Саймак Клиффорд

Мир красного солнца (пер. Б. Епифанова)

Клиффорд Саймак

МИР КРАСНОГО СОЛНЦА

Глава первая

Прибытие

— Готово, Билл? — спросил Карл Свенсон.

Билл Крессман кивнул.

— Тогда пошли “тысяча девятьсот тридцать пятому” прощальный поцелуй! — крикнул огромный швед и повернул рычаг.

Машина затряслась, потом неподвижно зависла в абсолютной тьме. Одно движение пальца стерло яркий солнечный свет, и полнейшая тьма, тьма, нанесенная одним мазком дьявольской кисти, обрушилась на двух человек.

Электрические лампочки тускло горели над приборной доской, свет их был слишком слаб против кромешного мрака, сгустившегося за кварцевыми стеклами иллюминаторов.

Эта внезапная перемена застала Билла врасплох. Он был готов к тому, что нечто должно было произойти, но только не к этому. Он привстал с кресла, затем снова сел.

Карл с улыбкой взглянул на него:

— Струхнул?

— Нет, черт возьми.

— Ты путешественник во времени, парень, — продолжал Карл, — и сейчас ты уже не во Вселенной. Ты в потоке времени. Вселенная огибает тебя. Невозможно путешествовать во времени, находясь во Вселенной, так как она привязывает его к своей поступи. Время идет вровень, и никогда не быстрее. Но оберни Вселенную вокруг себя, и ты сможешь путешествовать во времени. И, когда ты вырвешься из Вселенной, света уже не будет: только абсолютная тьма. Также не будет гравитации и прочих проявлений сил нашего мира.

Билл кивнул. Они много раз прорабатывали это раньше. Двойные стенки, чтобы противостоять вакууму, в который будет брошен самолет одним поворотом рычага, призванного вывести машину из обычного пространства в поток времени. Изоляционная защита против абсолютного нуля там, где не может быть тепла. Приборы искусственного тяготения на ногах, чтобы быть способным к передвижению, очутившись там, где тяготение не существует. Отопительная система, чтобы сохранить в двигателях тепло, чтобы защитить от замерзания газолин, масло и воду. Мощные вентиляторы для доставки воздуха пассажирам и двигателям.

Все это родилось благодаря долгому десятилетнему труду, и семи испытаниям, окончившимся неудачей. Раз за разом они ошибались, снова и снова попадали впросак. Открытие, сделанное ими, должно было перевернуть весь мир, совершить революцию в развитии промышленности, но они не вымолвили о нем ни слова. Они думали об одном: о путешествии во времени.

Путешествовать в будущее, вторгаться в прошлое, победить время — этому молодые ученые посвятили свою жизнь, и в конце концов к ним пришла удача.

В 1933 году они достигли цели. Последние месяцы были посвящены завершающим экспериментам и созданию самолета, который одновременно мог бы передвигаться и во времени.

Один за другим возникали макеты самолетов с автоматически включающимися машинами времени на борту. Они кружили некоторое время по лаборатории и затем внезапно исчезали. Быть может, и сейчас они все еще ввинчиваются сквозь неисчислимые столетия.

Они ухватились за возможность сконструировать небольшую машину времени, рассчитанную на путешествие длиной в месяц. И ровно через месяц, из секунды в секунду, она материализовалась, выброшенная из потока времени, на полу лаборатории. Это удовлетворило их. Без сомнений, возможность путешествия во времени была доказана!

Теперь Карл Свенсон и Билл Крессман были сами выброшены в поток времени. Вопль изумления вырвался из толпы, которая видела, как огромный трехметровый самолет внезапно растворился в прозрачном воздухе.

Карл склонился над приборной доской. Его чуткий слух мог различить любые перебои в хриплом бормотании всех трех моторов, в пульсирующий металл которых, несмотря на предпринятые меры предосторожности, вцепились в безжалостной хватке холодные пальцы абсолютного нуля.

Это был опасный, но единственно возможный путь. Если бы они вошли в поток времени прямо с Земли, то при выходе из него вполне могли бы очутиться под толщей выросших на этом месте скал, или под огромным зданием, построенным руками, людей будущего, или попасть в проложенный здесь канал. В воздухе они были защищены от всех изменений, которые могли произойти под ними в течение веков, с невероятной скоростью преодолеваемых путешественниками. Они быстро неслись сквозь время. Потом они выйдут из потока времени, и самолет снова послужит средством передвижения. Или даже средством спасения, потому что неизвестно, что они встретят через несколько тысяч лет.

Моторы хрипели, работая на низких оборотах. При обычной скорости вращения лопасти пропеллеров разорвались бы на куски.

Однако их надо было подогревать, иначе моторы заглохнут. Если они будут выброшены из потока времени с заглохшими двигателями, это будет катастрофой. И никакой надежды на спасение.

— Поддай-ка огонька, Билл, — процедил Карл.

Билл медленно нажал на акселератор. Моторы, протестуя, закашляли, потом мощно зарычали. В машине этот звук был слышен благодаря искусственному воздуху. Но снаружи, в потоке времени, не было слышно ни звука.

Карл с тревогой прислушался, надеясь, что лопасти пропеллеров не пострадают.

Билл отпустил акселератор, и моторы, еще раз взревев, заработали более ровно.

Карл посмотрел на ручные часы. Несмотря на то, что они находились в потоке времени, где время, как таковое, измерено быть не могло, часы шли, отсчитывая секунды и минуты.

Они были здесь уже восемь минут. Пройдет еще семь, и их выбросит во Вселенную.

Не более пятнадцати минут могли выдержать работающие двигатели в холодной пустоте вакуума.

Он посмотрел на счетчик времени. 2816 лет. На 2816 лет он углубились в будущее. Когда пройдет пятнадцать минут, цифра должна достигнуть 5000.

Билл тронул напарника за руку:

— Ты уверен, что мы все еще над Денвером?

— Если нет, то мы окажемся заброшенными на миллиарды миль в глубину космоса, — усмехнулся Карл. — Если следовать результатам экспериментов, то мы должны оказаться в том же месте, где когда-то нырнули в поток времени. Мы заняли в потоке дыру, которая должна оставаться на одном и том же месте.

У них заболели легкие. Или забарахлили аппараты, создающие искусственную атмосферу, или утечка воздуха была больше предусмотренной.

— Сколько прошло? — поинтересовался Билл.

Карл посмотрел на часы.

— Двенадцать минут.

Счетчик времени показывал “4224”.

— Три минуты, — ответил Билл. — Бьюсь об заклад, что продержимся. Хотя холодает, и воздух становится разряженной.

— Утечка, — хрипло проговорил Карл.

Минуты тянулись.

Билл размышлял. Согласно гипотезе, они должны были висеть над Денвером. Менее чем четверть часа назад они были в 1935 году, а теперь с быстротой молнии, 350 лет в земную минуту, неслись сквозь время. Сейчас они должны были находиться где-то в районе 6456 года.

Билл посмотрел на руки. Они посинели: в кабине резко похолодало. Тепло человеческих тел потихоньку ускользало. Стало трудно дышать. Воздух стал разрежен, слишком сильно разрежен. Возможно, они потеряют сознание, затем замерзнут и будут плыть по потоку времени в бесконечность летящими сквозь эпохи мерзлыми трупами. Земля растворится во Вселенной. Возникнут новые миры, роется галактики, пока их несет эта река.

Он потер руки и снова взглянул на счетчик. Там были цифры “5516”.

— Четверть минуты, — лязгнул зубами Карл, не отрываясь от часов и держа правую руку на рычаге.

Билл взялся за штурвал.

— Олл райт! — крикнул ему Карл и нажал на рычаг.

Они зависли в небе.

Карл изумленно вскрикнул.

Начинался закат. Прямо под ними раскинулись руины огромного города. На востоке, до мрачного горизонта, плескалось море, на берегу которого громоздились песчаные дюны.

Вновь заработавшие моторы победоносно взревели.

— Где мы? — снова крикнул Карл.

Билл только потряс головой.

— Это не Денвер, — проговорил Карл.

— Не очень-то похоже, — все еще клацая зубами, согласился Билл.

Разогревая моторы, они сделали круг.

Внизу не было никаких следов пребывания человека.

Двигатели хрипло взревели, бросая пустыне вызов, и, повинуясь руке Билла, машина пошла на пологой дуге вниз, туда, где пески упирались в руины из белого камня.

Самолет коснулся поверхности, высоко подпрыгнул, подняв облако песка, снова ударился о грунт, опять подпрыгнул и затем спокойно покатился по земле.

Билл выключил двигатели.

— Мы на месте, — проговорил он.

Карл лениво вытянул ноги.

Билл посмотрел на счетчик времени. Он показывал “5626”.

— Год 7561-й, — задумчиво проговорил он.

— Пушка с собой? — спросил Карл.

Рука Билла скользнула по боку, чтоб встретить придающую уверенность кобуру с “сорок пятым”.

— На месте, — ответил он.

— Олл райт, пошли наружу.

Карл открыл люк, и они выбрались из самолета. Песок скрипел под ногами. Карл закрыл люк и пристегнул ключ к поясу.

— Чтоб не потерять, — объяснил он.

Пронзительный ветер завывал среди руин, принося с собой множество острых, твердых песчинок. Путешественники во времени почувствовали холод, несмотря на утепленную одежду.

Карл дернул Билла за рукав и показал на восток.

Там висел огромный, тускло-красный шар.

У Билла отвисла челюсть:

— Солнце…

— Да, Солнце, — подтвердил Карл.

Они с недоумением переглянулись в полутьме.

— Это не 7561-й год, — заикаясь проговорил Билл.

— Конечно нет, наверное, это 750 000-й год, если не больше.

— Тогда счетчик времени врал.

— Врал. Сильно врал. На самом деле мы продвигались по времени в тысячу раз быстрее.

Некоторое время они молчали, осматривая местность. Вокруг были только руины, возвышавшиеся на сотни футов над песком, сохранившие прекрасные пропорции архитектуры, еще не известной в двадцатом веке. В сумерках, который не могли разогнать лучи огромного, кирпичного цвета солнца, восхитительно мерцал абсолютно белый камень.

— Вместо каждого года счетчик времени отсчитывал тысячу лет, — задумчиво проговорил Билл.

— Может быть, — угрюмо кивнул Билл, — судя по всему, он мог отсчитывать и десять тысяч.

Зверек тускло-серого цвета, с опущенным хвостом, чем-то похожий на собаку, на миг показался на вершине песчаной дюны, чтоб тут же исчезнуть!

— Это руины Денвера, — заключил Карл. — Море, которое мы видели, покрыло всю восточную часть Северной Америки. Наверное, только Скалистые Горы остались, незатопленными, но и они превратились в пустыню. Да, мы наверняка покрыли но крайней мере 750 000 лет, а возможно, и все семь миллионов.

— А как же человечество? Как думаешь, остались ли люди?

— Наверное. Человек — неприхотливое существо. Его трудно умертвить, и он может приспособиться почти к любым условиям существования. Ты должен понимать, что здесь изменения происходили постепенно.

Билл оглянулся, и от его крика у Карла зазвенело в ушах. Карл быстро обернулся.

По направлению к ним, прыгая по песчаным дюнам, бежала разноликая орда одетых в меха людей. Оружия не было видно, но в их поведении угадывалось явное желание напасть.

Карл выхватил свой “сорок пятый” из кобуры. Его большая рука сжала оружие, и палец нащупал курок. Мощный шестизарядник дал ему ощущение силы.

Люди в развевающихся мехах были уже в сотне ярдов. Леденящие кровь отвратительные вопли не оставляли сомнений в их намерениях.

Оружия не было. Карл усмехнулся. Сейчас они всыплют этой рвани по первое число. В толпе было человек сорок. Преимущество большое, но не слишком.

— Пускай получат свое, — сказал он Биллу. Два револьвера прогремели. В рядах бегущих возникло замешательство, но толпа продолжала медленно двигаться вперед, оставив двух своих членов распростертыми на земле. Снова рявкнули “сорок пятые”, выплюнув струи огня.

Люди внезапно спотыкались и падали со стоном, остальные перепрыгивали через них и бежали дальше. Казалось, ничего не могло их остановить, менее чем пятьдесят футов отделяло их от цели.

Патроны кончились. Карл с Биллом лихорадочно выдергивали их из своих поясов, снова заряжали револьверы.

Но прежде, чем они успели выстрелить снова, на них навалилась толпа. Билл ткнул дулом в лицо набегавшему дикарю и выстрелил. Быстро шагнул в сторону, чтобы свалившийся с ног противник не придавил его. Мозолистый кулак соприкоснулся с его головой, и он упал на колени. С этого положения он продырявил двоих из беспорядочно движущейся толпы, прежде чем был повержен окончательно.

Сквозь шум он слышал гром револьвера Карла.

Билл почувствовал множество вцепившихся в него рук, крепко прижавшиеся к нему тела. Растерявшись, он инстинктивно защищался.

Билл использовал руки, ноги и даже зубы. Он ощущал падающие тела, чужую кровь на руках. Песок, поднятый в воздух движением множества рук, попадал ему в нос и глаза, забиваясь в нос, слепя глаза.

В нескольких футах от него в такой же обстановке дрался Карл. Когда из их рук было выбито оружие, они вернулись к тактике боя давно забытых предков.

Им показалось, что схватка продолжалась несколько минут, но на самом деле всего лишь секунды потребовались для того, чтобы толпа всем своим весом прижала, к земле, крепко связав им руки и ноги, как гусям перед путешествием на сковородку.

— Ты не ранен, Билл? — спросил Карл.

— Нет, просто потрепали немножко.

— Меня тоже.

Сейчас они оба лежали на спине и глядели на небо. Дикари отошли и сгрудились вокруг самолета.

Раздался громкий стук: видимо, орда силой пыталась пробраться в машину.

— Пускай стучат, — проговорил Карл. — Все равно ничего сломать не смогут.

— Кроме пропеллера, — ответил Билл.

Постучав еще немного, люди вернулись и, развязав ноги пленникам, принудили их встать.

Впервые им предоставилась возможность познакомиться со своими захватчиками. Это были здоровые, хорошо сложенные люди. Однако, несмотря на все это, они были дикарями. Волосы, так же как и бороды, были неровно подстрижены, передвигались они сгорбившись, волоча по песку ноги, в манере, характерной для людей, ведущих бессмысленный образ жизни. Одеты они были в хорошо выдубленные не слишком чистые меха, У них не было оружия, и глаза их все время бегали по сторонам, как у загнанных зверей в ожидании надвигающейся опасности.

— Пошли, — сказал один из толпы, здоровенный малый с выдающимися вперед зубами. Это было сказано по-английски. С немного иным произношением, чем в двадцатом столетии, но все же на старом добром английском.

Они пошли, сопровождаемые со всех сторон дикарями, туда, откуда нагрянула орда людей будущего. На убитых не обращали внимания. Судя по всему, жизнь дешево стоила в этих местах.

Глава вторая

Приказы Голан-Кёрта

Они проходили между руин гигантских строений. Дикари говорили между собой по-английски, но из-за обилия незнакомых слов и странного акцента путешественники смогли понять лишь немногое.

Они подошли к подобию улицы, пролегавшей среди руин, где показались женщины и дети. Все они разглядывали пленников и возбужденно переговаривались между собой.

— Куда вы нас ведете? — спросил Билл идущего рядом с ним человека.

Дикарь запустил в бороду пальцы и сплюнул на песок.

— К арене, — медленно, чтоб человек двадцатого столетия понял, проговорил он.

— Для чего? — Билл тоже старался говорить медленно и внятно.

— Игры, — коротко ответил недовольный расспросами человек.

— Что за игры? — спросил Карл.

— Вы скоро поймете. Они состоятся сегодня, когда солнце будет стоять высоко, — усмехнулся второй сопровождающий. Его ответ вызвал взрыв грубого смеха у остальных.

— Они поймут, встретившись с любимчиками Голан-Керта, хихикнул один из них.

— Любимчики Голан-Керта! — воскликнул Карл.

— Попридержи язык, — одернул его человек с выступающими зубами, — иначе мы вырвем его у тебя изо рта.

Больше вопросов путешественники во времени не задавали.

Они брели дальше. Хотя песок под ногами лежал плотно, идти было тяжело. К счастью, люди будущего не ускоряли шаг, видимо, вполне довольные своим времяпрепровождением.

Процессию сопровождало большое количество набежавших со всех сторон визжащих детей. Некоторые, которые подобрались слишком близко или кричали громче других, были оттеснены стражниками в сторону.

В течение пятнадцати минут они поднимались по песчаному склону. Наконец они достигли вершины, и внизу, в глубокой впадине, увидели арену. Это было огромное, открытое всем ветрам строение, которому удалось спастись от разрушения, охватившего весь остальной город. Тут и там были видны следы ремонта, выделяющиеся гораздо худшим качеством.

Строение было округлым, около полумили в диаметре. И было построено из такого же снежно-белого камня, как и весь разрушенный город.

При виде его размеров у двух людей двадцатого столетия захватило дух.

Однако времени, чтоб осмотреть все это, не хватило, так как пленители гнали их все дальше и дальше, Они медленно спустились по склону, в сопровождении людей будущего, и вошли через огромные ворота на арену.

Ряд за рядом поднимались скамейки, готовые вместить тысячи зрителей. На противоположной стороне арены, прямо под скамейками, находилось несколько железных клеток.

Люди будущего потащили их туда.

— Наверняка, здесь нас закроют, — заметил Билл.

Дикарь с выступающими зубами рассмеялся, как будто услышал удачную шутку:

— Не надолго.

Приблизившись, они обнаружили, что некоторые из клеток уже заняты. Люди прильнули к решеткам, вглядываясь в пересекающий песчаную арену отряд. Другие безразлично сидели, равнодушно наблюдая за их приближением. Многие из них, как заметили люди двадцатого века, несли на себе печать длительного заключения.

Перед одной из клеток они остановились. Один из людей будущего подошел к двери, и, вставив в замок солидных размеров ключ, открыл ее. Отчаянно заскрипев, дверь отворилась вовнутрь. Затем им развязали руки и втолкнули в клетку. Дверь снова лязгнула, и заскрипел ключ. Они выбрались из грязи и отбросов, покрывавших пол камеры, и вынуждены были присесть на корточки, чтобы пронаблюдать, как люди будущего пересекли арену и скрылись в арке.

Карл вытащил пачку сигарет. Они закурили. Дым табака, выращенного в 1935-м, поплыл над освещаемым умирающим солнцем Денвером.

Они покурили, затушили сигареты в песке. Карл стал тщательно обследовать клетку. Вскоре к нему присоединился Билл. Возможности пробраться наружу не было. Кроме железных дверей, осмотр которых не оставлял никакой надежды, кругом была каменная кладка. Они снова присели.

Карл посмотрел на часы: прошло уже шесть часов с тех пор, как они приземлились, однако, судя по тени, солнце по-прежнему стоит высоко.

— Дни стали длинней, чем в 1935-м, — ответил Билл, — теперь они могут длиться более двадцати четырех часов, так как Земля должна замедлить свое вращение.

— Слушай! — прошипел Карл.

До них донеслись голоса. Они прислушались. Ко всему прибавилось лязгание стали. Звуки доносились справа и становились все громче.

— Были бы у нас пушки! — простонал Карл.

Голоса раздавались совсем близко.

— Это другие заключенные, — выдохнул Билл. — Или их кормят, или еще что-нибудь.

И он был прав.

Перед клеткой появился старик. Сгорбленный, с длинной белой бородой, стекавшей на тощую грудь, с великолепными вьющимися волосами, спадавшими на плечи. В одной его руке был кувшин емкостью около галлона, в дугой — вместительная корзина с пищей.

Но не это приковало к себе внимание Билла и Карла. За набедренной повязкой, рядом с массивным кольцом с ключом, виднелись оба “сорок пятых”.

Поставив кувшин и корзину, старик потянулся за ключами. Найдя нужный, он открыл замок и отодвинул засов у основания двери. Затем осторожно поставил корзину и кувшин в камеру.

Двое, находящиеся внутри, переглянулись. Захватить старика было проще простого. А получив револьверы, можно было попробовать пробраться к кораблю.

Однако старик сам стал вытаскивать оружие из-под набедренной повязки.

Путешественники во времени задержали дыхание, увидев, что оно было положено рядом с кувшином и корзиной.

— Приказ Голан-Керта, — объяснил старик. — Он прибыл, чтоб посмотреть на игры. Он приказал, чтобы оружие было возвращено. Они сделают игры интереснее.

— Интереснее, — перекатываясь с пятки на носок фыркнул Карл.

Люди будущего, казалось, не имевшие никакого оружия, наверняка не оценили по достоинству смертоносные “сорокопятки”.

— Голан-Керт? — спокойно переспросил Билл.

Старик взглянул на них, как будто увидел впервые.

— Да, — ответил он. — Неужели вы ничего не знаете о Голан-Керте. О Нем, Кто-Пришел-Из-Космоса?

— Нет, — сказал Билл.

— Тогда я действительно могу поверить тому, что услышал о вас? — спросил старик.

— Что ты услышал?

— То, что вы пришли из времени. И в огромной машине.

— Это правда, — ответил Карл, — мы пришли из двадцатого века.

Старик медленно покачал головой:

— Я ничего не знаю про двадцатый век.

— Да и как ты можешь знать про это время? — спросил его Карл. — Он должен был закончиться около миллиона лет назад.

Старик снова покачал головой.

— Лет? Что это, “лет”?

Карл глубоко вздохнул.

— Лет — это значит “годов”, — стал объяснять он. — Это единица измерения времени.

— Время нельзя измерить, — безапелляционно ответил старик.

— В двадцатом столетии мы измеряли его, — ответил Карл.

— Любой человек, считающий, что он может измерить время дурак. — Представитель людей будущего был неприклонен.

Карл протянул руку ладонью вниз и показал часы.

— Это измеряет время.

Старец едва взглянул на них.

— Это глупейший механизм, который ничего со временем сделать не может.

Билл положил руку на руку друга.

— Год, — спокойно объяснил он, — равняется полному обороту Земли вокруг Солнца.

— Так вот что это значит, — с облегчением протянул старик. — С этого надо было начинать, однако движение Земли не имеет ко времени никакого отношения. Время абсолютно относительно.

— Мы пришли из времени, мир в котором сильно отличается от этого, — проговорил Билл. — Не дашь ли ты нам некоторое представление о количестве оборотов, совершенных с того момента Землей?

— Как же я смогу, — ответил старик, — если мы оперируем понятиями, несопоставимыми друг с другом? Скажу только, что с тех пор, как из Космоса пришел Голан-Керт, Земля обогнула Солнце более пяти миллионов раз.

Пять миллионов раз! Пять миллионов лет! Пять миллионов лет с момента какого-то события, которое произошло наверняка спустя многие миллионы лет после конца двадцатого века! По меньшей мере на пять миллионов лет в будущее, и невозможно угадать, на сколько еще дальше на самом деле. Приборы ошиблись настолько, что до этого момента было невозможно и представить такое.

Двадцатый век. Отдаленное, не имеющее значения эхо. В этом мире, с тускло-красным шаром солнца и грудой руин Денвера, двадцатый век казался затерявшейся секундой в бесконечном потоке времени и был так же далек, как и век появления человека на планете Земля.

— Всегда ли Солнце было таким? — спросил Карл.

Старик покачал головой:

— Мудрецы говорят, что когда-то Солнце было таким горячим, что слепило глаза. Еще говорят, что сейчас оно остывает и в будущем вообще не будет давать света и тепла. — Старик пожал плечами. — Разумеется, прежде чем это произойдет, все люди вымрут.

Старик захлопнул дверь, запер ее и повернулся, чтобы уйти.

— Постой! — крикнул Карл ему вслед.

— Что вы хотите? — Старик обернулся, раздраженно теребя свою бороду.

— Присядь, друг, — проговорил Карл, — нам бы хотелось еще поговорить.

Тот колебался, наполовину готовый уйти, затем повернул обратно.

— Мы пришли из того времени, когда солнце слепило глаза. Мы видели Денвер в то время, когда он был большим и великим городом. В то время эта земля был покрыта травой, и шли дожди, и широкие поля лежали там, где теперь плещется море.

Старец опустился на песок перед клеткой. Глаза возбужденно загорелись, две костлявые руки вцепились в прутья.

— Вы видели мир молодым! — воскликнул он. — Вы видели зеленую траву, бродили под дождем. Теперь дожди очень редки…

— Мы видели все, о чем ты говорил, — заверил Карл, — но хотим спросить, почему нас встретили как врагов? Мы пришли как друзья, надеясь встретить тоже друзей, но готовые и к войне.

— Айе! Готовые к войне! — воскликнул дребезжащий голос старика, глядя на револьверы. — Это прекрасное оружие. Говорят, вы устлали пески трупами, прежде чем вас схватили.

— Но почему нас не приняли как друзей? — настаивал Карл.

— Здесь нет друзей, — фыркнул старик, — с тех пор как пришел Голан-Керт. Все готовы перегрызть друг другу горло.

— Кто это, Голан-Керт?

— Голан-Керт пришел из Космоса, чтобы править миром, заговорил речитативом старик, — он не человек и не зверь. В нем нет добра. Он ненавидит всех. Он чистый Дьявол. Потому что во Вселенной нет дружбы или добра. У нас нет доказательств, что Космос благожелателен к нам. Когда-то давно наши предки верили в любовь. Это обман. Дьявол могущественней добра.

— Рассказывай, — попросил Билл, прижавшись к прутьям, видел ли ты сам Голан-Керта?

— Айя, я видел.

— Расскажи нам о нем.

— Я не могу! — Глаза старика наполнились ужасом. — Не могу!

Голос его упал до невнятного шепота, и он прижался к решетке.

— Люди вне времени! Я хочу вам кое-что рассказать. Его ненавидят, потому что он учит ненавидеть. Мы подчиняемся ему, потому что должны делать это. Он держит разум любого в Своей руке. Он правит только внушением. Он не вечен… Он боится… Есть выход, если бы нашелся хоть один храбрец…

Лицо старика побледнело, глаза наполнились страхом. Все его мускулы напряглись, и похожие на клешни руки с бешеной силой вцепились в прутья. Задыхаясь, он прижался к решетке. Люди прошлого с трудом разбирали его слабый, прерывистый шепот:

— Голан-Керт… ваше оружие… не верьте ничему… закройте свой разум от внушения…

Он замолк, хватая ртом воздух.

— Я боролся, — запинаясь, через силу продолжил он. — Я победил… Я рассказал вам… Он убивает меня… Но не сможет убить вас… сейчас… когда вы… знаете…

Старик был на грани смерти. Двое с широко раскрытыми глазами наблюдали за тем, как он отталкивает смерть, выигрывая драгоценные секунды.

— Ваше оружие… убьет его… его легко убить… для того, кто не… поверит в него… он…

Шепот затих, и старик замер перед решеткой на песке. Двое продолжали смотреть на скрюченное человеческое существо.

— Убит внушением, — выдохнул Карл.

— Он был храбрым человеком, — кивнул Билл.

Карл внимательно осмотрел труп. Его глаза задержались на кольце с ключами. Опустившись на колени, он подтащил тело поближе, его пальцы сжались на кольце и выдернули связку ключей из-за набедреной повязки.

— Мы идем домой, — сказал он.

— И по дороге нам придется немало пострелять, — согласился с ним Билл. Он подобрал револьверы и зарядил их.

Карл взял ключи. После нескольких попыток он нашел тот, который был нужен. Замок заскрипел, и, дверь, протестующе скрипя, распахнулась.

Они быстро вышли из камеры и на минуту остановились, отдавая молчаливую дань почтения телу старца. Сняв шлемы, люди двадцатого века застыли перед неподвижным телом человека будущего. Героя, который бросил свою ненависть в лицо какому-то ужасному существу, обучавшему ненависти весь мир. Хотя полученная информация была скудной, она насторожила их, дав намек, чего можно было ожидать.

Повернувшись, они невольно вздрогнули. Толпы людей будущего ввалившись в амфитеатр, торопливо занимали места. Был слышен приглушенный гул их голосов.

Население собиралось для игр.

— Это может усложнить дело, — заметил Билл.

— Не думаю, — ответил Карл, — в любом случае мы будем иметь дело с Голан-Кертом. Люди не в счет. Как я понял, они под его полным контролем. Снятие контроля может изменить их привычки и психологию.

— Единственное, что нам остается — принять бой с Голан-Кертом, а потом уже действовать по обстоятельствам, заключил Билл.

— Люди, пленившие нас, высказывали его мысли, — задумчиво проговорил Карл.

— Может быть, он создает галлюцинации, — предположил Билл, — или в состоянии заставить ощущать что-либо, не существующее в действительности. В любом случае, людям действительно внушили, что они просто животные и обязаны собираться по первому зову и повелению.

— Но старик же знал, что это внушение, — возразил Карл. Если м все остальные знают это, то правлению Голан-Керта должен прийти конец. Они просто больше не будут верить в его могущество, и без этой веры внушение, с помощью которого он правит, станет невозможным.

— Старик, — доказывал Билл, — добыл свои знания каким-то таинственным способом и заплатил за них жизнью. И при этом старик знал не все. Он был убежден, что это существо пришло из Космоса.

Карл задумчиво покачал головой.

— Оно могло прийти из Космоса. Помни, мы в будущем по крайней мере на пять миллионов лет. Я предполагаю, что мы обнаружили какой-либо гигантский интеллект. Он материален, потому что старик утверждал, что видел его, и это облегчит нам дело. Старик сказал, что он не бессмертен, — продолжал Билл, — следовательно, он уязвим и наши пушки могут сделать свое дело. С другой стороны, мы не должны доверять ничему тому, что будем чувствовать, слышать или видеть. Кажется, он держит власть только внушением. Он будет пытаться убить нас с помощью внушения, точно так же, как умертвил старика.

Карл кивнул.

— Дело в силе воли, — ответил он, — в уме и хитрости. Возможно, люди дегенерировали, потеряв силу воли, и Голан-Керт обнаружил, что контролировать их мысли не составляет большого труда. Под его влиянием они рождались, жили и умирали. Прибыв из тех веков, где люди были вынуждены шевелить мозгами, мы имеем преимущество. Вероятно, ум человека дегенерировал потому, что по мере того, как наука облегчала жизнь, становилось все меньше надобности его использовать. Возможно, несколько светлых голов еще осталось, но их должно быть очень немного. Мы — бунтари, интриганы, обманщики. Голан-Керту будет с нами потруднее.

Глава третья

Битва веков

Билл достал сигареты, и они закурили. Потом, с револьверами в свободно опущенных руках, медленно пошли через огромную арену. Ряды на трибунах были переполнены людьми. С трибун доносился рев. Они узнали его. Это был рев толпы, собравшейся в ожидании битвы и требовавшей крови.

— Обычное сборище футбольных болельщиков, — усмехнулся Карл.

Трибуны принимали все прибывающие толпы, но было очевидно, что собравшиеся все вместе обитатели руин смогут заполнить лишь малую часть тысяч сидений.

Казалось, путешественники затерялись в этом огромном пространстве. Почти в зените, прямо над головами, висело огромное красное солнце. Словно они шли по освещаемой закатом пустыне, обрамленной чудовищными белыми утесами.

— Должно быть, когда строили эту штуку, Денвер был огромным городом, — заметил Билл. — Представь себе, сколько народу она может вместить. Интересно, для чего это предназначалось?

— Наверное, мы никогда не узнаем об этом, — ответил Карл.

Они дошли до центра арены.

Карл остановился.

— Ты знаешь, — проговорил он, — я тут поразмыслил немного. У нас неплохие шансы против Голан-Керта. За последние пятнадцать минут каждая наша мысль содержала открытое презрение к нему, но он ничего не предпринял, чтобы уничтожить нас. Хотя, возможно, он просто выжидает. Я начинаю верить в то, что он не может читать наши мысли, как это было со стариком. Он убил его в тот момент, когда были произнесены слова предательства.

Билл кивнул.

И как бы в ответ на слова Карла сверху навалилась огромная тяжесть. Билл ощутил, как по его телу расползается беспощадная боль, слабнут колени, закружилась голова. Перед глазами закружили разноцветные пятна, ужасная боль скрутила живот.

Он сделал шаг и споткнулся. Чья-то рука вцепилась в его плечо, с силой его встряхнула. От сотрясения его рассудок мгновенно просветлел. Туман, застилавший его глаза, стал рассеиваться, и сквозь него Билл увидел бледное, перекошенное лицо друга.

Губы на лице шевелились.

— Взбодрись старина, с тобой все в порядке. У тебя прекрасное самочувствие.

Словно что-то сломалось в его голове. Это было внушение, внушение Голан-Керта, и он победил его.

Билл твердо уперся ногами в песок, с усилием расправил плечи и улыбнулся:

— Нет, черт возьми, со мной все в порядке, и у меня прекрасное самочувствие.

Карл ударил его по спине.

— Это призрак, — прорычал он. — Минуту назад он чуть не свалил меня с ног. Но мы должны побить его, парень, мы его просто должны побить!

Билл хрипло рассмеялся. Голова его была чиста, сила снова возвращалась в тело. Первый раунд был выигран!

— Но где же этот Голан-Керт?! — выпалил он.

— Он невидим, — прорычал Карл. — Но у меня есть мысль, что в этом состоянии он не может показать все, на что он способен. Мы заставим его показаться, а потом зададим ему работенку.

Холодящий душу рев толпы донесся до них. Трибуны видели и по достоинству оценили маленькую драму, разыгравшуюся посреди арены. Они просили большего.

Внезапно позади их раздался яростный перестук.

Они вздрогнули. Это было знакомое “тра-та-та” пулемета.

Они без колебания упали плашмя, прижавшись к поверхности, стараясь зарыться в песок.

Кругом их взлетали маленькие фонтанчики песка. Билл почувствовал обжигающую боль в руке. Пуля настигла его. Это был конец. На широком пространстве арены невозможно было укрыться от огня бьющего по ним сзади пулемета. Жгучая боль вцепилась в ногу: еще попадание.

Затем он дико захохотал. Не было здесь ни пуль, ни пулемета. Было просто внушение. Уловка, чтобы они поверили в свою смерть. Обман, который, продолжаясь достаточно долго, на самом деле бы их убил.

Он встал на колени, поднимая за собой Карла. Нога и рука все еще болели, но он не обращал на это никакого внимания. Он яростно внушал себе, что с ними все в порядке, все в абсолютном порядке.

— Снова внушение! — прокричал он Карлу. — Нет здесь никакого пулемета.

Карл кивнул. Они встали и повернулись. Там, в паре сотен ярдов, скрючилась за неистово плюющимся красным пламенем пулеметом одетая в форму хаки фигура.

— Это не пулемет, — медленно проговорил Билл.

— Разумеется, это не пулемет, — как будто заучивая фразу наизусть, повторил Карл.

Они медленно пошли навстречу строчащему пулемету. Хотя пули по-прежнему свистели вокруг, ни одна из них не попала в цель. Боли в руке и ноге Билл больше не чувствовал.

Внезапно и пулемет, и одетая в форму хаки фигура исчезли. Еще секунду назад они были, а теперь их уже нет.

— Я полагал, что он так и сделает, — сказал Билл.

— Хотя старина все еще крепится, — ответил Карл, — здесь еще кое-что из его внушений.

Карл указал на ворота, похожие на арку. Через них, шеренга за шеренгой, проходили одетые в форму цвета хаки солдаты с железными масками на головах, с винтовками через плечо. Офицер отдал резкий приказ, и войска начали разворачиваться на поле в боевом порядке.

Пронзительный звук горна отвлек внимание путешественников, и им представилось зрелище выходящей из других ворот когорты легионеров. Щиты тускло блестели на солнце, отчетливо доносился звук бряцания оружия.

— Знаешь, в чем я уверен? — спросил Карл.

— В чем?

— Голан-Керт не может внушить нам ничего нового. Пулеметы, солдаты, легионеры, — это вещи, о которых у нас есть четкое представление.

— Но почему же тогда мы видим все это, — спросил Билл, хотя и знаем, что в действительности ничего нет?

— Не знаю, — ответил Карл, — слишком много в этом деле необъяснимых вещей.

— В любом случае, он устроил для толпы неплохой спектакль, — заметил Билл.

Болельщики неистовствовали. Раздавались пронзительные вопли женщин и громкий рев мужчин. Публика была в восторге.

Огромный, свирепый лев, страшно рыча, прыгнул за спины двоих путешественников. Топот копыт возвестил о прибытии других созданных силой мысли животных.

— Пора что-нибудь предпринять, — проговорил Карл.

Он высоко поднял свой “сорок пятый” и дал выстрел в воздух. Воцарилась тишина.

— Голан-Керт, внимание! — прогремел его голос, слышимый теперь, наверное, в каждом уголке арены. — Мы вызываем на поединок лично тебя. Нам не страшны твои твари, потому что они не могут причинить нам вреда. Мы хотим драться с тобой!

Благоговейное молчание охватило толпу. Впервые их божество получило открытый вызов. Они ожидали, что две одинокие фигуры на арене будут тут же раздавлены в лепешку.

Однако этого не случилось.

Снова прозвучал голос Карла:

— Выбирайся из своей норы, толстобрюхая жаба! Выходи и дерись, если в тебе есть хоть капля мужества, ты, грязный, подлый трус!

Толпа, возможно, не поняла значения каждого слова, но общий смысл сказанного был вполне для нее ясен. С трибуны раздался угрожающий ропот, и внезапно толпа пришла в движение. Люди перепрыгивали через низкую стенку перед трибунами и бежали по арене.

Затем раздался звучный глубокий и сильный голос:

— Стойте! Я, Голан-Керт, займусь этими людьми сам!

Карл заметил, что солдаты и лев исчезли. За исключением его с Биллом и своры людей будущего, замиравших при звуке пришедшего ниоткуда голоса, арена была пуста.

Они напряженно ждали. Для большей устойчивости Карл зарылся ступнями в песок. Зарядил, вместо расстрелянных, новые патроны в барабан. Билл вытер рукавом пот со лба.

— Сейчас он — сплошные мозги, — усмехнулся Карл.

Билл улыбнулся.

— Два интеллекта, но посредственных, против одного, но великого.

— Смотри, Билл! — крикнул ему Карл.

Прямо перед ними и немного выше их голов сформировалось поле света, маленький яркий шар в сумрачной атмосфере. Он медленно пульсировал, разрастался.

Двое путешественников ошеломленно наблюдали за этим. Пульсация разрасталась, охватывая всю поверхность шара. По мере ее нарастания шар тускнел, и чудовище обрело форму. Вначале ее можно было рассмотреть только приблизительно, но потом со временем она становилась все ясней и ясней, приобретая четкие очертания.

Гигантский мозг, около двух футов в диаметре, без всякой видимой поддержки висел в воздухе. Голый, изборожденный извилинами, отвратительный мозг.

Отвращение усиливалось из-за двух маленьких, как у свиньи, лишенных ресниц близко посаженных глаз и изогнутого клюва, который начинался прямо под передней частью мозга; и основывался на том, что, вероятно, было атрофировавшимся лицом.

Оба путешественника были поражены ужасом, но громадным усилием воли сохраняли самообладание.

— Здорово, Голан-Керт, — язвительно процедил Карл. Одновременно его рука взметнулась вверх, и курок револьвера под давлением пальца медленно отошел назад. Но прежде чем он смог совместить мушку револьвера с гигантским мозгом, его рука замерла, и Карл застыл, как замороженный, скован ужасной силой, исторгнутой Голан-Кертом.

Рука Билла взметнулась вверх, и его “сорок пятый” сердитым грохотом взорвал тишину. Однако во время выстрела его рука отлетела в сторону, словно по ней был нанесен сильный удар, и пуля на ничтожную часть дюйма ушла в сторону от огромного мозга.

— Самонадеянные глупцы! — прогремел голос, который, однако, в действительности голосом не был, так как отсутствовал звук; просто возникло чувство, что они слышат это. Двое, замершие, будто во внимании, поняли, что это телепатия: мозг, находящийся перед ними, испускал мощное излучение.

— Самонадеянные глупцы, вы хотите побить меня, Голан-Керта? Меня, чья мыслительная мощь в сотни раз превышает способности вех ваших вместе взятых умов? Меня, чьи познания беспредельны во времени?

— Мы побьем тебя! — рявкнул Карл. — Сейчас мы тебя побьем. Мы знаем, кто ты такой. Ты не из Космоса. Тебя породили в одной из лабораторий. Неизвестно, какое количество лет ты развивался в искусственных условиях. Ты не бессмертен. Нашего оружия ты испугался. Пуля, попавшая в мозг, покончит с тобой.

— Кто вы такие, чтобы судить об этом, — докатилась волной мысль, — вы, с крохотными мозгами двадцатого века? В мое время вы пришли как незванные гости и бросили мне вызов. Я уничтожу вас. Я, тот, кто пришел много веков назад из Космоса для того, чтобы править избранной мной частью пространства, не испытываю страха ни перед вами, ни перед вашим допотопным оружием.

— Когда нам пришлось использовать оружие, тебе удалось нас провести. Но если я доберусь до тебя, то оно уже мне не понадобится. Я разорву тебя вот этими голыми руками.

— Продолжайте, — громыхнула волна мысли. — Расскажите, кем вы меня считаете, но, когда закончите, я сотру вас в порошок. Вы станете пылью в воздухе, пеплом в песках.

Передаваемые мысли обрели торжествующе-издевательский тон.

Карл повысил голос до крика. Это было сделано специально в расчете на то, что его услышат люди будущего и, пока еще не поздно поймут настоящую сущность Голан-Керта. И они слушали его с раскрытыми ртами.

— Когда-то ты был человеком, — загремел голос Карла, — и великим ученым. Ты изучал мозг. В конце концов ты сделал открытие, благодаря которому возникла возможность развивать мозг до неимоверной степени. Уверившись в своих способностях и поняв, какую силу возможно приобрести, ты превратил себя в существо, состоящее из одного мозга. Ты мошенник и обманщик. В течение миллионов лет ты издевался над человечеством. Ты не из Космоса. Ты — человек или то, что когда-то было им. Ты — жестокость, мерзость…

Даже мысль, излучаемая мозгом, казалось, пульсировала от гнева:

— Вы лжете. Я из Космоса. Я — бессмертен. Я убью вас, убью…

Внезапно Билл рассмеялся, и его грубый хохот отразился эхом от белокаменных трибун. Это было единственным спасением от ужасного напряжения, но смеялся он потому, что осознавал всю комичность своего положения: путешественники из двадцатого столетия, проникшие на много лет вперед, ругались с мошенником, провозгласившим себя богом людей, родившихся намного позднее его естественной смерти.

Билл ощутил, как страшная мощь Голан-Керта концентрируется на нем. По его лицу покатился пот, тело задрожало, и он почувствовал, что силы покидают его.

Он перестал смеяться и сразу же получил сильнейший удар. Билл пошатнулся. И тут его осенило: именно смех. Смех и насмешки — только это может поправить дело.

— Смейся, дурак, смейся… — простонал он.

Карл слепо подчинился, и они оба зашлись полурычащим, полурыдающим смехом. Билл чисто инстинктивно, почти не контролируя свои действия, стал обзывать гигантский мозг самыми отвратительными словами.

Карл начал понимать: Билл затеял большую игру. Огромный мозг, противостоящий им, из-за свойственного ему величайшего эгоизма не терпел насмешек и должен был ослабить свою хватку перед бурей колкостей и издевательств. Сквозь множество столетий он пронес сверхъестественную мощь, сталкиваясь только с высочайшим почтением. Никто никогда не смеялся над ним, и применение этого страшного оружия явилось для него полной неожиданностью.

Карл присоединился к Биллу и тоже стал осыпать Голан-Керта насмешками. Это был настоящий карнавал оскорблений. Они не сознавали, что говорят. Умы их подверглись вторжению Голан-Керта, и языки плели, что попало.

После каждого оскорбления они заливались смехом, переполненные сатанинским весельем. Сквозь хохот они почувствовали силу мозга и его нарастающий гнев. Их измученные болью тела стремились, извиваясь в агонии, рухнуть на песок, но путешественники продолжали хохотать и выкрикивать насмешки.

Казалось, прошла вечность с тех пор, как они сцепились с Голан-Кертом, но, несмотря на ужасную, пронизывающую с головы до пят боль, они не прекращали смеяться, продолжая издеваться над огромным интеллектом мозга и тем самым убивая его. Это было единственным оружием. Иначе всепоглощающие волны извергаемого с дикой яростью внушения разорвали бы на куски каждый нерв их охваченных болью тел.

Путешественники почувствовали ярость гигантского мозга. Он буквально обезумел от гнева. Они действительно разозлили его. Мало того, своими насмешками они высасывали из него всю жизнь!

Сами того не сознавая, они сбавили тон смеха и, испытывая полнейший упадок сил, замолчали.

И тут снова ощутили страшную силу мозга. Казалось, у него были скрытые резервы, благодаря которым он постоянно поддерживал свою мощь. Мозг нанес им ужасный удар, который заставил их согнуться пополам, затемнил глаза, затуманил головы, принес боль в каждый нерв и сустав.

Казалось, к ним прикладывали раскаленное железо, сотни иголок впивались в тело, острые, как бритва, ножи разрезали плоть на куски. Они зашатались, вслепую шаря по сторонам руками, выплескивая ругательства, стеная от боли.

Сквозь красный туман страданий пришел шепот, чарующий шепот, заманивающий, указывающий путь к спасению.

— Обратите оружие, против себя. Вашим мукам придет конец. Смерть безболезненна.

Шепот проник во все уголки мозга. Вот он, выход! Зачем продолжать эту бесконечную пытку? Смерть безболезненна. Ствол к голове, нажим на курок — и забвение.

Билл приставил револьвер к виску. Его палец лег на курок. Все было шуткой, глупой шуткой: побить Голан-Керта его же руками!

Сквозь хохот прорвался голос. Это был Карл.

— Ты дурак! Это Голан-Керт! Это Голан-Керт! Дурак!

Он увидел качнувшегося к нему друга, увидел искаженное от боли лицо, шевелящиеся губы.

Билл уронил руку, и, продолжая безумно хохотать, почувствовал донесшуюся до него досаду. Ужасный мозг пустил в ход свой главный козырь и проиграл, но в то же время чуть не прикончил Билла. Если бы не Карл, лежать бы ему на песке с расколотой на части головой.

Потом они вдруг ощутили, что сила мозга постепенно иссякает.

Они побили его!

Они чувствовали неимоверные усилия мозга, пытавшегося восстановить над людьми контроль. Долгие годы он жил без сражений, не сомневаясь в том, что является властелином планеты. Они чувствовали бессильный гнев и нарастающий страх, постепенно овладевающий гигантским мозгом.

Но он был побит, в конце концов, людьми из давно забытой эпохи. Он потерпел поражение из-за насмешки, с которой никогда не был знаком и, мало того, даже не предполагал об ее существовании.

Его силы постепенно убывали. Люди двадцатого века почувствовали, что мозг растерян, что его смертная хватка слабеет.

Они перестали смеяться: болели бока, першило в горле. И сразу услышали сотрясавшиеся от хохота трибуны. Вся толпа смеялась. Волна ужасного шума накрыла их. Люди будущего буквально рыдали, сгибаясь пополам, топая ногами, запрокидывая головы к мрачным небесам. Они смеялись над Голан-Кертом, оскорбляли и освистывали его. Власти гигантского мозга наступил конец.

В течении многих поколений люди будущего ненавидели его той ненавистью, которой он их учил. Ненавидели и боялись. Теперь страх исчез, осталась только ненависть.

Он, бывший когда-то богом, превратился в посмешище. В жалкого клоуна с сорванной маской, одинокого и нагого, благодаря тирании проложившего себе путь сквозь века.

Словно в тумане люди двадцатого века видели огромный, корчащийся в своем бессилии противостоять граду насмешек мозг, который уже был не в состоянии править населением умирающего мира. Его близко посаженные глаза злобно горели, клюв гневно и беспомощно щелкал. Он устал, слишком сильно устал, чтобы восстановить свою власть, Голан-Керту пришел конец!

Револьверы обоих путешественников во времени поднялись почти одновременно. На этот раз прицел был точен, и не было силы, чтобы отвратить опасность.

Револьверы торопливо заговорили, выплевывая огни ненависти. Мозг перевернулся в воздухе под ударами пуль, брызнула кровь, появились глубокие раны. Он глухо ударился о землю, вздрогнул и затих.

От пережитого, напряжения глаза людей двадцатого века закрылись, колени ослабли, и, с еще дымящимися “сорок пятыми” в руках, они тяжело опустились на песок.

А над ареной раздавался рев толпы людей будущего,

— Да здравствуют освободители! Голан-Керт мертв! Его власти конец! Да здравствуют спасители расы!

Эпилог

— Нельзя повернуть время. Вам не вернуться в свой век. Я не представляю, что будет, если вы попробуете это, но знаю, что это невозможно. Мы знаем, что путешествие в будущее возможно, но секрет необходимого для этого механизма нами утерян. Во времена Голан-Керта у человечества не было прогресса — только постоянная деградация. Мы знаем, что невозможно вернуть назад время, и просим вас не пробовать делать это.

Старый Эгнар Нохл, борода и волосы которого развевались по ветру, вел серьезный разговор. Его лицо избороздили морщины.

— Мы полюбили вас, — продолжал он. — Вы освободили нас от тирании мозга, длившейся несчетные века. Вы нам нужны. Останьтесь с нами, помогите восстановить страну, построить машины, верните удивительные знания, утерянные нами. Мы тоже многое можем дать вам в ответ. Мы еще не забыли того, что знали до прихода Голан-Керта.

Карл покачал головой:

— Мы должны попробовать вернуться.

Два человека двадцатого века стояли у самолета, окруженные всем населением руин Денвера, пришедшим сказать свое последнее “прости”. Над пустыней завывал пронизывающий ветер, принося с собой кучу песчинок. Их меха трепетали, пока он завывал в торжественной панихиде между руин величественных когда-то зданий.

— Если бы был хоть какой-то бы шанс, — продолжал Эгнар, — мы бы отправили вас в путь. Но мы через силу отпускаем вас туда, где, возможно, вас ожидает смерть. Мы предоставляем вас самим себе, и наша любовь достаточно велика, чтобы позволить вам уйти. Вы учили, что ненавидеть нельзя, и свергли ненависть, правящую нами. Мы желаем вам только добра! Невозможно вернуть время. Почему бы вам не остаться? Вы нам очень нужны. Наша земля родит все меньше и меньше. Если мы не начнем вырабатывать синтетическую пищу, то умрем с голода. Это только одна из наших проблем. Есть еще много других. Вы не должны уходить. Оставайтесь и помогите!

Карл снова покачал головой.

— Мы попробуем. Возможно, нам не повезет, но все же мы попробуем. Если повезет, то мы вернемся с учебниками и инструментами.

Эгнар запустил в голову костлявые пальцы.

— Ничего у вас не выйдет.

— Но если выйдет, то мы вернемся, — ответил Карл.

— Если выйдет, значит, вернемся, — повторил старик.

— Мы уходим, — сказал Билл. — Спасибо за мудрое слово, но все же мы должны попытаться. Поверь, нам жалко покидать вас.

— Я верю! — воскликнул старик, пожав им на прощание руки.

Карл открыл люк самолета, и Билл залез в машину.

Карл, с поднятой рукой, остановился:

— Прощайте, — проговорил он, — когда-нибудь мы вернемся.

Толпа разразилась прощальными возгласами, и Карл закрыл люк.

Моторы загудели, заглушив восклицания людей будущего, машина побежала по песку и поднялась в воздух. Билл троекратно облетел руины города, прощаясь с молчаливо наблюдающими за самолетом людьми.

Потом Карл нажал на рычаг, и снова наступила невесомость и непроглядная тьма. Моторы, недовольные переменой, едва вращались.

— Кто сказал, что мы не сможем повернуть время? — торжествующе выкрикнул Карл, показав на медленно ползущую в обратную сторону стрелку счетчика.

— Может, старик ошибался после… — Билл не закончил фразу. — Выводи ее обратно! — крикнул он Карлу. — Выводи ее, один из двигателей заглох!

Карл схватился за рычаг и отчаянно дернул его. Неисправный мотор заглох, потом снова ровно загудел.

Двое переглянулись. Их лица побледнели. Они понимали, что от возможного падения и неминуемой смерти их отделяло всего несколько секунд.

Они снова зависли в воздухе, наблюдая тускло-красное солнце, пустыню и море. И снова под ними были руины Денвера.

— Мы не могли уйти далеко назад, — проговорил Карл. — Эти же развалины мы видели и раньше.

Они сделали круг над городом.

— Нам бы лучше приземлиться здесь, в пустыне, и починить двигатели, — настаивал Карл. — Не забывай, что мы путешествуем во времени назад, и Голан-Керт по-прежнему правит страной. Совсем не обязательно еще раз кончать с ним. Возможно, нам просто не удастся это.

Самолет опустился ниже, и Карл осторожно повел его. Мотор опять закашлял и заглох.

— На этот раз с ним покончено! — проговорил Билл. — Мы должны заменить его, Карл, приземлиться и сразу его заменить.

Карл угрюмо кивнул.

Перед ними раскинулось широкое поле арены, которое одновременно могло превратиться в место крушения.

Когда Билл приземлил самолет, мотор окончательно заглох.

Они проскользнули поверх белых стен амфитеатра и опустились на арену. Самолет коснулся песка, замедлил ход и остановился.

Карл открыл люк.

— Наш единственный шанс — поскорей убраться отсюда! — крикнул он Биллу. — Если мы только не хотим снова встретиться с проклятым мозгом.

И внезапно застыл.

— У меня все в порядке со зрением, Билл? — прошептал он.

Прямо впереди, на расстоянии всего лишь нескольких футов от самолета, на песке арены возвышались две статуи, его и Билла.

Даже отсюда можно было свободно прочитать надпись, буквы которой сильно походили на английские.

Медленно, запинаясь на незнакомых словах, он прочитал ее вслух:

— “Двое людей, Карл Свенсон и Билл Крессмен, пришли из Времени, чтобы убить Голан-Керта и освободить человечество”. Ниже была еще надпись: “Может, они вернутся”.

— Билл, — воскликнул Карл, — мы все время двигались вперед, в будущее! Смотри, постамент уже стал разрушаться. Этим статуям уже несколько тысяч лет!

Билл с побледневшим лицом и широко открытыми глазами рухнул в кресло.

— Старик был прав, трижды прав, — простонал он, — мы больше никогда не увидим двадцатый век!

Он склонился над машиной времени, и его лицо исказилось:

— Эти приборы, проклятые приборы! Они неисправны. Они врут! Врут!

Он ударил по ним кулаком и разбил, не обращая внимания на глубокие, кровоточащие порезы от осколков стекла.

Над самолетом нависла тишина. Не было слышно ни звука.

Первым ее нарушил Билл:

— Люди будущего! — крикнул он. — Где же вы, люди будущего?

И сам же ответил на свой вопрос:

— Они все мертвы, мертвы. Они погибли от голода, потому что не смогли изготовить синтетическую пищу! Мы остались одни. Одни при конце мира!

Карл стоял у края люка.

Над верхним краем трибун амфитеатра висело свободное от облаков огромное красное солнце. Легкий ветерок засыпал песком основание разрушающихся статуй.

---

Clifford Donald Simak, "The World of the Red Sun", 1931 г.

Сб. "Фата-Моргана 8"

Перевод Б. Епифанова

Content

Саймак Клиффорд Мир красного солнца (пер. Б. Епифанова)

Клиффорд Саймак МИР КРАСНОГО СОЛНЦА

Глава первая Прибытие

Глава вторая Приказы Голан-Кёрта

Глава третья Битва веков

Эпилог