Фред Адра

Лис Улисс и клад саблезубых

Глава 1

Ночь Несчастных

Берта

Лисенок Берта чувствовала себя несчастной. Жизнь заканчивалась, так и не успев начаться. Острый приступ жалости к себе – вот что испытывала Берта, вытирая лапкой горькие слезинки. Такая юная, такая замечательная и, что уж скромничать, такая красивая лисичка – и на тебе… Впереди один только мрак и никаких перспектив. Она слишком хрупка и ранима, ей не выжить в этом жестоком, недоброжелательном мире. А еще она прекрасна и доверчива, и этим обязательно воспользуются какие-нибудь Коварные Самцы. Впрочем, в мысли стать жертвой Коварных Самцов была своя прелесть. Осознав это, Берта почувствовала себя глубоко порочной девицей, а от этой мысли – еще более несчастной.

Почему все вокруг такие черствые и злые? Почему никто ее не понимает? Разве они не видят, как рушится ее жизнь? Не замечают, как отчаянно она жаждет смерти? А ведь выражение мордочки страдалицы не один час репетировалось перед зеркалом. И ничего… Всем будто плевать.

Ладно, она еще им покажет! Нет, она не умрет, еще чего! Так просто они не отделаются. Пройдут годы скитаний, она станет великой актрисой, приедет в родной город, и тогда они подойдут к ней, с трудом уломав телохранителей, и скажут: «Берта, доченька, разве ты не узнаешь нас? Это же мы – твои мама и папа! Девочка наша!» А она задумчиво сведет брови, будто пытается вспомнить, и ответит: «Нет, знаете, что-то не припоминаю…» А они: «Как же так, доченька… Ведь мы же растили тебя, ночей не спали… Воспитывали». А она: «Воспитывали? Ах да… Было что-то такое малоприятное в моем прошлом. Не вы ли те недалекие лисы, что не сумели разглядеть мой выдающийся артистический дар и вынуждали ходить в какую-то дурацкую школу?» Они смущенно закивают: «Мы, Берточка, мы. Нам так стыдно. Мы так раскаиваемся. Ты простила нас, дураков?» А она равнодушно пожмет плечами и небрежно так бросит: «Простила бы, если бы думала о вас. А сейчас, извините, мне пора». И гордо удалится, вся в сиянии своей неземной славы, окруженная толпами воздыхателей и юных поклонниц, старающихся во всем быть на нее похожими.

Этот сценарий дальнейшей судьбы определенно нравился Берте больше предыдущего, в котором она погибнет каким-нибудь особо изощренным способом, а «недалекие лисы» придут убиваться над гробиком, в котором она будет лежать немыслимо прекрасная и красивая – особой, мертвой красотой. А потом она оживет, встанет и скажет: «Так вам и надо!» После чего все будет в ее жизни идти как она того захочет.

У этого плана был один существенный недостаток: даже при ее бурной фантазии Берта понимала, что ожить после смерти ей не по зубам. А просто так умирать, не имея потом возможности вкусить плоды победы, она была не согласна. Посему – долой прежний сценарий и да здравствует сценарий новый!

– Я вам еще покажу! – пообещала она темноте и дождю. Темнота не ответила, а равнодушный шум дождя вернул Берту к реальности. Сценарии сценариями, а вот дурацкое положение, в котором она оказалась, требовало какого-то решения.

Итак, в знак протеста против родительской черствости она убежала из дома. Отлично, протест выражен. Только это не мама с папой, а она, Берта, бредет неизвестно куда под проливным дождем по пустой темной улице. И от этого сладкое ощущение, что зло наказано, сменилось подозрением, что наказана она сама. А зло, напротив, сидит в тепле и уюте, насмехаясь над ней. Можно, конечно, махнуть лапой и вернуться домой. В конце концов, родители и так уже наверняка встревожены… Но, увы, она имела глупость оставить прощальную записку, и теперь отступать некуда – возвращение будет расценено как слабость. Вот и оставалось брести неизвестно куда, под дождем, в темноте, подвергаясь риску оказаться жертвой… Нет, не Коварных Самцов, это как раз было бы неплохо. А просто опасных зверей. Воров и жуликов.

Берта остановилась, закрыла мордочку лапками и горько заплакала. Жизнь кончилась… Ей некуда идти, она никому не нужна.

Сзади раздалось неуверенное покашливание, и приятный мужской голос произнес:

– Простите, девушка, но сдается мне, вы несчастны.

Берта испуганно обернулась и оказалась лицом к лицу с симпатичным молодым лисом, старше ее самой всего на несколько лет. Лис был весьма импозантен, в длинном черном пальто, берете с пером, с большим зонтом в лапе. Взгляд – одновременно добрый, озорной и высокомерный. В общем, незнакомец явно подходил под критерии внешнего вида Коварного Самца, которые Берта выдумала только что. Ей стало страшно, но в то же время сердце сладко заныло.

Между тем, не дождавшись ответа, лис повторил:

– Девушка, вы несчастны?

Так просто сдаваться Берта не собиралась.

– С чего вы взяли? – с вызовом бросила она.

– Мне почему-то так показалось, – невозмутимо ответил лис. – Стоит девушка одна, ночью, под дождем, плачет…

– Ну и что! Может, мне нравится стоять одной, ночью, под дождем и плакать!

– Действительно, может быть… – Незнакомец пожал плечами. – Я как-то не подумал, что вам это может нравиться. Мне самому вряд ли бы это доставило удовольствие. Что ж, если вы просто прогуливаетесь, не смею задерживать. Извините за беспокойство.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Постойте! – воскликнула Берта. Ей вовсе не хотелось, чтобы этот удивительный лис уходил. – На самом деле мне действительно… не очень хорошо… Пожалуй, я правда чувствую себя несчастной.

– Так это же замечательно! – обрадовался странный лис.

– Да? – решила обидеться Берта.

– Ой, извините! – спохватился незнакомец. – Просто я вас искал и обрадовался, что нашел.

– Меня? – остолбенела Берта. Что это значит? Не иначе как хитрый прием Коварного Самца!

– Не лично вас, разумеется. А кого-нибудь несчастного. Это очень важно.

– Важно? Почему?

– Потому что сегодня, – лис перешел на таинственный шепот, – Ночь Несчастных…

– Ночь Несчастных? – так же шепотом переспросила Берта.

Незнакомец не ответил, а только выразительно кивнул, прикрыв глаза.

– Но что это значит? – спросила Берта.

Лис оглянулся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, произнес:

– Пророчество…

Берте показалось, что в воздухе запахло чем-то далеким… нездешним… загадочным… Она поежилась, и вовсе не от холода.

– Прекрасная юная лиса, – торжественно продолжил ее удивительный собеседник. – Нашу встречу устроила сама судьба. Я приглашаю вас к себе домой, где все объясню.

– Но… – растерялась Берта, которая помнила, что не следует ходить в гости к незнакомцам. – Видите ли… Я вас в первый раз в жизни вижу…

– Ой! Прошу прощения! Вы правы, – спохватился незнакомец. Он приподнял свободной лапой берет. – Улисс. Лис Улисс.

– Берта, – представилась Берта.

– Вот и замечательно, – улыбнулся Лис Улисс. – Теперь мы знакомы. Прошу вас, Берта, под зонт. Возьмите меня под лапу и направим стопы к моему жилищу.

Берта хихикнула. До чего же чудно разговаривает этот Лис Улисс. Она поймала себя на том, что совершенно его не боится. Наоборот, рядом с ним Берта почему-то чувствовала себя в безопасности. Было в нем нечто такое, что источало уверенность и надежность.

– Я принимаю ваше предложение, – ответила она, стараясь попасть в тон собеседнику. – Давайте направим… Стопы… Наши… – с этими словами она взяла Улисса под лапу.

Идти действительно пришлось недолго. Жилище Улисса оказалось одноэтажным домиком в конце улицы.

– Прошу, – лис отворил входную дверь, галантно пропустил спутницу вперед, и Берта оказалась в просторной гостиной. Улисс включил свет и помог ей снять пальтишко.

– Располагайтесь где хотите, – сказал он. – Но я бы порекомендовал вот это кресло у камина.

Берта согласно кивнула, но принять предложение не торопилась, ей хотелось для начала осмотреть гостиную. Она подумала, что у такого необычного лиса и дом должен быть необыкновенным. В комнате оказалось очень много книг, журналов, музыкальных и компьютерных дисков. Стоял здесь и большой глобус, высотой Берте по грудь. На стенах висели географические карты и карты звездного неба, а также портреты известных путешественников. Одна стена была расписана масляными красками под лунную поверхность, над которой восходила Земля. Берта окинула взглядом гостиную еще раз и вынесла вердикт:

– Круто! – после чего удовлетворенно забралась в предложенное кресло. – Здесь столько всего любопытного. У вас, наверное, очень интересная жизнь?

– Интересная жизнь, дорогая Берта, только начинается, – ответил Улисс. – И для меня, и для вас!

– Ну так рассказывайте скорей! Что за пророчество? Почему сегодня Ночь Несчастных?

– Обязательно расскажу, ведь затем я вас сюда и привел, – ответил Улисс. – Но позже. Сейчас я вынужден на какое-то время вас оставить.

– Почему? – разочарованно произнесла Берта. Ну вот… А она-то думала, что проведет весь вечер в обществе этого замечательного лиса.

– Потому что Ночь Несчастных требует наличия четверых участников. Меня и еще троих. Только тогда пророчество исполнится. Вас, милая Берта, я нашел первой. Но надо отыскать еще двоих. Поэтому я должен идти.

– А можно с вами? – с надеждой спросила Берта.

– Не стоит, – ответил Улисс. – Неизвестно, куда заведут меня эти поиски. Да и вам надо отдохнуть в тепле. Чувствуйте себя как дома. Сделайте себе чаю, посидите у камина… Я думаю, ваше ожидание не будет долгим, ведь меня направляет сама судьба!

После ухода Улисса Берта еще какое-то время смотрела на огонь, обиженно надув губки, а потом задремала…

Евгений

Пингвин Евгений чувствовал себя несчастным. Его отвергли. Им пренебрегли. Оскорбили в лучших чувствах. Он полюбил черствую, бессердечную хищницу. Сам виноват. Пингвину следует влюбляться в пингвиниху. Или, по крайней мере, в другую птицу. Но в птицу, а не в волчицу, как это сделал он.

Евгений поднес кружку к клюву и отглотнул. Какое омерзительное пойло! Евгений зажмурился и отважно сделал еще один глоток. Алкоголь ударил в неподготовленную пингвинью голову, немедленно вызвав в памяти ужасные, трагические события сегодняшнего вечера…

– Я люблю тебя! – триумфально произнес Евгений, протянув Барбаре букет. Волчица автоматически приняла цветы, не сказав ни слова.

– Я люблю тебя, – повторил Евгений, уже не столь триумфально, но еще вполне торжественно. В ответ Барбара грустно вздохнула.

– Я… – начал было пингвин, но замолчал, чувствуя, что разговор явно не ладится.

– Евгений… – наконец вымолвила Барбара.

– Да! – пылко воскликнул влюбленный.

Барбара снова вздохнула.

– Ну представь… Волчица и пингвин.

Евгений представил. Ему понравилось. О чем он тут же сообщил возлюбленной. Но та не согласилась.

– Это нонсенс. Абсурд. Мы не можем быть вместе. Мы не пара.

– Но почему?! – искренне удивился Евгений. – Ведь нас двое! Двое – это пара!

– Я не в этом смысле…

– Не в этом?

– Мы слишком разные, понимаешь? Ты пингвин, я волчица. У нас разные взгляды на жизнь, разные интересы. Вот что ты любишь?

– Тебя, – честно признался Евгений.

Барбара некоторое время казалась сбитой с толку. Но потом взяла себя в лапы.

– Послушай… Мы не можем быть вместе. Ну как ты представляешь себе нашу совместную жизнь?

– О… – как раз это Евгений представлял себе очень хорошо. Но очень нереалистично. – Мы будем счастливы! Мы будем жить душа в душу. Одной жизнью, да. Я буду тебя любить, и баловать, и ни в чем не отказывать. А потом у нас появятся… – тут он запнулся.

– Кто появится? – спросила Барбара.

– Дети… – неуверенно ответил Евгений.

– Чьи? – не успокаивалась Барбара.

– Наши… – помрачнел Евгений.

– И как они будут выглядеть?

До Евгения начало доходить, в какой нелепой ситуации он оказался.

– Ну… Мы можем усыновить волчонка… – предположил он.

Выражение морды Барбары стало каменным.

– И пингвиненка… – добавил Евгений, желая срочно оказаться подальше отсюда.

– Так! – решительно сказала Барбара. – Я вижу, ты наконец начал что-то понимать. Добавлю еще, что, увы, не могу ответить тебе взаимностью.

– Ответить? – Евгений ощутил себя раненым.

– Это значит, что я тебя не люблю, – объяснила волчица.

Евгений понял, что убит.

– Мне очень жаль. Правда… – сказала Барбара с неловкостью. – Нам лучше остаться друзьями.

– Но мы никогда не были друзьями, – заметил Евгений.

Барбара развела лапами. И Евгений понуро удалился в дождливую ночь, унося в нее свою печаль. Постигшая его личная трагедия была настолько велика, что в несчастном пингвине взыграла тяга к саморазрушению. Теперь его жизнь станет совсем иной! И он знает, как этого добиться. Опуститься на Самое Дно. Туда, где обитают Отбросы Общества. Теперь его место там, среди них. Он приобщится к Порочному Образу Жизни и станет совсем другим пингвином. И этому новому пингвину будут глубоко безразличны какие-то там волчицы. Имя он себе тоже сменит. Отныне его будут звать Гаврош Агасфер!

Вот так Евгений оказался в кабаке «Кабан и якорь» – месте, о котором он много слышал, но где прежде никогда не бывал. Кабак вполне соответствовал представлениям Евгения о Самом Дне. Обшарпанные стены, тусклое освещение, кислый запах, угрюмые неприветливые работники, а самое главное, конечно, посетители. Столько сомнительных личностей одновременно Евгению видеть еще не приходилось. Особенно красочно смотрелась компания хорьков за соседним столиком. Все как на подбор: у одного нет половины уха, у другого – глаза, у третьего – лапы… В общем, настоящие Отбросы Общества. Вот и он теперь такой же…

Пингвин продолжил глотать жуткое пойло, от которого больше и больше пьянел, не замечая, что хорьки уже давно о чем-то заговорщицки шепчутся, поглядывая в его сторону.

Начало новой жизни требовало записи в дневнике. Евгений вытащил из ранца тетрадь, раскрыл ее перед собой и плохо слушающимся крылом вывел:

«Сегодня я отказал Барбаре. Она, конечно, расстроилась, просила передумать, но я был непреклонен. Мое решение твердо: сначала надо познать жизнь, а только потом заниматься личными делами. Это по-мужски. Поэтому я думаю отправиться в морское путешествие. С этой целью я пришел в портовый кабак, в котором собираются матросы и капитаны. Полагаю, что скоро меня позовут юнгой на какой-нибудь корабль. И перья мои обожжет соленый ветер».

Евгений остановился и дважды перечитал фразу про соленый ветер. Уж очень она ему понравилась. Такая фраза требует стиха! Он закрыл тетрадь, перевернул и снова раскрыл – теперь перед ним был не дневник, а сборник стихов. Когда-нибудь эти вирши будут изданы, а их автора назовут величайшим из пингвинов.

Итак…

Мои перья обожжет соленый ветер,

Когда я встречу взглядом горизонт.

Ведь я пингвин храбрейший на планете,

Я из пингвинов – первый Робинзон!

Прекрасно! Про первого Робинзона очень хорошо получилось! Он тоже, подобно Робинзону, проведет несколько лет на необитаемой льдине. По правилам, конечно, надо на острове, но пингвину больше подходит льдина. И еще у него будет верный друг-тюлень по прозвищу Тринадцатая Пятница. А потом…

Но что потом, Евгений так и не придумал, потому что в этот самый момент над его ухом раздался хрипловатый голос:

– Извините, если помешал. Но не так-то часто встретишь в наших краях живого пингвина.

Евгений обернулся и увидел рядом с собой одного из хорьков, того самого, у которого не хватало лапы.

– Не возражаете, если я присяду? – спросил хорек.

Вообще-то Евгений возражал. Этот разбойничьего вида хорек его пугал, фраза про живого пингвина несколько напрягала двусмысленностью слова «живого». Но возражать таким разбойным типам Евгений никогда не умел. Поэтому сказал лишь:

– Э-э-э… Ну…

– Вот и отлично! – обрадовался хорек и уселся напротив. – Рад. Очень рад нашему знакомству.

– Да? – удивился Евгений.

– Да! – подтвердил хорек и улыбнулся, обнажив острые желтые зубы. Видимо, улыбка должна была символизировать дружелюбие, во всяком случае Евгений на это надеялся. – Меня зовут Каррамб. А тебя, уважаемый?

– Евг… То есть Гаврош Агасфер!

– Узнаю! – воскликнул Каррамб. – Узнаю это типичное для Арктики имя!

– Антарктики, – робко поправил Евгений.

– Ну, разумеется! Мне ли не знать! Конечно, Антарктика, самая что ни на есть. Признайся, дружище, скучаешь по дому?

– Ну… так… – промямлил Евгений, которого увезли из Антарктиды еще пингвиненком, и родину он почти не помнил.

– А то как же, дружище! Родина – она везде родина!

– Да? – усомнился Евгений.

Но Каррамб даже не обратил внимания.

– Признайся, мой крайне-северный…

– Крайне-южный…

– …мой полярный друг, оставил сердце во льдах, да?

И столько убежденности было в этом заявлении, что Евгений обреченно кивнул.

– Похожие у нас судьбы, дружище Хаврош, – философски заметил хорек. – Ты оставил во льдах сердце. А я оставил во льдах лапу. Ты ведь, наверное, гадаешь, где это Каррамб потерял свою конечность?

– Гадаю, – на всякий случай подтвердил Евгений.

– Во льдах… – многозначительно произнес Каррамб. – Возле Антарктиды, твоей родины, дружище. А хочешь знать как? Спасая пингвина!

– Пингвина?

– Да, друг, пингвина. Мы с друзьями плыли в Антарктиду. Уже белел берег, когда вдруг за бортом появился тюлень. Он кричал: «Спасите, спасите пингвина, дрейфующего на одинокой льдине!»

Евгений вздрогнул. А Каррамб продолжал как ни в чем не бывало:

– Ну, конечно, мы не могли не откликнуться на мольбу о помощи! Ведомые храбрым тюленем, мы понеслись выручать беднягу! И успели как раз вовремя – льдину уже окружили акулы!

– Акулы? В Антарктике? – удивился Евгений.

– Да, представь себе. Вот такие подлые твари. Специально появились там, где их быть не должно!

– Кхм, – недоверчиво произнес Евгений.

– И был жаркий бой! – увлеченно воскликнул Каррамб и ударил по столу единственным кулаком. – В этой схватке я потерял лапу, а мои друзья – кто глаз, кто ухо. Но мы победили! Спасли пингвина! Вот только тюлень…

– Что… тюлень?

– Верный тюлень был тяжело ранен в том бою. Он лишился ласт и теперь больше не может плавать по морю как вольная рыбка. Ах, это ужасно! – Каррамб бесслезно зарыдал.

– Да… – только и нашел что сказать Евгений.

– Теперь ему помогут только протезы, – заметил Каррамб. – А они так дорого стоят! Поэтому мы с друзьями вернулись собирать деньги для несчастного.

– М-м-м… – сказал Евгений.

– Да-да! – энергично продолжил Каррамб. – Доброе дело должно быть завершено! И мои друзья тоже так считают. Сейчас я тебя с ними познакомлю!

Этого еще не хватало! Евгений хотел отказаться, но не успел: Каррамб крикнул остальным двум хорькам:

– Сюда, друзья! Я познакомлю вас с благороднейшим из пингвинов!

«Друзья», словно ожидая этого приглашения, с готовностью переместились за столик пингвина. Оказавшись в обществе целых трех хорьков разбойничьего вида, Евгений окончательно сник.

– Это Хаврош Акасфер, – представил его Каррамб. – Я как раз рассказывал ему про битву за пингвина.

– Да… Ох и битва была, – подтвердил одноглазый хорек.

– Всем битвам битва! – вставил одноухий.

– Они как набросятся! – продолжил одноглазый.

– Кто? – спросил Евгений.

– Враги! – воскликнул одноглазый.

– Недруги! – добавил одноухий.

– Акулы, – уточнил Каррамб.

– Ну, конечно, акулы! – обрадовался одноглазый.

– Но не тут-то было! – грозно заметил одноухий.

– Я еще объяснил Хаврошу, что мы собираем деньги… – вставил Каррамб.

– О да! – воскликнул одноглазый. – Лучше и не скажешь!

– Собираем деньги. Как это точно, – заметил одноухий.

– Собираем деньги на операцию! Для тюленя! – повысил голос Каррамб и грозно посмотрел на друзей. Те казались несколько сбитыми с толку.

– Для тюленя… Собираем… – выдавил из себя одноглазый и поморщился.

– На операцию… – хмыкнул одноухий. – А то помрет тюлень-то… Как пить дать помрет.

– Не помрет, а не сможет плавать! – с нажимом сказал Каррамб.

– Для тюленя не плавать все равно что смерть, – глубокомысленно заметил одноглазый.

– Да. Для тюленя море – это жизнь. Без моря тюлени долго не живут, – добавил одноухий.

– Поэтому мы собираем деньги ему на операцию, – с некоторым облегчением сказал Каррамб.

– Да. Уже порядком собрали, – заметил одноглазый.

– Только все равно мало! – вставил одноухий и ударил одноглазого локтем.

– Дорогой Хаврош! – воскликнул Каррамб. – Я убежден, что ты не сможешь пройти мимо судьбы несчастного тюленя…

– Бргх… – сказал Евгений.

– … и пожертвуешь на операцию. О, как это символично! Тюлень спас пингвина, а теперь пингвин спасет тюленя!

– Обалдеть, – вымолвил одноглазый.

– Как в кино, – добавил одноухий.

– Об этом будут кричать все газеты.

– Пусть все знают!

– Итак, мой друг? – многозначительно произнес Каррамб, и все три хорька в упор уставились на Евгения.

Пингвин съежился. Он понимал, что его обманывают, но был так напуган, что достал кошелек. Может, удастся дешево отделаться…

Через полчаса Евгений вышел из кабака. Денег в его кошельке больше не было. Он прошел к набережной, уселся на пустую скамейку и грустно уставился в землю.

– Извините, пожалуйста… Мне кажется, что вы несчастны, – раздался рядом чей-то мягкий голос. Евгений поднял голову и увидел перед собой лиса…

Константин

Кот Константин чувствовал себя несчастным. Он сидел на стуле, а за его спиной несли вахту два здоровых волка, и каждый держал в лапах дубину. Но самой большой проблемой были не волки, а тщедушный заяц, развалившийся в кресле напротив. Заяц курил сигару, пил мартини и носил дорогой костюм, темные очки и имя Кроликонне.

– Константин, – медленно, словно нехотя, проронил заяц. – Скажи, ты любишь жизнь?

– Ну… Я к ней привязан, – угрюмо ответил кот. Вопрос ему не понравился.

– Очень не хотелось бы тебя от нее отвязывать.

– Так и не надо, – посоветовал Константин. – Не идите против своего желания.

– Я бы и рад, но что подумают звери… Они скажут, что Кроликонне уже не тот, если какой-то кот позволяет себе не вернуть ему долг и при этом остается живым. Понимаешь, Константин? Такая ситуация создает сложную дилемму. Либо не вернул долг, либо жив. Но никак не вместе. Этому правилу много веков, и кто мы такие, чтобы менять древние традиции?

– Это не очень хорошая традиция, – робко заметил Константин.

– Может, она и не вполне совершенна, – кивнул Кроликонне. – Но в ней есть смысл.

– Я верну, – заверил Константин.

– Когда?

– Скоро…

– А точнее? Ты же понимаешь, это не праздное любопытство. Деньги должны вернуться домой, к папочке.

– Через неделю. Голову даю на отсечение!

– Серьезно? – заинтересовался Кроликонне. – Даешь голову?

– Это в смысле, что я обещаю! – испугался Константин.

– А, ну тогда не так интересно. Константин, это несерьезно. Кстати, ты уже составил завещание?

– Нет еще, – мрачно ответил кот.

– И даже не подумал об этом?

– Нет…

– Неумно. Когда идешь ко мне, всегда надо писать завещание. Неизвестно же, как беседа повернется. – Заяц ухмыльнулся. Волки догадались, что босс пошутил, и загоготали. Константин вымученно улыбнулся. Шутка не казалась ему смешной, но отрываться от коллектива не хотелось. Коллектив попался не из понятливых.

– Итак, – продолжил Кроликонне. – Я даю тебе два дня. А чтобы ты понял, насколько все серьезно, мои помощники проведут с тобой недолгую беседу. Не очень интеллектуальную, конечно, – их сила не в интеллекте, а в… м-м-м… силе. Но очень поучительную.

– Зачем? – встревожился Константин. – Я все понял!

– Верю, – сказал заяц. – Но хороший урок еще никому не мешал. Да не здесь, олухи! – это уже адресовалась волкам. – Кто ведет такие беседы в доме?! Проводите гостя на пляж. Час поздний, там должно быть пусто и романтично. Вполне подходящее место для урока.

Волки вывели Константина из дома.

– Сам виноват! – сказал один из них. – Как можно долг не возвращать, а?

– Ну и дубина же ты, – добавил второй. – Поэтому и место тебе в компании дубин. Наших.

Волки расхохотались. Вскоре послышался шум прибоя, пляж уже был совсем близко. Если до сих пор Константин еще надеялся на чудо, то теперь, похоже, «урока» не избежать.

Вдруг из-за угла вышли два лося-полицейских. На какое-то мгновение Константину показалось, что чудо произошло и сейчас он будет спасен. Но лоси равнодушно обошли его и волков стороной и продолжили идти своей дорогой.

– Лохи, – еле слышно усмехнулся второй волк.

И тогда в отчаянии Константин схватился за соломинку.

– Вы видели этих тупых полицейских? – как можно громче сказал он своим конвоирам. – Ну и рожи!

– Ты что делаешь, гаденыш? – зашипел на него первый волк.

– А ну заткнись! – прорычал второй.

– Да в полицию берут за тупость, точно вам говорю! – почти кричал Константин. – Кстати, ребятки, и вас бы взяли. Нужен коэффициент интеллекта ниже нуля, точь-в-точь как у вас и этих тупых, глупых, дебильных, кретиноидиотских лосей!!!

– А ну, остановитесь! – раздался сзади повелительный голос. – Всем обернуться!

– Послушайте, ребята, – миролюбиво обратился к полицейским первый волк. – Наш приятель недавно выписался из сумасшедшего дома. И скоро опять туда вернется. Вы уж не обижайтесь на него, а? Ну псих, чего с него взять!

– Заткнись! – приказал один из лосей. – Никто не имеет права оскорблять полицейских!

– Тем более при исполнении, – строго добавил второй.

– Вот именно! – согласился первый. – При исполнении. А то ведь мы как исполним свою работу, мало не покажется.

– Уж исполним так исполним, – сказал второй. – Так что ваш приятель пойдет с нами. У нас к нему серьезный разговор.

Только сейчас Константин заметил, что у лосей тоже имеются дубинки, и прямо сейчас они эти дубинки нежно поглаживают. Это что ж такое получается?! Как бы дело ни повернулось, его в любом случае отдубасят?!

– Никакой я не псих! – воскликнул Константин. – Чего это вы говорите, что я псих?! Вы же сами сказали, что все полицейские лохи!

– Чего?! – взревел первый волк. – Что ты несешь?!

– А ну-ка вы! – рявкнул первый лось. – Бросить дубинки на землю! Вы все пойдете с нами в участок!

– Не слушайте его! – закричал второй волк полицейским. – Он просто туговат на ухо! Мы сказали, что все полицейские лоси, а не лохи! Лоси!

– Это правда, – подтвердил Константин. – Они сказали: лоси.

– Так что же ты, мерза…

– Так и сказали: лоси и лохи! – закончил Константин.

У полицейских лопнуло терпение. Они взмахнули дубинками и с криками бросились вперед. Волки тоже размахнулись, приготовившись дать лосям отпор. И тогда Константин резко кинулся в сторону и что есть сил понесся прочь. Сзади раздавались звуки ударов, крики и ругань.

Константин не помнил, сколько времени бежал. Ему казалось, что лоси и волки вот-вот закончат колотить друг друга, вспомнят, кто все это спровоцировал, и погонятся за ним. Поэтому срочно требовалось где-нибудь спрятаться.

И тут он увидел два силуэта, направлявшиеся к входной двери одного из домов.

– Постойте! Подождите секунду! – закричал он.

Силуэты замерли, и, подбежав поближе, Константин разглядел лиса в пальто и пингвина с ранцем на спине. Ну и странная же компания. Однако сейчас лучше лисы и пингвины, чем лоси и волки.

– Извините, звери добрые, – пытаясь отдышаться, выдавил из себя Константин. – Пустите меня в дом, а?

Лис с пингвином удивленно переглянулись.

– Позвольте один вопрос, – обратился к Константину лис. – Вы несчастны?

– Э-э-э… А какой ответ правильный?

– Только честный!

– Тогда да! Еще как несчастен! За мной гонится вся полиция и вся преступность города, чтобы арестовать и убить! Несчастен ли я, ха-ха! Да я такой несчастный, что все другие несчастные умрут от зависти!

– Если все так серьезно, что же мы стоим! – воскликнул лис. – Скорее в дом!

С этими словами Улисс распахнул дверь, пропустил вперед Евгения и Константина, следом зашел сам и торжественно произнес:

– Рад сообщить, что все несчастные в сборе! И это прекрасно!

Глава 2

Пророчество

Берта с неприязнью окинула взглядом незнакомцев, пришедших с Улиссом. В душе она надеялась, что никаких несчастных замечательный лис больше не найдет и проведет время с ней наедине. Но судьба вновь фыркнула ей в мордочку, и Улисс вернулся не один. А компания с ним та еще. Кот с бегающими глазами, не иначе какой-то мошенник. Пингвин, на вид растяпа и тормоз. И ей придется провести ночь в таком обществе! М-да… Опустилась ты, Берта, ниже некуда.

А вот Константин с Евгением были весьма довольны. Кот – потому что сбежал от погони, а пингвин – потому что происходящее было приключением. Не таким, конечно, как пойти юнгой на корабль, обжигая перья соленым ветром, но все равно – позволяло отвлечь раненое сердце.

– Друзья, разрешите представить вас друг другу, – сказал Лис Улисс. – Эту юную прекрасную лису зовут Берта. Бравый кот Константин, не боящийся ни полиции, ни бандитов. Добросердечный и великодушный пингвин Евгений. Таким образом, все несчастные в сборе! Полагаю, можно переходить на «ты».

Константин и Евгений, услышав, какими эпитетами наградил их Улисс, засмущались, а «юная прекрасная» Берта, напротив, задрала носик. Она подумала, что быть единственной юной и прекрасной в мужском обществе вовсе не так плохо. Молодец Лис Улисс, что не привел в числе «несчастных» еще девушку. Вот это было бы совершенно лишним!

– Рассаживайтесь, друзья, поудобней! – сказал Лис Улисс. – Сейчас за чаем я расскажу, зачем вас здесь собрал – таких разных, но вместе с тем похожих. Однако прежде создадим соответствующую атмосферу! Евгений, будь так добр, зажги свечи. Константин, не сочти за труд, поставь музыку потаинственней. Берта, на тебе самое ответственное – чайник. А я приготовлю материалы.

Улисс взял с полки толстую папку, раскрыл ее на столе и начал перебирать содержимое.

Евгений обнаружил в ящике кухонного стола множество свечей, выудил их, расставил по всей комнате в каком-то кажущемся ему самому важном порядке и зажег. Потом щелкнул выключателем, и комната погрузилась в атмосферу тайны. Пингвин сел за стол.

Константин прошелся взглядом по корешкам дисков, остановился на «Музыка для зловещих собраний тайных обществ в исполнении ансамбля «Мистерии», поставил диск в проигрыватель и нажал «пуск». Из динамиков негромко полилась музыка, под которую вполне могло бы происходить зловещее собрание какого-нибудь тайного общества. Ансамбль «Мистерии» не обманул. Кот сел за стол.

Берта подождала, пока вскипит чайник, перенесла его на стол, расставила чашки и блюдца. Потом немного подумала, порылась в кухонных ящичках и принесла две коробки с пончиками. Теперь предстоящее чаепитие казалось ей более правильным. Лисичка села за стол.

– Что же, приступим, – сказал Улисс. – Есть одно пророчество…

– Древнее? – жарко спросил Евгений. Он ведь работал библиотекарем и читал множество книг про пророчества.

– Не очень, – ответил Улисс.

– Пара веков?

– Месяца два.

– Как? – растерялся Евгений. – Разве бывают такие недавние пророчества?

– Конечно, – невозмутимо ответил Улисс. – Они же не появляются на свет уже древними.

– Надо же… – пробормотал потрясенный пингвин. – А как же ветхие страницы… и все такое?

– Компьютерная распечатка. Но, если тебе это важно, можно ее измять, тогда будет выглядеть не такой недавней.

– Еще чаем облить, – вмешался Константин. – Для пущей ветхости.

– Слушайте, вы дадите рассказать или нет?! – рассердилась Берта и обратилась к Улиссу уже совсем другим тоном: – Продолжай, пожалуйста.

– Так вот, – с готовностью продолжил Улисс. – Есть пророчество, которое гласит, что в Ночь Несчастных трое несчастных соберутся в доме Ищущего Лиса и под его началом составят непобедимую команду, которая найдет сокровища саблезубых.

– Ого! – воскликнул Константин. – А что это за сокровища?

– Погоди, – перебила его Берта. – А почему ты, Улисс, решил, что мы и есть эти несчастные?

– Потому что я и есть этот лис.

– А ты уверен?

– На все сто! Пророчество недвусмысленно дает понять, что я и есть этот самый Ищущий Лис. Потому что я лис и я ищу.

– Но, может, есть и другие ищущие лисы? – предположила Берта.

– Может быть. Но про них пророчество ничего не говорит.

– Э-э-э… – Берта поняла, что запуталась.

– А чье это пророчество? – поинтересовался Евгений. – В смысле кто пророк?

– Это мое пророчество, – ответил Лис Улисс. – В смысле я пророк.

На миг воцарилось молчание. Все были в шоке. Затем Константин ударил по столу кулаком и выкрикнул:

– Ребята, нас дурят! Не знаю, как вы, а я решил уйти! – Он резко встал, так же резко сел и добавил: – Но тут же передумал и остаюсь.

– Что-то я совсем запутался, – жалобно произнес Евгений. – Если это твое пророчество, то почему ты же его и исполняешь?

– А кому его исполнять? Это ведь про меня пророчество.

– А откуда ты знал, что оно сбудется, когда… пророчествовал?

– Доверился себе. И потом, я же вас нашел!

Евгений понял, что запутался окончательно, и решил на время эту тему оставить.

Одна лишь Берта не стала удивляться. Она восторженно смотрела на Улисса. И ищущий, и он же пророк… Ах, какой лис!

– Тебе было откровение, да? – спросила она.

– Нет, мне было скучно, – ответил Улисс.

Берта постеснялась признаться, что ответ ей непонятен. Поэтому решила сменить тему.

– А кто такие саблезубые? – поинтересовалась она.

– Слушай, ты дашь рассказать или нет?! – нахмурился Константин. На самом деле таким образом он мстил Берте за то, что она недавно одернула его самого. – Слова сказать не даешь! – и Улиссу: – А кто такие саблезубые?

– Саблезубые – это такие тигры, – пояснил Улисс.

– Саблезубые тигры? – удивился начитанный Евгений. – Так ведь они вымерли!

– Да-да! – решила блеснуть эрудицией Берта. – Мы в школе проходили, что они вымерли.

– Кошмар… – вставил Константин. – Такие кошки – и вымерли. Не удивлюсь, если в этом замешаны лоси и волки…

– При чем тут волки?! – возмутился Евгений, немедленно вспомнив Барбару.

– Ладно, пусть не волки, – легко согласился Константин. – Пусть лоси и зайцы.

– Нет, волки, лоси и зайцы здесь ни при чем, – сказал Лис Улисс. – Саблезубых истребили снежные барсы, их вечные враги.

– Кошки истребили кошек! – ужаснулся Константин. – А я еще к лосям с претензиями… Ну и гады же эти барсы! Дать бы им по башке…

– Это невозможно. Они тоже вымерли.

– И они тоже?! Да что ж такое… Этак мир совсем без кошек останется. Ну и кому такой дурацкий мир будет нужен, а?

– О, не волнуйся, кошкам вымирание не грозит, – поспешил успокоить его Улисс.

– Тогда я утешусь и даже налью еще чайку.

– Слушай, ты в состоянии помолчать хоть немного?! – не выдержала Берта.

– Травля, просто травля… – проворчал Константин, наливая себе чай. – Мало мне было лосей и волков. Теперь и лисята туда же… Я замолкаю. Будете умолять, ничего не скажу!

– Общие факты вы знаете, – продолжил Лис Улисс. – Саблезубые тигры были очень цивилизованным, богатым и мудрым видом. А снежные барсы, напротив, агрессивными дикарями. Они пошли войной на саблезубых и уничтожили их цивилизацию. Но! Саблезубые успели спрятать в секретном месте свои несметные сокровища и книги – полные величайшей мудрости и тайных знаний о мироздании!

– Сокровища! – воскликнул Константин.

– Книги! – воскликнул Евгений.

– Согласен с Евгением. Сокровища – ерунда, – сказал Улисс. – Многие прятали сокровища – пираты всякие и тираны. И найти их намного проще, чем клад саблезубых. Но вот книги, мудрость, знания… Это да…

– Зря вы так про сокровища, – с упреком заметил Константин. – Если хотите знать, они очень бывают полезны. Как можно отказываться от сокровищ?

– Никто и не отказывается, – ответил Улисс. – Конечно, сокровища – это тоже хорошо. Надо ведь окупить расходы… Причем на всю оставшуюся жизнь. Просто это не главное.

Константин пожал плечами, а Берта задумчиво произнесла:

– Что-то я не пойму. Вы уже решаете, как поступить с кладом? Разве он у нас?

Лис Улисс вздохнул.

– Нет, дорогая Берта («Дорогая!» – с восторгом отметила лисичка). И добыть его совсем не просто. По преданию, карту, указывающую путь к тайнику, верховный правитель саблезубых лично порвал на четыре части и приказал спрятать в совершенно разных местах. С тех пор была найдена только одна часть. Она всем доступна. Вот ее копия.

С этими словами Улисс вытащил из папки лист бумаги и положил на стол. Остальные тут же впились в него взглядом.

– М-да… Негусто… – спустя несколько мгновений произнес Константин.

– Мне это напоминает чистый тетрадный лист, – заметила Берта.

– Что же это? – поинтересовался Евгений.

– Думаю, на этом фрагменте мы видим море… – неуверенно сказал Улисс.

– Видим? – уточнил Константин.

– Догадываемся, – ответил Улисс.

– А может, это пустыня? – предположила Берта.

– Может, – не возражал Улисс.

– Степь? – выдвинул идею Константин.

– Не исключено.

– Льды! – не остался в стороне Евгений.

– Тоже вариант, – кивнул Улисс.

Воцарилось унылое молчание. Затем Константин в сердцах воскликнул:

– Да что ж, эти саблезубые такие плохие картографы, а?! Я начинаю понимать снежных…

– Они хорошие картографы, – возразил Улисс. – Но эту карту набросали в спешке, схематично. И получается, что на этом фрагменте вроде бы ничего нет… Но на самом деле это не так! Просто не имея остальных частей, мы не сможем догадаться, что здесь изображено. Да это не так-то и важно. Ведь карта нужна нам целиком! Иначе до тайника не добраться!

– М-да… – мрачно обронил Константин. – Веками никто не мог собрать карту, а мы соберем. Что-то слабо верится. Эти самые фрагменты могут быть разбросаны по всему миру!

– Наверняка так и есть, – кивнул Улисс. – Но в течение месяца все фрагменты будут в нашем городе.

Все удивились:

– Что? Почему? Откуда ты знаешь?

– Это тоже пророчество, – пояснил Улисс. – Еще одно.

– Тебе было скучно? – поинтересовалась Берта.

– Нет, мне было откровение.

– Это как? – спросил Евгений. Его всегда интересовало, откуда берутся откровения. В душе он мечтал, что и ему когда-нибудь что-то откроется – самое важное для всего мира. Так что в будущем скажут: «Наши предки не послушали пророка Евгения, поэтому нам сейчас так плохо».

– Мне приснился сон. В этом сне мне явился я и сказал, что в течение марта все фрагменты карты будут в городе. Потом я проснулся и решил, что в поисках мне помогут трое несчастных – по числу пропавших обрывков.

– Но почему именно несчастных? – спросила Берта.

– Потому что счастливым это ни к чему. Им и так хорошо. Я назначил Ночь Несчастных на сегодня – первое марта. Я был уверен, что несчастные легко найдутся сами. Пророчество все-таки, а не пустые слова… Пока все идет как надо. Я думаю, что каждому из вас суждено найти одну часть карты.

– Здорово… – восторженно прошептал Евгений. Но Константин был настроен более скептично.

– Слушай, Улисс… А если твой сон окажется просто сном, а никаким не откровением?

– Тогда мы не соберем карту, – ответил Улисс.

– А, ну да… Логично, – Константин не нашел что добавить.

– И что же нам сейчас надо делать? – с энтузиазмом спросила Берта.

– Сейчас – разойтись по домам и хорошенько выспаться.

– Как по домам? – испугалась лисичка, которая уже забыла, что у нее есть дом.

– Конечно, – ответил Улисс. – Следует набраться сил. Завтра нам всем предстоит начать поиски.

– Эй, не так быстро! – воспротивился Константин. – Мы еще не дали согласия на участие в этой авантюре!

– Я даю! – быстро сказала Берта.

– И я даю, – добавил Евгений.

– А я не даю! – заупрямился Константин. – Погодите-ка… Секунду… Вот теперь даю!

– Отлично, – улыбнулся Лис Улисс. – Значит, сейчас все идут спать, а завтра собираемся у меня в десять утра. Завтра выходной, значит, все могут, верно? У Берты нет школы, библиотека Евгения закрыта, а Константина никакое особое дело не ждет.

– Э-э-э… – сказал Константин. – Вообще-то у меня есть кое-какие проблемы. Мне надо в течение двух дней вернуть деньги Кроликонне. Кругленькую такую сумму. И лучше бы вернуть… А то одним несчастным станет меньше.

– Кто такой Кроликонне? – спросил Улисс.

– Заяц. Очень богатый и респектабельный бандит, – мрачно объяснил кот.

– Любит деньги?

– Кроликонне?! О да! Любит безумно и взаимно. Он бы на них женился, если бы закон позволял! А так он просто с ними живет…

– Очень хорошо… Очень… – задумчиво пробормотал Улисс.

– Что в этом хорошего? – не понял Константин.

– Не важно. Поговорим об этом завтра. О долге не беспокойся.

– Ничего себе… – потрясенно произнес кот.

– А мне как быть?! – вскричала Берта. – Я не могу вернуться домой! Я ушла навсегда!

«Сейчас Улисс предложит остаться у него», – мечтательно подумала она. Но лис ее разочаровал.

– Никогда не говори «навсегда», – назидательно сказал он. – Всегда говори «так, на какое-то время».

– А я не говорю. Я делаю. Уже сделала.

– А если ты решишь, что это был неправильный поступок, передумаешь?

– Конечно, не передумаю!

– Понятно. Ты права. Раз ушла навсегда, то все, с концами.

«Ура!» – подумала Берта.

– Но это тебя недостойно, – добавил Улисс.

«Не ура», – разочаровалась Берта.

– Это как? – спросила она.

– Родители ведь теперь тебе враги, верно?

– Да!

– Но их дом – это же и твой дом?

– Ну… да.

– Так неужели ты отдашь свой дом врагам?! – воскликнул Улисс. – Ты придешь к себе домой как и полагается хозяйке! Гордо!

Берта задумалась. А правда, чего это она покидает поле боя? Это же поражение! Ну уж нет!

– Правильно! – решила она. – Я им покажу, кто в доме хозяин!

Лисичка почувствовала облегчение. Новая позиция нравилась ей больше прежней, так как сулила теплую постель и защиту.

– Как у вас все сложно, – проронил Евгений. – А вот я просто вернусь к себе и засну. – Он подтвердил серьезность своих намерений внушительным зевком.

– Отлично! – сказал Улисс. – Отбой! Встречаемся завтра в десять.

Из дневника Евгения

Я решил пока не отправляться в плавание. Есть не менее важные дела и на суше. Я познакомился с Лисом Улиссом. Это замечательный зверь, но несколько нерешительный. У него когда-то были галлюцинации, и он затруднялся определить, какие из них являются откровением, а какие просто бредом. К счастью, он встретил меня. Уж я-то, при своей образованности, без особого труда разобрался что к чему. Выяснилось, что мы отыщем клад саблезубых тигров. Но нам понадобится помощь. Поэтому мы с Улиссом нашли двух несчастных зверьков: кота Константина и лисенка Берту. Толку от них, правда, пока мало, а шуму много. Но пускай будут, может, на что и сгодятся. На этот счет у нас с Улиссом полное согла…… (зачеркнуто) полный порядок (зачеркнуто) полный консенсус! (подчеркнуто)

Завтра мы начнем наши славные поиски, и я намерен быть летописцем этой великой миссии. Будущие поколения будут мне признательны. Прошлые поколения тоже были бы признательны, если бы были будущими. Но им не повезло. А сейчас я иду спать и набираться сил. Всем остальным я посоветовал поступить так же. Спокойной ночи, дневник! (зачеркнуто) Спокойной ночи, летопись!

А еще я сегодня спас тюленя, который спас пингвина!

Глава 3

Поиски начинаются

Берта проснулась в замечательном настроении. Она потянулась, сладко зевнула и глянула на часы: полдевятого. До встречи с остальными заговорщиками есть еще время, можно поваляться в постели и предаться воспоминаниям и мечтам.

Родители встретили ее без скандала. Они были рады возвращению дочери. Берта с ними разговаривать не стала, а гордо продефилировала в свою спальню. Пусть знают! Заснула она быстро, и ей снились чудесные сны. Будто бы они с Лисом Улиссом нашли клад саблезубых в огромной пещере. Там были всякие украшения и красивые одежды, она нарядилась и стала неотразимой. Улисс потрясенно посмотрел на нее, потом упал на одно колено и сказал: «Берта, ты прекрасна! Я и раньше это знал, но не решался тебе сказать. Но теперь я не в силах промолчать. Будь моей подружкой!» Она потупила взор и вымолвила: «О, Улисс… Как это мило с твоей стороны. Я подумаю». «Но у меня есть хоть малейший шанс?!» – возопил Улисс. «Всегда есть надежда, друг мой», – ответила она загадочно. А потом они вышли из пещеры, и снаружи их встретили Константин, Евгений и толпы саблезубых тигров и снежных барсов. Они бросали вверх шапки, приветствовали ее и умоляли стать их королевой. Она немного поломалась, но потом сжалилась над ними и согласилась. Тогда ее на лапах понесли к трону, короновали и провозгласили Прекрасной и Великой Королевой саблезубых тигров, снежных барсов, Константина и Евгения. А Лис Улисс смотрел на нее с обожанием и терпеливо ждал, пока она соизволит обратить на него внимание. Но она сначала не обращала на него внимания, занимаясь важными и срочными государственными делами, а потом как бы случайно заметила его и сказала: «Ой, ты здесь! А я думала, ты ушел. Что же, можешь занять место по правую лапу от меня. Я помню твою просьбу, но еще ничего не решила. На мою дружбу теперь многие претендуют, я пока не знаю, кого выбрать». «У меня больше нет надежды?» – печально спросил Лис Улисс, а она ответила: «Ну уже меньше, чем раньше, конечно, но немножечко есть». А потом она его, так и быть, выбрала.

Когда Берта прибежала к Улиссу, обнаружилось, что Константин с Евгением уже здесь. Это ей не понравилось, но почему – она и сама не могла объяснить.

– Опаздываешь, – строго заметил Константин.

– Как опаздываю? Еще даже десяти нет! – возмутилась Берта.

– Ну и что? Все ведь уже здесь! – возразил кот.

– Тише, друзья! – вмешался Улисс. – Я очень рад, что вы все пришли вовремя. Значит, дело для вас так же важно, как и для меня. Я хочу объяснить, как мы будем действовать дальше.

Все расселись вокруг стола, причем, не сговариваясь, на те же места, что и вчера. Улисс продолжил:

– Итак, до сих пор пророчество выполнялось. Значит, следует ожидать, что оно будет выполняться и дальше. Что же для этого надо делать?

– А может, ничего не надо делать? – предложил Константин. – Если оно и само справляется… Посидим и подождем, пока нам принесут недостающие части карты. По-моему, гениальный план.

– Нет. Если пророчеству не помогать, оно обидится и не станет выполняться, – возразил Улисс.

– Капризные штуки эти пророчества, – недовольно проворчал кот. – Ладно. И какой же у нас план, шеф?

– Наш план таков. Надо присмотреться к приезжим зверям – отдельным или в группах. Скорее всего, фрагменты у кого-то из них.

– Ничего себе… – встревожилась Берта. – Так мы и за несколько лет не управимся!

– Думаю, управимся. Не забывайте, на нашей стороне пророчество! Оно ведь тоже стремится исполниться. Объединив наши усилия, мы преуспеем!

– Э-э-э… – подал голос Евгений. – А как мы будем присматриваться? Ходить по улицам за каждым приезжим?

– Нет, конечно, – улыбнулся Улисс. – Это будет полной бессмыслицей. Нам придется сосредоточиться на важных фигурах. Это логично, ведь карта тоже очень важный предмет.

– Хм… – подал голос Константин.

– Главное – верить в себя, – заметил на это Улисс.

– Еще хуже… – пробурчал кот.

– Тогда верь в меня. Это совсем просто, – посоветовал Улисс. На это Константин ничего не ответил. – Итак, план действий. Берта и Евгений, вам придется просмотреть газеты и журналы за последние дни и отметить все сообщения о приезде или возвращении в город заметных персон. Ими займемся в первую очередь. А мы с Константином совершим деловой визит.

– А почему это с Константином? – ревниво спросила Берта.

– Ясно почему, – встрял кот. – Потому что Улиссу надо положиться на надежного, знающего зверя. А такой здесь только я один.

– Нет, дело вовсе не в этом, – сказал Улисс. – Вы все здесь – звери надежные и знающие. Но мы идем в гости к Кроликонне, а они с Константином знакомые, можно сказать приятели.

Услышав это, кот на какое-то время вообще потерял дар речи. А когда снова обрел, выкрикнул:

– Никогда!

– Почему? – удивился Улисс.

– Потому что Кроликонне – страшный зверь! И я ему должен деньги, которые не знаю где взять!

– Я же тебе сказал, что ты не должен беспокоиться о долге, – напомнил лис.

– Сказал, – подтвердил Константин. – А я все равно почему-то беспокоюсь. Вот такой я паникер. Или, может, ты собираешься отдать ему деньги за меня? Мы для этого идем, да? – в голосе кота послышалась надежда.

– Нет. Мы не будем давать ему денег. Напротив, это он их нам даст.

– Ты что?! – подскочил Константин. – Хочешь взять взаймы у Кроликонне?! Ты с ума сошел!

– Дорогой Константин! Тебе следует научиться доверять судьбе. Наша миссия требует немалых средств. Поиски, а затем и путешествие к сокровищу. У меня таких денег нет. А у тебя?

– У меня – тем более!

– Может, у вас есть? – обратился Улисс к Берте и Евгению. Те молча покачали головами. – Вот видишь, Константин. А у Кроликонне есть.

– Ну и что! С ним лучше не связываться!

– Но ты же не считаешь, что его появление в нашей истории – случайность, правда? Сам посуди, нам нужны деньги. И вот судьба подбрасывает нам этого Кроликонне. Надо доверять судьбе.

– А если эта самая судьба не нам его подбрасывает, а нас ему?! – вскричал Константин.

– А зачем это судьбе? – удивился Лис Улисс. – Разве Кроликонне возложил на себя исполнение пророчества? Нет, это мы возложили.

– Мне это не нравится, – хмуро сообщил Константин.

– Э-э-э… Откровенно говоря, я тоже не в восторге от этой идеи, – изрек Евгений. – Кроликонне – известный бандит…

– А мне нравится! – воскликнула Берта. – Я доверяю судьбе!

– Я тоже готов довериться судьбе. Но не готов довериться Кроликонне! – не сдавался Константин.

– В данном случае это одно и то же, – сказал Улисс. – Посмотри на это с другой стороны. Послезавтра ты должен вернуть Кроликонне долг. Если ты этого не сделаешь, то у тебя будут серьезные неприятности.

– Яма в земле мне будет, – совсем помрачнел Константин.

– Ну вот. Поэтому тебе лучше согласиться с тем, что я задумал. Мы сделаем Кроликонне предложение, от которого ему трудно будет отказаться. Тогда он и тебе долг простит, и еще денег даст.

Константин задумался. Только сейчас до него начало доходить, что в идее Улисса есть какой-то смысл. Он горестно вздохнул и кивнул…

Кроликонне встретил Улисса с Константином радушно, чем немало их удивил.

– Константин, ах ты мошенник этакий! – весело воскликнул он, когда угрюмые волки-охранники провели посетителей в гостиную, с откровенной неприязнью поглядывая на кота. – Как ловко придумал, а?! Стравить моих помощничков с полицией, а самому смыться. Честное слово, мне это нравится! Ты молодец, что решил вернуть долг раньше срока. Одобряю. Давай.

– Мммм, – сказал Константин, пытаясь притвориться невидимым. Поэтому Лис Улисс перехватил инициативу:

– Уважаемый Кроликонне! Мы к вам по иному делу.

Сигара зайца замерла в воздухе.

– Вот как? Любопытно будет узнать, по какому… Вы, собственно, сами-то кто?

– Знаменитый путешественник Лис Улисс к вашим услугам! – представился Улисс.

Константин кинул удивленный взгляд на Улисса. Разве он путешественник, да еще и знаменитый?

– Да-да, что-то слышал… – сказал Кроликонне, но уверенности в его голосе не было. Оно и неудивительно, это имя он слышал впервые. Но не хотел показаться невеждой. – Чем обязан? И что вас связывает с этим мошенником Константином?

– Константин является моим адъютантом! – с достоинством ответил Улисс. – Он совершенно незаменим в том путешествии, которое я сейчас готовлю.

«Я? Незаменим?» – изумленно подумал кот.

– Константин? Незаменим? – изумленно произнес заяц.

– Конечно. Он очень талантливый помощник!

– Хм, – недоверчиво хмыкнул Кроликонне. – Ну ладно, допустим. Только предупреждаю, он должен мне кругленькую сумму, и, пока не вернет, лучше ему не думать ни о каких путешествиях.

– О! Деньги! За этим мы и пришли! – обрадовался Улисс.

Но Кроликонне не спешил разделить его радость. Зайцу не понравилась идея, что гости пришли за его деньгами. Он так и сказал Улиссу.

– Вы не поняли, – поспешил внести ясность лис. – Мы пришли, чтобы предложить вам деньги.

Тут Кроликонне встревожился еще сильнее. Предложить ему деньги? С какой стати? Подобное предложение находилось за пределами его понимания. Не иначе какая-то хитрость. С этим лисом надо держать ухо востро.

– Вы слышали о сокровищах саблезубых тигров? – поинтересовался Улисс.

Ни о чем таком Кроликонне не слышал, но, когда речь идет о сокровищах, торопиться с ответом не стоит. Поэтому он сказал:

– Так-так? – что можно было понимать как угодно: «Ну, конечно, слышал!» или «Вообще не понимаю, что вы говорите. Надо пригласить переводчика».

– По оценкам историков, в переводе на наши деньги сокровища саблезубых составляют десять миллионов, – небрежно обронил Улисс.

У Кроликонне, Константина и волков отвисли челюсти.

– Предлагаю вам пять процентов, – сказал Улисс.

– Десять! – моментально возразил Кроликонне.

– Пятнадцать, – предложил Улисс.

– Двадцать! – алчно воскликнул заяц.

– Двадцать пять, – сказал Улисс.

– Тридцать!

– Тридцать пять. Договорились? – спросил Улисс.

Впервые в жизни Кроликонне чувствовал себя растерянным. Разговор определенно складывался не так, как он привык. И это предложение, и этот странный торг – все неправильно! Разве так торгуются? Этот лис опасен!

– Вы получите тридцать пять процентов, – повторил Улисс. – Если согласитесь профинансировать нашу экспедицию за сокровищем.

– А какие гарантии? – спросил Кроликонне.

– Самые надежные. Мое слово! – твердо сказал Улисс.

Кроликонне хмыкнул. «Сейчас нас будут бить», – подумал Константин. Но ошибся.

– Заманчивое предложение, – задумчиво вымолвил заяц. – Очень даже. Пожалуй, я соглашусь.

Константину это не понравилось. Из собственного опыта он знал, что бандиты, подобные Кроликонне, говорят «да», только когда задумывают какую-нибудь пакость.

– В таком случае прошу списать долг моего адъютанта со вклада, – сказал Улисс.

– О, конечно, без вопросов! И, смотрите, я выписываю вам чек своей именной ручкой с золотым пером. Теперь у вас есть деньги на то, чтобы добыть для меня деньги.

«Чтобы Кроликонне так запросто согласился?! Ой, мамочки…» – пронеслось в голове у Константина.

– Прекрасно! – воскликнул Улисс. – Вы настоящий деловой зверь! С вами приятно иметь дело.

– О да! – согласился Кроликонне. – Взаимно. Может, сигару?

– Благодарю, не курю, – улыбнулся лис. Заяц улыбнулся в ответ. Волки улыбнулись друг другу. Константину захотелось закричать и телепортироваться на другую планету.

Когда странные визитеры покинули дом, Кроликонне немедля снял телефонную трубку и набрал номер.

– Это я, – сказал он. – У меня только что были двое…

Кроликонне не любил фразу «тридцать пять процентов». Ему больше нравилось «сто»…

– Ты рехнулся! – сказал Константин Улиссу, когда логово бандита осталось позади. – Не понимаешь, что Кроликонне опасен?! И что теперь?!

– Теперь он приставит к нам своего зверька следить за нами. А в конце экспедиции постарается забрать себе все, – спокойно объяснил лис.

– Так если ты это понимаешь, как же ты мог…

– Спокойней, друг мой. Мы готовы к опасности, значит, способны отразить ее. К тому же на нашей стороне судьба.

– А она никогда не меняет сторону? – спросил Константин тревожно.

– Бывает, – ответил Улисс.

– Я ждал другого ответа.

– У меня есть только этот.

– Кстати, ты что, действительно знаменитый путешественник? Что-то я сомневаюсь.

– Это потому, что ты способен смотреть только в прошлое и настоящее. А я знаменитый путешественник в будущем.

– М-да… – произнес кот, начиная подумывать, что общество ненормального лиса еще опасней, чем Кроликонне…

А тем временем Берта и Евгений просмотрели газеты почти до конца. Лисичка – двадцать шесть газет, а пингвин – две. Еще они успели поссориться. И вот почему.

– Совсем необязательно вчитываться в каждую строчку, – недовольно проворчала Берта, когда стопка просмотренных ею газет выросла на несколько сантиметров, а Евгений только развернул вторую.

– Если смотреть по диагонали, можно многое упустить, – назидательно возразил Евгений.

– Это кто по диагонали?! Это я по диагонали?! – возмутилась Берта.

– Конечно.

– Да я по горизонтали! И по вертикали! А вот ты каждую строку час разглядываешь как произведение искусства! Слушай, может, ты неграмотный? По слогам читаешь?

– Я по слогам?! – в свою очередь возмутился Евгений. – Да я библиотекарь!

– Ну и что? Как раз чтобы разбирать названия книг достаточно уметь читать по слогам.

– Да ты знаешь, сколько я книг прочитал?! – воскликнул пингвин.

– Сколько? – невинно поинтересовалась Берта.

– Много!

– Ну и ответ, – фыркнула лисичка. – Так ты и считать не умеешь. Много – это у тебя после скольки идет? Десяти?

– Вздор! Я их не считал!

– Так и я о том же. Конечно, не считал, раз не умеешь.

– А ты… ты… недобросовестно выполняешь задание! После тебя мне придется заново все просмотреть, потому что ты наверняка пропустила самое важное!

– Тебе? – снова фыркнула Берта. – Отлично! Как раз через год получим результаты.

Евгений надулся и демонстративно уткнулся в газету. К возвращению Улисса и Константина они с Бертой не промолвили больше ни слова.

– Итак, друзья, переговоры с Кроликонне прошли успешно, – с порога возвестил Лис Улисс. – Теперь у нас есть средства к осуществлению наших планов. Так что удача нам сопутствует.

– Я лучше промолчу, – пробурчал кот.

– А Константин промолчит, – добавил Улисс. – Как ваши успехи? Давай, Берта, начнем с тебя.

Лисичка прокашлялась и начала зачитывать свой список.

– В наш город приезжает знаменитый сыщик Проспер. Кстати, тоже лис.

– Проспер? – удивился Улисс. – Это интересно. Зачем?

– В заметке сказано, что по приглашению одной важной особы. Для расследования какой-то тайны. Подробностей нет.

– Ага… – задумчиво произнес Улисс. – Продолжай. Что дальше по списку?

– Съезд приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна.

– О-о-о… И много этих приверженцев?

– Несколько сотен.

– Отлично! – Улисс довольно потер лапы. – Дальше!

– Гастроли Большого Трагического Театра. При участии самой Изольды Бездыханной. Это их прима. Гусыня.

– Тоже неплохо.

– И последнее, что я нашла. В город прибыл знаменитый археолог Бенджамин Крот.

– Крот?

– Енот.

– Кто енот?

– Этот Крот. Он енот.

– Чего? – обалдел Константин.

– Он енот, – терпеливо объяснила Берта, смотря на кота как на ребенка. – А зовут его Крот. Бенджамин Крот.

– Археолог! – воскликнул Лис Улисс. – Ах, судьба, судьба. Иначе и быть не могло! Великолепная работа, Берта!

Берта покраснела. Она была на седьмом небе.

– Теперь послушаем о достижениях Евгения, – сказал Улисс.

Пингвин с тоской посмотрел на две газеты, лежащие перед ним на столе, вздохнул и промямлил:

– Ну… Это… Яхта «Ураганг» отправилась в кругосветное плавание.

– И когда она будет в нашем порту?

– Ну, наверное, когда закончит это самое плавание.

– То есть? Это что, наша яхта, из города?

– Ага…

Улисс задумался. Потом спросил:

– А почему ты думаешь, что эта информация нам пригодится? Мы ведь интересуемся теми, кто приезжает в город, а не теми, кто его покинул.

– А что, не пригодится? – без особой надежды поинтересовался Евгений. – Я просто подумал, это важно…

– Ну, событие важное. Но для нас совершенно бесполезное. Ладно. Что еще?

– Еще? Это… Аптеки теперь будут работать и по ночам.

Воцарилось молчание. Все пытались как-то связать услышанное с делом. Наконец Константин предположил:

– Может, по ночам в аптеках будут торговать обрывками древних карт?

– Ага, по рецептам, – язвительно бросила Берта. – Принимать по два обрывка после еды.

– Всякое, конечно, бывает… – заметил Улисс. – Евгений, что еще?

– Все… – мрачно ответил пингвин.

– Что ж, неплохо, Евгений, неплохо, – вздохнул Улисс. – Несколько бесполезно, правда. Но для начала неплохо.

– Ха! – сказала Берта с видом победительницы.

– Итак, друзья, можно сказать, что цели обозначены. Пора приступать к активным действиям! Берта, ты назначаешься главой отдела сбора и обработки информации, в который сама же и войдешь. Каждый день просматривай свежие газеты, проверяй, кто еще прибывает в город. Воспользуйся моим компьютером и добудь, пожалуйста, программу спектаклей Большого Трагического Театра. А заодно попробуй выяснить, по чьему приглашению приезжает Проспер.

Лисичка задрала носик, глаза ее сверкали. Улисс продолжил:

– А пока Берта занимается сбором информации, мы нанесем визит Бенджамину Кроту, еноту. Вперед, друзья!

Глава 4

Бенджамин Крот – гроза расхитителей гробниц

Городской Археологический Музей представлял собой величественное строение в классическом стиле, окруженное Парком Скульптур. Здесь, среди древних статуй различных зверей в тогах и туниках, царила тишина. Она была такой правильной и уместной, что тоже казалась древней. Будто тронь ее неосторожным вздохом или шепотом – и она рассыпется в прах. Поэтому, шагая через парк к музею, друзья старались дышать потише. Получалось плохо. Евгений беспрерывно сопел, чего страшно стеснялся, и старался делать вид, что эти звуки издает не он, а окружающие статуи. Константин то и дело робко покашливал в кулачок, злясь на самого себя: сто лет не кашлял, а тут на тебе! И только Улисс двигался бесшумно, подобно его далеким предкам, охотившимся в диких лесах на предков бандита Кроликонне.

У входа в музей нашим искателям приключений встретился молодой лев, держащий в лапах толстую книгу, с буйной, по последней моде, гривой. Взгляд его выражал задумчивость, свойственную тем студентам, что, к великому своему удивлению, обнаружили: учиться все-таки придется.

– Извините, вы не подскажете, где можно найти Бенджамина Крота? – обратился к нему Улисс.

– Десять минут назад он находился в зале эпиграфии, – ответил лев странным тоном: могло показаться, что он испытывает некоторую неприязнь не то к приезжей знаменитости, не то к залу эпиграфии, не то к науке вообще.

– Что такое эпиграфия? – спросил Константин, когда друзья спускались по ступенькам на нижний этаж, следуя указателю.

– Наука о письменности, – объяснил Улисс.

– А к картам это относится?

– Если на картах что-нибудь написано, то почему бы и нет?

– А на нашей карте?

– Вот соберем все ее части и увидим. Тише, мы пришли.

В зале эпиграфии было пусто. Единственным посетителем оказался весьма колоритный енот в широкополой шляпе, солнцезащитных очках, пыльных серых штанах и куртке. На его левом плече висел на одной лямке видавший виды потертый рюкзак. Евгений поймал себя на мысли, что знаменитого археолога он представлял себе иначе. Несколько… солидней, что ли. Внешним видом енот больше походил на завсегдатая кабака «Кабан и якорь», чем на ученого. А вот Лиса Улисса это, видимо, нисколько не смущало – словно он всю жизнь только и делал, что общался с настоящими археологами.

– Господин Крот? – с дружелюбной улыбкой обратился он к еноту.

– Да, это я, – с легким акцентом подтвердил археолог. – С кем имею честь?

– Лис Улисс. Знаменитый путешественник и ваш коллега.

– О… Так вы тоже археолог? При Городском Университете?

– Нет… Я… Частным образом.

– Ах, вот как… – в голосе Крота прозвучали настораживающие нотки. Но Улисс не придал этому значения и продолжил:

– Разрешите представить вам моих друзей. Константин, специалист по кошачьим цивилизациям. А это Евгений, консультант по ледовой археологии. Восходящая звезда антарктической науки.

Константин, который уже успел побывать «адъютантом» Улисса, отнесся к этому заявлению спокойно. А вот Евгений от неожиданности выпучил глаза, открыл клюв, чтобы что-то сказать, но получил от кота локтем в бок и решил смолчать.

– Ага… – задумчиво сказал Бенджамин Крот. – Вы, значит, коллектив…

– Да, – кивнул Улисс. – И мы, как группа независимых профессионалов, пришли вас поприветствовать. И если вам понадобится какая-нибудь помощь, рады будем ее оказать!

– О, это очень мило с вашей стороны! Возможно, мы с вами еще встретимся, – снова в голосе енота прорезались настораживающие нотки. И вновь Улисс не придал этому значения.

– Непременно встретимся! – воскликнул он. – Осмелюсь полюбопытствовать, что привело вас в наш городок? Если что, то мы знаем в нем каждый кустик.

– Да-да, уважаемый, я уже оценил вашу готовность помочь, – криво усмехнулся Крот. – А в ваш город я прибыл по следу злоумышленников. Вы ведь наверняка знаете, чем именно я знаменит.

Специалист по кошачьим цивилизациям и консультант по ледовой археологии переглянулись. Они не знали, чем именно знаменит Бенджамин Крот. В отличие от Улисса.

– Неужели? – удивился лис. – В нашем тихом городке завелись расхитители гробниц?

– Расхитители есть везде, где есть гробницы, – сухо заметил Крот. – А у вас они есть.

– Грустно.

Неожиданно енот сделал шаг вперед, стал вплотную к Улиссу и тихо сказал:

– Но я их выведу на чистую воду… Всех выведу. Можете не сомневаться.

– Верю, – так же тихо ответил Улисс. – В таком хорошем деле мы, конечно, будем рады вам помочь.

– Не сомневаюсь… Господа независимые специалисты, – археолог сделал упор на слове «независимые».

– Нам пора. Успеха вам, многоуважаемый господин Крот.

– Благодарю. Надеюсь, и вас удача не оставит, господин Улисс.

– Очень приятно было познакомиться с вами, господин Крот.

– О, и мне, господин Улисс, и мне. С вами и вашими коллегами.

– Всего хорошего, господин Крот.

– И вам, господин Улисс.

Не говоря больше ни слова, лис повернулся и решительно зашагал к выходу из зала. Константин и Евгений быстро попрощались с Кротом и заспешили вслед за Улиссом. Но когда компания уже была у двери, их остановил неожиданный окрик енота:

– Улисс! Постойте! Одну секунду!

– Слушаю вас, Крот?

Археолог медленно подошел к Улиссу и внимательно посмотрел на него. На этот раз енот уже не вел себя враждебно, на его морде читалась растерянность.

– Послушайте, Улисс… Мне кажется, я вас где-то видел…

– Вот как?

– Да, уверен! Но пока не могу вспомнить, где именно.

– Возможно, вам просто показалось, – сказал Улисс.

– Не исключено…

– До свидания, господин Крот.

– Всего наилучшего, господин Улисс…

– У меня такое чувство, будто я только что стал свидетелем поединка, – сказал Константин, когда друзья вышли за пределы Парка Скульптур и направились к дому Улисса. – А у тебя, Евгений?

– И у меня, – подтвердил пингвин.

– Прямо дуэль, а, дружище?

– Да… Действительно…

Улисс только усмехнулся.

– Шеф, а ты ничего не хочешь объяснить, а? – спросил Константин. – Нам, твоим коллегам-археологам, будет любопытно узнать, что означает эта сцена, которую вы с Кротом сейчас разыграли.

– Неужели вы сами не поняли?

– Да вот, представь себе, не поняли, – с вызовом сказал Константин.

– Знаменитый Бенджамин Крот теперь у нас на крючке. Ведь он не просто археолог. Собственно, археологией он уже давно не занимается. Его специализация – охота на грабителей могил. Так называемых черных археологов. За которых он нас сейчас и принимает.

– Да? – удивился Евгений. Он попытался представить себя «черным археологом». Воображение нарисовало мрачного пингвина, одетого подобно Бенджамину Кроту и держащего в крыльях мотыгу. Через глаз повязка, в ухе почему-то серьга, а на плече попугай. Пингвин с нездоровым интересом поглядывал на древнюю могилу у своих лапок и многозначительно покачивал мотыгой. Более нелепо Евгений себя еще никогда не представлял. Его передернуло.

– Конечно! – ответил Улисс. – Сами посудите. Я назвался независимым археологом. То есть сам по себе. Для Крота это уже повод для подозрений. Потом вы… Друзья, не обижайтесь, но вы мало похожи на археологов.

– Слава богу, – с облегчением вздохнул Константин.

– Прибавьте сюда тот факт, что мы пришли с ним познакомиться и предложить помощь. Наверняка для Крота это означает, что мы обеспокоены его приездом и хотим проверить, зачем он явился. Теперь он от нас не отстанет. Станет выяснять, что известно об археологе Улиссе и его команде, и узнает, что таких вообще не существует. Тогда Крот сам будет за нами следить и если он как-то связан с картой… чем-нибудь да выдаст. Это же куда более надежный вариант, чем самим вести за ним слежку.

– Грандиозно! – восхитился Евгений.

– А если Крот махнет на нас лапой? – сказал кот.

– О… Тогда выходит, что он здесь не из-за расхитителей гробниц. И это уже будет намного интересней.

– А это не опасно? – продолжал Константин. – Что хорошего, если у нас на хвосте все время будет этакий энтузиаст?

– А чего нам опасаться? – удивился Улисс. – Ведь мы же не расхитители гробниц.

– Хм, – ответил кот.

– Улисс, а ты действительно с ним раньше встречался? – спросил Евгений.

– Нет, – твердо ответил лис. – Никогда. Крот что-то путает.

Но Евгения последнее заявление археолога продолжало беспокоить. И, как оказалось впоследствии, не зря…

Берта встретила друзей хорошими новостями.

– Вот программа спектаклей Большого Трагического Театра. А это – портрет сыщика Проспера и его секретарши, лисицы Антуанетты, которая всюду его сопровождает. Они приезжают послезавтра. А вот это, – Берта сделала эффектную паузу, – имя того, кто пригласил Проспера в наш город.

– О… Вот это работа. Берта, у меня просто нет слов, – восхитился Улисс.

– Здорово, – искренне сказал Евгений. Он уже не сердился на лисичку.

– Да, неплохо, – признал Константин.

Берта зарделась. Она ведь знала, знала, что лучше всех! Вот убедитесь! И ты, Улисс, убедись. Смотри, какая потрясающая лисичка совсем рядом!

– Так… – Улисс с интересом разглядывал материалы, добытые Бертой. – Значит, Проспер приезжает по приглашению Жозефины Витраж. Это очень богатая рысь. Интересно… Рысь – она ведь та же кошка… Скажи, Константин, кошачьи вообще хорошо отличают собачьих друг от друга? Одного лиса от другого, например?

– Если лисы кошке знакомы, то, разумеется, хорошо. А если нет… Ну, может, тогда и не очень, – ответил Константин.

– Очень интересно… – промолвил Улисс. – Ладно, оставим это на потом. У меня для вас новость, друзья. Сегодня вечером мы все идем на первый в нашем городе спектакль Большого Трагического Театра!

– Ой, как здорово! – Берта захлопала в ладоши.

– За что?! – ужаснулся Константин. Ему не нравилось слово «трагический». Оно навевало грусть, а грустить кот не любил.

А Евгений не знал, как отнестись к этой новости, поэтому промолчал.

– Да-да. Пьеса называется «Трагическая судьба и прекрасная смерть несчастной Лауры». В главной роли Изольда Бездыханная.

Константин застонал.

– Шеф, а можно, я чем-нибудь другим займусь, а? Чем угодно. Могу даже сходить к Кроликонне и потребовать еще денег. Все лучше, чем трагический поход в театр несчастного Константина.

– Друг мой, это не просто поход в театр. Это разведка. Неужели непонятно?

– Я сейчас расплачусь, – уныло вымолвил Константин. – Это мне за грехи мои наказание.

– Перестань. Ты же не один пойдешь, а с друзьями, – подбодрил его Улисс.

Кот скорчил жалостливую гримасу, но промолчал.

– Что ж, друзья! – воскликнул Улисс. – Объявляю перерыв. Встречаемся у меня в шесть часов. Нас ждет встреча с искусством!

Глава 5

Роковая предопределенность классической трагедии

Ближе к назначенному часу Лис Улисс нарядился в черный, под цвет ожидаемой на сцене трагедии, костюм и встал с чашкой кофе у окна, задумчиво глядя на улицу. За окном лениво возился с электрическим кабелем коала в рабочем комбинезоне. Он то разматывал моток, то снова сматывал, время от времени поглядывая на Улиссовские окна. Лис вздохнул, задернул занавеску и уселся в кресло. Часы пробили шесть. Почти сразу же раздался стук в дверь. Это явился Евгений. Пингвин облачился в черный фрак и выглядел бы весьма внушительно, если бы не вездесущий ранец за спиной. Но в ранце лежал дневник, а с ним Евгений никогда не расставался, даже рискуя выглядеть нелепо.

– Тебе очень идет, – улыбнулся Улисс, решивший ничего не говорить про ранец.

Пингвин смутился. Фрак он одолжил у соседа-индюка, ведь у него самого ничего подобного в гардеробе не было.

– Все-таки театр, – объяснил он.

– Ну, конечно, – согласился Улисс.

– Хорошо, что дождя нет, – заметил Евгений.

– Да, – кивнул Улисс.

– Теплый вечер, – добавил Евгений.

– Действительно, – сказал Улисс.

Евгений прокашлялся и произнес:

– Улисс… Я все хочу спросить… – но договорить не успел, потому что в этот момент раздался стук, лис крикнул: «Войдите!», и в дом ввалился Константин – все в тех же потертых брюках, куртке и шарфе, что и утром.

– А вы чего это вырядились? Праздник какой? – с недоумением спросил он друзей.

– Мы же идем в театр! – ответил Евгений с благоговением.

– Это я помню, – поморщился кот. – А разве мы идем туда не зрителями? Что-то я не помню, чтобы речь шла о нашем участии в спектакле.

– Ты что?! – воскликнул Евгений, патетически вскинув правое крыло. – Это же театр!

Константин некоторое время в упор разглядывал пингвина, затем вздохнул и сочувственно произнес:

– Бедняга…

– В театр полагается идти нарядно одетым, – объяснил Улисс. – Но это не закон.

– Хорошо, что не закон, – сказал Константин. – А то страсть как не люблю нарушать закон. Но иногда иначе просто никак.

– Ты нас позоришь, – тихо произнес Евгений.

– Я?! Да я хоть за рабочего сцены сойти могу! А ты на себя посмотри!

– Стоп! – Улисс вскинул лапу. – Каждый одевается как хочет. Это не маскарад. Давайте без взаимных упреков.

– Давайте. Давайте без упреков, – проворчал кот и уселся в кресло, закинув лапу на лапу. – А где же наша собственная примадонна? Опаздывает, конечно? Ну нам, простым смертным, негоже роптать. Им, примам, можно всякое, что простому зверью… – его речь прервал стук в дверь. Константин вскочил, подпрыгнул к двери и ловко распахнул ее. На пороге стояла незнакомая молодая лиса в красном платье, черных полусапожках на высоких каблучках и изящной шляпке с перышком.

– Берта?! – охнул изумленный Константин, но тут же взял себя в лапы. – Ну ничего, ничего…

– Вот это да… – восторженно произнес Евгений.

Лис Улисс поднялся с кресла, подошел к Берте и протянул ей лапу.

– Берта, ты совершенно обворожительна. Думаю, сегодня вечером в театре будут разбиваться сердца.

Лисичка покраснела, подала лапу Улиссу и смущенно сказала:

– Я просто подумала… Ведь театр – это храм искусства, правда?

– Несомненно, – кивнул Улисс, проводя ее в комнату и усаживая в кресло.

– Определенно, – поддакнул Константин. – Театр – это храм искусства театра.

– Вы тоже хорошо выглядите, – сочла нужным отметить Берта.

– Конечно! – воскликнул Константин. – Ведь мы тоже в некотором роде служители муз, и каждый сыграет свою роль. Лис Улисс будет дипломатом, послом в стране саблезубых тигров. Евгений – дирижером большого птичьего оркестра. А в ранце у него партитура, – последнее слово пришлось ему по вкусу, и кот счел нужным повторить: – Да, партитура. Ну а я играю простого рабочего парня с окраины, который так обожает трагедии, что ночами не спит, переживает.

Берта рассмеялась.

– А я кого играю?

– А ты играешь музу опасных авантюр. Нашу музу!

Лисичка захлопала в ладоши.

– Мне это нравится!

В ответ Константин усмехнулся, а Евгений с Улиссом улыбнулись.

– Друзья, нам пора, – произнес лис. – Но прежде я хочу вам кое-что сказать. Мы не знаем, где именно, у кого искать фрагменты карты. Мы можем только довериться судьбе – в том, что она подаст нам знак. Не укажет на местонахождение искомого – это не в ее привычках, – а тонко намекнет. Поэтому прошу вас, будьте бдительны. Обращайте внимание на все, что хоть чуть-чуть выходит за рамки привычного, и сразу сообщайте мне. Если мы не сумеем распознать подсказки судьбы, то рискуем блуждать в потемках до скончания времен. А теперь – пора!

Заговорщики вышли из дома и направились в сторону центра города по вечерней улице, освещенной фонарями. Коала-электрик не обратил на них никакого внимания, но когда четверка свернула за угол, тихо положил моток кабеля на землю и двинулся следом.

В фойе было полно народу. Повсюду на стенах висели фотографии известных актеров и плиты с эмблемой Большого Трагического Театра – двумя грустными масками. До начала спектакля еще оставалось время, и звери чинно прохаживались, выискивая в толпе знакомых и попивая прохладительные напитки. Наши театралы тоже не стали спешить в зал.

– Давайте прогуляемся по фойе, – сказал Улисс. – Может, заметим что-нибудь любопытное.

И любопытное не заставило себя ждать. Внезапно Евгений стал как вкопанный, судорожно вздохнул и глухо произнес:

– Пожалуй, пойду в зал…

– Что случилось? – встревожился Улисс, а Константин перехватил взгляд Евгения и понимающе сказал:

– Ага…

Тут уже все заметили – в их сторону направлялась красивая молодая волчица в элегантном брючном костюме и черных лакированных туфлях. Через плечо волчица перекинула маленькую дамскую сумочку, а в лапке ее пристроилась программка.

Вот она подошла ближе и заметила дрожащего пингвина.

– Здравствуй, Евгений, – смущенно улыбнулась волчица. Она чувствовала себя неловко и жалела незадачливого влюбленного.

– Здравствуй, Барбара, – отозвался Евгений, чувствуя, как его перышки пробирает антарктический холод.

Волчица кивнула спутникам пингвина, и тот счел нужным их представить:

– Вот… Мои друзья. Это Константин.

– Очень приятно, – сказал кот. – Константин, специалист по кошачьим цивилизациям. В том числе и внеземным. Прошу меня любить и жаловать.

– Очень приятно. Барбара, – улыбнулась волчица.

– Это Берта, – Евгений указал на лисичку.

– Здравствуйте, Берта. Вы замечательно выглядите.

– Спасибо, Барбара, – с довольной улыбкой ответила Берта.

– Лис Улисс, – представился Улисс, все это время заинтересованно разглядывавший новую знакомую.

– Барбара, – в глазах волчицы зажглось любопытство.

– Улисс – знаменитый путешественник! – добавил Евгений с гордостью. Мол, видишь, какие у меня друзья! А ты мне в любви отказала.

– Вот как?

– В некотором роде, – к удивлению своих спутников, Улисс смутился.

– Очень приятно, – искренне сказала Барбара.

– Мы не могли раньше встречаться? – негромко спросил Улисс.

– Могли… – ответила Барбара. – Но не встречались.

– Жаль, – сказал Улисс.

– Думаете?

– Убежден!

– Может, вы и правы…

– Да… Рад, что этот недочет со стороны судьбы теперь исправлен.

Барбара улыбнулась.

– Извините, мне пора… Рада была познакомиться, – и она продолжила свой путь, несколько раз обернувшись и взглянув на Улисса. А лис проводил ее задумчивым взглядом…

– Вот, – счел нужным сказать Евгений. – Это Барбара…

Пингвин заметно погрустнел, и Улисс решил, что наилучшим способом отвлечь его от скорбных мыслей будет хоть какое-то дело.

– Евгений, вот тебе немного денег, купи четыре букета цветов. Могут пригодиться.

– Шеф, тебе, конечно, видней, но не жалко тратить общак на какие-то веники? – поморщился кот.

– Нет, не жалко. Твой друг Кроликонне нас деньгами не обидел. А букеты действительно могут пригодиться. Кстати, будет неплохо, если составишь Евгению компанию, и ему не будет скучно одному.

– Запросто, – уныло отозвался Константин. – Скучать одному – это не дело. Будем скучать вдвоем.

А расстроенному пингвину было совершенно все равно, чем заняться, и он дал коту увести себя к цветочным лоткам.

– А эта Барбара ничего, – заметила Берта.

– М-да… – задумчиво произнес в ответ лис.

– Вы только посмотрите! Берта! – раздалось внезапно за их спинами. Улисс с Бертой обернулись и оказались мордой к морде со стайкой девушек – лисичкой, ежихой и куницей.

– Здравствуй, Берта, – лукаво улыбнулась лисичка и многозначительно посмотрела на Улисса. Ежиха с куницей хихикнули.

– Здравствуйте, девочки, – приторно промурлыкала Берта и демонстративно взяла Улисса под лапу. Лису эта мизансцена была абсолютно понятна, и он счел нужным подыграть Берте. Иначе та могла бы оказаться в дурацком положении. Он мило улыбнулся всем трем девицам:

– Здравствуйте.

– Здрасссь… – ответили девушки и прыснули.

– Познакомьтесь, это Лис Улисс, мой… друг, – сказала Берта.

– Очень приятно. Это замечательно, что у Берточки есть такие солидные… друзья, – заметила лисичка. Похоже, она была в этой компании запевалой.

– Улисс, это мои одноклассницы: лисичка Марианна, ежиха Дора и куница Анабелла.

– Очень приятно, – кивнул Улисс. – Рад знакомству. Значит, одноклассницы?

– Да, – подтвердила ежиха Дора и хихикнула.

– Подружки, – добавила Марианна.

– Лучшие, – конкретизировала куница Анабелла.

– Прекрасно выглядишь, Берточка, – отметила Марианна. – Тебе так идет это красное платье.

– Спасибо, милая Марианна.

– Не за что, Берточка. А знаете, девочки, говорят, красный – цвет страсти!

– Да что ты! – изумилась ежиха.

– Точно-точно, я тоже слышала, – энергично закивала куница.

– Вы правы, девочки, – подтвердила Берта. – А разве вы не знали, что театр – моя страсть?

– Что ты говоришь! – с наигранным удивлением развела лапами Марианна. – Нет, я этого не знала. Ну тогда все понятно. Девочки, дело в том, что наша Берта страстно любит театр.

– О, это многое объясняет, – прокомментировала Анабелла, и все три девицы рассмеялись.

– А у меня тоже страсть к театру! – воскликнула ежиха.

– Ага, – хихикнула Анабелла. – А точнее, к Тристану.

– К кому? – удивилась Берта.

– Ну ты даешь! А еще театралка. Шакал Тристан – это же ведущий актер Большого Трагического Театра! Герой-любовник!

– Настоящий герой, – добавила Дора.

– А какой, говорят, любовник! – сказала Марианна, чем снова вызвала у подружек смех. – Что делать… Не у всех же есть… друзья, с которыми можно пойти на спектакль. Иным приходится довольствоваться лицезрением героев-любовников на сцене.

Девушки хором вздохнули и снова рассмеялись.

– Что ж, дорогая Берта. Пожалуй, оставим тебя наедине с твоей… хи… страстью. До встречи в школе. Всего хорошего, Лис Улисс. Берегите нашу Берту. Она нам очень дорога. Пока-пока!

– Не обращай на них внимания, – сказала Берта Улиссу, когда стайка подружек удалилась.

– Ну почему же? Они очень занятные, – заметил Улисс.

Берта пожала плечами и высвободила лапу… Еще не хватало, чтобы Евгений с Константином увидели. Ей и так было тревожно из-за встречи с одноклассницами. Хотя было и приятно. Даже больше приятно, чем тревожно. Ведь подружки же ей завидуют, хотя Улисс еще не ее.

Вернулись Константин с Евгением, каждый нес по два букета. Улисс с сожалением отметил, что пингвин выглядит еще грустнее. Видимо, ему сейчас невозможно исправить настроение.

Дали второй звонок, и друзья проследовали в зал. Берта и Константин сели по бокам от Улисса, а Евгений пристроился с краю. Он смотрел в пол и жалел себя. Где-то здесь, в этом же зале, Барбара… Сидит и смеется над ним. Как же он ненавидит ее! Да, ненавидит! Хотя нет, он к ней равнодушен. И ненавидит тоже.

– Послушай, Улисс, а комедии этот театр не дает? – поинтересовался Константин. – А то мне чего-то трагедию не очень хочется…

– Зря, – ответил Улисс. – Трагедия будит высокие чувства.

– Ты это серьезно? А по-моему, от нее только настроение портится.

– Классическая трагедия помогает очиститься путем сопереживания.

– Э-э-э… То есть мы очищаемся, глядя, как другим плохо?

– Ну это несколько упрощенный взгляд, но, грубо говоря, да.

– В каком ужасном мире мы живем, – проворчал Константин.

Улисс согласно вздохнул.

– Я вот чего еще не понимаю, – не успокаивался кот. – Зачем в названии говорится о смерти этой несчастной Лауры? Чего это зритель сразу знает, что она умрет?

– Это же трагедия! И так ясно, что умрет. И наверняка не только она. Думаю, в конце пьесы не одно кладбище переполнится. Закон жанра.

– Какой подлый закон. Ты знаешь, я не любитель нарушать закон, но… – Константин развел лапами.

– Понимаешь, суть классической трагедии сводится к тому, что року нельзя противостоять, – пояснил Улисс. – Что бы ни делали герои, стараясь избежать тяжкой участи, они обречены. Року особо не возразишь… У него в этой игре все карты крапленые.

– Року, значит… Это ведь то же самое, что судьба, не так ли? – спросил Константин.

– Да, судьба. Только сильно обиженная.

– Улисс, поправь меня, если я ошибаюсь, – медленно произнес кот. – Мы говорим о той самой судьбе, которой ты нас все время призываешь довериться?

– Конечно.

– То есть доверяться судьбе, которая приведет к «прекрасной смерти» эту несчастную Лауру, как бы она ни рыпалась?

– Ну, условно говоря, да.

– Знаешь, Улисс, мне почему-то не хочется ей доверяться… Что-то не тянет стать персонажем такого спектакля.

– И что ты предлагаешь? Противиться? Так ведь классическая трагедия как раз и говорит о том, что это бессмысленно. Поэтому лучше, как ты говоришь, не рыпаться, а, наоборот, следовать судьбе. К тому же у каждого она своя. Совсем не обязательно она является роком.

– А как это определить?

– В конце станет понятно.

– Спасибо, шеф, – мрачно ответил Константин. – Теперь мне совершенно ясно, с кем следует поговорить, если надо срочно испортить себе настроение…

– Ты просто пока не почувствовал, что судьба на нашей стороне, – сказал Улисс.

– А ты это чувствуешь? – спросил Константин.

– Тоже пока нет. Но стараюсь.

– Все, шеф! Давай замнем этот разговор, а то я предпочту помереть вместе с несчастной Лаурой, чтобы не продлевать муки.

Тут дали третий звонок, в зале стало темнеть.

– Друзья, напоминаю, будьте бдительны! Я чувствую, что во время спектакля судьба подаст нам знак! – громко прошептал Лис Улисс.

Занавес поднялся, явив публике дворик при двухэтажном домике. Во дворике на скамейке сидела печальная гусыня в белом платье. «Изольда Бездыханная», – пронеслось по залу и раздались аплодисменты.

Зазвучала тихая грустная музыка, гусыня поднялась со скамьи, простерла перед собой крылья и произнесла высоким голосом:

– О, нету мне, Лауре, счастья! Душа моя в потемках, и сердце полыхает, как костер!

– У нее что-то с сердцем? – шепотом спросил Константин Улисса. – У них в театре нет врача?

– Это метафора, – ответил Улисс.

– А… Никогда не слышал. Какая-то ужасная болезнь?

– Да нет же! Константин, я тебе потом объясню!

– Ну потом так потом, – пожал плечами кот.

Тем временем Лаура продолжала:

– Тринадцать скорбных лет живу я с нелюбимым мужем здесь, в глуши тоскливой… как в могиле. И вот вдруг появился он, возлюбленный прекрасный мой! Но нам не быть вдвоем. Не суждено… Ах, лучше умереть!

– Хм, – сказал Константин, выражая сомнение по поводу последнего утверждения Лауры.

На сцену вышел, осторожно озираясь по сторонам, шакал в военной форме. Это и был герой-любовник Тристан. По залу пронесся женский стон.

– Лаура! – позвал шакал. – Любовь моя!

– Ах! – вздрогнула гусыня и бросилась в объятия возлюбленного. – Нет-нет! Тебе здесь быть опасно! Шпионы всюду, мужу донесут!

– Шпионы – это она про нас? – шепотом возмутился Константин.

– Нет, – ответил Улисс.

– Хорошо, – успокоился кот.

– Мне жизнь без тебя не дорога! – воскликнул шакал. – Молю, бежим со мной в леса!

– В леса… – мечтательно произнесла Лаура и кинула в зал заплаканный взгляд. – О, как бы я хотела. Я собирала б ягоды, грибы, пока возлюбленный ходил бы на охоту. А на закате мы б играли в прятки, а на рассвете – в преферанс. Но нет, не смею я! Мой муж найдет нас и в лесах, я знаю, и убьет. Ах, жизнь свою отдам без сожаленья, но только не твою, любимый, только не твою.

– Нет, не найдет! Ведь нам поможет добрый дух лесов!

– Добрый дух лесов? – удивилась Лаура.

– Да, добрый дух лесов, – подтвердил шакал.

– Но кто он – добрый дух лесов?

– О, это славный малый, живет в лесах и нравом добр. Мы познакомились вчера, и он готов помочь. Сейчас я удалюсь, сама ты знаешь, быть здесь опасно. Ты жди его, посланника судьбы, – придет и все расскажет. Доверься же ему, пусть даже странен он слегка.

– Лаура! – раздалось за сценой.

– Ах, это муж! – заволновалась гусыня. – Беги, беги скорей!

Шакал убежал, а с другой стороны сцены показался медведь. Он подошел к Лауре и нежно взял ее за крылышко. Гусыня продемонстрировала публике гримасу отвращения.

– Так вот ты где, родная, – произнес медведь глубоким басом. – А я ищу тебя, ищу… А ты, оказывается, здесь.

– Да, здесь. Я воздухом хотела подышать, – холодно ответила Лаура.

– Прекрасно, милая, прекрасно. Я разве ж против? Только за! Однако стол к обеду уж накрыли, и я жду.

– Сейчас приду. Ступай же в дом. Я додышу и тоже поднимусь.

Медведь хотел что-то возразить, но не решился. Он грустно посмотрел в зал, потом повернулся и ушел. Публике сразу стало его жалко. Теперь было непонятно, чью сторону принимать – Лауры с любовником или медведя с обедом. Жалко было всех, и становилось ясно, что добром все это не кончится.

– Подумать только, какой нелепый брак! – с горечью кинула в зал Лаура.

– Да уж, – хихикнул Константин. – Медведь и гусыня, куда нелепей.

Что-то неопределенно крякнул Евгений. Похоже, у него имелось предположение, что может быть нелепей союза медведя и гусыни.

Внезапно на сцене появился новый персонаж, никто даже не заметил, откуда он взялся. Словно он материализовался из воздуха рядом с Лаурой. Им оказался заяц в черном трико, зеленой куртке и огненно-красном колпаке. Гнусно ухмыляясь, он глазел на гусыню.

– Какой мерзкий тип, – пробубнил себе под нос Константин. – К тому же он похож на Кроликонне. Лаура, поосторожней с ним!

Гусыня неожиданному визитеру тоже не обрадовалась.

– Ах, кто вы? Так внезапно появились, напугали…

– Простите, не нарочно, – ответил заяц елейным тоном. – Я добрый дух лесов.

– Так это вы! – обрадовалась Лаура. – Про вас, про вас мне говорил любимый!

– Да, это я. Избранник ваш был так вчера любезен, что мне поведал все о ваших затрудненьях. Не мог же я остаться безучастным, ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

– Что делать, друг мой, как нам поступить?!

– Поможет вам лишь Озеро Страстей. Тот, кто из него испьет, имеет право загадать желанье. И озеро желанье то исполнит в сей же час!

– О где, о где же этот водоем?! Скажи, и я, не медля ни секунды, к нему отправлюсь!

– В подземном мире.

– Где?! – Лаура с ужасом отпрянула.

– В подземном мире, в царстве тени, – с хитрой гримасой пояснил заяц. – Но если страх сильней любви, то можно просто отказаться.

– А… а что любимый мой? Что сам он не пошел?

– Он не дойдет. Я чую это, не дойдет…

– А я?

– А вы дойдете. В вас есть талант, он скрыт внутри – от всех, от вас самой, но от меня не скрыт. Ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

– Я… Я согласна…

– Превосходно! – воскликнул заяц. – Возьмите, это карта, она укажет путь.

– Ужель это оно?! – жарко зашептал Улисс. – Неужто это знак?!

– Знак? О чем ты, друг мой милый? – спросила Берта.

– И я хотел бы это знать! – добавил Константин.

– Карта! Карта – это знак! Ключ к нашей тайне, ключ к успеху! Нам надо раздобыть ее во что бы то ни стало!

– Но как? – полюбопытствовала Берта.

– Через кого-нибудь из труппы. Через Изольду, например.

– Вот это приключение! Конечно, карта – это знак, как я сама не догадалась! – обрадовалась Берта.

– Что ж, все понятно. Неясно лишь одно, – промолвил Константин.

– Что, друг мой? Поведай, я отвечу!

– Неясно мне, какого черта мы так странно говорим!

– Ой, – сказала Берта. – И правда…

– Это из-за спектакля, – ответил Улисс. – На нас так искусство действует.

– Кошмар какой! – воскликнул Константин. – Да это, оказывается, заразно!

Тут на них со всех сторон зашикали, и друзьям пришлось прекратить обсуждение. Между тем Лаура удалилась, оставив зайца одного. Тот подошел к краю сцены и негромко произнес:

– Я добрый дух лесов… – он захихикал, а потом резко и зло рассмеялся. – Я – добрый дух лесов?! Я?! Ну да, пускай же так меня зовут. Но пусть пока никто не знает, кто на самом деле я.

Он сорвал с головы колпак, бросил его в зал и крикнул:

– Я демон из страны теней! Подземный мир – мой дом, а зло – мое призванье! О, глупая, прекрасная Лаура! Проделаешь такой далекий путь, чтобы испить из Озера Страстей. Но чтобы ты ни пожелала, свершится лишь одно: ты станешь навсегда моей! Сама! Сама! – заяц демонически захохотал. – О, сколько раз проделывал я эту штуку! Там, там, внизу, их сотни – глупых самок и девиц, пришедших воплотить свои желанья, а воплотивших лишь мои! Я – демон зла, властитель царства тени! Я – рок, я – фатум, я – судьба!

Константина бил озноб. Он повернулся к Улиссу и дрожащим голосом произнес:

– Шеф… А может, нам лучше соскочить, а? Еще ведь не поздно. Ты только посмотри, как выглядит эта самая судьба! Это же демон зла, властитель царства тени! К тому же он как две капли воды похож на Кроликонне!

– Константин, это же всего лишь спектакль. А заяц не более чем персонификация рока.

– Не более?! Ну, конечно! Подумаешь, это же так, мелочь! Всего-навсего!

– Ты слишком серьезно все воспринимаешь, – назидательно сказал Улисс. – Так нельзя. Надо сохранять способность различать грань между реальностью и вымыслом.

– Фатум с мордой Кроликонне, – простонал кот. – А ты мне талдычишь что-то про вымысел.

– Константин, продолжим потом, ладно? А то нас скоро из театра выставят. Давай лучше посмотрим, что дальше.

А дальше фатум на сцене творил что хотел, и никто не мог с этим ничего поделать. В результате легкомысленного согласия Лауры отправиться в подземный мир пришлось умереть ее мужу, любовнику, семье троюродного дяди, армиям двух королевств, их королям с придворными и многим обитателям подземного мира, которые и так были мертвы. Но проступок Лауры был настолько ужасен, а козни «духа лесов» – так коварны, что им пришлось умереть еще раз. Лаура, увидев, что случилось по ее вине, утопилась в Озере Страстей, а дух лесов, прежде торжествовавший, лопнул от злости.

В конце спектакля на поверхности озера, в том самом месте, где утопилась Лаура, появились две кувшинки. Они плавали в нескольких сантиметрах друг от друга, но никак не могли соприкоснуться. Улисс сказал, что кувшинки символизируют Лауру и ее возлюбленного-шакала. Берта предположила, что Лауру и ее мужа-медведя. Константин заявил, что духа лесов и шакала, чем вызвал недоуменные взгляды друзей. Но больше всех отличился Евгений, предложивший смелую версию: кувшинки – это Лаура и некий пингвин, которого в спектакле не было, но чей дух витал над сценой. Он-то и есть подлинный возлюбленный главной героини, но эта истина доступна лишь особо тонким и чувствительным натурам, к которым его ухмыляющиеся друзья никак не относятся.

Успех был грандиозный. Публика стояла, отказываясь уходить, рукоплескала и вопила: «Браво!» Самой поразительной оказалась реакция Константина: кот рыдал, даже не пытаясь сдержаться, то и дело крича в ухо Улиссу: «Я очистился! Я чувствую, что очистился! О, как я благороден и великодушен сейчас!»

К сцене устремились зрители с букетами цветов. Берта и Константин тоже рванулись было, но Улисс их удержал:

– Нет, так не годится. Недостаточно просто подарить цветы, надо еще попробовать завести знакомство. Поэтому бегите за кулисы и попробуйте каким-то образом остаться с актерами наедине.

– Я к Тристану! – быстро объявила Берта.

– Нужен мне твой Тристан, – фыркнул Константин. – Разумеется, я возьму на себя Изольду!

– А ты, Евгений? – спросил Улисс.

– Я… нет. Я не пойду. Извините, я лучше вас на улице подожду, – с этими словами пингвин уныло поплелся к выходу.

– М-да… Попал Евгений, – заметил кот. – Прямо как Лаура. Даже хуже, потому что по правде.

– Улисс, а ты кому подаришь букет? – спросила Берта.

– Пока не знаю, – ответил Улисс. – Думаю, мне лучше остаться в зале. Вдруг здесь что-то произойдет, а мы не заметим.

– Ладно, – кивнул Константин. – Тогда мы пошли, – он взял Берту под лапу и увел за кулисы.

Улисс принялся с интересом озираться по сторонам.

– Вам понравился спектакль? – раздалось за его спиной. Улисс обернулся и встретился глазами с волчицей Барбарой.

– Да, понравился.

– Немного грустный, не находите?

– Да… Пожалуй, можно и так сказать.

– В конце я плакала…

– Понимаю…

– А где ваши друзья?

– Пошли дарить цветы актерам.

– О… Я вижу, у вас тоже букет. Для кого? Для Изольды Бездыханной?

– Нет, – ответил Улисс и внезапно для самого себя добавил: – Это для вас…

– Для меня? – удивилась Барбара. – Но почему? Я же не актриса.

– Ну и что? Разве цветы дарят только актрисам? – возразил Улисс и протянул Барбаре букет.

– Спасибо, конечно, – сказала волчица смущенно, принимая букет. – Несколько неожиданно, правда…

– Вот… – произнес Улисс, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке.

– Скоро, наверное, вернутся ваши друзья? – предположила Барбара.

– Возможно.

– Тогда я пойду, пожалуй…

– Да.

– Если что, вот мой адрес и телефон.

– Спасибо.

– Всего хорошего.

– До свидания.

Барбара двинулась к выходу. Улисс проводил ее взглядом, вздохнул и сел, пытаясь разобраться в своих чувствах. В последний раз он был влюблен несколько лет назад, и тогда это закончилось печально. Нельзя сказать, чтобы он соскучился по состоянию влюбленности. Но образ Барбары стоял перед глазами и не желал исчезать. «Я начинаю понимать Евгения», – подумал Улисс.

Тем временем на улице пингвин высматривал в выходящей из театра публике возлюбленную. Он-то знал, кому следует дарить цветы. Уж точно не какой-то незнакомой Бездыханной, когда рядом лучшая самка на свете. Нет, он, конечно, к ней равнодушен и ненавидит, но это не имеет никакого отношения к букетодарению.

В толпе мелькнул знакомый брючный костюм, и Евгений на мгновенье воспрял духом. Сейчас он снова подарит ей цветы, и она не устоит. Самок следует безостановочно забрасывать букетами, тогда они сдаются. Об этом во многих книгах написано.

И тут все рухнуло. Свет померк и грянул гром. Правда, слышен этот гром был одному Евгению. Пингвин увидел, что его избранница несет в лапах букет. «Странно… – подумал он. – Откуда у нее букет? Ведь я ей его еще не подарил». Но в душе зрела уверенность: ему перешли дорогу. Кто-то более удачливый и оттого – ненавистный.

Евгений с яростью швырнул букет в ближайшие кусты…

За кулисами Константин оставил Берту и отправился вылавливать Изольду Бездыханную у гримерок. Лисичка же решила дождаться Тристана у выхода на сцену. Она прислонилась к стене, стараясь казаться незаметной (это в ее-то красном платье), а то вдруг прогонят. Но на нее никто не обращал внимания, хотя вокруг и сновали туда-сюда разные звери: актеры, рабочие сцены, поклонники… Наконец появился Тристан. Шакал ступал важно, с гордо поднятой головой. Он знал себе цену. Следом за ним шагали два ежа – рабочие сцены, они несли кучу букетов, подаренных герою-любовнику благодарными поклонницами.

Берта прокашлялась и сказала, сгорая от смущения:

– Здравствуйте, Тристан… Вот… Цветы.

– О, спасибо, спасибо! – отозвался актер. – Как это мило!

Он взял букет в лапы и восторженно понюхал его, закрыв глаза.

– Ах, какой запах!

Это выглядело так наигранно и фальшиво, что Берте стало противно. Тристан ей тут же разонравился. И что только девушки в нем находят? Это вам не Лис Улисс.

– Меня зовут Берта, – скучно представилась лисичка. Можно подумать, ему это интересно… У него таких Берт пруд пруди.

Но Тристан внезапно заинтересовался.

– Хм… Что-то вы не выглядите особенно радостной, Берта.

Ну конечно! Он же привык к восторгам и горящим взорам, а тут нескрываемая скука. Вот что вызвало его любопытство.

– Да вы понимаете… – сказала Берта, чувствуя подступающую злость. Ей захотелось сделать этому Тристану какую-нибудь пакость. – Мне не понравился спектакль.

– Вот как? – шакал выглядел ошеломленным.

– Да. Скучно. И игра актеров не понравилась.

– Постойте, постойте, – встревожился Тристан. – И моя игра не понравилась?

– Ну… Так себе. Неплохо.

– Так себе?! Неплохо?! Тогда зачем же вы подарили мне цветы?!

– Ну, я их уже принесла в театр… Не нести же домой. А выбрасывать жалко.

Тристан выглядел растерянным. Он явно не знал, как реагировать на такую странную поклонницу.

– Ладно, я пойду, – сказала Берта.

– Да-да, конечно… – пролепетал шакал. – Спасибо за букет.

– Не за что, – ответила Берта, демонстративно зевнула и направилась в зал.

– Все газеты пишут, что я играю гениально! – донеслось ей вслед. Видимо, в герое-любовнике запоздало взыграла гордость. – Публика в восторге! Меня называют актером года!

Берта усмехнулась, но шага не замедлила…

Константин видел, как Изольда Бездыханная скрылась в одной из гримерок. Он выждал, когда рядом никого не было, и постучался.

– Да-да? – раздался из-за двери низкий хриплый голос. Странно… Вроде бы никого, кроме примы, там быть не должно. Константин поколебался пару секунд, затем толкнул дверь и вошел.

В гримерке действительно находилась только Изольда Бездыханная, но это была совершенно другая гусыня, ничем не похожая на несчастную Лауру. Актриса развалилась на диванчике, выражая снисходительное презрение ко всему миру, а в правом крыле она держала мундштук, из которого торчала наполовину выкуренная сигарета. Рядом с диванчиком на столике стояла бутылка коньяка и пара рюмок, одна из которых была наполнена.

– Что угодно? – поинтересовалась Изольда тем самым, поразившим Константина, хриплым низким голосом.

– Вот. Цветы, – с видимым усилием выдавил из себя шокированный кот.

– Спасибо, – равнодушно отозвалась прима. – Положи на стол и ступай.

– Ага, – ответил Константин, но выполнять приказ не торопился. Это не входило в его планы. Поэтому он топтался на месте, не зная, что предпринять.

– Что-то еще? – лениво спросила Изольда и сделала глубокую затяжку.

– Извините, но… ваш голос…

– Ты хочешь сказать, что он, – гусыня перешла на высокий тембр вечно удивленной Лауры, – не похож на этот?

– Да…

– Годы тяжелых тренировок, мальчик, – объяснила Изольда прежним басом. – Я же актриса.

– Для меня это, признаться, несколько неожиданно, – сказал Константин. – Вообще-то я не театрал.

– Вот как?

– Да. Собственно, я сегодня впервые в театре.

– Ты подумай… – бесстрастно произнесла гусыня.

– И вы знаете, такой шок! Это оказалось так… так… потрясающе! А вы… вы просто… у меня нет слов! – Константин кривил душой. Слова запросто нашлись бы, но он решил, что их отсутствие продемонстрирует его восторг красноречивей.

Изольда издала тоскливый вздох.

– Ясно. Поди сюда, мальчик. Выпьем.

– Ага, – Константин сел на стул напротив примы, выпрямив спину и сложив лапы на коленях. Изольда налила коньяк во вторую рюмку.

– Ну, за искусство! – она залпом проглотила содержимое своей рюмки. – Значит, спектакль тебе понравился?

– О да! Это великолепно! – воскликнул Константин.

– Гадость, – сказала Изольда.

– Простите? – удивился кот.

– Спектакль – гадость, – пояснила прима. – Пьеса – туфта, постановка – позор.

Константин растерялся.

– Но… а как же вы?

– Я и спасаю этот стыд от полного провала, – заявила Изольда.

– А другие актеры? Тристан?

– Тристан – напыщенный индюк. С шакальими повадками. Но так говорить не принято, поэтому немедленно забудь, что я это сказала.

– А зрителям спектакль нравится! – выдвинул Константин последний серьезный аргумент.

– Зрители – наше все, – кивнула Изольда. – Давай еще по рюмашке. За зрителей!

– За зрителей…

Гусыня выпила, поморщилась и произнесла:

– А скажи-ка мне, котик. Чего это ты одет как забулдыга? Это театр вообще-то.

Константину стало стыдно. Но буквально на секунду.

– А что такого? Нормальная одежда!

– Не заводись, мой мальчик. Мне ведь это нравится.

– Да? – удивился Константин.

– Мне нравится, что ты не вырядился, как все эти индюки. Ты не стесняешься своего плебейского происхождения. Уважаю.

– Вообще-то моя бабушка была сиамкой, – оскорбился Константин.

– Ерунда, – отмахнулась Изольда. – У всех нас кто-то там был сиамкой в десятом поколении. Важно не это, а то, что ты не испугался быть самим собой. Предлагаю выпить за честность.

Они выпили за честность.

– Если бы ты знал, котик, какое болото этот театр, – сказала Изольда уже немного заплетающимся языком. – Какие звери здесь работают… Животные. Зависть, интриги, подлость. Вот три кита, на которых стоит театр. Никогда не мечтай о сцене, мой мальчик!

– Ладно, не буду, – кивнул Константин.

– О, эта сцена. Она манит, манит… А когда ты наконец рядом, она отталкивает, отталкивает! – Изольда замахала крыльями, демонстрируя, как именно отталкивает сцена. – Давай, за сцену!

Они выпили за сцену. Изольда покраснела, ее начало пошатывать.

– А ведь я великая актриса, котик. У меня толпы поклонников. Толпы! Вот ты – поклонник?

– Конечно, поклонник, – подтвердил Константин.

– Во-о-от, – протянула Изольда. – Такие у меня поклонники. Какие-то лисы, вороны, коты… Банальность всякая. Ты только не обижайся.

– Нормально, – махнул лапой Константин.

– А я верю, что достойна большего. Знаешь, я еще никогда не получала букета от павлина, – актриса мечтательно закатила глаза. – Павлины не ходят на наши спектакли. Ни одного не видела. Никогда.

– Может, потому, что они живут далеко отсюда? – предположил Константин.

– Может быть. А ты знаешь, какие они, павлины? Это самые красивые птицы на свете! К моим лапкам готовы пасть гуси, ястребы, даже орлы! Но это все не то. Банально, понимаешь, мой мальчик? Вот павлин… Хотя бы один вечер провести с павлином…

– У меня есть приятель пингвин, – зачем-то вспомнил Константин. – Могу познакомить.

– Пингвин… – задумалась Изольда. – Тоже вполне экзотично. Но, увы, вовсе не так красиво. Так что не надо.

– Ладно, не буду, – согласился кот.

– За красоту! – воскликнула Изольда.

Они выпили за красоту.

– Всюду обман! – вскрикнула Изольда с надрывом. – И пошлость. Нас окружает пошлость, котик!

«Она совсем пьяна. Да и меня уже шатает, – подумал Константин. – Надо сваливать. Знакомство состоялось, а напиваться до чертиков с депрессирующими примадоннами в задание не входит».

– Мне пора… – робко сказал он.

Изольда кинула на него тяжелый взгляд.

– Ты так, да? – спросила она.

– Правда пора. Меня ждут. Я ведь только хотел цветы подарить.

– Цветы, – горько усмехнулась гусыня. – Хоть от себя дарил?

– Конечно! Вы поразили меня своей игрой!

– Ах, льстец, – сказала Изольда не без удовольствия. Она величаво простерла крыло в сторону двери. – Ступай.

– До свидания…

– Будь здоров!

Когда Константин вышел на улицу, к нему сразу кинулись друзья.

– Наконец-то! – сказал Улисс. – Мы уже начали беспокоиться.

– Да ты пьян! – возмутилась Берта. – Признавайся, с кем пьянствовал?!

– С Изольдой Бездыханной, – гордо произнес кот.

– Что?! – удивилась Берта.

– Да-да. С ней самой. И, кстати, я не пьян. Всего лишь немного выпил для поддержания дружеской беседы. Мы ведь с Изольдой теперь друзья, между прочим. А когда другу плохо, Константин всегда придет на помощь!

– Что за помощь – пьянство?! – возразила Берта.

– Фиговая помощь, – с готовностью согласился Константин.

– Ну и? – спросил Улисс. – Что скажешь про Изольду Бездыханную?

– Скажу, что не такая уж она и бездыханная. Говорит басом, курит сигареты через мундштук, пьет коньяк и ругает театр.

– Чего?! – удивились все.

– А остальное – дома, друзья, дома…

Из дневника Евгения

Ах, что за день! Утром я повел Улисса и Константина в музей на встречу с Бенджамином Кротом, который на самом деле никакой не крот, а енот. И это подозрительно. Зверь должен определиться, крот он или енот, а то куда это годится! Я даже начинаю сомневаться: может, он также и не Бенджамин? Этот Крот решил, что мы грабим его могилы. Ну, не его личные, конечно. А вообще – древние могилы. Это глупое предположение нам на руку, я так и объяснил остальным. Правда, я точно не помню, почему нам это на руку.

Вечером мы все пошли в театр. Смотрели какой-то спектакль. Гусыня влюбилась в шакала и утопилась из-за доброго зайца лесов. Еще в конце были очень красивые кувшинки, которые символизировали меня и Лауру. Я смотрел не очень внимательно, потому что в зале была Барбара. Она тоже знала, что я там, и наверняка страдала.

А Константин споил Изольду Бездыханную. Или она его. В общем, трудно сказать, кто кого споил, но теперь они лучшие друзья.

Хватит. Устал…… Спокойной ночи, летопись!

Барбаре кто-то подарил цветы. Вот этого я ей никогда не прощу!

Глава 6

Поиски – день второй

Когда на следующее утро Лис Улисс глянул в окно, то сразу же увидел вчерашнего коалу: рабочий со скучающим видом то разматывал, то сматывал свой кабель. Было заметно, что это занятие ему до смерти надоело.

Улисс вздохнул, облокотился о подоконник и крикнул:

– Послушайте, милейший! Не сочтите за труд, подойдите сюда!

Коала вздрогнул, сделал вид, что не услышал, и принялся мотать кабель энергичней, пытаясь произвести впечатление очень-очень занятого зверька.

– Я к вам обращаюсь, о повелитель кабеля! – настаивал Улисс. – Будьте добры, подойдите!

Коала сделал недоуменное выражение морды и спросил:

– Это вы мне?

– Конечно, вам! Здесь больше никого нет!

Коала выпустил из лап многострадальный моток и подошел к окошку.

– Слушаю вас? – сказал он.

– Тяжело, наверное, работать в такую рань? – предположил Улисс.

– Да не, нормально. Мы привыкшие… – махнул лапой коала.

– В выходной?

– Э-э… Бывает срочная работа, знаете ли.

– О, понимаю! Разматывать кабель – что может быть более срочным! Разве что сматывать кабель.

– Вы просто не разбираетесь в специфике нашей работы, – обиделся коала.

– Может быть. Просветите?

– Ну… – замялся коала. – Это работа с электричеством… Если где не работают лампы…

– А разве не работают? Вроде все в порядке.

– Да, но они могут выйти из строя в любой момент! Электричество – штука капризная!

– Понимаю, – кивнул Улисс. – Действительно, теперь все ясно. Это были не простые игры с кабелем, о нет! Вы стояли на страже – вдруг что-нибудь случится! А вы раз – и уже тут, с кабелем, всегда наготове! Верно?

– Да-да, именно так! – обрадовался коала.

– Причем именно у моего дома, – заметил Улисс. – Я польщен.

– Это зона наибольшего риска, – объяснил коала. – Именно около вашего дома чаще всего гаснут фонари.

– Надо же! – встревожился Улисс. – А я и не замечал!

– Потому и не замечали, что я хорошо выполняю свою работу, – важно сообщил коала.

– Возможно, возможно… Только вас я тоже раньше не видел. Вчера – в первый раз.

– Ну, я же не один. У меня есть коллеги, сменщики.

– Насекомые? – спросил Улисс.

– Почему насекомые? – удивился коала.

– Потому что я вообще никого не видел – ни вас, ни коллег… Наверное, они все очень низкорослые. Как насекомые.

Коала смутился и ничего не ответил.

– Кстати, я знаю одно место, где постоянно выходят из строя фонари, – сказал Улисс.

– Да? – отозвался коала без особого интереса.

– Да, – подтвердил Улисс. – Около дома некоего Кроликонне. Слыхали про такого?

– Никогда!

– Не может быть! Очень заметная личность. Кролик.

– Заяц, – машинально поправил коала и тут же зажал пасть лапами.

– Вот видите, оказывается, вы все-таки его знаете, – улыбнулся Улисс.

– Просто я вспомнил, что действительно кое-что о нем слышал.

– Может, даже мотали свой кабель возле его дома, да? На Восточной улице.

– На Северной, – снова машинально поправил коала и тут же досадливо воскликнул: – Да что же со мной такое!

– Не расстраивайтесь, – сказал Улисс. – То, что вы никакой не электрик, а шпион, я понял еще вчера. Ну а единственный, кто мог послать вас шпионить за мной, это наш старина Кроликонне. Элементарно.

– Все, теперь Кроликонне меня зароет, – мрачно произнес незадачливый шпион. – Надо же, так проколоться. А ведь я профессионал, между прочим!

– Верю. К вам, как к соглядатаю, у меня нет никаких претензий. Вы очень убедительны.

– Правда? – с надеждой спросил коала.

– Абсолютно, – утешил его Улисс. – Чисто работаете. Вы же не виноваты, что я оказался таким наблюдательным и умным.

– Все равно мне теперь несдобровать. Кроликонне знаете какой…

– Догадываюсь, – сказал Улисс. – Поэтому у меня к вам предложение. Кроликонне совсем не обязательно знать, что вы раскрыты. Ему важно получать от вас донесения. Не вижу смысла этому противиться: скрывать мне нечего, а вот неточная или перевранная информация может оказаться для нашего маленького коллектива опасней правды. Поэтому предлагаю вам оставить в покое этот дурацкий кабель и продолжать шпионить в нормальных условиях. Заходите ко мне домой, пристройтесь где-нибудь в уголочке и шпионьте сколько влезет. Только ни во что не вмешивайтесь, все-таки вы наблюдатель, а не участник. Ну как?

Коала растерянно смотрел на лиса, явно не понимая, что происходит.

– Ах да, – продолжил Улисс. – Чай и пончики я вам гарантирую.

– Э-э…

– Вас что-то беспокоит?

– Не знаю. – У бедного коалы был довольно страдальческий вид. – Но ведь так не делается!

– Почему?

– Не принято! Я сам должен внедриться к вам в коллектив!

– Ну и что? Разве где-нибудь сказано, что нельзя внедриться по приглашению?

– Нигде не сказано.

– Вот видите! Почему вы колеблетесь? Я же предлагаю вам идеальные условия для слежки. Любой шпион на вашем месте был бы счастлив. Или вам больше нравятся игры с кабелем на улице? А если дождь пойдет?

Окончательно потерявший способность соображать коала сдался.

– Я согласен.

– Вот и отлично! Меня зовут Лис Улисс.

– Знаю… – заметил коала. – А меня – Марио.

– Имя, конечно, вымышленное? – спросил Улисс.

– Разумеется!

– Ладно, пускай Марио. А не возражаете, если я буду называть вас Соглядатай? По-моему, хорошее прозвище, серьезное.

– Называйте, – позволил Марио. – Только не публично!

– О, не беспокойтесь! Заходите!

– Ага… Захожу…

Константин и Евгений столкнулись друг с другом у двери в жилище Улисса и поэтому зашли в дом вместе. Первое, что они увидели – это коала, скромно сидящий в углу комнаты и попивающий чай из большущей чашки.

– Здравствуйте, – застенчиво произнес Марио.

– Привет, Улисс, – сказал Константин, не сводя подозрительного взгляда с коалы.

– Друзья, познакомьтесь! – воскликнул Улисс. – Перед вами Марио. Правда, это не настоящее его имя. Марио любезно согласился, чтобы в нашем узком кругу его называли Соглядатаем.

– Здравствуйте, Марио, – приветливо улыбнулся коале Евгений.

– Соглядатай? – переспросил Константин. – Это почему еще?

– Потому что Марио прислан нашим спонсором Кроликонне, чтобы шпионить за нами.

– Та-а-ак. А здесь он что делает?

– Шпионит, – ответил Улисс.

– За нами? – уточнил кот.

– Разумеется.

– Улисс… До сих пор я старался тебя понимать, даже если мне казалось, что ты немного свихнулся, – разнервничался Константин. – Но, похоже, пришло время обращаться к психиатру.

– Почему? – удивился Улисс.

– Потому что ты пустил в дом шпиона, который собирается доносить о нас Кроликонне, – терпеливо объяснил кот. Он где-то слышал, что с сумасшедшими надо обращаться помягче.

– Что же в этом ненормального? Бедняга уже второй день подряд проводит на улице, играя с каким-то кабелем, пытаясь хоть что-то о нас выяснить. Разве не лучше будет, если он посидит с нами, в уюте?

– Улисс, я, конечно, ценю твою заботу о шпионах Кроликонне… Это так трогательно. А если он пошлет к нам убийц, ты будешь столь же гостеприимен?

– Эй-эй! – запротестовал коала. – Попрошу меня с мокрушниками не сравнивать! Я честный шпион!

– Вот видишь, Константин, Марио – честный шпион. Поэтому он будет передавать Кроликонне только правдивую информацию, а не сочинять невесть что. Правда нам неопасна, а вот выдумки… кто знает…

– Ну как меня угораздило попасть в одну компанию с психами! – воскликнул Константин. – Хорошо, Улисс, буду убеждать себя, что ты и на этот раз знаешь что делаешь. Но, надеюсь, он будет только шпионить? Диверсии в его задания не входят?

– Не волнуйтесь, – ответил за Улисса Марио. – Я же сказал, я – честный шпион. Буду себе тихонечко шпионить, вы можете вообще не обращать на меня внимания.

– И на том спасибо, – скорчил недовольную гримасу кот. – А ты что молчишь?! – последние слова адресовались Евгению, который все это время молча сидел на своем привычном месте за столом.

– Что я должен сказать? – не понял пингвин.

– А разве нечего? Как ты относишься к этой безумной затее – посадить с нами шпиона?

– Не знаю… Я ведь никогда прежде не встречал шпионов. Может, так оно и правильно будет.

– У меня просто нет слов… – сказал Константин. – Имейте в виду, я в глубоком шоке.

Раздался стук в дверь. Улисс отворил и впустил в дом Берту.

– Всем привет! – поздоровалась лисичка.

– Здравствуй, Берта, – ответил Улисс. Евгений в знак приветствия помахал ей крылом, а Константин воскликнул:

– О! Ты очень кстати! Скажи-ка, Берточка, тебе ничего не кажется необычным?

Лисичка огляделась по сторонам, посмотрела на друзей и пожала плечами.

– Ничего… А что мне должно показаться необычным?

– Ты издеваешься?! – возмутился кот. – По-твоему, все нормально?!

– Не понимаю, о чем ты…

– Посмотри в угол!

Берта посмотрела.

– Ой, – изумилась она.

– Здравствуйте, – отреагировал коала.

– Здравствуйте. А я вас сразу не заметила. Вы такой неприметный. Только не обижайтесь.

– Что вы, я нисколько не обижаюсь! – довольно заверил Марио. – Напротив, для меня это похвала. Я ведь шпион…

– Серьезно? – ахнула Берта. – Взаправдашний?

– Конечно, – с гордостью ответил коала. – Меня сам Кроликонне считает лучшим шпионом в городе!

– Здорово! – Берта захлопала в ладоши. – Меня зовут Берта.

– А меня немного зовут Марио. А еще вы можете называть меня Соглядатай.

– Очень красивое имя!

– Которое?

– Оба!

Тут Константин не выдержал и громко стукнул кулаком по столу. Все вздрогнули.

– Да что же это такое! – рявкнул кот. – Берта, чему ты так радуешься, а?!

– Ну… Я раньше шпионов только в кино видела. А тут настоящий…

– И тебя это радует? Он же шпионит за нами!

– Как это? – растерялась лисичка. – Тогда почему мы об этом знаем?

– Потому что наш друг Улисс изобрел новый способ слежки – когда шпион и те, за кем он шпионит, сидят вместе, ничего друг от друга не скрывая. Как друзья. На основе доверия и взаимопонимания. – Константин постарался вложить в свои слова максимум сарказма.

– Класс! – обрадовалась Берта. – Это же здорово! Так интересно!

Кот выглядел полностью сбитым с толку.

– Здесь все чокнутые, – заключил он. – А самый большой псих – я, потому что все еще с вами.

– Ладно, друзья, – произнес Лис Улисс, когда все, кроме Марио, расселись вокруг стола. Соглядатай навострил ушки, достал блокнот с ручкой и приготовился записывать. Остальные старательно делали вид, будто его не замечают. – Сегодня нам предстоит много дел. Мы разделимся на две группы, и у каждой будет важное задание.

«Две группы», – вывел в своем блокноте Марио. А Улисс продолжал:

– Но для начала я хочу выразить благодарность Константину.

– Ой, – сказал кот.

– Да, – подтвердил Улисс. – Константин блестяще справился со вчерашним заданием и добыл бесценные сведения об Изольде Бездыханной. Теперь у нас есть замечательная возможность добраться до театральной карты.

– Как?! – с нетерпением спросили все.

– Я уже начал действовать. Этим утром Бездыханной в гостиничный номер должны были доставить гигантский букет. В нем записка: «Великой актрисе от далекого и загадочного поклонника. Без подписи».

– Без подписи? – удивился Константин.

– Да. Там так и написано: «без подписи».

– И что это значит? – спросила Берта.

– Это ее заинтригует. А завтра я отправлю ей еще один букет с новой запиской. И так в течение нескольких дней.

– Но зачем?! – не понял Константин.

– Когда она уже совсем будет умирать от любопытства, ей предстоит встреча…

– С тобой?

– Нет. С Евгением.

– Что?! – от неожиданности пингвин даже подскочил. Остальные тоже выглядели потрясенными.

– В деле Изольды Бездыханной центральная роль принадлежит именно ему, – подтвердил Улисс.

Евгению стало нехорошо. С одной стороны, он неоднократно представлял себя в центральной роли какого-нибудь важного дела. Но с другой – он и центральная роль?! Да сроду такого не было и быть не должно! Мечтать, общаясь с дневником, – это одно, а выходить на край сцены, когда все прожекторы направлены на тебя, – совсем другое. Нет, заявление Улисса его решительно не обрадовало.

– И что мне надо будет делать? – поинтересовался пингвин дрожащим голосом.

– Как что? Добыть карту, разумеется!

– Но почему я?!

– И правда, шеф, почему Евгений? – вмешался Константин, которому стало завидно: ведь это же он подружился с Изольдой, а не пингвин! Ну не совсем подружился, конечно… Но все равно!

– Я объясню почему, но не сейчас. В свое время все узнаете, – ответил Улисс. – Сегодня нас ждут совсем иные дела, не будем отвлекаться.

– Вообще-то я уже отвлекся, – тревожно заметил пингвин, но Улисс решительно поменял тему:

– Итак, сегодня мы разделимся на две группы. Одну составим мы с Бертой, а вторую Константин и Евгений.

«Вот это правильно», – мысленно одобрила Берта.

– Мы с Бертой займемся сыщиком Проспером и его помощницей Антуанеттой.

– Так ведь их еще нет в городе, – выразила недоумение лисичка. – Они только завтра приезжают.

– Вот именно, – загадочно улыбнулся Улисс и переключился на вторую группу: – А вы, Константин и Евгений, возьмете на себя секту Пришествия Сверхобезьяна.

– А… это не опасно? – спросил Евгений. – Я про эту секту читал всякие страшные вещи.

– Какие? – поинтересовался Улисс.

– Что раз в неделю они приносят кровавую жертву, – принялся вспоминать Евгений. – Что своими рассказами и обещаниями соблазняют молодых зверей, уводят их к себе и больше тех никогда не видят. Что они пьют кровь, плетут интриги, внедряют шпионов, свергают правительства, отравляют колодцы, разносят болезни, убивают неугодных, наводят порчу, пытают пленных, пьют кровь, балуются колдовством, провоцируют революции, терроризируют население, убирают свидетелей, контролируют финансы, подкладывают бомбы, пьют кровь, оскверняют святыни, подкупают чиновников, стремятся к мировому господству, воруют младенцев, захватывают города, требуют выкуп, взрывают мосты, берут заложников, прославляют порок… Да, и пьют кровь! – пингвин остановился, чтобы перевести дух. Константин и Берта взирали на него с ужасом.

– Улисс, – ледяным тоном произнес кот. – И это к ним ты хочешь нас отправить? Я не жалуюсь, не подумай. Просто уточняю – так, чтобы знать.

– Где ты все это вычитал? – спросил Улисс Евгения.

– В газетах. А что-то услышал, звери говорят…

Улисс вздохнул.

– Не стоит верить всему, что пишет желтая пресса и о чем сплетничают вокруг. Сектанты вовсе не чудовища, просто они… странные. А странное и непонятное всегда вызывает подозрения, отсюда такие глупые слухи.

– То есть за нашу кровь мы можем быть спокойны? – уточнил Константин.

– Думаю, да.

– Улисс, так, может, ты сам расскажешь про этих сектантов? – предложила Берта.

– Именно это я и собираюсь сделать. Так вот, сектанты верят в приход Сверхобезьяна, высшего существа, которое принесет спасение заблудшим душам и воцарится над миром.

– А почему именно Сверхобезьян, а не, например, Сверхкот? – ревниво перебил Константин.

– Или Сверхпингвин? – добавил Евгений.

– Потому что это обезьянья вера. Изначально она распространялась только среди приматов, – объяснил лис. – Правда, сегодня среди сверхобезьянцев есть и другие звери. Немного, но есть.

– А им-то это зачем? – удивился Константин.

– Просто они поверили в учение секты – что настанет время, когда в мир явится Сверхобезьян, перед которым склонятся все звери, ибо узреют в нем царя природы.

– Еще чего! – возмутился Константин. – Не собираюсь я склоняться перед каким-то обезьяном!

– Не каким-то, а Сверхобезьяном, – поправил его Улисс.

– Все равно, не склонюсь!

– Как угодно, – улыбнулся Улисс. – Это уже тебе решать.

– И откуда же придет этот крутой парень? – поинтересовалась Берта.

– Ниоткуда. Придет – это не совсем точное определение. Им станет один из адептов веры, тот, кто познает основу Добра и Зла, пройдет в самосовершенствовании до конца и будет тверд, подобно горе, в вере своей. Он скинет шерсть и станет высшим зверем. Сверхобезьяном. И возвысится, и вознесется, и придут к нему вожаки всех стай и скажут: «Ты наш царь, ты свет и суть».

– Звучит жутковато, – поморщился Константин. – К тому же хорош он будет, если скинет шерсть. Обезьяна без шерсти – бррр, мерзость какая!

– А зачем скидывать шерсть? – удивилась Берта. – Что в этом эстетичного?

– Не знаю, – признался Улисс. – Может, она ему просто станет не нужна.

– А если этот самый адепт изначально не обезьяна, он тоже может стать Сверхобезьяном? – заинтересованно спросил Евгений.

– Верховные служители секты говорят, что и это возможно, потому что принявший их веру автоматически считается обезьяной.

– Что значит считается?! – возмутился Константин. – С какой стати?! Я что, перестану от этого быть котом?

– Нет. Но будешь считаться обезьяной.

– Считаться? Они что, совсем с катушек съехали?

– Так говорит их учение, – уклончиво ответил Улисс.

– Ничего себе…

– Это как с Бенджамином Кротом, – сделал вывод Евгений. – Он ведь енот, но считается кротом. Так и мы с тобой будем считаться обезьянами.

Константин некоторое время мрачно взирал на пингвина, обдумывая услышанное, а потом проворчал:

– Лучше бы ты, Евгений, этого не говорил.

– Я продолжу, – сказал Улисс. – Съезд приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна происходит на окраине города в старинном замке графа Бабуина. Граф – один из виднейших адептов.

– А он кто? – полюбопытствовал Константин.

– Он бабуин.

– Это хорошо. Я уже боялся услышать, что он кенгуру. А то, знаете, кроты и еноты в одном лице… Кстати, почему у него фамилия Бабуин? А как же у других бабуинов?

– У всех бабуинов фамилия Бабуин. Они все потомки одного семейства.

– Да?! А как зовут нашего Бабуина?

– Граф.

Константин насторожился.

– Граф – это имя?

– Нет. Имя вам не нужно. Есть только один граф Бабуин. Так вот, вам предстоит проникнуть в замок и пообщаться с его обитателями. Скажите, что вы хотите стать сверхобезьянцами, тогда вас с радостью пустят. Они любят, когда принимают их веру. Очень желательно, чтобы вам удалось встретиться и поговорить с графом Бабуином и с Его Святейшеством.

– С кем, с кем? – переспросил Константин.

– Это глава секты. Будьте начеку, обращайте внимание на знаки, как мы уже делали в театре. Излишнюю активность не проявляйте, больше наблюдайте. Конечно, все эти россказни про сектантов – полная чушь, но осторожность не помешает. Поэтому поменьше болтайте, чтобы не задеть их религиозные чувства и не нарваться на неприятности. Пожалуй, все. Вечером встречаемся у меня.

– А вы куда пойдете? – спросил Константин.

– Мы с Бертой займемся делом сыщика Проспера и нанесем визит Жозефине Витраж.

– Но ведь Проспер должен приехать только завтра, – снова напомнила Берта.

– Совершенно верно, – лукаво улыбнулся Улисс. – Поэтому на сегодня мы с тобой и станем сыщиком Проспером и его помощницей Антуанеттой.

– Ой, – испугалась Берта.

– Не волнуйся, я все предусмотрел, – поспешил утешить ее Улисс. – Жозефина Витраж никогда прежде не встречалась с Проспером и не заметит подмены.

– Но она же наверняка видела его на фотографиях!

– Это не имеет значения. Кошачьи плохо различают псовых, если хоть какое-то время не общаются с ними. Пока что для Витраж мы с Проспером почти на одну морду.

– Но ведь завтра приедет настоящий Проспер, и все откроется! И что тогда?

– Хм… Об этом я не подумал. Пожалуй, не буду думать и сейчас. Тебе тоже не советую. Потому что иначе мы рискуем никуда не пойти и ничего не узнать.

Улисс повернулся к Евгению с Константином.

– Ребята, вам лучше отправиться в путь. Детали нашей с Бертой авантюры узнаете потом, а вот время ждать не будет, до замка графа Бабуина еще доехать надо.

Когда кот и пингвин, не расстающийся со своим ранцем, вышли за порог, Улисс обратился к продолжающему строчить в блокноте Марио:

– Уважаемый Соглядатай, вам следует определиться, за какой группой вы намерены сегодня следить. Их ведь две, а вы один.

– И правда, – встревожился коала. – Что же делать? – Он с надеждой посмотрел на Улисса и Берту.

– Хотите совет? – спросил лис.

– Очень хочу!

– В дом Жозефины Витраж вам попасть будет сложно. На меня не рассчитывайте, это уже как-то слишком… А то ведь квалификацию потеряете.

– Да-да, конечно, я сам!

– Ну вот. Проникнуть в замок графа Бабуина намного проще. Тем же приемом, что и Евгений с Константином: скажите, что вы хотите стать членом секты.

– Ага!

– Так что идите за нашими потенциальными сверхобезьянцами.

– Великолепное решение! – обрадовался Марио. – Только я не пойду, а поеду, у меня тут недалеко машина. Спасибо за совет. И удачи вам с вашим спектаклем! – шпион захлопнул блокнот, засунул его в нагрудный карман комбинезона и покинул дом, напоследок помахав Улиссу и Берте лапой.

– Что ж… – сказал Улисс. – А теперь обсудим наш план.

Глава 7

Константин и Евгений попадают в переплет

Такси мчало потенциальных приверженцев секты Пришествия Сверхобезьяна к замку графа Бабуина. Пейзаж за окном автомобиля стремительно терял городские очертания – меньше стало домов и больше деревьев. Пес-водитель всю дорогу пытался завязать беседу, но пассажиры попались неразговорчивые: хмурый кот на соседнем сиденье настороженно смотрел вперед, а сидящий сзади пингвин, казалось, вообще ушел глубоко в себя. Водителю было страшно любопытно, что понадобилось такой необычной компании в замке графа Бабуина, и он не терял надежды это разузнать.

– А еще говорят, что эти чудики, которые в замке собрались, ждут какую-то мартышку. Что когда она придет, все, кто не обезьяна, умрут, а все, кто обезьяна, воскреснут. Жуткое дело.

Константин кинул на пса мрачный взгляд. Водитель его раздражал.

– Мартышка, говорите? – сказал кот, издав чмокающий звук, будто у него что-то застряло в зубах. – Уже не ждут. «Мартышка» пришла.

– Как это? – удивился водитель.

– Разве вы ничего не слышали?

– Нет.

– Странно. И не заметили?

– Нет, – встревожился пес.

– Хм, – заметил Константин и умолк.

– Ну! – потребовал пес. – Расскажите же!

Константин прищурился и тихо произнес:

– На вашем месте я бы не стал возвращаться в город…

– Почему?!

– Мертвые обезьяны уже поднимаются из своих могил. А на их места ложатся неверные, позволявшие себе смеяться над Сверхобезьяном.

– Да ладно вам! – воскликнул водитель и выдавил из себя фальшивый смешок.

– Не верите? А вы спросите моего спутника, – Константин махнул лапой в сторону Евгения. – Только вежливо. Святейший не любит невоспитанных.

– Святейший? – испуганно переспросил пес.

– Он самый. Святейший – один из трех апостолов Сверхобезьяна. Еще двое, крокодил-великан и гиена огненная, к сожалению, не смогли поехать с нами. Но ничего, им и в городе дел найдется. Надо же всех неверных в могилах разместить. Очень много работы.

Водитель крякнул.

– Не волнуйтесь, они справятся, – сказал Константин. – Вы бы видели этих ребят… Такие с чем угодно справятся. Если хотите, я вас с ними познакомлю.

– Н-нет, спасибо.

– Ну, как хотите. Дважды предлагать не стану. Так как, спросите Святейшего?

– Э-э-э… – выдавил из себя водитель, посмотрев на Евгения в зеркало заднего вида.

– О, Святейший, – подсказал Константин.

– О, Святейший! Простите, что беспокою…

Константин одобрительно кивнул. Пес продолжил:

– Тут ваш друг говорит, что мартыш… Сверхобезьян уже явился.

Евгений, будучи погруженным в собственные размышления, слушал разговор попутчиков краем уха, поэтому не сразу сообразил, что пес обращается к нему.

– А? – переспросил он.

– Сверхобезьян пришел, – повторил водитель.

Евгений заметил, что Константин ему подмигивает.

– Да… Точно так. Воистину, – припомнил пингвин подходящее слово.

– И мертвые обезьяны встают?

– Встают, – согласился Евгений. – Как никогда прежде. Воистину.

– А неверные?

– А неверные не встают, – сообразил Евгений.

– Простите меня великодушно, – робко произнес пес. – Но хотелось бы знать, могу ли я вернуться в город?

Евгений беспомощно захлопал глазами, и Константин понял, что пора брать инициативу в свои лапы.

– Неужели вы полагаете, что Святейший станет тратить свое драгоценное время на подобные низменные вопросы?! Да вы знаете, сколько стоит одна мысль Святейшего?!

– Нет, – ответил водитель, втянув голову в плечи.

– То-то же! А вы со своими вопросами!

– Простите…

– Я сам вам отвечу. Если вы сейчас дадите клятву верно служить Сверхобезьяну, сможете вернуться в город.

– Я даю! – немедленно заявил пес.

– Мы принимаем твою клятву! – торжественно объявил Константин, незаметно для самого себя перейдя на «ты». – Теперь ты новообращенный. Но если нарушишь… О, если только нарушишь… Придут к тебе гигантский крокодил и гиена огненная…

– И волчица бессердечная, – внезапно вставил Евгений.

– И волчица бессердечная, – согласился Константин. – И будут гостить у тебя три дня и три ночи. А на четвертый день вынут душу твою, и будет блуждать тело твое и вопрошать: «О, где душа моя?! Не видел ли кто душу мою?!» Но не ответит никто, потому что назовут тебя бездушным вероотступником, а таким – не отвечают. И станешь ты несчастнейшим из ходящих по земле тел. Верно я говорю, Святейший?

– Воистину! – с религиозным пылом отозвался Евгений.

– Я не нарушу! – дрожащим голосом пообещал водитель.

– Мы верим в тебя, новообращенный. А теперь замолчим и не будем мешать Святейшему обдумывать судьбы мира.

Собиравшийся что-то спросить водитель тут же передумал и только прокашлялся. Воцарилась тишина, продолжавшаяся, однако, недолго.

– Приехали, – сказал водитель.

– Отлично, сколько с нас? – Константин полез за бумажником, в котором лежали выданные Улиссом деньги на текущие расходы.

– Нисколько! – быстро возразил водитель. – Служу Сверхобезьяну!

– Молодец, – одобрил Константин, затем быстро вышел из машины, обошел ее вокруг и распахнул заднюю дверцу. Он проделал это так стремительно, что медлительный Евгений даже не успел взяться за ручку дверцы с внутренней стороны.

– Прошу вас, Святейший! – воскликнул Константин. Пингвин выбрался из машины и нацепил на спину вездесущий ранец. Константин наклонился к окошку водителя и произнес:

– В этом ранце списки грешников и очищенных. Завтра эти записи предстанут перед Сверхобезьяном. Поздравляю, твое имя будет во втором списке.

– Спасибо, – растрогался пес. – Ну, я поеду?

– Езжай. Попутного ветра тебе… брат.

– И вам… братья. Брат. Святейший и брат, – окончательно сбитый с толку водитель нажал на газ, такси дважды фыркнуло и понеслось прочь.

Внешний вид замка разочаровал. Друзья ожидали увидеть гигантское мрачное строение, стремящееся к небу и почти его достигающее, бойницы, флаги и каменных чудовищ, готовых ожить и броситься на непрошеных гостей. Они ведь видели замки в кино и имели понятие, как те должны выглядеть. Но ничего этого не было и в помине. Замок производил впечатление обычного дома. Правда, очень большого. Очень-очень. Хищный плющ намертво вцепился в серые стены, огромные окна белели занавесками. Константин вздохнул и сказал:

– Похоже, что замок – это просто название. Наверное, этот дом когда-то перешел в веру замков, и поэтому считается замком.

– Вера замков? – удивился Евгений. – Разве такая есть?

– Не знаю… Даже если есть, нас не она сейчас интересует, а сверхобезьянство. Им и займемся.

С этими словами Константин нажал кнопку звонка у парадного входа. Что-то скрипнуло, хрипнуло, взвизгнуло, и из динамика по правую сторону двери раздалось:

– Представьтесь и назовите цель визита!

– Кот Константин и пингвин Евгений, – сказал Константин. – Мы хотим вступить в секту.

– В какую секту? – спросил голос.

– А что, разве здесь их несколько? В секту Пришествия Сверхобезьяна, разумеется!

Голос ничего не ответил, вместо этого отворилась парадная дверь. За нею оказался улыбающийся шимпанзе, облаченный в черную рясу.

– Здравствуйте, уважаемые! – приветливо воскликнул он. – Вы на правильном пути. Заходите!

Шимпанзе отошел, пропуская посетителей в дом. Друзья перешагнули порог и оказались в просторном холле. В глаза им сразу же бросился гигантский плакат с изображением странного существа, похожего на обезьяну без шерсти, одетую в белые одежды. Существо смотрело на Константина с Евгением полным доброты взглядом, правую руку оно простирало перед собой, словно в попытке погладить смотрящих. Надпись над существом гласила «Сверхобезьян уже рядом», а под ним: «Готовься к приходу Сверхобезьяна». Константин застыл перед плакатом и постарался придать морде возвышенное выражение – пусть шимпанзе в рясе увидит, что посетители настроены серьезно. Кот смотрел на Сверхобезьяна влюбленным взглядом, Сверхобезьян ласково взирал на кота, и эта идиллия продолжалась бы еще долго, не вмешайся шимпанзе.

– Прошу вас, – сказал он. – Графу уже доложили о вашем приходе, он готов принять вас.

– Странно, – ненароком заметил Константин, последовав за провожатым, – этот дом не очень похож на замок.

– Замок внизу, – ответил шимпанзе.

– Чего-чего? – не понял Константин.

– Скоро узнаете… Прошу за мной.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед первой же дверью. Шимпанзе постучал.

– Войдите! – раздалось изнутри.

Шимпанзе толкнул дверь и посторонился, пропуская Константина с Евгением в кабинет, затем вошел сам. За широким столом в глубоком кожаном кресле утопал хозяин «замка», бабуин в черной рясе. За его спиной на стене висела картина, на которой граф Бабуин стоял в обнимку со Сверхобезьяном. Граф Бабуин широко улыбался, а Сверхобезьян нежно взирал на него отеческим взглядом. Была здесь и крупная, легко читаемая надпись: «И придет он, и возлюбит сынов своих. Книга пророка Макиака, гл. 6, стих 12».

Шимпанзе поклонился и сказал:

– Вот эти посетители, граф Бабуин.

Граф Бабуин, протестуя, замахал лапами.

– Не граф, сколько можно говорить! Брат Бабуин!

– Прошу прощения, брат Бабуин, – покорно извинился шимпанзе.

– Садитесь, садитесь! – граф Бабуин сделал приглашающий жест, и друзья уселись напротив. Шимпанзе остался стоять сзади, скрестив передние лапы на груди, а задние расставив на ширине плеч.

– Не могу выразить словами, как я рад, что свет Учения находит все новых и новых сторонников, – признался граф. – Я – брат Бабуин. Но это, я думаю, вы уже знаете.

– Я Константин, – представился кот. – А это Евгений. – Пингвин кивнул в знак приветствия.

– Очень приятно, Константин и Евгений. Могу я поинтересоваться, кто вы и что привело вас к Истине?

Друзья переглянулись. Они не позаботились о том, чтобы заранее сочинить легенду, значит, придется выкручиваться на ходу.

– Мы рок-музыканты, – заявил Константин. – Группа «Несчастные». Слыхали?

– Увы, нет, – граф Бабуин развел лапами. – Мы далеки от мирских развлечений.

– Ну если честно, даже будь вы близки, вряд ли слышали бы. У нас не самая известная группа, – на всякий случай заметил кот. Мало ли, а вдруг граф решит проверить его слова, начнет наводить справки и, разумеется, такой группы не обнаружит. – Так, локального значения.

– Очень интересно, – сказал граф, но Константин не уловил в его голосе подлинного интереса и почувствовал себя несколько задетым.

– Тем не менее мы играли на разогреве у группы «Мистерии»! – решил он хоть как-то спасти репутацию «Несчастных».

– На разогреве? – переспросил граф.

– Да. Разогрев – это когда малоизвестная, но очень хорошая группа выступает перед известной, но плохой.

– Понятно, – снисходительно улыбнулся граф. – Прошу вас, продолжайте.

– Ага. Я – басист, солист и лидер группы. Евгений – ударник. Еще с нами играли два лиса-гитариста. Ну, вы же, наверное, слышали об образе жизни рок-музыкантов? Разгул, разврат, самочки-фанатки. Вспомнить стыдно. Правда, Евгений?

– Да-да! – согласился пингвин.

– Евгению особенно стыдно. Вы не смотрите, что он с виду такой тихоня, в пьяных дебошах и оргиях ему не было равных.

Пингвин издал нечленораздельный звук и кинул грозный взгляд в сторону друга, а граф Бабуин с отвращением поморщился.

– Я понимаю, понимаю, – поспешил заявить Константин. – Вам неприятно слышать про такие вещи. Но я не хочу скрывать правду, ведь между братьями по вере не должно быть недоговорок, верно? Я не ошибаюсь? Ведь честность – один из столпов истины?

– Безусловно, – ответил граф Бабуин. – Вы должны быть абсолютно откровенны с нами. Имейте в виду, ложь мы сразу распознаем!

Константин замахал лапками:

– Что вы, что вы! Я все понимаю.

– Рад. Продолжайте.

– Продолжаю. Образ жизни – это только полбеды. Вы бы знали, о чем мы пели…

– О чем? – насторожился граф.

– Сейчас… – Константин прокашлялся и вдруг завизжал, да так, что все подпрыгнули: – Потом не будет ничего-о-о! Ты сдохнешь, вот и все-о-о! Живи сейчас и зде-е-есь! Хватай, что можешь съе-е-есть! Давай, чувак, давай, дав-а-ай! Хватай бутылку, самочек хвата-а-ай! – кот резко перешел на нормальный тон: – Вот. А потом вступал Евгений с припевом. Давай, Евгений!

У пингвина нервно затряслись лапки и крылышки. Он решил, что убьет Константина. Но позже. Сейчас надо было срочно притворяться панком, к чему Евгений решительно не был готов. Он сделал над собой титаническое усилие и протараторил фальцетом:

– А несогласным – по мордам! Как дам, как дам, как дам, как дам! – и в ужасе замолчал, подумав, что на месте графа Бабуина подобных типов близко бы к Истине не допустил.

– Это чудовищно, – с наслаждением сказал граф.

– Мерзость, – согласился Константин. – Но тогда мы думали, что правы. Типа живем один раз, поэтому надо оттянуться по полной. И гори все синим пламенем. О душе не задумывались.

– И почему же задумались?

– Чудесный поворот в нашей судьбе произошел после одного из концертов. В общем, как обычно, собрались компанией, пили, орали… Но был там один шимпанзе, который не пил, не орал. Смотрел на нас и улыбался. И так это нас с Евгением взбесило. Особенно Евгения, он вообще легко выходит из себя. Жуткое дело. Налетает коршуном и крушит все на своем пути. Все в ужасе разбегаются. Его у нас так и называли: Бешеный Пингвин. А в тот день к тому же у него девчонку увели, так что сами понимаете… Короче, Евгений смотрит на этого шимпанзе недобро и спрашивает, чего это тот не принимает участия во всеобщем веселье? А шимпанзе спокойно так отвечает, мол, так и так, все это пустое и наносное, а истинную радость приносит лишь ожидание Сверхобезьяна. И давай нам рассказывать, что да как. Ну нас и проперло. Врубились мы, в какой грязи жили все это время и что души наши бессмертные чуть не сгубили. Мы потом еще много с тем шимпанзе встречались, беседовали. Предложили соратникам по команде переделать репертуар и восхвалять Сверхобезьяна, но эти недалекие лисы не врубились. Тогда мы ушли из группы и обратились к свету. А свет привел нас сюда. Хотим не на словах, а на деле служить Истине.

– Прекрасная история! – воскликнул граф Бабуин. – Особенно радостно, когда к нам приходят не обезьяны, а другие звери, это значит, что дело наше побеждает. Вы ведь знаете, что Сверхобезьян возвысит приматов над животными? Приняв истинную веру, вы тоже станете обезьянами.

– Да, мы знаем это, – подтвердил Константин. – Ждем не дождемся, когда станем обезьянами.

– Все не так просто. То, что вы раскаялись в грехах своих и обратились к свету, оно, конечно, хорошо. Но ожидание Сверхобезьяна – дело непростое. Лишь сильные духом и твердые в вере способны на это.

– Отлично! – обрадовался Константин. – Вы прямо нас с Евгением описываете.

Граф Бабуин лукаво прищурился.

– Посмотрим, посмотрим… Сейчас брат Вергилий устроит вам небольшую экскурсию по замку, и, если не передумаете, поговорим серьезнее.

– Брат Вергилий? – переспросил Константин.

– Провожатый. Тот, который сейчас стоит за вами.

– А, этот… славный малый, – одобрил Константин. – Он нам с Бешеным Пингвином понравился.

– Это радует. Кстати, а что это ваш друг так немногословен? – граф Бабуин кинул заинтересованный взгляд на хмурого Евгения.

– А он теперь вообще молчалив, – ответил Константин. – Раньше-то болтал без умолку, правда, все больше ругался. Но с тех пор, как обратился к свету, в основном погружен в размышления.

– Вот как? О высоких материях?

– Воистину, – процедил Евгений сквозь зубы. Он до сих пор злился на Константина за «как дам, как дам, как дам, как дам».

– Ну что же, – сказал граф. – Идите и смотрите.

Брат Вергилий вывел друзей из кабинета и провел в конец коридора к решетчатой отъезжающей двери лифта.

– А лифт-то зачем? – удивился Константин. – В доме же всего два этажа.

В ответ брат Вергилий загадочно улыбнулся:

– Это верно, два. Над землей – два.

– Над землей? Вы хотите сказать, что…

– Вот именно. Сейчас мы спустимся под землю. Собственно, там и расположен замок.

Лифт понес удивленных Константина с Евгением и их провожатого вниз. Промелькнули перед глазами кирпичная кладка, холл первого этажа, снова кладка…

– Ничего себе! – хором произнесли потрясенные Константин и Евгений.

Их взглядам открылась гигантская площадь, залитая ярким электрическим светом. С четырех сторон ее окружали стены с многочисленными дверьми, через которые входили и выходили фигуры в черных, красных, серых, желтых, зеленых и прочих рясах. Сама площадь тоже была полна народу – особенно в центре, возле красивого фонтана.

– Да это же целый город! – воскликнул Евгений.

– Ну, город, это, пожалуй, слишком, – довольно улыбнулся брат Вергилий. – Мы называем это место замком.

– Это не похоже на замок, – заметил с трудом приходящий в себя Константин.

– Вы думаете, это имеет какое-то значение?

– Нет, – сказал Константин. – В мире вообще мало что имеет значение. И уж точно не это, – на какое-то мгновение кот почувствовал себя философом, но это тут же прошло.

– Идем, – брат Вергилий жестом пригласил пройти в сторону фонтана.

Друзья двинулись за ним, отставая на шаг. То и дело на их пути попадались адепты поодиночке и группами. В основном это были обезьяны, но встречались и другие животные.

– Это Фонтан Красноречия, – сказал брат Вергилий. – Здесь братья упражняются в ораторском мастерстве.

– Зачем? – спросил Евгений.

– Ну ты даешь! – рассмеялся Константин. – Чтобы уметь ораторствовать, разумеется!

– Хорошие ораторы могут привлечь в нашу веру много новых зверей, – объяснил брат Вергилий.

Они подошли ближе. Вокруг фонтана хаотично шествовали сектанты, одни что-то бубнили себе под нос, заложив лапы за спину, другие громко декламировали, потрясая перед собой кулаками. В этом галдеже нельзя было ничего разобрать, лишь иногда удавалось выхватить слова «Сверхобезьян», «избранные», «свет» и «в грехах своих».

– Когда вы станете братьями, вам тоже придется учиться ораторскому мастерству, – заметил брат Вергилий.

– Да запросто, – пожал плечами Константин.

Евгений же воспринял эту новость менее спокойно.

– А это обязательно? – встревоженно спросил он.

– Да, – ответил брат Вергилий. Пингвин обреченно вздохнул.

– Пойдем дальше, – сказал брат Вергилий и повел спутников к стене по левую сторону от фонтана. Он распахнул одну из множества дверей, за ней оказалось просторное помещение, в котором находилось несколько десятков адептов в черных рясах. Они ритмично раскачивались и что-то бубнили себе под нос, закатив глаза. Снова удалось разобрать лишь «Сверхобезьян», «избранные», «свет» и «в грехах своих». Стены зала были увешаны изображениями Сверхобезьяна.

– Это молельня, – объяснил брат Вергилий. – Каждый брат должен молиться о скорейшем приходе Сверхобезьяна двенадцать раз в день.

– Сколько? – с ужасом переспросил Евгений.

– Двенадцать, – повторил брат Вергилий.

– А по-моему, это даже мало, – важно заметил Константин.

Брат Вергилий в ответ лишь усмехнулся, вывел спутников из молельни и продолжил показывать помещения, в каждом из которых обнаруживались большие группы адептов.

…Группа сверхобезьянцев в желтых рясах.

– Это отдел святейшей рекламы. Здесь готовят брошюры, простейшим языком разъясняющие, почему сверхобезьянство – это правильный путь, а все остальное – нет. Вам тоже придется готовить брошюры.

…Коллектив адептов в серых рясах, что-то пилящих, строгающих и привинчивающих.

– Труд облагораживает. Все сверхобезьянцы ежедневно должны трудиться на благо секты. Вы тоже будете.

…Группа сверхобезьянцев в синих рясах, сидящих за партами и склонившихся над толстыми фолиантами.

– Изучение священных текстов – обязанность каждого из нас. В конце недели – экзамен. Провалившие наказываются. Готовьтесь хорошо, тогда не придется вас наказывать.

– …Это спортзал. Вы должны поддерживать себя в хорошей форме ежедневно.

– …Здесь боевая подготовка. Святые воины обязаны быть готовыми к защите веры. И умереть за веру. Будете готовиться в этом зале.

– …Экзекуторская. Для нерадивых. Без комментариев.

– …Оружейная.

– …Библиотека.

– … Древние свитки и карты.

«Вот оно!» Эта мысль одновременно пришла в голову и Константину, и Евгению. Они многозначительно переглянулись и последовали дальше за провожатым.

– …Склады.

– Внимание, внимание! – внезапно раздалось над их головами. – Всем братьям и сестрам надлежит собраться на площади для проповеди.

– Проповеди читает сам Его Святейшество, – объяснил брат Вергилий. – Идем скорей!

Пока шла их экскурсия, на площади успели соорудить кафедру, пространство вокруг которой стремительно заполнялось адептами веры. На возвышение медленно поднялась низкая фигура в белой рясе. Евгений про себя отметил, что на всю площадь это была единственная белая ряса, а Константин хмыкнул: он не ожидал, что Его Святейшество окажется мартышкой. Между тем глава секты простер лапы вверх и начал проповедь, а динамики разнесли его слова над площадью:

– Братья и сестры мои! С каждым днем нас становится все больше. Звери самых разных судеб приходят к нам в поисках веры. И это не случайно. У каждого своя дорога к Истине, но путь – один. Это наш путь! А значит, пришествие Сверхобезьяна совсем близко!

По толпе прокатился одобрительный гул. Константин кинул взгляд на брата Вергилия, вид у того был совершенно невменяемый, похоже, что слова Его Святейшества повергали шимпанзе, как и многих других адептов, в транс. Кот тронул Евгения за локоть и глазами показал: пора действовать. Друзья принялись аккуратно пробираться сквозь толпу, надеясь, что брат Вергилий достаточно загипнотизирован, чтобы не обратить внимания на их исчезновение.

Наконец Константин и Евгений добрались до двери, за которой хранились древние свитки и карты, и незаметно проскользнули внутрь. Константин пошарил лапой по стене, нащупал выключатель, и хранилище озарилось ярким светом. Друзья окинули взглядом помещение: высоко вверх уходили бесчисленные стеллажи, полные свитков и книг.

– Ну и как здесь искать то, что нам нужно? – приуныл кот.

– Должна быть какая-то система. Как у нас в библиотеке, – профессионально изрек Евгений, впервые за этот тяжелый день почувствовавший себя уверенней спутника. – Вот смотри, здесь везде таблички. Они указывают на историческую эпоху. Значит, для начала надо отыскать времена саблезубых тигров и снежных барсов.

– Тогда за работу!

Друзья разделились и двинулись вдоль стеллажей, вчитываясь в таблички. Многие надписи можно было прочитать, лишь добравшись до них по стремянке. Наконец Евгений воскликнул:

– Нашел! Константин, сюда!

Кот кинулся на зов друга и обнаружил того под самым потолком у дальней стены хранилища.

– Здесь документы времен саблезубых! Поднимайся!

Константин ловко взобрался на верхние ступени стремянки.

– Все равно здесь слишком много свитков, – недовольно заметил он, поравнявшись с пингвином.

– Ничего не поделаешь, придется все посмотреть.

– Может, просто с собой утащим? – предложил кот.

– Все? – удивился Евгений. – Как мы их незаметно вынесем? А если попадемся? Представляешь, что тогда будет?

Константин припомнил экзекуторскую.

– Представляю, – невесело ответил он.

Они принялись разворачивать свитки.

– Тише! – внезапно прошептал Константин. – Слышишь?

– Что я должен услышать? – не понял Евгений.

– Гул за дверью. Проповедь кончилась. Это плохо. Остается надеяться, что сюда пока никто не войдет. Давай-ка побыстрее!

И тут, непонятно откуда, совершенно отчетливо раздался голос:

– Придется снова ввести ее в транс, брат Нимрод.

– Это же голос Его Святейшества! – прошептал потрясенный Евгений.

Константин предостерегающе приложил палец к губам и взглядом указал на стену. Голос Его Святейшества доносился из смежного помещения. Друзья прислушались.

– Ну так вводите ее в транс, – сказал незнакомый голос, в котором звучала такая угроза, что друзьям стало не по себе.

– Может, позвать графа? – спросил Его Святейшество.

– Зачем нам сдался этот напыщенный глупец? – зарычал незнакомец. – Пускай играет со своими побрякушками, серьезные дела не для него.

– Да, вы правы, брат Нимрод, – согласился Его Святейшество, а потом обратился к кому-то третьему: – Ты готова, сестра?

– Готова, – ответил голос самки.

– Тогда закрой глаза. Расслабься. Представь себе мягкий свет, струящийся с небес. Он обволакивает тебя, ты купаешься в нем. Когда я досчитаю до пяти, ты впадешь в глубокий сон, но сохранишь способность отвечать на вопросы. Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Ты слышишь меня, сестра?

– Слышу, – бесстрастно отозвалась самка.

– Расскажи о своем видении, – приказал Его Святейшество.

– Мне снился сон. В том сне ко мне явился Сверхобезьян. Он был прекрасен, взгляд его излучал доброту и мудрость.

– Дальше! – поторопил говорящую брат Нимрод.

– Когда-то Сверхобезьян был лисом…

– Дальше! – раздраженно рявкнул брат Нимрод. – Что тебе сказал Сверхобезьян?

– Он сказал, что в течение этого месяца все части карты, указывающей путь к сокровищам саблезубых тигров, будут в городе…

Константин и Евгений тревожно переглянулись.

– Слушай, это прямо как у нас, – тихо заметил пингвин.

– Это не как у нас! – возмущенно зашептал Константин. – Это абсолютно то же самое! Ну, Улисс, ну хорош! Это же надо, явился со своими пророчествами еще к кому-то, да к тому же прикинувшись Сверхобезьяном! Просто слов нет! Как он мог?!

– Где именно искать карту? – продолжал допрос брат Нимрод.

– Сверхобезьян не указал место, – ответил голос загипнотизированной самки. – Потом он сказал, что ему пора, и ушел.

– Что значит ушел? Куда пора?

– Не знаю. Он только сказал, что в склепе пробудет недолго.

– В склепе? – заинтересовался Его Святейшество. – О чем речь?

– Не знаю…

– Зато я, кажется, знаю… – зло сказал брат Нимрод. – Не удивлюсь, если речь идет о фамильном склепе Уйсуров.

– Я сейчас чихну, – шепотом предупредил Евгений.

– Рехнулся?! – испугался Константин. – И думать не смей!

– Не могу. Здесь пыльно. К тому же у меня аллергия на кошек. Особенно на пыльных кошек.

– Терпи! Ты же самец!

Но, увы, даже будучи терпеливым самцом, Евгений не смог противостоять природе. Он чихнул, да так, что стремянка затряслась, стукнулась о стеллаж, и на пол с грохотом полетели книги и свитки. Голоса за стеной тут же смолкли.

– Бежим! – крикнул Константин, быстро спускаясь вниз. Евгений постарался от него не отставать.

Они почти достигли выхода из хранилища, когда дверь распахнулась и на пороге возникли два самца гориллы в черных рясах. Они загородили выход, и друзья испуганно остановились, затравленно озираясь по сторонам в поисках путей отступления. Гориллы расступились, и в комнату вошли Его Святейшество и некто в красной рясе, чью морду разглядеть не удалось из-за тени, бросаемой на нее капюшоном.

– Так-так… Очень интересно, – грозным голосом произнес некто, и Константин с Евгением поняли, что это и есть брат Нимрод.

– Мы… Мы только… – жалко залепетал Константин, но не договорил, потому что брат Нимрод откинул капюшон, и кот с пингвином ахнули: перед ними стоял барс с холодными красными глазами. Шерсть у барса была белой, как снег.

Глава 8

Сыщик Улисс и сыщик Берта

Рысь Жозефина Витраж жила в двухэтажном доме недалеко от центра города. Кроме нее в доме обитали горничная, кухарка и младшая сестра Жозефины Анжела. Отношения между сестрами сложились непростые. Жозефина полагала, что как старшая сестра она обязана жестко контролировать каждый шаг легкомысленной и ветреной Анжелы. Тот факт, что Анжела уже давно не легкомысленна и почти что не ветрена, Жозефина полностью игнорировала, как и то, что младшей сестре подобная опека может надоесть, и тогда начнутся сложности. И они непременно бы начались, если бы ранее не появилась иная проблема. Именно из-за нее Жозефине и понадобились услуги сыщика Проспера, которого она ждала не раньше чем завтра.

– Прибыли лис Проспер и лисица Антуанетта! – сообщила мышь-горничная.

– Не может быть! Сейчас?!

– Да… Прикажете впустить?

– Что за вопрос! Разумеется!

Горничная выглянула за дверь:

– Прошу вас!

В гостиную вошли лис, опирающийся на зонт, и юная лиса. Жозефине на мгновение показалось, что Антуанетта слишком молода, чтобы быть помощницей знаменитого сыщика. Зато сам Проспер ее очаровал – импозантный, самоуверенный лис с умными насмешливыми глазами. Ах, похожие глаза, принадлежащие молодому рыси-лейтенанту, когда-то свели девчонку Жозефиночку с ума. Такая старая история. На Жозефину Витраж нахлынули воспоминания, почти сразу прерванные Проспером:

– Добрый день, госпожа Витраж! Я вижу, ваши мысли заняты чем-то важным. Если мы не вовремя, скажите…

– Что вы, что вы! – Жозефина поднялась с кресла и подошла к гостям. Ее восхитила догадка Проспера о ее мыслях. Вот что значит сыщик! Дедуктивный метод, не иначе. – Я очень рада вашему появлению. Правда, я думала, вы приедете завтра…

– Понимаю, – кивнул Проспер. – Но, видите ли, наш поезд поспешил.

– Что? – не поняла Жозефина.

– Мы тоже удивились. Знаете, привыкаешь к тому, что поезда опаздывают… Но чтобы поезд отправился раньше расписания, да еще на целый день… Это необычно.

– А часто такое происходит? – изумилась сбитая с толку Жозефина.

– Не очень. Это был первый раз.

– Я немедленно распоряжусь выделить вам комнаты, – засуетилась Жозефина. – Но где же ваш багаж?

– О, не беспокойтесь! Мы остановились в гостинице.

– Как в гостинице? Но…

– Поверьте, так будет лучше. Мы ведь не хотим привлекать внимание преступников к вашему дому, не так ли? Лучше привлекать его к гостинице. Вы когда-нибудь слышали о конспирации?

– Э-э… Да.

– Это она.

Жозефина снова обратила внимание на зонт в правой лапе сыщика.

– Ой, а разве горничная не забрала у вас зонт в прихожей? Безобразие!

– Нет-нет, не ругайте ее! Она хотела его забрать, но я не позволил.

– Почему? Уверяю, у меня в доме вам дождь не грозит, – сказала Жозефина и засмеялась, довольная собственной шуткой.

Но сыщик даже не улыбнулся.

– Зонт совершенно необходим, уверяю вас. Без него расследование просто невозможно.

– Без зонта?

– Да, без зонта.

– Ну… вам виднее, конечно. Прошу вас, рассаживайтесь.

Улисс и Берта (а это были, разумеется, они) уселись в предложенные кресла. Надо отметить, что у Жозефины не мелькнуло и тени сомнения, что сыщики – не те, за кого себя выдают. Она до сих пор видела Проспера и его секретаршу только на фотографиях, а эти лисы так похожи друг на друга… Как и все псовые. Нет, ей, разумеется, чужды видовые предрассудки, но все же у кошачьих побольше индивидуальности. Жозефина гордилась тем, что принадлежала к кошачьему роду, причем к лучшим его представителям – рысям. О том, что представители других видов могут считать иначе, она и не задумывалась, ведь была воспитана в правильных кошачьих традициях.

– Итак, – Улисс сделал многозначительную паузу, – у вас что-то случилось.

Жозефина собралась снова восхититься проницательностью сыщика, но тут же вспомнила, что сама же его и пригласила, и вряд ли бы сделала это, если бы ничего не случилось.

– Что же, мы вас слушаем. – Лис закинул одну заднюю лапу на другую и кинул взгляд на помощницу. Та мгновенно вытащила из сумочки блокнот и ручку и приготовилась записывать.

– Понимаете, – неуверенно начала Жозефина. – Дело это семейное, деликатное, касается моей родной сестры.

– Конечно, должен быть очень серьезный повод для приглашения детективов нашего уровня, – важно заметила Берта. Улисс еле заметно ухмыльнулся.

– Да-да… – согласилась рысь. – Серьезный, очень.

– Если я правильно понимаю, у вас проблемы с сестрой, – сказал Улисс. – Сестра, разумеется, младшая?

– Да. А как вы догадались?

Вместо ответа Улисс лишь снисходительно улыбнулся. Жозефина смущенно продолжила:

– Видите ли, моя сестра, хоть уже довольно взрослая, особа легкомысленная и ветреная. Я, конечно же, ее опекаю… опекала… – глаза госпожи Витраж увлажнились.

– Ну зачем же сразу предполагать худшее? – утешительно сказал Улисс. – Не нервничайте, ваша сестра обязательно найдется.

Бедная рысь сконфузилась еще сильнее.

– А… откуда вы знаете, что она пропала?

Вместо ответа Улисс лишь сочувственно вздохнул. Причем сочувствие явно относилось не к пропавшей сестре Жозефины Витраж, а к ее мыслительным способностям. Разумеется, он знает! Ведь он же сыщик, слава о наблюдательности и аналитическом мышлении которого опережает его самого!

– Кстати, думаю, не ошибусь, если предположу, что у вашей сестры, госпожа Витраж, есть… – Берта сделала долгую эффектную паузу, – имя!

– Да… – растерялась Жозефина, которая предполагала услышать от сыщицы что-то более существенное. – Ее зовут Анжела.

– Анжела Витраж… – Берта записала имя в блокнот. – Очень хорошо.

– Анжела всегда раньше меня слушалась, – продолжила рассказ Жозефина. – Но с какого-то момента мне стало казаться, что она что-то скрывает. Видите ли… у нас несколько раз были конфликты. Понимаете, сестре казалось, будто я ограничиваю ее свободу тем, что контролирую ее поступки: решаю, с кем ей видеться, а с кем нет, куда ходить можно, а куда нельзя. Она не хотела понимать, что я обязана сделать из нее достойную рысь.

– Молодежь, – понимающе вздохнул Улисс.

– Я сама была такая, – добавила Берта.

– Все мы в молодости делаем глупости, – согласился Улисс.

– Позвольте, позвольте! – возмутилась Жозефина. – Я никогда не делала глупостей!

– Ну, вы же рысь… – с уважением заметил сыщик.

– Вас происхождение обязывает, – пояснила помощница.

– Но не будем отвлекаться, – сказал Улисс. – Итак, вам стало казаться, что Анжела что-то от вас скрывает. Почему вы так решили?

– Она стала мне врать! Говорила, что уроки у репетиторов идут три часа, но на самом деле – только полтора! Я узнала об этом случайно. Так где же она пропадала остальные полтора часа?!

– Или, вернее будет сказать, с кем, – заметил Улисс.

– Да! И это куда тревожнее! Мне она ни за что не согласилась сказать. Кончилось тем, что я запретила ей выходить из дому, а репетиторов приглашала к нам. Анжела поначалу скандалила, объявляла голодовку, угрожала… В общем, вела себя неподобающе для достойной рыси!

– Кошмар, – согласился Улисс.

– Даже не верится, – поддакнула Берта, продолжая что-то черкать в своем блокнотике.

– Такой стыд… – с горечью признала Жозефина. – Надеюсь, это останется между нами?

– Ну разумеется! – Улисс выглядел оскорбленным.

– Вы нам не доверяете? – поразилась Берта и написала в блокноте: «Она нам с Проспером не доверяет».

– Простите, пожалуйста, я не хотела вас обидеть! Но поймите меня правильно, честь семьи…

Взмахнув лапой, Улисс прервал Жозефину:

– Извинения приняты! Продолжайте, прошу вас.

– Так вот, с месяц назад Анжела стала вести себя как кроткая овечка. А однажды даже заявила, что я была права, а она ошибалась. И она очень рада, что я настояла на своем.

– У меня уверенность, переходящая в предположение, что госпожа Витраж-младшая была не вполне искренна в своих словах, – сказал Улисс.

Пока Жозефина пыталась мысленно разобраться, что значит «уверенность, переходящая в предположение», Берта добавила:

– На нашем профессиональном языке это называется «усыпить бдительность».

– Хотя некоторые детективы предпочитают говорить «ввести в заблуждение», – уточнил Улисс.

– Но мы выбираем первый вариант, – заметила Берта.

– Как и все великие сыщики в мире, – объяснил Улисс и обменялся с помощницей многозначительными профессиональными взглядами.

– Поэтому, госпожа Витраж, если вы услышите от какого-нибудь детектива фразу «ввести в заблуждение», сразу начинайте сомневаться в его компетенции, – предостерегла Берта.

– Помните, только «усыпить бдительность». – Улисс назидательно поднял указательный палец.

На бедную, совершенно растерянную Жозефину было жалко смотреть.

– Да, теперь я понимаю… Анжела ввела меня в заблуждение, усыпив мою бдительность. Я ей поверила и ослабила гайки, позволив иногда выходить погулять в парк. А неделю назад она пропала. – На глазах Жозефины снова заблестели слезы.

– Как именно? – спросил Улисс.

– Ушла погулять в парк… И не вернулась. Бедная, милая Анжела. Ах, мерзавка, она сбежала от меня! – Похоже, Жозефина никак не могла определиться в своем отношении к сестре. – Найдите, найдите ее! Денег мне не жалко, ведь на карту поставлена честь семьи! Собственно, поэтому я и не хотела обращаться в полицию. Вы же понимаете, огласка нежелательна…

Последняя фраза очень не понравилась обоим сыщикам. Создавалось впечатление, что пресловутая семейная честь госпоже Витраж дороже судьбы сестры. Огласка ей нежелательна, видите ли… А о том, что каждый день на вес золота, она и не думает!

Но как бы то ни было, игру следовало продолжать.

– Что ж, давайте поразмышляем, – произнес Улисс, после чего совершил действие, бесконечно удивившее Жозефину Витраж: встал с кресла, раскрыл над головой зонт и принялся задумчиво расхаживать по комнате. Поведение же Берты повергло и без того потерявшую способность соображать рысь в самый настоящий шок: лисица достала из сумочки бокал и платок, которым стала этот бокал протирать, – и тоже с очень задумчивым видом! Жозефина решила ничего не спрашивать. На всякий случай… В конце концов, она же не знает, как на самом деле у знаменитых сыщиков принято вести расследования. Лучше она будет сидеть молча и тихо бояться, не сошли ли ее гости с ума.

А спектакль, разыгрываемый «детективами Проспером и Антуанеттой», объяснялся просто. В процессе обсуждения предстоящей операции под кодовым названием «Сыщик Улисс и сыщик Берта» Улисс заметил, что у каждого знаменитого сыщика должен быть атрибут: трубка, скрипка или еще что-нибудь. Такой предмет помогает детективу сосредоточиться на обдумывании версий. В качестве подобного атрибута Лис Улисс выбрал зонт, а Берте, после некоторого раздумья, был предложен бокал, который в процессе мыслительной работы следует машинально протирать. Берта заметила, что сыщик, разгуливающий по дому с зонтом, и сыщик, протирающий платком бокал, могут вызвать у окружающих сомнения в их, сыщиков, нормальности. Улисс возразил: во-первых, гениальность есть отклонение от нормы, а значит, гениальный сыщик по определению ненормален. А во-вторых, отсутствие атрибута способно вызвать подозрения, что сыщик на самом деле не сыщик, а шарлатан. Или все равно сыщик, но вовсе не гениальный, а так, слегка отмеченный талантом. Тогда Берта предложила подыскать атрибуты попроще, такие, чтобы не вызывали ассоциации с психиатрической лечебницей. На это Улисс ответил, что все нормальные атрибуты давно разобраны детективами в прошлом, а повторяться нельзя. И вообще, если они будут продолжать тянуть резину, то зонт с бокалом тоже разберут, и тогда им придется еще хуже.

И Берта уступила. А попробуй не уступи, когда имеешь дело с Лисом Улиссом! Правда, сейчас, глядя на изумленную Жозефину, Берта начала ловить себя на крамольной мысли, что все-таки иногда с Улиссом надо спорить до конца.

– Итак, коллега, каковы наши предположения? – спросил Улисс, шагая по комнате с нахмуренным от профессиональной озабоченности выражением морды. Зонт в его лапе мерно покачивался.

– Любовь, – лаконично ответила Берта и выставила перед собой бокал, рассматривая его на свет. Бокал оказался кристально чист, но это не имело никакого значения, и Берта продолжила тереть его платком.

– Браво! – воскликнул Улисс. – Действительно, первая, самая напрашивающаяся версия: девушка влюбилась.

– Как?! – ужаснулась Жозефина.

– Ну, трудно сказать, как… – задумался Улисс. – Природу любви ученые пытаются познать с незапамятных времен. Одни утверждают, что это заложено в биологии, и есть не более чем результат химических процессов в головном мозге, а другие считают, будто причины кроются в том, что принято называть душой. Знаменитый натурфилософ и алфизик тушканчик Абдермадауи Теросфанийский, живший в Средние века, провел ряд экспериментов на влюбленных верблюдах и выявил с точностью до семидесяти трех процентов, что…

– Э-э… Шеф! – вмешалась Берта, решив, что Улисс слишком уж увлекся созданием образа любителя абсолютной точности и научно подтвержденных фактов. – Так вы полагаете, что Анжела Витраж сбежала с возлюбленным?

– Это одна из наиболее вероятных версий, – кивнул Улисс.

– А какие еще у нас версии? – поинтересовалась Берта.

– Вторая версия, что Анжела Витраж сбежала, потому что посчитала свое дальнейшее пребывание под ненавистной опекой невозможным.

– Позвольте, позвольте! – возмутилась Жозефина.

– Нет, нет, опека была, разумеется, правильна и необходима, – поспешил успокоить ее Улисс. – Но из вашего рассказа мы вправе предположить, что Анжела считала иначе. К тому же мы должны отработать все возможные версии. Работа такая.

– Вы думаете, это просто – отрабатывать версии? – укоризненно спросила Берта. – Не спать ночами, перебирать варианты?

– Нет, нет, извините… Конечно, вы правы.

– Итак, продолжим, – сказал Улисс. – Если Анжела сбежала сама по себе, а не с возлюбленным, то ей понадобятся… что? – он выжидающе посмотрел на свою помощницу.

– Деньги! – немедленно догадалась сообразительная Берта.

– Прекрасно, Антуанетта! Деньги! – Улисс повернулся к Жозефине. – Скажите, у вашей сестры много денег?

– У нее вообще нет денег! Финансами, разумеется, заведую я. Но я всегда выдавала Анжеле на карманные расходы.

– Так я и думал. Вот и возможное объяснение, где пропадала Анжела, когда врала, что занимается с репетиторами.

– Где?! – хором спросили Жозефина и Берта.

– Это же очевидно, – ответил Улисс. – Ей нужны были деньги для побега. Поэтому она связалась с преступной группировкой и стала торговать запрещенными сладостями. В школах, в молодежных клубах…

– То, что вы говорите, это ужасно! – с волнением воскликнула Жозефина. – Моя сестра не могла связаться с торговцами запрещенными сладостями! Кстати, а что это?

– Это очень сильнодействующие сладости, – объяснил Улисс. – Они настолько сладкие, что сладкоежка готов купить их за любые деньги. Он бросает работу и учебу и думает только об одном: где бы раздобыть денег на запрещенные сладости. Это страшная проблема, бич общества.

– Нет! – решительно произнесла Жозефина. – Анжела не могла торговать такой гадостью!

Улисс вздохнул.

– Не сомневаюсь, что вы правы. Но это – версия, а значит, мы обязаны ее… что?

– Э-э… – задумалась Жозефина.

– От… – подсказал Улисс.

– От… – повторила Жозефина.

– Отра… – добавила Берта.

– Отравить? – робко предположила Жозефина.

– Не-е-ет, – протянул Улисс. – Попробуйте еще разок.

– Отрабатывать! – обрадованно выкрикнула Жозефина.

– Прекрасно! Вы делаете успехи! – похвалил ее Улисс. – Вы не думали податься в сыщики? У вас блестящая интуиция.

Жозефина засмущалась и не нашла что ответить. А Улисс велел Берте:

– Запиши: связаться с отделом по борьбе с запрещенными сладостями. Пусть проверят по своим каналам.

Берта послушно застрочила в блокнотике.

– Ну и, наконец, третья версия, – сказал Улисс. – Похищение.

– Как похищение? – испугалась Жозефина.

– Это же очевидно, – самоуверенно произнесла Берта. – Анжела кого-то похитила с целью выкупа. Ей ведь нужны деньги.

Улисс с удивлением уставился на помощницу.

– Вообще-то я другое имел в виду, – заметил он. – Но и это версия. Так что запиши. А я хотел сказать, что похитили саму Анжелу.

– Кто?! – оцепенела Жозефина.

– Имен я назвать не могу, – извиняющимся тоном ответил Улисс. – Но, думаю, не ошибусь, если предположу, что это были злоумышленники.

– Я тоже думаю, что злоумышленники, – вставила Берта. – Причем не просто злоумышленники, а похитители.

– Да, думаю, ты права, – кивнул Улисс. – Запиши эту версию.

Однако Жозефину это объяснение не удовлетворило:

– Но зачем?!

– Чтобы потребовать выкуп. У вас есть деньги?

– Есть…

– Вот.

– Но никто не потребовал никакого выкупа, – растерянно заметила Жозефина.

– Они выжидают. В моей практике нередко такое бывало. Точнее, в практике похитителей. Они ждут, когда вы созреете…

– Созрею? – покраснела Жозефина.

– Дойдете до нужной кондиции. Перенервничаете настолько, что готовы будете пойти на любые условия. Так что если это похищение с целью выкупа, следует ожидать письма или звонка.

– И что тогда? – с дрожью в голосе спросила Жозефина.

– Тогда вы либо платите им деньги, либо нет.

– И если нет?

– Они станут присылать вам Анжелу по частям, – жестко сказала Берта.

– Как – по частям?!

– Сначала левый ботинок. Потом правый, – пояснил Улисс. – Затем они станут отрезать от нее по волосинке и присылать вам.

– Каждую волосинку отдельным письмом, – вставила Берта. – Пока вам так не надоест принимать каждый день почту, что вы согласитесь заплатить.

– А вы? – с робкой надеждой поинтересовалась Жозефина.

– Мы не станем платить, – твердо сказал Улисс.

– Нет, я имела в виду, вы… найдете их и обезвредите, правда?

– А, это. Ну конечно, найдем и обезвредим, – с улыбкой заверил Улисс. – А Анжелу вернем.

– И мне тогда не придется платить, да?

– Это станет необязательно. Но вы все равно можете заплатить злоумышленникам после того, как мы их обезвредим. Если захотите. Я думаю, им будет приятно.

– Я не стану платить!

– Значит, им не будет приятно, – вывел логическое заключение Улисс. – А теперь, с вашего разрешения, мы бы осмотрели комнату Анжелы.

– Да-да, конечно, – засуетилась, поднимаясь с кресла, Жозефина. – Я пойду с вами.

– А вот этого не надо, – остановил ее Улисс. – Осмотр – дело профессионалов. Все остальные при этом акте – лишние.

– Но…

– Вы нам не доверяете?

– Не волнуйтесь, мы ничего не разобьем и не унесем, – сказала Берта.

– Нет, не в этом дело…

– А в чем?

Жозефина задумалась, но придумать подходящую причину не смогла и сдалась:

– Горничная вас проводит. – Она нажала кнопку на столике, где-то звякнул колокольчик, и в комнату вошла уже знакомая нашим героям мышь-служанка.

– Проводи господ детективов в комнату Анжелы, – велела Жозефина.

Мышь кивнула и знаком пригласила Улисса с Бертой следовать за ней. Она провела «господ детективов» на второй этаж, впустила их в спальню Анжелы Витраж, после чего молча удалилась.

Комната не представляла собой ничего особенного. Просторная, скромная, без лишней утвари. Кровать у стены, рядом тумбочка. Платяной шкаф и несколько полок с книгами. Около окна – письменный стол и стул. На стене календарь и две картины с пейзажами – зимним и летним. Можно было предположить, что Анжела вела довольно аскетичный образ жизни.

– Что ты думаешь о Жозефине? – поинтересовался Улисс у своей спутницы.

Берта поморщилась.

– Да ну ее! Помешана на своем рысином происхождении. Глупость какая! И сестру свою, бедняжку, замучила. Анжела точно сбежала, тут нечего и думать. На ее месте я бы давно уже смылась отсюда.

– Мне почему-то не кажется, что все так просто, – задумчиво произнес Улисс. – Не могу объяснить, почему. Интуиция подсказывает. Моя сыщицкая интуиция.

Берта в ответ улыбнулась и спросила:

– А что мы собираемся искать?

– Понятия не имею. Что-нибудь значимое…

– Карту саблезубых? – загорелась Берта.

– Нет, это слишком. Откуда здесь может оказаться карта саблезубых? Помнишь, что я говорил о знаках?

– Конечно!

– Вот и здесь попробуем обнаружить знак.

Берта вздохнула.

– Честно говоря, мне не хочется рыться в чужих вещах. Как-то это неправильно.

– Я понимаю, Берта… Но подумай о том, что мы не просто так станем это делать. Ведь нас привела сюда судьба. Во всяком случае, хочется в это верить. Кроме того, Анжела, возможно, и правда попала в беду. Кто знает, а вдруг мы ей действительно поможем…

– Мы? А как же настоящий Проспер?

– Проспер будет заниматься расследованием без всякой связи с нами. Все же у нас с ним разные цели.

– А тебя не беспокоит, что завтра он приедет и наш обман раскроется? – не скрывая тревоги, спросила Берта.

– Вот когда я об этом думаю, то беспокоит, – признался Улисс. – Поэтому предпочитаю не думать. И тебе советую. Давай лучше не будем терять время и займемся делом.

Они принялись аккуратно исследовать комнату. Заглянули в тумбочку, в шкаф, перелистали книги… Посмотрели под подушкой и одеялом. Под кроватью. Под письменным столом. Под стулом. Под шкафом. Под тумбочкой. Выглянули в окно. Даже заглянули за пейзажи и календарь. Но ничего интересного не обнаружили.

Разочарованная Берта села на кровать и недовольно сказала:

– Не везет нам что-то.

– Ничего, – успокоил ее Улисс, снова принимаясь листать книги. – Не повезло сейчас, повезет потом. Может, мы невнимательно смотрели.

– Ну да, невнимательно! – фыркнула Берта. – Здесь и искать-то негде! Бедная Анжела… Похоже, сестрица ее совсем в черном теле держала. Улисс, мы обязательно должны найти ее и помочь сбежать еще дальше! Или принять к нам, она побольше нашего несчастная.

– Это невозможно, – совершенно серьезно возразил Улисс. – Наша группа была организована в Ночь Несчастных. Это судьба. Мы не вправе брать новых зверей.

– Ну, как скажешь, – пожала плечами Берта. – А мне все равно эту Анжелу жаль. Ей даже кровать нормальную не дали! Не представляю, как спать на такой жесткой и бугристой постели. Можно без спины остаться.

Улисс медленно поставил рассматриваемую книгу обратно на полку, подошел к Берте, посмотрел на нее сверху вниз и со значением переспросил:

– Бугристой?

– Да…

И тут удивленную Берту осенило, она вскрикнула и вскочила с кровати. Вместе с Улиссом они приподняли матрас.

– Ну вот, – довольно сказал Улисс. – Видишь, нам повезло. – С этими словами он взял в лапы обнаруженные под матрасом тетрадь, оказавшуюся дневником Анжелы Витраж, и две книги: «Пришествие Сверхобезьяна» и «Сверхобезьянство – справочник неофита».

– Вот это да… – поразилась Берта.

– Как неожиданно… – сказал Улисс. – Это что же получается, Анжела интересовалась сверхобезьянством?!

– Константин и Евгений же сейчас в их замке!

– Это снова знак… Мы на верном пути! – возбужденно прошептал Улисс.

– Давай скорее забираем это все и уходим! – предложила Берта. Но, к ее удивлению, Улисс покачал головой:

– Нет, так нельзя. Если мы это сделаем, то затрудним расследование Просперу. Это будет уже слишком. Мы не имеем на это права.

– Но… – попыталась возразить Берта, однако Улисс не дал ей договорить.

– Нет, Берта! Мы не можем так поступить! Поэтому исследуем находки здесь и сейчас!

Берта обреченно вздохнула и смирилась. Спорить с Улиссом – дело безнадежное. Они вернули матрас на место, уселись на кровать и принялись листать дневник Анжелы Витраж.

– Вот смотри! – радовался находке Улисс. – «Сегодня по дороге домой от учителя рысиной геральдики получила в подарок от двух обезьян в синих рясах книгу про Сверхобезьяна, которую они давали всем желающим. Это какой-то пророк, что ли… Буду читать». А вот запись следующего дня: «Я прочитала книгу за полночи! Это потрясающе! Сверхобезьян несет свободу и справедливость, это то, чего так не хватает в нашем злом и жестоком мире. Какая прекрасная вера! Книгу спрятала под матрас, чтобы дорогая сестрица не нашла. Идея свободы и справедливости ей вряд ли понравится». Листаем. О! «Обезьяны подарили мне справочник неофита. Я сказала им, что хочу побольше узнать про Сверхобезьяна. Они обрадовались и обещали учить меня хоть каждый день. Здорово! Попробую сказать Жозефине, что уроки стали длиннее, а сама – в парк, к обезьянам!» Берта, что ты смеешься?

– Ты же говорил, что тот, кто принимает веру сверхобезьянцев, считается обезьяной. Я представила выражение морды Жозефины, когда она узнает, что ее сестра, вместо того, чтобы стать образцовой рысью, стала обезьяной! – Берта прыснула.

– Да, это ей вряд ли понравится, – улыбнулся Улисс. – Итак, мы выяснили, что Анжела всерьез увлеклась сверхобезьянством. Это многое объясняет. – Он принялся листать дневник. – Так… Ходила на встречи с обезьянами, пишет о своих мыслях… Сердится на сестру за заточение… Притворяется, что вняла ее доводам и снова ходит к обезьянам… Хочет стать настоящей сверхобезьянкой… А это что? Послушай. «Сегодня во сне ко мне явился Сверхобезьян! Он прекрасен! Он говорил со мной, и голос его был мягок и глубок. Он сказал очень важные вещи, о которых я напишу потом. Сейчас надо торопиться, мои братья по вере ждут меня, я должна им рассказать про свой сон. О, неужели я отмечена его небесным сиянием?» Все… Это последняя запись в дневнике.

– Значит, именно в тот день она и сбежала, – сделала вывод Берта.

– Или ее увели силой, – добавил Улисс.

– Почему?

– Потому что ее сон мог спровоцировать других на действия. Вспомни, если бы не мой сон, мы бы сейчас здесь не были. Сны – это великая движущая сила, в них нам открывается то, что в повседневной жизни скрыто. Ах, как жаль, что Анжела не успела написать, что ей сказал Сверхобезьян!

– Да, жаль…

Улисс встал.

– Берта, мы выяснили, что хотели. Надо найти Анжелу. Мне кажется, ее исчезновение напрямую связано с нашим делом.

– Может, все-таки заберем дневник? – с надеждой спросила Берта.

– Нет! – твердо ответил Улисс. – Мы не можем мешать Просперу, он ничего плохого нам не сделал. Мы и так виноваты, что притворились им и его помощницей.

– Ладно, Улисс, как скажешь…

Вернув дневник и книги под матрас, лжесыщики покинули спальню Анжелы Витраж.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовалась Жозефина, когда они вернулись в гостиную. – Вы были там так долго, что, наверное, обнаружили что-нибудь!

– Да, мы были там долго, потому что тщательно обследовали каждый миллиметр комнаты, – объяснил Улисс.

– С лупой, – уточнила Берта.

– С вашего разрешения мы заберем несколько найденных ворсинок и волос, – добавил Улисс.

– На экспертизу, – пояснила Берта.

– А теперь мы уходим. Возможно, что в деле появился след. Всего хорошего, госпожа Витраж.

– Да. До завтра. – Берта не удержалась и хихикнула.

…После возвращения «сыщиков» в дом Улисса прошло уже несколько часов, а Константина с Евгением все не было. И это не на шутку тревожило Улисса и Берту – после того, что они узнали в доме сестер Витраж, поездка в замок графа Бабуина уже не казалась такой уж безопасной. Когда стемнело, Улисс не выдержал:

– Берта, боюсь, что-то случилось. Оставайся здесь и никого, кроме своих, не впускай. Я поеду в замок Бабуина…

В этот самый момент за дверью послышались приближающиеся шаги.

Глава 9

Замок графа Бабуина

Константина с Евгением отвели в экзекуторскую. Здесь их усадили на неудобные стулья, Его Святейшество и брат Нимрод встали напротив, а по бокам пристроились гориллы-охранники. Электрические лампы освещали помещение как операционную: прекрасно были видны развешенные на стенах и разложенные на столах разнообразные колющие и режущие предметы, которые Константину с Евгением решительно не понравились. Зато барс время от времени кидал на орудия пыток ласковые взгляды. Так что пленники и пленители явно расходились во вкусах. А, как известно, о вкусах не спорят. За них дерутся, воюют и делают друг другу больно. Брат Нимрод тоже пообещал сделать арестантам больно, если они во всем не признаются.

– Мы во всем признаемся! – тут же объявил Константин.

– Очень хорошо, – одобрил брат Нимрод. – Ну, рассказывайте.

– Что рассказывать? – не понял Константин.

– Все, котик, все, – пояснил барс.

– Ну… – сказал Константин после некоторого раздумья. – Я родился в семье смотрителя маяка… Но он уже не работает.

– Смотритель? – уточнил Его Святейшество.

– Нет, маяк. Собственно, он и тогда не работал. Но папа продолжал за ним смотреть. И мама продолжала за ним смотреть. И братья, и сестры… Вся семья смотрела за маяком. Кроме меня. Потому что я был младшим котенком, недоношенным, и все время болел. Мне доктор предписал избегать маяков.

– Возможно, проблема в сырости, – предположил Его Святейшество.

– Да, доктор тоже так сказал и запретил мне играть с сыростью.

– Так, что здесь происходит?! – не выдержал барс.

– Я рассказываю… – ответил Константин и под тяжелым взглядом брата Нимрода втянул голову в плечи.

– Что рассказываешь?!

– Все…

– Издеваешься… – процедил сквозь зубы барс, и глаза из красных сделались совсем-совсем красными.

– Нет, что вы! – поспешил успокоить его Константин. – Но вы же не уточнили, о чем именно рассказывать! Сказали – все… Вот я и начал с детства. Разве детство во «все» не входит?

– К тебе еще я вернусь. А пока послушаем твоего дружка, – барс повернулся к Евгению. Пингвин, и без того напуганный до смерти, мелко затрясся от ужаса.

– Я родился в семье смотрителя маяка, – залепетал он. – То есть что это я… В семье смотрителя Антарктиды. Тьфу! Просто в Антарктиде, я хотел сказать…

– Мне плевать, где вы родились! – рявкнул барс, да так, что подпрыгнули не только пленники, но и Его Святейшество с гориллами. – Рассказывайте, чем вы занимались в хранилище!

– Ах, вы про это. – Константин старательно изобразил на морде облегчение. – Да просто смотрели, что там есть… Мы ведь археологи, нас интересует все древнее.

– Вы – археологи? – барс недоверчиво прищурился.

– Конечно! – уверенно ответил Константин. – Не верите, спросите Бенджамина Крота. Это известный ученый. Мы с ним коллеги. И друзья.

Брат Нимрод кинул взгляд в сторону Его Святейшества, тот еле заметно кивнул: да, он слышал про такого ученого.

– Только имейте в виду, что он енот, – предупредил Евгений.

– Ну и что? – ледяным тоном спросил барс.

– Я… просто хочу помочь…

– Это правильно. Вы мне поможете, если расскажете, что слышали, пока находились в хранилище.

– Ничего, – невинно ответил Константин. – А что мы должны были слышать?

– Та-а-ак… Значит, по-хорошему не хотите. Ладно, будет по-плохому. Сейчас мы вас будем пытать.

– Сейчас на это нет времени, – вмешался Его Святейшество. – Меня ждут на срочную молитву.

– Ну так идите! – с раздражением бросил ему брат Нимрод. – Будем пытать без вас.

– Еще чего! – капризно возмутился Его Святейшество. – Ну уж нет!

Барса это разозлило, но он счел разумным уступить.

– Ладно, пытки подождут. – Он снова обратился к пленникам: – А вы пока посидите тут одни, ознакомьтесь хорошенько с экспонатами. Может, поумнеете и к нашему возвращению станете сговорчивей. – Он резко развернулся и вышел из экзекуторской. За ним последовали хихикающий Его Святейшество и хмурые охранники. Дверь захлопнулась, напоследок лязгнув ключом в замке. Константин с Евгением остались одни.

– М-да… – угрюмо заметил кот.

– Угу, – согласился пингвин.

– Холодно тут, – вяло произнес кот.

– Да, жарковато, – отстраненно отозвался пингвин.

– Что же нам теперь делать?

Евгений решил, что другу можно говорить правду:

– Не знаю.

– Влипли, – констатировал Константин.

– Это точно, – не возражал Евгений.

– Как ты относишься к пыткам? – поинтересовался Константин.

– Я не люблю пытки, – признался Евгений.

– Я тоже. Приятно, что мы сходимся во мнениях.

– Да, – согласился пингвин.

– Улисс бы за нас сейчас порадовался, – высказал мысль кот.

– Думаешь? – усомнился Евгений.

– Я имею в виду за то, что мы с тобой согласны друг с другом, – объяснил Константин. – За то, что нас собираются пытать, вряд ли…

– Послушай, – сказал Евгений. – Этот брат Нимрод… Неужели он снежный барс?! Они же вымерли!

– Видать, не все…

– Что значит – не все?! Как такое может быть?! Они вымерли сотни лет назад!

– Претензии не ко мне, – сказал Константин. – Я не виноват, что один остался.

– Снежный барс, ищущий карту саблезубых тигров… – потрясенно произнес Евгений. – Вот так влипли. А вдруг он не один и есть еще снежные барсы?!

– Даже думать об этом не хочу, – скривился Константин. – Как представлю себе, что сюда заявится стая снежных барсов со щипцами… Бррр. Хорошо, хоть сразу пытать не стали…

– Возможно, это на нас оказывают психологическое давление, – предположил образованный Евгений.

– Да? Ну тогда они могут быть довольны, я вполне уже психологически подавлен, – проворчал в ответ Константин.

– Я про такое читал, – продолжил Евгений. – В одной книге был эпизод: герои оказываются в подобной ловушке. Описывалось место, похожее на это.

– А как смыться из места, похожего на это, там не описывалось? – поинтересовался кот.

– Описывалось! – воодушевленно воскликнул Евгений. – Да, описывалось! Точно!

– Ну?! – оживился Константин.

– Приходит друг, открывает дверь отмычкой и всех спасает! – радостно объяснил Евгений.

Константин окинул друга долгим взглядом. Всякое было в этом взгляде: разочарование в животных вообще, а в пингвинах – в особенности, крушение надежд, крайнее неодобрение умственных способностей собеседника… И много чего еще. Евгений перехватил взгляд кота и сник.

– Ну… там описывался именно этот способ… – робко сказал он.

Константин промолчал.

– Может, попробуем найти ключ? – предложил Евгений.

Константин промолчал.

– Подкоп? – сказал Евгений.

Константин промолчал.

– Позвать на помощь?

Константин промолчал.

– Ну тогда я не знаю, – сказал пингвин раздраженно. – Тебе ничего не нравится. Нельзя быть таким упрямым!

– Бргх, – сказал Константин.

– Если тебе эти варианты не нравятся, то надо попробовать тот, который в книге описывался!

– Как? – спросил Константин, не скрывая сарказма. Ни капли не скрывая. Напротив, подчеркивая.

Пингвин задумался. Подумал. И ответил:

– Не знаю.

В тот же момент послышался звук поворачивающегося ключа, дверь отворилась, и в экзекуторскую бесшумно вплыла низкорослая фигура в черной рясе. Капюшон закрывал морду, и что это за животное, не было понятно. Пришелец тихо прикрыл за собой дверь и произнес замогильным голосом:

– Вы, грешники! Тяжки грехи ваши. Поэтому вы умрете.

Константин и Евгений изумленно уставились на вошедшего. Почему-то они его ни капельки не испугались.

– Это еще кто? – удивился Константин.

– Я – посланец судьбы, смерти и Сверхобезья-а-ана, – пропел пришелец все тем же замогильным голосом. Затем выставил перед собой лапы, затряс ими и добавил: – Ррррр.

Константин повернулся к Евгению и сказал:

– Может, у нас галлюцинации? От отчаяния…

Незнакомец рассмеялся и откинул капюшон, явив друзьям веселую морду коалы.

– Марио! – хором воскликнули ошеломленные кот и пингвин.

– Он самый, – с улыбкой подтвердил коала.

– Ага, вот видишь! – торжествующе сказал Евгений Константину. – Мой способ сработал!

– Какой способ? – спросил Марио.

– Не важно, – быстро ответил Константин. – Как ты нас нашел?

– Так это же очевидно. Я за вами шпионил.

– Что?! – возмутился Константин. – Какая низость!

– Вообще-то в данной ситуации это нам на пользу, – встрял Евгений.

– Согласен, – мгновенно остыл Константин. – Эта низость в определенном смысле вполне благородна.

– Я видел, как вас отвели сюда, и подождал, пока поблизости никого не будет, – сказал Марио.

– Дверь открыл отмычкой? – полюбопытствовал Константин.

– Разумеется! Ключа же у меня нет.

– А зачем ты вообще нас спасаешь?

Коала насупился.

– Это обидный вопрос, – сказал он.

– Ладно, извини.

– Нет уж, я объясню!

– Да забудь! Не нужно.

– Нужно! Во-первых, этого хотел бы Кроликонне, который мне платит. Во-вторых, этого хотел бы Улисс, который мне… э-э-э… не платит. А в-третьих, я сам этого хочу!

– Да ладно, ладно, – замахал лапами Константин. – Чего ты обижаешься?

– И вообще! Вы что, решили здесь остаться?

– Нет! – хором ответили пленники.

– Тогда чего мы болтаем? Смываться надо! Держите. – Марио вытащил из-под полы и протянул коту с пингвином две рясы – серую и зеленую.

– Откуда они у тебя? – полюбопытствовал Евгений.

– В наследство достались, – хитро ответил шпион.

– Чего? – удивился Константин.

– Шучу. Позаимствовал у местных, воспользовавшись профессиональными навыками. Подробности ни к чему. Не факт, что вы мои методы одобрите, как одобряет их Кроликонне.

Через пару минут из экзекуторской вышли и поспешили к лифту три типичных сверхобезьянца в рясах разных цветов. Один из адептов – в зеленой рясе – мог быть принят со стороны за горбуна. На самом деле никакого горба у него не было, а был ранец на спине.

– Что они хотели? Почему вас заперли в пыточной? – тихо спросил Марио.

– Ну… Э-э… – замялся Константин.

– Не хотите говорить, не надо, – пожал плечами Соглядатай. – Все равно узнаю, я же теперь на законных основаниях присутствую на ваших заседаниях.

– Не в этом дело, – начал оправдываться кот, почему-то почувствовав себя неловко: Марио, конечно, шпионит на Кроликонне, но ведь он их спас. – Просто это долгий разговор. Лучше потом, когда выберемся.

– Потом так потом, – с показным равнодушием согласился Марио.

Площадь была практически пуста, лишь местами кучковались немногочисленные группки сверхобезьянцев. Одна такая группа оказалась и возле лифта.

– Молитесь! – сквозь зубы велел спутникам Марио.

Евгений решил, что надо молиться, потому что наступил их последний час, и испугался. Но потом понял, что это только конспирация, и неуверенно забормотал, с трудом вспоминая обрывочные фразы, услышанные за сегодняшний день от сверхобезьянцев:

– Э-э-э… Светозарный… Лучезарный… Сверхобезьян… Приди и осени. Единый и… э-э-э… единственный…

Константин казался более уверенным. Он сложил лапы на груди и быстро-быстро затараторил, закатив глаза:

– БлагодарютебязахлебнастолезаводувручейкезасолнцевнебесахзаверувтвойприходскорейшийСверхобезьяноградиотсоблазнаоградиотсоблазна.

Но Марио превзошел всех, четко и ясно выговаривая:

– Грациас тиби аго санкте Суперприматус! Глория мунди! Аве! Аве!

После этих слов даже сверхобезьянцы смотрели на коалу с уважением. Но недолго, потому что подъехал лифт и сектанты молча в него погрузились. Константин с Евгением тоже рванулись было вместе с остальными, но Марио их придержал и еле заметно покачал головой, а когда лифт унесся вверх, объяснил:

– Подниматься в дом опасно. Попадемся.

– Что же делать? – растерялся Евгений.

– Поедем вниз.

– Как вниз? – удивился Константин. – Куда это вниз?

– Под этим так называемым замком не один, а целых семь ярусов, – сообщил коала. – То есть под нами еще шесть.

– Ничего себе… – поразился кот. – А брат Вергилий ничего не говорил про это.

– Сверхобезьянцы только на вид такие рубаха-парни. На самом деле они очень скрытные, – объяснил Марио.

Тут вернулся пустой лифт, друзья вошли в него, шпион нажал кнопку, и лифт со скрипом поехал вниз.

– Слушай, Марио, а откуда ты такие слова знаешь? – спросил Евгений.

– Какие слова? – не понял коала.

– Ну эти… Глория мунди…

– А с чего ты взял, что я их знаю?

– Как это? Ведь ты же их говорил!

– Ну, я просто понял, что надо говорить именно их. Но понятия не имею, что они означают. Подслушал, пока шпионил за вами. Я только знаю, что такое Суперприматус.

– Это и я понял! – не без самодовольства сказал Евгений.

– Угу… И я тоже, – с кислой мордой добавил Константин. – Это наш Лисус Улиссус.

– Что? – удивился Марио.

Кот в ответ махнул лапой.

– Потом узнаешь.

Лифт издал жалобный стон и остановился. За дверной решеткой открылся тускло освещенный пустой коридор.

– Второй ярус, – негромко объявил Марио, и голос его прозвучал гулко. – Идемте. – Он отодвинул решетку и ступил наружу. Кот и пингвин с опаской последовали за ним.

– А ты уверен, что с этого яруса есть выход? – с тревогой спросил Евгений.

– Нет, – ответил шпион. – Но он хотя бы ближе к поверхности, чем те пять, что под нами.

– Логично, – хмуро согласился Константин.

– Мы уже довольно глубоко под землей, – заметил Евгений, которому от этой мысли становилось довольно жутко и начинало казаться, что стены коридора медленно сужаются.

– Да, глубоко, – не сбавляя шага, спокойно отозвался Марио.

– Интересно, как сюда воздух проникает? – произнес любознательный Константин, который, хоть и был довольно мрачен, особо напуганным не выглядел.

– Неинтересно, – возразил Марио. – Проникает, и спасибо ему. Молодец.

– Раз воздух проникает, значит, где-то рядом выход, – сделал вывод Евгений, отчего ему стало немного спокойней.

– Раз воздух проникает, значит, это кому-то выгодно, – возразил Марио, и Евгению снова стало намного неспокойней.

– Кому выгодно? – встревожился он.

– Тем, кому на этом ярусе хочется подышать, – объяснил коала.

– Нам? – с робкой надеждой предположил Евгений.

– Не думаю, – ответил Марио.

Между тем коридор и не думал заканчиваться, и это беспокоило все сильнее. Внезапно Марио остановился, приложил палец к губам и прижался ухом к стене.

– По ту сторону что-то есть, – насторожился он. – Здесь где-то должна быть дверь. Будьте внимательны!

Дверь обнаружилась буквально через несколько шагов, из-за нее доносился непонятный шум. Марио толкнул дверь, та поддалась. Шпион дал знак остальным следовать за ним и нырнул в открывшийся проем. Константин и Евгений последовали за ним.

Друзья оказались в гигантском зале, заполненном причудливыми механизмами. Крутились колеса, бежали резиновые ленты, стучали молоточки, все шумело, пыхтело и шипело, на экранах дисплеев мелькали цифры и диаграммы, из труб со свистом вылетал пар. Друзья подошли к ближайшей машине, прочитали на табличке «Преобразователь ничего в ничто» и недоуменно переглянулись. Подошли к другой машине. Табличка на ней гласила: «Коварная установка 24». Следующий за ней агрегат носил название «Растворитель врага». Около нее суетился, нажимая какие-то кнопки и уткнувшись носом в монитор, шимпанзе в грязной, местами рваной, серой рясе. На носу у него пристроились огромные очки с толстыми линзами.

Марио негромко кашлянул, и сверхобезьянец, испуганно подпрыгнув, повернулся к пришедшим.

– О, это вы! Я не ждал вас сегодня! – удивленно воскликнул он.

Друзья переглянулись, и по молчаливому согласию говорить было предоставлено Марио как наиболее искушенному в вопросах конспирации.

– А когда вы нас ждали? – спросил он.

– Через полгода, – ответил сверхобезьянец.

От этого заявления Марио растерялся, но уже через пару мгновений взял себя в лапы.

– Нам показалось, что лучше сейчас.

– Конечно, как угодно! – охотно согласился шимпанзе. – Вам ведь виднее, когда проводить инспекцию.

Ага! Вот и объяснение странного поведения сектанта. Марио заметно расслабился.

– Да, нам там, наверху, виднее, – согласился он.

– Прекрасно, я готов! Но вы ведь не брат Бабуин, верно?

– Нет, конечно, – ответил коала. – К сожалению, брат Бабуин не сможет присутствовать. Он очень занят – вместе с Его Святейшеством сейчас готовит к обряду перехода в сверхобезьянство триста тысяч пятьсот сорок семь желающих. Сами понимаете, это много работы.

– Ого! – уважительно произнес шимпанзе. – А с кем тогда имею честь?

– Брат Люцифер, – представился Марио. – А это, – он кивнул в сторону Константина и Евгения, – брат Вельзевул и брат Азазель.

– Очень приятно! Ну про меня вы, разумеется, знаете. Брат Бенедикт.

– Конечно, знаем, – подтвердил Марио.

– Рады познакомиться лично, – добавил Константин.

Довольный публичной известностью, Брат Бенедикт улыбнулся и проинформировал:

– Меня еще называют Сумасшедший Самоучка.

– Очень забавное прозвище, – бесцветным голосом сказал Марио. – Давайте приступим к инспекции.

– Да-да, я готов! Только где же документация?

– Мы тщательно изучили всю документацию, теперь она у нас в головах, – нашелся Марио.

– А… Понимаю, – кивнул Сумасшедший Самоучка.

– Итак. Мы хотим услышать про эту машину, – коала указал на «Растворитель врага» за спиной брата Бенедикта.

– Это растворитель врага, – объяснил шимпанзе.

– И в чем же заключается его функция?

– В растворении врагов.

– Ах, вот оно что… Теперь понятно, – сказал Марио. – И как он работает?

– Внутрь машины помещается враг, и она его растворяет.

– Ага… А если внутрь машины помещается невраг?

– Ну… Тогда она и его растворяет, – ответил брат Бенедикт.

– Другими словами, в этом случае машина не соответствует своему названию? – суровым тоном вставил Константин.

– Я все предусмотрел. – Сумасшедший Самоучка хитро улыбнулся и взял с панели машины несколько табличек, на которые друзья до сих пор не обращали внимания. – Вот, просто в подобном случае надо поменять табличку на «Растворитель неврага». Тут еще есть «Растворитель друга» и «Растворитель непонятно кого».

– Хм, великолепное решение, – одобрил Марио. – Браво!

– Спасибо, – смущенно сказал брат Бенедикт. – Я стараюсь.

– Мы отметим ваше старание в своем отчете, – пообещал Марио. – Думаю, вас наградят и даже позволят сидеть по левую лапу от Его Святейшества.

– Правда? – обрадовался Сумасшедший Самоучка.

– Конечно. Вы будете по левую, я по правую. Будем сидеть и ждать прихода Сверхобезьяна.

– Как здорово!

Марио повернулся и подошел к другой машине, «Коварной установке 24».

– Расскажите про нее! – велел он брату Бенедикту.

– Эту машину я построил после того, как Его Святейшество объяснил, что главным козырем ордена в захвате власти над миром является коварство. Вот эта машина и вырабатывает коварство.

– В каком смысле? – не понял Марио.

– Я пока не знаю. Это создание моего гения. Его сумасшедшей стороны. Скорее всего, толку от машины никакого не будет. Но подобные изобретения позволяют мне оставаться Сумасшедшим Самоучкой.

– То есть вы потратили время на создание никому не нужной машины? – грозно спросил Марио, и под его взглядом брат Бенедикт съежился. – Безобразие! Это ваше разгильдяйство тоже войдет в отчет. Не сидеть вам по левую лапу от Его Святейшества! Вместо этого вас подвесят за подмышки в экзекуторской. Так и будете ждать Сверхобезьяна!

– Простите, я не хотел… – жалобно залепетал брат Бенедикт. – Не надо за подмышки.

– Это решит трибунал! Вас будут судить по законам военного времени!

– По-по-почему военного? Ведь никакой войны нет.

– Как давно вы не выходили на поверхность? – встрял Константин.

– Не помню… Давно.

– Так вы ничего не знаете?

– Чего не знаю? – еще сильнее испугался брат Бенедикт.

– До вас не доносился грохот взрывов? Стоны раненых? Убитых?

– Н-нет…

– Вы счастливый зверь, раз ничего не знаете. Наверху вовсю идет война.

– Как война?!

– Да. На нас напала армия броненосцев, – заявил Константин. – Напала подло, из-за угла.

– Так что вас будут судить именно по законам военного времени, – добавил Марио. – Думаю, вас расстреляют. Будете ждать Сверхобезьяна мертвым. Вам же лучше: спокойно дождетесь и воскреснете.

– Но, может, можно что-нибудь сделать? – с отчаянием в голосе спросил брат Бенедикт. – Я ведь построил и много полезных машин!

– Вот как? – скептически произнес Марио. – Ну-ка, давайте проверим. А построили вы, скажем, машину для эвакуации? Так, чтобы прямо отсюда – и наверх!

– Есть такая машина! – обрадовался шимпанзе. – Идемте, я вам покажу!

– Э-э… Постойте, – сказал Евгений. – Я хочу знать, почему у этой коварной установки номер двадцать четыре? До нее было еще двадцать три?

Марио и Константин кинули на пингвина уничтожающие взгляды, но тот даже не заметил.

– Нет, только одна. Дело в том, что мое любимое число – двадцать три, – объяснил брат Бенедикт. – Поэтому я и построил машину, которая называлась «Коварная установка 23». Но она взорвалась, и мне пришлось построить еще одну машину – двадцать четвертую.

– Спасибо за объяснение, – с нажимом сказал Марио. – А теперь ведите нас к машине для эвакуации.

– Э-э… Постойте, – снова произнес любознательный Евгений. – Я хотел спросить, для чего нужна машина, преобразующая ничего в ничто.

Константин подумал, что если кого-то надо отдать под трибунал, так это Евгения. Марио подумал то же самое. Но об этом удивительном событии, когда двое подумали абсолютно одинаковую мысль, никто никогда не узнал.

– Ничто очень трудно отличить от ничего, – с воодушевлением кинулся в подробности брат Бенедикт. – Поэтому если преобразовать ничего в ничто, то такая проблема отпадет сама собой.

– А зачем их надо отличать? – не успокаивался Евгений.

– Чтобы не перепутать, – объяснил Сумасшедший Самоучка.

Евгений выглядел озадаченным. Но задать новый вопрос не успел, потому что Марио решительно взял шимпанзе под локоть и сказал:

– Это очень интересно. А теперь – машина для эвакуации!

Брат Бенедикт повел «инспекторов» через свои владения мимо множества других удивительных механизмов, пока не дошел до дальней стены, в центре которой, в нише, обнаружилось нечто, похожее на небольшую подводную лодку.

– Вот! – сказал Сумасшедший Самоучка. – Это машина для перемещения по туннелю прямо на поверхность, немного южнее замка.

– И как ею управлять? – спросил Марио.

– Это довольно сложно, – ответил шимпанзе. – Надо пройти подготовку, ознакомиться с некоторыми специфическими терминами. Объясняется в руководстве. Оно внутри.

В этот самый момент что-то щелкнуло и откуда-то сверху раздался пронзительный голос:

– Внимание! Всем-всем-всем! В замок проникли шпионы! Это кот, пингвин и, возможно, еще коала! Они крайне опасны! Следует их задержать во что бы то ни стало! Во славу Сверхобезьяна!

Брат Бенедикт потрясенно раскрыл рот. Потом сделал робкое движение в сторону.

– Не советую, – предупредил Марио. – Как вы слышали, мы очень опасны.

– Понял, – сказал брат Бенедикт. И тут же резко рванул с места и бросился наутек. Константин погнался было за ним, но Марио его остановил:

– Не нужно. Зачем зря терять время! Мы же почти у цели. Быстро, забираемся в машину!

Марио откинул люк «подводной лодки» и первым забрался в нее. За ним – Константин, и последним Евгений, тревожно поглядывая в ту сторону, куда сбежал Сумасшедший Самоучка. Внутри машины обнаружился пульт управления с множеством кнопок, клавиш, рычагов и рукояток. На нем лежала тонкая книга, на обложке которой было написано «Руководство по управлению этой машиной». Марио взял ее в лапы.

– Сейчас поглядим, как этот драндулет заводится.

– Что толку? – пессимистично заметил Константин. – Брат Бенедикт ведь сказал, что нужна предварительная подготовка, знание терминологии. Мы просто не поймем, о чем там говорится. Откуда нам знать, как, например, называется вот эта синяя фигня, или эта овальная штуковина, или вон та железная хрень…

– Тем не менее выбора у нас нет, так что попытаемся, – возразил Марио и раскрыл руководство. – Итак… «Чтобы завести эту машину, следует потянуть на себя синюю фигню, затем повернуть по часовой стрелке овальную штуковину, одновременно нажимая на железную хрень…» Ха, а вы боялись, что не поймем! Видите, как доходчиво все написано! Это же рассчитано на рядовых сверхобезьянцев… как мы с вами. Так, действуем. – Шпион потянул на себя синюю фигню, затем повернул по часовой стрелке овальную штуковину, одновременно нажимая на железную хрень. Машина загудела. – Так. Теперь… «До упора вдавить зеленую загогулину и повертеть такое маленькое колесико. И машина вывезет вас на поверхность. Внимание! Вышеперечисленные указания применимы только к этой машине! К не этой они не применимы!» Остальные страницы пустые. Видимо, они тут для солидности и веса. Ну, поехали! – Марио выполнил последние указания руководства, и «лодка» тронулась с места. Поскольку окон в машине не оказалось, то оставалось только сидеть и ждать, когда она остановится.

– А сверхобезьянцы-то каковы, а? – рассуждал Константин. – Подземные лаборатории у них, машины разные чудовищные, растворители врагов…

– Да уж… – согласился Марио. – Серьезно ребята готовятся к захвату Вселенной. Уважаю. Я вот все думаю, а что же у них в таком случае на остальных пяти ярусах…

– А по-моему, об этом лучше вообще не думать, – тихо заметил Евгений, которому до сих пор не верилось, что опасность миновала.

Тут машина резко дернулась и со скрипом остановилась.

– Надеюсь, она привезла нас куда нужно, – сказал Марио, встал и откинул люк. Взглядам беглецов открылось вечернее небо с первыми звездами.

– Ура! – закричал Константин. – Свобода!

Друзья один за другим выбрались из машины. Марио захлопнул люк, «лодка» тут же завелась и умчалась обратно. На ее месте оказался вырубленный в скале вход в туннель, в глубь которого уходили рельсы.

Коала осмотрелся.

– Ага, вон и замок. До него километра два, не меньше. Погодите-ка… Так, моя машина, значит, в той стороне. За мной! – он решительно зашагал в выбранном направлении. За ним засеменил Евгений, на ходу избавляясь от надоевшей рясы. Константин кинул прощальный взгляд на туннель и надменно произнес:

– Все равно – никакой это не замок!

Затем двинулся вслед за друзьями.

Глава 10

Несчастные в мире призраков

Дверь с шумом распахнулась, и в дом ввалились Константин, Евгений и Марио. При виде этой компании Лис Улисс и Берта облегченно выдохнули.

– Что случилось? – спросил Улисс. – Почему вас не было так долго?

Константин и Евгений заняли места за столом, а Соглядатай скромненько уселся в своем углу, достал блокнот и ручку, сразу принявшись что-то записывать.

– Это было ужасно! – сбивчиво принялся рассказывать Евгений. – Мы подслушали разговор снежных барсов со спящей самкой, потом нас хотели пытать, а под землей чудовищные машины, в которых всех растворяют, а…

– Так, Евгений, остановись, пожалуйста, – перебил пингвина Улисс. – Я ничего не понимаю из того, что ты говоришь. Ты слишком переволновался, попробуй успокоиться. Константин, может, ты расскажешь?

Кот пристально поглядел на Улисса, выдержал паузу, прищурился и произнес:

– Вообще-то Евгений все верно говорит… Суперприматус…

– Что? Как ты меня назвал? – удивился Улисс.

– Ну и натворил же ты делов, шеф, – с упреком сказал Константин.

– Что вы оба несете, друзья?! Может, нормально объясните?! Марио, о чем они?

Шпион, не отрываясь от блокнота, недоуменно пожал плечами.

– Они мне не объяснили. Не соизволили.

– Понимаешь, Улисс… – медленно произнес Константин. – Дело в том, что ты явился во сне не только себе… – и кот рассказал все, что произошло в замке графа Бабуина.

Некоторое время Лис Улисс обдумывал услышанное, не произнося ни слова. Остальные терпеливо ждали.

– В общем, так, – наконец выговорил Улисс. – Марио, спасибо тебе за помощь.

– Не за что, – рассеянно отозвался Соглядатай. Он тоже выглядел задумчивым.

Снова воцарилось молчание. Потом Константин заметил:

– Шеф, пора делать заявление. Народ ждет.

Улисс вздохнул.

– Одно могу сказать совершенно точно: никому, кроме себя, я во сне не являлся. Тем более в образе Сверхобезьяна. Во всяком случае ничего подобного я не помню.

– Может, просто забыл? – предположил Евгений. – Сны ведь забываются… Тем более чужие.

– Даже не знаю, что на это сказать, – признался Улисс. – Ладно, подведем итоги. Итак, карту саблезубых ищем не мы одни. Это раз. Два: в поисках замешан некий барс… По описанию, снежный. Чего быть не может, потому что их вид давно вымер. Что, однако, не означает, будто их в природе теперь вообще не существует…

– Это как? – не понял Константин.

– В мире есть много всего, о чем мы даже и не догадываемся. С одной стороны, нам известно, что снежные барсы вымерли. Но встреченный вами брат Нимрод ведь существует! – Улисс призадумался. – Нет, быть этого не может! Возможно, ваш знакомый барс никакой не снежный, а просто крашеный. Да, скорее всего, так и есть.

– Зачем? – спросил Константин.

– Понятия не имею. Может, таким образом он подчеркивает свою связь с древними сородичами. Ведь сегодняшние барсы и снежные – родственные виды. А может, ему просто нравится белый цвет.

– Мне тоже нравится белый цвет, – неожиданно заявил Евгений. – В Антарктиде это самый популярный цвет. На антарктическом флаге даже изображен белый айсберг на фоне белых льдов.

– Погоди, – сказала Берта. – Я видела флаг Антарктиды. Он просто белый, и все.

– Ну да, – согласился пингвин. – А как же еще может выглядеть белый айсберг на фоне белых льдов?

– Евгений, ты хочешь сказать, что брат Нимрод – перекрашенный в белую масть снежный барс, испытывающий патриотические чувства к Антарктиде? – без малейшего намека на иронию спросил Константин.

Этот вопрос поставил пингвина в тупик. Он раскрыл клюв и задумчиво уставился в потолок.

Улисс решил, что обсуждение антарктического патриотизма несколько затянулось.

– Друзья, не будем отвлекаться! Мы пока не знаем, кто такой на самом деле брат Нимрод, но ясно одно – он тоже ищет карту. И он настроен очень недружелюбно. Еще меня беспокоит, что информация о карте поступила к сверхобезьянцам от некой самки, которой приснился вещий сон. Как и мне… Жаль, что вам не удалось ее увидеть и мы не знаем наверняка, кто она. Хотя и догадываемся.

– Как догадываемся? – в один голос удивились Константин и Евгений.

– Анжела Витраж! – возбужденно воскликнула Берта.

– Да, – кивнул Улисс. – Похоже, так и есть.

– Кто-кто? – переспросил Константин.

Вместо ответа Лис Улисс вкратце рассказал о «расследовании» в доме сестер Витраж.

– Ничего себе… – поразился Евгений.

– Однако! – согласился с ним Константин.

И даже Марио на секунду снова потерял невозмутимость:

– Что же все это значит?

– Судьба плетет узор… – сказал Улисс. – И он перестает быть мне понятен. Какая же роль отведена нам?

– Ага! Я же говорил тогда, в театре! – злорадно напомнил Константин. – Это рок! Добрый дух лесов! А мы все умрем!

– Успокойся! – одернул его Улисс. – Ничего рокового пока не происходит. Просто непонятный узор. Как бы то ни было, похоже, мы уже ближе к карте. Вопрос только в том, что нам следует предпринять…

– Я думаю, надо занять выжидательную позицию, – предложил Константин. – Это хорошая позиция. На ней очень удобно выжидать.

– Нет! – возразил Улисс. – От нас совершенно точно требуется какой-то поступок. Если мы сейчас откажемся от активных действий, нас опередят и мы проиграем. Надо действовать, друзья!

– И как именно? – кисло поинтересовался кот, который считал, что на сегодня он надействовался выше крыши, а потому заслужил отдых. Но когда Улисс приводил в качестве довода волю судьбы, спорить с ним становилось совершенно бесполезно. Это Константин уже усвоил.

– Например, вызволить Анжелу Витраж, которой может еще что-нибудь присниться, и это даст дополнительные очки нашим соперникам – чего очень не хочется. Но, думаю, это потом. Сейчас есть дело важнее. Фамильный склеп Уйсуров… Именно его упомянул брат Нимрод как место, о котором говорил Сверхобезьян во сне Анжелы. Мы должны успеть туда раньше брата Нимрода!

– А что это за склеп? И где он? – спросил Евгений, поежившись. Ему не нравилось слово «склеп».

– Уйсуры – старинный тигриный род, – объяснил Улисс. – Правда, угасающий. Сегодня все потомки некогда славного рода живут за границей. Но их фамильный склеп – здесь. На Старом Кладбище, за городом. Там вообще много древних могил и склепов.

– Кладбище? – вздрогнул Евгений.

– Ой, кладбище! – с нескрываемым любопытством сказала Берта.

Но Константина заинтересовало другое:

– Погоди, шеф. Ты сказал – тигриный род?

– Да, – подтвердил Улисс.

Берта подскочила.

– Тигры! – возбужденно вскрикнула она. – Саблезубые! Конечно, карта там!

– Погоди, погоди, – осадил ее Улисс. – Какие саблезубые, что ты? Уйсуры – самые обыкновенные тигры. А саблезубые давно вымерли.

– Угу, – скептически заметил Константин. – Вымерли. Как и снежные барсы, от которых мы сегодня смылись.

– Ребята, да поймите вы! Саблезубые вымерли! Это научный факт. Но то, что Уйсуры – тигры, это неспроста, согласен. Сегодняшние тигры приходятся саблезубым дальними родственниками. Все, предлагаю закончить с теориями и заняться делом, а то брат Нимрод нас опередит.

– Да-да! К делу! – с готовностью отозвалась Берта.

– Итак, я, Константин и Евгений отправляемся на кладбище. Берта идет домой.

– Как домой? – охнула Берта.

– Уже поздно, – объяснил Улисс. – Твои родители будут нервничать. К тому же наша миссия может оказаться опасной.

– Не хочу домой! Так нечестно!

Улисс взял лисичку за лапку и тихо сказал:

– Я прошу тебя пойти домой, Берта. Пойми, если с тобой что-то случится, я себе никогда этого не прощу.

Берта почувствовала, как заколотилось ее сердце. Ей очень хотелось поехать на таинственное кладбище, ведь это такое приключение. Но ради тех слов, которые она сейчас услышала от Улисса, можно отказаться от сотни кладбищ! И Берта сдалась.

– Хорошо, – тихо, в тон Улиссу, произнесла она. – Я пойду домой.

Улисс улыбнулся, и лисичкина голова закружилась от нахлынувших образов, в которых Улисс спасал Берту от страшной опасности и вел под венец. А она говорила, что пока не готова под венец. Тогда Улисс отвечал, что будет ждать, сколько угодно, хоть целую вечность, даже год.

У Евгения тоже кружилась голова – от попыток придумать, как бы отмазаться и не поехать на кладбище. В конце концов, и с ним ведь может что-то случиться. Неужели Улисса это обрадует?! Но пингвин не решался ничего сказать, понимая, что это будет не по-товарищески. И он решил молчать и быть храбрым. Промолчать ему удалось сразу, а вот почувствовать себя храбрецом чего-то не получалось.

Тем временем Улисс договаривался с коалой.

– Марио, у тебя ведь есть машина. Может, подвезешь? Все равно ведь поедешь за нами шпионить.

Марио почесал ручкой затылок и нерешительно сказал:

– Вообще-то это неправильно. Я же шпион. Я должен за вами следовать, а не везти.

– Но ты же привез Константина с Евгением, – напомнил Улисс.

– Ну там была другая ситуация, миссия по спасению.

– Понимаю, – ответил Улисс. – Скажи, а шпионство подразумевает всякие там переодевания? Приходится кем-то притворяться? Ну как ты притворялся электриком?

– Само собой! Притворяться – это самое что ни на есть шпионское занятие.

– Тогда, может, притворишься таксистом и отвезешь нас?

Марио немного подумал, затем спросил:

– А вы поверите?

– Конечно, поверим! – заверил его Улисс.

– Тогда можно. – Шпион встал. – Пойду заведу такси.

После ухода Марио друзья немного подождали и тоже вышли из дома.

– Улисс, – обратился к лису Константин. – А нам не следовало запастись каким-нибудь оружием? Пистолетом, автоматом?

– Зачем?

– Чтобы обороняться!

– Во-первых, никто из нас управляться с оружием не умеет, – сказал Улисс.

– Я умею! – возразил кот.

– Хорошо?

– Плохо.

– Тогда не считается. Во-вторых, оружие притягивает неприятности. Это ненаучно подтвержденный факт. А в-третьих, у нас нет оружия.

Друзья вышли к проезжей части. Здесь Берта со всеми попрощалась и со смешанным чувством радости и досады зашагала домой. Остальные принялись оглядываться в поисках Марио и его машины. Евгений спросил Улисса:

– Скажи… А там… Ну… На этом кладбище. Там привидения есть?

– Конечно! – ответил Улисс. – Ведь это же древнее кладбище!

Пингвин обреченно вздохнул:

– А я так надеялся на другой ответ.

– Извини, – сказал Улисс.

В этот момент из-за угла появился автомобиль и, ослепляя фарами, медленно приблизился.

– Такси! – закричал Улисс, взмахнув лапой.

Автомобиль остановился, и из него донесся голос Марио:

– Садитесь!

Улисс сел рядом с водителем, а Константин с Евгением забрались на заднее сиденье. Друзья с удивлением уставились на таксистскую фуражку, венчавшую голову водителя. Марио это заметил и смущенно объяснил:

– Ну, у шпионов же должны быть наряды на все случаи жизни. – Затем прокашлялся и спросил с хрипотцой: – Куда едем?

– На Старое Кладбище! – скомандовал Улисс.

– Гиблое место, – поморщился таксист. – Не люблю туда ездить.

– Накинем, – пообещал Улисс.

– Договорились, – кивнул таксист, и машина тронулась с места…

Ехали в тишине. Каждый думал о своем. Лис Улисс пытался вникнуть в связь между снежным барсом – если это снежный барс, Анжелой Витраж – если это Анжела Витраж, и Сверхобезьяном из ее сна – если это Сверхобезьян.

Константин думал о том, что не хочет ни о чем думать, а хочет спать. А проснувшись, обнаружить, что друзья уже отыскали и карту, и сокровища с мудростью, и ждут у кровати, чтобы вручить ему его долю сокровищ. Причем долю увеличенную, потому что от мудрости он, так и быть, готов отказаться в пользу товарищей.

Евгений думал о том, что ни капельки не боится кладбищ. Вот ни чуточки. И склепов не боится. Какое смешное слово – склеп. Ха-ха. Призраков он тоже не боится. У них ведь даже нету тел, чего их бояться! Если бы это у Евгения не было тела, то и его бы не боялись. Правда, его и с телом никто не боится… Но без тела не боялись бы сильнее! И вообще, поездка на старое кладбище – это что-то вроде развлекательной прогулки. Пикничок. Все весело бродят меж надгробий, перекидываются шуточками, беззлобно дразнят привидений… К подобным приятным мероприятиям лично он, Евгений, относится исключительно положительно. Вот только уймет дрожь в крылышках.

Марио обдумывал отчет для Кроликонне. Время от времени он вспоминал, что притворяется таксистом, и старательно принимался размышлять о ценах на бензин, занудных пассажирах и плохих дорогах. Получалось скверно. Выдавишь из себя какую-нибудь тоскливую мыслишку вроде «ну вот чего этим занудам понадобилось ехать в гиблое место по плохим дорогам, когда бензин такой дорогой», и все – продолжать конспирацию в голове становилось невыносимо до тошноты. Тогда коала вздыхал и возвращался к отчету для Кроликонне.

Между тем город давно остался позади и ночной пейзаж за окнами автомобиля принял зловещий вид, воспользовавшись луной и силуэтами деревьев. Машина остановилась перед указателем, который гласил: «Старое Кладбище 1 км». Ниже висела табличка: «Внимание! Старое Кладбище является жутким памятником ужасной старины и пугающе охраняется кошмарным законом. Желающим жить посещение не рекомендуется. Но если все же решитесь, помните: шутить и дразнить привидения не советуем. Дорогие смельчаки, если вы привели в порядок свои дела, расплатились со всеми долгами и составили завещание, то добро пожаловать на Старое Кладбище! Для вас там тоже найдется место».

– Поехали! – скомандовал Улисс, увидев, что его спутники занервничали. Марио пожал плечами – в конце концов, это их, клиентов, проблема, желают они жить или нет. Он нажал на газ, и через несколько минут остановил машину у входа на Старое Кладбище.

Все вышли из машины и прислушались к тишине. Тишина оказалась неприятная. Так бывает не когда нет источника звука, а когда, напротив, этих источников полно, но они старательно молчат. Молчат и смотрят. Такое ощущение, будто вокруг собралась толпа невидимых и неразговорчивых чудовищ. Неподвижные ржавые ворота тихонько поскрипывали. Вообще-то им полагалось при этом медленно отворяться и закрываться, но за долгие годы они совершенно обленились, поэтому ограничивались только скрипом. Табличка на воротах обращалась к посетителям со словами: «Старое Кладбище. Царство мертвых. Мир призраков. Правда страшно?» В небе, совершенно игнорируя направление ветра, туда-сюда плыли облака, давая понять, что место это – таинственное и мистическое, и обычные законы мира здесь не действуют.

– Вас подождать? – спросил Марио особым тоном таксиста.

– Да, будьте так любезны. Думаю, мы долго не задержимся, – ответил Улисс.

– Да, шеф… Хотелось бы надеяться, – заметил Константин и поежился.

– Хорошо, – кивнул Марио. – Только отгоню машину в сторонку. А то здесь место уж очень гиблое. И смотрите, я жду и верю, что вернетесь. Если полагаете, что вам удастся здесь помереть и не оплатить мое ожидание, сразу предупреждаю – и не вздумайте!

– Не беспокойтесь. У нас другие планы, – успокоил его Улисс. Марио развернулся, сел в машину и отъехал. Евгений с Константином проводили его тоскливыми взглядами. Путь к отступлению был отрезан.

Улисс толкнул ворота. Те с готовностью распахнулись, сменив тоскливый скрип на радостный – наконец кто-то живой пожаловал! Друзья, напряженно озираясь, ступили на территорию Старого Кладбища. В тот же миг перед ними появилась призрачная фигура пожилого волка в цилиндре и фраке. В лапах призрачный волк держал призрачную трость. Друзья испуганно попятились.

– Добро пожаловать на Старое Кладбище! – радушно поприветствовал их волк. Голос у него оказался необычный… как будто… словно… в общем, тоже призрачный. – Вы, без сомнения, очень храбрые и глупые звери. Разрешите представиться. Волк Самуэль. Я буду вашим гидом в этом царстве теней.

– Гидом? – переспросил Улисс, выразив тем самым общее недоумение.

– Разумеется! – подтвердил Волк Самуэль. – Без гида вы пропадете. Кладбище полно злобных призраков, жестоких зомби и вообще всякой нечисти. Прислушайтесь.

Друзья прислушались, и со всех сторон до них начали доноситься голоса: «живая плоть пожаловала», «как я голодна», «надо утащить их под землю», «этот пингвин такой упитанный», «ненавижу котов», «смерть лисам!».

– Да, не очень гостеприимное место, – согласился Улисс.

– Напротив, гостям здесь всегда рады. По-своему… – Волк Самуэль хитро подмигнул.

– А вам-то зачем это нужно – быть нашим гидом? – поинтересовался Улисс.

– Как зачем? Вы думаете, на кладбище много возможностей разжиться деньжатами? Здесь только черви имеют постоянный доход.

– Зачем призраку деньги? – удивился Константин.

– А чем я хуже вас? – обиделся волк. – По-вашему, раз я – привидение, то должен работать бесплатно?

– Я хотел сказать, что не понимаю, зачем вообще призраку деньги. Что он может на них купить здесь, на кладбище?

– Много чего! – ответил волк. – Нанять червей охранять могилу. Или, наоборот, нанять червей для нападения на могилу недруга. Улучшить информацию на надгробии. Заказать более современную эпитафию. Можно купить или снять могилку поудобнее, в хорошем районе, а если хватит денег, то и в склепе. Можно устроить выгодный обмен могил.

– Вы что, переезжаете из могилы в могилу? – ужаснулся Евгений, у которого, как всегда, разыгралось воображение: он представил себе, как семья мертвых волков – с баулами и чемоданами, – покрикивая друг на друга и на таких же мертвых грузчиков, обустраивается в новой комфортабельной могиле. – Но ведь… разве покойникам не полагается лежать там, где их похоронили?

– С какой стати?! Здесь вам не тоталитарный некрополь! Старое Кладбище, конечно, место страшное и жуткое, с ужасной репутацией, но права и законы здесь соблюдаются! – Волк Самуэль определенно гордился своим родным кладбищем.

– Конечно, конечно… – залепетал смущенный Евгений. – Просто я думал, что… ну, мертвые… лежат себе и лежат…

– Слушайте, а может, вы ненавидите мертвых? – Волк Самуэль окинул пингвина подозрительным взглядом. – Уж не некрофобы ли вы?

– Нет-нет, мы – некрофилы! – поспешил заверить его Евгений и тут же получил в бок от Константина.

– Уверяю вас, уважаемый призрак, что мы относимся к покойникам с почтением, и никоим образом не поддерживаем заблуждения некоторых живых в отношении вас, – с достоинством произнес Улисс. – Мы считаем, что все эти россказни о коварных духах и подлых мертвецах – глупые сказки, рассчитанные на безграмотных животных, которым хочется свалить на кого-то вину за собственную ограниченность.

Речь Улисса, похоже, успокоила волка.

– Ладно, я вам верю, – решил он. – А то смотрите, некрофобам здесь помогать никто не станет. Ни за какие деньги!

– Уважаемый Волк Самуэль! – обратился Улисс. – Нам нужен фамильный склеп Уйсуров. Покажете, где он находится?

– Склеп Уйсуров? Хм… Пренеприятнейшая гробница. И очень опасная. Духи в ней обитают довольно злобные. Может, посоветовать вам для осмотра что-нибудь поспокойней? Хотите пирамиду сфинксов? Да-да, здесь и пирамида есть! Сфинксов никогда не было, а пирамида, где они похоронены, есть. Забавно, правда? Забавно и таинственно!

– Спасибо. Пирамиду как-нибудь в другой раз. Нам нужен именно склеп Уйсуров. Если вы отказываетесь, то мы обратимся к услугам другого призрака.

– Ага, и нарветесь на мошенника, который приведет вас прямиком к зомби, – усмехнулся Волк Самуэль. – Здесь ведь никому доверять нельзя. Только мне можно. Потому что я честный призрак. Ладно, Уйсуры так Уйсуры. Но я вас предупредил – это опасная гробница. И если уж на то пошло, то и совершенно неинтересная.

– Ничего, – заметил Константин, которого словоохотливый призрак уже начал раздражать. – Мы как раз интересуемся скучными и опасными гробницами.

– Мы археологи, – на всякий случай пояснил Евгений.

– Точно! – подхватил Константин. – Склеп Уйсуров представляет собой бесценный памятник эпохи… эпохи…

– Эпохи Уйсуров, – помог ему Улисс.

Волк окинул собеседников ироничным взглядом.

– Склеп Уйсуров? Бесценный памятник? Ладно, дело ваше. Идите за мной. Только ни на шаг не отставать! И лишний раз рты не открывайте – никогда не знаешь, какие слова могут привести привидения в бешенство.

Волк Самуэль медленно поплыл между покосившимися надгробиями, осторожно оглядываясь по сторонам. Он то и дело останавливался и вслушивался в кладбищенские звуки, недостатка в которых уже не было совсем: тут и зловещие шепоты, и стоны, и всхлипывания, и плач, и скрипы, и вой, и хруст, а иногда даже приглушенные вскрики. Короче, ночная жизнь на Старом Кладбище кипела вовсю, прямо как в центре курортного городка. Привидения, мертвецы и зомби оттягивались по полной. Время от времени над друзьями с хохотом и уханьем пролетали летучие мыши и совы; возникающие то и дело на пути призрачные фигуры строили гримасы, пропадали, снова появлялись, снова строили гримасы и снова пропадали. От всей этой какофонии и мелькания в глазах страх у друзей, и даже у Евгения, довольно быстро прошел. Старое Кладбище так настойчиво старалось их испугать, что не пугало вовсе. А реплики Волка Самуэля – «главное, не бойтесь, хотя я понимаю, что это нереально», «сейчас будет особенно жуткий участок, держитесь!», «страшные места, да еще и в полнолуние… ох, не вовремя вы решили к нам наведаться», «сколько же здесь сгинуло таких, как вы» – только нагоняли скуку.

На надгробной плите одной из могил друзья заметили группу из нескольких призраков мелких животных – кролика, белки, мыши и хомяка. Привидения сидели бок о бок, болтали нижними лапами и зловеще шептали уже знакомыми нашим друзьям голосами фразы вроде «ммм, упитанный пингвин, ням-ням», «утащщщить под землю», «свежая плоть», «задушить всех кошек и лис». Время от времени они прекращали это занятие, чтобы хитро подмигнуть друг другу и прыснуть в кулачок.

При виде этой компании Волк Самуэль занервничал. Он принялся подавать призракам знаки пальцами и глазами, стараясь, чтобы Улисс с друзьями не заметили. Но те, конечно, заметили – в отличие от привидений, слишком увлеченных своим важным делом. Тогда Волк Самуэль не выдержал и прикрикнул на них:

– А ну, брысь отсюда!

Потом повернулся к Улиссу и смущенно сказал:

– Не обращайте внимания.

– Та-а-ак, – понимающе сказал Улисс.

– Просто не обращайте внимания, – снова попросил Волк Самуэль. – Я же все равно веду вас к вашему склепу, верно?

Улисс махнул лапой:

– Ведите уже…

– Уже скоро, – заверил Волк Самуэль. – Кто ж вам виноват, что такой нехороший склеп выбрали.

И они продолжили свой путь по Старому Кладбищу, которое тщетными попытками их напугать уже изрядно всем надоело. Наконец Волк Самуэль остановился у мрачного каменного строения.

– Вот. Это склеп Уйсуров.

– Вот этот домик? – уточнил Евгений.

– Да, – подтвердил Волк Самуэль.

Друзья подошли к двери и увидели услужливо освещаемую луной табличку, гласящую «Фамильный склеп Уйсуров – тигров с великим прошлым, будущим и настоящим. Предупреждение чужакам: внутри очень страшно! Там всякие привидения и скелеты. Даже не пытайтесь что-то утащить, воришки несчастные!» Константин потянулся было к ручке двери, но Улисс его остановил:

– Постой! Ну-ка, прислушайтесь! Слышите скрип?

– Какой скрип? – засуетился Волк Самуэль. – Не слышу никакого скрипа. Вам, верно, показалось.

– Есть скрип! – сердито сказал Константин. – Очень четкий, близкий и узнаваемый. Это же ворота кладбища! Они, выходит, совсем рядом!

– Обман слуха! – поспешил заверить его Волк Самуэль. – Старое Кладбище на таких шутках собаку съело. Создает иллюзии, путает…

Но кота его слова не убедили.

– Ах ты мошенник! Значит, склеп находится рядом с воротами! А ты нас кругами водил! Не будь ты призраком, я бы тебе показал, где мыши зимуют!

– На Старом Кладбище нельзя ходить напрямик! – менторским тоном заявил Волк Самуэль. – Это опасно! ОНИ только этого и ждут.

– Какие еще ОНИ, мошенник?!

– ОНИ… О, лучше вам про НИХ ничего не знать. Это очень страшные существа из иного мира. Нет-нет, не буду вас пугать.

– Пугать?! – Константин расхохотался. – Да на этом кладбище и ребенка не испугаешь! Более живучее, занудное и склочное кладбище еще поискать надо. Я-то думал, Старое Кладбище, как, должно быть, там жутко. А оказывается, на базаре страшнее, чем здесь. И к тому же не так шумно.

Волк Самуэль сделал большие глаза и замахал на Константина лапами.

– Молчите! Вы с ума сошли! Если Кладбище услышит, вы пропали!

Тут наконец у Улисса лопнуло терпение.

– Стоп! – приказал он. – Довольно! Мы зря теряем время. Совершенно очевидно, что уважаемый Волк Самуэль повел нас кругами, чтобы набить цену. Это не имеет никакого значения. Мы согласились на его услуги и заплатим. А терять время нельзя! Не забывайте, что не мы одни интересуемся склепом. – С этими словами Улисс взялся за ручку двери фамильного склепа Уйсуров. Но открыть дверь не успел.

– Эй! Убери лапы от нашего склепа, ты! – раздался сзади чей-то тоненький голосок.

Улисс обернулся и увидел призрак тигренка. Он висел в нескольких сантиметрах от земли, уперев лапы в бока. Морда у тигренка выражала крайнее недовольство.

– Что приперлись? Вам чего надо? А ну, валите отсюда! Это мой склеп!

Улисс впервые за все путешествие по Старому Кладбищу растерялся.

– Извините… Мы просто… посмотреть.

– Так вы заявились сюда посреди ночи на наши косточки посмотреть? Это вам что, музей? Ха! Да у вас на мордах все написано! Воровать вы пришли! Я этого так не оставлю. Иду звать зомби!

– Постойте! – попытался остановить тигренка Улисс, но тот уже решительно уплывал вглубь кладбища.

– Зомби – это плохо, – серьезно заметил Волк Самуэль. – То, что вы призраков не боитесь, я понимаю. Храбрецы. Но не бояться зомби – это уже не храбрость, а глупость. Зомби – это не шутки. Думаю, вам лучше поторапливаться.

Улисс не ответил, а просто толкнул дверь склепа. Та поддалась, пропуская наших друзей во тьму гробницы, из которой неприятно повеяло холодом.

– Евгений, раздай фонари, – велел Улисс.

Пингвин стянул со спины ранец и вытащил из него три больших фонаря. Два передал Константину и Улиссу, один оставил себе.

– Вперед! – скомандовал Улисс, зажигая фонарь и ныряя внутрь склепа. За ним последовали Константин и Евгений, к которым снова вернулся страх. В отличие от суетливого Старого Кладбища не издавший ни звука склеп Уйсуров пугал.

Последним в гробницу вплыл Волк Самуэль.

– Тут какие-то гробы, – тревожно сообщил Евгений. Его голос гулко отразился от стен, заставив пингвина вздрогнуть.

Константин в ответ хмыкнул.

– Конечно, тут гробы. Это вообще-то склеп. Гробам здесь самое место.

– Мне это не нравится, – угрюмо пробурчал Евгений. – Против склепов я ничего не имею, но предпочел бы, чтобы гробов здесь не было.

– Гробы – это не все, – с безжалостной ухмылкой сказал Константин. – Нам ведь еще обещаны «всякие привидения и скелеты». Интересно, где они?

– Ну одно привидение мы только что видели, – ответил Улисс, внимательно разглядывающий при свете фонаря стены склепа, полки и стоящие на них предметы, которые Уйсуры считали нужным хоронить рядом со своими близкими. – Оно как раз полетело за зомби. А скелеты, надо полагать, в гробах. Если так хочешь на них полюбоваться, можешь взглянуть.

Константина от такой мысли передернуло.

– Что-то не тянет. Шеф, нам обязательно заглядывать в гробы?

Улисс вздохнул.

– Вообще, надо бы. Но уж больно не хочется. Давайте подождем, может, не придется – вдруг без этого найдем то, что ищем.

– О! Шеф, мы подошли к самому главному! А что же такое мы здесь ищем?

– Я думаю, некий артефакт, – ответил Улисс.

– Артефакт? Отлично! Обожаю артефакты! – воскликнул Константин. – Евгений, ты слышал? Мы ищем артефакт. Как только увидишь его, сразу бей в набат.

– Какой еще артефакт? – не понял Евгений.

– Шеф, между прочим, это отличный вопрос, – сказал Константин Улиссу. – Здесь этих артефактов полно. Какой именно нам нужен?

– Не знаю, – ответил Улисс. – Но уверен, что когда мы его обнаружим, то сразу узнаем. Не забывайте про знаки, друзья!

Константин с Евгением выразительно переглянулись и молча присоединились к Улиссу в исследовании интерьера склепа. Пересмотрели кучу посуды, шкатулок, украшений… Но знак не появился. Пока луч фонаря Константина не уперся в древнюю чеканку. Сердце кота забилось быстрее.

– Смотрите… – прошептал он.

Улисс и Константин посмотрели. За их спинами пристроился любопытный Волк Самуэль и тоже посмотрел.

– Да… – взволнованно сказал Улисс. – Похоже, это оно.

Друзья не ответили. Им тоже подумалось, что это оно. Чеканка изображала двух животных. Одно из них было саблезубым тигром. А второе – безволосой обезьяной. Правда, не совсем безволосой – на голове и на подбородке волосы были. Этому удивительному зверю саблезубый тигр протягивал какой-то прямоугольный предмет. На предмете были изображены стороны света, как на компасе. Или на карте.

– Послушай, Улисс, – тихо произнес Евгений. – Это ведь чеканка времен саблезубых, верно?

– Похоже на то, – кивнул Улисс.

– А разве саблезубые тоже верили в Сверхобезьяна?

– Не знаю… Вроде не должны были…

– Шеф… – встрял Константин. – Это что же получается? Саблезубые передали карту Сверхобезьяну?! Который непонятно когда придет в этот мир?!

Улисс с благоговением взял чеканку в лапы.

– Не думаю, что стоит понимать картину так буквально. Наверное, это тоже знак. Возможно, он означает, что карту надо искать у сверхобезьянцев. Не будем торопиться с выводами. Забираем чеканку и уходим отсюда. Дома спокойно все обдумаем.

И тут за их спинами раздался повелительный голос:

– Не так быстро! На вашу находку есть более законные претенденты!

Друзья резко повернулись, а Волк Самуэль охнул и отплыл в сторону. Выход из склепа загораживали три фигуры в рясах – одна среднего роста и две массивные. Барс с белоснежной шерстью и гориллы-охранники из замка графа Бабуина.

– Брат Нимрод! – воскликнул потрясенный Евгений. Ему пришла в голову мысль, что страх скелетов и призраков – полная глупость. Не мертвых надо бояться, а живых. Таких, как этот барс.

– Он самый, – холодно улыбнулся брат Нимрод. – Признаю, вы сбежали очень лихо, но я был уверен, что мы скоро встретимся. Общие интересы сведут. И свели.

– Ну все, – тихо сказал Константин Улиссу. – Пропали. Надо вызывать полицию. А лучше – армию.

– Так, значит, вы и есть загадочный брат Нимрод, – задумчиво произнес Улисс. – Интересно…

– Мне тоже интересно, – отозвался барс. – Вы, я так понимаю, главарь этой шайки. Довольно нелепая у вас компания. Неужели полагали, что вам по силам тягаться со мной и всей мощью ордена Сверхобезьяна? Только вот откуда вам известно про карту?.. Но мы еще успеем про все поговорить в спокойной обстановке. В подземельях замка графа Бабуина есть достаточно подходящих помещений для подобных бесед. Теперь дайте мне чеканку и не вздумайте сопротивляться.

Брат Нимрод вытянул вперед лапу. В это время за дверью раздался грохот, топот, и в склеп один за другим, медленно переставляя задние лапы, начали заходить жуткие создания: медведи и волки с мертвыми остекленевшими глазами. Над ними витал призрак тигренка и кричал:

– Вот они! Воришки! Взять их!

Зомби приближались, вытянув перед собой полуистлевшие лапы. Улисс с друзьями в ужасе оцепенели, гориллы выглядели совершенно растерянными, и только брат Нимрод не дрогнул.

– Это еще что такое! – грозно возмутился он и вдруг как рявкнул на зомби: – А ну, пошли вон отсюда!

К полному потрясению всех присутствующих, зомби тут же развернулись и стали покидать склеп!

– Эй! Эй! – закричал на них тигренок. – Вы куда?! А ну стойте!

Но зомби ровным шагом вышли из склепа. Взбешенный тигренок с руганью вылетел за ними. Следом поспешил и Волк Самуэль, решив, что ну их, эти деньги. Здесь явно происходит что-то мерзкое, и лучше держаться подальше. Хоть он и был призраком, осторожность и трусость остались у него еще с жизни.

Брат Нимрод расхохотался.

– Зомби – примитивнейшие существа, – объяснил он своим попутчикам-гориллам. – Слушаются того, кто громче орет. А орать я умею.

Он снова повернулся к Улиссу и, вытянув вперед лапу, приказал:

– Чеканку!

Как вдруг со стороны входа раздался знакомый нашим друзьям голос:

– Всем оставаться на местах! Это ограбле… Тьфу! Это полицейская облава!

– Бенджамин Крот! – воскликнул Константин.

– То есть енот, – поправил его Евгений.

– Да что же это такое… – зло произнес барс. – Это не кладбище, а сумасшедший дом какой-то.

И пока всеобщее внимание было приковано к входящим в склеп знаменитому археологу и лосям-полицейским, Улисс осторожно закинул чеканку в дальний темный угол, резонно предположив, что в присутствии посторонних брат Нимрод не станет заострять на ней внимание.

– Так-так, – довольно улыбаясь и светя фонарем в морды присутствующим, произнес Крот. – Ну вот, а говорили – не грабители. Думали меня провести? Ха! Как бы не так! У меня на расхитителей могил глаз наметанный! Застукал прямо на месте преступления. Ай да я!

Он кивнул полицейским и скомандовал:

– Всех в участок! И этих, в рясах, тоже. Здесь все грабители и разбойники!

Лоси принялись выводить арестованных из гробницы, как вдруг Крот воскликнул:

– А ну, постойте!

Он посветил фонарем в морду Улисса, несколько мгновений сосредоточенно всматривался, а потом потрясенно вымолвил:

– Вспомнил… Вспомнил, где вас видел… Вы же мне приснились! Точно! Говорили про саблезубых и их сокровища!

Улисс выглядел изумленным не меньше археолога.

– Улисс, – застонал Константин. – Ты знаешь что? В следующий раз не мелочись, а просто выступи со своими пророчествами по центральному телевидению.

И никто не заметил, какой многозначительный взгляд кинул на озадаченного Улисса брат Нимрод…

Глава 11

Узники

В полицейском участке всех задержанных поместили в пустующую камеру предварительного заключения, в которой были только две скамьи и лампа под потолком. Лоси-полицейские из камеры вышли и дверь заперли. Время от времени, правда, поглядывали внутрь через маленькое зарешеченное окошко в двери. Улисс, Константин и Евгений устроились на одной скамье, брат Нимрод и гориллы – напротив. Наши друзья чувствовали себя в этой компании очень неуютно, чего не скажешь о сверхобезьянцах. Гориллам, похоже, вообще было все по барабану – они громко зевали, чесали под рясой грудь и ковырялись в зубах. Видимо, пребывание в полицейском участке было для них делом привычным. Сидящий между ними брат Нимрод забросил одну заднюю лапу на другую и в упор разглядывал Улисса, хитро ухмыляясь. Улисс не отводил взгляда, хотя это давалось ему нелегко. Он испытывал в душе странное чувство, идущее от древних предков, враждовавших с кошачьими. Именно с тех далеких времен пришло неожиданное понимание, что отворачиваться от взгляда врага нельзя, иначе неизбежно проиграешь. Но улыбаться Улиссу не хотелось. Происходящее вовсе не казалось ему веселым. Чеканка осталась в склепе, а брат Нимрод слышал, что Бенджамин Крот видел Улисса во сне. Кроме того, тот факт, что их загребли в полицию по обвинению в расхищении древних гробниц прямо из подобной гробницы, уж никак не радовал. Что же касается Константина и Евгения, то они окончательно приуныли и смотрели в пол. Им хотелось поговорить с Улиссом и найти у него утешение, но не делать же это в присутствии сверхобезьянцев!

Между тем брату Нимроду надоело играть в гляделки, он обвел взглядом спутников Улисса и сказал с ехидным смешком:

– Ну надо же. То вы прозревшие музыканты, то археологи, то грабители… Сплошное вранье! Хотя, пожалуй, про грабителей – правда.

Евгений поежился, а Константин презрительно фыркнул. Хоть он и боялся барса, желание презрительно фыркнуть оказалось сильнее страха.

Брат Нимрод вновь уставился на Улисса.

– А вы, как я погляжу, не так-то просты. Приснились этому еноту, говорили с ним про саблезубых и сокровища… Кстати, приснились вы не только ему.

– А кому еще? – поинтересовался Улисс. – Неужели вам?

– Нет, мне – нет.

– И на том спасибо, – еле слышно пробурчал Константин.

– Знаете что? – брат Нимрод немного наклонился вперед. – Раз уж мы все равно здесь оказались. Так сказать, товарищи по несчастью. Предлагаю обменяться информацией. Немного скажу, я, потом – чуток вы… А?

«Врет!» – усиленно подумали для Улисса Константин и Евгений. Улисс мысли друзей не услышал, но и сам решил так же, как они. Тем не менее он ответил:

– Ладно. Начинайте.

Брат Нимрод довольно кивнул и сказал:

– Извольте. Я знаю, кому еще вы приснились и говорили про сокровища. Это одна самка. Теперь ваша очередь.

– Хорошо, – согласился Улисс. – Это самка рыси. Теперь вы.

– Эй, так нечестно! – возмутился брат Нимрод. – Это моя информация! Это я должен был вам сказать, что она самка рыси, а не вы мне!

Улисс пожал плечами.

– Информация есть информация. Откуда я знаю, что вам известно, а что – нет?

– Не считается! – настаивал барс. – Давайте другую информацию, а то я больше ничего не скажу!

– Не говорите. – Улисс снова пожал плечами и перевел равнодушный взгляд на потолок. Константин и Евгений незаметно подмигнули друг другу.

Брат Нимрод тоже сделал вид, что ему все равно, и тоже уставился в потолок. Но быстро передумал.

– Ладно, – сказал он. – Давайте, так и быть, продолжим. Но только теперь честно!

– Разумеется, – согласился Улисс. – Прошу, ваша очередь.

– Так вот. Это не просто самка рыси. Это очень молодая самка рыси! – заявил барс и хитро усмехнулся. – Теперь вы!

– Согласен, – ответил Улисс. – У этой молодой самки рыси – четыре лапы. Ваша очередь.

Брат Нимрод даже раздулся от переполняющей его злости.

– Ах так! Ладно. Вот моя информация: она – сверхобезьянка! Теперь вы!

Улисс неторопливо почесал за ухом и ответил:

– Ее зовут Анжела.

– Откуда вам это известно? – быстро спросил брат Нимрод.

– Откуда мне это известно? – удивленно переспросил Улисс. – Это звучит как вопрос, а не как информация…

– Это и есть вопрос! – резко сказал барс.

– А зачем вы задаете мне вопрос? Ведь мы же договорились обмениваться информацией, а не вопросами. Нет, я, конечно, не против. Давайте поиграем в вопросы. Тогда теперь моя очередь. Сейчас, я только подумаю, что бы у вас такое спросить…

– Не валяйте дурака! – грозно прорычал брат Нимрод. – Отвечайте, откуда вам известно, что ее зовут Анжелой?!

– Так вы же сами сказали, что я ей приснился! По-вашему, я мог присниться девушке и не познакомиться с ней?

– Ладно… Вы еще об этом пожалеете, – злобно прошипел брат Нимрод, чем заставил Улисса усмехнуться, а Константина и Евгения – задрожать. Кот даже подумал, что лично он уже об этом жалеет, хотя о чем «об этом» – не знал.

Внезапно лязгнул замок, и дверь в камеру распахнулась, впустив троих полицейских с дубинками. Один лось выставил дубинку в сторону брата Нимрода и горилл, к которым моментально вернулся интерес к происходящему.

– Вы трое! – рявкнул полицейский. – Вас освобождают. Идите отсюда.

Брат Нимрод кинул победный взгляд на Улисса. Один за другим сверхобезьянцы вышли из камеры.

– А с нами что? – спросил Константин.

– Ждите, – отрезал один из лосей, после чего полицейские покинули камеру и наши друзья снова оказались взаперти.

– Все, – угрюмо проронил Улисс. – Чеканка для нас потеряна. Никаких сомнений, что брат Нимрод сейчас вернется на Старое Кладбище и заберет ее.

– М-да… – грустно согласился Евгений.

– А здорово ты этого Нимрода с информацией! – попытался отвлечь Улисса от невеселых мыслей Константин.

– А толку? – не пожелал отвлекаться Улисс.

– Да, толку мало, – согласился Константин. – Что это за толк, если снежный барс заберет нашу чеканку…

Улисс вздохнул.

– Никакой он не снежный барс.

– То есть как? – удивились друзья-сокамерники.

– Снежные барсы вымерли, сколько раз вам говорить, – устало ответил Улисс. – Не пойму, почему вам пришло в голову именно это невероятное объяснение вместо простого, логичного и правильного.

– Какого же?!

– Брат Нимрод – обыкновенный барс. Просто он альбинос.

Евгений неопределенно хмыкнул, а Константин присвистнул и хлопнул себя по лбу.

– Ну разумеется! – воскликнул он. – Какие же мы дубы!

Друзья немного помолчали. Потом Константин спросил Евгения:

– Послушай, а здесь не сработает тот прием, с помощью которого мы выбрались из экзекуторской? Ну, когда приходит друг с отмычкой и всех спасает?

– Не думаю, – пессимистично ответил пингвин. – Все-таки это полицейский участок. Откуда здесь друзьям взяться?

– Так и в замке графа Бабуина им неоткуда было взяться, – возразил Константин. – Отличный ведь способ! Я так думаю. Если однажды сработало, значит, сработает еще. Вот увидите!

Послышался скрежет ключа в замке двери.

– Ага! – Константин торжествующе посмотрел на изумленных друзей. Но торжество его было недолгим. Дверь отворилась и за ней оказался лось-полицейский.

– Ты! – он ткнул дубинкой в сторону Константина. – На допрос!

– На допрос? – не веря своим ушам, переспросил кот. – Вы ничего не путаете? Может, вы хотели сказать, что я свободен, и принести извинения за доставленные неудобства? А сказали «на допрос» просто по привычке?

– Я тебе сейчас покажу «по привычке», – пригрозил лось, поигрывая дубинкой.

– Да я просто…

– Я тебе сейчас покажу «просто».

– Все-все, уже иду!

– Я тебе сейчас покажу «уже иду».

Константин кинул на друзей прощальный взгляд.

– Если не вернусь, прошу считать археологом, рок-музыкантом, сверхобезьянцем и кладоискателем, – сказал он, затем гордо вскинул голову и презрительно бросил лосю: – Веди меня, прислужник темных сил!

Уговаривать полицейского не пришлось. Он вывел Константина из камеры, поддав под зад дубинкой, и повел в кабинет инспектора.

В кабинете за широким столом сидели Бенджамин Крот и инспектор, оказавшийся немолодым лосем. По другую сторону стола располагался неудобный стул, предназначенный для допрашиваемых. Лось-провожатый усадил на него задержанного и вышел из кабинета. Инспектор включил настольную лампу и направил ее на Константина. Кот прикрыл глаза лапой и сказал:

– Вы что, плохо видите? Так во мне ничего интересного нет. Не такой уж я и красавец. Хотя бывали кошечки, которые уверяли, будто…

– Помолчи! – перебил его инспектор, но лампу отвернул. – Хм… А не тот ли ты кот, который на днях стравил двух патрульных с волками Кроликонне?

– Не тот! – быстро ответил Константин. Он решил на всякий случай притвориться, что вообще не понимает, о чем идет речь. – А кто такой Кроликонне? И кто такие волки? И патрульные? И что такое – стравил?

Археолог прокашлялся и сказал инспектору:

– Это не важно. Есть вопросы посерьезней.

Лось согласно кивнул и снова обратился к Константину:

– Ну что, будем признаваться?

– Конечно, признавайтесь, – разрешил Константин. – А что вы натворили?

Ответа не последовало. Инспектор раскрыл лежащую перед ним папку и сказал:

– Советую не юлить. Обвинения против тебя серьезные, и сотрудничать со следствием – в твоих интересах.

– В моих интересах обойтись вообще без следствия, – заметил Константин. – И оказаться дома, в постельке. Чего и вам желаю.

Инспектор стукнул по столу копытом.

– Вы обвиняетесь в расхищении могил! – рявкнул он. – Это серьезное преступление!

– Обвиняюсь? – удивился Константин. – С какой стати?

– А с такой, что вас застукали на месте преступления!

– Да ну? Разве находиться в склепе – это преступление?

Инспектор и Крот переглянулись. А Константин между тем продолжал:

– Вы же не застукали нас выносящими из гробницы ценности. Значит, никаких доказательств грабежа у вас нет. А прийти в склеп может любой.

– Ночью? – скептически усмехнулся инспектор.

– Разве закон запрещает приходить в склеп ночью? – поинтересовался Константин.

– В древний склеп семьи тигров, не имеющих с вами ничего общего?

– Разве закон запрещает приходить в древний склеп семьи тигров, не имеющих с нами ничего общего?

– С какой целью?! – вскричал инспектор. – Если не грабить, то зачем?!

– Мало ли… – ответил кот. – Может, мы лунатики!

– Все трое?

– А почему нет? Разве закон запрещает лунатикам собираться по трое и идти ночью в склеп незнакомых им тигров?

– Я тебе сейчас покажу лунатиков, – злобно прошипел инспектор.

– Вы не имеете права показывать мне лунатиков! – возмутился Константин. – Это противозаконно – показывать задержанным лунатиков! Я не виноват, что у вас нет оснований для обвинения! А раз их нету, то и не говорите, что я обвиняюсь. Говорите, что подозреваюсь.

Инспектор наклонился вперед.

– Слушай, – сказал он уже спокойней. – Откуда ты в этом разбираешься, а?

– У меня дядя – адвокат, – гордо ответил Константин. – Кстати, могу я ему позвонить?

– Нет! – отрезал инспектор.

Он взял верхний документ из папки.

– Два года назад была разграблена гробница древнего правителя шакалов, Череппарта Седьмого. Очевидцы утверждают, что среди бандитов был и кот.

– Ну, – ехидно прищурился Крот. – Что ты на это скажешь?

– Плохо, – сказал на это Константин. – Мне неприятно думать, что в таком неблагородном деле замешаны мои сородичи. Меня это просто убивает.

– Угу. А ты, конечно же, ни при чем? – скептически усмехнулся Крот.

– Конечно!

– Тогда скажи-ка, голубчик, где ты находился в ночь с десятого на одиннадцатое апреля два года назад? – спросил инспектор.

Константин изумленно выпучил глаза.

– Вы шутите? – возмутился он. – По-вашему, это возможно помнить?

– Ага! – обрадовался инспектор. – У тебя нет алиби!

– Это у вас улик нет! – парировал Константин.

– Будут улики, будут, – заверил его Крот. – Не так ли, инспектор?

– Обязательно будут, – ответил лось. – И не таких раскалывали. А пока запишем: «Кот Константин сотрудничать со следствием отказался. Ему же хуже».

Он нажал кнопку в столе, и в кабинет вошел полицейский.

– Увести задержанного! – приказал инспектор. – И привести пингвина!

Евгений чувствовал себя в кабинете инспектора гораздо менее уверенно, чем Константин. Дяди-адвоката у него не было, а даже если б и был, ему все равно было бы не по себе под пристальными взглядами инспектора и Бенджамина Крота.

– Что ты делал в склепе?! – резко спросил инспектор.

Евгений вжал голову в плечи.

– Лично я? – робко уточнил он.

– Да, лично ты! Честно признавайся!

– Лично я в склепе боялся, – честно признался пингвин. – И дрожал. Мне все время казалось, что скелеты вот-вот встанут из гробов и спросят – что я делаю в склепе? Прямо как вы сейчас…

– Та-а-ак… – с угрозой в голосе произнес инспектор. – Значит, и ты туда же? Дурачка из себя строишь?

– Отпираться бесполезно! – добавил Крот. – Нам прекрасно известно, что ты – расхититель гробниц со стажем!

– Ка-ка-каким стажем? – пролепетал Евгений.

– Вот! – Крот помахал перед его носом бумагой, вынутой из уже знакомой нам папки. – Ограбление мавзолея Ширамыра, властителя древних куниц!

– Это не я!

– Ах, не ты?! А как ты объяснишь, что среди грабителей был замечен орел?!

– Как объясню? – переспросил дрожащий Евгений. – Ну, видимо, тем, что среди грабителей был орел.

– Не отпирайся! Это был ты! – указательный палец Крота взметнулся в сторону Евгения.

– Я?! При чем тут я?!

– Орел – птица! – объяснил Крот.

– Э-э-э… Спасибо, конечно. Я польщен, – сказал Евгений. – Но орел – другая птица. Я – пингвин. Мы, пингвины, на орлов не похожи. Даже в родстве не состоим.

– Да, действительно… Орел – это слишком, – согласился Крот и задумался. – Но о пингвине здесь ни слова. Признавайся, где ты находился во время ограбления? На стреме стоял, да?

– Я… не помню, где я был во время ограбления, – промямлил Евгений.

– Ага! – обрадовался Крот. – Значит, ты признаешь, что участвовал в ограблении! Инспектор, запишите: «Пингвин Евгений сознался в соучастии в ограблении мавзолея Ширамыра шестьдесят лет назад…»

– Как шестьдесят лет назад?! – поразился Евгений. – Да меня еще на свете не было!

– Ну надо же… Все продумали, разбойники! – возмущенно сказал Крот инспектору.

– Да что я продумал?! – вскричал Евгений.

– Все! – ответил Крот. – Теперь понятно. Ты совершил это ужасное преступление в прошлой жизни, когда был орлом! Что, полагал, не придется отвечать за свои злодеяния? Думал, переродился и все забыли? Не выйдет! Надо отвечать за свои преступления, в какие бы жизни они ни были совершены! Наказание всегда настигнет преступника!

Инспектор почесал за рогом и сказал разбушевавшемуся Кроту:

– Мне очень жаль… Но на преступления, совершенные в прошлых жизнях, закон пока не распространяется. Нам нужно, чтобы злодейство было совершено в этой жизни.

– Я не собираюсь совершать злодейство в этой жизни! – возмутился Евгений. – Вам нужно, вы и совершайте!

– А ты за нас не беспокойся! – заявил ему Крот. – Ты за себя беспокойся!

– Я за себя беспокоюсь, – заметил Евгений. – И очень сильно.

– Ладно, – устало сказал инспектор Кроту. – Признается, куда денется. И не таких обламывали. А пока запишем: «Пингвин Евгений сотрудничать со следствием отказался. Сам же потом рад не будет».

Инспектор вызвал охранника и велел увести задержанного пингвина и привести лиса.

Улисс выглядел спокойным и уверенным в себе. Он совершенно точно знал, что расхитителем могил не являлся, а раз совесть чиста, то и волноваться не с чего.

– Ну что, будем сознаваться? – без всякой надежды на успех спросил инспектор.

– Да, я сознаюсь, – сказал Улисс.

– Так-так? – оживился инспектор.

– Я сознаюсь в том, что не сделал ничего предосудительного, – заявил Улисс.

– Эх. – Лось сокрушенно покачал головой. – А так хорошо начали. Я уже, можно сказать, обрадовался. Ну что вам стоит признаться? Сэкономим кучу сил и времени, спокойно пойдем спать. Сами подумайте, грабить могилы – это же очень плохо! Вы только представьте, как мало у мертвецов радости в жизни… в смерти. Как они привязаны к этим своим драгоценным безделушкам. Поставьте… уложите себя на их место.

– Ни я, ни мои друзья могил не грабим, – твердо сказал Улисс.

Инспектор огорченно вздохнул.

– Вас застукали в склепе Уйсуров, – уныло напомнил он.

– Не только нас, – заметил Улисс. – Еще и трех сверхобезьянцев. Но их вы почему-то отпустили.

– Они невиновны, – сказал лось.

– Тогда и мы невиновны. Потому что условия, при которых задержали нас и их, совершенно одинаковы.

– Нет, не одинаковы, – возразил инспектор. – Известный специалист и эксперт Бенджамин Крот уже знает вас как грабителей.

– Это личные фантазии известного специалиста и эксперта Бенджамина Крота, – сказал Улисс. – Никаких доказательств у него нет.

Археолог повернулся к лосю:

– Уважаемый инспектор, позвольте мне поговорить с задержанным наедине. Мне кажется, мы сможем прийти к решению, которое всех устроит. Я поговорю с ним как ученый с ученым, ведь он тоже археолог.

– Не положено! – возразил инспектор. – Что это за допрос – без полиции? И потом меня это обижает.

– Это не займет много времени, – заверил его Крот. – А результат устроит всех, вот увидите. Вы не только не обидитесь, но будете весьма довольны.

Лось снова почесал за рогами. Вид у него пока что был далек от довольного.

– Ладно, – согласился он. – Попробуйте. Но мне это не нравится!

– Спасибо, господин инспектор! – обрадовался Крот.

Лось, что-то бурча себе под нос, вышел из кабинета. Бенджамин Крот наклонился к Улиссу и заговорщически сказал:

– Послушайте. Давайте договоримся. Вы мне рассказываете, что вы уже обнаружили в поисках карты саблезубых, а я заявляю, что ошибся и вы невиновны.

– Мы действительно невиновны, – ответил Улисс. – И подобное предложение не делает вам чести.

– А что делает? – поинтересовался Крот.

– Не знаю. Что-нибудь другое.

– Зря вы так, – укоризненно произнес археолог. – Ну сами посудите, зачем вам сидеть в участке? Ведь пока вы здесь, никакой карты вы точно не найдете!

– Это я в вашем сне наболтал про карту? – спросил Улисс.

– Да, – подтвердил Крот.

– Ужасно… – помрачнел Улисс. – И как это меня угораздило…

– Да ладно вам! У меня же к сокровищам саблезубых чисто научный интерес!

– Неужели?

– Разумеется! А зачем же еще ученому богатства?

– Чтобы быть богатым, – предположил Улисс.

Бенджамин Крот скорчил обиженную морду.

– Ваше подозрение оскорбительно!

– Просто я вам не верю. Вы упрямо твердите, что я и мои друзья – расхитители гробниц. А это ложь. С какой стати я должен верить зверю, который лжет?

– А вы наглец. Так уверенно заявляете, что не грабили могилы, что кто-нибудь более наивный, чем я, и поверил бы.

– Послушайте, – твердо сказал Улисс. – На сговор я с вами не пойду. Вы загнали меня в ловушку и пытаетесь это использовать. Мне такое поведение противно. Если бы вы просто связались со мной и честно предложили обмен информацией или сотрудничество, я бы подумал… А так – даже обсуждать ничего не намерен.

– Не смейте говорить, что я нечестен! – вскричал Крот. – Я знаете как честен?! Да вам и не снилась такая честность! Это же надо – выслушивать нотации от разбойника!

В дверь просунулась голова инспектора и поинтересовалась:

– Что-то не так?

– Все не так! – раздраженно ответил Крот. – Можете записать, что Лис Улисс со следствием сотрудничать отказался и что это было самой серьезной ошибкой в его жизни. А мне надоело. Я спать хочу!

– Понятно. Так я и думал, – кивнула голова инспектора и крикнула кому-то за дверью: – Увести задержанного!

Так Улисс с друзьями снова оказались в камере.

– Я им ничего не сказал! – гордо заявил Евгений.

– Молодец, – сказал Улисс.

– Не знаю, как вы, а я посплю, – заметил Константин. – Все равно больше ничего сделать нельзя.

– Самое разумное решение, – согласился Улисс. – Давайте поспим. Хотя удобно не будет.

– Да ладно, – махнул лапой кот. – Мы не гордые.

С этими словами он калачиком свернулся на скамье и тут же заснул. Евгений кинул на приятеля завистливый взгляд и вздохнул. Ему казалось, что сам он уснуть не сможет. Но попытаться надо. Пингвин вжал голову в плечи, обхватил себя крыльями и закрыл глаза. В голову пришла мысль, что ему же с утра нужно идти на работу в библиотеку. А он в тюрьме. Почему-то от этого ему стало смешно, и он даже хихикнул. Представил себе, как звонит директору из кабинета инспектора и говорит хриплым голосом: «Слышь? Я сегодня… того… не приду. И завтра тоже. И еще лет пять. Строгого режима. Ну ты че, не понял? Замели меня… на нары. За мелкие кражи в особо крупных размерах». Вот у директора шок будет! Да ради такого дела и правда можно в тюрьме посидеть! Ну не пять лет, конечно. Но часок-другой – можно. Евгений увидел себя в полосатой робе, снова хихикнул и заснул.

Улисс вытянулся на скамейке напротив и постарался расслабиться, применив специальную технику, о которой он когда-то читал в статье под названием «Техника расслабления на жесткой неудобной скамье». По этой системе надо было представить себя пластилиновым лисом, тогда придет расслабление. Но представить себя пластилиновым Улисс не смог, потому что уснул.

Константину как раз снилось, что он гуляет по замку графа Бабуина в обществе двух симпатичных, безостановочно хихикающих кошечек в разноцветных рясах, когда его чуткое кошачье ухо уловило посторонний шум, доносящийся с другой стороны сна. Он открыл глаза и прислушался. Звуки раздавались из-за двери. Константин сел и толкнул Евгения. Пингвин от испуга подпрыгнул и ошалелым взглядом посмотрел на друга.

– А? – поинтересовался он.

– Слышишь странные звуки? – спросил Константин.

– Нет, – ответил Евгений.

– Ну как же? Такие – шу-шу-шу.

– О, теперь слышу! – сказал Евгений.

– Вот, – веско произнес кот.

– А теперь снова не слышу…

– Как так? – удивился Константин. – Шу-шу-шу!

– О, опять слышу! Так это же ты их и издаешь!

– Да нет! – раздраженно прошептал Константин. – Это кто-то за дверью шушукается. У меня такое чувство, что сюда сейчас войдут. Надо разбудить Улисса!

– Не надо, – раздался голос лиса. – Я не сплю. И тоже слышу шушуканье. Мне кажется, наше заточение окончено.

– Мне тоже так кажется! – сказал Константин.

– Почему? – удивился Евгений.

– Интуиция и немного логики, – ответил Улисс.

– А у меня интуиция и отличный слух, – добавил Константин. – Сейчас кто-то сказал кому-то: «Увы, придется их отпустить». Поэтому я догадался, что нас сейчас отпустят.

Дверь в камеру с лязгом отворилась. За ней оказались два мрачных лося-полицейских.

– Выходите, – безрадостно велел один из них. – Приказано всех вас отвести к начальству.

Бенджамина Крота в кабинете инспектора уже не было. Сам инспектор встретил задержанных с задумчивым выражением морды и красными от недосыпа глазами.

– Вы свободны, – сообщил он без единой эмоции.

Константин и Евгений недоуменно переглянулись. Зато Улисс не выказал ни малейших признаков удивления.

– Да, свободны, – подтвердил инспектор. – Пока… Все равно еще попадетесь, я уверен.

– Но почему нас отпускают? – спросил Константин.

– Хочешь остаться и поговорить об этом? – предложил инспектор.

– Нет!

– Тогда выметайся отсюда! Все выметайтесь!

Выйдя наружу, Константин поежился и с наслаждением вдохнул свежий предутренний воздух.

– Эх, – сказал он довольно. – Выспаться не удалось. Но я не жалуюсь. Что теперь, шеф? По домам?

– Да, – ответил Улисс. – Но подождем минутку… Если мои логические заключения верны, то за нами сейчас приедут.

Константин и Евгений удивленно посмотрели на Улисса, а затем перевели взгляд на медленно приближающийся к ним автомобиль. Машина подъехала, остановилась, и друзья ее узнали.

– Марио! – издали они радостный возглас.

– Залезайте, – раздался из автомобиля приветливый голос коалы-шпиона.

Дважды предлагать не пришлось. Улисс уселся на переднее сиденье, а Константин с Евгением пристроились сзади. Марио нажал на газ, и машина с готовностью тронулась с места.

– Ты больше не таксист? – поинтересовался Евгений.

– Нет.

– А кто?

– Шпион, – ответил шпион.

– А… разве так можно?

– Можно. Я же сейчас не слежу за вами, а просто везу по домам.

– А… – произнес Евгений, хотя и не был уверен, что до конца понял мысль Соглядатая.

– Как ты догадался, что мы сейчас выйдем? – спросил Константин.

– Я не догадывался, я знал, – с усмешкой ответил Марио.

– Как это? – удивился кот.

– Друзья! – произнес Улисс. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что именно Марио вызволил нас из заточения!

– Ну не совсем так, – смутился коала. – То есть я, конечно, тоже кое-что сделал. Но основная заслуга принадлежит Кроликонне.

Константин застонал.

– Число моих долгов этому бандитскому зайчишке растет, – проворчал он. – Не скажу, что меня это радует. Хоть возвращайся в полицию и просись обратно в тюрьму…

– А почему Кроликонне? – удивился Евгений.

– Ему же вовсе не выгодно, чтобы вы сидели в полиции вместо того, чтобы искать карту, – ответил Марио. – Тем более когда у вас еще и конкуренты завелись. Я сообщил ему, что вас замели, а он договорился с инспектором, чтобы вас отпустили на поруки. Ну и, разумеется, отблагодарил инспектора денежкой, как без этого.

– Так я и думал, – кивнул Улисс. – Логика подсказала, что именно так и произойдет.

– Жаль, мне она этого не подсказала, – скривился Константин. – Тогда бы я как-нибудь выкрутился. Например, признался бы, что ограбил сотню-другую могил, и тогда никакому Кроликонне до меня бы не добраться со своей дурацкой свободой…

– А я рад! – вставил Евгений. – Мне в камере не понравилось. Мы, птицы, – создания свободолюбивые! Кстати, Марио! Оказывается, брат Нимрод – альбинос!

– Вот как? – заинтересовался шпион.

– Да… – вздохнул Улисс. – Только брата Нимрода давно отпустили. Он наверняка вернулся на Старое Кладбище и забрал себе нашу находку…

– Ах да, – подчеркнуто небрежно бросил Марио. – Чуть не забыл. Улисс, открой бардачок и вытащи сюрприз.

– Сюрприз? – удивился Улисс, засовывая лапу в бардачок и выуживая из него какой-то плоский предмет, завернутый в ветхое тряпье.

– Ага. Подарок, – сказал Марио. – Разверни.

Улисс послушно развернул и охнул.

– Это же чеканка из склепа Уйсуров! Откуда она у тебя, Марио?!

– Так я же видел, как вас и сверхобезьянцев увели полицейские.

– Да, но как ты догадался, что нам нужна именно эта чеканка?!

– А я и не догадывался, – усмехнулся Марио. – Зачем догадываться, когда речь идет об элементарном сборе информации. Мне сообщил о чеканке милейший призрак по имени Волк Самуэль. И, кстати, недорого взял.

– Вот это да! – воскликнул Константин. – Мы все-таки оставили брата Нимрода с носом!

Все сидящие в автомобиле радостно рассмеялись.

– Друзья! – объявил Улисс. – Это был долгий и тяжелый день. Я рад сообщить, что он закончился победой! Судьба на нашей стороне!

– Ой, шеф, можно хоть сейчас не про судьбу? – взмолился Константин, и все снова рассмеялись.

– Сейчас – только спать, – сказал Улисс. – Мы все молодцы. А завтра вечером собираемся у меня.

– Да здравствуют Несчастные! – вскричал Константин.

– Да здравствуют! – подхватили Улисс, Евгений и даже Марио.

Из дневника Евгения

Что это был за день! Самый безумный день в моей жизни! А также в жизни Улисса, Константина, Берты, Марио, брата Нимрода, Волка Самуэля, Анжелы Витраж, Бенджамина так называемого Крота, инспектора и Сверхобезьяна. Сначала я взял нам в помощники Марио, который оказался отличным шпионом и таксистом. Еще у Марио есть набор отмычек, и уже одно это обстоятельство говорит в его пользу. Улисс и Константин сначала не полюбили Марио, а потом полюбили. Но это все не важно, потому что потом произошли такие события! Такие события! Ужас охватывает при воспоминании! Брат Нимрод, который снежный барс, оказался альбиносом и давным-давно вымер. В замке графа Бабуина все готовятся к Сверхобезьяну, но, похоже, еще не готовы. Зато готовы к нам. Экзекуторская у них серьезная. К счастью, Марио и Константин недолго там пробыли, я их спас. Самка рыси спала за стеной и ей снился Сверхулисс. Брату Нимроду мы, похоже, не понравились. Он нам тоже. Шиш ему, а не карта саблезубых. Да, шиш! После того как я сегодня отсидел в тюрьме несколько лет, такие слова могу говорить сколько угодно! Шиш! Под замком графа Бабуина восемьсот ярусов и брат Бенедикт. Так и выбрались. Старое Кладбище – не очень приятное место: шумное, суетливое…… Но склеп Уйсуров – жуткий, потому что там брат Нимрод. Зомби забавные, топали туда-сюда. Волк Самуэль – очень хороший гид. Но плохой провожатый. А Бенджамин Крот, оказывается, служит в полиции, ему принадлежит кабинет инспектора. В камере было неприятно, но недолго. Я сообщил Кроликонне, что мы в полиции, он был вне себя, и нас отпустили. Чеканка – наша! Брату Нимроду – шиш! Шиш! Все. Может, я что-то и упустил, потом, потом…… Как же я хочу спать. Барбара еще пожалеет…… Как я хочу спать, ужас какой-то. Просто кошмар, как я хочу сп……

Глава 12

Победа Евгения, свидание Улисса и страдания Кирилла

Утром Лис Улисс позволил себе поваляться в постели дольше обычного. Голова требовала отдыха, поэтому, проснувшись, он некоторое время старался думать не о деле, а о всяких пустяках. Следует прикупить к чаю еще пончиков, а то на вечернее заседание не хватит… Стоп, не надо про заседание! Включить компьютер и поискать информацию про связь между саблезубыми тиграми и учением о приходе Сверхобезьяна… Стоп, не надо о саблезубых! Вот можно про спектакль. Что же все-таки в той бутафорской карте, которую добрый дух лесов дал Лауре? Ну вот, опять!

Улисс обреченно вздохнул и вылез из кровати. Раз отвлечься от размышлений о деле не получается, то надо за это дело браться.

После душа взбодрившийся Улисс уже вполне был готов к новым свершениям. Поставив рядом с телефоном чашку с дымящимся черным кофе, он снял трубку и набрал номер цветочного магазина.

– Доброе утро. Примите, пожалуйста, заказ… Да-да, это я с вами вчера говорил. – Улисс улыбнулся невидимой собеседнице. – Сегодня тоже – букет для Изольды Бездыханной. Цветов побольше и самых разных. Мне все равно какие, главное – размер букета. Он должен быть громадным. Колоссальным. Еще более внушительным, чем вчера. А напишите следующее: «Никак не могу прийти в себя после спектакля. Мое павлинье сердце трепещет при воспоминании о Вас, Вашей игре…» И подпись: «Ваш инкогнито». Или нет, лучше так: «Сгорающий от страсти поклонник». Нет, тоже плохо. Знаете что? Не нужно подписи. Да, пожалуйста, через час в гостиницу «Подмостки», в номер Изольды Бездыханной. Благодарю вас, всего хорошего.

Улисс уже хотел повесить трубку, как вдруг ему в голову пришла неожиданная идея.

– Алло, алло! Постойте! Примите еще один заказ! – Улисс лихорадочно порылся в карманах и выудил на свет визитку Барбары. – Так… Адрес. Тихая улица, дом 3. Волчица Барбара. Какой букет? Ну… Нет, такой, как Изольде, не надо. Что-нибудь поскромнее и со вкусом. Посоветуйте вы. Розы? Отлично! Символизируют зародившийся интерес? Прекрасно! А белые – это что значит? «Жди?» А красные? «Отзовись?» Синие?! Разве такие существуют?! А что они значат? «Доверься судьбе…» Да, синие – это оно. Решено! И вложите открытку с моим именем, адресом и телефоном. Да, никаких «инкогнито» и «поклонников». Спасибо! До свидания!

Улисс опустил трубку на рычаг и перевел дух. Что с ним такое? Почему он поддался этому странному порыву? Сейчас он и сам себя не понимал. Мысли путались, а сердце стучало громче обычного. Еще не поздно отменить заказ для Барбары. Улисс посмотрел на телефон, как бы ища у него совета. Телефон мудро промолчал, не желая вмешиваться в чужие дела. Ну, значит, будь что будет, решил Улисс. И сразу как-то полегчало и посветлело.

Улисс взял чашку с кофе, отпил, подошел к окну и глянул на улицу. То, что он там увидел, несказанно его удивило. Буквально на том же месте, где совсем недавно орудовал с электрическим кабелем Марио, теперь с таким же кабелем возился молодой самец шимпанзе в рабочей одежде. При этом новоявленный электрик исподтишка поглядывал на улиссовские окна. Вот так номер! Улисс рассмеялся. Потом решил, что глазеть на очередного шпиона – бессмысленная трата времени, и отошел от окна.

Бережно взял в лапы сверток с чеканкой из склепа Уйсуров, положил на стол. Аккуратно развернул, подумав, что надо бы уложить находку во что-нибудь более достойное – не пристало такой вещи быть завернутой во всякое тряпье. Но мысль эта была мимолетной, так как тут же все внимание Улисса захватило изображение на чеканке. Саблезубый тигр передает нечто, похожее на карту, кому-то, похожему на Сверхобезьяна. Это точно знак, подсказка! Но как ее разгадать? И как же все-таки связан Сверхобезьян с вымершими саблезубыми тиграми? Нигде прежде Улисс не встречал упоминаний о подобной связи. Он вообще считал, что легенда о Сверхобезьяне сравнительно нова. Но, как это часто бывает, она может быть основана на иных мифах – более древних. Надо искать…

Улисс сел за компьютер, вытер рукавом пыль с монитора и принялся за поиск информации о найденной чеканке и возможной связи между саблезубыми тиграми и Сверхобезьяном. Через какое-то время перед ним открылся результат поиска. Вот она, эта самая чеканка! Подпись: «Из частной коллекции Уйсуров». Так, отлично! Улисс жадно впился глазами в текст под снимком. Но, увы… «Существо на чеканке рядом с саблезубым тигром внешне напоминает Сверхобезьяна, каким его изображают адепты соответствующей современной секты. Но нигде в источниках саблезубых тигров, равно как и в любых других материалах этого исторического периода, не упоминается ни Сверхобезьян, ни кто-либо похожий. Таким образом, существо, изображенное на чеканке Уйсуров, ученым пока идентифицировать не удалось».

Улисс огорченно вздохнул. Что ж, загадка оказалась сложнее, чем ожидалось. Но все равно, не унывать! В том, что чеканка – ключ к карте саблезубых, нет никаких сомнений. И разгадка будет найдена!

Подбодрив себя таким образом, Улисс машинально проверил электронную почту. Тут же в почтовый ящик брякнулось новое послание. Но вот что удивительно: ни имени отправителя, ни адреса не указано. Странно… Улисс даже не знал, что такое возможно. Он открыл письмо, после чего долго пораженно смотрел на текст, пытаясь совладать с охватившим его волнением.

В письме была всего одна фраза: «Брат Нимрод – не альбинос». Без подписи…

В это время Берта ужасно страдала, томясь на уроке истории. Во-первых, ее мучила обида на Улисса за то, что он не взял ее на Старое Кладбище, о чем она всегда так мечтала! Ну, не всегда, конечно… Но вчера мечтала! И если ему обязательно надо было кого-то отправить домой, если без этого никак, то можно было Евгения или Константина. На худой конец Марио. Но ее, единственную девушку в коллективе?! Вот как его теперь простить, как? Она, может, и сама хочет простить, но как?!

А во-вторых, она ничего не знала о ночных событиях и волновалась за друзей. Эх, надо было позвонить Улиссу или кому-нибудь еще из несчастных. Но она их пожалела, дала возможность отоспаться после бессонной (наверняка же бессонной!) ночи. И кто это оценит, вот кто?!

А тут еще эта дурацкая школа с ее дурацкими уроками. Учитель истории, немолодой медведь с его нудным голосом. Разве можно таким голосом преподавать в школе?! Это надо делать голосом Лиса Улисса, а не этим «бу-бу-бу». И история эта, подумаешь… Тоже мне история. Вот саблезубые и снежные – это история! Про них и надо рассказывать. А все остальное можно вообще забыть и из учебников вычеркнуть. Невелика потеря. И вообще, такие как Берта историю не учат, они ее делают!

Но кое-что на уроке все же доставляло ей удовольствие, даже несмотря на бубнящего учителя с его историей. Со всех сторон Берта ловила на себе взгляды: одноклассники поглядывали на нее с любопытством, а одноклассницы – с плохо скрываемой завистью и неприязнью. Причина была проста: ее подружки, встреченные в театре, наверняка уже успели растрезвонить всему классу о том, что Берта ходила на спектакль под лапку с таким лисом… ой, девочки, таким лисом! Ни у кого такого лиса нет! Все крутят романы со сверстниками, а Берта, эта тихоня Берта, оказывается, гуляет со взрослым лисом… ах, каким лисом!

Берта мысленно усмехнулась: знай наших! Правда, на перемене ей наверняка придется потерпеть шпильки со стороны подруг, но это ничего – она ведь понимает, что того требуют зависть и традиция. Так и вышло. Едва прозвенел звонок, Берту обступили одноклассницы. Мужская половина класса героиню дня гордо игнорировала.

– Берточка, Берточка, – хитро улыбнулась главная классная заводила лисица Марианна. – А как поживает твой друг Лис Улисс?

– Прекрасно! – ответила Берта с не менее хитрой улыбкой. Ведь всем известно, что так хитро улыбаться, как лисички – с поводом и без повода, – больше никто не умеет.

– Ну еще бы! – ехидно вставила куница Анабелла. – Ему ведь так повезло. Он встретил тебя!

– Да, – якобы рассеянно сказала Берта. – Вот и он так говорит…

– Вы, наверное, сегодня встречаетесь, да? – предположила ежиха Дора.

– Он приглашал меня встретиться вечером, – ответила Берта. – Если не буду занята, может, и соглашусь.

Это заявление вызвало смех подруг.

– Ничего смешного! – рассердилась Берта. – Я девушка занятая! А Улиссик может и подождать! Он сказал, что готов ждать меня сколько угодно!

– Ну, лисы такие обещания давать умеют, – усмехнулась Марианна.

– Лисы! – фыркнула Берта. – Улисс – не обычный лис.

В ответ одноклассницы снова рассмеялись. Берта почувствовала себя неуютно. Ну что за подруги у нее, даже завидовать как следует не умеют!

Она встала, собрала портфель и надела курточку.

– Ты куда это собралась? – поинтересовалась Марианна. – Уроки еще не кончились, а Улисс приглашал тебя на вечер.

Берта сделала загадочные глаза и попросила:

– Вечер не вечер, а рад он мне будет и сейчас. Говорите всем, что я больна, ладно?

– Ладно, – согласилась Марианна и понимающе усмехнулась. И все остальные тоже понимающе усмехнулись.

Провожаемая взглядами Берта направилась к выходу из школы. Она и сама удивилась своему поступку. Вообще-то сбегать с уроков в ее изначальные планы не входило. Но вдруг так захотелось, что никаких сил.

Ну и куда теперь? Самое правильное, конечно, к Улиссу… Но ведь он будет недоволен тем, что она ушла из школы. У него какие-то совсем неправильные понятия о жизни. Неужели он не понимает, что школа нужна лишь для того, чтобы было откуда сбегать? Когда есть куда и зачем, разумеется. Правда, почему-то всегда есть куда и зачем.

И тут Берту осенило. Городская библиотека ведь совсем рядом со школой! А там работает Евгений, ее соратник по приключениям. О, у него она и узнает о тех событиях, что произошли после того, как Улисс ее так некрасиво прогнал.

Берта решительно зашагала в сторону библиотеки.

Тем временем Евгений терзался мучительным выбором. Пользуясь тем, что в библиотеке в такой час почти не бывает народу, пингвин занимался собственной судьбой. Перед ним на столе лежали толстая книга и дневник – он же сборник поэтических сочинений Евгения. Книга представляла собой альманах средневековой поэзии и была раскрыта на разделе великого поэта, леопарда Юка ван Грина. Правда, некоторые современные ученые утверждали, что на самом деле Юк ван Грин никогда не существовал, а под этим именем скрывалась неизвестная поэтесса, выдававшая себя за самца. Особо смелые исследователи даже утверждали, что этих поэтесс было две, мотивируя тем, что ни одна самка в одиночку писать такие стихи не сможет. Интересно, что вследствие подобных заявлений все эти ученые остались холостыми… А может, наоборот, делали подобные заявления, потому что оставались холостыми. Как бы то ни было, Евгений не верил, что Юк ван Грин был самками, потому что стихи великого леопарда Средневековья были созвучны его собственным чувствам. А он, извольте заметить, вовсе не самка. И не две.

Евгений перечитал свои любимые строчки из поэтического наследия ван Грина:

Прильнуть к окну в темноте и лобзая

Стекло равнодушное с запахом перца,

Слышать смертельный «дин-дон», понимая,

Что это в осколках звенит твое сердце.

Потом перевел взгляд на страничку в тетради рядом и перечитал собственное новое творение:

Я – птица, не познавшая небес,

Зато душа моя не раз летала.

Но вот, пронзенная стрелой твоей,

Она как звездочка с небес упала.

Так какое же стихотворение отправить Барбаре, свое или вангриновское, выдав его за свое? Вероятность того, что Барбара знакома с творчеством Леобарда (так называли ван Грина остряки-студенты с факультета прикладной поэзии), Евгений решительно отметал. Нет, она, конечно, волчица умная и образованная… В театр вот ходит… Но великих поэтов прошлого сегодня не знают и не чтут как прежде. Вот Барбара наверняка из тех, кто не знает и не чтит. Это логично – ведь она не чтит Евгения, который тоже поэт. Хотя она его и знает…

Бедный пингвин понял, что запутался в оценках образованности возлюбленной, и решил больше об этом не думать, а сосредоточиться на задаче. Итак, которое же стихотворение?! Разумеется, то, что лучше! Только вот какое из них лучше? Юк ван Грин, конечно, классик, но и в собственных талантах Евгений нисколько не сомневался. А классик – это, знаете ли, дело времени. Пара-другая веков.

Он еще раз перечитал оба четверостишия. Все-таки птица, не познавшая небес, – образ, значительно более сильный, чем стекло с запахом перца. Если вдуматься, то стекло с перцем – довольно противная аллегория. А падение (как звездочка!) души, пронзенной стрелой, – это вообще класс! Это вам не сердце, звенящее в осколках. Да и вообще, стих Евгения написан пингвином, а уже это одно – показатель качества. Ведь пингвины лучше леопардов…

Значит, решено! Он не станет посылать Барбаре стихи ван Грина, выдавая их за свои. Он отправит ей собственные стихи, выдавая их за ван Грина. Последняя мысль была внезапной, Евгений ей удивился. Зачем выдавать свое творение за стихи ван Грина? Бред какой-то… Не станет он этого делать. А поступит вот так: пошлет возлюбленной собственные стихи, выдавая их за свои.

В этот момент раздался звук отворяемой входной двери. Евгений поднял глаза и увидел входящую в библиотеку Берту.

– Берта! – обрадовался Евгений. – Как я рад тебя видеть!

Лисичка с улыбкой подошла к пингвину.

– Привет! Я тоже рада.

– А почему ты не в школе?

Берта досадливо поморщилась.

– Слушай, хоть ты не начинай, а?

– Ладно, не буду, – легко согласился Евгений. – О, послушай два четверостишия и скажи, какое тебе больше нравится! Ладно?

– Давай, – кивнула лисичка.

Евгений закатил глаза и, как ему казалось, с выражением прочел свой стих и стих ван Грина. Берта внимательно выслушала, а затем спросила:

– А зачем тебе мое мнение?

– Ну… – засмущался Евгений. – Просто хочу выбрать, какое лучше…

– Для Барбары? – понимающе улыбнулась Берта.

Пингвин вздохнул.

– Понятно, – сказала Берта. – Советую поискать еще.

– Да? – пришел в замешательство Евгений. – А разве про птицу, не познавшую небес, – не сильно?

– Сильно, сильно. Еще поищи.

Евгений насупился.

– Между прочим, про перченое стекло – это Юк ван Грин!

– Потрясающе, – сказала Берта. – Твой друг?

Евгений некоторое время укоризненно глядел на собеседницу, а потом произнес:

– Забудь. Считай, что я тебе стихов не читал.

– Хорошо, – согласилась лисичка. – Но перед тем, как забыть, скажу одно. Не посылай ей стихов про то, какой ты несчастный. В этом никакого смысла. Стихи должны быть не о том, как ты несчастен, а о том, как она прекрасна. Только так.

– Хм… – задумался Евгений. В словах подруги явно был смысл.

Берта уселась на стул напротив библиотекаря. Глаза ее блестели.

– Ну, рассказывай! – потребовала она.

– О чем? – удивился Евгений.

– Как о чем! Старое Кладбище!

– А… Ну это такое место… Там могилы разные, склепы. Гробницы, мавзолеи.

– Евгений, ты что, издеваешься? – начала вскипать Берта.

– Почему? Я правду говорю.

– Расскажи, что вы там обнаружили!

– Мы обнаружили, что Старое Кладбище – очень шумное и нудное место. Там мертвые завидуют живым.

– Да? И совсем не страшное?

– Ну… оно старается, конечно. Но получается не очень. Харизмы не хватает.

– Хм… Ну а склеп Уйсуров?

– А вот склеп – довольно жуткое место. Там зомби, гориллы и брат Нимрод. Они хотели украсть нашу чеканку. Волк Самуэль сбежал, представляешь?! Енот Крот всех арестовал, но брата Нимрода и горилл отпустил. А нас инспектор отпустил. Волк Самуэль подсказал Марио про чеканку, теперь она у нас!

Берта некоторое время пристально смотрела на Евгения и молчала. Пингвин не знал, что еще добавить к своему рассказу, который казался ему совершенно исчерпывающим, поэтому только кивал и произносил «вот» и «да». Наконец Берта сказала:

– А теперь, пожалуйста, с самого начала – медленно и подробно.

Примерно через полчаса картина ночных происшествий наконец стала проясняться. И хотя в деталях непогрешимой ее назвать было бы трудно, в целом от истины она отклонялась не сильно.

– Получается, что у нас полно конкурентов, – озабоченно сказала Берта. – Идем к Улиссу!

– Как идем? Но… ты же в школе. А я на работе.

– Какая школа?! – возмутилась Берта. – Мы же время теряем! Надо действовать! Короче, не хочешь, сиди тут. А я пойду к Улиссу. И наверняка Константин бы со мной согласился!

– Ну да… – жалобно сказал Евгений. – Константин же не работает в библиотеке.

– Слушай! А давай ты возьмешь отпуск! – осенило Берту.

– Отпуск? – испугался Евгений.

– Ну да! Прямо сейчас!

– Ой… – Евгений нерешительно покосился в сторону кабинета директора.

– В чем дело? Почему ты колеблешься?

– Мне кажется, меня сейчас в отпуск не отпустят…

– Ты ведь даже не попробовал! Или ты трусишь? Ты, который прошел замок графа Бабуина, Старое Кладбище и каталажку?! Который мордой к морде столкнулся с древним злом?!

– Каким древним злом? – оторопел Евгений.

– С братом Нимродом, разумеется! Он же снежный барс, верно?

– Он альбинос. Так Улисс сказал.

– Да-а? – разочарованно протянула Берта. – Ну, значит, ты столкнулся мордой к морде с современным злом! И после всего этого ты боишься своего начальника?

– Не боюсь, – возразил Евгений.

– Тогда в чем же дело?

– Не знаю…

Берта решительно встала со стула.

– Как хочешь. Сиди здесь и бойся. А я ушла.

– Нет-нет, погоди! – всполошился Евгений. – Я… я пойду к директору. Ты пока побудь здесь, ладно? Последи за библиотекой.

– О чем речь! – Берта снова уселась.

Евгений вздохнул и обреченно направился в кабинет начальника.

Директором библиотеки был пожилой барсук, большой поклонник военной литературы. Самого себя он мысленно называл не иначе как командующим печатными силами и на этом посту дослужился уже до чина генерал-лейтенанта. Тоже мысленно, разумеется. Останавливаться на достигнутом он не собирался и в ближайшее время рассчитывал на новое повышение, которое уже себе пообещал.

Рядового Евгения командующий встретил без особой радости.

– Почему оставили пост? – строго спросил он.

Пингвин съежился под грозным взглядом начальника и робко сообщил:

– Мне срочно нужен отпуск…

– Отпуск?! – переспросил главнокомандующий, не веря своим ушам. – В такое время?! Когда родина нуждается в нашей защите?! Когда может случиться всякое?!

– Понимаете… Это очень важно…

– Защита книг от неприятеля – вот что очень важно! Или вы не знаете, сколько у книг врагов? Они только и ждут, когда вы отвернетесь или оставите вахту! Как сейчас! – Указательный палец генерала взметнулся в сторону Евгения. – Вы оставили свой пост без присмотра, на радость врагам!

– Ну почему же без присмотра? – вяло возразил пингвин. – Там Берта…

– Берта? Ну это в корне меняет дело. Она, наверное, уже не первый год служит в библиотеках, правда?

– Нет…

– Так как же вы посмели оставить пост на какую-то Берту, которая даже не знает, как заряжать авторучку!

– Она надежная… – попытался заметить Евгений.

– Отпуск! – продолжал возмущаться начальник. – Сейчас, когда на счету каждая боевая единица… И это говорите вы, которому я прочил блестящую карьеру! Которого я уже почти что наградил орденом славы имени меня второй степени! Или даже первой… Возвращайтесь на пост и выкиньте из головы эти недостойные мысли! А в наказание – три смены вне очереди!

Евгений уже собрался обреченно вздохнуть и понуро удалиться – что было ему весьма привычно, – как вдруг ощутил странное, не сразу узнанное чувство. С удивлением он обнаружил, что это чувство – не что иное, как злость. Евгений подумал о своих далеких предках, отважных воинах-пингвинах, защищавших родную Антарктиду от варваров с севера. Он подумал о рассчитывающей на него Берте, о друзьях-Несчастных, о замке графа Бабуина, о Старом Кладбище и о полицейском участке… И впервые в жизни злость взяла верх над робостью.

– Я хочу спеть вам песню… – тихо сказал Евгений.

– Что? – удивился директор. Заявление подчиненного было настолько неожиданным, что он поначалу даже не понял, как реагировать.

– Песню, – уже уверенней повторил Евгений. – Я выучил ее в тюрьме…

– В тюрьме? – книжному главнокомандующему стало не по себе. Он привык, что рядовые его слушаются и робеют, и не привык, чтобы они распевали выученные в тюрьме песни.

– Да, в тюрьме, – подтвердил Евгений. – Меня посадили за грабеж.

– Грабеж?

– Ага. Сцапали на месте преступления. На Старом Кладбище.

– Кладбище?!

– Да, вместе со сверхобезьянцами. Ну, знаете, такие сектанты, которые пьют кровь.

На этот раз барсук даже переспросить не решился. Ему начало казаться, что перед ним не тихий и скромный пингвин, а гремучая змея. Но под личиной пингвина. Это пугало.

– Так вот, песня… – продолжал Евгений. – Меня ей научил один панк… – Он набрал в легкие побольше воздуха и пропел, точнее проорал: – Потом не будет ничего-о-о! Ты сдохнешь, вот и все-о-о! Живи сейчас и зде-е-есь! Хватай, что можешь съе-е-есть! Давай, чувак, давай, дав-а-ай! Хватай бутылку, самочек хвата-а-ай! А несогласным – по мордам! Как дам, как дам, как дам, как дам!

Генерал в ужасе уставился на рядового. А тот, закончив свое музыкальное выступление, напомнил:

– Мне нужен отпуск.

– Да, – кивнул начальник. – Вижу. Отпуск.

– Мне надо прямо сейчас, – добавил Евгений, с наслаждением понимая, что наглеет.

– Конечно, – согласился директор. – Прямо с этой минуты.

– Большое спасибо, – сказал Евгений.

– Пожалуйста, – сказал барсук.

– Разрешите идти?

– Идите.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Евгений направился к двери и, перед тем как выйти, повернулся и сказал:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – напомнил директор и выдавил из себя слабую улыбочку.

Евгений вернулся к Берте с видом триумфатора.

– Я победил! – объявил он. – С этого момента я в отпуске. Вольная птица!

– Класс! – обрадовалась Берта. – Так что, идем к Улиссу? А кто в библиотеке будет?

– Главный и будет, пока другой библиотекарь не придет. Так что вперед!

Но их ждало разочарование – Улисса дома не оказалось.

– Ну как ему не стыдно! – расстроилась Берта. – Неужели он не понимает, что мы, его друзья, можем прийти в любой момент?!

– А вдруг он ушел на дело? – загадочно прошептал Евгений.

Берта раздраженно фыркнула. Она из-за этого Улисса школу пропускает, лишается таких необходимых в жизни знаний, а его, видите ли, нет дома! Нет, ну вот скажите, достоин ли такой лис ее любви? Берта вздохнула. Потому что да, достоин…

– Будем ждать? – спросил Евгений.

– Я?! Его?! Еще чего! Пойдем к Константину!

Они развернулись и ушли, даже не обратив внимания на рабочего-шимпанзе, проводившего их тоскливым взглядом.

А Лис Улисс ушел вовсе не «на дело». Причина его отсутствия была в другом. В то время как Евгений одерживал первую в своей жизни победу над более сильным противником в лице директора библиотеки, у Улисса случилось два телефонных звонка. Один сделал он сам, а другой – ему. Первый звонок был снова в цветочный магазин. Улисс попросил к телефону посыльного, доставившего букет Изольде Бездыханной.

– Скажите, как госпожа Бездыханная отреагировала на букет? – поинтересовался он.

– Она волновалась, – ответил посыльный.

– Ага… А вчера тоже вы ей относили букет?

– Да.

– И как вчера она отреагировала?

– Она волновалась.

– А сегодня она что-нибудь вам сказала?

– Конечно. Спросила, видел ли я того павлина, что уже второй день посылает ей цветы. Я сказал, что не видел. Потому что я вас действительно не видел, господин павлин. Еще она вздыхала.

– Вздыхала?

– Да. Примерно вот так, – посыльный продемонстрировал вздох Изольды Бездыханной.

– По телефону не очень понятно, – заметил Улисс. – Как бы вы сами охарактеризовали этот вздох?

– Я бы назвал его томным, – ответил посыльный. – В нем определенно было чувство. Страсть в нем была. Уж поверьте, я этих вздохов на работе достаточно наслышался.

– Что же, спасибо вам. До свидания.

– До свидания, господин павлин.

Улисс повесил трубку и задумался. Из этого состояния его вырвал телефонный звонок.

– Алло?

– Добрый день… Улисс…

От мгновенно нахлынувших на него чувств Улисс чуть не выронил трубку.

– Здравствуйте, Барбара, – ответил он, с трудом узнавая собственный голос.

– Я хотела поблагодарить за цветы…

– Ну что вы, не стоит благодарности.

– Не скажите… Синие розы… «Доверься судьбе». Я доверяюсь судьбе.

– Я тоже, Барбара.

– Это так созвучно моим собственным чувствам. Другие букеты вовсе не такие многозначительные.

– Другие? – глухо спросил Улисс.

– Да…

А чего он, собственно, ожидал? Неужели всерьез полагал, что у такой самки, как Барбара, нет больше поклонников? Смешно. Достаточно вспомнить того же Евгения. Но все равно – в сердце кольнуло. Поэтому Улисс не удержался и спросил:

– И часто бывают другие букеты?

– Когда как, – ответила Барабара, и было непонятно, что она сама при этом чувствует. – Сегодня было два. От вас и от… одного актера. Вы его знаете. Шакал Тристан.

– Знаю, – подтвердил Улисс, чувствуя, что уколы в сердце участились. Ну какой из него соперник такому видному кавалеру, как театральная звезда Тристан…

– Только его букет был сборный, не говорящий. Просто цветы и все. А в вашем столько смысла, Улисс. Спасибо вам.

– Не за что, Барбара, – ответил Улисс, с облегчением ощутив, что уколы прекратились. – Я сделал это, потому что должен был сделать… Доверяясь судьбе.

– Я понимаю…

Повисло молчание, оба собеседника старались привести в порядок мысли и разобраться в собственных чувствах. Наконец Улисс сказал:

– Барбара… Вы сейчас заняты?

– Не особо…

– Может, встретимся? Пройдемся? К морю, например? Хотя нет, сегодня, кажется, штормит…

– Это ничего, – несколько поспешно возразила Барбара. – Я люблю, когда штормит…

– Я тоже… – ответил Улисс.

Вот почему друзья не застали его дома.

Вся компания встретилась только к вечеру, как и было оговорено изначально. Берта, Евгений и Константин пришли вместе, горя желанием немедленно приступить к обсуждению положения, но Улисс заявил, что надо дождаться Соглядатая, а то некрасиво получится. Он же им не чужой. Друзья согласились и занялись чаепитием – пончики Улисс купить не забыл. Вскоре явился и Марио.

– Слушайте, что это за субъект там на улице? – недовольно спросил шпион. – Прямо мой клон, хоть и шимпанзе.

Все, кроме Улисса, кинулись к окнам поглядеть на того, о ком говорит Марио.

– Это шпион, подосланный братом Нимродом, – спокойно объяснил Улисс.

– Я смотрю, шпионить за нами входит в моду, – проворчал Константин. – Так и вижу, как всюду за нами следует толпа соглядатаев-электриков. А мы делаем вид, что ничего не замечаем.

– А его мы тоже в дом позовем? – с энтузиазмом полюбопытствовала Берта.

– Нет, – твердо сказал Улисс.

– Но как же… – Берта кинула выразительный взгляд в сторону Марио: мол, есть ведь прецеденты!

– Это уже чересчур, – добавил Улисс. – В конце концов, я не собираюсь впускать в дом всех, кому вздумалось поохотиться за нашими секретами. Пускай этот шимпанзе сам их добывает. К тому же он шпионит для брата Нимрода, а не для Кроликонне, как Марио. А это, знаете ли, не одно и то же. И оторвитесь, наконец, от окна! Совсем шпиона засмущали.

Друзья вернулись на свои привычные места, и лис объявил:

– Ну что же… Начнем!

Улисс не ошибся. Шимпанзе за окном действительно был шпионом брата Нимрода. Его звали Кирилл, никогда прежде он слежкой не занимался, и заниматься этим ему хотелось меньше всего на свете. Он проголодался, продрог и чувствовал себя глубоко несчастным… Как его тянуло обратно, в замок графа Бабуина, к друзьям, к учебе! А главное, к обязанностям последних нескольких дней, которые он поначалу воспринял как наказание, а потом – как благодать. Ему было поручено заниматься Учением с новенькой – молодой рысью по имени Анжела. Очень странная история… Во-первых, почему Анжелу держат в отдельной келье, а не вместе с остальными новичками? Во-вторых, почему она не могла учиться вместе с другими? Почему даже гулять ей позволялось только в сопровождении охраны из двух горилл, личных телохранителей брата Нимрода? Все это больше походило на плен. Говорить на эту тему с ним отказывались все, включая и саму Анжелу. Бедная рысь вообще пугалась, стоило ему намекнуть, что не понимает, в чем дело. А он неожиданно начал замечать за собой, что ему все больше и больше нравится приходить к ней в келью… И что он ждет этого. И что он тянет время и выдумывает разные поводы, чтобы подольше остаться с этой милой, грустной, доброй рысью.

И вдруг его вызывают к брату Нимроду, что уже само по себе неприятно – барса в замке побаивались все, даже Его Святейшество. Вызов к брату Нимроду, как правило, означал перемены в жизни. Обычно – к худшему.

– У меня для тебя ответственное задание. Очень. Провалить его нельзя. Ни в коем случае, – сказал барс.

Брат Кирилл неохотно кивнул.

– Отлично, – одобрил брат Нимрод. – Это секретное задание. Настолько секретное, что я даже не могу тебе сказать, в чем оно заключается. Теперь иди и выполняй!

Кирилл с изумлением уставился на барса.

– То есть… как? – спросил он.

Брат Нимрод раздраженно потер нос.

– Ладно… – сказал он. – Действительно, слишком непонятно. В общем, ты должен последить за одной компанией.

– Я? – удивился Кирилл. – Но почему я? Ведь есть же в обители настоящие специалисты по слежке.

– Потому что в этом деле мне нужен очень умный зверь, – ответил брат Нимрод. – Такой, как ты. Вообще-то тебе оказана великая честь. Если ты сам этого еще не понял.

– Нет, я тронут, конечно… Спасибо, – растерянно сказал Кирилл.

Брат Нимрод лукавил. Он действительно считал Кирилла умницей и действительно именно поэтому выбрал его. Но это не объясняло, почему он все же не захотел послать профессионала. Дело в том, что брат Нимрод никому не доверял и не хотел рассказывать про карту саблезубых даже собственным шпионам. А профессионал тем и плох, что мог схитрить и разнюхать в чем дело. Поэтому с ними лучше вообще дела не иметь. А вот умный, толковый, исполнительный и бесхитростный сектант – это то, что нужно. Кирилл был идеальной кандидатурой.

Вот так бедняга-шимпанзе и оказался возле дома Улисса, зная только, что ему надо за ним следить, но не имея представления, что именно следует выяснить (брат Нимрод так и не открыл ему это); в этом идиотском наряде электрика, с этим дурацким мотком (брат Нимрод сказал, что это идеальная конспирация, никто в жизни не догадается). Короче, ситуация кошмарная, хуже и не придумаешь. Кирилл устало уселся на холодный бордюр и предался жалости к самому себе. Он вынул из кармана какой-то маленький предмет и с неприязнью на него посмотрел. Это был электронный жучок, который надлежало каким-то образом подсунуть в дом Улисса. Но как это сделать, Кирилл так за весь день и не придумал…

Глава 13

Сыщик Проспер и сыщик Антуанетта

В этот день важные события происходили не только с Улиссом и его друзьями. Вернемся немного назад и нанесем визит Жозефине Витраж. После завтрака рысь некоторое время размышляла, чем заняться – убиваться по пропавшей сестре или полистать в газетах светскую хронику. Убиваться не хотелось. Для этого явно не хватало зрителей. Нет, она, конечно, обеспокоена. Но ведь за дело взялись такие серьезные сыщики, что волноваться не о чем. Очень скоро они придут и объявят, что Анжела нашлась. А еще лучше, если приведут ее с собой. Тогда их текущие расходы обойдутся Жозефине недорого. Да-да, так и будет. Надо только подождать. А ждать лучше всего листая светскую хронику. Поэтому когда горничная сообщила, что прибыли сыщики Проспер и Антуанетта, Жозефина довольно улыбнулась и велела впустить. Она даже не обратила внимания на озадаченное выражение мордочки горничной. А через минуту в гостиную вошли лис и лисица, и настала очередь озадачиться самой Жозефине.

– Э? – спросила она.

– Здравствуйте, госпожа Витраж, – сказал Проспер, полноватый лис средних лет, мех которого был несколько темнее Улиссовского. В зубах у Проспера торчала незажженная курительная трубка (при разговоре сыщик вынимал ее из пасти), а под мышкой он держал скрипичный футляр.

– Здравствуйте, госпожа Витраж, – сказала Антуанетта, молодая тощая лисица в длинном черном платье, с дамской сумочкой на плече. В зубах у Антуанетты торчал мундштук без сигареты (при разговоре сыщица вынимала его из пасти), на носике блестели очки, а под мышкой пристроился футляр от альта.

– Здравствуйте, – еле выговорила ошеломленная Жозефина. – А вы кто?

Лисы переглянулись.

– Сыщик Проспер и его помощница Антуанетта, – ответила лисица.

– Но… Позвольте… А как же… Вчера?

– Что вчера? – спросил Проспер.

– Вы ведь уже были здесь вчера! Но это были не вы…

Теперь настал черед сыщиков удивляться.

– Простите? – произнес Проспер, и его левая бровь взлетела вверх. – Вы хотите сказать, что не мы были здесь вчера?

– Да нет же! Вы были! То есть не вы, а Проспер и Антуанетта! Но… другие… – растерялась Жозефина.

– Очень интересно, – глубокомысленно произнес Проспер. – Другими словами, вчера вас посетили некие лисы, выдававшие себя за нас. Это очень интересно.

– Я вызову полицию, – решила Жозефина.

– А смысл? – усмехнулся Проспер.

– А нету? – жалобно спросила Жозефина.

– Никакого.

– Но откуда я знаю, что это вы – Проспер и Антуанетта, а не те, вчерашние?! А?

Вместо ответа оба лиса достали, развернули и продемонстрировали свои документы.

– Вчерашние мы тоже показали удостоверения? – поинтересовался Проспер.

– Нет, – ответила Жозефина убитым голосом. – Но кто они? Зачем им это понадобилось?!

– А вот это, – Проспер поднял указательный палец, – очень любопытный вопрос. Позволите присесть?

– Да-да, конечно!

Лисы положили футляры на журнальный столик и заняли по креслу напротив Жозефины. Проспер вынул трубку из пасти и, продолжая держать ее в лапе, спросил:

– Неужели вас не удивил наш преждевременный приезд? Вы ведь знали, что мы должны прибыть сегодня.

– Удивил, – согласилась Жозефина. – Но вы объяснили, что поезд поспешил.

– Что поезд сделал? – переспросил Проспер.

– Поспешил… – повторила Жозефина, чувствуя себя очень несчастной.

– Понятно, – кивнул Проспер и кинул красноречивый взгляд на помощницу. Антуанетта расценила это как предложение не оценивать интеллект клиентки слишком высоко. Чего она и так делать не собиралась, привыкнув к тому, что сыщики всегда умнее клиентов.

А Проспер продолжал:

– Что же, уважаемая госпожа Витраж, вынужден констатировать, что вас ввели в заблуждение.

Жозефина вздрогнула. Она вспомнила, что если детектив употребляет фразу «ввести в заблуждение» вместо «усыпить бдительность», то такой детектив не компетентен и доверять ему не стоит. Она подозрительно прищурилась.

– А вы действительно тот самый знаменитый Проспер?

– Вы же видели документы, – напомнил сыщик.

– Ну да… Просто подумала, мало ли…

– Тогда, с вашего разрешения, я продолжу. Итак, самозванцы повели себя естественно, убедили вас, что они – это мы, усыпили вашу бдительность…

– Как вы сказали? – встрепенулась Жозефина.

– Усыпили вашу бдительность. А что?

– Ой, как вы это хорошо сказали! – обрадовалась рысь. – Продолжайте, продолжайте!

Сыщики снова переглянулись и согласились взглядами друг с другом: у Жозефины Витраж явно не все в порядке с головой. Похоже, кто угодно мог выдать ей себя за знаменитых сыщиков, даже крокодилы.

– Расскажите, пожалуйста, что было дальше, – сказал Проспер.

Жозефина рассказала о встрече со вчерашними самозванцами, Проспер внимательно слушал, а Антуанетта делала заметки в блокноте.

– Ну что же… – заметил сыщик по окончании рассказа. – Пожалуй, ситуация проясняется, и мы можем предположить, кто были эти лисы.

– Кто? – нетерпеливо спросила Жозефина.

Проспер не без иронии пояснил:

– Версию о том, что это были мы, я, естественно, отметаю. Значит, это были мошенники. И, скорее всего, они имеют прямое отношение к исчезновению вашей сестры. Непонятно только, зачем им понадобился вчерашний маскарад. Но то, что цели у них недобрые, никаких сомнений. Ничего, они не знают, с кем связались. Вот нам уже почти все про них известно, кроме незначительных мелочей: кто они такие, откуда, зачем и что им нужно.

– Гениально, мэтр, – сказала Антуанетта. Проспер улыбнулся.

– И что же теперь? – растерянно спросила Жозефина.

– Теперь вы нам расскажете об исчезновении вашей сестры Анжелы Витраж, со всеми подробностями.

И Жозефина поведала все, что днем раньше рассказала Улиссу и Берте. Проспер слушал с закрытыми глазами, время от времени кивая головой, а Антуанетта неустанно водила ручкой по страницам блокнота. Когда же хозяйка дома закончила, Проспер открыл глаза и сказал:

– Многое проясняется. Но рассказ требует анализа. Приступаем!

Оба сыщика синхронно встали с кресел и открыли свои футляры. Проспер достал скрипку, Антуанетта – альт. Они стали друг напротив друга и, закрыв глаза, заиграли. Сначала Антуанетта неуверенно вывела простенькую гармонию. Затем Проспер подыграл, но его партия звучала диссонансом. Видимо, знаменитый сыщик не согласился с помощницей. Тогда Антуанетта попыталась подстроиться под мэтра. Но, когда ей это удалось, Проспер резко сменил тональность. Антуанетта остановилась, прислушалась, потом легонько стукнула себя по лбу, что означало – она поняла, куда клонит мэтр, – и принялась энергично подыгрывать. С этого момента скрипка и альт уже звучали дуэтом, дополняя друг друга и развивая мелодическую тему, добавляя в нее все новые и новые подробности. Это музыкальное расследование продолжалось не меньше десяти минут, и все это время Жозефина пребывала в полном шоке. Вчерашние зонтик и рюмка самозванцев напугали ее меньше. Возможно, дело еще и в том, что оба сыщика играли довольно плохо, и если следствие при этом двигалось вперед, то в эстетическом плане все было довольно грустно. Собственно, музыкой эти звуки назвал бы только заядлый криминалист.

Наконец музыкальная тема достигла апогея, вылилась в коду и затихла. Оба сыщика неподвижно стояли еще несколько мгновений, опустив инструменты. Затем Проспер вздрогнул, открыл глаза и велел помощнице:

– Отлично! Итак, запиши все выработанные версии! Первая это…

– Любовь, – неожиданно вмешалась Жозефина, у которой что-то такое крутилось в памяти со вчерашнего дня.

Проспер подозрительно посмотрел на клиентку.

– Да… А откуда вы знаете? Вы что, музыкант, разбираетесь в языке звуков?

– Я?! – ужаснулась Жозефина. – Ни в коем случае! Я порядочная рысь!

– Тогда как вы догадались про любовь? – не успокаивался Проспер.

– Не знаю… Просто подумала, – соврала Жозефина, которой интуиция подсказывала, что лучше на вчерашних проходимцев не ссылаться. Вряд ли бы это понравилось собеседникам.

– Хм… – сказал Проспер. – Итак, любовь. Это значит, что Анжела влюбилась и сбежала с возлюбленным.

– Точно! – согласилась Жозефина, чем вызвала очень недовольный взгляд сыщика.

– Это гениально, мэтр, – добавила Антуанетта, не отрываясь от блокнота.

– Вторая версия: Анжела сбежала из-за сестринской…

– Опеки! – перебила Жозефина и тут же мысленно поругала себя за несдержанность, но очень мягко, так как была хорошо воспитана.

Проспер бросил на нее полный неприязни взгляд и продолжил:

– Если это так, то ей, разумеется, понадобятся…

– Деньги! – воскликнула Жозефина. – Ой, простите…

Проспер зажмурился, сосчитал до десяти, открыл глаза и сказал:

– Но денег у нее нет. Значит, эта версия не может быть главной.

– Это гениально, мэтр, – пробубнила под нос Антуанетта, не прекращая строчить в блокноте.

– А главная версия в таком случае… – начал Проспер.

– Похищение! – выкрикнула Жозефина, и Просперу показалось, что он сейчас лопнет от злости.

– Это гениально, мэтр, – автоматически повторила Антуанетта, но тут же поняла, что сказала это не к месту, и добавила: – Хотя менее гениально, чем остальное. Сильно менее. Я бы даже сказала, банально. На самом деле это первое, что приходит в голову даже дилетантам. Собственно, не подумать о похищении смог бы только спящий. И то, если его оглушить.

– Достаточно, – прервал ее Проспер. – Мне уже лучше. Итак, похищение. Думаю, что похитители нам уже известны.

– Да? – изумилась Жозефина.

Проспер недоверчиво на нее посмотрел.

– А вы разве не понимаете, кто ее похитил?

– Нет, – честно призналась Жозефина.

– И даже не догадываетесь?

– Да понятия не имею!

Это, похоже, окончательно успокоило Проспера, и к нему вернулся изначальный снисходительный тон.

– Разумеется, это вчерашние самозванцы!

Жозефина в страхе прикрыла рот лапками.

– Это гениально, мэтр… – прошептала она.

Проспер довольно усмехнулся.

– Вам еще повезло, что вас саму не похитили, – заметил он. – Это говорит о том, что преступники неглупы. Понимают, что похить они и вас, – им не с кого будет требовать выкуп.

– Выкуп? – расстроилась Жозефина.

– Да, если, конечно, цель похищения – деньги. Я предполагаю, что вчерашний их визит был своего рода описью вашего имущества. Они смотрели, что есть у вас в доме, и будут все это требовать в качестве выкупа.

– Все? – ужаснулась рысь.

– Думаю, да. Преступники же очень корыстные. Они у вас все заберут, а вы пойдете по миру. Вы когда-нибудь ходили по миру?

– Нет, – чуть не плача, ответила Жозефина.

– Довольно увлекательное занятие, – заметил Проспер. – Мир – любопытное место.

– Я не хочу, – захныкала Жозефина.

– Точно не хотите? – уточнил Проспер.

– Точно, – подтвердила Жозефина. – Я не люблю мир. Я люблю свой дом и все это, – она обвела лапками вокруг.

– В таком случае мы вернем вам сестру, и платить выкуп не придется, – пообещал Проспер. – А мерзавцев отправим в тюрьму. Посмотрим, как им там удастся притворяться великими сыщиками!

– Спасибо! – растрогалась Жозефина.

– А теперь я хочу допросить домашних. Кто еще обитает в доме?

– Горничная и кухарка.

– Вызовите кухарку! – велел Проспер.

Кухарка явилась через пять минут. Ею оказалась немолодая полная кошка в фартуке.

– Я буду задавать вопросы. А вы будете отвечать – быстро и честно, – заявил ей Проспер. – Все понятно?

– Да, господин сыщик, – ответила кухарка.

– Тогда первый вопрос. Где вы находились вчера около полудня?

– На кухне, господин сыщик.

– Когда вчера вы находились на кухне?

– Около полудня, господин сыщик.

– Кто вчера около полудня находился на кухне?

– Я, господин сыщик.

– Вы кого-нибудь видели на кухне?

– Нет, господин сыщик.

– И никто к вам на кухню не заглядывал? Скажем, какие-нибудь лисы? Может, мы с моей помощницей? Субъекты в масках? Вооруженные молодчики?

– Нет, господин сыщик.

– Готовите вкусно?

– Да, господин сыщик.

– Пироги? Торты? Пирожные?

– Да, господин сыщик.

– Когда в последний раз вы готовили яблочный пирог?

– Неделю назад.

– Точнее?

– В прошлое воскресенье, господин сыщик.

– Это могут подтвердить? Его видел кто-нибудь, кроме вас?

– Конечно, господин сыщик! Госпожа Витраж его видела и даже поела.

– Мы это проверим. Когда яблочный пирог появится в следующий раз, немедленно сообщите мне. Это важно.

– Да, господин сыщик.

– Думаю, информация не заставит себя ждать… Как полагаете?

– Полагаю, что яблочный пирог может появиться уже сегодня вечером, господин сыщик.

– Прекрасно. Я бы хотел, чтобы все свидетели были такими же сговорчивыми, как вы. Можете идти.

– Спасибо, господин сыщик.

Проспер повернулся к Жозефине:

– Теперь я хочу поговорить с горничной.

Горничная возникла на пороге гостиной тихо, как мышь. Что неудивительно, так как она и была мышь. Проспер жестом указал на стул перед собой, и горничная взобралась на него, сложив лапки на коленях.

– Я буду задавать вопросы. А вы будете отвечать – быстро и честно.

Горничная робко кивнула.

– Опишите того лиса, что вчера представился мной, – сказал Проспер.

Мышь нахмурилась, вспоминая.

– Ну… Такой. Знаете, лис.

– Похож на меня? – попытался помочь ей Проспер.

– Да, пожалуй, похож. Только симпатичней.

– Кто?

– Проспер.

– Который?

– Вчерашний. Ой…

– Ничего, ничего. Все нормально. Главное, что вы честны, – успокоил допрашиваемую Проспер. – А раньше вы когда-нибудь встречали этого лиса или его соучастницу?

– Нет, никогда.

– А потом?

– Тоже нет.

– А в будущем встретите?

– Не знаю…

– Если встретите, обязательно сообщите мне или моей помощнице.

– Обязательно сообщу. А ему тоже сообщить, что я вас встретила?

– Зачем? – удивился Проспер.

– Ну он ведь тоже вы…

– Нет, ему не надо. Он не я, а самозванец.

– Да?

– Конечно. Он не Проспер. Он только сам себя назвал Проспером – с преступными целями.

– А вы не самозванец?

– Нет! Я же не сам себя назвал Проспером. Меня мама так назвала.

– С преступными целями?

– Мама – с преступными?! Ни в коем случае!

– Хорошо, я поняла.

– Теперь я хочу знать, кто регулярно навещает ваш дом по долгу службы.

Мышь начала перечислять, загибая пальцы.

– Значит, так. Почтальон. Бакалейщик. Молочник. Сапожник. Модистка.

– Составьте мне список из всех этих лиц. И укажите их адреса.

– Хорошо, господин сыщик, сейчас пойду составлю.

– Идите.

После того как мышь покинула гостиную, Проспер повернулся к Жозефине.

– Скажите, госпожа Витраж, у вас бывают гости? Такие, что наносят визиты постоянно?

– Да, – ответила рысь.

– Кто же?

– Моя подруга, мы вместе учились в высшей кошачьей гимназии. Ее зовут Инесса, она пума.

– Так. Замечательно. Давайте адресок. Кто еще?

Жозефина замялась.

– Ну… Есть еще один. Не знаю, важно ли это…

– Важно, – твердо сказал Проспер.

– Есть один поклонник… Генерал…

– Неужели?

– Да! Иначе бы я его в дом не впустила. Он ведь даже не рысь…

– А кто?

– Барсук. Зовут Борис, – грустно ответила Жозефина. – Шансов у него, конечно, никаких, раз он не рысь. Но все-таки генерал. Пускай ухаживает, почему нет?

– И то верно, – согласился Проспер. – Адресок?

– Я не знаю.

– Как так?

– Еще не хватало, чтобы я ему визиты наносила! Ха!

– Ну а телефон?

– Еще не хватало, чтобы я ему звонила! Ха!

– Ага. Значит, он сам вам звонит и просится в гости. Верно?

– Да, именно так.

– Как часто?

– Пару раз в неделю.

– Хорошо. Когда он снова позвонит, пригласите его. Пускай придет, а уж я задам ему несколько вопросов.

– Ладно, – кивнула Жозефина.

– А теперь мы осмотрим комнату вашей сестры, – сказал Проспер и поднялся с кресла.

– Идемте, – согласилась Жозефина и тоже поднялась.

– Нет-нет, вы не поняли, – остудил ее пыл сыщик. – Это мы с Антуанеттой осмотрим. Без вас. Профессиональное действие, видите ли…

– Вот всегда так! – расстроилась Жозефина.

– Что значит – всегда? – нахмурился Проспер.

– И эти… вчерашние сыщики. Тоже меня не пустили.

И правильно сделали, – чуть было не сказал Проспер, но сдержался. Жозефина отвела его и Антуанетту в спальню сестры, а сама удалилась, обиженно поджав губки. Проспер с помощницей провели в комнате беглый обыск, но ничего интересного не обнаружили.

– Комната аскета, – заметил Проспер. – Но все равно надо было проверить. А теперь – к тайнику. Если он есть, то именно здесь. – С этими словами сыщик приподнял матрас. – Ну вот, что и требовалось доказать.

Сыщики пролистали обнаруженные под матрасом книги и дневник.

– Мэтр, вы думаете, это действительно принадлежало Анжеле Витраж? – спросила Антуанетта.

– Будем рассуждать логически, – ответил Проспер. – Мы знаем, что вчера здесь побывали злоумышленники. Не допускаю мысли, что они бы не обнаружили такой примитивный тайник. А это значит… Ну, это значит?

– Это значит, что они его обнаружили, – закончила Антуанетта.

– А если так, то почему же они оставили здесь находки?

– Почему?

– Да потому, что они сами же их сюда и подбросили! Не было у Анжелы никакого тайника. Его создали самозванцы, чтобы пустить нас по ложному следу, переведя стрелки на сверхобезьянцев!

– Так значит, дневник не настоящий? Это не Анжела писала?

– Убежден, что Анжела, но уже после похищения и под диктовку злодеев. Видишь, какой почерк неровный? Это потому, что бедняжка дрожала от страха.

– Это гениально, мэтр.

– Нет, это ужасно.

– Да, мэтр. И что теперь?

– Теперь ты возьмешь у горничной составленный ею список и обойдешь всех, кто в нем указан. Узнай, не видели ли они что-нибудь подозрительное в последние дни. Затем ты отправишься в полицейский участок и поговоришь с инспектором. Разговори его – ты же это умеешь.

Антуанетта хищно улыбнулась.

– Умею, мэтр.

– Постарайся выяснить, были ли у них в последние дни интересные задержания. И поговори с ним о сверхобезьянцах, тоже не помешает.

– Все поняла, мэтр. А вы чем займетесь?

– А я нанесу визит подружке нашей клиентки, пуме Инессе. Что-то мне подсказывает – это будет не лишним.

– Гениально, мэтр!

Итак, пути сыщиков разошлись. Антуанетта отправилась собирать информацию, а сам Проспер, надев пальто и котелок, – в гости к пуме Инессе. Последняя встретила сыщика радушно.

– О, вы и есть тот самый знаменитый Проспер, – промурлыкала эта томная красавица с золотистым мехом и лукавым взглядом, принимая неожиданного визитера в гостиной, полной антикварных безделушек и безвкусных картин. – Счастлива познакомиться.

– Мне тоже очень приятно, – с улыбкой ответил Проспер, поудобнее располагаясь в кресле. – Вы, конечно, догадываетесь о цели моего визита?

– Догадываюсь, – с игривой улыбкой подтвердила Инесса. – Разговор пойдет о бедняжке Анжеле Витраж, не так ли?

– В дни перед ее исчезновением вы не замечали что-либо странное в поведении Анжелы?

– Нет. Если честно, я и ее саму совершенно не замечала. Серая, неинтересная девица.

– Так у вас даже нет предположения, кому могло понадобиться ее похищать?

– А ее похитили?

– Это одна из версий, – уклончиво ответил Проспер.

– Ну… как вам сказать. Есть у меня одна мысль… – замялась Инесса.

– Я внимательно вас слушаю.

– Видите ли, моя подруга Жозефина… Как бы это выразиться… Довольно алчная самка.

«Школьные подруги, – насмешливо подумал Проспер. – Так я и думал, что без взаимной ненависти эти кошечки дружить не могут. Ну-ну, послушаем вашу версию, госпожа Инесса».

– Неужели? – сыщик изобразил на морде удивление. – Не может быть! Вы, должно быть, с кем-то ее путаете.

– Ну что вы. Мне ли не знать Жозефиночку. Алчная, уж поверьте.

– Ну хорошо, пусть так. И что с того?

– А то, что она обожает, когда ей дарят дорогие подарки.

– Верю. Но не понимаю, куда вы клоните, – недоуменно заметил Проспер, хотя прекрасно понимал, куда клонит лучшая подруга его клиентки.

– Сейчас поймете. Как вы думаете, много ли подарков получит Жозефина, если ей придется платить выкуп за сестру?

– Думаю, что много. Все же будут жалеть бедных сестричек.

– Ну так кому выгодно похищение Анжелы? – хитро прищурилась Инесса.

– Не может быть! Такое коварство?! – наигранно возмутился Проспер.

– Нормальное коварство. Все в нормах кошачьей морали, – заверила его пума.

Проспер, цокая, покачал головой.

– Я просто в шоке, – сказал он. – Это ж надо. Сама похитила свою сестру! Но вот что странно. Никакого требования выкупа еще не было.

– Выжидает, – ответила Инесса. – Боится чего-то.

– А, ну да, возможно. Только вот еще… Обратилась за помощью к знаменитому сыщику. А это, во-первых, чревато разоблачением, а во-вторых, стоит денег, и немалых. Неувязка.

– Никакой неувязки, – и глазом не моргнув, возразила пума. – Сначала похитила сестру, потом убедила себя, что она ни при чем, поверила в это и обратилась к вам. Все логично. У нас, у кошек, всегда так. Коварство и доверчивость идут лапа об лапу.

– Да, удивительные создания – кошки, – восхитился Проспер.

– Мяу, – отозвалась Инесса, полуприкрыв веки.

– Так если Жозефина теперь убеждена, что это не она похитила сестру, хотя это она ее похитила, то как похитители выйдут с ней на связь? – поинтересовался Проспер.

– Ну у нее же наверняка были сообщники! Они с ней свяжутся, потребуют выкуп, она им, вернее себе, заплатит, тогда они, вернее она, вернет Анжелу.

– Интересная версия, – сказал Проспер. – Очень интересная. Кстати, о сообщниках. У вас есть знакомые лисы?

– Нет, – развела лапами Инесса. – Вы первый лис, с которым я познакомилась.

– И в доме Витраж тоже никогда лис не видели?

– А что делать лисам в доме Витраж? – удивилась Инесса. – Я не к тому, что с лисами что-то не так, не подумайте. Просто такие, как мы, вращаются обычно в кошачьем обществе. Хотя… Если она пускает в дом барсука, то почему бы не пускать и лис?

– А вы не одобряете тот факт, что Жозефина впускает в дом барсука? – полюбопытствовал Проспер.

Инесса фыркнула.

– Конечно, нет! Подумаешь, генерал! Ухажер. Ха! Поклонник. Фи!

«Замечательно, – подумал сыщик. – Еще и зависть. Она и сама была бы не против ухаживаний со стороны генералов. Какая крепкая и чистая у этих кошечек дружба. Так и впились бы коготками друг дружке в мордашки».

С этими мыслями Проспер поднялся.

– Благодарю вас, госпожа Инесса, вы мне очень помогли.

– Как, вы уже уходите? – расстроилась пума. – Я могла бы вам еще много полезного рассказать про Жозефину. Она ведь не только алчная.

– Благодарю, но мне действительно пора. Не хочу давать мерзавцам выиграть время. Мерзавцев надо ловить, а не давать им выиграть время.

– Да-да, вы правы… Ну, если что, заходите.

– Обязательно. Честь имею.

Обратно к дому Жозефины Витраж знаменитый сыщик брел не спеша. Размеренный неторопливый шаг помогал ему сосредоточиться на деталях, анализировать их. Не так, конечно, как игра на скрипке, но тоже весьма продуктивно. Богатый опыт подсказывал, что нельзя пренебрегать никакой, даже самой нелепой, версией. Конечно, вчерашние самозванцы замешаны в исчезновении Анжелы, но только ли они? Вот то-то и оно. Не все так просто. И, возможно, дело не в банальном выкупе, а в чем-то гораздо более серьезном. Тут важна личность самой Анжелы, но именно это-то пока и оставалось непонятным. К сожалению, ее дневник, скорее всего, поддельный, и доверять ему нельзя. Ох, чует его сердце, все не просто, ох, не просто. И персона самой Анжелы способна оказаться важнее похитителей. Кроме того, преступников может быть куда больше, чем два загадочных лиса. Не имеет ли он дело с крупным преступным сговором? Вот, например, эта самая Инесса. Совершенно очевидно, что она питает к Жозефине Витраж смешанные чувства. Заинтересована ли она в том, чтобы у подруги-неприятельницы возникли проблемы? Совершенно не исключено. Ведь как усиленно она пытается представить Жозефину злоумышленницей. Да, что ни говори, а пума должна быть внесена в список подозреваемых. А раз должна, значит, внесена.

Так, размышляя, Проспер добрался до жилища клиентки. Дверь ему открыла мышь-горничная.

– Господин сыщик! – возбужденно сказала она, принимая у него пальто и котелок. – У хозяйки в гостях генерал Борис! Велено вас предупредить.

– Вот как? – произнес Проспер. – Что же, замечательно.

– И еще кухарка просила передать, что появился яблочный пирог. Вы встретитесь с ним в столовой, – добавила горничная.

– О, прекрасно! – Проспер расплылся в довольной улыбке. – С нетерпением жду с ним встречи.

И он поспешил в столовую. За обеденным столом трапезничали Жозефина Витраж и барсук средних лет – слишком молодой для генерала, отметил про себя Проспер.

– Господин сыщик! – обрадовалась хозяйка. – Как вы вовремя! Сейчас отобедаем, затем – чай с яблочным пирогом. Познакомьтесь, пожалуйста, с генералом Борисом.

– Очень рад! – сказал барсук.

– Взаимно, – отозвался Проспер, занимая место за столом.

– Господин сыщик, вы уже выяснили, где моя сестра? – спросила Жозефина.

– Пока нет, – ответил Проспер. – Но мы работаем. Злодеи будут наказаны, не сомневайтесь.

– Ух, я бы этих мерзавцев… – генерал сжал кулак. – Вот они у меня где… Один взвод моих славных ребят… Ух, тогда бы. Эх.

– В каком полку служили? – поинтересовался Проспер. Почему-то этот невинный вопрос барсуку не понравился. Он поморщился, почесал лоб и пробурчал:

– В полку служат полковники. А генералы служат в генералитете.

– Ох, простите, пожалуйста, я не знал, – заверил его Проспер.

Далее он почти не принимал участия в беседе, сосредоточившись на еде. Потом был чай с долгожданным яблочным пирогом, и знаменитый сыщик, казалось, вообще забыл об окружающем мире. Но тот, кто хорошо знал Проспера, ни на секунду бы не усомнился, что на самом деле все это время лис внимательно слушает разговор за столом. А Жозефина и Борис говорили много. Особенно распинался барсук, рассказывая разные случаи из своей военной практики, привычно пытаясь произвести впечатление на рысь. Жозефина вежливо улыбалась и иногда из вежливости ахала. Ведь она была очень хорошо воспитана.

Допив чай, барсук заторопился.

– Извините, мне пора. Дела, дела.

– Вы никогда так быстро не уходили, – удивленно заметила Жозефина.

– Сегодня должен идти. Судьба родины…

– Ну раз родины… Тогда, конечно, – согласилась рысь, но было видно, что она недовольна – это что еще такое, разве поклонники так себя ведут: пообедать и сразу убегать!

– Я вас провожу, – внезапно заявил Проспер.

– Зачем? – нахмурился Борис. – Я знаю дорогу.

– Не сомневаюсь. Но я всегда немного прогуливаюсь после обеда. Полезно для пищеварения, сердца, ног, печени… Минут на десять составлю вам компанию и пойду обратно.

– Десять? – переспросил барсук.

– Ну, может, девять.

– Ладно. Пойдемте.

Выйдя на улицу, они некоторое время шли молча. Потом Проспер обронил:

– На службу торопитесь, да?

Барсук с подозрением покосился на попутчика:

– Угу.

– И где же служите?

– В смысле – в каких войсках? – настороженно уточнил Борис.

– Нет. В какой организации, – ответил Проспер. – То, что никакой вы не генерал, очевидно. И вообще не военный.

– Это еще почему? – спросил Борис, и в его голосе прозвучала обида.

– Все ваши истории… Я тоже читал те книги, из которых вы их почерпнули, – охотно объяснил Проспер. – И выправка у вас не военная. Совсем. Вы же сутулитесь!

– Я?!

– Да. Сутулитесь. Военные никогда не сутулятся, даже если они давно не в строю. Это означает, что большую часть времени вы проводите в сидячем положении, за столом. Очки вы не носите, но все время щуритесь. Значит, имеете дело с бумагами, причем в плохом освещении. При этом вы начитанны. Думаю, вы заведуете библиотекой… Или что-то вроде того.

Барсук остановился и с изумлением уставился на сыщика.

– Ничего себе… – вымолвил он. – Да вы и впрямь такой, как о вас рассказывают.

– То есть я все правильно угадал? – довольно усмехнулся Проспер.

– Да, абсолютно. Я командующий… то есть заведующий центральной библиотекой. Только не говорите Жозефине, умоляю вас! А то, если она узнает, что я не генерал, она меня прогонит!

– Не скажу, если пообещаете сотрудничать со следствием, – сказал Проспер.

– Со следствием? С удовольствием! Обожаю следствия!

– Вот и хорошо, – улыбнулся Проспер. – Тогда я вас покину и вернусь к госпоже Витраж. Всего хорошего.

– До свидания, господин сыщик!

Проспер развернулся и двинулся обратно. «Ну вот и еще один подозреваемый, – подумал он. – Нажимать на него пока не буду. В этом деле торопиться не следует. Ах, какая прелесть – список подозреваемых растет. Это мне нравится. Чем больше, тем лучше».

Дверь ему снова открыла горничная.

– Ваша помощница уже здесь, – возбужденно сообщила она. – Ждет вас!

– Отлично. Где она?

– Я здесь, мэтр, – в прихожую вплыла Антуанетта. Вид у лисицы был самый довольный. Она кинула взгляд на горничную, и та быстро ретировалась. Антуанетта повернулась к Просперу и сказала:

– Мэтр, я даже не ожидала, что поход в полицейский участок окажется таким плодотворным. Не устаю удивляться вашей интуиции!

– Ну-ка, давай подробней, – потребовал Проспер.

– Я очаровала инспектора-лося. Ну я умею, вы же знаете, мэтр…

– Знаю, знаю. Переходи к делу.

– Завела с ним разговор о сверхобезьянцах. И узнала, что их сейчас в городе очень много! У них съезд или что-то вроде этого. В замке некоего графа Бабуина. И это еще не все. Этой ночью полиция задержала троих сверхобезьянцев! Правда, потом отпустила.

– А за что задержала?

– Инспектор утверждает, что по ошибке. Их приняли за расхитителей могил, потому что они оказались рядом с настоящими грабителями, которых тоже задержали. На них полицию вывел некто Бенджамин Крот, енот-археолог. Так вот, грабителями были кот, пингвин и… лис!

– Та-а-ак… Продолжай!

– Но их тоже отпустили. Потому что за них вступился очень влиятельный в городе заяц. Мафиози по имени Кроликонне.

– Ага. Итак, некий лис. Грабитель, связанный с мафией. Очень любопытно! Ты добыла данные этого лиса?

– Разумеется! – глаза Антуанетты сияли. – И не только данные, но и фотографию. Их ведь в участке фотографируют. Вот снимок.

Проспер взял фотографию и внимательно всмотрелся.

– Скажи-ка, плутовка, – произнес он, с одобрением посмотрев на хитро улыбающуюся Антуанетту. – Ты ведь уже показала снимок госпоже Витраж?

– Конечно. Показала и спросила, узнает ли она на этом снимке вчерашнего лиса. Она сказала, что не уверена. Тогда я показала фотографию горничной. И вот она уверенно подтвердила, что лис на снимке и есть вчерашний самозванец!

– Браво, Антуанетта! Великолепная работа! – похвалил помощницу Проспер. Он перевернул фотографию и прочитал данные на обороте. – Итак, Лис Улисс… Прекрасно. Просто замечательно!

Глава 14

Бенджамин Крот платит по счетам

– Ну что же… Начнем! – объявил Лис Улисс. – Сегодня я получил анонимное письмо, в котором говорилось, что брат Нимрод – не альбинос.

Несчастные обменялись недоуменными взглядами.

– А кто же тогда? – спросила Берта.

– Не знаю, – ответил Улисс. – Больше в письме ничего не было. И я понятия не имею, от кого оно могло прийти. Или у нас завелся неизвестный друг, хорошо осведомленный в наших делах и желающий предостеречь от ошибки, или…

– Или что? – напряженно произнес Константин.

– Или враг. Который пытается сбить нас с толку.

– И что, теперь мы будем искать отправителя? – поинтересовалась Берта.

– Нет. Это отвлечет нас от более важных задач, которые откладывать нельзя. Противник буквально наступает нам на пятки. Давайте по порядку. Сегодня я нашел информацию про нашу чеканку. Так вот… Никакой Сверхобезьян в мифологии саблезубых тигров не упоминается. И вообще никто подобный. Существо с чеканки науке не известно.

– Погоди, шеф, – вставил Константин. – Но ведь мы видели кучу изображений Сверхобезьяна! Он это на чеканке, больше некому!

– Я не говорю, что это не так. Я лишь говорю, что у нас нет никаких прямых доказательств. Однако меня занимает не только это существо, но и карта, изображенная на чеканке. Я думаю, что это та самая карта, которую мы ищем…

– И что это значит? – взволнованно спросила Берта.

– Пока не знаю, – признался Улисс. – Но мы на верном пути. Надо продолжать поиск… И боюсь, что со сверхобезьянцами во главе с братом Нимродом мы еще не раз встретимся.

– Неприятно, – поморщился Константин.

– Ничего не поделаешь, – сказал Улисс. – Если тебя это успокоит, то могу добавить, что встретимся мы не только со сверхобезьянцами.

– Мне не нравится твой тон, – встревожился Константин. – Нас ждет что-то похуже брата Нимрода?

– Нет-нет, что ты, – улыбнулся Улисс. – Нам всего лишь предстоит заняться Изольдой Бездыханной и Бенджамином Кротом.

Это заявление всех удивило.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Берта.

– Сегодня я отправил Бездыханной новый букет от лица некоего поклонника-инкогнито. Вообще-то мне казалось, что это займет еще несколько дней, но вроде бы Изольда созрела… Пора выводить на сцену павлина.

– Шеф, – взмолился Константин. – Можно как-то понятней? Какого павлина? Зачем? Для чего это созрела Бездыханная?

– Так я и объясняю, – ответил Улисс. – Изольда Бездыханная созрела для встречи с павлином. Ты ведь рассказывал, что она мечтает познакомиться с павлином.

– Рассказывал, – согласился Константин. – Только где мы ей павлина возьмем?

– Как где? Евгений и будет нашим павлином!

Взгляды заговорщиков и Соглядатая уперлись в Евгения, который почувствовал себя весьма и весьма неуютно.

– Э-э… – заметил он.

– Ну почему же? – задумчиво возразила Берта. – Мысль интересная.

– Но-о-о… – растерянно развел крыльями Евгений.

– Классная идея, – одобрил Константин.

– Я пингвин… – робко напомнил Евгений.

– Знаем, – сказала Берта.

– Мы в курсе, – добавил Константин.

Евгений в отчаянии воззвал к Улиссу:

– Но я же пингвин!

– Бесспорно, – кивнул тот.

– А как же?.. – недоумевал бедняга.

– Полного сходства мы, конечно, не добьемся, – сказал Улисс. – Но грим и правильно подобранный наряд порой творят чудеса.

– Да зачем мне становиться павлином?! – воскликнул Евгений.

– Ты соблазнишь Изольду Бездыханную, и она подарит тебе театральную карту, – объяснил Улисс.

Евгения аж затрясло. Он в ужасе вытаращил глаза и дрожащим голосом произнес:

– Что я сделаю с Изольдой Бездыханной?!

– Соблазнишь, – спокойно повторил Улисс.

Евгению показалось, что он сам сейчас станет бездыханным.

– Я… Я не умею!

– Именно поэтому ты и встретишься с ней в образе павлина. В такой ситуации тебе и делать-то особо ничего не придется – Изольда сама с радостью соблазнится.

– Улисс… Ну почему я? Пускай Константин пойдет… – взмолился Евгений.

– А что? Я могу! – с готовностью откликнулся кот.

– Нет, – возразил Улисс. – Константин не сойдет за павлина, это уже слишком. Он же совсем не птица.

– Ну так и я… не совсем птица! – возопил Евгений. – Вы хоть видели павлина, а?

– Только на снимках и картинках, – сказал Улисс.

– Ну! Разве я похож на павлина?!

– Не очень, – признался Улисс, но добавил: – Пока не очень.

– Да у павлинов с пингвинами вообще ничего общего нет! – отбивался Евгений.

– Это не так, – возразил Улисс. – На самом деле вы с павлинами родственные народы. Давным-давно вы были одним племенем. Это были удивительные птицы – с черно-белым телом и шикарным радужным хвостом. Летать они не умели. Но зато как они пели! Как играли на музыкальных инструментах! Как танцевали вокруг костров! Они были великолепными воинами, главнокомандующими, пацифистами, землепашцами, строителями, плотниками, сталеварами, путешественниками, первопроходцами, мореходами, водолазами, альпинистами, поварами, официантами, посудомойками, сторожами, разбойниками, полицейскими, судьями, адвокатами, прокурорами, подсудимыми, поэтами, писателями, критиками, издателями, читателями, эссеистами, фельетонистами, велосипедистами, пловцами, бегунами, драчунами, актерами, режиссерами, драматургами, зрителями, билетерами, гардеробщиками, акушерами, врачами, могильщиками, чревовещателями, жонглерами, акробатами, клоунами, канатоходцами, фальшивомонетчиками, мошенниками, шулерами, тунеядцами, лоботрясами, бездельниками, лодырями, трусами, занудами, мудрецами, героями, горцами… А жить они могли и в холоде, и в жаре. Вот какие это были птицы. Но тех, кто жил в холоде, эволюция со временем превратила в пингвинов, а тех, кто в жаре, – в павлинов. Удивительная история, – Улисс остановился, чтобы перевести дух, и заметил, что друзья вытаращились на него с изумлением. Особенно шокированным выглядел Евгений. Он сказал:

– Улисс… Мне казалось, я хорошо знаю историю пингвинов. Ни о чем подобном в ней не говорится.

– Это тайное знание, – ответил Улисс. – Оно доступно только мне.

– Хм… – Евгений с недоумением почесал лоб. – А ты уверен, что все это не придумал?

– Конечно, придумал, – сказал Улисс. – Только что. Правда, хорошо получилось?

– Не знаю. А зачем?

– Чтобы тебе было легче смириться с ролью павлина.

– Но ведь все, что ты сказал, – выдумка!

– Выдумка – очень сильная штука, – заметил Улисс. – Ты же много книг прочитал, должен знать.

Евгений прислушался к собственным ощущениям.

– Мне и вправду почему-то легче. Странно…

– Да ладно, Евгений, не дрейфь! – бросил Константин. – Не съест тебя Бездыханная. Классная тетка.

А Берта добавила:

– К тому же не зря ведь звучит похоже – пинг-вин, пав-лин. Это знак!

– Точно! – подхватил идею Константин. – Вот «кот» и «павлин» – совсем не похоже. И вообще, радуйся, что тебе не надо быть страусом. – Константин потряс указательным пальцем. – А то бы тебе пришлось быстро-быстро бегать и прятать в голову песок. То есть наоборот.

– Да я прямо сейчас готов спрятать голову в песок, – проворчал Евгений. – Принесите мне песок, я спрячу в нем голову. А еще лучше зароюсь весь. Это проще, чем пингвину притвориться павлином. А уж быстро-быстро бегать при такой жизни мне точно придется научиться.

– Евгений, все будет хорошо, – заверил Улисс. – У тебя прекрасно все получится, вот увидишь. Завтра мы пойдем к моему другу, который держит магазин маскарадных костюмов… Он поможет превратить тебя в павлина. А потом обсудим, как провернуть всю операцию. Но это завтра. Сегодня у нас другое дело. Этой ночью нам всем предстоит нанести визит Бенджамину Кроту…

– Морду набить? – с надеждой спросил Константин.

– Мы? Морду? Фу, Константин! Как ты мог подумать!

– Уже стыжусь, – заявил кот и глазом не моргнув. – А зачем тогда?

– Мы явимся к Бенджамину Кроту в костюмах грабителей могил, – объяснил Улисс. – Напугаем его. А Берта его от нас спасет.

– Я? Спасу? – удивилась лисичка. – Зачем?

– Чтобы заинтриговать его! Войти к нему в доверие, вызвать интерес. Мы будем грабителями могил, у которых с Кротом старые счеты. А ты будешь тайным агентом какой-нибудь жутко засекреченной и мощной спецслужбы! Я даже купил для тебя специальную одежду тайного агента.

– Ты купил для меня одежду? – прошептала Берта, и глаза ее засветились счастьем.

– Да. У своего друга в маскарадном магазине. Я думаю, она тебе понравится…

– Она мне нравится! Скорее, поехали!

– Погоди, погоди, – осадил ее Константин. – Шеф, а зачем Берте интриговать Крота?

Улисс налил себе в чашку еще чаю, насыпал две ложки сахара, размешал и взял пончик. Поднес его ко рту, но есть не стал.

– У меня есть подозрение, что этот Крот сложнее, чем кажется. Думаю, он многое скрывает. К тому же видел меня во сне. Плюс – археолог: древние гробницы, умершие цивилизации… Неслучайно же такая личность появилась у нас на пути, верно? Должен быть смысл… Ведь не сводится все к тому, что он нам постоянно мешает. Тут должно быть что-то еще. В общем, не удивлюсь, если он выведет нас на часть карты… А раскрутить его на это может только Берта, потому что она – единственная из нас, кого он еще ни разу не видел. – С этими словами Улисс вернул пончик обратно на блюдо и сделал глоток чая.

– А у нас тоже будут костюмы? – поинтересовался Константин.

– Разумеется. Наряды грабителей могил. Маски, плащи, лопаты, кирки – все как полагается. Крот нас не узнает. Скорее всего…

– Не узнает, а все равно подумает на нас, – хихикнул Константин. – Это у него пунктик.

– Кстати, Константин, нам понадобятся твои кошачьи навыки. Тебе надо будет спуститься по веревке с крыши к окну Крота. Это окажет на него психологическое давление. Справишься?

– Конечно! – обрадовался кот. – А физическое давление можно оказать?

– Ты опять за свое? – Улисс укоризненно покачал головой. – Такие мысли тебя недостойны. Следует от них избавиться.

– Шеф, вот заеду этому Кроту в ухо и избавлюсь от них. Вернейший способ!

– Ужас… Константин, как тебе не стыдно! И вообще… А если это Крот тебе в ухо заедет?

– Как так? – удивился кот. – Я же буду с друзьями. Вчетвером мы ему заедем так, что…

– Стоп! – скомандовал Улисс. – Все, Константин! Я больше не желаю этого слышать! Ты позоришь честь мундира.

– Какого мундира? – не понял Константин, принимаясь оглядывать себя, не появился ли на нем внезапно какой-нибудь мундир.

– Это метафора, – объяснил Улисс.

– А-а-а… Как тогда в театре?

– Именно!

– Мне еще в тот раз это не понравилось, – пробурчал кот.

– Улисс, а можно я не поеду? – внезапно спросил Евгений.

– Почему? – удивился Улисс.

– Ну а зачем я вам там нужен? Лучше буду готовить себя к роли павлина.

– Ты что, боишься? – спросил Улисс.

– Нет. Просто мне страшно.

– Понятно, – вздохнул Улисс. – Без тебя нам будет тяжело справиться с делом. Но если тебе страшно – это серьезно. Можешь идти домой.

Евгений замялся.

– Вам правда без меня будет тяжело справиться? – спросил он.

– Да почти что нереально, – ответил Улисс.

– Тогда я обязан поехать! – с пафосом заявил Евгений и тут же пожалел о своих словах, но сразу же пожалел о том, что о них пожалел.

– Молодец! – обрадовался Улисс.

– Все-таки честь мундира… – скромно добавил пингвин.

– Браво! – похвалил Улисс. – Тогда вперед! Времени мало, уже поздно, а до дома, где снял апартаменты Крот, еще добраться надо.

Сидящий в углу и до сих пор молчавший Марио зашевелился, почесал лоб ручкой и произнес:

– Я вас отвезу.

– Ты? – удивился Улисс. – Но тебе ведь не положено. Ты должен за нами шпионить. Или опять будешь таксистом?

– Нет, – ответил Марио, пряча в нагрудный карман блокнот и ручку. – Просто я все равно еду в ту сторону. Так что могу вас подбросить. Попутка.

– А зачем тебе в ту сторону?

– Чтобы вас отвезти.

– Но ведь так не положено!

– Почему? Я же все равно еду в ту сторону.

Улисс посмотрел на Соглядатая с уважением.

– Марио, до чего же приятно, что именно тебя Кроликонне послал за нами шпионить. Мы определенно находим общий язык.

– А как же, – не возражал Марио. Улисс протянул Соглядатаю лапу, и тот с чувством ее пожал.

– Что же, облачимся в новые одежды и в путь, друзья! – воскликнул Улисс. – Уж полночь близится. Детали операции изложу по дороге. Нас ждет знаменитый археолог Бенджамин Крот!

Справедливости ради надо отметить, что знаменитый археолог Бенджамин Крот, снимавший квартиру на последнем этаже пятиэтажки недалеко от музея, вовсе не ждал гостей. Как раз в это время он репетировал торжественную речь по случаю предстоящего раскрытия им всемирной шайки расхитителей гробниц во главе с коварным и хитрым Лисом Улиссом. И это несмотря на покровительство ведущих зайцев-мафиози и попустительство продажных лосей-полицейских! Зрителями на репетиции выступали древние статуэтки зверей и не менее древние маски демонов. И тех и других Крот притащил из музея. Это, конечно, нарушение, но ему нужны зрители. Вот послушают его пламенные речи, одобрят и вернутся обратно.

Крот заложил лапы за спину, стал перед публикой и заявил:

– Итак, дамы и господа, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать победу добра над злом!

Статуэтки одобрительно зашушукались, а маски демонов недовольно поморщились – лично им зло было как-то ближе.

– Да-да, друзья, – продолжал Крот. – Борьба была сложной. На моем пути встало множество препятствий. Интриги, предательство… Ну вы знаете, об этом кричали все газеты и телепрограммы.

Статуэтки и маски понимающе улыбнулись – о да, они в курсе этой невероятной истории, величайшего расследования современности.

– Враг был коварен, – сказал Крот и задумался. – Нет, не так. Коварство коварного врага… М-м-м… Нет.

«Коварство подлого врага», – подсказали маски демонов, хорошо разбирающиеся в коварстве, подлости и вражде.

– Точно! – обрадовался Крот. – Коварство подлого врага превзошло все даже самые ужасные ожидания. Лис Улисс, стоявший во главе этого преступного синдиката, наживавшегося на чужих… ммм… чужих… короче, наживавшегося на чужих, проявил хитрейшую изобретательность в борьбе с добром.

Статуэтки зверей осуждающе покачали головами – нет, им определенно не нравится хитрейшая изобретательность Лиса Улисса в борьбе с добром. Маски демонов молчаливо поддержали оратора – против хитрейшей изобретательности они в принципе ничего не имели, но Лис Улисс довел ее до полного беспредела. А это они не одобряют, нет, не одобряют.

– А теперь, дамы и господа, информация, которая до сих пор являлась совершенно секретной, – интригующе произнес Крот. – В лапах негодяя чуть не оказалась бесценная карта к сокровищам саблезубых тигров.

Публика ахнула. Статуэтки зверей пораженно прикрыли рты лапами, а маски демонов, лишенные лап, но не лишенные ртов, кинули на них завистливые взгляды.

– Да-да, к сокровищам саблезубых тигров, – повторил Крот, довольный реакцией публики. – Вы только представьте себе, что произошло бы с нашим миром, доберись злодеи до клада.

«Ужас!» – возопили статуэтки зверей.

«Вечный мрак!» – вторили им маски демонов.

– Да, именно так! Наш мир поглотил бы вечный мрак, пришедший из недр ужаса. Но этого не случилось!

«Ты наш спаситель», – влюбленно прошептали статуэтки зверей.

«Наш избавитель», – не отставали маски демонов.

– Ну… – Крот потупил взгляд. – Я просто выполнял свою работу.

«Какая скромность», – не могли не признать статуэтки зверей.

«Честь и хвала!» – подхватили маски демонов.

– Да, выполнял свою работу! А также работу многих других! Где были все эти продажные полицейские?! Что они делали?! Они отпускали преступников из тюрем! Позор им! А мне – слава!

Но тут вместо ожидаемого прославления со стороны зрителей раздался стук в дверь. Бенджамин Крот вздрогнул и кинул взгляд на часы. До полуночи оставалось всего ничего. Археолог встревожился. Кто это в такое время? Он на цыпочках подошел к входной двери и прислушался.

– Кто там? – настороженно спросил он.

– Откройте, вам телеграмма! – донеслось из-за двери.

Крот снова посмотрел на часы. Тревога возросла.

– Телеграмма? В такой час?

– Да! – ответили ему. – Это ночная телеграмма!

– Я вам не верю!

– Лучше откройте… – посоветовал голос за дверью. – А то мы доставим телеграмму через окно.

Крот почувствовал сухость в пасти.

– Мы? – переспросил он. – Что значит – мы?

– Мы… – повторил голос. – Коллектив почтальонов.

– Коллектив? Чтобы доставить телеграмму?

– Это очень тяжелая телеграмма, – объяснили из-за двери.

– Трагическая, – добавил еще один голос.

– Я вызову полицию! – предупредил Крот.

– Зря. Мы ближе, чем полиция, – заметил первый голос. – Вам лучше открыть по-хорошему.

– И не подумаю!

– Ну, как знаете… – зловеще произнесли за дверью.

В тот же миг до бедняги-енота донесся стук со стороны окна. Археолог медленно повернулся. На подоконнике, держась за раму, стоял злоумышленник. То, что это именно злоумышленник, не вызывало никаких сомнений – все тело незнакомца скрывал черный плащ, а морду – маска с прорезями для глаз. За окном болталась веревка, по которой, как догадался Крот, злоумышленник спустился с крыши.

Разбойник приветливо помахал лапой.

– Салют! – поздоровался он и спрыгнул на пол.

Крот попятился.

– Я буду кричать!

– Да? Здорово! – обрадовался злоумышленник. – Люблю крики. С удовольствием составлю вам компанию. Что будем кричать?

– Спа… спасите… – выдавил из себя Крот.

– Спасите! – заорал разбойник.

– Гра… грабят… – добавил Крот.

– Грабят! – проорал злоумышленник. – Ну? В чем дело? Я что, один буду кричать? Нет, я так не согласен. – Он окинул взглядом статуэтки зверей и маски демонов. – А это что за собрание? А, зрители! Понимаю. Вы артист?

– Я известный ученый! – возмутился Крот. – И вы не имеете права врываться в мой дом!

Злодей взял одну из масок и поднес к морде. Получилось жутко.

– У-у-у! – завыл он. – Я злой и страшный демон! У-у-у! – Он отнял маску от морды и с уважением на нее посмотрел. – Классная штука. Откуда у вас столько? Древние могилы ограбили?

Крот от такой наглости чуть не поперхнулся.

– Убирайтесь! Вон отсюда! – потребовал он. – Имейте в виду, я вооружен!

– Чем? – поинтересовался злыдень. – А, знаниями! Верно?

– У меня есть лассо!

– Серьезно? Настоящее лассо? Покажите!

Тут снова раздался стук в дверь, и из-за нее донеслось:

– Откройте немедленно!

– О! – сказал незнакомец. – Это мои друзья! Надо их впустить.

Крот кинулся было преградить ему путь к двери, но замешкался, раздумывая, не будет ли подобный поступок слишком рискованным. Когда он решил, что попытаться все же надо, момент был упущен – разбойник уже щелкал замком. Дверь отворилась, и в квартиру ступили еще два злодея в плащах и масках – один повыше и потоньше, держащий в правой лапе кирку, а второй – полненький и низенький, зажавший обеими крыльями лопату. Высокий запер дверь на замок, после чего злоумышленники прошествовали в салон и расселись в кресла. Крот потерянно опустился перед ними на табурет.

– Что вам от меня надо? – спросил он с робкой надеждой, что произошла какая-то ошибка.

Кирка высокого злодея, явного лидера шайки, взметнулась в сторону археолога.

– Бенджамин Крот! Настал час платить по счетам!

– По каким счетам? – не понял Крот.

Кирка со стуком опустилась на пол.

– Полагаю, вы догадались, кто мы такие? – сказал главарь.

– Злоумышленники, – уверенно ответил Крот.

– Это само собой. А точнее? Кирка и лопата – о чем это говорит?

– Расхитители гробниц, – не задумываясь, выпалил Крот.

– Не просто расхитители гробниц! Мы – эмиссары профессионального союза гробограбителей!

– Ой… – сказал Крот, ранее и не подозревавший о существовании такого профсоюза.

– На вашей совести, господин Крот, сотни разоренных грабителей. Это вы виновны в том, что у них отобрали все честно награбленное.

– Я действовал в рамках закона, – не без гордости заявил Крот.

– Нашли, перед кем этим хвастаться, – фыркнул главарь.

– Я стою на страже науки!

– Шеф, чего мы с ним разговариваем? – обратился к главарю злодей, спустившийся с крыши. – Он глубоко погряз в грехе законности. Его надо наказать.

– Может быть, может быть… Но дадим ему шанс искупить вину, – ответил главарь и снова обратился к археологу: – Из-за вас множество достойнейших грабителей вынуждены влачить нищенское существование. Неужели вас не мучает совесть? Как вы можете спать по ночам?!

– Я больше не буду, – неискренне пообещал Крот.

– Этого мало, – не успокаивался главарь. – Вы должны возместить ущерб и вернуть награбленное вами награбленное нашими коллегами добро в денежном эквиваленте.

– У меня нет денег!

– Если откажетесь, то с вами будет разбираться Неистовый Птах, – главарь указал на хранящего молчание полненького злоумышленника, держащего наперевес лопату. Глаза Неистового Птаха неотрывно смотрели на археолога сквозь прорези в маске.

Крот нервно сглотнул.

– Я все верну, – сказал он. – Вот прямо сейчас и верну.

– Похвально, – согласился главарь и бросил Неистовому Птаху: – Не нервничай, опусти лопату.

Птах не отреагировал, продолжая гипнотизировать Крота.

– Я сейчас принесу деньги, – засуетился археолог. – Сию минуту.

Он встал и медленно направился в соседнюю комнату. Обернулся и сказал:

– Сейчас, сейчас…

После чего метнулся вперед, захлопнул за собой дверь и повернул ключ.

– Убирайтесь отсюда! – закричал он. – Вон!

За дверью послышалась возня.

– Господин Крот, вы нас разочаровываете, – донесся голос главаря.

– Ничего! Как-нибудь переживу!

– Грустно, – добавил голос главаря. – Мое сердце обливается кровью при мысли о том, что сейчас произойдет. Дражайший Неистовый Птах, прошу вас, приступайте.

– Приступаю, – послышался приглушенный голос Неистового Птаха.

– Учтите, я вооружен! – выкрикнул дрожащий Крот. – У меня здесь лассо!

– Вот сейчас выбьем дверь и поглядим на ваше лассо, – пообещал голос первого злоумышленника – того, что спустился с крыши.

– Еще у меня здесь пистолеты и гаубицы! И танки! Лучше уходите по-хорошему!

Но, похоже, злодеи ему не поверили.

– Прошу вас, Неистовый Птах, – сказал главарь. – Мы отойдем, а вы начинайте.

– Начинаю, – сказал Неистовый Птах.

– Вспомните, дружище Птах, как мы громили зомби! – посоветовал первый злодей.

– Я помню, – ответил Неистовый Птах.

– А я уже заряжаю пушку! – выкрикнул Крот, судорожно соображая, как выпутаться из этой передряги.

– Не слушайте его, дорогой Птах, – сказал главарь. – Нет у него никакой пушки. Он обманщик. К тому же у него раздвоение личности. Он и Крот, и енот.

– То есть как? – раздался недоумевающий голос Неистового Птаха. – Мы так не договаривались! Вы обещали, что он будет один! А теперь оказывается, что их двое!

– Покажите им обоим, милейший Птах, где мыши зимуют, – убеждал первый разбойник. – Мы вам доплатим, не волнуйтесь.

– Тогда другое дело. Я приступаю.

– Помоги-и-и-те! – что есть сил завопил Крот.

И тут – о чудо! – за дверью вдруг раздался звонкий голос самки:

– Всем оставаться на местах! Самая секретная служба!

После чего послышалась возня, грохот падающих предметов, сдавленные крики и топот лап. Затем все стихло. А через несколько мгновений этот наипрекраснейший из голосов произнес:

– Можете выходить. Негодяи убежали.

Счастливый Крот облегченно вздохнул, повернул ключ и вышел навстречу своей спасительнице. Посреди салона, широко расставив задние лапы в черных обтягивающих брюках и высоких ботинках, скрестив на груди передние лапы в красных кожаных перчатках, возвышалась над валяющимися на полу лопатой, киркой, статуэтками зверей и масками демонов молодая лиса. С ее плеч свисал повязанный на шее блестящий плащ, глаза скрывались за темными очками.

– Вы в безопасности, господин Крот, – ровным голосом сказала избавительница.

– Кто вы? – промямлил пораженный Крот.

– Я агент Самой Секретной Службы, – ответила лиса. – Больше вам знать ни к чему. Прощайте! – Она повернулась, чтобы уйти.

– Постойте! – воскликнул Крот. – Не уходите… так.

Лиса кинула на археолога взгляд через плечо.

– Как? – с легкой усмешкой спросила она.

– Может, познакомимся поближе? – предложил взволнованный Крот.

Лиса грациозно повернулась к собеседнику.

– Я на работе.

– А после работы?

– Я всегда на работе, – усмехнулась лиса. – Самая Секретная Служба никогда не отдыхает.

– А… можно я вас провожу?

– Зачем?

– Час поздний. Вдруг на вас нападут?!

Лиса улыбнулась.

– В этом случае мне предпочтительней быть одной, вы не находите? А то придется и вас защищать.

Кроту стало неловко.

– Скажите хоть, как вас зовут? – попросил он.

– Как-нибудь в другой раз, – пообещала лиса.

– А он будет? – с замиранием сердца спросил Крот.

– Все возможно… Если на вас опять нападут и это будет связано с моим расследованием – то почему бы и нет?

Кроту стало еще более неловко.

– Спасибо, что выручили. Я уже думал, что все…

– Пожалуйста. Рада, что с вами ничего не случилось. Это было бы не самое страшное, но все равно неприятно.

– Не самое страшное? – переспросил Крот с обидой.

– Конечно, – подтвердила лиса. – Есть вещи важнее наших с вами жизней. Такие вещи, от которых зависит многое в этом мире. Особенно если они древние. Карты, например…

– Карты? – Крот оцепенел.

Но лиса не ответила.

– Извините, мне пора. Зло не будет ждать, пока я развлекаюсь светской беседой. – С этими словами она решительно развернулась и покинула апартаменты Крота. Долго еще в мозгу и в сердце растерянного археолога отдавался стук ее каблучков…

Это уже было третье подряд ночное дежурство инспектора. Он надеялся, что предстоящая ночь будет спокойной, без встрясок, а то в прошлый раз, благодаря Бенджамину Кроту, ему пришлось разбираться с расхитителями могил и сверхобезьянцами.

Инспектор зевнул. Надо бы попить кофе. А лучше вздремнуть – прямо за столом. Если ничего особенного не произойдет, то ночь пройдет сравнительно легко. Да, главное, чтобы ничего не произошло.

Стоило ему об этом подумать, как тут же перед ним сгустился туман и появился полупрозрачный волк во фраке и в цилиндре, сжимающий в лапах трость.

– Я хочу подать жалобу! – хмуро заявил волк.

Инспектор вытаращил на него глаза.

– Вы кто такой?! Как сюда попали?! Почему прозрачны?! Прекратите немедленно!

– Не могу, – сказал волк. – Я призрак, мне положено быть прозрачным. Таков этикет.

– Призрак? – ошалело переспросил инспектор.

Дух приподнял цилиндр.

– Волк Самуэль к вашим услугам, – представился он. – Живу или, точнее, обитаю на Старом Кладбище. Пришел к вам подать жалобу на оскорбление словом.

– И кто же вас оскорбил? – поинтересовался инспектор, по-прежнему сомневаясь, что все это происходит на самом деле.

– Некто по имени Нимрод, – ответил Волк Самуэль. – Прошедшей ночью он дважды являлся на Старое Кладбище, и во второй раз его ужасно разозлило, что он чего-то не мог найти в склепе Уйсуров. Он ругался, обозвал юного Уйсура-призрака «полосатой мелюзгой», а меня – «дохлым старикашкой». Вы должны поймать его и наказать! Никто не имеет права издеваться над мертвыми!

– Понятно, – сказал инспектор. – Только есть одна проблема. Я не могу принять заявление от призрака.

– Это почему же? – возмутился Волк Самуэль. – Покажите мне такой закон, что нельзя принимать заявления от призраков!

– Закона такого я вам показать не могу, – признался инспектор.

– Ага! Так я и думал! Так что оформляйте жалобу!

– Ладно, – кивнул инспектор. – Давайте ваши документы.

– Документы? – растерялся Волк Самуэль. – У меня уже полсотни лет нет никаких документов.

– Вот видите, – удовлетворенно заявил инспектор. – Я не могу принять от вас заявление.

– А без документов?

– Никак нельзя! Откуда я знаю, что вы действительно Волк Самуэль, а? Может, на самом деле вы белка Глафира!

– Какая еще белка Глафира?! Вы что?!

– Ну не белка Глафира, – согласился инспектор. – Шакал какой-нибудь.

– Вы что, не видите, что я волк?! – Призрак начал терять терпение.

Инспектор внимательно в него вгляделся.

– Да, пожалуй, признаки волка налицо… Но откуда я знаю, что вас действительно зовут Самуэль? Без документов-то?

– У меня даже нет слов, чтобы выразить всю степень моего разочарования в сегодняшних слугах закона, – с горечью произнес Волк Самуэль. – В мое время полицейские были не такими! Но ничего, когда-нибудь и вы умрете. Вот тогда-то вы поймете, как были неправы. Прощайте! – Волк Самуэль кинул на инспектора полный укора взгляд и растворился в воздухе. Инспектор почесал лоб и сказал в пустоту:

– Все, с меня довольно! Теперь неделю – никаких ночных дежурств!

Волк Самуэль плыл по воздуху по направлению к Старому Кладбищу, медленно удаляясь от полицейского участка. Внезапно ему почудились слабые всхлипы. Любопытный призрак поплыл на звук, и вскоре всхлипы превратились в разрывающие ночь переливы скрипки. А затем появился и сам скрипач – им оказался незнакомый Самуэлю лис, стоящий посреди улицы с закрытыми глазами. То ли о чем-то задумался, то ли весь погрузился в музыку.

– Доброй ночи, – поздоровался Волк Самуэль.

Музыка смолкла. Лис открыл глаза и опустил скрипку.

– Доброй ночи, – ответил он.

– Вы странный, – заявил Волк Самуэль.

– Вы тоже несколько необычны, – в свою очередь заметил скрипач.

– Я призрак.

– Вижу, – сказал лис. – Еще вижу, что вы чем-то расстроены. Дайте-ка подумать. Ага, в той стороне находится полицейский участок. Значит, вас расстроила полиция. Задержанным или арестованным вас я представить не могу – ведь стены призракам не помеха. Значит, дело в другом. Скорее всего, полиция отказала вам в помощи, потому что у вас нет удостоверения личности.

– Вот это да… – восхитился Волк Самуэль. – Все так и есть! Но как вы догадались?

В ответ собеседник лишь улыбнулся.

– Меня зовут Волк Самуэль. Я со Старого Кладбища, – представился призрак.

– Очень приятно, меня зовут Проспер, – представился в ответ лис.

– Вы знаете, Проспер, этот инспектор в полиции – настоящий некрофоб! Ни за что не захотел помочь, – пожаловался Волк Самуэль.

– А что случилось? – полюбопытствовал Проспер.

– Меня оскорбили! Какой-то воображала в рясе.

– В рясе? – удивился Проспер.

– Да. Сверх… кто-то… что-то…

– Сверхобезьянец? – подсказал Проспер.

– Точно! – обрадовался Волк Самуэль. – Прошлой ночью на Старом Кладбище вообще творилось непонятно что. Сначала заявились лис, кот и пингвин…

– Как вы сказали? – насторожился Проспер. – Лис, кот и пингвин? А как зовут лиса, не знаете?

– Знаю. Лис Улисс.

– Лис Улисс! Надо же! Как мило.

– Вы знакомы? – спросил Волк Самуэль.

– Только заочно, – ответил Проспер. – Но я о нем наслышан. Выдающаяся, говорят, личность.

– Да, пожалуй, – согласился призрак. – Есть в нем что-то такое выдающееся.

– Продолжайте, прошу вас. Итак, сначала заявились Лис Улисс, кот и пингвин. А затем что было?

– Я их отвел в склеп Уйсуров, – продолжил Волк Самуэль. – Кратчайшей дорогой, между прочим. А потом появились этот Нимрод и с ним еще две гориллы. Начали они с Лисом Улиссом ссориться. И ссорились, пока не нагрянула полиция во главе с енотом.

– С енотом, вот как?

– Да. Кажется, его зовут Морж. Или Слон?

– Может, Крот? – подсказал Проспер.

– Точно, Крот! Вы его знаете?

– Наслышан. Выдающаяся личность, говорят…

– Да, выдающаяся. А к нам, на Старое Кладбище, только выдающиеся и попадают.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Проспер.

– Вы представляете, этому Кроту Лис Улисс приснился! Говорил ему про какие-то сокровища… – сообщил призрак…

– Не может быть! – с блеском в глазах произнес Проспер.

– И тем не менее! – заверил его Волк Самуэль.

– Потрясающе! Милейший Волк Самуэль, вы даже не представляете, как я рад нашей встрече! Вы такие интересные вещи рассказываете.

Призрак смутился.

– Да, у нас на Старом Кладбище много интересных историй. Может, заглянете как-нибудь? Я еще расскажу.

– Непременно загляну! – пообещал Проспер.

– Ловлю на слове. Приходите. Вам у нас понравится. Народ у нас отзывчивый, интересный. И не скучно. По субботам вот концерты проходят – три великих тенора прошлого исполняют некрополитанские песни. Просто чудо! Может, даже решите быть у нас похороненным. Вообще-то на Старом Кладбище уже не хоронят, но я за вас замолвлю словечко. – Волк Самуэль подмигнул собеседнику.

– Чрезвычайно тронут вашим предложением, – сказал Проспер.

– Отлично! Ну тогда я поспешу. Хочу вернуться, пока темно. А то при солнечном свете мы, призраки, чувствуем себя неуютно.

– Всего хорошего, Волк Самуэль. Очень рад был с вами познакомиться!

– Я тоже. Особенно после этого ужасного инспектора. До свидания! – Волк Самуэль улыбнулся, приподнял на прощание цилиндр и отправился своей дорогой. Проспер проводил его лукавым взглядом, а затем сыграл на скрипке торжественную тему, означавшую очередное озарение.

Глава 15

Как стать павлином

Рано утром Брат Кирилл вернулся в замок графа Бабуина в совершенно разбитом состоянии. За время ночного дежурства у дома Лиса Улисса он устал, проголодался и продрог. Поэтому, представ перед хорошо выспавшимся и бодрым братом Нимродом, Кирилл, которому не дали и минутки на отдых, испытывал нешуточное раздражение.

Кабинет брата Нимрода представлял собой просторную светлую комнату, которой ее хозяин изо всех сил старался придать мрачность. С этой целью огромное окно было завешено багровой гардиной, а в центре помещения стоял массивный дубовый стол – на вид рожденный, состарившийся и умерший еще в прошлом столетии. С потолка свисали декоративные цепи, на стенах красовались игрушечные орудия пыток. На столе в эффектном и якобы случайном творческом беспорядке расположились шестнадцать чернильниц в виде обезьяньих черепов, тринадцать подсвечников с зажженными свечами, доносы и книги «Плетение заговоров», «Справочник интригана», «500 кровавых наветов», «Как вбить клин между друзьями», «Искусство зависти», «Порок ли подлость?» и «Как написать донос и избежать разоблачения».

Сам брат Нимрод восседал на тронообразном деревянном стуле – с высокой спинкой, почти достигавшей потолка. Внешний вид стула наводил на мысль, что он является ровесником стола, с которым умер примерно в одно время. Барс надвинул на глаза красный капюшон, чтобы собеседник чувствовал себя неспокойно. На Кирилла этот прием не возымел никакого действия, потому что очень хотелось спать, а на брата Нимрода, его интриги и заговоры хотелось плевать. Но плевать было нельзя, это привело бы к очень неприятным последствиям – настолько Кирилл еще соображал, несмотря на стремившееся отключиться сознание.

– Рассказывай! – приказал брат Нимрод.

– Слежка за объектом У. была установлена вчера в восемь утра, – скучно начал Кирилл. – Слежку проводил брат Кирилл. Пост располагался…

– Прекрати! – недовольно перебил его брат Нимрод. – Ты что, донесение пишешь? К делу переходи! Ты установил в доме объекта жучок?

– Жучок? – растерялся Кирилл.

– Да-да, жучок, – раздраженно повторил барс. – Установил?

– Конечно, установил, – испуганно соврал Кирилл. – Я проник в дом объекта, притворившись газовщиком, и приклеил микрофон к внутренней стороне ножки стола.

– Молодец! – похвалил брат Нимрод. – Тогда рассказывай, что услышал! О чем говорили объект и его подельники?

– Значит, так… – начал Кирилл. – Объект и его подельники собрались в доме к вечеру. Большую часть времени они… – Кирилл замолчал, уже жалея о своем вранье про жучок. – Даже не знаю, как сказать.

– Говори как есть! Что негодяи делали большую часть времени?

– Пели…

– Пели? – удивился брат Нимрод. – Что значит пели?

– Ритмично выводили голосами мелодичные рисунки, стараясь звучать слаженно, – объяснил Кирилл, который от усталости каждый вопрос понимал буквально.

– И что же пели негодяи?

– Негодяи пели песни негодяев, – самозабвенно сочинял Кирилл. – Противные такие песни, уголовные. К тому же у всех объектов совершенно нет слуха, голоса и чувства ритма.

– О чем конкретно были эти песни? – не унимался брат Нимрод.

– О разных вещах… – уклончиво ответил Кирилл.

– А точнее?

– Сейчас… – тянул время Кирилл. – Очень много всего, я пытаюсь выстроить какой-то порядок.

– Давай я тебе помогу, – предложил брат Нимрод. – Они пели про карты?

– Да! – обрадовался Кирилл. – Пели про карты!

Брат Нимрод всем телом, как перед прыжком, наклонился вперед.

– Что они пели про карты?

– Что-то про козыри, – замялся Кирилл. – Что бубна бьет пику… Или наоборот.

– Это не те карты! – рассердился барс. – Меня интересуют карты местности!

Кирилл поежился.

– Они про это и пели… – сказал он. – Что карта местности нанесена на игральную карту…

– Вот как! – возбужденно воскликнул брат Нимрод. – Подробней! На какую карту? Где она находится?

– Про это они не пели…

Барс разочарованно хлопнул ладонью по столу.

– А про что еще они пели? Про Анжелу пели?

Кирилл вздрогнул.

– Про какую Анжелу? – хрипло произнес он.

– Про ту самую, – ответил брат Нимрод. – Про твою ученицу.

– Не пели, – твердо ответил Кирилл. – А почему они должны были петь про Анжелу?

Но барс не удостоил его ответом.

– И про сны не пели? – спросил он вместо этого.

– И про сны не пели, – сказал Кирилл.

Брат Нимрод откинулся на спинку стула и скрестил на груди передние лапы.

– Кирилл, я недоволен. Я что, должен вытягивать из тебя информацию клещами? – брат Нимрод покосился на муляжи пыточных инструментов. – Ты сам должен мне ее предоставлять!

– Я бы и рад, – как можно убедительнее заверил Кирилл. – Но все не запомнишь…

– Мне казалось, ты способнее. Тебе выпала такая честь – быть моими глазами и ушами. А что получается?

– Я не подхожу, – сказал Кирилл, надеясь, что барс считает так же и этот шпионский кошмар сейчас закончится. Но не тут-то было.

– А я все-таки в тебя верю, – произнес брат Нимрод. – Тебе просто не хватает опыта.

– Не хватает, – удрученно согласился Кирилл, понимая, что быть ему шпионом и дальше.

– Ну вот что. Записывай все, что происходит в доме объекта, на магнитофон, – велел барс. – А записи приноси мне.

Этого только не хватало! – испугался Кирилл. Где он возьмет эти записи? Надо срочно что-то придумать.

– Так точно! – воскликнул он. – Отличная идея! Я принесу вам записи, а вы сами послушаете, и тогда будете уверены, что я ничего не забыл. А на прослушивание записи, скажем, за сутки, вам понадобятся всего сутки.

Как он и рассчитывал, эта мысль брату Нимроду не понравилась.

– Я передумал, – сказал барс. – Не записывай на магнитофон. Записывай лучше в блокнот. А затем рассказывай мне самое важное.

– Будет сделано! – с облегчением пообещал Кирилл.

Брат Нимрод встал, подошел к окну, отодвинул гардину и стал спиной к Кириллу, поглядывая на улицу.

– Помни, Кирилл, – сказал он. – Ты занимаешься делом величайшей важности. Делом, угодным Сверхобезьяну и всему братству. И если ты не оплошаешь, твое имя будет вписано золотыми буквами в список героев, приблизивших приход Сверхобезьяна…

Шимпанзе уныло слушал эти пафосные речи, думая, что лучше бы брат Нимрод рассказал о сути дела. И вдруг Кирилла осенило. Он кинул взгляд на барса и, убедившись, что тот уставился в окно, быстро вытащил из кармана своего маскировочного рабочего костюма жучок и прилепил его с внутренней стороны стола. Этот поступок его самого удивил, но почему-то казалось, что все правильно – так и надо.

Брат Нимрод вернулся к столу.

– Что же, Кирилл, возвращайся на пост, – велел он.

Шимпанзе с ужасом вытаращил глаза на барса. Тот недовольно поморщился и нехотя разрешил:

– Ладно, поспи часок-другой… Три-четыре. Этого более чем достаточно. И за работу! Все понятно?

– Понятно, – ответил Кирилл. Он встал и направился к выходу, но у самой двери его окликнул брат Нимрод:

– Кирилл! И не вздумай тратить время на посещение своей подопечной рыси! Имей в виду, я запретил тебя к ней пускать.

В этот момент кабинет брата Нимрода наконец показался Кириллу мрачным. Шимпанзе ничего не ответил, стиснул зубы и вышел в коридор…

Берта собиралась вновь сбежать с уроков. Не могла же она допустить, чтобы поход в магазин маскарадных костюмов состоялся без нее! И вообще… Какая школа, когда такие дела творятся!

После ночной авантюры Берта чувствовала себя окрыленной. Бенджамин Крот на крючке, это совершенно точно. А как ее хвалили друзья, и особенно сам Лис Улисс! Ох, как он ее хвалил! К тому же играть роль крутой агентши Самой Секретной Службы – вот это дело для нее. А разве крутые агентши ходят в школу на скучные уроки? Да никогда в жизни!

На первой же перемене Берта отвела в сторонку лисицу Марианну и тихо попросила:

– Мне нужно сейчас уйти… Скажешь, что я заболела?

Марианна понимающе усмехнулась:

– Я-то скажу, конечно. Только сдается мне, что ты и правда заболела. Так и будешь пропускать школу каждый день?

– И ты туда же! Я ведь не просто так ухожу!

– А почему? Высокие чувства ведут?

– Ага, они самые! Угадала! – с вызовом ответила Берта.

– И их нельзя оставить на вечер? – поинтересовалась подруга.

– Не-а, никак нельзя. Мы с моим Улиссом собираемся прошвырнуться по магазинам. Прибарахлиться… А на это нужно время!

Марианна с показным равнодушием пожала плечами.

– Ладно, Берта, иди. Я все скажу, как надо.

– Спасибо! – обрадовалась Берта. Она чмокнула подружку в щечку, повернулась и понеслась прочь из школы, на свободу, не зная, каким завистливым взглядом проводила ее Марианна.

Но перед тем как отправиться с друзьями в маскарадный магазин, Берте предстояло еще одно дело. Бенджамин Крот на крючке, но его интерес надо подогревать. Поэтому, нацепив темные очки и превратившись таким образом в специального агента Самой Секретной Службы, Берта явилась к дому енота и принялась с загадочным видом прохаживаться у подъезда, время от времени останавливаясь, чтобы медленно обвести взглядом окрестности. Таким образом, становилось совершенно ясно, что лисичка не просто прохаживается, а выполняет Тайное Задание. Оставалось лишь надеяться, что в течение ближайшего часа судьба столкнет ее с Кротом.

И судьба подыграла ей, выведя Крота из дома на двадцать седьмой минуте операции. Археолог сразу заметил Берту и отвесил челюсть. Еще бы, он же всю ночь только и думал об этой тайной агентше. Несмотря на то что лисица сейчас была в совершенно обычной одежде, а не в ночном совершенносекретнослужебном костюме, не узнать ее было невозможно. Археологическое сердце застучало сильнее, в пасти пересохло, и, набравшись смелости, Крот стал на пути Берты.

– Здравствуйте… Вы меня помните? – спросил он, чувствуя себя крайне глупо.

– Мы не знакомы, – процедила агентша сквозь зубы и проплыла мимо Крота, легонько коснувшись его лапы. Обескураженный енот некоторое время тоскливо глядел вслед лисице, и только затем обнаружил в лапе записку. «Ночью», – прочитал Крот, и ему стало жарко. Потом холодно. И снова жарко.

Около полудня порог пустующего магазина под вывеской «Бесценное барахло – маскарадные костюмы, маски и всякие забавные глупости» переступила группа из четырех посетителей: лис с лисицей, кот и пингвин. На морде лиса отпечаталось самодовольное выражение уверенного в себе зверя, лисичка источала любопытство, а кот выглядел так, словно только что совершил какую-то каверзу и не против совершить еще одну. И лишь пингвин был мрачен и угрюм, в его глазах застыла вселенская печаль и покорность жестокой и несправедливой судьбе.

Навстречу посетителям вышел с распростертыми объятьями хозяин магазина, самец панды средних лет.

– Улисс! – радостно воскликнул он. – Как я рад тебя видеть!

– Вообще-то мы вчера виделись, – напомнил Улисс. – Я купил у тебя костюмы расхитителей могил и наряд тайного агента.

– Верно, – кивнул панда. – Но это было вчера, то есть жутко давно. Как учит древняя мудрость, не думай о дне вчерашнем. Как было, так и было, нам не дано на это повлиять. К тому же я рад, что сегодня ты пришел не один. Это позволяет надеяться, что у меня будет много продаж и, возможно, дорогих. Ты же знаешь, как я алчен, дружище Улисс.

Улисс улыбнулся.

– Это мои друзья. Берта, Константин и Евгений. Нам нужна твоя помощь.

– С удовольствием помогу! – радостно сообщил панда. – Есть замечательные костюмы оборванцев. Очень качественные, а главное, дорогие.

– Нет, это нам не нужно, – сказал Улисс. – У нас другая цель.

– Слушаю вас!

– Мы хотим сделать из Евгения павлина.

Улыбка слетела с морды панды. Он критическим взглядом окинул Евгения и сказал:

– Вы это серьезно?

– Абсолютно! – подтвердил Улисс.

Панда снова посмотрел на Евгения и помрачнел. Теперь мрачны были они оба – и панда, и пингвин.

– Сходство обязательно? – поинтересовался хозяин магазина.

– Желательно, – ответил Улисс.

– Плохо, – сказал панда. – Слушайте, а может, мы из него кого-нибудь другого сделаем? Страуса, например! Это совсем просто, поставим его на ходули, и все – готовый страус.

– Я не умею ходить на ходулях, – буркнул Евгений, которому перспектива стать страусом нравилась ничуть не больше, чем павлином.

– Это совсем просто! – заверил его панда. – Главное – не падать. Остальное – дело техники.

– Я буду падать, – уверенно сообщил Евгений.

В разговор встрял Константин:

– А сможет ли Евгений, будучи на ходулях, прятать голову в песок, как это положено страусам, когда они пугаются? Ведь его голова в таком состоянии будет очень далека от песка.

– Не смогу, – проворчал Евгений. – Меня будут пугать, а я даже не смогу спрятать голову в песок. Я так не согласен.

– Так вы попросите, чтобы вас не пугали! – предложил панда.

Тут уже Улиссу пришлось вмешаться:

– Друзья мои, о чем вы? Нам не нужен страус! Евгений нужен нам павлином!

– Улисс, родной, – сказал панда, – ну зачем из хорошего пингвина делать плохого павлина?

– Вот! – оживился Евгений. – Я им то же самое говорю, а они не слушают!

– Улисс, он прав, – заметил панда. – Стоит прислушаться. Пингвины мудры.

– Ты сдаешься? – не скрывая разочарования, спросил Улисс у владельца «Бесценного барахла».

– Я – сдаюсь? Да никогда! – возмутился панда. – Просто проверяю, не сдадитесь ли вы.

– Я бы сдался… – заметил Евгений, но без особой надежды.

– Конечно, не сдадимся! – твердо сказал Улисс. – Ты же меня знаешь!

– Знаю, – согласился панда.

– Вот и мои друзья такие же! – заявил Улисс.

Владелец «всяких забавных глупостей» кинул на спутников Лиса уважающий взгляд. Кроме Евгения, все выражали мордами твердую решимость идти до победного конца. Решено – в павлина, значит – в павлина. И точка!

– Ладно, приступим, – произнес панда. – Итак, что в павлине главное?

– Хвост? – предположила Берта.

– Хвост, конечно, важен. Но ведь павлин может его и потерять, не так ли? В жизни всякое бывает. Нет, главное в павлине – это его самовлюбленность. Причем, подчеркну, не обычная самовлюбленность, а гипертрофированная.

– Гипер… что? – не понял Константин.

– Повышенная, – объяснил панда.

– А… Так и говорите, – проворчал кот.

– Я постараюсь изъясняться проще, – пообещал хозяин «глупостей». – Так вот, чтобы сойти за павлина, нашему другу Евгению следует очень сильно себя любить. – Он обратился к пингвину: – Скажите, милейший, вы себя любите?

– Ну… – засмущался Евгений. – Вообще-то да.

– Сильно?

– Пожалуй…

– Тогда почему вы не задираете клюв?

– Я… не умею, – сконфузился Евгений. – Да и, если честно, не хочу.

– Так не годится. Чтобы стать павлином, вам необходимо этому научиться. Ну-ка, задерите клюв прямо сейчас.

Евгений послушно задрал клюв.

– Так? – спросил он.

– Да, – кивнул панда. – Только этого мало. Теперь посмотрите на меня свысока.

– Ой, я не смогу!

– Вы должны! Скажите себе – я самый красивый!

– Я самый красивый, – неуверенно сказал Евгений.

– Нет, так не годится. Вы не верите в то, о чем говорите.

– Не верю, – не возражал Евгений.

– А надо верить! Вы самый красивый! – Панда повернулся к остальным. – Давайте, помогите своему другу!

Берта с готовностью включилась в игру.

– Евгений, красавец ты наш, – сказал она с блеском в глазах. – Ты такой… белый!

– Я не совсем белый, – возразил пингвин. – У меня спинка черная. И крылышки.

– А спереди ты такой белый! – настаивала Берта. – Как первый снежок.

– Все тобой любуются, – добавил Константин. – Когда ты идешь по улице, все оборачиваются и с восторгом глядят тебе вслед.

– Почему? – испугался Евгений.

– Они любуются тобой!

Евгений с сомнением окинул себя взглядом.

– А вы не находите, что я полноват? – спросил он.

– Конечно, находим! – сказала Берта. – Нам нравится!

– Да, это просто супер! – поддакнул Константин.

– Но ведь я неуклюж… – промямлил пингвин. – Хожу вразвалочку…

– Я просто балдею от твоей походки, – заявил Константин.

– Она похожа на танец, – добавила Берта. – Красотища!

Евгений кинул отчаянный взгляд на Улисса.

– Шеф, ты тоже так думаешь?! У меня почему-то все равно не получается!

– Я думаю, что ты большущий молодец, раз у тебя не получается, – улыбаясь, ответил Улисс. – Это характеризует тебя с самой лучшей стороны и вызывает уважение.

– Ага! – обрадовался Евгений и сказал в сторону Берты с Константином: – Вот видите! Мы с Улиссом больше ценим скромность! – он кинул на друзей самодовольный взгляд, слегка задрав клюв.

Хозяин магазина подскочил к Евгению и воскликнул:

– Отлично! Блестяще! Удержите это выражение глаз! Ну вы сейчас просто королевский пингвин!

– Вообще-то родители говорили, что у нас были в роду королевские пингвины, – с доселе несвойственным ему высокомерием заметил Евгений.

– Да? И после этого у вас проблемы с задиранием клюва? Невероятно.

– Но ведь я уже научился, правда? – спросил Евгений.

– Еще как научился, – ухмыльнулся Константин. – Только не забудь разучиться, когда станешь обратно пингвином. А то мы тебя разлюбим.

Евгений вздохнул.

– Разучусь, куда денусь… Честно говоря, с задранным клювом я чувствую себя не собой.

– И правильно! – одобрил панда. – Мы же из вас павлина делаем! Не надо вам чувствовать себя собой! Итак, первый штрих готов. Теперь отработаем вторую важную павлинью черту. Павлин должен быть не только самовлюблен, но при этом еще и глуповат.

– Ой, это я точно не смогу! – испугался Евгений. – Понимаете, я очень умный.

– Вы уверены? – спросил панда.

– Да, конечно! Я работаю библиотекарем и очень начитан, – объяснил Евгений.

– Ну и что? – пожал плечами владелец «Бесценного барахла». – Ум-то тут при чем?

– То есть как? – не понял пингвин.

– То, что вы много читали и, видимо, много знаете, не имеет никакого отношения к уму. А имеет отношение к умению читать и к хорошей памяти. А то, что вы сами этого не понимаете, убеждает, что вам не составит труда сделать глуповатое выражение глаз.

– Вы меня расстраиваете, – насупился Евгений. – Мне нравится думать, что я умный.

– Если вы умны, то найдете способ сделать глупое выражение глаз! – настаивал панда.

Евгений попытался. Выражение глаз получилось не глупое, а несчастное.

– А как же взгляд может быть одновременно высокомерным и глупым? – спросил он.

– Запросто! – заверил панда.

– У меня глупый не получается, – хныкнул Евгений.

Хозяин заведения повернулся к остальным.

– Ну, помогите же другу!

И снова первой среагировала Берта:

– Знаешь, Евгений, не расстраивайся. Ты ведь на самом деле довольно глупый пингвин…

– Точно! – подхватил Константин. – Тебе не о чем беспокоиться, дурачок ты наш!

Но слова друзей не помогли Евгению, а, наоборот, еще больше его расстроили. Он жалобно обратился к Улиссу:

– Шеф, мне это не нравится.

– Евгений, забудь все, что тебе тут наговорили про ум и глупость, а просто подумай о чем-нибудь очень дурацком, – посоветовал Улисс. – О какой-нибудь глупости, которую ты в своей жизни совершил.

– Ага, сейчас, – кивнул Евгений и глубоко задумался, нахмурив лоб. Все напряженно ждали результата.

– Есть! – радостно выкрикнул Евгений. – Вспомнил!

– Глупость? – уточнил Константин.

– Еще какая! – подтвердил Евгений.

– Так, давайте попробуем, – сказал панда. – Уважаемый Евгений, попробуйте задрать клюв и сделать высокомерный и вместе с тем глупый взгляд.

На блестящее выполнение поставленной задачи у Евгения ушло всего несколько мгновений. Все присутствующие восторженно зааплодировали.

– Браво! – воскликнул панда. – Вылитый павлин! Только надо над внешностью поработать. У меня есть идея. Сейчас… – С этими словами владелец «глупостей» ушел за прилавок и скрылся в другой комнате, где, видимо, и хранилась большая часть костюмов.

– Евгений, а какую глупость ты вспомнил? – полюбопытствовала Берта.

– Да вот эту самую… Что согласился стать павлином, – ответил Евгений.

Вернулся хозяин магазина, прижимавший к груди ворох тряпок и предметов. Встав перед Евгением, он скинул все это на пол.

– Вот, – сказал он. – Я сейчас такого павлина из вас сделаю, что мать родная не узнает. – Он выудил из притащенной груды огромный веер. – Это у нас будет хвост. Видите, в раскрытом состоянии он похож на павлиний хвост? Прелестно, правда?

– Ой… – Берта с интересом уставилась на веер. – И правда, похож! Я тоже такой хочу!

Панда довольно улыбнулся. Он поднял с пола разноцветный пиджак.

– А это, – сказал он, – пиджак павлиньей расцветки. Здесь преобладают зеленые и голубые тона.

– Я вижу также желтые, розовые, оранжевые, синие, черные, фиолетовые и красные тона, – заметил Константин. – И они тоже преобладают.

– Верно подмечено, – кивнул панда. – Но они не павлиньи, поэтому нас не интересуют.

– Но ведь они все равно есть!

– И очень хорошо, – заявил панда. – Наш павлин будет отличаться экстравагантностью. – Он снова порылся в вещах. – Так… Это веревка… Булавки… О! Очки! Смотрите, какие пестрые очки! Под цвет пиджака!

– Под который? – угрюмо спросил Евгений.

– Под все! И не вздумайте возражать!

– А я как раз собирался возразить, – признался пингвин.

– Вот и не нужно этого делать! Лучше наденьте очки и пиджак и постойте немного спокойно, чтобы я приладил веер. То есть хвост.

Евгений покорно надел пиджак и нацепил на нос очки.

– Как же по-дурацки я себя чувствую, – проворчал он.

– Держись, Евгений, мы с тобой! – сказал Улисс.

– Спасибо, – уныло отозвался пингвин. – Вы настоящие друзья.

– Да, мы такие! – подтвердил Константин.

– Я очень рад. Никто из друзей случайно не хочет сменить меня и сам стать павлином?

Ответом ему было гробовое дружеское молчание.

– Так я и думал, – вздохнул Евгений и покорился судьбе.

Кудесник-панда колдовал вокруг замершего пингвина около четверти часа: что-то разрезал, пришивал и приклеивал. Наконец он закончил, отошел, придирчиво осмотрел Евгения со всех сторон и вроде бы остался доволен.

– Ну, уважаемый, как вы себя чувствуете? – спросил он.

– А уже можно двигаться? – поинтересовался Евгений.

– Можно, – разрешил панда.

Евгений повел крылами.

– Мне что-то сзади мешает, – пожаловался он. – Тяжесть какая-то.

– Это ваш павлиний веер. В смысле хвост, – объяснил панда. – Ну-ка, ступайте к зеркалу.

Евгений неуверенной походкой приблизился к зеркалу и некоторое время с недоумением в него всматривался. Наконец он осознал, что незнакомое разноцветное нечто перед ним – он сам. Евгений содрогнулся.

– Какой ужас…

– Правда, славный павлин получился? – самодовольно поинтересовался панда.

– Павлин?! – возмутился Евгений. – Это же попугай!

– Не говорите глупости! – рассердился хозяин «всяких глупостей». – Засуньте правое крыло в карман. Нащупали ниточку? Потяните!

Евгений потянул ниточку в кармане, и за его спиной раскрылся веер. Все ахнули, и даже сам Евгений сказал:

– Ой.

– Потянете еще раз, хвост свернется. Попробуйте. Отлично! Теперь снова разверните. Великолепно! Ну что, теперь видите? – спросил панда.

– Вижу, – кивнул Евгений. – Попугай с павлиньим хвостом.

– Что за чушь! Где вы видели попугая с павлиньим хвостом?

– Нигде не видел, – признал Евгений.

– Вот! Значит, перед вами самый что ни на есть павлин! – вывел логическое заключение хозяин магазина.

– У павлина же тело вовсе не такое! – в голосе Евгения звучало отчаяние. – И шея не такая! У него шея тонкая! А у меня вообще шеи нет! Почти…

– Есть такие болезни, при которых случаются осложнения на шею и туловище, – сухо заявил панда. – Шея и туловище пухнут.

– А я тут при чем?! – возмутился Евгений. – Я совершенно здоровый пингвин!

– А говорите всем, что вы – больной павлин, – порекомендовал панда. – И никто не придерется, вот увидите.

– Это ночной кошмар, – сказал Евгений.

Панда повернулся к остальным.

– А вы что скажете? – спросил он с оттенком раздражения.

– Ну… – смущенно пролепетал Константин. – В общем и в целом… ммм…

– Э-э… – добавила Берта. – Как бы это сказать…

И только Улисс сказал четко и громко:

– Дружище, пожалуй, созданный тобой павлин болен очень и очень серьезно.

Панда развел лапами.

– Улисс, я сделал все, что мог, – больного павлина. Но вылечить его не в моих силах, я же не врач!

– Вы предлагаете отвести Евгения к врачу? – спросил Константин.

– Я могу посоветоваться с родителями, у них есть знакомые дантисты, очень хорошие, – предложила Берта.

– Эй, о чем вы! – воскликнул Евгений. – Какие дантисты, какие врачи?!

– Евгений прав, – поддержал пингвина Лис Улисс. – Врачи не вылечат нам пингвина в павлина. – Он повернулся к владельцу магазина. – Большое спасибо! Без твоей помощи нам бы точно не справиться.

– Не за что, дорогой друг! – Польщенный панда просиял. – Теперь заплати мне за консультацию, вещички и бесценную поддержку – с учетом моей алчности, разумеется!

– Сколько с нас? – спросил Улисс.

– Миллион монет.

– Это много, – возразил Улисс. – Две монеты.

– Ладно, три, – согласился панда.

На том и порешили.

По возвращении к Улиссу Евгения ждало новое испытание. Когда явился Марио, которого встретили приветственными криками, и вся компания расселась за столом, чтобы попить чайку, Улисс сказал пингвину:

– Теперь ты должен назначить Изольде Бездыханной свидание.

Евгений поперхнулся чаем.

– Как?! – с ужасом спросил он.

– По телефону, разумеется. Да не волнуйся, это вовсе не сложно, я буду тебе подсказывать.

– Так, может, ты и назначишь, а? – взмолился Евгений.

– Нет, никак нельзя. Это же твое свидание, а не мое. Ты ведь павлин.

Евгений воззвал к молча сидящему в углу Соглядатаю:

– Марио, ну хоть ты им скажи, что я не похож на павлина, даже с веером за спиной!

– Зачем веер? – удивился Марио. – А, хвост! Оригинальная идея, молодцы!

– О нет… – застонал Евгений. – И ты туда же.

– Мое мнение не имеет значения. Я всего лишь шпионю за вами, – отступил коала.

Улисс поставил перед Евгением телефон.

– Все очень просто. Звонишь в гостиницу, просишь соединить с номером госпожи Бездыханной и заявляешь ей, что ты и есть тот павлин, который посылал ей букеты. Скажешь, что ты ее давний поклонник и мечтаешь встретиться с ней лично. Тебе даже не придется самому назначать свидание. Достаточно намекнуть.

– Я не смогу. Я волнуюсь. – Евгений с ужасом смотрел на телефон, будто ожидая, что прямо сейчас из него выскочит ведущая актриса Большого Трагического Театра и набросится на него с криком «о, мой павлинчик!».

– Вот и замечательно, что волнуешься! Пусть Бездыханная это слышит. Речь ведь пойдет о свидании, да к тому же о первом! Волнение здесь уместно.

– Так я ведь заикаться буду, – предупредил Евгений.

– Великолепно! – обрадовался Улисс.

– Слова путать…

– Блеск!

– Глупость могу сморозить какую-нибудь…

– Гениально! После такого она точно не устоит! Евгений, теперь я окончательно убедился, что мой выбор был правильным – из тебя получится идеальный павлин для госпожи Бездыханной.

– Да что же это такое! – окончательно расстроился пингвин. – Что ни сделаю, чтобы избежать встречи с этой Бездыханной, только хуже получается!

– Смирись, – посоветовал Улисс. – И пойми наконец: на тебя указал перст судьбы.

Пингвин вздрогнул и отшатнулся, словно пытаясь отклониться от перста судьбы, – а ну как он тогда промахнется и укажет на кого-то другого! Но судьба не умела промахиваться. В подтверждение этого Лис Улисс одной лапой протянул Евгению телефонную трубку, а указательным пальцем другой ткнул в номер гостиницы, записанный на клочке бумаги. Пингвин обреченно взял трубку и набрал номер.

– Здравствуйте, – сказал он замогильным голосом, когда с той стороны линии ответили. – Будьте добры, номер Изольды Бездыханной. Благодарю…

– Евгений, немного живее, – прошептал Улисс. – Ты же не на похороны ее приглашаешь.

– Как знать… – также шепотом ответил Евгений, и в этот момент в трубке раздался голос Изольды Бездыханной:

– Алло? Слушаю вас?

– Бгхгх, – сказал Евгений, выпучив от страха глаза.

– Алло, кто говорит?

– Добрый… – с трудом выдавил из себя Евгений.

– Добрый? – удивилась Бездыханная, не понимая, что это за загадочный добряк ей звонит.

– День… – объяснил Евгений. – Добрый день.

– Здравствуйте, – ответила гусыня. – С кем имею честь?

Евгений зажмурился. Он подумал, что если не скажет того, что нужно, сразу и немедленно, то не скажет этого никогда. Мобилизовав все силы и решив, что их явно недостаточно, Евгений совершил прыжок внутрь себя. Здесь он призвал на помощь внутренние резервы, которые поначалу попрятались кто куда, но, осознав важность момента, вылезли из своих укрытий и поспешили на выручку. И тогда Евгений выпалил, так и не открывая глаз:

– Добрый день, госпожа Бездыханная! Простите, что беспокою вас, извините, что без звонка («Это и есть звонок, идиот!»), но осознание того, что если я не выскажу лично своего восхищения вами, вашим талантом, вашей игрой, то произойдет что-то ужасное, что-то совершенно немыслимо невозможное, какое-то крушение, крах, катаклизм и жизнь моя лишится всякого смысла. Это я посылал вам букеты – помните? – такие венички, составленные из цветов. Это я тот самый пинг… («Осторожно!») павлин. Но цветы не в состоянии передать моих чувств – да что там! – и слова не могут передать моих чувств, и даже чувства не могут передать самих себя («Не увлекайся, Евгений!»). Простите, я, наверно, говорю непонятно, просто я очень волнуюсь («Чистая правда, между прочим!»), понимаете, не каждый день говоришь с предметом, то есть, я хотел сказать, с объектом своего восхищения. О если бы я только мог надеяться на встречу, чтобы выразить вам наедине все, чего не скажешь иначе, кроме как с глазу на глаз, о если бы ваш поклонник-павлин мог только рассчитывать хоть минуту, хоть мгновение, хоть долю секунды на такую возможность, то солнце вновь засияло бы для него. Я ведь, кажется, не сказал, что оно мне сейчас совсем не сияет? Это все проклятая забывчивость – от волнения. Так вот, не сияет и не греет, и ничего не греет, потому что я вспоминаю вас в свете этих театральных ламп, простите, не помню, как они называются, и вы – такая, посередине сцены и произносите «Ни-ког-да! Слышите, ни-ког-да не променяю я любовь на нелюбовь!» Это было откровением для меня, госпожа Бездыханная, и если бы я только мог надеяться на маленький тет-а-тет, о… о… – Евгений запнулся, и тогда в образовавшейся паузе раздался взволнованный голос актрисы:

– Да… – И от звучащей в нем страсти телефонная трубка раскалилась.

– Да? – переспросил ошеломленный Евгений, еще не веря, что ему ответили согласием – впервые в жизни. Пусть даже и не совсем ему, а изображаемому им павлину – какая разница!

– Да… – повторила Бездыханная. – В девять вечера. В моем номере.

Евгений сглотнул.

– Понял. Слушаюсь. В смысле обязательно буду. Прилечу.

– До встречи. – В голосе примадонны зазвучали игривые нотки.

– Да… До свидания, госпожа Бездыханная. Вы очень добры. – Евгений уже хотел было повесить трубку, но вспомнил фразу из какого-то старого фильма: – Целую крылышки, – и тут же пожалел о сказанном, потому что фраза была пошлой. Но гусыне она понравилась: на том конце провода раздался довольный смешок, затем щелчок и короткие гудки.

Евгений отнял трубку от уха и посмотрел на нее, все еще не веря, что у него получилось. Он поднял глаза и наткнулся на сияющие взгляды друзей.

Первым зааплодировал Константин. Остальные подхватили.

– Браво! – воскликнул Лис Улисс. – Брависсимо!

– Евгений, это было бесподобно! – восторженно произнесла Берта. – Я тебя люблю!

– Я требую повторения! На бис! Давай, звони еще раз! – кричал Константин.

В углу что-то одобрительно хмыкнул Марио.

Евгений смутился.

– Вообще-то это было трудно, – заметил он. – И я бы предпочел, чтобы повторять не пришлось.

– Не скромничай! – Константин пригрозил другу пальцем. – В тебе скрывается герой-любовник.

– Не скрывается! – возразил Евгений.

– Ага, теперь уже не скрывается! – рассмеялась Берта. – И больше тебе нас не обмануть.

– Да ну вас! – махнул крылом Евгений.

– Великолепная работа! – похвалил Улисс. – Евгений, ты был на высоте. Если продолжишь в том же духе, театральную карту мы обязательно добудем. А теперь, дорогие друзья, объявляю перерыв! Собираемся у меня снова в шесть часов – обсудить детали и подготовиться к операциям.

– К операциям? – недоуменно переспросил Константин. – Их что, несколько?

– Разумеется, – ответил Улисс. – Свидания Евгения с Изольдой Бездыханной и Берты с Кротом.

Лис Улисс улыбнулся собственным мыслям. Он ни на секунду не забывал и о своем предстоящем новом свидании с Барбарой. До шести оставалось полно времени, и прогулка с волчицей по набережной обещала быть долгой и приятной.

Улисс подошел к окну и кинул взгляд на улицу.

– Странно… – произнес он. – Нашего нового шпиона сегодня вообще не видно. Неужели нашел где спрятаться?

Ответа не последовало.

А брат Кирилл вовсе не прятался. Он находился довольно далеко от дома Улисса – в маленьком кафе на набережной. Перед ним в чашке дымилось горячее какао, за окном играло море, и жизнь уже не казалась сплошной черной полосой. Конечно, братство Пришествия Сверхобезьяна не поощряло подобное времяпрепровождение, считая его суетным, бессмысленным и идущим вразрез с истинными ценностями. Но Кирилла это мало волновало. Он уже ступил на скользкий путь, когда подложил подслушивающее устройство брату Нимроду. И ему на этом опасном пути нравилось! Что же касается выходки с жучком, то брат Нимрод сам виноват: надо доверять собственному шпиону, а не скрывать все, да еще и требуя качественной слежки! Но главное, что побудило Кирилла начать подслушивать брата Нимрода вместо Лиса Улисса – и теперь он это понимал, – то, что барс упомянул в разговоре Анжелу. Стало быть, дело, которым так увлечен брат Нимрод, касается подопечной Кирилла, а значит, и его самого. И шимпанзе намерен выяснить все! Кирилл вставил в ухо наушник и раскрыл блокнот – раз он обещал вести записи, то будет их вести.

В наушнике зазвучал голос брата Нимрода:

– Еще немного, и карта саблезубых будет у меня. Я это чувствую.

Ответил ему голос Его Святейшества:

– А если вы ошибаетесь? Вдруг этот Лис Улисс вас опередит?

– Ну и пусть опередит, – усмехнулся барс. – Так даже лучше – он проделает всю работу, а я явлюсь на готовенькое и отберу собранную карту. К тому же в моих лапах ключик к одной из частей.

– О чем это вы? – удивился Его Святейшество.

– Не о чем, а о ком. Об одной особе, которой снятся сны. Улисс, дурачок, думает, что обставил меня, успев забрать из склепа Уйсуров древнюю чеканку. Ему и невдомек, что дело вовсе не в чеканке.

– Ну, конечно, сны! – раздался довольный голос Его Святейшества.

– Вот именно, сны! – ответил брат Нимрод. – К тому же за ним следит мой шпион и доносит о каждом шаге милейшего Лиса Улисса.

– Меня это беспокоит, – сказал Его Святейшество. – Не хочется, чтобы еще кто-то был посвящен в тайну карты саблезубых тигров и в наши планы.

– А мой шпион и не посвящен, не беспокойтесь. Он просто передает мне информацию обо всем, что происходит у врага. А понять эту информацию он сам не может.

– Тогда ладно, – успокоился Его Святейшество.

– Так что я держу лапу на пульсе. Вот, например, уже знаю, что часть карты саблезубых нанесена на игральную карту. Только зачем суетиться и кидаться на поиски? Лис Улисс сам ее для нас отыщет. – Брат Нимрод рассмеялся.

Кирилл попивал какао, слушал беседу сверхобезьянцев и заносил записи в блокнот. Затея с жучком нравилась ему все больше и больше…

Из протоколов следствия сыщика Проспера

Из беседы со свидетелем Бенджамином Кротом, археологом, енотом

Проспер: Вы знакомы с Лисом Улиссом?

Крот: Знаком ли я с этим пройдохой? Ха!

Проспер: Пройдохой?

Крот: А то! Вы знаете, на чем он нажил свое состояние?

Проспер: Нет. А у него есть состояние?

Крот: Ну… Думаю, что должно быть. Но если есть, то он нажил его на расхищениях древних могил!

Проспер: Звучит неприятно.

Крот: Омерзительно звучит! Вот, послушайте – «на расхищениях древних могил!» Кошмарно звучит!

Проспер: Скажите, а был ли замечен Лис Улисс в каких-то иных правонарушительных действиях?

Крот: А как же! И не сомневайтесь!

Проспер: Прошу вас, подробней.

Крот: Что подробней?

Проспер: Расскажите, в каких правонарушениях был замечен Лис Улисс.

Крот: Откуда я знаю?

Проспер: Но вы же сказали…

Крот: А, ну мной не был замечен. Но ведь наверняка был замечен кем-то другим! Ищите и найдете.

Проспер: Понятно. Скажите, а вам по роду деятельности ведь тоже приходится заниматься древними могилами?

Крот: Разумеется! Я же знаменитый археолог!

Проспер: Да-да, конечно… А как вы познакомились с Лисом Улиссом?

Крот: При довольно странных обстоятельствах. Во сне.

Проспер: В вашем?

Крот: Да.

Проспер: Расскажите, пожалуйста.

Крот: Я мирно спал после тяжелого трудового дня. Я же очень много работаю. Целыми днями гоняюсь по могилам за расхитителями…

Проспер: Не отвлекайтесь. Итак, вы спали…

Крот: Да. Спал, никого не трогал. Я вообще, когда сплю, никого не трогаю…

Проспер: Дальше!

Крот: Дальше ко мне в сон без спроса заявился Лис Улисс. Не, ну каково, а? В чужой сон без приглашения!

Проспер: Безобразие. И что, он представился? Так и сказал: здрасьте, я Лис Улисс?

Крот: Нет, не представился! Хам, одним словом.

Проспер: А Лис Улисс в своем сне вас видел?

Крот: Этого я не знаю. Но не удивлюсь, если он в ту ночь спал без всяких помех. Вы же знаете этот тип зверей, другим спокойно спать не дают, а сами в свои сны никого не пускают. Все бандиты такие.

Проспер: И зачем же он явился в ваш сон?

Крот: Чтобы рассказать мне о карте…

Проспер: Почему вы замолчали? Какой карте?

Крот: Никакой. Я забыл.

Проспер: Не верю!

Крот: Забыл, клянусь! И вообще, это же сон. Нельзя всерьез относиться к снам. Глупости это все. Ха-ха.

Проспер: Ну что ж… Забыли так забыли.

Крот: Вот и правильно!

Проспер: А про сокровища Лис Улисс во сне что говорил?

Крот: Что никаких сокровищ не существует!

Проспер: Неужели?

Крот: Да! Сокровища – это выдумки мошенников. А на самом деле их никогда не было. Никаких нигде! Дурацкий сон.

Проспер: Вы знакомы с семейством Витраж?

Крот: Нет.

Проспер: И не слышали о таком?

Крот: Нет.

Проспер: Вы общаетесь со сверхобезьянцами?

Крот: Нет!

Проспер: Когда в последний раз вы видели Лиса Улисса?

Крот: В полицейском участке. Но эти олухи его отпустили! Вы представляете?

Проспер: Полиция схватила Лиса Улисса на Старом Кладбище по вашей наводке. Вы знали, что он там будет?

Крот: Не совсем. Мы просто устроили облаву, на случай, если кому-нибудь вздумается пограбить могилы. Но я чувствовал, что он попадется, чувствовал!

Проспер: А что там делали сверхобезьянцы? Тоже грабили?

Крот: Нет, какие глупости! Я думаю, они тоже ищут карту…

Проспер: Почему вы снова замолчали? Какую карту?

Крот: Какую карту?

Проспер: Вы сказали, что сверхобезьянцы тоже ищут карту. Какую карту и почему тоже?

Крот: Я так сказал?

Проспер: Да.

Крот: Оговорился. Я хотел сказать парту.

Проспер: Какую парту?

Крот: Школьную. Сверхобезьянство – это же учение. Им наверняка нужны школьные парты для учеников.

Проспер: А почему они искали парту на кладбище?

Крот: Ну так мертвым же парты ни к чему! Можно взять, и никто не обидится.

Проспер: Откуда на кладбище парты?

Крот: Дело в том, что в древности покойников хоронили вместе с их имуществом. Такой был обычай. Поэтому логично предположить, что в гробнице какого-нибудь выдающегося ученика окажется парта. Поверьте мне, я же археолог. Я знаю.

Проспер: И тем не менее почему нельзя парту просто купить? Зачем являться за ней ночью на Старое Кладбище?

Крот: В этом кроется великий сакральный смысл. Сверхобезьянство – мистическое учение. Тут не любая парта подойдет, знаете ли…

Проспер: Понятно. Что ж, спасибо за откровенность.

Крот: Не за что! У меня вы всегда найдете откровенность. Я очень откровенный археолог.

Проспер: Не хотите ли что-нибудь добавить?

Крот: Нет.

Проспер: Всего хорошего.

Крот: Удачи.

Из беседы со свидетелем Борисом, заведующим Центральной библиотекой, барсуком

Проспер: Значит, вы говорите, что Евгений начал странно себя вести?

Борис: Еще как! Теперь я понимаю, что раньше он только притворялся тихоней. А на самом деле тайно является панком!

Проспер: Почему именно панком? Выглядит соответственно?

Борис: Нет, не выглядит. Ведет себя соответственно. Явный анархист.

Проспер: Что вы говорите!

Борис: Да! А я, как военный зверь, анархию во вверенной мне части терпеть не намерен!

Проспер: Понимаю… Хотя вы вовсе не военный зверь.

Борис: Вы правы. Именно поэтому я и сказал – КАК военный зверь.

Проспер: И что же вы сделали?

Борис: Я отправил Евгения в отпуск. Надеюсь, что он одумается.

Проспер: А как вы отнеслись к тому, что Евгений был задержан полицией на Старом Кладбище и провел ночь в участке?

Борис: Да, прискорбный факт. Но это довольно типично для панков и анархистов.

Проспер: Вы знакомы с Лисом Улиссом?

Борис: Нет.

Проспер: Жаль.

Борис: Если хотите, могу познакомиться. Я же обещал сотрудничать со следствием.

Проспер: Да, хочу. Познакомьтесь.

Борис: Будет сделано!

Из беседы с инспектором полиции, лосем

Инспектор: Кто там еще?

Проспер: Это частный сыщик Проспер. Откройте, пожалуйста!

Инспектор: Не открою. Я сплю. Проваливайте!

Проспер: Спите? Еще даже не вечер.

Инспектор: Я после тысячи ночных и дневных дежурств. Уходите!

Проспер: Но это важно!

Инспектор: Нет, не важно. Постойте-ка! Проспер, вы сказали?

Проспер: Да.

Инспектор: Вашу помощницу зовут Антуанетта?

Проспер: Верно.

Инспектор: Она уже меня допрашивала. Правда, сначала обольстила. И я обольстился. Гнусно, правда?

Проспер: Ну-у-у…

Инспектор: Обещала сходить со мной в кафе. И не сходила.

Проспер: Завертелась, наверное.

Инспектор: Меня это не интересует. Мне было обещано кафе. И кто теперь со мной сходит? Может, вы?

Проспер: Вряд ли.

Инспектор: Так я и думал. Убирайтесь!

Проспер: Скажите, вы не видели в своих снах лиса?

Инспектор: Издеваетесь? Каких снах?! Я не спал уже несколько веков!

Проспер: Может, все-таки откроете дверь? Тогда мы сможем нормально поговорить.

Инспектор: Не открою.

Проспер: Почему?

Инспектор: Потому что тогда мы сможем нормально поговорить. А это в мои планы не входит. Я предпочитаю, чтобы вы ушли.

Проспер: Как вам не стыдно! Преступность не дремлет!

Инспектор: Не дремлю я, что гораздо хуже. Если вы немедленно не уйдете, я буду вынужден вас застрелить, а затем арестовать самого себя. Доставить себя в участок, допросить, оправдать и отпустить.

Проспер: Отпустить?

Инспектор: Конечно. У меня есть связи в полиции. Я хорошо знаком с собой и, думаю, смогу договориться. Зачем вам такая нелепая смерть, если вашего убийцу даже не накажут?

Проспер: Ладно, вижу, вы действительно в невменяемом состоянии. Приду в другой раз.

Инспектор: Обязательно приходите. Года этак через два.

Из беседы с юным Уйсуром, призраком, тигренком

Юный Уйсур: Я ничего не скажу! Что это такое, а? Каждую ночь живые заявляются в мой склеп! То чеканку утащат, то обзываются! Так что я ничего не скажу!

Проспер: Спасибо, до свидания.

Глава 16

Вечер свиданий

К вечеру над городом сгустились тучи, напомнив, что весна все еще ранняя и капризная. Инициатива туч получила поддержку холодного ветра. Природа сделала решительный шаг назад в сторону зимы. Но, несмотря на это, вечер обещал быть жарким, потому что ему предстояло стать вечером свиданий.

Лис Улисс беспокоился. Он уже жалел, что операции Берты с Кротом и Евгения с Изольдой Бездыханной назначены на одно время. Пришлось разделить группу Несчастных, а это ему не нравилось. Когда он поделился тревогой с друзьями, Берта, с нетерпением ожидавшая перевоплощения в специального агента, поспешила его утешить:

– Улисс, мне не нужна никакая страховка, я прекрасно сама справлюсь!

– Исключено! – возразил Улисс. – И не спорь! Константин будет дежурить рядом с домом Крота. Если что, позовешь его на помощь.

– Ну и зря, – сказала лисичка. – Я чувствую, что все будет нормально. Не придется никого звать на помощь.

– Обязательно придется, – уверенно заявил Константин. – Просто ты легкомысленная и не понимаешь этого.

Берта собралась разразиться возмущенной тирадой, но была остановлена Улиссом:

– Это не обсуждается! Константин будет рядом. Точка.

А Евгений ничего не сказал, так как пребывал в оцепенении. Он уверился, что сегодняшнего вечера ему не пережить, и каждая минута казалась последней. И в эти последние мгновения перед мысленным взором пингвина проносилась вся его будущая жизнь – какой она могла бы стать, если бы рок не уготовил ему смерть от романтического свидания.

Итак, Несчастные разделились на две группы: Константин с Бертой отправились к дому Бенджамина Крота на такси, а Евгений с Улиссом поехали в гостиницу «Подмостки» на машине Марио, которому снова оказалось «как раз по дороге».

За весь путь никто из пассажиров Соглядатая, включая и самого водителя, не проронил ни слова. Все были погружены в собственные размышления. Евгений хотел умереть и немедленно возродиться собой же где-нибудь подальше отсюда – например, в Антарктиде. Пингвины вообще должны жить на Южном полюсе и не высовываться, думал он. В этом залог их спокойного существования. Там, в царстве снега и льдов, никто не заставит гордого пингвина притворяться павлином. Там о павлинах никто и не слыхивал.

Лис Улисс, кроме того что беспокоился за друзей, которым предстояло выполнить сложные задания, переживал прошедшее свидание с Барбарой. Оно оказалось не совсем таким, каким ожидалось. Когда они с волчицей присели на скамеечке, Улисс окончательно настроился на романтический лад. Ему хотелось обсудить со спутницей важнейшие вопросы: красоту заката, песнь прибоя и игривость ветерка. Но Барбару, оказывается, занимала иная тема, и она принялась расспрашивать Улисса о том, чем тот занимается вместе с этой странной компанией, о которой по городу уже ползут невероятные слухи.

Лис Улисс оказался в затруднительном положении. С одной стороны, миссия Несчастных является строжайшей тайной. А с другой – разве можно скрывать ее от самки, которую сам же пригласил на свидание? После недолгой, но тяжелой внутренней борьбы Улисс сказал, что он с друзьями занят поисками кое-каких древностей, которые дают ключ ко многим исчезнувшим знаниям.

– Ты что-то не договариваешь, – сказала наблюдательная Барбара. – Не доверяешь?

– Нет, что ты! – воскликнул Улисс. – Просто… ну нельзя пока об этом говорить. Я тебе потом все расскажу, когда уже будут результаты. Не обижайся, пожалуйста.

– Что ты, я ни капельки не обижаюсь! – со смехом заверила его Барбара.

Но она все-таки обиделась. У Улисса не осталось в этом ни капли сомнения, потому что волчица стала упоминать шакала Тристана – как бы невзначай.

– Тристан хотел со мной встретиться вечером, – бросила она. – Но я ему отказала, ведь я с тобой встречаюсь. Он расстроился. А сейчас я думаю, что поступила неправильно. Ты же меня вечером бросаешь, чтобы заняться своими страшными тайнами. И я останусь одна. Разве это хорошо?

– Нехорошо, – с тяжелым сердцем ответил Улисс. – Но я ничего не могу поделать. Вечером мне необходимо быть в другом месте, это очень важно.

– Я все понимаю, – заверила Барбара. – Но я-то останусь одна. К тому же обидела Тристана ни за что ни про что. А он ведь ничего плохого не предлагал, только встретиться и поболтать за чашкой чая. Может, все-таки позвать его? Как думаешь?

– Позови, – сухо сказал Улисс.

– Хм… Я подумаю.

– Послушай, он все равно скоро уедет со своим театром! – произнес Улисс несколько эмоциональней, чем собирался. – Он же здесь только на гастролях!

– Как, разве ты не знаешь, что Тристан – уроженец нашего города? – удивилась Барбара. – После окончания гастролей по другим городам он приедет, и надолго.

– Вот как… – растерялся Улисс. Говорить о закате, прибое и ветерке уже не хотелось.

Потом он проводил Барбару домой, и она попрощалась с ним совсем не так тепло, как днем раньше. На встречу с друзьями Улисс явился в довольно тоскливом настроении, несмотря даже на то, что волчица согласилась встретиться с ним завтра.

А о чем в этой поездке размышлял Марио, никто не знает, потому что именно сейчас шпиону вздумалось соблюдать максимальную секретность и конспирацию. Глядя на выражение его морды, можно было заключить, что Соглядатай не думает ни о чем. И, разумеется, решить так было бы ошибкой.

Опустим то, как наши авантюристы прибыли в гостиницу, как Евгений преобразился в больного павлина и как друзья дотащили его до двери номера Изольды Бездыханной. Опустим все это, ибо вид страданий несчастного пингвина способен заставить сжаться даже самое безжалостное сердце, и читатель решит, что наше повествование достойно сцены Большого Трагического Театра. Оно, конечно, не лишено некоторой доли драматизма, но все же не до такой степени, как это принято в спектаклях, где героиня Изольды Бездыханной никогда не доживает до занавеса.

Евгений выжил. Да и до финала пока далеко. Пингвин даже нашел в себе силы постучать в дверь, хоть это оказалось непросто – крылья были заняты букетом и бутылкой шампанского. За несколько мгновений до того, как дверь распахнулась, Евгений вспомнил, что забыл распустить хвост, быстро переложил бутылку в крыло с цветами и освободившимся крылом дернул за веревочку в кармане. Веер за его спиной раскрылся павлиньим хвостом, в тот же момент дверь номера распахнулась, явив Изольду Бездыханную, облаченную в красное вечернее платье. Длинную шею гусыни украшали жемчужные бусы. Номер за спиной актрисы оказался погруженным в мягкий интимный свет, в котором тоже преобладали красные тона. Здесь все застыло в ожидании страстей.

Встреча повергла в оцепенение и Евгения, и Изольду. Затем в глазах гусыни отчетливо проявилось недоумение. Актриса посмотрела налево, потом направо, убедилась, что в коридоре больше никаких павлинов не наблюдается, и снова уставилась на визитера. Теперь ее взгляд выражал немой вопрос, и Евгений понял, что отвечать надо немедленно.

– Это я, – выдавил он из себя. Хотя это заявление допускало различные трактовки, Изольда поняла правильно. Но решила уточнить:

– Вы?

Визитер кивнул.

– Я. Евгений. Павлин.

Медленным взглядом актриса окинула Евгения с головы до пят. Затем обратно. Цель этой инспекции была очевидна, и Евгений затряс задом, привлекая внимание к своему роскошному хвосту. Привлек. Но на всякий случай добавил:

– Извините за несколько необычный вид. Недавно перенес болезнь… Знаете, такую, от которой пухнут тело и шея. Я бы ни за что не показался вам, если бы не боялся, что вы вот-вот уедете и тогда я вас вообще не увижу… Еще раз извините. – Евгений вспомнил указания Улисса: главное в отношениях с неуверенной самкой это напор и натиск. Павлин протянул гусыне букет. – Это вам! Обратите внимание на цветовую гамму, она выражает мое раскаяние. Наверное, мне не стоило приходить. Это было ошибкой, встречаться с вами после этой ужасной болезни, от которой пухнут тело и шея. Что же я наделал! Я немедленно, сию же секунду удалюсь. Прощайте!

– Нет-нет! – возразила Изольда. – Что вы, не уходите! Должна признать, выглядите вы действительно несколько… ммм… необычно. Я представляла павлинов иначе. Сильно иначе…

– Проклятая болезнь, – напомнил Евгений.

– Я поняла, – кивнула Изольда. – От которой пухнут тело и шея. Ужасно. Но я ценю ваш приход. Это смелый поступок.

– Да? – удивился Евгений.

– Конечно! После болезни, когда вы выглядите столь необычно… для павлина. Честно говоря, вы сейчас больше похожи на пингвина.

– Неужели?

– Да, похожи.

– Меня это радует, – сказал Евгений. – Я очень уважаю пингвинов. По-моему, это самые потрясающие птицы. После павлинов, разумеется. – Он немного подумал, сообразил и добавил: – И гусей.

– Что же мы стоим на пороге! – спохватилась Изольда. – Заходите!

Затрепетавший от мысли, что ему удалось проникнуть на территорию «объекта», Евгений переступил порог. Номер актрисы оказался небольшим, но уютным. У двери на балкон стояли столик и два кресла. На столике Евгений увидел вазу, два бокала и бутылку шампанского – такую же, как та, что он держал в крыле. Изольда перехватила взгляд гостя и рассмеялась:

– Мы даже предпочитаем одну марку шампанского, как интересно!

Витавшее в воздухе напряжение, не выдержав громкого смеха гусыни, с обидой испарилось. Изольда поставила букет в вазу и уселась в одно из кресел.

– Садитесь, прошу вас, – произнесла она. – Да отпустите же вы это шампанское!

Евгений присоединил свою бутылку к бутылке актрисы. А вот садиться он не торопился. Ведь для этого пришлось бы свернуть хвост и совсем уж потерять сходство с павлином. В поисках объяснения пингвин перебрал в голове фрагменты из прочитанных книг.

– Я не смею сидеть в присутствии своего кумира! – заявил Евгений. Изольда удивленно посмотрела по сторонам.

– Какого кумира? – спросила она.

– Вас, конечно! – объяснил Евгений.

– Да бросьте, какие кумиры! Вы же просто мой гость. Садитесь, садитесь.

– Ни за что! Я не попру понятий чести! – гнул свою линию Евгений. Хвост должен быть на виду, садиться нельзя. И все тут.

– Не попрете? Ну как угодно, – улыбнулась Изольда.

– Благодарю, – сказал Евгений и растерянно замолчал. Ну и как ему свести разговор к карте?

Изольда тоже молчала. Она считала, что инициатива в беседе должна исходить от самца. Так ее учили. Но, похоже, самец получил иное образование, он переминался с ноги на ногу и прятал глаза. Что ж, придется ей самой.

– Вы приехали издалека? – спросила Изольда.

Евгений вздрогнул.

– О да! – ответил он. – Издалека.

– Откуда же именно?

«Из Антарктиды», хотел ответить гость, но вовремя спохватился:

– С далекого юга. – Вот так. По сути то же самое, но вызывает ассоциации с джунглями и пальмами, а не с вечными льдами.

– Какой вы неразговорчивый, – заметила Изольда.

– Я волнуюсь, – признался Евгений. – Впервые вижу вас так близко.

Изольда подарила собеседнику снисходительную улыбку.

– Вы любите театр? – спросила она.

– Обожаю! – отозвался Евгений. – Особенно спектакль про несчастную Лауру.

– Почему именно его? – удивилась Изольда.

Потому что других я не видел, подумал Евгений, но снова вовремя спохватился.

– Он вызывает во мне бурю эмоций, – сказал он.

– Правда? А разве вы не считаете, что сама пьеса ужасна?

– Считаю! Такую бурю во мне вызывает, такие чувства! Ужасная пьеса!

– Я не это имела в виду, – заметила Изольда.

– Я тоже, – сказал Евгений.

– Я хотела сказать, что пьеса плохая.

– Я тоже хотел это сказать.

– Но вы этого не сказали.

– Вы правы.

– Почему?

– Правы, потому что я этого не сказал.

– Я о том и спрашиваю – почему вы этого не сказали?

– Что она плохая?

– Да.

– Потому что я сначала хотел это сказать, а потом расхотел. Вы правы.

Изольда окинула Евгения долгим взглядом.

– Вы странный… – произнесла она.

– Спасибо, – ответил Евгений.

– И что же в этом спектакле заставило ваше сердце трепетать? – поинтересовалась актриса.

– Он созвучен моим чувствам, – ответил Евгений. – Это про меня спектакль.

– Вот как? Почему же?

– Потому что я тоже влюблен, как Лаура! Отчаянно и безнадежно!

Гусыня покрылась краской смущения.

– Ну почему же безнадежно? – кокетливо произнесла она.

– Она со мной не будет, – с горечью ответил Евгений.

– Отчего такая уверенность, друг мой? – Дыхание Изольды участилось.

– Мы слишком разные.

– Настоящая любовь сметает все преграды! – жарко сказала Изольда.

– Вы думаете? А как же рок? Добрый дух лесов и все такое?

– Забудьте эту глупую пораженческую пьесу! – призвала гусыня. – Это только на сцене все плохо, а в жизни все намного проще. В жизни любовь чаще всего побеждает!

– Так вы думаете, у меня есть шанс? – с волнением спросил Евгений.

– Я уверена! – ответила Изольда. – Нельзя опускать крылья! Надо драться за любовь, сражаться и побеждать.

– Драться?! – Евгений с ужасом представил себя дерущимся с Барбарой за любовь.

– Конечно! – подтвердила Изольда. – И тогда все получится!

– Вы полагаете? – все еще сомневался Евгений.

– Убеждена! Надо действовать. И тогда ваша избранница пойдет за вами на край света. Я знаю, я же столько избранниц переиграла, на такие края света ходила.

– Хм… – заметил Евгений. Он принялся нервно расхаживать перед Изольдой, задевая хвостом то кровать, то стены. – В этом что-то есть. Действовать. Да!

– Так чего же вы ждете! – воодушевленно воскликнула Изольда. – Дерзайте!

Евгений остановился.

– Я не умею…

– Как так? – поразилась Изольда. – Не может быть! Дерзать – это у самцов в крови!

– В моей крови этого нет, – грустно сказал Евгений. – Видимо, в детстве, когда сдавал кровь, сдал именно ту ее часть, где это было.

– Так надо учиться! Всего же можно добиться, если захотеть!

– Как учиться?

Изольда лукаво улыбнулась.

– С хорошим учителем, разумеется.

И тогда Евгений совершил ошибку. С криком «Так научите же меня!» он бросился в свободное кресло напротив Изольды. Раздался треск, и павлиний хвост свалился на пол, сразу же превратившись в обычный, хоть и очень красивый, веер.

Воцарилась тишина. Затем Изольда произнесла:

– Жаль…

Евгений понуро кивнул.

– Теперь я уже не смогу притворяться, будто верю, что вы павлин, – пояснила Изольда.

– Притворяться? – Евгений изумленно уставился на собеседницу.

– Конечно, – ответила актриса. Она сунула в клюв мундштук с сигаретой и закурила. – Вы что же, думаете, я не отличу павлина от обыкновенного пингвина?

– Ничего не обыкновенного, – обиделся Евгений. – Между прочим, у меня в роду были королевские пингвины.

– У всех в роду были королевские пингвины, – усмехнулась гусыня. – Самые обыкновенные королевские пингвины.

– Но зачем вы притворялись? – удивился Евгений.

– Я могла вас прогнать или подыграть вам. Второе мне показалось интересней. Вот я и сыграла доверчивую дурочку. Убедительно?

– Да.

– А все почему?

– Не знаю…

– Потому что я великая актриса, почему же еще!

– А, ну да, разумеется, – искренне согласился Евгений.

– Но после того, как вы уронили хвост, притворяться стало невозможно. Это уже слишком.

– Вы правы, – грустно сказал Евгений.

– Честно говоря, меня это расстроило. Игра мне нравилась. Надо было крепить веер получше.

– Извините… – Евгений встал, подобрал с пола веер. – Я пойду…

– Желаю удачи.

Перед дверью Евгений остановился, кинул прощальный взгляд на Изольду и произнес:

– Увы, пришедшим нам из ниоткуда, дорога – только в никуда. – Он решительно взялся за ручку двери, но его остановил властный голос Изольды Бездыханной:

– Стойте! Вернитесь!

Удивленный пингвин послушно вернулся к столику.

– Садитесь! – велела Изольда.

– Как? – удивился Евгений.

– Вы что, не знаете, как садятся? Садитесь, я сказала!

Евгений робко пристроился на краешке кресла.

– Повторите, что вы сейчас сказали! – приказала актриса.

– Я сказал «как».

– Нет, раньше.

– А… Это стихи.

– Я догадалась. Повторите!

– Увы, пришедшим нам из ниоткуда, дорога – только в никуда.

– Однако… – заинтересованно произнесла Изольда. – Вам знакомо творчество Леобарда?

– Конечно! – воскликнул Евгений. – Юк ван Грин – мой любимый поэт!

– Надо же… И мой.

– Вот это да… – восторженно прошептал Евгений.

– Сейчас он не в моде, – сказала Изольда. – Даже в нашем театре его не ставят. А я так думаю, слишком хорош он для нашего времени. Леобарда еще вспомнят, не всегда же пошлости править умами.

– Все точно! Вы будто мои мысли озвучиваете!

Изольда подняла мечтательный взгляд к потолку.

– Да, это были великие самки.

Евгений кашлянул.

– Вряд ли, – робко заметил он.

– Вряд ли? Разве вы не знаете, что Юк ван Грин – коллективный псевдоним двух самок, которых звали Юкой и Нагриной?

– Это только гипотеза… – сказал Евгений.

– Какая еще гипотеза! – Изольда начала злиться. – Это факт! Такие стихи под силу только самкам!

– Ну я бы поспорил…

– Не советую, – пригрозила актриса. – А то я могу в вас разочароваться.

– Вы правы. – Евгений решил быть покладистым. – Действительно, ван Грин – самки.

– То-то же, – успокоилась Изольда. – Не стоит самке возражать, она ведь может рассердиться.

– И будешь спорить ты тогда не с кошечкою, а с тигрицей, – подхватил Евгений.

– Послушайте, Евгений, а зачем вообще нужен был весь этот маскарад с павлином? Почему вы решили домогаться меня под видом павлина?

– Домогаться – вас?! – ужаснулся Евгений.

– А чем же вы тут занимались? Ах, безответная любовь, ах, жизнь окончена!

– Это я не про вас… – Евгений почувствовал себя неловко.

– Как – не про меня? – ответ гостя не на шутку удивил актрису. – А про кого?

– Ну… – замялся Евгений. – Про одну волчицу…

– Волчицу?

– Да… Я люблю одну волчицу. А она меня – нет.

Гусыня запрокинула голову и захохотала.

– Это не смешно, – оскорбился Евгений.

– Не обижайтесь, я не над вами смеюсь, – примирительно произнесла Изольда. – Меня рассмешила сама ситуация: пингвин нарядился павлином, чтобы явиться к гусыне признаваться в любви к волчице! Какая прелесть! Вот о чем надо ставить спектакли.

Евгений хмыкнул. Действительно, звучало забавно.

– Так получилось, – виновато сказал он.

– Мы вечно думаем, что жизни мы нужны, – прочитала по памяти Изольда.

– Нужны – для страха, горя и нужды, – подхватил Евгений. – Но теперь, когда вы сказали, что любовь все побеждает, у меня снова появилась надежда.

– Забудьте. – Изольда выпустила кольцо дыма. – Ничего не выйдет, раз она вас не любит.

– Как? – растерялся Евгений. – Но вы же говорили…

– Я дурочку играла, вы что, забыли? А сейчас говорю как мудрая, познавшая жизнь гусыня.

– Но… А как же… В жизни все проще, чем на сцене…

– И не мечтайте. По сравнению с реальной жизнью спектакли Большого Трагического Театра – легкие комедии.

– Как ужасно… – прошептал Евгений.

– Мне очень жаль, поверьте, – сказала Изольда. – Вам лучше смириться и сделать что-нибудь со своим чувством. Любовь – не радость и не мука.

– Любовь – обыденность и скука, – грустно закончил Евгений.

– Так если вы влюблены вовсе не в меня, зачем устроили этот спектакль с цветами, страстями и павлинами? – спросила Изольда.

– Я клад ищу, – ответил Евгений.

– Понимаю, – кивнула Изольда. – И нашли его в моем лице, так?

– Нет…

– Ну не думаете же вы, что в этом номере спрятан клад!

– Не думаю.

– Тогда вам придется дать более полное объяснение, – заметила Изольда.

– Мне нужна карта, – сказал Евгений. – Карта из спектакля. Которую дает вам, то есть не вам, а Лауре добрый дух лесов.

– Зачем? – удивилась актриса.

– Она приведет к кладу.

– Вы шутите? Это же бутафорская карта!

– Знаю. Но всякие знаки, сны и видения указывают на то, что в ней содержится ключ к древним сокровищам саблезубых тигров. Я хотел попросить у вас эту карту на память. Как павлину-поклоннику.

Изольда кинула на пингвина недоверчивый взгляд.

– Вы уверены, что не шутите? – спросила она.

– Какие уж тут шутки…

– Ну тогда это просто роскошный бред! – с восторгом заявила Изольда. – Слушайте, Евгений, у меня давно не было такого увлекательного вечера. Вы совершенно очаровательный безумец!

– Спасибо, – неуверенно отозвался очаровательный безумец, не знавший, как следует реагировать на подобные комплименты.

– Оставьте адрес, я пришлю вам карту.

– Правда? – Евгений воспрял духом.

– Да. В театре найдутся и другие карты, так почему бы нет? Вы мне симпатичны, Евгений, я хочу вас побаловать картой. В качестве поощрения вашего очаровательного безумия.

Евгений не верил своим ушам. У него получилось! Совсем не так, как планировалось, но – получилось!

– Даже не знаю, как вас благодарить! – с чувством произнес он.

– Поверь, не нужно благодарности за добрые дела, – процитировала на это Изольда.

– Спасибо ж говори тому, кто удержал себя от зла, – торжественно завершил Евгений.

– Юк ван Грин – это прекрасно, – улыбнулась Изольда. – А не распить ли нам шампанского за великого поэта?

– Распить! – воодушевленно согласился Евгений, на радостях проигнорировавший свою несовместимость с алкоголем. В конце концов, какая может быть несовместимость, когда все так хорошо получается!

Тем временем знаменитый археолог Бенджамин Крот все больше и больше запутывался в сетях тайного агента Берты. Лисица сидела напротив него на стуле, опершись локтем о стол, закинув лапу на лапу, пристально смотрела на Крота через темные очки и загадочно улыбалась.

– Так вот, – сказала она. – Я получила добро на привлечение вас к делу.

– Добро? На привлечение? – глядя на лисичку, Кроту не хотелось говорить о делах. Хотелось пригласить собеседницу на медленный, очень-очень медленный, танец. Но сказать об этом енот боялся. Перед этой потрясающей самкой он просто робел. И ему это нравилось.

– Да, наверху решили, что в этом есть смысл, – ответила Берта.

– Где наверху? – машинально спросил Крот.

– Не думаю, что вам стоит знать, где находится этот верх, – предостерегла Берта. – Вы ведь не хотите, чтобы вас убрали?

– Убрали? – Мысль о танце испуганно вылетела из головы археолога. – Как? Кто?

– Кто угодно. Например, я.

– Вы? Не может быть!

– Это работа, – сказала Берта и мило улыбнулась. – Ничего личного.

– Я не хочу знать, где находится этот верх! – решительно заявил Крот.

– Если будете меня слушаться, то вам ничего не угрожает, – сообщила лисица. – Те, кто добровольно сотрудничают с Самой Секретной Службой, могут чувствовать себя в безопасности.

– Понял, – кивнул Крот.

– К тому же у нас с вами общий противник…

– Да?

– Разумеется! Лис Улисс!

Крот вздрогнул.

– О… – сказал он.

– О! – подтвердила Берта. – Секретная Служба давно наблюдает за этим преступным лисом. И он за ней давно наблюдает. Поэтому действовать надо очень хитро. А то Секретной Службе не поздоровится. Ну очень опасный лис.

– Да-да, – согласился Крот. – Правильно! Этот Улисс еще и в чужие сны вторгается!

– Вы себя имеете в виду? Я в курсе.

– Откуда? – удивился Крот.

– Я же тайный агент Самой Секретной Службы, – напомнила Берта. – Это он специально вам приснился, чтобы запугать.

– Меня? Ха! Не на того напал!

– Он нападал на вас? – быстро спросила Берта. – Когда? Во сне?

– Что? – растерялся Крот. – Нет, он на меня не нападал…

Лисичка нахмурилась.

– Вы пытались меня обмануть?

– Нет, что вы! Просто так принято говорить – не на того напал.

– Вы должны выражать свои мысли максимально точно! – строго произнесла Берта.

– Да-да, простите меня. Я больше не буду!

– Сниться противникам – излюбленная тактика запугивания у преступника, – сказала Берта. – Мне он тоже хотел присниться. Уже почти приснился, но я увидела его уши, тут же сориентировалась и проснулась! Он потом небось искал меня в моем сне, но я-то уже не спала! Вот, наверное, злился! – лисичка звонко рассмеялась. Окончательно запутавшийся Крот поддержал ее неуверенным смешком.

Берта резко оборвала смех.

– А теперь поговорим серьезно. У Улисса есть часть карты. Мы должны ее получить.

– Какой карты? – Крот сделал большие глаза.

– Карты саблезубых, – ответила Берта. – И не притворяйтесь, что не знаете, о чем речь. А то я обижусь, и придется вас пристрелить. А мне этого не хочется, потому что вы классный.

– Правда классный? – чуть не растаял Крот.

– Правда. Поэтому не притворяйтесь.

– Больше не буду. Честно. Я знаю про карту.

– И у вас есть ее часть, – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала Берта.

– Конечно! Она у многих есть!

– Я не об этой части говорю! – рассердилась Берта. – У вас есть еще один фрагмент!

– Но откуда вы знаете? – чуть не плача спросил Крот.

– Это тайна. Я вам ее не открою, потому что хочу сохранить вашу жизнь.

Археолог обиженно насупился.

– Почему вы меня все время пугаете? Как будто со мной по-хорошему нельзя…

– Что вы! – удивилась Берта. – Это и есть по-хорошему!

Крот выпучил глаза, несколько раз открыл и закрыл пасть, но так ничего и не произнес.

– Так вы хотите получить фрагмент карты, которым завладел Лис Улисс? – спросила Берта.

– Хочу! – вышел из ступора Крот. – Но вам-то это зачем?

– Очень просто. Являясь посредником между вами и Лисом Улиссом, Самая Секретная Служба в моем лице получит оба фрагмента.

– Но я вовсе не хочу, чтобы Секретная Служба их получила! – воскликнул Крот.

Медленным движением лапы Берта впервые за все время их знакомства сняла темные очки. Ее холодный взгляд впился в Крота.

– То есть… Я хотел сказать… Ну… – залепетал он.

– Вы ведь сейчас ничего не сказали, правда? – грозно произнесла Берта.

– Да! Ничего не сказал!

– Ну, значит, мне послышалось. – Лисичка вернула очки на место.

Крот облегченно вздохнул. Ему казалось, что только что он избежал самых крупных неприятностей в своей жизни.

– Итак, план такой, – сказала Берта. – Будучи внедренной в банду Улисса я…

– А вы внедрены в банду Улисса? – перебил Крот.

– Я много куда внедрена, – уклончиво ответила Берта.

– Так если вы внедрены, то почему просто не выкрадите его часть карты?

– Она спрятана в тайнике, – объяснила Берта. – Под землей на дне моря в дальней галактике.

– Правда? – пораженно прошептал Крот.

– Нет. Я всего лишь хотела показать, насколько хорошо она спрятана. Уж если даже я не нашла… Так вот, я устрою вам обмен фрагментами, точнее, копиями фрагментов, притворившись для Улисса, что внедрена к вам.

– Э? – не понял Крот.

– Не важно, – махнула лапой Берта. – Детали вас не касаются. Давайте сюда карту, я сделаю с нее копию.

Крот замялся.

– Она не здесь… Она в музее.

– Ладно, – кивнула Берта. – Но завтра вечером карта обязательно должна быть у вас. Ясно? Обмен состоится завтра!

– Будет! – пообещал Крот.

– И вот еще что… – Берта хитро улыбнулась. – Когда я буду копировать ваш фрагмент, я кое-что изменю. Так, слегка…

– Это собьет их с толку! – обрадовался Крот. – Грандиозно!

– Именно!

Берта задумалась.

– Нет. Как раз этого они и станут ожидать. Поэтому менять ни в коем случае ничего нельзя. Улавливаете мою мысль?

– Улавливаю! Они решат, что карта изменена и не будут ей доверять! А она на самом деле подлинная! Блестящая мысль!

– Отлично! Крот, я довольна вашей сообразительностью.

Археолог просиял.

– Как вы относитесь к идее сходить завтра после обмена в какой-нибудь ресторан? Потанцевать? – с неожиданной теплотой спросила Берта.

Кроту стало очень жарко.

– А может, сегодня? – робко предположил он.

– Ни в коем случае! – возразила лисичка. – Только после окончания операции! Но если вы не хотите…

– Я хочу! – воскликнул Крот.

Берта улыбнулась.

– Я рада. Итак, завтра карта будет здесь?

– Обязательно! – ответил Крот, теряющий последние остатки желания схитрить.

– Чудесно… – Берта грациозно поднялась со стула. – Что же, до завтра, мой друг… Не провожайте меня. Сегодня – не провожайте. А вот завтра…

Крот издал тихий стон. Берта рассмеялась и покинула квартиру археолога. У подъезда ее встретил Константин.

– Ну?! – потребовал он.

– Тра-ля-ля ля-ля, – пританцовывая ответила довольная Берта.

– Ты с ума сошла? – полюбопытствовал кот.

– Я? – Берта хихикнула. – Нет, я не сошла с ума. Я свела с ума. Тра-ля-ля. Знаешь ли ты, Константин, какой это классный метод – кнута и пряника?

– Догадываюсь.

– Стопроцентный метод! Метод кнута-та-та и пря, и пря, и пряника. Ля-ля. Думаю, наш охотник на злодеев сегодня не уснет.

– Так ему и надо! – злорадно усмехнулся Константин. – Он сам злодей. Так, значит, у тебя все получается?

Берта игриво подергала его за усы.

– А ты сомневался, да? Я же Берта! Тайный агент Лиса Улисса и Самых Классных Несчастных! Ля-ля!

Из дневника Евгения

Когда бы были мы храбры,

Мы б звезды взглядом добывали!

Юк ван Грин

Я птица, не познавшая небес,

Но звезды взглядом добываю!

Евгений

Из дневника Берты

Хо-хо! Тра-ля-ля! Он еще поймет, кого нашел в моем лице! Ули-ули-улиссик. Улиссик-лисик-сик!

Глава 17

Маленькая, но важная

Когда наутро Кирилл предстал перед братом Нимродом, барс проявил подозрительность.

– Что-то ты выглядишь хорошо выспавшимся, – заметил он. – Сбежал ночью с поста и дрых где-то? Признавайся!

Кирилл, который на посту даже не появлялся, а дрых у приятеля в городе, не растерялся:

– Нет, как можно! Но я молился и просил хорошо выспавшийся вид.

Брат Нимрод не выглядел убежденным, но спорить не стал.

– Рассказывай! – велел он.

Кирилл достал блокнот.

– Объект с сообщниками говорили о поисках карты саблезубых, – уверенно сообщил он.

Барс напрягся.

– Подробности?

– В процессе поисков объект забрал из склепа Уйсуров чеканку, полагая, что она имеет отношение к карте, – произнес Кирилл, сверяясь с записями.

Брат Нимрод хихикнул и довольно потер лапы.

– Объект заявил, что дело вовсе не в чеканке, – продолжил Кирилл.

Ухмылка слетела с морды брата Нимрода.

– Как он понял? – недоуменно спросил он.

– От одной особы, которой снятся сны, – ответил Кирилл.

– Этого не может быть! – рассердился барс. – Ты ничего не путаешь?

Кирилл «сверился» с записями.

– Не путаю.

В глазах брата Нимрода снова вспыхнула подозрительность.

– Объект лично встречался с этой особой? – спросил он.

– Об этом объект ничего не говорил, – ответил Кирилл.

– А ты сам как думаешь? Какое впечатление у тебя сложилось? – не успокаивался барс.

– Мне кажется, не встречался, – сказал сообразительный Кирилл.

– Тогда как же объект мог что-то узнать у особы, которой снятся сны?

– Ну… Объекту ведь тоже снятся сны… – уклончиво заметил Кирилл.

Брат Нимрод застыл. Он выглядел ошеломленным.

– А ведь правда… – пораженно прошептал он. – Связь через сны… Ах, девица, ну тихоня!

– Какая девица? – не понял Кирилл.

– Никакая, – огрызнулся брат Нимрод. – Вопрос о девице не в твоей компетенции.

Кирилл вздохнул.

– Все-таки очень трудно добывать информацию, не зная о чем, – притворно проворчал он.

– Нормально! – отрезал брат Нимрод. – Знать, о чем информация, – это мое дело, а не твое.

– Да, конечно, я понимаю, – кивнул шимпанзе, в душе посмеиваясь. О какой девице говорил брат Нимрод, он действительно не знал, но зато уже имел представление о многом другом.

– Давай дальше! – приказал барс.

Кирилл продолжил пересказывать то, что узнал из разговоров самого брата Нимрода, с удовлетворением наблюдая за реакцией последнего.

Примерно в это же время в дверь Лиса Улисса постучались. На пороге стоял незнакомый барсук.

– Добрый день, – поздоровался барсук. – Если не ошибаюсь, Лис Улисс?

– Здравствуйте. Не ошибаетесь.

– Вы позволите войти?

– Конечно, проходите! – Улисс посторонился, пропуская гостя в дом.

Барсук присел на один из стульев. Улисс устроился напротив.

– Меня зовут Борис, – представился барсук.

– Очень приятно. Чем обязан?

Борис настороженно оглянулся по сторонам.

– Здесь ведь больше никого нет?

– Нет, мы одни, – заверил его Улисс.

– И подслушивающих устройств нет?

– Этого я не знаю, – ответил Улисс.

– Плохо, – сказал Борис.

– Если боитесь, что нас подслушивают, можем выйти на улицу, – предложил Улисс.

Барсук махнул лапой.

– Не нужно. На улице тоже могут подслушать.

Борис еще раз огляделся по сторонам.

– Вы ведь, наверное, удивлены моим приходом? – спросил он.

– Пока не знаю, – ответил Улисс. – А есть чему удивляться?

– Конечно! Вы же не ожидали, что я приду!

– Ну ладно, я удивлен, – согласился Улисс.

– Не удивляйтесь, – заявил на это барсук. – Я не мог не прийти. Мне необходимо с вами познакомиться.

– Необходимо? – слегка удивился Улисс.

– Абсолютно, – подтвердил Борис. – Это задание.

– Да? И кто же вам его дал?

– Сыщик Проспер.

Вот теперь Улисс удивился по-настоящему.

– Зачем сыщику Просперу это нужно?

– Вы очень подозрительный тип, – объяснил Борис.

– Хм… Интересно, а почему вы мне все это выкладываете?

– Не могу притворяться, – признался Борис. – Я – военный зверь, привык к прямоте. Даже если бы я попытался что-нибудь соврать, такой подозрительный тип, как вы, сразу бы меня раскусил. Вообще-то поначалу я собирался сделать вид, что пришел к вам ради Евгения.

– Погодите… – Улисса осенило. – Так вы начальник Евгения по службе! Библиотечный полководец! Евгений про вас рассказывал.

– Так вот, я думал притвориться, что меня волнует судьба моего солда… сотрудника. Проявить беспокойство, так сказать. Пробудить вашу сознательность. Вы ведь его друг. Имеете на него влияние. Но… – Барсук сделал паузу и вздохнул. – На самом деле меня совершенно не волнует судьба Евгения. Может, я покажусь вам черствым солдафоном, но – абсолютно. Честно говоря, я не люблю Евгения. Он с виду такой тихоня, а на самом деле готов на все.

– Да, в нем есть скрытая сила, – согласился Улисс с гордостью за друга.

– А вы и довольны, да? – Борис неприязненно поморщился. – Может, вы тоже панк и анархист?

– Не сказал бы. А почему тоже?

– Как Евгений.

– Ах, как Евгений… Тогда тоже.

– Не люблю я это… – сказал Борис. – Ну да ладно. В общем, притворяться я не стал.

– И правильно сделали! – одобрил Улисс.

– Тем более что сыщик Проспер и не просил меня притворяться. Задание было – познакомиться. И я его выполнил. Верно?

– Верно.

– Вот и чудесно. Тогда я, пожалуй, пойду.

– Ладно.

Барсук задумчиво почесал затылок, потом пристально посмотрел на собеседника и вдруг жарко проговорил:

– Улисс, послушайте доброго совета. Этот Проспер выведет вас на чистую воду, никаких сомнений. Бегите! Забирайте Евгения и бегите куда глаза глядят!

– Спасибо за совет, – сказал Улисс. – Но я останусь. Тип я, конечно, подозрительный, но не преступник. Нечего мне бояться чистой воды, на которую меня пытаются вывести все кому не лень.

– Ну, как знаете, – пожал плечами Борис. – Я хотел помочь.

– Благодарю.

Улисс проводил гостя, после чего простоял некоторое время в задумчивости у окна. На улице никого не было. В очередной раз Улисс задался вопросом, куда же подевался новый шпион…

Придя в облюбованное кафе на набережной, Кирилл пристроился за тем же столиком у окошка, что и вчера. Заказал какао, дождался его и только тогда раскрыл блокнот и нацепил наушник. Море за окном мерно переливалось, голубое небо кокетливо прихорошилось пышными облаками, и все вокруг обещало замечательный весенний день. Настроение у Кирилла было умиротворенным. Шпионить за собственным начальством нравилось ему все больше.

В наушнике раздался голос брата Нимрода:

– Ситуация выходит из-под контроля. Сегодняшнее донесение моего шпиона меняет картину. Надо принимать меры.

– А что случилось? – спросил озабоченный голос Его Святейшества.

– Наша сновидица передает информацию Лису Улиссу!

– Как так? – удивился Его Святейшество. – Каким образом?

– Она встречается с ним во снах! – в голосе барса звучало крайнее раздражение. – Вы понимаете? Она сотрудничает с врагом! Представляете, сколько всего она могла ему рассказать? Того, что, между прочим, скрыла от нас!

– Но мы ведь допрашивали ее под гипнозом, – заметил глава сверхобезьянцев. – Как же она могла от нас что-то скрыть?

– Разве вы не понимаете?! Она же под гипнозом спала! А во сне с ней этот Улисс. Он мог ее контролировать и вводить нас в заблуждение!

– Ничего себе… – Его Святейшество явно был поражен.

– Представьте себе! Необходимо срочно что-то делать!

– Не давать ей спать? – предположил главный сверхобезьянец.

– Бессмысленно, – резко возразил брат Нимрод. – Мы таким образом помешаем ей встречаться с Улиссом, но сами ничего не узнаем.

– Почему же? Можно ведь применить пытки, – напомнил Его Святейшество.

– Если информация у нее в подсознании, никакие пытки не помогут.

– Тогда что же делать? – Его Святейшество пребывал в растерянности.

– Есть способ… – загадочно произнес брат Нимрод.

– Какой же? Говорите скорее!

– Демонический ритуал!

Ого, подумал Кирилл. Ему стало не по себе. Демонический ритуал являл собой один из самых страшных древних обрядов секты. Его давным-давно запретили, настолько он был ужасный. Похоже, этой неизвестной сновидице грозит нешуточная опасность.

Его Святейшество тоже восторга не выказал.

– Плохая идея. Вызов демонов запрещен. Это крайне рискованный обряд, в том числе и для самих вызывающих. Да что я объясняю, сами знаете.

– Знаю, – ответил брат Нимрод, и Кириллу показалось, что коварный барс усмехается. – Тем не менее мы проведем ритуал, вызовем демонов, и они помогут нашей сновидице припомнить свои сны.

– Брат Нимрод, это не шутки! – сурово заявил Его Святейшество. – Я запрещаю проводить демонический ритуал!

– Что с вами? Неужели боитесь демонов?

– Я боюсь не за себя, а за паству!

– Да что с ней случится, с вашей паствой? – сказал брат Нимрод. – Сами посудите, обряд мы совершим на минус третьем ярусе замка. Там не будет никакой паствы.

– Но там буду я! – заметил Его Святейшество.

– Так вы же боитесь не за себя, а за паству, – насмешливо напомнил брат Нимрод.

– Разумеется! Я боюсь, что паства может меня потерять!

– О да, это будет серьезная потеря. Ну так я проведу обряд без вас, – предложил брат Нимрод.

– Еще чего! – возмутился Его Святейшество. – Вы сами не справитесь! Только со мной!

– Хорошо, с вами. Рад, что вы согласились.

– Я согласился? – удивился глава секты.

– Да, только что, – ответил брат Нимрод.

– Хм… – сказал Его Святейшество.

– Не беспокойтесь, Ваше Святейшество, все пройдет как по маслу, – заверил брат Нимрод. – Ну неужели я не найду общего языка с демонами, с этими родственными душами? – Барс рассмеялся. – Никуда тогда нашей милейшей Анжеле Витраж не деться, все вспомнит и расскажет.

Кирилл выронил чашку, и по скатерти расползлось пятно какао. Анжела Витраж?! Так вот кто является таинственной «сновидицей» – его подопечная, юная рысь! Это ее собираются отдать в лапы демонам! Шерсть на голове Кирилла встала дыбом от охватившего его ужаса. Что делать? Куда бежать за помощью?

Ответ на этот вопрос пришел мгновенно.

Евгений явился на встречу к Улиссу последним. Триумфальным жестом поместил на середину стола бандероль и произнес:

– Изольда прислала… Там наверняка карта из театра. Я не открывал. Давайте вместе, чтобы торжественно.

Лис Улисс взял пакет в лапы.

– Друзья! Возможно, сейчас в наших лапах окажется одна из искомых частей карты саблезубых! Проникнитесь важностью момента!

– Я пытаюсь проникнуться, но мне мешает память, – Константин покосился на бандероль. – Она твердит, что эта штука является лишь театральной бутафорией. А логика подсказывает, что между древними картами и сценическим реквизитом существует некоторая разница.

– А ты попроси память с логикой немного помолчать и не мешать, – предложила Берта.

– Попробую, – кивнул Константин.

– Очень хочется, чтобы мои страдания оказались не напрасными, – заметил Евгений. – Так что лучше, если театральная карта будет частью карты саблезубых. Иначе я очень расстроюсь.

– Твои страдания в любом случае не были напрасными, – ответил на это Улисс.

– Благодаря им ты раскрыл свой мощный авантюрный потенциал, – пояснила Берта.

– Я прекрасно себя чувствовал, когда не имел никакого понятия о том, что он у меня есть, – буркнул Евгений. – И вообще, вам легко говорить, это же не вам пришлось изображать из себя павлина!

– Ничего себе! – возмутилась лисичка. – А ты думаешь, быть супертайным агентом Сверхмегасекретной Службы проще?

– Намного, – сказал Евгений.

– Ну, знаешь! – Берта начала закипать, но ее перебил Константин:

– А-а-а! Память с логикой отвлеклись! Открывайте скорее пакет, пока они не смотрят!

– А ты проникся важностью момента? – уточнила Берта.

– Проникся, проникся! Не тяните, память с логикой уже посматривают в мою сторону!

– Друзья, открываю пакет! – объявил Улисс. – Так… Тут открытка. «Дорогой безумец, спасибо за удивительный вечер. Надеюсь, эта ненастоящая карта поможет вам найти настоящие сокровища. Удачи, Изольда Бездыханная».

Евгений смутился, а Константин воскликнул:

– Какая открытка, какие безумцы?! Карта где?

– Вот. – Лис Улисс вытащил из пакета карту и положил на стол. Все, включая и вскочившего с места Марио, склонились над ней.

– По-моему, это центр нашего города, – сказал Константин. – Откуда саблезубые тигры знали, как он выглядит?

– Очень мудрая раса, – ответила Берта.

– Хм… – заметил неубежденный Константин.

– А вот река, – сказал Евгений.

– А вот пруд, – добавила Берта.

– А вот фонтан, – вставил Константин.

– И правда, центр нашего города… – произнес озадаченный Лис Улисс.

– Так я и знал! – в сердцах воскликнул Евгений. – Все напрасно! Ни за что больше не буду павлином, слышите?!

– Не напрасно, – возразил Лис Улисс.

– Конечно, не напрасно, – согласилась Берта. – Теперь у нас есть карта центра города.

Евгений чуть не задохнулся от возмущения.

– Павлином! Ради карты центра города!

– Нет, не может быть, – тихо сказал Улисс. – Что-то здесь есть, какая-то тайна. Ведь были же знаки…

– Я деликатно промолчу, – проворчал Константин.

– Судьба вновь подкидывает нам шараду, – продолжал Улисс.

– И когда ж ей только надоест, – скривился Константин.

Но Улисс его не слушал.

– Должен быть какой-то ключ… Либо в карте, либо к карте. Какой-то ключ…

– И где же мы его возьмем? – поинтересовалась Берта.

– Не знаю… Может, обнаружим. Или сам появится. Или даст кто.

– Угу, – скептически бросил Константин. – Конечно, придет и даст.

В дверь постучали. Несчастные переглянулись. Улисс быстро засунул карту обратно в конверт. Затем Константин вскочил, кинулся к двери и распахнул ее. На пороге стоял молодой шимпанзе в одежде электрика.

– Вы принесли нам ключ? – воодушевленно спросил Константин.

– Ключ? – удивился визитер. – Нет. Мне надо поговорить с Лисом Улиссом.

– А… – разочаровался Константин. – Ну, входите.

Шимпанзе неуверенной походкой прошел к столу.

– Здравствуйте. Меня зовут Кирилл.

– Здравствуйте. Садитесь, – Улисс указал на стул.

Гость сел на краешек стула, сложив лапы на коленях.

– Вы ведь шпион? – спросил Улисс.

– Не совсем, – ответил шимпанзе. – Мне приходится им быть. Заставили.

– Брат Нимрод?

– Да. Хорошо, что вы знаете.

– Что ж, я рад вашему приходу, – сказал Улисс. – Честно говоря, уже начал волноваться, куда это вы запропастились. Не случилось ли чего.

– Просто я следил за братом Нимродом.

Все с изумлением уставились на Кирилла. Он поежился и пояснил:

– У меня было подслушивающее устройство, жучок. Я должен был подсунуть его вам, но подсунул брату Нимроду.

– Зачем? – все еще не понимал Улисс.

– Я решил вести слежку за ним, а не за вами. Потому что он ничего мне не объяснял, а такие, как брат Нимрод, обычно замышляют всякие пакости. Его у нас в обители все боятся и ненавидят. Я вообще думаю, что он не настоящий сверхобезьянец, а только зачем-то притворяется. Вот я и хотел узнать зачем.

– Вот это да! – Лис Улисс с одобрением отнесся к инициативе Кирилла.

– Как же это непрофессионально, – подал голос Марио. – И этот наряд электрика – сплошное любительство.

– Кхе-кхе, – выразительно заметил на это Константин.

– И что же, узнали зачем? – спросил гостя Улисс.

– Узнал, – мрачно ответил тот. – Потому и пришел к вам. Если вы не поможете, то уже и не знаю, к кому тогда обращаться.

Лис Улисс мгновенно принял серьезный вид.

– Что случилось?

– Брат Нимрод ищет карту саблезубых тигров. Ну да вы это лучше меня знаете. У него в плену находится молодая рысь по имени Анжела Витраж, которая видит важные сны, но потом их не помнит. Так вот… – Кирилл перешел на шепот. – Брат Нимрод хочет вызвать демонов, которые заставят ее вспомнить эти сны и рассказать.

– Вызвать демонов? – прищурившись, переспросил Лис Улисс.

– Это древний и давно запрещенный ритуал, – объяснил Кирилл. – Очень страшный.

– Почему? – спросила крайне заинтригованная Берта.

– Для его проведения требуется кровь из пальца.

Все охнули.

– Варварство какое! – содрогнулся Евгений.

– А еще произносятся ужасные слова, – добавил Кирилл.

– Например? – с сияющими глазами полюбопытствовала Берта.

– Уртулугк вдзанакх! – сказал Кирилл.

– Какие ужасные слова! – воскликнул Константин. – Пожалуйста, не надо больше!

– А я бы послушала… – мечтательно заметила Берта, но ее никто не поддержал.

– Но самое страшное – демоны могут напугать Анжелу и даже сделать ей больно, – продолжил Кирилл. – Этого нельзя допустить! Она очень хрупкая и романтичная девушка!

– Хорошая девушка, да? – понимающе улыбнулся Улисс.

– Лучшая!

– Значит, вы хотите, чтобы мы помогли вам спасти Анжелу? То есть выкрасть ее из замка графа Бабуина до ритуала?

– До ритуала вряд ли получится, – ответил Кирилл. – Времени мало. Но хотя бы во время.

– А может, после? – предложил Константин.

– Нет, после будет поздно. Ведь ритуал уже будет позади.

– Логично, – согласился кот.

– Так что, поможете? – с надеждой спросил Кирилл Улисса.

– Улисс, это может быть провокация, – предупредил Константин.

– Какая провокация? – удивился Кирилл.

– Ловушка, – объяснил Константин.

– Это не ловушка, честное слово!

– Именно так провокаторы и говорят – это не ловушка, честное слово, – нахмурился кот. – Теперь я окончательно уверен, что это ловушка, честное слово. Нас заманивают в лапы древних демонов.

– Это современные демоны, – заметил Кирилл.

– Там, в ловушке, я думаю, будет уже без разницы.

– Да не ловушка это, клянусь вам! – Кирилл чуть не плакал.

– В общем, мы не пойдем. – Константин был непреклонен.

– Конечно, пойдем, – сказал Улисс.

– Но, Улисс…

– Значит, мы попадем в ловушку, – ответил Улисс. – Лучше подумай о том, что это может быть не западня. И тогда получается, что мы оставим бедную Анжелу в беде.

– Правильно! – поддержала его Берта. – Непременно идем выручать девушку!

– Ты, Берта, как раз не пойдешь, – сказал Улисс.

– Как так? – охнула лисичка. – Я тоже хочу на демонов посмотреть!

– У тебя операция с Кротом, ты забыла?

Берта досадливо махнула лапой.

– Вот всегда так! Почему я не вижу самого интересного! И на Старое Кладбище меня не взяли, и на демонов не берут.

– С тобой будет Евгений. Он поможет тебе провернуть операцию, – продолжил Улисс. – Итак, друзья, перейдем к деталям. Слушайте внимательно, а то времени мало…

Глава 18

Кровавый мост и демонический ритуал

Кровавый мост пользовался дурной славой, и пользовался ею весьма умело. Во всяком случае прохожие на него захаживали редко, чему мост был рад. Прохожих он не любил. Прохожие его – тоже. Им не нравилось название «Кровавый мост», и их трудно в этом винить. Хуже только Падающий мост, расположенный в другом конце города. Там прохожие появлялись еще реже. Назвать мост Падающим – еще хуже, чем Кровавым.

Стояла гнетущая ночная тишина… Есть такие места, где кажется, будто всегда стоит гнетущая ночная тишина. Даже днем. Даже когда шумно. А все равно кажется. Объясняется это характером самого места, – характером, следует заметить, весьма и весьма скверным.

Кровавый мост и был одним из таких мест.

Итак, стояла гнетущая ночная тишина. При желании можно было услышать, как растет трава. Но мало у кого бы возникло такое желание, потому что слышать, как растет трава, довольно жутко.

Над мостом повисла полная луна. Здесь она всегда была полной. Такое уж это место… Пожалуй, можно было бы решить, что Кровавый мост сродни Старому Кладбищу. Но в отличие от последнего здесь было не так весело. Собственно, весело не было вообще. Есть такие места, где не тянет веселиться. Например, Кровавый мост.

Вот и Бенджамину Кроту веселиться не хотелось.

– Ну почему надо было назначать встречу именно в таком месте? – жалобно спросил он Берту.

– Хорошее место, зловещее, – объяснила та.

– А это обязательно, чтобы зловещее?

– Разумеется! Вы что, думаете, мы сюда на прогулку пришли? Нам предстоит ужасная встреча с коварным и вероломным врагом. Где же еще проводить такую встречу, как не в зловещем месте?

– Даже насекомых не слышно… – простонал Крот.

– Затаились, – сказала Берта. – Ждут чего-то. Или кого-то…

Чего ждут затаившиеся насекомые, археолог спросить не отважился.

– А почему мост называется Кровавым? – поинтересовался он, подозревая, что ответ его расстроит. Но любопытство оказалось сильнее страха.

Берта прищурилась, кинула взгляд в темноту и произнесла:

– Когда-то, давным-давно, здесь пролилась кровь… Много крови.

– Какая страшная история… – прошептал Крот.

– Не особенно, – ответила Берта. – Что такого уж страшного в том, что перевернулась лекарская карета, перевозящая донорскую кровь?

– А, донорская! – обрадовался Крот. – Я уж подумал, что убили кого-то!

– Так и есть. Всех доноров убили. Иначе как бы у них отобрали кровь? Но произошло это не здесь, а в другом месте. Оно теперь называется Площадь Павших Доноров.

Бенджамин Крот сник.

– Если страх говорит тебе «Беги!», сначала беги, а потом спрашивай почему, – произнес он. – Это цитата.

– Из кого? – спросила Берта.

– Из царя Мосолона.

– А, – припомнила Берта.

– Он был мудрейшим из древних царей. – Крот поежился. Ему было зябко и боязно, хотелось побольше говорить, чтобы не думать о зловещем и ужасном. – Знаете историю о самках и детеныше?

– Не уверена.

– К мудрому царю Мосолону на суд пришли две львицы и принесли новорожденного львенка. Каждая львица утверждала, что именно она является детенышу сестрой. Чтобы решить их спор, царь велел разрубить львенка пополам и дать львицам по половинке. Одна из спорщиц согласилась, а другая воскликнула: «Нет! Пускай малыш будет ее братом, только не разрубайте его!» И все поняли, что именно она является сестрой детеныша. Вот!

Берта покосилась на рассказчика.

– Сестрой? Вы ничего не путаете? – спросила она.

Крот задумался.

– Вообще-то я волнуюсь, так что мог что-то напутать… Хм… А! Точно! Конечно, перепутал! Он был не царь, а император!

– А может, львицы заявляли, что были матерями детеныша?

– Нет, – твердо сказал Крот. – Точно, сестрами. Уж мне-то можете поверить, я ведь известный ученый.

– Ладно, поверю. Известные ученые не могут ошибаться.

– Не могут, – гордо согласился Крот.

– Тише! – Берта насторожилась. – Он идет!

С другого конца Кровавого моста появилась фигура. Она медленно приближалась, источая ужас. Так во всяком случае показалось Кроту.

– Мы еще успеем сбежать, – дрожа, заметил он.

– Зачем вы это сказали? – строго спросила Берта.

– Просто… Подумалось…

– Выкиньте из головы эти глупости, – велела лисица.

Тем временем фигура вышла на середину моста и остановилась.

– Пора! – скомандовала Берта. – Давайте мне карту и пойдем.

– Карту? Вы хотели сказать, копию карты?

– Нет. Меня только что осенило. Лучше дать им оригинал карты. Тогда они в жизни не поверят в ее подлинность. А копию оставим себе, она ведь в точности повторяет оригинал.

– Э-э… – засомневался Крот.

– Нашли время спорить! – рассердилась Берта. – И вообще, если будете тянуть, все кафе закроются, и вам некуда будет вести меня соблазнять!

На такой довод Кроту нечего было возразить. Он покорно протянул Берте свернутую в трубочку карту.

– Идем! – Берта ступила на мост. – Только не вздумайте говорить плохо о пингвинах!

– По-по-чему? – спросил Крот, который и не собирался говорить о пингвинах – ни плохо, ни хорошо. – Он – пингвин?

– Да. Кстати, о волках тоже не вздумайте говорить плохо. И о гусях.

– Он что, и волк тоже?! И гусь?! – Крота охватила паника.

– Да, и волк тоже, – ответила Берта. – Вот такой гусь! Эх, вы даже не представляете, какие жуткие создания работают на Лиса Улисса. Демоны! Что стали? Идем!

Вражеский посланник не сделал и шага им навстречу. Подойдя к нему, Крот попытался определить, кто перед ним – пингвин, волк или гусь? Это оказалось невозможным, так как фигура была плотно укутана в темный плащ с капюшоном, а морду скрывала маска с прорезями для глаз.

– Карту, – раздался хриплый злодейский голос посланника.

Берта протянула карту. Из-под плаща высунулось крыло («не волк», – со слабым утешением подумал Крот). Карта скрылась в недрах плаща.

– Теперь вы, – сказала Берта.

Снова появилось крыло, на этот раз в нем была зажата свернутая в трубочку карта – сразу видно, что другая. Берта приняла ее.

– Мы уходим, – сказала она.

Фигура не издала ни звука. В этот момент Кроту безумно захотелось сказать что-нибудь плохое о пингвинах, волках и гусях. Желание было настолько сильным, что ему пришлось зажать пасть лапами. Голова посланника медленно повернулась в его сторону.

– Уж не хотите ли вы сказать что-то плохое о пингвинах? – поинтересовалась голова своим жутким хриплым голосом.

Крот энергично покачал головой.

– Может, о волках? – спросил посланник.

«Нет!» – показал глазами Крот.

– Гусях? – не успокаивался злодей.

«Ни в коем случае! Уверяю вас!» – изо всех сил подумал Крот.

– Ваше счастье, – процедил посланник, развернулся и зашагал прочь.

– Что на вас нашло? – недовольно спросила лисица.

– Не знаю, – признался Крот.

– Вы чуть все не испортили!

– Простите…

Берта осуждающе покачала головой.

– Ладно, – сказала она. – Все закончено. Можно отправляться кутить.

Крот воспрял духом.

– Отлично! Куда желаете? На набережную или в центр?

– На набережную, – ответила Берта. Она развернула полученную карту. – Я хочу взглянуть.

Она взглянула. Затем перевела пораженный взгляд на Крота.

– Здесь пусто! – вскрикнула она. – Чистый лист! Нас обманули!

Крот охнул.

– Как? Что же делать?!

Лисица приняла решительный вид.

– Кутеж отменяется! Мне надо срочно принять меры. Суперсекретная Служба не терпит, когда ее обманывают!

– А как же кафе? – уныло спросил Крот, догадываясь, что кафе – уже никак.

– В другой раз. Сейчас идите домой, запритесь и дрожите за свою жизнь! – Берта развернулась и стремительно понеслась по мосту вслед за ушедшим злодеем, оставив беднягу-археолога в полной растерянности.

В это же время Лис Улисс, Константин и Кирилл подъехали к замку графа Бабуина на машине Марио, которому как раз оказалось по дороге, чему никто уже не удивился. Причем на этот раз Соглядатай пошел еще дальше и изъявил желание отправиться с остальными спасать Анжелу Витраж, мотивируя тем, что в жизни не простит себе, если упустит возможность посмотреть на демонов. На это Кирилл заметил, что желательно до появления демонов не доводить, а провернуть операцию раньше. Марио ответил, что да, было бы здорово. Вот он и поглядит, как у них это получится.

Попасть в «замок» спасателям Анжелы удалось без затруднений. Кирилл представил их охраннику как завербованных агентов для брата Нимрода. Охранник приветливо улыбнулся и сказал, что брат Нимрод никого сейчас принять не сможет, поэтому пускай господа агенты приходят в другой раз. Кирилл напустил на себя таинственный вид и сказал, что агенты должны прошествовать вместе с ним к брату Нимроду… Туда, где тот находится… На минус третий ярус… При этих словах охранник понимающе кивнул, кинул на «агентов» заинтересованный взгляд и посторонился. Дорога была открыта.

План операции замысловатостью не отличался. Следовало спуститься на лифте на минус третий ярус и отбить Анжелу Витраж у брата Нимрода, полагаясь на вдохновение и удачу. Однако этот столь элементарный план дал сбой еще на первой стадии – спуститься на минус третий ярус не получилось.

Сколько бы друзья ни жали на кнопки, ехать ниже минус второго лифт решительно отказывался.

– Заблокировали… – озабоченно произнес Кирилл. – Что же делать?

Константин и Марио переглянулись.

– Да, – сказал Марио.

– Это ты отвечаешь на невысказанный мной вопрос? – уточнил кот.

– Да, – подтвердил Марио.

– А почему сам не предложишь? – поинтересовался Константин.

– Нельзя, я всего лишь шпион.

– Ладно, тогда я, – кивнул кот и объявил: – На этом ярусе находится лаборатория брата Бенедикта, Сумасшедшего Самоучки. Через нее мы в прошлый раз выбрались наружу. Я вот думаю, может, там и на другие ярусы проход найдется?

– Отличная идея! – одобрил Улисс. – Веди!

Дверь в святая святых изобретателя-сверхобезьянца оказалась распахнутой. Изнутри раздавался гул множества работающих машин. Спасатели нырнули в лабораторию и сразу же увидели брата Бенедикта, – шимпанзе сидел на полу в своей замызганной дырявой рясе и грыз яблоко.

Брат Бенедикт уставился на вошедших через толстые линзы очков, отчего его глаза казались громадными и в них великолепно прочитывалось изумление.

– А… – сказал он и сделал неловкое движение в сторону.

– Не успеете, – предупредил Марио.

– Даже не пытайтесь, – оскалился Константин.

– Вы и есть брат Бенедикт? – спросил Кирилл. – Я – брат Кирилл. Эти звери – мои друзья. Нам нужна ваша помощь.

– Эти звери – шпионы! – выкрикнул брат Бенедикт, поднимаясь на задние лапы. – Враги ордена!

– Это не так, поверьте, – заверил его Кирилл.

– Не буду я вам верить! Я вас вообще не знаю! Послушайте… Не могли бы вы все на минутку отвернуться?

– Зачем? – спросил Улисс.

– Тогда я сбегу.

– Нет, не могли бы, – ответил Улисс.

Брат Бенедикт вздохнул.

– Жаль…

– Помогите нам, – попросил Улисс. – Поймите, прямо сейчас ярусом ниже злые звери собираются вызвать демонов и сделать плохо ни в чем не повинной девушке.

– Вызвать демонов? – напрягся брат Бенедикт. – Кто ж такое придумал?

– Брат Нимрод.

– И зачем ему демоны?

– Он хочет заставить бедную невинную девушку вспомнить сны. Против ее воли. Понимаете? Это же ужасно, согласитесь!

– Вспомнить сны? Да, это ужасно. – Брат Бенедикт выглядел очень расстроенным. К удивлению спасателей, в глазах изобретателя заблестели слезы.

– Я тронут вашей чувствительностью, – удовлетворенно произнес Лис Улисс. – И рад, что вы поняли, насколько ужасен замысел злодеев.

– Ужасен? Да это мерзко! Мерзко! – в голосе брата Бенедикта прорезались злость и отчаяние.

– Значит, вы нам поможете? – спросил Улисс.

Изобретатель не ответил. Он шустро засеменил вглубь лаборатории, маня за собой гостей.

– За мной! Скорее!

Уговаривать не пришлось. Спасатели обменялись довольными взглядами и поспешили за братом Бенедиктом.

У одной из своих бесчисленных машин Сумасшедший Самоучка резко затормозил.

– Вот! – воскликнул он.

– Что вот? – удивился Улисс.

– Вот, машина! Смотрите!

Друзья посмотрели.

– Она поможет нам добраться до минус третьего яруса? – с большим сомнением спросил Кирилл.

– При чем тут минус третий ярус?! – рассердился брат Бенедикт. – Читайте название машины! Вот тут внизу мелкими буквами.

Мелкие буквы вот тут внизу складывались во фразу «Напоминатель снов, модель 2».

– И? – спросил Лис Улисс.

– Вы что, не понимаете?! – возмутился Сумасшедший Самоучка. – Меня сослали сюда, под землю, чтобы я изобретал и создавал гениальные машины! А сами даже не интересуются результатами! Я здесь уже несколько лет, совсем один! Всеми забыт и покинут!

– Да, плохо… – согласился Улисс.

– Они там, наверху, даже не попытались узнать, а не создал ли я машину, способную напоминать сны, модель 2! Понимаете? Они предпочитают вместо этого вызвать демонов!

До друзей начало доходить. Марио сочувственно присвистнул, а Константин заметил:

– Дружище, похоже, вас совершенно не ценят.

– Вот именно! – «Дружище» энергично закивал, да так, что очки чуть не слетели с носа. – Вызывать демонов, подумать только! Запрещенный опасный ритуал их больше устраивает, чем моя простейшая в использовании машинка!

– А она работает? – поинтересовался Константин.

– Конечно, работает! Вот сюда вставляется голова жертвы. А этими ремешками связывают запястья, чтобы жертва не сбежала.

– Хм… А почему жертва может хотеть сбежать?

– Ну, процесс напоминания снов безболезненным не назовешь, – объяснил брат Бенедикт. – К тому же после этой процедуры жертва больше никогда не сможет видеть сны.

– Что? – оторопел Кирилл.

– Конечно! А вы как думали? Все подсознание же перетряхивается!

– А после демонов? Тоже больше не сможет видеть сны? – не на шутку напрягся Кирилл.

– Не знаю. Но, думаю, демоны гораздо хуже моей машины.

– Так вы поможете нам спасти девушку? – с нажимом спросил Кирилл.

– Какую девушку? – удивился Сумасшедший Самоучка.

– Девушку! – начал закипать Кирилл.

– А, вы про ту девушку! – понял брат Бенедикт.

– Да, про ту, – процедил Кирилл сквозь зубы. – Поможете?

– Ну я не знаю… – замялся изобретатель. – А как?

– Нам надо попасть на минус третий ярус, – сказал Улисс. – Лифт туда не едет. Нам почему-то кажется, что должен быть другой способ. И вы его знаете.

– Может, и знаю… А может, и нет.

Друзья разочарованно вздохнули.

– Тогда мы уходим! – объявил Улисс, знаком показывая Кириллу, чтобы тот не вмешивался. – А вы сидите тут один, никому не нужный!

– Точно! – добавил Константин. – А эти внизу, которые демонов вызывают, пускай продолжают на вас плевать!

– Откровенно говоря, они правы, – нарушая собственные принципы, вставил Марио. – Таких, как вы, помнить неинтересно. Я вот уже начинаю вас забывать.

Константин бросил на Соглядатая удивленный взгляд.

– Слушай, с кем это ты разговариваешь?

– Да показалось, будто тут кто-то есть, – ответил Марио.

Кот рассмеялся.

– Да ты, наверно, заболел! У тебя галлюцинации.

– Да, – не возражал Марио. – Почудился какой-то тип в очках. В серой рясе. И сам такой серый-серый. А больше я про него ничего не помню.

– Эй, хватит говорить про меня, как будто меня здесь нет! – воскликнул брат Бенедикт.

– Звуки какие-то, – удивился Константин.

– Слуховые галлюцинации, – объяснил Марио. – Такие бывают.

– Да хватит же! – Сумасшедший Самоучка раздраженно топнул задней лапой. – Есть ход, ведущий на нижние ярусы! Покажу я вам его, покажу!

– Вот это уже другой разговор! – улыбнулся Лис Улисс.

– Только учтите, никто из тех, кто ходил этим путем, до нижних ярусов не дошел. А кто дошел, не вернулся. А кто вернулся, ничего не рассказал. А кто рассказал, умер. А кто умер, не ожил. А кто ожил…

– Стоп! – скомандовал Улисс. – Довольно болтовни. Показывайте!

Брат Бенедикт повел их в дальний угол лаборатории. Электрическому свету здесь, похоже, было неуютно, поэтому он старался держаться от этого угла подальше. На полу кучей валялись старые ящики, тряпки и сломанные детали. Судя по всему, хозяин лаборатории редко сюда захаживал, так как грязно здесь было как-то особенно. Можно сказать, что грязь чувствовала себя тут полноправной хозяйкой.

Сумасшедший Самоучка отпихнул от стены ящики, и друзья увидели металлическую дверь. Брат Бенедикт толкнул ее задней лапой и нажал на выключатель слева от двери. Перед спасателями простирался туннель, тускло освещенный электрическим светом.

– Вот, – сказал брат Бенедикт. – Я с вами не пойду, потому что боюсь. Поэтому слушайте внимательно. Идите по коридору прямо, пока не дойдете до развилки. Там повернете направо и увидите ступеньки, ведущие на нижние ярусы. Налево ни в коем случае не идите.

– А что там? – поинтересовался Константин.

– Там тоже ступеньки вниз, – уклончиво ответил брат Бенедикт.

– Тоже на нижние ярусы?

– Ну… на совсем нижние.

Кот нахмурился.

– Объясните! – потребовал он.

– Неужели непонятно? Оттуда, из Нижнего мира, приходят демоны!

– По туннелю? – удивился Кирилл. – Разве они не материализуются из воздуха?

Сумасшедший Самоучка кинул на него снисходительный взгляд.

– Нет. Они приходят по туннелю. Они не материализуются из воздуха… Как и все реальные существа.

– Мне это не нравится, – сказал Константин Улиссу.

– А кому это нравится? – философски ответил Улисс.

– Верно, – согласился кот. – Может, не пойдем?

– Как не пойдем? – охнул Кирилл.

– Ну как… Как обычно не ходят…

Кирилл с отчаянием посмотрел на Лиса Улисса.

– Константин шутит, – объяснил тот.

– Угу, – буркнул кот. – Дурака валяю. На самом-то деле жду не дождусь, когда меня какие-нибудь демоны сцапают. Эх, зачем только я с вами связался!

– Спасибо за помощь, – сказал Улисс брату Бенедикту. Тот в ответ хмыкнул.

Один за другим друзья нырнули в туннель…

Следуя указаниям Сумасшедшего Самоучки, они вскоре оказались в таком же туннеле ярусом ниже. Света здесь было совсем мало, пахло серой, и под задними лапами хрустели косточки – видимо, совсем древние. От развилки уходило два коридора. Оба не освещались.

– Так, с той стороны приходят демоны, – сказал Улисс. – Значит, нам во второй.

– Темно, – почесал за ухом озадаченный Константин.

– Коты хорошо видят в темноте, – напомнил Улисс.

– Это правда, – кивнул Константин с гордостью за кошачье племя. – Только не все здесь коты.

– Лисы тоже неплохо ориентируются в темноте, – улыбнулся Улисс.

– А коалы – плохо, – подал голос Марио.

– Обезьяны – тоже плохо, – добавил Кирилл. – Как же мы не подумали о фонарях!

– Не страшно, – сказал Улисс. – Мы с Константином пойдем вперед, вы – за нами. Но если кто-то сильно боится темноты, может подождать здесь.

– Исключено! – отрезал Кирилл.

– Я тоже не останусь, – покачал головой Марио.

– Тогда вперед! – скомандовал Улисс.

Кирилл с Марио напрасно беспокоились об отсутствии света. Очень скоро впереди по коридору показался огонек, он рос, пока не превратился в костер. Тогда Улисс, а следом за ним и остальные остановились.

– Это они, – тихо сказал Улисс. – Дальше идем медленно и осторожно, чтобы нас не заметили.

Стараясь двигаться бесшумно, друзья продолжили путь.

Оказалось, что между туннелем и залом нет никакой двери, – туннель расширялся и сливался с залом. Все еще оставаясь во тьме, спасатели остановились, приглядываясь и прислушиваясь.

В центре зала горел костер, возле него расположился стол, на столе лежала бесчувственная Анжела Витраж. Рядом стояли брат Нимрод и Его Святейшество. Охранники-гориллы бесшумно несли вахту у дальней стены, рядом с запертой дверью, ведущей наружу.

– Гарракх мадврахх! – вскричал брат Нимрод.

– Нельзя ли потише? – недовольно перебил его глава секты. – Если наверху услышат и догадаются, что мы здесь проводим демонический ритуал, меня свергнут.

– Послушайте, вы, параноик! – рассердился брат Нимрод. – Никто нас не услышит, мы на минус третьем ярусе! А заклинания следует произносить громко и внятно! И вообще, если будете мешать, я расскажу об этом демонам.

– Не надо, – сказал Его Святейшество. – Я не буду мешать.

Брат Нимрод вскинул руки над Анжелой и воскликнул:

– Гарракх мадврахх! Вызываю демонов из мира нижнего! Придите, демоны, помогите нам в нашем коварстве и подлости нашей, в гнусности неописуемой и сволочизме немыслимом!

– Точно свергнут, – мрачно проворчал Его Святейшество.

Барс даже не удостоил его взглядом.

– Терргад музгляд! Придите, демоны! Я кровью призываю вас! – брат Нимрод повернулся к главе секты. – Давайте кровь, живо!

– Какую кровь? – испугался Его Святейшество. – У меня нет никакой крови.

– Как так – нет? – возмутился барс. – Она в вас!

– А… Э… Дать вам ту кровь, которая во мне? – дрожащим голосом уточнил Его Святейшество.

– Да, и побыстрее, пока заклинания действуют!

– Я не хочу! Мне эта кровь самому нужна! Свою используйте! Это ваша идея – про ритуал!

– Слизняк… – Брат Нимрод брезгливо поморщился. В его лапе появился нож. Барс сделал стремительное движение, и его указательный палец обагрился кровью. – Рагудагу бржаххх!!! – Капля крови упала на лоб бесчувственной Анжелы. – Демоны, я вас турубуру!!!

Кирилл дернул Улисса за рукав.

– Послушай, а чего мы ждем? – спросил он.

– А? – вид у Улисса был совершенно отрешенный. – Прости, я увлекся наблюдением.

– Мы же время теряем! – с отчаянием произнес Кирилл.

– Ты прав! Будем действовать!

– Поздно… – спокойно сказал Марио.

– Почему поздно? – одновременно спросили Улисс, Константин и Кирилл.

– Прислушайтесь, – ответил Соглядатай.

Друзья последовали совету коалы и тут же услышали нарастающие звуки из недр туннеля – свист, вой, хрип и топот лап.

– Демоны… – с ужасом прошептал Константин. – Что делать? Куда бежать?

– Спокойно! – скомандовал Улисс. – Только без паники! Мне кажется, я знаю что делать. Друзья, становимся в шеренгу и беремся за лапы. Когда демоны окажутся совсем рядом, по моей команде громко орем.

– А как же бежать? – спросил Константин.

– Ни в коем случае! – ответил Улисс. – Скорее становимся в шеренгу!

Константин безнадежно вздохнул.

– В который раз уже полагаюсь на то, что ты знаешь что делаешь, – сказал он.

Друзья стали в шеренгу и взялись за лапы. Демоны с шумом приближались. Сзади раздался радостный возглас брата Нимрода:

– Я слышу вас, демоны! Да придите, придите! Крраг, демоны, крраг!

Впереди показались огоньки. Топот и вой приближались: уже можно было различить жуткие лики демонов – похожие на звериные морды, исковерканные неким злым гением.

– Приготовьтесь! – скомандовал Улисс. – Делаем страшные рожи! Еще страшнее! Представьте, что вы сами демоны! Да, вот так! А теперь – орааааать!

И спасатели завопили так, что, будь у стен уши, их бы непременно заложило. Приближающиеся огоньки резко попадали на землю, и лики демонов стали невидимы. А затем топот их лап стал удаляться.

Лис Улисс дал знак друзьям замолчать.

– Отлично! – улыбнулся он. – Так я и думал!

– Как думал? – не понял Константин. – Что вообще произошло?

– Демоны сбежали, – объяснил Улисс. – Мы их напугали.

– Демоны?! Сбежали?! От нас?! – Константин был в шоке. Да и остальные спутники Улисса выглядели ошеломленными.

– Да. Я на это и рассчитывал. Я ведь немало читал о демонах и знаю, что современные демоны – не чета древним. Они вырождаются. Когда-то, давным-давно, вызывали только одного демона. Понимаете? Одного. А теперь – целую толпу. Потому что сегодняшние демоны похожи на мелких хулиганов, которые нападают только стаей, а стоит дать отпор – бегут со всех лап.

– Ничего себе! – продолжал изумляться Константин. – Трусливые демоны! Вот уж не думал, что такое бывает.

– Откровенно говоря, я разочарован, – заметил Марио.

– А я, наоборот, воодушевлен! – вставил Кирилл. – Ведь Анжела спасена!

– Не совсем так, – возразил Улисс. – Мы спасли ее от демонов, но она все еще в лапах брата Нимрода.

Сверхобезьянец вновь помрачнел.

– Не унывай, – сказал Улисс. – Друзья! Удирая в панике, демоны что-то обронили. Надо посмотреть.

Спасатели побежали на свет упавших огоньков, которые оказались самыми обычными фонариками. Улисс поднял один.

– Все ясно. Демоны светили себе в морды снизу, вот так, – Улисс продемонстрировал. – Чтобы казаться страшнее.

– Бррр, – поморщился Константин. – Шеф, ты выглядишь ужасно. Лучше так не делай, а то я буду тебя бояться.

– Смотрите, тут сумка! – раздался голос Кирилла.

– Демоны сбежали и выронили сумку. Я в полном шоке, – сказал Константин. – Шеф, может, нам их догнать, надавать по шее и еще чего-нибудь отнять? Конфеты там, мелкие деньги…

– Мы здесь не для этого, – напомнил Улисс. – Посветите мне, я посмотрю, что в сумке. Так… Ага… Коробочки с гримом. Ну надо же, они, оказывается, подкрашиваются, чтобы казаться ужасней и страшнее. Какой кризис! Тут еще журнал… «Забавы Лилит – издание для взрослых демонов». Хм… И книги. Смотрите, это учебники! «Приемы демонического боди-арта», «История Нижнего мира», «Искусство устрашения» и «Математика, 6-й класс».

– Демоны-школьники! – хихикнул Константин. – Это многое объясняет.

– Забавно, – усмехнулся Марио. – Похоже, в Нижнем мире брата Нимрода всерьез не воспринимают, если все, чего он добился, это малолетние демоны.

– Или серьезные демоны такими глупостями не занимаются, – предположил Кирилл. – Видать, там сильно все изменилось.

– Друзья, у меня отличная идея! – объявил Улисс. – Мы и будем демонами!

Остальные отметили, что находят эту идею блестящей.

– Тогда мажем друг другу морды до полного ужаса и неузнаваемости, – сказал Улисс. – Да побыстрее, а то брат Нимрод может начать беспокоиться, почему так долго никакой демон на его зов не явился. При том что шуму было изрядно.

Улисс как в воду глядел: брат Нимрод действительно пребывал в недоумении.

– Странно, – процедил он сквозь зубы. – Демоны уже должны быть здесь. Мы ведь слышали их вопли совсем рядом.

– Да, – согласился Его Святейшество, в душе мечтая, чтобы демоны передумали и убрались восвояси.

– Своей крови я им больше не дам. Жирно будет, – сказал брат Нимрод. Он простер лапы и вскричал: – Придите же, наконец, демоны, на мой зов! Дуртук, демоны, пагадяйг, сколько ж можно!

– Как бы он не вздумал пойти проверить, куда это они подевались, – размазывая грим по морде, встревожился Кирилл. Константин понимающе кивнул и, недолго думая, проорал демоническим, как ему казалось, голосом:

– Мы сейчас!

Брат Нимрод и глава секты переглянулись. Что-то определенно шло не так. Демоны вели себя неправильно.

– Вы когда-нибудь видели живых демонов? – поинтересовался брат Нимрод.

– Нет, – ответил Его Святейшество. – Если не считать вас.

– Вы мне льстите, – довольно усмехнулся барс.

И в этот миг появились демоны. Их было четверо, и выглядели они устрашающе. Кроме того, они громко рычали. Главного из них брат Нимрод признал сразу – демон, похожий на обезображенного лиса, прошествовал уверенной, гордой походкой к костру, остановился, окинул присутствующих высокомерным взглядом и произнес:

– Кто звал демонов? Кто посмел потревожить нас?

– Кто? Кто звал? Кто потревожил? – зашипели остальные демоны, изгибаясь и кривляясь.

Его Святейшество испуганно попятился, а гориллы у выхода из зала притворились мебелью. Но на морде брата Нимрода не дрогнул ни один мускул.

– Я звал, – недовольно ответил он. – И уже начал думать, что вы не появитесь.

Главный демон кинул на него брезгливый взгляд, пожал плечами, развернулся и уверенно зашагал прочь.

– Нет-нет, постойте! – всполошился барс. – Извините меня, я просто перенервничал. Вернитесь, прошу вас! Уртуг булгук!

Главный демон вернулся к костру.

– На первый раз прощаю. Но если это повторится, я заберу вас в Нижний мир, где посажу на поводок и буду показывать на ярмарке демонятам. Итак, зачем мы вам понадобились? Отвечайте четко, коротко, внятно!

– Мне нужно, чтобы эта девушка вспомнила свои сны и рассказала мне! – объяснил брат Нимрод.

– И это все? Какие пустяки, – главарь повернулся к своей кривляющейся и шипящей свите. – Берите девушку и идем.

– Как так? – забеспокоился брат Нимрод. – Это моя девушка!

– Это ваша девушка? – с сомнением переспросил главарь.

– Не моя, я не так выразился. Короче, она должна остаться со мной!

– Вы хотите, чтобы она вспомнила сны? – спросил главарь.

– Хочу!

– Это можно сделать только в Нижнем мире. Так что решайте – да или нет? Если нет, мы уходим.

Брат Нимрод замялся.

– Тогда я тоже пойду с вами.

– В Нижний мир? – уточнил главарь.

– Да!

– Хорошо. Но вам придется умереть. Вход в Нижний мир разрешен только демонам и покойникам. Сейчас мы вас убьем, и тогда можете идти с нами.

– Погодите! Что значит – покойникам?! Вы же девушку живой забираете!

– Она для нас не девушка, а исследуемый объект. А это уже совсем другое дело. Как предпочитаете умереть? Или, может, выбор способа умерщвления предоставите нам? У нас богатый опыт…

– Нет, – ответил брат Нимрод. – Я с вами не пойду. Я нужен этому миру живым. Но как я могу быть уверенным, что вы выполните то, ради чего я вас призвал, и вернете девушку?

– Обижаете, – главарь укоризненно покачал головой и вынул из кармана клочок бумаги и карандаш. Он быстро что-то написал и протянул листок брату Нимроду. – Прочитайте и подпишитесь кровью.

– А вы сами же карандашом подписались, – подозрительно заметил брат Нимрод.

– Если я подпишусь кровью, документ не будет считаться действительным. Так уж заведено у наших демонических адвокатов.

Брат Нимрод внимательно прочитал документ: «Сим удостоверяю, что изъял девушку (самка рыси, 1 шт.) у вызвавшего меня обитателя Верхнего мира (вписать имя обитателя) и обязуюсь вернуть девушке память, а саму девушку – клиенту. Старший Демон Лу». Барс еще раз перечитал расписку, затем вписал свое имя и размазал под текстом кровь из пальца.

– Теперь можете быть совершенно спокойны, – заверил его главарь. – Если я нарушу договор, вы вправе обратиться в любой суд Нижнего мира сразу после смерти, и меня непременно найдут и накажут.

– Как после смерти?!

– Да, – подтвердил главарь. – Что вы на меня так смотрите? Думаете, это не скоро? Скоро, поверьте мне. Для Нижнего мира ваши жизни – лишь мгновения. – Он повернулся к демонам-помощникам: – Берите исследуемый объект!

Один из демонов, отдаленно напоминающий шимпанзе, бережно поднял Анжелу Витраж, перекинул через плечо и зашагал прочь.

– До свидания, – сказал главарь.

– Кха-а-а-а! – попрощался демон, похожий на кота.

– Брыг-х-х! – вставил демон, похожий на коалу.

Вскоре силуэты демонов растворились во тьме туннеля. Брат Нимрод проводил их задумчивым взглядом.

– Почему-то у меня такое чувство, что здесь какой-то подвох, – пробормотал он. – Но какой?

Глава 19

Карта саблезубых и расследование Проспера

На следующий день с утра пораньше друзья собрались в доме Улисса. В воздухе витало ожидание чего-то значительного. Авантюристы понимали: в их руках есть уже все или почти все части головоломки. Но как их сложить, чтобы получить законченную картину?

Кирилл и Анжела тоже заняли места за столом. Ночь они провели в доме Улисса. Лис предоставил свою кровать Анжеле, и она беспробудно проспала до самого утра. Кирилл всю ночь провел в кресле у постели возлюбленной, следя, чтобы ее сон ничто не потревожило. Сам он почти не спал, но уставшим не казался.

Улисс в который раз уже рассматривал карту, полученную от Бенджамина Крота.

– Похоже, он нас все-таки обманул… – наконец изрек он. – Что-то не то с этим фрагментом. Здесь же изображен современный город!

– Только почему-то дома нарисованы в огне, – заметила Берта.

– Может, это намек? – предположил Константин. – Надо найти эти дома, сжечь их, и тогда мы все поймем.

Берта скептически усмехнулась.

– На карте из театра сплошные водоемы, – сказала она. – По твоей логике, надо во всех них нырять, что ли?

– Нырять я не буду. У меня боязнь глубины, – без тени улыбки ответил Константин.

– А ты что думаешь? – спросила Берта Евгения.

Пингвин вздрогнул.

– Я думаю, что положил в чай слишком много сахара.

– Да нет! Что ты думаешь о карте Крота?

– О карте Крота я думаю, что зря вчера притворялся разбойником – так же, как до этого зря притворялся павлином. Столько нервов и никакого результата!

– Результат есть, – возразил Улисс. – Только мы его пока не понимаем. Надо разобраться, почему дома в пламени.

– Потому что это карта огня, – раздался тихий голос Анжелы Витраж.

Все изумленно уставились на юную рысь. Она смутилась и объяснила:

– Я вспомнила… Сверхобезьян… Кстати, он похож на вас, – она кинула заинтересованный взгляд на Улисса. Теперь настала его очередь смущаться.

– Я не Сверхобезьян, – с легкой улыбкой сказал он.

– Не зарекайтесь, – ответила Анжела. – Вам не суждено знать, кем вы станете.

– Это верно, – не спорил Улисс. – Но я и Сверхобезьян? Честно говоря, я в него даже не верю.

– Это не важно. Сверхобезьян не обязан верить в Сверхобезьяна, за него это сделают другие.

– И тем не менее… Не чувствую я себя Сверхобезьяном.

– Улисс, смирись, – усмехнулся Константин. – Сказали – будешь Суперприматусом, значит, будешь. Это, как говорит один мой шеф, судьба. Хочешь, я тебе расскажу про судьбу, Улисс?

– Не надо. – Улисс повернулся к Анжеле. – Продолжайте, прошу вас. Что вы вспомнили?

– Я вспомнила… – продолжала Анжела. – Странно, но пока я была в обители, вспомнить не могла, как ни пыталась. А сейчас – без труда.

– Ничего удивительного, – заметил Кирилл, накрыв ее лапу своей. – Сравни, как к тебе относились в обители, а как – здесь.

– Да, верно. Здесь ко мне все добры, поэтому я и вспомнила.

Константин многозначительно прокашлялся и заявил:

– Милая девушка, я буду к вам еще добрее, если вы наконец скажете, что же такое вспомнили.

Анжела смутилась и ответила:

– Сверхобезьян сказал, что четыре части карты символизируют собой стихии. И что понимание этого и есть ключ ко всей карте.

– Ну и чем нам это помогает? – скептически спросил Константин.

Внезапно Берта вздрогнула.

– Я поняла… – прошептала она, широко открыв глаза. – Я поняла! Как же это просто! – Она схватила карту Крота. – Так это, значит, часть, символизирующая огонь! Мальчики, немедленно зажгите свечу!

Улисс кинул на нее восхищенный взгляд.

– Ну, конечно! Берта, браво!

Лисичка в ответ озорно подмигнула. «Вот такая я у тебя, Улиссик-лисик-сик! Цени!» – подумала она.

Лис Улисс зажег свечу. Берта поднесла карту к огоньку. Все напряженно наблюдали.

– Карту не спали, – предупредил Константин.

– Ха! – презрительно ответила Берта.

– А я не понимаю… – растерялась Анжела. – Зачем это?

Лисичка с готовностью объяснила:

– На карту могут быть нанесены тайные знаки, с помощью таких специальных чернил. Они появятся, только если подержать карту над огнем. Вот я и подумала, может, здесь так и есть? Сейчас увидим!

– Смотрите! – воскликнул Константин. Все вскочили с мест и уставились на карту, и даже Марио, старающийся выглядеть невозмутимым, привстал со своего стула в углу комнаты. На клочке карты, полученной от Бенджамина Крота, четко проступили новые линии и слова.

– Ай да я! – обрадовалась Берта. – Ну не молодчина разве, что взяла у Крота оригинал? Чуть было не согласилась на копию, между прочим!

– Конечно, молодчина, еще какая! – с готовностью согласился Улисс, забирая у Берты карту. – Так. Вот это уже другое дело!

– Улисс… – нерешительно сказал Константин. – Я вот подумал… Получается, что театральная часть – это карта воды?

– Выходит, что так, – ответил Улисс.

– Значит, и там могут быть невидимые знаки? – предположил кот.

– Надо ее тоже подержать над огнем! – возбужденно воскликнула Берта.

– Резонно, – кивнул Улисс. – Попробуем.

Но на этот раз опыт не удался. На карте, присланной Изольдой Бездыханной, ничего не появилось, хотя Берта продержала ее над огнем даже дольше, чем карту Крота. Присутствующие не скрывали разочарования.

– Что же делать? Нам ведь нужны все части карты. Двух недостаточно, – расстроилась Берта.

– Надо подумать, – сказал Улисс. – Ключ где-то рядом, не сомневаюсь.

Константин взял в лапы театральную карту и принялся задумчиво ее разглядывать. Затем молча отложил ее, встал, направился на кухню и вернулся оттуда с кастрюлей, наполненной водой.

– Если карту огня надо держать над огнем, – произнес он, водружая кастрюлю на середину стола, – то карту воды – над водой.

Берта нахмурилась.

– Чушь! Невидимые чернила проявляются только над огнем!

– Но это же карта воды, а не огня, – возразил Константин. – И вообще, тот, кто считает мою идею чепухой, может отвернуться и не смотреть! Улисс, я попробую?

– Попробуй. Хуже точно не будет.

Константин попробовал. Театральная карта повисла над водой. Не прошло и минуты, как на ее поверхности начал проявляться новый рисунок.

– Ага! Видали?! – торжественно воскликнул кот.

– Константин, блестяще! – обрадовался Улисс. – Друзья, у нас уже три части карты! Карта огня, карта воды и первая часть, доступная всем.

– На ней пусто, – напомнил Евгений. – К тому же она не оригинал.

– Верно. И это наверняка означает, что первая часть – карта воздуха! На ней ничего и не должно быть.

– Улисс, а как же карта земли?! – возбужденно спросила Берта.

– Не знаю… – Улисс пожал плечами. – Но почему-то мне кажется, что она тоже где-то здесь…

Константин повернулся к Анжеле Витраж:

– Милейшая, а вы больше ничего из своих снов не припоминаете? Может, Сверхобезьян еще что-то просил передать?

Рысь задумалась.

– Ммм… Нет, больше ничего не помню.

– Эх, – разочарованно вздохнул Константин.

– Улисс, а что там с чеканкой? – спросил Евгений со странным блеском в глазах.

– Вон она, на полке, – указал Улисс. – Завернута во всякое грязное тряпье и бумаги из склепа Уйсуров.

– При чем тут чеканка, Евгений? – Константин снисходительно посмотрел на друга. – Она же никак не может быть частью карты.

Пингвин молча встал, подошел к полкам и взял сверток с чеканкой.

– Чеканка не может, – хитро согласился он. – Но она завернута в тряпье и бумаги из склепа Уйсуров. Грязные. – Евгений положил сверток на стол и принялся аккуратно его разворачивать. – Очень грязные. Все в земле.

Все присутствующие с ошеломлением посмотрели на пингвина.

– А ведь правда… – прошептала Берта.

– О… – сказал Константин.

– Грандиозно… – восхитился Улисс.

Евгений отбросил в сторону тряпье и бережно взял крыльями скомканный лист бумаги с налипшей грязью.

– Почистим… – произнес он. – И посмотрим. Так. Ну что? Видите? Это карта! На ней изображены горы!

– Погоди, погоди, – встревожился Константин. – Но ведь этого недостаточно! С этой частью карты тоже надо что-то проделать!

– Разумеется, – кивнул Евгений. – Подержать над землей.

Несчастные переглянулись и, не сговариваясь, бросились наружу, в сад. Первым несся Евгений.

– Нужен участок, где нет травы и цветов, только земля, – сказал он. – Улисс, есть такой?

– Конечно, есть, – ответил Улисс и повел друзей вглубь сада.

Земля здесь была почти голой. Евгений нагнулся и вытянул перед собой карту. На карте проступили новые линии. По компании прокатился вздох.

– Скорее в дом! – скомандовал Улисс. – Совместим все части карты!

Уговаривать никого не пришлось. Ведь через несколько мгновений они увидят древнюю карту саблезубых, указывающую путь к мудрости и сокровищам!

И через несколько мгновений они ее увидели. И смотрели не в силах оторвать взгляд.

– Это Сабельные горы, – объяснил Улисс. – Они находятся на севере той земли, что когда-то была империей саблезубых тигров. Крестиком, разумеется, помечено место тайника. – Он поднял голову и торжественно произнес: – Друзья! Я рад заявить, что наши поиски окончены! Карта в наших лапах, и судьба на нашей стороне!

Все зааплодировали. Улисс обратился к Кириллу с Анжелой:

– Наша группа состоит из несчастных зверей, отобранных самой судьбой. Что-либо менять в ее составе нельзя, поэтому мы не можем вас принять. Но, думаю, вы имеете полное право на копию карты, и можете отправиться в Сабельные горы сами.

– Только чур после нас! – забеспокоился Константин. – Или хотя бы одновременно. Но не раньше!

Кирилл с Анжелой переглянулись. Рысь еле заметно кивнула, и сверхобезъянец ответил Улиссу:

– Спасибо за предложение. Только нам это не нужно.

– Не нужно? – удивился Улисс. – Там же не только сокровища. Там знания, мудрость…

– Все равно не нужно, – повторил Кирилл.

– Ты не понял, – снова вмешался Константин. – Там не только знания и мудрость. Там сокровища!

– Я уже нашел свое сокровище, – сказал Кирилл, кинув нежный взгляд на Анжелу. Рысь застенчиво улыбнулась. – Мы собираемся уехать на Южный Берег и начать новую жизнь. Там есть маленькая община сверхобезьянцев, я уверен, что нас примут. У каждого ведь своя судьба и своя дорога. Ваш путь лежит в Сабельные горы. Но наш – совсем в другую сторону. Нельзя сворачивать со своей дороги и изменять своему предназначению. Так говорит наше учение.

Лис Улисс расчувствовался.

– Я согласен с вашим учением. И такая позиция делает вам честь.

– Мы знали, что вы нас поймете, – ответил Кирилл.

Раздался телефонный звонок – так неожиданно, что все вздрогнули. Улисс снял трубку.

– Слушаю?

– Лис Улисс? – вкрадчиво поинтересовался незнакомый голос.

– Да. С кем имею честь?

– Меня зовут Антуанетта, я помощница сыщика Проспера.

– О…

– Я хочу передать вам приглашение от мэтра в дом Жозефины Витраж в пятнадцать ноль-ноль.

– Хм… Зачем?

– Мэтр завершил расследование, к которому вы имеете непосредственное отношение, и собирается разоблачить преступника. Придете?

– Непременно!

– Прекрасно. Я передам мэтру ваше согласие. Всего хорошего, господин Улисс.

– До свидания, госпожа Антуанетта.

Улисс повесил трубку и объявил:

– Друзья, мне скоро идти к сыщику Просперу на собственное разоблачение, так что будем закругляться.

– Улисс, может, не пойдешь? – встревожилась Берта.

– Обязательно пойду. Это же так интересно! К тому же мне незачем скрываться, я ничего плохого не сделал. А тебя, Берта, прошу как самую аккуратную в нашей компании срисовать карту на нормальный лист бумаги. А то этими клочками невозможно пользоваться.

– Сделаю, – с важным видом ответила Берта, довольная, что такое ответственное задание шеф поручил именно ей.

– Улисс, – сказал Константин. – Карту мы нашли. А что дальше?

– Дальше… – Улисс мечтательно посмотрел в окно. – Мы отправимся к тайнику.

– Когда? – хором спросили Несчастные.

Улисс решительно стукнул ладонью по карте.

– Послезавтра утром с Центрального вокзала!

– Послезавтра! – дружно выкрикнули Берта, Константин и Евгений.

Две лапы и одно крыло хлопнули по карте рядом с ладонью Улисса…

Ровно в три часа Лис Улисс позвонил в дверь дома Жозефины Витраж. Открыла мышь-горничная. Увидев Улисса, она выпучила глазки и испуганно пискнула. Улисс дружелюбно улыбнулся.

– Вижу, вы меня узнали, – как можно мягче произнес он. – Не бойтесь, я пришел с миром. Меня пригласили.

– Ага, – успокоилась горничная. – Прошу.

Она провела Улисса в гостиную, где уже находились в напряженном ожидании хозяйка дома и другие приглашенные: барсук Борис, Бенджамин Крот и незнакомая Улиссу пума.

– Лис Улисс! – представила новоприбывшего мышь и удалилась. Борис нервно кивнул Улиссу, Крот кинул недобрый взгляд, а Жозефина Витраж воскликнула:

– Так это вы!

– Так это я, – виновато улыбнулся Улисс.

– Так это он? – спросил хозяйку дома Борис.

– Так это он! – подтвердила та.

– Да кто – он?! – рассердился Барсук. – Я же хочу, чтобы ты объяснила!

– А! – поняла Жозефина. – Это тот лис, который был сыщиком Проспером.

– Все равно неясно, – недовольно заметил Борис. – Это Лис Улисс. Как он мог быть Проспером?

– Вы не против, если я присяду? – спросил Улисс.

– Конечно, садитесь! – ответила Жозефина.

– Садитесь рядом со мной, здесь как раз свободно, – пригласила пума, расположившаяся на диване.

– Благодарю. – Улисс пристроился на другом конце дивана.

– Меня зовут Инесса, – представилась пума.

– Очень приятно. Лис Улисс.

Пума сделала тревожные глаза и спросила:

– Ах, Лис Улисс, вы не знаете, зачем нас здесь собрали?

– Разве вам не сообщили? – удивился Улисс. – Сыщик Проспер закончил расследование исчезновения Анжелы Витраж и намерен объявить преступника.

Инесса вздрогнула.

– Преступник? Он здесь? Среди нас? – Она испуганно придвинулась к Улиссу. – Это так страшно! Мне нужна защита, ведь я всего лишь слабая и робкая самка!

Жозефина Витраж многозначительно кашлянула и осуждающе посмотрела на подругу. Инесса дерзко вскинула голову.

– Да, слабая и робкая! – с вызовом повторила она и снова повернулась к Улиссу. – Вы ведь меня защитите, правда?

– Обязательно, – пообещал тот. – Если, конечно, преступник – не вы.

Пума отпрянула от него.

– Как вам не стыдно! – возмутилась она. – Я к вам за помощью, а вы…

– Уж этот-то поможет… – тихо, но так, чтобы все слышали, пробурчал Крот. – Заявится в вашу могилу и уж поможет так поможет.

Лис Улисс ничего не успел сказать, потому что в этот момент в гостиную решительно вошла молодая лисица и громко объявила:

– Дамы и господа! Я Антуанетта, помощница мэтра Проспера. Это я вам звонила. Мэтр закончил расследование и готов назвать преступника.

Она прошла в угол, пристроилась на стуле, достала блокнот и ручку. И тут же в гостиную вошел сыщик Проспер собственной персоной. Он сложил лапы за спиной, окинул присутствующих проницательным взглядом и сказал:

– Приветствую вас, друзья! Прошу прощения за то, что пришлось оторвать вас от важных дел, но, как вы понимаете, другого выхода нет. Было совершено ужасное преступление, и я заявляю, что злодей сейчас здесь, в этом доме!

По гостиной прокатился тревожный гул.

– Кто же это?! – вскричала Инесса.

– А разве не очевидно? – сказал Крот и многозначительно указал глазами на Улисса.

– Это вовсе не очевидно, – заметил Проспер. – Каждый из вас является подозреваемым, каждый имел мотивы и возможность совершить преступление.

– Господин сыщик, следите за словами! – возмутилась Жозефина Витраж.

– Прошу не перебивать! – осадил ее Проспер. – Да, каждый! Сейчас я расскажу по порядку. – Сыщик принялся медленно расхаживать по гостиной. – Как вам всем хорошо известно, госпожа Витраж пригласила нас расследовать исчезновение ее сестры Анжелы. Были рассмотрены все возможные версии, и даже несколько невозможных.

– Очень интересно… – сказала пума Инесса.

– Это действительно интересно, – кивнул Проспер. – Итак, по порядку. Первая версия совсем проста: Анжела Витраж сбежала из дому. Причина? Она могла влюбиться и удрать с возлюбленным. А могла и просто хотеть вырваться из-под опеки сестры. Эта версия неубедительна. Трудно поверить, чтобы Анжела так долго не давала о себе знать – звонком или письмом. Нет, в побег я не поверил. Юную Витраж похитили! Но кто и зачем? Может, сама госпожа Жозефина?

– Не забывайтесь! – возмутилась хозяйка дома. – Этого не может быть!

– Ну почему же? Может. Через подставных лиц похитить сестру, потребовать выкуп, а потом получать жалость и подарки от всего светского общества. Обычная алчность.

– Господин сыщик, неувязочка получается, – встал на защиту возлюбленной Борис. – Зачем же тогда Жозефина вас пригласила?

– Для отвода глаз, – ответил Проспер. – Чтобы показать, как сильно заинтересована найти сестру.

– Бред какой-то… – продолжала возмущаться Жозефина. – Никого я не похищала!

– Не похищали, – согласился Проспер. – Именно к такому выводу я и пришел. Потому что требования о выкупе так и не поступило.

– То-то же, – успокоилась Жозефина.

– Далее, – продолжил Проспер. – Пума Инесса.

– Что – Инесса?! – вздрогнула пума. – Я-то тут при чем?

Проспер проигнорировал ее возмущение.

– Инесса. Известная светская львица…

– Пума! – строго поправила его Инесса.

Сыщик не стал спорить.

– Известная светская пума, близкая подруга Жозефины Витраж. Казалось бы, зачем ей похищать Анжелу?

– Вот именно! – воскликнула Инесса. – Зачем?

– Госпожа Инесса, когда я был у вас в доме, то увидел на стене портрет пантеры Марии Моложавой…

– Ну и что? – удивилась Инесса.

– Мария Моложавая жила сто лет назад и прославилась тем, что всю жизнь посвятила поискам эликсира вечной молодости. Самый известный ее рецепт: каждый день выпивать чайную ложку крови молодой рыси – младшей дочери аристократической фамилии.

– Но… – растерялась Инесса. – Не думаете же вы… Это ведь дикое суеверие, и ничего больше! Столетней давности!

– Вы увлекаетесь оккультизмом. И портрет Марии Моложавой висит у вас на стене, – напомнил Проспер.

– Ну и что! У меня много чего висит на стене! Я люблю искусство! Портрет Марии Моложавой я купила на аукционе, это работа известного художника!

– Успокойтесь, – сказал Проспер. – Я всего лишь говорю, что мотив у вас был. Но вы не похищали Анжелу Витраж.

– Уфф… – вздохнула Инесса и повернулась к Улиссу. – Ну, видите, как мне нужна была помощь! Эх, вы!

– Продолжим, – сказал Проспер. – Барсук Борис.

– Я? – Борис с изумлением уставился на сыщика. – Мне-то это зачем?

– Анжела Витраж ходила в Центральную библиотеку… – ответил Проспер. – За учебниками. Вы ведь запросто могли там встретиться.

– Э… – сказал Борис, умоляюще глядя на сыщика, чтобы тот не разболтал его тайну.

– Что ты делал в библиотеке? – удивленно спросила барсука Жозефина Витраж. – Ты же военный!

Борис молчал, не зная, как выкрутиться.

– Господин Борис – не типичный военный, – пришел ему на помощь Проспер. – Он любит книги. Он боялся, что Анжела расскажет о том, что видела его в библиотеке, и вы в нем разочаруетесь. Поэтому у него тоже был мотив избавиться от девицы. Верно, Борис?

– Да! – с облегчением подтвердил барсук. – Но я от нее не избавлялся.

– Знаю, – согласился Проспер. – Я только рассказываю о вашем мотиве.

– Ты действительно боялся, что я в тебе разочаруюсь из-за библиотеки? – спросила Бориса Жозефина.

– Да! Что это за военный, который ходит в библиотеку читать книги! Военный должен отдавать приказы, чтобы книги сами к нему приходили! А я люблю атмосферу библиотеки! Она напоминает мне блиндаж!

– Какая глупость! – фыркнула Жозефина. – Ходи в свою библиотеку сколько хочешь.

– В свою? – встревожился Борис. – Она не моя.

– Да в какую хочешь ходи!

– Далее у нас по списку Бенджамин Крот, археолог, – объявил Проспер.

– Я никого не похищал, – строго заметил енот. – Это не в моих правилах. И вообще, я защищаю закон, гоняясь за расхитителями могил, чтобы такие, как вы, могли после смерти спать спокойно!

– Тем не менее мотив у вас был.

– Объясните! Я хочу услышать ход ваших мыслей.

– Это действительно то, что вы хотите услышать – ход моих мыслей? – удивился Проспер.

– Да!

– Странно… Ну ладно. – Сыщик повернулся к помощнице. – Антуанетта, господин Крот желает услышать ход моих мыслей.

Лисица молча встала, вышла из гостиной и вернулась со скрипкой. Она протянула инструмент Просперу.

– Пожалуйста, мэтр. – Антуанетта снова уселась на свое место.

– Я рассуждал примерно так, – сказал Проспер и принялся выводить на скрипке что-то очень энергичное.

Все присутствующие обменялись непонимающими взглядами. Проспер закончил играть, опустил скрипку и сказал:

– Вот так я мыслил.

– Э-э-э… – промямлил Крот. – Откровенно говоря, не понял. Объясните словами!

– Так я и хотел словами, а вы почему-то пожелали услышать именно ход мыслей.

– Я имел в виду словами!

– Надо быть точнее в определениях, – назидательно произнес Проспер и опустил скрипку на журнальный столик. – Объяснение простое. Анжеле Витраж снились очень любопытные сны. Они напрямую касались некоей древней карты, которую вы, Крот, ищете. Вот и мотив.

– Ничего я не ищу! – возразил Крот.

– Ищете, еще как, – усмехнулся Проспер. – Но Анжелу Витраж вы не похищали. У нас остался еще один подозреваемый.

Все посмотрели на Лиса Улисса.

– Ну наконец-то, – обрадовался Крот.

– Лис Улисс. Загадочная личность, – сказал Проспер и в упор уставился на Улисса. – За день до нашего приезда он явился в этот дом вместе с сообщницей, они представились нами и притворились, что ведут расследование. Лис Улисс, лично знакомый с бандитами. Лис Улисс, попавший в полицию по подозрению в грабеже могил.

– Да, это все я, – спокойно согласился Улисс.

– Не правда ли, какой великолепный подозреваемый? – спросил Проспер.

– Отличный подозреваемый! – поддакнул Крот.

– И мотив имеется, – добавил Проспер. – Все та же древняя карта.

– Имеется, – опять согласился Улисс.

– Еще какой! – торжествовал Крот.

– Да, на Лисе Улиссе замечательно все сходится, – кивнул Проспер. – Но он не похищал Анжелу Витраж.

Все охнули, и даже сам Улисс посмотрел на сыщика с удивлением.

– То есть как не я? Разве вы не меня подозреваете?

– Да, разве не его? – растерялся Крот.

– Ранее подозревал. Но это не вы, – ответил Улиссу Проспер.

– Честно говоря, я удивлен, – признался тот.

– Честно говоря, я тоже, – проворчал Крот.

– Зачем же тогда я проник в этот дом, притворившись вами? – спросил Улисс.

– Да, зачем? – вставил Крот.

Проспер не сводил глаз с Улисса.

– Сначала я думал, для того, чтобы запутать меня. Но потом понял – это не так. Вы хотели найти Анжелу Витраж. Вам надо было расспросить девицу о ее снах. Тех самых снах, в которых ей являлся Сверхобезьян. Который был бывшим лисом. Лисом, очень похожим на вас. Так что вы ее не похищали.

– Вот это да! Я восхищен! – с восторгом произнес Улисс.

– Вот это да… Я разочарован… – уныло добавил Крот.

Проспер продолжал:

– Так что я могу обвинить вас только в сонных домогательствах к юной самке. Это два года тюремного заключения с лишением подушки. Но сдавать вас я не стану, так как меня для этого никто не нанимал.

– Господин Проспер! – воскликнула Жозефина Витраж. – Но кто же все-таки преступник?! Подозреваемые кончились!

Все тревожно загудели.

– Кто? Кто же?

Проспер вновь принялся вышагивать по комнате.

– Была у меня еще такая любопытная версия… А что, если к похищению причастны все подозреваемые?

– Как так? – не поняли все подозреваемые.

– Сговор. Вы все вместе похитили Анжелу.

– Да что вы говорите! Так не бывает! – нахмурилась Жозефина Витраж.

– Увы, бывает. Я когда-то знал одного кота. Он пел в оркестре.

– Погодите, поют же в хоре, – заметил Борис.

– Верно. А он пел в оркестре. Приходил, пел, мешал музыкантам репетировать. Представляете, как это их бесило? Вот они сговорились и убили беднягу. Теперь это тюремный оркестр.

– Так вы полагаете, что мы похитили Анжелу все вместе? – поразился Борис. – Но зачем?!

– В том-то и дело, что мотива нет. Поэтому я и эту версию отмел.

– Я уже совсем ничего не понимаю! – жалобно всхлипнула Жозефина Витраж. – Где моя сестра? Кто преступник? Вы же сказали, что он в доме!

– Так и есть, – подтвердил Проспер.

– Но остались только горничная и кухарка, – подсчитал Борис. – Так это они?!

Сыщик загадочно улыбнулся и обратился к хозяйке дома:

– Скажите, госпожа Витраж, почему вы решили пригласить расследовать исчезновение сестры именно меня?

– Так вы же знаменитый сыщик!

– И давно вам это известно?

– Если честно, не очень…

Проспер удовлетворенно кивнул.

– Я просматривал в вашем кабинете ворох газет за последний месяц и обнаружил там одну, которая в вашем городе не выходит. Она выходит в моем. В этой газете есть большая статья обо мне. Это ведь из нее вы узнали о знаменитом сыщике Проспере, не так ли? И поэтому послали мне приглашение?

– Да… Верно…

– Как попала к вам эта газета?

– Сразу после исчезновения Анжелы… Она пришла вместе со всей корреспонденцией. В конверте без обратного адреса.

– Значит, вы не знаете, кто ее вам отправил?

– Не знаю…

Проспер поднял указательный палец и объявил:

– Итак, дамы и господа, вывод очевиден! Кто-то был очень заинтересован в том, чтобы этим делом занялся именно я. Кому-то очень было нужно вытащить меня в ваш город.

– Но зачем?! – поразился Борис.

– Зачем… Ответ на этот вопрос выводит нас на похитителя.

– Да не томите же! – выкрикнула Жозефина Витраж.

– Все элементарно. Стоит лишь вспомнить, что я прибыл не один…

Очень медленно все головы повернулись в сторону Антуанетты. Помощница сыщика в шоке уставилась на шефа.

– Мэтр? – прошептала она.

– Ну что, Антуанетта? Может, сама расскажешь? – спросил Проспер.

– Мэтр… Что за чудовищная идея…

– Понятно. Что же, тогда расскажу я.

Твердым шагом Проспер прошествовал в центр комнаты.

– Вы, конечно, слышали о том, что многие сыщики – бывшие преступники. Вот и Антуанетта когда-то была мошенницей и, надо отметить, блестящей. Она обманывала доверчивых зверей, пока не прокололась – попыталась надуть самого Проспера. Разумеется, из этого ничего не вышло. Но я не сдал смышленую лисицу полиции, я сделал кое-что получше – взял ее помощницей. Так она сама стала сыщиком. Но что же заставило ее снова ввязаться в сомнительные делишки? Ответ прост: перед ней замаячили богатства. Когда Антуанетта промышляла хитростью и обманом, у нее был напарник. Некто Нимрод. Барс. Нимрод – преступник, он уже был осужден и приговорен к смертной казни, которая была заменена на пожизненное заключение, которое было заменено на десять лет тюрьмы, которые были заменены на штраф. После чего Нимрод примкнул к секте Ожидания Сверхобезьяна, где сделал блестящую карьеру. Что же снова объединило помощницу знаменитого сыщика и преступника? Многие из вас, наверное, уже догадались. Общие поиски древней карты, указывающей нахождение клада саблезубых тигров. Это Антуанетта, узнав о снах Анжелы Витраж, посоветовала ее похитить. Это Антуанетта прислала Жозефине Витраж газету со статьей обо мне, ожидая, что та пригласит нас расследовать исчезновение сестры. Это Антуанетте надо было оказаться в вашем городе, так как именно здесь теперь происходит все, что связано с древней картой. Это Антуанетта рассудила, что лучше, если она будет причастна к расследованию, так как это даст ей возможность пустить меня по ложному следу. Поэтому-то она всячески и подсовывала мне улики против Лиса Улисса, который так удачно подставился.

В гостиной повисло молчание. Все усваивали шокирующую информацию. Проспер повернулся к помощнице, выглядевшей совершенно подавленной.

– Антуанетта, тебе лучше вернуть Анжелу Витраж, – заметил он.

На глазах лисицы блеснули слезы.

– Да как же я ее верну! – воскликнула она. – Она у Нимрода, в замке сверхобезьянцев!

Лис Улисс кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Уже нет, – сказал он. – Этой ночью Анжела Витраж была спасена.

Он встал, подошел к окну, распахнул его и крикнул на улицу:

– Кирилл, Анжела, поднимайтесь!

Долго ждать не пришлось. Не прошло и двух минут, как радостная мышь-горничная ввела в гостиную Анжелу и Кирилла. Жозефина бросилась к сестре и заключила ее в объятия.

– Анжела! – воскликнула она. – Какое счастье! Наконец-то ты дома. А я-то поначалу думала, что ты сама ушла.

Анжела улыбнулась.

– Здравствуй, сестра, – сказала она. – Нет, я не сама ушла, меня похитили. Но теперь я ухожу сама.

– Что? – не поняла Жозефина. – Как уходишь? В каком смысле?

Анжела взяла за лапу спутника.

– Это Кирилл. Мы любим друг друга и уезжаем из города. Будем жить в маленькой общине сверхобезьянцев.

Жозефина выпучила глаза.

– Любите?! Кирилл?! Община?! Анжела, опомнись! Он же не рысь!

– Вот ведь рысистка, – буркнул Крот, с неодобрением покосившись на Жозефину.

– Я тоже больше не рысь, – ответила Анжела. – Я приняла веру в пришествие Сверхобезьяна. Теперь я не рысь, а обезьяна. Не уговаривай меня, сестра. Я все решила.

Жозефина беспомощно открывала и закрывала пасть, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Она покачнулась и осела на пол. Борис, Крот и Инесса кинулись к ней.

– Все в порядке, – сказал Крот. – Она в шоке, но это скоро пройдет.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Проспер отвел Улисса в сторону.

– Вы действительно интереснейшая личность, – доброжелательно улыбнулся он. – Вы были моим любимым подозреваемым.

– Спасибо, – сказал Улисс. – Кстати, я в восторге от вашей работы.

– Благодарю, – довольно ответил Проспер. – Скажите, Улисс… Ну как лис лису. Вы нашли карту, верно?

– Почему вы так решили? – спросил Улисс.

– Анжела была с вами и наверняка рассказала о своих снах. Разве это не должно было помочь вам найти карту?

– А вам-то это зачем?

– Просто интересно, – невинно произнес Проспер.

Улисс улыбнулся и вместо ответа спросил:

– А что теперь будет с Антуанеттой?

– Ничего, – ответил Проспер. – Я ее простил, ведь ничего плохого она мне не желала. Зато получила урок. Она хорошая помощница, а теперь будет еще лучше.

– Понятно, – кивнул Улисс. – Что же, с вашего разрешения я удалюсь. Раз я больше не подозреваемый, то вернусь к своим делам.

– Конечно-конечно. Всего хорошего, господин Улисс. – Проспер протянул Улиссу лапу, которую тот с готовностью пожал.

– И вам всего хорошего, господин Проспер.

Улисс развернулся, окинул взглядом остальных, увидел, что им не до него, и, ни с кем больше не прощаясь, покинул дом Жозефины Витраж.

Глава 20

День Несчастных

Лис Улисс брел по тускло освещенному коридору. С огромных плакатов и портретов за ним следили образы Сверхобезьяна. Десятки, сотни Сверхобезьянов… Некоторые, глядя вслед Улиссу, усмехались, другие провожали участливым взглядом. По коридору носился ветер. «Иди в лифффффт», – просвистел он в уши Улисса. И тут же в конце коридора вспыхнул свет. Лифт. Дверца распахнута. Добро пожаловать, Лис Улисс!

Медленным ровным шагом Улисс приблизился к подъемнику и ступил внутрь. Дверца захлопнулась. Улисс не знал, на какой этаж ему нужно. Он кинул взгляд на панель. Ни одной кнопки. Лифт скрипнул и тронулся с места, увозя единственного пассажира вниз. Сверхобезьяны окинули Улисса прощальным взглядом.

Мимо проносились ярусы. Лифт уверенно продолжал спуск. «Минус третий», – подумал Улисс. Здесь совсем недавно брат Нимрод вершил демонический ритуал. Лифт даже не притормозил. Минус четвертый. Тишина. Минус пятый. Темнота. Минус шестой. Холод.

Лифт остановился.

Минус седьмой. Последний, нижний ярус. Дверца бесшумно отворилась, и взгляду Улисса предстала комната, как две капли воды похожая на его собственную гостиную. В кресле у камина сидел хозяин, незнакомый черно-бурый лис. Незнакомец улыбался. Улисс вышел из лифта, и тот растаял в воздухе.

– Здравствуй, Лис Улисс, – приветливо произнес черно-бурый.

Улисс в ответ кивнул.

– Присаживайся, поговорим, – предложил незнакомец.

Улисс сел за стол.

– Кто ты? – спросил он.

– Меня зовут Лис Луисс, – представился хозяин.

– Это твой дом? – спросил Улисс.

– Да. Но он точно такой же, как твой.

– То есть ты – это я?

– Нет, Улисс. Я – твоя черно-бурая сущность, – ответил Лис Луисс. – Обитаю в глубинах твоего подсознания.

– А почему я никогда прежде тебя не встречал?

– Потому что никогда прежде в своих снах ты не погружался в себя так глубоко.

– А почему сейчас погрузился? – не унимался Улисс.

– Потому что тебе очень надо со мной поговорить, – ответил Лис Луисс.

– Мне с тобой? Зачем?

– Ты сомневаешься, Улисс… Сильно сомневаешься… И это моя заслуга.

– Твоя? – удивился Улисс.

– Разумеется. Разве ты еще не понял, кто я? Меня обычно называют: червь сомнений. Но мне это определение не нравится. Ну какой я червь? Я – лис. Лис сомнений.

– Сомнений… – задумчиво повторил Улисс. – В чем же я сомневаюсь? Не понимаю…

– Потому ты и оказался здесь. Чтобы я разъяснил.

– Я действительно чувствую неуверенность… – согласился Улисс.

– Конечно, – кивнул собеседник. – Я ведь профессионал. Если уж берусь за дело, спокойствия не будет.

– Но зачем? В чем я должен сомневаться? – все еще недоумевал Улисс.

– В своей правоте, разумеется.

– Продолжай…

– Ты собрал все части карты, оставил с носом соперников, но почему-то не рад этому, верно?

– Верно, – подтвердил Улисс.

– Ты чувствуешь, будто что-то не так.

– Да…

– На самом деле все просто, – черно-бурый Луисс скрестил пальцы на груди. – Ты боишься, не потерял ли самого себя, пока гонялся за картой. Для тебя ведь всегда главной была справедливость. То, что карта досталась именно тебе, справедливо ли это?

– А почему нет? Я добыл ее в честной борьбе…

Лис Луисс усмехнулся.

– В честной? Улисс, о чем ты? Напомнить, как вы обвели вокруг пальца Крота и выманили у него карту, отдав взамен пустышку? Как пытались обмануть Изольду Бездыханную этой странной идеей с павлином, воплотив ее мечту, а затем бросив? Как утащили чеканку из склепа, несмотря на протесты юного Уйсура-призрака? Все это ты называешь честной борьбой?

– Да, ты прав… – понуро согласился Улисс.

– И чем ты теперь отличаешься от того же Нимрода или Крота? Хитрость и обман – это ведь их методы.

– Да…

– Именно это я имею в виду, когда говорю, что ты потерял себя.

– Но ведь меня избрала судьба! – нахмурился Улисс.

Лис Луисс почесал нос и заметил:

– Судьба – это, конечно, хорошо… Но почему ты так уверен, что она избрала именно тебя?

– Пророчество! Ищущий Лис!

– А если Ищущий Лис вовсе не обязан быть именно лисом? Как тот же Сверхобезьян вовсе не обязан изначально быть обезьяной. Откуда тебе знать, что именно имели в виду древние саблезубые? Они ведь любили говорить загадками.

– Любили… – согласился Улисс. – Но сны-то у меня были!

– Были, – кивнул Лис Луисс. – Но не только у тебя. Например, еще у Крота и Анжелы. Может, и они – Ищущие Лисы?

Улисс окончательно сник.

– Да, ты прав… Я сомневаюсь.

– Я ведь не говорю тебе ничего нового, – заметил черно-бурый лис. – Обо всем этом ты и сам думал. Но старался отогнать неприятные мысли, не обращать на них внимания. Отогнал, справился. Только что толку, душа-то твоя все равно неспокойна. Вот и проходится объяснять тебе такие простые вещи.

– Угу… Спасибо…

– Не за что, – улыбнулся Лис Луисс. – Червь сомнений для того и нужен. Я всего лишь выполняю свою работу.

Улисс грустно вздохнул, а черно-бурый собеседник добавил:

– Тут еще такой нюанс. Даже если судьба действительно выбрала именно тебя… Что вовсе не исключено. Она же избрала того Лиса Улисса, которым ты был до этой истории. Потому что были в тебе какие-то качества, которые ей оказались важны. Но теперь ты изменился. Я бы даже сказал, изменил сам себе. Методы Крота и Нимрода – разве ж это твое, Улисс? Вот и получается, что судьба выбрала одного лиса, а получила другого. А судьба ведь долго не думает. Не оправдал ее ожиданий – прощай. Найдет другого избранника.

– Что же теперь делать? – растерянно спросил Улисс.

Лис Луисс пожал плечами.

– Не знаю. Это уже твое дело. Я только должен был разъяснить суть твоих сомнений. Советы не по моей части.

Стоящий на столике у кресла телефон внезапно разразился звонком. Лис Луисс снял трубку и протянул ее Улиссу:

– Это тебя.

Улисс взял трубку и прижал к уху. На другом конце линии звучал беспрерывный звон.

– Что это? – удивился Улисс.

– Будильник, – ответил черно-бурый Луисс. – Иначе ему до тебя не дозвониться, ты же сейчас очень глубоко в подсознании. В общем, тебе пора.

– Да! – Улисс вскочил, но Лис Луисс его одернул:

– Стой! С ума сошел? Вылетишь в реальность прямо отсюда, потом весь день в себя прийти не сможешь. Поднимайся на верхний уровень и уже тогда просыпайся.

Из воздуха материализовался лифт. Прежде чем войти в него, Улисс спросил:

– А почему мне пришлось спускаться к тебе через замок графа Бабуина?

На этот раз настала очередь Лиса Луисса удивляться.

– А что, наверху замок графа Бабуина? Надо же. Не знаю почему. Это материя сна, я в ней не силен. Счастливо, Улисс. Удачи.

Улисс на прощание кивнул своей черно-бурой сущности и покинул глубины подсознания…

Все время, пока Улисс занимался утренним обрядом: умывался, чистил зубы, готовил кофе, – он снова и снова прогонял в голове разговор с Лисом Луиссом, пытаясь прийти к какому-то решению. На душе было скверно – видимо, черно-бурый червь сомнений взялся за работу с удвоенной силой.

Решение пришло с последним глотком кофе. Оно было неприятным, но казалось единственно верным. Поэтому колебание было недолгим. Улисс потянулся к телефону…

Константин и Евгений шествовали вдоль ряда магазинов. Подготовка к путешествию – дело серьезное. Ранец Евгения уже был наполнен разными полезными предметами, необходимыми в любом походе. Здесь лежали фонарики, веревки, часы, компасы, молотки, отвертки, книги, кроссворды, карандаши, гитарные струны, сухой спирт, спички, зажигалки, дорожные карты, учебник по астрономии, мемуары знаменитых путешественников, справочник «Как привлечь внимание кораблей, находясь на необитаемом острове» и много-много носовых платков.

Константин захватил с собой из дому рюкзак. В нем также находились нужные для похода вещи: магнитофон и диски с записями ансамбля «Мистерии» для путешествий за кладами, для поездки в поезде, для наблюдения за звездами, для засыпания в лесу, для скалолазания, для отпугивания комаров, для привлечения рыбы, для внеземных контактов, для пробежек по волнам, для веселого ныряния с дельфинами, для ностальгии по дому и для прослушивания музыки ансамбля «Мистерии».

На этом друзья не успокаивались и продолжали обходить магазин за магазином, боясь пропустить что-то важное, без чего они обязательно в путешествии пропадут.

– О! – воскликнул Константин. – Нитки! Надо взять побольше. Ну там зашить чего-нибудь или дорогу назад найти.

– Надо, – важно согласился Евгений.

Они накупили ниток и зашагали дальше.

– Вот! – оживился Константин. – Мелки! Нам нужны мелки?

– Да, – сказал Евгений.

Они взяли мелки.

– Гляди! – остановился Константин. – Флажки! Сигнальные! Как думаешь, нам придется подавать знаки флажками? Как у моряков?

– Обязательно придется, – ответил Евгений.

Они набрали флажков. Взяли также открытки – на случай, если придется подавать знаки открытками.

Посетив еще несколько магазинов, друзья умаялись.

– Пожалуй, теперь у нас есть все, что нужно, – устало заметил Константин.

– Да, – моментально согласился Евгений. – Ничего не забыли.

– Можем хоть сейчас в кругосветное путешествие, а? – Константин задорно подмигнул товарищу.

– Даже в два. – Евгений подмигнул в ответ.

Внезапно кот схватил его за крыло.

– Нам надо зайти в этот магазин, срочно!

Евгений уперся. При мысли об еще одном магазине его начинало тошнить.

– Зачем? Это же магазин гвоздей. У нас есть гвозди!

– А вдруг каких-то нет?! И мы без них пропадем?! – Константин продолжал тянуть друга за собой. – Да не упирайся ты!

Но Евгений заупрямился.

– Не хочу! Хватит с нас на сегодня магазинов! Мы уже сами как магазин!

– Ладно, не хочешь – не надо, – сказал кот. – Тогда бежим ко мне. Быстро-быстро!

– Почему быстро? – удивился Евгений.

– Потому! Быстро и зажмурившись!

– Константин, что с тобой? – забеспокоился пингвин. – Ты в порядке? Может, у тебя шок после магазинов? С самцами такое бывает. Ты только не волнуйся, я сейчас позову на помощь. – Евгений принялся оглядываться по сторонам.

– Нет-нет! – вскричал Константин. – Не смотри по сторонам! Тебе нельзя видеть…

Но было поздно. Евгений уже увидел. Он растерянно повернулся к другу.

– Да как же?.. Да что же это?..

Константин лишь разочарованно махнул лапой. Он искренне пытался уберечь пингвина от зрелища, которое неизбежно бы его расстроило. Не вышло.

На другой стороне улицы в кафе за столиком у окна сидели Лис Улисс и Барбара. Евгения с Константином они не видели, так как были всецело поглощены обществом друг друга. А самое ужасное, что Улисс держал Барбару за лапу. И держал как-то совсем не по-дружески. И смотрел на волчицу не по-дружески. И она на него – тоже. А еще они друг другу улыбались.

И все это на глазах у дрожащего Евгения.

– Что это? Как это? – снова жалобно спросил пингвин.

Константин смущенно прокашлялся и попытался примирить друга с невеселой действительностью:

– Видишь ли… В принципе… Ну если разобраться. То никто из них тебе ничего не должен. Встречаться друг с другом – это… как бы… в общем, это их личное дело.

– Личное дело? – искренне поразился Евгений. – Барбара – это мое личное дело!

– Дружище, хочу напомнить, что сама Барбара так не считает, – заметил Константин.

– Ну и что! – возмутился Евгений. – Я же все равно надеялся! Я завоевывал ее любовь – медленно, но верно. А тут… этот… друг. – Последнее слово он произнес с отвращением.

Константин натянуто улыбнулся и неосторожно ляпнул:

– Да ладно тебе, какая может быть дружба при сердечных делах.

Это была ошибка. Евгений вздрогнул, его глаза увлажнились, он задрожал и произнес:

– Ненавижу вас всех. Не хочу больше ни с кем дружить.

Пингвин развернулся и зашагал прочь. Константин бросился за ним.

– Ты что, расстроился? – затараторил он. – Это же такая ерунда, если вдуматься. Чепуха. Не стоит и гроша. Да ты знаешь, сколько еще у тебя в жизни будет таких барбар! Вот вернешься богатым и мудрым, и все барбары сами к тебе прибегут!

Евгений не отвечал. Да и сам Константин понимал, что говорит глупости, которые друга не утешат. Но все равно продолжал их говорить. Молчать он боялся, чтобы не прислушиваться к внутренним ощущениям. А они были однозначны – происходило что-то ужасное.

В это время Берта сидела на уроке и даже не пыталась слушать учителя-медведя. На душе было тревожно, но она не могла понять почему. В школу она пришла в самом радужном настроении, ведь завтра в дорогу с Улиссом, а последний день в классе можно тайно от всех радоваться и торжествовать. Она для того и пошла, чтобы радоваться и торжествовать. Но сейчас ей почему-то было неспокойно.

Берта прислушалась к себе, но ничего существенного не услышала. Тогда она принялась искать причины беспокойства во внешнем мире. И довольно быстро нашла. Когда тебе смотрят в затылок, это всегда чувствуешь. А в затылок Берты упиралось не меньше десятка взглядов. Причем стоило ей перехватить какой-то из них, как застуканный на месте преступления одноклассник немедленно переводил глаза на что-нибудь другое. И все равно Берта успевала прочесть в этих взглядах у кого жалость, а у кого злорадство. Один раз ей даже показалось, как кто-то из подружек произнес «Бедняжка Берта», а в ответ прозвучало несколько сочувственных вздохов.

Берта нахмурилась. Это она-то бедняжка?! Да она счастливица! Опять ей все завидуют, вот в чем дело! Но эта мысль ее не убедила, и тревога возросла. С трудом дождавшись звонка, Берта перехватила ежиху Дору, зажала ее в углу класса и потребовала объяснений:

– Ну-ка выкладывай, что это вы все на меня уставились!

Дора старалась не смотреть подруге в глаза.

– Мы уставились? – с неловкостью переспросила она.

– Еще как!

– Берточка, бедная моя, ты не подумай, мы все понимаем!

Берта охнула.

– Бедная? Что ты несешь?!

– Ты только не волнуйся. Мы все тебя поддерживаем и жалеем. Все самцы – сволочи!

– Какие самцы?! Какие сволочи?! Почему меня надо жалеть?!

– Не знаю, стоит ли тебе говорить… – замялась Дора.

– Только попробуй не сказать! – пригрозила Берта.

– Наверное, надо сказать, – решилась Дора. – Нехорошо, если ты не знаешь… А ты, похоже, не знаешь…

Берта стала закипать.

– Если ты сейчас же не скажешь, в чем дело, я тебе все колючки повыдергиваю, – прошипела она.

Дора вздохнула и сообщила:

– Мы вчера видели твоего Улисса на набережной… Он был не один…

У Берты на душе стало кисло.

– Продолжай, – мертвым голосом произнесла она.

– Он прогуливался с волчицей. Она, кстати, вполне даже эффектная самочка.

– Мало ли с кем он прогуливался, – выдавила из себя Берта. – Может, просто знакомую встретил.

Дора посмотрела на подругу с жалостью. Берте захотелось ее убить.

– Нет, – сказала ежиха. – Так прогуливаются только влюбленные.

Берта не ответила. В ее душе пожар сменялся на наводнение, которое почти сразу сменилось на пожар.

– Я пойду, ладно? – пискнула Дора и выскользнула из угла.

Берта стояла, уставившись в одну точку. Какое крушение… Какой позор…

Было больно. От предательства Улисса. От разрушенных иллюзий. И больше всего – от жалости окружающих. Последняя становилась уже совсем невыносимой. Прочь, прочь отсюда! Берта схватила портфель и, глотая слезы, выбежала из класса. В голове стучала только одна мысль: «Ненавижу! Ненавижу!»

Именно в этот момент у Улисса в кафе, где он рассказывал Барбаре о поисках карты саблезубых, начались неприятности. Волчица выслушала рассказ с горящими глазами, а затем возбужденно воскликнула:

– Что же я сижу! Надо собираться – завтра в дорогу, а у меня ничего не готово!

Улисс напрягся.

– В дорогу? – переспросил он.

– Конечно! – подтвердила Барбара. – А… погоди. Ты хочешь сказать, что не собирался позвать меня с собой?

– Но ты никак не можешь ехать, – как можно мягче сказал Улисс.

– Почему? – удивилась Барбара. – Я хочу поехать! Разве этого недостаточно?

– Конечно, нет! Группу Несчастных создала сама судьба. В ней не может быть лишних.

– Лишних? – сухо переспросила волчица.

– Прости, я неправильно выразился, – заверил Улисс. – Просто состав группы от нас не зависит.

– Неужели? – с сарказмом усмехнулась Барбара.

– Да пойми же! Нельзя тебе ехать вопреки судьбе. Путешествие и так опасное. Вдруг с тобой что-нибудь случится!

– А вдруг с другими случится? – парировала Барбара.

– Их ведет судьба, и она защищает! Как же ты не понимаешь! Конечно, и с ними может что-нибудь случиться, но все равно – у них есть защита. А у тебя нет!

Волчица недобро прищурилась.

– Значит, не возьмешь меня с собой?

– Прости… Я не могу так рисковать.

Барбара резко поднялась с места.

– Не провожай меня! – холодно бросила она.

Какое-то время после ее ухода Лис Улисс просидел в полном оцепенении. Потом расплатился с официантом и покинул кафе…

Вечером первым в дом Улисса явился Марио и почти сразу за ним – Константин и Евгений. Улисс, хоть и был погружен в собственные тревожные думы, моментально заметил, что с пингвином не все в порядке. Евгений уселся на свое место и отрешенным взглядом уставился в стол.

– Что-то случилось? – спросил Улисс.

Евгений даже не пошевелился, а Константин кинул на шефа взгляд, полный немого укора.

– Ребята, так не пойдет, – сказал Улисс. – Нам предстоит очень сложный вечер, а вы от меня что-то скрываете.

Евгений вздрогнул и, не поднимая глаз, произнес:

– Это не важно. Я решил уйти…

– Что? – поразился Улисс.

– Я ухожу, – он резко вскинул голову и прищуренно посмотрел на Улисса. – Так друзья не поступают! – встал и стремительно вышел.

– Евгений! – окликнул Улисс. – Постой!

Но пингвин не вернулся. Улисс повернулся к коту.

– Константин, что происходит?! Надо его вернуть!

– Не думаю, – угрюмо откликнулся кот. – Евгений расстроен, шеф, ты разве не видишь?

– Вижу! Но не понимаю, почему!

– Потому что его расстроили, – пояснил Константин.

– Опыт мне подсказывает, что без самки здесь не обошлось, – подал голос Марио.

– Самки? – насторожился Улисс. – А ну, Константин, говори все, как есть!

– Ну почему именно я? – жалобно протянул кот. – Мне неприятно об этом говорить! Я проникаюсь ако… апо… апокалиптическими мыслями.

– Я жду! – строго произнес Улисс.

Константин обреченно вздохнул.

– Видели мы тебя сегодня. В кафе.

– О… – сказал Улисс. – Теперь понятно. Но ведь Барбара – свободная самка!

– А вот ты догони Евгения и объясни ему это, – скептически предложил Константин. – Думаю, он будет рад твоему объяснению и сразу же его примет.

Улисс не скрывал, что расстроен.

– Плохо… – прошептал он. – Почему же все так плохо?..

Константин решил, что надо срочно перевести разговор на другую тему.

– А что это нашей примадонны не видно? – нарочито громко поинтересовался он.

– Не знаю, – бесцветно ответил Улисс. – Она еще час назад должна была прийти.

– Час назад? – удивился кот. – Странно, она прежде никогда так не опаздывала. Надо выяснить.

Константин потянулся к телефону и набрал номер лисички.

– Алло? – раздался в трубке равнодушный голос.

– Берта, привет! – как можно воодушевленней сказал Константин. – А чего это ты до сих пор дома?

– Я не приду, – прозвучал ледяной ответ.

У кота появилось нехорошее предчувствие.

– Почему?

– А зачем?

– Как зачем? Ты же одна из нас!

– Больно надо! – Берта внезапно сорвалась в крик. – Пускай его волчица будет одна из вас!

– У-у-у… – понимающе протянул Константин. – Вот, значит, как… А Улисс-то ничего не знает.

– Это его проблемы!

– А может, все-таки?..

– Нет! Никогда! Езжайте за своими дебильными сокровищами со своими дебильными волчицами!

Берта отключилась.

– Что случилось? – напряженно спросил Улисс.

– Знаешь, шеф… Кажется, ты немного не ту подружку себе завел. Что-то никто твой выбор не одобряет.

– А Берта-то почему? – искренне поразился Улисс.

– Ты это серьезно? – недоверчиво нахмурился Константин.

– Да, совершенно серьезно!

– Ты не замечал, как Берта на тебя смотрит?

– Как?

– Вот так. – Константин попытался сделать влюбленные глаза. Получилось плохо, но Улисс понял. Он спрятал морду в ладонях и простонал:

– О нет…

– Да, плохо, – согласился Константин. – Похоже, наши ряды редеют.

– Это мне наказание… – прошептал Улисс. – Судьба наказывает меня за ошибки. За то, что изменил самому себе…

– Чего-чего? – не понял Константин. – О чем ты?

– Скоро узнаешь, – туманно ответил Улисс. – Нам предстоит трудный вечер. Будет много гостей…

– Каких гостей? – насторожился Константин.

Улисс принялся загибать пальцы:

– Сыщик Проспер с Антуанеттой, Бенджамин Крот, брат Нимрод…

Константин с ужасом уставился на Улисса.

– Крот? – не веря своим ушам, переспросил он. – Брат Нимрод? Здесь? Шеф, зачем?!

– Мы им кое-что должны, – ответил Улисс.

– Не спорю. Мы им задолжали пинков и тумаков. Но мне почему-то кажется, что ты не о них.

– Не о них.

– Меня это беспокоит. Шеф, что ты опять задумал?

– Я собираюсь восстановить справедливость! – заявил Улисс.

– У-у-у… – угрюмо протянул кот. – Как же мне не нравится эта идея… Не знаю, о чем ты, но уже не нравится. Она меня просто травмирует, эта идея.

Он хотел расспросить Улисса подробней, но не успел – в дверь постучали. Это пришли сыщик Проспер и Антуанетта. Помощница знаменитого детектива старалась казаться скромной и невинной. Мол, смотрите, я уже исправляюсь и больше никогда никого не обману. Но время от времени в глазах вспыхивала хитринка, заставляющая усомниться в ее искренности. Сам же Проспер источал добродушие и любознательность.

– Вот, значит, как вы живете, Улисс! Интересно, интересно…

Улисс вымученно улыбнулся.

– Присаживайтесь. Наливайте чаю.

– Спасибо, спасибо. – Проспер немедленно воспользовался приглашением и глазами велел помощнице сесть рядом. Антуанетта послушно пристроилась за столом и подарила присутствующим улыбку. Такую честную и открытую, что немедленно хотелось заподозрить лисицу в какой-то очередной каверзе.

Следующим явился Бенджамин Крот. Всем своим поведением археолог давал понять, что ни на секунду не забывает – он в логове врага. В ответ на приглашение присесть енот внимательно рассмотрел сиденье стула на предмет наличия кнопок или каких-либо иных колющих и режущих предметов. Затем нажал на стул, чтобы убедиться, что ножки не подпилены и стул не развалится. Когда Улисс предложил Кроту чаю, тот налил, а затем долго принюхивался и присматривался, пытаясь на запах или на глаз определить, есть ли в чае яд. Наконец, видимо, решил, что есть, и сделал вид, что ему расхотелось пить.

Последним из приглашенных пришел брат Нимрод. Пришел один, хотя Улисс подозревал, что гориллы-телохранители где-то недалеко.

Барс надел маску холодного безразличия, чтобы никто не смог понять его эмоции. От чая отказался.

С приходом брата Нимрода в воздухе повисло напряжение. Особенно тревожно поглядывали на барса Константин и Антуанетта. Но сверхобезьянец оставался бесстрастным, словно никого не замечал.

Улисс поднял правую лапу, прося внимания.

– Итак, я собрал вас здесь, чтобы… – начал он, но его речь прервал стук в дверь. Улисс удивленно вскинул бровь. – Войдите!

Дверь плавно отворилась. На пороге, вернее, над порогом, застыл знакомый призрак.

– Добрый вечер, – приветливо произнес Волк Самуэль. – А я тут мимо пролетал, смотрю – знакомые звери собираются. Стало любопытно. Можно? Вообще-то я мог и сквозь стену, но как-то неудобно… Как-то уж совсем незванно.

– Очень хорошо, что пришли, – сказал Улисс. – О Старом Кладбище я и не подумал! А ведь оно тоже имеет отношение к делу. Прошу вас, влетайте!

Волк Самуэль вплыл в дом, тепло со всеми поздоровался, приподнимая цилиндр, и повис рядом со столом.

Улисс вернулся на свое место и объявил:

– Теперь, когда действительно все в сборе, я скажу, зачем вас собрал. Дело в том, что прошедшей ночью мне снился сон…

Воцарилась тишина. Сны Улисса вызывали у присутствующих уважение.

– Не стану рассказывать, что именно мне снилось. Важно другое: благодаря этому сну я понял одну истину. Сокровища саблезубых достанутся избранному судьбой. При условии что он будет достоин этого выбора. За то время, что мы с друзьями искали карту, мне приходилось пускаться на хитрость и обманывать. Хуже всего, что я даже не задумывался, что творю. А получается, что в погоне за картой я изменил собственным идеалам и убеждениям. Если судьба действительно избрала меня, то я ее подвел. Потому что я – уже не совсем я.

Присутствующие обменялись недоуменными взглядами. Даже в глазах брата Нимрода зажглось любопытство.

– Как интересно вы все рассказываете, – похвалил Волк Самуэль, довольный тем, что оказался замешан в такую интересную историю. Кладбищенская рутина ему порядком наскучила.

– И что дальше? – подозрительно прищурившись, спросил Крот.

– Мне необходимо снова стать собой, – ответил Улисс. – Это можно сделать только одним способом – восстановить справедливость. Пускай все снова окажутся на равных.

Константин беспокойно заерзал и начал делать Улиссу страшные глаза. Речь шефа коту не нравилась.

Улисс раскрыл лежащую перед ним папку и продолжил:

– Мы собрали все части карты и расшифровали их. Сейчас каждый из вас получит копию.

По комнате прокатился вздох. Все были шокированы идеей Улисса. Константин подскочил и выкрикнул:

– Шеф, ты рехнулся?! Тебе жить надоело?!

Мгновенно среагировал Волк Самуэль:

– О, Улисс, кстати! Если вам надоело жить, завещайте, чтобы вас похоронили на Старом Кладбище. У вас ведь там уже есть знакомые. Приличное общество гарантирую. Замолвлю за вас словечко – и вы приняты!

– Спасибо, – сказал Улисс. – Я учту.

– Шеф! – не унимался Константин. – Мы же все вместе добывали эту карту! Ты не можешь ее отдать!

– Прости, Константин… Другого выхода просто нет. Это как в шахматах. Если мы сейчас не пожертвуем фигурой, то проиграем всю партию.

Но Константина это не убедило.

– Шеф, а вдруг это как в картах, а не в шахматах?! Сейчас выложим козырей и останемся с одной мелочью. Что тогда будет с нашей партией?!

Внезапно брат Нимрод вздрогнул и пробормотал:

– Карта… Игральная карта… Так вот, что это значит.

Заметив, что все с удивлением на него уставились, барс немедленно замолчал и напустил на морду выражение брезгливого презрения.

– Продолжайте, Улисс, – высокомерно сказал он.

Улисс кивнул и под стон Константина вытащил из папки копию карты саблезубых.

– Это вам, Проспер, и вашей помощнице. Одна на двоих.

– Вы удивительный зверь, – восхищенно произнес сыщик, принимая карту. Он встал, следом за ним поднялась Антуанетта. Лисы кивнули в знак прощания и вышли из дома.

– Это ваша копия, господин Крот, – сказал Улисс, протягивая еще одну копию карты археологу. Енот недоверчиво взял ее, придирчиво осмотрел – не нанесен ли на поверхность смертельный яд кураре, – затем свернул и, не прощаясь, покинул дом Улисса.

Настала очередь брата Нимрода. Барс буквально вырвал карту из лапы Улисса, кинул на него насмешливый взгляд, резко встал и вышел на улицу. Константин, продолжая стонать, обхватил голову лапами.

Улисс вытащил еще одну копию карты.

– Это последняя. Марио, передай ее Кроликонне.

Соглядатай многозначительно улыбнулся.

– У Кроликонне уже есть, – сказал он.

– А… Да, конечно, – понимающе ответил Улисс.

– Давайте мне! – подал голос Волк Самуэль. – А что? Соберу самых храбрых привидений – того же юного Уйсура, например, – и тоже отправлюсь за сокровищами!

– Вам-то они зачем? – удивился Улисс.

– Как зачем? Могилку подправлю, новый памятник себе поставлю. Да и Кладбищу пожертвую. Будет у нас кладбище-люкс! Такое, что живые позавидуют мертвым!

– Думаете? – спросил Улисс.

– Уверен! Живые вообще завистливей мертвых.

– Берите, – Улисс отдал карту призраку.

– Спасибо! – обрадовался тот. – Ну, всего хорошего! А мне пора.

Волк Самуэль вылетел наружу.

– Улисс, что же ты натворил! – в отчаянии воскликнул Константин.

– Восстановил справедливость, – без особого энтузиазма ответил Улисс.

– Какую справедливость?! Мы с таким трудом добыли эту карту, а ты взял и раздал ее конкурентам!

Улисс молчал.

– Ну ладно, у тебя очередной бред на тему судьбы, – продолжал кот. – А о своих друзьях ты подумал? Ты же нас всех подставил! Мало было Кроликонне, так еще и Нимрод теперь попрется за кладом! Проклятие, Улисс, да ведь это становится по-настоящему опасно!

Улисс молчал.

– Прости, шеф, – с горечью сказал Константин, поднимаясь с места. – Я очень люблю сокровища, но жизнь люблю сильнее. Я боюсь. Просто боюсь. Я не поеду.

– Константин… – тихо произнес Улисс. – Ты нас покидаешь?

– Нас?! Улисс, опомнись! Никакой группы больше нет! Где Евгений?! Где Берта?!

Улисс молчал.

– Прости, шеф… – снова сказал Константин. Он хотел что-то добавить, но передумал. Махнул лапой и выбежал из дома.

В углу зашевелился Марио. Соглядатай встал, печально вздохнул и сказал:

– Пожалуй, я пойду…

Улисс молчал. Перед выходом коала обернулся и грустно сказал:

– Мне очень жаль, Улисс… Очень жаль, – и вышел.

Лис Улисс остался один. Он стоял посреди комнаты и прислушивался к тишине. Такой тишины его дом не помнил уже давно. Это была настоящая тишина. Даже настенные часы шли бесшумно – так боялись нарушить эту тишину. Улисс пошевелил левой лапой. Лапа не издала ни звука. Улисс покачал головой. Тишину это не спугнуло. Тогда Улисс вскрикнул. И проклятая тишина наконец-то разбилась. Часы облегченно затикали.

Улисс сварил кофе. Сделал глоток. Поморщился. Добавил сахар. Сделал еще глоток. Вылил кофе. Сел в кресло, закрыл глаза. Открыл глаза, встал. Прошелся по комнате. Подошел к окну. Постоял. Посмотрел. Отошел. Сел за стол. Поглядел на папку. Провел по ней пальцами. Закрыл глаза. Улыбнулся. Открыл глаза. Утер слезы. Встал. И сказал:

– Нет.

Нет, сказал себе Лис Улисс, еще не все потеряно. Группы Несчастных больше нет, но он не одинок. Ему есть с кем отправиться в путешествие. Улисс надел пальто, вышел из дома и стремительно зашагал по освещенной фонарями улице.

Все же так просто, говорил себе Улисс. Не надо спорить с жизнью. Может, все к лучшему. Да, конечно, так и есть. И хотя бы один зверь обрадуется. Вот сейчас он придет и скажет: «Поехали со мной». И сразу станет хорошо. Обязательно станет. Сразу.

Вот и дом Барбары. В окнах горит свет – замечательно, значит, волчица не спит. Воодушевленный Улисс взлетел на крыльцо и занес лапу, чтобы позвонить в дверь. Но не позвонил. Лапа застыла в воздухе. Из дома донесся звонкий смех Барбары. Затем послышался голос. Слов было не разобрать, но голос принадлежал самцу. Улисс узнал шакала Тристана. Снова раздался смех. Теперь смеялись оба – и самец, и самка. Улисс опустил лапу. Медленно перевел взгляд на часы. Как поздно… Очень поздно…

– Поздно… – прошептал Улисс. Развернулся и зашагал прочь. Он ничего не видел и не слышал. Лапы сами несли его домой…

Портовая таверна «Кабан и якорь» была переполнена, здесь царили гам и дым. Евгений сидел за столиком в углу и пил. Пил серьезно, потому что намерен был напиться до беспамятства. Кружка пива перед ним опустела на четверть, и пингвин преисполнился решимости осушить ее до дна. Сколько бы времени на это ни понадобилось.

Кто-то подошел, над столиком нависла тень. Раздался радостный голос:

– Кого я вижу! Хаврош! Благороднейший из пингвинов!

Не дожидаясь приглашения, хорек по имени Каррамб уселся напротив Евгения.

– Денег не дам! – хмуро предупредил пингвин.

– И не надо! – кивнул Каррамб.

– Вот и не дам!

– И хорошо! Кстати, Хаврош… Разве ты не хочешь справиться о судьбе тюленя-инвалида?

– Нет, – ответил Евгений, с отвращением отпивая пиво.

– Так вот, – продолжил Каррамб, не обратив никакого внимания на ответ собеседника, – бедный тюлень идет на поправку. Чтобы окончательно его вылечить, нужно совсем немного…

– Денег не дам! – перебил Евгений.

– Если тюленю не помочь, он ведь и помереть может, – встревожился хорек.

– Пускай помирает, – жестко сказал пингвин.

Каррамб не поверил своим ушам.

– Помрет? Тюлень? Он же спас пингвина!

– И пингвин пускай помирает.

– Ты меня разочаровываешь, – с горечью произнес хорек.

– Вот и хорошо, – кивнул Евгений. – Не смею задерживать.

– А если… – начал было Каррамб.

– Денег не дам! – напомнил Евгений.

– А ты казался таким добросердечным пингвином, – хорек осуждающе посмотрел на Евгения.

– В моем сердце не осталось добра, – с пафосом изрек Евгений. – Я растряс тепло своей души на Старом Кладбище, в подземельях сверхобезьянцев и в полицейских застенках. Меня предали возлюбленная и лучший друг. Мои мечты разбили в прах. И денег я не дам!!!

– Э-э… – растерялся Каррамб.

А пьяный и злой Евгений не чувствовал ни капли страха. Не пристало ему, бывалому пингвину, бояться каких-то кабацких жуликов. Он наклонился к собеседнику и тихо, но грозно повторил:

– Денег не дам… А будешь приставать, еще и у тебя заберу. Понял?

– Понял, – сказал Каррамб. Его оторопелый взгляд сменился на уважительный. Хорек внезапно почувствовал в пингвине родственную душу. Повинуясь неожиданному порыву, он с чувством протянул Евгению единственную лапу. Пингвин, недолго думая, ее пожал. Теперь он стал своим для Отбросов Общества. Это чувство грело его израненное сердце.

Евгению захотелось излить душу новым друзьям. Решительным движением крыла он отодвинул в сторону кружку пива и, пошатываясь, взобрался на стол.

– А ну, тихо все!!! – завопил он, упиваясь бесстрашием, наглостью и безнаказанностью.

В кабаке воцарилась тишина. Все с изумлением уставились на необычного пингвина, который до сих пор казался тихоней.

– Стихи! – объявил Евгений заплетающимся языком. – Юк ван Грин! Да вы хоть знаете, кто это, несчастные отбросы общества? Знаете, каким он парнем был? Эти две девки… Ничего вы не знаете! Но я вам скажу. Он был таким же, как вы! Да! Он тоже обитал на дне!

– Эй, ты, а ну слезай! – выкрикнул кто-то.

– Молчи, несчастный! – презрительно бросил Евгений. – Ты не смеешь говорить, когда звучат стихи самого Леобарда!

– Если кто-то помешает моему другу Хаврошу, он будет иметь дело со мной! – громко пригрозил Каррамб.

– Пусть читает! – раздались со всех сторон одобрительные крики. – Давай, пингвинище!

– Стихи! – повторил Евгений. – Про любовь, – пояснил он. – Грустные.

Тысяча первые ночи

Всегда больней и короче.

Тысяча первые лица

Не успевают присниться.

Тысяча с чем-то кинжалов

Топят в крови свою жалость.

Двести миллионов объятий

Не отменяют проклятий.

Я заплутал в этих цифрах,

Кодах, загадках и шифрах.

Если б я снова родился,

Я бы считать не учился.

Все зааплодировали. Евгений с досадой махнул крылом.

– Да разве вы способны прочувствовать, сколько боли в этих строчках. «Я бы считать не учился». Вы ведь даже не понимаете, почему поэт не учился бы считать! Эх, да что объяснять!

Затем плачущего Евгения стащили со стола и принялись хвалить, поить, тормошить, а когда он совершенно пьяный заснул, хорьки во главе с Каррамбом отволокли его домой, с трудом выпытав из него адрес, уложили в кровать и даже не тронули кошелек. Правда, одноглазый хорек пытался, но получил оплеуху от Каррамба и устыдился. Хорьки ушли, а Евгений спал и видел во сне красный свет…

Лис Улисс жег бумаги. Медленно вытаскивал из папки лист за листом и кидал в камин, превращая в золу события последних дней. Протоколы заседаний, схемы, планы – короче, все, что касалось Несчастных и поисков карты. Бумаги гореть не хотели, они пытались выскользнуть, увернуться, но были бессильны против воли Улисса и силы пламени. Огонь пожирал листы с удовольствием, он давно присматривался к папке, мечтая, что однажды до нее доберется и порезвится на славу.

Улисс не замечал ни паники бумаг, ни радости огня. Он хотел только одного – уничтожить память о последних днях, чтобы боль отпустила его. Он смотрел на огонь, но не видел его. Лапа автоматически продолжала экзекуцию.

Скрипнула входная дверь. Кто-то вошел в дом. Улисс даже не обернулся.

– Дверь была открыта, – раздался голос Марио.

Улисс не ответил, достал очередную приговоренную бумажку и отдал ее на растерзание камину. Пламя моментально за нее взялось, и та начала жалобно потрескивать.

Соглядатай подошел, взял стул и сел рядом с Улиссом.

– Порываешь с прошлым? – с пониманием сказал он.

Улисс промолчал.

– И не жалко? – спросил Марио. – Можешь не отвечать. Ясно, что жалко, но надо. Раз все предали… Да, Улисс?

Лис не отреагировал. Еще два документа простились с жизнью.

Марио немного посмотрел на огонь, а потом сказал:

– Знаешь, Улисс, когда я в первый раз покинул Австралию на корабле, со мной произошла такая история. При совершенно ясной и спокойной погоде море вдруг стало волноваться. Как в шторм. И при этом – ни ветерка. Я ужасно испугался – но не шторма, а неизвестности. Понимаешь? Мне померещилась карающая рука судьбы. Я не выдержал и пошел к капитану. Спросил – пришел наш последний час? А капитан рассмеялся и объяснил, что море волнуется, потому что прямо под нами проплывает кит.

Соглядатай умолк. Улисс наконец-то посмотрел на него.

– Интересная история, правда? – спросил Марио.

Улисс пожал плечами.

– Я ее к чему рассказал… – продолжил коала. – Вот так же и ты сейчас, Улисс. Ты видишь, что море волнуется, но неправильно понимаешь почему. Ведь для этого надо знать про кита.

В глазах Улисса появилось удивление. Он даже на мгновение забыл о казнях.

– У всего, что происходит, есть смысл. Но он не всегда понятен, – сказал Марио. – Улисс, да ты же сам это прекрасно знаешь! Просто расстроен и потому забыл.

Соглядатай встал.

– Судьба непременно объяснит свой замысел. Не важно как – подаст знак, пришлет вестника или… – Марио сделал многозначительную паузу. – Или позвонит по телефону. – Он двинулся к выходу, но перед дверью обернулся и добавил: – Улисс, как бы ты ни был расстроен, что бы тебе ни казалось… Не пропусти звонка от судьбы! – Не говоря больше ни слова, Марио вышел из дома.

Слова шпиона заставили Улисса задуматься. Он размышлял, продолжая машинально жечь бумаги.

Зазвонил телефон. Лапа Улисса замерла в воздухе, и это спасло очередной лист от верной гибели. Телефон не унимался. Улиссу не хотелось ни с кем разговаривать, но последние слова Марио крутились в голове и не желали замолкать.

Улисс отложил папку и встал. Посмотрел на трезвонящий аппарат. Подошел, немного постоял рядом и наконец снял трубку.

– Алло? – хрипло выдавил он.

В трубке раздался незнакомый низкий голос:

– Здравствуйте, Лис Улисс. Хотите встретиться с судьбой?

Глава 21 и последняя

Ищущий Лис

Улисс попытался унять дрожь в лапах.

– Кто вы? – спросил он.

– Я тот, у кого есть ответы, – туманно ответил собеседник. – Так что? Хотите повидаться с судьбой?

– Да… – тихо произнес Улисс.

– Тогда выходите на улицу, поймайте такси и приезжайте.

– Какой адрес назвать таксисту?

– Никакой. Просто скажите, что вам надо к судьбе.

– И этого достаточно? – удивился Улисс. – Таксист поймет, куда ехать?

– Поймет, – в голосе незнакомца послышалась легкая усмешка. – Таксисты знают намного больше, чем кажется пассажирам.

– Хорошо… Я понял.

– Прекрасно. До скорой встречи, Лис Улисс.

В трубке раздались короткие гудки.

В смешанных чувствах Улисс надел пальто, схватил зонт, а также, повинуясь внезапному озарению, чеканку из склепа Уйсуров, и вышел из дома. На улице моросило, но из-за такой мелочи Улисс не стал раскрывать зонт. Было тихо и поздно, свет в соседних домах не горел, звери спали. Или не спали, но предпочитали не спать в темноте… Вокруг не было ни души.

Улисс вышел на тротуар и остановился. Почему-то он догадывался, что надо делать.

– Такси… – шепотом позвал он.

В тот же миг на другом конце улицы вспыхнули фары и раздалось автомобильное рычание. Хорошо знакомая Улиссу машина не спеша приблизилась и остановилась. Сидящий за рулем коала в фуражке таксиста кивком пригласил Лиса внутрь.

Улисс сел рядом с водителем и тихо сказал:

– К судьбе…

Таксист Марио понимающе улыбнулся одними глазами, и автомобиль тронулся с места.

Ехали долго. Молчали. Когда пересекли границу города и по обеим сторонам потянулись ряды деревьев, Улисс прикрыл веки и попытался представить себя тростинкой, плывущей по течению. Вода была теплая, воздух свежий, ветерок ласковый, и тростинке плылось легко и спокойно. Внезапно небо почернело, река стала морем, и появились высокие волны. «Где-то внизу кит», – догадалась тростинка. И это все объясняет…

Сквозь дрему Улисс почувствовал, что такси начало тормозить. Он открыл глаза.

– Приехали, – бесцветно объявил водитель.

Такси остановилось у ворот загородного дома. Сам дом располагался в глубине сада; вдоль ведущей к нему дорожки, усыпанной мелким красным камнем, горели фонари, имевшие формы различных зверей и птиц. Улисс оглянулся: домов вокруг больше не было, только лес…

– Я подожду, – сказал Марио.

– Но я не знаю, когда вернусь.

– Я подожду… – повторил коала.

Улисс выбрался из машины и поежился. Здесь, в лесу, было холоднее, чем в городе. Марио заглушил мотор, и навалилась тишина. Но так казалось только поначалу: прислушавшись, Улисс различил множество звуков. В основном они доносились из леса, но один – самый удивительный – звучал из дома. Это была музыкальная шкатулка, выводящая красивую грустную мелодию. Улисс узнал мотив – его наигрывал и ансамбль «Мистерии» на диске под названием «Музыка для встречи с Судьбой».

Улисс толкнул податливые ворота и медленно зашагал к дому, чьи окна призывно горели желтыми огнями. По обе стороны дорожки вытянулись светильники в виде зверей. У Улисса екнуло сердце, когда он увидел фонарь, до боли напоминавший Барбару. А затем фонарь-кота, фонарь-лиса и фонарь-пингвина. Это можно было бы счесть наваждением, если бы не хватало здесь и других зверей, не вызывавших никаких ассоциаций.

Улисс приближался к дому, музыка становилась громче, постепенно вытесняя все остальные звуки. К входной двери вели ступеньки. Улисс поднялся по ним, время от времени останавливаясь, оборачиваясь и кидая взгляд назад. Что ему хотелось увидеть, он и сам не знал.

Когда Улисс подошел к двери, музыка резко смолкла. Стих ветер. Исчезли лесные шумы. Как один погасли все фонари вдоль дорожки. Окружающий мир погрузился в темноту и тишину. Остались только Улисс и дом.

Улисс вошел в дом.

Он очутился в очень большой комнате, освещенной дюжиной светильников. Каждый из них образовывал вокруг себя островок света, а между этими островками царствовал полумрак. В глубине комнаты горел камин, перед ним стояли два красных кресла и низенький столик. Середину помещения занимал огромных размеров аквариум.

Много чего еще здесь было – старинные рыцарские доспехи, древние сосуды, холодное оружие, украшавшее стены, марионетки, подвешенные к потолку… Не было только никого живого.

Улисс приблизился к аквариуму и с удивлением заметил, что плавают в нем не рыбы, а разноцветные шары. Перемещались они очень медленно, и в их движениях чувствовалась некая закономерность. И еще – они не сталкивались друг с другом.

– Красиво, не правда ли? – раздался за спиной мягкий низкий голос.

Улисс не спеша обернулся и увидел хозяина дома – тигра в халате, расписанном ящерицами и драконами. Первое, что бросалось в глаза, – тигр был очень стар. При этом осанке его позавидовал бы и спортсмен. Второе же, на что Улисс обратил внимание, – улыбка тигра. Хозяин дома широко улыбался, и нельзя было не заметить, что два верхних клыка искусственно подпилены.

– Вы уже догадались, что это за шары? – спросил тигр.

– Нет, – ответил Улисс.

– Это миры, – сказал хозяин дома. – Разумеется, не сами миры, а только их копии.

Тигр подошел к аквариуму.

– Здесь, конечно, не все миры, а только наш и ближайшие к нему. Смотрите, – он указал на один из шаров. – Это – наш.

Улисс присмотрелся к копии родного мира. В шаре преобладали синий и зеленый цвета.

Тигр поднял глаза на гостя.

– Я очень рад, что вы согласились приехать, Лис Улисс. Нам есть о чем поговорить. Прошу вас, снимайте пальто и присаживайтесь к камину.

Улисс вынул из внутреннего кармана сверток с чеканкой, пристроил пальто и зонт на вешалке около входа и сел в предложенное кресло. Сверток положил на колени. В соседнем кресле расположился тигр.

– Пора и мне представиться, – сказал он. – Меня зовут Ефрат. Ефрат Уйсур. – Откуда-то из недр халата появились четки, и тигр принялся неторопливо их перебирать.

– Уйсур… – повторил за ним Улисс.

– Да. И как вы, должно быть, уже поняли, я – саблезубый тигр. Раз в месяц хожу к зубному врачу, чтобы подпилить клыки. Не стоит пугать зверей.

– Но вы же давно вымерли! – заметил Улисс, чувствуя себя очень глупо.

– Нет, – покачал головой тигр Ефрат. – Мы не вымерли. Мы ушли.

– Куда? – не понял Улисс.

– Вы ведь только что видели, сколько есть разных миров. Нам было из чего выбирать.

Улисс задумался.

– Значит, снежные барсы тоже не вымерли? – предположил он.

– Совершенно верно, – кивнул Ефрат.

– И, выходит, брат Нимрод?..

– Да. Он – снежный барс, самый настоящий.

– Это вы послали мне сообщение, что брат Нимрод не альбинос, – догадался Улисс.

– Я, – признался Ефрат. – Хоть и не должен был вмешиваться в ход событий. Но мне очень захотелось послать вам письмо, поэтому я рассудил, что это не против судьбы.

– А информацию о нас вы получали через Марио, – продолжал вслух размышлять Улисс. – Марио – двойной агент?

– Не совсем. Он мой агент. А на Кроликонне работает потому, что так сложились обстоятельства. Нам это пошло только на пользу.

– Да, теперь многое становится понятно… – сказал Улисс. – Как же на самом деле зовут Марио?

– Это не важно, – ответил Ефрат. – Ему понравилось быть Марио, и он хочет, чтобы его продолжали так называть.

Улисс хлопнул ладонью по подлокотнику.

– Но зачем это все?! Что вам от меня нужно?!

– Мне нужно, чтобы исполнилось пророчество и свершилось то, что предназначено судьбой, – ответил тигр. – Без вас это невозможно. Вы – Ищущий Лис!

Улисс не ответил, и Ефрат продолжил:

– Вы с самого начала казались Ищущим Лисом, однако оставались некоторые сомнения. Но ваша последняя выходка с раздачей карты их развеяла. Так глупо, но правильно, мог поступить только Ищущий Лис!

– Мне кажется, теперь я понимаю еще меньше, чем раньше, – признался Улисс.

– О… Это моя вина, – извиняющимся тоном сказал тигр. – Мне следовало объяснить все по порядку.

– Еще не поздно, – заметил Улисс.

– Речь пойдет о Сверхобезьяне, – начал тигр. – Скажите, Улисс, что вы думаете о его приходе?

– Даже не знаю… – замялся Улисс. – Сам я в это не верю, но не отрицаю, что всякое может произойти.

– Может произойти… – с загадочной улыбкой повторил Ефрат. – Улисс, будьте добры, дайте чеканку. Это ведь она в свертке, верно?

– Да. – Улисс протянул ему чеканку. Тигр бережно ее принял, провел лапой по краям и сказал:

– Если вы не против, я оставлю ее себе. Да и вам она уже не понадобится.

– Разумеется! – ответил Улисс. – Ведь это же ваша чеканка, она из склепа Уйсуров. Создана вашими предками.

– Нет… Не моими. Ее сделали не тигры.

– Обезьяны? – предположил Улисс.

Ефрат покачал головой.

– Нет. Снежные барсы.

– Барсы? – удивился Улисс. – Не ожидал!

– Вы ведь так и не нашли информации, верно?

– Не нашел.

– А почему же не спрашиваете меня, что здесь изображено?

– Жду, когда вы сами расскажете, – ответил Улисс. – Наверняка ведь расскажете.

Тигр тихо засмеялся.

– Расскажу. Вы ведь узнали Сверхобезьяна, верно?

– Так это все-таки Сверхобезьян… Но откуда? Разве в те времена о нем уже знали? И разве это не обезьянья вера?

– Теперь уже обезьянья. Но изначально это была вера снежных барсов. И наша тоже, хоть и иначе.

Такого Улисс никак не ожидал.

– Как ваша? Тогда почему не Сверхтигр или Сверхбарс?

– Потому что это была бы ложь. Сверхобезьян внешне похож именно на обезьяну. Об этом говорится во всех древних откровениях и пророчествах, – пояснил Ефрат.

– Но ведь он необязательно будет происходить именно от обезьяны! Сектанты говорят, что им может стать любой зверь.

– Глупости, – отмахнулся тигр. – Обезьяны переняли древнюю религию и нагородили вокруг нее всякой ерунды, чтобы привлечь побольше народу. Самое смешное – они и сами со временем поверили в эти фантазии.

– Это радует, – сказал Улисс. – А то тут некоторые утверждали, что им во сне являлся Сверхобезьян, похожий на меня.

Тигр улыбнулся.

– Улисс, могу заверить, что вы – не Сверхобезьян. Не сомневайтесь. А сны… На то они и сны, чтобы мы не до конца их понимали.

– Мне еще вот что неясно, – сказал Улисс. – Почему нигде нет никакой информации о том, что саблезубые тигры и снежные барсы верили в Сверхобезьяна?

– Потому что все предания передавались устно. Писать о Сверхобезьяне было запрещено. Улисс, вы же знаете, какой силой обладает написанное слово! Мы не писали о Сверхобезьяне, чтобы ненароком не приблизить его приход, а барсы – наоборот, чтобы случайно ему не воспрепятствовать.

Улисс не ответил. Тигр Ефрат задумчиво посмотрел на огонь и продолжил:

– Видите ли, Улисс, Сверхобезьян – не миф и не легенда. Он – будущее. Во всех этих мирах, – тигр кивнул в сторону аквариума, – есть жизнь. Цивилизация животных, как у нас. Сверхобезьян явится в один из этих миров и уничтожит звериную цивилизацию.

– Но зачем? – удивился Улисс.

Старик вздохнул.

– Разве вы еще не поняли? Сверхобезьян – не существо. Это новый вид. Более сильный, более развитый. Мир Сверхобезьянов сменит мир зверей, как когда-то цивилизация животных сменила цивилизацию насекомых. В мире Сверхобезьяна животные деградируют до уровня примитивных бессловесных тварей. Сектанты этого не понимают! Они думают, что тех, кто будет верно служить Сверхобезьяну, он возвеличит. Какое заблуждение! Сверхобезьян возвеличит только самого себя!

– Это просто эволюция… – тихо заметил Улисс.

Тигр покосился в сторону гостя.

– И поэтому мы должны смириться с гибелью всего, что нам дорого? Вы думаете, Сверхобезьян построит мир лучший, чем наш? Нет! Что хорошего может создать тот, кто накапливает и использует знания быстрее, чем учится? А даже если его мир и будет неплох… Это не наш мир! Наш – проще, добрее… Я люблю его. Улисс, вы готовы покинуть свой дом ради того, чтобы в нем поселилось какое-то более развитое существо? Сказали бы: «Что поделать, это эволюция», и ушли?

– Нет, – ответил Улисс. – Мне бы это не понравилось.

– Вот именно! Саблезубые тигры поставили своей целью не допустить прихода Сверхобезьяна. – Тигр резко наклонился к собеседнику. – Он придет только в один мир, Улисс. В один из тех, что вы видели в аквариуме. Никто не знает, в какой. И во всех его попытаются не впустить. Падет самый слабый, самый неуверенный в себе. Это чудовищная лотерея судьбы, мой друг. Я не хочу, чтобы жертвой оказался именно наш мир.

Ефрат снова откинулся на спинку кресла.

– Снежные барсы и стали первой сектой Пришествия Сверхобезьяна. Они полагали, что под его властью станут высшим видом среди животных. Именно это и было главной причиной наших войн. Записей нет, поэтому современная история ничего об этом не знает. Кстати, этой чеканки тоже быть не должно. Ее создали по приказу одного барса-военачальника, решившего, что он может преступить запрет на изображение Сверхобезьяна. Здесь показано, как саблезубый тигр дает Сверхобезьяну карту к вратам нашего мира. Таким образом военачальник хотел повлиять на ход событий. Наивно, глупо и опасно! На следующий день после того, как получил чеканку, он бесследно исчез. После этого с запретами больше никто не шутил – ни барсы, ни тигры.

Ефрат встал, заложил лапы за спину, уставился в огонь и продолжил:

– Времени у нас мало, поэтому обойдемся без подробностей. Война истощила нас. Чтобы не быть уничтоженными, мы решили отсидеться несколько веков в соседнем мире и потом вернуться. Когда придет срок… Мы спрятали наши богатства и книги, полные мудрости, в тайнике. В те дни многие из нас видели один и тот же вещий сон. Нам снился лис… Он говорил, что отыскать и открыть тайник должен тот, на кого укажет судьба. Им станет Ищущий Лис. Только тогда будет найден верный способ воспрепятствовать приходу Сверхобезьяна в наш мир.

Ефрат выразительно посмотрел на Улисса, тот поежился. Ему вдруг стало очень холодно, несмотря на жар, исходящий от камина.

– Барсы долго искали нашу сокровищницу, но не нашли. Тогда они тоже решили переждать в соседнем мире и вернуться, когда пробьет час. Они совершенно справедливо рассудили, что именно тогда появится возможность отыскать тайник. Через того же Ищущего Лиса, например…

Улисс снова поежился.

– Отдельные барсы время от времени возвращались в родной мир. Они заразили своими идеями приматов, которые легко восприняли веру в Сверхобезьяна. Она им льстила… Некоторые из тигров тоже наведывались сюда, чтобы узнать, не пришло ли время Ищущего Лиса. Шли века, сменялись поколения… И наконец появились вы, Улисс.

Улисс медленно встал с кресла и в упор уставился на Ефрата.

– Продолжайте, – хрипло произнес он.

– Вы – Ищущий Лис! – уверенно сказал тигр. – Я следил за каждым вашим шагом, я знаю о вас все… Вы – Ищущий Лис, выбранный судьбой.

Улиссу хотелось возразить, закричать, что он не хочет быть избранным судьбой. Но неожиданно для самого себя он сказал:

– Да, это так. Я – Ищущий Лис.

Ефрат улыбнулся и кивнул.

– Рано утром вам надо будет отправиться в путь.

Улисс замялся.

– Понимаете… Я решил не ехать.

– Как так? – встревожился Ефрат.

– Я лишился всех друзей, остался один…

– Это закономерно, – сказал Ефрат. – Ваши друзья выполнили свое предназначение и ушли со сцены.

– Мне это не нравится! Понимаете? Это же друзья! Я не хочу думать, что они были нужны мне лишь для того, чтобы отыскать карту!

– Не вам, а судьбе, – поправил Ефрат.

– Пусть так. Но они мои друзья… Мы должны были ехать вместе.

– Улисс, они сами выбрали свой путь, – заметил тигр. – Все они предпочли предать вас…

– Нет, они меня не предавали, – возразил Улисс. – Они просто очень расстроились, а когда звери расстроены, они совершают глупости. Я верю, что они одумаются и вернутся.

Взгляд Ефрата стал очень серьезным.

– Улисс, похоже, вы не понимаете… Судьба хочет, чтобы вы поехали один, без друзей.

– Но я так не хочу!

– Вы отказываетесь? – ошеломленно спросил тигр.

– Да! Нет. Не знаю… Мне не нравится, что за меня решают.

– За вас никто не решает, Улисс, – мягко сказал Ефрат. – Судьба просто поступает так, как считает нужным. Ей кажется, что пришло время вам остаться одному. Но и вы свободны в выборе. Если решите не ехать, вас никто не заставит.

– И что тогда?

– Тогда, боюсь, шансы нашего мира спастись близки к нулю.

– Бред какой-то! Не может ведь все упираться в меня одного!

– Может, Улисс, может. Ведь упирается же. Важно не то, что хранится в сокровищнице, а то, что первым войти в нее должны именно вы. Таково условие. Если кто-нибудь вас опередит, помешать приходу Сверхобезьяна станет невозможно.

Старик направился к аквариуму, поманив за собой гостя. Тигр запустил в аквариум лапу и выловил шар, который изображал их мир. Шар пытался увернуться, но Ефрат оказался проворней. Он сунул пойманный мир в лапу Улисса.

– Решайте, мой друг, – сказал тигр. – Сейчас решайте. Только хорошенько прислушайтесь к своим ощущениям.

Шар в ладони был теплым и влажным. Он казался живым. Улисс не отрываясь смотрел на него, и ему казалось, что он различает города, деревни, дороги и даже отдельных зверей. Внезапно силы его покинули. В душе образовалась пустота. Улисс почувствовал себя бесконечно уставшим. Он закрыл глаза. Единственное, что он сейчас ощущал, – это тепло родного мира на ладони.

– Я согласен… – тихо сказал Улисс и открыл глаза.

– Спасибо… – произнес Ефрат, бережно забрал у Улисса шар и выпустил его обратно в аквариум. Шар весело пометался туда-сюда, а затем присоединился к своим товарищам-мирам и принялся так же, как они, чинно и важно совершать круги под водой.

– Осталось только одно, – сказал Ефрат. – Карта…

– В карте я разобрался, – ответил Улисс.

Тигр хитро прищурился.

– Это не важно. Карта фальшивая.

Улисс охнул.

– Как фальшивая?!

– Мои предки все продумали, – с гордостью за предков пояснил Ефрат. – Эта ложная карта нужна была для того, чтобы определить Ищущего Лиса и сбить с толку остальных. Она выполнила свое предназначение!

– Лихо… – пробормотал шокированный Улисс.

– Еще как!

– Но… что же теперь делать? Опять искать?!

– Нет, Улисс. Найдя фальшивую карту, вы доказали, что вы Ищущий Лис, а значит, нашли и настоящую.

С этими словами Ефрат подошел к камину, взял с каминной полки черный футляр цилиндрической формы и торжественно протянул его Улиссу.

– Берите. Это карта. Настоящая. Она ваша.

Улисс с трепетом взял футляр. Открыл его и вытащил карту. Развернул и впился в нее взглядом.

– «Долина Сугробов», – прочитал Улисс. – Далековато от Сабельных гор…

– Разумеется, – кивнул Ефрат. – Сабельные горы – уводка.

– И, если не ошибаюсь, Долина Сугробов – это земля снежных барсов, – заметил Улисс.

– Да, – подтвердил тигр. – Это была гениальная идея – устроить тайник у них под носом. Они искали где угодно, только не у себя.

Улисс свернул карту и аккуратно засунул ее в футляр.

– Думаю, мне пора, – сказал он.

– Да. Теперь пора.

Хозяин дома и гость молча попрощались друг с другом. Улисс прошел к двери, надел пальто, взял зонт и, не оборачиваясь, покинул дом Ефрата Уйсура. Он зашагал по дорожке к воротам, и при его приближении фонари-животные радостно вспыхивали. Они приветствовали решение Ищущего Лиса.

За воротами ожидал Марио. Не говоря ни слова, коала включил мотор, подождал, пока Улисс сядет рядом, и повел машину в сторону города…

Этой ночью Константин почти не спал. Так паршиво он не чувствовал себя давно. Лежа на спине, с лапами за головой, кот смотрел в потолок и вспоминал приключения последних дней. Воспоминания бередили ему душу. На рассвете он встал и подошел к зеркалу. С той стороны стекла на него глядел предатель. Константин поморщился. Сделал несколько беспокойных кругов по комнате, а потом махнул лапой, схватил рюкзак, выбежал на улицу и помчался к дому Евгения.

Пингвин долго не открывал, но Константин не унимался и продолжал звонить. Наконец дверь распахнулась. На пороге стоял хмурый и злой Евгений. Голова его была обмотана полотенцем.

– Ммммм… – простонал пингвин.

– Евгений, мы предатели! – безжалостно заявил Константин.

– Ммммм?

– Мы предали Улисса, ты что, не понимаешь?!

Евгений вздохнул. Несмотря на то что чувствовал он себя после кабака омерзительно, слова друга легко достучались до его сознания. Да, сейчас он понимал, что предал Улисса.

– А ты-то с чего предатель? – выдавил из себя пингвин.

Кот вкратце рассказал, что произошло после ухода Евгения. Реакция пингвина была иной, чем вчерашняя реакция Константина.

– Раздал карту? Остался один? Константин, это что же, Улисс остался один против всех?

– Вот именно! – ответил Константин. Ему было ужасно стыдно.

– Как ты мог! – не без пафоса провыл Евгений.

– Ничего себе! – возмутился кот. – А ты как мог?!

– Как мы могли! – суммировал Евгений.

– Короче, дружище, давай приводи себя в порядок, и рванем за Бертой, – сказал Константин.

– Угу… – буркнул Евгений и направился в ванную. Через четверть часа друзья быстрым шагом направились к Берте.

У дома лисички они замялись. Час еще был очень ранний и постучать в дверь они не решились, памятуя о том, что Берта живет с родителями. Наконец Константину пришла в голову идея. Он забрался на дерево, растущее напротив окна лисичкиной спальни, и принялся швырять в него шишки. Через пару минут в окне появилась заспанная Берта.

– Это еще что? – недовольно поинтересовалась она у сидящего на ветке кота.

Константин решил снова опробовать недавний метод.

– Берта, мы предатели!

– С какой стати? – не согласилась лисичка.

Константин объяснил, с какой. Но на Берту это не подействовало.

– У меня другое представление о предательстве, – холодно сказала она.

– Да ты только подумай, Улисс остался один против всех! – попытался вразумить ее Константин.

– Очень хорошо, так ему и надо, – заявила Берта.

Константин начал подозревать, что потерпел неудачу.

– Значит, не вернешься? – решил уточнить он.

– Нет! – твердо ответила Берта и захлопнула окно.

Константин слезал с дерева, думая о самках в самых нелестных выражениях.

– Идем, – сказал он Евгению, – обойдемся без этой принцессы.

Не теряя больше ни минуты, они устремились к Улиссу. Но дом лиса встретил их запиской, приколотой к запертой двери: «Меня здесь нет. Я уехал».

– Опоздали! – охнул Евгений.

– Скорее на вокзал! Может, еще догоним! – выкрикнул Константин.

Но, примчавшись на вокзал, они Улисса не нашли. Пометались взад-вперед – без толку. Посмотрели расписание поездов.

– Уехал! – расстроился Евгений. – Всего пятнадцать минут назад!

Да, Северо-Восточный экспресс, идущий в сторону Сабельных гор, отъехал совсем недавно.

– Спокойно! – Константин решил взять командование на себя. – Поедем следующим. Это всего через полчаса. У тебя есть копия карты?

– Да, я срисовал в свою летопись, – кивнул Евгений.

– Отлично!

Константин кинулся к кассе и вернулся с двумя билетами. Друзья вышли на перрон. Поезд уже стоял и ждал пассажиров. Кот с пингвином забрались в вагон и устроились в своем купе.

– Ты думаешь, мы его догоним? – спросил Евгений.

– Обязательно догоним! – уверенно ответил Константин.

– А у меня такое чувство, будто что-то не так… – задумчиво вымолвил пингвин. – Будто мы шли, шли… Верным путем. А потом оступились и сошли с него. А теперь пытаемся вернуться, вышли на ту же дорогу, а она какая-то другая… Словно ее подменили.

– Евгений, что за настроение! – возмутился Константин. – Прекрати немедленно!

– Я попробую… Только мне все равно кажется, что мы что-то упустили. И некому нам объяснить, что именно.

– Теперь есть кому, – раздался над ухом знакомый голос. Кот с пингвином вскинули головы.

– Берта! – радостно вскрикнули они.

Довольная произведенным эффектом, лисичка уселась рядом с Константином, а большую сумку, в которую наспех собрала необходимое в дорогу, опустила на пол.

– Тебе все-таки стало жаль Улисса, – улыбнулся Евгений.

– Вот еще! – фыркнула Берта. – Ни капли мне его не жаль! Я из-за вас еду. Пропадете ведь без меня.

Евгений хотел что-то возразить, но Константин глазами велел ему помолчать, и пингвин осекся.

Кот решил поскорее перевести разговор на другую тему:

– Скажи, Берта, а как же родители? Они тебя отпустили?

– А я и не спрашивала. Оставила записку, что уезжаю приводить в порядок нервную систему и буду им слать много-много открыток. Я этих открыток столько с собой взяла, что могу слать по десятку в день.

Вагон покачнулся, и перрон за окном пришел в движение.

– Едем… – прошептала Берта. – За сокровищами саблезубых… С ума сойти.

– Только без Улисса, – тревожно вставил Евгений.

– Догоним мы Улисса! – сказал Константин. – Он всего лишь едет в предыдущем поезде. Догоним обязательно!

– Конечно, догоним, – кивнула Берта.

– Обязательно… – неуверенно произнес Евгений.

Но Улисса в предыдущем поезде не было. Уже более двух часов, как его Северо-Западный экспресс, идущий в сторону Долины Сугробов, покинул пределы города. Улисс отрешенно смотрел в окно на сопровождающие поезд облака. Это ему кажется или действительно одно облако похоже на вытянутую мордочку лисички? А другое – на кота? А третье – на пингвина?

«Фантазия разыгралась», – сказал себе Лис Улисс. Он провел пальцем по стеклу, очерчивая контуры облаков. О будущем думать не хотелось. А о прошлом думалось лишь хорошее. Улисс закрыл глаза и через несколько мгновений погрузился в спокойный и глубокий сон. Во сне он улыбался, а поезд мчал его в дальнюю даль, где, как говорят мудрецы, сходятся все дороги…

Content

Фред Адра
Лис Улисс и клад саблезубых

Глава 1 Ночь Несчастных

Берта

Евгений

Константин

Глава 2 Пророчество

Глава 3 Поиски начинаются

Глава 4 Бенджамин Крот – гроза расхитителей гробниц

Глава 5 Роковая предопределенность классической трагедии

Глава 6 Поиски – день второй

Глава 7 Константин и Евгений попадают в переплет

Глава 8 Сыщик Улисс и сыщик Берта

Глава 9 Замок графа Бабуина

Глава 10 Несчастные в мире призраков

Глава 11 Узники

Глава 12 Победа Евгения, свидание Улисса и страдания Кирилла

Глава 13 Сыщик Проспер и сыщик Антуанетта

Глава 14 Бенджамин Крот платит по счетам

Глава 15 Как стать павлином

Глава 16 Вечер свиданий

Глава 17 Маленькая, но важная

Глава 18 Кровавый мост и демонический ритуал

Глава 19 Карта саблезубых и расследование Проспера

Глава 20 День Несчастных

Глава 21 и последняя Ищущий Лис