Слава и боль Сербии

К русскому читателю

В мае 2000 года Святым Архиерейским Собором Сербской Православной Церкви были канонизированы новосвященномученики и новомученики Сербские, пострадавшие в годы Второй мировой войны. За 50 лет гонений с 1941 по 1991 год Господь вписал в книгу вечной жизни множество сербских имен: архиереев, иереев, монахов, монахинь, мужчин и женщин, детей и стариков, тех, кто подвигом своим исповедал имя Христово. Пока не поименно поминаем мы их – лишь часть имен известна, лишь часть житий составлена. И мы уповаем на молитвенное предстательство всего собора новомучеников Сербских за страдающую и ныне Сербию.

Жестокие страдания выпали на долю православных сербов в период Второй мировой войны, особенно на территории так называемой Независимой Державы (Республики) Хорватской (НДХ). Важно напомнить благочестивому русскому читателю следующее: сразу же после оккупации Югославии фашистскими захватчиками в апреле 1941 года народ, прежде входивший в состав Югославии (хорваты-католики), провозгласил Независимую Республику Хорватскую (Независна Држава Хрватска), во главе с Анте Павеличем, настроенным профашистски. В планы Павелича входило полное и окончательное истребление православных сербов в своей «державе»; по замыслу хорватского министра юстиции Мило Будака, предполагалось одну часть истребить, другую изгнать, а третью обратить в католичество. Соратником Павелича в насильственном окатоличивании сербов был Загребский епископ Алоизий Степинац и часть римо-католического священства НДХ. К сожалению, отдельные хорватские священники участвовали не только в насильственном окатоличивании, но и в убийствах и пытках сербов, особенно в концлагере Ясеновац, в котором хорваты по указанию Павелича замучили около 700 000 православных сербов. Но Ясеновац – самый известный концлагерь среди десятка менее известных мест массового истребления таких, как Ядовно, Старая Градишка, Лоборград, Глина, Шурманцы, Пребиловцы, Дивосело...

Сербские православные епископы и священники, пострадавшие от профашистской католической Хорватии, оставались со своей духовной паствой и первыми положили свои головы за Господа Иисуса Христа, распятого и воскресшего. Павелич руководствовался сатанинской идеей поразить пастырей, чтобы рассеялись овцы, которую осуществлял руками своей армии (усташей). На территории же Черногории гонения на православных были со стороны богоборческого коммунистического режима Тито. И у Павелича, и у Тито в отношении Сербской Церкви была одна цель – уничтожение. В годы Второй мировой войны от рук коммунистов пострадало почти две трети черногорского духовенства. Нужно помнить, что коммунисты и усташеская власть заключили в июне 1935 года тайный договор о ненападении и о совместном истреблении «всего сербского и православного» и строго соблюдали условия договора до самого окончания войны. Но гонения не устрашили сербов, мученический подвиг и апостольская жертва духовных пастырей подвигли сотни тысяч православных пострадать за свою святую веру и Родину войти в Царствие Небесное.

Новосвященномученик Иоанникий, митрополит Черногорско-Приморский, мудрый архиерей великой кротости и смирения, осудил убийства коммунистами выдающихся людей страны и верующих, с непоколебимой храбростью защищал свое стадо от опасности нового безбожия и ложной коммунистической идеологии. Духовенство и народ видели в нем истинного пастыря и нового апостола веры православной, который всею жизнью, а затем, в июне 1945 года, и мученической кончиной засвидетельствовал это.

Это первая книга о подвигах новомучеников Сербских. В нее включены лишь те немногочисленные жития, которые мы успели собрать и составить сразу после Архиерейского Собора. Поиск данных в архивах и написание житий продолжается, и, конечно, вся новая информация будет представлена благочестивым читателям для молитвенной памяти и поклонения. Также в книгу включены краткие жизнеописания великих духовных пастырей епископа Николая (Велимировича) и архимандрита Иустина (Поповича). Их канонизация в лике святых ожидается вскоре, ибо православный сербский народ давно молитвенно почитает их за святую жизнь и силу слова, которую дал им Господь.

Сербские и всеправославные новомученики верой и невинной жертвой победили тройное зло: фашизм, коммунизм и римо-католический прозелитизм. Их святыми молитвами, которые возносятся к престолу Небесному, да сохранит Господь всех нас, православных, в единстве веры, чтобы единым сердцем и едиными устами прославляли мы Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Епископ Будимлянский Иоанникий (Мичович), ректор Цетиньской Богословии (семинарии)

О Сербии

Сербский народ роднит с русским не только православная вера и славянская общность, но и множество мучеников за веру и народ. Неисчислимы новомученики и исповедники Российские. Но и сербский народ страдал пропорционально не меньше, причем на протяжении почти всей своей христианской истории.

Сербский народ поселился на юго-западной оконечности православного мира, там, где граничат три мировые конфессии – Православие, католичество и ислам. К западным своим соседям, католикам, сербы относились со свойственной этому народу благородной открытостью.

Свой духовный выбор сербы сделали твердо и бесповоротно: в момент исторического умаления и унижения Православия, когда Константинополь был захвачен и разграблен варварами-«крестоносцами», сербы обратились к изгнанной в Малую Азию Византии за благословением на автокефальное бытие своей Церкви, и святой Савва стал первым ее Предстоятелем. Сербы любят называть свою Церковь святосавской. Но брат святого Саввы, Стефан, для утверждения политического статуса своего государства обратился в Рим и стал первым, Первовенчанным, сербским королем. Только постепенно, под византийским влиянием, возобладало в Сербии строгое отношение к католичеству.

Неисчислимые бедствия принесло Сербии турецкое завоевание. В кровавых битвах XIV–XV веков, на протяжении долгих десятилетий, истреблялся цвет сербского воинства. Но и побеждая, турки склонялись перед непреодолимым мужеством сербов. Долгое время побежденные сербы сохраняли автономию. Но завоеватели видели, что православный сербский народ вновь и вновь поднимает оружие. Ценой новых страшных войн, жестоких насилий, беспощадных опустошений сербские земли постепенно стали провинциями Османской империи. Одна лишь героическая Черногория так и не была покорена врагом.

В покоренных землях не было предела унижениям православного народа и православной веры. Турки даже не убоялись сжечь мощи святого Саввы! Из христианских семей забирали младенцев-мальчиков, «турчили», то есть исламизировали их, и воспитывали из них янычар. Значительные привилегии, которыми пользовались мусульмане, должны были склонить малодушных и страждущих от нищеты и поборов к принятию ислама. Часть славянского населения Боснии и южной Болгарии приняла ислам (еще до прихода турок Православие было здесь ослаблено распространением ереси богумильства). Была в большой мере исламизирована и совершенно непросвещенная Албания. Сербы оказались в исламских клещах, которые вытесняли их с родной земли. После очередного восстания в конце XVII века произошел массовый исход сербов в Австрию, и на опустошенные южносербские земли хлынули волны албанцев и турок. Австрийцы высоко ценили воинскую доблесть сербов и расселяли их вдоль турецкой границы. В пределах Австрийской империи возникла автокефальная Церковь с резиденцией первоиерарха в городе Сремски Карловцы.

Начавшееся в первые годы XIX века восстание принесло сербам частичную свободу: из подвластных туркам сербских земель выделилось маленькое автономное Сербское княжество, ставшее после 1878 года независимым королевством. В пределах этого государства возродилась автокефалия Сербской Церкви, включенной при турках в состав Константинопольской Патриархии.

Самые страшные страдания принес сербам XX век. Летом 1914 года австрийский серб убил австро-венгерского престолонаследника. Одряхлевшая Австро-Венгрия и авантюристическая Германия использовали этот предлог для развязывания Первой мировой войны, первой жертвой которой стала Сербия. Ей был предъявлен ультиматум, принятие которого означало потерю государственного суверенитета. (Подобный ультиматум пытались навязать сербам в 1999 году на переговорах в Рамбуйе.) К удивлению всех, Сербия, не желавшая войны, приняла все пункты ультиматума, кроме одного. Война все же началась, и Сербия оказалась в ее эпицентре. На стороне германцев выступили Турция и Болгария. Сербы пережили отступление под давлением многократно превосходящих сил противника, оккупацию, репрессии против австро-венгерских сербов. Доныне хранят сербы живое чувство признательности русским братьям, вставшим под водительством Царя-мученика на защиту сербского народа в ту судьбоносную годину. И каким хамским невежеством звучал лейтмотив продажных проамериканских газет и телеканалов, предостерегавших русский народ в 1999 году от помощи сербам: «Вступившись за сербов, Николай II сделал большую ошибку, которая дорого обошлась и ему, и России»! У православного славянства общая судьба. И немцы, решив свои задачи на Западе, неизбежно обратились бы и против России, даже если бы она и захотела остаться в стороне, как, кажется, и пытался Сталин в 1939–1941 годах.

Благодаря поражению германцев и их союзников в 1918 году стало возможным воссоединение сербского народа: к Сербии присоединились населенные сербами земли Австро-Венгрии, Турции и Черногории. Присоединились к ней и славянские земли Австро-Венгрии, населенные католиками-хорватами и мусульманами-боснийцами. Верой и правдой служившие австрийскому кайзеру хорваты и боснийцы автоматически переводились из разряда побежденных в победители и освобождались от тяжелейших контрибуций и репараций, которые выплачивали побежденные народы. Возникло Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, переименованное затем в Югославию. В этом государстве все были равноправны; финансировалась не только Православная Церковь, но также католическая и мусульманская конфессии. Но не все были довольны порядками в этом новом государстве. Возникла хорватская партия «усташей», которая в тесном союзе с итальянскими фашистами начала методами террора добиваться создания независимого хорватского государства. В 1934 году усташи убили югославского короля Александра I, героя Первой мировой войны, верного друга русских, приютившего многие тысячи беженцев, в результате чего Югославия стала одним из важнейших средоточий русского рассеяния.

Нападение Германии на Югославию в апреле 1941 года положило конец мирным межвоенным десятилетиям. После недолгой неравной борьбы страна оказалась под оккупацией Германии и ее союзниц – Италии, Венгрии, Болгарии и Албании. Но самые страшные злодеяния против православных сербов творились в мгновенно образовавшейся усташской Независимой Державе Хорватской, в которую были включены также земли Боснии и Герцеговины. Произошел этно-конфессиональный геноцид: усташи зверски истребили не менее 800 000 православных сербов. Вожди усташей ставили задачу вполне определенно: треть сербов истребить, другую треть окатоличить, третью – изгнать. На практике, однако, не всегда действовали так четко: иногда после насильственного, под дулами автоматов, перекрещивания сербской деревни хорватским ксендзом все ее жители всё же расстреливались из тех же автоматов. В подобных злодеяниях принимало участие немалое число католических клириков. Католическая церковь не осудила эти злодеяния своего духовенства. Мало того, осенью 1998 года, когда Америка и ее европейские сателлиты уже готовы были послать самолеты для бомбардировки сербских земель, папа римский приехал в столицу Хорватии Загреб для «беатификации»[1] Алоиза Степинца, главы хорватских католиков в военные годы, морально замешанного в преступлениях усташского режима. Папа показал этим, что оправдывает старые преступления католиков против православных и благословляет новые акции Запада против тех, кто не склоняется перед его диктатом. Правда хорваты истребляли еще и евреев, и цыган, но об этом в данном случае никто не вспоминал, потому что нужно было представить хорватов как рыцарей «западной цивилизации», борющихся с восточным варварством. В годы Второй мировой войны злодеяния хорватов были, однако, столь чудовищны, что даже гитлеровцы ужасались и пытались их сдерживать.

Оккупация Югославии вызвала широкое народное сопротивление. Возникли два больших партизанских движения: «четники», православные сербы-монархисты, и коммунисты под предводительством хорвата Иосифа Броз-Тито. Эти партизанские движения сковали очень значительные немецкие силы – именно те дивизии, которых немцам не хватало под Сталинградом. Но коммунисты воевали на два фронта – и против немцев, и против четников. А поскольку Англия и Америка помогали исключительно Тито, он и стал диктатором Югославии после войны.

Рассорившись со Сталиным, Тито все же многое устроил по советскому образцу. Торжествовала «ленинская национальная политика». Если довоенная Югославия была унитарным государством, где внутренние границы были чисто административными, титовская Югославия стала федерацией национальных республик, причем, как и в СССР, границы между ними были проведены такие, чтобы как можно более ослабить сербов, народ, создавший это государство. То, что такое союзное устройство – бомба замедленного действия, обнаружилось в 1991 году, когда Югославия распалась (почти одновременно с СССР). Произошла серия войн – в Хорватии, в Боснии, в Косово. Запад везде поддерживал врагов Сербии, и в итоге сербы оказались в подавляющем большинстве вытеснены из Хорватии. Босния распалась на Республику Сербскую и мусульманско-хорватскую Боснию, где между католиками и мусульманами были самые напряженные отношения. Косово «мировое сообщество» отдало на поток и разграбление албанцам, которые уже уничтожили там много десятков сербских святынь. Больше десяти лет лживая западная пропаганда уверяла, что главные, или, скорее, единственные виновники бед, постигших Югославию,– сербы. И это при том, что неокоммунистическое руководство умаленной Югославии (ныне состоящей из Сербии и Черногории) было настроено капитулянтски: не стало защищать сербов в Хорватии, предоставило боснийским сербам самим бороться за выживание и остановилось только перед принятием ультиматума в Рамбуйе.

Ныне сербы стоят перед выбором – или совершить духовную капитуляцию перед Западом, что окончательно закрепит результаты дехристианизации, сделавшей большие успехи в годы коммунистической власти, или вернуться к вере отцов, до сих пор исповедуемой благочестивым и ревностным меньшинством народа. Пусть молитвы неисчислимых сербских мучеников всех веков – и времен турецкого владычества, и страшных лет двух мировых войн, и десятилетий коммунизма, и кровавого десятилетия посткоммунизма – помогают многострадальному сербскому народу обрести веру Христову и жизнь во Христе.

Протоиерей Валентин Асмус

Послание архиерейского собора сербской православной церкви православному сербскому народу по поводу пятидесятилетия гонений на сербскую церковь и страданий сербского народа в 1941–1991 годах

21 мая 2000 года

Мы, епископы Сербской Православной Церкви, открывая внеочередной Собор, с любовью приветствуем вас, чада Божии. Молитвенно желаем вам мира в Боге, единства в Духе Святом, изобилия благ небесных и земных. Желаем этого и всем народам земным. Пользуемся возможностью сообщить вам, что в этот исторический переломный момент мы соборно приняли решение в наступающем году молитвенно и литургически отметить пятидесятилетие страданий Сербской Церкви и народа (1941–1991).

Прежде всего мы молитвенно вспоминаем всех невинно пострадавших в отечественной братоубийственной войне. Преклоняем колена перед страданиями и скорбью изгнанных из своих родных очагов на чужбину, принявших мученическую кончину в ясеновацких, глинских, ядиковских ямах[2]. Преклоняем главы перед всеми гонимыми, униженными, заключенными в тюрьмы за правду Божию в течение всех прошедших лет насилия над человеческим и народным достоинством, над вечными ценностями и святынями сербского святосавского народа.

Молитвенно призываем небесное покровительство наших новомучеников, пострадавших в концлагерях, во главе с нашими архиереями-мучениками Петром (Зимоничем), Платоном (Йовановичем), Саввой (Трлаичем) и Иоанникием (Липовцем), священниками-мучениками Никодимом (Новаковичем), Константином (Крстановичем), Сергием (Урукалом), Светозаром (Жутичем) и многими другими, испрашиваем заступничества перед Господом нашим Иисусом Христом у новых исповедников Православия – патриарха Сербского Гавриила, митрополита Загребского Досифея и Черногорско-Приморского Арсения, епископа Варнавы (Настича) и многих, многих других невинных жертв.

Молитвенно вспоминая новомучеников, страдальцев и исповедников нашей Церкви, мы не забываем о глубоких ранах раскола, оставленных по нашим грехам в наследство будущим поколениям. Полвека мы жили в навязанном, а кем-то и добровольно принятом рабстве и унижении. Самым страшным в тот период было всеобщее опустошение душ и оскудение народного христианского духа, упадок культуры, нравственности, забвение человечности, личного и народного достоинства. Безбожие, принятое как способ достижения «возвышенных» целей, а по сути – духовное отцеубийство, породило безнравственность и насилие во всех областях человеческой жизни. Безбожие разрушило взаимное доверие, лишило людей способности прощать и каяться в совершенных грехах и преступлениях.

Вспомним лишь некоторые духовные болезни, которые поразили душу сербского народа в годы войны и развитие которых ныне грозит нашей земле полным опустошением.

1. Разрушение и разорение храмов, очагов культуры и самое страшное – геноцид, уничтожение тысяч человеческих жизней. И по сей день существуют видимые доказательства братоубийственной ненависти – к примеру, мемориальная плита с именами убиенных над вратами монастыря Горний Острог, знаковое празднование 7 июля, так называемого дня восстания в Сербии, а по сути – дня междуусобной резни, обагрившей братской кровью святой праздник Рождества Иоанна Крестителя; эта братоубийственная ненависть породила и Голый Остров[3], а многих рассеяла по всему свету, навсегда лишив Родины.

2. Идеология послевоенной власти представляла собой угрозу и существованию Церкви, практически приговорив ее к гибели. Одновременно с этим под ударом оказалось и единство сербского народа, которому было навязано искусственное, разъявшее его живую ткань разделение на нации. Последствия такого давления на Церковь и борьбы против единства народа очевидны. Но пагубнее разделения был хорошо спланированный натиск, направленный на то, чтобы отделить сербов от их исторического духовного, культурного, нравственного и языкового предания, что привело к глубокому повреждению национального самосознания и исторической памяти и поставило под угрозу само существование народа.

3. Используя сатанинский принцип «разделяй и властвуй», новая власть постаралась расшатать и внутреннее единство Церкви. Всеми средствами, не гнушаясь и запугивания, пыталась оторвать народ от Церкви, особенно молодежь и образованные слои общества. Манипулируя Священническим союзом[4], власти старались, и, к сожалению, иногда успешно, разрушить единение епископов и приходского священства. Пропаганда и идеологическое насилие духовно ослепили несколько послевоенных поколений. Церковь, впервые на протяжении своей вековой истории, оказалась в опасности полного отторжения, почти заключенная в гетто, оттесненная на обочину общественной жизни. Истерзанная в военные годы, притесняемая и ограниченная в своей деятельности после войны, Церковь мученически возрождалась к жизни и готовила новых работников на ниве Божией, на ниве народного духовного просвещения. Падших духовно и отпадших от Церкви было немало, и не только среди паствы, но и среди священства, некоторые из них вольно или невольно стали орудием гонителей и могильщиками человеческих душ. Но Церковь, как когда-то Спаситель на Голгофе, претерпев поношения и предательство, вопреки всему восстала и возрождается, в немощи являя Богом данную силу, и остается закваской новой жизни и единственной опорой в период неустойчивости и колебания душ и умов. Лики новомучеников, гонимых ради правды Божией,– митрополита Черногорско-Приморского Арсения (Брадваревича), епископа Бачского Иринея (Чирича), епископа Банялукского, позже Жичского, Василия (Костича), епископа Хвостанского Варнавы (Настича), отца Иустина (Поповича), иерея Саввы (Банковича), а это имена лишь некоторых из них,– сияют не только нам, но всем последующим поколениям. Так же, как сияют все насильно погашенные свечи, как сияют храмы, оскверненные на земле, но прославленные на небесах, как сияют слезы детей, с которых безбожные «воспитатели» срывали крестики… Тот же затаенный огонь веры горит и светится во многих душах, не преклонивших колен перед ложными богами. Этой верой уже возрождается сербская земля, эта вера неудержимо восстает из глубин народной души. Епископату Сербской Церкви удалось, общими усилиями со священством и верующими, несмотря на все искушения внешние и внутренние, сохранить светильник святого Саввы на алтаре Церкви и народа, чтобы он светил и всем последующим поколениям.

4. Вмешательство государственной власти во внутреннюю жизнь Церкви и идеологически-политическое насилие над ней привели к еще одной трагедии. Речь идет о страшном македонском расколе[5], первоначально возникшем по причине нецерковного характера – в результате коминтерновского разделения Балкан. Власть предержащие, используя человеческие слабости и эгоистические интересы некоторых церковных людей, оторвали православный народ Македонии не только от Сербской Церкви, но и от полноты Православия. Каков был вклад в это униатской пропаганды Римо-католической церкви, которая хозяйничает на этой территории более столетия, история еще покажет (о вековой борьбе Рима за Охрид как колыбель славянского Православия мы уже не говорим). Надеемся, что грядущие времена станут временами свободы без насилия и манипулирования народом, что мы сможем решить все наболевшие вопросы с церковной трезвостью и вернуть народу духовное здоровье. И тогда будет исцелен раскол, отражающийся не только на жизни Сербской Церкви, но и на жизни соседних Поместных Церквей на Балканах.

5. Трагические военные и послевоенные события в нашей стране и в Церкви принесли еще один раскол, который также нуждается в уврачевании. Это так называемый американский раскол[6]. Долгая гражданская война, вынесенные из нее и скрепленные пролитой невинной кровью идеологическо-партийные раздоры, ослабление экклезиологического сознания и греховность человеческая – все эти факторы привели к расколу, невиданному в истории нашей Церкви. Очевидно одно – независимо от того, кто виноват в нем более, а кто менее (по-евангельски, виноваты все мы), будет постыдно и недостойно, если он перейдет к следующему поколению.

6. В эти смутные времена мы видим бесконечное количество примеров греховного повреждения и в нас самих, и в нашей жизни. Много примеров осквернения святынь и могил предков. Нарушаются заветы отцов, которые всегда были святы для нашего народа. Останки братьев, отцов, близких, пострадавших в войну и после нее, по сей день не нашли своего упокоения и достойного захоронения. В наши дни мы с вами являемся свидетелями того, как тысячи невинно убиенных людей выходят из тьмы забвения, презрения и унижения, их останки извлекаются из забетонированных ям, из-под нашей забетонированной совести. Это – добрый знак. Ибо примирение с мертвыми и мертвых между собою – необходимое условие для взаимного примирения живых.

7. Символ нашего греховного отречения от святых заветов предков – оскверненный храм святого Петра Цетиньского на горе Ловчен. Попранное завещание о верности Православию и почитании этой народной святыни митрополита Петра II Петровича Негоша – величайшего сербского поэта, разрушение ловченской часовни и строительство мавзолея являются многократным грехом: грехом против природы, грехом против поэта, грехом против истинной красоты Божией и Косовского Завета[7], точнее – против духовного и культурного предания сербского народа. Борьба за восстановление ловченской часовни на самом деле представляет собой борьбу за человеческое достоинство и душу народа. Только после восстановления на Озерной вершине Ловчена часовни, в которой земные останки нашего величайшего поэта и владыки Петра Негоша обретут покой, и после возвращения Ловчену его изначального вида с совести послевоенных поколений будет смыт этот четырехкратный грех. То же самое, но в несколько ином контексте относится и к церкви святого Георгия – мавзолею династии Карагеоргиевичей на Опленце.

8. Когда это произойдет? Когда будут исцелены раны на теле нашей Церкви и народа? Когда в наших душах снова зазвучит призыв Господа нашего Иисуса Христа, когда он снова станет неотделим от нашего существования? Этот вечный призыв гласит: Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и все приложится вам (Мф. 6, 33), он зовет нас все исторические события измерять вечной и непреходящей мерой. Он дает нам надежду и открывает новые горизонты, дает силы для новых трудов. Он пробуждает веру в возможность личностного и народного преображения. Нашим выбором Небесного Царства, нашим стремлением к небесному через покаяние здесь, на земле, мы, члены Церкви, освящаем свое историческое существование и делание и проверяем свои дела в настоящем. Бог дал нам дар покаяния, дал нам возможность очищения и исцеления. Покаянием мы всякий раз возрождаем свою личную и общественную жизнь. Нет для человека на земле большего утешения, чем покаяние. Сам Господь утешает нас покаянием до нашего последнего вздоха. Нет греха, который не может быть прощен и очищен покаянием.

Вот, братья, и закончилось наше пятидесятилетнее скитание по пустыне, закончилось время страданий и смуты. Но станет ли оно действительно временем начала новой жизни (основание которой – покаяние и очищение), освященной нашим небесным призванием, зависит только от нас. Заблуждения, смуты и неразумие нашего времени, страдания народа являются уроком для нас и для тех, кто придет после нас. Поэтому мы призываем всех вас к примирению прежде всего с Богом, а затем и с людьми. Ибо не будет мира между людьми, взаимного примирения без примирения с Богом – Источником всякого мира. Призываем вас к покаянию, духовному очищению и прощению. Припадая к ранам друг друга, все простим друг другу Воскресением. Призываем вас к возвращению в объятия матери нашей, святосавской Церкви, и к святой нашей вере. Призываем вас к жизни в вере, приносящей достойные плоды покаяния. Начало новой жизни должно стать началом истинного возрождения личной и общественной жизни нашего народа. Отпоем и помянем наших мертвых, похороним ненависть, злобу и все, что нас разделяет,– не дай нам, Господи, снова стать источником разделений и новых ран. Полувековой опыт мученической жизни при коммунистическом режиме не сделал нас слепыми: как христиане мы против политизации христианства, но за христианизацию личности и общества, и мы знаем, что любая партия, пусть самая лучшая, секулярна, ибо охватывает лишь фрагмент человеческой судьбы и общественной жизни. Потому призываем всех к соборности, которая неотделима от души нашего народа. Как соборное церковно-народное тело, как живой организм мы не против партий и различных форм соревнования человеческих талантов и способностей, мы не против героических подвигов ради блага человека и народа. Но мы против разделения, ненависти и взаимных оскорблений. Испытания военных лет, послевоенное помрачение и оскорбление человеческого и народного достоинства во имя «спасительной» идеологии стали для нас серьезным опытом, чтобы раз и навсегда отрезвить и вернуть нас к самим себе и Господу Иисусу Христу. Он – путь наш, ведущий в жизнь вечную. Он – спутник всем мученикам за правду и истину.

10. В эти дни, дни глубоких перемен, переоценок, но и серьезной опасности, благословение Православной святосавской Церкви всем сербам и молитва о всех: чтобы все мы вместе последовали путем Божиим, единственным путем спасения человека и мира. Да утвердят нас на этом пути молитвы святителя Саввы, всех наших святых мучеников и новомучеников, всех святых Божиих угодников!

В заключение будем помнить о главном: что каждым своим решением, каждым своим выбором, личным или общественным, мы вольно или невольно совершаем единственный достойный человека выбор – между любовью и ненавистью, добром и злом, жизнью и смертью, Богом и диаволом.

Мир вам и благословение от Господа – единственного правого Пути, Истины и Живота. Аминь!

Священный Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви

Мученики за христа – свидетели до страшного суда

Писать о преступлениях коммунистического режима – это значит писать Апокалипсис, а точнее – библейскую историю страданий верного народа Божия.

Страданиями наполнена вся Библия, страданиями наполнена вся история человеческая, но не всякое страдание спасительно, а лишь то, которое ради Бога, «на правде Божией», как говорит наш сербский православный народ, которому коммунизм принес тяжелейшие страдания.

В Священном Писании и в христианской истории множество примеров страданий ради Бога, ради евангельской истины, (как говорят православные сербы, «за ХрИста и часнОг Крста са три прста»). Достаточно привести пример мученичества за веру братьев Маккавеев, матери их и священника Елеазара от языческого царя Антиоха IV Епифана (по безумной ненависти к Богу и верным Его коммунисты были сродни ему).

Христиане были гонимы на протяжении многих веков римскими языческими правителями, турками, жестоко мучившими православных, особенно священнослужителей. Наш церковный календарь полон имен мучеников и священномучеников. История сербского народа и Сербской Церкви также наполнена страданиями православных, прежде всего патриархов, епископов и священников. В XVIII веке сербских патриархов Иоанна (Кантула) и Гавриила (Раича), епископов, священников и монахов, таких, как диакон Аввакум и игумен Паисий, турки истязали и мучили так же, как в раннехристианские времена это делали римляне и персы. Английский археолог XIX века Артур Эванс в своей книге о Балканах пишет, что, проезжая через Боснию, он видел, как турецкий паша, а точнее, потурченец[8] Куленович из Кулен-Вакуфа въехал в монастырь Рмань на коне и, спешившись, пересел на монаха, который должен был возить его по монастырскому двору на четвереньках, терпя жестокие побои хлыстом и удары шпорами.

Где бы ни появлялись коммунисты, они всюду сеяли смерть, особенно жестоко уничтожая духовенство. О злодеяниях большевиков в России мы знаем из уст свидетеля правды Божией Александра Солженицына, написавшего «Архипелаг ГУЛАГ».

В Греции во время Второй мировой войны коммунисты, так же как и в Сербии, инициировали гражданскую войну, истребили более ста священнослужителей (один из них был распят перед храмом в Великую Пятницу).

О зверствах усташей знают теперь многие, но о глумлении коммунистов над сербским народом и священством становится известно только сейчас. Можно вспомнить примеры сатанинских по своей жестокости истязаний коммунистами-безбожниками православных священников – иеромонаха Антония (Драговича) из Жичи, священника Гргуревича из Челебита, заживо распиленного на части, священника Ново (Делича), бежавшего из Лики от усташского геноцида, но убитого и сброшенного в яму черногорскими партизанами. Нельзя не вспомнить о массовом преступлении, совершенном коммунистами уже после окончания войны, в мае 1945 года, когда 13 священников и около 20 000 православных молодых людей были зверски убиты и сброшены в яму Понор у Милевины. Это преступление превосходит по жестокости преступления хорватских и немецких фашистов.

Следует особо подчеркнуть, что одно из самых страшных преступлений коммунистов заключается в том, что они до сих пор не признали своих преступлений, не покаялись в них, так же как турки не признали совершенного ими геноцида армян и греков в 1915–1919 годах, как хорватские усташи не признали геноцида сербов в 1941–1945 годах. Коммунисты даже способствовали сокрытию фактов усташского геноцида в отношении православного народа и духовенства, они запретили распространять информацию, свидетельствующую о геноциде; они бетонировали ямы в Сербской Краине, Боснии и Герцеговине, в которых мученически погибли сотни и тысячи жертв. И в Косовской войне 1991–1995 годов ими были совершены страшные преступления, которые они поспешили списать на простой сербский народ, так что из-за них, этих предателей и изгоев, сербов возненавидели многие порядочные, но не знающие правды люди во всем мире. Истерическая ненависть к Сербии Запада – это опять же свидетельство лицемерия и бесчеловечности, столь характерных для коммунистической идеологии, ибо они еще недавно поддерживали тирана Тито, а теперь клевещут на весь сербский народ и его Церковь-мученицу.

Книга «Жития сербских новомучеников» (хотя еще очень неполная, ибо число жертв коммунистического и фашистского режимов неисчислимо) является мартирологом, свидетельством до Страшного суда Божия.

Читая ее, будем молиться Господу нашему Иисусу Христу, начальнику мученичества в Церкви Своей Крестновоскресающей, чтобы всех новомучеников Сербских, священников и мирян, вписал Он в книгу жизни вечной и их святыми молитвами помиловал и спас род наш, грешный, но исстрадавшийся, и даровал нам воскресение.

Епископ Захумско-Герцеговинский и Приморский Афанасий (Евтич)

Жития новомучеников, дни памяти которых ведомы единому господу

Священномученик Варнава Бучан, настоятель монастыря Подластве

Родился 8 июня 1896 года в Сараево. Богословское образование получил в Сремских Карловцах, окончил философский и историко-географический факультет в Загребском университете. После окончания университета и до принятия монашеского пострига (в 1922–1933 годах) был преподавателем в государственной системе образования. Пострижен и рукоположен в монастыре Врдник-Раваница. Занимался церковно-просветительской работой, преподавал в Битольской и Цетиньской духовных семинариях. Получил сан пресвитера. По его собственной просьбе был назначен настоятелем в монастырь Прасквица, а позже переведен в монастырь Подластве в Грбле. Но он не успел вступить в эту должность, мученическая кончина прервала его земной путь.

С началом Второй мировой войны Черногорию и Приморье захлестнула волна безбожного террора, одно преступление следовало за другим. Находясь в Прасквице, отец Варнава обличал коммунистический режим. Расправились с ним жестоко: 24 января 1942 года он был схвачен и отправлен «для препровождения в штаб». По дороге, недалеко от острова святого Стефана, отец Варнава был зверски убит: на его теле обнаружено 46 ножевых ранений. Похоронен он на монастырском кладбище.

Не одно поколение было воспитано отцом Варнавой в святосавском православном духе. Исполняя слово Божие, он верно служил Святой Церкви и народу и невинной своей кровью убелил путь в объятия Отча.

Мученик Вукашин, старец из села Клепац

Вуксан-Вукан-Вук – православный серб из республики Герцеговина, села Клепац, расположенного на восточном берегу реки Неретвы. В Клепце находилась старинная, начала XVI века, церковь святого апостола Луки – задушбина[9] известных сербских храмостроителей Милорадовичей, и церковь Преображения Господня (до основания, так же как и само село, разрушенная хорватами в 1992 году). Старец Вукашин происходил из рода Мандран, родился, вероятно, в конце XIX века. Вырос в родном селе, повзрослев, уехал на заработки в столицу Боснии Сараево. С установлением новой власти, Независимой Державы Хорватской, Вук был вынужден вернуться в родное село, но хорватские усташи римо-католики добрались и до тех краев. От их страшного нашествия на сербские земли пострадала вся семья Вукашина, так же как и многие другие православные сербские семьи, а он сам вместе с другими уцелевшими сербами был угнан в известный концлагерь для сербов – Ясеновац. В январе 1943 года старец Вукашин был зверски убит усташским палачом Жилой Фригановичем. Убийца, заметив старика-крестьянина, который с каким-то непостижимым мудрым спокойствием наблюдал за зверствами палачей, решил разрушить его необъяснимый покой, отвел его в сторону, поставил на краю свежевырытой ямы, в которую сбрасывали изуродованных полуживых людей, и потребовал крикнуть: «Да здравствует Павелич!». Старик, не шелохнувшись, продолжал спокойно молчать. Озверевший убийца схватил нож, отрезал ему оба уха и нос, затем снова потребовал воздать хвалу Павеличу, пригрозив заживо вырвать Вукашину сердце, если тот снова промолчит. Блаженный мученик, спокойно взглянув на своего мучителя, тихо, но внятно произнес: «Делай, дитя, свое дело». Такой ответ и небесный покой, отражавшийся на лице святого новомученика, привел убийцу в бешенство: вне себя от злобы, он выколол ему глаза, вырезал сердце, перерезал горло и ногами спихнул в яму.

Фрески с изображением новомученика находятся в монастыре святого Архангела Гавриила в Земуне, в центре Белграда, в Иоанновском скиту монастыря Острог (Йован Дол), кроме того, лик его изображен и среди особо чтимых святых Захумско-Герцеговинской епархии на иконе, написанной к празднованию 780-летия епархии.

Свидетельство палача

(записал доктор Недо Зец)

…Усташ, рассказывавший мне эту историю, вновь замолчал; затем, допив рюмку водки, продолжил:

– Помнишь, тогда, в августе, в лагере было большое поступление? Тогда Йере Маричич послал на уничтожение около 3000 зеков. Тогда мы – Перо Брзица, Зринушич, Шипка и я – поспорили, кто за ночь перебьет больше заключенных. Началась бойня, уже через час по количеству убитых я заметно оторвался от других. В ту ночь меня захватило особое воодушевление, мне казалось, что я словно оторвался от земли, что я попал на небеса: никогда прежде не ощущал я такого блаженства. За несколько часов мною было уничтожено около 1100 человек, в то время как мои соперники закололи не более 300–400.

И вот тогда, в момент наивысшего упоения, взгляд мой упал на пожилого крестьянина, он с каким-то необьяснимым спокойствием стоял и молча смотрел, как я убиваю жертву за жертвой и как те в страшных муках погибают. Этот его взгляд словно парализовал меня, мне показалось, будто я окаменел, и какие-то секунды я не мог шевельнуться.

Несколько минут спустя я подошел к нему, чтобы узнать, кто он. Он рассказал, что зовут его Вукашин, родом он из села Клепац, что все его родные погибли от усташей, а его самого послали в Ясеновац. Он говорил об этом все с тем же спокойствием, которое потрясло меня гораздо сильнее, чем страшные крики и стоны умирающих вокруг нас людей. Когда я слушал старика, глядя в его небесно-чистые глаза, во мне вдруг проснулось неукротимое желание самыми жестокими адскими муками разрушить этот недостижимый для меня внутренний покой, чтобы его страданиями, рыданиями, мучениями вернуть себе прежнее упоение кровью и болью.

Я вывел его из строя, посадил на пень и приказал ему крикнуть: «Да здравствует Павелич!», пригрозив отрезать ему ухо в случае неповиновения. Вукашин молчал.

Я отрезал ему ухо. Он не проронил ни слова. Снова приказал я ему кричать: «Да здравствует Павелич!», пригрозив отрезать второе ухо. Он молчал. Я отсек ему другое ухо. «Кричи: “Да здравствует Павелич!” или лишишься носа!». Старик молчал. В четвертый раз я приказал ему кричать те же слова под угрозой вырезать из его груди живое сердце. Он взглянул на меня, как бы глядя сквозь, в какую-то бесконечность, и тихо, но отчетливо проговорил: «Дитя, делай свое дело!».

От этих слов я совершенно обезумел, бросился на него, выколол глаза, вырезал сердце, перерезал горло и ногами спихнул в яму. И тогда во мне будто что-то оборвалось. Я не мог больше убивать. Перо Брзица выиграл наш спор, перебив 1350 заключенных. Молча я заплатил ему проигрыш.

С тех пор нет мне покоя. Я стал пить все больше и больше, но забвение наступает лишь на краткие минуты. И в опьянении я слышу этот голос: «Дитя, делай свое дело!». И тогда я, обезумев, натыкаясь на стены домов, бегу по улицам, с криком ломаю и бью все вокруг себя, бросаюсь на кого попало. Ночью сон не приходит, лишь только наступает забытье, я снова вижу ясный взгляд старика и слышу это невыносимое: «Дитя, делай свое дело!».

Я превратился в комок ужаса и боли, я бессилен совладать с этим кошмаром. День и ночь преследует меня светлый безмятежный лик Вукашина из Клепца.

Тропарь, глас 8:

Новый Сербский страстотерпче, Вукашине Герцеговацкий,

Христа ради пострадавый в Ясеновац лагере.

Когда мучитель твой ножом тебя терзал,

Кротко отвечал еси ему: «Делай, чадо, дело свое!».

Ради жизни вечной муку претерпевый,

Моли, мучениче, Христа Бога, Спаса нашего

Спасти нас и род наш православный.

Священномученик Гавриил Дабич, иеромонах монастыря Жупа в Никшиче

Родился 30 сентября 1904 года в местечке Путинцы в Среме. Среднее образование получил в Сремских Карловцах, закончил монашескую школу в Раковице. Принял постриг в монастыре Савина 27 сентября 1927 года, 16 октября того же года рукоположен во диаконы. Служил в Которской епархиальной консистории. Священнический сан и назначение на должность администратора Будванского получил 1 апреля 1928 года. Окормлял Петровацкий и Режевичский приходы. Затем стал настоятелем монастыря Режевичи, а позже служил в монастырях Морача, Дуга и Жупа.

Истинный монах, непоколебимый в вере, излучающий любовь и доброту ко всем, кто в те смутные военные времена сохранял верность слову Божию, он вызывал ненависть богоборцев и безбожников. На Благовещение 1942 года в монастыре Жупа он был схвачен и отведен «в штаб». Что происходило с ним после этого до момента его мученической кончины, неизвестно. Это осталось тайной, которую знают только Господь и душа новомученика, устремленная к вечному блаженству. Его искалеченное тело было найдено в Драговоличах, в яме, и в августе 1942 года мученик был похоронен на территории монастыря Жупа.

Сейчас монашеская жизнь в монастыре возрождается, новомученик Гавриил особо почитается сестрами и прихожанами монастыря.

Священномученик Иоанникий, митрополит Черногорско-Приморский

Митрополит Иоанникий (в миру Йован Липовац) родился 16 февраля 1890 года в приморском городе Бока Которска, в семье Шпиро Липоваца и Марии Дамьянович. Боголюбивая душа маленького Йована с раннего детства наполнялась ревностью и любовью к святому Православию. Родители воспитали будущего митрополита и дали ему образование в чисто православной традиции, которая в его родном Приморском крае веками подвергалась латинским гонениям. Начальную школу Йован окончил в городке Прчань, классическую гимназию – в Которе. Духовное образование он получил в Задарской семинарии, а впоследствии продолжил обучение на философском факультете Белградского университета. В Белграде он выдержал экзамены по богословским дисциплинам и получил степень профессора богословия.

В диаконский сан рукоположен 8-го, а в сан пресвитера – 10 ноября 1912 года епископом Бококоторским и Дубровацким Владимиром. С 1912 по 1918 год служил помощником настоятеля Которской церкви, а затем получил приход в Ластве. С 1919 по 1925 год преподавал в Цетиньской женской педагогической гимназии и Цетиньской духовной семинарии, а с 1925 по 1940 год – в Первой мужской гимназии в Белграде.

Как вдовствующий протоиерей назначен викарным епископом Будимлянским, а в конце 1939 года в монастыре Раковица принял монашество от митрополита Скопского Иосифа с возведением в сан игумена. В 1940 году, 11 февраля, в Кафедральном храме Белграда принял епископскую хиротонию от патриарха Сербского Гавриила, митрополита Скопского Иосифа и епископа Зворнично-Тузланского Нектария. Три архиерея рукоположением и призыванием Духа Святого на ставленника передали апостольское преемство и благодать новому владыке, а в скором времени все они, каждый по-своему, разделили с ним чашу мученичества и исповедничества веры Христовой.

Митрополиту Иоанникию выпало управлять Черногорско-Приморской епархией в крайне тяжелое время – в период Второй мировой войны. Благодаря его заступничеству и ходатайству, были сохранены многие жизни. Только Богу известно, сколько голодных было накормлено во дворе Цетиньской митрополии, сколько гонимых спасено от смерти и плена благодаря усердию и жертвенности митрополита Иоанникия. Братоубийство, бушующее в Черногории, собирающее свою кровавую дань, разрывало душу и сердце митрополита. Каждым словом своим, каждым шагом, каждым действием он старался сохранить мир и любовь среди черногорцев, оплакивая каждую невинную жертву, моля Бога о спасении и сохранении всех верных, всего народа Черногорско-Приморской митрополии. С великим усердием молил он Господа, чтобы Вседержитель умудрил и наставил на путь истинный всех ослепленных и помраченных ложной идеологией. О неисчерпаемом боголюбии и братолюбии митрополита Иоанникия свидетельствуют его доброделание, его подвиги, которые он, приняв мученический венец, принес Господу.

В архиве митрополии осталось множество рукописных свидетельств о митрополите-мученике, часть которых сейчас уже опубликована.

В самом конце войны владыка был схвачен коммунистами, претерпел мучения и унижения, меру которых знают только Господь и душа самого мученика. Он был убит коммунистическими безбожниками без суда и следствия где-то в районе Букули в Шумадии (область Сербии) в июне 1945 года. Тело его осталось незахороненным. Своей верностью Богу и Его заповедям, исполняя их до последнего вздоха, он оставил нерукотворный памятник в сердцах верующих – свидетельство любви к Богу и ближнему, за что и прославил его Господь и в этом мире, и в том, вечном и непреходящем, в котором обитает теперь блаженная душа святого Иоанникия, митрополита Черногорско-Приморского, нового священномученика Сербского и всеправославного.

Слово митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия

Вот уже половина столетия минула со дня мученической кончины митрополита Черногорско-Приморского Иоанникия (Липовца). В течение этих пятидесяти лет делалось все, чтобы уничтожить память об этом, во многих отношениях исключительном, иерархе Церкви Христовой, занимавшем святосавский престол святого Евстратия Превлакского и святого Петра Цетиньского. Его убийцам как будто мало было просто его ликвидировать. Украдена и могила его, ибо по сей день неизвестно местонахождение его останков. Очевидно, что изуверы пытались убить и саму память о нем, также как и о восьмидесяти лучших священниках, чьи останки были брошены непогребенными близ Марибора, Камника, моста Зидана… А если не осталось могилы, значит, и человека не было, значит, не было ни преступления, ни преступника! Вот как рассуждали палачи.

Но человек предполагает, а Бог располагает… Силой Промысла Божия и всеобъемлющей Божественной памяти не может ни исчезнуть, ни стереться ни один лик человеческий, бессмертно свидетельство о тех, кто делами своими вписан в Божественную книгу вечной жизни.

Краткое время, всего четыре года и несколько месяцев, пребывал на престоле митрополии Черногорской митрополит Иоанникий. В феврале 1941 года, в канун трагических мартовских и апрельских событий, в начале оккупации, он был возведен на престол, а в конце войны, в 1945 году,– убит. Его служение пришлось на один из самых тяжелых периодов как для митрополии, так и для Черногории, Сербии и Европы в целом. В то кровавое крестоносное время митрополит оказался в самой горячей точке – между молотом большевистского коммунизма и наковальней языческого нацизма. Обе идеологии – безбожные и тиранические, выросшие из одного ядовитого корня, были поддержаны миллионами. Под влиянием обеих идей – нацизма, то есть идеи расовой чистоты, «сотворившей кумира» из территориальных границ, крови и расы, и большевизма, с его обожествлением диалектического материализма и классовости,– была залита кровью Европа и весь мир, а род человеческий, и прежде всего европейские христианские народы, возвращен к дохристианскому язычеству. Но если фашистское зло большинством было распознано достаточно быстро по плодам бесчеловечного насилия и жестокости, то коммунизму марксистско-большевистского толка удавалось прикрывать свою демоническую сущность идеалом «нового устройства» человеческого общества, не знаемого прежде в истории, обещаниями волшебного земного рая и царства процветания на земле.

Поначалу сотрудничавшие (в 1939–1941 годах), эти две тоталитарные идеологии, параллельные лишь на первый взгляд, начали серьезно сталкиваться в своих внутренних идеологических интересах. Большевистский сталинизм антифашистскими выступлениями указывал на преступную природу нацизма, используя врожденный патриотизм и силу любви людей к Родине сначала среди русского народа, а затем и среди других славян, чтобы показать себя носителем прогресса, человечности и свободы. Если мы посмотрим на те трагические события сегодня, нам станет ясно, что в действительности большевизм, так же как и в конце Первой мировой войны, просто воспользовался бедами и горем народа, чтобы осуществить свои темные революционные цели, не выбирая средств. Ему были очень выгодны глубокий духовный и нравственный кризис и порочность общественной жизни, которые овладели европейскими народами в период между двумя мировыми войнами.

Митрополит Иоанникий (Липовац), всесторонне и глубоко образованный, духовный и мудрый человек с многолетним педагогическим опытом, с самого начала ясно понял, с каким коварным и страшным злом столкнулся его народ и мир вообще в эти трагические времена. Из архивных документов, оставшихся от тех времен, когда он занимал кафедру митрополита, ясно видно, что он прекрасно сознавал страшную угрозу христианскому самосознанию Европы и евангельским ценностям, на которых веками строилось это самосознание. Он смотрел на итальянцев и немцев как на оккупантов, каковыми они и были в действительности, и вынужденно принял навязанный статус «раба» по отношению к «хозяевам». Он, выросший в Приморье, веками находившемся под чужеземным давлением, был вынужден внешне приспособиться к существующему положению вещей. Однако во всем были видны внутренняя сила его сопротивления и трезвость, свойственные приморским народам, без которых они просто исчезли бы с лица земли как в духовно-церковном, так и в национальном смысле. Главная причина европейской трагедии и братоубийства народов, принявших христианство, заключается в том, что «они (как пишет святитель) утратили искреннюю христианскую любовь». Вот в чем объяснение «теперешнего кровопролития и источник трагедии новых голгофских мучеников». Люди одичали, расчеловечились, стали кровожадными. Произошло столкновение идеализма и материализма, любви и гордыни, Царства Небесного и царства земного, Божественного и демонического.

Эту радикальную поляризацию добра и зла, «идеализма» и «материализма», Иисуса Христа и Маркса, точнее – крестного пути Христова и пути марксистского материализма, митрополит особенно отмечал в безбожном коммунизме. Причину склонности к этим идеям в народе, особенно среди молодежи, он находил в преобладающем тогда религиозном оскудении и безверии, утрате благочестия и милосердия; известно, что в некоторых монастырях в предвоенное время жизнь доходила до упоения сластолюбием, поиска наслаждений, и уменьшалось число тех, кто искал любви, правды и истины. Но вместо того чтобы пойти по пути возрождения веры, нравственности, праведности и милосердия, по пути духовного совершенствования, молодежь «нырнула в мутные коммунистические воды», обманутая, по неопытности считая, что отравленный народный организм может исцелиться только при помощи увеличения дозы яда. «Беззаконие, коррупция, разнообразное общественное зло,– пишет владыка Иоанникий,– подпитывали друг друга и становились закваской для этого еще более страшного яда».

Из многих записок, посланий, актов и других текстов ясно видно, что митрополит Иоанникий был антикоммунистом, не как некоторые – по инерции или из сохранения мира в обществе, порочность которого он полностью осознавал. Очевидно, что он начал изучать коммунистические теории прежде, чем сам оказался в кровавом омуте братоубийства и революции. Ему раньше было известно и понятно, что Коммунистический манифест – не просто справочник по новой социальной доктрине, а «катехизис новой пролетарской религии». Ему была видна метафизически-демоническая и псевдорелигиозная кулиса коммунизма как социального движения. Нет сомнений, что он подробно ознакомился с кровавым пиром недавней большевистской революции в России, он не был удивлен, что коммунисты начали свою деятельность в Черногории именно с осквернения святынь, присвоения чужой собственности, изуверского уничтожения лучших людей. Дух безбожия разрушал семьи, нравственность, сербское национальное самосознание, Православие, культуру. Конфликт, продолжавшийся в течение всей войны, по его мнению, был конфликтом коммунистической партии, националистов и оккупантов.

Его трагические свидетельства подтверждают, что коммунизм – это сектантство, а коммунисты, утверждает он, обожествляющие собственные идеи, эгоистичные, неспособные к самокритике сектанты. Их идеал – не истина. И прошедшее послевоенное пятидесятилетие служит полным подтверждением оценки святителя, что «для них не существует ни души, ни Бога», что их идеология представляет собой огромную опасность и угрозу для духовного существования народа и национальных традиций, они отрицают святость, молитву, пост. С самого начала митрополит отмечал, что коммунисты гораздо больше уничтожали собственный единокровный народ, чем итальянских оккупантов, что руки их – в братской крови, что они «объявили войну и беспощадно вели ее против всех духовных и нравственных основ своего народа», войну, которая повлекла за собой годы невиданного террора и хаоса. Конечно, митрополит выступал против них не потому, что они вели борьбу с оккупантами: не могло быть и речи о его сотрудничестве с фашистами,– его протест был против того, что под прикрытием борьбы с фашизмом они осуществляли кровавую революцию, уничтожая Церковь и духовенство, сея страх и нравственное и материальное опустошение. Он пророчески увидел всю опасность этой мировой революционной идеи. Время показало, что нацизм был тяжелой, но излечимой язвой на теле Европы. Не являются ли сейчас те страны, которые были приверженцами этой идеи, ведущими странами в мире и в экономическом, и в техническом, и в любом другом смысле? Страны же и народы, которые после поражения нацизма попали в длительное коммунистическое рабство,– не являются ли они и сейчас, спустя столько лет после войны, обществом хаоса, анархии, социальной и нравственной нищеты?!

Митрополит Иоанникий все это предвидел и за свое предвидение закончил жизнь мученически, так же как и другие избранники – новые священномученики Церкви Христовой и миряне, особенно преданные Церкви. Его письменное наследие являет нам образ верного свидетеля своего времени – мученика Христова, умелого педагога, заботливого духовного отца, неусыпно пасшего свое стадо, человека великого милосердия и человеколюбия. Смиряясь перед оккупантской властью, своей дипломатичностью он вернул в родные дома из лагерей Албании и Италии сотни интернированных, многих спас от истязаний в тюрьмах Черногории. Как председатель Красного Креста Черногории митрополит сделал все возможное, чтобы люди меньше страдали от нищеты и голода, и не обращал внимания при этом, к какой из сторон принадлежит нуждающийся. Из письменных ходатайств видно, что он пытался вызволять из тюрем и коммунистов, убеждая, что среди них немало обманутых, соблазненных. «Много тех,– говорит он в прошении об освобождении,– которые и не знают, что такое коммунизм: кого-то силой принудили, кто-то обманут, кто-то – чтобы быть как все…». Часто он совершал обход больниц и тюрем, посещая скорбящих и больных.

Но в конце концов, когда пришла его очередь, пощады ему не было. Из сохранившихся записей видно, что он не страшился мучений. Зная цену мученичества первых христиан, он укреплялся их примером, ибо знал и победу христианства, знал и то, что ждет тех, кто отрекся от Христа.

Как будто предвидя свою скорую гибель, в Пасхальном послании (1943 года) он призывал паству к крестоношению, терпению в гонениях, страданиях и унижениях, к стойкости. Характерны его слова: «Но они (гонения) не должны пугать нас, напротив, должны наполнять сердца наши радостью, ибо тем мы удостаиваемся уподобления Господу нашему Иисусу Христу. Он должен оставаться нашим идеалом, святым примером». Таким полным надежды и веры в воскресение Христово было последнее обращение митрополита к своей пастве. Добрый пастырь всякое поучение свое подтверждает собственным примером. Так и митрополит Иоанникий: все, чему учил, все, о чем писал, подтвердил и засвидетельствовал своей мученической смертью. Он остался верен Христу и своему народу до конца. Место его захоронения неизвестно, но его имя и его подвиг становятся нам все более близкими, лик – все более светлым, чудотворным. Потому мы благодарным сердцем и усты завершаем повествование о новосвященномученике Иоанникии, восклицая: «Святый священномучениче Иоанникие, моли Бога о нас!».

Тропарь, глас 1:

Кровь твоя, и священства твоего,

И народа твоего верного,

За Господа пострадавших,

Словно Авелева кровь, вопиет небу,

Священномучениче Иоанникие,

Архипастырю Цетиньский,

А ныне ты и чада твои,

Собранные в Царствии Небеснем,

Молите Христа Бога,

Да укрепит Он в нас веру правую

И дарует свободу святую

Многострадальному сербскому и

Всему православному роду христианскому.

Кондак, глас 4:

Сотаинниче Пресвятыя Троицы,

Учитель мудрости и страха Божия был еси,

Иоанникие победоносче.

Примером добродетели словом и делом был еси

Священству и народу своему,

Разделив с ним мученичество Христа ради,

И имя Божие прославил еси.

Егоже новомученицы молите

Просветить и спасти души наша.

Священномученик Петр Вуйович, приходской священник

Родился 21 июня 1896 года, церковное образование получил в Цетиньской духовной семинарии. Рукоположен во священники 12 июля 1925 года.

Отца Петра любили все, он был надежным, преданным другом, евангельским пастырем, полагающим душу свою за овец своих, мудрым и добрым учителем. Его глубокие советы были проникнуты сопереживанием и сочувствием. Учил, утешал, укорял, исправлял неустанно и всегда вовремя. Мужественно противостоял злу.

Обладал непоколебимостью в вере, постоянством в дружбе, необыкновенной силой ума и духа и смирением подвижника. Истинный светильник и совесть мира. Смерть встретил геройски, как истинный воин Христов, как предводитель святосавских мучеников. В 1942 году сброшен коммунистами в яму в Куново Присое. Пять дней доносился его голос из пропасти, куда безбожники заживо сбросили его, изуродованного,– он молился за своих мучителей. Его истерзанное тело и убеленная мученичеством душа нашли свой вечный покой там, идеже праведные упокояются, на лоне Авраама, Исаака и Иакова, и Симеона Немани[10], ибо воистину заслужил он блаженство райское. Народная память служит доказательством трогательной любви и почитания новомученика отца Петра Вуйовича.

Священномученик Петр, митрополит Дабробоснийский

Митрополит Дабробоснийский (в миру Петр Зимонич) родился 24 июня 1866 года в городке Грахово в семье известного священника и воеводы Богдана Зимонича – героя знаменитого герцеговинского восстания 1875 года. В 1887 году будущий митрополит закончил Духовную семинарию в городе Релево, а затем в 1893 году продолжил свое духовное образование в Духовной академии в городе Черновцы. После окончания обучения поехал в Вену, где поступил в аспирантуру Венского университета. В 1895 году, вернувшись в Релево, стал преподавателем в Духовной семинарии. Пострижен в монашество и рукоположен в священнический сан он был в 1895 году митрополитом Серафимом (Перовичем), уже немало пострадавшим в свое время от гонений на Православие и сербство. Рукоположение совершалось в монастыре Житомислич, имеющем многострадальную историю: во многих войнах он неоднократно подвергался разрушению и осквернению. Таким образом, в самом начале своего монашеского пути будущий митрополит получил сугубое благословение на мученичество.

В 1901-м, до конца учебного года, он находился в должности профессора Духовной академии и исполнял обязанности советника в консистории в Сараево (столица Боснии и Герцеговины). В 1903 году Священный Синод Константинопольской патриархии, возглавляемой тогда патриархом Иоакимом, избрал его митрополитом Захумско-Герцеговинским. На митрополичий престол владыка был возведен 27 мая того же года в Кафедральном соборе города Мостар (впоследствии усташи оставили от этого собора груду развалин). Спустя 17 лет, 7 ноября 1920 года, был избран митрополитом Дабробоснийским.

Митрополит Петр, пребывая на Захумско-Герцеговинской кафедре, принес на землю Герцеговины дух мира, утешая и примиряя народ. Митрополит, будучи великим патриотом, мужественно отстаивал церковную автономию Сербии от Австро-Венгрии, чем и завоевал огромный авторитет и поддержку народа. Его пребывание на боснийской земле принесло укрепление веры, религиозной активности, что позже, в 1905 году, дало свой плод: сербский народ получил церковную автономию. Митрополит Петр был архиереем Сербской Церкви в период, когда Римо-католическая церковь, поддерживаемая Австро-Венгрией, усиливала свои прозелитические происки в этих областях. Митрополит занял непримиримую позицию по отношению к оккупации и захвату исторических сербских земель Австро-Венгрией, он духовно поддерживал народ, вливая в души верующих надежду на лучшее будущее и духовное освобождение. Его служение, его мужество были примером и опорой для сербского народа во время аннексии Боснии в 1908 году и Первой мировой войны 1914 года.

Святитель был удостоен наивысших церковных наград – ордена святого Саввы I степени, Белого Орла IV степени и звезды Карагеоргия.

Вторая мировая война застала его в столице Боснии, Сараево, в сане митрополита Дабробоснийского. В связи с бомбардировками города митрополит Петр временно укрылся в монастыре Святой Троицы, недалеко от городка Плевля. Там ему довелось служить одну из воскресных литургий с архимандритом Серафимом, вместе с которым позже он испил и мученическую чашу.

Третьего дня Светлой Седмицы 1941 года митрополит вернулся в Сараево. Между тем это уже были времена, когда в Сараево и других городах Боснии начались преследования и убийства сербов. Многие уговаривали святителя на время оставить кафедру и перебраться в Сербию или Черногорию. Все подобные предложения он пресекал словами: «Я – пастырь, и мой долг – делить с моей паствой и доброе и злое: один у нас крест, одна судьба, и я разделю ее со своим народом».

27 апреля 1941 года немецкий патруль из шести офицеров и солдат ворвался в здание митрополии. Один из нацистов спросил: «Ты тот самый митрополит, который выступал за войну с Германией? Ты заслуживаешь смерти». На что митрополит ответил: «Вы жестоко ошибаетесь, господин. Нашей вины в этой войне нет. Мы ни на кого не нападали, но не обманывайтесь, мы не сдадимся под ваши пули. Не дадим поглотить себя, словно каплю воды, мы народ – и имеем право на жизнь!».

В начале мая того же года митрополиту позвонил католический священник Божидар Брале, назначенный ответственным представителем усташей в Боснии и Герцеговине, и приказал в тот же день запретить всем священникам епархии употребление кириллицы и изменить все надписи на печатях на латинские, пригрозив, что, если в указанный срок распоряжение не будет исполнено, митрополита привлекут к ответственности. На что владыка отвечал: «Кириллицу нельзя уничтожить за 24 часа, и не забывайте, что война еще не закончена!». Такая позиция митрополита послужила поводом к его аресту 12 мая 1941 года.

Прежде чем митрополит Петр был арестован, он успел собрать подчиненное священство, чтобы дать указания о дальнейшей работе. Некоторые просили его благословения временно укрыться в Сербии, но митрополит ответил: «Оставайтесь со своими прихожанами и разделите с ними все, что бы ни случилось».

Его послушались все. Многие из этих священников приняли мученическую кончину, некоторые пережили войну и свидетельствовали о митрополите Петре и обо всем, что происходило в те страшные дни.

К вечеру 12 мая в митрополию пришли агенты-усташи и сообщили, что митрополит Петр должен немедленно последовать за ними в «дирекцию» для дознания. В «дирекции» он провел три дня. Вечером 17 мая он был перевезен в Загреб (столицу Хорватии) и заключен в полицейскую тюрьму. Вместе с ним там находились протоиерей Милан Божич, доктор богословия Душан Ефтанович и доктор богословия Воя Бесаревич. Были сделаны фотографии, сняты отпечатки пальцев. В усташской картотеке митрополиту был дан номер 29781. Оттуда спустя несколько дней он был отправлен в концлагерь Керестинац близ Самобора. В концлагере ему сбрили бороду, сорвали мантию и подвергли страшным истязаниям, после чего перебросили в другой концлагерь, предположительно в Госпич либо в Ясеновац.

Существует несколько версий гибели митрополита Петра, но главное нам известно – он остался верен Богу до конца. Брошены ли его земные останки в Карпову яму на Велебите или в раскаленную печь крематория концлагеря Ясеновац, неизвестно. Но известно доподлинно, что он предал душу свою Господу, так же как многие верующие, с ним пострадавшие за православное исповедание, ставшее для них лестницей небесной в объятия Христа Бога, Которому подобает честь, и слава, и дары, Ему благодатные,– святые мученики и новомученики.

Тропарь, глас 8:

Чаше Христовой сопричастниче

И Апостолам сонаследниче,

Священномучениче Петре,

Митрополите Дабробосанский

И Архипастырю Герцеговацкий,

Мученически еси пострадаше в Ясеновац лагере,

Живот вечный наследуеши с паствою твоею,

Что ради веры православной за Христа пострада.

И ныне моли Христа Бога и Спаса нашего,

Святителю и новомучениче,

Да спасет род наш православный.

Священномученик Платон, епископ Банялукский

Этот великий иерарх Православной Церкви Христовой родился в 1894 году в Белграде. Родители будущего епископа, Елена и Илия, были выходцами из Герцеговины, бедного скалистого края, в котором православная вера и патриотизм ставились превыше всего. В крещении мальчику было дано имя Миливое. Воспитание молодой Миливое получил в доме своих набожных родителей, среднюю школу окончил в городке Вране, гимназию – в городке Ниш, где находился на военной службе его отец. Благочестивые родители решили посвятить своего первенца Богу, и юноша поступил в Белградскую духовную академию. Боголюбивое сердце его желало подвига, и он, еще будучи студентом академии, принял монашество с именем Платон – в честь святого мученика Платона, которого он особо почитал за твердость в вере и мужество.

Монах Платон возрастал духовно под бдительным оком и заботой архиерея Михаила, митрополита Сербского. Успешно окончил Белградскую, а затем, в 1901 году, и Московскую духовные академии. В годы учебы принял диаконский и священнический сан. Молодой и ревностный, с обостренным чувством справедливости и правды, Платон нередко попадал в трудные и неприятные ситуации, но из них ему всегда, с помощью Божией, удавалось выходить без тяжелых последствий для себя и Церкви, которой он посвятил всю свою жизнь.

Новый митрополит Иннокентий, пришедший на смену Михаилу, принял иеромонаха Платона после возвращения из России с большим пониманием и сразу же доверил ему должность старейшины монастыря Раиновац. Позднее Платон занимал высокие должности в органах церковного и государственного просвещения, особенно он проявил себя в борьбе за права Сербской Православной Церкви на монастырь Высокие Дечаны. Он явил большой талант и в своей просветительской деятельности, ни на минуту не забывая, что он не только преподаватель, но и пастырь молодых душ. Он был любим и учениками, и священноначалием и за довольно короткое время прошел путь от иеромонаха до архимандрита.

В боголюбивой душе архимандрита Платона было очень сильно развито воспитанное еще в семье чувство патриотизма. Особенно ярко оно проявилось в ходе Балканских войн и в течение Первой мировой войны, которые для сербского народа, по сути, были отечественными, оборонительными. Помимо окормления военнослужащих и солдат, архимандрит активно помогал бедным и сиротам, которых в военные времена всегда очень и очень много. Он пользовался огромным уважением и доверием, всегда вовремя и по необходимости распределял поступающую помощь, каждой семье и каждому нуждающемуся. Уважение и любовь народа, большой авторитет в церковных кругах вызывали зависть отдельных политиков тогдашней Сербии, и архимандрит Платон вместо признания и благодарности был отстранен от службы и отправлен на пенсию. Он воспринял это как часть своего жизненного креста и, чтобы заработать себе на кусок хлеба и иметь возможность помогать бедным, смиренно выполнял любую работу, даже столярничал.

Некоторое время спустя архимандрит Платон был восстановлен на церковной службе, снова ему были доверены высокие церковные должности, но и в этот раз не обошлось без препятствий и козней со стороны его противников, которые не могли смириться с его успехами. Под сомнение ставилась вся его деятельность, каждое его начинание воспринималось крайне критически.

В октябре 1931 года архимандрита Платона выбрали и хиротонисали в викарного епископа Сербского патриарха. Великий патриарх Варнава рассмотрел и правильно оценил личность епископа Платона. Духом он провидел не только его прошлое, но пророчески предвидел и его славную мученическую кончину. Уже в начале своего служения владыка Платон вступил в тяжелую борьбу с Конкордатом[11]. Он был не только участником «Кровавой литии»[12] в Белграде, но в качестве управляющего монастырской типографией в Сремских Карловцах делал все возможное, чтобы сербская общественность была своевременно и правильно информирована о всей пагубности Конкордата для Сербской Церкви и народа.

Викарный епископ Платон в 1938 году был выбран епархиальным архиереем Охридско-Битольской епархии, а в конце 1939 года – епископом Банялукской епархии. Ни в Битоле, ни в Баня Луке не обошлось без искушений и препятствий: противник добра, диавол, трудился, не зная отдыха. В Баня Луке некоторые политики восстали против назначения владыки в эту епархию. Владыка не придавал большого значения реакции политиков, и когда соборный выбор был подтвержден царским декретом[13], он без помпы и почестей прибыл в Баня Луку и 1 октября 1940 года занял свою епископскую кафедру.

Непродолжительный архипастырский труд епископа Платона в Бане Луке (с 1 октября по 6 мая 1941 года) остался в благодарной памяти его паствы. Первую архиерейскую литургию он служил в Соборном храме Святой Троицы в день Параскевы Пятницы Сербской. Народ и духовенство приняли его всем сердцем с первой встречи. С любовью владыка благословлял верующих, с участием и вниманием принимал и выслушивал священников. Верующие сразу поняли, что обрели в его лице духовного отца и пастыря. Политики, противившиеся его прибытию и вносившие в народ смуту, были обезоружены его приветливостью, любовью, благостностью всего его святительского облика.

В Европе начиналась Вторая мировая война, военная трагедия нависла и над Сербией. Владыка отчетливо понимал, какое страшное зло угрожает стране и народу. Он пережил и помнил все ужасы Балканских войн и жестокие испытания Первой мировой войны. Он боялся не за себя, его боль была о народе, раны которого еще не затянулись после пережитых катастроф. Он понимал, что грядущая война будет еще более страшной и беспощадной. Тяжелое душевное состояние ослабило его уже давно пошатнувшееся здоровье, и в начале 1941 года владыка оказался прикованным к постели; несмотря на кратковременные улучшения, он оставался в таком состояния до своей мученической кончины.

Следствием и порождением немецкой оккупации явилось создание так называемой Независимой Державы Хорватской (НДХ) во главе с Анте Павеличем. Атмосфера страха и тревожного ожидания царила повсюду. Начались гонения, грабежи, убийства, осквернение святынь. Усташи с сатанинской жестокостью вооружились против сербского народа и Православной Церкви. Зная, что, поразив пастыря, истребят и стадо, они всю свою ненависть направили на Банялукского архипастыря. Они потребовали, чтобы он оставил паству, епископскую кафедру и епархию. Для владыки не существовало и не могло существовать выбора, ибо он свое архиерейское служение и епископский обет ставил выше собственной жизни, хотя прекрасно понимал, какая опасность ему угрожает. Усташскому палачу Виктору Гутичу он сказал следующее: «Я соответствующими властями канонически и законно поставлен епископом Банялукским, и как епископ я дал обет Богу, Церкви и народу, что всегда буду заботиться о своей пастве, невзирая ни на какие обстоятельства. Я навсегда связал свою жизнь и судьбу с жизнью и судьбой своего духовного стада и останусь с ним, на его духовной страже, как пастырь добрый, полагающий душу свою за овец своих, пока Господь не призовет меня к Себе. Такой обет дал я, принимая сан епископа, принимая управление Банялукской епархией, и останусь верен этому обету и непоколебим в своей верности до тех пор, пока буду в состоянии сознательно и самостоятельно выражать свою волю». Такой ответ был направлен усташскому кардиналу. Усташские палачи были потрясены твердостью и непоколебимостью позиции епископа Платона, но планов своих не изменили. А план был ясен: их ремеслом была смерть. Они бы совершили преступление, даже если бы владыка ответил иначе: разве не убивали они перешедших в католичество сербов? Им необходимо было запугать сербов, дать понять, что все угрозы их главаря об убийствах, окатоличивании и депортировании будут приведены в исполнение. Владыка был далек от иллюзий, он видел и знал злобу и беспощадность врагов, но твердо стоял на своей позиции: епархию не покидать. Болезнь прогрессировала, в своем последнем письме он писал: «Мне необходимо окрепнуть, я сильно измучен и ослаб... Я устремляю свой взор к небесам, к Богу и уповаю на милость Его...».

В ночь на 6 мая 1941 года усташские палачи арестовали тяжелобольного владыку и вместе с протоиереем Душаном (Суботичем) увезли из города. Их зверски замучили на берегу реки Врбани и бросили в ее воды. Изуродованные тела обоих мучеников были вынесены на берег волнами. Владыка тайно и без отпевания был похоронен на военном кладбище Баня Луки. После строительства Соборного храма в Баня Луке его святые мощи были перенесены в храм и захоронены перед иконостасом, после канонизации священномученика они помещены в раку и открыты для поклонения верующих.

Никого из свидетелей мученической кончины владыки Платона не осталось в живых, или они нам неизвестны, но множество людей видели истерзанное, изуродованное тело. Все свидетельства очевидцев совпадают: на лице были видны следы чудовищных пыток – палачи резали нос и уши, рвали бороду; на теле – резаные, разъеденные солью раны, ожоги и следы от трех пуль. Мародеры оставили на теле лишь нижнее белье, кожаный пояс и ботинки.

Только Господь знает всю меру его страданий и жестокости его мучителей. Нам известно одно: священномученик до конца, непоколебимо остался верен Богу, Православию и Сербии. Духовно созерцая величие его личности, его страдания, преклоняем колени и всем сердцем молимся: «Священномучениче владыко Платоне, архипастырю Банялукский, моли Бога о нас!».

Тропарь, глас 8:

Чаше Христовой сопричастниче

И Апостолов сонаследниче,

Священномучениче Платоне, Архипастырю Банялукский,

Река Врбас стала рекой живота вечного,

Который наследовал ты с паствою твоею,

Что ради веры истинной пострадала с тобою,

И ныне, Святителю, со всеми новомучениками,

Моли Христа Бога и Спаса всех

Спасти род наш православный.

Кондак, глас 3:

Церковь славит ныне своего Архипастыря,

Платона, священномученика славного,

И весь сонм новомучеников,

За истину невинно пострадавших

И Царство Небесное наследовавших,

Вас ради славим Христа Бога и Спаса нашего.

Священномученик Савва, епископ Горнокарловацкий

Епископ Горнокарловацкий Савва (Трлаич) родился 6 июля1884 года в городке Мол, при крещении получил имя Светозар. Гимназию и Духовную семинарию окончил в известном духовном центре Сербии – Сремских Карловцах. Получил юридическое образование в Белградском университете.

Сан диакона принял на Крещение 1909 года, в том же году, в день святого Саввы Сербского, был рукоположен во священники. В 1909 году получил приход в городе Башаид, где служил до 1927 года. В начале 1927 года был назначен референтом, а чуть позже – секретарем Святого Архиерейского Синода СПЦ.

Овдовев, в 1929 году принял монашество с возведением в сан архимандрита и назначением настоятелем в монастырь Крушедол. В должности настоятеля Крушедольского монастыря он оставался до избрания его викарным епископом Сремским. Хиротония состоялась 30 сентября 1934 года в Сремских Карловцах и была совершена патриархом Сербским Варнавой.

Епископ Савва как викарный епископ Сремский до ноября 1936 года исполнял обязанности председателя Епархиального управления архиепископии Белградско-Карловацкой. Затем избран председателем Церковного суда архиепископии. Находясь в этой должности, был избран епископом Горнокарловацким с резиденцией в Плашке.

Епископ Савва был великим ревнителем на ниве Господней. Помимо других многочисленных заслуг, он сыграл большую роль в расторжении Конкордата в 1937 году.

Начало Второй мировой войны застало его в Плашке. В 1941 году, 21 мая, для захвата власти в Плашку прибыли около ста усташей, итальянских ставленников. Епископ Савва сразу же был объявлен заложником «новой католической республики хорватской», так называемой Независимой Державы Хорватской. Такая же судьба была уготована священникам: протоиерею Исе Пейновичу – заместителю архиерея, протоиерею Милану Докмановичу – настоятелю Плашского храма, протоиерею Милану Райчевичу – церковному обвинителю, иерею Петру Вучиничу – члену Церковного суда, иерею Боголюбу Гаковичу – секретарю Церковного суда, иерею Милану Джукичу – секретарю Епархиального правления, иерею Яше Степанову – приходскому священнику, иерею Джордже Стояновичу – преподавателю Закона Божия и иерею Станиславу Насадилу – приходскому священнику из Личских Ясеновцев.

Два дня спустя усташи ворвались в резиденцию, изгнали епископа, погрузили и вывезли из здания всю мебель. Несколько дней спустя, 8 июня, в резиденцию с группой усташей пришел лагерный палач, один из самых страшных преступников, Йосип Томленович. Сразу же был отдан приказ о передаче всех епархиальных документов и ценных бумаг усташскому отряду, который сопровождал Томленовича. Епископу Савве приказали удалиться из канцелярии, так как «его присутствие нежелательно и не нужно», ему велели немедленно выехать из Плашки и вернуться в Сербию. Епископ отказался и подчеркнул, что он является легальным епископом Горнокарловацким и не может оставить свою епархию, а они могут с ним сделать все, что пожелают.

17 июня 1941 года епископ Савва был арестован еще с несколькими выдающимися людьми, сербами из Плашки. Были арестованы священники Боголюб Гакович, Джордже Стоянович и Станислав Насадил. Нацисты заперли их в конюшне Йосипа Томленовича, поставив вооруженную охрану. Все пленники, а епископ Савва особенно, ежедневно подвергались страшным истязаниям и унижениям. В конюшне они провели больше месяца. 19 июля 1941 года мучители связали пленников в шеренгу по двое, отвели на вокзал, чтобы утренним поездом отправить их в Госпич. На Плашском вокзале пленников продержали с 10 часов вечера до 5 утра. В самом тяжелом положении оказался епископ Савва, которому, несмотря на то что он был скован кандалами, даже не давали возможности сесть.

Епископ Савва и арестованные с ним плашские новомученики прибыли в Госпич 20 июля 1941 года. С Госпичского вокзала они сразу же были доставлены в тюрьму, где их снова страшно истязали и унижали. Сохранились данные, что епископа Савву 8 августа 1941 года видели в тюремном дворе связанным и стоящим под дождем. И эту пытку мученик перенес спокойно.

В середине августа 1941 года из госпичской тюрьмы было выведено около двух тысяч сербов, связанных проволокой по двое, их повели по дороге в направлении горы Велебит. В этой группе был и епископ Савва. Есть основания думать, что святитель был убит на Велебите, так как в августе 1941 года там были казнены около 800 сербов. Несмотря на то что точное время и место его мученической кончины неизвестны, так же как не сохранились сведения о множестве погибших из православного духовенства и верующих,– Господь вписал их имена в книгу вечной жизни.

Священный Архиерейский Синод СПЦ в течение войны неоднократно пытался ходатайствовать за митрополита Петра и епископа Савву, чтобы вызволить их из злодейских рук нацистов. Попытки были безуспешны.

Несколько лет спустя (после войны) в Башаид, где владыка Савва много лет служил на приходе, приехал один человек: он представился его духовным чадом, рассказал, как владыка заботился о нем, дал образование, оказывал большую материальную поддержку. Он поведал о кончине владыки, о том, что видел своими глазами: «Усташские палачи вывели владыку на поляну и там продолжили издевательства. Заживо содрав с него кожу, засыпали раны солью. Затем закопали в землю, оставив на поверхности только голову, принесли железную ржавую борону и «пахали» по его голове, пока мученик не умер. Что было дальше, не знаю. Вероятно, он был брошен в одну из многочисленных ям, в которых мученически окончили жизнь многие православные сербы. Но смерть не отлучила его от народа».

Тропарь, глас 4:

Яко Апостолам сопрестольник

И дом Духа Святаго явился еси,

Святителю Горнокарловацкий,

Стаду своему, Богом тебе данному.

Архиерейские одеяния свои

Кровию окропил еси

И, Крест Христов держа,

Востекал еси от земли в горний Иерусалим.

С сослужащими тебе

И со духовными чадами твоими

Ныне предстоиши в небесном жертвеннике

Христу Богу нашему,

Егоже со дерзновением моли о душах наших.

Кондак, глас 8:

Светозарне светильниче Церкве Сербския,

Святителю Савво Горнокарловацкий,

Терпением за веру православную врага посрамил еси,

Ран добротою украшаем,

Боголепно украсил еси кровию своею

Богопоставленый престол твой,

Сего ради восхваляем

достохвальную память твою,

Славя Господа.

Мученица Яглика Пивская

«Все, что будет завоевано: женщины, скот, оружие,– все ваше, что не сможете вынести и вывезти, пусть исчезнет в огне» (эта директива найдена в документах одного плененного нациста).

Так и было. Сжигалось все, враг был беспощаден, жесток, непоколебим. В тот 1943 год вся Пива[14] была охвачена пламенем. Безумство захватчиков оставило следы в каждом селе Пивского края. Многие деревни были сожжены до основания, население уничтожено, тех, кто пытался бежать, хватали и расстреливали. Только в одной деревне Дол были расстреляны 400 человек. В местечке Буковац перебили всех молодых людей и мальчиков, уцелели лишь семеро пожилых мужчин.

Сея смерть и ужас невиданными по жестокости злодеяниями, враги поднимались все выше в горы. В одной из горных деревень они обнаружили еще 64 человека, которые, едва вырвавшись из рук одних палачей, были схвачены новыми мучителями. Их заперли в одном из деревенских домов. На следующее утро – либо из жалости, либо из желания покуражиться – немецкий офицер открыл дверь и, дав команду бежать, выстрелил в воздух. Беглецам не удалось скрыться, они были снова схвачены встречной группой нацистов, которые заперли их в домишке Обрена Гойковича в ближайшей деревне. В день Вознесения Господня там были заживо сожжены 44 человека.

Среди них находилась семнадцатилетняя девушка Яглика Аджич из села Плужино, дочь Крсто и Стои Митрич (там была вся ее семья – отец, мать и три маленьких брата). Стройная темноглазая розовощекая девушка с высоким лбом, с длинными русыми косами, всегда спрятанными под платок, не могла остаться незамеченной безбожными мучителями. Ее отвели в сторону от близких и односельчан, чтобы обесчестить, осквернить, убить в ней веру, которая вела ее в Царство Небесное. Ребенок по возрасту, но взрослая по мудрости, она поняла намерения захватчиков.

Подняв глаза к небу со словами: «Вы хотите муками и лютыми ранами испугать нас! Соберите здесь все орудия пыток и мучений: мечи, железные когти, ножи и иглы, позовите всех палачей мира, пусть они по очереди терзают мое тело, пока не увидят, что орудия их изломаются, а руки повиснут от усталости, прежде чем отрекусь я от Христа, Который горькие муки превращает в сладкую райскую воду, а смерть временную – в жизнь вечную», она вырвалась из рук мучителей и сама бросилась в огонь, шагнув в этот миг к вратам Царства Небесного, в жизнь вечную. О мученице Яглике Аджич свидетельствовал ее, теперь уже 80-летний, брат Павел Аджич, чудом Божиим выживший в огне нацистского геноцида.

Жития святых новомучеников по дням памяти их

13 января. Священномученик Досифей, митрополит Загребский

Митрополит Досифей (Васич) родился 5 декабря в Белграде. После окончания Белградской духовной семинарии поступил в Киевскую духовную академию, в 1904 году окончил ее со степенью магистра богословия. Будущий митрополит рано избрал подвижнический путь: монашеский постриг он принял еще в семинарии. В Германии – в Берлине и Лейпциге,– затем в Сорбонне в высшей школе общественных наук он продолжил изучение богословия и философии и окончил свое образование в Швейцарии, где находился до начала Балканской войны. В военные годы все свои силы иеромонах Досифей направлял на дело освобождения и объединения сербского народа.

Святой Архиерейский Собор, отметив ревностное служение Церкви Христовой и огромную любовь к сербскому народу, в мае 1913 года избрал Досифея (Васича) епископом Нишским. После хиротонии вместе со священством и верными устремился он в высь своего архипастырского служения, напоенный благодатью Божией, излившейся на его епархию именно в то время, когда он принял в свои руки епископский жезл, ибо именно тогда молитвенно прославлялось 1600-летие Миланского эдикта (город Ниш – родина святого царя Константина).

Начало Первой мировой войны 1914 года поставило Ниш в эпицентр военных и политических событий. Туда стекались вынужденные отступать, чтобы избежать полного поражения и собрать резервы для нападения, сербские войска. Молодой епископ Досифей оставался на своей кафедре, готовый принять и разделить со своим народом все муки и страдания австро-венгерского и болгарского гнета. Сам Господь укреплял его, помогая ему вынести гонения и пленение. Огромную скорбь переживал он, когда от рук неприятеля погибли более 150 священников его епархии и множество верующего народа, положившего души за други своя. В Нишской соборной церкви была устроена часовня, в которой были захоронены останки мучеников, и на этом святом месте владыка совершал богослужения. Уже тогда будущий мученик хорошо понимал всю тяжесть мученического подвига, которую двадцать лет спустя с сотнями тысяч священников и мирян принял сам. Не случайным было и то, что по инициативе владыки на реке Нишаве был поставлен памятник его предшественнику на кафедре, митрополиту Мелентию, мученически погибшему от рук турецких оккупантов.

Епископ Досифей вернулся из плена в свою епархию в 1918 году. После Первой мировой войны он занял пост подпредседателя Главного Архиерейского Собора и в этом качестве принимал участие в переговорах с Константинопольской Патриархией о восстановлении патриаршества в Сербии.

В период возвращения Чехии, Словакии и Прикарпатской России в Православие владыка три года провел в Чехословакии, ведя напряженную миссионерскую работу, впоследствии он поддерживал постоянные связи с молодой Православной Церковью в этой стране.

В 1931 году Сербская Православная Церковь приняла новый Устав, одним из пунктов его было решение о создании Загребской епархии из частей, отделенных от Горнокарловацкой и Пакратской епархий. По решению Святого Архиерейского Собора епископ Досифей был избран первым митрополитом Загребским. Ему предстояло всей деятельностью своей свидетельствовать об истинности Православия в той среде, где православные в течение многих веков подвергались гонениям.

Большую помощь митрополит оказывал Горнокарловацкой и Банялукской епархиям, много лет помогал в епископском служении престарелому епископу Пакратскому Мирону († 1941). Во время болезни патриарха Сербского Варнавы как старейший член Синода митрополит Досифей управлял делами Сербской Православной Церкви, а после смерти патриарха Варнавы и до избрания патриарха Гавриила в 1938 году возглавлял Белградско-Карловацкую архиепископию.

Сразу же после начала Второй мировой войны митрополит был арестован хорватскими фашистами-усташами и заключен в загребскую тюрьму. В тюрьме митрополит-мученик претерпел страшные пытки и издевательства от рук католических монахинь, которые были приставлены к нему якобы для оказания медицинской помощи. Монахини, следуя примеру своих учителей – усташей, истязали митрополита до тех пор, пока он не впал в беспамятство. Тогда его, истерзанного, с вырванной бородой, переправили в белградский Введенский монастырь, где, так и не приходя в сознание, митрополит-мученик умер 13 января 1945 года. Похоронен священномученик Досифей на территории монастыря.

20 января. Священномученик Ристо Ярамаз, приходской священник

Родился 22 марта 1906 года в Черногории, в селе Кляковица Никшичского уезда. Богословское образование получил в Сремских Карловцах. Рукоположен во священники 9 января 1931 года. Несколько лет служил в Герцеговине и Сербии, пока не был переведен в родные края, в Черногорию. Коммунистический переворот 1941 года застал его в Косыревском приходе Никшичского уезда.

Молодой, образованный, интеллигентный, волевой, ревностный священник, прекрасный человек, он пользовался большим уважением и среди мирян, и среди духовенства. Вдумчивый и одаренный, отец Ристо не ограничивал свое служение священническими обязанностями, он сотрудничал с церковными журналами, издавал сборники своих духовных стихов.

В октябре 1941 года в Вучедольском храме отец Ристо в своей проповеди обличил коммунистический режим, видя его пагубность для народа, чем вызвал ярость командира баньско-вучедольского партизанского батальона Петра Комненича. Уже неоднократно в партизанском штабе во Враченовичах священнику выносился смертный приговор. На Рождество 1942 года, во время Божественной литургии, в момент приношения Бескровной Жертвы раздался выстрел. В эту святую минуту коммунисты пытались через церковное окно привести приговор в исполнение, но Господь сохранил пастыря. Тогда Петр Комненич собрал банду убийц из Мируши и Кляковицы.

20 января 1942 года отец Ристо направлялся в Кнеж До-Петровичи, чтобы отслужить Божественную литургию, бандиты встретили его по дороге и привели в исполнение кровавый беззаконный приговор. Отец Ристо был расстрелян с крестом в руках и в епитрахили. Он бесстрашно встретил убийц и пал как истинный воин Христов. На следующий день тело было перенесено в церковь в Почековичах, где состоялось отпевание. Похоронен он был в церковном дворе. Один из убийц в ужасе от содеянного покончил с собой. Вдова отца Ристо с шестью малолетними детьми осталась без всяких средств к существованию, уповая на одного Бога, перед престолом Которого отец Ристо Ярамаз служит ныне вечную литургию.

3 апреля. Священномученик Ново Делич, приходской священник

Отец Ново Делич родился в местечке Комарница Шавницского уезда 2 февраля 1901 года. Семинарию святого Петра Цетиньского окончил в 1926 году. Во священники рукоположен в 1927 году, служил в Далматинской епархии в приходе Бастас архиерейского наместничества Боснийско-Петровацкого, в различных приходах Боснийско-Граховского и Банялукского уездов. После возникновения фашистской НДХ (Независимой Державы Хорватской), спасаясь от усташского ножа, перебрался с супругой и тремя маленькими детьми, преодолевая труднопроходимые горы, в родной край.

В июле 1941 года назначен приходским священником в Плавский приход, откуда после оккупации албанскими войсками переведен в Планинопивский приход Шавницского уезда. Отец Ново убит красными безбожниками 3 апреля 1942 года и сброшен в колодец в Беришиной Луке близ Шавника. Его тело было найдено 5 июля 1942 года и после отпевания захоронено. Его убийство сопровождалось жестоким глумлением: изуверы выкололи священнику глаза и дали в руки Евангелие, заставляя читать слово Божие.

7 мая. Священномученик Бранко Добросавлевич, приходской священник

Бранко Добросавлевич родился 4 января 1886 года в городке Скрад. В 1908 году окончил Сремско-Карловацкую духовную семинарию и был рукоположен в диаконский, а затем и в священнический сан. Служил в нескольких приходах Горнокарловацкой епархии (Бувача, Радовица и Велюн). За ревностное служение был отмечен орденом святого Саввы и орденом Короны Югославии V степени. В день святого Георгия Победоносца, 6 мая 1941 года, протоиерей Бранко Добросавлевич был арестован. В этот день усташ Иван Шайфор, учитель из Велюна, с карательным отрядом начал свое кровавое дело в Велюне, Цвияновичах и Полое. Тогда вместе с протоиереем Бранко, его сыном Небойшей и священником Димитрием Скорупаном из Цвиянович Брда были арестованы еще 500 православных сербов. Сначала они были брошены в жандармскую тюрьму, где подвергались страшным пыткам, особенно жестоко пытали сына отца Бранко, Небойшу. Усташи заставили отца Бранко заживо отпеть своего сына. На следующий день, 7 мая 1941 года, все мученики были зверски убиты в лесу Кестеновац. После войны, в 1946 году, святые останки были перенесены в Велюн и захоронены в братской могиле.

7 мая. Священномученик Гойко Кривокапич, приходской священник

Священник Гойко Кривокапич родился 13 октября 1908 года в селе Трешнево Цетиньского уезда. Семинарию святого Петра Цетиньского окончил в 1931 году. Рукоположен во диаконы 20 июня 1931 года, служил в Княжевском кафедральном соборе. 27 сентября того же года епископ Тимочский Емилиан рукоположил его во священники и направил на приход Елашница. На службу в митрополию Черногорско-Приморскую отец Гойко поступил в 1935 году. Митрополит Гавриил назначил его приходским священником в Трешневский приход архиерейского наместничества Цетиньского.

В архивных материалах митрополии Черногорско-Приморской найдены данные о мученической кончине отца Гойко. Он был убит 7 мая 1945 года устроившими ему засаду партизанами-коммунистами.

17 мая. Священномученик Петр Ускокович, приходской священник

Священник Петр Ускокович родился 31 октября 1908 года в день святого апостола и евангелиста Луки в городке Новое Село Даниловградского уезда. Духовное образование получил в Цетиньской духовной семинарии. Женился на Яне Вукчевич, у них было пятеро детей – сыновья Ранко, Слободан, Александр, Драголюб и дочь Соня. В Рождественский сочельник 1928 года был рукоположен во диаконы.

С 8 ноября 1928 года по 11 июля 1933 служил помощником и писарем в Церковном суде. Образованный и одаренный молодой священнослужитель вел активную и разностороннюю церковную и общественную деятельность. В 1932 году удостоился протодиаконского звания, был награжден грамотами и красным поясом.

Рукоположен во священники 11 июля 1933 года и назначен секретарем епархиального правления, а 21 августа 1939 года стал членом Цетиньского церковного суда. Преподавал Закон Божий в Цетиньской гимназии. Автор многих патриотических статей, богословских исследований, педагогических очерков в различных национальных и церковных журналах того времени.

В самом начале войны был арестован и заключен в тюрьму черногорскими сепаратистами, подвергался пыткам. Верность Богу и многовековым духовным национальным традициям помогли вынести все выпавшие ему муки, после которых он долго и трудно поправлялся. Восстановив силы, в январе 1942 года он как верный Христов воин возвратился в ряды служителей Божиих. В военные годы ревностно и активно служил горячо любимому народу и Церкви. Особая его забота была о нравственно-религиозном воспитании: он издавал журнал «Требник», посвященный воспитанию молодежи в православной вере и национальных традициях, организовал курсы по повышению грамотности.

Он испил свою мученическую чашу 17 мая 1945 года – был убит на глазах своей 16-летней дочери Сони, которая, не выдержав потрясения, умерла год спустя.

17 июня. Священномученик Георгий Джордже Богич, приходской священник

Родился 6 февраля 1911 года в городке Суботска. Гимназию закончил в Новой Градишке, духовную семинарию – в Сараево. Рукоположен во священники в Пакраце 25 мая 1934 года. Служил в приходах Маяр и Боломачи, откуда в 1940 году переведен на приход в Нашице, где его застала война.

К мученической кончине отца Джордже (Георгия) причастен католический священник Сидоний Шольц из Нашице. Виктор Новак[15] рассказывает, что Шольц «предал на сатанинское по жестокости убийство местного настоятеля Джордже Богича». Подробности этой чудовищной трагедии таковы: ночью 17 июня 1941 года в квартиру священника ворвался усташ Феликс Лахнер, нашицкий молочник, с двумя усташами и сказал, что Богич должен немедленно явиться для допроса. Отец Джордже вышел из дома и сел в машину, стоявшую у подъезда. Машина направилась в сторону поля. Отец Джордже был вывезен из города и недалеко от часовни святого Мартина подвергся жесточайшим пыткам. Усташи, привязав священника к дереву, отрезали ему нос, уши, язык, рвали бороду вместе с кожей. После этого с самыми циничными оскорблениями выкололи глаза. Затем один из усташей распорол ему живот, и вытащив внутренности, обмотал их вокруг шеи мученика. Когда отец Джордже уже был без сознания, усташи перерезали веревку, которой он был привязан к дереву, мученик упал на землю, и палачи расстреляли его.

Тело священника оставалось на месте убийства всю ночь, на следующий день около четырех часов его подобрали цыгане и похоронили на кладбище в колонии Брезик.

3 сентября. Священномученик Рафаил, игумен Шишатовацкого монастыря

Монастырь Шишатовац, так же как и все монастыри Сремской епархии и Фрушской горы, с самого начала Второй мировой войны и после нее был свидетелем геноцида сербов и истребления Православия. Пусть этот небольшой очерк об игумене-мученике, преподобномученике Рафаиле (Момчиловиче), станет фрагментом огромного шишатовацкого и сремского мартиролога.

Георгий Момчилович родился 23 апреля 1875 года в семье сербских крестьян Велимира и Персиды Момчилович в селе Дероне в Бачке. Он был третьим и последним ребенком в семье. Начальную школу Георгий закончил в родном селе. Когда мальчику исполнилось 12 лет, отец отвез его в монастырь Ковиль, где он провел несколько лет в монастырской школе. Затем Георгий переехал в монастырь Боджане, где уже как послушник изучал иконопись.

В 1897 году игумен Ковильского монастыря Мирон (Джорджевич) вместе с двадцатидвухлетним Георгием перешел в братство монастыря Манассия, где он вскоре принял монашество с именем Рафаил в честь преподобного Рафаила Банатского, хиландарского монаха. Сразу после пострига он был рукоположен во диаконы, а на следующий год – во иеромонахи. Новый митрополит Сербский и Священный Синод послали его в Россию, где иеромонах Рафаил изучал иконопись и служил на Сербском подворье в Москве.

Три года спустя отец Рафаил возвратился в Сербию, холодный климат России ослабил его уже тогда пошатнувшееся здоровье. На год он уехал в Италию совершенствовать свое знание иконописи. Из Рима возвратился в Белград, некоторое время подвизался в монастыре Раковица, затем два года – в монастыре Буково и, вероятно, в 1908 году возвратился в монастырь Ковиль. В 1935 году он был принят в братство монастыря Шишатовац. Об этом периоде его жизни известно не много. О художественных иконописных произведениях отца Рафаила писали больше, чем о нем самом (его мастерство привлекало внимание специалистов-искусствоведов).

Отец Рафаил стал монахом Шишатовацкого монастыря за несколько лет до своей мученической кончины, приблизительно в 1935 году. Спустя три года его избрали настоятелем. В течение этих трех лет им написано большое количество икон, несколько иконостасов и замечательная галерея портретов выдающихся церковных деятелей. Среди этих портретов стоит упомянуть портрет патриарха Сербского Гавриила, мученически погибшего в аду Второй мировой войны. За спиной патриарха-мученика изображен будущий храм святого Саввы на Врачаре, о строительстве которого игумен особенно заботился, отдавая на это все доходы от продажи своих художественных работ, которые оценивал по-монашески скромно. Потому и удостоил его Господь быть соборно прославленным вместе со всеми новомучениками Сербскими под сводами именно этого соборного храма. Так Господь прославляет верных Своих, верных до смерти!

Священным Синодом в марте 1958 года по данным, имевшимся тогда в архиве, составлен список священников и епископов СПЦ, погибших на территории так называемой НДХ (Независимой Державы Хорватской) от рук усташей в период с апреля 1941-го до конца 1944 года. В мартирологе Сремской епархии (после войны отделенной от Белградской архиепископии) под номером 173 повествуется о мученической кончине игумена Рафаила (Момчиловича): «25 августа 1941 года в монастырь в сопровождении нескольких усташей ворвался пристав Никола Бунтак и арестовал игумена и еще трех монахов – Димитрия, Германа и Феофана. Отец Рафаил с монахами был увезен в Славонскую Пожегу. В поезде ему вырвали бороду, избивали, заставляя петь песни сербских четников[16]. На вокзале в Славонской Пожеге арестованные до 9 часов вечера ждали поезда из Славонского Брода, на котором привезли еще 400 арестованных сербов из уездов Босанский Брод и Дервент. На вокзале усташи связали сербов по четверо, во главе колонны поставили отца Рафаила с тремя монахами и повели по городу. По дороге усташи избивали сербов так, что старики, и среди них игумен Рафаил, спотыкались и падали; это приводило усташей в еще большее ожесточение, их избивали, выкрикивая: «А ну, четники, спойте свою песню “Святый Боже”!». Затем узников привели в больничный двор, в котором был устроен лагерь, выстроили и избивали каждого по очереди. После побоев их, едва живых, заставили бегом бежать к баракам. Игумен Рафаил, измученный и истерзанный, потерял сознание и упал, и те, кто бежал вслед за ним, вынуждены были бежать по его телу. Игумен-мученик, избитый до неузнаваемости, был помещен в лагерную больницу, а спустя четыре дня его перевезли в Сербию, в одну из белградских больниц. В больнице было установлено, что у отца Рафаила сломано пять ребер, многочисленные внутренние кровоподтеки. 3 сентября 1941 года игумен Рафаил скончался от полученных травм».

Из этого текста, составленного в канцелярии Синода на основании имеющихся в архиве данных, очевидно, что преподобномученик Рафаил (Момчилович) умер в белградской больнице после мучений, перенесенных в Славонской Пожеге, и захоронен на одном из белградских кладбищ или в каком-то из массовых захоронений, местонахождение которого тогда не было установлено. Один Господь Всеведущий знает место земного упокоения новомученика, душа же его пребывает в вечном блаженстве у подножия престола Божия.

3 сентября – день исповеднической мученической кончины игумена Рафаила, положившего душу свою за Христа, Православие и сербство,– этот день должен стать днем всенародного прославления его святого подвига.

Преподобномученик Рафаил Шишатовацкий во время своей земной жизни занимался иконописью и живописью, к своему художественному дару относился смиренно. Более всего он занимался живописанием иконы Божией, истинного христианского монашеского лика, в самом себе. И это главное делание своей жизни завершил он мученической смертью за Христа, за Крест честнЫй и веру православную. Потому мы прославляем его память вместе с многочисленными мучениками – свидетелями Апокалиптического Агнца, со всеми невинно пострадавшими, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне перед престолом Бога (Откр. 7, 14–15).

5 ноября. Священномученик Богдан Церович, приходской священник

Эхом по горам Дурмиторским разносится плач овдовевшей матушки. Горе неутешное – погиб отец Богдан, ее муж, и Драгутин, единственный их сын. День 5 ноября 1941 года стал последним в их жизни.

Богдан Церович родился 21 ноября 1884 года, окончил Цетиньскую богословско-педагогическую школу. Рукоположен 12 декабря 1916 года, с этого дня до своей трагической кончины служил приходским священником. Его запомнили ревностным пастырем, приветливым, кротким и добрым человеком, радушным хозяином и нежным отцом. Был убит как враг коммунистической идеологии. До смерти остался верен Богу и любимой Родине.

Неутешно горе матери и вдовы, боль смертельная, не иссякают слезы. Одна надежда – на Бога. На Его правду и силу. Вечная память отцу Богдану и сыну его Драгутину.

15 ноября. Священномученик Василий Божарич, приходской священник

Священник Василий Божарич родился 14 января 1895 года, его дед Феодор и отец Савва Божаричи были священниками. Участвовал в сербских освободительных войнах 1912, 1918 годов. Война не дала ему возможности вовремя получить образование. В 1920 году он закончил богословско-педагогическую школу в Призрене и получил должность учителя. В том же году он женился на Павке Милевич. Рукоположен во священники в марте 1921 года в Которе и с этого дня до своей мученической кончины верно служил матери-Церкви. В 1938 году митрополит Черногорско-Приморский Гавриил, ставший впоследствии Сербским патриархом, отметил его ревностное служение правом ношения красного пояса.

Отец Василий стал одной из первых жертв коммунистов-безбожников, он был убит 15 ноября 1941 года. В этот день по просьбе верующих он поехал в соседний приход Лешское Поле, оставшийся без священника, совершить панихиду. Об этой поездке знали и его противники – в Лешское Поле отец Василий не попал: по дороге он был схвачен. Его избивали, резали, пока не замучили насмерть. Изуродованное тело завернули в брезент и бросили в реку Морача. Спустя несколько недель, в Сочельник 1942 года, тело было найдено. Семья хотела похоронить мученика рядом с храмом в Вуковце, но насильники не позволили этого сделать, не позволили и совершить отпевание. Комиссар отдал распоряжение похоронить отца Василия на берегу бурной и неспокойной Морачи. В архиве Черногорско-Приморской митрополии хранится свидетельство-обращение его вдовы. В нем написано:

«Обращаюсь к Вам в надежде на утешение в моем безграничном горе, на то, что Вы разделите со мной мою скорбь. Простите за многословие: коротко сказать не умею.

Я вдова убиенного отца Василия Божарича, приходского священника из Рогамы, который погиб 15 ноября, исполняя свой долг перед Церковью и народом. Вот, дорогие братья, что он получил от своего народа... Вы и предположить не могли, что нынешнее поколение готовит священству. Ныне казнят не убийц и предателей, истребляющих народ, а тех, кто душу за него полагает. И отец Василий защищал веру, Церковь и традиции. Он боролся с осквернителями святынь. Он стал жертвой своей верности Кресту. Он служил не только своему приходу, он окормлял и Лешскопольский приход, в котором не было священника. Часто он слышал и такие слова: «Хватит, поп, ты нам не нужен. Пришло время сорвать маски, открыть глаза. Долой церкви! Долой ваши молитвы! Долой ваши мантии!». Он отвечал на это: «Дети, не на свободу вы народ ведете, а на бойню».

Итак, отца Василия позвали в Лешскопольский приход совершить требы: отпевание, венчание, освящение домов. В субботу около четырех часов он вышел из Нижней Горицы в направлении Ситницы: там нужно было освятить четыре дома. По дороге он был схвачен; был ли он убит у дороги или в каком-то доме, пока неизвестно, все боятся об этом говорить. Когда он не вернулся домой вовремя, я забеспокоилась и пошла его искать. Безуспешно. Только спустя две недели я узнала, что в Вуковце найден какой-то труп. Когда я, с позволения итальянских властей, приехала туда, только по одежде можно было узнать отца Василия. Я принесла с собой все, чтобы похоронить мужа по-христиански. С отцом Лукой Радичевичем мы хотели совершить отпевание. Пришел комиссар и запретил отпевание и похороны в Вуковце, он распорядился похоронить тело на самом берегу реки.

Подгорица, 22.2.1942

С уважением, Павка, вдова священника Василия Божарича».

Мартиролог священномучеников и мучеников митрополии черногорско-приморской

1. Иоанникий, митрополит Черногорско-Приморский, родился в 1890 году, погиб от пыток в июне 1945 года в Аранджеловце (подробнее о нем см. с. 47).

2. Петр Ускокович, священник, протоиерей, секретарь Церковного суда митрополии, родился в 1908 году, убит коммунистами в Словении в 1945 году (подробнее о нем см. с. 101).

3. Лука Вукманович, доктор богословия, профессор Цетиньской гимназии, родился 14 октября 1907 года, убит коммунистами в Словении (в окрестностях Марибора).

4. Иерей Петр Вуйович, приходской священник Метеришско-Друшичский, родился в 1896 году в Добрской Жупи, в 1942 году заживо сброшен коммунистами-безбожниками в яму в Куново Присое, где мученически скончался спустя шесть дней (подробнее о нем см. с. 62).

5. Иерей Филипп Попович, родился в Вуковцах в 1902 году, судебный обвинитель Цетиньского епархиального церковного суда, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

6. Иерей Блажо Попович, родился в 1909 году в Стене, эконом Цетиньской духовной семинарии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

7. Иерей Лука Вучинич, родился в Дупиле (Црмница) в 1912 году, преподаватель Закона Божия в Цетиньской гимназии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

8. Иерей Михаил Бушкович, приходской священник Косерско-Боковский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

9. Иерей Радуле Алексин Степанович, родился в Нижнем Загараче в 1916 году, писарь Цетиньского церковного суда, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

10. Иерей Джуро Радоман, родился в штате Пенсильвания (США) в 1913 году, приходской священник Нижнелюботинский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

11. Иерей Павел Радоман, родился в 1917 году, приходской священник, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

12. Иерей Станко Радунович, родился в Прогоновичах в 1908 году, приходской священник, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

13. Иерей Иоанн Лукич, родился в 1903 году, приходской священник Глуходольский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

14. Бранко Мустур, преподаватель Цетиньской духовной семинарии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

15. Спасое Бегович, родился в 1902 году, преподаватель Цетиньской духовной семинарии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

16. Спасое Павичевич, родился в 1908 году, преподаватель Цетиньской духовной семинарии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

17. Иерей Радое Божович, родился в 1894 году, приходской священник четвертого прихода Подгорицы (столицы Черногории), в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

18. Иерей Алекса Живкович, родился в 1909 году, приходской священник, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

19. Иерей Михайло Драгович, родился в 1910 году, приходской священник Рогамско-Джурковичский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

20. Иерей Бошко Драгович, родился в 1899 году, приходской священник Вуковацкий, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

21. Иерей Андрия Лакович, родился в 1906 году, приходской священник Лешскопольский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

22. Иерей Любомир Йовович, родился в 1905 году, приходской священник Косоволукский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

23. Иерей Крсто Павичевич, родился в 1904 году, приходской священник Спушский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

24. Иерей Нико Павичевич, родился в 1907 году, приходской священник Мартиничский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

25. Иерей Савич Попович, родился в 1908 году, приходской священник Еленацкий, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

26. Протоиерей Вуко Попович, родился в 1904 году, приходской священник Колашинский, архиерейский наместник в Колашине, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

27. Протоиерей Милорад Кляич, родился в 1902 году, приходской священник Никшичский, бывший архиерейский наместник в Никшиче, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

28. Иерей Никица Йовович, родился в 1907 году, преподаватель Закона Божия, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

29. Иерей Милосав Вуланович, родился в 1901 году, приходской священник Озринский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

30. Иерей Милош Василевич, родился в 1907 году, приходской священник, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

31. Иерей Стоян Костич, родился в 1906 году, приходской священник Донежупский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

32. Иерей Савва Кустудич, родился в 1907 году, приходской священник Горнепольский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

33. Иерей Томаш Николич, родился в 1901 году, приходской священник Риджанский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

34. Иерей Драгомир Миюшкович, родился в 1902 году, приходской священник Богетичский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

35. Иерей Симо Лалатович, родился в 1904 году, приходской священник Трепачско-Борачский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

36. Иерей Илия Дедич, родился в 1902 году, приходской священник Липовский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

37. Иерей Никола Милошевич, родился в 1905 году в Левой Реце, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

38. Иерей Савва Вуксанович, родился в 1906 году, приходской священник Речинский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

39. Иерей Савва Ракочевич, родился в 1905 году, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

40. Иерей Разоня Юкич, родился в 1904 году, приходской священник Андриевацкий, в 1945 году убит коммунистами в Словении.

41. Иерей Мариан Марсенич, родился в 1908 году, приходской священник Андриевацкий, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

42. Иерей Александр Лабович, родился в 1908 году, приходской священник Кральский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

43. Иерей Дмитар Дубак, родился в 1914 году, приходской священник Шекуларский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

44. Иерей Томица Пантович, родился в 1913 году, приходской священник Полицкий, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

45. Иерей Даниил Нишавич, родился в 1911 году, приходской священник Заостро-Штитарский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

46. Иерей Иоанн Тодорович, родился в 1908 году, приходской священник Пошченский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

47. Иерей Георгие Иванович, родился в 1902 году, приходской священник и архиерейский наместник, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

48. Иеромонах Боривое Томович, настоятель монастыря Челие Пиперска, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

49. Иеромонах Виссарион Вуличевич, родился в 1906 году, подвизался в монастыре Вранине, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

50. Иеромонах Павле Павичевич, родился в 1906 году, настоятель монастыря Ждребаоник, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

51. Иеромонах Никодим Попович, родился в Подгорице в 1906 году, подвизался в монастыре Острог, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

52. Протосингел Ириней Крстич, преподаватель Закона Божия в Никшичской гимназии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

53. Игумен Дамиан Томич, старейшина монастыря Косырево, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

54. Иерей Радоица Перишич, командир четы (военного отряда сербских патриотов), родился в 1902 году в Казанцах, приходской священник Стабанский и Голийский, убит усташами на Левчем Поле (где и похоронен) 4 апреля 1945 года.

55. Игумен Божидар Данилович, приходской священник Шумско-Требиньский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

56. Протоиерей Савва Данилович, родился в 1890 году, приходской священник Зубско-Требиньский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

57. Обрад Данилович, студент пастырского факультета Духовной академии, в 1945 году вместе со своим отцом Саввой убит коммунистами-безбожниками в Словении.

58. Влайко Данилович, богослов, в 1945 году вместе со своим братом Обрадом и отцом Саввой убит коммунистами-безбожниками в Словении.

59. Иерей Алекса Живкович, родился в 1909 году, приходской священник Бериславско-Белопольский, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

60. Иерей Божина Якше Минич, родился в 1885 году, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

61. Иерей Вуко Божине Дедич, родился в 1910 году, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

62. Спасое Илинчич, родился в 1925 году в Междуречье, богослов, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

63. Петко Йованович, родился в 1903 году в Междуречье, богослов, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

64. Янко Шчепанович, родился в 1904 году в Междуречье, богослов, в 1944 году убит коммунистами-безбожниками.

65. Секуле Секулович, преподаватель Духовной академии, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

66. Петр Грдинич, богослов, родился в 1921 году, убит коммунистами в 1942 году.

67. Мато Якова Шчепанович, богослов, родился в 1904 году в Нижнем Липово, убит коммунистами в 1941 году.

68. Батрич Джура Груич, келейник митрополита Черногорско-Приморского Иоанникия, родился в 1909 году в селе Улица (Прекобрдже), в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

69. Иерей Велимир Божович, родился в 1895 году в Заграде Беранском, приходской священник Лубницкий, убит в мае 1945 года.

70. Иерей Голуб Чукич, родился в 1919 году, приходской священник, схвачен коммунистами в 1944 году и расстрелян.

71. Бошко Губеринич, богослов, родился в 1915 году в Полице (Горажде), погиб на Левчем Поле в апреле 1945 года от рук усташей.

72. Иерей Гавриил Кецоевич, родился в 1904 году в Боричье (Шавник), приходской священник Црквицкий, погиб на Левчем Поле в апреле 1945 года от рук усташей.

73. Архимандрит Никодим Янушевич, родился в 1875 году в Озриничах, настоятель монастыря Жупа, убит в 1941 году.

74. Архимандрит Серафим Джарич, настоятель монастыря Святой Троицы в Плевле, убит коммунистами-безбожниками в 1941 году.

75. Иеромонах Феофан Беатович, подвизался в монастыре Косырево, убит коммунистами в 1942 году.

76. Протосингел Варнава Бучан, преподаватель Цетиньской духовной академии, в 1942 году убит коммунистами в монастыре Прасквица (подробнее о нем см. с. 38).

77. Игумен Гавриил Дабич, родился в 1904 году в Путинцах (Срем), подвизался в монастыре Жупа Никшичская, сброшен в яму коммунистами в 1942 году, похоронен в монастыре Жупа.

78. Диакон Манойло Шошкич, родился в 1914 году, преподаватель Закона Божия в Даниловграде, в 1945 году убит коммунистами-безбожниками в Словении.

79. Протоиерей Лазарь Радонич, родился в 1877 году, приходской священник Колашинско-Речинский, убит албанцами в 1942 году в городе Печ.

80. Протоиерей Ристо Ярамаз, приходской священник Косыревский, в 1942 году убит коммунистами-безбожниками (подробнее о нем см. с. 95).

81. Иерей Ново Делич, приходской священник Планинопивский, убит коммунистами-безбожниками в Шавнике в 1942 году (подробнее о нем см. с. 97).

82. Иерей Павич Йованов Кекович, родился в 1897 году в Верхнем Загараче, приходской священник Павковичский, убит коммунистами в июне 1942 года в Банянинах как командир четы.

83. Протоиерей Раде Попович, родился в 1885 году, приходской священник Величский, на пенсии, убит в 1942 году.

84. Иерей Богдан Церович, приходской священник Жабляцко-Езерский, убит коммунистами вместе с единственным сыном Драгутином 5 декабря 1941 года в Жабляке (подробнее о нем см. с. 111).

85. Иерей Васо Попович, приходской священник Вучедольский, убит коммунистами-безбожниками в 1942 году.

86. Иерей Василие Божарич, приходской священник Рогамско-Джаурковичский, убит и брошен в реку коммунистами-партизанами 15 ноября 1941 года. Тело найдено в январе 1942 года в Вуковце на берегу реки Морача.

87. Иерей Станко Шаулич, родился в 1895 году, приходской священник Тепачский, расстрелян коммунистами в 1944 году в городе Никшич, место захоронения неизвестно.

88. Протоиерей Михайло Барбич, родился в 1899 году в Порт-Саиде, приходской священник Крольский, арестован в ноябре 1944 года, через несколько дней скончался в тюрьме.

89. Протоиерей Тихомир Балшич, родился в 1906 году, приходской священник Белопольский, приговорен к смерти и расстрелян в феврале 1945 года в городе Нови Пазар.

90. Иерей Гойко Кривокапич, родился в 1908 году в Трешнево, приходской священник Трешневский, убит коммунистами 7 мая 1945 года (подробнее о нем см. с. 100).

91. Иерей Владимир Секулович, родился в 1910 году, приходской священник Брскутский, расстрелян коммунистами 17 сентября 1945 года в Подгорице.

92. Иерей Милисав Дракулович, родился в 1901 году, приходской священник Ораховский, подвергся гонениям, погиб в яме Корито-Куча 12 июля 1946 года.

93. Иерей Милош Марков Турчинович, родился в 1901 году в Велестове, приходской священник Чевский, был военным священником Катунской бригады под командованием Крсто Поповича с начала 1944 года. Убит членами ОЗН (отделение защиты народа) как бунтовщик против власти в пещере горы Пусти Лисац.

94. Иерей Милош Йоксимович, родился в 1907 году, приходской священник Павинопольский (окрестности Белого Поля), арестован и убит в белопольской тюрьме 17 декабря 1949 года по приказу следователя УГБ (Управление государственной безопасности).

95. Иерей Савва Пейович, приходской священник Поборско-Ластовский, убит 26 августа 1943 года.

96. Иерей Крсто Маркович, родился в 1901 году в Буроне, приходской священник Орашско-Щитарский, убит коммунистами в 1944 году.

97. Иерей Джуро Томович, родился в 1903 году в Колашинском Поле, приходской священник Прошченский, убит коммунистами 17 апреля 1944 года.

98. Митрофорный протоиерей Милош Попович, родился в 1893 году в Азане, приходской священник Белопольский, архиерейский наместник, был награжден орденом святого Саввы IV степени, убит коммунистами в 1945 году.

99. Игумен Илларион Миятович, настоятель монастыря в Пиве, сожжен заживо немцами в июне 1943 года.

100. Протоиерей Йоко Сочица, приходской священник Пивский, на пенсии, в июне 1943 года сожжен заживо вместе с семьей немецкими фашистами.

101. Иеромонах Василий Драгович, подвизался в монастыре Острог, пострадал при бомбардировке авиацией союзников.

102. Иерей Марко Борозан, приходской священник Конагджийский, расстрелян немцами как симпатизирующий партизанам в 1944 году в Цетине.

103. Протоиерей Мирчета Голович, заштатный священник из Никшича, погиб в лесу в 1943 году.

104. Иерей Богич Йовичевич, родился в 1901 году в Риечском Граде, приходской священник Риекско-Ободский, расстрелян итальянцами 19 июля 1941 года.

105. Иерей Новак Коленшич, родился в 1901 году в Сретне (Даниловград), приходской священник Еленацкий, погиб от разрыва гранаты в марте 1942 года.

106. Иерей Бошко Попович, родился в 1900 году в Драговоличах, приходской священник Горнепольский, расстрелян итальянцами 27 июля 1942 года на горе Требес под Никшичем.

107. Иерей Симо Попович, приходской священник Косорский, расстрелян итальянцами 25 июня 1943 года.

108. Иерей Цветко Станишич, церковно-судебный обвинитель, 25 июня 1943 года в Цетине расстрелян итальянцами.

109. Иерей Ратомир Янкович, приходской священник Стречанский, расстрелян 3 декабря 1941 года за помощь партизанам во время боев на Плевле.

110. Иерей Андрия Шиляк, приходской священник Бобовский, расстрелян итальянцами 3 июля 1941 года за сотрудничество с партизанами.

111. Мило Радулович, богослов, убит как партизанский командир.

Среди погибших в военные годы значатся имена (данные предстоит уточнить):

1. Иерей Обрен Вукович, приходской священник из города Конюх Андриевацкого уезда, убит албанцами в 1941 году.

2. Душан Марович, богослов из города Црмница, расстрелян как заложник.

3. Иерей М. Вескович, священник из Никшичского уезда.

4. Иерей Симо Франета, священник из города Маино.

5. Иерей Михайло Милошевич, родился в 1906 году в Левой Реце, мученически погиб от рук коммунистов в 1944 году.

6. Иерей Крсто Бечкович, родился в Плевле, расстрелян в 1942 году.

Боже, молитвами всех святых мучеников и новомучеников за веру православную и свободу народную, в муках головы сложивших, помилуй нас!

Тропарь святым новомученикам Сербским,

глас 8:

Верности ради Господу и правде Божией

Плотию пострадав, землю опечалили есте,

Но спасению душ ваших Небо радуется,

И усопшие ваши с песнию небесною

У врат райских встречают вас, ликуя:

«Имена ваши в книге вечности,

войдите в рай, чада жизни вечной!».

И мы на земле величаем вас и зовем:

Новомученики Сербстии, молите Бога о нас!

Кондак, глас 8:

Луга, поля и горы зеленые да хвалят Господа!

Быстрые реки поют долинам и пещерам мрачным

О невинной крови той, которою обильно они политы,

Святой кровию сонма мучеников Сербстиих –

Крестьян, труда не жалевших, воинов храбрых,

Детей невинных и девиц целомудренных.

Всякое дыхание да хвалит Господа!

Уничтожение могил мучеников: наша незаживающая рана

Проповедь митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия в монастыре Подмалинском

10 сентября 1995 года

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Братья и сестры, вот собрались мы с вами сегодня в этой древней обители, чтобы вместе с возрождением дивного собора Пресвятой Богородицы возродить и освятить наши души. Собрались мы в этой Святой Лавре, чтобы положить закладной камень в основание храма наших в запустении пребывающих душ, отслужить панихиду по братьям и сестрам нашим, души положившим в братоубийственной войне, помолиться Богу, чтобы не попустил Господь повторения этой беды. Собрались, чтобы помянуть всех тех, кто в наши дни жертвует своей жизнью за веру и Отечество в Боснии, Сербских Краинах и Западной Славонии, всех, кто пострадал в междоусобных войнах, кто сейчас страдает от террора международной мафии, кто подвергается жестоким бомбардировкам в Невесине, Србине, Горажде, Чайниче, Сараево, Баня Луке, Добое, Ключе.

Совсем недавно на эти города падали бомбы немецких и итальянских оккупантов. И вот снова их самолеты и, к сожалению, самолеты наших недавних союзников сбрасывают бомбы на пострадавший от мировых войн, от усташского геноцида народ, чтобы уничтожить его в его собственной стране. Мы собрались здесь сегодня, чтобы вспомнить о убиенных и молиться о них. Первыми вспомним мы наших братьев и сестер, умученных братской рукой во время коммунистического богоотступничества. И если один человек, одна душа человеческая, по слову Христа, драгоценнее всей Вселенной, как же драгоценны сотни этих невинно пострадавших душ! Как драгоценны перед лицом Господа их мученичество, их безграничное страдание, их неисцеленные раны! Как драгоценны их скорбь, их смирение, смирение их родных в течение пятидесяти лет безбожия!

Только Господу ведомо, как глубока их рана и как глубоко их смирение. Они не только приняли мученическую кончину, их имена были оклеветаны и их могилы украдены. Пятьдесят лет имена их пребывали в забвении, пятьдесят лет ведется упорная работа, чтобы стереть их из людской памяти, ибо те, кто это делает, знают: если нет имени, нет и могилы; нет могилы, не было и убийства. Если не было человека, не было и преступления; не было преступления, не было и преступника. Убить в гневе, в помрачении – это человеческое: грешен человек; но затаптывать и уничтожать могилу убиенного, убивать память о нем – это диавольское.

Первым в ряду мучеников, страдальцев, которых мы сейчас вспоминаем, кого видят глаза мои, стоит Ново Делич, бежавший от усташского ножа из Добоя в свой родной край, чтобы спасти свою семью. Остался бы он под ножом усташей, не закололи бы его братья его. Приехал священник Ново Делич на родину, и здесь ему вырезали глаза и, дав в руки Евангелие, приказали: «Читай, поп, Евангелие». На куски заживо резали и в яму сбросили. Во главе сонма мучеников стоит отец Ново Делич из Комарницы. Смотрю в его окровавленные пустые глазницы и вижу в них свой народ закланный. Закалали его – и не заклали, глаза ему выкалывали сейчас, в наше время, так же как когда-то во времена агарянские и австро-венгерские. Уцелевших от многовековой резни ныне на наших глазах уничтожают, завершая дело прежних преступников, Клинтон и НАТО во имя нового мирового порядка.

Рядом с отцом Ново Деличем вижу протоиерея, благочестивого Богдана Церовича, и его двадцатилетнего сына Драгутина. Он был убит в самом начале войны, в июле 1941 года, только за то, что был священником. На Евангелии найдена издевательская надпись: «Ликвидировали попа Богдана Церовича, предателя и разбойника. Если не веришь и не уразумеешь, и тебя постигнет его участь». Написано чьей-то безграмотной, но исполненной братоубийственной ненависти рукой. Сохранилось такое свидетельство.

Когда, спрашиваю я вас, были предателями Церовичи – потомки и родные воеводы Новицы Церовича? Когда были предателями Алексичи из рода Мирко Алексича, мощи которого покоятся ныне в этой Лавре и который избавил народ от тирана Исмаил-ага Ченгича?

Вместе с ними вижу в череде мучеников Велимира Милошева Алексича, двадцатилетнего студента. Здесь и Миливое Крстов Алексич, двадцатилетний крестьянин. Вижу и братьев Яукович, сыновей Павла Яуковича: Миливое, Исайю, Иова, Неделька – все братья одним ножом закланы. Двадцатилетних студентов Любо Миладинова, Миодрага Миланова, их ровесника Марко Мичов Гвозденовича, трех сыновей Афанасия Вучича из Доне Беле – Мирко, Перо и Янко. В этой же череде Миодраг Симеунович Джуров, студент, и брат его Лазарь. За ними и восемнадцатилетний Миливое Милошев, все они из Шавника. Как не вспомнить отца Луку Ивановича, убиенного в 1942 году? Как не вспомнить Новицу Мандича из Крне Еле? В семнадцать лет был он объявлен предателем и врагом народа, и по сей день запрещено упоминать его имя. С ними и Илия Чобаич, двадцатилетний студент, только начавший жить. Землепашцы Преле и Радован Жугичи, с ними сыновья Кича Радоевича, кавалера ордена Милоша Обилича,– Момир, Павле, Велько, Воислав, Райко и Душан, самый младший, семнадцати лет, сестры их – Даринка и Зорка. Старик Кичо прожил 103 года, глаза ему служили, чтобы до последнего вздоха оплакивать свою погибшую семью. Стожинич Рашо и Матияшевич Мара – в семнадцать лет были погашены свечи их жизней.

Вспоминаю лишь некоторых из тех, кто собрал нас сегодня в этом святом месте. Здесь у нас нет иного оружия, кроме слов «Господи, помилуй!». У нас нет самолетов и бомб. Да разве мы послали бы их на Вену, Рим, Берлин, Париж или Нью-Йорк? Такого никогда не было в нашей истории. Единственное, что есть у нас,– наша жизнь и слова «Господи, помилуй», которыми мы защищаем свои родные очаги. И сегодня мы, собравшиеся здесь, словами этими защищаем достоинство наших предков. Защищаем образ народа своего и закладываем наше будущее на здоровом фундаменте, с мольбою ко Господу, чтоб Он защитил нас от всякого злого семени, от всякого ядовитого помысла, всякого жестокого слова, отравляющих человеческие сердца и души, избавил нас от братоненавистничества, убивающего вокруг себя все доброе, благородное, святое, как это произошло во время Второй мировой войны, как это происходит в наши дни у нас и во всем мире. И Церовичи, и Яуковичи, и Алексичи, и все, кого мы здесь сегодня помянули, кровью своей заплатили за верность Богу и Отечеству, но и потомки их, среди которых было немало некрещеных, жертвовали собой за Крест честнЫй и свободу.

Да пошлет Господь Всемилостивый упокоение душам всех погибших, а нам да подаст силы духовные распрямиться перед людьми и смириться перед Господом. Недавно было опубликовано письмо Его Святейшества патриарха Павла. Не нашел наследник святого Саввы, кому направить свое обращение, ибо не имело оно ни адресата, ни адреса, нет ныне на земле уха, способного услышать вопль распятого, униженного, истерзанного сербского народа. Не было у письма адреса. Единственный слух, который все слышит и никого не оставляет,– слух Божий. И так же как Его Святейшество обратил свое письмо Господу, да помилует Господь народ, и смилуется, и дарует разум потерявшим его, так и мы сегодня молитву свою устремляем к Нему. Устремляем зов свой Господу: да восставит Он нас духовно, объединит, наполнит братской любовью, даст нам сил духовно возродиться, ибо только после этого мы сможем возродить и эту святыню. Когда еще на Дурмиторе[17] было семьдесят процентов некрещеных и неотпетых? Такого не было даже во времена турецкого ига. Говорю об этом с великой скорбью в сердце. Посмотрите, в каком состоянии находится эта великая неманичская святыня[18]. Ниже мы опуститься не могли, ниже опускаться некуда.

Но велик Господь и глубока душа нашего народа. Не попустил Он силе диавольской коснуться души народной, она лишь смутила сердце и вогнала в тело страх. Да подаст Господь разума, сил, братской любви всем нам, а особенно тем, кого Он допустил управлять народом и государством в наше нелегкое время. Пусть Господь возродит нашу веру, веру во Христа Распятого, в это святое Основание, на Котором зиждится земля и вся Вселенная, Который был и остается Камнем, отвергнутым строителями, так же как и эта святыня, но Он – во главе угла ее, вместе с теми, кто ее возводил, и есть дивен во очесех наших (Пс. 117, 23).

Имена всех невинно убиенных навечно вписаны в историю этой святыни. Нет такой силы, ни людской, ни диавольской, которая могла бы изгладить их имена из нашей памяти. Никто не может стереть память о нас, кроме нас самих, нашего собственного беспамятства и наших дурных дел. Только они могут убить навсегда. Физическая смерть – явление временное. Те, кто стяжал добродетель и святой образ, останутся в человеческой истории. Таковы были те, кто возводил эту обитель. Таковы были те, кто защищал ее, таковы те, кто сегодня жертвует своей жизнью за веру и Отечество.

Помолимся, чтобы Господь упокоил души их, идеже праведные упокояются, а нам подарил мир, веру, любовь, и радость, и всякое благо и дал сил вам, дурмиторцы, езерцы, и всем, кто будет восстанавливать и возрождать эту обитель. Будем помнить, что, пока она находится в запустении, и души наши, и жизнь наша будут лежать в руинах. Если хочешь узнать, что за народ живет в той или иной земле, пойди и посмотри на его кладбища и храмы. И если могилы и храмы разрушены, знай, что и душа этого народа находится в опасности разрушения. Только тогда, когда народ начнет возрождать храмы, он начнет возрождать и свою душу и свое достоинство.

Господу нашему слава, ныне, и присно, и во веки веков! Аминь.

Священноисповедники сербские

Святитель Николай (Велимирович), епископ Охридский и Жичский

Многогрешный сербский народ православный преодолевает бури житейские и живет милостью Божией, испрошенной молитвами уже явленных и сокрытых еще от очей человеческих, ведомых одному Богу праведников и угодников Его. Премудрость Божия в домостроительстве нашего спасения милостивым оком своим призрела и на нас. Господь даровал нам многие сосуды благодати Своей, учителей и пастырей, и среди них богоносного праведника и исповедника веры Христовой – святого владыку Николая, епископа Охридского и Жичского.

Епископ Николай (в миру Никола Велимирович) родился 23 декабря 1880 года в деревне Лелич. С молоком матери впитал он чистую, пламенную и непоколебимую веру в Бога Живого и Истинного. Она стала тем основанием, на котором была выстроена вся его земная жизнь. Творец неба и земли, всего видимого и невидимого, щедро одарил его талантами, которые маленький Никола, рано отозвавшийся на любовь Божию, начал умножать с детства. Его отец Драгомир привил мальчику любовь к чтению и знаниям, мать Катерина (впоследствии монахиня Екатерина) водила ребенка в ближайший монастырь Челие к богослужению, часто причащала. Когда мальчик подрос, родители решили отдать его в монастырскую школу, после окончания которой, по совету отца, Никола продолжил обучение в гимназии в городе Валево в Центральной Сербии. Окончив гимназию, поступил в Белградскую богословию (семинарию), где его одаренность привлекла к себе внимание преподавателей.

После окончания семинарии он получил назначение в сельскую школу. Одновременно с учительским служением он помогал и приходскому священнику, публиковал свои первые произведения в церковных и светских изданиях. Вскоре молодой учитель получил от министра просвещения стипендию на продолжение учебы в Швейцарии, в Бернском университете. Там он усердно изучал богословие и философию, овладев немецким языком, по-немецки защитил диссертацию на тему «Вера в Воскресение Христово как основной догмат Святой Апостольской Церкви». В декабре 1909 года молодой богослов принял монашеский постриг в монастыре Раковица, его рукоположили во диаконы, а затем – в иеромонахи. Он возвратился в Белградскую богословию, но теперь уже в качестве преподавателя. С большой любовью и самопожертвованием воспитывал и учил он будущих пастырей, слуг алтаря Божия.

По благословению митрополита Сербского Димитрия иеромонах Николай в 1910 году был направлен учиться в Россию, в Санкт-Петербургскую духовную академию. Поступил на общих основаниях как обычный семинарист, даже не упомянув об уже полученном им европейском образовании. На одном из духовно-литературных вечеров иеромонах Николай поразил своими знаниями и проповедническим даром преподавателей и студентов академии, в особенности митрополита Антония (Вадковского), который испросил у императора для талантливого академиста право на бесплатное путешествие по всей России. С тех пор ни одна страна не вспоминалась владыкой с такой любовью, как Россия, которую он носил в своем сердце до последнего вздоха.

Началась Первая мировая война, и сербское правительство направило известного уже к тому времени проповедника отца Николая в Англию и Америку донести общественности этих стран правду об освободительной борьбе православной Сербии. На протяжении четырех лет, с 1915 по 1919 год, отец Николай выступал в колледжах, университетах, различных собраниях, храмах, разъясняя, почему сербский народ так решительно бьется за единство своей Родины. Командующий английскими войсками вспоминал, что своим миссионерским подвигом иеромонах Николай сделал столько же, сколько целая армия на поле битвы.

В 1919 году Святейший Архиерейский Собор Королевства Сербии избрал отца Николая епископом Жичским, но вскоре после хиротонии, в 1920 году, по собственной просьбе епископа Николая его направили в Охрид, колыбель славянской духовности, культуры и письменности. Молодой, блестяще образованный епископ начал свое архипастырское служение, опираясь на апостольские традиции святых Кирилла и Мефодия; следуя по их стопам, возделывал ниву веры, надежды, любви Божией, исполняя свое призвание к спасению душ. Возрождение и преображение церковной жизни, возрождение монашества, воцерковление народа – вот благодатные плоды апостольского служения епископа Николая.

В 1931 году Охридская и Битольская епархии были объединены в одну, Охридско-Битольскую, с резиденцией в Битоле. Епископ Николай возродил в монастыре святого Наума общежитие по Афонскому типикону, создал в монастыре Калишта центр женского монашества, и сестры этого монастыря впоследствии населяли и возрождали опустевшие и заброшенные в годы Первой мировой войны обители.

«Охридский пустынник», как с правом именовал епископа Николая авва Иустин (Попович), основал и так называемое «Богомольческое движение»; благодаря своему проповедническому дару живым словом правды Божией, силой своей личности он пробуждал и направлял в правильное церковное русло народную веру. Движение было создано в двадцатые годы, оно преимущественно состояло из крестьянства, отличалось стремлением к благочестию и молитвенности; многие монастыри, в том числе и Хиландарский, пополнились послушниками и монахами из выходцев этого движения, возрождавшими угасающую монашескую жизнь. Благодаря этому движению возобновляется монашеская жизнь в монастырях Овчар и Каблар.

Епископ Николай организовал миссионерские курсы, Собор христианских общин, на который стекались тысячи верующих из всех краев Сербии. Собор издавал несколько духовных журналов, брошюры, книги. «Охридский пролог» и «Миссионерские письма», написанные владыкой в этот период, были и остались духовной пищей для всех жаждущих истины боголюбивых душ. В 1936 году владыку Николая вновь избрали епископом Жичским. После его вступления на епископскую кафедру в Жиче епархия пережила настоящее духовное преображение. Были восстановлены многие монастыри, в первую очередь Жичский и Студеница, которые всегда являлись духовной опорой сербского Православия, строились новые храмы. Будучи величайшим в истории Сербской Церкви проповедником, епископ Николай возродил и сербское церковное проповедничество. Собрания его сочинений составляют тринадцать томов. Миссионерский подвиг владыки по напряженности труда и разносторонности можно сравнить лишь с подвигом святого Саввы Сербского. Как миссионер Сербской Церкви он путешествовал по Европе, Америке, соседним балканским странам, бывал в Константинополе, Греции, на Святой Горе Афон, где особенно заботился о возрождении Хиландарского монастыря. Принимал участие в многочисленных международных и междуцерковных встречах; в 1930 году владыка участвовал в подготовке предсоборной конференции Православных Церквей, состоявшейся в монастыре Ватопед. Его попечением были построены детские дома и приюты по всей Сербии, от Битолы до Чачка, Верхнего Милановца, Кралево и Крагуевца.

Грянула Вторая мировая война. Гитлер лично приказал командующему южным фронтом: «Уничтожить сербскую интеллигенцию, обезглавить верхушку Сербской Церкви, в первую очередь уничтожить патриарха Гавриила (Дожича), митрополита Петра (Зимонича) и епископа Николая (Велимировича)». Владыка Николай вместе с Сербским патриархом Гавриилом – единственные европейские иерархи, оказавшиеся в лагере смерти Дахау. Господь сохранил праведников: 8 мая 1945 года они были освобождены союзнической 36-й американской дивизией. В лагере епископ написал одно из своих самых известных произведений – книгу «Сквозь тюремное окно», в которой призывал православных к осмыслению своих грехов и к покаянию. После освобождения из лагеря епископ Николай не смог вернуться в Югославию, уже ставшую во главе с атеистом Тито коммунистической. Он продолжил свою миссионерскую деятельность в Европе и Америке, много писал, выступал с лекциями, преподавал. В эмиграции он тяготел к русской среде, преподавал в Академии святого Владимира в Нью-Йорке, Святой Троицы в Джорданвилле, святителя Тихона в Пенсильвании. В русском монастыре святителя Тихона прошли и последние дни его земной жизни. Владыка отошел ко Господу во время келейной молитвы 18 марта 1956 года. Из русского монастыря тело владыки было перенесено в сербский монастырь святого Саввы в Либетсвилле и захоронено на монастырском кладбище. О переносе его мощей на родину в те времена не могло быть речи: режим Тито объявил его предателем и врагом народа. Узника концлагеря Дахау владыку Николая коммунисты публично называли «сотрудником оккупантов», публикация его трудов была полностью запрещена.

Только в 1991 году Сербия обрела великую святыню – мощи владыки Николая Сербского. Теперь они покоятся в его родном селе Лелич, в храме, когда-то воздвигнутом им самим. Воистину верно слово о нем преподобного отца Иустина Челийского (Поповича): «Владыка Николай – величайший сын сербского народа после святого Саввы Сербского! Аминь».

Преподобный Иустин (Попович)

Архимандрит Иустин (Попович) родился на Благовещение 1894 года. Благочестивые родители маленького Благое, Спиридон и Анастасия, привили ему любовь к Богу, воспитали в вере и благочестии. С раннего детства вместе с родителями совершал он паломничества к мощам святого старца, дивного угодника Божия и чудотворца Прохора Пчинского.

После окончания средней школы, в 1905 году, Благое поступил в богословию святого Саввы Сербского в Белграде. Изо всех преподавателей духовного училища самое сильное влияние на него оказал иеромонах Николай (Велимирович), который относился к нему с большой любовью и внимательно следил за его духовным становлением. Вскоре у семинариста Благое сложилось непоколебимое решение полностью посвятить себя Богу, приняв монашеский постриг. В дни, когда он заканчивал семинарию и защищал диплом (июнь 1914 года), над сербским народом нависла черная туча Первой мировой войны. Страшная военная трагедия, охватившая всю Сербию, оказала большое влияние и на судьбу юноши. Желая разделить страдания и боль с народом, он стал работать санитаром в больнице для раненых. В конце 1914 года он тяжело заболел сыпным тифом, свирепствовавшим в измученной войной Сербии. После выздоровления возвратился к своему больничному послушанию, которое исполнял с полным самопожертвованием, видя в каждом больном Самого Господа.

Накануне праздника святого Василия Великого, в декабре 1915 года, в Скадарской церкви, по благословению митрополита Димитрия, он принял монашество вместе со своим другом Миланом Джорджевичем, впоследствии епископом Далматинским Иринеем, мучеником за веру Христову. Вся дальнейшая жизнь молодого монаха Иустина протекала под благословением, полученным в Скадарской церкви, а на его долю выпали и гонения, и страдания, и исповедничество. Летом 1916 года он намеревался поступать в Петроградскую духовную академию, но революционные события не дали ему возможности получить образование в России. Он продолжил обучение в Оксфорде. Способный и усердный студент блестяще сдавал все экзамены, но его докторская диссертация, посвященная творчеству Достоевского, вызвала протест аттестационной комиссии, и монах Иустин остался без диплома, не пожелав пожертвовать истиной ради тщеславия. В 1921 году он защитил диссертацию в Афинах. Его назначили младшим преподавателем в Сремско-Карловацкую духовную академию, где он служил Господу, воспитывая и обучая будущих священников, пока не был изгнан из академии красными безбожниками, которые после захвата власти сразу же внесли его имя в списки приговоренных к смерти. Но Господь сохранил ему жизнь. 27 мая 1948 года отец Иустин поступил в монастырь святого Архангела Михаила – Челие близ Валева. Вскоре он стал духовником монастыря.

О дальнейшем периоде его жизни можно сказать лишь то, что «когда жизнь благодатию Христовой преображается в святое житие, слова его не вмещают». В монастыре Челие авва Иустин дожил до своей блаженной кончины праведника и угодника Божия, отойдя ко Господу на Благовещение 1979 года от Рождества Христова.

Лань в потерянном раю. Исповедь блаженного отца нашего Иустина

Я – лань. Я – чувство печали Вселенной. Давным-давно Кто-то низверг на землю всю печаль мира и выковал из нее мое сердце. И с тех пор я – чувство печали. Живу тем, что впитываю печаль из всех творений. Всякое создание, стоит мне приблизиться к нему, вливает в мое сердце черную каплю печали. И тогда черная роса печали тонким ручейком струится по моим венам, и там, в моем сердце, черная роса печали становится бледной и голубоватой.

Во мне разлита какая-то магнитная сила печали. Она неодолимо притягивает все печальное в мире и слагает в моем сердце. Поэтому я – печальнее всех творений. И в слезах моих боль за каждого... Не смейтесь надо мной, о насмешники! Ужас охватывает меня при мысли, что на этом печальном свете есть существа, которым бывает смешно. О, проклятый дар: смеяться в мире, где кипит печаль, бьет ключом боль и свирепствует смерть. Какой окаянный дар! Я печальна и никогда не смеюсь. Как можно мне смеяться, когда вы так грубы и жестоки, вы, насмешники! Когда вы так злы и безобразны! Безобразны от зла, ибо только зло обезображивает красоту земных и небесных созданий... Вспоминаю, помню: земля эта некогда была раем, а я сама – райской ланью. О, воспоминание, которое уносит меня из радости в радость, от бессмертия в бессмертие, из вечности в вечность!

А ныне? Мрак покрыл мои очи. На все пути, которыми иду, опустилась густая тьма. Все чувства кипят скорбью. Все мое существо охвачено неугасимым пламенем печали. Все во мне горит печалью, но не сгорает... Только я, окаянная, пребываю вечной жертвой всесожжения на вселенском жертвеннике печали. А вселенский жертвенник печали – земля, серая и угрюмая, бледная и сумрачная планета...

Мое сердце – неприступный остров в безбрежном океане печали. Неприступный для радости. Каждое ли сердце – неприступный остров? Скажите вы – те, у кого есть сердце! Знаете ли вы, чем окружены ваши сердца? Мое же обстоят пропасти и бездны, глубокие, как океан. И оно постоянно тонет в них. И никак ему не выбраться из них. Все, к чему ни прикоснется, растекается, как вода. Потому глаза мои затуманены слезами, а сердце рвется от воздыханий. Болят зеницы мои, ибо многие беспросветные ночи находили в них приют. Вечером зашло солнце в око мое и утром не взошло – утонуло во тьме моей печали. Что-то грозное и жуткое пронизывает мое существо. Все окружающее вселяет в меня страх. О, как мне убежать от ужаса этого мира? Но существует ли мир без страха? Я окружена горем, словно стеной, напоена полынью, пресыщена горечью. Встревоженно ограждаю свое сердце от упоения печалью, но оно все больше упивается ею. Душу свою, испуганную и загнанную ужасом мира, зову к себе, прошу ко мне вернуться, но она без оглядки все дальше и дальше бежит от меня, скорбной и печальной.

* * *

Я – лань. Но почему? Не знаю. Вижу, но не понимаю. Живу, но что есть жизнь, не постигаю. Люблю, но что значит любовь, не разумею. Страдаю, но как во мне прорастает и зреет страдание, и того не ведаю. Вообще не многое мне понятно из того, что есть во мне и что окружает меня. И жизнь, и любовь, и страдание – все это шире, и глубже, и бескрайнее моего понимания, знания и ведения. Кто-то привел меня в этот мир, но вложил в существо мое не много разума, потому мне так мало понятно в мире, окружающем меня, и в мире, который во мне. Все непонятное и странное, что таится в каждом творении, мне заметно – и потому мне страшно. Мои большие глаза – не оттого ли они велики, чтобы вместить непостижимое, объять необъятное, увидеть невидимое?

Кроме печали, Кто-то влил в меня, увековечил и обессмертил нечто большее, чем чувство, и сильное, чем мысль, нечто бесконечное, как бессмертие, и огромное, как вечность. Это – инстинкт любви. Он непобедим и всесилен. Он разливается по всем моим чувствам, по всем мыслям, полностью овладевает моим существом. Словно маленький, крохотный островок, так выглядит мое существо, а вокруг него бесконечно простирается, разливается и переливается она – загадка моей души: Любовь. В какую сторону своей души я ни направлюсь, везде встречаю Ее. Она – вездесущее и сокровенное во мне. Для меня «я есмь» – равносильно «я люблю». Любовь делает меня тем, что я есть. Быть, существовать – для меня значит любить. Неужели есть создания без Любви? О таком не знает мое сердце лани.

Не оскорбляйте во мне Любовь. Ведь вы оскорбляете бессмертие и вечность – мою единственную бессмертную и вечную ценность. Ибо что есть ценность, как не то, что бессмертно и вечно? Только Любовью я бессмертна и вечна. Она – все для меня. Любовью я чувствую, и мыслю, и смотрю, и слышу, и вижу, и знаю, и живу, и обретаю бессмертие. Когда говорю: «Я люблю» – в этих словах охватываю все свои бессмертные мысли, чувства, бессмертные желания, бессмертные жизни, возношусь над смертью и небытием: я лань, серебристая, лань нежная, лань трепетная...

Через жуткие обрывы и страшные бездны продирается Любовь моя к тебе, голубое небо, к тебе, добрый человек, к тебе, цветущая дубрава, к тебе, благоуханная трава, к Тебе, Всеблагой и Пренежный! Сквозь бесчисленное множество смертей пробивается Любовь моя к тебе, о сладкое Бессмертие! Поэтому печаль – мой постоянный спутник. Всякая грубость – смерть для меня. В этом мире больше всего грубости я пережила от одного существа, которое называется человек. О, он всегда означает смерть моей радости. Очи мои, смотрите сквозь него и поверх него на Того, Кто Предобр и Пренежен! Доброта и нежность – вот жизнь для меня, вот бессмертие, вот вечность. Без доброты и нежности жизнь становится адом. Лишь ощущая доброту Предоброго и нежность Пренежного, я снова в раю, пока не придавит меня грубость человеческая – о, этот ад наваливается на меня всем своим ужасом… Потому я боюсь всякого человека, кроме доброго и нежного.

* * *

Я стою у ручья, берега которого украшены голубыми цветами. А ручей тот из моих слез. Ранили меня люди в сердце, и вместо крови потекли слезы… Нежные небеса! Скажу вам тайну свою: вместо крови в моем сердце слезы. В этом моя жизнь, в этом моя тайна. Потому плачу я за всех скорбящих, за всех обездоленных, за всех униженных, за всех голодных, за всех бездомных, за всех плачущих, за всех несчастных. Мои мысли быстро захлебываются печалью и превращаются в чувства, а чувства изливаются в слезах. Да, моим чувствам нет числа и нет конца слезам моим. И чуть ли не каждое чувство мое грустит и плачет, ведь, как только оно уходит от меня в окружающий мир, оно натыкается на грубость человеческую. О, есть ли существо более грубое и жестокое, нежели человек?..

Зачем я брошена в этот мир, мир людей? Ах, когда-то давным-давно, когда в своих дремучих бескрайних лесах я не знала о людях, мир был для меня радостью и раем. И свое райское восхищение я радостно ткала из душистых цветов и стройных берез, между привольных дубрав и голубых небес. Но в мой рай ворвался он, грубый, жестокий и гордый человек. Он растоптал мои цветы, срубил мои деревья, омрачил мое небо. И мой рай превратил в ад... О, нет во мне ненависти к нему за это, скорее жалость... Жаль его оттого, что он не в состоянии почувствовать рай. А большего ужаса, чем этот, нет ни для одного существа. Знаете, лань не умеет ненавидеть; она может только жалеть и сострадать. От всех обид и грубости она защищается печалью и жалостью. Печаль – вот ее месть. Печаль, смешанная с жалостью... О люди, как вы жестоки и грубы! Я слышала, что существуют бесы. Но разве возможно, чтобы они были хуже людей? Одного только прошу, одного желаю: не быть мне душой в человеке, чувством в человеке, мыслью в человеке...

Всякую грубость человеческую я переживаю как тяжелый удар в сердце. От этого появилась у меня опухоль на сердце. О, сколько синяков на сердце! Сколько ударов!.. Ах да! Ведь я – в потерянном раю, лань в потерянном раю! О пощади меня, Предобрый и Пренежный! Множество ударов, один за другим, один за другим – так образовалась опухоль у меня на сердце. О спаси меня от людей! Тогда Ты претворишь мой мир в рай, а печаль – в радость…

* * *

Милее всего для меня – свобода, люблю я свободу. Она – в доброте и нежности, она – в Любви. А зло, грубость, ненависть – вот наихудшее из рабств. Кто ему подчинился, тот стал рабом смерти. А есть ли рабство более страшное, чем смерть? В такое рабство уводят нас люди, эти изобретатели и делатели зла, грубости и ненависти. А меня послали в мир и предсказали, определили мне: «Будь печалью и Любовью». И всем существом выполняю я свое назначение: скорблю и люблю. Скорблю через Любовь, люблю через скорбь. Разве может быть иначе в мире, населенном людьми? Вся жизнь моя в этих пределах, в этих границах. Я вся – сердце, вся – око, вся – печаль, вся – Любовь, поэтому пробирает меня страх, тот пронзительный страх, о котором знает только печальная лань...

В гордыне своей люди не догадываются о чудесных и прекрасных чувствах, которые носим в себе мы – лани. Между нами и вами, люди, зияет пропасть, и потому ни мы не можем перейти к вам, ни вы к нам. Вам не дано познать наш мир. Если бы мы, лани, сердцем перешли к вам, то мы перешли бы в ад.

Когда-то были мы в раю. Вы же, люди, превратили его в ад. То, что для вас представляют собой демоны, то же вы, люди, для нас. Рассказали нам березы: «Видели мы, как сатана пал с небес на землю и остался среди людей. Он, изгнанник неба, объявил: “Весьма приятно быть мне посреди людей; есть у меня свой рай – люди”…».

Предвижу и предчувствую: ожидает меня бессмертие лучшее, чем бессмертие человека. Для вас, людей, и на том свете существует ад. А для нас, ланей, только рай. Ибо это вы, люди, сознательно и добровольно изобрели грех, зло и смерть и уже потом увлекли за собой нас, без нашего согласия, своей злобой и мерзостью, ибо имели власть над нами. Потому и будете отвечать за нас, за наши мучения, несчастья, страдания и смерть. Вы будете платить за нас и из-за нас. Слышала я, как небо голубое шептало черной земле вечную истину – в День судный люди дадут ответ за все муки, страдания и несчастья, за смерть всякой живой твари. Все животные, птицы, растения, восстанут и обвинят род человеческий во всех болезнях, обидах, зле, смерти, которые он причинил им своим гордым грехолюбием. Ибо вместе с родом человеческим идут грех, смерть и ад.

Если б я могла выбирать из всех творений, я скорее выбрала бы тигра, нежели человека, ибо он менее кровожаден, чем человек; я бы лучше выбрала льва, ибо он менее безжалостен, чем человек; я избрала бы гиену, ибо она не так отвратительна, как человек; я бы избрала рысь, ибо она менее жестока, чем человек; я скорее бы избрала змею, ибо она не так лукава, как он; я избрала бы любое чудовище, ибо самое страшное чудовище менее ужасно, чем человек... О, правду говорю, из самого сердца говорю. Ведь человек изобрел и сотворил грех, смерть и ад. И это хуже худшего, ужаснее ужасного, страшнее страшного, что есть в моем мире.

* * *

Чудится мне: струится слезный поток... Люди похваляются каким-то разумом, а я вижу главные их дела – грех, зло и смерть – и понимаю: если разум заключен в изобретении греха, зла и смерти, то разум этот скорее проклятие, чем дар. Разум, живущий и приносящий плоды греха, зла и смерти, есть казнь Божия. Обидно было бы мне, если бы мне сказали, что я умна, по-человечески умна. Если такой разум – единственная отличительная черта людей, то я не просто отрекаюсь от него, я проклинаю его. Даже если бы от него зависели мой рай и мое бессмертие, я отреклась бы от них навек. Разум без добра есть казнь Божия. И самый великий разум без добра – невыносимое проклятие.

С разумом, без добра и нежности, человек уподобляется диаволу. Вот что слышала я от ангелов небесных, когда они умывали крылья свои в моих слезах: «Диавол есть великий разум без капли добра и Любви, таким же бывает и человек, не имеющий добра и Любви». Разумный человек, лишенный добра и Любви,– ад для моей нежной души, ад для моего печального сердца, ад для моих незлобивых очей, ад для моего кроткого существа. Одно желание в душе моей: ни за что на этом свете не жить возле человека умного, но лишенного доброты и милосердной нежности. Только тогда согласна я на бессмертие и вечность. Если нет, уничтожь меня, Господи, преврати в небытие!

* * *

В давние времена рассказывали мне белые лани: прошел по земле Он, Всеблагой и Всемилостивый, и превратил землю в рай. Там, где Он ступал, там наступал рай. На всех, на всякое творение изливались от Него бесконечная Доброта, Любовь и Нежность, Милость, Благость и Мудрость. По земле Он ходил и небо на землю сводил. Звали Его Иисус. О, в Нем мы видели, как дивен и прекрасен может быть человек, когда он безгрешен. Скорбел Он нашей скорбью, оплакивал зло, причиненное нам людьми. Он был с нами против деяний человеческих – греха, зла и смерти. Любил Он всякое создание нежно и милосердно, миловал какой-то Божественной печалью и защищал от людских грехов, людского зла, людской смерти. Он был и навсегда остался Богом нашим, Богом печальных и скорбных, от малых до великих.

Только те люди милы нам, которые Ему подобны. Они – наш род, и наше бессмертие, и наша любовь. Души тех людей сотканы из Его доброты и милосердия, Его любви и нежности, Его благости, праведности и мудрости. Разум их Божественно мудр, Божественно добр, Божественно кроток, Божественно сострадателен. И они похожи на светлых и святых ангелов, ибо великий разум и великая доброта, слитые воедино,– вот истинный ангел.

Потому любовь наша рвется ко Иисусу Всеблагому, Всемилостивому, Предоброму, Пренежному. Он есть Бог наш, и Бессмертие наше, и Вечность наша. Евангелие Его более принадлежит нам, нежели людям, ибо в нас больше Его доброты, Его любви, Его нежности... Он – о, благословен Он во всех сердцах наших! Он – Господь и Бог наш! Он – наше сладостное утешение в этом горьком преходящем мире, Он – наша вечная радость на том бессмертном свете...

Жития святых – пример христианам

До воплощения Господа нашего Иисуса Христа и Его прихода в наш земной мир человек знал лишь смерть и тлен. Все земное, человеческое было пронизано смертью, все было в плену смерти. Она была нам ближе нас самих, реальнее и могущественнее нас самих. Она царила над всем и вся. Земля была ужасающей темницей смерти, а мы, люди,– беспомощными рабами ее (см.: Евр. 2, 14–15). Только с приходом Богочеловека Христа жизнь явилась (1 Ин. 1, 2), вечная жизнь явилась нам, беспомощным смертникам, рабам смерти. И эту вечную жизнь мы, люди, видели своими очами и осязали руками нашими (ср.: 1 Ин. 1, 1), и мы, христиане, всем свидетельствуем сию вечную жизнь. Ибо, живя в единении с Господом нашим Иисусом Христом, мы стяжаем жизнь вечную уже здесь, на земле. Нам из нашего личного опыта известно, что Господь наш есть истинный Бог и жизнь вечная (1 Ин. 5, 20). Для того и пришел Он в мир, чтобы явить нам Бога истинного и жизнь вечную в Нем. В этом, единственно в этом, и состоит истинное человеколюбие – Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него (1 Ин. 4, 9). Потому верующий в Сына Божия имеет жизнь; а не верующий – не имеет жизни, но подлежит смерти. Жизнь заключена в едином и истинном Боге Иисусе Христе, и Он есть единственная и истинная жизнь наша, потому что Он победил смерть, Он вечен. Разве может носить имя жизни жизнь, зараженная смертью и подлежащая смерти? Подобно меду, содержащему яд, который постепенно отравляет весь мед, и жизнь, отравленная смертью, не жизнь. Но Божественное человеколюбие безгранично. Ибо, чтобы стяжать жизнь вечную, не требуется от нас ни учености, ни славы, ни богатства, ничего сверх сил наших, но лишь то, что посильно каждому. А это – вера в Бога. Поэтому Он – единственный Человеколюбец – явил роду человеческому чудесное благовествование: так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16). Как Бог истинный, принесший в дар жизнь, Господь Иисус Христос имел право и дерзновение сказать: Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную (Ин. 6, 47), и уже здесь, на земле, он перешел от смерти в жизнь (Ин. 5, 24).

Вера в Господа Иисуса Христа соединяет человека с вечным Богом, Который в зависимости от способности человека вместить Его разливает в его душе жизнь вечную, и человек начинает чувствовать и осознавать себя вечным. И чем сильнее вера, тем больше освящает она благодатной Божественной силой душу, сердце, все человеческое существо. Соразмерно вере умножается и благодать, освящается весь человек. И по мере святости человека возрастает в нем и становится все более крепким и живым сознание бессмертия личности. В самом деле истинная жизнь начинается лишь с рождением веры, когда человек душу и сердце, ум и тело предает Господу, и Он постепенно освящает, преображает и обоживает их. И по мере освящения, преображения и обожения разливает в человеке благодатные Божественные силы, дающие непобедимое ощущение личного бессмертия. По сути, мы живы настолько, насколько пребываем во Христе. Противоположностью этому является смерть. Что есть смерть? Смерть – это созревший плод греха; а созревший грех – это отпадение от Бога, в Котором жизнь и источник жизни. Святость есть жизнь, грех – смерть; благочестие и вера – жизнь, безбожие и безверие – смерть; Господь есть жизнь, диавол – смерть, в этом евангельская, Божественная истина. Отпадение от Бога – смерть, возвращение к Нему и исполнение Его заповедей – жизнь. Вера – это воскрешение из мертвых, воскресение души… Это воскресение души из мертвых человек впервые пережил с явлением на землю Богочеловека Христа и доныне переживает в Святой Церкви Его, ибо Он весь в ней и предает Себя всем верным в Святых Своих Таинах. Там, где Он, нет смерти, там все переходит от смерти в жизнь, там уже начинается вечная жизнь. С воскресением Христовым мы празднуем победу над смертью, начало новой, вечной жизни.

Истинная жизнь на земле начинается после воскресения Христова, ибо жизнь уже не кончается со смертью. Без воскресения Христова жизнь была бы медленным постепенным умиранием, неминуемо приводящим к смерти. Настоящая же, истинная жизнь не ведет к смерти, и такая жизнь стала возможна на земле после воскресения Богочеловека Иисуса Христа. Истинная жизнь возможна лишь в Боге, Им она освящается, в Нем приобретает бессмертие. Только в вере в Господа воскресшего человек переживает преображающее чудо своего существования – переход от смерти в бессмертие, из временности в вечность, из ада в рай. Только тогда человек может обрести себя, себя истинного, себя вечного: ибо был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк. 15, 24).

…Христианин – богоносец, то есть человек, несущий и имеющий в себе жизнь вечную, по мере святости, которая стяжается верой. Святые – самые совершенные христиане, ибо в наибольшей мере освятили себя подвигами веры в воскресшего и вечно живого Господа Иисуса. Воистину они стяжали бессмертие, ибо всецело жили Господом воскресшим, и смерть не имеет власти над ними. Всю жизнь свою они предавали Христу и потому их жизнь, их мысли, их чувства были христоподобны. Душу, совесть, всю жизнь посвящали они Ему. И не самим себе принадлежали, но одному Богу.

Поэтому жития святых – это жизнь Самого Господа, в большей или в меньшей степени, в той или иной форме повторенная каждым святым, перелившаяся в Его последователей и через них переживаемая Церковью Его. Или, точнее, это жизнь Господа, продленная святыми, жизнь воплотившегося Бога Слова, Который для того и стал человеком, чтобы передать нам Свою Божественную жизнь, освятить и обессмертить жизнь человеческую. Ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого (Евр. 2, 11). Это сделал возможным и осуществил Господь Иисус Христос, став людям братом по плоти и крови (см.: Евр. 2, 14–17). Став человеком и оставшись Богом, Он вел на земле святую безгрешную богочеловеческую жизнь, и жизнью Своей, смертью и воскресением, победил диавола и его державу, и дал, и дает непрестанно всем верующим в Него благодатные силы побеждать диавола, искушения и смерть…

Что значит быть христианином? Это значит жить Христом и во Христе. По заповеди евангельской поступать достойно Бога (Кол. 1, 10), Бога воплотившегося и оставшегося в Церкви Своей, которая Им живет. А жизнь становится достойной Бога тогда только, когда основана на Евангелии Христовом. Поэтому естественна и другая евангельская заповедь: живите достойно благовествования Христова (Флп. 1, 27). Только жизнь по Евангелию, жизнь святая, жизнь богоподобная нормальна и естественна для христианина. Ибо христианин свят уже по призванию своему. Это благовествование и эта заповедь пронизывают все Евангелие, весь Новый Завет… В этом нет чуда: это правило, логика и природа евангельской веры. По примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках (1 Пет. 1, 15). Что означает – по примеру Христа, Который, воплотившись и став человеком, показал пример святой жизни и дал заповедь людям: Будьте святы, потому что Я свят (1 Пет. 1, 16). Он имеет право говорить так, ибо, став человеком, Он Собой Самим дает людям Божественные силы, необходимые для святой добродетельной жизни и благочестия… Вера помогает христианину, духовно и благодатно соединившись со Святым Господом Иисусом Христом, получать от Него благодатные силы жить святой жизнью.

Живя во Христе, святые творят дела Христовы, ибо в Нем становятся не просто сильными, но всемогущими: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4, 13). В жизни святых ясно осуществляется истина Истинного – верующие в Него станут творить дела Его и больше тех дел: Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин. 14, 12). И это правда: тень святого апостола Петра исцеляет от болезни, преподобный Марк словом передвигает гору... Когда Бог стал человеком, тогда и жизнь Божественная стала жизнью человеческой, и сила Божественная стала силой человеческой, и Божественная истина стала истиной человеческой: все Божие стало человеческим.

Что представляют собой деяния апостольские? Они суть деяния Христовы, которые святые апостолы совершают силой Христовой или, точнее, Самим Христом, в них и через них действующим. Что собой представляет жизнь святых апостолов? Преемство жизни Христа, которое переносится Церковью на всех верных последователей Его и продлевается через них с помощью Святых Таин и святых добродетелей.

А что представляют собой жития святых? Не что иное как своеобразное продолжение деяний апостольских. В них то же Евангелие, та же жизнь, та же истина, та же любовь, та же вера, та же вечность, та же сила свыше, Тот же Бог и Господь. Ибо Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13, 8). Тот же для всякого человека, всех времен, раздающий те же дары, те же Божественные силы всем верующим в Него…

Святые уже на земле жили святыми, вечными, Божественными истинами. Потому жития святых являются практической, примененной в жизни догматикой, ибо святые вечные истины догматически пережиты ими во всей своей животворящей созидательной силе. В житиях святых ясно показано, что догматы являются не просто отвлеченными онтологическими истинами, но представляют собой родник вечной жизни и источник святой духовности. По истинному благовестию Спасителя и Господа нашего: Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь (Ин. 6, 63), ибо каждое из них имеет спасительную, освящающую, благодатную, животворящую, преображающую силу. Без святой истины о Святой Троице нет силы Святой Троицы, которую мы верой черпаем и которая животворит, освящает и спасает нас. Без святой истины о Богочеловеке – нет спасения человека, ибо из нее изливается сила, спасающая от греха, диавола и смерти. А разве догматическая истина о Богочеловеке Христе не служит наглядной и практически доказанной истиной в житиях бесчисленных угодников Божиих? И каждый из них провозглашает истину: уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20). Окунитесь в жития святых – из каждого изливается благодатная и спасительная сила Матери Божией, Которая ведет их от подвига к подвигу, от добродетели к добродетели, от победы над грехом к победе над смертью, от победы над смертью к победе над диаволом и приводит к духовной радости, в которой нет ни стона, ни воздыхания, но только радость и мир в Духе Святом, радость и мир от победы, одержанной над грехами, страстями, смертью, бесами. И все это, без всякого сомнения, является опытным и жизненным свидетельством истинности святого догмата о Марии Деве, Пресвятой Богородице, воистину «честнейшей Херувим и славнейшей без сравнения Серафим»,– догмата, который святые носили в сердце своем и жили им в ревностной любви. Если же вы хотите получить одно, два, тысячи неопровержимых свидетельств о живоносности и животворности Креста Господня, об истинности святого догмата, о спасительности крестной смерти Спасителя, тогда исследуйте с верой жития святых. И вы почувствуете и увидите, что каждому святому в отдельности и всем им вместе крестная сила служила победоносным оружием, которым они низлагали видимых и невидимых врагов своего спасения, вы увидите, что крест служил им неиссякаемым источником спасительной освящающей силы, ведущей из совершенства в совершенство, из радости в радость, из силы в силу; крест становился путем восхождения в Царство Небесное, к бесконечному ликованию созерцающих красоту лица Господня. Святой жизнью и святостью угодников Божиих засвидетельствована истинность всех догматов Церкви – о благодати, о Святых Таинах, о святых добродетелях, о человеке, о грехе, о святых мощах, о святых иконах, о загробной жизни, обо всем, что составляет богочеловеческое домостроительство. Жития святых – живая догматика в жизни святых Божиих людей.

Помимо этого, жития святых содержат в себе и всю православную этику, православную нравственность во всем сиянии богочеловеческой возвышенности и бессмертия. Они самым убедительным образом показывают и доказывают, что Святые Таины являются источником святых добродетелей, что святые добродетели суть плоды Святых Таин, которые от них рождаются и развиваются с их помощью, питаются ими, живут и совершенствуются ими… В житиях святых показано, как различными евангельскими методами созидается совершенная человеческая личность, совершенный человек, как он с помощью Святых Христовых Таин и добродетелей Церкви Христовой вырастает в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4, 13). А это и есть евангельский воспитательный идеал, достойный такого богоподобного существа, как человек. Идеал, установленный и осуществленный прежде всего Самим Христом, затем святыми апостолами и всеми святыми угодниками Божиими…

Если хотите, жития святых – своего рода православная энциклопедия: в них можно найти все, что необходимо алчущей и жаждущей вечной правды и истины душе, алчущей и жаждущей Божественного бессмертия и вечной жизни. Если ты ищешь веры, найдешь ее в изобилии и насытишь душу свою пищей, которая не заставит алкать вовек. Если ты ищешь любви, истины, надежды, кротости, покаяния, молитвы, если ищешь подвига и добродетели, в них ты найдешь учителей во всяком подвиге и получишь благодатную помощь в стяжании любой добродетели. Если терпишь страдания за веру во Христа, жития святых утешат, поддержат и окрылят тебя, и муки твои в радость претворятся. Если пребываешь в искушении, жития святых помогут тебе побороть его ныне и навеки. Если находишься в опасности от невидимых врагов твоего спасения, жития вооружат тебя всеоружием Божиим, и ты повергнешь их навсегда. Если окружают тебя видимые гонители и ненавистники Церкви Христовой, жития дадут тебе мужество исповедника и силу, и ты неустрашимо станешь исповедовать единого и истинного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, храбро стоять до смерти за евангельскую Его истину и почувствуешь, что ты сильнее смерти, сильнее врагов Христовых, и если придется пострадать за Христа, пойдешь на муки с радостью, всем существом ощущая, что жизнь твоя на небесах, во Христе Боге, победившем смерть.

В житиях святых показаны многочисленные, но всегда правильные пути спасения, просвещения, освящения, преображения, обожения, показаны все методы, которыми человеческая природа способна победить грех, победить страсть, смерть и диавола. От всякого греха есть лекарство, от всякой страсти – исцеление, от всех зол – спасение, от всякого демона – избавление, от всякой смерти – воскресение. Нет греха и страсти, против которых в житиях святых не показан метод, которым данная страсть, данный грех побеждаются, умертвляются, искореняются. В них ясно показано: нет духовной смерти, от которой нельзя было бы воскреснуть благодатной и Божественной силой воскресшего Господа Иисуса Христа; нет страдания, нет скорби, нет немощи, которых бы Господь, по вере в Него, не преобразил бы в тихую радость и умиление. Как из грешника стать праведником? Вот перед нами множество потрясающих душу примеров в житиях святых.

В житиях святых мы видим, как из разбойников, блудников, пьяниц, убийц, прелюбодеев становятся святыми, как самолюбивые, неверные, безбожные, гордые, сребролюбивые, похотливые, злые, испорченные и гневливые, ехидные, завистливые, тщеславные, жестокосердные становятся угодниками Божиими.

В житиях святых мы находим и чудесные примеры, как святыми становятся младенцы, отроки, девы, старцы, родители, целые семьи, священники, епископы, пастухи, землепашцы, цари, учителя, судьи, офицеры, солдаты, торговцы, строители, врачи, ремесленники, философы, ученые, министры, нищие, богачи, рабы, господа, монахи, супруги, писатели, художники...

Преподобный Иустин (Попович)

Примечания

1

Беатификация — причисление к лику блаженных, первая ступень канонизации у католиков.

2

Названия концлагерей, в которых от рук хорватских фашистов-усташей погибли тысячи православных сербов.

3

Лагерь, куда по обвинению в государственной измене ссылались «враги народа», преимущественно верующие и сохранявшие симпатии к России, в годы правления Тито.

4

Священнический Союз — объединение священников, много лет существующее в Сербии, занимающееся вопросами внутренней церковной жизни и проблемами пастырства.

5

Македонский раскол — движение части македонского духовенства за создание независимой Македонской Церкви. Македония, одна из республик бывшей Югославии, вошла в ее состав в результате балканских войн, предшествовавших Первой мировой войне. Православный духовный центр Македонии — Охридская епископия существовала как Автокефальная Церковь несколько веков, до второй половины XVIII века. Македонцы в Югославии были официально признаны особым народом, имеющим свою особую историю и свой язык. В 1958 году в древнем церковном центре — Охрид состоялся церковный собор македонского духовенства (на нем не было ни одного архиерея), который объявил о восстановлении Охридской митрополии и о самочинном основании Македонской Церкви. В 1959 году состоялся Собор Сербской Церкви, который не признал македонскую автономию. И в 1966 году Македонская Церковь вновь потребовала автокефалии от Сербской Церкви. Это требование Архиерейский Собор Сербской Церкви отклонил и заявил, что если Македонская Церковь не прислушается и объявит автокефалию, она будет почитаться раскольнической и будет отлучена от общения. Несмотря на это, в 1967 году в Охриде была объявлена автокефалия.

6

Американский раскол — возник из-за противостояния сербов, оставшихся в Сербии, и сербов, эмигрировавших в Америку и другие страны, не признавших правление Тито и иерархов того периода (нечто похожее на ситуацию с Русской Зарубежной Церковью; к счастью, до создания «американской сербской» Церкви не дошло, но конфронтация длилась долго).

7

Косовский Завет — центральная точка сербской духовной истории. Князь Лазарь, которому во время битвы явился Ангел и предложил выбор, избрал не земную победу и владычество, а святость и Царство Небесное. Проиграв земную Косовскую битву, он стал святым и направил всю историю Сербии к святости, заключил Косовский Завет с Богом. Вот слова из обращения святого Лазаря к воинам: «Назовемся воинами Христовыми, мучениками благочестия; впишем имена свои в книгу жизни, не пощадим жизни свои в битве, чтобы принять светлые венцы подвига, ибо в страданиях рождается слава!».

8

Серб, принявший ислам.

9

Задушбины — храмы и монастыри, строившиеся на пожертвования верующих, во спасение души,— «за душу».

10

Стефан Неманя (в монашестве — святой Симеон Мироточивый) — основатель святой царской династии Неманичей, отец святого Саввы Сербского (Растко Неманича).

11

Конкордат — договор Королевства Югославия с Римо-католической церковью о сотрудничестве. Договор давал право Католической церкви вести прозелитическую деятельность и экспансию против Сербской Церкви и государственности.

12

Кровавая лития — крестный ход по Белграду, организованный священством — противниками Конкордата. Лития двинулась от Кафедрального храма по всему городу. Правительство не давало разрешения на проведение акции, и тогда белградская жандармерия (министр внутренних дел того времени был католическим священником) совершила жестокое кровопролитное нападение на владык, священников и мирян, участников литии. Однако милостью Божией Конкордат не был подписан.

13

Монархия в Сербии официально существовала до 1945 года, когда была отменена скупштиной (думой), и династия Карагеоргиевичей была лишена всех прав и имущества, им даже было запрещено проживание в Югославии.

14

Большой высокогорный район Черногории.

15

Виктор Новак — современный сербский историк, написавший известное исследование «МАГНУМ КРИМЕН» («Варварство во имя Христово»), впервые опубликованное в 1948 году. В книгу вошли свидетельства о самых чудовищных преступлениях хорватов-католиков над православными сербами в годы Второй мировой войны и после нее, в период насильственного обращения православных в католичество, а также «откровения» иерархов Католической церкви и Ватикана о борьбе против Православия в Югославии.

16

Четники — сербские военные отряды, стоявшие на защите национальных и государственных интересов Сербии.

17

Область в Черногории.

18

Неманичской святыней называют монастыри и храмы, построенные кем-либо из святой царской династии Неманичей (Стефан Неманя — Симеон Мироточивый, его сыновья: Растко Неманич — святой Савва, Стефан Первовенчанный — первый король Сербии, и др.).

Content

Слава и боль Сербии

К русскому читателю

О Сербии

Послание архиерейского собора сербской православной церкви православному сербскому народу по поводу пятидесятилетия гонений на сербскую церковь и страданий сербского народа в 1941–1991 годах

Мученики за христа – свидетели до страшного суда

Жития новомучеников, дни памяти которых ведомы единому господу

Священномученик Варнава Бучан, настоятель монастыря Подластве

Мученик Вукашин, старец из села Клепац

Свидетельство палача

Священномученик Гавриил Дабич, иеромонах монастыря Жупа в Никшиче

Священномученик Иоанникий, митрополит Черногорско-Приморский

Слово митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия

Священномученик Петр Вуйович, приходской священник

Священномученик Петр, митрополит Дабробоснийский

Священномученик Платон, епископ Банялукский

Священномученик Савва, епископ Горнокарловацкий

Мученица Яглика Пивская

Жития святых новомучеников по дням памяти их

13 января. Священномученик Досифей, митрополит Загребский

20 января. Священномученик Ристо Ярамаз, приходской священник

3 апреля. Священномученик Ново Делич, приходской священник

7 мая. Священномученик Бранко Добросавлевич, приходской священник

7 мая. Священномученик Гойко Кривокапич, приходской священник

17 мая. Священномученик Петр Ускокович, приходской священник

17 июня. Священномученик Георгий Джордже Богич, приходской священник

3 сентября. Священномученик Рафаил, игумен Шишатовацкого монастыря

5 ноября. Священномученик Богдан Церович, приходской священник

15 ноября. Священномученик Василий Божарич, приходской священник

Мартиролог священномучеников и мучеников митрополии черногорско-приморской

Уничтожение могил мучеников: наша незаживающая рана

Проповедь митрополита Черногорско-Приморского Амфилохия в монастыре Подмалинском

Священноисповедники сербские

Святитель Николай (Велимирович), епископ Охридский и Жичский

Преподобный Иустин (Попович)

Лань в потерянном раю. Исповедь блаженного отца нашего Иустина

Жития святых – пример христианам

Примечания