Техника и вооружение 2002 07

(Воспоминания главного конструктора)

На первой странице обложки фото В.Друшлякова.

® ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра…

Научно-популярный журнал

июль 2002 г.

Уралвагонзавод – флагман мирового танкостроения

Леонид КАРЦЕВ

Т-62

В середине 1953 г. в Харькове разработали концепцию нового танка: за счет нового малогабаритного двигателя мощностью 580 л.с., уменьшения высоты и внутренних объемов машины, плотной компоновки, облегчения деталей и узлов, установить более мощную 100-мм пушку, повысить примерно на 10% по сравнению с танком Т-54 бронезащиту, не увеличивая массу танка – 36 тонн.

По этим проработкам Главное бронетанковое управление(ГБТУ) подготовило тактико-технические требования и совместно с Министерством транспортного машиностроения Проект постановления ЦК КПСС и СМ СССР. По просьбе И.В. Окунева не без сопротивления начальника танковых войск П.П. Полубоярова, с помощью Министра транспортного машиностроения Ю.Е. Максарева в эту работу включили и Уралвагонзавод. Мы обязались создать новый танк с двигателем, стоящим на танке Т-54, увеличив его мощность до 580 л.с.

Такой танк ("объект 140") мы разработали и изготовили два образца для заводских испытаний. После изготовления и коротких заводских испытаний этих образцов мы поняли, что танк бесперспективный по многим причинам и производственного, и эксплуатационного характера, после чего отказались от этой работы, чему были очень рады в Москве, особенно в ГБТУ. Несмотря на такие результаты, как показала жизнь, нам это было выгодно политически. Все увидели, что в Тагиле не хотят быть “серыми лошадками” и намерены бороться. Кроме того, под Постановление ЦК КПСС и Совмина нам легче было требовать увеличения штатов, привлечения большого числа молодых специалистов, ускорения строительства новой экспериментальной базы. На этой работе могли быстрее освоить профессию конструкторов и исследователей молодые специалисты.

"Объект-140"

Труд по созданию "объекта 140" оказался полезным и с другой стороны.

"Объект 430"

"Объект 167"

Заложенные в этом объекте идеи и конструкторские решения были воплощены в последующих модификациях танков. Примененные впервые в этом объекте баки-стеллажи начали устанавливаться на все последующие танки Уралвагонзавода, начиная с танка Т-55. Они стали применяться и на других танках во всем мире.

Башню с пушкой "объекта 140" мы решили установить на серийный танк. Корпус танка Т-55 удлинили, увеличили диаметр погона башни. Благодаря этим двум мероприятиям значительно увеличился объем боевого отделения.

Пользуясь случаем, мы заменили положение опорных катков танка для выравнивания нагрузки на них. Для уменьшения загазованности боевого отделения мы решили разработать автоматический механизм удаления гильз после выстрела, который потом стал устанавливаться на всех последующих танках Уралвагонзавода. Кстати, я не понимаю, почему до сих пор аналогичные механизмы выброса гильз не устанавливаются ни на одном танке в мире. Ведь при их установке загазованность в боевом отделении уменьшается в два раза.

Этот танк стал называться “объект 165”. К ноябрю 1958 г. было изготовлено уже три опытных образца.

Кроме А.М. Сыча из Управления начальника танковых войск (УНТВ) этой работой никто не интересовался. Все были заняты только новым харьковским танком ("объект 430").

"Объектом 165" заинтересовалось только ГРАУ, которое предложило установить в него гладкоствольную пушку. Мы их предложение приняли при условии, что в "объекте 165" ничего не должно меняться, кроме ствола пушки, в котором надо только убрать нарезы. Они с этим согласились, оформили решение ВПК (Военно-промышленной комиссии), в котором, в частности, была предусмотрена разработка новых выстрелов калибра 115 мм и нового стабилизатора вооружения, так как на опытном "объекте 165" стоял собранный нашими умельцами из агрегатов разных танков доморощенный стабилизатор.

Будущий новый танк получил при разработке наименование “Объект 166”. В течение 1959 г. мы изготовили несколько опытных образцов. К осени 1960 г. машины прошли полигонные испытания с положительными результатами. Комиссия по испытаниям рекомендовала принять этот танк на вооружение.

Эффективность пушки оказалась выше, чем у прародительницы – 100- мм противотанковой гладкоствольной пушки “Рапира”.

ГБТУ этот танк не захотело принимать на вооружение и производство, понимая, что в этом случае "объект 430" в Харькове надо снимать с разработки.

И.В. Окунев очень переживал за такое отношение ГБТУ к Уралвагонзаводу, считая его свинским. Переживал это и А.М. Сыч. Но конструкторы не упали духом и начали разрабатывать новый танк с Челябинским двигателем мощностью 780 л.с. и ходовой частью с "объекта 140", который получил название “объект 167”. Уже к лету 1961 г. были изготовлены два опытных образца. В это время в Министерстве обороны разразился скандал. В США начал производиться танк М60 с 105-мм английской нарезной пушкой, которая была мощнее 100-мм, пушки, стоящей на наших средних танках. Противодействовать английской пушке могла только 115-мм пушка "объекта 166".

Где-то в начале лета 1961 г. на Уралвагонзавод прибыла большая группа представителей Министерства обороны, которые стали просить И.В. Окунева как можно быстрее организовать серийное производство "объекта 166".

Директор решил показать чиновникам, что такое Уралвагонзавод, какое значение он имеет для обороны страны, и отказал им в просьбе. После этого было много просьб по телефону от вышестоящих чиновников, директор стоял как стена. И только в конце июня 1961 г. он дал согласие заместителю председателя Совета министров СССР Д.Ф. Устинову на постановку этого танка на производство с июля 1962 г., а до этого – остановку серии танка Т-55 с начала года. Д.Ф. Устинов с этим предложением согласился. Вскоре вышло Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о принятии "объекта 166" на вооружение по предложенному Окуневым порядку. Танк получил название Т-62. Это был первый танк в мире с гладкоствольной пушкой.

К моему сожалению, в этом постановлении не было сказано ни одного слова о его производстве в Харькове и Омске. С этого момента началась чехарда в производстве средних танков, в чем, по моему мнению, самая большая вина Министерства обороны. Заводы стали выпускать разные танки.

Мне больше всех жаль Омский завод им. Октябрьской революции, который хотел выпускать танк Т-62, а его заставили аж до 1979 г. выпускать морально устаревший Т-55.

Харьковский завод им. В.А. Малышева отказался от дальнейшей отработки "объекта 430" и начал разрабатывать (вновь для всех танковых заводов страны), "объект 432" с повышенной защитой, с 115-мм пушкой (как на танке Т-62), с автоматом заряжания пушки и экипажем из трех человек.

Итак, танк М60, как не парадоксально это звучит, дал возможность Уралвагонзаводу выиграть первый раунд в соревновании с Харьковским заводом им. В.А. Малышева. Кстати, я должен заметить: Уралвагонзаводу ГБТУ во веки веков не разрешило бы разрабатывать такой танк с уменьшенным экипажем и кабинной укладкой выстрелов, как на "объекте 432". Это было позволено только А.А. Морозову.

Заводские и полигонные испытания "объекта 167" дали положительные результаты. Комиссия по испытаниям рекомендовала принять его на вооружение и производство. Однако этому воспрепятствовали П.П. Полубояров и С.А. Зверев. 22 октября 1962 г. на Кубинском полигоне во время осмотра военной техники сухопутных войск руководством страны я обратил внимание Н.С. Хрущева на "объект 167", который стоял в ряду серийных танков, кратко рассказал о нем и попросил принять решение о производстве его на Уралвагонзаводе до отработки нового танка в Харькове.

Хрущев принял сторону наших недоброжелателей. В январе 1963 г. я написал письмо Никите Сергеевичу, как Генеральному секретарю ЦК КПСС, в котором вновь просил разрешения поставить "объект 167" на производство в Нижнем Тагиле.

По этому письму 22 марта 1963 г. было проведено совещание, которое проводил первый заместитель Хрущева Ф.Р. Козлов. Присутствовали на нем те же деятели, что и на смотринах 22 октября 1962 г., в том числе Л.И. Брежнев.

С.А. Зверев и П.П. Полубояров заверили Ф.Р. Козлова, что "объект 432" будет скоро доработан и запущен в серию на всех танковых заводах, включая и Уралвагонзавод, поэтому выпускать "объект 167" нет смысла.

В заключение Ф.Р. Козлов сказал: “Конечно, "объект 167" лучше Т-62, но мы примем на производство более совершенный танк, "объект 432". Передайте мою благодарность коллективу конструкторского бюро”.

Услышав мой рассказ, директор завода был очень опечален, но я ему сказал: “Иван Васильевич, Вы успокойтесь, придет время, когда, как это случилось с танком Т-62, они будут умолять Вас поставить на производство "объект 167", в который мы установим свой автомат заряжения, лучше харьковского”. Он тут же позвонил главному бухгалтеру завода И.Д. Яборову и дал приказ открыть заказ на работу по созданию автомата заряжения.

Т-62

"Ракетный танк" – ИТ-1

Ракетные танки

По инициативе заместителя Председателя Совета министров СССР Вячеслава Александровича Малышева летом 1957 г. вышло Постановление ЦК КПСС и СМ СССР об установке на танки ракет. В Харькове А.А. Морозов работы по этому Постановлению проводить не стал.

В Ленинграде Ж.Я. Котин начал проектировать новый ракетный танк с экипажем из двух человек, которые размещались в корпусе.

В Челябинске П.П. Исаков тоже стал создавать новый ракетный танк с экипажем из двух человек, размещенным в башне.

В Тагиле, не мудрствуя лукаво, взялись разрабатывать танк на базе серийной машины, но вместо традиционной пушки вооружать его ракетами. Экипаж – три человека. К заново спроектированной более низкой башне крепилась прямоугольной формы автоматизированная укладка ракет: пять рядов по три ракеты в каждом. Слева от укладки размещался наводчик, а справа – командир машины. Над укладкой внутри машины располагалась пусковая установка, которая вместе с очередной ракетой перед стрельбой выдвигалась через.открывающийся люк наружу. Пусковая установка и башня были стабилизированы, что позволяло вести стрельбу с хода. Наша новая разработка получила название “Объект 150”.

Примерно через год челябинцы отошли от этой работы. Остались тагильчане и ленинградцы, последние назвали свою машину “Объект 287”. Как-то я, ради шутки, сказал Котину: “Жозеф Яковлевич, ваш 287-й не добежит до финиша, потому что он пьяный” (в то время поллитра Московской водки стоила 2 р. 87 коп.).

Как я предполагал, так и случилось в действительности. Укладку ракет и систему их выдачи для пуска мы отработали относительно быстро. В частности, ее показали 22 июля 1960 года в Капьяре на смотре военной техники руководителям страны. Там я впервые поспорил с Н.С.Хрущевым, когда он предложил сделать укладку барабанного типа, а крылья ракеты раскрывать не на пусковой установке, как у нас, а в полете.

Наибольшие трудности возникли при отработке системы управления ракетой. Поскольку стрельба должна была вестись с хода, бытовавшая тогда в противотанковых ракетах система управления по проводам не годилась. Конструкторы остановили свой выбор на системе управления по радиоканалу с обратной связью по световому лучу от установленного на ракете порохового трассера. Разработка была оригинальной, так как во всем мире тогда никто не имел систем управления ракет, летящих низко от земли, кроме проводных. И только ее осуществила впервые фирма академика А.А. Раплетина на "объекте 150".

14 сентября 1964 г. на танковом полигоне состоялся очередной показ военной техники высшему руководству страны. В это время "объект 150" проходил полигонные испытания, и молодой офицер Г.Б. Пастернак на глазах у Н.С. Хрущева с ходу тремя ракетами с дистанции 3000 метров поразил одну за другой три движущиеся танковые мишени.

Увидев это, Хрущев тут же сделал вывод о том, что если танки столь эффективно поражаются ракетами, то нет смысла и в самих танках!

Видя, что Никите Сергеевичу никто не возражает, я сказал: “В бою так не будет. Сейчас стрелял отлично тренированный, в совершенстве знающий весь комплекс инженер. А танки по- прежнему необходимы”.

На следующий день, выступая в Кремлевском Дворце съездов перед участниками Всемирного фестиваля молодежи, Хрущев сказал: “Вчера я видел, как эффективно уничтожаются танки уже на подходах. При наличии таких противотанковых ракет танки оказываются ненужными…”

Ровно через месяц ненужным оказался сам Н.С. Хрущев.

"Объект 167Т" с газотурбинным двигателем

"Объект 172"

"Объект 172М"

Танки с ГТД

На совещании 31 января 1956 г. заместитель Председателя Совета министров СССР В.А. Малышев обратился с предложением создать газовую турбину для танка. За это предложение ухватился Ж.Я Котин. В СКВ Кировского завода в Ленинграде стали разрабатывать газотурбинный двигатель мощностью 1000 л.с. для установки в опытный танк ("объект 278"). В конце 1961 года, оказавшись в Ленинграде, я зашел в гости к Ж.Я. Котину. Он показал мне чертежи разработанной на ЛКЗ газовой турбины и изготовленную в металле обгонную муфту между валом компрессора и валом силовой турбины.

По приезде домой я рассказал об этом директору завода, о чем стал сожалеть, так как Иван Васильевич загорелся этим делом. Мне пришлось объездить все турбинные КБ СССР.

Мы остановились на газовой турбине ГТД-3 мощностью 860 л.с., которая изготовлялась в Омске, на заводе им. Баранова и предназначалась для установке на вертолете.

Главный конструктор завода В.А. Глушенков согласился доработать ее применительно к танковым условиям, мы – спроектировать моторно-трансмиссионное отделение применительно к особенностям турбины. Турбина получила название ГТД-ЗТ.

Базой для будущего танка мы взяли "объект 167" с шестикатковой подвеской и башней танка Т-62. Танк получил название “Объект 167Т”.

Работали с большим энтузиазмом, некоторые конструкторы, в тайне от меня, даже оставались ночевать в КБ. Так же работали и в опытном цеху. 11 апреля 1963 г. "объект 167Т" совершил первый в мире испытательный пробег на танковом полигоне завода. Потом был изготовлен второй образец "объекта 167Т". На них мы проводили экспериментальные работы в течение четырех лет в различных климатических и дорожных условиях.

На основе тщательного анализа результатов испытаний двух "объектов 167Т" наше КБ пришло к выводу о бесперспективности газотурбинного танка, в связи с чем мы стали создавать новые танки с дизельными четырехтактными двигателями типа В-2 Челябинского тракторного завода, которые стояли на предыдущих танках, начиная с танка Т-34.

Как показало время, это направление было самым правильным.

Т-72 на учениях

Т-72

В 1963 г. мы стали отрабатывать боевое отделение для танка Т-62 со 115-мм пушкой, но с раздельными выстрелами (отдельно снаряд и гильза). В нем на вращающейся платформе под полом размещались в два ряда 22 выстрела. Из-под пола механизмом заряжания выстрелы подавались в ствол, а оставшиеся после стрельбы поддоны от гильзы через люк в башне выбрасывались наружу.

По сравнению с харьковским "объектом 432" наше боевое отделение имело следующие преимущества: улучшался комфорт для экипажа, членам экипажа представилась возможность свободно общаться друг с другом, значительно повысилась живучесть танка в бою. Да и автомат заряжания оказался конструктивно проще и надежнее.

К концу 1965 г. мы закончили отработку этого автомата, но вводить его в производство не имело смысла, так как московскими чиновниками предполагалось в ближайшие 2-3 года на всех танковых заводах начать производство харьковского танка.

В декабре 1966 г. "объект 432" был принят на вооружение и производство, получив наименование, танк Т-64. Создатели этого танка в 1967 г. получили Ленинскую премию. В группе награжденных отказались председатель научно-танкового комитета генерал- лейтенант А.З. Радус-Зенкович и директор танкового института в Ленинграде B.C. Старовойтов.

Правда, через несколько лет их сняли с должностей за принятие на вооружение недоработанного танка Т-64.

В июне 1967 г. вышло Постановление правительства о производстве в 1970 г. танков Т-64 в количествах: В Тагиле и Омске – по 40 штук, в Челябинске – 25. Вслед за Харьковом, как всегда в инициативном порядке, за счет средств предприятия, КБ Уралвагонзавода начало проводить работу по установке в танк Т-62 гладкоствольной пушки калибра 125 мм. К ноябрю 1967 г. был изготовлен один опытный образец, который приурочили к 50-летию СССР.

5 ноября 1967 г. на Уралвагонзавод впервые прибыл Министр оборонной промышленности С.А. Зверев. Будучи в течение двух лет в этой должности, он все внимание уделял созданию нового танка в Харькове и часто ездил на завод им. В.А. Малышева, помогая им, как инженер и администратор. Так, например, по его предложению, торсионные валы стали оплетать изоляционной лентой. Во второй половине дня ему показали танк Т-62 со 125-мм пушкой. Автомат заряжания ему очень понравился, и он предложил установить его на харьковский танк.

Мы согласились это сделать только при одновременной установке челябинского двигателя В-4Б с "объекта 167". Зверев это предложение одобрил и прислал для переделки шесть харьковских танков. В течение двух лет танки были переделаны и испытаны в различных условиях.

Все узлы и механизмы работали удовлетворительно, кроме харьковской ходовой части. На последующие образцы была установлена ходовая часть с "объекта 167". Этот танк стал называться “объект 172”. С новой ходовой частью танк стал надежным, но чиновники докладывали Министру обороны А.А. Гречко о нем тенденциозно. Поняв это, он дал указание провести сравнительные войсковые испытания в различных дорожных и климатических условиях харьковского "объекта 434" (в будущем танка Т-64А) и тагильского "объекта 172" (в будущем танка Т-72). По результатам этих испытаний в 1973 г. оба танка были приняты на вооружение. Вопрос о производстве харьковского танка в Нижнем Тагиле отпал сам собой. Танк Т-72, начиная с 1973 г., стал производиться в Нижнем Тагиле. Танк Т-64А в относительно малых количествах выпускался только в Харькове.

Таким образом, Уралвагонзавод выиграл соревнование с заводом им. Малышева и во втором раунде.

Через 25 лет после начала производства на выставке сухопутных вооружений во французском городе Ле- Бурже танк Т-72 иностранными специалистами был признан самым лучшим танком второй половины XX века.

В российских изданиях танк Т-72 преподносится как более технологичная и дешевая модификация танка Т-64. На самом деле, кроме пушек в танках Т-64 и Т-72 ничего общего нет. В них заложены разная идеология и концепция.

Танк Т-72 создавался для массового производства на существующих площадях и оборудовании, а также для эксплуатации и ведения боевых действий в современной войне. В связи с этим он технологичен в изготовлении и надежен в работе, имеет высокую живучесть в бою благодаря укладке выстрелов внизу, куда бывает мало попаданий. Экипажу создан максимально возможный комфорт, в том числе свободное общение членов экипажа, очистка воздуха от газов в боевом отделении после выстрела и автоматический выброс поддонов от гильз.

С самого начала проектирования танков типа Т-64 ("объекты 430, 432,434") их идеология сводилась к созданию машины массой не более 36 тонн, поэтому все конструкторские решения были подчинены этой задаче: максимально возможное понижение высоты и внутреннего объема танка, плотная компоновка, малогабаритные, предельно нагруженные узлы и механизмы, в том числе специально спроектированный новым КБ двухтактный пятицилиндровый высокоскоростной дизель 5ТД мощностью 580 л.с.

Т-72С

Сборка Т-72 на Уралвагонзаводе

Т-90С

Эту идею воплотить в жизнь не удалось. Танк в процессе создания начал увеличивать массу, из-за чего узлы и механизмы, рассчитанные на 36 тонную машину, делались все ненадежнее и ненадежнее.

В довершение ко всему возникла идея сократить экипаж на одного человека и ввести в конструкцию автомат заряжания. В результате этого танк стал более уплотненным, ненадежным и менее подвижным. Пришлось увеличивать мощность двигателя до 710 л.с., что также отрицательно повлияло на его боевые и эксплуатационные качества, в том числе на максимально допустимую температуру окружающего воздуха.

В заключение я хочу поделиться своим мнением. Танки Т-64 и Т-64А созданы в Харькове одним талантливым конструктором для своего возвеличивания и получения наград и почетных званий.

Танки Т-55, Т-62, Т-72 создавались на провинциальном энтузиазме в Нижнем Тагиле коллективом высокоодаренных конструкторов для массового производства и ведения боевых действий практически во всех дорожных и климатических условиях Земного шара.

Я преклоняюсь перед всеми работниками Уралвагонзавода, которые, живя в суровых климатических условиях, дыша запыленным и отравленным газом воздухом, не доедая из-за отсутствия продуктов и нехватки денег, выпускали лучшие в мире танки.

К 80-летпю выдающегося советского конструктора танков Л.Н. Карцева

Леонид Николаевич Карцев родился 21 июля 1922 г. в семье потомственного крестьянина в селе Скомово Ивановской области.

По окончании средней школы в 1939 г. поступил в Энергетический институт в г. Иваново. После окончания второго курса института Леонид Николаевич был призван в армию и в августе 1941 г. стал курсантом танкового училища в г. Саратове, которое заканчил с отличием.

С осени 1943 г. до окончания войны Леонид Карцев находится в действующей армии в 45-й Гвардейской танковой бригаде, входящей в состав 4-ой Гвардейской танковой армии, которой командовал М.Е. Катуков. Окончание войны встретил под Берлином в качестве командира роты технического обеспечения (РТО).

В военные годы Леонид Николаевич досконально изучает устройство отечественных танков и танков наших союзников, знакомится с конструкцией боевых машин Германии. Кроме того, в это время он приобрел бесценный опыт по эксплуатации, ремонту и восстановлению танков в условиях “большой войны”, что в дальнейшем позволило ему успешно решать сложные задачи по созданию перспективных образцов бронетанковой техники.

В августе 1945 г. Карцев поступает на инженерный факультет Военной Академии бронетанковых и механизированных войск (ВАБТ и MB), где под руководством высококвалифицированных специалистов изучает дисциплины по теории, конструкции и расчету танков и их механизмов.

После окончания с золотой медалью Академии в 1949 г. Леонид Николаевич в составе большой группы сокурсников получает назначение в Уральского танкового завода в Нижнем Тагиле (завод № 183).

Главным конструктором завода № 183 в это время был один из создателей легендарной “тридцатьчетверки” Герой Социалистического труда А.А. Морозов.

В конце 1951 г. А.А. Морозов вернулся в Харьков в качеств главного конструктора танкового КБ-60М, а через некоторое время (в марте 1953 г.) главным конструктором Уральского танкового завода № 183 в городе Нижний Тагил назначается Л.Н. Карцев. Леониду Николаевичу в это время был всего 31 год и он стал самым молодым среди танковых Главных конструкторов.

Прекрасная разносторонняя подготовка в различных областях, личный опыт участия в боевых действиях танковых войск и, конечно, выдающиеся способности как конструктора логично привели к назначению Леонида Николаевича Карцева главным конструктором ведущего танкостроительного завода. Он обладал такими качествами, как целеустремленность и настойчивость в достижении принятых решений, организаторскими способностями и умением работать с коллективом, объективно оценивать возможность завода при реализации принятых конструктивных и технологических решений. Наконец, он обладал чувством нового.

В 1969 г. Леонид Николаевич, неожиданно для многих, заканчивает работу на заводе в Нижнем Тагиле, передает обязанности главного конструктора своему заместителю В.Н. Венедиктову, в прошлом однокурснику по учебе в Военной Академии БТВ, и переходит на работу в Центральный аппарат Министерства обороны в Москве.

В период с 1953 г. по 1969 г. под его руководством были выполнены следующие основные разработки объектов бронетанковой техники:

– Доводка танка Т-54 до варианта Т-54Б, что характеризовалось установкой двухплоскостного стабилизатора пушки, приборов ночного видения, оборудования для преодоления танком водных преград под водой, оснащения танка противопожарным оборудованием;

– Создание танка Т-55, обладавшего автоматической защитой от ядерного оружия (ПАЗ), увеличенным боекомплектом, гусеницей с резинометаллическим шарниром, бортовой передачей планетарного типа.

– Создание танка Т-62, имевшего на вооружении 115-мм гладкоствольную пушку с мощным подкалиберным снарядом и с выбросом стреляных гильз из башни после стрельбы. Танк Т-62 выпускался серийно с 1960 г. по 1972 г.

– Создание истребителя танков ИТ-1, на вооружении которого впервые в практике отечественного танкостроения устанавливалось ракетное оружие. За разработку этого объекта Леонид Николаевич был удостоен Государственной премии.

– Опытный “объект 167” с ГТД (газотурбинным двигателем), позволивший практически оценить некоторые свойства этого типа двигателей при их установке в танк.

В 1973 г. на заводе был поставлен на серийное производство танк Т-72, который в различных модификациях выпускался до 1993 г. Этот танк нового поколения явился завершением линии "объектов 167" и "172", начатых еще в бытность Леонида Николаевича главным конструктором завода (например, "объект 172" был оснащен 125- мм гладкоствольной пушкой, имел двухплоскостной электрогидравлический стабилизатор, автомат заряжания с раздельным досыланием снаряда и гильзы, некоторые детали корпуса и башни имели комбинированное бронирование и т.д.).

По основным показателям военноэкономической эффективности танк Т- 72 оказался “знаковым” для танкостроения последней четверти XX столетия. Танки этого типа экспортировались в страны бывшего Варшавского Договора, Индию, Сирию, Ирак, Алжир, Ливию, Финляндию, Югославию. Всего было выпущено около 30 000 танков различных модификаций, что является рекордом.

За разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций главный конструктор Уралвагонзавода В.Н. Венедиктов заслуженно был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а большая группа специалистов – Государственной премии СССР. Леонида Николаевича Карцева среди них не оказалось, что, безусловно, является несправедливым.

В данной публикации, написанной ко дню 80-летия со дня рождения выдающегося конструктора танков Леонида Николаевича Карцева, хотелось напомнить о его разнообразной творческой деятельности в этой области, а также о недооценке его вклада в создание танка Т-72, что желательно и возможно исправить.

Генерал-майор, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники

Сергеев Л. В.

Михаил Никольский

Танки Т-54/55 и Т-62 в боях

Т-55 в период ирако-иранской войны

История боевого применения танков Т-54/55 и Т-62 фактически представляет собой историю вооруженных конфликтов второй половины XX века. Войны, в которых эти танки участия не принимали, можно пересчитать по пальцам. Данная статья является не более чем попыткой «обозначить» присутствие знаменитых боевых машин на полях сражений локальных войн второй половины минувшего века. Автор сознательно не касался истории использования танков Советской Армией и армиями стран СНГ. Особое место занимают арабо-израильские войны. Тема эта крайне интересная и, к сожалению, животрепещущая. Танковой войне на Ближнем Востоке будет посвящен отдельный номер нашего журнала.

Африка

Танки Т-54 и Т-55 широко использовались в боевых действиях на территории Анголы. Применяли их как правительственные войска Луанды, их кубинские союзники, так и противники – отряды УНИТА Жонаса Савимби.

Первые 200 танков прибыли в Анголу в 1975-1976 гг. Во многом благодаря наличию бронетехники спешно переброшенному в страну кубинскому контингенту удалось отбить наступление подразделений вооруженных сил ЮАР и Заира, сохранив тем самым прокоммунистическое правительство в Луанде.

Очередной виток «долгоиграющей» войны пришелся на середину-конец 1980-х гг. В 1985 г. у Савимби под ружьем стояло порядка 60 ООО человек. Формирования делились на «регулярные» и «партизанские». Основой являлся батальон, численность регулярного батальона составляла 900-1500 человек, партизанского – 300-500. Батальоны УНИТА имели вполне современное вооружение, позволявшее эффективно бороться с бронетехникой: 122- мм гаубицы Д-30, 76- и 57-мм советские противотанковые пушки времен Второй мировой войны, безоткатные орудия китайского производства, ручные противотанковые гранатометы. Танковый парк был представлен захваченными у правительственных войск трофейными Т-34 и Т-54/55. На середину 1985 г. вооруженные силы Анголы имели весьма внушительное количество танков – около 300 Т-54/Т-55 и Т-62, а также примерно полторы сотни Т-34 и около 50 ПТ-76.

УНИТА удалось отбить первый удар, в ходе июльских и августовских боев партизаны захватили девять танков Т- 55. Западные эксперты отмечали необычайно широкое для Анголы использование в сражении бронетехники: в бой было брошено порядка 150 танков Т-55. Бои развернулись на фронте протяженностью в 40 км. Подготовка наступления не укрылась от внимания южноафриканской разведки. Нехитрый прогноз говорил о том, что без помощи армейских подразделений «белой» армии отряды Савимби Мавингу не удержат. В Претории было принято решение о прямой военной интервенции. Силы были выделены на первый взгляд небольшие: механизированная бригада численностью 3000 человек с танками и артиллерией. Однако с точки зрения боеспособности, эти войска стоили 30 000 ангольцев, что они и продемонстрировали в последующих боях.

Наступление началось 10 июля. Первый удар отряды УНИТА отбили без помощи южноафриканцев. 14 августа в наступление перешли уже пять бригад правительственных войск. В составе каждой моторизованной бригады ангольской армии имелось от 10 до 30 танков Т-54/55. Противотанковой обороной УНИТА на сей раз руководили офицеры вооруженных сил ЮАР. Выставленные мины и артиллерия повстанцев не смогли установить движение бронетехники. В район южнее реки Лумба пришлось перебросить южноафриканскую артиллерию – 155-мм орудия G-5. Орудие G-5 создано в ЮАР и является одним из лучших в мире в своем классе, прицельная стрельба возможна на дистанцию до 42 км. В бой вступила южноафриканская авиация. ЮАРовцы использовали проверенную временем тактику – нарушение линий коммуникаций. Местность не благоприятствовала наступлению – войска шли колоннами, темп продвижения составлял всего 4 км в сутки. Тем не менее к середине сентября авангард 47-й бригады достиг реки Ломба. Здесь ангольцы встретили ожесточенное сопротивление батальонов Савимби и механизированных подразделений армии ЮАР. В сражении 13- 14 сентября ангольские и кубинские войска уничтожили три ЮАРовских бронетранспортера' и еще два повредили. Собственные потери в бронетехнике составили шесть танков. Реку удалось форсировать.

Поворотной датой сражения стало 3 октября. Наступление сменилось отступлением: отход начали сразу четыре бригады – 47-я, 59-я, 16-я и 21-я. 47-я бригада лишилась 18 танков. Отряды УНИТА отбросили правительственные войска за реку Ломба. Ключевым фактором успеха стал убийственный огонь южноафриканской артиллерии. Впервые в боях приняли участие танки «Олифант» – модернизированные в ЮАР «Центурионы». Неплохо показали себя в боях с Т-54 и Т-55 пушечные бронеавтомобили «Ратель-90».

Правительственным войскам удалось остановить продвижение противника на рубеже реки Чамбинги, точнее – противника остановили кубинские части, в том числе подразделения, вооруженные танками Т-62. В спешном порядке с Кубы была переброшена 50-я дивизия – лучшее соединение Революционных вооруженных сил Кубы. Ранее дивизия занимала позиции по периметру американской военной базы Гуантанамо. Задачу переломить ситуацию кубинский лидер возложил на генерала Очоа Санчеса. Министр обороны Кубы Рауль Кастро Рус отметил: «Ситуация ухудшается экстраординарно из-за бешеных атак южноафриканцев. Существует опасность уничтожения всей многочисленной группировки ангольских войск в районе Куито-Куанавале». С 9 по 16 ноября в междуречье Чамбинги и Хуби ангольская армия и кубинские войска потеряли 33 танка. Противник был остановлен в 10-15 км от города. С этих позиций пушки G-5 могли обстреливать крупную авиабазу в Куито-Куанавале.

В середине декабря, воспользовавшись отлучкой Санчеса, ангольцы оставили позиции, начав отступление в направлении расположенного в 200 км западнее Куито-Куанавале города Менонга. Фидель в далекой Гаване, узнав об этом, пришел в ярость. В начале январе из Менонги выступила тактическая группа кубинцев, в составе которой был танковый батальон. Санчесу приходилось полагаться только на своих парней. Нельзя сказать, что ангольская армия не воевала совсем. Воевала, вопрос: как? На рассвете 13 января 1988 г. 21-я бригада перешла в наступление. Подразделения бригады. напоролись на ожесточенное сопротивление. Правительственные войска потеряли за один день 12 танков, пять из которых фактически были брошены на поле боя исправными. В февральских боях кубинские танкисты совместно с артиллерией нанесли чувствительные потери противнику (по меркам ЮАР): из строя были выведены пять танков «Олифант» и семь бронеавтомобилей «Ратель».

Бои под Куито-Куанавале завершились подписанием в июне перемирия между противоборствующими сторонами. Гавана начала постепенный вывод войск из Анголы, к этому времени численность Ограниченного контингента достигла 50 000 «добровольцев». Взамен ЮАР гарантировала предоставление независимости Намибии. Вывод кубинских войск завершился в 1991 г.

Перемирие продлилось несколько месяцев, затем война разгорелась с новой силой, однако кубинские и южноафриканские войска принимали в них ограниченное участие. Боевые действия развернулись в 150 км восточнее Куито-Куанавале. Две ангольские моторизованные бригады попытались разгромить находившиеся в этом районе формирования УНИТА. Бойцы Савимби отбили удар, уничтожив, в частности, шесть танков Т-55.

В 1991 г. казалось, что усилия международного сообщества установить мир в Анголе увенчались успехом – УНИТА и Партия Труда подписали мирный договор, предусматривающий проведение всеобщих выборов. Увы, Савимби не захотел превращать свою армию в политическую партию. За провалом надежд на мир последовал очередной виток войны. Теперь на стороне правительства в Луанде выступали наемники из ЮАР, недавние противники оказались по одну сторону баррикад. Парадокс, но, лишившись официальной поддержки стран Запада, Савимби нашел возможность резко усилить боевую мощь своих батальонов. Развал Советского Союза и распад Организации Варшавского договора привел к появлению беспрецедентного по масштабам «серого рынка» вооружений. За деньги не продавались разве что ядерные боеголовки. А деньги у Савимби имелись. УНИТА контролировала территории, на которых добывалось порядка 70% ангольских алмазов. Продажа алмазов позволила главному ангольскому оппозиционеру закупать в странах Восточной Европы танки, зенитные ракетные комплексы, боевые вертолеты, не взирая на действовавшее с 1991 г. эмбарго на поставку оружия всем противоборствующим сторонам конфликта в Анголе. Иногда контрабанда оружия становилась достоянием гласности. Так в январе 1994 г. таможня британского порта Плимут досмотрела германское торговое судно «Nora Неегеп» с официально задекларированным грузом .«сельскохозяйственной техники». «Тракторами» оказались танки Т-55 в количестве 20 штук. Груз предназначался УНИТА, а в Плимут транспорт вынужден был зайти для приема топлива. Пунктом отправления значился балтийский порт Высоцк.

Ангола – не единственное африканское государство, на территории которого воевали танки советской конструкции. Танки Т-55 активно применялись в ходе гражданской войны в Судане, причем их использовали как правительственные войска, так и формирования Суданской народно-освободительной армии (СНОА). К примеру, в 1997 г. в окрестностях города Джуба повстанцы сожгли три Т-55. В действовавшем здесь отряде СНОА имелось два танка Т-55, не исключено, что именно они подбили из засады бронетехнику правительственных войск. В марте 1997 г. отряды СНОА провели операцию «Удар грома», в которой приняли участие три бригады повстанцев. Бои развернулись 9 марта в районе городов Кая, Алеро и Йеи. В распоряжении командования СНОА на этом участке имелось несколько танков Т-55. Пяти танкам предстояло перерезать шоссе Йеи – Алеро.

Ангольский Т-55, подбитый в боях с юаровскими интервентами, вторая половина 1980-х

Т-55, подбитый унитовцами. 90-е годы

Атака началась с неудачи – все пять машин застряли в грязи. Пехоте пришлось атаковать позиции правительственных войск только при поддержке огня пулеметов и безоткатных орудий. В обороне стоял взвод Т-55. Северо- восточнее Йеи атаку пехоты также поддерживали танки. Здесь бой также начался с неудачи – один Т-55 подорвался на мине. Тем не менее, поставленные задачи удалось выполнить. Части СНОА стали развивать успех и …нести потери в танках: один Т-55 свалился в реку с моста, две машины застряли, пытаясь форсировать речку вброд. За ночь саперам вытащить танки на берег не удалось, а утром 10 марта противник в ходе контратаки вывел из строя очередной Т-55. Правительственным войскам все же не удалось переломить ход сражения – началось отступление, местами переходившее в бегство. Утром 11 марта колонна из пяти Т-55 и порядка 3000 человек пехоты СНОА двинулась на Йею. К вечеру повстанцы вышли к городу и после часового боя выбили оттуда противника.

Южнее Ийе дела обстояли не столь блестяще – войска хартумского режима нанесли 12 марта контрудар, при отражении которого СНОА потеряла один Т-55. По численности повстанцы уступали противнику вдвое-втрое, однако, как ни странно, превосходили войска Хартума в тяжелом вооружении. В удобном месте была организована засада – огневой мешок. Восемь Т-55, расчеты тяжелых зенитных пулеметных установок нанесли удар. Потеряв 1000 пленных, остатки колонны бежали, бросив уцелевшую технику, в том числе и танки.

Крупномасштабные боевые действия в Чаде развернулись в 1982 г. Гражданскую войну «подкрепила» военная интервенция армии полковника Каддафи. С другой стороны правительству в Нджамене стала оказывать помощь Франция. В Чад были направлены подразделения Иностранного легиона. К 1983 г. страна оказалась разделенной по «красной линии» – 16-й параллели. Севернее территорию контролировал поддерживаемый Ливией президент Уэддей, южнее – спонсируемый Францией Хиссен Хаюре, некогда министр обороны в правительстве Уэдцея. Хрупкое равновесие, нарушаемое частыми стычками, продержалось до 1986 г. Годом раньше начались междуусобицы в лагере сторонников Уэдцея, сам экс-президент был готов пойти на переговоры с Нджаменой. Ливийцы вмешались. 10 ноября ливийские войска атаковали города Гуро, Оуниянга и Гоурма. Правительство северного Чада призвало народ отразить агрессию. Гражданская война превратилась в чадско-ливийскую. Сначала Каддафи направил в Чад сравнительно небольшие силы: два механизированных и два танковых батальона, всего 8000 человек. Позже контингент пришлось существенно увеличить. Наступление развивалось очень успешно. Если бы не прямая военная помощь Франции, то, скорее всего, моторизованные колонны командующего ливийскими войсками полковника Махмуда Риффи вскоре могли оказаться в районе 16-й параллели. Французские противотанковые комплексы позволили остановить наступление ливийцев примерно на линии Зуар – Фада. О накале боев может свидетельствовать такой факт: войска Нджамены за месяц взяли в плен 130 ливийцев, в то время как во всем Чаде с 1983 по начало 1986 г. в плен попало всего 113 военнослужащих армии Ливии.

Конфликт Ливии и Чада интересен тем, что Чад представил на имя Генерального секретаря ООН 124-страничный доклад с детальными данными об ущербе, причиненном противнику – вооруженным силам Ливии. Ниже приведены данные о потерях ливийцев в танках:

захвачено

уничтожено

всего

Т-54

3

4

7

Т-55

113

183

296

Т-62

12

-

12

Остается только сожалеть, что, видимо, по причине врожденной скромности люди Хабре промолчали о собственных потерях. Победителям – простительно, а Ливия, вне всяких сомнений, потерпела поражение.

Иракский Т-62 в период ирако-иранской войны

Ирак

Территориальный спор между Ираком и Ираном уходит в глубь истории. Спор обострился после открытия в начале XX века нефтяных месторождений в районе Персидского залива. На протяжении первой половины XX века линия границы между двумя странами в районе реки Шатт-эль-Араб пересматривалась неоднократно. Ее оконечный вариант совершенно не устраивал Ирак, получивший всего 80 км заболоченного побережья Персидского залива – нефть качать можно, но построить мощный порт, чтобы ее экспортировать проблематично. Иран же обладал мощными портовыми сооружениями в Хорремшехере, на самой границе. Понятно, что вооруженный конфликт был предрешен. Помимо территориально-экономической стороны существовала еще и религиозная: в обеих странах живут мусульмане, однако в Иране господствуют шииты, а в Ираке – сунниты.

Удобным случаем для начала войны посчитали 1980 г. Иран выглядел ослабленным после произошедшей в 1979 г. антишахской революции, страна лишилась поддержки могучего спонсора – США. Первым напал Ирак, но ответственность за одну из самых кровавых войн второй половины XX века по справедливости должны нести и Багдад, и Тегеран. Еще до начала боевых действий аятолла Хомейни обратился с призывом к населению сопредельного государства с призывом не подчиняться приказам «врагов Корана и ислама».

Вооруженные силы Ирака по технической оснащенности превосходили иранскую армию. Основу танкового парка вооруженных сил Ирака составляли несколько сотен Т-54, Т-55, Т-62 и китайских Т-59. Советскую технику Багдад начал получать после заключения в 1972 г. договора о дружбе и сотрудничестве между СССР и Ираком. Иран мог противопоставить порядка 700 танков «Чифтен» и М60А1. Сила армии Ирана была в ее численности и огромных людских резервах страны. На первом этапе войскам Саддама Хуссейна сопутствовал успех. Они без проблем продвинулись в глубь Ирана, оккупировав территорию площадью около 20 000 км^2 . Продвижение иракских войск удалось остановить на линии Дизфуль – Бостан – Ахваз. В октябре Ирак предложил начать мирные переговоры, поскольку поставленные задачи были не только выполнены, но и перевыполнены. Понятно, что Хомейни на такие переговоры пойти не мог.

В январе 1981 г. началось контрнаступление иранских войск. Целями наступления были снятие иракской осады с города Абадан и очистка от противника дороги на Ахфаз. Разведка Ирака вскрыла планы иранской стороны. В полосе иранского наступления была скрытно сосредоточена танковая дивизия (до 300 танков Т-62). 6 января иранские танки вышли к передовым иракским позициям. Не зная о переброске танковой дивизии противника, иранцы атаковали с ходу. Иракцы, согласно плану боя, отошли, заманив «Чифтены» и М60 в огневой мешок. В бою 6 января одна иранская танковая бригада была полностью уничтожена. Еще две иранские танковые бригады были разгромлены в боях 7-8 января. Сражение 7-8 января примечательно тем, что представляло собой танковый бой в чистом виде. Поле боя превратилось в сплошную трясину, танки противников сблизились вплотную так, что авиационная или артиллерийская поддержка без риска поразить свои войска полностью исключалась. По данным Ирака, в трехдневных боях иранцы потеряли 214 танков, Иран признал потерю 88 машин.

Неудачи иранцев во многом объяснялись сложным переходным периодом, который переживала страна и армия. В результате революции оказалась разрушенной прежняя система снабжения и обслуживания боевой ‘ техники. Требовалось время, чтобы найти замены доброму дяде Сэму, долгое время кормившего шаха танками, самолетами, боеприпасами. Во второй половине 1981 г. иранцы добились первых ощутимых успехов, которые удалось закрепить в 1982 г. Иран использовал свое едва ли не единственное преимущество перед армией Саддама – огромное количество молодых людей, жаждавших отдать жизнь за светлые идеалы ислама. Весной 1982 г. иракские войска начали отход на старую линию границы. Теперь подправить линию границы решили в Тегеране. Война продолжалась. В середине июля за счет огромного численного превосходства иранские войска углубились на территорию Ирака в районе Басры на глубину 15-20 км. Остановить бойцов Корпуса стражей Исламской революции в 9 км от окраин Басры смогли спешно переброшенные сюда танки Т-55 и Т-62. Затем контрударом иранцы были отброшены на исходные позиции. Вплоть до февраля 1984 г. линия фронта стабилизировалась, а бои приняли позиционный характер. Попытки иранских войск провести наступательные операции ограниченного масштаба срывали контрудары иракской бронетехники и авиации.

В феврале 1984 г. иранцы провели операцию «Хайбар», в ходе которой смогли установить контроль над островом Манджнун, на котором находились крупные иракские нефтеразработки. Успеху операции способствовал характер местности: на заболоченных участках армия Саддама лишилась своего козыря – танков. Попытка же форсировать реку Тигр была сорвана иракскими войсками. Операцию «Хайбар» можно считать удачной лишь частично. В течение 1984-1985 гг. противники обменялись рядом ограниченных ударов, ни один из которых не позволил какой-либо стороне получить ощутимое преимущество. Иранские войска стремились форсировать Тигр, чтобы выйти в глубинные районы Ирака. Термин «ограниченные по масштабам» в данном случае относится к территории, на которых разворачивались сражения. Потери же сторон, особенно Ирана, назвать «ограниченными» язык не поворачивается. К примеру, в ходе операции «Бадр» с 12 по 18 марта потери вооруженных сил Ирана составили 30 000 человек, несколько сотен единиц бронетехники и артиллерийских стволов!

Операция «Кабрала-5» началась 5 января 1986 г. из района Хорремшехера. Отрядам Корпуса стражей Исламской революции удалось захватить на иракском берегу Шатт-эль-Араба несколько плацдармов и навести понтонные переправы. За первые 36 часов сражения наголову была разгромлена 44-я иракская бригада.

Одновременно удар был нанесен по иракским войскам, оборонявшим Басру. Атаки на Басру частям Республиканской гвардии удалось отбить, но с плацдармов южнее Хорремшехера иранцы сумели вырваться. Утром 11 февраля был захвачен город Фао. В спешном порядке сюда на автомобильных транспортерах было переброшено дополнительное количество танков. Времени для сложных маневров у иракского командования не оставалось, поэтому танкисты атаковали противника в лоб. В ходе трехдневных ожесточенных боев отборным подразделениям Республиканской гвардии Ирака удалось не только остановить наступление иранцев, но и потеснить их, однако сбросить противника за Шатт-эль-Араб сил у иракцев не хватило. Операция «Кабрала-5» завершилась 26 февраля. Потери иранцев оказались огромными, однако Ирак также понес тяжелые потери, особенно в бронетехнике. Разгневанный Саддам Хуссейн заменил ответственного за оборону Басры командира 3-го армейского корпуса генерал-майора Халиля аль-Дхури генерал-лейтенантом Дхиа уль-Дин Джамалом. Был смещен со своего поста начальник Генерального штаба.

Т-55 армии Ирака. 1984 г.

Иракский Т-55 в период боев за г. Фао

В Тегеране высоко оценили достигнутый успех, даже переоценили. Перед вооруженными силами поставили задачу до марта 1987 г. добиться окончательной военной победы над Багдадом. Весь 1986 г. иранцы пытались протаранить оборону иракской армии.

Успехи имели место, однако – лишь тактические. Решительный удар был подготовлен в конце декабря 1986 г. в секторе Фао. Перед войсками стояла задача выйти на границу с Кувейтом, отрезав тем самым Ирак от Персидского залива. Наступление началось в ночь на 24 декабря, однако иракская разведка узнала о нем заранее. За счет численного превосходства стражи Исламской революции сумели захватить несколько островов в русле Шатт-эль-Араба и несколько плацдармов на иракском берегу. И все. Ценой потери 10 000 человек только убитыми. Армия Саддама Хуссейна в очередной раз остановила противника.

Основной принцип футбола гласит: «Не забиваешь ты, забивают тебе». Хомейни гол в 1987 г. не забил, а год 1988 г. стал удачным для его визави. Наступление иракской армии началось утром 17 апреля из района Басры. Главный удар наносили части Республиканской гвардии, которые имели на вооружении не только новейшие Т-72, но и проверенные временем и любимые танкистами Т-62. Вся операция заняла вместо планировавшихся 4-5 суток 34 часа. Город Фао был освобожден.

Огромное значение придавалось освобождению нефтеносного острова Маджнун, лежащего недалеко от г. Басра. В июне 1988 г. остров оставался единственной иракской территорией, которая все еще находилась в руках исламистов-фундаменталистов. Ирак сосредоточил примерно 2000 танков и 600 стволов артиллерии. Иранцы имели всего 60 танков, в основном – «Чифтены» и «Скорпионы». Успех армии Саддама Хуссена был абсолютным – остров освобожден, все иранские танки или уничтожены, или захвачены в качестве трофеев.

Реальным свидетельством тяжелейших потерь Ирана в танках, равно как и успешных действий иракских танкистов, стала передача Ираком в 1989 г. Иордании примерно 120 трофейных танков «Чифтен». Большая часть танков имела боевые повреждения и нуждалась в серьезном ремонте, но около 30 машин находились в боеспособном состоянии. Ирак принял решение о продаже захваченных танков из-за сложностей с техническим обслуживанием танков английской конструкции, поскольку весь танковый парк этого арабского государства состоял из машин советского или, что почти одно и то же, китайского производства.

Танк Т-55 сербской армии с импровизированным дополнительным бронированием. 1995 г.

Иракский Т-62

Танки Т-55 армии Ирака на параде. 1995 г.

Хорватский танк Т-55 в окрестностях города Дубровник.

Т-55 сербской армии, захваченный в ходе боёв хорватами.

Сергей ГАНИН Ростислав АНГЕЛЬСКИЙ

Система «Даль»

Подробно о системе С-25 см. "ТиВ" №№1,3,4/2002 г.

Парады издавна были призваны бодрить сердца соотечественников и внушать обоснованное беспокойство «почетным шпионам» – послам и атташе не слишком дружественных государств. Наряду с информационной функцией они решали и задачу дезинформации. Случалось – только что построенные и имевшиеся всего в нескольких экземплярах новейшие самолеты летали по кругу, изображая неисчислимые армады бомбардировщики, всегда готовых обрушить свой смертоносный груз на головы поджигателей войны. Очень распространенным приемом стала демонстрация образцов техники, разрабатывавшейся, но так никогда и не принятой на вооружение. По Красной площади ползли так и оставшиеся опытными образцами гигантские самоходные пушки и минометы «Конденсатор» и «Ока». До конца семидесятых годов межконтинентальные баллистические ракеты и соответствующее вооружение подводных лодок представляли только макеты «изделий», в конечном счете не доведенных даже до летных испытаний. Из зенитной ракетной техники в аналогичной роли выступали «высокоскоростные беспилотные перехватчики воздушно-космических целей». Трудно судить об осведомленности натовских экспертов тех лет, но большинство соотечественников и представить себе не могли того, что в активе этого «грозного оружия» всего один единственный перехват реальной мишени, а дальнейшие работы по доводке этой техники раз и навсегда прекращены…

После принятия в 1955 г. на вооружение первой отечественной системы противовоздушной обороны С-25, включавшей два кольца из 56 зенитных ракетных комплексов и десятки радиолокационных станций обнаружения воздушных целей, размещенных вокруг Москвы, была создана объектовая система ПВО, обеспечивающая защиту города от современных средств воздушного нападения. Размещение по «большому» кольцу на удалении около 90 км от центра Москвы 36 зенитных ракетных комплексов (ЗРК) С-25 при относительно небольшой дальности полета зенитных управляемых ракет (ЗУР), порядка 20-25 км для ранних образцов, позволило получить вынесенную за 100-километровый рубеж дальнюю границу зоны поражения целей. Однако при принятой кольцевой схеме построения системы ПВО она получалась слишком дорогой. Развертывание «Системы- 25» потребовало создания гигантской инфраструктуры – защищенных сооружений, сети бетонированных дорог, военных городков, расположенных вне существующих населенных пунктов. Принцип «оборона – любой ценой» не мог тиражироваться для организации ПВО других городов государства. Кроме того, в случае вывода из строя двух и более соседних ЗРК авиация противника могла беспрепятственно преодолевать, по крайней мере, одно из колец обороны, т.к. дальность полета ЗУР и сектора обстрела оставшихся ЗРК не позволяли перекрыть образовавшуюся брешь.

После проведения успешных полигонных испытаний системы С-25 с ракетами В-300, созданными в ОКБ-301, главный конструктор этой организации С.А. Лавочкин и министр радиопромышленности В.Д. Калмыков обратились к Председателю СМ СССР Н.С.Хрущеву с предложением о создании перспективной многоканальной зенитной ракетной системы большой дальности, позднее получившей обозначение «Даль».

В отличие от секторного построения системы С-25 с учетом опыта создания зенитно-ракетных комплексов (ЗРК), зенитных управляемых ракет (ЗУР) и наметившихся перспектив совершенствования и развития воздушных средств нападения предлагалось создать комплекс, обеспечивавший стрельбу с общей стартовой позиции ракетами по самолетам и крылатым ракетам противника, одновременно приближающимся к обороняемому объекту с любых направлений. Предусматривалось создать зенитный ракетный комплекс, способный производить одновременный обстрел десяти целей десятью ракетами на фантастической для того времени дальности – до 160… 180 км. Это позволяло перейти от кольцевого построения элементов системы к центральному. Соответственно, радиотехнические средства должны были обеспечивать не секторное, а круговое обнаружение и сопровождение целей с наведением на них ЗУР.

Обнаружение и даже автоматическое сопровождение цели на заявленной дальности уже не представляло особых трудностей для стационарного радиолокатора. Но при максимальной заявленной дальности ЗУР, увеличенной в 6…8 раз по сравнению с первыми модификациями ракет комплекса С-25, разрешающая способность РЛС по угловым координатам уже не могла обеспечить радиокомандное наведение ракет с приемлемой точностью, соответствующей зоне поражения боевой части. Исходя из этого было принято решение применить на ракете радиолокационную головку самонаведения (ГСН). Однако в середине пятидесятых годов представлялось более чем проблематичным создание приемлемой по массе и габаритам ГСН, способной принять сигнал, отраженныый от находящейся на расстоянии более полутора сотен километров цели. Поэтому была принята схема построения комплекса с радиокомандным наведением ЗУР на основной части траектории и применением радиолокационной ГСН на конечном участке полета при подходе ракеты к цели.

В качестве возможных районов первоочередного развертывания системы «Даль» рассматривались Московская и Ленинградская области. Размещение новой зенитной ракетной системы дальнего действия в Подмосковье с использованием инфраструктуры системы С-25 позволило бы при ограниченных затратах существенно повысить боевую устойчивость ПВО столицы. Тем самым создавался дополнительный рубеж обороны, вынесенный вовне по отношению к кольцам системы С-25. Кроме того, средства системы «Даль» могли прикрыть брешь в боевых порядках полков системы С-25, образованную при поражении противником нескольких центральных радиолокаторов наведения комплексов. Для Ленинграда реализация многоканальной зенитной ракетной системы большой дальности «Даль» позволяла создать один из эшелонов планировавшейся перспективной системы ПВО, в которую предполагалось включить и комплексы средней дальности.

Идея «длинной руки» ПВО была положительно воспринята руководством страны. Постановлением Совета Министров СССР № 602-369 от 24 марта 1955 г. на основе предложения ОКБ-301 с учетом позиции Министерств авиационной и радиотехнической промышленности, Министерства приборостроения задавалась разработка многоканальной зенитной ракетной системы «Даль» для одновременного наведения десяти ракет на 10 целей. Оснащенные головками самонаведения ракеты должны были поражать цели со скоростями полета 1000…2000 км/ч. на дальности до 160 км, на высотах от 5 до 20 км. Перед наземными радиолокационными и вычислительными средствами системы ставились задача обнаружения целей на дальности 300…400 км и наведения на них зенитных ракет вплоть до сближения на 12.. 15 км от цели, после чего ракеты переходили на самонаведение.

Эскизный проект системы предписывалось выпустить во втором квартале 1956 г., а опытные образцы изделий – передать на испытания в первом квартале 1958 г. Устанавливался и срок начала заводских испытаний зенитного ракетного комплекса в целом – второй квартал 1959 г.

Ввиду чрезвычайной.сложности задачи разработки полномасштабной системы управляемого ракетного оружия с развитой структурой средств управления, связи, снабжения, потребовалось формирование широкой кооперации научных организаций и промышленности, что и было определено упомянутым Постановлением Правительства. Головным исполнителем и разработчиком контура системы наведения и зенитной управляемой ракеты стало (ЖБ-301 МАП. С.А.Лавочкин был назначен главным конструктором системы. Выбор головного исполнителя определялся тем, что изначально самолетостроительное (ЖБ-301 к этому времени уже накопило большой опыт работ по ракетной технике. Оно разработало зенитную управляемую ракету В-300 и ряд ее модификаций, вело работы по созданию межконтинентальной крылатой ракеты «Буря», а также ракет «275» класса «воздух-воздух» для самолета «250». К началу создания системы «Даль» в структуре ОКБ-301 кроме подразделений, занимавшихся проектированием ракетной техники, имелось подразделение, специализировавшееся на работах по электрорадиоавтоматике.

Главными конструкторами элементов системы Постановлением определялись:

• В.В.Самарин – по РЛС наведения;

• Н.И.Белов – по радиопередающей и приемной аппаратуре;

• Базилевский, НИЭИ ГКРЭ, СКБ-245 ГКРЭ (ныне – НИИ «Аргон») – по управляющей математической машине;

• А.Б.Слепушкин, НИИ-17 ГКРЭ – по радиолокационной головке самонаведения (РЛ ГСН);

• А.М.Исаев, ОКБ-2 НИИ-88 – по ЖРД стартового ускорителя;

• М.М.Бондарюк, ОКБ-670 МАП – по прямоточному двигателю для одного из вариантов ракеты и бортовому источнику питания;

• В.А.Сухих, КБ НИИ-6 МСХМ – по боевой части ракеты;

• Н.С.Расторгуев, НИИ-504 ГКОТ – по радиовзрывателю;

• В.П.Бармин, ГСКБ Спецмаш – по стартовому и наземному оборудованию.

Головным разработчиком радиолокационной станции кругового обзора для определения координат целей и их сопровождения, наземной аппаратуры наведения ракетного комплекса назначался НИИ-37 ГКРЭ (ныне – НИИ ДАР).

В ходе проведения проектных работ кооперация расширилась и уточнилась. В результате разработку и изготовление аппаратуры комплекса возглавили следующие главные конструкторы:

• Лебедев (НИИ-244 ГКРЭ) – по созданию наземных РЛС;

• И.Н.Векслин (НИИ-33 ГКРЭ) – по системе активного запроса-ответа и системе передачи команд (САЗО- СПК);

• Антипов (завод № 923) ГКАТ – по автопилоту;

• СКБ-245 – по управляющей машине наведения (УМН);

• С.А.Косберг (ОКБ-154 ГКАТ) – по ЖРД;

• А.Ф.Федосеев (завод № 476 ГКАТ) – по пуско-подъемной установке;

• И.И.Картуков (завод № 81) – по твердотопливному стартовому ускорителю.

К работам по созданию системы «Даль» в 1958 г. был привлечен НИИ-2 МАП (ныне ГосНИИ АС), где научно- техническое сопровождение этой разработки поручили А.М. Баткову. После того, как стало ясно, что сил ОКБ-301 не хватает для решения многочисленных вопросов увязки комплекса «Даль», НИИ-2 стал официальным участником программы. В институте занимались методикой проектирования контуров наведения, разработкой математических моделей и созданием комплекса полунатурного моделирования элементов системы.

В ходе разворачивавшихся работ по системе «Даль» к работам по мере необходимости привлекались и другие научные и проектные организации, заводы -изготовители.

Исходя из заданных сжатых сроков создания системы, дополнительным Постановлением Совета Министров от 19 марта 1956 г. № 336-255, сверх плана работ 1956-1960 гг. предусматривался выпуск промышленностью наземного оборудования двух стрельбовых каналов и 200 ЗУР системы «Даль» для проведения полигонных испытаний. Сложность создания системы ПВО, основанной на новых технических решениях, привлечение для работ большого числа соисполнителей потребовали неоднократной корректировки планов работ, что во многом определило принятие большого числа постановлений Правительства и решений на государственном уровне.

По уточненным в 1956 г. тактико-техническим требованиям система должна была обнаруживать самолеты типа Ил-28, летящие на высоте 20 км на дальности 200…220 км, типа Ту-16 на той же высоте – на дальности 260…280 км, а средств воздушного нападения на высоте 5 км – на дальности 190…200 км.

Постановлением СМ СССР от 19 марта 1956 г. № 336-255 предусматривалось создание радиолокационных средств разведки и целеуказания для зенитной ракетной системы большой дальности «Даль», а также для проектировавшейся КБ-1 системы средней дальности С-75.

При согласовании требований к комплексу в 1955 г. С.А.Лавочкин добился разрешения на создание двух модификаций ракеты – для поражения целей на высотах более 15 км и для диапазона высот 5,5…20 км. Сделано это было «про запас», а в металле ракета создавалась в единственном варианте. Были учтены также некоторые «послабления», предусмотренные Постановлением от 17 августа 1956 г. № 1148-581, в том числе снижение заданной максимальной дальности со 160… 180 км до 150… 160 км.

В середине 1956 г. были завершены только первые предварительные исследовательские работы в ОКБ-301 по теме «Даль», а эскизный проект системы «Даль» был выпущен с годичным опозданием – только в августе 1957 г., что в значительной мере определялось неоднократным пересмотром требуемых тактико-технических характеристик.

Основными специально разрабатываемыми элементами комплекса наряду с ракетами должны были стать обеспечивающая первичное обнаружение цели мощная обзорная РЛС, радиолокационные средства сопровождения целей и ракет, станции передачи команд управления на ракеты, а также разнообразное оборудование стартовой и технической позиций.

В связи с необходимостью прикрытия системой ПВО «Даль» обширных площадей, обнаружения, сопровождения и обстрела большого числа целей, в информационно-измерительную радиолокационную систему должны были входить многочисленные наземные устройства, а также бортовая аппаратура зенитных ракет. При разработке системы управления ракетами на этапе старта и сближения с целью до начала самонаведения было решено использовать систему активного запроса-ответа (САЗО) и систему передачи команд (СПК) на борт ракеты. При заданной дальности действия ракетной системы радиолокационный контроль за пространственным положением ракеты не представлялся возможным без использования сигнала бортового ответчика, заменявшего слабый отраженный радиолокационный сигнал от ракеты.

Трудности создания системы были связаны с тем, что на начальном этапе работ не были определены и разработаны общие принципы построения системы активного запроса-ответа в целом, ее отдельных устройств и органически связанной с САЗО системы передачи на борт команд управления, которые позволили бы получить в боевых условиях при воздействии преднамеренных помех требуемую информацию и, вместе с тем, могли бы быть реализованы с помощью существовавших технических средств. В функции измерительной части радиолокационной информационной системы входила также передача информации по каналу «борт-земля».

При этом учитывалось то, что за счет использования головки самонаведения можно было существенно снизить требования по точности контура радиокомандного наведения по сравнению с показателями, уже реализованными в ранее созданных комплексах С-25 и С-75, где этот параметр определялся радиусом поражения боевой части ракеты. В системе «Даль» предполагалось только вывести ракету в область уверенного захвата цели головкой самонаведения. В результате не требовалось частого обновления информации о координатах цели и ракеты, что позволило многократно снизить скорость обзора воздушного пространства, использовав относительно медленно разворачивающиеся антенны традиционной конфигурации вместо быстровращающихся обтекаемых антенн центральных радиолокаторов наведения «Системы-25».

Многоканальность системы «Даль» была реализована за счет обзора пространства с помощью узкого вращающегося луча, что обусловило дискретный характер процессов поступления информации о наблюдаемом объекте и выдачи команд управления. В НИИ-33 под руководством главного конструктора И.Н. Векслина провели исследования по выработке зависимости точности определения координат от дискретности получения радиолокационной информации. Было выявлено, что при характерных для радиолокаторов ПВО периодах обзора пространства 5… 10 секунд можно достичь уровня среднеквадратичных ошибок в определении азимута всего в 8… 10 угловых минут, а в определении дальности – 150…200 м. Был предложен и обоснован новый метод передачи информации на ракету «на проходе» лучом радиолокатора системы передачи команд во всей возможной зоне пространственного положения сопровождаемого и управляемого воздушного объекта. Был разработан рациональный способ кодирования передаваемых на борт ракеты команд.

Следует отметить, что принцип сопровождения объекта «на проходе» ранее уже применялся в системах привода самолетов на аэродром, но его использование применительно к системам ПВО было впервые предложено сотрудником НИИ-33 Л.З.Клячкиным. Такое решение позволяло осуществлять круговой обзор пространства с определением координат всех объектов, идентификацией их государственной принадлежности и типа (самолет или ракета), а также с использованием вычислительной техники вырабатывать команды наведения и передавать их на борт ракет.

При вращении антенн со скоростью 7,5 оборотов в минуту и наличии двух развернутых на 90 градусов синфазно вращающихся САЗО с двумя размещенными на 180 градусов зеркалами антенн на каждой, темп получения информации был равен 2 секундам. В дальнейшем, по результатам опытных работ во время облетов станций самолетами Ил-14 и Ту-16, а затем и при пусках зенитных ракет сравнением данных САЗО с координатами, полученными от достаточно точной системы внешнетраекторных измерений полигона было определено, что ошибки САЗО составляли: около 6’ при угле места цели до 18° и около 10' при угле места цели от 18° до 30°. Данные результаты в три – пять раз превышали ошибки, вызываемые только дискретностью запросов. Тем не менее, достигнутая точность определения координат воздушных целей и наводимых на них ракет была вполне достаточной для нормального функционирования всего контура наведения при использовании ГСН на ракетах.

Управление боевой работой системы «Даль» возлагалось на электронную вычислительную машину – так называемую управляющую машину наведения (УМН), необходимую для обеспечения автоматического сопровождения целей и ракет, формирования команд управления ракетами.

Предназначенная для комплекса «Даль» ракета «изделие 400» (в дальнейшем получившая индекс 5В11) в первоначальном варианте, представленном в выпущенном в апреле 1957 г. проекте, была выполнена по одноступенчатой схеме.

На более позднем этапе эскизного проекта рассматривался двухступенчатый вариант ракеты с применением жидкого топлива на обеих ступенях. По сравнению с ракетами комплекса С-25 на ракете «400» для увеличения дальности полета наряду с наращиванием стартового веса предусматривалась реализация ряда мероприятий по повышению массо-энергетического совершенства. Выбор наклонного старта ракет снижал гравитационные потери скорости, столь значительные для вертикально стартующих ракет ЗРК С- 25. Двухступенчатая схема позволила обеспечить более оптимальные характеристики двигательных установок ступеней. На стартовой ступени достигалась требуемая при наклонном старте высокая тяговооруженность, а на маршевой ступени – относительно небольшая тяга при значительном времени работы. Разработка эскизного проекта маршевого двигателя ракеты «400» на основе разрабатывавшегося с 1954 г. двигателя С3.42Д началась во входившем в НИИ-88 ОКБ-3 главного конструктора Д.Д.Севрука.

Еще до начала летных испытаний ракеты были признаны достаточно очевидные преимущества твердотопливных (по терминологии того времени – пороховых) двигателей для использования в качестве стартовых ускорителей, что обуславливалось малым потребным временем работы и отсутствием необходимости обеспечения управления вектором тяги. Твердотопливный вариант ускорителя оснащался хвостовым отсеком в форме усеченного обратного конуса.

Задержка с разработкой твердотопливного двигателя привела к вынужденному решению об использовании связки из трех ЖРД С3.42 на первой ступени ракеты. В связи с этим хвостовой отсек опытных ракет имел сложную форму с постепенным переходом поперечного сечения от круга в месте расположения топливных баков к треугольнику со скругленными углами в сопловой части двигателей.

В 1957 г. разработка двигателя для маршевой ступени была передана в ОКБ-2 главного конструктора А.М. Исаева, также входившего в НИИ-88. Работы велись быстро, и вскоре была выпущена опытная партия двигателей. Однако спустя непродолжительное время Исаев в связи с большой загруженностью попросил освободить ОКБ-2 от разработки ЖРД для ракеты «400».

После согласования с МАП разработку ЖРД предложили Л.Душкину, но из-за последовавшего отказа тему в 1957 г. передали ОКБ-154 (КБ Химавтоматики) главного конструктора С.А. Косберга.

На начальном этапе работы расчеты, компоновка, согласование с головным разработчиком, выпуск техдокументации по двигателю велись ОКБ- 154 под контролем со стороны ОКБ-2. Тем не менее, основной объем работ, включая и изготовление всей материальной части, проводилась в ОКБ-154.

Двухкамерный жидкостный ракетный двигатель Р01-154 (Р-0200 – по принятой позднее в ОКБ классификации) – одноразового действия с регулируемой в полете тягой, оснащенный турбонасосной системой подачи топлива, работал на окислителе АК-27И и горючем ТГ-02.

Экспериментальные огневые испытания двигателя Р01 -154 проводились в ОКБ-2. Первое огневое испытание двигателя на стенде было проведено в сентябре 1958 г. 16 января 1959 г., после того, как КБ ОКБ Косберга накопило достаточный опыт разработки ЖРД, была введена в строй испытательная станция, что позволило проводить на месте как холодные, так и огневые испытания агрегатов и двигателя, С.А. Косберг был назначен ответственным за разработку двигателя. В 1959 г. А.М. Исаев передал ОКБ- 154 всю дальнейшую отработку двигателя, проведение летных испытаний и внедрение в серийное производство. Разработка двигателя силами ОКБ-154 завершилась в 1960 г.

При его создании был решен ряд сложных технических проблем: обеспечения устойчивости горения, охлаждения камер сгорания и газогенераторов в широком диапазоне изменения давления и расходов компонентов топлива, поддержания работоспособности газогенераторов, работающих на основных компонентах топлива, устранения сажеобразования в газогенераторах, достижения минимальных габаритов турбонасосного агрегата, высокого КПД, высоких антикавитационных характеристик насосов за счет постановки на входе шнеков переменного шага.

Проверка двигателя состояла из нескольких этапов. На этапе автономных испытаний были проведены: отработка основных агрегатов и двигателя в целом; отладка двигателя совместно с регулятором режимов полета ракеты; проверка на стенде работоспособности двигателя при термостатировании компонентов топлива в температурном диапазоне -50°С; отработка двигателя в составе маршевой ступени ракеты с термостатированием и имитацией перегрузок в полете на стенде ОКБ-301. Была решена задача повторного запуска отключенной камеры сгорания. Технологическая отработка двигателей, рассчитанных на крупносерийное производство, велась применительно к возможностям Воронежского механического завода. Всего заводом было изготовлено и поставлено около 300 высокотехнологичных двигателей с малыми габаритами, простых в изготовлении, относительно дешевых, надежно работающих в условиях больших и знакопеременных перегрузок.

После начала производства двигатель Р01-154 для маршевой ступени ЗУР 5В11 получил обозначение 5Д11. На этапе летных испытаний на полигоне Сары-Шаган двигатель работал удовлетворительно, показав высокую надежность, простоту в эксплуатации.

Ракета "400" комплекса "Даль" на транспортере

По совместной программе с НИИ- 4 Министерства обороны было проведено длительное хранение пяти двигателей в течение шести лет, в том числе, на протяжении трех лет – в полевых условиях. Были получены удовлетворительные результаты.

Разработка и создание третьей из важнейших составных частей системы «Даль» – радиолокационной станции «Памир» задавалась Постановлением СМ СССР № 1218-556 от 11 ноября 1957 г., при этом головным разработчиком РЛС был определен НИИ-244.

Согласно разработанному заказчиком уточненному техническому заданию, радиолокационные средства системы «Даль» должны были обнаруживать воздушные цели с эффективной поверхностью рассеяния (ЭПР), соответствовавшей фронтовому бомбардировщику типа Ил-28, летящие со скоростями до 3000 км/ч на дальности до 400 км. При этом ракета должна была поражать цели на дальности 150… 160 км на высотах до 30 км, иметь стартовую массу 6150…6700 кг при боевой части массой 200 кг.

В дальнейшем, при согласовании технических условий на проектирование РЛС траекторных измерений «Кама», предназначенной для слежения за разрабатываемой ракетой «400» на этапе проведения летных испытаний, ОКБ-301 выдало НИИ-244 расчетную дальность 175…220 км и высоты полета 3…30 км. Постановление СМ СССР от 11 октября 1957 г. № 1218-656 уточняло сроки разработки и характеристики элементов системы. Для ракеты задавались следующие данные: стартовая масса 6500…6700 кг, боевая часть – 200 кг, дальность поражения целей на высотах 3-20 км – 150-160 км.

Исходя из фактического хода выполнения работ новым Постановлением от 4 апреля 1958 г. № 735-338 устанавливался предельный срок предъявления на совместные испытания всех элементов многоканальной зенитной ракетной системы большой дальности «Даль» – первый квартал 1960 г.

В соответствии с Постановлениями Совета Министров СССР для проведения испытаний системы «Даль» на площадке № 35 полигона ПВО «А» (ГНИИП-10) в 70…80 км к западу от озера Балхаш (район города Сары- Шаган), были проведены необходимые строительные и монтажные работы. Позиция стрельбового комплекса была развернута в непосредственной близости от технической позиции и в 4…5 км от жилого городка обслуживающего персонала, рядом с бетонной дорогой, связывающей площадку № 35 с другими площадками поли : гона.

Средства траекторных измерений были развернуты в нескольких десятках километров от площадки «35» на площадках «21» и «22», образовав «малый треугольник». Позднее средства измерений были размещены также и в секторе стрельбы на площадке «18», примерно в 160 км от места стартовой позиции, а также и в других местах полигона.

С учетом проявляемого американской разведкой интереса к районам Семипалатинского ядерного полигона и нового полигона ПВО (вспомним полеты самолетов U-2 весной 1960 г.) рядом с жилым городком был развернут зенитный ракетный дивизион СА-75 для прикрытия полигона.

Следует отметить, что практически одновременно на площадке № 6 полигона велась подготовка к испытаниям разработанных в ОКБ-2 МАП первых отечественных противоракет В-1000 системы ПРО «А».

В середине 1958 г. заводу №232 Миноборонпрома (он же завод «Большевик», ныне – Обуховский завод) было предписано проектирование и изготовление в обеспечение проведения испытаний ракет трех стационарных наводимых пусковых установок.

Под руководством главного конструктора ОКБ завода № 232 Т.Д.Вылкоста в крайне сжатые сроки был выпущен и передан в производство проект пусковой установки Б-170. В 1958-1959 гг. заводом было изготовлено три (по другим данным – две) пусковые установки, которые были отправлены в Сары-Шаган для монтажа на полигонной стартовой позиции системы «Даль».

Для обеспечения испытаний планировалось привлечение различных воздушных мишеней. Кроме размещения стартовых позиций беспилотных мишеней специальной постройки и пунктов управления беспилотными переоборудованных в мишени самолетов в районе аэродрома на площадке «7», на площадке «35» начали оборудовать дополнительный пункт управления воздушными мишенями.

Первый автономный пуск ракеты системы «Даль» на полигоне состоялся 30 декабря 1958 г., в полном соответствии с традициями обеспечивая выполнение годового плана. В следующем году провели еще 12 подобных пусков, в основном удачно, но не выполнив полностью весь запланированный объем автономной отработки ракеты. К этому времени на заводе-изготовителе скопилась большая партия боевых ракет, не обеспеченных бортовой аппаратурой радиокомандного наведения и автопилотами. Кроме того, не было изготовлено ни одной ГСН «Зенит». Для ускорения опытно-конструкторских работ и испытаний Решением Государственного комитета по военно-промышленным вопросам предусматривался двухэтапный порядок создания радиолокационной ГСН, при этом к ранним образцам этой аппаратуры не предъявлялось требование по наведению на активную помеху. Еще хуже обстояли дела с наземными элементами комплекса, особенно с РЛС и управляющей машиной наведения.

В начале 1960 г. сформированная совместным Решением госкомитетов по радиоэлектронике и по авиационной технике специальная комиссия проанализировала основные технические решения по зенитному ракетному комплексу, принятые еще в 1957 г. «дилетантами в электронике» из ОКБ-301. Несмотря на то, что руководство комиссии и многие ее члены работали в конкурирующей организации – КБ-1, выработанное по итогам ее работы заключение подтверждало правильность основных направлений создания системы «Даль». Принятое в мае 1960 г. Решение ВПК фактически утвердило это заключение, заодно не в первый раз указав на необходимость ускорения работ. Попутно ВПК было предложено заменить на полигонной позиции 1Е созданные в ОКБ-232 опытные пусковые установки, на серийные установки выпущенные заводом № 266 Кировского Совета народного хозяйства (СНХ).

Пусковые установки Б-170 завода «Большевик» (массой около 29 тонн), обеспечившие проведение начального этапа испытаний, по своим характеристикам не удовлетворили заказчика. По ряду причин конструкторскому бюрр не была предоставлена возможность для переработки конструкции пусковой установки с целью обеспечения всех заданных проектом требований, надежной работы в составе комплекса средств стартовой позиции, удобства обслуживания и т.д. После того, как создание новой ПУ было поручено другой организации, главный конструктор Вылкост, тяжело переживший «поражение» и «отставку» разработки своего ОКБ, приказал непосредственно занимавшемуся проектированием ПУ начальнику сектора Р.Д. Дону уничтожить всю конструкторскую, технологическую и производственную документацию. В скором времени аналогичная судьба постигла и сами пусковые установки Б-170.

На конкурсной основе в московском Научно-исследовательском институте авиационных технологий (НИИАТ) была разработана автоматизированная пусковая установка массой около 32 т. Перевод ракеты с рельсовой заряжающей машины на пусковую установку при ее заряжании осуществлялся автоматически. В специальном ангаре, расположенном в 25 метрах от ПУ, размещалось до пяти заряжающих машин. Несмотря на наличие газоотражателя в составе ПУ при первых полигонных испытаниях мощная струя продуктов сгорания двигателя стартовой ступени ракеты прошла вдоль земли и вышибла защитные ворота ангара. Разобраться в причинах непредвиденного поведения газовой струи поручили НИИ-2. При втором пуске ракеты пусковая установка была оснащена измерительной и регистрирующей аппаратурой, что позволило разобраться с причинами этого явления. По результатам испытаний и анализа эксплуатационных характеристик разработанная в НИ АТ пусковая установка была признана непригодной к внедрению в производство и использованию в составе системы «Даль».

В исключительно сжатые сроки в ОКБ завода № 476 под руководством главного конструктора А.Ф. Федосеева была сконструирована и изготовлена легкая ферменная подъемо-пусковая установка ППУ-476, для которой с учетом рекомендаций НИИ-2 было сконструировано эффективное газоотражающее устройство. Подъемно-пусковая установка ППУ-476, имевшая массу всего 9 тонн, успешно прошла натурные испытания.

По результатам первых пусков были внесены доработки в конструкцию ракеты. С первой ступени сняли оказавшиеся излишними органы управления и рулевые привода. Для обеспечения управления по крену на стартовом участке задействовались элероны на крыле второй ступени. Была несколько изменена форма рулей второй ступени, увеличена жесткость крыльев, усовершенствовано уплотнение стыка корпуса и заднего днища твердотопливного двигателя первой ступени.

Весной и летом 1960 г. проводились полигонные управляемые пуски «изделий 400», в том числе и с перехватом реальных воздушных целей. По свидетельству Г.В. Кисунько, в присутствии С.А. Лавочкина на полигоне состоялся экспериментальный пуск ракеты по воздушной цели без применения предусмотренных в системе «Даль» наземных радиолокационных средств.

Вместо радиолокатора системы САЗО в контуре управления ракетой использовались кинотеодолиты, предназначенные для траекторных измерений в ходе проведения испытаний. Комплектация теодолитов электромеханической системой регистрации пространственного положения оптической оси позволила сравнительно быстро включить их в нештатный контур управления ракетой. При пусках ракет в метеоусловиях практически неограниченной видимости операторам требовалось удерживать в центре поля зрения одного кинотеодолита обстреливаемую цель, а другого – наводимую ракету. По показаниям приборных комплексов кинотеодолитов штатными устройствами системы «Даль» определялись текущие угловые координаты цели и ракеты, вырабатывались радиокоманды управления для вывода ракеты в зону захвата цели головкой самонаведения.

В одном из пусков, проводившихся с использованием теодолитов, цель была захвачена ГСН и успешно перехвачена в режиме самонаведения. Тем самым были подтверждены положительные результаты разработки зенитной управляемой ракеты дальнего действия, в том числе в части ее принципиально нового и наиболее сложного элемента – головки самонаведения. Косвенным образом вина за задержку в создании системы была перенесена на наземные радиоэлектронные средства.

Ракета "400" в полете

Ракета на ППУ-476

После скоропостижной смерти Главного конструктора системы С.А. Лавочкина, последовавшей 9 июня 1960 г., на полигоне в Сары-Шагане, работы по комплексу «Даль» продолжались под руководством его заместителя – М.М. Пашинина. Назначенный главным конструктором Михаил Михайлович Пашинин, к сожалению, не обладал авторитетом и связями Семена Алексеевича, хотя прекрасно знал техническую сторону дела, так как до того являлся главным конструктором по комплексу «Даль» в ОКБ-301. Кроме того, еще при жизни Лавочкина Правительство своим Постановлением от 5 февраля 1960 г. № 138-48 закрыло разработку межконтинентальной крылатой ракеты «Буря» (изделие «350»), что, с одной стороны, позволило сосредоточить практически все силы ОКБ-301 на системе «Даль», а с другой – значительно снизило финансирование предприятия.

После прекращения работ по основному боевому варианту крылатой ракеты «Буря» предусматривалось ее переоборудование в ракету-мишень для обеспечения испытаний системы «Даль». Целесообразность такого использования ракеты «Буря» объяснима тем, что это изделие входило в число немногих на то время отечественных летательных аппаратов с крейсерской скоростью и высотой полета, соответствующими предельным характеристикам, заданным для нового ЗРК. Один из последних в серии испытаний опытный пуск ракеты-мишени «Буря» с полигона во Владимировке по трассе на полигон на Камчатке состоялся 16 декабря 1960 г. Однако до практических пусков «изделия 400» по «изделию 350» дело так и не дошло.

В 1960 г. специалисты ОКБ-301, получившего наименование «Завод имени Лавочкина», завершили автономные испытания ЗУР и даже провели четыре пуска ракет с первым вариантом ГСН «Зенит-1», в том числе два пуска с захватом цели на траектории. Однако задержки с поставками ГСН продолжались. Не было поставлено ни одного комплекта бортовой аппаратуры усовершенствованной ГСН «Зенит- 2». Кроме того, не было завершено создание управляющей машины наведения, а основная РЛС и система САЗО- СПК не подтвердили требуемой точности определения координат воздушных целей и перехватывающих их ракет. Все это не позволило провести испытания в замкнутом контуре и перейти к Госиспытаниям,запланированным на октябрь 1960 г.

Из 18 пусков ракет «400», проведенных в 1961 г., три производились боевыми ракетами по реальным мишеням, но без использования замкнутого контура управления. Ракетами были обстреляны парашютная мишень, самолеты-мишени МиГ-15 и Ил-28, при этом парашютная мишень и Ил-28 были сбиты. За все время полигонных испытаний к концу 1961 г. выполнили 57 пусков ракет. По плану 1961 года на заводе № 82 предполагалось произвести еще 30 ракет «400». Однако результаты испытаний по-прежнему были довольно скромными.

Стремясь повысить боевые возможности системы, а заодно и предупредить неблагоприятные «оргвыводы» руководства страны специалисты «Завода им. С.А.Лавочкина» и НИИ-244 обратились в Правительство с предложениями по созданию перевозимого зенитного ракетного комплекса с использованием самонаводящейся ракеты «400» и РЛС «Кама».

Кроме этого варианта разработчиками было предложено еще несколько путей развития системы.

По одному из них в качестве обзорного радиолокатора предполагалось использовать РЛС «Кама». Координаты целей, определенные обзорной РЛС, уточнялись системой САЗО-СПК. Применительно к этому варианту была разработана «упрощенная СПК» – макет наземной аппаратуры для управления ракетой.

Еще до начала пуска управляемых «изделий 400» с целью повышения боевых возможностей системы «Даль» правительственным Постановлением от 4 июля 1959 г. № 735-338 задавались разработка усовершенствованной системы «Даль-М» с ракетой «420» («изделием 420»). Более подробно особенности новых вариантов системы «Даль» будут рассмотрены ниже.

Развертывание системы «Даль» предусматривалось в непосредственной близости от ограниченного числа важнейших объектов практически во всех районах Советского Союза. Первые комплексы предполагалось разместить под Ленинградом, прорабатывались проекты развертывания комплексов в Подмосковье, под Баку и в районах крупных индустриальных центров страны.

Боевое применение системы «Даль» рассматривалось во взаимодействии с комплексами средней дальности (С-50 и С-75), что определило структуру автоматизированных средств управления системы.

Для обеспечения гарантированного перехвата воздушных целей в зоне обороны огромного города, расположенного в непосредственной близости от государственной границы, в конце 1950-х гг. для Ленинграда было начато проектирование новой многоэшелонной системы ПВО. Первый эшелон системы обороны – дальние истребители-перехватчики, второй – зенитные ракетные комплексы большой дальности системы «Даль», третий, ближайший к городу – зенитные ракетные комплексы средней дальности С-75, а в перспективе – также и маловысотные комплексы С-125. Ствольная зенитная артиллерия рассматривалась как средство усиления ПВО на ближних подступах к объекту. Зенитные ракетные средства обороны объединялись в систему «С-100».

Такая концепция организации ПВО Ленинграда сформировалась не сразу. Первоначально, в соответствии с Распоряжением правительства от 27 июля 1953 г. № 9818рс и Постановлениями от 22 декабря 1955 г. № 2108-1140 и от 17 июля 1956 г. N№1168-599 основой ПВО «северной столицы» должна была стать система С-50, создаваемая на базе модифицированных средств «Системы-25».

Постановлением от 30 апреля 1957 г. уже предписывалась разработка системы ПВО Ленинграда с использованием комплексов С-75 и средств системы «Даль». В дальнейшем в нее были включены и маловысотные комплексы С-125.

Эшелонированное размещение элементов системы с удалением дальней границы зоны поражения и многократным перекрытием воздушного пространства зенитными ракетными комплексами позволило бы довести расчетную эффективность всей системы по поражению воздушных целей до 0,96. Повышению эффективности системы способствовало широкое использование разнотипных радиолокационных средств разведки и целеуказания, систем автоматизированного управления всеми элементами системы и организация единого командного пункта ПВО для централизованного управления боевыми действиями.

По ряду причин сооружение системы в полном объеме завершено не было, однако первый и третий эшелоны обороны Ленинграда были сформированы. Работы по второму эшелону системы ПВО, основу которого в его первоначальном варианте должна была составить система «Даль», велись с большим размахом с 1955 по 1962- 1963 гг., но не завершились.

Параллельно с проектированием, созданием и полигонными испытаниями ракет и опытного полигонного образца зенитного ракетного комплекса большой дальности начались работы по развертыванию под Ленинградом стационарных сооружений боевой системы «Даль», спроектированных ленинградским филиалом ЦПИ-20. Строительство велось в районах поселков Первомайское, Корнево, Лопухинка. На каждой из строящихся позиций предполагалось разместить полк зенитной ракетной системы в составе пяти огневых дивизионов. Строительство аналогичных позиций велось и на дальних подступах к Ленинграду, у городов Кингисепп и Тихвин Ленинградской области. Однако, как и «Система-25», «Даль» создавалась в стационарном исполнении, что многократно увеличивало стоимость подготовки к развертыванию боевых средств и полностью исключало возможность передислокации на неподготовленные позиции.

Отставание от намеченных сроков разработки и испытаний определило новое Постановление СМ СССР от 21 сентября 1961 г. N2 893-383, в котором отмечалось, что работы по системе «Даль» в основном варианте ведутся с большой задержкой по срокам – система не представлена на совместные летные испытания в первом квартале 1960 г.

Испытания зенитного ракетного комплекса «Даль» в полном штатном составе наземного радиотехнического оборудования (РЛС кругового обзора, САЗО, УМН) и отдельных его составляющих проводились с января 1962 г. Судя по имеющимся публикациям полигонный комплекс был укомплектован РЛС кругового обзора и системой САЗО с общим антенно-поворотным устройством.

Последние усилия по доводке комплекса «Даль» до работоспособного состояния были предприняты в 1962 г. В январе-феврале провели 4 пуска в замкнутом контуре, но оба пуска по реальной цели – мишени Ил-28 – были сорваны отказами: один раз – системы САЗО-СПК, второй – УМН. Начались доработки этих наземных систем, а тем временем в марте-апреле провели 5 автономных пусков ЗУР для уточнения аэродинамических характеристик ракеты и параметров автопилота 5А11 в реальных условиях. Позже, в мае-июне, выполнили 3 пуска ракет без ГСН по условной цели, один из которых прошел неудачно. В июне по самолетам- мишеням Ил-28 пустили две телеметрических и три боевых ракеты, но не поразили ни одной цели. В двух случаях отказала система САЗО-СПК, в двух – УМН, один раз вышел из строя автопилот. Тем не менее, полигонный образец зенитного ракетного комплекса показал принципиальную возможность стрельбы управляемыми ракетами на большую дальность и подтвердил правильность построения контура управления. Однако радиолокационную часть бортовой и наземной аппаратуры, вычислительную машину системы наведения полигонного комплекса не удалось довести до работоспособного состояния при сопряжении аппаратуры в составе комплекса. Видимо, в этом сказался и объективный фактор – крайне низкая надежность элементной базы отечественной электроники тех лет, губительная для столь больших, особо сложных систем.

Всего за время проведения полигонных испытаний было произведено 77 пусков ракет, однако при этом удалось поразить только один беспилотный Ил-28 и парашютную мишень, да и то применив нештатную схему наведения.

Постановлением СМ СССР от 29 июля 1962 г. № 660-270 в последний раз было задано ускорение работ по системе. Выполненные в сентябре-ноябре 4 пуска ракет без ГСН впервые обеспечивались двумя РЛС. Однако очередным Постановлением от 22 октября 1962 г. № 1096-460 все работы по системе были приостановлены. Этим же документом практически прекращались работы и по системам «Даль-М» и «Даль-2».

Окончательно работы по системе «Даль» были закрыты правительственным решением в декабре 1962 г., что не позволило завершить полный цикл полигонных испытаний опытного образца зенитного ракетного комплекса. Работы по системе полностью прекратились в 1963 F.

Руководство страны приняло малоприятное, но, по-видимому, неизбежное решение. Разработка продолжалась более восьми лет, летные испытания – четыре года, но в замкнутом контуре управления системой «Даль» не было сбито ни одной мишени. Система оказалась слишком сложной для отечественной промышленности, к тому же, развитие средств воздушного нападения и космической разведки вероятного противника ставило под сомнение саму целесообразность стационарных комплексов. К этому времени более успешно велись работы по созданию и проводились испытания перевозимого зенитного ракетного комплекса системы С-200 с боевыми возможностями, практически соответствующими заданным для системы «Даль».

«Машиностроительный завод имени С.А.Лавочкина» (бывшее ОКБ-301) Приказом Госкомитета по авиационной технике в ноябре 1962 г. был передан в качестве филиала № 3 в быстро растущее ракетное ОКБ-52 Главного конструктора В.Н.Челомея. В начале 1963 г. основная тематика работ, проводимых конструкторским коллективом «Машиностроительного завода имени С.А. Лавочкина» резко изменилась. Все усилия были сосредоточены на доводке противокорабельных ракет П-6, П-35, П-35Б, производстве ракеты «Аметист», разработке космических аппаратов «ИС» и «УС», проектировании катерной противокорабельной ракеты П-25. Из начатых в ОКБ-301 собственных работ продолжилась модернизация беспилотных мишеней Ла- 17 и фоторазведчиков Ла-17Р. Самостоятельность фирмы была восстановлена в конце 1964 г.

В связи с закрытием работ по системе «Даль» было принято решение о переоборудовании построенных под Ленинградом стартовых и технических позиций для размещения боевых и технических позиций зенитных ракетных комплексов новой системы С-200.

Начиная с ноября 1963 г. на протяжении многих лет ракеты «400» провозились на транспортных машинах в ходе военных парадов по Красной площади в Москве. Их представили как «высокоскоростные беспилотные перехватчики воздушно-космических целей». Попутно дикторы телевидения цитировали слова Н.С. Хрущева о советских ракетах, способных поразить «муху» в космосе. Руководитель партии и Правительства имел в виду проведенное в 1961 г. успешное испытание грушинской противоракеты В-1000 опытного полигонного образца системы ПРО «А», когда она осколочной боевой частью поразила баллистическую ракету Р-12. С 1964 г. ракеты с технической базы ПВО в Васкелово несколько раз привлекались для демонстрации на парадах в городе на Неве.

Естественно, демонстрация ракет «400» на военных парадах не осталась незамеченной. Зенитным ракетам системы «Даль» на Западе был присвоен код НАТО Griffon. Судя по публикациям того времени в зарубежной прессе и авиационных изданиях, иностранные специалисты принимали их за комплекс С-200 (на ракеты которого позднее был перенесен код SA-5).

Ракеты комлекса "Даль" на параде в Ленинграде (за ракетами комплекса С-125)

Несколько ранее на Западе появилась информация о строительстве на Северо-западе СССР объектов ПВО, обозначенных как Tallin Line. Ракеты комплекса «Даль» некоторое время рассматривались на Западе и как противоракеты. Противосамолетная зенитная ракета «400» и противоракета В-1000 имели близкие габариты и весьма похожие очертания; испытания систем ПВО «Даль» и ПРО «А» проводились на одном полигоне практически в одно время – для технических средств разведки ракеты были практически неразличимы.

В конце 1960-х гг. из четырех ракет, имевшихся на технической базе в Васкелово, три были демонтированы, а одна сдана на хранение в экспозицию Военно-исторического музея, артиллерии, инженерных войск и войск связи. К сожалению, в последние годы при обновлении экспозиционной площадки музея ракета «утратила» приемник воздушного давления и размещенные на нем датчики углов тангажа и рыскания. Часть специального оборудования базы в Васкелово, учебные боеголовки и другие учебные макеты и пособия были уничтожены.

В середине 1960-х гг. в учебных заведениях Войск ПВО страны курсантам и слушателям давались основы построения ЗРК системы «Даль». Отмечалась перспективность некоторых реализованных при создании опытного полигонного образца этой системы технических решений, удачная конструкция ракеты и ее хорошие технические данные. Работы по комплексу средств системы были положены в основу многих диссертационных работ, успешно защищенных в организациях, участвовавших в процессе разработки.

После прекращения демонстрации ракет «400» на военных парадах в Москве и Ленинграде о системе «Даль» забыли на долгие годы и лишь спустя почти 30 лет стали появляться отдельные публикации и воспоминания о ней.

Разработкой для противовоздушной обороны особо важных объектов системы «Даль» и ее аналога по решаемым задачам перехвата воздушных целей – системы авиационного перехвата «Ураган-1», разрабатывавшейся примерно в те же годы в ОКБ-155 А.И.Микояна, – было положено начало перехода от решения частных задач прицеливания и наведения к освоению совокупности задач воздушного боя и перехвата.

Разработка системы «Ураган-1» завершилась в 1955 г. на этапе летных испытаний, т.к. предпочтение было отдано системе «Ураган-5», работы по которой были прекращены на этапе летных испытаний в 1961-1962 гг.

БОЕВЫЕ СРЕДСТВА СИСТЕМЫ «ДАЛЬ» Радиотехнические средства

Информационное освещение воздушной обстановки для системы «Даль» должно было обеспечиваться как внешними радиолокационными средствами систем управления ПВО, так и РЛС кругового обзора П-90, первоначально входившей в штатный состав боевых средств системы.

Создание радиолокационной станции П-90 «Памир» с дальностью обнаружения воздушных целей до 520 км было поручено НИИ-244 Постановлением СМ СССР № 1218-556 от 11 ноября 1957 г. Муромским радиозаводом было выпущено три опытные РЛС типа П-90 (серийное производство предполагалось развернуть на одном из заводов в Челябинске). Головной образец РЛС П-90 был установлен в районе Курска (по другим данным – Воронежа) для проведения испытаний, еще две РЛС были развернуты на полигонах Войск ПВО под Сары-Шаганом в составе средств‘системы «Даль» и в Капустином Яре для отработки перспективных радиолокационных средств ПВО.

Многолучевая РЛС П-90 осуществляла обзор электронным сканированием лучами шириной 3° пространства в вертикальной плоскости при механическом вращении по азимуту с постоянной угловой скоростью аппаратной кабины с жестко закрепленными на ней антенными полотнами. На каждом из полотен основных антенн крепились сбоку антенны подавления.

На более поздних этапах проектных работ по системе «Даль» РЛС дальнего обнаружения П-90 была выведена из штатного состава средств системы. Обеспечение информацией о воздушной обстановке было возложено на радиолокационные средства радиотехнических войск и соединений ПВО.

В 1961 г. РЛС П-90 «Памир» – радиолокационная станция кругового обзора, предназначенная для одновременного обнаружения многих воздушных целей, определения их координат, была принята на вооружение в составе систем ПВО и использовалась для наведения истребителей-перехватчиков. На базе радиолокационной станции П-90 был создан радиолокационный узел большой производительности «Холм».

Стационарная станция системы передачи команд (СПК) 5У61 комплекса наведения ракет работала совместно с системой активного запроса – ответа (САЗО) 5У71 и бортовой аппаратурой ракет 5У51. При этом в САЗО-СПК был реализован принцип передачи команд управления «на проходе».

Аппаратуру и антенный пост стационарной станции СПК 5У61 на боевой позиции предполагалось размещать на удалении около 200 метров от РЛС САЗО с монтажом на отдельном опорно-поворотном устройстве (ОПУ). Под радиопрозрачным купольным укрытием должно было устанавливаться четырехантенное устройство. Таким образом, при равномерном вращении с частотой 7,5 оборотов в минуту обеспечился темп выдачи команд управления на борт ракеты с интервалом до 2 секунд.

Вращение по азимуту антенн станции 5У61 синхронизировалось с вращением обзорной РЛС. По первоначальному проекту антенны САЗО просто размещались на ферменных конструкциях над антеннами РЛС П-90. В дальнейшем специально задавалось незначительное угловое рассогласование вращения антенн САЗО и СПК с запаздыванием последних в положении по азимуту исходя из учета времени, необходимого на проведение анализа воздушной обстановки и выработки команд управления, что способствовало более точной и надежной передаче команд на управляемые ракеты.

Стационарная станция системы активного запроса – ответа (САЗО) 5У71 была создана НИИ-33. Испытания двух станций типа 5У71 позволили определить их точностные характеристики. Достигнутая точность определения координат воздушных целей и ракет обеспечивала успешное функционирование комплекса.

Две стационарные станции САЗО с многолучевым радиолокатором, использовавшиеся в системе «Даль», должны были устанавливаться на боевых позициях на двадцатипятиметровых цилиндрических бетонных сооружениях – «стаканах» – на удалении около 2 км от позиции пусковых установок. По штату в полку системы «Даль» предусматривались две синхронно вращающиеся РЛС. Поворот по азимуту антенной системы САЗО производился за счет перемещения опор по кольцевому рельсу. Рельс крепился на консольных балках, расположенных радиально у вершины бетонного «стакана».

Управление боевой работой системы «Даль» возлагалось на управляющую машину наведения (УМН), то есть на специализированную электронную вычислительную машину, которая должна была осуществлять трассирование обнаруженных РЛС воздушных целей и ЗУР, а также реализовывать алгоритмы наведения ракет. Для размещения радиоэлектронной аппаратуры и вычислительных средств комплекса примерно в 200 метрах от оснований РЛС САЗО строились железобетонные сооружения на 18 боксов. В сооружении находилась управляющая машина наведения. Здание радиотехнического центра вычислений (РТЦВ) с размещенным в нем радиоэлектронным и холодильным оборудованием для охлаждения аппаратуры прикрывалось от поражения осколками авиабомб за обваловкой.

Одновременно с работами по системе «Даль» в СССР создавались автоматизированные системы управления для Войск ПВО страны.

На вооружение были приняты система управления бригадой зенитных ракетных войск «Веер», система управления средствами ПВО тактических соединений «Луч-1», системы управления в оперативном звене войск ПВО страны «Воздух-1» и «Воздух-2».

Система «Луч» проектировалась для управления совместными действиями истребительной авиации и зенитных ракетных частей Войск ПВО страны. Элементы системы «Луч» (радиолокационный узел большой производительности «Холм», созданный на базе РЛС П-90 «Памир», и АСУ «Каштан» – пункт наведения истребительной авиации) отрабатывались на площадке № 65 полигона Капустин Яр при организации их взаимодействия.

В середине 1960-х гг. разрабатывалась система «Электрон» – в некоторой степени отечественный аналог американской системы ЭЙДЖ. Информация о пространственном положении отечественных самолетов, оснащенных системой государственного опознавания и бортовыми устройствами системы «Радуга», поступала на пункты обработки и передачи информации с использованием систем вторичной радиолокации.

РЛС П-90

Стартовые позиции

Проектирование комплекса наземного оборудования и агрегатов системы «Даль» велась в ГСКБ Спецмаш главного конструктора В.П.Бармина на основании Постановления СМ №1168- 529, принятого в августе 1956 г.

Позиции пяти стартовых дивизионов полка располагались на местности в виде практически правильных окружностей, разбитых на шесть секторов и окруженных кольцевыми дорогами протяженностью около 800 метров.

В состав стартового дивизиона входили:

• кабина управления и подготовки старта (1);

• 6 подъемно-пусковых установок с ракетами на направляющих (2);

• 30 зенитных ракет на рельсовых заряжающих машинах, размещенных в шести хранилищах (3).

Кабина управления и подготовки старта располагалась в полузаглубленном железобетонном сооружении, расположенном в центре позиции за земляной обваловкой.

Подготовка к пуску ракет была предельно автоматизирована. По командам управляющей машины наведения полка с использованием аппаратуры кабины управления производились выбор предназначенных для стрельбы пусковых установок, наведение ПУ, предстартовая проверка бортового оборудования ракет, пуск ракет.

Автоматизированное хранилище ракет представляло собой железобетонное дугообразное сооружение на пять ракет, размещенных в индивидуальных боксах на рельсовых заряжающих машинах. Здание хранилища имело защитные железобетонные двери со стороны пусковой установки и деревянные (в металлическом каркасе) – с противоположной. Перегрузка ракет на заряжающие машины производилась автомобильным подъемным краном на внешней от пусковой установки стороне хранилища (4). Все ракеты на стартовой позиции предполагалось содержать в состоянии «ОГ» – «окончательная готовность» – полностью снаряженные и заправленные компонентами топлива.

Автоматизированные вращающиеся по азимуту пусковые установки (официально именуемые подъемно-пусковыми установками – ППУ) с качающейся частью в виде пространственной фермы устанавливались на бетонных кольцевых основаниях на удалении 50…70 метров друг от друга и от кабины управления стартом. Ракета подвешивалась под направляющими пусковой установки на бугелях, расположенных на корпусе стартового ускорителя и крыле маршевой ступени. Пуск ракет производился под постоянным углом возвышения 45° после азимутального наведения пусковой установки в направлении на цель. Каждая пусковая установка обеспечивала круговой обстрел, не накладывая какие-либо ограничения на цикл работы любой соседней установки. Опытные полигонные образцы ПУ были изготовлены на

московском агрегатном заводе «Дзержинец».

В Государственном специальным конструкторским бюро (ГСКБ) «Дормаш» (ныне – КБТМ) было разработано 4 агрегата для обеспечения транспортировки ракет автомобильным транспортом и для заряжания пусковой установки.

Транспортировка ракеты осуществлялась на транспортной машине – полуприцепе специальной конструкции. Автополуприцеп для транспортировки ракеты «400» буксировался седельными тягачами ЗИЛ-157 (ПР-41), МАЗ- 5026 (ПР-41 А); позднее для транспортировки полуприцепов использовались седельные тягачи типа ЯАЗ-210Д (КрАЗ-221), KpA3-253, позднее – Урал- 375. При необходимости полуприцепы семейства ПР-41 могли быть использованы автономно для долговременного хранения снаряженных ракет.

Для хранения полностью снаряженных ракет на стартовой позиции и заряжания подъемно-пусковых установок использовались агрегаты 5Т12 и 5Т14.

Для заряжания пусковых установок использовались рельсовые заряжающие и колесные транспортно-заряжающие (подъемно-транспортные) машины. На каждую пусковую установку штатно предусматривалось по пять рельсовых заряжающих машин. По некоторым данным, в полигонном варианте комплекса было установлено три рельсовых заряжающих машин на каждую пусковую установку.

В качестве штатного средства буксировки колесной транспортно-заряжающей машины использовался седельный тягач ЗИЛ-157, позднее – седельные тягачи типа МАЗ-502В и КрАЗ-221 (ЯАЗ-210Д).

Заряжающие машины оснащались площадками обслуживания, у колесной машины аналогичные площадки были складывающимися для уменьшения габаритов автопоезда. Подвижность закрепленной на балке заряжающей машины ракеты в малых пределах (для колесной машины: по углу возвышения – до 5е , по продольному перемещению – до 0,5 м) требовалась для согласования бугелей ракеты с направляющими. После перевода на пусковую установку ракета приподнималась над заряжающей машиной и окончательно устанавливалась на пусковой установке в исходное положение.

Позиция полка

Позиция стартового дивизиона

Ракета ”400" на автомобильном транспортере

ЗЕНИТНАЯ УПРАВЛЯЕМАЯ РАКЕТА «400»

Ракета (обозначение ОКБ-301 – «изделие 400», войсковое – 5В11) состоит из двух ступеней – стартовой и маршевой, выполненной по нормальной аэродинамической схеме.

Общая компоновка ракеты 5В11 подобна ракете В-750, разработанной ОКБ-2 П.Д. Грушина. Основными наблюдаемыми отличиями были размещение в передней части корпуса радиопрозрачного обтекателя ГСН и расположение существенно больших по относительной площади аэродинамических плоскостей второй ступени по «+»-образной, а не «Х»-образной схеме.

Двигатель 5Д11 при двух работающих камерах развивал максимальную тягу около 6 т, минимальную – 2т, при одной работающей камере, соответственно, Зт и 0,6т. Длина двигателя составляла 780 мм, ширина – 540 мм, диаметр среза сопла – 189 мм. Время работы двигателя – 300 секунд.

Опытные ракеты «400» оснащались твердотопливным стартовым ускорителем ПРД-70, разработанным в КБ-2 завода № 81. Для более полного использования топлива маршевой ступени была применена система забора с использованием для вытеснения его компонентов гибких мешков из синтетических материалов, что резко уменьшало влияние возникающих в полете знакопеременных перегрузок на подачу топлива.

После старта до разделения ступеней ракета летела с фиксированным положением органов управления маршевой ступени по каналам тангажа и рыскания, при работающих органах стабилизации по крену. До «захвата» САЗО-СПК полет осуществлялся по программе, заложенной в автопилот АП-69Б. Система наведения ракеты – радиокомандная на основной части полета, с передачей управления активной радиолокационной ГСН, включавшейся на конечном этапе при сближении с целью. Активная радиолокационная головка самонаведения осуществляла поиск цели по углу, а после захвата цели формировала команды наведения в соответствии с величиной произведения замеренной угловой скорости линии визирования на скорость сближения, а также фильтрацию и формирование заданных перегрузок с учетом пеленга и продольной перегрузки ракеты.

Подрыв осколочной боевой части ракеты осуществлялся по команде радиовзрывателя «Гриф» при пролете ракеты в непосредственной близости от цели. При промахе радиовзрыватель служил для самоликвидации ракеты.

Ракета, летевшая со скоростью до 3000 км/ч, могла поражать цели на дальности до 180 км на высотах от 5 до 30 км.

Длина ракеты составляла 16,283 м при длине маршевой ступени 11,55 м, а ускорителя – 4,562 м. Размах стабилизатора ускорителя составлял 4,974 м, крыла маршевой ступени – 3,488 м, диаметр стартового твердотопливного ускорителя – 1,044 м, диаметр корпуса маршевой ступени – 0,83 м. Стартовая масса ракеты равнялась 8757 кг. Боевая часть осколочного действия имела массу 295 кг.

Ракеты «400» разработаны ОКБ-301 и выпускались его опытным производством, а с 1958 по 1962 гг. – заводом № 82. Бортовая аппаратура системы САЗО-СПК и контрольная аппаратура, размещаемая на ракете, выпускалась опытной серией на заводе «Новатор», который в настоящее время входит в состав холдинговой компании «Ленинец». Всего было выпущено несколько десятков комплектов аппаратуры.

Разработка бортовой аппаратуры в целом велась в ОКБ-301. Бортовая аппаратура 5У51 радиокомандной системы разрабатывалась в ленинградском НИИ-33 Государственного комитета по радиоэлектронике.

Один из вариантов активной радиолокационной головки самонаведения «Зенит» разработан в НИИ-339 ГКРЭ под руководством Г.М.Кунявского. Для ракеты «400» разрабатывалась и другая ГСН – «Радуга» с дальностью действия 12-16 км, проектирование которой велось в НИИ-17 под руководством А.Б.Слепушкина. ГСН «Радуга» стала основной для ракеты «400» с радиовзрывателем «Гриф» (разработка НИИ- 504).

Ракета "400"

Двигатель 5Д11

ОДНОКАНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ СИСТЕМЫ «ДАЛЬ»

Трудности в создании системы «Даль» в полном объеме, предусмотренном проектом, привели к рассмотрению различных вариантов системы с упрощенным или сокращенным составом оборудования.

По предложению И.М. Малева – заместителя Главного конструктора С.А. Лавочкина, в середине 1960 г. была рассмотрена целесообразность создания одноканального варианта системы. Однако, по мнению заместителя Главного конструктора по системам управления Г.Н. Бабакина, переход на одноканальный вариант существенно снижал боевые возможности и тактико-технические характеристики системы. Неожиданная смерть С.А. Лавочкина прервала начатые проработки по этому направлению.

Повторно к упрощенному варианту системы «Даль» в ОКБ-301 вернулись спустя год. В конце 1961 г. на основе опыта полигонных испытаний и отработки элементов системы «Даль» руководители «Завода им. С.А.Лавочкина» и НИИ-244 обратились в Правительство с предложениями по созданию перевозимого одноканального зенитного ракетного комплекса с использованием самонаводящейся ракеты «400» и РЛС «Кама».

Перевозимую радиолокационную станцию «Кама» предполагалось использовать для обеспечения поиска и сопровождения воздушных целей.

Предложенный вариант не получил правительственной поддержки, т.к. в разработке уже находился аналогичный комплекс (С-200), проектные характеристики которого были выше.

СИСТЕМА «ДАЛЬ-М»

Правительственным Постановлением от 4 июля 1959 г. № 735-338 с целью повышения боевых возможностей системы «Даль» задавалась разработка усовершенствованной системы – «Даль-М» с ракетой «420» («изделие 420»). Система должна была быть ' представлена на испытания в 1962 г.

Разработчиками новой ракетной системы ПВО и ее основных компонентов были те же организации, которые участвовали создании системы «Даль». Головной разработчик системы – ОКБ- 301, главный конструктор – М.М.Пашинин.

Эскизный проект системы «Даль-М» был выпущен и представлен на заключение в конце июня 1961 г.

При разработке модернизированного варианта системы в основу легли предложения НИИ-2 по совершенствованию системы управления. К сожалению, процесс моделирования системы управления на математических моделях и полу натурных стендах закончился выпуском технических отчетов без реального воплощения элементов системы.

Применительно к системе «Дапь-M» была спроектирована трехступенчатая ракета (заводской индекс – «420») с дальностью полета более 200 км.

Первая ступень ракеты представляла собой твердотопливный стартовый ускоритель ПРД-70, разработанный КБ- 2 завода № 81 под руководством Главного конструктора И.И.Картукова. Вторая ступень ракеты оснащалась четырьмя разработанными в ОКБ-16 под руководством главного конструктора П.Ф.Зубца твердотопливными двигателями с большим временем работы, размещенными в развалах крыла третьей (маршевой) ступени и фактически являвшимися дополнительными ускорителями. Маршевая ступень ракеты «420» была практически аналогична второй ступени ракеты «400» и оснащалась двигателем РД-0200, разработанным под руководством Главного конструктора С.А. Косберга.

Бортовая аппаратура ракеты должна была быть дополнена быстродействующей бортовой цифровой вычислительной машиной. Новая ГСН непрерывного излучения «Радуга» разрабатывалась в НИИ-17.

С учетом того, что дальность полета ракеты должна была возрасти практически вдвое, разработчикам пришлось решать ряд новых задач:

• увеличение мощности системы САЗО-СПК и точности определения координат воздушных объектов;

• разработка типовых траекторий полета ракеты и оптимизация траектории полета ракеты к цели с учетом обеспечения требуемой дальности и располагаемых режимов работы двигателей всех ступеней ракеты;

• создание бортовых источников питания с большим временем работы.

С учетом срыва заданных сроков создания ЗРК «Даль» было принято Постановление СМ СССР от 21 сентября 1961 г. № 893-383, в котором наряду с организационными мерами по ускорению разработки этой системы изменялись технические требования к системе «Даль-М». Цели типа МиГ-17, летящие на высоте 5 км со скоростью 1500 км/ч, должны были обнаруживаться и уничтожаться на дальности 100 км, на высоте 20 км при скоростях до 2500 км/ч – на удалении 160- 180 км, на высоте 30 км при скоростях до 3000 км/ч – в 160 км от позиций комплекса. Главным конструктором по радиоэлектронной части комплекса был назначен В.П.Шишов.

Работы по системе «Даль-М» были прекращены в декабре 1962 года на основании Постановления Совета Министров от 22 октября 1962 г. № 1096-460.

СИСТЕМА «ДАЛЬ-2»

Кроме работ по системе «Даль-М» июльским Постановлением 1959 г. также задавалась проработка перспективной системы «Даль-2» с ракетой «500» («изделие 500»). Этим правительственным документом для новой системы ПВО задавалась зона обнаружения 500…600 км, а дальняя граница зоны поражения цели с эффективной поверхностью рассеяния, соответствующей самолету типа Ил-28, отодвигалась до 300…400 км, в основном за счет реализации передачи управления ракетой от станции к станции с использованием разрабатывавшейся системы управления средствами ПВО «Электрон».

Головным разработчиком системы было определено ОКБ-301, главным конструктором – М.М.Пашинин, заместителем главного конструктора – Б.П.Лебедев (НИИ-244). Контур управления разрабатывался в НИИ-5.

Проектом системы предполагалось обеспечить дальность обнаружения воздушной цели типа «средний бомбардировщик» (с эффективной поверхностью рассеяния Ил-28) на дальности 500…600 км. Зона поражения для

целей, летящих со скоростями до 4000 км/ч, устанавливалась максимальной величиной 400 км на высотах до 30000 м; нижняя граница зоны поражения – 200…500 м. Расчетная вероятность уничтожения цели – 0,8-0,85

Для обеспечения необходимой дальности поражения воздушных целей требовалось создание новой ракеты. Ракета «500» по компоновочной схеме была принципиально отлична от ракет семейства «400» и по конфигурации напоминала создаваемую ОКБ- 301 межконтинентальную крылатую ракету «Буря». Тем самым для достижения высокого аэродинамического качества и минимального веса конструкции пришлось пожертвовать маневренными возможностями ракеты.

На ракете «500» для наведения на конечном этапе предусматривалось применение радиолокационной ГСН непрерывного излучения «Радуга» разработки НИИ-17.

Старт ракеты должен был производиться с использованием сбрасываемых твердотопливных ускорителей. Для применения на второй ступени рассматривались прямоточный двигатель ОКБ-670 Главного конструктора М.М.Бондарюка и твердотопливный двигатель ОКБ-16 Главного конструктора П.Ф.Зубца, который и был принят позднее для дальнейшей разработки.

Боевая часть ракеты проектировалась в нескольких вариантах. Ракету с осколочно-фугасной боевой частью предполагалось создать в 1961-1962 гг., ракету со специальной боевой частью планировалось передать на испытания в IV квартале 1964 г. Поражение перспективных целей, летящих со скоростями до 4000 км/ч, предусматривалось на высотах от 0,2…0,5 до 30 км.

Устанавливались сроки проведения испытаний средств системы «Даль-2»: автономных – 1962 г., комплексных – 1963 г., совместных летных испытаний с ракетой, оснащенной осколочной боевой частью, – второй квартал 1964 г., с ракетой, оснащенной боевой частью со спецзарядом, – четвертый квартал 1964 г.

Постановлениями СМ СССР от 29 июля 1962 г. № 660-270 от 22 октября 1962 г. № 1096-460 прекращались работы также и по системе «Даль-2».

Алексей СТЕПАНОВ

Амфибийные машины Германии

Утверждается, что первая амфибийная машина в Германии была создана в 1904 г. одним шкипером из Северной Германии, который оснастил свою моторную лодку двумя автомобильными мостами – передним с управляемыми, но не ведущими колесами и задним с ведущими колесами и приводом от двигателя моторной лодки (рис.1). Этот шкипер получил несколько патентов на свою «автомобильную лодку», но она не получила дальнейшего развития из-за очень низкой проходимости, особенно на прибрежных грунтах, поскольку имела только задние ведущие колеса, т.е. ее колесная формула была 4x2.

Предположительно эта «автомобильная лодка» (" Мобиль-бот") имела длину 7,2 м, ширину 1,8 м и при общей массе в 2 т оснащалась двигателем мощностью 20,6 кВт (28,0 л.с.). Движение по воде с максимальной скоростью 6,5 км/ч обеспечивалось двумя гребными винтами диаметром 0,32 м, при этом условная энергетическая нагруженность гребных винтов была равна 128,2 кВт/м^2 .

При удельной мощности лодки 10,3 кВт/т ее относительная скорость (число Фруда по водоизмещению) на воде составляло 0,51. При этом суммарный упор гребных винтов, отнесенный к гидравлической площади винтов, был равен примерно 23,57 кН/м^2 .

Больше об этой «автомобильной лодке» ничего не известно, кроме того, что она была забыта после очередного, но, видимо, очень сильного застревания в илистом грунте прибрежной зоны Северного моря.

Тем не менее ее создание привело к появлению другой колесной амфибии "Гоппе-Кросс" (рис.2), созданной для оснащения таможенной службы побережья Северного моря. Она имела уже колесную формулу 4x4, общую массу 4 т и двигатель мощностью 33,12 кВт (45 л.с.), скомпонованный в средней части корпуса лодки. Мощность двигателя отбиралась с двух концов коленчатого вала: с переднего конца через муфту, вал и вертикальный редуктор на вал гребного винта, а с заднего конца через сцепление, коробку передач и вертикальную раздаточную коробку и валы на главные передачи ведущих мостов.

Следует отметить, что отбор мощности с двух концов коленчатого вала двигателя хотя несколько усложнял конструкцию амфибии, в то же время был рационален по ряду причин: привод на водоходный движитель при такой схеме получался независимым, т.е. не был связан с какой-либо передачей в коробке передач.

Габаритные размеры этой амфибии составляли: длина – 6,8 м, ширина по корпусу – 2,1 м, колесная база -3,17 м, колея передних колес – 2,3 м, колея по наружному колесу двухскатных задних колес – 2,45 м.

Движение по воде осуществлялось с помощью одного гребного винта диаметром 0,45 м со скоростью 11 км/ч. При удельной мощности амфибии 8,28 кВт/т ее число Фруда по водоизмещению составляло 0,77 при условной энергетической нагруженности гребного винта 208,4 кВт/м2 . При этом упор гребного винта, отнесенный к гидравлической площади гребного винта, был ориентировочно равен 34,81 кН/м2 .

Сведений, сколько было построено этих амфибий и как они эксплуатировались, нет. Но обе амфибии свидетельствуют о том, что на заре немецкого амфибиостроения была сделана попытка придать моторным лодкам сухопутные свойства за счет установки автомобильных мостов с подведением мощности к ним от двигателя моторной лодки.

В последующие годы моторизация страны достаточно сильно продвинулась вперед, но в годы, предшествующие Первой мировой войне, и во время войны в Германии практически не велись работы по созданию амфибийных машин.

Только в 1932 г. 24-х летний инженер-конструктор Ганс Триппель по собственной инициативе занялся созданием амфибийных машин. Но он пошел не по пути шкипера из Северной Германии, который приспосабливал моторные лодки к движению по суше, а, наоборот, стал изменять на первых порах конструкцию автомобилей с целью обеспечить им свойство водоходности. Для этого он модифицировал конструкцию шасси автомобиля DKW с двухцилиндровым двухтактным двигателем и с приводом на передние колеса и смонтировал в задней части автомобиля гребной винт с приводом от коробки передач через вспомогательный привод.

Рис. 1. «Автомобильная лодка»

Рис. 2. Колесная амфибия Топпе-Кросс" для томоженной службы

Эти первые скромные успехи позволили ему уже в 1933 г. создать второй амфибийный автомобиль на базе шасси легковой машины «Триумф» фирмы Адлер. В этом образце также был привод на передние ведущие колеса, но был использован более мощный 4-хцилиндровый четырехтактный двигатель. Расположение гребного винта и его привод был аналогичен первой модели. Об этих двух машинах стало известно в вермахте и Г.Триппель в 1934 г. получил свой первый заказ от военных на экспериментальный амфибийный автомобиль.

Базовой моделью для создания малолитражного амфибийного автомобиля для вермахта стал легкий стандартный автомобиль со всеми ведущими и управляемыми колесами. Для установки пулеметного вооружения в передней части машины двигатель с его системами, сцеплением и коробкой передач был перемещен в среднюю часть корпуса. В кормовой части корпуса был установлен гребной винт с приводом от коробки передач. Но такое изменение общей схемы компоновки оказалось не совсем удачным, как показали последующие испытания.

Для продолжения и расширения работ по созданию новых амфибийных автомобилей Г.Триппель приобрел небольшой завод в Сааре, на котором в 1935 г. был создан вариант SG 6.

Рис.З. Амфибийный автомобиль Триппеля SG6, модернизированный

Рис. 5. Спортивный плавающий автомобиль SK8

Рис. 4. Цепной привод гребного винта амфибии Триппеля SG6

Рис. 6. Амфибийный плавающий автомобиль Триппеля, 1938 г.

Рис. 7. Амфибийный плавающий автомобиль Триппеля, 1940 г.

Автомобиль SG 6 имел несущий водоизмещающий металлический корпус и колесную формулу 4x4. Вначале на автомобиле устанавливался 4-х цилиндровый двигатель Адлера, а затем более мощный 6-ти цилиндровый двигатель Опеля. Механическая трансмиссия с приводом на все колеса имела самоблокирующиеся дифференциалы для повышения проходимости автомобиля. Кормовой гребной винт мог с места водителя при выходе автомобиля на сушу убираться в нишу корпуса. Эта модель выпускалась до 1944 г. включительно, причем общее количество изготовленных автомобилей не превышало 1000 единиц. Естественно, каждый год в конструкцию автомобиля по результатам боевой эксплуатации вносились какие-то изменения, но их отследить трудно.

Схема компоновки одного из вариантов автомобиля приведена на рис.3. Из нее следует, что двигатель с его системами компоновался в передней части корпуса, имевшей ложкообразную форму для уменьшения сопротивления воды. В средней части корпуса устанавливались сидения для пяти человек и органы управления автомобилем. В задней части корпуса размещался топливный бак на 60 л и была выполнена ниша, в которую при движении по суше убирался трехлопастный гребной винт диаметром 380 мм. Привод к гребному винту от коробки отбора мощности, установленной на коробке передач, был смещен от продольной оси автомобиля к левому борту на 140 мм. Это приводило при вертикальном расположении колонки цепного привода гребного винта (рис.4) к созданию поворачивающего момента, который отклонял автомобиль при движении по воде в правую сторону. Увод автомобиля в правую сторону мог устраняться либо поворотом передних управляемых колес влево на небольшие углы, либо поворотом колонки винта против часовой стрелки (если смотреть сзади) до совмещения его оси с продольной осью симметрии автомобиля. Но в обоих случаях это вело к некоторому уменьшению скорости движения по воде.

При вертикальном расположении колонки привода винта почти вся гидравлическая площадь гребного винта располагалась ниже плоскости днища корпуса автомобиля и не экранировалась им. Это обеспечивало хорошее подтекание воды к гребному винту, но в то же время увеличивало вероятность повреждения винта при движении по мелководью, входе в воду и выходе из нее на берег. Поэтому нижняя часть картера колонки имела защитный костыль, который при контактах с подводными препятствиями защищал винт от поломок, но не приводил к уборке винта в нишу корпуса. Поэтому в большинстве случаев, если не были известны береговые условия, вход в воду (и выход из нее) производился при убранном в нишу винте только за счет тяги всех ведущих колес автомобиля. Винт опускался в рабочее положение после полного всплытия автомобиля. Это во многих случаях не обеспечивало надежного преодоления береговой полосы.

При мощности двигателя автомобиля 40,48 кВт условная энергетическая нагруженность гребного винта составляла 357,28 кВт/м 2 и обеспечивала движение на глубокой спокойной воде с максимальной скоростью 12 км/ч, при этом относительная скорость (число Фруда по водоизмещению) была равна 0,92. Управление на воде обеспечивалось поворотом передних управляемых колес автомобиля. Такой способ поворота гарантировал удовлетворительную управляемость при движении с максимальной или достаточно большими скоростями. При малых скоростях управляемость автомобиля была недостаточной, особенно на реках с заметной скоростью течения.

Подвеска всех колес автомобиля независимая с качанием рычагов в поперечной плоскости. Упругие элементы подвески – спиральные пружины. Максимальная скорость движения по шоссе при удельной мощности автомобиля 17.6 кВт/т составляла около 105 км/ч.

Массово-габаритные параметры автомобиля были равны: полная масса – 2300 кг, грузоподъемность – 800 кг, длина – 4930 мм, ширина -1860 мм, колесная база – 2430 мм, колея – 1350 мм, дорожный просвет – 300 мм.

В 1937 г. на заводе в Сааре был разработан спортивный плавающий автомобиль SK 8 (рис.5). Он имел меньшую массу, более обтекаемый корпус, 2-х литровый двигатель Адлера и привод на передние колеса. Гребной винт устанавливался в кормовой нише корпуса неподвижно. Автомобиль в течение двух лет проходил всесторонние испытания на реках Германии и в Северном и Средиземном морях и снова привлек внимание вермахта.

В 1938 г.на заводе Г.Триппеля была разработана и изготовлена новая модель амфибийного автомобиля, внешний технический облик которого представлен на рис.6. По сравнению с предшествующими моделями изменения касались в основном корпуса автомобиля. Ему были приданы более обтекаемые формы, ниши задних колес закрыты съемными крышками, появились две достаточно больших размеров двери и др.

В 1939 г. Г.Триппель получил заказ от вермахта на создание для саперных частей амфибийной машины на основе автомобиля SG 6 с более широким, до двух метров, корпусом для перевозки 16 человек.

Здесь уместно сделать небольшой перерыв в рассказе об амфибийных автомобилях Г.Триппеля, поскольку в 1939- 1940 гг. вермахт решил оснастить сухопутные войска различной амфибийной техникой, которая могла быть весьма полезной при вторжении в Англию.

Одной из первых таких работ стало создание плавсредства для легких танков, которое позволяло бы им преодолевать широкие водные преграды вплавь, а после достижения берега сбрасывать вспомогательные понтоны и другое оборудование, обеспечивающее плавучесть и скорость движения по воде, и далее действовать как обычные танки.

Одно такое плавсредство (Panzerkampfwagen II mit Schwimmkorper) было разработано в конце 1940 г. фирмой Sachsenberg в Рослау для легкого танка Pz Kpfw II Aust С. На рис.8, рис.9 и рис. 10 показаны фрагменты испытаний танков, оборудованных плавсредствами, на суше и на воде. Из рисунков следует, что испытывались два типа дополнительных понтонов: один тип понтонов закреплялся по бортам, но они увеличивали сопротивление воды из-за большой ширины плавсредства вместе с танком; при другой схеме основные понтоны располагались впереди и сзади корпуса танка (рис. 11), что способствовало уменьшению сопротивления воды и достижению более высоких скоростей на воде.

Легкие танки серии Pz Kpfw II, которые производились с июня 1938 г. семью немецкими фирмами (MAN, Даймлер-Бенц, Хеншель и др.), имели боевую массу 8,9 т, длину – 4,81 и ширину – 2,22 м, высоту – 1,99 м. Экипаж – три человека. Бронирование противопульное с толщиной большинства листов корпуса и башни 14,5 мм. Вооружение – одна 20 мм пушка и один пулемет калибра 7,92 мм, установленные в башне кругового вращения. Танки при мощности двигателя Майбах 190 кВт могли двигаться по суше со скоростью до 40 км/ч, а по воде при оснащении плавсредством – до 10 км/ч. Привод на водоходные движители осуществлялся от ведущих колес гусеничного движителя.

Рис. 8. Испытания танка Pz Kpfw II Ausf С на плаву

Рис. 9. Плавучесть Pz Kpfw II Ausf С обеспечивалась двумя боковыми поплавками

Рис. 10

Рис. 11. PzKpfw II Aust С на понтоне

Рис. 12 Плавающая радиоуправляемая машина "Ente" фирма Borgward

На базе двух модификаций радиоуправляемых гусеничных машин для разминирования местности (Minenraumwagen) фирмой Borgward была разработана экспериментальная плавающая машина для этих же целей (рис. 12). Она оснащалась 4-х катковой гусеничной ходовой частью, двигателем мощностью 36 кВт и трехлопастным кормовым гребным винтом с установленными по бокам от него двумя водяными рулями для управления машиной на плаву. Данных по использованию этой экспериментальной амфибийной радиоуправляемой машины нет.

В 1936 г. вермахт заказал фирме Рейнметалл специальную гусеничную плавающую машину для десантных операций – LWS (Land- Wasser-Schlepper), которая могла бы кроме перевозки десанта в корпусе машины буксировать за собой плавающие колесные прицепы различной грузоподъемности.

Первоначально LWS предполагалось использовать на ограниченных акваториях Европы, а также, возможно, при вторжении в Англию. Но после отказа от вторжения интерес в Германии к плавающим машинам практически угас.

LWS изначально (рис. 13) являлся гусеничным буксиром, предназначенным для перевозки в своем корпусе 20 человек при экипаже из 3 человек. Полная масса машины – 16… 17 т. Вооружение не устанавливалось. Машина оснащалась лебедкой и буксирным устройством.

Габаритные размеры: длина – 8,6 м, ширина – 3,16 м, высота – 3,13 м.

Корпус машины был изготовлен из стальных листов и его носовая часть имела несколько заостренную форму и гладкое днище. Часть листов корпуса, особенно нижний носовой лист, были усилены ребрами жесткости (выштамповками) (рис. 14). Рубка корпуса располагалась в передней и средней частях корпуса и возвышалась над крышей корпуса примерно на один метр. В передней части рубки размещалось отделение управления для трех членов экипажа, а за ним десантное отделение. В передней части рубки имелись закрываемые окна большой площади, а в боковых листах рубки были сделаны иллюминаторы (рис. 15).

Карбюраторный 12-ти цилиндровый V-образный двигатель Майбах HL 120 NRMV-12 мощностью 206 кВт (на машинах предсерийной партии) размещался в кормовой части корпуса. Мощность двигателя обеспечивала максимальную скорость по шоссе 35- 40 км/ч при удельной мощности машины 12,87 кВт/т и запасе хода по топливу 240 км. Гусеничный движитель имел передние ведущие колеса и задние направляющие. Ходовая часть имела по 8 опорных и по 4 поддерживающих катка на каждом борту. Но отмечалась не совсем удовлетворительная подвижность и маневренность на суше.

Движение по воде обеспечивалось двумя туннельными четырехлопастными гребными винтами диаметра 800 мм. За ними монтировались водяные рули для управления машиной на плаву. Максимальная скорость по воде без нагрузки – 12,5 км/ч. Число Фруда по водоизмещению ( без груза) 0,714. Условная энергетическая нагруженность гребных винтов – 205,0 кВт/м 2 . Совокупность водоходных качеств машины оценивалась как хорошая.

Плавающий тягач как на плаву, так и на суше мог буксировать трехосный колесный плавающий прицеп грузоподъемностью 10 т или четырехосный колесный плавающий прицеп грузоподъемностью 20 т, которые предназначались для перевозки разнообразных военных грузов.

Рис. 13. Плавающий гусеничный буксир LWS (опытный)

Рис. 14. Плавающий гусеничный буксир LWS (предсерийный)

Рис. 15. Предсерийный LWS и схема опытной машины

Корпус трехосного плавающего прицепа представляет собой понтон с вертикальными паралелльными бортами. Длина прицепа – 9,0 м, ширина – 3,1 м, высота – 2,7 м. Размеры грузовой платформы прицепа: длина – 8,5 м, ширина – 2,5 м. Для облегчения погрузки и выгрузки грузов прицеп имел задний откидывающийся на шарнирах борт.

Четырехосный плавающий прицеп имел длину 10 м, ширину 3,15 м и высоту 3,0 м. Собственная масса прицепа – 12,5 т. Для повышения проходимости при движении по местности на колеса могли одеваться гусеничные ленты.

Предположительно кроме семи предсерийных машин было изготовлено еще 14 машин второй серии LWS, но уже с некоторыми улучшениями конструкции и частичным бронированием корпуса, но с практически такими же техническими характеристиками как у предсерийных машин. На машинах этой серии устанавливался 12- ти цилиндровый V-образный карбюраторный двигатель Майбах HL 120 TRM мощностью 220 кВт.

Амфибийные машины типа LWS использовались на Восточном фронте и в северной Африке, в частности при штурме Тобрука, и в Европе.

В середине 1942 г. для замены небронированных машин типа LWS был создан гусеничный бронированный транспортер Pz F (Panzrfahre) (рис. 16). На базе агрегатов среднего танка PzKpfw IV Aust F (двигатель, ходовая часть, агрегаты трасмиссии и др.). Были изготовлены два опытных образца. Эти бронированные гусеничные транспортеры могли буксировать по суше и по воде плавающие колесные прицепы достаточно большой грузоподъемности (рис. 17).

Вернемся теперь к амфибийным машинам Г.Триппеля. В июне 1940 г. после окончания боевых действий во Франции Г.Триппель приобрел в Эльзасе автомобильный завод Бугатти, на котором также было организовано производство амфибийных автомобилей (опытный образец одного из которых показан на рис.7). Этот автомобиль имел все ведущие управляемые колеса и один неподвижно установленный трехлопастный гребной винт.

Основную долю продукции заводов Г.Триппеля составляли усовершенствованные автомобили SG 6 с приводом на все колеса, с 6-ти цилиндровым 2,5-литровым двигателем Опеля. Для них были также разработаны плавающие одноосные прицепы, которые могли буксироваться автомобилем (рис. 18) и перевозить по воде разнообразные военные грузы.

Если все предшествующие автомобили Г.Триппеля имели открытые сверху корпуса, то в 1942 г. была изготовлена небольшая партия автомобилей с полностью закрытым корпусом и раздвижной крышей (рис. 19). Этими машинами оснащались подразделения пропаганды.

В 1943 г. был спроектирован и построен опытный образец амфибийного автомобиля SG 7 с приводом на все колеса, с 8-ми цилиндровым V-образным двигателем воздушного охлаждения «Татра». Двигатель устанавливался в кормовой части автомобиля. Автомобиль не был поставлен в серийное производство, но послужил базой для создания плавающей разведывательной колесной машины Е 3 (рис.20), вооруженной 20-мм пушкой и пулеметом. Бронирование корпуса машины было дифференцированным, толщиной от 5,5 мм до 14,5 мм, но листы имели достаточно большие углы наклона (рис.21). Общая длина бронеавтомобиля – 5,18 м, ширина -1,9 м Эта машина выпускалась небольшими сериями в 1943-1944 гг. В октябре 1944 г. Г. Триппель был оповещен о прекращении выпуска Е 3.

Эта машина имела привод на все четыре колеса, кормовое расположение двигателя «Татра» воздушного охлаждения мощностью 52 кВт и два тоннельных гребных винта. Модификацией Е 3 стала амфибийная колесная бронированная машина Е 3М (рис.. в заголовке, в центре), разработанная также в 1944 г. для транспортировки боеприпасов.

В 1944 г. были созданы, кроме того, плавающие аэросани, имевшие, кроме четырех колес, объемные полозья для плавания и скольжения по снегу. В кормовой части машины был смонтирован авиационный пропеллер большого диаметра, с помощью которого аэросани двигались по воде и снегу. Но изготовили было всего три таких машины.

Рис. 16. Гусеничный бронированный транспортер Pz F

Рис. 17

Рис. 18

Рис. 19 Автомобиль Триппеля для подразделений пропаганды

Рис.20. Плавающая разведывательная колесная машина Е 3 (Pz Sp Wg)

Рис. 21

Несколько позднее было разработано дополнительное оборудование для автомобиля SG 6 для существенного улучшения его проходимости на грунтах с малой несущей способностью. Появление этого оборудования было обусловлено тем, что наблюдалось много случаев застревания амфибийных автомобилей при входе в воду, выходе из нее и при движении по мелководью, при которых движение обеспечивалось по существу только силой тяги всех ведущих колес, существенно сниженной из-за уменьшения сцепной массы автомобиля. Уменьшение последней являлось следствием воздействия на автомобиль гидростатических сил поддержания (сил плавучести).

(Продолжение следует)

Семен ФЕДОСЕЕВ

О перспективах развития боевых машин пехоты

Отечественная боевая машина поддержки танков (БМПТ)

В №4 нашего журнала за этот год помещена статья В. Кравченко “О концепции современной БМП”, в которой сделана попытка наметить контуры боевой машины пехоты ближайшей перспективы. Хотелось бы продолжить разговор на эту важную тему. Вряд ли кого-то нужно убеждать, что танки и мотопехота остаются основным элементом сухопутных войск, в конечном счете, решающим исход любого сражения. По мнению специалистов, на современном поле боя танк без поддержки пехоты живет не более 2-3 минут, а эффективное взаимодействие двух родов войск и снижение их потерь обеспечивает именно БМП.

Кравченко кладет в основу рассуждений ряд совершенно правильных положений, основываясь на характерных особенностях и принципах ведения современного боя, известных из учебников тактики и затрагивающих все тактические звенья. Вспомним, что общевойсковой бой характеризуется решительностью, высокой маневренностью, напряженностью, скоротечностью, быстрыми и резкими изменениями обстановки, разнообразием способов ведения, развертыванием действий в пространстве и в высоком темпе. Соответственно принципы его ведения включают: постоянную высокую боеготовность, активность, решительность, непрерывность, стремление к внезапности действий, согласованное совместное применение различных родов войск при непрерывном взаимодействии, сосредоточение основных усилий на главном направлении и в нужное время, маневр силами, средствами и огнем, учет морального и психологического факторов, всестороннее обеспечение, поддержание и восстановление боеспособности войск, твердое и непрерывное управление.

Разумеется, шансы на эффективность действий и выживание имеют только комплексные “тактические группы” из различных родов оружия, объединенные совместной подготовкой, системой связи и управления. Поэтому перспективы развития БМП определяются общими перспективами развития системы вооружений. С другой стороны, это развитие прямо определяется уровнем технологий, а кроме того, трудно учитываемыми субъективными факторами. Точно определить облик «машины будущего» еще не удавалось (чтобы убедиться в этом, достаточно полистать старые подшивки военно-технических журналов). Однако разглядеть общие направления развития можно.

Испанская БМП ASCOD

Английская БМП "Десерт Уорриор " с 25-мм пушкой

В нашей официальной документации и словарях различия между “БТР” и “БМП” и в самом деле прочитываются слабо. Можно лишь понять, что в сочетании “транспортно-боевая машина” в случае БМП заметнее смещение в сторону “боевых” свойств. Близость отечественных БТР и БМП по бронированию отчасти сглаживает разницу. Возможно, что слишком общий термин “бронетранспортер” со временем выйдет из употребления, как когда-то “бронеавтомобиль”, и сменится более четкими определениями. Новообразования вроде БМПТ (“боевая машина поддержки танков”) или ДПМ (“дозорно-патрульная машина”, развитие ранее представленного БТР-Т) созданы самими разработчиками, соответственно, омским КБ Транспортного машиностроения и нижнетагильским КБ «Уралвагонзавод», просто из-за отсутствия официально принятой концепции новых бронемашин – разрабатывались эти машины в инициативном порядке.

Что касается БМПТ, то в атаке подготовленной обороны противника это звено будет скорее лишним – чересчур обильно вооруженную и довольно габаритную машину наземные или воздушные средства противника поразят раньше, чем войдут в сферу ее огня. Зато возможность быстро создать в любом направлении высокую плотность настильного (автоматическая пушка и пулемет) и навесного (автоматические гранатометы) огня делают БМПТ полезной в противопартизанских действиях – ее скорее можно назвать “боевой машиной сопровождения колонн”. Но дело, в конце концов, не в терминах, а в сути, определяемой назначением машины.

В каких боевых действиях придется использовать БМП, и какие задачи будут перед ними ставиться? Отвечая на этот вопрос, мы придем к выводу, что в перспективе придется иметь, по крайней мере, два типа БМП – легкую и тяжелую. Мы говорим о наземном эшелоне. Вертолет- «летающая БМП» – направление интересное, но к нашей теме не относящееся.

Можно увидеть устойчивую тенденцию повышения защищенности и живучести машин. Современный комплекс противотанковых средств ближнего боя и насыщенность ими подразделений оставляет мало шансов боевым машинам легкого класса. Защищенности и живучести нередко отдается предпочтение перед другими параметрами (при сохранении требований равной с танками подвижности во всех видах и условиях боя). Образцов тяжелых БМП создается все больше. Кроме германской «Мардер», американской «Брэдли» и британской «Уорриор» мы встретим здесь испанскую ASCOD, шведскую CV-90, японскую «Тип 89». Как видим, тяжелую полностью закрытую БМП выбрали не только армии, разделяющие американские концепции “дистанционного поражения противника” до вступления в бой пехоты.

Усиление защищенности БМП идет по всем доступным направлениям. Пока в основном повышается «прямая» защита – совершенствованием броневой конструкции, улучшением компоновочных решений, бронеэкранами, новыми типами комбинированной брони, модульной бронезащитой, вынесением второстепенных элементов к бортам. Модульное бронирование со сменными элементами пассивной и динамической защиты может решить проблему сочетания защищенности и подвижности в зависимости от конкретных условий. В.Кравченко практически не касается противоминной защиты. Между тем, усиление защиты днища и локализация результатов его поражения взрывом мины стали обязательным элементом, особенно в связи с обильным минированием путей движения в современных конфликтах.

Утверждение о преимуществах открытой сверху машины кажется весьма спорным. Вряд ли стоит заменять «подвижное огневое сооружение» поставленным на гусеничный ход участком открытого окопа. Открытые сверху транспортно-боевые машины – этап, уже пройденный нашей армией. И все они – как БТР первого послевоенного поколения, так и родоначальник нового поколения БТР-60 – в итоге получили бронекрышу (БТР-40Б, БТР- 152К, БТР-50ПК, БТР-60ПА). Конечно, главной причиной того было ожидание ядерной войны (о чем говорили и установка ПАЗ, и герметизация корпуса), но учитывалась, несомненно, и защита десанта от воздушных разрывов снарядов и от обстрела сверху.

Достаточно взглянуть на современное вооружение сухопутных войск, чтобы понять, какой опасности будут подвержены бойцы в открытой сверху машине. Во-первых, растет номенклатура «противокрышевых» средств борьбы с бронецелями – ПТУР, поражающие цели сверху, субэлементы кассетных артиллерийских снарядов и ракет РСЗО с кумулятивным ударным ядром, управляемые артиллерийские мины, «противокрышевые» мины. В случае открытой сверху машины противокрышевую мину достаточно сделать осколочной, и если кумулятивному ударному ядру еще надо попасть в цель, то тут будет достаточно разрыва снаряда «где-то над целью», чтобы десант понес потери. Во-вторых, значение осколочных и фугасных артиллерийских боеприпасов в поражении противника ничуть не снизилось, а номенклатура их растет. Да и современная пехота кроме ручных и винтовочных гранат вооружена подствольными и автоматическими гранатометами с осколочными выстрелами, использует огонь пушек своих БМП. Вспомним, например, что одним из ключевых элементов американской программы вооружения пехоты является программируемый взрыватель, обеспечивающий подрыв малокалиберного осколочного боеприпаса на оптимальном расстоянии от цели. И все это не просто может быть, а будет направлено на боевые машины.

Германская БМП "Мардер"

Японская БМП "тип 89"

Кравченко уместно ссылается на опыт германской армии. В ходе Второй мировой немцы выпустили значительно меньше БТР, нежели американцы, но нашли им более широкое тактические применение. Взглянем на этот опыт чуть внимательней. В книге “Танки-вперед!” Г. Гудериана об атаке на БТР сказано так: “Пехотинцы вели огонь по небольшим группам противника с машин, а при сильном сопротивлении противника спешивались”. То есть ведение боя с машины допускалось только при атаке слабой в противотанковом отношении обороны. Созданные фактически уже в начале войны БТР строились на шасси полугусеничных транспортных машин и потому обладали ограниченной проходимостью и слишком легким бронированием. В. Кравченко цитирует книгу Э. Мидцельдорфа «Тактика в русской кампании», в которой сжато обобщен тактический опыт Второй мировой войны. О машине для мотопехоты там сказано: «Необходима боевая машина, не уступающая по проходимости танку. Таковой может быть только гусеничная машина, обладающая высокой скоростью порядка 70 км/ч, хорошей приемистостью и большой подвижностью… Необходимо, чтобы лобовая броня БТР защищала от огня противотанковых орудий, а бортовая и кормовая – от огня противотанковых ружей и осколков снарядов. Уменьшение веса… может быть достигнуто за счет придания корпусу обтекаемой формы… Следует учитывать необходимость ведения кругового наблюдения и возможность ведения огня из-за бортов… БТР для мотопехоты должен иметь крупнокалиберный пулемет, приспособленный для ведения огня по наземным и воздушным целям… Само собой разумеется, что БТР должен быть оснащен самыми современными радиосредствами, приборами ночного видения и оборудованием для постановки дымовых завес». Программа, намеченная Миддельдорфом, вполне совпадала со взглядами военного руководства, однако облик реально принятой машины оказался несколько иным. Достаточно взглянуть на германскую «Мардер» – первую зарубежную БМП, принятую на вооружение в 1969г. (через три года после появления на вооружении Советской Армии БМП-1). Немцы изначально взяли курс на максимальную защищенность пехотного отделения – “Мардер” до сих пор остается наиболее тяжелой среди серийных БМП. А при модернизации «Мардер» до уровня 1АЗ крышу десантного отделения усилили, вместо прежних пяти оставили в ней три больших люка.

Так что БМП не только нужна крыша, но придется, видимо, выполнять ее бронирование разнесенным и дополнять активной защитой. Равным образом придется сохранять возможность быстрой герметизации корпуса – для защиты если не от поражающих факторов ядерного взрыва, то от объемно-детонирующих боеприпасов или от возможного химического заражения (при высокой вероятности ведения боевых действий на урбанизированной местности химическое заражение может возникнуть почти случайно). Не стоит забывать и об обороне, когда БМП может играть роль не только огневого средства, но и укрытия.

Разумеется, необходимо обеспечить десанту возможность быстрой высадки из машины в наименее опасном направлении. В этом отношении кажется справедливой критика БМП-3, покидание которой на поле боя не слишком удобно из-за выбранной схемы компоновки. Но отсутствие крыши на БМП не решит и этой проблемы. Высота борта БМП составит не меньше 1,8-1,9 м, а прыгать в полном снаряжении и с оружием с такой высоты на мерзлый или каменистый грунт – решение менее удачное, чем высадка через кормовые двери или аппарель.

Кроме «прямой» защиты повышения требует также надежность и живучесть БМП. Уровень надежности современного танка или БМП определяется возможностью подготовки личного состава и участия в 2-3 глубоких операциях с коэффициентом готовности 0,9- 0,95. Немаловажно также сокращение времени восстановления машины и ее систем, чему способствует блочно-модульная конструкция.

В.Кравченко замечает, что ведение огня десантом из шаровых установок в броне недостаточно – нужно бы действовать ручными гранатами, подствол ьниками. Но эти средства даны пехоте и мотопехоте для повышения возможностей и самостоятельности мелких подразделений прежде всего в пешем бою. Если стрельба сходу из шаровых установок не бывает меткой, то почему можно ожидать большей меткости при стрельбе поверх бортов движущейся машины или метании гранат из нее? Стоит ли расходовать боекомплект, необходимый в пешем бою, на такую стрельбу и гранатометание? В настоящее время можно увидеть, что число установок для оружия десанта в тяжелых БМП сокращаются до нуля. В шведской CV-90 нашли несложный вариант ведения огня десантом с машины без ослабления защищенности корпуса – конструкция крышек верхних люков позволяет приоткрывать их частично, так что десантники ведут огонь поверх бортов, оставаясь прикрытыми сверху крышкой люка. Вряд ли шведов можно обвинять в слепом следовании «натовским» концепциям.

Для обстрела пехоты противника и его противотанковых средств с БМП стрелковые установки десанта могут заменить, например, вынесенно установленные автоматические гранатометы, а для ближней самообороны – осколочные блоки направленного действия. Для поражения живой силы могут использоваться и дымовые гранатометы – в боекомплект 76-мм германского «Вегман», например, входит осколочная граната с дальностью стрельбы до 40 м и площадью поражения до 40 кв.м. Разумеется, такие средства недостаточно «прицельны», но и стрельба с ходу поверх бортов при продольно-поперечных колебаниях машины на неровностях местности будет не слишком меткой. Применение управляемой гидропневматической подвески с автоматической системой стабилизации корпуса позволило бы несколько снизить амплитуду колебаний, но и оно не обеспечило бы достаточно устойчивой стрелковой платформы. Что касается «самообороны» десанта от воздушного противника, то вести огонь по низколетящей цели пехотинцам лучше рассредоточившись, а не скучившись в броневой открытой коробке.

Кравченко указывает, что мотопехота играет также роль “глаз” совместного боевого порядка. Десантники действительно могут существенно помочь и экипажу своей БМП, и взаимодействующим танкам в качестве наблюдателей, и в современных БМП для них обязательно предусмотрены приборы наблюдения. Можно согласиться, что наблюдение поверх борта дает больший угол обзора, но много ли разглядишь с движущейся и раскачивающейся машины, да еще и под огнем противника. Создать «прозрачной» брони действительно до сих пор не удалось, хотя прогресс в разработке композиционных материалов делает вполне реальным появление в ближайшем будущем, скажем, прозрачного «пояса» по периметру корпуса в верхней части, не ослабляющего общую защищенность. Но даже без таких вариаций можно сказать, что экипажу и десанту можно обеспечить достаточное наблюдение с помощью современных оптических и электронно-оптических приборов при соответствующем их размещении и стабилизации поля зрения. Вполне уверенно наблюдать за полем боя с земли и выявлять замаскированные малоразмерные цели может только неподвижный наблюдатель, а значит, нужно включать в боевой порядок машины наблюдения и управления.

Шведская БМП CV-90 с 40-мм пушкой

Вариант CV-9030 для Норвегии с 30-мм пушкой

В условиях поля боя, насыщенного «противотанковыми» и «противоброневыми» средствами, далеко не все из которых можно выявить до подхода к позициям противника (да и начертание этих позиций часто будет выявляться только по мере подхода к ним), главной задачей БМП станет донести десант максимально невредимым до рубежа спешивания, позволить ему быстро покинуть машину и прикрыть огнем последующие его действия. Не отрицая ведения боя непосредственно с машин, стоит заметить, что и в относительно масштабных, и в локальных конфликтах, и в противопартизанских операциях пехоте приходится сражаться в основном в пешем порядке, используя огневое прикрытие БМП. Это, впрочем, не требует от БМП слишком уж «тяжелого» вооружения – носителями такового служат танки, с которыми мотопехота и взаимодействует.

«Косвенную» защиту БМП будет обеспечивать не столько уменьшение силуэта (здесь возможности крайне ограничены в силу Самого назначения машины), сколько снижение заметности для оптических, тепловизионных и радиолокационных средств. Для этого может быть использовано специальное покрытие в виде слоя краски или накладных пластин, поглощающее и рассеивающее тепловое и радиоизлучение, а также искажающее сигнатуру машины в широком диапазоне спектра. Модульные наборы покрытия помогут решать задачу “адаптивного камуфляжа”.

Вопросы вооружения БМП тесно увязаны с ее вместимостью. БМП дает возможность каждому пехотному отделению иметь собственное оружие поддержки, которое должно:

– обеспечивать подавление пехоты противника, борьбу с равными себе бронемашинами и расчетами тяжелого вооружения, возможности самообороны от объектов типа «танк» и «боевой вертолет»,

– живучесть, боеготовность вооружения, достаточный боекомплект без ущерба для вместимости и оперативной маневренности машины,

– возможность эффективного взаимодействия с другими средствами поражения сухопутных войск при ведении наступательных и оборонительных действий днем и ночью, в любых погодных условиях.

Ряд специалистов считают необходимым усилить мотопехотные отделения, увеличив их численность до 12-13 человек. В сочетании с требованием высокой защищенности это заставит ограничить вооружение БМП малокалиберной автоматической пушкой и автоматическим гранатометом. Прототип БМП-3, «объект 688», нес 30-мм автоматическую пушку, 30-мм гранатомет и ПТРК «Конкурс».

Наиболее перспективными считаются автоматические артсистемы с улучшенными показателями бронепробиваемости. Повышение защищенности бронемашин и летательных аппаратов вызвало стремление перейти к автоматическим системам калибра от 30 мм и выше (пример – шведская CV- 9040). «Противотанковый» характер автоматической пушки может проявляться в поражении наружных приборов танка (а в связи с введением тепловизионных и низкоуровневых телевизионных систем размеры головок приборов увеличились) и ослаблении его защищенности за счет подрыва динамической защиты. «Зенитные» возможности пушки БМП ограничиваются ведением заградительного огня по низколетящим целям. Эффективность осколочных и бронебойно-осколочных снарядов может быть повышена введением программируемого взрывателя. Наиболее вероятно вооружение перспективной БМП автоматической пушкой калибра 30-40 или 50-60 мм с круговым обстрелом. Существенно повышают эффективность вооружения СУО с включением лазерных дальномеров с автоматическим отсеиванием ошибочных измерений, тепловизионных приборов и дублированием основных элементов аппаратуры, современные приборы наблюдения. Наличие на БМП противотанкового комплекса, способного вести огонь как с машины, так и с переносной установки, кажется оптимальным решением.

Вполне возможен переход на быстросменную «контейнерную» установку вооружения на поворотной платформе с введением в СУО различных программ и автоматической сменой индикации в прицельных приспособлениях – таким образом, боевая машина, подобно самолетам или вертолетам, может вооружаться в зависимости от условий боя. Модульность конструкции позволит легче приспосабливать шасси БМП под носитель того же миномета, например, или специальную машину. Необходимость унификации боевых и специальных машин внутри подразделений очевидна.

Неоднократно высказывалась мысль о замене танков и мотопехоты неким единым родом войск и переходе на соответствующие универсальные машины. Но избежать «специализации» пока" еще не удавалось. Часто упоминаемый израильский «Меркава» – это основной боевой танк, хотя и способный пожертвовать частью боекомплекта для перевозки 4-6 пехотинцев (которые не могут вести не только бой, но даже наблюдение из машины) или вывоза раненых бойцов. Большинство специалистов давно сошлись на мысли о БМП танкового уровня защиты на едином шасси – максимально приближенные друг к другу по параметрам машины успешнее составят единый комплекс на современном поле боя. Идея стара (можно сослаться на британский MkV* 1918 г., способный везти 20-25 пехотинцев), но ее успешная реализация требует расчета нового шасси “тяжелого” класса сразу под основной танк и под БМП.

Использование для тяжелых БТР или БМП шасси морально устаревших танков – мера вынужденная и временная, как это можно увидеть на примере израильского «Ахзарит», российского БТР-Т и появившейся в его развитие ДПМ. Высказанные Кравченко справедливые претензии относятся не столько к самой концепции тяжелой полностью закрытой БМП, сколько к происхождению этих машин. Все они появились как способ утилизации шасси оставшихся на ходу танков Т-54/55 без существенной перекомпоновки. Отсюда – малая вместимость обитаемого объема (десант в 5 человек, так что следующую за БТР-Т машину пришлось даже называть «дозорно-патрульной») и сложность с высадкой под огнем противника. Выходящие на крышу МТО задние люки БТР-Т и ДПМ, как и узкий кормовой туннель-лаз «Ахзарита», конечно, малоудобны. Однако БТР «Ахзарит» вполне оправдали себя в Ливане в 1993г., да и сейчас вместе с «Меркавами» не без успеха «утюжат» опорные пункты палестинских террористов. При всей специфичности этого опыта он показал и необходимость, и возможность создания БМП с танковым уровнем защиты. Здесь снова приходится вспомнить о модульной схеме компоновки, позволяющей проще удовлетворить требованиям и к танку, и к БМП без ущерба для качеств каждого из них.

Отметим усиление на БТР-Т и ДПМ бронирования базового шасси панелями со встроенной ДЗ, бортовыми экранами, укладками ЗИП, а также совершенствование противоминной защиты (опыт Т- 55М).

Вопрос о возможности преодоления водных преград с минимальным временем подготовки для тяжелых машин весьма сложен. Если для израильских «Меркава» и «Ахзарит» он не важен (в пустыне нет ни рек, ни мостов), то для России и Европы становится существенным. Предлагаемый Кравченко вариант с жесткими поплавками отсылает нас снова к старому опыту: при кажущейся простоте он требует машин для подвоза боевому подразделению поплавков и средств крепления – сокращение времени по сравнению с самоходным паромным парком будет невелико. Мягкие надувные понтоны слишком уязвимы даже для острых камней на берегу. Сочетание складного кожуха (как в комплекте плавучести шведского основного танка STRV-103) с быстродействующими средствами герметизации может решить проблему. Возможность стрельбы на плаву вряд ли существенна. В БТР-Т сохранена способность преодоления водных преград по дну с помощью ОПВТ – тоже путь.

Тяжелым машинам свойственны и другие недостатки – прежде всего, низкая оперативная подвижность. Переброска подразделений с такими машинами на большие расстояния возможна в основном железнодорожным и морским транспортом, для переброски по воздуху требуются тяжелые транспортные самолеты и соответствующие взлетно-посадочные полосы. При движении по дорогам возникают проблемы грузоподъемности мостов, подбора большегрузных автопоездов, а при движении своим ходом – порчи дорожного покрытия. Поэтому легкие, авиатранспортабельные и плавающие (хотя бы с короткой подготовкой) БМП сохранят свое значение для сил быстрого реагирования, участия в рейдах, десантах, когда высокая оперативная и тактическая подвижность играет большую роль, нежели бронезащита. Хотя требования по минимально необходимой защите ужесточаются и здесь: необходимо защитить экипаж и десант от снарядов 20- 30-мм пушек в лобовой проекции, бронебойных пуль крупнокалиберных пулеметов со всех направлений, от обычной кумулятивной гранаты гранатомета типа РПГ-7В или РПГ-26, взрыва мины под днищем. Обильное снабжение пеших подразделений «реактивными гранатами» типа РПГ-18 «Муха» или РПГ-26 с эквивалентной бронепробиваемостью 300-500 мм стало одной из характерных черт современных боевых действий. Эти РПГ рассчитаны как раз на поражение легкобронированных машин.

Кормовой туннель-лаз на израильском БТР «Ахзарит»

Рост значения сил быстрого реагирования и немедленного развертывания делает разработку и совершенствование легких БМП не менее важным, чем тяжелых, рассчитанных на оснащение “основных сил”. Причем на едином шасси должно выполняться сразу семейство машин – БМП, БТР, КШМ, ЗСУ, БРЭМ, машина огневой поддержки с тяжелым артиллерийским вооружением (эта легкая машина в данном случае заменит танки). Кстати, столь специфический объект, как БМП-3, как раз являет сочетание машины огневой поддержки и БМП «в одном флаконе». Можно согласиться, что массу и объемы, занимаемые боевым отделением БМП-3 с его строенной установкой вооружения и боеукладками к 100-мм и 30-мм пушкам, лучше было бы использовать для повышения защищенности и вместимости. Зато БМП-3 указывает предел, к которому приближаются легкие БМП – 20 т. Предел не условный – обращаясь к военно-транспортным средствам, мы увидим, что это максимальная грузоподъемность вертолета Ми-26, а также парашютно-десантных систем.

Вооружение, средства маскировки и активной защиты перспективных легких БМП могут быть унифицированы с тяжелыми. Легкие БМП сохраняют установки для оружия десанта, но и здесь их количество сокращается. В самом деле, двое бойцов, стреляющих из бортовых амбразур в течение короткой остановки, пока спешиваются их товарищи, сделают больше, чем все отделение, палящее из тесной машины.

Роль легкой БМП может играть и колесная бронемашина (КБМ) – вопрос о колесном движителе обсуждается с начала развития БМП. Современные КБМ сравнимы по защищенности с легкими БМП, а ряд решений в конструкции движителя приближает их проходимость к танковой. Уязвимость колесного движителя от стрелкового огня по-прежнему выше, чем гусеничного, зато после наезда многоколесной бронемашины (а для транспортно-боевых КБМ оптимальными считают формулы 8x8 или 10x10) на мину и разрушения одного-двух колес сама машина может сохранить подвижность, в то время как гусеничная теряет ее при разрушении одного трака гусеницы.

К «колесным БМП» можно отнести французскую VAB/VCI, бельгийскую «Сибмас», южноафриканскую «Ратель», LAV, в различных вариантах состоящую на вооружении в США, Канаде, Австралии и Саудовской Аравии. Корпус морской пехоты США выбрал LAV со сравнительно слабой бронезащитой, конечно, не из презрения к опасности, а из стремления быстро доставить в требуемый район больше сил. Сюда же можно отнести российский БТР-80А с 30-мм автоматической пушкой и логично последовавший за ним БТР-90 (ГАЭ-5923) на новом шасси 8x8 с комплексом вооружения, аналогичным БМП-2.

Вариант южноафриканской "колесной БМП" "Ратель" с 90-мм пушкой

Другой вариант "колесной БМП" – швейцарская "Пиранья" III с 25-мм пушкой

Отечественная БМП-3

"Семейство" тяжелых боевых машин на едином шасси с электротрансмиссией и вынесенной установкой вооружения

Высокая (до 100 км/ч) скорость, экономичность (запас хода до 1000 км) и плавность хода дают КБМ ряд преимуществ прежде всего при действиях вдоль дорожной сети, но также и в пустыне, и на степной местности.

С учетом указанных особенностей современных боевых действий не удивительно выделение среди основных параметров боевых машин способности к согласованным действиям в составе подразделения – “командной управляемости”, требующей специального оснащения всех машин. Информационно-управляющие системы позволяют непрерывно поддерживать связь, контролировать свое положение, эффективно управлять огнем и движением, средствами защиты и маскировки, в реальном масштабе времени оценивать обстановку и состояние самой машины. Единая цифровая шина, центральный и вспомогательный процессоры с современной “математикой” и общей памятью, помехозащищенный цифровой канал связи обещают качественно новый уровень эффективности боевых машин, возможность охвата всех машин (а в перспективе – и спешенных групп) в звене рота-батапьон единой автоматизированной системой управления. Повысит это и защищенность подразделения в целом и каждой машины в отдельности. Однако не стоит переоценивать достоинства и живучесть электронных систем (даже при их дублировании и автоматической передаче функций одного узла другому), уязвимых для самых различных воздействий. Эффективность и живучесть машин не должны полностью зависеть от «электронной начинки».

Боевая машина поддержки танков БМПТ

(фото к статье «О перспективах развития БМП»)

Фото Ю. Спасибухова

Алексей АРДАШЕВ

О гненный меч* Часть 3

* Продолжение. Начало см. в "ТиВ" № 1,3-5/2002 г.

ОГОНЬ ВРАГА ОГНЕМ ПОПРАВ… ВОЙНЫ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ

Увлечение этою идеею… было скорее чрезмерное, чем недостаточное…

В. Винтер

В Европе в период позднего средневековья и раннего капитализма восточное искусство огня продолжало последовательно развиваться. В 1775 г. французский инженер Дюпре изобрел аппарат и смесь для огнеметания, которые по приказу Людовика XVI были испытаны в Марселе и в некоторых других французских гаванях для отражения десантов противника и показали себе с наилучшей стороны. Более того, король пришел в такой ужас от нового оружия, что приказал уничтожить все бумаги, относящиеся к нему. Вскоре при неясных обстоятельствах погиб и сам изобретатель. Властители во все времена умели надежно сохранять свои тайны и убирать их носителей…

В армиях XVIII-XIX веков имелись на вооружении артиллерийские зажигательные бомбы (брандскугели, каркасы), которые снаряжались смесями, состоявшими из селитры и серы с добавкой пороховой мякоти, черного пороха, смолы или сала.

Наконец, в 1861-1864 гг. в Америке неизвестным изобретателем было предложено выбрасывать из специальных приборов под давлением самовоспламеняющуюся смесь сероуглерода и фосфора (раствора), но ввиду несовершенства этого аппарата и отсутствия приспособлений для создания давления это предложение не было использовано. И только в конце XIX и начале XX века, когда техника достигла значительного совершенства, оказалось возможным производить сложные приборы для огнеметания (огнеметы), способные выдерживать высокое давление, имеющие точно рассчитанные трубопроводы, насадки и краны.

Немецкий траншейный огнемет Тооф" на позиции в войну 1914-1918 гг.

А что же нового принес век XX? Современное огнеметно-зажигательное оружие, по взглядам военных специалистов, предназначено для поражения живой силы и военной техники, а также для создания пожаров посредством воздействия пламени и высокой температуры горения специальных веществ. Оно включает зажигательные вещества и средства из доставки к цели. Специалисты отмечают следующие особенности этого оружия: возможность поражения больших скоплений живой силы и техники; уничтожение и вывод из строя ни длительный период времени крупных военных объектов и населенных пунктов; оказание значительного психологического воздействия на людей (снижается их способность к сопротивлению); болезненность ожогов и длительность стационарного лечения пораженных. Они считают, что низкая стоимость по сравнению с другими видами оружия (оптимальность по критерию «стоимость-эффективность»), а также наличие достаточной сырьевой базы дают зажигательному оружию существенные преимущества при его массовом применении.

Для донесения зажигательных веществ до цели предназначаются разнообразные огнеметно-зажигательные средства, которые могут быть использованы различными родами войск.

КЛАССИФИКАЦИЯ СОВРЕМЕННЫХ ЗАЖИГАТЕЛЬНЫХ СРЕДСТВ

1. Авиационные средства: малокалиберные снаряды (осколочно-зажигательно-трассирующие (ОЗТ), бронебойно-зажигательные (БЗ) и бронебойно-зажигательно-трассирующие (БЗТ)) и пули (БЗ и БЗТ), а также авиабомбы и кассеты, зажигательные баки, стрелы, ампулы, выливные Приборы.

2. Артиллерийские средства: пушечные и реактивные снаряды, зажигательные мины.

3. Средства пехоты: винтовочные и ручные гранаты, зажигательные бутылки, ружейные гранаты, ранцевые огнеметы, реактивные гранатометы-огнеметы, ампулометы, зажигательные патроны.

4. Средства танковых войск: огнеметные танки и самоходные огнеметы.

5. Средства химических и инженерных войск: огнеметы (возимые, стационарные), огневые фугасы направленного и ненаправленного действия, огненные и огневодные заграждения (преграды).

Огонь, ставший оружием. Новое время

В Первую мировую войну зажигательные средства впервые получили большое развитие.

Создателем ранцевого огненного прибора является известный русский изобретатель Зигер-Корн (1893 г.). Три года спустя немецкий изобретатель Фидлер создал огнемет аналогичной конструкции, который без колебаний был принят на вооружение. Впервые в большом количестве огнеметы (или пламеметы, как тогда говорили) конструкции Фидлера были использованы на поле боя германскими войсками в 1915 г. в период Первой мировой войны. Дело в том, что после первых успешных газобаллонных, «химических», атак, предпринятых немцами в апреле-мае 1915г., применение отравляющих газов уже не достигало успеха, так как в войсках англичан и французов быстро появились средства защиты от них. Стремясь сохранить инициативу, немцы использовали огнеметы, рассчитывая добиться успеха неожиданностью их применения и сильным моральным воздействием на противника.

Впоследствии огнеметы были приняты на вооружение всех воюющих армий и использовались для усиления огня пехоты и подавления противника там, где действие ружейно-пулеметного огня оказывалось недостаточным. Армии Германии, Франции, Италии к началу 1914 г. имели огнеметные подразделения. В русской, французской, английской и других армиях также нашли широкое применение легкие (ранцевые) и тяжелые (траншейные и полутраншейные) огнеметы.

Использование огнеметов основывается прежде всего на том; что они являются средством ближней поддержки пехоты и предназначаются для поражения целей, которые пехота не может уничтожить или подавить огнем обычных средств. Однако, учитывая огромное психологическое воздействие огнеметных средств, военные специалисты рекомендуют применять их массировано по таким целям, как танки, пехота в окопах и в боевых машинах. Для борьбы с отдельными огневыми точками и крупными оборонительными сооружениями, как правило, выделяется один или нескольких огнеметов. Для поддержки боевых действий огнеметных подразделений рекомендуется использовать огонь артиллерии и минометов. При необходимости огнеметы могут придаваться пехотным (мотопехотным) подразделениям.

Американская ручная термитная граната

Французские зажигательные ручные гранаты

Бутылка с зажигательной смесью

Германская зажигательная пуля S.Pr.

Английская зажигательная пуля S.A.

Французская зажигательная пуля Ph

Франц. зажигательная пуля Парно

11 -мм франц. зажига тельная пуля

После окончания Первой мировой огнеметно-зажигательные средства, как один из видов тактического оружия, продолжали интенсивно развиваться и к началу Второй мировой войны заняли важное место в общей системе вооружения армий многих стран мира.

Между великими войнами огонь широко применялся в «малых» войнах. В 1936 г. в Абиссинии итальянцы впервые применили огнеметные танки. В горах и лесах, где действия огнеметных танков были затруднены, итальянцы применяли ранцевые огнеметы. Итальянская бомбардировочная авиация широко использовала зажигательные авиабомбы, с помощью которых были почти полностью уничтожены такие крупные абиссинские населенные пункты, как Дессие, Харар и другие. В то же время были сделаны попытки выливания легковоспламеняющихся горючих жидкостей непосредственно из приборов, установленных на самолетах.

Во время интервенции в Испании в 1936-1939 гг. итальянский экспедиционный корпус применял огнеметные танки, ранцевые и траншейные огнеметы в боях под Мадридом, Гвадалахарой и в Каталонии. Германская и итальянская авиация в массовых количествах применяла зажигательные бомбы при бомбардировках Мадрида, Барселоны, Герники и других городов.

Испанские республиканцы в 1936 г. впервые использовали в оборонительных боях против франкистских танков бутылки с зажигательной смесью – ставшим затем знаменитым «коктейлем Молотова». Это оказалось очень эффективным противотанковым средством. Позже "бутылочное” оружие взяли на вооружение практически все воюющие армии.

Испанские республиканцы также использовали ранцевые огнеметы при осаде крепости Алькасар, во время боев в Толедо и огнеметные танки при разгроме итальянских дивизий под Гвадалахарой в феврале 1937 г., а также под Теруэлем.

В августе 1939 г. во время боев с японцами на реке Халхин-Гол, с советско-монгольской стороны были использованы огнеметные танки ОТ-26 и ОТ-130. Применение их сыграло значительную роль при разгроме японцев на территории Монголии. Дело в том, что спасаясь от мощного огня наших войск и танков, японцы скрывались в глубокие укрытия типа «лисьих нор». Когда танки продвигались вперед или вынуждены были уходить для заправки горючим и боеприпасами, противник выходил из укрытий и встречал огнем нашу пехоту. Против укрывавшихся в «лисьих норах» японцев были применены огнеметные танки. Эти танки «выжигали» японцев из всех щелей, куда бы они ни забивались.

Во время войны на Карельском перешейке 1939-1940 гг. в операциях против финнов участвовали несколько батальонов и отдельных рот ОТ. И при прорыве «Линии Маннергейма» огнеметы сыграли важную роль, доказав свою эффективность при поражении фортификационных сооружений. Часто артиллерии никак не могла уничтожить ДОТ противника, и только огнеметному танку нередко одним огненным выстрелом удавалось подавить ее. Танки под огнем противника подходили к ДОТу на дистанцию огнеметного выстрела и поражали амбразуру струей огнесмеси.

В конце 30-х годов каждый стрелковый полк в РККА располагал отдельным химвзводом, напрямую подчиненному начхиму. Красноармейцы имели на вооружении ранцевые и станковые огнеметы, способные поражать цели на дальностях до 40 метров. В ходе советско-финляндской войны химвзводам придавались огнеметные танки, выполненные на базе легких Т-26 и БТ-7. Они могли метать жидкую огнесмесь на дальности до 150 метров. Однако такой способ применения зажигательных веществ отличала малая экономичность и дальность стрельбы. Поскольку огнесмесь воспламенялась на срезе ствола, до цели она долетала, более чем наполовину сгорев в воздухе. Мало того, что увеличивать дальность огнеметания было технически сложно, так еще и при существующих скоростях горения огнесмеси она могла не долететь до цели, сгорев в воздухе полностью.

В 1940 г. по окончании «зимней» войны с Финляндией, при стрелковых дивизиях были сформированы отдельные огнеметные батальоны.

Германская 17,5-см зажигательная мина

Германская 15-см фосфорная зажигательная арт. граната

Англ. 13,6-см зажигательная граната

Англ. 7,7-см зажигательная граната

Американская зажигательная стрела марки "2". 1 – корпус, 2 – стабилизатор, 3 – термит, 4 – инерционный взрыватель, 5 – запальная смесь, 6 – пороховой заряд, 7 – наконечник

Германская зажигательная бомба для "цеппелинов". Воспламенитель приводился в действие при запуске и зажигал термит, который горел настолько интенсивно, что центральная воронка плавилась еще до падения на землю, способствуя распространению. Устройство: а – воспламенитель, b – перфорированная металлическая воронка с термитом, с – смолистое вещество, d – канатная обмотка, е – металлический поддон

Советский огниетный танк ОТ-26

Огнемет, установленной на итальянской танкетке CV3/33

(Продолжение следует)

Семен ФЕДОСЕЕВ

О классификации автоматического оружия

(Продолжение. Начало в "ТиВ” № 10/2001, 1, 3-5/2002).

Регулировка количества пороховых газов, используемых для приведения в движение автоматики, используется обычно для обеспечения ее работы при разных температурах и разном состоянии канала ствола и газовой камеры, но может использоваться и для регулировки темпа стрельбы. Из различных способов изменения количества отводимых газов наиболее употребимы: изменение площади сечения газоотводного отверстия (пулеметы ДП и СГ-43), изменение начального объема внутренней полости газовой камеры (пулемет М60), выпуск части отведенных из канала ствола пороховых газов через отверстие (винтовка СВТ), или регулируемый кран. Кроме того система может включать два газоотводных отверстия (система оружия AUG «Штейр», пулемет .50MG CIS, автоматическая пушка М693), и количество отводимых газов можно изменять, перекрывая одно из них. В ряде образцов предусмотрена принудительная отсечка пороховых газов в газовой камере – для перехода в “магазинный” вариант (боевое ружье SPAS- 12) или стрельбы винтовочными гранатами (автомат Kbk PGN-60, штурмовые винтовки FN FAL и FNC, L85A1, “Беретта” 70/90).

В самозарядном дробовике А390 «Беретта» использована «автоматическая» регулировка количества газов, позволяющая увеличить разброс мощности патронов. Переднюю стенку газовой камеры составляет подпружиненный поршень, впереди которого в передней части газоотводной трубки выполнен ряд щелей. Если давление пороховых газов не превышает усилия пружины поршня, он практически не смещается, и все отведенные в камеру газы используются для движения назад трубчатого поршня затворной рамы. При более мощном патроне растет давление газов, и передний поршень смещается, сжимая свою пружину и открывая щели, через которые избыток газов сбрасывается в атмосферу. Чем выше давление газов в камере, тем больше смещение поршня, и тем большая часть газов сбрасывается через щели. Движение поршня, кроме того, несколько смягчает импульс действия отводимых газов на оружие и стрелка. Клапан для сброса избыточных газов, позволяющий использовать патроны различной мощности, имеется и в самозарядном ружье «Перфекс Манюфранс». Здесь конструкция газового поршня рассчитана так, что после начала его движения газоотводное отверстие на время перекрывается, так что полную энергию, необходимую для производства цикла перезаряжания, газовый поршень получает в «две порции» – после прохождения снарядом газоотводного отверстия и перед самым вылетом снаряда из канала ствола. Это также смягчает работу автоматики.

Газовые камеры, в зависимости от характера действия газов на поршень, делятся на:

– камеры открытого типа, в которых после некоторого хода поршня происходит выпуск пороховых газов в атмосферу (через отверстия в патрубке или направляющей трубке поршня) или разъединение поршня и патрубка; воздействие газов на подвижную систему ограничивается начальным этапом их хода;

– камеры закрытого типа, в которых отработанные газы частично выходят в зазор между поршнем и направляющей трубкой, а частично выталкиваются поршнем обратно в канал ствола при движении вперед; действие газов на поршень продолжается на всю длину его хода, но скапливание нагара на стенках газовой камеры значительно больше.

По конструктивному оформлению выделяют газовые камеры с патрубком, на который надвигается трубчатый конец поршня (пулемет ДП), и камеры с цилиндром, внутрь которого входит поршень, снабжаемый обычно обтюрирующими кольцевыми проточками. В системах с непосредственным воздействием газов на затвор от газовой камеры в сторону затвора протянута газоотводная трубка.

Системы сдвижением поршня вперед и качающимся поршнем усложняли устройство подвижной системы и при том не показали преимуществ перед движением поршня назад, поэтому и нашли применение в единичных образцах. Так, в пулемете «Сент-Этьенн» шток поршня, двигаясь вперед, тянул с собой зубчатую рейку, последняя же поворачивала шестерню с эксцентриком, отпиравшим и отводящим назад затвор. В пулемете «Кольт» 1895г. открытое газоотводное отверстие выполнялось снизу ствола, и пороховые газы отбрасывали поршень, укрепленный на конце качающегося коленчатого рычага – шатуна; шатун поворачивался и через другой рычаг приводил в движение скользящую планку с затвором. Система давала только одно сомнительное преимущество – отсутствие газовой камеры и газоотводной трубки. Последователей у такой схемы оказалось очень мало (можно вспомнить опытный пистолет А.А. Ознобищева 1925г. с качающимся поршнем, но и с газоотводной трубкой), и она угасла вместе с пулеметом “Кольт”.

Газовый регулятор станкового пулемета СГ-43: 1 – газовый регулятор, 2 – газовая камера, 3 – ствол, 4 – газовый поршень.

Работа газового поршня в пулемете М60: 1 – ствол, 2 – отверстие для сброса газов, 3 – регулятор-крышка газовой камеры, 4 – поршень, 5 – газовая камера, 6 – шток газового поршня.

Системы с отводом пороховых газов отличаются компактностью, надежностью работы, меньшей зависимостью от разброса мощности патрона, ствол при выстреле остается неподвижным. Поэтому схема с газоотводным двигателем и линейным движением поршня назад, наряду с «отдачей свободного затвора» и «отдачей ствола с коротким ходом», стала одной из наиболее распространенных в современном стрелково-пушечном вооружении – от пистолетов («Дезерт Игл») до автоматических пушек (Rh 202) и даже оружия боевых пловцов (подводный автомат АПС).

Правда, большинство систем с газоотводным двигателем отличает сложная импульсная диаграмма, что особенно чувствительно в индивидуальном оружии – автоматических и штурмовых винтовках и автоматах. При стрельбе стрелок испытывает последовательно ряд разнонаправленных импульсов: отдачи выстрела, реакции газовой камеры, удара подвижных частей в крайнем заднем положении, их же удара в крайнем переднем положении. В целом такие «сотрясения» увеличивают рассеивание при стрельбе очередями. Обычные способы борьбы с этим – введение буферов (пулеметы BAR и FN MAG), сдвоенных сравнительно «мягких» возвратных пружин (винтовка ОВД, автомат Vz.58, винтовка ВСС и автомат АС) с прогрессивно возрастающим усилием, увеличение длины хода подвижных деталей с полным поглощением энергии движения возвратной пружиной и без удара в крайней задней точке (ручной пулемет «Алтимакс»-100). Сочетание длинного хода подвижной системы и выстрела с выката позволяет достичь почти безударной работы автоматики или, по крайней мере, уменьшить влияние ударов в крайних точках на кучность стрельбы – как в едином пулемете SS-77. Но эти меры увеличивают размеры и массу оружия.

Отметим, что в СССР при выработке требований к новому автомату – опытно-конструкторская работа «Абакан» – главным было качественное улучшение кучности (в 1,5-2 раза против АК-74). Это дало толчок применению двух новых модификаций газоотводной автоматики – «сбалансированной автоматики» и схемы «со смещенным импульсом отдачи». В обоих случаях уменьшалось воздействие отдачи на стрелка и оружие и повышался темп стрельбы в пределах короткой очереди, что и должно было повысить вероятность поражения цели.

Схема работы газоотводной системы самозарядного ружья АЗ90 “Беретта ”.

Разрез пистолета “Дезерт Игл” с автоматикой на основе отвода пороховых газов и коротким ходом движущегося линейно назад поршня.

Схема газового регулятора единого пулемета MAG: 1 – регулировочная втулка, 2 – винт подачи, 3 – обойма, 4 – выпускное кольцо, 5 – входной патрубок, 6 – газовая муфта, 7 – газовый поршень.

Принципиальная схема автоматики с качающимся поршнем (пулемет “Кольт" 1895г.): 1 – ствол, 2 – ствольная коробка, 3 – затвор, 4 – затворная рама. 5 – газовая камера, 6 – шатун, 7 – мотыль, 8 – возвратная пружина.

Газоотводный узел штурмовой винтовки FN FAL: 1 – пробка газового регулятора, 2 – газовый кран, 3 – муфта регулятора, 4 – газовый поршень, 5 – отверстие для сброса газа, 6 – газоотводное отверстие.

Авторами схемы сбалансированной автоматики считаются В.М. Сабельников и П.А. Ткачев, отработавшие ее основы еще в конце 60-х годов. Смысл заключается в создании двух встречно движущихся равных масс, кинематически связанных между собой, каждая со своим газовым поршнем и возвратным механизмом. Она нашла воплощение в опытных автоматах АЕК-971 Б.А. Гарева, АЕК-978 П.А. Пикинского, АКБ В.М. Калашникова. В автоматах АЕК подвижные детали разделены на две части – затворную раму и балансир. Для согласования их движения рама и балансир связаны через зубчатые рейки и шестерню, ось которой жестко укреплена на неподвижной ствольной коробке. Поршни рамы и балансира играют роль передней и задней стенок газовой камеры и под давлением пороховых газов начинают одновременно двигаться в противоположных направлениях с равными скоростями. В результате импульсы движения рамы и балансира компенсируют друг друга, а стрелок воспринимает через оружие только импульс выстрела.

Разрез штурмовой винтовки Stg 77 (AUG “Штейр”) с отводом пороховых газов через два боковых отверстия.

Работа автоматики штурмовой винтовки М16: 1 – газоотводная трубка, 2 – газоотводное отверстие, 3 – затворная рама, 4 – затвор, 5 – выступ затвора.

Схема газоотводного двигателя винтовки Vz.52 с трубчатым поршнем-кожухом:

1 – поршень, 2 – подвижный кожух, 3 – фиксирующая гайка, 4 – газовый регулятор, 5 – газоотводное отверстие, 6 – ствол, 7 – возвратная пружина, 8 – выступ затворной рамы.

Разрез самозарядной винтовки SAR-25 с непосредственным воздействием пороховых газов на затвор (аналогично AR-15 и М16): 1 – ствольная коробка, 2 – ударно-спусковой механизм, 3 – остов затвора, 4 – поршень затора, 5 – боевая личинка затвора, 6 – газоотводная трубка, 7 – ствол, 8 – цевье, 9 – корпус ударно-спускового механизма, 10- приемник магазина, 11 – приклад, 12 – возвратная пружина (обратим внимание на блинный откат подвижной система).

Компенсации импульса отдачи при повышении темпа стрельбы можно достичь за счет одновременного движения затвора назад, а ствола – вперед. Пример тому – система авиационного пулемета СН (И.В. Савина – А.К. Норова) со стволом, движимым вперед газовым двигателем и связанным через зубчатые рейки и шестерню с ползуном (затворной рамой). Движение ствола вперед вызывает смещение ползуна назад, при этом ползун производит отпирание затвора, отведение его назад, подачу очередного патрона. Возвращение подвижных деталей в исходное положение производится возвратной пружиной ствола.

Конструктором Шилиным А.И. была в свое время предложена схема отключения воздействия возвратной пружины на ствольную коробку при отходе подвижной системы назад и «гашения» энергии отката подвижной системы (рамы с затвором) за счет встречного удара направляющего стержня пружины.

(Продолжение следует)

Михаил ВИНИЧЕНКО

Подземная война * (Из опыта войны в Корее)

ЧТО СИЛЬНЕЕ: ВОЗДУШНО-НАЗЕМНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ ИЛИ НАЗЕМНО-ПОДЗЕМНАЯ ОБОРОНА?

* См. "ТиВ" №№ 2,3,9,10/2001 г., 1,3,4,5/2002 г.

Война в Корее начиналась неординарно. Анализ опыта Второй мировой войны привел высшее американское командование к выводу, что в будущих войнах все будет решать авиация. Поэтому стали разрабатываться различные теории, основу которых составляла идея преобладания воздушного компонента над всеми остальными. Другие виды вооруженных сил, как это часто бывает, ушли на второй план.

Поэтому с самого начала войны в Корее американское командование стремилось решить ее исход, преимущественно, за счет авиации. Сама война им рассматривалась как некая «полицейская операция». Однако уже к концу 1950 г. реалии заставили американский генералитет пересмотреть свои взгляды. Как бы ни была сильна авиация, но одна она выиграть войну не в состоянии. Пришлось привлечь к ведению боевых действий на сложном театре военных действий не совсем подготовленную к этому 8-ю полевую армию и военно-морские силы.

Тем не менее, авиация продолжала играть весьма важную роль в огневом поражении противника. Число самолетов постоянно увеличивалось. Так, если к 1 января 1951 г. авиация американцев и их союзников насчитывала 1 800 самолетов, то через год – 2 124. Интенсивность ее действий в 1950-1952 гг. была довольно высока, и иногда достигала 1200 – 1500 самолето-вылетов в сутки. Из них на долю боевой авиации приходилось 70 % общего числа самолето-вылетов. Распределение по родам авиации выглядело следующим образом: истребительная – 75%, среднебомбардировочная – 11%, тяжелобомбардировочная – 4%, разведывательная – 10%. Наибольшую опасность обороняющимся войскам представляли бомбардировщики. Ими только за период с 25 июня 1950 г. по 1 января 1952 г. было сброшено:

154 208 тонн авиабомб, 52 149 332 л зажигательной жидкости напалм. Кроме того, американское командование придавало большое значение тактической авиации, действиями которой оно стремилось компенсировать невысокую боеготовность своих и южнокорейских сухопутных войск. Для поддержки пехотной дивизии, наступавшей на фронте шириной 10-15 км, в отдельные периоды войны производилось в среднем около 200 самолето-вылетов в день. Все больше для поддержки сухопутных войск применялись реактивные самолеты тактической авиации. Помимо нанесения ударов по войскам, занимавшим оборону в хорошо оборудованных в инженерном отношении районах, тактическая авиация выполняла задачи по изоляции районов боевых действий путем нанесения систематических ударов в дневное и ночное время по железнодорожным линиям и узлам, сортировочным станциям, туннелям, мостам, шоссейным дорогам и портовым сооружениям.

Массированное применение авиации не уберегло американцев и их союзников (Великобританию, Австралию, Грецию, ЮАР, Канаду, Южная Корею) от довольно больших потерь, которые только к 10 января 1952 г. составили 1 543 самолета (из них сбито в воздушных боях – 608 самолетов, огнем зенитной артиллерии и ружейно-пулеметным огнем – 935). К концу войны потери США составили около 2000 самолетов ВВС, более 1200 самолетов авиации ВМС и корпуса морской пехоты, несколько сот самолетов авиации сухопутных войск. Ведение воздушной войны обошлось США примерно в 4 млрд. долларов, что составило около 20% расходов на сухопутные войска в Корее.

Для борьбы с северокорейскими солдатами и китайскими добровольцами, засевшими в подземных сооружениях, американцы использовали различные бомбы. Среди них: зажигательные бомбы, начиненные белым фосфором, термитом, а также горючими маслами и едкими жидкостями. Наиболее широко использовался напалм, представлявший собой студенистую массу, полученную путем растворения порошкообразной смеси из алюминиевой соли и различных кислот (нафтеновой, олеиновой, кокосовопальмовой и др.) в бензине из расчета 4-8% смеси на 92-96% бензина. Применялись, в основном, четыре типа напалмовых авиабомб: 45-кг (100-фн.) марки AN-M47, AN-M47-A2, AN-M47-A4, 6-фн. (около 3 кг) – MN-M69. Кроме того, американцы наполняли зажигательной смесью каплеобразный корпус емкостью 416 или 624 л (рис. 1). Такие бомбы при сбрасывании с минимальной высоты покрывали площадь до 2 000 кв. м. Другим средством поражения личного состава, укрывшегося в туннелях, а также мостов, были парашютные фугасные бомбы (рис. 1а). Американцы применяли три основных вида парашютных бомб: 230, 115, 45 кг. Но большего эффекта добивались от применения наиболее тяжелых из них – 230 кг.

Рис. 1. Р-51 "Мустанг" один из основных ударных самолетов американцев в Корее

Рис. 1а. Бомбардировка моста с помощью парашютных бомб

В целях более эффективной борьбы с подземными сооружениями противника, большими туннелями в декабре 1950 г. американцы стали применять радиоуправляемые бомбы «Тарзон» весом 3 400 кг. Однако этот опыт был неудачен.

Помимо нанесения ударов по войскам, укрывшимся в подземных сооружениях, галереях, американская авиация вела активную борьбу с наземными и подземными объектами, представлявшими большую ценность для поддержания боевого потенциала КНДР. К их числу относилась сеть гидроэлектростанций. Сначала система электроснабжения северокорейцев не входила в 18 стратегических целей, намеченных американцами для поражения. Одной из главных причин сохранения системы электроснабжения были перспективы ее использования в послевоенное время новым проамериканским руководством страны. Высокая стоимость восстановления гидроэлектростанций оставляла их вне ударов авиации. Однако в 1952 г. в американских разведсводках стали появляться данные, что северокорейцы производят военную продукцию на подземных заводах (рис.2), которые трудно обнаружить и разрушить с воздуха. Тогда было принято решение о выводе из строя системы их электроснабжения путем разрушения источников энергии – гидроэлектростанций.

Громадные гидроэлектростанции, построенные японцами в горах Северной Кореи, представляли собой большую ценность, прежде всего, для Азии.

Кроме того, это была одна из крупнейших, взаимосвязанных электроэнергетических систем в мире, позволявшей не только обеспечивать электроэнергией | Корею, но и экспортировать ее за рубеж. Основу системы представляли четыре комплекса станций: Фусен, Чанчжин, Супхун и Кесен (рис. 3). Особенностью каскадов электростанций являлось то, что одна часть сооружений сети находилась на поверхности земли, другая – под землей. Крупные водохранилища или системы водохранилищ были созданы на широких и пологих западных склонах. Вода из этих хранилищ подавалась насосами под давлением по туннелям через водораздел и поступала по каналам и туннелям в крутых восточных склонах к каскадам гидроэлектростанций, расположенных на различных высотах на склонах гор. Вода, выполнившая работу в турбинах одной станции, затем подавалась по туннелю к следующей гидроэлектростанции. Этот процесс повторялся на каждом каскаде, что позволяло максимально использовать энергию воды.

Такое снабжение станций водой, к тому же, способствовало повышению живучести системы электроснабжения страны, укрывая основные каналы подачи рабочего жидкости к турбинам станций. Видя прочность каналов подачи воды, американцы избрали основными целями в поражении электростанций турбины, трансформаторы и переключатели, которые находились на поверхности и служили легкой добычей для бомбардировочной авиации. В ходе налетов авиации американцев летомосенью 1952 г. часть из них была выведена из строя. В дальнейшем они неоднократно подвергались ударам вражеской авиации, однако довольно быстро восстанавливались с помощью советских и китайских специалистов.

Массированные бомбардировки, активное использование артиллерии против сухопутных войск вынудили командование северокорейских войск и китайских добровольцев искать пути повышения живучести личного состава, техники и вооружения и др. в сложных условиях мощного воздействия противника. К тому же, никто не был уверен, что американцы не применят ядерное оружие. У всех перед глазами были Хиросима и Нагосаки.

Опыт предыдущих войн свидетельствовал, что китайские стены XX века: линии Мажино, Зигфрида, Маннергейма, полоса укрепрайонов на советско-польской границе и др. не спасли Францию, Германию, Финляндию, СССР от поражений. В войне с Японией советские войска смогли довольно быстро преодолеть мощные укрепрайоны в горах, основу которых составляли подземные сооружения, ходы сообщений. Характер вооруженной борьбы, новые средства поражения, театры военных действий, полководческое искусство командующих в предыдущих войнах позволяли преодолевать прочные препятствия оборонявшихся, хорошо защищенные от наземного и воздушного противника. Поэтому корейское командование с началом войны в 1950 г. не очень-то надеялось на подземные действия. Однако рядовой состав думал иначе.

Массированные удары американской авиации, артиллерии заставили искать способы укрытия от поражающих факторов оружия противника. Первыми за дело взялся рядовой и младший командный состав. Сначала траншеи и ходы сообщения перекрывались жердями и засыпались сверху грунтом (рис. 4). Общая длина перекрытых участков составляла около 10% от всего количества ходов сообщения и траншей. Эти перекрытия защищали личный состав от осколков снарядов и бомб, а также напалма. В условиях активизации применения американцами напалма, обмазывание материалов, из которых изготавливалась обшивка траншей и др., глиной или мокрым грунтом имела первоочередное значение. Для предотвращения затопления ходов сообщения и траншей дождевыми водами, текущими по склонам гор, а также скатывания гранат и попадания напалма войска КНД и КНА отрывали нагорные канавы.

Рис. 2. Подземный завод по производству минометов.

Рис.3. Сеть элетростанций Северной Кореи

Рис. 3а. Супхунская ГЭС

Рис. 4

Первые подземные сооружения стали строиться как укрытия от ударов авиации без какой-либо системы и связи с замыслом командира на ведение обороны. Они представляли собой «лисьи» норы и пещерные убежища. Отделения, взводы отрывали для себя ниши (полутуннели) там, где позволяли условия местности. Сначала эти укрытия не вписывались в общий замысел оборонительного боя. Однако впоследствии ниши углублялись и соединялись между собой, превращаясь в подковообразные галереи. Это создавало уже определенную систему оборонительных позиций.

(Окончание следует)

Эскадренный миноносец проекта 956. Фото В Друшлякова

Content

Техника и вооружение 2002 07

(Воспоминания главного конструктора)

Уралвагонзавод – флагман мирового танкостроения

Т-62

Ракетные танки

Танки с ГТД

К 80-летпю выдающегося советского конструктора танков Л.Н. Карцева

Танки Т-54/55 и Т-62 в боях

Африка

Ирак

Система «Даль»

Амфибийные машины Германии

О перспективах развития боевых машин пехоты

О гненный меч* Часть 3

Огонь, ставший оружием. Новое время

О классификации автоматического оружия

Подземная война * (Из опыта войны в Корее)