Ольга Юнязова

Бой песочных часов

Похмелье

...Это усыпляющее шуршание, когда тысячи мелких кристалликов текут сквозь тонкую талию прозрачной колбы, падают на протянутые ладони, ласкают кожу запястий и плеч, путаются в волосах и скользят вниз по спине и ногам.

Ступни уже по щиколотку в раскаленном песке, скоро засыплет колени и бедра. Еще немного, и из нежных объятий бархана вырваться будет сложно. Но двигаться лень. Если бы не так жарко...

Горячий ветер порывами обжигает сухие губы и сдувает песчинки, налипшие на влажное тело. Надо открыть глаза и продолжать путь. Но куда? Вокруг лишь горизонт и стеклянный купол неба. Дальше только вверх по мерцающему потоку, который засыпает, засыпает, засыпает...

Мучительная жажда отключила сверкающие образы сна. С трудом разлепив веки, она просканировала темную комнату и, зацепившись взглядом за едва видимый прямоугольник окна, села. Несколько длинных мгновений ушло на то, чтобы вспомнить, где она и кто она. Голова гудела.

Рядом зашевелился Александр.

– Пить хочу, – прошептал он и приподнялся на локте.

Оксана положила ладонь ему на лоб и поняла, что у него сильный жар.

– Лежи, я сейчас принесу, – сказала она и на ощупь нашла на полу свою одежду. Раздевалась она вчера в состоянии сильно нарушенной координации.

Открыв дверь и осторожно выглянув в коридор, Оксана усомнилась, что действительно проснулась и это не очередная ловушка ее сновидения.

Часто случалось, что ей так и не удавалось понять, что она спит, хотя подозрение такое возникало. Декорации, созданные сном, обычно ничем не отличались от настоящих, а явные «невозможности» казались вполне нормальными явлениями. Тщательно рассмотрев все вокруг, она приходила к ошибочному выводу.

Но однажды она нашла верный способ убедиться в нереальности: она подпрыгнула и зависла в воздухе. Это было невообразимое удовольствие. Она даже чувствовала «левитационный двигатель» в солнечном сплетении и искренне не понимала, почему же он не работает в яви, ведь это так просто. После этого открытия осознанные сновидения стали чаще. Оксана летала над облаками, выписывала фигуры высшего пилотажа, и ей абсолютно не было страшно.

Правда, однажды этот метод не сработал. После того рокового похода в Новую Трешку она увидела во сне пугающую высоту обрыва. Внизу лениво ползла черная река, отражая в мелкой ряби блики лунного света, мерцающие, словно чешуйки змеи. Раздалось злобное, леденящее душу шипение. Она оглянулась и увидела ползущую по земле Алену. Точнее, это была огромная золотистая анаконда, но Оксане почему-то это не показалось странным. Удивляло другое: почему подруга так агрессивно настроена? Не мигая, Алена медленно приближалась, извиваясь и готовясь к прыжку. Смертельный страх сдавил горло, но в душе сверкнула надежда: «А может быть, это сон? Тогда я смогу полететь». Оксана подпрыгнула, но воображаемая сила тяжести медленно вернула ее на землю. Второй попытки Алена ей не дала. Она кинулась и резким ударом столкнула Оксану с утеса. Гравитация потащила свою жертву в пропасть. От ужаса остановилось дыхание. Глаза закрылись, чтобы не видеть, как стремительно удаляется небо. В груди открылся аварийный парашют и болезненно выдернул ее из сна, чуть не вырвав сердце.

Но других способов отличать сон от яви не было, поэтому, прежде чем выйти из комнаты, она снова попыталась взлететь. Попытка не удалась.

Коридор был оснащен путеводными звездочками – маленькими лампочками. Спустившись в столовую, Оксана сначала утолила собственную жажду. Потом вновь наполнила кружку и понесла ее Александру. Осторожно передвигаясь по комнате, она вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Рука дрогнула, и часть воды выплеснулась на пол. Разумеется, никого в темноте она не увидела и, подавив жутковатые чувства, продолжила путь.

Александр выпил воду залпом, вернул кружку, упал на подушку и тяжело задышал. Было ясно, что он не напился, а лишь слегка заглушил жажду.

Оксана еще раз спустилась за водой и начала искать посуду побольше. Один за другим она открывала шкафчики, но ничего подходящего не находила. Поиски затрудняла темнота. Внезапно комната озарилась слабым лунным светом. Оксана подошла к окну и отодвинула прозрачную серебристую ткань. За ночь ветер в клочья изорвал мрачную плаксивую тучу и сейчас гнал ее прочь со звездного неба. Один из крупных обрывков снова спрятал месяц. Но зато над горизонтом ярко сверкало созвездие «Песочных часов», названное астрономами Орионом.

Долго любоваться звездами было некогда – наверху ждал Александр, и она вернулась к поиску посуды. Вспомнив, куда Галина убирала кастрюлю, Оксана достала ее и поставила под струю. Из угла продолжал щекотать чей-то взгляд, она обернулась. И тут лунный серп вновь освободился от облака, и в его призрачном свете Оксана увидела силуэт сидящего на диване человека.

– Кто здесь? – спросила она, сделав вид, что ничуть не напугана.

– Что, тоже не спится? – услышала она в ответ.

– За водой пришла, – сказала Оксана, пытаясь опознать собеседника по голосу.

– Похмелье? – усмехнулся тот.

– Есть немного, – улыбнулась Оксана.

– И где он эту отраву раздобыл?

– Ему не до рассказов – у него температура высоченная. Не видел, куда ушла ночевать Анна Даниловна?

– Не знаю. Я первый отрубился.

Рихард – поняла Оксана, вспомнив подробности вчерашнего вечера. Мужчины едва смогли скрутить его и повалить на диван. Он что-то кричал, угрожал, бился, а потом вдруг резко затих и потерял сознание. Анна Даниловна пощупала пульс, посмотрела в его зрачки и сказала, что жить будет.

Кастрюля наполнилась, Оксана взяла ее и пошла наверх.

Вирус

Александр метался по постели, громко и тяжело дыша. Простыня была влажная от пота, а одеяло валялось на полу. Оксана зачерпнула из кастрюльки воды и поднесла кружку к его губам. Прикосновение к шее буквально обожгло руку. «Сорок градусов, не меньше», – встревоженно подумала она.

Будить людей по ночам неприятно, но медлить было нельзя, и Оксана, отбросив все мнимые правила приличия, отправилась в спальню Галины. Подняв руку, чтобы постучать, она вдруг услышала сзади скрип двери. Обернувшись, в едва мерцающем свете ночничков она увидела светлый силуэт, удаляющийся по коридору.

Проводив взглядом ночное привидение, она наконец робко постучала в дверь. Подождав ответа несколько секунд, постучала настойчивее и громче. Наконец дверь открылась, и на пороге появилась заспанная Галина.

– Что случилось? – встревоженно прошептала она.

– У тебя есть градусник и жаропонижающее что-нибудь? – также шепотом спросила Оксана.

– Конечно! Что, Саша?

– Ага! Горячий как утюг.

– Сейчас... – Галина скрылась и вскоре вышла с белым сундучком аптечки. – Пошли, там разберемся.

– Галь, может, Анну Даниловну разбудим, на всякий случай? – предложила Оксана. – Где она спит?

– Ой... – сонная Галина напрягла память. – Часть гостей увела к себе Рая. Одно женское место на диване у девчонок. Наверное, она там. Зайди, посмотри... – и Галина поторопилась к Александру.

Оксана осторожно отворила дверь в комнату близняшек и почти на ощупь пробралась к диванчику, на котором ей самой приходилось как-то ночевать. Анна Даниловна встрепенулась от легкого прикосновения, а услышав слово «заболел», мгновенно встала и по-армейски быстро оделась. Слегка пошатываясь и пытаясь на ходу собрать в пучок волосы, она пошла за Оксаной.

Запищал электронный термометр. Галина достала его и, расширив от ужаса глаза, подала Анне Даниловне. Та, взглянув на цифру, окончательно проснулась, забыла про свою прическу и начала давать спокойные, четкие указания.

– Нужны вода и уксус.

Галина кивнула и вышла.

– Уксус? – удивилась Оксана. – А может, лучше таблетку?

– Таблетку это обязательно, но чуть позже, – пояснила Анна Даниловна, массируя какието точки на ладонях Александра. Сбивать такую температуру таблеткой опасно. Уксус быстро испаряется, поэтому хорошо отводит тепло. Но если его нет, то можно и просто прохладной водой.

Оксана поставила рядом с кроватью кастрюльку, намочила носовой платок и начала протирать лицо, руки и ноги Александра. Вернулась Галина с бутылкой яблочного уксуса, добавила его в воду, и комната заполнилась резким запахом. Александр был как будто без сознания.

– Боже! Где ж он так простыл? – причитала Галина.

– Да нет, – задумчиво ответила Анна Даниловна, – тут не простуда.

– А что? – напугалась Оксана.

Анна Даниловна приоткрыла пальцами глаз Александра, осмотрела глазное яблоко, загадочно помотала головой, но ничего не ответила. Оксана продолжала ждать ответ, обильно протирая тело Александра подкисленной водой. И вдруг его затрясло в лихорадке, мышцы ног свела судорога, руки согнулись в локтях. Оксана в ужасе отшатнулась.

– Галя, градусник, – спокойно приказала Анна Даниловна.

Галина включила градусник и засунула его под мышку Александру. Через несколько мучительно долгих секунд он наконец пропищал. Анна Даниловна сама вытащила его и, посмотрев, отключила.

– Сколько? – умоляюще спросила Оксана.

– Нормально, – спокойно ответила Анна Даниловна.

Но состояние Александра назвать нормальным было нельзя. Его била то мелкая, то крупная судорожная дрожь, на лице появлялись жуткие гримасы.

– Анна Даниловна! – взмолилась Оксана чуть ли не со слезами. – Скажите же, что с ним!

– Трясет его, потому что организм снова пытается поднять температуру. Сейчас нам надо удержать ее в определенных рамках. Не дать ей подняться до сорока двух...

– А может, таблетку? – напомнила Оксана.

– Это на крайний случай, – отрезала Анна Даниловна.

– Да, по-моему, уже крайний случай!

Анна Даниловна поняла, что ликбез провести все-таки надо, чтобы не допустить паники.

– Успокойтесь, Оксана Васильевна! – строго произнесла она. – У Галины нет таких таблеток, чтобы безопасно вывести Александра из этого состояния! Мы ведь не хотим его убить или оставить на всю жизнь инвалидом?

– Нет, конечно! – испугалась Оксана.

– Если бы мы были в городе, – продолжала Анна Даниловна, – я бы немедленно вызвала «скорую помощь» и не занималась бы тут народной медициной. Но сейчас у нас нет другого выхода!

– Как нет? – воскликнула Оксана и, порывшись в сумочке, достала сотовый телефон. Сеть была не доступна.

– Давайте на машине, – предложила Галина.

– А до машины мы его как дотащим? – спросила Анна Даниловна. – У вас есть носилки?

– Нет, но придумаем что-нибудь.

– Придумывай! Только учитывай, что его сейчас ни переохлаждать, ни перегревать нельзя. Он балансирует на тонкой грани.

Заметив, что Александра перестало трясти, она снова измерила температуру.

– Хорошо! – сказала она. – У нас в запасе целых семь десятых градуса. Оксана! Контролируй температуру каждые тридцать секунд. Начинай снова его поливать водой, когда он нагреется до сорока одного с половиной, не раньше, и заканчивай, как только градусник покажет... м-м-м... сорок и семь. А мне надо подумать.

И Анна Даниловна ушла глубоко в себя.

– Иди спать! – прошептала Оксана. – Тебе рано вставать.

– Да ты что?! – возмутилась Галина. – Разве ж я усну?

– Ну а что теперь? Сидеть тут всем сразу?

– Галя! – вернулась в разговор Анна Даниловна. – У вас тут поблизости растут хвойные деревья?

– Конечно! Лес рядом.

– Нет, лес далеко. Не пойдем же мы туда ночью. Где-нибудь в деревне?

– У соседей в палисаднике кедр растет, – вспомнила Галина. – А на перекрестке стоит лиственница.

– Отлично! Нужна смола, срочно.

– Найдем, – кивнула Галина и отправилась выполнять поручение.

– Может быть, вы все-таки скажете, что с ним? – спросила Оксана.

– Без анализов трудно, – пожала плечами Анна Даниловна. – Но, судя по симптомам... – Она замолчала и тяжело вздохнула.

– Ну, договаривайте же!

– Такую температуру дают некоторые вирусы, поражающие мозг и нервную систему. Например, энцефалит.

– Какой может быть энцефалит в конце лета?!

– Японский, – еще тяжелее вздохнула Анна Даниловна. – Его переносчики не клещи, а болотные комары. Но откуда он мог взяться на Урале?

– И чем это грозит?

– Ой... давай не будем об этом. Давай будем доверять его иммунитету. В конце концов, чему быть, того не миновать.

– Но от этого есть лекарства?

Анна Даниловна сморщилась как от зубной боли.

– Есть...

– Что-то как-то вы это неуверенно сказали.

– Понимаешь, вирусы – это такие твари... На самом деле от них лекарств нет.

– Как?

– А вот так! Что ты называешь лекарством?

– Антибиотики, вакцины...

– Антибиотики уничтожают бактерий, в том числе и зараженных вирусом, но в данном случае бактерий нет. Вирус поражает нервные клетки, и уничтожить его можно только вместе с ними. Вирус – это молекула нуклеиновой кислоты, несущая в себе генетическую программу. Попав в организм, он размножается не делением, как микроб, а копированием себя на геном других клеток...

– Анна Даниловна, – взмолилась Оксана, – а по-простому можно? Мне надо только знать, чем это грозит Александру!

– Не знаю.

– А кто знает, если не кандидат медицинских наук?

– Бог.

– Исчерпывающе! – разозлилась Оксана. – И что нам теперь, молиться, что ли?

– Молиться обязательно, а еще следить за температурой, – воскликнула Анна Даниловна, заметив, что по телу Александра снова пошли судороги.

Оксана спохватилась и начала обильно поливать его водой, а Анна Даниловна – массировать кисти рук.

– Понимаешь... ничего, что я на «ты» перешла?

– Да тут уж не до церемоний, – согласилась Оксана.

– Чтобы спасти клетку от перепрограммирования, надо снова скопировать на нее изначальную информацию.

– И что мешает? Ведь рядом есть еще незараженные клетки!

– Мешает скорость. Клетки, привыкшие жить в спокойном режиме, не могут конкурировать с агрессивной программой вируса. Подобно тому, как тысяча мирных крестьян не может противостоять десятку хорошо обученных и вооруженных воинов.

– Тысяча десятку? – засомневалась Оксана.

– Если эту тысячу организовать, обучить и вооружить, тогда конечно, но трудность в самой организации. Мирные клетки занимаются делом, на которое запрограммированы. Они не желают или не могут сами быстро перестроиться. А когда в них внедряется вирус, они, считай, уже перестают быть тем, кем они были. Они сами становятся «воинами вируса» и начинают перепрограммировать соседей.

– И как это остановить?

– Для этого создаются вакцины. Если говорить проще, то на помощь «крестьянам» приходит армия «воинов». Но вирусы мутируют – каждый год появляется множество новых, и старые вакцины уже не работают, а чтобы создать новую, нужно еще столько же денег и времени. Мы не способны пока соревноваться с Богом.

– Скорей уж с дьяволом! – прошептала Оксана.

– Только для того, чтобы установить, что это за вирус, нужно времени около недели. О деньгах я не говорю, понимая, что для тебя это не проблема... но время...

– И что?

– А то, что больной японским энцефалитом живет меньше недели.

– Так от него же есть вакцина уже!

– А ты уверена, что это он? К тому же у нас в городе вакцины от него точно нет. Пока прилетит из Владивостока... а с нашей медицинской бюрократией...

Оксана закрыла лицо руками и замерла.

– Оксана, успокойся! – приказала Анна Даниловна. – Может быть, это даже и к лучшему.

– Что лучше? Что Саша умрет?

– Да с чего ты это взяла?!

– Вы же сами сказали, что не больше недели.

– А разве я сказала, что это точно японский энцефалит? К тому же умирают не все. Просто за неделю либо больной выздоравливает, либо умирает.

– Как выздоравливает? – удивилась Оксана. – Сам? Без лекарств?

– Абсолютно... То есть без вакцины. Лекарства нужны, конечно, но для поддержки сердца и для усиления иммунитета. Температура тела удерживает вирус от распространения и мобилизует иммунные клетки на распознавание внедренной программы и создание антивируса. А теперь представь, что будет, если ввести лекарство, понижающее температуру?

– Вирус мгновенно захватит весь организм, – пролепетала Оксана, мысленно благодаря Бога за то, что они с Галиной не успели это сделать.

– Если организм сильный, то он без боя не сдастся, – улыбнулась Анна Даниловна. – Просто ему придется потратить дополнительные силы, чтобы распознать механизм действия препарата и создать от него противоядие. Ты следи за температурой! – напомнила она. – А то ишь, уши развесила!

– Зачем тогда их вообще придумали? – возмутилась Оксана, проверяя градусник.

– Не надо так категорично! Просто надо применять их грамотно и по назначению. Обычные жаропонижающие созданы для хорошо изученных болезней, высокая смертность которых была из-за того, что люди не справлялись с необходимостью достаточно долго поддерживать нужную температуру. Зачем надрывать организм, если можно выпить таблетку?

– Значит, если человек сильный, то он может выжить?

– Конечно! Тому множество примеров в истории. Целые деревни вымирали от оспы, но некоторые люди выздоравливали и ходили потом по миру, прививки делали.

– Прививки? – удивилась Оксана.

– Если переболевший оспой человек заразит другого, то болезнь протекает в легкой форме, потому что вместе с вирусом он передает и антивирус. Но сделать это можно, пока все оспины не зажили окончательно. Представь: вся семья, вся деревня вымерла, а он выжил. Куда ему? Берет суму и пошел.

– Да кто же его пустит, если он весь в болячках? Неужели люди не боялись?

– Вот и я тоже иногда задумываюсь: откуда народ узнал об этом свойстве? Ведь кто-то должен был попробовать на себе, а потом распространить это знание. Но исторический факт: человека с оспинами везде принимали с радостью. Он отковыривал одну из корост и мазал ею ранки людей. Несколько дней с температурой полежали, и лицо не обезображено, и болезнь больше не страшна.

– Действительно, интересно, – задумалась Оксана. – Ведь не было ни телевизора, ни Интернета. Неужели сарафанное радио – это такая сила?

– При этом короли, цари и прочие богачи продолжали умирать от оспы, – усмехнулась Анна Даниловна, – и придворные лекари ничего не могли с этим сделать, пока Екатерина Вторая не решилась на прививку народным методом. При этом крестьянскому мальчику, который поделился своим иммунитетом с императрицей, было присвоено дворянство. Видишь, как важна закалка организма... например, в той же русской бане. Если ребенка с детства постепенно приучают долго выдерживать температуры под сто градусов, а после этого нырять в ледяную прорубь, то пара недель температуры «под сорок» ему не страшна. А если нет такой закалки?

– С баней у Саши проблем нет, – обрадовалась Оксана.

– Вот поэтому я уверена, что он справится.

– А зачем же тогда мы снижаем температуру водой? – удивилась Оксана.

– Дело в том, что при температуре сорок два и два в мозгу начинается необратимое изменение нервных клеток.

– И что меняется?

– О, Боже! – возмутилась Анна Даниловна. – Ну не могу же я сейчас прочитать курс лекций по неврологии и нейропсихологии! Если коротко: человек может сойти с ума или впасть в кому. Кстати, инсульт тоже приводит к необратимым изменениям клеток мозга. Что произошло с твоей мамой, ты знаешь. Поэтому на всякий случай...

– Странно! – удивилась Оксана. – Но если организм такой разумный, то зачем он поднимает температуру до столь опасного уровня?

– Во-первых, он заботится о жизни целого, принося в жертву пораженные клетки и их соседей. Точно так же как во времена чумы сжигали всю семью вместе с домом, если там заболевал человек.

– Кошмар! А во-вторых?

– Во-вторых, разумный и сильный организм не доводит до опасной температуры, вовремя включая режим обильного потоотделения. Охлаждая, мы просто помогаем ему, экономим энергию, которая нужна для более важного дела.

Оксана снова измерила Александру температуру.

– А что тогда делают «необычные» жаропонижающие?

– В смысле?

– Ну вы сказали, что у Галины нет лекарств, способных безопасно снизить жар... у нее «обычные».

– А, ясно! – улыбнулась Анна Даниловна. – У нас в клинике его подключат к системе, которая постоянно будет контролировать температуру, сердцебиение, давление, уровень сахара в крови. И как только какой-то из параметров будет приближаться к опасному значению, через иглу автоматически будет вводиться доза лекарства, либо жаропонижающее, либо стимулирующее. А сейчас эти функции выполняем мы с тобой сами.

– Сами надежнее!

– Не скажи! Мы можем уснуть, отвлечься... А машина нет.

– Зато у машины может случиться отключение электричества.

– Включатся резервные аккумуляторы. К тому же как ты собираешься его кормить?

– С ложечки.

– Процесс пищеварения требует больших энергозатрат, а организму сейчас лучше направить всю силу на борьбу с вирусом. Машина в нужное время введет ему в вену необходимый комплекс глюкозы, витаминов, белков, уже готовых к употреблению.

– И все-таки, – не унималась Оксана. – Вот вдруг такая ситуация, и нет «системы»? Что делать?

– Да куда ж она денется? Дождемся утра, перенесем его в машину и быстренько доставим в город.

– Я чисто гипотетически спрашиваю.

– Если чисто гипотетически, то следить за температурой, поить кислыми морсами – клюква, брусника, облепиха, молоком, лучше козьим – оно легче усваивается, и водой с медом. Молиться и надеяться на лучшее.

– А зачем вы Галину за смолой отправили?

– Сейчас сделаем одно народное средство. Хуже не будет, но вдруг да поможет. Зря, что ли, я все это изучаю?

– Как-то вы, по-моему, не очень во все это верите, – усмехнулась Оксана.

– Просто с уровнем современной медицинской техники и химии народная медицина конкурировать не может. Но знать ее надо. Мало ли что. Вот сейчас пригодится, пока не доставим Александра в больницу.

В комнату вбежала Галина, неся в алюминиевой кружке комочки смолы.

– Вот! – показала она их Анне Даниловне. – Хватит?

– Хватит, – кивнула та. – Это какая?

– В основном лиственница. На кедре почти не было, он молодой еще. А в лиственницу мы в детстве ножички кидали. Она вся в смоле.

– Отлично! Это надо добавить в горячее масло и подождать, пока растворится. Пойдем вместе приготовим.

Когда они ушли, Оксана снова измерила температуру и радостно отметила, что она стабилизировалась. Дрожь и ужасные судороги прекратились, на лице застыло озабоченное выражение. Оксана провела рукой по лбу Александра, пытаясь разгладить суровую морщинку между бровями. От этого прикосновения он вздрогнул, застонал и вдруг начал что-то бормотать. Оксана прислушалась, но слов было не разобрать. Казалось, он говорит на каком-то чужом языке.

Бред

Внучка подкинула в очаг веток и шишек. Жар раскаленного камня обжигал лицо, но спина мерзла. Не спасала даже мохнатая шкура, в которую было заботливо укутано тело. Кряхтя и постанывая, он перевернулся.

– Проснулся? – заметила девушка. – Пить хочешь?

Старик напряг истощенные мышцы и сел. Внучка заботливо подкатила ему под спину пенек для опоры и подала чашку с водой. Он сделал несколько глотков.

– Дедушка, к тебе там пришли.

– Кто? – прохрипел старик.

Выглянув на улицу, она жестом пригласила гостей. Вошли трое его сыновей и сели на шкуры, которыми был застелен пол.

В комнате возникла угнетающая атмосфера. Чувствовалось напряжение между братьями, хоть они и старались скрывать это в присутствии умирающего отца.

– Ох, ну и жара у тебя! – сказал старший, раздеваясь.

– А мне все холодно, – пожаловался старик.

– Что ж ты, отец, расхворался? – расстроенно спросил средний. – Не время тебе еще. Даже не попрощался с семьей.

– Хотел прошлой осенью, да так и не собрался. Не знаю, доживу ль до следующей.

– Не дело это! – сказал младший. – Живу передать все равно надо. Все собрались. Давай уж без праздников, по-простому. Придумывай загадку.

– Хорошо, – кивнул старик. – А праздник устроим осенью, если выживу.

Над очагом повисла неловкая тишина.

– Осенью многих из нас здесь уже не будет, – нарушил молчание старший сын.

– Что значит «не будет»? – удивился и испугался отец.

– Мы уходим с Камнем.

– Куда?

– На север. Сбылось древнее пророчество, появилось в наших краях белое дерево.

– Не может быть! – старик даже забыл, что надо кряхтеть и постанывать, а может, удивление придало ему сил. – Это ж чудо!

– Да никакое это не чудо, – хмуро возразил средний. – Просто белые притащили его с собой. Растет оно на их пожарищах. А они с каждым годом все больше и больше леса выжигают. Надо остановить их и показать, кто на этой земле хозяин!

– Но пророчество! – воскликнул старик.

– Да кому оно нужно, это пророчество? Почему мы должны верить этой древней сказке? А может быть, белые специально принесли с собой семена этого дерева, чтобы мы сдались без боя и оставили им свою землю?

– Вы собираетесь воевать? – испугался старик.

– Да! И пусть трусы уходят на север.

– Еще неизвестно, кто более трус, – возразил ему старший. – Мы уходим в новые земли, туда, где холод и незнакомая природа. Не думаю, что нам будет легче в битве за жизнь, чем вам.

– А ты? – обратился старик к младшему рыжеволосому сыну.

– Я не знаю, – пожал плечами тот. – Я не хочу уходить и не хочу воевать. Я считаю, что с белыми можно жить в мире. Надо только научиться говорить понятным для них языком. А как ты считаешь, отец?

– Слаб я уже, чтобы что-то считать. Мне уже и загадку для детей придумать сложно. Решайте сами. Об одном лишь прошу: не забывайте, что вы братья. Останьтесь братьями, что бы ни произошло.

Младший сын тяжело вздохнул.

– Да что мы? В народе раскол. Последователи Волка обвиняют Каменцев в предательстве, и наоборот. И вроде бы и у тех, и у других веские аргументы. Волковцы идут против богов, нарушая заветы, игнорируя пророчество. Каменцы оставляют родную землю, слепо доверяясь сомнительной (по мнению остальных) информации и тем самым обрекая свои семьи на скитания.

– Если бы не раскол, – добавил средний брат, – то шансов выжить у нас было бы больше. И уходить, и воевать легче, когда все вместе. Но мы не можем договориться между собой. У каждого своя правда. Да еще этот Лис...

– А что Лис? – удивился отец, посмотрев на младшего сына.

– Их раздражает, что большинство хочет остаться со мной! – ответил тот.

– Нет, не хочет! – возразил старший. – Это большинство вообще ничего не хочет. Ты лидер самой инертной части народа, тех, кого устраивает призыв ничего не менять, смириться и жить вместе с белыми.

– Ничего не менять?! – возмутился Лис. – Да чтобы жить вместе с ними, надо сильно изменить себя!

– Вот именно! Изменить себе! Перестать быть вольным лесным народом, принять белых богов и их обычаи, выучить их язык и забыть свой!

– Спокойно смотреть, как они выжигают лес, – добавил средний, – воевать против своих братьев либо равнодушно смотреть, как нас убивают! Вот к чему призывает Лис.

Вновь повисло тяжелое молчание.

– Ну что ж, – нарушил его старик, – пойдемте. Я загадаю малышам загадку и выберу одного...

– Отец! – остановил его старший сын. – Я знаю, что не по правилам влиять на твое решение, но разум твой устал, позволь помочь тебе выбрать преемника.

– Помочь? – нахмурился старик.

– Тебе нужно выбрать из тех, кто уйдет с нами. У них больше шансов выжить, чем у тех, чьи родители останутся воевать.

– Не слишком ли ты самоуверен?! – возмутился средний. – Нас намного больше, чем белых. Мы победим!

– Я сам выберу! – сурово ответил отец и встал. Братья вновь увидели в нем великого мастера и мудрого главу рода, каким он когда-то был.

– Те, кто уходит, стоят слева, – все-таки успел сказать сын, прежде чем старик вышел из дома.

Весенний влажный воздух вызвал озноб. Солнце с трудом пробивалось сквозь густую хвою и почти не грело. Собрав последние силы, старик обвел взором ребятишек. Все улыбались и ждали загадку.

У старика заслезились глаза, и, пока никто этого не заметил, он быстро проговорил: «Никогда и всегда, бежит и стоит, молчит и звучит», – это первое, что пришло в голову. Главное, чтобы было хоть немного в рифму и легко запоминалось. Ответ дети придумают сами, останется только выбрать самое подходящее и объявить правильным.

Один из сыновей постелил шкуру на камень, и старик сел. Дети встрепенулись и начали галдеть в поисках решения. Старик смотрел на них и слушал свое сердце. Но сердце ничего не подсказывало, оно просто болело.

Ураган

–Ты придумала, как будем его транспортировать? – спросила Анна Даниловна.

– Да, – кивнула Галина и внесла в комнату разобранные носилки, на которых Александр с Оксаной когда-то тащили Алену.

Жерди связали, застелили простыней и аккуратно переложили на них Александра. Потом подняли и понесли к машинам.

Когда они подходили к реке, увидели странное скопление народа возле моста. Точнее, на берегу... потому что моста-то как такового и не было.

– Да как же такое может быть? – растерянно причитала Рая. – Это ж такая конструкция! Его же просто невозможно сломать! Как же теперь?

– А что случилось? – спросила Оксана, оглядывая покореженные фермы и разорванные тросы. Зрелище было жуткое.

– Говорят, ветром, – всплеснула руками Рая.

– Каким ветром? – ужаснулась Оксана. – Тут целый ураган нужен для таких разрушений!

– Так ураган и был, Катюша! Целый торнадо!

– Рая! У нас не бывает таких ураганов! – возмутилась Оксана. – Что ты несешь? Не протрезвела со вчерашнего меда?

– У тебя есть другие версии? – пожала плечами Рая и обиженно отошла к обсуждающим проблему женщинам. Все были озабочены, как же теперь перебираться на другой берег.

Оксана вернулась к лежащему на земле Александру и пощупала его лоб. Горячий. Можно ли ему лежать на сырой холодной земле? Оксана заволновалась и огляделась вокруг. В нескольких метрах от себя она увидела человека в длинном рыбацком плаще с капюшоном. Он стоял, опираясь на высокий посох, и спокойно созерцал суету возле разрушенного моста.

– Мужчина! Вы мне не поможете? – крикнула Оксана.

– От чего ж не помочь? – обернулся он.

Оксана увидела морщинистое лицо и седые волосы глубокого старика. Понимая, что он ей не помощник, она все же выпалила по инерции уже приготовленную фразу:

– Надо поднять носилки.

– Отчего ж не поднять? Поднимем! – сказал старик и легонько стукнул посохом о землю. Носилки вместе с Александром взлетели на полметра и зависли над землей, как на воздушной подушке.

– Спасибо! – обрадовалась Оксана. – А вы не знаете, что здесь все-таки произошло?

Старик усмехнулся:

– Да вот, пришлось мост сломать, чтобы вы не смогли уехать. Сейчас думаю, как чинить.

– Это вы сломали?! – возмутилась Оксана.

– А что мне оставалось? – развел он руками. – Я столько сил потратил, чтобы собрать вас здесь, а вы даже поговорить толком не успели. Легче устроить ураган, чем снова согнать вас всех вместе.

– А о чем мы должны поговорить?

– Да какая разница, о чем! Главное, чтобы со взаимопониманием. Вам же теперь вместе работать придется.

– Но Александра надо срочно везти в больницу! У него энцефалит японский!

– Не смеши меня, девочка! – улыбнулся старик. – Откуда в наших краях японский энцефалит?

– Ну не японский! – согласилась Оксана. – Но ведь температура!

– Обычная мутация.

– Мутация? – Оксана похолодела. – И что делать?

– Желательно ему не мешать. Пить давай, живицей мажь. И увозить его отсюда не надо! Ясно?

– А в больницу?

– Так мост-то сломан. Все равно не сможете. Пока не образумитесь, чинить не буду.

– А он выживет? – робко спросила Оксана.

– Мы не умрем, но изменимся, – старик таинственно подмигнул.

– Вы имеете в виду, что в мозгу начнутся необратимые... – Оксана задохнулась от ужаса, и губы ее задрожали.

– Ну что ты причитаешь? Почему если изменения, то обязательно плохо? Как, по-твоему, обезьяна превращалась в человека? Думаешь, безболезненно?

– Обезьяна?! Вы что, до сих пор верите в теорию Дарвина?

– А у тебя есть другая версия?

– Ученые доказали, что Дарвин ошибался. А человека создал Бог!

– Надо же! – усмехнулся старик. – А как Бог создал человека, ученые не объяснили? Из праха земного?

– Ну да... что-то вроде того. Из глины, кажется... так в Библии написано.

– Правильно написано! Только не подробно. Сначала, под воздействием высоких температур, которые царили на молодой планете, из неорганических веществ Бог создал живую клетку. Потом она начала делиться, размножаться, мутировать, развиваться... под неусыпным контролем Бога, разумеется. Правильнее сказать, что мы произошли от одноклеточного существа. Стадия обезьяны – это лишь один из этапов нашего развития, как, впрочем, и стадия человека.

– И во что превратится Александр?

– Не переживай! Ты даже не заметишь этих изменений, – успокоил ее старик. – А вот врачи могут... – озабоченно добавил он. – И могут помешать, а это не входит в Его планы.

– Оксана! – вдруг раздался голос Анны Даниловны.

Старик обернулся, Оксана тоже устремила внимание на берег. Мужчины притащили лодку и спустили ее на воду. Анна Даниловна призывно махала рукой, а Рихард и Глеб уже шли, чтобы забрать носилки.

Старик ударил посохом о землю. Все вокруг задрожало, река вспучилась и вышла из берегов. Лодка перевернулась.

От резкого пробуждения Оксана не сразу пришла в сознание. Анна Даниловна трясла ее за плечо.

– Оксана! Где градусник? Ты давно мерила температуру?

– Нельзя увозить на лодке! – ответила Оксана, тупо глядя на перевернутую кастрюлю.

Анна Даниловна, ощупав постель, наконец нашла градусник в складках простыни и, включив его, засунула под мышку Александру.

– О боже! – прошептала она, когда градусник противно запищал.

– Что? – пришла в себя Оксана.

– Срочно охлаждать! Где вода?

А вода уже впиталась в ковер.

Оксана вскочила и бросилась в столовую. Поставив кастрюлю в раковину, она повернула вентиль.

«Как такое может быть?» – пыталась сообразить она, глядя, как одинокая капля медленно собирается на кончике крана.

– Оксана, быстрее! – крикнула сверху Анна Даниловна.

– Боже! Что вы всю ночь тут шумите? – застонал Рихард. – Я только заснул...

– Почему нет воды? – спросила Оксана.

– Жиды, наверное, выпили! – проворчал он и накрыл голову подушкой.

Оксана открыла холодильник и начала искать что-нибудь жидкое, но, как назло, ни молока, ничего другого там не было. «Лед», – вспомнила она и распахнула морозильную камеру, но ни малейшей наледи на стенках камеры не оказалось.

Оксана бросилась наверх.

– Воды нет! – проскулила она, чуть не плача.

– Как? – удивилась Анна Даниловна. – Только что была!

– Кончилась! А где Галина?

– Пошла коз доить. Так! Без паники. Надо срочно найти воду. Беги на улицу, черпай из лужи!

Оксана, не раздумывая, кинулась выполнять приказ. Даже не надев обувь, она выскочила во двор, но там, как назло, не было ни одной лужицы. Чертыхнувшись, она выбежала на улицу. Там цивилизация заканчивалась, и слякоти было сколько угодно, но вся она была в виде грязной жижи.

Вспомнив про искусственный водоем в саду, Оксана бросилась было туда, но перед самым ее носом калитка захлопнулась. Навалившись на дверь всем телом, Оксана до боли в пальце вдавила кнопку звонка, но так и не услышала знакомого тилиньканья. Тогда она в бешенстве заколотила по воротам кастрюлей.

Никогда и всегда

–Деда! – маленькая правнучка вывела его из задумчивости. – Деда, мы не можем отгадать твою загадку.

Старик оглядел притихшую ребятню. Слева топтались малыши, которым вскоре придется покинуть обжитые места и уйти в холодные земли, где не растут знакомые травы и злаки, где придется заново учиться находить себе пищу. Он вглядывался в их лица, и сердце сжималось от видений: этот отравится незнакомой ягодой, этот заболеет неизвестной болезнью, а этот просто выбьется из сил и замерзнет в пути. Старик встряхнул головой, пытаясь отогнать пугающие образы, и перевел взгляд направо. Там гордо стояли дети воинов. Особенно выделялся старший, который уже выбрал себе имя Ворон. Этот парень выживет в любых ситуациях, но злоба, которой он заразит свою живу, потечет по жилам многих поколений и вернется к нему же нестерпимой болью. От этой мысли у старика заныли все кости и суставы.

Он снова посмотрел на малышку, дергающую его за штанину. Уставший разум загадку не помнил, не говоря уж об ответе. Положив руку на голову девочки, он уже хотел было сказать ей заветное слово, но вдруг в глазах потемнело, а в ушах раздался какой-то неведомый звон.

Говорят, перед смертью память прокручивает прошедшую жизнь как кино. Старик не знал, что такое кино, поэтому перед его затуманенным мысленным взором возникло мгновение, в котором как в прозрачном кристалле были отражены все сюжеты его нелегкой судьбы. Миллионы звуков, которые он когда-либо слышал, слились в пронзительную тишину, и стало ясно, что жизнь вовсе не течет из пункта «рождение» в пункт «смерть», и события не движутся из будущего в прошлое. Нет! Все одновременно и всегда существует в абсолютном балансе в единственной точке «сейчас». Но это «сейчас» настолько малая величина, что ее почти нет, ведь мгновение назад называется «было», а мгновение вперед – «будет».

Это внезапное осознание настолько потрясло старика, что силы вернулись. Снова увидев свет, он еще раз обвел детей взглядом и понял: ничего не предрешено.

Наклонившись к девчушке, он сказал: «Неси мою живу». Она обрадованно кивнула и отбежала, получив дорогой, но секретный подарок. А он повторил то же самое каждому малышу, который подходил, чтобы с ним попрощаться.

Потом старик встал и перед тем, как вернуться в чум, сказал: «ВРЕМЯ».

Обещание

Металлический звон больно ударил по нервам сонной деревни, и в отместку она окутала Оксану нестерпимой оглушающей тишиной. Опустив кастрюлю, Оксана приложила ухо к калитке, но услышала только собственный пульс в виске.

Как же все-таки медленно тянутся секунды, когда ты стоишь босиком на холодной земле, зная, что тебя с нетерпением ждут. Оксана поняла, что ее никто не услышал. Галину сейчас оглушил гул доильных аппаратов, а в доме звуконепроницаемые окна. И ждать дальше бессмысленно, надо искать другие пути.

Быстрыми шагами она пошла вдоль забора в поисках какой-нибудь лазейки. Порывистый ветер облизал с тела остатки тепла, и ее начал бить озноб. Окоченевшие ноги почти не чувствовали землю. Оксана злорадно подумала, что это ей наказание за то, что она позволила себе уснуть. Хотя какой смысл устраивать себе такие «наказания», тем самым подвергая Александра еще большей опасности? И что это за напасть такая: сначала она засыпает и переворачивает кастрюлю, потом в кране исчезает вода, потом захлопывается калитка и перестает работать звонок?

И вдруг в памяти возник обрывок сна, старик в рыбацком плаще и его слова: «Обычная мутация... почему если изменения, то обязательно плохо? Желательно ему не мешать. И возить его никуда не надо!» Неужели она должна поверить, что все эти совпадения не случайны, а специально организованы для того, чтобы не мешать Александру поднимать температуру до необходимого уровня? А может быть, она все еще спит? Оксана остановилась и подпрыгнула. Потом подпрыгнула еще раз и еще. Так и не взлетев, она пошла дальше вдоль забора, продолжая размышлять: «Если допустить, что цепочка проблем действительно создана некими силами, то, если она примет твердое решение не отдавать Александра врачам, все несчастья должны прекратиться. Правильно? Можно попробовать». Остановившись для торжественности момента, она пообещала, что не позволит увезти Александра в больницу.

Сделав круг вокруг забора и не найдя ни одной сломанной досочки, Оксана вернулась к калитке. Ни на что не рассчитывая, она нажала на кнопку и услышала звонок. Через полминуты Галина открыла и с удивлением уставилась на босую дрожащую Оксану с кастрюлей в руках.

Все чудеса с водой и звонком объяснились просто. Оказывается, когда Галина доит коз, она переключает часть электричества на доильные аппараты. И в течение примерно двадцати минут не работают все уличные электроприборы. В том числе и звонок, и насос, который снабжает дом питьевой водой из скважины. Оказывается, надо было просто подняться в ванную, где установлен резервуарнакопитель, и спокойно наполнить кастрюлю.

Узнав об этом, Оксана засмеялась, едва сдерживая слезы и вспоминая, как на полном серьезе решила, что это происки неких «высших сил», явленных ей во сне в виде старика с посохом. Вот только как теперь быть с тем решением, которое она так же на полном серьезе приняла в момент отчаяния. Отдавать Александра в больницу или нет? Размышляя об этом, она вошла в комнату и поставила кастрюлю с водой на пол.

– Тебя только за смертью посылать, – укоризненно сказала Анна Даниловна.

Оксана вздохнула, но решила, что сейчас не время оправдываться и рассказывать о своих приключениях.

– Как он? – робко спросила она.

– Да вроде сбила температуру, – пожала плечами Анна Даниловна, вынимая градусник.

– А какая была? Не слишком?

– Сорок три... но, честно говоря, кажется мне, что градусник неточный. Не бывает у людей такой температуры.

– Сорок три?! – ужаснулась Оксана.

– Я ж говорю, завышает. Все-таки эти электронные градусники... в общем, ртутные точнее.

– Ну-ка, дайте, – Оксана взяла градусник и поставила его себе. Дождавшись сигнала, вытащила и сказала: – Тридцать пять.

– Как тридцать пять?!

– И пять, – уточнила Оксана. – Но это сути не меняет. Если он завышает, то у меня сейчас, выходит, вообще тридцать четыре? Анна Даниловна, давайте спокойно признаем, что температура «зашкалила» до недопустимого уровня. И что теперь будет?

– Надеюсь, он справился.

– А как вы сбили температуру? Все-таки таблеткой?

– Нет. Я намазала его живицей. Мне этот метод рассказала одна шаманка. Надо масляным раствором смолы натереть тело в области лимфоузлов: подмышки, локти, шею, под коленями, в паху, ну и позвоночник. Я, правда, не очень в это верила...

– Помогло?

– Сейчас температура тридцать девять.

– Значит, можно не везти его в больницу? – обрадовалась Оксана.

– Да что ты?! – возмутилась Анна Даниловна. – Здесь, что ли, его бросить?

– Почему «бросить»? Я с ним останусь.

– Ну, уж нет! Мне он нужен живым!

В этот момент Александр открыл глаза и прохрипел:

– Пить.

Оксана протянула ему кружку с водой. Он поднялся на локте и залпом ее осушил. Потом удивленно посмотрел на Анну Даниловну и перевел взгляд на Оксану.

– Что случилось? – слабым голосом спросил он.

– Да так, ничего особенного! – развела руками Оксана. – Просто ты чуть не умер.

– Да ну? – не поверил Александр и сел.

– Лежи, лежи! – попыталась вернуть его на подушку Оксана.

– Какое «лежи»?! – возмутился Александр. – В туалет хочу! – Он встал и, слегка покачиваясь, вышел из комнаты.

– Чудеса! – развела руками Анна Даниловна.

– Пока вроде бы без изменений! – прошептала Оксана и постучала по деревянному полу, чтоб не сглазить.

– Ладно, – Анна Даниловна встала. – С вашего позволения, я пойду еще часик посплю.

У Оксаны тоже слипались глаза. Раздевшись, она нырнула в горячую постель и замерла в блаженстве.

Мутация

По предыдущему опыту Оксана знала, что чаще всего осознанные сновидения случаются утром. Особенно если рано встать, окончательно проснуться, а потом снова лечь и уснуть. Сегодняшняя ситуация была просто идеальной для этого, надо было лишь не пропустить момент, когда мозг начнет переключать сознание на реальность сновидения.

Первым обычно возникает визуальный образ – где-то в зоне бокового зрения вместо хаотичных пятен проявляется что-то конкретное. Главное – не пытаться рассмотреть, что это, и если это удается, то через несколько секунд начинают возникать тактильные ощущения и звуки.

Оксана «увидела» бегущего по тропинке волка. Машинально взгляд среагировал на движение, и глаза еще не уснувшего тела попытались сфокусироваться на несуществующем звере. Волк тут же исчез, оставив лишь эмоциональный след и досаду. «Сколько раз я уже так прокалывалась! – расстроилась Оксана. – Нельзя шевелить глазами! Попробую еще раз». Она замерла, словно в засаде, ожидая, когда снова возникнет видение.

Внезапно из-под ног взлетела птица, ударив воздушной волной в лицо. Усилием воли Оксана удержалась от желания проводить ее взглядом. Замерев, она ждала, когда мир вокруг обретет достаточную плотность, и вот наконец ощутила, что сидит на влажной траве и слышит стук дятла, скрип сухары и шелест ветра в листве.

«Получилось!» – обрадовалась Оксана и огляделась. Вокруг была залитая светом поляна. «Интересно, а слепит ли солнце во сне глаза?» – подумалось ей, и она посмотрела вверх. «Надо же! Совсем как в реальности! – восхитилась она, зажмурившись от ярких лучей, пробивающихся между кронами деревьев. – Сейчас главное не делать резких движений и не концентрироваться на мелких деталях. Но что делать дальше? Так и сидеть здесь?»

Этот вопрос возникал каждый раз, когда она осознавала, что спит. Единственный ответ, который всегда приходил: «Делай что хочешь! Это же сон! Здесь можно все!» И это «можно все» Оксана трактовала, как «все, что запрещено наяву», или «все, что наяву невозможно». На этот раз исключения не произошло, и ответ явился тот же самый: «Делай что хочешь». Оксана встала, оттолкнулась от земли и взлетела к самым кронам корабельных сосен. Но почему-то не ощутила того восторга, которым всегда сопровождались полеты. Вдруг стало жаль тратить драгоценное время сна на бессмысленные развлечения. Она уселась на ветку и, погладив рукой шероховатую кору, задумалась: вот она видит дерево, трогает колючие липкие хвоинки и даже чувствует запах смолы, но при этом точно знает, что ничего из того, что она видит, слышит и осязает, на самом деле нет. Как же так?! Вот ведь оно! Выходит, что ощущения – это еще не доказательства реальности. Так, может быть, и явь – такое же точно хитросплетение наших иллюзий, только более устойчивых? Существует ведь еще какая-то мифическая «правь». Может, если очнуться от яви, то окажешься в этой самой «прави». Вот бы еще понять, как это можно сделать!

Оксана спрыгнула с ветки и полетела над лесом в надежде увидеть кого-нибудь, кто смог бы ответить на ее вопросы. «Странно, – подумала она, – если во сне все возможно, то почему я не могу найти знающего ответы собеседника? Значит, все-таки не все? А ведь то же самое я могу делать и в обычных снах: и летать, и... да чего только не приснится! Так в чем же разница между осознанным и обычным сновидениями?»

Она рассматривала окрестности с высоты птичьего полета, продолжая размышлять:

«Почему эта созданная моим воображением реальность всегда непредсказуема? Почему я не могу моделировать ее по собственному желанию, а вынуждена лишь созерцать? Почему бы мне не попытаться что-нибудь изменить?» – и Оксана зависла в поисках объекта для эксперимента. Взгляд остановился на высокой раскидистой сосне.

Оксана подлетела к ней и вгляделась в хвойную ветку, пытаясь представить на ней резные дубовые листья. Хвоинки нехотя склеились и превратились в некое подобие плоского листа. Но на дуб это было не похоже. Сморщившись от досады, Оксана попыталась вернуть уродливому мутанту первоначальный вид, но вирус искаженного образа продолжал склеивать иголки, захватывая дерево. Отлетев на безопасное расстояние, Оксана с ужасом наблюдала, как сосна превращается в нечто незнакомое, что-то среднее между пальмой и кактусом, вызывающее лишь чувство брезгливости и страха. В лесу внезапно потемнело, исчезли краски, по картинке пошли какие-то помехи, как в телевизоре с плохой антенной, и все исчезло.

Посох знахаря

Оксана открыла глаза и села. В груди все еще ощущался испуг и чувство досады от неудачного эксперимента. Тяжелая голова ныла. За окном уже было совсем светло. Александра рядом не было. Она слегка забеспокоилась, встала, оделась и вышла из комнаты.

Туалет был свободен, в ванной комнате Александра тоже не оказалось. Оксана спустилась в столовую и никого там не обнаружила. Рихард тоже исчез, оставив на диване скомканные одеяло и подушку.

Оксана занервничала. Куда все подевались? А главное, куда исчез больной с температурой под сорок? Неужели его все-таки увезли в город? Чувство неизвестности назойливо скоблило по нервам и требовало хоть каких-то действий. Сначала Оксана заглянула в комнату к близняшкам и увидела две аккуратно заправленные постели и спящую на диване Анну Даниловну. В комнате Володи Глеб похрапывал и улыбался во сне. Спальня Владимира и Галины была пуста.

Оксана оделась и вышла на улицу. Для начала она решила сходить на стоянку и посмотреть, все ли машины на месте. Подходя к реке, она издалека увидела Владимира с тележкой, Галину и еще нескольких человек. По какой-то причине они не переходили на другой берег. Вблизи стало ясно, что за ночь мост лишился почти половины досок. Еще вчера Оксане пришла в голову мысль, что страшно ступать по старому прогнившему настилу, того и гляди провалишься.

– Что случилось? – спросила Оксана, с трудом сдерживая смех.

– Пока непонятно, – пожала плечами Галина.

– Но не ветром же их сдуло?

– Это какой же нужен ветер! – возмутилась Галина. – Нет. Похоже, кто-то оторвал и сбросил в реку.

– Это было несложно, они жутко шатались.

– Да я в курсе. Уж сколько местные старики просили починить. Видимо, решили, что пока не доломают...

– Галь, а где Александр?

– Как где?! – округлила глаза Галина.

– Странно. Я весь дом обошла, во все комнаты заглянула. Где он там может прятаться?

– Понятия не имею!

– А Рихард где?

– Рихард распсиховался и поехал домой.

– Как домой? Мост же сломан.

– Так он по краешку прошел. Это нам с телегой да с флягами не пройти, старикам не пройти, а ему-то молодому да налегке без проблем.

– А чего распсиховался?

– А! – Галина махнула рукой и сморщилась. – Володя попытался с ним поговорить насчет его планов, так он знаешь, что заявил?

– Что?

– Что если мы не собираемся увеличивать поголовье коз, то он привезет сюда других людей и организует здесь «серьезную ферму». А мы со своими ста литрами будем вынуждены прикрыть свою лавочку, потому что не выдержим конкуренции.

– Вот гад!

– Володя ему примерно так и сказал.

Тут к ним подошел Владимир:

– Везите молоко обратно, а я до пилорамы доеду, закажу новые доски.

Оксана с Галиной впряглись в тележку и потащили ее домой.

– Забавно, – сказала Оксана. – Мне сегодня приснилось, что мост сломан.

– Ого?! Да ты у нас провидица?

– Ага! Только во сне разрушения были намного серьезнее, как после бомбежки.

– Интересно!

– Но еще интереснее знаешь что?

– Что?

– Что вроде как разрушили его, чтобы мы из деревни уехать не смогли. Вроде бы о чем-то мы все должны договориться.

– О чем?

– Не знаю. Сказано было, что должны договориться, а вот о чем...

– А кем сказано?

– Каким-то стариком в плаще с капюшоном.

Услышав это, Галина остановилась и уставилась на Оксану.

– В плаще с капюшоном?!

– Ну да. А что такого?

– Так это ты деда Ефима видела. Он в такую погоду всегда ходил в плаще и именно с капюшоном.

– Ого! – усмехнулась Оксана. – Чудеса продолжаются.

– А еще какие-нибудь особые приметы у него были?

Оксана напрягла память, пытаясь восстановить образ старика.

– Да ничего особенного, – пожала она плечами, – седой, в морщинах весь, рост... как Александр примерно. Посох в руке.

– Посох?! – воскликнула Галина. – Высокий такой, как у Деда Мороза?

– Что-то вроде, – кивнула Оксана. – Только у Деда Мороза наверху снежинка какая-нибудь или сосулька, а у него... он как крючок загибается.

Галина застонала и дернула повозку.

– Пойдем быстрее, сейчас я покажу тебе этот посох.

Втащив тележку во двор, она выпрыгнула из упряжки и побежала в дом.

– Доброе утро! – улыбнулась Анна Даниловна, когда Оксана вошла в гостиную. – Мы тут уже хозяйничаем как у себя дома. – Она поставила чашку капучино перед Глебом, который сидел, обхватив голову руками, и, по всей вероятности, тоже мучился от медового похмелья.

– Тогда и нам с Оксаной кофе наливайте, – отозвалась Галина, спускаясь по лестнице. В руках она держала священную реликвию – посох деда Ефима. Он действительно сверху был загнут как знак вопроса.

Оксана бережно взяла его и кивнула, подтверждая, что именно этим посохом старик из ее сна разрушил мост и устроил землетрясение, а в реальности, как оказалось, перевернул кастрюлю с водой.

– Дед Ефим говорил, что этот посох волшебный, потому что сделан из столетнего можжевельника, – сказала Галина. – Это ствол и корень. У можжевельника корень всегда таким вот крючком.

– Волшебный? – улыбнулась Оксана.

– Не веришь?

– Удивительно... – задумчиво сказала Оксана. – Как такое может быть? Плащ – это еще можно объяснить. У моего отца был точно такой же рыбацкий плащ, поэтому вполне нормально, что мое воображение нарядило старика в такую одежду. Река, осень, ветер... как еще должен быть одет человек? Но посох?! Я никогда не видела ничего подобного! Как мое сознание могло его нарисовать?

– Оксана! – воскликнула Галина. – Это весть от деда Ефима! Неужели ты в этом еще сомневаешься? Вспоминай, что он еще говорил!

– Он сказал, что нельзя увозить Сашу в больницу, и еще, что ничего страшного в его болезни нет, что это «обычная мутация».

– Мутация?!

– Да. Но вроде бы это даже хорошо.

Анна Даниловна поставила на стол еще две чашечки с узорными пенками и спросила:

– Девушки, это вы о чем, если не секрет?

– Оксане сон приснился.

– А-а-а... а как там наш больной?

– Вот бы еще знать, куда он исчез, – ответила Оксана, вдыхая теплый аромат и отогревая пальцы о гладкий фарфор.

– Как исчез? – удивилась Анна Даниловна. – А разве он не спит?

Оксана пожала плечами и, сделав глоток, облизнула с губ пену, встала и пошла наверх. Вернувшись через минуту, села и констатировала факт:

– Если он и спит, то где-то не в своей комнате.

– Как?! – Анна Даниловна перевела испуганный взгляд с Оксаны на Галину и обратно.

Сделав еще один медленный глоток, Оксана спросила:

– Галь, а в чем он мог уйти? Ты ж вчера всю его одежду в стирку засунула. Она так и лежит мокрая в машине.

– Да, – кивнула Галина. – Надо развесить... Даже не представляю. Может, Володин спортивный костюм надел?

– И куда он мог направиться? – продолжала размышлять Оксана. – К себе в избушку?

– Я уже ничему не удивлюсь после твоего сна, – спокойно сказала Галина.

– Девочки! – возмущенно прервала их безмятежный диалог Анна Даниловна. – Я понимаю, что у вас шок, но что-то надо делать!

Глеб поморщился, словно ее вскрик ударил ему по вискам.

– У нас шок? – удивилась Оксана. – С чего вы взяли?

– Это очевидно! У вас обеих расширены зрачки, речь замедленна и язык заплетается...

– Да нет! – пожала плечами Оксана. – Я вроде бы вполне спокойна.

– Подобное спокойствие обычно включается для торможения психики в условиях сильного стресса. Что случилось? Куда подевался Александр?

– Да успокойтесь вы, – засмеялась Оксана. – По-моему, это у вас стресс. А у нас вполне позитивное мышление. Что толку, если мы сейчас начнем бегать по всей деревне?

– Точно! – улыбнулась Галина. – Вон Вовка потерялся, я чуть не свихнулась, а он просто спал на сеновале. Если бы у меня мозги от ужаса не атрофировались тогда... В общем, надо все спокойно обдумать. Сейчас допьем кофе и пойдем сходим в его лачугу. К Рае зайдем по пути. Да что он, маленький, что ли?

– Девочки! У него ночью была температура выше сорока!

– Обычная мутация! – сказали Галина и Оксана в один голос и расхохотались.

– Все ясно! У вас истерика, – поставила диагноз Анна Даниловна.

В подтверждение ее слов Галина и Оксана продолжали хохотать, постанывая и всхлипывая. Эта ненормальная веселость заразила и Глеба, но он попытался сдержать улыбку, и от этого его лицо приняло совсем страдальческое выражение, от чего на Оксану с Галиной накатила новая волна смеха.

– У наркоманов подобное состояние называется «накрыло», – сказала Анна Даниловна.

Галина перестала смеяться и вытерла слезы.

– Да. У меня действительно что-то не то с головой, – согласилась она. – Но я как услышала, что Оксане дед Ефим во сне конкретные указания дал, так меня и «накрыло».

– Указания? – Анна Даниловна встрепенулась. – Ну-ка, ну-ка, с этого места, пожалуйста, поподробнее!

Оксана тоже успокоилась, глубоко вздохнула и начала еще раз пересказывать сон, стараясь вспомнить все до мельчайших деталей.

– Мы принесли Сашу на берег. Все побежали смотреть, что там случилось, а я осталась возле него. Сначала я поговорила с Раей. Она сказала...

– Да не надо про Раю! – нетерпеливо перебила Галина. – Давай сразу, что дед Ефим говорил.

– Нет, нет! – строго сказала Анна Даниловна. – Давай максимально подробно!

– Да там действительно ничего особенного, – махнула рукой Оксана. – Рая сказала, что был ураган... и почему-то назвала меня Катей... Катюшей. Я еще удивилась, что она мое имя забыла.

– Катюшей? – переспросил Глеб.

Оксана кивнула.

– Но это к делу не относится.

– Постой! Ну-ка, вспомни дословно, как она это сказала?

Оксана слегка сморщила переносицу и, передразнивая деревенский говор Раи, произнесла:

– Так ураган и был, Катюша. Целый торнадо.

– Так она ж не тебя Катюшей назвала!

– А кого?

– Ты что? Телевизор не смотришь?

– Смотрю иногда.

– На Америку идет ураган с именем Катрина! По прогнозам, вчера и сегодня он должен громить Новый Орлеан. Вот она тебе и сказала, что был ураган Катрина. Заметь, истинную правду сказала. Она ж не уточнила, где был.

– С ума сойти! – простонала Галина. – Меня сейчас опять «накроет». Смотрите, что получается: Оксана увидела во сне, что мост сломан, что был ураган Катрина, плащ и посох деда Ефима – это то, что уже подтвердилось, но Оксана об этом наяву не знала. Означает ли это, что все остальное тоже правда?

– А что «остальное»? – спросила Анна Даниловна.

– Дед Ефим сказал, – продолжила Оксана, – что он специально сломал мост, чтобы мы не смогли уехать, пока не договоримся работать вместе. И еще, чтобы мы не смогли увезти в больницу Александра.

– Но, к сожалению, мост не настолько сломан, чтобы никто не смог уехать, – вздохнула Галина. – Рихард вон уже сбежал.

– Александр тоже сбежал, – усмехнулась Оксана. – Но дед Ефим сказал, что в его болезни нет ничего страшного. Только надо давать ему пить и мазать живицей. Живицей мы его уже намазали.

– Потрясающе! – покачала головой Анна Даниловна. – Осталось только во все это поверить.

– А что нам еще остается? – пожала плечами Оксана. – Галь, а давай поверим, что посох деда Ефима волшебный, и вернем Рихарда.

– Как это?

– Очень просто! – Оксана встала, взяла посох и прямо как старик во сне легонько стукнула им об пол.

– Точно! – усмехнулся Глеб и сморщился от нового приступа головной боли. – Сейчас Ричи развернется и срочно поедет обратно.

– Ричи? – улыбнулась Оксана. – Это его детское имя?

– Только не вздумай так его назвать! Он это воспринимает как оскорбление.

– Почему?

– Понятия не имею. Может, потому, что созвучно с «рыжий». В детстве он аж с кулаками кидался на тех, кто его так называл. Мы, разумеется, так его и дразнили.

– Вы вместе учились?

– Нет, что ты! Он учился в элитной спецшколе. Где уж нам, детям пролетариата? Просто мы жили в одном дворе, только он в доме с лифтом, а мы в бараках, которые еще не успели снести под новостройки.

– Такое ощущение, – усмехнулась Оксана, – что ты ему слегка завидовал.

– Завидовал? – Глеб сжал руками виски. – Да нет, не слегка, а во всю силу своего пролетарского негодования. Представь: мы с пацанами на мороженом экономим, гроши собираем, покупаем запчасти на рынке, чтобы собрать мопед. Представляешь? Настоящий такой, с мотором... правда, заводился он с толкача. Один садится, остальные его катят, пока не зарычит. И тут вдруг выходит этот пижон и выкатывает новенький мопедик, красненький такой, с кожаным сиденьем. Ножкой так по рычагу вжик, и у него ры-ры-ры-р-р. Мы все так и обалдели.

– Да уж! – засмеялась Оксана. – Представляю.

– Так и ладно бы, катись себе! – возмущенно продолжал Глеб. – Но он знаешь что говорит?

– Что?

– «Ребята, хотите покататься?»

– Какой ужас! – воскликнула Оксана. – Какая наглость! Мало того, что богатенький Ричи, так еще и не жадный!

– Ты не понимаешь! Он одним этим предложением мгновенно обесценил весь наш труд. Пацаны конечно же с удовольствием прокатились... И конечно же он тут же стал «лучшим другом».

– А ты не катался? – спросила Галина.

– Ну почему? Катался. Но удовольствия от того катания немного было. Весь кайф-то был в том, чтобы собрать, сделать... в том, что у нас теперь есть СВОЙ мопед! Понимаешь?

Оксана пожала плечами.

– Но ваш-то мопед уже был собран, он же никуда не делся от того, что появился еще один!

Глеб махнул рукой.

– Тебе не понять. А на нашем мопеде так больше никто и не катался. Ой, девчонки! Дайте какуюнибудь таблетку от головной боли! А то мы действительно сегодня уже никуда не уедем.

– А куда это, интересно, ты собрался? – возмутилась Галина. – Сказано ж: никому не уезжать, пока не договоримся.

– Ой, девушки! Мне надо в больницу! – с тревогой сказала Анна Даниловна. – У меня там люди записаны, я должна обязательно к двенадцати часам быть. Так что давайте уже быстрее договоримся, и мы поедем. Галя! Я у тебя в аптечке видела цитрамон.

Галина вздохнула и отправилась наверх.

Анна Даниловна посмотрела на Оксану и сказала:

– Общаясь с разными знахарями и ведьмами, я всегда удивляюсь знаете чему? Не столько их удивительным, иногда необъяснимым способностям, сколько тому, что люди даже не сомневаются в них и воспринимают как само собой разумеющееся. Вот и вы... Неужели вы действительно верите, что болезнь Александра можно пустить на самотек? Не страшно? Неужели вы верите, что к вам действительно во сне приходил Ефим Андреевич? Ну и, наконец, этот стук посохом... надеюсь, это была шутка?

– С посохом да, – усмехнулась Оксана. – Но вдруг да поможет? Хуже-то не сделает. Но если Рихард сейчас сюда явится, я спишу это на совпадение.

– Думаю, вероятность этого процентов пять максимум, – усмехнулся Глеб. – Ричи – тот еще псих упертый.

– А вот и нет, – возразила Оксана. – Вероятность ровно пятьдесят процентов.

– Почему это? – удивился Глеб.

– Потому что либо вернется, либо нет, – засмеялась Оксана. – Ты не проходил, что ли, в институте теорию вероятности?

– Спасибо за комплимент, конечно, – сквозь боль усмехнулся Глеб, – но у меня нет высшего образования. Обхожусь пока.

Вернулась Галина и подала Глебу таблетку. И тут затилинькал звонок.

– Это, наверное, ребята от Раи вернулись, – предположила Галина и пошла открывать.

Оксана выглянула в окно и увидела, как во двор по очереди вошли Алексей, Соня, Маргарита и Мирослав. Но Галина калитку не закрывала. Она смотрела на улицу и с улыбкой ждала кого-то еще. Через полминуты появилась запыхавшаяся, но, как всегда, улыбающаяся, Рая.

А следом за ней вошел Рихард.

Договор

Оксана села обратно за стол, едва сдерживая смех от предвкушения реакции Глеба и Анны Даниловны на появление Рихарда. Сама она почему-то совсем не удивилась тому, что «посох сработал». Может быть, потому, что концентрация удивительных совпадений превысила все нормы, и критерий понятия «чудо» значительно вырос.

Вся компания шумно вошла в гостиную и начала рассаживаться за большим овальным столом. Едва дождавшись, пока все замолкнут, Рая начала говорить:

– Итак! Мы все здесь собрались не случайно! И мы все должны понять, зачем нам это нужно! Хватит уже играть в войнушку и делить песочницу!

– Раиса! – перебила ее Анна Даниловна. – Скажите, Александр к вам сегодня приходил?

– Саша? А что? Его нет? – удивилась Рая. – Точно! – поняла она, обведя всех взглядом. – И где опять этот путешественник?

Анна Даниловна тяжело вздохнула.

– Мы надеялись, что он ушел к вам, – она встала. – Вы меня извините, конечно, разговаривайте тут, а я пошла его искать. Меня просто удивляет, насколько всем фиолетово!

– А что такого-то? – пожала плечами Рая. – Не маленький же, не потеряется.

– Рая, вы просто не в курсе, что у него сегодня ночью была температура сорок три.

– Сколько?! – Рая схватилась ладонями за щеки и замерла в этой позе. Потом она «отмерла» и уже спокойно сказала: – Да, конечно! Тогда надо пойти и найти его. Мало ли что.

– Я пойду с вами, – встала Оксана.

– А ты сидеть! – приказала Рая. – Ты нам здесь нужна.

– А мне можно? – поднял руку Глеб. – Можно я пойду? А то голова трещит. Проветриться надо. Да и мало ли, вдруг помощь понадобится.

Рая подумала и кивнула.

– Тебе можно, иди.

Анна Даниловна с Глебом покинули комнату, и Оксане показалось, что с их уходом Рихард слегка расслабился.

– Итак, начну по порядку, – сказала Рая. – Здесь все свои, поэтому буду говорить откровенно. Сегодня ночью ко мне приходил дед Ефим. Он сказал, что другого шанса у нас не будет.

– Шанса для чего? – спросила Оксана.

– Не знаю, – Рая пожала плечами. – Ну, вы же помните, на чем мы вчера остановились! На том, что нам надо создать условия для перехода на новый уровень цивилизации. Так вот, он сказал, что сейчас для этого самое время и нельзя его упустить. И еще он сказал, что Оксана знает, что надо делать.

– Так и сказал?! – воскликнула Галина.

– Я?! – вытаращила глаза Оксана.

– Почем купила... – развела руками Рая. – Как хотите, так и понимайте. Так что, Оксана, давай рассказывай!

Оксана задумалась, но в голове была абсолютная пустота. Точнее, в ней крутился один вопрос: «Что заставило Рихарда вернуться? Не волшебная же палочка!» Оксана поняла, что пока не удовлетворит любопытство, не сможет думать ни о чем другом. Но спрашивать человека: «Почему ты вернулся?» ей казалось невежливо, поэтому она сказала:

– Рихард, я рада, что вы вернулись.

Рихард, решив, что Оксана опять язвит, густо покраснел, как это обычно бывает со всеми рыжеволосыми.

– Трудно, знаете ли, было не вернуться, – ответил он со злой усмешкой.

– Что-то случилось? – удивилась Оксана.

– Случилось, – вместо Рихарда ответил Алексей. – У нас все машины на ободах стоят.

– На ободах? – нахмурила лоб Оксана, пытаясь представить, как это может быть и что такое обода.

– Колеса у всех проколоты, – пояснил Алексей.

– Как?! – возмущенно воскликнула Галина и даже подпрыгнула на стуле. – Кто ж это мог сделать-то?

– Это сделал тот же, кто доски от моста поотрывал, – сказала Рая.

– Но зачем?!

– Очевидно, затем же: напакостить.

– И что теперь делать?

– Сидеть и думать, зачем нас всех на этом «острове» собрали!

– Да что сидеть? Колеса чинить надо!

– Успокойся, Галина, – сказал Рихард. – Мы с Владимиром уже поставили на его машину зимнюю резину. Сейчас он сгоняет до пилорамы и заодно колеса на шиномонтажку завезет. Его отремонтированный комплект поставим Глебу и отправим в город тех, кому надо срочно, а потом... ну и так далее, все машины отремонтируем и уедем.

– Итак, – продолжила заседание Рая, стукнув кулаком по столу, – слово предоставляется Оксане.

– Рай! Я действительно ничего пока не понимаю. Но во сне сегодня дед Ефим мне сказал, что мы должны договориться. Я спросила: «О чем?» На что он ответил: «А какая разница? Главное – договориться». Поэтому я предлагаю считать, что само решение проблемы с проколотыми шинами – это уже будет договоренность. Тем более что ребятам придется снова всем сюда приехать, чтобы поменяться колесами. Вот и давайте договоримся, что в выходной снова все здесь соберемся и пообщаемся без суеты. Кто за?

Все подняли руки.

– А сейчас я предлагаю Маргарите и Мирославу сходить и посмотреть все-таки тот дом, ради которого я их сюда позвала. Может быть, его еще можно спасти?

– С вашего позволения, я тоже хочу на него взглянуть, – сказал Рихард. – Сейчас уже больше нет смысла скрывать, что я наследник этих руин.

– Че это ты-то наследник?! – возмутилась Рая. – Ничего подобного! Этот дом Герман деду Ефиму подарил. Значит, Саня наследник!

– Серьезно? – усмехнулся Рихард. – И где дарственная?

Рая посмотрела на Галину.

– Не было никаких документов на дом, – сказала Галина.

– Вот видите, – улыбнулся Рихард. – Поэтому я, как единственный сын, унаследовал его автоматически.

– Как это? – расстроилась Рая.

– Абсолютно законно и без всяких интриг, – пожал плечами Рихард.

– Ну и ладно! – Галина вскочила и убежала наверх. Вернувшись, она с громким бряцаньем положила перед Рихардом связку ключей. – Баба с возу, кобыле легче.

– Как это ладно?! – возмутилась Рая. – Сашато думает, что это его дом! Он даже чего-то там прибирал, ремонтировал, насколько возможно. Ничего не ладно!

– А что ты сделаешь? – развела руками Галина. – На его стороне закон. Землю он скупил, дом приватизировал. Сейчас он тут хозяин! Мы – никто.

– Насчет «никто», заметь, слова не мои, – сказал Рихард, вставая. – Я вам предлагал партнерство.

– Кабалу ты нам предлагал! – со слезами в голосе крикнула Галина и убежала наверх.

В комнате повисло тягостное молчание.

Руины

Дом встретил гостей запахом подвальной сырости и надрывным стоном половиц.

– Да уж! – Рихард брезгливо окинул взглядом холл. – Вполне в стиле моего папеньки.

Маргарита, вооружившись рулеткой и блокнотом, сразу начала диагностировать разруху. Мирослав, остановившись посреди помещения, замер, глядя в потолок, как будто к чему-то прислушивался. Оксана на цыпочках прошла по краю холла и, толкнув массивную дверь, оказалась в комнате, похожей на кабинет. Здесь стоял отличный, хоть и несколько громоздкий, кожаный диван, огромный письменный стол, книжный шкаф. Вся мебель была сделана из темного дерева.

«Где-то я уже это видела», – подумала Оксана.

Следом за ней вошел Рихард и, подойдя к столу, провел по нему пальцем.

– А пыли-то сколько! – поморщился он и, повернувшись к шкафу, наугад вытащил какую-то книгу.

«Сейчас он сядет за стол и начнет ее листать», – предположила Оксана, но Рихард не оправдал ожиданий, повертел книгу в руках и водрузил обратно на полку. Потом он по-хозяйски сел за стол и замер в задумчивости.

Оксана устроилась в кресле напротив и вспомнила, что напоминает ей эта картинка. Летом Александр с Вовкой играли в компьютерную игру. Там был замок с привидениями, и кабинет хозяина был нарисован в таких же мрачных тонах. Оксана улыбнулась, ощутив себя персонажем игры. Она сейчас точно так же сидит напротив «призрака», только не черного, а рыжего.

«Интересно, зачем я оказалась здесь? – подумала Оксана. – Может быть, мне тоже надо снять проклятие с этого замка? О боже! Вчера, когда я мысленно просила какого-то водителя остановиться...[1] Выходит, я пообещала помочь Рихарду. Осталось понять, нужна ли ему моя помощь».

– Рихард, – обратилась она к нему осторожно, – скажите, у вас какие-то неприятности?

Рихард перевел на нее насмешливый взгляд и ответил вопросом на вопрос:

– А бессонная ночь, головная боль и продырявленные шины, по-вашему, не попадает под определение «неприятности»?

– Да, конечно! – грустно улыбнулась Оксана. – Но мне кажется...

– Кажется – креститься надо! – оборвал ее Рихард.

У Оксаны возникло желание подняться и уйти, но она была не из тех, кто потакает своим эмоциям, если они мешают решению поставленной задачи.

– Отче наш, сущий на небесах, – перекрестилась Оксана, – не дай мне впасть в безумие, да избави меня от иллюзий, что Раб Твой Рихард пребывает в злом раздражении. Да помоги мне уразуметь, о чем мысли его печальные, да каковы планы его светлые на эту деревню. – Оксана перевела вопросительный взгляд с потолка на Рихарда и ей показалось, что он пытается сдержать улыбку.

– Я неоднократно пытался донести свои планы до господина Кузнецова, – сказал он жестко, – но всегда натыкался на абсолютное нежелание с его стороны вести конструктивный диалог.

– Да неужели? – съязвила Оксана, но вовремя опомнилась и вернула интонацию в рамки дипломатической беседы. – А Владимир утверждает, что вы угрожали расправой над его семьей, если он не прекратит мешать вам.

– Я?! Угрожал?! – Рихард встал, но потом упал обратно в кресло и откинулся на спинку, закрыв глаза. – О боже! Как с ними разговаривать? Они ж слышат только то, что хотят!

– А как еще можно было понять ваши слова: «Подумай о будущем своей семьи и детей»? Не думаю, что Владимир это придумал.

Рихард снова облокотился о стол и посмотрел на Оксану.

– Нет, он не придумал, он варварски вырвал их из контекста. Я говорил ему, что хочу возродить сельское хозяйство, но на принципиально новом уровне. И сказал, что «если сам не хочешь, то подумай о своих детях». А он, значит, решил, что я угрожаю? – Рихард тяжело вздохнул. – Сколько можно вот так вот флягами молоко развозить? Да и скольких желающих он таким образом может обеспечить?

– Согласна, – кивнула Оксана. – Я тоже думала, что надо переводить реализацию молока на какой-то новый уровень.

Рихард, увидев в Оксане хоть зыбкую, но поддержку, продолжил:

– А тут приезжаю и вижу Глеба... блин! Его мне еще здесь не хватало!

Оксана засмеялась.

– Давняя «дружба»?

Рихард ухмыльнулся:

– Боюсь, что намного более давняя, чем мы думаем.

– Что вы имеете в виду?

Рихард замолчал, глядя в темный угол комнаты, словно пытаясь что-то вспомнить. Чувствовалось, что ему хочется поговорить, но он не решается откровенничать.

– Я, конечно, прошу прощения за то, что расстроила ваши планы, – сказала Оксана, уводя тему от детских воспоминаний, – но вы действительно предлагали Владимиру и Галине обычные, а никакие не льготные условия кредитования.

– Да! Но даже обычные кредиты выдают далеко не всем. И особенно под такой нестабильный бизнес, как животноводство.

– Согласна! – кивнула Оксана.

– Но под мое поручительство дали бы точно, – уверенно сказал Рихард. – И почему в моих искренних желаниях помочь все всегда видят какието подвохи и ловушки?!

Оксана пожала плечами.

– Признаюсь, что я и сейчас еще не избавилась от этого ощущения.

– Но зато вам все поверили безоговорочно! – возмущенно воскликнул Рихард. – Я не представляю, где вы видели ставку в шестнадцать процентов без залога. Не знаю, какой банк даже «по блату» будет брать на себя чужой риск и работать себе в убыток. Я бы и сам с удовольствием воспользовался подобным предложением. Поможете?

Оксана почесала нос и решила сознаться:

– Если честно, то я знала, что Владимир откажется. Просто мне не хотелось, чтобы он залазил в кредитную кабалу.

– Проще говоря, соврала. Так? Но что бы ты стала делать, если бы он все-таки согласился?

– Пришлось бы выдать кредит из собственного кармана, – засмеялась Оксана.

– И в результате твоих усилий он записал меня в обманщики и теперь даже слушать не хочет идеи по улучшению жизни этой деревни.

Оксана отметила, что Рихард перешел на «ты». Но это было не хамское «тыканье», а скорее дружественное.

– А может быть, не надо ничего улучшать? – спросила она. – Может быть, здесь и так всем хорошо?

– Если бы все так рассуждали, то мы бы до сих пор жили в пещерах, грелись у каменных очагов и занимались собирательством и охотой.

Холод

Он сидел и отсутствующим взглядом смотрел на одинокий зеленовато-бледный гриб на тонкой ножке. Порывистый ветер насквозь продувал ветхую шкурку, из которой Лис давно уже вырос. Пора бы изготовить новую, но для этого нужно убить козла. А Лис не смог. Нет, не то чтобы он не попал, просто не смог отпустить тетиву, когда представил, как острый наконечник стрелы вонзится в живую плоть и причинит боль. А потом надо подойти к раненому животному и, глядя в добрые умоляющие глаза, вонзить в сердце нож. И он не выстрелил. Козла это, правда, не спасло, ведь рядом был брат.

Уже ясно, что охотника из Лиса не получится и теперь новую шкуру придется отработать сбором еды. Но грибы, как назло, попадаются только ядовитые, а копать корни нестерпимо лень.

Самое неприятное, что он никому не может рассказать о своем состоянии. Не потому, что у него нет друзей или мудрых старших родственников, а потому, что он не знает, как объяснить происходящее с ним.

С раннего детства отец, дед или старшие братья учили его жить в этом мире. Они могли ответить на любой вопрос, даже если Лис не знал от нехватки словарного запаса, как его задать. Если чесалась кожа от укусов насекомых, кто-то из старших показывал траву, которая помогала снять зуд. Если еще какие-то странности возникали с телом, то стоило лишь показать жестом, в чем проблема, как тут же находилось либо лекарство, либо действие, облегчающее существование.

Но никто не мог понять, что происходит с Лисом сейчас, а он не мог ни объяснить, ни показать. Все видели его страдальческое выражение лица и неестественную для лесного народа лень, но никто не знал, как исцелять эту болезнь.

Лис понимал, что как бы ни сердились отец и братья, они не дадут ему умереть от голода и холода, но если он не исцелится от этой хандры, то ни одна девушка не захочет связать с ним судьбу и дать жизнь его детям. Понимая это, он заставлял себя хоть что-то полезное делать для рода, но хватало его ненадолго. А с наступлением осени хандра усилилась настолько, что Лис даже начал подумывать, а не уйти ли ему из этого мира, не избавить ли род от бессмысленного нахлебника. И он даже пытался отказаться от еды, но...

...не проще ли съесть этот гриб?

Новый порыв ветра отвлек его от преступных мыслей и напомнил, что пора возвращаться домой. В лесу стремительно темнело. Лис тяжело вздохнул и опустил веки. Перед закрытыми глазами возникла зеленовато-белесая шляпка ядовитого гриба.

Еще в детстве Лис заметил эту странную особенность. Если он собирал грибы, ягоды или травы, то вечером, закрыв глаза, он мог видеть живописные образы тех растений, которые искал днем. Из темноты возникали разнообразные грибные шляпки, яркие точки ягод или резные листочки, и все это сопровождалось удивительно приятным щекотанием где-то в области затылка. Если же он ничего не делал днем, то вызвать эти видения, как ни старался, не мог. Поговорив с друзьями и братьями, он выяснил, что такое происходит не только с ним. Но никто не знал, что это. Отец посоветовал сходить к шаману.

Тогда Лис и познакомился с Лучиком. Тот сидел возле чума шамана и делал что-то странное – скоблил камнем витиеватую корягу, счищая с нее землю и остатки коры.

– Что ты делаешь? – удивился Лис.

– Это лось! – улыбнулся мальчишка.

– Какой же это лось?! – усмехнулся Лис. – Это хворост для очага.

– Да ты что?! – возмутился мальчишка. – Смотри: вот рога, вот ноги. Видишь?

– Вижу пень корявый.

– Ну, погоди. Вот все лишнее отрежу, будет лось.

Лис присел и присмотрелся к хитросплетению веток.

– Как ты можешь что-то здесь видеть?

– Не знаю. Мне, наоборот, удивительно: как вы все ничего не видите. – И мальчишка вновь вернулся к своему занятию.

– Мне вообще-то шаман нужен. Вопрос есть, – сказал Лис.

– Ааа... ну подожди. Дедушка скоро придет.

Пока ждали, разговорились и подружились. Лучик имел удивительную способность. Он мог видеть изображение любого зверя где угодно: в облаках, в траве, на коре сосны. «Надо только убрать все лишнее», – говорил он.

Вскоре вернулся шаман. Услышав вопрос, он почесал в затылке, сел и задумался.

– Ну, слушай, – очнулся он, вспомнив какуюто историю. – Жил когда-то давно Он...

– Кто «он»?

– У Него тогда еще не было ни одного имени, поэтому я не могу назвать Его иначе, чем просто ОН. Сейчас Он имеет множество имен, и поскольку в этой сказке Он проявится в роли Мастера, то давай назовем Его Мастер.

– А что такое мастер? – перебил рассказчика Лис.

– Мастер? Это человек, который может из камня сделать топорик, из шкуры – одежду, из ветвей может сплести корзину, из травы – веревку. Мастер всегда может придумать, как сделать что-нибудь нужное из того, что уже есть. Понимаешь?

– Ага, – улыбнулся Лис. – Значит, сказка про моего отца?

– Нет, – засмеялся Камень. – Тот Мастер жил так давно, что еще ничего не было, и ему пришлось делать все из ничего.

– Как это? – узкие глаза Лисенка округлились.

Лучик опустил свой скребок и тоже прислушался.

– Это трудно представить, – продолжил шаман, – но когда-то не было ни травы, ни ветвей... не из чего было делать веревки и корзины. Сначала надо было сделать землю, чтобы на ней росли деревья.

– Разве даже земли не было? – удивился Лучик. – А что же тогда было?

– Что было, что было... – возмутился Камень. – Вы будете сказку слушать или приставать ко мне с вопросами, на которые я не знаю ответов?!

– Но как же?! – рыжие бровки Лисенка выстроились грустным домиком. – Как может не быть деревьев и травы я могу представить, но как могло не быть земли? На чем же тогда этот Мастер стоял?

– Наверное, он висел в воздухе, – пожал плечами Камень. – Об этом в сказке не уточняется.

– Как птица?

– Скорее, как облако, – на ходу придумал Камень, чтобы дети смогли это представить. – Так вот: однажды надоело Мастеру просто так висеть, и захотел Он что-нибудь создать.

– Землю?

– Э, нет! Зачем ему нужна земля, если он и без нее прекрасно обходился? Будет ли твой отец делать корзину, если в нее нечего собирать?

– Нет, – согласился Лисенок, – не будет. Но Лучик же для чего-то делает зверей из коряг. Зачем?

Шаман крякнул и снова почесал в затылке.

– И то верно. Луч! Зачем ты это делаешь?

– Хочется, – задумчиво ответил новый друг.

– Вот и Мастер захотел. И желание это стало просто невыносимым. Но была проблема.

– Какая?

– У него было Все, и это Все был Он сам, и больше ничего сделать было невозможно.

– Странно! – нахмурился Лисенок. – Сначала ты сказал, что еще ничего не было, а теперь говоришь, что все уже было. Как же так?

– А вот смотри, – шаман поднял с земли небольшой плоский булыжник. – Что ты видишь на этом камне?

– Ничего... точечки, царапинки, – ответил Лисенок.

– А ты? – спросил Камень у внука.

Лучик усмехнулся:

– Что захочу, то и увижу.

Камень взял уголек и нарисовал круг, под ним провел черту и на ней изобразил нечто, похожее на дерево.

– Дерево, солнышко, земля, – обрадовался Лисенок.

– Но можно ли сказать, что до этого на камне не было ни дерева, ни солнца?

– Не было...

– Просто их не было видно, – улыбнулся Лучик, – потому что они были того же цвета, что и сам камень.

– А-а-а... – понял Лисенок. – Ну да. И что?

– Но, кроме того, здесь есть и грибы, и травы, и горы, и реки, и вообще, все, что ты только можешь себе представить. И если мы сейчас все это здесь нарисуем... – Старик рисовал все, что приходило ему в голову, накладывая рисунки один на другой. – Что ты видишь сейчас?

– Черточки и царапинки, – засмеялся Лисенок.

– Вот видишь, – улыбнулся Камень. – Выходит, что здесь есть все, но при этом ничего нет.

– Ясно. И что было дальше?

– И тогда Он отделил от Себя маленькую Частичку и сказал: «Это – не Я».

Шаман взял белый камешек и нарисовал в середине черного от угля булыжника белую точку.

– И как только Мастер принял это решение, маленькая частичка вдруг обнаружила, что Она есть, но у Нее ничего нет. Это было страшное чувство, когда совсем ничего нет. Понимаете?

Лисенок и Лучик кивнули. Представить себе страх от «ничего нет» было проще, чем неприятности от «все есть».

– А поскольку вокруг Нее было абсолютно Все, – продолжал Камень, – то Ей оставалось лишь увидеть в окружающем хаосе то, что нужно, выделить это и взять Себе.

Камень подал Лисенку рисунок и спросил:

– Сможешь ли ты найти здесь солнце, землю и дерево?

Лис пригляделся и без труда нашел кружок и деревце, хотя не знай он, что они там есть, не увидел бы. Он обвел их белой чертой.

– Вот и ответ на твой вопрос, – сказал Камень. – Когда ищешь грибы или что-то другое, ты сначала представляешь их себе, чтобы выделить из хаотических пятен листвы и травы. Ты вечером ложишься спать, а Часть великого Мастера, которая живет в каждом из нас, продолжает показывать тебе картинки.

– Но зачем?!

– Потому что не может сразу остановиться. Все в этом мире так устроено. Чтобы что-то сдвинуть, надо приложить усилие, но зато потом оно будет двигаться само. Вот, гляди! – он взял шишку и кинул ее в Лисенка.

– Ой! – Лисенок потер плечо. – Но почему?!

– Давай договоримся, – улыбнулся Камень. – По одной сказке в день.

Лис улыбнулся воспоминанию. Как бы ему хотелось снова испытать то чувство, которое он смутно помнит из детства, когда просыпался полный новых вопросов, ожиданий, надежд и планов. Но чем больше он узнавал, тем сложнее было формулировать новые вопросы, а без них Камень не рассказывал новых сказок.

«Интересно, – подумал Лис, – а что бы я хотел увидеть, открыв глаза?» И вдруг по телу побежали теплые мурашки. Лис вздрогнул и прислушался к себе. Но мимолетное чувство растворилось. Что же разбудило в нем эту забытую энергию? Лис вернулся на минуту в прошлое, но не нашел там никаких событий, которые могли бы вызвать радость, кроме самого вопроса. И тогда он еще раз, но уже осознанно спросил: «Чего я хочу?»

В поисках ответа он встал и огляделся вокруг. Щедрая природа кормит его и одевает, большой сильный род создает состояние стабильности. До конца дней он будет жить в этом прекрасном раю, вместе со своим народом. И лишь одного нет в этом мире – того, что еще можно было бы захотеть. «Я хочу чего-то нового!» – ответил он и напугался, потому что понял, что для этого ему нужен другой мир. А значит, старый придется покинуть или разрушить.

На небе проявились первые звезды. Лис залюбовался одной яркой сверкающей точкой и ощутил себя маленькой отдельной сущностью, которая, имея все, при этом не имеет ничего.

Трещина

Разговор Оксаны и Рихарда прервала Маргарита. Она вошла в кабинет, предварительно символично постучав по открытой двери и, глядя то на Оксану, то на Рихарда, так и не определившись, кто же из них заказчик, начала докладывать результаты осмотра.

– Дом требует серьезного ремонта, но для современных строительных технологий здесь нет ничего невозможного, если бы не одна проблема...

– Какая? – Рихард жестом предложил Маргарите сесть.

Она присела на краешек дивана.

– Трещина. Дом раскололся на две части, и одна из них медленно проваливается.

– И что? – нахмурился Рихард. – Это неисправимо?

Маргарита пожала плечами.

– Любая проблема решаема. Вопрос в целесообразности. Где гарантия, что через год провал не увеличится? Я уж не говорю о том, что здесь геопатогенная зона...

– Почему? – удивился Рихард. – Об этом надо говорить в первую очередь!

– Конечно, – кивнула Маргарита, – но таким вещам мало кто придает серьезное значение. Тем более когда дом уже построен, не сносить же его теперь.

– А с чего вы взяли, что здесь зона? – спросила Оксана.

– Мирослав чувствует эти аномалии. Да их и обычный человек легко может увидеть. Просто посмотрите на грибок: идет-идет и раз... обрывается. С чего бы? Вроде бы и сырость та же, и паркет из той же древесины.

– Может, просто не успел еще? Что-то не очень я в эти вещи верю.

Маргарита пожала плечами и смущенно улыбнулась.

– А я верю! – сказал Рихард. – Но ведь в геопатогенных местах люди начинают болеть.

– Так ведь и я о том же! – кивнула Маргарита. – Здесь нельзя жить!

– Но почему же тогда Герман Карлович исцелился? – спросила Оксана. – И почему дед Ефим не отговорил его строить дом на этом участке? Неужели он не чувствовал?

– Исцелился? – удивилась Маргарита. – Здесь?

И тут в комнату вошел Мирослав.

– Слава, ты слышал? – растерянно обратилась к нему Маргарита.

– Слышал, – кивнул Мирослав. – Странно! Его кровать стоит в самом гиблом месте. И стол этот, между прочим, тоже расположен не очень удачно. Хотя вполне ведь можно было поставить чуть левее или правее. Такое ощущение, что он специально выбирал самые воронки.

Рихард поспешно вышел из-за стола и пересел на диван.

– А может так быть, что эти зоны на него благоприятно действовали? – спросил он.

– Теоретически возможно, – пожал плечами Мирослав. – Но мне тогда даже страшно представить, что это был за человек.

– Мне тоже страшно вспоминать о нем, – ядовито ухмыльнулся Рихард, – поэтому давайте вернемся к делу. Значит, вы считаете, что дом ремонтировать не имеет смысла?

– Ну почему же? – развел руками Мирослав. – Просто я считаю своим долгом предупредить вас, что... впрочем, Рита уже все объяснила.

– А скажите, Мирослав, раз уж вы чувствуете эти ужасные зоны, а нельзя ли как-то их нейтрализовать? – спросил Рихард. – В конце концов, делают же громоотводы от молний, волнорезы от волн. Значит, и от подобных природных феноменов можно создать защиту.

– Да, – кивнул Мирослав. – Но я не возьмусь за это.

– Почему? – возмутился Рихард. – Я же чувствую, что вы знаете!

– Понимаете, – Мирослав замялся, – дело в том, что...

– Дело в том, – перебила мужа Маргарита, – что все эти попытки нейтрализовать геопатогенное излучение выглядят шарлатанством. Люди никакой разницы не ощущают. Как им доказать, что зона перестала действовать или что она вообще была? А если потом все-таки кто-то в доме заболеет, кто будет виноват?

– Я вас понял, – кивнул Рихард и задумался.

– А какова природа этого излучения? – спросила Оксана. – Ну, радиоактивность или какие-то инфразвуки?

Мирослав и Маргарита синхронно помотали головами.

– Эффект формы, – сказал Мирослав.

– Что? – не поняла Оксана. – Это что-то незнакомое.

– Почему же? – улыбнулась Маргарита. – Ты никогда не слышала, что нельзя садиться на угол стола, нельзя, чтобы нож острым концом был направлен на человека, нельзя кровать ставить под потолочной балкой и тому подобное?

– Так это приметы, – неуверенно возразила Оксана.

– А приметы ж не из пустого места рождаются.

– Но что создает этот эффект?

– По-разному бывает. В нашем случае – это разлом или трещина в скале, которая проходит под домом. Ее острые края излучают волну, которую невозможно измерить никакими приборами. По крайней мере, мы пока о них ничего не знаем.

– А рамки, которые крутятся? – спросил Рихард.

Маргарита усмехнулась:

– Если лозоход не шарлатан, то он и без рамок все чувствует. Рамки – это для публики.

– Но вы так и не ответили на вопрос: какова природа этого излучения?

Маргарита растерянно замолчала. Вместо нее ответил Мирослав:

– Скажите, когда первобытный человек видел предметы, понимал ли он, что воспринимает электромагнитные волны определенной частоты, отраженные от поверхности?

– Но, думаю, он понимал, что воспринимает это глазами. Чем ты «видишь» эти зоны?

Мирослав задумался на секунду и показал рукой на область солнечного сплетения.

– Где-то здесь, – сказал он. – И под лопатками. Какое-то щекотание и мурашки. И еще что-то, что словами не объяснить. Если бы все люди испытывали эти ощущения, они придумали бы для них общепринятые названия, а так... как я объясню? Попробуй объяснить слепому, чем синий отличается от красного.

– И все-таки, как ты думаешь, какова природа той «волны», или «поля», которое ты ощущаешь своим желудком? Должны же быть хоть какие-то версии!

– Я не уверен... но, скорее всего, это что-то сродни гравитации.

– Гравитации? – удивилась Оксана.

– Да. По дому проходит так называемая «комариная плешь». Термин я позаимствовал у Стругацких. И вообще, их «Пикник на обочине» – это описание почти всех видов геопатогенных зон, только для наглядности усиленные. В реальности все намного слабее и медленнее, но каждый раз, перешагивая через «плешь», вы получаете что-то типа массажа внутренних органов методом их частичного утяжеления. Есть еще воронки, когда вектор гравитации как бы закручивается. Это, может быть, даже полезно, если в малых количествах, но долго находиться в таком месте опасно, так как возникают непредсказуемые мутации в клетках.

– А там был еще «ведьмин студень»! – оживился Рихард. – Такое бывает?

– Не знаю! – улыбнулся Мирослав. – Не встречал. А помнишь, там в самом начале была «паутина», которая убила одного из сталкеров?

– Помню, конечно!

– Такие зоны возникают в местах разрывов. Они недолги и не так опасны, но тем не менее я бы не советовал идти по лесу и сбивать перед собой паутины или ломать ветви. Но люди этого не чувствуют.

– Значит, должен быть и «золотой шар»? – предположил Рихард. – Помнишь, который все желания исполнял?

– Конечно, есть! Люди называют их местами силы. Как правило, это точки выхода ровных конических или пирамидальных скал на поверхность земли. Этакие «лысые горы». Вот там «щекотку в желудке» могут почувствовать многие.

– А ты, случайно, не знаешь таких мест? – у Рихарда загорелись глаза.

Мирослав загадочно улыбнулся и пожал плечами.

Оксана вспомнила поляну и камень возле Новой Трешки. Участники первого похода описывали свое состояние там как «мурашки по коже» и необъяснимый страх. Раньше Оксана не придавала значения тому, что после их возвращения дела както слишком быстро пошли в гору. Всего за пару месяцев Алена заработала денег на квартиру, Алексей внезапно из водителя превратился в директора, а Соня наконец-то стала его почти официальной женой. А что получил Павел?

Однажды он сказал, что больше всего на свете хочет, чтобы его взбалмошная жена наконец-то успокоилась и стала домашней. Выходит, что и его желание исполнилось: сейчас Алена передвигается по новой квартире в инвалидной коляске с абсолютно «спокойным» выражением лица.

– Ты уверен, что тебе это надо? – усмехнулась Оксана. – Вспомни, что «золотой шар» вытаскивает глубинные мечты, о которых ты можешь даже не подозревать. И не факт, что ты обрадуешься, когда они сбудутся.

– Не думаю, что в глубине души я желаю лишиться чего-то ценного, – ответил Рихард. – А все остальное – балласт.

– Хочешь сказать, что готов с легкостью расстаться со своим богатством?

– Ну, может быть, и не с легкостью...

– А чего хочешь попросить у «шара»?

Рихард задумался и, помолчав немного, сказал:

– Есть анекдот: пришел мужик в магазин игрушек и говорит: «У вас юла бракованная». Его спрашивают: «Не крутится?» – «Да нет, крутится». – «Не гудит?» – «Да нет, гудит». – «Ну а что тогда?» – «Не радует!»

Все улыбнулись бородатому анекдоту.

– Так вот: я хочу вернуть то состояние души, когда «юла радует».

– Где же ты его потерял?

Рихард пожал плечами.

– Знать бы где... В детстве, помню, она еще радовала, но папина бритва была намного интереснее. Потом папин автомобиль... потом что-то еще... и вот, казалось бы, ты всего достиг. Рай! А бах... и не радует. И достигать-то больше вроде бы нечего.

– Да ну! – усомнилась Маргарита. – Можно, например, путешествовать.

– Ну да... на какое-то время это увлекает. Но по большому счету все курорты, музеи и горные тропы одинаковы. Там на верблюде, там на дельфине... но везде комфорт пять звезд. Тот же рай... – Рихард махнул рукой. – Единственное, что интересно вспоминать, это тибетский монастырь. Я несколько дней жил вместе с монахами по их законам и распорядку.

– Ого! И чем они так запомнились?

– В первый день меня отправили таскать воду. Колодец находился метров за сто вниз по склону. А тропинка узенькая, да еще если из ведер вода выплескивается, то становится скользкой. И монахи как муравьи по этой тропке, одни вниз, другие вверх. Чтобы разойтись, надо боком повернуться друг к другу. Да там еще жара и кислорода мало – горы ж. После первой ходки я взмок сильнее, чем в тренажерном зале. Пока второй раз шел к колодцу, размышлял, что надо бы помочь ребятам организовать водопровод – это ж не дело так мучиться в двадцать первом веке.

– Помог? – засмеялась Оксана.

– А оказалось, что у них все есть: и водопровод, и электричество, а процедура эта исключительно в воспитательных целях.

– Для поддержания физической формы?

– Да нет... скорее для освобождения головы от всякой ерунды. Если после третьей ходки я уже готов был бросить эти чертовы ведра, то к вечеру я уже улыбался встречным монахам, кланялся и радовался жизни.

– Интересно, и что же тебя удержало?

– Не помню! – Рихард задумался. – Возможно, именно эта свобода. По контракту с монастырем я в любой момент мог закончить послушание и продолжать жить как обычный турист в пятизвездочном номере, наблюдая за монахами со стороны. Либо вообще мог забрать свои деньги и уехать. Никто не собирался тянуть меня в «рай» на аркане.

– И что? Так все дни воду и таскал?

– Ну да... по утрам, притащу несколько ведер, а потом медитации и прочие монашеские дела. Больше всего мне понравилось отсыпать мандалу цветным песком. Вот когда понимаешь, что процесс интереснее результата. Как только довел узор до совершенства, приходит настоятель и разрушает твое творение.

– И что? Даже после монастыря радость жизни не вернулась? – спросила Маргарита.

– Так это давно было. А я только сейчас начинаю понимать, что для того, чтобы жить с радостью, надо ее... тренировать, что ли... как мышцы.

– И кто же тебе мешает ее тренировать? – спросила Оксана. – Зачем просить ее у «золотого шара»?

– Ты такая умная! – усмехнулся Рихард. – Ты пробовала накачать нормальную мускулатуру без тренера? Ну или хотя бы без самоучителя? В лучшем случае – ничего не получится, в худшем – надорвешься или забьешь мышцы.

– Выходит, ты хочешь попросить у «шара» тренера?

– Типа того. Не могу же я навсегда уйти в монастырь. Но давайте вернемся к нашему ремонту!

– Да, конечно, – очнулся Мирослав. – Значит, несмотря на все наши предупреждения, вы не раздумали его делать?

– Отступать мне все равно некуда, а жить здесь где-то надо. Поэтому для начала подлатаем этот дом. Правда, строители у меня свои, бригаду я пришлю. А от вас я хочу, чтобы вы минимизировали геопатогенные зоны, а если это невозможно, то хотя бы расставили мебель более безопасно.

– Я согласен, – кивнул Мирослав. – Тем более что в нашей сегодняшней ситуации было бы весьма неразумно отказываться от дополнительного заработка.

– Какие-то проблемы? – участливо спросил Рихард.

– Да ну, – махнула рукой Маргарита, – сущие мелочи. Долг в полмиллиона и полная непонятность, что делать дальше.

– Бывает, – посочувствовал Рихард. – Можем обсудить варианты сотрудничества. Вы ведь, если я правильно понял, архитекторы? А мне как раз нужно делать проект поселка. Все необходимые геодезические замеры и исследования уже сделаны. К тому же будет здорово, если вы проверите место и на предмет всяких «зон». – Он достал и протянул визитку.

Мирослав взял ее и переглянулся с Маргаритой. Глаза у обоих радостно заблестели.

– Рихард, а по какому принципу ты планируешь набирать людей в свое поселение? – спросила Оксана.

– Не знаю, – он вздохнул. – Боюсь, что именно это будет самой сложной для меня задачей. Не умею я с людьми... Возможно, сначала буду привозить наемников вахтами, а потом, глядишь, кто-нибудь пожелает остаться. Вообще-то я надеялся на помощь местных, но что-то с ними у меня не заладилось.

– А как ты отнесешься к тому, что несколько участков в твоем поселке уже продано?

Рихард удивленно вскинул брови, не понимая, как такое может быть.

– И один из тех, кто их купил, – продолжила Оксана, смеясь, – это Глеб.

– Не понял шутки, – улыбнулся Рихард. – Кто ж ему продал здесь землю?

– Предприятие «Мастер», точнее – его директор Маргарита.

Рихард перевел недоуменный взгляд на Маргариту. Та пожала плечами и развела руками.

– Это не я, это Йосиф Якич.

– Кто? – еще больше удивился Рихард. – Да что вы мне загадки загадываете?! Давайте уже рассказывайте!

И Маргарита с Оксаной, наперебой и дополняя друг друга, начали рассказывать:

– Йосиф Якич, – начала Оксана, – это такой странный, загадочный тип. Он «совратил» Мирослава и Маргариту создать свое предприятие и начать работать самостоятельно, а сам стал их первым заказчиком, поручив разработать какой-то проект, который они держат в особом секрете...

– Но, как выяснилось, – продолжила Маргарита, – платил за работу он не из своего кармана, а подделав мою подпись, продавал землю по договору от нашей фирмы. Люди приносили мне деньги, а я, ничего не подозревая, выписывала им квитанции, думая, что это какой-то взаимозачет.

– А потом Йосиф Якич таинственно пропал, и люди начали идти к Маргарите, требуя обратно свои деньги.

– А другие так и продолжают идти, чтобы эти деньги отдать...

– Стоп! Стоп, девочки! – остановил их Рихард. – Вы хотите сказать, что земля здесь пользуется спросом?!

– Ну, – Оксана развела руками, – Йосиф Якич – это тот еще жук. Вполне вероятно, что он ее хорошо разрекламировал.

– Но почему именно здесь?! Для аферы можно было придумать участок поближе к городу.

– Не знаю, – пожала плечами Оксана. – Может, потому, что он приезжал в гости к деду Ефиму и видел эти поля?

– Так он был знаком со знахарем? – Рихард замер в задумчивости. – Не тот ли это «таинственный гном»? – пробормотал он.

– Ну-ка, ну-ка! – в голос воскликнули Оксана, Мирослав и Маргарита. – Что за «гном»?

– Однажды к моему отцу пришел человек, по описаниям очевидцев, весьма странной внешности, этакий маленький неряшливый еврей. Он пробрался в кабинет как привидение.

– Как?! – ужаснулась Оксана.

– Не в буквальном смысле, конечно, – усмехнулся Рихард. – Просто она почему-то не заметила, как он прошел мимо нее. И охранники утверждают, что увидели его, только когда он уже выходил.

– Да, – улыбнулась Оксана, – о его способности исчезать из трамваев я уже слышала. Значит, появляться в охраняемых помещениях он тоже мог? Но рассказывай дальше!

Рихард помолчал немного, видимо вспоминая подробности, и продолжил:

– Вы в курсе, что отец был сильно болен. Из-за этого он допускал серьезные ошибки, но отдавать бразды правления не желал ни в какую. И вдруг, после этого визита, отец передает мне все дела и уезжает лечиться в деревню. Я не знал, радоваться этому или пугаться. Какой-то знахарь, по рекомендации какого-то «гнома»... Особенно удивляло, что отец согласился: он на дух не переносил всяких экстрасенсов, гомеопатов и прочих «шарлатанов», доверял только официальной медицине и лекарствам из аптеки. Как этот тип умудрился убедить его, я не представляю. Так он ведь еще и денег с отца взял за то, что покажет дорогу к этому знахарю.

– Денег? – удивилась Оксана. – На него это совсем не похоже. И много?

– Да какая разница?! – скривился Рихард. – Хоть сто рублей, хоть миллион, отец не отдал бы их просто так. Хотя он их не сразу отдал, а написал расписку, что обязуется заплатить сто тысяч рублей, когда почувствует, что знахарь ему действительно помог.

– Ага! Вот значит, что за деньги он перевел на счет Владимира. И что дальше?

– А дальше я не знаю. Приезжал пару раз к отцу, но он был не рад меня видеть. Я и отстал от него. Да и дел по спасению фирмы было невпроворот.

– Простите, что вмешиваюсь, – сказал Мирослав,– но почему вы решили скупить землю именно здесь?

– Это не я, – ответил Рихард. – Это отец. Через год он внезапно вернулся и снова стал у руля фирмы. Он был взвинчен и суетлив, как будто куда-то торопился, на мои вопросы реагировал агрессивно, давая понять, что я лезу не в свои дела. И я ничего не мог сделать, лишь с ужасом наблюдать, как он выдергивает из оборота деньги и отправляет их неведомо куда. Одно из таких бессмысленных приобретений – участок земли возле этой деревни. Здесь было разорившееся фермерское хозяйство, которое ему продали по какой-то безумно высокой цене.

– Зачем же он купил? – удивилась Маргарита.

– Понятия не имею! Могу лишь догадываться.

– Поделись, пожалуйста, версией, – попросила Оксана.

– Возможно, это была замаскированная взятка, – пожал плечами Рихард. – Но кому и за что... эту тайну отец так и унес с собой.

– Но разве ты не видишь взаимосвязи?! – воскликнула Оксана. – Йосиф Якич заманивает сюда Германа Карловича, тот покупает здесь землю, а Йосиф Якич начинает ее продавать.

– Связь вижу, – кивнул Рихард, – а смысла нет. С тем же успехом он мог продавать землю на Луне.

– Да... – вздохнула Оксана. – Смысл пока не ясен.

– Но тем не менее за рекламу ему спасибо! Если людей расстояние до города не пугает, то сделать все остальное – в наших силах, – сказал Рихард. – Давайте узнаем, чего он наобещал, и создадим здесь подобные условия. И тогда, возможно, они раздумают забирать обратно деньги, а я с удовольствием отдам им участки.

– Кстати... – тихо произнес Мирослав.

Все замерли в ожидании, чего же у него «кстати», но в этот момент в прихожей раздался скрип двери и поскуливание паркета под чьей-то торопливой поступью.

– Вот вы где! – в кабинет ворвалась Рая. – Там уже одну машину починили, вас ждут. Или вы раздумали в город возвращаться?! – обратилась она к Маргарите. Потом перевела взгляд на Оксану и жалобным голосом запричитала: – Саньки нигде нет! Пропал, как сквозь землю провалился. Я уже начинаю волноваться.

Пришельцы

Под ногами хрустел ковер из опавшей хвои и пожухшей травы. На пути попадались грибы, но Лис не брал их, хотя ноги сами подгибались при виде каждой оранжевой шляпки. Осень стояла теплая. Грибов, орехов и ягод уже насушили столько, что за зиму вряд ли успеют съесть. Лис даже корзину с собой не взял, потому что не планировал ничего собирать. Но как пройти мимо такой красоты?! Он вздохнул, и на него снова навалились бессмысленные мечты-фантазии: а вот бы можно было собрать эти грибы и обменять на что-нибудь диковинное. На что, например? Ну, наприме-е-ер... Лис замер, пытаясь представить, что могло бы ему пригодиться. Как бы вот сделать такую гладкую поверхность, чтобы в ней отражалось лицо. С детства Лис хотел узнать, как он выглядит. И не только он. И девочки, и мальчишки после дождей собирались возле маленьких лужиц и пытались разглядеть в воде свои лица. Но свое лицо почему-то всегда было видно плохо, вот соседское – пожалуйста. Но на него и так можно посмотреть. А вот разглядеть цвет своих глаз, форму носа... Хотя, баловство это все, конечно, и никакой практической ценности не имеет. Хотя... если бы подарить такую отражающую штучку какой-нибудь девушке, вот бы она обрадовалась. Лис задумался: а какой девушке он бы подарил такое чудо, если бы оно у него вдруг появилось? Перебирая в памяти своих сверстниц, ни одной из них он не смог отдать предпочтение. Все были одинаково красивы и привлекательны, и он с удовольствием каждой из них сделал бы по такому подарку. Но...

Мечтая, Лис даже не заметил, как срезал длинную ветвь и наколол на нее несколько красивых и крепких грибов, мимо которых просто не могло пройти его отпущенное на свободу тело. Куда шло это тело, Лис не знал. Последнее время он просто бесцельно ходил по лесу в поисках чего-нибудь нового. Он даже не надеялся что-то найти, но это, казалось бы, бессмысленное занятие спасало его от гнетущей тоски. А пока он искал то, незнамо что, он успел набрать и грибов, и ягод, отработав брату и семье еще две-три шкуры для одежды. Но ему столько шкур не надо, тело-то у него всего одно.

Взяв очередной гриб, Лис обнаружил, что накалывать его уже некуда. Он расстроился: не выбрасывать же его теперь. Эх! Вот бы встретить в лесу кого-нибудь, кому этот гриб, да и вообще все его грибы были бы нужны. Он с удовольствием подарил бы всю свою добычу, а на обратном пути набрал бы еще столько же. Лис грустно улыбнулся, оглядел лес и вдруг замер. Сердце бешено заколотилось. В нескольких метрах от него стояла девушка удивительной внешности. Нельзя сказать, что она была красива. Непривычные черты лица никогда не кажутся красивыми. Она была другая, явно не из их народа. Она была выше, чем девушки его племени, ее волосы были цвета сухих злаковых стеблей, глаза круглые, кожа бледная. Но удивительнее всего была ее одежда. Она была из какой-то странной тонкой кожи, цвета неба, и на ней были нанесены рисунки, похожие на цветы и птиц. Ничего подобного Лис никогда не видел. Остолбенев, он смотрел на нее, боясь неосторожным движением спугнуть это чудо. В руках у незнакомки была корзина, в которой лежало несколько мелких невкусных грибов, которые Лис даже не собирал.

Он медленно протянул руку с огромным белым грибом, а потом и всю гирлянду, но девушка резко развернулась и бросилась бежать, путаясь в длинной неудобной юбке. Лис мог бы догнать ее за пару секунд, но он понимал, что этим напугает ее еще сильнее. Он лишь ускорил шаг, чтобы не отставать от беглянки и не терять ее из виду.

Девушка вывела его к деревне и скрылась в одном из странных сооружений. Через минуту оттуда вышли двое мужчин, вооруженные длинными сверкающими на солнце дубинками, и направились в сторону леса. Лис повесил грибы на видное место, в надежде, что они найдут его подарок, и ловко взобрался на вершину дерева. Незнакомцы немного постояли на опушке, но, убедившись, что все спокойно, спрятали острые, блестящие как вода клинки в кожаные чехлы, привязанные к поясам, и вернулись в деревню.

Лис рассматривал пришельцев, пока тьма не укрыла землю, а потом спустился с дерева и счастливый как никогда отправился домой.

Чердак

–А у тебя на сеновале смотрели? – на всякий случай спросила Оксана. – Может, закопался в сено и спит?

Рая махнула рукой и снова сделала страдальческое выражение лица.

– Холодно там и сыро сейчас. Но Яшка проверил. Нету его там.

– А у кого из соседей он еще может быть?

– Всех обошли. Никто его сегодня не видел.

– Но так не бывает! – воскликнула Оксана. – Галя! Ты посмотрела, что из одежды исчезло?

– Посмотрела, – апатично ответила Галина. – Все на месте. По крайней мере, из того, что я помню.

– Значит, он где-то в доме. Не мог же он уйти в трусах и босиком!

– Не мог, – кивнула Галина. – Но я уже весь дом обыскала трижды. Я даже под все кровати и диваны заглянула. Если хочешь, иди еще раз все осмотри...

Оксана вздохнула и, закрыв глаза ладонями, попыталась войти в то состояние, в котором вчера ей удалось «увидеть» Александра, идущего по дороге. Но посидев так некоторое время, она ничего не почувствовала. Никаких видений. Но почему?! Почему вчера получилось, а сегодня никак? Что изменилось?

Оксана встала и подошла к окну, как вчера. «Где ты?» – снова задала она тот же самый вопрос и прислушалась. И сразу стало понятно, что изменилось. Вчера было беспокойство, тревога, саднящая боль в душе от неизвестности и предчувствие беды. А сегодня, несмотря на ту же неизвестность, тревоги не было. То есть головой Оксана беспокоилась, а сердцем нет. И именно головой она пыталась сейчас «увидеть». Но, видимо, так «видеть» может только сердце. А оно словно знало, что он спокойно спит где-то и никакой опасности для него нет. Ох! Еще бы заставить голову в это поверить!

– А в кладовках? А на чердаке? А в мастерской ты смотрела? – обернулась Оксана.

– На чердаке? – встрепенулась Галина. – Там не смотрела. Но зачем бы он туда полез-то? Мы ж не в прятки играем.

– Это мы не играем. А что творится в его больной голове, мы не знаем! Пойдем все-таки проверим чердак!

– Пойдем, – Галина встала. – Сейчас, только фонарь принесу. Там электричества нет.

Вернувшись через несколько минут, Галина возмущенно сообщила:

– Странно! Куда-то пропал фонарь. Вечно мужики не кладут вещи на место!

– У меня в сотовом есть, – вспомнила Оксана и достала из кармана трубку.

– Фонарик в сотовом? – удивилась Галина.

– А что? Здесь еще фотоаппарат со вспышкой, – улыбнулась Оксана. – Безделушки, конечно, но иногда может пригодиться. Пойдем? Рая, ты с нами?

– Не... я лучше здесь подожду.

Лестница на чердак находилась в конце коридорчика, рядом с туалетом. Галина ловко забралась по ней и, подняв массивную крышку люка, исчезла во тьме. Следом в черный квадрат залезла Оксана.

– Ого! Вот это чердачок! – громко прошептала она, осветив мелким фонариком пространство вокруг себя. – Это же еще один этаж!

– Так и есть, – ответила Галина. – Просто у нас денег не хватило, вот мы и оставили пока так. Даже окна не сделали. А сейчас вроде и деньги есть, да руки не доходят.

– Но здесь тепло, – удивилась Оксана.

– Слава богу, отопление провели. Здесь все-таки мебель антикварная хранится, – засмеялась Галина.

– Саша! – крикнула Оксана.

Тишина встрепенулась и капризно заныла гулким эхом. Где-то вверху зашебуршалось и запищало.

– Что это? – шепотом спросила Оксана.

– Не пугайся, – так же шепотом ответила Галина. – Там летучие мыши ночуют... то есть днюют.

– Мыши?!

– Да не бойся ты! – усмехнулась Галина. – Они безопасны, на людей не кидаются.

Она вышла из освещенной полусферы и пошла в глубь чердака, ворча что-то типа «насмотрятся ужастиков, потом тени своей боятся». Оксана взяла себя в руки и пошла следом. И вдруг боковым зрением уловила какое-то движение.

– Галя! – сдавленным шепотом вскрикнула Оксана и машинально направила туда свет.

– Что случилось? – Голос Галины донесся с другой стороны, но Оксана готова была поклясться, что видела, как в темноте мелькнул силуэт женщины.

– Галя! Там кто-то есть!

– Где? – Галина подошла и посмотрела туда, куда указывал дрожащий луч фонарика.

– Вон в том углу. Ну, я же не сумасшедшая! Я точно видела там женщину! Она появилась и снова исчезла.

Галина засмеялась.

– А может быть, ты спишь? Подпрыгни!

– Издеваешься?

– Ладно! Раз уж ты ее увидела, то пойдем, познакомлю тебя с нашим домашним привидением, – Галина взяла Оксану за локоть и потащила в темный угол.

– Фу! – облегченно выдохнула Оксана и засмеялась. – Так это было твое отражение!

– Ну конечно! – Галина провела пальцем по пыльному стеклу.

Оксана окинула взглядом огромное, в полный человеческий рост, старинное зеркало. Оно помутнело от времени и покрылось точками. Отражение в нем напоминало черно-белую фотографию из начала прошлого века.

– Представляешь, моя бабушка нашла его гдето в комиссионке. Она целый год деньги копила и молилась, чтобы оно никому не приглянулось. Как такое можно на помойку выбросить? Это же семейная реликвия! Но и в гостиную уже не поставишь, – вздохнула Галина. – Вот и стоит здесь как в музее.

– Твоя бабушка была любительницей антиквариата? – удивилась Оксана. – Странное увлечение для колхозницы.

– И не говори. Здесь много таких музейных вещей. Когда старый дом разбирали, столько барахла с того чердака на этот перетащили... теперь тут пылится. Пойдем, покажу настоящую перину. Может, Сашка на ней спит.

Но перина оказалась пуста и даже не примята. Огромной взбитой горой она лежала прямо на полу.

– Это сейчас у нас ортопедические матрацы, – усмехнулась Галина. – А раньше на таких вот «мучались». Между прочим, передавалась такая вещь по наследству по женской линии. Эта перина по завещанию принадлежит Володиной сестре... Но где же все-таки Саша?

– А может, тут какой-нибудь диванчик есть антикварный? – с надеждой спросила Оксана.

– Диванчика нет, – задумчиво сказала Галина. – Но есть сундук деда Ефима. И кстати, Сашка именно на нем спал, когда у деда гостил. Вот только вспомнить бы, где он стоит.

И Оксана с Галиной медленно пошли искать сундук, шаря слабым светлячком по темным стенам.

– А это комод Володиной бабушки, – комментировала Галина «экспонаты музея», возникающие из тьмы. – Там стоят хрустальные стаканы в мельхиоровых подстаканниках. Вещи красивые, но абсолютно нефункциональные.

– Неудобные? – спросила Оксана.

– Не в этом дело, – усмехнулась Галина. – В те времена они были настолько дорогие, что из них не пили, чтобы не запачкать или, не дай бог, не разбить. Их предназначение – стоять в комоде и демонстрировать гостям благосостояние семьи.

– Знакомо! – засмеялась Оксана.

– А это... – Галина замолчала, остановившись.

– Это детские игрушки, – подсказала Оксана.

– Это я вижу! – кивнула Галина. – Но откуда они здесь?

Оксана не увидела ничего удивительного в том, что детские куклы взрослых девушек заброшены на чердак.

– Они лежали вот в этой коробке, – Галина показала на пустую картонную упаковку от компьютера.

– Такое ощущение, что их не просто достали, – Оксана присела на корточки и осветила кукол. – Ими играли.

За игрушечной партой сидели две Барби, а третья стояла возле «доски» с указкой из зубочистки.

– Неужели девчонки решили детство вспомнить? – усмехнулась Галина.

– Слушай, Галь! – вдруг вспомнила Оксана. – А они точно всегда вместе?

– Точно! – Галина погрустнела и тяжело вздохнула.

– А в туалет они что, тоже вместе ходят?

– Представь себе! – кивнула Галина. – И в ванну тоже.

– Видимо, ты не все знаешь, – осторожно сказала Оксана.

– Что «не все», – то ли с надеждой, то ли с тревогой спросила Галина.

– Я видела сегодня ночью одну из девочек, идущую в сторону туалета.

– Как одну?!

– Я еще подумала, что надо бы спросить тебя об этом. Но потом забылось. Но точно, она одна шла. Я как раз в этот момент к тебе в комнату долбилась.

Галина медленно опустилась на детскую табуреточку и замерла в раздумье.

– Так, выходит, Вовка не врал?

– О чем?

– Он сказал, что Маша... во время пожара... ну, когда он потерялся... я думала врет, чтобы оправдаться... он же не знает...

– Он видел ее ночью?

Галина кивнула.

– Значит, по ночам она «просыпается»?

– Но как мы столько лет могли этого не замечать?

– Может быть, она недавно начала? Например, из-за этого пожара? Стресс...

– Может быть...

Вдруг Галина увидела еще что-то в темноте, встала и быстро пошла куда-то.

– Оксана! Она была здесь сегодня ночью!

Оксана побежала следом за ней и увидела стоящий на журнальном столике стакан с бурой водой, еще не высохшие акварельные краски и открытый альбом. Рисунок был явно детский.

– Как же она рисовала в темноте? – удивилась Оксана, листая альбом.

– А вот и потерянный фонарь, – улыбнулась Галина. Она протянула руку и нажала кнопку на светильнике, стилизованном под старинную керосиновую лампу. Но свет не загорелся. Галина сняла фонарь с гвоздя и перевернула.

– Аккумулятора нет! Странно!

– Наверное, сел, и она забрала его, чтобы подзарядить, – сказала Оксана.

– Надо показать все это нашему психиатру! – сказала Галина, взяв альбом в руки.

– Ты хочешь забрать его отсюда? – встревожилась Оксана.

– А как?

– Я думаю, нельзя! Лучше, чтобы Маша пока ничего не заметила. Давай просто сфотографируем рисунки.

– Думаешь, получится?

– А почему нет? – и Оксана переключила сотовый телефон в режим фотоаппарата.

Закончив фотографировать альбом, она на всякий случай «щелкнула» кукол и огляделась по сторонам: нет ли еще каких-нибудь следов пребывания на чердаке Маши.

– Все? – спросила она у Галины. – Ничего больше странного не видишь?

– Да вроде бы пока ничего.

– Тогда пошли дальше искать Сашу.

Галина повесила фонарь обратно на гвоздик и вдруг быстро прерывисто задышала.

– Что случилось? – Оксана навела на нее фонарик.

У Галины дрожали губы и по щекам текли слезы.

– Оксана, – срывающимся голосом прошептала Галина. – Но раз она догадалась вытащить аккумулятор...

Оксана подождала, пока Галина успокоится, и спросила:

– И что? Что в этом удивительного?

– Если верить рисункам и куклам, она просыпается пятилетним ребенком.

– Так, – кивнула Оксана. – А при чем тут аккумулятор?

– Мне кажется, что пятилетний ребенок не сможет вытащить аккумулятор, поставить его на подзарядку, а потом снова вставить в фонарь. Это достаточно сложно.

– Ты хочешь сказать, что взрослая Маша тоже «просыпается»?

– Не знаю...

– Ладно! Давай об этом тоже спросим у психиатра, – и Оксана сфотографировала висящий на стене фонарь.

Фотовспышка молнией озарила пространство, позволив Галине увидеть весь чердак целиком, сориентироваться и взять курс на сундук, хотя было уже ясно, что Александра там нет. На всякий случай они заглянули внутрь, подняв тяжелую окованную железом крышку и с грохотом уронив ее обратно.

– А давай, на всякий случай, во всех углах сфотографируем, – предложила Галина. – А то с твоим фонариком ничего не видно. Вдруг упал гденибудь, ветошью прикрылся и лежит без сознания.

Оксана нашла эту идею правильной и просветила фотовспышками все закутки. Перед тем как спуститься с чердака, она подняла телефон вверх и сверкнула в зловещее шебуршание под крышей.

Гроза

Лис проснулся от грома. Он заткнул уши, зная, что это не спасет, потому что грохот проникает в душу не только через слух. В детстве отец объяснил ему, что звук не опасен, но он все равно ничего не мог поделать с этим страхом. Сжавшись в комок, он собрался с духом, чтобы пережить грозу. И вдруг между раскатами послышался едва заметный хруст. «Зачем брату могло прийти в голову пойти в лес в такую погоду?» – удивился Лис. И вдруг ужасная догадка озарила сознание. Неужели именно сегодня Волк решил напасть на белых?

Лис встал и вышел из чума. Всей кожей он ощутил близкую молнию, и сердце испуганно заколотилось. Но вместо того чтобы вернуться обратно, он бросился в сторону деревни пришельцев, на бегу рассматривая мысли, хаотично мелькающие в памяти.

После того как Лис узнал от Вороненка о планах Волка, он решился наконец выйти к белым людям и попытался предупредить о возможном нападении. Но как он мог сделать это, не зная языка? Все его знаки только смешили их, и, видимо, думая, что он выпрашивает еду, они угощали его всякими диковинными лакомствами. От сладостей Лис, конечно, не отказывался, но приходил в отчаяние от того, что не может предупредить своих новых друзей об опасности.

А в жизни лесного народа тем временем царила суета, словно в разрушенном муравейнике.

Каменцы уходили частями. Первый отряд стартовал в день летнего солнцестояния, сразу после праздника. Легенда гласила, что идти надо до тех пор, пока не увидят, как солнце начнет восход, не закатившись, а лишь коснувшись горизонта.

Камень до последнего старался вывести как можно больше людей. Он торопился – уйти надо было задолго до начала осени. Волк тоже активно вербовал воинов. Между ними разгорелась самая настоящая политическая борьба.

И во всей этой кутерьме все меньше и меньше оставалось сторонников Лиса. А он все чаще начал замечать косые презрительные взгляды в свою сторону. И даже те, кто вчера еще с интересом слушал рассказы об удивительном укладе жизни пришельцев, вдруг начали избегать встреч с ним. Поговаривали, что Лис продался за сладости и вербует среди своего народа работников для белых. Конечно же это было не правдой, хотя... Лис догадывался, кто пустил этот слух.

Однажды он угостил шпионившего племянника медовым печеньем. Вороненок, откусив, вытаращил глаза от удивления и восторга. В природе, где жил лесной народ, не было таких сладостей. Пчелы и шмели конечно же были, но разорять их гнезда было строжайше запрещено. В одной из старинных легенд говорилось, что священный нектар пчелы собирают для богов и могут убить любого, кто пожелает украсть их запасы. И только хозяин тайги имеет право лакомиться медом, и через него боги вкушают сладость. Среди лесного народа редко кому удавалось найти разоренное медведем дупло и попробовать вкус этого запретного сладкого вещества. Вспомнив легенду, Вороненок испугался, но Лис успокоил его, объяснив, что белые не разоряют гнезда пчел, а те сами приносят им мед.

– Так это что выходит, – с сомнением спросил Вороненок, – пришельцы – это боги?

– Не думаю, – ответил Лис. – Скорее, хозяева тайги. Боги научили их приручать пчел.

– Это они дали тебе за то, что ты у них трудился? – спросил Вороненок, дожевав и проглотив последний кусочек лакомства.

– Трудился? – удивился Лис.

Наверное, со стороны это выглядело именно так. Но Лису было настолько интересно все, что делали белые люди, что он лез к ним со своими бессловесными вопросами. Ему разрешили помахать топором, пошить иголкой, попилить и даже позволили однажды войти в святая святых – кузницу, где и производились эти удивительные инструменты. Еще Лис помогал девушкам в огороде...

В общем, все эти дела он не считал трудом, а скорее развлечением. Но Вороненок обвинил его, что, вместо того чтобы помогать своим, он батрачит на чужих. Своими выводами он поделился с отцом, а тот с Волком. А Волк уже сумел преподнести народу эту новость в самом выгодном для себя свете.

Правда, и Камень в этой истории увидел пользу для себя: раз белые люди едят пищу богов, значит, именно они новые хозяева тайги, а лесному народу надо уходить на север.

Услышав такую интерпретацию, Волк понял, что если срочно чего-то не предпринять, то многие из его воинов перейдут на сторону Камня. Тогда он собрал своих людей и объяснил им, что хозяин тайги тот, кто осмелится взять у пчел мед. И если раньше никто этого не делал, то лишь потому, что трусливые продажные шаманы вроде Камня замутили головы лесному народу своими трактовками. В подтверждение своих слов Волк взял дымящую головню и, приказав всем сделать то же самое, повел их к дуплистому старому кедру, в котором жили пчелы. Это дерево считалось священным, и приходить сюда позволялось лишь по одному, чтобы задавать вопросы богам. Если в ответ жалила пчела, это означало «нет».

Когда охотники с коптящими факелами в руках подошли к священному кедру, он перестал звенеть. Пчелы затихли. Волк громко задал дерзкий вопрос: «Мы ли хозяева здешних мест?» Все застыли в ожидании. Волк взобрался на дерево и, ко всеобщему ужасу и восхищению, достал из дупла огромный кусок пчелиных сот и откусил от него. Потом он спрыгнул вниз и раздал людям мед со словами: «Ешьте, истинные хозяева тайги! И пусть это развеет ваши сомнения!»

Весть об этом мгновенно облетела всех оставшихся лесных жителей. Камень сначала не поверил, но когда ему в качестве доказательства принесли «пищу богов», сник, сел на землю и надолго задумался. Ему больше нечего было сказать в ответ своим людям, кроме как «решайте сами».

Волк добился своего – мужчины, которые не успели уйти, решили остаться и вступить в бой за свою землю. Камень не смог набрать больше ни одного отряда, а уходить одному было равносильно самоубийству. И тем не менее он все-таки планировал вскоре отправиться в путь.

Острая молния разбила небо, на мгновение осветив спящую деревню. В ожидании раската тело сжалось в комок и присело к земле. Первые щелчки, похожие на треск ломающихся веток, начали щекотать шею, подбираясь к горлу. Вот уже грохот, словно камнепад, стучит по груди и проваливается в желудок. И вот самое страшное – взрыв... гудит голова, сводит мышцы, становится трудно дышать. И, наконец, затихающий гул.

Лис поднялся, добежал до колокольни и отчаянно забил специальным молотом в желтый как солнце диск. Звон заглушил грозовое ворчание неба. «Что я делаю? – с ужасом думал он, болезненно жмурясь от пронзительных звуков, которые словно острые мечи резали его внутренности. – А вдруг я ошибся?»

В новой вспышке он увидел, как открываются двери домов и из них выбегают мужчины с блестящими клинками в руках. Лис бросил молот и бросился бежать обратно в свой стан.

Крыша

–Ну что? – с надеждой встретила их в гостиной Рая. – Нету?! – поняла она, увидев их лица.

Галина, кивнув, села за стол, а Оксана встала возле окна.

– Нет, девушки! – возмутилась Рая. – Но ведь так не бывает, чтобы человек просто так вот взял и растворился в воздухе! Надо где-то его искать!

– Почему не бывает? – улыбнулась Оксана. – В воскресенье утром я вышла из спальни, зашла на пять минут к маме в комнату, а когда вернулась, он уже «растворился».

– И что дальше будем делать? – спросила Рая.

Галина пожала плечами.

– Я поеду домой, – сказала Оксана.

– Как домой? – удивилась Галина. – Ты же собиралась остаться!

– Я собиралась остаться, чтобы ухаживать за Сашей, но он исчез! И что толку мне здесь сидеть? Да и мама дома осталась с незнакомой женщиной. Хоть Анна Даниловна поручилась, что она абсолютно надежная, но надо все-таки съездить, посмотреть, как у них там дела.

Она поглядела на сотовый телефон.

– И связи, как назло, нет! Так бы хоть позвонила.

– Да, конечно! – согласилась Рая. – Надо ехать. Ты поезжай, а мы его тут еще поищем.

– Слушайте, девочки! – вспомнила вдруг Оксана. – Надо сообщить Сашиной матери о том, что он заболел. Кто-нибудь знает ее телефон или адрес?

– Неа, – сказала Галина и посмотрела на Раю.

Рая тоже помотала головой.

– Но она хоть существует в природе? – спросила Оксана.

– В детстве существовала, – кивнула Галина. – Я ее один раз видела, когда она в конце лета за Сашкой приехала. Очень красивая... просто топмодель.

– Может, вернулась обратно в Ленинград? – предположила Рая. – Они же оттуда родом.

– Ну, нет так нет, – вздохнула Оксана и снова посмотрела в окно. – Кажется, идут наши авторемонтники!

Галина встала и тоже подошла к окну.

– Надо же! – ухмыльнулась она. – Вот бы не подумала, что Владимир сможет после всего этого так спокойно идти и разговаривать с Рихардом.

– После чего «этого»? – спросила Оксана.

– Что значит «после чего»? – возмутилась Галина. – Ты уже все забыла? Скупка земли, угрозы, попытка затянуть нас в кредитную кабалу и, наконец, поджог леса!

– И дом Санькин отобрал, – подсказала Рая.

– Да!

– И слава богу, что он сам взялся эти руины восстанавливать! – сказала Оксана. – Мы с Сашей лучше новый дом построим! А вот все остальное под большим вопросом.

– Что под вопросом?

– Что лес поджег, например.

– Ясно дело, не сам поджигал! – капризно ответила Галина. – Нанял кого-то. Не само же оно загорелось!

– Бывает, что от молнии лес загорается.

– Хм! – ухмыльнулась Галина. – Никогда не загорался от молний, и вдруг бах и загорелся в самый разгар конфликта.

Оксана вздохнула и пожала плечами.

– Действительно странно, но не пойман – не вор. А что касается угроз, так Рихард говорит, что Владимир его неправильно понял...

– Слушай ты его больше! Этот рыжий – тот еще лис! Он тебе любой лапши на уши навешает и из любой ситуации выкрутится. Мы же с Володей о нем справки наводили.

– И что говорят «справки»?

– А то, что он не только строительством занимается.

– А чем еще?

– Как бы это сказать помягче? Организованной преступностью.

– Ой, Галя! – сморщилась Оксана. – Были времена, когда без дани бандитским группировкам вообще невозможно было ничего делать. У моего отца тоже были такие связи, в простонародье именуемые «крыша».

– Правильно! – кивнула Галина. – А сейчас все эти «крыши» зарегистрировались и стали называться «охранными предприятиями», а награбленные деньги вложили в легальный бизнес. Так вот Рихард и есть «крыша». И я бы на твоем месте не слишком ему доверяла.

Эта новость расстроила Оксану.

– Но вообще-то он хочет построить новую деревню на этом месте и дать желающим людям землю, – высказала она последний аргумент в его защиту.

– Наивная ты девушка, Оксана. Просто этим людям сейчас очень нужно пролезть во власть. Одним, чтобы иметь возможность расширять бизнес, другим, чтобы получить депутатскую неприкосновенность. Я не знаю, зачем это нужно Рихарду, но он уже неоднократно баллотировался в депутаты. Слава богу, пока не прошел. И вот теперь он решил сделать «доброе дело», чтобы о нем всерьез услышали и наконец-то пустили лису в курятник. Понимаешь?

Оксана расстроилась окончательно, печально вздохнула и замолчала.

– Ну что? – спросила Галина у вошедших мужчин. – Все починили?

– Не, – махнул рукой Алексей. – Танк Рихарда пока решили здесь оставить. Уедем на моей, чтобы время не терять.

– А я завтра пришлю сюда своих ребят-механиков, – добавил Рихард. – Они и мои, и Алексеевы колеса увезут в ремонт.

– А что с мостом? – спросила Галина.

– Мост только послезавтра приедут чинить, – вздохнул Владимир. – Придется народу пару дней без молока обойтись.

– А давай я завезу молоко детям Йосиф Якича! – предложила Оксана. – Заодно и узнаем, куда он исчез.

Владимир одобрительно кивнул и написал на бумажке адрес.

Халява

Дверь открыла худая темноволосая женщина.

– Здравствуйте, – кивнула Оксана. – Я вам молоко привезла.

Женщина удивилась и протянула руку, чтобы взять пакет.

– У Владимира там небольшие проблемы, – пояснила Оксана, – он меня попросил.

Женщина кивнула и собиралась уже закрыть дверь.

– А-а-а... банку только верните, пожалуйста, – воскликнула Оксана. – А то банки – дефицит!

Женщина остановилась и, чуть помешкав, впустила ее в квартиру. Оксана огляделась: все здесь говорило о когда-то хорошей жизни, внезапно ставшей плохой. Раньше такие квартиры (в народе их называли сталинскими) давали важным людям. Но потом «важные люди» переехали в более комфортабельные новостройки, а «сталинки» стали коммуналками. Но эта квартира на коммуналку не походила. Стены были оклеены обоями, которые, судя по остаткам позолоты и засаленности, не обновлялись лет пятнадцать. На вешалке среди прочей одежды висела старомодная норковая шубка с вышарканными рукавами.

Оксана металась глазами по углам прихожей, пытаясь придумать, за что бы зацепиться, чтобы начать разговор с молчаливой хозяйкой. Нельзя же прямо взять и спросить: «Иосиф Яковлевич дома? Нет? А где он?»

И вдруг через приоткрытую дверь в комнату она увидела школьный портфель.

– Завтра первое сентября, – сказала она вернувшейся хозяйке, забирая вымытую банку. – Как детишки? Готовы к школе?

Женщина тяжело вздохнула и попыталась улыбнуться.

– Что-то случилось? – участливо поинтересовалась Оксана. – Надеюсь, с ребятами все хорошо?

– Да, – женщина махнула рукой, – с ними, слава богу, все в порядке, если не считать, что старший за лето вырос из костюма. Вчера померили, а штаны короткие и рукава чуть не по локоть. Только в прошлом году купили. Может быть, у вас там есть какие-нибудь костюмчики?

– Вполне может быть! – обрадовалась Оксана такому повороту событий. – Скажите размер, мы посмотрим.

Купить костюм для ребенка для нее не было проблем. Осталось только выяснить, где это «у вас там».

– А еще лучше было бы взять с собой мальчика, чтобы померить, – предложила она.

– Ой! Сеньки дома нет. Бегает где-то. Но должен скоро прийти! – Женщина явно не желала упускать такой шанс.

– Не переживайте! – успокоила ее Оксана. – Я могу подождать. А вы позвоните ему, пусть бежит домой.

– Позвонить? – удивилась женщина.

– Разве у него нет сотового телефона? – в свою очередь удивилась Оксана.

– Нет, конечно! Да вы что? Разве можно давать такие вещи детям?

– Но это ж так удобно! – возразила Оксана. – В любой момент можно проконтролировать, где он.

– Отберут! – пояснила женщина. – Район у нас неблагополучный. Да вы проходите, он скоро придет! – и она распахнула перед Оксаной дверь в комнату, а сама убежала по коридору в глубь квартиры.

Войдя, Оксана отметила, что, несмотря на нищету, здесь прибрано и чисто. Посреди комнаты стоял круглый стол, служивший и письменным, и компьютерным, и обеденным. Ничего не говорило о том, что в доме есть мужчина, зато наличие двух мальчишек угадывалось сразу. Набор солдатиков, выстроенных в боевую позицию на полу, и стопка учебников рядом с ужасно устаревшим компьютером.

Вскоре хозяйка вернулась и в нерешительности затопталась у порога.

– Может быть, чаю? – с надеждой предложила она. – Сенька скоро придет.

– Нет, спасибо! – отказалась Оксана. – А младший ваш где? Тоже гуляет?

– Нет, – улыбнулась женщина. – Он с отцом телевизор смотрит в той комнате.

– Ваш муж дома? – Оксана попыталась скрыть удивление и радость.

– Конечно! А где ж ему еще быть? А-а-а... простите... – женщина прищурилась. – Вы разве не из синагоги?

– Нет, – призналась Оксана. – Я просто молоко привезла по просьбе фермера.

– А с какой стати тогда вы собираетесь помочь нам с костюмом? – нахмурилась женщина. – Я-то думала...

– А почему бы мне не помочь вам? – пожала плечами Оксана. – Ведь ваш муж помог мне.

– Мой муж помог вам?! – удивление на ее лице трансформировалось в испуг. – Кто вы?! И чего вам от нас надо?

– Скажите, я могу поговорить с Иосифом Яковлевичем? – без прочих уверток напрямую спросила Оксана.

– С кем?!

– С вашим мужем.

– Вы что-то перепутали, – женщина помотала головой. – Моего мужа зовут иначе. И он ничем не мог вам помочь.

– Так! – Оксана села на стул. – Давайте разберемся! А то я совсем запуталась. Ничего, что я так вот вломилась к вам в дом?

– Мне тоже уже хочется разобраться, – женщина села напротив Оксаны.

Обе замолчали, глядя друг на друга и не зная, с чего начинать.

– Костюм ребенку я все равно куплю! – сказала Оксана, чтобы как-то начать разговор.

– Я не в том сейчас состоянии, чтобы отказываться от помощи, – согласилась женщина. – Но мне не хотелось бы, чтобы вы потом думали, что я вас обманула. Поэтому сразу скажите, чего вы от меня ожидаете взамен.

– Теперь уже не знаю, – задумалась Оксана. – Мне надо пролить хоть немного света на одну очень странную запутанную историю. И одна из ниточек привела меня к вам.

– То есть молоко ненастоящее?

– Нет, нет! Молоко самое настоящее – козье! Такое же, как всегда. Именно оно и есть та самая ниточка. Просто я вызвалась привезти его, чтобы узнать ваш адрес. Дело в том, что молоко оплатил человек, которого я хотела бы найти. И он сказал, что заказывает молоко для своих детей. Вот я и подумала, что он ваш муж.

– Нет, – женщина помотала головой. – Мой муж вот уже десять лет как болен. Он не выходит из дома.

– Неожиданный поворот событий, – Оксана вздохнула. – А можно мне с ним поговорить?

– О чем? – развела руками женщина. – Он абсолютно не в курсе этих дел!

– Хорошо. Тогда скажите, почему вы решили, что молоко привозят из синагоги?

– А-а-а... мне так сказали.

– Кто? Владимир?

– Нет, конечно! Ну... приходил представитель еврейского общества... они помогают своим инвалидам.

– Расскажите-ка мне про этого представителя!

– А чего о нем рассказывать? Типичный еврей. Картавит сильно.

– И одет как бомж с помойки?

Женщина удивленно нахмурилась и отрицательно помотала головой.

– Нет! Что вы! Прилично был одет, интеллигентный такой, в костюме, с кожаным портфелем.

– Хм, – Оксана задумалась. – Ладно. И что он сказал?

Сказал, что они составляют списки евреев, нуждающихся в помощи. Вот дошли до нас, пришли узнать, чем нам нужно помочь.

– Но мы не евреи! – возразила я ему.

– Откуда вы знаете? – сверкнул он белозубой американской улыбкой. – Да не пегеживайте! Мы не газглашаем националистам списки наших подопечных.

– Но это какая-то ошибка! – попыталась я его удержать на пороге. – Мы действительно не имеем никакого отношения к евреям.

– Стганно, стганно! – он заглянул в список и назвал фамилию, имя и отчество моего мужа. – Я пгавильно попал?

– Да! Но с чего вы взяли, что он еврей?

– Сожалею, что выдал вам его секгет! Не думал, что он скгывает это даже от собственной жены. Стыдно стыдиться своей национальности. А кто, кгоме нас, еще ему поможет?

Сначала я ему не поверила, но он достал фотографию, где мой муж стоит рядом с этим человеком, и оба в этих... национальных еврейских шапочках. Пока я таращила глаза на снимок, пытаясь найти на нем следы монтажа, гость вошел, поставил портфель возле порога, снял пальто и начищенные до блеска ботинки и прямиком пошел в комнату мужа. Я пошла следом за ним.

– А как его звали, вы не помните? – перебила ее Оксана.

– Да я и не знала. Он не представился.

– Жаль. И что было дальше?

– Он сел напротив инвалидного кресла, загородив мужу телевизор, и начал с ним разговаривать на еврейском языке. Я вышла, чтобы им не мешать.

– Вы знаете еврейский язык?

– Нет, конечно, – улыбнулась женщина. – Но я предположила, что это еврейский, так как это точно не был ни один из тех, что я могу определить на слух.

– Но ваш муж-то его узнал? И понял, что тот говорит?

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Он... э-э-э...

Она тяжело вздохнула и встала.

– Ладно. Пойдемте, я вам его покажу, чтобы долго не объяснять.

У порога она остановила Оксану:

– Подождите, я только прикрою его пледом.

Через секунду из комнаты вышел мальчик лет десяти, поздоровался и показал жестом, что можно войти. Оксана вошла.

В кресле сидел человек. Он не обратил никакого внимания на появление незнакомки. Взгляд его был прикован к телевизору, а в руке он держал пульт, хаотично переключая каналы.

– Вот все, что от него осталось, – сказала женщина. – Единственное, на что он реагирует – это на отключение телевизора.

Она нажала кнопку, и экран погас. Мужчина застонал, задергался, на лице его отразились страдание и испуг.

– Леня! – жена присела перед ним на корточки. – Леня, кушать будешь?

Он судорожно жал на кнопку «вкл» и хныкал как ребенок.

– А в туалет не хочешь?

Леня отрицательно замотал головой.

Женщина поднялась, нажала кнопку, и телевизор снова включился. Леня тут же расслабился, откинулся на спинку кресла и вернулся к созерцанию ритмично переключающихся каналов.

Оксана кивнула и вышла.

– И что было дальше? – спросила она, когда женщина тоже вернулась в гостиную.

– Лесик, беги к папе! – сказала та сыну, который снова занялся солдатиками.

– Ну вот! Иди туда, иди обратно! – возмутился ребенок, но встал и ушел.

– Как же он смотрит с ним телевизор? – удивилась Оксана. – Ведь там сплошное мелькание!

– Иногда он останавливается на чем-то. Если в комнате Лесик, то может надолго остановиться на мультиках или детской передаче. Когда вечером я ложусь в постель, то он находит какой-нибудь интересный фильм и не переключает, пока я его не досмотрю или не усну.

– Но ведь это говорит о том, что он... ну... не совсем сумасшедший.

– Врач говорит, что это какая-то форма аутизма. Хотя обычно аутизмом страдают с детства, а он был нормальным человеком. Даже можно сказать, гениальным.

– А что произошло? Если не секрет, конечно.

– Да чего уж теперь секретничать? – грустно улыбнулась хозяйка, поглядев на часы. – Чаю хотите?

– Нет, нет, лучше рассказывайте!

– Ну ладно, – вздохнула женщина.

Леня никогда не говорил о своей работе, да меня это и не интересовало. Он приносил хорошие деньги, меня и ребенка баловал. Даже в самые тяжелые перестроечные годы я знать не знала, что такое дефицит, что такое задержка зарплаты, проблемы с деньгами. Я жила как в раю и даже представить не могла, что все это может внезапно исчезнуть.

И вот однажды он пришел с работы возбужденным, глаза его как-то суматошно бегали, он даже не мог есть. Отодвинув тарелку, он сказал, что изобрел вечный двигатель. Я засмеялась, решив, что это шутка, но он начал убеждать меня, что он все перепроверил сто раз и убежден: двигатель будет работать без потребления топлива и внешних источников энергии. Я плохо учила физику в школе, но отлично помнила, что такого быть не может, а «изобретение вечного двигателя» в научном мире – синоним сумасшествия.

Рассказчица тяжело вздохнула.

– Тогда я не догадывалась, что именно это и случилось с моим мужем. Может быть, если бы я сразу отреагировала и обратилась к врачу, то мы смогли бы еще спасти его. Но я поддалась его эйфории, его фантазиям о неминуемой Нобелевской премии и об остановленных по всей планете за ненадобностью атомных и прочих электростанциях. Он что-то рисовал на бумаге и пытался объяснить мне принцип действия своего изобретения, а я делала вид, что понимаю что-то в этих формулах. «Это же так просто! – кричал он радостно. – Я не могу понять, как физики всего мира не видели этой гениальной простоты?!»

Надо сказать, что... извините за интимные подробности, конечно, вместе с этим эмоциональным взрывом у него произошел еще и какой-то необузданный сексуальный подъем. И как результат, появился Лесик.

Пока я была беременна, все шло прекрасно. У меня по-прежнему не было ни малейших подозрений о начавшейся болезни. Муж приходил с работы и рассказывал, как он перед ученым советом защищал свой проект, как выделяются деньги на создание специальной лаборатории для разработок его идеи и как он уже ставит первые практические опыты. И все было так правдоподобно... Слава Богу, что я успела родить Лесика до того, как открылась ужасная правда. Мне даже страшно представить, что было бы, узнай я раньше...

– И как все открылось?

– Однажды мне позвонили и сказали, что Леня находится в больнице. Я схватила Лесика, ему уже было где-то полгодика, поймала такси и приехала по указанному адресу. К мужу меня не пустили, сказали, что у него буйный приступ, а со мной разговаривал его лечащий врач. Он сначала спрашивал, не казалось ли мне поведение мужа в последнее время каким-то странным. Не было ли у него необычных всплесков сексуальной активности? Не рассказывал ли он о каких-нибудь невозможных вещах, например, о встрече с инопланетянами или что-то в этом роде. Тут я все поняла и разрыдалась. Оказывается, никто никаких лабораторий не создавал и никаким главным конструктором его не назначал. Все это время он жил в мире грез. Коллеги заметили неладное, когда он начал вдруг разговаривать командирским тоном. Все это терпели, а точнее, не придавали этому серьезного значения, так как он был уважаемым и действительно талантливым ученым. Но когда начали замечать ошибки в расчетах и указывать ему на них... да что там ошибки... откровенный бред... в общем, он начал впадать в гневные истерики и кричать... э-э-э... в общем, совершенно недопустимые вещи.

– Матерился? – усмехнулась Оксана.

– Да если бы! – махнула рукой рассказчица. – Вы думаете, что если там ученые, то там никто не матерится? На работе это у них профессиональный язык. Они им разбавляют научные термины.

– И чего же тогда такого недопустимого он кричал?

Женщина виновато улыбнулась:

– А вы точно не из синагоги?

– Точно! – засмеялась Оксана. – А вообще, давайте познакомимся, раз уж пошел такой откровенный разговор. Меня зовут Оксана.

– А меня Людмила. Может быть, все-таки чаю?

– Давайте! – согласилась Оксана.

Ей совсем не хотелось пить дешевый напиток из пакетика на ниточке, но отказываться в третий раз было неудобно. Каково же было ее удивление, когда Людмила внесла в комнату на сверкающем подносе восхитительный фарфоровый сервиз.

– Остатки былой роскоши, – улыбнулась она, разливая заварку по чашкам.

Комната наполнилась чудесным ароматом зеленого чая с жасмином. В сахарнице вместо белого порошка Оксана обнаружила мед.

– Я смотрю, на чайных церемониях вы не экономите, – улыбнулась она.

– Это все из того же источника, – пояснила Людмила. – Тот человек почему-то особенно настаивал, чтобы мальчики обязательно получали по ложке меда в день и пили парное козье молоко. Я сказала, что нам это не по карману, и вот... теперь привозят.

– Интересно, – улыбнулась Оксана. – И ничего взамен не требуют? Или все-таки им что-то нужно?

– Пока ничего, – пожала плечами Людмила. – Но я ему сразу сказала, что втягивать своих детей в иудаизм не позволю.

– А он?

– Он сказал, что у них организация не религиозная, а национальная, и что от нас ничего не требуется. «Хоть свинину ешьте, – сказал он, – если вам ваше здоговье не догого».

– Удивительно, – улыбнулась Оксана.

– Еще как удивительно, особенно то, что... – Людмила усмехнулась и продолжила шепотом, – ...то, что Леня не еврей. Они что-то перепутали.

– Но фотография... – напомнила Оксана.

– Не знаю. Может быть, это был какой-нибудь студенческий маскарад, а этот товарищ забыл... или соврал своим, чтобы помочь другу. Не знаю...

– А, кстати! Где этот снимок? – обрадовалась Оксана. – Я хочу убедиться, что это именно тот человек, которого я ищу. Он не забрал его у вас?

– Подождите, – Людмила встала, открыла шкаф и достала альбом. – Кажется, я положила ее сюда.

Она листала страницы, а Оксана с интересом рассматривала мелькающую историю семьи. Но та фотография так и не нашлась.

– Странно, – сказала Людмила и снова пошла рыться в шкафу. – Я не помню, чтобы он забирал ее у меня, но вот куда она делась? Странно...

Так и не найдя снимок, Людмила вернулась к столу.

– Ладно. Оставим эту загадку пока неразгаданной, – вывела ее из задумчивости Оксана. – Скажите лучше, почему вы так уверены, что Леня не еврей?

– Во-первых, он не обрезан, а во-вторых... – Людмила понизила голос. – Но только, я надеюсь, это останется между нами...

– Конечно!

– Среди его коллег было много евреев. Это ж коллектив ученых. Так он как подвыпьет, так и заводил свою шарманку про «продали Россию» да про их национальные особенности, типа жадные, хитрые. Разве стал бы он так говорить, если бы у него в предках тоже были евреи?

– Да уж, – усмехнулась Оксана.

– И вот теперь именно эти «жадные и хитрые» ему и помогают, несмотря на то что в приступах безумия он обещал им очередной еврейский погром.

– Ох-хо-хо, – вздохнула Оксана и задумчиво отхлебнула чай. – Теперь все стало еще непонятнее. А тот человек больше не появлялся?

– Нет. Но постепенно все его обещания были выполнены.

– А что? Много было обещаний?

– Не много, но я, если честно, даже и не думала, что он это всерьез пообещал. Спутниковое телевидение, например.

– О боже! – воскликнула Оксана. – Разве это первая необходимость?

– Да нет, конечно! – пожала плечами Людмила. – Но он сказал, что раз для Лени теперь весь мир сконцентрирован в телевизоре, то надо ему хоть как-то этот мир расширить. Но когда пришли устанавливать эту тарелку, я, признаться, была ошеломлена. Да еще и телевизор с пультом к ней в придачу принесли. Я даже хотела отказаться, но рабочие сказали, что они только выполняют заказ, все оплачено, и от меня нужна лишь подпись.

– А компьютер тоже они принесли?

– Нет. Компьютер Сеньке одноклассник отдал за ненадобностью. Сенька чего-то там отремонтировал и печатает на нем.

– Компьютер слишком древний, – сморщилась Оксана. – Только на печатную машинку и годится.

– Дареному коню... – усмехнулась Людмила. – Сейчас Сеня на нормальный компьютер деньги копит. Работал почти все лето.

– Где?

– А где может работать подросток? Курьером, официантом в «Макдоналдсе», на автомойке... О! А вот и он идет...

В коридоре послышался скрежет ключа в замочной скважине.

– Привет! Чего звали? – услышала Оксана и увидела высокого симпатичного подростка.

– Звали! – усмехнулась Людмила. – Если слышал, что звали, то чего тогда так долго шел-то? Мы уже заждались!

– Ну, извините, – развел руками Сенька. – Был на другом конце города, раньше приехать не мог.

– Что ты там делал? – удивилась Людмила.

– Ездил в секонд-хенд в надежде найти себе новый костюм.

– И что?

– В секонд-хендах сплошной отстой, – вздохнул Сенька и сел за стол. – Пришлось купить в нормальном магазине...

– Ты купил себе костюм?

– Ну а что? Не идти же мне завтра в школу, как клоун, в коротеньких штанишках! – засмеялся Сенька. – А на нормальный комп все равно не хватало.

Людмила развела руками, грустно улыбнулась и посмотрела на Оксану.

– Ну вот, все и решилось.

– Действительно! – улыбнулась Оксана. – Значит, придется купить ребенку компьютер.

– Да вы что! – замахала руками Людмила. – Это уж слишком!

– Да ладно вам, – отмахнулась Оксана. – Для меня это сущий пустяк. Какой компьютер тебе нужен? – обратилась она к Сеньке.

Сенька нахмурил брови и поглядел на нее изучающим взглядом.

– А вы, что ли, тоже из благотворительного общества?

– Нет, я сама от себя.

– Ладно! Ну мне тогда... – и Сенька начал говорить какие-то непонятные Оксане термины и загибать пальцы. – ...и еще плоский монитор, сканер и лазерный принтер! – закончил он.

– Э-э-э... – Оксана почесала в затылке, – я вообще-то в этом не очень разбираюсь. Ты просто скажи, сколько на все это надо денег.

Сенька криво усмехнулся, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

– Примерно две тысячи баксов!

Оксана округлила глаза и растерянно захлопала ресницами.

– И еще! – спохватился паренек. – Нам надо сделать ремонт в квартире и купить маме новую шубу! А когда я вырасту, вы должны будете купить мне автомобиль!

– Почему это я буду должна? – удивилась Оксана.

– Как же?! – пожал плечами Сенька. – К тому времени я уже, благодаря вам, привыкну к халяве! Я усвою, что богатенькие должны помогать бедным, потому что для них это «сущий пустяк». И зачем я все лето горбатился, деньги зарабатывал? В этом мире же все так просто! Сначала приходит добрый дядя, потом добрая тетя...

– Я просто хотела помочь.

– А разве я отказываюсь? Конечно, помогите! Помогите мне пополнить серые толпы нищих, которые сидят и ждут, когда им увеличат зарплату, понизят квартплату, отменят налоги и починят дороги.

– Зачем ты все извращаешь?! – возмутилась Оксана.

– Я извращаю?! – заорал Сенька и вскочил. – Я извращаю?! А если бы к вам пришел незнакомый дяденька и предложил просто так кучу денег, то вы бы не подумали, что он чего-то от вас хочет? И вы бы даже не спросили чего?

– Но я ничего от вас не хочу! – начала оправдываться Оксана.

– Серьезно? А почему тогда вы пришли именно к нам? У наших соседей финансовое положение еще хуже! Отнесите им свою помощь! Для вас же это пустяк!

– Я не хотела тебя обидеть!

– Конечно нет! Мышка не успевает обидеться, когда ее прихлопывает мышеловка.

– Да с чего ты взял, что я хочу тебя прихлопнуть? – совсем растерялась Оксана.

– Вы? Нет! Вы просто мышеловка! Прихлопнуть хочет кто-то другой. А вы просто предлагаете кусок сыра, от которого мы не сможем отказаться.

– И кто же, по-твоему, хочет вас прихлопнуть? – заинтересовалась Оксана.

– А вы не догадываетесь?

– Нет, не догадываюсь, – Оксана перевела взгляд на Людмилу. Та сидела, вжав голову в плечи и закрыв пол-лица сжатыми кулаками.

– Хотя догадываюсь, – подумав, сказала Оксана. – И похоже, что прихлопнуть хотят не только вас. Осталось только понять его замысел. Именно за этим я и пришла к вам.

– Чей замысел? – спросил Сенька.

Людмила сделала страшные глаза и прижала к губам указательный палец.

Оксана совсем растерялась.

– Ну-у-у... ты же сам сказал...

– Я не сказал, я спросил, – Сенька настойчиво сверлил Оксану глазами, ожидая ответа.

– Так! Давай разберемся! – твердо сказала Оксана. – Ты сказал, что догадываешься, кто хочет тебя прихлопнуть с помощью меня – «мышеловки». Так?

– Вы, тетенька, зубы мне не заговаривайте! – перехитрить Сеньку оказалось не так просто. – Я этого не говорил! Я спросил, не догадываетесь ли вы, кто это.

– Но ведь этим вопросом ты кого-то подразумевал?

– С чего вы это взяли? Я сказал, что кто-то хочет... но кто, я пока не знаю. Потому и спросил, не догадываетесь ли вы?

– Отлично! Но с чего ты взял, что я знаю?

– Вы сами сказали.

– Я? – удивилась Оксана.

– Ну, конечно! Вы сказали (сейчас вспомню дословно): «Хотя догадываюсь... И похоже, что прихлопнуть хотят не только вас».

Оксана снова вопросительно посмотрела на Людмилу. Та тяжело вздохнула и махнула рукой, понимая, что чем дальше Оксана будет выкручиваться, тем сильнее запутается.

– Сеня, – сказала она сыну, – ты извини, конечно, я тебе не говорила... но «тот дяденька» продолжает помогать нам. От него постоянно привозят продукты. Молоко, например...

– Мама! Ну ты же обещала! – воскликнул Сенька.

– А как нам жить-то на одну отцовскую пенсию? – чуть не со слезами спросила Людмила. – Что в этом такого страшного? Почему тебя так напрягает получать помощь?

– Мама! Как же ты не поймешь? Вот даже эта тетя понимает, что этому дяденьке от нас что-то нужно! И меня это напрягает, потому что я не понимаю, чего он хочет!

– Но он же ничего от нас не требует!

– Мама! От поросенка тоже ничего не требуют, пока он не вырос в нормальную свинью. Но я хотел бы знать, ради чего откармливают меня.

– Того же самого хочу и я, – сказала Оксана. – Понимаешь, этот «дяденька»... с одной стороны, он вроде бы всем помог... и мне, и еще нескольким людям. И казалось бы, чего еще надо? Живите и радуйтесь! Но вот именно это непонимание: «В чем смысл? Ему-то это зачем?» заставляет настораживаться и относиться к нему с подозрением...

– И при этом вы сами поступаете точно так же, как он!

– Извини, я как-то об этом не подумала.

– Так подумайте! – сказал Сенька.

Оксана вздрогнула от звука хлопнувшей двери и обернулась. На пороге комнаты стоял высокий симпатичный подросток. Он выглядел так же, как она только что себе представляла, только лицо его было покрыто юношескими угрями, а на зубах блестели брегеты.

– Здравствуйте, – кивнул он Оксане.

– Я уже начала волноваться. Ты где был? – спросила Людмила.

– Ездил покупать костюм. Искал, где подешевле.

– Нашел?

– Неа... – Сенька сел за стол и, зацепив пальцем меду из сахарницы, облизнул его.

– Руки! – возмущенно воскликнула Людмила. – Опять грязные пальцы лижешь!

– Подешевле не нашел, – вздохнул Сенька. – Подешевле только всякий отстой. Пришлось купить подороже. Да ладно! На нормальный комп денег все равно не хватало.

– Иди помой руки, прежде чем хвататься за еду!

Сенька встал и вышел из комнаты.

– Ну, вот видите, – улыбнулась Людмила. – Все и решилось. Да и вряд ли бы он поехал с вами покупать костюм. Он у нас такой самостоятельный! Хотел еще в прошлом году купить компьютер, но пришлось почти все заработанные за лето деньги потратить на исправление зубов.

– Правильно, – кивнула Оксана. – Зубы – это важная деталь имиджа.

Сенька вернулся в комнату и, показав Людмиле мокрые ладони, снова сел за стол и запустил палец в сахарницу.

– Сеня, а тебе сильно дорогой компьютер нужен? – спросила Оксана.

– Я ж не знаю, – пожал плечами Сенька, – что для вас означает слово «дорогой». Мне надо, чтобы современные программы работали: фотошоп, премьер, офисный пакет... А что?

– У нас на работе недавно купили новые компьютеры. А старые собираются сдать в комиссионный магазин. Приехал бы посмотрел, вдруг для твоих целей что-нибудь сгодится. В любом случае это будет лучше, чем тот, что у тебя сейчас, и без комиссионной наценки. Да и в рассрочку можно договориться.

– Правда? – обрадовался Сенька. – Это круто! А куда ехать?

Оксана продиктовала ему адрес офиса и телефон системного администратора.

– Только ты предварительно с Павлом созвонись, – сказала она, – а то у него свободный график и его может не быть на месте.

Надежда

Тихое урчание компьютера усыпляло, но Оксана боролась со сном, пытаясь сосредоточиться и хоть как-то систематизировать кишащую в голове информацию. На мониторе была открыта таблица, которую Оксана начала составлять еще в санатории. Колонка с вопросами уже на пару листов переросла колонку с ответами. Оксана блуждала глазами по строчкам, перечитывая последние записи.

Поездка в Трешку кое-что прояснила, но и новых вопросов добавила. Оказалось, что дед Ефим был знаком с Йосиф Якичем. Что связывало таких разных людей? Зачем дед Ефим (если верить сну) собрал их в Трешке? Чтобы защитить деревню от козней хитрого жулика или, наоборот, чтобы помочь осуществить какой-то совместно разработанный план?

Оксана занесла пальцы над клавиатурой, собираясь записать этот вопрос, но вдруг услышала крик из комнаты матери. Она встала и пошла узнать, в чем дело.

Елена Сергеевна важно сидела на кровати, вся обложенная подушками. Лицо у нее было как у старухи из сказки о рыбаке и рыбке, если бы та дослужилась-таки до чина владычицы морской и отправила золотую рыбку куда-то с поручением.

– Привет! – улыбнулась Оксана. – Что случилось?

– Хм! – Елена Сергеевна надменно улыбнулась. – Неужели, чтобы заглянуть к матери, надо, чтобы что-то случилось?

Оксана пропустила мимо ушей несправедливый упрек: пару часов назад она уже заходила к ней и разговаривала, если, конечно, можно назвать разговором слезливый монолог о том, как неблагодарная дочь бросила ее на чужого человека. Вот и сейчас она снова начала жаловаться, какая эта сиделка бестолковая, неуклюжая да нерасторопная.

– Поторопи ее! – сказала она достаточно громко, чтобы женщина, которая заваривала на кухне чай, наверняка ее услышала. Оксане стало неудобно, и она направилась на кухню, чтобы извиниться за поведение матери.

Надя – так звали их новую помощницу – посмотрела на Оксану взглядом испуганного зверька, но поняв, что опасности нет, вернулась к своему занятию.

– Вы, пожалуйста, не обращайте внимания на ее слова, – начала оправдываться Оксана. – У мамы после инсульта проблемы с головой.

Надя понимающе закивала.

– Я даже готова платить больше за эти ее оскорбления.

Надя что-то бессвязно ответила невпопад и както странно затрясла головой. Поставив чашку и заварочный чайник на маленький сервировочный столик, где уже стояла вазочка с печеньем, она покатила все это в комнату Елены Сергеевны, делая какие-то нелепые движения руками и строя странные гримасы.

Оксана вдруг поняла, что у Нади тоже с головой проблемы. Как же она не заметила этого раньше? В ужасе Оксана набрала телефон Анны Даниловны.

Выслушав опасения Оксаны, та успокоила ее и пояснила, что Надя действительно инвалид. У нее легкая форма олигофрении, но это придает ей удивительные свойства. Она никогда не обижается на своих тяжелых клиентов, но при этом отлично понимает их команды. Она может сменить подгузник, прекрасно умеет делать массаж и способна разогреть еду. Она готова часами сидеть рядом с больным и слушать его рассказы о тяжелой жизни, поддакивая и участливо покачивая головой в нужном месте. Она не раздражается, когда ее каждые пять минут заставляют то открывать, то закрывать окно, пересаживать больного в кресло и обратно, выслушивать его истерики и оскорбления. В общем, она идеальный донор для своих вампирских подопечных, и на нее можно полностью положиться.

– И кстати, – вспомнила Анна Даниловна, – она ухаживала за Германом Карловичем. Он даже в Трешку ее с собой увозил. А уж какой это был тяжелый человек! Ваша мама по сравнению с ним просто ангел... Кстати, о Трешке! Как там Александр? Нашли его?

– Нет, – вздохнула Оксана. – И связи нет. Завтра с утра собираюсь снова туда поехать, но засомневалась, можно ли Надю саму-то одну оставлять.

– Не переживайте! Она вполне самостоятельна. Единственное, чего она не может – это закупать продукты. Она боится одна выходить на улицу и не умеет читать и считать. Но если вы оставите полный холодильник полуфабрикатов, то можете спокойно уезжать на несколько дней.

– А если с мамой что-то случится? Она же даже «скорую» вызвать не сможет.

– Почему? – возразила Анна Даниловна. – Нажать кнопку автовызова она сообразит, если ей медленно объяснить несколько раз, как это делается. Да вы не переживайте. Надя уже двадцать лет работает нянечкой в больницах. А в последнее время она нарасхват в качестве сиделки. Вам, кстати, очень повезло, что она оказалась свободна.

Поблагодарив Анну Даниловну и положив трубку, Оксана заглянула в комнату матери. Елена Сергеевна пила чай, смотрела телевизор и была на удивление довольна жизнью. Надя неподвижно сидела в кресле, как робот в режиме ожидания новых заданий.

Оксана вернулась к компьютеру, движением мышки смахнула с экрана заставку и снова погрузилась в таблицу. Все последние вопросы так или иначе были связаны с таинственным Йосиф Якичем. Она еще раз внимательно их перечитала: «Зачем он помогал мне на суде? И! Не он ли организовал эту подставу? Зачем??? Втереться в доверие? Чтобы я была ему обязана? Когда и чего он потребует? Откуда он знает про “дядю Вову”? Что за секретный проект делает для него Мастер? С какой целью сделан сайт “Мастера”? Зачем он “подставил” Маргариту? Это получилось случайно или хорошо спланировано? А может быть, он просто не успел довести до ума сайт и проект? Что-то случилось? Что?»

Вдруг Оксана вспомнила, что Йосиф Якич незадолго до того, как внезапно исчез, зачем-то звонил в Новый Орлеан и, судя по тому, что из его разговора поняла Соня, предупреждал кого-то об урагане. Неужели это просто совпадение, что именно там сейчас бушует стихия? Еще он звонил в Вашингтон и с кем-то ругался. О боже! Неужели с президентом?

Оксана даже рассмеялась, осознав нелепость своих предположений. Но пока она смеялась, ее пальцы сами набирали номер телефона.

– Але? – услышала она голос Сони.

– Привет! Помнишь, ты рассказывала, как подслушала разговор Йосиф Якича с Америкой?

– Конечно!

– Он тогда еще газеты по всему офису раскидал...

– И что?

– Ты эти газеты уже выбросила?

– Нет...

– Нет?!! А где они?

– В макулатуре лежат... все руки не доходят вынести. В нижнем ящике шкафа.

– Соня! Ты просто золото! Я сейчас приеду за ними, а ты свяжись с переводчиками, скажи, чтобы дождались меня!

Застегивая плащ, Оксана вбежала в комнату Елены Сергеевны.

– Мама! Я на работу, срочно вызвали. Не скучай.

Елена Сергеевна кивнула, не отрывая глаз от телевизора. Диктор новостей вещал: «Последствия урагана “Катрина”, обрушившегося на побережье штата Луизиана, ужасны. Новый Орлеан полностью затоплен. В городе нарушена телефонная связь, отсутствует электроснабжение, не работает ни один из местных мобильных операторов».

Оксана вошла в комнату и глянула на экран. Картина напомнила ей состояние, которое она испытала, увидев во сне изувеченный мост. Диктор продолжал: «Затруднена эвакуация населения в связи с тем, что все транспортные магистрали разрушены. Под водой оказались также оба аэропорта. Из ловушки “Катрины” не выбраться даже по воздуху».

Потом картинка переключилась на биржевую суету. Сотни человечков в черных костюмах кишели, словно тараканы в панике. «Как и ожидалось, в результате эвакуации нефтедобывающих платформ из района бедствия цены на нефть на мировом рынке резко возросли: цена за баррель бьет все рекорды»

В конце сюжета диктор подвел итог: «Президент, прервав отпуск, вернулся в Вашингтон. Он призывает граждан помогать фонду Красного Креста благотворительными взносами». На экране Джордж Буш со скорбным выражением лица что-то говорил облепившим его журналистам, а чуть в стороне от президента... Оксана не поверила своим глазам... Да нет, ерунда! Быть этого не может!

– Апокалипсис... – сквозь зубы еле слышно процедила Елена Сергеевна.

– Йосиф Якич?! – шепотом воскликнула Оксана.

Услышав эти слова, Надя вышла из оцепенения, вздрогнула и начала шарить глазами по углам комнаты.

Тёмная сторона луны

Рабочий день закончился, и на дорогах образовались пробки. Нервно взглянув на часы, Оксана припарковала автомобиль возле станции метро. До педагогического института, где на кафедре иностранных языков ее ждали внештатные переводчики, проще было добраться через подземку.

– Здравствуйте! – сказала Оксана, войдя в кабинет. – Вот несколько газет месячной давности. Надо просмотреть их и найти что-нибудь общее либо что-то указывающее на то, что через месяц, то есть сегодня, в Новом Орлеане будет ураган.

С этими словами Оксана раздала газеты удивленным необычным заданием переводчикам.

– Э-э-э? – низким басом пробурчал седой профессор. – Желтая пресса? Зачем вам это дешевое чтиво, Оксана Васильевна? И где вы это достали?

– Понятия не имею, где он это достал, – ответила Оксана, садясь за один из столов.

– Почему желтая? – возмутилась интеллигентная дама, преподаватель немецкого. – Вполне приличные газеты. У нас их можно выписывать при желании.

– Нет ничего желтее «приличных» газет, – возразил профессор. – Врут так же, но верят им больше.

– А можно более точно обозначить задачу? – спросила молоденькая «француженка». – А то тут все читать – не перечитать.

– Не знаю, – вздохнула Оксана. – Ключевые слова: завод, нефть, ураган... Новый Орлеан...

Переводчикам было все равно за что получать деньги, и они начали по очереди читать Оксане заголовки статей. Политические новости, скандалы в шоу-бизнесе, бракоразводные процессы миллиардеров, серийные маньяки и война в Ираке.

– Дальше... дальше... – пролистывала Оксана статьи одну за другой. – Это не то... не то... дальше...

– «Астроном-любитель увидел движение на Луне»...

– Не то... – по инерции отмахнулась Оксана, но опомнилась. – А ну-ка подробности? Луна ведь может влиять на циклоны.

Дама поправила очки на носу и погрузилась в перевод статьи: «Японский астроном-любитель во время недавнего лунного затмения сделал сенсационную видеозапись быстро перемещавшейся по поверхности Луны тени, которую он сделал с помощью телескопа. Если это не мистификация, то размер и скорость перемещения тени позволяют говорить о высоком техническом уровне объекта. Эксперты НАСА никак не комментируют эту сенсацию, видимо пытаясь показать обывателям, что подобные аферы не заслуживают даже опровержения.

Однако в “Хронологическом каталоге сообщений о лунных событиях” НАСА опубликовала ряд сводок о наблюдениях подобных явлений различными астрономами-любителями. Например: 25 июня 1964 года Харрис, Кросс и другие в течение часа наблюдали над Морем спокойствия пятно белого цвета, двигавшееся со скоростью восемьдесят километров в час.

Случайно ли то, что именно в этом районе через несколько лет опустился первый космический корабль? Не послала ли его НАСА туда специально, чтобы узнать природу аномальных явлений?

И как объяснить тот факт, что после столь эпохального события, как высадка на Луну человека, НЛО по-прежнему продолжают бороздить спутницу Земли, а все заявления астрономов-любителей о движениях на ней подвергаются игнорированию или осмеянию? С чем же столкнулось человечество на Луне? Почему нам до сих пор не желают рассказать правду?»

– Интересно! – задумчиво пробормотала Оксана. – Но к нашей теме, кажется, это не имеет отношения. Поехали дальше!

– Оксана Васильевна! – подняла руку «француженка». – В моей газете тоже есть кое-что про НАСА. А вы велели искать что-то общее.

– Читайте! – согласилась Оксана.

– «НАСА планирует организовать транспортировку людей и грузов на Луну, – начала читать девушка. – Напомним, что в январе 2004 года президент Буш обещал, что к 2020 году астронавты непременно высадятся на Луну, а потом лунный туризм станет доступен и простым людям.

Космическое агентство презентовало проект нового челнока, который будет построен на основе уже апробированных технологий. Предполагаемое имя нового корабля – «Орион». Местом изготовления крупных деталей конструкции и композитов станет завод Мичуд вблизи Нового Орлеана, где в настоящее время производятся внешние баки системы Спэйс Шаттл.

Уже в 2018 году планируется высадка на поверхности Луны экспедиции...»

– Стоп! – вдруг закричала Оксана. – Что там про Новый Орлеан?

– Завод... – улыбнулась девушка. – Как вы и просили. Завод вблизи Нового Орлеана, где делаются топливные баки.

– Именно этот завод «Катрина» смыла вчера ко всем чертям, – усмехнулся скептически настроенный профессор. – Даже эвакуировать ничего не успели. Так что теперь им придется надолго отложить запуск этой программы.

– Та-а-а-ак! – задумалась Оксана. – Замечательно! Есть что-нибудь еще на эту тему?

Все снова сосредоточенно зашуршали бумагой.

И вдруг профессор громко расхохотался.

– А вы говорите не желтая, – торжествующе забасил он. – Это надо же такой бред! – и он продолжил читать и смеяться.

Все оторвались от газет и обратили на него ожидающие объяснений взоры.

– Если этот «бред» по нашей теме, то читайте вслух, – предложила Оксана.

– Что вы! Мне стыдно читать это приличным людям, хотя и про Луну. Поэтому заранее прошу прощения, что привлек ваше внимание к этому маразму, итак:

«Существует гипотеза, что Луна – гигантский космический корабль, потерпевший крушение и вынужденный в древнейшие времена припарковаться к Земле для капитального ремонта. Эта версия, в отличие от других, объясняет многие лунные феномены, например руины каких-то гигантских конструкций на поверхности Луны и странные передвижения огромных сигарообразных объектов по ее орбите.

Впервые о возможности жизни на Луне заподозрили в начале 60-х годов. Авторитетный американский астроном Карл Саган сообщил о том, что специальными приборами под лунной поверхностью обнаружены огромные пещеры, условия в которых могут быть благоприятны для жизни. Объем некоторых из них достигает ста кубических километров. Эту же гипотезу высказал тогда и директор Главной обсерватории СССР в Пулково Александр Дейч.

В конце 60-х годов эту теорию подтвердили русские исследователи Хвастунов и Щербаков, обнаружив под поверхностью Луны, на глубине в десятки километров, огромную полость высотой около пятидесяти километров. Приборы фиксировали подходящую для жизни атмосферу, а также наличие технических устройств. Разумеется, их исследования были тут же засекречены советским руководством...»

– Подождите! – прервала его Оксана, доставая из сумки блокнот. – Еще раз повторите имена ученых, должности, даты...

Профессор продиктовал и продолжил чтение:

«Исследования Карла Сагана засекретить не смогли или не успели, поэтому его просто объявили наркоманом и уже после его смерти опубликовали якобы его откровения о том, что именно марихуана помогала ему в его научных открытиях.

В свете вышеописанной теории становятся понятны слова первого лунного астронавта Нила Армстронга, которые слышало немало американских радиолюбителей, следивших за переговорами НАСА и экипажа «Аполлона-11» в момент высадки на Луну.

Армстронг: “Что это? В чем, черт возьми, дело? Я хотел бы знать правду, что это такое?”

НАСА: “Что происходит? Что-нибудь не в порядке?”

Армстронг: “Здесь находятся большие объекты, сэр! Огромные! О боже! Здесь находятся другие космические корабли! Они стоят с другой стороны кратера и наблюдают за нами!”

Правда, позже Нил Армстронг отказался от своих слов, и весь мир теперь верит в то, что его первыми словами на Луне были: “Маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества”.

И вот теперь, давно забытая и, казалось бы, смешная теория напомнила о себе...»

– Ой! Ну и бред! – снова возмущенно воскликнул профессор, прервав чтение. – Вы хотите, чтобы я продолжал?

– Не понимаю, чего такого бредового вы здесь увидели, – улыбнулась Оксана. – Продолжайте, пожалуйста!

– Так... – профессор нашел место, на котором остановился, еще раз тяжело вздохнул и продолжил:

«И вот теперь давно забытая и, казалось бы, смешная теория напомнила о себе. Началось все с того, что в начале нового тысячелетия метеорологи всего мира заметили необычное поведение циклонов. Многолетние наблюдения за передвижениями воздушных масс позволили выявить влияние на их маршруты, как рельефа местности, так и векторов встречи циклонов друг с другом. Но в 1999 году над Евразией впервые было зафиксировано необъяснимое с точки зрения метеорологии явление. На основе снимков, полученных из космоса, было видно, как циклон при движении наткнулся на невидимую преграду и резко поменял траекторию. Никакими земными процессами это явление объяснить не смогли. Впоследствии такие явления начали происходить все чаще, причем в разных местах планеты, и ученые в поисках разгадки данного феномена обратили взоры к Луне.

Лунная гравитационная аномалия не была открытием для ученых. Давно известно, что центр тяжести земной спутницы сильно смещен относительно ее центра, именно это и заставляет ночное светило всегда быть повернутым к нам лишь одной стороной. Но это не объясняет неоднородности гравитационного поля планетоида. На “темной” стороне лунные спутники зафиксировали зоны с аномально низкой силой тяжести, а после запуска гравитационных детекторов в лабораториях LIGO на Луне были зафиксированы всплески, похожие на выстрелы гравитационной пушки.

Как говорится, факты налицо, а уж их трактовку мы оставим на волю читателя. Но напоследок хотим отметить еще один момент, который, казалось бы, не по теме данной статьи.

В наше время уже невозможно отрицать феномен появления «кругов на полях», потому что их видели тысячи людей воочию и миллионы – на фотографиях. Ученые не могут или не хотят объяснять это явление. Но даже простому фермеру ясно, что созданы они долговременным утяжелением колосков, которое аккуратно пригибает их к земле, как будто бы на поле выборочно, причем узорно, увеличивается гравитация. Что это, если не шутки инопланетян? И зачем они так “шутят”, если не для того, чтобы мы, вопреки запретам, знали о них?»

Профессор закончил читать и брезгливо отложил газету.

– Тут еще фотография этих самых кругов, – усмехнулся он.

Оксана отложила блокнот, встала и рассмотрела снимок. С помощью компьютерной графики таких фото можно наделать тысячу. Убедиться в их реальности она пока не могла.

– А арабский никто перевести не сможет? – на всякий случай спросила она у собравшихся.

Женщины виновато пожали плечами и помотали головами.

– Это не арабский, – авторитетно заявил профессор, глянув на последнюю газету.

– А что?

– Иврит, если я что-то понимаю в языках. Но перевести не смогу, извините.

Оксана вздохнула, расплатилась с переводчиками и вышла из кабинета.

Чёрные дыры

В подземном переходе, который вел к станции метро, Оксана увидела вывеску: «Распечатка фотографий с цифровых носителей». Она вспомнила про рисунки Маши, достала карточку из телефона и подала в окошко.

– Какие? – спросила девушка, загрузив фотографии в компьютер и повернув монитор.

– Все! – ответила Оксана.

– Все, где хоть что-то понятно? – уточнила девушка.

– Нет, вообще все.

– Все?! Да тут некоторые кадры – просто черные дыры какие-то!

– Ничего, ничего! Печатайте как есть.

– Но ведь вообще... – попыталась убедить ее девушка.

– Вам что, деньги лишние? – возмутилась Оксана.

– Мне нет, – пожала плечами девушка. – Минут через пятнадцать будет готово.

Коротая время, Оксана рассматривала подземные ларьки, напичканные сверкающими безделушками. Дешевые сувенирчики, игрушечки, журнальчики. «Хорошо, что я редко бываю в подобных местах, – мысленно ухмыльнулась Оксана. – А то давно бы уже завалила всю квартиру этой ерундой». «Ой! Какая красота! – заныла душа, увидев усыпанную „бриллиантами“ бабочку. – Ой! Какой паучок! А-а-а...» Оксана и опомниться не успела, как две брошки переселились с витрины к ней на ладонь. «Ну и зачем они мне?» – задумалась она. Но долго размышлять не пришлось, потому что внимание привлекла к себе очаровательная голубоглазая кукла. Это была не примитивная худосочная Барби и не толстоногая «кукла Таня». Это была молоденькая аристократка эпохи рококо. Благородное керамическое личико, обрамленное локонами жемчужного цвета, бальное платье из голубого шелка, шляпка с настоящим перышком и... – Оксана просто задохнулась от восторга, – в руках модница держала блестящий ажурный веер. Ангельским небесным взором она смотрела на Оксану и умоляла купить ее. Ей было так некомфортно среди плюшевых уродцев, которые толпились рядом на полке, наступая на полы пышной юбки. Пару минут Оксана пыталась убедить себя, что она уже взрослая для игры в куклы, она даже утащила себя к другому ларьку, чтобы отвлечься, но все-таки вернулась и, ругая себя, вызволила красавицу из «застеколья». Потом, посмотрев на часы, она отправилась забирать фотографии, стараясь больше не глядеть на коварные витрины. «Вот уж где черные дыры! Захватят – не вырвешься!» – ворчливо думала Оксана, при этом радуясь своим покупкам как ребенок.

Девушка в фотоларьке назвала сумму к оплате.

– Сколько?!! – вытаращила глаза Оксана. – Откуда такая цифра?

Девушка побледнела и, слегка заикаясь, начала объяснять, что согласно прейскуранту, за черные фотографии вынуждена взять двойную цену, потому что на них уходит намного больше краски.

– Какие «черные фотографии»?! Вы о чем?

– Но вы же сами сказали, что все печатать! – девушка продемонстрировала Оксане фотографии темного захламленного чердака.

– О боже! – воскликнула Оксана и расхохоталась. – Это-то зачем? Это ж я просто вспышку использовала...

– Я же вам говорила!

– Да я к вам претензий не имею, – успокоила девушку Оксана. – Это я сама с собой тут ругаюсь. Лишь бы денег хватило...

Она вытряхнула содержимое кошелька и, продолжая сдавленно смеяться, начала пересчитывать бумажки.

– Так и есть! – с досадой воскликнула она. – Не хватает! Хотя... тут вот есть еще один карманчик... О! Что-то заныкано на черный день... мелочь, но приятно... и вот здесь еще что-то было, – Оксана достала из кармана еще несколько скомканных бумажек и, сложив их в общую кучу, задвинула в окошко. – Пересчитывайте.

Девушка аккуратно разгладила все купюры, рассортировала их по достоинству и пересчитала.

– Не хватает еще шестидесяти двух рублей, – сообщила она, – ну да бог с ними, – и подала Оксане папку с фотографиями.

– Я обязательно занесу! – уверила ее Оксана.

– Да ладно! Будем считать, что это скидка, – виновато улыбнулась девушка. – Вы уж простите! Вообще-то я обычно стараюсь людей убедить, а тут сдалась без боя.

– Да я вас понимаю, – снова засмеялась Оксана. – Со мной спорить трудно. Интересно, что вы думали, когда эти снимки печатали?

– Ну... – девушка пожала плечами. – Я решила, что вы фотографировали привидений в каком-то подвале.

– На чердаке, – уточнила Оксана.

– Но привидения вполне удались.

– Серьезно? – поддержала шутку Оксана.

– Серьезно! – кивнула девушка. – Впечатлило.

Когда Оксана вышла из метро, небо уже было фиолетово-вечерним. Она не спеша направилась к своему автомобилю, любуясь исчезающими бликами закатного солнца на куполах высокого белого храма. Было прохладно и немного жутковато на безлюдной аллейке, особенно после шуток о привидениях.

– Кхе-кхе... – вдруг услышала Оксана старческий кашель. Она повернула голову в сторону звука и замедлила шаг.

– Кхе-кхе... извините, – сказал чуть надтреснутый голос, обладатель которого по-прежнему был невидим.

– Кто здесь? – остановилась Оксана, сканируя взглядом близлежащие кусты.

– Извините... – робко повторил невидимка.

– Извиняю, конечно! – пролепетала Оксана, размышляя, то ли удирать отсюда, то ли все-таки выяснить, кто тут шутит. Любопытство пересилило страх, и она осторожно подошла к говорящему дереву.

– Кто здесь? – настойчиво повторила Оксана.

– Э-э-э... птичка... – ответил голос.

– Какая птичка? – Оксана подняла голову вверх.

– Хорооошая птичка, – жалобно уверил ее некто мультяшным голосом. После этого листва зашевелилась и по ветке осторожно, бочком вышел зеленый волнистый попугайчик.

– С ума сойти! – покачала головой Оксана и медленно протянула ему руку.

Попугай повернул голову, одним глазом внимательно осмотрел ладонь Оксаны и, чуть помедлив, перепрыгнул с ветки на рукав плаща, зацепившись коготками за ткань. Оксана замерла, чтобы не спугнуть его, а попугай, чуть поразмышляв, перебежал с локтя на плечо и прижался к шее. Оксана заметила, как он дрожит – погода была совсем не подходящей для прогулок тропических птиц.

– Потерялся? – посочувствовала Оксана и аккуратно прижала его рукой, чтобы он снова не улетел. Ночевка в этом парке была бы для него смертельна.

Оказавшись в машине, попугай перепрыгнул на руль и начал вертеть головой, изучая обстановку. Оксана завела двигатель и начала медленно отпарковываться, внимательно глядя в зеркало заднего вида.

– Осторожненько, осторожжжненько! – запричитал зеленый пассажир, беспокойно захлопав крыльями.

– Ну ты даешь! – восхитилась Оксана его умению попадать словами в тему. – Ты из цирка, что ли, удрал?

– Кешич! – представился новый знакомый.

– Оксана. Очень приятно. Может, ты и свой адрес знаешь?

– Извините... – ответил Кешич и перелетел на заднее сиденье.

Бой

Волк решил напасть ночью. Понятий «воинская честь» и «честный бой» у него не было, а правила охоты не запрещали нападать на зверя, если тот спит.

Волк понимал, что не прав, отказываясь повиноваться древним заповедям, но дальнейшая жизнь по тем правилам, которые завещали боги, представлялась ему полной бессмыслицей. Многие охотники разделяли его мнение.

Искусством охоты Волк владел в совершенстве. Но кому нужно это совершенство, если для добычи необходимых шкур и мяса вполне достаточно навыков юнца Ворона? Волк жаждал подвигов, которые смогут в полной мере показать соплеменникам его охотничье мастерство. Но такой возможности не было в мирной и щедрой природе, пока в их краях не появился достойный противник – белый человек.

Отец трех родов не запретил развязывать войну, он промолчал. Это придало Волку уверенности и охотничьего азарта.

Несколько месяцев он выслеживал добычу – наблюдал за жизнью белого народа с тем же усердием, что и Лис. Но у него была благородная цель: он хотел захватить удивительное оружие, кузницу, выведать секреты изготовления металла, а самих пришельцев если не прогнать, то заставить жить по законам лесного народа.

Часто Волк наблюдал тренировки белых воинов. Он видел, с каким мастерством они владели мечами, и понимал, что в открытом бою любой из них легко справится с десятком охотников, поэтому превосходство в численности не гарантировало победы. Именно это наконец-то дало ему смысл для дальнейшего развития боевого искусства. Он начал сколачивать войско, создавать новое оружие, продумывать стратегию и тактику боя.

Была лишь одна проблема: спали белые в надежных укрытиях – бревенчатых срубах, которые на ночь крепко закрывались. Волк решил поджечь один из домов и напасть, когда люди бросятся тушить пожар, решив, что загорелось от молнии. Сегодняшняя сухая гроза была идеальным временем для начала войны. Он подал сигнал, и серые тени поползли к спящей деревне.

Александр резко сел, схватившись за живот в области печени. В глазах запрыгали искры, и голова пошла кругом. Он медленно лег обратно, осторожно перевернулся на бок и поджал колени к животу. Вспомнились последние кадры сна: стальной клинок входит в его тело и резко выдергивается, чтобы успеть отразить удар нового нападающего. Белый богатырь развернулся, и вспышка молнии осветила розовые шрамы, исполосовавшие мускулистую спину параллельными бороздами.

Лис проснулся от удара в живот. Не успев спросонья понять, что происходит, он получил в живот еще один удар. Третий раз он не позволил Вороненку пнуть его, ловко повалив взбесившегося ревущего пацана на спину.

– Что ты делаешь? – возмущенно спросил он у драчуна.

– Это ты виноват! – истерично кричал Вороненок. – Это из-за тебя! Это ты, гад, их предупредил! – и малец перестал вырываться, поняв, что весовые категории не равны. Из глаз его текли детские горючие слезы. – Из-за тебя погиб отец! Волк убьет тебя, когда вернется, – мстительно пообещал Вороненок.

Лис мгновенно все понял и решил не дожидаться возвращения Волка, отпустил ревущего племянника, схватил свою шкуру и бросился бежать. Ноги сами вынесли его к чуму шамана.

– Где Камень?! – запыхавшись, спросил он у Луча, который, как обычно, вырезал что-то из дерева.

– Что случилось?

– Брат погиб, – простонал Лис. – Это я виноват! – Он упал на землю и закрыл лицо руками. – Это я предупредил белых о нападении.

– Нет, не ты, – услышал он голос шамана. – Они и сами знали, что когда-то это произойдет, и ждали. Они были готовы всегда...

Лис обернулся. Камень сидел неподвижно, глядя на север.

– Откуда ты знаешь? – удивился Лис.

– У них тоже есть шаман. Называется он у них иначе, но это не важно.

– И что? Откуда о нападении мог знать их шаман?

– Он слышит богов, а они видят не только наши действия, но и наши намерения. Боги сказали ему.

– Но Волк видел, что это я разбудил их. Он убьет меня.

– Убьет, – согласился Камень. – Но разве ты этого не понимал, когда бежал предупреждать белых? Или ты думал, что никто не узнает о твоем предательстве?

– Я не мог... я не хотел, чтобы их убили, – Лис дрожал. – И я не жалею, что попытался предупредить их. Но если можешь, спаси меня!

Камень нехотя оторвал взор от далеких миров.

– Я не воин, – ответил он. – Я стар и немощен. Мне не справиться с Волком. А после того как он взял мед у пчел, я вообще начал сомневаться в том, что он не прав.

– Да ты знаешь, как он взял этот мед?! Он у белых подсмотрел, что если на пчел надымить, то они не могут жалить. Вот и привел туда всех с дымящими головнями!

– Какая разница как? Главное – взял, и пчелы его не убили.

– И что мне теперь делать?! – отчаянно воскликнул Лис.

– Иди на север, – пожал плечами Камень. – Если будешь бежать, то догонишь последний отряд, с которым ушел твой брат.

– Но я не хочу на север! Я хочу жить с белыми рядом, хочу жить так же, как они!

– Ну... тогда я не знаю... ищи защиты у белых. Только помни, что... хм...

– Что? – встревожился Лис.

– Ты никогда не станешь для них своим. Самое большее, на что ты можешь надеяться в их обществе – это роль помощника на тяжелых работах. Никто из девушек не станет твоей женой.

– Почему? – удивился Лис, а потом махнул рукой и сам себе объяснил: – Да за меня и наши не сильно хотят идти, им нужны охотники... а я ни то ни се... да еще белесый.

– А ты сам-то хоть одной девушке пытался понравиться?

Лис виновато потупил взор.

– То-то и оно! – вздохнул Камень. – С чего бы им хотеть за тебя замуж, когда ты целыми днями на белых глазеешь.

– А почему ты думаешь, что она не пойдет за меня? – покраснев, спросил Лис.

– Потому что для них ты чужой, темный, ты на более низком уровне.

– Это как?

Камень снова тяжело вздохнул.

– Всегда сложно объяснять людям такие вещи.

– И все-таки ты попытайся. А я постараюсь понять.

Старик задумался.

– Помнишь, я еще в детстве рассказывал вам историю про Великого Мастера и Его Часть?

– Помню.

– Видимо, настало время рассказать продолжение.

Легенда о триглаве

–Как ты помнишь, – начал рассказ шаман, – прошлая история закончилась тем, что Часть Того, кого мы называем Он, быстро взяла себе все, что ей было необходимо для существования.

– Да, счастливый конец, – согласился Лис.

– Это еще не конец, – пожал плечами Камень. – Ведь после того как Она наполнила себя всем, Она оказалась в том же положении, что и сам Он. У нее теперь тоже была куча всего, и Она не знала, что делать с этой кучей. Так и сказала Ему: «Мне скучно!»

– Да! – засмеялся Лис. – Теперь мне уже понятно это состояние, когда готов есть поганки, лишь бы не видеть однообразия райских дней. И что сделал Он?

– А что он мог сделать? – развел руками Камень. – Только отнять все, чтобы Она начала сначала.

– И отнял?

– Отнял! – кивнул шаман. – Ей это не понравилось. Кому же нравится, когда отнимают? И тогда Она снова взяла все. Он снова отнял. И так продолжалось долго. То ли в битве, то ли в танце, они ритмично перетекали друг в друга. И вдруг, глубоко вздохнув, Она оттолкнулась от Него и начала падать.

– Куда же Она могла падать, если Земли еще не было?

– Она падала в глубь себя, уплотнялась и затвердевала, сжимая в себе Его энергию. И когда достигла дна, с ужасом увидела, что вокруг тьма, холод и твердь, Она поняла, что сама уже не сможет подняться. Тогда, отделив от себя часть, создала тварь, способную жить во мраке, и велела ей подниматься из глубин, чтобы попросить Его о помощи. И лезла тварь, цепляясь за камни, пока не выбралась на вершину подводной скалы. Дальше она уже плыть не могла, потому что была слишком тяжела. Тогда родила тварь рыбину и велела ей двигаться вверх. Добралась рыбина до поверхности воды и остановилась. И родила она черную уточку, чтобы та летела вверх с поручением от Матери к Отцу. И полетела уточка вверх. И чем выше она поднималась, тем тяжелее было лететь. И начала она терять перья, и падали перья на поверхность океана и превращались в землю.

А Он, когда увидел, что случилось, превратился в Свет и помчался к Ней на помощь. На пути встретил уточку, которая из последних сил летела вверх. Ослепла уточка от яркого света, обожгла крылья и начала падать. Обернулся тогда Свет белым лебедем и бросился догонять ее, чтобы не дать ей разбиться. От встречного ветра начал он терять перья. И взлетали его перья вверх, вспыхивали и превращались в звезды. У самой земли догнал лебедь утку и помог ей плавно спуститься. Свили они гнездо на земле и снесли три яйца: белое, черное и серое. И стали кружить над ним. Если темная утка летит над гнездом, то ночь наступает, а если белый лебедь, то день. И родился из яиц Бог о трех головах, стал властелином среднего мира и начал творить из материи Матери и света Отца. Вот только три его головы не всегда хотели одного и того же. Постоянно спорили.

– Надо же! Прямо как мы. Камень, Лис и Волк. А кто из нас черный, кто белый, кто серый?

– Хм. А сам как думаешь?

– Ты, наверное, белый. Ты ведь послушен воле богов. И тотемы у тебя – белое дерево, белый медведь. Волк, скорей всего, черный, а я, выходит, серый.

– А можно иначе посмотреть, – сказал Камень. – Я пытаюсь сохранить традиции народа, его корни. Корни в земле, а земля – черная. Ты хочешь нового, хочешь слиться с белыми людьми, значит, ты белый. А Волк, выходит, серый.

– А можно и так, – засмеялся Луч. – Волк действует активнее всех. С ним больше всего народа. Он защитник, освободитель. Сегодня именно он кажется людям белым. Лис – черный, потому что он продался врагам. А ты, дед, серый, потому что ни с теми, ни с другими. Сваливаешь от проблем.

– Вот и выходит, что в каждом из нас все три головы и все спорят, спорят между собой, – сказал Камень.

– Хорошая сказка, – кивнул Лис. – Только ты, хитрец, так и не ответил на мой вопрос.

– Какой?

– Почему белая девушка не пойдет за меня замуж? Ведь Белый Лебедь женился на Черной Утке, и они родили Бога.

– Да, – усмехнулся Камень. – Ты верно подметил. А я-то совсем иное хотел показать этой сказкой. Но... раз ты увидел возможность, значит, обладаешь ею.

– И все же! Что хотел сказать ты?

– Это уже неважно. Но знай: для того чтобы жениться на белой девушке, ты должен подняться так высоко, что будешь обожжен непривычным для тебя светом, а ей, чтобы стать твоей женой, придется спуститься вниз, во тьму. Пожелает ли она?

– Не знаю... – задумчиво пожал плечами Лис. – Но за себя знаю, что хочу подняться... и даже не ради женитьбы, – усмехнулся он. – Просто хочу взлететь вверх настолько, насколько хватит моих сил.

– Тогда, – развел руками Камень, – я думаю, тебе есть смысл уйти к белым.

Лис кивнул и поднялся, собираясь идти. Но вдруг замер в раздумье.

– Я вот только одного не пойму, – опять обернулся он к Камню. – Я понял из сказки, что тварь глубинная может только лезть по камням, рыба может плыть, а утка лететь. Они живут в разных мирах с разной плотностью.

– Верно, – улыбнулся Камень. – И что же тебе не понятно?

– Но мы-то живем в одном мире, дышим одним воздухом, едим одну пищу, и солнце нам светит одинаково. В чем же разница между нами? Почему они – «светлые, высокие», а мы «темные, глубинные»?

– Я не знаю, – пожал плечами Камень. – Я рассказываю сказки, но сам не всегда их понимаю. Иди к священному камню. Если Отец трех великих родов посчитает вопрос интересным, он выйдет к тебе и расскажет.

– Постой, – сказал Луч и скрылся в чуме. Через минуту он вышел. – Вот возьми, – он протянул другу медальон с изображением звезды.

– Что это? Зачем? – удивился Лис.

– Это оберег. Надень его, и Волк не сможет убить тебя.

Лис скептически усмехнулся, но подарок взял.

Кешич

Когда истерические крики утихли, Оксана вытащила голову из-под подушки, села и опустошенным взглядом окинула комнату. На столе, в ужасе прикрыв лицо веером, стояла бледная кукла, а из-за ее пышной юбки осторожно выглядывала зеленая взъерошенная голова с клювом.

– Не переживай! – успокоила птичку Оксана. – Сейчас мы дадим объявление, и твои хозяева заберут тебя из этого дурдома.

Она включила компьютер и, ожидая, пока он загрузится, прокрутила в памяти произошедшее.

Первым делом, вернувшись домой, она поспешила в комнату матери, надеясь порадовать ее забавным говорящим гостем. Но Елена Сергеевна, даже не взглянув на попугайчика, громко страдальчески застонала. Привыкшая к подобным спектаклям, Оксана спокойно спросила, что случилось, на что Елена Сергеевна ответила со слезами в голосе, что у нее не поменян подгузник и она жутко голодна.

– А где Надя? – испуганно спросила Оксана.

– Ушла, – жалобно проскулила Елена Сергеевна.

– Как ушла?! Куда? Что случилось?!

Выяснилось, что сиделка злобно оскалилась, услышав молитву. А когда Елена Сергеевна начала читать вслух Библию, та вообще вышла из комнаты и больше не вернулась.

– Может быть, она просто ушла, чтобы тебе не мешать? – предположила Оксана. – Почему ты ее не позвала?

– Она сатанистка!

– Мама! Ну что ты сочиняешь?! – возмутилась Оксана.

– Я сочиняю? – захрипела Елена Сергеевна, хватаясь за сердце. – А ты позови и посмотри, как ее рожу перекосит от «Отче наш»!

– Мама! – попыталась пристыдить ее Оксана. – У нее постоянно лицо кривится. Она же больная.

В ответ Елена Сергеевна огорошила ультиматумом:

– Чтобы завтра же ноги ее здесь больше не было!

– Мама! – в ужасе задохнулась Оксана. – Что ты говоришь?! А кто будет с тобой сидеть?

– А кто с тобой сидел, когда ты болела?! – всхлипнула Елена Сергеевна, вытирая воображаемые слезы пододеяльником. – Вот получила в благодарность за все...

– Но я не могу быть рядом целыми днями. У меня дела... завтра мне надо ехать...

– Избавиться от меня хочешь? – зарыдала Елена Сергеевна. – А с дуры этой какой спрос? Она меня прибьет и ей за это ничего не будет!

– Мама! Что ты болтаешь? – тяжело вздохнула Оксана и, почувствовав, как Кешич нервно завозился в ладонях, встала и пошла искать «сбежавшую» сиделку.

В гостевой комнате как ни в чем не бывало, слегка раскачиваясь на стуле, Надя смотрела в окно.

– Надя! Почему ты не покормила маму? – спросила Оксана.

– Я покормила, – уверенно обернулась Надя.

– А подгузник?

– Сменила. Она не просилась больше.

– Почему ты ушла?

– Она сказала уйти.

– Она сказала? Или ты сама ушла?

– Она сказала, что ей надо молиться.

– Та-а-ак... А ну пойдем!

Оксана привела Надю в комнату матери на очную ставку и пересказала их диалог.

– Ты кому веришь? – с фальшивой обреченностью выдала заготовку Елена Сергеевна. Потом она приподнялась и абсолютно неподдельно перешла на визг: – Ты матери веришь или этой идиотке?!!

Кешич вдруг затрепыхался, вырвался из ладоней Оксаны и начал метаться по комнате, издавая истеричные звуки громче самой Елены Сергеевны.

Оксана заткнула уши ладонями и, убежав в свою комнату, рухнула на кровать.

На мониторе наконец появилась картинка.

– Та-а-ак, что у нас по телику? – спросил Кешич.

Оксана засмеялась, едва сдерживая слезы.

– Слушай, а может, останешься? – спросила она.

– Охо-хо! – изобразил тяжелый вздох Кешич.

– Понятно, – тоже вздохнула Оксана и открыла сайт телевизионного канала, где можно подать объявление через Интернет. Заявив о находке удивительно умного попугая, Оксана, немного подумав, набрала еще один текст. Прежде чем отправить, она несколько раз перечитала его, еще раз все как следует взвесила и решительно нажала последнюю кнопку. После этого отправилась в комнату матери.

– Я дала объявление о найме сиделки, – сообщила она. – Телефон указала твой. Будут звонить, сама договаривайся и об условиях работы, и об оплате. Надя будет дежурить, пока ты не найдешь такую, которая тебя устроит. Я завтра уезжаю.

Выпалив текст, она развернулась и вышла, закрыв дверь, чтоб не слышать душераздирающих рыданий.

Вернувшись к себе, Оксана села за стол, пытаясь вспомнить, что собиралась делать, но мозг отказывался соображать. Она машинально вышла в Интернет и щелкнула мышкой по какому-то значку. Загрузился недоделанный сайт фирмы «Мастер» с пустой кирпичной стеной во весь экран. Ничего нового здесь не было.

Глядя отсутствующим взглядом на монитор, Оксана бесцельно провела курсором по кирпичам. Кешич оживился и попытался клюнуть стрелочку, пробежавшую по экрану, словно муха. Оксана улыбнулась и начала играть ею с попугайчиком, как с котенком играют бантиком. Он забавно подпрыгивал и бил клювом по стеклу. Пытаясь изловчиться, он оттолкнулся от монитора и упал на клавиатуру. Кирпичная кладка при этом вздрогнула, несколько кирпичей вдавились в стену. Кешич вскочил и с удвоенным азартом кинулся за «мухой», но стрелка задумчиво остановилась. Оксана замерла, увидев, как несколько вжатых в стену кирпичей снова встали на место. Пробежав пальцами по клавишам, она убедилась, что кирпичная кладка реагирует. Кешич удивленно смотрел на фальшивую муху, склюнуть которую ему не удалось даже после нескольких попыток. Оксана так же озадаченно смотрела на кирпичи, пытаясь понять, как же использовать случайно открытую особенность этого странного сайта. В груди вновь разгоралось чувство любопытства. «Что все это значит?» – крикнула она в гулкий лабиринт мозговых извилин, а пальцы автоматически повторили за мыслью, чуть не сломав кнопку вопросительного знака. Несколько минут она наивно ожидала ответа.

Изгнание

Лис сидел, прислонившись спиной к священному камню. Чего он ждал? Неужели и вправду надеялся, что Отец трех великих родов придет сюда? Нет, конечно! Просто это единственное место, где он почувствовал себя в безопасности и наконец смог расслабиться и подумать, что делать дальше. Откинув голову, он рассматривал облака, как будто в их причудливых формах надеялся найти подсказки. Вдруг он заметил на небе маленькую блестящую точку. Она едва мерцала невзрачной тусклой звездочкой. Лис удивился, протер глаза и присмотрелся.

– Вот ты где! Не сомневался, что найду тебя именно здесь! – услышал он насмешливый голос. – Все птиц считаешь?

Лис вздрогнул и обернулся. Волк стоял на краю поляны и, поигрывая топором, глядел на него с презрением. Лис встал и дерзко пошел ему навстречу. Нет, он не хотел умирать и не испытывал иллюзий, что нарушивший все законы и традиции Волк не посмеет убить его возле священного камня. Просто почему-то не было страха, словно он знал, что строгое отцовское око следит за их детскими играми с заоблачной высоты. А может, и вправду поверил в силу оберега.

– Ты бы хоть палку взял, – усмехнулся Волк, пытаясь скрыть удивление.

– Зачем? – улыбнулся Лис. – Даже с топором у меня нет шансов против тебя.

– На что ты надеешься? Думаешь, я пощажу тебя, восхитившись твоей смелостью?

– Я думаю, ты поймешь, что убивать меня нет смысла.

– Разве? Может быть, я должен простить тебе гнусное предательство?

– Ты отлично знаешь, что и без моего вмешательства результат был бы тем же! – спокойно ответил Лис. – Тебе крупно повезло, что есть я – предатель. А иначе вся вина за поражение легла бы на тебя, и охотники, увидев это, перешли бы на сторону Камня и завтра же отправились бы на север. Убей меня, и у тебя не будет больше оправданий.

Волк гневно раздул ноздри и задрожал от приступа бессильной ярости.

– Чтобы я не видел тебя больше в нашем стане! Убирайся к своим чужакам и батрачь на их огородах!

– А нет больше «нашего стана», – грустно ответил Лис и сам испугался того, что сказал.

– Что значит нет?

– То и значит. Скоро останутся лишь каменные очаги, о которые еще долго будут запинаться грибники, не понимая их предназначенья.

Волк побагровел и, в бешенстве взмахнув топором, кинулся на Лиса, но внезапно надрывно вскрикнул и, схватившись за плечо, скривился от острой боли. Топор выпал из обессиленной руки.

– Благодари богов, – зло прохрипел он побелевшими губами.

Вернувшись к камню, Лис едва успокоил бешенно колотящееся сердце, но унять нервный озноб было сложнее. «Поверить не могу, что это сказал я, – думал он, прокручивая в памяти диалог с Волком. – Откуда во мне появилась эта смелость? Откуда эти мысли? И главное: что за бред я нес про брошенные каменные очаги? Такое чувство, что это был не совсем я». Лис снова поднял к небу перекошенное лицо и поискал взглядом странную звездочку. Она пропала. Решив, что ему показалось, он встал и отправился в деревню к белым.

Встретили его безрадостно, можно сказать, не встретили вообще. Никто не улыбался, как обычно, никто не звал помогать, не предлагал сладостей. Лис шел и чувствовал, как со всех сторон за ним следят настороженные взгляды. Над деревней стоял приторный запах крови.

У реки лежали тела убитых. Женщины поливали их водой из кувшинов и переодевали в чистую одежду. Рядом мужчины строили деревянный помост из тонких белых бревен.

Увидев подошедшего Лиса, одна из старух злобно замахала на него руками, прогоняя. Девушка с заплаканными глазами подбежала к нему и жестом приказала идти за ней. Она привела его в лес, где были сложены погибшие охотники. Их было намного больше, чем белых. Девушка что-то сказала сквозь слезы и ушла.

В лесном народе было принято уносить умерших на священные скалы на съедение птицам. Погибших на охоте оставляли в лесу, на месте гибели. Для первых жертв войны еще не было придумано похоронного ритуала. Наверняка за ними, как за охотниками, никто не придет. Но и лесные санитары – лисы и волки – не посмеют подойти так близко к человеческому жилью. Лис представил, какой жуткий смрад будет здесь через несколько дней.

Он нашел брата, взвалил на плечо его окоченевшее тело и понес в лес.

Лунная пыль

Оксана редко пила кофе. Во-первых, потому, что настолько его любила, что боялась возникновения аллергии на этот спасительный напиток, а во-вторых, это было сильнодействующее средство, и нельзя было применять его попусту. Кофе могло спасти ее от всего: от хандры, от усталости, от нервного перевозбуждения и даже от страха. Стоило только чарующему аромату проникнуть в душу, как она приходила в безмятежно-блаженное состояние, как будто сидела на коленях у папы, завернутая в теплый плед, и вместе с ним решала загадочные головоломки из детского журнала.

«Вася! Кто же пьет кофе на ночь?» – услышала она молодой мамин голос и, улыбнувшись детскому воспоминанию, отправилась на кухню варить волшебное зелье. Сейчас был именно тот случай, когда без него уже никак...

Это был целый ритуал: из «священного» шкафчика Оксана достала медную турку, ручную кофемолку и банку с зернами. Сняв крышку, она медленно вдохнула дух освобожденного Джинна. «Слушаю и повинуюсь!» – поклонился Джинн и, предугадывая все пожелания госпожи, схватил прозрачную метлу и начал вышвыривать из памяти обрывки деловых проблем и пыль домашних неурядиц. Потом он аккуратно собрал в золотое ведерко разноцветные и разнокалиберные событийные черепки, которые предстояло рассортировать, найти недостающие осколки и аккуратно склеить.

Когда Джинн закончил наводить порядок в голове, магический эликсир уже был готов и процежен сквозь позолоченное ситечко. Оксана вернулась в комнату и, поставив чашку возле клавиатуры, набрала в поисковике первую фамилию, записанную сегодня в блокноте для проверки информации: «Александр Дейч – директор Главной обсерватории СССР в Пулково». Как всегда, поисковик выдал множество статей, которые Оксана терпеливо начала просматривать, периодически обмакивая губы в кофе. Уже через несколько минут стало ясно – информация в газете ложная. В советские годы в Пулковской обсерватории действительно работал ученый с таким именем, но был он вовсе не директором, а всего лишь заведующим отдела, и среди его работ вообще не значились никакие исследования Луны.

Оксана, вздохнув, поставила минус напротив его фамилии и набрала в поисковике следующие: Хвастунов и Щербаков. Здесь было чуть «теплее». Множество статей, где упоминались эти ученые, действительно рассказывали о Луне как об искусственном спутнике. Но перечитав их, Оксана пришла к выводу, что интернетовские мистификаторы брали информацию не из реальных исторических или научных документов, а переписывали ее друг у друга, иногда даже забывая исправлять нелепейшие стилистические ошибки. Кто первым пустил эту «утку», Оксана так и не смогла понять, но выяснила, что в России действительно был один Щербаков – основатель кружка любителей астрономии, но жил он в девятнадцатом веке и никакого «подельщика» Хвастунова у него не было. Хвастунова же ей вообще не удалось найти в списках известных ученых-астрономов.

Одна из интернет-газет писала: «Луна – искусственный спутник! – заявили М. Хвастунов и Р. Щербаков в статье, опубликованной в “Комсомольской правде” еще в 1968 году». Эта информация абсолютно противоречила тому, что «их исследования были тут же засекречены советским руководством». В те времена секретную информацию не могли напечатать в «Комсомолке».

В общем, стало очевидно, что вся эта «лунная сенсация» не более чем выдумка современных желтопрессников для легковерного читателя. Оксана снова тяжело вздохнула и вычеркнула фальшивых «засекреченных ученых».

Оставался еще один персонаж. Оксана решила проверить и его, чтобы окончательно закрыть эту тему. Она набрала в поисковике: «Карл Саган». Пробежав взглядом полученный список сайтов, она поняла: это действительно ученый с мировым именем, а по совместительству писатель-фантаст. «Ну, слава богу, хоть этот не липовый», – подумала она и, отхлебнув еще глоток, открыла одну из страниц.

Поперхнувшись от удивления, Оксана закашлялась. Разбуженный Кешич захлопал крыльями и отпрыгнул.

– Будьте здоровы, – неуверенно произнес он.

– Спасибо, кхе-кхе, – ответила Оксана, стуча себя кулаком в грудь.

Откашлявшись, она снова взглянула на экран, с которого на нее насмешливо взирал Йосиф Якич. Оксана встряхнула головой. «Да нет, конечно! Просто очень похож. Ну мало ли! Бывают же совпадения! Наверное, это он сегодня и стоял в телике рядом с Бушем». Она протерла глаза и еще раз внимательно посмотрела на фото: тот же веселый с хитринкой взгляд, та же обворожительная белозубая улыбка, те же породисто-еврейские черты лица, только моложе, лет примерно на десять.

Кешич тоже подобрался к экрану и, сделав вид, что читает, многозначительно произнес: «Ничче себе!»

Из глаз Оксаны брызнули слезы, и она залилась истерическим смехом.

Через полчаса, успокоившись и сварив себе новую порцию кофе (что было нарушением всех кофейных канонов), Оксана вернулась к компьютеру и продолжила изучать статью про удивительно похожего на Йосиф Якича ученого.

Оказалось, что он умер девять лет назад от воспаления легких в возрасте шестидесяти двух лет, оставив миру множество научных трудов, научнопопулярных книг и один фантастический роман. Женат был три раза, и у него родилось пятеро детей.

Друзья рассказывали, что Карл с юности обладал даром предвидения. Еще в студенческие годы он поспорил с приятелем на коробку конфет, что в 1970 году человечество высадится на Луну. Немного не угадал...

Про исследования Луны в статье не упоминалось, но зато говорилось, что он занимался изучением планет Солнечной системы, а также их спутников.

На протяжении всей своей научной карьеры Карл разрабатывал идею поиска внеземной жизни, но воплотить ее он сумел лишь в научнофантастическом романе «Контакт», который, кроме захватывающего сюжета, имеет множество философских идей, богат размышлениями о Боге и невероятными научными прогнозами, которые начинают подтверждаться современными учеными.

Одно из самых интересных заявлений Карла Сагана: «Идея Бога как огромного белого мужчины с развевающейся бородой, который сидит на небе и управляет всеми вещами, смехотворна. Но если под словом „Бог“ подразумевается набор законов физики, которые управляют Вселенной, тогда такой Бог существует. Идея такого Бога не дает эмоционального удовлетворения... вознесение молитв закону гравитации не имеет смысла».

Оксана потерла уставшие глаза и посмотрела на часы. «Пора спать», – решила она. Но прежде чем выключить компьютер, распечатала фотографию ученого, чтобы показать ее Людмиле и убедиться, что к ним приходил именно Йосиф Якич.

Серебряная королева

–Спокойной ночи! – сказала она дремлющему Кешичу, залезая под одеяло. Попугай приоткрыл один глаз и проурчал в ответ что-то невнятное.

Погасив лампу, Оксана попыталась заснуть. Но не тут-то было. То ли лишняя чашка кофе, то ли неудовлетворенное любопытство мешали мозгу отключиться от реальности. Она даже пыталась считать овец, но они почему-то никак не хотели идти смирным стадом, а все норовили скакать как дикие мустанги, неприлично блеять и даже летать. Привидится же! Овца в невесомости!

Оксана отлежала бока и решила, раз уж не спится, пойти еще порыться в Интернете. Но стоило включить лампу и сесть за стол, она почувствовала, что ни о каком поиске информации речи быть не может. Она с завистью посмотрела на Кешича, который безмятежно дрых, отвернувшись к стенке, и перевела взгляд на куклу.

Красавица улыбалась, кокетливо прикрыв декольте прозрачным веером. Оксана вспомнила про купленные в ларьке брошечки и, достав их из сумки, приложила бабочку к плечу куклы. «Ну чем не бриллианты?» – восхитилась она. Потом примерила паучка. Это было, наверное, даже еще красивее. Оксана залюбовалась мистическим мерцанием черных камешков, но... это же паук... бабочка все-таки лучше... или нет, паучок... нет, бабочка...

Вдруг она почувствовала раздражение. Наверное, сказывались усталость и бессонница, да еще эти зудящие безответные вопросы... да еще эти безделушки одна другой красивее и невозможность выбрать между ними!

Оксана уткнулась лицом в ладони и вдруг перед закрытыми глазами увидела огромное зеркало, в котором отражалась Жанна-Мария. Она нервно покусывала коралловые губки и морщила носик. Перед ней стояла та же проблема – она никак не могла подобрать ожерелье к новому платью. Служанка открыла еще один футляр с украшением, но Жанна раздраженно захлопнула его и, резко развернувшись, вышла из будуара. Приподняв полы легкой шуршащей юбки, стремительно направилась к кабинету Графа. Ворвавшись без стука, она застала его за письмом. Мельком взглянув на нее, он приподнял палец, указывая на кресло, и вернулся к своему занятию. Его ледяное спокойствие слегка охладило, но не успокоило. Боясь помять юбку, Жанна так и осталась стоять.

Граф поставил наконец точку, вытер перо и посыпал бумагу песком. Дождавшись, когда чернила высохнут, он встряхнул лист, аккуратно свернул его и спрятал в инкрустированную шкатулку. Заперев ее, встал, подошел к Жанне и, пристально посмотрев ей в глаза, протянул маленький позолоченный ключик.

– Сохрани!

– Что это? – спросила Жанна, пряча ключ на груди.

– Я написал подробную инструкцию. Когда-нибудь она тебе понадобится.

Потом он вернулся к столу, собрал черновики, скомкал их и выбросил в корзину для мусора.

– Я позвал тебя, чтобы обсудить детали сегодняшнего вечера, – сказал он, вновь садясь в кресло.

– Вы позвали?! – воскликнула Жанна. – Я сама пришла! И, кстати, именно для этого!

– Ну, сама так сама, – усмехнулся он, еще раз жестом предлагая сесть.

– Нет, спасибо! – отказалась Жанна.

– Этот шелк не мнется, – успокоил ее Граф.

– Как не мнется?

– Не отвлекайся на эти мелочи! – махнул он рукой. – Садись и слушай.

Девушка осторожно присела на краешек кресла.

– Итак, – продолжил Граф, – сегодня в Версале будет премьера спектакля. Соберется весь бомонд, возможно, будет даже король. Обычно он посещает премьеры, поэтому у тебя будет возможность привлечь его внимание.

– Но я думала, вы сами представите меня Его Величеству! – испуганно воскликнула Жанна.

– Это было бы слишком просто, моя дорогая, но не имело бы никакого смысла, – вздохнул Граф. – Видишь ли, после смерти Помпадур все министры пытаются представить ему своих протеже. От этих красоток у короля уже рябит в глазах, они все для него на одно лицо и по большому счету совсем ему не нужны. Он флиртует с ними лишь для того, чтобы не упасть в глазах света как мужчина.

– Тем более! Без протекции у меня вообще нет шансов!

– Как раз наоборот! Уже назрела ситуация, когда король, по неписаным законам «высшего общества», вынужден определиться с новой фавориткой, но он прекрасно понимает, что тем самым нарушит зыбкое политическое равновесие, отдав предпочтение одному из министров. Таким образом, представив тебя, я лишь расширю ему и без того трудный выбор.

– Но как я пробьюсь к нему сквозь толпу первых красавиц королевства?

– Не переживай! Они все «бабочки-однодневки».

– А чем же я от них отличаюсь?

– Ты – «серебряная королева»!

– Королева?

– Есть такая бабочка-долгожительница, – пояснил Граф. – Удивительнейшее творение природы! Она живет около сорока дней, а некоторые полгода. Но даже не поэтому сравнение с ней пришло мне в голову.

– А почему? Она как-то особенно красива?

– Да нет, – пожал плечами Граф. – Красная с черной окаемкой и белыми точками. Бывают бабочки и поярче.

– Красная? Почему же ее тогда называют серебряной?

– Дело в том, что пыльца на ее крылышках содержит мельчайшие частицы серебра – этот металл необходим ей для жизнедеятельности. Зимуют «королевы» на горе, богатой серебром. Там собираются бабочки этого вида со всего материка и в течение полугода живут, чтобы потом вернуться на родину и вывести четыре поколения потомства. А четвертое снова летит на серебряный рудник заряжаться.

– И в чем же мое сходство с этой бабочкой? – удивилась Жанна.

– Изучая их, мы задались вопросом: как это четвертое поколение находит путь к месту зимовки. Сначала мы думали, что они какимто образом программируют в своих потомках направление полета. Но когда взяли бабочек, которым предками завещано лететь на юговосток, и перевезли их туда, где жили те, кто полетит на юго-запад... ну, и наоборот, разумеется...

– И?

– Они все верно нашли дорогу к заветной цели.

– Но как?

– Оказалось, все очень просто. Они слышат «звон» серебра. И когда у них возникает голод, этот звон указывает им путь. Если поместить «серебряную королеву» первого поколения в холод, то она тоже легко проживет в анабиозе полгода, как и ее мать, но она не будет чувствовать голод. И когда ее праправнучки полетят на серебряную гору, она не сможет найти путь туда. Да она и не полетит, останется зимовать там, где живет.

– Удивительно! – покачала головой Жанна.

– Этим свойством обладает любое божественное творение! И ты в том числе. И именно поэтому бессмысленно давать тебе инструкции, как завладеть сердцем короля. Это твоя цель! Это твой голод!

– Голод? Но я не чувствую никакого «голода», – пожала плечами Жанна. – Это же вам надо...

Граф усмехнулся:

– Да, это надо мне, поэтому я действую так, как подсказывает мой внутренний компас. А он подсказывает мне, что ты отлично справишься со своей задачей, если будешь знать, что в этот замок ты больше не вернешься. Я прекращаю содержать тебя. Дальше – либо покои короля, либо улица...

– Улица?! – ужаснулась Жанна.

– До этого не дойдет! – засмеялся Граф. – Тебя обязательно подберет кто-нибудь из придворных развратников.

Жанна нахмурилась и побледнела.

– Впрочем, ты можешь вернуться к матери в деревню, – предложил Граф, – или поехать в имение своего законного супруга.

– Вы блефуете!

– Блефую? – он задумался. – Видишь ли, девочка моя, я много на тебя поставил. И вот пришло время вскрыть карты. Если ты действительно козырь, то я выиграл, а если нет... то ты больше не нужна мне.

Жанна откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– Боже мой! Да как вы можете?! – встрепенулась Оксана. – Как вы вообще смеете использовать человека для своих политических махинаций?!

– А кого же мне еще использовать? – невозмутимо усмехнулся Граф. – И почему бы не человека? Чем он хуже других?

– Кого других?

– Животных, насекомых, растений. Почему тебя не возмущает тот факт, что ты носишь одежду из шерсти, которую дали овцы?

– Но...

– Или из шелка, который грабительски смотали с куколок шелкопряда? Но даже если ты носишь вещи исключительно из хлопка и льна, ты все равно используешь труд тех, кто его собрал и соткал. Верно?

– Но люди получают за это деньги!

– А овцы – корм и защиту от волков. А Жанна получила нормальное детство и отличное образование. Как ты думаешь, справедливо будет, если для своего светлого будущего она немного поработает сама?

– Поработает?! Но вы же фактически отправили ее на панель!

– Ничуть! Она может устроиться белошвейкой к какой-нибудь модистке или вернуться на старое место работы в галантерейную лавку. В конце концов, она может уехать в деревню. Но заметь: она даже не рассматривает эти варианты. А знаешь почему?

– Почему?

– Потому что заниматься неинтересным делом – то же самое, что жить с нелюбимым мужчиной. Но первое возводится обществом в ранг благодетели, второе же ханжески осуждается. Но однажды она уже вышла замуж за богача по собственной воле. Значит, это дело (а согласись, что без любви это просто дело) ей по душе.

– Сложно с этим не согласиться, – вздохнула Оксана. – А какие цели преследуете вы? Что Жанна должна нашептать королю?

– Ничего особенного. В ее задачу входит просто оттеснить остальных желающих что-нибудь нашептывать. Маркиза де Помпадур уже сделала все, что было нужно, и теперь революция неизбежна. Жанна должна просто продолжать транжирить казну, покупать бриллианты и аккумулировать народный гнев.

– А если она не станет играть в ваши грязные игры?

Граф задумчиво потер подбородок, достал шахматную доску и начал расставлять фигуры.

– Что будет, если пешка не пройдет в ферзи? Значит, в ферзи пройдет другая пешка, или игра будет продолжаться без ферзя. Только и всего. Ты будешь черными или белыми?

– Я сюда не играть пришла!

– Ты можешь выбрать «не играть». Но даже своим «небытием» ты обязательно кому-то подыграешь, – он протянул ей белую и черную пешки. – В отличие от этих деревяшек, у тебя есть право выбора. Быть пешкой или ферзем, фигурой или игроком, белыми или черными. Выбирай!

– Мне сейчас другое интересно: Луна – это действительно искусственный спутник? Там действительно база пришельцев? Это они устроили ураган? Круги на полях – это тоже их «рук» дело, или мистификации фермеров? И какие у них цели? Они помогают нам или наоборот? Йосиф Якич – это действительно...

– Стоп, стоп! Давай не все сразу!

– Хорошо, ответьте хотя бы на это!

– Луна – это действительно искусственный спутник, – кивнул Граф.

– И что? Я должна в это поверить?

– Нет, конечно! Но зачем ты спрашивала, если не собиралась верить на слово? Доказательств у меня нет, кроме тех, которые притащил Йосиф Якич.

– Но там сплошная липа! Не было таких ученых!

– Не было, конечно, – кивнул Граф. – Тех, которые были, просто стерли.

– Как стерли?! – обомлела Оксана.

– Точнее, не их самих, а открытия, которые были сделаны преждевременно. Стерли из памяти людей, а уж уничтожить что-то в бумажных архивах и того проще.

– Ладно. Допустим. Но почему эту информацию не стирают из Интернета?

– А зачем? – пожал плечами Граф. – Серьезные люди в это не поверят. А чудакам нужны сенсации и прочая мистика. Нам не жаль, пусть развлекаются.

– Вам?!

Граф засмеялся, прикрыв ладонью глаза.

– Луна... пришельцы... – передразнил он. – Допустим, ты достоверно узнаешь об их существовании. Как это поможет тебе в жизни?

– Не знаю! Но хочу знать. Кто мы?! Бараны, которых вы «разводите», или вольные люди?

– Вот и я хочу это знать, – засмеялся Граф. – Потому и говорю: выбирай!

Оксана пожала плечами, взяла белую пешку и поставила на Е4.

– Значит, белая, – улыбнулся Граф, делая ответный ход. – А ты никогда не задумывалась, почему белые нападают первыми?

– Действительно странно. И почему?

– Поразмышляй на досуге.

– А это важно?

– В мире образов нет бессмысленных знаков. Любой символ здесь подсказка. И от того, сумеешь ты ее понять или нет, зависит, выиграешь или проиграешь.

– Хотя бы намекните!

– Намекнуть – не значит разжевать и проглотить вместо тебя, – усмехнулся Граф. – Я сказал предостаточно. А теперь предлагаю вернуться к нашим баранам.

– Какие бараны? – возмутилась Оксана и вдруг вспомнила свои бредовые видения. Кабинет Графа растворился, и перед мысленным взором снова возникло стадо овец, которые наконец-то успокоились и смирно дремали, ожидая своей очереди на стрижку.

Оксана перебралась на постель, выключила лампу и провалилась в сон.

Возвращение к баранам

Проснулась она от ненавистного звона будильника. Поднявшись на локте, протянула руку, чтобы заткнуть его, но вспомнила, что этот древний тикающий уродец давно уже сдан в металлолом. Открыв глаза, она окинула взглядом комнату в поисках странного звука и обомлела: Кешич сидел возле открытой форточки и трещал, радуясь восходящему солнцу.

– Кеша! Слезь с окна! – взмолилась Оксана, боясь спугнуть его.

Попугай затих и обернулся. Увидев протянутую руку, он взлетел и, зависнув над ладонью на пару секунд, аккуратно присел.

– А че пожжжрать? – осведомился он.

– Ой! А чем же тебя кормить-то? – задумалась Оксана. – Овсянку будешь? Или гречку?

Она встала и закрыла форточку, ругая себя за разгильдяйство. Выйдя на кухню и убедившись, что здесь Кешичу ничего не угрожает, выпустила его из рук и занялась завтраком. Залив кипятком овсяные хлопья для себя, она насыпала немного в блюдце. Попугай взглянул на угощение и, клюнув пару раз, разочарованно отошел, сел на край стола и обиженно нахохлился.

– Ладно, не дуйся! Заедем в зоомагазин и купим тебе вкусненького, – сказала Оксана. – И уж извини, клетку тоже купим, ради твоей же безопасности.

– О-хо-хо! – вздохнул Кешич понимающе.

Оксана съела овсянку и пошла собираться.

Желание поскорее улизнуть из дома боролось с острым приступом совести, которая требовала зайти к матери для традиционного утреннего примирения. После непродолжительных боев в районе солнечного сплетения совесть одержала победу.

Оксана заглянула в комнату Елены Сергеевны и поняла, что та уже не спит, хоть и лежит, отвернувшись к стене.

– Доброе утро! – Оксана постаралась придать голосу веселость и доброжелательность.

– Кому-то, может быть, и доброе, – услышала она в ответ.

– Мамуля, давай поговорим спокойно! – Оксана вошла.

– О чем нам с тобой разговаривать? – буркнула Елена Сергеевна.

– Я сейчас уеду и вернусь только поздно вечером. Если тебе нечего мне сказать, тогда я зашла попрощаться.

– Езжай... и дай мне спокойно помереть.

Оксана снова чуть не взорвалась, но стиснула зубы, взяла себя в руки и спокойно сказала:

– С тобой остается Надя, и она тебе спокойно помереть не даст. Если что, вызовет «скорую». Я уже перепрограммировала автодозвон.

Еще немного послушав всхлипывания матери, она вышла и отправилась давать инструкции Надежде.

Из города удалось вырваться только в полдень. Сытый и довольный Кешич ехал на переднем сиденье в новой просторной клетке, пристегнутой ремнем безопасности. Поначалу на светофорах и поворотах он по инерции падал вперед и повисал на жердочке вниз головой, но быстро адаптировался к новым условиям и научился удерживать равновесие, хлопая крыльями.

Выехав на трассу, Оксана включила «круизконтроль» и вернулась к размышлениям. Правда, как ни пыталась она повернуть вектор любопытства в сторону Луны, пришельцев и их роли в урагане Катрина, мысли ее занимал другой вопрос: удалось ли Жанне завладеть вниманием и сердцем короля и что за инструкцию написал для нее Граф? Вспомнив холодное прикосновение к груди золотого ключа, она снова оказалась в кабинете Графа. На этот раз комната была пуста. Осторожно, чтобы не шуметь, Жанна прикрыла за собой дверь и подошла к столу. Здесь по-прежнему лежали письменные принадлежности, но шкатулки, где была спрятана инструкция, не было. Жанна стояла, вертя в дрожащих пальцах бесполезный ключ и кусая пересохшие от волнения губы.

– Может быть, она где-нибудь в столе? – подсказала Оксана.

Жанна пожала плечами и, сев в кресло Графа, начала шарить в ящиках.

– Черновики! – обрадовалась Оксана, увидев корзину для мусора.

– Какие черновики? – чуть не плача засмеялась Жанна. – Прошло столько лет!

– Сколько?

Жанна показала пятерню.

– Не важно! Вспомни, что говорил Граф: не бывает лишних деталей!

– Не бывает бессмысленных знаков, – уточнила Жанна и, вытащив корзину, высыпала ее содержимое на стол.

– А что случилось-то? – спросила Оксана, разглаживая листы бумаги.

– Король умер! – ответила девушка и, не выдержав, разрыдалась.

– Значит, тебе все-таки удалось?

Ожидая, пока Жанна успокоится, Оксана попыталась разобрать бисерный почерк, похожий на арабскую вязь, с высокими заглавными буквами и тщательно прорисованными точками над i.

– Ничего непонятно! – вздохнула Оксана.

Жанна вытерла слезы и взяла у нее один из листов.

– Конечно, непонятно. Это же не по-французски, – она всхлипнула и, подперев голову кулаком, задумалась, глядя в текст. Воспользовавшись моментом, Оксана нырнула в ее память.

Она увидела себя в огромном зале среди множества людей. В воздухе стоял тяжелый запах пота и духов. Со всех сторон сверкали любопытные стекла лорнетов. Ей было неловко, она нервно теребила веер, оглядываясь.

Когда-то, еще до замужества, Жанна работала продавщицей в галантерейной лавке. Отмеряя модисткам ткани и ленты, она всегда удивлялась, неужели кто-то будет носить этот ужас? Но в ее задачу входило как можно больше продать, поэтому она нахваливала выбор покупателей. И вот теперь она взирала на то, как этот «ужас» выглядит в готовом виде. Наряды важных кавалеров и жеманных дам были перегружены золотым шитьем, блестящими пуговицами и множеством других дорогих, но безвкусных деталей.

– Мадмуазель! – услышала она липкий мужской голос и обернулась.

– Мадам! – с игривой улыбкой поправила она его обладателя.

– Мадам? – удивился пышный господин на тонких ножках. – А почему же тогда мадам скучает в одиночестве?

– К сожалению, мой супруг срочно уехал по делам короля, – Жанна сделала изящный жест рукой. «Боже! Зачем я кокетничаю с этим жабом?» – думала она при этом.

– Раз так, то позвольте на этот вечер предложить вам свое скромное общество! – и мужчина протянул Жанне руку, похотливо таращась в ее декольте.

Резко открыв веер, Жанна прикрыла грудь.

– Даже не знаю, удобно ли это? – пожала она плечиком. – Мы не знакомы...

– Так позвольте представиться: маршал Франции...

– Маршал?! – восхищенно прошептала Жанна и, быстро закрыв веер, изобразила благоговение.

– Но вы можете звать меня просто Луи!

Жанна робко протянула руку, и веер затрепетал как мотылек, когда новый знакомый жадно припал губами к ее пальцам.

– Луи? – пролепетала она. – Надо же какое совпадение!

– Совпадение? – удивился он.

– Вы – Луи, я – Жанна... как король и маркиза.

– Какая детская непосредственность! – расхохотался он. – Я в восторге! Пойдемте же в мою ложу, милочка, спектакль уже скоро начнется.

– Но король еще не пришел! – возразила Жанна. – Разве можно входить раньше него?

– Вы правы, – сморщился маршал, – но боюсь, сегодня он не озарит наше общество своим присутствием. Говорят, он в дурном расположении духа.

– И все-таки я предпочла бы соблюсти этикет, – при этом взор Жанны излучал такое ангельское смирение, что маршал сдался, предвкушая более значимую победу в конце вечера.

Вдруг по залу прокатился предупредительный шепот, и воцарилась тишина. «Его Величество король», – провозгласил глашатай, и толпа расступилась. По живому коридору шел высокий красивый пожилой мужчина, слегка кивая приседающим в глубоких реверансах дамам и прогибающимся в поклонах кавалерам. Маршал смешно согнулся под углом девяносто градусов, выставив вперед одну ногу, чтобы не потерять равновесие. И только Жанна осталась стоять как фонарный столб, излучая восхищенный голубой свет из немигающих глаз. Король, проходя мимо, удивленно окинул ее презрительным взглядом, от которого она, внезапно опомнившись, буквально упала на пол, неумело изобразив реверанс.

На протяжении всего спектакля маршал изнывал от вожделения, терзая ее пальцы своими потными руками, а Жанна не отводила глаз от сцены, изображая интерес к сюжету пьесы. Она знала, что король может видеть ее из мрачной глубины своей ложи, поэтому периодически наклонялась к своему ухажеру и что-нибудь шептала ему на ухо. Например: «Как вы думаете, у моего мужа не будет проблем из-за того, что я забыла поклониться Его Величеству?», после чего маршал страстно припадал к ее шее и уверял: «Что вы, моя дорогая! Я сумею убедить короля не наказывать вас». Жанна одаривала его умоляющей и многообещающей улыбкой и возвращала внимание актерам.

«О боже! – думала она. – Если мне все-таки суждено сегодня оказаться в его постели, то прошу: пусть он помоется, перед тем как... или если это невозможно, то лиши меня обоняния!»

После спектакля все снова выстроились коридорчиком, чтобы проводить монарха. Король медленно шел, иногда останавливаясь возле кого-нибудь, и одаривал счастливца или счастливицу коротким разговором. Остановился он и возле маршала, задав ему какой-то вопрос, касающийся службы. Маршал ответил, вытянувшись по струнке и в то же время прогнувшись. Король задал еще один вопрос, маршал еще сильнее прогнулся отвечая. Жанна ничего не понимала в их диалоге, но ей показалось, что в голосе короля звучат нотки недовольства. Она нервно раскрыла веер и начала трепетно обмахиваться. По толпе придворных прокатился рокот возмущения столь дерзким нарушением всех правил приличия. Но отступать было некуда: или этот номер пройдет, или сегодня вечером она начнет свой путь по рукам самых извращенных сластолюбцев высшего света.

Король повернул голову и возмущенно окинул ее взглядом. Жанна перестала не то что обмахиваться, а даже дышать, глядя на него широко раскрытыми глазами. Монарх невесело усмехнулся и задал маршалу третий вопрос:

– А кто эта невоспитанная особа? Кто обучал ее правилам этикета?

– Я не знаю, Ваше Величество! – голос маршала задрожал. – Я сегодня познакомился с ней здесь. Я даже не предполагал...

– То есть вы хотите сказать, что она пришла не с вами?

– Нет, конечно!

– А с кем же? – этот вопрос он уже задал Жанне.

Она открыла рот, но вдруг колени ее подломились и она снова упала к ногам короля.

– Я предпочел бы услышать ответ, вместо неуместных приседаний! – грозно сказал король.

Жанна медленно встала и умоляюще посмотрела на маршала, ища у него защиты.

– Ваше Величество! – перепугался тот. – Я никогда еще не встречал столь бестолковой куртизанки!

И тут Жанна подняла полные слез глаза и прошептала:

– Простите меня, Ваше Величество! Я от волнения все перепутала и забыла, когда увидела вас так близко! Простите меня, – и она склонилась перед ним в восхитительном изящном и грациозном реверансе. Потом она встала, продемонстрировав безупречную осанку, и представилась. Голос и взгляд приобрели благородство, а на губах заиграла едва уловимая улыбка.

Король, не ожидавший такой метаморфозы, вскинул брови и медленно кивнул. Их глаза встретились. Влажные ресницы Жанны еще напоминали о недавней растерянности, но сейчас взор ее выражал полное доверие великодушию короля... и даже не короля – мужчины.

И вдруг она почувствовала, как в груди разливается знакомое с детства блаженное тепло – верный знак того, что в нее опять кто-то влюбился. Она стыдливо опустила взгляд.

Король развернулся и пошел дальше по живому коридору, более не останавливаясь.

– Это на итальянском! – сказала наконец Жанна.

Оксана вернулась в сумрачный кабинет Графа. Глазам некоторое время пришлось привыкать к темноте, прежде чем она снова начала видеть строчки и буквы.

– Ты знаешь итальянский?

– Нет. Но понимаю отдельные слова. Например, collana di diamanti. Диамант – он на любом языке диамант.

– Бриллианты?

– Речь о каком-то колье, – пожала плечами Жанна. – Письмо адресовано Калиостро...

Вдруг резкий тормоз выбросил Оксану в реальность. Нога вжала педаль в пол, ремень безопасности сдавил грудь. Оксана зажмурилась, ожидая удара сзади, но едущий за ней «москвичонок» ловко вильнул, обогнул ее и, сердито бибикнув, потарахтел дальше.

Съехав на обочину, Оксана откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, пытаясь понять, что произошло. Она среагировала, когда что-то белое выскочило из леса и огромными прыжками бросилось под колеса. Первая мысль – собака, но удара, который неминуемо оставил бы вмятину, не последовало. Был только какой-то протяжный печальный хриплый стон.

Заворчал и завозился попугай. Оксана открыла глаза и посмотрела, все ли с ним в порядке. Кешич сидел на полу клетки, распластав крылья.

– Что это было? – спросила Оксана.

Видимо, для подобных ситуаций в его лексиконе не было подходящих слов, поэтому он прочирикал нечто невразумительное, но по интонации похожее на абсолютно неприличное выражение.

Оксана вышла из машины и обошла ее вокруг. Колени дрожали. «Что это было? Опять привидение?» Примерно оценив тормозной путь, она направилась к тому месту, откуда оно выскочило. Пройдя метров двадцать вдоль обочины, она остановилась, не веря своим глазам: в лесу стоял памятник, которые обычно ставят там, где кто-то разбился. По спине побежали мурашки.

Трава была утоптана. Видимо, совсем недавно здесь было много народа. О том же свидетельствовала горка пивных и консервных банок, которые еще не успели подернуться ржавчиной.

Оксана подошла к маленькому монументу. На отполированной поверхности камня была изображена девушка на мотоцикле, дата смерти и имя – Мария. Ни фамилии, ни даты рождения.

– Зачем же ты кинулась мне под колеса? – вздохнула Оксана и поднялась, собираясь уходить.

Напоследок еще раз окинув взглядом поляну, она почувствовала желание увезти отсюда мусор. Может быть, именно этого хотела девушка? Но с собой не было никакого пакета, и Оксана отправилась к машине, надеясь найти в багажнике что-нибудь подходящее.

Но, как назло, совсем недавно она выбросила все лишнее. Тогда она села за руль и задним ходом медленно поехала к памятнику. Что-то зашуршало, и из-под колес появился огромный пакет-майка. Его тут же подхватило ветром, и он огромными прыжками полетел по трассе. Оксана выскочила из машины и побежала его ловить.

Прощание

–Все-таки решил остаться? – спросил Камень.

Лис уверенно кивнул.

– Жаль, – вздохнул шаман. – Мужчин у нас маловато. Трудно будет. Да и тебе будет несладко. Белые тебя прогнали, Волк и охотники ненавидят.

– Белые не прогнали, – уточнил Лис, – просто им сейчас не до меня. Да и нет смысла идти к ним, пока не решил задачу. Без нее – быть мне у них вечным шутом и чернорабочим.

– Задачу? – вскинул седые брови старик. – Какую?

– В чем разница между нами, людьми. Почему одни «светлые», а другие «темные»?

– Ах эту... как же ты будешь ее решать?

– Не знаю. Надеюсь, Отец подскажет, или сам... но там, куда уходите вы, я с ней не справлюсь.

– Почему?

– Потому что вы возвращаетесь в глубины, а мне надо наверх.

– Ну, как знаешь, – вздохнул шаман и сжал локоть Лиса. – Опять же, Лучу не так одиноко будет. Ну, удачи тебе! – он развернулся и направился к священному камню.

– Лучу? – удивился Лис. – Разве он остается?

Подошла заплаканная невестка.

– Ты уж позаботься о Ручейке, – попросила она.

Лис неуверенно кивнул и взглянул на племянника. Вороненок, нахмурившись, стоял в стороне. Он оставался с Волком, и Лис не мог даже представить себе, как ему удастся о нем позаботиться.

Поднявшись на каменную сцену, шаман ударил в бубен. Специально для прощания с землей предков сочинил он ритм и песню. Это был единственный ритуал, который Камень придумал сам, а не перенял у своего наставника. Сегодня он совершал его в последний раз.

Когда в лесном шорохе растворились последние звуки уходящих на север, Лис столкнулся с пугающей пустотой. Несмотря на то что вокруг по-прежнему стоял родной лес, а по центру поляны по-прежнему лежал священный камень, он оказался в абсолютно незнакомом для себя мире. Посмотрев вверх, в безоблачный купол неба, он увидел, или ему показалось, столб света, льющийся на алтарь. Запрыгнув на камень, он подставил лицо и ладони серебряному потоку. Все тело защекотало, словно от предчувствия грозового раската. Вдруг Лис ощутил на себе чей-то взгляд.

На краю поляны стоял Вороненок и исподлобья смотрел на его странные действия. Лис вспомнил, что стоять на камне можно только шаману. Он спрыгнул вниз и, сделав вид, что не заметил племянника, решительно направился к Отцу трех великих родов.

Вообще-то это было строжайше запрещено. Никто никогда не смел тревожить его. Только верховный шаман мог, стоя на камне во время великого праздника, обратиться к нему с вопросом или просьбой. И если вопрос действительно требовал ответа, то старец сам появлялся на священной поляне и отвечал. Но несколько лет назад, сославшись на слабость, он пригласил послов от народа к себе. Надэ отвела их к Отцу.

Лис отлично помнил эту дорогу – они шли на восход всю ночь, нигде не сворачивая и не огибая никаких препятствий. Заблудиться было невозможно, поэтому он уверенно шагал вперед. Вскоре лес начал редеть, под ногами запружинил влажный мох. Лис отметил, что в прошлый раз ступни не проваливались так глубоко и следы намного медленнее заполнялись водой. Чахлые сосны тянули к нему корявые старческие руки, а печальные серебристые ивы тревожно шептали что-то, словно пытаясь предупредить и остановить.

Ответственность

Наконец Оксана доехала. Выйдя из машины, она потянулась и размяла затекшее тело. На стоянке было оживленно: рядом с автомобилем Рихарда нецензурно совещались какие-то ребята. Оксана достала из машины клетку с Кешичем и направилась к мосту. Часть новых досок уже была настелена, но часть пути предстояло пройти, словно по канату, по тонкой металлической полоске. И это было бы нетрудно, если бы не клетка в одной руке и сумка с фотографиями и прочими необходимыми вещами в другой. Держаться за перила было нечем. Оксана в нерешительности остановилась на середине моста.

– Помочь? – услышала она знакомый голос и обернулась.

– Помоги, – она протянула Рихарду сумку.

– Может, лучше клетку?

– Не-е-е...

– Не доверяешь?

– Не то что бы... но как-то...

– Как хочешь! С одной рукой идти сложно, да еще с таким ценным пассажиром.

– Да уж как-нибудь, – Оксана глянула вниз и отважно ступила на полоску. Сердце слегка замирало, когда она перехватывала рукой перила, балансируя клеткой, которая была достаточно тяжела, чтобы при малейшем неверном движении уронить ее в реку. Но слава богу, мост миновали без приключений.

– Дальше провожать не буду, – улыбнулся Рихард, возвращая сумку, и Оксана ощутила странное тепло в груди.

– Саша нашелся? – спросила Оксана у открывшей калитку Галины.

– Нашелся, – кивнула та.

– Где? Что с ним? – Оксана бросилась в дом.

– В вашей комнате, спит...

– А нашли-то его где? – сбросив обувь, она вошла в гостиную. Галина едва за ней поспевала.

– Я ж говорю – в комнате.

– Как? – Оксана поставила клетку на стол и начала расстегивать плащ.

– Заглянула утром, а он лежит в постели как ни в чем не бывало, – развела руками Галина. – Ой! А это что за чудо?!

– Это Кешич. Знакомьтесь, – и Оксана побежала наверх.

Возле Александра дежурила Анюта. Когда Оксана вошла, она как раз доставала градусник.

– Сколько? – спросила Оксана.

– Нормально, – кивнула девушка. – Меньше сорока.

– В себя приходил? – Оксана положила ладонь на его лоб.

– Приходит иногда, пить просит.

– А где был, рассказал?

– Не-а... Говорит, всю ночь здесь спал, а про вчера вообще не помнит. Про какой-то лес бормочет, про войну, про камень какой-то...

– Камень? Хм... Ладно, ты иди, отдохни немного, а я с ним посижу.

– Да я не успела еще устать, – пожала плечами Анюта. – Только что Машу с Дашей сменила.

– Как? Разве они не в школе? Сегодня же первое сентября.

– Они не поехали. Не смогли через мост сломанный перейти – высоты боятся.

– Ясно... Ну ладно. Раз не устала, тогда посиди еще немного, а я пока поговорю с Галиной.

Спустившись вниз, Оксана достала из сумки и положила на стол папку с фотографиями.

– Уже напечатала? – Галина оторвалась от общения с попугаем и взялась просматривать рисунки дочери.

Оксана села рядом.

– Обычные детские художества, – пожала она плечами. – И чего здесь может увидеть психиатр? Небо, солнце, трава, горы... странно, трава почему-то желтая.

– А может быть, это осень?

– Наверное...

А горы больше похоже на пирамиды. Слишком правильная форма.

– Точно! – улыбнулась Галина. – Даже расположены так же: маленькая, большая и средняя.

– Если это пирамиды, то желтая земля – это песок пустыни. Вполне логично. Вы были в Египте?

– Не довелось пока, – Галина взяла следующий рисунок. – А это что?

– М-м-м... – Оксана забрала у нее снимок и вгляделась. – Я бы сказала, что это какая-то башня с куполом наверху... что-то типа минарета... или космический корабль, ракета.

– Или просто свечка, – улыбнулась Галина. – А это, наверное, Князь, – подала она следующий рисунок.

– Или сфинкс, – засмеялась Оксана.

– Точно! Поза та же... Но где она могла это видеть?

– По телевизору... или это все-таки Князь.

– Ой! А это кто?

Оксана заглянула в удививший Галину рисунок.

– Дед Ефим.

– Почему ты так решила?

– Посох его кривой... борода...

– А это у него что?

– Не знаю, ключ какой-то.

Галина опустила стопку фотографий и, задумавшись, перевела взгляд куда-то в окно.

– Это ключ фараона, – сказала она. – И посох тоже. Я вспомнила, где она все это видела: у них была детская энциклопедия, а там целый раздел посвящен Египту. Не думала, что ее это так увлечет.

– Поехали дальше, – толкнула ее локтем Оксана.

Дальше были цветочки, бабочки, куклы...

– Ой! А это что?

– Это ваш чердак с привидениями, – засмеялась Оксана.

– А зачем?

– Нечаянно! – развела руками Оксана и забрала оставшиеся темные фотографии. Машинально перелистывая их, она задумчиво спросила: – Где же Сашка-то прятался?

– Кстати, о Саше, – вспомнила Галина. – Мы все-таки решили отвезти его в больницу.

Оксана замерла и перевела взгляд на Галину.

– Если честно, то мне тоже так было бы спокойнее. Вот только как быть с моим сном? Наплевать?

Галина пожала плечами.

– Но я не могу взять на себя такую ответственность, – вздохнула она. – Если не дай бог что, я ж себе не прощу. Сон есть сон, но мы-то живем в реальности.

– Не могу с этим не согласиться, – кивнула Оксана и снова вернулась к рассматриванию фотографий чердака.

– Ниче себе! – заорал вдруг Кешич.

Обе головы резко повернулись в его сторону.

– Слава богу, говорить не разучился! – улыбнулась Оксана.

– Так он еще и говорящий?! – восхитилась Галина.

– Еще как говорящий! Он все говорит в тему, представляешь?!

– В смысле?

– Если я, к примеру, удивляюсь, то он кричит «ниче себе», если чихаю, то «будьте здоровы». Я у него уже около десяти слов в лексиконе насчитала. И все в тему.

– Как насчитала? – удивилась Галина. – Разве не ты его обучала?

– Не. Я его вчера на улице поймала, то есть подобрала. Представляешь... – и Оксана со всеми подробностями описала Галине свою встречу с Кешичем.

– А чему ты сейчас удивилась? – спросила Галина. – Почему он закричал «ниче себе»?

– Хм, – Оксана пожала плечами, – наверное, все-таки иногда бывает невпопад.

Они немного помолчали, разглядывая попугая.

– А может быть, и впопад, – нарушила тишину Галина. – Я в тот момент, когда он закричал, вспоминала вчерашнее утро, как ты мне свой сон рассказывала. У меня тогда состояние было, которое кроме как «ниче себе!» и не назовешь. Вот странно: прошли всего сутки, а я уже перестала верить. А вчера у меня даже сомнений не было, что не надо Сашу в больницу везти.

– Аналогично, – кивнула Оксана. – Но одно дело верить, совсем иное – нести ответственность за свою веру. Знаешь, когда он вчера исчез, было жутковато, но зато совесть чиста: он же сам сбежал, и мы сделали все, что могли. Вроде как и указания деда Ефима выполнили, и на себя никакой ответственности не взяли.

– Да. Сегодня задача усложнилась, – вздохнула Галина. – Совесть требует увезти его в больницу, и та же самая совесть мучает за то, что не доверяем сну.

– Наверное, это разные уровни совести, – предположила Оксана. – Помнишь, Саша про матрешек рассказывал?

– Ага, – кивнула Галина. – Одна «матрешка» верит деду Ефиму, а другая – врачам. И которой из них должны верить мы? Ответственность-то лежит не на «матрешках», а на нас.

– По теории поступать надо так, как требует та, которая ближе к Богу, хотя на практике всегда легче согласиться с той, которая ниже.

– И какая из них ближе к Богу?

– Несложно догадаться, – усмехнулась Оксана. – Переложить ответственность на других всегда легче. К тому же если врачи не смогут помочь, то скажут: «Извините, медицина оказалась бессильна!» И вроде никто не виноват. А если мы тут будем заниматься самодеятельностью с уксусом и живицей, то это будет уголовное знахарство. Вот такая вот несправедливость! – И Оксана снова начала перелистывать темные фотографии.

– Так повезем или нет? – снова засомневалась Галина.

И тут зазвенел телефон.

– О! Связь наладили! – обрадовалась Оксана. – Але! Да, здравствуйте, Анна Даниловна... Да, нашелся... Вроде бы нормально... Около сорока... Спит... Намазали... Не знаю... не знаю... Да, да! Вот мост дочинят, сразу же погрузим его в машину и привезем. Нет, нет! Никакой самодеятельности!

– Значит, повезем! – облегченно вздохнула Галина.

– Конечно! Анна Даниловна знает, что нужно делать, а мы нет. Как можно нести ответственность за то, в чем не разбираешься? К тому же дед Ефим сказал, что его нельзя везти в город, пока мост не починят...

– Жаль только, что так и не узнаем, где он прятался, – улыбнулась Галина. – Любопытно – жуть.

Оксана вдруг замерла, глядя на один из снимков.

– Ну почему же не узнаем? На, погляди.

– Где это он? – вытаращив глаза, прошептала Галина.

На темном фоне мутными пятнами белели лицо Александра в полупрофиль и рука. Зажмурив глаза и приоткрыв рот, он тянул вверх ладонь, словно в надежде, что в последний момент кто-то схватит за нее и вытащит его из трясины.

– Галя, Оксана! – на лестницу выбежала перепуганная Анюта. – Саша задыхается! – и она бросилась обратно. Оксана с Галиной, с грохотом уронив стулья, рванули наверх следом за ней.

Александра трясло в лихорадке, лицо перекосила судорога, воздух со страшным хрипом рывками вырывался из груди.

– О боже! Что делать? – застонала Галина.

– Какая температура? – спросила Оксана.

– Недавно была тридцать девять с половиной, – выпалила Анюта.

– Беги за мужиками! – распорядилась Оксана. – Их там толпа возле моста.

Анюту сдуло словно ветром.

– А ты ищи на чем понесем, – приказала Оксана побледневшей Галине.

Та кивнула и, слегка пошатываясь, вышла из комнаты.

Оксана попыталась вспомнить, что во время подобных судорог делала Анна Даниловна. Она взяла ладонь Александра и начала массировать ее. Но легче ему не становилось, возможно, потому, что Оксана не знала, на какие точки надо давить. Она постаралась успокоиться, закрыла глаза и представила трехмерный крест. Зажгла сердце, как учил ее Александр, и, дождавшись, когда свечение станет более-менее устойчивым, начала переливать ручейки огня из своих ладоней в его. Сначала показалось, что его затрясло еще сильнее, но Оксана не позволила панике вновь завладеть собой и продолжала колдовать. А что ей еще оставалось делать?

Со стуком открылась дверь, и Галина внесла в комнату носилки, сделанные из двух длинных жердей и связанной по углам простыни. На удивление легко девушки переложили на них хрипящего Александра и, почти не чувствуя тяжести, подняли и понесли к реке.

На середине пути их сменили мужчины, которых уже вела на помощь Анюта. К тому моменту как они подбежали к мосту, рабочие уже набросали на недоделанный участок временных досок.

– Давай ко мне! – крикнул Рихард. Он уже завел двигатель и вывел машину на старт.

– Да! Давай к Рихарду, – скомандовала Галина. – Он быстрее ездит.

Оксана запрыгнула на заднее сиденье «хаммера», мужчины положили туда же Александра. Дверь захлопнулась, и автомобиль рванул, оставляя за собой клубы пыли.

Никогда еще Оксане не казалось, что автомобиль едет медленно. Она даже закрыла глаза, чтобы не раздражаться от едва ползущего за окном пейзажа. Прижав голову Александра к груди, она следила за его дыханием. Вдох, выдох, вдох, натужный выдох, как будто бы воздух приходится проталкивать сквозь горло... ну? Где вдох?! Оксана встряхнула его. Послышался сип, как будто он пытается втягивать воздух сквозь соломинку.

– Голову ему откинь, – посоветовал Рихард, глядя на нее в зеркало заднего вида.

Оксана послушалась.

– Ну что? Дышит?

Она пригнулась и, услышав сопение, немного успокоилась.

– Да вроде бы дышит.

– У него, похоже, лимфоузлы сильно увеличились, а ты ему голову задрала и совсем горло пережала.

– Спасибо за совет, – кивнула Оксана. – А ты откуда такой сведущий в медицине?

Рихард усмехнулся и ничего не ответил.

Трясина

Неожиданно упругий ковер из мха порвался под тяжестью Лиса, и он по колено провалился в шипящую грязь. Надо было сразу падать на спину, но он понял это слишком поздно – попытка вытянуть ногу глубоко утопила вторую. До ближайшего куста было уже не дотянуться. Он замер, наблюдая, как теплая топь постепенно засасывает. Опомнившись, он лег на живот, захлебнувшись смрадным дыханием болота, и, вырывая пальцами мох, попытался выбраться. Но любое резкое движение лишь ускоряло погружение.

Когда похотливая слякоть добралась до груди, началась паника. Мысли метались по извилистым тропам памяти, пытаясь найти выход, а душа, собрав небогатые пожитки для эвакуации, застыла, с мольбой глядя на надежду, которая и сама не очень-то верила в то, что ноги наконец упрутся в дно.

С трудом вдохнув, Лис начал кричать, почти ни на что не надеясь, просто потому, что надо было делать хоть что-то, хоть как-то отвлекать себя от медленно, но неумолимо приближающейся смерти. А жидкая тьма уже облизывала плечи и подбиралась к шее.

Он откинул голову, и взгляд растворился в безоблачной синеве. Было бы неправдой сказать, что стало спокойно, просто наступила та стадия безнадежности, когда в висках пульсирует лишь одна мысль – «только бы поскорее».

– А быстрее ехать нельзя? – нервно спросила Оксана.

– Еще быстрее?! Нет уж, извини. Сто двадцать по извилистой дороге – это максимум, на что я способен. Вот выйдем на трассу...

– Сто двадцать? – ужаснулась Оксана и взглянула в окно.

– Это же «хаммер», здесь скорость не чувствуется, – пояснил Рихард.

– Эх, градусник не взяли, – посетовала Оксана, щупая лоб Александра. – Кажется, опять температура зашкаливает.

– А если бы взяли? Что бы ты сейчас делала?

– Вода есть?

Рихард нажал кнопку, и открылся бар-бардачок между передними сиденьями. Оксана достала бутылку воды и начала смачивать лоб и шею Александра. Его снова заколотил озноб, и гримаса ужаса судорогой свела лицо.

– Оставь его в покое, – посоветовал Рихард. – Лучше расслабься и молись.

Оксана закрыла глаза, откинулась на подголовник и... «побежала» искать деда Ефима. Она неслась по ухабистым тропам деревни, высматривая, не мелькнет ли где старик в капюшоне.

Одновременно она летела на роликовых коньках по паркету графского замка. Бррр... привидится же! Какие коньки?! Откуда? Оксана растворила неуместные в данной эпохе наколенники, кожаные беспалые перчатки и жилетку с косой молнией. Но бежать в пышной юбке и узких туфлях было неудобно. Ладно, бог с ними, с роликами, пусть остаются, и она, задрав кринолин, покатилась дальше по лабиринтам коридоров. «Где же этот чертов планетарий?!» – заглядывала Оксана в каждую дверь, что встречалась ей на пути. Она была уверена, что Граф ждет ее именно там, но никак не могла вспомнить дорогу.

Что-то подсказывало, что деда Ефима она найдет в разрушенном доме. Вбежав в потрескавшийся холл мрачного особняка, она напрямик кинулась в кабинет. За столом друг напротив друга спокойно сидели седовласый старик в белой рубахе и черноволосый еврей в смокинге. Склонившись над шахматной доской, они были так поглощены игрой, что никак не отреагировали на вторжение Оксаны.

– Саша задыхается! – закричала она, ударив ладонью по столу. – Сделайте что-нибудь!

Дед Ефим крякнул и, делая вид, что не слышит, передвинул одну из фигур.

– Слушай! – нахмурился Йосиф Якич. – Ты же ферзя подставляешь! Мы что, в поддавки играем? – и он начал изучать игровое поле на предмет подвохов.

Дед Ефим загадочно улыбался.

– Хм... ну как знаешь, – пожал плечами Йосиф Якич и занес слона над головой черного ферзя, наблюдая за реакцией партнера. – Может быть, все-таки переходишь?

– Делай скорее, что должен! – спокойно ответил старик.

Йосиф Якич нахмурился и поставил слона обратно.

– «Делай скорее»... Где-то я уже это слышал, – потер он лоб. – Точно! Иоанн, глава тринадцатая[2]. Нет уж! Второй раз я не попаду на эту приманку!

– Ты ходить-то будешь? – усмехнулся дед Ефим. – Или опять согласен на ничью?

– Давай отложим партию. Мне надо подумать. И кстати, у тебя внук задыхается. Спасать-то его собираешься?

– А зачем он мне нужен, спасенный? Какой от него будет толк? – развел руками старик. – Оксанке нужен, пусть сама его и спасает.

– Жестокий ты все-таки, – вздохнул Йосиф Якич и смешал фигуры на доске. – Ладно, ничья! Давай еще разок, сейчас я буду черными. Но признайся: ты блефовал?

Наконец Оксана нашла нужную дверь и вкатилась в огромный зал планетария. На сей раз здесь было светло. Сводчатый потолок напоминал облачное небо, а на уровне глаз по окружности зала проходила полоса горизонта, в одном месте нарушенная силуэтами великих пирамид и Сфинкса. Песочного цвета паркет дополнял иллюзию, которая была настолько искусно создана, что Оксана чуть не поверила, что находится в Египетской пустыне.

Посреди зала за круглым столом сидел Граф, держа в руке изящную трость с загнутой ручкой. Оксана подкатила к нему и, красиво затормозив, начала без всяких предисловий:

– Как я могу спасти Александра? И что дед Ефим имел в виду, когда говорил, что ему он «спасенный не нужен»?

– Ты почти научилась задавать вопросы, – улыбнулся Граф, указывая на кресло.

Оксана села.

– Ты везешь его в больницу и тем самым спасаешь. Врачи не дадут ему умереть.

– Значит, я успею?

– Конечно! – кивнул Граф, посмотрев на песочные часы, стоящие посреди стола.

Оксана облегченно вздохнула и напомнила второй вопрос:

– Но почему дед Ефим...

– Это длинная история, – прервал ее Граф.

– У нас есть время!

– Есть время? – усмехнулся Граф. – Ты уверена, что у тебя достаточно времени, чтобы понять деда Ефима? Тогда давай начнем с того, что же такое время и как оно может «быть у нас». Как ты себе это представляешь?

– Время? – Оксана задумалась и начала делать какие-то круговые пассы руками.

– Это ты показываешь стрелки часов, – засмеялся Граф. – А само время. Что это?

– Я не понимаю, как это относится к моему вопросу.

– Но ведь если я просто расскажу тебе эту историю в трех... ну пусть даже в трехстах словах, не факт, что ты поймешь. Нет смысла объяснять, если слушатель не владеет основными понятиями, о которых пойдет речь.

– Согласна, – кивнула Оксана. – И что же такое время?

– Если я скажу тебе, что время – это гравитация, ты сможешь это осознать?

– Что-о-о? – вытаращила глаза Оксана. – Это в переносном смысле?

– Абсолютно в прямом!

– Тогда пока не могу.

– Давай попробуем на примере песочных часов. От чего зависит время перетекания песка?

– От количества песка и от ширины «талии» колбы.

– А от силы тяжести?

– От нее тоже, но она постоянна.

– Как это постоянна? – удивился Граф. – На Юпитере она, например, в двадцать пять раз сильнее, чем на Земле, а на Луне в шесть раз слабее.

– Вы хотите сказать, что на Луне время течет медленнее?

– Да и на Земле оно непостоянно: на полюсах быстрее, чем на экваторе. Но самое интересное начинается, когда приближаешься к центру ядра планеты. Как ты думаешь, что происходит со временем в ядре?

– М-м-м... останавливается?

Граф рассмеялся и махнул рукой.

– Ладно, не будем пока лезть в ядро, тем более что к нашему вопросу это не относится. Итак: скорость течения песка зависит от гравитации и от «талии» колбы, как ты ее назвала. А от скорости течения зависит время перетекания. Верно?

– Да, – кивнула Оксана.

– Так вот: точно так же от силы гравитации зависит скорость протекания всех процессов в материи, в том числе и скорость проведения нервных импульсов по телам живых существ.

– Пока принимаю на веру, – опять кивнула Оксана.

– И на том спасибо, – усмехнулся Граф. – Пойдем дальше: сила тяготения Земли, Солнца и всех планет Солнечной системы непостоянна. Она изменяется в зависимости от расположения Солнца относительно ядра Галактики. В настоящий момент мы находимся на пике гравитации и скоро она начнет уменьшаться.

– С ума сойти! – воскликнула Оксана. – Чего только не нафантазируешь. Ну а к Сашиной болезни весь этот бред какое имеет отношение?

– Терпение! – Граф снова взглянул на часы. В верхней части песок медленно убывал. – Ты помнишь, что примерно шестьдесят миллионов лет назад вымерли динозавры?

– Конечно, помню! – засмеялась Оксана. – Я же тогда вела наблюдение за их вымиранием.

– Ты не далека от истины, – улыбнулся Граф. – А скажи, по какой причине они погибли?

Оксана пожала плечами.

– Официальная версия ученых – на землю упал какой-то ужасный метеорит.

– Смешная версия, – поморщился Граф. – Выходит, метеориты били прицельно лишь по крупным ящерам, а мелких, типа аллигаторов и варанов, не тронули. Не кажется странным?

– Еще есть предположение, что им просто стало не хватать еды и воздуха.

– То есть сто миллионов лет хватало, и вдруг перестало? Причем только динозаврам. А млекопитающие при этом начали резко развиваться и размножаться.

– Да... Нелогично, – кивнула Оксана. – И что же, по-вашему, случилось?

– Они были слишком велики, чтобы жить при новом уровне гравитации, и поэтому постепенно исчезли. А те, которые сумели уменьшиться, остались жить и здравствуют до сих пор. Киты тоже мутировали и приспособились жить в воде. А вспомни мамонтов! Люди почему-то думают, что они вымерли, а они просто превратились в слонов!

– Так, – Оксана тревожно посмотрела на песок, который стремительно проваливался вниз. – Давайте уже переходите к сути!

– Ты хочешь сказать, что с гравитацией тебе все понятно?

– Да ничего непонятно! – возмутилась Оксана. – С какой стати она вдруг меняется-то? И какое отношение это имеет к Саше? Человеческая жизнь – сотня лет максимум, а гравитация, если даже вы правы, сменится через миллион лет... или через сто миллионов.

Граф усмехнулся и помотал головой.

– Какой миллион?! Уже через тысячу лет все изменится. Процесс мутации начался, и именно сейчас он наиболее активен. Врачи здесь бессильны.

– Но вы же сами сказали, что они помогут Александру!

– Я? – удивился Граф. – Я сказал, что они не дадут ему умереть. Но они не помогут решить задачу. А возможно, даже помешают.

– О боже! Какую задачу? Я могу помочь ее решить?

– Конечно! Именно это и имел в виду дед Ефим, когда сказал, что если Александр тебе нужен, то тебе его и спасать.

– А условия задачи? Какие условия?! – Оксана занервничала, наблюдая, как последние песчинки, мерцая, осыпаются по стеклу в воронку.

– У тебя уже есть все условия, – улыбнулся Граф и встал, давая понять, что разговор окончен.

– Подъезжаем! – громко сказал Рихард. – Звони уже, чтобы высылали санитаров с носилками!

Оксана открыла глаза и начала шарить вокруг в поисках сумки.

– Я же все в деревне оставила! – простонала она.

– Звони с моего, – он подал телефон. – Номер помнишь?

– Откуда?! Нет, конечно!

– Ладно. Пара минут ничего не решит.

– А может быть, не отдавать его врачам? – опять засомневалась Оксана.

– Ты спятила?! Тебе такой грех на душу нужен?

Рихард

–Ты сейчас куда? – спросила Оксана, вернувшись в машину, после того как проводила санитаров с носилками.

Рихард пожал плечами.

– А куда надо?

– Мне надо обратно в деревню. Я там сумку оставила, а в ней и ключи, и телефон, и деньги.

– Я тоже собирался туда возвращаться.

– Отлично, – улыбнулась Оксана. – Только давай обратно будем ехать не так быстро.

– Да, я тоже не тороплюсь.

Когда они проехали мост, Оксана сказала:

– Не понимаю, как можно здесь разбиться, если не сделать это специально.

– «Уснул за рулем» – так написали, закрывая дело.

– А ты думаешь, это не так?

– Может, и так, – пожал плечами Рихард. – Вопрос только, почему он уснул именно в этом месте? Усни он чуть позже, вылетел бы на встречку, и могли бы пострадать другие люди. Или улетел бы в кювет и не убился бы насмерть. Но чтобы точно попасть в опору моста...

– Думаешь, самоубийство?

– Вряд ли, – мотнул головой Рихард. – Причин не было. И планы у него были расписаны на неделю вперед.

– А у тебя есть версия, что случилось?

– Есть... Но следователи ее даже рассматривать не стали.

– Поделись!

– А ты не будешь смеяться? – улыбнулся Рихард.

– Смотря, что за версия.

– Тогда не скажу.

– Ну ладно, не буду! Обещаю!

– Я думаю, что его загипнотизировали. Слышала про нейролингвистическое программирование?

– Конечно! И кому, по-твоему, он мешал?

– О-о-о! Это длинный список, – засмеялся Рихард. – И я в нем на первом месте.

– А кто на втором?

– Слушай! Тебе больше думать не о чем? Ну, допустим, узнаешь, и что? Доказательств нет, дело закрыто.

– Да при чем тут дело? Неужели ты не видишь, что эта история тесно связана с нашими? Слава с Ритой, Глеб, я, отец твой – и везде присутствует Йосиф Якич. Тебе самому-то не хочется разобраться?

– А ты как с этим типом связана?

– Если коротко, то Алексей, мой помощник, тоже стал жертвой гипноза. Сначала мы думали, что это заказ конкурентов, но теперь я подозреваю, что за всем этим стоит Йосиф Якич.

– Алексей? Это который мой однофамилец?

– В смысле? – не поняла Оксана.

– Он Лисицын, а я Ребан. На эстонском ребан – лиса.

– Надо же! Забавное совпадение. Но вернемся к нашим баранам.

Рихард расхохотался.

– Не-е-е... Бараны в данной истории, похоже, мы. А этот Йосиф больше похож на пастуха.

– Вот я и пытаюсь понять, куда он хочет загнать наше стадо. То ли на сочную лужайку, то ли на бойню.

– Признаться, не ожидал встретить в этой компании Глеба. Его, что ли, тоже сюда этот Якич притащил?

– Причем весьма изощренно. А какие у Глеба были дела с твоим отцом, если не секрет?

– А тебе зачем?

– Стараюсь больше узнать о людях, с которыми собираюсь сотрудничать.

– Они на бирже играли. Отец имел деньги, а Глеб знал, куда вкладывать. Сначала выигрывали, а потом Глеб где-то ошибся и много потерял. Выигрыши они пополам делили, а проигрыш отец с него полностью удержал. Тому показалось, что это несправедливо.

– А тебе так не кажется?

– А я об этом не задумывался. Это их дела.

– И все-таки, кому и зачем надо было убивать твоего отца?

– У меня встречный вопрос – зачем этому гоблину надо было его лечить? Врачи ему и так больше года не обещали. Ответ очевиден: нужно было что-то сделать его руками, а потом убрать. Напрашивается вывод, что это как-то связано с покупкой земли возле Трешки.

– Но ты же сам сказал, что это была взятка.

– Просто это единственная правдоподобная версия. Но она небезупречна. А как говаривал Холмс: «Если какая-то мелкая деталь не вписывается в стройную версию, значит, ошибочна вся версия».

– Холмс такого не говорил!

– А кто? Ну да не важно! Главное, что я с этим согласен.

– И что это за «мелкая деталь»?

– Такую взятку было проще дать наличкой, чем придумывать хитрую схему: ставить имущество на баланс, платить налоги... Выходит, что нужна была именно эта земля! Но зачем? Золотой жилы там точно нет...

– А кому она принадлежала до этого?

– Какому-то спившемуся фермеру.

– Так надо поехать к нему и спросить!

– Следователь ездил.

– И что?

– Мужик мычал, ревел, в общем, был невменяем абсолютно. Оказалось, что фермерством он никогда не занимался. Соседи сколько его помнят, всегда был пьянью непросыхающей.

– Понятно, – кивнула Оксана. – Подставной директор. И деньги не нашли?

– Нет, конечно! Их сразу же обналичили. Но не об этом речь. Если бы хотели просто вытянуть деньги или убрать конкурента, я бы понял. Но все это было бы проще сделать с живым. Выходит, что как раз наоборот: убили, чтобы не успел все разрушить.

– А что? Сильно рушил?

– Собирался продавать фирму. Еще бы пару дней, и она пошла бы с молотка.

– Вы из-за этого поругались?

Рихард кивнул.

– Хреново, извини за выражение, видеть, как губят дело, в которое ты вкладывал душу.

– Выходит, что смерть отца тебя спасла от разорения?

– Да ну! Какое разорение? Это же не единственный мой бизнес. К тому же у меня есть опыт, знание рынка, связи в банках. Я мог бы начать другое дело.

– И ты, значит, захотел стать фермером.

– Не-е-е... Это идея пришла намного позже. А тогда я вообще ничего не хотел. Зачем упираться, если можно безбедно жить на банковские проценты? И даже когда после смерти отца я стал владельцем его фирмы, уже было скучно этим заниматься. Меня засасывало – вино, казино, девочки...

– Итак, что мы имеем, – Оксана начала загибать пальцы, – сначала они спасают предприятие тем, что увозят маразматического директора в деревню на лечение. Там его исцеляют, программируют и возвращают в город, где заставляют купить участок земли, выгнать тебя из дела и после этого самоликвидироваться. Ты становишься владельцем фирмы и обладателем земли возле Трешки, но при этом спиваешься. Так?

– Ну не то чтобы спиваюсь... Но в общих чертах верно.

– И что за чудо вытащило тебя из этой трясины?

Рихард усмехнулся:

– Однажды в казино ко мне подсела Инна, помнишь ее?

Оксана криво ухмыльнулась.

– Трудно не запомнить такую гламурную девушку, – дипломатично съязвила она.

– Девушка вообще не в моем вкусе, – поморщился Рихард, – но то ли я был сильно пьян, то ли она вцепилась в меня как клещ, но у нас завязались отношения. Она потихоньку раскручивала меня то на новую шубку, то на новый бриллиантик, но это были мелочи. Она считала, что стоит дороже. И вот однажды она озвучила свою мечту: «Не хочу быть простою гражданкой, хочу быть столбовою дворянкой».

– В смысле? – удивилась Оксана. – Купить ей титул?

– Да ладно бы титул. Ей захотелось дворянское поместье и пару деревень крепостных крестьян.

– Скромно! – засмеялась Оксана.

– Я тоже сначала решил, что это шутка, но она не мытьем, так катаньем: «Хочу поместье, коттедж, ландшафтный дизайн. А рядом построим деревню для обслуги, ну садовников там разных, горничных, пастухов и чтобы еду нам выращивали экологически чистую». Я ей говорю: «Ты что? Я тебе Рокфеллер, что ли?», а она глазками хлопхлоп: «А что? Оно же может быть самоокупаемым. Вон у Ленки...»

Оказывается, муж какой-то ее подружки скупил земли убыточного колхоза и начал заново организовывать сельское хозяйство. Нанял нормальных мужиков, помог им поставить дома, купил технику. Разумеется, все в кредит, в ипотеку, но и дело получилось прибыльное, всем выгодное. Местное население постепенно подтянулось, пить бросили, работать начали. Клуб в деревне отремонтировали, школу снова открыли, Интернет провели. Народ из города в эту деревню возвращаться начал. Короче, когда я это все увидел, так меня и осенило: «Вот оно! Тоже так хочу!» Но в отличие от Инны, я понимал, какая это огромная работа, сколько придется самому грязь сапогами месить. А она своими фотомодельными мозгами видела только конечный результат: лужайка для игры в гольф, вертолетная площадка и она такая фотогеничная на фоне всего этого.

– И крепостные, ты еще забыл.

Рихард грустно усмехнулся и кивнул.

– И ты, значит, решил подарить Инне Трешку? И привез ее на праздник Купалы, чтобы она полюбовалась на своих будущих крестьян?

– Понимаю твой сарказм, но на самом деле все было не совсем так.

– А как?

Рихард не ответил, давая понять, что не намерен продолжать этот разговор.

– А правда, что ты в депутаты баллотировался? – сменила тему Оксана.

– Откуда ты знаешь? Впрочем, вопрос риторический.

– А почему тебя не выбрали? Впрочем, этот вопрос тоже риторический.

– И почему же?

– Что почему?

– Обычно говорят, что вопрос риторический, если и так знают ответ. Вот я и спрашиваю: почему меня не выбрали?

– Потому что выбрали кого-то другого, – развела руками Оксана.

– Логично! – усмехнулся Рихард. – Интересно, и что еще тебе рассказала Галина?

– Скажи честно: лес ты поджег?

– Ага, – кивнул Рихард. – И мост я сломал, и шины всем я проткнул. Может, и Сашку я заразил? Какие у вас еще есть проблемы? Давайте, списывайте все на меня. Рихард же рыжий...

– Да ладно! Что ты заводишься с пол-оборота?

– А надо как? С толкача?

– Это ты намекаешь на тот мопед?

– О боже! Он и эту историю рассказал?!

– Я, честно говоря, так и не поняла, что его так возмутило.

– Ну как же? Пока они ковырялись со своим металлоломом, лидером был он. А когда пацаны увидели мой мопед, то сама понимаешь...

– Только он был истинным лидером, – уточнила Оксана. – А ты купил голоса избирателей халявой.

– Тут ты права, – Рихард кивнул. – Я учел ошибку и не стал использовать этот прием во взрослой политической борьбе. Я честно написал программу, обозначил свои реальные возможности и объяснил народу, что пока они сами не начнут вкалывать как рабы, никто их из болота не вытащит.

– И что? Народ не проникся?

– Куда там! Видела бы ты программы моих соперников! Разве что золотых унитазов в каждую квартиру не обещали.

– Так, может быть, с мопедом – это была не ошибка? Цель оправдывает средства.

– А какая цель? Я вот подумал: какая у меня тогда в детстве была цель? Допустим, стать лидером. Допустим, я ее добился. И в чем было мое лидерство? Каждый день эти бездельники курили возле моего подъезда, заплевывая двор, в ожидании, когда я вытащу мопед. В благодарность они изрезали кожаное сиденье, исцарапали бак и залепили руль жвачкой. Не... Хватит с меня подобной благотворительности!

От Рихарда вдруг так сильно повеяло чувством обиды, что Оксане стало его нестерпимо жаль. Но не утешать же его, как ребенка! Она отвернулась к окну и закрыла глаза, сконцентрировавшись на этом странном чувстве жалости.

Она увидела худенького рыжего мальчишку, который, сжимая руль самоката, стоял и грустно смотрел, как ребята постарше играли в футбол плюшевым мишкой.

– Что? Не берут играть? – спросила она, подойдя к нему в образе Ксюши.

Мальчишка повернул голову и, нахмурившись, окинул ее сердитым взглядом.

– Я и сам не хочу, – буркнул он.

– А чего тогда смотришь?

Ричи прищурился и, сжав губы, собрался оттолкнуться и поехать.

– Подожди! – воскликнула Ксюша. – Я, кажется, с тобой разговариваю!

Он нарочито тяжело вздохнул и снова посмотрел на нее, изображая пренебрежение.

– Чего тебе?

– Дай покататься! – улыбнулась Ксюша.

– На, жалко, что ли, – и он отдал самокат.

Сделав небольшой круг, она снова подкатила к нему и спросила:

– А ты чего такой хмурый?

Паренек внимательно посмотрел на нее, размышляя, стоит ли ей доверять.

– Обещай, что не будешь смеяться!

– Не буду! – поклялась Ксюша, вскинув руку в пионерском салюте.

– Медведя жалко! – усмехнулся паренек.

– Какого медведя? – удивилась Ксюша. – Вон того, плюшевого?

– А обещала не смеяться!

– Да я не смеюсь! Просто не понимаю, он ведь неживой!

– Я знаю, – кивнул рыжик, – но все равно жалко. Мне кажется, он зовет на помощь, плачет... – Оксане показалось, что на его глаза навернулись слезы, но он глубоко вздохнул и растянул в улыбке потрескавшиеся губы. – Вот такой вот я странный.

– Так давай пойдем и отберем у них медведя! – решительно предложила Ксюша. – Я их не боюсь!

– Я тоже не боюсь, – ответил он. – Просто нет смысла спасать его.

– Почему?

– Потому что он неживой! – и резко развернувшись, Ричи начал уходить.

– Эй! – закричала вдогонку Ксюша, но не побежала за ним. Она поняла: он ушел, чтобы не расплакаться. «Странная патология», – подумала она и, положив самокат на асфальт, решительно зашагала в сторону футболистов.

– Отдайте моего мишку! – громко потребовала она, встав посреди поля и топнув ногой.

– Уйди, малявка! – заорал на нее один из парней.

– Сам ты малявка! – ответила Ксюша и бросилась наперерез нападающему отнимать медведя.

Игра остановилась.

– Ты что, с ума сошла? – покрутил у виска высокий чернявый паренек. – Зачем он тебе?

– Это мой мишка! – грозно мяукнула Ксюша.

– Да он же грязный весь, измажешься!

– Ну и ладно!

– Если он твой, то что он делал на помойке? – возмутился другой парень.

– Он там живет! А вы его схватили и пинаете.

– Ладно, пацаны, – сказал чернявый. – Сейчас что-нибудь другое найдем.

Ксюша хлопнула в ладоши, и с неба свалился нормальный футбольный мяч. Мальчишки обрадовались, а Ксюша взяла медведя и зашагала прочь, держа его на вытянутой руке за ухо. Подобрав самокат, она подошла к Ричи, отрешенно сидящему на скамейке.

– Вот, держи!

– И что я теперь должен с ним делать? – вздохнул он.

– Не знаю, – пожала плечами Ксюша. – Я тебе его спасла, дальше сам решай.

– Ты ничего не поняла, – грустно улыбнулся он. – Спасать надо не медведя, а меня!

– От кого?

– От жалости этой! Я всех вокруг жалею. Бездомных кошек, собак, голубей с обмороженными лапками, даже игрушки. Я понимаю, что это ненормально, но ничего не могу поделать.

– А еще ты слишком обидчивый! – сказала Ксюша, присаживаясь рядом.

– Какой есть, – опять нахмурился Ричи.

– Я думаю, что твоя обидчивость – это тоже жалость, только к себе.

– Наверное, – вздохнул он.

– А ты можешь вспомнить, когда и кого тебе было очень-очень жалко впервые в жизни?

Малыш Рихард сморщил конопатый лоб, вспоминая.

– Я смотрел «В мире животных». Показывали, как началась засуха, и звери шли на новые земли, спасаясь от жары и голода. Они были тощие и измученные. Из-за каждой лужицы, из-за каждой травинки дрались насмерть, затаптывая своих детенышей.

Оксана содрогнулась, представив эту картину.

– Но еще ужаснее было то, – продолжил Рихард, – что люди, которые снимали на камеры, даже не пытались помочь.

– А что они могли сделать? – почти по-взрослому спросила Ксюша. – Всех не спасешь. Такова эволюция... Выживает сильнейший.

– Я понимаю, – грустно кивнул Рихард. – Но не могу спокойно на это смотреть. И ты, наверное, права: мне себя жаль.

– А как ты относишься к животным? – спросила Оксана, открыв глаза.

Рихард настороженно посмотрел на нее.

– А почему ты спрашиваешь?

– Почему-то мне кажется, что ты должен их любить.

Рихард вернул внимание на дорогу, о чем-то напряженно думая.

– Надеюсь, ты имеешь в виду не зоофилию, – наконец ответил он.

– Как тебе не стыдно?!

– Мне?! Видела бы ты, чего эти мои «политические оппоненты» писали в своих газетенках. Факты извращались до полного маразма. Я уж не говорю о реальных грехах. Они были просто гипертрофированы. Вот я и думаю, может, кто-то и такую гадость написал?

– А что? Есть факт, который можно так извратить?

– Извратить можно все. А я содержу приют для породистых собак. Слава богу, об этом мало кто знает.

– Почему? – удивилась Оксана. – Мне кажется, это должно было добавить плюсов к твоей избирательной кампании.

– Стараюсь не пиарить свои слабости, – усмехнулся Рихард. – С детства страдал от жалости к этим тварям. Однажды притащил домой щенка, а у него понос случился. Всю квартиру обгадил. Мать нас обоих на улицу выселила.

– Как выселила?!

– Его выселила, а я сам ушел. Правда, меня потом отец домой за ухо привел...

– Всех домой не притащишь.

– Это точно, – вздохнул Рихард. – Но не могу я спокойно смотреть в эти щенячьи глаза, а они, как назло, словно со всего города сбегаются туда, где можно встретить меня.

– А почему приют только для породистых?

– Потому что уличные псы адаптированы к вольной жизни и ничуть от нее не страдают. А вот ротвейлеры, бультерьеры, доги, доберманы, которые жили в квартирах, пока были милыми щенками... А потом вдруг оказались выброшены, потому что хозяевам стало трудно их содержать... Они не могут конкурировать за еду с дворнягами, не могут жить в холоде, не умеют сбиваться в стаи.

– Но это же дорогие собаки! – удивилась Оксана. – Неужели кто-то может выбросить на улицу тысячу долларов?

– Ты просто не в курсе проблемы. Это действительно дорогие собаки, поэтому некоторые дельцы по дешевке банчат щенками мимо клубов. А некоторые тщеславные, но нищие людишки их покупают, не задумываясь, что на содержание таких собак тоже деньги нужны. Необходима серьезная дрессура, которая нехило стоит, особая еда, прививки... А без всего этого породистые псы намного тупее и слабее дворняг.

– Интересно, почему?

– Потому что они неприродные, их вывели для определенных работ. Это киборги, и, как любые машины, они требуют ухода. Но при этом они живые...

Некоторое время ехали молча.

– А можно задать один нескромный вопрос? – нарушила тишину Оксана.

– Дай угадаю: «Зачем мне нужно депутатство?»

– Мммм... Это тоже интересно, но мой вопрос еще более нескромный.

– Еще более?! – Рихард задумался на секунду и сказал: – С Инной мы расстались сразу после Купалы. Подробности освещать не буду.

– Это меня совсем не интересует!

– Тогда спрашивай, – вздохнул он. – Не буду больше гадать.

– Галина сказала, что ты, как бы это сказать, владелец охранных предприятий.

– Ну да! А что здесь такого?

– Узаконенный рэкет?

Рихард усмехнулся:

– А других вариантов нет? Тогда пусть будет так.

– Но если у тебя есть другие варианты, то я выслушаю.

– А почему я должен оправдываться? – пожал плечами Рихард. – Начиналось все действительно с самого обычного бандитизма, с разборками, дележками клиентов, запугиванием, а иногда и битьем должников. Было! Из истории не вычеркнуть.

– Значит, правда, что нужна депутатская неприкосновенность?

– Хм... Не нужна, – ухмыльнулся Рихард. – Все сроки давности истекли, так что у закона ко мне претензий нет.

– Ясно. А вот скажи мне, как так, собаку тебе жалко, а человека нет?

Рихард задумался, но так и не ответил на вопрос.

Когда они приехали, мост уже был доделан, и рабочие собирали строительный мусор и инструменты.

– Ну вот! – Рихард вышел из машины и окинул стоянку взглядом. – Надо бы еще остановку отремонтировать, а то старухам даже присесть негде, и крыша течет.

– Смотрю, ты тут уже вовсю хозяйничаешь, – сказала Оксана.

– А я не заметил здесь других хозяев, – пожал плечами Рихард. – Себе нескромный теремище отгрохали, а что вокруг – их не волнует.

– Ладно, спасибо, что помог, – улыбнулась Оксана. – Пойду к нашим нескромным друзьям.

Обед у Клеопатры

–Ну как там? – спросила Галина, открыв калитку.

– Довезли. А уж «как там», не знаю, меня дальше лифта не пустили. Анна Даниловна велела позвонить вечером.

– Пррривет! – захлопал крыльями Кешич, когда они вошли в гостиную.

– Есть хочешь? – спросила Галина.

– Даже не знаю. Хочу, наверное. Завтракала в восемь, а сейчас уже... сколько??? – удивилась Оксана, посмотрев на старинные часы.

– Туда не смотри, – улыбнулась Галина. – Они стоят. У меня от их тиканья мурашки по коже, а от боя вообще волосы дыбом.

– Это точно. Бой мрачноватый, – кивнула Оксана. – Они позавчера, когда начали бить... позавчера же? А вспоминается, как будто неделю назад это все было.

– И что? Ты не закончила фразу, – напомнила Галина, наливая суп. – Ты что-то заметила, когда часы забили?

Оксана задумалась, восстанавливая в памяти то странное чувство и размышляя, стоит ли делиться с Галиной.

– Ну-у-у... мурашки по коже, – кивнула она.

– И все? Только мурашки? – Галина поставила перед Оксаной тарелку и села напротив, пристально глядя ей в глаза.

– Не только. Сложно описать словами.

– Но ты попытайся!

– А почему ты спрашиваешь? Ты тоже что-то почувствовала?

– И не только я. Рая сказала, что когда часы забили, у нее возникло необычное воспоминание.

– Да! – кивнула Оксана. – Состояние было похоже на дежавю, но... как будто бы коллективное. Со мной такое впервые. Словно наши сознания на несколько секунд объединились, и у меня появился доступ к памяти каждого, причем не только этой жизни, но и прошлых.

– Прошлых? – глаза Галины вспыхнули. – И что ты увидела?!

– Ой, Галь... Ты извини, но мне неудобно об этом. Мало ли, что стрельнуло мне в пьяную голову? Мы же не дети, сказки друг другу рассказывать.

– А помнишь, Иисус говорил: «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное»[3].

– Убедительно, – засмеялась Оксана. – Тогда ты первая рассказывай!

– А у меня это состояние так быстро исчезло, что я ничего толком разглядеть не успела. Но отчетливо помню: стало страшно, когда я посмотрела на Рихарда.

– Да, – согласилась Оксана. – Мне тоже помнится, что все были вроде как друзья, а он... Галя! Ну что мы тут себе придумываем?! Просто у всех нас к нему предвзятое отношение!

– Не разделяю твоего оптимизма, – нахмурилась Галина. – Чем больше он строит из себя друга, тем сильнее мне кажется, что мы в ловушке и петля затягивается.

Оксана молча жевала, пытаясь вспомнить Рихарда в своем «медовом дежавю». Но образ ускользал.

– Знаешь, что говорил Юлий Цезарь? – спросила Галина.

– Что?

– Увидишь рыжего – убей!

Оксана усмехнулась:

– Может, поэтому Брут его и предал? – она облизнула ложку и отодвинула пустую тарелку.

– Чай будешь?

– Буду.

Галина встала и включила чайник.

– Ладно, слушай, что привиделось мне, – сказала она, насыпая заварку. – А потом ты. Хорошо?

– Ты же сказала, что ничего не успела разглядеть!

– Про других. Но про себя успела.

– Неужели ты в прошлой жизни была Клеопатрой? – усмехнулась Оксана.

Галина застыла.

– Ты тоже это увидела? – прошептала она.

– Галя, я же пошутила!

– Пошутила?! – возмутилась Галина и, забыв о чайниках, начала метаться по комнате. – Пошутила и угадала мое видение?! Ты сама-то в это веришь?!

– Галя! – попыталась успокоить ее Оксана. – Да сядь ты!

– Не могу!

– Галя! Это обычная ассоциативная связь. Ты упомянула Цезаря, я мысленно попала в ту эпоху и вспомнила самую известную женщину, связанную с ним. Вот и все!

Галина наконец села.

– Логично, – кивнула она. – Но почему, когда часы забили, я увидела момент самоубийства Клеопатры? И передо мной пронеслась вся ее жизнь.

– А как ты поняла, что это была именно Клеопатра?

– Я о ней читала.

– Ну вот! А когда читала, представляла себя на ее месте. А под воздействием меда и боя часов детские фантазии оформились в яркие образы.

– Возможно. А что увидела про меня ты?

– Ничего. Я не успела посмотреть в твою сторону.

– А про остальных? – не унималась Галина.

– А остальные были героями моих детских книг, фильмов, ну и фантазий, конечно, – улыбнулась Оксана. – Калиостро, Помпадур...

– Ладно! Скажи, кем ты увидела Раю?

Оксана открыла рот, чтобы ответить, но Галина воскликнула:

– Стоп! Молчи! – она вскочила и достала из ящика блокнот и карандаш. Сев обратно, она что-то написала и кивнула. – Вот, теперь говори.

– Рая представилась мне настоятельницей монастыря, в котором я воспитывалась.

– Отлично! – И Галина протянула блокнот, где было написано: «Рая сказала, что всю жизнь провела в монастыре».

– С ума сойти! – прошептала Оксана.

– Совпадение? Или Рая начиталась книг про монастырь?

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что сижу и разговариваю с Клеопатрой? Да по нам психушка плачет!

– Я хочу понять, что с нами произошло! – серьезно сказала Галина. – А на египетский трон я не претендую.

– Знаешь, что мне интересно, – ответила Оксана. – Почему все, кто вспоминает свои прошлые жизни, обязательно оказываются великими полководцами, королями, жрецами, святыми или, на худой конец, фаворитками королей? В общем, знаменитостями. Почему никто не вспомнил, что он всю жизнь пахал землю или пас овец? А ведь таковых большинство!

Галина задумалась.

– А еще, – продолжила Оксана. – Я знаю уже как минимум двух Марий Магдалин. Как такое может быть?

– Откуда?! – удивилась Галина.

– Ходила в одну секту... Помнишь, я про них рассказывала? Они там практикуют походы в прошлую жизнь через гипервентиляцию легких. Надышатся до глюков, а потом рассказывают друг другу по секрету, кем были. Вот мне две «Магдалины» и открылись. А гуру их даже книгу написал, как он был одним из жрецов Атлантиды.

– Оксана! – вздохнула Галина. – Да я же не предлагаю кому-то об этом рассказывать! Согласна, что человек со стороны может только пальцем у виска повертеть. Но как иначе объяснить то, что произошло с нами? Не могу я поверить, что все это цепь случайностей!

– Если честно, я тоже, – кивнула Оксана. – Но мой ум пытается найти рациональное объяснение. Такая уж я... Фома неверующая.

– Странно, – пожала плечами Галина. – Но ведь ты веришь в путешествия по генетической памяти, в изменение прошлого.

– То-то и оно, что по генетической! Здесь все понятно: в генах записан опыт предков, визуальные образы, звуки и ощущения. В момент раздражения поисковая система находит нужные файлы, и люди способны их использовать или редактировать. Мы не меняем прошлое, мы меняем память о нем, исправляем ошибки предков.

– Подожди, – перебила Галина. – Ты рассказывала, что, когда изменились твои воспоминания об учительнице, у Алексея они тоже переписались. О чем это говорит?

– О чем?

– О том, что существует механизм передачи памяти не только от предков к потомкам.

– Ты права, – кивнула Оксана. – Наверное, в генах есть какие-то «антенны». И вполне возможно, что сочетание звука боя часов и психотропных веществ в меде их активизировали. Это, кстати, могло бы объяснить и «коллективное дежавю», и воспоминания «прошлых жизней».

– Объясни! – попросила Галина.

– Ты знаешь, как работают компьютерные сети?

– Ты имеешь в виду Интернет?

– Типа того, – кивнула Оксана, – только не так глобально. Если объединить несколько компьютеров, тогда с одного из них можно будет найти любую информацию на другом, имея код доступа. И мощность объединенных компьютеров будет многократно больше, чем сумма их мощностей по отдельности.

– Почему? – удивилась Галина.

– Не знаю подробностей, – махнула рукой Оксана. – Я знаю только факт. Системный администратор сказал: два объединенных компьютера могут считать в четыре раза быстрее (не в два, а в четыре!), а три – в девять.

– А нас было... – Галина начала загибать пальцы...

– Если предположить, что наши души объединились в сеть, – продолжила Оксана, – то скорость мышления каждого из нас увеличилась...

– Нас было одиннадцать...

– На одиннадцать в квадрате! В сто двадцать один раз! О боже!

– Почему в сто двадцать один? – удивилась Галина. – Нас же было одиннадцать. Общую мощность надо поделить на всех.

– Даже если так! Увеличение скорости в одиннадцать раз – это мало, что ли? Неудивительно, что на следующий день у всех головы раскалывались.

– Подожди! Но почему тогда видения у всех были разные? Мы с Раей смогли увидеть лишь... давай пока будем говорить, что прошлую жизнь...

– Давай, для простоты, – улыбнулась Оксана.

– ...а ты не только свою, но и чужие. Почему?

– М-м-м... Может быть, просто у меня... Не знаю... Может быть, я генетически могу провести больше энергии? Из ста двадцати единиц я взяла на себя, к примеру, двадцать, а остальные разделились на всех.

– А что, если...

– Что?

– Вдруг Рихард смог увидеть еще больше? Вспомни, как его заштормило, когда часы замолчали. Вообще свихнулся.

– Возможно! – кивнула Оксана. – А когда мы разговаривали с ним в разрушенном доме, он сказал такую фразу: «Боюсь, что наша “дружба” с Глебом намного более давняя, чем мы думаем».

– Значит, он тоже увидел...

Оксане показалось, что Галина побледнела.

– Чего такого страшного он мог увидеть? – улыбнулась она.

– Да нет! – Галина засмеялась и махнула рукой. – Фантазии все это и бред.

– Ну ладно! – Оксана встала. – Ехать мне пора. Но когда-нибудь мы обязательно со всеми этими чудесами разберемся.

– А как же чай?!

– Да ладно. Тем более что ты его так и не заварила, – засмеялась Оксана.

– Подожди! У нас же есть еще одна загадка! – Галина достала с другого края стола фотографию. – А это ты как объяснишь?

Оксана взяла снимок и всмотрелась в размытое изображение. Сомнений не было – это Александр. На темном фоне его лицо и протянутая рука.

– Где это он мог так лежать? У тебя есть какие-нибудь версии? – спросила она Галину.

– У меня есть.

– Он был наверху! – догадалась Оксана и перевернула фотографию. – Когда я на летучих мышей вспышкой сверкнула! Рука вниз свисает. Так?

– Так! – кивнула Галина. – Пойдем, покажу где.

Они поднялись на чердак, и Оксана посветила фонариком вверх. На высоте примерно трех с половиной метров были настелены доски, на которых вполне мог спать человек.

– Остатки строительных лесов, – пояснила Галина.

– Вот видишь, – улыбнулась Оксана, – любому непонятному явлению когда-нибудь находится объяснение.

– Тогда объясни мне, как он туда забрался, – попросила Галина.

Оксана огляделась.

– Может, подставил что-нибудь?

– Тогда бы мы на это «что-нибудь» наткнулись вчера.

– Логично! А может, подпрыгнул? Он спортивный.

– Ты с ума сошла? Или он научился левитировать?

– Возможно, залез, цепляясь за доски.

– Он что, человек-паук?! Здесь не за что взяться, разве что ногтями.

Оксана провела по стене рукой в поисках выступов.

– Да. Эта версия снимается. И что ты думаешь?

– Я в очередном тупике!

Оксана тяжело вздохнула и еще раз посмотрела наверх.

– Ладно, пойдем. Что тут стоять? Хоть умрем здесь от любопытства, а яснее все равно не станет. Ехать надо.

Неприкаянная душа

Кешич весело чирикал и посвистывал, раскачиваясь на жердочке. Похоже, ему понравилось кататься в машине. Оксана уже жалела, что дала объявление и с попугаем придется расстаться. Может быть, не отдавать его? Если позвонят, сказать, что он в хороших руках, чтобы о нем не беспокоились, но «улетел так улетел».

– Кешич! – позвала она.

Свист прекратился.

– Кеш, оставайся у меня! – попросила Оксана. – Хочешь?

Попугай наклонил голову и начал задумчиво топтаться.

– Ну что молчишь?

– А где наш Гоша? – спросил он.

– Даже так? Ну и ладно! Куплю себе другого попугайчика.

– Кеша хороший! – обиделся птах.

– А что делать? Кеша-то один. Любовный треугольник получается! – она снова тяжело вздохнула. – Ох уж эти мне треугольники! Ну, вот скажи, зачем Бог их придумал? Чтобы было интереснее?

– Извините, – сказал Кешич и взмахнул крыльями, словно пожал плечами.

Оксана посмотрела на спидометр и расширила глаза от удивления. Стрелка дрожала на цифре сто сорок. «О боже! Что это со мной? – испугалась она и отпустила педаль газа. – Хорошо, что я перестала бояться быстрой езды, но к чему это лихачество? Да и гаишники оштрафуют».

– Гаишников боишься – за руль не садись! – услышала она дерзкий хрипловатый голос.

– Это что за разговорчики?! Ты кто такая?

Оксана вновь увидела себя в графском планетарии. На этот раз там были сумерки. Потолок изображал низкое предгрозовое небо, а горизонт был скрыт, словно в тумане. За круглым столом сидела худосочная, коротко стриженная девица, затянутая в черные джинсы и майку. Глаза ее были агрессивно накрашены, на губе блестело колечко пирсинга, а на остром плечике синела ажурная татуировка.

– Знакомься, – услышала она голос Графа. – Это Мария.

– Та самая, что убилась на мотоцикле? Что она здесь делает?!

– Она теперь здесь живет.

– Как живет?! – ужаснулась Оксана.

– А почему нет? – Граф возник из сумрачного тумана и сел за стол. – Я любезно пригласил ее в свой замок, раз она так нечаянно... нечаянно же? – посмотрел он строго на девушку, и та быстро закивала головой, – ...нечаянно разбилась.

– Так вы хотите, чтобы и я разбилась? – разозлилась Оксана. – Зачем она лезет к управлению автомобилем?! И вообще! Это мое тело!

– Так ты следи за действиями своего тела, – спокойно ответил Граф, – и все будет хорошо.

– Я не понимаю! – застонала Оксана и упала на стул. – Она что, просочилась в мои гены, когда я остановилась возле памятника?!

– Что значит «просочилась»? – воскликнула девица. – Ты не возражала!

– А меня кто-то спрашивал?! Извините, не слышала! И если мое мнение учитывается, то я возражаю! Брысь из моей души!

– Куда же я пойду? – девушка с ужасом посмотрела на Графа, ища у него защиты.

– А что ты на него смотришь?! – закричала Оксана. – Он всего лишь моя фантазия! Я здесь хозяйка! Я!!! – и она со всей силы ударила ладонью по столу.

Туман сдвинулся плотным кольцом, а в темносиней туче возникла вихревая воронка.

– Но я... Но мне... Пожалуйста! – девушка разрыдалась. – Не выгоняйте меня-а-а-а... Я больше не бу-у-ду-у-у...

Оксана перевела взгляд на темный силуэт Графа.

– Объясните мне, что происходит!

– Ты приютила неприкаянную душу, – ответил он.

– Приютила?

– Ты испугалась и испытала те же эмоции, что и она перед смертью. Это позволило ей синхронизироваться с вибрациями твоих нервов, или, как ты их назвала, «генетических антенн».

– Выходит, любой «жмурик» может подселиться в тело человека, если тот напуган?

– Мало напугать. Надо вызвать жалость, восхищение или другую разрешающую эмоцию.

– Но я не разрешала!

– Но ты же хотела ей помочь. Твое желание проявилось в уборке мусора. К тому же ты задала вопрос.

– Какой вопрос? – нахмурилась Оксана.

– Ты спросила: «Зачем ты кинулась мне под колеса?»

– Вопрос был риторический.

– И тем не менее он был задан и дал ей право ответить на него. Это и открыло доступ в твою память.

– И что теперь?

– Можешь выгнать ее, – Граф показал на черную дыру над головой девушки. – Она вернется на свою поляну и будет продолжать устраивать аварии на дороге, пока не найдет того, кто ее подберет. Оставив ее, ты спасешь множество жизней.

– Ответственное задание.

– Поэтому мы и выбрали тебя. Пока еще мало людей, способных на эту работу.

– Но ведь это опасно. У меня может начаться какая-нибудь шизофрения.

– Вполне, – кивнул Граф, – если ты позволишь этой хулиганке захватить власть. Ты начнешь испытывать те же эмоции, которые привели ее к самоубийству.

– Я нечаянно! – прорыдала Мария.

– Кого ты обманываешь? – вздохнул Граф.

Мария задрожала и умоляюще посмотрела на Оксану.

– Я подумаю, – сказала Оксана. – Но для начала пусть она вытащит из губы это ужасное кольцо и приведет себя в порядок.

– Она не может его снять, – ответил Граф, и Мария быстро закивала головой, размазывая по лицу черные ручьи.

– Почему?

– Это... ну как бы ярлык, который на нее повесил хозяин, чтобы отметить, что она принадлежит ему. Освободи ее, и кольцо исчезнет.

– А кто хозяин?

– Это тебе предстоит узнать.

– Прямо квест какой-то! – возмутилась Оксана. – Не понимаю, зачем все эти загадки! Неужели нельзя просто взять и все объяснить?!

– Ты верно подметила, что это квест! А в чем смысл игры?

– А меня кто-то спросил, хочу ли я играть в нее?!

– Конечно! Помнишь, Василий Сергеевич задал вопрос, уверена ли ты, что желаешь начать распутывать этот клубок?

– Ах да, – кивнула Оксана. – Было. То есть теперь уже выбора нет?

– Выбор есть всегда.

– Ага, я помню: или вперед, или остановиться и застрять.

Оксана еще раз посмотрела на всхлипывающую Марию.

– Хорошо, я согласна, но с условием.

– Говори.

– Чтобы Саша выжил и не остался инвалидом. И чтобы врачи не смогли помешать его эволюции, или как там... мутации.

Граф задумчиво потер подбородок и кивнул.

– Согласен.

Оксана облегченно вздохнула и посмотрела на спидометр. «Шестьдесят – это слишком мало!» – подумала она и добавила газа.

– Лис! Хватайся!

Он открыл глаза и увидел прямо перед своим лицом серебристую листву ивы. Руки вцепились в тонкие ветви, и дерево потащило его вверх, вытаскивая из пасти жадно чавкающей трясины.

Оказавшись на безопасном островке, он отрешенным взглядом посмотрел на племянника, казалось, не узнавая его.

– Лис! – Вороненок потряс его за плечо. – Все нормально, Лис! Я успел! Извини, что так долго, но я тоже боялся провалиться.

Он кивнул, онемевшими пальцами пожал руку мальчишки, и глаза снова начали закрываться.

– Не смей засыпать! Вставай! Надо уходить! Здесь угарно! – услышал он, словно издалека, и ощутил удары по почти бесчувственным щекам. Но неумолимая сила тянула голову к земле, и больше жизни хотелось спать. Никакая боль не может разрушить это блаженство.

– Зачем я тебя спасал?!! – неистово вопил Вороненок. – Чтобы ты здесь подох?

Как он не может понять, что смерть не страшна? Особенно когда она осторожно подбирается во сне и обнимает нежно, безболезненно, так не хочется ей сопротивляться. Тем более когда ты уже смирился с ее неизбежностью. Какая разница, сегодня или через несколько десятков лет?

Сегодня, но не сейчас! Почему невозможно вздохнуть? Неужели Вороненок – это лишь галлюцинация, и я все-таки утонул? Нееееееет!!! Дайте воздуха!

Лис резко сел и открыл глаза. Сон как рукой сняло, но в глазах потемнело. Подчиняясь приказам племянника, превозмогая тошноту и головокружение, он начал вставать, цепляясь за тонкий ствол дерева. Маленькое светлое оконце наконец появилось перед глазами и начало расширяться. В него заглянул взмокший и взлохмаченный Вороненок.

– Это меня отец научил так будить. Зажимаешь нос и рот. Действует безотказно.

– Я понял! – прохрипел Лис.

– Ну и хорошо. Вставай, держись за меня!

– Я все понял! – простонал Лис.

Разоблачение

Звонок в дверь разбудил Оксану. Она посмотрела на часы и вскочила. Совсем забыла, что должны прийти за Кешичем. На ходу застегивая халат, она побрела к двери. Посмотрела в глазок и никого не увидела.

– Кто там? – прохрипела она еще не проснувшимся голосом.

– Я вчера вам звонил насчет попугая.

Она открыла и вздрогнула от неожиданности. Мужчина лет сорока сидел на полу. Через секунду до нее дошло, что у него нет ног, а сидит он на маленькой тележке, подобной той, на которых передвигались инвалиды после войны.

– Почему же вы мне не сказали?! – ужаснулась она. – Я бы сама к вам подъехала и привезла!

– Войти можно? – улыбнулся мужчина.

– Конечно!

Гость оттолкнулся от пола двумя колодками, которые держал в руках, и ловко перепрыгнул через порожек.

«Гоша! Гоша!» – закричал Кешич из комнаты. Оксана вынесла клетку, и попугай забился о прутья, увидев хозяина.

– Георгий, значит?

– Можно просто Гоша.

– А я Оксана.

– Даже не знаю, как вас благодарить! Знали бы вы, сколько слез было, когда он пропал.

– Слез?

– Матушка рыдала. Решила вчера окна помыть, а он взял и улетел. Сроду такого не было. У нас и форточки всегда открыты. Прихожу вчера с работы, а там... – он махнул рукой.

– Как же вы его понесете?

– Не переживайте за меня! Засуну за пазуху, и доедем.

– Нет, нет! Никаких запазух! А если он снова улетит? Да и куда я клетку дену? А еще я ему еды всякой накупила. Давайте, я лучше вас отвезу.

– Да что вы! Не стоит беспокоиться.

– Я не за вас, а за Кешу. К тому же мне все равно надо ехать в ваши края. Вы ведь где-то рядом с храмом живете?

– Ну если вы настаиваете...

– Настаиваю! Только мне надо собраться и позавтракать. Вы не торопитесь?

– Нет.

– Тогда проходите на кухню.

Мужчина отстегнул какие-то пряжки и освободился от своей тележки.

– Что вы! Не надо снимать.

– Мне будет не очень удобно сидеть на стуле вместе с ней, – засмеялся он. – Это у меня как бы уличная обувь, – он снял куртку и, свернув, положил на тележку.

– Чай, кофе? – спросила Оксана, поставив клетку на стол.

– Давайте кофе, – гость ловко запрыгнул на табуретку.

– Как вам удалось так его обучить? – спросила Оксана, насыпая кофе в турку. – Это же не птица, а разумное существо!

– Специально не обучал. Он на лету все схватывает. Сам удивляюсь. Кстати, не очень много, но считаю своим долгом... – и он выложил на стол тысячную купюру. – Вознаграждение.

– Да вы что?! – возмутилась Оксана. – Уберите!

– Да я нормально зарабатываю, не глядите, что безногий.

– Я тоже, – засмеялась Оксана. – А кем вы работаете, если не секрет?

– А чего тут секретного? Сейчас много одиноких женщин, которые компьютер купили, а что с ним делать – не знают. Я для них идеальный вариант. Они не боятся меня в квартиру пускать. В простонародье меня называют Гоша-компьютерщик. Если какие проблемы с железом или софтом, это ко мне.

– Это просто чудо! Вы-то мне и нужны!

– Если могу помочь, я с радостью!

Оксана принесла из комнаты ноутбук, включила и поставила перед Георгием. Когда компьютер загрузился, открыла «кирпичную стену» фирмы «Мастер».

– Вы можете объяснить, как этот сайт оказался в верхних строчках поисковика?

Георгий удивленно вскинул брови, задумчиво пощелкал мышкой, почесал лоб и пожал плечами.

– Разные умельцы бывают. Теоретически тут нет ничего невозможного. К примеру, был раскрученный сайт. Потом с него удалили ссылки на контент и оставили только эту стену. Поисковик продолжает находить главную страницу, а прочитать, что там написано, за этой стеной, можно только, если знать точную ссылку. Это я предполагаю.

– И зачем такой сайт может быть кому-нибудь нужен?

– Вот тут я вряд ли могу ответить. На первый взгляд это совершенно бессмысленно.

– А на второй?

– Лезут в голову разные домыслы. Один другого нелепее.

– Например?

– Например: для того чтобы попасть на сайт, нужно набрать какой-то пароль. Если он в первых строчках, значит, он популярен. Приходит на ум тайное общество. Очень тайное и очень многочисленное. Современные масоны.

– Ерунда какая-то!

– Я предупреждал, что домыслы нелепые, – засмеялся Георгий.

– А вот еще смотрите, что мы с Кешей обнаружили, – Оксана пощелкала пальцем по клавишам, и кирпичи в стене шевельнулись.

– Ну вот! – кивнул Георгий. – Клавиши активны, значит, пароль ввести можно. А кто дал вам ссылку на этот сайт?

– Никто. Нашла в поисковике.

– Ах да... А что искали?

– Адрес этой фирмы.

– Строительная фирма «Мастер»? Хм. А вы знаете, что «мастер» – это масонское звание?

– Нет.

– А этот логотип, лопатка каменщика, называется мастерок – это тоже один из масонских символов.

– Один из? А какие еще?

– Много разных. Самый известный – это глаз в треугольнике, как на долларовой купюре. Кстати, кирпичная кладка тоже. Еще циркуль и линейка, крест и роза, различные звезды. У каждой ложи были свои знаки.

– Детские игры какие-то.

– Однако несколько революций сделали, – улыбнулся Георгий. – У вас сейчас кофе убежит.

– Ой! – Оксана сняла турку с плиты и разлила кофе по чашкам. – Вам с молоком, с сахаром, с лимоном?

– Просто кофе.

– Я тоже люблю без всего. Но продолжайте. Давайте предположим, что это действительно масонский сайт. Что еще вы о них знаете?

– Только то, что нашел в Интернете. Надеюсь, вы не подозреваете меня в сговоре с ними?

– В сговоре? А ведь правда! Подослали ко мне своего попугая и с его помощью проникли в мой дом, чтобы завербовать меня.

– Как вы меня раскололи! – усмехнулся Георгий. – Вон и Кешич молчит, с чувством выполненного долга. А если серьезно, то мне уже самому интересно, что это за фирма такая. Вы ее нашли?

– Да. Только они об этом сайте ничего не знают. Обычные ребята, архитекторы. Ну может, не совсем обычные...

– Как все таинственно! А еще утверждаете, что не верите в масонов.

– Почему не верю? Просто все эти их игры с тайными собраниями и магическими символами кажутся какими-то смешными.

– Если подумать, то в этих играх есть практический смысл, – задумчиво ответил Георгий.

– Какой?

– А вот это и есть тайна, – усмехнулся он. – Думаю, что мы знаем о них лишь то, что они сами захотели открыть. Об остальном можно только догадываться. Готов поспорить, что вы уже построили весьма правдоподобную версию, кто, зачем и как сделал это послание.

– Да. Одному человеку было надо, чтобы я познакомилась с этими ребятами. Он предполагал, что я буду искать в Сети. Вот только технически непонятно, как он это сделал.

– Ах вон оно что! Тогда в этом нет ничего странного.

– Почему?

– Если бы я хотел, чтобы вы непременно нашли какую-то информацию, то мог бы написать программу, типа вируса, чтобы ваш компьютер выбрасывал нужный сайт на первую страницу.

– Как же мне самой это в голову не пришло? Но как он...

– Кто, кроме вас, имеет доступ к этому ноутбуку?

– Никто. Хотя... Наш системный администратор, Павел. Если что-то ломается... Но тогда он должен был и Соне, моему секретарю...

– А что сложного? Если он сисадмин, то имеет доступ ко всем компьютерам.

– Но она с домашнего искала... Ой! Она же сестра его жены. Он мог и в ее домашнем покопаться.

– Вот и вся тайна, – засмеялся Георгий. – Дальше все вопросы к Павлу.

– Но сначала я должна убедиться.

– Нет ничего проще. Приедем ко мне и проверим.

– Отлично! Через минуту я буду готова.

Собравшись, она вернулась на кухню и обнаружила там маму, которая нарочито-неуклюже лавировала в своем кресле, пытаясь подъехать к плите.

– Доброе утро, мамуля! – улыбнулась Оксана. – Я смотрю, ты научилась сама садиться на каталку. Так и ходить скоро начнешь.

– От вас ведь помощи не дождешься, – буркнула в ответ Елена Сергеевна.

– Это вы верно подметили. Никто, кроме нас самих, о нас не позаботится, – весело сказал Георгий.

– Он еще и хамит!

– И в мыслях не было! – смутился Георгий.

– Мог бы помочь тогда! Сидит тут, разглагольствует.

– С удовольствием помогу. Скажите, что делать.

– А сам не видишь, что я с коляской справиться не могу?!

– Да, вы правы. Коляска абсолютно неудобная.

– Мама, почему ты Надю не позвала?

– Зачем мне эта полоумная, если у меня зять на кухне?

– Мама, это не Саша. Это Гоша.

– Новый хахаль?! А мне они все на одно лицо.

– Это хозяин Кеши. Пришел забрать его.

– А что у него ног нет, помочь?!

– Мама!

– Что мама?! Вы даже представить себе не можете, как это – быть инвалидом! – выдавливая слезы, проскулила Елена Сергеевна.

– Да где уж мне, – усмехнулся Георгий и, спрыгнув с табуретки, вышел из кухни.

– Как-то нехорошо получилось, – вздохнул Георгий, когда они уже ехали в машине. – Надо было поговорить с ней, сгладить ситуацию. А сейчас ее будет весь день совесть мучить.

– Какая совесть?! Мне кажется, после инсульта она у нее совсем атрофировалась. Вы извините. Мне очень за нее неудобно.

– Да я все понимаю, – улыбнулся Георгий. – Мне и самому неудобно. Постоянно ставлю людей в неловкое положение, словно они виноваты в том, что со мной произошло.

– А что произошло, если не секрет?

– В детстве попал под трамвай.

– Кошмар!

– Да не кошмарней, чем все другие способы, – засмеялся Георгий. – Не случись тогда этого, все могло бы быть намного хуже.

– Почему?

– Отправили бы в армию, и мне бы там ноги оторвало. Тогда было бы намного сложнее.

– Почему?

– Ну как же! Я был бы не сам виноват. Я был бы «героем». Все вокруг были бы должны меня уважать и предоставлять всяческие льготы. А ведь когда «все должны», то всегда кажется, что мало. Мало льгот, мало помощи, мало уважения. Озлобляешься и ничего не хочешь делать для себя сам. А так я четко знаю, что в четырнадцать лет напился и отобрал у малолетки велосипед. Я не знал, что у него тормоза не работают. И вот результат. Кого винить? А мне государство еще пенсию платит! Представляете?! И в транспорте проезд бесплатный. За что такие блага?!

– Инвалидам положено.

– А разве я инвалид? Инвалид дословно переводится как бесполезный, негодный. Вот если бы тогда этого не произошло, то я точно стал бы инвалидом. Дружки-то мои, одни отсидели не по разу, другие спились. А мне уже не до геройств было. Я понял, что если хочу жить, то должен взяться за ум. А жить ой как захотелось! Я считаю, что, искалечив, Бог меня спас. А к особенностям физиологии приспособиться легко. Единственное, что немного напрягает – реакция людей. Им трудно вести себя со мной как с обычным человеком. Одни начинают «сюсюкать», другие просто пытаются меня не замечать.

– Если честно, то да, – кивнула Оксана, – есть какие-то психологические сложности. Я не знаю, как себя вести. Не помешала бы инструкция.

– А это идея! – улыбнулся Георгий. – Надо написать: «Представляйте, что я человек невысокого роста. В остальном я не испытываю никаких проблем от своего физического состояния». Ну как? Так будет проще?

– Посмотрим, – улыбнулась Оксана и притормозила возле того дерева, где нашла попугая. – Вот здесь я вчера вашего питомца поймала. Куда дальше?

Георгий показал. Вскоре они остановились возле подъезда.

Встреча Гошиной мамы с Кешичем была бурной, с причитаниями обоих, хлопаньем крыльев и слезами благодарности. Георгий провел Оксану в свою комнату и включил компьютер.

– Хочу предупредить, – тихо сказал он. – Моя мама тоже не совсем адекватна. Поэтому спокойно отнеситесь к тому, что она сейчас начнет меня сватать.

– Постараюсь, – усмехнулась Оксана.

– Хотя, может быть, и пронесет. Все-таки такой стресс пережила. Но на всякий случай, заранее прошу прощения.

Компьютер загрузился. Георгий набрал в строке поисковика слово «мастер», и, как он и предполагал, того самого «мастера» ни на первой, ни на ближайших нескольких страницах не оказалось.

– Теперь все ясно, – Оксана встала. – Поеду пытать Павла. Спасибо за помощь.

– Обращайтесь, если что.

Сухонькая старушка стояла на пороге как пограничник.

– Нет-нет! – запричитала она. – Давайте попьем чаю. Я пирожков напекла. Должна же я как-то вас отблагодарить!

– Не откажусь, – улыбнулась Оксана. Вместо завтрака у нее сегодня был только кофе, поэтому под ложечкой уже слегка посасывало.

– Вот и отлично! – старушка зашаркала тапочками на кухню. – Вы не смотрите, что Гошенька у нас немного не такой, как все, – начала она без предисловий. – Он ведь хорошо зарабатывает. Вон у нас и мебель вся новая, и продуктов полный холодильник.

– Мама! Ты опять завела свою пластинку! – возмутился вошедший следом Георгий. – Оксана замужем!

– А я что? Я же просто, может быть, у нее подружки есть незамужние.

– Мы же с тобой уже договорились, что эта тема закрыта. Жениться я не собираюсь!

– Вы чайку наливайте, – засуетилась старушка, подавая Оксане заварочный чайник. – Вам с молочком или с лимончиком?

– Спасибо, просто чай.

– Гошенька тоже без всего пьет. Видите, у вас даже вкусы совпадают! А он очень порядочный. Никогда ни за одной юбкой не волочится.

Георгий махнул рукой и приступил к пирожкам.

– Я учту, – кивнула Оксана. – Если у меня появится подходящая подружка, обязательно его с ней познакомлю.

– Это я во всем виновата! – заныла женщина.

– Вы-то почему?

– Дура была. Молодая. Отца его сильно любила. А он женатый был. Но красивый! Гошенька-то в него лицом пошел...

– Мама! Прекрати! Иди в церковь и рассказывай это священнику!

– Я уже рассказывала!

– Ну и все. Он тебе грех отпустил, успокойся.

– Грех-то отпустил, а проклятье оста-а-алось.

– Какое проклятье? – заинтересовалась Оксана.

– Проклятье на нем, – всхлипнула старушка. – Я на него проклятье навлекла.

– Простите, ради бога! – прошептал Георгий. – Видимо, стресс подействовал в другую сторону. Обычно она ограничивалась только сватовством. Сейчас я принесу успокоительное.

– Задумала я отца его из семьи увести, – продолжала Гошина мама. – И пошла к старухе одной за зельем приворотным. А она мне говорит: «Осознаешь ли, что по живому отрежешь?» Я говорю: «Осознаю». Она: «Готова ли принять грех такой на душу?» А что мне, комсомолке, этот грех? Суеверия да мракобесие. «Готова», – говорю. Она что-то поколдовала там надо мной, водой какой-то напоила...

– Как же вы так? Грех, значит, суеверием считали, а в привороты всякие верили?

– Господи! Да что же меня некому было надоумить-то. Я ж понимала, что плохо поступаю, но... Вот и отрезала сыночку по живому. А как это случилось, так и муж мой обратно к старой жене ушел.

Георгий вернулся и накапал матери валерьянки в стакан.

– Я, пожалуй, пойду, – Оксана встала.

– Вы уж ее извините, – сказал Георгий у дверей.

– Вы же мою извинили, – грустно усмехнулась Оксана.

За флажки

Чтобы вернуть вчерашний долг за фотографии, Оксана спустилась в подземный переход. Отдав девушке деньги, она собралась уходить и вдруг сквозь гул толпы услышала звуки гитары. Она огляделась и увидела певца. Вокруг него сидели слушатели, кто на корточках, кто в позе лотоса на картонных подстилках. Оксана посмотрела на часы. «Одну песенку послушаю», – решила она. Но подойдя и оказавшись в поле артиста, она поняла, что вырваться будет непросто. Что-то завораживающее было в его голосе. Захотелось сесть. Коробка для коврика валялась неподалеку. «Жаль, что я не в джинсах», – подумала Оксана. Песня закончилась. Оксана попыталась уйти, но парень взял новый аккорд и запел:

Сливаются в незримые потоки,

Плетут узор невиданной красы,

Сюжеты для божественного рока,

А может, для божественной попсы.

Жестоки и печальны тексты песен,

Но в нашей власти – взять и перепеть.

Мы можем вспомнить, что наш мир чудесен!

И мы должны, должны еще успеть.

Не слушая указы и намеки,

Не глядя ни на храм, ни на часы,

По волшебству божественного рока,

А иногда божественной попсы

Мы суетимся броуновским вихрем

И застываем в мировой кристалл.

Мы из гранита высекаем рифмы,

Когда взбираемся на пьедестал.

И новая ступенька – чистый лист,

Кровь заменяет нам порой чернила.

И каждый шаг привносит новый штрих,

Картине жизни добавляя силы.

И за флажки выскакивают волки,

И на цепях безвольно воют псы,

Вершители божественного рока

Или певцы божественной попсы.

– Чья это песня? – спросила Оксана, когда струны перестали звенеть.

– Моя, – скромно улыбнулся парень.

– Твоя?! А еще есть?

– Есть.

– Так тебе же не в переходе петь надо, а на нормальной сцене!

– Надо – значит, буду! – усмехнулся певец.

– А диск? У тебя есть записанные песни?

– На нормальную запись деньги нужны. Вот, собираю.

– Дай мне свой телефон, – попросила она.

– Зачем?! – напугался он.

– Я дам тебе денег на запись.

– Спасибо, я лучше как-нибудь сам! – и он взял аккорд, показывая, что планирует продолжать концерт.

– Но почему?! – возмутилась Оксана.

– Неужели непонятно? – засмеялся парень. – Потому что «за флажки» интереснее, чем «на цепях», хотя, конечно, на цепях проще.

Оксана кивнула, достала из кошелька тысячу рублей, завернула в купюру свою визитку и положила в коробку.

Выйдя из подземки, Оксана набрала телефон Павла.

– Я слушаю, Оксана Васильевна, – его тон был вежливо-ледяной. С тех пор как Алена покалечилась, он всем своим видом давал понять, что в том, что произошло, винит Оксану. Это было совершенно нелогично, но «вину» Оксана чувствовала и сама.

– Павел, у меня тут возникли проблемы с ноутбуком. Кажется, вирус. И есть еще кое-какие вопросы. Где тебя можно найти?

– Я в офисе.

– Отлично. Я скоро подъеду.

Подходя к машине, она услышала сзади быстрый стук каблуков и сопение. Оксана обернулась. За ней бежала девушка, одна из слушательниц певца.

– Вы правда хотите дать денег на запись? – спросила она запыхавшимся голосом.

– А что? Он передумал и решил согласиться?

– Нет. Но я решила ему помочь.

– Каким образом?

– Вы знаете, ему такими темпами никогда не набрать нужную сумму. А ведь талант пропадает!

– Почему же пропадает? – пожала плечами Оксана. – По-моему, очень даже реализуется.

– Да ну. Кто его тут слышит в этом переходе? Люди идут мимо, даже не останавливаясь.

– А вы полагаете, что если он будет петь по телевизору, то его будут внимательно слушать? Мне кажется, телевизор из любого рока способен сделать попсу.

– При чем тут телевизор? Надо сделать нормальную студийную запись.

– Надо. Мне и самой надо. Но тут надо както иначе, чем тупо дать денег.

– Понятно, – усмехнулась девица. – Так и скажите, что это был минутный приступ щедрости. А сейчас все прошло.

– Вы никогда не пробовали помогать цветам расти?

– Что?

– А я однажды в детстве хотела помочь, – засмеялась Оксана. – И до сих пор периодически пытаюсь. Но теперь я знаю, что, если потянуть за верхушку, он не вырастет, а оторвется от корней. Понимаете?

– И что? При чем тут Славка с его песнями?

– Девушка, – Оксана нахмурилась и пристально посмотрела на блондинку. – Скажите, а вы вообще понимаете смысл его песен? Или просто мальчик красивый и музыка приятная?

– Ясно. Не буду больше отнимать ваше время, – девица развернулась и направилась обратно к метро.

Покаяние

– Рассказывай, – Оксана села напротив Павла и уставилась на него стальным взглядом.

– Что рассказывать? – нахмурился Павел. – Вы рассказывайте, что у вас опять случилось.

– Я обнаружила вирус. Не сама, конечно, мне помогли. И это даже не вирус, а скорее программа, написанная специально для меня. И путем несложных размышлений я пришла к выводу, что без твоей помощи она не могла оказаться в моем ноутбуке.

– Я не понимаю, о чем речь, – пожал плечами Павел.

– Ладно, – Оксана достала из сумки фотографию Карла Сагана. – Тебе знаком этот человек?

– Нет.

– Ну как же нет? Он тут одно время целыми днями ошивался.

– Когда?

– Хочешь сказать, что ты ни разу не видел Йосифа Якича?

– Якича видел, и не раз. Но при чем тут этот человек?

– Как при чем? Это, конечно, не он, но очень похож. Почти не отличить.

– Даже близко не похож!

– Как?! – Оксана посмотрела на фото. – Просто копия!

– Вообще нисколько!

Оксана встала и пошла в приемную. Положив перед Соней фотографию, спросила:

– Узнаешь? Кто это?

По морщинкам между бровями стало ясно, что Соня озадачилась.

– Нет, не припомню такого.

– Что, серьезно?! Только мне одной кажется, что он похож на Йосиф Якича? – она схватила фотографию и влетела в кабинет к Алексею.

– Кто это?! – хлопнула она фотку на стол.

– Ты что так пугаешь?! – он посмотрел на портрет и заметно побледнел.

– Узнал?

– Ага, – кивнул Алексей. – Где ты взяла его фотку?

– В Интернете.

– На форуме «их разыскивает милиция»?

– Нет. Он просто похож на него.

– Но ты же его не видела!

– Что значит «не видела»? – опешила Оксана.

– А где ты могла его видеть?!

– О боже! Ты в своем уме? Это же Йосиф Якич!

– Какой Якич?! Окстись! Это тот мужик, который заставил меня твои подписи подделывать.

Оксана упала на диван.

– А как тогда, по-твоему, выглядит Йосиф Якич?

– Он... такой... эээ... картавый.

– И все? Картавый? А внешне?

– Какой-то весь... растрепанный, уродливый...

– А лицо?! Лицо у него какое?

– Слушай! Я не помню! Вообще! Такое ощущение, что я никогда не видел его лица.

– Не ты один. И Соня, и Павел...

– Да рядом с ним Вольф Мессинг отдыхает!

– Тогда почему мне он позволил себя увидеть? Или просто я не поддалась его гипнозу? – Оксана откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. – А сайт фирмы «мастер» ты помнишь? – через некоторое время спросила она.

– Конечно.

– А ты знаешь, что мы его нашли вовсе не потому, что он на самом деле в верхних строчках?

– А почему?

– Потому что Павел ввел в наши компы вирус.

– Павел?

– Больше некому. Но как заставить его сознаться и объяснить, зачем он это сделал?..

– Надо позвать его и спросить.

– Попробуй.

– Соня, – сказал Алексей по селектору. – Пригласи, пожалуйста, Павла ко мне.

– А он ушел, – ответила Соня.

– Как ушел?!

– Минут пять назад. Еще удивилась, что он даже рукой не махнул на прощание.

– Фигасе, дела!

– Да ладно, – сказала Оксана. – Куда он денется? Зато теперь все сходится.

– Что сходится?!

– Сначала Якич приходит в своем обычном облике к Павлу и предлагает ему заработать. Павел – свободный хакер, у которого есть обалденно красивая жена, но нет ни квартиры, ни других благ цивилизации, чтобы удержать свою прелесть. Он, разумеется, соглашается, не размышляя. Ему заказывают написать программу, которая при введении ключевых слов выкидывает нужные сайты в верхние строки.

– Погоди! Ты о чем? У него уже и квартира, и работа, и жена точно не сбежит.

– Ты не понял! Он пришел к нему в прошлом году, примерно в то же время, что и к тебе. Только тебя он заставил подписать накладные, а его внедрить в нашу сеть эту программу. Ты помнишь, из-за чего началась забастовка?

– Денег на зарплату не было. А при чем тут это?

– А куда они делись-то? Экономический отдел тогда сильно завысил цену на несколько видов товаров, из-за чего торговля и встала. А где они берут инфу по ценам?

– В сети.

– Вот именно! А у них вместо истинной информации всплывали фальшивые сайты.

– Но Павел тогда еще у нас не работал.

– Ну и что? Какие проблемы заразить компьютер Сони через Аленку? Зашла к сестренке, попросила почту глянуть, скачала что нужно. Да мало ли способов.

– Думаешь, Аленка была с ним заодно?

– Не знаю. Но вполне может быть, что одной из форм оплаты им было обещано место главбуха и сисадмина в нашей фирме. Тот, кто это затеял, все просчитал. Он предвидел мою реакцию на забастовку.

– Но я не понимаю, зачем Якичу это было надо! Сначала он загоняет тебя в кризис, а потом сам же из него вытаскивает? Где смысл? Какова цель?

– А какова цель игры? Они играют в шахматы. Понимаешь? Мы в этой игре фигуры, и нам не понять смысл наших ходов, потому что просчитываем их не мы.

– Хочешь сказать, от нас вообще ничего не зависит?

– Почему? У нас есть выбор. Белыми быть или черными, пешкой или ферзем. Мы даже можем выбрать «не играть», но и этим кому-то подыграем. Помнишь, как выгодно оказалось твое «самоубийство» журналистам?

– Оксана! А вдруг Пашка сейчас тоже, как я...

– Что «как ты»?

– Выберет «не играть».

– Да ну! На кого он жену-инвалидку бросит?

И тут же оба вскочили и кинулись догонять Павла.

Пробуждение

Несколько дней Лис отсыпался, вылезая из чума лишь для того, чтобы вылить из себя воду и снова напиться из родника. Вороненок появлялся, чтобы попытаться его покормить, но все, через силу съеденное, тут же покидало желудок.

Лис несколько раз пытался рассказать племяннику то, что осознал, ощутив дыхание смерти: ответы на свои вопросы и глубинный смысл сказок шамана. Но начав говорить, он не находил слов, чтобы передать свое понимание, поэтому речь его больше была похожа на бессвязный бред. Вороненок с жалостью слушал обрывистые фразы, потом заботливо вытирал его вспотевший лоб и отвечал: «Ничего, Лис, разум вернется к тебе. Ты и раньше-то был не от мира сего...»

И действительно, вскоре стало лучше, тошнота и головокружение почти исчезли, мысли вошли в привычное русло. Но вместе с выздоровлением таяло и растворялось «Великое понимание». Надо было срочно рассказать все кому-то, чтобы не потерять совсем. Но у Вороненка не было желания слушать. И тогда Лис решил просто проговорить это, придумывая новые слова для обозначения неизвестных ранее понятий.

– Почему одни люди «темные, глубинные», а другие «светлые, небесные»? В чем разница? – спросил он себя.

– Подобно тому, как рыба живет в воде, а птица в воздухе, – начал он объяснять сам себе, – а червь ползает в тверди земной, так и люди живут в разных плотностях, но только не вещества, а времени.

– Как это?

– К примеру, один мастер за день успевает сплести одну корзину, а другой три.

– Просто второй опытнее, поэтому он быстрее работает.

– Если измерять время корзинами, то получится, что для второго прошло три дня, пока для первого один. Верно?

– Да. Но день-то прошел только один.

– Выходит, что для более быстрого день растянулся.

Лис взял несколько горошин и выложил их в ряд.

– Это день первого мастера, а это... – Лис удлинил цепочку, увеличив расстояния между точками, – это день второго. Видишь – плотность времени меньше.

– Но как же? Ведь они почти не отличаются: дышат одним воздухом, пьют одинаковую воду и могут сидеть в одном чуме!

– Да, они могут находиться в одном пространстве, но в разных временных средах, подобно тому, как рыба и утка на поверхности воды. Общение между ними хоть и возможно, но затруднено. Им сложно понять друг друга.

– Так вот почему я так раздражал братьев! Я был медленнее, чем они.

– Или быстрее.

– Как же быстрее? Ведь за день я мог не сделать ни одного полезного дела, тогда как они успевали много.

– А вспомни, как ты нашел зеленые прозрачные камни.

– Помню, мне было лень ворочать тяжелые глыбы в поисках подходящих для очагов плит. Я лежал и мечтал о том, как бы облегчить этот нелегкий труд. И вдруг мое внимание привлекло поваленное дерево. «Кто вырвал такой мощный корень? – подумал я. – Ведь множество сильных мужчин не смогут сделать это». Я думал целый день, пока другие работали, и понял: это ветер. «Но как? – удивился я. – Ведь он не настолько сильный, чтобы выворачивать из земли камни! Почему же он вырвал корень?» Я размышлял еще один день, наблюдая за ветром, и понял: он тянет за макушку дерева.

– Ты изобрел рычаг.

– Не знаю. Я никак не назвал это. Я просто взял длинный ствол молодой сосны, поддел под один из валунов и легко вывернул его. А под ним сверкали зеленые прозрачные льдинки. Вот и все.

– Получается, что за два дня мечтаний и размышлений ты сделал намного больше (ты даже еще не представляешь, насколько), чем целая бригада.

– Я всего лишь нашел несколько камешков, вся польза которых в том, что они красиво блестят.

– А знаешь ли ты, что эти кристаллы в мире белых людей обеспечили бы тебе богатую жизнь.

– Да ну?!

Лис встряхнул головой, пытаясь прогнать глупые фантазии и вернуться к осмыслению ответа на вопрос.

– Ладно! – продолжил мысленный собеседник. – Оставим пока зеленые камни. Вспомни: твое изобретение с тех пор стали использовать другие. В результате труд облегчился и камней для очагов стало больше. Стало возможно увеличить количество чумов, и появилось дополнительное время для других работ.

– Выходит, я ускорил жизнь всего своего народа. Но почему же тогда они считали меня лентяем?

– Им пока не доступен смысл работы ума.

– Но как же так?! Ведь они использовали его достижения.

– Рыба не может увидеть утку. Рыба думает, что утка – это только лапки. Понимаешь?

– М-м-м...

– Они не поняли, что для изобретения рычага тебе пришлось два дня думать. Они решили, что взять палку и вывернуть камень – это очень просто. Но ведь это же действительно просто, когда уже придумано.

– Меня даже оставили тогда без ужина, – усмехнулся Лис, – сказав, что за день я не принес никакой пользы.

На глаза навернулись слезы, когда он вспомнил о братьях.

– Но это не дало результатов – я готов был голодать, лишь бы не отвлекаться от своих фантазий.

– Это неудивительно. Человек, живущий в менее плотном времени, требует меньше пищи.

– Выходит, для того чтобы подняться еще выше, я должен начать меньше есть? – оживился Лис.

– Не совсем так! Если пытаться «всплыть», просто ограничивая себя в еде, то все, чего добьешься – начнешь испытывать голод. Внутреннее течение времени замедлится, давление снизится. И если внешнее поле при этом останется таким же плотным, то в конце концов оно раздавит тебя.

– Бр-р-р... ничего не понял!

– Давай на примере, – Лис снова посмотрел на линию из горошин. – Один человек за день съедает десять, а другой пять. Но день-то один. Внутреннее время разуплотнилось.

– Но в прошлом примере внешнее время стало менее плотным. Почему?

– Потому что в прошлом примере мы производили (корзины), а в этом потребляли (еду).

Лис задумался.

– Но ведь если я внутри стану менее плотным, то стану легче и начну всплывать.

– Ты не станешь легче, заморив себя голодом, ты станешь меньше. Чтобы стать легче, надо не только уменьшить потребление грубой физической пищи, но и увеличить духовный объем.

– Это как?

– Звуки, цвета, вкусы и ароматы, ощущения, мысли и образы – это духовная пища. Чем больше ее поступает в твой внутренний мир, тем меньше тебе становится нужно мяса и злаков.

– Но разве можно насытиться звуком или цветом?

– Можно. Вспомни, что сказал Отец трех великих родов, когда ты подарил ему самоцветы: «Они помогут мне осенью, когда зелень хвои потемнеет, а снежной белизны еще нет, ведь бо{56/accent}льшую часть жизненной силы я получаю через глаза».

– Удивительно! Значит, он живет очень высоко. Сколько же корзин он может сделать за день?

– Его время уже нельзя измерять корзинами. В том мире все по-другому.

– Как это?

– Давай на примере. Река всегда течет в одну сторону, а воздушный поток быстро меняет направление. Скорость реки почти постоянна, а ветер легко переходит от полного штиля до урагана. И плотность воздуха бывает разной, тогда как вода всегда одинакова. Потому и возможности у «небесного» человека намного больше, чем у «глубинного». Он может по нескольку месяцев сидеть, не шевелясь, остановив внутреннее время. Но при необходимости мгновенно перемещается в пространстве.

– Остановив внутреннее время?! Но почему же тогда его не раздавливает внешнее?

– Потому он и живет вдали от людей, на маленьком болотном островке, чтобы никто не мог внезапно вторгнуться в его пространство. К тому же на болотах время само по себе идет медленнее, чем на твердых скалистых местах.

– Почему?

– Скорость его зависит от силы тяжести, а та, в свою очередь, от плотности материи и еще от некоторых параметров.

– Выходит, что, придя без приглашения, я мог погубить его?

– Вряд ли. От твоего приближения он проснулся как от прикосновения. Он видел, как ты идешь, подобно тому, как ты чувствуешь, когда по телу ползет муха.

– Значит, он видел, как я провалился?

– Да. И чтобы не позволить трясине затянуть тебя, он ослабил гравитацию в месте провала. Но из-за этого уменьшилась плотность времени. Твое сознание начало задыхаться, подобно рыбе, вытащенной на сушу. Еще бы немного, и тебя было бы уже не спасти.

Лис вспомнил трясину, и сердце вновь сдавило удушье. Захотелось вдохнуть свежего воздуха, стряхнуть с себя липкий кошмар и зарядиться солнечным светом.

Зарядиться светом? Никогда раньше подобные мысли не приходили в голову, но сейчас желание глотнуть небесной синевы и яркой лесной зелени вызвало чувство, подобное голоду. Он выбрался из чума и, упав на спину, устремил взгляд ввысь.

На остриях сосновых игл мерцали сладкие солнечные искры. Желтые извилистые ветви насыщали, словно сочные корни, а прозрачный воздух утолял жажду, подобно родниковой воде. Тело начало терять вес и растворяться. Птичьи трели замедлились и застучали пульсом в висках. Цвета расплылись, смешались и высветлились в единственный белый...

...

– Слава Богу! Очнулся, – облегченно вздохнула красивая белая женщина.

Примечания

1

В предыдущей книге Оксана, пытаясь мысленно остановить машину, обратилась куда-то наверх: «Ну, пожалуйста! Пусть он остановится! Я потом разберусь, почему он такой злой, и помогу ему».

2

Иоанн 13:27. И после сего куска вошел в него (Иуду) сатана. Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее.

3

Матф. 18:3.

Content

Ольга Юнязова
Бой песочных часов

Похмелье

Вирус

Бред

Ураган

Никогда и всегда

Обещание

Мутация

Посох знахаря

Договор

Руины

Холод

Трещина

Пришельцы

Чердак

Гроза

Крыша

Халява

Надежда

Тёмная сторона луны

Чёрные дыры

Бой

Легенда о триглаве

Кешич

Изгнание

Лунная пыль

Серебряная королева

Возвращение к баранам

Прощание

Ответственность

Трясина

Рихард

Обед у Клеопатры

Неприкаянная душа

Разоблачение

За флажки

Покаяние

Пробуждение

Примечания