Келли Армстронг

Зов

Посвящается моей дочери Джулии за то, что вытерпела

все мои вопросы о жизни подростков, не слишком

часто закатывая глаза.

К.А.

Пролог

Двенадцатью годами ранее…

МАМА ЗАБЫЛА ПРЕДУПРЕДИТЬ новую няню о подвале.

Пошатываясь, Хлоя стояла на верхней ступеньке, вцепившись пухлыми ручками в перила. Ее руки дрожали так сильно, что она с трудом держалась, а коленки тряслись так, что мордочка Скуби Ду на тапочках дергалась во все стороны. Даже ее дыхание было хриплым и прерывистым, словно она бежала.

— Хлоя? — из темного подвала раздался приглушенный голос Эмили. — Твоя мама сказала, что кола где-то в погребе, но я не могу ее найти. Ты не можешь спуститься и помочь мне?

Мама же предупредила Эмили о подвале. Хлоя была уверена в этом. Девочка закрыла глаза и крепко задумалась. До того как мама и папа уехали на вечеринку, она играла в гостиной. Мама позвала, и Хлоя выбежала к ней в прихожую. Крепко обняв ее, мама рассмеялась, когда голова куклы случайно ударила ее в глаз

— Смотрю, ты играешь с принцессой — прости, я имею в виду, пираткой Жасмин. Она еще не спасла бедного Аладдина от злого джина?

Хлоя покачала головой и прошептала, — Ты предупредила Эмили о подвале?

— Конечно, да. Никаких подвалов для мисс Хлои. Та дверь останется запертой. — А когда появился папа, мама сказала: — Нам действительно надо обсудить переезд, Стив.

— Одно твое слово и мы сразу выставляем дом на продажу, — ответил папа, взъерошивая волосы дочери.

— Веди себя хорошо с Эмили, детка.

А затем они ушли.

— Хлоя, я знаю, что ты меня слышишь, — крикнула Эмили.

Девочка оторвала пальцы от перил и прижала ладони к ушам.

— Хлоя!

— Я н-не могу спуститься в подвал, — крикнула она. — М-мне нельзя.

— Ну, я тебе разрешаю, ведь меня оставили за главную. Ты уже большая девочка.

Хлоя заставила себя спуститься на одну ступеньку. Задняя стенка горла болела, а перед глазами все расплывалось так, словно она вот-вот расплачется.

— Хлоя Сандерс, даю тебе ровно пять секунд, или я сама притащу тебя сюда и закрою дверь.

Девочка помчалась вниз так быстро, что, запутавшись в ногах, упала в кучу хлама на лестничной площадке. С пульсирующими от боли лодыжками и глазами полными слез, она лежала и всматривалась вглубь подвала с его скрипами, запахами и тенями. И с миссис Хобб.

Раньше здесь были и другие, но миссис Хобб распугала их всех. Как, например, старую миссис Миллер, игравшую в прятки с Хлоей и называвшую ее Мэри. Или мистера Дрейка, задававшего странные вопросы, вроде «а не живет ли кто-нибудь на луне?», на которые в большинстве случаев Хлоя не знала ответа, однако он все равно улыбался и говорил, что она хорошая девочка.

Раньше ей нравилось приходить сюда и болтать с ними. Главным было не заглядывать за печь, где с потолка свисал какой-то человек с фиолетовым опухшим лицом. Он никогда ничего не говорил, но от взгляда на него у Хлои всегда сводило желудок.

— Хлоя? — раздался приглушенный голос Эмили. — Ты спускаешься?

Мама сказала бы: "Думай о хорошем, а не о плохом". Чтобы преодолеть последние три ступеньки, она вспоминала миссис Миллер и мистера Дрэйка и совсем не думала о миссис Хобб… ну, почти совсем.

Стоя у подножья лестницы, она всмотрелась в темноту подвала. Лампочки, подвешенные мамой везде, куда Хлоя не хотела спускаться, были включены. Мама думала, что она боится темноты, и Хлоя действительно ее немного боялась, но только потому, что в темноте миссис Хобб могла незаметно к ней подкрасться.

Разглядев дверь погреба и пристально глядя только на нее, Хлоя пошла к ней так быстро, как только могла. Когда что-то шевельнулось, забывшись, она посмотрела, что это было. Это только раскачивался повешенный и все, что ей было видно, так это его выглядывавшая из-за печки рука.

Девочка добежала до двери погреба и рывком открыла ее. Внутри была кромешная тьма.

— Хлоя? — позвала Эмили из темноты.

Хлоя сжала кулаки. Эмили действительно очень противная. Спрячусь от нее…

Сверху послышались шаги. Мама? Уже вернулась?

— Давай, Хлоя. Ты же не боишься темноты? — рассмеялась Эмили. — Какая же ты еще маленькая.

Хлоя нахмурилась. Эмили же ничего не знает. Просто глупая и подлая девчонка. Хлоя достанет свою кока-колу, а затем убежит наверх и расскажет все маме, и Эмили никогда больше не позовут ее нянчить.

Наклонившись, она вошла в крошечную комнату, пытаясь вспомнить, куда мама поставила кока-колу. Вроде бы на эту полку? Она бросилась к ней и привстала на цыпочки. Пальцы девочки сжали холодную металлическую банку.

— Хлоя? Хлоя! — где-то очень далеко раздался назойливый голос Эмили. Послышались шаги этажом выше. — Хлоя, где ты?

Девочка уронила банку. Ударившись о бетонный пол, она треснула и, закатившись под ноги, шипя и плюясь, обрызгала все содовой вокруг ее тапочек.

— Хлоя, Хлоя, где ты? — сказал кто-то, фальшиво передразнивая голос Эмили.

Девочка медленно обернулась.

В дверном проеме стояла старуха в розовом халате. Ее глаза и зубы блестели в темноте. Миссис Хобб. Хлоя хотела зажмуриться, но не осмелилась, зная, что иначе сойдет с ума, иначе все станет только хуже.

Кожа миссис Хобб покрывалась рябью и скукоживалась. Затем стала черной, блестящей, потрескивая как ветки в походном костре. Большие куски плоти начали отваливаться, шлепаясь об пол. Ее волосы сгорали с шипящим звуком. А затем не осталось ничего, кроме усеянного остатками почерневшей плоти черепа. Челюсти разжались, обнажая белоснежные зубы.

— С возвращением, Хлоя.

Глава 1

Я РЕЗКО ПОДСКОЧИЛА в кровати, одна рука сжимает кулон, другая обернута в простыню. Изо всех сил я пыталась восстановить фрагменты уже ускользающего из памяти сна. Что-то о подвале… маленькой девочке… обо мне? Не помню, чтобы у нас когда-нибудь был свой подвал — мы всегда жили в квартире.

Маленькая девочка в подвале, что-то страшное… в подвалах ведь всегда страшно? Меня в дрожь бросает от одной только мысль о них… темных, сырых и пустых. Но этот пустым не был. Там кто-то был… Только я не могла вспомнить кто. Человек позади печи…? От стука в дверь спальни я подпрыгнула. — Хлоя! — завопила Аннет. — Почему твой будильник не прозвенел? Я экономка, а не нянька. Если ты снова опоздаешь, я позвоню твоему отцу. Я не обращала внимание на все продолжающийся поток угроз, не они были причиной моих кошмаров. Даже если Аннет и удастся дозвониться до находящегося сейчас в Берлине отца, то он только сделает вид, что слушает, а сам, глядя на свой Блэкберри[1], обратит внимание на что-нибудь более важное, как, например, прогноз погоды. Он пробормочет что-то неопределенное типа "да, я позабочусь об этом, когда вернусь" и, повесив трубку, немедленно забудет обо мне. Включив радио, я прибавила громкости и сползла с кровати.* * *Через полчаса я была в ванне, готовясь к выходу в школу. Убрав пряди волос с висков и заколов их сзади, я взглянула в зеркало и содрогнулась. Мне нельзя было дать больше двенадцати лет… И хотя мне только что исполнилось пятнадцать, официанты в ресторанах все еще продолжали предлагать мне детское меню. В общем, я не виню их за это. Пять футов[2] с фигурой заметной, только если на мне надеты облегающие джинсы и совсем обтягивающая футболка. Тетя Лорен поклялась, что я перестану выглядеть малолеткой, когда у меня наконец-то начнутся месячные. В данном случае, я бы сказала "если", а не "когда". У большинства моих подруг они начались лет в двенадцать, даже в одиннадцать. Хотя я и пыталась не думать об этом слишком часто и долго, ничего у меня не выходило. Я волновалась, что со мной что-то не так. Чувствовала себя изгоем каждый раз, когда подруги говорили на эту тему, и молилась Богу, что бы они не узнали, что у меня до сих пор их нет. Тетя Лорен сказала, что со мной все в порядке. Она доктор, так что, наверное, ей лучше знать. Но этот вопрос меня все-таки беспокоил. Даже как-то слишком. — Хлоя! — Дверь задрожала под мясистым кулаком Аннет. — Я в туалете, — крикнула я в ответ — Хоть тут я могу побыть одной? Попробовав оставить лишь один зажим сзади, мне показалось, что неплохо. Однако когда я повернула голову, чтобы рассмотреть свой профиль, заколка соскользнула с моих детских, тонких волос. Мне не следовало их обрезать. Но я устала от длинных и прямых, как у маленькой девочки, волос… Я выбрала стрижку «виспи»[3] длиной до плеч. На модели такая прическа смотрелась великолепно. А на мне? Не особо. На глаза мне попался закрытый тюбик краски для волос. Кэрри клялась, что красные пряди будут прекрасно сочетаться с прозванным «земляничной блондинкой[4]» оттенком моих волос, и все же я не могла избавиться от мысли, что стану похожа на красно-белый леденец-тросточку. Хотя, возможно, и буду выглядеть старше… — Хлоя, я беру трубку, — крикнула Аннет. Схватив тюбик и кинув его в рюкзак, я бросилась открывать дверь.* * *

Как всегда я спустилась по лестнице. Меняются здания, но не моя привычка. Утро первого дня в нулевом классе[5] — мы стоим наверху лестницы, мама держит меня одной рукой, в другой у нее висит мой рюкзак с Сейлор Мун.

— Приготовься, Хлоя. — сказала она. — На старт, внимание, марш…

И мы мчимся по лестнице до тех пор, пока не достигаем ее подножья, задыхаясь и хихикая, пол качается и уплывает под неустойчивыми ногами, а все страхи первого учебного дня уходят прочь.

Мы вместе бегали по лестнице каждое утро, пока я ходила в нулевой класс и половину первого года в школе, а потом… ну, человека, с которым я бегала по лестнице каждое утро, не стало.

Спустившись с лестницы и гоня воспоминания, я коснулась висящего у меня на груди под футболкой кулона, а затем подняла рюкзак и пошла в школу.

После того как моя мама умерла, мы часто меняли место жительства в окрестностях Буффало[6]. Мой папа перепродавал дорогие квартиры: он покупал их на заключительной стадии строительства дома, а затем, когда работы были окончены, продавал. Так как из-за работы большую часть времени он отсутствовал, никто не считал необходимым осесть на одном месте. По крайне мере он-то уж точно

Этим утром идея с лестницей не показалась мне такой уж привлекательной. Я нервничала из-за промежуточного теста по испанскому языку. Последний я едва не провалила — поехала в выходные на вечеринку с ночевкой к Бесс, хотя и должна была заниматься учебой. Испанский язык никогда не был моим сильным предметом, но если бы я не дотянула до тройки, то папа мог бы заметить и начать задаваться вопросом, была ли художественная школа таким уж хорошим выбором.

Милош ждал меня в стоявшем у тротуара такси. На протяжении последних двух лет он все продолжал возить меня, и это несмотря на два переезда и смену трех школ. Как только я села, он повернул солнцезащитный козырек в мою сторону, и, хотя утреннее солнце все еще слепило мне глаза, я ничего ему не сказала.

Мой живот успокоился, едва я потерла привычную вмятину на подлокотнике и вдохнула синтетический запах сосны, вырабатываемый освежителем воздуха.

— Я вчера вечером посмотрел один фильм, — проехав три переулка, сказал Милош. — Ты такие любишь.

— Триллер?

— Нет, — Он нахмурился, двигая губами так, словно пытался подобрать слова. — Приключенческий боевик. Ну, знаешь, там, где уйма оружия и море взрывов. Реально отпадный шут-'ем-даун.

Я не очень хотела исправлять английский язык Милоша, но он всегда настаивал на этом. — Ты имеешь в виду кино, где всех взрывают?

Его темная бровь поползла вверх.

— Ты стреляешь в человека, он падает? А ты говоришь "ап"? Куда, по-твоему, падает труп?[7]

Я рассмеялась, и мы немного поболтали о фильмах. Моя любимая тема.

Когда он должен был выйти на связь с диспетчером, я взглянула в зеркало заднего вида. Позади группы бизнесменов бежал длинноволосый мальчик. В руках у него была старомодная пластмассовая коробка для завтрака с изображением супергероя. Я была настолько сосредоточена, пытаясь понять, кто именно там нарисован, что не заметила, как мальчик протиснулся вперед, до тех пор, пока он не спрыгнул с бордюра, приземлившись между нами и следующей машиной.

— Милош! — крикнула я. — Смотри…

Последнее слово с болью вырвалось из моих легких, так как ремень безопасности откинул меня назад на спинку сиденья. Два водителя позади нас нажали на гудки.

— Что? — спросил Милош. — Хлоя? Что случилось?

Я просмотрела на капот машины и… ничего не увидела. Лишь пустая дорога впереди и объезжающие нас слева возмущенно сигналящие машины.

— М-м-м… — Сжав кулаки, как будто это могло помочь мне выдавить из себя ответ, я вспомнила слова своего логопеда«если ты не можешь выговорить слова, то попробуй построить фразу по-другому».

— Мне показалось, что т-т-та…

Говори медленно. Сначала обдумай, что хочешь сказать.

— Прости. Мне показалось, что кто-то выпрыгнул прямо перед нами на дорогу.

Милош медленно повел машину вперед.

— Со мной тоже иногда такое бывает, особенно если верчу головой. Кажется, что вижу кого-то, но там никого нет.

Я кивнула. Живот вновь скрутило.

Глава 2

СТОЛКНУВШИСЬ со сном, который не помнила, и мальчиком, которого не могла видеть, я очень испугалась. Пока мне не удастся разобраться хотя бы с одним вопросом, я точно не смогу сосредоточиться на тесте по испанскому языку. И поэтому, позвонив тете Лорен и наткнувшись на голосовую почту, я оставила сообщение, что перезвоню ей во время ленча. Я уже практически подошла к шкафчику Кэрри, как тетя сама мне перезвонила.

— Мы когда-нибудь жили в доме с подвалом? — спросила я.

— И тебе тоже доброе утро.

— Извини, но мне приснился сон, и он до сих пор меня мучает, — продолжила я и рассказала ей все, что смогла вспомнить.

— А, скорее всего, это старый дом в Аллентауне[8]. Ты тогда была совсем малышкой. Неудивительно, что ты его не помнишь.

— Спасибо. Это было…

— Выслушав тебя, могу сказать, что это был тот еще кошмар.

— Что-то о монстре, живущем в подвале. Такое клише. Мне даже как-то стыдно за себя.

— Монстр? Что…?

Система громкой связи заглушила вопрос тети Лорен, металлический голос произнес: — Доктор Феллоус, пожалуйста, пройдите в отделение 3B.

— Это тебя, — сказала я.

— Подождет. Хлоя, у тебя все хорошо? Мне кажется или у тебя действительно подавленный голос?

— Да нет, просто… сегодня мое воображение чересчур разыгралось. Я напугала Милоша этим утром, решив, что увидела мальчика, прыгнувшего под колеса такси.

— Что?

— Не было никого мальчика, во всяком случае, реального. — Увидев Кэрри рядом со шкафчиком, я помахала ей рукой. — Сейчас прозвенит звонок, так что…

— Я заберу тебя после школы. Поужинаем и выпьем чаю в "Крауне". Все обсудим.

И, прежде чем я успела возразить, в телефонной трубке раздались гудки. Покачав головой, я побежала догонять Кэрри.

* * *

Школа. Про нее практически нечего рассказывать. Люди думают, что художественные школы должны отличаться от других: бурлением творческой энергии, классами, полными счастливыми детьми. Даже готы должны здесь быть счастливы, так как даже их страдающие души признаны. Все считают, что в художественных школах должно быть меньше давления и травли со стороны сверстников. В конце концов, в большинстве это дети, над которыми издевались в других школах.

В старшей школе имени А. Р. Герни[9] ребята действительно неплохие, однако когда ты собираешь детей в одном месте, независимо от того какими бы похожими они тебе не казались, всегда будут очерчиваться границы. Будут образовываться клики[10]. Вместо качков, гиков и ничтожеств, ты получаешь художников, музыкантов и актеров.

Как студентка, специализирующаяся в театральном искусстве, я проводила время с актерами, где талант, казалось, значил меньше, чем их внешний вид, манера поведения и ораторское искусство. Я не привлекала внимания и не могла похвастаться никакими достижениями на этом поприще. По шкале популярности я была твердым середнячком. Короче, я из тех девчонок, которых никто особо не замечает.

Но я всегда мечтала ходить в художественную школу, и это было действительно так же круто, как и в моих фантазиях. К тому же отец пообещал, что я смогу учиться здесь до самого выпуска, не смотря на количество ожидающих нас в будущем переездов. Это означало, что впервые в жизни я не была "новенькой". На начальный курс школы имени А.Р. Герни я пошла в начале учебного года, как и все остальные. Как нормальный ребенок. Наконец-то.

Хотя в тот день я и не чувствовала себя нормальной. Все утро мне не давала покоя мысль о мальчике на улице. Существовало множество логических объяснений произошедшему событию. Так как все мое внимание было поглощено его коробкой для завтрака, из-за этого я неправильно поняла, куда он бежал. Он прыгнул в автомобиль, ждавший его у тротуара. Или в последнюю секунду избежал столкновения и растворился в толпе.

Совершенно здравое объяснение случившемуся. И все же, почему это меня до сих пор еще беспокоит?

* * *

— Ну, давай же, — сказала Миранда, когда во время ленча я все еще рылась в своем шкафчике. — Он же тут. Спроси его, пойдет ли он на танцы. Ну что здесь трудного?

— Оставь ее в покое, — сказала Бесс. Потянувшись через мое плечо, она взяла с верхней полки ярко-желтую сумку для обедов и стала ее вертеть в руках. — Хлоя, ну как ты можешь это носить? Она же практически неоновая.

— Ей нужна стремянка, чтобы увидеть так высоко, — произнесла Кэрри.

Я толкнула ее бедром, и, рассмеявшись, она высоко подпрыгнула.

Бесс закатила глаза. — Народ, давайте-ка быстрее или столик нам сегодня не достанется.

Едва мы поравнялись со шкафчиком Брента, как Миранда толкнула меня локтем.

— Спроси его, Хлоя, — сказала она громким шепотом. Брент оглянулся… и быстро отвел глаза. Мое лицо покраснело как помидор. Не зная куда деваться, я сильнее прижимала сумку к груди.

Длинные темные волосы Кэрри слегка задели мое плечо. — Он сопляк, — прошептала она. — Забей на него.

— Нет, он не сопляк. Я ему просто не нравлюсь. И ничем здесь помочь нельзя.

— Ну ладно, — сказала Миранда. — Ради тебя я сама его спрошу.

— Нет! — Я схватила ее за руку. — П-пожалуйста.

На ее круглом лице отразилось отвращение. — Боже, да перестань ты быть ребенком. Тебе уже пятнадцать. Ты должна взять дело в свои руки.

— Например, так же как ты названивать парню до тех пор, пока его мама не попросить оставить его в покое? — спросила Кэрри.

Миранда только пожала плечами. — Это же мать Роба. Он никогда не говорил этого.

— Да? Так ты себя так успокаиваешь…?

И дальше они завелись не на шутку. Обычно, что-нибудь быстренько придумав, я заставила бы их прекратить и уйти, но я была все еще подавлена из-за поведения Миранды, смущающей меня перед Брентом.

Кэрри, Бесс и я обсуждали парней, но не всерьез, они нас не интересовали. А вот Миранду наоборот — она даже всех своих бойфрендов по именам не помнит. Так что, когда она начала общаться с нами, внезапно стало действительно важным, чтобы тебе нравился какой-нибудь парень. И так достаточно волнуясь о своей незрелости, я почувствовала себя еще более неуверенно, когда Миранда рассмеялась в ответ на мое признание, что я никогда не была на настоящем свидании. В общем, из-за этого я и придумала свой объект "страсти". Брента.

Я думала, будет достаточно сказать, что мне кто-то нравится. Как же. Миранда и тут переиграла меня — сказала ему, что он мне нравится. Я была в ужасе. Ну… частично. В глубине души я надеялась, что он подойдет и скажет: "Клево, Хлоя, ты мне тоже нравишься." Без шансов. Раньше мы часто болтали на уроках испанского. Теперь же он отсел от меня на два ряда, словно у меня внезапно развился самый худший в мире случай BO[11].

Как только мы дошли до кафетерия, меня кто-то окликнул. Я обернулась и увидела, как ко мне подбегает Нейт Бозиан, его рыжие волосы светились как маяк в переполненном зале. Он врезался в старшеклассника, улыбнулся в качестве извинения и продолжил идти к нам.

— Привет, — сказала я, когда он приблизился.

— И тебе привет. Ты забыла, что кинокружок перенесен на этой неделе на время обеда? Обсуждаем авангард. Я знаю, ты же любишь такие фильмы.

Решив подшутить, я прикинулась, что все забыла.

— Ну… тогда передам ей твои извинения. И скажу, что тебя не интересует режиссура короткометражных фильмов.

— А мы планируем обсуждать сегодня этот вопрос?

Нейт пошел назад.

— Может быть. А может, нет. Так что, я передам Петри…

— Надо бежать, — сказала я друзьям и поторопилась вслед за Нейтом.

* * *

Собрание началось как всегда за кулисами, где мы обсуждали деловые вопросы и завтракали. В аудиторию не разрешалось приносить еду.

Мы обсуждали короткометражки, и я была в списке режиссеров — единственная добившаяся этого первокурсница. После еды все сели смотреть сцены из авангардного кино, а я обдумывала возможные варианты для конкурсной ленты. Мне удалось ускользнуть прежде, чем собрание закончилось, и я отправилась обратно в раздевалку к своему шкафчику.

По дороге я усиленно обдумывала возможные варианты развития сюжета будущего фильма, как неожиданно мой живот заныл, напомнив о необходимости поесть. Я была так взволнована возможностью создания короткометражного фильма, что совсем забыла перекусить.

Моя сумка с едой осталась за кулисами. Я посмотрела на часы. Десять минут до занятий. Я могу успеть.

* * *

Собрание кружка закончилось. Последний уходивший из аудитории выключил свет, а у меня не было ни малейшего представления, как его зажечь, учитывая, что для этого надо видеть выключатель. Светящиеся в темноте переключатели. На это я смогла бы профинансировать свой первый фильм. Хотя, конечно, мне нужен тот, кто сможетвоплотить эту идею в жизнь. Как и большинство режиссеров, я была человеком идей.

Пробираясь сквозь ряды, я дважды ушибла коленку. В конце концов, мои глаза приспособились к тусклому свету аварийного освещения, и я нашла лестницу, ведущую за кулисы. А затем стало еще хуже.

Занавесы делили пространство за кулисами на небольшие участки, кладовки и временные раздевалки. Свет здесь был, но его всегда включал кто-то другой. Нащупав ближайшую стену и не обнаружив выключателя, я сдалась. Слабое свечение от аварийных ламп позволяло довольно хорошо различить очертания предметов.

Однако было все-таки еще слишком темно. Я боюсь темноты. У меня был неудачный опыт в детстве, воображаемые друзья, которые скрывались в темных местах и пугали меня. Я знаю, что это странно звучит. Другие дети выдумывают друзей — я выдумала бугимэна.

По запаху грима я поняла, что оказалась в артистической уборной, но специфический аромат, смешанный с отчетливым запахом нафталиновых шариков и старых костюмов, на этот раз не смог меня успокоить.

Сделав еще три шага, мне не удалось сдержать крик. Портьеры заходили вокруг меня ходуном. Прекрасно, я умудрилась наткнуться на занавес. Интересно, насколько громко я вопила? Надеюсь, эти стены действительно звуконепроницаемы.

Пошарив рукой по царапающему полиэстеру и найдя прорез, мне удалось раздвинуть занавес. Впереди я смогла разглядеть обеденный стол. Что-то желтое лежало на нем. Моя сумка?

Казалось, что самодельный зал простирался передо мной и терялся во тьме. Это был потрясающий ракурс. Визуальное сужение зала было создано всего двумя занавешенными сторонами сцены. Интересная иллюзия хорошо впишется в мой будущий фильм. Надо запомнить.

Мне удавалось успокоить нервы, думая о зале как о декорациях в кино. Я создаю кадр, громкий звук шагов добавит ощущение присутствия, и это сделает сцену более стремительной, переместит зрителя на место нашего главного героя, глупой девочки, идущей на странный шум.

Что-то загремело. И хотя, когда я шла, моя обувь скрипела, этот звук заставил меня подпрыгнуть. Я потерла гусиную кожу на руках и попыталась рассмеяться. Хорошо, я же действительно сказала "странный шум", не так ли? Пожалуйста, добавьте звуковые эффекты.

Еще звук. Шорох. Итак, неужели, в этом жутком месте у нас завелись еще и крысы? Как шаблонно. Надо остановить мое бурное воображение и сконцентрироваться. Режиссируй сцену.

Наша главная героиня видит что-то в конце коридора. Тень…

О, брось. Говоришь о дешевых острых ощущениях. Добейся чего-то оригинального… таинственного…

Дубль два.

Так что же она видит? Детская сумка для завтраков, новенькая и ярко-желтая, неуместная в этом подлежащему сносу старом доме.

Развивай сцену. Не отвлекайся…

Рыдание отдается эхом в лишенных звуков комнатах, затем стихает до отдельных всхлипов.

Плач. Точно. Из моего фильма. Главный герой видит детскую сумку для завтраков, затем слышит жуткий плач. Что-то шевельнулось в конце зала. Темная фигура…

Быстро подбежав к сумке, я схватила ее и бросилась наутек.

Глава 3

— Хлоя! Постой! — окликнул меня Нейт, когда я шла по коридору, после того как бросила свой несъеденный завтрак в шкафчик. Обернувшись, я увидела, как он боком пытается протиснуться сквозь группу девчонок. Прозвенел звонок, и коридор начал заполняться детьми, которые, как лососи, борющиеся с встречным течением, толкались и сносили все на своем пути. Парню пришлось приложить немалые усилия, прежде чем он добрался до цели.

— Ты вылетела из киноклуба прежде, чем мне удалось тебя перехватить. Я хотел спросить, ты пойдешь на танцы?

— Завтрашние? Хм, да.

Он просиял от радости.

— Здорово. Тогда там и увидимся.

И толпа поглотила его, а я стояла и смотрела ему вслед. Неужели Нейт искал меня, чтобы спросить, иду ли я на танцы? Это, конечно, не приглашение, но все же… похоже мне заново надо обдумать, что надеть.

Неожиданно в меня врезался старшеклассник, сбил рюкзак с плеча и проворчал нечто похожее на: "нашла где стоять". Нагнувшись поднять сумку, я почувствовала, как что-то потекло по ногам.

И тут меня словно громом поразило. Я выпрямилась и сделала неуверенный шаг.

О боже! Неужели трусы и в самом деле влажные? Я глубоко вздохнула. Похоже, я заболела. Живот ведь весь день крутило.

Посмотрим, смогу ли я привести себя в порядок, а если все настолько плохо, то вызову такси до дома.

В туалете я спустила трусы и увидела ярко-красное пятно.

В течение следующих несколько минут, улыбаясь как идиотка, я просто сидела на унитазе, про себя надеясь, что слух о школьных камерах в уборных ложен.

Скомкав туалетную бумагу и положив в трусы, я натянула джинсы и проковыляла из кабинки к автомату гигиенических прокладок, стоявшему в углу уборной и молчаливо издевавшемся надо мной с начала осени.

Засунув руку в задний карман джинсов, я вытащила пятидолларовую банкноту, десять и два пенса. Порылась в рюкзаке и нашла… один никель.

Я внимательно смотрела на автомат и, подойдя поближе, стала исследовать поцарапанный замок. Бесс говорила, что его можно открыть длинными ногтями. Правда, так как у меня они короткие, вместо них я решила использовать ключи от дома, и сработали они просто великолепно.

Знаменательная неделя. Меня включили в список режиссеров. Нейт спросил, иду ли я на танцы. Первые месячные… и вот теперь — первое преступление.

Приведя себя в порядок, я стала рыться в рюкзаке в поисках расчёски, но вместо этого достала тюбик краски для волос. Повертела ее в руках. Отражение в зеркале улыбнулось мне в ответ.

Почему бы не добавить "первый прогул занятий" и "первая окраска волос" к данному списку? Покрасить волосы в раковине школьной уборной будет той еще задачкой, но, однозначно, дома, где меня могла в любой момент застукать Аннет, это будет сделать гораздо сложнее.

Окраска дюжины прядей в ярко-красный цвет заняла всего двадцать минут. Чтобы не запачкать, я сняла рубашку и стояла напротив раковины в одном лифчике и джинсах. На мое счастье, за это время в уборную никто не зашел.

Прижав окрашенные пряди бумажным полотенцем, я сделала глубокий вдох, посмотрела на свое отражение… и улыбнулась. Кэрри была права. Волосы действительно стали выглядеть потрясающе. Аннет взбесится. И отец может заметить. Может даже рассердится. Но это того стоит, я просто уверена, никто больше не даст мне детское меню.

Скрипнула дверь. Запихнув полотенце в мусорное ведро и схватив рубашку, я влетела в кабинку. Едва я успела запереть дверь, как раздался женский плач. Через щель я увидела в соседней кабинке пару Reebok

Может, мне стоит спросить у девушки, все ли у нее в порядке? Или этим я ее только смущу?

Раздался звук слива в туалете, и тень в соседней кабинке переместилась в сторону. Щелкнул засов. Из кранов потекла вода, однако рыдания стали лишь громче.

Шум воды прекратился. Скрипнул рулон полотенец. Зашуршала бумага. Дверь открылась. Затем закрылась. Плач не смолкал.

У меня проступил холодный пот. Я внушала себе, что девушка передумала, и решила остаться в уборной до тех пор, пока не успокоится… однако плач раздавался прямо рядом со мной. В соседней кабинке.

Я сжала руки в кулаки. Это всего лишь игра моего воображения.

Медленно нагнувшись, я посмотрела под перегородку. Никакой обуви в соседней кабинке не было. Наклонившись еще ниже, я поняла, что ни в одной из кабинок никакой обуви не видно. Плач прекратился.

Рывком натянув на себя рубашку, я поспешила убраться прежде, чем стенания начнутся вновь. Едва дверь за мной в уборную закрылась, как меня окружила тишина. В коридоре никого не было.

— Ты!

Резко повернувшись, я увидела идущего ко мне сторожа и облегченно выдохнула.

— Т-туалет, — сказала я. — Я ходила в туалет.

Он все еще шел ко мне. Этот человек не был мне знаком. На вид он был одного возраста с моим папой, стрижка ежиком, одет в школьную рабочую униформу. Скорее всего, это временный работник, заменяющий мистера Тейтлэбома.

— Я-я иду в к-класс.

И начала идти.

— Ты! Вернись. Я хочу поговорить с тобой.

Единственным раздавшимся звуком были мои шаги. Мои. Почему я не слышу его шагов?

Я пошла быстрее.

Что-то промелькнуло рядом. Приблизительно в десяти футах[12] впереди воздух начал мерцать, образовавшаяся тень стала принимать форму сторожа в рубашке и слаксах. Резко повернувшись, я побежала.

Человек издал рык, эхом прокатившийся вниз по коридору. В этот момент за угол завернул студент, и мы с ним едва не столкнулись. Запинаясь, я извинилась и обернулась. Сторож исчез.

Выдохнув, я закрыла глаза. Когда я вновь их открыла, то синяя униформа оказалась в дюйме[13] от моего лица. Я посмотрела вверх… и закричала.

Он был похож на манекен, который поставили слишком близко к огню. Его лицо горело. Плавилось. Один глаз выпирал вперед. Другой — скатился вниз к скулам, щека и губы обвисли, кожа блестела и деформировалась и…

Он произнес своими искривленными губами: — Может, теперь ты обратишь на меня внимание.

Сломя голову я побежала по коридору. Дверь в класс открылась, когда я пролетала мимо.

— Хлоя? — сказал кто-то.

Я продолжала бежать.

— Поговори со мной! — раздаваясь все ближе и ближе, рычал ужасный, искаженный голос. — Ты знаешь, сколько уже времени мне приходится торчать здесь, в ловушке?

Я пролетела через двери на лестничную клетку и побежала наверх.

Наверх? Все дурочки героини бегут наверх!

Я проскочила пролет и побежала дальше вверх по лестнице.

Этажом ниже хромал сторож, его ладони сжимали перила, мне было видно его расплавленные пальцы, кости просматривались через…

Я пронеслась через двери и помчалась по главному коридору.

— Выслушай меня, эгоистичная дрянь. Все, что мне нужно, это пять минут…

Я вбежала в ближайший пустой класс и захлопнула дверь. Едва я успела отойти в центр комнаты, как сторож прошел через дверь. Прямо сквозь нее. То ужасное расплавленное лицо исчезло, и он вновь выглядел как нормальный человек.

— Так лучше? Теперь прекрати кричать, и давай поговорим…

Я бросилась к окну и начала искать способ открыть его, а затем увидела, какое расстояние было от окна до земли. По крайней мере, тридцать[14] футов… до мостовой.

— Хлоя!

Дверь резко открылась. В класс вошли завуч миссис Во с моим учителем по математике мистером Тревисом и учителем музыки, имя которого я забыла. Увидев меня рядом с окном, миссис Во выставила руки, останавливая мужчин.

— Хлоя? — сказала она тихим голосом. — Милая, отойди подальше от окна.

— Я только…

— Хлоя…

Сбитая с толку, я обернулась.

И тут мистер Тревис, пробежав мимо завуча, повалил меня. От удара об пол воздух вылетел из моих легких. Поднимаясь, он случайно ударил меня в живот. Вновь упав, я согнулась пополам и захрипела.

Придя в себя и открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной сторожа. Мистер Тревис и учитель музыки прижали меня к полу, в то время как миссис Во разговаривала по сотовому телефону. Я кричала и пыталась встать, но все было без толку.

Сторож наклонился прямо ко мне через мистера Тревиса.

— Ну, теперь ты со мной поговоришь, девочка, не так ли? Ведь бежать ты уже не можешь.

Я билась, пыталась ударить сторожа, отбросить учителей. Но они лишь крепче держали меня. Как сквозь туман я слышала слова миссис Во, что помощь уже в пути. Сторож придвинул ко мне свое лицо, вновь изменившееся на ту ужасную расплавленную маску. Находясь в такой непосредственной близи, я смотрела прямо в его практически выпавший глаз.

Я прикусила язык, чтобы не закричать. Кровь заполнила рот. Чем больше я боролась, тем сильнее меня держали учителя, заламывая мне руки. Боль пронзила все мое тело.

— Разве вы его не видите? — кричала я. — Он же тут. Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Уберите его подальше от меня. Уберите его!

Но они не слушали. Я продолжала бороться, спорить, но они все держали меня, не давая пошевелиться, а обгоревший человек все насмехался надо мной.

Наконец, в комнату вошли двое мужчин в униформе. Один помог учителям держать меня, в то время как другой встал за спину вне моего поля зрения. Пальцы сжали мое предплечье.

Я почувствовала укол. Лед разлился по венам.

Комната поплыла перед глазами. Затихая, сторож потускнел и исчез.

— Нет! — кричал он. — Я должен поговорить с нею. Разве вы не понимаете? Она может слышать меня. Я только хочу…

Его голос исчез, едва медработники положили меня на носилки и подняли. Качаюсь… как слон. Я однажды каталась на одном, в детстве, когда была с мамой в зоопарке. Мой разум предался воспоминаниям: мамины руки вокруг меня, ее смех…

Яростный крик сторожа прорезался сквозь мои воспоминания.

— Не забирайте ее. Она нужна мне!

Качается. Слоник качается. Мама смеется…

Глава 4

Я СИДЕЛА НА КРАЮ больничной койки и пыталась убедить себя, что все это просто сон. Это было лучшим объяснением того, что происходило вокруг меня. Я могла бы написать здесь «брежу», но «сплю» звучит лучше.

Тетя Лорен сидела рядом, держа меня за руку. Мой взгляд скользил по плавно проходящим по коридору медсестрам. Проследив за моим взглядом, тетя поднялась и закрыла дверь. Сквозь пелену слез я смотрела на нее и представляла маму. Что-то оборвалось внутри меня; я вновь была шестилетней девочкой, сидевшей съежившись калачиком на кровати и оплакивающей мать.

Жесткое и колючее покрывало царапало сухую кожу моих рук. В комнате было так жарко, что от каждого вдоха мое пересохшее горло сжималось. Тетя Лорен дала мне немного воды в прохладном стакане, и, не смотря на металлический привкус жидкости, я ее выпила.

— Психушка, — сказала я. Казалось, что стены выжали эти слова из меня, и, как павильон звукозаписи, поглотили их, оставив один лишь спертый воздух.

— Боже мой, Хлоя, — она достала платок из кармана и вытерла нос. — Ты хоть знаешь, сколько раз мне приходилось говорить пациенту, что он умирает? Но сейчас мне гораздо труднее.

Она встала передо мной.

— Я знаю, как сильно ты хочешь поступить в Калифорнийский университет[15]. Это единственный оставшийся путь, милая.

— Это папа?

Она помедлила. Я знала, что тетя хотела бы обвинить во всем его, так и не простив за отказ отдать меня к ней на воспитание после смерти мамы. Она хотела избавить мою жизнь от домработниц и пустых квартир. Тетя Лорен также не простила ему ночь, когда мама умерла; и не имело значения, что их машину задели, что виновник происшествия скрылся — отец был за рулем, и, значит, ответственен за происшествие.

— Нет, — наконец сказала она. — Это из-за школы. Если ты не проведешь две недели под надзором в лечебнице, то это происшествие войдет в твою постоянную характеристику.

— Что пойдет в мою характеристику?

Ее пальцы сжали ткань.

— Это… — Она прервала себя. — Это политика "нулевой терпимости", — тетя Лорен просто выплюнула из себя эти слова с интонацией гораздо более выразительной, чем когда она произносит проклятия.

— Нулевой терпимости? Ты имеешь в виду насилие? Н-н-но я не…

— Я знаю, что ты ничего не сделала. Но им так проще. Ты дралась с учителем. Тебе нужна помощь.

В доме. Для сумасшедших детей.

* * *

Той ночью я просыпалась несколько раз. Проснувшись во второй раз, я увидела, что отец стоит в дверном проеме и наблюдает за мной. В третий — он сидел около кровати. Увидев, что я не сплю, он наклонился и неловко погладил меня по руке.

— Все нормализуется, — пробормотал он. — Все будет в порядке.

Я провалилась обратно в сон.

* * *

На следующее утро мой отец все еще был рядом: с уставшими глазами, более глубокими морщинами вокруг рта — не таким я его помнила. Прилетев из Берлина, он всю ночь бодрствовал около меня.

Не думаю, что папа вообще когда-нибудь хотел детей. Но он никогда не говорил мне этого, даже в гневе. Независимо от того, что тетя Лорен думала о нем, отец делал для меня все, что в его силах. Он просто не знал, как со мной обращаться. Я как щенок, оставленный ему любимым человеком. Он изо всех сил пытался все сделать правильно, хоть и не любит собак.

— Ты перекрасилась, — сказал он, когда я села в кровати.

Я собралась с духом. Когда ты с криком бежишь через всю школу, после того как покрасила волосы в женском туалете, первое, что все говорят — ну, после того как заканчивают с лекциями на тему "воплей на всю школу", это: "что ты сделала?" Красить волосы в школьном туалете определенно ненормально. Это не для таких девушек, как я. А ярко-красные пряди? А прогуливание занятий? Это все просто кричит об умственном расстройстве.

— Тебе нравится? — спросил отец через минуту.

Я кивнула.

Сделав паузу и почесав горло с проступающей щетиной, он неестественно рассмеялся.

— Ну, этот вариант я бы не выбрал, но выглядит неплохо. Главное, чтобы тебе нравилось. Думаю, тетя Лорен уже рассказала тебе о лечебнице. Похоже, она нашла подходящую. Маленькая и частная. Не могу сказать, что я в восторге от этой идеи, но это всего лишь на несколько недель….

* * *

Никто не говорил, что со мной не так. Они заставили меня побеседовать с коллегией докторов, пройти несколько тестов, и я точно могла сказать, что они прекрасно понимали, в чем дело, просто мне не хотели говорить. Это значит дело плохо.

Не впервые я видела людей, которых не существовало в реальности. Именно об этом тетя Лорен и хотела поговорить со мной после школы. Когда я упомянула о сне, она вспомнила, как я обычно рассказывала о людях, живущих в нашем старом подвале. Мои родители считали это проявлением моей творческой жилки, когда, описывая воображаемых друзей, я придумывала им индивидуальные характеры. Затем эти друзья начали настолько пугать меня, что мы переехали.

Даже после этого я иногда "видела" людей. Так что мама купила мне рубиновый кулон и, даря, сказала, что он защитит меня. Папа же считал, что все дело в психологии. Я верила, что кулон действует, он и работал. А теперь это опять произошло. И, на сей раз, никто не называл это проявлением моего бурного воображения.

Они отправляют меня в дом для сумасшедших детей. Они думают, что я сошла с ума, но со мной же все в порядке. Мне пятнадцать лет, и, наконец, у меня начались месячные. Ведь это должно что-то значить. Это не может быть просто совпадением, что я начала видеть призраков в тот же самый день. Все накопленные гормоны взорвались, и мозг дал осечку, выдернув сцены из позабытых фильмов: он обманул меня, заставив поверить в их реальность.

Если бы я была сумасшедшей, я не только бы видела и слышала несуществующих людей. Я бы и вела себя как психованная, а я так себя не вела.

Или вела?

Чем больше я думала об этом, тем больше сомнений закрадывалось в голову. Я чувствовала себя нормальной. Я не помню, чтобы делала что-либо странное. За исключением покраски волос в туалете. И прогулянного урока. И взлома автомата прокладок. И драки с учителем.

Последнее не считается. Я испугалась, увидев сгоревшего парня, и просто изо всех сил пыталась убежать от него, не желая причинить кому-то либо боль. До этого я была в порядке. Мои друзья думали, что я в порядке. Мистер Петри думал, что я в порядке, когда включил мое имя в список режиссеров короткометражек. Очевидно, и Нейт Бозиан думал, что я в порядке. Вы ведь не были бы счастливы от того, что сумасшедшая девочка идет на танцы.

Он ведь был счастлив, не так ли?

Когда я вспоминала те события, все казалось нечетким, словно это было очень старое воспоминание, будто все это мне лишь приснилось.

Что, если ничего подобного не было? Я хотела попасть в список режиссеров. Я хотела, чтобы Нейт интересовался мной. Возможно, я просто вообразила все это. Это были всего лишь галлюцинации: мальчик на улице, плачущая девочка, обгоревший сторож…

Я знала, если бы была сумасшедшей, не так ли? Неужели, это и значит чокнуться? Ты думаешь, что в порядке. Окружающие ведь лучше знают.

Возможно, я сошла с ума.

* * *

Отец и тетя Лорен отвезли меня в Лайл Хаус воскресным днем. Из-за напичканных в меня в больнице лекарств я всю дорогу была сонной. Наше прибытие запомнилось мне калейдоскопом сменяющихся кадров.

Белый викторианский особняк с желтой отделкой раскинулся на огромном участке. Кто-то шел по веранде, огибающей дом.

Две женщины. У первой были серые волосы и широкие бедра. Она вышла вперед поздороваться со мной. Выглядевшая моложе вторая следила за мной строгим взглядом. Руки ее были скрещены, словно она ждала неприятностей.

Поднимаемся по длинной узкой лестнице. Пожилая женщина — медсестра, представившаяся как миссис Тэлбот[16]— оживленно проводила экскурсию, за которой я не могла уследить, так как голова была как в тумане.

Бело-желтая спальня была украшена маргаритками и пахла гелем для волос.

На противоположной стороне комнаты стояла двойная (двуспальная?) кровать с лоскутным одеялом, лежавшим поверх скомканной простыни. На стенах над кроватью были развешены страницы из молодежных журналов. На туалетном столике лежали различные тюбики и бутылочки для макияжа. Лишь крошечный рабочий стол был пуст.

Моя сторона была стерильным зеркальным отражением — такая же кровать, такой же туалетный столик, такой же крошечный стол: все то же самое, но без следа индивидуальности.

Настало время прощаться. Миссис Тэлбот объяснила, что я не увижу папу и тетю Лорен в течение нескольких дней, потому что мне требовалось время, чтобы "акклиматизироваться" в новой "среде". Как домашнему животному в новом доме.

Я обняла тетю Лорен, притворившись, что не вижу ее слез.

Затем меня неуклюже обнял папа, пробормотав, что останется в городе и навестит меня сразу, как только ему позволят, а затем незаметно вложил пачку двадцаток в мою руку и поцеловал в макушку.

Миссис Тэлбот сказала, что она сама разложит мои вещи, так как скорее всего я устала. Заползаю в кровать. Шторы опускаются. Комната темнеет. Засыпаю.

Голос отца разбудил меня. В комнате так же темно, как и снаружи. Ночь.

Вижу силуэт отца в дверном проеме. Младшая медсестра мисс Ван Доп позади него, на лице маска неодобрения. Папа подходит к моей кровати и кладет что-то мягкое в руки.

— Мы забыли Оззи. Я не был уверен, что ты заснешь без него.

Уже два года коала стояла на полке позади моей кровати, с тех самых пор, как я изгнала ее из своей кровати, перерастя мягкие игрушки. Но теперь я взяла ее и уткнулась носом в пахнувший домом противный искусственный мех.

* * *

Я проснулась от сопения во сне моей соседки. Присмотревшись, я увидела лишь очертания женской фигуры под стеганым одеялом.

Я повернулась на спину, и горячие слезы покатились по щекам. Нет, не из-за ностальгии. Стыд. Смущение. Унижение.

Я испугала тетю Лорен и папу. Они должны выяснить, что же со мной, что со мной было не так и как это исправить.

И школа…

Щеки горели сильнее, чем глаза от слез. Сколько учеников слышали мои крики? Заглянули в класс, когда я боролась с учителями и кричала о преследовавшем меня плавившемся стороже? Видели, как меня уносили на носилках?

Все те, кто пропустил это драматическое выступление, услышат подробности от других. Все узнают, что Хлоя Сандерс съехала с катушек. Что она чокнутая, сумасшедшая, что ее заперли с другими душевнобольными.

Так что даже если мне и позволят вернуться в школу, не думаю, что мне когда-нибудь хватит мужества сделать это.

Глава 5

Я ПРОСНУЛАСЬ ОТ ЗВОНА ударяющихся друг о друга металлических вешалок. Белокурая девочка просматривала мою одежду, которую вчера развесила миссис Тэлбот.

— Привет, — сказала я.

Она повернулась и улыбнулась.

— Клевый прикид. Хорошие лейблы.

— Я — Хлоя.

— Лиз. Как Лиззи Магуайер[17], — девушка махнула в сторону висевшей на стене страницы из старого и полинявшего журнала… — Только я не откликаюсь на Лиззи, это звучит как-то…, — она стала говорить тише, как будто не хотела оскорбить изображение Лиззи. — …по-детски.

Лиз продолжала болтать, но я ее не слушала. В голове крутилась единственная мысль: "Что с ней не так?" Если она в Лайл Хаусе, значит, с ней что-то не так. Некое "психическое отклонение".

Она не выглядела сумасшедшей. Длинные волосы собраны в блестящий конский хвост, одета в джинсы от Quess и футболку от Gap[18]. Если бы я не знала, то подумала, что проснулась в школе-интернате.

Моя соседка болтала без умолку. Возможно, это симптом.

Хотя мне она казалась довольно безобидной. Она же и должна такой быть, не так ли? Они же не кладут сюда действительно опасных людей. Или настоящих психопатов.

О нет, Хлоя. Сюда не помещают настоящих сумасшедших. Только тех, кто слышит голоса, видит обгоревших охранников и дерется с учителями.

Живот опять начал болеть.

— Пошли, — сказала Лиз. — Завтрак будет через пять минут. Они начнут сильно придираться, если опоздаем, — она вытянула руку, когда я открыла ящик комода. — На завтрак можешь просто накинуть что-нибудь поверх пижамы. Ленч и обед у нас вместе с парнями, но завтракают они позже, так что у нас есть хоть какое-то уединение.

— Парни?

— Саймон, Дерек и Питер.

— Это заведение и для парней, и для девушек?

— Угу, — посмотрев в зеркало, она скривила губы, убирая шелушащуюся кожу. — Мы все делим нижний этаж, раздельный — верхний.

Она высунулась из двери и показала мне, насколько коридор короткий.

— Они живут с другой стороны. Даже двери нет. Как будто если бы у нас была возможность, то мы бы туда пробирались, — Лиз хихикнула. — Ну, Тори бы, конечно, пробиралась. И я, скорее всего, если бы было ради кого. Тори положила глаз на Саймона.

Она тщательно рассмотрела мое отражение в зеркале. — Тебе мог бы понравиться Питер. Он симпатичный, но для меня слишком мал. Ему тринадцать. Думаю, почти четырнадцать.

— Мне пятнадцать.

Она прикусила губу.

— О, черт. Хм, так или иначе, Питер здесь надолго не задержится. Я слышала, он скоро уедет домой, — она сделала паузу. — Пятнадцать, ха? А класс?

— Девятый.

— Как у Тори. Я в десятом с Саймоном, Дереком и Рей. Думаю, Саймону и Рей все-таки еще пятнадцать, хотя… Я говорила, что мне нравятся твои волосы? Хотела сделать такую же прическу, только с синими прядями, но мама сказала…

* * *

Пока мы спускались вниз, Лиз продолжала говорить, рассказывая обо всех в лечебнице. Были еще доктор Джилл, психолог, но она приезжала только в рабочее время, как и наставница миссис Ван.

Я встретила двух из трех медсестер. Миссис Тэлбот — пожилую женщину, которую Лиз назвала "действительно милой", и младшую мисс Ван Доп, которая была, как она прошептала, "не настолько милой." Третья медсестра, миссис Абдо, работала в выходные, давая остальным возможность взять выходной. Медсестры жили здесь и присматривали за нами. На мой взгляд, они больше походили на матерей семейства, как в школах-интернатах, но Лиз называла их медсестрами.

Как только мы спустились по лестнице, мне в нос ударил непреодолимый и очень сильно раздражающий лимонный запах моющего средства. Пахло как в бабушкином доме. В безупречном доме своей матери даже папа, казалось, никогда не чувствовал себя комфортно, среди этой чистоты, означавшей, что можешь и не ждать денег на день рождения, если прольешь содовую на белый кожаный диван. Однако, бросив взгляд на гостиную, я облегченно вздохнула. Хотя в комнате было так же чисто, как и у бабушки — ковер безупречен, дерево блестит — в ней сохранилась домашняя, комфортная атмосфера. Так и хотелось свернуться калачиком на диване.

Комната была покрашена в любимый цвет Лайл Хауса — бледно-желтый. На темно-синем диване и двух креслах-качалках лежали раскиданные подушки. Старинные напольные часы тикали в углу. На всех журнальных столиках стояли вазы с маргаритками или нарциссами. Яркими и веселыми. Слишком яркими и веселыми. Просто как в гостинице около Сиракьюс[19], где я и тетя Лорен останавливались прошлой осенью — им настолько не удалось создать домашнюю атмосферу, что, переборщив, комнаты больше смахивали на декорации и реквизит, чем чей-то дом.

Ничем не отличается от того что здесь — бизнес пытается убедить вас, что это и никакой не бизнес, подарить вам чувство дома. А здесь пытаются заставить вас забыть, что вы в месте для сумасшедших детей.

Лиз остановила меня на пороге столовой, и мы заглянули внутрь.

С одной стороны стола сидела высокая девочка с короткими темными волосами.

— Это Тори. Виктория, но она предпочитает Тори. Через «и». Она моя лучшая подруга. Тори легко поддается переменам настроения, и я слышала, что именно поэтому она здесь, но я думаю, что она ничего, — Лиз дернула подбородком в сторону второго сидевшего за столом человека — симпатичной девочки с кожей цвета меди и длинными темными локонами. — Это Рейчел. Рей. Она умеет проделывать различные фокусы с огнем.

Я уставилась на девочку. Фокусы с огнем? Это значит, что она может поджигать вещи? А я думала, что это место должно быть безопасным.

Интересно, а что насчет мальчиков? Кто-нибудь из них подвержен вспышкам агрессии?

Я потерла живот.

— Проголодалась, — прощебетал кто-то. Подняв голову, я увидела, как миссис Тэлбот с кувшином молока в руке выходит из кухни. Она улыбнулась.

— Входи, Хлоя. Я со всеми тебя познакомлю.

* * *

Перед завтраком мисс Ван Доп раздала нам всем таблетки и проследила, чтобы мы их выпили. Это было жутко. Не сказав ни слова, все только протянули руки, проглотили таблетку, запили ее водой и продолжили разговаривать как ни в чем не бывало.

Когда я уставилась на свою, мисс Ван Доп сказала, что доктор объяснит все позже, а пока я должна ее выпить. Так что, я ее проглотила.

После завтрака, мы толпой поднялись наверх, чтобы одеться. Рей шла впереди, за ней Лиз и Тори. Я замыкала шествие.

— Рейчел? — позвала Тори.

Плечи Рей напряглись, но она не обернулась.

— Да, Виктория?

Тори поднялась еще на два шага, преодолевая расстояние между ними.

— Ты еще не занималась стиркой, не так ли? Сегодня твоя очередь, а я хочу надеть новую рубашку, которую купила мне мама.

Рей медленно развернулась.

— Миссис Т. сказала, что я могу заняться стиркой сегодня, так как вчера нам пришлось отложить ее, чтобы … — она пристально посмотрела на меня и слегка улыбнулась извиняющейся улыбкой —…устроить Хлою.

— Значит, ты не стирала еще.

— Именно так я и сказала.

— Но я хочу…

— Свою рубашку. Я поняла. Ну и надень ее. Она совершенно новая.

— Да, и, скорее всего, ее примеряли другие люди. Это отвратительно.

Рей всплеснула руками и быстро пошла дальше по коридору. Тори бросила на меня сердитый взгляд из-за плеча, словно это я виновата. Когда она повернулась, что-то вспыхнуло между нами, и, оступившись, я схватилась за перила.

Ее хмурые брови искривились.

— Черт, я не собираюсь тебя бить.

На ее плече появилась рука с бледными пальцами, извивающимися как черви.

— Хлоя? — спросила Лиз.

—Я-я-я… — Я оторвала пристальный взгляд от отчлененной руки. — Я с-споткнулась.

—Послушай…девочка… — мужской голос прошептал мне в ухо.

Лиз спустилась на две ступеньки и дотронулась до моей руки.

— С тобой все в порядке? На тебе лица нет.

— Мне п-п-просто показалось, что я что-то у-у-услышала.

— Почему она так говорит? — спросила Тори у Лиз.

— Это называется заикание, — Лиз сжала мою руку. — Ничего страшного. Мой брат тоже заикается.

— Твоему брату пять лет, Лиз. Многие дети заикаются. Не подростки, — Тори посмотрела на меня. — Ты медленно соображаешь?

— Что?

— Ну, знаешь, это как дли-и-и-ный автобус…, — она раздвинула руки, затем соединила их —…или короткий.

Лиз вспыхнула.

— Тори, это не…

— Ну, она говорит как маленький ребенок, и она похожа на…

— У меня дефект речи, — сказала я, четко и тщательно выговаривая слова, словно медленно соображала она. — Я стараюсь это преодолеть.

— У тебя хорошо получается, — прощебетала Лиз. — Ты сейчас сказала целое предложение и не заикалась.

—Девочки? — миссис Тэлбот выглянула из дверного проема на нижнем этаже. — Вы знаете, что вам нельзя дурачиться на лестнице. Кто-нибудь может пораниться. Занятия начнутся через десять минут. Хлоя, мы все еще ждем информацию от твоих учителей, так что у тебя сегодня нет занятий. Как оденешься, мы обсудим твой график.

* * *

В Лайл Хаусе любят режим так же, как в лагерях дисциплину.

Подъем в 7:30. Поел, помылся, оделся, и в 9:00 тебе надо быть в классе, чтобы заниматься самостоятельной работой, заданной твоими обычными учителями, под надзором мисс Ван Доп. В 10:30 перерыв на легкий перекус — питательный, конечно. Назад в класс. Перерыв на обед в полдень. Снова занятия с 1:00 до 4:30 с двадцатиминутным перерывом в 2:30. Во время занятий — время каждый раз уточнялось — индивидуальная часовая терапия с доктором Джилл; первая у меня состоится сегодня после обеда. С 4:30 до 6:00 у нас свободное время… отчасти. В дополнении к занятиям и терапии у нас еще работа по дому. Судя по списку, много работы по дому. Она должна быть выполнена в течение свободного времени до и после ужина. Плюс ежедневно надо втиснуть тридцать минут физкультуры. Легкий ужин, отбой в 9:00, свет выключается в 10:00.

Питательные перекусы? Сеанс терапии? Список работы по дому? Обязательные физические упражнения? Отбой в девять?

Лагерь звучит гораздо лучше.

Я не должна здесь находиться. Мне здесь не место.

* * *

После того как мы все обсудили, миссис Тэлбот позвонили, и она ушла по делам, обещая вернуться со списком моей работы по дому. Повезло-то как.

Я сидела в гостиной, пыталась думать, но неумолимая жизнерадостность комнаты, в которой я находилась, словно яркий свет, слепящий глаза, не давала сконцентрироваться. Несколько дней среди желтой краски и маргариток — и я превращусь в такого же счастливого зомби, как Лиз.

Я почувствовала укол совести. Лиз радушно приняла меня и, не раздумывая, защитила от наездов своей подруги. Если жизнерадостность — психическое заболевание, то оно и не такое уж и плохое; во всяком случае, лучше, чем видеть сгоревших людей.

Я потерла шею и закрыла глаза.

Лайл Хаус в действительности не был настолько плох. Лучше, чем палаты для буйно помешанных, с бесконечными коридорами, заполненными настоящими зомби. Где шаркающие пациенты так напичканы лекарствами, что их ничто не волнует, не говоря о том, чтобы помыться или одеться. Скорее всего, меня беспокоила именно эта иллюзия уюта. Возможно, я была бы счастливее, увидев уродливые кушетки, белые стены и решетки на окнах. Не было бы никаких ложных обещаний. Хотя, если я и не видела никаких решеток, это не значит, что это место такое же открытое, каким кажется. Такого быть не может.

Я подошла к окну, выходящему к главным воротам. Закрыто, несмотря на солнечный день. Здесь есть прорезь, куда, вероятно, вставляется щеколда, чтобы его открыть. Я посмотрела на улицу. Много деревьев, тихие улицы и старинные здания на больших участках. Никаких электрических заборов. Никаких знаков «ЛАЙЛ ХАУС ДЛЯ СУМАСШЕДШИХ ДЕТЕЙ» на лужайке. Все совсем обыкновенное, хотя, подозреваю, схвати я стул и разбей окно, сразу бы зазвучала сирена.

Кстати, а где она?

Я вышла в коридор, поглядела на парадную дверь и увидела мигающую сигнализацию. Никаких попыток ее скрыть. Я думаю, это напоминание. Это место может и похоже на дом, но не пытаетесь выйти через парадную дверь.

А что насчет черного входа?

Я вошла в столовую и посмотрела на видневшийся большой участок, с таким же большим количеством деревьев, как и спереди дома. Сарай, шезлонги и парк. Футбольный мяч на деревянном стуле и баскетбольное кольцо над цементной площадкой: значит, сюда мы можем выйти — скорее всего, как раз для тех "тридцати минут физических упражнений". Интересно, а территория просматривается? Я не заметила камер, но окон здесь было достаточно, чтобы медсестры могли спокойно следить за нами. И забор шести футов высотой был хорошим средством устрашения.

— Пытаешься найти выход?

Я обернулась и увидела мисс Ван Доп. В ее глазах блестели смешинки, словно вся эта ситуация ее очень забавляла, но лицо оставалось серьезным.

— Н-нет. Я лишь осматривалась. Когда я одевалась, то заметила, что на мне нет кулона. Скорее всего, я оставила его в больнице, и хочу убедиться, что мне его вернут. Он особенный.

— Я сказала твоему отцу, чтобы, пока ты находишься здесь, кулон остался у него. Мы не одобряем украшения. Теперь что касается твоего "осматривалась"… Другими словами, хорошая попытка отвлечь мое внимание, но она не сработала.

Мисс Ван Доп выдвинула стул и придвинула его ко мне. Я села.

— Уверена, что ты видела систему безопасности на парадной двери, — сказала она.

—Я — я не…

— Пыталась сбежать. Я знаю, — она слегка улыбнулась. — Большинство наших учеников не те подростки, которые убегают из дома, если только не пытаются этим привлечь внимание окружающих. Они достаточно умны и знают, что, в любом случае, снаружи хуже, чем здесь. И что здесь не настолько все плохо. Не мир Диснея, конечно, но и не тюрьма. От нас пытаются сбежать, чтобы повидать друзей, вот и все. Не то чтобы нечто серьезное, но родители ожидают от нас лучшее обеспечение безопасности; но, в то же время, мы гордимся созданной уютной атмосферой. Я считаю, что просто с самого начала необходимо определить пределы дозволенного.

Она замолчала, ожидая от меня реакции на ее слова. Я кивнула.

— На окнах и внешних дверях сигнализация. Тебе разрешено выходить только через черный вход, где нет ворот. При этом ты сначала должна нас предупредить о том, что идешь на улицу, чтобы мы могли отключить сигнализацию и, да, следить за тобой. Если у тебя есть какие-либо вопросы о том, что тебе можно и нельзя, приходи ко мне. Я не буду ничего утаивать от тебя, Хлоя. Я полагаю, что честность — первый шаг к доверию, а оно жизненно необходимо этому месту.

Она снова пристально посмотрела на меня, изучая и удостоверяясь, что я поняла и другую, невысказанную часть этого заявления — честность должна быть взаимной, и ожидается, что я тоже буду до конца честной.

Я кивнула.

Глава 6

МИССИС ТЭЛБОТ ПОСАДИЛА МЕНЯ чистить морковь на обед. Мне духу не хватило сказать ей, что в жизни ничем подобным не занималась. Но, искромсав себе большой палец, я начала делать успехи.

Пока я работала, мысли улетели... в места, которые я вряд ли бы посетила. Так что я использовала свою лучшую защиту – "превращу все в кино".

Психологическая травма уже прошла, а последние несколько дней дали прекрасную пищу для кино. Но какой жанр выбрать? Непосредственно ужастик? Или психологический саспенс? Возможно, скомбинировать элементы, удивить зрителя…

– Уже чистишь овощи на кухне? – прошептал кто-то. – Что ты сделала, чтобы заслужить такое?

На сей раз, повертев головой по сторонам, я увидела не одну руку, а целое тело. Это был парень, возможно, на год старше меня, на полфута выше и тоньше, с высокими скулами и темно-русыми волосами с короткими, неряшливыми патлами. В его карих миндалевидных глазах танцевали веселые искорки.

– Ты, должно быть, Хлоя, – сказал он.

Я отпрыгнула назад. Морковь выпрыгнула из моих ладоней и отскочила от его руки. Реальной руки из плоти и крови.

– Я-я….

Он приложил палец к губам, затем указал на дверь столовой. Там миссис Тэлбот разговаривала с Лиз.

– Меня, как предполагается, здесь быть не должно, – прошептал он. – Между прочим, я Саймон.

Я внезапно осознала, что он стоит между мной и выходом. У него была дружелюбная улыбка, и, по правде говоря, он был симпатичным, но миловидность как-то не сочетается с парнем, который прижал тебя к углу психушки.

Он зашел в кладовку, показав мне жестами ждать снаружи, и исчез внутри. Я услышала звук копошения по полкам. Когда я заглянула внутрь, он как раз доставал коробку крекеров из пшеничной муки.

Набег на кухню? Я не смогла сдержать улыбку. Думаю, не имеет значения, лечебница ли это или летний лагерь, парни и их аппетиты никогда не меняются. Саймон вытащил запечатанную пачку крекеров.

– Есть открытая, – прошептала я, указывая на другую коробку.

– Спасибо, но он хочет целую. Правда, брат?

Я проследила за его взглядом, обернулась и взвизгнула. За мной стоял парень, должно быть, шести футов высотой, с плечами широкими как дверь. Хотя он был столь же крупным как взрослый, за взрослого его не примешь. Ему можно было сниматься в рекламе против прыщей как модели "до" применения средства. Темные волосы свисали на впалые и тусклые глаза.

– Я-я-я… – Я сглотнула. – Я не увидела тебя.

Парень прошел мимо меня и взял крекеры у Саймона. Но как только он попытался сделать шаг в сторону, Саймон схватил его за шиворот.

– Мы все еще учим его манерам, – сказал он мне. – Дерек, Хлоя. Хлоя, мой брат - Дерек.

– Брат? – переспросила я.

– Да, – басом произнес Дерек. – Идентичные близнецы.

– Он мой молочный брат[20], – ответил Саймон. – Так что я как раз собирался сказать Хлое…

– Мы закончили? – перебил его Дерек.

Саймон отмахнулся от него, затем закатил глаза.

– Извини. В любом случае я просто хотел познакомиться…

– Саймон? – Голос Тори отозвался эхом через всю кухню. – Ага. Как и думала, я слышала твой голос, – она появилась на пороге кладовки. – Вы с Дереком всегда совершаете набег…

Она увидела меня, и ее глаза сузились от злости.

– Тори? – спросил Саймон.

В ту же секунду гнев исчез с ее лица, и она притворно улыбнулась.

– Да?

Он показал на дверь столовой.

– Шшш!

Пока она бормотала свои извинения, я ретировалась.

* * *

После того как я покончила с морковью, миссис Тэлбот сказала мне, что я могу быть свободна до обеда, и отправила меня в медиа–комнату. Если я надеялась на широкоформатный экран с эффектом стереозвука и первоклассный компьютер, то зря. Вместо этого: двадцатидюймовый телевизор, дешевый DVD/VCR плеер, старый Xbox и еще более старый компьютер. Просмотрев коллекцию кино, я поняла, что не буду проводить здесь много времени... Если только меня не настигнет приступ ностальгии по близнецам Олсен[21]. Единственным кино, оцененным выше PG[22], был "Парк юрского периода", да и то с пометкой "Пожалуйста, попросите разрешение на просмотр", словно я должна показать свое школьное удостоверение личности, чтобы доказать, что мне больше тринадцати.

Я включила компьютер. Windows 98 загружался, наверное, минут пять. Еще пять минут я пыталась вспомнить, как им пользоваться. В школе у меня был Mac, и я использовала его как предлог, чтобы, наконец, убедить отца купить мне ноутбук Apple – со всеми модернизированными программами редактирования кино.

Я начала искать ярлык браузера. Надеялась на Firefox, но здесь не было ничего лучше простого старого IE[23]. Я забила адрес в URL и задержала дыхание, решив, что сейчас выскочит "нет соединения с интернетом". Вместо этого загрузилась web-страница. Значит, мы не отрезаны от внешнего мира, как я боялась.

Чтобы убить время, я просматривала любимые сайты, пока не догадалась проверить входящие сообщения в почтовом ящике. Еще несколько минут я проверяла кассовые сборы фильмов за уикенд, а затем напечатала запрос в URL, чтобы получить доступ к моему аккаунту в MSN[24].

Браузер попыхтел около минуты и выдал: "Страница не может быть отображена". Я попробовала Hotmail. То же самое.

– Хлоя, вот ты где.

В комнату вошла миссис Тэлбот, и я повернулась к ней.

– Я просто... – я указала на экран. – Я хотела проверить электронную почту, но все время получаю лишь это сообщение.

Подойдя к компьютеру, она посмотрела на экран и тяжело вздохнула.

– Это программа Net Nanny или что-то вроде того. Боюсь, что она действительно блокирует некоторые веб-сайты. Но ты можешь получать и отправлять письма через наш аккаунт. Просто используй почтовую программу, которая шла вместе с компьютером, и получи пароль у мисс Ван Доп. Неудобно, я знаю, но у нас была проблема в прошлом году с одним молодым человеком, который получил доступ к сайтам, которые он не должен был посещать, и когда совет директоров узнал об этом... – Она покачала головой. – Мне жаль это говорить, но мы наказываем всех из-за одного гнилого яблока. Теперь пора идти на ленч.

* * *

Я встретилась с последним соседом по дому, Питером, за ленчем. Он поздоровался, спросил: «Как дела?» и уставился в свой PSP. Как и все остальное в Лайл Хаус, это было слишком нормально. Чересчур нормально. Каждый раз, когда кто-то делал хоть малейшее движение, я напрягалась, ожидая, что кто-нибудь начнет говорить на непонятном языке или закричит, что у него жуки ползают по тарелке. Ничего подобного.

Еда была достаточно сносной. Обычная кастрюля, полная овощей и мяса. Здоровая пища, я уверена, как молоко и пшеничные булочки к ним. На десерт нам обещали желе. Повезло-то как.

Сирены и визг шин из игры Питера аккомпанировали большей части ленча. Рей не пришла есть. Тори и Лиз о чем-то вместе болтали, но слишком тихо, чтобы я смогла к ним присоединиться. Дерек был слишком занят едой, чтобы говорить.

Таким образом, Саймону пришлось принять роль хозяина, развлекающего гостей. Он спросил, из какого я района. Когда я призналась, что уже давно ни с кем по соседству не жила, он сказал, что и их семья тоже часто переезжала – его и Дерека. Мы начали сравнивать истории "самого паршивого переезда", но тут Тори вмешалась со своими откровениями об ужасном переезде – описывая все, от спальни наверху до подвала. Саймон позволил ей поболтать минуты две, прежде чем спросить у меня, в каком я классе и школе.

Я знала, что это он спросил просто из вежливости – подключить новенькую в разговор – но если бы Тори была мультяшкой, из ее ушей валил бы дым. Я встречала подобных девчонок прежде. Собственницы, независимо от того, идет ли речь о расческе, лучшем друге или мальчике, на которого они положили глаз.

– Художественная школа, – выдохнула она. – Ничего особенного. Скажи мне, Хлоя, что вы там учите? Снимать призраков? Писать о них?

Я уставилась на кусок мяса.

– О! – Тори хищно посмотрела на Саймона. – Разве Хлоя не сказала тебе, почему она здесь? Она видит мертвых.

Питер оторвался от игры.

– Правда? Круто.

Я подняла глаза – Дерек, не донеся вилку до рта, уставился на меня своими зелеными глазами, виднеющимися из-под челки. Его губа отвисла, как будто он хотел сказать: "Какой чокнутый думает, что она видит призраков?"

– Это не совсем так. Я-я-я…

– Ну вот, она зависла, – Тори тяжело вздохнула. – Лиз, хлопни ее по спине. Посмотрим, может, нам удастся ее перезапустить.

Саймон впился в нее взглядом.

– Прекрати быть такой стервой, Тори.

Она замерла, ее челюсть отвисла – сама оскорбленная невинность. Дерек продолжил есть.

– Я не это имела в виду, – произнесла Тори, тщательно подыскивая слова. – Как сказал Питер, это как бы клево. Если она действительно видит призраков, то, возможно, смогла бы помочь Лиз с ее, как вы знаете, полтергейстом.

– Тори! – завопила Лиз, опуская вилку.

– Приехали, – прошептал Дерек.

Глаза Лиз были полны слез. Она вскочила, со скрипом отодвигая стул назад. Тори вновь начала рассыпаться в извинениях. Саймон схватил стакан Лиз, прежде чем она кинула его в обидчицу. Питер сгорбился над игрой. Дерек использовал хаос в своих интересах, чтобы вычерпать остатки еды из кастрюли.

Кухонная дверь резко открылась, и вошла миссис Тэлбот, но ее слова просто потонули в сложившейся какофонии.

В этот же момент в другом дверном проеме появилась Рей с корзиной грязного белья в руках.

– Последнее предупреждение, – огласила она. – Еще что есть?

Никто ее даже не заметил, не то чтобы услышал. Я осмотрелась и поняла, что в этом бардаке никто не заметит, как я уйду. И я ушла.

* * *

Они знали. Все знали.

Я была странной. Сумасшедшая девчонка, которая видела призраков. Мне здесь самое место.

Желудок начало крутить. Я поспешила вверх по лестнице, думая о кровати с тонким матрасом, который пах химической ванилью. Неожиданно, это показалось мне таким притягательным. Опустить жалюзи, свернуться под одеялами с моим iPod, и попытаться забыть…

– Я могу тебе помочь, Хлоя?

Не дойдя две ступеньки до вершины, я остановилась и, повернувшись, увидела мисс Ван Доп.

– Я-я просто собиралась прилечь на минутку. У меня голова раскалывается и…

– Пойдем, я дам тебе тайленол.

– Я-я просто устала. У меня нет занятий, так что я думала…

– Спускайся, Хлоя.

Она подождала, пока я выполняла ее указание, и сказала:

– В Лайл Хаусе спальни используют лишь для сна.

– Я…

– Я знаю, что ты, скорее всего, устала и чувствуешь себя разбитой, но тебе нужна активность и общение, а не изоляция. Рей занимается генеральной уборкой в прачечной до дневных занятий. Если ты поела, можешь пойти помочь ей.

Я набралась смелости и открыла дверь, ожидая спуск по скрипучей деревянной лестнице в темный, влажный подвал – в место, которое я ненавидела всей душой. Вместо этого я увидела блестящие ступеньки, ярко освещенный коридор, бледно-зеленые стены с цветочками по краям. Впервые за день я была рада сверх-яркой жизнерадостности.

В прачечной был кафельный пол, стояло старое глубокое кресло, стиральная машина, сушилка и ряд шкафов и полок. Совсем не похоже на страшный "старый подвал".

Стиральная машина уже работала, но Рей нигде не было видно.

Я посмотрела на закрытую дверь на другой стороне комнаты. Подойдя к ней, я почувствовала резкий запах.

Дым?

Если Рей курила, я не собиралась ловить ее с поличным. Я повернулась, чтобы уйти наверх, и увидела Рей между двумя рядами полок.

Ее губы были вытянуты в беззвучное "о", рука доставала спичку из коробка. Я пыталась увидеть сигарету. Ее не было – лишь тлеющая спичка.

Я вспомнила слова Лиз: она проделывает фокусы с огнем.

Должно быть, моя реакция была написана на лице, потому что Рей выскочила вперед, загораживая от меня дверь, ведущую наверх.

– Нет, нет, это не то, что ты подумала. Я не собиралась ничего делать. Я не…, – она остановилась, увидев, что я внимательно ее слушаю. – Я не поджигательница. Они не позволили бы мне оставаться здесь, если бы я так поступила. Спроси любого. Я просто люблю огонь.

– О!

Она заметила, как я уставилась на коробок спичек, и убрала его в карман.

– Я, мм, заметила, что ты не завтракала, – сказала я. – Тебе что-нибудь принести?

Ее лицо засветилось от благодарности.

– Спасибо. Но я перекушу яблоком перед уроком. Я использую любое оправдание, лишь бы не есть вместе с королевой Викторией. Ты видела, что ей нравится. Со мной это – еда. Если я беру большую порцию, или второе, или десерт, она сразу же вонзает свои коготки.

Я, должно быть, выглядела смущенной, когда она провела рукой по своему телу.

– Соглашусь, мне можно сбросить несколько фунтов, но я не нанимала ее личным врачом-диетологом, – она подошла к груде несортированного белья. – Мой совет? Избегай ее. Она похожа на монстров из одного старого научно-фантастического фильма про вампиров из космоса. Только они не пьют кровь, а высасывают всю энергию из жертв.

– «Жизненная сила». Режиссер Тоуб Хупер. Энергетические вампиры.

Она рассмеялась, показав зубы.

– Энергетические вампиры. Надо будет не забыть.

Раньше я думала, что мне здесь не место, потому что я не считала себя сумасшедшей. Держу пари, никто себя здесь психом не считал. Возможно, психическое заболевание походило на заикание. Я потратила всю свою жизнь, пытаясь убедить людей, что заикание – это не какое-то отклонение. Просто у меня проблема, над которой я усердно работаю.

Как видеть людей, которых там не было.

Как быть привороженной процессом горения.

Это не значит, что ты шизик или что-то в этом роде.

Чем скорее я пересилю себя, тем комфортнее будет мое пребывание в Лайл Хаусе. Чем скорее я найду общий язык... тем скорее выйду отсюда.

Я посмотрела на груду одежды.

– Я могу помочь?

Она показала мне как – стиркой я тоже никогда не занималась. Даже в лагере это делали за нас.

После нескольких минут работы она спросила:

– Ты видишь в этом смысл?

– В чем?

– В том, чтобы поместить девочку в место как это, потому что ей нравится огонь.

– Ну, если это все...

– Ну, есть еще кое-что, но это ерунда, связанная с огнем. Ничего опасного. Я никому не причинила боль: ни себе, ни окружающим.

Она продолжила сортировать.

– Тебе нравится манга? – спросила она через минуту. – Аниме?

– Аниме – это клево. Я, конечно, не в теме, но мне нравятся японские фильмы, как анимированные, так и с актерами.

– Ну, а я в теме. Я смотрю передачи, читаю книги, болтаю на форумах и все такое. Но есть одна девочка, моя знакомая, она просто подсела на все это. Она тратит большую часть карманных денег на мангу и DVD. Она может цитировать диалоги из них, – она посмотрела на меня. – И как, ты бы сказала, что ей здесь самое место?

– Нет. Большинство детей увлекается ведь чем-то, правильно? Я вот кино люблю. Люблю узнавать про тех, кто режиссировал старые научно-фантастические фильмы, снятые до моего рождения.

– Но никто не сказал бы, что оно свело тебя с ума. Просто фанат кино. Ты очарована ими. Точно так же, как… – она достала коробок из кармана и покачала в руках – …я и огонь.

Дверь наверху лестницы открылась.

– Девочки? – позвала миссис Тэлбот. – Вы все еще там?

Она начала спускаться прежде, чем мы успели ответить. Ее тень появилась из-за угла, и я схватила спичечный коробок из вытянутой руки Рей и сунула под рубашку, которую сворачивала в тот момент.

– Рей? – спросила миссис Тэлбот. – Занятия начинаются. Хлоя…

– Я закончу здесь и приду.

Миссис Тэлбот ушла. Я передала Рей спички, и, поблагодарив меня, она пошла за медсестрой вверх по лестнице. А я осталась в подвале совсем одна.

Глава 7

ЗАБРОСИВ ПАРУ розового нижнего белья с пометкой "Лиз" в ее стопку, я остановилась. Мы что, стираем и белье парней? Надеюсь, что нет. Просеяв всю груду и найдя вещи лишь Рей, Лиз и Тори, я вздохнула с облегчением.

– Девочка...– раздался мужской голос в моей голове.

Я напряглась, но заставила себя продолжить сортировать. Никого здесь нет. А если кто и был, то он – не настоящий. Именно так я должна к этому относиться. Не подскакивать как опаленная кошка. Вытерпеть это. Слушай голоса, смотри видения и игнорируй их.

– ... иди сюда...

Теперь голос раздавался в другом конце комнаты. Я достала красные кружевные трусики танго с пометкой "Тори" и подумала о своем детском хлопковом белье.

– ... здесь...

Я попыталась сосредоточиться на том, как бы мне достать белье получше, до того как мои вещи кто-нибудь постирает, но руки начали дрожать – так сильно я старалась игнорировать голос. Только одним глазочком посмотрю. Одним глазком…

Я оглядела комнату. Никого нет. Я вздохнула и вернулась к сортировке.

– ... дверь... закрыта...

Я посмотрела на закрытую дверь. Ту, которую заметила ранее. Доказательство того, что голос был действительно только плодом моего бурного воображения.

Почему тебе нужны доказательства? Что еще это должно быть?

Великолепно. Два голоса.

– Открой дверь... кое-что... покажу тебе...

Ха! Это просто классическая сцена из кино: Просто открой закрытую дверь и войди, малышка. Я рассмеялась, но голос задрожал, а в конце превратился в какой-то писк.

Возьми себя в руки. Сосредоточься, или они никогда не отстанут от тебя.

Я медленно оглянулась на дверь. Похоже на обычный туалет. Если я действительно думаю, что голос существует лишь в моей голове, то что мешает мне открыть ее?

Заставляя себя делать шаг за шагом, я начала идти к двери, зная, что если я остановлюсь, то просто потеряю самообладание.

– Хорошо... подойди...

Я схватила холодную металлическую дверную ручку.

– ... открой...

Я медленно повернула. Ручка поддалась на четверть оборота и остановилась. Я дернула ее.

– Заперто, – эхом разнесся мой голос по прачечной.

Я снова покачала ее, а затем резко повернула. Дверь не поддавалась.

– Ключ... найди... открой...

Я прижала пальцы к вискам.

– Дверь заперта, и я иду наверх, – ответила я.

Развернувшись, я врезалась в стену твердой плоти и во второй раз за день завизжала как девчонка. Подняв голову, я увидела то же самое лицо, которое заставило меня вопить и в прошлый раз.

Я отступила назад и упала бы, если бы позади не было двери. Дерек даже не попытался поймать меня. Просто стоял там, засунув руки в карманы, и ждал, пока я приду в себя.

– С кем ты говорила? – полюбопытствовал он.

– Сама с собой.

– Ха!

– Теперь, если ты меня извинишь...

Он не сдвинулся с места, и я попыталась обойти его. Он сделал шаг в ту же сторону.

– Ты видела призрака, я прав? – спросил он.

К своему облегчению мне удалось рассмеяться.

– Очень не хочу тебя расстраивать, но такой вещи как призраки не существует.

– Ха!

Он осмотрел прачечную взглядом полицейского, ищущего сбежавшего преступника. Затем Дерек повернулся ко мне и начал сверлить таким взглядом, что у меня земля ушла из-под ног.

– Что ты видишь, Хлоя?

– Я - я - я не-е-е-е…

– Успокойся, – нетерпеливо отрезал он. – На что они похожи? Они говорят с тобой?

– Ты действительно хочешь знать?

– Да.

Я пожевала губу, затем поднялась на цыпочки. Он наклонился ко мне.

– Они носят белые простыни с большими вырезами для глаз. И кричат: 'Бууу!' – я сердито посмотрела на него. – Теперь пропусти меня.

Я думала, что он начнет издеваться надо мной. Скрестит руки и произнесет: "А ты меня обойди, малявка".

Уголки его губ дернулись вверх, я приготовилась дать отпор и тут поняла, что он улыбается. Смеется надо мной.

Он отошел в сторону, и я рванула прямо к лестнице.

* * *

Доктор Джилл была невысокой женщиной с длинным носом, как у грызуна, и выпуклыми глазами, как у крысы. Они изучали меня столь внимательно, словно крысой была я – один глаз все время подергивался, когда она что-то строчила в своем ноутбуке. Я уже была у терапевтов. У двоих, сразу после смерти матери. Я ненавидела первого: это был старик со зловонным дыханием, который всегда закрывал глаза, когда я говорила, словно его одолевала дремота. Пожаловавшись на это, я попала ко второму врачу, доктору Анне, женщине с ярко-рыжими волосами. Она шутила со мной и напоминала маму. И именно она помогла мне продолжить жить. После десяти минут беседы с доктором Джилл я поняла, что она нечто среднее. Она казалась весьма хорошей и внимательно слушала, но и не собиралась в ближайшую минуту травить анекдоты.

Мы поговорили о том, как я спала, как ела, что я думала о других, и, главным образом, как я себя чувствовала. Я солгала о последнем. Я не дура. Если я хочу выйти отсюда, то не могу стонать, что мне здесь не место, или жаловаться, что кто-то совершил ужасную ошибку.

Так что я ответила, что знаю, папа и тетя сделали правильный выбор, поместив меня в Лайл Хаус, и что я готова поправиться, независимо от того, сколько времени это займет.

Крысиная мордочка доктора Джилл расслабилась.

– Это очень зрелое отношение. Я рада слышать это.

Я кивнула и попыталась выглядеть искренней.

– А теперь, Хлоя, скажи, ты когда-либо слышали о шизофрении?

Мое сердце перестало биться.

– Ш–шизофрения?

– Да. Ты знаешь что-нибудь о ней?

Я открыла и тут же закрыла рот – мозг просто отказывался подбирать слова.

– Хлоя?

– В–вы думаюте, что я – шизик?

Уголки ее губ напряглись.

– Мы не используем это слово, Хлоя. Фактически, мы предпочитаем не использовать ярлыки. Но диагноз – необходимая часть процесса. Пациент должен знать о своем состоянии, понять и принять его прежде, чем мы сможем начать курс лечения.

– Н–но я только приехала сюда. Откуда вам знать…

– Помнишь процедуры в больнице? Беседы с докторами? Тесты?

– Они выявили шизофрению?

Она покачала головой.

– В то время как ученые работают над способом окончательно диагностировать шизофрению, мы не можем сказать наверняка. Тем не менее, тесты исключили другие возможности: такие как опухоли или употребление наркотиков. Взяв те результаты и сопоставив их с симптомами болезни, мы пришли к выводу, что наиболее вероятный диагноз – шизофрения.

Я уставилась на пол.

– Вы думаете, что у меня шизофрения.

– Ты знаешь, что это такое? – медленно произнесла она, будто уже начиная подвергать сомнению мои умственные способности.

– Я смотрела "Игры разума".

Она еще сильнее поджала губы.

– Это – Голливуд, Хлоя.

– Но фильм основан на реальных событиях, правильно?

– Основан, – успокаивающе произнесла она. – Я прочитала в твоей анкете, что ты увлекаешься кино, и это просто замечательно. Но это не самый лучший источник информации о психических заболеваниях. Существует множество форм и типов шизофрении, и твоя болезнь не совсем то, что ты видела в кино.

Разве? Я видела людей, которые не существовали, точно так же, как тот парень из фильма.

Доктор Джилл продолжала.

– Твой случай мы бы назвали недифференцированной шизофренией, подразумевая под этим то, что у тебя проявились не все основные симптомы – в твоем случае, это видения и голоса. Визуальные и слуховые галлюцинации.

– Паранойя?

– Нет доказательств. Ты не показываешь признаков неорганизованного поведения или дезорганизованных речевых образцов…

– А заикание?

Она покачала головой.

– Это другое. У тебя нет этих симптомов, Хлоя.

– А будут? В конечном счете?

– Необязательно. Мы должны, конечно, быть бдительными, но мы выявили ее очень рано. Обычно диагноз ставится в восемнадцать–двадцать лет. Это похоже на болезнь на ранней стадии, так что у нас есть прекраснейшая возможность минимизировать ее развитие.

– И избавиться от нее.

Какое-то время она молчала, просто перебирая ожерелье на длинном шнурке.

– Шизофрения... не грипп, Хлоя. Она навсегда.

Кровь гремела в моих ушах, заглушая ее следующие слова. Она наклонилась вперед и коснулась моего колена.

– Хлоя, ты меня слышишь?

Я кивнула.

Она выпрямила спину.

– Шизофрения – не пожизненное заключение. Но это пожизненное состояние. Как наличие астмы. С изменением образа жизни и лечением, ее можно контролировать, и ты сможешь прожить нормальную жизнь. Никто не поймет, что у тебя шизофрения, если ты только не захочешь им об этом рассказать, – она откинулась назад, посмотрев мне прямо в глаза. – До этого ты говорила, что настроена пройти через это, независимо от того, сколько времени понадобится. Я понимаю, что ты надеялись на быстротечную болезнь, но и это требует того же уровня зрелости и решительности. Ты все еще готова сделать это, Хлоя?

У меня было много вопросов. Это обычно происходит быстро и без предупреждения? То есть, вот ты идешь совершенно нормальная, и тут у тебя начинаются галлюцинации, и ты с криком бежишь по коридорам? А потом, бац, тебе говорят, что у тебя шизофрения, и дело закрыто?

Все это было слишком неожиданно. Но когда я увидела доктора Джилл, как испытующе она смотрит на меня, ожидая перейти на следующую стадию, я просто испугалась. Если я спрошу что-нибудь, то она скажет, что у меня еще фаза отрицания болезни; если я сделаю это, то никогда не выберусь из Лайл Хауса.

Таким образом, я кивнула.

– Я просто хочу поправиться.

– Хорошо. Тогда мы начнем.

* * *

Доктор Джилл рассказала мне о лечении. Оно, как предполагалось, остановит мои галлюцинации. Со временем мы найдем нужную дозу лекарства, не вызывающую сильных побочных эффектов, но сначала я могу испытать частичные галлюцинации, депрессию и паранойю. Звучит так, будто лечение не сильно отличается от болезни.

Доктор Джилл уверила меня, что к тому времени, как я покину лечебницу, прием таблеток будет ничем не отличаться от ежедневного принятия лекарства от астмы.

– Так ты должна думать о шизофрении, Хлоя. Как о болезни. Ты ничего не сделала, чтобы вызвать ее.

И ничего не могу сделать, чтобы вылечить ее.

– Ты пройдешь через период депрессии, агрессии и даже отрицания заболевания. Это естественно, и мы будем бороться с этим на наших сеансах. Наши встречи будут длиться по часу.

– А групповая терапия будет? – спросила я.

– Нет. Когда-нибудь ты можешь решить, что хочешь попробовать динамику групповой терапии. Мы можем обсудить это позже, но в Лайл Хаусе личная жизнь ставится во главу угла. Ты должна полностью смириться со своим состоянием прежде, чем расскажешь все остальным.

Она поставила ноутбук на стол и скрестила руки на коленях.

– И мы подошли к заключительной теме на сегодня. Конфиденциальность. Я уверена, что ты понимаешь, что все пациенты здесь борются с психическими проблемами. Но это – все, что каждый из вас должен знать. Мы не обсуждаем детали твоего состояния, симптомы или курс лечения с другими. Если кто-либо будет давить на тебя, требуя рассказать ему об этом, ты должна придти к нам.

– Они уже знают, – пробормотала я.

– Что?

Негодование, блестевшее в ее глазах, сказало мне, что я должна была держать рот на замке. Я знала по прошлой терапии, что нужно рассказывать обо всем, что тебя беспокоит, но я не должна была начинать свою жизнь в Лайл Хаусе со сплетен.

– Н-не о шизофрении. Просто... кто-то узнал, что я вижу это. Призраков. Но я никогда не рассказывала об этом. Никому.

– Кто это был?

– Я-я предпочту не говорить. Это не так уж и важно.

Она развела руками.

– Нет, это важно, Хлоя. Но я ценю, что ты не хочешь никому доставлять неприятности. У меня есть догадки, кто это был. Она, должно быть, подслушивала, когда мы обсуждали твои галлюцинации, и сделала собственные выводы о... – она пренебрежительно покачала руками. – Привидениях. Я сожалею, что это произошло, но обещаю, что мы осторожно решим данный вопрос.

– Но…

– Она не узнает, что ты все рассказала нам, но с этим нужно разобраться, – она откинулась на спинку кресла. – Мне жаль, что это произошло в твой первый день. Молодежь, по своей природе, очень любопытна, и как бы мы ни старались обеспечить неприкосновенность личной жизни, это не всегда возможно в небольшом жилом помещении.

– Все в порядке. Никто не поднял из-за этого шум.

Она кивнула.

– Здесь есть отличные ребята. В целом, они очень вежливые и чуткие. В Лайл Хаусе это очень важно. Тебя ждет тяжелый путь, и мы все здесь для того, чтобы эта поездка прошла столь гладко, насколько это возможно.

* * *

Шизик.

Не имело значения, сколько раз доктор Джилл сравнивала эту болезнь с физическим недостатком, это не одно и то же. Совсем не одно. У меня была шизофрения.

Если на улице я увижу двух парней: один сидит в инвалидном кресле, а другой разговаривает сам с собой, кому я поспешу открыть дверь? А от кого убегу на другую сторону дороги?

Доктор Джилл сказала, что это лишь вопрос времени, найти нужное лекарство и научиться справляться с заболеванием. Если это так просто, почему так много людей болтается на улице и разговаривает сами с собой? Бездомные с безумными глазами, сотрясающие воздух своими криками?

Видеть людей, которых нет. Слышать голоса, которых не существует.

Шизики.

Такие же, как я.

* * *

После сеанса терапии я зашла в медиа-комнату, чтобы привести мысли в порядок. Свернувшись калачиком на двухместном диване, я прижала подушку к груди. И тут в комнату зашел Саймон.

Не заметив меня, он пересек комнату и схватил бейсболку, лежащую на компьютерном столе. Напевая что-то, он подбросил кепку в воздух, а затем поймал.

Он выглядел счастливым.

Как он может быть счастлив? Расслабленн, возможно. Но счастлив?

Повертев кепку в руке, он натянул ее на себя. Он остановился и пристально посмотрел в окно. Я не могла видеть его лицо, но он вел себя очень тихо. И тут он резко дернул голову. Саймон обернулся и увидел меня. Секундное удивление, а затем широкая улыбка.

– Эй, привет!

Он подошел ближе и перестал улыбаться.

– Ты в порядке?

"Я в порядке", – было готово сорваться с моих губ, но я не смогла выдавить из себя эти слова. Я не в порядке. Я хотела сказать ему это, что не смогла. Я лишь хотела, чтобы все было хорошо, хотела сказать, что я не в порядке. Но беспокойство в его голосе затронула лишь уголки губ, но не глаза. Он стоял поодаль и прилагал все усилия, чтобы быть милым, потому что он был милым парнем, и это было правильно.

– Все в порядке, – выдавила я из себя.

Он крутил козырек кепки и смотрел на меня. А затем просто пожал плечами.

– Хорошо. Можно дать совет? Не дай им узнать, что ты здесь прячешься ото всех. И не поднимайся в спальни днем. Иначе тебе прочитают лекцию об апатии.

– Я не…

Он поднял руки.

– Их слова, не мои. Я лишь предупреждаю. Тебе может сойти с рук, если ты включишь телевизор и притворишься, что смотришь какую-нибудь передачу, но они будут счастливее, если ты будешь бодрствовать и крутиться с нами. Мы не такая уж плохая компания. Не слишком сумасшедшая.

От его обворожительной улыбки у меня скрутило живот. Я села, изо всех сил пытаясь сказать хоть что-нибудь, чтобы удержать его. Я хотела поговорить. Не о докторе Джилл. Не о шизофрении. О чем угодно кроме этого. Саймон казался нормальным, а я так отчаянно нуждалась в нормальном.

Но его взгляд уже переместился на дверь. Несомненно, он думал, что я должна болтаться... с кем-то еще. Он просто дал совет новенькой.

Кто-то появился в дверном проеме, и Саймон вновь улыбнулся.

– Эй, брат. Не волнуйся. Я не забыл о тебе. Просто болтал с Хлоей.

Он указал на меня. Дерек заглянул в комнату с таким невыразительным взглядом, что можно было подумать, будто Саймон показывает на мебель.

Я вспомнила сцену в подвале – Дерек выпытывал из меня признания о том, что я говорю с призраками. Он рассказал Саймону? Скорее всего. Держу пари, что они вдоволь посмеялись над сумасшедшей девчонкой.

– Мы идем на улицу, – сказал Саймон. – Побросать мяч, пока идет перемена. Можешь присоединиться к нам.

Приглашение прозвучало легко, автоматически, и он даже не ждал ответа, а просто пронесся мимо Дерека со словами: «Я скажу миссис Тэлбот выключить сигнализацию на двери».

Дерек не сдвинулся с места. Просто продолжал смотреть на меня.

Уставился на меня.

Словно я была странной.

Словно я была шизиком.

– Может, сделаешь фотографию? – выпалила я. – Так тебе будет проще[25].

Он просто моргал и ничего не делал. И не уходил. Просто изучал меня взглядом, будто бы я ничего не говорила. Он уйдет, когда сочтет нужным. И он ушел, не сказав ни слова.

* * *

Когда я вышла из медиа-комнаты, поблизости была лишь миссис Тэлбот. Остальные вернулись в класс после перемены. Она отправила меня на кухню чистить – картошку, на этот раз.

Прежде чем я приступила к своим обязанностям, она дала мне еще одну таблетку. Я хотела спросить, сколько мне ждать, чтобы они подействовали, но если бы сделала это, то пришлось бы признаться, что я слышу голоса. Однако видений больше не было. Только та рука этим утром, прямо после того, как я приняла таблетки. Возможно, они подействовали. Быть может, лучше мне уже не станет. Что тогда делать?

Притворяйся. Подави голоса и сделай вид, что не слышишь их. Учись…

И тут по всему дому эхом разнесся дикий крик.

Я подскочила на месте, роняя нож в раковину. Сердце глухо билось в груди, я ждала какой-нибудь реакции. Отсутствие ее означало, что голос раздался лишь в моей голове. Видите, я уже научилась.

– Элизабет Делани! Вернись на место!

Хлопнула дверь. Кто-то, рыдая навзрыд, пробежал вниз по коридору. Волосы на моей шее встали дыбом, когда я вспомнила о плачущей школьнице. Я заставила себя подойти к двери, открыла ее и увидела, как Лиз поднимается по лестнице.

– Наслаждаешься шоу?

Я подпрыгнула на месте и заметила сердитый взгляд Тори за секунду до того, как она поднялась вслед за подругой. И тут из гостиной в коридор вышла мисс Ван Доп.

– С меня хватит! – закричал кто-то в классной комнате. – Я ждала проблем с поведением у учеников данного заведения, но этой девочке нужна профессиональная помощь.

– Мисс Ванг, пожалуйста, – успокаивала ее мисс Ван Доп. – Не на глазах…

– Она бросила в меня карандаш. Метнула его. Как оружие. Еще бы полдюйма, и она бы выбила мне глаз. Разрезала кожу. До крови. Карандашом! Все потому, что я сделала ей замечание, что десятиклассница должна бы уже понимать основы математики.

Мисс Ван Доп пыталась оттащить ее в коридор, но женщина вырвалась из ее хватки и влетела в другую комнату.

– Где совет директоров? Я ухожу. Та девочка – угроза...

Мимо меня промелькнула тень, и, обернувшись, я увидела Дерека. За его спиной захлопнулась дверь, но я мельком успела различить книги и калькулятор на столе. Он, должно быть, сидел там все время и делал самостоятельную.

Парень посмотрел на меня, и я уже ждала саркастический комментарий о подслушивании, но он лишь сказал:

– Добро пожаловать в сумасшедший дом, – и прошмыгнул мимо меня на кухню раздобыть себе еды.

Глава 8

ПОСЛЕ ЭТОГО НАСТУПИЛА ТИШИНА. Как тишина перед бурей, только наоборот. Медсестры поставили обед в духовку и отправились на селекторное совещание в кабинете доктора Джилл.

Никто не оспаривал объяснение мисс Ванг. Никто не попытался сказать, что это был несчастный случай. Никто даже не казался удивленным, что Лиз чуть не выбила кому-то глаз.

Наступило время обеда, и миссис Тэлбот накрыла на стол, а потом снова ушла в офис. Бледная и тихая, Лиз подошла к нам. Саймон выкрал для нее банку сока, хотя по правилам у нас было лишь молоко. Тори нависла над нею, уговаривая поесть. Даже Рей и Питер старались отвлечь беседой. Лишь я и Дерек ничего не делали.

После обеда Тори напомнила Лиз, что у нас сегодня вечер кино, и мы можем сами выбрать DVD. Она предоставила Лиз честь выбора, но Лиз, казалось, была раздавлена ответственностью и беспомощно посмотрела на нас. Саймон выдвинул свои предложения, но сказал, что сам он фильм смотреть не будет – они с Дереком завтра должны сдать проект. Наконец, Лиз остановилась на романтической комедии. Пока она и Тори ходили сказать медсестрам о своем выборе, Рей сообщила, что должна разобрать теперь уже чистую одежду. Я предложила свою помощь.

* * *

Мы занесли корзины в комнату Рей и Тори. Могу сказать, что ни одна из них не была довольна размещением. Клянусь, что видела на подоконнике метки от карандаша, делящие комнату пополам.

Сторона Тори была настолько чистой, что была похожа на мою. Голые стены. На кровати и полу ничего нет. Никаких предметов ни на одной поверхности, кроме двух фотографий на туалетном столике. На одной была запечатлена Тори с родителями, на другой огромная сиамская кошка.

Зато половина Рей компенсировала беспорядок за них обеих. Рубашки висели на столбиках кровати, учебники угрожающе балансировали на столе, открытые тюбики с косметикой валялись на туалетном столике, одежда торчала из ящиков. Комната того сорта людей, которые не понимают, зачем убирать вещи на место, если они снова понадобятся завтра. На стены были приклеены фотографии.

Рей поставила корзину на кровать Тори, а затем закрыла дверь.

– Хорошо, я могу ходить вокруг да около, но я ненавижу такой подход, так что спрошу прямо. Я правильно расслышала? Ты здесь, потому что видишь призраков?

Слова "я не хочу об этом говорить" были готовы сорваться с моих губ. Но на самом деле я хотела поговорить об этом. Я собиралась взять телефон и позвонить Кэрри или Бесс, но не была уверена, насколько они наслышаны о том, что произошло, и поймут ли. Человек, который, казалось, вряд ли высмеет меня или разболтает о моей проблеме, был прямо здесь и просил рассказать свою историю. И я ее рассказала.

Когда я закончила, в течение, по крайней мере, тридцати секунд Рей стояла на коленях и просто держала рубашку в руках. Затем она поняла, что делает, и свернула ее.

– Ничего себе, – сказала она.

– Неудивительно, что я здесь, а?

– И это случилось прямо после того, как у тебя начались первые месячные? Может, дело в этом. Поскольку они у тебя начались как бы поздно, все это накопилось, и затем... бам.

– Супер ПМС?

Она рассмеялась.

– Итак, ты проверяла его?

– Проверяла кого?

– Сторожа.

Я нахмурилась, а она продолжала говорить.

– Тебя преследовал парень в униформе сторожа, ведь так? И он обгорел, словно умер при пожаре или взрыве. Если это действительно было, значит об этом инциденте написано в газетах. Можно поискать их в онлайне.

Скажу, что подобная мысль приходила мне в голову и раньше, но она просто промелькнула, как стрикер[26] во время футбольного матча, столь быстро, что я не успела ее обдумать.

Что, если я действительно видела привидений?

Мой мозг высветил неоновой подсветкой "не ходи туда", но где-то в глубине я была очарована этой идеей, я хотела пойти туда.

Я потерла виски.

Призраков не существует. Призраки для сумасшедших людей. Все, что я видела, было галлюцинацией, и чем скорее я признаю это, тем скорее выберусь отсюда.

– Было бы здорово, окажись это правдой, – осторожно произнесла я. – Но доктор Джилл сказала, что видения – явный симптом психического заболевания.

– Ах, ярлык. Боже, как они любят свои ярлыки. Не могут дать девочке прожить хоть день, не повесив хотя бы один. Мой – пиромания, – она поймала мой взгляд. – Да, я знаю. Мы, как предполагается, не делимся этим. Защита нашей частной жизни. Я думаю, что это – дерьмо. Они не хотят, чтобы мы делились своим мнением.

Она положила носки в ряд и начала искать пары.

– Ты со мной не согласна?

– Ну, если бы речь шла о пиромании. Это звучит так... круто. Но есть другие вещи, ярлыки, о которых ты бы не хотела рассказывать.

– Как что?

Минуту я лишь искала соответствующие носки. Я хотела ей рассказать. Как о той фигне с призраками. Боюсь, это действительно звучит весьма странно, но я хотела рассказать кому-то, посмотреть, что она скажет, узнать чужое мнение.

– Они говорят, что у меня шизофрения.

Я изучила ее реакцию. Она в замешательстве лишь слегка нахмурила брови.

– Разве это не признак разносторонне развитой личности? – спросила Рей.

– Нет. Шизофрения, ну, ты знаешь, шиза.

Выражение ее лица не изменилось.

– Это значит видеть всякие вещи и тому подобное?

Я подняла рукав белой футболки с едва различимыми пятнами в районе подмышек. Даже имя проверять не нужно. Я свернула ее и бросила к вещам Дерека.

– Существует еще множество симптомов, но у меня их нет.

– Ни одного?

– Вроде да.

Она откинулась назад и выпрямила ноги.

– Понимаешь, у меня такая же проблема. С тобой происходит что-то странное, а они уже вешают ярлык, даже если это случилось один раз. Это как кашель, а они считают, что у тебя пневмония. Держу пари, что существует множество симптомов пиромании, которых у меня нет.

Она так пристально посмотрела на красный и синий носки, словно от ее взгляда они могли бы перекраситься в фиолетовый и подойти друг другу.

– Так какие еще существуют симптомы шизофрении?

– Доктор Джилл говорила весьма расплывчато.

– Ха!

– Думаю, что надо поискать в Интернете. Я должна.

– Мы должны. Шизофрения и пиромания. Хочу узнать больше. Для уверенности, понимаешь? Особенно после этого случая с Лиз... – она поднесла ладонь ко рту, продолжая смотреть на эти два носка. – Думаю, что у тебя будет личная комната. Возможно, очень скоро.

– Они переведут ее?

– Возможно. В целом они обсуждали эту возможность. Это место для детей, у которых есть проблемы, но не слишком тяжелые, так что они поправляются. После двух недель моего пребывания здесь, увезли одного парня по имени Брэйди. Ему не стало хуже или что-то вроде того. Не как Лиз. Он просто не хотел поправляться. Он не думал, что с ним что-то не так. Его случай... преподал мне урок. Мне могут не нравиться их ярлыки и таблетки, но я буду держать рот на замке, играть в их игру и уеду отсюда по нужной дороге.

– И вернешься домой.

Минута молчания – никто из нас даже не шелохнулся. Тогда она выдернула синий носок из моей руки и помахала им перед моим носом.

– Упс! я даже не поняла, что держала именно его.

Она свернула синюю пару, а затем запихнула одинокий красный носок под кровать Тори.

– Сделано. Скоро кино пойдем смотреть, – она сложила свернутую одежду в одну корзину. – Заметила, как быстро Саймон отмазался от фильма? Эти двое прям парочка настоящих ученых. Все что угодно, лишь бы не болтаться с сумасшедшими детьми.

– Я тоже так подумала. Саймон, кажется, славный, но...

Она вручила мне одну корзину, а сама взяла другую.

– Он почти такая же примадонна, как наша Тори. Из них бы вышла прекрасная пара. Дерек, может быть, и тормоз, но, по крайней мере, он честен. Саймон весь такой хороший, когда ему приходится тусоваться с нами, а затем он выкрадывает любую минутку, чтобы убежать со своим братом. Ведет себя, словно его здесь быть не должно. Словно у него проблем нет, и все это огромная ошибка.

– За что он здесь?

– Поверь, самой бы хотелось узнать. О нем и Дереке, об обоих. Саймон никогда не ходит на терапию, а вот у Дерека больше сеансов, чем у других. Никто никогда их не навещает, но иногда ты можешь услышать, как они болтают об отце. Об отце Саймона, наверное. Если он такой из себя замечательный, зачем он их сюда положил и не забирает? И как у двух парней из одной семьи, не являющихся родными братьями, оказались психические отклонения? Хотела бы я заглянуть в их файл.

Я солгала бы, если бы сказала, что меня не терзает любопытство по поводу Саймона. И, возможно, Дерека, лишь только потому, что у меня такое чувство, что мне, может быть, понадобятся какие-нибудь козыри против него. Но я не хотела бы, что бы кто-то прочел мой файл, и я не собиралась помогать Рей.

– Так или иначе, сегодня вечером прокрасться нам не удастся, – сказала она. – После случившегося с Лиз, они будут в состоянии повышенной готовности. Я не хочу, чтобы меня выгнали за развращение новенькой.

– Возможно, это меня вышвырнут за твое развращение.

Она увидела мою усмешку и засмеялась.

– О, да, ты чума, девочка.

Схватив меня, она выбежала из комнаты и захлопнула за нами дверь.

Глава 9

Я НЕ УВЛЕКАЮСЬ РОМАНТИЧЕСКИМИ комедиями. Это все равно как парню признаться, что ему не нравятся автомобильные погони, но Рей тоже клевала носом пару раз за фильм, так что, думаю, они ей тоже не особо нравятся.

Сама я глаз не смыкала, ища несостыковки в сюжете, который был настолько предсказуем, что готова поспорить на все деньги на колледж, сценарий написал студент сценарного гуру Роберта МакКи[27].

Но я смотрела глупое кино, громко жевала попкорн и, наконец-то, расслабилась. Разговор с Рей помог. Она не считала меня сумасшедшей. Она даже не думала, что я шизофреник.

Впервые, начиная с того инцидента, все выглядело не так уж плохо. Возможно, жизнь, которую я знаю, не закончилась в той классной комнате. Возможно, я слишком остро отреагировала и превратила все в большую трагедию.

Знали ли дети в школе, что произошло со мной? Некоторые видели, как я бежала по коридору. Еще больше видели, как меня выносят на носилках. Ну и что. Я могу вернуться через несколько недель, и, скорее всего, никто даже не заметит моего отсутствия.

Завтра я отправлю е-мейл Кэрри, скажу ей, что заболела, и посмотрю, как она на все это отреагирует. Наверное, примерно так ей и сказали, что у меня что-то вроде мононуклеоза[28].

Я пройду через это. Независимо от того, что я думаю об их диагнозе, теперь нет времени на споры. Я буду принимать таблетки, солгу, если понадобится, освобожусь от Лайл Хауса и продолжу жить.

* * *

– Хлоя? Хлоя?

Голос Лиз эхом отзывался по глубинным пещерам страны грез, и мне потребовалось несколько минут, чтобы найти выход. Открыв глаза, я увидела, как она склонилась надо мной, дыша запахом зубной пасты и щекоча щеку длинными волосами. Ее ладонь сжимала мою, и она продолжала трясти ее даже после того, как прекратила меня толкать.

Я привстала на локтях.

– Что случилось?

– Я много часов лежала здесь и пыталась придумать, как именно задать тебе один вопрос, чтобы не показаться странной. Но я не могу. Я просто не могу.

Она отступила: ее бледное лицо светилось в темноте, руки теребили вырез ночной рубашки так, будто одежда душила ее.

Я приподнялась.

– Лиз?

– Они собираются отослать меня. Все знают, что они это сделают, и именно поэтому они столь любезны со мной. Я не хочу уходить, Хлоя. Они запрут меня и... – она начала икать и зажала ладонью рот. Когда она посмотрела на меня, ее глаза были настолько широки, что темных радужек стало практически невидно. – Я знаю, что ты здесь недолго, но мне правда нужна твоя помощь.

– Хорошо.

– Правда?

Я села и подавила зевок.

– Если есть что-нибудь, что я могу сделать…

– Есть! Спасибо! Спасибо! – она рухнула на колени и достала сумку из-под своей кровати. – Я не знаю, что именно тебе нужно, но в прошлом году я получила эту штуку на вечеринке с ночевкой, так что, вроде бы, я все собрала. Есть стакан, немного благовоний, свеча…– она неожиданно поднесла руку ко рту. – Спички! О, нет! У нас нет ни одной спички. Они их держат под замком из-за Рей. Мы можем сделать это, не зажигая свечу?

– Что? – я протерла глаза. Я не принимала снотворное, но в голове все равно был густой туман, словно я плыла через море ваты. – Что именно мы делаем, Лиз?

– Вызываем духа, конечно.

Сон как рукой сняло, и я задалась вопросом, шутка ли это. Но, судя по выражению ее лица, могу сказать, что нет. Я вспомнила слова Тори за ленчем.

– Полтергейст? – осторожно произнесла я.

Лиз подлетела ко мне столь быстро, что я ударилась спиной об стену, поднимая руки, чтобы остановить ее. Но она с дикими глазами просто плюхнулась около меня.

– Да! – подтвердила она, – У меня есть полтергейст. Это настолько очевидно, но они не замечают это. Они продолжают говорить, что я сама творю эту фигню. Но как бы я так сильно бросила карандаш? Кто-либо видел, что именно я бросила его? Нет. Я рассердилась на мисс Ванг, и карандаш полетел и ранил ее, а все говорят: «О, Лиз бросила его», но я этого не делала. Конечно, нет.

– Это... полтергейст.

– Именно! Я думаю, что он пытается защитить меня, потому что вещи начинают летать каждый раз, как мне стоит рассердиться. Я попыталась поговорить с ним, заставить его остановиться. Но он не может услышать меня, потому что я не могу говорить с призраками. Именно поэтому мне нужна ты.

Я изо всех сил пытался сохранить бесстрастное выражение лица. Однажды я смотрела документальный фильм о проделках полтергейстов. Обычно это происходило с девочками как Лиз – обеспокоенные подростки, отчаянно нуждающиеся во внимании. Некоторые думали, что это детские забавы. Другие верили, что девочки высвобождали энергию – из-за гормонов и гнева – и заставляли вещи перемещаться.

– Ты мне не веришь, – сказала она.

– Нет, я не говорила…

– Ты мне не веришь! – она поднялась с колен, ее глаза пылали от гнева. – Никто мне не верит!

– Лиз, я…

Позади нее начали качаться бутылочки с гелем для укладки волос. Вешалки в шкафу начали дребезжать. Я впилась ногтями в матрац.

– Х–х–хорошо, Лиз. Я п–п–понимаю.

– Нет, не понимаешь!

Она резко опустила руки. Покачивающиеся в воздухе бутылки ударились об потолок с такой силой, что пластмасса просто взорвалась. Гель для укладки волос дождем полился вниз.

– Ты видишь?

– Д–д–да.

Ее руки вновь взлетели вверх, как у дирижера, который добивается крещендо[29]. Картина оторвалась от стены. Она упала на деревянный пол, стекло разбилось на тысячу осколков. Еще одна упала. Третья. Осколок стекла впился в мое колено. Из раны выступила кровь и потекла по ноге.

Краем глаза я заметила картину над изголовьем кровати. Она выскочила из крепления.

– Нет! – закричала Лиз.

Я пригнулась. Лиз оттолкнула меня в сторону. Картина ударила ее по плечу. Она перевернулась. Скатившись с кровати, мы сильно ударились об пол.

Я лежала на боку и пыталась отдышаться.

– Прости, – тяжело дыша, сказала она. – Я не думала – ты видела, что произошло? Я не могу контролировать это. Я рассердилась и все...

– Ты думаешь, что это – полтергейст.

Она кивнула, ее губы дрожали.

Я понятия не имела, что происходит. Даже если это не полтергейст – чушь какая – но если она думает, что это дух, тогда, возможно, если я скажу ему прекратить, это все действительно прекратиться.

– Хорошо, – сказала я. – Достань свечу, и мы…

Резко открылась дверь. Силуэт миссис Тэлбот, одетой в купальный халат, появился в дверном проеме. Она включила свет. Моргая, я отползла назад.

– О, мой Бог! – ее слова прозвучали едва громче шепота. – Элизабет! Что ты сотворила?

Я вскочила на ноги.

– Это не она. Я–я–я…

На этот раз я не запиналась. Я просто не могла придумать, что сказать. Ее взгляд пронесся по комнате, по разбитому стеклу на полу, гелю для укладки волос, капавшему с потолка, взорвавшейся косметике, разукрасившей стену. Я понимала, что этому нет разумного объяснения.

Ее взгляд упал на мою ногу, и она взвизгнула.

– Все в порядке, – сказала я, поднимая ногу и оттирая кровь. – Это ерунда. Я порезалась. При бритье. Раньше.

Ее взгляд переместился на усеянный осколками пол.

– Нет, – прошептала Лиз. – Пожалуйста, нет. Я не хотела этого.

– Все хорошо, милая. Мы собираемся помочь тебе.

С иглой в руках мисс Ван Доп подошла к ней. Она сделала Лиз укол, а миссис Тэлбот попыталась успокоить ее, говоря, что ее лишь перевозят в лучшую больницу, более подходящую, которая поможет ей быстрее выздороветь.

Когда Лиз потеряла сознание, они выгнали меня из комнаты. Я вышла в коридор, и кто-то толкнул меня в спину, пытаясь ударить об стену. Я развернулась и увидела, как надо мной угрожающе нависла Тори.

– Что ты ей сделала? – прорычала она.

– Ничего, – к моему удивлению, слово получилось четким, даже дерзким. Я выпрямилась. – Нея сказала ей, что я могу помочь.

– Помочь?

– Связаться с полтергейстом.

Ее зрачки расширились, и лицо приняло то же испуганное выражение, как тогда, когда Саймон сказал ей прекратить вести себя как стерва. Она развернулась и ушла в свою комнату.

Глава 10

МЕДРАБОТНИКИ ПРИЕХАЛИ ЗА ЛИЗ. Я видела, как ее уложили на носилки – точно также и меня забирали из школы. Шикарная транспортировка для сумасшедших детей.

Мисс Ван Доп настояла, чтобы я приняла половинку снотворного. Я сдалась, но когда она попыталась дать еще и дополнительную дозу антигаллюциногенов, я спрятала таблетку под язык.

Я ничего не видела и не слышала с самого ленча. Возможно, таблетки подействовали, но я не могла отбросить надежду, что дикая теория Рей была верной – что мой "разрыв с реальностью" был просто временным умственным расстройством, вызванным стрессом и гормонами. Так или иначе, я уже вернула себе рассудок.

Я должна проверить эту теорию. Так что я не проглотила таблетку, а если я что-то увижу, то просто приму лекарство.

Я предложила помочь убрать комнату, но миссис Тэлбот отвела меня вниз, дала стакан молока и усадила на диван. Я погрузилась в сон и проснулась, лишь когда она пришла, чтобы отвести меня в кровать, и снова уснула, прежде чем успела укрыться одеялом.

* * *

Я проснулась от фруктового запаха Лизиного геля для укладки волос. Мне снилось, что я беспомощно плаваю в чане сахарной ваты, и пока я преодолевала липкие берега, от сладкого запаха успел разболеться живот. Наконец, я вырвалась на свободу и, ловя ртом воздух, резко открыла глаза.

– Хлоя?

Я моргнула. Похоже на голос Лиз, только робкий и нерешительный.

– Ты проснулась, Хлоя?

Я перевернулась на бок. Лиз, одетая в ночнушку с Минни и серые носки, украшенные фиолетовыми и оранжевыми жирафами, сидела на краю своей кровати.

Она пошевелила пальцами ног.

– Забавные, да? Мой маленький брат подарил их мне на прошлое Рождество.

Моргая еще сильнее, я приподнялась. Липкая и густая сахарная вата снотворного все еще окружала мой мозг, и я не могла сосредоточиться. Солнечный свет пробивался через жалюзи, и тени танцевали на жирафах Лиз, когда она покачивала пальцами ног.

– Мне вчера ночью приснился такой странный сон, – сказала она, уставившись на свои ноги.

Думаю, нам обеим.

– Мне приснилось, что они меня увезли, и я проснулась в больнице. Только я лежала не на кровати, а на столе. Холодном, металлическом столе. И там еще была женщина, похожая на медсестру, на ней была одна из этих масок. Она склонилась надо мной. Когда я открыла глаза, она подскочила на месте.

Она посмотрела на меня и чуть-чуть улыбнулась.

– Прям как ты. Словно я испугала ее до смерти. Она позвала какого-то парня, и я спросила, где я, но они не слушали меня и говорили друг с другом. Они рассердились, потому что я, как предполагалось, не должна была проснуться, и теперь они не знают, что делать. Я попыталась сесть, но была связана.

Лиз зажала ночную рубашку в руках и начала теребить.

– Внезапно я начала задыхаться. Я не могла двинуться, не могла кричать, а затем... – она задрожала и обняла себя. – Я проснулась здесь.

Я села.

– Я помогу тебе, Лиз. Хорошо?

Она вскочила на кровать, подтащив колени наверх. Она открыла рот, но дрожала так сильно, что не могла говорить. Я встала, ногам было холодно на деревянном полу, пересекла свою половину комнаты и села около нее.

– Хочешь, я могу попробовать поговорить с твоим полтергейстом?

Она кивала, ударяя подбородком по груди.

– Скажи ему прекратить. Скажи, что мне не нужна его помощь. Я сама могу позаботиться о себе.

Я положила ладонь на ее руку. И увидела, как мои пальцы коснулись ее и не остановились. Прошли. Сквозь ее руку.

Я в ужасе уставилась на нее, и Лиз посмотрела вниз. Она увидела, как моя рука прошла через нее. Она начала кричать.

Глава 11

Я УПАЛА С ЕЕ КРОВАТИ и ударилась об пол так сильно, что болезненная судорога прошла по всему позвоночнику. Когда я поднялась на ноги, постель Лиз была пуста, одеяло было смято лишь в том месте, где сидела я.

Я медленно осмотрела спальню. Лиз ушла.

Ушла? Ее здесь вообще не было. Они увезли ее вчера ночью. Вот это мне не приснилось – на потолке все еще были видны пятна от геля.

Я прижала ладони к глазам и начала пятиться, пока не ударилась о свою кровать, затем села на нее и сделала глубокий вдох. Через секунду я открыла глаза. Липкие тиски сна все еще сжимали мой мозг.

Я сплю.

Нет, не сплю. Не выдумываю. Галлюцинирую.

Доктор Джилл не ошиблась. У меня шизофрения.

А что, если нет? Что, если Рей была права, и я видела призраков?

Я резко покачала головой. Нет, это был разговор сумасшедших. Иначе бы это означало, что Лиз мертва. Чушь собачья. У меня галлюцинации, и я должна принять это.

Я вытащила таблетку из-под матраса, которую спрятала туда ночью, и проглотила ее, хоть спазм и сдавил горло.

Я должна пить таблетки. Принимать их и поправляться, или меня, как и Лиз, отправят в настоящую психушку.

* * *

Лишь Рей спустилась со мной на завтрак. Тори сидела в своей комнате, и медсестры, казалось, были рады оставить ее там.

Я выбрала злаки, взяв лаймовый Cheerio[30] так, чтобы было похоже, что я ем. Я продолжала думать о том, какой испуганной была Лиз. Испуганной тем, что ее отсюда увозят. И о разговоре о ее сне, о том, что ее связали, и она не могла дышать...

Галлюцинация. В реальности такие вещи не происходят.

И в реальности девочки-подростки не могут заставлять бутылки взрываться, а картины отлетать от стены....

– Мисс Ван Доп? –  спросила я, когда она вошла, чтобы накрыть стол для мальчиков. – О Лиз...

– Она в порядке, Хлоя. Она в лучшем месте.

Я так задрожала от этих слов, что ложка ударилась об чашку.

– Если можно, я хотела бы поговорить с нею, – сказала я. – У меня не было возможности попрощаться. И поблагодарить за помощь.

Серьезное лицо мисс Ван Доп смягчилось.

– Она должна обжиться на новом месте, но через несколько дней мы ей позвоним, и ты сможешь с ней поговорить.

Видите? Лиз в порядке. У меня паранойя.

Паранойя. Еще один симптом шизофрении. Я подавила сигнал тревоги.

Медсестра развернулась, чтобы уйти.

– Мисс Ван Доп? Простите. Я, э, вчера говорила с миссис Тэлбот о том, что хочу отправить электронное письмо другу. Она сказала, что я должна обратиться к вам.

– Просто используй почтовую программу и нажми "отправить". Оно будет лежать в ящике для отправления, пока я не введу пароль.

* * *

Из моей школы уже пришли нужные бумаги, так что, пока парни завтракали, я приняла душ и оделась, а затем вместе с Рей отправилась в класс.

Тори осталась в комнате, и медсестры разрешили ей побыть одной. Это удивило меня, но, думаю, они сделали это, потому что она была расстроена из-за Лиз. Я вспомнила, как Лиз говорила, что Тори здесь из-за резких перепадов в настроении. Пару лет назад в театральном лагере[31] была одна девочка, которую вожатые охарактеризовали как "легко поддающуюся переменам настроения". Она всегда, казалось, была или абсолютно счастливой, или абсолютно грустной, без полутонов.

С отсутствием Тори единственной девятиклассницей была одна я. Питер учился в восьмом; Саймон, Рей и Дерек в десятом. Хотя, возможно, это не имело большого значения. Думаю, наши занятия отчасти были похожи на уроки в школах с одной комнатой. Мы делили помещение с восемью столами, и каждый делал индивидуальное задание, а мисс Ванг ходила вокруг, помогала нам и спокойно преподавала короткие уроки.

По-моему мнению,  мисс Ванг была частично ответственна за отъезд Лиз; она, казалось, была одной из тех учителей, которых тяготила их работа, они все время посматривают на часы и ждут, когда же закончится день... или найдется работа получше.

Этим утром я сделала мало заданий. Я не могла сконцентрироваться, не могла не думать о Лиз, о том, что она сделала, что произошло с нею.

Медсестры, казалось, не были удивленны погромом в нашей комнате. Это один из тех случаев, как с карандашом. Она рассердилась и бросила вещи.

Но она не бросала те предметы. Я видела, как картины отлетели от стены, но она не стояла около них.

Или дело во мне?

Если я действительно шизофреник, то как я могу быть уверена в том, что вижу или слышу? И если паранойя была еще одним симптомом заболевания, как я могу доверять своим внутренним чувствам, которые говорят, что с Лиз случилась беда?

* * *

В первую половина утра Рей была на терапии с доктором Джилл. Когда она вернулась, я с нетерпением весь остаток занятий ждала перемены, чтобы поговорить с ней. Не о Лиз и моих страхах. Просто поболтать. О занятиях, вчерашнем фильме, погоде... о чем угодно, лишь бы не думать о Лиз.

Но у нее возникли какие-то сложности с заданием, и мисс Ванг оставила ее после занятий. Пообещав захватить ей что-нибудь перекусить, я вышла из класса и отправилась на кухню, приговоренная к часу или двум умственной пытки мыслями о Лиз.

– Эй, – по коридору рядом со мной шел Саймон. – Ты в порядке? Ты какая-то тихая этим утром.

Я вымученно улыбнулась.

– Я всегда тихая.

– Да, но после прошлой ночи у тебя есть оправдание. Вероятно, ты мало спала, а?

Я пожала плечами.

Саймон дошел до кухни. Над моей головой появилась рука и открыла для него дверь. На этот раз я не подскочила на месте, а просто обернулась и пробормотала Дереку: "Доброе утро". Он не ответил.

Саймон пошел в кладовую. Дерек остался в кухне и наблюдал за мной. Опять он меня изучал своим пристальным, жутким взглядом.

– Что? – я не хотела дерзить, но так получилось само собой.

Дерек подошел ко мне. Я отошла назад... и поняла, что просто преграждаю ему путь к тарелке с фруктами. Мои щеки вспыхнули, и я, пробормотав извинение, ушла с его дороги. Он и это проигнорировал.

– Так что случилось вчера вечером? – спросил он, беря в свою огромную ладонь два яблока.

– С-С-Cлу?

– Не торопись.

Мое лицо еще сильнее вспыхнуло – теперь уже от злости. Мне не нравилось, когда взрослые говорили мне не торопиться. А уж слышать это от ребенка! Грубияна с раздражающей степенью снисходительности.

Держа коробку батончиков мюслей, из кладовой вышел Саймон.

– Лучше съешь яблоко, – сказал Дерек. – Это не…

– Мне и этого хватит, брат.

Он кинул батончик Дереку, а затем протянул коробку и мне. Поблагодарив, я взяла два батончика и развернулась уйти.

– Может, тебе станет легче, если ты поговоришь об этом, – крикнул Саймон мне вслед.

Я повернулась. Отведя взгляд, Саймон разворачивал свой батончик, пытаясь принять будничный вид. Дерек не встревал. Прислонившись к стойке и чавкая яблоком, он выжидающе смотрел на меня.

– Ну? – произнес Дерек, когда я замерла. Он показал мне жестом не тормозить и описать им все до чудовищных мелочей.

Я никогда в жизни не сплетничала. Возможно, это не то, что они хотели – возможно, их просто мучило любопытство, а, может, они даже и волновались. Но все равно это похоже на распускание сплетен, а Лиз этого не заслуживает.

– Меня ждет Рей, – сказала я.

Саймон сделал шаг вперед, поднимая руку, словно пытаясь меня остановить. Тогда он посмотрела на Дерека. Я не заметила, каким именно взглядом они друг друга одарили, но он заставил Саймона отступить, кивнуть мне головой в знак прощания и сконцентрировать все свое внимание на развертывании обертки.

Дверь еще не закрылась за мной, как Саймон прошептал:

– Что-то случилось.

– Да.

Я позволила двери захлопнуться и замерла. Дерек сказал что-то еще, но слов было не разобрать.

– Я не знаю, – ответил Саймон. – Нам не стоит…

– Хлоя?

Миссис Тэлбот вышла в коридор из гостиной, и я повернулась к ней.

– Питера видела? – спросила она. Ее широкое лицо сияло.

– Мм, кажется, он в классе.

– Скажи ему подойти ко мне в гостиную? У меня для него сюрприз.

Я обернулась на кухонную дверь, но парни вели себя очень тихо. Я кивнула миссис Тэлбот и поспешила уйти.

* * *

Родители Питера приехали отвести его домой.

Он знал, что они скоро приедут, но они хотели сделать ему сюрприз, так что у нас была небольшая вечеринка, с пирогом. Обезжиренный, натуральный морковный пирог без глазури. Когда его родители ушли наверх, чтобы помочь упаковать вещи, Саймон, Дерек и Рей вернулись в класс, а я отправилась на встречу с доктором Джилл.

Двадцать минут спустя я смотрела из окна ее офиса, как минивэн[32] его родителей газанул и исчез вниз по улице.

Через неделю это произойдет и со мной. Я только должна прекратить думать о Лиз и о привидениях и сконцентрироваться на своем отъезде.

Глава 12

ПОСЛЕ ОБЕДА БЫЛА математика. Это был единственный предмет, на котором преподаватель должен был точно знать, что именно по программе я прохожу, а мой учитель математики еще не прислал мне работу, так что мне разрешили пропустить урок. Вчера именно на математике Дерек сидел не в классе, и он снова ушел делать курсовую работу[33] в столовую, пока мисс Ванг вела короткий урок. Думаю, что он делал задание для отстающих и нуждался в тишине. Он пошел своим путем, а я пошла своим, в медиа-комнату, чтобы написать е-мейл Кэрри.

Я долго подбирала нужные слова. Наконец, третья версия вышла весьма расплывчатой, но не так, чтобы показалась, что я чего-то избегаю. Я уже собиралась нажать "Отправить", но остановилась.

Я использовала общий аккаунт. Что будет написано в строке отправителя? Лайл Груп Хоум для душевнобольных подростков? Я была уверена, что там так не написано, но даже простое "Лайл Хаус" отпугнет Кэрри, возможно, она даже не прочтет письмо.

Я переключилась на браузер и забила в поиске "Лайл Хаус". Более чем миллион ссылок. Я добавила "Буффало" в запрос и половина из них исчезла, но, просмотрев первую страницу, убедилась, что все ссылки случайны – упоминание о доме Лайлов в Буффало, список песен Лайл Ловетт[34], в которых упоминались слова "дом" и "буйвол[35]", представитель Палаты США по имени Лайл говорит об озере Баффало[36].

Я переместила курсор на значок "Отправить" и снова остановилась.

Только то, что у Лайл Хаус не было жизнерадостного вебсайта с маргаритками в виде рамочки, не означало, что Кэрри не сможет найти его в телефонной книге.

Я сохранила письмо как текстовый документ под каким-то невразумительным названием. Затем удалила его. По крайней мере, с телефонным звонком я смогу, наверное, заблокировать отображение номера. В общих комнатах телефонов не было, так что мне придется попросить позвонить с телефона медсестер. Я сделаю это позже, когда Кэрри вернется домой из школы.

Я закрыла Outlook [37] и собралась выключить браузер, но тут мне на глаза попался один результат поиска – житель Буффало по имени Лайл погиб в своем доме при пожаре.

Я вспомнила, что Рей сказала вчера вечером о поиске моего обгоревшего охранника. Вот мой шанс разрешить спор между точкой зрения "у тебя галлюцинации – принимай свои таблетки и заткнись" и стороной, которая не была настолько уверена.

Я перевела мышь на область поиска, удалила слова и замерла. Пальцы нависли над клавиатурой, каждый мускул дрожал, словно по ним прошел ток.

Чего я боялась?

Узнать, что у меня действительно шизофрения?

Или узнать, что нет?

Я положила пальцы на клавиатуру и напечатала «Школа искусств А. Р. Герни Буффало смерть сторожа».

Тысячи ссылок, большинство из них связаны с А.Р.Генри, драматургом из Буффало. Потом я увидела слова «трагический несчастный случай», и поняла, что это оно.

Я заставила себя передвинуть курсор на экран, кликнула и прочитала статью.

В 1991г. сорокаоднолетний Род Стинсон, главный сторож в буффальской школе искусств имени А. Р. Генри, умер при химическом взрыве. Причиной странного несчастного случая стала ошибка в консистенции химического раствора, находящегося в одном из контейнеров.

Он умер до моего рождения. Так что я никак не могла знать об этом несчастном случае.

Но все это не означало, что до меня не донесся какой-нибудь обрывок разговора. Возможно, кто-то в классе говорил об этом, и услышанное отложилось где-то глубоко в моем подсознании, а шизофрения достала воспоминание и превратила в галлюцинацию.

Я просмотрела статью. Фотографии нет. Я вернулась к странице результатов поиска и открыла следующую ссылку. Та же самая общая информация, но тут фотография уже была. И, нет сомнений, это был тот самый мужчина, которого я видела.

Я где-нибудь могла увидеть это фото?

У тебя есть ответ на все, не так ли? "Логическое объяснение". Ну, что бы ты решила, если бы увидела это в одном из своих фильмов?

Я пробежала глазами по статье и отшлепала эту глупую девчонку, которая, смотря правде в глаза, была слишком глупой, чтобы увидеть ее. Нет, не слишком глупой. Слишком упрямой.

Ты хочешь логическое объяснение? Сопоставь факты. Ситуации.

Ситуация первая: девочка слышит потусторонние голоса и видит мальчика, который исчезает перед ее глазами.

Ситуация вторая: она видит мертвого парня с ожогами.

Ситуация третья: она обнаруживает, что обгоревший сторож действительно существовал и умер в ее школе при взрыве.

И все же эта девчонка, наша, предположительно, умная героиня, не считает, что видит призраков? Приди в себя.

Тем не менее, я противилась этой мысли. Как бы сильно я не любила мир кино, я знала разницу между реальностью и вымыслом. В фильмах есть призраки, инопланетяне и вампиры. Даже те, кто не верит в инопланетян, могут сидеть в кинотеатре, видеть, что главные герои борются над подсказками, которые предполагают инопланетное вторжение, и хотеть крикнуть: "Ну, тупые!"

Но в реальности, если ты говоришь: «Меня преследовал сгоревший школьный сторож», они не отвечают: "Ничего себе, ты, должно быть, видишь призраков". Они помещают тебя в место как это.

Я уставилась на фото. Здесь не может быть никаких вопросов…

– Ты этого видела?

Я крутанулась на стуле. Дерек стоял за моей спиной. Несмотря на его габариты, он мог двигаться так тихо, что я почти подумала, что он – призрак. Такой тихий… и такой же непрошенный.

Он указал на заголовок статьи.

– A. Р. Герни. Это – твоя школа. Ты видела того парня, не так ли?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он посмотрел на меня в упор.

Я закрыла окно браузера.

– Я делала домашние задание. На мое возращение. Проект.

– Какой? «Люди, которые умерли в моей школе»? Знаешь, я все время слышал, что художественные школы странные....

Я ощетинилась.

– Странные?

– Ты что-то исследовала? – когда он наклонялся, чтобы взять мышь, я почувствовала легкий запах пота. Не то чтобы прям воняло, лишь намек на то, что его дезодорант собирается выдохнуться. Я попыталась осторожно отодвинуться, но он заметил это и сердито посмотрел на меня, как будто оскорбленный, а затем сдвинул локти в сторону.

Он открыл новое окно браузера, напечатал отдельное слово и щелкнул "Найти". Затем выпрямил спину.

– Попробуй это. Возможно, что-нибудь узнаешь.

* * *

Я пялилась на критерий поиска, по крайней мере, минут пять. Одно слово. Некромант.

Это на английском? Я поставила курсор перед словом и напечатала "определение". Когда я нажала Enter, экран заполнили ссылки.

Некромант: практик прорицания воскрешения мертвых.

Прорицание? Как предсказание будущего? Говорить с мертвыми людьми... из прошлого? Это просто бессмыслица какая-то.

Я посмотрела следующее определение из Википедии.

Некромантия – способ прорицания, который заключается в вызове духов. Слово происходит от греческого nekros"мертвый" и manteia "гадание". У этого слова есть и другое значение, отраженное в альтернативной и архаичной форме слова, nigromancy(народная этимология, использование латинского niger, "черный"), согласно которому волшебная сила "черной магии" черпается от трупов или действий над трупами. Практик некромантии называется некромантом.

Я перечитала параграф три раза и медленно расшифровала жаргон гиков[38], только чтобы понять, что здесь нет большей информации, чем в первом определении. Следующее тоже было из Википедии.

В вымышленной вселенной Diablo 2[39], Священники Ратмы…

Определенно не то, что я искала, но я запустила быстрый поиск и нашла отдельный класс некромантов в ролевой игре[40], которые могли поднимать и управлять мертвыми. Вот откуда у Дерека эта идея? Нет. Он, может быть, и жуткий, но если бы не прочертил границу между реальностью и видеоиграми, он был бы в настоящей психиатрической больнице.

Я вернулась к Википедии, просмотрела остальную часть определений и нашла лишь различные трактовки первой. Некромант предсказывает будущее, говоря с мертвыми.

С проснувшимся любопытством, я удалила "определение", оставив лишь «некромант». Первые два сайта были религиозными. Согласно им, некромантия была искусством сообщения с миром духов. Они называли это злом, практикой культа сатаны и черной магии.

Дерек думал, что я занимаюсь черной магии? Он пытался спасти мою душу? Или предупредить меня, что он следит за мной? Я задрожала.

Однажды женская медицинская клиника тети Лорен по ошибке была избрана мишенью воинственной группы против абортов. Я на собственном опыте знала, какими страшными могут стать люди, когда они думают, что ты делаешь что-то в разрез их верований.

Я вернулась к списку результатов поиска и выбрала, на мой взгляд, более научный сайт. Там говорилось, что некромантия была иным – более старым – именем для медиумов и остальных людей, которые могли говорить с призраками. Слово пришло из древнего верования, что если вы могли говорить с мертвыми, то они могли предсказать будущее, потому что видели все – они знали, что сделает ваш враг, или где вы можете найти закопанное сокровище.

Я перешла на следующий в списке сайт, и ужасная картина заполнила экран – гниющая и искромсанная толпа мертвецов во главе с парнем с пылающими глазами и дьявольской улыбкой. Название – «Армия мертвых».

Я прокрутила страницу вниз. Все то же самое: мужчина окружен зомби.

Я быстро ушла на другую страницу. Там говорилось об "искусстве некромантии", воскрешении мертвых. Я задрожала и щелкнула следующую ссылку. Религиозный сайт цитировал некую древнюю книгу, разглагольствующую о "нечестивых некромантах", которые совершают преступление против природы, общаются с духами и возвращают к жизни мертвых.

Еще сайты. Еще старые гравюры и картины. Гротескные изображения гротескных людей. Вызов мертвых. Вызов духов. Вызов демонов.

Дрожащими пальцами я закрыла окно браузера.

Глава 13

Я ОСТОРОЖНО ВЫШЛА из медиа-комнаты, решив, что Дерек устроил засаду за углом. Грохот его голоса заставил меня подскочить, но он раздался из столовой: Дерек спрашивал у миссис Тэлбот, когда доктор Джилл будет готова встретиться с ним. Я поторопилась вернуться в класс. Математика еще не кончилась, и мисс Ванг велела мне сесть рядом с дверью.

Когда урок, наконец, закончился, Дерек с грохотом вошел в комнату. Я изо всех сил пыталась проигнорировать его. Рей указала на ближайший к ней стол. Я стрелой подбежала к нему. Дерек даже не посмотрел в мою сторону, а просто сел около Саймона, склонив головы, они о чем-то шептались.

Саймон рассмеялся. Я попыталась расслышать, что говорил Дерек. Он рассказал Саймону о своей "шутке"? Или у меня паранойя?

* * *

После английского с занятиями было покончено. Дерек исчез вместе с Саймоном, а я пошла за Рей в столовую делать домашнюю работу.

С трудом закончила страницу построения предложений. Больше похоже на расшифровку иностранного языка.

Я видела призраков. Настоящих призраков.

Возможно, кто-то, кто уже верил в существование призраков, воспринял бы все по-другому. Я не верила.

Мое религиозное обучение было ограничено единичными посещениями церкви, библейскими уроками с друзьями и одним небольшим заданием в частной христианской школе, которую я посещала, когда мой папа еще не был готов отправить меня в государственную. Но я верила в Бога и в загробную жизнь точно так же, как верила в солнечные системы, которые никогда не видела – сухое принятие факта, что они есть, даже если я никогда особо и не задумывалась о деталях.

Если призраки существовали, значит, рая нет? Мы все обречены вечно ходить тенями по земле, надеясь найти кого-то, кто сможет увидеть или услышать нас и...?

И что? Что призраки хотели от меня?

Я подумала о голосе в подвале. Я знала, что тот хотел – открыть дверь. Итак, многие годы этот дух блуждал и, наконец, нашел кого-то, кто может услышать его, а его наиважнейшая просьба: "Эй, ты могла бы открыть ту дверь для меня?"

А Лиз? Должно быть, мне это приснилось. Что еще... У меня просто в голове все не укладывается.

Но одна вещь была бесспорной. Я должна знать больше, и если таблетки мешают мне ясно видеть и слышать призраков, то я должна прекратить принимать их.

* * *

– С тобой этого не случится.

Я отвернулась от окна гостиной, так как Рей вошла в комнату.

– То, что произошло с Лиз, тот переезд, с тобой не случится, – она села на кушетку. – Ты по этому поводу волнуешься, правильно? Поэтому ты и десяти слов за день не сказала?

– Извини. Я просто…

– Волновалась.

Я кивнула. Это правда, даже если это было не то, о чем она подумала. Я села в одно из кресел-качалок.

– Как я уже говорила вчера вечером, Хлоя, есть уловка, которая поможет выбраться отсюда, – она заговорила тише. – О чем ты думаешь? Об их ярлыках? Просто кивай и улыбайся. Говори: “Да, доктор Джилл. Как скажете, доктор Джилл. Я просто хочу поправиться, доктор Джилл”. Сделай это, и ты вслед за Питером выйдешь через парадную дверь. Мы выйдем. Тогда я пришлю тебе счет за совет.

Я изо всех сил пыталась улыбнуться. Из всего, что я до сих пор видела, Рей была образцовой пациенткой. Итак, почему она все еще здесь?

– Сколько длится обычное пребывание? – спросила я.

Она откинулась на диван.

– Думаю, пару месяцев.

– М-месяцев?

– Питер провел здесь примерно столько. Тори немного больше. Дерек и Саймон– приблизительно три месяца.

– Три месяца?

– Кажется, да. Но я могу и ошибаться. До тебя новенькими были Лиз и я. Мы здесь уже три недели, я на несколько дней дольше, чем она.

– М-мне сказали, что я проведу здесь недели две.

Она пожала плечами.

– Значит, у тебя все по-другому, счастливица.

– Или две недели это просто минимум?

Она вытянула ногу и толкнула мое колено.

– Не будь такой мрачной. Компания же хорошая, не так ли?

Я сумела улыбнуться.

– Как бы.

– Серьезно, а? Теперь, когда Лиз и Питер уехали, мы застряли здесь с Франкенштейном и примадоннами. Говоря о них, королева Виктория не спит, а... если можно так сказать.

– Хм?

Она заговорила еще тише.

– Она напичкана лекарствами и полностью в отключке.

Я, должно быть, выглядела встревоженной, и она поспешила меня заверить:

– О, все нормально. Они так не со всеми поступают, но Тори сама хочет этого. Она – принцесса таблеток. Если она не получает лекарство вовремя, то сама их просит. Однажды, в выходные, таблетки закончились, и она как рванула сказать об этом доктору Джилл, а там ее приятель – она покачала головой. – Тори вбежала в нашу комнату, захлопнула дверь и не выходила оттуда, пока ей не принесли лекарство. А потом она разболтала все своей матери, и такой шум поднялся. Ее мама позвонила людям, которые управляют Лайл Хаусом. Так или иначе, она сегодня полностью накачана таблетками, так что проблем нам не создаст.

Когда миссис Тэлбот позвала нас на обед, я поняла, что не сказала Рей о том, что последовала ее совету и проверила погибшего сторожа.

* * *

Тори присоединилась к нам за обедом – телесно, по крайней мере. Она ковырялась в еде, словно играла роль в очередном фильме про зомби: без всяких эмоций, периодически поднося вилку ко рту, иногда даже с едой. Я разрывалась между чувством жалости к ней и желанием просто выползти из-за стола.

Не только меня одолевали сомнения. Рей напрягалась каждый раз, как набивала рот едой, будто ожидая "старую Тори", которая выпрыгнет наружу и пройдется своим остреньким язычком по ее манере есть. Саймон мужественно пытался поддержать со мной беседу, предварительно обходя вопросами Тори, как будто боясь, что она всего лишь притворяется, ища сочувствия.

После бесконечного обеда мы с благодарностью разбежались делать работу по дому – я и Рей убираем со стола, парни сортируют мусор для переработки. Позже Рей ушла работать над проектом, и мисс Ванг заранее предупредила медсестер, что хочет, чтобы Рей сделала его без чьей-либо помощи.

Предупредив мисс Ван Доп, что вернусь через минуту, я пошла в свою комнату взять iPod. Открыв дверь, я нашла свернутую записку на полу.

Хлоя, мы должны поговорить. Встретимся в прачечной в 7:15.

Саймон.

Я сложила ее пополам. Дерек подтолкнул Саймона на это, так как я сохранила самообладание, после того как он обозвал меня некромантом? Он надеялся, что его брату я дам более любезный ответ?

Или Саймон хотел продолжить тот разговор на кухне, когда они спросили меня о Лиз? Возможно, не только я о ней волновалась.

* * *

Я спустилась вниз, как только пробило семь, и потратила оставшееся время на охоту за призраками: бродила по прачечной, слушала и смотрела. Когда я захотела увидеть или услышать призрака, у меня ничего не вышло.

Я могу связаться с ними? Или на самом деле это односторонняя улица, и я должна просто ждать, пока кто-нибудь из них не захочет со мной заговорить? Я хотела проверить это, позвать кого-нибудь, но Дерек уже ловил меня за разговором с привидением. Не хочу и с Саймоном так рисковать.

Так что я просто ходила из угла в угол, и мои мысли автоматически ускользнули за объектив видеокамеры.

– ... здесь... – прошептал голос, и вышло это настолько тихо и сухо, словно ветер колыхнул высокую траву. – ... говорить...

За моей спиной появилась чья-то тень. Я уже приготовилась встретиться с чем-нибудь ужасным и увидела... лицо Дерека.

– Ты всегда такая нервная? – спросил он.

– О–откуда ты взялся?

– По лестнице спустился.

– Я жду… – я остановилась и изучила его выражение лица. – Это – ты, не так ли? Ты заставил Саймона послать…

– Саймон ничего не посылал. Я знал, что ты не придешь ради меня. Но Саймон? – он поглядел на свои часы. – К Саймону ты явишься раньше времени. Так ты его просмотрела?

Так вот к чему все это.

– Ты имеешь в виду то слово? Нек… – я скривила губы, проверяя его. – Некромант? Так ты это называешь?

Он отмахнулся от произношения. Неважно. Он прислонился к стене, пытаясь сделать обычный, возможно, равнодушный вид. Но постукивание пальцев выдавало его желание услышать мой ответ. Увидеть мою реакцию.

– Ты его просмотрела? – снова спросил он.

– Просмотрела. И, ну, в общем, я совсем не знаю, что сказать.

Он потер джинсы руками, словно ладони были мокрыми.

– Ну, так ты сделала это и...

– Не совсем то, чего я ожидала.

Он вновь провел ладонями по джинсам, а затем соединил руки. Скрестил их. Выпрямил. Я осмотрелась вокруг, затягивая время, заставляя его покачиваться, почти подпрыгивая от нетерпения.

– Так... – сказал он.

– Ну, я должна признать... – я глубоко вздохнула. – Я не увлекаюсь компьютерными играми.

Его глаза стали узкими щелочками, лицо сморщилось.

– Компьютерными играми?

– Видеоигры? РПГ? Я играла в некоторые, но не в те, о которых ты говоришь.

Его настороженный взгляд словно говорил, что мне самое место в доме для сумасшедших детей.

– Но вы, парни, от них без ума? – я широко улыбнулась. – Так что я, конечно, готова дать им шанс.

– Им?

– Играм. Ролевым играм, правильно? Но я не думаю, что некромант мне подходит, хотя я, правда, ценю твое предложение.

– Предложение... – медленно произнес он.

– Играть за некроманта? Именно поэтому ты хотел, чтобы я его просмотрела, ведь так?

Его губы приоткрылись, глаза стали круглыми, словно до него начало доходить.

– Нет, я не это имел в виду…

– Думаю, было бы клево играть за персонажа, который умеет поднимать мертвых, но это просто, ну, знаешь, совсем не для меня. Небольшой перебор с мрачностью. Слишком эмо, понимаешь? Я бы играла за мага.

– Я не…

– Таким образом, я не должна быть некромантом? Спасибо. Я действительно ценю, что ты потратил время, чтобы оказать мне радушный прием. Это так мило.

Когда я улыбнулась ему своей приторной улыбкой, он, наконец, понял, что я просто разыгрываю его. Он помрачнел.

– Я не приглашал тебя в игру, Хлоя.

– Нет? – Яя округлила глаза. – Тогда почему ты отправил меня на сайты о некромантах? Показал картины сумасшедших, поднимающих армии гниющих зомби? Тебе это доставляет удовольствие, Дерек? Пугать новеньких? Ну что ж, ты повеселился, но если снова загонишь меня в угол или завлечешь в подвал…

– Завлеку тебя? Я пытался поговорить.

– Нет, – я подняла на него взгляд. – Ты пытался напугать меня. Сделаешь это снова, и я все расскажу медсестрам.

Когда я набрасывала эти слова в голове, они были сильными и непокорными – новенькая противостоит хулигану. Но стоило мне их произнести, и я стала похожа на испорченную дрянь, угрожающую насплетничать.

Глаза Дерека стали похожи на осколки зеленого стекла, а лицо приобрело не совсем человеческое выражение, полное гнева; я была готова отступить с его дороги и понестись к лестнице.

Он поймал меня, сжав пальцы вокруг предплечья. Он рванул так сильно, что я завизжала. Плечо вывернулось назад, земля уплыла из-под ног. Он отпустил меня, и я свалилась на пол.

Секунду я просто лежала в куче хлама, нежно покачивая руку и все время моргая, не веря тому, что только что произошло. Когда его тень упала на меня, я встала на ноги.

Он потянулся ко мне.

–  Хлоя, я…

Я отошла назад, прежде чем он смог тронуть меня. Он сказал что-то. Я не расслышала что. Не посмотрела на него. Просто побежала к лестнице.

Бежала, пока не оказалась в своей комнате. Скрестив ноги, я сидела на кровати и делала судорожные вдохи. Мое плечо горело. Закатав рукав, я увидела красные следы от его пальцев. Я уставилась на них. Прежде никто никогда не причинял мне боль. Мои родители никогда не били меня. Никогда не шлепали и не грозились сделать это. И я не из тех девочек, кто участвует в уличных драках. Конечно, меня пихали, теснили, толкали локтями... но схватить и бросить через комнату?

Я опустила рукав. Я была удивлена? Дерек нервировал меня с самого первого столкновения в кладовой. Как только я поняла, что это он отправил мне записку, я должна была уйти наверх. Если бы он попытался меня остановить, то я должна была закричать. Но нет, я решила строить из себя крутую. Умную. Извести его.

Все же у меня нет никаких доказательства, кроме отметин на руке, которые уже исчезали. Даже если бы они у меня остались, покажи я их медсестрам, то Дерек смог бы сказать, что я завлекла его в подвал и взбесилась, а он схватил меня за руку, чтобы остановить. В конце концов, у меня шизофрения в диагнозе. Галлюцинации и паранойя в одном флаконе.

Мне нужно самой с этим разобраться.

Я должна сама с этим разобраться.

Я всю жизнь провела в тепличных условиях. Я всегда знала, что это означало, что у меня недостаток жизненного опыта, необходимого, чтобы быть сценаристом. Вот мой шанс начать получать его.

Я справлюсь с этим. Но, прежде, я должна знать точно, против чего борюсь.

* * *

Я отвела Рей в сторону.

– Ты все еще хочешь увидеть файлы Дерека и Саймона? – спросила я.

Она кивнула.

– Тогда я помогу достать их. Сегодня ночью.

Глава 14

МЫ ЗАСТАЛИ МИССИС ТЭЛБОТ за раскладыванием вечерней закуски. Морковные палочки и дип[41]. Ням–ням. Несмотря на все мое недовольство по поводу Аннет, по крайней мере, я всегда могу рассчитывать на брауни[42] в доме.

– Голодны, девочки? Я не удивлена. Все так плохо пообедали.

Она протянула тарелку. Каждый из нас взял палочку и опустил в соус.

– Хлоя и я думали, миссис Т, – сказала Рей. – О Тори.

С грустными глазами она поставила тарелку на стол и кивнула.

– Я знаю, дорогая. Она восприняла отъезд Лиз очень тяжело. Они были близки. Я уверена, что она почувствует себя лучше, когда они смогут поговорить, но до тех пор она может быть немного подавленной, в то время как мы даем ей... медицинскую поддержку. Нам нужно, чтобы вы были с ней крайне тактичны.

– Конечно, – Рей слизала соус с пальца. – Тем не менее, мы подумали, может, ей будет легче жить в личной комнате. Я могу спать с Хлоей.

Миссис Тэлбот дала Рей салфетку.

– Я не хочу слишком сильно изолировать ее, но, да, пока она, скорее всего, обрадовалась бы одиночеству.

– Только пока?

Медсестра улыбнулась.

– Нет, ты можешь подольше пожить с Хлоей, если вы обе этого хотите.

* * *

В то время как Тори внизу смотрела телевизор, Рей начала переезжать ко мне, как будто боясь, что мисс Ван Доп или доктор Джилл наложат вето на перемены.

Она вручила мне стопку футболок.

– Это – Саймон, не так ли?

– Хм?

– Ты хочешь узнать, почему Саймон сюда попал.

– Я не…

Она перекинула джинсы на руки и показала мне выйти.

– Вы двое болтали за обедом. Сначала я подумала, что он тебя использовал, чтобы Тори от него отцепилась, но сегодня она не обратила на это внимания, а он продолжал говорить.

– Я не…

– Эй, тебе он нравится. Это же замечательно, – она открыла нижний ящик Лиз. Там было пусто — любой след ее присутствия убрали, пока мы были на занятиях. – Меня этот парень не волнует, но это просто мое мнение. Возможно, он так высокомерен со мной, потому что я не нахожусь в его лиге.

–        Лиге?

Она подняла пару джинсов и указала на лейбл.

– Ты видела еще кого-нибудь в этом месте, кто носит джинсы от Wal–Mart[43]? Это частный дом. За пребывание здесь приходится платить, и уверена, что оно стоит больше, чем номер в Motel 6[44]. Я уж точно живу на благотворительность.

– Я…

– Это здорово. Ты хорошо ко мне относишься. Как Питер и… – серьезным взглядом она обвела свою новую комнату – …Лиз. Дерек груб со всеми, так что я не беру это на свой счет. Если Саймон и Тори оказывают мне холодный прием, то от этого я не умру. Именно поэтому я думаю, что эти двое прекрасно подходят друг другу, но если тебе нравится он, и ему нравишься ты? Не моего ума дело. Но тебе хватит ума, чтобы проверить его подноготную.

Она вернулась в свою старую комнату, и я пошла вслед за нею.

– Мама моего друга сделала это со своим парнем, за которого она, как предполагалось, выходит замуж. Узнала, что у него три ребенка, о которых он ни разу не упоминал, – она обернулась и улыбнулась. – Я вполне уверена, у Саймона детей нет, но никогда не знаешь…

Когда мы закончили разбирать ее ящики, я решила позволить всему идти своим чередом. Но я не хотела, чтобы она считала, что я из тех девчонок, которые приезжают на новое место и сразу же начинают оценивать парней. Если я не готова рассказать медсестрам о Дереке, то следует поговорить с кем-нибудь еще. Поэтому у меня была резервная копия моей истории, если она мне позже понадобится.

– Это не Саймон, – сказала я, когда мы, покончив с одеждой, вернулись в ее комнату. – Это – Дерек.

Она уже отклеила половину фотографий со стены, ругаясь, когда какая-нибудь падала, и я ловила ее.

– Дерек? Тебе нравится…

– Боже, нет. Я имела в виду, что я проверяю Дерека — а не в этом смысле.

Она выдохнула и прислонилась к стене.

– Слава Богу. Я знаю, что некоторые девочки сохнут по ничтожествам, но это так противно, – она покраснела, взяла у меня фотографию и отклеила следующую. – Я не должна была это говорить. Это не его вина, просто... – Она не могла подобрать слово.

– Смэкдаун[45] от половой зрелости.

Усмешка.

– Точно. Я должна пожалеть парня, но это трудно, когда его отношение к окружающим столь же уродливо, как и его лицо, – держа фотографию в руке, она остановилась и посмотрела на меня через плечо. – В этом дело? Он что-то... сделал тебе?

– С чего бы? Или он уже попадал в такие истории?

– Зависит от того, что это. Грубое поведение, да. Конфликты, да. Он игнорирует нас, кроме тех случаев, когда у него нет выбора, и, поверь мне, никто не жалуется. Так что он сделал?

Я думала, что сказать. Я не хотела, чтобы она настояла на том, чтобы я поговорила с медсестрами, так что я пропустила часть "бросил меня через комнату" и лишь рассказала, что он следил за мной и появился, когда я осталась одна.

– Ах, ты ему нравишься, – она передала мне фотографию.

– Нет, это не то.

– Угу. Ну, ты, вероятно, предпочитаешь считать, что это не тот случай, но, уверена, звучит прям как самое то. Возможно, ты – его тип. В моей школе мне нравился один парень из баскетбольной команды. Он еще выше, чем Дерек, но ему всегда нравились миниатюрные девушки, как ты.

Я взяла у нее еще одну фотографию.

– Это не то. Я абсолютно уверена в этом.

Она открыла рот, и я почувствовала вспышку раздражения. Почему каждый раз, когда девушка говорит, что ее беспокоит парень, от нее отмахиваются со словами "о, ты ему просто нравишься", как будто все в порядке?

Увидев мое лицо, Рей захлопнула рот и сняла еще одну фотографию.

Я продолжила разговор.

– Он меня беспокоит, и я хочу посмотреть его файл. Какие еще должны быть причины для беспокойства. Имеет ли он, сама знаешь, проблему.

– Это умно. И извини. Если он пугает тебя, это серьезно. Я не хотела отпускать шуточки. Сегодня вечером мы получим факты.

Глава 15

ОТБОЙ В ЛАЙЛ ХАУСЕ в девять. Правило «выключить свет и не болтать» начинало действовать через час, когда медсестры расходились по своим комнатам. На каждой стороне верхнего этажа была спальня медсестры. Лиз сказала, что между половинами девушек и парней нет разделяющей двери, но Рей уверила, что между комнатами медсестер есть одна. В чрезвычайной ситуации они без затруднений передвигаются по всему верхнему этажу.

Хоть Рей и клялась, что миссис Тэлбот быстро засыпала и громко спала, мы должны были не забывать и о мисс Ван Доп. Ранний взлом был слишком опасен. Рей поставила будильник на спортивных часах на 2:30, и мы заснули.

* * *

В 2:30 дом был тихим и безмолвным. Слишком тихим и безмолвным. Любой скрип половицы был похож на выстрел. А в старом доме большинство половиц скрипучие.

Рей спустилась со мной на кухню; там мы достали из холодильника две коробки сока и положили на стойку. Потом я открыла дверь кладовой, включила свет и вернулась в коридор, оставив обе двери полуоткрытыми.

Офис доктора Джилл был в западном конце здания, около лестницы на половину мальчиков. Рей проверила замок неделю назад. Это был стандартный врезной замок, не намного сложнее тех, которые можно вскрыть монеткой. Или это лишь ее слова. У меня никогда не было причин вскрывать домашний замок — вероятно, потому что у меня не было родных братьев. Так что я просто смотрела и делала заметки в голове. Все это часть получения жизненного опыта.

Однажды во время сеанса Рей увидела, куда доктор Джилл убирает ее файл, таким образом, она знала, где они хранятся. В офисе был сканер, и это облегчало нашу задачу. Я стояла на стреме. Единственная помеха возникла при копировании страницы, свуш–свуш сканера был достаточно громким, чтобы раздражать меня. Но файлы, должно быть, были небольшими, потому что когда я заглянула внутрь, она уже сделала копии и вернула бумаги в папку.

Она передала мне согнутые пополам два листа, а сама вернула файл в ящик. Мы вышли из комнаты. Пока она снова возилась с замком, раздался безошибочный звук скрипа половицы. Мы замерли. Долгая минута тишины. И снова скрип. Кто-то спускался с лестницы мальчиков.

Сверкая голыми пятками, мы сорвались с места и побежали вниз по коридору. Мы бросились в полуоткрытую кухонную дверь, затем в открытую кладовую.

– Поторопись, – произнесла я громким шепотом. – Просто возьми что-нибудь.

– Я не могу найти батончики Rice Krispies[46]. Ведь знаю, что на прошлой неделе они были.

– Ребята, наверное… – я сделала паузу и зашипела. – Кто-то идет. Свет!

Она щелкнула выключателем, и я закрыла дверь, оставив лишь небольшую щелочку. Я выглянула и увидела, как Дерек остановился на пороге кухни. Не включая свет, он осмотрелся. Лунный свет освещал румянец на его лице. Его взгляд быстро прошелся по кухне и остановился на двери кладовой.

Я открыла ее и вышла.

– Крекеры? – спросила я, держа коробку.

Он посмотрел на меня, и тут же я отступила назад. Моя улыбка исчезла, и я пихнула коробку ему в руки.

– Мы отоваривались едой, – сказала Рей.

Он продолжал наблюдать за мной, глаза были сужены.

– Я возьму сок, – сказала Рей, протискиваясь сзади.

Дерек посмотрел на банки, которые мы предварительно оставили на стойке. Доказательство того, что мы всего лишь совершали набег на кухню. Это был мой план, и я думала, что поступила умно, но его взгляд сразу же переметнулся с сока на меня, и волосы на моей шее встали дыбом. Я поняла, что он не купился на это.

Я сделала шаг вперед. Секунду он просто стоял не шелохнувшись. Я могла различить звук его дыхания, прочувствовать настоящий его размер, нечетко вырисовывающиеся в темноте.

Он отступил.

Когда я проходила мимо него, он достал пачку крекеров из коробки и протянул ее мне.

– Забыла.

– Точно. Спасибо.

Я взяла одну и выбежала в коридор, Рей была прямо за мной. Дерек вышел вслед за нами, но пошел в другую сторону, к "логову" мальчиков. Когда я повернулась, чтобы подняться по лестнице, то мельком взглянула на коридор. Он остановился напротив офиса доктора Джилл и смотрел на дверь.

* * *

Пятнадцать минут мы просто лежали в кроватях, не решаясь включить свет. Достаточно долго, чтобы понять, настучал ли Дерек медсестрам на нас или вернулся в кровать. Мои пальцы продолжали скользить по страницам, которые я запихнула под резинку пижамных штанов. Наконец, держа фонарь в руке, Рей перебежала на мою кровать.

– Это было рискованное дельце, – сказала она.

– Как думаешь, он скажет медсестрам?

– Неа. Сам еду воровал. Он не решится сплетничать.

Неужто Дерек встал раздобыть себе что-нибудь перекусить в то же самое время, как мы шарили в офисе доктора Джилл? Я ненавидела совпадения, но принтер, конечно, шумит не так уж сильно, чтобы его можно было услышать наверху.

Я вытащила листы и, разглаживая, положила их на матрац.

– Этот о Дереке, – прошептала Рей, включая фонарь.

Я вытащила вторую страницу и протянула ее ей.

– Ты хочешь Саймона?

Она покачала головой.

– Это – вторая страница Дерека. Про Саймона ничего не было.

– Ты не смогла найти?

– Нет, просто не было. На ящиках написаны наши имена, да и на самих папках тоже. Ящика или файлов о Саймоне просто не было.

– Это…

– Странно, знаю. Возможно, они хранят его где-нибудь еще. Так или иначе, ты хотела Дерека, так что я решила понапрасну не тратить время на Саймона. Теперь давай узнаем, как Франкенштейн попал сюда, – она переместила луч фонаря на начало страницы. – Дерек Суза. Дата рождения, бла, бла, бла.

Она посветила на следующий раздел.

– Ха. Он был доставлен в Лайл Хаус органами опеки. Никаких упоминаний о том, что его сюда положил отец. Если здесь вовлечены органы опеки, зуб даю, его отец – не папа года. О, вот оно! Диагноз... антисоциальное расстройство личности, – ее пробрал смех. – Да? Скажи мне, что я этого не знала. Это – действительно болезнь? Быть грубым? И какие же таблетки ему дают?

– Как бы то ни было, они не действуют.

Она усмехнулась.

– Твоя правда. Неудивительно, что он так долго торчит здесь…

В коридоре зажегся свет. Рей нырнула под одеяло своей кровати, оставив фонарь мне. Я выключила его, как только захлопнулась дверь в ванную. Я сделала жест бросить ей фонарик, но она покачала головой, затем высунулась из-под одеяла и прошептала:

– Просмотри до конца. Если найдешь что-нибудь интересное, то утром расскажешь.

Кто бы ни был в ванной — Тори или миссис Тэлбот — казалось, он засел там на всю вечность. К тому времени как раздался звук смыва, Рей уже спала. Я подождала несколько минут, затем включила фонарь и начала читать.

С каждым предложением в моем животе рос снежный ком страха. Антисоциальное расстройство личности не имело никакого отношения к грубому поведению. Оно означало полное игнорирование других, недостаток в способности сочувствовать — поставить себя на место другого человека. Расстройство характеризовалось горячим нравом и вспышками гнева, которые лишь ухудшали ситуацию. Если вы не понимаете, что причиняете кому-то боль, то что заставит вас остановиться?

Я переключилась на вторую страницу с пометкой "биографические данные".

Выполнение стандартной проверки данных о ДС оказалось затруднительным. Свидетельство о рождении или другие документы идентификации личности не были найдены. Они, скорее всего, существуют, но недостаток конкретной информации о его младенчестве делает надлежащий поиск невозможным. По словам ДС и его молочного брата, СБ, примерно в пять лет Дерек переехал жить к ним. ДС не помнит — или отказывается рассказывать — детали его жизни до этого, но по его ответам можно судить, что, скорее всего, он воспитывался в каком-то учреждении.

Отец Саймона, Кристофер Бей, кажется, принял фактическую опеку над ДС без регистрации формальной договоренности об опеки. Мальчики поступили в школу как "Саймон Ким" и "Дерек Браун". Причина использования вымышленных имен не известна.

Согласно школьным отчетам проблемы с поведением ДС начались в седьмом классе. Не будучи общительным или жизнерадостным ребенком, он стал очень замкнутым. Его уход в себя перемежался с приступами неуместного гнева, часто заканчивающимися проявлением насилия.

Проявление насилия...

Синяки на моих руках запульсировали от боли, я нечаянно потерла их и вздрогнула.

Ни один из этих инцидентов не был должным образом задокументирован, делая полное судебное расследование о развитии нарушения невозможным. ДС, кажется, избежал исключения из школы или других серьезных дисциплинарных взысканий до перебранки, описанной свидетелями как "обычная школьная драка". В ярости ДС напал на трех молодых людей, что должностные лица назвали взрывом гормонов. Скачок адреналина может также объяснить проявление экстраординарной силы, о которой сообщают свидетели. К тому времени, когда учителя начали разнимать дерущихся, один молодой человек получил перелом спины. Медицинские эксперты боятся, что он, возможно, никогда не сможет ходить.

Страница с одинарным интервалом еще не закончилась, но слова исчезли, и все, что я могла видеть, был проплывающий мимо пол, когда Дерек бросил меня через прачечную.

Экстраординарная сила...

Проявление насилия...

Возможно, никогда не сможет ходить...

Они увезли Лиз из-за того, что она бросала карандаши и бутылки геля для укладки волос, а Дерека продолжают держать здесь? Огромный парень со случаями вспышек насилия? С заболеванием, которое означало, что его не волнует, кому он причиняет боль и насколько сильную?

Почему меня никто не предупредил?

Почему он не изолирован?

Я запихнула страницы под матрац. Мне не нужно читать остальное. Я знаю, о чем там говорится. О том, что его поили лекарствами. О том, что он реабилитировался. О том, что он сотрудничал и в Лайл Хаус не показал никаких признаков агрессии. О том, что его заболевание находится под контролем.

Я осветила фонарем руку. Отпечатки пальцев стали фиолетовыми.

Глава 16

КАЖДЫЙ РАЗ, КАК ТОЛЬКО Я ЗАСЫПАЛА, мой разум застревал в странном месте между сном и реальностью, где все воспоминания дня крутились и путались в голове. Я в подвале, Дерек хватает мою руку и бросает меня через комнату. Затем я просыпаюсь в больнице, рядом со мной сидит миссис Тэлбот и говорит, что я никогда больше не смогу ходить.

В дверь постучали, и я засунула голову под подушку.

– Хлоя? – миссис Тэлбот открыла дверь. – Сегодня тебе нужно одеться до того, как ты спустишься вниз.

Живот скрутило. Неужели после отъезда Питера и Лиз они решили, что мы должны завтракать все вместе? Я не могу видеть Дерека. Я просто не могу.

– Твоя тетя приезжает в восемь, чтобы куда-нибудь отвезти тебя позавтракать. Будь готова к этому времени.

Я выпустила подушку, которую держала мертвой хваткой, и встала.

* * *

– Ты на меня злишься, ведь так, Хлоя?

Я прекратила размазывать яичницу–болтунью по тарелке и подняла глаза. Волнение омрачало лицо тети Лорен. Темные круги под глазами означали, что она мало спала. Я не заметила этих кругов, скрытых под косметикой, раньше, пока мы не сели под люминесцентными лампами Денни[47].

– Злюсь на что? – спросила я.

Короткий смех.

– Ну, я не знаю. Возможно, потому что я запихнула тебя в лечебницу с незнакомцами и исчезла.

Я положила вилку.

– Ты не “запихнула” меня. Это школа настояла на том, чтобы я туда легла, а лечебница настояла на том, чтобы ты и папа не приезжали, пока у меня идет период адаптации. Я не маленький ребенок. Я понимаю, что происходит.

Она облегченно выдохнула. Достаточно громко, чтобы звук можно было услышать в реве переполненного ресторана.

– У меня проблема, – продолжила я. – Я должна учиться справляться с ней, и твоей или папиной вины здесь нет.

Она наклонилась вперед.

– И твоей тоже. Ты ведь это понимаешь, ведь так? Это – заболевание. Ты не сделала ничего, чтобы вызвать его.

– Я знаю, – ответила я, вгрызаясь зубами в тост.

– У тебя очень зрелое отношение к этому, Хлоя. Я горжусь тобой.

Я кивнула и продолжила жевать. Зернышки малинового джема потрескивали между зубов.

– О, у меня кое-что для тебя есть, – она полезла в свою дамскую сумочку и вытащила контейнер для сэндвичей. Внутри было мое рубиновое ожерелье. – Медсестры позвонили мне и сказали, что ты его обыскалась. Твой отец забыл его в больнице.

Я взяла емкость, ощупывая через пластмассу знакомый кулон, а затем отодвинула в сторону.

– Сохрани его для меня. В лечебнице не разрешают носить драгоценности.

– Не волнуйся, я уже поговорила с медсестрами. Я сказала им, что эта вещь много значит для тебя, и они разрешили оставить ее.

– Спасибо.

– И все же, следи, чтобы он был на тебе. Мы не хотим еще одной пропажи.

Я вынула ожерелье из контейнера и надела на шею. Я знала, что это глупое суеверие, но с ним я действительно чувствовала себя лучше. Оберегаемой, что ли. Память о маме, я носила его столько лет, что без него я чувствовала себя немного не в своей тарелке.

– Не могу поверить, что твой отец забыл его в больнице, – сказала она, покачивая головой. – Бог знает, когда бы он спохватился, теперь, когда он вновь улетел.

Да, мой папа уехал. Он позвонил мне по сотовому телефону тети Лорен и объяснил, что вчера ночью ему пришлось улететь в срочную командировку в Шанхай. Тетя была в ярости из-за его поступка, но я не могла понять, почему это имеет такое значение, когда я лежу в лечебнице. Он уже договорился уйти в отпуск на месяц, когда меня выпишут, и для меня важнее, чтобы он был рядом со мной именно тогда.

Моя тетя рассказала о своей идее относительно нью–йоркской "девчачьей" поездки после моей выписки. Мне не хватило сил сказать ей, что я просто хочу вернуться домой, увидеть папу, поболтать с друзьями. Возвращение к нормальной жизни – лучшее празднование пост–Лайл Хауса, которое я могу себе представить.

Моя нормальная жизнь...

Я подумала о призраках. Станет ли моя жизнь когда-нибудь снова нормальной? Буду ли я когда-нибудь снова нормальной?

Мой взгляд скользнул по лицам окружающих. Кто-либо из них был привидением? Откуда мне знать?

Как насчет того парня в дальнем конце. Он был одет в куртку хэви–метал, словно только что сошел с набора видеокассет "я люблю 80–ые"? Или старушка с длинными седыми волосами в вареной футболке? Или даже тот парень в костюме, ждущий около двери? Если только кто-то не пройдет сквозь них, как мне узнать, что они не привидения, которые только и ждут, чтобы я их заметила?

Я опустила глаза на свой апельсиновый сок.

О да, это план, Хлоя. Оставшуюся часть жизни не смотреть никому в глаза.

– Ну, как, уже освоилась? Поладила с другими детьми?

Ее слова были ударом, напомнившем мне о том, что у меня есть проблемы посерьезней, чем призраки.

Она улыбнулась. Она спросила лишь в шутку. Очевидно же, что я ужилась с другими детьми. Я, может быть, не самая общительная девочка, но я не из тех, кто будет мутить воду или создавать проблемы. Когда я подняла глаза, она перестала улыбаться.

– Хлоя?

– Хм?

– У тебя проблемы с другими детьми?

– Н–нет. Все в–в–в… – Я так быстро закрыла рот, что зубы ударились друг о друга. Любому, кто хорошо меня знал, мое заикание служило стрессометром. Бессмысленно говорить, что все в порядке, если я даже не могу скрыть ложь.

– Что случилось?

Ее рука сжала вилку и нож, словно она была готова использовать их против виновника моих неприятностей.

– Н–Нич…

– Не говори мне, что ничего не случилось. Когда я спросила о других детях, твое лицо приняло нездоровый вид.

– Это – яйца. Я на них налила слишком много острого соуса. Ребята просто отличные, – она пробуравила меня взглядом, и я поняла, что мой номер не прошел. – Есть один человек, но ничего важного. Ты же не можешь ужиться со всеми, правильно?

– Кто это? – к нам неуверенно подошел официант с кофейником в руке, но тетя жестом показала ему уйти. – И не делай такие глаза, Хлоя. Ты в этом доме отдыхаешь, и если тебя кто-то беспокоит…

– Я смогу сама с этим разобраться.

Тут она поняла, что мертвой хваткой вцепилась в столовые приборы, и отпустила их, положив на подставку.

– Дело не в этом, милая. У тебя и так достаточно поводов для беспокойства. Скажи мне, кто этот мальчик, и я удостоверюсь, что он не побеспокоит тебя больше.

– Он не…

– Значит, мальчик. Который? Их трое — нет, теперь лишь двое. Это тот большой мальчик, не так ли? Я видела его этим утром. Я попыталась познакомиться, но он ушел. Даррен, Дамиан...

Я остановила себя прежде, чем успела поправить ее. Она уже обманула меня, заставив признаться, что моим мучителем был мальчик. Я просто хотела, чтобы на этот раз она лишь выслушала мои проблемы, возможно, дала какой-нибудь совет, но не того, чтобы она начала из кожи вон лезть, пытаясь все уладить.

– Дерек, – сказала она. – Так его зовут. Когда он проигнорировал меня этим утром, миссис Тэлбот рассказала, каков он. Грубый. Я права?

– Он просто... не очень дружелюбный. Но все в порядке. Как я сказала, нельзя ужиться со всеми, но другие дети вроде нормальные. Одна девчонка такая заносчивая, прям как моя прошлогодняя соседка по комнате в лагере. Помнишь ее? Ну, такая…

– Что этот Дерек сделал с тобой, Хлоя? – сказала она, отказываясь перейти на другую тему. – Он трогал тебя?

– Н–нет, к–конечно н–нет.

– Хлоя, – она повысила голос. Мое заикание выдало меня с головой. – Это не то, что ты можешь скрыть. Если он сделал что-либо неподобающее, клянусь, я…

– Это не то. Мы разговаривали. Я попыталась уйти, и он схватил меня за руку…

– Схватил тебя?

– Ну, лишь на секунду. Это меня встревожило. Я слишком остро отреагировала.

Она наклонилась вперед.

– Ты не слишком остро отреагировала. Каждый раз, когда кто-то трогает тебя без твоего разрешения, ты имеешь полное право возразить и пожаловаться и...

И в такой манере прошла оставшаяся часть завтрака. Лекция по "неуместному касанию", словно мне было пять лет. Я не знала, почему она так расстроена. А я-то даже синяки ей не показала. Чем больше я пыталась настоять на своем, тем больше она выходила из себя, и я начала думать, что, возможно, в действительности дело не в мальчике, который беспокоит меня или хватает за руку. Она была сердита на моего папу за то, что тот улетел, и на мою школу за то, что она заставила меня лечь в эту лечебницу, но так как она не могла пойти пройти них, она нашла кого-то, против кого могла пойти, проблему, которую могла для меня решить.

* * *

– Пожалуйста, не надо, – сказала я, когда мы сидели в автомобиле с включенным двигателем. – Он ничего не сделал. Пожалуйста. Это достаточно сложная…

– Поэтому я не собираюсь усложнять ее для тебя, Хлоя. Я не создаю проблему; я решаю ее, – она улыбнулась. – Превентивная медицина.

Она сжала мое колено. Я посмотрела на улицу, она вздохнула и выключила зажигание.

– Обещаю, что буду осторожна. Я выясню, как решить проблему поделикатнее, потому что последняя вещь, в которой нуждается жертва – быть обвиненной в стукачестве.

– Я не ж–жер…

– Этот мальчик, Дерек, никогда не узнает, кто на него нажаловался. Даже медсестры не будут знать, что ты мне об этом говорила. Я собираюсь осторожно поставить проблему перед ними, основанную на моих собственных профессиональных наблюдениях.

– Просто дай мне пару дней…

– Нет, Хлоя, – отрезала она. – Я поговорю с медсестрами, а, в случае необходимости, с начальством. Иначе это будет безответственно с моей стороны.

Я повернулась к ней, открывая рот, чтобы возразить, но она уже вышла из машины.

* * *

Когда я вернулась, вернулась и Тори. Назад в класс и назад в нашу жизнь.

Если бы я писала эту сцену, то испытала бы желание переписать персонажа. Молодая девушка видит, как ее единственную подругу увозят, частично из-за подлого замечания, которое она сама сделала. Когда ее соседи по дому объединяются, пытаясь помочь ей перебороть депрессию и тревогу, она понимает, что не потеряла своего единственного друга, и клянется стать более добрым, более заботливым человеком.

Тем не менее, в реальности люди так быстро не меняются.

На первом же уроке Тори сказала мне, что я сижу на месте Лиз, и что мне лучше не поступать так, словно она не вернется. Позже она последовала за мной и Рей в коридор.

–  Ты завтракала со своей тетушкой? Дай угадаю, у родителей нет на тебя времени?

– Уверена, что мама сделала бы это для меня. Но для нее это отчасти трудная задача, она ведь мертва и все такое.

Ответный удар. Тори даже не моргнула.

– Так что ты сделала, чтобы заслужить поездку, Хлоя? Твоя награда за помощь в избавлении от Лиз?

– Она не… – начала Рей.

– И ты ее не лучше, Рэйчел. Не успела кровать Лиз остыть, а ты уже переехала жить к новой подружке. Так, Хлоя, что насчет особого отношения?

– Оно не особое, – сказала Рей. – Твоя мама все время тебя куда-то возит. В случае Хлои это, скорее всего, награда за хорошее поведение. А в твоем случае, тебя отпускают лишь потому, что твоя мать состоит в совете директоров.

В нашем возрасте "хорошее поведение" уж точно не та цель, за которую надо бороться. Но ноздри Тори раздулись от злости, лицо перекосило, словно Рей бросила в нее наистрашнейшее оскорбление.

– Да? – спросила она. – Ну, давай посмотрим, сколько раз твои родители забирали тебя, давай, Рэйчел? Сколько раз они приезжали или звонили, пока ты находишься здесь? Давай посмотрим... о, право, ноль, – она сделала 0 большим и указательным пальцами. – И это не имеет никакого отношения к плохому поведению. Им на тебя начхать.

Рей толкнула ее в стену. Тори издала душераздирающий вопль.

– Она подожгла меня! – взвизгнула она, сжимая плечо.

– Я толкнула тебя.

Мисс Ванг выбежала из классной комнаты, а за ней Саймон и Дерек, которые встали чуть поодаль, чтобы обсудить ситуацию.

– Рей подожгла меня. У нее есть спички или что-то типа того. Смотрите, смотрите... – Тори отвела воротник футболки.

– Оставь свою одежду на себе, Тори, – сказал Саймон, подняв руки к глазам. – Пожалуйста.

Дерек издал рокот, который подозрительно был похож на смех.

Рей подняла руки.

– Никаких спичек. Никаких зажигалок. В рукаве ничего...

– Я вижу очень слабую красную отметину, Тори, которая остается при толчке, – сказала мисс Ванг.

– Она подожгла меня! Я почувствовала это! Она снова спрятала спички. Осмотрите ее. Сделайте что-нибудь.

– Может, это ты что-нибудь сделаешь, Тори? – спросил Саймон, проходя мимо нас. – Прекратишь страдать фигней.

Она повернулась — не к нему, а к Рей — и бросилась на нее, прежде чем мисс Ванг схватила Тори. Медсестры подбежали к нам.

Да, Тори вернулась.

Глава 17

Я ПРОВЕЛА ВЕСЬ ПЕРВЫЙ урок в ожидании того, что сейчас войдет мисс Ван Доп или доктор Джилл и выдернет Дерека для "беседы". Я должна доверять своей тете. Когда мы вернулись с завтрака, она спокойно отвела миссис Тэлбот в сторонку, сказав только, что хочет обсудить мой прогресс. Никто об этом не думал. И никто не ворвался в класс и не вытащил Дерека.

Эпизод с Тори был единственной стычкой, нарушившей тишину утра. Дерек сидел на занятиях и игнорировал меня. Перед обедом он ушел на терапию к доктору Джилл. Он вышел как раз, когда я ждала в коридоре, когда освободят ванную. Ее занял Саймон, он всегда так поступал перед едой. Я никогда не знала, что парень может так добросовестно мыть руки перед приемом пищи.

Я как раз думала о том, не побежать ли мне наверх, в ванную девочек, когда дверь в кабинет доктора Джилл открылась, и появилась темная фигура Дерека. Я взяла себя в руки. Он вышел из комнаты и посмотрел на меня. Мое сердце колотилось столь сильно, что я была уверена, что он слышит его звук; столь же уверенная, что его только что отчитали. Наши глаза встретились. Он кивнул, проворчал что-то похожее на "привет" и собрался пронестись мимо меня, но дверь в ванную открылась.

С опущенной головой вышел Саймон. Он увидел меня и запихнул что-то в задний карман.

– Упс! Чувствую, из-за меня опять образовалась очередь в ванную.

– Одна Хлоя, – Дерек открыл для меня дверь. Он совсем не выглядел сердитым. Даже любезнее, чем обычно. Моя тетя, должно быть, успешно со всем разобралась. Я должна была понимать, что она сможет.

Я вошла внутрь, и Саймон сказал Дереку:

– Эй, сейчас будет ленч.

– Начинай без меня. Я должен кое-что забрать из нашей комнаты.

Пауза. Затем "Постой", и Саймон пошел за Дереком вверх по лестнице.

* * *

После ленча была моя очередь выносить мусор. Жизненный опыт, продолжала я говорить себе, катя тележку в сарай и отбиваясь от жужжащих мух, подлетающих слишком близко. Все это жизненный опыт. Никогда не знаешь, когда мне сможет понадобиться решающая сцена с главным героем, выбрасывающим мусор.

Мой смех разлетелся по всему двору. Солнце светило, лучи опаляли лицо, цвели деревья и нарциссы, слабый запах недавно скошенной травы почти маскировал вонь гниющего мусора.

Довольно хорошее начало дня. Лучше, чем я ожидала…

Я остановилась. Там, во дворе позади нашего, был призрак, маленькая девочка, не старше четырех лет.

Она должна была быть призраком. Она была одна во дворе и играла в вычурном платье — кондитерский свадебный торт бантов и лент, с еще большим количеством лент в завитушках волос и большим количеством бантов на освещенных солнцем туфельках из лакированной кожи. Она была похожа на Ширли Темпл[48] со старой киноафиши.

Я бросила мусор в сарай, где его не достанут мародерствующие скунсы и еноты. Пакеты упали на деревянный пол с глухим звуком, но девочка, находящаяся на расстоянии всего лишь в двадцать футов[49], не подняла глаза. Закрыв сарай, я обошла постройку, подошла к забору и присела, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Привет, – сказала я.

Она нахмурилась, словно от удивления, что я с ней говорю.

Я улыбнулась.

– Да, я могу видеть тебя. Красивое платье. Когда я была в твоем возрасте, у меня было похожее.

Один последний, колеблющийся взгляд через плечо, и она робко подошла ко мне.

– Мамочка купила его мне.

– Мое мне тоже мама купила. Тебе оно нравится?

Она кивнула, улыбка озарила ее темные глаза.

– Уверена, что да. Я любила свое. Ты…?

– Аманда!

Девочка отпрыгнула назад, приземлилась на попу и громко заплакала. Женщина в слаксах и кожаном пальто бросилась бежать к ней; ключи бренчали в ее руке, черный ход со свистом захлопнулся за ее спиной.

– О, Аманда, ты испачкала свое красивое платье. Придется перенести специальную фотосессию с тобой на другое число, – женщина зыркнула на меня, схватила девчушку и понесла ее к дому. – Я же говорила тебе не гулять рядом с тем ограждением, Аманда. Никогда не говори с теми детьми. Никогда, слышишь меня?

Не говори с сумасшедшими детьми. Я уже была готова закричать, что мы не психи. Я ошиблась и приняла ее ребенка за призрака, вот и все.

Я задалась вопросом, есть ли книги на подобную тематику. "Пятьдесят Способов Отличить Живого от Мертвого Прежде, чем Вы Закончите в Палате для Буйных". Да, уверена, что в библиотеке такая книга найдется.

Не единственная же я в мире, кто видит привидений. Это наследственное, как голубые глаза? Или я подхватила это, как вирус?

Должны быть и другие. Как мне их найти? Смогу ли я? Должна ли?

Звук шагов сказал мне, что кто-то приближается. Живой человек. Урок, который я уже извлекла: призраки могут вопить, кричать и говорить, но они не издают шума при ходьбе.

Я стояла позади сарая, скрытая от чужих глаз. Как и в подвале, только здесь никто не услышал бы моих криков о помощи.

Я только бросилась вперед, как тень обошла сарай. Саймон.

Он шел ко мне, его лицо было темным от гнева. Я напряглась, но не сдвинулась с места.

– Что ты сказала? – его слова прозвучали умышленно медленно, как будто он изо всех сил пытался говорить спокойно.

– Сказала?

– Медсестрам. О моем брате. Ты обвиняла его в чем-то.

– Я ничего не говорила медсестрам…

– Тогда твоя тетя, – еЕго пальцы барабанили по стенке сарая. – Ты знаешь, о чем я говорю. Ты рассказала ей, она – медсестрам, и тогда доктор Джилл провела с Дереком специальную беседу перед ленчем и предупредила его не беспокоить тебя. Иначе они отошлют его.

– Ч–что?

– Одно твое слово, и его увезут. Переведут, – у него на шее вздулась вена. – Он был в абсолютном порядке, пока ты не приехала. Теперь все так неожиданно, один инцидент с тобой, и он получает предупреждение. Если теперь он бросит на тебя насмешливый взгляд, он уедет.

– Я–я–я…

– Что-то произошло между вами двумя вчера вечером, не так ли? Дерек поднялся наверх в полном возбуждении. Сказал, что он разговаривал с тобой и причинил тебе вред. Это – все, что он рассказал.

Я обдумывала правду — я не хотела сплетничать о Дереке. Я тихо вела себя за завтраком, и моя тетя выяснила, чем я была расстроена. Но это могло бы прозвучать, будто я специально хандрила, желая, чтобы она вытянула из меня признание.

И Саймон взбесится. Он и так почти обвинял меня в сочинении сказок, несправедливом третировании его бедного, недооцененного брата.

– В ресторане было жарко, – сказала я. – Поэтому я закатала рукава.

– Что?

Я закатала левый рукав, показывая четыре синяка, темные, как пятна чернил. Саймон побледнел.

– Моя тетя хотела знать, что произошло. Когда я ничего не рассказала, она обманом выудила у меня, что это был мальчик. Она встретила Дерека этим утром, и он был груб с нею, и она решила, что это должен был быть он. Я ни разу не подтвердила этого. Если у него неприятности, это не моя вина. Я имела полное право рассказать все кому угодно, но я этого не сделала.

– Хорошо, хорошо, – он потер рот, все еще уставившись на мою руку. – Значит, он схватил тебя за руку. Все на это и похоже. Верно? Он просто хватанул сильнее, чем думал.

– Он бросил меня через комнату.

Глаза Саймона расширились, и тогда он опустил веки, чтобы скрыть удивление.

– Но он этого не хотел. Если бы ты видела, как он волновался вчера вечером, то поняла бы это.

– Так значит, все в порядке? Если я выйду из себя и ударю тебя, то все в порядке, потому что я этого не хотела, не намеривалась это сделать.

– Ты не понимаешь. Он просто…

– Она права, – из-за угла раздался голос Дерека.

Я отпрянула назад. Я ничего не могла с собой поделать. И как только я это сделала, то увидела глаза Дерека. Раскаяние? Вина? Он старался скрыть эмоции.

Он остановился позади Саймона, по крайней мере, в пяти футах[50] от меня.

– Вчера вечером я хотел поговорить с тобой. Когда ты попытались уйти, я остановил тебя и... – он затих, глаза смотрели куда-то в сторону.

– Ты бросил меня через комнату.

– Я не — да, ты права. Как я и сказал. Никаких оправданий. Саймон? Давай уйдем.

Саймон покачал головой.

– Она не понимает. Видишь ли, Хлоя, это не вина Дерека. Он суперсилен и…

– И ты не надела свое криптонитовое[51] ожерелье, – произнес Дерек. Его рот искривился в горькой усмешке. – Да, я крупный. Я быстро вырос. Возможно, я сам до конца не знаю собственной силы.

– Это не… – начал Саймон.

– Никаких оправданий, как я сказал. Ты хочешь, чтобы я держался подальше от тебя? Желание будет исполнено.

– Дерек, скажи ей…

– Брось ты это, хорошо? Ей не интересно. Она очень, очень четко дала это понять. Теперь давай уйдем, прежде чем кто-то поймает меня рядом с ней и снова отчитает.

– Хлоя! – голос миссис Тэлбот разнесся по всему двору.

– Прекрасное времечко выбрала, – пробормотал Дерек. – Прям экстрасенс какой-то.

– Одну секунду, – крикнула я, обойдя сарай, чтобы она смогла меня увидеть.

– Иди, – сказал Дерек, когда резко закрылась дверь черного входа. – Ты же не хочешь пропустить прием лекарств.

Я сердито посмотрела на него, затем развернулась на 180 градусов к двери. Саймон пробормотал что-то шепотом, наверное, Дереку.

Дым преградил мне путь. Я отступила. Он нависал над землей, как низко стелящийся туман.

– Саймон! – прошипел Дерек.

Я повернулась, указывая на туман.

– Что это?

– Что что? – Дерек посмотрел, куда я указывала пальцем. – Ха! Должно быть, призрак. Нет, постой, ты же не видишь призраков. Ты галлюцинируешь. Значит, это галлюцинация.

– Это не…

– Там ничего нет, Хлоя, – он вынул руки из карманов и покачивался на пятках. – Просто твое воображение, как и все остальное. Теперь ступай и прими таблетки и будь хорошей девочкой. Не волнуйся, с этого времени я буду держаться от тебя подальше. Кажется, я совершил ошибку. Большую ошибку.

Он хотел сказать, что переоценил меня. То, что я не была достойна его интереса. Я сжала ладони в кулаки.

– Смотри, Хлоя. Ты же не хочешь ударить меня. Тогда я должен буду донести на тебя.

Саймон сделал шаг вперед.

– Проехали, Дерек. Она не сплетничала…

– Он знает это, – вмешалась я, выдерживая пристальный взгляд Дерека. – Он преследует меня. Он – грубиян и хулиган, а относительно “секретов”, которыми он меня дразнит, он может держать их при себе. Он прав. Мне это не интересно.

Я развернулась, подошла к тележке и сжала ручку.

– Эй, – позвал Саймон. – Я отвезу эту…

– Сама справится.

Я повернулась и увидела руку Дерека на плече Саймона.

Саймон не обратил внимания на своего брата.

– Хлоя…

Я покатила тележку обратно в дом.

Глава 18

КОГДА Я ЗАШЛА ЧЕРЕЗ черный ход, то чуть не сбила Тори.

– Повеселилась, выбрасывая мусор? – спросила она.

Я выглянула через занавески с оборками и увидела Саймона около сарая. Я могла сказать, что он просто мне помогал или, еще лучше, указать на то, что там был и Дерек, и если она присмотрится, то увидит его. Но я не видела в этом смысла.

Дерек обвинил меня в том, что я создала ему проблему. Саймон обвинил меня в том, что я создала Дереку проблему.

Если Тори собиралась обвинить меня в том, что я пытаюсь украсть ее не–бойфренда, пусть будет так. Я не могу тратить силы на беспокойство.

* * *

Весь день Рей вела себя очень тихо. Комментарий Тори об отсутствии визитов ее родителей, казалось, сломил ее. На перемене мы получили разрешение побыть наверху до занятий и перенести оставшиеся фотографии в нашу комнату.

– Спасибо за помощь, – сказала она. – Я знаю, что меня никто не гонит их убрать, но если я оставляю одну из них, Тори, скорее всего, выбросит ее, сказав, что думала, она мне больше не нужна.

Я посмотрела на верхнее фото: белокурая девочка приблизительно трех лет и мальчик чуть постарше, похожий на индейца.

– Симпатичные. Друзья? Дети твоей няни?

– Нет, младшие брат и сестра.

Я уверена, что мое лицо было ярко-красным, когда я, запинаясь, выговаривала извинение.

Рей рассмеялась.

– Нет нужды извиняться. Я привыкла. Моя мать родом с Ямайки. По крайней мере, мне так сказали. Она была совсем ребенком, когда у нее родилась я, так что ей пришлось бросить меня. Это… – она указала на фотографию белой пары на пляже  – …мои родители. А это… – она указала на латиноамериканскую девочку, дурачащуюся перед камерой с Дональдом Даком – …моя сестра, Джес. Ей двенадцать. Это…– Она указала на рыжеволосого мальчика с серьезным лицом – …мой брат, Майк. Ему восемь. Как видишь, мультикультурная семья.

– Пять детей? Ничего себе.

– Джес и я удочерены. Остальные приемные[52]. Маме нравятся дети, – она сделала паузу. – Ну, во всяком случае, в теории.

Мы пришли в нашу комнату. Рей взяла у меня стопку фотографий и положила их на свой туалетный столик.

Она передвинула свой Нинтендо DS[53] в сторону, ее пальцы нащупали поцарапанную пластмассу.

– Знаешь, как ведут себя некоторые дети, когда получают новую вещицу? В течение многих недель или даже месяцев это наикрутейшая, наилучшая, наиинтереснейшая штуковина, которую они когда-либо имели, и они не могут не говорить о ней. Они всюду берут ее с собой. И вот, однажды, они узнают о новом гаджете. Нет, со старым ничего не случилось. Он просто больше не новый и не крутой. Ну, так и у моей мамы, – она повернулась и пошла к кровати. – Только не с устройствами, а с детьми.

– О!

– Пока они маленькие, они просто великолепны. Но стоит им вырасти... уже нет, – Рей села на кровать и покачала головой. – Да, я, вероятно, слишком строга к ней. Ты знаешь, каково это. Пока ты маленькая, твоя мама такая клевая, она не может сделать ничего плохого, а затем ты становишься старше… – она остановилась и покраснела.  – Нет, думаю, ты не знаешь, каково это, ведь так? Прости.

– Все в порядке.

Я села на свою кровать.

– Твой папа никогда больше не женился?

Я покачала головой.

– Так кто о тебе заботится?

Пока мы спускались  на занятия, я рассказала ей о тете Лорен и бесконечной череде экономок. Она смеялась от моих комментариев, и я забыла обо всем остальном... по крайней мере, на некоторое время.

* * *

В полдень, во время моего сеанса у доктора Джилл, я дала достойное «Оскара» выступление. Я признала, что, как она и подозревала, я думала, что могу видеть привидений. Теперь, когда я услышала свой диагноз, и началось лечение, я поняла, что это галлюцинации. Я шизофреник. Мне нужна помощь.

Она полностью купилась на это.

Все, что я должна теперь сделать – продержаться на высоком уровне около недели, и я буду свободна.

* * *

Когда занятия закончились, Рей и я пошли в медиа-комнату делать домашнюю работу. Саймон проходил мимо двери пару раз, и я подумала, что, возможно, он хотел поговорить со мной, но когда я выглянула за дверь, он исчез наверху.

Пока я работала, я думала о том тумане во дворе. Если бы Дерек его тоже не видел, то я, возможно, приняла бы его за призрака.

Почему он заставил Саймона замолчать? Саймон каким-то образом вызвал мои "галлюцинации"? Какие-то спецэффекты?

Несомненно, это объяснило бы призраков, которых я видела в школе — голографическое проектирование, созданное парнем, которого я никогда не встречала. Ага.

Но что-то происходит.

Или, по крайней мере, это – то, во что Дерек хочет, чтобы я поверила.

Отказываясь объяснить и раздувая проблему из отказа, Дерек хотел, чтобы я делала то, что я делаю прямо сейчас — ломала голову, задаваясь вопросом, о чем же он умолчал. Он хотел, чтобы я пошла к нему, попросила об ответах, чтобы он смог посмеяться надо мной и помучить еще немного.

Саймон или Дерек никак не могли создать призраков в школе, но тот туман просто сделать. Возможно, это дело рук Дерека. Именно поэтому Саймон запротестовал, а Дерек его заткнул.

Действительно ли Саймон боялся своего брата? Он пытался защищать его и действовал как не разлей вода, но был ли у него выбор? Он застрял с Дереком до возвращения отца.

Где был его отец?

Почему он зарегистрировал Саймона и Дерека в школе под вымышленными именами?

Почему Саймон здесь, если у него нет своего файла?

Слишком много вопросов. Я должна начать искать ответы.

* * *

После обеда мы убирали со стола, и именно тогда миссис Тэлбот вошла в столовую с мужчиной, которого она представила как доктор Дэвидофф, глава правления, которое управляло Лайл Хаусом. С тонким кругом волос и огромным, острым носом, он был так высок, что, казалось, ему приходилось сильно наклоняться, чтобы лучше слышать. С такими волосами и носом он имел неудачное сходство со стервятником: голова опущена вниз, за очками бусинки–глаза.

– Это, должно быть, маленькая Хлоя Сандерс.

Он сиял фальшивой сердечностью парня средних лет, у которого нет детей, и который никогда не задумывался, что пятнадцатилетней девочке не понравится, когда ее назовут "маленькой" Хлоей Сандерс.

Он неловко похлопал меня по спине.

– Мне нравятся твои волосы, Хлоя. Красные пряди. Очень клево.

Он сказал "клево" точно так же, как я говорю на испанском, когда не уверена в произношении. Рей закатила глаза за его спиной, затем вышла вперед.

– Здравствуйте, доктор Ди.

– Рэйчел. О, извини, Рей, правильно? Стараешься не портить себе жизнь?

Рей просияла заверяющей улыбкой, специально изготовленной на заказ для взрослых, к которым она должна была подлизываться.

– Всегда, доктор Ди.

– Это – моя девочка. Теперь, Хлоя, доктор Джилл говорила мне, что у тебя сегодня был настоящий прорыв. Она очень довольна твоим прогрессом, и как быстро ты вписалась в терапевтический режим и приняла свой диагноз.

Я постаралась не смутиться. У него были хорошие намерения, но я не хотела услышать «ты хороший пациент» в качестве публичного поздравления. Особенно, когда Дерек прекратил есть, чтобы посмотреть на нас.

Теперь ступай, прими свои таблетки и будь хорошей девочкой.

Доктор Дэвидофф продолжал:

– Обычно я не встречаюсь с нашими молодыми людьми, пока они не проведут здесь, по крайней мере, неделю, но так как ты быстрыми темпами движешься вперед, Хлоя, я не хочу тебя задерживать. Я уверен, что ты хочешь вернуться к друзьям и в школу как можно скорее.

– Да, сэр, – я скопировала заверяющую улыбку Рей, игнорируя тяжелый взгляд Дерека.

– Тогда идем и  поговорим в офисе доктора Джилл.

Он положил руку мне на плечо, чтобы увести меня.

Тори встала перед нами.

– Добрый день, доктор Дэвидофф. То новое лекарство, которое мне дают, действует просто великолепно. Мне действительно намного лучше.

– Рад слышать, Виктория.

Он рассеянно похлопал ее по руке, а затем вывел меня из комнаты.

* * *

Сеанс был подобен первому, у доктора Джил – заполнение общей информации. Кто такая Хлоя Сандерс? Что с нею произошло? Что она чувствует по этому поводу?

Я уверена, что он мог узнать все это из записей доктора Джилл, и она сегодня осталась допоздна, чтобы подготовить их, но это как в кино про копов, где детектив допрашивает подозреваемого, задавая все время одинаковые вопросы, как полный идиот. Важна не информация, а то, как я ее преподношу. Какова моя эмоциональная реакция? Какие детали я добавляю на сей раз? Что я пропускаю?

Со всей своей фальшивой сердечностью доктор Дэвидофф был надзирателем доктора Джилл, а это означало, что он был здесь, чтобы проверить ее работу.

Доктор Джилл сидела натянуто и напряженно, наклонившись вперед, смотря искоса на меня, спеша ухватить каждое слово, каждый жест, как студент, боящийся пропустить ключевой материал для экзамена. Доктор Дэвидофф не торопился, взяв кофе для себя и банку сока для меня, расслабившись на стуле доктора Джилл, поболтав со мной до того, как мы начали.

Когда он спросил, были ли у меня какие-либо галлюцинации с тех пор, как я здесь, я честно сказала: «Да, я видела отчлененную руку во второе утро и в тот же день, позже, услышала голос, вчера я этого не упомянула. Но сегодня все было прекрасно».

Я провела терапию без сучка и задоринки. В конце он сказал мне, что все "прекрасно, очень хорошо", похлопал по спине и вывел из офиса.

* * *

Когда я проходила мимо открытой двери в медиа-комнату, то заглянула внутрь. Дерек сидел спиной ко мне за компьютером и играл во что-то похожее на военную стратегию. Саймон тоже играл на Нинтендо DS, растянувшись боком в кресле с откидной спинкой, его ноги были перекинуты через ручку.

Он заметил меня и выпрямился, растягивая губы, словно собирался окликнуть.

– Если ты идешь перекусить, захвати мне кока-колу, – сказал Дерек, не отворачиваясь от экрана. – Ты знаешь, где они спрятаны.

Саймон остановился, смотря то на Дерека, то на меня. Его брат давал ему прекрасное оправдание выйти и поговорить со мной, но он все еще колебался, как будто ощущая ловушку или проверку. Дерек никак не мог знать, что я стою за его спиной. Все же Саймон опустился на кресло.

– Хочешь колу, сам сходи за ней.

– Я не просил принести ее. Я сказал, если ты идешь.

– Не иду.

– Так бы и сказал. Что с тобой сегодня вечером?

Я пошла дальше вниз по коридору.

* * *

Я нашла Рей в столовой, домашка была разбросана по всему столу.

– У тебя есть DS, не так ли? – спросила я.

– Да. Хотя у меня лишь картридж с Марио. Хочешь одолжить?

– Пожалуйста.

– Он на моем туалетном столике.

* * *

Я снова прошла мимо дверного проема в медиа-комнату. Парни все еще сидели там, и, казалось, они даже не сдвинулись с места, пока меня не было. И снова Саймон посмотрел на меня. Я помахала DS Рей и объяснила все на жестах. Он улыбнулся и осторожно показал большой палец.

Теперь надо найти место в пределах диапазона... Дома у меня была DS, и я знала, что он в состоянии соединиться с другими устройствами в пределах пятидесяти футов. Медиа-комната находилась между передним залом и классной комнатой, в обеих запрещено было болтаться. Но она также была прямо под ванной. Так что я поднялась наверх, загрузила PictoChat[54] и попросила соединить меня с Саймоном.

У меня получилось.

Я использовала стило, чтобы написать сообщение: «Ты хочешь поговорить?»

Он нарисовал галочку, затем написал букву «Д» вместе с картинкой, которая, как я поняла, была глазом. Да, он хотел поговорить, но Дерек следил за ним.

Прежде чем я ответила, он отправил “D 8?” и рисунок пачки с мылом, окруженной пузырями. Через минуту я поняла, что это означало "Дерек принимает душ приблизительно в восемь".

Он стер это и нарисовал цифру «8», окруженную полем. Встретить его снаружи в восемь.

Я отправила назад галочку.

Глава 19

В 7:50 Я ПОМОГАЛА Рей выгрузить посудомоечную машину. И тут я услышала, как в коридоре Саймон спросил, можно ли ему выйти и побросать мяч в кольцо, пока Дерек моется. Миссис Тэлбот предупредила, что уже темнеет, и он не сможет долго отсутствовать, но выключила сигнализацию и позволила ему выйти. Как только посудомоечная машина была пуста, я сказала Рей, что догоню ее позже, а затем выскочила  за ним.

Как предупреждала миссис Тэлбот, сумрак уже накрыл землю. Огромные тенистые деревья, росшие вдоль широкого двора, отбрасывали еще большие тени. Баскетбольное кольцо было установлено над бетонной площадкой вне досягаемости света веранды, и я смогла различить лишь белую вспышку рубашки Саймона и услышать бам–бам–бам мяча. Я обошла площадку по периметру.

Он не заметил меня, продолжая сосредоточенно вести мяч.

Придерживаясь тени, я подошла поближе и подождала, когда он увидит меня. Заметив меня, Саймон подскочил как ошпаренный, а затем указал на еще более темный участок с другой стороны кольца.

– Все в порядке? – спросила я. – Ты выглядел... занятым.

– Просто думал кое о чем, – он окинул взглядом линию ограждения. – Не могу дождаться, когда выберусь отсюда. Наверное, как и все остальные, но...

– Рей сказала, что ты провел здесь уже некоторое время.

– Можно и так сказать.

В его глазах промелькнула тень, словно он просматривал свое будущее и не мог обнаружить признака свободы. По крайней мере, у меня есть куда идти. Они же на попечении органов опеки. Куда они уедут отсюда?

Он сильно ударил по мячу и натужно улыбнулся.

– Впустую тратим наше время, ведь так? У меня есть примерно десять минут до того, как Дерек начнет меня искать. Прежде всего, я хотел сказать, что прошу прощения.

– Почему? Ты ничего не сделал.

– За Дерека.

– Он – твой брат, не твоя ответственность. Ты не можешь предотвратить то, что он делает, – я кивнула на дом. – Почему ты не хочешь, чтобы он видел, как мы разговариваем? Он рассердится?

– Он не будет счастлив, но… – он увидел мой взгляд и пронзительно рассмеялся. – Ты имеешь в виду, действительно ли я боюсь, что он выбьет из меня дерьмо? Ни в коем случае. Дерек совсем не такой. Если он рассердится, то будет вести себя со мной, как со всеми остальными — игнорировать. Едва ли смертельно, но, нет, по возможности, я не хочу взбесить его. Просто... – сконцентрировав внимание на мяче, он вновь ударил по нему. Через секунду он остановил и поймал мяч. – Он уже злится на то, что я защищал его — он это просто ненавидит — и теперь, если я поговорю с тобой, пытаясь все объяснить, когда он не хочет объяснений...

Он покрутил мяч на кончике пальца.

– Видишь ли, Дерек действительно нелегко сходится с людьми.

Я попыталась не выглядеть потрясенной.

– Когда он решил, что ты и в правду видишь призраков, я должен был сказать: "Конечно, брат, позволь мне поговорить с нею". Я бы разобрался с этим... ну, по-другому. Дерек не знает, когда отступить. Для него все столь же просто как два плюс два. Если ты сама это не поймешь и не выслушаешь его ответ, то он будет продолжать тормошить тебя, пока ты не проснешься.

– Бегать от него с истошными криками не поможет.

Он рассмеялся.

– Эй, если бы Дерек продолжал наступать на меня, я бы и сам закричал. И сегодня ты никуда не убежала. Ты дала ему отпор, к чему, поверь мне, он не привык, – усмешка.  – Будь здорова. Это – все, о чем тебе нужно беспокоиться. Не заморачивайся с этой фигней.

Он сделал бросок. Мяч изящно попал в кольцо.

– Значит, Дерек думает, что я н... некромант?

– Ты видишь призраков, правильно? С тобой говорил, преследовал и просил о помощи мертвый парень?

– Откуда ты…? – я остановила себя. Сердце учащенно забилось, дыхание стало тяжелее и быстрее. Я только что убедила доктора Джилл, что приняла свой диагноз. Как сильно бы мне ни хотелось доверять Саймону, я не отваживалась на это.

– Откуда я знаю? Потому что призраки делают это с некромантами. Ты – единственный человек, который может слышать их, и у них всех есть, что рассказать. Именно поэтому они застряли здесь, в лимбе[55], или как оно там называется, – он бросил мяч и пожал плечами. – Я не особо разбираюсь во всем этом. Вообще-то я никогда не встречал некроманта. Я только знаю, что мне сказали.

Я сделала вдох и выдох, прежде чем заговорила самым небрежным тоном, на который была способна.

– Думаю, это имеет смысл. Разговоров с призраками ты ждешь от людей, которые думают, что могут говорить с мертвыми. Всякие там медиумы, спиритуалисты, экстрасенсы.

Он покачал головой.

– Да, медиумы, спиритуалисты и экстрасенсы – люди, которые думают, что могут говорить с мертвыми. Но некроманты могут. Это наследственное, – он улыбнулся. – Как светлые волосы. Ты можешь покрыть их красными полосами, но внизу все еще светло. И ты можешь игнорировать призраков, но они все равно придут. Они знают, что ты можешь видеть их.

– Я не понимаю.

Он подкинул мяч и поймал его открытой ладонью. Потом что-то пробормотал. Я уже собиралась сказать, что я его не расслышала, но тут мяч поднялся в воздух. Левитировал.

Я выпучила глаза.

– Да, я знаю, это столь же бесполезно, как тот сгусток тумана, – сказал он, пристально следя за поднимающимся мячом, будто парню на это требовалась концентрация. – Ну, если бы я мог поднять его больше, чем на несколько дюймов, возможно, к вершине того кольца, и забрасывать в корзину каждый раз, то было бы похоже на фокус. Но я не Гарри Поттер, и настоящая магия так не действует.

– Это... магия? – выговорила я.

Мяч упал ему в ладонь.

– Ты не веришь мне, не так ли?

– Нет, я…

Мои слова потонули в море смеха.

– Ты думаешь, что это – некая уловка или спецэффект. Ну, девочка-кино, давай двигай сюда и проверь меня.

– Я…

– Иди сюда, – он указал на место около себя. – Посмотрим, сможешь ли ты найти нити.

Я приблизилась. Он сказал какие-то слова, громче на этот раз, так что я их расслышала. Это был не английский.

Мяч не сдвинулся с места, и Саймон выругался.

– Я уже говорил, что я не Гарри Поттер? Давай попробуем снова.

Он повторил слова, медленнее, его взгляд был прикован к мячу. Он поднялся на два дюйма.

– Теперь проверь, есть ли здесь нити или провода или что ты там думаешь его держит.

Я заколебалась, но он подталкивал меня и поддразнивал, пока я не подошла поближе и не провела пальцем между мячом и его рукой. Когда я ничего не нашла, я провела всеми пальцами, затем покачала ими. Сжав кулак, Саймон схватил мою ладонь, и я завизжала, а мяч упал и отскочил от бетонной площадки.

– Прости, – сказал он, смеясь и держа мои пальцы. – Я не устоял.

– Да — я пугливая, как, наверное, отметил твой брат. Так, как ты это сделал... – я посмотрела на мяч, закатившийся в траву. – Ничего себе.

Он заулыбался еще шире.

–  Теперь ты мне веришь?

Уставившись на мяч, я судорожно пыталась придумать какое-нибудь объяснение. И ничего не придумала.

– Ты можешь научить меня, как это делать? – спросила я, наконец.

– Неа. Не больше, чем ты можешь научить меня видеть призраков. Или у тебя это есть или ты…

– Играешь в баскетбол в темноте, Саймон? – раздался чей-то голос во дворе. – Тебе надо было позвать меня. Ты же знаешь, что я всегда готова на небольшой матч…

Тори увидела меня и резко остановилась. Она заметила, что он держит мою ладонь.

– …один на один, – закончила она.

Я отдернула пальцы. Она продолжала смотреть.

– Эй, Тори, – сказал Саймон, поднимая мяч. – Что такое?

– Я увидела, что ты играешь, и подумала, что, возможно, тебе нужен партнер, – она смотрела на меня, по ее лицу ничего нельзя было понять. – Как я понимаю, нет.

– Мне нужно вернуться в дом, – сказала я. – Спасибо за наводку, Саймон.

– Нет, постой, – он пошел за мной, но затем посмотрел на Тори. – Мм, ладно. Пожалуйста. И темнеет ведь, не так ли. Должно быть, уже настало время легкого ужина.

Он поторопился вернуться в дом.

* * *

Я лежала в кровати и не могла заснуть. На сей раз, это были не плохие сны, которые не давали мне спать, а мысли, крутящиеся в голове, столь надоедливо и настойчиво, что к полуночи я серьезно подумывала о настоящем набеге на кухню — взять дорожный тюбик тайленола, который я там видела.

Я была некромантом.

Наличие ярлыка должно было стать облегчением, но я не была уверена, что это намного лучше, чем шизофреник. По крайней мере, шизофрения была известным и принятым диагнозом. Я могла поговорить об этом с людьми, получить помощь, справиться с этим, принять лекарство и избавиться от симптомов.

Те же самые лекарства могли бы подавить симптомы некромантии, но, как Саймон сказал, это будет похоже на покраску волос — я все еще буду той же самой внизу, мой истинный характер будет ждать, чтобы проявиться, как только лечение станет слабее.

Некромантия.

Откуда она взялась? От матери? Если так, почему тетя Лорен не знала об этом? От моего отца? Возможно, он не побеспокоился предупредить меня, и именно поэтому казался настолько виноватым в больнице, так стремился сделать меня счастливой и расслабленной. Или, возможно, ни один из моих родителей или тетя ничего не знали об этом. Это мог быть рецессивный ген, тот, который проявляется через поколение.

Саймону повезло. Его папа, должно быть, сказал ему о волшебстве, показал, как его использовать. Моя зависть испарилась. Повезло? Он застрял в лечебнице. Его магия, казалось, не приносит ему никакой пользы.

Магия. Слово прозвучало так небрежно, как будто я уже признала ее. Но признала ли? И должна ли?

Я сутками напролет отрицала, что вижу призраков, и теперь, внезапно, мне не составило труда поверить в магию? Я должна потребовать больше демонстраций. Придумать дополнительные объяснения. Но я и с собой все это проделала, и теперь поняла, что действительно вижу мертвых, и было так удобно принять то, что не только я одна обладаю странными способностями.

А насчет Дерека? Саймон сказал, что Дерек сверхъестественно силен. Это магия? Я почувствовала ту силу. Я прочитала его файл, знала, что даже должностные лица были озадачены.

Это было столь же странно, как и звучало; то объяснение, которое имело самый большой смысл, было самым неправдоподобным. Люди со странными силами есть только в  легендах и фильмах. И мы были частью этого.

Я почти рассмеялась. Это похоже на что-то из комиксов. Дети со сверхъестественными способностями, прям как супергерои. Супергерои? Ага. Так или иначе, я не думаю, что способность видеть призраков и поднимать в воздух баскетбольный мяч поможет нам в ближайшее время спасти мир от зла.

Если у Дерека и Саймона есть силы, то поэтому молочные братья попали сюда вместе? Что их папа сказал им? Его исчезновение имело какое-то отношение к тому, что они владели магией? Поэтому ребята были зарегистрированы в школе под вымышленными именами и часто переезжали? Вот что приходится делать таким, как мы? Скрываться?

Вопросы переполняли мой мозг, ни один из них не желал уйти без ответа... ответы, которые я никак не могла получить в два часа ночи. Они прыгали вокруг, как баскетбольный мяч Саймона. Через некоторое время, клянусь, я уже могла видеть их — оранжевые мячи прыгали в моей голове, назад и вперед, назад и вперед, пока я не заснула.

* * *

Голос проник через тяжелое одеяло сна, и я подскочила, пытаясь придти в себя.

Я судорожно вдохнула и, напрягая зрение и слух, оглядела комнату. Все было тихим и безмолвным. Я посмотрела на Рей. Она крепко спала.

Сон. Я уже начала снова ложиться спать.

– Проснись.

За полуоткрытой дверью раздавался чей-то шепот. Я легла, сопротивляясь идее натянуть одеяло еще выше.

Я думала, что ты не собираешься больше съеживаться от страха? Таков план, правильно? Не игнорировать голоса, получить ответы, взять все под контроль.

Глубокий вздох. Затем я выскользнула из кровати и подошла к двери.

Коридор был пуст. Я могла услышать только тик–тик–тик напольных часов с маятником на нижнем этаже. Когда я повернулась, около закрытой двери внизу коридора промелькнула бледная фигура. Чулан, как я решила ранее. В этом доме в чуланах водятся призраки?

Я прокралась вниз по коридору и открыла дверь. Темные ступени вели наверх.

Чердак.

Хм, это столь же плохо, как подвал, а, возможно, еще хуже. Я не поднимусь туда ради какого-то призрака.

Хорошее оправдание.

Это не…

Ты не хочешь с ним говорить. Совсем не хочешь. Ты не хочешь знать правду.

Здорово. Мало того, что я должна иметь дело с насмешками и колкостями Дерека, теперь даже мой внутренний голос начинает походить на него.

Я сделала глубокий вдох и вошла внутрь.

Глава 20

Я ПОШАРИЛА РУКОЙ ПО стене в поисках выключателя, а затем остановилась. Это хорошая идея? С моей везучестью, Тори обязательно пойдет в ванную, увидит свет на чердаке и узнает... только то, что я говорю сама с собой.

Я не стала включать свет.

Держась одной рукой за перила, а другой придерживаясь противоположной стены, я шла по лестнице, поднимаясь в темноту.

Моя рука соскользнула с конца перил, и я чуть не упала. Я дошла до верха. Струйка лунного света пробивалась сквозь крошечное окно чердака, но даже после того, как я остановилась, чтобы дать глазам приспособиться к темноте, я смогла лишь различить неопределенные очертания.

Я вытянула руки вперед и пошла. Вскоре я на что-то наступила, и в воздух поднялось облачко пыли. И я сразу же зажала нос, чтобы подавить чих.

– Девочка...

Я напряглась. Это был призрак из подвала, тот, кто продолжал настаивать на том, чтобы я открыла запертую дверь. Я сделала глубокий вдох. Кем бы он ни был, он не мог причинить мне боль. Даже тот сторож, как бы он не старался, не смог сделать ничего большего, чем испугать меня.

У меня есть власть над этим. Я некромант.

– Кто ты? – спросила я.

–... контакты... проходит...

– Я тебя не понимаю.

–... заблокирован...

Что-то блокировало его от вступления в контакт? Остаток лекарств в моем организме?

– ... подвал... попробуй...

– Попробуй ту дверь снова? Забудь об этом. Никаких подвалов. Никаких чердаков. Если ты хочешь поговорить со мной, сделай это на основном этаже. Понял?

– ... не могу... блок...

– Да, ты заблокирован. Я думаю, это оттого, что я кое-что приняла, но завтра будет лучше. Поговори со мной в моей комнате. Когда я буду одна. Хорошо?

Тишина. Я повторила, но он ничего не ответил. Я стояла там и дрожала, по крайней мере, минут пять, прежде чем попробовала в последний раз. Он не ответил, и я повернулась к лестнице.

– Хлоя?

Я развернулась столь быстро, что ударилась коленом обо что-то, голые ступни заскользили по дереву, и я руками схватилась за вершину какого-то предмета, раздался стук падения, и меня окутало облако пыли. Я чихнула.

– Будь здорова, – хихиканье. – Знаешь, почему мы так говорим?

Я поняла, чей это голос, и кровь ударила мне в уши. Я смогла различить Лиз, стоящую на расстоянии в несколько футов от меня и одетую в ночную рубашку Минни Маус.

– Это – потому что, когда мы чихаем, наша душа вылетает из носа и, если никто не скажет: “Будь здорова”, дьявол сможет схватить ее, – еще хихиканье. – Или это просто выдумки моей бабушки. Забавно, а?

Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

Она оглянулась и сморщила нос.

– Это чердак? Что мы здесь делаем?

–Я–я–я–я…

– Глубоко вдохни. Это всегда помогает моему брату, – она еще раз оглянулась вокруг. – Как мы здесь очутились? О, да. Séance. Мы собирались сделать séance.

– Séance? – я не знала, что сказать. – Разве ты не помнишь?

– Помню что? – она нахмурилась. – Ты в порядке, Хлоя?

Нет, я была уверена, что я не в порядке.

– Ты... ладно уж. Я–я только что говорила с одним человеком. Ты можешь его видеть? Он здесь?

– Хм, нет. Здесь только мы, – ее глаза стали круглыми. – Ты видишь призраков?

– Пр–призраков?

– Хлоя?

Слова прозвучали резко, и, обернувшись, я увидела, как ко мне идет миссис Тэлбот. Я обернулась к Лиз. Там никого не было.

– Хлоя, что ты здесь делаешь?

– Я–я–я–я решила, что услышала... мышь. Или крысу. Здесь кто-то бегал.

– И ты говорила с ней? – в комнату вошла Тори.

– Н–нет, я–я…

– О, я вполне уверена, что слышала, как ты сказала: «Призрак». И ты точно с кем-то говорила. Кажется, ты не так уж и здорова, как уверяла докторов.

* * *

Миссис Тэлбот принесла мне снотворное и подождала, пока я не приму его. Все это время она не сказала мне ни слова, но, услышав, как быстро она спускается вниз по лестнице, я поняла, что все свои слова она припасла для докторов Джилл и Дэвидоффа.

Я должна выбросить это из головы.

Слезы жгли мне глаза. Но я не расплакалась.

– Ты действительно можешь видеть призраков, не так ли? – прошептала Рей.

Я ничего не ответила.

– Я слышала, что произошло. И ты не собираешься сознаться во всем мне, не так ли?

– Я хочу выбраться отсюда.

– Экстренный выпуск последних новостей. Мы все собираемся выбраться, – сказала она довольно резко. – Прекрасно, что ты лжешь им. Но я думала, что ты видела призраков и прежде. Кто подсказал тебе идею найти того парня, которого ты видела в школе? Ты искала его, не так ли? Ты лишь не потрудилась рассказать мне.

– Это не…

Она повернулась спиной ко мне. Я знала, что должна хоть что-то сказать, но не была уверена что.

Когда я закрыла глаза, я опять увидела Лиз, и желудок вновь сжался.

Я и в правду видела ее? Говорила с ней? Я пыталась придумать другое объяснение. Она не могла быть призраком, потому что я четко и ясно видела и слышала ее — не как того призрака, который позвал меня туда. И она не могла быть мертва. Медсестры обещали, что мы сможем поговорить с нею.

Когда мы сможем поговорить с нею?

Я изо всех сил пыталась встать, охваченная внезапным желанием все выяснить. Но я так устала, что не могла ясно думать, и просто лежала там, приподнявшись на локтях, так как снотворное уже подействовало.

Что-то о Лиз. Я хотела проверить....

Моя голова упала на подушку.

Глава 21

КОГДА Я ПРОСНУЛАСЬ НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, меня позвали на встречу с докторами, и я сделала все, чтобы минимизировать негативные последствия. Я утверждала, что действительно покончила со стадией "я вижу мертвых людей" и приняла свою болезнь, но ночью проснулась, так как голоса позвали меня подняться на чердак. У меня в голове все перепуталось, сон был крепок, и мне приснилось, что я вижу привидений, но в действительности я их не видела.

Доктор Джилл и доктор Дэвидофф не чувствовали разницу.

Тогда вошла тетя Лорен. Словно мне снова одиннадцать, и меня застукали за подглядыванием в результаты теста, подзуженную на это новыми одноклассниками, на которых я стремилась произвести впечатление. Вызов в кабинет руководства и так достаточно плохое событие. Но разочарование на лице тети Лорен причиняло боль сильнее, чем любое наказание.

Сегодня я увидела то же самое разочарование, и ранило оно так же сильно.

В конце концов, мне удалось убедить их всех, что у меня небольшая неудача, но я была похожа на маленького мальчика, поднимающего ложную тревогу. В следующий раз, когда я скажу, что я выздоравливаю, они повременят поверить мне. Теперь уже я точно отсюда быстро не выберусь.

– Нам нужно взять образцы мочи, чтобы провести анализы на следующей неделе, – сказала доктор Джилл.

– О, это смешно, – отреагировала тетя Лорен. – Откуда нам знать, что она не страдает лунатизмом, и все это ей не приснилось? Она не может управлять своими снами.

– Сны – окна души, – сказала доктор Джилл.

– Глаза, – поправила тетя.

– Любой человек, сведущий в психиатрии, скажет вам, что это справедливо и для снов, – голос доктора Джилл был спокоен, но ее взгляд говорил, что она сыта по горло родителями и опекунами, подвергающими сомнению ее диагнозы и защищающими своих детей. – Даже если Хлое лишь снится, что она видит призраков, то это значит, что подсознательно она не приняла свой диагноз. Мы должны проверить анализ ее мочи.

–Я–я не понимаю, – сказала я. – Зачем мне нужен анализ мочи?

– Чтобы удостовериться, что ты получаешь достаточную дозу для своей комплекции, уровня активности, рациона питания и других факторов. Это – неустойчивый баланс.

– Вы не верите… – начала тетя Лорен.

Доктор Дэвидофф откашлялся. Тетя Лорен сжала губы и попыталась снять приставшую к шерстяной юбке нитку. Она редко отступала от своих аргументов, но эти доктора держали под контролем мое будущее.

Я уже знала, что она собиралась сказать. Анализ мочи должен проверить не дозирование лекарства. Они хотели удостовериться, что я вообще его принимаю.

* * *

Так как я пропустила утренние занятия, меня обязали приготовить все к ленчу. Задумавшись о чем-то, я накрывала на стол, когда кто-то сказал:

– Я стою позади тебя.

Я обернулась и увидела Дерека.

– Я не могу надивиться, – сказал он. – Ты пуглива, как котенок.

– Так если ты подкрадываешься и объявляешь о своем присутствии, я испугаюсь меньше, чем когда ты положишь руку на плечо?

– Я не крался…

Он покачал головой, взял две булочки из корзины для хлеба, а затем переложил остальные, чтобы скрыть воровство.

– Я просто хотел сказать, что, если ты и Саймон хотите поговорить, вы не должны делать это за моей спиной. Если только вы этого хотите.

– Мы только…

– Я знаю, что вы делали. Саймон уже рассказал мне. Ты хочешь получить ответы. Я все время пытаюсь дать их тебе. Ты лишь должна спросить.

– Но ты сказал…

– Сегодня вечером. В восемь. В нашей комнате. Скажи миссис Тэлбот, что будешь со мной заниматься математикой.

– Девочкам нельзя там находиться. Неужто она разрешит мне подняться туда, одной, с мальчиком?

– Просто скажи ей, что это для математики. Она не будет возражать.

«Поскольку у тебя проблемы с математикой», –  подумала я.

– Все будет... в порядке? Предполагается, что ты и я …

– Скажи ей, что Саймон будет там. И скажи это Тэлбот, а не Ван Доп.

Глава 22

МЫ С РЕЙ МАЛО РАЗГОВАРИВАЛИ в тот день. Она не дулась – Рей не из тех, кто дуется. Она сидела около меня в классе и задавала вопросы, но не было никакого трепа, хихиканья или увиливания от работы. Сегодня мы были одноклассниками, не друзьями.

Перед обедом, когда мы обычно отдыхали или вместе делали домашнюю работу, она взяла свои книги, отправилась в столовую и закрыла за собой дверь.

После обеда, неся грязные тарелки в руках, я последовала за ней на кухню.

– Настала моя очередь стирать, – сказала я. – У тебя не найдется минутки показать мне, как использовать стиральную машину? – я заговорила тише. – И я хотела поговорить с тобой.

Она пожала плечами.

– Конечно.

* * *

– Прости, что не рассказала тебе, – сказала я, когда она показывала кнопки на стиральной машине. – Я... Мне нелегко с этим.

– Почему? Ты можешь говорить с мертвыми. Это клево?

Это вообще не клево – это ужасно. Но я не хотела, чтобы выглядело, будто я жалуюсь. Или, возможно, я просто не хотела быть похожей на тряпку.

Я загрузила первую партию и добавила порошок.

– Стоп, стоп! У тебя потом весь пол в пузырях будет, – она отобрала у меня коробку и вычерпала лопаткой часть моющего средства из машины. – Если ты можешь доказать, что видишь призраков, почему ты им не говоришь?

Совершенно логический вопрос, но от этой мысли какой-то глубинный инстинкт кричал: "Не говори! Никогда не говори!"

– Я–я не хочу говорить всем правду. Еще нет. Не здесь.

Она кивнула и отложила коробку.

– Джилл – бумажный червь с воображением, как у чертежной кнопки. Она будет держать тебя здесь взаперти, пока ты не оставишь эту “призрачную ерунду”. Лучше оставить разговоры о призраках на потом.

Мы начали сортировать белье в тишине, тогда я сказала:

– Причина, по которой я хотела поговорить с тобой в том, что… Ну, в общем, здесь есть призрак.

Она медленно осмотрелась вокруг, обернув футболку вокруг запястья, как боксер, бинтующий руки на бой.

– Не прямо сейчас. Я имею в виду, здесь был призрак. Его же я слышала и прошлой ночью наверху.

Прежде чем появилась Лиз. Весь день я изо всех сил пыталась не думать о Лиз. Если я ее видела, не значит ли это...

Почему я не спросила у миссис Тэлбот, когда я смогу поговорить с Лиз? Я боялась ответа?

– …он сказал?

Я оторвалась от размышлений и повернулась к Рей.

–  Хм?

– Что сказал призрак?

– Трудно сказать. Он все время пропадает. Я думаю, что это из-за таблеток. Но он сказал, что хочет, чтобы я открыла ту дверь.

Я показала какую. Она повернула шею так быстро, что поморщилась от боли и потерла ее.

– Ту дверь? – ее глаза блестели. – Запертую подвальную дверь?

– Да, клише, я знаю. Вууу, не входи в запертую комнату, маленькая девочка.

Рей уже подошла к двери.

Я сказала:

– Я подумала, возможно, мы, понимаешь, могли бы проверить. Как ее открыть.

– А то, конечно. Я сделала бы это несколько дней назад, – она покачала ручку. – Как ты живешь с такой неопределенностью?

– Для начала скажу, я вполне уверена, что там ничего нет.

– Тогда почему дверь заперта?

– Чтобы сохранить вещи, которые они не хотят, чтобы мы раздолбали. Мебель для двора. Постельные зимние принадлежности. Рождественские украшения.

– Тела детей Лайл Хауса, которые никогда не вернутся домой...

Она усмехнулась, но я замерла, подумав о Лиз.

– Блин, я шучу. Ты такой ребенок.

– Нет, я просто слишком много смотрела кино.

– И это тоже, – она подошла к полкам прачечной и начала рыться в коробке. – Еще один дрянной замок, даже шестилетка с кредитной картой его взломает.

– Не у многих шестилеток есть кредитные карты.

– Держу пари, что у Тори была. Для таких, как она, и создана эта лечебница, – покачав головой, она подняла губку и уронила ее обратно в коробку. – Богатеньких деток, которые просто пользуются кредиткой, чтобы купить новую пару Timbs[56]. Они крепят дешевые замки на дверях, зная, что вы, ребята, повернете ручку, скажете: “Ах, заперто”, – и уйдете.

– Это…

Она остановила меня взглядом.

– Не так? Мм, но именно так ты и поступила, девочка.

Она размахивала жесткой картонкой – биркой, сорванной с новой рубашки.

– Это неидеальный вариант, – пробормотала она, сунув кусочек между дверью и стеной. – Но так… – она покачала бумагу и выругалась. – Или возможно так… – она сильно и резко дернула вниз,  и тут раздался разрывающийся звук, и картон порвался пополам  –… не получится.

Еще больше проклятий, некоторые из них были довольно креативными.

– Кусочек застрял... Здесь, позволь мне.

Я схватила край ногтями, что было бы намного легче, будь они у меня. Когда я проснулась в больнице, мои ногти были подрезаны под корень, словно они боялись, что я покончу с собой, расцарапав шею. Мне удалось поймать картон, потянуть... и оторвать еще один кусок, оставив большую часть бумажки втиснутой в щель, где никакие ногти, даже длинные, не смогли бы ее достать.

– Такое чувство, словно кто-то не хочет, чтобы мы туда вошли? – сказала Рей.

Я попыталась рассмеяться, но с тех пор, как она сказала про "тела", во рту ощущался кислый привкус.

– Нам нужен ключ, – сказала она, выпрямившись. – Он, должно быть, висит на кухне на кольце, рядом с тем, что для сарая.

– Я достану его.

* * *

Когда я проскользнула на кухню, Дерек рылся в корзине для фруктов. Дверь открылась бесшумно, и он стоял спиной ко мне. Прекрасный шанс отплатить ему той же монетой. Практически не дыша, я сделала три тихих медленных шага к нему…

– Ключа, который ты ищешь, нет на том кольце, – сказал он, даже не обернувшись ко мне.

Я замерла. Он достал яблоко, надкусил, затем подошел к холодильнику, стоящему позади, и снял намагниченный набор ключей.

– Попробуй эти, – он бросил их мне в ладонь и прошел мимо к кухонной двери. – Я понятия не имею, что вы, ребята, там делаете, но в следующий раз, когда вы захотите тайно открыть запертую дверь, не трясите ее так сильно, чтобы разрушить весь дом.

* * *

Принеся ключи, я не сказала Рей, что Дерек знал, чем мы занимаемся. Она, возможно, решила бы прервать операцию. Так или иначе, стукачество не в стиле Дерека. Ну, я, по крайней мере, надеюсь.

Пока Рей пробовала ключи, я потерла шею, морщась от тупой пульсации, угрожающей перерасти в головную боль. Я действительно волнуюсь, что находится позади двери? Я повела плечами, пытаясь избавиться от этого ощущения.

– Нашла, – прошептала она.

Она распахнула дверь, чтобы показать...

Пустой туалет. Рей вошла внутрь. За ней я. Мы находились в столь маленьком пространстве, что едва в нем умещались.

– Нда, – сказала Рей. – Это странно. Кто строит туалет, ничего туда не помещает, а затем запирает? Здесь должен быть подвох, – она постучала по стене. – Ой! Это бетон. Крашеный бетон. Я костяшки оцарапала, – она коснулась смежных стен. – Ничего не пойму. Где остальная часть подвала?

Я потерла теперь уже пульсирующие виски.

– Это – половина подвального помещения. Моя тетя жила в старом викторианском доме, прежде чем заболела реконструкцией и переехала в квартиру. Она рассказывала, что, когда ее дом построили, там вообще не было подвала, лишь пустое помещение под домом. Затем кто-то нашел комнату для прачечной. У нее всегда были огромные проблемы с затоплением и хламом. Возможно, именно поэтому эта комната пуста и заперта. Поэтому ей никто не пользуется.

– Окей, так что твой призрак хочет, чтобы ты увидела? Тайный чулан?

– Я говорила тебе, что здесь, скорее всего, ничего нет.

Слова прозвучали более резко, чем я хотела. Я снова повела плечами и потерла шею.

– Что случилось? – Рей положила ладонь на мою руку. – Бог мой, девочка, да ты покрылась гусиной кожей.

– Просто от холода.

– Возможно это – холодное пятно.

Я кивнула, но я не чувствовала холода. Только... тревогу. Как у кошки, у которой шерсть дыбом встает, когда она чувствует угрозу.

– Здесь есть призрак, нет так ли? – спросила она, озираясь. – Попытайся связаться с ним.

– Как?

Она бросила на меня быстрый взгляд.

– Начни с «привет».

Я начала.

– Еще, – сказала Рей. – Продолжай говорить.

– Привет? Здесь кто-нибудь есть?

Она закатила глаза. Я проигнорировала ее. Я и так чувствую себя достаточно нелепо, даже без критики моего диалога.

– Если здесь кто-то есть, то я хотела бы поговорить с вами.

– Закрой глаза, – сказала Рей. – Сконцентрируйся.

Что-то говорило мне, что это намного сложнее чем, "закрой глаза, сконцентрируйся и поговори с ними". Но у меня не было лучшей идеи. Так что я решила попробовать.

– Ничего, – сказала я через минуту.

Я открыла глаза, и передо мной, словно расплывчатое пятно, быстро промелькнула какая-та фигура. Я завертелась, пытаясь поймать ее взглядом, но все исчезло.

– Что? – сказала Рей. – Что ты увидела?

Я закрыла глаза и изо всех сил попыталась устроить перемотку воспоминаний. Через минуту у меня получилось. Я увидела чисто выбритого мужчину, одетого в серый костюм, мягкую фетровую шляпу и очки в роговой оправе – как в пятидесятых.

Я рассказала ей, что видела.

– Но это была лишь вспышка. Это таблетки. Мне пришлось принять их сегодня, и они, кажется... блокируют передачу. Я получаю лишь вспышки.

Я медленно развернулась, напрягла глаза, пытаясь сконцентрироваться изо всех сил и заметить хоть тусклое мерцание. При повороте мой локоть задел дверь, и она ударилась об стену со странно металлическим лязгом.

Показывая Рей жестом отойти в сторону, я потянула дверь вперед, чтобы увидеть, что находится за ней. Рей протиснулась вперед, чтобы посмотреть.

– Кажется, мы что-то пропустили, а? – сказала она, улыбаясь.

Туалет был настолько маленьким, что, когда дверь открылась, она загородила всю левую стену. Теперь, посмотрев, что находится позади, я увидела металлическую лестницу, прикрепленную к той стене. Через несколько ступеней находилась маленькая деревянная дверь высотой до середины стены, серая краска смешивалась с бетоном. Я ступила на лестницу. На двери была всего лишь одна щеколда. Один сильный толчок – и она распахнулась в темноту.

Вонь гниения чувствовалось в воздухе.

Запах разложения трупа.

Ну да. Как будто я знаю, как пахнут мертвые. Единственное тело, которое я когда-либо видела, было моей матери. Оно не пахло мертвечиной. Оно пахло мамой. Я отогнала воспоминание.

– Я думаю, это подвальное пространство, – сказала я. – Как в старом доме моей тети. Дай, я посмотрю.

– Эй, – она схватилась пальцами за мою рубашку. – Не так быстро, Там, похоже, ужасно темно... слишком темно для того, кто спит с поднятыми жалюзи.

Я провела ладонью по полу. Влажный слой грязи. Я спустилась вдоль стены.

– Грязный погреб, – сказала я. – Без выключателя нам нужен фонарик. Я видела один…

– Я знаю. Моя очередь его достать.

Глава 23

КОГДА РЕЙ ВЕРНУЛАСЬ, она широко развела пустыми руками и сказала:

– Ну, угадай, где я его спрятала.

Она даже покружилась для меня, но я не смогла увидеть достаточно большую выпуклость, чтобы скрыть фонарик. Улыбнувшись, она подняла низ рубашки до середины лифчика и гордо его вытащила.

Я рассмеялась.

– Ложбинка меж грудей это что-то, – сказала она. – Как дополнительный карман.

Она положила фонарь в мою руку. Я осветила подвальное помещение. На расстоянии, куда хватало луча света, было видно лишь земляной пол и темноту. Я повела фонариком в разные стороны. Луч отскочил от чего-то, стоящего слева от меня. Металлическая коробка.

– Там коробка, – сказала я. – Но я не могу достать ее отсюда.

Я преодолела две оставшиеся ступеньки и вошла. Это место пропиталось грязью и спертым воздухом, будто здесь уже много лет никого не было.

Потолок был очень низким, так что мне пришлось согнуться. Я пробралась к коробке. Это был тусклый серый металлический ящичек с тем типом крышки, которая была закрыта как подарочная коробка.

– Заперто? – прошептала Рей. Она стояла на лестнице и всматривалась внутрь.

Я осветила периметр крышки. Никаких признаков замка.

– Ну, открывай, – сказала она.

Став на колени, я зажала фонарь между ними. Кончики пальцев проникли под крышку.

– Давай, двигайся же, – сказала Рей.

Я проигнорировала ее. Призрак хотел, чтобы я увидела эту комнату. Я была уверена в этом. И эта коробка была единственной вещью, которую я смогла увидеть в этом пустом, темном пространстве.

Я видела подобные коробки в фильмах, и их содержимое никогда не было хорошим. Обычно туда клали части тела.

Но я должна знать. Крышка начала открываться, затем остановилась. Я покачала ее. Одна сторона уже отошла, но другая застряла. Я просунула кончики пальцев за край, пытаясь нащупать содержимое. Это был листок бумаги.

Я потащила его наверх, но бумага порвалась, оставляя в моих руках лишь уголок. Можно было различить лишь написанные от руки фрагменты слов. Я нащупала оставшуюся часть бумаги, застрявшей в коробке, и потянула, пытаясь в то же время другой рукой открыть крышку. Один сильный рывок, и бумага оказалась на свободе… Как и крышка, отлетевшая и приземлившаяся на мои колени. Прежде чем я подумала: «О! Как я хочу посмотреть!» – я уже смотрела, уставившись прямо на дно ящика.

– Бумаги? – спросила Рей.

– Это похоже... на файлы.

Я достала папки с пометкой «2002» и вытащила пачку бумаг. Я прочитала первый лист.

– Налоги на недвижимость, – я просмотрела другие страницы. – Это – лишь отчеты по материалу, который нужно сохранить. Они поместили их в несгораемую коробку и оставили ее здесь. Дверь, вероятно, заперта, чтобы мы не совали сюда нос.

– Или это не то, о чем говорил нам призрак. Значит, здесь должно быть что-то еще.

Мы десять минут ползали вокруг, но нашли лишь дохлого крота, который вонял столь сильно, что меня чуть не вырвало.

– Давай уйдем, – сказала я, приседая на пятках и скрестив руки. – Здесь ничего нет, и холодает.

Рей осветила мое лицо. Я отстранилась и отползла в сторону.

– Нет нужды быть такой раздражительной, – сказала Рей. – Я просто хотела сказать, что здесь не холодно.

Я взяла ее ладонь и положила на свою руку.

– Я замерзла. Видишь, гусиная кожа? Чувствуешь ее?

– Я не говорила, что ты…

– Я ухожу. Оставайся, если хочешь.

Я начала ползти к выходу. Когда Рей схватила мою ногу, я сильно дернула, чуть не сбив девушку.

– Что с тобой? – сказала она.

Я потерла руки. Нервы были напряженны. Челюсть болела, и я поняла, что сильно сжала зубы.

– Я лишь… Мне было хорошо до этого, но теперь... Я просто хочу уйти.

Рей подползла ко мне.

– Ты еще и вспотела. Пот и гусиная кожа. И глаза сверкают, словно тебя лихорадит.

– Возможно, и лихорадит. Не можем ли мы просто?…

– Здесь есть что-то, нет так ли?

– Нет, я… – я остановилась и посмотрела по сторонам. – Возможно. Я не знаю. Мне лишь нужно уйти.

– Хорошо, – она вручила мне фонарь.  – Ползи вперед.

В тот момент, как мои пальцы сжали фонарик, свет начал тускнеть. В течение нескольких секунд он испускал лишь слабый желтоватый огонек.

– Скажи мне, что это – батарейки, – прошептала Рей.

Я быстро передала его ей. Свет стал ярче, но лишь на долю секунды. А потом фонарик погас, оставляя нас в полной темноте. Рей выдохнула. Свист. Вспыхнул свет. Лицо Рей пылало позади пламени спички.

– Знала, что эти вещи когда-нибудь пригодятся, – сказала она. – Теперь...

Она остановилась и посмотрела на огонек. Она уставилась на него, как ребенок, загипнотизированный походным костром.

– Рей! – позвала я.

– О, мм, прости, – ответила она, резко тряся головой. Мы были почти у выхода, когда я услышала отдаленный звук открывающейся двери в подвал.

– Спичка! – прошептала я.

– Точно.

Она погасила огонь. Не махнула или дунула на нее, а просто зажала пламя в ладони. Тогда она бросила погашенную спичку и коробок с ними за плечо.

– Девочки? – Миссис Тэлбот стояла наверху лестницы. – Вы сделали домашнюю работу?

Домашняя работа. Саймон и Дерек. Я посмотрела на часы. 7:58.

Я выбралась из подвала.

Глава 24

Я ЗНАЛА, РЕЙ РАЗОЧАРОВАННА тем, что мы нашли — или не нашли. Я чувствовала странную разновидность вины, как актер, который не смог развеселить публику. Но она никогда не ставила под сомнение, что я видела призрака, или что он сказал мне открыть ту дверь, и я была благодарна ей за это.

Я вернула ключ, вымылась, затем нашла миссис Тэлбот и сказала ей, что иду наверх заниматься математикой с Дереком, и что Саймон тоже будет там. Она колебалась, но лишь секунду, и разрешила.

Я взяла из комнаты свой недавно присланный учебник по математике и пошла на половину мальчиков. Дверь была открыта. Саймон растянулся на кровати и читал комиксы. Дерек сгорбился над слишком маленьким столом и делал домашнюю работу.

Комната была зеркальным отображением нашей, лишь находилась в задней части дома, а не в передней. Стены на половине Саймона были покрыты чем-то похожим на вырванные из комиксов страницы, но когда я искоса посмотрела на них, то поняла, что листы нарисованы от руки. Некоторые были черно-белыми, но большинство было разноцветными; все, от оформления речи персонажей до фона на всю страницу, было выполнено в стиле, который нельзя было назвать ни мангой, ни комиксом. Не раз Саймону попадало за рисование на уроке. Теперь я видела, над чем он работал.

Стены на половине Дерека были голыми. Книги сложены на туалетном столике, журналы лежат открытыми на кровати. Отпихнутое в самый дальний угол, на столе красовалось какое-то хитроумное изобретение, полное проводов и шкивов. Школьный проект, решила я, но если в следующем году и мне придется строить что-нибудь сложное, я пропала.

Я постучала по дверному косяку.

– Привет, – Саймон оторвался от комикса и сел на кровать. – Я уже  собирался сказать Дереку, что мы должны пойти вниз и удостовериться, что медсестры не поставили тебе палки в колеса. Они же не поставили, не так ли?

Я покачала головой.

Дерек положил математику на ночной столик, накрыв сверху папкой.

– Я в душ. Начинайте без меня.

– Разве медсестры не услышат звук воды?

Он пожал плечами и отбросил волосы назад, теперь уже прилизанные и свисающие – тусклый отблеск нефти, освещенный лучами солнца.

– Скажи им, что я уже был там. Я просто на пару минут.

Он подошел к двери и обошел меня по такой большой диагонали, что это заставило меня задаться вопросом, как сильно он нуждался в душе. Я не собиралась принюхиваться и узнавать.

Если он моется ночью, то это часть его проблем. Кэрри говорила, что она всегда имеет привычку принимать ванну вечером, но ей приходится и утром принимать душ, иначе к обеду волосы будут грязными. Я не смела предложить эту идею Дереку, но, когда он прошел мимо, я не смогла удержаться.

– Почему бы тебе просто не принять душ утром?

– Я принимаю, – пробормотал он напоследок.

Саймон убрал свой комикс.

– Заходи. Я не кусаюсь.

Он откинулся на середину кровати, пружины жалобно скрипнули, а затем похлопал по месту на краю.

– Я сказал бы, что впервые у меня девочка на кровати... Если бы я не подумал, что это звучит так, будто я полный лузер.

Я подошла и положила книги на стол, пытаясь скрыть румянец. Я открыла учебник, чтобы было похоже, что мы вместе занимаемся, и убрала папку с учебника Дерека. Я бросила взгляд на обложку и зависла.

«Алгебра и тригонометрия для колледжа».

Я пролистнула страницы.

– Если ты там что-нибудь разберешь, то ты меня переплюнешь, – сказал Саймон.

– Я думала, что Дерек в десятом.

– Да, но не в алгебре. Или геометрии. Или химии, физике или биологии, хотя по этим предметам он лишь в двенадцатом.

Лишь в двенадцатом...?

Когда он сказал, что никто не задаст вопросов по совместной работе над математикой, он не имел в виду, что ему нужна помощь. Просто великолепно. Это так некрасиво со стороны Дерека решить, что я пугливая блондинка, подпрыгивающая от любого звука. Очевидно, он думал, что мне и извилин не хватает.

Я положила папку обратно на учебник Дерека.

– Тори... она тебе кровь не выпила и не сделала ничего такого, ведь так? – спросил он. – За вчерашнее.

Я покачала головой.

Он выдохнул и скрестил руки за головой.

– Хорошо. Я не знаю, в чем ее проблема. Я четко и ясно дал понять, что она мне не интересна. Сначала я пытался быть хорошим, просто отмахивался от нее. Когда она не поняла намек, я сказал ей все прямым текстом. Теперь я абсолютно груб с нею, а она все равно не отступает.

Я развернулась, чтобы лучше его видеть.

– Я думаю, что это очень тяжело — сильно любить кого-то без взаимности.

Он рассмеялся.

– Единственный человек, которого Тори по-настоящему любит – это сама Тори. Я – просто замена, пока она не сможет вернуться к своим капитанам футбольных команд. У девчонок как Тори должен быть парень — любой парень, и здесь я – ее единственный выбор. Питер был слишком молод, а Дерек — Дерек не ее тип. Поверь мне, если здесь появится другой парень, то она забудет о моем существовании.

– Я не знала об этом. Я думаю, что она могла бы действительно…

– Да брось. Я что, по-твоему, похож на соблазнительную приманку для дивы? – он повернулся на бок и положил голову на руку. – О, уверен, когда Дерек и я начнем учиться в новой школе, я привлеку внимание некоторых девочек. Типа, — он повысил голос до фальцета. — “Эй, Саймон, я… как бы, было бы чудесно, если ты, ну, знаешь, поможешь мне с домашкой после школы? Причина в том, как бы, математика и, как бы, ты китаец, правильно? Держу пари, что ты ооочень хорош в этом”.

Он закатил глаза.

– Во-первых, мой папа был корейцем, а мать шведкой. Во-вторых, я полный ноль в математике. Я не люблю часы с кукушкой, лыжи и шоколад.

Меня разобрал смех.

– Я думала, что это швейцарское.

– Ха. А что шведское?

– Эмм, не знаю. Фрикадельки?

– Ну, мне они отчасти нравятся. Но, вероятно, не шведские.

– Так что ты любишь?

– В школе? Историю. Не смейся. И я не плох в английском. Я пишу простенькие хайку –  это, между прочим, японские стихи.

– Я знаю, – я рассмотрела рисунки на стенах. – Наверное, ты и в искусстве хорош. Эти рисунки изумительны.

Его глаза засияли, янтарные радужки перекрасились в темно-коричневый цвет.

– Не уверен, что изумительные, но спасибо. На самом деле, с искусством у меня не особо хорошо. В прошлом году я едва прошел. Я достал учителя, потому что продолжал сдавать свой комикс. Я делал задания, только чтобы отработать технику и использовать все это для своего материала. Она сочла меня нахалом.

– Это несправедливо.

– Ну, так как я продолжал сдавать свой материал даже после первых двух предупреждений, я, вероятно, и есть нахал. Или просто упрямец. Так или иначе, я не такой уж великий ученик — сплошное B с минусом[57]. Дерек – гений. Мой лучший класс – спортзал. Я силен в беге по пересеченной местности, с препятствиями, баскетболе, футболе...

– О, я играла в футбол, – я остановилась. – Ну, давно. Давным-давно. В те времена, когда мы все преследовали мяч, как рой шмелей.

– Я помню те дни. Я должен тебе дать пару уроков, освежит навык, и мы сможем сформировать команду. Футбольный клуб Лайл Хауса.

– Очень маленький клуб.

– Нет, очень особый клуб.

Облокотившись о кровать, я откинулась назад. Прошлый раз, когда я говорила с парнем тет-а-тет, был... Хорошо, вероятно, до того, как я прекратила думать о них как "другие дети" и начала думать о них как о "мальчиках".

– Поговорим об особых клубах, – сказала я, – Надеюсь, что вы попросили меня подняться сюда, планируя ответить на пару вопросов.

– Моей компании не достаточно? – его брови поднялись в притворном негодовании, в глазах светились смешинки. – Хорошо, ты была терпелива достаточно долго. Что ты хочешь знать?

– Все.

Мы улыбнулись друг другу.

– Хорошо, ты – некромант, а я – волшебник. Ты говоришь с мертвыми, а я кастую заклинания.

– Поэтому ты здесь? Ты что-то сделал?

– Неа, – он сделал паузу, на его лицо упала тень. – Ну, отчасти, но не из-за магии. Кое-что случилось. С Дер… – он прервал себя. Из файла Дерека я знала, почему он был здесь, но я не собиралась пробалтываться. – Так или иначе, кое-что случилось, а затем мой папа исчез, и это – очень длинная история, но краткая версия – то, что мы застряли здесь, пока не выяснится, что с нами делать.

И пока Дерек не "выздоровеет", подумала я. Именно поэтому у Саймона не было файла, и он не ходил на терапию. Он был здесь не из-за каких-либо проблем. Когда их папа уехал, власти, должно быть, поместили сюда Дерека и решили оставить Саймона с ним.

– Так, что еще? Что-то о других... – я выдавливала каждое слово.

– Люди со сверхъестественными способностями. Различные типы называют роды. Их немного. Крупнейшие – это некроманты, колдуны, ведьмы — женская разновидность спеллкастеров. Похожий, но другой род и не столь сильный как волшебники, по крайней мере, так все говорят. Что еще? Полудемоны, но не спрашивай меня о них, потому что я почти ничего не знаю. Дерек знает больше. О, и шаманы. Они – хорошие целители, и владеют астральной проекцией.

– Астральной?…

– Покидают свое тело. Перемещаются как призрак. Клево, можно жульничать на тестах или прокрасться в раздевалку девочек... парням, которые сделали бы подобное...

– Угу. Ты сказал, что Дерек знает больше о полудемонах. Он один из них?

Он посмотрел на коридор, голова повернута так, словно он удостоверяется, бежит ли еще вода.

– Ты вытянула это из меня, хорошо?

– Хм?

Он перевернулся набок, подполз достаточно близко, чтобы коснуться моей ноги, и заговорил тише.

– О Дереке. Кто он. Если он спросит, ты вытянула это из меня.

Я выпрямилась, почувствовав вспышку раздражения.

– Значит, Дерек не хочет, чтобы я знала, кто он? Этот парень бросил мне в лицо заявление, что я – некромант, потребовал принять это. Если он не хочет…

– Хочет. Захочет. Просто... это сложно. Если ты не спросишь, то он и не расскажет. Но если ты спросишь...

Его глаза поднялись к моим, умоляя облегчить его задачу.

Я вздохнула.

– Отлично, я спрашиваю. Кто Дерек? Полудемон?

– Нет. Это слово не может описать то, чем он является. Думаю, что ты смогла бы назвать это геном супермена, но это уж больно дебильное сравнение.

– Угу.

– Поэтому он это так не называет. Парни как Дерек имеют... выдающуюся силу, если можно так сказать. Суперсильный, как ты видела. И обостренные чувства. Такая вот фигня.

Я посмотрела на учебник математики.

– Более умный?

– Неа, это просто Дерек. Так говаривал мой папа.

– A твой папа... тоже волшебник, как я понимаю. Итак, он знает других... как мы?

– Да. У людей со сверхъестественными способностями есть своего рода сообщество. Возможно сеть – лучшее слово. Ты знаешь других, таким образом, ты можешь поговорить с ними, получить вещи, которые не можешь достать из обычного мира. Мой папа предпочитал находиться прямо среди них. Таких дней было немного. Кое-что... случилось.

Он затих ненадолго, выщипывая свободные концы ниток на одеяле. Бросив это занятие, он снова упал на спину.

– Мы позже это проясним. Длинная история. Короткий ответ – да, папа предпочитал быть частью сверхъестественной сети. Он работал на исследовательскую компанию: доктора и ученые с необычными способностями пытались облегчить жизнь таким же, как они. Папа был юристом, но им были нужны и такие люди. В конце концов, так он получил Дерека.

– Получил Дерека?

Саймона передернуло.

– Не так оно все было. Звучит, словно папа привел домой беспризорного щенка. Ну, отчасти так и было. Видишь ли, род Дерека? Редок. Мы все редки, но он действительно, действительно редок. Эти люди, на которых работал мой отец, воспитывали его. Когда он был еще младенцем, он осиротел, или его бросили или что-то типа того, и они хотели удостовериться, что он не окажется в плохой приемной семье, чтобы, когда ему стукнуло, к примеру, двенадцать, он не начал бросать людей через комнату. Только компания моего папы не была по-настоящему оборудована воспитывать ребенка. Дерек не особо любит говорить о жизни там, но я думаю, что она походила на выращивание в больнице. Моему папе это не нравилось, и они позволили ему привести Дерека домой. Это было... странно. Словно он никогда до этого не был на улице. Такие вещи как школа или торговый центр или даже шоссе полностью сводили его с ума. Он не привык к людям, всему этому шуму…

Он снова затих, повернув голову к коридору. Трубы, по которым струилась вода, затихли.

– Позже, – беззвучно произнес он.

– Он только что вышел. Он не может услышать…

– Ах, да он может.

Я вспомнила, что Саймон говорил о "обостренных чувствах Дерека". Теперь я поняла, почему Дерек всегда, казалось, мог услышать вещи, которые не должен был быть в состоянии. Я напомнила себе впредь быть осторожнее.

Я откашлялась и заговорила повседневным тоном.

– Хорошо, значит, у нас есть волшебники, ведьмы, полудемоны, некроманты, шаманы и другие действительно редкие типы, как Дерек. Вот так, правильно? Я не собираюсь сталкиваться с какими-то оборотнями или вампирами, не так ли?

Он рассмеялся.

– Это было бы круто.

Круто, возможно, но я была бы счастлива оставить оборотней и вампиров в Голливуде. Я могу поверить в магию, и призраков, и даже путешествие духа, но обращение в животное или питье крови было за гранью того, во что я могла поверить.

Дюжина вопросов была готова сорваться с моих губ. Где их отец? Что насчет людей, на которых он работал? Почему он оставил их? Что насчет матери Саймона? Но Саймон сказал, что "прояснит это позже". Потребовать рассказать их личную историю сейчас, было бы сованием носа в чужие дела.

– Значит, здесь есть трое из нас? В одном месте? Это должно что-то значить.

– Дерек думает, что это потому, что некоторые сверхъестественные способности — как твои и его — не могут быть объяснены, так что люди списывают все на психическое заболевание. Некоторые дети в лечебницах могут быть со сверхъестественными способностями. Но не большинство. Ты должна поговорить с ним об этом. Он все лучше объясняет.

– Хорошо, тогда вернемся ко мне. Что хотят эти призраки?

Он пожал плечами.

– Помощь, я думаю.

– Какую? Почему я?

– Потому что ты можешь слышать их, – сказал Дерек, войдя в комнату и вытирая волосы полотенцем. – Нет смысла говорить с тем, кто тебя не слышит.

– Ну да.

– Я не собирался говорить это.

Я посмотрела на него, но он повернулся ко мне спиной, аккуратно сворачивая полотенце и вешая его на стул.

Он продолжил:

– Сколько некромантов, как ты думаешь, гуляет по округе?

– Откуда мне знать?

– Ну, если бы ответ был “много”, то тебе не приходило в голову, почему ты никогда не слышала о них?

– Полегче, брат, – проворчал Саймон.

– Мы говорим о сотне по целой стране, – Дерек провел расческой по волосам. – Ты когда-нибудь встречала альбиноса?

– Нет.

– По статистике, у тебя приблизительно в три раза больше шансов врезаться в альбиноса, чем в некроманта. Так, предположи, что ты – призрак. Если ты увидишь некроманта, то это как очутиться на необитаемом острове, а затем заметить самолет над головой. Ты собираешься попытаться привлечь их внимание? Конечно. Что касается того, чего они хотят? – он крутанулся на офисном стуле и остановился. – Кто знает? Если бы ты была призраком и столкнулась с живым существом, кто мог тебя услышать, то я уверен, что ты захотела бы что-нибудь от него. О том, чего они хотят, ты должна спросить у них сама.

– Легче сказать, чем сделать, – проворчала я.

Я рассказала им о призраке в подвале.

– Там могло еще что-то остаться. Что-то, что вы не нашли. Что-то важное для него, – он машинально поцарапал щеку, вздрогнул и опустил ладонь. – Возможно, документ или вещь, которую он хочет, чтобы ты вернула в его семью.

– Или ключи к разгадке его убийства, – сказал Саймон. – Или зарытый клад.

Дерек уставился на него, а затем покачал головой.

– Идешь мимо цели... Это, скорее всего, что-то глупое, как письмо, которое он забыл отдать жене. Пустяк.

Это не казалось мне глупым. Или неважным. Отчасти романтичным, на самом деле. Призрак торчит здесь много лет, желая передать не доставленное письмо своей жене, которая теперь уже старуха в доме для престарелых... Не мой жанр, но я не назвала бы это глупым.

– Что бы это ни было, – сказала я, – все спорно, потому что, пока я нахожусь на этих таблетках, я не могу вступить в контакт и спросить его.

Дерек смахнул каплю крови с оцарапанной щеки. Он раздраженно нахмурился, это чувство булькало в его горле, когда он резко выкрикнул.:

– Тогда ты должна прекратить принимать таблетки!

– Сама бы хотела. Если бы могла. Но после того, что произошло вчера вечером, они проводят анализ мочи.

– Тьфу. Как мерзко, – Саймон затих, затем щелкнул пальцами. – Эй, я понял. Это – своего рода общее количество, но что, если ты возьмешь таблетки, растолчешь их и смешаешь с твоей, ну, понимаешь, мочой.

Дерек уставился на него.

– Что?

– Ты же сдал химию в прошлом году, не так ли?

Саймон щелкнул пальцами.

– Хорошо, гений, какова твоя идея?

– Я подумаю об этом. Мы должны избавить ее от этих таблеток. Меня не особо волнует, чего хочет этот призрак, но он может быть полезным. Пока у нас есть желанный объект, Хлоя должна использовать его в своих интересах так, чтобы смогла учиться. Вроде бы она не собирается никуда уезжать в ближайшее время... Если они не переведут ее.

Саймон пристально посмотрел на него.

– Не смешно, брат.

Дерек провел пальцами по влажным волосам.

– А я не пытаюсь шутить. Не так легко скрыть, что ты видишь призраков. Это не похоже на кастование заклинаний. После сегодняшнего утра с докторами Дэвидофф и Джилл, я услышал часть их беседы… – Дерек посмотрел на меня. – Я просто шел и услышал…

– Она знает о твоем слухе, брат.

Дерек сердито посмотрел на Саймона, но тот лишь пожал плечами и сказал:

– Она сама поняла. Она не глупа. Так или иначе, ты подслушал...

Он остановился, поднял голову.

– Кто-то идет.

– Мальчики? Хлоя? – крикнула миссис Тэлбот с лестницы. – Время для легкого ужина. Спускайтесь.

Саймон крикнул, что мы идем.

– Секундочку, – сказала я. – Ты подслушал разговор докторов. О чем?

– О тебе. О том, что Лайл Хаус – самое необходимое тебе место.

Глава 25

ДЕРЕК ПЫТАЕТСЯ меня напугать? Несколько дней назад я сказала бы "Да" без колебания. Но теперь я знала, что это просто честность. Он услышал разговор и пересказал его без попытки смягчить удар, потому что такая мысль даже не пришла ему в голову.

Но, по крайней мере, это придало мне решимости добиться ответа на один вопрос, который я задала, когда медсестра быстро заглянула в комнату, чтобы объявить, что выключает свет.

– Миссис Тэлбот?

– Да, дорогая? – спросила она, вновь заглянув в комнату.

– Мы можем позвонить Лиз? Я действительно хочу поговорить с нею. Объясниться по поводу последней ночи.

– Здесь нечего объяснять, дорогая. Лиз ужасно себя чувствует из-за того, что напугала тебя подобным образом. Я уверена, что ты сможешь позвонить ей в эти выходные.

– Эти выходные?

Она проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь.

– Доктора сказали мне, что у Лиз проблема с адаптацией.

Рей поднялась с кровати.

– Что случилось?

– Это называется посттравматический стресс. Та ночь далась ей очень тяжело. Доктора в ее новой больнице не хотят напоминать ей об этом.

– Что, если я не буду говорить об этом?

– Даже разговор с тобой будет напоминанием, дорогая. К воскресенью, говорят они, она придет в норму. На следующей неделе, самое позднее.

Я почувствовала ужас.

Не сейчас, дорогая.

Возможно, в следующие выходные.

Возможно, на следующей неделе.

Возможно, никогда.

Я посмотрела на Рей, но увидела вместо нее Лиз, сидящую на краю кровати и шевелящую пальцами ног, чтобы фиолетовые и оранжевые жирафы танцевали.

Мертвая Лиз.

Призрак Лиз.

Это, конечно, смешно. Даже если я придумаю причину, почему Лайл Хаус хочет убить детей, что относительно их семей? Они же не были беглецами или бродягами. У них были родители, которые заметят, исчезли ли они. Заметят и будут волноваться.

Ты и в правду так уверена? Что насчет родителей Рей? Такие внимательные, всегда звонят и приезжают повидать ее? А папа Саймона и Дерека? Человек–невидимка?

Я перевернулась набок и прижала подушку к ушам, как будто это могло помочь заглушить голос.

Тогда я вспомнила, о чем ранее говорил Саймон. Астральная проекция. Есть род людей, которые могут оставлять свои тела и телепортироваться. А некроманты могут видеть, что они телепортировали свой дух? Держу пари, что могут — дух это часть, которая оставляет тело после смерти или во время этого астрального проектирования.

Так, значит, вот кем была Лиз. A... как они это назвали? Шаман. Здесь была ее астральная проекция, и я увидела ее. Это могло объяснить, почему я могла видеть и слышать ее, но не призраков. Это также могло бы объяснить полтергейста. Лиз сделала эту штуку с проектированием, не понимая того, и бросала вещи.

Это, должно быть, и ответ. Это должно было быть ответом.

* * *

– Вот, – прошептал Дерек, суя мне пустую банку в руку. Он отвел меня в сторону после занятий, и теперь мы стояли внизу лестницы на половину мальчиков. – Отнеси это в свою комнату и спрячь.

– Это... банка.

Он раздраженно заворчал, это означало, что я настолько тупа, что не в состоянии понять жизненную важность сокрытия пустой банки в моей комнате.

– Это для твоей мочи.

– Моей что?

Он закатил глаза, что-то подобное на рык сорвалось с его губ, когда он наклонился поближе к моему уху.

– Мочи. Пи–пи. Чего же еще. Для анализов.

Я подняла баночку на уровень глаз.

– Я думала, что они дадут мне что-нибудь поменьше.

На сей раз он определенно рассердился. Быстро осмотрелся вокруг. Когда он попытался схватить меня за руку, то резко остановился и показал на лестницу. Он перешагивал через ступеньки и в мгновение ока уже стоял наверху, недовольно смотря на меня, как будто я полный тормоз.

– Ты принимала сегодня лекарство, правильно? – прошептал он.

Я кивнула.

– Тогда используй эту банку, чтобы сохранить ее.

– Сохранить?..

– Твою мочу. Если ты отдашь ее завтра, все будет выглядеть так, как будто ты еще принимаешь лекарство.

–Ты хочешь, чтобы я... вылила ее? В баночку для анализов?

– Есть идея получше?

– Эмм, нет, но... – Я подняла баночку и посмотрела внутрь.

– О, ради Бога! Сохранять мочу. Не сохранять. Мне по барабану.

Саймон выглянул из-за угла, его брови были подняты в изумлении.

– Я собирался спросить, что вы, ребята, делаете. Но, услышав что, думаю – лучше я пойду.

Дерек выгнал меня с лестницы. Я положила баночку в свой ранец. Я, действительно, предпочла бы не использовать это, но если меня передернет от мысли пописать в баночку, то это лишний раз доказало бы, что, как он и думал, я всего лишь капризная паинька.

Глава 26

Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАПОЛНИЛА БАНКУ до краев. Я наполнила свой "образец" в тот же день, так что, если в следующий раз мне придется это делать, я сделаю это в ванной наверху и спрячу баночку среди моющих средств под раковиной. Чистка ванной была одной из наших обязанностей по дому, поэтому, надеюсь, медсестры никогда там не шарили.

В тот день на уроках мы мало что прошли. Мы пробовали, но мисс Ванг не хотела идти на контакт. Была пятница, и перед ее глазами уже вырисовывались выходные, так что она дала каждому задание, а сама села за ноутбук раскладывать пасьянс.

Большую часть утра Рей провела на терапии – ее встреча была первой в расписании – а затем она отправилась на специальный сеанс с доктором Дэвидофф, а Тори пошла на встречу с доктором Джилл. Это значит, что мисс Ванг отпустит нас пораньше на ленч, и я смогу провести время с Саймоном и Дереком, чему я была очень рада. Я столько хотела узнать. Задавать вопросы было не так-то легко, тем более что это не тема, которую можно обсудить в медиа-комнате.

Улица была самым очевидным выбором, но в это время мисс Ван Доп работала в саду. Так что Саймон предложил мне помочь разобраться со стиркой. Дерек сказал, что выберется к нам позже.

– Так в этом месте скрывается призрак нашего особняка, – сказал Саймон, обходя прачечную.

– Я так думаю, но…

Он поднял руку, затем опустился на пол и начал сортировать последнюю корзину.

– Тебе не нужно говорить, что призрака здесь может и не быть, я не собираюсь заставлять тебя попытаться связаться с ним. Вот когда Дерек придет, он, может, и попробует. Не позволяй ему помыкать собою

– Я ею никогда не помыкал, – раздался голос Дерека из-за угла. – Если я говорю кому-то делать что-то, и они это делают? – сказал Дерек, выходя к нам. – Это не моя проблема. Все, что она должна сделать, сказать: «Нет». Это ее язык должен пошевелиться, не так ли?

Великолепно. Парень может заставить меня чувствовать себя глупой, даже когда он говорит мне, что я не должна позволять ему заставлять чувствовать себя глупой.

– Так, если они решат перевести тебя, что ты собираешься делать?

Саймон свернул рубашку.

– Ради Бога, Дерек, они не…

– Они думают об этом. Ей нужен план.

– Ей? – Саймон бросил рубашку в цветную груду. – Что относительно тебя, брат? Если скажут, что ты следующий на очереди на перевод, у тебя есть план?

Они обменялись взглядом. Я не смогла увидеть лицо Саймона, но Дерек повел челюстью.

Я встала и собрала партию для стиральной машины.

– Если так, то я не вижу, что у меня есть много вариантов. Отказаться я уж точно не могу.

– Значит, ты просто сдашься? Пойдешь как хорошая девочка?

– Не так резко, брат.

Дерек проигнорировал его, выкопал белье для стирки, которое я пропустила, и бросил его в машину, пройдя мимо меня в своей обычной манере.

– Они не позволяют тебя поговорить с Лиз, не так ли?

– А — что?

– Этим утром Тори попросила об этом. Я слышал. Тэлбот отказала ей и сказала ту же самую ерунду, как и тебе прошлым вечером, – он выхватил порошок из моих рук, снял мерный стаканчик с полки и покачал им. – Это поможет.

– Они сказали, что я могу позвонить Лиз в выходные.

– Однако, это выглядит немного странным. Ты только что узнала девочку и первой же желаешь позвонить ей?

– Это называется быть внимательной к людям. Возможно, ты слышал об этом?

Он убрал мою руку с кнопок.

– Темное, холодное. Или у тебя краска потечет, – и повернулся ко мне. – Видишь? Я внимательный.

– Несомненно, когда там больше всего именно твоего белья.

За нашими спинами Саймона разобрало на смех.

– Что касается Лиз, – продолжала я. – Я просто хочу удостовериться, что она в порядке.

– Почему ей не быть?

Он посмеялся бы над моей глупостью, над моими мыслями, что Лиз мертва, убита. Достаточно странно, но это то, что я хотела. Заверения, что моя голова чересчур забита кино.

Я добралась до части о пробуждении, когда увидела Лиз на кровати, болтающую обо всем.

– Так... – вмешался Дерек. – Лиз вернулась из великого вне показать тебе ее отпадные носки?

Я рассказала им о ее "сне" и появлении на чердаке.

Когда я закончила, Саймон сидел, уставившись на меня, рубашка свисала с его рук.

– Это похоже на призрак.

– Только то, что она – призрак, не означает, что она убита, – вмешался Дерек. – Возможно, она попала в автокатастрофу на пути к больнице. Если это произошло, то они не захотели сразу же рассказать нам об этом.

– Или, возможно, она вообще не мертва, – сказала я. – Это могла быть астральная проекция? Шаманы так делают, верно? Это также могло бы объяснить, как она перемещала предметы. Это был не полтергейст — это был ее дух, или как оно там работает. Вы сказали, что наши силы проявляются во время половой зрелости, правильно? Если мы не знаем, кто мы, то, когда это происходит, все кончается местом как это. Дом для подростков со странными проблемами.

Он пожал плечами. Но не возразил.

– Если она шаман, это объяснило бы, что она делает? Бросает предметы? Она, возможно, покидает тело, не зная этого?

– Я... не знаю, – признание моей правоты прозвучало медленно, неохотно. – Позволь мне обдумать это.

* * *

Мы уже покончили с половиной десерта, когда в комнату вошла миссис Тэлбот.

– Я знаю, у вас, ребят, свободное время после обеда, и я очень не хочу вмешиваться, но я стою перед необходимостью попросить вас провести это время в задней части дома и предоставить Виктории и ее матери какое-то уединение. Пожалуйста, не заходите в класс до начала занятий и не играйте в медиа-комнате. Вы можете выйти на улицу или посидеть в гостиной.

Вот на прошлой неделе, если бы кто-либо сказал мне дать кому-нибудь уединение, я бы сделала все, чтобы его предоставить. Это просто вежливость. Тем не менее, после нескольких дней в Лайл Хаусе, когда кто-то говорил: “Не ходи туда”, я отвечала не "Хорошо", а "Почему?"... И решила все разузнать. В этом доме знание – сила, а я быстро учусь.

Вопрос таков: как оказаться достаточно близко с офисом доктора Джилл, чтобы подслушать Тори и ее маму, и понять, почему им нужно уединение  для дружественной беседы матери и дочери. Я могла попросить парня с супер-слухом, но не хотела быть должна Дереку.

Миссис Тэлбот сказала, что девочкам разрешено подняться наверх, но не мальчикам, потому что, чтобы попасть в свою комнату, они должны пройти мимо кабинета доктора Джилл. Это подало мне идею. Я поднимусь, прошмыгну в комнату миссис Тэлбот, пройду через смежную дверь в комнату мисс Ван Доп, оттуда в коридор и спущусь по лестнице с половины мальчиков.

Мои смелые действия были вознаграждены в ту же секунду, как я села на ступеньки.

– Не могу поверить, что ты так со мной поступила, Тори. У тебя есть хоть малейшее представление, в какое неловкое положение ты меня поставила? Ты подслушала разговор медсестер о Хлое Сандерс, когда я была здесь в воскресенье, и ты тут же разболтала это остальным детям.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чем говорила мама Тори. Так много всего случилось на этой неделе. Тогда на меня снизошло озарение — Тори разболтала другим, что я думаю, что вижу призраков. Рей сказала, что у мамы Тори есть деловая связь с Лайл Хаусом, так в воскресенье она привезла новую рубашку для Тори, и медсестры, должно быть, упомянули новую девочку и ее "галлюцинации". Тори подслушала.

– И этого было недостаточно, они сказали мне, что ты хандрила из-за переезда той девочки.

– Лиз, – прошептала Тори. – Ее зовут Лиз.

– Я знаю ее имя. То, что я не знаю, почему из-за этого ты оказалась на самом дне.

– Дне?

– Хандрила в своей комнате. Препиралась с Рэйчел. Злорадствовала по поводу неудачи той новенькой вчера. Разве твое лечение не действует, Виктория? Я говорила тебе, если новый препарат не помогает, ты должна сказать мне…

– Он помогает, мама, – голос Тори звучал сипло, приглушенно, словно она плакала.

– Ты все еще принимаешь таблетки?

– Я всегда принимаю их. Ты же знаешь.

– Все, что я знаю, если бы ты их принимала, то тебе стало лучше, а эта неделя доказала, что это не так.

– Но это не имеет никакого отношения к моей проблеме. Это… это – новенькая. Она сводит меня с ума. Маленькая мисс девочка - припевочка. Всегда пытается превзойти меня. Всегда пытается доказать, что она лучше, – она переключилась на пронзительный фальцет. – О, такая хорошая девочка Хлоя. О, Хлоя выйдет отсюда в мгновение ока. О, Хлоя так старается, – она вернулась к своему нормальному голосу. – Я очень стараюсь. Сильнее, чем она. Но доктор Дэвидофф уже навещал ее.

– Марсель лишь хотел дать стимул детям.

– У меня есть стимул. Ты думаешь, что мне нравится быть здесь с этими лузерами и фриками? Но я не просто хочу выйти — я хочу поправиться. Хлою это не волнует. Она лгала, говоря всем, что она не считает, что видит призраков. Хлоя Сандерс – двуличная маленькая су… – она проглотила оставшуюся часть слова и сказала, – …ведьма[58].

Меня так никогда не обзывали, даже за спиной.

Но я лгала. Я сказала одну вещь, хотя верила в другую. Это ведь двуличие, не так ли?

– Я понимаю, что тебя не заботит эта девочка…

– Я ненавижу ее. Она приехала, выгнала мою здешнюю лучшую подругу, оконфузила меня перед медсестрами и докторами, украла моего парня… – она резко остановилась, затем пробурчала. – Так или иначе, она заслужила это.

– Что ты там сказала о мальчике? – слова ее матери прозвучали резко и раздраженно.

– Ничего.

– Ты связалась с одним из здешних мальчиков, Тори?

– Нет, мама, я ни с кем не связалась.

– Не говори со мной подобным тоном. И высморкайся. Я в этом вое не могу разобрать, что ты говоришь, – пауза. – Я просто хочу спросить у тебя еще раз. Что ты там сказала о мальчике?

– Я лишь… – Тори так громко вздохнула, что даже я услышала. – Мне здесь нравится один парень, и Хлоя знает об этом; так она начала преследовать его, чтобы превзойти меня.

Преследовать его?

– Кто этот мальчик? – голос матери звучал так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы разобрать слова.

– О, мама, это не имеет значения. Это просто…

– Не делай этого «о, мама» со мной. Я думаю, что имею право знать… – ее голос стал еще тише. – Не говори мне, что это – Саймон, Тори. Ты не посмеешь сказать мне, что это – Саймон. Я просила тебя избегать этого мальчика…

– Почему? Он в порядке. Он даже не принимает лекарства. Мне он нравится и… Ой! Мама! Что ты делаешь?

– Привлекаю твое внимание. Я сказала тебе избегать его, и я ожидаю повиновения. У тебя уже есть друг. И больше чем один, как я помню. Весьма хорошие мальчики, которые стенают и плачут, когда же ты вернешься.

– Что собиралось произойти в ближайшее время.

– Это произойдет, когда ты решишь сделать так, чтобы это произошло. У тебя есть хоть малейшее представление, насколько это выглядит смущающе, что член правления отправил собственную дочь в подобное место? Но позвольте сказать Вам, мисс Виктория, это ничто по сравнению с оскорблением твоего пребывания здесь почти спустя два месяца.

– Ты уже мне это говорила. И говорила. И говорила.

– Недостаточно часто, раз ты ничего не предпринимаешь. Не пытаешься поправиться.

– Я стараюсь, – голос Тори превратился в вопль отчаяния.

– Это все твой отец виноват — он тебя испортил. Ты ни за что никогда не боролась в своей жизни. Никогда не знала, что значит хотеть что-либо.

– Мама, я стараюсь…

– Ты не знаешь, что такое стараться.

От яда в голосе ее матери у меня по коже побежали мурашки.

– Ты испорчена, ленива и эгоистична, и тебя не волнует, насколько сильно ты меня ранишь, заставляя выглядеть как паршивая мать, вредя моей профессиональной репутации...

Единственным ответом Тори было душераздирающее рыдание. Я подтянула колени к себе и обняла их.

– Не волнуйся о Хлое Сандерс, – голос ее матери превратился в шипение. – Она отсюда не выйдет так быстро, как думает. Волнуйся о Виктории Энрайт и обо мне. Заставь меня гордиться тобой, Тори. Это – все, что я прошу.

– Я стараюсь… – она остановилась. – Я буду.

– Не обращай внимания на Хлою Сандерс и не обращай внимания на Саймона Бея. Они не стоят твоего внимания.

– Но Саймон…

– Ты меня слышала? Я не хочу, чтобы ты крутилась около этого мальчика. Он – проблема, он и его брат. Если я просто услышу, что вы были вместе, он уйдет. Я переведу его.

* * *

Жизненный опыт. Я могла выступать в его поддержку, поклясться расширять горизонты, но я все еще ограничена событиями в пределах своей жизни.

Как человек может понять опыт, который находится за пределами его собственного? Можно увидеть это, почувствовать, представить, на что похоже жить так, но это не отличается от наблюдения за киноэкраном и слов "Слава Богу, что это не я".

После слов матери Тори я поклялась никогда больше не поливать грязью тетю Лорен. Мне повезло иметь "родителя", самой большой ошибкой которого было то, что она заботилась обо мне слишком много. Даже когда она была разочарована во мне, она встала на мою защиту. Обвинить меня в том, что я ее смущаю, никогда не приходило на ум моей тете.

Обозвать меня ленивой за то, что я не достаточно стараюсь? Угрожая отослать понравившегося мне мальчика?

Я задрожала.

Тори пыталась поправиться. Рей назвала ее королевой таблеток. Теперь я могу понять почему. Я могу лишь попробовать представить, на что похожа жизнь Тори, но даже моего воображения не хватает.

Как родитель мог обвинить своего ребенка в том, что он не справился с психическим заболеванием? Это же не похоже на принуждение ленящегося студента получить удовлетворительную отметку. Это как узнать и обвинить кого-то в заболевании, не пытаясь понять, как все так вышло. Независимо от того, что у Тори за "состояние", оно походило на шизофрению — не ее ошибка и не совсем в пределах ее контроля.

Тори пропустила дневные уроки, что неудивительно. Правило о запрете изоляции в своей комнате, очевидно, к ней не относилось, может быть, из-за ее заболевания или из-за положения ее матери. На перемене я проскользнула наверх, чтобы найти ее. Она была в своей спальне, закрытая дверь с трудом приглушала ее рыдания.

Я стояла в коридоре, слышала ее всхлипы и очень хотела хоть что-то сделать.

Будь это кино, я бы вошла туда, успокоила ее и, возможно, даже стала бы ее другом. Я видела это на экране дюжину раз. Но вот опять, в реальной жизни все по-другому, это что-то, что я не смогу действительно понять и прочувствовать, пока я стою здесь, с внешней стороны двери.

Тори ненавидела меня.

От этой мысли у меня заболел живот. Меня прежде никогда не ненавидели. Я была из тех детей, если спросить о которых у других, что они думали обо мне, они ответили бы: «Хлоя? Она хорошая, я думаю». Они не любили меня, не ненавидели меня, просто обо мне не думали.

Заслужила ли я ненависть Тори, был другой вопрос, но я не могу поспорить с ее описанием событий. Для нее я действительно ворвалась сюда и забрала ее место. Я стала "хорошим пациентом", а ведь она отчаянно нуждалась в этом.

Если сейчас я войду в ее комнату, то Тори не увидит сочувствующее лицо. Она увидит явление победителя, пришедшего позлорадствовать, и она еще сильнее возненавидит меня. Так что я оставила ее там, плачущую в комнате в одиночестве.

* * *

Когда дневная перемена закончилась, миссис Тэлбот объявила, что уроков на сегодня больше не будет. Мы собирались совершить редкую поездку во внешний мир. Мы далеко не уедем — просто в местный бассейн через квартал, до которого можно дойти пешком.

Прекрасная идея. Если бы только у меня был купальный костюм.

Миссис Тэлбот предложила позвонить тете Лорен, но я не собиралась отрывать свою тетю от дел ради этого, особенно после того, как ей пришлось приехать сюда вчера из-за моего проступка.

И все же не только я не пошла. Дереку пришлось остаться на терапии с доктором Джилл. Это было несправедливо, но когда я сказала это Саймону, он ответил, что Дереку не разрешают покидать лечебницу. Я думаю, это имеет смысл, если брать во внимание то, почему он здесь. В день моего приезда, когда все ушли в город на ленч, Дереку тоже пришлось остаться в своей комнате.

* * *

После того как все уехали, я упросила медсестер разрешить мне подняться наверх и слушала музыку в своей комнате. Я была там всего несколько минут, когда мне показалось, что кто-то постучал в дверь. Я вытащила наушник. Снова стук. Я была вполне уверена, что призраки не умеют стучаться, так что я крикнула человеку зайти.

Дверь распахнулась. Там стояла Тори и смотрела... очень «неторински». Ее темные волосы торчали в стороны, как будто она провела по ним руками. Рубашка помята, спина не заправлена в джинсы.

Я села.

– Я думала, ты уехала плавать.

– У меня судороги. А с тобой что? – слова прозвучали резко, с оттенком ее обычного высокомерия, но напряженно. – Так или иначе, я пришла не для того, чтобы одолжить твой карандаш для глаз. Как будто он у тебя есть. Я пришла сказать, что ты можешь забирать Саймона. Я решила... – она посмотрела куда-то вдаль. – Мне он не интересен. Короче, не мой тип. Слишком... молодой, – скривила губы. – Незрелый. В любом случае. Возьми его. Он твой.

Я испытала желание отстреляться "Ну и дела, спасибо", если бы не было очевидно, насколько это причиняло ей боль. Саймон был неправ. Он действительно нравился Тори.

– Так или иначе, — она откашлялась, — Я пришла объявить перемирие.

– Перемирие?

Тори вошла в комнату и закрыла за собой дверь. От нее исходила волна нетерпения.

– Эта глупая вражда между нами. Ты не стоишь моего... – она затихла, резко опустила плечи. – Больших усилий. Ты хочешь Саймона? Бери его. Ты думаешь, что видишь призраков? Твоя проблема. Все, что я хочу, чтобы ты сказала доктору Джилл, что я извинилась за то, что сказала всем в твой первый день, что ты видишь призраков. Они собирались освободить меня в понедельник, но теперь передумали. И это ты виновата.

– Я не…

– Я не закончила, – легкий оттенок ее старого отношение ко мне придал словам перелив раздражения. – Ты скажешь доктору Джилл, что я извинилась, и, по возможности, ты не хочешь раздувать из мухи слона. Я думала, что это круто, что ты видишь призраков, но ты выбрала неверный путь, и с тех пор я была с тобой мила.

– О “предоставлении” мне Саймона... Я не…

– Это первая часть соглашения. Часть вторая? Я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть.

– Что именно?

– Это в… – щелчок пальцев – …в грязном подвальном помещении. Я собиралась спуститься вниз, узнать, когда вы двое, наконец, собираетесь выстирать мои джинсы, и я услышала как ты и Рей что-то искали.

Я сделала каменное лицо.

– Я не знаю о чем…

– О, да брось. Позволь мне догадаться. Брэйди сказал Рей, что там что-то есть, не так ли?

Я понятия не имела, что она имела в виду, но кивнула.

– Это – шкатулка для драгоценностей, полная старого хлама, – она сжала губы от отвращения. – Брэйди показал мне. Он думал, что я, как ни странно, могу заинтересоваться ею. Это похоже на антиквариат, сказал он. Все в целом, – она задрожала. – Когда я оказалась далека от “О, ничего себе, это настолько мило и романтично. Я так люблю сгнившие ожерелья и грязные подвалы”, должно быть, он рассказал обо всем Рей. Если ты хочешь, я могу показать тебе, где она.

– Конечно, хочу. Возможно, сегодня ночью…

– Ты думаешь, что я собираюсь рискнуть нажить себе еще больше проблем на голову? Я ее сейчас покажу, когда у меня есть время принять душ. И не думай, что ты сможешь сама ее найти, потому что у тебя ничего не выйдет.

Я колебалась.

Она сжала губы.

– Прекрасно. Ты не хочешь мне помогать? Это просто замечательно.

Она двинулась к двери.

Я свесила ноги с кровати.

– Подожди. Я иду.

Глава 27

Я ПРЕОДОЛЕЛА СТУПЕНЬКИ, открыла дверь и посмотрела внутрь — в кромешную темноту. Я отступила и взглянула на Тори.

–        У Рей был фонарик. Нам нужно его достать.

Вздох раздражения.

– Где он?

– Я не знаю. Я думала, что ты…

– Откуда мне знать, где лежат фонари? Ты думаешь, я ночью шастаю по особняку? Читаю грязные книги под одеялом? Просто иди… – она остановилась, губы изогнулись в издевательской улыбке. – О, правильно, ты боишься темноты, не так ли?

– Где ты слышала…

Она ущипнула меня за дрожащую ногу.

– Спускайся, маленькая девочка. Я пойду вперед... и отгоню всех противных призраков.

– Нет, я сама справлюсь. Только дай мне секунду, чтобы глаза привыкли к темноте.

Где была Рей и ее спички, когда мы так в них нуждались? Постойте. Спички. Она же оставила их здесь. Я поискала вокруг, но на темном земляном полу спичечного коробка просто не было видно.

– Эй? – позвала Тори. – Ты уже от страха остолбенела? Иди вперед или уйди с моего пути.

Я пошла вперед.

– Посмотри налево, – сказала Тори, ползя за мной. – Она на полпути к стене.

Мы проползли около двадцати футов, прежде чем она сказала:

– Поверни направо. Видишь ту опору?

Я скосила глаза и смогла различить опору здания.

– Она прямо за ней.

Я подползла к столбу и начала ощупывать основание.

– Позади, а не около. Ты сама ничего не можешь сделать? Давай, пропусти меня.

Она нащупала мою руку, положила ладонь на предплечье и резко дернула назад.

– Эй! – сказала я. – Это…

– Рукоприкладство?

Ее пальцы сильнее сжали кожу. Когда я попыталась повернуться, она ударила меня коленом в живот, и я сложилась вдвое.

– Ты хоть знаешь, сколько проблем мне доставила, Хлоя? Ты приехала сюда, выгнала Лиз, украла Саймона, уничтожила мой шанс выйти отсюда. Итак, ты собираешься выбраться отсюда. Билет в один конец в психушку. Давай посмотрим, насколько сильно в действительности ты боишься темноты.

Она взяла неровный прямоугольник. Сломанный кирпич? Девушка замахнулась. Затылок взорвался от боли, я упала вперед и попробовала грязь на вкус, прежде чем все заволокло черным.

* * *

Обессилившая, я просыпалась несколько раз, и внутренний голос начинал кричать: «Ты должна встать!» – но затем сонный, невнятный голос бормотал: «Это лишь таблетки», – и я снова лишалась чувств.

* * *

Наконец, я вспомнила, что не принимала таблеток, и по-настоящему проснулась. От звука затрудненного дыхания. Я лежала там, голова все еще была как в тумане, сердце бешено билось; я попыталась крикнуть: «Кто здесь?» Но губы не шевелились.

Меня сильно трясло, я не могла встать, не могла пошевелить рукой, с трудом могла дышать. Когда я изо всех сил попыталась сделать вздох, то поняла, кто это тяжело дышал. Я.

Я заставила себя лежать неподвижно, пытаясь успокоиться. Что-то плотно прилегало к щекам, стягивало кожу при каждом движении. Лента. У меня был связан рот.

Руки были связаны за спиной, а ноги... Я искоса посмотрела в темноту, пытаясь увидеть ноги, но с закрытой дверью и без света я ничего не могла различить. Пошевелив ногами, я почувствовала, как что-то сдерживает их в районе лодыжек. Веревки.

Эта сумасшедшая сука!

Я никогда не думала, что назову кого-то так, но Тори подходит лишь это слово.

Она не просто заманила меня в подвальное помещение и вырубила. Она связала меня и затолкнула кляп в рот.

Она слетела с катушек. Реально чокнулась.

Ну да, именно поэтому она заперта в этом месте. Душевнобольная. Обращай внимание на ярлыки, Хлоя. Ты просто дура, потому что забыла это.

Теперь я застряла здесь, связанная, в темноте и с кляпом во рту, и ждала, пока кто-то найдет меня.

Кто-нибудь найдет тебя?

Конечно. Они же не бросят меня гнить здесь.

Ты, скорее всего, была без сознания много часов. Возможно, они прекратили поиски. Возможно, они думают, что ты сбежала.

Это не важно. Как только Тори навеселится — и отомстит — она найдет способ сообщить кому-то, где я.

А поступит ли она так? Она сумасшедшая, помнишь. Все, что она хочет – так это избавиться от тебя. Возможно, она решит, что лучше, чтобы тебя никогда не нашли. Несколько дней без воды...

Хватит.

Они подумают, что кто-то ворвался в дом. Связал бедную Хлою и бросил ее в подвале. Из этого вышла бы хорошая история. Последняя история Хлои.

Нелепица какая. Они найдут меня. В конце концов. Но я не собиралась лежать здесь и ждать помощи.

Я перевернулась на спину и попыталась использовать руки, чтобы подняться. Когда мне не удалось встать, я перекатилась на бок и начала корчиться и извиваться, пока не оказалась на коленях.

Вот так. По крайней мере, я могу медленно двигаться вперед. Если я смогу добраться до другой стороны подвального помещения, я смогу побарабанить в дверь, привлечь чье-нибудь внимание. Это будет долгий путь, но…

– Хлоя?

Человеческий голос. Доктор Дэвидофф? Я попыталась ответить, но смогла лишь промычать приглушенное "мм мм".

– ... твое имя... Хлоя...

Голос приблизился, и волосы на моих руках встали дымом, когда я поняла, чей он. Призрак подвала.

Я собралась с силами и посмотрела по сторонам, зная, что когда я стараюсь что-то различить, я ничего не увижу в темноте.

Кромешной темноте.

– ... успокойся... пришел за тобой...

Я наклонилась вперед и ударилась носом об опору. Боль взорвалась позади глаз, и из них потекли слезы. Дрожа от боли, я наклонила голову и, ударившись головой об столб, упала на бок.

Вставай.

Что проку? Я могу лишь ползти. Я не вижу, куда идти. Здесь так темно.

Я подняла голову, но, конечно, ничего не увидела. Призраки могли быть всюду вокруг меня, везде…

О, прекрати это! Они – призраки. Они ничего не могут тебе сделать. Они не могут "придти за тобой".

–... призови их... ты должна...

Я закрыла глаза и сконцентрировалась на дыхании. Просто дыши, блокируй тот голос.

– ... помочь нам... послушай... этот дом...

Трясясь от страха, в тот момент, когда я услышала слова "этот дом", сказанные с такой настойчивостью, я прислушалась.

– ... хорошо... расслабиться... сконцентрируйся...

Я боролась с узлами, пытаясь приподняться.

– Нет, расслабься... пришел за тобой... используй время... вступи в контакт... Я не могу... должна получить... их история... срочно...

Я напрягалась, чтобы услышать больше, изо всех сил пытаясь понять, что он говорит. Расслабься и сконцентрируйся? Прям как предлагала Рей. Это сработало, когда я была с нею, по крайней мере, у меня получилось увидеть вспышку.

Я закрыла глаза.

– ... хорошо... расслабься... вызови...

Я зажмурилась и представила, как я вступаю в контакт с ним. Представила его. Попыталась визуализировать его. Напрягалась, пока мои виски не начали пульсировать от перенапряжения.

– ... дитя... не так...

Его голос стал громче. Я сжала ладони, желая пройти через барьер, связаться с мертвыми…

– Нет! – закричал призрак. – Не делай…!

Моя голова вздернулась вверх, глаза полетели навстречу темноте.

Вы там? Я сформулировала предложение, затем попыталась сказать его, но получилось произнести лишь одно "мм мм мм".

Я прождала две минуты в абсолютной тишине. Достаточно, чтобы призрак снова появился. Я, должно быть, отпихнула его за пределы досягаемости.

По крайней мере, перерыв дал мне время, чтобы успокоиться. Сердце прекратило биться как у испуганного кролика, и даже темнота не казалась настолько непроницаемой. Если я медленно доберусь до двери и постучу в нее...

И в какой стороне дверь?

Я просто должна выяснить.

Я разглядела впереди узкую полоску света, которая, скорее всего, пробивалась из-под двери. Земля задрожала, и я упала вперед.

Когда я вернула себе первоначальное положение, то почувствовала, что ладони начали больше двигаться, путы ослабли. Я вывернула руки, освобождая запястья. У Тори вышли плохие узлы, и они развязались.

"Богатые девочки", – подумала я. Вот, что бы сказала Рей.

Я освободила руки. Когда я наклонилась развязать ноги, вновь начало трясти, сильнее на этот раз, и мне пришлось постараться изо всех сил, чтобы не упасть.

Землетрясение?

С моей везучестью я даже не сомневалась. Я переждала его, затем снова начала возиться с веревкой вокруг ног. Она была перекручена и связана узлом в нескольких местах, как будто на ней уже были узлы до того, как Тори завязала свой. Найти правильный узел в темноте было…

Хруст прервал мою мысль. Словно кто-то идет по земляному полу. Но призраки не издают шума при ходьбе. Я прислушалась. Звук снова повторился, на сей раз сменившись на треск, как будто кто-то пробирался через слой грязи, полный гальки.

Я сглотнула и продолжила работать над узлом.

Что, если здесь со мной есть живой человек? Кто-то, кто может причинить мне боль?

Скрежет позади. Я подскочила, попыталась вывернуться. Кляп заглушил мой визг, и я уставилась в темноту, сердце забилось настолько громко, что, готова поклясться, я могла слышать его стук.

Дум–дум–дум!

Это не мое сердце.

Звук доносился слева, слишком мягкий, чтобы быть шагами. Словно чьи-то руки разгребали грязь. Словно кто-то полз ко мне.

– Хватит!

Я только успела подумать об этом, как услышала, что слово вырвалось из саднившего горла, приглушенное кляпом. Шум прекратился. Раздался гортанный звук, похожий на рычание.

Боже мой, это не человек, здесь какое-то, какое-то животное.

Крот. Вчера мы с Рей нашли мертвого крота.

Крот? Рычание? Издает звук, достаточно громкий, чтобы разнестись по всему пространству?

Только не двигайся. Если ты не будешь шевелиться, они тебя не заметят.

Акулы! Дурочка, акулы и динозавры не могут тебя увидеть, пока ты не двигаешься. Это не«Парк юрского периода»!

Истеричный смех булькал в горле. Я сглотнула, и звук превратился в хныканье. Шум становился громче, ближе, оттеняемый теперь новым звуком. A... щелчок.

Клик–клак–клик–клак.

Что это было?

Ты собираешься сидеть здесь и выяснять?

Я коснулась кляпа, но не смогла развязать ленту, так что я сдалась и вернулась к возне с веревкой вокруг ног, кончики пальцев двигались столь быстро, что веревка врезалась в кожу. Я нащупывала свободные концы на каждом узле и, ничего не добившись, продолжала двигаться дальше…

Вот он. Свободный конец.

Я работала с узлом, потянула за один край, затем за другой, ища тот, что развяжет узел. Я полностью сосредоточилась на работе, не обращая внимания на звуки.

Я попыталась захватить пальцами участок с узлом, и тут что-то затрещало прямо около меня. Хруст, затем клик–клак.

Сильный заплесневелый запах заполнил мои ноздри. А затем ледяные кончики пальцев коснулись моей руки.

Что-то во мне просто... вышло. Маленькая струйка влаги потекла вниз по ноге, но я почти не обратила на это внимание. Я сидела там, парализованная, пытаясь не двигаться, и напряглась так сильно, что челюсть начала болеть.

Я слышала глухой шум, хруст, щелканье, казалось, что меня окружили. Еще один звук стал громче. Длинное низкое хныканье. Мое хныканье. Я попыталась прекратить плакать, но у меня ничего не вышло; я могла лишь сжаться калачиком, испуганная до такой степени, что в голове не осталось ни одной мысли.

Тогда оно снова тронуло меня. Длинное, высохшее, холодное, подобное пальцам, что-то щекотала мою шею. Непонятное щелканье, треск, хруст – каждый волосок на моем теле встал дыбом. Звук повторялся, пока он стал не звуком, а словом. Ужасное искореженное слово, которое не могло издать ни одно человеческое горло, одно слово, повторяемое до бесконечности.

– Помоги. Помоги. Помоги.

Я рванула вперед, подальше от этого. Лодыжки все еще были связаны, и я шлепнулась лицом на пол, затем привстала на четвереньках, двигаясь со скоростью, на которую была только способна, к той далекой двери.

Шуршание, грохот, хруст раздались с другой стороны.

Еще один.

О, Боже, кто они? Сколько их там?

Это не имеет значения. Просто иди!

Я ползла, пока не оказалась у двери. Кончики пальцев нащупали дерево. Я толкнула. Дверь не сдвинулась с места.

Заперто.

Я чуть отползла и начала бить кулаками в дверь, кричать, стучать, звать на помощь.

Мою голую лодыжку схватили холодные пальцы.

Глава 28

МОЯ РУКА НАЩУПАЛА ЧТО-ТО, лежащее в грязи. Спичечный коробок.

Я схватила его и нашла крышку. Я вытащила спичку, затем перевернула коробок, пальцы начали искать полоску для зажигания. Вот она.

– Помоги. Помоги. Мне.

Я сделала паузу, задрожала и пнула связанными ногами, чтобы избавиться от хватки, и уронила спичку. Я остановилась и начала шарить в грязи, пытаясь нащупать ее.

Достань другую!

Я достала. Снова нашла полоску для зажигания. Зажала спичку между пальцами и... и поняла, что я понятия не имею, как ее зажечь. Откуда мне знать? В лагере только вожатые разжигают костер. Я никогда не курила. Я не увлекалась свечами, как другие девочки.

Ты должна была делать это и прежде.

Может быть, но я не помнила...

Кому какое дело! Ты видела это в кино, не так ли? Разве это тяжело?

Я снова зажала спичку, черканула... и сломала ее пополам. Я вытащила другую. Сколько их там? Немного — это был тот же самый коробок, который Рей использовала в первый день, когда я застукала ее за жжением спичек.

На сей раз я взяла спичку ниже, около головки. Черканула. Ничего. Я черканула снова, и спичечная головка вспыхнула, обжигая кончики пальцев, но я не отпустила ее. Пламя горело ярко, но испускало слишком мало света. Я могла различить руку, но кроме нее — темнота.

Нет, там, справа, что-то было, двигалось по грязи. Я могла разобрать лишь темный силуэт, волочащийся ко мне. Большой и длинный. Что-то вытянулось. Это было похоже на руку, запачканную в грязи, с практически белыми, длинными пальцами, блестящими на земле.

Руки вытянулись вперед, схватили грязь, затем подтащили тело. Я смогла различить одежду, разорванную одежду. Запах грязи и чего-то сырого заполнил мои ноздри.

Я подняла спичку еще выше. Оно подняло свою голову. На меня уставился череп, полосы почерневшей плоти и покрытые коркой грязи волосы свисали с него. Пустые глазницы смотрели в мою сторону. Челюсть открылась, зубы застучали, оно попыталось заговорить, произнося только ужасный, гортанный стон.

– Помоги. Помоги мне.

Я кричала через кляп столь громко, что уже решила, что голова взорвется. Мочевой пузырь стал легче. Я уронила спичку. Она упала на землю, затем погасла, но не раньше, чем я увидела, что костяная рука достигла моей ноги и второго трупа, скользящего около первого.

Одну секунду я просто сидела там, сотрясаясь в конвульсиях от страха, мои крики были чуть отчетливее скрежета. Тогда та рука схватила мою ногу: ее сжала холодная кость, клочья рваной ткани коснулись кожи. Даже если я не могла видеть это, я могла все представить, и моего воображения было достаточно, чтобы остановить крики в горле и придти в себя.

Я дернулась, ударила ногой и затряслась, так как попала в цель и услышала сухой треск. Отстранившись, мне удалось разобрать, как кто-то произносит мое имя, уговаривая остановиться.

Я попыталась стянуть кляп, но мои дрожащие пальцы все еще не могли найти край. Я сдалась и поползла как можно быстрее, пока шум, хруст и яростное шипение не стало тише.

– Хлоя! Остановись, – освещенный тусклым светом, надо мной вырисовывался темный силуэт. – Это…

Я пнула так сильно, как только могла. Услышала шипение от резкой боли и проклятия.

– Хлоя!

Пальцы схватили мою руку. Я вырвалась. Другая рука схватила меня и дернула, лишая равновесия.

– Хлоя, это – я. Дерек.

Я не знаю, что затем сделала. Я думаю, что, возможно, упала в обморок в его руки, но если я так и сделала, я предпочитаю не помнить об этом. Я помню чувство, как кляп отлетел в сторону, затем тот ужасный «дум–дум» и звук карабканья.

– Т–т–там…

– Мертвые люди, я знаю. Они, должно быть, были похоронены здесь. Ты случайно подняла их.

– П–п–подняла…

– Позже. Прямо сейчас тебе нужно…

Снова глухой звук, и я смогла увидеть их — в моем уме — ползущие вперед слабые тела. Шелест их одежды и высушенной плоти. Грохот и хруст их костей. Их души заперты внутри. Их души в ловушке их трупов…

– Хлоя, сосредоточься!

Дерек взял меня за предплечья так, чтобы я не смогла пошевелиться, и подтащил к себе так близко, что я могла различить белую вспышку его зубов, когда он говорил. Позади него горел тусклый свет, который я заметила ранее. Дверь оставалась открытой, впуская достаточно света, чтобы разобрать силуэты.

– Они не причинят тебе боль. Они не зомби-мозгоеды из кино, поняла? Они – просто трупы с душами, возвращенными им.

Просто трупы? С их душами, возвращенными им? Я отправила людей — призраков — назад в их трупы? Я подумала, на что это похоже, вернуться назад в разложившийся труп, быть пойманным в ловушку тела…

– Я–я–я должна отослать их назад.

– Да, это общая идея.

Напряжение вытеснило сарказм в его словах; и когда я прекратила дрожать, то смогла почувствовать, что по нему пробежало напряжение, вибрируя, передаваясь в мои руки – я поняла, что он изо всех сил пытается остаться спокойным. Я закрыла лицо руками; они воняли грязью, и запах заполнил ноздри.

– О–окей, так как я отошлю их назад?

Тишина. Я посмотрела на него.

– Дерек?

– Я... Я не знаю, – он пришел в себя, повел плечами, в его голос вновь вернулись сердитые нотки. – Ты вызвала их, Хлоя. Неважно, как ты это сделала, останови это. Поверни процесс вспять.

– Я не…

– Просто попробуй.

Я закрыла глаза.

– Вернитесь. Назад к вашей загробной жизни. Я освобождаю вас.

Я повторила слова, сконцентрировалась так сильно, что холодный пот полился вниз по лицу. Но ужас продолжал прибывать. Ближе. Ближе.

Я закрыла глаза и представила, что я в кино, играю главную роль глупой молодой некромантки, которая должна отослать духов назад в ад. Я заставила себя представить трупы. Я видела, как взываю к их духам, освобождая от земных уз. Я представила их души, поднимающиеся…

– Помоги. Помоги.

В горле стало сухо. Голос был прямо позади меня. Я открыла глаза.

Дерек выругался, и его руки сжали мои предплечья.

– Не открывай глаза, Хлоя. Просто помни, что они не причинят тебе зла.

Костяной кончик пальца коснулся моего локтя. Я подпрыгнула.

– Все хорошо, Хлоя. Я здесь. Продолжай.

Я замерла, кончики пальцев коснулись моей руки, затем заскользили вдоль нее, поглаживали, ощупывали, словно слепой, изучающий слона[59]. Мою кожу накрыла кость. С громким хрустом труп подтянулся поближе. Запах…

Отчетливо представь.

Я это и делаю!

Не так!

Я закрыла глаза — бессмысленное действие, так как я ничего не вижу и открытыми, но это заставило меня почувствовать себя лучше. Пальцы ползли и изучали мою спину, щипали рубашку, труп издавал звук “а–а–а”, словно пытался говорить.

Я сжала зубы и отстранилась от всего. Это нелегко, зная, что оно трогает меня, прижимаясь сбоку…

Достаточно уже!

Я сконцентрировалась на дыхании Дерека. Медленные, глубокие вздохи через рот, так как он изо всех сил пытался остаться спокойным.

Глубокие вздохи. Глубокие вздохи. Найди тихое пятно. Творческое место.

Медленно звуки, прикосновения и запахи реального мира исчезали. Я зажмурилась, позволяя себе свободно упасть в воображение. Я сосредоточилась на телах, представляя, как я выдергиваю их души, освобождая их, как содержащихся в клетке голубей, окрыляя их путь в солнечный свет.

Я повторила видение — освободила духов, пожелала им всего хорошо, извиняясь за то, что сделала с ними. Смутно я услышала голос Дерека, говорящий мне, что я в порядке, но он, казалось, плыл, словно сон на краю сознания. Реальный мир был здесь, где я исправляла свою ошибку, полностью поворачивая…

– Они ушли, Хлоя, – прошептал он.

Я остановилась. Я все еще чувствовала костяные пальцы, на моей ноге лежало тело, но оно уже не шевелилось. Я крутанулась в сторону, и труп упал – пустая раковина, рассыпавшаяся у моих ног.

Дерек сильно и облегченно выдохнул, провел руками по волосам. Через минуту он запоздало спросил, в порядке ли я.

– Жить буду.

Еще один дрожащий глубокий вздох. Тогда он посмотрел на тело.

– Похоже, нас ждет одна работенка.

Глава 29

ПОД "РАБОТЕНКОЙ" ОН ИМЕЛ В ВИДУ уборку. А именно, повторное захоронение тел. Я скажу лишь, что была рада, что дверь открыта, ведь все еще было слишком темно, чтобы хорошо разглядеть те трупы.

Могилы были неглубокими, чуть больше нескольких дюймов грязи для каждого трупа, достаточно, чтобы выбраться, когда их духи были призваны назад в тела. Но я не хотела думать об этом.

Я могу сказать, что тела были захоронены долгое время, вероятно прежде, чем Лайл Хаус стал лечебницей. И это были взрослые. Это все, что мне удалось узнать.

Во время работы я спросила Дерека, как он нашел меня. Он сказал, что, когда узнал, что Тори не пошла в бассейн, он понял, что она это сделала для какой-то определенной цели, и пошел проверить меня. Он не сказал, как именно нашел меня, лишь пробормотал что-то о проверке "очевидных мест", в которых я могла пропасть.

Вопрос: что делать с Тори?

– Ничего, – сказала я, вытирая дрожащие руки, после того как засыпала вторую могилу.

– А?

Хорошо для разнообразия услышать, что он скажет на это.

– Я собираюсь сделать вид, как будто ничего не произошло.

Он обдумал мои слова и кивнул.

– Да. Если ты обвинишь ее, все станет только хуже. Лучше игнорировать ее и надеяться, что она сдастся.

– Молясь, чтобы она сдалась, – пробормотала я, ползя к двери.

– В прачечной все еще стоят корзины с чистой одеждой? – спросил Дерек.

– Одна партия в сушилке. И все. Зачем…? – "О, точно. Лучше не идти наверх покрытой с ног до головы грязью". Я спустилась по лестнице. – Большая часть того, что находится в сушилке, это твоя…

– Хлоя? Дерек? – Миссис Тэлбот стояла в прачечной. – Что вы здесь вдвоем делаете? Дерек, ты же знаешь, что не должен… – она увидела грязь на моей одежде. – Бог ты мой, что с тобой случилось?

* * *

Было бессмысленно отрицать, что мы были в подвальном помещении, так как она застукала нас выходящими из туалета, и меня всю в грязи. Я сжала ноги, надеясь, что она не увидит влажное пятно. Затылок продолжал пульсировать от боли, и я изо всех сил пыталась говорить, молясь, что Дерек не встрянет в разговор. Он не встрял. Одно спасение за день, должно быть, было его пределом.

– Я работала в прачечной, и Д–Дерек спустился, ища…

В комнату спустилась доктор Джилл. Мой взгляд сразу же переместился на нее.

– Продолжай, Хлоя.

– О–он хотел свою рубашку. Я–я спросила, не видел ли он пятновыводитель, потому что я не смогла его найти, и я открыла туалет, чтобы посмотреть, и Дерек сказал, что он обычно з–закрыт. Мы н–нашли лестницу в подвальное помещение, и нам стало любопытно.

– О, держу пари, что вам стало любопытно, – сказала доктор Джилл, скрестив руки. – Дети вашего возраста очень любопытны, не так ли?

– Я — наверное. Мы исследовали…

– Бьюсь об заклад, так оно и было, – вмешалась доктор Джилл.

Я осознала, что она думает, мы с Дереком делали.

Хотя я начала отрицать, но уже поняла, что она дала нам прекрасный выход из ситуации. Если я просто застенчиво опущу взгляд и скажу "Да, вы поймали нас", они получат объяснение, и у них не будет причин войти в подвальное помещение и обнаружить те торопливо повторно захороненные трупы.

Если бы это был Саймон, то я сделала бы это, не задумываясь. Но Дерек? Я не была такой уж хорошей лгуньей.

Это не имело значения. Чем больше я отрицала это, тем больше они убеждались, чем мы баловались. Доктор Джилл уже все решила. Если вы находите мальчика и девочку в темном, укромном уголке, у вас возникнут вопросы, чем они занимались?

Даже миссис Тэлбот, казалось, поверила в это, ее губы сжались в неодобрении от моих слов.

А Дерек? Он ничего не сказал.

* * *

Как только нам разрешили уйти, я поторопилась наверх переодеть джинсы, прежде чем кто-нибудь заметит след от мочи. Проверив голову, я нашла две шишки величиной с гусиное яйцо, одна от Тори и одна от удара о тот столб.

Спустившись, я показала одну, поменьше, доктору Джилл, надеясь, что она поддержит мою версию, что мы исследовали подвал — и увидит, что я даже расшибла голову. Она лишь мельком посмотрела на нее, вручила мне тайленол и сказала мне идти лечь в медиа-комнату. Тетя Лорен уже была в пути.

* * *

– Я не знаю, что сказать, Хлоя.

Голос тети Лорен был чуть выше шепота. Это были первые слова, которые она сказала мне, приехав в Лайл Хаус. Я услышала ее препирательство с доктором Джилл и медсестрами до этого, требования узнать, почему они не удостоверялись, что Дерек держится от меня подальше, как ей и обещали. Но теперь, со мной, тот гнев исчез.

Мы были одни в кабинете доктора Джилл. Точно так же, как Тори и ее мать. В то время как я знала, что эта встреча не закончится угрозами и ушибами, я подумала, что мне не будет легче, чем Тори.

Тетя Лорен сидела, проглотив кол, сложив руки на коленях, и крутила пальцами изумрудное кольцо.

– Я знаю, что тебе пятнадцать лет. Даже если ты еще ни разу не ходила на свидание, тебе любопытно. В месте как это, изолированное от твоих друзей и семьи, жить с мальчиками, возникает искушение экспериментировать…

– Все было не так. Это было совсем не то, – я повернулась к ней лицом. – Мы нашли подвальное помещение, и Дерек захотел проверить его, и я думала, что это будет круто.

– И ты последовала туда за ним? После того, что он сделал с тобой? – она замерла, разочарование в ее глазах сменилось на ужас. – О, Хлоя, не могу поверить — ты подумала, что беспокойство и причинение тебе боли на днях означало, что ты ему нравишься?

– Что? Нет, конечно, нет. Дерек не… Он сделал ошибку. Он по-настоящему не причинял мне боль, и он не хотел этого. Это было недоразумение.

Она наклонилась вперед и сжала мою ладонь.

– О, Хлоя. Милая, нет. Ты не можешь влюбиться в него. Ты не можешь его оправдывать.

– Оправдывать?

– Возможно это – первый мальчик, который сказал “Ты мне нравишься”, и я знаю, что это за чувство, но он не единственный мальчик, которому ты нравишься, Хлоя. Он лишь первым отважился сказать это. Он старше. Он использовал ситуацию в своих интересах. Представляю, что в школе девочки не будут смотреть на него дважды, а здесь он с симпатичной девочкой, молодой, впечатлительной, пойманной в ловушку…

– Тетя Лорен! – я отдернула руку. – Боже, это не…

– Ты можешь добиться большего успеха, Хлоя. Намного лучшего.

От отвращения на ее лице я поняла, что она не сказала о том, как Дерек относится ко мне. Я почувствовала странный скачок возмущения. Несомненно, я не могу притвориться, что я забавлялась с ним. Но мне становилось плохо от одной этой мысли.

То, как Дерек выглядит, не его вина. Он, очевидно, знал об этом — и как другие реагировали — и, конечно, не похоже, что он попытается отмазаться. Взрослый должен знать лучше. Тетя Лорен должна прочитать мне лекцию «не суди о книге по ее обложке».

Любое мое замечание, будь оно правдой, тетя Лорен пропустит мимо ушей. Она смотрела на Дерека и видела подонка, напавшего на ее племянницу. Я ничего не могу сказать, я не могу ее переубедить, потому что он похож на подонка. И ничего не могу сказать, чтобы убедить ее, что я действительно видела призраков, потому что я похожа на шизофреника.

– Разве ты не собираешься сказать мне что-нибудь, Хлоя?

– Зачем? – я услышала холод в своем голосе. – Я пробовала. Ты уже все решила.

Она заерзала на своем сидении, медленно пододвигаясь к краю, преодолевая расстояние между нами.

– Я хотела бы услышать твою версию.

– Только то, что я нахожусь в этом месте, только то, что я “больна”, не означает, что я стала другой с прошлой недели. Тогда ты понимала, что в этой истории что-то не так. Ты попросила бы объяснения прежде, чем обвинить меня в чем-либо. Но теперь? – я встала. – Теперь я – просто сумасшедшая девочка.

– Хлоя, я не считаю…

– Я точно знаю, что ты думаешь, – сказала я и вышла из комнаты.

* * *

Тетя Лорен попыталась пойти за мной, но я не слушала ее. Я была слишком сердита. Слишком ранена. Подумать, что я дурачусь в подвальном помещении с первым мальчиком, который проявил ко мне интерес? Это действительно уязвляло.

Бог знает, что она подумала, что мы делали. Я была вполне уверена, ее воображение прошло мимо сладкой стадии первого поцелуя. Она решила, что я перепрыгну со ступени "никогда не была на свидании" к "кувырканию в грязи с незнакомцем"? Это было оскорбительно. Нет, более чем оскорбительно. Это выводило меня из себя.

Тетя Лорен хоть что-то знала обо мне? И если она не знала, кто знал?

Когда стало ясно, что я не собираюсь "успокаиваться" и разговаривать с тетей, настало время для следующей фазы. Суда. Я была вызвана назад, в офис, с Дереком в качестве соответчика и докторами Джилл и Дэвидофф в качестве судьи и присяжных заседателей. Это был закрытый процесс. Даже тете Лорен не позволили присутствовать.

Я не потрудилась спорить о том, почему мы были в подвальном помещении. Я пропустила стадию "О, мой Бог, я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я – такая девочка". Если они думали, что Дерек и я валялись в грязи, то, по крайней мере, это означало, что они не войдут в подвальное помещение и увидят признаки беспорядка... Если бы они сделали это, то решили бы, что знают, кто всему виной.

Несмотря на то, во что верила тетя Лорен, я была уверена, что Дерек был столь же испуган этой мыслью, как и я. Когда доктор Джилл попыталась получить от него признание, он только пожал плечами и пробормотал: "Вроде того", – его руки были скрещены, позвоночник расслаблен, подбородок вздернут в вызове. Как и я, он понял, что спорить бесполезно, но признаваться он тоже не собирался.

– Это не первый раз, когда вы двое... крутитесь вместе, – сказала доктор Джилл наконец. – И у меня такое чувство, что не последний. Мы должны в корне пресечь это, и единственный способ, которым мы можем это сделать – передача. Один из вас должен уехать.

– Я уеду, – услышала я, и только через целую минуту поняла, что эти слова сказала я.

Действительно ли я была сумасшедшей? Предложение о переводе, когда я уже волновалась по поводу того, что означал такой перевод?

Но я не забрала свои слова обратно. Если один из нас должен уехать, это должна быть я. Напуганная тем, что меня переведут, я все же не буду разлучать Саймона и Дерека.

Однако я ожидала, что Дерек вскочит со стула. Я не знаю почему — конечно, не из-за галантности. Но это казалось правильным, просто чтобы, по крайней мере, поднять символический протест. Поступить вежливо... То, что я предполагала, должно объяснить, почему он не сказал ни слова.

– Никто никуда не поедет, – мягко произнес доктор Дэвидофф. – Пока я предупреждаю вас. Но не давайте мне причину повторно приезжать на подобную беседу. Понятно?

Понятно.

Глава 30

КОГДА ДОКТОРА ОТПУСТИЛИ нас, мы с Дереком вышли в коридор. Я попыталась задержаться, сделать вид, что оттираю воображаемое пятно на рубашке, тем самым давая ему время уйти вперед, избежать какой-либо неловкости. Скрестив руки, он встал передо мной и начал барабанить пальцами от нетерпения, было видно, как напряглись его бицепсы.

Я напомнила себе, что он спас меня. Я должна быть благодарной. Я и была. Прямо тогда, все же... Я не знаю. Голова болела, и я все еще страдала из-за тетиного непонимания, и когда я предложила свою кандидатуру на перевод, а он не возразил, это так уязвляло. Я не хотела этого чувства. Но это то, что я чувствовала.

– Что ты там трешь? – не выдержав, прошептал он.

– Пятно.

– Нет никакого пятна.

Я выпрямилась, потянула рубашку вниз и поправила ее.

– Потому что я его оттерла.

Я попыталась пройти мимо него. Он не сдвинулся с места.

– Мы должны поговорить, – прошептал он.

– Ты и в правду думаешь, что это – хорошая идея?

– Саймон тоже придет, – сказал он. – Пять минут. На улице.

* * *

Я действительно не считала мудрым поступком, чтобы меня заметили в компании с Дереком, даже если Саймон будет рядом. Через пять минут я была в медиа-комнате, лежала на двухместном диване, слушая мой iPod и пытаясь забыться в музыке.

Когда тень упала на мою голову, я подскочила.

Вытянув руки, там стояла Рей.

– Успокойся, девочка. Это всего лишь я.

Я вытащила наушники.

Она положила свою трикотажную рубашку на стул.

– Так что случилось?

– Не то, что все думают.

– Ну да.

Она села на другой конец дивана, поджала под себя ноги, положила декоративную подушку на колени – устроилась поудобней, чтобы услышать настоящую версию событий. Она знакома со мной меньше недели, и она знала, что я не забавлялась с Дереком в подвальном помещении.

– Я расскажу все позже, – пробормотала я, – когда мы будем в нашей комнате.

– Но ты расскажешь мне, ведь так?

Я кивнула.

– Хорошо. Так как все прошло?

Я рассказала ей о встрече с докторами и о тете Лорен.

– Одно дело, когда незнакомцы думают, что ты вытворяла какую-то фигню, которую не делала. Они не знают тебя. Но когда это заявляет кто-то, кто должен тебя знать? Человек, который, ты веришь, действительно знает тебя?

Я покачала головой.

– Да, у меня было то же самое. В школе, если я делала что-то не так, меня отводили к социальному работнику[60], который читал мне лекции о соблазнах улицы и важности нахождения в школе. Это что, прости меня? Если в моей характеристике что-то есть, они спрашивают, состояла ли я когда-нибудь в банде? Или считаю ли я школу чепухой? Я собираюсь доучиться до Бакалавра наук[61] и никогда не пропускаю занятия — читайте лекции кому-нибудь другому.

Она прижала подушку к груди.

– Я говорю себе, что это ерунда — они не знают меня. Но я получаю то же самое дерьмо от своей матери. Каждый раз, когда мы вляпываемся в него, она напоминает мне о моей подруге Трине. В четырнадцать она сбежала из дома, спуталась с какой-то шайкой и была застрелена при автомобильной погоне. Эй? Это имеет ко мне отношение? По этой причине мы с Триной больше не подруги. Я не похожа на нее.

– Думаю, у них благие намерения. Но это бесит.

– Хуже всего… – она посмотрела куда-то поверх моей головы. – Что ты хочешь?

Дерек встал передо мной и показал на часы.

– Я говорил про пять минут?

– Да, говорил. И я сказала, что это плохая идея.

– Мы должны поговорить.

Рей начала подниматься с дивана.

– Я должна позвать медсестер?

Я показала ей сесть, затем повернулась к Дереку.

– Нет.

Он запихнул руки в карманы джинсов, качнулся на пятках, а затем сказал:

– С тобой Саймон хочет поговорить.

– У Саймона есть ноги? – спросила Рей. – Рот? Кто ты для него? Преданный сенбернар, бегающий вокруг и передающий сообщения хозяина?

Он повернулся спиной к Рей.

– Хлоя? – в его голосе звучали нотки мольбы, которые поколебали мое решение. – Хлоя, пож…

Он выжимал эту «ж»; и в течение секунды я думала, что он действительно собирается сказать "пожалуйста", и если бы он так сделал, я сдалась бы, несмотря на свое замечание о том, чтобы быть застуканными вместе. Но после секундного колебания он отрезал слог и ушел.

– Пока! – крикнула Рей ему вслед. – С тобой всегда приятно болтать! – она повернулась ко мне. – Ты же собираешься все рассказать мне, ведь так?

– Обещаю. Как прошла поездка?

– По-моему, хорошо. Приятно выбраться куда-нибудь, хотя веселья было мало. Саймон плавает от бортика до бортика, я всего лишь по-собачьи, так что мы были на разных дорожках. Все как всегда. Хотя у них появилась прикольная водная горка и…

Она вновь посмотрела поверх меня и осторожно кивнула головой.

– Эй, – сказал Саймон.

Он взгромоздился на ручке двухместного дивана. Я отодвинулась в сторону, чтобы освободить ему место, но на другой половине сидела Рей, так что намного сдвинуться у меня не получилось, и его бедро касалось моего плеча.

– Я… – начала я.

– Не хочешь выходить наружу, – закончил он за меня. – Все нормально. Мы оба можем спрятаться здесь от Дерека и посмотреть, сколько времени ему понадобится, чтобы найти нас.

– Я ухожу, вы двое… – начала Рей, поднимаясь с дивана.

– Нет, останься, – сказал Саймон. – Я не хотел вам мешать.

– Ты не помешал. Я уже слышу, как работа зовет меня, так что лечу к ней.

Когда она ушла, я подвинулась. Саймон скатился на сиденье около меня. Я освободила ему много места, но он сел близко, хотя и не касаясь меня, и я уставилась на промежуток между нами, на жалкий дюйм голого дивана, впилась в него, потому что, ну, в общем, я не знала, что еще сделать, что сказать.

Пережитый мною в подвальном помещении ужас все еще не отпускал меня, превратившись в шок и замешательство, а еще плюс стресс после разговора с докторами и тетей Лорен, но теперь, когда я начала успокаиваться, и давление стало меньше, воспоминания вернулись.

– Я чувствую себя просто ужасно, – сказал он. – Из-за Тори. Я знал, что она с ума сходит, видя нас вместе, так что я пытался держаться от нее подальше, но, думаю, я сделал лишь хуже.

– Здесь нет твоей вины. У нее проблемы.

Небольшой, резкий смех.

– Да, можно это и так назвать, – после минутного молчания он посмотрел на меня. – Ты в порядке?

Я кивнула.

Он наклонился, его плечо задело мое, дыхание щекотало мое ухо.

– Если бы это был я, то со мной бы не было все в порядке. Я бы до смерти был напуган.

Я опустила голову, и прядь волос упала вперед. Он вытянул руку, как будто хотел зачесать ее назад, затем остановился. Откашлялся, но ничего не сказал.

– Это было довольно интересно, – сказала я через секунду.

– Верю. Некоторые вещи действительно смотрятся круто лишь в кино, но в реальности... – наши глаза встретились. – Не так, а?

Я кивнула.

– Не так.

Он повернулся, отполз к краю кушетки.

– Так какой у тебя любимый фильм про зомби?

Меня разобрал такой сильный смех, что он забулькал в горле – мне стало легче. Я почувствовала, что воспоминания стали меньше довлеть надо мной, ушли в тот уголок сознания, где я могла спокойно все обдумать. Я пыталась забыть то, что произошло, пережить это, стать сильной, выносливой, похожей на Дерека. Оживление мертвых? Не велика беда. Отправь их назад, похорони тела; следующая проблема, пожалуйста.

Но я не могла сделать этого. Я продолжала видеть их, вдыхать их запах, чувствовать их прикосновения. Желудок все еще неприятно крутило, я вспомнила, что сделала с ними, их ужас. Лучшее, что я могу сделать, чтобы пережить это – не думать о случившемся какое-то время. Не забыть — просто переместить в сторону к безопасным картинам кино.

Так что мы говорили о фильмах про зомби, спорили и обсуждали достоинства отдельных картин, ссылаясь на рейтинги оценок, хотя никто из нас их не видел.

– В нем крутейшие спецэффекты, – сказал Саймон, – уж точно.

– Несомненно, если ты сделаешь побольше взрывов, то сможешь скрыть дырищу в сюжете, через которую можно провести грузовик.

– Сюжет? Это кино про зомби.

Теперь он растянулся на полу, демонстрируя мне изувеченного зомби в "смертельной сцене". Я лежала на кушетке и смотрела на него.

– Дай угадаю, – сказал он. – Ты собираешься снять первое в мире кино про зомби в стиле арт-хаус и дать премьеру на Сандаун.

– Сандэнс[62]. И нет. Если мне когда-нибудь придется снимать фильм в стиле арт-хаус? – я вздрогнула. – Пристрели меня прямо сейчас.

Он улыбнулся и сел.

– Тогда я позабочусь об этом. Искусство – не пустой для меня звук. Не то, чтобы когда-либо я собирался написать или снять какой-нибудь фильм. Так чем ты хочешь заниматься? Писать или снимать?

– И то и другое, если получится. Сценарий – это всего лишь история, но если ты хочешь увидеть, как она оживает, ты должен рулить процессом, потому что в Голливуде режиссер – это король. Сценаристы? Всего лишь точечка на радаре.

– Значит, режиссер – царь горы.

– Нет, студия. Режиссер – король. Студия – Бог. И они просто хотят что-то, что смогут продать, что-то, что будет соответствовать их четырем небольшим секторам.

– Секторам?

– Четыре основные демографические группы. Парни и девушки, разделенные на молодых и старых. Попадешь во все четыре и получишь блокбастер... и очень счастливую студию. Однако этого не происходит с фильмами о зомби, какими бы клевыми они ни были.

Он шлепнулся на живот.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я могу торчать в Буффало, но я не отрезана от мира. Я подписана на "Варьете", "Криэйтив скринврайтин"[63], изучаю подноготную индустрии, посещаю блоги... Если я хочу быть в этом бизнесе, я должна узнать этот бизнес. Чем скорее, тем лучше.

– О, боже. А я даже не решил, кем хочу быть.

– Я могу нанять тебя делать мне спецэффекты тумана.

Он рассмеялся, затем посмотрел куда-то за мной.

– Эй, брат. Надышался свежим воздухом?

– Я хотел поговорить, – Дерек повернулся, чтобы и меня охватить взглядом. – С вами двумя.

– Тогда пододвигай стул. Текущая тема беседы – фильмы про зомби, – Саймон поглядел на меня. – Мы все еще обсуждаем фильмы о зомби?

– Думаю, да.

– Фильмы про зомби? – медленно переспросил Дерек, как будто ослышался. Его лицо потемнело, он заговорил тише. – Вы двое забыли, что произошло сегодня?

– Нет. Именно поэтому мы говорим об этом, – Саймон улыбнулся мне. – Вроде как.

Дерек заговорил еще тише.

– Хлоя в опасности. Серьезной опасности. А вы бездельничаете тут, трепитесь о фильмах про зомби?

– Бездельничаем? Треплемся? Хороший выбор слов. Так навевает воспоминания. Тебе так надо настоять на своем? Я прекрасно понимаю, что произошло, и что это могло означать для Хлои. Но небо не собирается упасть нам на головы, если мы не будем говорить об этом в текущую минуту, цыпленочек, – он потянулся. – Прямо сейчас я думаю, что мы могли бы какое-то время просто отдохнуть и не париться.

– Не париться? Ты много этому уделяешь внимания, не так ли? – Дерек подошел к Саймону. – Фактически, это практически все, чем ты занимаешься.

Я встала.

– Я–я должна проверить, может Рей нужна помощь. С работой по дому.

Саймон сел.

– Не падай духом. Мы скоро выберемся отсюда, – он повернулся к Дереку. – Ведь так?

– Конечно. Двигайся дальше. Не принимай близко к сердцу. Я уверен, что папа в любую минуту пересечет порог этой двери и спасет нас. А если он в беде? Если ему нужна помощь? Что ж, жаль, что достижение цели требует усилий, а ты слишком занят... фигней.

Саймон вскочил на ноги. Дерек не сдвинулся с места. Какие-то секунды они мысленно мерились силами, затем Саймон подтолкнул меня в сторону двери.

– Давай уйдем.

Я заколебалась, но он беззвучно произнес: "Пожалуйста". Я кивнула, и мы ушли.

Глава 31

КОГДА МЫ ПРОШЛИ ВНИЗ по коридору, я посмотрела на Саймона. Лицо у него было каменным, невыразительным. Увидев мой взгляд, он выдавил из себя улыбку, словно пытался заверить меня, что я ни в чем не виновата.

– Миссис Тэлбот? – позвал он. – Я могу выйти во двор? Побросать мяч до темноты?

– Конечно, дорогой.

Мы ждали у двери. Вытирая руки о полотенце, она вышла из кухни и ввела код безопасности. Только тогда она посмотрела поверх его головы и поняла, что Саймон был не один.

– О, Хлоя... Я не уверена, что вы двое должны...

– Это же баскетбол, миссис Тэлбот, – он открыл дверь-ширму и придержал ее для меня. – Если нужно, Вы можете наблюдать за нами из окна.

– Только... только не уходите из поля зрения.

Он хлопнул дверью, закрывая ее за собой, и прошел во двор столь быстро, что мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать от него. Я оглянулась. Дверь закрыта, никаких признаков миссис Тэлбот.

Он посмотрел по сторонам.

– Видишь мяч?

– Я думаю, что он в сарае. Я пойду, возьму…

Он коснулся моего локтя.

– Нет. Если ты только действительно хочешь играть.

Я покачала головой, и он подвел меня к каменной скамье около центрального сада.

– Тэлбот может все еще видеть нас оттуда, – он выдохнул. – Дерек всегда знает, за какие ниточки меня надо дергать. И что хуже всего? Я знаю, что он дергает за мои ниточки, пытаясь расшевелить меня, и так или иначе я поднимаюсь. Дурак, дурак, дурак.

Он молчал с минуту и просто смотрел на двор.

– Дерек хочет, чтобы я отправился на поиски нашего отца.

– Как? Типа, сбежав? Ты не можешь…

– Это неважно, – он откинулся на спинку скамьи. – Когда тебя воспитывают как человека со сверхъестественными возможностями, все... по-другому. Другие правила. Так уж выходит. Если есть проблема, ты должен бежать.

– Но ты не хочешь уходить?

– О, я хочу. Я сгораю от нетерпения, с тех пор как мы попали сюда. Мой папа где-то там, возможно, попал в беду, а я сижу без дела в какой-то лечебнице? Хожу на занятия? Провожу время с Дереком? Веду себя, как будто ничего не случилось? Это убивает меня, Хлоя. Дерек знает, как сильно я хочу выйти. Я же сказал, он дергает меня за ниточки.

– Где ваш папа?

Он покачал головой.

– Мы не знаем. Он просто… Все пошло не так, и он исчез, а мы оказались здесь. Это – длинная история...

– Тогда она может подождать.

– Спасибо. В общем, он ушел, и я уверен, что не по собственной воле. Вот так мы застряли здесь, предположительно, ожидая, что нас выпустят, но что тогда? Куда мы денемся? Нет никакой бабушки, или двоюродного деда, или друга семьи, ждущего, чтобы взять нас. Мы попадем в приемную семью, а затем нам придется убежать оттуда, так какой смысл ждать?

– Ты хочешь уйти, но не можешь выбраться отсюда.

– Мы можем уйти. У Дерека есть план, – небольшой смешок. – Поверь мне, у этого парня всегда есть план. Но это – план спасения только для одного — меня. Он не хочет уходить. Совсем отказывается.

– Что? Он заставляет тебя чувствовать себя виноватым за бездеятельность, а сам не собирается выбираться отсюда? Куда же он денется?

– Да знаю я, и я не хочу, чтобы казалось, будто я защищаю его, но у него есть причина не желать уйти. Это – глупая причина, но она так важна ему, и без толку пытаться переубедить его. Он просто... чудит.

– Чудит?

Саймон сжал руку и уставился на нее.

– Все сложно. Тем не менее, идея Дерека в том, чтобы я сбежал и нашел папу. Папа найдет способ связаться с ним. Заклинания и все такое. Но я не могу бросить Дерека.

– Не можешь?

– «Не буду» больше подходит. Я волнуюсь по поводу папы, но он может позаботиться о себе намного лучше, чем Дерек.

У меня, должно быть, был скептический вид, потому что он продолжил меня убеждать.

– Я знаю, кажется, что Дерек может сам о себе позаботиться, и в большинстве случаев так оно и есть, но иногда... – он покачал головой. – Все сложно. Если меня нет, и что-то идет не так, как надо, я боюсь, что он просто... позволит этому.

– Я не понимаю.

– Я знаю, – он уставился на свои руки. – Я знаю, что говорю бессмыслицу, но...

– Все сложно.

– Да. Но… – он втянул воздух. – Я начинаю думать, что должен рискнуть. Дерек прав. Ничего не изменится, если я буду сидеть сложа руки. Теперь нужно позаботиться и о тебе. Ты действительно должна выбраться отсюда.

– Я? – слово превратились в писк.

– Дерек прав. Не имеет значения, как ты стараешься скрыть свои способности, они не похожи на мои. Они не могут быть скрыты. Не когда ты живешь под микроскопом.

– Если меня переведут в больницу, то я переживу это.

– Но что, если это не перевод? – он беспокойно посмотрел по сторонам. – То, что ты рассказала о Лиз, продолжает грызть меня. Возможно, она – шаманка. Или, если она мертва, возможно, это был несчастный случай. Зачем им убивать детей, которые не поправляются? Это выглядит дебильным, но даже Дерек волнуется.

– Дерек? Но он сказал…

– Я знаю, что он сказал. Но когда я позже поговорил с ним, он не отмахнулся от этого. Даже сам поднял некоторые проблемы. С Дереком так быстро можно согласиться, что ты можешь выбраться отсюда. Но тебе все еще нужна помощь. Скажешь, что все прекрасно, и тебя отпустят, и что ты будешь делать? С кем ты будешь говорить? Как ты научишься приспосабливаться к нормальной жизни?

Нормальной. Такое простое, скучное слово. Забавно, как оно сияло теперь, как латунное колесо карусели, ярко сверкающее обещанием, только вне моей досягаемости.

Выход отсюда не решит мои проблемы. Тетя Лорен всегда будет на стороже, извращая каждую "неправильную" вещь, которую я сделала, и видя в этом знак, что я должна вернуться в Лайл Хаус... или хуже.

Но побег?

Я знала, что скажет Дерек. Я могла даже представить его лицо, то угрюмое выражение презрения и разочарования. Я больше не Хлоя Сандерс – беззаботная ученица художественной школы. Я даже не Хлоя Сандерс – шизофреник. Если Хлоя Сандерс –некромант, будет подчиняться старым правилам, то она закончит в обитой войлоком палате, разглагольствуя о голосах, которые никто больше не может услышать.

Я не наивна. Я смотрела новости. Я знала, что происходит с детьми, сбегающими из дома, и это – не замечательная жизнь на свободе, как они ее себе представляли. Сколько времени понадобится, чтобы найти папу Саймона? Где мы будем жить все это время? Что мы будет есть? Где спать? У меня есть немного денег, но сколько времени это продлится? Что произойдет, когда наши фотографии покажут в новостях? Когда каждый полицейский и встревоженный гражданин будут искать нас?

Я могла спрятаться здесь, снова закрыть глаза и молиться, чтобы не случилось ничего плохого. Или я могу взять дело в свои руки. Принять меры.

Помощь от пропавшего отца Саймона точно не идея для хорошего плана. Но если я выберусь отсюда, то я смогла бы разыскать Лиз. Это будет легко. В Буффало не так уж много больниц. И если она не в безопасности в больнице, что это будет значить для всех нас? Мы в опасности? Я не могу продолжать затыкать уши и притворяться, что все прекрасно.

– Если ты уходишь отсюда, я с тобой, – сказала я.

– Ты не должна это делать. Я просто имел в виду, что должен уйти ради себя и Дерека и, теперь, ради тебя. Когда я найду папу, он сможет помочь нам.

– Кто поможет тебе? Там?

Губы расплылись в улыбке.

– У меня есть убийственное заклинание тумана.

– Тебе нужен хороший тыл. У Дерека вышло бы все намного лучше, но придется терпеть меня. Я иду.

Глава 32

Я ЖДАЛА В ВАННЕ МАЛЬЧИКОВ, спрятавшись около полки. С каждым шумом в коридоре мое сердце начинало учащенно биться, говоря мне, что я близка к самой большой дурости в своей жизни.

Но я не была неправа. Как и Дерек, я могла прибавить два плюс два и увидеть ответ. Я вытерла потные ладони о джинсы, поглядела на часы и помолилась, что пришла в нужное время. И в то же время молилась, что нет.

Когда часы высветили 8:00, дверь в ванную распахнулась. Дерек включил свет и закрыл за собой дверь. Повернувшись к зеркалу, он увидел меня и взвизгнул от удивления, что меня бы удовлетворило при любых других обстоятельствах.

– Ты рехнулась? – зашипел он. – Что ты здесь делаешь?

Я прошла мимо него и заперла дверь.

– Если ты хочешь обсудить план, то это не подходящее место, – сказал он.

Он поворачивался за мной, не отрывая от меня глаз, когда я подошла к душу и включила холодную воду  – она заглушит нашу беседу, но не наполнит комнату паром.

– Великолепно, – пробормотал он. – Теперь они подумают, что мы и душ принимаем вместе. Возможно, мы можем просто сказать им, что отмываем подвальную грязь, пытаясь сэкономить воду.

Я встала перед ним.

–  Ты провел меня.

Он открыл рот, но на этот раз ничего не ответил и всего лишь символически нахмурил брови.

– Все время я пыталась выяснить, почему ты хочешь помочь мне. Почему тебя так волнует, знаю ли я, что я – некромант? Почему тебя волнует, не уеду ли я? Почему ты лезешь на рожон ради меня, как сегодня днем?

– Я только хочу…

– Помочь. Конечно, ты – надоедливый и заносчивый, но внутри скрывается хороший парень, который хочет помочь девушке со сверхъестественными способностями. Да, точно. Должна быть другая причина. Сегодня я нашла ее. Саймон.

Он скрестил руки.

– Да, Саймон хочет, чтобы я был вежлив с тобой. Ясно? Теперь я могу принять душ? Один?

– Ты хочешь, чтобы Саймон сбежал. Нашел вашего папу. Но он не уйдет без тебя. Ему нужна иная причина уйти прямо сейчас. И ты дал ее ему. Указал на девицу в беде.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотал он, но отвел глаза в сторону. Мои оставшиеся сомнения потонули в новом скачке гнева.

– Вот она я, настоящий некромант, наивная и потерянная. Прекрасная приманка. Просто продолжай сталкивать нас вместе, раздуй проблему из того, насколько я беспомощна, и, в конечном счете, он наденет свои сверкающие доспехи. Замечательный план. Но в нем есть один недостаток. Награда. В любом великом триллере наш герой нуждается в трех вещах. Цель, стимул и награда. Цель: найти своего потерявшегося папу. Стимул: помоги бедному птенчику-некроманту. Награды все же нет. Тебе нужно, чтобы девица оказалась в настоящей беде. Что, если ее увезут в настоящую психиатрическую больницу? Где она окажется вне досягаемости Саймона и без помощи? Или хуже, где она может умереть, став жертвой некоего злого плана. Поэтому ты подговорил Тори…

– Нет! – он поднял руки, настоящий шок отражался в его глазах. – Я не имел ни малейшего отношения к этому. Даже если бы Тори подошла ко мне достаточно близко, чтобы завести разговор — а этого, как ты знаешь, она не сделает — я не пошел бы на это. Я не сделал ничего, чтобы заставить их увезти тебя.

– Хорошо, значит, ты просто использовал ситуацию в своих интересах.

Я дала ему минуту для ответа. Он ничего не сказал, и одно это стало уже ответом, в котором я нуждалась.

– Когда я сначала рассказала тебе, что видела Лиз, ты отмахнулся. Но потом ты понял, что это может сослужить тебе хорошую службу, поэтому ты стал петь Саймону другую песенку. Ты посеял семена сомнения, а затем подождал, когда они взойдут. Именно поэтому ты не возразил, когда я предложила перевести меня. Это именно то, чего ты хотел от меня. Ты управлял ситуацией, и ты лгал…

– Я никогда не лгал.

Я остановила его взглядом.

–  Ты и вправду вчера подслушал разговор докторов о моей передаче?

Он засунул руки в карманы.

– Я слышал, как они говорили о тебе, и они, казалось, предлагали…

– Хорошо, ты не лгал. Ты преувеличил.

Он нахмурился.

– Ты в опасности. Чем больше я думаю о Лиз…

– Не заговаривай мне зубы, хорошо, Дерек. Твое желание исполнилось. Саймон уходит. Я иду с ним. Ты прав. Он должен выйти и найти отца. Конечно, ты выручишь всех нас, сам уйдя с ним. Но это может быть опасно. И он не твой отец, так что на самом деле это не твоя проблема…

Он рванул ко мне столь быстро, что я чуть не упала, но он успел поймать меня и поставить на ноги. Я почувствовала себя неуютно, он сверил меня взглядом, глаза сверкали от гнева.

– Вот что ты обо мне думаешь, Хлоя?

Я сжала коленки, отказываясь прервать зрительный контакт.

– Я не знаю, о чем ты думаешь, Дерек, – сказала я спокойно — надеюсь, так оно и прозвучало. – Саймон сказал, что есть причина, почему ты не уходишь. Глупая причина, по его словам. Так, возможно, это – оправдание. Возможно, ты просто не хочешь заморачиваться.

– Оправдание? – горький смех. Он медленно отступил от меня, словно через силу. – Ты прочитала мой файл, ведь так?

– Я…

– Я знаю, что вы прочитали его той ночью, когда ты и Рей сделали вид, что совершаете набег на кухню.

– Только из-за твоего поступка. Я должна была знать…

– Насколько я опасен. Я не обвиняю тебя. Но ты получила ответ, ведь так? Ты точно знаешь, насколько я опасен.

Я сглотнула.

– Я…

– Ты знаешь, что я сделал, и ты думаешь, что я должен разгуливать по улицам? – он сжал губы. – Мне здесь самое место.

Что-то в его глазах, его голосе, его лице заставило заднюю стенку горла сжаться от боли. Я посмотрела в сторону душа, наблюдая, как вода покрывает струями стенки, только этот барабанящий звук заполнял тишину.

Через минуту я оглянулась на него.

–  У тебя должна быть причина для этого.

– У меня? – когда я попыталась снова отвести взгляд, он обошел меня и посмотрел прямо в глаза. – Ты этого хочешь, Хлоя? Услышать мою причину? Мое оправдание? То, что парень направил на меня пушку, и если бы я не бросил его в стену, я был бы мертв? Так вот все было совсем не так. Тот ребенок никогда не будет снова ходить, и у меня нет оправданий. Это – моя вина. Целиком моя вина. Наш папа исчез. Саймон застрял здесь. Я…

Он резко захлопнул рот, сунул руки в карманы и уставился в какую-то точку над моей головой, на его шее играли желваки.

После минутного молчания он сказал:

– Итак, да, я хочу, чтобы Саймон выбрался отсюда, и я сделаю что угодно, чтобы достичь этой цели, но это не значит, что я ставлю тебя в опасное положение. Ты сама получаешь выгоду из этого. У тебя нет причин жаловаться.

Я могла лишь смотреть, малейшее чувство, что, возможно, я смогу понять его, испарилось, как и всегда. Я мельком глянула себе под ноги, он растоптал мои надежды, оставив на душе раны, которые будут напоминать мне, какой дурой я была, надеясь на что-то большее.

– Никакой опасности? – медленно произнесла я. – Я убегаю. Из дома. От моей семьи. От моей жизни.

– Ты будешь с Саймоном. Не притворяйтесь, что все так сложно.

– Что?

– Ты знаешь, что я имею в виду. Несколько дней наедине с Саймоном? Это будет круто. И это много значит для него. Очень много. Убежать, чтобы помочь ему найти своего папу? Он никогда не забудет этого.

Я сделала круглые глаза.

– О, мой Бог, так вот что ты думаешь? Действительно? Это так круто. Держу пари, что он попросит меня встречаться с ним и все такое. Мы сможем обмениваться любовными письмами между моим местом заключения для подростков и его, и, возможно, нам позволят встречаться на танцах....

Он смотрел на меня с негодованием.

– Ты и в правду думаешь, что я дура, не так ли? – спросила я, останавливая его рукой. – Нет, не отвечай. Пожалуйста. Экстренный выпуск последних новостей: заполучить себе парня на первом месте в списке приоритетов каждой девочки. Прямо сейчас этот пункт занимает столь низкую позицию в моем списке, как ты бы мог догадаться — значительно ниже таких тривиальных проблем, как возвращение к прежней жизни.

– Хорошо…

– После того, как все это закончиться, я не буду удивлена, если Саймон больше не захочет никогда меня видеть. Просто оставит все в прошлом. И знаешь что? Все нормально. Поскольку я должна выяснить, что произошло с Лиз. И я хочу помочь Саймону, потому что это правильно, а не потому что я думаю, что он такооой симпатичный. Я, может, и не гений, как ты…

Снова сердитый взгляд.

– Я не…

– Но я достаточно умна, чтобы понимать, что это не будет каким-то великим романтическим приключением. Я убегаю. Я буду жить на улице. Даже если мы найдем твоего папу, я не уверена, что он сможет наладить мою жизнь, – я подумала о тете Лорен и ощутила муки горя. – Я не уверена, что ее вообще можно наладить.

– Значит, я, как предполагается, должен быть благодарен тебе за то, что ты уходишь?

– Я никогда не говорила…

Он опять вернулся к своему сверлящему взгляду.

– Тебе столь же необходимо выбраться отсюда, как и Саймону, а, может, даже и больше. Ты не можешь увидеть опасность, в которой находишься, в отличие от меня. И я волнуюсь.

– Волнуешься? Обо мне?

Он пожал плечами.

– Конечно. Беспокоюсь. Ты же знаешь, – он не мог даже смотреть мне прямо в глаза, произнося это. – Да, ты нам нужна, но я действительно хочу помочь человеку со сверхъестественными способностями, – он мельком посмотрел в мою сторону. – Мы должны держаться друг друга.

–  Не смей.

– Что?

Он отвел глаза, его взгляд начал бродить по ванной.

– Ты прав, – сказала я. – Я действительно нуждаюсь в помощи. Моя жизнь разваливается, и, возможно, когда-нибудь я оглянусь назад и пойму, что эта была самая большая, самая глупая ошибка в моей жизни, которую я когда-либо совершала, но в данный момент это – единственное решение, которое я вижу. Я нужна тебе лишь в качестве девицы, попавшей в беду? Хорошо. Но никогда не говори, что ты делаешь это ради меня. Это не имеет ни малейшего отношения ко мне, и не смей притворяться, что я тебе волную.

Я повернулась и вышла из ванной.

Глава 33

Я ЗАДАВАЛАСЬ ВОПРОСОМ, после нашего побега будет ли у меня время на сон. Потому что в Лайл Хаусе я, конечно, сплю мало.

Той ночью я была выжата как лимон, у меня даже не было сил лежать на кровати, злясь на Дерека или волнуясь, какой шаг мне стоит предпринять. Я рухнула на кровать и попала прямо в сновидения с воем полицейских сирен и лающими собаками–ищейками. О мальчике, пойманном в ловушку больничной койки, о мальчике, пойманном в ловушку лечебницы, о призраках, пойманных в ловушку гниющих трупов. О зомби, кричащих о милосердии, и девочке, кричащей от страха: «Но я не этого хотела», и мальчике, говорящем: «Я тоже этого не хотел. Не имеет значения».

Сны вращались и перемешивались друг с другом, превратившись в один. Изображение отделяющегося от других силача, который спрашивает: «Что насчет меня?»

Я резко проснулась и села в кровати, вглядываясь в темноту, отыскивая в запутанной памяти вопросы, которые она подняла, ответы, которые она обещала.

Я спрыгнула с кровати.

* * *

Я легонько постучала в дверь спальни.

– Дерек?

Лишь громкий храп в ответ.

Я снова постучала в дверь, говоря настолько громко, насколько могла в такой ситуации.

– Дерек?

Пальцы ног замерзли от ледяной древесины, я потерла гусиную кожу на руках. Я должна была надеть свитер. И носки.

Я не должна даже быть здесь. Я отчитала парня и эффектно ушла... И теперь приползла назад, просить его поговорить со мной.

Этот разговор разрушит всю сцену.

Как только я подняла руку, чтобы постучать, щелкнула дверная ручка. Дверь заскрипела и открылась, я подняла свой взгляд на уровень глаз, извинение было готово слететь с моих губ, и уставилась на грудь. Голую грудь... и не грудь мальчика. Широкая и мускулистая, усеянная воспаленными красными прыщиками – единственный признак того, что она не принадлежала взрослому мужчине.

Дерек всегда носил слишком большие по размеру трикотажные рубашки и мешковатые джинсы. Если бы я представила то, что находится под ними — чего я не делала — я вообразила бы коренастое тело, близкое к избыточному весу. Ведь вся еда, которую он украл, должна же куда-то уйти. И, очевидно, она ушла — только не в жир.

На моих щеках вспыхнул румянец, и я опустила взгляд с груди Дерека... Только чтобы увидеть, что он в одних боксерах.

– Хлоя?

Мой взгляд переметнулся — с благодарностью — к его лицу.

Он уставился на меня.

– Хлоя? Что...?

– Ты мне должен.

– А? – он протер глаза, зевнул и повел плечами. – Сколько времени?

– Поздняя ночь. Или раннее утро. Это не имеет значения. Мне нужна твоя помощь, и ты мне обязан. Оденься и будь внизу через пять минут.

Я развернулась на пятках и пошла к лестнице.

* * *

Дерек пойдет за мной? Скорее всего, нет, учитывая, что я проигнорировала его приказ "встречаемся через пять минут" днем.

Я планировала стоять около двери, пока он не согласится помочь мне. Но я не ожидала, что он будет практически голым во время беседы. Это напомнило мне, что я одета только в пижамные штаны и майку. Спустившись, я нашла трикотажную рубашку, которую днем Рей забыла в медиа-комнате. Я натянула ее на себя, выходя в коридор, и чуть не сбила Дерека.

Он надел треники и футболку и остановился посередине коридора, неистово царапая голое предплечье.

– Блохи? – поинтересовалась я.

Шутка по общему признанию была жалкой попыткой разрядить обстановку, но я не думала, что она заслужила тот гневный взгляд, которым он одарил меня.

– Давай просто закончим все побыстрее, – сказал он. – У меня плохое настроение.

Я уже хотела поинтересоваться, чем оно отличается от его обычного настроения, но прикусила язык, показывая жестом пройти в медиа-комнату, и закрыла дверь. Затем я подняла голову и прислушалась.

–Все в порядке, – сказал он. – Просто не шуми. Я услышу, если кто-то будет идти.

Я прошла в комнату и остановилась в пятне, освещенном лунным светом. Когда он подошел поближе, я впервые смогла хорошо рассмотреть его на свету. Лицо было бледным, щеки – красными от жара, а не от прыщей. От пота его волосы прилипли к лицу, а покрасневшие глаза блестели, пытаясь сфокусироваться.

– У тебя жар, – сказала я.

– Возможно, – он убрал волосы назад. – Думаю, я съел что-то не то.

– Или ты подхватил вирус.

Он покачал головой.

– Я не ... – он колебался, а затем выдал. – Я не болею. В целом, лишь изредка. Часть моего... состояния. Это, кажется, реакция, – он снова поцарапал руки. – Ничего важного. Я просто немного не в себе. Более расшатан, чем обычно, так сказал бы Саймон.

– Ты должен вернуться в кровать. Забудь это…

– Нет, ты права. Я обязан тебе. Что тебе нужно?

Я хотела возразить, но не могла ничего сказать, чтобы заставить его передумать.

– Подожди, – сказала я и быстро вышла в коридор.

Он раздраженно прошептал: – Хлоя! – мне вслед, сопровождая нерешительной серией брани, будто у него не было сил даже выругаться должным образом.

* * *

Я вернулась со стаканом холодной воды и вручила его ему вместе с четырьмя капсулами тайленола.

– Две сейчас, две позже, в случае, если ты…

Он бросил все четыре в рот и выпил половину воды.

– Или ты можешь просто проглотить их все разом.

– У меня быстрый метаболизм, – сказал он. – Другая часть моего состояния.

– Я знаю много девочек, которые не обратили бы на это внимание.

Он проворчал что-то неразборчивое и осушил бокал.

– Спасибо, но... – он встретил мой  взгляд. – Ты не должна быть милой со мной лишь только потому, что я не в форме. Ты сердишься. Ты имеешь на это полное право. Я использовал тебя и сделал лишь хуже, притворяясь, что я здесь не причем. На твоем месте я бы не принес воды, ну, если только не вылить ее мне на голову.

Он отвернулся поставить пустой стакан на стол, и я рада, что он это сделал, потому что была вполне уверена, что у меня отвисла челюсть. Или жар ударил ему прямо в мозг, или я все еще сплю и вижу сны, потому что это подозрительно походило на признание вины. Возможно, даже на окольное извинение.

Он повернулся.

– Хорошо, значит тебе нужно...?

Я показала ему на двухместный диван. Раздражение промелькнуло у него на лице — он бы не побеспокоился отвлечься на комфорт — но когда я села на стул напротив, он грохнулся на кушетку. Если я не могу заставить его вернуться в кровать, по крайней мере, он сможет отдохнуть, пока я говорю.

– Ты знаешь что-то о некромантии, правильно? – начала я.

Он пожал плечами.

– Я не эксперт.

– Но ты знаешь больше, чем я, Саймон или кто-либо еще, с кем я могу поговорить в данный момент. Так как некроманты связываются с мертвыми?

– Ты имеешь в виду того парня в подвале? Если он там, ты должна увидеть его. Тогда ты сможешь поговорить с ним, как мы сейчас.

– Я хочу связаться с определенным человеком. Я могу сделать это? Или я могу лишь натыкаться на них?

Он затих. Когда он заговорил, его голос был нетипично мягок.

– Если ты имеешь в виду свою маму, Хлоя…

– Нет, – слово прозвучало резче, чем я хотела. – Я даже не думала — ну, да, я рассматривала эту возможность, что когда-нибудь, быть может, конечно, я хотела этого очень сильно… – я поняла, что говорю бессвязно, и сделала глубокий вдох. – Это имеет к нам отношение.

– Ты имеешь в виду Лиз?

– Нет. Я–я должна попытаться связаться с нею, я думаю. П–просто, чтобы убедиться. Но это не то. Забыл, зачем я хочу узнать.

Он откинулся на подушки дивана.

– Если бы я знал зачем, я смог бы быстрее тебе ответить.

Возможно, но я не скажу ему, пока у меня не будет достаточно фактов, чтобы уверенно изложить свою теорию.

– Если я могу связаться с определенным человеком, как мне это сделать?

– Ты можешь, но это нелегко, хотя и не невозможно в твоем возрасте. Как Саймон и его заклинания, ты на... стадии ученичества.

– Когда я могу случайно сделать что-то, как подъем мертвецов.

– Ну, нет, – он рассеянно почесал руку, скреч–скреч заполнило тишину. – Из того, что я слышал, оживление мертвых – самое тяжелое дело, и для этого нужно совершить сложный ритуал, – он покачал головой и прекратил чесаться. – Я, должно быть, неправильно расслышал. Я сказал, что не эксперт.

– Вернемся к как. Как я могу призвать определенный призрак?

Он задумался, откинув голову на диван, уставившись на потолок, прежде чем кивнул, как будто себе.

– Если я правильно помню, есть два способа. Ты можешь использовать личные вещи.

– Как собака-ищейка.

Тихий звук, похожий на смех.

– Да, наверное. Или как один из тех экстрасенсов, которых ты видела в кино. Они ведь всегда просят что-то, что принадлежало человеку.

– А второй путь?

Я попыталась не показать, насколько мне нужен этот ответ, насколько я надеялась, что уже предположила, что это.

– Ты должна быть в могиле.

Мое сердце глухо ухнуло, и это было за секунду до того, как смогла произнести:

– В могиле. Как я понимаю, в той, где захоронено тело. То есть важно именно тело, не место захоронения.

Он отмахнулся от моих жалких объяснений, да, старый Дерек вернулся.

– Да, тело. Окончательная связь с личностью.

– Тогда, думаю, я знаю, что тот призрак требовал в подвале.

Я объяснила, как призрак убеждал меня "вступить в контакт", чтобы "вызвать их" и "получить их историю".

– Он имел в виду захороненные тела. Именно поэтому он хотел, чтобы я вошла в подвальное помещение. Таким образом, я могу быть достаточно близко с телами, чтобы связаться с теми призраками.

Дерек опять почесал между плечами.

– Зачем?

– Из того, что он, казалось, говорил, это связано с Лайл Хаусом. Они что-то могут рассказать мне.

– Но те тела были там еще до того, как Лайл Хаус стал лечебницей. И если этот призрак знает что-то, почему сам не расскажет тебе?

– Я не знаю. Он сказал... – я напряглась, пытаясь вспомнить. – Он, по-моему, говорил, что не может вступить в контакт с ними сам.

– Тогда откуда он знает, что у них есть что-то важное для тебя?

Хорошие вопросы. Поэтому я пошла к Дереку. Потому что он бросит вызов моим предположениям, покажет мне, где есть дыры, и что я должна изучить их прежде, чем придти к каким-либо заключениям.

– Я не знаю, – сказала я, наконец. – Однако они находятся там, и я практически уверена, они умерли не от естественных причин. Ты, скорее всего, прав, и это абсолютно не связано с нами, и этот призрак запутался, потеряв счет времени. Или, возможно, он хочет, чтобы я расследовала их убийство, – я встала. – Но независимо от того, что он хочет, чтобы я услышала, я собираюсь послушать. Или, по крайней мере, попробовать.

– Постой.

Он поднял руку, и я собралась выдать еще больше аргументов. Это была пустая трата времени. А также опасная авантюра после того, как мы были пойманы там ранее. И, не забывай, в прошлый раз, когда я попыталась связаться с этими призраками, я ввернула их в трупы. Сделаю это снова, и лучше не звать его исполнить обязанности по перезахоронению.

Он поднялся на ноги.

– Мы должны раздобыть фонарик. Я его возьму. А ты иди за обувью.

Глава 34

НОГИ МОЕЙ НЕ БУДЕТ — голой, в чулках или в обуви — в том подвальном помещении, пока я не поговорю с первым призраком и не задам все вопросы, которые поднял Дерек.

Мы спустились в прачечную. Дерек встал в стороне, прислонившись к сушилке. Я села в середине комнаты, скрестила ноги, закрыла глаза и сосредоточилась.

Это не заняло много времени, как будто призрак ждал меня. Я все еще не могла различить ничего большего, чем фразы и проблески. Я сказала Дереку об этом, а затем произнесла:

– Я прекратила принимать таблетки после того, как ты дал мне ту банку. Но они, должно быть, все еще в моем организме.

– ... не таблетки... – сказал  призрак. – ...блок...

– Что заблокировано?

– Заклинание... призраки... блокируют...

– Заклинание, чтобы заблокировать призраков? – предположила я.

Это привлекло внимание Дерека, и он наклонился вперед, выпрямил руки.

– Он говорил о блокирующем заклинании? Каком именно?

Я собиралась предать его слова, но призрак, очевидно, мог слышать его и ответил:

– Волшебство... ритуал... важно.

– Это важно?

– Нет... не важно, – сказал он решительно.

Я сказала это Дереку, и он проворчал о недостатках такого способа коммуникации, неистово царапая предплечье.

– Скажи ему, чтобы говорил одно слово зараз. Повтори, пока не убедишься, что все поняла, и отвечай ему. Это будет медленно, но, по крайней мере, мы не пропустим….

Он остановился, заметив, что я смотрю на его предплечье. Его кожа... двигалась. Слегка колебалась.

– Что…? – начал он, затем раздраженно заворчал и резко встряхнул руку. – Судороги мышц. Последнее время они у меня участились.

Он снова посмотрел на слегка колеблющуюся кожу, сжал ладонь в кулак и покачал рукой, пытаясь размять ее. Я собиралась предложить пойти к врачу, но затем поняла, что все не может быть настолько легко для кого-то, как Дерек. Теперь я могла видеть, что его мышцы расширялись и сокращались сами по себе. Побочный эффект его состояния, подумала я, мышцы дрожат от перенапряжения. Как и все остальное, это связано с половой зрелостью.

– Пока ты не разорвешь свою одежду и не станешь зеленым, – сказал я.

– Что? – его лицо поморщилось, когда до него дошло. – «Невероятный Халк». Ха–ха. Невероятно Глупое Кино, – он потер предплечье. – Не обращай на меня внимания и вернись к своему призраку.

Призрак услышал предложение Дерека о произнесении одного слова зараз, и так мы и поступили. Это работало намного лучше, хотя было больше похоже на шарады, он говорил одно слово много раз, и я взволнованно повторяла его, пока окончательно не понимала призрака.

Я начала с вопросов о нем самом и узнала, что он был некромантом. Он находился в больнице, когда меня туда привезли. Потом что-то о том, чтобы «помешать призракам беспокоить душевнобольных», эту часть я совсем не поняла, но неважно.

Призраки узнают некромантов, так что он знал, кто я. Он понял, что я не осознавала, кем являюсь, и что мне нужна помощь. Но, прежде чем он смог вступить в контакт, они перевезли меня. Итак, он последовал за мной в Лайл Хаус. Только это место как-то заблокировано от призраков. Он думал, что это заклинание, хотя, когда Дерек оспорил такое предположение, призрак признал, что это могло быть что угодно – от строительных материалов до географического местоположения. Он знал только, что единственные места, где он мог установить хоть частичный контакт со мной – это подвал и чердак.

Что касается тел в подвальном помещении, он знал две вещи. Первое, они были убиты. Второе, у них были сверхъестественные способности. Соединив эти два факта, он понял, что их истории очень важны. Он не мог получить их сам, потому что не мог связаться с мертвыми так легко, как прежде, с тех пор как стал одним из них.

– Но они были просто скелетами и высушенной плотью, – сказал Дерек. – Как мумии. Что бы с ними ни случилось, это  не имеет ни малейшего отношения к нам, здесь, сейчас.

– Возможно, – было единственным ответом призрака.

– Возможно? – Дерек вскинул руки и начал мерить шагами комнату. Он бормотал что-то под нос, но без гнева, лишь с раздражением, пытался разобраться в этой проблеме и увидеть связь, хотя, по правде, он должен был лежать в кровати, сражаясь с высокой температурой.

– Сэмюель Лайл, – сообщил призрак. – Первоначальный владелец. Знаете такого?

Я сказала, что нет, и спросила у Дерека.

– Откуда мне знать парня, который построил это место сто лет назад?

– Шестьдесят, – сказал призрак, и я передала это.

– Неважно, – Дерек продолжал мерить комнату шагами. – Он хоть знает, какой сейчас год?

Я указала, что если призрак знает, когда дом построен, то он, очевидно, знает и текущий год, но Дерек лишь проворчал; температура мешала сконцентрироваться на этой загадке.

– Человек со сверхъестественными способностями, – сказал призрак. – Лайл. Волшебник.

Я передала его слова, и это заставило Дерека остановиться.

– Парень, который построил это место, был волшебником?

– Темное волшебство. Алхимик. Опыты. На ему подобных.

По моим ладоням побежали мурашки, и я скрестила руки.

– Ты думаешь, что это те, кто умер в подвале? Этот волшебник, Лайл, ставил эксперименты над ними?

– Откуда он знает так много об этом парне? – произнес Дерек. – Он следовал за тобой сюда, не так ли?

– Все знали, – ответил призрак. – В Буффало. Все со сверхъестественными способностями. Знали, где он жил. И держались подальше. Или нет.

Дерек покачал головой.

– Я все еще не вижу, как это связано с нами.

– Быть может, – ответил призрак. – Быть может, нет. Нужно спросить.

Дерек прошипел проклятие и ударил кулаком об стену так сильно, что я вздрогнула. Я подошла нему.

– Ложись спать. Ты, скорее всего, прав. Я уверена, что это никак….

– Я не говорил этого. Я просто говорю... Волшебник построил это место шестьдесят лет назад; люди со сверхъестественными способностями захоронены в подвале; и теперь мы здесь, три сверхъестественных ребенка. Лечебница названа в честь него. Это важно? Или ее просто назвали в честь парня, который построил этот дом? Это слишком много, чтобы быть совпадением, но я просто не могу нащупать связь.

– Я могу сделать это. Вернись…

– Нет, он прав. Мы должны спросить. Я только... – он засунул руку под рубашку и поцарапал спину. – Я дерьмово себя чувствую и поэтому не в форме. Но мы должны сделать это.

Призрак последовал за нами в подвальное помещение.

– Как мне избежать того, что я сделала ранее? – спросила я. – Вернула духов в их тела?

Тишина. Я досчитала до шестидесяти, затем произнесла:

– Эй? Ты все еще там?

– Оставайся спокойной. Сконцентрируйся. Но двигайся легко. Мягко. Твоя сила. Слишком велика.

– Мои способности слишком сильны?

Я не смогла не улыбнуться. Я не могла быть уверена, что хочу эти силы, но отчасти здорово услышать, что я больше, чем средний некромант. Это как пройти тест на IQ и узнать, что ты умнее, чем думал.

– Твой возраст. Вообще не должна быть в состоянии к...

Тишина. Я терпеливо ожидала следующее слово. И ждала.

– Эй?

Он начал снова, по слову. – Слишком скоро. Слишком много. Также...

Более длинная пауза.

– Что-то неправильно, – сказал он, наконец.

– Неправильно?

Дерек вышел из тени, в которой он тихо наблюдал за мной.

– Что он говорит?

– Что-то о моих способностях. То, что они... неправильны.

– Слишком сильные, – сказал призрак. – Неестественные.

– Неестественные? – прошептала я.

Глаза Дерека сверкали.

– Не слушай его, Хлоя. Значит, ты могущественная. Ну и что ж, ты в порядке. Только делай все помедленнее.

Призрак извинился. Он дал еще несколько инструкций, затем сказал, что будет наблюдать с "другой стороны", на случай, если его присутствие усилит мои способности. Если он понадобится мне, то он вернется. Одно последнее предупреждение о слишком большом старании, и он ушел.

Глава 35

ДЕРЕК ВЕРНУЛСЯ в тень, оставляя меня одну, сидящей со скрещенными ногами, с лежащим передо мной фонариком. Мне понравилась идея использовать его как свечу, отодвинуть темноту, я положила его на бок: луч был направлен на место захоронения. Надеюсь, что если будет такое же землетрясение, как в прошлый раз, Дерек предупредит меня прежде, чем я подниму мертвых.

Чтобы освободить призраков от трупов, я использовала визуализацию, таким образом, я сделаю это снова. Я представила, как вытаскиваю призраков из эфира, вытягиваю их, как фокусник, тянущий бесконечный шарф из рукава.

Несколько раз я уловила вспышку, но не успевала уследить за ней, как она снова исчезала. Я продолжала работать, медленно и непреклонно, сопротивляясь желанию сильнее сконцентрироваться.

– Что ты хочешь? – произнес женский голос, так близко и настолько четко, что я схватила фонарик, решив, что кто-то из медсестер застукал нас.

Я направила луч и вместо этого увидела женщину, одетую в свитер. Ну, по крайне мере, так она была одета сверху. Она стояла так, что ее голова задевала низкий потолок, подразумевалось, что она была "похоронена" до середины бедра под земляным полом. Ей было около тридцати, светлые волосы, прическа в стиле боб. Ее резкие черты лица искривились в раздражении.

– Итак, некромант, что ты хочешь?

– Скажи ей оставить нас в покое, – пожаловался мужской голос из темноты.

Я направила луч в его направлении, но смогла лишь различить нечеткий силуэт у самой дальней стены.

– Я просто х–хочу поговорить с вами, – сказала я.

– Это очевидно, – отрезала женщина. – Звала, дергала и приставала, пока ты не вытащила нас против нашего желания.

– Я не х–хотела…

– Не можешь просто оставить нас в покое, не так ли? Не достаточно было запихнуть нас назад в наши тела. Ты хоть знаешь, на что это похоже? Сидим, наслаждаемся хорошим днем, и внезапно ты возвращаешь нас в наши трупы, захороненные в земле, и мы пытаемся выбраться наружу, напуганные, что были пойманы в ловушку каким-то сумасшедшим некромантом, ищущим рабов зомби?

– Я не хотела…

– О, ты слышишь это, Майкл? Она не хотела, – женщина подошла ко мне. – Так, если я случайно опущу бурю адского огня на твою голову, все будет в порядке, ведь в действительности  я этого не хотела? У тебя есть сила, маленькая девочка, и ты должна научиться использовать ее должным образом, прежде чем кто-то решит преподать тебе урок. Вызовешь меня снова, и я сделаю это.

Она начала исчезать.

– Постой! Ты… – я изо всех сил пыталась вспомнить, как Саймон назвал женщин заклинателей – … ведьма, правильно? Что с тобой здесь произошло?

– Меня убили, в случае, если это не очевидно.

– Потому что ты – ведьма?

Она материализовалась обратно столь быстро, что я подскочила.

– Хочешь сказать, я сама на себя такую участь навлекла?

– Н–нет. Мужчина Сэмюель Лайл, которому принадлежал этот дом, он убил вас? Потому что ты – ведьма?

Ее губы растянулись в уродливой улыбке.

– Я уверена, что то, что я была ведьмой, добавило небольшую дополнительную щепотку удовольствия для него. Я должна была лучше думать, прежде чем довериться волшебнику, но я была дурой. Безрассудной дурой. Сэм Лайл обещал нам легкую жизнь. Мы все этого хотим, не так ли? Власть без цены. Сэм Лайл был продавцом грез. Торговцем фальшивой панацеи. Или сумасшедшим, – и снова та улыбка. – Мы никак не смогли понять кто именно, не так ли, Майкл?

– Сумасшедший, – раздался шепот из-за спины. – То, что он сделал с нами...

– Ах, но мы были добровольными подопытными. По крайней мере, в начале. Видишь ли, маленькая девочка, весь научный прогресс требует экспериментов, а эксперименты требует подопытных, и ими были Майкл и я. Лабораторные крысы, принесенные в жертву по прихоти сумасшедшего.

– Что насчет меня?

Она ухмыльнулась.

– Что насчет тебя?

– Это имеет какое-либо отношение к тому, что я здесь? Сейчас? Здесь еще есть наши. Ребята со сверхъестественными способностями. В лечебнице.

– Они ставят на вас эксперименты? Привязывают вас к кроватям и проводят электрический ток, пока вы не откусываете себе язык?

– Н–нет. Н–ничего подобного.

– Тогда считай, что тебе повезло, маленькая девочка, и прекрати приставать к нам. Сэм Лайл мертв и — если судьба справедлива – он гниет в аду.

Она снова начала исчезать.

– Постой! Я должна узнать…

– Тогда узнавай! – она снова материализовалась. – Если ты думаешь, что ты здесь из-за мертвого волшебника, тогда ты столь же безумна, как и он, но у меня нет для тебя ответов. Я – тень, не оракул. Почему ты беспокоишь мою могилу? Откуда мне знать? Почему меня должно это волновать?

– Я в опасности?

Ее губа искривилась.

– У тебя сверхъестественные способности. Ты всегда в опасности.

* * *

– Миссия выполнена, но результатов нет. Кроме большего количества вопросов, – сказала я, очищая в прачечной одежду от грязи. – Теперь ты, наконец, можешь вернуться в кровать.

Дерек покачал головой.

– Это не важно. Я не засну.

– Из-за этого? Прости. Я не хотела…

– Я не спал до того, как ты подняла меня, – он снял обувь и помыл ее; струйка грязи потекла вниз по сливу. – Эта лихорадка или чем бы оно ни было. Я становлюсь раздражительным. Беспокойным.

Словно по команде, мускулы предплечья начали дергаться.

– Часть проблемы в том, что я недостаточно двигаюсь. Игра в мяч с Саймоном ничем делу не помогает. Мне нужно больше... места. Больше активности. Я думаю, что это вызывает подобное состояние.

Он сильнее потер слегка подрагивающие мышцы.

– Ты мог бы попросить оборудование для тренировок? Они же вроде стараются обеспечить нас подобными вещами.

Он посмотрел в мою сторону.

– Ты видела мой файл. Ты действительно думаешь, что они собираются купить для меня набор гирь и боксерскую грушу? – он осмотрел прачечную. – Ты устала?

– После такого? Нет.

– Как насчет свежего воздуха? Выйдем на улицу, погуляем?

Я рассмеялась.

– Конечно, если бы не было маленькой проблемы в виде сигнализации, преграждающей наш путь.

Он провел рукой по волосам, вытряхнул грязь, которая упала на голову с потолка подвала.

– Я знаю пароль.

– Что?

– Ты думаешь, что я собираюсь помочь Саймону сбежать и не знаю код безопасности? Я могу вывести нас, и мы действительно должны пройтись по округе, проверить запасные маршруты побега, потайные места. Я не ездил на экскурсии, так что район я не знаю.

Я скрестила руки.

– Ты можешь выйти в любое время? Получить те упражнения, в которых нуждаешься? Но ты никогда не выходишь?

Он помялся с ноги на ногу.

– Никогда не задумывался об этом…

– Конечно, не задумывался. Ведь может заработать сигнал тревоги, если попытаться отключить сигнализацию. Или она может выйти из строя. Таким образом, ты никогда не рисковал. Но теперь мы должны рискнуть. Если нас поймают, ну, в общем, все уже и так думают, что мы крутимся вместе. У нас могут возникнуть проблемы из-за вылазки на улицу, но не такие, как у меня с Саймоном, если нас поймают при побеге.

Он поцарапал свой подбородок.

– Это – хорошая идея.

– И это никогда не приходило тебе в голову.

Он ничего не сказал. Я вздохнула и пошла к лестнице.

– Хлоя, – сказал он. – Постой. Я…

Я обернулась.

– Идешь?

Глава 36

ПЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ МЫ шли по тротуару; огни Лайл Хауса исчезли вдали. Мы сделали круг по кварталу и выяснили все маршруты от дома. Мы находились в неизвестном мне районе Буффало, с огромным количеством старинных зданий на больших участках земли, где ты ждешь найти Мерседес или Кадиллак на каждой подъездной аллее. Но я смогла увидеть, почему их не было — на востоке, через несколько кварталов, дымили трубы заводов.

Мы прошли два квартала на запад; по световой рекламе стало ясно, что мы оказались в деловом районе – это подтвердил Дерек. Как и наш район, он был старым и достаточно приличным, но не пестрым. Ломбардов и сексшопов нет, но также никаких закусочных и маленьких кофеен. После редких прогулок Саймон рассказывал Дереку, что видел много старых, обычных бизнес-районов с большим количеством переулков и темных тупиков.

– Когда вы доберетесь до того делового района, – сказал Дерек, – вы будете свободны. Если вы не сможете туда попасть? – он махнул на восток, к фабрике. – Идите в том направлении. Это все промышленник. Я уверен, если возникнет необходимость затаиться на какое-то время, вы найдете заброшенный склад или два.

Он смотрел по сторонам, просматривая район. Его ноздри раздувались, когда он вдыхал холодный вечерний воздух, вероятно, приносивший ему долгожданное облегчение от температуры.

– Ты все запомнишь?

– Ты можешь повторить? Помедленнее? Возможно, напишешь все на бумажке? С картинками?

Он нахмурился.

– Я просто проверяю, хорошо? Это важно.

– Если ты волнуешься, что мы не сможем справиться, есть очевидное решение. Иди с нами.

– Нет.

– Я просто говорю...

– Хорошо, нет.

Он пошел быстрее, и мне пришлось бежать за ним, чтобы не отстать. Я могла сказать, что Саймон был прав — тема закрыта для обсуждения — но я не могла не попробовать.

– Саймон волнуется о тебе.

– Да? – он остановился, повернулся и развел руками. – Я выгляжу нормальным?

– Нет, ты похож на парня, который должен быть в кровати, сбивать температуру, не бродить…

– Я не брожу, – отрезал он более резко, чем было необходимо. – Я хочу сказать, где я? На улице, правильно? В нескольких районах от Лайл Хауса. Никаких полицейских машин не мчится по улицам, разыскивая меня. Если что-то пойдет не так, как надо, я могу уйти. Ты действительно думаешь, что Тэлбот и Ван Доп могут остановить меня?

– Вопрос не в том, сможешь ли ты сбежать. А в том, сбежишь ли.

Он остановился. В то время как я была рада, осознавая, что он не просто собирается сказать мне то, что я хотела услышать, мне не нравилось видеть, сколь долгое молчание потребовалось на обдумывание ответа. Саймон сказал, что он боится, если что-то пойдет не так, как надо, Дерек просто позволит идти всему своим чередом. Он уже решил, что ему место в Лайл Хаусе. Ушел бы он, даже если бы был в опасности? Или он мог видеть лишь опасность, которую создал... или думал, что создал?

– Дерек?

Он засунул руки в карманы.

– Да.

– Да, что?

Он резко вытянул руку и почесал ее, впиваясь ногтями в кожу так сильно, что они оставили красные следы.

– Если я буду в опасности, то я уйду и найду вас, ребята. Хорошо?

– Хорошо.

* * *

Я просунулась и, увидев, как то-то сидит на кровати, выпрямилась с именем Лиз на устах. Но это была Рей: она прислонилась к стене, колени прижала к себе, в глазах искрились смешинки.

– Подумала, что увидела призрака? – спросила она.

– Н–нет. Возможно.

Я протерла глаза и зевнула.

– Я полагаю, что заставать врасплох кого-то, кто видит призраков – плохая мысль, а?

Моргая, я осмотрела спальню. Раннее утро, комната залита солнечным светом. Я посмотрела на кровать Рей и представила, как Лиз сидит там, в солнечном свете, и шевелит пальцами ног.

– Лиз что-нибудь забыла здесь? – спросила я.

– Что?

Я вскочила, отбрасывая одеяло в сторону.

– Когда ты переезжала, ты что-нибудь находила?

– Только рубашку Тори. И все же я не потрудилась вернуть ее. Тори бы не помчалась возвращать ту зеленую худи, которую взяла у Лиз. Я видела, что она носила ее на днях. Зачем тебе? Лиз, наконец, позвонила?

Я потянулась.

– Нет. Я только... –  еще зевок. – Рано, и я еще сплю. Я что, проспала, как миссис Тэлбот стучала в дверь?

– Нет, у нас есть несколько минут. Я хотела поговорить с тобой, прежде чем все встанут.

– Конечно, что… – я резко села. – Вчера! Мы договорились поговорить. Я совсем забыла.

– Ты была занята, – она перебирала край своей миленькой ночной рубашки. – Так я получу  приглашение?

– Приглашение?

– На великий побег. Ты это собиралась сказать мне прошлым вечером, правильно? Что ты, Саймон и Дерек последние несколько дней носитесь вокруг, планируя сбежать.

Я не хочу представлять свое выражение лица в ту секунду. Шок, ужас, недоверие — я уверена, что там все это было написано достаточно большими буквами, чтобы стереть ее сомнения.

– Я н–не…

–…не понимаешь, о чем я говорю? – уставившись на сорочку, она покрутила свободный конец нити между пальцами и оторвала его. – Так что ты собиралась сказать мне? Придумать историю, чтобы сбить меня со следа?

– Н–нет. Я собиралась рассказать тебе, что случилось в подвале. С Дереком. Я снова связывалась с тем призраком.

– О.

Она опустила глаза. Какой бы захватывающей ни была моя история про зомби, это было не то, что она надеялась услышать. Она позволила нитке упасть на кровать.

– Значит, я не приглашена, вот как?

– Э–это не…

Она подняла руки.

– Как-то я подслушала Саймона и Дерека, спорящих о возможности сбежать отсюда. Теперь, со всем этим разговором о твоем или Дерека переезде, и вы, ребята, вдруг болтаетесь вместе...

– Это не…

– Вчера ночью я проснулась, а тебя не было в постели. Я тоже прокралась вниз, как ты и Дерек, и увидела достаточно, чтобы понять, что вы не собираетесь на прогулку под луной.

– Дерек не убегает.

Это было правдой, хотя она имела в виду немножко другое.

Она снова прислонилась к стене и подтянула к себе колени.

– Что, если я отвечаю требованию клуба? Я получу приглашение?

– Что?

– Ваш клуб. Особые дети. С суперсилами.

Я рассмеялась, но смех был больше похож на вскрик испуганного пуделя.

– Суперсилы? Хотелось бы. Мои силы не дадут мне шоу на Cartoon Network [64] в ближайшее время... кроме как комического. «Юная говорящая с призраками». Или, даже лучше подходит, «Боящаяся привидений». Смотрите каждую неделю, Хлоя Сандерс с криками убегает от еще одного призрака, который ищет ее помощи.

– Да, суперсила могла бы стать неплохой рекламой. Но что, если ты можешь оттолкнуть ребенка со своего пути щелчком пальцев? Уверена, это пригодилось бы.

Я поднялась с кровати и подошла к комоду.

– Несомненно, но это не то, что сделал Дерек. Он схватил меня. Верь мне, я чувствовала физический контакт.

– Я говорю не о Дереке. За несколько дней до того, как Брэди ушел, у него с Дереком случился этот "физический контакт". Или, скажем так, Брэди пытался нарваться на конфликт. Дерек никак не реагировал, поэтому Брэди продолжал высмеивать его, пытаясь растормошить, и когда он попал Дереку по лицу, Саймон щелкнул пальцами, и, бух, Брэди полетел в стену. Я была там. Дерек и Саймон вообще его не трогали. Именно поэтому я хотела увидеть файл Саймона.

– Хорошо, ты же видела, у Саймона нет файла. Он здесь из-за Дерека. Их папа исчез, и Дерека отправили сюда из-за его проблемы, так что и Саймона поместили в то же самое место.

– Как исчез их папа?

Я пожала плечами и вытащила рубашку.

– Они были немногословны. И я не хочу давить.

Глухой шум. Когда я обернулась через плечо, Рей свалилась назад на кровать.

– Ты такая хорошая, девочка, – сказала она. – Я бы вытянула из них эту историю.

Я покачала головой.

– Кажется, я слышала миссис Тэлбот…

– Не слышала. Сегодня суббота. Мы можем спать, и ты так легко не отвертишься. Я знаю, что у Саймона есть некая волшебная сила, как и у тебя. И я практически уверена, что и у Дерека. Именно поэтому они настолько неразлучны. Держу пари, именно поэтому папа Саймона взял Дерека.

Я посмотрела в зеркало и провела щеткой по волосам.

– Откуда у меня такая уверенность? – продолжала Рей. – Помнишь, я говорила тебе о своем диагнозе? Что он неправильный? Я не рассказала тебе всю историю. Мой файл ты не читала, ведь так?

Я медленно обернулась, держа щетку в руках.

Она продолжала:

– Согласно отчету, я напала на свою мать и слегка подожгла ее. Только зажигалки у меня не было. Я просто сжала ее руку, и она получила ожоги первой степени.

– Почему ты не…?

– Сказала тебе? – вмешалась она. – Я ждала, пока не узнаю тебя получше. Пока ты не поверишь мне. Но когда ты выяснила, что видишь призраков, я поняла, как это будет звучать. Словно маленький ребенок завидует тому, что его друг поехал в Disney World, и решил показать, что он тоже особенный. И моя сила не похожа на твою. Я не могу контролировать ее. Это происходит лишь, когда я сержусь.

– Как с Тори. Ты и в правду подожгла ее, не так ли?

Она прижала мою подушку к груди.

– Думаю, да. Но где доказательства? Она почувствовала, что горит, и на ней была красная отметина, но похоже, что я подожгла ее рубашку, – она усмехнулась. – Это было так забавно. Тогда с мамой я солгала и сказала, что играла с зажигалкой, когда пошла на нее, я забыла, что все еще держала ее в руке. Никого не волновало, что никакой зажигалки не было. Люди видят лишь то, что хотят видеть. Вешают ярлык, пичкают таблетками; и, если тебе повезет, ты выбираешься отсюда. Только такие, как мы, отсюда не выходят.

Мой мозг изо всех сил пытался переварить всю полученную информацию. Я знала, что должна сказать хоть что-то, но что? Признаться? Отрицать?

Скатившись с кровати и встав на ноги, Рей собрала свои длинные локоны сзади и протянула руку. Когда я не пошевелилась, она сказала:

– Резинки? Позади тебя?

– Точно.

Я бросила ей одну. Она обернула ее вокруг своего "конского хвостика" и пошла к двери.

– Постой, – сказал я.

Она покачала головой.

– Ты должна сначала с парнями переговорить.

– Я не…

Она повернулась, чтобы видеть мое лицо.

– Да, сделаешь. Тебе придется. Ты же не хочешь, чтобы они разболтали твои секреты, прежде чем согласовали это с тобой? Поговори с ними. Тогда возвращайся ко мне. Пока я кое-куда не сходила.

Глава 37

Я ПОЗАВТРАКАЛА с Тори. Я уверена, вчера она надеялась увидеть, как меня выносят из дома, привязанную к носилкам, кричащую, сошедшую с ума после нескольких часов, проведенных в темноте, в закрытом пространстве, связанной по рукам и ногам и с кляпом во рту. Все же этим утром она просто сидела там и ела, уставившись куда-то вперед пустым взглядом. Казалось, что она сдалась.

Если бы я сказала докторам, что она сделала, то ее бы увезли, независимо от того, насколько важный пост занимала ее мать. Возможно, когда я выбралась из подвала и никому ничего не сказала, она поняла, как близко она была к переводу. Возможно, она поняла, что ее трюк, скорее всего, был фатальным.

Возможно, она себя даже плохо чувствовала из-за этого. На это вряд ли можно было надеяться, но от взгляда на ее лицо этим утром любая вражда между нами прекратилась. Она избавилась от навязчивой идеи и увидела, как близко она подошла к совершению очень большой ошибки. Мне было очень нелегко находиться рядом с нею, вспоминая, через что она заставила меня пройти, но я не дам ей шанса позлорадствовать. Так что я сидела и изо всех сил пыталась есть, делая вид, что ничего не произошло.

Рот уже был полон овсянки, и я проглотила ее. Еда тяжелым комом упала в желудок, превратившись в глыбу цемента. Мало того, что я должна есть с кем-то, кто, возможно, чуть не убил меня, но теперь я еще должна выяснить, что делать с Рей. Как я скажу парням? Дерек, наверняка, накатит на меня бочку.

Я была столь поглощена своими мыслями, что очнулась только, когда спустилась вниз после душа и услышала, как медсестра, работающая по выходным, мисс Абдо, говорит о "двери" и "новом замке", и сразу вспомнила наш пробный побег прошлой ночью. Они узнали о нем?

– Доктор Дэвидофф хочет установить засов[65], – ответила миссис Тэлбот. – Я не знаю, делают ли их для внутренних дверей, но если ты не найдешь такие в хозяйственном магазине, мы позвоним Робу и попросим заменить дверь. После вчерашнего доктор Дэвидофф не желает, чтобы дети лазили по подвалу.

Подвальная дверь. Я облегченно выдохнула и продолжила спускаться. Как только я оказалась внизу, из столовой выглянул Саймон.

– Я слышал шаги и решил, что это ты. Лови, – он бросил мне яблоко. – Я знаю, тебе нравятся зеленые. Дерек приберег их, – он подозвал меня к себе. – Садись, поешь с нами. Тебе нужны силы. Сегодня суббота, и, значит, мы весь день будем заниматься работой по дому.

Когда я проходила мимо, он наклонился и прошептал:

– Все хорошо?

Я кивнула. Он закрыл дверь. Я посмотрела на пустой стол.

– Как Дерек? – тихо спросила я.

– Он на кухне, отоваривается. Я слышал, вы, ребята, вчера ночью совершили небольшое приключение.

Дерек настоял на том, чтобы сказать Саймону, что контакт с призраками–зомби был его идеей, так что, если бы Саймон расстроился, что его не позвали, вина пала бы на него. Я думала, что он пытался заграбастать себе всю славу — притворится, что он выяснил, чего хотел мой призрак. Но выражение лица Саймона сказало мне, что он чувствовал себя, словно действительно пропустил что-то важное. Отчасти я была рада, что он не знал, что это я не разбудила его.

Когда я села за стол, в комнату вошел Дерек, неся стакан молока в одной руке и сока в другой. Саймон потянулся взять один стакан, но Дерек поставил оба себе на поднос и проворчал:

– Сам себе возьми.

Саймон поднялся на ноги, хлопнул Дерека по спине и прошел на кухню.

– Ты в порядке? – прошептала я.

Взгляд Дерека сразу же метнулся к закрытой кухонной двери. Он не хотел, чтобы Саймон узнал, что ему было плохо. Я не уверена, что мне это нравится, но наши глаза встретились, я увидела, как он сжал зубы, и поняла, что тема закрыта для обсуждения.

– Я в порядке, – пробасил он через секунду. – Тайленол все-таки подействовал.

Было отчетливо видно темные круги под глазами, а они сами были слабо налиты кровью, но мои были точно такими же. Лицо бледное, прыщи краснели как обычно. Усталый, но выздоровевший. В глазах не было блеска лихорадки, и, судя по тому, как он напал на свою овсянку, он не потерял аппетит.

– Я прохожу, доктор Сандерс? – пробормотал он себе под нос.

– Наверное.

Проворчав, он положил еще больше ложек коричневого сахара в тарелку.

– Некая реакция, я же сказал, – он съел три полные ложки овсянки. Потом, не отрывая глаз от тарелки с завтраком, он спросил: – Что случилось?

– Я ничего не говорила.

– Что-то случилось. Что?

– Ничего.

Он повернул голову и посмотрел мне в глаза.

– Да?

– Да.

Фыркнув, он повернулся к своей чашке, потому что в комнату вошел Саймон.

– Кто-нибудь видел список работы на утро? – спросил он, вручая мне стакан апельсинового сока. Он сел и потянулся к сахарнице. Дерек перехватил ее, сделал паузу, затем положил еще больше сахара в овсянку. Они обменялись взглядом. Саймон выпил свой сок и сказал: – У нас работа на улице. Ван Доп хочет убрать все опавшие листья...

Когда он говорил, взгляд Дерека снова переметнулся ко мне, он изучающе посмотрел на меня. Я отвернулась и надкусила яблоко.

* * *

Суббота действительно была днем работы по дому. Обычно, я бы застонала об одной мысли о работе — мечтая о занятиях вместо нее — но сегодня все сложилось просто отлично. С отсутствием доктора Джилл, мисс Ванг и мисс Ван Доп, пока мисс Абдо выполняет поручение, а миссис Тэлбот занята бумажной работой, мы можем бродить по дому, и, воспользовавшись возможностью, что Саймон на улице будет совсем один, я предложила ему помочь убрать листья, пока Дерек наверху менял постельное белье.

* * *

– Ты передумала бежать, – сказал Саймон, когда мы ушли достаточно далеко от дома, чтобы нас никто не подслушал.

– Что?

Он наклонился завязать шнурок на кроссовке и не смотрел на меня.

– О побеге. Ты боишься сказать Дереку, потому что он даст тебе взбучку – это написано на твоем лице.

– Это не…

– Нет, все хорошо. Я был удивлен, что ты сама предложила это. Удивлен в хорошем смысле слова, но… Если ты передумала, все нормально, и я не обвиняю тебя.

Я продолжила идти к сараю.

– Я иду... Если только ты не передумал взять меня с собой.

Он распахнул дверь сарая и оставил ее открытой для меня, а сам исчез в темноте, поднимая за собой облако грязи и пыли.

– Я должен бы сказать, что я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Но честно? – его слова потонули в скрежете и лязге, когда он попытался достать грабли. – Хотя я не жду проблем, вторая пара глаз действительно пригодилась бы, если я буду в бегах.

– Я бы предпочла быть этой второй парой глаз, чем сидеть здесь и ждать спасения, – сказала я, когда он появился, держа двое грабель в руках.

– Хочешь сказать, как Дерек?

– Нет, я не это хотела сказать, – я закрыла дверь и закрепила замок. – Вчера ночью он сказал мне, почему остается. Из-за того, что сделал. Я это уже знала, потому что я, как бы…

– Прочитала его файл?

– Я–я…

– Проверила его, после того как он схватил тебе в подвале. Что он из себя представляет. Умный ход, – он предложил начать с самого дальнего угла, где слой гниющих листьев лежал еще с прошлого года. – Не позволяй ему подначивать тебя из-за этого. Он читал твой.

Я пожала плечами.

– Как говорится, око за око.

– Он прочитал твой прежде, чем ты прочитала его. Уверен, он не упоминал этого, когда ты призналась.

– Нет, не упоминал.

Мы начали собирать листья. В течение, по крайней мере, одной минуты Саймон ничего не говорил, а затем посмотрел на меня.

– Держу пари, что он не рассказывал, как это случилось. Я имею в виду драку.

Я покачала головой.

– Он лишь сказал, что тот парень не направлял на него пушку. И больше ничего.

– Это случилось прошлой осенью. Мы переехали в провинциальный город за пределами Олбани[66]. Никаких претензий к маленьким городам, я уверен, что это очень хорошие места для жизни... для некоторых людей. Это не места культурного плюрализма. Но мой папа получил работу в Олбани, и это было единственное место, где он смог получит жилье в субаренду прежде, чем начался учебный год.

Он смел свои листья в мою кучу.

– Я болтался за школой, ждал, когда Дерек переговорит с учителем математики. Они пытались продумать специальный учебный план для него. Маленькая школа, не привыкшая к парням, как Дерек. И ко мне, как оказалось.

Мышь выбежала из-под корня дерева, и Саймон присел посмотреть в отверстие, удостоверяясь, что больше никто не выбежит оттуда, прежде чем он начнет ворошить листья.

– Я играл в баскетбол, когда мимо проходили три старшеклассника. Они были обуты в Docs[67] и одеты в майки без рукавов. Ребята преградили мне дорогу, и я почувствовал запах назревающих неприятностей. Я не собирался давать деру от них и сказал, что если они хотят играть, то я уйду с их пути, понимаешь?

Порыв ветра рассеял верхний слой нашей кучи. Саймон вздохнул, резко ссутулил плечи. Я показала ему жестом, чтобы он продолжал говорить, пока я все убираю.

– Только им не нужна была площадка. Им был нужен я. Кажется, мама одного парня работала в этом 7–Eleven[68], прежде чем его купила вьетнамская семья, которая ее уволила. Это случилось, в общем, за год до этого, но, естественно, я должен был быть связан с ними, правильно? В шоке я указал им на то, что не все выходцы из Азии связаны друг с другом, и не все мы владеем мини–маркетами.

Он прекратил грести.

– Когда я сказал, что не вьетнамец, один парень спросил, кто я. Я ответил, что американец, но, в конечном счете, я дал им, что они хотели, и сказал, что мой дедушка приехал из Южной Кореи. Итак, откуда же можно было знать, что дядя одного парня был убит в корейской войне. Если этот парень когда-либо брал[69] уроки истории, то он все проспал. Он думал, что корейцы объявляли войну американцам. Таким образом, я поправил его. И, да, я немного нагло повел себя. Мой папа всегда говорит, что мне надо научиться держать язык за зубами, и что я должен лучше работать над своими защитными заклинаниями. И в тот день… – он продолжал грести, говоря тише. – В тот день он был прав.

– Я поумничал, но старался никого не задеть, понимаешь? Допустил нелепую ошибку. И оглянуться не успел, как один парень вытащил перочинный нож. Хотя он был рядом со мной, я уставился на него, как идиот, задающийся вопросом, что это. Сотовый телефон? MP3–плейер? Когда раздался щелчок, выдвинулось лезвие. Я попытался отскочить, но было слишком поздно. Другой парень сделал мне подножку, и я упал. Парень с лезвием стоял надо мной, и я читал возвращающее удар заклинание, и тут появился Дерек, выбегая из-за угла. Он схватил парня с ножом, отбросил его в сторону, ударил кулаком второго парня, а третий сбежал. Второй парень поднялся — он был в порядке — побежал за своим приятелем. Но первый парень? Которого он отбросил от меня?

– Не встал, – прошептала я.

Саймон наткнул лист на зубец грабли.

– Дерек был прав. Не было никаких пушек. Но знаешь что? – мы встретились взглядом.  – Если бы парень наехал на Дерека с оружием, он бы сохранил спокойствие и повел бы себя по-умному. Но не он был в опасности. Я был. С Дереком все по-другому. Это в его природе, говорит мой папа… – он яростно начал работать, загребая свежую траву и грязь. – Вот так все случилось. Я строил из себя невесть что, и не смог уступить кучке болванов, и теперь Дерек...

Он затих, и я поняла, что Дерек не единственный, кто обвинял себя в том, что случилось.

– Так или иначе, – сказал он через секунду, – ты привела меня сюда не для того, чтобы говорить об этом, и пока я продолжаю трепаться, Дерек успеет разыскать нас. У меня такое чувство, что не это ты хотела с ним обсудить.

– Не это.

Я рассказала ему о Рей.

– Я не знала, что сказать, и сделала лишь только хуже, но она застала меня врасплох. Теперь Дерек решит, что я была невнимательна или проболталась подруге, рассказав ей секреты, которые не должна была говорить, я клянусь…

– Я знаю. Ты не из болтушек, – он оперся на грабли. – Рей права насчет Брэди. Я использовал на нем заклание, возвращающее удар. Это было небрежно и глупо, но после того, что случилось с теми парнями, я хотел быть быстрее, понимаешь? Когда я увидел, что Брэди пытается пристать к Дереку, я просто... среагировал.

– Ты хотел разрешить ситуацию.

– Да. И если Рей поймала вас, ребята, прошлой ночью, это – ошибка Дерека. Он должен был быть начеку. У него есть уши и, — он остановился, – глаза. Он довольно хорошо видит в темноте, лучше, чем мы. Обычно, он заметил бы Рей, но он, должно быть, был занят мыслями о побеге.

Не занят мыслями, а больной и с температурой. Но я не могла это сказать.

Саймон продолжал.

– Еще он был не в настроении. Раздражительней, чем обычно. Он сломал наш душ. Ты слышала об этом? – он покачал головой. – Открутил ручку так, что я должен был сказать Тэлбот, что она расшаталась. Но насчет Рей, мы оказываемся перед необходимостью рассказать ему.

– Ты думаешь, она – одна из нас? Со сверхъестественными способностями?

– Может быть, полудемон. Тем не менее, если так, то это имеет отношение к нашему пребыванию здесь? Четыре из пяти? Возможно, Лиз тоже, если она – шаманка? Это не совпадение. Не может быть, – он сделал паузу, подумал. – Мы позже поволнуемся об этом. Пока я более обеспокоен осведомленностью Рей о нашем плане.

– Она не просто знает. Она хочет участвовать.

Он выругался.

– Она была бы полезна, – сказала я. – Она лучше знает улицы, чем я.

– И я. Просто... – он пожал плечами. – Я уверен, Рей крута, но я не буду обсуждать это, пока мы не в полном составе.

Он посмотрел на меня. Мое сердце забилось быстрее.

– Я много о чем хочу с тобой переговорить.

Он коснулся моей ладони, наклоняясь столь близко, что я могла чувствовать его дыхание у своих волос.

– Что там насчет Рей?– требовательно спросил кто-то. Мы развернулись и увидели, как Дерек пересекает лужайку.

Саймон выругался.

– Кто-нибудь когда-нибудь тебе говорил, что у тебя действительно отстойнейшее чувство времени.

– Именно поэтому я не играю на барабанах. Ну, что происходит?

Я рассказала ему.

Глава 38

САЙМОН СОМНЕВАЛСЯ, что Рей имеет сверхъестественные способности. Полудемоны огня существуют, но в пятнадцать она должна делать отметины, которые никак не назовешь ожогами первой степени. Он не думал, что она лгала. Она просто слишком страстно желала в это верить.

Я подозревала, что он прав. Брошенная при рождении, оттесненная младшими родными братьями, закинутая в Лайл Хаус к незнакомцам и забытая, Рей так хотела быть особенной. Я видела это утром на ее лице, пылающем от волнения.

Тот, кто медлил отвергнуть эту идею, был Дерек. Он не говорил о предположении, что Рей была полудемоном, но его молчание говорило, что он рассматривал такую возможность. Прошлая ночь все еще преследовала его и меня: наша неспособность найти или опровергнуть связь между нами, Сэмюелем Лайлом и теми телами в подвале. Если Рей была полудемоном, а Лиз могла быть шаманкой, то возможность, что мы здесь случайно, резко падала.

Вы можете утверждать, что лечебница для подростков с отклонениями не необычное место, для того чтобы найти детей со сверхъестественными способностями, особенно тех, кто не знает, кто они. Наши симптомы можно исказить и свести к известным психиатрическим заболеваниям, и, так как все знали, что невозможно связаться с мертвыми, или сжечь людей голыми руками, или бросить ребенка и сломать ему шею — очевидное решение состояло в том, что мы были психически больны. Галлюцинации, зацикленность на огне, неудержимая сила...

Но ничего паранормального в колебании настроения Тори не было. Питер, очевидно, был здесь из-за психического расстройства, и это не вписывалось в общую картину.

Однако я не могла отвязаться от чувства, что я что-то упускаю, что там была некая связь, но мой мозг был слишком отвлечен другими проблемами, чтобы увидеть ее. Я подозревала, что Дерек чувствовал то же самое.

Были ли у Рей сверхъестественные способности или нет, все мы согласились, что она должна идти с нами. Для Дерека не было разницы, должны ли мы позволить ей идти или рискнем ли мы оставить ее. Что если она примет ответные меры и расскажет медсестрам? Я не верила в такую возможность, но если после того, как мы уйдем, они напустятся на нее, она сама сбежит отсюда раньше Дерека.

Единственное условие Дерека состояло в том, что мы будем держать подробности о наших силах и планах неопределенными, по крайней мере, пока.

* * *

Я рассказала все Рей, и затем Дерек сбросил бомбу, которую никто из нас не ожидал. Мы должны были бежать этой ночью.

Так как сегодня суббота, у нас весь день на подготовку, а работа по дому дает нам оправдание бродить по дому, собирая нужные вещи. Сегодня ночью нет мисс Ван Доп, и уикендная медсестра с меньшей вероятностью поймет, что мы что-то замышляем. Лучше уйти сейчас, прежде чем что-нибудь еще пойдет не так, как надо.

Как только я закончила первоначальную «О боже, ты имеешь в виду сегодня ночью!» панику, мне пришлось согласиться, что чем скорее мы уйдем, тем лучше.

Итак, пока Рей стояла на стреме, чистя ванную девочек, я собирала вещи.

Я упаковывала вещи для лагеря много раз, но, в сравнении с этим, сегодня было ужасно тяжело. Прежде чем положить какой-либо предмет, мне приходилось думать, как сильно я нуждаюсь в нем, сколько места и веса он добавит, и не лучше ли купить эту вещь по дороге.

Щетку не беру, а расческу – да. Дезодорант, конечно, беру. Мой iPod и блеск для губ не были необходимы для повседневной жизни, но они крошечные и не занимают много места. Мыло, зубную щетку и пасту придется купить позже, потому что я не могу позволить, чтобы кто-то заметил, что они пропали из ванны.

Затем одежда. Все еще прохладно, особенно ночью. Буду руководствоваться тем, что придется носить несколько слоев одежды. Я упаковала вещи, как меня научила тетя Лорен, когда мы провели неделю во Франции. Я надену трикотажную рубашку, пуловер с длинными рукавами и футболку с джинсами. В сумке у меня будет еще две футболки, запасной пуловер, три пары носков и нижнего белья.

Этого будет достаточно? Сколько продлиться побег?

Я буду избегать этого вопроса, так как первая предложила идти. Саймон и Дерек, казалось, думали, что мы найдем их папу довольно быстро. Саймон колдует, и ему уже приходилось путешествовать по округе Буффало, накладывая чары.

Это выглядело просто. Слишком просто?

Я видела их глаза. Скрытое беспокойство Дерека. Твердая уверенность Саймона. Они оба признали, что, когда прижмет, и если они не смогут найти своего папу, существовали другие люди со сверхъестественными способностями, с которыми они могли бы связаться.

Если потребуется больше времени, чем несколько дней, у меня есть банковская кредитная карта и деньги от папы. У Саймона и Дерека тоже есть банковские карты на резервный фонд, на котором их папа накопил, по крайней мере, по их мнению, тысячу долларов на каждого. Мы должны снять деньги как можно быстрее и как можно большую сумму, прежде чем кто-то узнает, что мы сбежали, и начнет отслеживать нас. Дерек сохранит свою карту и наличные деньги на случай, если они ему понадобятся, но у нас будут деньги Саймона плюс мои. Этого нам хватит.

Что бы ни случилось, мы будем в порядке. Еще одна рубашка, все же, не будет лишней.

Рубашка... Это напомнило мне...

Я затолкнула рюкзак под кровать и тихонько подошла к комнате Тори. Дверь была приоткрыта. Я смогла различить, что кровать Тори пуста. Я легонько толкнула.

– Эй? – она вскочила со старой кровати Рей, вырывая наушники из ушей. – Ты стучала?

– Я–я думала, ты внизу.

– О, значит, ты собиралась использовать ситуацию в своих интересах, не так ли? Привести свою небольшую схему в движение?

Я открыла дверь и вошла.

– Что за схема?

– Ту, что распланировала ты и твоя бригада. Я видела, как вы увиливаете от работы, замышляя заговор против меня.

– А?

Она накрутила провод от наушника вокруг своего MP3–плейера, дергая его с такой силой, как будто представляя, что он обматывается вокруг моей шеи.

– Думаешь, я глупа? Ты не так уж мила и невинна, как кажешься, Хлоя Сандерс. Во-первых, ты обольстила моего парня.

– Па… Обольстила?

– А потом ты хлопаешь своими голубыми глазками, и оглянуться не успеваешь, как высокий, мрачный громила уже бегает за тобой хвостиком, как потерявшийся щенок.

– Что?

– И теперь, чтобы убедиться, что все в доме настроены против меня, ты сговариваешься с Рейчел. Не думай, что я не заметила твоего утреннего собрания.

– И ты думаешь, что мы... сговорились против тебя? – прислонившись к комоду, я рассмеялась. – Как твое эго протискивается в дверь, Тори? Мне не интересна месть. Ты мне вообще не интересна. Поняла?

Сузив глаза от злости, она свесила ноги с края кровати.

– Ты думаешь, ты такая умная, не так ли?

Я прислонилась к комоду с преувеличенным вздохом.

– Ты никогда не сдаешься? Как заезженная пластинка. Я, я, я. Мир вращается вокруг Тори. Неудивительно, что даже твоя мама думает, что ты – испорченная…

Я остановила себя, но было слишком поздно. На мгновение Тори замерла, наполовину поднявшись с кровати. Затем она медленно опустилась назад.

– Я не хотела…

– Что ты хочешь, Хлоя?

Она пыталась произнести эти слова едко, но они вышли тихими, тоскливыми.

– Рубашку Лиз, – тотчас же сказала я. – Рей сказала, что ты позаимствовала зеленую худи у Лиз.

Она показала на комод.

– Она там. Средний ящик. Прошерсти его и потом можешь повторно все сложить.

И что это было? Не «Зачем она тебе?» или даже «Она позвонила и попросила вернуть ее?» Тори смотрела куда-то вдаль. Она под действием лекарств? Или ее ничего не волнует?

Я нашла рубашку. Изумрудно-зеленую. Худи от Gap. Личная вещь.

Я закрыла ящик и выпрямилась.

– Ты получила то, зачем пришла, – сказала Тори. – Теперь беги играть со своими друзьями.

Я подошла к двери, схватилась за ручку, затем повернулась, чтобы увидеть ее лицо.

– Тори?

– Что?

Я хотела пожелать ей удачи. Хотела сказать ей, что надеюсь, она получит то, что ищет, в чем нуждается. Я хотела сказать ей, что мне жаль.

После всего, что произошло в Лайл Хаус, и открыв, что, по крайней мере, троим из нас здесь не место, было легко забыть, что у некоторых детей действительно есть психические расстройства. У Тори были проблемы. Ждать, что она поведет себя как любая нормальная девочка-подросток, сторониться ее и оскорблять за то, что она нездорова, походило на издевательство над медленными детьми в школе. Она нуждалась в помощи, поддержке и понимании, и этого не получила ни от кого, кроме Лиз.

Я сжала рубашку Лиз в руках и попыталась придумать, что бы сказать, но все, что я действительно скажу, выйдет неправильным, снисходительным.

Таким образом, я произнесла единственную вещь, которую могла:

– До свидания.

Глава 39

Я ЗАТОЛКАЛА ХУДИ ЛИЗ в свою сумку. Она заняла больше места, чем я себе представляла, но она мне нужна. Она может ответить на вопрос, на который я действительно должна найти ответ... Сразу же, как только наберусь храбрости спросить.

Когда Дерек объявил, что мы убежим этой ночью, моей первой мыслью было: «Нам не хватит времени», – но времени оказалось слишком много. Мы сделали домашнюю работу, которую никогда не сдадим, помогли миссис Тэлбот продумать меню блюд, которые никогда не съедим, все время борясь с желанием убежать и все продумать еще раз. И Рей, и Тори заметили мои «совещания» с парнями, и если мы продолжим так себя вести, то и медсестры заподозрят, что это больше, чем подростковые гормоны в действии.

Я предупредила других о Тори, но никого это, казалось, не заинтересовало. Как я и говорила ей — мы вообще не думаем о ней. Игнорируем. Я задалась вопросом, не ранит ли ее больше всего именно это.

* * *

Мы провели вечер за просмотром кино. На этот раз я так мало смотрела на экран, что, если у меня спросили бы о сюжете спустя десять минут после того, как закончатся титры, я, возможно, не смогла бы ответить.

Дерек не присоединился к нам. Саймон сказал, что его брат устал с прошлой ночи, и ему нужен отдых, чтобы он сохранил ясность мысли и смог помочь нам сегодня. Я задалась вопросом, не вернулась ли его лихорадка.

Когда миссис Тэлбот справилась о Дереке, Саймон сказал, что он "неважно себя чувствует". Она недовольно поцокала языком и ушла играть в карты с мисс Абдо, даже не думая подняться наверх, проверить его. Они всегда так вели себя с Дереком. Медсестры, казалось, предоставили его самому себе, словно его габариты заставили их забыть, что он был все еще ребенком. Или, возможно, учитывая его файл и диагноз, они хотели, насколько это было возможно, меньше контактировать с ним.

Он заметил, как они реагировали на него? Я уверена, что да. Ничто не может скрыться от Дерека, и я подозревала, что это только укрепило его мнение, что он должен находиться здесь.

Кино шумело вовсю, и я решила ускользнуть, чтобы проведать его. Он так боялся сообщить Саймону, что болен. Если Саймон сказал, что он "неважно себя чувствует", это должно было означать, что он был слишком болен, чтобы скрыть это.

Я выскользнула из медиа-комнаты, взяла четыре таблетки тайленола, стакан воды и понесла их наверх.

Я постучала в дверь. Нет ответа. Свет горел, но он, наверное, заснул, читая.

Или слишком болен, чтобы ответить.

Я постучала снова, немного громче.

– Дерек? Это я. Я принесла воду и тайленол.

Опять ничего. Я коснулась холодной ручки двери. Он, скорее всего, спал. Или игнорировал меня.

– Я оставлю это здесь.

В тот момент как я наклонилась поставить стакан на пол, дверь открылась достаточно, чтобы я увидела босые ноги Дерека. Я выпрямилась. Он снова был в своих боксерах, и мой взгляд переместился на безопасное зону – лицо, но прежде я заметила бисеринки пота на его груди. От пота волосы прилипли к лицу, глаза лихорадочно блестели, губы приоткрыты, дыхание затрудненное, прерывистое.

– Ты…? – начала я.

– В порядке.

Он провел языком по высушенным губам и часто заморгал, как будто изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Когда я протянула стакан, он резко выхватил его у меня и сделал большой глоток.

– Спасибо.

Я вручила ему тайленол.

– Ты уверен, что в порядке?

– Вполне.

Он вытянул ногу, не давая двери закрыться, и начал царапать спину.

– Быть может, тебе принять ванну, – сказала я. – Холодная ванна снимет жар. Пищевая сода уменьшит зуд. Я могу…

– Неа, я в порядке.

– Если тебе нужно что-нибудь еще...

– Только отдых. Давай возвращайся, прежде чем кто-то заметит.

Я пошла к лестнице.

– Хлоя?

Я обернулась. Он выглядывал из-за двери.

– Ничего Саймону, хорошо? О том, как мне плохо?

– Он знает, что ты себя плохо чувствуешь. Ты действительно должен сказать…

– Я в порядке.

– Не в порядке. Он начинает понимать…

– Он не поймет. Я позабочусь об этом.

Он ушел, и дверь за ним закрылась с характерным щелчком.

* * *

Этой ночью Рей все время ворочалась в кровати. Она хотела поговорить о рюкзаке, и что она в него упаковала, и сделала ли она правильный выбор, и нужно ли взять что-нибудь еще...

Мне очень не нравилось одергивать ее. Она была взволнована, как ребенок, готовящийся к первому лагерю с ночевкой, что было странно. После того, что случилось с ее подругой, Рей должна знать, что жизнь на улице не какое-то великолепное приключение без надзора взрослых.

Я думаю, ей это казалось не одним и тем же. Она шла с Саймоном и мной, и лишь несколько детей превращались в Бонни и Клайда[70]. Это не было актом правонарушения, это была миссия. И, кроме того, Саймон и Дерек сказали, что старые правила больше на нас не распространяются.

– Потому что мы особенные, – у нее вышел пузырящийся смех. – Это выглядит так неубедительно. Но этого хотят все, не так ли? Быть особенным.

Но так ли это? Существует множество черт, которые я хотела бы приписать себе. Умная, уверенная в себе. Разумеется, талантливая. Достаточно? Хорошо, я остановлюсь на этом. Но особенная?

Я большую часть своей жизни была особенной. Богатая девочка, потерявшая мать. Новый ребенок в классе. Студентка театрального, не желающая становится актрисой. Для меня «особенный» означало «другой», и не в хорошем смысле этого слова. Я хотела быть нормальной, и, думаю, ирония состояла в том, что, пока я мечтала о нормальной жизни, у меня она была... Или что–то максимально приближенное к этому.

Но теперь я видела, как Рей лежала на животе, вертя спичку в руках, пытаясь зажечь ее кончиками пальцев, высунув кончик языка между зубов. Определено, ее терпение на грани, и я видела, как ужасно она хотела сверхъестественную силу. У меня она была, и она так мало меня волновала, что я бы с радостью передала способности ей.

Как в школе, когда другие девочки пускали слюни по дизайнерским джинсам, считая, сколько часов они должны проработать няней, чтобы заполучить такую пару, а я сидела в этих джинсах, а еще четыре подобных пары валялись в шкафу дома, и для меня они были парой без названия. Я чувствовала себя виноватой в том, что не ценила то, что имела.

Но некромантия не была парой дорогих джинсов, и я была весьма уверена, что моя жизнь будет лучше без нее. Определенно легче. И все же, проснись я завтра без возможности говорить с мертвыми, я была бы разочарована?

– Я думаю, она стала теплее, – произнесла она, зажимая головку спички между пальцами.

Я выползла из кровати.

– Дай посмотрю.

– Нет, – она не дала ее мне. – Не сейчас. Только когда я буду уверена.

Рей – полудемон? Дерек сказал, что они действительно сжигают вещи руками. Но в своем возрасте Рей должна без проблем зажечь спичку. Но также он никогда не слышал о некроманте, который проснулся однажды утром и внезапно начал повсюду видеть призраков. Обычно это был постепенный процесс.

В целом это нетипичное развитие? В книгах сказано «в двенадцать у детей начинается процесс полового созревания, заканчивающийся в восемнадцать», но это – обобщение. Вы получаете девочек, как я, и парней, как Дерек, и ни один из нас не соответствует норме.

Возможно, сверхъестественные способности Рей припозднились, как я и мои месячные. И, возможно, мои способности походили на половое созревание Дерека, изменение, как внезапный скачок, случившийся однажды.

Очевидно, у полудемонов были человеческая мать и отец-демон, который принял человеческую форму, чтобы оплодотворить ее. Это не противоречило истории Рей: мать бросила ее при рождении, фотографий с отцом не существует.

– Зажглась! – завизжала она прежде, чем хлопнула ладонью по рту. Она махала спичкой. – Я видела дым. Клянусь. Да, я знаю, что ерундой страдаю, но это настолько круто. Вот, смотри.

Она достала еще одну спичку из коробка.

Рей и вправду была полудемоном?

Я действительно надеюсь на это.

Глава 40

БУДИЛЬНИК НА ЧАСАХ РЕЙ был установлен так, чтобы мы ушли в три. Дерек считал, что это самое спокойное время ночи, и нас вряд ли засекут. В 2:45 мы выключили будильник, а в 2:50 вышли из комнаты с рюкзаками в руках.

Я приоткрыла дверь и выглянула в кромешную тьму коридора. Стук настольных часов с маятником вывел нас к лестнице.

На сей раз, клянусь, скрипела каждая половица, но как бы я ни напрягалась услышать, что проснулась Тори или миссис Тэлбот, единственным звуком было лишь тиканье часов.

Мы спустились на первый этаж – из-за опущенных занавесок выглядывала луна, и света было достаточно, чтобы я смогла различить стулья и столы, прежде чем врезалась бы в них. Я повернулась в сторону прихожей и заметила, как темная фигура вышла из тени. Я подавила визг и рассердилась, готовая обругать Дерека. Но это был Саймон, и один взгляд на его мертвенно-бледное лицо лишил меня дара речи.

– Что…? – начала я.

– Дерек с вами?

– Нет, что…

– Он ушел, – он поднял что-то сверкающее, и через секунду я поняла, что это были часы Дерека. – Будильник стоял на 2:45. Я проснулся от звона и нашел их на своей подушке. Его кровать была пуста.

Рей взяла меня за руку.

– Но Дерек же не идет с нами, правильно? Тогда забейте на него.

– Он говорил тебе что-нибудь вечером? – прошептала я.

Саймон покачал головой.

– Он спал. Я не стал будить его.

– Быть может, он в ванной, – прошептала Рей. – Давайте, ребята, мы должны…

– Я проверил ванные. И пустую спальню. И кухню. Что-то не так. С ним что-то случилось.

– Если бы это было так, оставил бы он свои часы? Наверное... – я пыталась придумать разумное объяснение, борясь с возрастающей паникой, которая говорила, что все не в порядке. – Возможно, он боится, что мы попытаемся переубедить его в последнюю минуту и разбудим кого-нибудь.

– Говоря об этом... – сказала Рей, тут же посмотрев на потолок.

Мы с Саймоном обменялись взглядом, и я поняла, что каким бы логичным не было мое объяснение, Дерек знал, что Саймон не уйдет, пока не убедится, что его брат в порядке.

– Ребята... – сказала Рей.

– Вы двое идете, – сказал Саймон. – Я найду…

– Нет, – сказала я. – Я найду.

– Но…

Я подняла руку и прервала его.

– Какой смысл в том, что уйду я, а не ты? Это – твой папа. Ты знаешь, как его найти.

Саймон отвел взгляд.

– Что? – Рей повернулась ко мне. – Забудь о Дереке, Хлоя. Он не идет, помнишь? Он в порядке. Мы должны уйти.

– Я найду его и нагоню вас, – сказала я. – Встретимся на заднем дворе фабрики, хорошо?

Саймон покачал головой.

– Он – моя ответственность…

– Прямо сейчас твой папа – твоя ответственность. Ты не сможешь помочь Дереку — или мне — если не сможешь найти его.

Тишина.

– Хорошо?

Он нахмурил брови, и я могла сказать, что все не хорошо, что он очень не хочет бежать.

– Вы должны уйти, – сказала я.

Он взял мою ладонь и сжал ее. Я уверена, что стала красной как рак, будто он пытался меня поцеловать.

– Будь осторожна, – сказал он.

– Буду. Я разыщу его и тогда найду вас.

– Я буду ждать.

* * *

Саймон взял мой рюкзак. Если меня засекут, он предательски выдаст меня с головой. Если же я спрячу его где-нибудь, то может и не возникнуть возможности забрать вещи.

У нас был цифровой код – Дерек выписал его для всех, вместе с инструкциями и начерченными от руки картами. Я могла использовать это как доказательство, что он не планировал остаться здесь после того, как мы уйдем, но я знала, что Дерек есть Дерек, и он ни для чего не исключает возможности.

Итак, почему он пропал, рискуя тем, что Саймон никуда не уйдет? Я вспомнила последний разговор с Дереком – он стоит в дверном проеме спальни, с него пот катит градом, он едва может сосредоточиться — и поняла, что случилось.

Если Саймон увидит его в таком состоянии, то поймет, как сильно заболел Дерек. Если Саймон узнает это, то он никуда не уйдет. Уж точно. Таким образом, Дерек сделал единственную вещь, которую мог— оставил включенный будильник, спрятался где-то и молился, чтобы Саймон ушел. Маленький шанс против никакого шанса.

Так где он? Сначала я спустилась в подвал. Дверь закрыта, свет выключен, и нет ни единого знака, указывающего на то, что он где-то спрятался. Прачечная пуста. Дверь в туалет заперта.

Вчера ночью, во время нашей прогулки, он усиленно глотал холодный воздух. Когда мы вернулись, температура, казалось, спала, и я приписала это действию тайленола, но, возможно, было достаточно лишь одного холода. Если он отчаянно хочет достичь быстрого результата, то гуляет по улице в надежде сбить температуру и успеть проводить Саймона.

Я вышла на заднее крыльцо. Четверть луны скрылась за облаками, и стало так же темно, как в коридоре на верхнем этаже. Я могла различить мерцание огней в соседних домах, но из-за высоких деревьев они были похожи на тусклое свечение.

Я окинула взором задний двор, увидев лишь слабо различимую коробку сарая. Сегодняшняя ночь была холоднее предыдущей, и изо рта вырывалось облачко пара. Единственным звуком был скрип ветвей, столь же постоянный и монотонный, как тиканье напольных часов с маятником.

Я прошла по веранде три острожных шага. К тому времени, как спустилась на бетонную подушку, я уже смогла разобрать более тусклые силуэты во дворе — скамью, шезлонг, садового ангела и пятно размером с футбольный мяч около сарая.

Где-то заработал двигатель, и я замерла, но это была всего лишь проезжавшая мимо машина. Еще два медленных шага. Я посмотрела через плечо и увидела быструю вспышку света, похожую на луч фонаря, но, как мне было известно, единственный фонарь находился у Саймона.

Я осмотрелась по сторонам и уже была готова прошептать «Дерек», но закрыла рот. Он ответит? Или спрячется?

Когда я подошла ближе к предполагаемому мячу, то увидела, что это были большие белые кроссовки. Дерека. Я взяла их и начала активно крутить головой.

Меня пронзил настолько холодный порыв ветра, что на глазах выступили слезы. Он со стоном начал раскачивать ветки деревьев, а я стояла и терла замерзший кончик носа. Затем ветер утих... Но стенание продолжалось, длинное, на низкой ноте. По моей шее побежали мурашки.

Я медленно повернулась. Звук прервался. Раздался душащий кашель, я повернулась к источнику звука и заметила белый носок, выглядывающий из помещения сарая.

Я помчалась к нему. Скрывшись в тенях, там на четвереньках стоял Дерек; я едва могла различить голову и верхнюю часть тела. От него плохо пахло, и ветер доносил острый, горький запах, от которого мое горло рефлекторно сжалось.

Тело напряжено – его тошнило – дыхание было сухим и рваным.

– Дерек? – прошептала я. – Это – Хлоя.

Он замер.

– Уйди, – вырвалось едва понятное гортанное рычание.

Я подошла поближе и заговорила еще тише:

– Саймон ушел. Я убедила его продолжить идти, пока я ищу тебя.

Он выгнул спину, вытянул руки, бледные пальцы зарылись в почву. Низкий стон, немного прерванный ворчанием.

– Ты нашла меня. Теперь уйди.

– Ты и вправду думаешь, что я уйду, оставив тебя в таком состоянии? – я сделала еще один шаг. От запаха рвоты пришлось зажать нос и дышать через рот. – Если тебя рвет, это серьезнее обычной температуры. Тебе нужен…

– Уйди! – прорычал он, и я рефлекторно сделала шаг назад.

Дерек опустил голову. Еще один стон, на этот раз он перерос в высокий звук, став похожим на хныканье. Он был одет в футболку: голые мускулы напрягались каждый раз, когда он начинал рыть землю. Его руки потемнели, словно их накрыла тень, затем стали прежними, бледными по сравнению с окружающей темнотой.

– Дерек, я…

Он выгнул спину, подняв ее столь высоко, что я могла видеть четко очерченную линию позвоночника. Футболка натянулась, мышцы извивались и слегка дрожали. Затем он осел, дыхание было столь же рваным и прерывистым, как шелест листвы.

– Пожалуйста. Уйди, – слова прозвучали утробно, словно он не открывал рта.

– Тебе нужна помощь…

– Нет!

– Тогда Саймон. Я позову Саймона. Я прямо…

– Нет!

Он повернулся, и я мельком увидела его лицо: искаженное, деформированное... неправильное. Он наклонил голову, прежде чем я смогла понять, что увидела.

Его вновь вырвало – звук был ужасный и грубый, словно ему вывернуло все внутренности. Он снова выгнул спину, вытянул конечности на максимальную длину, аж слышно было, как затрещали кости. Его руки стали темнее, затем посветлели, мускулы и сухожилия дрожали. Луна вышла в тот самый момент, когда у него снова потемнели руки, и я смогла увидеть, что это были волосы, выросшие достаточно, чтобы прорезать кожу, и затем скользнуть назад. И его руки... Пальцы стали длинными и искривленными, как когти, он рыл землю, выгибаясь в болезненной агонии.

И тут в памяти всплыли слова Саймона:

– Парни как Дерек имеют... выдающуюся силу, если можно так сказать. Супер сильный, как ты видела. И обостренные чувства. Такая вот фигня.

Такая вот фигня.

А потом я осторожно спросила:

– Я же не столкнусь с какими-то оборотнями или вампирами, не так ли?

И, смеясь, Саймон ответил:

– Это было бы круто.

Точнее, совсем не ответил. Избежал ответа, который не мог дать.

Дерек бился в конвульсиях: откинул голову назад, сжал челюсть; ужасное стонущее завывание вырывалось сквозь зубы. Затем он снова наклонил голову и начал ртом ловить воздух. С его губ срывались ниточки слюны.

– Дерек?

Его рвало – все тело тряслось в конвульсиях. Когда они спали, я медленно подошла к нему. Он отвернулся.

– Я могу что-нибудь сделать?

Голос в моей голове сказал: «Конечно. Бежать со всех ног!» Но это было слабое предупреждение, совсем не серьезное, сущая правда, ведь я совсем не собиралась бежать. Это не монстр из дневного киносеанса. Даже теперь, с волосами на руках, пальцами, искривленными как когти, когда он отводил взгляд и ворчал мне, чтобы я ушла, я знала, что независимо от того, что случилось, он все еще Дерек.

– Я могу что-нибудь сделать?

Смешной вопрос. Я могу представить ответ, который он бы дал в любой другой ситуации — как расширятся его глаза, искривятся губы.

Но после одного нерешительного «уйди», он просто сидел там, отвернув голову. Его всего трясло, дыхание было похоже на скрежет, перерастающий в дрожь.

– Нет, – его пальцы зарылись в землю, руки напряглись, а затем расслабились. – Уйди.

– Я не могу оставить тебя здесь. Если есть что-то, что я могу сделать...

– Нет, – резкий вдох, а затем он произнес, – не уходи.

Его голова была повернута ко мне, и я смогла различить один зеленый глаз, расширенный от ужаса.

Его руки и ноги не гнулись, лишь поднимались вверх, когда его начинало трясти. Трава была забрызгана рвотой, с каждым спазмом появлялась новая волна. Тошнотворный запах заполнил воздух.

И я сидела там, ничего не делая, потому что ничего не могла сделать. В голове роились тысячи идей, но я в мгновения ока отказывалась от них. Я осторожно подошла к нему и положила ладонь на руку, чувствуя, как жесткие волоски проталкиваются сквозь разгоряченною кожу, корчащуюся и пульсирующую. Это все, что я могла сделать – стоять и говорить ему, что я рядом.

Наконец, с заключительными судорогами, последними брызгами рвоты, пролетевшими вперед на три фута и попавшими на забор, все прекратилось. Просто остановилось.

Мускулы под моей рукой успокоились, жесткие волоски исчезли. Он расслабился: опустил спину, убрал руки с земли. Сел, отдышался. Волосы упали на лицо.

Затем он резко рухнул на бок, закрывая лицо руками. Пальцы все еще оставались длинными, деформированными, ногти толстыми, как когти. Он свернулся в калачик и застонал.

– Может, я…? Саймон. Может, я позову Саймона? Он может знать, что…?

– Нет, – слово прозвучало хрипло, гортанно, как будто его голосовые связки не принадлежали человеку.

– Все кончилось, – сказал он через минуту. – Думаю. Я уверен.

Он потер свое лицо, все еще пряча его в ладонях.

– Этого не должно было случиться. Не сейчас. Не в этом возрасте.

Другими словами, он отлично понимал, кем был, он просто не ожидал... превращения, пока не станет старше. Я чувствовала искру гнева за то, что он меня ввел в заблуждение, заставил Саймона лгать мне, но я не могла злиться. Не после того, что увидала, не сидя там, наблюдая за ним, видя, как рубашка пропиталась потом, как он изо всех сил пытался дышать, как его тело дрожало от истощения и боли.

– Иди, – прошептал он. – Со мной все будет в порядке.

– Я не…

– Хлоя, – произнес он голосом старого Дерека. – Иди. Помоги Саймону. Скажи ему, что все в порядке.

– Нет.

–Хлоя... – он прорычал мое имя.

– Пять минут. Я хочу удостовериться, что ты в порядке.

Он что-то проворчал, но ничего не сказал, а просто сидел на траве и отдыхал.

– Видишь, ты действительно порвал свою одежду, – сказала я, пытаясь говорить самым небрежным тоном. – Надеюсь, твоему сердцу не была мила эта рубашка, ведь теперь она испорчена.

Это была плохая шутка, но он ответил:

– В конце концов, зеленым я не стал.

– Нет, только... – я собиралась сказать «волосатым», но не смогла вымолвить слово, не могла отвернуться от того, что увидела.

Открылась дверь черного входа. Дерек вскочил, убирая руки от лица. Его нос выглядел переломанным, широким и плоским, скулы выступали и поднялись вверх, словно хотели встретиться друг с другом, брови стали толстыми и густыми. Не чудовище, больше похоже на художественную реконструкцию неандертальца.

Я оторвала взгляд и отползла к углу сарая. Он поймал мою ногу.

– Я буду осторожна, – прошептала я. – Только посмотрю.

Я поползла на животе, достигла угла и осмотрелась. Луч фонаря гулял по двору.

– Женщина, – прошептала я как можно тише. – Я думаю, что это Рей – но, такая худая. Мисс Абдо, возможно?

Он дернул меня за лодыжку. Джинса задралась, и его рука коснулась моей голой кожи чуть выше носка. Я чувствовала его ладонь, грубую, как подушечки на ногах собаки.

– Иди, – прошептал он. – Я помогу тебе преодолеть забор. Поднимись на следующий и…

Луч фонаря прошелся по двору.

– Кто там? – голос высокий, резкий, со слабым акцентом.

– Доктор Джилл, – прошептала я Дереку. – Откуда она…?

– Не важно. Иди!

– Я знаю, что здесь кто-то есть, – сказала она. – Я услышала вас.

Я поглядела на Дерека, его лицо все еще было искаженным. Доктор Джилл не должна увидеть его в таком состоянии.

Я взяла его обувь, брошенную мной до этого, и сняла собственную, это так его смутило, что я вырвалась из его захвата и бросилась к забору, протискиваясь между ограждением и сараем. В последнюю секунду он поднялся и попытался поймать меня, но я уже была далеко.

– Хлоя! Вернись! Не смей…

Я продолжила идти.

Глава 41

Я ПРОТИСНУЛАСЬ в промежуток между забором и ограждением, держа обувь Дерека в одной руке, в то время как другой пыталась выдернуть рубашку из джинсов и привести волосы в беспорядок. Я дошла до края сарая и выглянула. Доктор Джилл стояла спиной ко мне, освещая фонариком другую часть участка.

Я бросилась в кусты и продолжила двигаться вдоль забора, пока не оказалась у веранды. Тогда я присела в кустарнике, размазала грязь по щеке и начала выбираться из зарослей, треща ветками.

– Д–доктор Джилл, – пробормотала я, пытаясь заправить рубашку в джинсы. – Я–я просто вышла п–подышать свежим воздухом.

Я запрыгала на одной ноге, пытаясь надеть обувь Дерека.

– Не думаю, что это твое, Хлоя, – сказала она, подойдя ко мне и светя фонарем в глаза.

Я заслонила лицо от света и сняла обувь, искоса посмотрев на нее. Затем нервно засмеялась.

– Упсс. Кажется, я взяла не свои кроссовки.

– Где он?

– Кто? – пропищала я.

Она указала на обувь.

– Дерек.

– Дерек? Это – его? – я украдкой посмотрела через плечо на кустарник, привлекая ее внимание. – Я–я не видела Дерека с обеда. О–он тоже здесь гуляет?

– О, я уверена, что он здесь. Думаю, он сейчас с Саймоном и Рей. Помогает им сбежать, пока ты стоишь на стреме и обеспечиваешь диверсию.

– Ч–что? – на этот раз заикание было настоящим. – С–сбежать? Н–нет. Дерек и я... – я указала на кусты. – Он знал код, так мы выбрались наружу, чтобы побыть наедине и... Вы же понимаете.

Она подошла ближе, вновь светя лучом мне в глаза.

– Продолжить то, что делали в пятницу днем?

– Именно.

Я потащила рубашку вниз и попыталась сделать смущенный вид.

– Ты действительно думаешь, что я собираюсь купиться на это, Хлоя? Девочки как ты не дадут мальчикам как Дерек Суза провести с ними время, а еще с меньшей вероятностью будут ползать с ними по кустам и подвалам.

Я тут же подняла голову:

– Н–но Вы поймали нас. В пятницу. Именно Вы сказали…

– Я знаю, что сказала, Хлоя. И я знаю, что вы на самом деле делали в том подвале. Я нашла твоих новых друзей.

Я встала как вкопанная, не веря в то, что только что услышала.

– Что они тебе рассказали? – ее пальцы сжали мою ладонь. – Это были его, не так ли? Подопытные Сэмюеля Лайла.

Она наклонилась ко мне, глаза сверкали столь же лихорадочно, как у Дерека, но с блеском безумия.

– Они рассказали тебе его секреты? Его открытия? Я удостоверюсь, что никто не узнает, что ты сбежала. Я скажу, что решила, будто ты уснула в телевизионной комнате. Только скажи мне все, что те призраки рассказали тебе.

– Я–я не могу говорить с призраками.

Я попыталась уйти, но ее пальцы крепко держали меня. Я замерла, будто сдаваясь, затем бросилась в другом направлении. Она не успела схватить меня, но я дернулась слишком сильно и потеряла равновесие. Она потянулась ко мне. Я уклонилась и ударилась о землю. Я начала отползать в сторону, и в этот момент через перила веранды перепрыгнула темная фигура.

Доктор Джилл успела лишь заметить, как на землю приземлилась какая-то тень. Она развернулась, открыла рот. Прямо перед ней стоял Дерек. Она подняла руки и завизжала, пятясь назад, но она все еще стояла вполоборота и споткнулась о собственные ноги. Она свалилась на землю и начала что-то искать в кармане. Дерек бросился к ней и схватил ее руку, в которой она держала двухстороннюю рацию. Рация упала на траву. А доктор Джилл ударилась головой о цементную дорожку.

Я подбежала к ней. Дерек уже сидел около доктора и проверял пульс.

– Она в порядке, – сказал он, облегченно выдохнув. – Просто потеряла сознание. Убираемся отсюда. Прежде, чем она проснется.

Он схватил меня за руку. Грязными, но очень человеческими пальцами. Его лицо и руки вернулись к нормальному состоянию, разорванная и потная рубашка была единственным свидетельством его мук. Я быстро отбежала от Дерека, подошла к его обуви и подняла ее, затем повернулась и увидела, что он держит кроссовки, которые я бросила в сторону.

– Меняемся?

Мы надели обувь.

– Саймон ждет на фабрике, – сказала я. – Мы должны предупредить его. Они знают о побеге.

Он подтолкнул меня в сторону забора.

– Дорога не безопасная. Будем двигаться по дворам.

Я посмотрела через плечо.

– Я за тобой, – сказал он. – Вперед!

* * *

Я начала подниматься на первый забор, но моя скорость не устраивала Дерека, который просто схватил меня и перебросил через ограждение, а затем сам прыгнул, словно преодолевая барьер. Через два двора был слышен вой сирены, и мы спрятались позади домика для детей.

– Полиция? – прошептала я.

– Не могу сказать.

Через секунду я призналась:

– Доктор Джилл знает о телах. Когда я подняла их, она, должно быть, не сидела в своем кабинете, как мы думали. Она знает, что я могу связаться с мертвыми, и о Сэмюэле Лайле, и…

– Позже.

Он был прав. Я выбросила эти мысли из головы и сконцентрировалась на вое сирен. Они пронеслись мимо, двигаясь в сторону, откуда мы пришли, а затем затихли.

– Остановились у дома? – спросила я.

Он покачал головой.

– Я все еще их слышу. Идем.

Дерек сказал, что между Лайл Хаус и концом квартала семь дворов. Доверюсь ему при подсчете. Мы мчались через пятый, когда он вытянул руку как железнодорожный шлагбаум, и я со всей силой врезалась в нее. Повернувшись, я увидела, что он поднял голову и прислушивается. Прошло секунд десять. Я дернула его за рубашку, но он игнорировал меня еще десять секунд. Потом он опустил голову и прошептал:

– Я слышу включенный двигатель автомобиля. Там кто-то есть.

– Где?

Волна раздражения.

– Там. На улице, которую мы должны пересечь.

Он поднял палец.

– Шаги. Кто-то говорит. Женщина. Она шепчет. Я не могу разобрать что.

– Ты узнал голос?

Он покачал головой.

– Будь здесь. Я подойду поближе и посмотрю.

Он подошел к дому и остановился позади кустарника.

Я посмотрела по сторонам. Я стояла в середине двора на самом виду, меня мог приметить каждый, кто высунется из окна, услышав шум. Дерек стоял в более безопасном месте. Я подошла ближе, он повернулся ко мне и бросил сердитый взгляд.

– Прости, – прошептала я, двигаясь медленнее, тише.

Он показал мне вернуться на место. Я не остановилась, он вновь сердито посмотрел на меня и отвернулся. Я встала позади него и замерла. Голова Дерека медленно двигалась, наверное, он отслеживал голоса. Но когда его голова повернулась ко мне, я заметила, как приподнялся подбородок, расширились ноздри, и поняла, что он вдыхал воздух.

Когда Дерек заметил, что я за ним наблюдаю, то одарил убийственным взглядом.

– Ты можешь отслеживать, мм...?

– Запахи, – он выплюнул слово. – Да, я могу отслеживать запахи. Как собака.

– Я не имела в виду…

– Неважно.

Он снова отвел взгляд, начал просматривать линию забора.

– Думаю, ты поняла, кто я.

– Оборотень.

Я попыталась сказать это небрежно, но не уверена, что у меня получилось. Я не хотела казаться взволнованной, потому что этого он и ожидал — и поэтому не рассказал мне правду. Я сказала себе, что это ничем не отличается от некроманта, или волшебника, или полудемона. Но солгала себе.

Повисла гробовая тишина, и я поняла, что должна сказать хоть что-нибудь. Если бы он сказал мне, что он полудемон, я бы засыпала его вопросами, но я молчала, и это молчание означало, что я считаю его не таким как мы, что-то менее естественное, что-то... хуже.

– Так что... вернуло тебя назад? Ты был, мм...

– Измененный, – он сделал шаг вправо, высунулся, чтобы лучше слышать, и замер. – Это, как предполагается, не начнется, пока мне, по крайней мере, не стукнет восемнадцать. Так думал мой папа. Вечерний зуд, лихорадка, судороги мышц — это должно быть предупреждением. Я должен был понять.

Поднялся ветер, и Дерек наклонил голову. Он сделал глубокий вдох и покачал головой.

– Никого не распознаю.

Он указал на заднюю стену двора.

– Мы поднимемся на тот забор, пройдем туда и сделаем петлю. Хотелось бы надеяться, к тому времени они уедут отсюда.

Мы пробежали вдоль забора через следующий двор к подъездной аллее. Дерек проверил улицу, огляделся, прислушался и, думаю, принюхался, затем махнул мне бежать через дорогу. Мы проскользнули в первый двор и продолжили двигаться на восток.

Мы вышли к дороге, и я увидела автомобиль, о котором он говорил. Это был серебряный SUV[71]. Фары выключены, но кто-то, наклонившись, стоял у окна со стороны водителя и будто разговаривал.

– Мы должны добежать до туда, –  сказал Дерек. – Надеюсь, они нас не заметят.

– Думаешь, они нас ищут?

– Нет, но…

– Тогда, если мы побежим, то это будет выглядеть подозрительно.

– Сейчас три тридцать утра. Как ни крути, мы выглядим подозрительно, – он бросил взгляд на автомобиль. – Хорошо. Но при любых признаках неприятностей? Следуй за мной.

– Есть, сэр.

Глава 42

МЫ ЗАБРАЛИСЬ НА ЗАБОР под плачущей ивой, позволяя ее ветвям и тени скрыть нас. Дерек встал с правой стороны, чтобы меня было хуже видно. С такого расстояния они лишь увидят кого-то похожего на взрослого мужчину и, возможно, идущую рядом женщину.

– Мы будем идти и говорить, хорошо? Обычная пара гуляет поздно ночью. Ничего не скрывая.

Я кивнула, и он взял меня за руку. Мы быстро подошли к тротуару, затем стали идти медленнее, поскольку дистанция между нами и автомобилем становилась все меньше.

– Хорошо, говорим, – пробормотал он.

– Так когда ты... меняешься...

Непродолжительный смех, очевидно, что он не это имел в виду. Но я говорила тихо, и если не смогла услышать их разговор, они не услышат ничего большего, чем звук моего голоса.

– Ты превращаешься в... – я изо всех сил пыталась придумать правильное слово для картины, которую представляла в уме – голливудский оборотень, наполовину человек, наполовину зверь.

– Волка.

Он повел нас налево, подальше от машины.

– Волка?

– Ты знаешь. Большая дикая собака. Его часто можно увидеть в зоопарке.

– Ты превращаешься в...? Но это не… – я остановила себя.

– Физически возможно? – снова короткий смех. – Да, мое тело кричало о том же. Я без понятия, и идем на левую улицу. Фабрика прямо…

Он вдруг остановился, резко повернулся, и в тот самый момент зажглись фары стоящего автомобиля. Он сильнее сжал мою ладонь и бросился бежать, таща меня за собой.

– Они узнали нас, – сказал он.

– Но нас же не ищут.

– Нет, ищут.

Он дернул мою руку, толкая вперед к следующему двору. Приблизившись к забору, Дерек схватил меня за талию и бросил. Я приземлилась на четвереньки, вскочила и побежала к ближайшему укрытию – металлическому сараю.

Дерек влетел в помещение прямо за мной, и целую минуту я просто стояла там, глотая ледяной воздух и приложив пылающую щеку к прохладному металлу. Затем я выпрямилась.

– Как…?

– Я услышал, как они сказали: «Это – они», – и: «Позвони Марселю».

– Марселю? Разве не так зовут доктора Дэвидоффа?

– Да, и кое-что говорит мне, что это имя не достаточно распространено, чтобы быть простым совпадением.

– Но как…

Он зажал рукой мой рот, и я почувствовала вкус грязи. Дерек наклонился к моему уху.

– Они окружают квартал. Я слышу голоса. Должно быть, они опустили окна и пытаются услышать нас.

Но кто это? Откуда они взялись? И сорока минут не прошло после побега Рей и Саймона. Откуда они так быстро взялись?

– Тори, – прошептала я.

– Что?

– Тори узнала о нашем побеге. Именно поэтому она так притихла. Она не сдалась; она…

– Не важно. Они поехали вниз по той дороге, – сказал Дерек, указывая куда. – Идем.

Он подтолкнул меня в противоположном направлении.

– Фабрика в конце. Нам нужно лишь добраться до нее. Беги по траве — будешь тише.

Мы мчались по полосе между тротуаром и дорогой: наши ботинки стучали по дорожному покрытию и не издавали ни звука, касаясь травы. Нам оставалось преодолеть три дома. Смутный силуэт фабрики уже виднелся вдалеке, но в этот момент Дерек выругался. Не пробежав и трех шагов, я поняла, что его разозлило: сетчатый забор восьми футов[72] высотой ограждал фабричную стоянку для машин, а ворота были заперты на висячий замок.

– Наверх, – сказал он.

Я схватилась за сетку и начала подниматься. Он попытался подсадить меня, но я махнула забыть об этом и двигаться за мной. Я была почти на вершине, когда стену фабрики осветили два круга света. Я обернулась. Двигатель джипа ревел, машина ехала все быстрее.

– Вперед, вперед, вперед! – шептал Дерек.

Завизжали тормоза, и автомобиль резко остановился. Я достигла вершины и начала спускаться вниз. Дерек был рядом со мной, а затем он взял и спрыгнул вниз. Он приземлился на ноги и повернулся, как только раздался хлопок открываемой автомобильной двери.

– Прыгай! Я поймаю.

Я уже преодолела половину расстояния, но отпустила руки. Он поймал меня и, поставив на ноги, подтолкнул в сторону завода.

– Дерек! Хлоя!

Это был женский голос. Я продолжала бежать, но оглянулась, услышав свое имя. Маленькая седая женщина схватилась за сетку забора. Незнакомка.

Мужчина подбежал к передней стороне автомобиля. В руках он нес длинный, темный предмет, и когда он поднял его, мое сердце екнуло.

– Оружие! – закричала я, продолжая бежать.

Дерек обернулся, и глаза его стали шире.

– У них…

Он схватил меня в ту самую секунду, как что-то пролетело мимо. Мы спрятались за грудой деревянных поддонов. Они загремели, больно ударяясь об спину и плечи. Я взобралась на них и спрыгнула за следующий штабель, затем, сгорбившись, побежала вперед, пока мы не достигли фабричной стены.

Мы мчались вдоль северной стены и шмыгнули к доку приема грузов. Дерек толкнул меня за покрытый ржавчиной металлический мусорный бак.

– О–они ст–стреляли в нас, – прошептала я, с трудом выдавливая из себя слова. – Нет. Я должна убедиться — может, это было радио. Или сотовый телефон. Я ошиблась.

– Не ошиблась, – он развернулся, потянувшись к спине.

– Н–но они ст–стреляли в нас. Они попытались убить нас. Э–это просто бессмыслица какая-то.

Он выдернул что-то из нижних сгибов футболки. Длинная узкая металлическая трубка с острым концом.

– Это застряло в моей рубашке. Он попал в меня, но это ерунда. Нужно намного больше, чтобы меня вырубить.

– Вырубить тебя? – я уставилась на предмет. – Это – дротик транквилизатора?

– Думаю, да. Хотя я видел их лишь в передаче о животных.

Но мы не животные. Люди не охотятся на детей с транквилизатором.

– Я н–не понимаю.

– Я тоже. Дело в том, что они хотят вернуть нас. Блин. Еще одна причина уйти.

Он выронил дротик, прошел мимо меня к краю мусорного бака и втянул воздух, даже не пытаясь скрыть это.

– Саймон был здесь. Он не близко, но проходил здесь недавно.

– Ты можешь найти его?

– Да. Все же, прямо сейчас я верю, что он смог позаботиться о себе, но и волнуется о нас. Он не будет высовываться, пока не увидит нас. Мы должны найти это место, пока они не ушли дальше.

Он подошел к дверям, но они были заперты и прочно. Ручки были приделаны лишь с внутренней стороны. Я забралась на мусорный бак и осмотрела двор.

– Это похоже на склад. Ты его упоминал в пятницу? Это хорошее место, чтобы скрыться?

Он посмотрел за мое плечо.

– Он слишком близко к фабрике, чтобы быть заброшенным, – он изучил здание. – Но сейчас нам сойдет. Я должен проникнуть туда.

Он осмотрел двор, а затем толкнул меня к неосвещенной стене, и мы помчались вдоль нее к складу. Резкий рывок двери, и мы оказались внутри.

Дерек был прав: он не был заброшен. Склад был забит рулонами стали, предоставляя нам много потайных мест. Мне пришлось идти медленно, смотреть, куда ставлю ногу, идти прямо по следам Дерека, проверяющего каждый шаг на шум.

Пройдя около двадцати шагов, он нашел щель и втиснул нас внутрь. Мы только успели войти, как снаружи раздался быстро приближающийся голос:

– Дерек? Я знаю, что вы здесь. Это – доктор Дэвидофф.

Я посмотрела на Дерека, но его голова была повернута в направлении голоса.

– Дерек? Я знаю, что ты не хочешь делать это. Ты хочешь поправиться. Ты не можешь сделать этого, убегая.

Голос не раздавался из одной точки, поскольку доктор шел по помещению. Дерек поднял голову, прислушался, затем прошептал:

– Четыре — нет, пять звуков разных шагов. Они разделились. Ищут.

Надеюсь, мы сможем выбраться отсюда.

– Дерек? Ты знаешь, что тебя не должно быть здесь. Это небезопасно. Мы говорили об этом, помнишь? Ты не хочешь ранить окружающих. Я знаю это, и ты понимаешь, что тебе нужна помощь, чтобы ты смог выздороветь.

Я посмотрела наверх. На подбородке Дерека играли желваки, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

– Я могу выйти, – прошептал он. – Отвлечь их, чтобы ты смогла убежать. Саймон где-то рядом. Ты просто должна найти…

– Ты вернешься? После того как они стреляли в нас?

– Всего лишь транквилизатором.

– Всего лишь? Всего лишь? – Мой голос стал громче, и я постаралась говорить тише. – Они охотятся на нас, Дерек. Доктор Джилл знает, кто я.

– Она знает. Это не означает, что они знают.

– Ты в этом уверен?

Он заколебался и посмотрел в сторону, откуда раздавался голос.

– Дерек? – продолжал доктор Дэвидофф. – Пожалуйста. Я хочу облегчить тебе жизнь, но и ты должен облегчить нашу задачу. Выйди, и мы поговорим. Вот именно. Обычный разговор. На тебя не наложат никакие дисциплинарные взыскания, и мы не увезем тебя.

Дерек заерзал. Задумался.

– Ты не можешь… –  начала я.

– Если ты не выйдешь, Дерек, то мы найдем вас, и тебя передадут... в место заключения для несовершеннолетних за то, что ты похитил Хлою.

– Пох… – пронзительно выкрикнула я.

Он зажимал ладонью мой рот, пока я не показала жестом, что не буду шуметь.

Доктор Дэвидофф продолжал:

– У нас уже есть задокументированная история несоответствующего поведения по отношению к ней. Когда полицейские увидят бумаги и услышат, что мы подтверждаем это, у тебя будут большие неприятности, Дерек, и я знаю, что ты этого не хочешь. Даже если она выступит в твою защиту, полиции будет все равно. Ты – шестнадцатилетний парень, убегающий с четырнадцатилетней девочкой, – он сделал паузу. – Ты ведь осознаешь, что ей всего четырнадцать, не так ли, Дерек?

Я сильно покачала головой и прошептала:

– Он лжет. Мне исполнилось пятнадцать в прошлом месяце.

Доктор Дэвидофф сказал:

– Для полиции это будет очевидный случай похищения и домогательства, возможно, даже сексуального нападения.

– Сексуального…! – пропищала я.

Взгляд Дерека заткнул меня столь же эффективно, как и его ладонь.

– Это – твой выбор, Дерек. Его трудно сделать, но ты только навредишь себе.

Дерек фыркнул, и так доктор Дэвидофф потерял его. Поставь он на страхи Дерека, что он боится причинить боль другим, и Дэвидофф смог бы убедить его сдаться. Но угрожать самому Дереку? Как говорил Саймон, это совсем другое дело.

– Будь здесь, – прошептал он. – Я собираюсь найти выход.

Я хотела возразить, настоять принять мою помощь, но у меня не было его ночного зрения. Если я начну натыкаться на все вокруг в поисках выхода, то выведу на нас Дэвидоффа и остальных преследователей.

Я осталась на месте.

Глава 43

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ вернулся Дерек и, не сказав ни слова, подвел меня к дальней стенке со сломанным окном. Оно должно было быть заколочено, но доски теперь валялись на полу.

– Постой.

Он стряхнул битое стекло с нижнего подоконника, а затем подставил ладони, чтобы помочь мне подняться. Как только я приподнялась, рукав зацепился за оставшийся осколок.

Кто-то постучал в ближайшую дверь.

– Хлоя? Дерек? Я знаю, вы здесь. Дверь взломана.

Я дернула рукой и почувствовала острую боль. Осколок упал на жесткий пол, как только я перебралась через подоконник.

Я плюхнулась на землю, встала на ноги и бросилась бежать к ближайшему укрытию – брезенту над штабелем пиломатериалов. Я упала и заползла под него, но Дерек толкал меня двигаться дальше. Я нашла место, где брезент был натянут в форме палатки, и растянулась на животе. Отдышалась с минуту. Вытянутая рука начала пульсировать, говоря, что стекло больше чем поцарапало кожу.

– Ты ранена, – прошептал Дерек, будто читая мои мысли.

– Просто царапина.

– Нет, не царапина.

Он схватил мою руку и вытянул ее. Вспышка боли. Я чуть не начала ловить ртом воздух. Было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть, но рукав стал мокрым. Кровь. Дерек унюхал ее.

Он осторожно закатал рукав и выругался.

– Плохо? – прошептала я.

– Глубоко. Нужно остановить кровотечение. Необходимо перевязать.

Он выпустил руку. Белая вспышка, и я поняла, что он снимает свою футболку.

– Постой, – сказала я. – Это – все, что у тебя есть. А на мне несколько слоев одежды.

Он отвернулся. Сжав зубы – ткань задевала кожу – я сняла все три рубашки. Я напомнила себе, что практически не чувствовала боль до того, как он сказал, что все плохо.

Я надела обратно две верхние рубашки и передала ему оставшуюся. Он разорвал ее – звук отражался от окружающих предметов. Я, должно быть, выглядела встревоженной, потому что он сказал:

– Рядом никого нет. Я слышу, как они прочесывают склад.

Он обвязал полосы вокруг моей руки. Затем поднял голову, отслеживая что-то, и я уловила слабый звук переклички.

– Теперь они все на складе, – прошептал он. – Время уходить. Я попытаюсь уловить запах Саймона. Следуй за мной.

Резко меняя курс, Дерек обходил препятствия в виде фабричного мусора, не останавливаясь ни на секунду. К счастью, я была позади него, и он не мог увидеть, сколько раз я ударялась коленями или локтями, сворачивая в сторону от препятствий.

Наконец, он замедлился.

– Уловил, – прошептал он, указывая пальцем на юг фабрики. Мы двинулись в том направлении. Приблизившись к углу, мы заметили фигуру, выглядывающую из дверного проема и быстро отступающую назад. Саймон. Секунду спустя появилась Рей и активно замахала нам, прежде чем ее дернул назад  Саймон.

Мы побежали и нашли их в глубоком узком алькове, сильно пахнущем сигаретным дымом. Скорее всего, это главный вход.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала Рей, настороженно уставившись на Дерека. – Ты должен был…

– Планы изменились.

– Рад тебя видеть, брат, – сказал Саймон, хлопая Дерека по спине. – Я волновался, что Хлоя никогда тебя не найдет. Нас целый отряд ищет.

– Я знаю.

Подойдя к краю, Саймон осмотрелся, затем подошел ко мне, вручая мой рюкзак.

–  Ты в порядке?

Я кивнула, пряча от него раненую руку.

– У них оружие.

– Что? – глаза Рей расширились. – Невозможно. Они никогда бы…

– Пистолет с транквилизатором, – поправил меня Дерек.

– О.

Она кивнула, как будто пистолет с транквилизатором был обычным делом при поимке сбежавших детей.

– Кого вы видели? – спросил Дерек у Саймона.

– Ван Доп, Дэвидофф и, кажется, Тэлбот, но я не уверен. Джилл нет.

– Она вернулась в дом, – сказала я. – Но есть еще двое неизвестных. Мужчина и женщина, – я посмотрела на Дерека. – Копы под прикрытием, как думаешь?

– Без понятия. Позже поволнуемся об этом. На данный момент, мы – легкая добыча. Мы должны выбраться отсюда.

Как только Дерек вышел осмотреться, Саймон наклонился к моему уху:

– Спасибо. За то, что нашла его. Все было в порядке?

– Позже, – сказал Дерек. – Вдалеке есть еще один склад со сломанными окнами. Скорее всего, заброшенный. Если мы сможем добраться до него…

– Хлоя? – позвала Рей, уставившись на мою руку. – Что это на твоем рукаве? Похоже... – она коснулась ткани. – О, мой Бог! Ты истекаешь кровью. У тебя и вправду кровь идет.

Саймон встал с другой стороны.

– Рукав пропитан кровью. Что…?

– Простой порез, – ответила я.

– Глубокий, – сказал Дерек. – Ей нужно наложить швы.

– Я не…

– Ей нужно наложить швы, – повторил он. – Я что-нибудь раздобуду. На данный момент…

Он выругался и прыгнул к входу.

– Они идут, – он осмотрелся и нахмурил брови. – Это – самое паршивое потайное место...

– Я знаю, – ответил Саймон. – Я хотел найти получше, но...

Резкий взгляд на Рей означал, что она отказалась уходить.

– А что не так? – спросила она, прислонившись к стене. – Здесь совсем темно. Они не увидят меня.

– Пока не посветят фонариком.

– О.

Дерек шагнул к двери, схватил ручку и попытался открыть ее. Уперевшись ногами, он взял ручку обеими руками и потянул с такой силой, что выступили вены на шее. Дверь задрожала, а затем открылась с грохотом пистолетного выстрела.

Он лихорадочно махнул идти внутрь.

– Ищите укрытие! – прошептал он, когда я прошла мимо него.

Мы бросились бежать по широкому залу, полному как открытых, так и закрытых дверей. Рей добежала до первой. Дерек толкнул ее.

– Продолжай идти! – прошептал он.

Он пробежал мимо нее и привел нас во второй зал. Затем показал жестом не шуметь и прислушался, но даже без отменного слуха я услышала скрип двери и звук шагов.

– Здесь открыто! – крикнул мужчина. – Они вошли сюда.

– Мы должны выйти, – прошептал Дерек. – Разделитесь. Найдите выход. Любой выход. Как сделаете – посвистите, но тихо. Я услышу.

Глава 44

ЗА СЛЕДУЮЩИМ УГЛОМ мы разделились искать выход.

Первая дверь, которую я открыла, вела в длинную, узкую комнату, заполненную рабочими столами. Никаких признаков выхода.

Вернувшись в зал, я услышала голоса, но отдаленные – наши преследователи обыскивали ближайшие ко входу комнаты, решив, что мы нырнули в первое увиденное нами помещение.

Поспешив к следующей двери, я заметила силуэт в комнате напротив. Я резко остановилась, но было слишком поздно. Я стояла на самом виду.

Сердце было уже готово выскочить из груди, но тут я поняла, что мужчина стоит ко мне спиной. Он был одет в джинсы и клетчатую рубашку и был одной комплекции с тем человеком с оружием, даже оттенок черных волос был схож. Я не помню рубашку в клетку, но на том мужчине точно был жакет.

Держась за перила, он стоял на поднятой платформе и смотрел вниз, на большую промышленную пилу. Он, казалось, был полностью поглощен этим занятием.

Я сделала один осторожный шаг. Когда он пошевелился, я замерла, но он всего лишь, казалось, по-новому обхватил перила. Я передвинула ногу. Мужчина сделал тот же самое – сделал шаг ближе к барьеру.

Он взобрался на перила и присел на них, не разжимая ладоней. Под ним что-то двигалось, и я различила пилу. Лезвия вращались, поворачивались столь быстро, что вспышка далекой аварийной лампочки мерцала, как у импульсной лампы. Но все было тихо, не было слышно даже гула двигателя.

Мужчина проверил, насколько крепко держится за перила. Затем внезапно он упал вперед. Я видела, как его разрезали лезвия, видела первые брызги крови, и прижалась к стене, пытаясь рукой закрыть рот, но не прежде, чем раздались первые звуки вопля.

Что-то – какая-то его часть – отлетала от пилы и шлепнулась в дверном проеме. Я отвела взгляд, прежде чем осознала, что именно это было, и отпрянула, услышав, как кто-то бежит за моей спиной.

Меня схватили чьи-то руки. Я услышала голос Саймона возле уха:

– Хлоя?

– Т–там стоял человек. Он… – я сжала ладони в кулаки, пытаясь отстраниться от увиденного. – Призрак. Мужчина. Он п–прыгнул прямо на пилу.

Положив ладонь на мой затылок, Саймон притянул меня к себе и спрятал мое лицо на груди. Он пах ванильным кондиционером для белья и слабым запахом пота – это было странно успокаивающе. Я постояла так немного, выровняла дыхание.

Дерек вышел из-за угла.

– Что случилось?

– Призрак, – сказала я, отходя от Саймона. – Извини.

– Нас услышали. Мы должны идти.

Повернувшись, я снова увидела призрака, стоявшего на платформе. Дерек проследил за моим пристальным взглядом. Привидение приняло то же самое положение, держась за перила. Затем сделало шаг вперед.

– Это п–повторение. Как кольцо кинопленки, – я стряхнула наваждение. – Не важно. Мы…

– Должны идти, – сказал Дерек, толкая меня. – Топай!

Только мы начали идти вниз по залу, как Рей пронзительно засвистела.

– Разве я не говорил про тихо? – прошипел Дерек себе под нос.

Мы повернули в коридор Рей и увидели, что она стоит у двери с пометкой «ВЫХОД». Она коснулась ручки.

– Не трогай! –  Дерек прошел мимо нее и приоткрыл дверь, прислушиваясь и принюхиваясь, прежде чем распахнуть ее. – Видели тот склад?

– Вроде бы до него бежать назад целую милю? – спросила Рей.

– Четверть мили и вперед. Теперь иди. Мы будем прямо за… – он дернул головой, уловив звук. – Они идут. Услышали свист. Вы, ребята, идите. Я отвлеку их, а затем присоединюсь к вам.

– Неа, – сказал Саймон. – Я прикрою. Хлоя, бери Рей и беги.

Дерек открыл было рот, чтобы возразить.

Саймон прервал его.

– Хочешь отвлечь их? – он прошептал заклинание и махнул рукой, вызывая туман. – Я с тобой, – он повернулся ко мне. – Идите. Мы догоним.

Я хотела возразить, но снова ничего не смогла предложить. Мои силы уже доказали, что они больше мешают, чем помогают.

Рей уже была на расстоянии двадцати футов и танцевала на месте, как боксер, махая мне, чтобы я поторопилась.

Как только я повернулась уйти, Дерек оттолкнул Саймона плечом.

– Доберитесь до склада и никуда не уходите. Один час даже не думайте выглядывать. Если мы не придем, найдите место, где можно спрятаться. Мы вернемся.

Саймон кивнул.

– Конечно.

– Не оставайтесь на складе, если это опасно, но оно будет нашим местом встречи. Не забудьте проверить его. Если не можете остаться там, найдите способ оставить знак. Мы найдем вас. Поняли?

Я кивнула.

– Они должны были вернуться сюда, – крикнул кто-то. – Обыщите все комнаты.

Дерек толкнул меня в дверной проем.

Высунулся Саймон и, подняв большие пальцы, беззвучно сказал:

– Скоро увидимся, – затем он повернулся к Дереку. – Время для шоу.

Я бросилась бежать.

Глава 45

МЫ ЖДАЛИ НА СКЛАДЕ один час и сорок минут.

– Они поймали их, – прошептала я.

Рей пожала плечами.

– Быть может, нет. Возможно, у них появилась возможность сбежать, и они ею воспользовались.

Я хотела возразить, но воздержалась. Она права. Если у них был шанс сбежать без возможности предупредить нас, то я хотела бы, чтобы они сделали так.

Я оторвала свой окоченевший зад от ледяного цемента.

– Давай подождем еще немного, а потом уйдем. Если они на свободе, то найдут нас.

Рей покачала головой.

– Я не рассчитывала бы на это, Хлоя. То есть я хочу сказать, что то, как они действуют, как ведут себя, всегда по принципу «мы против них», и «мы» здесь – это они двое. Никто больше, кроме, возможно, их пропавшего отца, – она припала к земле. – Они ведь не делились с тобой идеями где, по их мнению, он находится? Или почему он не пришел за ними?

– Нет, но…

– Я не спорю, просто говорю... – она подползла к выходу и выглянула. – Я была в похожей ситуации в прошлом году, когда тусовалась с одним парнем. Он входил в одну школьную компашку. Крутые детишки, – она изобразила кавычки пальцами. – И, конечно, мне очень нравилось с ними крутиться. Я думала, что это сделает меня одной из них. Только не получилось. Они были любезны со мной, но они дружат, если не ошибаюсь, с третьего класса. Один факт, что я с ними, не означал, что я когда-либо стану одной из них. У тебя есть эти суперсилы. Поэтому Саймон и Дерек доверяют тебе. Но...–  она повернулась ко мне. – Ты знакома с ними одну неделю. Когда ситуация обостряется...

– Их приоритет – они сами. Я знаю это. И я не говорю, что ты неправа, просто…

– Конечно, Саймон мил с тобой и все такое. Я вижу это. Но… – она начала жевать губу, затем медленно подняла свой взгляд и посмотрела мне в глаза. – Когда ты вернулась искать Дерека, Саймона не волновала твоя судьба. Он даже словечком о тебе не обмолвился. Волновался лишь о Дереке.

Конечно, он волновался о Дереке. Дерек был его братом; я была какой-то девочкой, которую он встретил неделю назад. Но все равно немного уязвляло, что он совсем не упомянул меня.

Я собиралась рассказать Рей о части плана, который она пропустила, о том, чтобы сделать это место нашим постоянным местом встречи, и продолжать его перепроверять. Но теперь это прозвучало бы так, словно я пытаюсь доказать, что парни не отвернулись от меня. Насколько жалко это выглядело?

Я все еще думала, что они вернутся после того, как все поутихнет. Это не имело ни малейшего отношения к тому, нравлюсь ли я Саймону или нет. Они вернутся, потому что это был бы правильный поступок. Потому что они сказали, что придут. И, возможно, думая так, я была похожа на идиотку, которая обсмотрелась кино, в которых хороший парень всегда возвращается спасти положение. Но я верила в это.

Но, однако, это не значит, что я буду сидеть здесь как подружка главного героя, бить баклуши и ждать спасения. Я, может быть, и наивна, но не глупа. Мы договорились о месте встречи, и, значит, нет необходимости еще дольше слоняться здесь.

Я выползла из нашего закутка, осмотрелась, прислушалась. Махнула Рей вылезать.

– В первую очередь я должна снять деньги, – сказала я. – Папа кое-что мне дал, но нам, возможно, понадобится больше. Нельзя забывать и о дневном лимите снятия, и это, скорее всего, все, что я получу, так что я должна успеть, прежде чем они начнут следить за счетом или заморозят его. Дерек сказал, что ближайший банкомат…

– Что ты делаешь? – спросила Рей.

– Что?

Она схватила мою руку и указала на кровь.

– Тебе не нужны деньги, тебе нужен доктор.

Я покачала головой.

– Я не могу пойти в больницу. Даже если они еще не разослали ориентировки, я слишком юна. Они позвонят тете Лорен…

– Я имела в виду твою тетю Лорен. Она – доктор, не так ли?

– Н–нет. Я не могу. Она просто отвезет нас назад…

– После того как они стреляли в нас? Я знаю, что ты злишься на нее, но ты рассказывала, что она всегда волнуется о тебе, всегда приглядывает за тобой, защищает. Если ты окажешься на крыльце парадной двери и скажешь, что Дэвидофф и его приятели стреляли в тебя, даже транквилизаторами, ты и в правду думаешь, что она отвезет тебя в Лайл Хаус?

– Это зависит от того, поверит ли она мне. Неделю назад – да. Но теперь? – я покачала головой. –Она говорила со мной о Дереке так, словно я уже больше не Хлоя. Я – шизофреник. У меня паранойя и галлюцинации. Она не поверит мне.

– Тогда опиши, как именно выглядели пистолет и дротик, и я скажу, что тоже видела. Нет, постой! Дротик. Дерек вытащил один из рубашки, правильно? Ты знаешь, где он?

– Я–я вроде как, – я вспомнила, представила, как он бросил его. – Да, я точно знаю, где он.

– Тогда идем и заберем его.

* * *

Все было не так легко. Мы понимали, что двор фабрики кишит копами, ищущими двух сбежавших подростков. Но когда мы осмотрелись, единственные люди, которых мы увидели, была полудюжина фабричных рабочих, работающих сверхурочно в воскресенье. Они смеялись и болтали друг с другом, покачивали коробочками для ленча, брали себе дымящийся кофе.

Я сняла пропитанную кровью рубашку и переоделась в худи Лиз. Мы выползли из нашего убежища и начали двигаться короткими перебежками. Ни единого признака, что кто-то нас ищет. Оно и понятно. Сколько подростков убегает в Буффало каждый день? Даже побег из лечебницы для душевнобольных детей не гарантирует полный розыск.

Вчера ночью, скорее всего, нас преследовали лишь одни сотрудники Лайл Хауса. Возможно, члены правления, как мать Тори, больше волнуются о репутации дома, чем о нашей безопасности. Если они хотят скрыть наш побег, то уйдут, прежде чем первые работники фабрики явятся на работу. В данный момент, они, скорее всего, на собрании, решают, что им делать и когда уведомить наших родителей — и полицию.

Я без труда нашла дротик и положила его в свой рюкзак. Мы пошли к деловому району, обойдя стороной три квартала, прилегающие к Лайл Хаусу, и держа ухо востро. Ничего не случилось. Мы нашли телефон–автомат, я вызвала такси и назвала водителю адрес тети Лорен.

* * *

Тетя Лорен жила в двухэтажном доме недалеко от университета. Мы поднялись по ступенькам и увидели, что «Буффало Ньюс» все еще лежало на крыльце. Я подняла газету и позвонила в звонок.

Через минуту за занавеской промелькнула тень. Зазвенели замки, и дверь открылась. На пороге стояла тетя Лорен с влажными волосами и в коротком купальном халате.

– Хлоя? О, мой Бог! Откуда… – она еще сильнее открыла дверь. – Что ты здесь делаешь? Как ты? Все хорошо?

Она втащила меня внутрь, держа за раненую руку, и я постаралась не поморщиться от боли. Затем посмотрела на Рей.

– Тетя Лорен, это – Рей. Из Лайл Хауса. Нам надо поговорить с тобой.

* * *

Как только мы вошли внутрь, я сделала надлежащее вступление. Затем рассказала ей всю историю. Хорошо, отредактированную версию. Очень отредактированную, без упоминания о зомби, магии или оборотнях. Мальчики планировали убежать, и они позвали нас. Мы сделали это просто для забавы — выйти, убить время, а позже вернулись бы обратно. Я знала, что тетя Лорен не самым любезным образом относится к доктору Джилл, и включила часть о ее нападении с дикими обвинениями на меня во дворе. Тогда я рассказала ей об оружии.

Она уставилась на дротик, лежащий на журнальном столике поверх стопки "Нью Йоркера". Она осторожно подняла предмет, как будто он мог взорваться в ее руках, и повертела в разные стороны.

– Это – дротик транквилизатора, – сказала она чуть громче шепота.

– Мы так и подумали.

– Но… Они стреляли этим в вас? В тебя?

– В нас.

Она резко упала, кожа кресла заскрипела под нею.

– Я была там, доктор Феллоус, – сказала Рей. – Хлоя говорит правду.

– Нет, я… – она посмотрела на меня. – Я верю тебе, милая. Я просто не могу поверить… Это полностью... – она покачала головой.

– Где ты нашла Лайл Хаус? – спросила я.

Она моргнула.

– Нашла?

– Как ты нашла его для меня? В желтых страницах[73]? Через рекомендацию?

– Его рекомендовали, Хлоя. Очень сильно. Кто-то в больнице рассказал мне об этом, и я провела свое исследование. Их уровень выздоровления превосходен, и у них такие прекрасные письма от пациентов и их семей. Я не могу поверить в случившееся.

Значит, я не случайно попала в Лайл Хаус. Он был рекомендован. Это что-то означает?

Я держала худи Лиз и думал о нас — всех нас. Ни одна обычная лечебница не отслеживает беглецов с транквилизатором. Призрак был прав. Мы в Лайл Хаусе по какой-то причине и теперь, отказываясь говорить тете Лорен правду, я могу поставить ее в опасное положение.

– О призраках... – начала я.

– Ты имеешь в виду слова этой Джилл? – тетя Лорен бросила дротик на стопку с такой силой, что вся груда поехала, и журналы заскользили по стеклянной поверхности стола. – Женщине определенно самой нужна психологическая помощь. Она думает, что ты можешь общаться с призраками? Полсловечка об этом наблюдательному совету, и ее лицензия будет аннулирована. Ей еще повезет, что сама в психушку не загремит. Ни один нормальный человек не будет считать, что люди могут разговаривать с мертвыми.

Хорошо, забудем об исповеди...

Тетя Лорен поднялась.

– Сначала я позвоню твоему отцу, затем моему адвокату, и он уж свяжется с Лайл Хаусом.

– Доктор Феллоус?

Тетя Лорен повернулась к Рей.

– Прежде, чем Вы сделаете это, Вам нужно осмотреть руку Хлои.

Глава 46

ТЕТЯ ЛОРЕН БРОСИЛА ОДИН взгляд и ужаснулась. Мне нужно немедленно наложить швы. У нее нет надлежащего оборудования дома, да мне и так нужно полное медицинское обслуживание. Кто знает, что я, возможно, поранила или какая грязь или микробы, быть может, находились на том стекле. Пока она повторно перевязывала меня, я пила предложенную тетей бутылку Gatorade[74], чтобы восполнить все жидкости, которые потеряла при кровотечении. Менее чем через десять минут Рей и я сидели на пассажирских сидениях тетиного Мерседеса, выезжающего из гаража.

Я начала клевать носом прежде, чем мы достигли первого светофора. Думаю, это действие всех бессонных ночей. Нахождение в автомобиле тети Лорен со знакомым запахом ягодного освежителя воздуха, мягкими бежевыми кожаными сидениями и поблекшим синим пятном от пролитого мною три года назад коктейля с замороженным соком, помогло заснуть. Назад домой. Назад к нормальному.

Я знала, что все не так просто. Я не вернулась к нормальному. И Дерек и Саймон все еще в бегах, и я беспокоюсь о них. Но даже это чувство, казалось, постепенно исчезало. Трясясь в родном автомобиле, я оставила это в другой жизни. В жизни–сне. Наполовину кошмаре, наполовину... нет.

Оживление мертвых, освобождение из плена злого доктора, погоня по покинутым складам с людьми, стреляющими в меня. Все это казалось настолько нереальным в знакомом автомобиле: радиостанция настроена на местную волну, моя тетя смеется над тем, как Рей прокомментировала ее выбор музыки, говорит, что и мне он не особо нравится. Столь знакомое. Столь нормальное. Такое успокаивающе.

И все же, даже отключаясь, я цеплялась за воспоминания о той другой жизни, где ожили мертвые, и исчезли отцы, а волшебники проводили ужасающие эксперименты и закапывали трупы под домом, и мальчики могли заставить туман появиться из кончиков пальцем или превратиться в волков. Теперь все кончилось; словно я проснулась и обнаружила, что больше не вижу призраков. Чувство, что я пропустила что-то, что могло усложнить мою жизнь, но сделать ее совсем другой. Приключения. Особенности.

* * *

Я проснулась от того, что тетя Лорен трясла меня за плечо.

– Милая, я понимаю, что ты устала. Просто пройди в здание и сможешь снова поспасть.

Я с трудом вылезла из автомобиля. Она поймала меня, Рей бросилась помочь ей.

– Как она?– спросила Рей мою тетю. – Она потеряла много крови.

– Она измождена. Вы обе.

Холодный воздух ударил в лицо, я зевнула, потрясла головой и смогла различить здание передо мной. Я прищурилась и сфокусировалась. Желтый кирпичный прямоугольник с одной дверью, без опознавательных знаков.

– Это и вправду больница?

– Нет, это клиника без предварительной записи. Я позвонила в Буффальский стационарный госпиталь и центр «Милосердие», но у них нет мест. Типичное воскресное утро после ночи субботы. Огнестрельные ранения и пьяные водители, там зоопарк какой-то. Я знаю здешнего доктора, и мы без труда попадем на прием.

Она посмотрела на маленькую седую женщину, выходящую из-за угла.

– О, вот и Сью. Она – здешняя медсестра. Рей, Сью проводит тебя в комнату ожидания, накормит завтраком и проверит состояние здоровья.

Я всматривалась в женщину, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Она выглядела знакомой. Когда она остановилась поговорить с моей тетей, я поняла, что она, должно быть, ее подруга. Но даже после того, как она ушла, что-то крутилось в тумане мыслей, какая-та связь, которую я пропустила.

Только после того как мы зашли внутрь, я вспомнила, где я видела ее. Вчера ночью, сетчатое ограждение, выкрикнула мое имя.

Я повернулась к тете Лорен.

– Та женщина…

– Сью, да. Она здешняя медсестра. Она позаботится о…

– Нет! Я видела ее прошлой ночью с мужчиной, стрелявшим в нас.

Лицо тети Лорен перекосило, и она положила на меня руку.

– Нет, милая, это не та же самая женщина. Тебе пришлось через многое пройти, и ты спутала…

Я оттолкнула ее.

– Нет. Я видела ее. Это она рекомендовала тебе Лайл Хаус? Мы должны выбираться отсюда.

Я уклонилась от ее захвата и побежала к двери. Мои пальцы сжали ручку, но тетя уже нагнала меня и не дала открыть дверь.

– Хлоя, выслушай меня. Тебе нужна…

– Я должна выйти, – я надавила на дверь обеими руками, но она быстро захлопнула ее. – Пожалуйста, тетя Лорен. Ты не понимаешь. Мы должны выбираться отсюда.

– Не может ли кто-нибудь помочь доктору Феллоус? – раздалось эхо вниз по коридору. Я повернулась и увидела, что к нам приближается доктор Дэвидофф.

Пройдя мимо него, ко мне подошел мужчина со шприцем в руках.

– В этом нет нужды, Марсель, – прервала его тетя Лорен. – Я уже дала ей кое-что.

– И как я вижу, все вышло просто отлично. Брюс, введи Хлое успокоительное, пожалуйста.

Я посмотрела на тетю Лорен.

– Т–ты ввела мне наркотики?

Она обняла меня.

– Все будет хорошо, милая. Я обещаю.

Я взбрыкнула и ударила ее так сильно, что она отступила. Затем она повернулась к доктору Дэвидоффу.

– Я говорила тебе, что это не способ разобраться с проблемой. Я сказала оставить это мне.

– Что тебе оставить? – спросила я, медленно пятясь назад и ударяясь об дверь.

Она подошла ко мне, но я вытянула руки в знак того, чтобы она держалась от меня подальше.

– Что тебе оставить?

Человек со шприцем поймал мою руку. Я попыталась вырваться, но игла вошла в кожу. Тетя Лорен подошла ко мне, открыла рот. И в этот момент в коридор выбежала женщина и позвала доктора Дэвидоффа.

– Только что доложила разысканная группа, сэр. Они не нашли мальчиков.

– Прям удивили, – сказала тетя Лорен, поворачиваясь к доктору Дэвидоффу. – Кит хорошо их обучил. Как только они уйдут, они будут продолжать бежать. Я предупреждала вас.

– Мы найдем их.

– Уж постарайтесь. И когда их найдут, я надеюсь, эти скоты сделают правильный выбор. С ним нужно было разобраться несколько лет тому назад. Усыпить как бешеную собаку. А вы все ждали, пока не увидели, что он сделал с рукой Хлои.

– Д–Дерек? – я боролась с действием успокоительного. – Дерек не делал этого. Я порезалась…

Я начала оседать вдоль стены, но тетя Лорен поймала меня. Я попыталась оттолкнуть ее, но руки меня больше не слушались. Она крикнула, чтобы быстрее несли носилки, и, крепко держа меня, наклонилась ко мне.

– Ты не должна покрывать его, Хлоя, – прошептала она. – Мы знаем, кто он, – она посмотрела на доктора Дэвидоффа. – Монстр. Он – не часть...

Я не расслышала конец предложения. Коридор мерцал и тускнел.

Я сфокусировала взгляд и увидела ее лицо, нависшее над моим.

– Но мы не позволим ему причинить боль Саймону, Хлоя. Я обещаю тебе это. Когда ты проснешься, ты решишь помочь нам найти Саймона и привести домой. Я знаю, что он важен тебе. Он важен для всех нас. Вы все. Ты, Рейчел, Саймон и Виктория. Весьма особенные. Ты…

Мир заволокла тьма.

Глава 47

Я ЛЕЖАЛА С ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ, УСТАВИВШИСЬ на стену. Я не могла заставить себя перевернуться и посмотреть по сторонам. Не могла даже потрудиться поднять голову с подушки. Я чувствовала тянущее в сон действие успокоительного, но не закрывала глаза, пристально смотря на покрашенную зеленую стену.

Тетя Лорен предала меня.

Когда она подумала, что я забавлялась с Дереком, я чувствовала себя преданной. Теперь я оглядываюсь в прошлое и, видя, насколько взбешенной я была тогда, мое горло сжимается. Я молюсь вернуться туда, в то время, когда я думала, что это худшая вещь, которую она могла сделать.

Все это было ложью.

Она была ложью. Наши отношения были ложью.

Даже когда я была ребенком, видевшим привидений в подвале, она уже прекрасно понимала, что я вижу призраков. Моя мать знала это, именно поэтому она настояла на переезде.

Я нащупала свой кулон. Это глупый талисман убеждал меня, что я в безопасности? Моя мать действительно думала, что он защитит меня? Поэтому тетя Лорен настояла, чтобы я носила его в Лайл Хаусе? Саймон сказал, что некромантия – это наследственное. Если и моя мать, и моя тетя знали о призраках, это должно бежать и в их венах.

Мой отец знал? Поэтому он избегал меня? Потому что я была не от мира сего?

Я думала о своей матери. О несчастном случае. Водителя, который сбил их и скрылся с места аварии, так и не нашли. Это вправду был несчастный случай? Или кто-то убил…?

Нет. Я выкинула подобные мысли из головы и сильнее сжала подушку. Я не могу позволить себе думать об этом, или я сойду с ума.

Сойду с ума.

Тетя Лорен знала, что я не была сумасшедшей, но позволила мне думать, что я чокнутая. Отправила меня в лечебницу.

Лечебницу, полную других детей со сверхъестественными способностями.

Говоря, что мы были особенными, тетя имела в виду и Рей. Значит, она, должно быть, действительно одна из тех полудемонов. Что насчет Тори? Кто она? Ее мать знала? Если ее мать работает на них, то она должна знать, и если она знала и обвиняла Тори в отсутствии прогресса...

Какой родитель сделал бы это?

Но разве моя тетя не делала то же самое? Она лишь подсластила улыбками и объятиями – это еще хуже. Прямо сейчас я чувствовала, что это хуже.

Они отправляют нас в Лайл Хаус, когда все идет не так, как надо? Помещают нас туда и пичкают лекарствами, пытаясь вдолбить, что у нас психическое заболевание? Но зачем? Разве правда не легче? Почему не рассказать все, когда мы были моложе, и подготовить нас, научить, как пользоваться силами?

Исходя из того, что сказал Саймон, этот способ работает. Вы рассказали все вашим детям и обучали их, как использовать и скрыть их способности прежде, чем они потеряют контроль.

Что такое Лайл Хаус?

Я вспомнила, что Саймон рассказывал о своем папе.

Он работал на исследовательскую компанию, доктора и ученые со сверхъестественными способностями  пытались облегчить жизнь таким же, как они.

Потом я услышала призрака ведьмы, похороненной в подвале.

Сэм Лайл обещал нам легкую жизнь. Мы все этого хотим, не так ли? Власть без цены... Видишь ли, маленькая девочка, весь научный прогресс требует экспериментов, а эксперименты требуют подопытных, и ими были Майкл и я. Лабораторные крысы, принесенные в жертву по прихоти сумасшедшего.

Я села в кровати, сердце учащенно билось, я не могла дышать.

Тетя Лорен сказала, что мы были особенными. Все мы. Рей, Саймон, Тори и я.

Но не Дерек.

Я надеюсь, эти скоты сделают правильный выбор. С ним нужно было разобраться несколько лет тому назад. Усыпить как бешеную собаку.

Я должна найти Дерека, прежде чем они это сделают.

Я осмотрелась по сторонам. Двуспальная кровать с огромными подушками и толстым одеялом. Ковер на полу. Стол. Кресло. Личная ванная комната видна через полуоткрытую дверь. Как неплохой гостиничный номер.

Через комнату была белая дверь. Похоже на обычную внутреннюю дверь, но, подойдя и положа руки, я почувствовала холод стали. Толстая стальная дверь без окна, нет даже глазка.

И никакой дверной ручки.

Где бы я ни была, это не фальшивая лечебница, где я могла бегать по дому и двору, заниматься хозяйственной работой, уроками и экскурсиями. Я была в комнате и была заперта.

Я вернулась к кровати.

Я поймана в ловушку. Я никогда не сбегу, никогда…

О, великолепно. Ты бодрствуешь пять минут, быстро осмотрелась вокруг и сдалась. Почему бы тебе просто не прилечь и подождать, когда они придут и привяжут тебя к столу? Что говорила та ведьма? Кое-что о том, как через нее припускали электричество, пока она не откусила свой язык?

Из горла вырвалось хныканье.

И что начет Дерека? Он вытащил тебя из Лайл Хауса, и теперь ты даже не собираешься попытаться предупредить его? Просто позволишь им отловить его? Убить?

Дерека не поймают. Он слишком умен для этого. Он выбрался из Лайл Хауса…

Он вытащил тебя из Лайл Хауса?Он не планировал сбегать. Это было просто счастливой случайностью. Помнишь, доктор Дэвидофф попытался переубедить его? Он почти пошел. Что случится, сделай они это снова? Возможно, он передумает, решит, что ему действительно лучше взаперти.

Нет, до тех пор, пока он должен защитить Саймона.

Ах, Саймон. Дерек никогда не выдаст Саймона. Но как насчет того, чтобы отвлечь их, чтобы Саймон смог убежать, как он сделал для тебя и Рей? Если он решит, что его возвращение поможет Саймону бежать, он сделает это. Ты знаешь, что сделает.

Я должна предупредить его. Но чтобы предупредить его, я должна выйти отсюда. На сей раз я не могу просто бездельничать и позволить кому-то строить планы. Я должна сама все сделать.

Возможно, пока я заперта здесь, но, в конечном счете, я выберусь отсюда. Я уж точно не чрезвычайно опасный заключенный. Они выпустят меня — для упражнений, еды, чтобы экспериментировать на мне...

Я попыталась не думать о последнем.

Дело обстоит так: я выйду, и когда я сделаю это, мне нужно быть готовой бежать. Тем не менее, сначала я должна хорошо ознакомиться с территорией и составить план. Но как я собираюсь это сделать в запертой комнате? Молиться о детальном плане, спрятанном под матрац? Астральном проектировании за дверь и небольшой разведке?

Я остановилась и медленно посмотрела на свитер, который носила. Зеленая худи Лиз.

Если она мертва, то, возможно, я смогу вызвать ее, заставить прочесать здание и…

Если она мертва? Итак, теперь ты надеешься, что она мертва?

Я сжала одеяло и глубоко вздохнула. В течение многих дней я отказывалась думать, что Лиз умерла. Неважно, сколько доказательств я получила, я не могу поверить в это, потому что сама идея была безумна.

Но теперь, сидя здесь взаперти в этой комнате, преданная своей тетей, в ожидании, что они разыщут и убьют Дерека как какое-то животное...

Лиз мертва.

Они убили ее.

Она обладала сверхъестественными способностями определенного рода, но ее силы были неконтролируемыми, таким образом, они казнили ее. Они сделали это, иначе включили бы ее в список. И что насчет Питера? Его родители сделали вид, что забирают своего сына лишь затем, чтобы позволить этим людям убить его? Или, быть может, он поправился и вышел. Лиз не поправлялась... и значит, она не вышла.

Какая-то крошечная часть меня все еще цеплялась за надежду, что я ошиблась насчет Лиз. Но я знала, что это не так.

Я сняла худи. Посмотрела на повторно перевязанную руку. Ее зашили, пока я была без сознания. Если они подлечили меня, по крайней мере, это значит, что они не планируют меня убивать.

Уставившись на худи, я задумалась о Лиз и смерти. Каково это умереть в шестнадцать, когда оставшаяся часть жизни исчезает…?

Я зажмурила глаза. На это нет времени.

Я начала искать камеры в комнате. Поиски оказались безуспешными, но это не означало, что их не было. Если они увидят, что я разговариваю сама с собой, то они поймут, что я делаю, возможно, решат, что мои силы  неконтролируемы, как и у Лиз.

Или я делаю это, или нет. Выбор за мной.

Я сидела со скрещенными ногами на кровати, держа худи Лиз в руках, и звала ее, как я делала с другими привидениями. Я не должна волноваться о том, что переусердствую и оживлю мертвых. Здесь нет никаких трупов. Или, по крайней мере, я надеюсь, что не было. Ведь я понятия не имела, что было за дверью комнаты, возможно, лаборатория,  тела других несчастных, как Лиз.

Нет времени на это.

Призрак некроманта говорил, что Лайл Хаус защищен заклинаниями, блокирующими духов. Скорее всего, это место тоже отгорожено от них и, значит, мне потребуются все силы.

Я сконцентрировалась так сильно, что заболели виски, но ничего не произошло.

Я закрыла глаза, чтобы лучше себе все представить, но продолжала украдкой открывать один глаз и теряла концентрацию. Наконец, я закрыла их и не открывала, всеми силами пытаясь представить, как я вытаскиваю Лиз из эфира и…

– Стоп. Где я?

Я открыла глаза, и там стояла она, одетая в ночную рубашку Минни Маус в носках с жирафами.

Лиз.

Нет, призрак Лиз.

– Эй? – она помахала рукой перед моими глазами. – Что случилось, Хлоя? Нечего бояться. Я знаю, Лайл Хаус уж точно не Диснейленд, но… – нахмурив брови, она осмотрелась по сторонам. – Это не Лайл Хаус, не так ли? Где…? О, мой Бог! Мы в больнице. Они и тебя сюда привезли. Когда?

Она сильно щурилась и качала головой.

– У них есть какое-то странное лекарство. Я продолжаю спать и видеть эти сны, а когда я просыпаюсь, совсем не могу сориентироваться. Они и тебе их дают?

Так где же Лиз была все это время? Застряла в неопределенности? Но насчет одного я была уверена. Она не знала, что была мертва. И теперь я должна сказать ей.

Сказать ей? Ни за что. Она счастлива. Будет лучше, если она не узнает.

И как долго, по-твоему, это продлится, прежде чем она поймет правду? Разве ты не должна быть тем человеком, кто все ей расскажет?

Я не хотела рассказывать. Очень, очень сильно не хотела рассказывать. Но она нужна мне, она должна помочь мне сбежать, спасти Рей и предупредить Саймона и Дерека. На сей раз это все – мой долг, и чтобы помочь им, я должна сделать кое-что ужасное.

Дрожащими пальцами я сжала ее худи и сделала глубокий вдох.

– Лиз? Я должна тебе кое-что сказать.

Примечания

1

Блэберри (BlackBerry) — смартфоны компании Research In Motion. — Здесь и далее прим. переводчика

2

1,5 м.

3

Характерной чертой данного стиля является создание эффекта небрежности и взлохмаченности.

4

Оттенок волос у блондинок. Это светлые золотистые волосы с небольшой рыжиной. Оттенки близкие к «земляничной блондинке» — венецианская и медовая блондинка (более темные)

5

В возрасте около 5 лет американские дети идут в начальную школу, в нулевой класс (нем.kindergarten). Этот нулевой класс не является обязательным в некоторых штатах. Тем не менее, почти все американские дети посещают kindergarten. Хотя в переводе с немецкого kindergarten буквально означает «детский сад», детские сады существуют отдельно в США и дословно называются «пред-школой»

6

Город вштате Нью-Йорк, второй по населению город штата (после Нью-Йорка), также употребляется и Баффало.

7

Игра слов с английскими словами down — "вниз" и up — "вверх", которые являются составной частью устойчивых выражений shoot smb down — "пристрелить к-л", и shoot smth up — "взорвать ч-л".

8

Аллентаун — город на востоке штата Пенсильванияв округе Лихай. Это третий по величине город Пенсильвании после Филадельфии и Питтсбурга.

9

Альберт Рамсделл Герни (встречается вариант Гурней) — американский драматург. Известен пьесой «Любовные письма» и «Сильвия».

10

Здесь: группа сверстников численностью примерно до десятка человек, изолированная или в составе компании. Клика состоит из индивидов, принадлежащих к одной среде и сплочённых общими интересами

11

BO (black overcampensation или гиперкомпенсакция на черных). В психология термин "гиперкомпенсация" означает защитную психологическую реакция на человека, которого мы считаем физически или умственно неполноценным, но при этом делаем над собой усилие, чтобы показать окружающим, что мы так не думаем.

12

3м.

13

1 дюйм=2,54 см

14

9м.

15

Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Занимает 25 место среди лучших колледжей Америки по данным «Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Репорт» на 2008 г. Среди государственных университетов — третий.

16

Talbot — марка франко-британских классических автомобилей.

17

Лиззи Магуайер» — подростковый сериал, рассказывающий о жизни обычной американской школьницы Лиззи, роль которой исполнила Хилари Дафф.

18

Quess — известная американская компания по продаже одежды, часов, аксессуаров и парфюмерии.

Gap- американская компания-ретейлер, владелец крупнейшей в мире сети магазинов по продаже одежды.

19

Сиракьюс — город в США, в центральной части штата Нью-Йорк, на полпути между городами Олбани и Буффало, на южном берегу озера Онондага.

Современный город возник в 1786 г. как центр солеварения. Окрестности богаты соляными источниками — так же, как и окрестности древних Сиракуз; из-за этого сходства и возникло в 1820 г. название города. Самый известный уроженец Сиракьюса — актёр Том Круз, а Ричард Гир окончил здесь школу.

20

Молочный брат — мальчик/мужчина по отношению к человеку, с которым они были вскормлены грудью одной женщины, но не являющемуся сестрой или братом.

21

Мэри-Кейт и Эшли Олсен – знаменитые актрисы. Самые известные фильмы «Двое: я и моя тень», «Паспорт в Париж» и «Ловушка для родителей».

22

Данный рейтинг показывает, что оценённый фильм может содержать некоторые сцены, просмотр которых маленькими детьми мог бы не понравиться их родителям. Материал, который может присутствовать в фильме, должен быть объяснён и разобран с детьми прежде, чем им разрешают посетить фильм. Явные сексуальные сцены и сцены употребления наркотиков отсутствуют; нагота, если присутствует, то только очень ограниченно, ужас и насилие не превышают умеренного уровня.

23

InternetExplorer

24

Microsoft Network

25

Английская идиома, означающая "прекрати пялиться"

26

В США и некоторых странах Запада стрикером называют юношу или девушку, появляющуюся в общественных местах (на непродолжительное время, обычно бегом) в нагом виде – это форма протеста против "условностей" общества.

27

Роберт МакКи – известнейший американский сценарист. Он работал над такими фильмами как «Коломбо» или «Трофей». Но большую славу ему принесли его лекции и книги по сценарному искусству. Его называют «библией для сценаристов»

28

Мононуклеоз – острое инфекционное заболевание, сопровождающееся лихорадкой, ангиной, увеличением лимфатических узлов и своеобразными изменениями состава крови

29

Крещендо – в музыке постепенное увеличение силы звучания.

30

Cheerio (За ваше здоровье) – марка хлебных колечек, которые заливают молоком и едят на завтрак.

31

Театральный лагерь – разновидность летнего лагеря, где, кроме отдыха, проводят занятия по основам актерского мастерства, ставят театрализованные представления и т.п.

32

Минивэн – легковой автомобиль с однообъёмным кузовом бескапотной (реже — вагонной) или полутораобъемной (полукапотной) компоновки, обычно — с тремя рядами сидений.

33

В Америке курсовые пишут не только студенты, но и школьники средних и старших классов. Это может быть лабораторная работа или научное исследование. Работа учитывается при проставлении оценки за год

34

Лайл Ловетт – американскийкантри–певец, автор песен и актёр. Записал 13 альбомов и 21сингл. Сингл «Cowboy Man» занял 10 позицию в U.S. Billboard Hot Country Songs chart в 1986 году. Ловетт — обладатель четырех наград «Грэмми». В2007 годуон выпустил альбом «It’s Not Big It’s Large», который стал вторым в рейтинге Top Country Albums.

35

Буффало переводится как буйвол.

36

Озера Баффоло (в русском языке сложилась именно такая традиция перевода)– озеро в провинцииАльбертавКанаде. Одно из средних по величине озёр Канады – общая площадь равна 93,5 км². Озеро названо Буйволиным из–за сходства изображения озера на карте с изображением буйвола в профиль.

37

Microsoft Outlook— персональный информационный менеджер с функциями почтового клиента, входящий в пакет офисных программ Microsoft Office.

38

Гик – человек,помешанный на какой-то узкой теме. Но сейчас так, чаще всего, называют людей, увлечённых технологиями, в том числе компьютерными.

39

Diablo 2 – популярная компьютерная игра в жанре экшн/РПГ. Была выпущена в 2000 компанией Blizzard Entertainment. Игроку в начале игры на выбор предоставляется несколькоклассов персонажей,каждый из которых отличается своим набором умений, начальных характеристик и доступного оружия и доспехов. Основной сюжетной целью игры является уничтожение главного монстра – Диабло, после чего персонаж получает доступ к новому уровню сложности.

40

Ролевая игра или РПГ (Role–PlayingGame) – компьютерная игра, основанная на элементах игрового процесса традиционных настольныхролевых игр. Признаки жанра: в ролевой игре игрок управляет одним персонажем или группой персонажей, каждый из которых описан набором численных характеристик, отвечающих его свойствам и умениям. Эти характеристики подвержены изменениям; одной из целей игрока является повышение возможностей игровых персонажей за счёт улучшения их числовых параметров, обычно называемое «повышением уровня» и производимое, чаще всего, за счет набора специальных очков опыта. Игровой процесс, как правило, строится на обследовании игрового мира, боях с разного рода противниками и выполнении заданий–квестов, вознаграждающихся тем или иным образом.

41

Дип—соус консистенции густой сметаны для обмакивания в него чипсов, кусочков овощей, фруктов, мяса, морепродуктов. Главное отличие от обычных соусов заключается в способе применения — не соус поливают на еду, а еду окунают в соус. Дип может быть также сладким, как, например, растопленный шоколад, в который окунают фрукты. Дипом также можно назвать фондю — расплавленную смесь сыров, в который окунают хлеб или кусочки овощей.

42

Брауни – являются символом домашнего уюта, представляя собой английскую вариацию русских домовых. Выглядят брауни так: ростом с ребенка, лохмотья коричневого цвета, переносицы нет, отсутствуют или сращены между собой пальцы рук и ног, оставлен лишь большой. Брауни, появляясь по ночам, помогают хозяевам выполнять работу по дому. Как награду для них оставляют сладости. Название произошло от бурого цвета шерсти брауни.

43

Wal-Mart — крупнейшая в мире розничная сеть, в которую входит (состояние на 2010 год) 8838 магазинов в 15 странах. В их числе как гипермаркеты, так и универсамы, продающие продовольственные и промышленные товары. Стратегия Wal-Mart включает в себя такие слагаемые, как максимальный ассортимент и минимальные, стремящиеся к оптовым, цены.

44

Motel 6 -  крупнейшая сеть мотелей (около 1000 точек) в США. Они предлагают своим клиентам бюджетные, недорогие номера.

45

Смэкдаун (SmackDown!)  - термин из реслинга.  Используется в значении «сокрушительного удара» или «полного поражения».

46

Rice Krispies – марка рисовых чипсов. Здесь же имеются в виду батончики с воздушным рисом

47

Denny' – сеть закусочных. Более 1.500 точек по всему мира (США, Канада, Новая Зеландия, Япония, Ямайка и т.д.). Известна тем, что всегда работает по праздникам и ночью.

48

Ширли Темпл (род. 23 апреля 1928) — американская актриса, обладательница Молодёжного «Оскара» в1934 году, наиболее известная по своим детским ролям в 1930-х годах.

Её успешная карьера началась в возрасте шести лет, когда она появилась в фильме «Сияющие глазки», после которого последовала серия новых успешных фильмов, благодаря которым Ширли стала одной из самых высокооплачиваемых актрис США во время Великой депрессии. После завершения актёрской карьеры Ширли занялась политикой, став видным американским дипломатом и послом.

49

6м.

50

1.5 метра.

51

Ссылка к вселенной Супермена. Криптонит – вымышленный радиоактивный элемент с родной планеты Супермена, Криптона. Криптонит полностью лишал Супермена суперспособностей.

52

Дело в юридических тонкостях. При усыновлении/удочерении отношения между усыновителем и усыновленным признаются отношениями между родителями и детьми.

Приемная семья образуется на основании договора о передаче ребенка на воспитание в семью, заключенном между органом опеки и попечительства и приемными родителями. В таком договоре прописываются условия воспитания, срок действия договора, права и обязанности сторон, условия прекращения договора, выплата вознаграждения приемной семье.

53

Нинтендо DS – карманная игровая консоль. Выпущена в 2004г. Консоль имеет дизайн «раскладушки» с двумя жидкокристаллическими экранами, причём нижний экран чувствителен к нажатию стилуса или пальца, что используется во многих играх. Консоль имеет встроенный микрофон, который используется в некоторых играх для подачи голосовых команд либо обмена голосовыми сообщениями с другими консолями. Nintendo DS поддерживает стандарт беспроводной связи Wi-Fi, что позволяет организовать одновременное подключение 16-ти консолей, находящихся на расстоянии до 10-30 метров друг от друга.

54

PictoChat – утилита в DS для общения с другими пользователями.

55

Лимб — в католицизме место пребывания не попавших в рай душ, не являющееся адом или чистилищем.

56

Кроссовки марки Timberland. Визитную карточку марки - желтые ботинки - можно увидеть в Британском музее дизайна и в одном из самых дорогих магазинов мира - лондонском Selfridges.

57

Соответствует русскому 4-

58

В английском языке разница между словами в одну букву bitch-witch

59

Отсылка к притче «Слепые и слоны».

60

В США в каждой школе есть социальные работники – психологи, консультант по выбору профессии, координатор по защите прав ребенка и т.п.

61

Т.е. окончить университет или колледж и получить диплом о высшем образовании.

62

Сандэнс - национальный американский кинофестиваль независимого кино. Проводится в Парк-Сити, штат Юта, в конце января каждого года.

63

Варьете - ведущий американский еженедельник, освещающий события в мире шоу-бизнеса. Согласно версии Variety, именно в этом издании появилась в 1907 году первая в истории кинорецензия.

Криэйтив скринврайтин – американский журнал, посвященный сценарному мастерству и писательской деятельности в целом.

64

Cartoon Network - крупнейший мультипликационный канал.

65

Имеется в виду запорный штифт врезного замка; он закрывается ключом в отличие от пружинной защёлки, собачки, закрывающейся автоматически.

66

Олбани – столица штата Нью-Йорк. Олбани находится примерно в 219 км (136 милях) к северу от города Нью-Йорк.

67

Сокр. Dr.Martens - обувная серия фирмы Air Wair Ltd. Эти ботинки любят носить скинхеды Dr.Martens со стальными мысками служат им опасным оружием.

68

7-Eleven — оператор крупнейшей сети небольших магазинов в 18 странах под управлением Seven-Eleven Japan Co., Ltd.

69

В старших классах ученики сами выбирают себе комплекс предметов и уровень углубленности их изучения.

70

Бонни и Клайд - известная любовная пара преступников, грабящих банки во времена Великой депрессии. Про них сняты фильмы, в которых зачастую образ этих героев романтизировался.

71

В устной речи так чаще всего называется внедорожник, а также джип.

72

2,4 метра.

73

Раздел или отдельный том телефонного справочника с адресами и телефонами магазинов, предприятий и учреждений, напечатанный на бумаге желтого цвета

74

разновидность энергетического напитка компании PepsiCo.

Content

Келли Армстронг
Зов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Примечания