Инна Балтийская

Отравление в пряничном домике

Глава 1

На мой взгляд, вечеринка вполне удалась. Мы весь вечер просидели в небольшом уютном кафе, пили мой любимый «Мартини», беседовали, и даже немного потанцевали. Я не могла налюбоваться на Макса. За два месяца знакомства мне никак не удавалось найти у него хотя бы один серьезный недостаток!

Хотя, вру, один изъян все же имелся. А именно – Макс был слишком красив! И при этом невероятно обаятелен. Поэтому, когда мы выходили из его серебристого «Вольво», я ловила на себе вовсе не мужские, а исключительно женские взгляды. Причем, как вы догадываетесь, в них вовсе не читался бурный восторг. Напротив, бабы окидывали меня невидящим взглядом, затем переводили глаза на моего спутника… и вот тут-то расцветали. А ведь мы с ним были очень гармоничной парой: маленькая женственная блондинка с длинными волосами и высоченный спортивный брюнет с короткой стрижкой. Поэтому встречным дамам не с чего было питать напрасные надежды. Но они, похоже, об этом не подозревали. Но это еще полбеды. Гораздо хуже было то, что мои любимые подружки при любой встрече тоже совершенно машинально начинали строить глазки моему бой-френду.

Сориться с подругами, прошедшими со мной огонь и воду, мне вовсе не хотелось. И потом, чего я добьюсь, если расстанусь со всеми подругами? Затем придет очередь ревновать дружка к тем девицам, которые без конца крутятся у него на фирме, помогают торговать медтехникой. Затем я буду обнюхивать его пиджаки на предмет чужих духов… Нет, лучше сразу удавиться. А делать вид, что ничего не замечаю, и делить внимание любимого с другими женщинами – нет, это не для меня.

Наверное, во мне говорит элементарное чувство собственничества, хотя я предпочитаю называть его принципиальностью. Впрочем, это чувство, как бы оно не называлось, совсем недавно спасло мне жизнь. И я все чаще с грустью думала, что, во избежание осложнений, рано или поздно с Максом придется расстаться. А жаль. Похоже, с моим характером надо выбирать совсем другого спутника жизни. Маленького, хилого, горбатого, в толстенных роговых очках… Вдобавок, лысого, хромого и заику. Или вовсе немого. На такого точно никто, кроме меня, не польстится. Ау, где ты, мой Квазимодо?

Устав от грустных мыслей, я решила радоваться жизни. В кои-то веки встретила достойного человека, так глупо допускать, чтобы ничего, кроме бесплодных сожалений, потом и вспомнить бы не пришлось. К тому же, приближался мой день рождения. Сначала я хотела устроить сбор у меня дома, но тут, как назло, выяснилось, что две мои подружки срочно уезжают в Россию – одна на месяц, другая насовсем. Старый друг Альберт со своей девушкой уехал куда-то на курорт. А ради Макса и двух оставшихся подруг не стоило затевать нудную возню с готовкой, приемом гостей и неизбежной мойкой горы посуды. И я решила перенести празднование в кафе.

Это оказалось неплохой идеей. Еще лучше было бы, если бы я не прониклась жалостью к Паше, приятелю Макса. В свое время он нас и познакомил. И с тех пор не уставал жаловаться на то, что своими руками отдал другу та-акую девушку! Он постоянно звонил мне по ночам, мешая выспаться, и рассказывал о своих бурных романах с девицами, которых ни я, ни Макс никогда не видели. И, как я подозреваю, никогда не увидим. Впрочем, Паша описывал своих знакомых с такими подробностями, что я представляла этих фантомов, как живых людей. И засыпала после очередного звонка, ласково улыбаясь в полудреме высокой роскошной брюнетке с бюстом четвертого размера, или беседуя с хрупкой грациозной блондинкой.

А накануне моего дня рождения Паша опять позвонил ночью, и стал жаловаться на то, что очередная красотка замучила его настолько, что… Ну прямо хоть в реку кидайся. Вот бедняга! И как это он умудряется мне звонить почти каждую ночь, когда так устает на любовном фронте? С трудом преодолев сильнейшее желание немедленно послать его… к брюнетке, я неожиданно для себя пригласила Пашу в кафе. Он с восторгом согласился. Уже положив трубку, я удивилась своему порыву. Боюсь, вечер будет безнадежно испорчен. Если Паша решит поведать компании обо всех своих интимных победах, у нас просто не будет возможности поговорить о чем-то более интересном.

Но хвастунишка, к моему удивлению, вел себя более чем прилично. Он поддерживал общую беседу, отпускал девушкам тонкие комплименты, наливал им «Мартини», и вообще был очень мил. За мной, разумеется, ухаживал Макс.

Робкие попытки Паши потанцевать со мной он пресек на корню. Впрочем, тот не сильно расстроился, сосредоточив усилия на охмурении красавицы Катюши. Увы, и в этом он не преуспел. К концу вечера подруга начала усиленно моргать мне глазами, скашивая их на незадачливого кавалера, покашливать в кулак и вздыхать, всячески намекая, что ее надо избавить от назойливого ухажера. Я тоже тяжко вздыхала, но придумать отвлекающий маневр не смогла. К счастью, все решилось само собой. Катюшу пригласил потанцевать высокий блондин, сидевший за соседним столиком. Его друг тут же поднялся с места, пригласив Людмилу. Пошли танцевать и мы с Максом. Паша остался сторожить наш столик.

Остаток вечера мы танцевали, лишь изредка присаживаясь, чтобы выпить сока. Блондин подсел к нам, заказал официанту бутылку дорогого французского коньяка, но пить не стал. Снова заиграла музыка, и он увлек Катюшу на крошечный танцевальный пятачок. Еще через полчаса наша компания утомилась, и мы решили отчалить. Машину ни Паша, ни Макс не брали, поскольку не собиралась оставаться трезвыми. Ради чего мучиться, когда на улице можно в два счета поймать такси? Я потянулась за своим рюкзачком, Катя поглядела на раскупоренную неначатую бутылку «Хенесси», переглянулась с Людкой, вытащила из сумки косметичку, чем-то ловко заткнула горлышко бутылки и спрятала ее к себе в сумочку. Мы поднялись из-за стола, и только тут я заметила, что побелевший от ужаса Паша с изменившимся лицом делает мне какие-то странные знаки. Я приблизила к нему голову:

– В чем дело?

– Скажи Катерине, чтобы немедленно вынула из сумки бутылку и вернула тому типу, с которым танцевала!

– Да ты сдурел? Он ей подарил коньяк!

– Пусть немедленно возвращает!

Я пожала плечами и предложила Паше самому поговорить с девушкой. Затем повернулась и вышла в маленький «предбанник» с гардеробом. Пока я получала свой плащ, Люда с Катюшей зашли в дамскую комнату. Ко мне подлетел Паша. Его лицо напоминало безжизненную восковую маску, даже голубые глаза, кажется, стали белыми:

– Скажи девчонкам, пусть сидят в туалете и не высовываются! Я сам скажу, когда им можно выходить!

Я невольно огляделась, думая увидеть банду громил, занесших над нами кривые ятаганы. Но в «предбаннике» не было никого, кроме нас с Максом и трясущегося Паши. Тем не менее, я зашла в комнатку с буковкой «Ж».

– Девчонки, Паша велел вам заночевать в сортире!

– Люда, Паша велел нам провалиться в унитаз! – предала по цепочке Катюша.

– Полька, а в чем, собственно, дело? Нас кто-то караулит?

– Я лично никого не видела. Но Паша требовал, чтобы ты вернула бутылку своему блондину, и теперь просил вас спрятаться. Может, я и впрямь чего-то не заметила? Посидите тут минут пять, мы с Максом пока разберемся в обстановке.

Я вышла в «предбанник». Макс с растерянным видом глядел на меня, а Паша схватил меня за руку и потащил к входной двери, жарко шепча в самое ухо:

– Выходите с Максом на улицу, тут же сворачивайте направо, пройдете до конца квартала, свернете за угол, прислонитесь к стене дома и ждите меня. Я сам выведу девчонок и приду к вам.

Ошарашенная этим напутствием, я позволила вытолкать себя за дверь, дождалась Макса, и совсем уже собралась свернуть направо, как любимый мужчина твердой рукой взял меня за плечо:

– Стой тут, никуда мы не пойдем. Ты вообще понимаешь, в чем дело?

Этого я не понимала. Повертев головой, я заметила стоявших почти рядом с нами двоих парней – того самого блондина, подарившего коньяк, и его друга. Парни выглядели на редкость безобидно. Не успела я сказать им «Привет», как блондин обратился ко мне сам:

– А где Катя, вы не знаете?

Мне было жаль обманывать парня, но ничего тут не попишешь. Надо успеть его сплавить до выхода Паши. Я ласково сказала, что Катя с подругой пошли на автобусную остановку, во-он там она находится, через два квартала. Девушки вышли совсем недавно, и, если блондин с другом поторопятся, обязательно их догонят. Парни рысью припустились в указанном направлении, и тут из дверей вышли мои подруги и Паша. Едва завидев меня, он зашипел:

– Почему вы еще здесь? Где они?

– Пошли к автобусной остановке. Это далеко, отсюда не видать. А нам пора ловить такси.

– Ты с ума сошла? В какую сторону они пошли? Направо? Так что вы все стоите? Немедленно сворачивайте налево, и бегом!

Я только было открыла рот, чтобы объяснить, что парни абсолютно безопасны, как получила мощный толчок в шею. До шеи Макса Паша не достал, даже приподнявшись на цыпочки, поэтому мой бой-френд получал удар по почкам. Невысоким Катюше и Люде тоже основательно досталось по шее. После первого же удара эта предательницы рысью рванули вперед, не дожидаясь дальнейшего избиения. Девчонки были в полусапожках без каблука, поэтому неслись они быстро. А я, как назло, надела в кафе туфли с высоченной шпилькой! Бежать в такой обуви с нужной скоростью никак не удавалось. Я повисла на руке Макса, который изо всех сил волок меня вперед. Завершал процессию не на шутку перепуганный Паша, подгоняя меня братскими ударами в шею. Периодически получал свое и Макс. Я мучительно размышляла: после этого вечера я останусь без каблуков или без ног? А может, без шеи? Получив очередной пинок, я взмолилась:

– Максик, ну придумай что-нибудь, чтобы он успокоился!

Макс остановился, близоруко прищурился и, ловко увернувшись от удара по почкам, произнес:

– Паша, их сзади нет! Я неоднократно оглядывался и проверял!

– Да, да, и я проверяла! – радостно заголосила я. – Их нет в пределах видимости. Не бей нас больше!

– Точно проверяли? – проворчал Паша, недоверчиво оглядываясь. Но пинать нас перестал. Мы остановились, глядя на широкую проезжую часть. Несмотря на поздний час, машин, разумеется, куча, но, как назло, ни одного такси. Навстречу нам по тротуару шли два слегка перебравших парня. Подойдя поближе, один из них крикнул что-то игривое Катюше. Пашу как будто ударило током:

– Всем перейти на другую сторону, живо! – И я почувствовала толчок в многострадальную шею. – Бегом!

Люда с Катей, увидел подбегавшего Пашу, без долгих раздумий бросились бежать в указанном направлении. Макс подхватил меня на руки и понес. Но, на взгляд Паши, недостаточно быстро. Он мощного пинка Макс пошатнулся и чуть не уронил меня на асфальт.

– Ну, козел, достал! Слезай, сейчас я с ним разберусь, – прошипел он, медленно багровея.

Ну вот, только не хватало, чтобы мой день рождения закончился разборкой!

К счастью, Макс не решился поставить меня на ноги посреди дороги, а когда мы добежали до тротуара, мимо как раз медленно продефилировало такси. Я кинулась ему наперерез. Быстро открыв две двери, затолкала на заднее сиденье девчонок, а на переднее – упирающегося Пашу. Дохляк вырывался с криком, что не покинет друзей в опасности. Но я с шумом захлопнула за ним дверь, крикнула в окошко водителя адрес Катюши, и такси с подругами и бузотером плавно отъехало. Мы с Максом спокойно дождались другого экипажа и поехали ко мне домой.

Через полчаса мне позвонила Катерина.

– Откуда ты выкопала этого кретина? Я такого труса в жизни не видела!

– Да ладно, он же не за себя, а за тебя испугался. И, заметь, несмотря на дикий ужас, он не побежал вперед, показывая нам дорогу! Нет, как честный человек, шел сзади, прикрывая нас от опасности.

– От какой опасности, ты что, бредишь? Нет, ты даже представить не сможешь, что этот урод выкинул! Людку он отправил на такси домой, а сам решил меня проводить, видите ли, до квартиры! Дескать, такой красавице опасно ходить одной даже по лестнице. А в подъезде вдруг схватил меня своими липкими ручонками и пытался поцеловать. Ох, Полька, так противно мне в жизни не было!

С трудом успокоив подругу, я пообещала, что больше она Пашу в глаза не увидит, и, уставшая, как будто весь вечер рубила дрова, вернулась в крепкие объятия Макса.

Глава 2

– Я во всех салонах была, и нигде порчу снять не могут! Говорят, слишком слабые специалисты. – Массивная двухметровая тетка, похожая на пожилого гренадера, без стука вперлась в комнатку, где я гадала клиентам. Вообще-то, желающие погадать должны сначала записаться у администраторши, и только потом войти ко мне. Но гренадерша, похоже, просто смела бабусю в приемной своим мощным бюстом.

– Девушка, вы меня хорошо слышите? – исполинша возвысила голос до визга. – Вы должны мне дать гарантию, что всю гадость снимете. А то я вам последние десять долларов отдам, а порча при мне останется!

– Гарантию дает только Госстрах. – Машинально ответила я.

– Вы еще издеваетесь! Да я вас…

– Хотите, дополнительную порчу наведу? – деловым тоном осведомилась я. – С гарантией.

Мерзкую тетку как ветром сдуло. Через полчаса занавеска, выполняющая в моей каморке роль двери, слегка заколыхалась. Через пару минут, решившись, наконец, отодвинуть легкую ткань, в комнатку робко зашла следующая посетительница, женщина в фиолетовой дутой куртке. Она сидела на стоявший напротив стульчик, и просительно взглянула мне в глаза:

– Земфира, мне вас очень рекомендовали. Что-то я себя в последнее время чувствую не очень…

Я раскинула на столе колоду мадам Ленорман, важно надула щеки, посопела носом:

– Я вижу у вас огромный пробой в ауре.

Тетка просияла так, как будто я ее орденом пожаловала. Первый раз вижу, чтобы кто-то так обрадовался пробою!

– Да, знакомая не ошиблась, вы действительно замечательная гадалка. Недаром мне говорили, что надо обращаться только в салон «Зазеркалье». Вот так, на лету, понять мою проблему!

Еще бы не понять. Можно подумать, это первая клиентка, списывающая все свои неудачи на злополучный пробой. Думает, небось, что вот сейчас я ей ауру подштопаю, и все у нее пойдет, как по маслу. Я записала тетку на три сеанса очищения, по 25 долларов каждый. Как говорит народная мудрость, за глупость надо платить. Хорошо, что уже пятница, впереди два выходных! Два дня не надо латать чужие дыры в ауре и в мозгах, не нужно давать никаких гарантий, какое счастье! Покатаемся с Максом по окрестным лесам, полюбуемся на золотисто-багряную листву. Листья чахлых городских деревьев облетели почти полностью, но за пределами города еще остались красочные лесные уголки. Я посмотрела на часы. До конца трудового дня оставался час, но, кажется, клиенты на этот вечер уже иссякли. Я вышла в коридорчик заварить себе чаю. Но дойти до шкафчика с пакетиками заварки не успела. Меня перехватила Алиса, хозяйка нашего гадального салона.

– Земфира, зайдите ко мне, нам надо поговорить.

Я слегка испугалась. А вдруг хозяйка недовольна моей работой? Наверное, считает, что я недостаточно сильно пугаю клиенток, расписывая им во всех красках наведенную врагами порчу, и потому они недостаточно серьезно относятся к сеансам очищения. Вчера, к примеру, из пяти записавшихся женщин на очищение пришли только две. Не думаю, что по моей вине, но Алиса вполне может считать иначе. Тем более, серьезные разговоры на эту тему у нас случались неоднократно. Надеюсь, она меня сегодня хотя бы не уволит, ограничится последним китайским предупреждением? Но первые же слова хозяйки меня успокоили.

– Земфира, завтра дочь моего друга празднует день рождения. В загородном доме соберется много молодежи, я обещала привезти с собой хорошую гадалку из салона. Я отвезу вас туда утром на своей машине, вы отдохнете на природе, погадаете дочери и ее друзьям, переночуете в этом же доме, а в воскресенье вечером я отвезу вас домой. Пожалуйста, в десять утра подъезжайте к салону, я вас буду ждать.

Она царственно кивнула мне головой, давая понять, что аудиенция окончена. Я уныло поплелась в свою каморку. Итак, оба выходных я буду не отдыхать, а трудиться в поте лица. Естественно, об оплате моего труда и речи быть не может. Своеобразный бесплатный цирк. Кажется, на бандитском жаргоне такая работа называется «субботником». Очень правильное название, правда, у меня выйдет еще и «воскресник». И кстати, в загородном доме хорошо веселиться летом, ну, на худой конец, поздней весной или ранней осенью. Но в середине ноября, когда противный мелкий дождик постоянно сменяется еще более противным мокрым снегом, ехать за город ни капельки не хотелось.

Но это все пустяки, на самом деле в глубокую депрессию меня повергло другое. Из-за чертова «субботника» накрывалась медным тазом наша с Максом поездка. На весь уик-энд любимый мужчина останется без моего общества.

Что ж, боюсь, он-то как раз скучать не будет. Интересно, с кем он проведет выходные? Я представила Макса, катающего на своем «Вольво» длинноногую рыжую секретаршу из своего офиса, и в жутком раздражении швырнула в стенку бронзовый подсвечник. Он с грохотом отскочил от стены и упал на пол, где благополучно затих. Я прислушалась. Тишина, даже администраторша не просунула за занавеску любопытный длинный нос. Может быть, она уже ушла домой? Ну да, рабочий день закончился, одна я тут кукую. Пора сваливать отсюда. Выходные загублены, но с хозяйкой не поспоришь. Единственное, что слегка согревало душу – то, что хозяйка, видимо, считает меня лучшей гадалкой салона. Кроме меня, в подвальчике дурят клиентов еще четыре женщины, все намного старше и опытнее. А вот не их же выбрали гадать семье хозяйского друга!

Но назавтра мне стало понятно, что радовалась я преждевременно. Да, остальные наши гадалки уже преклонного возраста, и именно потому Алиса не решилась использовать их как девочек на побегушках. Зато со мной она не стеснялась. Я перетаскивала из машин в дом многочисленные сумки с продуктами – не только хозяйки, но и многочисленных гостей. Разносила их личные вещи по комнатам. Помогала кухарке готовить бутерброды и относить их в большой каминный зал. Совершенно ошалев от бесконечной беготни, я даже как следует не рассмотрела загородный дом, куда попала по воле хозяйки.

Где-то через час я воспользовалась тем, что Алиса куда-то запропастилась, и, спасаясь от дальнейших указаний, вбежала на второй этаж. Там обнаружилось нечто вроде просторного холла. Гости и хозяева сновали внизу, по бесконечным коридорам первого этажа, оттуда доносились возбужденные голоса. Я уселась прямо на пол, устланный роскошным паласом цвета взбесившейся морковки. Вообще, дом напоминал мне ночной кошмар архитектора. Ей-богу, не знала бы, что хозяин дома – заслуженный ювелир, владелец нескольких ювелирных и художественных мастерских, подумала бы, что деньги достались ему неправедных путем. Кровью и потом заработанную наличность вот на такое не потратишь.

Меня всегда удивляли огромные особняки «новых русских». Ну скажите на милость, зачем одной семье трехэтажный дом, где на каждого человека по пять – шесть комнат? Это не считая тренажерного зала, кабинета, сауны, бассейна, хозпристройки и прочих наворотов? Никто не может жить в нескольких комнатах сразу. И лично мне было бы лень взбираться на второй этаж, чтобы увидеться с собственным ребенком. Может быть, местные богатеи используют свои особняки как гостевые дома? Или просто совершают многочасовый променад по комнатам, задыхаясь от переполняющего душу восторга: «И это все мое»?

Впрочем, нувориши нынче пообтесались, вместо роскошных дворцов строят скромные симпатичные домики, в которых, на первый взгляд, очень уютно жить. И уж от кого-кого, но от культурного ювелира я подобной роскоши не ожидала. Огромный каменный дворец розового цвета с фиолетовыми наличниками, по углам возвышаются четыре башни, окна напоминают крепостные бойницы, так и ждешь, что за матовым стеклом блеснет кружок оптического прицела. Внутри дома огромные – впору устраивать дискотеки – залы, в самом большом – огромный мраморный камин, напоминающий доменную печь. Для полного соответствия стилю не хватает лишь позолоты на потолках и алебастровой лепнины на стенах. Но, может, я просто в суматохе не все рассмотрела. Наверняка гипсовые колонны и скульптуры где-нибудь да найдутся, надо лишь хорошенько поискать.

Я встала на ноги и прошлась по этажу. Судя по дверям, шесть комнат, явно нежилых, ручки дверей покрыты легким налетом пыли. А вот и дверь евросортира. Я заглянула внутрь: ничего себе, ванна джакузи! Это на втором этаже, что же тогда в сортире на первом? Унитаз из чистого золота? Кстати, не принять ли мне ванну? А то я просто взмокла, таская бесконечные сумки. Заслужила скромную водную процедуру. Сумки пока потаскают без меня. Я заперлась изнутри. Отлично, большое белоснежное махровое полотенце висит на двери. Жаль, не захватила фен для волос, впрочем, на улицу больше не пойду, а в тепле волосы высохнут быстро. Я решительно пустила воду из хитроумного крана, разделась и легла в ванну.

Вылезла из райского приспособления я примерно через час. Насухо вытерлась, одела не до конца просохшую от пота бежевую блузку и черные джинсы, и нехотя спустилась вниз. Гул голосов раздавался из каминной залы. Несколько струсив, я не сразу пошла на звук. А вдруг Алиса, рассердившись на мое исчезновение, примется меня отчитывать при всех гостях? Впрочем, вряд ли, после начальственного разноса народ не сможет с почтением относится к моим предсказаниям. А значит, пропадет весь смысл моего приезда сюда. Набравшись храбрости, я решительно потянула на себя дверь залы. Посередине стоял роскошно оформленный длиннющий обеденный стол, за ним на стульях, скамеечках и креслах сидело человек пятнадцать. Они не столько жевали, сколько оживленно беседовали. При моем появлении голоса на мгновение смолкли. Алиса поглядела на меня, насупила брови, но ругать не стала, напротив, довольно приветливо произнесла:

– А вот и Земфира. Видит прошлое, настоящее и будущее. Причем настолько точно, что я сама поражаюсь. Сейчас мы закусим, и Земфира погадает всем желающим.

Хозяйка не предложила мне присесть к столу, но я решила, что гадать на голодный желудок не смогу. Значит, в интересах дела следует подкрепиться. Я решительно прошла в центр залы, подвинула сиротливо стоящую табуретку поближе к столу. Затем, не обращая внимания на переглядывающихся людей, села и стала накладывать на десертную фарфоровую тарелку аппетитные салатики. И чего народ таращит глаза, как будто я, как минимум, летающий крокодил? Вроде веду себя прилично, локти на стол не ставлю, ноги тоже, не чавкаю, куски изо рта не сыплются. Что, жующих гадалок никогда не видели?

Кстати, а ведь хитрая Алиса пригласила сюда еще одну гадалку из нашего салона, Монику. Наверное, побоялась, что я неожиданно откажусь, и заранее подыскала замену. Но я, дурочка, приехала, и теперь Моника, как обычный гость, ест себе разные деликатесы и наслаждается жизнью. А я изображаю зверя в зоопарке.

Повышенное внимание к моей скромной персоне слегка подпортило мне аппетит. Тем не менее, я решила так просто не сдаваться, и продолжала усиленно поглощать салаты из кальмаров, канапе с мидиями и перепелиными яйцами, крошечные помидорчики, фаршированные сыром. Народу надоело глазеть на меня, и потихоньку возобновились застольные беседы. А совсем рядом со мной обнаружились фарфоровые розетки с красной икрой. «Рыбьи яйца» – моя слабость. Впрочем, полакомиться ими доводится не так уж часто. Я подвинула розетку поближе и начала намазывать икру толстым слоем на ломоть белого хлеба. И тут же выяснилось, что моя популярность уменьшилась ненамного. Упитанная грудастая девица, сидящая напротив, аж перегнулась через стол, пытаясь заглянуть мне в рот.

– Девушка, вам тоже бутербродик соорудить? – не выдержала я. – А то, право, у меня кусок в горле застревает, когда вижу ваши голодные глаза.

Девица дернулась, как ужаленная, и, ничего не ответив, схватила со стола очищенный банан. Повертела в руках, поднесла было ко рту, но передумала и бросила банан в свою тарелку. Во время всех этих манипуляций на меня она не взглянула ни разу. Деморализовав противника, я спокойно доела бутерброд, соорудила еще один, затем полакомилась маринованными рыжиками. Затем, отодвинув тарелку, в свою очередь начала рассматривать жующую публику.

Глава 3

За пиршественным столом собралась сплошная молодежь. Кроме Моники, пожилого ювелира и Алисы, недавно разменявшей пятый десяток, никому из гостей наверняка не исполнилось и двадцати пяти. Ах да, это же день рождения дочери хозяина. А кстати, которая из пяти девиц эта самая дочка? Я медленно обводила взглядом веселую молодежь. Кажется, молодую хозяйку зовут Анжелика. Очень подходящее имя для нашего салона. Или для эстрады. Впрочем, как по секрету поведала мне Алиса, на самом деле девицу зовут Надеждой. Профессиональная бездельница. 24 года, работать или учиться не желает, паразитирует на папеньке. А в дальнейшем надеется выгодно выйти замуж. Ювелир уже намекал Алисе, что подыскивает доченьке приличного жениха. А когда таковой отыщется, Алиса должна приказать своим гадалкам приворожить нужного кандидата к ювелировой доченьке.

– Анжелика! – раздался веселый мужской голос с дальнего конца стола. – Рыжики передай!

Я насторожилась: ну, кто возьмется за мои любимые грибочки? К моему ужасу, на призывный клич среагировала та самая грудастая кобылка, которой я уже успела нахамить. Ну что у меня за язык! Теперь девица нажалуется папеньке, тот – своей возлюбленной, а уж Алиса снимет с меня стружку, можно не сомневаться. Ох, не надо было мне ехать. Соврала бы, что простыла накануне, и осталась бы дома отсыпаться. Конечно, хозяйка нашла бы, как на мне выместить зло. Все равно бы пострадала, так хоть за дело. А сейчас… С Максом не встретилась, ювелирову дочь обхамила. Не иначе, черная полоса в жизни началась. И вообще, все признаки сглаза налицо. Не работала бы сама в гадальном салоне, наверняка побежала бы туда порчу снимать.

Вспомнив про салон, я про себя злорадно улыбнулась. Главное, не забывать, что я ведьма, колдунья, ясновидящая – ну, кем там еще считает меня неискушенная публика. Ничего, Наденька, я еще отыграюсь, еще сумею подпортить тебе настроение. Впрочем, чего я на нее окрысилась? Она еще никому не наябедничала. Бог даст, и вовсе пронесет. Ладно, теперь надо определить, кто из дюжины юнцов сын хозяина. А то, чего доброго, и ему нагрублю.

Сынок выявился довольно скоро. Прежде всего, по той развязности, с которой он отдавал приказы нанятой на вечер кухарке. Старуха годилась ему не то что в матери, а, скорее, в бабки. Тем не менее мальчишка, по виду старшеклассник, обращался к ней исключительно на «Ты». Попробовав какую-то мясную запеканку, визгливо заорал некстати оказавшейся в зале кухарке, что мясо пересолено. Она что, влюбилась на старости лет? И вообще, за такую готовку надо не платить, а, напротив, штрафовать. С закипающей злостью я смотрела на малолетку. Ну и семейка, однако! Интересно, в кого эти детки такие, уж не в папеньку ли? Насколько я знала по скупым рассказам Алисы, жена ювелира умерла от пневмонии лет десять назад. С тех пор дети росли под присмотром отца. Сиротки, называется…

Я пытливо всмотрелась в лицо хозяина дома. Невысокого роста старичок широкой лысиной, обрамленной седым венчиком волос, с козлиной серой бородкой и слегка выпирающим пузиком, он производил впечатление гнома. Правда, далеко не такого добродушного, как в сказках. Его маленькие выцветшие глазки из-под широких седых бровей пронзали собеседника насквозь. Тонкая художественная натура в них не светилась. Интересно, мелькнуло в голове, он сам еще творит, или просто управляет магазином, ломбардом и художественным салоном? А работают на него другие, ну, как на нашу хозяйку. Она тоже не гадает, а получает 80 процентов от денег наших клиентов.

Хотелось бы понять, что в нем нашла Алиса? Ей совсем недавно исполнилось сорок пять. Женщиной она была видной, дородной. Конечно, внешность на любителя, но… Этого любителя можно было бы найти и помоложе, и посимпатичнее. А она вот решила связать жизнь с пузатым гномом, которому, по-видимому, давно перевалило за шестьдесят. Стоило такого полжизни искать? Тем не менее, Алиса, судя по ее рассказам, очень рассчитывала выйти за ювелира замуж. Может быть, все дело в этом особняке, одновременно напоминающем крепость и дворец? В мастерской, магазине, ломбарде? Именно богатство заменяет этому типчику природное обаяние? Впрочем, можно ли понять немолодых женщин? А вдруг Алиса смотрит на своего суженного другими глазами? И он кажется ей воплощением ума, такта и даже красоты? Не зря же в народе верят – любовь зла…

Неожиданно я пожалела Алису. Несмотря на вредный характер, хозяйка была, в общем, незлой теткой. Примерно полгода назад она спасла меня, можно сказать, от голодной смерти. Несколько лет я была хронической безработной. Окончив университет по специальности русская филология, я не могла найти никакую работу. Долги за квартиру росли, мамочкиной пенсии не хватало даже на питание. Скорее всего, через некоторое время мы с мамой оказалась бы в прямом смысле слова на улице, и ночевали бы в заброшенных подвалах или люках.

К счастью, совершенно случайно я наткнулась на вывеску гадального салона «Зазеркалье». Просто от отчаяния предложила свои услуги, и хозяйка, видимо сжалившись, взяла меня на работу. За полгода я в совершенстве освоила нелегкое ремесло гадалки, расплатилась с долгами, раскрыла два тяжких преступления, к счастью, совершенные вне салона. Приобрела новых друзей. Так что Алисе я была благодарна. И мне было тяжко думать, что она, судя по всему, намерена связать свою судьбу с ювелиром и его мерзкими детишками. Никакие деньги того не стоят.

Веселье за столом шло полным ходом. Молодежь обменивалась двусмысленными шутками, рассказывались неприличные анекдоты. Никого не смущали пожилой хозяин дома и его подруга. Сынок продолжал покрикивать на кухарку, его сестричка строила глазки всем молодым людям, оказавшимся в поле зрения.

Я расслабилась и погрузилась в приятные воспоминания: как мы с Максом ездили в Лесопарк. Его авто пришлось оставить в городе, по лесным тропинкам на нем не проехать. Я была в кроссовках, но ноги быстро устали от плохих дорог, и всю обратную дорогу до трамвая Макс нес меня на руках. А совсем недавно обещал поехать со мной в Италию. Ах, Венеция, город влюбленных…

– Эй, как тебя, Земфира! – из сладких грез меня вырвал чей-то визгливый дискант. – Нам обещали гадание!

Ну конечно, сыночек очнулся. Как, бишь, его звать-то? Убейте, не вспомню. Я приподнялась над табуреткой в изящном полупоклоне:

– Я к вашим услугам. Чего изволите?

Юнец, ни капли не смутившись, важно ответил:

– Тут девчонки хотят узнать будущее. Давай, раскинь карты.

Я вздохнула, достала из сумочки колоду и помахала ей в воздухе.

– Где раскинуть, прямо на столе, между объедками?

– Пошли в соседнюю комнату. Эй, кому погадать? – своим визгом мальчишка перекрыл стоящий в комнате гул. Все замолкли и повернулись к нему.

– Ну, что вылупились? В соседней комнате – сеанс гадания. Эта, как ее, гадать будет. Вот поржем-то!

Меня передернуло, но я взяла себя в руки и молча вышла в коридор. Нахал догнал меня, грубо дернул за руку и ткнул пальцем в соседнюю дверь. Я вошла в небольшую комнатку, где, кроме модного стеклянного круглого стола на одной металлической ножке, стояло четыре разномастных мягких кресла. Одно кожаное, черное, два красных, из мягкого велюра. Плюс маленькое синее, на гнутых металлических ножках. Я села на кожаное кресло, положила простые карты на стол. Немного подумав, вытащила и колоду мадам Ленорман. В комнату косяком потянулись сначала девицы, затем молодые люди со стульями и табуретками в руках. Через несколько минут гости практически полностью передислоцировались в маленькую комнатку. Многие тут же закурили. Из-за духоты и дыма стало трудно дышать. И чего ради переходили с места на место? Проще было убрать объедки со стола.

Я без особого энтузиазма начала раскладывать карты всем желающим. Нагадала двум худосочным девчонкам красавцев-женихов. Чтобы не повторяться, одной пообещала блондина, другой – брюнета. Ой, сколько их на очереди! На всех женихов, пожалуй, не хватит. Вернее, не хватит моей фантазии. Ладно, кому-то пообещаю успешную карьеру, кому-то – дальнюю дорогу, то есть кругосветное путешествие. А что, публика богатая, авось наскребет денег на поездку в несколько дальних стран. Главное – подать идею.

Мои прогнозы неизменно вызывали бурный восторг. Привлеченные визгом и смехом, в комнатку зашли и Алиса со своим ювелиром. Хозяйка одобрительно кивнула мне головой, ювелир подозрительно пробуравил глазками. Я продолжала гадание. Очередная девица, которой был обещан бурный роман с заморским королем, в восторге отошла от столика. На ее место села грудастая Надежда-Анжелика. Пора приступать к военным действиям. Ох, если бы тут не было ее папочки! Но нет, вот он, родимый, ушки на макушке. Рискнуть, что ли, вон как здорово карта легла. Ладно, прорвемся!

– А в вашем ближайшем будущем, красна девица, вижу я казенный дом. Ждет тебя, красавица, тюрьма или больница.

Анжелика с обиженным воем вскочила из-за стола, чуть не опрокинув хлипкую конструкцию. И, как и ожидалось, со слезами воззвала к папеньке:

– Папа, эта гадина надо мной издевается!

Я вскочила на ноги и нарочито трясущейся рукой показала на разложенные карты:

– Алиса, посмотрите, вот ее будущее, и вот казенный дом – туз крестей! Что же мне делать, если так карты легли? Врать?

Мой голос дрогнул, на глаза навернулись слезы… Губы тряслись от из-за смеха, сдерживаемого из последних сил. Но сцена достигла нужного эффекта. Во-первых, большинство присутствующих принялись меня жалеть. Во-вторых, даже тот, кто в суматохе не расслышал моего предсказания, теперь был полностью в курсе. Алиса тоже заняла мою сторону:

– Юра, Земфира права. Она отличная гадалка, и ее карты никогда не врут. Боюсь, не соврали и сегодня.

Она многозначительно посмотрела на ювелира. Тот смущенно отвел глаза. Интересно, что бы это значило? Может быть, наглая Анжелика тяжело больна? Но по картам этого вовсе не выходит. Хотя, казенного дома ей, похоже, не миновать. Впрочем, особо раздумывать над случившимся было некогда. Необслуженная молодежь требовала предельной концентрации внимания, и буйного воображения. Я начала повторяться. Опять пошли женихи-брюнеты, дальние дороги, большие деньги. Где Моника, заменила бы меня хоть ненадолго, что ли. Но гадалки в комнатке не было. Небось, специально спряталась подальше, чтобы не заставили работать. Я раскидывала карты, уже не поднимая глаз на того, кто садился напротив. Лишь боковым зрением отмечала: пол – женский. Парни за стеклянный столик не садились, кучковались возле стенок. Но я боялась, что кто-нибудь из сильного пола все же рискнет узнать будущее, а я, не разобравшись, пообещаю ему богатого жениха.

Наконец, были обслужены все присутствующие девицы. Я уже предвкушала конец сеанса, как в кресло напротив плюхнулся сынок ювелира. И вальяжно потребовал погадать ему тоже. Я начала молча тасовать колоду, решив на этот раз не нарываться. От частой смены лиц и мелькания картинок рябило в глазах, от духоты и сигаретного дыма ломило виски. Больше всего я хотела выбраться из крошечной комнатки, если не на улицу, то хотя бы в помещение попросторнее. Предскажу юнцу дальнюю дорогу, и пусть отваливает. Я небрежно выкидывала карту за картой, вяло повторяя уже набившие оскомину банальности. И вдруг у меня перехватило дыхание. В будущем парня рядком легли туз пик и пиковая девятка. В моем раскладе это всегда обозначало одно. Неминуемую смерть.

Надо заметить, с некоторых пор я очень доверяла своему гаданию. Я могла ошибиться с каким-то благополучным прогнозом. Могла перепутать скорую свадьбу с заграничным вояжем. Но, увы, ни разу не ошиблась вот с этими двумя мрачными картами. Тот, кому они выпадали, обычно очень скоро отправлялся к праотцам. Я беспомощно подняла глаза на Алису. Она стояла чуть сбоку от меня и настороженно следила за гаданием. Перехватив мой взгляд, хозяйка еле заметно покачала головой: нет, озвучивать прогноз не надо. Я опустила глаза, пробормотала что-то про мелкие неприятности, ожидающие парня на этой неделе, и быстро перетасовала колоду. В конце концов, если юный хам по пьянке сломает себе шею, упав с бесконечных лесенок в собственном доме, это не моя забота. Полагая, что моя миссия окончена, я хотела было подняться из-за столика, как вдруг в кресло напротив меня опустился… сам ювелир!

Приоткрыв рот, я уставилась в его злые глазенки. Гном усмехнулся и тихо произнес:

– Ну что же вы смутились, Земфира… Гадайте!

В строгом тоне мне послышался посвист кнута. Да, понятно, кто учил деток хорошим манерам. Ладно, Алиса давно уже взрослая, чего мне переживать за ее судьбу. Я разложила карты и обомлела. Точно на том же месте, что и у сына… Точно те же две карты! Может быть, я просто плохо перемешала колоду? Я как бы случайно задела ногой ножку стола. Карты рассыпались, а я объявила, что это верный знак: судьба утомилась от обильных расспросов, и гадание надо сворачивать. Если хозяин дома желает, я погадаю ему завтра.

Ювелир поморщился, но настаивать на немедленном гадании не стал. Гости потянулись к выходу. Улучив момент, я подошла к Алисе:

– Простите, но я должна вас предупредить. Мои карты… они могут соврать в чем угодно, но только не в этом. Если они предсказали гибель, это серьезно.

Хозяйка салона обернулась и пристально посмотрела мне в глаза. Затем ее губы слегка дрогнули в мимолетной улыбке:

– Не волнуйся, Полечка. – Свои настоящее имя из уст Алисы я услышала впервые. – Я прослежу за своим женихом. И сумею его защитить! – с непонятной мрачностью закончила она.

Глава 4

Веселье продолжалось полным ходом. Немного потусовавшись по дому, гости снова подтянулись в каминный зал, поближе к накрытому столу. Объедки с него уже убрали, расставили чистые тарелки, принесли новые салатницы. Насколько я поняла, и готовила и убирала одна-единственная женщина. Это же надо, в одиночку обслужить такую прорву! Богатый ювелир мог бы разориться и на горничную. Мне стало жаль кухарку. Пожилая, наверняка не очень здоровая, замотанная до полусмерти. По приблизительным подсчетам, она крутится, как белка в колесе, уже часа четыре. Что же мне делать? Идти восстанавливать силы после утомительного гадания, или хоть немного облегчить участь бедной старухи? Преодолев природную лень, я поплелась на кухню, от души надеясь, что вся стряпня уже закончена, и я смогу ограничиться лишь моральной поддержкой.

Увы, заглянув на кухню, я сразу поняла, насколько тащенной была моя надежда. Кухарка металась по огромному помещению, как угорелая. Она одновременно резала овощной салат, намазывала маслом белых хлеб, мыла бокалы и тарелки. Мне показалось, что у нее, как у индийского бога Шивы, по меньшей мере, восемь рук. От суматошных движений бабки у меня зарябило в глазах. Я поморгала, откашлялась и, перекрикивая шум непрерывно льющейся воды, предложила немного помочь. Бабку на секунду остановилась, и мне показалось, что сейчас она бросится мне на шею. К счастью, кухарка преодолела естественный порыв и просто сунула мне в руки огромный кухонный нож. Я тупо пялилась на холодное оружие, пока бабка с торжествующим видом не кивнула на гору огромных томатов и пузырчатых огурцов:

– Деточка, нарежь вот это. Вот и мисочка стоит.

Мисочка напоминала солидный тазик. В нем запросто можно было выстирать несколько комплектов постельного белья. Я вздохнула, но без возражений взялась за работу. Сама вызвалась, никто тут не виноват. Кухарка тем временем чем-то гремела, булькала вода, от плиты шел пар… Ох, чует мое сердце, после этого уик-энда мне неделю не очухаться. Я остервенело рубила ножом непокорные овощи, твердо пообещав себе, что, нарезав салат, тут же по-английски смоюсь из кухни. Наконец, гора на столе закончилась. Я огляделась: кухарка куда-то сбежала. Наверное, понесла гостям очередное приготовленное блюдо. Можно было уходить.

Я с сомнением посмотрела на гору салата. У бедной бабки явные нелады со вкусом. Сынок ювелира постоянно ругал ее, и, надо признать, за дело: половина блюд была чудовищно пересолена, а вторая половина – вообще без соли. Так что посолю-ка я салатик сама. Затем дождусь кухарку, сообщу, что блюдо доведено до кондиции, и с чистой совестью удалюсь. Я начала открывать дверцы кухонных шкафов, надеясь отыскать пачку соли. Увы, я натыкалась на горошек красного и черного перца, питьевую соду, пакетики гвоздики, кориандра… Соль как корова языком слизнула. Решив так просто не сдаваться, я стала поднимать сиденья кухонных стульев, затем открыла ящик большого квадратного стола. Соль так и не нашлась, зато в столе обнаружилась большая запечатанная серая пачка с четкой надписью «Крысиный яд».

Я устало плюхнулась на стул и задумалась. Похоже, всю соль кухарка уже извела. Но какое, однако, легкомыслие, прямо в кухонном столе хранить яды! Сослепу да с усталости не мудрено и перепутать. Перепрятать отраву, что ли? Ну да, завтра, к примеру, хозяин решит крыс потравить, а пакет не найдет. Решит с перепугу, что его в пищу употребили. Со страху еще инфаркт получит. А я виновата буду. Нет уж, оставлю все как есть. Только вот от разносолов в этом доме на всякий случай лучше отказаться. Перейду на бутерброды и пирожные. Я без особого сожаления бросила несоленый салат на произвол судьбы и быстро удалилась. Зашла в каминный зал, подсела к столу. На сей раз мое появление не привлекло ничьего внимания. Даже Анжелика не взглянула в мою сторону. Ага, значит, урок пошел впрок. Моя голова слегка кружилась, глаза буквально смыкались. Гул разговоров и громкий смех начали потихоньку отдаляться, и на какое-то время я просто отключилась.

Пробуждение было ужасным. Мне почудилось, что к самым ушам подносят включенную бензопилу. Она жужжит, отчаянно извиваясь, и потихоньку вгрызается в голову. Я вскрикнула и открыла глаза. Но мой крик никем не был услышан. Его прочно заглушили крики и жуткий вой, доносящийся с сидения напротив. Анжелика выла, словно приснившаяся мне бензопила. Спросонья я не сразу поняла, в чем дело. Сначала с недоумением заглянула в широко распахнутый рот воющей девицы, затем обвела взглядом стол… Причина переполоха обнаружилась быстро. Хозяйский сынок уже не сидел за столом, а лежал лицом в тарелке салата. Надо же так напиться, мелькнуло в голове. С другой стороны, стоит ли так убиваться по этому поводу? Наверняка, такое с ним не в первый раз. И, скорее всего, не в последний.

Внезапно все затихли. Бледный как смерть ювелир поднялся с места, подошел к сыну, осторожно приподнял безвольно висящую руку. Дрожащими пальцами рванул манжет рубашки, нащупал пульс. Только тут до меня стало доходить, что дело явно не в опьянении. Хозяин дома пошатнулся и мутным взглядом обвел гостей.

– Ну, как он? – Вырвалось у кого-то.

– Не пойму… Не знаю…

– Надо поднести к лицу зеркало! – Очнулась я.

Подняв валяющуюся на полу сумочку, я достала пудреницу с зеркальной крышечкой, и, выскочив из-за стола, подошла к неподвижно лежавшему мальчику. Не решаясь приподнять его голову, я растерянно взглянула на хозяина. Он слегка вздрогнул, но аккуратно взял сына за волосы и осторожно потянул. От этого движения тяжелое тело вдруг соскользнуло со скамьи и откинулось назад. Старик пытался схватить его за плечи, не удержал тяжелого парня, и тот с глухим стуком рухнул навзничь. Сидевшие рядом девчонки истерически завизжали. Анжелика издала такой рев, что позавидовала бы любая пожарная сирена. Я тоже легонько взвизгнула, но быстро взяла себя в руки и присела на корточки рядом с неподвижным парнем. Осторожно поднесла пудреницу к самому носу. Но зеркальце и не думало запотевать.

Я с трудом поднялась на ноги. Да, карты не соврали. Но как быстро… Я не решалась поднять на хозяина глаза. Ничего удивительного, если его прямо на месте хватит удар. Тогда сбудутся оба моих прогноза. Я сунула ему в руку пудреницу, предложила попробовать уловить дыхание, и присела на стоящий рядом стул. Моя миссия окончена, кто-нибудь вызовет «Скорую», народу много. Правда, врачи, скорее всего, понадобятся не мальчику, а его отцу. Я оперлась локтями о стол. Вокруг суетился народ, где-то совсем рядом завывала Анжелика, от адского шума мои мысли путались. Интересно, что произошло с парнем, таким здоровым с виду? Как жаль, что самый важный момент на этой вечеринке я элементарно проспала! На мое плечо опустилась чья-то легкая рука. Я обернулась – за спиной стояла Алиса. Как ни странно, совершенно спокойная с виду.

– Земфира, давай выйдем в коридор. Надо поговорить.

Я с готовностью вскочила и вышла следом за хозяйкой. Она решительно пошла по лестнице вверх. Дойдя до холла на втором этаже, остановилась, оглянулась по сторонам, перегнулась через перила и посмотрела вниз, и, только убедившись, что никто не вышел следом за нами, повернулась ко мне:

– Ну и что ты об этом думаешь?

Я смущенно призналась, что просто не знаю, о чем именно думать. Я на несколько минут заснула, и потому не видела, что случилось с парнем. У него было больное сердце?

– Насколько я знаю, здоровее некуда.

– Тогда что же произошло?

– Минут десять назад в залу зашла старуха с кухни. Подошла к Пете и протянула ему тарелку со свиной отбивной в сухарях. У Петеньки печень больная, он вообще свинину старается не есть. А тут – сплошной жир! Я, естественно, возмутилась, а она мне нагло заявляет: дескать, мне это блюдо заказали для хозяина! Я, грешным делом, решила, что это Толик для себя заказал. И говорю глупой старухе: да не для старого хозяина отбивная, а для молодого! Ну, она и понесла свинину Толику. Тот взял блюдо, и тут же начал лопать, прямо за ушами трещало. Представляешь, целый день жрал, и все мало казалось.

Алиса перевела дыхание и о чем-то задумалась. Я робко покашляла, она очнулась и продолжила рассказ.

– В общем-то, я за ним больше не следила. Мы с Петей беседовали, и тут вдруг… жуткий вой. Я аж подскочила от неожиданности. Смотрю – эта безумная девчонка, ну, Надька, орет-надрывается. Проследила за ее взглядом – а Толик лежит на столе… Ну, дальше ты сама видела.

Она вопросительно посмотрела на меня. Но я молчала. В самом деле, что тут скажешь? Сына вашего жениха отравили? Судя по рассказу Алисы, вместо отца. Но это в том случае, если отбивная была отравлена. Тогда остается узнать, кто заказал «специальное» блюдо, и убийца у нас в руках. А если в свинине яда нет? В конце концов, Толик мог выпить «крученый» алкоголь, подозрительных бутылок на столе полно, богатый ювелир пожалел денег на фирменные напитки. Пил хозяйский сынок от души, но, поскольку закусывал тоже на славу, ядовитый спирт подействовал не сразу. А отбивная, поданная не по адресу – просто случайное совпадение. Скорее всего, сам Толик ее для себя и заказал, а кухарка от усталости решила – для отца старается.

– Алиса, давайте спросим у кухарки, кто заказывал «специальное блюдо»? Если сам Толик, то, скорее всего, отбивная тут ни при чем. Мало ли чем парень мог травануться?

Хозяйка согласилась с моими рассуждениями, и мы двинули на кухню. Увы, бабки там не оказалось. Наверное, она в очередной раз потопала в зал, относить очередную жратву. Если, конечно, у гостей еще не пропал аппетит. Я обвела взглядом кухню, и внезапно замерла. Ящик кухонного стола был слегка приоткрыт.

– Алиса… Я недавно помогала кухарке, и в этом ящике нашла крысиный яд. Как вы думаете, старуха не могла его перепутать, к примеру, с солью?

Алиса вздрогнула, дико взглянула на меня и рванулась к ящику. Открыла его и стала торопливо выбрасывать наружу различные пакеты и коробки. Ага, вот и знакомый серый пакет со зловещей надписью. Но… когда я видела его впервые, он был прочно закупорен. Теперь же верх оказался надорванным. Более того, содержимого в пакете оставалось не больше трети. Я без сил опустилась на деревянный табурет. Глупая бабка все же посыпала отравой блюдо, и хорошо, если только одно!

– Алиса, а если она добавила стрихнин еще в какую-нибудь еду?

К чести хозяйки, мою мысль она поймала, что называется, с лету. Отбросив в сторону пакет, она пулей вылетела из кухни. Рассудив, что мне торопиться уже некуда, я взяла грязное кухонное полотенце, осторожно завернула в него пакет и запихнула сверток в небольшой зазор под массивным столом. Приедет полиция, заберет. Еще раз оглядев кухню, решила пойти к народу. Скорее всего, кухарка тоже там, заодно и побеседуем.

Но в каминном зале кухарки не оказалось. Более того, к моему искреннему удивлению, оттуда исчезла еще одна очень важная вещь. А именно – тарелка с остатками отбивной. Вот пустое место, где она совсем недавно стояла, а на ней лежала голова отравленного мальчика. Я поглядела на лежащего навзничь Толика и не поверила своим глазам. Его лицо было совершенно чистым, без всяких следов жира. Я нашла глазами хозяйку. Как и следовало ожидать, она в двух словах предупредила народ об опасности и теперь вовсю суетилась вокруг безутешного ювелира. Но кто унес тарелку и вымыл лицо покойнику? Нет, надо срочно разыскать кухарку!

Я опять поплелась в кухню. Не застав там ни души, дошла до зала, огляделась… Может быть, у бабки случилась диарея, и она заперлась в евросортире? А что, там очень даже не плохо, по крайней мере, можно отдохнуть от беспрестанной беготни. Я подошла к укромной комнатке в дальнем крыле дома и аккуратно постучалась в дверь. Нет, никто не отзывается, кухарки здесь нет. А вот мне удобства явно не помешают. Я открыла дверь кабинета задумчивости, зажгла свет… И тут же дико заорала. Прямо под моими ногами на полу в нелепой позе валялась кухарка, скрюченная так, как будто какой-то насмешник пытался завязать ее морским узлом.

Глава 5

Словно в тумане, я приоткрыла дверь каминного зала. Медленно обвела взглядом присутствующих. Нет, не похоже, чтобы кто-то обратил внимание на мой крик. Впрочем, ничего удивительного, шум в зале стоял такой, что запросто заглушил бы гул взлетающего «Боинга». Несколько девчонок на полу бились в истерике, двоих, судя по всему, сильно стошнило. Запах в помещении стоял соответствующий. Анжелика уже не выла, только судорожно всхлипывала. Парни и три девчонки, перекрикивая друг друга, что-то ей объясняли. Вымытый Толик лежал в прежней позе. Ювелир сидел за столом, уткнув лицо в сложенные руки. За его спиной стояла Алиса, материнским движением поглаживая гнома по седой голове.

Я подошла к столу и устало села. Меня слегка успокаивала только одно. Там, в туалете, меня здорово стошнило. Если я успела перед этим откушать стрихнинчика, теперь его во мне не было. Хотелось бы знать, кто-нибудь из этих горлодеров догадался вызвать полицию? Я подняла голову и постаралась поймать взгляд Алисы. Наконец, мне это удалось. Верно истолковав мои призывные жесты, она оставила жениха в покое, обошла стол и приблизилась ко мне.

– Выйдем?

– Да незачем, никто все равно ничего не услышит, – устало заметила я. – Алиса, ты предупредила их об опасности?

– Конечно, велела ни к чему на столе не притрагиваться.

– Кроме Толика, никто… Никому плохо не стало?

– Стало, а как же! – злорадно усмехнулась Алиса. – Ребятишки поняли, что в халявной пище может оказаться отрава. Представляешь, как огорчились? Двое тут же блеванули, одна сознание потеряла, еле откачали. Вон, видишь, лежит на лавке, вся мокрая? Это ее минералкой поливали.

– Но на самом деле никто не отравился, правильно?

– Наверное, старуха сослепу сыпанула всю отраву только Толику в отбивную.

– Алиса… – Я посильнее вдохнула и на пару секунд задержала дыхание. – Я ее нашла. В смысле, кухарку.

Хозяйка салона пристально взглянула на меня, затем решительно тряхнула головой.

– Понятно. Значит, глупая баба все же посыпала новой приправой как минимум два блюда. Одно дала бедняге Толику, а другим полакомилась сама. Ладно, сейчас приедет полиция, разберутся.

Я ненадолго задумалась. Конечно, это звучит логично, но… Во-первых, исчезли две трети ядовитого порошка. Такого количества хватило бы, чтобы основательно приправить практически всю пищу, стоящую на столе. Тогда почему отравились всего двое? Во-вторых, почему смерть наступила так быстро? Насколько я знаю, стрихин, как и мышьяк, действует медленно. Отравившихся вполне можно успеть спасти. В-третьих…

– Алиса, покойнику кто-то вымыл лицо. – Тихо заметила я.

– Вымыл лицо? Но зачем? – Хозяйка с недоумением уставилась на меня.

Я пожала плечами. На первый взгляд, действительно, совершенная нелепость. Если парень наелся стрихнина, экспертиза все равно это выяснит. Если основная отрава в желудке, зачем стирать с губ подливку с жалкими остатками яда? Но… Если всю посуду, из которой ел погибший, тоже вымыли, теперь невозможно будет установить, в чем именно содержался яд. Может быть, в этом-то все дело? И Толик отравился вовсе не злосчастной отбивной?

Я не стала озвучивать свои размышления, и Алиса вернулась к своему ювелиру. Через несколько минут в зале, как по волшебству, возникло четверо людей в форме. Очевидно, кто-то все же вызвал полицию. Двое полицейских вышли вместе с хозяином в соседнюю комнату, а двое стали разбивать окружающих на несколько групп. Я, как самая спокойная, попала в одну группу с Алисой и двумя парнями. Отлично, послушаю, что скажет хозяйка. Алиса, разумеется, начала рассказ именно со своей версии о глупой кухарке, перепутавшей приправу с отравой. Я решила не возражать. В нечаянное отравление как-то не верилось, но, в конце концов, что я знаю о старухе? Вдруг она была шизофреничкой? Толик весь вечер доставал ее своей грубостью и придирками. И она могла решить, что, отравив его, окажет миру большую услугу. А потом испугалась разоблачения, сначала вымыла тарелку, потом решила, что ее это не спасет – ну, и доела остатки отравы.

Постойте-ка! Но ведь сначала отбивная подавалась ювелиру? Впрочем, если подумать, и этому найдется объяснение. Возможно, основным обидчиком безумная старуха сочла хозяина дома, который заплатил ей сущие гроши, и вдобавок заставил выносить издевательства сынка. Но из-за вмешательства Алисы покушение сорвалось, и неуловимая мстительница плавно переключилась на молодого нахала. Наверное, все так и случилось. Если бы кто-то из нормальных убийц запланировал прикончить хозяина дома, не понадобилась бы комедия с отбивной. Тем более, что ювелир свинину не ест. Отравитель дождался бы момента, когда весь народ выметется из зала, чтобы послушать мое гадание, и сыпанул бы побольше стрихнину прямо в бокал с вином, сиротливо стоящий на столе.

Когда очередь отвечать на вопросы дошла до меня, я детально описала все свои занятия в этот вечер. Упомянула и о вымытом Толике, и об исчезнувшей тарелке, но ни слова не сказала о своих догадках. Строить версии – дело полиции. В конце концов, кухарка мертва. Если она и провинилась перед людьми, то ответ держит уже перед Богом. Я ей не судья. Через несколько часов изматывающий допрос, наконец, окончился. Полицейские куда-то вышли. Я вопросительно посмотрела на Алису. Она перехватила мой взгляд и сквозь зубы процедила:

– Я отвезу тебя домой. Сейчас, только дождемся Петю, и уедем.

Как интересно, значит, она решила увезти ювелира из его собственного загородного дома. Подозревает, что на самом деле виновата не кухарка? Не выдержав, я дождалась, пока парни отойдут от нас к своей компании, я задала ей вопрос, давно вертевшийся на языке.

– Алиса, а кто вообще знал, что ваш друг не ест отбивных?

Алиса с недоумением взглянула на меня:

– Почему не ест? Это его любимое блюдо. Ему врачи запрещают, а толку-то… Силы воли у мужиков немного, да ты сама это знаешь. Если бы не я, слопал бы он эту свинину, еще добавки бы попросил.

Она попросила меня не уходить из зала и отправилась на поиски ювелира. А я решила побеседовать со слегка успокоившейся молодежью. Понаблюдав несколько минут за девицами, выбрала невысокую шатенку в круглых очках.

Она не рыдала, не билась в истерике, а спокойно сидела чуть в стороне от компании, отрешенно наблюдая происходящее. Как бы завязать светскую беседу? Надо вспомнить, что я ей нагадала. Как назло, после всего пережитого моя превосходная память взяла тайм-аут. Так все-таки? Богатого жениха или дальнюю дорогу? Так и не определившись, я решила действовать наудачу.

– Ну надо же, какое несчастье! – Взволнованным тоном начала я, подсев к девушке. – А ведь карты предупреждали!

– Разве? – Она изумленно поглядела на меня. – Если не ошибаюсь, вы пообещали Толику мелкие неприятности. Вы уверены, что это наиболее точное определение происшедшего?

Пропустив насмешку мимо ушей, я возликовала. Надо же, какая память! Интересно, она запомнила все, что я говорила в этот вечер? Оказалось, далеко не все. Просто Тане, как и большинству девушек, очень хотелось, чтобы у Толика случились хоть какие-нибудь неприятности.

– За что же его так не любили?

– О покойных плохо не говорят. – Протянула Таня. – Да тут и говорить не о чем. Мелкий пакостник он был, вот и все. Любое знакомство начинал с какой-нибудь шпильки. Меня, например, при каждой встрече спрашивал про очки. Дескать, действительно стекла стали еще толще, или ему сослепу кажется? А как Анжелику доводил, просто до слез! Приведет она парня к себе домой, а этот тип врывается в комнату, и швыряет ей в лицо… дамские трусики. И кричит: «Надька, опять трусы не постирала, грязными в ванну бросила!» Представляешь? Девчонка никого в дом привести не могла!

– А пожаловаться отцу она не пробовала?

– Да сто раз жаловалась, а проку? Он только смеялся ей в лицо. Еще бы, единственный сын, гордость рода, наследничек. Он его любил больше, чем дочку.

Да, при таком раскладе нельзя исключать, что отравить хотели именно Толика. Конечно, слишком жестокое наказание за мерзкие шуточки, но кто знает, до чего он мог довести неуравновешенного человека. В таком случае, свинина тут не причем, яд наверняка был в чем-то другом. Возможно, в каком-то салате, который сынок поковырял и бросил, а кухарка, на свою беду, унесла и доела.

– Таня, а кто умыкнул тарелку Толика и вымыл ему лицо?

– Насчет тарелки не знаю, на стол я не смотрела. А лицо… Разве ты сама не видела?

– Я минут на десять вышла из зала.

– Лицо ему вымыл безутешный папаша.

Глава 6

Домой я добралась почти в полночь. Сначала Алиса отвезла к каким-то своим знакомым Петеньку, затем вернулась за Анжеликой. Отвезла ту на городскую квартиру, подкинула до дома Таню и еще одну девочку, у которой не было машин. И только после этого очередь дошла до меня. Быстро раздевшись, я кинулась звонить Максу. Увы, дома его не было, мобильный оказался отключен. Правильно, моего звонка он сегодня не ждет. Но куда мог подеваться на ночь глядя? Спать, как типичная сова, он ложится сильно после полуночи. Наверное, укатил куда-то за город, и уж точно не один. Хорошо, если в мужской компании, а если в женской?

Не выдержав напряжения, я позвонила Паше. Он взял трубку сразу. Судя по бодрому голосу, спать еще не ложился.

– Где Макс? – вместо приветствия требовательно спросила я.

– Да что я, его пасу? – справедливо возмутился приятель. – А ты, вроде, куда-то уехала из города?

– Я уже вернулась, досрочно. У меня неприятности. Звоню Максу, а у него мобильник выключен.

– Хочешь, я к тебе прямо сейчас приеду?

Я немного поколебалась. С одной стороны, на фиг мне в полночь Паша? С другой стороны, заснуть сегодня я все равно навряд ли смогу. Жутко хочется хоть с кем-то поделиться происшедшим и своими мыслями. Волновать двойным отравлением маму мне не хотелось. Мой возлюбленный вне досягаемости, подруги вряд ли обрадуются, позвони я им в такой поздний час. К тому же я никак не могла перестать думать о том, с кем же Макс коротает сегодняшний вечер. Ладно, хоть Паша приедет, все же живая душа, поговорить можно. Я сказала парню, что жду, и повесила трубку.

Он приехала через пятнадцать минут. Я открыла ему дверь, провела на кухню, быстро плеснула в чашку чай и взахлеб начала рассказывать о сегодняшнем дне. Паша слушал, не перебивая. Наконец, я закончила рассказ и выжидательное уставилась на молчащего гостя. Но он, боюсь, неправильно понял мой призывный взгляд. Вместо того чтобы высказаться по поводу кухарки и стрихнина, парень встал, мелкими шажками подошел ко мне, резко нагнулся, широко раскрыл рот и попытался, как пишут в дамских романах, «впиться жарким поцелуем в мои губы». От неожиданности я остолбенела, и Паша наполовину выполнил задуманное. То есть слегка обслюнявил мой рот. Впиться в свои губы я ему все же не позволила. Опомнившись, я уперлась согнутыми руками во впалую грудку поклонника и со всей силы оттолкнула его. Парень молча пролетел через кухню, ударился о закрытую дверь и осел на пол. Так и сидел, вытаращив на меня глаза и глупо моргая.

С трудом подавив рвущийся наружу истерический смех, я подошла к незадачливому поклоннику и помогла ему подняться.

– Полька, ты что, убить меня задумала? – наконец выдавил парень.

– Пашенька, солнышко. Ты извини, но я верна Максу, – из последних сил пытаясь не расхохотаться, пояснила я. – Я тебе позволила приехать, чтобы только побеседовать. А вовсе не за тем, что ты подумал.

– Верность Максу хранишь? А он тебе?

– Не знаю. – Я помрачнела. – А что, у тебя другие сведения?

Паша опустил глаза и промолчал.

– И вообще, Павел, ты для меня слишком роскошный мужчина. Я просто боюсь с тобой связываться. Вот приревнует твоя красавица брюнетка, выдерет мне все волосы, выцарапает глаза. Зачем здоровьем рисковать?

Паша, как ни странно, слегка приободрился. Усевшись за стол, он залпом выпил свой чай и начал обсуждать со мной… мою внешность. Признаюсь, я узнала о себе много нового. Волосы, которые я всегда считала светло-русыми, в пашином восприятии оказалась грязно-серыми. Выяснилось, что я невзрачная, как горный цветок эдельвейс. У меня невыразительные глаза, плохая фигура. Одеваться я не умею, краситься – и подавно. И все подруги у меня какие-то скучные, простые, как домашние тапочки. Ни в какое сравнение не идут с пашиными брюнетками.

Вытаращив глаза, я слушала странные дифирамбы своей внешности, которой прежде была вполне довольна. Паша разливался соловьем, изрекая все новые гадости. Наконец, сделал глубокий вздох и важно произнес:

– Не надейся, на такой, как ты, Макс никогда не женится. Ну что, пойдешь за меня замуж?

Ту меня прорвало. Не помню, когда в последний раз я так хохотала. Я упала со стула, держась за поясницу, сделала попытку вползти обратно, но свалилась опять. От хохота у меня разболелся живот, из глаз хлынули слезы. Паша смотрел на меня с искаженным лицом и, кажется, искренне не понимал моего веселья. По крайней мере, вовсе не собирался его разделять.

Когда ко мне, наконец, вернулась способность говорить, я решила ответить незадачливому поклоннику.

– Пашенька, красавец ты мой, ну подумай сам: разве такая страхолюдина, как я, может за тебя замуж выйти? Куда мне с моим рылом в Калашный ряд? С такой внешностью я лучше паранжу надену и в сортире навсегда засяду. Нет, я тебя недостойна! И не приму я от тебя такой жертвы. Тебе же стыдно будет меня друзьям предъявить! Особенно после твоей брюнетки.

Паша мрачно молчал. Я извращалась в том же духе еще минут десять, пока он, наконец, не выдавил:

– Да я про тебя так просто сказал… Ну, чтобы нос не задирала.

– Понятно, в воспитательных целях. – Я наконец прекратила смеяться. – Паша, возвращайся к своим красоткам. С Максом я как-нибудь сама разберусь.

Не говоря больше ни слова, Паша поднялся и вышел. Я почувствовала, что до смерти хочу спать. Волнения напряженного дня рассеялись, как утренний туман. И даже терзавшая душу ревность как-то отступила на задний план. Спасибо Паше!

Назавтра меня разбудил телефон. Прежде чем поднять трубку, я взглянула на настенные часы. Мама родная, 9 утра! Воскресенье! Кому это не спится?

– Ты вчера вечером встречалась с Пашей? – раздался из трубки голос любимого мужчины.

И ради этого дурацкого вопроса он не дал мне выспаться! А сам, между прочим, весь вечер провел неизвестно с кем.

– А что мне было делать? Меня чуть не отравили, приехала вся на нервах, а до тебя не дозвониться. Кстати, куда ты вчера пропал?

– Я не понял. Так ты встречалась с Пашей?

– Я позвонила ему, чтобы узнать, где найти тебя. Он предложил приехать в гости. Что мне оставалось делать? Надо было хоть с кем-то поговорить.

– Ты что, ребенок? Думаешь, мужик приезжает ночью к тебе домой, чтобы поговорить?

Мои и без того натянутые нервы сдали.

– О каком мужике ты говоришь? Надеюсь, не Пашу имеешь в виду? Тоже мне, нашел суперсамца! Если сам всю ночь по бабам шлялся, так и скажи! И нечего мне по утрам сцены ревности закатывать. Постыдился бы – ревновать к Паше!

Я с досадой бросила трубку на рычаг. Откинулась на подушку, потянулась… Сон пропал, будто и не было. Зачем я обидела Макса? Наверное, патологический хвастун, которого я по глупости вчера пригласила, наболтал ему про наше свидание с три короба. Но, с другой стороны, Макс отлично знает своего приятеля, как он мог ему поверить? Но я тоже хороша. Нет бы спокойно объяснится, так взяла и нахамила любимому. Теперь воскресенье пропало. Я грызла себя около часа, пока мамочка не постучала в дверь:

– Поднимайся, засоня, тут к тебе ухажер приехал. Не волнуйся, я его уже заперла на кухне, одевайся спокойно.

Я быстро оделась и накрасила губы, непрерывно гадая, кто бы это мог осчастливить меня визитом. Взглянув на себя в зеркало и решив, что, пожалуй, сойду для сельской местности, я зашла на кухню. Первое, что бросилось мне в глаза – букет из пяти бордовых роз, обернутых светло-синей фольгой. И лишь потом я обнаружила скрывавшегося за букетом Макса.

– Хороший мой! – взвизгнув, я бросилась любимому на шею. – Извини, что бросила трубку!

– Да ладно, Поля, что ты… – смущенно пробормотал парень. – Я тоже хорош, что, первый день Пашку знаю…

Я налила себе и гостю чаю, мамочка быстро соорудила бутерброды с ветчиной и тактично вышла из кухни.

– Да ты хоть поделись, что тебе наш герой-любовник наплел?

– Да ладно, глупость какая…

– Нет, скажи, а то обижусь!

– Ну, что ты, дескать, вчера его поздно вечером домой пригласила. Пожаловалась, что от скуки помираешь. Ну, он и приехал, развеял твою тоску.

– Ох, и развеял, что верно, то верно. Давно я так не смеялась. – До этого момента я не собиралась никому рассказывать о своеобразном предложении руки и сердца. Но жуткая злость на хвастуна, поставившего под угрозу мое счастье, взяла верх. – Пашенька твой меня замуж звал.

Макс поперхнулся чаем.

– А ты что?

– Ну ты спросил!

– Ну ты сказала! Так человека убить можно. Давай-ка по порядку.

Я дословно воспроизвела вчерашний разговор, не переврав, по-моему, ни слова. Макс так смеялся, что из глаз полились слезы.

– Ну, Пашка дает! Не ожидал от этого тюфяка такой прыти.

– А уж как я не ожидала!

– Ладно, Полька, забыли это недоразумение. А о чем ты вчера так рвалась мне рассказать?

Я вкратце поведала о вчерашних событиях. Вопреки ожиданию, они Макса не особенно заинтересовали.

– Ну, старуха сослепу посыпала отбивную крысиной радостью. Потом сообразила, что натворила, и сама захавала пару горстей отравы.

– Но разве стрихнин убивает за пару минут, как цианиды?

– Да я небольшой специалист по ядам. Наверное, все от дозы зависит. Если полпачки слопать за один присест, наверное, тут же окочуришься. Все, Полечка, довольно о грустном. Ты и так вчера напереживалась. Смотри, дождь уже закончился, поехали лучше кататься.

Глава 7

В понедельник, не успела я зайти в свою каморку, меня позвала Алиса. Я прошла в ее кабинет, села и вопросительно уставилась на хозяйку.

– Не нравиться мне то, что позавчера произошло… – протянула она. – Ты меня понимаешь?

Я понимала. Честно говоря, двойное отравление мало кому может понравиться. Хотя, возможно, есть любители. К примеру, те, кто это развлечение устроил.

– Я две ночи заснуть не могу. Все думаю – а если это не старуха? А если отравить хотели не Толика? – продолжала Алиса. – Земфира, ты ни с кем из молодежи не разговаривала?

Я как можно подробнее пересказала ей разговор с Таней. Попытка воспроизвести его дословно, похоже, мне не удалась.

– И эта Таня уверяет, что Анжелика ненавидела брата?

– Да нет, ничего такого она не утверждала. – Немного подумав, ответила я.

– Теплых родственных чувств, естественно, Анжелика к брату не испытывала. Да не она одна на него злилась, этот Толик, похоже, сумел насолить всем, кого знал.

– Понятно. А больше ничего тебе выяснить не удалось?

– Нет. А что говорят в полиции?

– Ну что, как обычно – сделают вскрытие, экспертизу… Через месяц-другой все узнаем.

На этом приватная беседа закончилась. Сварливым тоном хозяйка предложила мне продолжить работу. Несколько дней хозяйка не появлялась в салоне. А в четверг утром Алиса зашла в мою каморку.

– Ты сидишь? Это хорошо, а то упала бы. Я только что от следователя. Думаешь, Толик и кухарка отравились стрихнином? Ни фига, стрихнин в желудке действительно был, но в небольшом количестве, вдобавок еще не успел как следует всосаться. Оба отравлены совсем другим ядом – синильной кислотой!

Я молча открывала и закрывала рот. Поглядев на меня, Алиса истерически рассмеялась.

– Ты что, язык себе откусила?

– Нет, – я с трудом пришла в себя. – Просто думаю… Так что, действовали два отравителя – один отраву для крыс подсыпал, другой – кислоту подливал?

– Откуда мне знать? Может, один, может, двое, может, они все там… разными ядами балуются. Ты видала, какая молодежь собралась?

На мой взгляд, вполне обычная. Ну, у девчонок крашенные волосы, колечки в носу и в пупках, у одного из парней – лысая голова с черным петушиным гребнем посередине – и что тут такого? Наиболее противным среди них был именно покойный Толик. Но я решила хозяйке не возражать.

– Алиса, а вы не в курсе – где были яды? В отбивной, салатах, вине?

– Увы, этого следователь мне не сказал. Возможно, и сам не знает. Я хотела тебя попросить о небольшой услуге. Сделаешь?

Даже не спросив, в чем дело, я на всякий случай согласно кивнула. Отказывать хозяйке в небольшой услуге – поступок крайне неосмотрительный.

– Вот телефон Пети – то есть Петра Владимировича. Позвони ему, узнай адрес Тани, ну, той девочки в очках. И поговори с ней еще раз. Только не о том, что было после двух отравлений, а о том, что ей происходило до них. Она девчонка наблюдательная. Может быть, заметила что-то странное в поведении… – Она внезапно осеклась. – Ну, словом, возможно, кто-нибудь вел себя не так, как обычно.

Она положила на стол бумажку с телефоном ювелира и, тяжело ступая, вышла из комнатки. Я тяжело вздохнула. Звонить противному гному совершенно не хотелось. Равно как и расспрашивать Танечку непонятно о чем. Алиса что, всерьез полагает, что отравитель перед тем, как начать действовать, полчаса бегал по комнате, радостно размахивая пакетом с крысиной отравой? Тем не менее, я вышла в коридор, и, бросив бабусе за стойкой администратора кодовые слова: «Приказ начальства», позвонила на мобильный ювелиру. Он не удивился моему вопросу, попросил перезвонить через пять минут. Когда я перезвонила, спокойно продиктовал адрес Тани. Я попросила ее телефон, но ювелир сухо ответил, что в записной книжке дочери телефон как раз не значится. Самой Анжелики дома нет, ее мобильный отключен, где дочка и когда прибудет – неизвестно. Так что больше мне помочь он ничем не может.

Я некоторое время размышляла над вопросом – ехать мне после работы без предупреждения домой к Танюше или все же попробовать раздобыть ее телефон. Вернется же когда-нибудь домой Анжелика, и скажет все координаты подружки. Но… Алиса любит, когда ее поручения исполняют мгновенно. Даже раньше, чем она их выскажет. У меня никогда не получалось ловить мысли начальства на лету, но в данном случае от меня этого и не требовалось. Представив гнев нетерпеливой Алисы, если я завтра сообщу о том, что маленькая услуга не оказана, я решила не дразнить гусей. Конечно, незваный гость хуже татарина, но для моего здоровья полезнее разгневать Таню, чем мою хозяйку.

Подружка Анжелики жила на самой окраине города. По дороге я купила большущий торт, села на автобус и через час подъехала к девятиэтажному панельному дому, затерянному в пригородной глуши. Доехала на лифте на восьмой этаж, и решительно позвонила в обтянутую кожей дверь. Она распахнулась сразу же, как будто кто-то в этой квартире ждал моего визита. На пороге показалась маленькая женщина в черном брючном костюме. Ее глаза покраснели, как будто она плакала весь день.

– Здравствуйте. – Робко прошептала я. – Таня здесь живет?

– Разве вы не знаете? – так же тихо ответила женщина. – Я думала, девочки сами всех обзвонят.

– Что-то случилось?

– Да. Таня вчера скончалась.

– Отчего?

– Проходите, чего я вас на лестнице держу. – Спохватилась женщина. – Вы с Танечкой в школе дружили, или в институте?

На всякий случай я выбрала институт. Женщина провела меня через крохотную прихожую в небольшую боковую комнату, и устало опустилась на диван, кивнув мне на небольшой стул, стоящий у окна. Я села и приготовилась было задавать вопросы, но женщина, не дожидаясь их, начала рассказ сама.

– Пару дней назад Танечка вернулась из института такая… перепуганная, что ли. Я ее долго расспрашивала, но она никак не хотела отвечать. Только сказала, что, наверное, я была права – друзей надо тщательно фильтровать. Я немного забеспокоилась, спросила, кого она имеет в виду… Но она так и не ответила. Только сказала, что надо разобраться, может быть, она и неправа. Заперлась в своей комнате и кому-то долго дозванивалась. А вчера пришла домой, вроде спокойная, веселая, сказала, что ужинать не будет, перекусила в гостях, и ушла к себе в комнату. Я заглянула туда примерно через полчаса. Она лежала на полу, все лицо перекошено… А пульса я уже не нашла.

– А врачи что сказали?

– «Скорая» приехала и сразу кинулась полицию вызывать. Врачи дождались приезда полицейских и тут же уехали.

– А полиция что? – я прямо подпрыгивала на стуле от нетерпения.

– Сказали, что отвезут девочку на судмедэкспертизу. Но и так не сомневаются, что это отравление. Сегодня меня вызвали в полицию на допрос. Ответ экспертизы еще не готов. Но следователь сжалился надо мной и сказал, что почти уверен – Танечка съела что-то из разряда цианидов. Правда, яд, похоже, подействовал не сразу, она перед его приемом плотно перекусила.

– Не знаете, у кого она была в гостях?

– Деточка, – лицо женщины перекосила нервная усмешка. – Меня сегодня весь день допрашивал следователь. Вы думаете, мне так легко об этом говорить? Я еще до конца не осознала, что произошло, иначе, наверное, вообще бы не могла разговаривать. Мне кажется – это нелепый сон. Моя Танечка – и цианид… Скоро я проснусь, а она – дома, живая и здоровая. Как вы думаете, может такое случиться? Да сидите, не дергайтесь. Понимаю, для вас это всего лишь подруга, не дочь. Вас любопытство разъедает. Сидите, сидите… Нет, я не знаю, у кого она побывала. Но мы со следователем проверяли номера, по которым она звонила с мобильника последние два дня. Всего пять телефонов – два преподавателя из института, наша дальняя родственница и две подруги.

– Простите, может быть, я знаю этих подруг? Я ведь учусь… училась вместе с Таней?

– Одну наверняка знаете. Марина, высокая брюнетка, из вашей группы. А вот вторую… Нет, не думаю. Она вообще нигде не учится, живет на деньги богатого папеньки. Я давно говорила дочери, что не стоит водить дружбу с богатыми бездельницами. Кто знает, что у них на уме?

– Простите, а эту бездельницу не Анжеликой зовут?

– А, значит, и вы ее знаете. – Грустно вздохнула женщина. – Да, конечно, Анжелика.

Глава 8

Домой я приехала около десяти вечера. И первое, что увидела на собственной кухне – по-хозяйски развалившегося на сидении Макса. Похоже, внезапные визиты без предупреждения стали у него нехорошей привычкой. Видимо, красавец не до конца поверил моему рассказу, и теперь надеется, неожиданно нагрянув, застать в моей постели Пашу. Даже не поприветствовав любимого, я устало села за кухонный столик. Впервые в душу закралось неприятное подозрение: а так ли умен Макс? Все ли у него в порядке с чувством юмора? Это сколько же мозгов иметь надо, чтобы приревновать к Паше! А может, Макс и раньше принимал всерьез все выдумки приятеля?

Донельзя расстроенная этими мыслями, я очень коротко рассказала Максу о поездке к таниной матери.

– Видишь, дело не в кухарке, отравления продолжаются.

– Поляка, а тебя туда чего понесло? Уж не собираешься ли ты сунуть свой длинный нос в это дело? – не на шутку встревожился любимый. – И думать забудь, я тебе запрещаю, слышишь?

Ну вот, нос мой ему не нравится. И вовсе он не длинный, очень даже аккуратненький носик. И вообще, надо же, какой грозный, развел тут Домострой. А мы, между прочим, еще не женаты. «И не поженитесь, – подсказал ехидный внутренний голос. – На тебя вообще не угодишь. То сама на стенку от ревности лезла, а теперь, видите ли, оскорбилась – не поверили ей на слово, такой честной и непорочной». Да, внутренний голос, как всегда, прав. Макс ничем передо мной не провинился. Пора как-то разрулить неприятную ситуацию.

– Максик, золотой мой, но моя хозяйка так просто не успокоится. Затронуты интересы ее жениха, она за него любому голову откусит. А на мою безопасность ей как раз наплевать. Но у меня блестящая идея! Давай познакомим с Анжеликой Пашу. А что? Она девица видная, с бюстом, как он любит. К тому же – богатая наследница. Естественно, о гибели Тани, так же как о синильной кислоте – ни слова. Он жуткий трус, если его слегка пугануть, будет вообще ни на что не способен. Пусть пребывает в уверенности, что отравление в загородном доме – ошибка кухарки.

– Но тебе-то что с этого знакомства?

– Ну как же, мне не придется самой расспрашивать Анжелику, ставя себя под удар. К тому же, устранить меня она может, а вот сболтнуть лишнего – навряд ли. А Паше, ежели он ей понравится, обязательно о чем-нибудь проболтается.

– Ну да, в деталях поведает, как ей удалось отравить трех человек.

Я вяло спорила, отмечая про себя, что Максу даже не пришел в голову простой вопрос – а понравится ли Анжелике Паша? Может быть, она не то что об убийстве – о погоде с ним говорить откажется. Похоже, подтверждаются мои худшие предположения – все, что рассказывал хвастун о своих победах на любовном фронте, воспринималось Максом за чистую монету. Ох, нет, только не это! Я способна простить любимому мужчине многое – наверное, даже измену. Но только не глупость.

Естественно, я уговорила Макса. Хитрый план по знакомству Паши и Анжелики решили провернуть в субботу. Обработку Паши Макс взял на себя, от меня требовалось разведать, где в выходные можно поймать богатую бездельницу. Впрочем, тут мне должна была помочь Алиса.

В пятницу, придя на работу, я даже не стала задвигать тонкую занавеску в своей каморке. Затаив дыхание, прислушивалась к шагам на лестнице. Но вместо жизнерадостного цоканья послышались тяжелые шаркающие шаги. Затем за занавеску заглянула бабуся-администраторша.

– Земфира, тут к вам молодой человек пришел.

Она вышла, уступив дорогу «молодому человеку». Грузному коротконогому мужику явно перевалило за пятьдесят. Судя по шумному дыханию, он страдал одышкой, мешки под глазами говорили о плохой работе почек. Зато строгий черный костюм-«тройка» с модным фиолетовым галстуком свидетельствовал о достатке.

– Погадать вам? – сочувственно осведомилась я.

– Что мне с твоего гадания? – сварливо осведомился мужик, плюхаясь на стул напротив. – У меня проблема.

У меня может, тоже проблема, и посерьезнее, чем у него, это еще не повод хамить окружающим! Но я сдержала справедливое негодование и ласково сообщила, что берусь развести руками все его беды.

– Да нет у меня никаких бед! Только одна.

Елки-палки, да разродится он наконец!

– Вы ясновидящая? – все так же сварливо проскрипел мужик? – Ну так должны сами знать.

Я наконец догадалась о сложной проблеме. Но не подала виду, и, сделав морду кирпичом, предложила раскинуть карты. Без них мое ясновидение, дескать, не работает. Я потасовала колоды, бросила карты на стол и со скрытым торжеством в голосе выдала:

– Батенька, да вы импотент!

Мужик подхватился было со стула, но пустился обратно. Он явно загрустил, лицо по цвету сравнялось с галстуком.

– И знаете, что еще карты поведали? Виновница вашего бессилья – любовница. Она на вас любовный приворот делала.

Бедняга опять подскочил на стуле, глядя на меня с таким ужасом, будто я его укусила.

– И это еще не все! Было время, когда вы хотели уйти от жены, и тогда она, в свою очередь, сделала на вас приворот. Вы остались в семье, но увы… Столько приворотов бесследно не проходят. Это как операции под сильным наркозом – если проводить их без меры, возможен летальный исход. Вы еще счастливо отделались.

Счастья на лице клиента я как-то не приметила. Он глядел на меня уже не просто с ужасом – с настоящим трепетом, как на некую волшебницу, чудом спустившуюся на грешную землю. Я поняла, что попала в яблочко. Нет, знание карт вкупе с опытом работы в салоне – великая вещь!

– Ничего, я вас немного почищу, сниму последствия любовных заклятий. Но вы, батенька, на сторону ходить бросьте, не в вашем возрасте так баловать!

– Тоном доброй бабушки ворчала я, искоса поглядывая на клиента. Но, видимо, потрясение от моего ясновидения было так велико, что затмило мою непомерную наглость.

Я искренне наслаждалась происходящим. Этот тип что, считает себя бессмертным? В его возрасте о душе подумать пора, а он по бабам бегает, да еще удивляется – почему это, дескать, силы не те? Спал бы спокойно с собственной женой, а не с молоденькими секретаршами – глядишь, никакие ворожеи бы не понадобились.

Я велела престарелому Казанове записаться у администратора на сеансы очищения и опять начала прислушиваться к шагам на лестнице. Ага, вот, наконец, раздалось знакомое постукивание высоких каблуков. А я милую узнаю по походке… Естественно, увидев открытую комнатку, Алиса замедлила шаг, затем просунула голову за занавес.

– Алиса, я вас так ждала, – не давая ей сказать ни слова, начала я. – Вы не представляете, что я вчера узнала!

После такого вступления хозяйка явно забыла то, что хотела сказать, и, широко раскрыв небольшие от природы глаза, быстро зашла в мою каморку.

– Алиса, Таню – ну, то девушку, к которой вы меня послали – позавчера отравили! Цианидом!

Алиса грузно плюхнулась на ближайший стул. Она по-прежнему молчала, только глаза раскрылись еще шире.

– И знаете, кому она звонила незадолго до смерти? – я выдержала эффектную паузу. – Анжелике!

Хозяйка поморгала глазами, затем, наконец, заговорила.

– Земфира, надеюсь, вы понимаете – никому ни слова!

Настал мой черед вытаращить глаза.

– Но… если это она? В смысле, отравила трех человек?

– Земфира, ты же умная девочка. Ты всерьез считаешь, что знаешь об этом деле больше, чем полиция?

Я вынуждена была признать, что, в самом деле, ничуть не больше.

– На самом деле, все твои «улики» яйца выеденного не стоят. Иначе Анжелику давно бы арестовали. Просто, в отличие от следователя, ты доверяешь не фактам, а эмоциям. – Спокойно продолжала Алиса. – Признаюсь тебе честно. Сначала – ну, после гибели Толика – я сама было подумала на Анжелику. Но потом… Нет, не может такого быть. Просто не может. Петя – Петр Владимирович – никогда дочери ни в чем не отказывал. Баловал, одевал как куклу, теперь подыскивает приличного человека в женихи. Скажу по секрету – уже нашел. Зачем травить такого отца? Если бы противного братца, я бы еще могла в это поверить.

– Но вы не думаете… Ну, раз возникло такое подозрение… Надо предупредить ювелира? На всякий случай.

– У Пети больное сердце, я тебе не говорила? У него только что погиб сын. И ты хочешь порадовать его предположением, что отравительница – его дочь? Кто бы ни замыслил это черное дело, после такого известия ему больше не придется напрягаться. Ты сама завершишь начатое. Так что забудь о своих выдумках. Если Анжелика виновна, ее изобличат без твоей помощи.

– Ладно, вам, конечно, виднее. – Упавшим голосом произнесла я. – У меня к вам последняя просьба. Дайте мне мобильный Анжелики, я хочу с ней немного поболтать.

– Не боишься, что она и тебя угостит стрихнином? – ехидно осведомилась хозяйка.

– Находясь рядом с ней, я не возьму в рот ни крошки! – торжественно заверила я.

Алиса вышла из каморки, через минуту вернулась и продиктовала мне заветный телефончик. Пожелала удачи и удалилась в свой кабинет. Я тут же позвонила Анжелике.

– Привет, это Земфира, гадалка. Мне все покоя не давала мысль, что я вас обидела тогда, на вашем дне рождения. Помните, пообещала вам казенный дом? Простите, это была неудачная шутка. Я на вас недавно раскладывала карты, и они та-акое показали! Принцесса Монако, и та вам позавидует. Давайте встретимся, и я вам расскажу про ваши блестящие перспективы.

Собеседница раздумывала над моим предложением минуты две. Я прикидывала, сколько денег осталось на моей карточке мобильной связи. Выходило, что немного, разговор мог оборваться в любой момент. «Решайся же, толстая корова», – мысленно торопила я. Может быть, я что-то не то сказала? Или то, но в слишком сложной форме? Как говорится, будь проще, и Анжелика к тебе потянется. Наконец, девица выразила что-то вроде согласия встретиться. Сразу же предупредив, что платить за дополнительное гадание не собирается. Чертыхнувшись про себя, я медовым голосом предложила ей завтра в полдень прийти в кафе «Пресс-бар». И, не дожидаясь нового предупреждения, добавила, что за свой кофе заплачу сама. После этого мы без проблем договорились о встрече.

Глава 9

Я пришла в кафе минут за пятнадцать до «часа Х». Заняла столик в самой укромной части довольного большого зала, огляделась по сторонам. Паша с Максом были уже на боевом посту. Они сидели через два столика от меня, причем Паша – лицом ко мне, а Макс, как мы договаривались – спиной ко мне и залу. Молодцы, ребята, правильно соорентировались в пространстве. Мой любимый мужчина привлекает к себе повышенное внимание. Боюсь, если Анжелика узреет раньше времени его светлый лик, разговор у нас начнет сильно буксовать. Или вообще завянет на корню.

Я заказала чашку кофе и приготовилась к длительному ожиданию. Но, вопреки чаяниям, Анжелика опоздала всего на пять минут. Гордо выставив огромный бюст, задрав подбородок и приосанившись, как будто участвовала в показе мод, она прошествовала ко мне через зал. И только когда девица небрежно обогнула столик с засадой, я сообразила, что меня в очередной раз подвел глазомер. Дело в том, что мне никогда не удавалось на глаз определить величину предмета. Если я покупала джинсы, то я должна была таскать их с собой, чтобы купить подходящую к ним кофточку. Иначе кофточка была или слишком коротка, или длинна, или еще как-нибудь «слишком». А вот теперь я неверно рассчитала габариты Анжелики и Паши. Увы, девица оказалась на полголовы выше предлагаемого кавалера. Ну, о том, что вдобавок она были в два раза толще, я просто промолчу. Да, нашему Дон-Жуану придется сильно постараться, чтобы заинтересовать девицу.

Анжелика приблизилась ко мне, царственным жестом кинула на спинку стула изящный песцовый полушубок, бросила блестящую серую сумочку прямо на столик перед моим носом, и, не проронив ни слова, уселась напротив. Потрясенная этим спектаклем до глубины души, я молча смотрела на нее. Она – на меня. Молчание продолжалось минут десять. Собственно, если сначала я не начинала беседу из принципа, то под конец меня уже вовсю разбирал смех, и просто боялась раскрыть рот, чтобы не расхохотаться девице в лицо. Первая не выдержала Анжелика.

– Земфира, вы меня пригласили на свидание, чтобы полюбоваться на мое лицо?

– надменным тоном произнесла она.

– О, нет, конечно… Но у вас такой роскошный вид… Я просто потрясена! – до крови кусая губы, слащавым тоном пробормотала я. – Ничего, еще пару минут, и я оправлюсь от этого зрелища.

Девица странно передернулась, но промолчала. Кое-как справившись со смехом, я на полном серьезе начала нести ей какую-то чушь про богатого жениха, который, судя по картам, только и мечтает о скорой свадьбе. Судя по всему, в этом известии не было для Анжелики ничего нового. Она сидела со скучающим видом, полузакрыв глаза, и иногда шумно зевала, даже не потрудившись прикрыть разинутый рот ладошкой. Уморив собеседницу до тошноты, я все тем же слащавым тоном мимоходом произнесла:

– Вот только карты показывают какую-то даму, которая сулит вам крупные неприятности… Вы знаете, что Таня умерла?

Эффект превзошел мои ожидания. Анжелика с треском захлопнула рот и распахнула глаза. Неожиданно они оказалась пронзительной голубизны. Надо же, совсем как у папаши, мелькнула неуместная мысль.

– Кто это… как умерла?

Явно переигрывает! Не может быть, что за несколько дней ее ни разу не вызвал следователь.

– Таня – ваша подруга, в таких толстых очках с круглыми стеклами. Умерла она от отравления. Кстати, она меня просила зайти в полицию, кое о чем рассказать, но я так туда и не добралась. Не беда, у меня мобильный следователя записан, сегодня же ему позвоню.

Глазищи Анжелики становились все шире, пытаясь вылезти из предназначенных им орбит. В конце концов, я начала опасаться, что они выкатятся из глазниц и упадут прямо на столик. Опасливо отодвигаясь от явно перепуганной девицы, я начла судорожно глотать совершенно остывший кофе. Анжелика тем временем схватила в руки сумочку и судорожно прижала ее к груди. Я подавилась холодным напитком и вытаращила на нее глаза. Ага, теперь ясно, как надо действовать!

– Анжелика, извините, я столько кофе сегодня выпила! Я отойду на пару минут, вы пока мою чашку посторожите, чтобы официантки не унесли.

Я встала и гордо прошествовала через весь зал в туалет. В этот заведении я постаралась задержаться как можно дольше. В дверь стучали страждущие, но я стойко выдерживала осаду. Наконец, в дверь забарабанили с такой силой, что было ясно – еще немного, и она вылетит наружу. Надо же, до чего кому-то не терпится! Решив не вводить ни в чем не повинное заведение в лишний расход, я открыла задвижку. В уборную тут же ворвался Макс.

– Ты с ума рехнулся! – со злостью зашипела я. – Такую операцию сорвать хочешь!

– Ты жива? Я перепугался до полусмерти. Сама же говорила, что идешь на встречу с отравительницей. Посидела с ней немного, выпила что-то из чашки, пошла в сортир и застряла там на час! Я думал, найду тут твой хладный труп с выпученными глазами.

Понемногу к Максу возвращалось хладнокровие, он даже попытался шутить, правда, на мой взгляд, неудачно. Не вступая в долгие дискуссии, я велела Максу посидеть для конспирации немного в сортире, раз уж он туда зашел, и вышла на волю. Подошла к своему столику. Анжелика сидела в той же позе, в которой я ее оставила, и все так же прижимала сумочку к груди. Ничего, я ей дала достаточно времени, надеюсь, она в него уложилась.

– Простите, – я наклонилась к ее уху. – Дело в том, что через десять ко мне должна подойти следующая клиентка. Если вы не хотите пить или есть, может быть, мы попрощаемся? Я пока допью спокойно кофе, отдохну немного, мне надо собраться перед сеансом гадания.

Двигаясь как сомнамбула, Анжелика медленно встала, неловко накинула роскошный полушубок на плечи и двинулась к выходу. Следом за ней дисциплинированно двинулись мои добры молодцы. Я проводила их взглядом, подождала для верности еще несколько минут и прямо с чашкой в руках подошла к стойке бара.

– Девушка, дайте бутылочку вон той минералки!

Держа в одной руке пластиковую бутылочку, а в другой – фарфоровую чашку, под изумленными взглядами посетителей я опять прошествовала в сортир. Когда я вышла наружу, ко мне обратилась одна из женщин, сидящих за столиком в небольшой компании:

– Простите, а что за манипуляции вы все время проделываете?

– Санэпидемстанция! – важно ответила я. – Собираю пробы жидкости. Недавно поступили сведения, что кофе в этом баре заражено жуткой болезнью. Вызывает размягчение мозга и выпадение волос. Уже пятеро пострадали, что характерно – все женщины.

Дама взвизгнула. Я быстро пробежала к своему месту, схватила плащ, сумочку и бросилась вон из бара. За спиной раздавались громкие голоса, женские крики, ругань. Когда я уже открывала дверь, раздался звон стекла. Но я предпочла не оборачиваться. Выйдя на улицу, я задумчиво посмотрела на бутылочку из-под минералки. Теперь в ней плескались остатки кофе из моей чашки.

Я неторопливо побрела к другому кафе, куда должен был прийти Макс после выполнения боевого задания. Любимый появился не скоро. Я успела выпить еще два кофе, съесть полноценный обед из трех блюд, полакомиться фруктовым десертом с взбитыми сливками. Через пару часов я начала опасаться, что мой не приспособленный для такого обжорства живот просто лопнет. И тут, наконец, на пороге появился Макс. Он дошел до столика и устало опустился на стул.

– Ну что, получилось, говори же! – занервничала я. – Где Паша, познакомился?

– Ох, чтоб черти взяли этого козла! – выдохнул Макс. – Как я с ним намучился!

Из рассказа Макса выяснилось следующее. Парни, не замеченные перепуганной Анжеликой, вышли за ней на улицу. Дальше, согласно плану, Паша должен был окликнуть ее и протянуть изящный дамский браслетик, который, якобы только что был подобран на ступеньках бара. Паша должен был сначала настаивать, что дешевая безделушка принадлежит Анжелике, затем, после некоторых препираний, уступить. И заявить, что сражен бескорыстием девушки, ее честностью и, разумеется, красотой. Как и следовало ожидать, выдержка изменила нашему хвастуну в самый неподходящий момент. Анжелика прошла уже полквартала и приближалась к своей машине, а Паша, зажав браслетик в вытянутой руке, все шествовал в двух шагах сзади, строго за ее спиной. Макс шел следом за ним, чертыхаясь про себя на чем свет стоит.

Девушка подошла к новенькому красному «Мерседесу», открыла переднюю дверь. Паша застыл как вкопанный, не дойдя несколько шагов до машины. Сообразив, что весь хитроумный план накрылся медным тазом, Макс подбежал к приятелю и с силой толкнул того в прямо на нагнувшуюся Анжелику. Хилый Паша, которому толчок придал неплохое ускорение, метеоритом врезался в девицу и свалил ее под колеса собственной машины, прямо в грязную лужу. Когда девица, продолжая истошно визжать, поднялась на ноги, ее меховой светло-серый полушубок напоминал гигантскую черную мочалку. С него потоками стекала вода. Паша уцепился за ногу девицы, пытаясь подняться на ноги. Та завизжала еще сильнее.

Откуда не возьмись, подбежало два полицейских. Они попыталась схватить Пашу за руки и оттащить от девицы, но страх придал щуплому парню такую силу, что Макс только диву давался, Разметав полицейских в стороны, как котят, Паша резво вскочил на ноги и рванулся прямо на проезжую часть, прямо перед носом мчащегося на полных парах автобуса. Естественно, полицейские не последовали за ним. Они истошно свистели вслед, но Паша, петляя, как удирающий от собак заяц, странными зигзагами бежал по проезжей части. Может, уворачивался от предполагаемых выстрелов? В общем, через несколько секунд его и след простыл.

Слегка оправившись от изумления, Макс обратил внимание на Анжелику. Она, отказавшись написать заявление о нападении, уже отослала полицейских и садилась в машину. Представив мою реакцию на неудачу, Макс решил взять дело в свои руки, он решительно подошел к машине и постучал в окошко. Анжелика, взглянув на него, тут же опустила стекло.

– Девушка, не уезжайте, прошу вас! Мой друг влюбился в вас с первого взгляда. Если вы уедете, то разобьете ему сердце! – нес Макс, сам себе удивляясь. Откуда, из каких закоулков подсознания всплыл этот бред?

Изумленная Анжелика вытаращила на него глаза.

– А где он – ваш друг? – резонно поинтересовалась она.

– Да вот убежал куда-то, – вяло пробормотал Макс, не имеющий понятия, далеко ли теперь Паша. – Наверное, вспомнил об очень важном деле. Подождите пару минут, он обязательно вернется.

Анжелика судорожно проглотила слюну:

– А ваш друг… это, случайно, не тот псих, который сбил меня с ног, а потом убежал от полиции?

– Нет, что вы, совсем наоборот! – Макс изобразил такой безудержный восторг, будто узнал, что Анжелика – его родная сестра, в младенческом возрасте похищенная из дома. – Он не псих, он просто стал немного нервным, потому что увидел вас.

– Я так действую на нервы? – еще больше поразилась девушка.

– Вы бьете наповал, в самое сердце! – Макс продолжал растекаться лужей сладкого сиропа.

– Тогда, давайте, я лучше познакомлюсь с вами! – кокетливо надула губки девица. – А ваш друг, знаете, мне ну совершенно не понравился.

Заявлению про друга Макс не удивился. Но его крайне расстроила мысль, что операция все больше приближается к провалу. Дернул же его черт самому подходить к Анжелике! Надо было просто перенести знакомство на другой день. А как выкручиваться теперь?

– Я… Я, знаете ли… – Он судорожно придумывал разные предлоги для отказа. – Я, видите ли, предпочитаю мужчин! Кстати, мой друг – тоже, но когда он увидел вас, с ним что-то произошло!

Анжелика с перекосившимся лицом, даже не закрыв окошка, рывком завела машину и рванула с места, обрызгав неудачливого поклонника грязью. Операция «Знакомство» успешно провалилась.

Глава 10

В понедельник в нашем салоне состоялся «товарищеский суд Линча». Дело в том, что уже несколько месяцев наша хозяйка подавала объявления в газетах на имя потомственной цыганки Эсмеральды, которая снимала порчу, алкоголизм, и тому подобное. Клиенты приходили в салон к Эсмеральде, их посылали к той гадалке, которая была свободна, и люди пребывали в полной уверенности, что им гадала та самая потомственная цыганка. Это коллективное объявление обходилось Алисе дешевле, чем давать рекламу на каждую из наших гадалок. И вот гадалка Моника придумала оригинальный способов добычи денег из воздуха. Она на своей машине приезжала в провинцию, объявляла себя той самой потомственной Эсмеральдой, и проводила в каком-нибудь сельском клубе сеанс одновременного снятия порчи.

Лично меня инициатива коллеги по цеху привела в восхищение. Надо же, Моника не читала ни «12 стульев», ни «Гекльберри Финна», да и вообще, по-моему, не умела читать. А вот придумала же авантюру, и собирала полные залы! Мы с двумя другими гадалками шептались, что надо бы сами присоединиться к Монике и ездить с ней по окрестным городкам. А шоу назвать, к примеру, «Три Эсмеральды». Но Алису забавные сеансы одновременного очищения почему-то не умиляли. И она решила устроить общее собрание гадального салона, чтобы заклеймить Монику позором. Мы все – пять гадалок, администраторша и Алиса – собрались утром, за час до начала работы, в кабинете хозяйки. Она первая взяла слово. Долго и красочно ругала Монику, грозила увольнением, наведенной порчей и другими земными и внеземными карами. Та долго слушала, спокойно кивая головой в такт гневным проповедям. Наконец, дождавшись очередной паузы, попросила слова.

– Алиса, я вот вас полчаса уже слушаю, но так и не поняла – а в чем, собственно, дело? Вы собираетесь ехать гадать в провинцию? Или пошлете туда девочек? Нет? Значит, я не отнимаю у вас хлеб. Тогда почему вы против моих гастролей?

Хозяйка дико смотрела на Монику, открывая и закрывая рот, как выброшенная из воды рыба. Наконец она вновь обрела дар речи.

– А если я захочу послать гадалку, к примеру, в поселок под городом? Вот Земфир пошлю, она молодая, шустрая. Я могла бы не давать дополнительную рекламу, послала бы ее под видом Эсмеральды, и точка. А ты там уже побывала. И что мне теперь что делать?

– Расклеить по городу плакаты с названием «Эсмеральда возвращается». Или «Эсмеральда-2». – Не выдержав, встряла я, и тут же об этом пожалела. Ибо теперь гнев хозяйки обрушился не только на Монику, но и на мою ни в чем не повинную голову.

Я долго выслушивала обвинения в черной неблагодарности. Алиса заявила, что спасла меня от голодной смерти. А теперь обязательно и выгонит вон из салона, после чего мне останется только пойти на панель. Я смиренно покивала. Дескать, что поделаешь, на панель так на панель. Еще через полчаса хозяйка, наконец, успокоилась и велела всем разойтись по рабочим местам.

Зайдя в свою каморку, я тут же позвонила полицейскому, с которым познакомилась в недавнем деле о маньяке. Он дал мне телефон следователя Корнилова, который занимался делом об отравлении в загородном доме. Я позвонила Корнилову.

– Здравствуйте, это Полина Кудрявцева. Я прохожу свидетельницей по делу об отравлении. В субботу у меня появились некоторые подозрения. Я могу с вами встретиться?

Следователь согласился принять меня, правда, не ранее завтрашнего утра. Кое-как досидев на работе до половины пятого, я воспользовалась тем, что Алиса уже ушла, и сбежала из салона. Бабусе за стойкой я сказала со слезами на глазах, что так расстроилась после начальственного разгона, что просто не могу гадать. Вообще, боюсь, от огорчения слягу надолго.

Следователь Корнилов не принял мои подозрения всерьез. Он сухо сказал, что обо мне уже слышал. Знает, что не так давно я перенесла тяжелое потрясение, поэтому теперь, конечно, дую на воду. Он лично думает, что подозревать Анжелику не стоит. Кстати говоря, она вовсе не встречалась с Таней в день перед отравлением. Это точно установлено.

– Не буду спорить. – Осторожно сказала я. – Если вы считаете, что Анжелика непорочна, как дева Мария, а всех пострадавших отравило привидение, пусть будет по-вашему. У меня лишь одна просьба. Я тут на днях кое с кем побеседовала, и у меня появилось сильное подозрение, что вот в этот напиток подлили яд. Вы не могли бы отдать его на экспертизу?

Следователь неохотно взял из моих рук пластиковую бутылочку и задумчиво повертел в руке.

– Полина, я так понимаю, вы все не успокаиваетесь, все проводите свои расследования. Если не ошибаюсь, из-за вашего любопытства вас недавно чуть не убили?

Я покаянно вздохнула. Все верно, любопытство когда-нибудь меня погубит.

– Ладно, я отправлю жидкость на анализ. Позвоните мне примерно через неделю. И, поверьте моему опыту – это темное дело лучше оставить профессионалам.

Господин Корнилов подписал мой пропуск, и я нехотя пошла на работу. Сидя в своей каморке, с некоторым трепетом ожидала прихода хозяйки. Мало того, что высунулась вчера со своими шуточками, так вдобавок сегодня нарушила строжайший запрет подозревать дочку хозяйкиного суженного. То есть подозревать, пожалуй, можно, а вот делиться подозрениями – ни-ни. Надеюсь, Алиса никогда не узнает о моем походе к следователю. В салоне вообще было подозрительно тихо. Две гадалки, работающие в мою смену, на всякий случай тоже не высовывали нос из своих комнаток. Я ждала запропастившихся куда-то клиентов, гадая, почему следователь с таким недоверием отнесся к моему рассказу. Действительно ли Анжелика не встречалась в последние дни с Таней? А вдруг все дело в том, что ювелир заплатил следователю некую сумму, чтобы тот закрыл глаза на шалости прелестной дочурки? В таком случае о моем визите в полицию Алиса узнает уже сегодня. И этим же вечером я пополню стройные ряды городских безработных.

Интересно, если в кофе все же найдут отраву, что скажет следователь? Наверное, что я сама подлила яд себе в напиток, чтобы скомпрометировать честную девушку. Чего доброго, до кучи обвинят меня и в остальных отравлениях. За деньги нынче возможно все. Ладно, отобьемся. Хотелось бы только знать, возможно ли познакомить Анжелику с Пашей? Девушка в суматохе наверняка не разглядела лица незадачливого ухажера, так что шанс еще есть.

Через несколько часов наконец пришла Алиса. И тут же, из коридора, закричала на весь салон, что ждет всех работников у себя в кабинете. Чтобы через пять минут стояли перед ней, как лист перед травой. Ровно через пять минут ноль одну секунду я заходила в начальственный кабинет. Остальные гадалки и администраторша уже были там. Мы стояли, Алиса, развалившись в удобном кресле, окидывала всех взглядом кошки, объевшейся сметаны. Неужели хочет нам объявить, что салон закрывается, а мы свободны, как вольный ветер? И можем отправляться на панель? Правда, по возрасту для панели гожусь только я, остальным гадалкам даже этот путь закрыт. Впрочем, возможно всего, как раз меня одну хозяйка и собирается уволить. А остальных собрала для острастки, чтобы впредь нарушать начальственные приказы неповадно было. Алиса некоторое время наслаждалась нашим испуганным видом, затем, наконец, заговорила:

– Ладно, девочки, забудем вчерашнее, я незлопамятная. Я вас собрала, чтобы сообщить радостную новость: в субботу мы с Петром Владимировичем оформляем отношения. Справим свадьбу скромно, в его загородном доме. Он пригласит двух деловых партнеров и дочку с женихом. А у меня родни в Риге нет. Для меня именно вы – самые близкие люди. И я приглашаю вас в субботу на свою свадьбу. Можете взять с собой мужей или бой-френдов.

Собравшиеся разразились восторженными криками. Я тоже радостно мычала слова признательности, попутно обдумывая приглашение. Естественно, стол будет заставлен закусками и напитками. Жаль только, я не решусь к ним притронутся. Риск, конечно, уважаю, но оправданный. А тут, боюсь, готовить некоторые блюда кухарке поможет Анжелика. А у нее нехорошая манера сыпать в еду не ту приправу. Ладно, можно, конечно, за столом отказаться от пищи, заявив, что обострилась язва. С собой в сумочке я принесу бутерброды и минералку. Время от времени, как бы по нужде, буду выходить из-за стола, удаляться в соседнюю комнатку и там в одиночку трапезничать. Хорошо, один вопрос решен.

Теперь следующее. Под видом бой-френда я возьму, разумеется, не Макса, которого Анжелика слишком хорошо запомнила, а дезертира Пашу. Даже если он не понравиться избалованной девице, она будет с ним приветлива хотя бы для того, чтобы побольнее уязвить меня. Вот, мол, пришел с тобой, а с меня глаз не сводит. Пусть думает, что хочет, лишь бы Паша с ней наладил контакт. Ой, а что Паша будет есть в этот вечер? Отравленную отбивную? Может, ему тоже прикинуться язвенником? А что, очень даже мило, такая получится трогательная парочка тяжелобольных. Надо сообщить изумленной публике, что мы познакомились в больнице, после операции на желудке. У меня она прошла удачно, у него – так себе, как раз готовится к повторной. Поэтому такой худющий. Правда, тогда Анжелика точно даже не взглянет в пашину сторону.

Да о чем я размышляю? Паша ни в жизнь не согласится поехать в гости к ювелиру, если его предупредить об опасности отравления. А если не предупредить, чего доброго, хлебнет какой-нибудь гадости. Не из своего, так из моего, к примеру, бокала. Что же делать? Ох, задала мне Алиса жару своим приглашением. Уж лучше бы уволила, честное слово.

Глава 11

В загородный дом ювелира меня привез Паша на своей машине. Я решила его не пугать заранее. В конце концов, против него никто зла не держит, навряд ли ему грозит опасность. Сама же я хорошо подготовилась к длительному пребыванию в тылу врага. Несмываемой багровой помадой аккуратно нарисовала на щеках, на лбу и на подбородке неровные круги, старательно растушевав края. Теперь я выглядела почище, чем заболевшие черной оспой. По крайней мере, именно такими я их представляла по рассказам прабабушки. Для полной гармонии я аккуратно подрисовала линию нижних ресниц тонким красным карандашом, легким мазком подкрасила веки розовыми румянами, а губы, напротив, слегка подвела фиолетовыми тенями. Посмотрев на себя в зеркало, осталась вполне довольна. Навряд ли кому-то сегодня захочется пристально наблюдать за моими действиями.

В большую черную сумку я аккуратно упаковала несколько крутых яиц, три бутылки минералки, две маленькие пустые пластиковые бутылочки для подозрительных напитков, несколько бутербродов с колбасой твердого копчения, полкило помидоров и несколько соленых огурцов. Авось, два дня продержусь на подножном корму. Паша сидел за рулем машины с тонированными стеклами, взятой напрокат на деньги Макса. Я открыла дверь и быстро села рядом с ним. Парень оглянулся, и мне показалось, что его вот-вот хватит Кондратий – бедняга как-то странно дернулся, два раза икнул и застыл, глядя на меня округлившимися от ужаса глазами.

– Чего уставился? Двухнедельных покойников никогда не видел? – миролюбиво произнесла я. – Не бойся, я не заразная. То есть, если со мной не пить из одного бокала и не есть из одной тарелки, точно не заразишься. Давай, заводи свою колымагу, мы опаздываем.

– Полька… Что это с тобой?

– Да вот, подкрасилась немного. Все же в приличный дом едем.

Паша несколько раз судорожно сглотнул, наконец, справившись с обуревавшими его чувствами, завел машину и тронулся с места. В мою сторону он старался не глядеть. На гостей ювелира я произвела еще более сильное впечатление. О таком фуроре я не могла и мечтать. Увидев меня, каждый из присутствующих надолго разевал рот и застывал в той позе, в которой его застало мое появление. Я некоторое время повертелась в холле, давая возможность публике полюбоваться моей неземной красотой, затем поднялась на второй этаж, откуда раздавался начальственный рык. Увидев меня, Алиса тоже было разинула рот, но тут же спохватилась и строго нахмурилась.

– Земфира, что ты себе позволяешь? Что у тебя за вид?

– Алиса, простите, но я чего-то на ночь съела, и началась аллергия. У меня такое бывает, правда, очень редко. Теперь вообще ничего в рот брать нельзя. А так хотелось побывать на вашей свадьбе… Мне не следовало приезжать?

Хозяйка с трудом сдержала улыбку. Не думаю, чтобы она поверила хотя бы одному моему слову, но больше вопросов не задавала. Наоборот, очень мило предложила пройти в большой зал, где уже собрались гости.

Как и в прошлый раз, народ расселся вокруг длиннющего стола. Только сегодня у ювелира собралась не молодежь, а сплошные пенсионеры. Кроме нас с Пашей и Анжелики, я не увидела в зале ни одного человека моложе пятидесяти. Слегка удивившись, я принялась вертеть головой по сторонам. Кажется, Алиса говорила что-то о женихе хозяйской дочери, который тоже приглашен на свадьбу. Куда же он запрятался?

Тем временем, народу в комнате все прибавлялось. Некоторые, войдя в зал, хотели было сесть рядом со мной на свободный стул, но внимательнее затем всматривались в мое лицо и, явно подавляя крик ужаса, немедленно отходили подальше. Слева от меня сидел грустный Паша, а место справа так никто и не занял. Когда все расселись, в комнату строевым шагом вошли трое музыкантов с гитарой, скрипкой и синтезатором. На мой взгляд, последний инструмент мог с успехом заменить два первых, но, как говорится, знатокам виднее. Ансамбль грянул марш Мендельсона, под бодрую музыку в залу вошла раскрасневшаяся Алиса под руку со свежеиспеченным мужем. По радостные крики новобрачные подошли к столу, обошли его по кругу и сели у торца, где их ждали обвитые белыми кружевными гирляндами кресла.

– Горько! – вопили собравшиеся дедушки и бабушки. Особенно старались наши гадалки во главе с проштрафившейся Моникой. Алиса слегка привстала, небрежно чмокнула в губы ювелира и села снова. Что до новобрачного, то он даже не оторвал зад от кресла. Да уж, старость не радость.

Гости начали выпивать и закусывать. Я сидела перед пустой тарелкой, обводя всех глазами. Но никто не смотрел в мою сторону, не пытался положить на тарелку салатики или подлить морса в пузатый бокал. Паша пытался было налить мне вина, но я решительно отказалась, сообщив ему, как и Алисе, о разыгравшейся пищевой аллергии. Настаивать Паша не стал. Дождавшись, пока народ утолит первый голод и начнет расхаживать по залу, я подошла к Алисе, и, нагнувшись к ее уху, шепотом спросила про жениха Анжелики.

– Да вот же он, справа от нее сидит.

Я ошалело уставилась на сидящее рядом с девицей чудо природы. На первый взгляд, оно годилось в отцы не только самой девице, но и ювелиру. Правда, если Петя был мал ростом и весьма упитан, то его будущий зять был высок и тощ, как огородная жердь. Высохшее пожелтевшее лицо наводило на мысль об оживших египетских мумиях и проклятии Тутанхамона. Трясущиеся жилистые руки с выступающими толстыми венами неприятно подрагивали, когда мумия пыталась налить себе водички из прозрачного стеклянного кувшина, стоящего перед ним на столе. На тарелке у него, как и на моей, наблюдалась полная пустота. Я перевела взгляд на Анжелику. Да, топ-моделью ее не назовешь, но ведь не совсем уродина… Некоторым мужчинам такие пышные формы даже нравятся. Неужто любящий папочка не мог подыскать ей жениха помоложе?

– Не пугайся ты так, Иван Петрович не кусается. – С насмешкой в голосе проронила Алиса, забавляясь моим потрясением. – Кстати, завидный жених. Он дантист, имеет свой зубоврачебный кабинет. У него с Петей какой-то совместный бизнес, впрочем, я не вникала.

Я подошла к неподвижно сидящему Паше и нагнулась к его голове:

– Вот та красотка, которую ты должен охмурить. Впрочем, ее ты уже видел. А вот ее кавалер, с которым тебе придется вступить в жесткую конкурентную борьбу. Кажется, это ожившая мумия Тутанхамона. – Грозно зашептала я на ухо окончательно сникшего Паши. – И смотри, если ты и сегодня опростоволосишься… Я тебя укушу! И через неделю ты превратишься в такое же чудище, как я!

Паша вздрогнул и с неподдельным ужасом уставился на мое лицо. Похоже, он всерьез поверил угрозе. Я прогулялась по залу, вышла в холл. Приоткрыв дверь на улицу, выглянула в сад. Как ни странно для начала ноября, погода стояла почти что летняя. Ни дождика, ни ветра, прозрачно-фиолетовое небо украшала полная луна, вдалеке мерцали звездочки. Надо же, уже почти шесть вечера. Мы полдня провели взаперти, в прокуренном помещении. Надо бы хоть дойти до ближайшего леска, подышать кислородом. Я вернулась в каминный зал и громко озвучила свое предложение. Дедули и бабули растерянно переглядывались, и лишь Моника поддержала мое предложение. Алиса сказала, что, если кто из гостей хочет прогуляться, она лично не возражает. Но сама на прогулку не пойдет. Наши гадалки во главе с Моникой встали и двинулись к дверям. Я подхватила под локоток своего хилого спутника и пошла за ними. Как ни странно, с другого бока ко мне пристроилась Анжелика.

Организованной толпой мы вышли из дома и пошли по каменной тропинке через сад, направляясь к видневшемуся невдалеке небольшому лесочку. В саду светили стилизованные под старину фонари. Но, стоило выйти за ограду, сумрачный пейзаж оживляли лишь луна со звездами. Тем не менее, мы упорно шли вперед по подмерзшей земле. Заходить в лес никому не хотелось, и мы, дыша полной грудью, побрели вдоль опушки. Я с Пашей и идущая рядом Анжелика вырвались чуть вперед, гадалки шли немного поодаль. Я обернулась, чтобы расспросить Монику об ее похождениях в провинции. Но сзади обнаружились лишь три гадалки и старушка-администраторша. Моники простыл и след.

Я слегка прибавила шаг. Признаюсь, еще утром я даже не рассчитывала на прогулку по дикой природе, и потому надела модные полусапожки на высоченной шпильке. Шпилька постоянно проваливалась в полузамерзшую песчаную землю, и я висла на пашиной руке, пытаясь удержаться. Покосившись на ноги Анжелики, я с удовлетворением отметила, что ее каблук ничуть не ниже и не толще моего. И за каким чертом она за нами увязалась? Я прибавила шаг. Анжелика не отставала. Я перешла на рысь, затем – на бодрый галоп, волоча за собой взмыленного Пашу. Анжелика галопировала рядом, ноздря в ноздрю. Интересно, неужто она запала на Пашу? Ай да красавец, ай да герой! Уважаю! Ладно, наши пожилые спутницы безнадежно отстали, пора сбавлять скорость. Погуляем немного втроем, а потом неплохо бы мне незаметно потеряться. Пусть голубки вдвоем поворкуют.

Я перешла на легкий прогулочный шаг. Некоторое время мы шествовали в торжественном молчании. Я периодически пихала Пашу в бок локтем. Он исправно дергался, но рта не раскрывал. И вновь первой заговорила Анжелика. Непринужденным тоном она завела светскую беседу:

– Да, Земфира, я вот о чем хотела спросить: что у вас с лицом?

Я поперхнулась слюной. Но быстро взяла себя в руки и тем же светским тоном ответила:

– Да сифилис замучил, проклятый. Никакие антибиотики его не берут, уже третья стадия пошла. Но не бойтесь, бытовым путем вы не заразитесь. У вас ведь дома посуду кто-то моет?

После этого мы опять некоторое время дружно молчали. Я продолжала пихать Пашу. После особенно сильного удара по ребрам он наконец, возговорил человеческим голосом:

– Простите, э-э-э, вас Анжелика зовут?

– О, смотрите, как вы ему понравились! – возликовала я. – Он даже осмелился спросить ваше имя. Понимаете, это мой брат, двоюродный. Он такой скромный и застенчивый, что в присутствии девушек, особенно таких привлекательных, как вы, просто немеет. Кстати, только не подумайте, что сифилисом я заразилась от него. Он у меня вообще еще девственник.

Паша снова дернулся, как от пинка, но промолчал. В гробовой тишине мы ползли дальше. Я подумывала, как бы оставить голубков одних, но тут произошло непредвиденное. Далеко впереди появился огонек небольшого костра. Возле него стояли трое парней, по виду, почти подростков, и пили из бутылок пиво.

– Бежим! – нечеловеческим голосом завизжал Паша. И, не успела я сообразить, в чем дело, он схватил меня за руку и поволок в лес. Другой рукой храбрец уцепился за Анжелику. С силой, неожиданной в его щуплом тельце, Паша поволок нас прямо через кусты, кочки и овраги куда-то в самую чащу. Земля там была не такая твердая, как вдоль опушки, и мои шпильки проваливались вглубь до самого основания. По лицу царапали заросли шиповника, хлестали ветки невысоких деревьев. Анжелика трубила как паровоз, умоляя не выкручивать ей руку. Про каблуки она даже не упоминала. Может, они у нее особо устойчивые? Мои ноги спасло чудо. Наткнувшись на очередной холм, Паша споткнулся и упал навзничь. Я повалилась сверху, рядом плюхнулась Анжелика.

– Ты жив? – Я потрясла Пашу за плечо. Герой-любовник лежал, уткнувшись лицом в мокрый мох, и только жалобно покряхтывал.

– Он что, свихнулся? – С ужасом глядя на распростертое тело, дрожащим голосом, так непохожим на ее обычный надменный тон, спросила Анжелика.

– Ага, от вспыхнувшей страсти, – буркнула я.

– И что же, он собирался меня изнасиловать? – Почти прежним тоном спросила девица.

Дождешься, как же, подумала я. А вслух продолжила:

– Ну что вы, на такое он не способен в принципе. Он такой романтичный! Наверное, он завлек вас в густой лес, чтобы в тиши, на природе, объясниться в своей пылкой любви.

– А тебя зачем захватил?

– А чтобы ты его не изнасиловала! – не выдержала я.

– Земфира, – сдавленным голосом, как будто с трудом сдерживая слезы, проговорила Анжелика. – Я не понимаю, почему вы так со мной разговариваете? Вы считаете меня круглой дурой? Или держите на меня зло? За что? Я никогда не пыталась вас обидеть.

На мгновение мне стало стыдно. Если бы я не считала, что девица уже отправила к праотцам трех человек и пыталась отправить следом за ними меня, я бы искренне попросила у нее прощения. Но, стоило мне вспомнить Таню, умницу-отличницу, которой ее наблюдательность стоила жизни, как моя неуместная жалость растаяла без следа. Сделав вид, что ничего не слышала, я снова потрясла неподвижно лежащего Пашу.

– Так жив ты или нет?

Паша лишь жалобно постонал в ответ.

– Эй, орел, очнись! Враги далеко. Земля промерзла насквозь, если немедленно не встанешь, схватишь воспаление легких.

Герой-любовник, охая и постанывая, наконец встал на четвереньки. Я подставила плечо, мы с трудом поднялись на ноги, и я поволокла Пашу к опушке, откуда уже раздавались встревоженные крики. Анжелика тихо плелась следом, больше не пытаясь заговорить.

Глава 12

Спала в эту ночь я отвратительно, замучили кошмары. Мне приснилось, что мы с Пашей решили пожениться. В присутствии толпы принаряженных свидетелей отпраздновали свадьбу. Гости как-то подозрительно быстро разошлись, оставив нас в квартире одних. Мы прошли в спальню с широченной кроватью-сексодромом. Я разделась и залезла в постель. Паша, странно извиваясь, исполнял передо мной стриптиз под льющуюся откуда-то сверху мелодию «Эммануэль». Вот он снял рубашку, обнажив нечто вроде посиневшей куриной грудки. Вот стянул брюки, демонстрируя тоненькие кривые ножки. Затем снял трусы… Что там обнаружилась, сказать не берусь, поскольку именно на этом месте я с криком ужаса проснулась. Все, пора вставать, не дай Бог еще раз такой вот эротический сон ужасов привидится.

Я быстренько умылась, благо туалетная комнатка находилась прямо в спальне. Только надев джинсы, взглянула на часы. Ого, уже почти полдень, горазда же я спать. Спустившись вниз, я увидела, что гости разбрелись по дому. Каминный зал был пуст, лишь тарелки с объедками говорили о том, что завтрак уже окончен. Я почувствовала зверский голод. Про вареные яйца и бутерброды и думать не хотелось. Я быстро прошла в зал, подвинула поближе салатницу с креветками в майонезе и торопливо начала жевать. Не буду думать о плохом, эти креветки куча народу пробовала без всякого вреда для себя. Авось, и я выживу. Утолив голод, я вышла в холл. Народ толпился у входной двери, явно размышляя о возможности прогулки. Но за дверью хлестал противный косой дождь, и по зрелом размышлении большинство проголосовало за то, чтобы засесть у пылающего камина, со стаканчиком вина.

Мы опять засели в каминном зале. Подошло время обеда. За длинный тол сели все, кроме дантиста. Он так и не вышел из спальни. Ювелир, несколько обеспокоенный долгим отсутствием гостя, решил самолично подняться наверх, в его спальню, и пожелать ему доброго утра. Через несколько минут меня окликнула Алиса.

– Земфира, мне Петя позвонил на мобильный, просит подойти в комнату дантиста. Как ты думаешь, почему он не спустился вниз сам, или не вышел в холл и не окликнул меня? Что-то мне не по себе стало…

– Давайте я с вами пойду! – Без колебаний предложила я.

Как ни странно, Алиса согласилась. Вообще, вид у нее был несколько обескураженный, и впервые за полгода она не показалась мне «железной леди». Мы поднялись на второй этаж и без стука зашли в спальню дантиста. Первое, что бросилось в глаза – застывший в странной позе у окна ювелир. Он стоял лицом к двери, вытянув руки перед собой. Пальцы были с такой силой переплетены в замок, что, вероятно, разжать их можно было лишь плоскогубцами. Поймав мой взгляд, он слегка повернул голову в сторону кровати. На широком двуспальном ложе лежала прикрытая до пояса одеялом желтая мумия.

– Все еще спит? – шепотом спросила Алиса.

– По-моему, он не дышит! – Так же тихо ответил ювелир.

Я оглядела комнату. На прикроватной тумбочке стоял стеклянный кувшин, наполовину заполненный водой. Рядом отсвечивал небольшой граненый стакан. Стакан был пуст.

– Только тихо! – Решительно скомандовала Алиса. К ней уже вернулась ее стальная выдержка. – Земфира, вызывай «Скорую». И пока – никому ни слова. Возможно, Иван Петрович просто потерял сознание. Нечего заранее панику разводить.

Пока приехавшие врачи колдовали в спальне скоропостижно скончавшегося дантиста, я отозвала Алису в пустую комнатку и начала решительную атаку.

– Как вы думаете, от чего Иван Петрович скончался?

– Вероятно, от старости. – Спокойно ответила Алиса. – А ты думала, он бессмертен, как Кощей?

– По-моему, он собирался не помирать, а жениться, – не удержалась я. – Кстати, вы вроде говорили, что они с Петром Владимировичем ровесники?

– Да, обоим под семьдесят.

Я минуту помолчала, переваривая новость, затем продолжила свое выступление:

– В любом случае, вам не кажется подозрительным тот факт, что, стоит нам собраться в этом доме, кто-нибудь обязательно покидает бренный мир? Я понимаю, что вскрытие ответит на все вопросы, вот только не было бы поздно…

– Куда ты боишься опоздать?

– Давайте для надежности предположим, что дантист отравлен, как Толик и кухарка. И тем же человеком. Как вы думаете, кто у нее на очереди?

– У тебя мания какая-то! – Нервно воскликнула Алиса. – Ну зачем Анжелике травить своего жениха?

– Он старый, лысый, страшный.

– Так ее же не силой замуж выдавали! Отказалась бы, да и дело с концом. Ты думаешь, это первый кандидат? Как бы не так. Еще и пострашнее мужиков папаша приводил. И ничего, все до сих пор живы-здоровы.

– Может, она свихнулась, и теперь травит всех, кого не попадя?

– Да что ты на нее взъелась! Свихнуться мог кто угодно, кроме нее.

– Но тогда кто?

– А может, девчонку кто-то специально подставляет? – задумчиво произнесла Алиса. – Вдруг кто-то из подруг ей завидует?

– Если бы завидовал, то не травил бы такого кадра! – Вырвалось у меня невольно. – Наоборот, наслаждался бы зрелищем их небесной любви. Такого мужа врагу не пожелаешь.

Алиса невесело хмыкнула себе под нос и глубоко задумалась. Я слегка покашляла, привлекая ее внимание. Не дождавшись, снова заговорила:

– Алиса… Простите, ради Бога, но я все же скажу. Неважно, проделывает все это Анжелика или ее неизвестный враг. В любом случае, результат, скорее всего, будет один. Следующей жертвой, по логике вещей, должен стать ваш муж.

Начальница слегка вздрогнула.

– И что ты предлагаешь сделать?

– Надо изолировать его дочь.

– Посадим ее в клетку? Или запрем в погребе?

В свою очередь, я задумалась. В самом деле, полиция никак не хочет признать Анжелику главной подозреваемой. Повлиять на их мнение не можем ни я, ни Алиса. Возможно, когда дантиста вскроют и найдут в желудке яд, мнение следователя изменится, но это случиться нескоро. Значит, надо идти другим путем.

– Я думаю, вы должны предупредить Петра Владимировича.

– Уговорила. – После недолгого колебания начальница поднялась на ноги и решительно направилась к двери. – Пошли. Ты сама и предупредишь.

Ювелира мы нашли на втором этаже, в одной из спален. Он сидел на кровати, низко свесив голову. Увидев жену, поднял осунувшееся лицо с ввалившимися глазами. Я поразилась тому, как мгновенно постарел этот довольно крепкий мужчина. Еще совсем недавно, час назад, он выглядел этаким живчиком лет шестидесяти. А теперь на кровати сидела дряхлая столетняя развалина.

– Перт Владимирович, у нас появились мысли… Ну, что это могла сделать ваша дочь. Она и вас собирается отравить!

От волнения я выпалила сразу то, что собиралась преподнести как можно позже и гораздо тактичнее. Совсем некстати вспомнился анекдот: умер уважаемый директор фабрики Петров, и курьера фабрики послали к вдове, но велели ее не пугать, о смерти мужа не сообщать. Просто побеседовать подольше, подготовить к тяжелой вести. Курьер позвонил женщине в дверь и, когда она открыла, тактично спросил с порога:

– Здесь проживает вдова Петрова?

– Почему вдова? – поразилась женщина. – У меня есть муж.

– Шиш у вас есть, а не муж.

Сейчас в качестве незадачливого курьера выступила я. Надо было отказаться от предложения Алисы. В конце концов, это ее муж, пусть сама и предупреждает. Но теперь поздно сожалеть о содеянном, надо продолжать, глядя в остановившиеся глаза ювелира. Я торопливо излагала свои подозрения, все яснее понимая, что они подкреплены только моей интуицией, но никак не фактами. Закончив весьма взволнованный, но несколько бессвязный рассказ, я в поисках помощи устремила взгляд на Алису. Но начальница стояла, задумчиво глядя в окно, и никак не прореагировала на мою безмолвную мольбу. Я торопливо попятилась к двери. Никакой реакции. Я выскочила за порог, рывком захлопнула за собой дверь и побежала по лестнице вниз. Но мои надежды на спокойный отдых от переживаний не оправдались. У подножия лестницы меня перехватила Анжелика.

– Земфира, мне надо с вами серьезно поговорить.

Она повернулась и пошла вперед, куда-то под лестницу. Ага, значит, и вчера она хотела уединиться со мной, а вовсе не с Пашей. Мы зашли в крошечный чуланчик, где одиноко стоял колченогий деревянный стул. Анжелика плотно притворила за собой дверь. Я смахнула со стула пыль и заняла единственно сидячее место, девушка осталась стоять у дверь.

– Земфира, ответьте: почему вы все время меня преследуете?

– Да что вам такое в голову взбрело? – с деланным удивлением переспросила я.

– Не отрицайте. Вы уже пытались натравить на меня знакомых парней, одного так даже сюда притащили.

Я с невольным уважением взглянула на девушку. Надо же, она все-таки опознала Пашу. Мне бы такую наблюдательность.

– Признайтесь, Таню тоже вы против меня настроили?

– Какую Таню? Ту, что была убита? В каком смысле… настроила? – на сей раз мое изумление было неподдельным.

– Не притворяйтесь, пожалуйста! Лучше объясните, чего вы пытаетесь добиться?

– Анжелика, клянусь, я разговаривала с Таней только один раз, в этом доме. И про вас мы даже не вспоминали. Что произошло потом?

– Она позвонила мне через несколько дней после происшествия… и назначила встречу в кафе. А там сказала, что один человек подозревает меня в том, что я хотела убить отца, и по ошибке отравила брата. Кому, кроме вас, такое могло прийти в голову?

– Да в первую очередь самой Тане. Она была умной девочкой. Ты уверена, что «тот человек» – не метафора? – Я решила окончательно перейти на «ты». Раз уж мы обвиняем друг друга в смертных грехах, глупо соблюдать все тонкости этикета.

– Нет, Таня как раз не верила обвинениям в мой адрес. Только… она хотела знать, не было ли у меня разных ядов. Или возможности их достать.

– И за это ты отравила Таню?

– Да ты сумасшедшая! – истерически воскликнула Анжелика. – Зачем мне травить подругу, когда в живых остается человек, который меня подозревает! А я даже не знаю, кто он.

– Скажи, ты встречалась с ней второй раз, в день ее гибели?

– Нет, конечно же, нет! Меня уже следователь спрашивал об этом, я ему свой день по минутам расписала. Фитнесс-клуб, бассейн, затем весь вечер гостила у Ивана Петровича… У меня просто физически не хватило бы времени на встречу с ней.

Что ж, у Ивана Петровича теперь не спросишь. Вот, кстати, и реальный повод для его устранения. Конечно, если девушка говорит правду, версию о подставе нельзя полностью сбрасывать со счетов. Но, с другой стороны, что может помешать Анжелике соврать?

– Анжелика, скажи, только честно. Тебе нравится Иван Петрович? Ну, я имею в виду… как мужчина?

– Ну ты спросила!

– Ты же за него замуж собираешься?

– Он очень нравится папе. – Мрачно ответила девушка. – А я уже решила. Пошлю-ка его куда подальше. Прямо сегодня же и пошлю.

– Опоздала, дорогая. Он уже сам туда отправился.

– Куда отправился, что ты несешь? – Девица так вытаращила на меня глаза, что я почти поверила – она и в самом деле ничего не знает о смерти несостоявшегося жениха.

– Иван Петрович отравлен.

Анжелика охнула и грузным мешком осела у двери.

Глава 13

В понедельник с самого утра я, как обычно, засела в своей каморке, ожидая первого записанного на очищение клиента. Неожиданно занавеска качнулась, и в мою каморку зашла Моника.

– Привет, Бендерша! – весело поприветствовала я аферистку.

Не отвечая, Моника растянула губы, изображая приветливую улыбку, и села напротив меня.

– Земфира, я слышала, ты присутствовала на месте гибели Ивана Петровича? – витиевато выражаясь и растягивая гласные, спросила она.

– Да, присутствовала. А от кого ты слышала?

– Неважно. От чего он умер?

– Вскрытие покажет. Я пока не в курсе.

– Ты не знаешь, он оставил завещание?

– Вот чего не знаю, так именно этого. – Я вытаращила на Монику глаза. – А тебе его завещание зачем? Ты думаешь, что там упомянута?

– Неважно. Я знаю, ты тут подрабатывала, как частный сыщик, и, кажется, удачно. Так вот, если узнаешь про завещание, заплачу тебе двести долларов.

Моника поднялась и величаво выплыла из моей каморки. Я обалдело смотрела ей вслед. Надо же, какие интересные вещи на свете случаются. Может быть, Моника – внебрачная дочь дантиста? У нас не салон, а прямо настоящий латиноамериканский сериал. Ну и как мне достать злополучное завещание? Пожалуй, узнаю у Алисы, есть ли у дантиста родственники, и обращусь к ним. Только вот легенду придумать надо. Дождавшись прихода хозяйки, я тихонько зашла к ней в кабинет.

– Алиса, тут ко мне заходила женщина, сказала, что она дочь Ивана Петровича. Как вы думаете, самозванка? У него вообще дети есть?

– А что эта женщина хотела?

– Узнать про завещание. – Я решила пойти напролом.

Начальница призадумалась. Потом медленно проговорила:

– Насчет детей я обязательно узнаю. А почему эта женщина обратилась именно к тебе?

– Понятия не имею. Я подумала, это обычная клиентка, и хотел ее к нашей администраторше отправить, записаться на гадание. А она сказала, что никого за стойкой нет, и вообще, гадание ее не интересует. И вот…

– А как она собирается с тобой связаться?

– Сказала, что на днях зайдет опять. И даст вознаграждение, если я узнаю про завещание.

– Понятно. – Алиса улыбнулась и добавила. – Ну что же, не хочу лишать тебя возможности заработать. Я узнаю, что смогу.

К концу рабочего дня хозяйка вызвала меня сама.

– У Ивана Петровича действительно есть дочка. Как выглядела твоя посетительница?

– Ну, примерно вашего возраста. – На ходу импровизировала я. – Но выглядит значительно старше.

– Она и есть старше. – Алиса не обратила внимания на мой подхалимаж. – Завещание хранится у нотариуса, завтра его зачитают. Если хочешь присутствовать, возьму тебя с собой.

– А дочка там будет?

– Конечно. Кстати, посмотришь, она ли приходила в салон. Если она, то ума не приложу, зачем.

Назавтра хозяйка освободила меня от работы и велела в полдень прийти в нотариальную контору в центре города. В приемной нотариуса кучковался народ, но мы с Алисой без стука зашли в просторный кабинет, где за широким столом с огромным плазменным компьютером сидела пожилая женщина-нотариус в роговых очках, напротив нее – Петр Владимирович и сутулая высокая тетка с пучком седых волос на затылке. Алиса вопросительно посмотрела на меня. Я покачала головой: нет, не она. Мы подошли к столу и смирно сели рядом с ювелиром. Нотариус на латышском языке начала зачитывать завещание дантиста.

К сожалению, государственный язык я знаю не так хорошо, как хотелось бы, но суть уловила полностью. Двухэтажный особняк в центре города доставался дочери, лицензия на зубоврачебную фирму – почему-то Петру Владимировичу. Неужели не поздно на старости лет переквалифицироваться в дантисты? Зато трехэтажный кирпичный дом в Лесопарке, на берегу озера, Иван Петрович отписал некоей Таисии Еремеевне Птицыной.

– Это еще кто? – недовольно спросила сутулая тетка. – Почему это я должна отдать ей родовой дом?

В ответ – тишина. Алиса с ювелиром переглянулись, но не сказали ни слова. Через некоторое время нотариус предложила обращаться в суд, чтобы оспорить завещание. Тут встрепенулся ювелир.

– Зачем суд? Эта Таисия ничего не знает о завещании, иначе была бы уже здесь. Так что нотариус подаст объявление в «Вестник», где попросит всех наследников объявиться, и, поскольку Таисия не объявится, дача естественным образом отойдет дочери усопшего.

Как же, не объявится, держи карман шире! Выйдя за порог нотариальной конторы, я попрощалась с Алисой и ее мужем и поехала домой. Как здорово все складывается. Завтра сообщу Монике про завещание, и получу двести баксов! Назавтра с самого утра я заглянула в каморку Моники.

– Я узнала то, что ты просила.

– Выкладывай.

Я коротко пересказала суть завещания. Моника откинулась на стуле и заинтересованно посмотрела на меня.

– И как отреагировали Алиса и ее хахаль?

– По-моему, даже не удивились. Правда, ювелир заявил, что Таисия о завещании не узнает и на дачу претендовать не будет.

– Здорово. Ну что же, спасибо, завтра принесу баксы.

Я немного помялась, но все же не выдержала:

– Скажи, а Таисия Еремеевна – это ты?

– Раскинь карты – узнаешь, – усмехнулась Моника. Вот жаба! Я так старалась, выполняя ее просьбу. А она деньги не отдает, да еще хамит!

Несолоно хлебавши, я вернулась на свое рабочее место. Ничего, мстительно подумала я, карты раскидывать мне не придется. Надо просто дождаться прихода хозяйки. Уж она-то наверняка знает настоящее имя Моники. Заодно выясню и то, кем же Моника приходилась невинно убиенному дантисту. Я весь день настороженно прислушивалась к шагам за занавеской, но быстрых решительных шагов начальницы так и не услышала. В среду Алиса тоже не появилась. К концу смены меня подозвала встревоженная администраторша Алла Ивановна.

– Земфира, мне только что звонили из больницы. Алиса очень плоха, может быть, вовсе не выживет.

– Что с ней?

– Не сказали. Бери такси и поезжай в больницу, она в реанимации.

Захватив сумочку и на ходу надевая полупальто, я выбежала на улицу, тормознула проезжавшее мимо такси и поехала в больницу. В реанимацию меня, естественно, не пустили. Добиться ответа от врачей тоже не удалось. Вызванный заведующий реанимации глядел сквозь меня и мычал под нос что-то невразумительное. Наконец, мне удалось выудить из его нечленораздельной речи здравое зерно. Оно состояло в том, что ответы на все вопросы я могу получить в полиции. Прямо из больничного холла я позвонила следователю Корнилову.

– Это Полина Кудрявцева. Моя хозяйка попала в реанимацию, и никто не может объяснить, что с ней случилось. Велели обратиться к вам.

– Приезжайте, я закажу вам пропуск.

На сей раз следователь был куда любезнее, чем в прошлый. Не теряя зря своего драгоценного времени, я приступила к допросу:

– Что с Алисой?

– Отравление синильной кислотой. Она, судя по всему, получила смертельную дозу. Но хорошо, что перед этим съела очень много жирного и сладкого. Яд частично нейтрализовался.

– В чем была кислота?

– В коробке конфет.

– Кто дал ей эту коробку?

Следователь не выдержал и расхохотался.

– Полина, вы не считаете, что вопросы должен задавать я? Никогда не смотрели детективные сериалы?

– Так задавайте.

– Скажите, во время свадьбы вашей хозяйки вы видели на столе нераскрытые коробки конфет?

– Коробок было полно. Но вот распечатанные или нет – затрудняюсь ответить.

– Можете описать сами коробки? Названия конфет, цвет упаковки, еще какие-нибудь детали?

– Увы, если бы знали кое-что про мою наблюдательность, об этом бы вообще не спрашивали. Я могу только запутать следствие. Алиса была отравлена оставшимися со свадьбы конфетами, я правильно поняла? Но это нелогично! Отравленным лакомством мог закусить кто угодно! Маньяк, что ли, действует в этом доме?

Следователь лишь вздохнул в ответ.

– Ладно, госпожа Кудрявцева, вы свободны.

– Нет, я так просто не уйду. Ответьте еще на два вопроса. Иван Петрович тоже был отравлен синильной кислотой?

– Да. Именно так.

– А в той бутылочке, которую я вам отдала для экспертизы, та же отрава?

– Полина, не позволяйте себе зацикливаться на этой истории. Вас она не касается.

– Ответьте же! Там был яд?

– Нет. В бутылочке было налито всего лишь безобидное кофе.

Глава 14

В четверг я пришла на работу в крайне подавленном настроении. Хозяйки нет, выживет ли – неизвестно. Интересно, что после ее смерти будет с салоном? Ювелир его унаследует, что ли? Составлен ли у молодоженов брачный договор? Фу, какая я бессердечная! Нашла о чем размышлять. Лучше сосредоточиться на том, как бы помочь хозяйке избежать следующего покушения. Естественно, на тот случай, если она оправится после первого. Итак, что нужно делать? Ясно, что – каким угодно образом отвлечь Анжелику от ее плана. Отогнав неуместные мысли о том, что вдруг убийца – вовсе и не Анжелика, я приступила к обдумыванию этой идеи.

От размышлений меня отвлекла новая посетительница. Очень просто одетая девушка, высокая, худенькая, примерно моего возраста. Что нас сильно отличало – так это взгляд. У моей посетительницы он выражал покорность судьбе. И чем-то неуловимо напоминал собачий. Ох, сколько их проходило передо мной, таких посетительниц с потухшими глазами! Девушка села и уныло уставилась на меня.

– Погадать?

Все так же молча она кивнула. Я проворно раскинула карты и, почти не заглядывая в них, начала вещать:

– Проблема ваша, милая, ясна мне, как на ладони. Замуж до смерти хочется, а никто не берет. А все дело в том, что еще давно, до вашего рождения, была у вашей матери соперница в любви. Ваша мать вышла замуж за любимого, и заклятая подруга пожелала ей недоброе. Так что на вас с рождения «венец безбрачия» надет. Ну да это ничего, дело поправимое. Три сеанса очищения, и будете как новенькая.

Обычно трех сеансов действительно хватало. «Очищенная» девушка верила в то, что «венец» снят, спина распрямлялась, глаза обретали давно утраченный блеск. И, как следствие этих чудесных превращений, кандидат в женихи тут же находился. Вот и эта девочка уже разогнула спину, будто с нее свалилась тяжкая ноша. Я еще немного повещала, предрекая ей аж двух женихов на выбор, хотя карты ясно показывали лишь одного короля, и то с сомнительной перспективой. Ну да ничего, после моего очищения эта перспектива наверняка улучшится.

Девчонка наконец собралась уходить. Поколебавшись мгновение, она достала из модной, под цвет плаща, сиреневой сумочки небольшую бутылку ликера «Амаретто». Поставила передо мной на стол, что-то смущенно пробормотала и выбежала из каморки. Я осталась на месте и снова задумалась над своей проблемой. Через несколько минут ко мне заглянула Моника.

– Ты что, тут пьянствуешь потихоньку?

– Нет, благодарные посетители принесли.

– Хорошие у тебя посетители. А мне жены алкашей несут всякую крутку, чтобы я ее заговаривала, и хоть бы кто спасибо сказал!

– А что, алкаши после этой дряни пить перестают?

– На время, пока в сознание не вернуться. Иногда аж три дня в себя приходят.

– Ну и за что тебя благодарить? Я вот «венцы безбрачия» снимаю. Девчонки на самом деле замуж выходят.

Моника фыркнула и скрылась за дверью. Через минут десять ко мне зашла другая гадалка, Галатея, древняя, как старуха Изергиль, и чем-то похожая на нее внешне. Почему-то при виде ее я всегда чувствовала внутреннюю дрожь. Галатея, как мне казалось, всегда меня недолюбливала. А при одном взгляде на нее становилось ясно, что, если существуют на свете настоящие ведьмы, то она – одна из них. И вот в первый раз сама ко мне заглянула.

– Ты, говорят, добилась больших профессиональных успехов? – ехидно поинтересовалась она. – Клиенты с бутылками и букетами приходят?

– Ну что вы, – пикироваться с этой древней ведьмой мне совсем не хотелось.

– Один раз всего ликер подарили. Вот он стоит.

Старуха молчала, лишь ехидно ухмылялась в небольшие черные усики. Не в силах выдержать ее пронзительного взгляда, я в каком-то порыве привстала со стула:

– Возьмите, я же понимаю, что на самом деле такие подарки должны делать вам!

Все так же ухмыляясь, Галатея взяла из моих дрожащих рук бутылку и молча вышла. Я опустилась на стул. Внутри до сих пор дрожали какие-то мышцы. А мне еще целый день работать! И, вдобавок, надо придумать, как вывести убийцу на чистую воду. Тоже, между прочим, нелегкая задача. А, кстати, почему нервничать и изводиться подозрениями должна я одна? В компании как-то веселее.

Я накинула плащ, выбежала в коридор, сказала администраторше, что отлучусь минут на десять, и радостно побежала к ближайшему киоску. Купила несколько конвертов, пару блокнотов с чистыми белыми листами, шариковую ручку, и вприпрыжку побежала обратно. Так, что у нас там дальше? Ага, главное – писать печатными буквами и не оставить отпечатков. С отпечатками проблем нет, осенью у меня всегда мерзнут руки, и я ношу тонкие перчатки из кожзаменителя. Кстати, писать лучше тоже в них, почерк точно станет весьма непрезентабельным. Можно еще и грамматических ошибок наделать, это придаст письму некоторую изящную законченность.

До самого вечера я составляла письмо. Извела на это дело полтора блокнота, черновики аккуратно разорвала напополам и засунула в свою сумку. Составление письма осложнялось неожиданно возникающими на пороге клиентами, которые, словно сговорившись, все как один вздрагивали, увидев за столом гадалку в легком шерстяном свитерке и в черных кожаных перчатках. Опять же, чтобы разложить карты, перчатки приходилось снимать, и я панически боялась забыть их надеть, вновь принимаясь за свою писанину. Все в тех же перчатках я наклеила на конверт марку, кривыми буквами начертила адрес, и сунула письмо в сумочку. Сегодня же вечером и пошлю.

Назавтра еще из дома я позвонила в больнице. Мне сказали, что Алисе значительно лучше, не сегодня-завтра ее из реанимации переведут в обычное отделение, куда пускают посетителей. Конечно, назавтра адресат навряд ли получит мое письмо, так что отчитаться за проделанную работу я еще не смогу. А если вообще ничего не выйдет? Ладно, сегодня я могу и опоздать на работу. Начальницы нет, мое рвение все равно никто не оценит.

Интересно, удастся ли затея с анонимкой? А вдруг Анжелика все же обратиться в полицию? Так, чего доброго, меня же во всех убийствах заподозрят. Нет, надо заранее предупредить следствие о подготовленной ловушке. И я поехала прямиком к следователю Корнилову, сожалея, что столько времени потрачено зря на ненужную конспирацию. С одними перчатками сколько мучиться пришлось!

Следователь оказался на месте, но впускать меня в здание полиции долго не хотел. И лишь когда я намекнула, что уже вызвала удар на себя, согласился на встречу. Я стремглав взлетела наверх и, как вихрь, ворвалась в служебный кабинет. И, без приглашения приземлившись на стул, начала торопливо выкладывать свои соображения.

– Все вам неймется! – вместо ответа вздохнул господин Корнилов. – Вообще говоря, на месте убийцы я прежде всего устранил бы именно вас.

– Типун вам на язык! – горячо воскликнула я. – Но послушайте, разве я не права? Если она принесет вам письмо, значит, невинна, аки малое дитя. А если согласится на встречу с шантажисткой?

– Значит, просто дура! – спокойно ответил следователь. – Или уже запугана вами до такой степени, что потеряла последний рассудок.

– Ну, извините! Думала вам угодить. Значит, полицейскую защиту вы мне не предоставите?

– Почему же, предоставим. Значит, послезавтра, в кафе, в полдень? А если она к тому времени просто не успеет получить письмо?

– Я ей завтра для верности сама позвоню. Вернее, попрошу друга позвонить. А послезавтра позвоню вам. Если письмо к тому времени уже будет в полиции, все отменяется. Если же нет – жду вас в кафе.

В салоне меня уже ждали клиенты. Важно сказав администраторше, что вовсе не опаздываю, а задерживаюсь, причем по заданию хозяйки, я прошествовала к себе. Сняла три порчи и два венца безбрачия и задумалась: а где же вчерашняя девчонка, подарившая «Амаретто»? Вроде тоже должна была сегодня прийти. Воспользовавшись перерывом в сплошном потоке страждущих, я вышла к стойке администратора.

– А вчерашняя девушка, такая высокая, худая, в сиреневом плаще – она на сегодня записана?

– На что, на очищение? – удивилась администраторша.

– Должна была на снятие «венца» записаться.

– На сегодня больше «венцов» не предвидится.

– А на завтра?

Бабулька тщательно изучила журнал предварительной записи.

– Нет, все, кто хотел снять «венец», сегодня уже были.

Вот те раз! А ведь девочка, вроде, вчера мне поверила, даже ликером отблагодарила! Может быть, бабулька по слепоте своей ее к другой гадалке записала? Мы тщательно изучили все записи на неделю вперед, но никаких следов «сиреневой» девицы не обнаружили.

– Ладно, ко мне сегодня вообще никто не записан, так что пойду я, пожалуй, домой, – сказала я.

– А кто работать будет! – возмутилась администраторша. – Одна Моника?

– Почему одна, кто еще сегодня в первую смену?

– Галатея. Но она вообще не пришла, и даже не позвонила предупредить!

– А вы сами ей позвонить не пробовали?

– Весь день звоню, но у нее дома никто трубку не берет. А мобильного у Галатеи сроду не было. Так что, милочка, придется тебе до конца смены поработать. А уж потом по своим неотложным делам побежишь.

Вечером я пригласила к себе Макса. Коротко рассказав о своей новой задумке, попросила позвонить Анжелике. Надо же узнать, дошла ли анонимка.

– Полька, бросай-ка ты это грязное дело! – строго сказал любимый мужчина.

– Очень уж ты стараешься, как бы убийца твоей нескромной персоной не заинтересовался всерьез.

Ну вот, и этот каркает!

– Да не дрейфь, мы его, вернее ее, раньше скрутим! – хвастливо сказала я.

Макс с трудом подавил улыбку и нехотя согласился позвонить. Анжелика откликнулась сразу, как будто ждала чьего-то звонка.

– Письмо получила? – грозным басом прорычал в трубку Макс. Я видела, каких усилий ему стоит подавить рвущийся наружу хохот, и всерьез испугалась, что ему так и не удастся справиться с собой.

– Кто говорит? – пропел в ответ надменный голос.

– Не важно, кто. Жду завтра десять минут. Если не принесешь баксы, все улики через час будут в полиции.

Анжелика отключилась, не отвечая ни слова. Значит, придет. Я еще раз проинструктировала Макса, что ему делать завтра в кафе. И вручила купленный сегодня на базаре рыжий парик и добытую в магазине приколов накладную рыжеватую бородку.

– Вот, придешь на место на час раньше и в туалете загримируешься. Потом сядь куда-нибудь в угол и тихо сиди, не привлекая к себе внимания.

– Ты уверена, что в таком виде я не привлеку внимания? – Макс с сомнением покрутил в руках рыжие кудри. – По-моему, народ со всего зала сбежится на меня посмотреть. Решат, что я клоун, случайно отбившийся от цирка-шапито.

– Надень это! – скомандовала я. Макс послушно натянул парик и приклеил бородку. Да уж, видок у него, конечно… Но народ сбежится навряд ли, мало ли придурков по городу ходит.

Назавтра я позвонила на работу и кратко сообщила администраторше, что простудилась, выполняя ответственные поручения начальницы. Повесила трубку, нацепила длинный темный плащ, на самые глаза надвинула темный вязанный берет и спокойно пошла на встречу с Анжеликой в тот же злосчастный пресс-бар.

Ровно в полдень я села за столик у дальней стены. Шапка немного закрывала обзор, но я надеялась, что и Анжелика сразу меня не узнает. Мне с ней встречаться ни к чему. Главное, чтобы полиция задержала ее с крупной суммой денег в сумочке. Причем, в точности совпадающей с той, которая указана в анонимном письме шантажиста. Но прошло почти полчаса, а Анжелика в кафе не появлялась. Мои волосы взмокли от пота, и я немного отодвинула со лба шапочку. Вот сидит в углу рыжий Макс, действительно, сильно смахивающий на клоуна. Анжелики не видно, как и полицейских, которые должны были явиться на нашу встречу. Я сняла шапку и встряхнула волосами. Ох, как жарко. Похоже, Анжелика уже не придет, пора сматывать удочки. Я пошла к выходу. Не успела выйти на улицу, как мирно идущие следом два парня подхватили меня за обе руки и затащили на заднее сиденье в стоящую рядом серебристую «Ауди». Сами же остались стоять рядом с машиной. Я растерянно осмотрелась. На переднем сидении, вальяжно раскинувшись, восседала Анжелика.

Глава 15

– Так я и думала, опять ты! – с досадой воскликнула она. – Значит, по-хорошему ты не понимаешь. Ничего, эти ребята поговорят с тобой по-другому.

– В смысле, убьют? – спокойно спросила я. – Не выйдет, дорогуша. И полиция, и мои друзья знают, что я пошла на встречу с тобой.

– Врешь, шантажистка!

– А вот и не вру! – торжествующе воскликнула я. – Вот и один из них.

Из кафе как раз выходил обезображенный Макс. Не увидев на улице меня, он начал очумело озираться.

– Ну и друзья у тебя! – подивилась Анжелика. – Открой секрет, где же такие красавцы водятся? А то я прямо обзавидовалась. И, кстати, этот урод такой же храбрый, как и прежний твой поклонник?

Вместо ответа я дернула на себя дверь машины и, прежде чем мои конвоиры успели среагировать, истошно заорала. Услыхав любимый голос, Макс понесся к машине. Один из стоящих парней бросился навстречу моему защитнику. На полпути они столкнулись, и, не выдержав двойного удара, кубарем покатились на грязный асфальт. Рыжий парик слетел с головы Макса и нахлобучился ему на лицо. Завизжав, как сирена пожарной машины, я выкатилась следом и бросилась к дерущимся. Из кафе тем временем выбежали несколько людей в штатском. Опередив меня, они подбежали к бойцам, мгновенно подняли их на ноги и заломили руки за спины.

– Эй, вот этого не трогайте, он меня спасал, – слегка сорвав от крика голос, попросила я. – Лучше задержите вон ту банду, она пыталась меня похитить.

Я обернулась, чтобы указать пальцем на машину Анжелики, но обнаружила, что на ее месте остались лишь грязные следы шин. Роскошного серебристого «Ауди» простыл и след.

Дальнейшая беседа происходила уже в кабинете следователя. Мы с Максом дружно твердили о попытке похищения, задержанный парень, нагло глядя нам в глаза, уверял, что никакого похищения не было и даже не планировалось. Меня всего вежливо попросили сесть в машину, поскольку одна девушка хотела со мной поговорить. Что, разве переговоры в автомобиле запрещены законом? Как насильно втолкнули? Да вы что, господин следователь, какой поклеп! Не было такого! К сожалению, подтвердить то, что в машину меня не пригласили, а именно впихнули, было некому. Макс вышел из кафе минутой позже, а полицейские в штатском выбежали вообще после Макса. Нападавшего после допроса отпустили, Макса вывели в коридор, а вот меня попросили задержаться.

– Ну как, госпожа Пинкертон, появились у вас дополнительные улики?

– Да все та же внутренняя уверенность, – вздохнула я. – Ваши полицейские, к сожалению, основное действие проворонили, подоспели аккурат ко второму акту. Теперь даже в попытке похишения ее не обвинишь.

– Скажите, Полина. – Следователь неожиданно перешел на отеческий тон. – А может быть, вы ей, немного, того… завидуете? И потому вам очень хочется засадить ее за решетку, по любому обвинению?

– Да, со стороны это может выглядеть и так. – После некоторого раздумья подытожила я. – Но, клянусь, я ей не завидую. И вообще, ничего против нее не имею. Если бы я не верила в свои обвинения, не нагружала бы вас.

– Да, об этом я и хотел попросить. Перестаньте нас нагружать. И оставьте это дело в покое. Сыщики-любители нам не нужны. Если вы в следующий раз вздумаете ставить кому-то ловушки, ко мне не обращайтесь.

Я уныло вышла в коридор. Макс терпеливо меня дожидался, но по его хмурому лицу я как-то сразу догадалась, что ничего приятного от него сегодня не услышу. На этот дар ясновидения меня не подвел.

– Ну что, горе-шантажистка? И чего ты добилась? Тебе следователь теперь никогда не поверит. Даже если ты своими глазами увидишь, как Анжелика наливает яд в стакан очередной жертве.

– Но меня затащили в машину силой. И Анжелика мне угрожала. Разве я виновата, что полицейские все прошляпили? Ты, между прочим, тоже мог пораньше появиться на сцене.

– Понятно. Теперь, значит, я во всем виноват. И поделом мне, дураку. Взрослый мужик, а соглашаюсь подыгрывать вздорной девчонке!

Мы еще не успели выйти из здания, как разругались в пух и прах – впервые за два месяца знакомства. Домой я поехала одна. Ну ладно, господа! Вы мне не верите – но я докажу вам свою правоту. Согласна, с анонимкой получилось глупо. Я почему-то была уверена, что, получив от неизвестного «Доброжелателя» письмо, где говорилось о том, что против нее имеются серьезные улики, Анжелика перепугается ни на шутку. И решит если не заплатить требуемую сумму – кстати, по ее меркам совсем небольшую, всего-то две тысячи баксов, – то хотя бы попытается прикончить неожиданного свидетеля. А для этого, опять же, надо явиться на свидание, чтобы узнать, кто он. Ее появление послужит хоть косвенным подтверждением ее виновности. И вдруг – такой облом.

То есть, явиться-то девчонка явилась, но, похоже, не для того, чтобы платить. Более того, она сразу догадалась, кто автор анонимки. Парни в баре явно получили подробное описание моей внешности. Как же так? Почему Анжелика уверена, что ни у кого, кроме меня, не могут появиться подозрения в ее адрес? Или она в самом деле невиновна, а меня считает личным врагом, который непонятно за что пытается ей отомстить?

За размышлениями я как-то удивительно быстро добралась до дома. Хотела было, как обычно, толкнуть дверь подъезда… Но сердце как-то странно забилось в груди. Во рту неожиданно пересохло. Полина, не входи, внутри – опасность! – надрываясь, завопил внутренний голос. Надо же, нервы все-таки сдали. А ведь я вроде не сильно перепугалась, когда меня втащили в машину. И даже не слишком расстроилась, когда меня обругали по очереди следователь и любимый мужчина. Так с чего же сейчас внутри все дергается, как от электрических разрядов?

Я уныло смотрела на такую желанную входную дверь. Нет, ни за что не войду одна. Дождусь кого-нибудь из соседей, и пристроюсь сзади. На улице еще светло, и возле подъезда никто меня не тронет. Да и торопиться особо мне некуда, так рано мамочка меня не ждет. Я начала прогуливаться на небольшом пятачке вдоль дома. Наконец, к моему подъезду направился слегка пошатывающийся мужичок – сосед с пятого этажа. Я пристроилась ему в хвост и зашла в подъезд. Лифт, как всегда, не работал, и я поплелась по лестнице вслед в след за соседом, стараясь полностью скрыться за его неширокой спиной. Как здорово, что я живу на два этажа ниже, и смогу дойти до квартиры хоть под несколько сомнительной, но все же охраной. Вот и мой третий этаж.

Даже не заметив моих манипуляций, мужичок поковылял себе дальше. Но что это? Мне почудилось, или правда с пролета между третьим и четвертым этажом наверх метнулась темная тень? Мужская или женская? Я трясущейся рукой вставила ключ в скважину, открыла дверь и, зайдя внутрь, быстро заперла ее на два основных замка и один дополнительный, накинув для верности еще и цепочку.

Мамочка как раз готовила ужин. Из-за шипенья масла на сковородке она, к счастью, пропустила скрежет бесконечных засовов. Я пошла в спальню переодеваться, но тут в дверь позвонили. На почему-то ослабевших ногах я прошла на кухню и, высунув голову в коридор, дрожащим голосом крикнула: «Кто там?». В ответ – ни звука. Впервые я пожалела, что на входной двери нет глазка. Сейчас бы он очень пригодился. На всякий случай я покричала еще. Затем по стеночке проползла в спальню, стараясь не шуметь по дороге. Закрыв за собой дверь, тут же набрала мобильный Макса.

– Максик, солнышко! Прости меня, ради Бога! И, пожалуйста, приезжай ко мне немедленно, за мной кто-то охотится!

– Ты откуда звонишь?

– Из дома.

– И что на этот раз стряслось? Анжелика верхом на метле пытается протаранить твое окно?

– Не смейся надо мной! Кто-то звонит мне в дверь, но не отзывается. Макс, о чем мы спорим? Даже если я зря паникую, неужели ты не приедешь?

– Да приеду, успокойся.

– Только, когда поднимешься на мой этаж, звони по телефону. Иначе я даже к двери подходить не стану!

Любимый мужчина отключился. Я без сил опустилась на диван. Звонок в дверь не повторялся. Может быть, я правда паникерша. Никто за мной не следил, наверное, просто мальчишки хулиганят. Позвонят в дверь и отбегают на другой этаж, забавляются гневом напрасно потревоженных жильцов. Да, могло быть и так. Но почему-то я была уверена, что, открыв дверь, получила бы пулю в живот. Минут через двадцать мой домашний телефон ожил:

– Открывай, я приехал.

– Ты стоишь рядом с квартирой?

– Да.

– Пожалуйста, поднимись на этаж выше, посмотри, нет ли кого. Когда спустишься, позвони сигналом «SOS».

Макс без споров выполнил оба требования. Войдя, наконец, в мою квартиру, он был мрачнее тучи.

– Никого там нет. Полина, твоя мания преследования мне начинает надоедать. Ну сама посуди, кому ты нужна, кто за тобой следить будет? Анжелика знает, что ты ее подозреваешь, но доказать ничего все равно не можешь. Зачем ей тебя убивать? Из вредности?

– А вдруг я знаю что-то такое, о чем сама не догадываюсь?

– Ох, перечиталась ты детективов. Говорил же, не лезь в это дело. Кстати, мне завтра рано утром на работу поехать придется. А ты как, решишься без охраны по городу ходить? Или теперь до старости дома сидеть собираешься?

– Нет, мне тоже завтра на работу. – Грустно призналась я. – А ты что, издеваться надо мной приехал?

– Нет, хочу тебя уговорить прекратить панику. Может быть, тебе к хорошему психологу сходить? Если деньги нужны, только намекни, я оплачу.

– Если ты действительно хочешь мне помочь, оплати лучше охранника.

Макс минуту подумал, затем решительно сказал:

– Ладно, сейчас позвоним в несколько фирм, будет тебе охрана. То есть по дороге на работу и обратно, больше мне не потянуть. А по вечерам будешь сидеть дома.

С перепугу я согласилась на все. Дома так дома. Все равно на улице проливные дожди, грязь и слякоть. Так что буду у родного очага принимать дорогих гостей. Телефон зазвонил снова.

– Земфира? Это Алла Ивановна. Что-то я беспокоюсь. Уже второй день от Галатеи никаких известий, и телефон молчит. Не случилось ли чего? Она одна живет. Если, к примеру, инфаркт, даже «Скорую» вызвать некому.

– Но что я могу сделать? У меня ведь нет ключей от ее квартиры?

– Деточка, какие ключи? Она там, может, умирает. Съезди по адресу, если никто дверь не отопрет, надо участкового вызвать. Пусть дверь ломают.

– А через пару дней вернется домой. Окажется, что срочно, к примеру, за город выехать пришлось, мало ли по какой надобности. И достанется нам с вами на орехи.

– Не беспокойся, я скажу, что тебя туда послала.

– Ладно, сейчас съезжу. Диктуйте адрес.

Я положила трубку и посмотрела на совсем загрустившего Макса.

– Солнышко, подвезешь? Здесь на машине совсем недалеко. А без машины, одна я никуда не поеду, даже из дома не выйду. А вдруг, правда, старуха помирает, а дома никого. Будь человеком, отвези, ладно?

Макс молча вышел в коридор одеваться. Я вышла следом, накинула плащ, на всякий случай поискала в домашней аптечке нитроглицерин, или, на худой конец, валидол. Ничего, кроме валерианки. Ни у мамы, тьфу-тьфу, ни тем более у меня, сердце никогда не барахлило. Ладно, если что, валидол Галатее все равно не поможет, надо будет «Скорую» вызывать. Я вышла вслед за любимым, невольно озираясь. Но в подъезде нас никто не ждал.

Глава 16

До дома Галатеи мы доехали минут за десять. Она жила в большом кирпичном доме, где даже однокомнатной квартире полагалась большая лоджия. Вместе с Максом поднялись на второй этаж и долго звонили в дверь. Убедившись, что никто не открывает, я постучала в дверь ногой. Нет, тишина.

– Ну, что делать будем? Вызывать участкового и ломать дверь? – спросила я.

– Кто посоветовал такую глупость? – удивился Макс. – На каком основании полиция будет чужую дверь выламывать? Потому что тебе причудилось что-то?

– Так что же, просто уедем?

– Подожди. – Серьезно сказал любимый. – Ты не знаешь, у нее лоджия застеклена? Или зарешечена?

– Понятия не имею. Можем спуститься и посмотреть.

Мы вышли на улицу и определили, какая лоджия соответствует квартире гадалки. К счастью, она была полностью доступна постороннему вторжению. К тому же балконная дверь оказалась приоткрытой. Макс решительно скинул мне на руки кожаную куртку и, уцепившись за решетки на окне первого этажа, полез наверх. Надеюсь, бдительные соседи не позвонят в полицию. А впрочем, пусть звонят. Тогда уж точно приехавший наряд вскроет квартиру. А Алла Ивановна подтвердит, что сама послала меня к Галатее. Макс залез на нужную лоджию и перегнулся через перила:

– Поднимайся к двери. Я сейчас заберусь внутрь и тебе открою.

Я вихрем взлетела на второй этаж. Через несколько минут дверь широко распахнулась. Побледневший Макс пропустил меня внутрь и, загораживая вход в комнату, слегка охрипшим голосом произнес:

– Звони в «Скорую».

– Что с ней?

– По-моему, умерла. Наверное, инсульт. Или инфаркт.

– Что значит «по-твоему»? Может, она еще жива, и ей надо срочно оказать первую помощь. Я сама посмотрю.

Макс пытался заслонить мне дорогу, но я довольно невежливо оттолкнула его плечом и все же вошла в комнату. Несчастная ведьма лежала на полу, в двух шагах от лилового велюрового дивана. Ее лицо по цвету ничем не отличалось от обивки. Вены на шеи, казалось, вздулись в последнем усилии вздохнуть, лицо посинели, широко раскрытые глаза, похоже, вылезли из орбит. Инфаркт или инсульт? Ничего подобного. За последний месяц я уже несколько раз видела вот такие посиневшие лица людей, умерших от удушья. И всегда причина была одна – синильная кислота.

– Полина, нам надо уходить отсюда. А то соседи услышат шум, примут нас за воров и вызовут полицию.

Я немного постояла в дверях, затем, не глядя на Макса, повернулась и пошла в кухню. Ага, на маленьком кухонном столике сиротливо стоит тарелка с остатками какой-то еды. Судя по всему, когда-то эта неаппетитная масса была довольно аппетитным омлетом. В остальном на кухне царил идеальный порядок. Раковина блестела чистотой, вся посуда была аккуратно рассована по кухонным шкафчикам со стеклянными дверками. Видимо, именно в этой трапезе и находился яд. Иначе почему помешанная на чистоте хозяйка не доела омлет, почему не вымыла тарелку? Но ведь не сама себе она подлила отравы в подливу? Тем не менее, никаких следов сотрапезника на кухне не наблюдается.

С другой стороны, кто мог отравить безобидную старуху? Ведь за устрашаюший внешний вид пока у нас не убивают. И тут меня наконец осенило. «Сиреневая» девица! Та самая, которая не пришла снимать «венец», но отблагодарила за добрый совет бутылкой «Амаретто» – ликера, имеющего привкус миндаля. Резкий вкус и запах синильной кислоты в таком ликере опознать невозможно. И именно эту бутылку я отдала Галатее. В таком случае, где же ликер? Первые приступы удушья после приема синильной кислоты начинаются очень быстро, тут я уже стала крупным специалистом. Старуха не успела бы как следует запрятать бутылку. Так же, как не успела вымыть посуду. Кстати, стакана на столе тоже вроде не видно? Но чем-то же старуха запивала свой ужин. А между тем в пределах видимости нет ни чашки, ни рюмки, ничего, что указывало бы на то, что свой последний в жизни омлет Галатея запивала не то что ликером, но даже чистой водой.

Итак, о чем это, скорее всего, говорит? Женщина почувствовала сильную дурноту, и, вероятно, решила прервать ужин. Спрятала бутылку ликера, вымыла стакан. А выбросить омлет и вымыть тарелку просто не успела. Затем пошла в коридор, наверное, хотела вызвать «Скорую», но почувствовала, что голос ее не слушается. Тогда она пошла в спальню, решила просто полежать на диване и подождать, пока полегчает. Не дошла… Если я правильно восстановила ход событий, то бутылка где-то совсем рядом, в кухне, дальше ее унести Галатея бы физически не смогла. Я начала методично обыскивать кухонные шкафчики.

– Полька, ты сошла с ума! – на кухню ворвался Макс. – Хочешь оставить свои пальчики на всей мебели, чтобы полиция случайно не усомнилась, что ты обворовала мертвую старуху?

– Не устраивай истерику! – холодно отрезала я. – Своими метаниями и криками как раз и привлечешь внимание соседей. И вообще, посиди пока в спальне, я через минуту подойду. Мне есть что тебе рассказать.

Макс вышел, и я продолжила обыск. Ага, вот мини-бар с зеркалом и включающейся подсветкой. Виски, ликер «Мокка», шампанское… «Амаретто» не видно. Я продолжала бурный поиск. И вскоре мои усилия были вознаграждены. В отделении для тазиков и кастрюль я нашла заботливо припрятанную от посторонних глаз бутылку.

Интересно, зачем старуха ее так схоронила, подивилась я. Неужто догадалась, в чем причина недомогания? Все-таки, профессиональная ведьма. Но тогда, наоборот, должна была выставить бутылку на видное место. Чтобы сразу всем стало ясно – вот она, причина, срочно вводите противоядие. Но нет же… Я оставила бутылку на прежнем месте и, вызвав из комнаты Макса, рассказала ему всю историю с зловещим ликером.

– Как ты думаешь, надо немедленно позвонить Корнилову? Он, наверное, еще на месте.

Макс ненадолго задумался, потом несколько нерешительно произнес:

– А скажи, кто-нибудь может подтвердить, что эту бутылку тебе подарила клиентка? Ну, то есть то, что ты не сама ее в салон принесла?

– Конечно, может. Моника, к примеру.

– Она видела, как девушка вынимала ликер из своей сумки и передавала тебе?

– Нет, гала-концерта с вручением ценного приза мы с клиенткой не устраивали. И что с того?

– Да то, что я бы на твоем месте следователю не звонил. А то он ведь может заподозрить, что ты сама принесла бутылку с отравой и из каких-то темных соображений отдала ее коллеге. И станешь ты у него главной подозреваемой по делу о массовом отравлении.

Я задумалась. Да, к сожалению, такое возможно, и даже очень. Анжелику следователь всячески защищает. Других кандидатов на роль отравителя нет. А убийцу к определенному сроку вынь да положь. Вот и решат, чего доброго, что я – самая подходящая кандидатура. Пожалуй, лучше мне сидеть тихо и не отсвечивать. Я нашла в коридоре телефон, набрала «03», и, не вдаваясь в подробности, вызвала «Скорую». Потом мы с Максом вышли из чужой квартиры, отставив дверь слегка приоткрытой, и поехали ко мне домой. Настенные часы в моей спальне показывали десять вечера. В суматохе мы как-то позабыли о вызове охраны для меня. Впрочем, как ни странно, после посещения старухи я немного успокоилась. Если меня собираются отравить, навряд ли будут расстреливать в подъезде. Пока что наш отравитель ни разу не изменил любимой привычке и любимому яду. Так что для меня главное – не брать в рот никаких съедобных подарков от незнакомок.

Перед тем, как лечь в постель, я позвонила домой Алле Ивановне и кратко, не вдаваясь в подробности, сообщила о смерти старейшей гадалки. Затем отключила оба телефона и достаточно спокойно заснула, положив голову на могучее плечо Макса. Наутро любимый растолкал меня ни свет ни заря.

– Ну что, давай довезу тебя до салона – на всякий случай.

– Ты что, какой салон, еще петухи не пропели! Еще полтора часа могу спокойно поспать. Раньше девяти утра я из постели не вылезу.

– Тогда вызывай себе такси. Я опаздывать на фирму не могу.

– Ты же там хозяин?

– Вот именно. На сегодня намечена важная сделка. Если опоздаю, переговоры сорвутся.

Я отправила любимого мужчину на важные переговоры и вновь завалилась спать. Проснулась в половине десятого, как обычно, по-армейски оделась, на ходу подкрасилась и, забросив в рот крошечный бутерброд с колбасой, рванулась к выходу. А Макс ушел без завтрака! Какая же я эгоистка, у человека важные переговоры, а я поленилась встать пораньше и сделать ему пару бутербродов. Нет, он на мне никогда не женится, можно даже не мечтать.

Подавленная раскаянием, я накинула плащ и выбежала из квартиры. И тут же рядом с ухом что-то легонько просвистело. Откуда-то сверху раздался негромкий хлопок. Я остановилась, как вкопанная. Послышалась? Или в меня действительно стреляли? Что делать, бежать назад, в квартиру, или, наоборот, вниз? Вопреки логике, я бросилась к лестнице, ведущей наверх. Раздался еще один хлопок, погромче, и мой нос уловил слабых запах гари. Затем зазвучали легкие шаги, и кто-то резво побежал наверх, судя по скорости, к самой крыше. Нет, все же преследовать стрелявшего не стоит. Как бы то не было, теперь я могу вызвать полицию. Теперь у меня есть доказательства покушения. Если следователь, конечно, не скажет, что я стреляла в себя сама.

На место происшествия прибыл, естественно, не сам Корнилов, а два усталых человека в полицейской форме. Они тщательно исследовали лестничную площадку, отыскали две сплющенные пули. Затем вызвали подкрепление в качестве эксперта и полицейского с крупной немецкой овчаркой. Прелестная собачина бодро взяла еще не до конца затоптанный соседями след и мигом прибежала на чердак. Затем радостно загавкала и побежала по лестнице вниз. По пути немного пометалась у моей двери, затем добежала до выхода на улицу, ей открыли дверь, и она так же быстро побежала к оживленной проезжей части. Там и закончился успешно взятый след.

Я решила, что имею полное право еще раз прогулять работу. В конце концов, администраторша послала меня в квартиру к отравленной Галатее, я перенесла жуткий стресс от ее вида. Вдобавок, сегодня в меня два раз стреляли. Я села в машину к полицейским и потребовала доставить меня к следователю. Они нехотя согласились. Корнилов в этот раз был довольно приветлив. Я смело выложила ему и про наш с Максом визит к Галатее, и историю с «Амаретто». Следователь вяло черкал что-то в блокноте. Похоже, покушения на меня поразили его до глубины души.

– Госпожа Кудрявцева, подумайте, для кого вы могли бы представлять опасность?

– Вы это знаете не хуже меня.

– Вы меня не поняли. О ваших подозрениях по поводу госпожи Анжелики Анариевой известно, вероятно, всему миру. Причем довольно давно. Но ведь до сих пор на вас никто не покушался? Вы что-то новое узнали за прошедшую неделю?

Я глубоко задумалась. Единственное, что пришло на ум – это история с Моникой и завещанием дантиста. Я несколько неуверенно рассказала об этом следователю.

– А вы не пытались выяснить, кем госпожа Птицына приходилась дантисту?

– Явно не родственницей, иначе бы дочка Ивана Петровича о ней знала. Вероятно, любовницей.

– И эта самая Моника могла бы попытаться вас убить, чтобы вы никому не рассказали о завещании?

– Но зачем? Я и так никому бы не рассказала, достаточно было просто попросить.

– Вот и я не понимаю. Ладно, с таинственной Птицыной я сам разберусь. А вот с вами что делать?

– Я бы хотела хоть самого завалящего охранника.

– Думаете, он своим телом заслонит вас от киллера?

– Если бы стрелял профессионал, он бы в меня попал. Поверьте, я сама неплохо стреляю. То есть, только в тире, конечно. Но чтобы промахнуться по крупной неподвижной мишени – нет, это же как должны ручонки-то трястись! Такого дохляка даже полицейский скрутит в два счета. Кстати, и вам помощь – не придется убийцу годами разыскивать.

Следователь благополучно пропустил мимо ушей нелестное словечко «даже».

– Что же, уговорили. Поезжайте спокойно на работу, а за полчаса до ее окончания звоните на мой мобильный. Вас незаметно встретят у входа и проводят до дома. Утром во сколько из дома выходите? В половине десятого? Отлично, вас встретят уже в подъезде и отведут в салон. Единственная просьба – идите медленно, ни в какие подворотни и дворы не входите. И, естественно, никаких незапланированных вылазок из дома.

– Только не забудьте установить наблюдение в моем подъезде. Почему-то убийца в основном околачивается там.

На сей раз мы со следователем расстались лучшими друзьями. Я вышла из здания полиция, раскрыла зонтик и, несмотря на проливной дождь, радостно замурлыкала под нос какую-то песенку. Вероятно, сегодня же вечером убийцу, покусившегося на основную ценность – мою жизнь, повяжут. Мое пение прервал звонок мобильного.

– Земфира? Ты на работе? Нет? Почему это, интересно узнать? Ладно, разберемся потом, а сейчас срочно приезжай в больницу! – скомандовала любимая начальница. – Нет, не в реанимации, сегодня утром меня перевели в отделение.

Я остановила медленно проползавшее мимо такси и поехала в больницу.

Глава 17

Алиса встретила меня в своей одноместной палате. Кроме широкой кровати, слабо напоминающей больничную койку, там стояло две тумбочки, одну из которых занимал маленький цветной телевизор. Начальница сидела на кровати, облокотившись на сильно взбитую подушку, и читала какую-то книжонку в яркой обложке. Судя по названию, любовный роман. Выглядела отравленная совсем неплохо. Конечно, нездоровая бледность ее не молодила, но в целом она не производила впечатления тяжелобольной. Увидев меня, она отложила книжку на тумбочку и вместо приветствия начальственным тоном поинтересовалась, почему это в самый разгар рабочего дня я бью баклуши? Где это, интересно, я шлялась, когда позвонила любимая хозяйка? Я честно призналась, что была у следователя, и объяснила, почему. Узнав о неудачном покушении, Алиса слегка побледнела и сбавила тон. Я охотно пересказала ей о положении дел в салоне. Все работают – ну, пожалуй, кроме меня. Но покушение так вывело меня из равновесия, что я даже карты разложить не могу – руки трясутся.

Затем я в лицах изобразила инцидент с Анжеликой, очень насмешив хозяйку. Она просто покатывалась со смеху, когда я расписывала драку Макса с одним из телохранителей девчонки. И, только закончив представление, я наконец вспомнила о главной новости – гибели Галатеи. Выслушав мой рассказ Алиса побледнела, как полотно.

– Неужели это коснулось и моего салона? – как будто про себя, прошептала она. – Я, теперь ты или Галатея… Наверное, это какой-то маньяк, убивающий гадалок. Нас всем отравят, как тараканов.

– Ну, не преувеличивайте. Мы с вами проходим, как это называется? – по одному делу. Галатея же погибла случайно, выпила предназначенный мне яд. Лучше расскажите, вы-то как получили свою дозу?

– Да о чем тут рассказывать? После свадьбы оставалось несколько коробок шоколадных конфет, мы забрали их с собой на городскую квартиру. Ну, и ели потихоньку. В тот день, когда все случилось, в живых оставалась последняя коробка – мои любимые конфеты «Вишня в ликере».

Алиса утром спустилась на кухню, уцелевшая коробка конфет как раз лежала на холодильнике. Женщина сварила кофе, выпила чашечку ароматного напитка с несколькими шоколадными бисквитами. Затем достала из коробки конфетку, развернула серебристую бумажку и с наслаждением впилась зубами в острый шоколадный носик, медленно высасывая ликер. Она не успела даже допить вкусную жидкость, как начала задыхаться.

Еще не успев сообразить, что произошло, она бросила конфету, пыталась позвать на помощь – но голос отказал. Тогда из последних сил она сунула два пальца в рот. Врачи потом говорили, что в рвотных массах обнаружилось вполне достаточно синильной кислоты, чтобы отправить женщину на тот свет. Но Алиса вовремя избавилась от смертельной дозы. А та, что успела всосаться, особой опасности для жизни не представляла, учитывая количество съеденных сладостей. Они хорошо нейтрализуют кислоту. Коробку тут же отправили на экспертизу. Остальные конфеты тоже были нашпигованы отравой под завязку.

– Как вы думаете, отравить хотели вас или вашего мужа?

– На этот раз – точно меня. Петя терпеть не может конфеты с ликером.

– Но кто мог отравить конфеты? Анжелика живет вместе с вами?

– Еще не хватало! У нее своя квартира. Правда, в гости к отцу она регулярно приходит, хотя бы для того, чтобы выклянчить у него очередную сумму.

– И накануне рокового дня она заходила?

– Знаешь, по-моему, нет… – задумалась Алиса. – Наверное, чуть раньше. Но какая разница? Несколько коробок «Вишни в ликере» стопкой лежали на холодильнике. Если рассуждать логически, отравить конфеты она могла в любой день, затем сунула коробку в самый низ стопки. И спокойно ждать, пока до нее дойдет очередь.

– Да, могло быть и так, и что вы теперь собираетесь делать? Вам просто опасно возвращаться домой, тем более, убийца неожиданно сменил тактику, и теперь больше не травит, а расстреливает. Вам надо хоть на время уехать.

– Да, пожалуй, ты права. – Грустно сказала Алиса. – Вот через пару дней выпишусь, уговорю Петю отправиться в свадебное путешествие. Уедем на полгодика, а там, глядишь, убийцу уже выловят. Главное – хотя бы неделю еще в живых остаться, а там нас не догонят. Как говорится – нам еще день простоять да ночь продержаться…

Я поднялась на ноги, считая разговор оконченным. Но на прощанье не удержалась и задала вопрос, так и срывавшийся с языка:

– Алиса, скажите: Таисия Еремеевна Птицына – это Моника?

– Почему ты спросила? – Настороженно глядя на меня, поинтересовалась хозяйка. – А, поняла. Это Моника просила тебя разузнать о завещании. Никакая фальшивая дочка дантиста к тебе не приходила. Ты меня просто надула.

Я слабо запротестовала.

– Не ври, этого я не люблю больше всего, – прикрикнула Алиса. – Конечно, Моника просила, иначе ты на нее бы и не подумала.

– Так все таки, это она – Таисия?

– Естественно. Она в свое время была любовницей Ивана Петровича. Правда, это было несколько лет назад, я и не ожидала, что он ей дом оставит. Надо же, впал в сентиментальность на старости лет.

Удовлетворив любопытство, я начала прощаться. Мои излияния прервал звон мобильного Алисы. Во время разговора ее лицо как-то еще больше побелело и заострилось. Наконец, из трубки понеслись короткие гудки.

– Полина, не уходи. Задержись еще немного. Это звонили из полиции. – Растерянно посмотрела на меня Алиса. – Говорят, только что застрелили Петю. Сейчас ко мне приедет следователь. Пожалуйста, не бросай меня одну, мне сейчас в одиночку не выдержать допроса.

Дождавшись полицейского дознавателя, я первым делом поинтересовалась, попал ли на сей раз киллер точно в цель, или ювелир всего лишь ранен. Увы, видимо, стреляя по мне, киллер успел набить руку. Ювелира он подстерег на лестничной клетке и попал ему точно в сердце. А потом еще раз выстрелил в висок. Пистолет был с глушителем, и никто из соседей выстрела не слышал. Зато некоторое время спустя на этот пистолет могли любоваться все, кому не лень. Он остался лежать перед входной дверью, рядом с убитым ювелиром. Консьержка, в свою очередь, не помнила, чтобы кто-то из посторонних входил в подъезд. Прежде всего, убийца должен был знать код дома. Тех, кто звонит во входную дверь, консьержа запоминает железно. А тут… Середина дня, мамочки с младенцами заходят и выходят, иногда какие-то молодые парни и девицы мелькают. Вроде, все свои, можно и расслабиться. Кратко рассказав о происшедшем, полицейский приступил к допросу Алисы. Она, уже немного успокоившись, велела мне ехать в салон и, ради разнообразия, немного поработать.

Я благополучно добралась до подвальчика, честно доработала пару часов до конца утренней смены и поехала домой. Полицейского наблюдения за собой я не заметила. Впрочем, криминального – тоже. Около восьми вечера без особых приключений доехала домой и тут же позвонила на мобильный Максу.

– Привет. Интересная новость – сегодня утром в меня стреляли!

– Да брось ты, – машинально пробурчал любимый мужчина и тут же опомнился:

– Постой, как это стреляли? На самом деле или тебе показалось?

– Если показалось мне, значит, полиции тоже. Она нашла две пули на моей лестничной площадке.

– Полька, держись, я сейчас к тебе приеду!

– Нет, не надо, это опасно! – вырвалось у меня.

– Вот как? И можно узнать – почему? – сухо осведомился любимый.

– Пойми, меня теперь встречается и провожает полицейский «хвост». А сейчас он, наверняка, давно ушел. И на площадке, скорее всего, тусуется именно убийца. И тут ты появишься. Он же может начать стрелять!

– Интересно, с чего бы это? Перепутает меня с тобой?

– Нет, навряд ли… Но все же, мне будет спокойнее, если мы это не проверим на практике.

– Я все понял. Навязываться не стану. – Макс отключился.

Я сидела на диване, изо всех сил пытаясь побороть подступающие слезы. Ну надо же, как не везет! Нервы и так на пределе из-за слишком частых покушений, а тут еще и любимый обиделся! И за что? Я же о его безопасности забочусь. Так нет же, принял мою тревогу за обычный отказ в близости. Какие же все-таки они козлы, эти представители сильного пола!

В расстроенных чувствах я пошаталась по квартире, выпила канистру чаю, посмотрела с мамой ее любимый мексиканский сериал. Пронзительные выкрики с экрана били по напряженным нервам, но позволяли хоть как-то отвлечься. Около половины двенадцатого я, наконец, собралась на боковую. Но не успела расстелить постель, как зазвонил домашний телефон.

– Полька, это ты? – раздался высокий дребезжащий выкрик. Какая-то старуха?

– Это я. А кто на проводе?

– Это Паша, неужели не узнала? Полька, в меня только что стреляли!

– Да брось ты… Постой, как это стреляли? На самом деле или тебе показалось?

Что-то я не оригинальна, прокрутилось в голове. Кажется, именно этими словами пару часов назад выражал свое недоверие Макс. А теперь и я туда же… С другой стороны, зачем кому-то стрелять в Пашу? Да ему пальцем пригрози – и он твой до гроба. В трубке раздавались стоны и всхлипывания.

– Паша, ты ранен? Нет? А полицию вызвал?

– Какую полицию, зачем? Они меня же и арестуют!

– Да ты с ума свихнулся! Немедленно вызывай полицию!

– Полька! – прорыдал в трубку Паша. – Я боюсь оставаться дома! Приезжай ко мне, и вместе вызовем, кого ты захочешь.

Признаюсь, я практически не ругаюсь матом. Но в данном случае мне на ум пришли все самые неприличные слова, которые, как оказалось, сидят где-то в глубине подсознания. На лестничной клетке или возле дома, возможно, этого урода сидит убийца, а он просит меня в двенадцать ночи к нему приехать! Одну! С трудом взяв себя в руки, я как можно ласковее произнесла:

– Пашенька, видишь ли, за мной тоже кто-то охотится. Боюсь, это по одному и тому же делу. Я не могу одна выходить из дома, тем более, ночью. Не хочешь вызывать никого – и не надо, ложись спать. А завтра с самого утречка я приеду к тебе с полицией, и мы во всем разберемся.

– Нет! Я не засну! А если… если он дверь взломает? Ну пожалуйста, приедь ко мне немедленно! Я заплачу тысячу баксов!

Что-то меня преследует в последнее время эта сумма. Но что делать с этой истеричкой мужского пола? Если он останется в одиночестве, к утру, пожалуй, точно свихнется.

– Пашенька, мне ничего от тебя не надо. Давай договоримся так. Я позвоню Максу, он за тобой заедет и привезет ко мне. Тогда все и обсудим.

Я положила трубку и позвонила Максу:

– Макс, солнышко, прости меня. Я очень хочу тебя увидеть, просто… ну, затемнение какое-то нашло. Приезжай ко мне, только сначала заедь за Пашей. Только будь предельно осторожен. Видишь ли, Паша уверен, что в него стреляли. Как ты думаешь, ему почудилось?

– Нет, я так не думаю. – Спокойно ответил Макс. – Дело в том, что в меня сегодня вечером тоже стреляли.

Глава 18

Около часа я стояла на стреме у двери, чтобы, не разбудив мамочку, по первому же требованию впустить гостей. Наконец, в дверь условленным образом слегка поскреблись. Я быстро впустила гостей и снова заперлась на все замки. Макс, как всегда, держался молодцом, только левое веко слегка подергивалось. Надо же, раньше никогда не замечала у него нервного тика. Конечно, особой наблюдательностью я не страдаю, но не до такой степени. А впрочем, чему удивляться? Странно другое – почему у меня самой до сих пор не дергается рука или нога. Может, уже несколько привыкла к боевой обстановке? Я, стараясь не шуметь, провела гостей в свою спальню.

– Ну что, в подъезде никто не крутится, за вами не было хвоста?

– Ох, доигралась ты в детектива. – Вздохнул Макс. – Теперь какой-то псих палит в белый свет, как в копеечку.

– Почему псих? Скорее, наемный убийца.

– И кто же такого недотепу нанял? Ты погляди: в нас троих сегодня стреляли, и хоть бы для приличия ранили кого!

– Типун тебе на язык! Не нужны мне такие приличия. Вообще, согласна, все это несколько странно. Кстати, наш киллер не всегда промахивается. Вот ювелира – ну, Алисиного мужа – он сегодня уложил насмерть.

– И нас уложит! – захныкал Паша.

В отличие от Макса, Паша был похож на выкинутую морем медузу. Такой же расплывшийся, прибитый – ну не человек, а кисель какой-то. Вот напасть на мою едва не простреленную голову – еще и этого слизняка защищать! И зачем я с ним вообще связалась, зачем потащила с собой в загородный дом? Если бы ни эта поездка, никто бы на беднягу не покушался. А теперь, наверное, придется его у себя в квартире поселить – добровольно он отсюда не выйдет, разве что в сопровождении роты автоматчиков. Если Макс и сумеет его силой оттранспортировать домой, то Паша моментально начнет мне трезвонить и слезно умолять немедленно приехать.

– Вы лучше объясните, почему полицию не вызвали?

– Это мне ты предлагаешь вызвать полицию? – не на шутку изумился Макс. – Полька, тебе сколько годков миновало – 26 или 6? Как ты думаешь, что в первую очередь сделает добрый дядя полицейский, обнаружив следы от пуль на моей входной двери? Помчится ловить свихнувшегося отравителя, теперь возомнившего себя Ворошиловским стрелком? Как бы ни так! Он на всех парусах помчится в мою фирму – выяснять, честно ли я торгую медтехникой, не кинул ли кого, плачу ли «крыше» – в общем, не бандитские ли это разборки. Скорее всего, чтобы «убойному» отделу одному не париться, еще и экономическую полицию с налоговой службой к проверке подключат. Чтобы никому скучно не было. А мне это надо?

– Но не в тебя одного ведь стреляли! Ну ладно, Паша твой рекламный агент – но я-то каким боком к твоей фирме отношусь?

– Ты можешь доказать, что стрелок один и тот же?

– Если оружие одно и то же, это даже полиция поймет.

– А если пистолеты разные?

– Сдаюсь. Черт с тобой, но Паша пусть звонит в отделение немедленно.

– Слышал приказ? – ухмыльнулся Макс. – Давай выполняй. Обидишь мою даму – уволю!

В общем, остаток ночи мы провели в квартире Паши, куда нас отвез полицейский патруль. В бедного парня действительно стреляли два раза, пули нашлись недалеко от дырок в двери. Более того, оказалось, что одна пуля даже прошла по косой вдоль левого рукава и слегка оцарапала кожу, просто Паша со страху даже не сразу заметил, что рукав серой рубашки пропитан кровью. Обнаружив ранение, он потерял сознание. С посеревшим лицом развалился на диване, и даже перестал жалобно стонать. Я предложила вызвать «Скорую», но Макс предпочел более радикальное лечение – просто выплеснул в лицо несчастному стакан ледяной воды. После чего я смазала царапину йодом и наклеила пластырь.

– Все, жить будет, – констатировал Макс.

Про то, что стрелок подкарауливал и его самого, Макс полиции так и не сказал. Впрочем, я была этому даже рада. Не уверена, что у меня хватило бы сил ехать на еще одну квартиру, наблюдать, как полиция с собакой ползает по лестнице, а потом часами составлять протокол. Когда дознаватель закончил с Пашей, было уже раннее утро. Петухи в деревне, наверное, как раз начали петь. Не раздеваясь, я доползла до кушетки в пашиной спальне и мгновенно заснула. Разбудил меня звонок мобильника. Прежде чем ответить, я взглянула на часы. Ну да, опять проспала до полудня.

– Земфира, ты в салоне? – спросил строгий голос начальницы.

– Нет. – Растерянно ответила я. – Дело в том, что в моих друзей стреляли, и я помогаю им прийти в себя.

– Понятно. Может быть, тебе стоить сменить специальность? Будешь заниматься добрыми делами. Я держу тебя в салоне не для этого.

– Я немедленно еду! – закричала я в трубку.

– Я тоже, – сухо ответила Алиса и отключилась.

Я не придала значения ее последним словам, а зря. Когда через час я умылась, позавтракала, привела в себя Пашу, (Макс давно уехал) и на такси доехала до подвальчика, хозяйка была уже на месте.

– Алиса, врачи вас так быстро отпустили? – поразилась я.

– Я просто сбежала! – явно гордясь своим поступком, ответила начальница. – А то завотделением заявил, что мне надо провести на койке еще минимум неделю. Представляю, что за это время будет с салоном. Меня не было несколько дней, а уже никто даже для приличия на работу не заглядывает.

Действительно, кроме меня, администраторши и Алисы, в салоне не было ни души. Впрочем, души стали подтягиваться вскоре после моего прибытия. Каждую Алиса долго распекала, грозила увольнением, и лишь услышав искренне покаяние, разрешала пойти на рабочее место. Наконец, все гадалки были в сборе. Правда, клиенты, которые заходили утром и были отправлены на полдня погулять, все не возвращались. Алиса, похоже, начала заводиться по новой. Салон притих. Завидев входящую в салон тетку в потертом плюшевом пальто, я кинулась к ней и тут же пригласила в свою каморку. Алла Ивановна с журналом записи бежала за нами, на ходу спрашивая у клиентки, какую услугу она желает заказать.

Плюшевая тетка оказалась очередной брошенной женой, муж которой ушел к молоденькой девчонке. И мне опять пришлось обещать приворотное зелье, вместо того, чтобы велеть тетке потратить лишние деньги лучше на тренажерный зал. Тетка сказала, что зайдет за зельем через час. Я согласилась – не все ли равно, когда? Несколько литров зелья всегда хранится в нашем салонном шкафчике. После ухода клиентки я отлила немножко в пузырек из-под валерианки, и вернулась на место. Тетка оказалась точна, как разведчик. Через 60 минут 00 секунд она навытяжку стояла передо мной. Получив пузырек, растроганно покивала и несколько смущенно вытащила из огромной хозяйственной сумки коробку конфет «Вишня в ликере».

– Так. Стоять! – я резко вскочила на ноги.

Тетка, напротив, так и осела на стул. Я выбежала в коридор, телом прикрывая выход из своей каморки.

– Алла Ивановна! Быстро зовите всех, кто на месте!

Я заглянула в комнатку. Тетка по-прежнему с ошалелым видом сидела на стуле, даже не порываясь бежать. В коридоре раздались шаги, встревоженные голоса. Кроме Алисы, Моники и администраторши, ко мне подошли еще две гадалки.

– А теперь, женщина – обратилась я к перепуганной клиентке. – Мы кое-что проверим.

Не раздумывая, я вскрыла коробку и протянула ей конфету, разворачивая фиолетовую фольгу:

– Немедленно съешьте!

– Я не люблю шоколад… – пролепетала несчастная.

– Съешьте, иначе я залью вам в рот содержимое силой!

– Эй, ты что, свихнулась? – поинтересовалась Алиса.

– А вам как, конфетки в свое время понравились? Меня уже пытались отравить ликером. Вот и выясним – эта милашка из того же муравейника или нет?

– Не валяй дурака! Конфеты можно отправить на экспертизу.

– А зачем? Мы прямо на месте экспертизу и проведем. А ну-ка, ешь конфету!

Тетка всячески пыталась отказаться от неожиданного угощения, но я грозно надвигалась на нее с конфетой. Следом за мной, наступая на пятки, шли Алла Ивановна и Моника. Смирившись с неизбежным, тетка испуганно вздохнула и широко разинула рот. Я тут же запихнула туда конфету и стала ждать: выплюнет или разжует? Клиентка, похоже, проглотила угощение, не разжевывая. И испуганно уставилась на меня.

– Ну что, эксперимент окончен? – устало поинтересовалась Алиса.

– Подождем немного, яд действует не сразу.

– Какой яд? Вы что, меня отравили? – всполошилась тетка. – За что?

– Не волнуйтесь, если в этой коробке были обычные конфеты, с вами ничего не случится.

Побелевшая тетка смотрела на меня с таким ужасом, словно у меня выросла вторая голова. Кажется, она пыталась даже закричать, но изо рта доносилось лишь невнятное мычание. Через пару минут не только зрителям, но и мне стало ясно, что конфеты не были отравлены.

– А теперь извинись перед женщиной, – холодно приказала Алиса. И обернулась к пострадавшей: – Милая, деньги мы вам отдадим. Простите, ради Бога, у нашей Земфиры бывают странные видения. Не от мира сего человек, что же поделаешь.

– Больше мне кушать ничего не надо? – Робко, явно не решаясь поверить в свое спасение, спросила тетка.

– Нет, нет, что вы.

Начальница, не удостоив меня даже взглядом, повела клиентку к выходу, не переставая извиняться по дороге. Остальные зрительницы с сочувствием глядели на меня.

– Ох, Земфира, для тебя было бы лучше самой закусить отравленными конфетами. – С притворным сочувствием вздохнула Моника. – Нападения на посетительницу Алиса тебе не простит.

Глава 19

Но все обошлось. Еще пару дней, по дороге на работу и обратно, я искала глазами полицейский «хвост». Но никого, похожего на полицейских в штатском, в районе видимости не наблюдалось. Оставалось лишь надеяться, что у нас полиции работают такие профессионалы, что любительнице их просто не засечь. В противном случае, увы, за мою жизнь я не дала бы и копейки. Но покушения как-то внезапно прекратились. Причем больше не стреляли ни в Пашу, ни в Макса. К концу недели торжествующая Алиса по секрету сообщила мне, что арестовали Анжелику. В подвале ее дома, надежно зарытый в куче мусора, обнаружился пистолет. Судя по всему, тот самый, из которого в меня и в Пашу. Отпечатков пальцев на оружии, естественно, не оказалось. Но подъезд дома закрывался на кодовый замок, подвал тоже был надежно заперт, и ключи были только у жильцов дома. Посторонний человек не смог бы туда проникнуть.

– Ну, теперь эта змея не вывернется! – приговаривала расцветшая от счастья начальница.

Еще через неделю счастливая Моника обошла каморки гадалок и торжественно пригласила всех в конце рабочего дня зайти в ее комнатку.

– Отвальную собираюсь устроить. – Радостно сказала она, улыбаясь мне удивительно белыми зубами. – Ухожу я отсюда, Земфира. Свой собственный салон открываю.

Я проводила гадалку растерянным взглядом. Снимать помещение, давать рекламу, платить налоги – все это требует немалых денег. Неужели Моника столько заработала на своих гастрольных выездах? Вот тебе и «Эсмеральда возвращается»! Еще больше я удивилась, когда увидела накрытый Моникой стол. Немолодая гадалка никогда не страдала излишней расточительностью. Наоборот, ее можно было поставить в пример любому поклоннику бережливости. Правда, обещанные двести баксов она мне все же отдала. Но вовсе не на следующий день после моей разведки, а совсем недавно, когда я уже и надеяться перестала. А тут прямо феномен неслыханной щедрости – блюда с лососем, форелью, стеклянные розетки с красной икрой, салаты из мидий и креветок… В самом углу каморки сидела побледневшая Алиса. Надо же, как переживает из-за ухода гадалки. Никогда бы не подумала, что она так любит Монику.

– Земфирочка, проходи. Что, вбиться не можешь? Эй, девки, ужмитесь! – обрадовалась Моника моему приходу. – Икру любишь? Ешь, не стесняйся, не я плачу!

Она почему-то хитро подмигнула мне. Я невольно передернулась. Нет, Моника по-прежнему нравилась мне своим авантюризмом и бесшабашием, но ее фамильярность как-то неприятно покоробила. Ну прямо как будто мы с ней две заговорщицы, знающие какие-то дворцовые тайны. А может, так оно и есть? Я пристально взглянула на сидевшую в углу бледную как смерть хозяйку. Какие-то нехорошие мысли сами собой залезли в мою бедную голову. Кто платит за «отвальную» жадной Моники? Неужели Анжелика такая непроходимая дура, чтобы держать использованное оружие в подвале своего дома? И почему покушения на меня и моих друзей прекратились аккурат с выходом Алисы из больницы? Надо успеть перекинуться с Моникой хотя бы парочкой фраз, пока она окончательно не покинула наш салон.

Я терпеливо дождалась конца импровизированной вечеринки. Когда пьяные и веселые гадалки разошлись по своим комнаткам одеваться, я как бы ненароком спросила Монику:

– А это правда, что ты была любовницей дантиста? Ну, покойного Ивана Петровича?

– Иван Петрович – мой старый друг. То есть был. А что тут удивительного?

– Он же хотел жениться на Анжелике?

– Ну, седина в бороду… Да мы, собственно, и без того давно расстались. Уже несколько лет назад. У него другая любовница появилась.

– Тем не менее она в завещании не указана. Там только Таисия Птицына, то есть ты.

– Это Алиса так сказал? – усмехнулась Моника. – Ну, значит, так оно и есть.

– Подожди, а как на самом деле?

– Девушка, ты хочешь дожить до моего возраста? – спросила гадалка, нехорошо усмехнувшись. – Тогда запомни главное правило: не задавай глупых вопросов. И правило второе: информация стоит денег. Не пытайся получить ее бесплатно.

– Ты хочешь денег? Сколько?

– Мне уже заплатили. Но я не жадная, и ты мне всегда нравилась. Если сообразишь, кто упомянут в завещании – считай, тоже заработала. Тогда проси побольше, чтобы свое дело открыть.

Моника накинула изящное меховое полупальто, помахала мне ручкой и пошла к выходу. Уже поднявшись по ступенькам, она неожиданно обернулась:

– Только запомни, девочка: прежде чем просить денег, напиши всю информацию, которой обладаешь, плюс ту, что только подозреваешь, на бумаге, заклей в конверт и отдай на хранение доверенному лицу. Чтобы в случае чего отдал в полицию. И, когда пойдешь на переговоры, не забудь упомянуть о конверте.

Я прошла в свою каморку, растерянно взяла в руки легкий, не по погоде, плащик, села на стул и задумалась: а насколько хорошо я знаю свою хозяйку? По рассказам других гадалок, жизнь ее особо не баловала. В далекой юности она, девочка из глубокой провинции, приехала в город и устроилась швеей на фабрику женской одежды. Жизнь в общежитии, без особой надежды на собственное жилье, показалась ей лишенной всякой романтики, и девочка вышла на панель. Благодаря миловидной внешности, через пару лет она выбилась в элиту своей профессии – в когорту девочек, промышлявших в гостиницах. Алиса иностранных языков не знала, поэтому ей досталась не престижная «Премия», а скромный «Турист» – там в основном останавливались не настоящие иностранцы, а гости с далекого Кавказа. Впрочем, дети гор не даром всегда славились щедростью, зарабатывала Алиса совсем неплохо.

Каким-то чудом ей еще при советской власти удалось купить кооперативную двухкомнатную квартиру, которую она превратила в мини-бордель. Но советская власть закончилась, конкуренция на рынке интимных услуг выросла до невероятных размеров. Скромный бордельчик стремительно прогорал. И тут в газетах бандерша прочла про открытие первого в городе гадального салона. Прочла и призадумалась.

Дело в том, что Алиса неплохо гадала. Еще в те времена, когда она ловила одиноких мужчин на вокзальной площади, она иногда прикидывалась не проституткой, а цыганкой. Смуглая, высокая, в соответствующем прикиде она с некоторой натяжкой могла сойти за представительницу этого народа. Она уговаривала очередного подвыпившего мужичка погадать, разумеется, совершенно бесплатно, затаскивала в номер ближайшей гостиницы, а там, наскоро раскинув карты, предлагала заодно и интимные утехи. Разумеется, секс с гадалкой стоил дороже, чем с обычной уличной девкой. Более того, польстившиеся на экзотику мужики часто договаривались о следующей встрече. Один из таких клиентов и устроил псевдоцыганку на «работу» в «Турист».

А теперь Алиса, разменявшая к тому времени четвертый десяток, задумалась о том, что пора бы круто изменить свою жизнь. Зачем ей считаться шлюхой, зачем делиться с бандитами, вечно трястись от страха, не придет ли в гости сексуальный маньяк? А ведь большие деньги можно зарабатывать менее противным и весьма элегантным способом. И Алиса подала объявление во все газеты: «Гадальный салон „Зазеркалье“ и потомственная гадалка, цыганка Эсмеральда ждет женщин, от которых ушел муж или возлюбленный. После сеанса приворота он к вам обязательно вернется!».

Таких женщин в городе оказалось немало. Алиса подавала все новые объявления. Она начала снимать сглаз, алкогольную зависимость, кодировать на удачу. Очень быстро Алиса поняла, что с потоком страждущих вернуть мужа или друга ей одной не справиться. Всех алкоголиков тем более не излечить. Она сняла со сберкнижки все накопленные тяжким трудом деньги, и сняла небольшой подвальчик в центре города. На работу пригласила несколько бывших коллег по панели. Гадать те не умели, но психологами были неплохими. Салон «Зазеркалье» заработал вовсю. Постепенно Алиса выжила оттуда бывших товарок, заменив их более интеллигентными женщинами, умеющими если не гадать, то хотя бы читать. Подсунула им умные книжки по разным способам приворотов, по картам Таро и мадам Ленорман.

Естественно, Алиса перестала торговать телом за деньги. И рьяно принялась за поиски своего принца. Но годы шли, а вместо королевича жизнь подсовывала все тех же мужичков, коих Алиса в свое время обслуживала за плату. Отдаваться им бесплатно бедняга просто не могла. Вот и вывела судьба на ювелира. Уж он-то мог заплатить за удовольствие. Но… был ли Петр Иванович первым обеспеченным мужчиной в ее жизни? И так ли уж любила Алиса покойного мужа?

Я встала и, пройдя опустевший салон, решительно отправилась в кабинет хозяйки. Как ни странно, она была еще на месте. Бледная, какая-то увядшая, Алиса сидела за своим круглым столом красного дерева и уныло смотрела в пол. Надо же, еще вчера она не выглядела убитой горем вдовой. Еще более укрепившись в своих подозрениях, я осторожно покашляла. И, дождавшись, когда хозяйка поднимет голову, без обиняков спросила:

– Алиса, пожалуйста, скажите правду: Таисия Еремеевна – это вы?

Глава 20

Роскошный кирпичный дом в самом центре города, несмотря на поздний час, ярко светился огромными окнами в виде арок. Подъезд снаружи освещали мощные люминесцентные лампы. Хозяйка салона жила в элитном жилье. Трехкомнатная квартира на пятом этаже была отремонтирована по высшему классу. На окнах стеклопакеты тоже в форме арок, полы прихожей и гостиной выстланы паркетом из красного дерева. Встроенный зеркальный шкаф в коридоре зрительно увеличивал помещение в два раза. Судя по всему, и без наследства ювелира Алиса не бедствовала.

Я разулась и прямо в носках прошла вслед за хозяйкой в просторную гостиную. Половину комнаты занимал бархатный темно-серый угловой диван. Перед ним стоял явно сделанный на заказ овальный столик красного дерева. В столешницу было вделано тонкое стекло, под которым находилась причудливая мозаика из осколков разноцветного стекла. Стену напротив украшал стеклянный сервант, до предела забитый разнообразными сервизами. Там были и кофейницы в духе 30-х годов прошлого века, и суперсовременные квадратные чайные чашки. Немного в стороне от сервизов особняком стоял расписной гжельский самовар. Около самого окна стоял еще один высокий столик на одной ноге, по виду индийский, из резного орехового дерева. На нем сиротливо стояла маленькая синяя фаянсовая чашечка, абсолютно незатейливая, и потому как-то не вписывающаяся в великолепный интерьер.

Я села на угловой диван, Алиса – в кресло напротив. Мы обе молчали. Я лихорадочно придумывала, как начать разговор. И зачем я согласилась на ночь глядя приехать к хозяйке в гости! Надо было решительно отказаться. Но Алиса выглядела такой несчастной, такой жалкой… Такой непохожей на прежнюю «железную леди». И я не смогла отклонить ее робкую просьбу, почти мольбу. А вот теперь жестоко раскаивалась. Итак, что мне теперь делать? Ладно, раз уж приехала, пора выяснить всю правду.

– Алиса, Моника мне сказала, что это вы были любовницей дантиста. Поэтому он упомянул вас в завещании. – Я решила взять начальницу на пушку. – Вы ей заплатили, чтобы она держала это в секрете?

– Вот гнида! – сжав зубы, буквально прошипела Алиса. – Надо было ее просто пристрелить. И надежнее, и куда дешевле бы вышло.

– Но за что вы ей заплатили? Для вас было так важно скрыть от полиции это завещание?

– Она подозревала меня в убийствах. Я не хотела, чтобы на мой счет вообще возникали подозрения, и не только у полиции! – гневно выплюнула Алиса.

– Почему? Не потому ли, что на самом деле все убийства – ваших ручек дело!

– воскликнула я, не сдержавшись. Наконец-то все встало на свои места. – Значит, это вы заказали кухарке отбивную «для хозяина». Там ведь не было никакой отравы, верно, Алиса? Вы не могли так рисковать, ювелир очень любил отбивные. Мог плюнуть на запреты врачей и на ваше недовольство, и не отдать лакомство сыночку. Стрихнин и синильная кислота, скорее всего, находились в стакане Толика. Вы их добавили к обычному лимонаду, когда народ вышел в другую комнату, чтобы послушать мое гадание, верно? Если бы фокус со свининой не удался – ничего страшного, Толик все равно отправился бы к праотцам. Но у вас все получилось. Вы добились главной цели – ювелир заподозрил, что отравить должны были именно его, и лишь благодаря вам он остался жив.

Вы ведь неоднократно намекали своему жениху, что его родная дочь ждет не дождется его смерти, чтобы получить наследство? Теперь вы сказали об этом прямо. И прибавили, что, вероятно, она устала ждать милостей от природы, и потому решила ей, то есть природе, помочь. Поэтому бедный отец в полной отключке спрятал тарелку сына и вымыл ему лицо. Он хотел, насколько это возможно, замести все следы, чтобы не подвести дочку. Затем вы каким-то образом заставили кухарку угоститься коктейлем из стрихнина с кислотой. Как вам это удалось?

Алиса неподвижно сидела в кресле, невидящим взглядом уставившись в окно. Я не ожидала, что она ответит на мой вопрос. Но она процедила сквозь зубы:

– Я сказала, что салат из морской капусты сильно горчит. И велела его немедленно попробовать. Салат действительно горчил, еще бы!

Она снова замолкла, как будто выключилась из жизни.

– Кухарка съела отравы меньше, чем Толик. Она почувствовала тошноту, добежала до туалета, но синильная кислота подействовала раньше. Устранив свидетельницу, вы прошли в пустую кухню, вернули полупустой пакет стрихнина в ящик стола, оставив его слегка приоткрытым, и вернулись в зал, к гостям. Видимо, вы планировали найти пакет с отравой, когда начнется суматоха, и отдать его полицейским. Но и этого делать вам не пришлось. Вместо вас пакет нашла я.

Зачем же вы устроили заваруху с двумя ядами? Естественное недоверие к крысиному яду вполне объяснимо, чтобы им отравиться, нужно слопать за один присест полпакета. Вдобавок, действует стрихнин медленно, и жертву вполне можно спасти. Синильная кислота куда надежнее. Значит, большую часть серого пакета вы просто спустили в унитаз, и лишь немного, как говорится, для вкуса, подложили Толику и кухарке. Так все же, для чего вообще понадобился стрихнин, для гарантии? Нет? А, понимаю. Наверное, чтобы в первые несколько дней, до результатов экспертизы, выдавать происшедшее за несчастный случай. Ну, ошиблась пакетами сумасшедшая старуха, бывают в жизни огорчения. Все, кроме вашего жениха, поверили в эту версию. А вы пока опрашивали ничего не подозревающих свидетелей, и, если кто-то вызывал у вас беспокойство, немедленно его устраняли. Не забывая при этом ставить под удар невинную Анжелику.

Наблюдательность Тани вас наверняка сильно огорчила. Вы ведь совсем не хотели, чтобы до поры до времени следствие обратило особое внимание на ювелира и его странные поступки? Вы узнали у жениха телефон девушки, назначили ей встречу и намекнули Тане, что подозреваете Анжелику в убийстве брата? Или так мастерски провели беседу, что она заподозрила Анжелику сама. Вы правильно рассчитали, она обмолвилась о своих подозрениях матери и подругам. Назначила встречу Анжелике и долго ее расспрашивала, напугав беднягу до полусмерти.

Вы же из осторожности не дали Тане своего телефона. Поэтому вашего номера в записной книжке ее мобильника не было. Вы сами позвонили Тане и пригласили в гости, чтобы еще раз поговорить об Анжелике. Возможно, сказали, что у вас появились новые улики. Как вам удалось так мастерски дать гостье яд, чтобы она умерла не сразу, а только через пару часов, успев вернуться домой? Вы подлили кислоту в какое-то желе, чтобы она не сразу всосалась? А меня послали к Таниной матери, чтобы выяснить: обратило ли следствие внимание на то, что накануне гибели Таня встречалась с Анжеликой?

А несчастного ювелира вы тем временем уверяли, что доченька только и выжидает подходящего момента, чтобы присоединить его к когорте отравленных. И предлагали любящему папочке на выбор – или сдать дочурку в полицию, или жениться на вас и переписать на ваше имя все имущество. Тогда, дескать, Анжелика оставит свои попытки. Наследовать ей будет нечего. И вы добились своего! Ваш Петя выбрал второй вариант.

Вообще, как замечательно вы все продумали! Я прямо восхищена! Магазин, мастерская, дом, счета в банке – все наверняка уже переписано на вас. Вы убиваете ювелира, заботливо подставляя его дочурку, и игра закончена. Никто не может посягнуть на ваше богатство. Один из законных наследников мертв, вторая – в тюрьме, опротестовать действия папеньки некому.

Вы ловко отвели от себя подозрения, устроив самоотравление. Специально выбрали те конфеты, которые ни за что не тронул бы ювелир. Для того, чтобы установить, какое количество яда принято на самом деле, человека надо вскрывать. А поскольку вы остались живы, криминалисты ограничились экспертизой того, что, пардон, вы вернули в тарелку, и конфет, и то, и другое было под завязку нашпигованы синильной кислотой. Вы же приняли разве что капельку, причем, заели ее таким количеством сладкого, что даже эта капля полностью нейтрализовалась. Затем приняли убойную дозу рвотного, изобразили обморок и потерю сознания, и так запудрили мозги врачам, что даже попали в реанимацию.

Вы заранее заказали киллера, который должен устранить меня и вашего мужа? А я-то все гадала, почему наш отравитель вдруг променял излюбленный яд на револьвер? А это просто действовал другой человек. Он не был так близок семье ювелира, чтобы предложить ему отравленную еду. А на то, чтобы киллер смог познакомиться с ювелиром поближе, времени не оставалось, вам надо было торопиться. Вы должны были стать вдовой именно в то время, пока находитесь в реанимации. Чтобы никто не смог вас даже мысленно заподозрить. Вы не пожалели даже несчастного престарелого Ивана Петровича, который когда-то был вашим любовником, а теперь собирался перед смертью жениться на молоденькой. Правда, до конца это убийство не укладывается в моей голове. Зачем вы отравили дантиста? Только для того, чтобы следствие усомнилось в алиби Анжелики? Или чтобы получить несчастную дачу в пригороде? Вам оказалось мало ювелирова наследства?

Между прочим, зачем вам понадобилось убивать мужа? Он ведь и так не слишком надолго задержался бы рядом с вами. Богатство он вам уже отдал, можно сказать, собственными руками. Ну, побаловали бы немножко старичка, что, от вас бы убыло? А, кстати, насчет Моники. Интересно, почему, вместо того, чтобы прикончить шантажистку, вы от нее откупились? Побоялись, что она подстраховалась на случай внезапной гибели? Оставила друзьям конверт с обвинениями в ваш адрес? Алиса, вы убили столько народу только из-за денег? Вам никого не было жаль?

Я немного отдышалась и задала, наконец, главный вопрос:

– Но почему вы так старались отделаться от меня? Ведь я подозревала Анжелику. И продолжала бы ее подозревать даже после гибели вашего мужа. Пожалуйста, ответьте – ну какую я для вас представляла опасность? И зачем было стрелять в Пашу и Макса, они-то что вам сделали? Кстати, почему покушения так резко прекратились? Оттого, что вы вышли из больницы и не хотели попасть под подозрение, или потому, что я по глупости рассказала вам о полицейской охране?

Алиса сидела, не поднимая головы.

– Ну скажите хотя бы, вы насовсем отказались от своих нехороших планов в отношении меня, или планировали убить чуть позже, когда шумиха немного утихнет?

В ответ – ни звука. Я вздохнула, встала с кресла и пошла к двери.

– Стоять! – раздался за спиной жуткий окрик.

Глава 21

Я обернулась. Жестом фокусника хозяйка извлекла откуда-то из-за пазухи маленький блестящий пистолетик и подняла его на уровень моего живота. Левой рукой она указала на чашку, стоящую на «индийском» столике.

– Ты выпьешь эту чашку! – отчеканила она. – Выпьешь немедленно. После этого ты промучаешься совсем недолго. А иначе… Я выстрелю тебе в лицо. Боюсь, ты отдашь концу только к завтрашнему утру. Поверь, это нелегкая смерть. Ты еще будешь умолять меня о яде.

Она подняла руку с пистолетом на уровень моих глаз. В голосе звучал металл, но рука, державшая оружие, заметно дрожала. Я смотрела на нее, не веря своим глазам. Особо страха, как ни странно, я не чувствовала. Ситуация казалась нереальной, как во сне. Вот сейчас проснусь, и окажусь в своей постели, и надо мной склониться мамочка. Не может такого случиться, чтобы Алиса, которую я знаю уже полгода, пристрелит меня, как собаку. Умом я понимала, что она уже потравила кучу народу, но прочувствовать это до конца не могла. И потом, одно дело насыпать или накапать какой-то гадости человеку в питье, предоставив жертве самой закончить дело, и совсем другое – хладнокровно выстрелить в упор.

Повинуясь очередному окрику, я медленно я взяла чашку, наполненную прозрачной желтоватой жидкостью с резким запахом, природу которого я не могла определить. Двигаясь, как в замедленной съемке, я потянула чашку ко рту. Мозги работали четко. Скорее всего, в чашке мгновенно действующая отрава. Если я выпью желтый напиток, меня уже ничто не спасет. А если не выпью? Решится ли Алиса выстрелить мне в лицо? Как-то я читала роман про революцию, в ней несколько глав посвящалось расстрелу пойманных красноармейцев. В книге подчеркивалось, что перед казнью палачи обязательно завязывали героям глаза. Иначе солдаты просто не могли стрелять. А передо мной все же не профессиональный киллер, а обычная женщина… К тому же, пистолетик без глушителя. Ладно, предположим, шума она не побоится, но вот грязи… Из простреленной головы хлынет кровь, разлетятся осколки мозга, весь дорогой новый ремонт будет основательно подпорчен. Ну что ж, остается надеяться или на то, что рука отравительницы дрогнет, или что она ремонт пожалеет.

Обхватив чашку обеими руками, я поднесла ее почти ко рту, вздрогнула всем телом и выронила злополучную посудину. Чашка упала на роскошный розовый ковер, жидкость расплылась на нет некрасивым коричневатым пятном. Алиса ахнула, пистолет в ее руке заходил ходуном.

– Не стреляйте! – истерически вскричала я. – Не надо! Я случайно, руки затряслись. Налейте еще яду, я выпью!

Алиса явно растерялась. Она поднесла пистолетик поближе к моему лбу, опять отошла на несколько шагов, опустила оружие. Опять подняла его, но рука тряслась так сильно, что я не слишком волновалась. Даже если и нажмет на курок, пуля полетит куда угодно, только не в мое лицо. Наконец, окончательное решение было принято.

– Вставай. – Пытаясь говорить твердо, велела хозяйка. – Пойдем на кухню. Сама приготовишь напиток и тут же его выпьешь.

Я пошла по коридору, спиной чувствуя наведенное дуло. Сердце билось, как после стокилометровой пробежки, во рту пересохло. Если выживу, буду хорошо представлять, что чувствуют приговоренные к казни. Впрочем, я лично собираюсь свой приговор опротестовать. Я зашла на кухню, повинуясь указаниям Алисы, достала из шкафчика чистый хрустальный стаканчик.

– Видишь, синяя стеклянная бутылочка стоит? Да ниже нагнись, она на второй полке, вон, между банками с маринованными огурцами. Нашла? Открой ее и несколько капель капни в стакан.

Я открыла бутылочку. В нос ударил горький запах миндаля. Ага, вот чем на самом деле были отравлены предыдущие жертвы. Я наклонила бутылочку над стаканом, отлила примерно столовую ложку и прочно закупорила бутылочку. Затем плеснула в стакан воды. Опять зажав стакан обеими руками, жалобно взглянула на Алису. Она стояла почти рядом, подняв пистолет на уровень плеч.

– Я сейчас это выпью. – Упавшим голосом прошептала я. – Только у меня последняя просьба. Ответьте, вам меня совсем не жалко? Я еще молодая, я так люблю жизнь. Я живу с одной матерью, она теперь просто умрет от горя.

Как я и думала, напоследок хозяйка решила оправдаться.

– Дурочка, зачем ты сунула нос в это дело? Я получила Петино наследство и хотела уйти от дел. А тебе собиралась поручить руководство салоном. Так что тебя ждала роскошная жизнь. Ты сама виновата в своих несчастьях.

Разгорячившись, она жестикулировала левой рукой, опустив правую с пистолетом. Я слушала, приоткрыв рот и держа стакан у самых губ. Сердце колотилось все сильнее. Вот он, решающий момент! Я резко выплеснула содержимое стакана прямо в широко раскрытые хозяйкины глаза. Она взвизгнула, поднесла обе руки к лицу, и я тут же бросилась к ней, пытаясь вырвать оружие. Хозяйка была намного крупнее меня, но от неожиданного толчка не удержалась на ногах, и мы повалились на кафельный пол. Я уселась сверху и принялась бить пустым стаканом по откинутой в сторону руке с пистолетом. Синильная кислота, видимо, сильно повредила глазные оболочки женщины, и она защищалась, не открывая глаз и истошно визжа.

От сильного удара об пол стакан разбился на две аккуратные половинки. Я схватила одну из них и начала резать руку Алисы осколками. Наконец, пистолет с глухим стуком упал на пол. Я быстро вскочила на ноги, схватила его за ствол и сильным броском выкинула в окно. Пробив двойной стеклопакет, стальной комок полетел вниз. Надеюсь, не на голову случайному прохожему. Тяжело дыша, я на всякий случай отошла от лежащей хозяйки. Она пыталась приподняться, но снова рухнула на пол. Глаза по-прежнему были закрыты.

– Полина – неожиданно жалобно проскулила она. – Полечка, ты ведь не пойдешь в полицию? Я отдам тебе свой салон…

– Извините, Алиса. Но я не смогу принять от вас салон, оставить все как есть и спокойно спать. Все убитые вами… они будут являться мне по ночам. А Анжелика? Конечно, противная девчонка, но ведь нельзя допустить, чтобы она погубила молодость в тюрьме. Так что я пойду в полицию. Единственное, что могу вам предложить – пойдемте туда вместе. Сдадитесь с повинной, наймете хорошего адвоката, глядишь, больше десяти лет вам не дадут. Отсидите свое, потом опять гаданием займетесь.

Не открывая глаз, женщина захихикала.

– Ты думаешь, я боюсь тюрьмы? Дурочка ты, Полька. Я ведь уже сидела, только никому не рассказывала. А теперь… Это была моя последняя попытка вырваться из нищеты. Но убийца не может быть наследником жертвы, тут ты права. Значит, я осталась ни с чем. Что мне тюрьма? Я не хочу жить в нищете.

Я ошалело оглядела кухню. И вот эту квартиру с евроремонтом, эту встроенную мебель Алиса называет «жизнью в нищете»? Чего-то я все же не понимаю. Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут Алиса, держась рукой за стол, начала вставать. Я слегка попятилась к выходу в коридор. Лишенная пистолета и почти лишенная зрения, начальница все же оставалась хищницей. Надо подготовить путь отступления. Но Алиса вовсе не собиралась на меня нападать. По-прежнему не открывая глаз, она нашарила стоящую на столе синюю бутылочку. Быстро сковырнула заботливо заткнутую мной пробку, без раздумий поднесла горлышко ко рту и сделала большой глоток. Бутылочка выпала из ее руки, она повернулась ко мне, намереваясь что-то сказать, но горло перехватило судорогой. Красиво взмахнув руками, женщина грузной массой осела на пол. Упала лицом вниз, дернулась пару раз и затихла.

Я устало села прямо на пол. Надо вызывать полицию. Много раз пересказывать в лицах наш разговор, изображать поединок. Это уже третье преступление, которое я раскрыла за последние несколько месяцев. Похоже, стала уже привыкать к виду мертвых преступников. Как же я устала! Ну почему я не могу спокойно отвораживать и привораживать, ничего не видя, не слыша и не болтая лишнего? Зачем во все сую свой нос? Зачем мне разоблачать преступников, это же не моя работа! Кстати, основную работу я, судя по всему, как раз потеряла. Без начальницы наш салон накроется медным тазом за каких-нибудь пару недель. Договора с налоговой службой и «крышей», аренда помещений, реклама – все держалась на могучих плечах Алисы. Никому из наших гадалок такое не потянуть. Итак, я снова безработная.

Нехотя поднявшись на ноги, я вышла в прихожую, нашла телефон, вызвала «Скорую» и полицию и отправилась в гостиную ждать приезда властей. Через пару минут в дверь позвонили. Надо же, как оперативно работают наши службы, подивилась я и пошла открывать. Оттянула язычок шлейперного замка, распахнула дверь и невольно попятилась. На пороге стоял Макс.

Глава 22

– Ты как здесь очутился? – выпалила я, растерявшись.

– Да вот, мне сказали, где тебя искать. – Макс выглядел не менее ошеломленным внезапной встречей.

– Кто сказал?

Любимый мужчина не ответил на глупый вопрос. Он быстро захлопнул за собой входную дверь и теперь надвигался на меня, оттесняя вглубь прихожей. Я отступала, лихорадочно соображая, что бы это значило. Судя по изумленному лицу Макса, он даже не предполагал, что встретит у Алисы меня. Значит, он пришел к самой хозяйке квартиры. Причем явился на ночь глядя, без предупреждения! Интересно, как давно они знакомы? И насколько близко?

Если они любовники, не придется далеко ходить за ответом на вопрос – почему Алиса так торопилась избавиться от престарелого муженька! Она не хотела терять ни дня! Вот почему мы с Пашей превратились в опасных свидетелей. Вернее, могли превратится со временем, когда стало бы известно, что Алиса и Макс собираются пожениться. Значит, я не ошиблась, покушения обязательно бы продолжились. Как жаль, что я сама сообщила убийце о полицейской охране. Что же теперь делать? С мастером по у-шу мне нипочем не совладать. Вот если бы у него был револьвер, я могла бы рассчитывать, что снова промажет. Ничего, главное – продержаться минут десять, а там кто-нибудь приедет – «Скорая» или полиция. Ой, Макс уже загнал меня в гостиную!

– Ты ведь пришел не ко мне, а к своей пассии. – Сев на диван, ехидно сказала я. – Надо же, никогда бы не догадалась, что тебе нравятся старухи. Как же это по-научному называется – геронтофилия?

Макс слегка передернулся, но все так же спокойно ответил:

– Душа моя, мне нравятся молоденькие блондинки вроде тебя.

– Ради чего же вы с Алисой затеяли все эти убийства? Ты хотел по-тимуровски помочь пожилой женщине?

– А ты хоть раз поинтересовалась, как идут дела у меня на фирме? Что бы ты сказала, узнав, что со дня на день мне придется объявить о банкротстве? Что я брал кредиты в одной полубандитской конторе под залог своей квартиры, и не смог вовремя расплатиться? Квартира перезаложена несколько раз, а долги растут. Теперь даже если я продам квартиру, мне это не поможет. Молчишь? Полагаю, безработный, бездомный и с кучей долгов я стал бы тебе не слишком интересен, несмотря на все мое природное обаяние. – Он ухмыльнулся и сел в то самое кресло, в котором незадолго до того сидела Алиса. – Кстати, где хозяйка дома?

– Она попросила меня немного подождать и выбежала из дома. – Нагло солгала я. – Наверное, побежала звонить тебе.

Макс вытащил из кармана куртки мобильник, посмотрел на табло и спрятал его обратно.

– Нет, она мне не звонила. Странно. Ладно, продолжим нашу занимательную беседу. Так на чем мы остановились?

– Что ты рассчитывал с помощью Алисы восстановить фирму.

– Плевать мне на эту фирму. После женитьбы на Алисе я скупил бы все фирмы, торгующие медтехникой. Создал бы настоящую монополию! – глаза парня пылали.

– Ну да, а несогласных просто пристрелил бы, как ювелира. Если бы, конечно, попал. Скажи, стрелок-любитель, ты попросил Петра Владимировича постоять пару минут спокойно, чтобы как следует прицелиться?

– Сообразительная моя, а почему ты решила, что в тебя, Пашу и ювелира стрелял один и тот же человек? На муженька твоя начальница решила раскошелиться, наняла профессионала. Специально из России вызвала. Но заказывать гастролеру сразу троих не только дорого, но и очень опасно. Потому уладить дела с тобой и Пашей Алиса предоставила мне. Я пытался отказаться, ссылался на близорукость… Но, увы, Алиса отправила меня к оккулисту. Увильнуть не удалось. Мужик я в конце концов, или тварь дрожащая? – Не совсем к месту продемонстрировал эрудицию Макс.

– Насчет мужика не знаю, но снайпер из тебя получился хреновый, – не утерпела я.

– Как это насчет мужика не знаешь? Еще скажи, что я постели тебя не удовлетворял! – вскипел бывший возлюбленный.

– Естественно. Оргазм я, между прочим, симулировала, – злорадно произнесла я. – Не хотела тебя огорчать, а зря. Впрочем, не унывай, возможно, с твоей престарелой любовницей тебе повезет больше. А если и там не справишься – ну что же, думаю, еще немного синильной кислоты у нее в запасе осталось.

– Ну ты и дура, – ничуть не огорчился Макс. – Ты что, так и ничего не поняла? Я вовсе не хотел тебя убивать. Поверь, ты мне действительно очень нравилась. Сначала у меня был совершенно другой план.

Макс познакомился с Алисой почти три месяца назад благодаря мне. Когда я впервые привела спортивного красавца на какой-то сабантуй в салон, то просто таяла, глядя, как все наши гадалки строят глазки моему спутнику и с завистью посматривают на меня. Но вот чего я не знала – это того, что суровая начальница «запала» на Макса с первого взгляда. Роман с ювелиром был у Алисы в самом разгаре, и она вовсе не казалась женщиной, ищущей приключений. На следующий день наши тетки устроили мне допрос с пристрастием. Я выложила им все – и как познакомилась с Максом, и где он работает… Алиса вопросов не задавала, но слушала внимательно.

А через несколько дней секретарша доложила Максу, что к нему пришла какая-то пожилая дама, говорит – по личному вопросу. Макс не успел даже подумать, кто бы это мог быть, как в его кабинет, нетерпеливо отодвинув секретаршу, вошла солидная дама. Она без приглашения села в кресло и без тени смущения представилась ясновидящей. Сказала, что шла мимо, увидела вывеску «Медтехника», и ее озарило – фирма на краю банкротства. У ее начальника никакой прибыли – одни кредиты и долги. Макс было вспылил и хотел выгнать незваную посетительницу, но она сама поднялась на ноги:

– Молодой человек, пожалуйста, не шумите! У меня есть хороший друг – дантист. Ему как раз нужно дорогое оборудование для клиники. Интуиция подсказывает, что ему лучше обратиться к вам. Если желаете, я вас познакомлю. Можем позвонить ему прямо сейчас.

Макс не очень поверил странной даме, но позвонить дантисту согласился.

– Ты знаешь, я в тот раз получил очень выгодный заказ. Это помогло мне выплатить часть процентов по долгу и еще раз перезаложить злополучную квартиру. Но…

В общем, когда через неделю «ясновидящая» пришла снова, Макс растекался в любезностях. Они познакомились. Алиса призналась, что о существовании фирмы узнала от меня, а о положении дел на ней – у знакомых бизнесменов. И попросила не рассказывать мне о их знакомстве. Она снова предложила Максу выгодный заказ от того же дантиста. А когда он согласился, без обиняков заявила, что именно Макс – мужчина ее мечты. И, если он осчастливит ее своим вниманием, она поможет ему расплатиться с долгами. Тем более, скоро она выйдет замуж за весьма богатого человека.

Колебался он недолго. В принципе, ему не была противна сорокапятилетняя ухоженная женщина «с прошлым». Конечно, он был влюблен в меня, но «ради дела», как он считал, можно и поступиться принципами. Тем более, верность он никогда не считал особой добродетелью. Так они с Алисой стали любовниками. Прошел еще месяц. Алиса дарила дорогие подарки, изредка подкидывала заказы на инструменты от знакомых медиков… Но они не могли спасти от банкротства. Макс с ужасом наблюдал его стремительное приближение. Не выдержав, он напомнил Алисе о ее обещании спасти фирму.

– Дорогой мой, – ответила она. У меня нет таких денег. И, боюсь, их не будет даже после замужества. Муж сам ведет дела, я не смогу незаметно забрать у него несколько десятков тысяч долларов.

– Значит, ты меня просто обманула? – вскипел Макс.

– Нет. У меня возник план…

Про план Алисы Макс рассказывал подробно и с удовольствием. В ее изложении он заканчивался смертью ювелира и браком с Максом. В представлении Макса после свадьбы следовало кругосветное путешествие, во время которого «молодую жену» растоптал бы носорог или укусила кобра. В общем, вернуться после путешествия Макс планировал безутешным вдовцом. После чего он мог спокойно жениться на мне. Поэтому одним из условий парня было то, что я никогда не узнаю о предстоящем браке. Он будет тайным.

Алиса соглашалась и на тайный брак, и на длительный свадебный круиз. Она лично отравила первую партию жертв. Синильную кислоту доставал Макс через свою фирму. Естественно, опасный яд не входил в понятие «медтехника», но, тем нее менее, российские партнеры коробку ампул прислали. Дальше по плану Алисы шло самоотравление. Накануне она вызвала Макса на переговоры. И сообщила, что уже заказала киллера для убийства ювелира. А Макс за то время, пока она проведет в больнице, должен пристрелить меня и Пашу. С этими словами она достала из сумочки пистолет, патроны и два навинчивающихся глушителя. Естественно, Макс пытался протестовать.

– Да Полька же ни о чем не догадывается!

– Она умная девочка. После того, как мы поженимся, она побежит в полицию.

– Но она ничего не узнает, мы тихо зарегистрируемся и сразу же уедем. Я ей скажу, что поехал на переговоры с зарубежными партнерами.

– А когда вернемся? Или ты рассчитывал вернуться один, оставив меня на съедение тигру? Ничего не выйдет, любовь моя. Я не такая уж дура.

Естественно, Макс бурно запротестовал. Как его любовница могла подумать о нем так плохо? Да он за нее, да он…

– Это все слова. Ты делом докажи. – Отрезала Алиса. – Я столько греха на душу взяла, все ради того, чтобы тебе помочь. Если бы не ты, жила бы спокойно со своим Петей, как за каменной стеной. А ты ради своего же спасения не хочешь пожертвовать дурной девчонкой!

– Зачем ты вообще вовлекала Полину в эту историю? – не выдержал Макс. – Зачем брала ее с собой, когда решила извести свою новую семью? Зачем посвящала во все детали?

– Для того, чтобы тебе пришлось ее убить. – Глядя любовнику прямо в глаза, ответила Алиса. – Я не потерплю соперницу. В общем, одно из двух. Или ты выполняешь мое главное и единственное условие, или мы с тобой мирно расстаемся. Отменять «заказ» на Петю, разумеется, уже поздно. Я стану богатой, очень богатой вдовой. Вокруг меня будут виться тучи молодых парней, еще покруче тебя. А ты лишишься фирмы, квартиры, а следом – и своей девчонки. Хорошо, если тебя кредиторы пожалеют, руки-ноги не переломают. Можешь идти. Когда будешь собирать на помойке пустые бутылки, не надейся, что я подкину тебе немного стеклотары.

– Я могу тебя выдать!

– Да? Тогда тебе придется объяснять, зачем ты заказывал отраву и передавал ее мне. Думал, что это средство для похудания? Ты соучастник, мой дорогой. А если найму хорошего адвоката, то станешь организатором. Думаешь, пожизненное заключение лучше жизни на помойке?

И Макс сломался. Он подговорил знакомую девчонку сходить ко мне в салон и отдать, как бы в благодарность, бутылку ликера. Естественно, девушка не знала, что внутри синильная кислота. Но бутылку я отдала Галатее. Макс, видя, что яд меня пока не берет, с трудом справлялся с искушением поинтересоваться судьбой отравленного ликера. Все разъяснилось, когда, войдя через балкон к Галатее, он увидел в спальне посиневшую старуху, а заглянув на кухню, обнаружил на столике знакомую бутылку и стакан с желтоватым напитком. Макс сложил два плюс два и мгновенно сообразил, что произошло и почему я еще жива.

– Так это ты спрятал в кастрюлю недопитый ликер?

– Естественно. Времени у меня было в обрез, и лучшего места я не придумал. Я не хотел, чтобы ты или полиция нашла бутылку. Мало ли чем отравилась старуха? Если бы ты не догадалась, что убить хотели тебя, фокус с ликером можно было повторить, еще пара ампул у меня оставалась. Я надеялся, что мне не придется в тебя стрелять. Но, увы… А стрелок из меня неважный. Алиса даже стала подозревать, что собираюсь оставить ее с носом. Так расстраивалась, бедняжка!

– А на самом деле?

– Честно признаться? Близорукость тут не при чем. Просто, когда я целился в тебя или Пашу, руки начинали трястись, как с похмелья. Мне было бы проще пристрелить ювелира.

– В себя ты зачем стрелял?

– И не думал даже! Это я тебе басню скормил, чтобы меня, упаси Господь, ни в чем не заподозрила. Переоценил твою сообразительность.

– Я и правда чего-то не понимаю. Ты ведь мог отказаться от дела, узнав, что меня придется убить! Алиса предоставила тебе свободу выбора.

– И с чем бы я остался? Только не говори, что с тобой. На фига тебе сдался бездомный и безработный. Это только для Алисы я единственный.

Макс поднял на меня немного потеплевшие глаза.

– А знаешь, Полька, может, мы с Алисой будем неплохой парой. Она пошла на эти убийства только из-за любви ко мне. Алиса старше всего на 12 лет…

– На 13 лет, – машинально поправила я. – Значит, ты спокойно можешь меня убить?

– Наверное, раньше не смог бы. Но, боюсь, теперь мне придется. Ты не оставила мне выхода.

Кажется, он хотел развивать свою мысль дальше, но его перебил настойчивый звонок в дверь.

Глава 23

– Я открою, – я быстро встала.

Макс тоже вскочил на ноги и перегородил мне дорогу.

– Это кто? – тихо спросил он.

– Да понятия не имею. Или «Скорая», или полиция. Я буквально перед твоим приходом вызвала и тех и других.

– Зачем?

– Твоя любовница во всем призналась и приняла яд. Она лежит на кухне.

– Ты шутишь? – с каким-то неестественным спокойствием спросил Макс.

– Подойди к двери и спроси «Кто там?». Сам убедишься.

– Понятно. – Макс на секунду задумался, по-прежнему стоя в дверях. В нее неистово звонили, затем послышался сильный стук.

– Прыгай в окно, – посоветовала я.

– Четвертый этаж. Увы, но я не Бетмен. Нет, мы пойдем другим путем.

Двигаясь, как в замедленной съемке, он достал из-за пазухи большой вороненый револьвер. Или пистолет, не знаю. Поднял его на уровень глаз, наставил на меня и тихо произнес:

– Подойди ко мне.

– Ты собираешься меня пристрелить? Зачем? Они немедленно взломают дверь.

– Дура, я не собираюсь стрелять. Но мне надо отсюда выйти. И я возьму тебя в заложницы.

Я немного успокоилась. В заложницы так в заложницы. Главное, со стороны Макса моей жизни опасность, похоже, не грозит. Но вот полиция… Как бы они меня сами не пристрелили, чтобы долго не мучилась. Тем не менее, повинуясь недвусмысленному жесту, я подошла поближе. Макс обнял меня за шею, приставил к виску оружие, и мы вышли в коридор.

– Открывай! – скомандовал он.

Я снова отдернула щеколду. С лестничной площадки на нас смотрели четыре пары изумленных глаз: две женщины в белых халатах и два здоровенных мужика в форме.

– Я захватил заложницу. Если вы помещает мне пройти, я ее застрелю, – вежливо произнес Макс.

Видимо, от изумления вся четверка послушно посторонилась. Макс быстро прошел в образовавшийся коридорчик, волоча меня за собой, развернулся задом и, прикрываясь мною, как щитом, попятился по лестнице вниз. Таким макаром мы спустились на первый этаж. А вызванные мною службы, похоже, так и изображали каменные изваяния на четвертом.

Макс опять развернулся, откинул засов и вытолкнул меня на улицу. Вдали послышался вой сирены. Похоже, полицейские все же вызвали подкрепление. Макс рывком оттолкнул меня и кинулся к своей машине. Через пару секунд она отъехала от дома и вихрем унеслась куда-то в даль. А я собрала последние силы и снова поплелась наверх.

Следующую неделю я провела в ставшем уже привычным месте – в полиции, на допросах у следователя «убойного» отдела. Макса так и не поймали. Надеюсь, он успел покинуть пределы страны. Я вовсе не хочу, чтобы его нашли.

Как ни странно, но я не чувствую себя невинной жертвой подлеца. Макс не верил в мою любовь. А была ли она на самом деле? Я ревновала его к чужим женским взглядам, втайне завидовала его красоте, гордилась, что рядом со мной – супермен… Был ли этот сложный сплав чувств той самой силой, которая сворачивает горы? Той, которая заставила хладнокровную Алису пойти на преступления, а потом принять яд. Ей легче было умереть, чем разлучиться с любимым. И ведь даже умирая, Алиса так и не выдала Макса! Она хотела унести его тайну с собой в могилу. Я бы так не смогла.

Я делилась с любовником своими проблемами, просила его о помощи – а поинтересовалась ли хоть раз, как живется ему? Я ведь не знала ни о долгах, ни о приближающемся банкротстве. Он мне не доверял. Оттого, что не верил людям вообще, или просто я не заслужила его доверия?

Квартиру Макса продали за долги. Фирма «Медтехника» приказала долго жить. Туда назначили ликвидатора имущества, но ликвидировать оказалось нечего. Офис Макс снимал, несколько компьютеров и кожаных стульев не покрывали даже ничтожное количество задолженностей. Сотрудники фирмы не получили ни гроша за последние два месяца. Кроме того, оказалось, что за них уже полгода не платили налогов, и потому они не могли рассчитывать даже на пособие по безработице. Бедный Паша, потеряв работу, и к тому же узнав, что в него стрелял шеф, впал в жесточайшую депрессию. И мне, позабыв о собственных переживаниях, приходилось таскать несчастного по психологам и психотерапевтам.

Салон «Зазеркалье» протянул еще два месяца. Алла Ивановна по-прежнему записывала клиентов на гадание и очищение, откладывая себя четверть платы, остальное забирали гадалки. Естественно, мы не тратили деньги на налоги, арендную плату и тому подобные ненужные расходы. Все понимали, что малина вот-вот закончится, и старались накопить побольше, чтобы не помереть с голоду после закрытия салона. Через два месяца в гости к нам пожаловали одновременно хозяин дома и налоговая инспекция. Как по команде, все гадалки дружно вышли из своих каморок, подхватил заранее приготовленные сумки со своим добром, и стайкой покинули ставший чужим подвальчик. Алла Ивановна предложила дорогим гостям подождать хозяйку, быстро собрала манатки и последовала за нами.

Всей толпой мы пошли в ближайшее кафе. Запивая пирожные коньяком, мы то смеялись, представляя лица налоговиков и хозяина, когда до них дойдет, что Алису они не дождутся. То утирали слезы, вспоминая погибшую начальницу. Ее все жалели и никто не осуждал, даже я. Несмотря на то, что из-за Алисы трижды была на волосок от гибели.

– Да, бабы, вот это любовь, – протянула гадалка Эльвира. – Мне бы такую.

– Типун тебе на язык. – Не на шутку перепугалась я. – Любовь – это когда новые люди рождаются. А когда уже появившихся убивают – это преступление.

– Ничего ты, Земфира, в жизни не понимаешь, – подытожила Эльвира.

Я задумалась. В этих словах явно содержалась какая-то сермяжная правда. Из-за своего отношения к жизни я неоднократно бывала на волоске от гибели, осталась и без любимого, и без работы. Ничего, жизни можно научится. За прошедшие полгода я получила опыт – самое ценное, что только может быть в нашем мире. Так что теперь не пропаду. Прощай, салон «Зазеркалье»!

Content

Инна Балтийская
Отравление в пряничном домике

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23