Дмитрий Суслин

Юрапи

Этнографическая сказка

Мой юный друг, эта книга рассказывает о некоторых традициях, обрядах и праздниках наших предков. Она написана по мотивам народных сказаний. Поэтому «Юрапи» не простая сказка, а этнографическая. Но и волшебства в ней предостаточно. Ведь это сказка.

Наш край называют страной ста тысяч песен. Это от того что, мы все делаем с песней, с музыкой и добрым сердцем, поэтому все так хорошо у нас и получается. Так оно повелось издавна. Перед любым важным делом, сначала песню пели, а потом уже рукава засучивали и работали и не знали усталости, потому что песня в работе – главная помощница.

Давным-давно, может пятьсот лет назад, а может и всю тысячу жила в одной деревне девушка. Звали ее Юрапи, что означает Певунья. Очень любили ее люди, и не только за то, что умная она была, красивая и работящая, очень она красиво пела. Так красиво, так звонко, что соловьи стыдливо умолкали, когда она начинала петь, а по всей округе тут же открывались окна – люди не хотели пропустить в песне Юрапи ни одного слова. И такие песни слагала прекрасная певунья, что до сих пор люди их помнят, любят и поют на всех праздниках.

А первым праздником в старину у чувашей был Манкун – праздник нового года. Тогда он начинался весной, в последний день недели Калам.

Вот в один из таких новогодних дней и началась эта история.

Утром всей деревней пошли на берег реки, где стоял старый дуб, хранитель деревни, встречать солнышко, просить его, чтобы было оно для людей весь год добрым и ласковым. Впереди шел самый уважаемый житель деревни старик Ахтупай, который знал все обряды и молитвы, и был на них главным. За ним шагали дети, молодежь и все остальные, в новых нарядах и с радостными улыбками.

Перед восходом Ахтупай произнес молитву, низко поклонился земле и небу, но солнце показываться не торопилось. Догадались люди, что не хочет оно без песни появляться. Пора было приветную песню начинать. А кто запевать должен? Конечно, Юрапи! Призвал ее к себе Ахтупай и велел красавице запевать, а Кеверу, лучшему деревенскому скрипачу ей подыгрывать. И как только голос Юрапи раздался над деревней, да полилась нежная мелодия скрипки, небо порозовело, запрыгали по облакам первые лучи солнца, а потом и оно само выкатилось из-за темного леса. И сразу все вокруг светло стало, радостно, птицы запели, земля задышала, трава зазеленела, цветы распустились, старый дуб закачал ветками, а – студеный ключ, что бил из-под земли рядом с дубом, заволновался, и весело заиграли в его чистой воде солнечные зайчики. Наступил Новый год.

Люди подхватили песню Юрапи, завели хоровод. Дети стали между собой бороться, а взрослые их зерном обсыпали, чтобы росли здоровыми и крепкими. А там, где зерно в землю попадало, сразу же всходы зеленые показались. Так действовало на все живое пение Юрапи.

– Ай, да Юрапи! – радовались люди. – Ай, да молодец! Солнце разбудила, Манкун призвала. Будем и в этом году с урожаем.

А Кевер так растрогался, что не выдержал, и тут же у всех на глазах в третий раз уже попросил Юрапи выйти за него замуж. Красавица ему не отказала, но и «да» не сказала, а лишь улыбнулась и сказала:

– Посмотрим, посмотрим!

А бабушка Айуйке только досадливо ногой топнула:

– Ай-уй! Долго думаешь. Смотри, не прогадай!

Но тут Ахтупай вмешался:

– Ничего, Айуйке, не печалься, до осени еще время есть. Попляшем мы с тобой на свадьбе у Юрапи, попьем пива, песни споем.

Ахтупай, велел всем идти в деревню, застольем и песней встречать Манкун дома. Праздник продолжался.

Все ушли. Осталась у родника под дубом лишь одна девушка, красивая и статная, только глаза у нее больно недобрые. Мать нарекла ее Эпсирпи, но сельчане звали девушку Хайрпи, что значит Злая девушка.

– Опять Юрапи Манкун призвала, опять про нее в деревне говорить станут, что лучше нее никого во всем свете нет! – воскликнула она, топая ногами и сжимая кулаки. – А я? Разве я не красавица? Разве голос у меня не волшебный? Почему же все только эту Юрапи и видят? Только ее песни ждут?

А надо сказать, что у Хайярпи покойная бабка была колдуньей, и перед смертью кое-чему ее научила и наделила своей силой, а в придачу оставила ей говорящего ворона. Он как раз прилетел, сел на ветку дуба и слушал, что говорит его молодая хозяйка.

– Кар! Кар! Хочешь, чтобы только тебя любили и хвалили? – каркнул он.

– Хочу! Очень хочу! Посоветуй, что мне делать?

– Вся сила Юрапи в ее песне, – задумался ворон. – Что если украсть у нее песню? Тогда и сама она никому не нужна и не мила станет.

– Верно говоришь, ворон! Так я и сделаю. Только вот как? Она ведь просто так не отдаст песню.

– А ты отними у нее самое дорогое, а потом предложи ей обмен.

– Правильно. Ох, и умен ты. Так я и сделаю! – воскликнула Хаярпи. – Знаю я, что она Кевера любит.

– Заколдуй его, опои его, приворожи его и тогда Юрапи тебе сама песню отдаст. Да еще и просить будет, чтобы ты взяла.

– Там я и сделаю. Когда Акатуй справлять будем, там я Кевера и опою.

Сказала так злая девушка и побежала в деревню. А ворон вслед за ней полетел.

Зашелестел молодыми листьями могучий дуб, заскрипел ветками, нахмурился и заворчал:

– Ой, не дело придумала внучка колдуньи. Песню у Юрапи отнять хочет. Как же мы без ее звонкой песни жить будем? От тоски засохнем. Слышь, родник? Что скажешь?

– Беда, беда! – согласился родник и тоже заволновался. – Привык я под песни Юрапи воду свою гнать к реке великой, чтобы текла она к далекому морю синему. А что солнце нам скажет? Может, успокоит? Эй, солнце, солнышко! У Юрапи песню хотят отнять. Что делать будем?

Солнце, которое задремало в полуденном небе да на мягком облачке, открыло глаза и вздохнуло:

– Что такое? Ничего я не слышало. Убаюкала меня песня Юрапи. Как же хорошо она поет.

Зевнуло солнце, укрылось облаком, словно одеялом и опять задремало. Так дуб и родник от него ничего и не добились.

А люди тем временем, вспахали землю тяжелыми плугами и засеяли ее золотыми зернами. Теперь пришла пора справлять второй самый главный чувашский праздник – Акатуй. Ох, и веселый, радостный это день, когда все на Акатуй идут. Веселей него нет. Песни уже с утра над деревней звучат, вкусный дух повсюду витает, и опять весь народ спешит на поляну к старому дубу. Опять Ахтупай молитву благодарственную читает и жертвы богатые приносит, а затем начинаются соревнования в силе и ловкости.

Сначала, как полагается, соревнуется детвора, кто быстрее бегает, выше прыгает, крепко борется. Затем, когда ребятишки всласть наиграются, выходят настоящие богатыри, и впереди всех Актар. Вот уже третий год, как никто его одолеть не может. Лучше всех стреляет он из лука, быстрее всех бегает, выше всех прыгает, поднимает на шесте сразу десять мальчишек, и никто его побороть не может. Люди называют его Паттар, что значит богатырь. И радуются все за него, и особенно его друг Кевер, чья игра вдохновляет Актара на победу. А уж девушки вокруг Актара вьются, подарками заваливают, кто рубашку подарит, кто платок расшитый, кто сладости, а кто кружку пива поднесет и кусок пирога.

Пока все Актара поздравляли, Эпсирпи-Хаярпи подошла к Кеверу со спины и закрыла ему глаза руками.

– Юрапи! – радостно воскликнул Кевер. – Это ты?

– Я, – подделав голос Юрапи, отвечает внучка колдуньи, – тебе подарок принесла. Закрой глаза. Не открывай. И руки подними.

Послушался Кевер, закрыл глаза, поднял руки вверх, а Хаярпи опоясала его черным поясом. Вздрогнул Кевер, открыл глаза и стал сам не свой. Околдовала его злая девушка.

– Любишь меня? – спрашивает.

– Люблю, – не своим голосом отвечает Кевер.

– А про Юрапи забыл?

– Забыл.

А тут к Кеверу Юрапи подбежала, за руки его берет и вдруг видит, что не узнает он ее.

– Что с тобой, Кевер?

– Забыл он тебя, – отвечает ей Хаярпи. – Теперь меня любит. А ну, скажи, Кевер, кого из нас ты любишь?

– Эпсирпи.

Горько заплакала Юрапи, потому что больше всех на свете любила она Кевера. Хаярпи над ней насмехается, а на плечо ей ворон сел и радостно каркает.

– Тогда пойдем со мной, Кевер! – скомандовала Хаярпи, взяла музыканта под руку и повела с собой.

– Кевер? – голос Юрапи дрожал от горя. – Кевер!

Но любимый даже не обернулся. Зато разлучница чуть шею не свернула, глядя на Юрапи.

– Чего смотришь? – обратился к Юрапи ворон. – Возвращай скорее своего жениха.

– Как же я его верну, если он меня разлюбил? – заплакала Юрапи.

– Как разлюбил, так опять полюбит, – закаркала хищная птица. – Обменяй Кевера у Эпсирпи на самое дорогое, что у тебя есть.

Послушалась Юрапи ворона и побежала догонять Хаярпи. Догнала, схватила ее за плечо и взмолилась:

– Верни мне любимого! Самое дорогое отдам за него!

– Самое дорогое?

– Да. Что ни скажешь, все отдам.

– Тогда отдай мне Урожайную песню.

Испугалась Юрапи:

– Что ты? Что ты? Как же я ее тебе отдам? Кто ее петь будет? Кто урожай растить будет? Ничего не вырастет без урожайной песни. Ведь деревня без хлеба останется, без ячменя, без хмеля. Не с чего будет тогда пироги печь и пиво варить.

– Это не твоя забота. Не хочешь отдавать песню, ступай прочь. А только Кевер навсегда со мной останется.

Хотела Эпсирпи прочь идти, но Юрапи ее остановила:

– Хорошо, пусть, по-твоему, будет. Забирай песню, только верни мне моего Кевера.

Только сказала так Юрапи, как грянул гром, сверкнула молния, и урожайная песня оказалась в руках Хаярпи. Спрятала она ее подальше, громко рассмеялась и исчезла.

Остались вдвоем Юрапи и Кевер. Плачет Юрапи, смотрит на нее парень и ничего понять не может.

– Что случилось? Почему ты плачешь, любимая моя?

Рассказала ему все Юрапи. Погоревали парень и девушка, погоревали, а потом утешились. Какая разница у кого урожайная песня? Пусть теперь Хаярпи будет первой певуньей в деревне. А они и так счастливы, потому что любят друг друга.

Напрасно утешали себя Юрапи и Кевер. Ничего зря не делается. Время шло, а поля и плантации хмеля безжизненные стоят, словно и не сеяли их, не лелеяли. Засуха на родной край навалилась, ни единого облачка в небе, ни единого дождичка, ни капельки. И не звенит над землей урожайная песня. Не поет по утрам соловей, не кружат с песней ласточки, не радуют трелью иволги. Не кукует в лесу кукушка. Даже голуби не воркуют. Удивляется народ.

– Почему Юрапи не поет? Что случилось? Где урожайная песня?

Но не поет Юрапи, только горько плачет, а вместе с ней плачет и скрипка Кевера. И сколько не приставала к внучке бабушка Айуйке, та не смогла рассказать ей о своем ужасном поступке, которым обрекла она на гибель урожай, а значит и всех людей.

– Ай-уй! Это все из-за засухи! – сказала тогда бабушка Айуйке старому Ахтупаю. – Воздух сухой, горло моей внучке сушит, вот она петь и не может. Надо дождь звать! Проводи Сюмар Чук, Ахтупай.

И объявил старик Ахтупай Сюмар Чук, так в стародавние времена назывался у чувашей обряд вызывания дождя.

На следующий день люди пошли всей деревней к реке, развели на берегу костры, стали варить кашу и яйца, а по всему берегу втыкали веточки, а на них нанизывали яичную скорлупу, и нитками привязывали воробьев.

– Все готово? – спросил, наконец, Ахтупай.

– Готово! – ответил ему хором народ.

– Начинай танцевать Айуйке! – велел старец. – Пусть твой танец огня станет началом моей молитвы.

Вышла вперед бабушка Айуйке, и без всякой музыки, только подпевая себе все еще сильным звонким голосом, стала танцевать вокруг самого большого костра. Кружила она вокруг него, кружила, красиво и необычно, и все ближе к огню, все теснее, и вот уже она вбежала прямо в костер, тут же выскочила обратно, потом обратно в огонь, аж искры столбом вокруг летят.

Кивнул Ахтупай, и к Айуйке присоединилась еще одна старушка, затем еще одна, и вот уже они втроем вокруг огня танцуют и прямо в пламя вбегают. И что за чудо, под их напором стал огонь съеживаться. Все меньше и меньше становится костер. Затем и женщины помоложе топчут его, и вот уже весь огонь затоптан, только дымок остался. Одолели женщины огонь, победили. Встал на их место Ахтупай и поднял руки к небу:

– Я обращаюсь к тебе, бог дождя! – могучим голосом закричал старик. – Откликнись на наши молитвы, пошли нам дождя, и убереги народ наш от всех ненастий: от града и от бури, от заморозков… И прими от нас подарки!

При этих словах все воробьи, что были привязаны к веткам, были отпущены на свободу и с громким и благодарным щебетом вспорхнули в небо и полетели ввысь.

И начался праздник. Заиграла музыка, зазвенели девичьи голоса, стали люди пировать в честь предстоящего дождя. После трапезы все бросились к реке, и, не снимая одежды, стали в ней купаться и плескаться. Все от мала до велика, млад и стар. Старики входили в реку степенно и чинно, обмывали себе лицо, а немощных старцев осторожно обливали водой их внуки. Никто в этот день не должен был сухим оставаться. Парни набирали воду в ведра, бежали в деревню и обливали всех попавшихся на пути, особенно доставалось молодым женщинам. Прохожих хватали и бросали в реку, все ходили веселые и мокрые до нитки. Весь день до вечера продолжалась эта игра в обливание.

– Ну вот, не сегодня-завтра пойдет дождь, – сказал Ахтупай бабушке Айуйке. – А ты молодец! Очень хорошо исполнила танец огня. Быстро одолела огонь.

И стали люди ждать дождя. Но не пошел он ни на следующий день, не через два, и на третий день продолжалась засуха.

– Ай, уй! – вздыхает бабушка Айуйке. – Ай, уй! Беда, беда!

И опять она стала приставать к Юрапи, расспрашивая, почему та не поет. И опять ничего ей не рассказала внучка. Но зато побежала она к Кеверу, а вместе они отправились к Хаярпи. Но та их даже за порог не пустила.

– Почему не поешь урожайную песню? – спрашивают они ее. – Неужели народ погубить хочешь?

– Не слушает меня твоя песня! – зло ответила внучка колдуньи. – Не поется она из моих уст. Не звучит.

– Тогда верни ее обратно! – просит Юрапи. – Ведь люди страдают. Вымрут все. Отдай урожайную песню!

– Еще чего! Моя эта песня! И только моя. И до людей мне дела нет. А вы пошли прочь!

И напустила она на Юрапи и Кевера ворона. Каркнул тот громко и страшно, напугал их. Убежали друзья в ужасе и горе.

Когда опомнились, рассердились, да пошли обратно, чтобы уже в этот раз силой отнять у Хаярпи урожайную песню, то встретился им на пути огромный и страшный медный медведь. Это предупрежденная вороном молодая колдунья, вызвала его из-под земли колдовскими чарами. Встал медный медведь на задние лапы заревел, и опять убежали молодые музыканты. Где им с медведем воевать? Да не с простым, а с медным, из-под земли вызванным.

– Надо Актара звать, богатыря нашего! – говорит тогда Кевер. – Одни мы не справимся.

Позвали они Актара, рассказали ему все, и попросили одолеть медного медведя. С радостью согласился богатырь акатуйский помочь друзьям и пошел к дому колдуньи. Напал на него медный медведь, да только Актар даже не дрогнул, не испугался, ударил его кулаком прямо по носу, затем схватил могучими руками, сжал, так медведь на куски и развалился.

– Вот и все! – Актар стряхнул с себя пыль. – Одолел я медведя медного. Пойдем, заберем урожайную песню.

Пошли они опять, чтобы силой отнять у Хаярпи урожайную песню, но на их пути из-под земли, из леса темного, дремучего, вызванный подземным кротовым ходом, вылез Чиге старик– Шурсухал – старичок с локоток с длинной белой бородой. Его тоже колдунья на помощь позвала. Даже Актар его испугался, что уж говорить об остальных. Шурсухала с детства все боятся. С самой колыбели им матери пугают непослушных детей. И послушных тоже. Для порядка. Взмахнул старичок с локоток своей длинной белой бородой и давай щекотать ею Актара, богатыря славного. А щекотка у него смертельная. Сначала защекочет до беспамятства, а потом длинными сильными пальцами и задушит.

– Что нам делать? – воскликнула Юрапи.

Вышел тут вперед Кевер.

– Постой, Чиге старик-Курсухал! Перестань щекотать моего товарища, лучше послушай мою скрипку. На ней струны из солнечных лучей, а играю я смычком из серебряных лунных нитей. Отныне ты не будешь больше злым, а станешь добрым и мудрым!

С этими словами заиграл Кевер на скрипке веселый добрый танец, да так задорно, что ноги сами в пляс пустились. Бросил старичок с длинной белой бородой щекотать Актара и пустился в пляс. Пляшет и остановиться не может. Наконец устал, взмолился:

– Прекрати играть, Кевер-музыкант! Не буду больше тебе и твоим друзьям вредить, зло творить.

– Будешь добрым?

– Обещаю!

– Будешь мудрым?

– Обещаю!

– Будешь отныне другом всех людей на земле?

– Буду, буду, буду! Только оставь скрипку, а то от твоей игры я просто сгорю или на части развалюсь. Или тоже хуже, запутаюсь в своей бороде и удавлюсь! Пощади меня, славный музыкант!

Перестал Кевер играть, и старичок исчез. Потом уже его многие видели, да только с той поры Чиге старик-Шурсугал перестал быть злым и страшным. Стал он добрым и умным, подружился с людьми. Особенно у него большая дружба с детьми повелась. С малыми ребятами. Стал он их уму разуму учить, да подарки дарить.

Одолев старичка, пошли Юрапи, Кевер и Актар опять, чтобы силой отнять у Хаярпи урожайную песню, и вот она их у дома сама встретила, с вороном на плече:

– Не отдам я вам песню! Моя она будет, пусть хоть все на свете погибнет. Заклюет вас мой ворон.

Тут Юрапи воскликнула:

– Птицы певчие, сестры лесные небесные, придите мне на помощь!

Прилетели тогда и сели ей на плечи, на правое – кукушка и голубь, на левое – ласточка и соловей.

– Помогите мне вернуть урожайную песню! Обманом у меня украла ее злая девушка.

И тогда птицы взвились в воздух и полетели на Эпсирпи. Тут же прогнали они ворона, только перья у старого ворона полетели в разные стороны. Затем стали они кружиться над Эпсирпи и щебетать:

– Отдай песню Юрапи! Отдай песню Юрапи! Отдай песню Юрапи!

Да так громко они щебетали, так пронзительно, что чуть не оглохла злючка, уши руками зажимает, а все равно в голову ей проникают птичьи голоса:

– Отдай песню Юрапи! Отдай песню Юрапи! Отдай песню Юрапи!

Наконец не выдержала злая девушка, и в сердцах крикнула:

– Да забирайте вы ее. Все равно не поется она больше.

И как только она произнесла это, тут же песня урожайная, вылетела на свободу. Подхватили ее птицы и бережно принесли Юрапи. Обрадовалась девушка, прижала песню к груди, и тут же запела своим удивительным голосом. Разнеслась по всей земле урожайная песня. И тут же дождь полил, на небе засияла радуга, и начали поля наливаться урожаем. И увидели люди, что вернулась к ним песня Юрапи, обрадовались, и преисполнились их сердца радостью. Подхватили они долгожданную песню, запели вместе с певуньей, и вернулось счастье в их дома.

Только Эпсирпи не радовалась. Злилась и мучилась, и от этого стала некрасивой, безобразной, а потом и вовсе куда-то делась. Наверно сбежала в дальние края. Испугалась, что не простят ей люди, что хотела урожайную песню загубить, а вместе с ней и всех людей.

А Кевер на следующий же день послал к Юрапи сватов, и не стала больше прекрасная певунья раздумывать. Согласилась. Ох, и веселую же свадьбу сыграли Кевер и Юрапи. Все по обряду сделали, по строгому обычаю, чтобы жизнь у них в будущем сложилась долгая и дружная. Благословили молодых Ахтупай с Айуйке и вся деревня, и свадьба эта продолжалась не один день. Столько песен не ней было спето, столько танцев исполнено, а музыка была такая громкая, что слышал ее весь мир. А песни Юрапи до сих пор поются по всей чувашской земле и далеко за ее пределами. На этом и сказка заканчивается, а песня нет.

Content

Дмитрий Суслин
Юрапи
Этнографическая сказка