Сьюзен Элизабет Филлипс

Просто неотразим!

Игроки в гольф — 3

Глава 1

Многие в Уайнете считали, что Тед Бодин собирается совершить мезальянс. В конце концов, мать невесты больше не президент Соединенных Штатов. Корнилия Джорик вот уже больше года как сложила с себя полномочия. А Тед Бодин, что там ни говори, — это Тед Бодин.

Молодежь предпочла бы, чтобы он стал мужем рок-звезды с кучей платиновых дисков. Впрочем, у него уже был этот шанс, но он отверг его. Как, впрочем, и известную актрису, по совместительству — законодательницу мод. Большинство, однако, придерживалось того мнения, что ему нужен кто-то из мира профессионального спорта, предпочтительно — член ПАГ[1]. К сожалению. Люси Джорик вообще в гольф не играла. Правда, это не помешало местным торговцам отштамповать лица Люси и Теда на подарочных мячах для гольфа.

Как родина двух величайших гольфистов, Уайнет был довольно известен в Америке, и жители привыкли видеть расхаживающих по улицам знаменитостей. Но разумеется, не бывшего президента Соединенных Штатов. Каждый отель и мотель в радиусе пятидесяти миль был набит политиками, спортсменами, кинозвездами и главами государств.

Агенты секретных служб выскакивали из-за каждого угла, как чертики из табакерки, а журналисты толпились в «Раустэбаут», оккупировав драгоценные места у барной стойки. Но поскольку местную экономику поддерживало только одно предприятие, город переживал трудные времена. В общем, обитатели были рады всякому доходу. Особенно отличился Киванс, продававший дешевые места для зрителей напротив пресвитерианской церкви по двадцать долларов каждое.

Вся Америка была шокирована, узнав, что невеста выбрала маленький техасский город, вместо того чтобы закатить роскошную свадьбу в Вашингтоне, но Тед был уроженцем Сердца Техаса, и местным в голову не приходило, что он способен жениться в каком-то другом городе. Он рос под их неусыпным присмотром, и они знали его так же хорошо, как члена своих семей. Ни одна душа не могла сказать о нем что-то плохое. Даже бывшие подружки только грустно вздыхали.

Таким вот человеком был Тед Бодин.

Мег Коранда была дочерью королей Голливуда, но это не помешало ей оказаться полностью разоренной, бездомной и отчаявшейся, что, естественно, не улучшало настроения будущей подружки невесты и по совместительству лучшего друга последней. Особенно еще и потому, что, как она подозревала, Люси делает огромную ошибку, выходя замуж за любимого сына Уайнета.

Люси Джорик, будущая новобрачная, металась по ковру номера «Уайнет кантри инн», снятого ее прославленной семьей на все дни празднеств.

— Никто еще не сказал мне это в лицо, Мег, но все в этом городе считают, что Теда ждет неравный брак!

Люси выглядела такой расстроенной, что Мег хотелось ее обнять… а может, она мечтала о том же самом для себя. Но она поклялась не расстраивать своими бедами и без того угнетенную подругу.

— Интересные амбиции у этих деревенских олухов, учитывая, что ты всего-навсего старшая дочь бывшего президента Соединенных Штатов. Не такое уж ничтожество, как им кажется.

— Приемная дочь. Я серьезно, Мег. Здешние жители допрашивают меня. Каждый раз, стоит мне выйти на улицу.

Информация была не совсем нова. Мег разговаривала с Люси несколько раз в неделю, но по телефону не видно озабоченных морщинок, прочно поселившихся на переносице маленького носика Люси.

Мег дернула за серебряную сережку, которая могла принадлежать эпохе Сун. А могла и не принадлежать. В зависимости от того, верила ли Мег шанхайскому рикше, продавшему ей эти сережки.

— Полагаю, ты более чем достойна, чтобы стать женой доброго гражданина Уайнета.

— Все это так раздражает, — пожаловалась Люси. — Они стараются не показывать виду, но нельзя пройти по улице без того, чтобы меня не остановили расспросами, знаю ли я, что в этом году Тед выиграл любительский чемпионат по гольфу, и сколько времени прошло от получения степени бакалавра до получения степени магистра: вопрос на засыпку, потому что он заслужил сразу обе.

Мег бросила колледж еще до получения какой-либо степени, так что сама мысль о подобном подвиге казалась несколько бредовой. Правда, иногда Люси и сама умела быть одержимой.

— Это новые впечатления, только и всего. Когда для разнообразия никто к тебе не подлизывается.

— О, поверь, это мне не грозит.

Люси заправила прядь светло-каштановых волос за ухо.

— Вчера на вечеринке меня этак небрежно спросили, не знаю ли я, случайно, ай-кью Теда. Я, разумеется, и понятия не имела об этом, но решила, что и та особа не слишком в курсе. Но нет! Оказалось, я совершила роковую ошибку! Очевидно, при последнем тестировании Тед набрал сто пятьдесят один, и то, если верить бармену, у него был грипп, иначе цифра оказалась бы выше.

Мег так и подмывало спросить Люси, действительно ли она намерена доводить до конца историю с замужеством. Впрочем, подруга ничего не делала сгоряча.

Они познакомились в колледже. Мег тогда была мятежной первокурсницей, а Люси — здравомыслящей, но одинокой второкурсницей, Мег тоже росла в семье знаменитых родителей и прекрасно понимала подозрительность Люси в отношении новых знакомств и людей, набивавшихся в друзья, но постепенно между ними образовалась некая и довольно крепкая связь, несмотря на полную противоположность характеров. Мег не потребовалось много времени, чтобы увидеть незамеченное остальными. Несмотря на свирепую решимость Люси Джорик ничем не опорочить репутацию семьи, на деле она была прирожденным бунтарем, вернее, даже буяном. Хотя по внешнему виду такого не скажешь…

Ангельское личико и густые кукольные ресницы делали Люси моложе, хотя на деле ей исполнился тридцать один год. Со времен колледжа она отрастила длинные шелковистые каштановые волосы и иногда прихватывала их бархатными ленточками, которые Мег не надела бы даже под страхом смерти. В точности как не выбрала бы очень-очень приличное платье из прозрачного шифона с черным крепдешиновым пояском. Сама Мег обернула длинное, нескладное тело несколькими слоями цветного шелка разной длины, небрежно завязанными на плече. Винтажные черные сандалии фасона «гладиатор» одиннадцатого размера, зашнурованные на голенях, серебряная резная подвеска, переделанная из антикварной шкатулочки для бетеля, в ложбинке между грудями. Вероятно, фальшивые (а может, и нет) серьги династии Сун. Куча браслетов, купленных за шесть долларов в «Ти-Джей-Макс» и разбавленных бусинами, до сих пор являющимися универсальной валютой в некоторых африканских странах. Что ни говори, а чувство стиля у нее в крови!

«И при этом идет по кривой дорожке», — любил говаривать ее дядя, знаменитый нью-йоркский кутюрье.

Люси застегнула на шее скромную нить жемчуга.

— Тед — это… Он наиболее близок к идеальному мужчине, которого только могла создать вселенная. Взгляни только на мой свадебный подарок. Какой жених подарит невесте церковь?

— Впечатляюще, должна признать.

Утром Люси повезла Мег посмотреть заброшенную деревянную церковь, приютившуюся в конце узкой тропинки на окраине города. Тед купил ее, чтобы спасти от уничтожения, и жил там несколько месяцев, пока не построил себе дом.

— Он сказал, что каждая замужняя женщина нуждается в убежище, чтобы не сойти с ума от семейной жизни. Можешь представить такую заботливость?!

У Мег имелись более циничные соображения. Прекрасный предлог для женатого мужчины обустроить личное убежище себе! Весьма неглупая стратегия.

— Просто невероятно, — сказала она вслух. — Мне не терпится познакомиться с ним.

Мысленно она прокляла ряд личных и финансовых кризисов, воспрепятствовавших прыгнуть в самолет еще несколько месяцев назад, чтобы встретиться с женихом Люси. Оказалось, что она пропустила даже девичник, и была вынуждена приехать на свадьбу из Лос-Анджелеса в старой развалюхе, купленной у садовника родителей.

Люси со вздохом устроилась на диване рядом с Мег.

— Пока мы с Тедом будем жить в Уайнете, я вряд ли оправдаю надежды местных жителей.

На этот раз Мег не выдержала и обняла подругу.

— Такого в жизни не будет! Ты собственноручно спасла себя и сестру от приютского детства! Ты мужественно терпела жизнь в Белом доме. А что до мозгов… у тебя степень магистра.

— Которую я заработала только после получения степени бакалавра! — вскинулась Люси. Мег предпочла проигнорировать легкий приступ безумия.

— Твоя работа по защите прав детей позволила изменить много судеб, и, по моему мнению, это куда больше, чем астрономическое ай-кью.

Люси снова вздохнула.

— Я люблю его, но иногда…

— Что?!

Люси отмахнулась:

— Глупости все это. Предсвадебные треволнения. Не обращай внимания.

Мег встревожилась еще сильнее.

— Люси, мы двенадцать лет были лучшими подругами. Знаем самые мрачные тайны друг друга. Если что-то неладно…

— Да, в общем, ничего такого. Я просто нервничаю из-за свадьбы и того внимания, которое она привлекает. Повсюду шныряют журналюги.

Переместившись на край дивана, она прижала подушку к груди, как всегда делала в колледже, когда что-то ее расстраивало.

— Но… что, если он слишком хорош для меня? Я умна, но он умнее. Я хорошенькая, а он просто роскошен! Я пытаюсь быть порядочным человеком. Но он практически святой!

Мег усилием воли задушила нарастающий гнев.

— Тебе здорово промыли мозги.

— У нас троих родители знаменитости. Я, ты, Тед… Но Тед сам сделал себе состояние.

— Несправедливое сравнение. Ты работаешь во внебюджетных организациях. Вряд ли это благоприятная почва для взращивания мультимиллионеров.

Правда, Люси все-таки ухитрялась содержать себя, что никогда не удавалось Мег. Она была слишком занята путешествиями в самые Богом забытые места, под предлогом изучения местных обычаев и туземных ремесел, и действительно прекрасно проводила время. Она любила родителей, но не ту манеру, в которой они лишили ее финансовой поддержки. И почему именно сейчас? Может, сделай они это, когда ей был двадцать один год, а не тридцать, она не чувствовала бы себя таким лузером.

Люси оперлась подбородком о подушку, так что края булочками поднялись вокруг щек.

— Мои родители его боготворят, а ты знаешь, как они относятся к парням, с которыми я встречаюсь.

— Ну уж не так враждебно, как к тем, с которыми встречаюсь я.

— Это потому что ты водишься только с лузерами мирового класса!

С этим спорить трудно. В число лузеров входили шизоидный серфер, которого она встретила в Индонезии, и австралийский гид-рафтер, с серьезными проблемами контроля над собственными эмоциями. Некоторые женщины учатся на своих ошибках. Мег, очевидно, к таковым не принадлежала.

Люси отбросила подушку.

— Тед заработал состояние в двадцать шесть лет. Изобрел какое-то гениальное компьютерное обеспечение, помогающее экономить электроэнергию. Теперь он сам выбирает заказы, какие только пожелает. Дома он водит старый грузовик «форд», работающий на водородном топливе, причем систему питания изобрел сам, вместе с кондиционером на солнечной батарее. Там еще куча других прибамбасов, назначения которых я не понимаю. Ты хоть имеешь представление о том, сколько у него патентов? Нет? Вот и я не имею. Хотя уверена, что любой продавец из бакалеи этого города знает ответ. И что хуже всего, ничего не может вывести его из себя! Ничего!

— Очень похоже на Иисуса. Вот только богат и сексуален.

— Осторожнее, Мег. В Уайнете за шуточки в адрес Иисуса могут и пристрелить. В жизни не видела столько набожных и одновременно вооруженных людей!

Судя по встревоженному лицу Люси, она и сама опасалась покушения.

Вскоре им предстояло идти на репетицию свадьбы, и у Мег уже не было времени выбирать выражения.

— Что у тебя с сексом? Последнее время ты омерзительно скрытна во всем, что касается деталей, если не считать истории с дурацким трехмесячным сексуальным мораторием, на котором ты настояла.

— Я хочу, чтобы наша брачная ночь была чем-то особенным, — пробормотала Люси, кусая губы. — Он самый невероятный любовник из всех, что у меня были.

— Ну да, если учесть, что список твоих любовников далеко не самый длинный в мире.

— Он легендарен. И не спрашивай, откуда я это узнала. Короче говоря, он любовник, о котором грезит любая женщина. Абсолютно не эгоистичен. Романтик. Похоже, знает все, что хочет женщина, еще до того, как она выскажется вслух. И он мой! На всю жизнь!

Мег мысленно отметила безрадостный голос подруги. Странно… а ведь она должна быть счастлива. Она подобрала под себя ноги.

— Должны же быть у него какие-то недостатки.

— Никаких.

— Отстойная бейсболка. Утренний запах изо рта. Тайная страсть к Киду Року. Должно быть что-то.

— Ну…

Взгляд Люси стал беспомощным.

— Он само совершенство. В этом-то и проблема.

Ох, как хорошо Мег ее понимала! Люси не могла позволить себе расстроить людей, которых любила, а теперь ее будущий муж стал еще одним человеком, до которого ей тянуться и тянуться.

Мать Люси, бывший президент Соединенных Штатов, выбрала этот момент, чтобы просунуть голову в спальню.

— Эй вы, двое, пора!

Мег вскочила. Хотя она росла в обществе звезд, все же в присутствии президента Корнилии Кейс Джорик неизменно испытывала нечто сродни благоговению.

Безмятежные патрицианские черты Нили Джорик, ее мелированные светло-каштановые волосы и дизайнерские костюмы были знакомы по тысячам фотографий, но очень немногие показывали реального человека, а не символ, утонченную, совсем не простую женщину, которая когда-то сбежала из Белого дома, чтобы отправиться в путешествие через всю страну. В этом путешествии она нашла Люси и ее сестру Трейси, а заодно и любимого мужа, журналиста Мэта Джорика.

— Видеть вас вместе… — покачала головой Нили. — Кажется, только вчера вы учились в колледже…

Сентиментальные слезы увлажнили холодные голубые глаза бывшего лидера свободного мира.

— Мег, ты всегда была доброй подругой Люси.

— Кто-то должен быть ей другом…

Экс-президент улыбнулась:

— Жаль, что твои родители не смогут приехать.

А вот Мег было не жаль.

— Они не выносят долгой разлуки. А это единственный шанс встретиться. Мама смогла сделать перерыв в работе, чтобы приехать в Китай, на съемки к отцу.

— Не могу дождаться его нового фильма. Он так непредсказуем!

— Они очень хотели быть на свадьбе Люси, — ответила Мег. — Особенно мама. Вы знаете, как она относится к Люси.

— В точности как я — к тебе, — ответила президент… слишком любезно… потому что в отличие от Люси Мег была сплошным разочарованием для родителей. Но теперь не время зацикливаться на ее прошлых неудачах и мрачном будущем. Нужно поразмыслить над все возрастающей убежденностью в том, что ее лучшая подруга вот-вот сделает ошибку всей своей жизни…

Люси настояла только на четырех подружках, в число которых входили три ее сестры и Мег. В ожидании жениха и его родителей все собрались у алтаря. Холли и Шарлотта, родные дочери Мэта и Нили, держались рядом с родителями. Там же стояли Трейси, единокровная сестра Люси, и приемный сын, семнадцатилетний афроамериканец Андре. Когда-то Мэт написал, что если бы семьи имели родословные, их семью можно было бы отнести к американским дворняжкам.

У Мег перехватило горло. Каким бы ничтожеством она ни чувствовала себя в присутствии братьев, все же в эту минуту тосковала по ним.

Внезапно распахнулись двери церкви. И на пороге возник он, на фоне заходящего солнца. Теодор Дей Бодин.

Зазвучали трубы. Настоящие, неподдельные трубы, выдувавшие «Аллилуйя».

— Иисусе, — прошептала Мег.

— Знаю, — прошептала в ответ Люси. — Такое происходит постоянно. Он говорит, что это случайность.

Несмотря на все рассказы Люси, Мег оказалась не готова к первой встрече с Тедом Бодином. Четко очерченные скулы, безупречно прямой нос и квадратный, «кинозвездный» подбородок. Он словно сошел с рекламного щита на Таймс-сквер, вот только в нем не было неискренности и деланности, характерных для моделей обоего пола.

Он шел по центральному проходу размашистой, грациозной походкой. Темно-каштановые волосы были пронизаны медными прядями. Разноцветные отблески, падавшие от витражей, драгоценными камнями играли на его пути. Мег едва заметила идущих следом его прославленных родителей. Не могла отвести глаз от жениха лучшей подруги.

Он приветствовал семью невесты низким приятным голосом. Трубные звуки достигли крещендо, он повернулся, и Мег словно пропустила удар в челюсть.

Эти глаза… Золотистый янтарь с примесью меда, обведенный серым. Глаза, сверкающие умом и проницательностью. Мег отчетливо ощущала, как взгляд этих глаз проникает в самую душу, подмечая все, что она так старалась скрыть: бесцельность своего существования, неадекватность, абсолютную неспособность занять достойное место в мире.

«Мы оба знаем, что ты неудачница, — говорили эти глаза. — Но я уверен, что когда-нибудь ты изменишься. Если же нет… ну… много ли можно ожидать от избалованного дитя Голливуда?»

Она так задумалась, что даже не слышала, как Люси их знакомит:

— …так рада, что вы наконец встретились. Моя лучшая подруга и мой будущий муж.

Мег гордилась своей выдержкой. Но тут едва сумела кивнуть.

— Прошу вас, минуту внимания, — начал священник. Тед сжал руку Люси и улыбнулся в запрокинутое лицо невесты нежной, довольной улыбкой, ни на секунду не затронувшей отрешенности этих тигриных глаз. Тревога Мег усиливалась. Какие бы эмоции он ни испытывал к Люси, в их число явно не входила безумная страсть, которой та заслуживала.

Родители жениха устраивали обед: шикарное барбекю на сто персон в местном загородном клубе, представлявшем собой все, что презирала Мег: избалованные богатые люди, слишком зацикленные на собственных удовольствиях, чтобы думать, сколько вреда приносит планете их химически отравленная, разбазаривающая воду площадка для гольфа. Даже объяснения Люси, что это не совсем частный клуб и играть может каждый, у кого есть деньги заплатить за вход, не изменили ее мнения.

Сотрудники Секретной службы не пускали представителей прессы и зевак, надеявшихся увидеть известное лицо.

А известные лица были повсюду. И не только со стороны невесты. Мать и отец жениха были мировыми знаменитостями. Даллас Бодин — легенда профессионального гольфа. А Франческа, мать Теда, была одной из первых и лучших телевизионных интервьюеров знаменитостей. Богатые и выдающиеся толпились на задней веранде клуба, выстроенного в довоенном стиле: политики, кинозвезды, элита профессионального гольфа. Высокое общество разбавляли местные жители разного возраста и различных этнических групп: школьные учителя и владельцы магазинов, механики и сантехники, городской парикмахер и байкер самого устрашающего вида.

Мег наблюдала, как Тед перемещается в толпе. Хотя он старался быть незаметным и ничем не выделялся, невидимый свет «солнечного» прожектора словно послушно следовал за ним. Люси держалась рядом, буквально вибрируя от напряжения, особенно когда кто-то подходил к ним поболтать. В отличие от нее Тед оставался невозмутимым, но, несмотря на гул счастливых голосов, Мег становилось все труднее удерживать улыбку на губах. Тед производил впечатление скорее человека, выполняющего тщательно рассчитанную миссию, чем любящего жениха.

Она как раз закончила вполне предсказуемый разговор с бывшим телеведущим новостного канала, сетовавшего, что она совершенно не похожа на свою неотразимую красавицу мать, когда рядом появились Тед и Люси.

— Что я тебе говорила? — прошептала Люси, схватив третий бокал шампанского с подноса проходившего официанта. — Разве он не классный?

Тед, не обращая внимания на комплимент, изучал Мег взглядом человека, видевшего и знавшего все, хотя он не посетил и половины тех мест, где побывала Мег.

«Ты называешь себя гражданкой мира, но это всего лишь означает, что не можешь назвать своим ни одного места на земле…»

Она должна сосредоточиться на ситуации с Люси. Не на собственной. И нужно действовать быстро. Ну и что, если она покажется грубой? Люси привыкла к прямоте Мег, и хорошее мнение Теда Бодина ничего для нее не значило.

Она коснулась узла на плече.

— Люси забыла упомянуть, что вы еще и мэр Уайнета… в дополнение к должности святого покровителя.

Он, кажется, не оскорбился. Не выглядел польщенным. Не был застигнут врасплох выпадом Мег.

— Люси преувеличивает, — просто ответил он.

— Ничуть, — покачала головой Люси, — клянусь, вон та женщина, стоящая у витрины с кубками, перекрестилась, когда ты проходил мимо.

Тед улыбнулся, и Мег затаила дыхание. Улыбка придала ему опасно мальчишеский вид, на который Мег, однако, не купилась. Ни на секунду.

— Люси — моя лучшая подруга. Сестра, которой мне всегда недоставало. Но знаете ли вы, сколько у нее неприятных привычек?

Люси нахмурилась, но не попыталась перевести беседу на другие рельсы, что говорило лучше всяких слов.

— Ее недостатки — ничто по сравнению с моими.

Его брови были темнее волос. Зато ресницы — совсем светлые с золотистыми, словно их окунули в звездный свет, кончиками.

— Интересно бы услышать про эти недостатки, — пробормотала Мег, придвигаясь ближе. Судя по всему, Люси была заинтересована в ответе не меньше ее.

— Я могу быть немного наивным. Вот, например, позволил уговорить себя занять должность мэра, хотя вовсе этого не желал.

— Значит, вы стремитесь всем угодить, — бросила Мег, даже не пытаясь смягчить обвинение улыбкой. Может, ей удастся вывести его из себя.

— Не совсем, — мягко возразил он. — Я растерялся, увидев свое имя в избирательных бюллетенях. Мне следовало бы догадаться раньше.

— Ты действительно кто-то вроде угодника, — нерешительно поддакнула Люси. — Не знаю ни одного человека, которому бы ты не угодил.

Он поцеловал ее в нос. Небрежно. Как ребенка.

— Главное, чтобы мной была довольна ты.

Мег смело оставила позади границы светской беседы:

— Значит, вы наивный всеобщий угодник. Что еще?

Тед и глазом не моргнул.

— Я пытаюсь не быть занудой, но иногда увлекаюсь разговорами, не представляющими интерес для всех.

— Тупица, — констатировала Мег.

— Именно, — кивнул он.

— Мне все равно. Ты сам по себе человек необыкновенный, — преданно заявила Люси.

— Рад, что ты так считаешь. — Он глотнул пива и, явно не воспринимая всерьез грубость Мег, добавил: — Я ужасно готовлю.

— Верно! — ахнула Люси с таким видом, словно наткнулась на золотую жилу.

Ее восторг позабавил его, и губы снова медленно раздвинулись в улыбке.

— И я не собираюсь брать уроки кулинарии, так что тебе придется с этим жить.

Люси продолжала зачарованно разглядывать его, и Мег, поняв, что перечисление Тедом собственных недостатков лишь прибавляет ему обаяния, повела атаку с другого фланга:

— Люси нуждается в мужчине, который позволит ей быть собой.

— Не думаю, что она нуждается в чьих-то позволениях, — спокойно запротестовал он. — Она очень самостоятельна.

Одно это показывало, как плохо он понимает женщину, на которой собирается жениться.

— Люси не имела права быть собой с четырнадцати лет, когда встретилась с будущими родителями, — парировала Мег. — Она мятежница. Рождена, чтобы взрывать окружающую обстановку, но боится раскачать лодку, потому что не хочет позорить людей, которые ей небезразличны. Вы готовы с этим мириться?

— Похоже, у вас некоторые сомнения относительно меня и Люси.

Люси подтвердила каждое из опасений Мег, начав теребить свой дурацкий жемчуг, вместо того чтобы броситься на защиту жениха и будущего замужества.

— Вы, очевидно, потрясный парень, — продолжала докапываться Мег. — Беда только, если слишком потрясный…

— Боюсь, что не совсем вас понимаю.

«Что же. Возможно, это новое озарение для того, кого считают поразительно умным…»

— Что, если… — пояснила Мег, — вы слишком для нее хороши?

Люси нацепила фирменную улыбку в стиле «Белый дом» и стала перебирать жемчужины, словно четки. Тед рассмеялся:

— Знай вы меня получше, сразу поняли бы, насколько все это абсурдно! А теперь, извините, я хочу познакомить Люси с моим бывшим вожатым бойскаутов.

Он обнял Люси за плечи и увел.

Мег нужно было время, чтобы собраться с мыслями, поэтому она совершила марш-бросок в дамскую комнату. Но ее перехватила низкая, полная, напоминавшая гидрант женщина с остриженными бритвой ярко-красными волосами и тоннами тщательно наложенного макияжа.

— Я Берди Киттл, — представилась она, хлопая тяжелыми от туши ресницами. — Вы, должно быть, подруга Люси. Совсем не похожи на мать.

Берди было лет тридцать пять, а значит, она была совсем ребенком в то время, на которое пришелся расцвет модельной карьеры Флер Савагар Коранды. Впрочем, ее реплика не удивила Мег. Кто не слышат о ее матери? Флер Коранда уже давно забросила карьеру модели, основала самое известное в стране актерское агентство. Но для публики она навсегда останется Блестящей девочкой.

Мег поспешно изобразила «белодомную» улыбку Люси:

— Все потому, что мама — одна из самых красивых в мире женщин. В отличие от меня.

Это была истинная правда. Мег унаследовала от матери лишь тоненькие брови, большие руки, ноги-ласты и почти такой же рост, разве что дюйма на два поменьше. Но оливковая кожа, каштановые волосы и неправильные черты ей достались от папочки. К несчастью, она не унаследовала от родителей таланта и амбиций.

— Но полагаю, вы по-своему привлекательны. — Берди провела ногтем по усыпанной стразами застежке черной вечерней сумочки. — Экзотический тип. В наше время стараются именовать супермоделью всякую, кто встанет перед камерой. Но Блестящая девочка была настоящей. Поглядите только, как быстро она сумела стать успешной бизнесвумен! И поскольку я сама бизнесвумен, то искренне ею восхищаюсь.

— Да, она необыкновенная.

Мег любила мать, но это не мешало ей желать, чтобы Флер Савагар Коранда хоть иногда спотыкалась: потеряла VIP-клиента, провалила важные переговоры, на худой конец сломала каблук…

— Полагаю, вы больше похожи на отца, — продолжала Берди. — Клянусь, я видела все его фильмы. Кроме тяжелых, разумеется.

— Вроде того, за который он получил «Оскара»?

— Нет, тот я смотрела.

Отец Мег был великим актером, драматургом, лауреатом Пулитцеровской премии и автором книг-бестселлеров. При таких мегауспешных родителях кто мог винить ее за неудачи? Ни один ребенок не способен оправдать возлагаемые на него безумные надежды.

Если не считать ее младших братьев…

Берди поправила бретельки немного тесноватого в талии черного платья с вырезом сердечком.

— Ваша подруга Люси — хорошенькая штучка.

Это не прозвучало комплиментом.

— Надеюсь, она ценит по достоинству все, что получила, став невестой Тедди.

Мег честно старалась держать себя в руках.

— Уверена, что она ценит его, как и он — ее. Люси необыкновенная девушка.

Берди мгновенно вцепилась в возможность оскорбиться:

— Далеко не такая необыкновенная, как Тед, но, впрочем, где вам понять. Вы же не местная.

Но Мег не собиралась скандалить с этой женщиной, как бы та ни напрашивалась, и поэтому улыбка не сходила с ее лица.

— Я живу в Лос-Анджелесе и поэтому многое понимаю.

— Хочу заметить: то, что она дочь президента, еще не значит, что она чем-то лучше Теда и что все должны перед ней пресмыкаться. Он лучший из всех молодых людей этого штата. Ей придется заслужить наше уважение.

Мег боялась, что вот-вот взорвется.

— Люси не обязана заслуживать чье-то уважение. Она умная, добрая, утонченная женщина. Это Теду повезло.

— Хотите сказать, что он — ни то, ни другое, ни третье?

— Нет. Я просто подчеркиваю…

— Уайнет может показаться обычным маленьким городком, но это очень утонченное, изысканное место, и нам не нравится, когда чужаки вторгаются сюда и судят нас только потому, что мы не какие-то вашингтонские шишки! — Она с треском закрыла сумочку. — И не голливудские знаменитости!

— Люси не…

— Люди должны оставить здесь свой след. Никто не собирается целовать чью-то задницу, какими бы важными ни были чьи-то родители!

Мег не понимала, говорит ли Берди о ней или Люси, но ей уже было наплевать.

— Я бывала в маленьких городках по всему миру, и те, которым нечего доказывать, всегда с радостью встречают гостей. Только нищие, разоренные местечки, селения, потерявшие былой блеск, видят угрозу в каждом новом лице.

Нарисованные карандашом ржавые брови Берди взлетели до самых корней волос.

— Здесь нет нищих! И Уайнет — не разоренное местечко! Это она так считает?

— Нет, это я так считаю!

Берди поджала губы.

— Что же, это о многом говорит, не так ли?

Дверь распахнулась.

— Ма! Леди Эмма и остальные ждут тебя. Хотят сфотографироваться! — сообщила девочка-подросток с длинными светло-каштановыми волосами.

Бросив на Мег последний неприязненный взгляд, Берди выскочила из комнаты, очевидно, спеша пересказать их разговор всем, кто захочет слушать.

Мег поморщилась. Пытаясь защитить Люси, она причинила больше зла, чем добра. Скорее бы закончились выходные!

Она перевязала узел на плече, провела ладонью по коротким, хаотически уложенным волосам и вынудила себя вернуться на вечеринку.

Толпа вовсю угощалась, и повсюду слышались взрывы смеха. Мег оказалась единственной, кому было не до веселья. Подойдя к матери Люси, она поняла, что следует изложить все свои соображения, но, хотя тщательно подбирала слова, беседа сразу не заладилась.

— Ты действительно предлагаешь Люси отменить свадьбу? — спросила Нили Джорик тоном, который обычно приберегала для оппозиции.

— Не совсем. Просто…

— Мег, я знаю, у тебя сложный период, и мне очень жаль, но не позволяй своему эмоциональному состоянию набросить тень на счастье Люси. Она не могла выбрать лучшего мужа, чем Тед Бодин. Уверяю, твои сомнения беспочвенны. И прошу тебя дать слово, что будешь держать их при себе.

— Какие сомнения? — спросил голос с легким британским акцентом.

Мег повернула голову и увидела незаметно подошедшую мать Теда. Франческа Бодин выглядела современной Вивьен Ли: личико сердечком, облако волос цвета красного дерева, темно-зеленое платье-саронг, обтекающее ее стройную фигуру. Все тридцать лет, которые ток-шоу «Франческа тудей» выходило в эфир, она была соперницей Барбары Уолтерс. И хотя Уолтерс как журналистка считалась лучшей, смотреть ток-шоу Франчески было гораздо интереснее.

Нили поспешно и ловко успокоила разбушевавшиеся воды:

— Просто предсвадебные страхи… Франческа, какой чудесный вечер! Не могу высказать, как нам с Мэтом у вас нравится!

Франческа Бодин была отнюдь не глупа. Она окинула Мег холодным оценивающим взглядом и увела Нили к компании, включавшей пурпурноволосый гидрант из дамской комнаты и Эмму Тревелер, жену Кении Тревелера, шафера Теда, суперзвезду профессионального гольфа.

Мег отправилась на поиски самого неуместного здесь гостя, байкера, считавшего себя одним из друзей Теда, но даже обмен колкостями не развеселил ее. Наоборот, заставил подумать о том, как были бы счастливы родители, если бы она нашла и привела домой кого-то, хоть отдаленно напоминавшего Теда Бодина.

Люси права. Он само совершенство. И уже поэтому никак не подходил для подруги.

Как бы Люси ни взбивала и ни укладывала подушки, они словно камнями были набиты. Ее сестра Трейси тихо спала рядом. Вечером она попросилась ночевать в ее комнате.

«Последнюю ночь мы будем только сестрами…»

И все же Трейси с нетерпением ждала завтрашней свадьбы. Потому что обожала Теда, как все окружающие.

Все устроили их матери, и Теду, и Люси следовало бы благодарить их за это.

— Он невероятен, Люси, — твердила Нили. — Погоди, вот увидишь его…

И он оказался невероятен…

Мег не следовало рассказывать о своих сомнениях. Да вот беда: сомнения копошились в голове много месяцев подряд, хотя Люси честно их гнала. Какая женщина в здравом уме не влюбится в Теда Бодина? Он ослеплял ее.

Люси отбросила простыню. Во всем виновата Мег! В этом и состоит проблема: Мег вечно переворачивает все с ног на голову! Даже звание лучшей подруги не мешало Люси видеть ее недостатки! Мег избалованна, легкомысленна, безответственна и не имеет цели в жизни. Но она еще и порядочна, преданна, заботлива, и ближе подруги у Люси пока нет. Каждая нашла свой способ жить в тени знаменитых родителей. Люси приспосабливалась, Мег разгуливала по всему свету, пытаясь отгородиться от родительской славы.

Она сама не сознавала собственной силы. Не знала, как применить свой весьма острый ум. Не знала, что необычная внешность делала ее куда более привлекательной, чем любую стандартную красавицу. Мег была хороша в тех вещах… в которых считала себя никчемной. Так и смирилась со своим положением. И никто, ни родители, ни Люси не могли ее поколебать.

Люси уткнулась лицом в подушку, пытаясь отсечь воспоминания о том ужасном моменте, когда они вернулись в гостиницу и Мег обняла ее.

— Люси, он чудесный, — шепнула она. — Все, как ты сказала. И ты ни в коем случае не должна за него выходить.

Предостережение Мег оказалось не столь пугающим, как реакция Люси.

— Знаю, — услышала она собственный шепот. — Но мне придется это сделать. Отступать слишком поздно.

Мег свирепо встряхнула ее за плечи:

— Не слишком. Я тебе помогу. Сделаю все, что в моих силах.

Люси отстранилась и выбежала из комнаты. Мег ее не понимала. Она дитя Голливуда, где из ряда вон выходящее считается вполне заурядным. А вот Люси — дитя Вашингтона. Публика вложилась в эту свадьбу. Народ наблюдал, как дети Джориков растут, взрослеют, прощал им юношеские ошибки. Новостные каналы всего мира собирались вести репортажи со свадьбы, и Люси не могла отменить все это. И потом, если Тед не годится ей в мужья, наверное, это кто-то уже заметил бы. Кто? Ее родители? Трейси? Разве Тед, со всей его проницательностью, не понял бы все?

Напоминание о безупречных суждениях Теда утешило ее настолько, что она наконец задремала. Однако на следующий день все с таким трудом обретенное спокойствие испарилось.

Глава 2

В притворе уайнетской пресвитерианской церкви пахло старыми псалтырями и давно съеденными обедами на скорую руку. Внутри царил организованный хаос. Один сектор был специально отведен для представителей прессы, зрители занимали дешевые места. Те, кому повезло. Остальные собрались на боковой улице.

Когда процессия невесты выстроилась перед входом в церковь, Мег оглянулась на Люси. Кружевное платье идеально облегало ее фигурку, но даже искусно наложенный макияж не мог скрыть ее волнения. Она так нервничала весь день, что у Мег не хватило мужества сказать хотя бы слово о злосчастной свадьбе. Да это, пожалуй, было невозможно, поскольку Нили Кейт Джорик следила за каждым ее жестом.

Камерный ансамбль закончил прелюдию, трубы возвестили о выходе процессии. Две младшие сестры Люси стояли впереди. За ними — Мег и восемнадцатилетняя Трейси, старшая подружка невесты. На всех были простые платья из шелкового крепа цвета шампанского, дополненные серьгами из дымчатого топаза, подарком Люси.

Тринадцатилетняя Холли зашагала по проходу, а когда добралась до середины, ее примеру последовала Шарлотта. Мег снова обернулась и улыбнулась Люси, которая решила войти в церковь сама и встретить родителей на полпути, как символ того, каким образом они вошли в ее жизнь.

Мег встала перед Трейси, готовясь шествовать по проходу, но услышала шорох. Кто-то схватил ее за руку.

— Мне нужно поговорить с Тедом. Прямо сейчас! — паническим шепотом объявила Люси.

Трейси, чьи белокурые волосы были уложены сложным узлом, сдавленно охнула.

— Люси, что ты делаешь?!

Но Люси проигнорировала сестру:

— Приведи его, Мег!

Мег поежилась. Это было слишком. Даже для нее.

— Не считаешь, что должна была это сделать пару часов назад?

— Ты была права. Во всем. Ты была совершенно права. Даже сквозь многослойный тюль фаты лицо Люси выглядело бледным и измученным.

— Помоги мне. Пожалуйста!

— Не понимаю! — набросилась Трейси на Мег. — Что ты ей наговорила?

Не дожидаясь ответа, она вцепилась в руку сестры.

— Люс, у тебя приступ паники. Все будет в порядке.

— Нет. Мне нужно поговорить с Тедом.

— Сейчас? Но это невозможно!

Люси должна поговорить с женихом. Пусть Трейси этого не понимает. В отличие от Мег.

Сжав букет миниатюрных калл, Мег быстренько вымучила улыбку и ступила на белоснежную дорожку.

Горизонтальный проход отделял переднюю часть церкви от задней. Бывший президент Соединенных Штатов и ее муж, с повлажневшими глазами, изнемогали от гордости в ожидании торжественного момента. Тед Бодин стоял у алтаря вместе с шафером и тремя дружками. Лучик света падал прямо ему на голову, щедро даря… что бы вы думали? — нимб, разумеется!

Прошлым вечером на репетиции Мег вежливо упрекнули, попросив не бежать по проходу. Пришлось забыть о привычной размашистой походке и семенить, подобно младенцу. Что она наделала?

Гости поспешно оборачивались, предвкушая появление невесты.

Мег слишком быстро добралась до алтаря и, вместо того чтобы занять место рядом с Шарлоттой, остановилась перед Тедом.

Он вопросительно уставился на нее. Она сфокусировала взгляд на его лбу, чтобы не встречаться с тигриными глазами, от которых становилось не по себе.

— Люси хотела поговорить с тобой, — прошептала она.

Он склонил голову набок, словно усваивая информацию. Другой человек на его месте стал бы задавать вопросы. Только не Тед Бодин. Его недоумение сменилось тревогой. Решительно и без тени смущения он направился по проходу.

Президент и ее муж переглянулись и немедленно устремились за ним. Гости стали перешептываться. Мать жениха поднялась с места. За ней поднялся его отец. Мег не могла позволить Люси справляться со всем этим в одиночку, поэтому поспешила обратно. С каждым шагом дурные предчувствия росли.

Добежав до притвора, она увидела поверх плеча Теда кружевную пену вуали Люси. Родители невесты стояли тут же. У дверей дежурила пара агентов Секретной службы. Родители жениха появились как раз в тот момент, когда Тед утащил Люси в сторону и повел к маленькой боковой двери. Люси повернулась, выискивая глазами кого-то. Нашла Мег, и даже сквозь водопад тюля ее мольба была понятна: «Помоги мне».

Мег ринулась к ней, но воспитанный и сдержанный Тед Бодин пригвоздил ее взглядом, таким же зловещим, как взгляд отца в фильмах про знаменитого сыщика, Ищейку Кэлибера.

Люси покачала головой, и Мег каким-то образом поняла, что подруга не желает ее присутствия при разговоре с Тедом. И просит ее разобраться с хаосом в церкви. Можно подумать, Мег имела хоть какое-то представление о том, что со всем этим делать!

Едва за женихом и невестой закрылась дверь, муж бывшего президента Соединенных Штатов накинулся на Мег:

— Послушай, что происходит? Трейси сказана, что ты все знаешь.

Мег покрепче перехватила букет подружки. Почему Люси нужно было так долго ждать, чтобы вновь открыть в себе сердце мятежницы?

— Э-э-э… Люси нужно поговорить с Тедом.

— Это очевидно. О чем?!

— Она… — Перед глазами всплыло потрясенное лицо Люси. — У нее возникли какие-то сомнения.

— Сомнения?!

Взбешенная Франческа в бежевом платье от Шанель выскочила вперед:

— Это ты во всем виновата! Я все слышала вчера вечером! Это твоих рук дело!

Она бросилась к двери, за которой исчез сын, но муж в последнюю минуту успел преградить ей дорогу.

— Погоди, Франческа, — велел Даллас Бодин. — Пусть они все решат сами.

Подружки невесты и дружки жениха высыпали в притвор. Сестры и брат Люси держались вместе. Трейси бросала убийственные взгляды на Мег. Священник подошел к президенту. Обменялся с ним несколькими словами, после чего кивнул и вернулся в церковь, где извинился за небольшую задержку и попросил приглашенных оставаться на местах.

Снова заиграл камерный ансамбль. Дверь со стороны притвора оставалась закрытой. Мег затошнило.

Трейси отделилась от семьи и кинулась к Мег, злобно кривя розовые губки.

— Люси была счастлива, пока ты не явилась! Ты во всем виновата!

Отец подошел к ней и, положив руку на плечо, холодно воззрился на Мег.

— Нили рассказала мне о вашем вчерашнем разговоре. Что ты об этом знаешь?

Родители жениха, услышав вопрос, сомкнули ряды. Но Мег знала, что Люси рассчитывает на нее, и поэтому отступать нельзя.

— Люси так старается не разочаровать людей, которые ей дороги. — Она облизнула пересохшие губы. — Так старается, что иногда забывает, как важно оставаться собой.

Но Мэт Джорик прошел школу журналистики под девизом «Никакой лапши на уши».

— Пожалуйста, выражайся яснее! Выкладывай, в чем дело?

Под устремленными на нее взглядами Мег покрепче сжала букет. Как бы ей ни хотелось сбежать, все же необходимо облегчить Люси дальнейшие трудные переговоры, которые обязательно ей предстоят.

Она снова облизнула губы.

— Люси не так счастлива, как следовало бы. У нее возникли сомнения.

— Чушь собачья! — воскликнула мать Теда. — Никаких сомнений у нее не было! Пока ты их не изобрела!

— Мы впервые слышим о каких-то сомнениях, — поддакнул Даллас Бодин.

— Люси поняла, что выходит замуж за Теда, чтобы угодить окружающим. Что он… возможно, не тот, кто ей нужен.

— Какая наглость! — Зеленые глаза Франчески метнули в нее отравленные дротики. — Да знаешь ли ты, сколько женщин отдали бы все, чтобы стать женой Теда?!

— Уверена, что немало.

Но ответ не умиротворил мать Теда.

— Я завтракала с Люси в воскресенье утром, и она сама сказала, что никогда еще не была так счастлива, как сейчас. Но после твоего приезда все изменилось. Что ты ей сказала?

Мег попыталась уклониться от вопроса:

— Она могла не быть так счастлива, как казалось на первый взгляд. Люси умеет делать вид, будто все хорошо.

— Я умею распознавать подобных людей! — отрезала Франческа. — Люси не из таких!

— Просто она очень хорошо умеет притворяться.

— Позволь мне изложить другой сценарий! — Миниатюрная Франческа шла в атаку с видом прокурора. — Возможно ли, что ты — по причинам, известным только тебе, — решила сыграть на предсвадебных треволнениях?

— Нет. Это невозможно. — Мег намотала на палец бронзового цвета ленту от букета. Ладони мгновенно вспотели. — Люси знала, как сильно вы желаете этого брака. Поэтому и убедила себя, что все образуется. Но на самом деле хотела она вовсе не этого.

— Я тебе не верю! — Голубые глаза Трейси наполнились слезами. — Люси любит Теда. Ты просто завидуешь! Поэтому расстроила свадьбу!

Трейси всегда боготворила Мег, и ее враждебность больно ранила.

— Тогда повтори, что ты ей сказала! — потребовала Трейси. — Пусть все услышат.

— Я всего лишь напомнила ей о необходимости быть собой.

— Она и была собой! — закричала Трейси. — Ты все испортила!

— Я хочу, чтобы Люси была счастлива, как все вы. А она несчастлива!

— И ты все это узнала за вчерашним разговором? — зловеще тихо спросил отец Теда.

— Я слишком хорошо ее знаю.

— А мы нет? — холодно осведомился Мэт. Губы Трейси задрожали.

— Все было чудесно, пока ты не влезла в чужие дела!

— Ничего чудесного. — Мег почувствовала, как по спине течет струйка пота. — Люси просто хотела, чтобы вы в это верили.

Президент Джорик долго и пытливо смотрела на Мег. И наконец нарушила молчание.

— Мег, — тихо спросила она, — что ты натворила?

Ее негромкое осуждение открыло Мег все, что ей следовало знать с самого начала. Они все свалят на нее. И возможно, будут правы. Никто не считал этот брак плохой идеей. Почему какая-то неудачница вдруг вообразила, что она проницательнее всех остальных?

Она буквально увяла под мощью президентского взгляда.

— Я… я не хотела… Люси не была…

Видеть разочарование женщины, которой Мег так восхищалась, было еще хуже, чем вынести осуждение родителей. По крайней мере к последнему Мег привыкла.

— Я… мне очень жаль…

Президент Джорик покачала головой. Мать жениха, известная умением разбивать в пух и прах знаменитостей, очевидно, готовилась уничтожить Мег, но тут снова вмешался ее муж:

— Вполне возможно, мы слишком остро реагируем. И они сами все уладят между собой.

Но Мег понимала, что ничего не уладится. И Нили Джорик тоже. Мать Люси знала дочь достаточно хорошо. Люси никогда бы не стала расстраивать родных, если бы не приняла решение.

Постепенно все повернулись спинами к Мег. Родители жениха и невесты. Дружки. Брат и сестры Люси. Словно отныне она для них не существует. Сначала ее собственные родители, а теперь это. Все, кто был ей небезразличен. Все, кого она любила… вычеркнули ее из своей жизни.

Она никогда не была плаксой. Но сейчас слезы давили на веки. Нужно немедленно убираться отсюда.

Никто не заметил, как она стала подбираться к двери. Повернула ручку и выскользнула наружу, слишком поздно поняв свою ошибку.

Глаза слепило от вспышек. Жужжали телекамеры. Неожиданное появление подружки невесты в тот самый момент, когда должны были произноситься брачные обеты, вызвало настоящую суматоху. Кое-кто из зрителей стал подниматься с мест, чтобы узнать, в чем дело. Репортеры ринулись вперед. Мег уронила букет, повернулась и обеими руками схватилась за тяжелую железную ручку. Но она не поворачивалась. Вполне понятно. Двери запирались из соображений безопасности. Она попала в ловушку.

Репортеры мгновенно ее осадили.

— Что там происходит?

— Что-то стряслось?

— Несчастный случай?

— С президентом Джорик все в порядке?

Мег прижалась спиной к двери. Но голоса становились все громче. Все требовательнее.

— Где жених и невеста?

— Церемония закончена?

— Да скажите же, что там происходит?

— Я… плохо себя почувствовала, вот и все…

Вопли поглотили ее невнятный ответ. Кто-то завопил, чтобы «все заткнулись, к чертям собачьим».

Она встречала таиландских мошенников и марокканских уличных грабителей. Но впервые растерялась до такой степени, что голова шла кругом.

Мег снова повернулась к двери, давя букет под ногами, но запор не поддавался. Либо никто в церкви не понял, что она в беде, либо ее попросту бросили на съедение волкам.

Зрители в едином порыве повскакивали с мест.

Мег в отчаянии огляделась и заметила две узкие ступеньки, ведущие к тропинке, обегающей церковь. И бросилась туда, едва не упав. Зеваки, которым не хватило мест, столпились на тротуаре за церковным забором, одни на роликовых коньках, другие с банками колы. Мег подобрала юбки и бросилась по дорожке. Кто-то из охраны наверняка впустит ее в церковь. Ужасная перспектива, но все лучше, чем столкновение с прессой!

Добравшись наконец до асфальта, она заметила дружку, стоявшего спиной к ней. Он открывал дверцу темно-серого «бенца». Очевидно, церемонию отменили. Вряд ли она вынесет обратный путь в лимузине вместе с остальными членами свадебной компании. Поэтому помчалась к «мерседесу» и открыла дверь как раз в тот момент, когда заработал мотор.

— Не могли бы вы подвезти меня до гостиницы?

— Нет.

Она подняла глаза и встретилась с холодным взглядом Теда Бодина. Сразу стало понятно, что он ни за что не поверит в ее невиновность, особенно после того, как она допрашивала его вчера на обеде.

Мег хотела сказать, что очень сожалеет о той боли, которую причинила ему. Но он не выглядел расстроенным. Скорее ни в чем не убежденным. Эмоциональный робот! И Люси права, что бросила его!

Мег собрала в ладонь складки юбки и нерешительно отступила.

— Э… тогда ладно.

Тед не спешил покинуть парковку. Ни визга шин. Ни рева двигателя. Он даже махнул рукой прохожим. Его только что отвергла дочь бывшего президента Соединенных Штатов, да еще на глазах у всего мира. И все же он вел себя так, словно ничего особенного не случилось.

Мег потащилась к ближайшему охраннику, который наконец впустил ее в церковь, где ее появление было принято со вполне предсказуемой враждебностью.

А тем временем пресс-секретарь президента зачитал наспех составленное заявление. Скорее, даже короткое объявление о том, что церемония отменена. После стандартной просьбы уважать желания пары пресс-секретарь ринулся назад, не отвечая на вопросы. В последующем переполохе никто не заметил, как маленькая фигурка, одетая в темно-голубую ризу причетника и белые атласные лодочки, выскользнула из боковой двери и растворилась среди деревьев на заднем дворе.

Глава 3

Эмма Тревелер впервые видела Франческу Бодин в таком состоянии. Прошло четыре дня с исчезновения Люси Джорик, и они сидели под тентом в тенистом дворе за домом Бодинов. Эмма еще ни разу не видела подругу плачущей, но под изумрудными глазами Франчески чернели предательские мазки туши, каштановые волосы были растрепаны, а на прекрасном лице лежала тень усталости.

Хотя Франческе было пятьдесят четыре, почти на пятнадцать лет больше, чем Эмме, ее красота по-прежнему сияла. Их дружба уходила корнями в общность судеб. Обе англичанки, обе замужем за прославленными игроками в гольф, обе куда больше любят почитать хорошую книгу, чем отираться у площадки для гольфа. И что важнее всего, обе любили Теда Бодина: Франческа — свирепой материнской любовью, Эмма — с неуклонной преданностью, возникшей в тот день, когда они встретились.

— Эта чертова Мег Коранда сотворила с Люси что-то кошмарное. Я это знаю. — Франческа невидящими глазами уставилась на бабочку, порхавшую над лилиями. — У меня было дурное предчувствие еще до того, как я ее увидела, несмотря на все дифирамбы Люси в ее адрес. Если она такая близкая подруга, почему мы встретились только за день до свадьбы? Что это за подруга, которая не могла найти времени посетить девичник?

Эмма задавалась теми же вопросами. Благодаря волшебной силе Гугла неприятные сплетни о бесцельной жизни Мег Коранды распространились по всему миру, как только был обнародован список подружек. Все же Эмма не любила судить людей без достаточно веских доказательств и отказывалась принимать участие во всеобщем злословии. К сожалению, на этот раз сплетники, похоже, оказались правы.

Кении, муж Эммы, лучший друг Теда, не мог понять, почему люди злятся на Мег куда сильнее, чем на сбежавшую невесту. Но Эмме все было ясно. Местным нравилась Люси, насколько может нравиться чужачка, поймавшая в сети их Теда, и они были готовы ее принять, до того самого вечера, когда она изменилась прямо на глазах. Она проводила больше времени с Мег Корандой, чем с собственным женихом! Держалась отрешенно, почти не разговаривала с гостями и едва улыбалась даже самым веселым тостам.

Франческа вытащила скомканную бумажную салфетку из кармана белых капри.

— В свое время я повидала слишком много избалованных голливудских отпрысков, чтобы не распознать, кто передо мной. Мег Коранда не пришлось работать ни дня в своей жизни. Такие, как она, воображают, будто знаменитая фамилия дает им право делать все, что в голову взбредет. Именно поэтому мы с Далли постарались, чтобы Тед знал, каково это — работать ради куска хлеба. — Она ожесточенно высморкалась. — Я скажу тебе, в чем дело! Думаю, стоило ей взглянуть на моего Тедди, как она захотела его заполучить.

Хотя женщины действительно теряли разум при встрече с Тедом Бодином, Эмма не верила, что даже такая, как Мег Коранда, способна расстроить свадьбу Теда, посчитав, что это поможет ей увести его от Люси. Скорее уж она позавидовала счастью подруги, добившейся такого успеха в жизни. Но Эмма не могла взять в толк, как быстро Мег это удалось.

— Люси уже была мне как дочь, — призналась Франческа, ломая руки. — Я уже потеряла надежду, что он встретит кого-то, достойного себя. Но она была идеальной парой Теду. Все, кто видел их вместе, это знают. Ах, если бы он поехал за Люси! Но он этого не сделал. Я понимаю, что такое гордость. Видит Бог, в нас с его отцом этой гордости более чем достаточно. — Из глаз снова хлынул поток слез. — Видела бы ты Тедди в детстве! Такой спокойный и серьезный! Такой милый. Поразительный ребенок. В жизни подобного ему не видела!

Втайне Эмма считала самыми поразительными на свете детьми своих трех ребятишек. Но она не спорила с Франческой.

— Он был таким неуклюжим! Не мог перейти комнату, чтобы не споткнуться. Только когда стал старше, начал заниматься спортом. И, слава Богу, перерос свою аллергию. Он был ужасно некрасивым. Только с годами изменился. Зато умнее его никого не было. И при этом ни малейшего высокомерия. — Она улыбнулась, и эта улыбка сквозь слезы едва не разбила сердце Эммы. — Он всегда считал, что ему есть чему поучиться. У каждого человека.

Эмма радовалась тому, что Франческа скоро уезжает в Нью-Йорк. Франческа обожала свою работу, и запись новых выпусков ток-шоу — прекрасное средство отвлечься.

Франческа поднялась со скамьи и потерла щеку.

— Люси была ответом на все мои молитвы. Я думала, что Тедди наконец встретил достойную женщину. Умную и порядочную, понимающую, что это такое — расти в мире богатых и знаменитых, но не превратившуюся в избалованную бездельницу. Считала, что у нее есть характер.

Лицо ее мгновенно стало жестким.

— Значит, я ошибалась, не так ли?

— Мы все ошибались.

Салфетка расползлась под пальцами Франчески.

— Я отчаянно хочу внуков, Эмма, — призналась она едва слышным шепотом. — Я… вижу их во сне. Держу их, прижимаю к себе, чувствую их запах. Малыши Тедди…

Эмма знала историю Франчески и Далли. Первые девять лет жизни Тедди они жили врозь. Пока Далли не узнал, что у него есть сын.

Словно прочитав ее мысли, Франческа с горечью сказала:

— Далли не видел его первых шагов. Не слышал первых слов. Тогда мы жили порознь. Мег Коранда украла у нас детей Теда. Украла Люси и украла наших внуков.

Эмма не смогла вынести печали, звучавшей в ее голосе. Поднявшись, она обняла подругу.

— У тебя еще будут внуки, дорогая. Найдется другая женщина для Теда. Куда лучше, чем Люси Джорик.

Франческа ей не поверила. Эмма это видела. И сразу же решила не сообщать Франческе самого худшего. Что Мег Коранда по-прежнему в городе.

— У вас нет другой кредитки, миз Коранда? — спросила красивая блондинка за стойкой. — Эту, похоже, не принимают.

— Не принимают? — эхом откликнулась Мег, словно не поняла сказанного. Ее последняя кредитка с мягким шорохом исчезла в среднем ящике стойки портье, которая даже не пыталась скрыть злорадной радости. Мег стала врагом народа номер один в Уайнете. Искаженная версия ее роли в свадебном скандале, подвергшем святого мэра городка всемирному унижению, распространилась, подобно воздушно-капельной инфекции, по маленькому городку, где еще задержалось несколько репортеров. Сильно преувеличенный отчет о перепалке Мег и Берди Киттл тоже стал всеобщим достоянием. Если бы только Мег сумела сразу же покинуть Уайнет, всего этого можно было бы избежать, но побег оказался невозможным.

Джорики уехали в воскресенье, через двадцать четыре часа после бегства Люси. Мег подозревала, что они остались бы здесь в надежде на возвращение Люси, но президенту предстояло посетить международную конференцию Всемирной организации здравоохранения в Барселоне. Она вылетела туда вместе с мужем, который должен был председательствовать на симпозиуме журналистов — сотрудников медицинских изданий. Мег была единственной, кто поговорил с Люси после бегства.

Та позвонила ей в субботу вечером. Сигнал был слабым. И она едва узнала голос Люси, звучавший словно откуда-то издалека.

— Мег, это я.

— Люс! Как ты?

Раздался сдавленный всхлип.

— Это с какой стороны посмотреть. Знаешь ту буйную сторону моего характера, о которой ты столько толковала? Похоже, я вновь ее обрела.

— О, солнышко…

— Я… я трусиха, Мег. Не могу встретиться лицом к лицу с родными.

— Люси, они любят тебя. И все поймут.

— Скажи им, что я прошу прощения…

Ее голос прервался.

— Скажи, что я их люблю. Конечно, я сотворила ужасную вещь, но вернусь и все исправлю и… но не сейчас. Я не могу заставить себя…

— Хорошо. Я скажу. Но…

Люси отключилась, прежде чем Мег успела что-то ответить.

Мег долго набиралась мужества, прежде чем сказать родителям Люси о звонке.

— Она делает это по собственной воле, — заметила президент, возможно, вспомнив свой давний мятежный побег. — А пока мы должны дать ей пространство для маневра.

Она взяла с Мег слово остаться в Уайнете на несколько дней. На случай возвращения Люси.

— Это меньшее, что ты можешь сделать после всего.

Мег так терзалась своей виной, что не подумала отказаться. К несчастью, ни президент, ни ее муж не подумали оплатить расходы по проживанию Мег в гостинице.

— Странно, — пробормотала портье. Кроме природной красоты, девушку отличали идеальная прическа, искусно наложенный макияж, ослепительно белые зубы и множество браслетов и колец. Очевидно, она тратила на свою внешность куда больше времени и денег, чем Мег.

— К сожалению, со мной нет другой карты. Я выпишу чек.

И это невозможно, поскольку она опустошила свой чековый счет три месяца назад и с тех пор жила на жалкие гроши, оставшиеся на драгоценной кредитной карточке. Последней.

Она для виду порылась в сумочке.

— О нет! Я забыла чековую книжку!

— Без проблем. Банкомат за углом.

— Превосходно!

Мег схватила чемодан.

— По пути положу в багажник.

Но портье метнулась к ней и вырвала чемодан.

— Пусть подождет, пока вы не вернетесь.

Мег пронзила девушку уничтожающим взглядом и выпалила то, что раньше никогда не сорвалось бы с языка:

— Да вы знаете, кто я?

«Я ничтожество. Абсолютное ничтожество»

— О да. Все знают, кто вы. Но у нас своя политика.

— Прекрасно!

Она подхватила потертую сумочку от Прада, великодушный дар матери, и величественно выплыла из вестибюля. Добравшись до парковки, она поняла, что покрыта холодным потом.

Пожиратель бензина, пятнадцатилетний «бьюик-сенчури» сидел, подобно проржавевшему прыщу, между сверкающим новым «лексусом» и «кадиллаком». Несмотря на постоянные чистки пылесосом, развалюха воняла сигаретами, потом, фаст-фудом и торфяным мхом.

Она опустила стекла, чтобы впустить немного воздуха. Пленка пота уже покрывала ее тело под прозрачным топом, который Мег носила с джинсами, парой чеканных серебряных серег, сделанных из найденных в Лаосе пряжек, и винтажной темно-красной шляпой-колпаком, купленной в ее любимом лос-анджелесском магазинчике секонд-хэнд. Если верить объявлению, шляпа когда-то принадлежала Джинджер Роджерс.

Мег прислонилась лбом к рулевому колесу. Но сколько бы она ни размышляла, выхода нет.

Она вытащила из сумки мобильник и сделала то, что клялась себе никогда не делать. Позвонила своему брату Дилану. На три года младше ее, он, однако, был весьма успешным финансистом. Конечно, он производил впечатление рассеянного очкарика, но Мег знала, как он ведет дела. Поскольку он отказывался дать ей свой рабочий номер, она позвонила на сотовый.

— Эй, Дил. Немедленно перезвони. У меня неприятности. Я серьезно. Пожалуйста, перезвони поскорее.

Звонить Клею, брату-близнецу Дилана, не было смысла. Клей все еще был голодающим актером, с трудом наскребавшим денег на квартирную плату. Впрочем, долго это не продлится, поскольку у него был диплом Йельской театральной школы и талант Коранда. В отличие от Мег братья ни цента не брали у родителей с тех пор, как окончили колледж.

Телефон пронзительно зазвонил. Мег схватила трубку.

— Я звоню тебе исключительно из любопытства, — объявил Дилан. — Почему Люси отменила свадьбу? Секретарь передала мне сплетни, которые ходят по интернету. Будто ты отговорила ее от замужества. Что там происходит?

— Ничего хорошего. Дилан, займи денег.

— Ма предупреждала, что так будет. Ни за что.

— Дил, я не шучу. Попала в переплет. В гостинице забрали кредитку.

— Когда ты повзрослеешь, Мег? Тебе тридцать лет. Пора выплывать или идти ко дну.

— Знаю. И собираюсь изменить свою жизнь. Но…

— Тебя никто в этот переплет не загонял. Сама и выбирайся. Ты куда умнее, чем воображаешь. Я верю в тебя. Хотя ты сама в себя не веришь.

— Я ценю твое мнение, но нуждаюсь в помощи. Прямо сейчас. Честно. Ты должен помочь мне.

— Иисусе, Мег! Неужели у тебя нет никакой гордости?

— Что за дерьмо ты несешь?

— В таком случае не заставляй меня это говорить! Ты вполне способна организовать собственную жизнь. И прекрасно это сознаешь, верно?

— Дил…

— Ты моя сестра, и я люблю тебя. Именно потому, что люблю, я вешаю трубку.

Она смотрела на замолчавший телефон. Рассерженная, но не удивленная этим свидетельством семейного заговора. Родители были в Китае, но перед отъездом яснее ясного дали понять, что не собираются снова спасать дочь. Ее устрашающая бабка Белинда никому не подавала милостыни. И, даже одолжив денег, потребует, чтобы за это Мег записалась на театральные курсы или делала еще что-то, столь же скучное. А дядя Майкл… в последнюю встречу он прочитал ей язвительную нотацию о личной ответственности. И поскольку Люси в бегах, у Мег остались еще три близких подруги. Все богатые и все вполне кредитоспособные.

Но согласятся ли они одолжить ей денег?

В этом вся загвоздка. Джорджи, Эйприл и Саша были женщинами независимыми, непредсказуемыми, годами твердившими Мег о необходимости прекратить болтаться без дела и найти себе подходящее занятие. Все же, если объяснить, в каком отчаянном положении она находится…

«Неужели у тебя нет гордости?»

И неужели она хочет дать состоявшимся подругам лишнее доказательство собственной никчемности?

Но с другой стороны, что ей делать? В бумажнике и сотни долларов не наберется, ни одной кредитки, опустошенный чековый счет, бензиновый бак не заполнен и наполовину, и машина, которая в любую минуту может сломаться… Дилан прав. Однако как это ни противно, ей нужна работа, и как можно скорее.

Мег задумалась. Она никогда не найдет в этом городе работы. Но она наверняка сможет получить какое-то место в Сан-Антонио и Остине. Конечно, это означает, что придется сбежать, не заплатив по гостиничному счету. Но у нее просто нет выхода.

Положив внезапно вспотевшие ладони на руль, Мег медленно выехала с парковки. Рев прохудившегося глушителя заставил ее пожалеть о «ниссане-ультима», от которого пришлось отказаться, когда отец перестал оплачивать кредит. У нее осталась только та одежда, что на ней, и содержимое сумочки. Ее здорово взбесила необходимость оставить чемодан в отеле, но она задолжала за три ночи, а это больше четырехсот долларов. Вряд ли с этим можно что-то сделать, по крайней мере сейчас. Она заплатит с процентами. Как только найдет работу. Вот только Мег понятия не имела, какой должна быть эта работа. Что-то временное и, будем надеяться, хорошо оплачиваемое. Пока она не сообразит, что делать дальше.

Женщина, толкавшая коляску, остановилась и уставилась на коричневый «бьюик», только что исторгший облако маслянистого дыма. Эта особенность вместе с истошно ревевшим глушителем вряд ли делала развалюху идеальным средством побега, и Мег постаралась сползти вниз. Она миновала здание суда и огороженную публичную библиотеку и приблизилась к границе города, отмеченную табличкой: «Вы покидаете Уайнет, штат Техас. Теодор Бодин. Мэр».

Она не виделась с Тедом с той ужасной встречи на церковной парковке. И теперь они больше уже не увидятся. Можно дать голову на отсечение: женщины уже в очередь выстраиваются, чтобы занять место Люси.

Позади взвыла сирена. Взгляд Мег метнулся к зеркалу заднего вида, в котором отражались красные вспышки мигалки патрульной машины.

Мег судорожно вцепилась в рулевое колесо, причалила к обочине, молясь, чтобы все дело оказалось в неисправном глушителе, и проклиная себя зато, что не починила его перед отъездом из Лос-Анджелеса.

Тоскливое отчаяние комом свернулось в желудке, пока двое полицейских проверяли ее номера. Наконец тот, кто сидел за рулем, вышел и вразвалочку пошел к ней. Толстое брюхо мешком нависало над ремнем. Красная, обветренная физиономия, большой нос, седеющие спутанные волосы, торчавшие из-под фуражки.

Мег опустила окно и льстиво улыбнулась:

— Здравствуйте, офицер.

«Господи, пусть это будет мой глушитель, а не бегство из гостиницы…»

Не дожидаясь вопросов, она протянула водительские права и регистрацию.

— Проблема, офицер?

Он изучил права, всмотрелся в фетровый колпак. Она хотела объяснить, что когда-то его носила сама Джинджер Роджерс, но коп не выглядел любителем старого кино.

— Мадам, нам сообщили, что вы уехали из гостиницы, не заплатив по счету.

У нее упало сердце.

— Я?! Что за вздор?!

Краем глаза она заметила какое-то движение в зеркале заднего вида: это напарник полицейского решил присоединиться к компании. Вот только напарник вместо мундира носил джинсы и черную футболку. И этот напарник…

Она пристальнее вгляделась в зеркало. Только не это!

Гравий хрустел под подошвами туфель. На машину упала тень. Мег вскинула голову и уставилась в бесстрастные янтарные глаза Теда Бодина.

— Привет, Мег.

Глава 4

— Тед! — Мег попыталась притвориться, что он вовсе не ее самый жуткий кошмар, а человек, которого она страстно желает видеть. — Решил стать полицейским?

— Проезжал мимо.

Он оперся локтем о крышу. Судя по брошенному на нее взгляду, ему тоже не понравился ее колпак.

— У меня неожиданно образовалось свободное время. На ближайшие две недели.

— Вот как…

— Я слышал, ты не заплатила по гостиничному счету.

— Я? Это ошибка. Я не… просто решила проехаться. Прекрасный день. Не заплатила? И что? У них мой чемодан. Как я могла улизнуть без него?

— Наверное, просто села в машину и завела мотор! — отрезал Тед, словно сам был копом. — Куда ты направилась?

— Никуда. Осматривала достопримечательности. Я люблю бывать в новых местах.

— Но перед этим неплохо бы заплатить по счету.

— Ты абсолютно прав. Я не подумала. Сейчас же все исправлю.

Беда в том, что это только слова. Ничего она не сможет исправить…

Мимо, в направлении города, с ревом промчался грузовик, и еще одна струйка пота поползла по ложбинке между грудями. Нужно сдаваться на чью-то милость… На то, чтобы поискать выход, времени ушло самый минимум.

— Офицер, могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

Тед пожал плечами и отошел. Офицер поскреб грудь.

Мег прикусила губу и понизила голос:

— Видите ли, дело в том… я сделала эту дурацкую ошибку. Так много езжу по миру, что почта за мной не успевает. Поэтому с моей кредиткой возникли кое-какие трудности. Я должна попросить, чтобы платеж отсрочили. Не думаю, что это такая уж большая проблема.

Она побагровела от стыда, а горло перехватило так сильно, что слова с трудом протискивались наружу.

— Уверена, что вы знаете, кто мои родители.

— Да, мэм, знаю. — Коп повернул голову, сидевшую на короткой квадратной шее. — Тед, похоже, у нас тут бродяжка!

Бродяжка?!

Она выскочила из машины.

— Погодите! Я не…

— Оставайтесь на месте, мэм! — Рука копа легла на кобуру.

Тед поставил ногу на задний бампер, с любопытством наблюдая за происходящим. Мег набросилась на него:

— Попросить отель выслать мне счет еще не значит быть бродяжкой!

— Вы слышали, что я сказал, мэм? — пролаял коп. — Назад, в машину!

Прежде чем она успела сдвинуться с места, снова подошел Тед.

— Она не послушает, Шелдон. Полагаю, вам придется ее арестовать.

— Арестовать?! Меня?!

Тед печально вздохнул. Очевидно, в нем есть склонность к садизму.

Мег прыгнула в машину. Тед отошел.

— Шелдон, что скажешь, если мы последуем за миз Коранда обратно в гостиницу, чтобы она смогла позаботиться о незаконченном деле?

— Разумеется.

Офицер показал на дорогу:

— Разворачивайтесь, мэм, мы поедем за вами.

Десять минут спустя она уже снова подходила к стойке портье «Уайнет кантри инн», но на этот раз рядом шагал Тед Бодин, а офицер Бурбон остановился у двери и что-то сказал в прикрепленный к лацкану микрофон.

При виде Теда красавица блондинка мгновенно подобралась и растянула губы в широкой улыбке. Даже волосы, казалось, встали дыбом. Но она тут же сочувственно нахмурилась.

— Привет, Тед. Как поживаешь?

— Прекрасно, Кайла. А ты?

Оказывается, он опускает подбородок, когда улыбается. Мег заметила это еще на репетиции свадьбы. И этот жест каким-то образом стал символом порядочной жизни и благородных намерений. Только тогда он улыбался Люси, а теперь — портье гостиницы. Вот тебе и разбитое сердце!

— Никаких жалоб! — отрапортовала Кайла. — Мы все молились за тебя.

И хотя он совершенно не походил на человека, нуждавшегося в молитвах, все же понимающе кивнул:

— И я очень это ценю.

Кайла наклонила голову так, что водопад блестящих белокурых волос упал на плечо.

— Не хочешь пойти со мной и папой на ужин в этот уик-энд? Вы с папой такие друзья!

— Вполне вероятно, что приду.

Они немного поболтали о папочке, погоде и мэрских обязанностях Теда. Кайла пустила в ход все приемы: откидывала волосы, хлопала ресницами, делала глазки, словом, лезла из кожи вон.

— Мы все говорили о вашем вчерашнем телефонном разговоре. Потому что были уверены: Спенсер Скипджек нас в расчет брать не будет. Трудно поверить, что Уайнет по-прежнему в игре. Но я сразу сказала, что ты справишься.

— Я счастлив, что ты во мне уверена, но стоит ли делить шкуру неубитого медведя? Вспомни, до прошлой пятницы Спенс стоял за Сан-Антонио.

— Если кто-то может заставит его изменить мнение и строить в Уайнете, так это ты. Нам нужны рабочие места.

— Кому это знать, как не мне?

Надежды Мег на то, что беседа затянется, не оправдались: Тед обратил взор на нее.

— Насколько я понимаю, миз Коранда вам задолжала. Похоже, она считает, что может с вами договориться.

— О, я на это надеюсь, — кивнула блондинка, хотя явно ни на что не надеялась.

Охваченная паникой Мег покраснела до корней волос и облизнула сухие губы.

— Может… мне нужно поговорить с менеджером.

— Вряд ли это хорошая идея, — усомнился Тед.

— Придется, — возразила Кайла. — Сегодня я только помогаю. И не имею права ничего решать.

— О, какого черта! — улыбнулся он. — Нам всем не мешает немного позабавиться. Скрасить тяжелый день. Сходи за ней.

— Тед, на Семетери-роуд авария. Можешь сам здесь управиться? — протрубил офицер Бурбон от двери.

— Конечно, Шелдон. Пострадавшие?

— Не думаю. Да, и когда закончите здесь, приведи ее в участок, — добавил он, кивнув в сторону Мег.

— Будет сделано.

Привести ее в участок? Так они действительно собираются ее арестовать?

Коп ушел, а Тед облокотился на письменный стол, чувствуя себя уютно в мире, который провозгласил его королем.

Мег судорожно вцепилась в сумочку.

— Почему вы считаете, что не стоит говорить с менеджером?

Тед оглядел маленький уютный вестибюль и, кажется, остался доволен увиденным.

— Потому что она не относится к членам твоего фан-клуба.

— Но я ее в глаза не видела.

— Ошибаешься. Видела. И судя по тому, что я слышал, встреча прошла не слишком мирно. Говорят, ей не слишком нравится твое отношение к Уайнету… да и ко мне тоже.

Дверь за стойкой распахнулась, и на пороге возникла женщина с волосами цвета хохолка у дятла и в бирюзовом трикотажном костюме.

Берди Киттл…

— Добрый день, Берди, — поздоровался Тед с владелицей гостиницы, чьи волосы сверкали на фоне уныло-бежевых стен. — Прекрасно выглядишь!

— О, Тед…

Берди, казалось, вот-вот заплачет.

— Мне так жаль, что свадьба не состоялась! Даже не знаю, что сказать!

Большинство мужчин были бы убиты и унижены изливавшейся на них жалостью, но на лице Теда не отразилось ни малейшего смущения.

— Всякое бывает. Спасибо за участие. Видишь ли, Шелдон остановил миз Коранду на шоссе. Сбегала с места преступления. Но на Семетери-роуд случилась авария, и он попросил меня проследить, чтобы все было улажено. Кажется, там нет пострадавших.

— Последнее время там так много аварий. Помнишь дочь Джинни Моррис? Нужно выровнять тот поворот бульдозером.

— Да, это было бы неплохо, но сама знаешь, какой у нас бюджет.

— Дела пойдут намного лучше, если построить здесь гольф-курорт. Я так взволнована, что едва сдерживаюсь. Гостиница начнет получать прибыль от тех гостей, которые захотят играть в гольф, но не желают платить за комнаты в клубе. Кроме того, я наконец смогу открыть рядом чайную и книжный магазин, как всегда мечтала. Думаю назвать его «Сип энд Брауз».

— Звучит неплохо. Но дело с гольф-курортом еще не решено.

— Все решится, Тед. Ты своего добьешься. Нам так нужны рабочие места!

Тед кивнул, словно был совершенно уверен, что «своего добьется».

Берди наконец обратила на Мег взгляд птичьих глазок. На ее веках виднелся легкий слой медных теней. И вообще она выглядела куда более недружелюбной, чем тогда, в женском туалете.

— Я слышала, что вы не позаботились заплатить по счету, перед тем как уехать.

Она вышла из-за стойки.

— Может, отели в Лос-Анджелесе позволяют постояльцам жить бесплатно, но здесь, в Уайнете, мы не настолько утонченны.

— Произошла ошибка, — промямлила Мег. — Глупая ошибка. Я думала… что Джорики… позаботились обо мне. То есть предполагала… что…

Она замолчала, видя, что увязает все глубже с каждым словом.

Берди скрестила руки на пышной груди.

— Так как вы намереваетесь оплатить счет, миз Коранда?

Мег напомнила себе, что после сегодняшнего дня больше никогда не увидит Теда Бодина.

— Я… не могла не заметить, что вы очень хорошо одеты. В моем чемодане лежат уникальные серьги династии Сун. Единственные в своем роде. Я купила их в Шанхае. Они стоят гораздо дороже четырехсот долларов.

По крайней мере стоили бы, если поверить рикше. Что она и сделала.

— Может, вы заинтересованы в бартере?

— Я не ношу обносков. Думаю, это больше в стиле Лос-Анджелеса.

Вычеркиваем колпак Джинджер Роджерс. Мег попыталась снова:

— Но серьги — это не обноски. Это ценный антиквариат.

— Так вы можете оплатить счет или нет, миз Коранда?

Мег попробовала найти ответ, но не смогла.

— Полагаю, вопросов можно больше не задавать.

Тед ткнул пальцем в телефон на столе:

— Вам есть кому позвонить? Очень не хотелось бы вести вас в участок.

Мег ни на минуту ему не поверила. Он ничего не хочет так сильно, как собственноручно засадить ее в кутузку! И возможно, вызовется раздеть ее и обыскать!

«Наклонитесь, миз Коранда».

Мег вздрогнула, и Тед, словно прочитав ее мысли, медленно раздвинул губы в улыбке.

Берди наконец проявила нечто вроде энтузиазма:

— У меня идея! Я буду более чем счастлива поговорить с вашим отцом. Объяснить ситуацию.

«Еще бы не счастлива!»

— К сожалению, пока что с отцом нет связи.

— Может, миз Коранда отработает долг? — предложил Тед. — Я слышал, у вас не хватает горничных.

— Горничных? — удивилась Берди. — О, она слишком утонченная натура, чтобы убирать гостиничные номера!

Мег даже поперхнулась.

— Я… буду счастлива вам помочь.

— Тебе лучше все хорошенько обдумать, — посоветовал Тед. — Сколько ты платишь, Берди? Семь или семь с половиной баксов за час? Когда дядюшка Сэм заберет свою долю и при условии, что миз Коранда будет пахать полную смену, это две недели отработки. Сомневаюсь, что миз Коранда выдержит такой срок. Не забудь, ей придется чистить ванные!

— Ты понятия не имеешь, что способна выдержать миз Коранда, — заверила Мег с куда большей уверенностью, чем чувствовала в тот момент. — Я перегоняла скот в Австралии и поднималась на Аннапурну в Непале. Всего на десять миль, но…

Берди вскинула нарисованные карандашом брови и переглянулась с Тедом. Похоже, они друг друга поняли, потому что она сказала:

— Ну… мне действительно нужна горничная. Только если воображаете, будто сможете отработать долг, шатаясь по номерам и ничего не делая, вас ждет неприятный сюрприз.

— Я вовсе так не думаю, — пролепетала Мег.

— Договорились. Делайте свое дело, а я не стану подавать на вас в суд. Но попробуйте удрать — и сразу очутитесь в Уайнетской тюрьме.

— Вполне справедливо, — вмешался Тед. — Хотелось бы только, чтобы все споры разрешались так же мирно. И мир был бы лучше, не так ли?

— Разумеется, — кивнула Берди и, показав на дверь за стойкой, объявила: — Идите, знакомьтесь с Арлис Гувер, нашей старшей горничной. Будете работать на нее.

— Арлис Гувер? — переспросил Тед. — Черт, я и забыл…

— Она уже работала в гостинице, когда пришла я. Как ты мог забыть? — удивилась Берди.

— Не знаю… — Тед выудил из кармана джинсов ключи от машины. — Полагаю, она одна из тех, кого хотелось бы выбросить из головы навсегда.

— Кому ты говоришь? — пробормотала Берди.

И с этим зловещим заявлением она повела Мег из вестибюля в чрево индустрии гостеприимства.

Глава 5

Эмма Тревелер любила кремовый дом из песчаника на ранчо, где жила вместе с Кении и тремя детьми. На пастбище за дубами мирно паслись лошади, и пересмешник щебетал со своего места на только что выбеленной ограде. Не успеешь оглянуться, и в саду созреют первые персики!

Все, кроме одного, члены комитета перестройки публичной библиотеки Уайнета собрались вокруг бассейна на субботнее совещание. Кении увез детей в город, так что комитет мог без помех обсуждать дела.

— Я годами копила на колледж для Хейли. И вот теперь она не желает поступать! — Берди Киттл одернула новый купальник от Томми Багама в диагональную складочку.

Ее дочь несколько недель назад окончила школу на одни пятерки, и Берди не могла понять упорства, с которым та настаивала на поступлении в окружной колледж, вместо того чтобы ехать в Техасский университет. В точности как не могла смириться с грядущим наступлением сорокалетия.

— Я надеялась, что вы сможете урезонить ее, леди Эмма.

Как единственный ребенок давно почившего пятого графа Вудборна, Эмма имела право на почетное «леди», но никогда им не пользовалась. Однако это не мешало всему населению Уайнета — за исключением детей Эммы и Франчески — обращаться к ней исключительно «леди», сколько бы раз она ни умоляла их не делать этого. Даже собственный муж адресовался к ней подобным образом… правда, не в постели… где…

Эмма постаралась изгнать из головы неприличные мысли. Она была бывшей учительницей, давним членом совета по образованию, культурным лидером города и президентом «Друзей публичной библиотеки Уайнета», так что привыкла к просьбам отцов и матерей.

— Хейли очень умна, Берди. Тебе лучше довериться ее суждению.

— Не знаю, откуда она взяла такие мозги. Точно не от меня. И не от своего бывшего папаши, — вздохнула Берди и стала энергично жевать лимонное пирожное.

Шелби Тревелер, подруга Эммы и по совместительству тридцатисемилетняя и слишком молодая свекровь, надела широкополую шляпу на шикарную белокурую копну волос.

— Ищи светлые стороны. Она хочет остаться дома. Лично мне нетерпелось смыться от своей матери.

— Все это не имеет ничего общего со мной. — Берди стряхнула крошки с купальника. — Если бы Кайл Баском поступал в университет, а не в местный колледж, Хейли уже собиралась бы в Остин. А он даже не знает о ее существовании. Я не вынесу, если еще одна женщина семейства Киттл выкинет на ветер свое будущее из-за мужчины. Я так хотела, чтобы Тед потолковал с ней, — сами знаете, как она его уважает, — но он сказал, что Хейли достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения, с чем я не согласна.

Все обернулись, наблюдая, как Кайла Гарвин огибает угол дома. Лифчик ее раздельного купальника щедро обнажал импланты, оплаченные отцом несколько лет назад, в надежде, что она сумеет ввести Теда в семейство Гарвин.

— Простите за опоздание. Слишком много покупателей в магазине.

Она сморщила нос в знак отвращения к комиссионному магазину, где работала неполный день, чтобы хоть чем-то заняться. Но ее лицо тут же просветлело, поскольку Тори так и не пришла. Кайла не любила находиться в обществе девушек с таким же стройным телом, как у нее.

Сегодня она уложила белокурые волосы в модно-неряшливый узел на макушке и повязала на бедрах белое кружевное парео. Накрасилась, как обычно, по полной программе и надела колье из бриллиантовых звезд. Усевшись на шезлонг рядом с Эммой, она тяжело вздохнула.

Берди передвинула в тень усыпанные веснушками ноги.

— Я так рада, что журналисты наконец убрались из города. Стая ворон! Совали носы в наш бизнес и насмехались над городом! И повсюду вынюхивали Теда!

Кайла потянулась за любимым блеском для губ.

— Я должна поблагодарить вас за то, что позволили мне помочь в тот день. Жаль, что вас всех не было, когда Мисс Голливуд принялась шарить по карманам, чтобы наскрести денег на оплату счета. «Знаете, кто я?» — спросила она, словно я была обязана кланяться ей до земли!

— У нее больше характера, чем у всех моих знакомых, вместе взятых, — заметила Зоэ. На ней был скромный цельный купальник орехового цвета, несколькими оттенками темнее ее кожи. Считая, что афроамериканки должны бы так же беречься от солнца, как и их бледнолицые сестры, она предпочла сидеть под одним из полосатых зонтиков.

Зоэ, ровеснице Кайлы, было тридцать два года. Она и Кайла были самыми молодыми членами комитета. Несмотря на различия: одна была помешанной на моде белокурой королевой красоты, другая — молодым директором начальной школы Сибил Чандлер, — они с детства были лучшими подругами. Миниатюрная, стройная Зоэ с короткими темными волосами, большими золотисто-коричневыми глазами была бы очень красива, если бы не постоянно встревоженное выражение из-за того, что количество учеников в классе росло прямо пропорционально уменьшению бюджета.

Зоэ нетерпеливо дернула ярко раскрашенный растягивающийся браслет, унизанный тем, что казалось кусочками высохшей глины для лепки.

— От одного вида этой девушки у меня начинается депрессия! Скорее бы она уехала. Бедный Тед!

Шелби Тревелер стала втирать в бедра крем от загара.

— Он так мужественно ведет себя! У меня просто сердце разрывается!

Тед был общим героем. Берди обожала его, и он постоянно торчал в доме Шелби с тех пор, как та вышла замуж за Уоррена, отца Кении. Кайла и Зоэ обе были влюблены в него: серьезное испытание их дружбы. Кайла твердила, что это были лучшие полгода ее жизни. Зоэ только вздыхала и расстраивалась, так что они старались не затрагивать эту тему.

— Может, она сделала это из ревности? — спросила Зоэ, сунув в сумку выпавший журнал «Социальные исследования в начальной школе». — Либо она не хотела, чтобы Люси его заполучила, либо влюбилась с первого взгляда.

— Мы все знаем, что многие женщины одержимы Тедом.

Шелби не взглянула ни на Зоэ, ни на Кайлу. Да в этом и не было необходимости.

— Я бы очень хотела знать, как ей удалось убедить Люси отменить свадьбу.

Кайла потеребила бриллиантовое колье.

— Сами знаете, какой у нас Тед. Вежлив и мил со всеми. Только не с мисс Мои-знаменитые-родители. Кто знал, что и Тед Бодин умеет злиться!

— И от этого становится еще большим лапочкой, — грустно вздохнула Зоэ.

— Подумать только, дочь Джейка Коранды начищает мои туалеты, — ехидно ухмыльнулась Берди.

Эмма нахлобучила кокетливую соломенную шляпу от солнца.

— Трудно понять, почему родители ей не помогают.

— Они от нее отказались, — решительно объявила Кайла. — И неудивительно. Миз Коранда сидит на игле.

— Этого мы точно не знаем, — покачала головой Зоэ.

— Ты всегда стараешься обо всех думать хорошо, — парировала Кайла. — Но это ясно как день. Бьюсь об заклад, семейка решила, что с них довольно.

Именно подобного рода сплетни Эмма ненавидела больше всего.

— Зачем говорить о том, чего мы не можем доказать? — вмешалась она, хотя понимала, что зря тратит время.

Кайла поправила лифчик.

— Постарайся покрепче запирать кассу, Берди. Наркоманы имеют чудную привычку красть, что плохо лежит.

— Я не тревожусь, — самодовольно бросила Берди. — Арлис Гувер следит за каждым ее движением.

Шелби перекрестилась, и все рассмеялись.

— Может, тебе повезет, и Арлис найдет работу в новом гольф-курорте.

Эмма хотела пошутить. Но каждая женщина всерьез размышляла, как будущий гольф-курорт и строительство комплекса кондоминиумов изменят ее жизнь к лучшему. Берди получит чайную и книжный магазин, Кайла откроет модный бутик, о котором мечтала, а школа получит новые субсидии, которых так недоставало Зоэ.

Эмма и Шелби переглянулись. Ее свекровь больше не будет наблюдать, как страдает от стресса муж, будучи единственным промышленником в городе, где так много безработных. Что же до Эммы, у них с Кении было достаточно денег, чтобы жить безбедно, независимо от того, что будет с гольф-клубом. Но так много людей, им небезразличных, жили плохо и бедно, а благосостояние родного города значило для них все.

Однако Эмма не любила долго грустить.

— Гольф-клуб будет или нет, но нам надо обсудить, где найти деньги на ремонт библиотеки, чтобы она снова заработала. Даже если выплатят страховку, нам ее ни на что не хватит.

Кайла заново уложила волосы.

— Я не вынесу еще одной дурацкой распродажи выпечки. Мы с Зоэ сыты этим по горло еще со школы!

— И бесшумными аукционами, — добавила Шелби.

— Или мытьем машин и лотереями! — Зоэ прихлопнула муху.

— Нам нужно что-то масштабное, — заявила Берди. — Такое, что привлечет всеобщее внимание.

Они проговорили еще час, но никто не смог подать хоть сколько-нибудь полезную мысль о том, что делать дальше.

Арлис Гувер ткнула коротким пальцем в ванну, которую Мег только что отдраила во второй раз:

— И вы называете это «чистым», мисс Кинозвезда? Я так не считаю!

Мег устала напоминать, что она не кинозвезда. Арлис прекрасно это знала. Именно поэтому и повторяла постоянно.

У Арлис были крашеные черные волосы и тело как обглоданный хрящ. Ее злоба питалась перманентным ощущением несправедливости и уверенностью, что только злая судьба отделяет ее от богатства, красоты и упущенных возможностей.

Мег подозревала, что Арлис побаивается сама Берди, хотя в ее присутствии Арлис изо всех сил старалась придержать свои самые психопатические порывы. Зато она сэкономила Берди немало денег, выжив почти всех кастелянш и оставшись единственной.

— Доминга, подойди и посмотри на эту ванну! В Мексике такую посчитали бы чистой?

Доминга, отчаянно цеплявшаяся за свое место, не могла позволить себе возразить Арлис.

— Нет. Очень грязная.

Мег ненавидела Арлис Гувер, как никого в жизни, если не считать Теда Бодина.

«Сколько платишь в час, Берди? Семь, семь пятьдесят?»

Нет. Берди платила десять с половиной, что наверняка было известно Теду. Всем все было известно. Кроме Мег.

Спина болела, колени ныли, она порезала палец об осколок зеркала, и… и ужасно хотелось есть. Всю последнюю неделю она питалась мятными конфетками, которые кладут гостям на подушку, и остававшимися от завтрака гостей булочками, которые таскал для нее Карлос, техник отеля. Но вся ее экономность не могла исправить ошибки, сделанной в самую первую ночь, когда она сняла комнату в дешевом мотеле только за тем, чтобы, проснувшись на следующее утро, обнаружить, что даже самые дешевые мотели стоят денег и что сто долларов, имевшиеся в ее портмоне, сократились за ночь до пятидесяти. С тех пор она ночевала в машине, рядом с гравийным карьером, и ждала, пока Арлис закончит работу, чтобы прокрасться в свободный номер и принять душ.

Существование было донельзя жалким, но она еще никому не звонила с просьбами. Не пыталась снова разжалобить Дилана. Не тревожила Клея. Не связалась с Джорджи, Сашей или Эйприл. Более того, словом не обмолвилась родителям, когда те позвонили. Она лелеяла сознание собственной независимости каждый раз, когда прочищала очередной вонючий унитаз или вытаскивала из ванны очередную обвитую волосами заглушку. Через неделю-другую ее здесь не будет. И что потом? Она понятия не имела.

Поскольку в ближайшее время ожидался большой приток гостей, у Арлис почти не оставалось времени, чтобы терзать Мег.

— Переверните матрас, прежде чем менять простыни, мисс Кинозвезда. Да, и чтобы все раздвигающиеся двери на этом этаже были вымыты! Не дай вам Бог, если я найду хоть один отпечаток пальца!

— Боитесь, в ФБР узнают, что отпечатки принадлежат вам? — мило осведомилась Мег. — Интересно, за какое преступление вас ищут?

От такой наглости Арлис едва не хватил удар, и на испещренных красными прожилками щеках выступил разгневанный румянец.

— Стоит мне сказать одно слово Берди, и вы окажетесь за решеткой! — прошипела она.

Вероятно, так и есть, но поскольку близятся выходные, когда сюда валом валят туристы, а горничных не хватает, Арлис не может позволить себе потерять еще одну.

Оставшись наконец одна, Мег с тоской воззрилась на сверкающую ванну. Прошлой ночью Арлис оставалась допоздна, чтобы провести инвентаризацию, так что Мег не смогла принять душ, а поскольку к вечеру все номера будут заняты, перспектив помыться у нее никаких. Она напомнила себе, что проводила по нескольку дней на грязных и пыльных дорогах, не думая о канализации и прочих удобствах. Но подобные экскурсии носили увеселительный характер и совсем не относились к реальной жизни.

Она сражалась с матрасом, когда услышала за спиной какой-то шорох. Мег обернулась, готовясь к очередному сражению с Арлис, но увидела в дверях Теда Бодина.

Он прислонился плечом к косяку и скрестил ноги, чувствуя себя как дома в королевстве, которым правил. Зеленая полиэстровая униформа горничной, пропитанная потом, прилипла к коже, и Мэг вытерла рукой лоб.

— Мой счастливый день. Визит Избранного. Сколько прокаженных исцелил за последнюю неделю?

— Был слишком занят рыбами и хлебами.

Он даже не улыбнулся. Подонок! Несколько раз, поправляя занавески или вытирая подоконник салфеткой, пропитанной одним из тех токсичных химикатов, которыми упорно продолжали пользоваться в отеле, она видела, как он проходит мимо. Оказалось, что мэрия находилась в том же здании, что и полицейский участок. Сегодня утром, оказавшись на втором этаже, она видела — честное слово, видела, — как он остановил гребаное движение, чтобы помочь старушке перейти улицу! Мег заметила также, как много молодых женщин входят в здание через боковую дверь, ведущую непосредственно в муниципальные учреждения. Может, по делам. Но скорее всего просто дурака валяют!

— Похоже, тебе нужна помощь? — осведомился Тед, кивнув в сторону матраса.

Мег устала, матрас был тяжелым, и, пожалуй, стоит спрятать гордость в карман.

— Спасибо.

Он выглянул в коридор:

— Увы, никого нет. Некому к тебе прийти.

Мег задохнулась от злости, и это дало ей силы подставить плечо под нижнюю часть матраса и приподнять его.

— Что тебе нужно? — пропыхтела она.

— Решил посмотреть, как ты тут. В обязанности мэра входит следить за тем, чтобы бродяги не досаждали здешнему населению.

Она просунула плечо глубже под матрас и сказала гадость, которая раньше попросту не пришла бы ей в голову:

— Люси прислала эсэмэску. Пока что о тебе не упоминала.

И вообще ни о ком. Кроме того, что она в порядке и не хочет ни с кем разговаривать.

Мег продолжала сражаться с матрасом.

— Передавай привет, — бросил он так небрежно, словно имел в виду дальнюю родственницу.

— Тебе вообще плевать на то, где она находится! — Мег подняла матрас еще на несколько дюймов. — Жива она или нет! А вдруг ее похитили террористы?

— Подумать только, как вроде бы порядочный человек превращается в злобного, подлого типа!

— Уверен, что до нас уже дошла бы весть подобного рода. — Мег старалась отдышаться. — Похоже, твой предположительно гигантский мозг не в силах воспринять тот факт, что не я ответственна за то, что Люси тебя бросила. Зачем делать из меня личную боксерскую грушу?

— Нужно же мне было сорвать на ком-то свою безграничную ярость.

Он снова скрестил ноги.

— Ты жалок.

Но, не успев договорить, она пошатнулась под тяжестью матраса и рухнула на каркас кровати. Матрас придавил ее сверху.

Ее голые ноги обдало холодным воздухом. Юбка задралась до талии, позволив Теду беспрепятственно обозревать ярко-желтые трусики и, возможно, дракона, вытатуированного на бедре. Господь наказал ее за грубое обращение с его совершенным созданием, превратив в большой сандвич из расплющенного тела и ортопедического матраса.

— Ты в порядке? — услышала она его приглушенный голос.

Матрас не сдвинулся.

Она извивалась, пытаясь освободиться, но никто не спешил на помощь. Юбка задиралась все выше.

Выбросив из головы мысли о драконе и желтых трусиках, она поклялась не дать ему увидеть свое поражение. Хуже всего, что воздуха не хватало. Последним усилием она уперлась ногами в ковер и столкнула тяжелый матрас на пол.

Тед тихо присвистнул.

— Черт, тяжелый, сукин сын!

Мег встала и одернула юбку.

— Откуда ты знаешь?

Он медленно обвел взглядом ее ноги и улыбнулся.

— Мой гигантский мозг в действии.

Она метнулась к углу матраса и каким-то образом ухитрилась собраться с силами, перевернуть эту жуткую штуку и взвалить на каркас.

— Молодец! — похвалил он. Мег откинула со лба прядь волос.

— Ты мстительный, жестокий психопат!

— Сильно сказано.

— А я единственный в мире человек, который видит тебя насквозь, Святой Тед со своим притворством!

— Почти…

— Взгляни на себя! Меньше чем две недели назад Люси была любовью всей твоей жизни! Теперь же ты почти не помнишь ее имени! — прошипела она, толкая матрас.

— Время — лучший лекарь.

— Одиннадцать дней?!

Тед пожал плечами, пересек комнату и стал проверять, работает ли интернет. Мег потопала за ним.

— Перестань винить меня в том, что случилось. Люси сбежала. Но при чем тут я?

Не совсем правда, но почти…

Тед нагнулся, чтобы проверить кабель.

— Все было прекрасно, пока не появилась ты.

— Это ты так считаешь.

Он вставил вилку в розетку и поднялся.

— Именно считаю. По причинам, мне неизвестным, — хотя немного представляю, каковы они, — ты промыла мозги прекрасной женщине, заставила сделать ошибку, с которой ей придется жить до последних дней.

— Никакой ошибки. Люси заслуживает большего, чем ты был готов ей дать.

— Ты понятия не имеешь, что я был готов ей дать! — бросил он, направляясь к двери.

— Но не свою безграничную страсть, уж это точно!

— Перестань делать вид, будто знаешь, о чем говоришь!

Мег побежала за ним.

— Если бы ты любил Люси такой любовью, какой она достойна, то делал бы все на свете, чтобы найти ее и убедить вернуться и выйти за тебя. И у меня не было каких-то скрытых мотивов. Меня заботит только счастье Люси.

Он замедлил шаг и обернулся.

— Мы оба знаем, что это не совсем так.

Он смотрел на нее, словно понимал что-то недоступное ей.

Мег сжала кулаки.

— Воображаешь, что я позавидовала? Ты это хочешь сказать? Что я задумала каким-то образом разрушить ее счастье? У меня куча недостатков, но я не предаю друзей. Никогда!

— Почему же предала Люси?

От его смертоносной, несправедливой атаки Мег задохнулась.

— Убирайся!

На прощание он послал еще одну стрелу:

— Симпатичный дракончик.

К тому времени, как ее смена закончилась, все номера были заняты, и помыться было негде. Карлос передал ей краденую булочку, единственную еду за день. Помимо Карлоса, еще одним человеком, не питавшим к ней ненависти, была Хейли, восемнадцатилетняя дочь Берди Киттл, что само по себе было удивительно, поскольку она отрекомендовалась как личный помощник Теда. Но Мег скоро поняла, что девушка просто выполняла его разовые поручения.

Хейли нашла на лето работу в загородном клубе, так что они виделись нечасто. Но иногда она заглядывала в номер, который в этот момент убирала Мег.

— Я знаю, что Люси — твоя подруга, — сказала она как-то, помогая Мег заправлять чистую простыню. — И она была супермила со всеми! Но мне не казалось, что она так уж счастлива в Уайнете.

Хейли почти не походила на мать. Выше на несколько дюймов, овальное лицо и прямые светло-каштановые волосы. Правда, одежда на несколько размеров меньше, а макияжа чересчур много, гораздо больше, чем нужно, для таких тонких черт лица. Из подслушанного разговора Берди с дочерью Мег узнала, что Хейли совсем недавно окончила школу.

— Люси умеет приспособиться к обстановке, — заметила Мег, натягивая на подушку новую наволочку.

— И все же мне показалось, что она больше привыкла к жизни в большом городе, а Тед, хоть и много разъезжает, все-таки живет здесь.

Мег порадовало то обстоятельство, что кто-то в этом городе разделяет ее сомнения. Но и это не улучшило ее настроения. Голодная и грязная, она вышла из гостиницы. Каждый вечер она парковала «бьюик» в уединенном местечке среди зарослей, неподалеку от карьера, в надежде, что никто на нее не наткнется. Несмотря на пустой желудок, тело, казалось, распухло и отяжелело. Но, подойдя к машине, ставшей ее домом, Мег замедлила шаги. Что-то не так…

Она пригляделась.

Задняя часть машины со стороны кресла водителя слегка просела. Колесо спустило!

Мег стояла неподвижно, пытаясь осознать всю степень очередного несчастья. У нее не осталось ничего, кроме машины. Раньше в таких случаях она просто звонила кому-то и платила за смену колеса, но сейчас у нее осталось примерно двадцать долларов. И даже если она сообразит, как менять колесо, неизвестно, надута ли запаска. Если таковая имеется.

Чувствуя, как перехватило горло, она открыла багажник и приподняла грязный от бензина, пыли и Бог знает еще чего кусок ковровой дорожки. Нашла запаску. Но и она спустила. Придется ковылять на спущенном колесе в ближайший автосервис.

Владелец мастерской, как и все в городе, знал, кто она. Отпустил уничтожающую реплику насчет того, что его заведение — всего лишь ничтожный гараж в маленьком городишке, а потом начал пространную речь на тему того, как святой Тед Бодин собственноручно спас окружные продовольственные склады от закрытия.

Закруглившись, он потребовал двадцать долларов аванса, чтобы заменить спустившую шину лысой запаской.

— У меня девятнадцать.

— Гони.

Она опустошила портмоне и вошла в мастерскую, пока он менял колесо. Монетки, болтавшиеся на дне портмоне, — это все, что у нее осталось. Разглядывая автоматы, наполненные разными вкусностями, которые были ей совсем не по карману, она не заметила, как к бензоколонке подъехал старый голубой «форд-пикап» Теда Бодина. Она видела эту машину в городе и вспомнила, как Люси рассказывала, что Тед напичкал «форд» своими изобретениями, но Мег он по-прежнему казался старой колымагой.

В пассажирском кресле восседала женщина с длинными темными волосами. Когда Тед вышел, она откинула волосы с лица, жестом, грациозным, как у балерины. Мег вспомнила, что видела ее на обеде в вечер репетиции свадьбы, но народу было так много, что их не познакомили.

Тед наполнил бак и сел рядом. Женщина обняла его за шею. Он нагнул голову, и они поцеловались.

Мег брезгливо поморщилась. И после этого кто-то смеет утверждать, что Люси разбила сердце Теда?!

Машина брала совсем мало бензина. Возможно, потому что работала на водороде? При обычных обстоятельствах Мег заинтересовалась бы чем-то подобным. Но теперь ее заботила исключительно мелочь, оставшаяся в портмоне. Один доллар шесть центов.

Выезжая из автосервиса, Мег наконец признала ужасную правду. Она дошла до самого дна. Усталая, грязная, голодная, и в единственном доме, что у нее еще оставался, почти закончился бензин. Из всех ее друзей самой мягкосердечной была Джорджи Йорк Шепард. Неутомимая Джорджи, с самого детства содержавшая себя.

«Джорджи, это я. Я безалаберная, беспринципная идиотка, и, пожалуйста, позаботься обо мне, потому что сама о себе я позаботиться не в состоянии».

Мимо промчалась машина, направлявшаяся в город. Она не вынесет, если снова придется спать рядом с гравийной ямой и пытаться убедить себя, что это просто новое дорожное приключение. Да, она и раньше спала в темных, неприветливых местечках, но рядом всегда был дружелюбный гид, а в конце путешествия ждал четырехзвездочный отель. А это уже бездомность и бесприютность. Один шаг до бродяжничества…

Ей нужен отец. Отец, который обнимет ее и скажет, что все будет хорошо. Она хотела, чтобы мать погладила ее по голове и уверила, что в шкафах не прячутся монстры. Она хотела свернуться клубочком в своей старой спальне в доме, из которого всегда мечтала вырваться.

Но как бы родители ни любили ее, все равно никогда не уважали. Как и Дилан. Клей, дядя Майкл… А если она попросит денег у Джорджи, все подруги тоже войдут в этот список.

Она тихо заплакала. Большие соленые слезы отвращения к себе. Плач по голодной, бездомной Мег Коранде, родившейся со всеми преимуществами и привилегиями, которые только мог получить ребенок при появлении на свет, и никем не сумевшей стать. Ничего из нее не вышло…

Она свернула с дороги на заброшенную парковку полуразрушенного отеля. Нужно позвонить Джорджи сейчас, пока отец не вспомнит, что по-прежнему оплачивает ее телефон, и не прекратит это безобразие.

Она провела пальцем по кнопкам и попыталась представить себе, каково сейчас Люси. Та тоже не поехала домой. Как она ухитряется выйти из положения, когда Мег так и не поняла, что делать?

Церковный колокол пробил шесть раз, напомнив Мег о свадебном подарке Теда: старой церкви.

Мимо протарахтел пикап с собакой на заднем сиденье, и телефон выскользнул из пальцев Мег. Церковь Люси! Совсем пустая!

Она вспомнила, что ехать туда нужно мимо загородного клуба, потому что Люси показала ей на здание.

Глава 6

Старая деревянная церковь стояла на холмике. Свет фар упал на приземистый белый шпиль как раз над входными дверями. Сегодня, в темноте, она не видела заросшее травой кладбище справа. Но помнила, что оно есть. И помнила также, что Люси доставала спрятанный ключ откуда-то из-под крыльца. Направила свет фар на фасад здания и принялась шарить в камнях и под кустами. Гравий впивался в колени, костяшки пальцев покрылись ссадинами, но ключа она так и не нашла. Разбить окно? Это казалось святотатством. Но нужно же проникнуть внутрь!

В лучах света ее тень уродливо протянулась по простому деревянному фасаду. Обернувшись, она вдруг заметила под кустом грубо вырезанную каменную лягушку. Приподняв ее, Мег увидела ключ. Сунула его для пущей безопасности поглубже в карман, припарковала развалюху, схватила чемодан и поднялась на крыльцо.

Если верить Люси, лютеране покинули крохотную сельскую церквушку еще в шестидесятых. Двойные двери были обрамлены арочными окнами. Ключ легко повернулся в скважине. Внутри было душно и пахло плесенью. Когда она была здесь в прошлый раз, все было залито солнцем, но сейчас полный мрак напомнил Мег о тех фильмах ужасов, которые ей довелось увидеть.

Она пошарила по стене в поисках выключателя, надеясь, что электричество здесь есть. К счастью, так и оказалось: под потолком загорелись два белых полукруглых плафона. Мег не могла оставить свет: вдруг кто-то увидит с дороги? Сейчас она обшарит все и выключит электричество.

Уронив на пол чемодан, она заперла дверь.

Скамьи были вынесены. Осталось пустое, гулкое пространство. Никаких витражей, взмывающих к потолку сводов или каменных колонн. Лютеране — люди суровые. Помещение было узким, не более тридцати футов, с выскобленными полами из сосновых досок и парой потолочных вентиляторов, свисавших с простого потолка из металлической штамповки. По пять длинных окон на каждой стене. Широкая лестница вела на маленькие деревянные хоры: единственную роскошь в этой церкви.

Люси говорила, что Тед прожил здесь несколько месяцев, пока строился его новый дом. Но если он и привозил сюда мебель, то, должно быть, все увез обратно. Только уродливый стул с вылезающей набивкой стоял на хорах вместе с черным металлическим остовом кровати. Люси планировала обставить церковь удобными диванами, разрисованными столиками и украсить образчиками народного искусства. Но Мег интересовал один вопрос: есть ли тут вода?

Старые сосновые доски поскрипывали под ее мокасинами, когда она направилась к маленькой двери справа от того, что когда-то было алтарем. За дверью оказалась комнатка площадью около десяти квадратных футов, служившая кухней и кладовкой. Древний неработающий холодильник со скругленными углами стоял у маленького бокового окошка. Здесь же находились эмалированная плита на четыре горелки и металлический шкаф для посуды. Сбоку примостилась фарфоровая раковина. Напротив черного входа была еще одна дверь, ведущая в ванную, более современную, чем сама церковь: с туалетом, белой раковиной и душевой кабинкой. Мег жадно уставилась на фарфоровые краны и медленно, боясь разочароваться, повернула один. И когда полилась чистая вода, облегченно вздохнула. Такое простое удовольствие. Такая роскошь!

И плевать на то, что горячей воды нет!

Она поспешно разделась, выхватила из чемодана шампунь и мыло, украденные из гостиницы, и ступила под воду. И громко охнула, когда в нее ударили ледяные струи. Никогда больше она не будет принимать подобный дар как должное!

Вытеревшись, она завязала под мышками шелковый саронг, который надевала на обед в вечер репетиции свадьбы. И только заприметила коробку с солеными крекерами и шесть банок томатного супа, стоявших в шкафу для посуды, как зазвонил телефон. Она схватила его и услышала знакомый голос:

— Мег!

Она отставила банку.

— Люс! Милая, ты в порядке?

Прошло почти две недели с побега Люси. Тогда они говорили в последний раз.

— Не волнуйся, все хорошо.

— Почему ты шепчешь?

— Потому что… — Пауза. — Как по-твоему, я… буду… настоящей… потаскушкой, если пересплю с другим парнем? Прямо сейчас?

Мег выпрямилась.

— Не знаю. Может быть.

— Я так и думала.

— Тебе он нравится?

— Вроде как… Он не Тед Бодин, но…

— Тогда ты определенно должна с ним переспать! — вырвалось у Мег с большей злобой, чем она предполагала. Но Люси ничего не заметила.

— Я хочу, но…

— Будь потаскушкой, Люси. Иногда это полезно.

— Полагаю, если бы я действительно хотела, чтобы меня отговорили, позвонила бы кому-то еще.

— В таком случае мое мнение тебе известно.

— И ты права.

Мег услышала, как смолк шум воды.

— Мне пора, — поспешно пробормотала Люси. — Позвоню, когда смогу. И я тебя люблю.

Она отключилась.

Судя по голосу, Люси одновременно устала и взбудоражена.

Приканчивая суп, Мег думала о подруге. Может, в конце концов, все образуется? По крайней мере для Люси.

Мег со вздохом вымыла миску и выстирала грязную одежду моющим средством для посуды, которое нашла под лестницей среди комочков мышиного помета. Придется каждое утро уничтожать все следы своего пребывания здесь, складывать вещи и хранить в багажнике, на случай если Тед сюда заглянет. Но пока у нее есть еда, вода и убежище. Она только что выиграла немного времени…

Следующие несколько недель были худшими в ее жизни. Арлис превращала ее существование в ад. Мег мечтала вернуться в Лос-Анджелес, но даже если ей это удастся, жить просто негде. Только не с родителями, чьи речи о суровой любви запечатлелись в ее мозгу. И у друзей тоже нельзя. У всех семьи. Можно приехать и остаться на ночь, но не более того.

Когда Берди неохотно известила ее, что долг отработан, Мег не ощутила ничего, кроме отчаяния. Она не могла уволиться, пока не найдет другой источник дохода. И не может переехать, поскольку ее единственным бесплатным убежищем стала церковь Люси. Нужно найти другую работу, причем в Уайнете. Предпочтительно такую, на которой дают чаевые.

Она попробовала наняться официанткой в «Раустэбаут», местный ресторанчик.

— Это вы сорвали свадьбу Теда и пытались надуть Берди! С чего это мне вас нанимать?!

В следующие несколько дней она наведывалась в каждый бар и ресторан города. Но никому не требовались люди. По крайней мере не требовалась она. Еда в кладовке закончилась, она покупала бензин по три галлона, а скоро понадобятся тампаксы. Нужны наличные, и как можно скорее.

Вынув очередную омерзительную, забитую волосами затычку из столь же омерзительно грязной ванны, она вспомнила о том, сколько раз забывала дать на чай горничным, убиравшим за ней гостиничные номера. Пока что ее чаевые равнялись жалким двадцати восьми долларам. Могло быть и больше, но у Арлис была поистине сверхъестественная способность определять наиболее щедрых гостей и первой являться в опустевшие номера. Предстоящий уик-энд обещал быть прибыльным, если Мег найдет способ ее перехитрить.

Кении Тревелер, бывший шафер Теда, устраивал игру в гольф для своих друзей, которые должны были слететься в город со всех концов страны и остановиться в гостинице. Мег презрительно относилась к этому виду спорта, поскольку он истощал природные ресурсы, но почитатели гольфа платили денежки. И весь четверг она только и думала о том, каким образом получить некоторую пользу и прибыль.

К вечеру у нее сложился план. Конечно, он включал расходы, которые она не могла себе позволить, но пришлось остановиться у бакалеи и вложить двадцать долларов из ее жалкого запаса в свое будущее.

На следующий день она дождалась, пока игроки в гольф потянутся в гостиницу после пятничной игры. Стоило Арлис отвернуться, как Мег, взяв стопку полотенец, принялась стучаться в двери номеров.

— Добрый день, мистер Сэмюеле, — приветствовала она, нацепив на лицо приветливую улыбочку. — Наверное, вам понадобятся лишние полотенца. На улице такая жара!

Она положила на полотенца шоколадный батончик.

— Надеюсь, игра прошла хорошо, а если нет — это вам, подсластить неудачу. От меня.

— Спасибо, милая. Вы очень заботливы. Седовласый джентльмен вытащил бумажник и отстегнул ей пять долларов.

К тому времени, как Мег закончила работу, в ее кармане лежало сорок долларов. И гордилась она собой так, словно сделала свой первый миллион. Но если она хочет повторить успех, нужны небольшие расходы.

— Черт, я не ел этого много лет! — воскликнул мистер Сэмюеле, открыв ей дверь в субботу днем.

— Домашнее.

Она одарила его самой широкой, самой обаятельной улыбкой и вручила чистые полотенца — вместе с хрустящей рисовой плиткой с арахисовым маслом. Пришлось трудиться полночи, чтобы сделать все это. Конечно, печенье было бы лучше, но ее кулинарные способности весьма ограничены…

— Жаль, что это не холодное пиво, — добавила она. — Мы очень рады, что вы остановились именно здесь.

На этот раз он дал ей десятку.

Арлис, увидев, что запасы полотенец тают, и заподозрив неладное, дважды едва не поймала ее. Но Мег сумела улизнуть и, приближаясь к люксу на третьем этаже, где поселился Декстер О'Коннор, довольно улыбалась. Карман ее униформы оттягивала приятная тяжесть. Вчера, когда она стучалась в номер, ей не ответили, но сегодня дверь открыла высокая, поразительно красивая женщина в белом махровом гостиничном халате. Даже выйдя из душа, без макияжа, с липнувшими к щекам прядями черных волос, она была безупречна: стройная, худощавая, с дерзкими зелеными глазами и бриллиантовыми серьгами размером с айсберг в ушах. Она не похожа на Декстера. Как и мужчина, которого Мег увидела поверх ее плеча.

Тед Бодин сидел на стуле, босой, с банкой пива в руках.

Что-то в ее мозгу щелкнуло, и Мег узнала в брюнетке ту женщину, с которой Тед несколько недель назад целовался на заправке.

— О, то, что нужно! Лишние полотенца не помешают!

Шикарное обручальное кольцо сверкнуло огромным бриллиантом, когда брюнетка схватила лежавший сверху пакетик.

— И домашние рисовые плитки! Смотри, Тедди! Давно ты не пробовал такой вкуснятины?

— Даже припомнить не могу, — отозвался Тедди. Женщина сунула полотенца под мышку и открыла пластиковую упаковку.

— Обожаю такие штуки! Дай ей десятку!

Но Тед не шевельнулся.

— У меня кончились десятки. И любая другая валюта.

— Погоди, я сейчас! — Женщина повернулась, очевидно, чтобы достать бумажник. Но тут же подскочила, ахнула и уронила полотенца. — Иисусе милостивый! Это вы! Свадебный терминатор! Я не узнана вас в униформе!

Тед неспешно встал и подошел к двери.

— Продажа выпечки без лицензии, Мег? Это прямое нарушение городских законов.

— Это подарки, мистер мэр!

— Арлис и Берди знают об этих подарках?

— Не важно! — бросила брюнетка, встав перед ним. Ее зеленые глаза возбужденно сверкали. — Поверить не могу! У меня к вам несколько вопросов. — Толкнув плечом дверь, она потянула Мег за руку. — Я хочу слышать, почему вы считаете, что эта… как там ее… не подходит Тедди?

Мег наконец встретила еще кого-то, кроме Хейли Киттл, кто не питал к ней ненависти за то, что она сделала. И ее даже не шокировало, что этим человеком оказалась замужняя любовница Теда. Он, кажется, опомнился, потому что протиснулся между женщиной и Мег и силой отвел руку брюнетки.

— Тебе лучше вернуться к работе, Мег. Я обязательно дам знать Берди, как ты услужлива.

Мег скрипнула зубами. Но Тед еще не закончил:

— Когда в следующий раз будешь говорить с Люси, обязательно передай, что я очень скучаю.

Одним движением пальцев он развязал узел на халате брюнетки, притянул к себе и жадно поцеловал.

Секундой позже дверь захлопнулась прямо перед носом Мег.

Мег ненавидела лицемерие! Подумать только, все в городе считают Теда образцом порядочности, а он в это время трахает замужнюю женщину! Сознание этого сводило ее с ума. Она была готова биться об заклад, что связь продолжалась и во время помолвки с Люси!

Вечером она подъехала к церкви и начала утомительный процесс втаскивания внутрь всего имущества: чемодана, полотенец, еды, постельного белья, позаимствованного в отеле с намерением вернуть как можно скорее. Она отказывалась уделить Теду Бодину хотя бы еще секунду. Лучше сконцентрироваться на позитиве. Благодаря игрокам в гольф у нее есть деньги на бензин, тампаксы и еду. Не слишком большие достижения, зато она может отложить унизительные звонки друзьям.

Но облегчение было недолгим.

На следующий же вечер, в воскресенье, когда она почти закончила работу, выяснилось, что один из игроков — и не нужно быть великим детективом, чтобы догадаться, кто именно, — пожаловался Берди, что одна из горничных вымогает чаевые. Берди позвала Мег к себе в кабинет и с огромным удовольствием тут же ее уволила.

Комитет по перестройке библиотеки заседал в гостиной Берди, наслаждаясь ее знаменитым «Ананасным мохито».

— Хейли снова на меня злится, — вздохнула хозяйка, откинувшись на спинку обтекаемой формы кресла середины двадцатого века, которое Берди недавно обила полотном цвета ванили, тканью, не выдержавшей бы и дня в доме Эммы. — А я всего лишь уволила Мег Коранду. Твердит, что Мег не сможет найти другой работы. Но я плачу неплохие деньги, и Мисс Голливуд не следовало бы так усердно выпрашивать чаевые.

Женщины переглянулись. Все знали, что Берди платила Мег на три доллара в час меньше, чем остальным, что крайне не нравилось Эмме, хотя идею подсказал Тед.

Зоэ рассеянно играла с блестящей розовой пластиковой раковиной, отлепившейся от булавки, которой она заколола воротник белой блузки без рукавов.

— У Хейли всегда было мягкое сердце. Бьюсь об заклад, Мег этим воспользовалась.

— Скорее уж размягчение мозгов! — взорвалась Берди. — Думаю, все вы заметили, как она последнее время одевается! Спасибо хоть, что глаза мне не колете! Думает, что если сиськи будут вываливаться из выреза, Кайл Баском ее заметит!

— Я учила его в шестом классе, — заметила Зоэ. — Позвольте сказать, что Хейли слишком для него умна.

— Попытайся ей это объяснить, — буркнула Берди, барабаня пальцами по подлокотнику.

Кайла сунула в косметичку блеск для губ и принялась за «Мохито».

— Хейли права в одном: никто в этом городе не даст Мег Коранде работу, если, конечно, хочет спокойно смотреть в глаза Теду.

Эмме никогда не нравилась травля людей, и мстительность местных жителей в отношении Мег выбивала ее из колеи. В то же время она не могла простить Мег за роль, которую та играла в унижении одного из самых любимых ее людей.

— Последнее время я много думала о Теде.

Шелби заправила за ухо прядь белокурых волос и уставилась на вытянутые мысочки балеток.

— Как мы все, — нахмурилась Кайла, машинально коснувшись бриллиантового ожерелья.

— Слишком много! — бросила Зоэ и тут же прикусила губу.

Новый холостяцкий статус Теда снова возродил их надежды. Жаль, что девушки не могут смириться с тем, что он никогда не будет им принадлежать. У Кайлы слишком высокие запросы, а Зоэ вызывала в нем восхищение, но не любовь.

Но пора было вернуться к теме, которую все избегали, а именно — где найти деньги, чтобы отремонтировать библиотеку? Обычные источники денег, включающие Эмму и ее мужа Кении, немного пересохли из-за последнего экономического кризиса, и, кроме того, они уже щедро вложились в несколько городских проектов, требующих немедленного спасения.

— У кого-то появились новые идеи, как раздобыть деньги? — спросила Эмма.

Шелби задумчиво постучала ногтем по передним зубам.

— У меня.

— Только никаких распродаж выпечки!.. — простонала Берди. — В последний раз четверо отравились пирогом с кокосовым заварным кремом Молли Додж.

— Аукцион стеганых одеял кончился скандалом, — вырвалось у Эммы, хотя она не собиралась добавлять негатива к общей беседе.

— Кто захочет каждый раз, входя в спальню, видеть мертвую белку? — вставила Кайла.

— Это был котенок! — возразила Зоэ.

— А мне он показался мертвой белкой! — парировала Кайла.

— Не распродажа и не аукцион, — заверила Шелби, мечтательно глядя вдаль. — Что-то другое. Более масштабное. Более… интересное.

Все вопросительно уставились на нее, но Шелби покачала головой:

— Мне нужно сначала все обдумать.

Как бы они ни старались, больше ничего вытянуть не удалось.

Никто не брал Мег на работу. Даже в десятиместный мотель на краю города.

— Вы хоть понимаете, чего стоит содержать это место? — сказал ей краснолицый хозяин. — Не хватало мне еще обозлить Теда Бодина! Пока он мэр, я слова против него не скажу! Черт, даже не будь он мэром…

Поэтому Мег переезжала из одного заведения в другое. Проклятый «бьюик» жрал бензин, как каменщик — воду в жаркий день.

Прошло три дня. Четыре. На пятый она в полном отчаянии предстала перед только что нанятым заместителем директора загородного клуба «Уиндмилл-Крик». Как только очередное собеседование закончится ничем, она проглотит остатки гордости и позвонит Джорджи.

Заместитель директора был официозным чопорным типом, худым очкариком, с аккуратно подстриженной бородкой, за которую он то и дело дергал, объясняя, что, несмотря на низкий статус клуба, все же он, даже не будучи закрытым, находится в родном городе Далласа Бодина и Кении Тревелера, двух величайших легенд профессионального гольфа. Словно она не знала!

«Уиндмилл-Крик» также был родным клубом Теда Бодина и его приятелей, и Мег никогда бы не стала тратить бензин на то, чтобы приехать сюда, если бы не видела статейку в «Уайнет уикли», где говорилось, что раньше новый заместитель работал в гольф-клубе в Уэйко и в город приехал совсем недавно. Решив рискнуть, Мег немедленно подняла трубку и, к полному ее потрясению, была вызвана на собеседование.

— Работа с восьми до пяти. Понедельник выходной, — услышала она.

Она так привыкла к отказам, что не сразу поняла, о чем он. И понятия не имела, о какой работе идет речь. Неужели ей предлагают место?!

— Это… это идеально! С восьми до пяти.

— Жалованье не очень, но если будете хорошо работать, чаевые совсем неплохи. Особенно по уик-эндам.

Чаевые?!

— Я согласна!

Он просмотрел ее насквозь лживое резюме, окинул взглядом костюм, кое-как составленный из ее отчаянно ограниченного гардероба: прозрачная юбка из лоскутков, белый топ, черный ремень, усыпанный камешками, гладиаторские сандалии и серьги династии Сун.

— Уверены? — с сомнением уточнил он. — Возить тележку с напитками — не слишком увлекательное занятие.

Очень хотелось объяснить, что и работник из нее никудышный, но Мег вовремя прикусила язык.

— Мне это подходит идеально.

Отчаяние заставило ее на удивление легко отбросить свои убеждения насчет полей для гольфа, уничтожающих природную среду.

Когда он увел ее в магазинчик со снеками, на встречу с непосредственным начальством, Мег наконец осознала, что получила работу.

— Эксклюзивные клубы не имеют никаких тележек с напитками, — фыркнул он. — Но члены этого, похоже, не желают ждать в очереди, чтобы схватить банку с пивом.

Мег понятия не имела, что такое очередь. Плевать! Главное — у нее работа!

Вернувшись домой, она припарковалась за старым сараем, который обнаружила в зарослях за каменной оградой кладбища. Крыша давно провалилась, и полуразрушенные стены были оплетены вьющимися растениями.

Мег сдула прядки с потного лба и с трудом вытащила чемодан из багажника. Хорошо еще, что она сумела спрятать съестные припасы под кухонными принадлежностями, но все равно постоянная необходимость складывать и раскладывать вещи ее утомляла.

Мег потащила чемодан через кладбище, мечтая о кондиционерах и квартире, где не нужно было бы каждое утро уничтожать следы своего присутствия.

Через несколько дней наступит июль, и в церкви будет еще жарче. Пыльные мошки танцевали под вентиляторами, которые только гоняли теплый воздух, но Мег не могла рисковать, открывая окна. И опасалась включать свет после наступления темноты. Поэтому приходилось ложиться спать сразу после ужина. Она осталась только в топе и трусиках, сунула ноги в шлепанцы и вышла из задней двери. Проходя через кладбище, она читала имена на плитах: Дитцель, Мейсбах, Эрнст.

Трудности, которые испытывала Мег, — вздор по сравнению с тем, что должны были вынести добрые немцы, когда покидали родину, дабы обосноваться во враждебной стране.

За кладбищем начиналась небольшая рощица. На другой стороне широкий ручей, питаемый рекой Педернейлс, образовал уединенный плавательный бассейн, который Мег обнаружила вскоре после того, как перебралась в церковь. С тех пор она постоянно приходила сюда. Посредине было довольно глубоко, и вода приятно охлаждала тело. Войдя в воду, она постаралась выбросить из головы неприятные мысли: фан-клуб Теда Бодина непременно попытается уволить ее, как только узнает, где она работает. Нужно не давать им других причин.

Что же у нее за жизнь, если главным стремлением стало как можно старательнее возить тележку с напитками и ничего не испортить?!

В ту ночь на хорах было невыносимо душно, и она металась на своем жестком ложе. Нужно приехать в клуб пораньше, и Мег пыталась заставить себя заснуть, но едва задремала, как какой-то шум ее разбудил. Кажется… кажется, дверь стукнула?

Она подскочила от неожиданности. Дорожный будильник показывал полночь.

Сердце Мег заколотилось. Она предвидела, что Тед обязательно явится, но думала, что это будет днем, в ее отсутствие. И никак не ожидала ночного визита!

Оставила ли она что-то внизу?!

Мег потихоньку встала и выглянула через перила.

Посреди церкви стоял мужчина, ничем не напоминавший Теда. Рост почти такой же, но волосы темные, почти синеватые. И тяжелее на несколько фунтов. Кении Тревелер. Легенда гольфа и шафер Теда. Она знакома с ним и с Эммой, его женой-англичанкой.

Сердце Мег упало, когда до хоров донесся шорох шин другой машины. Она подняла голову, но не увидела ни сброшенных туфель, ни одежды.

— Кто-то оставил дверь незапертой, — объявил Кении, когда вновь прибывший вошел.

— Должно быть, это Люси забыла, — ответил неприятно знакомый голос. И месяца не прошло с момента несостоявшейся свадьбы, но он так безразлично произносит имя Люси!

Она снова приподняла голову. Тед подошел к Кении и встал у того места, где раньше был алтарь. На нем были джинсы и футболка вместо просторного одеяния и сандалий, но она почти ожидала, что он возденет руки к небу и обратится к Всемогущему.

Кении было лет сорок. Высок. Хорошо сложен. Поразительно красив. По-своему. Как Тед. В Уайнете определенно водятся классные мужчины!

Кении взял протянутую Тедом банку пива и понес на другой конец комнаты, где уселся у стены между вторым и третьим окнами.

— Что у нас за город, если для разговора по душам приходится ехать в эту глушь?! — посетовал он, открывая банку.

— Уж скорее речь идет о твоей любопытной жене, которая всюду сует свой нос, — проворчал Тед, садясь рядом.

— Леди Эмма любит знать, что происходит.

Судя по тому, как Кении выговорил имя жены, словно ласку, чувства к ней явно не только не угасли, но горят все ярче.

— Она не дает мне покоя с самой свадьбы. Требует, чтобы я больше времени проводил с тобой. Считает, что ты нуждаешься в утешении друзей мужского пола, и все такое…

— Узнаю леди Эмму. — Тед приложился к пиву.

— Ну да, последнее время она постоянно торчит в книжных клубах.

— Нечего было назначать ее главной по культуре. Сам знаешь, как серьезно она воспринимает подобные вещи!

— А ты взял бы и обрюхатил ее. В очередной раз. Когда она беременна, вся энергия куда-то девается.

— Троих детей вполне достаточно. Особенно наших.

И снова в его голосе прозвучала гордость.

Мужчины молча пили пиво. Мег позволила себе надеяться на их скорый уход. Только бы они не прошли вглубь, где была разбросана одежда. Тогда все обойдется.

— Думаешь, он на этот раз купит землю? — внезапно спросил Кении.

— Сложно сказать. Спенсер Скипджек непредсказуем. Шесть недель назад он объявил, что точно выбрал Сан-Антонио, но теперь снова передумал.

Мег слышала немало отрывочных разговоров, чтобы кое-что о нем узнать. Спенсер был владельцем «Вайсрой индастриз», гигантской сантехнической компании, и все здешние жители рассчитывали на то, что он построит здесь новый гольф-курорт и комплекс кондоминиумов, а это привлечет туристов и пенсионеров и спасет город от экономических бедствий. Пока что в Уайнете было только одно приличное предприятие — электронная компания, совладельцем которой являлся Уоррен Тревелер, отец Кении. Но одной компании было недостаточно, чтобы поддерживать местную экономику, и город крайне нуждался в рабочих местах и свежем притоке денег.

— Мы должны устроить Спенсу рай на земле, — объявил Тед. — Пусть увидит, каким будет его будущее, если выберет Уайнет. Подожду до ужина, а потом заговорю о деле. Напомню о налоговых льготах, о том, что земля достанется дешево… ну, сам все знаешь.

— Если бы только на «Уиндмилл-Крик» было достаточно места, чтобы разровнять землю и построить курорт там.

Судя по тону Кении, вопрос часто обсуждался.

— Да, стройка обошлась бы гораздо дешевле.

Тед со стуком поставил банку.

— Тори хотела играть с нами завтра, но я сказал ей, что если увижу рядом с клубом, велю арестовать.

— Это ее не остановит, — покачал головой Кении. — Не хватало еще появления моей сестрицы. Спенс знает, что не сможет нас переиграть, но если его побьет женщина, ничего хорошего из этого не выйдет. А в короткой игре Тори почти так же хороша, как я.

— Пусть Декс скажет Шелби, чтобы удерживала Тори подальше от клуба.

Интересно: «Декс» — сокращенное от «Декстер»? То имя, под которым Тед зарегистрировался в отеле? Тед откинулся на стену.

— Как только я узнал о планах Тори оказаться четвертой в нашей партии, заставил па вернуться из Нью-Йорка.

— Да… это определенно польстит Спенсу. Играть с великим Тедом Бодином!

Мег различила обиженные нотки в голосе Кении. Очевидно, и Тед тоже.

— Перестань вести себя как капризная девчонка! Ты почти так же знаменит, как па.

Улыбка Теда погасла. Он бессильно уронил руки на колени.

— Если у меня ничего не выйдет, город пострадает больше, чем ты себе можешь представить.

— Пора тебе дать людям знать, насколько серьезна ситуация.

— Они уже знают. Но пока что я не хочу, чтобы об этом говорили вслух.

Снова последовало молчание. Мужчины дружно прикончили пиво. Наконец Кении встал.

— Мне пора. И ты ни в чем не виноват, Тедди. Мы уже сидели в полном дерьме… еще до того, как тебя избрали мэром.

— Знаю.

— Ты не волшебник. Можешь только сделать все, что от тебя зависит.

— Ты слишком долго был женат на леди Эмме, — проворчал Тед. — И говоришь, как она. Еще немного, и пригласишь меня вступить в твой чертов книжный клуб!

Мужчины еще немного поболтали, шутливо перебраниваясь по пути к выходу. Шаги постепенно затихали. Взревел мотор, Мег присела на корточки и позволила себе облегченно вздохнуть. Но тут же поняла, что свет по-прежнему горит.

Дверь снова распахнулась, и по полу застучали каблуки. Она осторожно посмотрела вниз. Посреди помещения стоял Тед, сунув большие пальцы в задние карманы джинсов. И смотрел на то место, где был алтарь. Смотрел, слегка опустив плечи. Позволив ей увидеть беззащитного усталого человека, прятавшегося под броней самообладания.

Но момент слабости быстро прошел. Тед шагнул к двери, ведущей на кухню. В животе Мег зашевелилась тревога. Минуту спустя она услышала громкие рассерженные ругательства.

Мег наклонила голову и спрятала лицо в ладонях. Громкий топот эхом пронесся по церкви. Может, если она будет вести себя очень тихо…

— Мег!

Глава 7

Мег бросилась к своему ложу.

— Я пытаюсь заснуть! — завопила она, готовясь к битве. — Ты возражаешь?

Тед ринулся наверх так яростно, что пол дрожал под ногами.

— Какого черта ты тут делаешь?!

Мег попыталась сделать вид, будто только что проснулась.

— Очевидно, не сплю. Что это с тобой? Врываешься посреди ночи… и в церкви нельзя ругаться!

— И давно ты тут живешь?

Мег зевнула и потянулась, пытаясь принять хладнокровный вид. Все было бы проще, если бы на ней не было трусиков с пиратским черепом и костями и футболки с логотипом какой-то типографии, забытой в номере одним из гостей.

— А почему ты так орешь? — осведомилась она. — Тревожишь соседей. А они все мертвы.

— Как долго?

— Не в курсе. Некоторые надгробия воздвигнуты в сороковые годы девятнадцатого столетия.

— Я говорю о тебе.

— А… нет, недолго. А где, по-твоему, мне жить?

— Я совсем об этом не думал. И знаешь почему? Плевать мне на это! И убирайся отсюда!

— Я тебе верю, но церковь принадлежит Люси, и она разрешила мне жить сколько захочется.

По крайней мере так было бы, догадайся Мег спросить Люси.

— Ошибаешься! Это моя церковь, и ты уберешься отсюда прямо с утра. И не смей возвращаться!

— Погоди. Ты сам подарил церковь Люси.

— Свадебный подарок. Нет свадьбы — нет подарка.

— Вряд ли суд примет это во внимание.

— Письменного контракта не существует!

— Ты либо держишь слово, либо нет. Откровенно говоря, думаю, второе вернее.

Его брови грозно сошлись.

— Это моя церковь, и ты вторглась на чужую территорию.

— Ты оцениваешь ситуацию со своей точки зрения. Я — со своей. Это Америка. Каждый может иметь свое мнение.

— Снова ошибаешься. Это Техас. И в расчет берется только мое мнение.

Куда более верно, чем она смела признать.

— Люси хочет, чтобы я жила здесь. Поэтому я буду жить здесь.

Знай Люси обо всем, она наверняка бы позволила Мег жить в церкви.

Тед положил руку на перила хоров.

— Сначала было забавно мучить тебя, но все это мне надоело. — Он сунул руку в карман и вынул зажим для денег. — Убирайся из города завтра же. Это ускорит твой отъезд.

Он вытащил все деньги, положил пустой зажим обратно в карман, разложил купюры веером и помахал в воздухе, чтобы Мег могла их сосчитать. Пять стодолларовых бумажек.

Мег судорожно сглотнула.

— Не стоит носить с собой так много наличных.

— Я, как правило, и не ношу, но сегодня один из владельцев недвижимости заехал в мэрию после закрытия банка и оплатил старый счет по налогам. Разве ты не рада, что я не мог оставить такие деньги в офисе до завтрашнего утра?

Он уронил банкноты на ее ложе.

— Как только тебе удастся снова втереться в милость к папочке, не забудь заставить его выписать мне чек.

Он стал спускаться вниз. Но Мег не могла допустить, чтобы последнее слово осталось за ним.

— В субботу я стала свидетельницей весьма интересной сцены. Ты шлялся по бабам в течение всей помолвки или только в конце?

Он обернулся и оглядел ее с головы до ног, намеренно задержавшись взглядом на футболке, натянувшейся у нее на груди.

— Я всегда шлялся по бабам. Но не волнуйся, Люси ничего не заподозрила.

Он исчез внизу. Минутой спустя в церкви стало темно и хлопнула входная дверь.

Невыспавшаяся, с красными глазами Мег наутро поехала на работу. Деньги прожигали радиоактивную дыру в кармане омерзительных новых бермуд цвета хаки. С пятьюстами долларами Теда она может добраться до Лос-Анджелеса, забиться в дешевый мотель и искать работу. Когда родители поймут, что она способна трудиться как пчелка, сразу смягчатся и помогут ей начать новую жизнь.

Но нет. Вместо того чтобы поскорее смыться с денежками Теда, она осталась. Осталась, чтобы выполнять бессмысленную работу в качестве подавальщицы напитков в загородном клубе.

Слава Богу, хоть униформа была не так отвратительна, как полиэстровое платье горничной, хотя недалеко от него ушла. В конце собеседования менеджер дал ей дурацкую желтую рубашку поло с зеленым логотипом клуба. Ей пришлось тратить драгоценные чаевые, чтобы купить бермуды цвета хаки и пару дешевых белых кроссовок с ужасающими носками с помпончиками, которых она видеть не могла.

Свернув на подъездную дорожку для обслуги, она уже исходила злобой на себя за то, что не смылась с деньгами Теда. Но если бы наличные дал кто-то другой, Мег, может, так и поступила бы. Просто не желала брать у него ни цента.

Решение было тем более идиотским, что она знала: ее уволят по настоянию Теда, как только тот обнаружит, что она работает в клубе.

На парковке для обслуги почти не было машин. Странно, уже восемь. Входя через служебный вход, она напомнила себе о необходимости держаться подальше от Теда и его дружков.

Мег подошла к кабинету заместителя директора. Она была заперта. На первом этаже ни души. Пришлось выйти на улицу. На поле топтались несколько игроков, но из обслуги был только рабочий, поливавший розы. Она спросила, где остальные. Он ответил по-испански, что-то насчет заболевших людей, и показал дверь, ведущую в цокольный этаж. Магазин принадлежностей для гольфа был декорирован под старый английский паб: панели темного дерева, медные дверные ручки и ковер в сине-зеленую клетку. Пирамиды клюшек для гольфа стояли, как часовые, между стопками аккуратно сложенной одежды для гольфа, обуви и защитных козырьков с логотипом клуба. Магазин тоже был пуст, если не считать чисто выбритого парня за прилавком, лихорадочно нажимавшего на кнопки сотового. Подойдя ближе, она прочитала имя на бейдже. Марк. Парню было под тридцать. Ниже ее ростом, хрупкий на вид, коротко остриженные светло-каштановые волосы и хорошие зубы. Бывший член студенческого землячества, который в отличие от нее вполне освоился с рубашкой поло, украшенной логотипом клуба.

Мег представилась. Марк поднял глаза от телефона.

— Ты выбрала чертовски неподходящий день для первого появления на работе, — заметил он. — Скажи, ты знаешь обязанности кадди или, может, раньше играла в гольф?

— Нет. Я вожу тележку с напитками.

— Но ты работала кадди, верно?

— Нет. Смотрела «Кадди Шак». Это считается?

Похоже, особым чувством юмора он не обладал.

— Слушай, у меня нет времени дурака валять. Вот-вот прибудет очень важная четверка.

После вчерашнего разговора не стоило гадать, чтобы узнать имена членов этой самой важной четверки.

— Я только что узнал, что все, кроме единственного кадди, слегли с пищевым отравлением, вместе с большинством обслуги.

Ей не понравилось направление, которое приняла беседа. Совершенно не понравилось.

— Я возьмусь быть кадди для наших VIP-гостей, — объявил он, выходя из-за прилавка. — Ленни, один из наших служащих, сейчас едет сюда. Скит — постоянный кадди Далли, так что это большое облегчение. Но мне не хватает одного кадди, найти кого-то просто нет времени.

Мег попятилась.

— Этот милый человек, поливающий розы у флагштока…

— Не говорит по-английски, — отрезал Марк, подталкивая ее к задней двери магазина.

— Но есть же кто-то из обслуги, кто не отравился!

— Да, наш бармен со сломанной ногой и восьмидесятилетняя Дженни за кассой.

Открыв дверь, он в последний раз оглядел Мег.

— На вид ты очень крепкая, так что сумеешь носить сумку с клюшками.

— Но я никогда не играла в гольф и ничего о нем не знаю! Мало того, терпеть не могу эту игру! Срубленные деревья и пестициды, вызывающие рак! Настоящее несчастье!

Куда большее, чем он мог представить.

— Я все объясню. У тебя получится, и ты заработаешь куда больше, чем возя тележку с напитками. Жалованье начинающего кадди — двадцать пять долларов, но все эти парни дают щедрые чаевые. Получишь по крайней мере на сорок долларов больше. Тебе туда. Это комната кадди.

В захламленной каморке стояли продавленный диван и несколько металлических складных стульев. На доске объявлений над складным столом, заваленным карточными колодами и покерными фишками, висело предупреждение: «Азартные игры запрещены». Марк включил маленький телевизор и снял с полки DVD.

— Это тренировочное видео, которое мы показываем детям в программе для младших кадди. Смотри, пока я не приду за тобой. Помни: нужно держаться поближе к своему игроку. Но не настолько, чтобы его отвлекать. Следи за мячом. Смотри, чтобы клюшки у него были чистыми. Постоянно носи с собой полотенце. Поглядывай на меня и повторяй все, что я делаю. И главное — молчи. Ты можешь только отвечать на вопросы игроков.

— У меня вряд ли получится.

— Постарайся, чтобы получилось. Особенно если это касается твоих мнений насчет полей для гольфа. — Остановившись у дверей, он добавил: — И никогда не обращайся к члену клуба иначе, как «сэр» или «мистер». Никаких имен. Ни за что!

Едва он скрылся, как Мег рухнула на диван. Включился учебный фильм. Она скорее умрет, чем обратится к Теду Бодину «сэр»… Ни за какие чаевые в мире!

Полчаса спустя она стояла перед магазином в тошнотворно-зеленом переднике кадди до бедер, повязанном поверх рубашки поло, и делала все возможное, чтобы казаться невидимой, а именно — пряталась за спиной Марка. Поскольку она была выше не менее чем на два дюйма, получалось у нее не особенно удачно. К счастью, приближавшаяся четверка была так погружена в разговор о только что закончившемся завтраке и ужине, который намеревались заказать вечером, что пока не заметила Мег.

Если не считать человека, бывшего, по-видимому, тем самым Спенсером Скипджеком, она узнала всех: Теда, Далласа и Кении Тревелера. И за исключением Спенсера она впервые видела столько образцов мужского совершенства. Ни на одном из трех богов не было заметно следов пересадки волос, подтяжек или краски на волосах. Настоящие техасцы: высокие, стройные, со стальными глазами, мачо, никогда не пользовавшиеся мужскими увлажнителями, воском для груди, никогда не платившие за стрижку более двадцати долларов. Они подлинные. Воплощение американских героев, покоряющих Дикий Запад клюшками для гольфа.

Тед и Даллас были одинакового роста и сложения. Но на этом сходство кончалось. У Теда — янтарные глаза, у Далласа — янтарно-голубые, не выцветшие за последние годы. И Даллас… был более обтекаемым, что ли… Губы полнее, чем у сына, почти женственные, профиль мягче, но оба были поразительно красивы. Легкая походка и уверенная манера держаться были одинаковыми у обоих, и каждый мог сказать, что это отец и сын: ошибиться было невозможно.

Тяжеловесный мужчина с седеющими, собранными в хвост волосами, маленькими глазками и расплющенным носом вышел из комнаты, где хранились принадлежности для гольфа. Это наверняка Скит Купер, о котором говорил Марк. Лучший друг и вечный кадди Далласа.

Когда Марк присоединился к группе, Мег упала на одно колено и сделала вид, будто завязывает шнурок.

— Доброе утро, джентльмены, — приветствовал Марк — Мистер Скипджек, на сегодня я ваш кадди. Слышал, что у вас будет потрясающая партия, и мне не терпится посмотреть игру.

До этого момента она не давала себе труда задуматься, к какому именно игроку ее прикрепит Марк.

Появился Ленни, ненавистник коулсло, беззубый, побитый жизнью коротышка. Поднял огромную сумку с клюшками, прислоненную к полке, перекинул через плечо с такой же легкостью, как ветровку, и направился к Кении.

Остается… ну, конечно, это ее злой рок! Ей достался Тед! Чего она еще могла ожидать, с такой-то удачливостью!

Он все еще не замечал ее, и она принялась завязывать шнурок на другой кроссовке.

— Мистер Бодин, — объявил Марк, — сегодня вы играете с новым кадди.

Мег сцепила зубы, имитируя отца в самой зловещей роли Ищейки Кэлибера, и встала.

— Я знаю, Мег для вас постарается, — пообещал Марк. Тед окаменел. Кении уставился на нее с интересом, Далли — с неприкрытой враждебностью. Она вскинула подбородок, распрямила плечи и заставила Ищейку встретиться взглядом с ледяным янтарем глаз Теда. На щеке дернулась жилка.

— Мег…

Очевидно, пока Спенсер маячил поблизости, Тед не мог высказаться. Она кивнула, улыбнулась, но не подумала поздороваться. Ничего, что вынудило бы назвать его «сэр». Вместо этого она направилась к полкам и взвалила на себя оставшуюся сумку. Она оказалась точно такой же тяжелой, как выглядела, и Мег слегка пошатнулась. Надевая на плечо широкий ремень, она пыталась представить, каково это — таскать такой груз все пять миль неровной площадки для гольфа, под палящим техасским солнцем. Она вернется в колледж. Получит степень бакалавра, а потом диплом юриста. Или экономиста. Но Мег не хотела быть ни юристом, ни экономистом. И мечтала стать богатой женщиной с платиновой кредиткой, позволяющей путешествовать по всему свету, встречаться с интересными людьми, покупать изделия местных мастеров и найти любовника, который не был бы идиотом, скрягой или психом.

Группа направилась к тренировочной площадке, чтобы разогреться. Тед пытался отстать, чтобы не видеть Мег лишний раз, но не мог далеко удалиться от почетного гостя. Мег семенила за ним, задыхаясь под весом сумки. Марк поравнялся с ней и тихо сказал:

— Наверное, Теду понадобится сэнд-ведж, когда он доберется до поля. Потом айрон-девять, айрон-семь, возможно, айрон-три и, наконец, драйвер[2]. Не забывай их вытирать.

У Мег все смешалось в голове. Скит Купер оглянулся и стал разглядывать ее пуговичными глазками. Неопрятный хвост падал ему на плечи. Лицо словно было обтянуто выдубленной кожей.

Они добрались до поля, и Мег, опустив сумку с клюшками, вытащила одну, обозначенную буквой «S». Тед так порывисто выхватил клюшку, что едва не оторвал Мег руку. Мужчины начали разогреваться, и Мег наконец получила возможность рассмотреть Спенсера. В свои пятьдесят он был крепким и, хотя немного поправился, все же брюшком не обзавелся. Он был чисто выбрит, но на подбородке уже темнела щетина. Соломенная панама с лентой из змеиной кожи туго сидела на густых темных, пронизанных серебром волосах. Черный камень в серебряном кольце на мизинце сверкал на солнце. На волосатом запястье красовался дорогой хронометр. У него был громкий, гулкий голос, а манера держаться выдавала мощное эго и привычку быть в центре внимания.

— На прошлой неделе я играл с парой парней, — объявил он, надевая перчатку. — Сделал их как детей! Они тоже здорово играли.

— Боюсь, соперничать с молодыми мы не можем, — заметил Тед, — но сделаем все возможное, чтобы тебя развлечь.

Мужчины сделали первые броски. Спенсер показался Мег неплохим игроком.

Мег присела на деревянную скамью, но Марк тут же зашипел:

— Кадди никогда не садятся!..

Конечно, нет! Слишком большая роскошь.

Когда они наконец ушли с площадки, кадди тащились за игроками, обсуждавшими предстоящий матч. Мег уже успела понять, что игра будет командной: Тед и Далли против Кении и Спенсера Скипджека. Каждый делает по удару на лунку, и тот, у кого результат оказался лучше, приносит очко команде. Та, которая набрала больше очков, выходит в победители.

— Как насчет гольфа по двадцать долларов за партию, ради интереса? — спросил Кении.

— Черт побери, мальчики, — запротестовал Скипджек, — мы с приятелями каждую субботу играем в гольф по тысяче долларов партия.

— Это против нашей религии, — протянул Далли. — Мы баптисты.

Весьма сомнительно, поскольку Тревелер — католик, а венчание Теда должно было состояться в пресвитерианской церкви.

Когда они добрались до первой метки для мяча, Тед подошел к ней и злобно прошипел:

— Драйвер.

— С шестнадцати лет, — ответила Мег. — А ты?[3]

Он рывком стянул чехол с головки клюшки и выхватил из сумки самую длинную.

Скипджек бил первым. Марк прошептал, что другим игрокам придется позволить ему сделать все семь ударов, чтобы игра была справедливой. Его удар выглядел впечатляюще, но остальные промолчали: значит, что-то не так. Следующей была очередь Кении, потом Теда. Даже Мег видела мощь и грацию в его отработанном свинге, но когда дело дошло до удара, все пошло наперекосяк: он неожиданно потерял равновесие и мяч ушел вправо.

Все уставились на нее. Тед растянул губы в Иисусовой улыбке, хотя в его глазах горели адовы огни.

— Мег, если не возражаешь…

— Что я сделала?

Марк быстро отвел ее в сторону и объяснил, что, позволив двум клюшкам удариться друг о друга, она совершила непростительное преступление против человечества, равное загрязнению рек и вырубке лесов.

После этого Тед делал все возможное, чтобы она держалась рядом. Но Мег избегала его, пока неудачный удар драйвером не заманил его в настоящую песчаную ловушку, называемую бункером. Весь этот протокол пресмыкательства, требующий, чтобы она таскала сумку с клюшками и называла Теда «сэром», довел Мег до того, что она ударила первой.

— Ничего бы этого не случилось, если бы из-за тебя меня не уволили из гостиницы.

У него хватило наглости возмутиться:

— Это не я, а Ларри Стеллмен! Ты два дня подряд его будила.

— Те пятьсот долларов лежат в верхнем карманчике твоей сумки. Я ожидаю, что какая-то часть вернется в виде очень щедрых чаевых.

Он скрипнул зубами.

— Да знаешь ли ты, как важен сегодняшний день?

— Я подслушала ваш вчерашний разговор, помнишь? Поэтому точно знаю, что стоит на карте и как сильно ты желаешь впечатлить твоего крутого гостя.

— И все же ты здесь.

— Да, это единственное несчастье, в котором ты не можешь меня обвинить. Хотя вижу, что собираешься.

— Не знаю, как ты ухитрилась устроиться кадди, но если хотя бы на минуту думаешь…

— Послушай меня, Теодор. — Она хлопнула рукой по краю сумки. — Меня уговорили. Я ненавижу гольф. И понятия не имею, что делать. Вообще ни малейшего. Ясно? Поэтому предлагаю попытаться не нервировать меня еще больше, чем я уже доведена. Я без того едва держусь. А теперь прекрати разговоры и бей по чертову мячу. И на этот раз я буду крайне благодарна, если ты ударишь как полагается, чтобы мне не пришлось бродить за тобой по всей площадке.

Он наградил ее убийственным взглядом, абсолютно противоречащим его репутации святого, и снова выхватил клюшку из сумки, доказывая этим, что способен самостоятельно управиться со своим снаряжением.

— Как только все это кончится, мы обязательно поговорим.

Он с такой яростью ударил по мячу, что песок полетел во все стороны. Мяч прокатился на десять ярдов в переднюю часть грина, покатился по склону к лунке, приостановился на краю и упал вниз.

— Впечатляюще, — кивнула она. — Не знала, что я такой хороший тренер.

Он бросил клюшку к ее ногам и отошел. Остальные выкрикивали поздравление через весь фервей.

— Может, поделишься удачей? — Тягучий техасский выговор Скипджека не мог быть настоящим, поскольку сам Спенсер приехал из Индианы, но, очевидно, ему нравилось выглядеть «своим» в этой компании.

На следующем грине она оказалась ближе к флажку, чем остальные кадди.

Пока Тед готовился к патту, Марк едва заметно кивнул Мег. Она уже усвоила урок и не делала лишних движений, так что даже когда все завопили, подождала, пока мяч Теда не свалится в лунку, прежде чем вытащить флажок.

Далли застонал, Кении ухмыльнулся. Тед опустил голову. А Спенсер буквально проворковал:

— Похоже, твой кадди только сейчас лишил тебя заработанного очка.

Мег забыла о необходимости оставаться немой, а заодно и умелой, жизнерадостной и льстивой.

— Что я такого сделала?

Марк побелел как полотно.

— Мне ужасно жать, мистер Бодин! — воскликнул он, прежде чем с мрачным терпением обратиться к ней. — Мег, нельзя, чтобы мяч ударил флажок. Это пенальти.

— Пенальти? Игроку? За ошибку кадди? — удивилась она. — Глупость какая! Мяч все равно упал в лунку.

— Не расстраивайся, солнышко, — весело утешил Скипджек, — со всяким случается.

Его следующий удар оказался очень удачным, и Спенсер весело хлопнул Кении по спине.

— Кажется, мы неплохо поработали, партнер! Напоминает о тех временах, когда я играл с Биллом Мюрреем и Реем Романо в Сипресс-Пойнт. Вот и говори о характерах…

Теперь Тед и Далли отставали на одну лунку. Но Тед, что неудивительно, надел хорошую маску при плохой игре.

— Ничего, нагоним на следующей лунке, — пробормотал он, послав ей многозначительный взгляд.

— Дурацкая игра, — пробормотала она минут двадцать спустя после того, как вновь подвела Теда. Пытаясь честно выполнять обязанности кадди, она подняла мяч Теда, чтобы стереть грязь, и тут же узнала, что этого не позволяется делать, пока мяч лежит на грине. Можно подумать, в этом есть какой-то смысл!

— Нет, сынок, похоже, удача тебя покинула, — вздохнул Далли.

Мег не видела причин скрывать очевидное:

— Это я его невезение!

Марк предостерегающе глянул на нее. Опять она нарушила обет молчания. И не назвала Далли «сэр»! Но Спенсер только хмыкнул:

— По крайней мере, она честна, чего не скажешь о большинстве женщин.

Настала очередь Теда бросить на нее предупреждающе-злобный взгляд, запрещающий комментировать идиотизм человека, подгоняющего под некий шаблон весь женский пол. Мег не нравилось, что он так легко читает ее мысли. И очень не нравился Спенсер Скипджек, хвастун и сноб.

— Когда я в последний раз был в Вегасе, наткнулся на Майкла Джордана в одном из закрытых помещений…

Ей удалось пережить седьмую лунку, не нарушив правил, но плечи ныли, новые кроссовки натерли волдырь на мизинце, жара сбивала с ног, а впереди еще одиннадцать чертовых лунок. Вынужденная таскать тридцатипятифунтовую сумку клюшек для спортивно сложенного чемпиона ростом шесть футов два дюйма, она находила ситуацию абсолютно невыносимой. Если сильные, здоровые мужики слишком ленивы, чтобы носить собственные клюшки, почему им не взять тележки? Вся эта история с кадди не имеет смысла. Разве только…

— Меткий удар, мистер Скипджек. Как рукой вложили мяч! — восхищенно кивнул Марк.

— Здорово, мистер Тревелер! — воскликнул Ленни.

— Классно сработано! — похвалил Скит Купер Далласа. Слушая, как кадди превозносят игроков, Мег решила, что все это делается для того, чтобы ублажить их эго. И решила проверить свою теорию.

— Bay! — воскликнула она на следующей площадке после того, как Тед ударил. — Классный драйв. Ты действительно ударил далеко. Очень далеко. До самого конца.

Мужчины снова уставились на нее. Последовала длинная пауза. Наконец Кении выдавил:

— Хотел бы я посылать мяч так…

Еще одна долгая пауза.

— …далеко.

Она поклялась, что от нее больше не дождутся ни единого слова. И сдержала бы обет, если бы Спенсер не оказался таким болтуном.

— Смотрите, миз Мег. Я применю приемчик, которому научился у Фила Майклсона. Этот мяч остановится прямо рядом с флажком.

Тед напрягся, как всегда, когда Спенсер обращался к ней. Он ожидал, что она сделает ему гадость, и Мег определенно так и поступила бы, если бы на карту были поставлены его счастье и благополучие. Но на весах лежало кое-что другое. Перед ней была совершенно невозможная дилемма. Последнее, в чем нуждалась эта планета, — еще одна площадка для гольфа, высасывающая ее природные ресурсы, но даже Мег было ясно, как тяжело приходится городу. В каждом выпуске местной газеты объявлялось о закрытии еще одного малого бизнеса или о благотворительной организации, не справляющейся с повышенным спросом на ее услуги. И как она может судить других, когда сама губит окружающую среду выхлопами из пожирающей бензин колымаги? Что бы она ни сделала, все равно будет выглядеть лицемеркой, предавшей свои принципы и играющей роль доброго, порядочного, стойкого солдатика в городе, который ее ненавидит.

— Смотреть, как вы бьете по мячу, — чистое удовольствие, мистер Скипджек!

— Нет! Я всего лишь любитель по сравнению с этими мальчиками!

— Но им приходится постоянно играть в гольф. А у вас настоящая работа.

Ей показалось, что Кении Тревелер фыркнул.

Скипджек рассмеялся.

Когда они остановились у здания клуба, между девятой и десятой лунками, счет был равным: четыре очка у Теда и Далли, четыре — у Кении и Спенсера. На девятой лунке было сделано равное количество ударов. Мег получила короткую передышку: недостаточно, чтобы подремать, о чем она так мечтала, но довольно времени, чтобы поплескать холодной водой на лицо и залепить пластырем волдыри. Марк отвел ее в сторону и принялся ругать за неприличную фамильярность с членами клуба, за шум на площадке, за неспособность держаться ближе к игроку и за непристойные взгляды в сторону Теда.

— Тед Бодин — самый славный парень в клубе! Не знаю, что это на тебя нашло! Он ко всей обслуге относится с уважением и дает большие чаевые.

Но Мег заподозрила, что к ней все это не относится.

Когда Марк отошел, очевидно, решив подлизаться к Кении, Мег с отвращением приблизилась к большой синей сумке Теда. Золотистые чехлы на головках клюшек были в тон швам на сумке. Только два чехла. Очевидно, она уже потеряла один. Подошедший Тед нахмурился, обнаружив пропажу, и мрачно пробурчал:

— Уж слишком ты мила со Скипджеком.

Отвянь! Вот тебе и роль доброго солдатика…

— Я выросла в Голливуде, — тихо ответила она, — и понимаю тщеславного человека куда лучше, чем ты.

— Это ты так думаешь. — Он нахлобучил бейсболку — Надень что-нибудь на голову. Здесь настоящее солнце. Не то что бледное дерьмо, к которому ты привыкла в Калифорнии.

На девятой лунке она снова лишила команду Теда заслуженного очка, выдернув пару сорняков, чтобы облегчить удар. Но даже минус три очка, потерянных по ее вине, и промахи, которые он совершал, потому что был ужасно зол на нее, не помешали Теду продолжить игру.

— Странно ты играешь сегодня, сынок. Проблески гениальности в сочетании с полным идиотизмом, — заметил Далли. — Я много лет не видел, чтобы ты играл так хорошо… или так плохо.

— Разбитое сердце еще не то делает с мужчиной. Иногда он с ума сходит, — объявил Кении, чей мяч остановился в нескольких дюймах от лунки.

— Плюс унижение от того, что все в городе всё еще его жалеют, — добавил Скип, единственный кадди, которому позволялось фамильярничать с игроками.

Далли приготовился к удару.

— Я пытался на собственном примере показать ему, как удержать женщину. Малыш не вдохновился.

Мужчины, похоже, искренне забавлялись, растравляя раны Теда. Даже его собственный отец. Испытание на мужественность или что-то в этом роде. Но Тед просто лениво улыбнулся, подождал своей очереди и блестяще выполнил удар.

Когда мужчины уходили с грина, Кении Тревелер, неизвестно по какой причине, решил рассказать Спенсеру, кто ее родители. Глаза Скипджека загорелись.

— Джейк Коранда — ваш отец? Ничего не скажешь, это что-то! А я думал, вы решили стать кадди ради денег.

Он перевел взгляд с Мег на Теда.

— Значит, вы пара?

— Нет! — воскликнула Мег.

— Боюсь, что нет, — беспечно подтвердил Тед. — Как вы могли предположить, я все еще не могу оправиться после разорванной помолвки.

— Ну, я бы не назвал разорванной помолвкой бегство невесты от алтаря, — заметил Кении. — Это более общеизвестно как катастрофа.

Как Тед мог опасаться, что она опозорит его? Его друзья делают это куда успешнее.

Но Скипджек, похоже, искренне развлекался, и она сообразила, что эта перепалка позволяет ему чувствовать себя своим. Похоже, Кении и Далли неплохо исполняют свои роли.

После истории о знаменитых родителях Мег Скипджек ни на минуту не оставлял ее в покое.

— Так каково это расти с отцом вроде Джейка Коранды?

Она слышала этот вопрос тысячу раз и все же находила оскорбительным, что люди не упоминают о ее матери, пользующейся такой же известностью, как отец.

— Оба моих родителя для меня всего лишь ма и па, — нанесла она удар.

Тед наконец сообразил, что она может представлять для него некоторую ценность.

— Мать Мег тоже знаменитость. Она хозяйка большого актерского агентства, но до того была прославленной моделью и актрисой.

Ее мать играла в единственном фильме «Затмение воскресным утром», где и познакомилась с отцом.

— Погодите! — воскликнул Спенсер. — Дьявол, да постер с вашей матерью висел на двери моей спальни, когда я был мальчишкой.

Еще одно заявление, слышанное ею триллион раз.

— Представьте себе.

Тед снова послал в ее сторону предостерегающий взгляд.

Пока они приближались к семнадцатой лунке, Скипджек без умолку трещал о ее звездных родителях. Из-за не удачных паттов Кении и Скипджек отставали на одно очко, и Скипджек явно злился. И помрачнел еще больше, когда Кении позвонила жена, с сообщением, что она порезала руку, когда возилась в саду, и поехала к доктору, чтобы зашить рану. Судя по ответам Кении, ничего серьезного не случилась, и леди Эмма слышать не хотела о том, чтобы муж прекратил игру, но с этой минуты Кении уже ничего вокруг не замечал.

Мег прекрасно понимала, как сильно Спенсер жаждет победить. И так же ясно видела, что ни Тед, ни Далли не собираются сдаваться даже ради будущего города. Далли вообще играл прекрасно, а Тед собрался, и теперь ожидать от него ошибок не приходилось. У Мег росло странное ощущение того, что он с радостью примет вызов и сквитается за три упущенных очка.

Скипджек рявкнул на Марка, слишком медленно, по его мнению, достававшего клюшку из сумки. Очевидно, чувствовал, что победа ускользает вместе с возможностью похвастаться, что он побил Далли и Теда Бодинов на их же территории. Он даже перестал донимать Мег.

Все, что требовалось команде Бодинов, — пропустить пару паттов, и Спенсер мгновенно станет добрым, великодушным и открытым для переговоров!

Но до Бодинов, похоже, это не доходило. Совершенно непонятно! Им бы следовало угождать невероятно раздутому эго гостя, а не играть так, словно имел значение исключительно исход матча. Очевидно, они думали ограничиться шуточками, позволявшими Скипджеку почувствовать себя своим. Но тот — человек изменчивых настроений. Если Тед хочет, чтобы Спенсер был посговорчивее, Бодинам необходимо проиграть. А они из кожи вон лезли, чтобы сохранить преимущество.

К счастью, Кении ожил на семнадцатом грине и выполнил патт, который уравнял очки.

Мег очень не понравился решительный блеск в глазах Теда, направившегося к последней лунке. Он встал в позицию, размахнулся… и в тот самый момент она случайно-намеренно уронила сумку с клюшками.

Глава 8

Клюшки с грохотом повалились на землю. Семеро мужчин разом обернулись и уставились на нее. Мег приняла покаянный вид.

— Ой… я нечаянно… простите…

Мяч ушел далеко влево, и Скипджек ухмыльнулся:

— Миз Мег, я точно рад, что вы не мой кадди.

Она принялась сверлить землю мыском кроссовки.

— Мне ужасно жаль.

Ничуть…

И что сделал Тед в ответ на ее удар исподтишка? Поблагодарил ее за напоминание о том, что сегодня всего важнее? Или хотя бы подошел к ней и зацепил клюшкой за шею, как того наверняка жаждал? О нет! Мистер Совершенство был слишком свят для таких вещей. Вместо этого он ангельски улыбнулся и сам поднял сумку.

— Не расстраивайся, Мег. Ты только что внесла в партию нотку азарта.

Она в жизни не видела такого притворства! Может, остальные не видят, но он в бешенстве!

Все зашагали по фервею. Скипджек раскраснелся, рубашка поло липла к его широкой груди. Она уже достаточно хорошо разобралась в правилах игры, чтобы понять, что должно случиться дальше. Скипджек получил право лишнего удара, и если у него все получится, он выиграет очко. Но если Далли или Тед закинут в лунку мяч за меньшее количество ударов, Скипджеку придется сделать то же самое, чтобы завоевать очко, а это казалось совершенно неправдоподобным. Но если это случится, игра закончится никого не удовлетворяющей ничьей.

Благодаря ее вмешательству Тед стоял дальше всех от флажка, так что должен был первым сделать второй удар. Поскольку поблизости никого не было, Мег сочла должным высказаться напрямую:

— Дай ему выиграть, идиот! Неужели не видишь, как много это значит для него?

Вместо того чтобы послушать ее, он взялся за айрон номер четыре, и она поняла, что дело плохо.

— Если сейчас ты закатишь мяч в лунку, твой гость уже точно не выиграет. Думаешь, это лучший способ привести его в хорошее настроение перед вашими дурацкими переговорами?

Он швырнул ей клюшку.

— Я знаю, как играть в гольф, Мег. И Спенс тоже знает. Не ребенок же он.

Далли, Кении и насупленный Скипджек сделали по три удара, Тед сделал два. Очевидно, он лишился всякого здравого смысла, поскольку проигрыш означал смертный грех для тех, кто молился богу гольфа.

Мег первой добралась до мяча Теда, покоившегося на большом островке химически удобренной травы. Идеальная позиция, чтобы при метком ударе покатиться прямо в лунку. Она опустила сумку, снова спросила свою совесть и с силой опустила кроссовку на мяч.

Услышав шаги Теда за спиной, Мег печально покачала головой:

— Жаль… похоже, ты попал в нору.

— В нору?!

Он оттолкнул ее и увидел свой мяч, застрявший в земле.

Отступив, она заметила Скита Купера, стоявшего на границе грина и следившего за ней глубоко посаженными глазками.

— Какого черта… — начал Тед.

— Что-то вроде крота, — заявил Скит таким тоном, что сразу стало ясно: он видел, что она наделала.

— Крот? Здесь нет никаких… — Тед круто развернулся. — Только не говори…

— Можешь поблагодарить меня позже! — отрезала Мег.

— Проблемы? — крикнул Скипджек с противоположного конца поля.

— Тед в беде, — отозвался Скит.

Двумя взмахами клюшки Тед высвободил мяч из дырки и ударил. Мяч оказался в лунке. Но этого было недостаточно. Кении и Спенсер выиграли.

Кении больше заботило состояние жены, так что победе он не слишком бурно радовался, но Спенсер так и раздувался от тщеславия.

— Вот это игра! Жаль, что в конце ты проиграл, Тед! Не повезло, — притворно сетовал он, отделяя банкноту от пачки и протягивая Марку. — Хорошая работа. Если захочешь еще раз стать моим кадди, я возражать не буду.

— Спасибо, сэр, с удовольствием.

Кении отдал пару двадцаток Ленни, пожал руку партнеру и поспешил к машине. Тед сунул чаевые в руку Мег, сложил ее пальцы в кулак и кивнул:

— Я не обиделся, Мег. Ты делала все, что могла.

— Спасибо.

Она забыла, что имеет дело со святым.

Скипджек обнял ее за талию. Слишком фамильярно.

— Миз Мег, Тед и его друзья пригласили меня на ужин. Для меня будет большой честью, если вы станете моей дамой на сегодняшний вечер.

— Господи, я бы с радостью, но…

— Она согласна. Не так ли, Мег? — вмешался Тед.

— В обычное время — да, но…

— Не стесняйся. Мы заедем за тобой в семь. Нынешний дом Мег трудно найти, но я поведу машину.

Его взгляд красноречиво говорил о том, что если она не согласится, может искать новый дом.

— Форма одежды повседневная? — пролепетала она.

— Самая что ни на есть, — заверил Тед.

Глядя вслед мужчинам, она размышляла о предстоящем неприятном вечере в обществе эгоистичного хвастуна, почти ровесника ее отца, под бдительным взглядом Теда. Потерла ноющее плечо и разжала кулак, чтобы проверить, сколько чаевых получила за то, что четыре с половиной часа подряд таскала тридцатипятифунтовую сумку с клюшками вверх и вниз под жарким техаским солнцем.

Ей в лицо уставилась долларовая банкнота.

На стойке бара, стоявшей в центре «Раустэбаута», валялись пивные подставки, рекламные листовки и коллекция спортивных сувениров. Две стены заведения были уставлены кабинками, у третьей примостились бильярдные столы и автоматы с видеоиграми. По выходным оркестр играл музыку кантри, но пока что из музыкального автомата рядом с маленьким выщербленным танцполом разливался Тоби Кит.

Мег была единственной женщиной за столиком и поэтому казалась себе обслугой в клубе для джентльменов. Она тихо радовалась, что жены Далли и Кении не пришли. Все равно обе ее ненавидели.

Она сидела между Спенсером и Кении. Напротив примостился Тед вместе с отцом и его верным кадди, Скитом Купером.

— «Раустэбаут» — это традиция, — пояснил Тед, когда Спенсер умял целую тарелку ребрышек. — С ним связана наша история. Хорошая, плохая и отвратительная.

— Я помню много отвратительного, — заявил Скит. — Как тот раз, когда Далли и Фрэнси затеяли драку на парковке. Все это было тридцать лет назад, задолго до того, как они поженились. Но люди до сих пор об этом говорят.

— Верно, — подтвердил Тед. — Не могу сказать, как часто я слышал эту история. Моя мать забыла, что она в два раза ниже и слабее отца, и пыталась послать его в нокаут.

— И это ей почти удалось. В ту ночь она вела себя как настоящая дикая кошка, доложу я вам, — заметил Скит. — Я и бывшая жена Далласа едва их разняли.

— Ну, положим, все было немного не так…

— Именно так и было, — заявил Кении, сунув в карман телефон после очередного разговора с женой.

— Откуда тебе знать? — пробурчал Далли. — Тогда ты был мальчишкой и даже жил не здесь. Кроме того, ты тоже отметился на парковке «Раустэбаута». Особенно в ту ночь, когда леди Эмма рассердилась на тебя и украла твою машину. Тебе пришлось бежать за ней по шоссе.

— Ничего, на то, чтобы догнать ее, потребовалось не так много времени, — возразил Кении. — Водитель из моей жены не так чтобы очень…

— Это точно, — кивнул Тед. — Ездит медленнее всех в округе. Только на прошлой неделе из-за нее на Стоун-Куарри-роуд образовалась огромная пробка. Мне позвонили трое. Все с жалобами.

Кении пожал плечами.

— Как бы мы ни пытались, все равно не могли убедить ее, что установленные городом пределы скорости — всего лишь вежливые рекомендации.

Так продолжалось весь вечер. Мужчины развлекали Скипджека своими байками, пока тот слушал с удовольствием и чем-то вроде высокомерия. Ему нравилось, когда его развлекали знаменитости. Приятно было сознавать, что у него есть то, чего они добиваются. Что в его власти не дать им этого.

Он провел салфеткой по губам, стирая следы соуса барбекю.

— Странные обычаи в этом городе.

Тед спокойно откинулся на спинку стула.

— Просто мы не затрудняемся всяческой бюрократией, только и всего. Здесь люди чувствуют себя свободно. Если мы хотим что-то сделать, значит, берем и делаем!

Спенс, как ей велели его называть, улыбнулся Мег.

— Думаю, я сейчас услышу оплаченное политическое заявление.

Время было позднее. Meг с ног валилась и мечтала только о том, чтобы свернуться калачиком на хорах и заснуть. После сегодняшней игры ей пришлось провести весь день, толкая тележку с напитками. К несчастью, ее босс был не слишком готов к общению и понятия не имел, какие напитки предпочитают члены клуба. Откуда ей было знать, что женщины пристрастны к диетическому охлажденному чаю «Аризона» и очень недовольны, если она не ждет их у четырнадцатой метки? Все же это чепуха по сравнению с тем, что случается, когда заканчивается легкое пиво «Будвайзер». В приступе общего помешательства перекормленные члены клуба почему-то уверились, что раз оно легкое, можно выпить его в два раза больше обычного. Их пивные брюшки должны были бы уверить в ошибочности такого мнения, но на деле этого не происходило.

Удивительнее всего было то, что она не возненавидела свою работу. Работа в сельском клубе — не ее мечта, и ей следовало бы презирать себя и свое занятие. Но Мег нравилось быть на свежем воздухе, и хотя ей не позволяли гулять, где ей хочется, и приходилось парковаться либо на пятой, либо на четырнадцатой метке, все же ее не уволили, и это уже бонус!

Спенс пытался заглянуть в декольте топа, который она наспех сотворила из отреза шелка, надетого когда-то на репетицию свадьбы. Теперь она носила его с джинсами.

Весь вечер он дотрагивался до нее, обводил пальцем запястье, гладил плечико, поясницу, изображал интерес к ее серьгам, чтобы потереть мочку уха. Тед подмечал каждое прикосновение и впервые с минуты их встречи, казалось, был счастлив, что она рядом. Спенс наклонился к ней слишком близко:

— У меня дилемма, миз Мег!

Мег нервно подвинулась к Кении. Она проделывала это с начала вечера, так что теперь практически сидела у него на коленях. Кении не обращал внимания: видимо, так привык, что женщины вешаются ему на шею, что никак не реагировал. Зато реагировал Тед и хотел, чтобы она не двигалась с места. Сидела рядом со Спенсом и позволяла ему ее лапать. Поскольку он по-прежнему улыбался, она не понимала, каким образом читает его мысли. Но Мег читала. Пусть только останется с ним наедине! Посоветует добавить к впечатляющему резюме еще одно занятие: сутенер!

Спенс настойчиво играл с ее пальцами.

— Имеется два прекрасных участка. Один в предместьях Сан-Антонио, городе, который буквально кипит коммерческой активностью. Второй — в настоящей глуши.

Тед ненавидел игры в кошки-мышки. Это было ясно по тому, что он оставался абсолютно невозмутимым.

— Самая прекрасная часть глуши, которая когда-либо существовала в Америке, — заметил он.

Именно та, которую они хотели уничтожить отелями, кондоминиумами, фервеями и безупречными гринами.

— Не забывайте, в двадцати милях от города есть взлетная полоса, — вставил Кении, теребя мобильник.

— Но больше никаких преимуществ, — возразил Спенс. — Никаких модных бутиков для наших дам. Никаких ночных клубов и дорогих ресторанов.

Скит поскреб челюсть, неприятно шурша отросшей щетиной.

— Лично я вижу в этом только преимущества. Значит, люди будут тратить больше денег на вашем курорте.

— Или станут ездить в Уайнет, чтобы окунуться в атмосферу маленького техасского городка, — вторил Тед. — Возьми хотя бы «Раустэбаут». Все неподдельное: никаких имитаций, никаких декораций. Мы все знаем, как богатые люди любят аутентичность.

Интересное наблюдение, особенно из уст мультимиллионера. До Мег вдруг дошло, что за этим столом все, кроме нее, безобразно богаты. Даже у Скита, должно быть, где-то спрятана пара миллиончиков, проценты от призовых денег Далли, которые он заработал в качестве кадди.

Спенс вцепился в запястье Мег:

— Потанцуем, миз Мег? После такого ужина необходимо размяться.

Она не хотела танцевать с ним и поэтому высвободила руку под предлогом необходимости достать салфетку.

— Не понимаю, почему вы так стремитесь построить курорт. Вы уже глава большой компании. Зачем усложнять себе существование?

— Мужчине судьбой назначено совершить что-то в жизни.

Звучало как реплика из самых паршивых фильмов отца. По крайней мере так посчитала Мег. Но он упорно продолжал:

— Вы никогда не слышали о парне по имени Херб Колер?

— Вряд ли.

— «Колер компани». Сантехника. Мой самый крупный конкурент.

Она не особенно обращала внимание на сантехнику. Но все равно слышала о Колере. И поэтому кивнула.

— Херб владеет «Америкен клаб» в Висконсине, вместе с четырьмя лучшими полями для гольфа на Среднем Западе. Каждая комната в «Америкен клаб» оборудована сантехникой по последнему слову. Там есть даже музей сантехники. Каждый год его заведение получает самые высокие рейтинги.

— Херб Колер — человек известный, — заявил Тед так бесхитростно, что Мег едва не закатила глаза. Неужели она единственная, кто видит его насквозь? — Он настоящая легенда в мире гольфа, — продолжал Тед.

А Спенсер Скипджек мечтал обставить конкурента. Видимо, поэтому строительство курорта имело для него такое значение.

— Жаль, что Херб не построил клуб в таком месте, где можно было бы играть весь год напролет, — добавил Далли. — Висконсин — чертовски холодный штат.

— И по этой причине у меня хватило ума выбрать Техас, — ухмыльнулся Скипджек. — В детстве я часто приезжал из Индианы погостить у родственников матери. И всегда чувствовал себя как дома в Штате Одинокой Звезды[4]. И кстати, где бы я ни построил курорт, обязательно передайте отцу, что он всегда будет желанным гостем.

— Обязательно.

Ее спортивный отец все еще любил баскетбол и благодаря матери часто катался верхом удовольствия ради. Но она как-то не представляла его с клюшкой для гольфа в руках.

Сегодня она беседовала с каждым родителем по отдельности, но вместо того чтобы умолять их прислать деньги, заявила, что нашла прекрасную работу в известном техасском загородном клубе. Хотя она не сказала, что работает координатором мероприятий, все же не поправила мать, когда та пришла к этому заключению и обрадовалась, что Мег нашла идеальный выход своей природной креативности. Отец был не менее счастлив.

Но сейчас она не смогла больше сдерживаться.

— Никто из вас не подумал оставить эту землю в покое? Неужели мир действительно нуждается еще в одной площадке для гольфа, уничтожающей наши природные ресурсы?

Тед едва заметно нахмурился.

— Но спорт на свежем воздухе способствует здоровью людей.

— Совершенно верно, — кивнул Спенс, прежде чем Мег упомянула об игроках в гольф с их пивными брюшками и «Будвайзером». — Мы с Тедом много толковали на эту тему. Но сейчас потанцуем, миз Мег. Я люблю эту песню.

Пусть обнимал ее за талию Спенс, но она ощущала невидимую руку Теда, подтолкнувшую ее на танцпол.

Спенс был неплохим танцором, и мелодия была зажигательной, так что все началось неплохо. Но когда вступил певец, партнер притянул ее к себе так близко, что пряжка ремня впилась ей в живот… не говоря уже о чем-то гораздо более предосудительном.

— Не знаю, почему вам так туго пришлось, — бормотал он, целуя ее в ушко, — но похоже, вы нуждаетесь в человеке, готовом за вами присматривать. Пока вы снова не встанете на ноги.

Она надеялась, что он не имеет в виду то, что, по ее мнению, имел, но доказательство немного пониже его пряжки было налицо.

— Поверьте, я не имею в виду что-то неприличное, — добавил он. — Просто неплохо нам иногда проводить время вдвоем.

Она намеренно наступила ему на ногу.

— Ой… мне нужно сесть. Сегодня я заработала пару волдырей.

Ничего не поделаешь, пришлось Спенсу проводить ее к столу.

— Она за мной не поспевает, — пробурчал он.

— О, на это немногие способны, — встрепенулся мэр Подлипала.

Спенс подвинул стул поближе и обнял ее за плечи.

— У меня потрясная идея, миз Мег. Летим сегодня в Лас-Вегас! И ты тоже, Тед. Звони подружке, и летим вчетвером. Я позвоню своему пилоту.

Он был так уверен в их согласии, что потянулся к сотовому, и поскольку ни один из сидевших за столом ничего не сделал, чтобы защитить ее, Мег поняла, что придется действовать на собственный страх и риск.

— Простите, Спенс. Завтра мне на работу.

Он подмигнул Теду.

— Подумаешь, какой-то несчастный загородный клуб! Уверен, Тед уговорит вашего босса дать вам пару дней выходных. Что думаешь, Тед?

— Если он не сможет, смогу я, — вставил Далли, бросив ее на съедение.

— Давайте я позвоню, — вмешался Кении.

Тед молча уставился на нее. Она отвечала таким же взглядом, злая до такой степени, что кожа горела! Она многое стерпела, со многим мирилась, но этого не допустит!

— Дело в том, что я не свободна… эмоционально.

— Это как? — удивился Спенс.

— Ну… сложно объяснить.

Ее начало подташнивать. Почему в жизни нет кнопки «Пауза»? Именно в передышке она больше всего нуждается! Потому что если ей не дадут все обдумать, она выпалит первое, что в голову взбредет. Любую глупость.

— Я и Тед.

Пивная бутылка Теда со звоном ударилась о зубы. Кении поднял голову. Спенс недоуменно уставился на нее:

— Но утром вы сказали, что между вами ничего нет.

Она растянула губы в улыбке:

— Так оно и есть. Пока. Но я еще не простилась с надеждой.

Последнее слово костью застряло в горле. Она только сейчас подтвердила то, о чем шептались люди. Что она действительно расстроила свадьбу по самым низменным мотивам.

Но Кении, судя по выражению лица, искренне забавлялся происходящим.

— Тед на всех женщин действует подобным образом. Только мы никак не поймем, как это ему удается.

— Лично я действительно не пойму.

Далли послал ей какой-то странный взгляд.

— Самый уродливый ребенок, которого я когда-либо видел.

Несмотря на ленивую улыбку, Тед выдавливал слова, как пасту из тюбика:

— Но этому не бывать, Мег.

— Время покажет.

Теперь, поняв, что довела его до крайности, она была не прочь продолжить тему.

— Беда в том, что я всегда западаю на самых недостойных мужчин. — Она помедлила, давая окружающим время осознать сказанное. — Не то чтобы Тед не идеален. Возможно, даже немного слишком. Но влечение не всегда объяснишь логично.

Густые темные брови Спенса встретились посреди лба.

— Но разве не он в прошлом месяце едва не женился на дочери президента?

— В конце мая, — уточнила Мег. — И Люси — моя лучшая подруга. Но вы, конечно, все знаете из сообщений прессы.

Тед, по-прежнему улыбаясь, не сводил с нее глаз. Только в уголке глаза дергался нерв. Вот теперь Мег наслаждалась по-настоящему.

— Но Люси ему не подходила. Благодаря мне он это знает, и его благодарность была бы безгранична и наверняка смутила бы меня, не будь я по уши влюблена.

— Благодарность? — Голос Теда прозвенел закаленной сталью.

А-а, черт с ними со всеми!

Она жизнерадостно взмахнула рукой и принялась сочинять не хуже своего отца, актера и драматурга:

— Я могла бы притвориться, что равнодушна к нему, а не влюбилась безумно и отчаянно. Но я не из тех женщин, кто играет в подобные игры. Предпочитаю выложить карты на стол. Так куда лучше… в перспективе, разумеется.

— Честность — достойное восхищения качество, — заметил Кении, откровенно наслаждаясь происходящим.

— Я знаю, что вы все думаете, — продолжала Мег. — Что я не могла влюбиться так быстро, поскольку, что бы ни думали окружающие, не я расстроила эту свадьбу. Но… — Она метнула нежный взгляд на Теда. — На этот раз для меня все иначе. Совершенно иначе. — И, не устояв против искушения подлить масла в огонь, добавила: — Кроме того, судя по вчерашнему ночному визиту Теда…

— Вы встречались ночью? — удивился Далли.

— Ужасно романтично, правда?..

Она изобразила мечтательную улыбку.

— В полночь. На хорах…

Тед поспешно вскочил:

— Давай потанцуем!

Но Мег одним наклоном головы превратила себя в матерь всех скорбей.

— Ноги натерла.

— Медляк, — вкрадчиво настаивал он. — Можешь стоять у меня на ногах.

Прежде чем она смогла отговориться, Тед потащил ее на переполненный танцпол и так прижал к себе, что она едва не задохнулась. Хорошо еще хоть ремень не надел, так что не придется терпеть неудобства от пряжки или от любого другого предмета, впивающегося в тело. Единственное, что было жестким в Теде, так это его взгляд.

— Каждый раз, когда я думаю, что уж худших бед ты не наделаешь, меня ждет новый сюрприз.

— А что мне, по-твоему, было делать? — взвилась она. — Лететь с ним в Вегас? И когда это сутенерство стало частью твоих обязанностей?

— Ну, так далеко все это не зашло бы. Все, что от тебя требовалось, — это быть с ним повежливее.

— А с чего это? Я ненавижу твой город, помнишь? И мне плевать, если твой дурацкий гольф-курорт вообще не построят. Я не хочу, чтобы его построили!

— Почему же ты до сих пор не возражала?

— Потому что продалась. Чтобы не умереть с голоду.

— Это единственная причина?

— Не знаю. Мне показалось, что так правильнее. Бог знает почему! Вопреки общему мнению я не злобная сука, какой меня считают. Но это не означает, что я обязана становиться шлюхой ради всех вас!

— Я никогда не считал тебя воплощением зла.

У него еще хватает наглости принимать оскорбленный вид!

— Ты же понимаешь, что я интересна ему только из-за отца, — прошипела она. — Коротышка с раздутым эго! Находиться рядом со знаменитостями, даже второстепенным персонажем вроде меня, тешит его тщеславие. Если бы не мои родители, он бы лишний раз на меня не глянул!

— Я на твоем месте не был бы так уверен.

— Брось, Тед. Я не тот тип женщины, чтобы стать глупенькой игрушкой богатого человека.

— Это верно, — смягчился он, сочувственно кивнув. — Глупенькие игрушки, как правило, женщины добросердечные, с кем приятно общаться.

— И я уверена, ты это знаешь по собственному опыту. Кстати, ты можешь быть Господом всемогущим на площадке для гольфа, но танцор из тебя никудышный. Давай я поведу.

Он споткнулся и странно уставился на нее, словно она застала его врасплох, хотя и непонятно почему. Мег возобновила атаку:

— У меня идея. Почему бы тебе и твоей любовнице не полететь в Вегас со Спенсом? Уверена, вы двое покажете ему, что такое шикарная жизнь.

— Тебя это так донимает?

— Тот факт, что ты изменял Люси? Разумеется! Бедняжку пожирают угрызения совести. И даже ни на секунду не думай, что я не расскажу ей все, до малейших гнусных подробностей, о твоей бурной деятельности, как только у нас выдастся шанс поболтать.

— Вряд ли она тебе поверит.

— Не могу понять, почему ты вообще сделал предложение.

— Видишь ли, в моем положении лучше быть женатым. Холостой мэр всегда вызывает недоверие. Я был готов перейти к следующему этапу моей жизни, а для этого необходима жена. Нечто эффектное. Дочь президента прекрасно подходила на эту роль.

— Ты когда-нибудь любил ее? Хотя бы немного?

— Ты спятила? С самого начала это была комедия.

Что-то подсказывало ей, что он темнит, но Мег вдруг лишилась способности читать мысли, не покидавшей ее весь вечер.

— Должно быть, очень трудно быть на твоем месте, — вздохнула она. — Доктор Джекил снаружи, мистер Хайд внутри.

— Ну, не так уж это сложно. Весь остальной мир далеко не так проницателен, как ты.

Он одарил ее щедрой улыбкой, и крохотная молния, почти неразличимая, ничего не значащая, опалила нервные окончания. Не все. Только парочку. Те, что были расположены где-то к югу от пупка.

— Черт! — воскликнул он, прекрасно выразив ее чувства.

Мег повернула голову и увидела, что именно привлекло его внимание. Неотразимая брюнетка, его любовница, шагавшая прямо к их столику.

Тед бросил Мег и направился к столу, с такой яростной решимостью печатая шаги, что удивительно, как это на полу не оставались отпечатки подошв. Он нажал на тормоза как раз в ту минуту, когда любовница протянула руку их гостю.

— Привет! Я Тори Тревелер О'Коннор.

Глава 9

Тори Тревелер О'Коннор?

Мег вспомнила подслушанный прошлой ночью разговор между Тедом и Кении. Так замужняя любовница Теда и есть сестра Кении?

Техасский тягучий выговор Тори буквально сочился чувственностью.

— Я слышала о вашей победе, Спенс. Надеюсь, вы не возражаете, если я стану называть вас Спенсом? Я просто должна была увидеть парня, который обставил этих двух типов!

Спенс от восторга потерял дар речи. Да и как не потерять при виде Тори, с ее безупречными чертами, копной черных волос и длинными ногами, затянутыми в сверхдорогие джинсы? Троица серебряных подвесок болталась у самого края круглого выреза, гигантский бриллиант подмигивал с ее левой руки, а два других, почти такого же размера, переливались в ушах.

Кении нахмурился. Каждому, кто видел их вместе, было ясно, что они брат и сестра.

— Почему ты не дома? Кто сидит с детьми вместо тебя?

— Они уже спят. Пришлось дать им ксанакс в сливочном бисквите с начинкой, но… о Господи! Настоящие монстры!

— Скучают по отцу, — пояснил Кении. — Единственное стабилизирующее влияние в их жизни.

— Он вернется завтра, — ухмыльнулась Тори и подтолкнула брата локтем.

— Я только что говорила с леди Эммой. Она сказала, что с рукой все в порядке. И если ты позвонишь ей еще раз, она тебе не даст в постели.

Чмокнув Теда в щеку, она промурлыкала:

— Привет, мистер мэр! Ходят слухи, что сегодня вы отвратительно играли!

— Врут слухи. Чертовски хорошая игра, — вступился Кении. — Просто не повезло.

Тори огляделась в поисках свободного стула, но, ничего не найдя, примостилась на коленях Теда.

— Странно. Обычно ты такой выдержанный…

— Спенс совершенно меня запугал, — абсолютно искренне пожаловался Тед. — Честное слово, не видел противника сильнее!

Кении развалился на стуле.

— Сегодня здесь случилось немало интересных событий, сестричка. Мег как раз поведала Спенсу о неразделенной любви к Теду. Кто бы подумал, верно?

В широко раскрытых глазах Тори заплескалось удивление, тут же сменившееся предвкушением пикантных подробностей.

И тут Мег поняла: пусть Тори балансирует на бедре Теда, обнимает его за плечи подобно грациозной пантере-людоеду, но они не любовники. Она не совсем понимала, каковы их отношения и почему они оказались вместе в гостиничном люксе, причем Тори была в одном халате, и с чего это вдруг она поцеловала Теда в машине. Несмотря на все свидетельства обратного и уверения Теда, Мег с абсолютной уверенностью знала, что они не спят вместе. Тори глотнула пива из бутылки Теда и уставилась на Мег.

— Мне никогда не надоедает слушать женские истории. Особенно те, в которых участвует мужчина. Клянусь, я читала бы любовные романы каждый день, если бы не приходилось гоняться за детишками. Так вы прямо все и выложили? Сказали Теду о своих чувствах?

Мег попыталась принять самый искренний вид.

— Я верю в честность.

— Она совершенно уверена, что Тед опомнится, — добавил Кении.

Тори, не сводя глаз с Мег, отдала Теду бутылку.

— Меня восхищает ваша уверенность в себе.

Мег беспомощно вытянула руки вперед.

— Почему бы ему не опомниться? Взгляните на меня!

Она ожидала презрительного смешка, но его не последовало.

— Инте-ересно, — протянула Тори.

— Неинтересно! — отрезал Тед, отодвигая пиво подальше от нее.

Тори уставилась на серьги династии Сун.

— Тогда, возможно, даже лучше, что вы не слышали о планах моей мачехи собрать деньги на ремонт библиотеки.

— Шелби не говорила мне ни о каких планах, — насторожился Тед.

Тори решительно отмахнулась:

— Уверена, что кто-нибудь раньше или позже тебе обо всем расскажет.

— Кении, леди Эмма что-то говорила тебе? — допытывался Тед.

— Ни слова.

Но Тори была женщиной целеустремленной и не желала отвлекаться.

— Ваша честность поистине живительна, Мег. Но когда же вы поняли, что влюблены в Теда? До или после того, как Люси его бросила?

— Отвали, — любезно предложил Тед. Тори задрала к небу идеальный носик.

— Я не с тобой говорю! Когда речь идет о женщинах, ты всегда оставляешь за кадром самое интересное.

— После ее ухода, — заверила Мег и более осторожно добавила: — Пока что мне не о чем говорить. Я по-прежнему надеюсь… решить все проблемы Теда.

— Напомните, какие именно проблемы, — потребовала Тори. — Тед, по-моему, идеален.

Но с ярко накрашенных губ тут же сорвался легкий стон.

— О Боже, Тедди! Только не это! Ты говорил, что виагра помогла! — Подавшись к Спенсу, она сценическом шепотом произнесла: — Тед ведет отважную битву с эректильной дисфункцией.

Скит поперхнулся пивом. Кении засмеялся. Далли поморщился, а Спенс нахмурился, не совсем уверенный, шутит Тори или нет. Ему не нравилось чувствовать себя исключенным из общего круга.

Мег впервые ощутила нечто вроде сочувствия. Не к Спенсу. К Теду, который выглядел, как всегда, безмятежно, хотя кто знает, что творилось у него в душе?

— Тори шутит, Спенс.

Мег театрально закатила глаза.

— Честное-честное слово — шутит! — повторила она и с притворным смущением добавила: — По крайней мере судя по тому, что я слышала.

— Довольно. — Тед почти спихнул Тори с колен и, привстав, поймал ее запястье. — Лучше идем танцевать.

— Если я захочу танцевать, попрошу брата! — парировала Тори. — Человека, у которого не обе ноги — левые.

— Ну, не настолько я плох, — запротестовал Тед.

— Поверь, настолько.

— Видишь ли, Спенс, — пояснил Кении, — моя сестра — единственная женщина в Уайнете, а возможно, и во всей вселенной, которая не стесняется говорить в лицо Теду о его абсолютном неумении танцевать. Остальные просто хлопают глазами и притворяются, что перед ними Джастин Тимберлейк. Обхохочешься!

Глаза Теда скользнули по Мег. На секунду. Но он тут же отвернулся и потянул Тори к музыкальному автомату. Спенс проводил их взглядом.

— Твоя сестра — необычная женщина.

— Кому ты говоришь?

— Она и Тед, похоже, очень близки.

— Тори была лучшим другом Теда с самого детства, — кивнул Кении. — Клянусь, она единственная женщина моложе шестидесяти, которая никогда не была в него влюблена.

— А муж не возражает против такой дружбы?

— Декс? — улыбнулся Кении. — О, Декс совершенно в себе уверен.

Похоже, Тед не столько танцевал, сколько читал нотации, и когда парочка вернулась к столу, он первым делом схватил свободный стул и усадил ее как можно дальше от Спенса. Это не помешало Тори описывать все преимущества Уайнета в качестве идеального местоположения для курорта, пытаться узнать размеры его состояния, пригласить к мачехе на праздник в честь Четвертого июля, а заодно и уговорить на партию в субботу днем.

Тед болезненно морщился, но под конец объявил, что присоединится к ним вместе с Кении. Тори глянула на Мег. Лукавый блеск ее глаз достаточно ясно объяснял, почему Тед хотел держать ее как можно дальше от Скипджека.

— Мег снова будет кадди у Теда, верно?

— Нет! — в один голос завопили Тед и Мег.

Но Кении по какой-то непонятной причине решил, что это прекрасная идея, а Спенс заявил, что партия и вполовину не будет такой увлекательной без Мег. Итак, на стене появились кровавые буквы…

Когда Спенс исчез в мужском туалете, беседа стала куда более серьезной.

— Вот чего я не пойму, так это Спенса, — заявила Тори Теду. — Прошлой весной его люди клялись, что он решил не строить курорт в Уайнете. Хотелось бы знать, что заставило его изменить мнение.

— Жители Сан-Антонио удивлены не меньше нас, — заверил Тед. — Они думали, что все улажено.

— Мне их жаль. Но что поделать? — Тори махнула рукой кому-то на другом конце комнаты. — Мы нуждаемся в курорте куда больше, чем они.

Когда настало время уходить, Далли вызвался подбросить Спенса до гостиницы, и поэтому Мег оказалась в «бенце» Теда. Она подождала, пока они не выедут на шоссе.

— Сестра Кении — не твоя любовница.

— Передам ей это — пусть посмеется.

— И ты никогда не изменял Люси.

— Как скажешь.

— И… и если хочешь, чтобы я угождала Спенсу, — что, уверяю тебя, так и есть, — нам нужно достичь понимания.

— Кто сказал, что мне нужна твоя помощь?

— О, нужна, не сомневайся. Забавно, верно ведь, как неприкрыто преклоняется Спенс перед моим отцом и — уже по умолчанию — передо мной! Оскорбительно для моей матери, разумеется, учитывая, ее влияние в среде актеров. Не говоря уже о том, что она одна из самых красивых женщин мира. Все же Спенс упомянул, что повесил ее постер в своей спальне, и он определенно увлечен мной, не знаю уж, по какой извращенной причине. Это означает, что я представляю некоторую ценность, и ты, друг мой, должен самым усердным образом стараться умаслить меня, а не совать жалкие чаевые жалкого скряги! Спенс дал Марку сто долларов.

— Марк не стоил Спенсу трех очков и я не знаю сколько неудачных ударов. Но так и быть, завтра дам тебе сотню. Минус пятьдесят долларов за каждое очко, которое ты мне будешь стоить.

— Минус десять долларов за каждое очко, и по рукам. Кстати, я не слишком увлекаюсь бриллиантами и розами. Но открытый кредит в бакалее будет самым ценным подарком.

Он окинул ее ангельским взглядом.

— Я думал, ты слишком горда, чтобы брать у меня деньги.

— Брать? Да. Заработать — определенно, не настолько уж горда.

— Спенс неглуп. Иначе просто не добился бы такого положения. Сомневаюсь, что он поверил этой идиотской истории о неразделенной любви ко мне.

— Ему лучше поверить, потому что я не позволю этому человеку снова лапать меня даже за все гольф-курорты мира, а неотразимый ты — мой предлог избавиться от него.

Тед вскинул брови и свернул на темную узкую дорогу, ведущую к ее временному жилищу.

— Может, тебе стоит передумать? Он достаточно порядочный парень и богат. Честно говоря, он мог бы стать ответом на твои молитвы.

— Если бы я собиралась повесить ценники на все свои женские причиндалы, нашла бы более привлекательного покупателя.

Теду понравилась шутка. Все еще улыбаясь, он подъехал к церкви. Мег открыла дверцу, чтобы выйти. Он положил руку на спинку ее сиденья и окинул Мег непроницаемым взглядом.

— Полагаю, я приглашен? Учитывая силу твоих чувств ко мне?

Ах, эти янтарные глаза, излучающие внимание и сочувствие. Полное понимание, глубочайшая признательность и прощение всех его грехов.

Опять эти его штучки! Мег трагически вздохнула.

— Мне нужно преодолеть тяготение к твоему совершенству, прежде чем я обрушу на тебя все сладострастие своей натуры.

— Оно так велико?

— Беспредельно.

Мег выскользнула из машины.

— Доброй ночи, Теодор. Прекрасных снов.

При слепящем свете фар она поднялась на крыльцо. Отперла дверь и вошла. Мрак окутал ее. Мрак, пустота и одиночество.

Мег не уволили, и это она посчитала огромным достижением, поскольку не могла удержаться от постоянных напоминаний игрокам о необходимости бросать пустые банки в специальные контейнеры для сбора металлов, а не просто в мусорные баки. Брюс Гарвин, отец Кайлы, подруги Берди, был настроен крайне враждебно, и Мег заподозрила, что ее оставили на работе исключительно благодаря интересу к ней Спенсера. Она также была глубоко благодарна за то, что новости о ее предполагаемом увлечении Тедом не распространились по городу. Очевидно, все участники вчерашней вечеринки решили держать язык за зубами: абсолютное чудо для маленького городка.

Войдя в магазинчик снеков, чтобы запастись льдом и напитками, она поздоровалась с Хейли. Та либо ушила рубашку поло, либо поменялась с кем-то на меньший размер, потому что очертания грудей ясно выделялись под тканью.

— Сегодня играет мистер Коллинз, — сообщила она, — а он любит «Гаторейд»[5]. Так что запаси побольше.

— Спасибо за подсказку.

Мег показала на выкладку шоколадных батончиков.

— Не возражаешь, если я возьму немного? Буду предлагать. Посмотрим, будут ли они продаваться.

— Разумеется. И если наткнешься на Теда, скажи, что мне нужно с ним поговорить.

Мег искренне понадеялась, что не наткнется на Теда.

— Он отключил мобильник, — пожаловалась Хейли, — а мне нужно купить ему продукты.

— Ты покупаешь ему продукты?

— Выполняю всякие поручения. Почту отправляю. Делаю все, на что у него не хватает времени. Я его личный помощник. Говорила же тебе!

— Верно. Говорила.

Мег скрыла веселую усмешку. Она выросла среди личных помощников, и все они делали куда больше, чем выполняли разовые поручения.

Вернувшись домой вечером, она открыла окна. Слава Богу, теперь больше нет нужды скрываться.

Она побежала к ручью, наскоро искупалась, а вернувшись, уселась на пол со скрещенными ногами и стала изучать бижутерию из числа забытых и невостребованных вещей, которую ей позволили взять из клуба. Она любила работать с украшениями, и последние дни ее одолевала одна идея. Достав древние щипчики с длинными щечками, найденные в кухонном столе, она принялась разбирать недорогой браслет с брелоками.

За окном послышался шум мотора. Вскоре в дверях появился Тед, неотразимый в синих слаксах и мятой серой спортивной рубашке.

— Никогда не слышал, что нужно стучаться?

— Никогда не слышала, что нельзя вламываться в чужие дома?

Открытый ворот рубашки обнажал ложбинку между ключицами. Засмотревшись на нее, Мег не сразу поняла смысл его слов. Но тут же опомнилась и потянула за колечко, прикрепленное к застежке браслета.

— Я получила эсэмэску от Люси.

— Мне все равно.

Он вошел в комнату, принося с собой тошнотворный запах неразбавленной святости.

— Она все еще не говорит, чем занимается и где находится.

Щипчики соскользнули. Она прихватила подушечку пальца и поморщилась.

— Твердит только, что террористы ее не захватили, так что я могу не беспокоиться.

— Повторяю: мне все равно.

Мег пососала палец.

— Не все равно, хотя брошенный жених должен был волноваться куда сильнее. Твоя гордость ранена, но сердце вроде бы осталось невредимым.

— Что ты знаешь о моем сердце?

Желание наговорить ему гадостей все еще не оставляло ее, и она, с трудом отведя глаза от его мерзкого распахнутого ворота, вспомнила сплетню, услышанную от Хейли.

— Не находишь, что в твоем возрасте жить с родителями немного стыдно?

— Я не живу с родителями.

— Достаточно близко от них. Твой дом на одном с ними участке.

— Участок достаточно большой, и им нравится, что я рядом!

В отличие от ее родителей, вышвырнувших дочь за дверь.

— Как мило! — пропела она. — И мамочка укладывает тебя в постельку?

— Ну, если попрошу… И не тебе шутить насчет мамочки.

— Верно. Но я не живу со своей.

Ей не нравилось, что он над ней навис, поэтому она поднялась с пола и подошла к единственному предмету мебели: уродливому креслу, оставленному Тедом при переезде.

— Что тебе нужно?

— Ничего. Просто расслабляюсь.

Он подошел к окну и провел пальцем по раме. Она присела на подлокотник кресла.

— Тяжелая у тебя жизнь. Ты действительно работаешь? То есть если не считать так называемых обязанностей мэра?

Вопрос, похоже, немало его развеселил.

— Разумеется, работаю. У меня есть стол, точилка для карандашей и все остальное.

— Где именно?

— Секрет.

— Чтобы держать женщин на расстоянии?

— Чтобы держать на расстоянии всех.

Мег обдумала это заявление.

— Я знаю, ты изобрел какую-то суперпрограмму, которая принесла тебе сотни миллиардов долларов. Но никто об этом не говорит. Что же у тебя за работа?

— Весьма прибыльная. Ой, прости, иностранное слово. Тебе не понять.

— Это подло!

Он улыбнулся и поднял глаза к вентилятору:

— Здесь невозможно жарко, а ведь сегодня только первое июля! Трудно представить, что будет дальше. — Он покачал головой и бесхитростно улыбнулся. — Я собирался поставить кондиционер для Люси, но теперь рад, что не успел. Надеюсь, ты всю ночь не сможешь уснуть. А пиво у тебя есть?

— Едва денег хватает на молоко для хлопьев, — буркнула Мег.

— Ты живешь здесь бесплатно, — указал он. — Могла бы и забить холодильник на случай гостей.

— Ты не гость. Ты глистная инвазия. Чего ты хочешь?

— Это моя собственность, помнишь? И мне не обязательно чего-то хотеть.

Он показал мыском потертого, но очень дорогого мокасина на разложенную на полу бижутерию.

— Что это?

— Бижутерия.

Она встала на колени и принялась собирать украшения.

— Надеюсь, ты не заплатила за нее приличных денег. Впрочем, у каждого свое представление о красоте.

Мег подняла голову.

— У этой церкви есть почтовый адрес?

— Разумеется. А для чего тебе?

— Хочу знать, где именно живу, вот и все.

Кроме того, ей нужны были кое-какие вещи, лежавшие дома, в ее шкафу. Она попросит их переслать по адресу, который записала на клочке бумаги.

— Раз уж ты здесь, может, включишь горячую воду? Надоело принимать холодный душ.

— Кому ты говоришь!

— Не можешь же ты страдать от последствий трехмесячного сексуального моратория Люси? — улыбнулась она.

— Черт, до чего же вы, бабы, любите сплетничать!

— Я говорила ей, что это глупо.

Жаль… она недостаточно подла и ехидна, чтобы рассказать ему, что у Люси уже есть любовник.

— В конце концов, мы кое о чем договорились, — сообщил он.

Все же…

Она продолжала убирать украшения.

— Все знают, что ты можешь поиметь любую безмозглую дуру в Уайнете. Вряд ли тебе так трудно найти партнершу по сексу.

Он уставился на нее так, словно она только сейчас вступила в Клуб идиотов.

— Ах да! — воскликнула Мег. — Это Уайнет, и ты Тед Бодин. Если трахаешь одну, нужно трахнуть всех, иначе эго несправедливо!

Он ухмыльнулся.

Она намеревалась вывести его из себя. Не развлекать. Поэтому попыталась зайти с другой стороны:

— Жаль, что я ошиблась насчет тебя и Тори. Тайная связь с замужней женщиной решила бы твои проблемы. Почти ничем не хуже, чем быть женатым на Люси.

— Ты это о чем?

Она вытянула ноги и оперлась на руки.

— Никакого неприятного эмоционального дерьма! Вроде истинной любви и неподдельной страсти.

Он уставился на нее непроницаемыми тигриными глазами.

— Считаешь, будто между мной и Люси не было страсти?

— Не хочу тебя оскорблять… ладно, признаю, это немного оскорбительно, но ты с рождения лишен возможности испытывать страсть.

Простой смертный, возможно, обиделся бы. Но только не Святой Теодор. Он всего лишь принял задумчивый вид.

— Давай выясним: полная неудачница вроде тебя анализирует мой характер?

— Свежий взгляд на вещи.

— Понятно, — кивнул он, и то, что сделал потом, было совершенно не в духе Теда Бодина.

Опустил веки и залихватски подмигнул ей с видом опытного повесы. А потом медленно оглядел с головы до ног, бесстыдно скользя глазами по ее телу. По губам. По груди. По развилке между бедрами. Оставляя за собой крошечные огоньки желания.

Абсолютный ужас от сознания того, что и она не устояла против его чар, побудил ее к действию. Мег вскочила с пола.

— Напрасные усилия, мистер Б. Если только, разумеется, вы не вздумали платить.

— Платить?

— Ну, сами знаете. Толстая пачка двадцаток на комоде. После всего, конечно. Ой, у меня нет комода! Все мои планы полетели к чертям!

Ей наконец удалось его зацепить. Он молча повернулся и направился к задней комнатке, то ли затем, чтобы включить горячую воду, то ли решив взорвать это место ко всем чертям. Мег искренне надеялась на первое.

Вскоре она услышала, как хлопнула дверь. От церкви отъехала машина. Она добилась своего. Откуда же это странное разочарование?

Партия состоялась на следующий день. Тед и Тори играли против Кении и Спенса.

— Вчера я летал в Остин, — сообщил Спенс Мег, — и каждый раз, видя красивую женщину, думал о вас.

— Господи, почему бы это?

Тед незаметно ткнул ее локтем в ребра. Спенс откинул голову и расхохотался.

— Вы, миз Мег, — это что-то! Знаете, кого вы мне напоминаете?

— Надеюсь, молодую Джулию Робертс.

— Ошибаетесь. Вы напоминаете мне меня. У меня было много трудностей в жизни, но я всегда их преодолевал.

Он поправил соломенную панаму. Тед хлопнул ее по спине:

— Наша Мег молодец!

К тому времени, как они добрались до третьего грина, она почти завяла от жары. Но все же была рада, что не сидит в помещении. И сосредоточилась на идеальном выполнении обязанностей кадди, не забывая при этом бросать обожающие взгляды на Теда каждый раз, когда Спенс начинал вести себя слишком фамильярно.

— Может, прекратишь? — прошипел Тед, когда они отошли подальше.

— А тебе какое дело?

— Ужасно раздражает. Все равно что попасть в параллельную реальность.

— Но тебе следовало давно привыкнуть к нежным взглядам.

— Не к твоим же!

Мег скоро поняла, что Тори — прекрасный игрок. Но на девятой лунке она вдруг стала мазать. Тед ни разу не вышел из себя, но, оставшись наедине с Мег, подтвердил ее подозрения насчет того, что Тори специально эго делает.

— Она это нарочно, — проворчал он. — Спенс, возможно, пробудет здесь несколько недель. И тот, кто воображает, будто я готов бесконечно ему проигрывать, просто псих!

— Именно поэтому Тори промахнулась.

По крайней мере еще один человек, кроме Мег, понимал всю степень тщеславия Спенса.

Мег огляделась в поисках чехла, который она, похоже, потеряла.

— Если намерены уничтожать природную среду своим новейшим проектом, следует последовать примеру Тори и усерднее трудиться, чтобы осчастливить Спенса.

Тед проигнорировал укол.

— Кто бы говорил насчет счастья Спенса! Вот тебе бы не повредило быть с ним любезнее! Клянусь, я намерен подраться с тобой на людях, чтобы он понял всю степень твоей неразделенной любви.

Он ударил по мячу, вернул ей клюшку и удалился.

Благодаря Тори Спенс и Кении выиграли с перевесом в одно очко. После Мег помчалась в раздевалку, официально пользоваться которой обслуге не полагалось, но поскольку раздевалка была снабжена широким ассортиментом продуктов ухода за лицом и телом, к сожалению, отсутствующих в ее коллекции, она все равно сюда ходила.

Пока она плескала в лицо холодной водой, подошла Тори. В отличие от Мег жара на нее не действовала. Она всего лишь распустила роскошный хвост на затылке и огляделась, желая удостовериться, что раздевалка пуста.

— Так что происходит между тобой и Тедом на самом деле?

— Ты о чем? Разве до тебя не дошли слухи о том, как я убрала с дороги Люси, чтобы получить его?

— Я гораздо умнее, чем кажусь на первый взгляд. А ты не та женщина, которая влюбится в парня, искренне ее ненавидящего.

— Не думаю, что он ненавидит меня с такой уж силой. Скорее это заурядная неприязнь.

— Интересно!

Тори тряхнула волосами и снова связала их в хвост. Мег схватила губку и подставила под холодную воду.

— И ты тоже не питаешь ко мне ненависти.

— У меня свои причины.

Она поправила эластичное кольцо.

— Кроме того, не сомневайся, я бы выцарапала тебе глаза, если бы ты представляла угрозу для Теда.

— Из-за меня Люси бросила его у алтаря, помнишь?

Тори безразлично пожала плечами. Мег уставилась на нее. Но Тори молчала. Мег провела губкой по шее.

— Поскольку разговор идет по душам, хотелось бы знать, как бы отреагировал твой муж, узнав, что ты была наедине с Тедом в гостиничном номере, да еще, считай, голой?

Тори нырнула в туалетную кабинку.

— О, Декс ничего не сказал насчет моей наготы — я только что вышла из душа, — но ему не понравилось, что Тед меня целовал, хотя я подчеркнула, что была всего лишь невинным наблюдателем. Декс надулся и объявил Теду, что не желает, чтобы кто-то целовал его жену, и намерен положить этому конец. Я сказала Дексу, что лучше бы он положил конец чему-то другому, поскольку Тед вовсе не вкладывал в поцелуй душу и это, скорее, было для забавы. Тогда Декс прошипел, что сам устроит мне любые забавы, и если бы вы знали моего мужа, немало повеселились бы, услышав такое. Но Декс окончательно разозлился, потому что пару недель назад я уговорила его остаться с девочками, а сама пошла с Тедом проверить новый джи-пи-эс, который тот установил на грузовике.

Должно быть, это в тот вечер Мег видела их вместе. Ее разбирало любопытство насчет Декстера О'Коннора.

— Так твой муж знал, что ты была наедине с Тедом в номере? Он у тебя, должно быть, очень понимающий.

Послышался шум спускаемой воды.

— То есть как это «одна»? Декс был в душе. Это был наш номер. Тед просто заглянул к нам.

— Ваш номер? Я думала, вы живете в Уайнете.

Тори вышла из кабинки и уставилась на Мег с чем-то вроде жалости.

— У нас дети, Мег. Де-ти. Две потрясающие малышки, которых я люблю всем сердцем. Но они определенно пошли в меня, и это означает, что раз в два месяца мы с Дексом пытаемся удрать от них. Иногда нам удается провести долгий уик-энд в Далласе или Новом Орлеане. Но как правило, это ночь в гостинице.

У Мег была еще куча вопросов, но она придержала язык. Кроме того, нужно было убрать клюшки Теда и получить чаевые.

Она нашла Теда у магазина принадлежностей для гольфа. Он разговаривал с Кении, но, увидев ее, сунул руку в карман. Мег затаила дыхание. Правда, она потеряла два последних чехла, но он не лишился ни единого очка по ее вине. И если этот скряга…

— Вот, Мег, держи. Целых сто долларов.

— Bay, — прошептала она. — Я думала, что придется купить комод в спальню, прежде чем дождусь таких денег.

— Не привыкай к ним, — посоветовал он. — Твои дни в качестве моего кадди окончены.

В этот момент из магазина показался Спенс в компании с молодой женщиной в строгом черном платье с ниткой жемчуга на шее и темно-зеленой сумкой «Биркин» в руке. Высокая, с женственной фигурой, без унции лишнего жира. Резкие, почти мужские черты: овальное лицо, темные брови, немаленький нос и полные чувственные губы. Хотя на вид ей было под тридцать, держалась она с уверенностью женщины средних лет в сочетании с сексапильностью молодого создания, привыкшего добиваться своего.

Скипджек обнимал ее за плечи.

— Тед, ты уже знаком с Санни, но остальные, наверное, не встречались с моей прелестной доченькой.

Санни деловито пожимала руки, повторяя каждое имя и занося в память. Сначала Кении, потом Тори, окинула оценивающим взглядом Мег и остановилась перед Тедом.

— Как здорово снова видеть вас, Тед, — пропела она, изучая его, как призовую лошадь.

— И вас, Санни.

Спенс сжал ее руку.

— Тори пригласила нас на маленькую вечеринку в честь Четвертого июля. Прекрасный шанс встретиться с местными жителями и посмотреть на тот участок.

— Звучит здорово, — улыбнулась Санни Теду.

— Хотите, Мег, мы заедем за вами? — спросил Спенс. — Тори и вас пригласила. Мы с Санни будем счастливы захватить вас по пути.

Мег с сожалением улыбнулась:

— Простите, я должна работать.

Тед хлопнул ее по спине. Очень сильно. И очень больно.

— Хотел бы я, чтобы все служащие клуба были так преданы своему делу.

Он нажал пальцем на местечко под ее лопаткой, очевидно, найдя точку, известную только наемным убийцам. Вполне возможно, решил, что стоит как следует надавить, и Мег упадет замертво на том же месте, где стоит.

— К счастью, вечеринка Шелби начинается в конце дня. Можешь приехать после работы.

Она растянула губы в подобии улыбки и решила, что возможность поесть на халяву, удовлетворить любопытство насчет Санни Скипджек и получить лишний повод досадить Теду перевешивает очередную одинокую ночь.

— Так и быть. Но я приеду сама.

Санни тем временем не сводила глаз с Теда.

— Вижу, вы настоящий слуга народа.

— Стараюсь.

Она улыбнулась, показывая большие ровные зубы.

— Полагаю, меньшее, что я могу сделать, — это предложить свою цену.

— Прошу прощения? — удивился Тед.

— Аукцион. Я определенно предложу цену.

— У вас передо мной преимущество, Санни. Я не понимаю, о чем вы.

Она открыла сумку и вынула ярко-красную листовку.

— Я нашла это под дворником ветрового стекла моей прокатной машины.

Тед глянул на листовку. Мег, возможно, это показалось, но он поежился.

Кении, Тори и Спенс подвинулись ближе и тоже стали читать из-за плеча Теда. Спенс бросил на Мег задумчивый взгляд. Кении покачал головой:

— Это и есть великая идея Шелби. Я слышал, как она говорила об этом в доме леди Э. Но никогда не подумал бы, что все это зашло так далеко.

— Я тоже! Я тоже буду участвовать! — завопила Тори. — И плевать на то, что скажет Декс!

Кении выгнул темную бровь:

— Леди Э. уж точно не станет иметь дело ни с чем подобным!

— Это ты так думаешь! — парировала сестра и протянула листовку Мег. — Взгляни на это! Жаль, что у тебя нет денег.

Огромные черные буквы бросились Мег в глаза:

Выиграйте уик-энд с Тедом Бодином!

Проведите романтический уик-энд в Сан-Франциско с самым популярным холостяком Уайнета!

Осмотр достопримечательностей, прекрасный ужин, романтический ночной круиз на яхте и более того…

Гораздо более…

Леди, предлагайте свою цену! (Минимум сто долларов.)

Замужние! Одинокие! Пожилые! Молодые!

Мы рады всем!

Уик-энд может быть как дружеским, так и интимным (по вашему желанию)

www. weekendwithted. com

Все полученные средства пойдут на ремонт уайнетской публичной библиотеки.

Тед выхватил у нее листовку, изучил и смял в кулаке.

— Из всех глупых, идиотских…

Мег похлопала его по плечу и прошептала:

— На твоем месте я купила бы комод.

— Обожаю этот город! — расхохоталась Тори.

Глава 10

Этим вечером по пути домой Мег проезжала мимо комиссионного магазина. Она любила хорошие винтажные магазинчики, поэтому решила остановиться. В витрине красовалась красная листовка с объявлением об аукционе: очевидно, борьба за уик-энд с Тедом была в самом разгаре.

Мег открыла тяжелую старомодную деревянную дверь. В помещении с солнечно-желтыми стенами слегка пахло затхлостью, как во всех магазинах подержанных вещей, но торговля была хорошо организована. Антикварные столы и сундуки служили не только чем-то вроде мест для выкладки товара, но и разделяли помещение магазина на зоны. Продавщицей была все та же Кайла, сидевшая за стойкой гостиничного портье в день самого величайшего для Мег унижения.

Платье Кайлы, розовое с серым и с камуфляжным рисунком, явно было куплено не в этом магазине. Кайла надела к нему шпильки и дополнила черными эмалевыми подвесками. Хотя до закрытия оставалось совсем немного, макияж Кайлы был безупречен: карандаш для глаз, румяна, блестящие, покрытые помадой цвета мокко губы… словом, олицетворение техасской королевы красоты. Она не дала себе труда притвориться, будто не знает Мег, и, как все жители этого дурацкого города, не признавала такого понятия, как тактичность.

— Я слышала, Спенсер Скипджек к тебе неровно дышит, — заметила она, выходя из-за витрин с драгоценностями.

— Я к нему ровно дышу! — отрезала Мег. Быстрый осмотр товара выявил скучную, ничем не примечательную спортивную одежду, пастельные костюмы для церковных служб и бабушкины толстовки, украшенные хэллоуинскими тыквами и персонажами из мультиков. Трудно соотнести все это с такой стильной персоной, как Кайла.

— Это еще не означает, что ты можешь ему грубить, — возразила Кайла.

— О, я с ним любезна до приторности.

Кайла вызывающе подбоченилась:

— Ты хоть понимаешь, сколько рабочих мест даст городу курорт? И сколько новых предприятий сразу здесь откроется?

Ну да, если не считать уничтоженной экосистемы, все прекрасно!

— Полагаю, немало.

Кайла подняла упавший с вешалки пояс.

— Я знаю, здешние жители не выкрикивают при виде тебя приветственных речевок, но уверена, что все будут крайне благодарны, если не воспользуешься этим как предлогом испортить наши со Спенсером отношения. Некоторые вещи куда более важны, чем мелкие обиды.

— Я это запомню.

Мег уже повернулась, чтобы уйти, но ее внимание привлекли серая мужская водолазка с шарфом в тон и короткие шорты, явно имитировавшие моду начала пятидесятых. Мег подошла ближе и присмотрелась. А когда нашла лейбл, глазам не поверила:

— Это Зак Позен!

— Знаю.

Увидев цену, Мег лишилась дара речи. Сорок долларов? Конечно, у нее не было лишних сорока долларов, даже если считать чаевые Теда. Рядом висело авангардное платье с оригинальным зелено-желтоватым корсетом, стоившее не менее двух тысяч долларов, конечно, в бутике, но сейчас продававшееся всего за сотню. На лейбле — имя ее дяди Майкла Савагара.

Она стала рассматривать другую одежду и нашла шелковое светло-зеленое платье без рукавов с глубоким овальным вырезом и узором, скопированным с женских головок Модильяни, поразительно красивый жакет в стиле оригами, с серыми прямыми брюками, и черно-белую мини-юбку от Миу-Миу. Кроме того, она сняла с вешалки молодежный фисташковый кардиган с вязаными розами, представив, как он будет выглядеть с майкой, джинсами и туфлями от Чака Тейлорса.

— Симпатичные. Верно? — спросила Кайла.

— Очень.

Мег повесила кардиган и пощупала жакет от Нарцисо Родригеса.

Кайла с хитрым видом уставилась на нее.

— У большинства женщин не такая фигура, чтобы его носить. Для этого нужно быть высокой и худой.

«Спасибо тебе, ма!»

Мег проделала быстрые вычисления в уме и через десять минут выходила из магазина с мини-юбкой и платьем с узором в стиле Модильяни.

Назавтра было воскресенье. Большинство служащих наскоро ели в комнате для кадди или в углу кухни, но ей не нравилось ни то ни другое. Вместо этого Мег направилась к бассейну, захватив сандвич с ореховым маслом. Проходя мимо обеденного патио, она увидела Спенса, Санни и Теда, сидевших за столиком, в тени зонтика. Санни положила руку на ладонь Теда, и тот, похоже, нисколько не возражал. Он что-то говорил, а Спенс внимательно слушал. Никто из них ее не заметил.

У бассейна было полно семей, наслаждавшихся долгим праздничным уик-эндом. Помня о своем низком статусе, она нашла местечко на траве, за углом снек-магазинчика и подальше от членов клуба. Тут же появилась Хейли с бумажной чашкой, украшенной зеленым логотипом клуба.

— Я принесла тебе колу.

— Спасибо.

Хейли распустила хвост, в который, по правилам клуба, были связаны ее волосы, и расстегнула пуговки на рубашке. Но груди по-прежнему натягивали ткань.

— Мистер Клеменс и его сын играют в час. «Доктор Пеппер» и «Будвайзер»-легкое.

— Я видела.

Каждое утро Мег изучала список игроков и заучивала имена, лица и предпочтения в надежде на приличные чаевые. Принимали ее не слишком тепло, но никто за исключением Брюса, отца Кайлы, не упоминал о необходимости избавиться от нее, очевидно, из-за интереса к ней Спенсера Скипджека.

Хейли уставилась на подвеску, лежавшую на груди Мег.

— У тебя такие классные украшения.

— Спасибо. Я сделала его прошлой ночью.

Она собрала маленькое забавное ожерелье из подаренной бижутерии: перламутровый циферблат сломанных игрушечных часов, крошечные розовые стеклянные бусины, снятые с одинокой сережки, и серебряная рыбка, выглядевшая как брелок цепочки для ключей. Немного клея, проволока — и готово оригинальное изделие, нанизанное на шелковый черный шнурок, который укоротила Мег.

— Ты такая изобретательная, — похвалила Хейли.

— Люблю украшения. Покупаю, делаю сама, ношу. А в путешествиях нахожу местных ремесленников и наблюдаю за их работой. Я многому у них научилась.

Она порывисто расстегнула шнурок.

— Вот. Возьми. Это тебе.

— Ты даришь его мне?

— Почему нет?

Мег застегнула подвеску на шее Хейли.

— Круто! Спасибо.

Подарок заставил Хейли забыть о своей обычной застенчивости, и пока Мег ела, девочка рассказывала о местном колледже, который собиралась посещать осенью.

— Но мама хочет, чтобы я поступила в Техасский университет. Все время меня достает! Только я не поеду.

— Удивительно, что ты не хочешь пожить в большом городе, — покачала головой Мег.

— Здесь не так плохо. Зоэ и Кайла часто твердят, как сильно им хочется перебраться в Остин или Сан-Антонио, но никогда не пытались что-то для этого сделать.

Она глотнула колы.

— Все говорят, что мистер Скипджек одержим тобой.

— Скорее уж моими связями со знаменитостями, и слишком настойчив. Только между нами: я пытаюсь охладить его, признаваясь в любви к Теду.

Большие глаза Хейли стали еще больше.

— Ты влюблена в Теда?!

— Господи, нет. Надеюсь, у меня достаточно здравого смысла, чтобы держаться от него как можно дальше. Что еще я могла придумать за такое короткое время? Любовь к Теду — самый веский предлог, чтобы отпугнуть Спенса.

Хейли выдернула пучок травы, росшей у ее ноги, и помолчала.

— Ты когда-нибудь была влюблена? — спросила она наконец.

— Раза два думала, что влюблена, но оказалось, что нет. Как насчет тебя?

— Вроде бы запала на того парня, с которым училась. Кайл Баском. Он тоже собрался в местный колледж.

Она взглянула на стену магазина, где висели часы.

— Ладно, мне пора. Спасибо за ожерелье.

Мег прикончила сандвич, схватила пустую тележку с напитками и направилась к четырнадцатой метке.

К четырем часам игроки стали расходиться, оставив ее скорбеть о своих неудачах.

Вечером она подкатила к церкви и увидела стоявшую у крыльца незнакомую машину. Из-за угла вышла Санни Скипджек, сменившая оранжево-желтое платье на шорты, белый топ и темные очки в вишнево-красной оправе.

— Тебе не страшно жить здесь одной? — спросила она. Мег кивком показала на кладбище:

— Они абсолютно безвредны, хотя у меня дрожь по спине идет от тех черных плит.

Санни подошла ближе, двигаясь в чувственном ритме, подчеркнутом округлыми бедрами и полными грудями. Очевидно, она не из тех женщин, которые одержимы желанием похудеть до нулевого размера, и это Мег в ней нравилось. А не нравился ей агрессивный настрой. Очевидно, она загрызет каждого, кто имеет наглость противостоять ей.

— Я не возразила бы против холодного пива, — заявила Санни. — Последние два часа я провела с отцом и Тедом. Мы осматривали землю, которую собирается купить Спенс.

— У меня нет пива. Только охлажденный чай.

Но Санни была не из тех, кто довольствуется малым, и поэтому отказалась. Поскольку Мег не терпелось искупаться, она решила ускорить события.

— Что я могу для тебя сделать?

Будто она не знала! Санни приехала предупредить, чтобы держалась подальше от папочки.

Санни помедлила чуть-чуть дольше, чем было нужно.

— Дресс-код завтрашней вечеринки. Я думала, ты знаешь…

Предлог был явно надуманным. Мег присела на ступеньку.

— Это Техас. Здесь женщины стараются одеться поярче. Санни едва обратила внимание на ее ответ.

— Каким образом дочь Джека Коранды оказалась в этом Богом забытом городишке?

У Мег была веская причина поиздеваться над этим Богом забытом городишкой. Но Санни всего лишь снобка.

— Просто отдыхаю от Лос-Анджелеса.

— Разительный контраст! — усмехнулась Санни.

— Иногда нам нужны перемены. Полагаю, не мешает взглянуть на нашу жизнь под другим углом.

Кажется, она превращается в мудреца и философа?

— Я в своей жизни не хочу ничего менять, — отмахнулась Санни, поднимая темные очки, так что дужки отодвинули длинные волосы с лица и подчеркнули сходство со Спенсом. Тот же самый большой нос, полные губы, властный вид.

— Мне нравится, чтобы было все, как есть. Я сижу в совете отцовской компании. Делаю новый дизайн оборудования. У меня прекрасная жизнь.

— Впечатляюще.

— У меня степень бакалавра в области «конструктор-механик» и степень магистра, — добавила Санни, хотя Мег не спрашивала.

— Прекрасно.

Мег подумала о том, что у нее степени нет совсем. Санни села на ступеньку повыше.

— Похоже, ты взбаламутила весь город.

— Городок маленький. Его легко взбаламутить.

Санни стерла грязь со щиколотки. Должно быть, она испачкалась, когда осматривала земельный участок.

— Мой отец только о тебе и говорит. Ему нравятся женщины помоложе.

Санни наконец подошла к цели сегодняшнего визита, и Мег была на седьмом небе.

— И они тоже от него без ума, — продолжала Санни. — Он успешен, общителен и любит весело проводить время. Но постоянно говорит о тебе, и я знаю, что ты ему нравишься. Я счастлива за вас обоих.

— Счастлива?

Такого Мег не ожидала. Она хотела приобрести союзника, а наткнулась на сваху! И, желая выиграть время, принялась развязывать шнурки кроссовок.

— Полагаю, это удивительно. Не волнуешься… из-за золотоискательниц? Ты, должно быть, слышала, что я разорена?

— Мой отец уже взрослый мальчик, — пожала плечами Санни. — И сам может о себе позаботиться. Тот факт, что ты бросила ему вызов, только вносит некоторую интригу.

Вот этого только не хватало!

Мег сняла кроссовки, стащила носки и осторожно пояснила:

— Мне не слишком нравятся мужчины постарше.

— Может, стоит попробовать?

Санни пересела поближе к Мег.

— Буду с тобой откровенна. Мои родители развелись почти десять лет назад. Отец много работал, и ему совсем не мешает отдохнуть. Так что не думай, будто я встану у вас на пути. Если хотите поразвлечься вдвоем — ради Бога. И кто знает, к чему это может привести? Он никогда не скупился по отношению к женщинам, с которыми встречается.

— Но…

— Увидимся завтра на вечеринке.

Кивнув, она вскочила и направилась к машине.

Глядя ей вслед, Мег складывала головоломку. Санни, очевидно, узнала о ее мнимой любви к Теду и решила очистить горизонт, прежде чем претендовать на мистера Секси. Знай она правду, не стала бы тратить время.

Мег без труда нашла особняк в мавританском стиле, где жили Шелби и Уоррен Тревелеры. Если верить сплетням, Кении и Тори совсем не обрадовались женитьбе отца на женщине на тридцать лет моложе, которая, помимо всего прочего, была еще в одном студенческом обществе с Тори. Даже рождение единокровного брата не утихомирило их, но с тех пор прошло одиннадцать лет, и все, казалось, было прощено.

Перед розовым домом с выложенной изразцами, словно сошедшей со страниц «Тысячи и одной ночи» крышей стоял красивый мозаичный фонтан.

Одна из сотрудниц фирмы, обслуживавшей вечеринку, открыла перед Мег резные деревянные двери, обрамленные арочными окнами. К ее удивлению, обстановка была скорее в стиле загородного английского дома, что противоречило внешнему виду, но каким-то образом мебельный ситец, гравюры со сценами охоты и мебель Хеплуайта, выбранные Шелби, выглядели на редкость гармонично.

Двери с мозаичными вставками вели на террасу с длинными скамьями, покрытыми яркими принтами, и изразцовыми столами, на которых стояли медные ведерки с красно-голубыми цветочными аранжировками, дополненными маленькими американскими флажками. Тенистые деревья и система распылителей позволяли гостям не мучиться от жары.

Мег заметила сидевших рядом Берди, Кайлу и Зоэ. Несколько служащих из загородного клуба помогали разносить закуски, и Мег помахала Хейли, проплывавшей мимо с подносом. Кении Тревелер стоял рядом с привлекательной женщиной со светло-каштановыми волосами и розовыми щеками. Мег узнала Эмму, жену Кении.

Мег приняла душ в женской раздевалке, втерла гель для укладки в непокорные локоны, наложила помаду и тушь и натянула зеленое платье из комиссионки. Поскольку узор был крайне необычен, ни ожерелья, ни кулона не требовалось, но она не устояла перед искушением прикрепить пару больших фиолетовых пластиковых дисков к серьгам династии Сун. Поразительное сочетание нового и древнего вполне гармонировало с женскими головками Модильяни, так что странная смесь роскоши и китча не выглядела такой уж бросающейся в глаза. Ее дядя Майкл одобрил бы.

При ее появлении головы начали поворачиваться. Но вряд ли из-за потрясающих серег! Она ожидала неприязни женщин, но не предполагала, что они начнут весело переглядываться при виде ее платья. Однако оно идеально сидело и очень ей шло, так что Мег было плевать.

— Можно принести вам что-нибудь выпить?

Обернувшись, Мег увидела высокого худого мужчину лет сорока, с прямыми, немного растрепанными каштановыми волосами и широко поставленными серыми глазами, глядевшими на мир сквозь линзы очков в тонкой оправе. Он напоминал преподавателя литературы в колледже.

— Мышьяка? — спросила Мег.

— О, вряд ли в этом есть необходимость.

— Ну, раз вы так говорите…

— Я Декстер О'Коннор.

— Не может быть, — ляпнула Мег. Бестактно, конечно, но она поверить не могла, что этот ботан и есть муж гламурной Тори Тревелер О'Коннор! Мезальянс века!

— Очевидно, вы знакомы с моей женой, — улыбнулся он.

Мег залилась краской.

— Э… дело в том…

— Тори есть Тори, а я… не подхожу ей? — спросил он, вскинув брови.

— О… ну, в зависимости оттого, как на это посмотреть, верно?

Она только что ненамеренно оскорбила его жену. Декстер, терпеливо улыбаясь, ждал.

— Я… Тори просто классная… и практически единственный славный и добрый человек из тех, кого я встретила в этом городе, но она очень…

Мег увязала все глубже и поэтому сдалась.

— Черт! Простите! Я из Лос-Анджелеса и поэтому абсолютно лишена приличных манер. Я Мег Коранда, как вы уже, возможно, догадались. И мне нравится ваша жена.

Он явно забавлялся ее неловкостью, правда, вполне беззлобно.

— Мне она тоже нравится.

И тут к ним подошла Тори, совершенно неотразимая в вышитом китайском красном топе без рукавов и темно-синей мини, открывавшей длинные загорелые ноги. Как могла эта горячая штучка выйти за столь спокойного мужчину самого ученого вида?

Тори взяла мужа под руку:

— Видишь, Декс, Мег вовсе не такая стерва, какой ее здесь считают. По крайней мере я так не думаю.

Декс терпеливо улыбнулся и сочувственно кивнул Мег.

— Вы должны простить Тори. У нее что на уме, то и на языке. Это уже непоправимо. Она невероятно избалована.

Тори ухмыльнулась и посмотрела на своего мужа-интеллектуала с такой нежностью, что у Мег ком в горле застрял.

— Не понимаю, почему ты считаешь, что это проблема, Декс.

Он погладил ее по руке:

— Никакой проблемы.

Мег поняла, что первое впечатление о Декстере как о недалеком книжном черве может быть не совсем верным. Он явно неглуп и хорошо разбирается в людях.

Тори уронила руку мужа и вцепилась в запястье Мег.

— Мне скучно. Пора представить вас кое-кому. Это немного оживит атмосферу.

— Я не думаю…

Но Тори уже тащила ее к жене Кении Тревелера, одетой в платье жизнерадостного мандаринового цвета с вышитыми лепестками на подоле. Теплый оттенок подчеркивал карие глаза и светлые локоны.

— Леди Эмма, по-моему, официально вы не знакомы. Это Мег Коранда. Мег, тебе следует знать, что одна из ближайших подруг леди Эммы — это Франческа, мать Теда. Моя тоже. Но я более терпима. А леди Эмма просто ненавидит тебя, как все остальные.

Жена Кении и глазом не моргнула, услышав все это.

— Вы причинили Франческе немало боли, — сказала она. — Однако мне неизвестны все обстоятельства. Так что «ненависть» — слишком сильное слово, но Тори всегда старается создать драму на пустом месте!

— Ну разве она не прелесть? — широко улыбнулась Тори. — Леди Эмма — образец справедливости.

Мег решила дать этим прямолинейным дамам отведать их собственного лекарства:

— Если вам так трудно быть справедливой по отношению ко мне, леди Эмма, разрешаю вам забыть о принципах.

Леди Эмма глазом не моргнула.

— Просто Эмма. У меня нет титула, это всего лишь почтительное обращение, как хорошо известно окружающим.

Тори покачала головой:

— Давайте посмотрим на это с другой точки зрения. Будь моим отцом пятый граф Вудборн, чертовски уверена, что я называла бы себя «леди».

— И ты вполне ясно дала это понять. — Она снова обратилась к Мег: — Насколько я поняла, мистер Скипджек проявляет к вам интерес. Можно спросить, намерены ли вы использовать этот интерес против нас?

— О, это так соблазнительно, — призналась Мег.

В патио вошли Тед, Спенс и Санни. На Теде были шорты скучного рыжевато-коричневого цвета и такая же ничем не выдающаяся белая футболка с логотипом торговой палаты на груди. Вполне предсказуемо, что в этот момент луч, пробившийся сквозь листву, пролил на него свет, словно он ступил в хоровод мерцающих огоньков. Ему следовало бы смутиться, но куда там!

Хейли всерьез принимала обязанности его личного помощника. Вот и сейчас безжалостно покинула немолодого человека, потянувшегося за стаканом, и, поспешив к Теду, протянула поднос.

— О Господи, — пробормотала Эмма. — Здесь Тед. Пожалуй, пойду-ка я к бассейну, посмотрю, как там дети.

— Шелби наняла трех охранников, — предупредила Тори. — Не стоит встречаться с Тедом.

— Хотя уик-энд с Тедом — идея Шелби, сама знаешь, он во всем обвинит меня.

— Ты президент клуба друзей библиотеки.

— И я собиралась сначала поговорить с ним. Поверьте, я знать не знала, что они так быстро распространят листовки.

— Я слышала, цены доходят до трех тысяч долларов, — заметила Тори.

— Трех тысяч четырехсот долларов, — ошеломленно пробормотала Эмма. — Больше, чем мы можем собрать, устроив десятки распродаж выпечки. И у Кайлы вчера вечером были какие-то неполадки с сайтом, иначе ставки поползли бы выше.

Тори сморщила нос.

— Возможно, лучше не напоминать Теду о сайте. Больное место.

Эмма прикусила полную губку.

— Мы все бессовестно его используем.

— Он не возражает.

— Возражает, — заверила Мег. — Не знаю, почему он всех вас терпит!

Тори только отмахнулась:

— Ты чужачка. Нужно пожить здесь, чтобы понять.

Она уставилась на Санни Скипджек, невозмутимую и соблазнительную, в белых слаксах и голубой тунике с фигурным вырезом-каплей, обнажавшим соблазнительную ложбинку на груди.

— Смотрите, она просто вешается на шею Теду. Вон-вон, трется сиськами о его руку.

— Но ему, похоже, это нравится, — возразила леди Эмма.

Неужели нравится? Только тридцать два года, а несет не только тяжесть груди Санни Скипджек, но и бремя всего города.

Он обозрел толпу и почти немедленно нашел Мег. Она почувствовала мерцание своих огоньков.

Тори приподняла с шеи литую массу волос.

— Мег, у тебя дилемма, и немалая! Спенс грызет удила, чтобы прибрать тебя к рукам. В то же время его дочь пытается завоевать предмет твоей любви. Безвыходная ситуация! — И на случай если Эмма не поняла, в чем дело, добавила: — Мег сказала Спенсу, что влюблена в Теда.

— А кто не влюблен? — пожала плечами Эмма. — Пожалуй, мне лучше с ним поговорить.

Но Тед уже препоручил Скипджеков Шелби Тревелер и сам направился к жене Кении. Но прежде всего оглядел Мег и медленно покачал головой.

— В чем дело?

Он обернулся к Тори и Эмме:

— Кто-нибудь собирается сказать ей?

— Не я, — отказалась Тори, тряхнув волосами.

Тед вздохнул. И прежде чем Мег успела спросить, о чем идет речь, он пригвоздил ее к месту тигриными глазами.

— Спенс хочет видеть тебя, так что попробуй откажись! Улыбайся, задавай вопросы о его сантехнической империи. Он так гордится своим новым унитазом марки «Клинер Ю»!

Мег подняла брови, но он уже набросился на Эмму:

— Что до тебя…

— Я знаю. И мне ужасно жаль. Честно. Я первым долгом намеревалась поговорить с тобой об аукционе.

Тори ткнула его в плечо наманикюренным пальцем.

— Не смей жаловаться! За тебя уже предлагают три тысячи четыреста долларов! Ты бездетный и поэтому не представляешь, как много значит библиотека для милых деток нашего города, которые каждую ночь засыпают в слезах, потому что у них нет новых книжек.

Но Тед не попался на удочку.

— Ваши расходы съедят каждый цент этих тысяч! Кто-то это учитывает?

— А как же! — воскликнула Эмма. — Один из друзей Кении дает свой личный самолет. Следовательно, о ценах на билеты до Сан-Франциско можно не беспокоиться. Связи твоей матери помогут получить номер в лучшем отеле и ресторанные скидки. Если, конечно, мы ее попросим.

— Я бы на ее помощь не рассчитывал.

— Наоборот. Ей очень понравится эта идея, после того как я укажу, что аукцион полностью отвлек тебя от твоего недавнего…

Пока Эмма искала нужное слово, Мег услужливо подсказала:

— Всемирного унижения? Публичного оскорбления? Оглушительной пощечины?

— А вот этого не надо! — запротестовал Тед. — Тем более что во всем виновата ты!

— Но не я же пнула его в несчастный зад! — справедливо огрызнулась Мег. — Почему вы не вобьете себе это в ваши тупые головы?

Она осеклась, ожидая неизбежного отпора. Напоминания о том, что все было в порядке, пока ее не принесло. Что она жестоко сыграла на неизбежной нервозности Люси перед свадьбой. Что она позавидовала и захотела перейти дорогу подруге. Но Тед только отмахнулся и уставился на Эмму.

— Как ты могла согласиться на этот идиотский аукцион?!

— Перестань так на меня смотреть! Ты же знаешь, как мне плохо, когда ты хмуришься? Вини во всем Шелби!

Эмма поискала взглядом свекровь.

— Которая, похоже, исчезла. Трусиха!

Тори ткнула его в бок:

— Ой-ой… твоя новая победа, похоже, идет сюда. Вместе с папашей.

Мег могла бы поклясться, что Тед насупился, хотя губы изогнулись в одной из утомительно предсказуемых улыбок. Но прежде чем Скипджеки успели добраться до него, шум голосов перекрыл визг:

— О Господи!

Все замолчали и стали оборачиваться, чтобы понять, что случилось. Кайла смотрела на маленький экран смартфона в красном металлическом корпусе. Зоэ, привстав на цыпочки, заглядывала ей через плечо. Из аккуратной прически выбилась прядь волос.

— Кто-то только сейчас поднял последнюю ставку на тысячу долларов!

Алые губы Санни изогнулись в довольной улыбке, и Мег увидела, как она кладет в карман свой сотовый.

— Дерьмо, — пробурчала Тори. — Перебить такую цену — значит, проделать огромную брешь в моем тайном фонде.

— Папа! — пронзительно взвизгнула вконец расстроенная Кайла и, забыв про Зоэ, стала пробиваться сквозь толпу к тому месту, где стоял отец. Только сегодня утром Мег подала Брюсу Гарвину оранжад и не получила за это ни цента чаевых.

Кайла схватила отца за руку, и они принялись горячо переговариваться.

Ленивая усмешка Теда дрогнула.

— Взгляни на светлую сторону, — прошептала Мег. — Бесценным малышам Уайнета, скорее, придется ложиться в постельку с новой книгой Джона Гришэма.

Проигнорировав ее, он обратился к Тори:

— Скажи, что не будешь повышать цену.

— Конечно, буду! Думаешь, я упущу шанс провести уик-энд в Сан-Франциско подальше от детишек? Но Декс должен ехать с нами.

Горячая рука обвила талию Мег. В нос ударил тяжелый запах одеколона.

— У вас нечего выпить, мисс Мег. Давайте исправим эту оплошность.

Король сантехники выглядел как Джонни Кэш образца восемьдесят пятого года. В густых черных волосах сверкало серебро, дорогие часы поблескивали в гнезде жестких завитков на запястье.

— Сегодня вы похожи на кинозвезду. Изумительное платье. Вы не знакомы с Томом Крузом?

— Не имела такого удовольствия.

Это, конечно, неправда. Но она не позволит втянуть себя в обсуждение каждой звезды, которую она знала.

Краем глаза она заметила дерзкую улыбку Санни, адресованную Теду, и его ответную улыбку. До нее донесся обрывок разговора.

— …и с моим программным обеспечением можно сэкономить уйму электроэнергии, — пояснял Тед. — Балансировка динамической нагрузки.

Тот жест, которым Санни облизнула губы, превратил всю сцену в мягкое порно.

— Оптимизация существующей инфраструктуры. Блестяще, Тед!

Ничего не скажешь, Санни — это что-то. Сексапильна, умна, образованна. Много чего добилась. Отец, очевидно, обожал ее. И стал хвастаться ее достижениями, начиная от степеней до дизайнерских наград, которые она завоевала для компании. Тед представил их всем, и это оказалась прекрасным развлечением. Потому что даже Берди, Кайле и Зоэ приходилось быть вежливыми с Мег в присутствии Скипджеков. До этой минуты она никогда не видела такого пресмыкательства. Даже в Голливуде!

— Уайнет — наиболее тщательно охраняемый в Техасе секрет, — разливалась Берди. — Это божья земля, уж точно!

— Представьте, что просто идете по улице и встречаете Далли Бодина или Кении Тревелера, — вторил отец Кайлы — Назовите любой другой город, где это может случиться!

— А какая природа, — вставила Зоэ. — И люди Уайнета умеют заставить гостя почувствовать себя как дома!

Мег могла бы оспорить последнее заявление, но Тед предостерегающе ущипнул ее за локоть.

К тому времени, как подали барбекю, Санни уже обращалась с Тедом как с постоянным бойфрендом.

— Тебе нужно приехать в Индианаполис, верно, па? Тебе понравится. Лучший, хоть и недооцененный город Среднего Запада.

— Да, я об этом слышал, — ответил мэр с подобающим случаю восхищением.

— Санни права, — ответил Спенс, любовно глядя на дочь. — Полагаю, мы с Санни знаем почти весь город.

Подошедшая Кайла, восторженно глядя на Теда, объявила, что ставки поднялись на пятьсот долларов. Но на Санни, похоже, не произвели впечатление ни цены, ни белокурое очарование Кайлы.

Тед познакомил подбежавшую Зоэ со Скипджеками. Хотя она не была так открыта, как Кайла, ее взгляды лучше всяких слов говорили о чувствах к Теду. Очевидно, Теду они нравились, но так же очевидно, что дальше дружеских его чувства не заходили. Тед со всеми женщинами, за единственным исключением Мег, обращался как с бесконечно желанными созданиями, поэтому неудивительно, что они продолжали питать надежды.

Санни, похоже, все это наскучило.

— Я слышала, тут прекрасный бассейн. Не покажешь мне, Тед?

— Отличная идея! — оживился он. — Мег тоже хочет его посмотреть. Идем все!

Мег поблагодарила бы его за то, что не оставил ее со Спенсом… если бы не распознала истинный мотив. Он не хотел находиться наедине с Санни.

Все переместились к бассейну. Мег познакомилась с хозяином дома Уорреном Тревелером, отцом Кении, выглядевшим как более грубоватая копия сына. Его жена Шелби казалась пустоголовой болтушкой, впечатление, которое, как поняла Мег, могло быть обманчивым. И действительно, она вскоре узнала, что Шелби Тревелер возглавляла совет английской школы-интерната, где леди Эмма когда-то была директрисой.

— Прежде чем начнешь орать на меня, — заявила она Теду, — следует знать, что Марго Ледбеттер сделала для тебя запись всей церемонии и послала в «Бэчелор». Начинай практиковаться в церемонии поднесения роз.

Тед поморщился, в небе раздался треск ракет. А Мег прошептала ему на ухо:

— Тебе нужно срочно убираться из этого города.

Крошечная мышца, которую она так часто видела, задергалась внизу щеки. Но Тед улыбнулся и притворился, что не слышал.

Глава 11

Стоя у бассейна, Мег наблюдала за Тори. Она заворачивала в пляжные полотенца двух будущих королев красоты. Нежные поцелуи в носики малышек удостоверяли, что, жалуясь на детей, она, мягко говоря, лукавит. Кении пытался рассудить спор между двумя мальчишками, с волосами такими же темными, как его собственные. Девочка со светло-каштановыми, как у своей матери, локонами тем временем утащила предмет спора — надувной плот — и убежала с ним в бассейн.

Наконец Мег под предлогом похода в ванную удрала от Спенса, но когда вышла, застала его в коридоре с бокалом вина.

— Вроде бы я помню, что вы пьете белое. Совиньон.

Он произносил согласные твердо, как человек, не признающий другого языка, кроме английского. Потом он сунул голову в туалетную кабинку.

— Унитаз Колера. Но краны мои. Рифленый никель. Часть нашей линии «Честерфилд».

— Они… прелестны…

— Дизайн Санни. Эта девочка — просто гений.

— Она действительно талантлива.

Мег попыталась удрать, но он преградил ей путь. Его рука привычно легла на ее талию.

— Мне придется вернуться в Инди на пару дней. После этого я по-быстрому лечу в Лондон, проверить филиал компании. Конечно, у вас работа… но… — Он подмигнул. — Я мог бы договориться, чтобы вас отпустили на пару дней. Хотите составить мне компанию?

Ее немного затошнило.

— Спенс, вы классный парень… — Она постаралась принять мечтательный вид. — Но я влюблена в Теда.

Он благосклонно улыбнулся:

— Мег, солнышко, гоняться за парнем, который вами не интересуется, — значит, полностью лишиться гордости. Лучше признать поражение. Поверьте, чем дольше вы откладываете свое прозрение, тем труднее вам придется.

Но она не собиралась так легко сдаваться.

— Тед еще не сказал, что я его не интересую.

Он передвинул руку к ее плечу и сжал.

— Вы видели Теда и Санни? Видели, как между ними все искрит? Даже слепой скажет, что эти двое созданы друг для друга.

Он ошибался. Искрила Санни. Ответные искры исходили от зомби Бодина. Она не совсем понимала, какая именно женщина нужна Теду. Но вряд ли дочь Спенса. И уж точно не Люси. Но откуда ей знать? Может, именно Санни создана для него?

— Конечно, он все еще переживает из-за неудавшейся свадьбы, — продолжал Спенс. — Но Санни умна. Она сумеет выждать. Он уже обращается с ней как с единственной в мире женщиной.

Очевидно, Спенс не заметил, что Тед ведет себя так со всеми женщинами.

— Тед и Санни вместе, — хмыкнул он. — Сделка, можно сказать, в кармане!

Кажется, теперь она получила ответ на вопрос, интересовавший всех в городе. Вот почему Спенс передумал насчет Уайнета.

Прошлой весной Спенс выбрал для строительства Сан-Антонио, но меньше месяца назад появился и объявил, что Уайнет снова в игре. Теперь Мег поняла. Все дело в Санни, Спенс сделает все, чтобы дочь получила то, что захочет.

— Расскажите о новом унитазе «Клинер Ю», — попросила Мег. — Мне не терпится услышать подробности.

Он с энтузиазмом пустился в описание унитаза, автоматически моющего зад пользователя. Это немедленно привело к еще одной любимой теме: жизни Мег в Голливуде.

— Все эти дома знаменитых людей… бьюсь об заклад, вы видели немало потрясных ванных комнат!

— Я выросла в Коннектикуте и много времени провожу в путешествиях.

Но это Спенса не остановило. Он стал расспрашивать, знает ли она его любимых звезд — Кэмерон Диас, Брэда Питта, Джорджа Клуни и, естественно, Тори Спеллинг.

С наступлением темноты начался фейерверк. Гости собрались на заднем дворе. Одиннадцатилетний Питер Тревелер, сын Шелби и Уоррена, и его друзья, сонные детишки помладше, разлеглись на больших пляжных полотенцах рядом с родителями. Одна из дочерей Тори запустила ручонку в материнские волосы. Трое детей Эммы и Кении разлеглись на своих родителях.

Мег, Спенс, Тед и Санни сидели на одеяле, выданном Шелби. Спенсер слишком сильно прижимал ее, и Мег потихонечку сползла на траву. Санни перечисляла химические вещества, используемые для создания разных цветов в фейерверке. Тед внимательно слушал, но Мег показалось, что он думает о другом.

Гости завопили, когда в небе взорвались первые шутихи. Спенс уронил горячую волосатую лапу на руку Мег. Влажный вечерний воздух усиливал запах его одеколона, а в свете ракет черный камень на мизинце подмигивал, как дьявольский глаз.

Одеколон… жара… слишком много вина…

— Простите, — прошептала Мег и стала пробираться через разбросанные одеяла и полотенца к стеклянным дверям, ведущим в просторную общую комнату. Уютный декор в английском сельском стиле, мягкие диваны и легкие кресла, журнальные столики, фотографии в серебряных рамках, книжные шкафы с моделями самолетов, настольными играми и полным изданием книг о Гарри Поттере.

За спиной открылась дверь. Должно быть, Спенс последовал за ней, и в животе что-то неприятно сжалось. Она устала, выведена из себя и больше не в силах это вынести!

— Я влюблена в Теда Бодина. Страстно!

— У тебя странный способ это доказывать.

Черт! Это вовсе не Спенс. Оглянувшись, она увидела Теда, стоявшего в дверях.

— Оставь меня в покое!

— Ты совсем озверела от неразделенной любви. Я просто хотел проверить, все ли с тобой в порядке. Ты вроде немного не в своей тарелке.

— Слишком резкий запах одеколона, и ты несешь вздор. На самом деле — хочешь улизнуть от Санни.

— Не знаю, почему ты так считаешь. Она умница и горячая штучка к тому же.

— Идеальная для тебя жена, вот только ты ее не любишь. Впрочем, как только ты на ней женишься, значит, не успеешь оглянуться, как здесь построят твой чертов курорт. Спенс сам мне сказал, что союз между тобой и Санни скрепит сделку. Именно поэтому он выбрал Уайнет. — Она мрачно уставилась на него. — И я уверена, что ты уже обо всем догадался.

Он не стал это отрицать.

— Уайнет нуждается в курорте, и мне не стыдно за то, что я делаю все возможное, чтобы получить согласие Спенса на строительство.

— Значит, тебе придется жениться на ней. Что значит счастье одного человека против благоденствия всего города?

— Мы едва знаем друг друга.

— Не волнуйся, Санни из тех женщин, которые всегда добиваются своего.

Тед потер переносицу.

— Она просто развлекается.

— Напротив. Ты единственный и неповторимый Тед Бодин, и при одном взгляде на тебя женщина…

— Заткнись, пожалуйста.

Он выглядел невероятно усталым. Мег опустилась на обтянутый дамастом диван, положила локти на колени и оперлась подбородком о ладони.

— Ненавижу этот город.

— Может быть. Но тебе нравится вызов, который он бросает.

Она вскинула голову:

— Вызов? Я сплю в душном помещении без мебели и продаю пиво избалованным игрокам в гольф, которым лень швырять пивные банки в специальные контейнеры. О да, обожаю, когда мне бросают вызов!

Его глаза, казалось, смотрели ей в душу.

— Но это всего лишь делает жизнь еще интереснее. Не так ли? Наконец тебе дали шанс испытать себя!

— Наконец? — Она вскочила с дивана. — Наконец?! Я переплывала Меконг на каяке и занималась дайвингом в водах Атлантического океана у побережья Кейптауна! Не говори мне об испытаниях!

— Это не испытания, а развлечения. Но то, что происходит в Уайнете, — совершенно иное. Тебе наконец пришлось понять, что ты представляешь собой без папиных и маминых денег. Можешь ты выжить в городе, где Спенс Скипджек — единственный человек, преклоняющийся перед твоей фамилией, и где, не будем скрывать, тебя терпеть не могут?

— Тори вроде бы мне симпатизирует. И Хейли Киттл.

Под его взглядом ей было не по себе. Поэтому она подошла к книжному шкафу и притворилась, будто изучает переплеты.

Он подошел сзади.

— Интересно наблюдать за тобой. Может ли Мег Коранда выжить исключительно благодаря своему уму? Вот это реальная проблема, не так ли?

Нельзя сказать, что он абсолютно прав. Но и неправым его назвать трудно.

— Что ты знаешь? Ты всеамериканская история успеха, только наоборот. Воспитанный богатыми родителями в роскоши. Тебе следовало бы вырасти таким же избалованным, как я. Но этого не произошло.

— Ты вовсе не избалованна, Мег. И перестань себя порочить!

Он снова вывел ее из равновесия. Она оглядела ряд справочников.

— Что ты знаешь? — повторила она. — Ты в жизни не терпел неудач.

— Вот тут ты ошибаешься. В детстве я испортил статую Свободы.

— Ты и «Мэджик маркер». Большое дело! Она провела пальцем по корешку словаря.

— О нет, все было куда хуже. Я взобрался на венец статуи, разбил окно и вывесил знамя с надписью «Нет — ядерному оружию».

Это потрясло Мег настолько, что она все-таки повернулась к нему лицом.

— Люси мне об этом не говорила…

— Неужели? — Он наклонил голову так, что она не смогла видеть его глаз. — Полагаю, мы ни разу об этом не говорили.

— Как можно не говорить на такую важную тему?!

Тед пожал плечами:

— У нас на уме было другое.

— Твое приключение, должно быть, оказалось довольно травматичным.

Тед наконец немного расслабился. И даже улыбнулся:

— Худший момент моего детства. И лучший.

— Как это? Тебя же поймали!

— О да.

Он смотрел на английский пейзаж, висевший над камином.

— Я увидел отца только в девять лет. Длинная история, но когда мы встретились, все пошло наперекосяк. Он ожидал увидеть другого ребенка. Я ожидал увидеть другого отца. Мы оба были очень несчастны. До того дня у статуи Свободы.

— Что случилось?

Тед снова улыбнулся:

— Я понял, что могу на него рассчитывать. С того дня все изменилось.

Может, на нее так подействовало вино. Тот факт, что они оба устали. Необходимость общаться со Спенсом и Санни. Она знала одно: только сейчас они смотрели в глаза друг другу, и тут же по совершенно неясной причине оба шагнули вперед, и их тела соприкоснулись. Она подняла подбородок. Он нагнул голову. Его веки опустились. И они неожиданно для себя самих поцеловались.

Мег была так шокирована, что ее рука взлетела и ударилась о его локоть. Но даже ее неуклюжесть не остановила их. Он сжал ее лицо ладонями и повернул голову под нужным углом. Она изнемогала от любопытства и слишком завелась, чтобы отстраниться.

На вкус он был совсем неплох: пиво и жвачка. Его большой палец скользнул в нежное местечко за мочкой ее уха. Другая рука запуталась в ее локонах.

Никакого сомнения: это был лучший в ее жизни поцелуй. Не слишком порывистый. Не слишком нежный. Медленный и совершенный. Ну конечно, ведь ее целует сам Тед Бодин, а он все делает безупречно.

Она не помнила, как положила руки ему на плечи и растаяла под атакой его языка.

Он отступил первым. Ее веки затрепетали. Подняв глаза, Мег встретилась с его взглядом, таким же потрясенным, как ее собственный. Что-то случилось. Нечто неожиданное. И никто не был особенно счастлив по этому поводу.

Он медленно отпустил ее.

Она услышала шум. Он выпрямился. Здравый смысл постепенно возвращался к обоим.

Мег заправила прядь волос за ухо и, повернувшись, увидела стоявшую в дверях Санни Скипджек, судорожно сжимавшую горло. Обычная ее самоуверенность куда-то подевалась.

Санни пыталась взять себя в руки.

— Неловкая ситуация. Бывает, — пробормотала она. Если из-за этого Санни сбежит, жители Уайнета наверняка во всем обвинят Мег. А у нее и без того полно проблем.

Мег жалобно скривила лицо.

— Прости, Тед. Я знаю, что нельзя так нагло тебя преследовать. Я понимаю, как это тебя раздражает. Но ты… ты так чертовски неотразим!

Темная бровь взлетела вверх.

Мег умоляюще взглянула на Санни. Как на лучшую подружку.

— Слишком много вина. Клянусь, больше этого не повторится. — И добавила: — Он такой беззащитный. Милый и беспомощный после истории с Люси. Я этим воспользовалась.

— Я не беззащитный и не беспомощный, — сухо возразил он.

Она прижала к губам указательный палец.

— Открытая рана.

И, изобразив достоинство отважной женщины, страдающей от неразделенной любви, протиснулась мимо Санни. Затем она забрала сумочку и отправилась в то место, которое нынче считалось ее домом.

Мег только что умылась и натянула футболку с логотипом издательства, когда за дверью послышался шум мотора. Конечно, это мог быть некий серийный техасский убийца, но она готова была поставить все деньги на то, что это Санни Скипджек.

Впрочем, она ошиблась.

— Ты забыла свой подарок с вечеринки, — сообщил Тед.

Ей совсем не понравилась хмельная волна, ударившая в голову при виде Теда, стоявшего в глубине церкви с мячом и ракеткой для пэдлбола[6], украшенными американским флажком.

— У Шелби еще была корзинка с патриотическими йо-йо, но я подумал, что мяч тебе нужнее. — Он сильно шлепнул мячом по ладони, а затем шагнул вперед. — Спасибо за то, что помогла мне с Санни. Хотя я обошелся бы без твоих комментариев.

— Ты сам навлек все это на свою голову! Не стоило меня целовать.

Он с притворным негодованием свел брови:

— О чем ты? Это ты меня поцеловала!

— Вовсе нет! Ты набросился на меня!

— Мечтать не вредно!

Он перебросил мяч из руки в руку.

— Если разобьешь окно этой штукой, — предупредила Мег, — я пожалуюсь хозяину этой церкви.

Он поймал мяч, уставился на то, что виднелось из-под футболки, и признался:

— Мне в голову пришла очень странная мысль. Я тебе расскажу, но боюсь, ты здорово разозлишься.

Ветер от потолочного вентилятора ерошил его волосы. Взаимное влечение искрило между ними, как пороховой дым в вечерних фейерверках.

— Ты можешь получить любую женщину в этом городе. Возможно, во всем штате. Оставь меня в покое.

— Почему?

— То есть как это «почему»? Потому что ты смотрел на меня как на последнее дерьмо, с той минуты как увидел.

— Неправда. Я был абсолютно вежлив с тобой на предсвадебном ужине. И не смотрел на тебя как на последнее дерьмо. Пока не сбежала Люси.

— В чем не было моей вины. Признай это.

— Не хочу. Тогда следует винить себя, а кому это нужно?

— Тебе. Хотя, если уж быть справедливой, Люси должна была бы все понять еще до того, как стало слишком поздно.

— И какие еще у тебя претензии ко мне?

— Ты вынудил меня работать на Берди Киттл.

— Я не дал посадить тебя в тюрьму, помнишь?

— И сделал все, чтобы мне платили меньше, чем другим горничным.

— Правда? Не помню, — притворился дурачком Тед. Но Мег уже завелась и, вспомнив обо всех обидах, выпалила:

— В тот день, в гостинице, когда я убирала… ты стоял в дверях и наблюдал, как я гнусь под тяжестью проклятого матраса, который едва меня не убил!

— Должен признать, это было весьма забавно, — ухмыльнулся Тед.

— А после того как я таскала твои клюшки от первой до восемнадцатой лунки, ты дал мне доллар чаевых!

Ей не стоило вспоминать об этом, потому что он затаил на нее зло:

— Ты стоила мне трех очков, и не думай, будто я не заметил пропавших чехлов для клюшек!

— Ты был женихом моей лучшей подруги! И если этого недостаточно, не забывай, что я, в сущности, тебя ненавижу!

Он ударил ее всей силой взгляда золотисто-карих глаз.

— Ты, в сущности, симпатизируешь мне. Не твоя вина. Так уж случилось.

— Я собираюсь сделать все, чтобы случилось обратное.

Его голос превратился в патоку.

— Но почему? И как раз в тот момент, когда мы более чем готовы сделать следующий шаг. Я очень рекомендую нам обоим раздеться, и как можно скорее.

Мег сглотнула и уставилась на него.

— Уверена, ты этого хочешь, но я, возможно, не готова.

Кокетство не было ее сильной стороной, и эта попытка явно его разочаровала. Мег воздела руку к небу:

— Да, признаю, мне любопытно! Большое дело! Мы оба знаем, куда это заведет. В тупик.

— Или окажется более чем приятным, — улыбнулся он. Мег презирала себя за то, что серьезно подумывает сделать этот шаг.

— Я не могу серьезно думать на эту тему, — сказала она вслух, — но в противном случае выдвинула бы кучу условий.

— Каких именно?

— Все касаются исключительно секса. Никаких любовных прозвищ: зайчиков, мышек, котиков и тому подобное. Никаких исповедей в постели. Никакой… — она сморщила нос, — никакой дружбы.

— У нас уже нечто вроде дружбы.

— Только в твоем извращенном уме, потому что ты не можешь вынести мысли о том, что не все люди на планете — твои друзья.

— Не вижу, что тут плохого.

— Но это просто невозможно! И если наши отношения зайдут дальше, ты не сможешь никому о нас рассказать. Уайнет — мировая столица сплетен, а у меня и без того полно бед. Нам придется таиться, и на людях ты по-прежнему будешь притворяться, будто ненавидишь меня.

— Я могу это уладить, — заверил Тед, прищурив глаза.

— И даже не думай использовать меня, чтобы отпугнуть Санни Скипджек!

— А вот это предмет дискуссии. Эта женщина до смерти меня пугает.

— Ничего она тебя не пугает. Ты просто не хочешь иметь с ней дело.

— И это все?

— Нет. Сначала мне нужно поговорить с Люси.

— Но зачем? — растерялся Тед.

— Вопрос, который еще раз доказывает, как мало ты меня знаешь.

Он сунул руку в карман, вытащил сотовый и бросил Мег:

— Валяй.

Она швырнула телефон обратно:

— У меня свой есть.

Ей следовало бы вышвырнуть Теда. Но она слишком сильно его хотела.

Она бросила на него весьма откровенный взгляд — нужно же было как-то сохранить лицо! — и, выйдя на кухню, захлопнула за собой дверь. Схватила сотовый и сказала себе, что если Люси не ответит, это и будет знаком…

Но Люси ответила:

— Мег! Что с тобой?

Мег опустилась на линолеум и прижалась спиной к холодильнику.

— Привет, Люси. Надеюсь, я тебя не разбудила.

Она подняла с пола колечко «Чириоуз» и раздавила двумя пальцами.

— Как дела?

— Сейчас час ночи. Как, по-твоему, у меня дела?

— Неужели так поздно? А здесь только полночь, но поскольку у меня нет ни малейшего представления, где ты сейчас, трудновато определить разницу во времени.

Люси вздохнула, и Мег сразу пожалела о своей язвительности.

— Я… я скоро расскажу тебе все. Как только смогу. Пока… это немного затруднительно. Что-то стряслось? У тебя встревоженный голос.

— Что-то стряслось. Это точно.

До чего же трудно это сказать!

— Что ты скажешь, если я и Тед будем вместе?

Последовало долгое молчание.

— Вместе? То есть…

— Да.

— С Тедом?

— С твоим бывшим женихом.

— Я знаю, кто он. Ты и Тед… пара?

— Нет! — Мег снова вытянула ноги. — Не пара. Никогда. Речь идет исключительно о сексе. И забудь мои слова. Сейчас я не в силах мыслить связно. И мне не следовало тебе звонить. Господи, о чем я думаю? Это настоящее предательство! Зачем я только…

— Нет-нет! Я рада, что ты позвонила! — взволнованно затараторила Люси. — О, Мег, это чудесно! Каждой женщине не мешало бы побывать в постели с Тедом Бодином!

— Об этом я не знаю, но… ты вправду не против?

Мег снова подтянула колени к подбородку.

— Шутишь? — закричала Люси. — Знаешь, как совесть меня грызет? До сих пор! Если он переспит с тобой… ты моя лучшая подруга! Он переспит с моей лучшей подругой! Да это все равно что получить индульгенцию от папы!

— Тебе не стоит так радоваться!

Дверь открылась. Вошел Тед, и Мег поспешно вытянула ноги.

— Передай Люси привет, — прошептал он.

— Я не твой мальчик на побегушках! — отрезала Мег.

— Передай ему привет, — виновато пробормотала Люси. — И что я очень сожалею…

Мег прикрыла рукой микрофон и уставилась на него.

— Она сказана, что веселится напропалую, спит с каждым встречным мужчиной, что лучший поступок в ее жизни — бегство со свадьбы.

— Я все слышала, — предупредила Люси. — И он поймет, что ты лжешь. Он сразу просекает подобные вещи.

— Лгунья! — воскликнул Тед, надменно глядя на Мег.

— Убирайся! — прошипела она. — Ты действуешь мне на нервы!

— Ты только сейчас сказала Теду, что он действует тебе на нервы? — ахнула Люси.

— Именно.

Люси шумно выдохнула.

— Bay, вот это удар ниже пояса!

— Что еще за удар? — нахмурилась Мег. — О чем ты?

— Ни о чем. Я тебя люблю. И наслаждайся, пока можешь.

Она отключилась.

Мег рывком закрыла телефон.

— Думаю, мы оба можем спокойно предположить, что Люси оправилась от комплекса вины.

— Означает ли это, что она дала нам свое благословение?

— Мне. Она дала свое благословение мне.

Он мечтательно уставился вдаль.

— Господи, как мне не хватает этой женщины. Умница. Остроумная. Милая. В жизни не доставила мне ни малейшей неприятности.

— О, прости-прости. Я знала, что отношения ваши довольно тоскливы, но не представляла, что все настолько плохо!

Он улыбнулся и протянул руку. Она позволила ему поднять себя с пола, но на этом он не остановился. Одним плавным движением прижал ее к себе и стал целовать, пока у нее голова не пошла кругом.

Он был идеален на вкус и запах.

Поцелуй прервался.

— Я бы хотел повезти тебя к себе, но боюсь, по пути ты передумаешь, значит, это должно быть здесь. — Легкий укус нижней губы. — Думаю, что люди не впервые делают это на хорах.

Она пыталась отдышаться, но он схватил ее за руку и вытащил в основную часть церкви.

— Стоп! — пропыхтела она, скользя по старому сосновому полу. — Мы не сделаем и шагу, пока не закончим разговор.

О, Тед был совсем не глуп. И хотя громко застонал, все же остановился.

— Я здоров. У меня никого не было после Люси. И поскольку это происходило четыре гребаных месяца назад, ты должна понять мое нетерпение.

— Никого после Люси? Правда?

— Какую часть четырех гребаных месяцев ты хочешь проверить?

— Четыре месяца, вот как? Ну, для меня все было не так ужасно.

Ложь.

Ее неудачный роман с Дэниелом, австралийским гидом по сплаву на плотах, закончился восемь месяцев назад.

— Я тоже здорова и к тому же на таблетках, — заявила она. — Но это не значит, что ты можешь обойтись без презерватива. Поскольку это Техас, где почти всякий вооружен, если я залечу, найду пистолет и вышибу тебе мозги. Честное предупреждение.

— Прекрасно. Мы выяснили отношения.

Он снова поймал ее запястье и потащил вверх по лестнице… ну, положим, не совсем потащил…

— Я также не терплю одноразового секса, — сообщила она, когда они добрались до самого верха, — так что считай это началом короткой чисто сексуальной связи.

— Еще лучше.

— И ты не позволишь уволить меня из клуба!

— Погоди. Я хочу уволить тебя из клуба, — признался Тед.

— Знаю, но еще больше ты хочешь простого, ничем не усложненного секса.

— Верное наблюдение.

Он сбросил футболку.

Не успела она опомниться, как они уже лежали на комковатом матрасе и он снова принялся ее целовать. Его пальцы впились в ее голые ягодицы, а большой палец скользнул в шелковистую перемычку трусиков. Вздыбленная плоть впилась в ее ногу.

— Для меня в сексе нет ничего запретного. Дай мне знать, если тебя что-то испугает.

— Беспокойся о себе! — Все, что она сумела придумать. Он провел большим пальцем по татушке с драконом. Хотя Мег часто представляла, как мужчина медленно ее раздевает, все же не знала ни одного, который действительно бы делал это хорошо, и не собиралась дать Теду шанс стать первым. Присев на корточки, она медленно стянула футболку.

Тед провел пальцем по ее ребрам, проложил медленную цепочку поцелуев к животу.

У нее по коже пошли мурашки. Пора переходить к делу.

Она была обнажена, если не считать трусиков. Но на нем по-прежнему были шорты. Она потянула за кнопку.

— Рано, — прошептал он, притягивая ее к себе. — Сначала разогреем тебя.

Разогреем? Да она готова взорваться!

Он перекатился на бок и уперся взглядом в изгиб ее груди. Пуговку соска. Полоску кружева под ее животом. Но он не дотронулся до нее. Вообще.

Мег выгнула спину, безмолвно упрашивая его не медлить. Он нагнул голову к ее груди. Она закрыла глаза, но ощутила еще один легкий укус в плечо. Неужели этот человек никогда не изучал основы женской анатомии?

И так продолжалось некоторое время. Он изучил чувствительное местечко на внутреннем сгибе локтя. Точку на запястье, где бился пульс. К тому времени, как он коснулся мягкой внутренней поверхности бедра, она трепетала от желания и была сыта по горло его пытками. Как мужчина, четыре месяца обходившийся без секса, может быть так терпелив и сдержан?

Изощренная пытка продолжалась, его ласки почти не затрагивали тех мест, где были отчаянно необходимы. Она попыталась застонать, но из горла не вырвалось ни единого звука. Такова его месть. Он собирается своими играми довести ее до смерти.

Она не поняла, что потянулась к развилке бедер, пока он не поймал ее руку.

— Боюсь, что не могу этого позволить.

— Позволить?

С подогретой похотью силой она вывернулась из-под Теда, забросила ногу на его бедра. И снова потянула за кнопку шорт.

— Соглашайся или заткнись!

Но он сжал ее запястья.

— Это останется на мне, пока я сам не сниму.

— Почему? Боишься, что я посмеюсь над тем, что увижу?

Его густые волосы были взъерошены в тех местах, куда она зарылась руками, нижняя губа чуть припухла, но выражение лица оставалось смутно-сожалеющим.

— Не хотел я этого делать, но ты не оставила мне выбора.

Он подмял ее под себя, сунул палец под тонкую полоску кружева. Она застонала, подняла ноги в воздух… и рассыпалась. А когда изнемогшая от наплыва ощущений лежала без сил, он коснулся губами ее уха.

— Я думал, у тебя немного больше самообладания. Но полагаю, ты держалась сколько могла.

Она смутно почувствовала, как он дергает за ее кружевной пояс верности и как его тело скользит вниз. Он поймал ее ноги, широко развел, коснулся щетинистым подбородком внутренней стороны бедер и накрыл губами ее лоно. Мег сотряс взрыв. Но даже тогда он не вошел в нее. К тому времени, как нахлынул третий оргазм, она превратилась в его сексуальную безвольную куклу.

Он наконец остался голым и вошел в нее, очень-очень медленно, давая ей время принять его, найдя идеальный угол вторжения. Ничего неуклюжего. Никакого лапанья. Не задел пальцем, даже случайно. Не ткнул локтем. Резкий выпад, безупречно проделанный. Предназначенный для максимального удовольствия. Она впервые испытывала нечто подобное. Словно имело значение только ее наслаждение. Только оно было важным. Даже кончая, он держал тело на весу, так чтобы ей не пришлось терпеть его тяжесть. Они заснули. Снова проснулись, снова любили друг друга. Раз… другой… Где-то среди ночи он натянул на нее простыню, легонько поцеловал в губы и ушел.

Она заснула не сразу. И долго думала о словах Люси: «Каждой женщине не мешало бы побывать в постели с Тедом Бодином». Вот уж с этим трудно спорить. Ее никогда не любили так безоглядно, так бескорыстно. Похоже, он прочитал и запомнил все руководства по сексу, которые только существуют на свете. Впрочем, он вполне на это способен. Он точно знал, как довести женщину до экстаза. Почему же она так разочарована?..

Глава 12

На следующий день клуб был закрыт из-за праздника, так что Мег постирала вещички и направилась на кладбище. Расчищая от сорняков старые надгробия, она старалась не слишком много думать о Теде, а когда ее сотовый зазвонил, даже не ответила, хотя не могла не поддаться искушению выслушать сообщение голосовой почты. Приглашение на обед в «Раустэбаут» в пятницу вечером. Поскольку в компании непременно будут Санни и Спенс, Мег не перезвонила.

Ей следовало бы знать, что обескуражить его будет не так просто. Около трех часов дня на дороге показался голубой грузовик…

На Теде были бейсболка, очередные в казавшемся бесконечном гардеробе поношенные шорты, на этот раз рыжевато-коричневые, и такая же поношенная зеленая футболка с выцветшим гавайским узором. Интересно, как он умудряется сделать так, что эти неописуемые тряпки выглядят на нем как изделия от кутюр?!

Тут в ее сознание вторглись непрошеные воспоминания о прошлой ночи, все эти постыдные стоны и унизительные мольбы. Дабы возвыситься в собственных глазах, она пошла в наступление:

— Если не собираешься раздеться, ты для меня все равно что мертвец!

— Вы, калифорнийки, так чертовски агрессивны!

Он обвел рукой кладбище.

— Раз в месяц я посылаю сюда бригаду рабочих на уборку. Тебе не обязательно это делать.

— Мне нравится трудиться на свежем воздухе.

— Для избалованного голливудского отродья у тебя совершенно необычные способы развлечения.

— Ну уж поинтереснее, чем размахивать клюшками!

Она сняла бейсболку и вытерла лоб обратной стороной измазанной руки. Локоны нахально лезли в глаза и липли к шее. Нужно бы подстричься, но жаль тратить деньги.

— Я не пойду с тобой в «Раустэбаут». Слишком много Скипджеков, — бросила она, снова нахлобучивая бейсболку. — Кроме того, чем меньше мы вместе будем показываться на людях, тем лучше.

— Я не говорил, что они там будут.

— Но не сказал, что их там не будет.

Солнце палило, она была раздражена и намерена противоречить ему на каждом шагу.

— Будь честен, Тед. Вся эта история с гольф-курортом… Неужели ты действительно хочешь, чтобы Скипджеки испортили еще один уголок живой природы? У вас уже есть загородный клуб. Неужели этого недостаточно? Я знаю обо всех проблемах местной экономики, но не считаешь ли ты, что кто-то вроде мэра должен думать о долгосрочных перспективах?

— Ты становишься настоящим чирьем в заднице!

— Все лучше, чем лизать эту самую задницу!

Она умудрилась взбесить его. Повернувшись, Тед направился к грузовику, но вместо того чтобы рвануть с места, открыл дверь.

— Садись.

— Я не совсем одета для прогулки.

— Кроме меня, ты никого не увидишь, что совсем неплохо, потому что выглядишь как сам сатана и, думаю, пахнешь еще хуже.

Она была рада, что он заметил.

— В твоем грузовике есть кондиционер?

— Узнаешь сама. Если сядешь.

Она не собиралась пропускать таинственную прогулку ради того, чтобы покончить с сорняками. И все же она лениво побрела к грузовику. Садясь, она заметила отсутствие приборной доски, какие-то странные кнопки и пару электронных схем.

— Не касайся этих проводов, — остерег он, садясь за руль, — если не хочешь, чтобы тебя ударило током.

Она естественно, тут же коснулась проводов, что еще больше вывело Теда из себя.

— А что, если бы я сказал правду? Ты же не знала наверняка?

— Я привыкла ходить по лезвию бритвы. Особенность калифорнийцев. Кроме того, я поняла, что здесь понятие «правды» весьма растяжимо.

Он хлопнул дверью, а она протянула выпачканный землей палец к циферблатам около рулевого колеса.

— Что это?

— Приборы для кондиционера, работающего на солнечной батарее. Что-то с ним не так.

— Потрясающе, — пробурчала она. — Просто потрясающе. А это? — Она кивнула в сторону маленького экрана между сиденьями.

— Прототип для системы навигации нового типа. Он тоже не отлажен, так что держи свои лапы подальше от него.

— А в этом грузовике хотя бы что-то работает?

— Я очень доволен новейшим водородным топливным элементом.

— Кондиционер на солнечной батарее, система навигации, водородный топливный элемент… Ты честно заработал первую премию балаганного шута!

— Ты, кажется, завидуешь людям творческим.

— Только потому, что я смертная и, следовательно, подвержена обычным человеческим эмоциям. Не важно. Ты все равно не поймешь.

Тед улыбнулся и свернул на шоссе.

Он оказался прав. Кондиционер действительно работал не слишком хорошо, но все же в машине было прохладнее, чем на открытом воздухе под палящим техасским солнцем.

Они в полном молчании проехали несколько миль вдоль реки. Виноградники сменились большим полем лаванды. Мег пыталась не думать о вчерашней ночи.

Он свернул на узкую дорогу, вымощенную потрескавшимся асфальтом. Они обогнули скалу из песчаника, и тут Мег увидела гигантскую гору, абсолютно лысую и поднимавшуюся этажей на десять. Тед выключил зажигание и вышел. Она последовала за ним.

— Что это? Странно как-то.

— Видела бы ты это пять лет назад, прежде чем ее законсервировали.

— Что значит «законсервировали»?

Он показал на ржавую табличку. Табличка криво свисала с перекладины между металлическими столбами, стоявшими рядом с грудой автомобильных шин.

«Свалка твердых отходов "Индиан грасс"».

Мег во все глаза смотрела на чахлые сорняки и кустики.

— Тут была городская свалка?

— Известная так же как девственный участок живой природы, о котором ты так беспокоишься.

Он разразился короткой, но впечатляющей лекцией об особенностях современных свалок. Возможно, большинству потенциальных слушателей это вряд ли было интересно, но именно подобные вещи Мег изучала до того, как бросила колледж на последнем курсе.

— Много десятилетий округ арендовал эту землю у города, — продолжал Тед. — Два года назад свалку пришлось закрыть из-за того, что свободных объемов больше не осталось. Мы потеряли доход и остались со ста пятьюдесятью акрами деградировавшей земли. Плюс еще сто акров буферной зоны. Деградировавшая земля, на случай если ты еще не поняла, это такая, которая больше ни на что не годится.

— Кроме площадки для гольфа?

— Или лыжного курорта, что вряд ли осуществимо в центральном Техасе. Если все пойдет хорошо, рядом можно будет устроить питомник для диких животных. Кроме того, это поддержит здешние растения и улучшит качество воздуха. И может даже умерить высокие температуры. Видишь ли, площадки для гольфа служат не только для того, чтобы гонять по ним мячи.

Мег следовало бы знать, что умник вроде Теда все продумает, и теперь она чувствовала себя немного глупо. Он показал на торчавшие из земли трубы:

— Скважины служат источником метана, так что нужен постоянный мониторинг. Но метан можно уловить и использовать для производства электроэнергии, что мы и планируем сделать.

Она уставилась на него из-под козырька бейсболки.

— Звучит слишком хорошо.

— Это поле гольфа будущего.

— Неужели Спенс решится купить?

— Скажем так: едва я указал на известность, которую он приобретет, сделав площадку для гольфа в столь проблемной местности, как его будут ценить и превозносить, и не только в мире гольфа, — он сразу заинтересовался.

Блестящая стратегия. Мег была вынуждена это признать. Стать спасителем окружающей среды: какая подпитка для гигантского эго Спенсера!

— Но при мне он ни разу об этом не упоминал.

— Был слишком занят, пожирая глазами твои груди. Которые, должен сказать, действительно того стоят.

— Да?

Она прислонилась к капоту машины: бедра слегка выпячены, шорты открывают пупок. Ей нужно время. Время, чтобы обдумать только что услышанное.

— Да.

Он послал ей свою лучшую улыбку.

— Я вся мокрая, — пожаловалась она.

— Мне все равно!

— Прекрасно, я это учту.

Она хотела взорвать эту холодную уверенность, взбаламутить его жизнь так, как он взбаламутил ее собственную.

Поэтому она стащила бейсболку, вцепилась в подол ветхой футболки и одним махом стянула ее.

— Я ответ на твои сладострастные сны, большой мальчик. Секс без этого обременительного эмоционального дерьма, которое ты так ненавидишь.

Он уставился на голубой лифчик, влажно льнувший к ее коже.

— А какой мужчина такое любит?

— Но в отличие от многих ты искренне ненавидишь всякие проявления чувств.

Футболка упала на землю.

— Ты ведешь себя как сторонний наблюдатель. Не то чтобы я на это жаловалась…

Темная бровь слегка выгнулась.

— Почему же это звучит именно жалобой?

— Разве? Прости. Ты таков, какой есть. Снимай шорты.

— Нет.

Она сбила его с толку своим болтливым языком. И вообще, на что ей жаловаться?..

— Никогда не видела, чтобы мужчина так боялся раздеться. Что это с тобой?

И тут этот вежливый, сдержанный, старавшийся никогда не переходить в оборону мужчина сорвался:

— Прошлой ночью у тебя возникла проблема, о которой я не знаю? Ты не была удовлетворена?

— Как это «не была»? Тебе стоило продавать свои знания о женском теле! Клянусь, ты отправил меня к звездам три раза.

— Шесть.

Он считал… впрочем, это неудивительно. Но она действительно безумна. Иначе почему оскорбляет единственного любовника, который больше заботился о ее наслаждении, чем о своем? Ей срочно нужно к психотерапевту.

— Шесть?

Мег быстро завела руки за спину и расстегнула лифчик. Придержала чашечки ладонями и повела плечами. Бретельки сползли вниз.

— В таком случае сегодня будь со мной поосторожнее.

Похоть перевесила негодование.

— А может, мне нужно лишь немного больше времени с тобой.

— О Господи, нет! — застонала она.

Но она бросила вызов его легендарному искусству любви, и на лице Теда возникло выражение мрачной решимости. Не успела она опомниться, как ее лифчик полетел на землю, а груди оказались в его ладонях.

Даже вчерашняя медленная пытка не могла подготовить ее к сегодняшним изощренным мучениям. Ей ни в коем случае не стоило намекать, что она не была удовлетворена. Тед твердо намеревался заставить ее проглотить свои слова.

Он гладил, ласкал и изучал ее тело ловкими изобретательными пальцами. Она снова оказалась в его власти. Ей понадобятся наручники и хлыст, если она когда-нибудь намеревается взять верх над этим человеком… в постели, конечно.

Его одежда мгновенно исчезла. Пот поблескивал на его спине, лоб прорезали глубокие морщины, потому что он игнорировал требования своего тела, чтобы заработать высшую оценку по воспламенению всех ее нервных окончаний. Мег хотелось завопить, потребовать, чтобы дал себе волю и наслаждался, но она была слишком занята, выкрикивая собственные требования.

Тед рванул дверь машины, уложил ее обмякшее тело на сиденье и широко раздвинул ее ноги. Но сам остался стоять. Играл с ней, мучил, пользуясь пальцами, как сладостным орудием вторжения. Естественно, одного оргазма было для него недостаточно, и когда она рассыпалась, он вытащил ее из машины и прижал грудью к двери. Нагретый солнцем металл действовал как сексуальная игрушка на ее уже возбужденные соски, пока он ласкал ее сзади. Наконец он повернул ее к себе, и все началось снова.

К тому времени, как он вошел в нее, она потеряла счет оргазмам. Тед с очевидной легкостью удерживал ее у дверцы: ее ноги сцеплены у него на поясе, ее попка в его ладонях. Держать ее на весу, должно быть, было нелегко, но он не выказывал признаков утомления.

Его выпады были глубокими и размеренными. Ее комфорт и удовольствие — главными. Даже когда он выгнул шею, повернул лицо к солнцу и нашел свою разрядку.

Что еще может хотеть от любовника женщина? Всю дорогу домой она спрашивала себя об этом. Он спонтанен, благороден, великодушен, изобретателен. У него потрясающее тело и фантастический запах. Он абсолютно идеален.

Если не считать эмоционального провала в душе. Полная пустота…

Он был готов жениться на Люси и провести с ней остаток жизни. Но ее побег не произвел даже ряби в стоячем пруду его повседневного существования. Ему и вспомнить нечего. Он не задается вопросом, почему она не захотела разделить свое будущее с ним. Единственное глубокое чувство Теда — это чувство долга.

Свернув на дорогу, ведущую к церкви, он принялся возиться с одной из таинственных кнопок. Мег заподозрила, что он ждет от нее дифирамбов. Но как она может поставить ему что-то, кроме высшего балла за постельные игры? А непреходящее разочарование — это ее проблема. Не его.

— Ты классный любовник, Тед. Правда, — абсолютно искренне улыбнулась она.

Он мрачно уставился на нее:

— Зачем ты мне это говоришь?

— Не хочу, чтобы ты посчитал меня неблагодарной. Я только хотела… все было изумительно.

Но похоже, она только все испортила… и судя по тому, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших руль, выходило, что люди, уверенные, будто никогда и ничего не способно расстроить Теда, сильно ошибаются. Очевидно, они сами не знают, что говорят.

— Я был там, помнишь?

Его слова впивались в нее металлическими осколками.

— Разумеется. Как я могла забыть?

Он ударил по тормозам.

— Что это с тобой, черт возьми?

— Просто устала. Забудь все, что я сказала.

— Забуду, можешь быть уверена.

Он протянул руку и открыл дверь с ее стороны. Поскольку ее попытка умиротворить его с треском провалилась, она молниеносно стала собой.

— Я иду принять душ, но тебя не приглашаю. И если уж на то пошло, не смей больше ко мне прикасаться.

— А зачем это мне? — парировал он. — От некоторых женщин — одни неприятности.

Она вздохнула, злясь не столько на него, сколько на себя.

— Знаю…

Он ткнул пальцем в ее сторону.

— Тебе лучше быть готовой в семь часов вечера пятницы, потому что именно тогда я за тобой заеду. А до этого можешь меня не ждать. Потому что у меня дела в Санта-Фе. И звонить я тоже не собираюсь. У меня дела поважнее, чем спорить со спятившей бабой.

— Забудь о пятнице. Я уже сказала, что не желаю проводить время со Скипджеками, а тем более с тобой.

Мег спрыгнула и тут же покачнулась: затекшие ноги ее не держали.

— Ты наговорила мне кучу дерьма! — воскликнул он. — Мне еще нужно обдумать сказанное тобой.

Он хлопнул дверью перед ее носом. Мотор взревел, и машина укатила в туче пыли.

Она кое-как удержалась на ногах и поплелась к крыльцу. Оба знали, что она предпочтет провести вечер со Скипджеком, чем смотреть на стены чересчур тихой церкви. И несмотря на то что они только что наговорили друг другу, оба знали также, что их связь еще далеко не закончена.

Следующие две недели в клубе было полно народу. Слух об увлечении Спенса Мег Корандой распространился по городу после вечеринки у Шелби, и ее чаевые росли с каждым днем. Даже Брюс, отец Кайлы, сунул ей доллар. Она благодарила всех за щедрость и напоминала о необходимости складывать банки в предназначенные для этого контейнеры. Ей отвечали, что они всегда рады помочь.

В четверг из Лос-Анджелеса прибыли вещи, присланные по ее просьбе экономкой родителей. Мег путешествовала слишком много, чтобы иметь обширный гардероб, а кроме того, имела привычку раздавать платья и костюмы. Но без туфель обойтись она не могла. И главное, очень нуждалась в большой пластиковой корзине, хранившей трофеи ее поездок: бусы, амулеты, монетки, зачастую антикварные, которые она собирала по всему миру.

Тед так и не позвонил из Санта-Фе, но она и не ожидала ничего подобного. И все же скучала по нему. И сердце сделало сумасшедшее сальто-мортале, когда в пятницу днем он и Кении остановились у ее тележки. Кении сообщил, что Спенс и Санни только сейчас вернулись из Индианаполиса и придут на обед в «Раустэбаут» сегодня вечером. Она заявила Теду, что приедет сама, и не стоит за ней заезжать. Это ему не понравилось, но не спорить же в присутствии Кении!

Пока он играл, жаркое солнышко заливало его золотом. Хорошо еще хоть птички молчали! Неужели он никогда не теряет самообладания?

Она пыталась представить черные штормовые волны, вздымающиеся под маской невозмутимости. Иногда ей казалось, что она видит намек на уязвимость, когда его ленивая улыбка задерживалась немного дольше необходимого, а в глазах мелькала тень усталости. Но эти впечатления меркли так же быстро, как появлялись, оставляя нетронутой блестящую поверхность.

Мег появилась в «Раустэбаут» последней. Для сегодняшнего вечера она выбрала мини от Миу-Миу, купленное в комиссионке, кислотно-желтый топ и искусно расшитые стеклярусом и вышивкой розовые парусиновые босоножки на платформе. Но пока она шла к столу, юбка привлекала куда больше внимания, чем сказочные туфли.

За большим деревянным столом сидели не только Скипджеки, но и все Тревелеры, с женами и мужьями. Санни устроилась справа от Теда и всячески старалась завладеть его вниманием. Когда Мег подошла к столу, он оглядел ее мини, после чего многозначительно кивнул, что она восприняла как приказ сесть от него по другую сторону. Мег была полна решимости скрывать их связь, поэтому поставила стул между Тори и Шелби прямо напротив Эммы.

Явная взаимная симпатия между Тори, Эммой и Шелби пробудила в ней тоску по подругам. Где сейчас Люси? Что с ней? Что же до остальных, то она уже несколько недель избегала звонить Джорджи, Эйприл и Саше, не желая, чтобы ее подруги узнали, насколько ужасно ее положение.

Коварная семейка Тревелеров бесстыдно льстила Скипджекам. Шелби задавала бесчисленные вопросы о новой линии продукции «Вайсрой». Тори осыпала Санни комплиментами, восторгаясь ее блестящими темными волосами и классическим выбором гардероба. Кении подчеркнул особую меткость паттов Спенса. Атмосфера была крайне дружелюбной, почти расслабляющей… до того момента, как Мег обратилась к Эмме просто по имени. Собравшиеся один за другим замолкали.

— Что я такого сделала? — удивилась она, поежившись под обстрелом взглядов. — Она сама просила называть ее Эммой.

Эмма схватила бокал с вином и залпом выпила.

— Это просто не принято, — ответила Шелби Тревелер и поджала губы.

— Никогда, — покачал головой муж Эммы. — Даже если речь идет обо мне. По крайней мере — пока она одета.

— Дурные манеры, дурное воспитание, — добавила Тори, тряхнув длинными темными волосами.

— Непочтительность, — согласился ее отец Уоррен. Тед откинулся на спинку стула и мрачно уставился на Мег.

— Я бы на твоем месте хорошенько подумал, прежде чем оскорблять малознакомых людей.

Эмма медленно опустила голову и трижды ударилась лбом о стол.

Кении потер спину жены и улыбнулся. В глазах Теда заплясали веселые искорки.

Мег определенно слышала, что и Санни, и Спенс не добавляют «леди», обращаясь к Эмме, но, разумеется, бессмысленно напоминать об этом.

— Мои глубочайшие извинения, леди Эмма!.. — протянула она. — Надеюсь, мне дадут поесть перед казнью?

— И сарказм тут ни к чему, — фыркнула Тори. Эмма подняла голову.

— Они ничего не могут с собой поделать. Прости их.

Муж запечатлел на губах жены довольный поцелуй и вернулся к обсуждению новых клюшек Спенса. Тед пытался вмешаться. Но Санни не могла этого допустить. Уж она-то знала, как привлечь его внимание!

— А каков КПД вашего нового топливного элемента?

Мег понятия не имела, что вообще это означает. Но Тед был в своем услужливом репертуаре:

— От тридцати восьми до сорока двух процентов, в зависимости от нагрузки.

Санни, потрясенно раскрыв глаза, придвинулась еще ближе.

Спенс пригласил Мег танцевать, и прежде чем она успела отказаться, две пары женских рук вцепились в нее и подняли со стула.

— Она думала, вы никогда не попросите!.. — пропела Шелби.

— Хотела бы я, чтобы Декс был так же легок на ногу, как вы, Спенс, — проворковала Тори.

Эмма выглядела крайне встревоженной, и Мег могла бы поклясться, что заметила тень беспокойства на лице Теда.

К счастью, первый танец был быстрым, и Спенс не пытался вовлечь ее в беседу. Однако вскоре Кении Чесни принялся проникновенно мурлыкать «Все, что мне нужно знать», и Спенс прижал ее к себе. Он был слишком стар для выбранного им одеколона, и она чувствовала себя так, словно очутилась в магазине «Аберкромби и Фич».

— Вы сводите меня с ума, миз Мег.

— О, я не хочу никого сводить с ума, — осторожно ответила она.

Краем глаза она заметила Берди, Кайлу и Зоэ, устроившихся за столом у стойки бара. Кайла выглядела ужасно сексуальной в узком, сползающем с плеча топе, красиво, без всякой вульгарности облегавшем грудь, и мини с тропическим принтом, открывавшим стройные ноги. Берди и Зоэ были одеты попроще, и все трое не сводили глаз с Мег.

Спенс сжал ее руку и привлек к груди.

— Шелби и Тори рассказали о вас и Теде.

Внутри заверещал звонок тревоги.

— И что же именно они вам рассказали?

— Что вы наконец нашли в себе мужество признать, что Тед не ваш человек. Я горжусь вами.

Мег споткнулась и мысленно прокляла обеих женщин. Он стиснул ее пальцы жестом, как она поняла, предназначенным для того, чтобы утешить и ободрить.

— Между мной и Санни нет тайн. Она рассказала, как вы пытались вешаться на него на вечеринке у Шелби. Полагаю, способ, которым он вас отверг, заставил вас наконец увидеть истину. И я всего лишь хочу сказать, что горжусь вашей силой воли. Теперь, когда перестанете гоняться за ним, сразу почувствуете себя намного лучше. Шелби тоже так считает. И Тори сказала… впрочем, не важно, что сказала Тори.

— О нет, договаривайте! Уверена, что это полезно для моей самооценки.

— Ну… — Он провел ладонью по ее спине. — Тори сказала, что когда женщина одержима мужчиной, который к ней холоден, это убивает ее душу.

— Да она просто философ!

— Я и сам удивился. Она казалась мне немного легкомысленной. И также добавила, что вы собирались вытатуировать мое имя у себя на щиколотке, чему я не поверил. — Спенс поколебался, но все же спросил: — Это неправда, так?

Когда она кивнула, он разочарованно вздохнул.

— В этом городе немало очень странных людей. Вы заметили?

Ничуть они не странные. Просто слишком хитрые.

— Теперь, когда вы об этом упомянули… — пробормотала она.

Тори притащила мужа на танцпол и норовила держаться поближе к Мег, несомненно, стараясь подслушать. Мег послала ей луч смерти и отодвинулась от Спенса.

— Простите, мне нужно в дамскую комнату.

Не успела она закрыть за собой дверь, как в туалет ворвались Тори, Эмма и Шелби.

Эмма показала на ближайшую кабинку:

— Иди, мы подождем.

— Не трудитесь! — рявкнула Мег и напустилась на Тори и Шелби: — Почему вы сказали Спенсу, что я больше не влюблена в Теда?

— Потому что ты никогда не была в него влюблена. — Разноцветные эмалевые подвески на браслетах Шелби негромко звякнули. — По крайней мере я так не думаю. Хотя Тед есть Тед…

— А поскольку ты женщина…

Тори скрестила руки на груди.

— Все же было очевидно, что ты это сочинила, чтобы избавиться от Спенса. И мы не стали бы тебе мешать, не появись здесь Санни.

Дверь туалета распахнулась, и вошла Берди в сопровождении Кайлы и Зоэ.

Мег воздела руки к небу:

— Класс! Теперь я подвергнусь групповому изнасилованию.

— Тебе не стоит шутить на такие серьезные темы! — отрезала Зоэ. На ней были белые капри, голубая футболка с логотипом уайнетской публичной школы и серьги, выглядевшие так, словно были сделаны из соломинок для коктейлей.

— Все вы, голливудские, такие, — встряла Берди. — Лишены морального компаса. Не то, что мы. Шелби, ты сказала ей, чтобы оставила Теда в покое, тем более что в него влюбилась Санни?

— Вот мы и добрались до сути дела, — объявила Шелби.

Эмма взяла команду на себя. Поразительно, какой властной может быть небольшого росточка женщина с розовыми щечками и шапкой светло-каштановых локонов.

— Не думай, что никто не понимает твою ситуацию. Когда-то я тоже была совсем чужой в Уайнете, так что…

— И до сих пор чужая, — громко прошептала Тори. Эмма ее проигнорировала:

— …вполне способна тебе посочувствовать. Я также знаю, каково это: привлечь внимание человека, которого не выносишь, хотя герцог Бенддингтон был куда более омерзителен, чем мистер Скипджек. Все же мой нежеланный поклонник не держал в руках судьбу города. Но я и не пыталась использовать Теда, чтобы обескуражить Скипджека.

— Ну, что-то в этом роде вы сделали, — заметила Тори. — Но Теду тогда было только двадцать два года, и Кении вас разоблачил.

Уголки губ Эммы на мгновение застыли.

— Твое присутствие вдвойне усложнило и без того деликатную ситуацию, Мег. Очевидно, ты находишь неприятными знаки внимания со стороны Спенса. И мы все это понимаем.

— А я — нет! — Кайла поправила темные очки без оправы, поднятые на белокурые локоны. — Да ты хоть понимаешь, как он богат? И волосы у него потрясающие.

— К несчастью, твой метод отпугивания поклонников включает участие Теда, — продолжала Эмма. — Что могло быть вполне приемлемо, если бы не Санни.

Берди дернула за подол шелкового помидорно-красного топа, который она носила с хлопчатой юбкой.

— Всякий, у кого есть глаза, видит, как безумно любит дочь Спенсер. Конечно, отказ Скипджеку сошел бы тебе с рук. Но невозможно флиртовать с человеком, которого любит его малышка дочь.

— Что Санни хочет, то Санни получает.

— Она не получит Теда! — бросила Мег.

— Надеюсь, Тед сделает все возможное, чтобы она не поняла этого, пока контракт не будет подписан, — резко ответила Эмма.

С Мег было довольно.

— Хотите услышать страшную мысль? Что, если пресвятой мэр решит скормить вас волкам и позаботится только о себе?

Зоэ с видом обвинителя эффектно вытянула палец в ее сторону.

— Для тебя все шуточки! А для детей моей школы, которые теснятся в переполненных классах? А для учителей, пытающихся учить по устаревшим учебникам и не имеющих даже дополнительных пособий?

— Для меня это тоже не шутка, — поддакнула Кайла, украдкой бросив взгляд в зеркало. — Ненавижу сидеть в этом магазине, набитом старушечьими платьями. Но сейчас в этом городе едва ли наберется горстка женщин, способных купить одежду, которую я мечтаю продавать!

Ее взгляд скользнул по купленной в магазине юбке Мег.

— С тех пор как я купила гостиницу, все мечтала открыть рядом чайную и книжный магазин, — добавила Берди.

Шелби отвела за ухо прядь белокурых волос.

— Мой муж не спит ночами, терзаясь угрызениями совести, потому что в его компании недостаточно мест для того, чтобы город держался на плаву.

— Декс испытывает то же самое, — кивнула Тори. — Город такого размера не может выжить, имея всего одно предприятие.

— А вы? — набросилась Мег на Эмму. — У вас тоже есть причины уговаривать меня продаться Спенсеру Скипджеку?

— Если этот город умрет, — спокойно ответила Эмма, — у нас с Кении останется достаточно денег, чтобы жить без забот. В отличие от большинства наших друзей.

Тори постучала по полу мыском кожаной босоножки.

— Видишь ли, Мег, ты, попросту говоря, мешаешь. Тебе нужно уехать из Уайнета. В отличие от многих я как раз тебе симпатизирую. Так что ничего личного.

— Почему? Я тоже не питаю к тебе никаких дурных чувств, — покачала головой Эмма.

— Зато питаю я! — прошипела Берди.

— А я — нет, — объявила Шелби. — У тебя красивый смех.

Кайла показала на оригинальное ожерелье из ключей, которое Мег собрала всего несколько часов назад:

— Нам с Зоэ нравятся твои украшения.

Берди надулась, как рассерженный попугай.

— Как вы можете любезничать с ней? Или забыли о Люси? Из-за Мег у Теда разбито сердце!

— По-моему, он вполне отправился, так что я готова об этом забыть, — хмыкнула Эмма.

Шелби открыла сумочку, розовый с коричневым клатч от Джуси, и вытащила сложенный листок бумаги, в котором Мег узнала чек.

— Мы знаем, что у тебя не хватает наличных, поэтому собрали кое-что. Помочь тебе начать все сначала. Только в другом городе.

Впервые с того момента, как Мег увидела Тори, та явно смутилась.

— Если тебе неудобно брать деньги, считай, что берешь взаймы.

— Нам будет приятно, если ты их возьмешь, — добавила Эмма. — Так будет лучше для всех.

Прежде чем Мег успела послать их ко всем чертям, дверь снова распахнулась. На пороге появилась Санни.

— Кажется, здесь вечеринка?

Шелби поспешно сунула чек в сумочку.

— Просто… разговорились…

— А теперь нам нужно твое мнение.

Тори демонстративно обернулась к зеркалу и притворилась, что стирает мазок туши.

— Шарлиз Терон или Анджелина Джоли? Если бы ты была лесбиянкой, с кем бы хотела переспать?

— Лично я — с Анджелиной Джоли.

Кайла привычным жестом вытащила из сумки блеск для губ.

— Серьезно. Любая женщина, утверждающая, что она не хочет этого, — лгунья! Эта женщина буквально истекает сексом.

— Это твое мнение! — Зоэ, которая несколькими минутами ранее казалась такой высокоморальной особой, принялась возиться с волосами. — Я бы выбрала Керри Вашингтон. Сильную чернокожую женщину. Или Энн Хэтэуэй. Но только потому, что она училась в Вассаре.

— Не нужна тебе Энн Хэтэуэй, — запротестовала Берди. — Она великая актриса, но не твой сексуальный тип.

— Поскольку я не лесбиянка, мой сексуальный тип не имеет значения.

Зоэ выхватила у Кайлы блеск для губ.

— Просто объясняю, что, будь я лесбиянкой, хотела бы иметь партнершу с мозгами и талантом.

Эмма одернула свой желтый топ в цветочек.

— Должна признать, что нахожу Киру Найтли странно притягательной.

— Вы всегда были неравнодушны к британкам, — заметила Кайла, забрав у Зоэ блеск.

— По крайней мере она преодолела влечение к Эмме Томпсон, — вставила Тори, вытягивая из держателя бумажное полотенце. — А как насчет тебя, Мег?

Мег уже тошнило от попыток окружающих постоянно ею манипулировать.

— Я предпочитаю мужчин. А точнее — мускулистых техасцев. У вас нет никаких идей на этот счет?

Она буквально слышала, как ворочаются в их головах шестеренки. Дамы пытаются найти подобающий ответ?

Мег вышла, предоставив им размышлять всей теплой компанией.

Возвращаясь за стол, она пришла к трем выводам. Проблемы Теда с Санни — решать только ему одному. Свои проблемы со Спенсом придется решать по мере их поступления. И никому не удастся выставить ее из этого ужасного города, пока она сама не пожелает отсюда убраться.

Глава 13

Мег увидела Теда только на следующий день, на поле для гольфа, но играл он со Спенсом и Санни и старательно держался подальше от ее тележки с напитками. Вернувшись домой, она увидела у крыльца фургон фирмы по доставке мебели и немедленно отослала его обратно со всем содержимым.

Войдя в душную, жаркую церковь, она тяжело вздохнула. Люди взяли за моду присылать ей вещи, принимать которые она не желала. Прошлой ночью Шелби сунула чек в ее сумочку, после чего Мег немедленно его разорвала. А теперь это. Да, она нуждалась в мебели, а когда увидела напольные кондиционеры, едва не отказалась от своих принципов.

Мег открыла окна, включила вентиляторы и налила себе стакан ледяного чаю из холодильника. Вот уже второй раз на неделе кто-то пытался подкупом заставить ее покинуть город. Но если она позволит себе задуматься об этом, немедленно впадет в депрессию, а это ей ни к чему. Она хочет сохранять здоровую злость.

Наскоро вымывшись под душем, она натянута шорты, маечку, сунула ноги в шлепанцы и отправилась в путь.

Каменные колонны отмечали вход в поместье Бодинов. Она прошла через хвойную рощу, пересекла старый каменный мост, у которого дорога разветвлялась на множество тропинок, и легко нашла главный дом, невысокий, выстроенный из песчаника. За низкой оградой она увидела большой бассейн с раздевалкой, двор, сад и два здания поменьше, домики для гостей. И куда ни взглянешь, повсюду открывались совершенно захватывающие виды.

Когда тропа сделала петлю, Мег выбрала вторую дорожку, но вышла на тренировочную площадку для гольфа. Пришлось сделать третью попытку, и на этот раз она набрела на небольшой дом из камня и кирпича, в гараже которого стоял пикап Скита Купера. Правильно: кадди всегда должен быть под рукой.

Последняя дорожка вела в гору и заканчивалась каменистым обрывом, на котором стояло современное строение из идеально пригнанных прямоугольных блоков сухой строительной штукатурки, с остроугольной крышей. Даже если бы на крыше не было ветряков, она поняла бы, что это дом Теда. Красота, изобретательность и функциональность многое говорили о владельце.

Она не успела позвонить. Входная дверь открылась, и Тед предстал перед ней в черной майке, серых трусах и босиком.

— Понравилась прогулка?

Либо ему кто-то позвонил, либо камеры видеонаблюдения отслеживали каждый ее шаг. Зная его любовь ко всяческим гаджетам, она заподозрила второе.

— Могущественный правитель королевства Бодинов действительно всезнающ.

— Делаю все возможное. — Он дал ей пройти.

Дом был просторным. Прохладное, умиротворяющее убежище, спасение от беспощадной летней жары. Мебели было немного, и каждый предмет был тщательно подобран. Больше всего поражала прямоугольная комната со стеклянными стенами.

В доме царили почти монашеский аскетизм и безупречный порядок. Никаких скульптур. Никаких картин.

Мег выросла в роскоши: фамильный дом в фермерском стиле в Коннектикуте, дом в Бель-Эйре, дачный домик на Морро-Бей… но это нечто особенное.

— Славная берлога, — обронила она.

Стоило ему пересечь бамбуковый пол, как свет в холле, зажегшийся, когда он впустил Мег, автоматически выключился.

— Если ты явилась за сексом, знай: ты мне надоела, — заявил он.

— Этим объясняется большая кровать в мебельном фургоне, а также удобные мягкие кресла.

— И диван. Не забудь диван. Не хочу ранить твои чувства, но здесь не слишком уютно. И судя по телефонному разговору, который я только сейчас вел, ты не собираешься что-то менять. Почему ты отослала грузовик?

— Ты действительно вообразил, будто я стану брать у тебя подарки?

— Мебель предназначалась для меня. Не для тебя. Будь я проклят, если проведу еще одну ночь на твоем ложе пыток.

— Какое счастье, что я тебе надоела.

— Я могу передумать. Собственно говоря…

— Не твое это дело — обставлять мой дом. Я сама это сделаю, когда руки дойдут. Хотя, должна признать, ты почти соблазнил меня этими кондиционерами. К сожалению, у меня выработалось абсолютно ослиное упрямство вкупе с гордыней.

— Твоя потеря.

— Вам приходится заботиться о целом городе, мистер мэр. Не обязательно заботиться еще и обо мне.

Ей наконец удалось вывести его из равновесия. Тед как-то странно взглянул на нее.

— Но я делаю вовсе не это.

— Именно это. — Она из последних сил старалась задушить ростки нежности, поднимавшейся в ней. — Я пришла сюда, чтобы оторвать тебе голову, но этот дом растопил большую часть моего праведного негодования. Кстати, у тебя есть чем перекусить?

— Разумеется. Нам туда.

Ошеломляющая воображение кухня из нержавеющей стали хоть и не отличалась размерами, все же была снабжена всем необходимым. Длинный центральный островок-стойка плавно переходил в стол, за которым могла бы обедать компания друзей.

— Не люблю столовые, — объяснил он. — Привык есть на кухне.

— Ничего себе…

Забыв о голоде, она побрела к огромной стеклянной стене, выходящей на долину реки Педернейлз. Река вилась по неровным глыбам песчаника подобно зелено-голубой ленте. Заходящее солнце окрашивало пурпурные холмы мандариново-оранжевым сиянием.

— Поразительно! — воскликнула она. — Ты сам проектировал дом. Верно?

— Это эксперимент в области чистой нуль-энергии.

— То есть?

— Дом производит больше энергии, чем потребляет. Примерно на сорок процентов. В крышу встроены солнечные батареи и устройства для преобразования солнечной энергии в электрическую. У меня имеется система водоснабжения, аппараты геотермального нагрева и охлаждения, приборы с переключателями, ограничивающими получение и расход энергии в нерабочем режиме, так что я практически автономен и не завишу от коммунальных служб.

Тед сколотил состояние, помогая городам оптимизировать расход электроэнергии, так что дом был естественным продолжением его работы.

— В этой стране расходуется чересчур много энергии, — заявил он, открывая холодильник. — У меня остался ростбиф. Есть еще полуфабрикаты.

— Есть ли что-то такое, чего ты не умеешь? — поразилась Мег.

Он хлопнул дверцей и отвернулся.

— Очевидно, я не способен дотянуться до твоих стандартов в деле ублажения женщины, хотя, убей, не пойму, в чем эти стандарты заключаются.

Черт, она снова сунулась на минное поле!

— Я не хотела тебя обидеть.

— Ну да, конечно. Заяви парню, что он в постели полный лузер, и тот немедленно окажется на седьмом небе от счастья.

— Ты не лузер. Ты совершенство. Даже я это знаю.

— В таком случае, какого черта ты жалуешься?

— Какое тебе дело? Никогда не думал, что это может быть исключительно моей проблемой?

— Ты чертовски права, это твоя проблема. И я не совершенство. Хотелось бы, чтобы ты перестала это повторять.

— Ну как же! У тебя чересчур развито чувство долга, и ты так прекрасно научился скрывать свои истинные чувства, что сомневаюсь, сознаешь ли ты теперь, что чувствуешь на самом деле, или окончательно запутался.

— Давай уточним. — Он привычно ткнул в нее пальцем. — Женщина, у которой никогда не было постоянной работы, жизненной цели и чья семья, похоже, отвергла ее…

— Последнее — наглая ложь. Они просто… не знаю… взяли короткий тайм-аут. — Мег вскинула руки к небу. — Ты прав, я завидую, потому что ты представляешь собой все, чего мне никогда не добиться.

Тед немного сник.

— Ты не завидуешь и прекрасно это знаешь.

— Завидую. Немного. Ты не выказываешь никаких эмоций. Я же изливаю их на всех и каждого.

— Даже слишком часто.

Больше она не могла молчать.

— Думаю, ты можешь стать чем-то большим. Поверь, мне, большим!

— И это говоришь ты! — ахнул Тед. — Ты, которая возит тележку для напитков.

— Знаю. И что самое печальное, мне это даже нравится.

Презрительно фыркнув, он снова потянулся к холодильнику. На этот раз ахнула она и, бросившись вперед, схватила его за руки и уставилась на ладони.

— О Боже! Стигматы!

Он выдернул руки.

— Испачкал маркером.

Мег схватилась за сердце.

— Дай мне секунду отдышаться и покажешь оставшуюся часть дома.

Он попытался стереть красные пятна с ладоней и мрачно пробормотал:

— Мне следовало бы вышвырнуть тебя за порог!

— У тебя духа не хватит.

Тед выскочил из кухни, и она уже решила, что сейчас действительно вылетит на улицу, но он повернул к висевшей в воздухе лестнице, ведущей в стеклянную комнату. Мег последовала за ним и оказалась в библиотеке.

— Бомбоубежище? — спросила она. — Или укрытие от осаждающих дам?

— Мой офис.

— Круто.

Не спросив разрешения, она пошла по дорожке. Двойные панели потолочного освещения зажглись автоматически, стоило ей сделать пару шагов. Высокие окна, мощный компьютер, несколько эргономичных стульев и изящные встроенные шкафчики. Офис был почти стерильно чист.

— Никаких календарей с голыми женщинами или кофейных кружек с красненькой надписью «Я люблю Уайнет»?

— Я прихожу сюда работать.

Она вернулась в библиотеку и остановилась перед полкой с детскими книжками.

— «Хроники Нарнии». Обожаю эту книгу. И «Сказки о четвертом классе Ничего». Я их перечитывала не меньше десяти раз.

— «Питер и Фьюдж», — добавил он, встав у нее за спиной.

— Поверить не могу, что ты их сохранил.

— Трудно избавляться от старых друзей.

Или любых друзей. Внутренний круг друзей Теда заключал в себе целый мир. Но насколько он близок к кому-то из них?

Она пошла вдоль полок. Фантастика, и фэнтези, биографии, нон-фикшн на головокружительное множество тем, техническая литература по загрязнению окружающей среды и глобальному потеплению, ботанике, использованию пестицидов и здравоохранению, книги о консервации почвы и обеззараживании воды, о сохранении естественной среды и заболоченных земель.

Она почувствовала себя полнейшей невеждой.

— Все мое тявканье насчет того, как поля для гольфа уничтожают мир… Ты с самого начала был в курсе.

Она вытащила том «Новой экологии».

— Помню, это было в списке книг, рекомендуемом для чтения в моем колледже. Можно взять почитать?

— Валяй!

Он уселся на низкий диван и положил ногу на ногу.

— Люси сказала мне, что ты ушла с последнего курса, но не объяснила почему.

— Сочувствую.

— Твои отговорки надоели.

Она провела рукой по переплету.

— Мне все надоело. Глупо, конечно. Не могла дождаться, пока начнется жизнь, и считала, что зря трачу время.

Ей самой не понравились горькие нотки в голосе.

— Настоящее избалованное отродье.

— Не совсем.

Ей не понравился его взгляд.

— Но я была такой. И осталась.

— Эй, я тоже был богатеньким ребеночком.

— Верно. Ты и Люси. Суперуспешные родители, и посмотрите, что из вас вышло!

— Только потому, что мы очень рано нашли свою цель в жизни. Свои увлечения.

— Ну и я нашла свои: шататься по всему миру и весело проводить время.

Он рассеянно играл с ручкой, которую поднял с пола.

— Многие молодые люди так и поступают, когда пытаются понять, как жить. Каждый ребенок хочет, чтобы семья им гордилась. Но когда твои родители — лучшие в своей области и во всем мире, немного сложно найти свою дорогу.

— Но ты и Люси нашли. И мои братья тоже. Даже Клей. Пусть он пока небогат, но удивительно талантлив. Он точно пробьется.

Тед щелкнул ручкой.

— На всякую историю успеха найдется другая, о дитятке, живущем на проценты с трастового фонда, шатающемся по клубам, а в промежутках отлеживающемся в реабилитационных клиниках. По-моему, ты всего этого избежала.

— Верно, однако… — Когда она наконец заговорила, он не узнал ее обычно уверенного голоса, звучавшего сейчас тоненько и прерывисто. — Я тоже хочу найти свою страсть. Свою цель.

— Может, ты не там ищешь? — тихо спросил он.

— Ты забываешь, что я объездила полмира.

— Полагаю, путешествовать по всему миру куда интереснее, чем путешествовать по собственной голове, — загадочно бросил он и, отложив ручку, поднялся с дивана. — Что делает тебя счастливой, Мег? Ответь себе на этот вопрос.

«Ты делаешь меня счастливой. Смотреть на тебя. Слушать тебя. Наблюдать за ходом твоих мыслей. Целовать тебя. Касаться. Позволять тебе касаться меня».

— Быть на свежем воздухе, — ответила она вслух. — Носить модную одежду. Собирать старые бусины и монеты. Ругаться с братьями. Слушать пение птиц. Нюхать воздух. И далее — все столь же полезное и нужное.

Иисус ни за что не ответил бы пренебрежительной ухмылкой. И Тед — тоже.

— Вот видишь. Ты сама ответила.

Разговор зашел слишком далеко и не в ту сторону. Это она хотела его исповеди. Не наоборот.

Мег плюхнулась на диван, с которого он только что встал.

— Так как проходит знаменитый аукцион?

Тед мгновенно помрачнел.

— Не знаю, и мне плевать.

— Я слышала, что ставки превысили семь тысяч.

— Не знаю. Плевать!

Она успешно увела беседу от собственных недостатков и с облегченным вздохом положила ноги на табурет.

— В клубе я видела вчерашнюю «Ю-эс-эй тудей». Поверить невозможно, какая шумиха поднялась по этому поводу!

Тед схватил пару книжек с узкого стола и втиснул их на полку.

— Потрясающий заголовок в разделе «Жизнь»! «Жених Люси Джорик, брошенный у алтаря, выставлен на продажу и достанется той, кто больше даст». Они пишут о тебе как о филантропе.

— Ты не заткнешься? — прорычал он. Она улыбнулась:

— Вы с Санни здорово повеселитесь в Сан-Франциско. Очень рекомендую повести ее в Музей де Янг. — И прежде чем он успел заорать, добавила: — Можно увидеть остальную часть дома?

— И ты собираешься чего-то касаться? — снова прорычал он.

Она была всего лишь человеком и поэтому жадно оглядела его.

— Определенно.

Одно это слово выдуло летние грозовые облака из его глаз. Он склонил голову.

— Сначала — как насчет спальни?

— Согласна.

Он направился к двери, потом резко остановился и, повернувшись, яростно прошипел:

— Опять будешь критиковать?

— Тогда у меня просто было плохое настроение. Не обращай внимания.

— Я так и намереваюсь, — ответил он со здоровой дозой злости.

В спальне стояла пара мягких кресел для чтения. Несколько ламп с металлическими абажурами. Высокие окна, пропускавшие свет, но не предлагавшие тех живописных видов, как другие помещения, что придавало комнате не только уют, но и некоторую интимность. Серое покрывало на кровати, которое упало на полированный бамбуковый пол еще быстрее, чем их одежда.

Пока что она была уверена, что он полон решимости исправить прошлые ошибки. Хотя понятия не имел, в чем они заключались. Ее еще никогда не осыпали таким градом поцелуев. Не ласкали так основательно. Не стимулировали с такой утонченной изысканностью. Похоже, он был уверен: все, что от него требуется, — стараться еще усерднее. Он даже терпел ее попытки перехватить инициативу. Но он привык служить людям и все делал автоматически. Без души. Имело значение только ее удовлетворение, и он медлил со своим, чтобы еще раз показать блестящую технику. Тщательно изученную. Идеально исполненную. В точности по учебнику. В точности как занимался любовью с каждой женщиной в своей жизни.

Но кто она такая, чтобы критиковать, когда она привнесла в процесс так мало своего… ценного?

На этот раз она поклялась держать свое мнение при себе, а когда наконец смогла собраться с мыслями, приподнялась на локте и уставилась ему в лицо.

Он все еще тяжело дышал, и кто бы не задыхался после того, что только сейчас было?

Она погладила его потную, восхитительно гладкую грудь и, облизнув губы, вздохнула:

— Господи боже мой, я только что видела звезды!

Его брови угрожающе сошлись.

— Ты по-прежнему недовольна?

Искусство чтения мыслей выходило за все пределы! Она изобразила восторженный вздох.

— Шутишь? Я вне себя от восторга! Счастливейшая в мире женщина!

Он молча смотрел на нее. Она упала на подушки и простонала:

— Я бы стала миллионершей, если бы только могла тебя сдавать по часам. Вот она, цель жизни! Однако…

Он вскочил с кровати.

— Иисусе, Мег! Какого черта ты хочешь?

«Хочу, чтобы ты хотел меня, не только заставлял меня хотеть тебя…»

Но как она могла сказать это, не показавшись одной из фанаток Бодина?

— У тебя паранойя? И кстати, ты до сих пор меня не покормил.

— И не собираюсь.

— Собираешься. Потому что ты только и занимаешься тем, что заботишься о людях.

— С каких пор это считается злом?

— Что ты, никогда.

Она улыбнулась дрожащими губами.

Он зашагал в ванную.

Мег вздохнула. Тед не только заботился о других, но и сделал это делом своей жизни. Гениальный мозг наделил его проклятием чувства долга. Лучшего человека она не встречала. И более одинокого — тоже. Как, должно быть, утомительно нести столь тяжкий груз! Неудивительно, что он старается скрыть свои чувства.

А может, она попытается объяснить причину той эмоциональной дистанции, на которой он старался ее держать? Ей не нравилось сознавать, что он обращается с ней как с прочими своими завоеваниями.

Она отбросила простыню и встала. Каждая женщина в присутствии Теда чувствовала, что он относится к ней как-то особенно.

Спенс и Санни покинули Уайнет, ничего не решив. Город балансировал между облегчением по поводу их отъезда и беспокойством, что они не вернутся. Но Мег ничуть не тревожилась. Пока Санни верит, что у нее есть шансы заполучить Теда, она от него не отстанет.

Спенс ежедневно звонил Мег. Мало того, послал роскошный держатель для салфеток, мыльницу и лучшую сушилку для полотенец компании «Вайсрой».

— Я хочу повезти вас в Лос-Анджелес на уик-энд, — сообщил он. — Покажете мне город, познакомите с родителями, с подругами. Прекрасно проведем время!

Эго Спенса было слишком велико, чтобы принять отказ, и попытки лавировать между стремлением держать его на расстоянии и при этом не отпугнуть окончательно становились все безнадежнее.

— Боже, Спенс, звучит заманчиво, но сейчас в городе никого нет. Может быть, в следующем месяце.

Тед тоже путешествовал по делам, и Мег не нравилось, что ей его недостает. Очень недостает.

Она сосредоточилась на пополнении банковского счета. Она нашла интернет-магазин для ювелиров с бесплатной доставкой товара. Купила инструменты и материалы, извлекла из драгоценной пластиковой корзины парочку артефактов и собрала ожерелье и серьги, которые и надела на следующий день. Женщины-игроки тут же это заметили.

— Никогда не видела таких серег! — восхитилась единственная в четверке любительница диетического пепси.

— Спасибо. Я только что их закончила.

Мег вынула серьги из ушей и подняла повыше.

— Бусины — это коралл тибетских шерпов. Очень старые. Мне нравится, что они выцвели.

— А ожерелье? Совершенно необычное, правда? — спросила другая.

— Это китайский игольник. Народности чин из Юго-Восточной Азии. Ему более ста лет.

— Представляю, каково владеть чем-то подобным. Вы продаете свои работы?

— Господи, я как-то об этом не думала.

— Хочу такие серьги, — заявила Диет-пепси.

— Сколько за ожерелье? — допрашивала другая поклонница гольфа.

Итак, теперь она в деле!

Женщинам нравилось приобретать чудесные украшения, и к следующему уик-энду Мег продала еще три предмета. Она никогда не лгала об аутентичности каждого и прикрепляла маленькие карточки, удостоверяющие их происхождение. Отмечала, какие материалы подлинный антиквариат, какие могут быть копиями, и соответственно назначала цену.

Кайла услышала о ее успехах и попросила отдать несколько украшений в свой магазин.

Через две долгих недели Тед появился в церкви, и не успел переступить порога, как они начали срывать друг с друга одежду. Ни у кого не хватило терпения подняться на хоры, и оба повалились на диван, который Мег недавно спасла от мусорного бака клуба.

Она отдалась ему, как делала всегда. Они скатились с дивана на жесткий пол. Вентиляторы гоняли воздух над их обнаженными телами, пока он выполнял все пункты сексуального видеоруководства, крутившегося у него в голове. В окно ударил луч, образовавший широкую арку на потолке.

Она льнула к нему. Умоляла. Приказывала. Сдавалась.

Потом он спросил устало и немного сварливо:

— Достаточно хорошо для тебя?

— Господи Боже, да!

— Чертовски верно! Пять раз! И не пытайся это отрицать!

— Перестань считать мои оргазмы!

— Я инженер. И люблю статистику.

Она улыбнулась и подтолкнула его локтем.

— Помоги перенести мою кровать вниз. Наверху слишком жарко.

Ей не стоило затрагивать эту тему, потому что он спрыгнул с дивана.

— Здесь везде жарко! И это не кровать, а чертов футон, на котором еще можно бы уместиться, будь нам девятнадцать. Но нам уже давно не девятнадцать!

Она пропустила мимо ушей столь нехарактерный для Теда взрыв, чтобы без помех наслаждаться видом его обнаженного тела.

— У меня наконец есть мебель. Так что хватит жаловаться.

Недавно женскую раздевалку заново обставили, и она смогла перетащить в церковь кое-какие предметы обстановки. Плетеная мебель и старые лампы выглядели очень неплохо, но Тед не впечатлился. Мег хотела упрекнуть его, но, вспомнив что-то, пробормотала:

— Я видела огни.

— Рад это слышать.

— Нет. Когда мы занимались любовью…

«Когда ты занимался любовью со мной…»

— Я видела огни фар. Думаю, кто-то подъезжал к церкви.

— Я ничего не слышал.

Но он натянул шорты и вышел на улицу. Она последовала за ним и увидела только свою машину и его грузовик.

— Если кто-то был здесь, — сказал Тед, — у него хватило ума уехать.

При мысли о том, что кто-то видел их вместе, ей стало не по себе. Ей позволили притворяться влюбленной в Теда. Но она не хотела, чтобы кто-то знал, что это больше чем игра.

Секс с легендарным любовником мог быть более чем удовлетворительным, но истинное наслаждение она испытала, когда через пару дней продала самое дорогое свое изделие — кабошон из синего римского стекла, оправленный в серебро. Жизнь была чересчур хороша, и она почувствовала некоторое облегчение, когда, выйдя из клуба на следующий вечер, обнаружила, что кто-то с силой провел ключом по корпусу ее развалюхи. Царапина была глубокой и длинной. Однако, учитывая общее жалкое состояние машины, вряд ли это можно было считать катастрофой. Но тут остальные водители стали пронзительно гудеть, по мнению Мег, без всякой причины. Она не могла понять, в чем дело, пока не увидела стикеры, прилепленные к бамперу.

Даром не даю. Зато даю дешево. Злые люди сосут. Я глотаю.

Тед нашел ее на парковке. Присев на корточки, она пыталась оторвать мерзкие стикеры. Она не хотела кричать, но не смогла сдержаться:

— Почему кому-то понадобилось это сделать?

— Потому что они идиоты. Пусти, я сам все сделаю.

Он так мягко отодвинул ее в сторону, что она едва не заплакала и, поспешно выхватив из сумочки бумажный носовой платок, высморкалась.

— Не понимаю подобных шуток.

— Я тоже, — кивнул Тед.

Она отвернулась, а он методично отклеивал стикер.

— Здесь живут очень подлые люди.

— Дети. Впрочем, это их не извиняет.

Мег обхватила себя руками. На клумбах взметнулись фонтанчики воды. Она снова высморкалась.

— Эй, да ты плачешь? — спросил он. Еще нет, но вот-вот начнет.

— Я не плакса. Никогда не была. Никогда не буду.

До последнего времени ей почти не о чем было плакать… Должно быть, он не поверил ей, потому что встал и положил руки ей на плечи.

— Если ты справилась с Арлис Гувер и со мной, значит, и с этим справишься.

— Это… так гадко.

Он коснулся ее волос губами.

— Это всего лишь характеризует ребенка, который так сделал.

— Может, это и не ребенок. В этом городе меня многие не любят.

— И их с каждым днем становится все меньше, — спокойно напомнил он. — Ты все вынесла и этим заслужила уважение.

— Не знаю, почему мне есть до этого дело.

В его глазах засветилось столько нежности, что ей снова захотелось плакать.

— Потому что ты пытаешься выстроить что-то для себя. Без чужой помощи.

— Ты мне помогаешь.

— Как? — Он опустил руку и раздраженно поморщился. — Ты не позволяешь ничего для тебя сделать. Даже пригласить тебя на ужин.

— Даже если забыть о Санни Скипджек, которая вожделеет тебя… Не стоит выставлять наши отношения. Не годится, чтобы грешница вроде меня спала с их святым мэром.

— Это уже паранойя. Единственная причина, по которой я с этим мирюсь, — мое двухнедельное отсутствие в этом городе.

— Твое возвращение ничего не изменит. Наша связь остается тайной.

Он временно отступился и пригласил ее на ужин к себе. Она приняла предложение. Но стоило переступить порог, как он потащил ее наверх и принялся играть в свои точно рассчитанные сексуальные игры. Под конец он удовлетворил каждую клеточку ее тела, не коснувшись ни единой частички души. Мег сказала себе, что так и должно быть.

— Ты волшебник, — выдохнула она. — После тебя все мужчины будут казаться ничтожествами.

Он откинул одеяло, спустил ноги с кровати и исчез.

Немного погодя она нашла его на кухне. Взъерошила его волосы. Тед держал банку с пивом. Вторая ждала ее на рабочем столе.

— Я не слишком хорошо управляюсь на кухне, — раздраженно проворчал он.

Она с трудом оторвала глаза от его торса.

— Не верю! Ты хорош во всем.

Но он прочитал ее мысли и злобно ухмыльнулся.

— Прости, если не дотягиваю до твоих стандартов.

— Ты бредишь, а я голодная.

— Выбери из морозилки что пожелаешь. И может быть, я это разморожу.

С другими женщинами он никогда не говорил так грубо. Мег была готова вспылить. И уже подумывала вновь упомянуть об аукционе, но не посмела.

Мег открыла дверцу холодильника и обнаружила сверкающие стеклянные полки с органическим молоком, пивом, сыром, мясом для сандвичей и несколькими аккуратно помеченными пищевыми контейнерами. В морозилке теснилось еще больше контейнеров: дорогие замороженные органические обеды и шоколадное мороженое.

— Какой-то девчачий холодильник, — сообщила Мег.

— А твой тоже так выглядит?

— Нет, конечно, но выглядел бы, будь я настоящей женщиной.

Уголок его губ приподнялся.

— Надеюсь, ты понимаешь, что не я мою его и пополняю запасы?

— Я знаю, что Хейли покупает тебе еду, и тоже хочу личного помощника.

— Она не мой личный помощник.

— Только мне не говори!

Мег вытащила два помеченных и датированных контейнера: ветчина и сладкий картофель. Кухарка из нее, конечно, неважная, но готовит она куда лучше родителей. Спасибо экономкам.

Мег наклонилась над нижним отделением в поисках зелени на салат. Но тут послышался стук открывшейся двери и перестук каблуков. Мег стало не по себе. Она поспешно выпрямилась.

В комнату вплыла Франческа Дэй Бодин и, раскинув руки, воскликнула:

— Тедди!

Глава 14

На матери Теда были черные леггинсы и ярко-розовый корсет. В блестящих каштановых волосах не проблескивало ни единой седой пряди. Либо ей повезло, либо у нее был прекрасный стилист. Бриллианты сверкали в ушах, на шее, на пальцах, но, как ни странно, это не казалось вульгарным. Она казалась образцом элегантности селфмейд-вумен, наделенной красотой, властью и прекрасным вкусом. Не заметив Мег, она бросилась на голую грудь любимого сына.

— Я так соскучилась!

Франческа выглядела на удивление миниатюрной в объятиях высокого отпрыска. Трудно поверить, что когда-то она родила такого верзилу!

— Я, честное слово, звонила, но у тебя что-то со звонком.

— Он отключен. Я работаю над входным замком, способным считывать отпечатки пальцев.

Он, в свою очередь, обнял мать и отстранился.

— Как прошло интервью с героями-копами?

— Они были изумительны! Все мои ток-шоу удачны, если не считать это животное — актера, чье имя я отказываюсь упоминать. — Она театрально воздела руки к небу, но тут же заметила Мег.

Франческа, должно быть, видела припаркованную у дома развалюху, но потрясение, плеснувшееся в зеленых кошачьих глазах, было неподдельным. Очевидно, она предположила, что машина либо принадлежала кому-то из обслуги, либо одному из приятелей Теда.

— Ма, уверен, что ты помнишь Мег.

Будь Франческа животным, мех на ее холке встал бы дыбом.

— О да!

Ее враждебность показалась бы комичной, если бы Мег не тошнило так сильно.

— Миссис Бодин, здравствуйте.

Франческа отвернулась от Мег и сосредоточилась на любимом сыночке. Мег привыкла видеть гневные родительские глаза, но на этот раз объектом был Тед, а это вынести невозможно. Поэтому она поспешила вмешаться:

— Я навязалась ему, как сделала бы любая женщина на моем месте. Он не смог устоять. Уверена, вы сто раз видели нечто подобное.

Франческа и Тед дружно воззрились на нее. Франческа — с неподдельной злобой, Тед — с явным неверием. Мег попыталась натянуть подол футболки.

— Прости, Тед. Это… больше не повторится. Я… я ухожу.

Вот только ей нужны ключи от машины, лежащие в кармане шорт, а единственный способ их найти — вернуться в спальню.

— Ты никуда не уйдешь, Мег, — спокойно объявил Тед. — Ма, Мег мне не навязывалась. Она едва меня выносит. И кроме того, это не твое дело.

Мег резко вскинула руку:

— Послушай, Тед, с матерью нельзя говорить в таком тоне.

— Даже не пытайся к ней подлизаться! — отрезал он. — Ни к чему хорошему это не приведет.

Но она попыталась в последний раз:

— Это я во всем виновата. Дурно влияю на Теда.

— Заткнись. — Он показал на контейнеры с едой на столе. — Мы собирались обедать, ма. Хочешь с нами?

Но этому не суждено было случиться.

— Нет, спасибо.

Резкий британский акцент еще сильнее подчеркивал звеневший в словах лед. Приподнявшись на цыпочки, она глянула на своего сына.

— Мы поговорим позже! — отчеканила она и, повернувшись, вылетела из кухни. Высокие каблуки отбивали яростный ритм.

Входная дверь захлопнулась, но запах ее духов остался. Мег мрачно нахмурилась.

— Хорошо еще, ты слишком взрослый, чтобы матушка могла тебя подмять.

— Что не останавливает ее от постоянных попыток. — Улыбнувшись, он поднял пивную бутылку. — До чего же тяжко иметь дело с самой непопулярной в городе женщиной!

— Он с ней спит! — восклицала Франческа. — Эмма, ты знала? Знала, что он с ней спит?

Франческа вскочила с кресла.

— Она с самого начала это задумала! Именно это я и твердила Далли! Сначала она избавилась от Люси, а потом принялась за Тедди. Но он так хорошо разбирается в людях… в жизни не думала, что он попадется на удочку! Как можно быть таким слепым! Он просто не оправился от шока, иначе сразу увидел бы ее насквозь. Она хитра и порочна, Эмма. Она все сделает, чтобы заполучить его! А Далли пальцем о палец ударить не хочет! Заявил, что Тед уже взрослый и мне не следует совать нос в его дела, но неужели я бы отстранилась, будь Тед серьезно болен? Нет, конечно! И сейчас я не стану сидеть сложа руки. — Она подняла валявшуюся на полу детскую книжку и ткнула ею в Эмму. — Ты должна была знать! Почему не позвонила?

— Понятия не имела, что все зашло так далеко. Позволь принести тебе булочку, Франческа. Не хочешь чаю?

Франческа швырнула книгу на кресло.

— Кто-то должен был знать!

— Тебя здесь не было, так что не можешь представить, как усложнилась ситуация со Скипджеками. Спенс одержим Мег. А Санни хочет Теда. Мы почти уверены, что Спенсер именно поэтому выбрал Уайнет, когда свадьба расстроилась.

Франческа небрежно отмахнулась:

— Тори рассказала о Санни. Тед вполне может с ней управиться. — В зеленых глазах стыла обида. — Понять не могу, почему Тори мне не позвонила.

— Все так запуталось. Мег говорила, что влюблена в Теда, это чистая правда. Но нам показалось, что это предлог, чтобы отпугнуть Спенса.

Франческа изумленно воззрилась на нее:

— Почему ты не поверила, что она в него влюблена?

— Потому что непохоже было! Вела она себя не как влюбленная, — терпеливо объяснила Эмма. — До сих пор только Тори его донимала. Мег не вешается ему на шею, не смотрит с обожанием, не ловит каждое слово. Она вечно с ним спорит и никогда не соглашается.

— Значит, еще умнее, чем я думала! До сих пор ни одна женщина ему не противилась. Его привлекает новизна. — Франческа опустилась на диван. — Надеюсь, она не на игле. Я бы не удивилась. В Голливуде так много наркоманов!

— Не думаю, что она употребляет наркотики. И мы пытались убедить ее уехать из города! Знали, что у нее нет денег, и предложили чек. Уверяю, не слишком приятная была сцена. Но она отказалась. Санни Скипджек не желает видеть соперниц, а Спенс носит дочь на руках. Все это слишком запуталось. Так что посуди сама…

— Еще бы не отказалась! Зачем ей ваши жалкие деньги, когда она нацелилась на Теда и его миллионы?!

— Ты ошибаешься. Мег не так меркантильна!

— Это ты ошибаешься! — взорвалась Франческа. — Недаром родные от нее отреклись и выставили из дома!

Эмма поняла, что ступает по тонкому льду.

— Знаю, это трудно, но если бы ты попробовала узнать ее получше…

Франческа схватила фигурку из «Звездных войн», коловшую ей бедро, и швырнула на пол.

— Если кто-то, включая моего мужа, думает, что я буду стоять в стороне, пока эта женщина пытается опутать моего сына… — Она вдруг осеклась и бессильно опустила плечи. — Почему это происходит именно сейчас? — тихо пробормотала она.

Эмма уселась рядом с ней и обняла.

— Все еще надеешься, что Люси передумает?

Франческа вытерла глаза. Судя по синим кругам под глазами, она плохо спала.

— Люси не вернулась в Вашингтон после побега, — вздохнула она.

— Неужели?!

— Я говорила с Нили. Мы обе считали, что это к лучшему. Вдали от дома, работы и друзей она может лучше понять себя и осознать, чего лишилась. Ты видела ее с Тедом. Они любили друг друга. Любили! Но он отказывается говорить о Люси. Это что-то значит, не так ли?

— Прошло два месяца, — осторожно напомнила Эмма. — Ужасно долгий срок.

Франческа и слышать ничего не хотела. Она снова вскочила и принялась метаться по крыльцу.

— Можешь представить, что когда-нибудь Люси вернется в Уайнет и узнает, что у Теда роман с ее лучшей подругой? Сама мысль об этом невыносима! — Она решительно тряхнула головой. — И я этого не допущу!

Эмма попыталась еще раз:

— Тед вполне способен позаботиться о себе. Ты не должна, повторяю, не должна действовать поспешно.

Бросив на подругу встревоженный взгляд, она направилась на кухню, чтобы заварить чай.

Мег лучше поберечься.

На следующий день после встречи с Франческой Бодин Мег вызвали в офис. Когда она провозила тележку мимо магазина принадлежностей для гольфа, оттуда вышли Тед и Санни. На Санни была короткая пестрая юбка и рубашка поло без рукавов. На открытой шее висел бриллиантовый кулон — четырехлистник. Мег невольно заметила, как непринужденно Тед чувствовал себя с этой женщиной, которая удерживала его в заложниках в обмен на строительство гольф-курорта и комплекса кондоминиумов.

Мег оставила тележку у дверей и направилась в офис заместителя директора. Через две минуты она стремительно перегнулась через его стол, стараясь не завопить.

— Как вы можете меня уволить?! Две недели назад вы предложили мне повышение! Хотели назначить менеджером снек-магазина!

Заместитель нервно дернул за дурацкий розовый галстук.

— Вы занимались левым бизнесом! Торговали в клубе!

— Я с самого начала поставила вас в известность. Сделала браслет для вашей матери!

— Это против политики клуба.

— Это было даже не на прошлой неделе. Что случилось с тех пор?

Заместитель отвел глаза.

— Простите, Мег. У меня связаны руки. Приказ пришел с самого верха.

Мысли Мег заметались. Она хотела спросить, кто скажет Спенсу, что ее уволили. Или Теду. А как насчет пенсионеров, которые играли каждый вторник и привыкли к тому, что она приносит им кофе? Или игроков в гольф, уже успевших заметить, что она никогда не путает их заказы?

Но она ни слова не сказала.

Вернувшись к машине, Мег увидела, что кто-то пытался оторвать дворники. Когда она уселась за руль, раскаленные сиденья обожгли ей бедра. Благодаря проданным украшениям у нее достаточно денег, чтобы вернуться в Лос-Анджелесе. Почему же ее так заботит эта дерьмовая работа?

Потому что она любит эту дерьмовую работу и любит церковь с дерьмовой мебелью. И любит этот дерьмовый город с его огромными проблемами и странными жителями. Тед прав, потому что больше всего на свете ей нравится жить своим умом и тяжким трудом.

Она приехала домой, приняла душ, натянула джинсы и белый топ, вдела ноги в розовые парусиновые босоножки. И уже через пятнадцать минут проехала через ворота поместья Бодинов. Но направилась не к дому Теда, а остановила машину перед огромным домом из песчаника и штукатурки, в котором жили его родители.

Дверь открыл Далли.

— Мег!..

— Ваша жена дома?

— У себя в офисе.

Он не слишком удивился, увидев ее, и отступил, чтобы дать ей пройти.

— Самый легкий способ найти офис — идти по коридору до конца, выйти из двери и пересечь двор. Ряд арок в правом крыле.

— Спасибо.

Дом отличался грубо оштукатуренными стенами, сводчатыми потолками и холодными изразцовыми полами. Арочный портик охранял офис Франчески. Дверь была открыта, и Мег увидела, что она сидит за письменным столом и читает газету. На маленьком носу — очки. Мег постучала.

Франческа подняла глаза. Увидев, кто пришел, она откинулась на спинку кресла, пытаясь обдумать происходящее.

Франческа наконец поднялась и, переступая ногами в шлепанцах с узором всех цветов радуги, направилась к гостье. Она откинула волосы с лица и закрепила маленькими серебряными заколками, контрастирующими с более тяжелыми очками. Облегающая майка возвещала о преданности техасским студентам сельскохозяйственного колледжа, джинсовые шорты открывали все еще стройные ноги. Но даже такой повседневный костюм не заставил ее отказаться от бриллиантов, по-прежнему сверкающих в ушах, на тонком запястье и пальцах.

— Вам что надо?

— Я понимаю, почему вы это сделали, — начала Мег, — но прошу вас все переиграть.

Франческа сняла очки для чтения, но не двинулась с места. Мег вдруг пришло в голову что это Санни виновата во всем. Нет, это эмоциональное действие. Не рассчитанное. Не в характере Санни.

— У меня полно работы, — бросила Франческа.

— А у меня благодаря вам ее больше нет.

Она спокойно выдержала зеленые льдинки, летевшие из глаз Франчески.

— Я люблю свою работу. Стыдно признаваться, поскольку такую карьеру не назовешь фантастической, но я хорошо выполняю свое дело.

— Интересно, но, как уже было сказано, я занята.

Мег отказывалась уходить.

— Дело в том, что мне нужна моя работа. Обещаю за это не наябедничать на вас вашему сыну.

Впервые за все время разговора Франческа насторожилась и после короткой паузы отступила в сторону.

— Хотите поторговаться? Хорошо, поторгуемся.

Стены были увешаны семейными фото. На одном молодой Далли Бодин праздновал победу на турнире, подкидывая Франческу в воздух. Она висела над ним: темный локон падает на щеку, серебряная сережка свисает до подбородка, красная, очень женственная босоножка касается его плеча.

Здесь были также снимки Франчески с первой женой Далли, актрисой Холли Грейс Джефф. Но на большинстве снимков был юный Тед, тощий, некрасивый мальчишка, с огромными очками, штанами, подтянутыми едва не до подмышек, и серьезным, умным лицом. В руках то модели ракет, то книги, то какие-то макеты. Иногда рядом стоит отец.

— Люси любила эти снимки, — пояснила Франческа, усаживаясь за стол.

— Кто бы спорил. — Мег решила провести небольшую шоковую терапию. — Прежде чем переспать с вашим сыном, я получила ее разрешение. И благословение. Она моя лучшая подруга. Я никогда не сделала бы что-то подобное у нее за спиной.

Такого Франческа не ожидала. На секунду ее лицо словно смялось, но она тут же вскинула подбородок. Однако Мег уже несло.

— Я не стану рассуждать о подробностях сексуальной жизни вашего сына, если только не считать того, что со мной он в полной безопасности. Я не питаю иллюзий относительно замужества, детей и вечного пребывания в Уайнете.

Франческа помрачнела.

— Еще бы! Вы из тех, кто живет одним мгновением. Не так ли?

— В чем-то — да. Не знаю. Сейчас что-то изменилось.

— Теду и без того пришлось немало вытерпеть. Не хватало еще, чтобы вы вторгались в его жизнь!

— Я заметила, что в этом городе куча людей имеют вполне ясное представление о том, что нужно и чего не нужно Теду.

— Я его мать. И знаю своего сына.

Это самый опасный отрезок пути… Не то чтобы до сих пор все шло гладко…

— Полагаю, что чужак, не имеющий предвзятого мнения, видит человека в несколько ином свете, чем те, которые давно его знали.

Мег подняла фото маленького Теда на фоне статуи Свободы.

— У Теда блестящий ум. Все это знают. И еще он хитер. Это тоже всем известно. У него чрезмерно развито чувство долга. Он ничего не может с этим поделать. Но это то, чего большинство людей, особенно влюбленные в него женщины, похоже, не замечают.

— Представления не имею, о чем вы говорите.

Она положила фото.

— Он не позволяет себе, подобно окружающим, вступать в романтические отношения. Он сводит баланс «про» и «контра» в некоем мысленном гроссбухе и действует соответственно итогу. Так было с Люси. Они уравновешивали друг друга в его гроссбухе.

Возмущенная Франческа вскочила:

— Хотите сказать, что Тед не любил Люси? Что он не может испытывать глубоких чувств?

— Он может испытывать глубокие чувства. Несправедливость. Преданность. Ответственность. Ваш сын — один из самых умнейших и высокоморальных людей, которых я когда-либо знала. Но в эмоциональных отношениях он абсолютно практичен. — Чем больше она говорила, тем тяжелее наваливалась на нее депрессия. — Именно этого женщины не понимают. Они хотят поразить его. Хотят, чтобы он потерял от них голову. Но этого не происходит. Решение Люси расстроило вас куда сильнее, чем Теда.

Франческа метнулась к ней:

— Вам просто нравится в это верить! Но вы жестоко ошибаетесь!

— Я не представляю для вас угрозы, миссис Бодин, — уже спокойнее объяснила Мег. — Не собираюсь разбить его сердце или завлечь в сети брака. Не собираюсь за него цепляться. Я вполне безопасный сейф, куда можно запрятать вашего сыночка до появления достойной женщины.

Это ранило ее куда сильнее, чем она предполагала, но Мег каким-то образом сумела беспечно пожать плечами.

— Я девушка вашей мечты. И хочу получить назад свою работу.

Франческа снова овладела собой.

— Но какое будущее вы можете видеть в низкооплачиваемой работе в загородном клубе маленького городка?

— Мне она нравится. Кто знает, что ждет впереди… верно?

Франческа подняла со стола блокнот.

— Я найду вам работу в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Сан-Франциско. Где только пожелаете. Хорошую работу. Только скажите, чем хотите заняться.

— Спасибо, но я привыкла сама заботиться о себе.

Франческа отложила блокнот и нервно покрутила обручальное кольцо. Она была явно не в своей тарелке. Прошло несколько секунд.

— Почему вы сразу не пожаловались на меня Теду?

— Я, как правило, сама веду свои битвы.

Короткий момент нерешительности пролетел, и Франческа выпрямилась.

— Он достаточно вынес. Не хочу, чтобы его снова ранили.

— Поверьте, я не настолько ему дорога, чтобы это случилось.

Еще один болезненный укол.

— Я — его лекарство от разочарований. И также единственная, кроме Тори, с кем он может быть собой. Ему это полезно. Что же до меня… он приятное разнообразие после всех лузеров, с которыми я обычно связываюсь.

— Вы определенно прагматичны.

— Как уже было сказано, я девушка вашей мечты.

Она даже изобразила победную улыбку, но стоило выйти из офиса, как вся бравада куда-то испарилась. Ей осточертело чувствовать себя никчемной.

Когда на следующий день она пришла на работу, никто и не вспомнил про ее увольнение. Тед остановился у ее тележки, но верная слову Мег не упомянула о роли его матери во вчерашнем происшествии.

День выдался нестерпимо жарким, и, вернувшись домой, она только и мечтала что о душе.

Мег сбросила кроссовки и открыла дверь ванной. Кровь отлила от ее лица при виде кроваво-красных букв, начертанных помадой на зеркале: «Убирайся!»

Глава 15

Мег трясущимися руками пыталась стереть надпись. Из горла вырывался странный писк.

Надписи помадой на зеркалах — величайшая в мире банальность. Только совершенно лишенная воображения особа способна на такое. Но Мег тошнило при мысли о том, что кто-то чужой пробрался в дом и касался ее вещей! Ее трясло все то время, пока она стирала кроваво-красный кошмар и искала другие следы вторжения. Однако ничего не нашла.

Паника постепенно улеглась. Она попыталась представить, кто мог это сделать, но желающих было слишком много. Входная дверь была заперта. Хотя, возможно, незваный гость имел запасные ключи…

Она вновь натянула влажную от пота рубашку, обошла церковь в поисках следов, но не нашла ничего полезного.

Наконец она встала под душ, то и дело бросая нервные взгляды на дверь. Как же это противно — всего бояться!

Ей стало еще противнее, когда Тед без стука возник на пороге, и она невольно вскрикнула.

— Иисусе! Что это с тобой? — удивился он.

— Не смей врываться ко мне без стука!

— Я стучал.

— И каким образом я должна была услышать? — Она рывком закрыла кран.

— С каких это пор ты стала такой пугливой?

— Ты застал меня врасплох, только и всего.

Она не может ему сказать. И сразу это поняла. Его статус признанного супергероя означает, что он больше не позволит ей жить тут одной. Но Мег не по карману жить в другом месте, и она не допустит, чтобы Тед платил за квартиру. Кроме того, она любила эту церковь.

Он стянул полотенце с новой сушилки, присланной Спенсом, но вместо того чтобы отдать ей, перекинул через плечо.

Мег протянула руку, хотя уже поняла, что будет дальше.

— Отдай.

— Подойди и возьми.

Но она была не в настроении. То есть какое настроение, если Тед стоял перед ней — спокойный, красивый и чертовски сексуальный! Разве есть лучший способ избавиться от страха, чем потеряться в его ласках, тем более что от нее самой так мало требовалось.

Выйдя из-под душа, она прижалась к Теду всем мокрым телом.

— Покажи, на что способен, любовничек!

Он широко улыбнулся и выполнил приказ. Да так, что ей и не снилось. Каждый раз он изощрялся все сильнее и все больше оттягивал собственное удовлетворение.

Когда все было кончено, она завернулась в кусок шелка, который надевала на предсвадебный обед, и вытащила из холодильника две бутылки пива. Тед уже натянул шорты и вытащил из кармана сложенный листок бумаги.

— Сегодня нашел в своей почте.

Он уселся на диван и положил ноги на деревянный ящик из-под бутылок с вином, который Мег превратила в журнальный столик.

Она взяла бумажку и прочитала шапку на фирменном бланке: «Техасский департамент здравоохранения».

Обычно он не делился с ней повседневными заботами своей должности, поэтому она поспешно уселась на подлокотник старого плетеного кресла, с подушками из выцветшего ситца с тропическим принтом. Но уже через несколько минут вскочила, и тут же поняла, что ослабевшие ноги ее не держат.

Снова опустившись в кресло, она перечитала текст.

Техасское законодательство требует обязать любого человека, имеющего положительный анализ на болезни, передающиеся половым путем, включающие, но не ограниченные хламидиозом, гонорреей, папилломавирусом человека и ВИЧ, представить список недавних партнеров по сексу. Извещаем вас, что Мег Коранда назвала вас одним из этих партнеров. Вам рекомендуется немедленно посетить врача, а также прекратить все сексуальные контакты с вышеназванной инфицированной особой.

Мег стало нехорошо.

— Инфицированной особой?

— Видишь ошибку в слове «гонорея»? — заметил Тед. — И шапка поддельная.

Она смяла бумажку в кулаке.

— Почему ты не показал это сразу, как только пришел?

— Боялся, что ты мне не дашь.

— Тед…

— Есть идеи насчет того, кто за этим стоит? — небрежно бросил он.

Она вспомнила о надписи на зеркале в ванной.

— Любая из миллионов женщин, вожделеющих тебя. Тед не обратил на нее внимания.

— Письмо было отправлено из Остина, но это ничего не означает.

Теперь самое время рассказать, что его мать пыталась ее уволить, но вряд ли Франческа Бодин способна на такую гнусность.

Она бросила письмо на пол.

— Почему Люси не приходилось иметь дело со всем этим дерьмом?

— Мы много времени проводили в Вашингтоне. И, откровенно говоря, Люси не раздражала людей, как ты.

Мег вскочила.

— Никто не знает о нас, если не считать твоей матери и тех, кому она могла пожаловаться.

— Па и леди Эмме. Которая скорее всего поделилась с Кении.

— Который, разумеется, тут же доложил Тори. А если эта сплетница Тори узнает…

— Если бы Тори знала, немедленно позвонила бы мне.

— Значит, остается наш таинственный гость, заглянувший на огонек три ночи назад, — начала Мег, но, заметив, что взгляд Теда скользнул по ослабевшему узлу саронга, поспешно затянула концы.

— Сама мысль о том, что кто-то мог подсматривать за нами в окно…

— Совершенно верно.

Он поставил бутылку с пивом на ящик.

— Начинаю подумывать, что вряд ли это подростки украсили стикерами твою машину.

— Кто-то пытался оторвать мои дворники.

Тед нахмурился, и она снова задумалась, стоит ли рассказывать о надписи на зеркале.

— У кого, кроме меня, есть ключи от церкви? — неожиданно спросила она.

— А что?

— Может, мне стоит поостеречься?

— Я сменил замки, когда купил церковь. Твой ключ я оставил под скульптурой. У меня один. Может, остался у Люси. И запасной — у меня дома.

Это означало, что в дом вошли через незапертую заднюю дверь. Зря она оставляла ее открытой.

Пора задать главный вопрос. И Мег потрогала ногой смятую бумажку.

— Шапка выглядит настоящей. И множество правительственных работников не слишком грамотны. — Она облизнула губы. — В письме все может быть правдой. — Она наконец встретилась с ним взглядом. — Так почему ты сразу не спросил об этом меня?

Как ни странно, вопрос вывел его из себя.

— Ты о чем? — раздраженно бросил он. — Если бы у тебя были проблемы, наверняка сама призналась бы. Давным-давно.

Ей показалось, что пол уходит из-под ног. Вся эта вера в ее… порядочность… И тут она поняла, что случилось худшее. Сердце покатилось куда-то в пятки.

Она в него влюбилась!

Ей хотелось рвать на себе волосы. Ну конечно, она влюбилась. Да и какая женщина на ее месте не влюбилась бы? Влюбиться в Теда — женский ритуал, билет на вход в Уайнет, и она только сейчас вступила в братство.

Она начала задыхаться, как всегда, когда ее загоняли в угол.

— Тебе пора идти.

Но он уставился на ее тонкий шелковый саронг.

— Если я уйду, мое появление означало бы, что я пришел за трофеями.

— Именно. Все так, как я хочу. Твое роскошное тело и как можно меньше разговоров.

— При таких отношениях я начинаю чувствовать себя слабым полом.

— Считай это опытом взросления.

Он улыбнулся, поднялся с дивана, схватил ее в объятия и стал целовать, пока она не забыла обо всем. И как раз когда она стала впадать в очередную вызванную Бодином сексуальную кому, он призвал на помощь легендарное самообладание и отстранился.

— Прости, беби, если хочешь получить больше, нужно выйти со мной в люди. Одевайся.

Она с трудом вернулась в реальность.

— Два слова, которые я никогда не хотела бы от тебя слышать. Что это с тобой?

— Хочу поехать на ужин, — спокойно ответил он. — Вдвоем с тобой. Как нормальные люди. В обычный ресторан.

— Очень плохая мысль.

— Спенс и Санни готовятся к международной выставке и обретаются где-то за границей, а пока их нет, собираюсь заняться своим постыдно пренебрегаемым бизнесом. Меня не будет почти две недели, но до этого я хочу побыть с тобой. И мне осточертело прятаться.

— Сочувствую, — бросила она. — Ты слишком эгоистичен! Подумай о своем драгоценном городе и представь выражение лица Санни, если она узнает о нас…

Теду изменила обычная сдержанность.

— Город и Санни — мое дело. Не твое.

— Что за эгоцентричная позиция, мистер мэр? Так вас никогда не переизберут.

— Я с самого начала не хотел быть избранным.

Мег наконец согласилась на ресторан «Текс-Мекс» в Фредериксберге, но как только они там очутились, усадила его в углу лицом к стене, так чтобы она лично могла вести наблюдение. Это так взбесило Теда, что он, даже не спрашивая Мег, сделал заказ на двоих.

— Ты же никогда не злишься, — заметила она, когда официант отошел.

— Неправда, — сухо процедил он. — Тори в любую минуту способна меня завести.

— Тори не считается. Очевидно, в предыдущей жизни ты был ее матерью.

Он отомстил, захватив корзинку с чипсами.

— Никогда не думала, что ты будешь дуться, — пробормотала она после долгого тяжелого молчания. — И все же взгляни на себя.

Он сунул картофельную пластинку в острейший перечный соус.

— Ненавижу прятаться и больше не собираюсь этого делать. Наши отношения выходят из укрытия.

Его ослиная решимость пугала ее.

— Остановись! Спенс ради Санни в лепешку разобьется. И не потерпит, чтобы кто-то шел против него. Если ты этому не поверил, значит, не требовал бы, чтобы я была с ним полюбезнее.

— Это тоже должно прекратиться. Прямо сейчас.

— Ничего подобного. Я управлюсь со Спенсом. Ты обхаживаешь Санни. А мы двое… я с самого начала объяснила, как все должно быть между нами.

— А я говорю тебе… — Он ткнул чипсом куда-то в направлении ее лица. — Я в жизни не скрывался и не прятался — и не собираюсь делать это сейчас!

Она не верила ушам.

— Ты не имеешь права ставить под удар нечто столь важное ради случайного романа. Это временная связь, Тед. Временная. В любой день мне все это надоест, и я упорхну в Лос-Анджелес. Удивительно, что я еще этого не сделала.

Если она надеялась, что он возразит, уверяя, что их отношения вовсе не бессмысленны, ее ждало разочарование. Он перегнулся через стол.

— Все это не имеет никакого отношения ни к постоянному, ни к временному. Суть в том, что я собой представляю.

— А если я представляю собой нечто совершенно противоположное? И меня вполне устраивает возможность прятаться и скрываться?

— Ты меня слышала.

Она досадливо поморщилась. Вот что значит иметь благородного любовника! Нежелательные последствия налицо. Благородство? По крайней мере он видит это именно в таком свете. Лично она видела безнадежный выбор между несчастьем и жестоким разочарованием в любви.

Мег спала плохо. Мешали невеселые мысли о том, как быть с Тедом и что делать, если таинственный взломщик появится снова. Вместо того чтобы ворочаться с боку на бок, она решила заняться новыми украшениями. Ее изделия становились более сложными и изысканными, и небольшая группа постоянных покупателей решительно предпочитала подлинные артефакты копиям. Она обшаривала Интернет в поисках торговцев древностями, которые бы ей пригодились, и едва не разорилась, вложив немалую часть сбережений в заказ бостонскому профессору антропологии, имевшему репутацию человека честного и пообещавшему снабжать сертификатами подлинности все, что она продавала.

Распаковывая посылку с ближневосточными монетами, римскими стеклянными кабошонами и тремя маленькими бесценными бусинами с мозаичными миниатюрами, она вдруг спросила себя: ювелирное дело — это ее призвание, или она таким образом пытается отвлечься от необходимости решить, что делать со своей жизнью?

Через неделю после отъезда Теда позвонила Тори и приказала Мег завтра приехать на работу на час раньше.

Когда Мег поинтересовалась, в чем дело, Тори повела себя так, будто Мег только что провалила тест на ай-кью.

— Потому что Декс останется дома и посидит с девочками. Ура!

Не успела Мег появиться в клубе, Тори потащила ее на тренировочную площадку.

— Нельзя жить в Уайнете, не умея играть в гольф. Это закон города.

Она вручила Мег айрон номер пять.

— Давай.

— Я здесь долго не пробуду, так что смысла нет.

— Давай-ка размахнись чертовой штукой и посмотрим, что выйдет.

Мег, естественно, промазала. Попыталась снова и опять не попала. Но после нескольких попыток каким-то образом послала мяч на середину площадки и торжествующе завопила.

— Повезло, — констатировала Тори, — но именно так гольф тебя и засасывает.

Она взяла у Мег клюшку, показала, как бить, и велела тренироваться.

Следующие полчаса Мег свято следовала указаниям Тори и стала попадать по мячу гораздо чаще.

— Тебе необходима практика, и дело пойдет, — заявила Тори. — По понедельникам служащие играют бесплатно. Воспользуйся выходным. В кладовой у меня лежит второй набор клюшек. Можешь позаимствовать.

— Спасибо за предложение, но мне не очень хочется.

— Хочется, просто ты сама не понимаешь этого.

Это было чистой правдой. Мег так часто наблюдала за игрой, что заинтересовалась сама.

— Почему ты это делаешь? — спросила она, относя сумку Тори в кладовую.

— Потому что, кроме меня, ты единственная женщина, сказавшая Теду правду о его манере танцевать.

— Не понимаю.

— Понимаешь, не притворяйся. Не знаю, есть ли у вас будущее — при условии что он отделается от Санни, — но рисковать не собираюсь.

И что бы это значило?

Мег опустила на землю сумку с клюшками.

— Даже если сбросить со счетов Санни, как у нас с Тедом может быть будущее? Он агнец Божий, а я паршивая овца этого города.

— Знаю! — весело кивнула Тори.

Вечером, когда Мег мыла тележку после рабочего дня, менеджер сказал, что один из членов клуба просит ее поработать официанткой на завтрашнем ленче для дам в доме клиентки.

Несколько городских жителей, которым это было по карману, обычно в подобных случаях нанимали официантов, но ее ни разу об этом не просили. Однако ей нужны были деньги.

— Согласна, — кивнула она.

— Перед уходом возьми в нашем офисе белую блузку. Наденешь ее с черной юбкой.

Не может ли ее черно-белая юбка сойти за форму официантки? Придется обойтись ею.

Менеджер протянул ей бумажку с адресом.

— Готовит шеф Дункан. А ты будешь работать с Хейли Киттл. Она все тебе покажет. И это важное событие, так что работай получше.

Вечером Мег наконец вспомнила о клочке бумаги с адресом. Что-то очень знакомое…

Она быстро взглянула в конец записки, где было напечатано имя женщины, на которую ей предстояло работать.

Франческа Бодин.

Она смяла бумагу в кулаке. Что за игру ведет Франческа? Неужели она вообразила, что Мег станет на нее работать?

Беда в том, что Мег уже согласилась на нее работать.

Она надела футболку и стала задумчиво бродить по кухне, проклиная себя за то, что сразу не прочитала записку. Тогда она могла бы отказаться. Но отказалась бы? Возможно, нет. Глупая гордость не позволила бы.

Искушение поднять трубку и позвонить Теду было почти невыносимым. Но вместо этого она сделала себе сандвич и пошла обедать на кладбище. И внезапно обнаружила, что потеряла аппетит. То, что все это происходит в отсутствие Теда, — не совпадение. Франческа предприняла ползучую атаку, чтобы поставить Мег на место. Скорее всего ей безразлично, примет ли Мег предложение или нет. Франческа хотела подчеркнуть разницу в их статусе. Мег — чужачка, нищая бродяжка, вынужденная работать за жалкую почасовую плату. Ее и в дом допускают только в качестве прислуги.

Мег запустила сандвичем в заросли сорняков. Ну и хрен с ним!

Наутро она приехала в дом Бодинов к десяти часам. К юбке от Миу-Миу и белой блузке прекрасно подошли расшитые стразами розовые «платформы». Правда, для работы они не слишком удобны, но лучшей обороной против Франчески будет серьезное оскорбление, а босоножки просто кричали о том, что Мег не собирается оставаться невидимкой. Она будет высоко держать голову, улыбаться, пока не заболят щеки, и делать работу так, чтобы Франческа умерла от злости.

На дорожке показался красный «форд-фокус» Хейли. Она была необычайно молчалива и выглядела такой бледной, что Мег встревожилась.

— Ты не заболела?

— Месячные.

— Может, найдешь себе замену?

— Я пыталась, но никто не согласился.

Кухня Бодинов оказалась роскошной и уютной: шафраново-желтые стены, терракотовый пол и кобальтово-синие изразцы. Огромная люстра кованого железа с цветными стеклянными плафонами висела посреди комнаты, а на открытых полках красовались медные кастрюли и керамика ручной работы. Шеф-повар Дункан распаковывал приготовленную им еду. Коротышка лет тридцати пяти, с большим носом и жесткими седеющими рыжеватыми волосами, торчавшими из-под колпака, нахмурился, когда Хейли исчезла в ванной, и рявкнул на Мег, требуя приступить к работе.

Пока она расставляла стеклянную посуду и блюда, он описывал меню: мини-слойки на один укус с расплавленным бри и апельсиновым джемом, суп из свежего горошка с мятой в маленьких бульонных чашках, которые еще нужно вымыть, салат с фенхелем, теплые крендельки и в качестве основного блюда — фритата со спаржей[7] и копченый лосось. Но самым коронным блюдом был десерт: порционные шоколадные суфле, над усовершенствованием которых повар работал все лето и которые должны, должны, должны быть поданы, как только их вынут из духовки и осторожно, осторожно, осторожно поставят перед каждой гостьей.

Мег почтительно все это выслушала и принялась мыть бульонные чашки. Но тут перестук каблучков возвестил о появлении хозяйки.

— Спасибо за то, что помогли мне сегодня, шеф Дункан, — поблагодарила Франческа. — Надеюсь, вы нашли все необходимое.

Мег домыла чашку, повернулась и одарила Франческу сияющей улыбкой.

— Здравствуйте, миссис Бодин.

В отличие от сына Франческа, должно быть, отвратительно играла в покер, потому что совершенно не умела притворяться. Игра эмоций на ее лице читалась как открытая книга. Сначала удивление: она явно не ожидала, что Мег согласится работать на нее. Потом недоумение: интересно, с чего это Мег решила появиться в доме? Недоумение сменилось смущением. Что подумают ее гостьи? Сомнение… может, стоило все продумать более тщательно? И наконец, досада. Очевидно, идея оказалась крайне неудачной.

Но Франческа не собиралась сдаваться.

— Мег, — решительно спросила она, — можно поговорить с вами в столовой?

— Конечно.

Она последовала за хозяйкой в столовую. Франческа была такой маленькой, что едва доходила Мег до подбородка. Одета она была, как всегда, модно: изумрудный топ и белая хлопчатая юбка с синим, как перо павлина, поясом. Остановившись у фонтана, она стала нервно крутить на пальце обручальное кольцо.

— Боюсь, произошла ошибка. Моя, разумеется. Вы мне больше не нужны. Разумеется, я заплачу вам за потерянное время. Видимо, у вас плохо с деньгами, а иначе… вряд ли вы появились бы сегодня.

— Не так плохо, как раньше, — жизнерадостно заверила Мег. — Мой ювелирный бизнес идет куда лучше, чем я рассчитывала.

— Да, я слышала. — Франческа явно была расстроена и также, очевидно, полна решимости уладить дело. — Я… я не думала, что вы согласитесь.

— Иногда я ухитряюсь удивить саму себя.

— Это моя вина, разумеется. Я человек импульсивный, и это причиняет мне больше бед, чем вы можете вообразить.

Ах, Мег так хорошо знала, к чему приводит импульсивность!

Франческа выпрямилась во весь совершенно не впечатляющий рост и с сухим достоинством добавила:

— Подождите, я принесу чековую книжку. Невероятный соблазн, но Мег не могла этого сделать.

— Сейчас приедут двадцать человек гостей. А Хейли плохо себя чувствует. Я не могу оставить повара на произвол судьбы.

— Уверена, что мы как-нибудь справимся, — процедила Франческа, теребя бриллиантовый браслет. — Крайне щекотливая ситуация. Не хочу, чтобы гостьи чувствовали себе неловко. Или вы… разумеется.

— Если ваши гостьи те, о ком я думаю, им понравится. Что же до меня… я пробыла в Уайнете два с половиной месяца, так что потребуется очень много, чтобы выбить меня из колеи.

— Но, Мег… одно дело работать в клубе, и совсем другое — здесь. Я знаю, что…

— Простите, мне нужно домыть чашки.

Сверкающие розовые «платформы» уверенно простучали по полу…

Хейли уже вернулась из ванной. Но выглядела она так же отвратительно, и повар, похоже, уже впал в панику. Мег вырвала из его рук бутылку с персиковым нектаром и, следуя указаниям, налила немного в каждый бокал. Добавила шампанского, кусочки свежих фруктов и отдала поднос Хейли в надежде на лучшее. Хейли понесла поднос в столовую. Мег взяла другой поднос со слойками, захватила стопку коктейльных салфеток и последовала за девушкой. Хейли заняла место у входной двери, чтобы не обходить гостей. Те прибыли вовремя, одетые в яркий лен и хлопок. Костюмы были наряднее, чем у их калифорнийских сестер в подобных случаях, но в Техасе скромная одежда приравнивается к смертному греху.

Мег узнала знакомых по клубу. Тори говорила с единственной женщиной, одетой во все черное. Мег раньше ее не встречала.

При виде Мег с подносом бокал шампанского в руке Тори замер на полпути к губам.

— Какого черта ты тут делаешь?

Мег сделала издевательский книксен:

— Меня зовут Мег, и на сегодня я ваша официантка.

— Почему?

— Почему нет?

— Потому что…

Тори махнула рукой:

— Сама не знаю… но так не годится.

— Миссис Бодин нужна помощь, а у меня выходной.

Тори нахмурилась и повернулась к женщине в черном, со стрижкой цвета воронова крыла и очками в красной пластмассовой оправе. Игнорируя нарушение протокола, она объявила:

— Лайза, это Мег. Лайза — агент Франчески. А Мег…

— Я очень рекомендую эти слойки.

Мег не хотела, чтобы Тори представляла ее как дочь великой Флер Савагар Коранды: слишком хорошо она знала Тори, чтобы рискнуть.

— Обязательно оставьте место для десерта. Я не испорчу сюрприза, открыв вам, что это такое. Но поверьте, вы не разочаруетесь.

— Мег? — ахнула появившаяся Эмма, в ушах которой поблескивали серьги, сделанные Мег из ярко-розовых бусин девятнадцатого века. — О Господи…

— Леди Эмма!

Мег протянула поднос.

— Просто Эмма. О, не важно. Не знаю, почему я вечно заморачиваюсь!

— Я тоже не знаю, — подхватила Тори. — Лайза, я уверена что Франческа рассказывала вам о местной достопримечательности: члене Британской королевской фамилии, но, кажется, вы ни разу не встречались. Это моя невестка, леди Эмма Уэлс-Финч-Тревелер.

Эмма со вздохом протянула руку. Мег ускользнула и под пристальным, встревоженным взглядом Франчески отправилась обслуживать здешнюю мафию.

Берди, Кайла, Зоэ и Шелби Тревелер сгрудились у окон. Подходя, она услышала обрывок речи Берди:

— Прошлой ночью Хейли опять была с этим Кайлом Баскомом! Клянусь Богом, если она забеременеет…

Мег вспомнила бледное личико Хейли и попросила Господа, чтобы не дал этому случиться. Кайла увидела Мег и подтолкнула Зоэ так сильно, что та плеснула шампанским на руку. Женщины уставились на юбку Мег. Шелби послала Кайле испытующий взгляд. Мег протянула Берди стопку салфеток.

— Удивительно, Мег, что тебе приходится обслуживать вечеринки. Кайла говорит, что твои украшения здорово продаются.

Кайла взбила волосы.

— Не так уж и здорово. Я дважды снижала цену на ожерелье с обезьянками и все же не могу никому его всучить.

— Я говорила тебе, что переделаю.

Мег пришлось согласиться, что ожерелье с обезьянками — не ее лучшая работа. Но почти все, что она отдала Кайле на комиссию, улетало со свистом.

Берди дернула себя за прядь огненно-красных волос и неприязненно оглядела Мег.

— Если бы я собиралась нанять прислугу, обязательно указала бы, кого хочу. Франческа слишком небрежна в подобного рода вещах.

Зоэ огляделась:

— Надеюсь, Санни еще не вернулась. Представьте, что было бы, пригласи ее Франческа. Столкнулась бы с Мег, и тогда… только этого нам мне хватало! По крайней мере я могу обойтись без подобного стресса, тем более что через несколько недель начинаются занятия, а в детском саду не хватает одного преподавателя!

Шелби тронула Кайлу за плечо:

— Я люблю обезьян. И куплю это ожерелье.

В круг скользнула Тори:

— С каких это пор ты полюбила обезьян? Перед десятым днем рождения Пети я слышала, как ты сказала ему, что они грязные, противные создания.

— Только потому, что он почти уговорил Кении подарить ему макаку на день рождения.

— Кении точно бы подарил, — кивнула Тори. — Он любит Пети, как собственных детей.

— Эта французская моделька, подружка Теда… я всегда считала, что она похожа на обезьянку. У нее что-то с зубами.

Похоже, эти бабы с их завихами окончательно разошлись! Мег потихоньку ушла на кухню. Оказалось, что Хейли исчезла, а повар кипел от злости, стоя над разбитыми бокалами для шампанского.

— Сегодня она абсолютно бесполезна! Я отослал ее домой. Оставь чертовы осколки и начинай раскладывать салаты по тарелкам.

Мег очень старалась следовать пулеметной очереди его приказов. Металась по кухне, пытаясь не наступать на осколки и проклиная розовые «платформы». Но, вернувшись в гостиную с очередным подносом, намеренно замедлила шаг. Будто впереди у нее была целая вечность. Может, у нее нет опыта работы официанткой, но не нужно, чтобы это заметили.

Вернувшись на кухню, она откупорила три графинчика с салатными заправками. Шеф бросился к плите, чтобы проверить омлеты со спаржей.

— Это нужно подать горячим.

Следующий час пролетел, как минута. Мег старалась работать за двоих. Повар трясся над шоколадными суфле. Тори и Эмма были исполнены решимости вовлечь ее в беседу каждый раз, как она появлялась в столовой.

Обслуживая гостей, Мег невольно подслушивала обрывки разговоров. Дамы хотели знать, когда возвращается Тед и каким образом он намеревается решить бесчисленные городские проблемы, начиная от чьего-то голосистого петуха и заканчивая возвращением Скипджеков в Уайнет. Тори пилила Зоэ за ожерелье.

— Неужели хотя бы раз в жизни не могла надеть нормальные украшения?!

— Воображаешь, что мне так нравится носить половину бакалейной лавки? — прошептала Зоэ, хватая из корзины булочку. — Но мать Хантера Грея сидит за соседним столом. А она мне нужна, чтобы организовать книжную ярмарку.

Тори взглянула на Мег:

— Будь я на месте Зоэ, провела бы более четкие границы между работой и личной жизнью.

— Это ты сейчас так говоришь, — парировала Зоэ. — Но вспомни, как ты обрадовалась, когда я надела серьги из макарон, которые сделала твоя Софи.

— Это совершенно иное. Моя дочь талантлива.

— Ну конечно! — съязвила Зоэ. — А ты в тот же самый день наняла телефонистов, чтобы сделать школьный коммутатор!

Мег отправилась на кухню. Повар вытаскивал из духовки шоколадные суфле.

— Быстрее! Неси это на стол, пока не осели! Осторожнее! Помни, о чем я тебе говорил!

Мег с трудом внесла в столовую тяжелый поднос. Для раздачи суфле требовалось два человека.

— Тед! — воскликнула Тори. — Смотрите все! Кто пришел!

Сердце Мег в два счета оказалось где-то в горле, голова резко вскинулась. Заметив в дверях Теда, она покачнулась. Горшочки с суфле тут же поехали к краю. Все, о чем она могла думать, — детская коляска.

Отец еще в детстве рассказал ей об этом любопытном явлении. Если смотришь фильм и видишь детскую коляску, значит, жди машины, которая вот-вот на нее налетит.

«Держись крепче, детка, машина уже мчится».

Она едва удерживала поднос. И теряла, теряла равновесие… Суфле продолжали скользить. Машина приближается…

Но жизнь — не кино, и она скорее съест рассыпанные на кухне осколки, чем позволит этим белым горшочкам упасть.

Франческа поднялась из-за стола.

— Тедди, дорогой, ты как раз успел к десерту. Иди к нам!

Мег вскинула подбородок. Мужчина, которого она любила, молча смотрел на нее. Эти тигровые глаза, которые становились дымчатыми, когда они занимались любовью, теперь были ясными и свирепо проницательными. Его взгляд скользнул к подносу. Потом к ее лицу. Мег опустила глаза. Суфле начали садиться. Одно за другим. Пф-фф… пф-ф… пф-ф…

Глава 16

— Леди… — Тед прищурился, заметив белый передник Мег, и обернулся к матери, превратившейся в вихрь деятельности.

— Найди стул, дорогой. Втискивайся рядом с Шелби.

Маленькая ручка метнулась к волосам, браслетам, салфетке: пестрая колибри в поисках безопасного местечка.

— К счастью, мой сын чувствует себя в обществе женщин как дома.

— Еще бы! — фыркнула Тори. — Половина сидящих в этой комнате бегала к нему на свидание!

Тед согласно наклонил голову.

— И я наслаждался каждой минутой.

— Не каждой! — возразила Зоэ. — Вспомни, Бенни Хэнке заткнул все унитазы прямо перед концертом хора пятиклассников! В ту ночь мы так и не успели на ужин!

— Зато мне удалось увидеть талантливого молодого педагога в действии, — галантно ответил Тед, — а Бенни получил достойный урок.

— Бенни сейчас в лагере юных космонавтов в Хантсвилле. Будем надеяться, что тамошние преподаватели лучше нас смогут охранять свои туалеты.

Тед кивнул. Но продолжал смотреть на мать. Глаза спокойны, губы не улыбаются. Франческа потянулась за стаканом для воды. Эмма метнула встревоженный взгляд на мать с сыном и попыталась сгладить неловкость:

— Успешно съездил, Тед?

— Очень.

Он медленно отвел глаза от матери и снова сосредоточился на Мег. Та сделала вид, будто ничего не замечает, и как ни в чем не бывало принялась расставлять суфле с таким видом, словно огромный кратер в центре каждого горшочка — явление обычное.

Тед, упрямо выдвинув подбородок, подошел к ней:

— Позволь мне помочь, Мег.

В ее голове вспыхнул предупреждающий желтый свет.

— Не стоит… — Она сглотнула. — Сэр.

Он недобро прищурился. Она подняла следующий горшочек.

Тед забрал у нее поднос и стал обходить стол, обслуживая каждую гостью с беспечной улыбкой и идеально выбранным комплиментом. Похоже, Мег была единственной, кто заметил некоторую напряженность его улыбки.

Франческа беседовала с дамами, делая вид, что ее сын всегда помогает официанткам. Глаза Теда потемнели, когда Шелби объявила, что за уик-энд с ним предлагают уже одиннадцать тысяч долларов.

— Благодаря известности, которую приобрела наша затея, мы получаем предложения со всех концов страны.

Кайла, похоже, не очень этому радовалась: видимо, папочка отказался дать денег на такое баловство. Одна из женщин помахала Теду.

— Тед, а это правда, что журналисты из «Бэчелора» приезжают сюда, чтобы заснять предысторию аукциона?

— Неправда, — вмешалась Тори. — Он не смог пройти их тест на глупость.

Поднос наконец опустел, и Мег попыталась скрыться, но Тед пошел за ней. Увидев его, повар расплылся в улыбке.

— Привет, мистер Бодин! Рад вас видеть! — воскликнул он, забыв о только что наполненных кофейниках. — Слышал, вас не было в городе.

— Только что вернулся, шеф! — весело ответил Тед, но едва повернулся к Мег, как улыбка исчезла. — С чего это ты вдруг взялась обслуживать вечеринку моей матери?

— Я просто помогаю. А ты мешаешь! — отрезала она и, схватив лишний горшочек с суфле, сунула ему в руку. — Садись и ешь.

— Нельзя! Суфле уже село! — всполошился повар. Хорошо еще, что он не знал о тех двадцати порциях, которые постигла та же участь.

— Тед не заметит, — заверила она.

Тед поставил горшочек с десертом на столик и мрачно нахмурился.

— Это мать тебя подставила, верно?

Она метнулась к кофейникам, но он уже успел их схватить.

— Отдай! — прошипела она. — Мне твоя помощь ни к чему. Уйди с дороги. И позволь мне заняться делом.

— Мег!

Лицо повара постепенно приобретало фиолетовый оттенок.

— Простите, мистер Бодин. Мег никогда раньше не обслуживала вечеринки, и ей нужно еще многому научиться, особенно как обращаться с людьми.

— Кому вы говорите? — бросил Тед, исчезая за дверью вместе с кофейниками.

Он все испортит!

Она не знала, каким образом он все испортит. Но была уверена, что он сделает что-то ужасное. Нужно его остановить!

Схватив кувшин с охлажденным чаем, она ринулась за Тедом.

Он уже наполнял чашки, не спрашивая, кто что хочет, но даже любители чая не протестовали. Слишком уж все носились с Тедом. Тот не смотрел в сторону матери, и гладкий лоб Франчески избороздили глубокие морщины.

Мег направилась в противоположный конец столовой и принялась разливать охлажденный чай. Но тут женщина, которую Зоэ назвала матерью Хантера Грея, бесцеремонно ткнула в нее пальцем:

— Тори, похоже, это твоя юбка от Миу-Миу. Та самая, в которой ты была, когда мы все отправились в Остин на концерт «Вэмпайр уик-энд»

Тед прервал разговор с агентом Франчески. Тори лениво оглядела юбку Мег.

— В наше время все делают копии с авторской одежды. Не обижайся, Мег. Это очень хорошая копия.

Но это была не копия, и Мег неожиданно поняла, почему стоит ей появиться в одежде, купленной в магазине Кайлы, как все женщины начинают ехидно на нее поглядывать. Все это время она красовалась в обносках Тори О'Коннор, настолько известных и заметных, что больше ни одна женщина в городе не желала их покупать. И все над ней смеялись. Включая Теда.

Берди злорадно уставилась на Мег.

— Все остальные слишком горды, чтобы носить старую одежду Тори.

— Не говоря уже о том, что для этого нужно иметь хорошую фигуру, — уколола Зоэ.

— Я все время твержу Тори, что она выручит куда больше денег, если отошлет вещи в комиссионный магазин Остина, но она говорит, что ей лень, — вмешалась Кайла. — Пока не появилась Мег, я могла продать вещи исключительно приезжим.

Все эти стрелы должны были больно жалить, если бы не то обстоятельство, что все женщины, даже Берди, говорили так тихо, что могла слышать только Мег. У нее не было времени задуматься, зачем они это делают, потому что Тед поставил кофейники на стол и зашагал к ней. Хотя улыбка была прочно приклеена к лицу, полные решимости глаза опасно поблескивали. Сейчас в нее врежется машина, а она не в силах придумать, как увернуться.

Тед остановился перед Мег, взял у нее из рук кувшин с чаем и отдал Тори. Мег поспешно отступила, но его пальцы уже вцепились ей в загривок, удерживая на месте.

— Почему бы тебе не помочь шефу на кухне, солнышко? Я уберу посуду.

Солнышко?!

Двигатель взревел, шины взвизгнули, тормоза задымились, и машина на полном ходу врезалась в детскую коляску. Прямо здесь. В присутствии самых заядлых в Уайнете сплетниц. Тед Бодин нагнул голову, запечатал своими легендарными губами ее губы и объявил этим всему миру, что больше не собирается таиться. И что отныне Мег Коранда — его женщина.

Взбешенная Кайла вскочила. Шелби застонала. Берди опрокинула стакан с охлажденным чаем. Эмма закрыла лицо руками, а Зоэ с совершенно растерянным видом тихо выдохнула:

— Я считала, что она все придумывает, пытаясь избавиться от Спенса.

— Тед и Мег?! — воскликнула мать Хантера Грея.

Франческа осела на стуле.

— Тедди, что ты наделал!

Если не считать ее агента, все присутствующие прекрасно понимали значение того, что сейчас произошло. На глазах у Кайлы ее бутик рассыпался. Берди увидела, как исчезают ее чайная и книжный магазин. Зоэ скорбела о школьных нововведениях, которым не суждено осуществиться. Шелби и Тори предвидели много бессонных ночей для своих супругов. А Франческа беспомощно наблюдала, как сын покорно идет в сети недостойной интриганки.

Только Мег хотелось кричать от чистой, незамутненной радости. От сознания того, что он готов ради нее на такую колоссальную глупость.

Тед провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Иди, солнышко. Ма очень благодарна тебе за помощь, но теперь я тебя сменю.

— Да, Мег, — тихо подтвердила Франческа. — Теперь мы справимся.

Мег для него важнее, чем этот город! Сердце колотилось как бешеное, а голова шла кругом от хмельного восторга. Но женщина, которой она стала, не позволила себе слишком долго наслаждаться моментом. Вонзив ногти в ладони, она оглядела гостей Франчески.

— Простите… что вам пришлось стать свидетелями этого… — Она откашлялась и прерывисто вздохнула: — Тед никак не может смириться с тем фактом, что я… я к нему равнодушна.

Тед попробовал суфле и стал терпеливо слушать, как Мег из кожи вон лезла, пытаясь вытащить его из того прекрасного переплета, в который он попал.

— Это я. Не ты…

Она повернулась к нему, умоляя взглядом поддержать ее.

— Все остальные считают тебя идеалом. Кроме меня, верно? Больше никто не находит тебя немного… жутким.

Он выгнул бровь.

Франческа негодующе выпрямилась:

— Ты только сейчас назвала моего сына жутким?!

Тед проглотил еще немного шоколадного суфле, явно любопытствуя, что будет дальше.

Ей хотелось целовать его, кричать на него… но вместо этого она продолжала смотреть на женщин.

— Будьте честными.

Ее голос набирал силу. Она все правильно делает!

— Вы все знаете, о чем я. Стоит ему появиться, и птицы начинают петь. Это жутко, правда? И эти нимбы, которые постоянно возникают у него над головой!

Никто не шевельнулся. Никто не произнес ни слова. Во рту у нее пересохло, но она упорно продолжала:

— Как насчет стигматов?

— Стигматов? — удивилась Тори. — Это что-то новенькое.

— Испачкал ладони маркером. — Тед проглотил остатки шоколада и отставил тарелочку. — Мег, милая, я говорю это лишь потому, что ты мне небезразлична, но ты ведешь себя неадекватно. Искренне надеюсь, что ты не беременна.

На кухне звякнули тарелки, и этот звук разом унес ее решимость. Его выдержку ничем не прошибить! Она просто слабачка и никогда не сумеет побить Теда в его собственной игре. Это его город. И его проблемы.

Схватив кувшин с чаем, она убежала на кухню.

— Увидимся сегодня ночью! — крикнул он вслед. — В тоже время! И надень платье Тори, На тебе оно выглядит в сто раз лучше, чем на ней! Прости, Тори. Но ты знаешь, что это правда.

До Мег донесся вопль Шелби:

— Но как насчет аукциона?! Это все погубит!

— Пропади пропадом аукцион! — отрезала Тори. — У нас проблемы посерьезнее! Наш мэр только что показал средний палец Санни Скипджек и подарил Сан-Антонио новый гольф-курорт!

Тед мудро поступил, не вернувшись на кухню. Мег помогала повару мыть посуду, а мысли ее лихорадочно метались. Она слышала, как расходятся гости, и вскоре на кухне появилась Франческа. Она уже успела переодеться в шорты и майку и сбросила туфли, оставшись босой. Она поблагодарила повара, заплатила ему и протянула Мег чек. Сумма была в два раза больше обещанной.

— Ты работала за двоих, — пояснила она. Мег кивнула и отдала чек обратно.

— Мой вклад в библиотечный фонд, — ответила она и посмотрела в глаза Франчески.

Убрав тарелки, Мег направилась в обратный путь с солидным запасом оставшейся еды, пожертвованной поваром. Всю дорогу до церкви она улыбалась.

У крыльца был припаркован грузовик Теда. Хотя Мег с ног валилась, все же думала только о том, как бы поскорее сорвать с него одежду. Схватив сумку с едой, она ворвалась внутрь, только чтобы застыть на пороге.

Церковь была разгромлена. Перевернутая мебель, вспоротые подушки, разбросанные вещи… Кровать залита апельсиновым соком и кетчупом, а драгоценные бусины, серебряные побрякушки, спутанные мотки проволоки рассыпаны повсюду.

Посреди всего этого стоял Тед.

— Шериф уже едет.

Шериф не нашел следов взлома. Когда всплыл вопрос о ключах, Тед сказал, что уже позвонил слесарю и попросил сменить замки. Мег поняла, что следует рассказать о надписи на зеркале.

— И ты только сейчас это говоришь?! — взорвался Тед. — О чем ты вообще думаешь, черт возьми?! Я бы не позволил тебе остаться здесь даже на час!

Она молча смотрела на него. Он отвечал злобным взглядом. И никакого нимба!

Шериф с серьезным видом спросил, нет ли у нее врагов. Она решила, что он ее разыгрывает, но потом вспомнила, что он работает на округ и, следовательно, не может знать всех местных сплетен.

— У Мег были стычки с местными жителями, — пробормотал Тед, — но не могу представить, кто способен на такое.

Шериф вытащил блокнот.

— Кто эти люди?

Мег пыталась собраться с мыслями.

— В принципе все, кому нравится, что Тед меня недолюбливает.

Шериф покачал головой:

— Но это чуть не весь город! Не могли бы вы немного сузить область поисков?

— По-моему, нет смысла бросаться именами наугад.

— Вы никого не обвиняете, просто даете список людей, у которых есть на вас зуб. Мне нужно ваше сотрудничество, миз Коранда.

Он, конечно, прав, и все же ей как-то не по себе.

— Миз Коранда?!

Она пыталась найти в себе силы начать.

— Ну… Санни Скипджек хочет заполучить Теда.

Она оглядела хаос и разрушение и глубоко вздохнула.

— Есть еще Берди Киттл, Зоэ Дэниелс, Шелби Тревелер, Кайла Гарвин, отец Кайлы, Брюс. Может, Эмма Тревелер, хотя, думаю, она уже опомнилась.

— Никто из вышеперечисленных не мог учинить такого разгрома, — заверил Тед.

— Кто-то же учинил, — возразил шериф, переворачивая страничку блокнота. — Продолжайте, миз Коранда.

— Все прежние подружки Теда, особенно после того, что случилось сегодня за ленчем.

— Кто-то еще?

Шериф снова перевернул страницу.

— Скит Купер видел, как я втоптала в землю мяч Теда, чтобы помешать ему выиграть у Спенсера Скипджека. Видели бы вы, как он на меня смотрел!

— Ты не видела, как смотрел на тебя я! — брезгливо поморщился Тед.

Мег принялась ковырять заусенец.

— И?

Шериф щелкнул ручкой.

Мег притворилась, будто смотрит в окно.

— Франческа Бодин.

— Минутку! — вознегодовал Тед.

— Шерифу нужен список! — парировала она. — Я продиктовала ему этот список, никого не обвиняя. Шериф, я видела миссис Бодин меньше часа назад в ее доме. Ей было бы очень сложно сотворить все это.

— Сложно, но не невозможно! — бросил шериф.

— Моя мать не громила это место, — объявил Тед.

— Я ничего не знаю насчет отца Теда. Мне трудно его понять, — заявила Мег.

На этот раз настала очередь шерифа раздуться от негодования.

— Великий Даллас Бодин не вандал!

— Возможно, нет. И думаю, можно спокойно вычеркнуть Корнилию Джорик. Вряд ли бывший президент Соединенных Штатов может проникнуть в Уайнет незамеченным.

— Она могла послать своих подручных, — протянул Тед.

— Если тебе не нравится мой список, составь другой! — рявкнула она. — Тебе не хуже меня известны все подозреваемые! Вывод: кто-то ясно дает мне знать, что хочет, чтобы я убралась из Уайнета.

— Она права, Тед? — уточнил шериф.

Тед раздраженно запустил пальцы в волосы.

— Поверить не могу, чтобы кто-то из этих людей сделал такую мерзость! А может, это кто-то из тех, кто работает с тобой в клубе?

— Это мои единственные позитивные отношения.

Шериф захлопнул блокнот.

— Миз Коранда, вам не следует оставаться здесь одной. По крайней мере до тех пор, пока все это не уладится.

— Поверьте, она здесь не останется, — процедил Тед. Шериф пообещал поговорить с шефом полиции. Тед проводил его до патрульной машины. В этот момент зазвонил сотовый Мег. Мать. Последний человек, с кем она хотела сейчас говорить. И единственная, чей голос так хотела услышать.

Мег пересекла кухню и вышла из задней двери.

— Привет, ма.

— Привет, солнышко. Ну, как работа?

— Класс, ма. Просто класс.

Она уселась на ступеньку.

— Мы с папой так тобой гордимся!

Мать все еще питала иллюзии относительно должности Мег, считая ее координатором клуба. Ничего, скоро Мег ее просветит!

— Честно говоря, работа не слишком интересная.

— Послушай, я знаю лучше других, что это такое — работать с нестерпимо тщеславными людьми. А именно такие чаще всего водятся в загородных клубах! Что и подводит меня к причине звонка. У меня потрясающие новости!

— Белинда умерла и оставила мне все свои деньги.

— Увы, это желание несбыточно. Твоя бабушка будет жить вечно. Она бессмертна. Нет, все проще. Мы с отцом собрались тебя навестить.

Мег подскочила. Перед глазами мелькали нестерпимо уродливые картины. Вспоротые подушки дивана… разбитое стекло… тележка с напитками… лица тех, кто ее ненавидел…

— Мы скучаем по тебе и хотим видеть, — продолжала мать. — Мы так гордимся тем, что ты сумела переломить ситуацию!

— Это… это здорово.

— Нужно выбрать время между срочной работой, но мы скоро все уладим. Негласный визит. Всего на день-другой Мне так тебя не хватает!

— И мне тебя, ма.

У нее есть время справиться с беспорядком в церкви, но это только вершина айсберга. А работа?

Мег оценила возможность повышения в должности до визита родителей. И решила, что у нее больше шансов попасть на «ночной девичник» Берди. Она содрогнулась при мысли о том, что придется знакомить родителей с Тедом. Не требовалось слишком большого воображения, чтобы представить, как мать падает на колени и молит Теда не убивать ее своей мудростью.

Поэтому пришлось поделиться меньшей из бед.

— Ма, хочу сказать… Моя работа… она совсем не впечатляет.

— Мег, перестань себя принижать. Не могу изменить того факта, что ты родилась в семье суперуспешных людей. Это мы странные. Ты нормальная, интеллигентная красивая женщина, позволившая сбить себя с толку. Но теперь все позади. Ты начала новую жизнь, и мы невероятно тобой гордимся. Мне нужно бежать. Пока. Я тебя люблю.

— Я тоже, — пробормотала Мег. И уже когда мать повесила трубку, добавила: — Ма, я не координатор. Я вожу тележку с напитками. Зато мои украшения продаются влет.

Дверь открылась, и появился Тед.

— Завтра я пришлю кого-нибудь прибраться.

— Нет, — устало бросила она. — Не хочу, чтобы кто-то это видел.

Тед понимающе кивнул:

— Тогда посиди здесь и расслабься. Я все сделаю. Она хотела одного: свернуться клубочком и подумать о случившемся. Но слишком много лет она позволяла другим людям убирать за ней.

— Я в порядке. Только сначала переоденусь.

— Тебе не следует этим заниматься.

— И тебе тоже.

Это доброе прекрасное лицо вызывало сердечную боль. Несколько недель назад она бы спросила себя: что человек вроде Теда делает с такой женщиной, как она?! Но в ней что-то стало происходить. В ней росло ощущение самодостаточности, заставлявшее сознавать, что и она чего-то стоит.

Он вытащил на улицу испорченную мебель. Она подмела пол. Управившись в церкви, она пошла убирать на кухне, но обнаружила, что Тед уже все привел в порядок.

К тому времени, как они закончили, уже почти стемнело. Оба проголодались. Они отнесли пиво и остатки от ленча на кладбище и расставили на махровом банном полотенце. Они ели прямо из контейнеров; иногда их вилки сталкивались. Мег хотела поговорить о том, что произошло в доме его матери, но она подождала, пока они поужинают, прежде чем затронуть эту тему.

— Тебе никогда не следовало делать то, что ты сделал за ленчем.

Он облокотился на надгробие Хораса Эрнста.

— И что я сделал?

— Не притворяйся. Не нужно было целовать меня.

Она старалась подавить кипевшее в ней возбуждение.

— Теперь все в городе знают, что мы встречаемся. Спенс и Санни не пробудут в городе и пяти минут, как им все доложат.

— Позволь мне побеспокоиться о Спенсе и Санни.

— Как можно сотворить такую глупость?

«Такую чудесную глупость…»

Тед вытянул ноги.

— Хочу, чтобы ты немного пожила у меня.

— Ты что, не слышишь, что я тебе говорю?

— Теперь в городе о нас знают все. Поэтому смело можешь переезжать ко мне.

После всего, что он сделал для нее, она больше не может сражаться с ним.

— Спасибо за предложение. Но, переехав к тебе, я очень обижу Франческу.

— Я вполне способен договориться с собственной матерью, — мрачно бросил он. — Я люблю ее. Но она не будет диктовать мне, как жить.

— Да, мы все это говорим. Ты. Я. Люси.

Она воткнула палочку в землю.

— Наши матери — женщины сильные. Рассудительные. Умные. Каждая правит своим миром, и все безумно нас любят. Весьма действенная комбинация, при которой трудно делать вид, что они нормальные матери.

— Ты не останешься здесь одна. Тебе даже спать негде.

Мег уставилась на груду мусора, еще недавно бывшую ее мебелью. Тот, кто сделал это, не остановится.

— Ладно, — согласилась она. — Но только на эту ночь.

Она последовала за Тедом к своей развалюхе. Едва они вошли в дом, как он обнял ее одной рукой, а другой схватил телефон.

— Ма, кто-то вломился в церковь и все там разгромил, так что Мег поживет у меня пару дней. Ты ее пугаешь, я на тебя зол, и ты здесь нежеланная гостья, так что оставь нас в покое.

Он нажал кнопку.

— Она меня не пугает, — запротестовала Мег, — то есть не слишком.

Он чмокнул ее в нос, повернул лицом к лестнице и шлепнул по попке, чуточку задержавшись на драконе.

— Как ни противно признавать это, но ты едва держишься на ногах. Иди спать. Я поднимусь позже.

— Свидание с горячей штучкой?

— Еще лучше. Я собираюсь поставить камеру видеонаблюдения в церкви, — пояснил Тед и жестко добавил: — То, что я сделал бы с самого начала, расскажи мне кое-кто о первом взломе.

Она не так глупа, чтобы оправдываться!

Вместо этого она обняла его и потянула вниз, на пол. После всего, что случилось сегодня, на этот раз все будет иначе. На этот раз он коснется не только ее тела.

Она принялась яростно его целовать. Тед отвечал со своей обычной тщательностью. Возбуждал ее с пьянящей утонченностью.

Глава 17

Мег отвыкла от кондиционеров и, поскольку спала под одной простыней, ночью замерзла. Поэтому она прижалась к Теду, а когда открыла глаза, было уже утро.

Она перевернулась на бок. Он был неотразим. И волосы так трогательно взъерошены, что у нее чесались пальцы их пригладить. И эта граница загара на бицепсе… ни один уважающий себя гламурный мальчик из Южной Калифорнии не позволил бы себе такой небрежности, но Тед об этом не думал.

Она прижала губы к белой полосе над бицепсом.

Он повернулся на спину, утащив с собой большую часть простыни, и это движение подняло волну мускусного запаха их спящих тел. Мег немедленно возбудилась. Но скоро нужно быть в клубе… и поэтому она нехотя встала. Все уже знают о том, что случилось вчера за ленчем, но никому не придет в голову винить Теда. Сегодня ее ждут одни проблемы.

Она наполняла тележку, когда из раздевалки показалась Тори. Весело поматывая конским хвостиком, она промаршировала к Мег и в своей типичной манере сразу приступила к делу:

— Очевидно, ты не можешь оставаться в церкви после того, что произошло. И у Теда тоже жить невозможно. Поэтому мы все решили, что лучшим выходом будет перебраться в гостевые апартаменты Шелби. Я там жила между моими первыми несчастными браками. Там уютно и уединенно. Есть своя кухня, то, чего у тебя не будет, если переедешь ко мне или к Эмме. — С этими словами она направилась к магазину принадлежностей для гольфа и, не оборачиваясь, крикнула: — Шелби ожидает тебя к шести! Она расстраивается, когда люди опаздывают!

— Погоди! — окликнула Мег. — Я не собираюсь никуда перебираться.

Тори подбоченилась и неожиданно стала непривычно серьезной.

— Ты не можешь оставаться в доме Теда.

Мег и сама это знала, но терпеть не могла, когда ей указывают, что делать.

— Вопреки общему мнению никто из вас не имеет права голоса. А я возвращаюсь в церковь.

— Ты действительно думаешь, что он позволит тебе это после всего, что случилось?

— Тед не имеет права что-то позволять или не позволять. — Мег потопала к тележке. — Поблагодари Шелби за гостеприимство. Но у меня свои планы.

Тори пошла за ней.

— Мег, ты не можешь переехать к Теду. Правда, не можешь.

Мег притворилась, что не слышит, и увезла тележку. Сегодня ей не хотелось работать над украшениями. Поэтому она вытащила книгу «Американская земля», позаимствованную у Теда. Но даже работа самого авторитетного специалиста по окружающей среде не смогла ее увлечь. Она отложила книгу, как только появилась первая женская четверка.

— Мег, мы слышали о взломе.

— Должно быть, ты перепугалась.

— Кто, по-твоему, это сделал?

— Бьюсь об заклад, они хотели добраться до твоих украшений.

Мег накладывала лед в бумажные стаканчики, наливала напитки и отвечала на вопросы так кратко, как только могла. Да, она перепугалась. Нет, она понятия не имеет, кто это сделал. Да, отныне она будет куда осторожнее.

Когда пришла вторая четверка, она услышала почти те же вопросы, но никакие могла понять, что тут не так. Только когда все ушли на площадку, до нее дошло: ни одна из восьми женщин не упомянула вчерашний поцелуй Теда или его заявление о том, что они с Мег встречаются.

Мег ничего не понимала. Женщины этого города больше всего на свете любили совать носы в чужие дела, особенно дела Теда, так что это не вежливость. Но что происходит?

До нее дошло, только когда следующая четверка направила свои тележки на площадку. Ни одна из этих женщин не была на ленче. Так что они ничего не знали. Те, кто вчера присутствовал на вечере, составили заговор молчания.

Мег уселась в тележку и попыталась представить, как телефонные линии едва не лопались прошлой ночью. Должно быть, каждая из гостий Франчески клялась на Библии или последнем выпуске журнала «Инстайл», что никому не скажет ни слова. Двадцать первых сплетниц Уайнета приняли обет молчания! При обычных обстоятельствах это не могло длиться долго. Но там, где замешан Тед… все может быть.

Она обслужила следующую группу, и точно: все говорили только о взломе. Но через полчаса все изменилось с появлением последней группы, на этот раз пары. Едва увидев женщин, она поняла, что разговор теперь будет совсем иным. Обе присутствовали на ленче. Обе видели, что вытворял Тед. И обе направлялись к ней с определенно недружелюбным видом.

Та, что покороче, брюнетка, с туго натянутой на лице кожей, перешла сразу к делу:

— Мы все знаем, что это ты устроила погром в церкви, и ясно почему.

Мег следовало бы это предвидеть. Но она все прохлопала. Та, что повыше, рывком надела перчатку для гольфа.

— Хотела жить с ним и сделала так, чтобы он не смог тебе отказать. Ты сама все устроила, до того как поехала на ленч!

— Вы сами этому не верите, — пожала плечами Мег. Куки выхватила из сумки клюшку, не позаботившись о том, чтобы попросить банку с любимым напитком.

— Не думай, что тебе это сойдет с рук!

После их ухода Мег немного погуляла по площадке, устало опустилась на скамью около маркера. Еще нет одиннадцати, а жара уже наступает. Нужно убираться отсюда. Здесь ее не ждет ничего хорошего. Ни друзей. Ни достойной работы…

Но она все равно останется. Потому что человек, в которого она так глупо влюбилась, поставил под удар будущее этого небезразличного ему города только для того, чтобы показать, как она дорога ему.

И она хранила сознание этого в своем сердце.

Через несколько минут зазвонил сотовый. Тед.

— Я слышал, что местная женская мафия пытается изгнать тебя из моего дома. Не обращай на них внимания. Ты будешь жить у меня и, я надеюсь, приготовишь на ужин что-нибудь повкуснее.

Длинная пауза.

— Я позабочусь о десерте, — добавил он.

Далее позвонил Спенс. Она не сочла нужным ответить, но он оставил сообщение, что вернется через два дня и пришлет лимузин, чтобы повезти ее в ресторан. Далее Хейли попросила Мег в два часа прийти в снек-магазинчик. Мег согласилась. Но обнаружила в магазине не слишком приятный сюрприз в лице Берди Киттл. Сегодня она была в фиолетовом трикотажном костюме. Жакет висел на спинке стула. Белая блузка без рукавов открывала полные, усыпанные веснушками руки. Хейли не стала заморачиваться с макияжем. Увидев Мег, она подпрыгнула, как чертик из табакерки.

— Ма хочет что-то тебе сказать.

Мег не хотела выслушивать то, что желала высказать Берди, но все же уселась между матерью и дочерью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она Хейли. — Надеюсь, лучше, чем вчера.

— Я в порядке.

Хейли наклонила голову и стала ковырять пирожное с шоколадной крошкой, лежавшее перед ней. Мег вспомнила подслушанный вчера разговор.

На прошлой неделе Мег видела на парковке Хейли вместе с голенастым юнцом приблизительно ее возраста. Но когда упомянула об этом Хейли, та ответила что-то уклончивое.

Мег отломила кусочек пирожного. Она пыталась продавать такие с тележки. Но шоколад быстро таял.

— Давай, ма, — потребовала Хейли. — Спроси ее.

Берди поджала губы. Золотой браслет ударился о край столешницы.

— Я слышала о взломе в церкви.

— Да, похоже, уже все знают.

Берди сняла обертку с соломинки и ткнула ею в свой охлажденный чай.

— Часа два назад я говорила с Шелби. С ее стороны очень любезно пригласить тебя к себе. Она вовсе не обязана это делать.

— Я это сознаю, — осторожно ответила Мег.

— Ма! — прошипела Хейли, бросив убийственный взгляд на мать.

— Ах, про-остите. Лично я думаю, что тебе будет удобнее в гостинице. Она ближе к клубу, чем дом Шелби. И тебе не придется так далеко ездить на работу, а кроме того, у меня есть свободные номера. — Берди с силой ткнула соломинкой в бумажный стаканчик. — Можешь остановиться в Жасминовом номере… бесплатно. Там есть кухонька. Ты должна помнить, поскольку сама ее убирала.

— Ма! — вскинулась Хейли, еще больше побледнев. Ее поведение крайне беспокоило Мег. — Ма хочет, чтобы ты осталась. Не только я, но и она. Правда, Мег!

Мег сильно в этом сомневалась, но все это означало одно: Хейли настолько ценит их дружбу, что не боится идти против матери. Она отломила еще кусочек пирожного.

— Спасибо за предложение, но у меня другие планы.

— Какие именно? — пробормотала Хейли.

— Я перебираюсь обратно в церковь.

— Тед никогда тебе не позволит! — воскликнула Берди.

— Он сменил замки, а я хочу жить в своем доме.

Мег не упомянула про камеру видеонаблюдения. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

— Что же, мы не всегда можем получить то, что хочется, — прошипела Берди, включив своего внутреннего Мика Джаггера. — Ты хотя бы иногда думаешь о ком-то, кроме себя?

— Ма! Это же хорошо, что она возвращается к себе! Почему ты вечно противоречишь?

— Прости, Хейли, но ты должна признать, что от Мег в городе одни неприятности! Вчера, у Франчески… ты не была там и не можешь…

— Я не глухая. И слышала, что ты говорила Шелби по телефону.

Очевидно, в кодексе молчания произошли некоторые утечки…

Берди едва не опрокинула стаканчик, когда вскочила со стула.

— Мы все из кожи вон лезем, чтобы исправить то, что ты натворила, Мег Коранда. Но мы не можем этого сделать без тебя! Неплохо, если бы ты нам помогла!

Она схватила жакет и удалилась. Ее красные волосы так и горели на солнце.

Хейли окончательно раскрошила пирожное.

— Думаю, тебе стоит вернуться в церковь.

— Ты единственная, кто так считает.

Заметив, с каким отчаянием Хейли уставилась в пространство, Мег сочувственно вздохнула.

— Очевидно, со своими проблемами я справиться не могу, но вижу, что тебя что-то беспокоит. Если хочешь поговорить, я готова выслушать.

— Не о чем мне говорить. Нужно идти работать.

Хейли схватила забытый матерью стаканчик с чаем, несчастное пирожное и вернулась в магазин.

Мег пошла в клуб за тележкой. Она оставила ее у фонтанчика с питьевой водой, но когда подошла к тележке, из-за угла показалась крайне нежелательная особа. Дизайнерский сарафан и туфли от Лубутена позволяли предположить, что она пришла сюда не для игры в гольф. Каблучки выбивали решительный ритм по асфальту, но стоило ей ступить в траву, как все смолкло.

Мег из последних сил противилась желанию перекреститься. Но когда Франческа встала перед ней, не смогла подавить стон.

— Пожалуйста, не говорите того, что, как я думаю, собираетесь сказать.

— Ну, я тоже не на седьмом небе по этому поводу!

Быстрый взмах руки, и темные очки от Кавалли очутились на макушке, открыв сияющие зеленые глаза с припудренными бронзовой пылью веками и шелковистые ресницы, выкрашенные модной тушью.

Мег взглянула сверху вниз на миниатюрную мать Теда.

— Не могли бы вы хотя бы дать мне пистолет, чтобы я уже застрелилась, к искреннему восторгу всего города?

— Не мели вздор! — отмахнулась Франческа. — Будь у меня пистолет, я бы сама тебя пристрелила. — Она отогнала муху, имевшую наглость жужжать слишком близко от ее ослепительного личика. — Наш гостевой коттедж стоит отдельно от дома. Можешь его занять.

— И тоже звать вас мамочкой?

— Господи, нет!

Что-то изобразилось в уголке губ. Гримаса? Ехидная ухмылка? Невозможно сказать…

— Зови меня, как все, Франческой.

— Мило! — Мег сунула пальцы в карман. — Из чистого любопытства: кто-нибудь в этом городе способен заниматься своими делами и не совать нос в чужие?

— Никто. Именно поэтому я с самого начала настаивала, чтобы мы с Далли сохранили квартиру на Манхэттене. Знаешь, Теду было девять, когда он впервые появился в Уайнете. Представить страшно, сколько местных чудачеств бедняга перенял бы, живи он здесь с детства! — Она шмыгнула носом. — Я думать об этом не могу.

— Спасибо за предложение. И вам, и Шелби, и Берди Киттл, но сообщите вашему ковену ведьм, что я возвращаюсь в церковь.

— Тед никогда этого не допустит.

— Тед мне не указ! — отрезала Мег. Франческа довольно вздохнула.

— Это доказывает, что ты знаешь моего сына далеко не так хорошо, как считаешь. Гостевой коттедж открыт. И в холодильнике полно продуктов. И не думай мне отказывать.

Она удалилась.

По дорожке.

Стук-стук… стук-стук… стук-стук…

Вечером, выезжая с парковки, Мег пыталась воскресить в памяти этот несчастный день. Она не собиралась переезжать в гостевой дом Франчески Бодин, или к Шелби Тревелер, или в гостиницу Берди. Но и с Тедом она не останется. Как бы она ни злилась на вездесущих женщин этого городка, все же не собирается их дразнить. Каким бы кошмаром они ни были, как бы ни лезли в чужие дела, как бы ни спешили осудить чужачку, все же поступали так, как считали правильным. В отличие от многих американцев обитатели Уайнета не понимали теории гражданской инертности. Кроме того, она не может жить с Тедом, пока Скипджеки не подпишут договор на строительство гольф-курорта.

И тут непонятно откуда и непонятно что метнулось к ее машине. Мег охнула и ударила по тормозам, но опоздала. В лобовое стекло ударил камень. Краем глаза она уловила какое-то движение в зарослях, остановила машину на обочине и, выскочив на дорогу, бросилась к лесополосе.

Ветки цеплялись за ее шорты, царапали ноги, но она уже ни на что не обращала внимания. Успела снова увидеть какое-то шевеление, но даже не поняла, человек ли это. Знала только, что на нее снова напали, а ее уже тошнило от роли жертвы.

Она углубилась в чащу, но не была уверена, в каком направлении бежать. Остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме звука собственного дыхания. Наконец она сдалась. Тот, кто бросил камень, успел удрать.

Когда она вернулась к машине, ее трясло. От дыры в стекле шла паутина трещин. Пришлось неестественно изогнуть шею, чтобы видеть дорогу.

К тому времени, как она добралась до церкви, гнев уступил место холодной решимости. Ей очень хотелось увидеть грузовик Теда, припаркованный у крыльца. Но его не было. Она попыталась открыть дверь своим ключом, но Тед уже поменял замки. Именно этого Мег и ожидала. Она сбежала с крыльца и заглянула под каменную лягушку, заранее зная, что Тед не оставил ключа. Мег поискала еще немного и обнаружила камеру на дереве.

Она погрозила камере кулаком.

— Теодор Бодин, если ты немедленно не приедешь и не впустишь меня, я разобью окно!

Плюхнувшись на нижнюю ступеньку, она немного подождала, потом вскочила и побежала к ручью.

Прохладная вода манила ее. Мег разделась до лифчика с трусиками, нырнула и ушла вглубь с головой. Опустилась до самого дна, оттолкнулась. Поднялась на поверхность и снова нырнула, позволяя воде смыть все беды этого кошмарного дня.

Немного охладившись, она сунула ноги в кроссовки, схватила грязную рабочую одежду и в одном мокром белье направилась назад. Но, едва выйдя из зарослей, остановилась как вкопанная.

На черном гранитном надгробии восседал великий Даллас Бодин. Рядом стоял его верный кадди Скит Купер.

Выругавшись себе под нос, она нырнула обратно и натянула шорты и пропотевшую рубашку. Вступить в поединок с отцом Теда — это вам не перепалки с женщинами!

Она расчесала пальцами волосы, велела себе не выказывать страха и зашагала к кладбищу.

— Осматриваете будущее место вашего упокоения?

— Не совсем, — покачал головой Далли. Он удобно устроился на могильном камне. Длинные, обтянутые джинсами ноги вытянуты, свет, пробивающийся сквозь листву, играет в серебряных нитях его русых волос. Даже в пятьдесят девять он очень красив, что еще больше подчеркивает уродство обветренного лица Скита.

Мокрые ступни заскользили в кроссовках, когда она подошла ближе.

— Вы могли закончить жизнь и в худшем месте.

— Полагаю, что так.

Далли скрестил ноги.

— С утра приехали геодезисты, и Тед отправился с ними на свалку. Похоже, дельце с курортом еще может выгореть. Мы сказали ему, что поможем перевезти твои вещи в его дом.

— Я решила остаться здесь.

Далли кивнул и сделал вид, будто задумался.

— По-моему, это не слишком безопасно.

— Тед установил по крайней мере одну камеру видеонаблюдения.

— По правде говоря, мы со Скитом уже перевезли вещи.

— Вы не имели права это делать!

— Это как посмотреть.

Далли поднял лицо, словно проверяя направление ветра, прежде чем ударить клюшкой по мячу.

— Будешь жить у Скита.

— У Скита?!

— Он парень молчаливый. Подумал, что лучше ты будешь жить у него, чем каждый день сталкиваться с моей женой. Могу только добавить, что не выношу, когда она расстраивается, а ты, вне всякого сомнения, обладаешь способностью ее расстраивать.

— Она расстраивается по всякому поводу и без повода, — вмешался Скит, перекидывая зубочистку из одного угла рта в другой. — И никто ничего не может сделать. Фрэнси есть Фрэнси.

— При всем моем к вам уважении… — Мег заговорила тоном, не снившимся любому адвокату, но спокойная уверенность Далли вывела ее из себя так, как не смогла ни одна здешняя женщина. — Я не желаю жить со Скитом.

— Не вижу причин для отказа.

Скит снова перебросил зубочистку.

— У тебя будет свой телевизор, и я тебя не потревожу. Но учти, я чистоту люблю.

Далли поднялся.

— Можешь ехать за нами, или Скит пригонит твою машину, а ты поедешь со мной.

Его невозмутимый взгляд свидетельствовал о том, что решение принято. И никакие ее доводы ничего не изменят.

Она взвесила свои возможности. Вернуться в церковь не выйдет, по крайней мере сейчас. У Теда она жить не будет. Если он не понимает, в чем дело, тем хуже для него. Остаются Шелби и дом Уоррена Тревелера, гостиница, гостевой домик Франчески и коттедж Скита Купера.

Она собрала свою измочаленную гордость и дерзко уставилась на Скита.

— Я не позволяю соседям по квартире заимствовать свою одежду, но обожаю небольшие спа-вечеринки по пятничным вечерам. Маникюр и педикюр. Вы делаете мне, я делаю вам. Все в этом роде.

Скит перебросил зубочистку в другой угол рта и уставился на Далли.

— Похоже, мы приобрели еще одну.

— Похоже, — согласился Далли, вытаскивая ключи от машины. — Впрочем, пока что трудно сказать наверняка.

Мег понятия не имела, о чем они. Мужчины дружно зашагали вперед, и она услышала, как Скит усмехнулся:

— Помнишь ту ночь, когда мы едва не позволили Фрэнси утонуть в бассейне?

— Да, уж, соблазн был велик, — ответил любящий муж Франчески.

— Хорошо, что мы опомнились.

— Пути Господни неисповедимы.

Скит выплюнул зубочистку в кусты.

— Похоже, последнее время он постоянно работает сверхурочно.

Она уже видела маленький каменный дом Скита в стиле ранчо, когда впервые попала в поместье Бодинов. Двойные окна обрамляли окрашенную в блеклый коричневатый цвет дверь. Единственная декоративная деталь — американский флаг безжизненно свисал со столба у дорожки.

— Мы пытались не слишком измять твои вещи при перевозке, — добавил Далли, открывая перед ней входную дверь.

— Весьма заботливо с вашей стороны.

Едва войдя, Скит схватил пульт и включил трансляцию гольфа.

Широкий вход напротив двери открывал часть коридора и весьма функциональную кухню с деревянными шкафчиками, белыми рабочими столами и рядом керамических контейнеров в виде английских коттеджей. Телевизор с плоским экраном поменьше размером висел над круглым деревянным обеденным столом с четырьмя мягкими вертящимися стульями.

Мег пошла по коридору вслед за Далли.

— Спальня Скита в конце, — пояснил он. — Скит храпит, как стадо слонов, так что не мешало бы вам купить затычки для ушей.

— Становится все лучше и лучше, не находите?

— Это временно. Пока все не уладится.

Мег хотелось спросить, когда именно Далли этого ожидает, но решила, что не стоит. Далли привел ее в скудно обставленную спальню со стандартной мебелью в ранне-американском стиле: двуспальная кровать, покрытая стеганым одеялом с геометрическим рисунком, комод, мягкий стул и еще один телевизор с плоским экраном. Комната была выкрашена в тот же цвет, что и остальной дом. На голом изразцовом полу стояли ее чемодан и упаковочные коробки. В открытой дверце встроенного шкафа виднелась ее одежда, уже свисавшая с деревянной перекладины. Внизу аккуратно выстроились ее туфли.

— Сколько раз Франческа предлагала ему обставить дом! — вздохнул Далли, — но Скит любит что попроще. У тебя будет своя ванная.

— Ура!..

— Офис Скита в соседней комнате. Насколько могу сказать, он никогда не пользуется им по назначению, так что можешь делать свои украшения там. Он не заметит, если только ты не потеряешь телевизионный пульт, который он держит на верху каталожного шкафа.

Входная дверь хлопнула, и даже вопли в телевизоре не смогли заглушить рассерженный топот, сопровождаемый требовательным воплем любимого сына Уайнета:

— Где она?!

Далли повернулся в сторону коридора.

— Говорил я Фрэнси, что нам следовало остаться в Нью-Йорке.

Глава 18

Скит мгновенно приглушил звук. Мег набралась храбрости и выглянула в гостиную.

— Сюрпри-из!

Козырек Теда затенял глаза, но судя по выдвинутому подбородку, шторм доходил до девяти баллов.

— Что ты здесь делаешь?

Мег величественно повела рукой в сторону кресла.

— Завела нового любовника. Прости, что узнал таким вот образом.

— Я смотрю «Голфсентрал», — прорычал Скит, — а из-за вас ни хрена не слышу!

За спиной Мег показался Далли.

— Потому что глохнешь. Сколько раз повторять: купи чертов слуховой аппарат! Привет, сынок. Как дела на свалке?

Но Тед вызывающе подбоченился:

— Что она здесь делает? Предполагалось, что она должна жить у меня!

Далли посмотрел на Мег глазами ясными, как небо Техаса.

— Говорил я тебе, Мег, что ему это не понравится. В следующий раз тебе следует меня послушать. — Он печально покачал головой. — Сынок, я из кожи вон лез, чтобы отговорить ее. Но у Мег на все свое мнение.

У нее два выхода. Она выбрала тот, при котором не требовалось дать кому-то в нос:

— Так будет лучше.

— Лучше для кого? — парировал Тед. — Только не для меня, уж будь уверена! И не для тебя тоже!

— Собственно говоря, для меня — лучше. Ты понятия не имеешь…

— Думаю, вам лучше обсудить это с глазу на глаз, — изобразил смущение Далли. — Сегодня мы с твоей ма ужинаем в клубе. При обычных обстоятельствах я бы пригласил вас обоих, но напряженность слишком велика.

— Насчет напряженности ты чертовски прав, — бросил Тед. — Какой-то маньяк нацелился на нее, и я хочу, чтобы она была там, где я смогу за ней уследить.

— Сомневаюсь, что здесь ее постигнет какое-то несчастье.

Далли направился к двери.

— Если не считать ее барабанных перепонок.

Дверь за ним захлопнулась. Тед окинул критическим взглядом ее влажную одежду. От мокрого белья у нее выступили мурашки на коже. Она направилась к своей комнате и встала на колени перед чемоданом.

— Поверить невозможно, что ты позволила им до себя докопаться! — воскликнул Тед. — Я думал, у тебя больше стойкости!

Мег не удивило, что Тед разгадал отцовское притворство, но ничего не сказала по этому поводу и вытащила из чемодана сумку с аккуратно сложенными туалетными принадлежностями.

— Я голодна, и мне нужно в душ.

Тед перестал метаться по комнате. Матрас вздохнул, прогибаясь под его весом. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он заговорил:

— Иногда мне так хочется покинуть этот город, что я почти чувствую вкус свободы на языке.

Мег захлестнуло волной нежности. Она отставила сумку и подошла к нему.

Под звуки рекламного ролика виагры, несущиеся из гостиной, она улыбнулась и стянула с него бейсболку.

— Ты и есть этот город, — прошептала она, целуя его.

Два дня спустя она сидела в тени у пятой метки, читая о компостировании больших участков почвы, когда к ней подъехал один из молодых кадди.

— Вас ждут в магазине принадлежностей для гольфа, — сообщил он. — Я вас заменю здесь.

Изнемогая от дурного предчувствия, Мег повезла тележку к зданию клуба. К сожалению, предчувствия оправдались. Не успела она переступить порог магазина, как глаза ей закрыли огромные потные ладони.

— Угадай — кто?

Мег подавила стон, но тут же постаралась собраться.

— Судя по мужественному голосу — Мэт Деймон, но что-то подсказывает мне… Леонардо ди Каприо?

Оглушительный смех, руки опустились, и Спенсер Скипджек развернул ее к себе. Всегдашняя панама, голубая спортивная рубашка и темные брюки. Широкая улыбка обнажала большие белые зубы.

— Я определенно скучал по вам, миз Мег. Вы уникальны.

Плюс суперизвестные родители, плюс она более чем на двадцать лет младше: безумно привлекательная комбинация для эго маньяка.

— Привет, Спенс. Спасибо за подарки.

— Мыльница из нашей новой линии. Продается за сто восемьдесят пять долларов. Получила мое сообщение?

— Сообщение? — притворно удивилась Мег.

— Насчет сегодняшнего вечера. Из-за всех этих путешествий я пренебрегал тобой, но это должно измениться, причем прямо сейчас. Я снимаю тебя с работы до конца дня. Мы летим в Даллас. — Он схватил ее за руку. — Сначала небольшой шопинг в «Нейман-Маркусе», потом выпивка в «Адольфусе» и ужин в «Мэншн». Мой самолет ждет.

Он потащил ее к двери и на этот раз, очевидно, не желал слушать никаких отговорок. У Мег так и чесался язык послать его к черту, но геодезисты еще не уехали из города, сделка с курортом была практически заключена, и она не может все испортить.

— Вы очень заботливы.

— «Нейман» — идея Санни.

— Она классная.

— Она проводит день с Тедом. Им двоим о многом нужно поговорить.

Должно быть, Санни еще не знает о поцелуе за ленчем. Но наверняка слышала о легендарном мастерстве Теда в любви, и Мег подозревала, что малышка сделает все, чтобы проверить, правдивы ли истории. Мег знала также, что он до Санни не дотронется. Почему она так верит этому человеку? Подобная вера выбивает ее из колеи. Разве она не доверяла мужчинам раньше? Но ни один из этих мужчин не был Тедом.

Мег прикусила губу.

— Мы достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы я могла быть честной, верно?

Взгляд его сузившихся глаз не назовешь ободряющим, поэтому она послала к черту достоинство и попыталась надуть губки.

— Вообще я хочу получить урок гольфа.

— Урок гольфа?

— У вас такой чудесный свинг! Почти как у Кении, но не могу же я просить его об уроке, хотя следует учиться у лучших. Пожалуйста, Спенс! Вы такой классный игрок! Это значит для меня куда больше, чем очередная поездка в Даллас, где я была уже тысячу раз!

Если уж быть точной — всего однажды, но он этого не знал, и через несколько минут они уже были на тренировочной площадке.

В отличие от Тори Спенс оказался отвратительным тренером, больше заинтересованным в похвалах, чем в ее успехах, но Мег вела себя так, словно он был королем всех инструкторов. Под его монотонные речи Мег вдруг спросила себя, так ли уж он стремится построить экологически чистый курорт, как считает Тед. Когда они наконец сели на скамью, чтобы немного отдохнуть, она решила вытянуть из него правду.

— Вы такой молодец! Клянусь, Спенс, ваша любовь к игре видна во всем, что вы делаете!

— Я играл в гольф с детства.

— Поэтому в вас столько уважения к спорту. Подумать только, всякий, у кого есть деньги, может построить площадку для гольфа, но у скольких мужчин хватит дальновидности, чтобы построить курорт, который станет эталоном, точкой отсчета для будущих поколений?

— Я верю в необходимость делать то, что честно и правильно.

Звучит ободряюще. Она решила пойти дальше:

— Знаю, все награды за охрану окружающей среды, которые вы получите, очень важны, но вы заслужили все признание на свете.

Она подумала, что зашла слишком далеко, но, как оказалось, снова недооценила его бездонное эго.

— Кто-то должен установить новый стандарт, — заявил он, повторяя уже услышанное от Теда.

Тогда Мег нажала еще сильнее:

— Не забудьте нанять фотографа, чтобы сделать снимки свалки в ее нынешнем состоянии. Я не журналистка, но, полагаю, различные комитеты по присуждению наград захотят увидеть, в каком состоянии этот участок был до и после стройки.

— О, миз Мег, не стоит ставить телегу впереди лошади. Я еще ничего не подписал.

Над головой реял коршун, и Спенс стал ворковать о романтическом ужине в одной из местных винокурен. Но если уж ехать с ним куда-то, лучше оказаться в большой компании, так что Мег заявила, что только ужин в «Раустэбауте» может удовлетворить ее аппетит.

И точно, едва они уселись за столик, как стали прибывать подкрепления. Первым появился Далли в сопровождении Шелби Тревелер, у которой даже не хватило времени наложить макияж. Брюс, отец Кайлы, даже не сменив рабочие шорты, ворвался следующим и, делая заказ, бросал злобные взгляды на Мег. Они не собирались оставлять ее наедине со Спенсом, и к девяти часам компания занимала уже три стола, при весьма красноречивом отсутствии Теда и Санни.

Перед уходом из клуба Мег успела принять душ в раздевалке и переоделась в запасной комплект: блеклый топ с высоким воротом, широкую юбку и босоножки. Но скромный костюм не обескуражил Спенса, который не мог держать свои руки при себе. Он пользовался каждым предлогом, чтобы прижаться к ней. Проводил пальцем по ее запястью. Старательно укладывал бумажную салфетку у нее на коленях. Как бы случайно касался груди, когда тянулся за бутылочкой соуса. Леди Эмма делала все возможное, чтобы отвлечь его, но власть была у Спенса, и он намеревался с ее помощью добиться желаемого. Именно поэтому кончилось тем, что она стояла на парковке под красно-голубой неоновой вывеской «Раустэбаута», прижав к уху телефон.

— Па, у меня тут один из самых больших твоих фанатов, — сказала она, когда отец поднял трубку. — Ты, конечно, слышал о Спенсере Скипджеке. Основателе «Вайсрой индастриз». Он выпускает совершенно роскошную сантехнику. Настоящий гений.

Спенс расплылся в улыбке и выпятил грудь.

Она оторвала отца от старой пишущей машинки «Смит Корона» или от матери, потому что он явно был в дурном настроении.

— В чем дело. Мег?

— Представляешь, такой занятой человек дал мне сегодня урок гольфа.

Раздражение сменилось тревогой.

— Ты попала в беду?

— Разумеется, нет. Гольф — удивительная игра. Но ты это знаешь.

— Надеюсь, у тебя имеется веская причина для всего этого.

— Имеется. Поговори с ним.

Она сунула телефон Спенсу. И понадеялась на лучшее. Спенс немедленно принял постыдно фамильярный тон, мешая критические замечания о фильмах с сантехническими советами. Предлагал воспользоваться его личным самолетом и объяснял Джейку Коранде, где лучшие обеды в Лос-Анджелесе. Очевидно, отец ничем не оскорбил его, потому что Спенс с сияющим видом отдал ей телефон. Но оказалось, что он успел до смерти надоесть Джейку.

— Этот парень — идиот, — заявил он.

— Так и знала, что ты впечатлишься. Я тебя обожаю!

Мег закрыла телефон и показала Спенсу большие пальцы.

— Обычно отец не так легко сходится с людьми.

Стоило взглянуть на сияющее лицо Спенса, чтобы понять, разговор только усилил его одержимость. Сжав ее руки, он попытался притянуть ее к себе, но тут дверь «Раустэбаута» распахнулась, и появилась Тори, наконец сообразившая, что они исчезли.

— Скорее, скорее! Кении только сейчас заказал по три порции каждого десерта в меню!

Но Спенс не сводил хищного взгляда с Мег.

— У нас другие планы.

— Торт «Расплавленная лава»! — воскликнула Мег.

— И персиковый кобблер с пряностями! — добавила Тори.

Им удалось увести Спенса к столу, но Мег осточертело чувствовать себя заложницей. К счастью, она настояла на том, чтобы ехать в «Раустэбаут» в своей машине, и, едва попробовав торт, поднялась из-за стола.

— Простите, день был тяжелым, а мне завтра на работу.

— Я провожу тебя до машины! — пообещал Далли, вскакивая.

Кении сунул Спенсу бутылку с пивом, остановив его попытки последовать за Мег.

— Мне срочно нужен деловой совет, Спенс, а лучшего советчика не найти.

Мег успешно смылась.

Вчера, вернувшись с работы, она обнаружила, что разбитое лобовое стекло заменено на новое. Тед отрицал, что это его рук дело. Но она знала, что это не так. Пока что больше ничего из вещей не было испорчено, но преследование не кончилось. Тот, кто ее ненавидит, не сдастся. Во всяком случае, пока она остается в Уайнете.

Дома она обнаружила спящего в кресле Скита и на цыпочках прошла к себе. Едва Мег успела сбросить босоножки, как окно открылось и в комнату протиснулся Тед.

— Я так рада, что мы больше не скрываемся, — съязвила она.

— Я не хотел разговаривать со Скитом, так что даже тебе не удастся вывести меня из себя.

— Поздравляю! Санни наконец тебе дала?

— Еще лучше! — ухмыльнулся он. — Завтра будет официальное объявление. Спенс выбрал Уайнет.

— Поздравляю, мистер мэр, — улыбнулась она.

— Слабость Спенса — его эго. Самый легкий способ им манипулировать.

— Жестоко, но верно, — кивнула она. — Я до сих пор поверить не могу, что все эти женщины держат рот на замке.

— Насчет чего?

— Насчет твоего временного умопомешательства на ленче у Франчески. Двадцать женщин! Двадцать одна, если считать мамочку.

Но у него на уме было совершенно другое срочное дело.

— У меня наготове пиар-фирма. Как только высохнут чернила на контракте, немедленно выходит пресс-релиз, объявляющий Спенса лидером «зеленого» движения гольфа. Нужно, чтобы он с самого начала увяз по уши и не смог выбраться, даже если захочет.

— Обожаю, когда ты говоришь гадости! — шутливо бросила она, хотя ее не покидало ощущение некоей потери. Но она забыла обо всем, когда стала дергать за его одежду. Он ответил тем же, и скоро они оказались голыми на кровати. Ветерок из открытого окна обдувал их сплетенные тела.

Но на этот раз Мег не позволила ему перехватить инициативу.

— Зажмурься. Покрепче, — прошептала она.

Он послушался, и она, нежно покусывая его кожу, добралась до плоского соска. Занялась им, затем стала целовать, лизать, ласкать, сжимать тяжелый двойной мешочек…

Он едва приподнял тяжелые веки и потянулся к ней. Но не успел опомниться, как она села на него верхом.

Теперь его глаза были совсем открыты. Она начала опускаться на него, но он сжал ее бедра, удерживая почти на весу. Мег нахмурилась. Она не хотела миндальничать. Пусть он возьмет ее. Свирепо. Яростно.

Но Тед был слишком большим джентльменом.

Выгнув спину, он накрыл губами ее сосок. При этом его бедра поднялись, и она сползла на кровать.

— Не так быстро, — прошептал он.

«Быстрее, быстрее!» — хотелось ей крикнуть. Быстро и неуклюже, безумно и страстно…

Но он сразу ощутил, насколько она тесна и скованна, и не пожелал терпеть ничего подобного. В поисках собственного удовлетворения он не позволит ей терпеть хотя бы малейший дискомфорт. Не переставая покусывать ее сосок, он скользнул рукой между ее бедрами и принялся показывать свои волшебные фокусы, возбуждая ее, пока она не лишилась разума. Еще одно показательное выступление на «отлично»!

Она пришла в себя первой и выбралась из-под него. Его глаза были закрыты, и она пыталась утешиться видом тяжело вздымавшейся груди и мокрой от пота кожи. Но несмотря на его взъерошенные волосы и немного вспухшую после ее поцелуев нижнюю губу, она не смогла заставить себя поверить, что действительно ласкала его. Только воспоминание о его легкомысленном поступке на ленче у Франчески позволяло надеяться, что она не полная дура.

Новость о том, что Спенс выбрал Уайнет, буквально взорвала город. Последующие три дня люди обнимались на улицах. В «Раустэбауте» бесплатно наливали пиво всем желающим. А из парикмахерской из древнего музыкального автомата неслись старые песни группы «Квин». Тед не мог шагу сделать без того, чтобы его не хлопнули по спине. Женщины бросались ему на шею… впрочем, нечто подобное они проделывали и раньше. В этой суматохе объявление Кайлы о том, что за уик-энд с Тедом предлагают уже двенадцать тысяч долларов, прошло почти незамеченным.

Мег почти его не видела. Он либо говорил по телефону с адвокатами Спенса, которые готовились к подписанию контракта, либо проводил очередную операцию под кодовым названием «Как скрыться от Санни». Мег ужасно скучала по нему и по их не слишком удовлетворительному сексу.

Сама она исполняла свой собственный танец уклонения от встреч со Спенсом. К чести местных жителей, они всячески ей в этом способствовали.

И все же какая-то внутренняя неловкость сидела в ней, подобно занозе.

В воскресенье после работы она отправилась к ручью, чтобы немного охладиться.

У берега росли кипарисы и ясени, и она иногда видела здесь белохвостых оленей или броненосцев. Однажды из-за куста вышел койот и растерялся не меньше, чем сама Мег. Но сегодня прохладная вода не смогла сотворить привычное волшебство. Мег постоянно терзала мысль о том, что она упустила нечто очень важное. Беспокойство болталось перед самым носом, как соблазнительный фрукт на ниточке, постоянно ускользая от ее попыток определить, в чем дело.

По небу проплыло облако, болтливая сойка обругала ее с ближайшего дерева. Мег тряхнула волосами и снова нырнула. А выплыв на поверхность, обнаружила, что больше не одна.

На берегу стоял Спенс с одеждой Мег в руках.

— Вам не стоит ходить сюда одной, миз Мег. Это небезопасно.

Пальцы ног ушли в ил. Вода плескала на плечи. Но она ничего не замечала. Глупая ошибка, которую не стоило делать той, у кого так много врагов. При виде Спенса, по-хозяйски захватившего ее одежду, у нее свело живот.

— Не обижайтесь, Спенс, но мне хотелось бы остаться одной.

— Может, я устал ждать, пока ты будешь готова! — бросил он и, не выпуская ее одежды, уселся на большой камень на краю воды, рядом с полотенцем, которое оставила Мег. Сегодня он был одет для деловых переговоров, в синие брюки и голубую рубашку из оксфордской ткани с длинными рукавами, уже мокрую от пота. — Мне кажется, как только я пытаюсь завести с тобой серьезный разговор, ты ускользаешь.

Она совсем голая, если не считать мокрых трусиков, и как бы она ни хотела считать Спенса шутом гороховым, таковым он не был.

Еще одно облако заслонило солнце. Мег сжала под водой кулаки.

— Я особа легкомысленная. Терпеть не могу серьезных разговоров.

— Наступает время, когда всем приходится быть серьезными.

При виде того, как он теребит ее лифчик, Мег охватил озноб. Она не выносила этого чувства полной беспомощности!

— Уходите, Спенс! Вас сюда не приглашали!

— Я останусь там, где стою.

— Мне все это не нравится. И я прошу вас уйти.

— Вода выглядит чертовски соблазнительно.

Спенс положил одежду на камень рядом с собой.

— Я когда-нибудь рассказывал, что в колледже участвовал в состязаниях по плаванию?

Он принялся снимать туфли.

— Я даже подумывал о подготовке к Олимпийским играм, но у меня было слишком много других дел.

Она глубже ушла под воду.

— Если я серьезно интересую вас, Спенс, вы выбрали не тот способ привлечь меня.

Спенс стянул носки.

— Мне следовало бы давно так поступить, но Санни говорит, что я чересчур прямолинеен. И что не всегда даю людям время узнать меня получше.

— Она права. Вам нужно чаще прислушиваться к своей дочери.

— Хватит с меня этого вздора! У тебя было полно времени. Думаешь, мне нужно только переспать с тобой? Я хочу большего, но ты даже не желаешь меня выслушать!

— Прошу меня извинить. Встретимся вечером, и за ужином вы можете высказать все, что хотите.

— Для такой беседы нужно остаться вдвоем, а в городе у нас ничего не получится. — Он расстегнул манжеты. — У нас с тобой есть будущее. Может, не брак, но будущее. Мы должны быть вместе. Я понял это, как только впервые тебя увидел.

— У нас нет никакого будущего. Вернитесь на землю. Вы даже не знаете меня. Вам только кажется, что знаете.

— Вот тут ты ошибаешься. — Он снял рубашку, обнажив отвратительно волосатую грудь. — Я живу на свете дольше тебя и куда лучше понимаю человеческую натуру. — Он встал. — Взгляни на себя. Управляешь гребаной тележкой с напитками на третьеразрядной публичной дорожке для гольфа, гордо именуемой загородным клубом. Некоторые женщины умеют жить и прекрасно себя содержат, но ты не из таких. Ты нуждаешься в ком-то, кто платил бы по счетам.

— Это неправда!

— Неужели? — Он шагнул к берегу. — Родители приучили тебя к хорошей жизни. Воспитали неженкой. Ошибка, которую я не совершил с Санни. Она работала на заводе с четырнадцати лет и рано поняла, откуда берутся деньги. Но тебе все доставалось даром. Просто так. И никакой ответственности.

В словах его было столько правды, что каждое больно жалило.

Он остановился на берегу. Где-то каркнул ворон. Вода бурлила вокруг нее. Мег вздрогнула от холода и сознания собственной беззащитности.

Его руки застыли на пряжке ремня. Она со свистом втянула воздух.

— Немедленно остановитесь!

— Мне жарко, а вода так и манит.

— Я серьезно, Спенс. Не хочу видеть вас здесь.

— Это тебе так кажется.

Он стащил брюки, отшвырнул на траву и встал перед ней. Волосатое брюхо нависало над белыми «боксерами». Из-под брюха торчали неестественно белые ноги.

— Спенс, мне это не нравится.

— Ты сама все это на себя навлекла, миз Мег. Если бы ты полетела со мной в Даллас, как я просил вчера, мы могли бы поговорить в самолете.

Он нырнул в воду. Брызги хлестнули ее по глазам. Мег сморгнула, и в ту же секунду он оказался рядом. Волосы прилипли к черепу. Струйки воды стекали с отливающего синевой подбородка.

— В чем проблема, Мег? Думаешь, я не позабочусь о тебе?

— Не желаю, чтобы вы обо мне заботились! — отрезала Мег. Она не знала, намеревается он изнасиловать ее или просто хочет подчинить своей власти. Знала только, что нужно немедленно убираться отсюда. Но стоило ей попятиться к берегу, как запястье оказалось в железных тисках.

— Иди сюда.

— Отпусти!

Он вцепился ей в предплечье, легко поднял со дна, обнажив груди.

— Мег!

Из-за деревьев метнулась чья-то фигурка. Стройная. Темноволосая. В коротких облегающих шортах и футболке.

— Хейли! — завопила Мег.

Спенс отскочил как ужаленный. Хейли подошла ближе и остановилась. Обхватила себя руками и огляделась, не зная, что делать дальше.

Мег понятия не имела, откуда она взялась, но никогда еще не была так рада видеть кого-то, как сейчас.

Густые, широкие брови Спенса зловеще сошлись над маленькими глазками. Мег заставила себя взглянуть на него.

— Спенс как раз уходит, правда, Спенс?

Глаза его вспыхнули таким бешенством, что Мег поняла: между ними все кончено. Слишком сильно она задела его эго и, следовательно, возглавила список врагов.

Он вышел из воды. Белые трусы слишком откровенно обрисовали ягодицы, и Мег отвела взгляд. Хейли застыла на месте, но он, не удостоив ее вниманием, натянул брюки и сунул ноги в туфли. Босые. Без носков.

— Вообразила, что прищучила меня? Ничего подобного! — прорычал он, схватив рубашку. — Здесь ничего не произошло, и попробуйте только утверждать противоположное!

Не успели девушки оглянуться, как он исчез. Зубы Мег выбивали барабанную дробь. Ноги свело так, что она не могла пошевелиться. Хейли наконец обрела дар речи:

— Тебе не стоило купаться здесь одной.

— Поверь, больше я такой глупости не сделаю. Острый камешек впился в подошву, и Мег поморщилась.

— Дай мне руку!

С помощью Хейли она выбралась на берег. Зубы по-прежнему стучали. Схватив полотенце, она плюхнулась на нагретый солнцем камень.

— Не знаю, что было бы, если бы не ты.

— Позвонишь в полицию? — спросила Хейли, оглядев тропинку.

— Ты в самом деле думаешь, что Спенса немедленно посадят под замок?

Хейли потерла локоть.

— А Тед? Ты ему скажешь?

Мег представила последствия подобного шага, картина ей не понравилась. Но и молчать она не желает.

— Следующие несколько дней я не выйду на работу. Позвоню и скажу, что заболела. И сделаю все, чтобы Спенс меня не нашел. Но как только ублюдок внесет деньги в банк, я расскажу Теду все, что произошло. И еще кое-кому. Им нужно знать, насколько аморален и жесток Спенс. А пока держи все это при себе, договорились?

— Интересно, на что пошел бы Спенс, если бы не увидел меня?

— Даже думать об этом не желаю!

Мег схватила с земли футболку, рывком натянула, но не смогла заставить себя коснуться лифчика, который держал в руках Спенс.

— Не знаю, каким удачным ветром тебя принесло, но ужасно рада. Что ты хотела?

Хейли дернулась, словно вопрос ее испугал.

— Я… не знаю… — Даже под слоем тонального крема и пудры было видно, как она покраснела.

— Я ехала по дороге и… подумала… может, захочешь пойти поесть бургеров или чего-то такого…

Руки Мег замерли на подоле футболки.

— Все знают, что я живу у Скита. Как ты нашла меня здесь?

— Какая разница? — Хейли повернулась и зашагала по тропинке.

— Подожди!

Но Хейли не послушалась, и ее реакция была такой странной, что Мег даже растерялась. И тут до нее дошло.

Горло перехватило так, что она не могла дышать. Сунув ноги в сланцы, она побежала за Хейли, но не тропинкой, а коротким путем, через кладбище. Сланцы шлепали по пяткам, сорная трава цеплялась за все еще влажные ноги.

— Погоди-ка! Я хочу поговорить с тобой!

Хейли попыталась проскользнуть мимо, но Мег не позволила.

— Ты знала, что я здесь, потому что следила за мной! Как Спенс!

Мег сжала ее руку.

— Это была ты!

— Прекрати!

Хейли стала вырываться, но Мег клещами вцепилась в нее. Вода ледяными струйками лилась с шеи на спину.

— Все это время! Это ты вломилась в церковь! Ты послала письмо и швырнула камень в стекло! С самого начала это была ты!

Грудь Хейли тяжело вздымалась.

— Я не… понятия не имею, о чем ты.

Влажная футболка прилипла к коже, и на руках выступили мурашки. Мег тошнило.

— Я думала, мы подруги.

Ее слова словно освободили что-то в душе Мег. Она выдернула руку. Губы искривила злорадная гримаса.

— Подруги? Хорошая подруга, нечего сказать!

Ветер набирал силу. Какой-то зверек зашуршал в траве. Мег наконец поняла.

— Это все из-за Теда…

Лицо Хейли исказилось яростью.

— Ты говорила, что не влюблена в него! Что все это только для того, чтобы избавиться от Спенса! И я тебе верила, дура несчастная! Верила до той ночи, когда увидела вас вместе.

У Мег скрутило желудок.

— Ты шпионила за нами?

— Я не шпионила! — вскрикнула Хейли. — Все было не так! Я проезжала мимо и увидела на шоссе грузовик Теда. Его не было в городе, а я хотела с ним поговорить.

— Ты последовала за ним сюда…

Хейли судорожно дернула головой.

— Я не знала, куда он направляется. Просто хотела с ним потолковать.

— И решила подсматривать за нами в окно!

Из глаз Хейли брызнули слезы ярости.

— Ты лгала мне! Ты сказала, что все это притворство!

— Я не лгала. В начале. Но потом все изменилось. И поверь, я вовсе не собиралась объявлять об этом на каждом углу. — Мег брезгливо поморщилась. — Поверить не могу, что ты проделывала все это! Хоть представляешь, каково мне было?

Хейли вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Я ничего такого тебе не сделала. Просто хотела, чтобы ты убралась.

— А Кайл? Вот этого мне не понять! Я думала, ты по нему с ума сходишь! Видела вас вместе.

— Я сказала ему, чтобы оставил меня в покое. Но он постоянно приходит ко мне на работу.

Ее щеки уже были украшены черными потеками туши.

— В прошлом году, когда он мне нравился, даже не смотрел в мою сторону. А теперь, когда я остыла, вдруг стал приглашать на свидания.

Все сошлось…

— И ты не захотела поехать в Техасский университет из-за Теда. Потому что его свадьба с Люси не состоялась.

— И что?

Нос Хейли покраснел, лицо покрылось красными пятнами.

— Ты проделала с ней то же, что и со мной? Преследовала, как меня?

— Люси была другой.

— Она собиралась за него замуж! Но ты оставила ее в покое и принялась за меня. Почему? Не понимаю…

— Тогда я не любила Теда! — свирепо прошипела девчонка. — Не так, как люблю сейчас. Все изменилось после того, как она сбежала. До этого я была влюблена в него, как все остальные, но это было сущим ребячеством. Но после ее побега я вдруг увидела, как разрывается от боли его сердце, и решила избавить его от этой боли. Никто не понимает его, как я.

Еще одна женщина, вообразившая, будто проникла в суть Теда Бодина.

— И вообще, я люблю его, как не полюблю никого больше! А если кого-то любишь так сильно, тебе должны ответить тем же, верно? Нужно только заставить его увидеть, какая я на самом деле. Мне только нужно было время. А тут появилась ты.

Похоже, Хейли давно потеряла связь с реальностью. И Мег оказалась достаточно зла, чтобы сказать ей об этом.

— Все это происходит исключительно в твоих фантазиях. Тед в жизни не думал в тебя влюбляться. Ты слишком молода, а у него своих проблем полно, и притом он тяжелый человек.

— Он не тяжелый! Как ты можешь говорить такое?

— Потому что это правда.

Мег покачала головой и отступила.

— Ты совсем ребенок! В восемнадцать мыслишь как двенадцатилетняя! Настоящая любовь возвышает. Не превращает в соглядатая и вандала! Неужели, по-твоему, Тед способен полюбить ту, которая безжалостно изводит другого человека?

Очевидно, ее слова достигли цели, потому что лицо Хейли сморщилось.

— Я не хотела тебя изводить! Просто пыталась заставить убраться из города.

— Ясно. Что ты задумала сотворить сегодня?

— Ничего.

— Не лги!

— Не знаю!.. — заплакала Хейли. — Когда я увидела тебя в воде, решила украсть одежду… может быть, сжечь.

— Ничего не скажешь… поступок зрелой женщины.

Мег потерла запястье, на котором остались синяки от пальцев Спенса.

— А вместо этого выскочила из укрытия, чтобы защитить меня.

— Я хотела избавиться от тебя! Не смотреть, как тебя насилуют!

Мег не думала, что Спенс попытался бы ее изнасиловать. Впрочем, она всегда была оптимисткой.

Драматическую сцену прервало шуршание шин по гравию. Обернувшись, девушки заметили мчавшийся по дорожке голубой пикап.

Глава 19

Мег совершенно забыла о видеокамере, а Хейли и вообще о ней не знала.

— Ты все ему расскажешь?! — панически вскрикнула она.

— Нет. Скажешь ему сама.

Хейли наделала уйму пакостей, но все-таки защитила Мег от Спенса.

— Послушай меня, сейчас у тебя еще есть шанс изменить течение твоей жизни. Перестать таиться, подкрадываться, подсматривать и причинять зло ни в чем не повинным людям. Забыть о своем детском увлечении. И становиться женщиной. Порядочной женщиной.

Хейли поморщилась, когда пальцы Мег впились ей в предплечья.

— Если сейчас же не попытаешься понять последствия своих поступков, остаток жизни проживешь в тени. Терзаясь стыдом и позором. Зная, что ты злобная маленькая крыса, предавшая подругу.

— Не могу, — выдавила Хейли.

— Можешь делать все, если отважишься. В жизни выпадает не слишком много подобных моментов, и знаешь что? Думаю твое поведение в следующие несколько минут определит, каким человеком отныне станешь.

— Нет, я…

Тед выпрыгнул из машины и бросился к Мег.

— Звонили секьюрити! Сказали, что здесь был Спенс. Я примчался так быстро, как только смог.

— Спенс ушел, — вздохнула Мег. — Убрался, когда увидел Хейли.

Тед одним взглядом окинул ее голые ноги и влажную футболку, не прикрывавшую мокрые трусики.

— Что случилось? Он к тебе приставал?

— Скажем так: приятным в близком общении его не назовешь. Но я не подпортила твою сделку, если хочешь знать именно это.

Разумеется, именно это он и хотел знать.

— По крайней мере я так не думаю.

Было ли отразившееся на его лице облегчение отражением беспокойства за нее или за город? Больше всего на свете ей хотелось рассказать о случившемся, но это поставит Теда в невозможную ситуацию.

Он наконец заметил красные глаза и распухшее лицо Хейли.

— Что это с тобой?

Хейли взглянула на Мег, ожидая, что та ее выдаст. Но Мег ответила спокойным взглядом. Хейли повесила голову.

— Я… меня пчела ужалила.

— Пчела? — переспросил Тед.

Хейли снова уставилась на Мег и дернула себя за нижнюю губу.

— Мне пора, — трусливо промямлила она.

Тед сразу понял, что дело не в пчеле, и взглянул на Мег, ожидая объяснений, но она уставилась на Хейли. Та лихорадочно рылась в кармане микроскопических шорт в поисках ключей от машины. Она припарковала свой «фокус» на обочине. Наконец она вытащила ключи и стала изучать их, все еще ожидая, что Мег ее изобличит. Когда же этого не случилось, она осторожно посеменила к машине.

— Добро пожаловать в оставшуюся жизнь! — крикнула Мег ей вслед.

Тед с любопытством на нее взирал. Хейли споткнулась, потом остановилась. Обернулась. Умоляюще взглянула на Мег. Та покачала головой.

Хейли сглотнула, но не произнесла ни слова.

Мег затаила дыхание.

Хейли повернулась к машине. Шагнула вперед. Остановилась. Снова повернулась.

— Это была я! — выпалила она. — Я та, кто все это проделывал с Мег!

— Ты это о чем? — удивился Тед.

— Это… это я разгромила церковь.

Тед Бодин не часто терял дар речи, но это был один из таких моментов. Хейли отчаянно вертела в руке ключи.

— Я послала то письмо. Приклеила стикеры на ее машину, пыталась оторвать дворники и запустила камнем в стекло.

Тед покачал головой, пытаясь осознать все сказанное. Но тут же набросился на Мег:

— Ты сказала, что камень отлетел от колеса грузовика!

— Не хотела, чтобы ты волновался, — пояснила Мег.

— Хейли! — завопил Тед. — Почему? Почему ты все это проделывала?

— Ч-чтобы выгнать ее из города. Мне… мне очень жаль.

Для такого гения Тед был удивительным тугодумом.

— Но что она тебе сделала?

Хейли снова повесила голову.

— Я ревновала.

— Кого?

До чего неприятно слышать его недоверчивый голос!..

— Тебя, — прошептала Хейли.

— Меня?! — ахнул Тед.

— Я влюбилась в тебя, — жалко пролепетала она.

— В жизни не слышал ничего глупее!

Отвращение Теда было настолько ощутимым, что Мег впервые за это время почти пожалела Хейли.

— Так ты выказывала свою так называемую любовь, изводя Мег? Я верно понял? — прорычал он, несколькими словами безжалостно разрушив фантазии Хейли.

Та прижала руки к животу.

— Простите меня. Я… я не хотела заходить так далеко. Мне… мне очень жаль, — заплакала она.

— Одними извинениями не отделаешься! — рявкнул он, безжалостно доконав ее последним доказательством того, что в мыслях не имел откликаться на ее чувства. — Садись в машину. Едем в полицейский участок. И позвони матери, потому что поддержка тебе понадобится. И адвокат тоже.

Слезы катились по лицу Хейли. Сдавленные всхлипы вырывались из горла. Но она высоко держала голову. Смирилась с судьбой и не собиралась просить пощады.

— Погоди! — остановила его Мег. — Не нужно полиции.

Хейли уставилась на нее. Тед отмахнулся:

— Я не собираюсь спорить с тобой из-за этого.

— Поскольку жертва я — последнее слово за мной.

— Черта с два! — взвился Тед. — Она терроризировала тебя и заплатит за это.

— Да, пусть возместит тебе расходы на установку нового лобового стекла.

Он так обозлился, что побледнел, несмотря на загар.

— Не выйдет! Она нарушила не менее дюжины законов. Взлом, вандализм, покушение, порча чужого имущества…

— Сколько законов нарушил ты, когда осквернил статую Свободы? — перебила Мег.

— Мне было девять.

— И ты был гением, — добавила она, пока Хейли наблюдала за ними, не понимая, как происходящее отразится на ее судьбе. — Это означает, что в соответствии с ай-кью тебе было девятнадцать. На год старше Хейли.

— Мег, подумай о том, что она сотворила с тобой.

— Мне ни к чему. Это Хейли нужно подумать. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что именно этим она и займется. Пожалуйста, Тед, каждый нуждается во втором шансе.

Будущее Хейли зависело от Теда, но она смотрела на Мег со стыдом и восхищением.

— Ты этого не заслуживаешь! — прошипел Тед Хейли. Та вытерла лицо рукой и взглянула на Мег.

— Спасибо. Я никогда этого не забуду. И обещаю, что заглажу вину.

— Не стоит, — покачала головой Мег. — Лучше постарайся жить в мире с собой.

Хейли ненадолго задумалась, затем едва заметно кивнула. И еще раз — уже решительнее.

Когда она направилась к машине, Мег вдруг вспомнила неотвязное ощущение потери чего-то очень важного. Вот оно. Должно быть, она подсознательно подозревала Хейли.

Хейли уехала. Тед раздраженно отбросил мыском камешек.

— Ты слишком жалостлива. Чертовски неуместно жалостлива!

— Я избалованное дитя знаменитостей, помнишь? И другой быть просто не умею!

— Нашла время шутить!

— Ну, если ты способен придумать шутку поостроумнее, чем связь Теда Бодина с простой смертной вроде Мег…

— Прекрати!

Треволнения этого дня наконец возымели свое действие, но Мег не хотела, чтобы он видел, какой уязвимой она себя чувствует.

— Терпеть не могу, когда ты дуешься. Это противоречит законам природы, — усмехнулась она. — Если уж ты превращаешься в ворчуна, кто знает, что будет дальше? А вдруг взорвется Вселенная?

Он проигнорировал уколы и заправил ей за ухо мокрый локон.

— Что хотел Спенс? Кроме твоего трепетного внимания и знакомства с друзьями-знаменитостями?

— Ну… собственно говоря, больше почти ничего.

Она приложила его ладонь к щеке.

— Ты что-то утаиваешь.

— Беби, я много чего от тебя утаиваю, — чувственно промурлыкала она.

Тед улыбнулся и дотронулся большим пальцем до ее нижней губы.

— Тебе нельзя гулять одной. Все пытаются сделать так, чтобы ты не оставалась с ним с глазу на глаз. Но и ты должна нам подыграть.

— Знаю. И поверь, этого больше не случится. Хотя не представляешь, как раздражает, что именно мне приходится скрываться от повернутого на знаменитостях миллиардера…

— Знаю. Это несправедливо.

Он прижался губами к ее лбу.

— Держись от него подальше еще два дня, а потом можешь послать его ко всем чертям. Собственно говоря, я сделаю это за тебя. Не представляешь, как надоело зависеть от этого клоуна.

Ощущение вернулось с новой силой. Почему ей кажется, что впереди ждет нечто, скрытое от нее сейчас? Нечто, не имеющее ничего общего с Хейли Киттл.

— Не думаешь… не считаешь странным, что Спенс до сих пор о нас не знает? И Санни тоже. Столько людей в курсе, но не они. Санни точно не знает?

— Непохоже.

Мег казалось, что легкие свело судорогой. Она все ловила и ловила губами воздух и не могла надышаться.

— Двадцать человек видели, как ты целовал меня на том ленче. Некоторые могли рассказать мужьям, подругам… рассказала же Берди дочери!

— Это еще неизвестно.

Она снова втянула в себя воздух.

— Все эти люди знают, что мы встречаемся. Но не Спенс и Санни.

— Это Уайнет. Здесь все заодно.

— Какие дружные люди!

— Лучше не бывает!

— Ты с самого начала знал, что никто ничего не скажет Скипджекам.

Отдаленный громовой раскат…

Он всмотрелся в видеокамеру на дереве. Словно хотел убедиться, что она никуда не девалась.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— О, прекрасно понимаешь.

Следующую фразу она выговорила на едином дыхании:

— Когда ты поцеловал меня… когда сказал всем этим женщинам, что мы пара… ты знал, что они все сохранят в тайне.

— Люди делают то, что должно, — пожал плечами Тед.

— Все твои разговоры об открытости и честности, о том, как ты ненавидишь прятаться… я все это проглотила.

— Ненавижу прятаться.

Облака мчались по небу, гром гремел, и вихрь ярости подхватил ее.

— Я была так тронута, когда ты поцеловал меня перед всеми! Голова кружилась от сознания того, что ты готов принести такую жертву. Ради меня! Но ты абсолютно ничем не рисковал.

— Погоди! — Глаза Теда зажглись праведным негодованием. — В ту ночь ты набросилась на меня! Сказала, что я наделал глупостей.

— Да. Это то, что говорил разум. Но сердце… мое идиотское сердце… оно пело…

Тед поморщился.

— Мег…

Смену эмоций на лице человека, который никогда не обидел кого-то намеренно, расшифровать было болезненно легко. Досада. Сочувствие. Жалость.

Она ненавидела все это… ненавидела его. И хотела ранить так же сильно, как он ранил ее. Точно знала, как его наказать. Своей честностью.

— Я влюбилась в тебя. Совсем как остальные.

— Мег… — тоскливо пробормотал он.

— Но я значу для тебя не больше, чем остальные. Не больше, чем Люси.

— Остановись. Я не хочу больше слышать.

— Какая я идиотка! Тот поцелуй был так мне дорог… я сама это допустила. — Она резко рассмеялась… вернее, всхлипнула, теперь уже не понимая, на кого злится больше. — А как ты уговаривал меня жить в твоем доме… все так волновались насчет этого, но если бы так и вышло, они скорее покончили бы с собой, чем тебя выдали. Ты это знал.

— Ты делаешь из мухи слона.

Но он старательно отводил глаза.

Она смотрела на его чеканный профиль.

— При виде тебя мне танцевать хотелось. Я никогда еще не любила так, как люблю тебя. Не представляла, что способна на подобные чувства.

Губы Теда дернулись. Глаза потемнели от боли.

— Мег, ты мне небезразлична. И не думай, что я равнодушен к тебе. Ты… ты чудесная. Ты заставляешь меня… — Он осекся, явно пытаясь подобрать правильные слова. Мег сквозь слезы прошипела:

— Я заставляю твое сердце петь? При виде меня тебе хочется танцевать?

— Ты расстроена. Ты…

— Моя любовь обжигает. Обжигает, понятно? Кипит и брызжет раскаленным маслом. И оставляет опаленный след. Но ты холоден и спокоен. Стоишь на боковой линии, где не приходится слишком уж сильно потеть. Поэтому и хотел жениться на Люси. Все было четко и аккуратно. Логично. А во мне никакой логики. Я буйная, дикая разрушительница, и ты разбил мне сердце.

Над головами снова прогремел гром. Пошел дождь. Лицо Теда исказила непонятная гримаса.

— Не говори этого. Ты расстроена.

Он потянулся к ней. Но она отпрянула.

— Убирайся! Оставь меня в покое.

— Ни за что, пока ты в таком состоянии.

— Именно в таком и оставь. Ты ведь всегда желаешь людям добра. А для меня самое лучшее — остаться одной.

Дождь усиливался. Но даже сейчас Мег видела, как работают внутренние весы Теда. Как он взвешивает все «за» и «против», желая все сделать правильно. Всегда правильно. Так уж он создан. И дав ему понять, как сильно он ранил ее, она ранила его еще сильнее.

Небо расколола вспышка молнии. Тед потянул ее на крыльцо, под навес. Она вырвалась.

— Уходи! Неужели не можешь сделать хотя бы это?

— Пожалуйста, Мег! Мы все выясним. Нам нужно немного времени. — Он попытался коснуться ее лица, но когда она сжалась, уронил руку. — Ты расстроена. И я понимаю. Сегодня же вечером…

— Нет. Не сегодня.

— Послушай меня. Пожалуйста… завтра у меня весь день встречи со Спенсом и его людьми. Но вечером мы… мы поужинаем у меня дома, где нам никто не помешает. У нас обоих будет время хорошенько подумать и обсудить все случившееся.

— Совершенно верно. Время, чтобы подумать. И это сразу все уладит.

— Будь справедливой, Мег. Это все твое воображение. И оно ни на чем не основано. Пообещай! — грубо бросил он. — Пока не пообещаешь встретиться со мной завтра вечером, я никуда не уеду.

— Ладно, обещаю, — согласилась она без всякого выражения.

— Мег… — Он снова попытался коснуться ее, и она опять отстранилась. — Пожалуйста, поговорим завтра.

Он смотрел на нее так долго, что она решила: он не уедет. Но Тед все-таки ушел. Она проводила взглядом его машину.

Когда он исчез из виду, она сделала то, что не могла заставить себя сделать раньше. Обошла церковь и разбила стекло в окне. Один маленький переплет, чтобы дотянуться до шпингалета. Открыла окно и влезла в пыльное пустое святилище.

* * *

Он хотел встретиться с ней завтра вечером, чтобы спокойно и логично обсудить ее неразделенную любовь. Она обещала.

Громовой раскат сотряс здание. Мег горько усмехнулась. Как легко нарушать подобные обещания!

Она нашла на хорах забытые Далли и Скитом джинсы. На кухне осталась еда, но не было аппетита. Мег мерила шагами пол и думала обо всем том, что привело ее к этому моменту. Неужели она хоть на минуту поверила, что он может любить ее?

Все это оказалось иллюзией, и теперь нужно отсюда уезжать. Оставаться нет смысла.

Мысль о том, что она никогда его не увидит, едва не добила Мег, поэтому она сосредоточилась на более практичных вещах. Прежняя безответственная Мег прыгнула бы в машину и уехала. Но эта новая, улучшенная версия помнила о чувстве долга. Завтра выходной, никто не ждет ее в клубе. Значит, у нее есть время доделать незаконченную работу.

Она вернулась в дом Скита и под громовые рулады его храпа уселась за письменный стол в офисе, где работала над украшениями, и взяла блокнот. Написала инструкцию для того, кто теперь будет возить тележку с напитками. Объяснила, каким должен быть ассортимент, перечислила предпочтения постоянных клиентов. Добавила несколько строчек о необходимости складывать одноразовую посуду и банки в предназначенные для этого контейнеры. Конечно, ее работа — это не нейрохирургия, но она удвоила доход от продажи напитков и гордилась этим.

В конце она приписала: «Работа такова, какой вы ее сделаете».

Но потом почувствовала себя полной дурой и вычеркнула эту строчку.

Заканчивая браслет, обещанный Тори, она старалась не думать о сегодняшних событиях. Но это оказалось невозможно, и к рассвету, укладывая браслет в конверт с мягкой подкладкой, она ощутила неимоверную усталость и безграничную печаль.

Когда она встала, Скит ел свой завтрак за кухонным столом, читая спортивную страничку газеты.

— Хорошие новости, — объявила Мег с вымученной улыбкой. — Мой преследователь разоблачен и нейтрализован. Не спрашивайте меня о подробностях.

Скит поднял голову от тарелки:

— Тед об этом знает?

Мег едва не пошатнулась от ударившей волны боли. Боли, угрожавшей захлестнуть ее с головой, при мысли о том, что больше она никогда его не увидит.

— Да. И я перебираюсь обратно в церковь.

Ей не хотелось лгать Скиту, но необходим предлог, чтобы спокойно собрать вещи и уехать, не возбуждая его подозрений.

— Не понимаю, к чему спешить, — пробурчал он, но снова вернулся к прерванному завтраку. И Мег внезапно сообразила, что будет скучать по старому брюзге. Как и по многим жителям этого безумного города.

Бессонная ночь и слишком много душевных терзаний окончательно ее вымотали, и она, уже начав собирать вещи, сдалась и прилегла. Несмотря на грустные сны, она проснулась только в начале дня. Быстро закончила сборы, но добралась до банка только около трех. Сняла со скудного счета почти все, оставив двадцать долларов. Если она закроет счет, кассиры немедленно станут ее допрашивать. И не пройдет и пяти минут, как Тед уже будет знать, что она уезжает. Еще одного столкновения она не вынесет.

Единственный в городе почтовый ящик стоял у крыльца маленькой почты. Она отправила заместителю менеджера Барри письмо с инструкциями и заявление об уходе. Опуская в ящик конверт с браслетом Тори, она услышала шум мотора. Чья-то машина остановилась в месте, запрещенном для парковки. Стекло поползло вниз, и из окна высунулась голова Санни Скипджек.

— Я тебя искала. Забыла, что клуб сегодня закрыт. Давай выпьем чего-нибудь и поговорим.

Сегодня Санни была сама элегантность: безукоризненно уложенные блестящие черные волосы и платиновые украшения. Мег никогда еще не чувствовала себя такой несовершенной, как в эту минуту.

— Боюсь, сейчас для этого неподходящее время, — пробормотала она. — У меня миллион дел.

«Например, сесть в машину и уехать от человека, которого я так люблю».

— Отмени все. Это важно.

— Ты об отце?

— А что с отцом? — удивилась Санни.

— Ничего.

Несколько прохожих остановились на тротуаре, явно интересуясь разговором и даже не пытаясь это скрыть. Санни, женщина деловая, нетерпеливо побарабанила пальцами по рулю.

— Может, уделишь несколько минут твоего занятого времени, чтобы обсудить возможное деловое предприятие?

— Предприятие?

— Я видела твои украшения. Хочу потолковать. Садись.

Планы Мег на будущее были по меньшей мере весьма туманны. Чем она рискует? Стоит ли отложить путешествие на час, ради того чтобы послушать Санни? Конечно, она может быть настоящим чирьем в заднице, но умна и настоящая бизнесвумен.

Мег отбросила все сомнения и села в машину.

— Слышала? В «Уолл-стрит джорнал» напечатали статью об аукционе, — сказала Санни, выруливая на улицу. — Как часть серии публикаций о креативных методах сбора средств на благотворительность.

— Нет. Ничего не слышала.

— Каждый раз, когда подобные истории появляются в прессе, ставки растут. Интерес нации приводит к неизменному взлету цен. Но я уже давно никому не пускаю пыль в глаза.

Мобильник Санни зазвонил. Она сунула его под занавес длинных волос.

— Привет, па.

Мег оцепенела.

— Да, я читала записку и поговорила с Уолфбергом. Вечером позвоню Терри, — заверила Санни.

Они поговорили еще несколько минут об адвокатах и покупке земли. Мысли Мег снова вернулись к Теду, но, услышав следующую фразу, она насторожилась.

— Я все проверю позже, — пообещала Санни. — Мы с Мег сейчас заняты.

Она глянула на Мег и закатила глаза.

— Нет, тебя мы не приглашаем. Поговорим потом.

Послушав немного, она нахмурилась и отсоединилась.

— Он ужасно зол. Что происходит между вами?

Мег привел в чувство укол гнева.

— Твой отец не желает слышать слова «нет».

— Поэтому он так успешен. Умный, целеустремленный человек. Не понимаю, почему ты так с ним холодна. А может, и понимаю…

Мег не хотела говорить на эту тему и пожалела, что села в машину.

— Ты сказала, что речь идет о моих украшениях, — напомнила она, когда они свернули на шоссе.

— Ты сама не знаешь себе цену. Твои украшения уникальны и уже этим привлекают снобов. Тебе нужно занять нишу в дорогом секторе рынка. Поезжай в Нью-Йорк. Воспользуйся своими связями, чтобы привлечь состоятельных покупателей. И перестань тратить свой талант на местных жителей. Нельзя приобрести репутацию серьезного дизайнера в жалкой техасской дыре.

— Хороший совет, — кивнула Мег, когда они проехали мимо «Раустэбаута» — А я думала, мы хотим выпить.

— Это самый короткий путь до свалки.

— Я уже видела ее и не намерена возвращаться.

— Мне нужно сделать несколько снимков. Мы ненадолго. Кроме того, там мы можем спокойно поговорить. Без свидетелей.

— Не уверена, что мы нуждаемся в беседе без свидетелей.

— А я уверена.

Санни свернула на дорожку, ведущую к свалке. С тех пор как Мег здесь была и они с Тедом занимались любовью в грузовике, ее заново засыпали гравием.

Очередная волна боли ударила в грудь.

Санни подъехала к ржавой табличке, выхватила из сумочки камеру. И вышла. Каждый жест, каждое движение были исполнены решимости. Мег впервые видела столь уверенную в себе особу.

Она не собиралась прятаться в машине и тоже вышла. Санни подняла камеру и навела ее на свалку.

— Это будущее Уайнета. — Щелкнул затвор. — Сначала я была против строительства на этом месте, но, узнав лучше город и его жителей, передумала.

«После того как ты лучше узнала Теда Бодина».

Мег вздохнула.

Санни сделала еще несколько снимков, меняя ракурс.

— Это уникальное место. Коренная порода Америки, и все такое. Па не слишком любит маленькие городки, но здесь его так хорошо приняли, и он обожает играть с парнями вроде Далли, Теда и Кении. — Она опустила камеру. — Что же до меня… не секрет, что я увлечена Тедом.

— Ты, да и все женщины мира.

Санни улыбнулась:

— Но в отличие от остальных я еще и инженер. Мы можем разговаривать на одном уровне, а сколько женщин могут сказать про себя то же самое?

«Только не я…»

Санни зашла на свалку и нацелилась камерой на газоотводные трубы.

— Я понимаю и разделяю его интересы… — Снова щелчок затвора. — И вполне способна оценить его страсть к экологии, на практическом и научном уровне. У него поразительный ум, который дается немногим.

Еще одна женщина, уверенная в том, что она знает, что нужно Теду. Мег не смогла устоять:

— А Тед отвечает на твои чувства?

— Не все сразу. Мы обязательно поладим. — Санни снова опустила камеру. — По крайней мере я на это надеюсь. Я реалистка. Может, не все случится так, как я хочу, но мы с отцом похожи. Я никогда не уклоняюсь от вызова. Думаю, у нас с Тедом есть будущее, и намереваюсь сделать все, чтобы это случилось. — Она глянула Мег прямо в глаза. — Карты на стол. Я хочу, чтобы ты уехала из Уайнета.

— Да неужели? Почему бы это?

Она не видела причин говорить Санни, что уже готовилась в путь, когда та ее остановила.

— Ничего личного. Мне кажется, что ты очень подходишь моему отцу. Последнее время у него начиналась депрессия. Стареет и тому подобное. Ты его отвлекаешь. Проблема заключается в том, что ты удерживаешь Теда. Он никогда не признает, что во многом зависит от тебя, но это очевидно.

— Ты так считаешь?

— Я вижу, как он смотрит на тебя. Как говорит о тебе. Вы с Люси Джорик были лучшими подругами. Ты напоминаешь ему о ней. И пока ты рядом, ему будет очень трудно шагнуть вперед.

«Так умна и так глупа…»

— Я также верю, что женщины должны отслеживать соперниц, — продолжала Санни. — От очень многих людей я слышала, что ты в него влюблена, но мы обе знаем, что это не совсем так. Постарайся осознать правду: Тед никогда тебя не полюбит. У вас нет ничего общего. Теду хорошо с тобой, потому что ты напоминаешь ему о Люси, — продолжала Санни. — Но и только. Тебе нет смысла оставаться здесь. А наши отношения из-за этого лишь усложняются.

— Ты очень откровенна.

— Я верю в честность и прямоту, — пожала плечами Санни.

Правда, то, что Санни именовала честностью, было не более чем бездушным пренебрежением чужими чувствами или мнениями.

— Благоразумие и осмотрительность мне чужды, — продолжала она, гордо выкидывая флаг своего огромного самомнения. — Если ты готова исчезнуть, я готова помочь тебе начать свой ювелирный бизнес.

— Откупаешься?

— Почему нет? Ты не такое уж плохое вложение денег. Делая украшения из антикварных безделушек, ты нашла уютную маленькую нишу на рынке, которая может оказаться весьма прибыльной.

— Если только не считать, что я не хочу начинать ювелирный бизнес.

Санни не могла осознать, что кто-то поворачивается спиной к выгодному бизнесу, и, растянув губы в хищной усмешке, процедила:

— Но что еще ты можешь делать?

Она уже хотела сказать Санни, что сама определит собственное будущее, когда услышала скрежет шин по гравию. Обе повернулись. На дорожке остановилась незнакомая машина. Солнце било в глаза, и она не видела водителя, но вторжение не удивило Мег. Добрые граждане Уайнета не оставят ее надолго с кем-то из семейства Скипджеков.

Но когда дверца открылась, у нее упало сердце. Из машины вышел Спенс.

— Санни, отвези меня в город, — попросила она.

Но Санни не сводила глаз с отца, панама которого затеняла верхнюю часть лица.

— Па, что ты здесь делаешь?

— Ты сказала, что будешь сегодня делать снимки. Мег была так зла, что не собиралась миндальничать.

— Я хочу немедленно вернуться в город.

— Оставь нас одних! — бросил Спенс дочери. — Мне нужно кое-что сказать Мег.

— Нет! Санни, не уезжай!

Тревога Мег озадачила Санни, приветливая улыбка которой померкла.

— Что происходит?

Спенс мотнул головой в сторону машины дочери:

— Встретимся в городе. Поезжай.

— Оставайся на месте, Санни, — упорствовала Мег. — Я не желаю находиться в его обществе.

Санни уставилась на нее как на зачумленную:

— Что это с тобой?

— Мег просто трусиха, — заявил он. — Только и всего.

Но Мег больше не желала становиться беспомощной жертвой.

— Санни, твой отец вчера набросился на меня.

Глава 20

— Набросился?

Смех Спенса больше был похож на лай.

— Вот это здорово! Покажи хоть один синячок, и я дам тебе миллион долларов.

Обычная сдержанность Санни испарилась.

— Как ты могла сказать такую гнусность? — с отвращением посмотрела она на Мег.

На дорожке показалась целая процессия машин. Похоже, их владельцы чуяли беду.

— Дьявол! — воскликнул Спенс. — Человек не может сходить в туалет, чтобы весь город не сбежался на это посмотреть!

Кайла вскочила с пассажирского сиденья красной «киа», за рулем которой сидела одна из официанток «Раустэбаута».

— Что вы все здесь делаете? — прощебетала она, подбегая к ним, словно только сейчас наткнулась на пикник на обочине.

Прежде чем кто-то успел ответить, из серебристого «рейнджровера» появились Тори, Декстер и Кении. Саронг Тори с гавайским принтом разительно не соответствовал клетчатому топу-бикини. Волосы были мокрыми. И ни грамма макияжа. На Декстере был темно-синий деловой костюм. На руке Кении красовался пластырь с изображением Человека-Паука.

— Добрый день, Спенс. Прекрасная погода, особенно после вчерашнего дня. Впрочем, дождь нам точно не помешает.

Зоэ выпрыгнула из синей «тойоты-камри».

— Я ехала на собрание научного общества, — объявила она, ни к кому в особенности не обращаясь.

Позади ее машины выстроилось еще несколько. Похоже, весь город почувствовал приближение катастрофы и был готов на все, чтобы ее предотвратить.

Декстер О'Коннор показал в сторону свалки:

— Ты просто счастливчик, Спенс. Так много возможностей!

Но Спенс продолжал сверлить Мег злобным взглядом, и облегчение, которое она почувствовала при появлении всех этих людей, потихоньку блекло. Она пыталась твердить себе, что ошибается. Он должен все спустить на тормозах! Не станет же он допрашивать ее в присутствии стольких людей.

Но она с самого начала знала: Спенсер не потерпит, чтобы кто-то одержал над ним верх.

— Контракты еще не подписаны! — зловеще прошипел он. На лицах собравшихся появилось совершенно одинаковое выражение паники.

— Па… — Санни положила руку на плечо отца. Тори приняла огонь на себя. Потуже завязав узел на саронге, она промаршировала к Спенсу.

— Мы с Дексом хотели сегодня вечером бросить на гриль пару стейков. Может, вы с Санни приедете к нам, если, конечно, не возражаете против детской беготни? Или отправим детей в дом па… Санни, ты когда-нибудь видела эму вблизи? У нас их целая стая. Я, собственно говоря, и вышла за Декса, чтобы оплачивать счета за корм. Он не так помешан на них, как я, но они самые милые создания на свете! — Тори на одном дыхании продолжала очень длинный монолог, стараясь выиграть время. Все продолжали поглядывать на дорожку, и Мег без труда разгадала причину. Все ждали появления рыцаря в светло-голубом пикапе, который спасет город от беды.

Прибыла новая партия машин. Тори выложила все сведения об эму и уже бросала умоляющие взгляды на остальных. Ее брат отреагировал первым и, обняв Спенса за плечи, другой рукой показал на свалку:

— Я много думал о трассировке.

Но Спенс отвернулся и стал изучать собравшуюся толпу. Потом устремил взгляд на Мег, и по тому, как сузились его глаза, она поняла: пришло время платить.

— Как оказалось, Кении, все это может быть несколько преждевременно. Речь идет о моей репутации. А Мег только что заявила моей дочери нечто весьма шокирующее.

В животе что-то тоскливо сжалось. Он жаждал мести и абсолютно точно знал, как отомстить. Если она будет стоять на своем, пострадает столько людей… но при мысли о том, чтобы пойти на попятную, ей становилось дурно. Как это может быть, чтобы правильный поступок казался таким идиотским?!

Она впилась ногтями в ладони.

— Забудьте. Я не хотела.

Но Спенс жаждал получить свой фунт плоти за каждую рану, нанесенную ей его эго.

— Не могу. Некоторые вещи невозможно забыть. Мег говорит, что я… какое слово ты употребила?

— Оставьте, — процедила она, зная, что Спенс не послушает.

Он щелкнул пальцами.

— Вспомнил! Ты сказала, что я набросился на тебя. Я верно изложил, Мег?

По толпе пробежал шепоток. Уголки напомаженных губ Кайли опустились. Зоэ прижала ладонь к горлу. Собравшиеся стали выхватывать сотовые из карманов и сумочек, а Мег из последних сил боролась с тошнотой.

— Нет, Спенс, вы не так поняли, — глухо пробормотала она.

— Но я слышал это своими ушами!

Он выдвинул подбородок.

— Помню, как плавал с тобой в ручье. Но не помню никакого нападения.

Ее язык отказывался ворочаться.

— Вы правы, — пробормотала она наконец. — Я не так поняла.

Спенс покачал головой:

— Как ты могла неверно истолковать мои действия?

Он просто вобьет ее в землю. Единственный способ выиграть — позволить выиграть ему, и она изо всех сил старалась держаться.

— Легко. Я была расстроена.

— Привет всем.

Присутствующие дружно обернулись, когда их спаситель шагнул вперед. Он прибыл незамеченным, потому что сидел за рулем темно-серого «мерседеса», о котором все уже успели забыть. Выглядел он уставшим.

— Что здесь происходит? Пикник, о котором я забыл?

— Боюсь, что нет.

Хотя Спенс хмурился, Мег видела, что он наслаждается властью над всеми присутствующими.

— Я рад, что ты приехал, Тед. Похоже, у нас возникла проблема.

— Вот как? И в чем проблема?

Спенс потер челюсть, где уже успела пробиться синевато-черная щетина.

— Мне будет трудно делать бизнес в городе, где человек может бросать ложные обвинения и никто не подумает его остановить.

Не собирается же он отказаться от сделки!

Мег этому не верила, тем более что Санни бросала умоляющие взгляды на отца. Но он не отступится, ведь весь город собрался, чтобы пресмыкаться перед ним. Он затеял игру в кошки-мышки. Издевается, унижая ее и давая всем понять, кто здесь главный.

— Мне жаль это слышать, Спенс, — ответил Тед. — Думаю, недоразумение может случиться везде.

— Не знаю, Тед, — протянул Спенс, оглядывая свалку. — Мимо подобных вещей трудно пройти. Все рассчитывают, что завтра я подпишу эти контракты, но вряд ли это случится, пока надо мной висят эти ложные обвинения.

По толпе вновь прошел шепот. Санни не понимала, что за игру ведет отец, но одно было ясно: мечты о будущем рядом с Тедом рассыпаются на глазах.

— Па, нам следует поговорить об этом с глазу на глаз.

Мистер Ледяное Спокойствие стащил бейсболку и почесал затылок. Неужели никто, кроме Мег, не видит, как он измучен?

— Делай так, Спенс, как считаешь нужным и правильным. Но бьюсь об заклад, я помогу все уладить, если ты объяснишь, в чем проблема.

Больше Мег этого вынести не могла.

— Проблема — это я, — объявила она. — Я оскорбила Спенса, и сейчас он хочет наказать за это весь город. Но вам не стоит это делать, Спенс, потому что я покидаю Уайнет. И если бы Санни меня не остановила, давно уже была бы в пути.

Тед снова нахлобучил бейсболку, и хотя он так и обжигал ее укоризненным взглядом, голос оставался ровным:

— Мег, позволь мне все уладить.

Но Спенс жаждал крови:

— Думаешь, что можешь просто удрать и выйти сухой из воды, после того как опозорила меня перед дочерью? Не пойдет!

— Погодите, — вмешался Тед. — Может, начнешь сначала?

— Да, Мег, — ощерился Спенс, — почему бы тебе не начать сначала?

Она не могла смотреть на Теда и поэтому уставилась на Спенса.

— Я признаюсь, что солгала. Вы вели себя как идеальный джентльмен. И никто на меня не набрасывался. Я… я все придумала.

Тед круто развернулся:

— Спенс на тебя набросился?

— Именно так она и сказала моей дочери! — презрительно бросил Спенс. — Она лгунья!

— Ты на нее набросился?! — Глаза Теда вспыхнули. — Сукин сын! Ублюдок!

И тут… тут мистер Ледяное Спокойствие без всякого объявления войны ринулся на последнюю надежду города.

Всеобщий то ли вздох, то ли крик потрясения вырвался из толпы. Король сантехники распростерся на земле. Панама укатилась в грязь. Мег была так ошеломлена, что не могла пошевелиться. Санни испустила сдавленный вопль, и пока все не могли опомниться от ужаса, их невозмутимый мэр, их принц Умиротворения схватил Спенсера за ворот рубашки и рывком поставил на ноги.

— Кем, черт возьми, ты себя вообразил?! — заорал Тед ему в лицо.

Спенс захватил ногой ногу Теда, и оба рухнули на гравий дорожки.

Все происходило как в дурном сне.

Дурном сне, превратившемся в полный кошмар, когда из толпы появились две знакомых фигуры.

У нее глюки. Такого не бывает.

Она моргнула, но жуткое видение не исчезло.

Ее родители. Флер и Джейк Коранда. Смятенно воззрившиеся на дочь.

Они не могут быть здесь! Не могут явиться без предупреждения! Не могут оказаться на свалке и стать свидетелями величайшего ужаса и краха ее жизни.

Мег снова моргнула, но они по-прежнему стояли тут. Из-за их спин выглядывали Флер и Далли Бодин. Ее мать, потрясающе, неотразимо красивая. Ее отец — высокий, угловатый и готовый атаковать…

Драчуны было встали, но тут же опять покатились по земле. Спенс был тяжелее Теда на добрых пятьдесят фунтов. Но Тед был сильнее, более гибок и ловок, а также подогрет гневом.

Тори судорожно дергала себя за саронг, Кении, никого не стесняясь, грязно выругался. Кайла заплакала. Франческа рвалась на помощь своему бесценному чаду, но муж оттащил ее.

Однако никто не подумал удержать Санни, которая не позволяла никому, даже любимому мужчине, нападать на ее дорогого папочку.

— Па! — завопила она, бросившись на Теда. Такого Мег вынести не могла.

— Отвянь от него!

Она рванулась к ним, поскользнулась на гравии и упала на Санни, придавив и ее, и Теда. Спенс воспользовался затруднительным положением Теда и вскочил. Мег с тревогой увидела, как он отводит ногу, явно намереваясь пнуть Теда в голову, и с яростным визгом откатилась в сторону, ухитрившись сбить Скипджека на землю. Не успел тот упасть, как она вцепилась в дизайнерскую блузку Санни. Тед никогда не ударит женщину, но у Мег нет столь высоких моральных принципов.

Наконец Тори и Шелби оттащили Мег от рыдающей Санни. Но миролюбивый мэр жаждал крови, и потребовались трое, чтобы скрутить его. Но он был не один. Мать Мег, Скит, Франческа и глава пожарной охраны едва удерживали Джейка.

На шее Теда пульсировала набухшая вена. Он по-прежнему рвался закончить начатое.

— Только задумай вновь подойти к ней, и очень пожалеешь! Я тебя достану!

— Ты псих! — орал Спенс. — Все вы психи!

Тед пренебрежительно скривил губы.

— Вон отсюда! Проваливай!

Спенс подхватил шляпу с земли. Жирные пряди черных волос упали на лоб. Один глаз заплыл, из носа текла кровь.

— Этот город всегда нуждался во мне больше, чем я — в нем.

Он ударил шляпой о бедро и с невыразимой злобой уставился на Мег.

— Подумайте о том, чего стоило вам это ничтожество!

— Папочка… — Грязная блузка Санни была порвана, рука и щека поцарапаны, но отец был слишком погружен в собственное бешенство, чтобы утешить дочь.

— Нельзя иметь все, — прогундосил он сквозь капавшую из носа кровь. — А вы пожертвовали всем ради лживой суки.

Только Флер, с размаху бросившаяся на грудь Джейка, помешала последнему отделать Спенса. Те, кто держал Теда, теряли силы, потому что он отчаянно вырывался.

Вперед выступил Далли, глаза которого превратились в голубые осколки стали.

— Я очень советую тебе, Спенс, убраться отсюда, пока это еще возможно. Потому что стоит мне кивнуть, и те мальчики, что удерживают Теда от попыток закончить начатое, немедленно его отпустят.

Спенс оглядел море враждебных лиц и стал пятиться к машине.

— Пойдем, Санни, — позвал он с бравадой, явно отдающей фальшью. — Уедем из этой выгребной ямы!

— Ты лузер, жирная задница! — взвилась Тори. — Я могла действовать айроном куда лучше тебя, еще когда в школе училась. А ты, Санни, — чванливая сука!

Отец и дочь, сообразив, что остались вдвоем против рассерженной толпы, бросились к своим машинам. Когда они отъехали, взгляды присутствующих один за другим обратились к Мег. Она чувствовала их гнев, видела отчаяние. Ничего бы этого не случилось, покинь она город, как ее просили.

Несмотря на наплывающие слезы, она умудрилась высоко держать голову. Ее потрясающая мать выпрямилась во все свои шесть футов и зашагала к ней, двигаясь с уверенностью, которую пронесла через все подиумы мира. Раньше жители города были слишком заняты разворачивавшейся драмой, так что никто не заметил чужаков, но волнистые светлые волосы Блестящей Девочки, тонкие брови и пухлый рот сделали ее слишком узнаваемой для людей старше тридцати. В толпе поднялось жужжание.

Но тут отец Мег встал рядом с женой, и воцарилась мертвая тишина: люди пытались осознать тот потрясающий факт, что легендарный Джейк Коранда оказался среди них.

Мег взирала на родителей со смесью любви и отчаяния. Как может кто-то такой заурядный, как она, быть отпрыском столь великолепных созданий?

Но родители не успели подойти к ней, потому что Тед потерял терпение.

— Проваливайте к чертям! Все!

По какой-то непонятной причине он включил в понятие «все» и ее родителей.

— Вы тоже!

Мег больше всего на свете хотела одного — уехать и никогда не возвращаться. Но у нее не было машины, а она представить не могла, что придется возвращаться в город с родителями. Может, Тори сжалится над ней?

Она бросила умоляющий взгляд на Тори, но рука Теда взметнулась.

— А ты оставайся на месте.

Каждое слово имело зазубренные края и ледяной наконечник. Тед хотел выяснить отношения, и, в конце концов, он заслужил это.

Ее отец смерил взглядом Теда и повернулся к ней:

— Твоя машина здесь?

Когда она покачала головой, он вынул из кармана ключи и бросил ей.

— Мы попросим кого-нибудь подвезти нас в город. Будем ждать тебя в гостинице.

Люди один за другим стали уезжать. Никто не хотел ослушаться Теда. Даже его мать. Франческа и Далли повели ее родителей к своему «кадиллаку». Тед неожиданно подошел к табличке и снова оглядел огромный участок мертвой земли, у которой больше не было будущего. Его плечи опустились.

Это она во всем виновата. Ненамеренно, конечно. Но она натворила бед своим упрямством. Желанием остаться в городе, хотя все говорило о том, что она должна уехать.

Солнце уже садилось, оттеняя профиль мэра огненными лучами. Последняя машина уехала, но в этот момент Мег как будто прекратила существование, а Тед не двигался с места. Когда молчание стало нестерпимым, она вынудила себя подойти к нему.

— Мне так жаль, — прошептала Мег, поднимая руку, чтобы стереть кровь с уголка губ, но он поймал ее запястье, прежде чем она успела до него дотронуться.

— Неужели этого для тебя было недостаточно?

— Чего именно?

— Ты считаешь меня бесчувственным, — хрипло выдавил он. — Чем-то вроде робота.

— О, Тед, я не это хотела сказать!

— Ты у нас королева мелодрамы и именно поэтому единственная, кому позволено иметь чувства, не так ли?

Не эти слова она ожидала услышать. Их разговор потек по совершенно странному руслу…

— Тед, я никак не хотела твоей драки со Спенсом.

— А что прикажешь делать? Спустить ему с рук нападение на тебя?

— Все было не совсем так. Честно говоря, не знаю, что случилось бы, не приди на помощь Хейли. Он…

— Я потею! — воскликнул он без всякой связи с предыдущей беседой. — Ты сказала, я никогда не потею!

О чем он?!

Она попыталась снова:

— Я купалась в ручье, когда он вдруг появился. Попросила его уйти, но он отказался. И вел себя очень нагло.

— Сукин сын заплатил за это! — Он схватил ее за руку. — Два месяца назад я собирался жениться на другой женщине. Почему ты не дала мне времени опомниться? Если ты сама прыгнула с обрыва, это еще не значит, что я обязан сделать то же самое.

Она уже привыкла читать его мысли… но только не в этот раз.

— Что ты имеешь в виду под обрывом?

— Любовь! — презрительно бросил он. — Совершенно ни к чему влюбляться!

С губ его так и сочился яд. Удивительно, как он не сжег себе язык!

Мег отстранилась и отступила.

— Вряд ли влюбленность можно сравнить с прыжком с обрыва!

— В таком случае как бы ты это назвала? Я был готов провести остаток жизни с Люси. Остаток жизни! Почему ты не хочешь этого понять?!

— Понимаю. Только в толк не возьму, почему ты говоришь об этом сейчас, после того, что случилось.

— Еще бы! — Он внезапно побледнел. — Где тебе разобраться в мотивах поведения благоразумного человека? Воображаешь, будто успела прекрасно меня узнать. На самом же деле ты ничего обо мне не знаешь.

«Еще одна женщина, вбившая себе в голову, будто понимает Теда Бодина…»

Прежде чем она успела вернуться к предмету беседы, он возобновил атаку:

— Хвалишься, что состоишь из одних эмоций. Что же, мои гребаные аплодисменты! Но я не таков. Хочу, чтобы все имело смысл, и если это смертный грех в твоих глазах, сожалею, но тем хуже для тебя.

Мег окончательно растерялась. Таким она Теда еще не видела. Он словно говорит на непонятном языке! И почему не упоминает о той роли, которую она сыграла в крахе переговоров со Спенсом?

Тед вытер ручеек крови, сочившийся из уголка рта.

— Ты говоришь, что любишь меня. Но что это означает? Я любил Люси, и посмотри, какой бессмыслицей все это обернулось!

— Ты любил Люси?

Она не верила. Не хотела верить.

— Через пять минут после первой встречи я понял, что она — та самая. Умна. С ней легко. Старается помочь людям. Понимает, что это такое — жить в аквариуме. Мои друзья любили ее. Мои родители любили ее. Мы хотели от жизни одного и того же. И я никогда еще так не ошибался… — Его голос дрогнул. — И ты хочешь, чтобы я все забыл? Щелкнул пальцами и прогнал воспоминания?

— Несправедливо! Ты вел себя так, словно она тебе абсолютно безразлична и не играет никакой роли в твоей жизни.

— Она была мне дорога! Если я не выставляю напоказ все эмоции, которые мной владеют, еще не означает будто я ничего не чувствую. Ты сказала, что я разбил тебе сердце! Так вот: она разбила мое.

Горло Мег перехватило судорогой. Ощущение было такое, что он дал ей пощечину. Как она могла не знать этого? Она была убеждена, что он не любил Люси, но как же ошибалась…

— Жаль, что я этого не понимала, — услышала она собственный голос. — Очень жаль.

Он грубо отмахнулся.

— А потом появилась ты. Со своими идиотскими проблемами и требованиями!

— Я в жизни не предъявляла тебе требований! — воскликнула она. — Это ты предъявлял требование за требованием! С самого начала! Указывал мне, что делать и как жить! Где можно работать. Где поселиться.

— Кого пытаешься одурачить? — прошипел он. — Да ты сама — сплошные претензии! Эти огромные глаза-хамелеоны. Сейчас голубые, через минуту — зеленые! Твоя манера смеяться. Твое тело. Даже дракон, вытатуированный на заднице. Ты требовала от меня всего. А потом критиковала все, что получала.

— Я никогда…

— Черта с два «никогда»!

Он метнулся к ней. Так быстро, что она испугалась, что он ее ударит. Но он рывком притянул ее к себе и запустил руки под короткую хлопчатую юбку. Задрал ее до талии и стиснул попку.

— Считаешь, что это не требование?

— Я… надеюсь, что так, — пробормотала она не своим голосом.

Но он уже тащил ее к обочине гравийной дорожки. И даже не позаботился толкнуть ее на заднее сиденье. Вместо этого опустил Мег на песчаный островок, под палящим солнцем. Сдернул с нее трусики, отшвырнул и бесцеремонно раздвинул ее ноги.

Тед приспустил джинсы. Ей бы завопить. Приказать ему немедленно убраться. Оттолкнуть. Огреть его по голове и этим отрезвить. Он пришел бы в себя. Она это знала. Но ничего не сделала. Он обезумел, и она хотела умчаться с ним в неизведанное.

Он подвел под нее руки и уложил таким образом, чтобы она смогла принять его всего. Никакой отточенной прелюдии, никакой сладкой пытки и изысканных мучений. Только его желание. Только его потребность.

Что-то острое оцарапало ногу Мег. В позвоночник впился камешек.

Он с глухим стоном вторгся в нее. Придавил к земле всей тяжестью, задрал ей топ и обнажил грудь. Щетина царапала чувствительную кожу.

Бесконечная нежность наполнила Мег, хотя он явно ее использовал. Не сдерживаясь. Не обращая внимания на то, чего хочет она. Не осторожничая. Он был падшим ангелом, пожираемым тьмой, равнодушным и жестоким.

Она закрыла глаза, пока он вонзался в нее. Постепенно и ею овладело то же буйство. Но было уже поздно. Тед ощерился, откинул голову и с хриплым воплем исторгся в нее.

Прерывистый звук его дыхания обжигал уши. Его вес вытеснил воздух из ее легких. Наконец он со стоном откатился. И все успокоилось.

Именно этого она хотела с той самой минуты, когда они впервые занялись любовью, — прорваться через стену его самоконтроля. Но цена для него оказалась слишком велика. И когда он пришел в себя, она уже знала, чего ожидать. Мук порядочного человека, снедаемого раскаянием.

— Молчи! Только молчи!

Она зажала ему рот, ударила по щеке.

— Не смей это говорить!

— Иисусе…

Он вскочил.

— Не могу… прости меня! Мне так жаль… так чертовски жаль… Иисусе, Мег!

Пока он поспешно собирал одежду, Мег тоже встала и одернула юбку. Лицо Теда было искажено мучительной гримасой. Она не могла слышать его запинающиеся извинения. Извинения за то, что он позволил себе побыть человеком. Не полубогом. Нужно что-то сделать, да поскорее.

Поэтому она больно ткнула его в грудь.

— Это то, что я все время пыталась тебе объяснить.

Но он побелел как полотно, и ее попытка отвлечь его провалилась.

— Не могу… не могу поверить, что сделал с тобой такое…

Но она не собиралась так легко сдаваться:

— Не мог бы ты сделать это еще раз? Может, немного помедленнее, но не слишком.

Но он словно не слышал.

— Никогда себя не прощу!

Она спряталась за напускной храбростью:

— Ты меня утомляешь, Теодор, а дел еще полно.

Сначала она попробует вернуть ему самоуважение. И только потом осмелится встать лицом к лицу с родителями. А после? Ей просто необходимо навсегда исчезнуть из этого города.

Она схватила трусики и произнесла с самоуверенностью, которой на самом деле не чувствовала:

— Я понимаю, что ухитрилась погубить будущее Уайнета, так что перестань переживать из-за пустяков и делай то, что тебе лучше всего удается. Найди Спенса, прежде чем он успеет уехать. Скажи, что у тебя был приступ временного умопомешательства. Что всем была известна моя ненадежность, но ты позволил себе увлечься. Извинись за драку с ним.

— Плевать мне на Спенса! — отрезал Тед. Мег с ужасом уставилась на него.

— Не плевать. Конечно, не плевать. Пожалуйста, сделай, как я прошу.

— Кроме этой задницы, ты ни о чем думать не можешь? После всего, что произошло…

— Да. И я прошу тебя хорошенько подумать над моими словами. Понимаешь… мне нужно было только твое признание в вечной любви, а на это надеяться не приходится.

Раздражение, сожаление, нетерпение… она все увидела в его глазах.

— Слишком быстро, Мег. Чертовски…

— Ты был более чем честен со мной, — перебила она, прежде чем он успел сказать что-то еще. — И никаких угрызений совести, после того как я уеду. Успокойся, я как влюбилась, так и разлюблю, — тараторила она, боясь что расплачется. — Не пройдет и недели, как все закончится. Когда-то у меня был парень… Баз его звали. Я гонялась за ним добрых шесть недель и ужасно себя жалела, но, честно говоря, ты не Баз.

— То есть как это «после того, как ты уедешь»?

Она сглотнула.

— Ужасно странно, но Уайнет потерял свою привлекательность. Я уезжаю, как только поговорю с родителями. И ты должен быть счастлив, что не слышишь этой беседы.

— Не хочу, чтобы ты уезжала. Не сейчас.

— Почему нет? Ради чего мне оставаться?

Она всматривалась в него, надеясь на невозможное… Он как-то странно беспомощно повел рукой.

— Не… не знаю… только останься.

Но он избегал встречаться с ней взглядом. И это говорило лучше всяких слов.

— Не могу, дружище. Просто не могу.

Как удивительно видеть Теда Бодина беззащитным и уязвимым. Мег поспешила к машине, оставленной ее предусмотрительными родителями. Отъезжая, она позволила себе единственный взгляд в зеркальце заднего вида.

Он стоял посреди дороги и смотрел ей вслед. За ним, насколько хватало глаз, простиралась погубленная земля.

Глава 21

Мег умылась и привела себя в порядок в крошечном туалете на бензоколонке компании «Шеврон». Смыла почти всю грязь и заштукатурила следы от слез. Вытащила из чемодана топ, чистые джинсы, чтобы спрятать царапины на ногах, и прозрачный зеленый шарф, скрывший раздражение от щетины на шее.

С самой первой их встречи она ждала, когда страсть его одолеет, когда он потеряет свой легендарный самоконтроль. Это наконец случилось. Но не так, как она мечтала.

Она вошла в гостиницу со служебного входа. Берди никогда бы не позволила столь знаменитым людям, как ее родители, остановиться где-то, кроме недавно переименованного президентского люкса. Поэтому она взобралась по задней лестнице на верхний этаж. Каждый шаг был испытанием воли. С самого начала она неправильно вела себя с Тедом. Не поверила, что он любил Люси… но он любил ее. И тогда, и сейчас. Мег — нечто иное, как способ отвлечься. Временный побег в неистовство чувств.

Она не могла позволить себе поддаться боли, особенно перед мучительным примирением с родителями. Не могла думать о Теде, о своем неопределенном будущем, о том, какие развалины оставит за собой, когда покинет Уайнет.

Дверь открыла мать. На ней по-прежнему были серебристая туника и леггинсы. Как ни удивительно, бывшая модель не слишком обращала внимание на одежду, но послушно надевала изысканные наряды, сшитые для нее братом Майклом.

Мег нерешительно улыбнулась:

— Вам следовало бы предупредить о своем приезде.

— Хотели сделать сюрприз, — сухо бросил отец. Мать тронула ее за локоть, окинула жестким взглядом и прижала к груди. Оказавшись в знакомых объятиях, Мег на секунду забыла, что она уже взрослая. Если бы только родители были неумны и требовательны, совесть терзала бы ее куда меньше. И она не тратила бы столько энергии, притворяясь, будто ей плевать на их доброе о себе мнение. Мать погладила ее по голове.

— С тобой все в порядке, детка?

Мег проглотила слезы.

— Бывало и получше, но, учитывая крушение поезда, которое вы видели собственными глазами, мне не стоит жаловаться.

Подошедший отец стиснул обеих, а потом легонько шлепнул дочь по заду, как делал с самого детства.

— Расскажи нам все, — попросила мать, когда он их отпустил. — Как ты связалась с этим ужасным человеком?

— Во всем виноват па, — выдавила Мег. — Спенсер Скипджек — фанат знаменитостей. А я была его единственным средством подобраться к всемогущему Джейку.

— Не представляешь, как мне хотелось разорвать этого ублюдка, — ответил всемогущий Джейк.

Ее мать неопределенным жестом показала на сотовый последней модели.

— Я уже начала копать. Пока что ничего не обнаружила, но обязательно отыщу. Подобные змеи всегда оставляют липкий след.

Их гнев ее не удивил. Но где же разочарование при виде в очередной раз попавшей в переплет старшей дочери? Отец вновь принялся мерить шагами ковер.

— У меня он сухим из воды не выйдет!

— Рано или поздно совершенные грехи его настигнут! — вторила мать.

Они явно не понимали сути того, чему стали свидетелями. Не имели представления о том, как важен для города гольф-курорт и какова роль, сыгранная Мег в крахе будущего. Они видели гадкого слизняка, оскорбившего их любимую дочь, и благородного молодого человека, отомстившего за ее честь. Мег сделали царский подарок: никто, даже Далли и Франческа не просветили родителей по дороге в гостиницу. Если она как можно скорее выпроводит родителей из города, они никогда не услышат о той роли, которую она во всем этом сыграла.

Но тут она вспомнила собственные, обращенные к Хейли слова: «Думаю, твое поведение в следующие несколько минут определит, каким человеком ты станешь».

У нее совершенно другие обстоятельства, но вывод остается тем же. Каким человеком она хочет стать?

Странное ощущение: не покоя, потому что покоя ей не видать. По крайней мере очень долго. Скорее, чувства правильности происходящего. Пережитое за последние три месяца сорвало покрывало лжи, в которое она окутана. Она была так убеждена, что никогда не достигнет славы и успехов остальных членов семейства, что не пыталась ничего добиться, предпочитая играть роль паршивой овцы.

Пора становиться женщиной, которой она всегда хотела быть: человеком, готовым выбирать свой путь и идти по нему, не беспокоясь о том, как окружающие, даже самые близкие, судят о ее успехах и неудачах. Нужно создавать собственное видение того, что она хотела от жизни. И следовать этому видению до конца. Нельзя сделать это, скрываясь от действительности.

— Видите ли… — вздохнула она. — То, что случилось сегодня… все немного сложнее, чем кажется.

— А мне все совершенно ясно! — отмахнулся отец. — Он напыщенный идиот!

— Верно. Но к сожалению, это еще не все…

Она рассказала все, начиная с того дня, как появилась здесь. На половине рассказа ее отец атаковал мини-бар. Через несколько минут к нему присоединилась мать, но Мег не умолкала. Она открыла все, если не считать того, как глубоко влюбилась в Теда. Это принадлежит ей одной.

Под конец она встала у окна. Спиной к муниципалитету. Родители тем временем сидели на низком диване. Она заставила себя вскинуть подбородок.

— Из-за меня Тед впервые в жизни потерял терпение и ввязался в драку. Из-за меня город потеряет миллионы долларов и рабочие места.

Родители обменялись долгими многозначительными взглядами, значение которых осталось ей непонятно. Они всегда общались подобным образом. Может, поэтому ни у нее, ни у братьев не было своих семей. Они хотели иметь то, что было у родителей, и ни за что не согласятся на меньшее!

Какая ирония в том, что она уже поверила, будто нашла все это с Тедом. Они так хорошо умели читать мысли друг друга! Жаль только, что она не уловила главного. Не поняла, как сильно он любил Люси.

Отец поднялся.

— Давай внесем ясность: ты удержала Люси от необдуманного поступка. Не дала ей испортить себе жизнь замужеством с неподходящим для нее человеком. Содержала себя в городе, полном кретинов, зациклившихся на том, чтобы сделать тебя козлом отпущения за все свои беды. Ты не была координатором клуба, но честно выполняла свою работу. Кроме того, умудрилась начать собственный маленький бизнес. Я все верно перечислил?

Мать подняла великолепную бровь.

— Ты забыл упомянуть о том, как долго ей удавалось держать этого хвастливого извращенца на расстоянии.

— И она еще извиняется за это? — усмехнулся отец. Знаменитые глаза с золотыми искорками, которыми так славилась Блестящая Девочка, впились в Мег.

— За что? За что ты извиняешься? — спросила мать. Та лишилась дара речи. Неужели они не слушали? Прославленная модель и кинозвезда терпеливо ждали ответа. Белокурый локон упал на щеку матери. Отец потер бедро, словно проверяя, на месте ли «кольт» с перламутровой рукоятью, который он обычно носил в фильмах про Ищейку Кэлибера.

Мег попыталась ответить. Даже рот раскрыла. Но не издала ни звука. Потому что не могла придумать достойный ответ.

Мать взмахнула волосами.

— Очевидно, эти техасцы промыли тебе мозги.

Они правы. Мег стоило извиниться перед собой за то, что оказалась недостаточно мудрой, чтобы защитить свое сердце.

— Ты не можешь оставаться здесь, — констатировал отец. — Этот город вреден для тебя.

В некоторых отношениях это место очень ей подходило, но Мег кивнула:

— Мои вещи уже в машине. Мне очень жаль сбегать от вас после того, как вы проделали такой путь, но вы правы. Я уезжаю.

— Мы хотим, чтобы ты вернулась домой, — деловито заявила мать. — Возьми тайм-аут, чтобы прийти в себя.

Отец обнял Мег за плечи:

— Мы скучали по тебе, детка.

Именно этого она хотела с той поры, как они ее вышибли. Надежный тыл. Место, где можно спрятаться, пока она успокоится. Разберется в себе.

Ее сердце наполнилось любовью к родителям.

— Вы самые лучшие. Оба. Но я должна сделать все сама.

Они долго спорили, но Мег держалась твердо и после трогательного прощания направилась к черному ходу, туда, где оставила машину. Перед отъездом ей нужно сделать еще кое-что.

Машин на парковке «Раустэбаута» было столько, что часть выплеснулась на обочину шоссе. Мег припарковалась на повороте, за «хондой-сивик». Шагая по дороге, она не позаботилась поискать глазами машину Теда. Его точно здесь не будет. Она это знала. И знала, что остальные собрались в заведении, чтобы обсудить сегодняшнюю катастрофу.

Набрав в грудь воздуха, она толкнула дверь. Запах жареных овощей, пива и барбекю ударил в ноздри.

Большое помещение было набито людьми. Посетители стояли вдоль стен, между столами и в проходах, ведущих к туалету. Тори, Декс и остальные Тревелеры втиснулись за четырехместный столик. Кайла, ее отец, Зоэ и Верди сидели поблизости. Мег не видела ни Далли, ни Франчески, хотя Скит и несколько кадди постарше прислонились к стене около автоматов с видеоиграми и потягивали пиво.

Мег заметили не сразу. И тут началось… Крошечные ручейки молчания становились все шире, по мере того как тикали секунды. Сначала они потекли к бару, потом залили остальную часть зала, пока единственными звуками, нарушавшими тишину, не стали звяканье посуды и голос Кэрри Андервуд, лившийся из музыкального автомата.

Было бы куда легче потихоньку ускользнуть, но последние месяцы показали, что она не лузер, как всегда считала. Она неглупа, умеет работать и, наконец, имеет хоть и весьма шаткие, но планы на будущее. И хотя голова закружилась, а от запахов еды тошнило, она вынудила себя подойти к Питу Лэраману.

— Могу я позаимствовать ваш стул?

Он молча встал и даже отсалютовал ей: жест, вызванный скорее любопытством, чем вежливостью. Кто-то выключил автомат, и Кэрри заткнулась на полуслове. Конечно, взобраться на стул — не слишком хорошая мысль, потому что колени подгибались, но если она собирается осуществить задуманное, нужно действовать по всем правилам, а это означало, что все в этом заведении должны ее видеть.

Мег взобралась на стул и произнесла первые слова:

— Знаю, все вы меня сейчас ненавидите, и я ничего не могу с этим поделать.

— Можешь убраться отсюда ко всем чертям! — завопила одна из крыс у стойки.

— Заткнись, Лерой! — крикнула Тори, вскакивая. — Пусть говорит.

Брюнетка, в которой Мег узнала мать Хантера Грея, язвительно пропела:

— Мег уже наговорила столько, что все мы в полном дерьме!

Женщина сидевшая рядом, тоже встала:

— Наши дети тоже в дерьме! Можем попрощаться со всеми школьными усовершенствованиями!

— Да черт с ним! — провозгласила вторая крыса у стойки. — Как насчет тех рабочих мест, которые мы потеряли из-за нее?!

— Из-за Теда, — добавил его приятель. — Мы доверяли ему, и смотрите, что случилось!

Стоило ему произнести имя Теда, как по комнате пробежал мрачный шепоток, убедивший Мег, что она поступает правильно. Леди Эмма попыталась броситься на защиту мэра, но Кении потянул ее назад. Мег обозрела толпу.

— Поэтому я здесь, — сказала она. — Поговорить о Теде.

— Ты не можешь сказать ничего такого, чего мы уже не знаем! — прошипела первая крыса.

— Неужели? — возразила Мег. — Как насчет такого: Тед Бодин не совершенен!

— Уж кому знать, как не нам! — заорал его дружок, оглядываясь в поисках поддержки.

— Вам следовало бы знать это с самого начала. Но вы всегда считали его выше себя, — продолжала Мег. — Он так хорош во всем, что делает, что вы позабыли одно: Тед — человек, как все мы, и не всегда может творить чудеса.

— Ничего этого не случилось бы, не появись ты! — воскликнул кто-то из глубины бара.

— Совершенно верно, — кивнула Мег. — Глупые деревенщины! Неужели не понимаете? С той минуты как Люси удрала из церкви, у Теда не было ни единого шанса! Я воспользовалась представившейся возможностью и заполучила его! С самого начала он ел у меня с руки! — Она попыталась изобразить оскал крысы. — Никому из вас не приходило в голову, что женщина способна управлять Тедом, но я отточила зубы на кинозвездах и рокерах, так что, поверьте, это было легче легкого. Потом, когда мне надоело, я его бросила. Он к такому не привык, вот крыша и поехала. Так что вините меня, сколько угодно. И знайте, что он тут ни при чем и поэтому не заслуживает того дерьма, которым вы его поливаете.

Она чувствовала, что запал иссякает, но все же добавила:

— Он один из вас. Лучшее, что у вас есть. И если не дадите ему это понять, значит, заслуживаете то, что имеете.

Ноги тряслись так сильно, что Мег едва сумела спрыгнуть со стула. Она не оглянулась. Не поискала глазами Тори и остальных Тревелеров, чтобы попрощаться с теми, кто хоть что-то для нее значил.

Последнее, что она увидела в городе, который так любила и ненавидела, — изгиб реки Педернейлс и табличка в зеркальце заднего обзора: «Вы покидаете Уайнет, Техас. Теодор Бодин, мэр».

Только тогда она позволила себе заплакать. Громкие прерывистые всхлипы сотрясали ее тело, а слезы застилали глаза. Она выплакивала боль, потому что сердце было разбито.

Глава 22

Темные тучи собрались над Уайнетом. Тропический ураган, нагрянувший с Мексиканского залива, вызвал наводнение и снес мост на реке Команчи. Сезон гриппа начался на удивление рано, и почти все дети слегли. «Раустэбаут» закрылся на три недели из-за пожара на кухне, и один из двух городских мусоровозов сломался в тот же день. Не успели жители опомниться от всех неприятностей, как Кении Тревелер не сумел загнать мяч в лунку на соревнованиях в Вистлинг-Стрейтс и промахнулся на чемпионате. И в довершение всего Тед Бодин сложил с себя полномочия мэра. Как раз когда в нем нуждались больше всего. Одну неделю он проводил в Денвере, следующую в Альбукерке. Метался по всей стране, пытаясь помочь городам сэкономить электроэнергию, вместо того чтобы сидеть в Уайнете, где его ждали.

Все были расстроены. Прежде чем уехать в Техасский университет, Хейли Киттл разослала жителям города е-мейл с детальным описанием того, чему стала свидетелем на берегу ручья, за старой лютеранской церковью, где Спенсер Скипджек терроризировал Мег Коранду. Как только все узнали правду, никто больше не посмел винить Теда за драку со Спенсом. Да, конечно, лучше бы этого не произошло, но не мог же Тед отмахнуться от оскорблений Спенса! Жители города постоянно пытались объяснить это ему в тех редких случаях, когда он возвращался в город, но Тед лишь вежливо кивал и назавтра прыгал в очередной самолет.

Даже когда «Раустэбаут» наконец открылся, Тед носа туда не показывал. Кто-то пару раз видел его в «Крекер Джонс», убогом баре на границе округа.

— Он развелся с нами! — простонала как-то Кайла. — Развелся со всем городом!

— И это наша чертова вина, — вздыхала Тори. — Мы слишком много от него ожидали!

Из хорошо осведомленных источников стало известно, что Спенс и Санни вернулись в Индианаполис, где Санни с головой погрузилась в работу, а Спенс слег с опоясывающим лишаем. Кроме того, он, ко всеобщему шоку, прервал все переговоры с Сан-Антонио. Говорили, что после теплого приема в Уайнете он не захотел быть маленькой рыбкой в большом пруду и отказался от планов по строительству гольф-курорта.

Из-за всех неприятностей люди почти забыли об аукционе и уик-энде с Тедом Бодином, пока комитет по перестройке библиотеки не напомнил всем, что заявки принимаются только до полуночи тридцатого сентября. В ту ночь комитет собрался на первом этаже, в домашнем офисе Кайлы, чтобы отпраздновать событие, а также выразить благодарность хозяйке за то, что она продолжала вести конкурс онлайн даже после того, как отец не дал ей денег на участие.

— Мы не смогли бы ничего сделать без тебя, — заверила Зоэ. — Если мы когда-нибудь снова откроем библиотеку, повесим на стену табличку с твоим именем.

Кайла недавно заново обставила офис, оклеила стены тканью с узором из миниатюрных статуй Свободы и расставила мебель в духе неоклассицизма. Но Тори предпочла сидеть на полу.

— Зоэ хотела повесить табличку в разделе «Детская литература», но мы решили поместить ее в разделе «Мода». Именно там ты будешь проводить почти все время, мы уверены.

Остальные осуждающе уставились на Тори, напомнившую Кайле о том, что ей приходится только читать о моде, вместо того чтобы воплощать ее последние тенденции в бутике, о котором она всегда мечтала. Тори не хотела быть нетактичной, поэтому поднялась, чтобы налить Кайле очередной «Мохито», и восхититься видом ее кожи после химического пилинга.

— Без одной минуты полночь! — прочирикала Шелби с притворным энтузиазмом.

Настоящий накал остыл месяц назад, когда Санни Скипджек вышла из игры. Последние две недели самой ярой участницей, поднявшей цену до четырнадцати тысяч пятисот долларов, была звезда телевизионного реалити-шоу, которое смотрели только подростки. Комитет заставил леди Эмму донести новость до Теда, которому, похоже, предстояло провести уик-энд в Сан-Франциско в обществе бывшей стриптизерши, специализировавшейся на переворачивании карт таро голыми ягодицами. Тед просто кивнул и сказал, что у нее, должно быть, прекрасно натренированные мышцы, но леди Эмма утверждала, что глаза у него были пусты и он никогда еще не выглядел таким грустным.

— Начинаем обратный отсчет, как в канун Нового года, — жизнерадостно объявила Зоэ.

Так они и сделали. Смотрели в экран компьютера. Считали от десяти до одного. Ровно в полночь Кайла нажала клавишу «обновление», и они стали хором читать имя победительницы, но растерянно замолчали, когда выяснилось, что это вовсе не стрипушка с талантливой пятой точкой, а…

— Мег Коранда?! — дружно ахнули все и, перебивая друг друга, заговорили:

— Мег выиграла аукцион?

— Нажми еще раз, Кайла! Этого быть не может?

— Мег? Но это как?

Однако победительницей действительно оказалась Мег, и потрясенные женщины безмолвно переглянулись. После этого они проговорили целый час, пытаясь понять, как так вышло. Шелби всегда восхищалась чутьем Мег, точно определявшей, какая из женщин-игроков захочет пить. Кайле не хватало прибылей от продажи украшений Мег, ее хорошего вкуса, а также желания покупать обноски Тори, к которым никто в городе даже не подходил. Зоэ недоставало чувства юмора Мег и сплетен, о ней ходивших. Тори и Эмма просто скучали по ней.

Несмотря на все неприятности, устроенные Мег, все сходились на том, что она идеально вписывается в жизнь города. Как ни странно, именно Берди Киттл оказалась самой горячей защитницей Мег.

— Она могла попросить, чтобы Хейли арестовали, как хотел Тед, но не стала. Наоборот, упросила Теда спустить все на тормозах. Никто другой не сделал бы такого.

Хейли все рассказала матери и ее подругам.

— Я собираюсь пойти к школьному психологу. Хочу научиться больше уважать себя, чтобы со мной ничего подобного впредь не случалось, — заявила она.

Хейли была так честна и так стыдилась своих поступков, что никто не смог долго на нее сердиться.

Шелби, переключившаяся с «Мохито» на пепси, сбросила новые серовато-серебристые балетки.

— Требуется немало мужества, чтобы стоять лицом к лицу со всем «Раустэбаутом», как это сделала Мег. При том, что никто не верил ни одному ее слову.

— Не будь мы все так угнетены, — фыркнула Тори, — попадали бы со стульев от смеха, когда она расписывала, как играла Тедом. А потом бросила его. Тоже мне, пожирательница мужчин!

— У нее большое сердце. И благородства хоть отбавляй, — заявила Берди. — Редкостное сочетание. И она была самой трудолюбивой горничной, которая у меня когда-то работала.

— И самой низкооплачиваемой, — уколола Тори. Берди немедленно ощетинилась:

— Ты же знаешь, что я постаралась это возместить. Послала чек ее родителям. Но не получила ответа.

— И никто не знает, где она, — встревоженно заметила леди Эмма. — Могла бы оставить прежний номер телефона, чтобы мы могли ей позвонить. Не нравится мне ее странное исчезновение.

Кайла показала на компьютерный экран:

— Странный способ вновь появиться. Это жест отчаяния с ее стороны. Последняя попытка вернуть Теда.

Шелби дернула себя за пояс слишком тесных джинсов.

— Должно быть, заняла деньги у родителей.

Но Тори недоверчиво покачала головой:

— Для этого Мег слишком горда. И она не из тех, кто будет гоняться за мужчиной, который не отвечает на ее чувства.

— Не верю, что Мег участвовала в аукционе, — вставила Зоэ. — Думаю, это сделали ее родители.

Несколько минут женщины обдумывали идею.

— Вполне вероятно, — высказалась наконец Берди. Но быстрый ум Эммы уже подсказал другой вариант.

— Вы все ошибаетесь! — решительно возразила она. — Это не Мег. И не ее родители.

Она и Тори понимающе переглянулись.

— А кто? — не выдержала Кайла. — Объясни!

Тори отставила третий «Мохито».

— Это Тед сделал ставку. От имени Мег. Хочет ее вернуть. Вот и нашел верный способ…

Всем им не терпелось увидеть его реакцию, поэтому комитет еще полчаса спорил о том, кто сообщит Теду, что Мег вышла победительницей. Сделает ли он вид, что потрясен, или признается в своей уловке?

Наконец леди Эмма, пользуясь своим привилегированным положением, объявила, что сама поговорит с Тедом.

Тед вернулся в Уайнет в воскресенье. Леди Эмма явилась к нему в понедельник с утра пораньше. Она не удивилась, что он не открыл дверь. Но отступать было не в ее характере, поэтому она припарковала машину, вытащила из сумки богато иллюстрированную биографию Беатрикс Поттер и приготовилась ждать.

Менее чем через час дверь гаража открылась. Тед заметил, что леди Эмма успешно заблокировала и его грузовик, и «мерседес», но подошел к ее машине. На нем были деловой костюм и темные очки. В руках ноутбук в черном кожаном футляре.

— Передвинь машину, — попросил он, нагнувшись к окну.

Эмма захлопнула книгу.

— Я здесь по официальному вопросу. И давно уехала бы, если бы ты ответил на звонок.

— Я больше не мэр. И не веду официальных дел.

— Ты мэр по умолчанию. Заочно, мы все так решили. И это не относится к городским проблемам.

Тед выпрямился:

— Передвинешь машину, или это сделать мне?

— Кении не понравится такое обращение со мной.

— Кении станет мне аплодировать. — Он снял очки. Глаза у него были донельзя усталыми. — Что тебе нужно, Эмма?

Тот факт, что он опустил обращение «леди», встревожил ее не меньше его бледности. Но она умело скрыла свои эмоции.

— Аукцион закончен. И у нас есть победитель.

— Я счастлив, — протянул он.

— Это Мег.

— Мег?

Она кивнула, ожидая его реакции. Что она увидит? Удовлетворение? Шок? Правильна ли ее теория?

Он надел очки и объявил, что у нее есть тридцать секунд, чтобы передвинуть чертову машину.

Огромная гардеробная Франчески была одним из любимых мест Далли, возможно, потому, что отражала целый калейдоскоп противоречий жены. Гардеробная была одновременно роскошной и уютной, хаотичной и хорошо организованной. И пахла сладкими пряностями. Свидетельствовала о чрезмерном потворстве собственным слабостям и абсолютной практичности. Правда, по гардеробной нельзя было судить об отваге, благородстве и преданности владелицы людям, которых она любила.

— Это не сработает, Фрэнси, — заявил Далли, стоя в дверях и наблюдая, как она вытаскивает умопомрачительный кружевной лифчик из вделанного в стену выдвижного ящичка. Одного из многих.

— Вздор. Конечно, сработает!

Она сунула лифчик обратно с таким видом, словно муж лично ее оскорбил. Это вполне его устраивало, поскольку жена оставалась в одних крошечных кружевных трусиках лиловато-сиреневого оттенка. Тот, кто считает, что женщина под пятьдесят не может быть сексуальной, не видел обнаженной Франческу Бодин. А вот он видел. Много раз. В последний — полчаса назад, когда они сплетались на неубранной постели.

Она вытащила другой лифчик, на взгляд Далли — мало чем отличавшийся от предыдущего.

— Нужно что-то делать, Далли. Он сохнет на глазах.

— Ничего подобного. У него происходит переоценка ценностей. Даже в детстве он не любил быстрых решений.

— Чепуха. — Второй лифчик полетел в ящик. — У него было больше месяца. И этого вполне достаточно.

Когда он впервые увидел Фрэнси, она топала по обочине шоссе в наряде южной красавицы, злая, как сам черт, и полная решимости получить место в машине вместе с ним и Скитом. Тот день оказался самым счастливым в его жизни. Все же он терпеть не мог, когда она забегала вперед и действовала без оглядки на него. Поэтому он сделал вид, будто исследует щербинку на дверной ручке.

— А что говорит леди Эмма о твоем плане?

Неожиданный интерес Фрэнси к ярко-красному лифчику, абсолютно не подходившему по цвету к трусикам, подсказал Далли, что она не советовалась с Эммой на эту тему.

Франческа надела лифчик.

— Я упоминала, что Эмма пытается уговорить Кении взять напрокат дом на колесах и несколько месяцев поездить всей семьей по стране? И все это время проходить с ними школьную программу?

— Выходит, Эмма ничего не знает, — констатировал он. — И ты не сказала, что собираешься внести предложение от имени Мег. Такое, чтобы перекрыть все остальные и выиграть этот ваш дурацкий конкурс. Сознавала, что леди Эмма попытается тебя отговорить.

Фрэнси сняла с вешалки платье в цвет глаз.

— Иногда Эмма бывает чрезмерно осторожной.

— Чушь! Леди Эмма — единственная разумная особа в этом городе, не в пример тебе, мне и нашему сыну.

— Ничего подобного! У меня масса здравого смысла.

— Когда речь идет о бизнесе.

Она повернулась спиной к мужу, чтобы тот застегнул молнию.

— Ладно… в таком случае это у тебя масса здравого смысла.

Далли отвел ее волосы в сторону и поцеловал в шею.

— Только не когда речь идет о моей жене. У меня все мозги вылетели в тот день, когда я подобрал тебя на шоссе.

Она повернулась и, приоткрыв губы, уставилась на мужа повлажневшими глазами. Он мог бы утонуть в этих глазах, и, черт побери, она это знала.

— Перестань меня отвлекать!

— Пожалуйста, Далли… мне нужна твоя поддержка. Ты же знаешь, как я отношусь к Мег?

— Не знаю, — проворчал он, застегивая молнию. — Три месяца назад ты ее ненавидела. На случай, если позабыла: ты пыталась выгнать ее из города. А когда не получилось, сделала все возможное, чтобы унизить ее, заставив прислуживать твоим гостям.

— Да, и при этом настрадалась сама. — Она сморщила нос и призадумалась. — Мег была великолепна. Видел бы ты ее! Она не пресмыкалась. Вела себя как герцогиня! Мег… она изумительна.

— А раньше ты считала изумительной Люси, и видишь, как все обернулось!

— Люси — чудесная девушка. Но не для Теда. Слишком они похожи. Удивительно, что мы не увидели это так ясно, как Мег. Она с самого начала стала своей в этом городе, чего Люси так и не удалось.

— Потому что Люси слишком уравновешенна, рассудительна и хладнокровна. А мы оба знаем, что «стать своей» — это не комплимент, когда речь идет об Уайнете.

— Но это главное, когда мы говорим о нашем сыне. Возможно, она права. Возможно, Тед влюблен в Мег.

Далли и сам так думал, но изменил мнение, когда Тед отпустил ее так же легко, как Люси. Фрэнси, похоже, уверена, но она так жаждет внуков, что просто не может быть объективной.

— Тебе следовало с самого начала дать деньги библиотечному комитету, — вздохнул он.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему.

— Знаю.

Они уже усвоили по опыту, что несколько семей, пусть и хорошо обеспеченных, не могут содержать весь город. Поэтому они выбирали самый важный объект, которым в этом году оказалось расширение бесплатной клиники.

— Это всего лишь деньги, — усмехнулась женщина, которая когда-то питалась одним арахисовым маслом и спала на диване захолустной радиостанции в Богом забытой глуши.

— Мне вовсе не нужен новый зимний гардероб. Хочу, чтобы мой сын вернулся.

— Он никуда не уходил.

— Не делай вид, будто не понимаешь! Теда беспокоит не только потеря курорта.

— Мы не знаем этого наверняка, поскольку он не желает говорить с нами на эту тему. Даже леди Эмма не может вызвать его на откровенность. И забудь о Тори. Он упорно ее избегает.

— Тед — человек замкнутый.

— Совершенно верно. И когда он обнаружит, что ты сделала, считай, что осталась наедине с сыном. И будешь отдуваться за все, потому что я, по странному совпадению, улизну из города.

— Я готова рискнуть, — кивнула Франческа.

Она не впервые рисковала ради сына. И поскольку было легче зацеловать ее, чем спорить, он сдался.

Франческа вспомнила о проблеме, требующей немедленного решения. Комитет воспользовался электронным адресом, который сделала Франческа на имя Мег, чтобы уведомить ее о победе. А значит, на долю Франчески выпало найти Мег и сообщить новости. Но Мег, похоже, исчезла, поэтому Франческа была вынуждена связаться с семьей Коранда.

За последние пятнадцать лет она дважды брала интервью у Джейка: нечто вроде рекорда, если учесть его любовь к уединению и ненависть к вторжению в личную жизнь. Намеренная отчужденность затрудняла любой разговор с ним на камеру, но в жизни он был прекрасным собеседником с поразительным чувством юмора, Фрэнси не слишком хорошо знала его жену, но у Флер Коранды была репутация женщины жесткой, умной и крайне порядочной. К сожалению, короткий, не слишком приятный визит четы Коранда в Уайнет не дал возможности познакомиться лучше.

В телефонном разговоре Флер вела себя вежливо, но настороженно. Франческа изложила наспех придуманную, весьма правдоподобную версию, опустив несколько неудобоваримых деталей — вроде ее роли во всей этой истории. Она говорила о восхищении Мег и глубочайшей убежденности в том, что Мег и Тед питают друг к другу самые высокие чувства.

— Я абсолютно уверена, Флер, что совместный уик-энд в Сан-Франциско даст им шанс помириться и возобновить свои отношения.

Но Флер мгновенно усмотрела нестыковки в рассказе Франчески:

— У Мег нет денег, чтобы сделать такое предложение.

— Что делает ситуацию еще более искусительной, не так ли?

Последовала короткая пауза. Наконец Флер сказала:

— Думаете, это сделал Тед?

Франческа не хотела лгать, но и не собиралась признаваться во всем.

— В городе очень многие гадают, как все было на самом деле. Не представляете, каких только теорий я не наслушалась. Не буду выспрашивать у вас номер телефона Мег…

Она помедлила в надежде, что Флер продиктует ей номер, но, не дождавшись, предложила:

— Давайте, сделаем так: я перешлю вам повестку уик-энда вместе с билетами Мег на рейс «Лос-Анджелес — Сан-Франциско» и обратно. Комитет собирался взять в аренду частный авиалайнер, чтобы доставить их из Уайнета, но, учитывая обстоятельства, это показалось мне лучшим решением. Вы согласны?

Она затаила дыхание, но Флер, не ответив, попросила:

— Расскажите о вашем сыне.

Франческа откинулась на спинку кресла и уставилась на снимок Тедди, сделанный, когда ему было девять. Голова слишком велика для маленького тощего тельца. Штаны подпоясаны чуть не под мышками. Слишком серьезное выражение лица противоречит поношенной майке с надписью «Рожденный для мятежа».

Она взяла в руки фото.

— В тот день, когда Мег уехала из Уайнета, она отправилась в наш местный ресторан и объявила всем, что Тед несовершенен. — Ее глаза наполнились слезами, которые она не пыталась сморгнуть. — Я не согласна.

Флер сидела за письменным столом, перебирая в памяти разговор с Франческой Бодин. Но было нелегко думать связно, когда единственная дочь так страдала. Правда, Мег не жаловалась и твердила, что все в порядке. Время, проведенное в Техасе, закалило ее и заставило повзрослеть. Сделало сдержанной и решительной, к чему Флер до сих пор не привыкла. Но хотя Мег ясно дала понять, что не желает говорить о Теде Бодине, Флер понимала, что дочь влюбилась в него и сердце ее глубоко ранено. Все материнские инстинкты требовали защитить Мег от новой боли.

Она поразмыслила над зияющими провалами в только что услышанной истории. За гламурной внешностью Франчески скрывался острый как бритва ум. Она выдала только то, что хотела, и у Флер не было причин ей доверять, еще и потому что было совершенно ясно: на первом месте у нее сын. Тот самый сын, из-за которого в глазах Мег плещется грусть.

Она потянулась к телефону и позвонила дочери.

Стул, занятый Тедом в вестибюле сан-францисского отеля, позволял увидеть вход, самому оставаясь незамеченным. Каждый раз, когда распахивались двери, у него в животе что-то переворачивалось. Поверить невозможно, что он до такой степени выбит из колеи!

Обычно Тед воспринимал жизнь просто и старался, чтобы всем было хорошо и комфортно. Но все пошло кувырком в вечер репетиции свадьбы, когда он встретил Мег Коранду, завернутую в несколько слоев шелковистой ткани и оставлявшую одно плечо голым. Волосы кудрявятся беспорядочной массой, а серебряные монеты свисают с ушей подобно нунчакам. Манера, в которой она бросала ему вызов, раздражала, но он не принял ее всерьез, как следовало бы. С самой первой встречи, наблюдая, как ее глаза меняются от ясно-голубого к зеленому, словно небо во время торнадо, он должен был принять ее всерьез.

Когда леди Э. сказала ему, что победительница идиотского конкурса — Мег, восторг мгновенно сменился сокрушительным возвращением к реальности. Ни гордость Мег, ни ее банковский счет не позволяли подобных трат, и Тед сразу догадался, чьих это рук дело. Родители всегда любили его, и чета Коранда вряд ли от них отличается. Хотя он с отцом Мег обменялся всего несколькими взглядами, они прекрасно друг друга поняли.

Швейцар помог войти престарелому гостю. Тед заставил себя расслабиться. Самолет Мег приземлился больше часа назад, так что она должна была появиться в любую минуту. Тед по-прежнему не знал точно, что скажет ей, но будь он проклят, если позволит увидеть хотя бы намек на до сих пор кипящий в душе гнев. Гнев только ухудшает положение, а для общения с Мег ему нужны холодная голова и ясный разум. Его спокойствие, противоречащее ее запальчивости. Его упорядоченность, контрастирующая с ее расхлябанностью.

Но он не ощущал ни спокойствия, ни сдержанности. И чем дольше ждал, тем сильнее беспокоился. Он с трудом мог осознать и осмыслить все то дерьмо, которое она на него вывалила. Сначала — все, что случилось на ленче. И что из того, если он заранее знал, что женщины будут молчать? Что ни говори, а он при всех признал, что Мег — его женщина. Потом она объявила, что влюбилась в него, но когда Тед пытался объяснить, как глубоки его чувства, она немедленно отмахнулась и отказалась признать всякую важность того факта, что всего три месяца назад он стоял у алтаря, готовый произнести брачные обеты другой женщине. Вместо этого Мег хотела от него каких-то клятв… как это похоже на нее: приходить к выводам на основании вырванной из контекста ситуации!

Тед резко вскинул голову, когда двери снова открылись, на этот раз пропуская пожилого человека и очень молодую женщину. Хотя в вестибюле было прохладно, рубашка на Теде взмокла. Вот тебе и ее обвинение в том, что он предпочитает торчать на боковой линии, где можно не слишком потеть!

Тед снова посмотрел на часы и вытащил телефон, чтобы проверить, не прислала ли она эсэмэску…

От нее ничего не было.

Он сунул телефон в карман и поморщился при непрошеном воспоминании о том, что сделал с ней в тот день на свалке…

Как он мог так потерять самообладание?

Мег пыталась отмахнуться, уверяла, что ничего такого не случилось. Но он никогда себя не простит.

Тед пытался думать о чем-то другом, но поймал себя на том, что перебирает несчастные события в Уайнете. Город отказался принять его отставку, так что за столом в мэрии никто не сидел, но будь он проклят, если снова впутается в этот кошмар!

Правда заключается в том, что он всех подвел, и какими бы понимающими ни пытались быть жители, не имелось человека, который об этом не знал.

Двери вестибюля открылись и закрылись. Всего за одно лето его спокойная комфортабельная жизнь разрушилась.

Она сказала, что он разбил ее сердце.

Невыносимая боль в этих зелено-голубых глазах ударила ему в грудь. Но его сердце? Его обида? Что, по ее мнению, он испытывал, когда человек, на которого он полагался, на которого так рассчитывал, покинул его в беде, как раз когда он нуждался в нем больше всего?..

Он прождал в вестибюле весь день, но Мег так и не появилась.

В ту ночь он шатался по Чайнатауну и напился в баре «Мишн-Дистрикт». На следующий день поднял воротник и гулял по городу в дождь. Катался на фуникулере, бродил по чайному садику в парке Голден-Гейт, зашел в пару сувенирных магазинчиков на Фишерменс-Уорф. Попытался съесть суп из моллюсков в «Клифф-хаусе», чтобы немного согреться, но после нескольких глотков отставил тарелку.

Наутро он проснулся рано, страдая от похмелья, несчастный и униженный. На город спустился холодный густой туман. Но он все равно вышел на пустые улицы и забрался на вершину Телеграф-Хилл. Башня Койт была еще закрыта, поэтому он погулял по окрестностям, разглядывая город и залив, тем более что туман стал подниматься. Жаль, что он не может обсудить эту невыносимую ситуацию с Люси, но прошло слишком много времени, и вряд ли он может ей позвонить и сказать, что ее подруга — инфантильная, требовательная, чересчур эмоциональная, безрассудная кретинка и какого черта ему делать со всем этим.

Ему не хватало Люси. С ней было так легко.

Он скучал по ней… но не хотел свернуть ей шею, как Мег. Не хотел заниматься с ней любовью, пока ее глаза не подернутся дымкой. Не жаждал услышать ее голос, наслаждаться ее звонким смехом.

Он не томился по Люси. Не мечтал о ней. Не видел во сне. Не хотел ее.

Ветер зашуршал листьями, подул холодом и унес туман в море.

Глава 23

Через несколько часов Тед ехал на запад в арендованном «шевроле-трейлблейзере». Он вел машину на предельной скорости и остановился только раз: выпить кружку горького кофе. Хоть бы Мег после отъезда из Уайнета направилась прямо к родителям, а не в Джайпур или Улан-Батор или в какое-то другое столь же экзотическое место, где он не сможет ее найти и рассказать, как сильно любит.

Ветер, унесший последние клочья тумана, прояснил также его мозги. Оставил слепящую ясность, которая рассеяла всю путаницу с прежними невестами и расстроившимися свадьбами, и позволил увидеть, как хитроумно он использовал логику, чтобы скрыть боязнь потревожить хаотичными эмоциями свою налаженную жизнь.

Именно ему следовало знать, что любовь не имеет ничего общего с рационализмом. Та самая всепоглощающая любовь, которую он испытывал к Мег, сложная, разрушительная, безумная любовь, которую Тед отказался признать, отсутствовала в его отношениях с Люси. Они с Люси, конечно, подходили друг другу. Разумом. Не сердцами. Почему понадобилось так много времени, чтобы это понять?!

Влившись в поток машин, стремившихся к Лос-Анджелесу, он досадливо скрипнул зубами. Мег была созданием страстным и импульсивным, а он не видел ее больше месяца. Что, если время и расстояние убедят ее, что она достойна лучшего, чем тупоголовый техасец, не удосужившийся разобраться в себе?

Нельзя так думать. Нельзя размышлять о том, что он сделает, если она заявит, что по горло сыта любовью к нему. Если бы только она не выключила телефон! А если, в самом деле, сядет в самолет и умчится в туманные дали? Он хотел, чтобы она сидела на месте, но Мег не такова!

До Брентвуда, поместья Коранда, он добрался в начале вечера. Интересно, знают ли родители, что Мег не появилась в Сан-Франциско? Хотя он не уверен, что именно родители Мег заплатили самую высокую цену на аукционе, кому еще это нужно?

Господи, что за ирония! Хотя родителям дочерей больше всего нравилась в Теде его уравновешенность, сейчас он находился в полном раздрае.

Тед нажал кнопку интеркома. Пока ворота медленно открывались, он вспомнил, что не брился уже два дня. Следовало бы сначала остановиться в отеле и привести себя в порядок. Одежда помята, глаза налиты кровью, лицо блестит от пота, но он не собирается поджимать хвост и бросаться в кусты.

Он припарковал машину сбоку от дома семьи Коранда в стиле Тюдоров. Лучшим вариантом сценария будет, если Мег окажется дома. Худшим… Нет, об этом он думать не станет. Коранда — его союзники. Не враги. Если Мег здесь нет, они помогут ему найти ее.

Но ледяная враждебность открывшей дверь Флер Коранда отнюдь не укрепила в нем пошатнувшейся уверенности.

— Да? — коротко обронила она.

И все. Ни улыбки. Ни рукопожатия. И определенно никаких объятий. А ведь женщины, вне зависимости от возраста, буквально таяли при виде Теда. Это случалось столько раз, что он едва это замечал. Но теперь произошла осечка, окончательно лишившая его равновесия.

— Мне нужно видеть Мег! — выпалил он и глупо добавил: — Нас не знакомили. Я Тед Бодин.

— Ах да! Мистер Неотразимый.

В ее устах это отнюдь не звучало комплиментом.

— Мег здесь? — спросил Тед.

Флер Коранда смотрела на него точно так же, как его мать смотрела на Мег. Флер была прекрасной шестифутовой амазонкой, с такими же бровями вразлет, как у Мег, только цвет волос другой, и у Мег черты лица более тонкие.

— В нашу последнюю встречу, — произнесла Флер, — вы валялись в грязи, пытаясь оторвать голову противника.

Если у Мег хватило воли восстать против его матери, значит, ему придется сделать то же самое с Флер.

— Да, мэм. И я бы сделал это снова. Но буду крайне благодарен, если объясните, где ее найти.

— Зачем?

Стоит дать подобным матерям палец, как они оттяпают всю руку.

— Это касается только ее и меня.

— Не совсем, — раздался низкий голос. За спиной Флер возник Джейк. — Впусти его, Флер.

Тед кивнул и оказался в огромном холле. Его проводили в уютную общую комнату, где уже сидели двое высоких молодых парней с каштановыми волосами. Такими же, как у Мег. Один устроился у камина, пощипывая струны гитары. Другой барабанил по клавиатуре компьютера. Должно быть, это братья Мег. Знаменитые близнецы. Тот, что с ноутбуком, часами «Ролекс» и в итальянских мокасинах, должно быть, Дилан, финансовый гений. А играет на гитаре Клей, нью-йоркский актер. Длинные волосы, рваные джинсы, босые ноги… Оба были удивительно хороши собой и напоминали звезд старого кино, хотя Тед не мог вспомнить, кого именно. Оба не походили на Мег, которая пошла в отца. Слава Богу, что они здесь! Хоть бы вели себя гостеприимнее, чем родители! Последние либо знали, что Мег не появилась в Сан-Франциско, и осуждали его, либо он с самого начала ошибался и не они перебили цену на аукционе. Так или иначе, они ему нужны.

Джейк сухо представил гостя. Братья немедленно встали, но не для того чтобы пожать ему руку. Просто подошли ближе и уставились на него.

— Так это и есть великий Тед Бодин, — протянул Клей с почти таким же выговором, каким изъяснялся на экране его отец.

Дилан оглядел его с таким видом, будто чуял недружественный захват.

— Странный вкус у моей сестры.

Вот тебе и надежды на помощь. Хотя Тед едва ли не впервые в жизни столкнулся с неприязнью, он ни в коем случае не собирался отступать. И поэтому перевел взгляд с одного братца на другого.

— Я ищу Мег.

— Насколько я понял, она не захотела веселиться с тобой в Сан-Франциско, — процедил Дилан. — Какой, должно быть, удар для твоего самолюбия!

— Мое самолюбие не имеет к этому ни малейшего отношения, — возразил Тед. — Я должен с ней поговорить.

Клей потрогал гриф гитары.

— Видишь ли, Бодин, если бы наша сестра хотела поговорить с тобой, то уже успела бы высказать все, что желала.

Атмосфера в этой комнате была насыщена злостью, как грозовое небо — электричеством. Пропитана тем самым антагонизмом, который преследовал Мег каждый день ее жизни в Уайнете.

— Это не совсем так! — отрезал Тед. Прекрасная белокурая мать-медведица ощетинилась:

— У тебя был шанс, и, насколько я поняла, ты его профукал.

— Безвозвратно, — добавил папа-медведь. — Но если нужно что-то передать, говори, все будет сделано.

Будь он проклят, если станет откровенничать с этими…

— При всем моем уважении, мистер Коранда, это очень личное.

— В таком случае — удачи тебе, — пожал плечами Джейк.

Клей отложил гитару и отошел от брата. Лицо его немного смягчилось. Во взгляде появилось нечто вроде сочувствия.

— Здесь тебе все равно ничего не скажут. Поэтому слушай меня. Мег покинула страну. Она снова путешествует.

Теду стало нехорошо. Именно этого он боялся.

— Никаких проблем, — услышал он собственный голос. — Я более чем счастлив сесть в самолет.

Но Дилан явно не разделял позиции брата.

— Для парня с репутацией гения ты немного тормозишь. От нас ты не услышишь ничего полезного.

— Мы семья, — добавил папа-медведь. — Ты можешь не понимать, что это такое. В отличие от нас.

Но Тед прекрасно понимал, что это такое. Они поставили свои фургоны в круг, защищаясь от него, как когда-то их предки — от индейцев. Как его друзья — от Мег.

Бессонница, досада и отвращение к себе, приправленное паникой, заставили его сделать выпад.

— Я немного сбит с толку. Это та семья, которая вышвырнула Мег из дому четыре месяца назад?

Он попал в точку. Потому что увидел их смущенные взгляды. До этого момента он и не подозревал в себе такого ехидства, но получается, каждый день узнавал о себе что-то новенькое.

— Бьюсь об заклад, Мег не рассказывала вам, через что ей пришлось пройти.

— Мы постоянно были на связи с Мег.

Сведенные губы ее матери едва шевелились.

— Да неужели? Значит, вам известно, как она жила.

Плевать ему на то, что сейчас он совершит величайшую несправедливость!

— Вы знаете, что она чистила туалеты, чтобы заработать на еду? И должно быть, рассказала вам, что была вынуждена ночевать в машине? Упомянула, что едва не попала в тюрьму за бродяжничество? — Он не признался, что сам едва ее не засадил. — А потом жила в заброшенном здании. Без мебели. Имеете вы хоть какое-то представление, какая жара стоит летом в Техасе? Чтобы хоть немного охладиться, она плавала в ручье вместе с лебедями, которые могли занести в воду бог знает какую инфекцию. — Угрызения совести уже дожирали их, но Тед был беспощаден. — У нее не было друзей в городе, полном врагов, так что простите, если я не восторгаюсь вашими усилиями защитить ее сейчас.

Лица родителей были бледны, братья не смотрели на него, и Тед велел себе замолчать. Но слова все рвались и рвались с языка.

— Если не хотите говорить, где она, черт с вами! Я сам ее отыщу!

Тед в ярости вылетел из дома. Но когда сел в машину, пожалел о сделанном. Это семья женщины, которую он любил, и даже она считала, что они правильно поступили, отказавшись давать ей деньги. Он ничего не добился, кроме того, что сорвал злость на ни в чем не повинных людях. И как теперь он ее найдет, черт возьми?

Следующие несколько дней он тщетно пытался побороть нарастающее отчаяние. Поиск в интернете не дал никаких зацепок, а люди, которые скорее всего знали, где находится Мег, отказывались с ним говорить. Она могла быть в любой точке земного шара, и он был готов искать. Только не знал, откуда начать.

Как только стало ясно, что Коранда не имеют ничего общего с аукционом, ему следовало бы догадаться о личности, кто это сделал. Но Тед очень долго оставался в неведении. А когда до него дошло, он ворвался в дом родителей и устроил матери скандал.

— Ты превратила ее жизнь в ад! — восклицал он, едва сдерживаясь.

Она попыталась защищаться:

— Ужасное преувеличение!

Как здорово иметь мишень и выход для гнева!

— Ты превратила ее жизнь в ад и вдруг ни с того ни с сего сделалась главной ее защитницей!

Мать взирала на него с видом оскорбленной гордости. Любимая уловка, когда она загнана в угол.

— Надеюсь, ты читал Джозефа Кэмпбелла. В любом мифическом путешествии героиня должна пройти немало трудных дорог, прежде чем заслужить руку прекрасного принца.

С противоположного конца комнаты до них донеслось фырканье Далли.

Тед вылетел из дома, испугавшись вулканических вспышек собственной ярости. Он хотел прыгнуть в самолет, зарыться в работу, выскользнуть из кожи, когда-то казавшейся такой удобной и хорошо сидевшей, но вместо этого он поехал к церкви и уселся около того места, где купалась Мег. И представил ее отвращение при виде того, каким он стал. Того, что случилось с городом. Офис мэра пуст. Счета не оплачиваются. Споры не улаживаются. Никто не может разрешить ремонт библиотеки, деньги на который дала мать. Он подвел город. Подвел Мег. Подвел себя.

Она ужаснется, увидев, как он распустился. И даже в своем воображении он не хотел разочаровать ее еще сильнее.

Поэтому Тед вернулся в город, припарковал грузовик и вынудил себя войти в здание мэрии.

Все бросились ему навстречу, но он поднял руку, злобно посмотрел на них и заперся у себя.

И оставался там весь день, отказываясь отвечать на телефонные звонки и стук в дверь. Просматривал документы. Изучал городской бюджет и размышлял о погубленных планах строительства гольф-курорта. Много недель подряд ростки идеи пытались пробиться через подсознание, только чтобы увянуть на бесплодной почве вины, гнева и самоуничижения. Теперь, вместо того чтобы зациклиться на отвратительной сцене драки со Скипджеком, он пустил в ход холодную логику. Его фирменный знак.

Прошел день. Другой. За дверью офиса громоздились приношения горожан в виде домашней выпечки. За порогом время от времени вопила Тори, пытавшаяся заманить его в «Раустэбаут». Леди Э. оставила на сиденье его грузовика полное собрание сочинений Дэвида Маккалоу, — он понятия не имел зачем. Проигнорировал всех, зато через три дня у него родился план. Тед вышел из затворничества.

Прошло еще три дня. Он нашел хорошего адвоката и делал звонок за звонком. К сожалению, все эти меры не помогли решить главную проблему: найти Мег. Отчаяние грызло его. Куда она делась, черт возьми?

Поскольку ее родители не отвечали на его звонки, он заставил Тори и леди Э. поговорить с ними. Но Коранда не раскололись. Он представлял, как она умирает от дизентерии в джунглях Камбоджи или замерзнет на пути к вершине К-2[8].

Он совершенно извелся. Не мог спать. Почти ничего не ел. На первом же созванном совещании потерял нить беседы.

Как-то вечером Кении пришел к нему с пиццей.

— Я начинаю серьезно за тебя волноваться. Пора взять себя в руки.

— Кто бы говорил! — парировал Тед. — Ты просто рехнулся, когда леди Э. от тебя сбежала.

Кении отговорился потерей памяти.

В ту ночь Тед снова лежал без сна. А ведь Мег считала его воплощением хладнокровия… какая ирония! Глядя в потолок, он представлял, как бык поддевает ее на рога, как ее жалит королевская кобра… Но когда в его воображении ее стала насиловать банда партизан… этого вынести никто бы не смог…

Тед вскочил, побежал к грузовику и поехал на свалку.

Ночь была прохладной и безветренной. Он оставил фары включенными. Кении прав. Нужно взять себя в руки и собраться. Но как это сделать? Совсем недавно он был так близок к тому, чтобы найти Мег, и вот теперь его жизнь разваливается на глазах.

Возможно, всему причиной было уединение или тишина или заброшенность земли, полной несбывшихся надежд. Но Тед почему-то выпрямился. И наконец увидел то, чего до сих пор не замечал: бросающийся в глаза факт, на который он не обратил внимания в своих попытках ее найти.

Мег нужны деньги, чтобы покинуть страну. Он с самого начала предполагал, что ее финансировали родители, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Так подсказывала логика. Его логика. Ему и в голову не приходило поставить себя на ее место.

Мег ни пенни не возьмет у родителей. Ни на жизнь. Ни на путешествия. Ни ради чего-либо. Клей Коранда ему солгал.

Глава 24

Мег услышала шорох шин за спиной. Хотя едва пробило десять вечера, ледяной октябрьский дождь очистил от пешеходов улицы манхэттенского Нижнего Ист-Сайда. Она ускорила шаги, почти пробежав мимо мокрых черных мешков для мусора, горбившихся на обочине. Капли падали с крыш на тротуар, разнокалиберный сор плавал в переполненных сточных канавах. В квартале Клея несколько зданий из красного кирпича были подновлены, но большинство оставалось в плачевном состоянии, и обитателей в лучшем случае можно было назвать людьми подозрительными. Все же Мег не задумываясь решила проветриться, сбегав в любимую дешевую закусочную за гамбургером. Но она не рассчитывала на дождь.

До здания, где на пятом этаже находилась тесная квартирка Клея, оставалось два квартала. Она заняла его убогое жилье, пока он снимался в Лос-Анджелесе. Квартира была маленькой, атмосфера — гнетущей. Два крошечных окна с трудом пропускали свет, зато плата была ничтожной, и как только она избавилась от засаленною старого дивана Клея вместе с залежами всякой дряни, оставленными его различными подружками, у нее высвободилось место для работы над украшениями.

Машина так ее и не обогнала. Оглянувшись, она увидела невероятно длинный, занявший весь квартал черный лимузин: не тот транспорт, из-за которого стоит нервничать, но неделя была бесконечно длинной. Как и предыдущие пять. Мозг окутал туман усталости. А пальцы так ныли от работы над коллекцией украшений, что она держалась на ногах только усилием воли. Но тяжелый труд явно окупался.

Она не пыталась убедить себя, что счастлива. Но знала, что приняла самое верное решение относительно своего будущего. Санни Скипджек была права, советуя Мег нацелиться на покупателей с деньгами. Менеджеры бутиков, которым она показала свои изделия, в один голос твердили, что им нравится сочетание современного дизайна и антикварных безделушек, и заказы поступали куда быстрее, чем она ожидала. Если бы целью ее жизни было стать дизайнером украшений, она пребывала бы на седьмом небе. Но у нее другая цель, которую пока придется отложить. Она наконец поняла, чего хочет от жизни.

Машина уже подъехала вплотную к ней. Огни фар желтыми мазками лежали на асфальте.

Дождь промочил ее матерчатые тапочки, и Мег плотнее завернулась в фиолетовый тренч, купленный в секонд-хэнде. На витринах магазинчика сари, корейских дешевых товаров для дома и даже лавочки фаст-фуда темнели решетки. Все закрылись на ночь.

Мег зашагала еще быстрее, но мерный рокот мотора не стихал. Значит, это не ее воображение. Машина определенно преследует ее, а до дома остался целый квартал.

Впереди на перекрестке показалась патрульная машина: сирена воет, красные огни мигалки пульсируют сквозь серую стену дождя. Мег уже начала задыхаться, когда лимузин подкатил к ней. Темные окна зловеще поблескивали в ночи. Мег бросилась бежать, но лимузин не отставал. Краем глаза она заметила, как опускается одно из задних стекол.

— Подвезти?

Тот, кого она никак не ожидала увидеть, смотрел на нее в упор. Мег споткнулась на неровном тротуаре: голова кружилась так, что она едва не падала. После всего, что она сделала, чтобы запутать следы, он вдруг явился. Вот его лицо в рамке окна. Брови мрачно насуплены.

Шесть недель подряд она трудилась допоздна, сосредоточившись на работе, не позволяя себе думать, отказываясь спать, пока не валилась с ног. Она была измучена и опустошена, и не в состоянии разговаривать ни с кем, не говоря уже о нем.

— Нет, спасибо, — выдавила она. — Я почти дома.

— Ты, похоже, промокла.

Луч света от уличного фонаря падал на скульптурно вылепленную скулу.

Он не может так поступить с ней! Она не позволит! После всего, что случилось…

Она снова пошла вперед. Лимузин медленно поехал следом.

— Ты не должна выходить одна в такое время, — заметил он.

Она слишком хорошо его знала, чтобы понять, что кроется за его внезапным появлением. Больная совесть. Тед терпеть не мог обижать людей, ему нужно убедиться, что она благополучно пережила потрясение.

— Не волнуйся за меня! — бросила она.

— Не хочешь сесть в машину?

— Ни к чему. Я уже дома.

Мег велела себе молчать, но любопытство взяло верх.

— Как ты меня нашел?

— Поверь, это было нелегко.

Она смотрела прямо вперед и не сбавляла шага.

— Кто-то из моих братьев. Ты до них докопался.

Ей следовало предвидеть, что они сдадутся. На прошлой неделе Дилан специально приехал из Бостона, чтобы сказать, что звонки Теда доводят их до исступления и ей следует с ним поговорить. Клей слал эсэмэску за эсэмэской: «Похоже, чувак совсем отчаялся. Кто знает, что он способен натворить?»

Прежде чем ответить, Тед подождал, пока мимо проедет такси.

— От твоих братьев ничего, кроме неприятностей, ожидать не приходится. Клей даже наврал, что ты покинула страну. Я и забыл, что он актер.

— Говорила тебе, он талант.

— Конечно, у меня ушло немало времени, но я наконец понял, что ты больше не станешь брать денег у родителей. Не думаю, чтобы ты смогла путешествовать с теми деньгами, что были у тебя на счете.

— Откуда ты знаешь, что было у меня на счете?

Даже в полумраке она увидела, как он вскинул брови, и, презрительно фыркнув, отошла.

— Я знаю, что ты заказываешь некоторые материалы для украшений по интернету, — продолжал он. — Сделал список возможных поставщиков и попросил Кайлу им позвонить.

Мег обошла разбитую бутылку из-под виски.

— Уверена, она была более чем счастлива помочь.

— Она сказала поставщикам, что владеет бутиком в Фениксе и пытается найти дизайнера украшений, которые видела в Техасе. Описала несколько твоих изделий и сказала, что хочет выставить их в своем бутике. Вчера она получила твой адрес.

— И вот ты здесь. Зря ехал.

У него хватило наглости рассерженно бросить:

— Не думаешь, что стоило бы вести этот разговор в лимузине?

— Нет.

Пусть сам справляется с угрызениями совести. Они не способствуют зарождению любви — чувства, с которым покончено навсегда.

— Мне очень нужно, чтобы ты села в машину, — процедил он.

— А мне очень нужно, чтобы ты шел ко всем чертям.

— Я только что вернулся оттуда, и поверь, это не самое лучшее место пребывания.

— Мне очень жаль.

— Дьявол!

Дверь распахнулась. Тед выскочил на ходу, и не успела Мег опомниться, как он потащил ее к лимузину.

— Перестань! Что ты делаешь?!

Лимузин наконец остановился. Он втолкнул ее внутрь, сел рядом и захлопнул дверь. Щелкнул замок.

— Считай себя официально похищенной.

Машина снова тронулась. Водитель скрывался за перегородкой. Мег схватилась за ручку, но дверь не поддалась.

— Выпусти меня! Не поверю, что ты на такое способен! Что это с тобой творится? Спятил?!

— Похоже, что так.

Она старалась не смотреть на него. Как могла долго. Еще чуть дольше, и он увидит, как она слаба.

Она медленно повернула голову.

Он был так же неотразим, как всегда: тигриные глаза, высокие скулы, прямой нос и подбородок кинозвезды. На нем был деловой костюм цвета маренго, с белой рубашкой и синим галстуком. Она не видела его так строго одетым со дня свадьбы и изо всех сил боролась против прилива неуместных эмоций.

— Я не шучу! — прошипела она. — Немедленно выпусти меня.

— Не выпущу, пока мы не поговорим.

— Я не желаю говорить с тобой. И вообще ни с кем.

— Что это с тобой? Ты же любила поболтать!

— Уже не люблю.

Сиденья в лимузине были вытянуты вдоль боковых стенок, а крышу обрамляли крохотные синие лампочки. Перед встроенным баром лежал гигантский букет красных роз. Мег порылась в кармане в поисках сотового.

— Я звоню в полицию и сообщаю, что меня похитили.

— Не стоит. Я бы этого не хотел.

— Это Манхэттен. И ты здесь не бог.

Он выхватил у нее телефон и сунул в карман пиджака. Мег была дочерью актера, поэтому прекрасно изобразила небрежное пожатие плечиком.

— Прекрасно. Говори. Только поскорее. В квартире меня ждет жених. — Она постаралась отодвинуться от Теда как можно дальше. — Говорила же я, что скоро тебя забуду.

Тед моргнул и потянулся к букету роз, которым хотел заглушить угрызения совести.

— Мне казалось, тебе понравится.

— Ты ошибался! — отрезала она, швырнув в него букетом.

Только тогда Тед был вынужден признать, что примирение не состоялось. Впрочем, он это заслужил. Похищение Мег было очередным промахом с его стороны. Не то чтобы он заранее планировал ее похитить. Скорее, намеревался появиться у ее двери с букетом роз и страстным признанием в вечной любви, а уж потом увлечь ее в лимузин. Но едва машина свернула на ее улицу, он заметил Мег, и всякий здравый смысл мигом испарился.

В синем свете он заметил тени у нее под глазами. Точно такие же, как у него. В ушах у нее ничего не было. Ни старинных бус, ни древних монет.

Из-под подола ее плаща выглядывали джинсы, матерчатые тапочки промокли. В отросших волосах краснели мелированные пряди. Но он хотел прежнюю Мег. Хотел поцелуями убрать впадинки под скулами и зажечь теплом ее глаза. Хотел вернуть ее улыбку. Смех. Сделать так, чтобы она любила его так же сильно, как он — ее.

Но она смотрела прямо вперед, на перегородку, отделявшую их от манхэттенского водителя его матери. А он отказывался признать, что может быть слишком поздно. Она скорее всего лжет насчет жениха. Впрочем… кто может в нее не влюбиться? Ему нужно знать наверняка.

— Расскажи мне о своем женихе.

— Ни в коем случае. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя еще хуже, чем сейчас.

Она лжет. По крайней мере он молил Бога об этом.

— Значит, ты вообразила, будто понимаешь, что я сейчас испытываю?

— Определенно. Терзаешься угрызениями совести.

— Верно.

— Честно говоря, у меня не хватает энергии тебя переубеждать. Как видишь, я в полном порядке. А теперь займись своими делами и оставь меня в покое.

Но судя по виду, она не была в полном порядке. И выглядела очень усталой. Хуже того, в ней появились отстраненность, мрачность, противоречившие жизнерадостной безрассудной женщине, какой была Мег, и он никак не мог понять, в чем дело.

— Я скучал по тебе, — признался он.

— Рада это слышать, — ответила она, голосом таким же холодным, как снежные вершины гор, на которые ей могло взбрести в голову подняться. — Не мог бы ты отвезти меня домой?

— Позже.

— Тед! Я серьезно. Нам больше не о чем говорить.

— Может, тебе не о чем. Зато мне есть о чем.

Ее решимость уйти пугала его. Он прекрасно знал, какой упрямой может быть Мег, а теперь, что всего хуже, эта решимость оборачивается против него. Ему нужно найти способ растопить этот лед.

— Я думал… мы покатаемся на яхте.

— На яхте? О, вряд ли.

— Я тоже считал это глупой идеей, но библиотечный комитет настаивал, что ты достойна и большего. Забудь, что я упомянул об этом.

Мег вскинула голову:

— Ты обсуждал это с библиотечным комитетом?

Вспышка гнева дала ему надежду.

— Должно быть, я упомянул об этом… мимоходом. Мне нужно было знать точку зрения женщин, и они убедили меня, что все женщины ценят широкие романтические жесты. Даже ты.

И точно. Глаза ее вспыхнули.

— Не могу поверить, что ты обсуждал наши личные дела со всеми этими женщинами.

Она сказала «наши дела». Не его. Он нажал сильнее:

— Тори очень на тебя обижена.

— Мне все равно.

— Леди Э. тоже, просто она более сдержанна. Ты ранила их чувства, когда сменила номер телефона. Не стоило тебе это делать.

— Пошли им мои извинения! — прошипела она.

— Яхта — это идея Берди. Она вроде как стала твоей защитницей — из-за Хейли. И ты была права, не впутав в это дело полицию. Хейли очень повзрослела за последнее время. А я не из тех, кто боится признать собственную неправоту.

Огонек надежды вспыхнул еще ярче, когда она стиснула кулачки.

— И с кем еще ты говорил о наших делах?

— Кое с кем…

Он пытался выиграть время, лихорадочно соображая, как повести игру.

— Кении оказался бессилен. Скит по-прежнему злится на меня. Кто знал, что он так тебя полюбит? А Бадди Рэй Бейкер сказал, что я должен купить тебе «харлей-дэвидсон»

— Я не знаю никакого Бадди Рэя Бейкера!

— Конечно, знаешь. Он работает по ночам в «Фуд энд Фьюэл» и шлет тебе привет.

Негодование зажгло розовые пятна на бледных щеках Мег.

— Есть ли на свете человек, с которым ты не поговорил по душам? — спросила она.

Он потянулся к салфетке, лежавшей рядом с ведерком для шампанского, куда раньше, в преждевременном порыве оптимизма, поставил охлаждаться бутылку.

Она вырвала у него салфетку и швырнула на пол. Тед подобрал салфетку и попытался говорить таким тоном, словно все держал под контролем:

— В Сан-Франциско было тоскливо без тебя.

— Прости, что пришлось зря потратить деньги, но уверена, что библиотечный комитет был благодарен за твои щедрый вклад.

Признать, что это чужой вклад, — вряд ли лучший способ убедить ее в его любви.

— Я весь день просидел в гостиничном вестибюле, ожидая тебя, — вздохнул он.

— Угрызения совести — твоя специализация. Не моя.

— Дело не в угрызениях совести.

Лимузин подкатил к обочине, и водитель, следуя отданным ранее приказаниям, остановился на Стейт-стрит, напротив Национального музея американских индейцев. Дождь все еще шел, и Теду следовало бы выбрать другое место остановки, но он никогда не приводил Мег в квартиру родителей в Гринвич-Виллидже, и не откровенничать же в ресторане или баре! И он слова лишнего не скажет в лимузине, тем более что водитель матери явно подслушивает.

Ну и черт с ним! Дождь или нет — а он выскажется на этом месте!

Мег выглянула в окно.

— Почему мы здесь остановились?

— Чтобы прогуляться в парке.

Он ударил по замку, схватил с сиденья зонтик и распахнул дверь.

— Я не хочу гулять. Я мокрая, ноги замерзли, и мне нужно домой!

— Скоро поедешь!

Он поймал ее руку и каким-то образом умудрился вытащить на тротуар и Мег, и зонтик.

— Дождь же! — воскликнула она.

— Он уже стихает. Кроме того, ты все равно промокла, эти красные волосы должны тебя согревать, а зонтик у меня большой.

Тед открыл зонтик и потащил ее дальше по тротуару.

— Здесь полно лодочных доков, — сообщил он, подтолкнув ее ко входу в Бэттери-парк.

— Я же сказала: никаких яхт!

— Я просто упомянул, что здесь полно лодочных доков. И прекрасный вид на статую Свободы.

Мег было совершенно все равно.

— Черт возьми, Тед! — набросилась она на него, вовсе не собираясь шутить.

Он терпеть не мог, когда она была такой. Куда подевалось ее неизменное чувство юмора? Она ни разу не улыбнулась, и Тед знал, кого в этом винить.

— Ладно, лишь бы поскорее с этим покончить! — отмахнулась она. — Говори, что хочешь сказать, и потом я еду домой. На метро.

«Черта с два!»

— Договорились.

Он повел ее в Бэттери-парк и свернул на ближайшую дорожку, ведущую к променаду.

Двое под зонтиком… как это должно быть романтично, но не когда один из двоих старается держаться подальше от другого. К тому времени, когда они вышли на открытый променад, дождь промочил его костюм и туфли были почти так же мокры, как у нее.

Тележки уличных торговцев уже исчезли. А несколько родственных душ, склонных к прогулкам в дождь, почти бежали по асфальту, покрытому лужами. Поднявшийся ветер бросал им в лицо пригоршни холодных капель. Вдали виднелась статуя Свободы, охранявшая гавань. Статуя, как всегда по ночам, была освещена, и Тед различал крошечные огоньки, сиявшие через окошки в ее короне. Когда-то очень давно в один летний день он разбил такое окно, вывесил лозунг с протестом против ядерного оружия. Тогда он нашел своего отца. Теперь воспоминания об этом придавали ему мужества. Даст Бог, он найдет свое будущее с Мег.

Он набрался храбрости:

— Я люблю тебя, Мег.

— Мне все равно. Могу я идти?

Тед кивком показал на статую:

— Там произошло самое главное в моей жизни событие.

— Да, помню. Ребяческий акт вандализма.

— Верно. — Тед сглотнул. — И мне кажется, вполне символично, что главное событие моей взрослой жизни тоже должно произойти здесь.

— А разве не в тот день, когда ты потерял девственность? Сколько тебе тогда было? Двенадцать?

— Послушай же, Мег! Я люблю тебя.

Она равнодушно пожала плечами:

— Это не ко мне, а к психотерапевту. Серьезно. Твое чувство долга выходит из-под контроля. — И, погладив его по руке, добавила: — Все кончено, Тед. Забудь об угрызениях совести. Я начала новую жизнь, и, откровенно говоря, ты выглядишь немного жалким.

Но он не позволит ей его уязвить!

— Вообще-то я хотел провести этот разговор на Либерти-Айленд. К сожалению, я пожизненно изгнан оттуда, так что это невозможно. В девять лет изгнание казалось пустяком, а сейчас — трагедией.

— Может, закончим на этом? Мне еще нужно кое-что написать сегодня.

— Что именно?

— Заявление о приеме. В январе я начинаю занятия в Нью-Йоркском университете.

У него сжалось сердце. Не это он ожидал услышать!

— Возвращаешься в университет?

Мег кивнула:

— Я наконец поняла, что хочу делать со своей жизнью.

— Я думал, ты хочешь делать украшения?

— Нет, это дает возможность оплачивать счета. Но меня интересует другое.

Он хотел быть предметом ее интереса… Она наконец заговорила сама. Без понуканий. Но к сожалению, не о них двоих.

— Я хочу к лету получить степень бакалавра в области сохранения окружающей среды и сразу же перейти к программе подготовки магистров.

— Это… здорово. — «Ничуть не здорово». — А что потом?

— Может, работа в Службе национальных парков или в Комитете по охране природы. А может, сумею составить программу по защите земель. Выбор широкий. Обработка отходов, например. Большинство людей не считают это перспективной областью, но меня с самого начала интересовали свалки. Моя мечта… — Она осеклась. — Я замерзла. Давай вернемся.

— Так какова твоя мечта?

А вдруг она скажет, что мечтает быть его женой и матерью его детей? Впрочем, вряд ли это реально…

Она ответила деловито, как незнакомому человеку:

— Превращать свалки в места отдыха. И можешь считать, что именно ты натолкнул меня на это. Ну… приятно было поболтать, однако мне пора. И на этот раз не пытайся мне помешать.

Она повернулась и зашагала прочь: мрачная, ожесточившаяся рыжеволосая женщина, которая больше не хотела его присутствия в своей жизни.

Тед запаниковал:

— Мег! Я люблю тебя! И хочу на тебе жениться!

— Странно! — бросила она, не останавливаясь. — Всего шесть недель назад ты мог говорить только о том, как Люси разбила твое сердце.

— Я ошибался. Люси разбила мой мозг.

Она резко остановилась.

— Мозг?!

— Эго так, — сказал он уже спокойнее. — Когда Люси сбежала от меня, у меня что-то сделалось с головой. А вот когда уехала ты… — Его голос неожиданно прервался. — Твой отъезд разбил мне сердце.

Мег наконец была в полной его власти, и хотя она вовсе не взирала на него с нежностью и не собиралась броситься к нему в объятия, по крайней мере внимательно слушала.

Он закрыл зонтик, шагнул вперед, но тут же остановился.

— По моему рассуждению… по моей логике мы с Люси прекрасно друг другу подходили. У нас было много общего, и то, что сделала она, казалось мне абсолютно бессмысленным. Весь город дружно меня жалел, но будь я проклят, если позволил бы кому-то увидеть, как мне паршиво. Я… я никак не мог прийти в себя. А тут ты, прекрасная заноза в моем боку, и я вдруг почувствовал, что стал самим собой. Благодаря тебе. Только… — Он сгорбился, и по лицу поползла струйка воды. — Иногда логика может превратиться в твоего врага. Если я так ошибался насчет Люси, как же мог довериться своим чувствам к тебе?

Она молча слушала.

— Хотелось бы сказать, что я понял, как люблю тебя, когда ты покинула город. Но я был слишком занят, злясь на тебя за то, что сбежала. Я не слишком привык злиться, а потому не сразу сообразил, что на самом деле зол на себя самого. Как же я был упрям и глуп! И боялся. Мне всегда и все давалось так легко… но только не с тобой. С тобой все было сложно. Все, что ты заставила меня чувствовать. Способ, которым ты заставила меня взглянуть на себя со стороны… — Тед едва смел дышать. — Я люблю тебя, Мег. И хочу на тебе жениться. Хочу спать с тобой каждую ночь, заниматься любовью, иметь от тебя детей. Хочу, чтобы мы сражались вместе, работали вместе и просто были вместе. Ну что, собираешься вот так стоять и смотреть на меня или положишь конец моим страданиям и скажешь, что все еще любишь меня хотя бы немножко?

Она продолжала смотреть на него. В упор. Без улыбки.

— Я подумаю и дам тебе знать.

С этими словами она ушла и оставила его стоять на дожде.

Тед уронил зонтик, подковылял к мокрым перилам и обхватил пальцами холодный металл. Глаза горели. До этой минуты он никогда не чувствовал себя таким опустошенным или таким одиноким. Глядя на гавань, он думал о том, что же нужно было сказать, чтобы убедить ее. Ничего. Слишком поздно. У Мег никогда не хватало терпения ждать долго. Она подсчитала потери, оставила прошлое позади и пошла дальше.

— Ладно, я все обдумала, — сказала она у него за спиной. — Что ты предлагаешь?

Тед круто развернулся, мгновенно потеряв дар речи. Дождь полил с новой силой.

— Э… мою любовь…

— Это само собой. Что еще?

Она выглядела свирепой, сильной и абсолютно завораживающей. Мокрые слипшиеся ресницы обрамляли глаза, которые казались сейчас не голубыми и не зелеными, а нежно-серыми, как наполнявший улицы туман. Его сердце забилось сильнее.

— А что ты хочешь?

— Церковь.

— Собираешься опять там жить?

— Возможно.

— В таком случае — нет, ты ее не получишь.

Она снова задумалась. Он ждал. В ушах шумела кровь.

— Как насчет остальных земных владений?

— Они твои.

— Мне они не нужны.

— Знаю.

Что-то расцвело в груди Теда. Что-то теплое и полное надежд.

Мег прищурилась. С кончика носа капала вода.

— И я буду видеться с твоей матерью не чаще раза в год. На Хэллоуин.

— Ну… ты еще можешь передумать. Потому что это она втайне внесла деньги, чтобы ты вышла победительницей в аукционе.

Ему наконец удалось вывести ее из равновесия.

— Твоя мать? Не ты?

Он сцепил пальцы, чтобы не обнять ее.

— Я все еще находился в стадии ярости. Она считает тебя… сейчас процитирую. Она считает тебя «великолепной».

— Интересно! Ладно, как насчет нарушения сделки?

— Не будет нарушений сделки.

— Это ты так думаешь.

Она впервые нерешительно помялась.

— Ты… готов жить в другом месте? Не в Уайнете?

Ему следовало бы этого ожидать, но она застигла его врасплох. Впрочем, это вполне естественно после того, что случилось с ней в Уайнете. Но как насчет его семьи, друзей, корней, которые так глубоко вросли в каменистую почву, что он стал ее частью?

Он смотрел в лицо женщины, предъявившей права на его душу.

— Хорошо. Я откажусь от Уайнета. Мы можем жить там, где ты пожелаешь.

Мег нахмурилась:

— О чем ты? Я не имела в виду навсегда. Иисусе, ты спятил? Уайнет — это дом. Но насчет степени я серьезно, так что нам нужна квартира в Остине, если я переведусь в Техасский университет.

— О Господи, все, что пожелаешь! — Его голос снова сорвался. — Я построю тебе дворец. Только скажи!

Глаза у нее вмиг повлажнели.

— Ты в самом деле готов был от казаться от Уайнета ради меня?

— Я отдам за тебя жизнь.

— Ну вот, теперь ты меня по-настоящему пугаешь.

Но судя по тону, она была по-настоящему счастлива. Он смотрел в ее глаза, пытаясь дать понять, насколько он искренен.

— На свете нет ничего важнее тебя.

— Я люблю тебя, Тедди Бодин.

Она все-таки произнесла слова, которые он так хотел услышать. Мало того, со счастливым воплем бросилась ему на шею.

— Постельные проблемы мы решим позже, — шепнула она.

О нет! Этого он не допустит.

— Черт возьми, будем решать их сейчас!

— Заметано.

На этот раз это она его тащила. Они помчались к лимузину. Он пробормотал водителю адрес. До «Бэттери-парк-Ритц» было всего несколько коротких кварталов. Парочка ворвалась в вестибюль отеля без вещей. С одежды капала вода. Вскоре они уже оказались за запертыми дверями теплой сухой комнаты, окна которой выходили на темную, заливаемую дождем гавань.

— Ты выйдешь за меня, Мег Коранда? — спросил он, втолкнув ее в ванную.

— Определенно. Но я оставлю свою фамилию — только для того, чтобы досадить твоей матери.

— Превосходно! А теперь раздевайся.

Она немедленно послушалась. Он последовал ее примеру, и они, держась друг за друга, путаясь в рукавах и мокрых штанинах джинсов, кое-как сбросили одежду. Тед включил воду в просторной душевой кабине. Мег шмыгнула туда первой, прислонилась к мраморным плиткам стены.

— Посмотрим, сумеешь ли ты использовать свои силы во имя зла, а не только добра.

Тед, смеясь, присоединился к ней, подхватил на руки, целуя, лаская… желая так, как не желал ни одной женщины. После того, что случилось в тот ужасный день на свалке, он пообещал себе никогда не терять самоконтроль в постели с Мег. Но ее лицо и ощущение тела заставили его забыть все о правильной последовательности занятий любовью с женщиной. Это не просто какая-то женщина. Это Мег. Его смешная, прекрасная, неотразимая любовь. И, о Боже, он едва ее не утопил.

Голова у него наконец прояснилась. Он по-прежнему был в ней, и она смотрела на него с пола душевой кабинки, а на губах играли солнечные лучи улыбки.

— Давай извиняйся, — предложила она. — Я знаю, тебе не терпится.

Наверное, ему потребуется сто лет, чтобы понять эту женщину.

Она толкнула его на спину, придавила кран ладонью. Ох уж эти глаза порочной грешницы!

— Теперь моя очередь!

У него не было сил воспротивиться.

Наконец они выбрались из кабинки, закутались в халаты, вытерли друг другу волосы и ринулись к кровати. Тед едва успел сдвинуть шторы.

Дождь прекратился, и госпожа Гавани издали смотрела на него. Он чувствовал, что она улыбается.

Эпилог

Мег отказалась выйти замуж за Теда, пока не получит степени.

— Вундеркинд и гений заслуживает жену с дипломом, — твердила она.

— Вундеркинд и гений заслуживает жену прямо сейчас, с дипломом или без, — ворчал Тед, но втайне прекрасно понимал, как это важно для нее.

Жизнь в Уайнете без Мег была ужасно тоскливой, и все не могли дождаться ее возвращения, но, несмотря на бесконечные телефонные звонки и неожиданные визиты некоторых горожан в ее крошечную квартирку в Остине, она отказывалась приехать в Уайнет до свадьбы.

— Я не хочу искушать судьбу, вернувшись до срока, — твердила она членам библиотечного комитета, когда они показались на ее пороге. — Вы же знаете, стоит мне показаться в городе, и я тут же попадаю в неприятности.

Леди Эмма вздохнула. Шелби ткнула Зоэ в бок:

— Все потому, что Мег — янки. Янки не ценят южного гостеприимства.

— Точно, — подтвердила Тори. — Кроме того, стоит нам отвернуться, как они уводят наших мужчин.

Мег закатила глаза, допила «Мохито» и выкинула всех из дома, чтобы спокойно закончить статью по загрязнению водоемов водорослями. Невзирая на яростные протесты Теда, его и ее родителей, братьев, библиотечного комитета и всего города, она по-прежнему жила самостоятельно, никому не позволяя оплачивать свои расходы, хотя смягчилась ровно настолько, чтобы принять свадебный подарок Теда в форме блестящего красного автомобильчика.

— Ты подарил мне машину, — вздыхала она, — а я тебе — паршивый зажим для денег!

Но Теду страшно нравился ее зажим для денег, который она сделала из редкого греческого медальона с изображением богини земли Геи.

Тед не мог проводить столько времени в Остине, как они ранее планировали, и хотя они разговаривали по несколько раз в день, все же отчаянно скучали в разлуке. Но ему приходилось оставаться в Уайнете. Группа тщательно отобранных инвесторов, которую он пригласил, чтобы построить гольф-курорт, наконец собралась вместе. Среди них были его отец, Кении, Скит, Декс О'Коннор, пара известных гольфистов и несколько техасских бизнесменов, но среди них ни одного, связанного с сантехникой. Как ни странно, откуда ни возьмись немедленно возник Спенсер Скипджек, преисполненный добрых чувств и решимости забыть о «непонимании» между ними. Тед заверил, что никакого непонимания не было. И что ему лучше продолжать заниматься унитазами.

Тед оставил за собой контрольный пакет акций курорта, чтобы строить его по своему вкусу. Он прекрасно представлял, каким должен быть курорт, и радовался что удалось собрать достаточное количество инвесторов. Но приходилось работать с утра до ночи, а когда начнется строительство, времени останется еще меньше. Хотя он часто говорил о том, как нуждается в ком-то, разделяющем его идеи и готовым встать рядом и работать на равных, все же не брал помощника, пока Кении не поехал в Остин, к Мег. В результате беседы с глазу на глаз стало понятно, что Тед хотел работать только с ней.

— Он понимает, как много значит для тебя степень магистра, — сказал Кении. — Поэтому ни о чем тебя не просит.

У Мег ушло не более пяти секунд, чтобы решить, что степень магистра может подождать. Она всегда мечтала работать над подобным проектом вместе с любимым человеком.

Тед был счастлив, когда она спросила, может ли стать его компаньонкой. Они долго говорили о будущем. Вместо отравленной земли появятся места отдыха, где семьи, и не только богатые, смогут провести пикник или побросать мяч, где дети будут ловить светлячков, слушать пение птиц и ловить рыбу в чистой, незагрязненной воде.

Под конец она назначила свадьбу ровно через год минус один день от того дня, когда Тед должен был повести к алтарю Люси. С новеньким дипломом Мег вернулась в Уайнет за три дня до церемонии.

Тед открывал новую выставку в отремонтированной библиотеке. Мег в ожидании завтрака плюхнулась на высокий табурет в кухне будущей свекрови. Франческа протянула ей подсушенный бейгел.

— Не пойму, что ты задумала, — вздохнула она. — Не знай я тебя лучше, решила бы, что тебе не терпится сорвать и эту свадьбу.

— Как раз наоборот.

Мег намазала бейгел ежевичным джемом.

— Мне нравится символичность светлых новых жизней, выросших из трагического пепла прошлого.

— Ты такая же чудачка, как Тедди! — раздраженно бросила Франческа. — Невероятно! Как я столько времени не понимала, насколько идеально вы друг другу подходите?!

— Она не просто чудачка, — буркнул Скит, не опуская газеты. — Вчера без всякой на то причины бросилась меня обнимать. Чуть до инфаркта не довела.

— Да уж. Она такая, — кивнул Далли.

— Не забыли, что я тут сижу? — напомнила Мег.

Но Скит и Далли уже заспорили, кто будет давать ей уроки гольфа.

Франческа снова принялась выпытывать у Мег, какое подвенечное платье она наденет, но та отказывалась говорить.

— Увидите вместе со всеми.

— Не понимаю, почему ты показалась в нем Кайле, а не мне.

— Потому что она мой модный консультант, а вы — просто занудная будущая свекровь.

Франческа не позаботилась оспорить второе утверждение. Только первое.

— Я разбираюсь в моде не хуже Кайлы Гарвин!

— Уверена, что куда лучше. Но вы все равно увидите его только тогда, когда я пойду к алтарю.

Она наградила Франческу липким поцелуем в щеку и помчалась в гостиницу, к родным. Вскоре после этого прибыла Люси.

— Уверена, что мое присутствие тебя не смутит? — уточнила Люси по телефону, когда Мег пригласила ее на свадьбу.

— Я не выйду замуж без тебя.

Им так много нужно было сказать друг другу… и поэтому подруги отправились в церковь, где их никто не подслушает.

В конце концов Тед, устав ждать, отправился на поиски и нашел их на берегу ручья. Взаимная неловкость при встрече бывших любовников давно рассеялась, и они болтали, как старые друзья.

Ужин в честь репетиции свадьбы должен был проходить в загородном клубе, как и в тот раз.

— Я чувствую себя так, словно меня отбросило назад, в прошлое, — прошептала Люси Мег сразу после приезда.

— Только на этот раз можешь расслабиться и веселиться вовсю. Уверяю, это будет весьма забавно, — ответила Мег.

Развлечение действительно оказалось что надо, особенно когда местные жители один за другим подходили к Джейку и Флер, чтобы в очередной раз рассыпаться в дифирамбах Мег.

— Ваша дочь была лучшей служащей, которая когда-либо работала в моей гостинице, — абсолютно серьезно уверяла Берди. — Она практически вела все дела. Я почти ничем не занималась.

— О, она очень способная, — ответила Флер не моргнув глазом.

Зоэ дернула себя за изысканную сережку из египетских скарабеев.

— Вы не представляете, как она улучшила мой гардероб! — воскликнула она, сунув руку в карман, где, как было известно Мег, хранилось блестящее ожерелье из бутылочных пробок, которое она наденет при появлении матери Хантера Грея.

— Загородный клуб очень пострадал от ее отсутствия, — высказалась Шелби. — Не поверите, как трудно некоторым людям отличить обычный охлажденный чай «Аризона» от диетического.

Настала очередь Кайлы, но Берди пришлось ткнуть ее локтем в бок, чтобы отвлечь внимание от роскошных братьев Коранда. Кайла моргнула и послушно внесла свою лепту в превознесение Мег:

— Клянусь, меня так расстроил ее отъезд, что я набрала шесть фунтов! Ее украшения держали на плаву мой магазин. Кроме того, она единственная, кроме Тори, кто ценит остромодные вещи.

— Ты слишком добра, — протянула Мег и громко пояснила родителям: — Они вместе принимают сеансы электрошоковой терапии. Так выходит дешевле: на группу полагается скидка.

— В этой девчонке нет ни капли благодарности! — фыркнула Шелби, обращаясь к леди Э.

Тори схватила заварной пирожок с крабовым мясом.

— Мы всегда можем поставить ее во главе комитета по строительству детской игровой площадки. Это научит ее уважению!

Мег застонала, леди Эмма улыбнулась, а Люси растерянно уставилась на обеих.

— Что случилось? — прошипела она, отводя Мег в сторону. — Ты стала здесь абсолютно своей! И это не комплимент!

— Знаю, — кивнула Мег. — И это случилось постепенно. Сама не пойму как.

Но Люси все еще не могла успокоиться:

— Со мной они были исключительно вежливы. Но и только. И это означало, что я для них недостаточно хороша. Я ведь дочь президента Соединенных Штатов. Ты же всего лишь мисс Неудачница, а тебя они любят.

Мег улыбнулась и отсалютовала стаканом Безумным Женщинам Уайнета.

— Просто мы друг друга понимаем.

Флер подхватила Люси под руку и увела. Тед подошел к Мег, и они вместе стали наблюдать, как Кайла и Зоэ охмуряют братьев Коранда. Тед пригубил вина.

— Шелби сказала мне, будто твои родители совершенно уверены, что ты беременна.

— Пока что нет.

— Я так и подумал, что ты скорее всего скажешь сначала мне. — Он уставился на женщин. — А может, и нет. Ты действительно хочешь жить здесь?

— Я бы не смогла жить в другом месте, — улыбнулась Мег. Он переплел свои пальцы с ее.

— Еще одна ночь, и твой дурацкий мораторий не будет иметь силы. Не пойму, как это я позволил себя уговорить!

— Не понимаю, какой мораторий? Всего-то четыре дня!

— А мне, черт побери, это кажется вечностью.

Мег засмеялась и поцеловала его.

Однако назавтра она превратилась в комок нервов. И ни Люси, ни остальные пять подружек не смогли ее успокоить. Из Лос-Анджелеса прибыли Джорджи и Эйприл вместе со своими знаменитыми мужьями. Из Чикаго прилетела Саша. Казалось совершенно неправильным выходить замуж без Тори и леди Эммы, и все подружки выглядели ослепительными в простых шелковых платьях без рукавов цвета голубиного крыла. По спине шел ряд стразов-пуговиц, немного отличавшихся у каждой.

— Когда праздник закончится, Кайла выставит их на интернет-аукцион, — объявила Тори Мег, когда все собрались в ризнице перед церемонией. — Говорит, что мы получим за них целое состояние.

— Которое немедленно отдадим на благотворительные цели, — сухо добавила леди Эмма.

Флер прослезилась, увидев Мег в подвенечном платье.

Мег крепче стиснула букет, пока Люси укладывала ее короткий шлейф. Платье с топом-корсетом, спущенными плечами и слегка расширенной юбкой, имело глубокий треугольный вырез на спине. К нему прилагались материнская вуаль с фестонами и диадема из австрийских кристаллов.

Зазвучали трубы: знак Теду идти к алтарю вместе с шафером Кении. Хотя Мег не видела жениха, все же подозревала, что какой-то луч выберет именно этот момент, чтобы проникнуть через витраж и образовать еще один дурацкий нимб вокруг его головы.

Ей все больше становилось не по себе.

Леди Эмма выстроила подружек.

Чувство паники продолжало нарастать. Под обезумевшим взглядом Мег Эйприл встала первой. За ней — Тори и Саша.

Ладони Мег повлажнели. Сердце оглушительно стучало. Джорджи исчезла. Остались только Люси и леди Эмма.

— Ты такая красивая, — прошептала Люси. — Спасибо за то, что ты такая хорошая подруга.

Мег попыталась улыбнуться. Честно попыталась. Но леди Эмма уже выступила в проход. Оставалась одна Люси, а Мег уже тряслась в ознобе.

Люси сделала первый шаг.

Рука Мег взметнулась и вцепилась в ее плечо.

— Подожди!

Люси оглянулась.

— Позови его, — прохрипела Мег.

— Шутишь?! — ахнула Люси.

— Нет! — Мег хватала губами воздух. — Я должна его увидеть. Прямо сейчас.

— Мег, ты не можешь это сделать.

— Знаю. Это ужасно. Ты только позови его, пожалуйста.

— Так и знала, что не надо было приезжать, — пробормотала Люси, после чего поправила юбку, нацепила на физиономию прежнюю фирменную улыбку в стиле «Белый дом» и зашагала по проходу.

Улыбка не исчезла до того момента, когда она встала перед Тедом. Он изучал ее. Она изучала его.

— Ого… — пробормотал Кении. Люси облизнула губы.

— Э-э-э… простите… Тед, извини… Мег хотела тебя видеть.

— Очень советую тебе не ходить, — прошептал Кении.

Тед повернулся к преподобному Харрису Смитуэллу:

— Прошу меня извинить.

Собравшиеся как с ума сошли, когда он пошел по проходу, не глядя по сторонам. Пошел к женщине, ждавшей его за порогом.

Сначала он просто упивался видом любимого лица, обрамленного белой пеной кружев. Щеки бледны, костяшки пальцев, сжимавших букет, побелели. Он остановился перед ней.

— Тяжелый день?

Мег прижалась лбом к его подбородку, не замечая, что тычет в глаза диадемой, удерживавшей вуаль на голове.

— Знаешь, как сильно я тебя люблю? — спросила она.

— Почти так же сильно, как я тебя, — ответил он, осторожно целуя ее в нос, чтобы не смазать макияж. — Кстати, ты очень красивая, хотя… клянусь, что уже видел это платье.

— Это платье Тори.

— Тори?

— Да, опять ее обноски. Впрочем, этого следовало ожидать, верно?

— Надеюсь, что в нем она венчалась с Дексом, а не с кем-то из бывших мужей, — улыбнулся он. — Неудачные браки и все такое…

— Угу.

Мег кивнула и шмыгнула носом.

— Ты… ты точно уверен? Я такая неряха.

Он пожирал ее взглядом.

— Видишь ли, милая, слишком аккуратные люди тоже действуют на нервы.

— Но… давай говорить прямо. Я не так умна, как ты… то есть вряд ли кто-то может сравниться с тобой. Но… что, если у нас будут тупые дети? Ну, не так чтобы недоумки, но… в сравнении с тобой…

— Понимаю, родная, первый брак кого хочешь выведет из равновесия, даже такую храбрую девушку, как ты. К счастью, у меня есть опыт, так что я могу тебе помочь.

На этот раз он рискнул смазать помаду и нежно поцеловал ее в губы.

— Чем скорее мы пройдем через это, тем скорее я смогу раздеть тебя, потерять самообладание и снова опозориться.

— Верно! — Ее лицо чуть порозовело. — Я просто дурочка. Но такой стресс… а когда я под стрессом, иногда забываю, что достаточно хороша для тебя. Слишком хороша. Ты немного помешан на стремлении угодить людям.

— Ты защитишь меня от меня самого? — прошептал он. «И от всех остальных».

— Нелегкая работа. Круглосуточная.

— Но ты готова на это?

Она наконец улыбнулась:

— Готова.

Он украл еще один поцелуй.

— Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Знаю.

— Прекрасно. Не думай ни о чем другом.

Он подхватил ее на руки, прежде чем она успела сказать, что это не обязательно, что она пришла в себя и он должен немедленно поставить ее на пол. Так вот, прежде чем она успела сказать все это, он направился к алтарю.

— Эта, — объявил он во всеуслышание, — не убежит!

Примечания

1

Женская профессиональная ассоциация гольфа.

2

Все вышеперечисленные названия относятся к клюшкам для гольфа.

3

Игра слов «driver» имеет также значение «водитель».

4

Прозвище Техаса. Подобные прозвища имеют все американские штаты.

5

Серия охлажденных фруктовых напитков.

6

Разновидность игры в сквош.

7

Вид итальянского омлета.

8

Гора в Пакистане, высота 2611 м над уровнем моря.

Content

Сьюзен Элизабет Филлипс
Просто неотразим!
Игроки в гольф — 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания