Артем Аркадьевич Михалев

Московская магия. Первая волна

Прелюдия 1

Субкультурщиками уже никого не удивишь, тем более на улицах Москвы. Явление обыденное и привычное. Молодежь не знает, чем себя занять, и изо всех сил пытается выделиться. Наверное, они лучше других чувствуют надвигающиеся перемены. Эмо, скины, сурвайверы и паркурщики — неформалы всех мастей — всем плевать. Каждый живет по своим правилам, у каждого свой закон. Цель одна — выделиться.

У взрослых свои игры. Они заняты выживанием, борьбой за копейку и офисными дрязгами. Этим уже не помочь — попали в колею. Они махнули рукой на подростков. Вырастут — перебесятся.

Пир во время чумы. Последние минуты спокойной жизни. Никто не думал, что вопрос выживания во многом будет зависеть от этих самых подростков.

А они тем временем сильно изменились.

Сиплый шел по Москве во главе своей стаи. Бритая голова, бомбер, потертые армейские штаны и тяжелые берцы — слепой поймет, что перед ним скинхед. Хозяин ночной жизни, уверенный и наглый. Будучи главой мелкой группировки, он уже давно потерял чувство страха. Битый жизнью скин воспринимал ее с позиции хищника и не особо ценил. Ни свою, ни чужую.

Четверо парней от восемнадцати до двадцати трех пугали немногочисленных прохожих громким смехом и развязными манерами. Полторашка пива гуляла между ними, добавляя куражу. Делать было совершенно нечего, а взбудораженная алкоголем кровь требовала приключений. Судя по разговору и хищным взглядам, адреналин играл у всех, кроме Муза.

«Смычок, как всегда, на измене», — скин раздраженно сплюнул.

Идущий навстречу мужчина шарахнулся в сторону и резко ускорил шаг.

Компания медленно закипала. Как назло, подходящих жертв не попадалось, а редкие ночные прохожие спешили затеряться между домами. Несмотря на пьяный азарт, пугать спешащих домой не хотелось. Работяги, что с них взять? Сиплому даже пришлось одернуть остальных, прекрасно, впрочем, понимая, что надолго окрика не хватит.

Хищный взгляд без остановки скользил вокруг, когда тычок в правый бок привлек внимание скинхеда. Шалый указал бутылкой в сторону парка:

— Сип, глянь-ка.

Метрах в ста дорогу переходила броская компания. Двое длинноволосых, затянутых в черное парней и девушка с короткой стрижкой выделялись на фоне местных жителей. Единственный неразбитый фонарь освещал неестественно бледные лица и ярко-черный макияж, делая их похожими на средневековых вампиров. Подарок судьбы. Готы.

— Эй, придурки! — Голос, благодаря которому Сиплый и получил свою кличку, разнесся по всей улице.

Радуясь предстоящему развлечению, скин прибавил шагу. Компания, как свора гончих, свернула в сторону беззащитной добычи, на ходу перестраиваясь клином. В их глазах вспыхнул азарт вставших на след хищников. В то же время готы, казалось, не обратили на окрик ни малейшего внимания. Троица в черном спокойно свернула в заброшенный сквер.

Надо сказать, этот парк издавна пользовался дурной славой. Он никогда не закрывался на ночь и служил притоном для всех пьяниц и бомжей района. Если днем густые кроны деревьев создавали приятный полумрак, то после захода солнца местные старались обходить сквер десятой дорогой. Там становилось жутковато.

— Стоять-бояться! Кому сказал?!

Но готы, по-прежнему не обращая внимания на крики, растворились в глубине парка. Сиплый давно считал это место своей охотничьей территорией и неплохо знал тамошние тропинки. Зверькам деваться некуда. Не уйдут.

— Муз, стоишь тут! Перехватишь, если чо, мы парк прочешем. — Отдав команду, скин рванул в парк.

— На. Все не выхлебай.

Шалый торопливо сунул тому бутылку и нырнул следом за товарищами. Пропустить развлечение он не хотел. Этот Муз — рохля, вечно сопли перед дракой разводит. А чего там разговаривать? В грызло и с ноги по печени, вот и весь разговор. Готы сплошь наркоманы и педерасты, а с ними разговор короткий.

Логика Шалого была бинарной. Не самый умный боец, но Сиплому на мозги плевать. Главным для него был совсем другой признак. И у всей троицы он был. Один на всех. Общий. Объединяющий и перекрывающий любые недостатки. За исключением Муза, банда целиком состояла из оборотней. Скрывшись из виду, скины рванули вслед ускользающей добыче, на бегу обрастая мехом.

Музыкант свою кличку получил за пристрастие к тяжелому року. По жизни миролюбивый, к дракам он не стремился и авторитета в компании не имел. Сын обеспеченных родителей, он шагал по жизни, наперед не загадывая и о будущем не рассуждая. Жил, как и многие, сегодняшним днем. В компанию к Сиплому прибился недавно, можно сказать, от скуки.

Правду говорят, коготок увяз — всей птичке пропасть. Парень быстро понял, что такая жизнь не для него, но уйти не давали страх и уверенность, что просто так его не отпустят. У Муза водились деньжата, а упускать халяву его новые знакомые не любили. Как минимум начистят морду, а драться Муз не любил. Тем более что драки не будет, изобьют и сломают пару костей. Даже то, что старший брат Муза работает в милиции, их не остановит. Скины давно поняли, что характер парня не позволит ему жаловаться.

Была у Сиплого и еще одна причина, но парень о ней не догадывался.

Время шло, а «друзья» все не появлялись. Муз сидел на лавочке напротив сквера. Прихлебывая теплое и противное пиво, он то и дело оглядывался по сторонам. Плеер выбрал что-то заунывное из нового сборника, и эта музыка как нельзя лучше подходила к паршивому настроению. Прошло уже больше часа с тех пор, как компания скрылась в парке. Да еще этот ворон. Муз не заметил, когда он прилетел, но птица жутко раздражала. Уселся на арке у ворот сквера и каркает издевательски. В наушниках не слышно, но насмешка чувствуется всем телом. Прям мороз по коже.

— Курица пернатая. Вот сдались им эти готы.

Не по-летнему прохладный ветерок усилился и продувал до самых костей. Прятаться было особо негде, стеклянные перегородки автобусной остановки разбили еще в прошлом году. Да и сигареты, как назло, закончились, а ближайший ларек на другом конце квартала.

— Все. Еще пять минут и домой. Мля, второй час ночи. Сусанины хреновы!

Ругался Муз скорей от скуки. Хоть какое-то занятие, отвлекающее от холода. Ходить вокруг остановки, засунув руки в карманы, ему изрядно надоело. «Нет, — решил он, — со скиновской эпопеей определенно пора заканчивать». Отец давно косо посматривает, и мать уже не так рьяно выгораживает сыночка. Да и романтика пропала. Хватило пары — тройки плюх, полученных в драках, чтобы всю дурь из головы выдуло. Отец все же мудрый человек. Может, и правда в училище поступить на следующий год? Надоело без дела шататься. Решено, надо с батей посоветоваться.

Возможно, именно это вовремя принятое решение спасло жизнь незадачливому скинхеду. Заходя на очередной круг, он нос к носу столкнулся с троицей готов. Те явно поджидали его и запыхавшимися отнюдь не выглядели. Не отличавшийся бойцовскими качествами Муз отпрянул назад от неожиданности. Взгляд парнишки растерянно заметался между фигурами. Мамой клянусь, секунду назад улица была пуста!

— Че вам? — сглотнув, произнес скин.

Троица молчала. Чуть наклонив головы, они, не мигая, рассматривали перепуганного Муза. В этой неподвижности было что-то неестественное. И хищное. Взгляд скина перебегал с одного лица на другое. Ярко-красные губы и черный макияж только подчеркивали аристократичную бледность. Длинные ухоженные волосы, казалось, вырублены из куска черного гранита. Шелковая одежда не трепетала под порывами ветра, словно перед парнем были не живые люди, а статуи. Человек не может стоять так неподвижно, не моргая, не шевеля ни единым мускулом. Но так было.

Музу казалось, что он сходит с ума.

— Что вам надо?

Чтобы скинуть наваждение, парень тряхнул головой и, подняв взгляд, со вскриком отшатнулся. Девушка, еще секунду назад стоявшая в десяти шагах, сейчас в упор смотрела ему в глаза. Запнувшись о бордюр, скин шлепнулся на задницу. Резкая боль выбила плеер из рук. Готесса, медленно опустившись на корточки, взяла машинку двумя пальчиками и осторожно потянула на себя. Натянувшийся провод выдернул наушники из ушей Муза.

— Там батарейка села. — Глупо, но больше ничего в голову не пришло.

Мило улыбнувшись, девушка зажала капельки плеера в кулачок и легонько в него подула. Мелодия классической музыки разнеслась по спящей улице.

«Вивальди. Весна. «Времена года», — ошарашенно определил Муз.

В отличие от своих товарищей, он любил инструментальную музыку. Небольшая папка с тяжелым металлом и другим, как он считал, мусором служила маскировкой. Основная часть памяти была забита произведениями классиков и шедеврами симфонических оркестров. Узнай «друганы» о его пристрастиях, и без того небольшой авторитет Музыканта испарился бы как дым. Многие из его любимых исполнителей не попадали под определение расовой чистоты, принятой среди скинхедов. Или плеер сломают, или руку, а может, и то и другое.

— Хорошая музыка.

У девушки оказался очень приятный грудной голос. Черные глаза, словно магниты, ухватили взгляд парнишки. Сдвинув мешающую челку, она кивнула в сторону парка:

— Ты с ними?

— Нет… Да… — Парень замялся. — Я уже не знаю.

— Лив, он не врет. — Стоящий слева шагнул вперед, отчего Муз дернул головой. Странно, разговаривая с девушкой всего несколько секунд, он успел забыть обо всем на свете. Казалось, весь мир сжался вокруг них двоих. Была только она, ее голос и музыка Вивальди. Чужие слова разбили этот хрупкий мирок. Схожие чувства мог бы испытать наркоман, вырви его из сказочного дурмана ведром с ледяной водой. Муз с трудом подавил вспышку злобы. Девушка не обернулась, продолжая рассматривать застывшего в напряжении парня.

— Ладно. У тебя и вправду хорошая музыка. Я послушаю, ты не возражаешь?

Наблюдая за ее неестественными, плавными движениями, Музыкант поймал себя на мысли, что у него нет ощущения, будто его грабят. Откровенно говоря, он бы с удовольствием продолжил знакомство с этой красивой и непонятной девушкой. Уже открыв рот, чтобы спросить номер ее телефона, парень наткнулся на взгляд третьего. Этот взгляд холодной рукой сдавил горло и заставил замолчать. Из глубины души поднялась волна липкого страха.

— Кукла! — Тихий голос девушки звенел от скрытой угрозы.

И холод отпустил. Третий гот шагнул вперед. Поставив тяжелые пакеты на землю, он наклонился и прошептал в ухо скина:

— Это, кажется, твои потеряли.

От неловкого движения мешки завалились набок. Неторопливо, словно нехотя, из крайнего выкатилась голова Сиплого и вперила в небо невидящий взгляд желтых, нечеловеческих глаз. Судорожно всхлипнув, Муз попытался отползти, суча ногами. Для неокрепшей психики юноши нагрузка оказалась слишком большой. Дернувшись всем телом, парень провалился в небытие. Последнее, что уловило его затухающее сознание, было насмешливое карканье ворона.

Прелюдия 2

Командир группы нервничал. До конца оставалось всего несколько минут, но тревога не унималась. И Печать уже восьмая, и заклинание отработано до мелочей, а на душе все равно неспокойно. Причина была веской — на операцию не смог приехать координатор. В последний момент возникла проблема, требующая его непосредственного вмешательства, и это совпадение сильно действовало капитану на нервы. Ради подстраховки он даже вызвал вторую группу, но струна в душе не ослабевала, продолжая звенеть от напряжения.

— Бер, не дергайся. Все тип-топ, пройдет как по маслу, — успокаивал друга заместитель, как мог.

— Вернемся — успокоюсь. Сам знаешь, что будет, если облажаемся. Как там операторы? Уже заканчивают?

— Пять минут. Заняли центр парка. Трое следят за векторами, остальные держат Салеха, — нарочито бодро отчитался сверх. — Группы прикрытия расставлены по периметру. Не мастера, конечно, но справятся с чем угодно. Сам знаешь, второй уровень — опытные бойцы. Да они ввосьмером Форт Нокс раскатают по кирпичику. Отдали лучших, несмотря на нехватку кадров. Скоро закругляемся. — Помолчав, он добавил: — Не дрейфь, Бер.

На что капитан рассеянно кивнул. Слишком много жути он повидал за последний год, чтобы говорить с такой уверенностью. Операция серьезная, помимо его парней в подготовке участвовал весь тринадцатый отдел. Последнюю неделю аналитики почти не спали — высчитывали оптимальное место. Сеть должна закрывать как можно большую территорию, в идеале — накладываться на соседние, уже закрытые участки. Работали не покладая рук — слишком много параметров пришлось учитывать. И вдруг такая нестыковка — срочно отозвали координатора и его «банду». А переносить ритуал нельзя, потому что завтра начнется следующий цикл. Другое время, токи энергии сменят направление, и придется все пересчитывать.

«Нельзя переносить, нельзя…» — уговаривал себя командир, а тело уже подрагивало в предчувствии схватки.

— Миша, давай двигай по периметру, шугани бойцов. Накрути им хвосты, пусть смотрят в оба. Неспокойно мне.

— Сделаю.

Тревога добралась и до зама. Посерьезнел наконец.

Но сделать они уже ничего не успели. Из наушника раздались оглушительный треск статики, шипение и щелчки. Резким движением капитан сорвал передатчик и уставился на своего помощника. Михаил зеркально повторил его действия. Сверх виртуозно ругнулся, ничуть не стесняясь в выражениях. Дураку понятно, если навороченная техника сработала одновременно — это неспроста. Связь отрубили всем, не помогла даже хваленая защита.

Хуже того, стелясь по земле, в сторону группы двигался странный туман. Сгустившись за несколько секунд до состояния облака, он начал медленно сжимать людей в тисках. Белесая муть сужала видимость, и вдобавок от нее отчетливо несло тухлятиной. Даже отточенный тренировками разум сверха не мог пробиться сквозь эту завесу.

— «Глушилка», и очень мощная. Собирай наших, отходим к Печати.

В голосе командира отсутствовал даже намек на панику. Сейчас, когда предчувствие наконец оправдалось, можно приступать к работе. Нет сомнений, что пришли за ними. И уже не важно, кто именно напал на группу. Этим завтра будет заниматься весь отдел, включая координатора и Власова. Если чутье не подвело, то для его парней завтра не наступит.

Как бы то ни было, но обороняться в центре парка будет удобней. Опытный маг поднимал вокруг себя щиты с такой скоростью, что воздух звенел от чуждой ему силы. Времени на рассуждения больше не было. Проснулся боевой азарт, и на губах заиграла хищная улыбка. Боец приготовился продать жизнь подороже.

За спиной Бера остался зам. Молодой парнишка слегка развел руки — и между его ладоней затрепетали лепестки пламени. Повинуясь легким движениям пальцев, они начали сворачиваться в огненный клубок. Маг присел и, резко вскинувшись, направился за своим другом. С басовитым гудением заклинание прорезало кроны деревьев и взорвалось в небе, собирая группу со всего парка. В эту самую минуту реальность над Москвой едва заметно шевельнулась. Салех успел в последнюю секунду. Печать встала на место.

— Мама, мама! Смотри, фейерверк! — Пухленький карапуз восторженно показывал пальчиком на взорвавшийся фаербол.

— Тише, сынок. Тише! — Перепуганная мамаша ускорила шаг. Повисшие в воздухе клочья тумана внушали ей панический ужас. — Идем скорей домой, нас папа ждет.

Глава 1

С тихим щелчком последний винт встал на место. Полночи провозившись с соседской «девяткой», я уже готовился взять молоток и раскрошить все, что под руку попадется. Включая злополучный автомобиль. Уверен, за последний час от икоты скончался весь персонал отечественного автопрома. От руководителей до уборщиков. А у меня появилась стойкая уверенность, что наши машины проектировались с одной целью: ввести в заблуждение вероятного противника и морально задавить его превосходством славянского интеллекта. Чтобы чинить их, нужны годы практики в гинекологии и механике.

— Твою мать!

Гаечный ключ улетел в темноту гаражной ямы как апофеоз плохого настроения.

— Ну и черт с тобой! Не полезу!

Прекрасно понимаю, что во мне говорит злость, а поделать ничего не могу. Еще месяц назад я не мог нарадоваться той же «девятке». Но сегодня все валится из рук. Кисть болит все сильнее, а отложить работу нельзя — пообещал сделать к утру. Время поджимало, но чем больше торопился, тем хуже получалось. Ругаться я перестал минут десять назад, и это было плохим знаком. Многочисленные знакомые в таких случаях пытались всеми силами переключить мое внимание, прекрасно зная, чем грозит такое молчание. Я медленно закипал.

Нельзя сказать, что я неуравновешен. Нет. Просто монотонные неудачи легко и непринужденно выводят меня из душевного равновесия. Больше всего на свете не люблю две вещи: нравоучения и эти самые монотонные неудачи. Наверное, каждому хоть раз в жизни попадался болтик, не желающий лезть в резьбу. Вот хоть убей. Обычно я ненадолго отвлекаюсь, а спустя некоторое время возвращаюсь к работе. Сегодняшнее утро не задалось.

Да и с чего бы ему отличаться от предыдущих? Матери уже второй месяц задерживают зарплату. Фирма планирует серьезные сокращения, и люди боятся требовать заработанное. Потому что деньги можно получить вместе с трудовой книжкой и увольнением. Не слишком по закону, но кого это волнует? Прекрасно зная финансовое положение своих работников, директор предприятия не боялся исков. Времени и денег, чтобы бегать по судам, у людей не было.

Отец умер, когда я был еще маленьким, и мама в одиночку тянула нас с сестренкой. Не то чтобы мы жили очень бедно, нет. Нормально жили, не хуже и не лучше других. Просто во мне проснулось то самое мужское стремление обеспечивать семью. Правда, мама протестует. Говорит, что моя задача — выучиться. Глупости! Разве одно другому мешает? Я же вижу, как она устает.

Так уж получилось, что по наследству мне достался пустой гараж. Немного усилий, и из него получилась неплохая станция техобслуживания. Вот уже второй год я разбираю и собираю машины для половины двора. В отличие от некоторых деляг стараюсь не обманывать, а это сильно сказывается на цене. Причем скорость и качество работы — не хуже, чем у профессионалов. Пришлось подучиться. Автомобилисты, приезжая с круглыми от нулей глазами, обычно слышат от меня цифры вдвое, а то и вдесятеро меньше. В зависимости от наглости владельцев СТО.

Работа на самом деле несложная, возиться с железом мне нравится. Особенно после того, как стало получаться. Усилий пришлось вложить уйму. С некоторых пор я стал завсегдатаем на автомобильных форумах, да и комната завалена макулатурой на эту тему. Сестра, правда, ворчит, но уже меньше. Один раз дело дошло до скандала, и мне пришлось рявкнуть. Взял за ухо и вдумчиво разъяснил, для чего я это делаю. Юля даже не стала мне мстить. Страшно и коварно, как умеют только младшие сестры. Значит, поняла. Позже завалов только прибавилось. Ради интереса я решил поковыряться в иномарках, и, что странно, — мне понравилось.

Первый год было очень тяжело, не хватало языковой базы. Древние английские и немецкие словари, доставшиеся по наследству от родителей, не слишком помогали. Специфических терминов в них не было, и, если бы не Интернет, мне пришлось бы туго. Но, перефразируя древних: жизнь заставит, не так раскорячишься. Справился. Наверное, выручила юношеская упертость и максимализм. Постепенно накопился достаточный объем знаний, а те подкрепились богатой практикой. Теперь недостатка в заказах не было. Одна проблема — учеба в университете и периодический калым отнимали у меня большую часть свободного времени. Оно, конечно, было, но какое-то неравномерное, без всякого расписания. То там, то здесь.

Хуже другое, месяц назад меня угораздило сломать правую руку. Зажило как на собаке, но без руки нет работы, а значит, и денег. Матери зарплату задерживают, я бездельничаю — неудачное совпадение. В результате все отложенное на черный день ушло в семью. Последнюю заначку отдал на прошлой неделе. Из-за этого пришлось снять гипс раньше срока и осторожно взяться за работу. Авось не сломается. Главное, чтобы Юлька не проболталась, а то скандала не миновать. Рука уже почти и не болит, только слушается плохо и ноет, если перетрудить. Потерплю.

По крайней мере, так я думал вчера, когда брался за соседскую «девятку». Полночи провозился. Терпимо. Если бы не этот болт — и вовсе было бы хорошо. Ад начался уже под утро: то одно, то другое. Болт меня доконал. Вроде и резьба не сорвана, а нормально не садится. Закрутил на голых нервах, еще пара минут, и точно бы сорвался. Как в тот раз.

Год назад, на день десантника, мне показалось, что Юльку обидели. Дальше помню с чужих слов, в голове слегка помутилось. Черный еще долго надо мной издевался. Говорит, в атаку я бросился, ревя, как раненый бизон. Правда, в его голосе все же мелькало уважение, потому что справиться со мной не могли трое мужиков. Нет, я не раскидал их как щенков. Просто поднимался с земли и бросался вперед, снова и снова. Ударов я в тот момент не чувствовал, а боль пришла позже.

В течение пяти минут бывшие спецназовцы отбивались от моих неумелых нападений. Надо отдать им должное, парни попались нормальные. Не покалечили, просто пытались зафиксировать. Хотя у них не очень хорошо получалось. Я вырывался из любых захватов и неплохо держал удар. В тот раз все закончилось благополучно, совместными усилиями меня угомонили. Правда, для этого пришлось окунуть в фонтан, а уж холодная вода быстро привела меня в чувство.

Один из прибежавших на помощь даже оставил мне визитную карточку «Русбоя». Есть у нас такой клуб для рукопашников. Приглашал заходить в любое время. Сказал, смеясь, что такому вспыльчивому юноше стоит поучиться контролю. Я, кстати, так и не понял, что со мной произошло. Никогда раньше меня так не накрывало. А вот после мне не раз приходилось сдерживать гнев, как будто та драка что-то во мне изменила.

Карточку пришлось отдать Сергею. Друг загорелся большим спортом, а у меня все равно времени не было. Я как раз занялся машинами. Сходили вместе, поговорили с владельцем клуба — тем самым десантником из парка. Теперь Сергей не вылезает с соревнований и отборочных туров. Призовые места берет. Игорь Сергеевич на него не нарадуется.

— Ну как, Санек, все в порядке? — Жизнерадостный голос хозяина «девятки» прервал сеанс воспоминаний, что не добавило мне хороших эмоций.

Как можно быть таким веселым в такую рань? Хотя это мне, чтобы все успеть, пришлось вставать ночью и корячиться под машиной. Одно утешение — сделал в срок. Но руку дергает так, что аж зубы скрипят. Болит от непривычной нагрузки, никакой массаж не помогает.

Стараясь не показывать раздражения, я ответил:

— Нормально, дядь Паш. Автозапуск поставил. Еще в бензонасосе мембрану поменял, вон на столе лежит. Старая совсем. Рассохлась и забивала все подряд. С карбюратором все в ажуре.

Сосед в порыве чувств чуть не кинулся обниматься. Ну-ну, у меня спецовка в масле, и сам грязный как негр. Обними такого, одежду можно смело на тряпки пускать, не отстираешь.

— Сань, ты человечище! Замучил он меня, чуть не каждый месяц чищу. Ядрен батон!

Тачку я выкатил наружу, и минут пять хозяин машины носился туда-сюда, разбираясь с новой игрушкой. Открывал с пульта багажник, ставил на сигнализацию, смотрел, как стеклоподъемники синхронно закрывают окна. Одним словом — развлекался как ребенок. За работу я не переживал, делал на совесть.

Опершись спиной о дверь гаража, я рассеянно водил взглядом по сторонам. Во-первых, так уснуть сложней, а во-вторых — ветерок обдувает. Благодать. Еще бы не это чувство, будто в глаза песка сыпанули, — и вовсе было бы хорошо. Рассматривать Георгича мне было неинтересно. Вместо этого мое внимание привлекла большая черная птица. Нахохлившийся ворон с интересом наблюдал за суетящимся человеком. Казалось, он тоже искренне недоумевает, как можно просыпаться в такую рань? Зевнув, я поймал себя на мысли, что завидую ему самой черной завистью.

Хозяин машины уже полчаса как расплатился за работу и укатил по своим делам, а я все не мог подняться. Разморило на солнышке с непривычки. Мысли текли вяло и неторопливо.

Перелом руки много изменил в распорядке дня. В гараже не поработаешь, да еще сессия накатила. Стипендию упускать не хотелось, а со своими гаражными делами учебу я подзапустил. Пришлось напрячься. За день оббегал всех преподавателей, взял задания за пропущенные пары. Физик, правда, вреднючий, долго мурыжил, а так все удачно сложилось. Слезная история о том, как я героически спасал девушку от пьяных подонков, сыграла свою роль.

Затарившись в библиотеке учебниками, неделю не вылезал из своей комнаты. Странно, раньше приходилось заставлять себя корпеть над зубрежкой, а сейчас даже удовольствие получать начал. Задачи по физике, которые я раньше терпеть не мог, решались с приятной легкостью. Видимо, смена деятельности помогла, крутить сутками болты слегка поднадоело.

Сессию закрыл досрочно на зачетной неделе, почти сплошные «автоматы». Зачетка порадовала маму больше, чем мой заработок за последние полгода. Юлька, правда, зубрилой теперь зовет, неделю ее к компьютеру не подпускал. Привыкла, что меня дома почти нет и железяка в ее полном распоряжении. Ничего, потерпит без своих чатов и социальных сетей. Хотя надо будет ей что-нибудь подарить на день рождения, а то жизни не даст. Уж больно много она секретов знает, в каждой бочке затычка. Вон скачет вприпрыжку.

— Легка на помине… — буркнул я себе под нос.

— Шурик, ты чего в такую рань вскочил? Я в семь встала, тебя уже след простыл.

Тут она права, в такую рань даже ее жизнерадостный голос не вызывал приятных эмоций. Мы с сестрой полные противоположности. Я под два метра, она — мелкая шмакодявка, едва достает мне до середины груди. Правда, ей всего четырнадцать, но меня она уже не догонит. Я — брюнет, у нее светлые волосы. И, поверьте, все анекдоты про тупых блондинок — это чушь. Глупый человек так хитро пакостить не может. Я вообще подозреваю, что дезу про блондинок пустили сами белобрысые, чтобы легче отводить подозрения. Я твердо усвоил, что связываться с сестрой выходит себе дороже. Моя детская мечта — чтобы у меня был брат. Потому что его можно взять за шкирку и без затей поколотить. С Юлей этот номер не проходит. Всегда за все ее проделки доставалось мне. Но хуже всего было то, что она жаворонок, а я сова. Встать в шесть утра и начать тормошить брата-лежебоку — любимое занятие. Холодная вода, зубная паста, горящая бумага — я испытал все. На все попытки решить дело с помощью вышестоящих инстанций получал мамино: «Ты старше. Разбирайтесь сами».

— Три часа под тачкой загорал. — Врать бесполезно. Обдурить сестренку не получалось ни разу. Глядя, как она набирает воздух для гневной отповеди, устало добавил: — Маме только не говори. С деньгами совсем хреново.

Если она проговорится, что гипс снят раньше срока, — будет худо.

Юля медленно выдохнула и даже немного сгорбилась. У меня гордая сестренка, и ее очень расстраивает, что она в семье на положении нахлебницы. Мама зарабатывает, я деньги приношу иногда, а она — балласт. Это она так считает, дурочка упертая. Сколько на эту тему говорили — толку ноль. Дал же бог сестренку.

— Хорошо. Саш… ты только аккуратней.

У самой голос тихий. Надо срочно что-то делать, она может полдня заниматься самоедством и самокопанием. Быстро прикидываю финансы. Большую часть маме отдам, но Георгич за карбюратор накинул, на подарок должно хватить.

— Отставить слезы, с рукой все в порядке. Тянет немного, но ничего особенного. — Достаю из кармана три деревянных шарика. Она же вчера и притащила, когда узнала, что я гипс снял. — Видишь, твоими игрушками разминаю. Не беспокойся.

— Это не игрушки, от них мышцы быстрей…

— Я помню. Не обижайся, и правда помогает.

Специально для нее начинаю перебирать шары пальцами. Главное — дать сестре почувствовать свою полезность, тогда успокоится.

— Кстати, у меня для тебя сюрприз. Завтра покажу.

— Какой, какой, какой?

Слава богу, отвлеклась. Мне иногда самому интересно, сколько в ней наигранного, а сколько настоящего. Ведь и вправду чуть не прыгает от любопытства.

— Завтра, — повторил я, добавив в голос строгих ноток.

А с Юльки все как с гуся вода, только язык показала:

— Бякушка. Ладно, я побежала.

Сестренка умотала по своим делам, а я остался сидеть на раскладном стульчике. Солнце светило прямо в глаза, заставляя сонно щуриться. Утро оказалось не таким уж и плохим, даже боль постепенно уходила. Может, и вправду шарики помогают?

Через полчаса я смог встать и помыть руки под умывальником. Намылив руки до самых локтей, тщательно смыл грязь и вытер о полотенце. Не сказать, что холодная вода и хозяйственное мыло сильно помогли, скорей так, для очистки совести. Больше на полотенце осталось. Уже привык, что меня постоянно сопровождает запах масла и бензина. Да и руки, будь ты хоть трижды аккуратен, все равно постоянно в ссадинах и синяках.

В университете на это тоже перестали обращать внимание, хотя сперва пытались подтрунивать. Когда шутки перешли определенную границу, главный юморист получил затрещину, и все успокоились. Единоборствами я не занимаюсь, но драки не боюсь и могу за себя постоять. Рост позволяет. Мать только недавно перестала ворчать, что на мне одежда горит. Зато, вытянувшись, молодой организм начал раздаваться вширь. Теперь футболки трещат в плечах.

Я запер гараж и потихоньку двинул домой. Переоденусь, помоюсь, и надо Сереге позвонить. Слово — не воробей, пообещал подарок — надо выполнять.

Дома никого не было, мама уже ушла на работу. Деньги положил в сервант и, быстро приняв душ, заскочил на кухню. Организм настоятельно советовал подкрепиться, урчание желудка напоминало рев несмазанного двигателя. Ура! На столе, под крышкой от кастрюли, меня ждал завтрак. И сверху еще полотенце, чтобы тепло не уходило, — горячий. Вкуснятина, живем!

Еду я смел в один присест, только за ушами трещало. Юля говорит, что чувство насыщения приходит постепенно. Китайцы потому и едят палочками — растягивают удовольствие и дают время желудку. Знаток белобрысый. Видал я тех китайцев: по массе к русским — три к одному. Не, пусть они хоть палочками едят, хоть вилкой борщ хлебают, а я буду есть, пока не наемся.

Звонок мобильного раздался, когда я полез в кастрюлю за второй порцией. Звонил Серега. Утро сюрпризов, только хотел его набирать.

— Здорово, Черный, ты уже в городе? — У него фамилия — Чернявский, и прозвище с детства прилипло.

— Ну дык. Вчера вернулся. Второе место. — Голос друга звенел от гордости.

Хотя ему было чем гордиться: меньше чем за год вышел на призовые места. Очень хорошая заявка, даже я это понимаю. Рукопашником он оказался, что называется, от бога.

— Поздравляю! Проставляться будешь?

— Потому и звоню. После тренировки заскочу, и вперед! Соберем наших, посидим.

Сергей жил в собственной квартире, и наша компания часто собиралась под его крышей. С попустительства хозяина небольшая жилплощадь становилась объектом варварских набегов. Дебошей мы не устраивали, но время пролетало весело и быстро.

— С ночевкой?

— Да не вопрос, ты же меня знаешь. Алька подруг с фитнеса дернет. Культурно посидим.

— Кстати, насчет фитнеса. Серый, мне с тренером поговорить надо. Хочу сестре абонемент подарить, она тут загорелась.

— Растет девка, скоро кобелей гонять начнешь, — раздался в трубке добродушный хохот Сергея.

— Слышь, ты, кобель, я тебе ухи-то пооткручиваю и язык заодно.

— Ладно, ладно, я перед тренировкой заскочу. Сергеич про тебя часто вспоминает. Заодно и перетрете.

— Спасибо, Черный. До вечера!

— Ну дык. Бывай.

Удачно получилось. Серега вовремя вернулся, так что в клуб вместе поедем. У русбоевцев еще и фитнес-центр хороший, Юлька давно облизывается. Может, скидку по старой памяти организуют. Так и скажу: «Чемпиона я привел? Я! Гони, Сергеич, скидку».

Отрезав себе пару кусков хлеба, плюхнул на тарелку добавку и утащил в комнату. Ткнув пальцем ноги в системный блок, запустил компьютер. Машинка старенькая, игрушки новые не тянет, но нам с сестрой хватает. Ей — социальные сети, мне — форумы. Винт поделили по справедливости, примерно пополам. Словами не передать, чего мне это стоило. И ведь не скажу, что мне нужна ровно половина. Скорей вопрос принципа. Дай Юльке волю, и к компьютеру будешь подходить только по праздникам. Пока система грузилась, накидал матери записку: «Ночую у Черного. Скучаю, люблю. Сын». Стикер прилепил на холодильник, заодно прочел мамин насчет завтрака. Наша традиция — весь холодильник в записках, семейная хроника.

Быстренько пролистал автомобильный форум, написал пару советов по отечественным «ладушкам». Практики по ним у меня хватало, не то что по иномаркам. Знакомый из Германии наконец прислал скан техпаспорта и эксплуатационную документацию по «Фольксвагену». Пока принтер выплевывал листок за листком, я как раз добил завтрак. После еды надо полежать.

Заодно полистаю, чего там германцы придумали. Машины у них надежные, но без руководства туда лезть бессмысленно. Починить несложно — все модульное, сложно без дорогого оборудования определить, что сломалось. На СТО да, там техники разной хватает. Снимут показания бортового компьютера, загонят на стенд, прогонят тесты, найдут и починят. Только потом счет выставят — хоть стой, хоть падай. Только кажется мне, сложность там надуманная, и если врубиться, можно и без стенда обойтись. А это уже совсем другие деньги. Подхватив пачку распечаток, плюхнулся на кровать и весь ушел в работу. Сложные термины уже не вызывали проблем. Текст читался ровно, без пропусков и затруднений. Приятно, не зря горбатился.

Зачитавшись, я не заметил, как пролетело время. В принципе я уже догадался, что могло там барахлить, когда телефон вырвал меня из внутренностей немецкого автомобиля. Звонил Сергей. До тренировки оставался час, и надо было торопиться. Игорь Сергеевич — нормальный мужик, но со своими требованиями. Например, в зал пускает только в спортивной одежде и чистой обуви. Или сиди в раздевалке, жди конца тренировки. И разговор он тогда по-другому ведет.

Опоздания — вообще отдельная тема. Год назад Серега на этом чуть не погорел. Это он уже потом рассказал, когда в русбоевских порядках разобрался. Тренируют там хорошо, но законы своеобразные, на деньги не слишком завязанные. Могут поставить новичка в жесткий спарринг со старожилом — проверить бойцовый дух. Причем бой на силу воли, пока не упадешь. Не выдержал и сбежал — до свидания, никто жалеть не будет. Так что футболку, штаны и кеды я захватил.

Вниз спустился пешком, шесть этажей еще не повод пользоваться лифтом. Серегина «девятка» ждала через дорогу. Машинка подержанная, но фору может дать любой новой иномарке. Вместе вылизывали. Когда я еще только начинал с тачками возиться, Серый отдал ее на растерзание. Перебрали полностью. Движок, ходовая, салон — разобрали до кузова и собрали заново. Так что Черный — молодчина, машину любит и менять не собирается.

На заднее плюхнулся, сумку рядом поставил. Впереди Алька сидит, к Сереге жмется. Светится вся, скучала. М-да, попал Черный, тут все серьезно.

— Аль, отлипни от героя, дай поздороваться.

Перегнувшись через сиденье, хлопнул по подставленной руке. Чмокнул Алену в щечку и быстро спрятался за сиденье. Черный для Альки ревнивца корчит, она от этого балдеет. Мне подыграть не сложно, зато всем весело. Так что минут на пять мы обеспечены разговорами о рогоносцах и любовниках-смертниках. Это точно, от Черного надо не в шкаф, а в сейф прятаться. Едем, хохочем. Сказал Алене, что хочу сестренку на аэробику отправить, она по тренерам полный расклад дала. Как я понял, у Сергеича одни из лучших работают, но удовольствие дорогое. Если скидку по старой дружбе не сделают, ловить мне там нечего. Даже взгрустнулось чуток. Потом Сергей начал про свои подвиги рассказывать. Второе место ему по праву досталось, а мог и первое взять. Противника недооценил.

— Ну дык, Сань, ты представляешь, выходит — сопля соплей. По виду — килограмм на пятнадцать легче. Я вообще думал, что его ошибочно на ринг выпустили. Так у этой козявки такой удар правой. Блин, не всякая лошадь так лягает. А я-то на расслабоне, весь из себя мачо. Ох, как он мне зарядил. Не, я там попрыгал чуток в тумане и лег. После боя думал, Сергеич меня на британский флаг порвет. Хорошо, в финале сошлись, а то выбил бы он меня в отборочном, как пить дать. Чистый фарт.

На всякий случай к клубу подъехали заранее, минут за пятнадцать. После такого проигрыша Черный легко мог угодить в черный список. Такой вот каламбур. Сергей шутил несколько наигранно, и было видно, что он боится потерять уважение тренера.

— Ладно, шутки в сторону, давай в раздевалку.

— Веди, Сусанин, я уже забыл, где тут что. — Подхватив сумку, я зашагал следом.

Сзади пиликнула сигнализация. Серега прав. Район, конечно, тихий, только так все равно спокойней. Тем более я там подшаманил. Теперь его «девятку» проще разобрать и по частям унести, и то каждая вторая орать будет.

Здание клуба — старинный двухэтажный красавец с большим подвалом. Двери устроены по принципу гермокабинки — открываются в разные стороны. Девчонки зимой жаловались, что их каждый посетитель промораживает. Хоть в валенках занимайся. Первый этаж — аэробика, гимнастика, танец живота. Вполне логично: посетителям приятней смотреть на танцующих красавиц, чем на дерущихся мужиков.

Русбоевцы занимались на втором. Своими падениями они девушкам не мешали, у тех все равно постоянно музыка играет. Мужская и женская раздевалки располагались в подвале. Там же оборудовали небольшую сауну, что называется, для своих. Не знаю, откуда у бывшего военного такие хоромы, — чужими деньгами не интересуюсь. Но с криминалом Сергеич точно не связан, братву принципиально не тренирует. Черный говорил, из клуба за всякие стрелки-разборки вылетают со свистом и травмами.

Шли быстро, но пока со всеми поздоровались — время пролетело. До начала осталось минут пять, и раздевалка была уже почти пустая.

— А я-то думаю, где же мой чемпион?! — раздался в пустом помещении голос тренера.

Серьезный мужик, такое количество яда в голосе даже сестренка не потянет. В ответ Черный буркнул что-то под нос и тихонько прошмыгнул внутрь.

— Давай-давай, сегодня у тебя черный день. — Каламбур-то у меня, похоже, не первой свежести.

Хлопнув Сергея по спине, тренер повернулся ко мне:

— А тут у нас кто? А, Санек! Здорово, как рука?

— Здравствуйте. Тянет еще немного.

Стоит пожаловаться заранее, а то с него станется выставить меня в спарринг. В обмен на абонемент для Юльки. Есть у меня подозрения на эту тему, давно удочки закидывает.

— Ну-ну. Размяться пришел или по делу?

— По делу.

— Тогда после тренировки.

Игорь Сергеевич вышел из раздевалки.

Быстро переодевшись, мы поспешили в зал. До тренировки оставалось всего ничего. Этаж не впечатлял. Прямо скажу, не самый богатый и оборудованный спортзал Москвы. Явно не элитное помещение, по мне так на первом поинтересней будет. Девчонки там фигуристые занимаются и двигаются здорово. В то же время все смотрится чисто и органично — ничего лишнего. Разговаривал как-то на эту тему с Сергеем, очень меня его смех впечатлил. Черный сказал, что с учителем готовы заниматься даже в подворотне.

Игорь Сергеевич не производил впечатления сенсея из восточных боевиков. Седой, коротко стриженный мужчина чуть за сорок. В спортивном костюме его фигура выглядит даже слегка мешковатой. Разве что плавность движений чуть бросается в глаза, а так — ничего особенного. Но это до тех пор, пока не увидишь его на татами. Черный говорит — зрелище незабываемое.

И все же стиль чувствуется и здесь. Не такой, как у девушек, но он есть. Вдоль стены развешен десяток боксерских груш. Тренировка еще не началась, а их уже разобрали и колотят. Это новички, без разогрева, лишь бы кулаками помахать.

На противоположной стороне уже натянут брезент. Цепляясь пальцами за складки, двое парней подтягиваются и наперегонки лезут к потолку. Упражнение сродни лазанью по канатам, только брезент ухватить сложней. Вся нагрузка идет на пальцы. Смотрится жутковато, но эффект серьезный. Лично видел, как Серега монеты в трубочку сворачивает.

Тем временем парни уже заканчивали гонку. Побеждающий почти дотянулся до металлических креплений, когда левая рука разжалась, и он ухнул вниз. На маты приземлился грамотно, погасив инерцию перекатом. Падать русов учат в первую очередь. Поднялся и как ни в чем не бывало полез снова. Второй уже давно висит на креплениях и спокойно подтягивается. Позер, блин.

Вдоль стоек с холодным оружием собралась элита новичковой группы. Эти скоро уйдут вперед. Групп у Сергеича хватает, перерос товарищей — шагай дальше. Умельцы разогревают мышцы и тянут шпагат. Серега хлопнул меня по спине и убежал здороваться. Вон уже вовсю руками-ногами машет.

Я сел у входа. Тут стоит пара длинных скамеек, высоких и не слишком удобных. Русбоевцы вообще не жалуют посторонних зевак. И на легкие подставы они мастера — фишка школы. На татами угодить — раз плюнуть.

Тем временем из тренерской появилась фигура Игоря Сергеевича. Негромкий голос разнесся по всему залу, легко перекрывая любые разговоры:

— Падаваны, в строй!

Двухчасовая тренировка пролетела быстро. Наблюдать было интересно, дружеская атмосфера здоровой конкуренции меня впечатлила. Я начал понимать, откуда у Черного такие изменения в характере. За последний год парень стал спокойней, превратился в уверенного в себе молодого человека. Куда-то пропала подростковая борзость и резкость. Я думал, это влияние Альки, но, похоже, большой вклад внесли русбоевцы.

Под конец тренировки начались спарринги. Развлечением дня стала молотилка, в главной роли — Серега Черный. Противник ему достался впечатляющий. Встреть я такого в темном переулке, постарался бы перейти на другую сторону или притвориться мертвым. Горилла за центнер весом, и кулаки размером с мою голову. Первый раунд Серега продержался на уровне. Настучали ему порядочно, но до обещанного судного дня такой бой явно не дотягивал.

Следующий спарринг опять Черный. Противник уже другой — худенький парнишка, подвижный как ртуть. Двигается в рваном ритме, и удары весьма непредсказуемы. Мой друг держится достойно. Похоже, не первый раз его встречает и уже привык к этой манере. На мой непрофессиональный взгляд, если первый бой свели в ничью, то на этот раз победа явно досталась Черному.

Третий бой — опять Серега в главной роли. Теперь становится понятно его волнение, я бы тоже слегка беспокоился о таком наказании. Четвертый. Пятый. Похоже, тренер решил прогнать через парня всю секцию.

В шестом бою Серега, что называется, поплыл. Прямой удар ногой в голову — это серьезно. Остаток времени он только защищался — отводил и блокировал удары. Противник наседал изо всех сил, пытаясь его дожать. Загнал в угол и, фактически забыв про защиту, не переставая бил ногами по разным уровням. Сергей отыгрался на последних секундах. Подсек опорную ногу, да еще успел пробить добивающий, пока парень падал. Чистая победа. Седьмой бой был последним. Сил у Черного хватало только на то, чтобы не опускать руки и подниматься после падений. Удар гонга прозвучал вместе с голосом тренера — конец тренировки. Русы обступили героя и чуть ли не на руках потащили в раздевалку.

— Ну как тебе? — Игорь Сергеевич смотрел в окно.

Офисный стол и пара кресел — вот и вся обстановка тренерской. На столе лежит ноутбук. Стены голые. Никаких благодарностей, кубков или наградных листов. Хвастаться здесь не любят.

— Понравилось. Даже то, как с Черным работали.

— Сергей — молодчина. Самоуверенный, но это пройдет, — ухмыльнулся он. — Выбьем. К нему хорошо относятся, потому и через молотилку спокойно прошел. Если клуб не принимает, то парни работают жестче. Ты сам-то зачем пришел? К нам еще не надумал?

— Сестре хочу абонемент подарить, — открестился я. — Только цена кусается.

— Скидка нужна? Ну давай прикинем. — Тренер встал и походил по комнате. — Треть суммы потянешь?

— Вполне. — Сумма на грани, но в принципе по карману.

— Все деньги уйдут тренеру, меньше взять не могу, извини. Но у меня одно условие. Как рука заживет, будешь должен мне молотилку. Хочу на тебя посмотреть. Тот случай в парке не дает мне покоя. Тебя должны были за минуту скрутить. — Тренер побарабанил пальцами по столу.

Должны, не должны — я пожал плечами. По-моему, мужики слегка перебрали. Пока не появился Сергеич с товарищем, особых сложностей не было. Те трое были, конечно, здоровые, но давно забывшие все свои навыки армейцы, да еще и с нарушенной алкоголем координацией. В чем подвиг? А по поводу условия — молотилка так молотилка. Парни тут вроде нормальные, не покалечат. Рано или поздно через нее каждый русбоевец проходит.

— Пойдет.

— Вот и ладушки. Черному привет передавай, хорошо отработал. Прощен.

— Спасибо, Игорь Сергеевич.

— Бывай.

Разговором я был откровенно доволен. И Юльке радость, и цена устроила. Деньги я отдал сразу, взамен получив клубную карту для сестры. Спускался, прыгая через две ступеньки. Чуть не угробился, ей-богу. Время позднее, пока я тренера ждал, парни давно переоделись. Заскочил в раздевалку — дверь закрыта, значит, русбоевцы разошлись, и Алька утащила Черного к машине. Логично, раздевалка не самое лучшее место для ожидания. Хоть и чисто, но кондиционер не предусмотрен — запах пота такой, что пробивает любой насморк.

И вот тут меня снова накрыло.

Я шел к выходу, когда девичий визг буквально заложил уши. Кричали у входа в здание. Причем кричали так громко, что даже хваленая европейская звукоизоляция пасовала. Казалось, стены вибрируют. Желудок скрутило в тугой узел. С непонятной мне кристальной четкостью я понял, что там кого-то убивают. Убивают страшно, потому что крик полон смертельного ужаса. И уже на бегу — последний проблеск: Алькин голос.

Я выключился. Мыслей не было. Тело двигалось в странном, непривычном ритме. Поворот коридора срезал, пробежав по стене, за четыре шага умудрившись набрать невероятную скорость. Лестничный пролет просто не заметил, следующая вспышка сознания уже в тамбуре. Первую дверь я продавил, почти не теряя скорости. Вторая открывалась на улицу, и ее распахнуло ударом.

Кувыркнувшись через голову, тело замерло. Взгляд рыскал по сторонам. Мыслей все еще нет, сознание погасло. Работают инстинкты, в висках тягуче бухает. Правая рука горит огнем, похоже, снова перелом. Плевать. Подсознание отметило снижение боевой эффективности и продолжило обшаривать местность. Обоняние, слух, зрение — словно мозаика, картина складывается из кусочков. Набирать скорость я начал еще до того, как осознал, что враг обнаружен. Мысли просто не успевали за телом.

Тощий парень в медицинском халате стоял метрах в двадцати от здания. Лица не видно, стоит спиной. Не вижу, но чувствую — улыбается, получает огромное наслаждение. Перед ним на коленях стоит Черный. Дергается, будто в припадке, но упасть не может. Тощий ласково придерживает друга за подбородок и, не отрываясь, смотрит в глаза. Следующая вспышка — из глаз Сергея сочится кровь.

Всего в двух шагах на тощего бросается Алька. Маленький зверек храбро рвется защищать свою любовь. Сознание беспристрастно отмечает, как она царапает воздух, пробиваясь к Черному. На пути у девушки постоянно возникает какая-то пленка. Словно тощего защищает мыльный пузырь, по прочности не уступающий стали. Потом удар.

Разогнавшееся тело врезается в пленку. Такое чувство, будто я воткнулся в кирпичную стену. В очень горячую кирпичную стену. Плечо будто облили расплавленным свинцом.

Меня отшвыривает в «девятку», и девяносто килограммов сминают переднюю дверь, как тесто. Единственный успех — тощий отвлекся от Черного. Едва пальцы этого долбаного хирурга отпускают подбородок, как Серега валится на землю и прекращает дергаться. Радости почти не ощущаю. Удар немного ошеломил и сбил настрой на бой. Чувствую, что тело и мозг работают с предельными нагрузками.

— «Все для фронта», — мелькает непонятный девиз, и сознание опять гаснет.

Едва Худой вытягивает руки в мою сторону, как тело врубает автопилот. Чувства вопят об опасности. Скачок в сторону и кувырок. Над правым плечом проносится что-то невидимое, но вполне ощутимое. Заряд попадает в многострадальную машину и складывает ее пополам, как банкноту. Отмечаю новые возможности противника и выбираю траекторию так, чтобы Алька не попала под удар. У девчонки шок, она продолжает рваться к Черному.

Мое тело уклоняется от невидимой гадости, набирая дистанцию для разгона. Если Худого не удастся отманить, то придется бросаться снова. Чувствую, третьего шанса он не даст. Не факт, что удастся пробиться, но Черного я этой твари не отдам. Десять шагов, пятнадцать, еще немного. Давай, хирург, шевели задницей, за мной! Я интересней, гляди, какая игрушка. Разворачивается в Алькину сторону. Тварь! Тварь! Тварь! Ярость буквально взорвала изнутри. Пальцы раскрошили асфальт, толчком добавляя ускорения. Обратный отсчет. Двадцать шагов. В висках бухает барабаном, такое чувство, что голова сейчас лопнет. Пятнадцать. Легкие горят от непомерной нагрузки, тело будто пылает. На десятом шагу пузырь Худого начал часто вспыхивать, будто кто-то долбит в него молотком. Кажется, я начал двигаться слишком быстро, раньше пульсации не было видно. Здравствуй, тварь!

Пузырь лопается словно воздушный шарик, наполненный светом. Вспышкой Альку сбивает с ног и отбрасывает в сторону. Меня будто прошивает электричеством. Дернуло через все тело, но, чтобы остановить, этого мало. Я снес его защиту. Проломил. Зверь внутри меня взревел от боли, ярости и удовольствия. Худого я буквально втоптал в землю, опрокинув на спину и прижав к асфальту.

Живучий, гнида. Раскрытая ладонь опустилась на мое лицо. Боль адская, словно с лица сдирают кожу. А может, так и есть, из-под ладони брызнула кровь. Только я не Черный, сейчас мне плевать. Отбив руку в сторону, я начал наносить удары. Даже если сердце не выдержит, я утащу тебя с собой. Кости черепа крошатся под кулаками, его рожа превратилась в кровавую маску. Я заставил себя остановиться, только когда он прекратил хрипеть и затих. Оглядываюсь по сторонам, выхватывая мозаичные куски из картинки: Черный, Алька, я верхом на трупе. Со второго этажа клуба на нас смотрит Игорь Сергеевич с дымящимся пистолетом в руке. Понял. Это его выстрелы помогли мне продавить пленку Худого.

— Держись, Санек, я сейчас! — кричит Сергеич.

Я только кивнул. И потерял сознание.

Игорь Сергеевич летел вниз по лестнице. Левая рука прижимала мобильный телефон к уху, в правой болталась аптечка. Мысли тренера неслись галопом. Сказалась размеренная жизнь. Последние десять лет он отошел от дел, и сознание со скрипом перестраивалось на боевые действия. Черт, но Сашка! Не бывает таких совпадений. Не может быть, потому что не может быть никогда! Двое за день. Не бывает, но случилось. Точно, это сверхи, в этом нет никаких сомнений. Черт, и выстрелы прогремели на весь район. Времени в обрез, с минуты на минуту появится патруль, а это лишние проблемы.

— Власов, твою мать, трубу возьми!

— Не кричи. Что у тебя?

— Сверхи. Присылай своих в клуб. Один в отключке, может, сгорел. Второй — двухсотый. И два гражданских, трехсотые вроде. У девчонки — шок, парень сильно попал под раздачу.

— Через семь минут буду.

Из трубки послышались отрывистые команды. Владимир еще на работе, тем лучше — быстрей приедут.

— Сергеич, они там сильно напачкали?

— Нет. Эвакуатор захвати.

— Зевак много?

— Никого, заводской район. Володя, давай быстрей.

— Едем, не суетись. И не лезь к ним со своей аптечкой. Жди. — Собеседник отключился.

Игорь Сергеевич спрятал трубку в карман и выскочил на улицу. Дверь заклинило, и афганец просто доломал ее, окончательно сорвав с петель. Картина на улице не изменилась — четыре тела и искореженная машина. Вокруг тела Худого расплывалась большая лужа крови. Чуть в стороне лежали Черный и его девушка. Потерявший сознание Александр завалился набок.

Первым делом Сергеич занялся Аленой.

— Бледность. Дыхание частое, прерывистое. Сердцебиение учащенное, пульс еле прощупывается, — вслух проговорил он, так было легче вспоминать. Открыв аптечку, тренер сделал инъекцию из шприц-тюбика. — Потерпи, девочка, сейчас будет легче.

Симптомы у Сергея и Александра были совершенно разные. Тело Черного на ощупь было очень холодным, глаза открыты, зрачки закатились. Время от времени по телу пробегала волна судорог, после чего он снова замирал. Александра, наоборот, мелко колотило, а температура была за сорок. Лезть к ним с аптечкой Сергеич поостерегся, тем более Власов запретил. В отличие от Алены, парни с тощим контактировали напрямую. Неправильное лекарство легко могло убить обоих, с магией шутки плохи. Традиционная медицина чаще всего пасовала при встрече с неведомым. Подложив свою куртку под голову девушки, тренер ждал помощи. Впервые за десять лет он пожалел, что бросил курить.

Колонна машин вынырнула из темноты спустя шесть с половиной минут. Объехав тела по тротуару, автомобили встали, перекрывая улицу. Из микроавтобуса выскочили восемь человек в масках. Быстро распределив между собой сектора, они взяли местность под прицелы автоматов. Два механика в оранжевых робах занялись покореженной «девяткой». Ее сохранность их явно не интересовала. Выстрелами пневмопистолета прибили цепи к останкам машины и погрузили ее в кузов эвакуатора. Отлетевшие детали отправились следом. Вся операция заняла не больше минуты.

Тем временем из легкового автомобиля вышли двое. Высокий парень лет двадцати пяти и мужчина чуть за сорок. Дорогие костюмы, аккуратные прически и уверенная походка — эти люди хорошо знали себе цену. Старший махнул спутнику в сторону тел:

— Граф, займись.

Отданный спокойным тоном приказ не терпел возражений.

— Сделаю.

Игорь Сергеевич подошел к прибывшему и крепко пожал руку. Синхронно поморщившись от скрежета, мужчины отошли в сторону, пропуская эвакуатор.

— Рассказывай, Сергеич.

Наблюдая за действиями парня, хозяин клуба начал кратко пересказывать события вечера. Тот, кого назвали Графом, не торопясь прошелся между телами. Постоял, прислушиваясь к чему-то, и, слегка поправив брюки, присел на корточки возле Черного. Прохладная рука легла на лоб спортсмена. Спустя некоторое время судороги, все чаще сотрясавшие Сергея, начали прекращаться. Дыхание выровнялось. Дождавшись разрешающего кивка, санитары положили Черного на носилки и погрузили в карету «скорой помощи». Машина отъехала еще до того, как Граф склонился над телом Алены.

Девушке явно стало лучше после укола. Легко прикоснувшись к ее вискам указательными пальцами, Граф двинулся к Александру. Мгновения спустя вторая машина увезла спортсменку. Парни явно знали свою работу на «ять».

Мне было очень жарко. Болезненная дрожь сотрясала тело, выдавливая наружу едкий пот. Я словно попал в парилку и не мог из нее выбраться. Температура повышалась с каждой секундой, а сердце колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу. Голова раскалывалась на части, мысли разбегались, и никак не получалось сосредоточиться.

Где я нахожусь? Что со мной происходит? Кто я такой? Я рыскал в поисках ответов и не находил их. Пытался, вспоминал изо всех сил, но воспоминания ускользали. Казалось, что воспаленное сознание играет со мной в прятки. Еще секунду назад я помнил все, но стоит отвлечься, как мозаика рассыпается на фрагменты. И приходилось снова метаться в поисках зацепок.

Не останавливаясь ни на мгновение, я собирал свою личность из проносящихся мимо меня кусочков. Но чем больше обрывков удавалось ухватить, тем сложнее становилось удержать их вместе. Не давать разбегаться. Они сковывали меня, и я больше не мог двигаться вперед. Хлипкая конструкция из воспоминаний и ощущений рассыпалась, как карточный домик. Вспоминать было уже некогда, я как сумасшедший прогонял перед собой картинки прошлого, боясь потерять хоть мгновение. Потерять частичку себя.

В голове пульсировало. Сильно отвлекала боль в руке. Кажется, я ее снова сломал, когда бил тощего. Тощего? Ну вот, опять. Парня в медицинском халате, который убивал Черного. Черный? Из глубин моего сознания вырвалось утробное рычание. Память вновь отказала. Казалось, я бегаю по кругу целую вечность, от одного воспоминания к другому. Такой ярости я еще не испытывал. Нельзя вспомнить все свое прошлое посекундно, невозможно держать в памяти одновременно миллиарды крошечных ощущений. Я идиот!

Необходимо действовать иначе. Целая вечность понадобилась, чтобы собраться с духом. Но я решился. Оставил только основу — то, что составляло мою суть. И откинул остальное. У меня едва хватило силы воли отбросить все, что с таким трудом насобирал. Я просто чувствовал, что это не игра. Потерпев неудачу, я на всю жизнь останусь пускающим слюни идиотом. Но я не видел другого выхода. Либо рискнуть, либо всю жизнь бегать между воспоминаниями. Роняя в пустоту фрагмент за фрагментом.

Я смог. Моя суть стала тем стержнем, на котором формировалась личность. Веретеном. Усилием воли сворачивая воспоминания в толстую нить, я принялся наматывать ее на себя. Виток за витком. Получилось неожиданно легко. Сложней всего оказалось запустить вращение. Первая нить, вторая, десятая, сотая. Со всех сторон ко мне устремились тысячи кадров из прошлого. Я вбирал собственную память с невероятной скоростью. Тратить силы больше не приходилось, пришло ощущение правильности. Я не знаю, сколько это продолжалось, но не слишком долго. Стоило последнему воспоминанию улечься на свое место, как на мой лоб опустилась прохладная ладонь. Ко мне вернулось ощущение тела, и в то же мгновение меня накрыло волной боли.

Распахнув глаза, я увидел склонившегося надо мной человека. Все плыло как в тумане. Последнее, что я услышал, перед тем как потерял сознание, было:

— Ты молодец. Все будет хорошо. Спи.

Граф поднялся и дал знак санитарам грузить тело на носилки. Достав платок, он начал оттирать кровь с туфель. Когда умудрился вляпаться? Скомкав окровавленную тряпку, молодой человек бросил ее на землю. Кажется, обувь придется выкинуть.

— Закончил? — из-за спины раздался голос Власова.

— Да, Владимир Николаевич. Картина вырисовывается следующая. Судя по документам, нападавший работал в местной больнице. Способности — чуть выше среднего, проявились около недели назад. В ауре еще видны остаточные пятна инициации. Спусковым крючком послужила смерть пациента. По сути, перед нами некромант-недоучка, мог тянуть жизнь и напрямую работать с энергетикой. Но запас сил накопил очень большой, специфика работы. Магом себя вполне осознавал, даже экспериментировал с больничным материалом. Стоит отправить туда наших, пусть почистят, кого успеют. Вандал, работал крайне топорно. Парню, что называется, снесло крышу — очередной избранный. Думаю, из-за этого тут все и завертелось. Магу захотелось сверкнуть мускулом. У спортсмена с девушкой шансов не было. Огнестрельное оружие, — Граф пнул скомканный свинцовый комочек, — против такого уже неэффективно. Если бы не вмешался оборотень, он бы убил. И ушел.

— Парнишка — оборотень? Черт, я рассчитывал на более серьезное приобретение, — Власов огорченно вздохнул.

— Парень проломил щит второго уровня.

— В смысле? Оборотни на это не способны.

— Владимир Николаевич, у нас информации — кот наплакал. О скольких перевертышах мы знаем? О семи? Наш Волков и питерский, у Сан Саныча. Двое в Европе и трое в Америке, у наших заклятых заокеанских «друзей». То, что остальные еще слабей, это не показатель. Аналитики утверждают, что сильные перевертыши сторонятся городов. Рановато делать выводы, не находите? На кофейной гуще гадаем.

— Ладно-ладно, но оборотень…

— Чтоб вы знали, перед смертью некромант прошелся по нему «миксером». Причем весьма пакостным. Парню перемешало все воспоминания и повредило структуру личности. И это в момент инициации! Василек, может, и смогла бы ему помочь, а я бы не справился. Если честно, я намеревался его убить. Сами понимаете, зверь без человеческого сознания — это страшно. Самое удивительное — он восстановился. Так что парень перспективный, надо работать.

— Бред какой-то. Ты вообще уверен, что он перевертыш?

Вместо ответа Граф подошел к носилкам и отбросил в сторону одеяло. Правую руку Александра, до самого предплечья, покрывали мелкие чешуйки стального цвета.

Глава 2

Меня разбудил звук открывающейся двери. Сознание включилось толчком. Голова работала ясно, и даже привычные сонные мушки куда-то подевались. Я чудесно выспался и великолепно себя чувствовал.

В палату вошла миловидная девушка лет двадцати. Белый халат выгодно подчеркивал красивую фигуру. Правильные черты лица, короткая прическа и чуть пухлые губы — симпатичная. Наверное, медсестра. Увидев меня, она приятно улыбнулась и подошла к кровати.

— Доброе утро, Саша, как ты себя чувствуешь? — Девушка с ходу перешла на «ты». Я так не могу, в период знакомства приходится «выкать».

— Отлично, спасибо. Скажите… — Я попытался приподняться, чтобы лечь повыше, и не смог пошевелиться. Подергался — безрезультатно. Меня надежно закрепили ремнями так, что шевелить я мог только головой. — Скажите, почему я связан?

— Вчера вечером нам позвонил твой тренер. Саша, ты помнишь, что произошло возле клуба?

Памяти потребовалось всего несколько секунд, чтобы восстановить события вчерашней ночи. Странно, но особого всплеска эмоций я не испытал. Хотя точно помню, как своими кулаками превратил голову человека в кровавую кашу. Сознание просто поместило этот факт в стопку несоответствий: непробиваемый пузырь вокруг Худого, невидимая гадость, которой он кидался, и невероятная, запредельная скоротечность схватки.

Облизнув пересохшие губы, я произнес:

— Игорь Сергеевич не мой тренер. Да, я помню, как я убил этого человека, если вы об этом.

— Прекрасно. — Девушка перешла на шепот, как бы размышляя вслух. — Эмоциональная заторможенность — последствия «миксера». Погибший смешал воспоминания, но парень смог полностью восстановиться. Удивительно пластичное сознание, собрать свою личность заново в условиях инициации…

— Простите, — я перебил задумавшуюся девушку, — как вас зовут?

— Ой, совсем забыла. Женя. — Она чуть не протянула мне руку, но вовремя остановилась и начала поправлять ворот халата.

Кажется, мне удалось ее смутить.

— Женя, скажите, пожалуйста, почему я связан?

— Я боялась, что ты навредишь себе или окружающим. — Она подмигнула. — Оборотни в период инициации немного агрессивны.

Я рассмеялся. В свое время мне пришлось пересмотреть кучу фильмов ужасов, Юля их очень любит, а в одиночку смотреть боится. И оборотнем я себя чувствовал меньше всего. Не было никакой тяги к сырому мясу, и в лохматую образину я точно не превращался. Свои доводы я и привел медсестре, правда, в шутливой манере. Женя юмор не оценила.

— Тяга к сырому мясу появится, когда сильно проголодаешься. Восемнадцать лет в тебя вбивали, что людей кушать нельзя, мгновенно это не исправит даже инициация. А чтобы ты не сомневался… — Девушка сбросила шерстяное одеяло, которым я был укрыт, и возражения замерли на моем языке. Смысл возражать, если все и так ясно? Темно-серые чешуйки начинались от самой шеи. Различаясь размерами и формой, они покрывали все мое тело. На мне были надеты штаны, но, судя по ступням, под ними тоже все чешуйчатое. Пропорции тела — абсолютно нормальные. Я чуть не заработал косоглазие, пытаясь рассмотреть кончик своего носа. Лицо пока оставалось человеческим.

— Женечка, это что, навсегда? Я теперь оборотень? Это же черт знает что, а не оборотень! — Очень надеюсь, что в моем голосе не было панических ноток. Или, по крайней мере, их было не слишком много. — Я что, теперь — недоящерица?!

— Успокойся. В отличие от магов, у оборотней инициация проходит в несколько этапов. Тело, потом сознание, опять тело, опять сознание. И продолжаться это может очень долго. В конечном итоге ты сможешь принимать не только человеческий и звериный облик, но и промежуточный. Не переживай, не ты первый, не ты последний. Все будет хорошо, но придется поработать. А сейчас надо поспать. Ты перевозбудился, а это опасно.

— Да не хочу…

Не слушая возражений, Женя провела ладошкой по моему лицу, ненадолго задержав пальцы в районе лба. Тело начало стремительно тяжелеть, мышцы расслаблялись одна за другой. Паники не было. Я понимал, что мне хотят помочь, но собственная беспомощность раздражала. Сопротивляться становилось все сложней, и я не заметил тот момент, когда окончательно провалился в сон.

Девушка кивнула и, укутав заснувшего пациента, выскользнула из палаты.

Во второй раз я проснулся от ощущения чужого присутствия. Едва уловимое чувство тревоги выдернуло меня из объятий Морфея раньше, чем опустившаяся на плечо рука. Кто-то попытался меня разбудить деликатным встряхиванием.

Я открыл глаза. Надо мной склонился смутно знакомый парень: на вид лет двадцать пять, короткая стрижка и темные, почти черные глаза. Одет в дорогой костюм, отчего кажется старше своих лет. Серьезный.

— Я тебя помню, — сказал я, всматриваясь в смутно знакомое лицо.

Парень кивнул и протянул руку. Рукопожатие было крепким, хотя на первый взгляд силачом он не выглядел. Только сейчас я с удивлением заметил, что больше не связан.

— Граф, — представился он.

— Титул?

— Нет, скорей совокупность объектов со связями между ними, — процитировал парень определение из математической теории. Голос ровный, вроде не обиделся.

— Граф, а почему меня отвязали? Чешуя на месте, я все еще вооружен и очень опасен.

— Рядом со мной — не очень. Мы поговорили с Черным, с Игорем Сергеевичем, подняли характеристики из университета и военкомата. Ты вроде нормальный парень, с головой дружишь. Опять же рисковал жизнью ради друга. Сработаемся.

Граф испытующе посмотрел на меня, но намек я предпочел проигнорировать. Кое-какие догадки насчет него у меня были, но обсуждать их здесь я был не готов. Обстоятельства явно складываются не в мою пользу, и я предпочел увести разговор в сторону:

— Сколько я здесь валяюсь?

— Уже почти сутки. Не переживай, Чернявский позвонил твоей маме. Эту ночь вы провели вместе, в компании друзей и сокурсников. Так что до завтра тебя искать не будут.

Оперативно. За сутки проработали, даже мать предупредили. Заботливые, блин. Если не врут — может, и сработаемся. С каждой минутой я все отчетливей понимал, что прежней, беззаботной жизни пришел конец. Оборотня из поля зрения они не выпустят. И не важно, кто это такие — хоть ФСБ, хоть люди в черном. Одно радует, если я до сих пор не на операционном столе и даже не в клетке, значит, я не один такой. И есть шанс отделаться легким испугом.

— На запчасти разбирать не будете?

Граф улыбнулся. Пододвинув к себе табуретку, он сел рядом с кроватью.

— Не будем. Потом поймешь почему. Я понимаю, у тебя много вопросов. Через пятнадцать минут в конференц-зале я буду читать вводную для новичков. Поступим так — придешь, послушаешь, а потом обсудим наши дальнейшие планы. Идет?

— А я могу отказаться?

Не то чтобы я хотел так поступить, но интересно, осталась ли возможность жить по-старому. От брошенного на меня взгляда во рту мгновенно пересохло. Одного его хватило, чтобы понять — пути назад нет. Но Граф решил объяснить подробней:

— Забудь. Пока мы с тобой не закончим, прежней жизни у тебя нет. Куда ты пойдешь в таком виде? — Граф показал на мою чешую.

— Это же не навсегда. Мне сказали, что я буду выглядеть как человек.

— Женя тебя не обманула, но внешность не главное. Ты не человек, и не важно, как ты выглядишь. В одиночку тебе не справиться. Оборотень в городе — это хищник в каменных джунглях. Кругом двуногая еда. Поверь мне, ты не захочешь однажды проснуться рядом с обглоданным телом человека. А так — мы поможем тебе, а ты поможешь нам.

Видя, что я собрался спорить дальше, он оборвал меня на полуслове:

— Все. Диалоги — потом, я спешу. Через пятнадцать минут жду в конференц-зале. Тебя проводят. Послушаешь и сам поймешь, что прежняя жизнь закончилась у всех. Поговорим после вводной.

Граф ушел, а я не торопясь начал одеваться. Моей одежды в палате не оказалось, вместо нее на кресле лежали белые штаны, рубашка с длинным рукавом и легкие кроссовки — все моего размера. В кармане я нашел тонкие кожаные перчатки. Взглянув на себя в зеркало, я испытал чувство глубокой благодарности. В этой организации явно привыкли думать головой. Одежда закрывала от любопытных взглядов все чешуйчатые участки тела. Догадаться, что я не человек, было невозможно. Чудак в перчатках гораздо лучше фрика.

До назначенного времени оставалось минут пять, как раз хватит, чтобы привести мысли в порядок. Впечатление сложилось положительное, и не в последнюю очередь из-за персонала. Медсестра Евгения, которую действительно заботило мое состояние, произвела на меня впечатление. Не знаю, может, это проявляются новые способности, но от нее и правда веяло заботой и теплотой. И она совершенно не боялась. Перед ней был просто я, а не чешуйчатый монстр, привязанный к кровати.

А в том, что я способен учуять страх, сомнений не было. Помнится, стоило пробить защиту, как тощий буквально взорвался этим запахом. От Жени страхом не пахло, она относилась ко мне как к простому человеку. Да и внешне — очень красивая девушка.

Граф тоже произвел сильное впечатление. Уверенный, погруженный в себя человек, при том что по возрасту ему лишь слегка за двадцать. В отличие от Евгении, он закрылся полностью. И опасностью во время разговора от него тянуло очень сильно. Если мне не изменяют чувства — согнет в бараний рог и не поморщится. Приказы отдает, а у самого в глазах усталость. Такое чувство, будто надоело ему все хуже горькой редьки.

Чем же они занимаются?

В конференц-зал меня проводил молчаливый охранник. Комната вывела нас в коридор, по обе стороны которого располагалось два десятка одинаковых дверей с номерами. В конце — просторный лифт. Вместо кнопки вызова — сенсорная панель с датчиками отпечатков, без сопровождающего с этажа не выбраться. Сперва я не понял, что мне показалось неправильным. Потом дошло — кнопки на панели расположены в обратном порядке. Отсутствие окон и искусственное освещение натолкнули на мысль, что мы находимся глубоко под землей. Наша цель располагалась на минус седьмом этаже.

Охранник довел меня до двери и ушел по своим делам. Просторный зал выглядел как комната из фильмов про американские спецслужбы. Именно в таких проводят совещания и брифинги. Особенно рассмешили металлические стульчики, по виду напоминающие недоношенную парту — с подставкой для письма. Совершенно голые стены и уже привычное отсутствие окон. Правда, отделка на уровне: панели из натурального дерева, а на полу — настоящий паркет.

К моему приходу в зале сидело человек двадцать. Большинство — молодежь. Такое чувство, что я попал на студенческое собрание. Одежда у всех была одинаковая, ну разве что мои перчатки слегка выделяются на общем фоне. Особо ко мне не присматривались, несколько человек обернулись на шум, но повышенного интереса я не вызвал. Все активно общались и много жестикулировали. Время от времени кто-то повышал голос и начинал возбужденно что-то доказывать. Спорил народ активно, но без рукоприкладства. Вообще сложилось впечатление, что все успели перезнакомиться. Набиваться в компанию я не собирался, поэтому сел отдельно — чуть позади.

Примерно через минуту свет в зале слегка притушили, и народ начал успокаиваться. Интересный способ добиться внимания, как в кинотеатре. Когда зал окончательно утих, вошел Граф. Спокойно пройдя через комнату, он подхватил пульт с переднего кресла и встал перед проектором. То, что за его действиями внимательно наблюдают, мужчину совершенно не смущало. Повернувшись к зрителям, он поздоровался. Акустика была просто великолепна, намеренно негромкий голос легко разнесся по всему залу:

— Все вы знаете, что мир изменился. Каждый из вас, так или иначе, столкнулся с последствиями, и не всегда они были приятными. Многие из вас в курсе того, о чем я буду рассказывать. Прошу отнестись с пониманием и не мешать. Итак, два года назад на территории Соединенных Штатов Америки произошла катастрофа, причины которой правительство посчитало нужным скрыть от общественности.

Группа людей проводила шутливый ритуал по вызову демона, используя в качестве пособия вымышленную книгу писателя-фантаста. Уверен, вы слышали про «Некрономикон», также известный как манускрипт «Аль Азиф». Демона они так и не вызвали, но этот факт послужит слабым утешением для жителей небольшого городка. Его стерло с лица земли.

Бедолаги снимали все действие на видео. Камера продолжала работать и зафиксировала точное время, понадобившееся заклятию, чтобы вытянуть жизнь из двенадцати тысяч живых существ. Восемь минут и пятьдесят четыре секунды. Эта запись послужила первым доказательством того, что магия больше не является выдумкой. К сожалению, не единственным. В течение следующих месяцев по всему миру были созданы спецподразделения нашего типа. Поиск одаренных и уничтожение ущербных разумом выродков.

— Темных?

Ирония фразы Графа нисколько не смутила, но некоторое раздражение все же мелькнуло в голосе:

— При чем тут темнота? Забудьте голливудские фильмы, таких делений не существует. Только воля человека. И постарайтесь больше не отвлекать. Итак, тринадцатый отдел появился одним из последних. Счастливый номер, у кого-то наверху нет чувства юмора. Из-за него к нам прилипло прозвище «черти», хотя официальное название — «сверхчеловек», от английского «superman» или «overman». Сразу говорю, к мутациям мы отношения не имеем. Изменились физические законы, а не люди. Хотя термин «сверх» вполне прижился, я предпочитаю формулировку «маг». Не люблю совать голову в песок. Да и супермен у меня ассоциируется с мужиком в красных трусах поверх синих штанов. Впрочем, фильм неплохой.

В зале раздались смешки. Граф нажал что-то на пульте, и свет погас окончательно. Теперь его голос раздавался из темноты:

— Каждый из нас думал о том, что произойдет, когда всплывет правда о его способностях. Многие задавали мне вопрос о своей судьбе. Успокойтесь, никто не собирается резать вас на части. На девяносто процентов наша организация состоит из магов разных специализаций. К примеру — целители, в зале точно есть парочка. Посмотрите на экран, пожалуйста. Эту девушку зовут Женя, наша Женя-Василек. Она мастер-лекарь и моя правая рука, по совместительству работает в одной из четверок.

На экране показали ночной лес. Запись явно была непрофессиональной, картинка перемещалась рывками. Судя по тому, что в кадре мелькали одетые в бронежилеты фигуры с автоматами наперевес, — оперативная съемка.

В бесформенной, затянутой в камуфляж фигуре я с трудом опознал давешнюю медсестру. Девушка склонилась над израненным парнем, ее отброшенный в сторону тактический шлем валялся неподалеку. Камера плавно наехала, показав крупным планом грудную клетку бойца. Если я хоть что-то понимаю, жить тому осталось пару минут. Бронежилет напоминал медленно сочившееся кровью решето. У бедолаги шок, глаза закатились от боли. Обескровленное, белее мела лицо и вздымающаяся мелкими рывками грудь. Уже позже я узнал, что даже слабенькие маги очень живучи. Высокая сопротивляемость к физическим повреждениям — наша отличительная черта. В тот момент картина вогнала меня в ступор.

Звука не было, но, когда Женя провела над парнем рукой, я кожей почувствовал скрежет металла. Бронежилет вскрыло, словно консервным ножом. При этом движения мастер-лекаря были очень точными, ни грамма суетливости. Руки уверенно опустились на окровавленное тело, и десантник замер. Мгновенно. Секунд тридцать ничего не происходило, но зал не шевелился. По-моему, мы даже дышать перестали. А затем раны начали затягиваться. Меня поразило, что они закрывались снизу вверх. Кто-то, спокойно и деловито, одну за другой, выталкивал пули и затягивал входные отверстия. Догадаться, кто это делал, было несложно. Еще через пару минут Женя встала и надела перчатки. Этот насквозь будничный жест запомнится мне на всю жизнь. Лишь дрожь ее пальцев указывала, что операция проходила за гранью возможного. Запись остановилась.

Тусклые лампы добавили света, но Граф молчал. Видимо, не хотел разрушать атмосферу всеобщего шока. Лишь когда мы начали шевелиться и по рядам прошел первый шепот, он произнес:

— Этой записи больше года. С тех пор наша медицина сильно продвинулась, но общий отрыв вы оценить в состоянии. Вопросы есть у кого-нибудь?

Руку поднял худощавый парень в очках с первого ряда.

— Простите, а кто такой мастер-лекарь?

— Мы не знаем вершины своих умений, каждый день ситуация меняется. Иногда — самым кардинальным образом. Приставка «мастер» говорит о том, что перед вами сильнейший. Отсчет рангов начинается от единицы и растет вверх. Чем выше цифра, тем более опытный маг перед вами. Система весьма условна, но лучшего пока не придумали. Еще вопросы? Тогда продолжим.

— А у вас есть такая приставка? — Нагловатый голос раздался из середины зала в тот момент, когда Граф уже развернулся к экрану.

Свет снова притушили, и полумрак помешал мне разглядеть выскочку.

— Да. Я — мастер-координатор. Я удовлетворил ваше любопытство, Дмитрий?

Не дождавшись ответа, он продолжил:

— Я так и думал. Смотрим следующую запись. Как магия лечит, вы только что видели. Теперь будем смотреть, как она калечит. Эта запись ролевой игры прошлого года. Хоббитские Игрища-2009, если это вам о чем-то говорит. В главной роли некто Горелка, в жизни — Максим. Фамилию я, к сожалению, не помню. Сейчас он работает с нами и считается неплохим огневиком. Внимание на экран.

Не знаю, как других, а меня первый фильм впечатлил. Думая о магии, я в первую очередь представлял себе разрушения и проблемы — сказались обстоятельства знакомства. То, что творила с ее помощью Женя, меня просто потрясло. Не магия — волшебство! Впервые я подумал, что все может быть не так уж и плохо, и даже немного расслабился. Второй фильм показал, что с выводами я поспешил.

Начало было вполне обычным. Явно любительская запись, человек двадцать подростков в доспехах сражаются на мечах. Девушки стреляют из луков. Оружие явно не металлическое и специально затуплено. Никогда особо не интересовался ролевиками, но размах и серьезный подход к развлечениям впечатлил. Даже на мой непрофессиональный взгляд, некоторые из них двигались вполне грамотно, хотя таких было и немного. Все действия сопровождались лязгом и гомоном.

— Обратите внимание на фигуру в правом углу. Максим отыгрывает мага. По условиям игры вместо огненного шара он должен бросить наполненный пластилином теннисный мячик. В зависимости от школы магии, к мячику прикрепляется яркая лента разных цветов. Красный цвет обозначает школу огня.

Действительно, рядом с лучницами стоял молодой человек в халате и кидал что-то в толпу. Особой меткостью Максим не отличался, поэтому частенько попадал в своих. Не похоже, что он сильно переживал из-за этого — парень явно развлекался, больше времени уделяя дамам вокруг. Камера специально за ним не следила, поэтому довольно часто его фигура пропадала с экрана. В какой-то момент движения на экране замедлились, запись пустили в покадровом режиме. Отчетливо видно, как из руки Максима вылетает шарик. Только вместо красной ленты за ним тянется дымный след. Нарастающий рокот легко перекрывает выкрики толпы, шарик воспламеняется и, увеличиваясь от кадра к кадру, превращается в полноценный фаербол. Когда клубок огня врезался в толпу, размером он был с мою голову. Взрывом подростков раскидало в стороны. Камеру дернуло, и запись оборвалась.

— Ни фига себе! — эмоционально воскликнул кто-то. — Это сколько ж там трупов?

— Пострадавших не было. Мы стараемся держать все более-менее крупные сборища ролевиков под контролем. Среди представителей этой субкультуры нередко появляются одаренные. Может, на них свежий воздух так влияет, я не знаю. Но подобные случаи не редкость. Конкретно этот всплеск уловила наша дежурная группа. Парни сработали оперативно. Подлечили раненых и слегка затуманили воспоминания. Ну и Гэндальфа забрали.

По залу прошел нервный смешок, донесся очередной выкрик:

— Его наказали?

— Его не за что наказывать, — сухо произнес координатор. — Обучили немного, рассказали, что с ним произошло, и попросили помочь. Теперь он работает с нами.

— А если мы не согласимся помогать? Нам тоже «затуманят воспоминания»?

Я думал, Граф с ходу отметет такие предположения, но он пожал плечами:

— Год назад мы бы так и поступили, а сегодня это просто бессмысленно. С самых упертых возьмем подписку о неразглашении и отпустим. Аналитики утверждают, что через два месяца в мире будет не протолкнуться от магов, оборотней, вампиров и прочей нечисти. — Голос у Графа был раздраженный. — Не буду отрицать, я и не таким занимался. Некоторых, возомнивших себя избранными, я кончил своими руками. Многих убили мои сотрудники. Тут большая разница. Если маг вредит окружающим в процессе инициации — это случайность, за это нельзя карать. Другое дело, если кто-то возомнил себя мессией. На прошлой неделе в Ростове человеческие спецслужбы вышли на след маньяка. Одаренного, как и мы. Ситуация типичная, изменила любимая — и у парня снесло крышу. К несчастью, он оказался сильным кинетиком. Убивал в основном девушек. Медленно. Когда за ним пришли, он почти весь отряд СОБРа положил и ушел. Пули его уже не брали. Успел, тварь, щит освоить.

Граф замолчал, как бы подсказывая следующий вопрос. И его не преминули задать:

— А вы?

— А мы не всесильны, людей не хватает катастрофически. Я опоздал совсем немного, но этого хватило, чтобы погиб десяток опытных бойцов. Семейных людей, между прочим. Ростовский чиновник послал их на убой. Ему запретили вмешиваться, но он пошел против приказа. Посчитал, что победителей не судят. Орден решил урвать, сука. Такие вот дела.

— А что с ним теперь?

— С чинушей? Да ничего. Дело завели, сядет как миленький. Да и рак у него, недолго осталось.

— Да не с ним. С кинетиком что?

— Я его выследил. И выдавил. Медленно.

Голос у Графа был усталый. В нем звучала простая констатация факта. У меня не возникло и тени сомнения, что так оно и было. Выследил и выдавил. Зал молчал, переваривая информацию.

— Проходи, Саша. — Граф рухнул в кресло.

После конференц-зала меня проводили в его кабинет. Предстоял разговор, в котором будет решаться моя дальнейшая судьба. Врать не буду — нервничал сильно. Хотя для себя я все решил, да и особого выбора у меня не было. Свою страну я люблю, хотя и немного стесняюсь этого. В будущем проблемы будут у всех, а совать голову в песок в надежде, что пронесет, я не привык. Подозреваю, может пронести так, что мало не покажется.

— Как тебе представление? — Сидящий напротив меня координатор налил минеральной воды. — Прости, спиртного не держу. Нельзя мне, контроль ослабнет.

Я пожал плечами, отношение к алкоголю у меня было негативное. Вода оказалась холодной и газированной настолько, что я с непривычки икнул, вызвав у Графа слабую улыбку.

— Впечатлило. Особенно финальные кадры с Гаити.

— Это да, не хотел бы я оказаться там, где вуду — официальная религия. Даже с православной церковью у нас проблем хватает, а в Европе уже ходят слухи о возрождении инквизиции. Ладно, о проблемах потом. Сейчас надо с тобой вопрос решать. Ты мне нужен.

— И чем я такой замечательный? Вон у вас полный зал сверхов.

— Сейчас объясню. Чтоб ты знал, в среде магов оборотни считаются низшей ступенью эволюции. Вы неспособны оперировать силами вне собственного тела, только перестраивать. Ты же технарь? Короче, энергия вырабатывается быстро, но емкость аккумулятора маленькая. По сравнению с магами, естественно.

Самый сильный из наших оборотней работает в Питере. Хороший боевик, бывший афганец. Кстати, сверхи за тридцать — большая редкость, в основном почему-то молодежь. Так вот, даже у него потенциал до второй ступени не дотягивает.

Маг, которого ты убил возле клуба, выкачивал людей почти месяц. Убивал и питался, грубо говоря. Взломать его щит перевертыш не способен даже теоретически. Тренер сказал, что ты проломил его со второго удара. И выжил после «миксера» — это вообще сказка. Я лично сканировал, но до сих пор не верю.

— Ну допустим, я — ошибка природы. Все равно один в поле не воин.

— Ты ошибаешься, дослушай. Информация закрытая, так что болтать не советую. К появлению одиночек мы хорошо подготовились. Армия, «черти», спецслужбы, даже церковь подключили. Проблема в ритуалах. Когда мы объединяемся — наша сила растет. Трое недоумков с работающим ритуалом способны натворить чудес. Если к этому добавить жертвоприношение, особенно человеческое, то разгребать придется очень долго. А если за дело возьмется маг моего уровня, да еще с гекатомбой?! Город просто разнесет в клочья. В преддверии волны мы такого позволить не можем.

— Волны?

— Массивная, чуть ли не поголовная инициация планеты.

— Ладно, а я-то чем могу помочь?

— Мы запечатываем области вокруг всех городов. Все заклятия, конечно, не удержать, но защиту от основных проблем мы получим. Как крупноячеистая сетка — мальки проскочат, но большую рыбу удержит. Загвоздка в том, что чем больше город — тем больше нагрузка на Печати. Если в Питере хватило четырех, то в Москве их будет тринадцать. И каждая Печать замыкается на сильного мага. Как на ключ.

Все шло хорошо, пока не была потеряна восьмая группа. Печать стоит, это факт. Значит, теоретически, ее оператор жив. Проблема в том, что теперь не хватает двух человек, которые смогли бы установить заглушку. Детишки из зала не подходят, силенки не те. Любого из них ритуал выпьет досуха в течение секунд. Ты — другой. По всем расчетам, у тебя хватит сил, чтобы выжить.

— Бред какой-то. Я же ничего не умею!

— Чтобы послужить батарейкой, много мозгов не нужно, все сделают за тебя.

Я задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. Не знаю почему, но я начал раздражаться.

— Почему нельзя использовать нескольких магов?

— Идет жуткий рассинхрон, и заклинание распадается. С последствиями. Проще говоря, взрывается в центре города.

— Хорошо. А вы сами эту Печать ставили? Или, как все начальство, чужими руками загребаете?

— Ставил. Ритуал — моя разработка, и первую Печать я замкнул собой. Гагарин от магии.

Граф в очередной раз устало улыбнулся. Поднявшись с кресла, он подошел к окну и поднял жалюзи. Вместо стекла была кирпичная кладка.

— Есть еще один аргумент. Если я правильно понял твой характер, он будет для тебя железным. Саш, у тебя ведь есть младшая сестренка? Юля, верно? Видишь на столе папку с фотографиями? Да не дергайся ты. К твоей семье они имеют весьма косвенное отношение. Это фотоотчет, который я привез из Ростова.

Папка лежала на столе. Обычная пластиковая папка с надписью «Ростов. 18.08.2010. Кинетик». Такие сотнями продаются в секции канцтоваров, но я не мог избавиться от ощущения, что передо мной готовая к броску ядовитая змея.

Я знал о содержимом еще до того, как перевернул страницу. Знал, но досмотрел до конца. Зубами скрипел, но листал. Смотрел и не понимал, как можно творить такое. Тела молодых девушек будто пропустили через мясорубку. Горжусь! Горжусь, что в тот момент меня не вывернуло наизнанку. И тем, что внутри зародилась волна ярости и боли, а не страха и паники. Не дай бог увидеть свою семью в такой папке!

Несколько минут мы сидели в тишине. Наконец я спросил:

— Ну и что тебе от меня надо?

Собственный голос казался сухим и безжизненным.

— Да ты и сам все прекрасно понимаешь. — Граф положил на папку три деревянных шарика. Подарок сестренки. Чтобы рука не болела.

Густой аромат прекрасно сваренного кофе обволакивал фигуру координатора. Кабинет был погружен во тьму, но Графу это нисколько не мешало. Его задумчивый взгляд ни на секунду не отрывался от вращающегося в воздухе стилета. Лезвие приглушенно светилось, отбрасывая блики. Если бы кто-то из подчиненных увидел взгляд координатора, направленный на клинок, он бы с удивлением обнаружил в нем страх. Творение мага пугало его самого.

— И зачем я все это затеял? — В тишине кабинета голос прозвучал растерянно.

Тряхнув головой, Граф убрал стилет в ножны. Даже самые близкие люди не подозревали о существовании этого клинка. Тяжелый вздох вырвался из груди координатора. Цель была близка, но с каждым днем сомнения все больше одолевали его.

Граф устал. Короткий разговор с Александром вымотал больше, чем беготня в Ростове. Время поджимало, а подходящих кандидатов не было. Чертова Печать забрала сразу трех потенциальных ключников. Парень необходим.

Работать пришлось на грани морали. Злополучную папку координатор давно убрал в шкаф. Кстати, прекрасный инструмент — эмоциональный. Действует, правда, не на всех, но в этот раз — сработал. Не зря аналитики трудились сутки напролет, составляя психопортрет оборотня. Задача оказалась непростой. Парень явно не стремился к известности, и накопать удалось немного. Пришлось подключить Женю-Василька. Слепок ауры разбирали вместе, прикидывая, на что и с какой силой давить. Девчонка — профи, безошибочно определила уязвимое место. Семья для парня — святое. Иначе пришлось бы ломать по жесткой схеме. А эти перевертыши совершенно непробиваемые. Результат — пятьдесят на пятьдесят. Нет, маньяк попался как нельзя кстати, фотографии оказались последней соломинкой. Прикинув ситуацию так и эдак, Граф решил, что действовал оптимально. Разыграно как по нотам.

После разговора с координатором мне дали немного отдышаться. Позвонил домой, соврал, что застрял у Черного на даче. Уехать на неделю было совершенно не в моем стиле, но мама только обрадовалась и пожелала приятно провести время. Она давно собиралась выставить меня на природу, но ведь не настолько, чтобы поверить в наспех слепленную байку? Наивная! Вот сестренка сразу заподозрила неладное, еле отбрехался. И то спасибо абонементу в клуб. Сергеич сказал, Юлька может подходить в любое время, новую карточку он для нее сделает. В свете открывшихся обстоятельств вопрос с молотилкой мы благополучно замяли.

Остаток дня я откровенно скучал, делать было нечего. Симпатичная медсестра, имя которой я сразу забыл, принесла ужин. Есть после просмотра фотографий совершенно не хотелось, и я решил разговорить девушку. Раз уж я влез в этот гадюшник, будет полезно узнать местные порядки.

О принятом решении я пожалел уже через пять минут. Настолько болтливого человека в моей жизни еще не встречалось. Магия ее не интересовала, и девушка постоянно сбивалась на разговоры о моде и музыке. Уверен, выбирали ее очень тщательно. Вытянуть секретную информацию из такого экземпляра нереально.

Хуже того, выпроводить скучающую девушку оказалось очень сложно. Девчонке было чертовски любопытно, что я за зверь такой и за что меня посадили. Оказалось, эти комнаты служат своеобразной гауптвахтой для провинившихся магов. Стены укреплены, а специальные заклинания мешают колдовать.

Пришлось признать, что я крайне нестабильный оборотень с периодическими провалами в памяти, а мой внутренний зверь нередко нападает на людей. Поэтому меня и заперли внизу, пока не разберутся, как лечить. Не понадобилось даже устраивать стриптиз и показывать чешую — медсестру как ветром сдуло.

В общем, уже через пару минут я сидел на кровати в одиночестве и уплетал остывшее пюре с шикарным куском мяса. Даже не заметил, как успел проголодаться. Дела, конечно, обстоят не лучшим образом, но если тут всегда так кормят — можно и потерпеть. Съев все, я завалился спать.

На следующее утро проснулся в паршивом настроении. Я прекрасно понимаю, что гулять по городу в таком виде не стоит, но и сидеть запертым в клетке я не собираюсь. Ходить кругами по комнате мне тоже надоело. Стены давили на меня. От нечего делать вышел в коридор и начал заглядывать во все двери. Оказалось, что я единственный постоялец на всем этаже. Зато набрел на душевую. Свежий комплект одежды нашелся возле кровати еще вчера, но надевать его на грязное тело не хотелось. Теперь пригодился.

Я уже примеривался, как бы половчей разобрать панель у лифта и устроить тут небольшой переполох, когда двери наконец открылись. Мужчина, на вид лет сорока, с интересом смотрел на меня из кабинки лифта. Вид сидящего перед сенсором парня говорил сам за себя.

— Сбежать вздумал? Уважаю! — И, протянув руку для рукопожатия, представился: — Паша Волков.

— Саня. А я думал, про меня уже забыли.

— Не, я проспал. — Он демонстративно зевнул. — Аврал постоянный. Ладно, поехали, а то нас на полигоне заждались.

Такой искренней радости я давно не испытывал. Наконец-то выберусь из этой казармы, второй день без свежего воздуха. Граф вчера сказал, что полигон находится за городом, проветрюсь по дороге.

Оказалось, я поторопился. Двери лифта открылись прямо в помещении гаража, а небольшой микроавтобус не слишком отличался от моей камеры. Хотя стекло опустить разрешили. Павел сел за руль, а я пристроился на переднее пассажирское. «Фольксваген» прибавил газу, и мы выбрались в город. Судя по количеству людей на улице — рань несусветная. Теперь понятно, почему Волков зевал.

— Так ты и есть знаменитый Ящер? Наслышан. Покажи, а? Ни разу не видел чешуйчатых.

Пришлось снять перчатку и продемонстрировать ладонь.

— Нормально, и цвет нейтральный. Я боялся, что ты как зеленый попугай будешь. Только этого в нашем цирке не хватает.

— А вы вообще в курсе, что мне предстоит? А то все спешат, никто толком не объяснил.

Волков почесал за ухом.

— Знаю, как не знать. У тебя, судя по чешуе, инициация повисла на межфазе. Ни туда, ни назад. Процесс надо подтолкнуть.

— Как подтолкнуть?

— Да придумают что-нибудь. Затейников хватает.

Я с подозрением посмотрел на собеседника. Мне показалось или он как-то слишком быстро закруглил разговор?

— Ладно. Нам ехать долго еще? Может, расскажешь пока что-нибудь?

— Ну думаю, часа за два доберемся, если пробки проскочим.

Похоже, со столичным движением даже магией бороться бесполезно. Выехав на трассу, микроавтобус резко прибавил скорости. Все это время Павел травил байки. Кстати, Волков оказался не только оборотнем, но и майором. Правда, армейским. Эдакий оборотень в погонах. Только обращался не в волка, а в медведя. И это несовпадение его сильно расстраивало.

— Такая непруха, представляешь? Нет, ты не думай, у моего мишки габариты хорошие, вес за восемьсот и ростом под трешку. Полуформа тоже жуткая, скорость и сила — танк отдыхает. Тут я доволен. А с фамилией не повезло, был бы Медведевым — совсем другое дело, — рассмеялся Волков. — Знаешь, Санек, оборотней в России хватает. Городских мало, но это понятно, какому зверю захочется в кирпичной коробке сидеть? Даже мне неуютно, а я москвич коренной, всю жизнь в каменных джунглях. Пришлось даже дачу за городом купить. По уму, нашего брата в селах искать надо, в лесах. Там мы вне конкуренции, и атмосфера для оборотня самая подходящая. В лесу мы и с магами на равных, и с вампирами.

— Опа! Вампиры тоже существуют? Я думал, Граф шутит.

— Куда ж без них. Особенно в последнее время расплодилось. Церковники их крепко прижали — пачками горят. Этими… как их… гнездами, вот. По мне, так туда им и дорога. Но проблем с нежитью все равно хватает. Маги они, хоть и кореженные. Обычную силу не принимают, работают через кровь. И колдунство у них препоганое, уж поверь. Короче, у них свои проблемы, у нас — свои. Стараемся не пересекаться. Вот разгребемся — прижмем их к ногтю.

— А к оборотням церковь как относится?

— Как тебе сказать. У нас ведь тоже с инициацией не все ладно, почти как у вампиров. И человеческое мясо для оборотня — сильный допинг. Настолько сильный, что людоеды встречаются. А назад дороги нет, это как наркотик. Только вместо ломки — «черти» да церковь. Вампир может надкусить и отпустить, а оборотень что? Отгрыз ногу, и беги, парень, дальше? Короче, с перевертышами «кресты» не церемонятся, там же фанатик на фанатике. Меня на шубу пустят, тебя на сапоги. — Волков ощерился. — Держи с ними ухо востро.

За разговорами время пролетело незаметно, майор оказался отменным рассказчиком и психологом. Наверное, именно он и помог мне окончательно принять изменившуюся реальность. В его рассказах все было как-то обыденно и мало похоже на сказку. «Черти», как могли, старались удержать мир от падения в пропасть. Люди собрались разные, многие без специальной подготовки. Инженеры, художники, певцы и программисты — кого только не было. С бору по сосенке.

И всю эту пеструю толпу кидали на амбразуру. Серьезно учить было некогда и некому. Многие гибли, но те, кто выживал, становились мастерами. Новообращенный «избранный» такому профи на один зуб. Сейчас легче стало, но навалилось множество других проблем: обучение, контроль, система наказания, отношения между людьми и сверхами. Я попытался представить свое будущее, и голова пошла кругом.

— Сашка, ты башку себе не засоряй пока. Расслабься. — Майор по моему виду понял, что я перегрелся. — Само со временем устаканится. Мы, кстати, приехали, вон за тем поворотом начинается полигон. Пять минут — и на месте.

Полигон оказался открытым. У меня чуть челюсть на землю не упала от такого подхода. Магистральная дорога федерального значения в десяти минутах езды. Там, между прочим, вертолеты МЧС регулярно патрулируют, и вдруг магическая учебка. Я думал, меня опять под землю спрячут, а тут даже колючей проволоки нет. Десяток ангаров и асфальтированный выезд к трассе.

— Майор, ты куда меня привез? Где секретность? Где пулеметные вышки, рвы, колючка и мины-ловушки? Вы бы еще указатель на трассе поставили — «Магический полигон — 10 км. Посторонним вход воспрещен!».

— А зачем прятаться? Правительство в курсе, гражданских пугнет заклинанием, а сверхам тут рады. Одного, кстати, так и нашли. К друзьям на дачу ехал и свернул не туда. Остановился у КПП, дорогой интересовался.

Волков притормозил возле охранника. Двадцатилетний парень в мешковатой форме лениво махнул рукой, приветствуя.

— Привет, командир. Мы к Золушке.

Парень молча указал в сторону дальнего строения.

— Что за Золушка? — Меня разобрало любопытство.

— Да полигоном командует. Девчонка — ураган, но под горячую руку лучше не лезть. Один недоумок ее из лужи окатил и нахамил в придачу. Так она ему машину в шарик скатала — вылитая тыква. С тех пор — Золушка.

Мы остановились возле здания, и майор заглушил машину. На полигоне было тихо. Неудивительно, на часах — полвосьмого. Хотя небольшие группы по десять — пятнадцать человек уже сидели на траве и медитировали. Как и я, все в белых штанах и футболках. За каждой группой присматривает человек. Костюм такой же, только черный.

— Паш, а в черном — это инструкторы?

— Почти. Старшие ученики. Черная одежда — закончил обучение, вышел на первый уровень. Дальше уже циферки меняют.

— Ну вы, блин, даете! Прям каратисты. Черная футболка, пятый дан. — Настроение улучшилось.

— Так и есть. Натуральный цирк. А по-другому нельзя, мигом с катушек слетишь. Ладно, подопытный, вылезай. Успеешь еще насмотреться, идем знакомиться.

В длинном, похожем на ангар помещении было зябко. Толстые металлические стены еще хранили ночную прохладу. Контраст был такой, что я передернул плечами. Впрочем, организм довольно быстро подстроился, и я перестал обращать внимание на холод.

Внутренняя отделка отличался своеобразностью. Сперва я решил, что попал в стрелковый тир. Очень уж обстановка соответствовала. Расставленные вместо мишеней бронелисты местами погнуты. Многие обгорели или раскололись. На стенах в изобилии развешано оружие, от пистолета до противотанкового гранатомета. И штабеля ящиков с боеприпасами. Все без охраны.

— Паш, это что, гранатомет?

— Не, РПО. Гранатометы дальше.

— РПО?

— Реактивный пехотный огнемет «Шмель», или «шайтан-труба». Армейцы на магах тренируются. Один заряд почти…

— Волков, ты сюда лекцию читать приехал? — раздался голос из-за спины.

— Золушка! Ну что ты вечно подкрадываешься? — Паша обернулся и сграбастал девушку в объятия. В ответ раздался ее протестующий писк. — Привет, солнышко, а я тебе кролика привез.

— Разводить? — Девушка вырвалась из объятий Волкова и окинула меня оценивающим взглядом.

— Не. Пока для опытов, — хохотнул майор.

— Ну-у, — протянула она, — так не интересно. Ладно, зовут меня Ольга Крестова. Можно просто Оля, можно просто Золушка.

Волосы у нее были рыжие, а лицо усыпано веснушками. Высокая. Возраст — слегка за двадцать. Разноцветная футболка с диснеевскими героями, джинсы и озорные зеленые глаза дополняли образ. Вылитая ведьма.

— Александр.

— Ну раздевайся, Саша, будем знакомиться. Пока до пояса. Буду тебя смотреть. Кроссовки тоже сними. — Ольга профессионально ощупала мою чешую, развернулась и зашагала в конец ангара. — Идем. Надеюсь, ты не успел позавтракать?

Волков ободряюще хлопнул по плечу. Пришлось догонять девушку. По пути она успевала пояснять:

— Значит, так, оборотни нам попадаются редко. Руку еще не набили, поэтому делаем на общий страх и риск. Почему на общий — объяснять нужно? Тебе это необходимо не меньше, чем нам, а может, и больше. К тому же Граф сказал, что времени почти нет. Работать будем через страх, боль и агрессию. С вами, лохматыми, так быстрей всего получается. Это понятно? — Золушка посмотрела мне в глаза, юмор из ее голоса пропал начисто.

— Понятно. Только я чешуйчатый.

— Да хоть пернатый. Главное — принцип один. Следующее. Запас силы у тебя большой, чего ждать — мы не представляем. Постарайся никого не покалечить. Себя в том числе. — Девушка на секунду задумалась. — Вроде все. Короче, ориентируемся по обстановке. Заходи. Приступаем.

Мы стояли перед металлической коробкой в конце здания. Сделано все с большим запасом прочности, даже толщина стен соответствующая, не меньше тридцати сантиметров. Я заглянул внутрь.

— Просторная клетка.

Вырваться не получится, но есть где разгуляться. Массивная дверь закрывалась как в банковском хранилище — стальные штыри ввинчиваются в проемы. Хрен высадишь. Потолок высокий. Комната абсолютно пустая. Вывод напрашивается сам собой — передо мной большая камера. Я вопросительно глянул на майора.

— Заходи, заходи. Не бойся.

Пожав плечами, я шагнул внутрь. Под потолком зажглось несколько ярких ламп. Позади меня гулко бухнула стальная дверь. Замки сухо щелкнули, стержни вошли в пазы.

— Саша, ты меня слышишь? — Голос Ольги заметался по комнате, отражаясь от стен.

— Слышу хорошо.

— Вот и отлично. Сейчас мы тебя немножко погоняем.

После ее слов из потолка выдвинулись четыре полусферы с отверстиями. Издав механический звук, они плавно крутнулись, беря меня в перекрестие прицелов.

— Размеры комнаты — пятнадцать на пятнадцать, пространства для маневра тебе хватит. Начнем с резиновых пуль. Масса шарика почти двенадцать граммов, скорость — около ста двадцати метров в секунду. Характеристики гражданского травматического оружия. Убить не убьет, но больно сделает. Готов?

— Вы с ума там сошли? — взвился я. — Нет, конечно!

— Ну вот и ладненько. Начали.

Первый выстрел был предупредительным. С негромким хлопком одна из полусфер выплюнула в мою сторону пластиковый кругляш. Самое хреновое, что в закрытом помещении он давал множество рикошетов.

— Я бы на твоем месте начинал двигаться. И береги черепушку, — раздался предупреждающий голос Волкова.

Разборки я решил перенести на потом. Дайте только выбраться.

Первые секунд тридцать было терпимо, пушки пристреливались без суеты, по очереди. Задело дважды — в спину и правую ногу. Как я и предполагал, больше проблем было от рикошетов. Потом стало хуже. Сначала чувствительно прилетело в лоб. Затем неожиданный подзатыльник сбил с шага, и следующий выстрел попал в плечо. Скорость выстрелов постепенно нарастала, и количество летающих по комнате шариков увеличилось. Уклоняться стало тяжелей, но выручала чешуя. Удары шаров ее почти не пробивали, главной заботой было прикрыть голову.

— Оль, его не берет. Давай мощность повышать, а то до вечера провозимся.

Голос Волкова отвлек, и в меня попало сразу три раза.

«Тебя бы на мое место», — злобная мыслишка мелькнула и тут же погасла. Размышлять было некогда, наказание и так не заставило себя ждать. Одновременное попадание было очень чувствительным. Поскользнувшись на очередном шарике, я упал на живот. Руки метнулись назад, прикрывая затылок. Очень вовремя. Воспользовавшись моей ошибкой, пушки буквально нашпиговали меня. Дважды шарики проскочили между пальцами, чувствительно ударив в голову. В комнате резко потемнело, и в глазах вспыхнули звездочки.

Крутнувшись на месте, я толкнулся ногами и прыгнул в сторону. Зрение восстанавливалось медленно. Пришлось забиться в угол, подставив под шарики спину. Несмотря на усиленный выстрел, чешуя справлялась. Первые удары были гораздо больней. Кажется, тело начало подстраиваться под ситуацию.

— Ящер, твое тело полностью перестроилось. Датчики фиксируют заметное увеличение веса. Чешуя затвердела, и резина ее не берет. Приготовься к замене боеприпаса.

И через секунду — одновременный залп новыми шариками. Зацепило по касательной, но и этого хватило. Если раньше звук выстрела был едва слышным, то теперь сферы грохотали, как трактор. Боль от попаданий была очень острой. Я снова заметался по комнате, натыкаясь на стены и поскальзываясь.

Паузы между выстрелами заметно увеличились. И хотя я подозревал, что это ненадолго, послабление меня обнадежило. Новый боеприпас пробивал гораздо сильнее. Забиться в угол и переждать уже не получалось. Рикошетов стало меньше, ударившись о стену, шары теряли скорость и больших проблем не доставляли. По крайней мере, я так думал, до того как на них поскользнулся. Теряя устойчивость, я машинально взмахнул руками, открывая дорогу проклятым шарикам. Хуже того, я не смог устоять, и сферы принялись методично дырявить меня. Боль вырвала из горла полукрик-полурев. Странно, но бегать сразу стало легче. Постепенно боль от попаданий становилась все меньше, но расслабляться я себе не давал. И правильно.

Нутром почуяв неприятность, я ушел в перекат. Очередь из шариков прошла в миллиметре от лица. Потом выстрелы слились в непрерывный гул. Пол уже по щиколотку засыпало шарами. Уворачиваться стало нереально. В воздухе запахло пороховой гарью, и сила ударов возросла многократно. Еще секунд десять я метался по комнате, буквально одурев от боли. Затем в меня попало одновременно три очереди. В голове словно взорвалась граната, и сознание затопила первобытная ярость.

Глава 3

Владимир Николаевич в третий раз просматривал запись с камер наблюдения. Настроение у генерал-лейтенанта было препаршивое. Сутки назад из Ростова вернулся Граф и привез свою долбаную папку. Только начал приходить в себя, теперь еще вот это. Нервы уже ни к черту. Кому-то наверху взбрело в голову, что управлять тринадцатым отделом должен проверенный человек, без всяких магических штучек. И боевого генерала засунули в этот сумасшедший дом. Лучше бы сразу пристрелили.

Власов достал из сейфа початую бутылку коньяка. Допинг, конечно, слабенький, но нервы уже на пределе. Может, хоть немного сонливость разгонит. Опрокинув в себя грамм пятьдесят, Владимир Николаевич развернулся к Графу:

— Петр, ты же мне сам говорил, что парень перспективный. Ну и где его теперь ловить?

— За ним Золушка отправилась. И Волков. — Граф почесал кончик носа. — Первая смена облика самая тяжелая. Далеко уйти не должен.

— Не должен или не уйдет?

— Не должен. Парень пробился через стену полигона. Не мне вам рассказывать, какая там защита.

Генерал скосил глаза на экран ноутбука, где трехметровый ящер как раз вспарывал когтями листовое железо. На то, чтобы вспороть тридцатисантиметровую сталь, оборотню понадобилось не больше десяти секунд.

— Ты же говорил, что эти стены удержат любого. Парнишка даже…

— Еще я говорил, что парень — перспективный, — перебил Власова координатор. — Судя по отчету Золушки, он неосознанно подвешивает резак на кромки когтей. Двушку или трешку. Скорей, трешку, слишком быстро пробился. Сознание зверя работает на инстинктах. Если Александр очнется, то повторить сможет очень не скоро. Но вот в таком состоянии…

— А если не очнется? — Власов перебил координатора.

— Поймаем и убьем. Без вариантов. Такая зверушка в ста километрах от Москвы… Если он доберется до города — будут большие проблемы.

— Ладно, возьми на контроль. В город его не пускать. — Власов тяжело вздохнул. — Что по «Блокаде»?

— Осталось две Печати, вы же знаете, вся проблема в операторах. Питерских подключить не получилось, город их отторгает. Уже при настройке вектора пляшут. Так что звать гостей бесполезно, провести ритуал может только коренной москвич. Есть один на примете, но сил впритык. Вытянет или нет — бабушка надвое сказала.

— Петр, время поджимает. На меня давят.

— Владимир Николаевич, рисковать пока бессмысленно. Второго оператора все равно нет. Если с Ящером выгорит — отдам парня.

— Хорошо. Что с «крестами»?

— Я разговаривал с архиереем, договоренность в силе. Церковь обещала помочь. — На лице Графа не дрогнул ни один мускул, но Власов недаром работал с ним больше года.

— Я тоже не в восторге от них. Но аналитики единогласно утверждают, без их поддержки потерь будет больше.

— Когда они дожмут кровососов, примутся за нас, — ответил координатор.

— Значит, надо сделать так, чтобы не дожали. Не мне тебя учить. Ладно, это лирика, давай дальше.

— Армейцы работают по графику, Сердюков порядок гарантирует. Я к нему ездил, они на макете половину Москвы блокпостами утыкали. Наработок против беспорядков у них выше крыши. Я ему Игоря отдал, они там вместе черкают — последний лоск наводят. Серебром его обеспечили, над защитой работаем. Все, конечно, не успеем, но офицеров и бэтээры прикроем. В крайнем случае, пересидят до подхода вертолетов.

— Что по метрополитену?

— Поставлю своих. Сердюковцы там бойню устроят, огнестрел в подземке — это не выход.

— «Глушилки»?

Вместо ответа Граф достал из кармана простое серебряное колечко с белым камешком.

— Образец ушел в серию. Но срабатывает максимум три раза, емкость невелика. Добежать до патруля хватит, а там поставят временную блокировку и скажут, куда обращаться. Пункты раздачи по всей Москве. Но колец мало, сколько успеем — столько успеем. Ребята и так почти не спят.

Власов потер глаза, пытаясь собраться с мыслями. В отличие от своих подчиненных, он был простым человеком. Если организм сверхов перестраивался и трех — четырех часов сна им вполне хватало, то генералу с каждым днем становилось все сложней выдерживать заданный темп. В прошлом месяце он отпраздновал пятидесятилетие, и возраст давал о себе знать. Держать под контролем всю страну было практически нереально, но он пока справлялся. Знал бы кто, чего это ему стоило.

— По жертвоприношениям новостей нет?

Координатор отрицательно покачал головой.

— Понятно. Кофе будешь?

— Нет. Домой поеду, отдохну. Третий день не сплю.

— Ладно, займись тогда Ящером и ищи второго. Из-под земли мне его достань! Печати нужны, иначе не выстоим.

— Сделаю, Владимир Николаевич. Всего доброго.

— Давай. До завтра.

Я проснулся от холода. Пытаясь согреться, тело свернулось калачиком.

Юлька, зараза, опять окно настежь оставила!

В комнате было темно. Рука начала шарить по постели, пытаясь нащупать одеяло. Есть у меня такая привычка — все на пол сбрасываю. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что никакой кровати подо мной нет. Одна трава и листья. Понятно, почему мне лежать жестко и колет со всех сторон.

Я резко сел. В памяти медленно всплыли события на полигоне. До того момента, как начали стрелять очередями, я помню отчетливо, а потом провал. Ну и методы. Фашисты! Знал бы, никогда не согласился. Воспоминания о боли были очень яркими, хотя тело выглядело неповрежденным. Ни синяков, ни ссадин я не нашел, даже чешуя пропала.

Откровенно говоря, я себя вообще странно чувствовал. Глаза на удивление быстро приноровились к освещению. Ночь была облачная, и лунный свет еле пробивался, но видел я далеко и четко. Оттенки, конечно, изменились, но сами очертания предметов — как на ладони.

Поднявшись, я сделал пару энергичных махов руками. Кровь побежала быстрее, и тело начало согреваться. Это плюс. Но нашелся и минус. Оказалось, что я абсолютно голый. Точно помню, в камеру я заходил в штанах, но куда они делись — непонятно. Шут с ними, со штанами, на мне даже трусов не было!

Где я нахожусь и куда идти — неизвестно. Телефона нет. Ни тебе проезжающих машин, ни тебе людей. Вокруг только деревья шумят, других звуков не слышно. Сомневаюсь, что я в городе, местность на городской парк не похожа совершенно.

— Ладно, чего гадать-то. Выберусь из низины и осмотрюсь, — произнес я вслух.

Откровенно говоря, было немного страшно. Не то чтобы я боялся чего-то конкретного, нет. Просто легкий мандраж, который я пытался разогнать. Человеческий голос всегда действует успокаивающе, даже если он — свой собственный.

Взобравшись на невысокий пригорок, я огляделся по сторонам. Сразу за спиной начинался сосновый бор. Туда идти не стоит. Я человек городской и к лесу не привыкший. Буду до утра в трех соснах гулять. А вот там вдалеке что-то светится, и если обойти лес по кромке, то за пару часов наверняка выйду к людям. Главное, сразу к ним не ломиться. В Москве, конечно, нравы свободные, только голой задницей светить все равно не хочется. А до города еще добраться надо — огоньков мало, скорей всего там село или дачный поселок.

Пробираясь через кусты, я прикидывал, что делать дальше. Задача номер один — раздобыть штаны и телефон. Понятно, что домой звонить нельзя. «Мама, приедь за мной, пожалуйста. Я потерялся». Детский сад какой-то. Да и контора эта наверняка телефон слушает, а я еще ничего не решил. С одной стороны, с чешуей они мне помогли, с другой — чем так помогать, лучше бы застрелили. Меньше мучений. Решил позвонить Черному, за ним, конечно, тоже могут присматривать, но других вариантов все равно нет.

Гулять по лесу было очень приятно. Я уже и не помню, когда в последний раз из города выбирался. Воздух чистый, с городским смогом не сравнить. Все равно, что родниковая вода по сравнению с болотной. Дышу взахлеб, нос улавливает мельчайшие запахи. Хотя это, скорей всего, побочный эффект трансформации. Слух тоже усилился. По крайней мере, уханье филина слышно от середины леса, я даже расстояние могу прикинуть.

Тело обдувает легкий ветерок, но движения разогнали кровь, и мне все равно жарко. Хорошо, темень кругом, можно идти не стесняясь. Все равно никто не увидит, даже если я тут не один гуляю. Энергия бьет через край, и настроение просто великолепное. Я сам не заметил, как перешел на бег. Ноги замелькали, набирая скорость. Сначала боялся напороться на сучок, но неприятных ощущений не было. Ступни касались земли мягко и беззвучно, словно на ногах удобная спортивная обувь. Расстояние до огоньков стремительно сокращалось, а усталости все не было. Когда начали проступать очертания поселка, пришлось сделать усилие, чтобы перейти на шаг. Бег доставлял огромное удовольствие. Такое чувство, словно за спиной выросли крылья.

И все же я смог взять себя в руки. Я осматривал деревушку, словно притаившийся зверь в поисках жертвы. Неприятное, но точное сравнение.

Петляя между деревьев, к домам шла грунтовка. Возле дороги — указатель с надписью «Коттеджный поселок «Южные Озера». Если верить написанному, до Москвы примерно шестьдесят километров. Что ж, могло быть и хуже.

Главная улица неплохо освещена, а вот в домах свет не горит. Похоже, все спят. Передвигаться пришлось задними дворами, заглядывая через заборы в поисках развешенного белья. Рано или поздно должно повезти, не может быть, чтобы никто одежду не стирал.

Больше всего я опасался спугнуть какую-нибудь шавку — перебудит весь поселок. С детства помню: сначала гавкнет одна, потом две, через минуту — уже лает вся деревня. Вместе с хозяевами.

Джинсы с футболкой нашлись, когда я уже начал отчаиваться. И, слава богу, собаки во дворе не было. Сдернув вещи с веревки, быстро натянул на себя. Чуть влажные, зато размер почти подошел. Штанины чуть коротковаты, но я не в том положении, чтобы выбирать. Зато футболка впору. Я уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за мобильный телефон. Он лежал в кресле на веранде.

«Это я удачно зашел. Если грабить, то до конца», — мелькнула криминальная мыслишка. От адреналина тело начало слегка подрагивать.

Успокаивая себя тем, что телефон мне не нужен, я двинулся к веранде. Позвоню и верну. Быстро проскочив через двор, я притаился за кустами. Цветы закрыли меня от дороги, но с соседнего двора — все как на ладони. Сердце колотилось как бешеное. Так страшно не было, даже когда в меня на полигоне стреляли. Телефон схватил, и бежать. Забор перепрыгнул с разбега, не останавливаясь.

Отбежал, отдышался. Стою, телефон Черного вспоминаю. Домашний номер его родителей помню наизусть, а вот мобильный и новый городской — хоть убей. Никогда цифры не запоминал, записал в трубу и забыл. Пришлось звонить его родителям. Третий час ночи, ох, сейчас наслушаюсь. Ладно бы еще выходные, как назло — середина недели. Через пару минут в трубке прозвучал мужской голос. Пришлось выслушать эмоциональное приветствие.

— Извините, Николай Борисович, это Саша Стальнов — друг Чер… то есть Сергея. Еще раз извините, что разбудил. У меня буквально вопрос жизни и смерти. Вы не могли бы продиктовать мобильный Сергея? Я телефон потерял, а мне помощь очень нужна.

В ответ я услышал какое-то бурчание, но связь не оборвалась. Хороший знак. Если он повесит трубку, то звонить второй раз я не буду. Совести не хватит. Молчание затягивалось, и я начал нервничать. Хотя, казалось, дальше уже некуда. Наконец в трубке раздался голос:

— Телефон искал. Записывай.

Запомнив номер, я еще раз извинился и отключился. Воздух ворвался в легкие со всхлипом. Оказалось, все это время я дышал через раз.

Дальше было проще. Правда, Черный тоже долго не отвечал. А когда наконец ответил — ругался так же виртуозно, как и его отец.

— Черный, это Саня…

Монолог Сергея резко оборвался.

— Санек, ты как? Я тут твоей маме звонил, пришлось ей соврать. Тренер сказал, что с тобой все будет хорошо.

— Нормально все, не по телефону. Потом расскажу. Серега, можешь меня забрать?

— Ну дык! Куда подъехать?

— Коттеджный поселок «Южные Озера», шестьдесят километров от Москвы.

— Ни хрена себе, ты что там делаешь?

— Стою в краденых джинсах и разговариваю по краденой мобиле. Серж, давай подробности потом. Я тут окоченею скоро!

— Ладно, выезжаю. Но запомни, Альке сам будешь объяснять, куда сорвал меня на ночь глядя! Она вон привет передает.

— Как она? — Только сейчас я вспомнил, с чего все началось. Блин, вот свинья, даже не спросил, что с друзьями. Стало стыдно.

— Нормально, почти ничего не помнит.

— Ну и хорошо. Через сколько будешь?

— Час, не меньше. И это… — Черный замолчал, подбирая слова. — Санек, спасибо тебе.

— Сочтемся. Жду! — Я положил трубку.

Телефон решил пока не возвращать. Если придется убегать, даже позвонить не смогу. Хорошо, что про холод я приукрасил. Прохладно, конечно, но вполне терпимо. Сев на корточки, я оперся о дорожный указатель и приготовился ждать. Чего я не ожидал, так это незаметно подкравшейся дремоты.

Разбудил меня звук остановившейся машины.

«Шустро управился», — подумал я и поднял голову.

Перевесившись наружу, из окна автомобиля на меня смотрел Волков. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он махнул рукой:

— Карета подана, залезай. Серегу мы завернули.

Настроение испортилось мгновенно, меня опять переиграли всухую. Глядя на хищную улыбку Волкова, хотелось сделать какую-нибудь гадость. Но не убегать же мне, в самом деле? Догонит — будет только хуже. Да пошло оно все! Усевшись на пассажирское сиденье, я закрыл дверь и пристегнулся.

Разговаривать не хотелось, пришлось отвернуться и смотреть в окно. Некоторое время мы ехали молча. Майор, не зажигая фар, крутил баранку, а мои мысли вертелись вокруг полигона. Неужели там всех так учат?

— Напрасно дуешься, — тихо сказал Волков. — Понимаю, тебе обидно, что не предупредили, но по-другому нельзя.

— Почему?! — Даже самому себе я не хотел признаваться, что он угадал.

Я ничего не решал, и это было хуже всего.

— Тсс! — майор приложил палец к губам. — Олю разбудишь. Устала, пусть поспит.

— Почему нельзя по-другому? — На этот раз я уже не кричал.

Только сейчас заметил, что на заднем сиденье, свернувшись калачиком, спала девушка.

— Да не полез бы ты в эту коробку. И никто бы не полез. Хочешь, расскажу, как я перекинулся?

Я промолчал, слушать очередную байку настроения не было. Тем не менее майор продолжил:

— В том году я решил отдохнуть — съездить на Алтай. Дикая природа, охота, рыбалка. Город стал угнетать, и надо было развеяться. Первый день прошел неплохо. Разбил лагерь, то-сё, пятое-десятое. Друзья помогли — вертолетом забросили далеко от тех мест, куда обычно водят туристов. Обещали прилететь за мной через недельку. Только через неделю меня там уже не было. — Волков тяжело вздохнул. — Ты же в курсе, что луна на оборотня действует как катализатор? Вот мне и подфартило, остался наедине с природой в полнолуние. В отличие от тебя, очухался только через две недели, в пятистах километрах от лагеря. К цивилизации месяц выбирался. Да, я стал быстрее и сильнее, лучше видел по ночам. Даже хищник меня обходил десятой дорогой. Вот только спереть штаны мне было не у кого. — Майор хлопнул меня по колену и тихонько хохотнул. — И, поверь, скакать голяком по Алтаю — совсем невесело. Честно говоря, я думал, что свихнулся. Мне ж никто не сказал, что я оборотень. Да я и сам долго не мог понять. Проснулся на поляне, вокруг — куча медвежьих следов. Ух, как я оттуда дернул.

Только к концу прогулки начало доходить, слишком много нестыковок оказалось. Ничего, справился! Вышел к людям, поднял на уши друзей, — поиски к тому времени прекратили. Уже в Барнауле прочитал местные газеты. Пока я там мишкой гулял, пропало две группы туристов. Четырнадцать человек. Саш, я до сих пор не знаю, моя это работа или нет. Но свечку все равно поставил.

Мы немного помолчали, когда сзади раздался нарочито бодрый голос:

— Волков, хватит скулить. Все же обошлось. И парня перестань запугивать. Саша, хочешь на себя посмотреть? Камеры твою ящерку во всех подробностях зафиксировали.

— Ну вот, Золушку разбудили. — Майор обернулся назад. — Выспалась, солнце?

— Покемарила немного, зато теперь хорошо себя чувствую. — Оля протянула мне папку с фотографиями. — Гляди, какой красавчик.

В этот момент грунтовка кончилась. Майор вырулил на трассу, включил дальний свет и резко прибавил газу. Снимков было всего три, но хорошего качества. Первый сделан в клетке. На стене, вцепившись когтями в стальную плиту, висит ящер. Антрацитовая броня резко выделяется на сером фоне. Странно, раньше моя чешуя была серой. Пасть ощерена прямо в сторону камеры, отчетливо видны зубы, каждый длиной в палец. Вытянутое, как торпеда, тело c длинным сегментированным хвостом занимало половину фотографии. Красивый.

— Длина тела — три метра, вместе с хвостом чуть больше шести, — сказала Золушка, обняв меня за шею и чмокнув в щеку.

Улыбается до ушей, юная натуралистка. Гордится, будто это она на стене повисла. Я с фырканьем отодвинулся, но странным образом стало полегче.

Следующая фотография впечатляла сильнее. Ящера на ней не было, но меня потряс вид комнаты. Попавшие в кадр оружейные турели были смяты и вовсю искрили. Стена выглядела так, словно ее взрывом распустило на полосы и загнуло лепестками внутрь.

— Такого, — палец Волкова ткнул в пролом на фото, — даже я не видел. Нам повезло, что ученики разошлись на завтрак, а те, кто остался, были далеко и медитировали. Ты просто ушел, не почуяв агрессии. Саш, ты пойми, других вариантов не было. Если бы мы так не торопились, все было бы гораздо проще. Походил бы в чешуе до полнолуния и сам перекинулся. Думаешь, этого хотели? Кто ж знал, что ты нам клетку сломаешь?

Заинтересовавшись снимками, я пропустил оправдания мимо ушей. Только приглядевшись, я смог обнаружить ящера на последнем фото. Сменив цвет чешуи на светло-зеленый, он скользил по траве в сторону леса. Заметить его было очень сложно даже в движении.

— Похоже, он еще и хамелеон.

— Стоп! — Волков чуть не ударил по тормозам. — Саша, слушай меня очень внимательно! Прекрати разделять себя и его. Прими как данность, этот ящер — ты. Это твоя ответственность, не его. Иначе последствия будут очень хреновые. Если зверь почувствует от тебя агрессию и недоверие, он попытается тебя убить. Рано или поздно он вытеснит человеческую составляющую из тела. Я с таким уже сталкивался. Тварь размером с быка, а в башке — одни инстинкты. Поверь, это страшно. Прими его!

— Ладно, ладно, набросился на парня, — остановила его Золушка. — Не видишь, он уже не воспринимает, слишком много впечатлений на сегодня.

Я и правда чувствовал себя опустошенно. Мысли бежали медленно, эмоции куда-то пропали. Сейчас бы домой и наконец нормально выспаться.

— Мы сейчас куда? В ваш подземный муравейник я больше не полезу. У меня от него чуть крыша не поехала.

— Успокойся, — негромко произнес Волков. — Сейчас Золушку забросим. Потом тебя домой отвезу и поеду баиньки. Набегался я с вами.

— И что мне делать?

— Отдохни пару дней, приди в себя. Потом с тобой свяжутся. Вообще у Графа на тебя планы, но подробностей я не знаю.

Разговор постепенно сошел на нет. Майор следил за дорогой, а мы с Олей смотрели в окно. Трасса была совершенно пуста, даже удивительно. Хоть и не шоссе, а так, двухполоска для дачников, но все же.

Тем неожиданней оказался пост ГИБДД. Две машины по обе стороны от дороги, и пятеро гаишников. Стоило нашей машине вырулить из-за поворота, как один из них тут же двинулся навстречу. Еще трое, вооруженные автоматами, стояли за машиной и разговаривали. Спина последнего виднелась за машиной — мужик копался в багажнике. Середина ночи, пустая трасса, и вдруг такое оживление. Волков весь подобрался. Из голоса исчезли шутливые нотки.

— Оль, прощупай их аккуратно. Бред какой-то, откуда тут пост в такое время?

Двигавшийся навстречу постовой энергично махнул жезлом в сторону обочины, приказывая остановиться. Наша машина проскочила лишних двадцать метров и начала притормаживать. Майор тянул время как мог. Наверное, именно это и спасло нам жизнь. События начали разворачиваться с бешеной скоростью.

— Паша, газуй! — вскрикнула Ольга.

В зеркало заднего вида я увидел, как последний гаишник развернулся, доставая из багажника трубу, похожую на тубус для черчения. Только когда он вскинул тубус на плечо и начал прицеливаться, до меня дошло, что это такое.

Вывернув руль, Волков ударил по газам. Олю бросило на пол, раздался ее приглушенный вскрик. Нам повезло. «Фольксваген» уже успел набрать скорость, когда из гранатомета ударила струя пламени. Словно в замедленной съемке, я наблюдал, как в нашу сторону двигается сгусток огня.

Ракета попала в дерево в трех метрах от микроавтобуса. Взрывной волной машину столкнуло в кювет и опрокинуло набок. Кувыркнувшись несколько раз, мы воткнулись в столб и замерли.

Оглушило всех. Кроме того, пристегнут был только я, а остальных хорошенько побросало по салону. Майора так ударило в грудь, что отчетливо хрустнули ребра. Ольге повезло больше. Она лежала на полу, и ее только глубже затолкало между сиденьями. Вбитыми внутрь салона боковыми стеклами мне рассекло кожу на лице.

Со всхлипом Волков отлип от руля. Кашлянул несколько раз и сплюнул сгустком крови. И все же подготовка майора дала о себе знать. Даже в такой ситуации он мгновенно сориентировался:

— Тащи Ольгу наружу, и прячьтесь за машиной. Потом отходите. Я ими займусь. — Из груди майора раздалось низкое, угрожающее рычание.

— Паша, стой, — снизу донесся голос Золушки. — Это упыри. И серебра у них хватает, фонит страшно.

В этот момент по машине словно стукнули градинки. Удары застучали чаще, и, чудом уцелевшее, заднее стекло осыпалось внутрь салона. По нам вели огонь из автоматов. Ольга попыталась выбраться, но боковую дверь заклинило. Извиваясь ужом, она протискивалась в образовавшуюся щель. Микроавтобус стоял боком к дороге, и, хотя пули не прошивали его насквозь, обстановка быстро накалялась. По нам пристрелялись.

Теперь идея спрятаться за машиной показалось мне просто отличной. Ударив плечом, я вывалился наружу и помог выбраться Золушке. К этому времени майор уже прижался к земле, пытаясь рассмотреть нападавших.

— Двое пошли в обход. Скоро возьмут в клещи. — Волков повернулся к нам. — Оль, ты как?

— Терпимо.

— Щит установить сможешь? Не хочу под серебро лезть. — Волков снова выглянул из-за машины. — Нафаршируют.

Вместо ответа девушка провела ладонью вдоль борта, разрезая кожу о надорванный металл. Дав крови собраться, она уверенным движением вывела в воздухе какой-то знак. Повторяя ее жест, за пальцем оставался пульсирующий багровый след. Провисев мгновение, он вспыхнул и исчез. Негромко хлопнуло, и, словно после грозы, в нос ударил запах озона.

— Очередь не остановит, только одиночные и касательные. На рожон не лезь.

— Яйца курицу не учат. Давай займись пока левым. Правый — мой, у меня для него сюрприз. — С этими словами Павел показал раскрытую ладонь.

Откуда он достал гранату? Чмокнув ее в ребристую поверхность, Волков подмигнул нам и улыбнулся. По-моему, чокнутый майор получал огромное удовольствие.

Дождавшись кивка Золушки, он прямо из-за машины метнул гранату. Чуть погодя раздался взрыв, а следом — человеческий крик. Стрелять с дороги перестали буквально на секунду, но этого хватило Ольге, чтобы убрать второго. Не знаю, чем она занималась на полигоне, но я не заметил в ее действиях ни грамма суетливости. Воспользовавшись затишьем, она привстала, и сорвавшийся с ее руки комок света улетел в темноту. Золушка тут же спряталась обратно и показала большой палец.

— Минус два! — рыкнул майор. — Ну теперь попляшем. Сидите тут и не мешайте.

Трансформация заняла у Волкова от силы пару секунд. Никаких голливудских воплей и кривляний. Мгновение, и тело начинает увеличиваться в размере, одновременно покрываясь густым мехом. Одежда трещит по швам и разлетается в стороны. Вытягивается лицо, пасть обзаводится острыми зубами. Руки становятся почти вдвое длинней. Тело выгибает дугой, и когти глубоко вонзаются в землю. Дикая смесь человека и медведя с рычанием встает на задние лапы. Назвать их ногами у меня язык не поворачивается.

— При-крой маль-чон-ку. — Это он Ольге. Уже не слова — глухой взрык.

Мгновение, и массивная туша скрылась в темноте, удаляясь в противоположную от дороги сторону. Даже мое новое зрение не помогло, майор буквально растворился во тьме.

— Сейчас обойдет по дуге. — Золушка откинулась на помятую машину. — Не переживай, упырей он порвет. Примитивные твари.

На дороге раздавались рычание, заполошная стрельба и крики. Спустя пару секунд наступила тишина. Некоторое время мы настороженно прислушивались, пока не донеслось требовательное рыканье майора. Похоже, его голосовые связки не слишком предназначены для членораздельной речи.

— Вот и все. Пойдем посмотрим.

Не дожидаясь меня, девушка вышла из-за машины и спокойно направилась к дороге. Оставаться одному не хотелось, и я бросился догонять Олю. На трассе, в окружении разорванных тел, сидел майор и зализывал рану на плече.

— Слушай, оборотень в погонах, я тебе говорила — не рваться под пули? Щит на честном слове держится! Ну что ты лыбишься? — Когда я подходил к дороге, Золушка уже наступала на Пашу, размахивая руками. — Надоело тебя заштопывать! На пенсию пора, а ведешь себя, как мальчишка!

Вместо ответа перевертыш шагнул вперед и лизнул Ольгу в нос. Возмущенные вопли в прямом смысле слова захлебнулись. Язык размером со штыковую лопату размазал всю косметику и поставил челку дыбом. Майор хрюкнул и сел на корточки.

Не знаю, может, подействовала обстановка, но истерический смех вырвался наружу помимо воли. Все же стреляли в меня впервые в жизни. Я смеялся, не обращая внимания на Золушку, чей взгляд не предвещал ничего хорошего ни мне, ни медведю. Волков тоже хрюкал, не переставая, сбрасывая нервное напряжение.

— Вы не будете сильно протестовать, если мы присоединимся к веселью? — раздался ехидный голос из темноты. И, прежде чем кто-либо пошевелился, взрывной волной нас сбило на землю. Основной удар пришелся в Павла, чье изломанное тело отбросило далеко назад. На дорогу, соткавшись из клочков тьмы, выступили четверо. В свете луны неестественная бледность «гостей» особенно бросалась в глаза.

— Кровососы! — охнула за спиной Ольга.

— К вашим услугам, мадам, — улыбнулся ближайший.

В свете пожара тускло блеснули удлиненные клыки.

— Выманили, твари!

Будь у меня время прикинуть шансы, я бы впал в черную меланхолию. Живыми нас брать явно не собирались. Их улыбки говорили только об одном: от нас ждут быстрой, по возможности мучительной, смерти. Ладно бы просто убили, но парни собирались немного развлечься. Нейтрализовав оборотня, кровососы расслабились.

Это сыграло с ними дурную шутку. Я еще жил в прошлом. В том мире, где четверо ублюдков, встретив одинокую девушку, могут позволить себе практически все. Но мир изменился. Это знала Золушка, этого еще не знал я, и про это забыли вампиры. Первый ход остался за нами.

Не вставая с земли, Ольга резко выдохнула и хлопнула ладонями. Вибрирующий звук, от которого по телу прошла неприятная дрожь, вырвался из ее горла. И в ту же секунду к нежити устремилась пульсирующая волна света. Достигнув цели, она ударила в грудь ближайшего кровососа, поднимая его в воздух. Мгновения хватило, чтобы пространство схлопнулось внутрь, сминая тело вампира. С противным звуком на землю шлепнулся окровавленный ком. От вида торчащих во все стороны костей и обрывков одежды меня чуть не вывернуло прямо на асфальт.

Игры закончились. С бешеным шипением вампиры устремились в бой. Они двигались настолько быстро, что не дали Золушке нанести второй удар. Повинуясь их жестам, к нам со всех сторон метнулись клочья тьмы. В ту же секунду, отбивая нападение, вокруг Ольги появилась серебристая сфера.

Вампиры разделились. Двое бросились на девушку, посчитав ее более опасным противником, а третий рванул ко мне.

Я шагнул вперед, занося руку, когда удар тьмы едва не опрокинул меня на спину. Словно лезвия бритвы, осколки принялись методично вгрызаться под кожу. Буквально за несколько секунд на теле появилось множество мелких порезов. Одежда на глазах пропиталась кровью. Хуже было то, что тьма мельтешила перед лицом, не давая сосредоточиться. Я отмахивался, но это не помогало. Словно злая мошкара, эта мерзость проникала всюду.

И она сделала свое дело: когда перед глазами мелькнуло, я не успел отреагировать. Такое чувство, будто в челюсть саданули кувалдой. Я покатился по дороге, оставляя на асфальте обрывки чужой футболки. Сказки о силе вампиров оказались реальностью.

Удары посыпались со всех сторон, хотя от большей части мне и удавалось закрыться. Я сжимался, как мог, отчаянно сражаясь за жизнь, подставлял руки. Но недостаток опыта кровососу с успехом заменяла настойчивость. Он явно собирался забить меня до смерти.

Наверное, мне просто повезло. Войдя в раж, мой противник не заметил угрозы. Отмахиваясь, я случайно зацепил его ногу и дернул в сторону. Хотя руки были скользкими от сочившейся крови, мне удалось подмять его под себя. Количество порезов увеличивалось с каждой секундой, и удерживать брыкающегося кровососа удавалось буквально чудом. Не давая подняться, я подтягивал его к себе, в то время как тьма забиралась все глубже.

Я уже не переставая рычал от боли. Осталась только одна мысль — добраться до головы. Успеть. Глаза и горло — самые уязвимые места. Прихватить его с собой, пока меня не разрезало на куски.

Внезапно боль утихла, будто дернули рубильник. Остался зуд, словно под кожу забралась целая армия муравьев, но чувства, что меня пилят заживо, уже не возникало. Пальцы глубоко впились в бедро вампира, и тянуть стало гораздо легче. Пронзительный визг моего противника только добавил сил, и я рванул его к себе.

Ярость билась в сознании, стремясь вырваться наружу. В этот момент существовал только вампир. И мое желание разорвать его на части. Внутри тяжело ворочался зверь. Зарычав, я в бешенстве обхватил голову своего противника и, ударив несколько раз об асфальт, дернул в сторону. Раздался хруст — и кровосос затих.

Тело само перетекло в атакующее положение: полусогнутые ноги звенят от напряжения, пальцы слегка касаются земли. Абсолютно неудобная для человека поза не вызвала внутреннего протеста. Энергия била через край.

Тыльная сторона ладони прошлась по лицу, стирая кровь. Я осторожно открыл глаза. Низкое горловое рычание вырвалось само собой. Из-под кожи стремительно пробивалась чешуя. Ее черный цвет делал меня практически незаметным в отблесках пожара. Тьма билась вокруг, но броня спокойно отражала заклинание вампиров. Буквально проталкиваясь сквозь сгустившийся воздух, я рванул к Золушке. Когти оставляли на асфальте глубокие борозды.

Звуки борьбы раздавались в кювете по ту сторону дороги. Мгновения мне хватило, чтобы оценить обстановку. Отчаянно сопротивляющуюся девушку сбросили вниз и сейчас методично добивали. Вспышки света, которыми отбивалась Ольга, тускнели с каждой секундой.

Раздумывать было некогда, и я прыгнул на спину ближайшему вампиру. Мне не хватило совсем чуть-чуть, скорость нежити потрясала. Отшвырнув девушку, кровосос развернулся ко мне. Из его руки вылетел длинный сгусток тьмы. Извиваясь, плеть обвила мою руку, обжигая холодом и ломая прыжок. Рывок — и я лечу в сторону. С противным хрустом плечо выходит из сустава. Боль невероятная. Кнут словно покрыт сотнями крючьев, которые играючи вспарывают мою броню.

— Решил показать зубы? — ощерился вампир, чертя вокруг себя узоры.

Секунду спустя из его левой руки вылетает второй кнут, вплетаясь в страшный танец. Стоит шагнуть вперед, как обжигающая боль кидает на колени. Я не успеваю заметить, откуда нанесен удар. Тьма вымораживает, сковывает тело, проникая в самую глубину. Сила плети такова, что из-под чешуи начинает сочиться кровь.

Если не смогу приблизиться — шансов никаких. Он просто распустит меня на ленточки. Зарычав, я бросаюсь вперед, но небрежный удар наотмашь отбрасывает меня. Качусь по земле, разбрызгивая во все стороны капли крови. Не успеваю подняться, как голову сотрясает следующий удар. В глазах двоится. Умирать, стоя на коленях, не хочется — противно. Встаю и, покачиваясь, иду навстречу кровососу.

— Храбрый мальчик, умрешь героем! — Плети щелкают вокруг, словно издеваясь.

Сил хватит максимум на один прыжок. Потом можно с чистой совестью сдохнуть. Уже прыгнув, понимаю, что все без толку — вампир накрест взмахивает двумя кнутами, и тьма устремляется ко мне.

Длинная, взахлеб, очередь оказывается сюрпризом для нас обоих. Серебряные пули насквозь прошивают тело кровососа, сбивая удар. Спустя мгновение мои когти вонзаются в грудную клетку. Из последних сил развожу руки в стороны, буквально разрывая его пополам.

Голова тяжелая. Не могу понять, кто стрелял? И где Ольга? Взгляд бездумно обшаривает окрестности и натыкается на фигуру Волкова. Прямо с дороги тот стреляет вдогонку последнему вампиру. Может, попал, но уверенности нет.

Вижу Золушку. Она лежит на спине. Голова запрокинута, но вроде шевелится. Я падаю на колени, руки упираются в землю. Сильно мутит. Хорошо, не успел позавтракать. Сил не осталось. Даже не заметил, когда пропала чешуя, голую кожу покрывают следы многочисленных царапин. Радует только одно — в этот раз остался в штанах.

— Отбились, — шепчу, скорее чтобы поверить. — Живой.

Потом я долго приходил в себя. Не знаю, сколько так просидел. Час, два, минуту? Мысли разбегались, и я, как заведенный, пытался собрать их в кучу. Наверное, именно так чувствуют себя после контузии.

Очнуться помог голос Волкова. Как сквозь вату, услышал его телефонный разговор с Графом. Павел практически орал в трубку. За все это время майор ни разу не терял присутствия духа, даже когда по нам в упор лупили из автоматов. Сейчас его голос захлебывался от паники. Наверное, именно это и привело меня в чувство. Ольге было очень плохо.

Собрав себя в комок, я доковылял до Золушки. Девушка лежала на боку, обхватив колени руками, и тихонько поскуливала. Кровь сочилась из десятков мелких порезов, бритвенно острые лезвия добрались и до нее. Пальцы сцепились с такой силой, что побелели костяшки. Ее мелко трясло. Застывшие глаза смотрели прямо перед собой. Тело — как ледышка.

Это очень тяжело — просто сидеть рядом. Все, что я мог сделать, это утешать ее. Гладить и говорить, что все будет в порядке. В какой-то книжке читал, что маг может поддерживать других своими силами. Я изо всех сил представлял эту дурацкую силу и старался передать ее Золушке. Не думаю, что у меня получалось, но просто сидеть было еще страшней. Прибежал Волков. Бухнувшись на колени, он обнял Ольгу и начал тихонько укачивать, согревая своим телом. Уже вдвоем мы уговаривали ее держаться, потерпеть еще чуточку. Хотя прекрасно понимали, что помощь прибудет не скоро.

К приезду Графа Олю уже не трясло. Она только иногда вздрагивала всем телом и снова неподвижно замирала. А мы с майором сидели и ждали очередной судороги. Чтобы хоть так понять, что она все еще жива.

Деловитые парни в белых халатах оттеснили нас в сторону. Перевозить девушку они запретили сразу — не переживет поездку. И вообще чудо, что она еще дышит. Заклинание плети, которой наносили удары, рвало что-то жизненно важное глубоко внутри. Обрывая связующие нити между телом и сознанием. И сейчас оба целителя изо всех сил пытались залатать эти прорехи, через которые по капле уходила жизнь. А мы стояли рядом и смотрели.

Пока шла битва за ее жизнь, команда «мусорщиков» удаляла все следы происшедшего. Краем глаза я видел, как головы вампиров упаковывали в холодильник. Как сказал Граф, чтобы было, что предъявить их князьям. Оставлять это нападение безнаказанным он не собирался. Эвакуатор увез обломки микроавтобуса. Забрав останки и оружие, на трофейных машинах уехали «мусорщики».

А над Ольгой все продолжали колдовать. Операция заняла больше часа. Уставших магов заменили, и борьба продолжилась. Постепенно с ее тела сошла смертельная бледность, а вместо судорожных всхлипов послышались ритмичные вздохи. Мы с майором сидели рядом и боялись отвести от нее глаза. Держали ее изо всех сил.

Наверное, именно поэтому я отчетливо запомнил ее последний вздох. На втором часу операции, не выдержав нагрузки, у нее остановилось сердце. Оля умерла.

Глава 4

Из глубин веков до нас дошли знания о том, что серебро губительно для оборотней. Попадая в кровь, оно почти полностью останавливает бешеную регенерацию этих опасных существ. Нанесенные им раны затягиваются дольше, легко становясь смертельными. И если сильнейшие представители еще могут сопротивляться влиянию серебра, то молодняк ждет мучительная смерть.

Чистый алхимический металл смертелен не только для перевертышей, он — яд для любого измененного магией организма. Вампиры также страдают от его прикосновений. Попавшие внутрь частицы серебра запускают медленное разложение тканей.

Сотни лет назад алхимики открыли разрушительную силу вещества под названием Argentum. Усиливая целительные заклинания, оно ломает все остальные, легко проникая сквозь магические щиты там, где пасует даже мощное современное оружие.

Только лучшие из лучших могут противостоять его воздействию. Много веков назад именно этот металл стал оружием возмездия против наделенных силой созданий.

К сожалению, Дмитрий не был сильным магом. Более того, он был вампиром. Нежитью. Убегая от разъяренного перевертыша, Дима, как мог, петлял в тенях и закрывался от пуль, но отработал по нему настоящий профи.

Даже раненный, Волков стрелял как в тире — в десяточку, и, если б не закончившиеся патроны, прикончил бы кровососа. Дмитрию повезло. Хоть это и забрало последние силы, но половину очереди он увел в сторону. Больше не смог, ведь, несмотря на талант, парень был еще птенцом.

Двигая к городу, вампир скрипел зубами от боли, его тело словно окунули в расплавленный металл. Лишь добравшись до пригорода Москвы, он смог подкрепиться случайным прохожим. Выбирать было некогда — убил первого попавшегося. Наконец подкрепившееся тело начало отторгать ненавистный металл. К несчастью, кровь уже разнесла заразу, и, чтобы переработать остатки, требовалось время, а его не было.

Хозяин не любил ждать.

Пришедший издалека зов так скрутил Дмитрия, что на теле выступил кровавый пот. Неприятный даже для нормального состояния, мысленный посыл едва не прикончил молодого вампира. Похоже, мастер рассердился. Начав с верхушки стаи и не получив ответа, до последнего члена банды зов дошел, изрядно усиленный раздражением. Хуже всего было то, что мобильные телефоны в разговорах с вампирами маг не воспринимал. Может, перестраховывался, а может — считал ниже своего достоинства использовать технические новинки. Такое отношение Дима не без основания считал блажью, но предусмотрительно держал язык за зубами. Терять вечную жизнь из-за таких пустяков ему не хотелось.

Хозяин в его жизни появился недавно. Все началось два месяца назад, когда стаю прижали церковники. Во время охоты их лидера нашпиговали серебром, а затем сожгли из огнемета. Соседи едва не передрались за право отправить выживших на солнце, слишком многим они успели насолить.

Это нормально. Нежить не без основания считается самым опасным хищником каменных джунглей. Хитрым, живучим и беспринципным. Вампиры охотятся и живут стаями, по три — пять особей. Вместе загоняют добычу, вместе защищают территорию. В каждой группе есть вожак, который отчитывается перед князьями — Советом вампиров.

Вожаки регулярно меняются, младшее поколение нередко показывает зубы и свергает главаря. На вершине всегда самый сильный и хитрый сородич. Нередки стычки между гнездами, когда стаи сражаются за территорию. Выжившие забирают самый большой и вкусный кусок пирога. Проигравших обычно не остается, хотя отличившихся могут и принять в семью. Верность — не самое распространенное понятие в вампирском обществе.

И Хозяин об этом знал прекрасно. Скрыв лицо за маской, он взял гнездо под свою протекцию, но установил весьма жестокие рамки. Ограничив свободу, маг фактически превратил нежить в рабов. Заклинания контроля не давали стае бунтовать, а малейшее непослушание каралось весьма однообразно. Смертью.

Впрочем, полученные от мастера знания помогли выстоять. Никто не знал, что у стаи появился учитель, и многих возросшая эффективность молодняка неприятно удивила. Большинство — посмертно.

Для редких встреч Хозяин снимал небольшую квартиру на окраине Москвы. Долгое время вампиры пытались выяснить личность своего рабовладельца, но ничего не получалось. Сильный маг, казалось, не замечал их попыток, играючи ломая все хитроумные планы. Слишком разными были весовые категории.

Дмитрий не без основания считал, что такого человека лучше не сердить. Уже через двадцать минут он звонил в обитую дерматином дверь. Чего это стоило, можно только догадываться, но кровавый пот покрывал вампира с головы до ног. Просочившись внутрь квартиры, он склонился в поклоне. Тело протестовало, но парень, скрипнув зубами, превозмог себя. Опасаясь за свою дальнейшую судьбу, он решил проявить максимум покорности. Как ни крути, задание стая провалила. Когда вампир убегал, цель еще дышала, а гаданиями на кофейной гуще Хозяин не занимается. Приказ был предельно прост — добыть голову куратора полигона Ольги Крестовой (оперативный псевдоним — Золушка).

— Рассказывай.

Вампир поежился от тихого, искаженного до полной неузнаваемости голоса. Хозяин продолжал скрывать черты лица, прячась за маской заклинания.

— Ну же! — поторопил маг.

— Все шло по плану, — начал рассказывать Дмитрий, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Переодетые упыри заставили их остановиться, а затем выманили на дорогу. Как вы и предсказывали, огнестрельное оружие оказалось малоэффективно.

От неуклюжей лести Хозяин только отмахнулся.

— Дальше.

— После гибели слуг в дело вступили мы. Первым ударом старший вырубил оборотня, но ответный Ольгин удар его убил. Мы ее недооценили.

— Поиграть вздумали?

— Решение старших, — открестился вампир. — Я был вынужден подчиниться. Мы бы справились, но вмешался третий. Бой затянулся, и Волков пришел в себя. Мне пришлось бежать.

— Что за третий?

— Я его не знаю. Может, оборотень, но странный. Весь в чешуе, похож на ящера. Я не видел, как он Игорька уделал, но старший его плетьми рубил, и прах с него соскальзывал. Если бы с первого удара кончили мишку — все бы срослось, а так он вылез в самый неподходящий момент. В одиночку у меня шансов не было, — Дмитрий скорчил унылую физиономию.

— Что с Ольгой?

— Когда я уходил — была жива, но это ненадолго. Мы хорошо постарались. — Одно вампир точно знал, врать мастеру — смертельная ошибка.

Помедлив немного, маг шепнул заклятие. Вытянутые вперед ладони сложились лодочкой, и вампира выгнуло дугой. С окровавленной одежды одна за другой начали срываться алые капли. Они повисали в воздухе перед мастером, собираясь в шарики. Наконец вся жидкость разделилась на три сферы. Обмакнув мизинец в первую, маг слизнул капельку.

— Человек. В следующий раз жри аккуратней!

За тьмой не было видно выражения лица, но недовольство явно звучало в голосе. Не поднимаясь с колен, вампир только ниже опустил голову. Он прекрасно понимал, что в этот момент решается его судьба.

Повторив операцию со второй порцией, темная фигура удовлетворенно откинулась в кресле и взмахом руки развеяла сгустки.

— Мертва!

Помолчав, он уже спокойным тоном поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь? Кровь нужна?

— Серебро еще действует, но мне уже легче. Спасибо. Я потом поохочусь.

— Ты мне нужен в хорошей форме. И быстро. Возьми в холодильнике бутыль и приведи себя в порядок. Марш отсюда, мне надо позвонить.

Вздох облегчения прозвучал практически на грани слышимости. Низко поклонившись, вампир выскочил на кухню — оспаривать приказы не рекомендовалось. Хищную улыбку Хозяина скрыла маска.

— Говоришь, заклинания с него соскальзывали? Похоже, Граф добыл себе ключника. — Выждав минуту, он достал мобильный телефон и набрал номер. — Сестренка, для тебя есть работа. Жду завтра, после заката. — Тот, кого называли Хозяином, не торопясь зашел на кухню. — И пришли сюда кого-нибудь. Пусть приберутся.

Широко открытые глаза Дмитрия невидяще уставились в потолок. Кровь из разбитой бутылки залила половину кухни. Принятый вампиром раствор серебра убивал гораздо быстрее, чем пуля.

Печальный кортеж двинулся к Москве. Люди рассаживались по местам в гробовой тишине. Смерть Ольги глубоко ранила не только меня. Волков ехал с телом Золушки в карете «скорой помощи». Золушка в карете — какая грустная шутка. Я хотел сесть к ним, но меня остановил Граф.

— Оставь их наедине, пусть попрощаются. Это личное. — Убрав руку с моего плеча, координатор сел в машину. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

Некоторое время мы ехали молча, пока Граф не произнес:

— Знаешь, Саша, полигон не был полигоном в полном смысле этого слова. Это были своего рода ясли, детский сад для магов. За последний год там побывало несколько тысяч наших. Ольга знала каждого чуть ли не поименно. Сегодня все мы потеряли свою первую учительницу.

Я прекрасно понимал, о чем он говорил. Хотя я знал ее всего сутки, этого хватило, чтобы по-хорошему влюбиться в Золушку. Не плотская любовь, нет. Просто она была хорошим человеком, который любил свое дело и отдавал себя без остатка.

— Я не представляю, как удержать их в узде. Если сегодняшние события станут известны — завтра в Москве начнется бойня. Боюсь, что так или иначе, но информация всплывет. Тот, кто подготовил эту западню, прекрасно рассчитал последствия. Одного не пойму, кому это понадобилось? Церковь воюет с кровососами. Мы придерживаемся нейтралитета, а взамен вампиры соблюдают правила игры — убивают, не оставляя за собой следов. Мы выигрываем время, чтобы наложить Печати, а они не воюют на два фронта. Выгода обоюдная. Я было подумал на церковь, но нападавшие — вампиры. «Кресты» на такое не пойдут, слишком велика их ненависть друг к другу.

И тут я взорвался:

— Как ты можешь думать об этой ерунде, когда тело Ольги едет в соседней машине? Что ж вы за маги такие, если толпой не можете спасти одну девочку? На кой хрен вы нужны? Чтобы все взрывать и убивать всех вокруг?

Не знаю, может, это истерика? Выход накопившимся эмоциям? Но я говорил то, что думал в тот момент. Ручка дверцы протестующе хрустнула и осталась в ладони. Я растерянно уставился на обломок пластика.

Граф посмотрел на меня усталым взглядом. Не так уж велика между нами разница в возрасте, но под этим взглядом я почувствовал себя ребенком… Мне стало стыдно, едва удержался, чтобы не спрятать ручку за спину.

— Мы ничего не могли сделать, Саш. У вампиров очень поганая магия. Их сильно корежит при обращении. Даже нельзя обвинять нежить в том, что она такая. Их создал мир. Или переделал. Это хищники, Саша.

А насчет Золушки — ее очень хотели убить. Убить надежно, зная, что вытаскивать с того света будут зубами. Заклинания разрушили все основные связи в организме. Фактически она умерла еще до приезда врачей. Представь, что у тебя внутри огромный механизм из миллиардов шестеренок. Каждая из них вращает сотни вокруг себя. Нападавшие разрушили большую их часть. Организм еще некоторое время действовал, что называется, по инерции. Шестеренки вращались все медленней и останавливались. Одна за другой. Лекари создавали заплатки из кусочков своей силы, но повреждения были слишком обширные. Остановка сердца — просто финал падения системы в целом. Я понял, что Ольга мертва, сразу как приехал. И целители поняли.

— У Волкова крыша съедет, — невпопад ответил я.

— За ним присмотрят. У него сильная воля, должен выкарабкаться. — Координатор пожал плечами и добавил: — Он ее любил.

Граф привез меня к самому подъезду. Было бы удивительно, если бы мой адрес еще не узнали. Я уже собирался выйти из машины, когда координатор остановил меня:

— Саш, подожди. — Дотянувшись до бардачка, он достал мои вещи: телефон, ключи, бумажник и Юлькины шарики. — Прекращай бросать их где попало. Не буду же я вечно за тобой прибирать.

Сил отвечать не было, я махнул на прощание рукой и вошел в подъезд. По привычке поднявшись пешком на шестой этаж, открыл дверь своей квартиры. Середина ночи, неудивительно, что все спят. Меня не ждут, думают — отдыхаю на природе.

Если мама сейчас проснется и увидит меня — грязного и ободранного, да в чужих штанах, то подвалы гестапо покажутся мне раем. Тихо приняв душ, я смыл большую часть следов преступления. Царапины и кровоподтеки никуда не делись, но по этому поводу всегда можно что-нибудь соврать. Например, что я спасал девушку и меня побили хулиганы. И не вранье, и вполне в моем характере. Мама должна поверить. Конечно, отругает для виду, но я знаю, что она мной гордится. На цыпочках добравшись до кровати, я завалился спать. В кои-то веки мне пригодились способности оборотня. Раньше у меня никогда не получалось прокрасться в комнату, не разбудив сестру.

А отломанную ручку я положил на тумбочку возле кровати. Плевать, новую наколдует.

Я проснулся ближе к обеду. Мама уже ушла на работу, а Юля сидела на кровати и читала книжку. Настораживал тот факт, что она не подняла меня, как обычно, в несусветную рань.

— Проснулся, братишка?

И голос у нее странный, где-то я прокололся. Усилием согнав сонную одурь, быстро прокачал свои вчерашние действия. Может, в ней совесть проснулась? Не хотела беспокоить израненного брата? Сомневаюсь. Я быстро осмотрелся на предмет повреждений, чтобы хоть врать правдоподобно. К моему удивлению, раны уже затянулись. Обрадовавшись, что не надо объясняться по этому поводу, спокойно встал с кровати и, раскинув руки в стороны, широко зевнул. Чувствовал я себя на удивление — никакой боли и ломоты.

— Отлично выспался. Как вы тут без меня?

— Нормально, а ты без нас?

Насчет объяснений я поторопился. Небрежным жестом Юля достала из-за кровати украденные джинсы. При дневном свете они больше напоминали окровавленные лохмотья.

— Ничего не хочешь рассказать?

— Нет. — Собственный голос прозвучал глухо, перед глазами стояли вчерашние события.

— Саш, у тебя что-то случилось?

— Да, но уже все в порядке. Я потом расскажу. — Видать, мелькнуло что-то эдакое в моем взгляде.

Сестренка мгновенно прекратила расспросы.

— Ладно. — Она бросила в меня джинсами. — Ты мой должник. Еле успела вытащить их из ванной, чуть мама не застукала.

В ответ я лишь безразлично кивнул. Сейчас это казалось неважным.

Завтракали вместе. Понимаю, что вопросы растут как на дрожжах, но остановился я, только когда выгреб холодильник подчистую. Вторые сутки во рту маковой росинки не было. Аппетит заметно вырос, обновленное тело требовало больше белка. Или чего оно там требует при интенсивном росте?

Через пятнадцать минут в доме остались только лук и кетчуп. С сомнением посмотрев на замороженное мясо, я захлопнул морозилку. Что-то подсказывало — желудок легко его переварит, но грызть сырое мясо на глазах у сестренки?! Я еще не настолько сумасшедший. Юлька и так смотрела на все это, открыв рот.

— Саш, куда в тебя столько?

— Сутки не ел. Девочка-девочка, а где живет твоя бабушка? — И уставился на сестру грозным взглядом.

— Не ешь меня, серый волк, я невкусная.

— Бабушка, говорю, где? От тебя толку — кожа да кости.

— Где-где — в Москве! Надо будет, кстати, в гости заехать.

Перекидываться подобными фразами мы можем очень долго. В этот раз нашу пикировку прервал звонок телефона. На телефоне высветился Граф.

— Здравствуй, Александр. Давно проснулся?

— Доброе утро. Вы что-то хотели? — Разводить политесы настроения не было.

— Через час за тобой заедут. Будь добр, приготовься к этому времени. — Мою вспышку координатор проигнорировал.

— А если у меня планы?

— Отмени. Мы уже говорили на эту тему, и свою часть договора я выполнил.

— Хорошо, от меня еще что-нибудь требуется?

— Спасибо, что напомнил. Скажи своим, что будешь поздно. Вечером переговоры с вампирами, ваше с Волковым присутствие обязательно.

Граф положил трубку до того, как я успел возразить. Не выругался только потому, что рядом сестренка стояла.

— Ну и чего ты уши навострила? Гляди, как шевелятся. — Нехорошо, конечно, срываться на близких, но кто меня осудит?

— А кто звонил? — Юля подколку проигнорировала.

— Потенциальный работодатель. Ищу работу на лето, может, договоримся.

Кстати, это идея. Если уж я в тринадцатом отделе работаю, пусть трудовую оформляют и зарплату выплачивают. С доплатой за риск. Не устроит — откажусь под предлогом того, что мне семью кормить надо. И не вранье, пускай хоть всей конторой запроверяются.

Звонок стал последней каплей в Юлиной чаше терпения. Хитрый взгляд юной бестии не предвещал ничего хорошего. Сестра органически не переваривала секреты, тем более — чужие. У меня вообще сложилось мнение, что все мое она считает своим. По определению. А значит, секретов от нее быть не должно. Причем в обратную сторону это правило не работает. Типично женская логика!

Не обращая внимания на буравящий спину взгляд, я пошел одеваться. Джинсы и кроссовки могу носить месяцами, но не в этот раз. Привычная обувь осталась на полигоне, а запасной пары у меня нет. Заметив, что я достаю туфли, сестра окончательно уверилась, что я вешаю ей лапшу на уши. Загнать меня в эти колодки можно только со скандалом и по очень серьезному поводу. Например, похоронами.

Кстати, вполне актуально, Юля от любопытства точно скоро лопнет. Не расскажешь ведь, что полдня бегал босиком. Не стоит акцентировать, что пропала не только одежда, но и обувь. К туфлям пришлось надеть брюки и белую рубашку — чистые джинсы закончились.

До назначенного времени осталось двадцать минут, убил их с грехом пополам. Мое напряженное ожидание не осталось незамеченным.

— Саш, вот… — Шерлок Холмс в юбке начал второй раунд, когда снова зазвонил телефон.

— Это за мной. Надо убегать. — Схватив трубку, я скороговоркой произнес: — Да, это я. Сейчас спущусь. — И, прервав разговор, начал обуваться. Сейчас главное — выиграть время и отвязаться от сестры. Потом что-нибудь придумаю.

— Я с тобой спущусь, мусор вынесу.

Твердость в ее голосе явно показала — вырвать мусор удастся только силой, в смертельной схватке. Сестре захотелось прояснить ситуацию. Ну и черт с ней, главное, чтобы Граф за мной танк не прислал. Мусор я забрал сразу, как мы вышли из квартиры. Свое дело он сделал, и Юля с удовольствием от него избавилась. Интриганка.

— Юль, меня вечером не ждите. У Черного задержусь, с машиной разобраться надо. Барахлит что-то.

Открыв дверь, я пропустил сестру вперед, вышел из подъезда и замер. Это называется — «что такое не везет, и как с ним бороться». Лучше бы и вправду прислали танк. На тротуаре, возле припаркованной иномарки, стояла Женя-Василек и махала мне рукой. Девушка моего возраста в голубом полупрозрачном платьице, с маленькой сумочкой через плечо и в солнечных очках — хорош работодатель! Чертыхнувшись про себя, пошел выкидывать мусор. Гадать, о чем думает сестра, не требовалось, — все и так кристально ясно. Брат надел ненавистные туфли и, весь из себя расфуфыренный, пошел на свидание. Сказал, что будет поздно. Вывод?

— Тили-тили тесто… — Ехидный шепот мне в спину было слышно на весь двор.

Ну а я о чем? Теперь ничего не докажешь, без меня меня женили. Отвечать на ее подначки я посчитал ниже своего достоинства.

Женя вела машину в центр. Разговаривать не хотелось, и я молча смотрел в окно на спешащих по своим делам людей. Странно все это — мир изменился, а никому нет дела. Все совершенно по-старому. Так же ездят троллейбусы, люди опаздывают на работу и в университет, влюбляются и расстаются. Ничего не изменилось.

— Это значит, что мы хорошо делаем свою работу, — ответила девушка.

Похоже, я опять думал вслух. У меня такое бывает, когда расстроюсь или уйду глубоко в себя.

— Угу, видел вчера ваше «хорошо».

— Что ты мог видеть? Смерть Золушки? И сразу раскис? Каждый день кто-то где-то умирает. Это неприятно и горько, но не повод опускать руки. Ты видел запись, где я солдата штопаю?

Я неопределенно дернул головой. Расценив мой жест как согласие, Евгения продолжила:

— Поверь, смертей я повидала достаточно, но еще больше вытащила. И на координатора ты зря обижаешься.

— Да нужен мне ваш Граф!

— Нужен, нужен. И обижаешься зря. Ты себе даже не представляешь, скольких Золушек он уже похоронил. Не мужик — стальная пружина.

Возразить мне было нечего.

— На похороны пойдешь? — уже более мягко спросила Женя. — В среду. Все наши соберутся.

— Почему так поздно? Обычно на третий день хоронят.

— Ольга — сирота… была. Но учеников у нее очень много. По всей стране раскидало, должны успеть собраться. К среде придет самолет из Европы. Решение Власова. Оле должно понравиться.

— Я приду.

— Ну вот и хорошо. — Девушка сменила тему. — Граф приказал тебя оформлять на постоянку, будешь сотрудником спецслужбы. Так что я тебя заброшу в офис и уеду. Мне в город надо, а там бюрократии на полдня. Справишься?

Да что за день такой? Ехидство из всех прямо плещет. Сначала сестра, теперь еще эта.

— Постараюсь.

— Отлично. Вечером отвезем ультиматум — и по домам. А завтра у тебя курс молодого бойца начнется.

— Граф сказал, мы какую-то Печать ставить будем.

— Нет. Он с группой в Исландию вылетает, гуманитарную помощь оказывать. Там местные студенты додумались построить старший аркан прямиком в жерле вулкана. О чем думали — неизвестно, но двое из десяти оказались сверхами. Разбередили стихию. Теперь студентов распылило по всей Европе, а местные маги вулкан сдерживают. Усыпить не получается, сил не хватает. Если не справятся, то проснется второй — Катла. Туда половина Европы слетается. Ну и нас попросили помочь.

— А Америка?

— Там своих проблем хватает.

Высадив меня возле невзрачного здания, Женя уехала по своим делам. На стене дома висела табличка, гласящая, что здание находится в ведомстве Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации. Я специально уточнил у девушки, не ошибся ли я адресом. Конспирация! Окинув строение взглядом, пожал плечами. В конце концов, им виднее. Спецслужбы все-таки. Усилием воли задавив некоторый душевный трепет, я зашел в здание. Внутри было прохладно, работали кондиционеры.

— Вы к кому? — Силуэт охранника едва просматривался в зеркальном окне.

Вопрос меня немного смутил. Я забыл уточнить, как и кому представляться.

— Мне сказали подойти насчет оформления на работу, — косноязычно ответил я.

— Александр Стальнов? Проходите, сейчас за вами спустятся.

Пока меня проверяли металлодетектором, я с любопытством рассматривал комнату охраны. От обилия техники она так нагревалась, что жар ощущался даже снаружи. Недаром охранник оставил дверь открытой. Десяток маленьких мониторов транслировал панораму перед зданием и какие-то коридоры. На столе лежала моя фотография в полный рост. Снимок явно сделали недавно — на мне красовалась униформа «чертей».

— Все в порядке. Ожидайте.

Охранник скрылся в своей будке, оставив меня наедине со здешним великолепием. Просторный вестибюль строили с царским размахом. Широкая лестница на второй этаж оформлена водопадом, по которому с уютным журчанием вода медленно стекала в небольшой бассейн. Я не поленился подойти и проверить. Как и думал, в воде, лениво шевеля плавниками, плавали золотые рыбки.

— Во зажрались, буржуи! — у меня вырвался завистливый вздох.

Поражало не столько богатое оформление, сколько сотрудники, спокойно проходившие мимо этой красоты. Опершись о бортик, я приготовился ждать. Минут через пять за моей спиной послышался голос:

— Александр? — Невзрачного вида мужчина в деловом костюме протянул мне руку. — Здравствуйте. Пойдемте, оформим вас. Надеюсь, вы не торопитесь? А то это надолго.

Процедура действительно заняла больше шести часов. Сперва меня изрядно помотали по кабинетам. Оказалось, нужный человек уехал, и пришлось ждать. Потом передавали как эстафетную палочку от одного сотрудника к другому. Процесс разнообразием не отличался: вопросы и подписи, подписи и вопросы. Такого количества бумаг я не подписывал никогда. Причем некоторые — в трех — четырех экземплярах. От документов уже рябило в глазах, и я подмахивал их, не читая.

В столовую вырвался чуть ли не с кулаками, от голода сводило живот. Цены и размеры порций приятно удивили. К тому же кормили очень вкусно. Быстро перекусив, я с новыми силами окунулся в бюрократическую волокиту. И все равно к концу дня я уже ничего не соображал. Подписывал, подписывал…

Единственное, что осталось в памяти, как с меня снимали отпечатки пальцев. Знакомое по множеству милицейских фильмов действо сильно сократили. Приложил руку к сенсорной панели, дождался кивка — и гуляй. Никакой романтики.

Когда один из клерков сказал, что мы закончили, я не поверил своим ушам. Вручив удостоверение и банковскую карточку, меня выпроводили в коридор. Повертев в руках кусок пластика, на который обещали переводить зарплату, я спустился в столовую. Оклад, кстати, пообещали немаленький. Оказывается, рисковать жизнью в нашей стране очень выгодно.

Еле передвигая ноги, я спустился в столовую. Сидя за столиком и лениво потягивая томатный сок, размышлял о своей дальнейшей судьбе. Желудок сыто урчал, пришлось даже расстегнуть верхнюю пуговицу на брюках. Под ремнем все равно незаметно, а сидеть гораздо удобней. Женя сказала, что скоро подъедет, и делать было совершенно нечего.

— Ну как, уже закончили? — Задумавшись, я пропустил появление Василька.

— Угу. Все соки выжали. Сижу, заправляюсь. — Моя рука отсалютовала девушке полупустым стаканом. — Будешь что-нибудь?

— Нет, спасибо. Заскочила домой, перекусила. Допивай, и по коням.

Дополз до машины, с трудом переставляя ноги. Хорошо, что близился вечер и стало попрохладней. На жаре бы меня уже сморило.

— Кажется, обожрался, — немного виновато произнес я.

— Да ничего удивительного, я после этих бумажек сутки проспала. Натуральные садисты!

Заговорившись, мы чуть не проскочили нужный нам поворот. Женя подрезала шедший впереди внедорожник и, не обращая внимания на разгневанные сигналы, свернула на перекрестке. Вела девушка очень уверенно, но внимания на дорожные знаки почти не обращала. Я мысленно похвалил себя, что пристегнулся. Регенерация — это, конечно, хорошо, но вылететь в лобовое стекло мне не хотелось.

— Жень, ты бы аккуратней вела. Жить очень хочется.

— Не дрейфь, прорвемся. Лучше слушай внимательно. Кровососы — существа на голову ушибленные. У них постоянный передел сфер влияния, территории и перманентная борьба за власть. Каждый месяц в Совете освобождаются места. Приходят новые, более хитрые и сильные. Натуральный естественный отбор. Сам понимаешь, за год систему не утрясти. Новые кланы появляются, как грибы после дождя. Собираются в стайки по каким-то своим соображениям. Чуть ли не половым признакам. — Женя засмеялась и продолжила: — Председатель Совета — Никифоров. Подлец утверждает, что он — самый древний вампир в России. Его величество Никифор Первый, чтоб ему на солнышке позагорать. Но существо хитрое и очень опасное. Помимо этого, ему уже за пятьдесят, и свой зверинец он держит крепко. Сам понимаешь, опыта у него вдвое больше, чем у молодняка, а это многого стоит.

Граф с ним договорился, но только потому, что они нас побаиваются. Со стороны кажется, что у них полная анархия, но ею там и не пахнет. Больше похоже на мафиозный клан с крестным папой во главе. Сила и авторитет — в цене. Облажаться нельзя — проблем они добавят легко и непринужденно. Поэтому держи рот на замке и слушай старших. На провокации не поддавайся.

— Да мы вроде справились, — раздраженно ответил я. — Ничего особого.

— Саш, не обольщайся. Там были пешки, и то вы еле выжили. А мы едем к элите. У них вся жизнь — непрерывная драка за место под солнцем. Между прочим, проигравших под него и отправляют. Я просмотрела запись, где ты стену проломил. Если доживешь — из тебя выйдет толк. А пока — молчи, слушай и запоминай. Оставлять нападение без ответа нельзя. Если эти шакалы почувствуют слабину — отгрызут руку по локоть. Вы с Волковым — свидетели нападения, но говорить будете только по команде. Скорей всего вопрос решится миром. Граф потребует ответ со старшего или оторвет ему башку, и мы уедем.

— Что за старший?

— Вампиры сбиваются в стаи по пять — шесть особей. Вожак держит ответ перед старшими, а тот отчитывается Совету. Кто бы это ни был, он позволил своей стае напасть на мага, а такого быть не должно. — Женя стукнула по рулю кулаком. — Хотя по уму, надо их всех кончать.

Как оказалось, нас уже ждали. Надо сказать, место встречи с вампирской верхушкой меня удивило. Я ожидал увидеть большой особняк в викторианском стиле, с каменными горгульями на крыше и английским газоном. Русские реалии, как всегда, наложили свой отпечаток на голливудские штампы. Совет выкупил старый автобусный терминал на окраине Москвы. Огромная площадь, на которой раньше парковали автобусы, была забита машинами. Не думал, что в городе так много кровососов. На первый взгляд, машин было под сотню, и наверняка не каждый приехал на своей.

— Это ж сколько их тут?

— По нашим прикидкам, в Москве около пятисот вампиров. И число постепенно растет, хотя уже не так быстро, — разъяснил подошедший Граф. — Хорошо, что передача вампиризма через укус так и осталась фантастикой, иначе пришлось бы туго. Сильно помогает, что они сами сдерживают свою популяцию. Рвут друг друга чаще, чем церковников. Плохо, что остаются самые живучие. Видишь количество? А сюда съезжается не больше половины. Так что веди себя прилично.

Координатор протянул мне сумку-холодильник. Вторую взял Павел. К моему удивлению, выглядел он практически нормально. Не думаю, что боль прошла так быстро, но свое горе Волков не афишировал. Пожимая ему руку, я чуть сильней сжал ладонь — «держись, майор!». Ответный кивок не заставил себя долго ждать. На душе стало полегче.

— Все в курсе, что делать? — Задавая вопрос, координатор смотрел на меня.

— Молчать, слушать, не отсвечивать, — наигранно бодро отрапортовал я.

Постоянная опека успела надоесть.

— Тогда в бой.

Наша компания направилась к дверям терминала. Хоть здание и не выглядело заброшенным, но впечатления не производило — потертое, все в ржавых заплатках. Сильно удивило обилие окон. По идее, вампиры должны бояться солнечного света, а легкие жалюзи вряд ли надежно защищали от его лучей. Только внутри я понял, в чем секрет. Окна оказались замурованными обманками, все освещение было искусственным.

Минимализм. Обстановка простенькая, водопадов с золотыми рыбками дизайном не предусмотрено. В центре зала расположилась огромная сцена, вокруг густо расставлены пластиковые столы и стулья.

Большая часть вампиров — молодежь, хотя встречались экземпляры и постарше. На удивление много девушек. Стиль одежды самый разнообразный, хотя многие одеты без выкрутасов. Я поймал себя на мысли, что наблюдаю за ними, как за животными в зоопарке, не воспринимая как людей. Вчерашние события наложили свой отпечаток.

Мой взгляд легко выделил несколько группировок. Обстановка между ними напряженная, разговаривают на повышенных тонах. Но кулаками никто не машет, особо горячих тут же одергивают соседи. Гремит музыка. У многих в руках бутылки.

— Я думал, вампиры только кровь пьют, — шепнул я Волкову.

Может, отвлечется, а то у него какой-то нездоровый блеск в глазах появился. Как бы не кинулся крошить всех подряд. Да что там говорить, я и сам дергаюсь.

— Нет. Пьют все, что горит. — Голос вроде нормальный.

Внезапно музыка смолкла. Только сейчас я заметил две лестницы, которые вели на второй этаж. Опершись о перила, несколько десятков вампиров с интересом наблюдали за нами. Толчеи там было поменьше — похоже, собрался местный бомонд.

В наступившей тишине именно оттуда раздался голос:

— Ух ты! Кто это к нам пожаловал?

Вслед за этими словами со второго этажа спрыгнул парень лет двадцати пяти. Сцена ощутимо вздрогнула. Мое мнение о возможностях вампиров резко изменилось. До этого я был уверен, что Женя немного преувеличивает их способности. Вампир пролетел метров шесть, а у него даже колени не подогнулись. Хотя с виду — ничего особого. Одет как типичный байкер, черные волосы и косой шрам на правой щеке. Глаза, правда, шальные.

— Сладенькие мои, а что вы здесь забыли? — Вампир демонстративно оскалился и зашипел. Из-под верхней губы выдвинулись длинные клыки.

— Мы к Никифору. — Спокойствия в голосе координатора хватило бы на десятерых.

— А вы записаны на прием? — Парень решил строить из себя клоуна до последнего. — А то мы вас внесем… в меню.

Со всех сторон послышался дебильный хохот. Ободренный поддержкой вампир двинулся к нам. Ситуация медленно накалялась. Видя наше бездействие, кровососы обступили нас плотнее. Тем временем наглец обратил внимание на Женю.

— Ух, какая фройлен! Девочка, а что ты делаешь сегодня ночью?

Василек демонстративно не обратила внимания на хамство, но на этом закончилось терпение у Графа. Шагнув вперед, он положил ладонь на лицо наглеца. Раздалось шипение, и в воздухе повис густой запах паленого. Толпа отхлынула назад, а парень пронзительно завизжал и принялся вырываться. Граф играючи удерживал его на вытянутой руке.

— Петр, оставь мальчишку в покое. — Спокойный голос донесся со стороны лестницы. Высокий, широкоплечий мужчина стоял на ступеньках, облокотившись о перила. Я даже не сразу догадался, к кому он обращается. Имя координатора я слышал впервые.

С любопытством рассматривая дергающегося вампира, Граф, не оборачиваясь, произнес:

— Никифор, мы же договаривались. Больше никаких проверок. — Холоду его слов могла бы позавидовать даже северная стужа.

— О чем ты? Какие проверки? Мальчик новенький, решил пошутить — и перестарался. Отпусти его.

Парень уже просто скулил от боли. Граф пожал плечами и оттолкнул его от себя. Заорав в голос, тот прижал руки к лицу. Отпечаток ладони намертво вжегся в плоть бедолаги. Толпа вампиров беспристрастно наблюдала за новичком, и сочувствия в их взглядах не было. Кажется, он только что упал на самое дно.

— Поговорим? — Петр обратился к лидеру вампиров.

— Ну идемте, раз уж пришли.

Никифор развернулся и начал подниматься по ступенькам. Подав знак следовать за ним, Граф двинулся к лестнице. Вампиры расступались перед координатором и смыкались сразу за его спиной. Напряжение нарастало. Вокруг нас словно специально нагнетали обстановку. Василек и майор шли совершенно спокойно. Раздвигая толпу и не глядя по сторонам, они продвигались к лестнице. В этот момент в моей душе творилось, черт знает что.

Звериная составляющая буквально задыхалась от направленной агрессии. Разрываясь на части от желания ответить им тем же, я сдерживал себя, как мог. Показать зубы и прыгнуть в толпу, не думая о последствиях. Устроить бойню. Я — человек — прекрасно понимал, что шансы выжить в такой ситуации — нулевые, но зверя во мне — это не волновало. Сцепив челюсти, я догнал Волкова и пристроился сбоку.

Это было ошибкой, моя поспешность только привлекла внимание вампиров. Безошибочно выбрав самого слабого, они усилили давление. Стало гораздо тяжелее. Я нутром почувствовал, как зашевелились мышцы моего тела. Рубашка на плечах натянулась и издала едва слышный треск.

«Почему здесь так жарко?» — мелькнула мысль. По телу словно пробежала волна пламени. Потихоньку я начал впадать в панику.

И, будто учуяв запах страха, толпу вампиров качнуло вперед. Крохотный, практически незаметный шажок стал последней каплей. Зверь во мне торжествующе взревел. И, вторя внутреннему реву, перекрывая все звуки, по залу разнеслось мое яростное шипение. Нежить отшатнулась, словно волна после удара о скалы. Слишком поздно. По всему телу уже начала пробиваться антрацитовая броня, а на кончиках пальцев нарастали острейшие когти.

— Тихо! — Отданный шепотом приказ, словно удар кнута, загнал зверя обратно в клетку.

На плечо опустилась крохотная ладошка Жени. Даже сквозь ткань она воспринималась куском льда.

Распространяясь по телу, холод сковывал ярость. Помогал удержать контроль. Только с ее помощью я смог взять себя в руки. Судорожно сглотнув, я кивнул, и мы двинули дальше. Майор стоял впереди. Словно каменное изваяние, его фигура прикрывала нас с Васильком.

Казалось, что прошло несколько минут, но в реальном мире битва с собой заняла всего несколько секунд. Дорогу нам больше не заступали.

Второй этаж. Массивная металлическая дверь, два десятка вампиров и неподдельное любопытство во взглядах. Элегантная одежда и демонстративное отсутствие агрессии — эти знают себе цену. Возле двери расположилась парочка охранников в строгих костюмах. Их пронзительные взгляды рентгеном прошлись по каждому. Уверен, будь мы одни, нас бы раздели до трусов и обыскали. Но сегодня мы гости Никифора.

Внутри кабинет производит сильное впечатление. В отличие от первого этажа, здесь чувствуются большие деньги. Над обстановкой явно поработали хорошие дизайнеры. Красный бархат и черная кожа. Большая, вытянутая комната освещается несколькими светильниками, царит приятный полумрак. В центре — большой полукруглый стол, несколько вампиров с интересом рассматривают нас. Расслабленные позы говорят сами за себя — собралась элита, давно утвердившая свой авторитет. И отнюдь не дешевыми понтами. Квинтэссенция уверенности.

У дальней стены — рабочий стол с открытым ноутбуком и два развернутых друг к другу кресла. И снова никаких окон. Паранойя — отличительная черта живущих под луной.

— Господа, у нас гости! — Издевки в голосе Никифорова не было, он просто привлекал внимание.

Теперь на нас смотрели уже все. Несколько вампиров сели поудобнее, развернувшись в нашу сторону. Глава Совета прошел через комнату и сел в высокое кожаное кресло, больше похожее на трон. Гостям сесть не предложили.

Не обращая внимания на отсутствие радушия, Граф взял из моей руки пластиковый холодильник. Поставив его на стол, он толкнул его в сторону вампира. Следом отправился второй.

— Подарки? — Никифоров в притворном изумлении поднял бровь.

— Мне нужно узнать, под кем они ходили.

Вампир открыл холодильник и за волосы вытащил первую голову. Отодвинув на расстояние вытянутой руки, он внимательно рассмотрел ее и положил на стол. Неаппетитная мешанина из колотого льда и крови рассыпалась по поверхности. Той же процедуре подверглась вторая голова. Невозмутимость, с которой вампир это проделал, произвела на меня сильное впечатление. Он смотрел на человеческую голову как на кусок телятины. Эмоций на лице не было, только легкая скука.

— За что их?

— Никифор, твои кровососы вчера убили Золушку. Ты понимаешь, чем это может кончиться?

— Неприятная новость, но это не мои люди. Хотя вот этого я где-то видел. — Он покрутил в руке правую голову, потом катнул ее соседу. — Крыша, это твой человек?

Второй брезгливо потыкал ее пальцем.

— Да вроде мой. Перекошенный какой-то, не узнать. Дай-ка вторую, — он махнул ладонью к себе. — Во! Этого хорошо помню. У него еще сережка в ухе была. Натурально гейская.

— Подробней, пожалуйста. — Граф воткнул свой взгляд в говорившего, но особого впечатления это не произвело.

Тот пожал плечами и лениво откинулся на спинку кресла.

— Да какие тут подробности? Пару месяцев назад их вожака шлепнули «кресты», и парни остались одни. Думал, их быстренько порвут на части, но они удержались. Неожиданно, конечно, но ничего особенного. Действовали грамотно, самых наглых отправили на пляж — позагорать. Внимания не привлекали. Платили. Не выпендривались. Страсти к магам я за ними не замечал. Слово я держу — тут же распял бы на крыше.

— Мои люди убили троих, но один сбежал. Он мне нужен. Хочу узнать, кто заказал Золушку.

— Я-то чем тебе могу помочь? — Вампир побарабанил пальцами по столешнице. — Своих проблем хватает.

— Включи мозги, Первый, нас стравливают. Ты проглотишь такое неуважение?

Глава Совета помолчал. Затем, цыкнув зубом, ответил:

— Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю.

— Никифор, мои люди рвутся зажарить твою кодлу. Ты же знаешь, Ольгу любили. Я тебя по-человечески прошу, приложи все усилия. Война сейчас будет катастрофой.

— По-человечески, говоришь? — вампир весело хохотнул.

От этого холодного, неживого смешка меня пробрала дрожь.

— Ты понял, о чем я. — Стужи в голосе Графа было не меньше.

— Сказал же, сделаю, что смогу. Церковь лютует, но я постараюсь. — Он повернулся к соседу. Ладонь хлопнула по столу, словно подводя черту под разговором. — Крыша, задержишься, пообщаться надо.

Не знаю, как остальные, а я покидал здание автовокзала в расстроенных чувствах. Новостей нет — никаких причин для радости. Совет обещал помочь, но, по-моему, рассчитывать на них глупо. Какое им дело до наших проблем? И надавить не получилось, их даже угроза войны на два фронта не особо впечатлила. «Неприятно, но не смертельно» — как сказал Никифор.

Уже перед машиной Граф обернулся к майору:

— Волков, я тебя об одном прошу. Не пори горячку! Найдем и накажем, замять смерть Ольги я не дам. Но вампиры тут ни при чем, нюхом чую. Их используют, чтобы обострить ситуацию в городе. Равновесие выгодно всем. Сейчас все копят силы перед финишной прямой.

Рассуждения Графа вполне логичны, с этим согласился даже Павел. Сев в машину, он коротко попрощался и уехал.

— Так, теперь насчет вас. Саша, тебе не говорили, что перекидываться посреди сотен вампиров слегка опасно? Василек, бери этого ящера-переростка и завтра же отправляй на КМБ. Пусть учится контролю, чуть нас всех не угробил. С Волковым сами разберетесь, что и как.

Не успел я огрызнуться, как за меня вступилась Женя:

— Не срывайся на нем. Там даже Пашке несладко пришлось, а у него больше года практики. Я тебе говорила, зря ты оборотней с собой потащил!

— У кровососов свои правила, без них «предъява» недействительна.

— Вот и успокойся, все обошлось.

— Ладно, замнем. Забрось нашего безлошадного друга и подъезжай к Власову — есть разговор.

Когда мы подъехали домой, была уже середина ночи. Хорошо, что у меня есть удостоверение, можно отбрехаться ночной вахтой. Скажу — срочная работа. Осталось придумать, чем же я таким занимаюсь в этом самом Министерстве экологии. Наверное, машины начальству ремонтирую. Голова совсем не соображает, и спать хочу просто невероятно. Насыщенный впечатлениями день выжал меня досуха. Голова пустая. Возбуждение схлынуло, и в душе царила апатия.

Уже возле подъезда мне в спину донесся Женин вопрос:

— Как тебе вампирское гостеприимство?

— Честно говоря, жалкое подобие вашей бюрократии. — Помахав этой ехидне на прощание, я отправился спать.

Петр Иванович Быков, координатор города Москвы, более известный под кличкой Граф, сидел в кабинете своего начальника. Угощаясь прекрасным кофе, он докладывал генерал-лейтенанту последние новости. Хотя докладывал — слишком сильное слово. Стиль общения был свободным. Проблем в городе хватало, но, если время от времени не выкраивать минутку в напряженном расписании, можно свихнуться. Это понимали оба.

— Слышал последние новости?

— Про спутник? Слышал. Американцы до сих пор в шоке. Сбить военный спутник заклинанием — это сильно. Штаты грешат на Японию, а мои спецы засекли остаточные следы в районе Северной Кореи. Первая ласточка. Вьетнам, Иран, Ирак… врагов у них хватает. Если китайцы подключатся, я им не завидую.

— Сами виноваты. Когда вылетаешь в Исландию? — Аккуратно обрезав кончик, Власов прикурил и затянулся ароматной сигарой.

— Останусь. И группу на отправку переформирую. Оголяемся сильно, у меня плохое предчувствие.

Генерал поморщился. Опять европейцы будут недовольны, просили самых лучших и побыстрее. Мало того что затянули, так еще мальков отправляем. Тем не менее чутью своего подчиненного Власов доверял.

— Дело твое. Сан Саныча попрошу питерскими закрыть, но извиняться сам будешь.

— Сашка у меня и так в долгу, теперь сочтемся.

— Подробней можешь? Почему передумал?

— Да нет никаких подробностей, третью ночь трупы по ночам снятся. Муторно как-то на душе. Вы прикройте сверху, чтобы информация далеко не ушла. Все должны считать, что я улетел.

— Ладно, предупрежу армейцев. Пусть готовятся. «Кресты» и так с цепи рвутся.

Граф протестующе махнул чашкой, чуть не выплеснув на штаны горячий кофе.

— Не стоит такую бучу поднимать, — без особой уверенности произнес координатор.

— Ты меня воевать не учи. — Генерал ткнул дымящейся сигарой в собеседника. — У меня, между прочим, тоже сердце не на месте. Первый раз за год. Аналитики дают прогноз на два месяца, а такое ощущение, что счет на часы пошел.

— Согласен. Давно пора вскрывать этот нарыв. Пока он сам не лопнул и все вокруг не забрызгал.

В это время пиликнул телефон на столе. Власов выслушал короткое сообщение и положил трубку. Нажав кнопку на селекторе, он проговорил:

— Маша, солнышко, тут Василек приехала, через пару минут поднимется. Ты ее пропусти сразу и чай с бергамотом завари, будь добра.

— Сделаю, Владимир Николаевич, — донеслось из аппарата.

Власов подмигнул Графу:

— Не девка — огонь, а какой кофе варит! От одного запаха голова кругом. Был бы я на десяток лет моложе — ух!

— Владимир Николаевич, я все слышу, — донеслось из селектора.

— Тьфу ты, чертова железяка. Машенька, прости старика. — Судя по довольной улыбке генерала, такие фокусы он проделывает специально. И регулярно.

— Все в порядке, Владимир Николаевич. Чай скоро будет.

— Спасибо, солнышко!

До прихода Василька оба мужчины сидели за столом и улыбались, как мартовские коты. Ненавязчивая шутка генерал-лейтенанта помогла расслабиться.

Глава 5

Утро началось с завтрака в семейном кругу. Мама давно собиралась поговорить по душам и наконец ей это удалось. В последнее время мы редко виделись. Я приходил поздно, а утром она спешила на работу и не будила уставшего сына. Но сегодня я проснулся даже раньше сестры. Организм перестроился, и необходимость спать по восемь часов отпала. Юля спала в обнимку с книжкой — зачиталась допоздна.

Настроение — восхитительное! Энергия настолько переполняла тело, что пришлось одеться и выйти на улицу. Получасовая пробежка сделала свое дело — пропало неумное желание передвигаться прыжками. Чтобы почувствовать усталость, пришлось выкладываться на полную катушку, иначе нагрузка не ощущалась. Надо будет сделать утяжелители на ноги, чтобы народ не смущать. А то бегаю с такой скоростью, что к концу тренировки люди начали оборачиваться. Зато поработал ударно — футболка насквозь мокрая. Одежда отправилась в стирку, а я впервые за три года принял холодный душ.

Физические упражнения не только взбодрили, но и пробудили чувство голода. Заскочив на кухню, приготовил себе огромную яичницу с кусками колбасы. Кофе заваривал по особому рецепту, со специями. Аромат такой, что голова кружится.

На запах явилась заспанная сестренка. Впервые в жизни я почувствовал такое удовлетворение сменой ролей в утреннем спектакле. Определенно, в нынешней ситуации есть свои плюсы.

Посмотрев на ее измученный вид, отдал свой кофе — издеваться над поверженной не хотелось. Женя заедет только через час, времени на вторую турку хватит с запасом. Прихлебывая ароматный напиток, лохматое чудо приходило в себя. Когда чашка показала дно, Юля настолько оклемалась, что потребовала порцию яичницы. Пришлось опять становиться к плите. Наученный горьким опытом, приготовил вдвое больше. И как знал! Через пять минут из спальни появилась мама, без слов утащив вторую чашку. Кажется, я остался без кофе.

— Саш, ты чего в последнее время дома почти не ночуешь?

Готовить маме не пришлось, и освободилось время на душевный разговор. Что называется, сам вырыл себе могилу. Хотя с паникой я поспешил — все прошло удачно. Рассказ о том, как пару месяцев назад я чинил машину одному денежному мешку, удался на славу. Мол, удивленный моими навыками чиновник пристроил меня на работу — казенные автомобили обслуживать. Доказательством послужили банковская карточка и удостоверение-пропуск. Впечатленная гербом Российской Федерации и звучным названием, мама отстала. Не каждый сын в восемнадцать лет работает в министерстве, пусть и в качестве инженера-механика.

— Юля говорит, у тебя девушка появилась? — Мама чуть прикрыла глаза, вспоминая. — Невысокая, с короткой стрижкой, одевается со вкусом, ездит на дорогой машине. Красивая.

— Полевая разведка уже доложила? — Прожигать взглядом было некого — почувствовав сгущающиеся тучи, сестра сбежала в комнату.

— Ну а как же иначе? — улыбнулась мама и добавила с чужими интонациями в голосе: — А вдруг она братика плохому научит?

— Женя — моя коллега. Ведущий профессионал, к тому же правда красивая. Думаю, я далеко не в начале списка.

— Сынок, сынок! Тебе бы уверенности побольше.

— Ма-а-ам… — протянул я.

— Знаю, знаю. Я в твою личную жизнь не лезу. Ты у меня взрослый, сам разберешься.

— Ма, я тебя люблю. — Чмокнул в щеку и побежал одеваться.

Нехорошо заставлять женщину ждать. Не свидание, но все же.

На этот раз Женя приехала на подержанной «восьмерке» с государственными номерами.

— Привет! — издалека крикнула девушка и кинула мне ключи. — Лови, безлошадное!

— Я поведу?

— Раз машина твоя, то и за руль тебе садиться.

Мое сердце запнулось. Мечта иметь свои колеса была далекой и недостижимой, но я давно с этим смирился, прекрасно понимая, что с нашим финансовым положением за руль сяду еще не скоро. Да что там говорить, у меня даже руки задрожали. Конечно, «восьмерка» — это не иномарка, но и далеко не худший вариант. Тем более что ее внутренности я знал как свои пять пальцев. Если что — подлатаю.

— Ну, Василек, ну спасибо! — Я прижал руку к сердцу. — Царский подарок.

— Меня благодарить не надо. Это от начальства, пока на свою не заработаешь. Наши механики довели ее до ума, но если что-то не понравится — ковыряйся на здоровье. Говорят, ты мастер.

— Да какое там. Так себе — могу кое-что.

— Ладно, не прибедняйся, чешуйчатый. Садись давай, показывай, на что способен.

И я показал. Машина слушалась руля беспрекословно. Несмотря на некоторую внешнюю потертость, начинка в ней явно нулевая. И неродная. По крайней мере, с нафаршированной «Хондой» я потягался на равных.

— Ну в принципе неплохо. Думала, будет хуже, — подвела итог девушка, когда я парковался. Она щелкнула по козырьку над водительским сиденьем: — Документы не забудь.

Приложив большой палец к сенсорной панели, Женя ткнула в кнопку минус шестого этажа, и лифт ухнул вниз.

— Сегодня будешь общаться со своим внутренним «я». Пора уже договориться с твоим четверолапым другом, а то рано или поздно он попытается тебя подмять.

Я подозрительно посмотрел на девушку. Воспоминания о полигоне еще не выветрились из моей памяти.

— И какими методами я буду с ним договариваться?

— Не бойся. Случай с пулеметами — исключение. Наша организация заботится о своих кадрах. — Ее хитрая улыбка только заставила меня напрячься еще сильнее.

— Подробней, пожалуйста.

— Легким гипнозом вгоню тебя в транс. Походишь там недолго, найдешь свое звериное «я» и договоришься. — Улыбка превратилась в натуральный оскал. — Главное, не дай себя убить.

Откровенно говоря, паниковать уже надоело. Да и слишком много хитринок бегает в глазах у Евгении. Такое чувство, что меня берут «на слабо». Не скажу, что я сильно изменился внутренне, но что-то такое ощущалось. Особенно после вчерашней вечеринки у вампиров. Находиться в закрытом помещении с сотней голодных хищников — отличная проверка «на вшивость». До сих пор в памяти остался привкус той странной смеси из ярости и паники. Желание разобраться в себе и своих возможностях росло с каждой минутой.

— Мне надо убить своего зверя? — Даже я удивился спокойным интонациям своего голоса.

Женя удовлетворенно кивнула — насчет проверки я оказался прав.

— Нет, врагов там нет. Только ты. Хороший ты, плохой ты и даже отвратительный — тоже ты. Все звериные черты — пробужденная магией часть тебя. Она развила и увеличила, но не привнесла ничего нового.

Пожав плечами, я вышел из лифта. Я, конечно, оценил высокопарность Жениных слов, но ничего не понял. Хотя на душе стало поспокойней. Убивать не будут, а дальше сам все выясню.

— Шагай вперед, тут у нас небольшая комната для медитаций. Буду тебя в транс вгонять. — Женя открыла дверь в конце коридора и пропустила меня внутрь. — Кстати, мой тебе совет, бери в следующий раз запасные штаны. Перекинешься случайно — придется голяком ходить или в чешуе на четырех лапах.

— Угу. — Я мысленно отмахнулся от запоздалого совета, удивленно рассматривая помещение.

Сперва мне показалось, что я попал к китайцам. Стены и потолок небольшой комнаты обтягивает бумага. Причем каждый ее сантиметр исписан мелкими иероглифами. Пол устилает грубая циновка из непонятного материала.

— Бамбук, что ли?

Я пошевелил ногой заморскую поделку. Под циновкой оказались все те же иероглифы, только отлитые из металла.

— Понятия не имею. В прошлом году к нам восточная делегация приезжала, для обмена опытом. Граф на пару с их главным и построил все это. Ну а мы теперь пользуемся. Очень помогает шагать за порог в обе стороны. Туда-то еще ладно, можно и самому добраться, а вот назад иногда приходится очень быстро выдергивать. Полезная комната.

Поведя пальцами, Евгения зажгла на ладони крохотный огонек. Только сейчас я обратил внимание на десятки свечей всех цветов и размеров, расставленные странным узором. Повинуясь движениям мастер-лекаря, огонек заметался по комнате, лишь слегка касаясь фитилей.

Внезапно потухли лампы, и все преобразилось. Сотни язычков пламени отбрасывали диковинные тени на стены комнаты. Переплетаясь с иероглифами, они словно «танцевали» под потоками воздуха, стоило лишь немного пошевелиться. Эффект от этих танцев был потрясающий, в голову ударило не хуже стакана водки. Возникло ощущение, словно на меня надели тесный кожаный шлем и начали затягивать ремешок. Голову сдавило так, что в висках начало бухать. Взгляду было не за что зацепиться. Словно утопающего, меня охватывало чувство беспомощности. Я прикрыл глаза, надеясь немного прийти в себя.

Попытка дышать глубже, как при взлете самолета, к хорошим результатам не привела. Свечи были ароматическими, и десяток ярких запахов рванул в легкие, буквально взорвав их кашлем. Меня начало подташнивать.

— Тихо, Саш. Разуйся и садись в центр комнаты, — негромко сказала Василек.

Не открывая глаз, я скинул туфли у входа и, держась за ее руку, почти рухнул на пол.

— Открой глаза и дыши спокойно. Все в порядке. Следи за тенями. Успокойся. Слушай мой голос. Тебе ничего не угрожает. Следи за игрой теней. Следи за танцем.

Ее голос органично вплетался в музыку. Нудный мотив, но спустя мгновение он словно затерялся в голове. И сколько я ни старался вычленить из общей картины слова, музыку, вязь теней или отблески огня на иероглифах — у меня не получалось. Евгения растворилась, хотя секунду назад я легко ощущал ее присутствие. Теперь слышен только голос, бьющий по телу, словно набат.

Слова отказывались складываться в предложения. Бессмысленная тарабарщина, смысл которой ускользал, словно песок меж пальцев. Казалось, каждое слово обрело физическую основу, заставляя мое тело пульсировать и вздрагивать в такт. Удар. И волна ощущений накрывает со всех сторон. Меня рвет на части. Жар, холод, боль и удовольствие. Одновременно. Нервная система на пределе, а мозг уже не выдерживает нагрузки. Еще секунда — и я сойду с ума. Вспышка. Еще один удар. Яркий, как солнце. Все отключилось.

Чувства пропали, словно меня засунули в плотный мешок. Без возможности шевелиться, дышать и осязать. Перестало существовать время, пропало зрение. Давление на органы восприятия возросло тысячекратно, и организм отключил их, чтобы не пожечь.

В темноте остался только я. Какофония отступила. Удовольствие было таким острым, почти сексуальным!

Понятия не имею, сколько времени прошло. Каждое мгновение без взрыва чувств наполняло меня блаженством. Плавающее в пустоте сознание работало вяло и заторможенно. Здесь не было прошлого, настоящего или будущего.

Я уже начал растворяться в этой темноте, когда что-то привлекло мое внимание. Сперва — легкое давление в затылке. Странно, тела не чувствую, но точно знаю — зудит именно там. Не больно, но отвлекает и мешает наслаждаться покоем. Зуд все нарастал. Пришлось сосредоточиться, чтобы заглушить его. Но стоило вниманию всерьез зацепиться за что-то, как ощущение умиротворения мгновенно пропало. Я попал в ловушку, и пути назад уже не было. Зуд превратился в монотонные, повторяющиеся слова:

— Найди. Себя. Найди… — Бубнеж нарастал, разрушая покой.

Голос был странно знакомый, но вспомнить его хозяина не удавалось. Ничего не выходит, но я продолжаю пытаться. Это важно. Воспоминания слегка «гуляют». В голове непроизвольно всплывают картинки прошлого, но управлять процессом не получается. Словно смотришь фильм из нарезанных кусков. Ни на паузу нажать, ни перемотку запустить. И этот голос!

— Тьфу, пропасть! Когда же ты наконец заткнешься?! — Первая осознанная мысль пронзила тьму, подобно молнии.

Вспышка раздражения помогла. Я вспомнил, что уже попадал в такую ситуацию, когда по мне прошлись «миксером». Разрушающее память заклинание едва не стерло мою личность. Подавив панику усилием воли, я начал собирать себя в единое целое. Старая схема не подвела. Я заново подтягивал фрагмент за фрагментом и наматывал их на себя. Хотя симптомы были другими, на этот раз получилось даже быстрее. Откуда-то пришло знание, что опасность потерять себя мне не угрожает.

Голос извне не унимался. Но по крайней мере я вспомнил, кому он принадлежит. Мириады воспоминаний сходились к центру моего «я», виток за витком укладываясь на свое место. И хотя скорость процесса возросла многократно, он все равно оставался скучным и монотонным. Ждать откровенно надоело. К тому же пространство постепенно уплотнялось, и ощущение покоя давно исчезло. Ощутив себя личностью, я перестал получать наслаждение в этом состоянии без мысли и действия. Раздражение нарастало. Наконец, не выдержав, я рывком обернул окружающее «нечто» вокруг себя. Мир схлопнулся.

Когда я открыл глаза, вокруг меня простирался величественный лес. Огромные вековые сосны закрывали собой небо. Их размеры потрясали воображение. Некоторые были пяти, а то и десяти метров в диаметре. Усыпанная длинными иголками, земля пахла восхитительно. Хвои было столько, что трава едва пробивалась сквозь нее, а от аромата кружилась голова. Тысячи пылинок вспыхивали золотом в ярких лучах солнца. Легкий туман стелился по земле, обволакивая окрестности.

Лес словно пел странную песню, перед которой тускнел даже объемный звук современных кинотеатров. Он жил своей жизнью, и даже мое появление не нарушило этот ритм. Я был не участником, а всего лишь наблюдателем.

— Саша, ты меня слышишь? — Голос Евгении раздался со всех сторон одновременно. Он не нарушал гармонии окружающего, органично вплетаясь в нее.

— Слышу, но не вижу. — И хотя я не расслышал собственных слов, ответ пришел незамедлительно:

— Это нормально. Опиши мне, где ты находишься.

— В лесу. Я такой природы никогда не видел! Тут всё как во сне.

— Хорошо, не увлекайся! Ты же помнишь, зачем пришел?

Воспоминания были яркими и отчетливыми. Словно собирая заново, я каждый раз освежал их.

— Умничка! Слушай меня внимательно. За твоей спиной начинается тропинка. Она приведет тебя к цели. Видишь ее?

— Жень, я не идиот. Конечно, вижу!

Развернувшись, я действительно заметил ведущую в глубь леса тропу. Хотя, готов поспорить на деньги, секунду назад ее там не было. Звериная тропа.

— Успокойся. И слушай! Меня рядом не будет. — Женя вбивала чеканные фразы, словно гвозди. — Пойдешь по ней. Главное — не волнуйся и не переживай. Выдернуть я тебя всегда успею. Найди себя и не бойся. Страх очень опасен!

— Хорошо, я все понял.

— Удачи тебе! — Василек попрощалась, и я остался один.

Ее присутствие больше не ощущалось.

Пожав плечами, я сделал первый шаг. Гуляя, я вертел головой по сторонам. Ничто не мешает высматривать загадочное второе «я», одновременно наслаждаясь природой. Все вокруг так органично. Даже эта тропа не выглядит чуждой лесу. Да что там, я сам идеально вписываюсь в картину девственного, не тронутого цивилизацией мира.

Только здесь я ощутил правдивость слов Волкова — оборотню не место в городе. Ощущения были такими, словно весь лес дышал в унисон со мной. Никаких кострищ, банок из-под пива, пьяных песен и гари. Хотя стоило мне подумать об этом, как нос уловил легкий, едва уловимый запах дыма. Если лес всего лишь выверт моего мозга, то сейчас должна появиться пьяная компания, во все горло орущая шансон. Более мерзкой картины я представить не могу.

К счастью, мои предположения оказались ложными. Людей я не встретил, хотя запах дыма становился все более отчетливым. Песнь леса изменилась, ритм наполнился тревогой. Словно в предчувствии беды закачались верхушки сосен. Порывы ветра, не переставая, приносили запахи горящей смолы и деревьев. В тумане, на границе зрения мелькали силуэты спасающихся от огня животных. Нет сомнений, что впереди начался лесной пожар и его гонит в мою сторону. А отступать некуда, тропу позади меня мгновенно затягивало травой, хвоей и густым кустарником. Странно, но нет и страха. Только волнение.

Огонь я люблю с детства. Так и не смог подавить свою страсть к поджигательству. Просто стремлюсь свести последствия к минимуму. В седьмом классе мама нашла у меня бензиновую зажигалку. Газовые меня не прельщали — игрушечные, ненастоящие. Эта казалась солидной, мужской вещью. Разразился жуткий скандал. До сих пор помню, скольких трудов стоило доказать, что я не начал курить.

В то время в моих руках горело и взрывалось буквально все. Опыты с магнием и алюминиевой стружкой закончились ожогом. Кривой шрам до сих пор украшает руку.

Даже сейчас я не остепенился. Стоит в пределах досягаемости появиться свече, как пальцы сами начинают играть с пламенем, перебирая и поглаживая теплый огонек. Потом приходится оттирать сажу с ладоней.

Помню, по телевизору показывали лесные пожары возле Лос-Анджелеса. Тогда разгулявшаяся стихия выжигала сотни километров леса. Огонь перекидывался на небольшие поселения, и дома вспыхивали, словно спичечные коробки. Клубы дыма затянули небо до самого горизонта. Буйство пламени завораживало.

Наверное, именно поэтому я не удивился своему возбуждению. Меня словно толкало вперед. Женя сказала, что вытащит при первой опасности, а побывать в эпицентре пожара — моя детская мечта. Я даже не заметил, как прибавил шаг. Набирая скорость, я бежал вперед. Желание слиться с пламенем рвалось изнутри.

Пейзаж сильно изменился. Подгоняемые ветром, в воздухе летали хлопья пепла. Зарево окрасило все вокруг в багровые тона. Лесной пожар быстро распространялся по верхушкам деревьев, хотя пылающая шапка опускалась с каждой секундой. Иголки с треском сыпались вниз огненным дождем. И чем глубже я забирался, тем больше пламени было вокруг.

Запах пепла уже проник во все поры. Температура ощутимо выросла, и на мне начала тлеть одежда. Боли не было. Грудь впитывала гарь, словно аромат цветов. Впереди, взметнувшись до небес, взревела стена огня. Толкнувшись, я грудью ударил в бушующую стихию, растворяясь и сгорая в ней.

Меня завертело в хороводе пламени. Над лесом величественно поднимался смерч, впитавший мою суть. Больше не было ни меня, ни моего тела. Мы с пламенем стали единым и неделимым. Насколько хватает зрения — картина одна: все горит, пылает, плавится. Тысячелетние деревья сладкой карамелью хрустят на моих зубах. Зарево пожара окрасило все в оранжевые тона, и порывы ветра до небес вздымают багровые волны. Жажда разрушения захлестывает, и я окончательно сливаюсь с безумием стихии. Моя мечта сбылась, а обретенная мощь потрясала.

А затем пришла боль. Переход к реальности был очень мучительным. Нервные окончания взвыли, выдавив меня из транса, как пробку из шампанского. Тело выгнуло такой дугой, что из груди вырвался невнятный хрип. Руки шарили вокруг в попытке нащупать опору.

— Тихо, тихо. Уже все в порядке. Успокойся. — Сильные руки прижали меня к полу. — Не дергайся, сейчас станет легче.

Женины руки стали нагреваться. Тепло распространялось по телу, прогоняя боль. Дышать сразу стало легче. Спазм прошел, и я прекратил судорожно дергаться. Спустя минуту удалось нормально сесть. Правда, пришлось опереться на стену.

— Ну ты как? Уже соображаешь хоть немного? — Женя вытерла лоб тыльной стороной ладони, на лице остался след от сажи.

Я огляделся по сторонам, и из груди вырвался удивленный присвист.

— Тут что, тоже пожар был?

Комната преобразилась. На полу застыли лужицы расплавленного воска — все, что осталось от ароматических свечей. Пепел от бумаги и коврика уже не скрывал иероглифы, да и те изрядно оплавились, даром что металлические. В воздухе висел густой запах гари, но прежнего удовольствия он уже не приносил, заставляя оглушительно чихать. Даже наша одежда слегка обуглилась. Женино лицо покрывали грязные разводы, и мое, уверен, выглядит не лучше.

— Ты у меня спрашиваешь? — В голосе девушки послышались шипящие нотки. — Ты вообще чем там занимался?

Такой напор обескураживал. Логично, что пожар начался из-за меня. В лесных грезах я знатно покуролесил, но она так говорит, будто я туда по собственной воле полез и со спичками играл!

— Мне сказали искать, я и искал. Не виноват же я, что там пожар начался.

— Какой, к черту, пожар? Ты должен был найти свою ящерицу и мирно с ней договориться. При чем тут огонь вообще?! Ты зверя своего встретил?

— Нет.

Краткий ответ буквально взорвал девушку. Негодование выплеснулось на меня. Размахивая руками, она в течение пяти минут рассказывала, какой я идиот. Оказалось, что, пока я гулял по лесу, здесь наступил вечер. Мы впустую потратили кучу времени. Потом в ход пошла ненормативная лексика, меня сравнивали с обезьяной, а мой интеллект с сибирским валенком. Спустя еще пару минут Евгения переключилась на самобичевание. Я молчал. Долго. Наконец мне это надоело.

— Так в чем моя ошибка? — перебил я девушку на полуслове.

— Я не знаю, — тихо ответила Женя, сдувшись, как воздушный шарик. Мне даже послышался негромкий свист, с которым из нее выходил воздух. Сев возле меня, она обхватила колени руками, шмыгнула носом и добавила: — Я тут чуть не сгорела.

Василек рассказывала, время от времени всхлипывая. Плечо прижималось ко мне, и я чувствовал легкую дрожь, пробегавшую по ее телу. От пережитого девушку начал бить легкий озноб. Жаль, что рядом не было коньяка. Несмотря на мое отношение к алкоголю, принять грамм пятьдесят ей бы не помешало. Похоже, развлекаясь с лесным пожаром, я чуть заживо ее не зажарил.

— Ты слишком глубоко нырнул и вцепился там изо всех сил. Вытащить не получилось. — Девушка пальцем рисовала узоры, сажа на полу прекрасно заменяла альбом. — А потом начала расти температура. Тут защита хорошая, но ты ее очень быстро продавил. Она больше на всплески рассчитана, а от тебя стабильный напор шел. Сколько смогла — держала, но ты как сваркой прошелся. Я растерялась, Саш. Я же насмерть била! Чтобы остановить. Там секунды оставались, а потом защита бы осыпалась — и полздания бы в труху. От тебя такой жутью тянуло…

Женя поежилась и продолжила:

— Не могу понять, откуда это в тебе? Я же тебя прозванивала несколько раз — и до, и после. Самый обычный оборотень! Даже сейчас! Разве что силы больше. Помнишь, вчера у вампиров я тебя остудила? На Волкова в такой ситуации усилий вдвое меньше надо. Но это хотя бы в голове укладывается! А сейчас?! Будь у тебя защита, я бы не успела ее пробить. — Женя стукнула кулачком по коленке. — И самое хреновое, что мы ничего не добились! То есть завтра этот кошмар продолжится. Пойду к Петьке, пусть сам с тобой разбирается. Мне в моем возрасте седина ни к чему!

— Василек, а что хоть получиться должно было?

— Ну, — протянула девушка, — обычный оборотень после слияния начинает произвольно менять облик. Зверь, человек, человек, зверь. Ну и контроль над инстинктами возрастает. Это важно.

— Это вот так?

Повинуясь моему желанию, рука начала покрываться чешуей. Из кончиков пальцев медленно выдвинулись загнутые когти. На растерянный взгляд Василька я ответил довольной улыбкой. Девушка оказалась права, контроля прибавилось.

Раздавшийся звук сирены оторвал нас от разглядывания чешуи. Пульсирующий рев ворвался через открытую дверь, разрывая голову. К сожалению, акустика в комнате была просто замечательной. Ей даже пожар не повредил.

Переглянувшись, мы вскочили на ноги. Отряхиваясь на ходу, я выглянул в коридор. Из соседних дверей выскакивали люди и бежали к лифтовым шахтам в конце коридора. Вместе с Женей мы пристроились к одной из групп.

— Эвакуация, что ли? — На бегу задал я девушке вопрос.

— Не похоже, судя по звуку — ЧП. Сейчас в оперативном расскажут. — Безуспешно поправляя прическу, Василек с чисто женской непосредственностью добавила: — Блин, очередная, пардон, задница, а я выгляжу как лахудра.

Я счел за лучшее промолчать. Причину аврала мы рано или поздно выясним, а становиться объектом женской ярости не хотелось совершенно. В конце концов, я не понаслышке знаю, как опасна женщина, неудовлетворенная своей внешностью. Причем без всяких магических штучек. Лучше помолчать!

Судя по бросаемым на меня взглядам, я был прав, и кое-кто рассчитывал сорвать на мне плохое настроение. Теперь главное, чтобы на лице не всплыла дурацкая ухмылка. Самый проверенный способ — отвлечься. Уставившись на табло в лифте, я принялся рассматривать его с самым заинтересованным видом. Цифры менялись, отсчитывая этажи.

Оперативный зал располагался на минус втором. Волков обмолвился, что там сидят наши аналитики и туда же стекается вся информация по Москве.

Когда мы вбежали в зал, Граф уже склонился над электронной картой города. До экрана было далеко, к тому же зал был битком забит — мы пришли одними из последних. Если бы не высокий рост и измененное зрение, я бы точно ничего не увидел. А так, немного вытянувшись, я спокойно рассматривал карту.

Возле сенсорных экранов носились взъерошенные парни в белых спецовках. Наш координатор передвигался вместе с ними от монитора к монитору. Суеты в его движениях было на порядок меньше, так что, может, все не так уж и плохо.

Сдвинув и увеличив картинку на двухметровом планшете, он ткнул пальцем в название. Черкизовское кладбище. Картинка отделилась и присоединилась к трем закладкам наверху: Головинское, Востряковское и Борисовское. Повернувшись в зал, Граф объявил:

— Внимание! Пять минут назад мы засекли активность на кладбищах. Кто-то одновременно начал четыре ритуала с человеческими жертвоприношениями. Совпадение исключается, против нас кто-то очень серьезно работает. Кладбища — вне зоны Печатей, и колдуют там на всю катушку. С такой ситуацией мы еще не сталкивались. Группы явно организованы и подготовлены.

Опасность максимальная. Предположительно, каждый ритуал поднимет от трехсот до пятисот трупов. Все зависит от мастерства и количества заклинателей. Объявлена общая тревога. Срываем всех. Стягиваем патрули со всего города, возможно, успеют вмешаться. Но сильно на это не рассчитывайте. Власов поднимает армейцев и церковников, их задача — помочь удержать нежить, если она вырвется с кладбищ. Ваша задача — упокоить. Начнем с Борисовского, дальше по обстановке. Предупреждаю, теракт хорошо спланирован. Будьте предельно внимательны и осторожны.

Координатор тяжело вздохнул:

— И еще. Ребята, спокойная жизнь кончилась. Операцию такого масштаба в тайне не удержать. Власов снимает занавес. Готовьтесь, завтра начнется ад.

Увлекшись вводной, я упустил из виду Женю. Пока искал, Граф закончил речь, и народ устремился к лифтам. В оперативный зал набилось человек шестьдесят, и сопротивляться течению было бесполезно. Сейчас эта толпа увлекала меня за собой. Я стоял у самого выхода, поэтому в кабинку лифта меня втрамбовали одним из первых. Народу набилось под завязку — не пошевелиться. Все возбужденно переговаривались. Похоже, мирная жизнь надоела им до чертиков. Маги рвались в бой.

«Адреналинчик-то играет», — подумал я. Общее возбуждение понемногу охватывало и меня. Тело начало покалывать.

Двери обоих лифтов открылись практически одновременно, и народ высыпал в помещение гаража. Не теряя времени, люди начали распределяться по машинам. Системы я не уловил, но упаковывались быстро и без суеты.

Я обратил внимание, что у многих на одежде были значки — небольшие нашивки с различными изображениями. Заметил, только когда мимо меня пробежала девушка с красным крестом на плече. Ну это интуитивно понятно. Но что обозначают, к примеру, три стрелки, образующие круг? Сделали бы их на синем фоне, был бы вылитый дорожный знак «круговое движение». А так — черт его знает. Пока я хлопал глазами, все расселись, и машины начали выдвигаться.

— Слышь, погорелец, ты с нами? — Из боковой дверцы микроавтобуса высунулась голова. Невысокий мужчина, чуть за сорок, явно обращался ко мне. Колоритный такой, я даже засмотрелся. С одной стороны, восточные черты лица, с другой — внятная, без малейших признаков акцента, речь. — Ну?! — поторопил он.

В ответ пришлось буркнуть что-то нечленораздельное. Ну откуда мне знать, с ними я или нет?

— Что ты там бормочешь? — Определенно, тактом узкоглазый не отличался. — Нерусский, что ли?

— Русский, — опешил я.

— Ну и чё телишься? Айда Родину защищать! — Он поманил рукой.

Двигатель машины заурчал, и она уже набирала ход. Раздумывать было некогда, и я вскочил на подножку. Изнутри плеснуло раздражением — какой-то узкоглазый будет обвинять меня в трусости. Хотя он вроде и не обвинял, но в интонациях что-то такое проскочило. Твердая рука схватила меня за плечо, помогая удержать равновесие. Отмахнувшись, я пролез внутрь салона, уже понимая, что совершил ошибку. Куда я лезу?

Да плевать! Я рухнул в кресло. Все равно пути назад не было, семь человек изучающе рассматривали меня. Печать труса и изгоя прилипает быстро, а отодрать ее очень сложно. Это я знаю точно, примеров хватает и в школе, и в университете. Зарабатывая авторитет годами, можно облажаться всего раз, но уже навсегда. Не доказывать же, что я новичок и ничего не умею. К тому же Граф сказал — обстановка критическая, и каждый человек на счету. Может, и пригожусь.

Узкоглазый сел напротив меня и принялся буравить взглядом.

— Новенький?

— Ну… — я умудрился ответить в тон.

— Умеешь что-нибудь?

Кажется, мое недовольство его ни капли не задело. Вопрос был задан все тем же нейтральным тоном. Словно заманив меня в машину издевкой, он снял маску и теперь общался по-простому. Сильно захотелось произвести впечатление и сорвать это спокойствие. Поэтому вместо ответа я заставил руки покрыться чешуей и выпустил когти на всю длину. Прямо перед его лицом.

— Понятно. Оборотень. Ладно, могло быть и хуже. По крайней мере, не девка. — Он хлопнул ладонью по подлокотнику. Оскорбление, высказанное все тем же нейтральным тоном, вогнало меня в краску. Эффект от моих понтов был полностью противоположен ожидаемому. — Пойдешь с первой четверкой — закроешь тыл. И постарайся нас не покалечить. Тебя как звать?

— Саша.

— Нет, Саша в группе уже есть, заблудимся. Будешь Ящером. — Узкоглазый без всякого трепета, взял мое запястье и покрутил ладонь. Подмигнув мне, он добавил:

— Я — Коста.

— Китаец? — Попытка реванша.

— Кореец. — Спокойный ответ. Попытка провалилась.

В машине было тихо. Парни время от времени перебрасывались фразами, но в основном все молчали. Внезапно на спинке водительского кресла зажегся экран. Сиденья в машине были установлены вдоль бортов — обзор отличный. Хлопнув ладонями, Коста привлек общее внимание.

— Сюда смотреть, бандиты. — Ткнув в монитор пальцем, он укрупнил изображение. — Пойдем двумя группами, от западных ворот. Слухачи говорят, живых там уже нет, поэтому выжигаем все, что шевелится. Сегодняшняя новость номер раз — занавес сняли. С завтрашнего дня в городе вводят комендантский час. Скрываться больше не надо, так что работайте без опаски.

— Кого убивать-то будем?

— Всех, Игорек, всех. На кладбище от пяти до семи сверхов и штук пятьсот зомбей. Если маги там серьезные, нежить будет шустрая и опасная. Какой у тебя там щит? Двушка? Набросятся кучей — прогрызут даже твою двушку. Будете зевать, все ляжем. Новичок, слышь меня?

Я кивнул. Отвечать не хотелось, боялся, что голос петуха даст. Пронесло. Что-то у меня воображение разыгралось. Представил нападение толпы мертвяков, и стало не по себе.

— Хорошо, — продолжил кореец. — С магами не связываться, их отработает Граф с компанией.

Пока мы ехали, Коста несколько раз объяснил нашу задачу. Особо не стесняясь в выражениях, он мимоходом напомнил о предыдущих ошибках и раздал всем задания. Кто, где, с кем и в какой последовательности. Насколько я понял, командир отлично знал слабые стороны своих подчиненных. Явно не в первый раз идет с ними на задание. Парни слушались беспрекословно, не обращая внимания на резкие выпады. Их неприкрытое уважение было очень хорошим знаком. Я начал успокаиваться.

За окном проносилась ночная Москва, сквозь затянутое тучами небо просматривался неполный диск луны. Водительское стекло было опущено, и в салон врывался прохладный ветерок. Я поежился. Прожженная в нескольких местах рубашка — плохая защита от ночной свежести. Или это нервы шалят?

— На выход, господа. Приехали, — ворвался в мои размышления голос командира.

Машина остановилась у ограды в двухстах метрах от ворот. Шагнув на улицу, Коста подал знак долговязому парню. На плече у того красовалась эмблема с двумя направленными друг на друга магнитами. Парень легко повел рукой вдоль забора, и стальная арматура начала сминаться гармошкой, открывая путь на кладбище. Противный скрежет заставил меня поморщиться, но определенные выводы я все же сделал. Выходит, на плече указана специализация или склонность к видам магии?

Проходя мимо, командир рявкнул:

— Тебе что, персональное приглашение нужно? Как в цирке, блин. Оборачивайся давай, пока не сожрали!

Коста ушел за машину и, открыв дверцу багажника, нырнул вглубь. Пожав плечами, я сбросил туфли. Спасибо Васильку, что напомнила, все-таки бегать голышом по городу не совсем в моем стиле. Сняв штаны и рубашку, я сосредоточился на облике ящера.

Пожар многое изменил в лучшую сторону — тело отозвалось мгновенно. Никакой боли. Немного тянуло мышцы, и внутри живота появилось странное ощущение, будто там что-то шевелится. Спину выгнуло, и я практически рухнул на землю. Мощные передние лапы с острейшими когтями толкнули асфальт, остановив падение. Длинный, вытянутый, как у змеи, язык выстрелил вперед, «ощупывая» окрестности. Скачком перестроилось зрение, в сознание ворвались наполненные красками образы. Темнота отступила, и я стал видеть гораздо дальше. Ветер донес запах свежей земли, гниющего мяса и какой-то неуловимый аромат с привкусом опасности.

— Ни хрена себе, динозавр, — раздался из-за спины удивленный голос Косты. — Волков говорил, что ты здоровый, но не до такой же степени.

Повернув голову в его сторону, я издал угрожающее шипение. Судя по выражению лица, мне удалось произвести хорошее впечатление. Наконец-то.

— Ладно, ладно. Теперь держи себя в руках.

Он поставил на землю уже знакомый мне холодильник. Достав из-за пояса длинный нож, Коста плавными движениями начал вспарывать пакеты и выплескивать алую жидкость на землю. От густого запаха крови я чуть рассудком не помутился. Рот мгновенно наполнился вязкой слюной. Дернувшийся хвост ударил в борт машины, и микроавтобус ощутимо тряхнуло. Внутри меня родилось злобное шипение. Командир и так не поворачивался ко мне спиной, а теперь и вовсе не выпускал из поля зрения. Закрыв глаза, я мысленно отвесил себе пощечину. Разозлившись на себя, несколько раз ударил лапой по асфальту. Во все стороны полетела крошка, но мне стало легче.

— Что вы на него уставились, скоро нежить полезет! — рявкнул на своих бойцов Коста. — У этих тварей на кровь чутье. Игорек, отгони пока тачку, обзор закрывает. Первую волну давим здесь, потом делимся пополам и продвигаемся вглубь. Чешуйчатый, прилип ко мне и не отходишь. Групп на кладбище хватает. Не хватало, чтоб тебя свои зажарили. Работаем.

Один из парней Косты сел за руль и отогнал машину в конец улицы. Остальные встали полукругом чуть позади от груды пакетов. Штук двадцать таких сложили на пятне крови. Как объяснил командир, даже сильная нежить остается тупой и прямолинейной. Первым делом рванет к приманке, глядишь, выиграем немного времени.

К битве все готовились по-разному. Новое зрение хоть и давалось с трудом, но позволяло рассмотреть прозрачные пленки вокруг бойцов. Например, вокруг сорвавшего забор парнишки воздух задрожал, словно динамик с выкрученными басами. Находиться рядом стало неприятно, легкий резонанс от вибрации распространялся по чешуе. Отсутствие собственной защиты заставляло нервничать. Низко пригнувшись к земле, я постарался раствориться на фоне асфальта. Хорошо, вовремя вспомнил фотографию с полигона, надеюсь, естественный камуфляж не подведет.

— Молодцом, — тихонько шепнул в мою сторону командир.

В ответ раздалось мое негромкое шипение. Напряжение нарастало, и все непроизвольно перешли на полтона ниже. Я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не начать размахивать хвостом. Длиной за два метра, да с костяным острием на конце, он мог легко проредить своих. Адреналин просто рвал тело на части, а проснувшаяся жажда боя завораживала и пугала.

Когда за забором раздались первые шорохи, я уже был готов в одиночку рвануть на кладбище. Тело припало к земле, издавая предупреждающий, горловой клекот. Сидевший на корточках Коста легко поднялся на ноги. Плавность движений корейца завораживала. Я не уловил момента, когда в его руках возникли изогнутые ножи. Рубящими движениями очертив перед собой линию, он повернулся к крайнему слева парню со словами:

— Свечка, ну-ка посвети нам.

Вместо ответа парень взмахнул руками, будто стряхивая воду с кистей. От плеч к ладоням побежали ярко-оранжевые искры, по пути собираясь в клубки пламени. Выждав, он взмахом руки отправил огненный шар в глубь кладбища и тут же принялся за второй.

Полыхнуло. Мощная вспышка расплескала огонь, осветив местность и нападающих. Пригибающиеся к земле фигуры меньше всего были похожи на классических зомби. Никаких вытянутых вперед рук и перекошенных лиц. Магия изменила тела умерших, сделав их опасными противниками. Нежить походила на искореженных, покрытых костяными шипами псов. Вместо лица у каждого зияла раскрытая пасть, полная острых зубов. Взгляд едва поспевал за их движениями, отчего фигуры врагов казались слегка размазанными. Словно легкая дымка окутывала их тела. В такой ситуации у простого человека шансы минимальны. Помимо прочего, заклинание одарило мертвяков сверхчеловеческой скоростью.

Хотя от магов не спасала даже она. С молодецким уханьем Свечка метнул второй шар. В отличие от первого, этот пронесся с огромной скоростью и воткнулся в ближайшее скопление трупов. Рвануло так, что куски тел разлетелись метров на десять. Взрывной волной нескольких сбило на землю. Огнешар выполнил функцию стартового пистолета, и волна нежити с ревом покатилась на нас. Передвигаясь на четырех конечностях, твари приближались длинными прыжками. Попасть в них стало гораздо сложнее.

— Работаем! — рыкнул Коста и ударил ножами крест-накрест.

Сорвавшаяся с лезвий ядовито-зеленая дымка воняла кислятиной. Зомби успел набрать приличную скорость, прежде чем с размаху влетел в нее. Мертвяка располосовало, и на искореженный забор плеснуло дымящейся жижей. Страшное оружие командира и не подумало замедляться. Еще нескольких снес одновременный удар всей команды. Хотя парни и уступали корейцу в огневой мощи, но работали слаженно и эффективно. На общем фоне выделялся Свечка. Стоявший с краю паренек взял на себя функцию огнеметчика. С его рук срывались длинные языки пламени, словно напалмом выжигавшие нежить. В центр он не бил, боясь задеть своих. Зато я понял, почему Коста был спокоен за сектор огневика — прорваться сквозь этот ад было нереально.

Перестроившись линией, парни неплохо проредили атакующих еще на подходе. Один я не принимал участия в общей потехе. В отличие от магов, перевертыши лишены дистанционного оружия. Меня поставили крайним из опасения. Чтобы я случайно не упокоил кого-то из своих. В отличие от огневика, мои дела обстояли гораздо хуже.

Сразу трое мертвяков прорвались через заградительный огонь и прыгнули в нашу сторону. От испуга я растерялся, но вбитые природой инстинкты сработали сами. Извернувшись, тело встретило нападающих ударом хвоста. Пролетев десяток метров по воздуху, два изломанных ошметка шлепнулись на асфальт перед Свечкой. Парень не растерялся и мгновенно поджег их, плавно поведя ладонью. Даже превратившись в живой факел, мертвяки пытались подняться. Невероятная выносливость! Третьего я прикончил сам, усилием перехватив контроль. Направленный удар вышел даже эффективнее, костяной наконечник хвоста разнес голову зомби, как арбуз. Этот уже не пытался встать.

А потом начались проблемы. Зомби навалились кучей, и если бы не защита, нас бы мгновенно смели. Бой запомнился фрагментарно. Смотреть по сторонам времени не было, но даже замеченного краем глаза хватило, чтобы понять — парни оказались профессионалами. Даже их броня уничтожала нападавших: сжигала, рвала на куски и замораживала. Стоявший по центру Коста служил тем волнорезом, о который разбивались атаки тварей. В промежутках между атаками я успел оценить его работу ножами. Нежить буквально рассыпалась на части под экономными движениями корейца. Когда трупы начали мешать, отряд откатился назад, отдав на растерзание груду пакетов с кровью. Выиграв несколько секунд, мы перевели дух и перегруппировались. Нежить атаковала неравномерно, и наших хорошо потрепали. Повезло. Огневик сработал на грани фола, сняв одного прямо с бойца. Остальных добил Коста на пару с кинетиком. Пока нападающие сражались за приманку, Свечка накопил заряд и одним ударом снес десяток зомби. На этом атака захлебнулась, останки нежити мы без проблем добили издалека.

— Отлично сработали. Свечка, ты как? Сильно выложился? — Коста повернулся к парню.

— Нормально. Чуть больше половины.

— Сойдет. Ждем команды и начинаем сжимать кольцо. Мелочь мы перебили. Ящер, в норме?

Я пожал плечами. Не знаю, как это выглядело со стороны, но командир удовлетворенно кивнул. Хотя с чего ему быть довольным? На земле лежало полсотни дымящихся и разорванных трупов, с большей частью которых справился нож и огонь. Даже у остальной команды счет был вдвое больше моего. Мертвяков перебили на подходе. За весь бой ко мне прорвалось только четверо, и то двоих добил Свечка. Впору впадать в уныние. По сравнению с боевиками собственные возможности не впечатляли.

Пока я предавался горестным размышлениям, поступил сигнал на продвижение, и команда разделилась на две четверки. Первую возглавил Коста, вторую — Свечка. Не знаю, почему командир изменил свое решение, но меня отправили во вторую группу, под командование огневика. Мы двигались параллельным курсом, метрах в ста друг от друга. Аллея петляла, и вторая группа то и дело пропадала из виду, скрываясь за надгробиями и деревьями.

Видел я отлично, но темнота все равно накладывала свой отпечаток. Тени крестов на каменной брусчатке смотрелись жутковато. Напряженный слух улавливал отдаленные взрывы и крики, что не добавляло спокойствия. Боясь случайно задеть группу, я немного отстал и сдвинулся в сторону. Страх послужил хорошим стимулом. Если на улице я забыл про камуфляж, как только увидел первого зомби, то теперь найти меня было нереально. Втянув когти, я мягко переползал от ограды к ограде, став невидимкой на фоне белеющих в темноте магов, у каждого из которых в ухе торчал передатчик. Через каждые сто шагов Свечка докладывал обстановку оглушительным шепотом.

— Чисто, — в очередной раз отчитался огневик.

Голос был едва слышен, но мой напряженный слух воспринимал его как удар кнута. По натянутым нервам словно пробегал заряд тока. В отличие от парня, я не был уверен, что мы одни. Уже несколько секунд я слышал, как параллельно группе кто-то крадется. Подать голос — значит выдать себя. Вместо этого я осторожно встал между магами и неизвестным. Звук шагов остался прежним, так что мои перемещения остались незамеченными. Все изменилось после очередного «чисто». Не успел отзвучать Свечкин голос, как из кустов выпрыгнула ревущая туша. Время словно замедлилось.

Нападавший не был похож на обычного зомби, его размеры были чуть ли не втрое больше. Если первые мертвяки напоминали псов-переростков, то данный экземпляр больше походил на буйвола. Вместо костяных наростов — шипы в локоть длиной, а в пасть легко поместится туловище человека. Когти на передних лапах даже больше, чем у меня. Толкнувшись лапами, тварь, походя, снесла гранитное надгробие в человеческий рост. Но это еще не самое плохое. Нападавших было двое. В то время как ревущий отвлек на себя внимание троицы, сбоку возникла тень второго. Передвигаясь не намного медленней, он был совершенно бесшумен.

Одновременный удар магов зацепил нападавшего только краем, его скорости можно было только позавидовать. Осколок льда пролетел мимо и расщепил ствол дерева. Удар кинетика был направлен точнее. Именно он попал в бок зомби, обрывая прыжок. Перекатившись, тварь начала сдвигаться в сторону, короткими боковыми прыжками уходя от полосы пламени. В этот раз Свечка безнадежно запаздывал.

И тут атаковал второй. Моя неподвижность сделала свое дело, открытый тыл группы послужил отличной приманкой. Инстинкты взыграли. Лапы распрямились, словно пружины, посылая тело в воздух. Момент был выбран идеально. Выпущенные на всю длину когти вонзились в незащищенный бок нежити, вспарывая ее, словно консервную банку. Вонь, ударившая в нос, была невыносима. Хитрая тварь подбиралась с наветренной стороны, малейшее дуновение в нашу сторону мгновенно рассекретило бы ее. Всем телом прижимаясь к противнику, я раз за разом вонзал зубы ему в шею, пытаясь перекусить позвоночник. Если бы у меня была хоть секунда на размышления, я бы так не поступил, но инстинкты сработали за меня. Гнилая плоть зомби оказалась чистым ядом, и жжение во рту было просто невыносимым. Хуже было то, что укрепленные магией кости слабо поддавались моим челюстям. Легко вспоров сталь клетки, зубы пасовали перед мертвой броней.

К счастью, моей массы хватило, чтобы сбить прыжок и не приземлиться на магов. В мертвой сцепке покатившись по кладбищу, мы сминали фигурные оградки, как тесто. Никогда и никого я не обнимал настолько крепко. Пасть врага находилась так близко от моей головы, что ее вонь забивала все запахи. Не оценить длину чужих клыков я не мог. Страх придал мне сил, и я успешно блокировал все попытки подмять меня. Задние лапы работали не останавливаясь, глубоко вонзая когти в пах монстра и вырывая куски гниющего мяса.

Победа была близка, и я увлекся. Тварь все же дотянулась до меня.

Ухватив переднюю лапу, она рванула в сторону, оставляя в ране обломки зубов. Боль была такая, что потемнело в глазах и лапы едва не выпустили врага. А потом накатила ярость. Она удесятерила силы, и я почувствовал, как костяная броня начала поддаваться. Зубы проникали все глубже, пока не раздался отчетливый хруст позвоночника. Нежить судорожно сжала челюсти и затихла. Я практически перекусил шею, отделив голову от туловища.

Катаясь по кладбищу в обнимку с трупом, мы успели сильно отдалиться от остальных, и, припадая на одну лапу, я поспешил к группе. Успел только к концу разборки. Кинетик прижимал нежить к земле, в то время как остальные добивали ее. Пламя и лед делали свое дело, по сантиметру вгрызаясь в броню. Визг умирающей во второй раз нежити становился все тише. Наконец точный удар оторвал ей голову. Вздох облегчения вырвался у магов чуть ли не синхронно. Обессилевший Свечка рухнул на обломок могильной ограды, пытаясь отдышаться. Облокотившись о гранитную плиту, парень связался с Костой и рассказал про нашу битву. Оказалось, не мы одни попали в подобную засаду. Насколько я понял, нам удалось легко отделаться. В нескольких группах были потери, а одна и вовсе не вышла на связь. Складывалось впечатление, что нежитью управлял неведомый кукловод — слишком скоординированно они действовали. Синхронность нападения не позволила предупредить остальных.

Не успели мы перевести дух, как получили команду выдвигаться вперед. Парни были настороже. Свечка держал наготове огненные шары, время от времени поводя ладонями перед собой. Группа двигалась медленней, и даже я, прихрамывая, успевал за ними. Рана болела, но движений больше не стесняла. Пока все отдыхали, я успел как следует вылизать ее и выковырять осколки зубов. Процедура мерзкая, но необходимая. Отплевываться пришлось долго, а во рту надолго остался привкус мертвечины, но мне полегчало. А это главное.

Пробежав вдоль позвоночника, легкая щекотка заставила мое тело замереть. Язык, напичканный неизвестными, но эффективными сенсорами, выстрелил изо рта в попытке уловить скрытую опасность. Не знаю, что именно я учуял, но все мои инстинкты предупреждающе взвыли. Секунду спустя остановилась группа, похоже, что наш командир тоже почувствовал неладное. Одаренные вертели головами, не понимая, почему мы встали, а Свечка уже накачивал свои огненные шары. Я мысленно поставил плюс Косте — огневика недаром назначили старшим.

Дальше начало твориться что-то невероятное. Развернувшийся огненный маг бил насмерть. Своих. В упор. Парни шли в трех шагах позади и просто не успели отреагировать. Сила заклинания была такова, что кинетика буквально порвало взрывом. Второму повезло больше. Его пассивная защита отклонила шар, и тот бабахнул чуть в стороне. Впрочем, и это не особо помогло. Отброшенное взрывной волной тело подбросило в воздух и швырнуло прямо на меня. Я успел лишь извернуться, чтобы не нанизать его на гребень. И все же парнишка — натуральный везунчик. Столкновение выбило из него дух, но по крайней мере голову мага не размазало о гранитное надгробие.

На этом хорошие новости закончились. Безумные глаза Свечки впились в меня, словно два снайперских прицела. Слишком поздно я заметил отсутствие камуфляжа.

В ладонях огневика медленно разгоралось пламя. Жадное, алчное, оно стремилось сдавить в своих объятиях и забраться внутрь. Выжечь дотла. Я кожей чувствовал его ярость.

Но мне повезло — не я пал жертвой первого удара. Способность хамелеона подарила мне шанс. У Свечки была одна особенность: ошеломляющая мощь огненной стихии компенсировалась минимальной подвижностью. Парнишка бил по площадям, словно наслаждаясь собственной смертоносностью. Время не подходило для философских размышлений, но мысль о том, что он ловит кайф от убийств, все же мелькнула. Понятия не имею, что заставило его напасть на своих. Может, просто перегрелся. В этой ситуации я старался выжить, а не разгадывать его мотивации.

Я выжидал, укрываясь от длинных языков пламени за гранитными плитами. Надгробия раскалывались, но маневрировать среди них было удобно. Хорошо, что на меня не накинулись втроем. Добили бы, как того зомби. Прижали к земле и размазали заклинаниями. От одиночки я легко уходил, скорость позволяла делать это даже с некоторым запасом.

Видимо, поняв, что так меня не достанет, Свечка сменил тактику, начав садить по мне с двух рук маленькими шариками. Обстановка сразу накалилась. Ему потребовалась от силы минута, чтобы подловить меня в прыжке. Летевший мимо огненный шар вдруг сменил траекторию и врезался мне в бок. Подарки, ко всему прочему, оказались самонаводящимися. Дернуло несильно. Но шариков было много, а парень начал пристреливаться.

— Ур-род! — Рычание отозвалось вибрацией по всему телу. — Что ж тебе неймется?!

Отвлекшись, я едва не проворонил очередную порцию шариков. Все, пора заканчивать этот фарс. Как говорится, в живых останется только один. Приняв решение, я рванул в атаку.

Время растянулось, как резина. Застывший маг стоял как вкопанный, спокойно наблюдая за моим приближением, и только безмолвное одобрение в его взгляде подсказало, что я на волосок от гибели. В последний момент мне удалось вильнуть и, что есть мочи толкнувшись лапами, бросить тело за очередное надгробие. Зацепило краем. Эта тварь меня заманивала, заманивала под свою пассивную защиту! А я, идиот, забыл, как выглядели мертвяки после аналогичных подвигов. Огонь не любит шуток. Логично, черт побери, парень лупит по площадям, подобно танку, а для мелочи поставил активную броню. Нападающие убиваются сами, как насекомые о лобовое стекло. Главное, не забыть счистить останки. Черт, больно-то как! Чешуя на боку покрылась копотью и сукровицей.

Не пора ли делать ноги? Уйти труда не составит, но при мысли о бегстве внутри все протестует. И дело не в том, что Свечка положит до черта «чертей». Да, я стал воспринимать их как команду, но не это меня останавливает. Важно другое. То, что мешает мне просто порвать огневика. В свете полыхнувшей защиты, я заметил легкую дымку вокруг его головы и тончайшие, едва заметные нити, уходящие куда-то в сторону. Готов поклясться, что раньше их не было. Пришлось сделать круг, прежде чем я смог их коснуться. Нить отозвалась той самой щекоткой, что заставила меня замереть перед началом боя. Свечкой играли как куклой, заставляя убивать своих.

— Кукловод, Сашка! Кукловод рядом! — Азарт будоражил кровь. — …твою за ногу!

Не знаю, кто там такой умный, кукла или мастер, но я вновь недооценил противника. Стоило чуток расслабиться, как они вновь сменили тактику. Парень не только пристрелялся, он принялся играть размерами шаров, увеличивая силу в счет скорости. И подобрал-таки! Удары вламывались в броню, сбивая скорость и заставляя раздраженно шипеть. Укрытий в пределах досягаемости не осталось, и уворачиваться стало труднее. К тому же приходилось сильно рисковать. Я делал вид, что кидаюсь в атаку, в последний момент отворачивая в сторону. Но даже вспышки не помогали рассмотреть направление, слишком тонкими были нити кукловода.

Привыкнув к жалящим ударам огненных шаров, я проворонил изменение обстановки. Очередной мой прыжок Свечка встретил прямым ударом с двух рук. Мощные языки пламени тисками сдавили меня. Магический огонь отличался от простого, как дуговая сварка от пламени свечи. Такое чувство, что помимо высокой температуры в нем скрывалась физическая составляющая. А как иначе, если тонну живого веса отшвырнуло в сторону, словно котенка? Основной удар пришелся в голову. Не верьте тем, кто говорит, что у ящеров лобовая кость самая толстая. Хруст, адская боль и тьма в глазах. Ощущение — словно по черепу двинули кузнечным молотом. Чешую рассекло, и во рту появился металлический привкус. От следующей огненной плети я увернулся с помощью провидения, не иначе.

Но удар по черепу что-то сдвинул в моей голове. Чуждый мне отголосок злорадства едва ощутимо коснулся моих мыслей.

— Радуеш-ш-ш-шься, тварь?! — прошипел я.

Момент был неподходящим, но измененное горло впервые протолкнуло человеческую речь. И только потом до меня дошло, что эмоции донеслись совсем с другой стороны. Огневик не испытывал ничего, ощущаясь бездумным механизмом. Кукла. Пустое место. А я нащупал мастера! В чувство меня привел очередной удар.

«Твою мать! Сашка, некогда мечтать! Действуй!» — Подхлестнув себя, я рванул в сторону раскидистого дерева. Именно от него исходили чужие эманации.

Краем глаза я заметил метнувшуюся навстречу тень. Чувство опасности взвыло, заставляя вильнуть в сторону. Гранитная крошка брызнула картечью, а промахнувшееся заклинание расщепило здоровенный крест пополам, словно сухое полено. Враг бросил свою куклу и нанес удар. Вот только он не подозревал, что излишне яркие эмоции выдали его с головой. А времени на вторую попытку я не дал.

Враг стоял в двух шагах от дерева, прячась в тени от его листвы. И даже обновленное зрение перевертыша не позволило его засечь, пока он не выдал себя. Клянусь, именно это дерево я осматривал особенно тщательно, пока бегал от Свечки, слишком удобно оно расположилось. Кукловод оказался профессиональным игроком в прятки. Мастером.

И защита у него была мощнее на порядок. Не знаю, сколько весит мое тело, но чувство такое, словно я с разбега врезался в скалу.

Не выдержав столкновения, теневая броня хлюпнула и взорвалась, разбрызгивая вокруг нас невидимую гадость. Очень скверную гадость. Я всем телом ощущал, как по мне скользит нечто смертельно опасное. И стоит ему забраться внутрь, под чешую, как мне станет очень плохо.

Кукловод поднял руки для добивающего удара и замер. Ему не хватило мгновения. Мой хвост не заканчивался жалом, как у скорпиона, но хватило и такого. Ударив снизу вверх, словно копьем, я насквозь проломил грудную клетку, нанизав мага, как бабочку. Удар пригвоздил его к дереву. Сила была такова, что на нас посыпались листья. Обхватив хвост руками, он силился что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула кровь. Мелкими пузырями она собиралась на подбородке и капала на землю.

— Хо…зя…ин. — Лишь со второго раза у него получилось протолкнуть слова через пузырящийся кровью рот.

Дернув несколько раз ногами, он обмяк, и укутывающие фигуру мага тени медленно растворились в воздухе. Даже в мертвых глазах легко читалось удивление — в проигрыш он так и не поверил. Умереть от руки оборотня…

Брезгливо стряхнув мертвое тело в сторону, я бросился к раненым товарищам. Кинетика уже не спасти, но двое оставшихся еще могли выжить. Тем более что на теле огневика нет видимых повреждений. До парня осталось не более двух шагов, когда вспышка боли сбила меня с ног. Резко обернувшись, я приготовился броситься на восставшего мага, но его тело все еще валялось у дерева изломанной куклой. Боль нарастала, а я не мог понять, откуда на меня напали. Живых вокруг не было.

Уже теряя сознание от боли, я понял, кто меня атакует. Не кто, а что! Последнее заклятие кукловода все же достало меня. Чешуя не пускала заразу внутрь, но хитрое заклинание нашло брешь в моей защите. Эта пакость проникла в организм через рану на лице, удар Свечки сделал свое дело. Поэтому и эффект был так силен, враг сразу попал в командный центр — в голову.

Боль сбила с ног. Добраться до тела командира и вызвать подкрепление через его наушник я уже не мог. Не хватало сил, чтобы перекинуться, а вытащить мелкую деталь из уха огневика моими когтями нереально. Вот оторвать голову — это запросто, даже в таком состоянии.

Гниль распространялась по всему телу. И если верхняя половина отнялась почти мгновенно, то нижняя еще билась в агонии. С отстраненным интересом я наблюдал, как хвост колотит по земле, разбивая в труху все, что попадает под удары. Когда боль дошла до груди, меня скрутило еще сильнее. Заклинание словно уткнулось в стену, сердце начало биться втрое быстрей. Грудная клетка горела огнем. Стало еще больнее, но во мне проснулась жажда жизни. Всеми силами я раздувал это пламя, отторгая заразу сантиметр за сантиметром. Борьба словно оживила меня, прогнав апатию. Ярость оборотня помогла выстоять, даже когда от боли пропало зрение. Плевать, вылечат! Маги они или кто? Главное, дожить.

Момент, когда заклинание исчезло, я не запомнил. Смутно помню, как дополз до тела Свечки и нащупал передатчик. Зрение так и не вернулось. Пальцы слушались плохо, но я справился.

— Группа Свечки. Нужна помощь. — Я едва слышал собственный шепот, но ответ прозвучал, словно церковный колокол:

— Принято. Держитесь. Скоро будем.

Глава 6

— Уважаемые граждане России, дорогие друзья! Сегодня я обращаюсь к каждому из вас. В этот самый момент каждый президент каждой страны на Земле выступает с обращением к своему народу. Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за то, что мы вместе сумели преодолеть множество трудностей, а значит — будем двигаться вперед, создавать сильное и современное государство.

Последние годы были не самыми простыми в жизни нашей страны. Это очень символично, ведь в этом году нашей Великой Победе исполнилось шестьдесят пять лет. И мы должны быть достойны этой даты. Очень символично, что именно в этот год наша жизнь вступает в новую эпоху.

Старинное китайское проклятие гласит: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен». Это в корне неверно. Эпоха перемен — это новый шанс, и мы не должны упустить его. Успех наших действий зависит от каждого россиянина, от того, что каждый из нас сделает для своей страны. Но прежде всего это событие — проверка на прочность. Сегодня изменяются основы, сама суть нашего общества. Не знаю, что ждет нас впереди, но уверен, что наш народ с честью выдержит…

Я щелкнул пультом, выключая телевизор. По всем каналам передают одно и тоже: выступление президента России, главы НАТО, шишек из Евросоюза и других «отцов» современной демократии. Наш по крайней мере не принялся нести чушь. Выступил с речью и передал слово людям Власова. Сам генерал на трибуну не поднимался, хотя несколько раз мелькал в кадре.

Уже сутки я валялся в палате с ощущением, что про меня забыли. На улицах Москвы творилось черт знает что, и я не удивлюсь, если меня действительно потеряли. Смотреть телевизор уже надоело, развлекательных передач не было. По всем каналам крутили монологи политиков и диалоги аналитиков. И те и другие попахивали откровенной ересью. Неполной недели вращения в магической тусовке хватило, чтобы понять: телевизионщики совершенно не в курсе ситуации. Хотя свое дело они выполняли на отлично — успокаивали гражданское население.

На общем фоне сильно выделялись краткие вставки аналитиков тринадцатого отдела. Симпатичная девушка в белоснежной униформе лаконично зачитывала набор стандартных действий при обнаружении дара у себя или окружающих. Все рекомендации в итоге сводились к одному: чтобы не пострадать — немедленно обращайтесь к нашим специалистам. В одиночку вам не справиться.

Запись крутили с завидным постоянством.

— Нудистика, — прокомментировал я. — Шестой раз смотрю… или седьмой.

Откинувшись на подушку, я пытался разобраться, как бы сам поступил в подобной ситуации. На собственной шкуре опробовав методы «чертей», я прекрасно понимал, что мой случай очень индивидуальный. Массовое его применение грозит отделу большими проблемами. Да и спецслужба-13 имеет косвенное отношение к новообразованному министерству, репутация которого будет белее белого. Прикидывая так и эдак, я решил, что неофитам ничего не грозит.

«Облизывать их будут. Холить и лелеять», — проскочила завистливая мыслишка.

Такая несправедливость вызывала яркий внутренний протест. Откинувшись на подушку, я раздраженно щелкнул «ленивчиком», выключая телевизор. Соседи по палате возмущенно загомонили.

— Ладно-ладно, смотрите свою оперу. Пойду пока прогуляюсь.

Хорошая, кстати, идея. Стоит развеяться, а то живот такие рулады выводит, что мужики коситься начали. Оправившись от повреждений, организм настоятельно советовал подкрепиться. Голодный оборотень — не самый хороший собеседник.

Меня немного подлатали — вернулось зрение, и я уже мог худо-бедно передвигаться. Хотя общая слабость никуда не делась. Постоянно хотелось есть, а ощущения в теле были как после гриппа — ручки-ножки еле шевелятся. С кормежкой было совсем хреново. Все мои вещи остались возле кладбища — ни тебе денег, ни телефона. Знакомая ситуация. Поэтому в столовую идти бессмысленно. Пожилой мужчина, который меня осматривал, выглядел так, будто не спал третьи сутки. Спрашивать у него про обед язык не повернулся. Операция с упокоением кладбищ только закончилась, и раненые все еще прибывали. Распоряжением Власова нам отдали ближайшие больницы, потому как спецлазарет отдела был просто не в состоянии принять такое количество людей. Персонал зашивался. Нас сортировали уже тут, в приемном отделении. Физические повреждения забирали местные, а за магические брались прибывающие целители.

Дело в том, что раненых латали прямо на кладбище и лишь затем отправляли сюда. Маги работали наспех, топорно, лишь бы выиграть еще немного времени. И когда операция закончилась, их отправили в больницы доделывать начатое. Каково же было удивление, когда выяснилось, что местный хирург в одиночку вытащил с того света десяток безнадежных. Причем безнадежных с нашей точки зрения.

История Коваленко вообще насквозь удивительна. Инициация обрушилась на него прямо за операционным столом. И двадцать три года практики сделали свое дело. Хирург от бога, теперь он вполне мог потягаться даже с Женей-Васильком. В больнице о нем говорили все.

Приезжали репортеры столичного телеканала — эпизод с доктором Коваленко покажут в вечерних новостях. Логично, сейчас людям нужен положительный настрой, чтобы не началась новая охота на ведьм. А что может быть лучше слогана «Маг спасает безнадежно больного»? Не сомневаюсь, что они и лекарство от рака приплетут. Идеологи в правительстве свою работу знают, телевизор все утро забивает голову лозунгами.

Особенно мне понравились записи с улиц. Зрителям явно показали — правительство не сидит сложа руки в ожидании, что все решится само собой. Даже из моей палаты слышен гул пропеллеров — воздушное пространство над столицей кишит вертолетами. Город закрыли мелкой сеткой блокпостов, а по телевизору чуть ли не в каждом кадре мелькают армейцы. Бравые вояки с оружием в руках внушают уважение. Магия магией, а отношение к вооруженным людям в форме за один день не изменится.

Бросается в глаза обилие фигур в рясах. В отличие от магов, церковники не отличаются юным возрастом. Степенные дяденьки с массивными крестами на груди не бездействуют — общаются с немногочисленными прохожими, успокаивают.

Интервью с одним из «крестов» показали в прямом эфире. Дюжий мужчина непринужденно спрыгнул с брони бэтээра. Шириной плеч он легко мог поспорить с любым десантником. Да и в ответ на подколки репортера его массивный кулак нередко сжимал крест, словно оружие. Что-то мне подсказывает — святоша не раз держал в руках автомат и прекрасно знает, как им пользоваться. Но даже наглость телевизионщика не пробила спокойную уверенность священника в своей правоте. Он очень грамотно осаживал своего оппонента и к концу разговора даже завоевал уважение собеседника. Мое мнение о православной церкви изменилось в лучшую сторону. Ее последователь мастерски владел словом, а его речь внушала уверенность в завтрашнем дне. Простые и доступные слова выгодно отличались от пафосных лозунгов.

«Не допустим! Встретим грудью!» — такого бреда не было.

Не удивлюсь, если после репортажа народ толпой бросится в церковь. Надеюсь, там готовы встретить, объяснить и успокоить. Сейчас даже чернорясые лучше, чем хаос и паника.

Второй эпизод, который запал мне в душу, — разговор со взбалмошной теткой. Визгливая женщина в неопрятной одежде размахивала руками и постоянно тыкала пальцем в камеру. Думаю, хотя бы раз в жизни каждый пересекался с таким типом людей. Они наступают на ноги, толкают, лезут без очереди, и, что хуже всего, они лучше всех знают, кому и как стоит жить. Она вцепилась в репортера как клещ, перекрыв тому все пути к отступлению. Начав с гетто, к концу разговора тетка уже откровенно пропагандировала концлагеря. То, что основная часть магов — молодые юноши и девушки, казалось, только распаляло ее карательные планы. Думаю, она не сомневалась, что после ее выступления жители Москвы вооружатся и выйдут на улицу гонять сверхов. К счастью, фанатичный блеск ее глаз подсказал журналисту правильный ход. Вместо того чтобы успокаивать ее, он начал соглашаться. Ободренная поддержкой, женщина начала нести откровенную ересь.

— Скажите, а у вас есть дети? — спросил журналист.

— Конечно! Две девочки, и я не потерплю, чтобы эти ублюдки даже на километр к ним приблизились!

— То есть вы готовы выйти на улицу и начать действовать?

— Да! Ради моих девочек! — Женщина не заметила западню, парень очень грамотно подвел ее к ответу.

— И вас не пугают костры инквизиции и гибель тысяч людей?

— Молодой человек, есть такая поговорка: лес рубят — щепки летят! Магам, колдунам и ведьмам не место в Москве!

От ее наставительного тона меня передернуло.

— А если ваши девочки окажутся ведьмами? Вы их тоже на костер отправите?

Женщина замялась. Воспользовавшись ее смятением, парень развил наступление и дожал тетку, разбив ее доводы в пух и прах. Даже откровенный мат, которым его обложили перед бегством, сыграл положительную роль. Общее впечатление от репортажа было хорошим, акценты расставлены правильно. Классическое доказательство от противного, на месте скандалистки не захочет оказаться ни один здравомыслящий человек. Позориться никто не любит.

— Прикинь, согнали нас в окружение к Черкизовскому, а из поддержки только святоши. И тут эти твари полезли.

Навстречу мне открылась дверь, и в палату вошли двое. Пухленький гражданский и армеец из силовиков нашего отдела. Мои соседи по палате выходили покурить. Каким образом вояке удалось протащить сигареты мимо бдительных медсестер, я не знаю. Может, сразил обаятельной улыбкой.

Когда меня прикатили в палату, гражданский был тут. Уже второй месяц лежал с какой-то тривиальной болячкой. Неудивительно, что на меня сразу обрушился град вопросов. Минут за пятнадцать до этого в Москве запустили сирену гражданской обороны, а с экранов телевизоров прозвучало обращение к жителям с просьбой не покидать квартир в ближайшее время. То, что в город ввели войска, естественно, осталось за кадром.

Не знаю, с чего мой сосед вообразил, что я знаю больше него, но прилип он как банный лист. Пришлось отделываться общими фразами. Я уже был на грани, когда на каталке прикатили Леху. Рубаха-парень не давал никаких подписок о неразглашении и тут же завалил нас новостями с передовой. Врать не буду, мне было интересно. Армеец тоже сражался с нежитью, хотя расклад у них был гораздо хуже. Благодаря своей скорости зомби прорывались даже к магам. У простых солдат шансов было гораздо меньше.

— Калаш ее не берет. Шустрая скотина и бронирована не хуже танка. Нас, конечно, серебром затарили, только фигня это все. Все, что слабее ПКМа, их через раз пробивает и через три попадает. — Леха рассказывал свою историю уже в который раз, но интерес слушателя не ослабевал.

— А священники-то вам зачем? Отпевать, что ли? — попытался съязвить гражданский.

— Неправ ты, Игорек, ой, как неправ! — мигом посерьезнел военный. — Они многим сегодня жизнь спасли. Ни в жизнь бы не поверил, но факт. И молитвы и святая вода в их руках отлично работают. Там, где церковников не было, потери гораздо выше. У трупов зубы, конечно, мощные, только и у нас броня по высшему классу. Прокусят, но жить будешь. Это если батюшка рядом стоит и заразу из тела выгонит. Если нет, две минуты — и ты в Вальхалле, валькирий за задницу щупаешь. Не самое плохое занятие, конечно, но я еще пожить хочу. И свечку в церкви обязательно поставлю.

Алексей поправил повязку на плече и плюхнулся на кровать. Судя по рассказу, во время боя на кладбище его повалили на землю и чуть не сожрали. Хорошо, товарищи причесали всю кучу из пулемета. Не думал, что такое возможно, но есть, оказывается, мастера. Вообще, если Леха не приврал, последние полгода их знатно гоняли. Отрабатывали действия против сверхов, оборотней и вампиров. Проводили совместные тренировки с «инквизиторами». И бойцы церкви проявили себя на высшем уровне, даже на учениях бились фанатично. Это маги работают мелкими группами, и чем маг опытней — тем меньше группа. В идеале он и вовсе действует в одиночку. А армейцев натаскивают на командную работу. И натаскивают хорошо.

О методах Леха не распространялся, но пару раз его удалось поймать на противоречиях. Нежить я видел, неподготовленную пехоту она бы в клочья порвала. И даже не в скорости дело. От нее так ужасом тянет, что ни о какой слаженности действий и разговора быть не может. Любой взвод превратится в кучу одиночек, которых тут же растащат на закуски. А еще от парня доносился едва ощутимый привкус магии.

— Смотрю, у вас все серьезно, — подпустил я в голос ироничных ноток. — Любимый город может спать спокойно!

Армеец снова поправил бинты. Гордится ранением. Впрочем, заслуженно. Одно дело — сражаться при поддержке кучи сверхов, и совсем другое — встретить нежить голыми руками. Как ни крути, а маги по своим возможностям превосходят неупокоенных на порядки. Если вспомнить бой, то получится, что за несколько минут восемь сверхов упокоили полсотни трупов. И никого из нас даже не поцарапали! А у ребят статистика другая. В ближнем бою они гибнут.

— Зря смеешься! Тебя бы туда. — Армеец словно прочел мои мысли. — На моих глазах пацан из второго взвода себя гранатой подорвал, когда его жрать начали. Молодой совсем, его прямо из БМП выдернули. Найти бы тварь, которая это затеяла, своими руками бы удавил.

Я только собирался извиниться, когда открылась дверь и в палату заглянула Василек. Не сулящий ничего хорошего взгляд обежал помещение и замер на мне.

— Та-а-ак! Нашлась пропажа. Третий час морги и больницы обзваниваю, ты сообщить не мог?

— Привет, Жень, а я телефон потерял… опять.

С тоскливой мыслью, что погулять мне уже не светит, я опустился на соседнюю койку. Пару часов сна я урвал, но толку от него было немного. Думал, проснусь полностью здоровым, но состояние улучшилось ненамного. Рана все еще давала о себе знать, и время от времени по телу пробегала холодная дрожь. Поэтому Женькины претензии в основном пропускал мимо ушей. Все закончилось хорошо, чего еще надо?!

— Саш, в городе черт-те что творится. У нас одна шестая состава выбыла, а мне, вместо того чтобы работать, пришлось тебя полночи разыскивать.

Черт, да ведь она же не в курсе! Приготовившись к очередной порции упреков, я произнес тихим голосом:

— Не терялся я. Меня на кладбище забрали.

— В смысле? — Девушка тряхнула головой и уставилась на меня в изумлении. — Ты сюда с кладбища попал?

— Да. Там некомплект был в группе, я решил помочь.

— Саша, ты идиот? Без году неделя в отделе, а уже в каждой бочке затычка! Ты какого черта из офиса уехал? Я тебя в следующий раз наручниками к батарее пристегну!

Женя распалялась и орала все громче. То, что она находится в больнице, ее нисколько не смущало. Мне ругаться не хотелось, поэтому я просто смотрел в окно.

— Ты меня слышишь вообще?

— Слышу.

— И я слышу, — раздался голос за ее спиной.

В дверях стоял Коста. Определенно в палате становилось тесновато. Тем более что разгневанная Евгения занимала места втрое против обычного. По крайней мере, я к ней приблизиться не решался. Натуральная валькирия. Хотя гнев ее красит. Алексей на пару с пухленьким соседом, глаз с нее не сводят.

— Привет, Коста! — поздоровалась Василек, медленно выдыхая. — Как твое ничего?

— Ничего. Новичка потерял. Ты чего кричишь?

— Да завелся у меня Рэмба. — Для наглядности она ткнула в меня пальцем. — Рвется, понимаешь, подвиги совершать.

— Опа, Ящер! — делано удивился кореец. — А я тебя ищу. Держи свое барахло.

Он протянул мне пакет. Одежда, конечно, мятая, но всяко лучше больничных тряпок. Не знаю, кто эти безразмерные пижамы шьет, но за такое надо руки отрывать. Штаны постоянно поддергивать приходится, чтобы задницей не сверкать. Заодно стало понятно, почему мама не смогла дозвониться на мобильный. Похоже, какой-то осел на него наступил.

— За телефон извини, я на него уселся, — добавил маг. И повернулся к Жене: — Зря кричишь, парень двух моих бойцов с того света вытянул. И колдуна уработал в одиночку.

— Так это ты… — Сузившиеся глаза Евгении воткнулись в корейца.

— Ладно-ладно, я понял, — поспешно произнес Коста. — Пойду я, пожалуй. Санек, потом поговорим.

Последние слова он прокричал уже из-за двери. У моих соседей уши подергивались от любопытства. Не знаю, как насчет Алексея, а гражданскому, похоже, за счастье оказаться в центре событий. Представляю, во что превратится моя жизнь, если Женя сейчас развернется и уйдет следом за корейцем. Вопросами замучают! Надо отсюда выбираться.

— Жень, ты меня прости. Я не хотел тебя подставить, все случайно получилось. Меня Коста так шустро в оборот взял, что я сам не заметил, как в машине оказался.

— Этот может. Хороший боевик, но сволочь редкая.

— Угу. — Прости, Коста, но своя шкура ближе к телу. — Может, ты меня просканируешь, да поедем в офис?

От Женькиной ладони веяло приятной прохладой и свежестью. В ответ на короткое прикосновение по телу пробежала волна дрожи, сгоняя усталость и заряжая бодростью. Даже сердце словно пробудилось ото сна и начало работать на полную мощность. Захотелось съесть что-нибудь мясное. Размером со слона.

— Нормально у тебя все, — подытожила Женя. — Коваленко поработал?

— Да.

Мне пришлось спрятаться за ширмой. Переодеваться в присутствии девушки — дурной тон. Тем более что нижнее белье осталось на кладбище. До вечера придется так походить, больничных трусов мне не выдали.

— Хороший специалист, я с ним уже говорила. Жаль, не хочет к нам идти, не любит спецслужбы. Надо Графу настучать, пусть разбирается.

— Я готов. Подкинешь в отдел? У меня там машина осталась.

— Поехали, а то опять куда-нибудь встрянешь.

Быстренько распрощавшись со всеми, мы вышли из палаты.

Я думал, что после ночных событий жизнь в городе замрет на несколько дней, но не тут-то было. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. На первый взгляд ничего не изменилось, даже количество людей на улицах не уменьшилось. И пробки на дорогах все такие же.

Правда, развлечений все же прибавилось. Вертеть головой по сторонам стало гораздо интересней. Пока мы стояли на перекрестке, я наблюдал, как группа молодежи обступила священника и доводила его вопросами. Стоявший неподалеку вооруженный патруль их ни капли не смущал. Плохими новостями наш народ не запугать, а подергать тигра за хвост им только в радость. В челюсть могут дать, невзирая на последствия, будь ты хоть трижды архимаг. Тем более что святой отец был совсем не против такого внимания.

По дороге купил себе новый телефон. Попутно выяснилось, что свои плюсы есть даже в такое время. Все консультанты столпились у телевизоров в отделе бытовой техники и не надоедали. В эфире как раз шли новости с подробностями ночных боев. Хорошенькая девушка вела репортаж с места событий, и недостаток фактов она с лихвой компенсировала бурным воображением. До выяснения обстоятельств кладбища закрыли для посещений, и сейчас там работали наши эксперты тринадцатого отдела.

В общем, с телефоном разобрался быстро и без посторонней помощи. Выбирать времени не было, поэтому взял самую простенькую модель. Зато на вид — крепкий, а с моей работой только таким и пользоваться. Жаль только, что не бронированный.

В офисе тоже ничего интересного не происходило. Все разъехались, и тишина стояла гробовая. Василек усадила меня за отчет, а сама быстренько сбежала. Пришлось напрягать память. Благо, вчерашние события не успели потеряться в ворохе впечатлений. Не каждый день меня пытаются сожрать голодные мертвяки. Хотя с такой работой, думаю, я скоро привыкну.

Справился быстро. Тем более что я понятия не имею, как оформлять документы, и постарался описать события максимально сухо и лаконично. В стиле — «пришел, увидел, победил».

Прибежавшую было Женю опять куда-то вызвали, а я быстро заскучал и ушел бродить по зданию. Правда, пришлось оставить записку, что буду на связи и явлюсь по первому зову, а то в следующий раз меня точно прикуют к батарее.

Сначала наведался в столовую — подкрепиться и послушать новости. Удачное, надо сказать, решение. За соседним столиком сидела группа молодых парней. Мое внимание привлекли их нашивки — обведенный кругом знак вопроса. Оказалось — наши аналитики. Признаться, мои предположения не оправдались. Я думал, сидят где-то там оракулоподобные дядьки и в клубах забористой травы выдают на-гора предсказания. Ничего подобного, в отдел собрали молодых технарей и старых, умудренных опытом логиков. Большей частью неодаренных. Зато в технике разбираются на высочайшем уровне, и если верить услышанному — компьютеры у них не слабее военных. Цифрами ребята сыпали очень густо. Оно и неудивительно, если в отдел стекается информация со всей страны. Такие вот неопророки. Пока слушал, даже зауважал.

В отличие от телевизионных, новости из первых рук не были такими радужными. Проблем было много, и все — серьезней некуда. Парни увлеченно обсуждали ночные события, и я хорошенько «погрел» уши. Сперва разговор шел о каких-то «глушилках». Из контекста стало понятно, что это компактные, замыкающие силу артефакты, которые должны выдаваться в специальных пунктах. Артефакт не только подавлял первые всплески магии, инициация носителя превращала его в своеобразный маячок.

Такое устройство сильно облегчило бы работу «чертям», если бы не одно «но». Вчерашний бой сорвал все сроки, и сделать их просто не успели. А теперь неизвестно, сделают ли вообще.

Под разговор о «глушилках» я и сам не заметил, как съел все заказанное. Сидеть за пустым столом не хотелось, чтобы не создалось впечатления, что я подслушиваю. Не знаю, как тут с секретностью — в столовой работу обсуждают не таясь, но решил подстраховаться. Сходил за десертом и апельсиновым соком.

Когда вернулся, компания как раз собиралась ловить шпионов. Я чуть не дернулся к выходу, но вовремя понял, что речь не обо мне. Обсуждали своевременность теракта. Координатор и лучшие бойцы остались в городе, но даже так сил едва хватило. Нет, потерь среди магов почти не было, и наш случай оказался исключением. Ребята сработали на отлично. Ходили даже слухи, что нескольких инициаторов удалось взять живыми. Проблема в том, что отделу не хватило людей. Слишком многих отправили в Европу на усмирение вулкана. В городе остались лучшие, но быть в четырех местах одновременно не смогли даже они. Графу пришлось затыкать прорыв армейцами, и хотя парни справились, потерь было неожиданно много. Целители и святые отцы работали ночь напролет. Заодно я выяснил, что молитвы могут исцелять. Хуже заклинаний, но даже так они спасли многих. И продолжали спасать.

Потом пришел какой-то начальник, и всем влетело за отдых в рабочее время. Преисполненные решимости вкалывать до самого заката, парни ретировались. Хотя даже начальственный втык не помешал им завернуть оставшиеся бутерброды и рассовать по карманам. Такая запасливость вызвала у меня улыбку — парни были все как один худые и даже во время обеда говорили только о работе. Не удивлюсь, если некоторые из них тут и ночуют. Энтузиасты!

— Ящер! Здравствуй, мой чешуйчатый друг, — сзади раздался голос Косты. — Чем занимаешься?

— Привет. Да ничем, скучаю. Василек куда-то умотала. Брожу вот, жду, когда рабочий день закончится.

Кореец посмотрел на меня, прищурившись. И без того узкие глаза превратились в едва заметные щелочки, а на лице расцвела хитрая улыбка.

— Развлечься хочешь?

— В смысле? — подозрительно переспросил я.

Откровенно говоря, кладбищенская авантюра понравилась мне, невзирая на опасность. Я почувствовал себя полезным. Но это не повод совать голову в петлю дважды в день. Судьба может не оценить такой шутки.

— Новичков из яслей подогнали, хочу им краш-тест устроить. Мне как раз бойца не хватает. Пойдешь?

— Что за тест?

— Блин, ну что ж ты такой осторожный, аж противно. — Рука Косты опустилась мне на плечо и развернула в сторону лифта. — Не боись, все путем будет. Идем!

Новичками оказалась группа из конференц-зала. Страшно подумать, еще неделю назад я знать не знал о магии. Спал себе спокойно и в ус не дул. А через два дня уже слушал вводную Графа, как в полусне переваривая мысль о том, что я оборотень. Сегодня о магии знает вся планета, а о будущем не гадает только ленивый. Мир изменился — это понятно, но что теперь делать мне?

— Так! Разговоры свернули и быстренько грузимся! — зычный голос Косты оборвал мои размышления.

Грузовой лифт легко вместил четырнадцать человек. Пока мы спускались, я шепотом спросил у соседа, что за испытание нам приготовили. Тот сделал в сторону Косты круглые глаза и пожал плечами. Не люблю сюрпризы, зная узкоглазого хитрована, решил держать ухо востро. В гараже он меня очень грамотно развел.

Пока я раздумывал, зачем во все это ввязался, мы приехали. Пройдя по коридору, наша группа втянулась в комнату и замерла перед двумя столами. Лежащие на них металлические браслеты приковали всеобщее внимание. Ровно тринадцать штук, по числу участников. Блестящие игрушки ощутимо фонили, заставляя окружающих ежиться от неприятных ощущений. Пока все осматривались, Коста взял ближайшее украшение и протянул мне, мгновенно приковав внимание всей группы к моей персоне. Браслет я, чертыхнувшись, взял.

— Внимание! Сегодня вам предстоит увлекательная игра. — Указав себе за спину, он продолжил: — За этими дверьми находится лабиринт. Камни, катакомбы и заброшенный кусок железнодорожной ветки. Раньше она соединяла два подобных бункера и служила в качестве запасного выхода. Наши спецы отсекли лишнее и завалили проходы, теперь у нас есть павильон для развлечений. Дальше. Браслеты — практически универсальная защита. От серьезных заклинаний не убережет, но вы такими и не владеете. Поэтому можете чувствовать себя почти в безопасности. Игра называется — загони кролика. Кролик перед вами.

После этих слов Коста предательски указал на меня пальцем и добродушно усмехнулся. Вот гад! Под пальцами негромко хрустнул браслет, и хватку пришлось ослабить.

— Пойдем, поговорим. — Украшение осторожно легло на стол, а я развернулся и вышел за дверь.

Не захочет — его проблемы. Лезть в очередную авантюру нет никакого желания.

— О чем говорить будем? — Коста закрыл дверь и привалился к стене.

Он говорил спокойно, но в глазах мелькнуло предупреждение.

— Я не полезу в эту канализацию и в цирке участвовать не буду. Не-хо-чу! — я проговорил по слогам.

В притворном удивлении он поднял брови:

— При чем тут твое «хочу»? Ты должен.

— Никому и ничего…

— Врешь, — перебил Коста. — Ты на службе, это раз. Ты должен уметь защищаться и защищать. Себя, свою семью, друзей. Если, конечно, ты мужчина. И это не кабала, а почетный долг.

Его палец несколько раз чувствительно ткнул меня в грудь и снова указал на дверь.

— Это не игра, это — испытание. Причем для них — выпускное. Загонять тебя будут, как волка, но и у тебя руки развязаны. Можешь даже покалечить, лишь бы науку запомнили. И выжили в реальном бою. Риска почти нет, а опыт бесценный.

— А сам? Почему не идешь?

— Силы неравны, — коротко бросил Коста и скрылся за дверью.

Постояв, я дал мыслям успокоиться. С этой стороны я на проблему не смотрел. Мысленно чертыхаясь, пришлось идти за корейцем. Ему легко говорить, а если покалечат меня? Похоже, спятивший огневик и гибель одного из своих сильно задели командира, если он так за меня взялся. Хотя речь зацепила, но сомнения все же оставались. Ладно, попробуем. Главное, чтобы у него слова с делом не расходились. А то знаю я это «отсутствие риска».

— Итак, начинаю инструктаж. Перед вами враг, о котором вы ничего не знаете. Вас двенадцать, прекрасно делитесь на три группы. Каждой группе свой вход, по числу дверей. Задача простая — вывести из строя браслет противника. Действуйте как угодно, хоть кусайте. Просадите защиту на треть — условная их смерть и ваша победа. Но и вы погибаете точно так же. Вопросы?

— Почему нам о них не рассказывали? Полезная вещь.

— Полезная, — согласился Коста. — Дорогая, а главное — уникальная. По этой причине и не пошла в массовое производство. Помимо браслета у каждого есть своя защита, у кого какая — ваше личное дело. Советую начать с нее. Надеваем.

Браслет, который я держал в руках, сильно отличался от остальных, те были цельнометаллические с застежкой, а мой растягивался. Пришлось подтянуть его повыше, чтобы не болтался. Пока возился с украшением, обратил внимание, что взгляды в мою сторону стали оценивающими. Словно на спине нарисовали мишень, даже плечами передернул.

— Самым умным впаяю штраф. — Коста повернулся к левой группе. — Ирина, маячок быстренько сняла и больше так не делаешь. Испытание начинается за дверью, хотя соображаешь быстро, я оценил.

Инструктор заговорщицки подмигнул покрасневшей девушке.

— И последнее. Как вы понимаете, кролик всего один, а групп три. И победа на три не делится. Всем все ясно? Тогда начинаем. Саша, у тебя фора — пять минут. Время пошло.

Дверь отсекла меня от охотников. Полминуты ушло на то, чтобы раздеться и спрятать одежду. Холодный сквозняк прошелестел вдоль спины, заставляя ежиться. Секундомер в голове отсчитывал мгновения до старта, время улетало очень быстро. Перекидываться пришлось на бегу. Неприятное ощущение, которое, впрочем, быстро пропало.

Границы темноты отодвинулись. Затхлый, заброшенный запах ударил в ноздри. Тянуло машинным маслом и гнилью. Стены то резко сужались, то расширялись до небольших пещер. Потолок тоже «играл» высотой. Насмотревшись фильмов, хотел напасть сверху, но подходящих конструкций не нашлось.

Шагов через десять я уже уверенно встал на четыре лапы. В попытке оторваться от преследования рванул вперед с максимальной скоростью. Была идея подготовить засаду около двери и сразу разделаться с одной из групп, но, подумав, решил не спешить. Уверен, войдут, обвешанные щитами и настороже, так что взять их будет сложно. Оптимальное решение — свести их вместе и действовать в суматохе. Может, отвлекутся, а если повезет, то и проредят друг друга. Коста про единственного победителя очень удачно ввернул. А я под шумок отщипну свой кусочек. Тактика нехитрая, но мы военных академий не кончали, да и охотники — не спецназ ВДВ.

Отсчитанные триста секунд закончились, и я принялся искать основательное укрытие. Пока бежал, успел насчитать несколько боковых ответвлений. Чувство направления работало отлично, и, рисуя в голове карту, я примерно представлял, откуда выйдут две оставшиеся группы. Нужно рассчитать расстояния и затаиться примерно посередине, а дальше действовать по обстановке. По моим прикидкам, стоило сдвинуться немного левее, к узлу пересечения всех тоннелей.

Скорость пришлось снизить. Хотя чешуя работала исправно, на ходу изменяя цвет и подстраиваясь под местность, рисковать все же не стоило. Не переставая удивляться возможностям собственного тела, которое, подозреваю, умудрялось скрывать даже собственный запах, я неторопливо пополз по коридору. Невзирая на огромную, если судить по размерам, массу, двигаться удавалось почти беззвучно. Именно поэтому донесшийся металлический звук заставил меня замереть. Чтобы не выдать себя случайным бликом, пришлось опустить веки, на корню отсекая зрение. Прижавшись к заваленным бетонной крошкой плитам, тело улавливало малейшие вибрации, а ставший еще более острым слух приблизил звуки настолько, что я смог ощутить присутствие одной из групп. Через стену!

То, что произошло дальше, иначе как идиотизмом я назвать не могу. Решив нагнать на охотников страху, я слегка перестарался. Размеры пещеры позволяли набрать неплохой разбег, и неповоротливое, на первый взгляд, тело рвануло к каменной перегородке, с каждым шагом наращивая скорость. Вырвавшийся из мощной груди рев ударил во все стороны, и, отразившись от стен, пошел гулять по пещерам. Такого эффекта не ожидал даже я. Казалось, со всех сторон одновременно нападают сотни монстров. Темнота и антураж лабиринта вполне соответствовали услышанному. Еще месяц назад я бы сбежал из такого места без оглядки.

И тут случилось то, чего я ожидал меньше всего. Вместо того чтобы сотрясти стену, разогнавшееся тело с грохотом проломило ее. В вихре обломков и поднятой пыли я оказался в соседнем туннеле. В двух метрах от меня ошарашенно озиралась четверка магов. Размышлять было некогда, сработали инстинкты. Время послушно замедлило свой бег. Я рефлекторно нырнул в сторону, уходя с линии огня, но маневр оказался лишним. Опешившие маги не успели прийти в себя, когда лапы упруго толкнули стену, бросив тело в атаку. Мне повезло. Я видел, с какой скоростью двигается одаренный уровня Косты. Обученный маг легко поддержит такой темп, а то и переплюнет. Но для новичков он оказался запредельным.

Мимо прошипел сгусток и, расплескавшись по стене, начал разъедать металлическую обшивку. Очнулись. Отметив самого шустрого как первую цель, я врезался в отряд и резко крутнулся на месте. Свистнувший в воздухе хвост расшвырял невнятное построение и резким ударом припечатал крайнего. Не будь на нем защиты — расплескал бы по сторонам. Красный пульсирующий огонек браслета ясно показал — команда потеряла бойца. Способности заблокированы.

За прошедшие дни у меня было достаточно времени рассмотреть свою броню. Подвижные чешуйки топорщились и, когда требовалось, легко превращались в огромную терку, способную легко содрать шкуру с человека. Достаточно провести ею против шерсти. Обычно это требовало напряжения, но в этот раз все получилось само собой. Набирая разгон, я снова раскидал поднимающихся магов, втоптав крайнего обратно в землю. Мимоходом удалось вонзить пятерню в грудную клетку. Вспышка, второй выбывает.

Сознание мимоходом отметило тот факт, что размеры «ладошки» легко позволяют обхватить туловище ученика и шваркнуть об стену. Собственная смертоносность обрадовала, но времени на эксперименты не осталось. Взмахнув на прощание хвостом, успеваю исчезнуть в проломе. Удачно. В противоположную стену врезается несколько мощных заклятий. Сила есть, но реакция на нуле. Презрительно фыркнув, ракетой уношусь вперед, не обращая внимания на завалы и препятствия. Завеса пыли только на руку. Восторженное шипение эхом разносится по лабиринту. Первый раунд остался за мной.

Органы чувств сканируют окрестности, не хватало еще влететь в засаду. Останавливаюсь и перевожу дух. Помимо воли тело принимает странную позу, маскируясь под складки местности. Лапу с браслетом поджимаю внутрь, теперь меня не отличить от большого камня. Чувствую себя как дома. Такое ощущение, что меня проектировали для боев именно в таких условиях. Адреналин бушует в крови, эмоции требуют закрепить успех и уничтожить всех. С трудом беру чувства под контроль. Закрываю глаза и впадаю в полудрему, надо подождать пока уляжется волнение. Шороху я наделал предостаточно.

Дверь закрылась за парнем, и двенадцать человек остались наедине с инструктором. Пока Ирина пыталась подвесить маячок на дичь, Дмитрий осторожно сканировал и запоминал особенности ауры. Он уже понял, что действовать в лоб бесполезно. Все простые варианты инструкторы отсекают. Но, обладая от рождения живым разумом, парень легко находил обходные пути. Такую операцию он проделывал не первый раз и в успехе не сомневался. Тренированное сознание легко запоминало контрольные точки, вычленяя основные фрагменты ауры. Простое строение насторожило, но несколько перепроверок только подтвердили результат.

«Пустышка», — мысленно подвел итоги Дмитрий.

Структура простейшая, даже до среднего мага не дотягивает. Цвета бледные, каналы не проработаны. Совершенно не понятно, на что рассчитывает инструктор, выпуская «это» против трех обученных групп. Видимо, хотят наказать зарвавшегося молокососа. Парень самодовольно усмехнулся. Ну что ж, с удовольствием поучаствую. Улыбка не осталась незамеченной.

— Дмитрий, я бы на твоем месте был осторожней, — нейтрально заметил Коста, демонстративно не отвлекаясь от циферблата.

Но, похоже, соответствующие выводы сделали все. Реплику пропустили мимо ушей. Действительно, чего опасаться, если у парня сил — максимум на пару — тройку слабеньких заклинаний. Такими даже личную защиту не пробить, не то что браслет. Вот его все изучали с большим тщанием. Инструктор не соврал, вещь уникальная. Попытка проследить за кружевом заклинания ничего, кроме головной боли, не принесла. Дмитрий испытал острое чувство зависти к создателю этого чуда. Ничего, думал парень, я тоже так смогу. Рано или поздно, так или иначе, но я добьюсь своего. Магия открывает невиданные перспективы, и грех ими не воспользоваться. Даже если инициация получена не совсем честным способом. Отмахнувшись от неприятных воспоминаний, парень сосредоточился на задании. Тем более что как раз в этот момент инструктор выкрикнул:

— Время. Да пребудет с вами сила, юные падаваны.

Коста повернулся спиной к группам, скрывая хищную, похожую на волчий оскал улыбку. Тем временем укрывшиеся за щитами группы рванули вперед.

Напасть сразу у входа не такая плохая мысль, как кажется на первый взгляд. Дмитрий прикинул, что именно так он бы и поступил. Наставив ловушек, отсек внимание и постарался уполовинить погоню. В такой ситуации глупо рассчитывать избавиться от всех одним ударом, все же четыре мага — это сила, с которой следует считаться, но убрать одного и успеть скрыться — вполне реально. «Кролик», видимо, так не считал. Или решил побегать, что вероятней.

— Стас, на тебе периметр. Гляди, чтобы никто не подкрался.

Дмитрий уже давно стал лидером четверки, изучил методы и способности своих подчиненных и не стеснялся отдавать приказы. Всякое сопротивление парень давил на корню. Сперва силой, а уже позднее — авторитетом. У группы снизилась инициативность, но эффективность резко возросла. Наверху это обязаны заметить и поставить в заслугу лично ему, в этом Дмитрий не сомневался. Все-таки спецслужба.

Некоторое время ничего не происходило. Отряд медленно продвигался, обшаривая окрестности поисковыми заклинаниями. Искали отпечатки ауры на местности, ориентируясь по сброшенной лидером информации. Как он и подозревал, больше никто не догадался снять показания с «кролика». Остолопы! Хотя, откровенно говоря, сканирование не слишком помогало. Следов добычи не наблюдалось.

Внезапно раздавшийся рев заставил группу замереть. Щиты вспыхнули и начали пульсировать, бойцы вкачивали в них все больше энергии. Звук, казалось, шел со всех сторон, и выяснить направление по нему не удавалось. Но вот всплески боевых заклятий ощущались очень хорошо. Не стесняясь кое-где проламывать стены, Дмитрий повел всех к месту сражения. Не хватало еще, чтобы у него выхватили добычу прямо из пасти. Победа обязана достаться сильнейшему, а сильнейшим он всегда считал себя.

Прошло меньше минуты, когда в вихре обломков его отряд вломился в нужный туннель. Встречные удары, нанесенные с близкого расстояния, уполовинили защиту Стаса. Не зря выставил авангард. Ответный удар смял чужую защиту и зажег браслет красным. Первый, затем второй. Магический звон четко показал — враг уничтожен. На всякий случай Дмитрий нанес несколько контрольных ударов. Дернув щекой, он хищно оскалился. Уничтожение конкурентов — дело, безусловно, хорошее, но добыча ускользнула. Оглядев потрепанных «соратников», маг сделал правильный вывод — информации не получить. Правила запрещали общаться с условно-убитыми, да и выражение лиц явно показывало, что в ближайшее время руку ему не подадут.

— Плевать. Справлюсь сам, не впервой. — Мысль еще не успела оформиться в слова, а Дмитрий уже повел бойцов дальше. Время поджимало.

Вторую группу встретили в центральной пещере спустя полчаса. Подземный лабиринт поражал своими размерами. Если не ставить метки, то заблудиться — раз плюнуть. Постоянно поддерживать щиты и поисковые заклятия оказалось непросто. Отряд начал потихоньку выдыхаться. Отпечаток крупной лапы в пыли коридора настроил Дмитрия на быструю погоню и короткую, победоносную схватку, но обрадовался он рано. Буквально через несколько метров начинался каменистый участок, и след обрывался.

У добитых неудачников отобрали трофей — рубашку «кролика». Почему тот разделся, Дмитрий понял, когда увидел первый отпечаток. Против них работал оборотень. Непонятно, как он смог «уничтожить» двух магов, но факт, как говорится, налицо. Хотя, по всем теориям, оборотни сильными противниками не были. Отряду магов — легкая закуска, не больше.

Рубашка не помогла, отклик от ауры владельца не приходил. То ли перевертыш закрылся, то ли при смене облика менялось не только тело, но и структура эфирного тела, что вероятней.

Дмитрий выставил дозорных и присел передохнуть на большой камень. Булыжник оказался на удивление удобным, и, вытянув ноги, парень объявил привал.

— Пять минут отдыха и начинаем методично прочесывать территорию, минируем проходы и выжигаем все к едрене фене.

Раздражение наконец выплеснулось наружу. Срываться на подчиненных нельзя, это он понимал отчетливо. Но злость накопилась, и хотелось на ком-нибудь отыграться. Руки разошлись в стороны, разрывая рубашку «кролика» на полосы. Пробежавшая по камню дрожь в пылу схватки с рубахой осталась незамеченной. Группа отдыхала.

Плохое настроение сыграло злую шутку. Когда в одном из проходов появились человеческие фигуры, Дима ударил раньше, чем успел просчитать варианты.

— Бой! — Дмитрий сам не понял, что было первым — команда или заклинание.

Короткие отдых дал свои результаты, и огненный шар размером с баскетбольный мяч взорвался, разметав чужой отряд. Хотя щит противника выдержал, за исход битвы можно было не волноваться. Аура молодого человека буквально светилась от неприкрытого удовольствия. Он отлично знал слабые стороны сокурсников. Те предпочитали вести бой «от защиты» и побеждали очень редко. Такая тактика ничего, кроме презрительной усмешки, не вызывала. Выигрывают — только нападая! Своих он выдрессировал именно так, и отряд сработал на отлично. Отработанный удар в намеченную точку был чудо как хорош, красная вспышка в стане врага только подтвердила его наблюдения. Спустя несколько секунд звякнул второй браслет. Два мага ничего не смогут сделать против слаженной работы его группы. Дмитрий уже поставил большой черный крест напротив второго отряда, когда камень за его спиной взорвался движением. Уши заложило от яростного рева. Как в тумане, сознание отметило три практически синхронные вспышки и мощный удар в спину. В боку хрустнуло, и стена туннеля начала резко приближаться.

Меня буквально трясло от злости! Мало того что этот баран на меня уселся, так он еще и мою рубашку порвал. От немедленной расправы бедолагу спасли только поднятые щиты. Группа вандала держалась настороже. От их магии все мое тело зудело и чесалось. Главный приказал отдыхать, но ребята не расслаблялись. Пять минут — вроде недолго, а лежать без движений вдруг стало очень тяжело. Захотелось пошевелиться, почесаться и чихнуть. Сдерживал себя изо всех сил. Пускать в ход зубы рановато, да и боязно. Браслет браслетом, но я его не чувствую. Боюсь переборщить, а то челюстями щелк, и все. Встречайте всадника без головы. Не поймут-с.

Скосив глаза сквозь неплотно прикрытые веки, я злобно уставился главному в спину. Заерзал, гад, пришлось взгляд расфокусировать. Дай только время, я до тебя доберусь. В чем я теперь домой пойду? Вон клочья рубашки валяются.

Когда в пещеру вошел второй отряд, я был готов растерзать всех. Чешую держал только силой воли, очень уж хотелось встопорщить ее прямо под парнишкой. И дернуться хорошенько, чтобы он неделю на задницу не садился. Когда воздух вспенился от заклинаний, я позволил себе расслабиться. Маскировка слезала кусками, медленно открывая атакующим чешуйчатую тварь размером с быка. За себя я не переживал, поднятые щиты отдыхающих надежно закрыли меня от встречных заклинаний. Вновь прибывшие прекрасно видели, как из ниоткуда появился громадный ящер, но сделать уже ничего не могли. Потеря инициативы и легкий ступор им дорого обошлись, удары изрешетили броню и выбили сразу половину отряда.

Ну, теперь моя очередь действовать!

Три удара слились в один. Антрацитовые когти легко вскрывали броню, проламывая любые чары. Застоявшееся тело буквально взорвалось энергией. Оглушительный рев вырвался из груди, сея хаос и панику. Казалось, звук обладал физической силой. Каюсь, с последний ударом я переборщил, но уж больно этот наглец мне не понравился. Взмах хвоста, разметавший первую группу, на этот раз получился еще лучше. Тело набиралось опыта с каждой секундой. Парнишку снесло, впечатывая в стену. Хищный взгляд замер на двух оставшихся на ногах.

Изменившееся зрение отметило сгустившуюся вокруг отряда тьму. Воздух подрагивал от набирающего силу заклинания. Молодцы. Успели прийти в себя. Свет в пещере отсутствовал, но это никому не мешало. Две пары глаз, прищурившись, наблюдали за мной. Последний раунд. Адреналин бурлил, требуя выхода. Оскалившись, я издал низкое шипение. Резкий звук словно спустил курок. Два шага на разгон, и воздух принял меня в свои объятия. Все, уже не остановить!

Маги так не считали. Нужно отдать должное, сражались они до последнего. Синхронно подняли руки и с резким выдохом толкнули что-то невидимое в мою сторону. Как в замедленной съемке, я наблюдал за приближающимся заклинанием. Они даже сняли защиту, вбухнув в него все до последней капли. Искажая восприятие, комок энергии пронесся и впился мне в грудь. Увернуться в воздухе я уже не мог. Мощный удар сотряс стены пещеры, взметнув клубы пыли. Каменный пол вздрогнул, и, словно в ответ, мой браслет вспыхнул. Но было уже поздно, тонна с хвостиком живого веса врезалась в сверхов, раскатывая их, как блины. Браслеты вспыхнули синхронно, ознаменовав завершение экзамена.

Ничья? Похоже на то.

Тишину пещеры нарушили сухие хлопки. Раздвигая тени, в дальнем углу медленно проявилась фигура аплодирующего Косты.

Вечер уже вступил в свои права, но солнце еще припекало. После стылого подземелья погреться в его лучах было в удовольствие.

Коста затянулся сигаретой и продолжил:

— Естественная маскировка хороша, тут все в порядке. Прикинь, нагленок на него уселся! И ничего не заметил. Масса, скорость и сила тоже на уровне, причем Саша неосознанно усиливает их заклинаниями. Видел бы ты, как он камень проломил. На этом добрые новости заканчиваются. С дистанционными атаками полная…

— Я понял, — перебил Граф.

Вот уже минут десять, как Коста отчитывался перед координатором. Выполняя полученное распоряжение, он заставил Александра принять участие в выпускном экзамене новичков и теперь делился впечатлениями.

— В принципе ничего особого он не представляет. Бульдозер — он бульдозер и есть. Держи на расстоянии да ковыряй, рано или поздно его щиты не выдержат. Хотя мелочь он вырезает легко, просто голой силой давит любое сопротивление. В точности как зомбаков на кладбище. Сам понимаешься, ничья там условная. Браслетку вырубили, а вот его личный запас даже не начинали, активную оборону поверх чужого заклинания он строить не в состоянии. Зато Ящер глушил и личные запасы, и браслет одним ударом. Мощная зверюга. Короче, учить надо. Гонять до потери пульса, а то потеряем.

Коста помолчал и добавил, превозмогая себя:

— Я бы рекомендовал Макарыча.

— Макарыча, говоришь, — задумчиво протянул координатор. — Ладно, я понял. Что по молодежи?

— Дмитрий — умничка. В конце облажался, а так можно выпускать. Своих держит в узде. — Коста затянулся и выпустил дым в сторону. — Победители — ни рыба ни мясо. Вся заслуга — в нужное время в нужном месте оказались. Не сдрейфили, и то хорошо, сгодятся выбывших заменить. Раскидай их по отрядам, лидерами там и не пахнет. А первую группу — однозначно в тыловиков. Варежку разинули, хорошо, не обмочились.

— Понятно. Спасибо, что проверил парня. С меня причитается.

— Брось, начальник. Мне ж в радость. Да и вижу я, что вокруг творится. Ты, кстати, хреноватенько выглядишь. Когда спал в последний раз?

— Позже. Работы валом.

— Ну как знаешь. Бывай.

Руководитель группы пожал руку Графу и, отбросив погасшую сигарету, пошел на автостоянку. Благо, рабочий день давно закончился. Координатор проводил его усталым взглядом и помассировал лицо. Такое чувство, будто в глаза сыпанули полную горсть песка. Даже заклинания уже не помогали.

— Надо часок вздремнуть, а то отключусь. — Привычка разговаривать с самим собой проявлялась у координатора только в минуты крайней усталости. — Не дело, когда вид начальства подчиненных пугает.

Рубашку я нашел. Белую униформу для новичков выдали на складе. Вредная кастелянша, бурча под нос что-то весьма нелицеприятное, протянула свежий, запакованный в полиэтилен комплект. На пакете красовалась эмблема с отпечатком звериной лапы.

— Что, простите? — решил на всякий случай уточнить.

— На вас, лохматых, говорю, не напасешься! — устроила мне выговор старушка и скрылась между стеллажами.

— Нервная какая-то, — я пожал плечами.

Настроение было восхитительным, и испортить его я не позволил. Пакет распотрошил прямо на складе. Новая рубашка села как влитая. Жаль, бабушка отказалась выдать мне сразу пяток комплектов. Положил бы в машину и возил с собой. Особенность — рвать одежду при трансформации — очень раздражала. Но это общая проблема всех перевертышей, Волков сказал, что других вариантов нет.

Не знаю, кого благодарить в первую очередь: бабушку за новую рубашку или Косту — за хорошие новости. Кончились мои мучения! После короткого разбора полетов раскосый мучитель сообщил, что меня передали под его юрисдикцию. Завтра у меня выходной, а потом мы начинаем усиленно тренироваться. Меня будут готовить к ритуалу, о котором рассказывал Граф. Слабо представляю, что за спецкурс мне предстоит, но уже нервничаю. Судя по ехидной улыбке корейца, ничего хорошего мне не светит.

Я уже собирался спуститься в столовую, когда зазвонил сотовый. На дисплее высветился номер Черного.

— Привет, человечище! Ты куда пропал? Жив еще? — Голос у него был радостный, но я не зря знаю его больше десяти лет. Настороженность ощущалась.

— И тебе не кашлять. Все в норме, Серж. — Я ненадолго замолчал, прикидывая. — Слушай, ты как, вечером свободен?

— Да не вопрос. Что-то серьезное?

— Угу, — я расплылся в улыбке. — Посидим, отметим твое второе место.

— Да не вопрос! Я…

Радостный вопль Сергея пришлось перебить веским:

— Заодно мои колеса обмоем.

— Ух. Заметано! В девять у «Кружки», устроит?

«Кружка» — неплохая пивная. Расположена как раз посередине между моим и Серегиным домом. И если пиво я не очень люблю — на вечер хватает половины бокала, то от тамошних раков меня за уши не оттянешь. Угукнул Черному в трубку, распрощался и пошел отпрашиваться у Василька. Женя, кстати, оказалась в курсе моих подземных похождений. Партия в ее лице мой план одобрила и, милостиво потрепав за ухом, отправила домой.

По дороге к лифту чуть не врезался в координатора. Рассеянно кивнув на мое приветствие, тот прошел мимо. Кажется, даже не узнал. Тяжело им, у меня такие мешки только во время первой сессии были, под конец. А тут на второй день аврала. Что же дальше будет? Приятно работать в одной конторе с такими людьми. Даже начал немного гордиться, все же я себя неплохо зарекомендовал. Что на кладбище, что сегодня, внизу.

Заскочил домой, быстро принял душ и переоделся. Заодно порадовал родных, что я теперь на колесах. Сестренка повисла на шее и, дрыгая ногами как сумасшедшая, завывала как сирена.

Повод для гулянки серьезный, и возражений у семьи не возникло. Тем более что Юля напросилась в компанию. Мне же проще. Она у меня веселая, будет развлекать и Черного, и Альку. И разговоров про драку возле клуба при ней не будет. Что говорить другу, я еще не решил. Понятно, что в свете последних событий известия о магии — уже не известия. А вот вопросов о работе и приехавшей к клубу толпе хотелось бы избежать. Черный не дурак и мигом свяжет эти факты. Если еще не связал. Объясняться не хотелось. Потом, все потом. Устал.

Избежать разговоров о событиях в мире, естественно, не удалось. По дороге к клубу Юля мне все уши прожужжала. Оказывается, они с подругами уже гадали. Ночью. Естественно на суженого. И у нее что-то получилось. Говорит — вылитый голливудский актер.

— Какой? Ди Каприо небось?

— Не скажу, а то не сбудется.

Хорошо, что на мой смех не обиделась, оно и понятно — у обоих настроение хорошее. Управлять машиной было в радость, несмотря на комментарии сестры. Кстати, автомобиль Юля оценила по высшему разряду. Я было возгордился, но вовремя почувствовал хитрые нотки в ее голосе. Продолжение не заставило себя ждать:

— Са-а-аш, а ты меня в школу возить будешь?

— Что и требовалось доказать, — я хмыкнул. — Посмотрим. Будешь врединой, точно не повезу.

На что получил клятвенные заверения, что с сегодняшнего дня у меня будет самая лучшая сестра в мире. Вот меркантильная особа!

Вечер удался. Юля была в ударе и веселилась за троих. Рядом с таким фонтаном счастья грустить и вести серьезные беседы просто невозможно. И хотя разговоры большей частью шли о магии, но опасную черту не пересекали. Лишь однажды Черный попытался свернуть беседу в сторону происшествия у клуба, но, наткнувшись на мой взгляд, осекся. Слава богу, сестра не обратила внимания. Девушки обсуждали ночное гадание. Алька, кстати, загорелась повторить, и они полчаса обсуждали разные техники, вплоть до гадания на кофейной гуще. На пару с Черным еле отговорил их от немедленного эксперимента.

Полбокала пива организм переварил мгновенно. Обмен веществ явно улучшился, и хмель даже не успел ударить в голову. Поэтому за руль я садился без опаски. Сначала отвезли домой Алену, потом забросили Сергея. Настроение было великолепное, но не зря говорится: «Кто много смеется — тому плакать придется». До дома оставалось всего несколько кварталов, когда наперерез машине бросилась чья-то фигура. Взвизгнули тормоза, и «восьмерка», дернувшись, встала. Бампер замер сантиметрах в десяти от человека, так что выставленные в защитном жесте руки оперлись на капот. Юля — умница, всегда пристегивается, а я смог удержаться. Хорошо, недавно свернул на боковую дорогу и не успел набрать скорость. Выскочив из машины, уже открыл рот, чтобы заорать на пешехода, но слова застряли в груди. Плохое освещение не помешало понять, что я чуть не сбил красивую девушку. Но кричать я не стал по другой причине. Лицо у нее было белее мела, а мечущийся взгляд уцепился за меня, как за спасательный круг.

— Помогите, — раздался умоляющий шепот.

Она пятилась, стараясь спрятаться за машиной. Шагнув навстречу, я увидел на платье темные пятна и почувствовал острый металлический запах. Девушка истекала кровью.

Глава 7

— Что произошло? — С ходу переключиться на участливый тон не получилось, в голосе еще звучали характерные рычащие нотки.

— Увезите меня, — задыхаясь от быстрого бега, тараторила девушка. — Они. Гонятся. За мной. Гонятся.

— Саш, что с ней? — Из машины вылезла сестра.

Напряженный слух уловил приближающийся топот. Бежали минимум двое, неслись, ломая кусты и не разбирая дороги. Устраивать разборки с неизвестными при сестре не хотелось. Слишком много вопросов может возникнуть. Надо срочно уезжать.

— В машину. Обе.

Но быстро уехать не получилось. Незнакомка вцепилась в меня мертвой хваткой, не переставая молить о помощи. Глаза пустые, от паники ничего не соображает. Хотя Юля была не лучше — тоже смотрит непонимающе и в машину не торопится. Похоже, в темноте не разглядела пятен крови и испытывала только легкое любопытство.

— Да помогу, помогу! В машину садись! Скорее!

С усилием разжав пальцы, пихнул незнакомку на заднее сиденье. Та слегка ударилась головой, но даже не заметила этого. Уже захлопывая дверь, я понял, что опоздал. Приближающиеся шаги стихли. Доверяя инстинктам, я неторопливо обернулся. Так и есть, метрах в десяти перед машиной на дороге стояли трое.

— Юль, сядь в машину и двери запри.

Что-то в моем тоне заставило сестру молча выполнить сказанное.

Страха не было. После сегодняшней тренировки в катакомбах я прекрасно понимал, что три уголовника опасности не представляют. Голова работала четко, и варианты развития событий мелькали как в кино, чуть ли не картинками. Уезжать поздно. Я не настолько хорош за рулем, чтобы успеть за две секунды разогнать машину. Если бы двигатель не заглох при резком торможении, можно было бы рискнуть, а так — дохлый номер.

— Даже завести не успею, — закончил я мысль вслух.

Плохо. Все-таки нервничаю, раз начал сам с собой разговаривать. Некогда в себе копаться, думай быстрей!

Тем временем парни начали приближаться. Миром дело не решить, слишком деловито они обхватывают машину полукольцом. Средний недаром руку в кармане держит. Готов поспорить, что у него там не сигареты. Троица была из породы уличных шакалов. Особенно выделялся первый: нагло выставленная челюсть, кепка и расхлябанная походочка. Не хватает только распальцовки. Девчонке повезло, что смогла вырваться и убежать. Мысль о подсадной утке я отмел сразу, слишком натурально испугана. И запах крови — настоящий. Это не игра.

В предчувствии драки зачесалась кожа. Перевоплощение пришлось давить, скрипя зубами. Тело лучше меня разбиралось, как эффективней убивать и защищаться, изо всех сил стремясь принять форму ящера. К сожалению, это не тот случай. Обратиться на глазах у сестры — не самая лучшая идея. Понимаю, что рано или поздно семья узнает мой секрет, только я буду стараться оттянуть этот момент изо всех сил. Как представлю разговор с домашними — хоть из дому убегай.

Несколько секунд боролся с собой, пока наконец инстинкты не сдались. Словно компенсируя недостаток боевой мощи, от сердца побежала волна жара. Меня качнуло с такой силой, что пришлось ухватиться за распахнутую дверь. Наверное, сходные чувства люди испытывают во сне. Потому что только так человек может летать, бегать по воде и подтягиваться всю ночь напролет. Всплеск адреналина смыл последние сомнения — драки не избежать.

— Братаны! Гляньте-ка, пацанчик ща сознание потеряет. — Компания противно заржала. — Чуть в обморок не упал от страха. Не ссы, клоун, мы тя не тронем. Машину с девочками оставь и гуляй себе.

От этих слов стало еще хуже, и в груди негромко зарокотало. До парней было далеко, и моего рычания они не услышали, а вот от сестры ощутимо пахнуло удивлением. Потом разберусь. Сейчас хотелось ломать и крушить все, что попадется под руку. Рвущееся в бой тело само помогло справиться с неуверенностью. Из последних сил постарался сдержаться.

— Шшли бы… вы… отсюда. — Зверь давал о себе знать.

Ярость заставляла говорить рублеными фразами, а речь все больше напоминала шипение.

— Не, ну если настаиваешь, мы и тобой попользуемся. Типа, три на три. Типа, удачно совпало, — осклабился главный.

Все! Я больше не мог сдерживаться. Водительская дверь хлопнула, отсекая девчонок от предстоящей бойни. Пальцы нащупали в кармане брелок и нажали на кнопку. Хорошая привычка — ключи вынимаю почти на автопилоте. Центральный замок сработал и запер двери. Этого хватит, чтобы до девчонок не добрались. К машине они подойдут, только если я сдохну. А я умирать не собираюсь.

— Слышь, фраер! Думаешь, мы не достанем это нежное мясо из твоей консервы. Ну ты…

Дослушивать я не стал. В два скользящих шага оказываюсь перед наглецом и наношу короткий удар открытой ладонью. Движения скованные, боюсь переборщить с непривычки. Но ему хватает. Грудная клетка с негромким хрустом поддается — и бандита отбрасывает назад, разворачивая в воздухе. Все же перестарался. Ударившись об асфальт, тело неподвижно замирает. Живой ли?

Неважно. Оправдываться буду потом. Сейчас есть проблемы поважнее. Боковым зрение замечаю резкое движение. Левый прыжком идет на сближение, а второй исчезает из поля зрения. За спину заходит! Чувствуется сноровка — двигаются грамотно, как стая. И удары нападающий наносит умело — снизу вверх, закрывая лезвие телом. Сначала — отвлекающий в голову и тут же клинком в живот. Развернувшись, чудом успеваю остановить нож в сантиметрах от тела.

«Шустрая тварь, чуть не пырнул. — Мысль исчезает, не успев оформиться. И возникает другая, хищная и жестокая: — Никаких сантиментов! Око за око!»

Если бы не скорость — уже лежал бы с ножом в боку. Случись такое неделю назад, и все — готовьте домовину. Запоздалый страх иглой вонзается в сердце. И эта вспышка заканчивается для моего противника плачевно. Пока рука скользит к открытому горлу, вторая сжимает запястье. Изо всех сил, до характерного хруста. Испуганной птицей под ладонью дергается кадык. Опять переборщил — как-то он нехорошо булькнул.

«Никаких сантиментов», — твержу как заклинание.

Осознание собственной силы будит что-то темное и сладкое глубоко внутри. Звериная ярость взметнулась в сознании как пламя. Перепуганные глаза и одуряющий аромат чужого страха срывают покров с инстинктов. Низкое рычание вырывается из груди. Ладонь, не останавливаясь, скользит дальше, я нежно обхватываю парня за шею и дергаю на себя. Молниеносный удар в переносицу — и брызги крови во все стороны. Удовлетворенно оттолкнув потерявшего сознание, медленно разворачиваюсь. Ужас в глазах последнего уголовника будоражит. Будит глубинный, доисторический голод. Во мне пробуждается жажда запретного металлического привкуса, хруста костей на зубах.

— Поиграем? — Губы сами расплываются в нехорошей улыбке.

Помимо воли из горла рвется голодное урчание, короткий рывок и — добыча в страхе срывается с места. То, что надо! Дичь напугана и бежит, не разбирая дороги. Я не нападаю, убить сейчас — слишком просто. Хочу поиграть. Загнать, почувствовать волны страха. Страха настолько сильного, что сознание не выдерживает и человек перестает шевелиться. Настолько острого, что отнимаются руки и ноги. Загнать его в тупик, пустить кровь и наслаждаться чудесным вкусом крови и свежего мяса. Отрывать теплые, парные куски и заглатывать целиком. Возникшая в голове картинка возбудила почти сексуальное наслаждение.

По телу пошла волна изменений, но в этот раз я не старался сдержать ее. Наоборот! Я всей сутью стремился ускорить этот процесс. Голод заполнил мое естество. Быстрее! С треском порвалась рубашка: разошлись швы на плечах, и открылась длинная прореха на спине. Выворачивая суставы, изогнуло тело, меня начало клонить к земле. И все это время я не отрывно смотрел в спину убегающему. Предвкушение было таким острым! Твари, посмевшие напасть, умрут. Боже, какое удовольствие! Чистое, незамутненное наслаждение — убить, уничтожить, разорвать и сожрать своего врага. От этой мысли рот наполнился слюной.

— Саша! — раздался сзади панический вопль.

Я совсем забыл про сестру! Ощущения — словно меня окатили ледяной водой. Поворачиваюсь спиной к машине и изо всех сил стараюсь прекратить обращение. Боль бросает на колени, в глазах темнеет, и начинает бухать в ушах. Мышцы закручивает в жгуты — словно судорога от холодной воды, только по всему телу. Хочется выть, но горло отказывает, его тоже сковал спазм. Пальцы вонзаются в асфальт и крошат его, как песок. Но усилия стоят того. Раскрученный маховик превращения медленно останавливается. Становится очень жарко, и мгновенно пробивает потом. Лохмотья рубашки прилипают по всему телу. Опершись на руки, я со свистом втягиваю прохладный воздух. Легкие горят огнем.

Черт, это же надо было так подставиться. Главное, чтобы ко мне не рванула, тело еще корежит. Чешуя торчит повсюду, половина наружу лезет, вторая, наоборот, внутрь прячется. Под одеждой не видно, но, если подойти, возникает куча вопросов. Поднимаю руку и несколько раз машу, мол, со мной все в порядке. Откашлявшись, кричу, стараясь, чтобы голос звучал хоть немного похоже:

— Я в норме. Сейчас.

Получается плохо. Во рту пересохло, и вместо нормальной речи из горла вылетает хриплое карканье. Но вроде сработало, сестра осталась у машины — шагов не слышно. Ноги ощутимо дрожат в коленях. Только оттолкнувшись руками, получается подняться. Прямо иду с большим трудом, но удержаться от соблазна все равно не могу. По пути к машине пинаю одного из нападавших. Затухающая ярость требует выхода. Носок ботинка вонзается в бессознательное тело и опрокидывает его на спину. Повезло ему, если бы не свидетели — прыгнул бы с размаху. Уж очень яркое желание — взглянуть, как изо рта фонтаном бьет кровь.

— Твою мать! Что со мной?! — пересохшие губы исторгают переполненный ужасом шепот. — Откуда во мне это?!

Я стоял на берегу Москвы-реки, возле Строгинского моста. Голова пустая. Просто стоял, опершись об ограждение, и смотрел, как темные волны бьются о набережную. Речной трамвайчик, с палубы которого я спустился, давно исчез из виду.

Драка и последующие размышления выжали меня как губку, но безмятежность реки подействовала успокаивающе. Мысли текли вяло. Возможно, я путаю умиротворение и отупение? Я не очень хорошо разбираюсь в особенностях игр человеческого разума. Это он заблокировал мои эмоции, чтобы я не сошел с ума? По-моему, уже поздно.

Странно, но я находил много общего между закованной в обручи мостов стихией и собой. Я тоже попал в оковы общества homo sapiens, и мое сознание несвободно. Свободу я чувствовал два часа назад, когда собирался потрошить бандитов.

Допустим, они заслуживают смерти. Но суть-то в другом! Я хотел их убить! Убить медленно, смакуя и растягивая удовольствие. А потом — сожрать. И самое поганое, что я до сих пор не чувствую угрызений совести. Никакого раскаяния. Слишком яркие впечатления я испытал. Слишком живые картинки, и слишком сладкое послевкусие от этих грез наяву. Я изменился.

Женя с Волковым были правы. Инициация оборотня — это многоступенчатый процесс, в котором изменение тела — это лишь вершина айсберга. Ее легче всего заметить и принять. В конце концов, маги тоже меняются. Пусть и не так сильно, как мы.

Но, помимо тела, у нас меняется и психика: меньше человека, больше зверя. И одаренные это чувствуют. Пренебрежительные взгляды, клички и многое другое. Отовсюду так и сквозит — мы не ровня! Воспоминания вызвали новую волну эмоций.

— Маги. — Я презрительно сплюнул на мостовую.

Черт! Как удержать это под контролем, если сознание ведет себя как капризный ребенок? Я же на невинные шутки начну смертельно обижаться. В прямом смысле слова. Недаром в памяти всплыли несколько словесных пассажей корейца. Я совершенно отчетливо помню, что тогда они вызвали только легкое раздражение. Почему же сейчас я хочу вырвать ему кадык и выдавить глаза?

Теперь, когда начало изменяться сознание, моя задача, чтобы никто этого не заметил. Потому что иначе система меня отторгнет, а воевать против нее невозможно. Мне даже спрятаться не дадут. Не в наш век высоких цифровых технологий. Вычислят и объявят охоту. Тот же Граф и объявит, причем без всяких угрызений совести. И будет прав!

Я представил, что смогу натворить в замкнутом помещении с кучей людей, и мне стало холодно. По спине забегали мурашки размером со слона. Если сорвусь и пойду убивать направо и налево? Мирных жителей. В театре или в метро. В час пик. И пока меня зажмут, я успею наломать дров. Немногие сумеют потягаться в скорости с моей формой. Будут сотни жертв. Потом, конечно, поймают и пустят на сапоги. Не зря же Волков шутил на эту тему.

Рука сжала металлический шарик, и тот с хрустом отломился от ограждения. Не выдержала сварка. Перепады настроения пугали даже больше, чем желание убивать. Пока меня не трогали, все было в порядке. По крайней мере, мирно целующаяся парочка будила не злость, а легкую зависть.

Пользуясь ситуацией, внутренний голос ехидно прокомментировал, мол, в ближайшее время с девушками у тебя будет «полный аншлаг». Шутник хренов. Я-то прекрасно понимал, что амурные дела — это последнее, что мне требуется в данный момент. При том что как раз сейчас все и начало налаживаться. Спасенная от бандитов девушка не только всучила мне свой номер телефона, но и выпросила мой.

Надо будет у сестры спросить, чем все закончилось, а то в голове один туман. Даже не помню, как ее зовут. Впрочем, один факт в памяти все же отложился. Девушка оказалась красавицей. Посмотрим, может, что и выгорит. Легкая улыбка всплыла на лице — не так уж все плохо. Жизнь-то налаживается.

Усилием воли я вернулся к насущным проблемам. По поводу жажды убийства ситуация была понятной. Парочка мурлычущих нежности любовников негатива не вызывала, а вот от компании активно потребляющей пиво молодежи я перебрался подальше. Боялся, что не сдержусь. Они же не виноваты, что у меня возникли ложные ассоциации.

Тогда мне очень помогли фотографии из ростовской папки, которую я рассматривал в день обращения. Недаром ее Граф показывал. Ой, недаром. Хитрый тип. Не удивлюсь, если у него многоходовка как раз на такой случай просчитана. Чтобы знал, чем все закончится, и сдерживал себя. Координатор — молодец, я не спорю. Но тот факт, что меня так легко спрогнозировать, очень напрягает.

— Таких врагов долго иметь не получится. Сами быстро поимеют и сольют.

Каламбур, конечно, матерный, только очень уж настроение подходящее. Не сдержался. Не могу отучиться от привычки размышлять вслух. Особенно когда волнуюсь.

А для волнений причин хватает. За весь вечер только одна хорошая новость — сестра не видела подробностей моего обращения. Фонари горели через один, и улица почти не освещалась.

— Не видела она ничего, — уговаривал я себя, постепенно расслабляясь.

Разговор в машине я оборвал, понимая, что это — единственная возможность удержать все в тайне. Всю дорогу ехал и молчал, пока сестра занималась спасенной.

В памяти наконец всплыло ее имя. Еленой ее звать. Я забросил девчонок к нам домой, а сам быстро сбежал, пока мама и Юля выводили пострадавшую из шока и чем-то отпаивали. Спишут на мою скромность, а мне надо подумать. Сами разберутся, что делать — домой отправлять или в нашей комнате до утра спать положить.

Я взглянул на часы. Волков задерживался. Долго не мог решиться — звонить ему или нет, но решил все же попросить совета. Единственный знакомый мне перевертыш, он должен знать больше, чем говорит. Не зря он все время разбрасывал намеки. Про допинг из человеческого мяса, про низкую популяцию оборотней в городе. Про наших сельских сородичей. Мозаика начала складываться только сейчас. Он предупреждал. Иносказательно, но по-другому — нельзя. Слишком много вокруг магов. Если узнают, что творится в голове у любого из нас, — убьют. Людям вообще свойственно убивать все внушающее страх, а оборотней бояться однозначно стоит. Так выжить легче.

За спиной раздался звук мотора, и на стоянку вырулила машина — отечественный «Патриот». Приехал Волков.

— Здравствуй, мой чешуйчатый друг. Ты зачем меня в пять утра сорвал?

Плана разговора у меня не было. Какой тут может быть план, когда в голове царит такой ералаш?

— Этой ночью я чуть не сожрал человека, — вместо приветствия выдал я.

Моя фраза произвела на майора впечатление. Шутливое выражение лица пропало, и из-под маски балагура выглянул жесткий и смертельно опасный боевик. Он перехватил мой взгляд и несколько секунд напряженно всматривался, выискивая одному ему известные признаки. Поверит, не поверит?

— Молодец, сдержался.

— Так вы знали, что это произойдет? — Откровенно говоря, я не слишком удивился.

— Конечно. Рано или поздно, так или иначе, но зверь начинает рваться на волю.

— Почему вы меня не предупредили? Почему нельзя прямо сказать, без этих намеков?

— Не кричи. Я предупреждал, и Золушка тоже. Как ты себе это представляешь? Мол, Саша, скоро тебе захочется кого-нибудь сожрать. Ты этого не делай, хорошо?

Я молча всплеснул руками. Сказать мне было нечего.

— Печать важнее, — пояснил он. — Да и не думали мы, что это так скоро произойдет. Обычно выстреливает в последнюю фазу Луны, перед новолунием. К этому времени я должен был вывезти тебя из города. На природе все гораздо легче протекает. Ну схарчил бы коровку или двух. Кто же знал, что ты такой шустрый? Моторный, блин, как Эней.

— И что теперь делать?

— Не знаю, — пожал плечами Волков. — Ближайшую неделю ты для ритуала непригоден, сознание пляшет и еще не скоро успокоится. Заклинание не удержать — сам его раскачаешь так, что полгорода снесет. Я посоветуюсь с Графом, но выхода пока не вижу. Слишком много соблазнов в столице. Э-э-эх… — протянул Волков. — Забросить бы тебя в тайгу на недельку. А так любая агрессия в твою сторону — это гарантированный труп. И не один. Раньше бы так и сделали, но сейчас… Ты вообще как себя чувствуешь? Что у тебя хоть произошло?

— Терпимо, отошел немного. Сестренка помогла устоять.

Пока я пересказывал майору недавние события, мы довольно далеко отошли от машины. Прогулка вдоль набережной послужила хорошим сеансом психотерапии. Выговорился, и стало гораздо легче. Заодно уточнил о взаимоотношениях между оборотнями и магами. Павел подтвердил мою теорию.

— Про особенности нашего зверя знают немногие: Власов, Граф и Женя-Василек. Остальные принимают за отморозков, хотя некоторые догадываются. Но сейчас такое время — многое на тормозах спускают. Ты особо не распространяйся, никому рядом с хищником быть не хочется. Начнут коситься. Я через это уже прошел. Еще церковники знают, но из-за трех перевертышей с Графом конфликтовать не будут. У них с вампирами проблем хватает.

— Нас так мало?

— В городах — да. Многих убивают спустя сутки после первого обращения. Мы же и убиваем. Оборотень — это не маг, его спрятать от гражданских тяжело. Особенно когда у этой машины смерти крышу сносит. Конспирация, блин! — Майор сплюнул почти так же, как я полчаса назад.

Тема явно злободневная для всех перевертышей.

— Не хочу оказаться на одной стороне с вампирами, люди для меня не стадо. У меня семья — люди.

— Держись за эту мысль, Саша. Изо всех сил держись. Мне было легче, я Чечню прошел. Несколько кампаний. Такое иногда в душе вскипало — куда там зверю. Власов нас понимает, он тоже в жизни навидался. Граф — этот как калькулятор, пользу считает. Дебет-кредит сложит, баланс подведет и решение примет. Ты уникум, пока не сорвешься — все будет нормально. Главное, чтобы гражданские не пронюхали. Убивать их нельзя — мы вроде как защитники, а жизни тебе не дадут. Ладно, бывай. Поеду я твою проблему решать.

Моргнув на прощание фарами, майор уехал.

Волков сидел в кабинете координатора и наблюдал за Графом. Вытянув ноги, тот расположился в кресле напротив. Откинутая голова и закрытые глаза делали его похожим на спящего. Обманчивое впечатление. По своему опыту майор знал, что Граф слушает очень внимательно. Иногда координатор кивал в ответ на некоторые реплики, словно подтверждая свои мысли. Когда разговор закончился, еще некоторое время царила тишина. Павел молчал, не желая отвлекать начальство от размышлений.

— Твое мнение? — Наконец Граф открыл глаза.

— Нормальный парень, только немного наивный. Кругом заговоры чудятся, но эта особенность у всех оборотней присутствует. Параноики похлеще кровососов, по себе знаю. Перебесится. Логичен, адекватен. И не трус, что радует. Родня для него святое, поэтому работать через нее не советую. Не дай бог с ними что-нибудь случится, парень виновных живьем грызть будет. Не вздумай давить на семью, мой тебе совет. Лучше благородство и честность в отношениях. Парнишка без отца рос, как ни крути — это след оставляет. Сильные характеры его манят, нужен объект для подражания. Не так, как в детстве, но это чувствуется. Кстати, он — патриот, есть что-то такое, — Волков неопределенно пошевелил пальцами, — в его рассуждениях.

— Я тоже заметил. — Граф убрал таблетку диктофона в нагрудный карман. — Ладно, выводы у всех сходятся. Будем работать. Передай Васильку, пусть готовит его к ритуалу, как раз время есть. Ставим Печать.

— Так как? Может, все же убрать его из города?

— Нельзя. Как его потом в твоей тайге искать? Рискнем.

Эта квартира пользовалась у соседей дурной славой. И винить в этом стоило только ее хозяина — Николая Швецова. Впрочем, по имени его давно никто не звал, просто — Доза. Именно он со своими друзьями обеспечивал дворника ежедневным урожаем шприцов. Пьяные вопли, разбитые бутылки и жестокие драки давно вошли в повседневную жизнь всего дома. И участковый, и местные жители были бессильны. Первого сковал закон, а соседей запугали так, что они пикнуть боялись. Это был как раз тот случай, когда полумеры уже не помогали и выход только один — тюрьма.

Впрочем, этой ночью в доме было на удивление тихо. Часа четыре назад к Дозе завалилась бандитского вида троица с травмами разной степени тяжести. Сорвав зло на слабо соображающих гостях, они пинками выгнали всех из квартиры и расселись за кухонным столом.

В данный момент перед ними стояли початая бутылка водки и несколько пустых, из-под пива. Хозяин квартиры сидел на подоконнике неподалеку и меланхолично дымил. Докурив сигарету, он попытался пристроить бычок в гору таких же. Пепельница была переполнена до краев, и недолго думая наркоман просто высыпал ее за окно. Сделав последнюю затяжку, он щелчком отправил окурок вслед за остальными. Доза вот уже который час сидел на кухне и слушал ругань своих знакомых. Выражение его лица с каждой минутой становилось все более кислым — уходить гости не собирались.

«Пришли. Выгнали девах, на которых у меня, между прочим, были планы. А теперь еще и ругаются», — примерно так рассуждал Доза.

Последняя порция героина привела его в меланхоличное настроение, и вопли пьяной компании действовали на нервы.

— Ты охренел в край! — Один из бандитов потер наливающийся синяк под глазом. — Чего граблями размахался?

— Заткнулся бы ты, Колян. Если сдрыснул в махаче, то сиди и не отсвечивай, жопа с фингалом, — мрачно произнес второй под одобрительное ворчание оставшегося члена банды.

Тот как раз опрокидывал в себя стакан и не мог выразить согласие по-другому.

— Ты бы и сам свалил, — в голосе Николая прорезались истерические нотки. — Пока фраер Топу месил, я его дважды финкой дырявил. Он, мля-на, даже не заметил. Видел бы ты эти глаза. Этот псих на меня смотрел как на пирожок с капустой.

Дрожащая рука уголовника вцепилась в стакан, и бандит медленно, по глотку, выцедил водку до последней капли. Хищный парнишкин взгляд никак не выходил из головы. Страх рвался наружу, и Колян снова выругался.

— Блин, не отпускает. Зря наров выгнали! Можно было душу отвести.

— Не скули. Сдрейфил — вот и получил. Пи-ро-жок. — Собеседник сплюнул на пол и потер грудную клетку.

Ребра до сих пор ныли, а при глубоком вдохе боль становилась просто невыносимой. Наркоман проводил плевок задумчивым взглядом, но возразить поостерегся.

— Говно ты, а не пирожок. Корешей бросил.

— Я же вернулся!

— Поэтому и жив до сих пор. Верно, Топа? Ничего! Найдем эту падлу, я ему лично глаза вырву. Спортсмен хренов.

Налегающий на водку Топа согласно булькнул. Ему вообще досталось больше остальных, и поэтому он усиленно налегал на единственную доступную анестезию. Сорокоградусную. Глотать было больно, но бандит мужественно терпел, стараясь помалкивать, и только иногда проверял горло осторожными прикосновениями. В любом случае ответить он просто не успел. Прерывая разговоры, в квартире раздалась переливчатая трель дверного звонка.

— Слышь, обдолбыш, — главный по-хозяйски откинулся на спинку стула, — только твоих уродов нам тут и не хватает, еще подцепим что-нибудь. Посылай всех в жопу, понял?

Доза молча прошмыгнул мимо громилы в коридор. Настроение у парня испортилось окончательно, и, щелкая замками, он даже не подумал спросить, кто пришел. Впрочем, от этого его судьба вряд ли изменилась бы.

Последнее, что увидел Доза, распахивая дверь, был колдовской взгляд черных, как ночное небо, глаз. Последнее ощущение — прикосновение холодных пальцев к собственному горлу. Тихий хруст сломанной шеи он уже не услышал.

Когда Ливиан вошла на кухню, мужики разливали остатки водки по стаканам. Сидевший у стены Топа уставился на нее как на привидение. Черноволосая девушка с холодным взглядом излучала такую уверенность, что даже его затуманенный алкоголем разум подал сигнал опасности. Хотя какую опасность может представлять молодая женщина трем убийцам? Тем не менее она ничуть не походила на ту запуганную красотку из парка. Да, красивая, но страха в ее глазах не было.

И тем не менее это была она. Та самая.

— Здравствуйте, мальчики. Скучали?

Грудной, бархатный голос распространился по всей кухне, пробуждая самые темные желания. Топа сглотнул слюну и заерзал. Сидеть вдруг стало неудобно, натянувшиеся в паху джинсы сильно мешали.

— Доза, я тебе что сказал? Бери свою шала… — Ругательство замерло на губах развернувшегося на голос бандита. Следующая его фраза была наполнена глубоким удивлением: — Ты?

— Я, солнышко, я.

Юная девушка радостно улыбнулась. Чистый, невинный ангел. Ее глаза наивно смотрели на главаря, и только в самой их глубине можно было разглядеть холодную, алчную бездну. И все же Ливиан играла недостаточно хорошо. Никто и никогда не узнает, что именно разглядел битый жизнью волчара в этих темных омутах, но в следующее мгновение кухонный нож, пробив воздушную ткань платья, вошел в ее тело.

— Тю-ю, — протянула вампирша, — глупый мальчик. Такую игру поломал.

Осторожно перехватив руку мужчины, она резким движением сломала ему запястье. В тишине квартиры хруст был слышен особенно отчетливо. Не отпуская конечности, девушка вытащила лезвие из собственной груди и плавно провела им бандиту по горлу. От уха до уха. Кровь ударила фонтаном, буквально заливая девушку с головы до ног. В хрупкой на вид ручке таилась нечеловеческая сила, разрез получился очень глубоким. Толкнув мертвое тело в сторону, вампирша шагнула к Топе. Не отрывая взгляда от его глаз, она мимоходом всадила нож в голову сидящего рядом мужчины. Тупое лезвие легко пробило череп, войдя по самую рукоятку.

Дернувшись, Топа свалился с табурета и начал отползать назад. Ноги скользили по грязному линолеуму, но бандит с лихвой компенсировал этот недостаток своим усердием. Если бы позади не было стены, ему, может, и удалось бы сбежать. По крайней мере, он очень старался. К сожалению, отступать было некуда. Даже забившись в угол, Топа продолжал отталкиваться изо всех сил и, не останавливаясь, повторял:

— Я не хотел тебя бить! Я не хотел тебя бить!

— Это я виновата, — покаялась вампирша. — Совсем немного магии, капелька агрессии. Но знаешь, я ведь только чуть-чуть подтолкнула. Уверена, вы бы и сами справились, но мне нужна уверенность.

Такой ответ ошеломил мужчину и даже привел его в чувство на несколько секунд:

— Так ты меня отпустишь?

— Пф-ф, — фыркнула Ливиан. — Нет, конечно. Нельзя бить девушек, особенно — девушек-вампиров.

— Сучка, это же ты! Ты заставила! — Голос уголовника сорвался на постыдный взвизг.

Философски пожав хорошенькими плечиками, Ливиан резким движением свернула ему шею. Запрокидывая Топе голову, она произнесла:

— Вы могли не поддаться, верно? И потом, девушке надо что-то есть.

Домой я добрался, когда горизонт уже начал светлеть. К тому времени Елену уже давно отпоили валерьянкой и посадили в такси. Сонливости не было, после бессонной ночи я чувствовал себя на удивление прилично. А вот женщины мои то и дело зевали. Мама бродила по кухне как сомнамбула и время от времени причитала:

— Бедный ребенок, бледненькая такая. Неудивительно. Подонки, город подонков!

— Ма-а-ам, ну ты чего? Нормальный город. Не все же такие?!

— Знаю, доченька. У меня ноги подкашиваются, как представлю, что на ее месте могла оказаться ты. Сынок, ты же сможешь забирать Юленьку из школы?

— До сентября еще далеко. — Я демонстративно облизываю ложку и тыкаю ею в сестру. — Да и кому эта пигалица нужна? Сама посуди — одна кожа да кости.

— Саша-а-а! — возопили женщины в один голос.

Во! Пусть лучше против меня дружат, зато тему сменили. Не хватало еще, чтобы мама страхи расписывала и множила. Сама беду накличет.

— Ладно-ладно, мне не сложно. Мам, ты на работу не опоздаешь?

— Сегодня же воскресенье. Какая работа? Что-то ты совсем замотался.

Кстати, да, надо выяснить распорядок дня, а то у меня складывает впечатление, что в отделе все работают без выходных. Графу звонить не буду, не стоит отвлекать координатора по таким пустякам. Лучше к Волкову обращусь, он вроде шефство надо мной взял. Заодно узнаю, что они решили. В тайгу ехать не хочется, но если другого выбора нет — буду Робинзоном. Еще бы Пятницу девяносто-шестьдесят-девяносто раздобыть, и вообще хорошо. В голове сразу всплыла вчерашняя спасенная. Надо признать, очень эффектная девушка: стройные ноги, осиная талия и вызывающе красивая грудь. Если убрать с лица маску испуга, будет и вовсе замечательно. Даже выглядывающая из-под воротника татуировка ее не портила. Густая вязь символов смотрелась аккуратно и к месту. Мне понравилось.

Тряхнув головой, я прогнал из воображения соблазнительную картинку, на которой тугое платье обтягивало фигуру Елены как перчатка. Может, не стоило вчера так резво убегать? Лучше пойду звонить Волкову.

— Павел, здравствуй. Ну что вы решили насчет меня? — Мобильный его отозвался сразу.

— Привет, Ящер. У Графа ты пользуешь безграничным доверием. — После этих слов Волков коротко хохотнул, мол, не обольщайся. — Так что тайга временно отпадает. Отдадим тебя Васильку, на опыты. Будешь усмирять свою зверюгу на полигоне.

Ну и чудесно. Что я забыл в этом лесу? Комаров я могу и дома кормить. А голос у оборотня ничего так — бодренький, и не скажешь, что ночью не спал. Выходит, не один я такой выносливый. Организм сверха — милое дело, без этой особенности давно бы все с ума сошли. Три часа на сон, где это видано?

К сожалению, подробностей я выяснить не смог. Вместе с другими бойцами Павел выехал на задание, и разговор вышел скомканным. Такое вот хреновое лето, в смысле — воскресенье. Похоже, что Волков прекрасно обходится без выходных. В любом случае, времени на болтовню у него не было, посоветовал звонить Евгении и отключился. Интересно, что у них там происходит? Попытался разговорить Василька, но и она была вся в работе. Сказала сидеть дома и не рисковать понапрасну, а завтра с утра подъезжать на полигон. Значит, медитаций в закрытом помещении больше не будет. Не больно-то и хотелось.

Откровенно говоря, мне даже стало немного обидно. Все заняты важными делами, один я, что называется, «не пришей кобыле хвост». Хотя я получил в свое распоряжение отгул, а вот что с ним делать — для меня пока загадка. Впрочем, есть одна идея…

— Мам, у меня сегодня выходной нарисовался. Я в гараж спущусь, машину посмотрю.

— Хорошо. Будет время — заскочи в магазин, холодильник пустой.

Через пять минут я уже несся по ступеням. Моя собственная машина! Как давно я мечтал иметь свои колеса, кто бы знал! Только такой же чокнутый автолюбитель, как я, способен понять это чувство. Рабочий комбинезон мама постирала, поэтому в магазин поехал прямо в нем. Чтобы два раза не гоняли, накупил продуктов на неделю вперед. С моей работой неизвестно, когда я освобожусь, а моим теперь не придется надрываться. Охранник в магазине проводил меня недоверчивым взглядом и постоянно околачивался рядом, пока я забивал тележку. Назойливое внимание вызывало раздражение, но не больше обычного. Вырвать ему сердце и сожрать его прямо возле полок с шоколадками желания не возникало. Еще одна приятная новость в копилку сегодняшнего дня. А девушка на кассе и вовсе улыбалась так радушно, что настроение взлетело до небес. Поставив свою подпись на чеке, я расплатился банковской карточкой. Первый раз в жизни. Приятно, черт возьми!

Заехал домой и выгрузил пакеты, продукты забили холодильник доверху. И, не обращая внимания на ахи и охи, быстро ретировался в гараж. Избыток внимания немного напрягал, хотя чувствовать себя кормильцем было приятно. Остаток дня потратил на машину: выдраил салон, развесил сушиться коврики и закопался во внутренности. Авто держали в строгости, и придраться было не к чему, но всегда найдется, что исправить. Тут подтянуть, там подкачать, сменить масло, протереть стекло и заправить. Время летело очень быстро. Не успел оглянуться, как наступил вечер и начало темнеть.

Работа спорилась. Приятно вот так, не торопясь, позаниматься любимым делом. Руки работают, а голова свободна. Нет, мыслей много, но текут спокойно, без надрыва. События последних дней начали сами собой раскладываться по полочкам. Надо будет завтра Женю попытать насчет политической обстановки. Как всякий здравомыслящий человек, от этой темы я стараюсь держаться подальше, но сейчас такое время — недостаток информации просто опасен. Кремль, тринадцатый отдел, церковь — образовывается новый треугольник власти. Вампиров тоже не стоит сбрасывать со счетов, слишком большая популяция. По крайней мере — пока. Рано или поздно с ними разберутся, но сейчас это бандформирование представляет собой реальную силу. Ближайшая аналогия — братки девяностых. Как только ситуация стабилизируется, их тут же посадят на цепь. Или в расход. Натравят наш отдел, подключат «крестов», и кровососы уйдут на дно. Всех, конечно, не уничтожат — уж больно сложно их выследить. Да и не надо это никому, хорошее пугало для граждан. Но объединиться не дадут. С другой стороны, пока существуют всякие черные ковены, сатанисты и нежить — мы необходимы.

Гораздо больше меня волнует отношение между магами и властью. То, что город патрулирует церковь, косвенно работает против нас. Маги действуют группами, стараясь не светиться. А святоши уже сейчас могут громко кричать, что с конфликтом они справились в одиночку. С другой стороны, такое усиление церкви отнюдь не на руку Кремлю, а думать наша власть умеет. Что бы про нее ни говорили, дураков там нет. Скорей всего, оставят обе организации — по типу ГРУ и ФСБ, здоровая конкуренция. Или нездоровая, там поглядим.

Сегодня маги находятся в уязвимом положении, тысячелетней истории за нашими плечами нет. Думаю, первым делом президент постарается усилить наше положение. Введут обязательное образование для сверхов и загонят в какую-нибудь академию чародейства и волшебства. Оптимальное сочетание для кузницы кадров, отслеживания тенденций и промывки мозгов. Логично? Более чем.

Думаю, под такие размышления я просидел бы до самого утра, если бы не звонок телефона. Вытерев ладони о подходящий кусок тряпки, достал трубку. Номер неизвестный.

— Да, слушаю.

— Саша? — приятный женский голос. — Здравствуйте. Это Елена.

— Кто? — В голове еще бродят мысли автомобильной тематики, не успел перестроиться.

— Лена. Вы вчера ночью меня спасли.

— А! Здравствуйте, как вы себя чувствуете? — Вчерашние события уже начали покрываться дымкой забвения.

— Хорошо. Саша, а что вы делаете сегодня вечером?

— Я…

— Мне очень хочется с вами встретиться, — зачастила девушка, словно поняла мое намерение сказаться занятым. — Я очень вам обязана. Пожалуйста, мне это необходимо. Страшно, а поделиться не с кем.

Шах и мат, загнала в тупик. Внутри родилось раздражение — не люблю, когда за меня решают. Хватит одного Графа. Но и отказаться не могу, не по-людски как-то.

— Хорошо, Лена, тогда я приглашаю вас посидеть где-нибудь. Какое время устроит?

— Большое спасибо. Простите, что я так нагло поступила, но мне правда необходимо с вами увидеться. У меня вечерняя смена, заканчиваю в одиннадцать, не поздно?

— Нормально. — Меня отпустило, судя по голосу, ей и впрямь нужно выговориться.

Договорившись о времени и месте, мы закончили разговор. Часа три в запасе оставалось, но желание возиться с машиной уже пропало. Инструмент собран, гараж заперт. Я направился домой.

Вечер прошел просто замечательно. Лена оказалась начитанным и интересным собеседником. Ее черные глаза смотрели на мир неунывающим взглядом, в котором глубоко прятались искорки хитрости и любопытства. Вчерашние потрясения остались в прошлом, и я оказался наедине с замечательной девушкой. Доброй, милой и удивительно красивой. Она произвела на меня впечатление с первой секунды нашего знакомства.

Подъехав на машине к площади Пушкина, я приготовился ждать. Не скажу, что я был заправским Дон Жуаном, но все мои предыдущие отношения с девушками говорили только одно — вовремя они не приходят. Каково же было мое удивление, когда Елена появилась чуть ли не минута в минуту. В этот раз правило дало сбой. Должен отметить — очень приятное исключение.

Стою, поглядываю на часы. Молодежь гуляет — всякие там велосипеды, ролики. Монетки в фонтан бросают. Не успел заскучать, как легкая щекотка, пробежавшая по спине, заставила меня обернуться. Глаза сами зацепились за красивую фигурку. Стройные, открытые выше колена ножки танцующей походкой скользили по тротуару. Ветер играл воздушным, обтягивающим платьем, приковывая взгляды мужчин. Лена производила совершенно ошеломляющее впечатление. Я не считаю себя помешанным на сексе, но мои глаза скользили по ее телу, «ощупывая» каждый сантиметр. Стоило нашим взглядам перекреститься, как по моему телу прошла волна. Зверь глубоко внутри меня одобрительно заворчал и встряхнулся. Рука сама собой взъерошила волосы в попытке прийти в себя. Мгновенно пересохшее горло силилось сглотнуть, но ничего не получалось.

— Привет, Саша! — Бесенята в ее глазах ясно сказали — она довольна эффектом.

Комок в горле я протолкнул титаническим усилием воли. Растянув непослушные губы в ответной улыбке, я сдержанно кивнул. Знал бы кто, чего мне стоила эта сдержанность. За последние несколько секунд я десяток раз пожалел, что не купил цветы. Сейчас они пришлись бы ко двору. Глубоко вдохнув, я словно ринулся в пропасть с обрыва:

— Потрясающе выглядишь!

— Спасибо, я знаю, — и задорно рассмеялась, снимая возникшее было напряжение. Смех рассеял иллюзию холодности и самоуверенности. Девушка крутнулась, подняв одну ножку: — Два часа перед зеркалом крутилась. Надо же произвести впечатление. Цени, спаситель.

— Сногсшибательно! — выдохнул я.

Спустя полчаса мы уже гуляли по парку, собирая взгляды прохожих. Впрочем, смотрели в основном на Елену, я выглядел более чем заурядно. Хорошая погода, свежий воздух и приятная компания, что может быть лучше? Хотя после вчерашнего я держался настороже. Пару раз мы удостаивались слегка нетрезвых обсуждений, но активных боевых действий не потребовалось. Молодежь держала себя в руках, слишком много патрулей расхаживало в парке. Причем не потрепанных заморышей, а злых волкодавов с оружием наперевес.

Последние события наложили свой отпечаток. Несколько раз навстречу попадались фигуры священников. Поджарые, жилистые, они ничем не напоминали среднестатистических попов. Тех самых, с изрядным брюшком и маслянистыми глазками. Повидал в свое время — мама регулярно ходила в церковь, когда у отца были проблемы с бутылкой. Церковные «пупсики» впечатления не производили, не та порода. Эти — другие. Не знаю, через какое горнило их прогнали, но реакция у прохожих необычная. Рядом с ними говорили потише и прошмыгнуть старались побыстрее — взгляд у «крестов» работал не хуже сканера. Даже я чувствовал себя не в своей тарелке.

Видимо, мы сильно выделялись на общем фоне, потому что один из этих инквизиторов начал весьма целенаправленно приближаться. Я больше на девушку смотрел, отвлекся, только заметив выражение ее лица. Проследив за взглядом, я лишь сейчас обратил внимание на церковника. Страха почему-то не было, ну власти и власти. За последние дни меня столько раз пытались убить — разом больше, разом меньше. Тем более сомнительно, что мужик в рясе окажется настолько агрессивным. В крайнем случае, позвоню в отдел. Больше переживал за Лену. Нервничает после вчерашнего, сжала ладонь изо всех сил. Крепкая хватка.

— Добрый вечер, молодые люди.

Священнику было за сорок, его право так обращаться. Кивнул в ответ, но, видимо, недостаточно приветливо, потому что он тут же продолжил:

— Вы извините, что вот так прерываю отдых. Не могли бы вы предъявить документы?

— Мы что-то нарушили? — Я говорил достаточно спокойно, а вот Лена себя накрутила изрядно.

— С каких это пор служители церкви документы проверяют? — Она с вызовом уставилась на подошедшего.

— Верно, такого права у нас пока нет. Законопроект еще в подвешенном состоянии.

Спокойствию в голосе «креста» можно было только позавидовать. Вспышка злости его совершенно не задела, а вот насчет законопроекта информация интересная. Надо почаще телевизор смотреть и в Интернете пошуровать на предмет новостей. Совсем я отстал от жизни, даже не в курсе, что в Москве происходит. Форумы наверняка пестрят сообщениями. Холивары вовсю развернулись — клавиатуры дымятся под пальцами.

Пока Лена препиралась со святым отцом, я пытался понять, что еще меня беспокоит. Явно не в отсутствии информации дело, не тот момент. Только когда неосознанно сместился в сторону, увлекая за собой девушку, понял. Со спины к нам подходил патруль, именно их назойливые взгляды не давали мне покоя. Армейцы шли рассредоточено. Хотя стволы автоматов в нашу сторону не направляли, но смотрели настороженно. Прохожие, видя такое дело, быстренько рассосались в разные стороны, сконцентрировались в обоих концах улицы. Бесплатный цирк устроили. Задвинув Елену себе за спину, я вопросительно посмотрел на священника.

— Именно по этой причине нас сопровождают патрульные группы, — закончил он свою мысль.

— Лен, дай ему паспорт. Не будем нагнетать.

Я принципиально смотрел только на святошу, не дай бог, патруль начнет качать права. Если автоматы им ложную уверенность внушат, я могу и не сдержаться. На курки нажать они точно не успеют. Зверь внутри меня молчал, но это только пока. Передачу «В мире животных» я смотрел и инстинкты свои уже прощупал. Сначала убью, потом разбираться буду — шутят они или серьезно угрожают. Надо решать дело миром, обострять нельзя.

Девушка сунула мне кожаную книжку. Пролистнув неосознанным движением, я протянул ее «кресту». Интересно, зачем ему наши документы? Графу «магия» разглядывать? Так нет такой, еще не ввели. Кстати, интересная идея. Открываешь документ, а там эдакая небрежная надпись в графе национальность: вампир. Мою ухмылку священник растолковал по-своему:

— Ваш документ тоже необходим.

— Так уж необходим? — Я начал охлопывать себя по карманам.

Тьфу, черт! Впопыхах забыл паспорт. С собой только водительское удостоверение и ксива тринадцатого отдела. Там правда написано что-то про экологию, но все же министерство. Может, устроит?

— Это подойдет? — протягиваю красную книжечку.

Святой отец раскрыл удостоверение и скис. Сложив документы стопочкой, протянул мне.

— Ну и стоило мне голову морочить? Сразу бы сказал, что из «чертей». То-то, я думаю, тянет от вас какой-то гадостью.

Махнув рукой на прощание, поп двинулся дальше. Странно, но негатива от него я не чувствовал. Только раздражение. Не так уж церковь нас не любит, как говорил Волков. Или это мне такой удачный экземпляр попался? На удивление адекватный. И удостоверение, оказывается, не липовое, кому надо — тот в курсе. Я его воспринимал как отмазку перед домашними, а тут все серьезней. Выходит, насчет спецслужбы Женя не шутила.

— Здорово! Как ты с ним ловко. — Облегчение в голосе Лены было неподдельным.

Хотя еще неделю назад я бы сам чувствовал себя не в своей тарелке.

— А то! Позвольте представиться — Бонд. Джеймс Бонд.

Весело рассмеявшись, мы пошли к машине. За время прогулки мы довольно далеко ушли от площади с фонтаном. Через пару минут я уже и думать забыл о случившемся. Но церковнику где-то даже благодарен. Мою руку Лена так и не выпустила. Приятно, черт побери!

Докладная на имя иерея Димитрия поступила спустя два часа. Расположенный в скромной церквушке, кабинет священнослужителя был одним из самых защищенных мест в Москве. Не только тринадцатый отдел использовал подземные укрытия. Сервера с резервными копиями баз данных православной церкви были раскиданы по всему миру, но главное хранилище располагалось именно здесь. Глубоко под землей. Внутренний документооборот давно перевели в электронную форму, но аналитический отдел предпочитал работать с бумажными носителями. Сюда стекалась информация по всем событиям столицы — сотни, тысячи отчетов о происшествиях и преступлениях. Документация сортировалась и распределялась по инстанциям. Эта бумажка легла на стол иерея почти сразу. Личное распоряжение. Любой компромат на «чертей» незамедлительно шел к нему. Не зря в среде аналитиков ему дали прозвище Инквизитор.

Рядовое, на первый взгляд, событие удостоилось пристального внимания Димитрия. Прикрыв глаза, так было удобней сосредоточиться, иерей рассматривал ситуацию со всех сторон. Его аналитический ум просчитывал множество действий и противодействий. Последствия, возможная выгода и предполагаемые потери мелькали перед внутренним взором немолодого уже человека. Пальцы, не останавливаясь, крутили простенькую шариковую ручку. Один конец ее был немилосердно изгрызен.

«Итак, что мы имеем?» — думал иерей.

Один из священников натыкается на странную пару. Его внимание привлекла красота девушки. Нормальная реакция здорового человека, скучно патрулировать сутки напролет. Фотографическая память аналитика подняла из своих глубин текст записки и личное досье отца Иннокентия. Сверяясь с двумя документами, Димитрий продолжил анализ.

Личное дело утверждает, что чутье у патрульного выше среднего. Практика должна была отточить и обострить его еще больше. Тем не менее попытка прощупать молодых людей на предмет запретного не удалась. Цитата из докладной: «Поисковые молитвы вернулись, притащив мешанину ярости, боли и привкуса чего-то животного. Не злого или темного, нет. Самое близкое определение — дремучее». По крайней мере, именно так священник интерпретировал вспышку ощущений. Ничего подобного раньше не было, хотя церковь уже не раз сталкивалась на узкой тропинке с представителями лохматой породы. Значит ли это, что Александр Стальнов не совсем оборотень? Неизвестно. Слишком короткая и непонятная информация, к тому же с последствиями. Как утверждает Иннокентий, по его нервам словно прошлись наждачной бумагой. Пощечина за попытку сканирования? Возможно.

Реакция патрульного вполне логична. Действия нареканий не вызывают. Перед глазами аналитика появилась следующая картинка. Он словно увидел наяву, как отец Иннокентий, встряхнувшись, подобно цепному псу, и вызвав подкрепление, двинулся наперерез парочке. Готовность защищать свою паству сквозила в каждом движении. Даже ценой собственной жизни. Молодой еще. Похвально. Глупо, но похвально.

Дальше. Из документов удалось выяснить имена, да и место прописки Елены Смирновой. Застыв на мгновение, ручка стремительно метнулась к бумаге и несколько раз подчеркнула адрес девушки. На полях появилась пометка — «проверить». Несмотря на удостоверение Стальнова, парочка вызывала у иерея серьезные подозрения. Аналитик нюхом чувствовал возможности сыграть с «чертями» злую шутку. И упускать ее не собирался. Кстати, надо присмотреться к этому патрульному, если у отца Иннокентия есть чутье, надо немедленно переводить его в свой отдел. Кадры сейчас решают все. Как, впрочем, и всегда.

Все же не зря священник решил прощупать их в упор, расстояние сильно искажает данные. Но пробиться через защиту парнишки он так и не смог. Причем хуже всего было то, что Александр даже не замечал усилий священника. К тому же неосознанно укрыл свою спутницу, а с ней явно что-то нечисто. В докладной написано, что она нервничала. Паршивка мастерски скрывала свои чувства, но церковь не зря натаскивает своих людей.

Человек Графа вел себя спокойно. Переживал не больше других, реакцию людей на проверку святой отец хорошо изучил. В отличие от Елены. Не будь там мага, можно было бы надавить. К сожалению, указания были совершенно ясными — тринадцатых не трогать. Это правило разрешалось нарушать только в самых-самых крайних случаях.

Печально известная всему отделу синяя шариковая ручка походя подняла гриф срочности у доклада. На всякий случай. Базы данных церкви немногим уступали аналогичным у спецслужб, а в некоторых случаях — даже превосходили. Тайна исповеди — она только для чужих тайна. Механизм вздрогнул и заворочался, собирая информацию со всего мира. Александром Стальновым и Еленой Смирновой заинтересовался один из древнейших институтов власти в мире.

Глава 8

Граф сидел в кабинете у начальства и с нетерпением поглядывал на часы. Опаздывают.

Не зря говорят, что понедельник — день тяжелый. Только в присутствии Власова координатор мог позволить себе снять маску «стального» командира и расслабиться. Мало кто догадывался, чего стоило молодому, в сущности, парню поддерживать репутацию несгибаемого и непотопляемого.

С минуты на минуту должны подъехать представители церкви, а мысли крутятся вокруг этого оборотня. Выдержит или нет? Нет! Сейчас необходимо сосредоточиться на церковниках. Вампиры — ключевой вопрос, и архиерей Павел наконец поставил его ребром. Хотя святоши и так проявили редкое терпение, но после того, как подключился аппарат президента, выбора не осталось. На очередном заседании глава государства мельком поинтересовался, как обстоят дела с упырями. Власову просто не оставили другого выбора, и Москву начали готовить к полномасштабной операции по уничтожению паразитов. Своим авторитетом церковь сразу отбросила мирный вариант решения проблемы.

— Расслабься, Петр. Рано или поздно это должно было произойти.

— Вы о чем? — Фраза Власова выдернула его из дебрей размышлений.

— Приедет церковник. Поторгуемся по срокам, обсудим детали — ничего страшного. Мы и так долго с Никифором мурыжили, пора с его сворой заканчивать. У них руки по локоть в крови. По заслугам получат.

— Да я не об этом переживаю. Сегодня Стальнова проверяют. Там все мутно, он же оборотень. Если все нормально пройдет — к завтрашнему вечеру можно Печать ставить. Расчеты под него уже готовы. Нервничаю.

— Вот и замечательно, останется один участок. Ты говорил, у тебя есть подходящий человек?

— Нет. Паникует он сильно. Трус. Я за ним понаблюдал во время операции на кладбище.

— Что, совсем никак?

— Даже хуже, чем я думал. Категорически против, он мне людей пожжет. Чертова восьмая Печать, столько погибших.

— По этому вопросу новостей нет? Кто напал?

— Пока нет, сработали мастерски. Не могу понять, от кого информация ушла? Все проверили. Раз Печать стоит, значит, ключник жив. Надо заговаривать архиерею зубы и тянуть время. Войну лучше начинать, когда город будет заперт. Не раньше.

— Угу, — рассеянно буркнул Власов. — Ты это президенту скажи.

Селектор пиликнул, прерывая разговор.

— Владимир Николаевич, приехал архиерей Павел с секретарем. Будут через две минуты.

— Ну пропускай, куда ж их девать-то. — Генерал тяжело вздохнул и разорвал связь. — На пенсию хочу. Устал.

Граф только кивнул. Последнее время в городе постоянно что-то происходило. Начали пропадать патрули, прошлой ночью сразу три группы не вышли на связь. Восемь сверхов! И это когда каждый маг на особом счету.

— Володь, отзывай группу из Исландии, — неожиданно для самого себя произнес Граф.

Ответить Власов не успел, открылась дверь, и в кабинет вошли двое. Толстый священник с массивным золотым крестом и маленькими хитрыми глазками. Вслед за архиереем в кабинет проскользнула невысокая фигура. Одетая подчеркнуто скромно, женщина склонила голову и молча пристроилась за своим спутником. Серая мышка, глазу не за что зацепиться. Контраст впечатлял. Длинная белая ряса святого отца делала его похожим на экзотического борова.

Натянув на лицо дружелюбную улыбку, генерал произнес:

— Отец Павел, рад вас видеть.

— Взаимно, Владимир Николаевич, взаимно. — Мужчины пожали друг другу руки.

После того как все расселись, гость представил свою спутницу:

— Вот, Эльвира, знакомься. Генерал-лейтенант Власов и его правая рука Петр Иванович Быков. Правда, в наших бумагах он чаще проходит под псевдонимом Граф. А это, господа, мой консультант по вопросам магии. Специально прихватил, чтобы вы меня за нос не водили.

Каркающий смех священника разнесся по кабинету. Испытывающий понятное раздражение Граф постарался скривиться как можно незаметней. Отношения между координатором и православной церковью были, мягко говоря, напряженными. Во времена зарождения спецслужбы «кресты» вставили достаточно палок в колеса тринадцатого отдела. С молчаливого одобрения архиерея.

Чтобы отвлечься от дурных воспоминаний, Граф решил провести время с пользой. Свернув собственные чувства в тонкий, острый как иголка щуп, он попытался прощупать девушку. Каково же было его удивление, когда сканирующее заклинание уперлось в активную защиту. По нервным окончаниям прошла легкая, но очень неприятная зыбь.

Ответные действия со стороны послушницы не заставили себя ждать. Ее манера плетения сильно отличалась от привычной координатору. Щит Графа завибрировал, отражая множество мелких заклинаний. Едва уловимыми касаниями они ощупывали мага десятками невидимых пальчиков. Женщина оказалась не только мощным, но и умелым магом с нестандартной техникой. Легким поклоном Граф показал, что оценил чужое мастерство.

— Не знал, что церковь вербует магов, — произнес он в сторону архиерея.

— Эльвира — исключение. Вся ее родня погибла в аварии. Девочка спаслась, открыв в себе дар, и решила посвятить себя Богу. Выгонять ее мы посчитали грехом. Именно благодаря ее усилиям церковь так легко пошла на переговоры с тринадцатым отделом. Перед нашими глазами был достойным пример. И пока мы не разочаровались. Ни в вас, ни в ней.

— Предлагаю заканчивать с дифирамбами и перейти к делу, — вмешался в разговор Власов.

— Вы правы, мы пришли не за этим.

Приняв из рук Эльвиры крохотный диск, священник передал его генералу со словами:

— Здесь основные пункты нашего договора и информация, которую нам удалось собрать о вампирах. Нам известна почти вся верхушка Клана. Пирамида власти, лежки, численность стай. Легенды, источники дохода и многое другое. Полгода кропотливой работы. Если подключить ваших людей, то мы справимся за световой день. Остальных можно добивать в индивидуальном порядке.

Власов взял диск, но не спешил вставлять его в ноутбук. Помолчав, он произнес:

— Отец Павел, вас никогда не удивляло, что я затягивал эту операцию всеми возможными средствами? — Власов вопросительно посмотрел на собеседника и, не дождавшись ответа, продолжил: — Поверьте, не потому, что испытываю к вампирам трепетные чувства. В данный момент…

— Мы знаем о ритуале, — перебил Власова архиерей.

За маской недалекого толстяка проступила властная натура хитрого и циничного политика. Всего одно мгновение в кабинете сидел не боров, а аллигатор, стальные челюсти которого перемололи не одного конкурента на пути к власти.

— И знаем, чего вам не хватает. Именно поэтому я взял с собой Эльвиру. Она замкнет собой последнюю Печать. Я верно говорю, сестра?

Взгляды двух мужчин прилипли к девушке. Ничуть не смущенная таким вниманием, она кротко склонила голову.

— На все воля Божья.

Уже битый час Евгения пыталась загнать меня в транс. Комнату с иероглифами я сжег еще в прошлый раз, и теперь процедура десятикратно усложнилась. Кстати, за тот пожар координатор устроил Васильку неслабый разнос. Оказывается, без восточного мастера восстановить инструмент невозможно. Как будто я специально, надо было защиту ставить. Стояла? Мощней защиту, мощней!

Вынырнув из подобия сна в очередной раз, я недовольно протянул:

— Не выходит.

— Расслабься и прекрати злиться. Отбрось сомнения, они только мешают. Представь, что ты лежишь на лесной поляне. Вокруг поют птицы, шумит ветер. Трава легко щекочет твое тело…

Голос Василька убаюкивал. Не так, как в прошлый раз, но лучше, чем ничего. Пробуем! Я закрыл глаза и постарался отрешиться от реальности. Не знаю, сколько времени прошло, но вернули меня неласково:

— Ну ты хамло, Саша! Я надрываюсь, а он спит! Я же сказала, лежи и мысленно расслабляй мышцы, замедляй мозговую активность. Балансируй на грани. Зачем же так замедлять?

— Я старался.

— Да видела я, как ты старался. Храп такой — листья в роще осыпаются.

— Ничего не осыпаются. — Я начал злиться. — У меня нормально получается только до головы. Потом начинаю отрубаться.

— Да. Голова у вас, мужиков, слабое место. — И злюсь, похоже, не я один.

— Жень, прекращай. Нормально у меня все с головой.

— Тогда заканчивай дурака валять. Расслабляешь мышцы до полного онемения. Потом концентрируешься вокруг своего зверя и, не торопясь, проламываешься к нему. Как это делать, запомнил?

— Да. Заполнить сознание ощущениями — словно меня обволакивает мягкая перина, задача — продавиться сквозь нее.

— Верно. На самом деле, направление не важно, можешь ломиться в любую сторону. Но вниз это делать проще. Важно действие. Проще всего представить падение. Будет так, словно из-под тебя вырвали опору, и ты рухнешь вниз. Самое сложное — подавить инстинкт и не ухватиться за реальность. Для этого и надо расслабить тело до состояния онемения. Оно просто не успеет отреагировать, если ты ему не поможешь. Твое дело — провалиться в транс.

— Я понял.

— Понял — действуй, а я понаблюдаю. И не лезь в спинной мозг! Тебе там что, медом намазано? Как слон в посудной лавке, устала отводить.

Первый результат я получил спустя полчаса. Женя описала это ощущение очень точно. Словно провалился вниз, под поверхность. Тело инстинктивно дернулось в стороны, и пальцы впились в землю, выдирая клочья травы. Думал, Василек будет ворчать, но она только похвалила:

— Неудивительно, что ты выжил после «миксера», несмотря на инициацию. Молодец. Удивительно пластичное сознание. Уверенно действуешь, почти пробился. Постарайся полнее отрешиться от тела и не уснуть. Крепче держи картинку леса, в остальном — почти идеально. В следующий раз я немного подтолкну.

Ободренный такой поддержкой, я снова закрыл глаза. Мысленно спустился ниже и начал расслаблять мышцы. «Отключая» их одну за другой, я медленно поднимался все выше. Как обычно, первые трудности возникли в районе живота, остановить процесс пищеварения оказалось сложно. В результате пища улеглась неприятным комом, что очень отвлекало. Пришлось пройтись еще несколько раз, чтобы избавиться от этого ощущения. Ниже пояса разливалась теплая волна, тело онемело. Словно я разом потяжелел на порядок.

Отлично. Следующая остановка — сердце. Женя меня заранее успокоила, объяснив, что убить себя таким образом невозможно. Кто бы ни проектировал человеческое тело, Бог или эволюция, но работу свою он знал на отлично. Защита от дураков стоит на каждом органе, и угробиться практически нереально.

Хотя мы, русские, и не на такое способны. Как в том анекдоте про два стальных шарика. Один — сломал, другой — потерял. Чтобы исключить этот мизерный шанс, ко мне приставили мастер-лекаря. Ехидную Женю-Василька. Несмотря на трудный характер, она недаром считалась лучшей. Хватку профессионала я почувствовал сразу. Мои действия Женька контролировала скрупулезно, и пару раз я четко ощущал, как ее невидимые, но ловкие пальчики отводили мои косолапки в сторону от запретных областей.

В этот раз все получалось гораздо легче. Верно говорят, что практика — великая сила. Мысли вдруг стали вязкими и начали заплетаться. Ощутимо потянуло в сон. В прошлый раз я попался в эту ловушку и отключился. В позапрошлый — сопротивлялся слишком сильно, и меня выдернуло наружу. Предстояло пройти по тонкой грани между сном и явью.

Появилось ощущение медленного падения — явный признак правильных действий. Началось! Внутреннее зрение отчетливо показывало, как в нейронах головного мозга зарождается команда на экстренное пробуждение. С какой целью это происходит — неизвестно, понятно одно — тело противится разъединению с разумом. Цепляется за сознание и ломает сосредоточенность. И победить силой его нельзя, нужна хитрость. Не зря мы с Женей создали эту искусственную вязкость, замедленные сигналы просто не успевают к цели. Мгновенный провал — и ощущение падения. С невероятной скоростью я ухнул вниз. Получилось!

И тут я вспоминаю, что совершенно забыл про картинку с лесной поляной. Вот почему в этот раз все получилось так легко! Освободившись от лишнего процесса, мозг легко справился с облегченной задачей.

Мысль была одна. Короткое, но очень эмоциональное слово — последнее, что успеваю подумать перед падением в бездну. И не важно, что в приличном обществе его произносить не стоит. Никто меня не услышит. В бездну я падал в полном одиночестве.

О землю я ударился на приличной скорости. Зубы клацнули, прикусывая язык, и я взвыл от боли.

Оказалось, что взбудораженное сознание заменило мягкую, усыпанную листьями поляну на бескрайнее каменное плато. Сплошное нагромождение скал. До затянутого свинцовыми тучами горизонта. Нерадостная картина, абсолютно противоположная спокойному величию леса. Зато есть и плюсы — гореть тут нечему! Здешняя мощь ощущалась по-другому. Она была злая, непокорная и древняя. Словно я попал в каменный век, когда эволюция еще не наплодила разнообразия форм, размеров и цветов.

Пока я вертел головой, боль в языке прошла. Да и к пятой точке чувствительность потихоньку возвращалась. Пора идти.

В прошлый раз я легко ощутил приближение пожара. В моем видении изменился ритм музыки. Но сейчас-то ее не было! Покрутив головой, я наугад выбрал направление и зашагал вперед. Карабкаться по камням было неудобно, но от сидения на месте не было никакого толку. Лучше двигаться. По крайней мере, это не так скучно.

Минут через десять я почувствовал легкую щекотку в районе затылка. Точно такие ощущения я испытал в парке, гуляя с Леной. В тот раз причиной послужил сверлящий взгляд священника. Интересно, кто это тут такой глазастый? В любом случае, как я ни старался, но выследить наблюдателя не удалось. Возможно, просто померещилось от страха. Тем более что стоило мне остановиться, как ощущение слежки пропало. Так или иначе, но передвигаться я стал вдвое медленней и осторожней.

— Мало ли. Тут тебе не лес, Саша. — Нервничаю. Немного.

Следующий знак не заставил себя долго ждать. Тишину плато нарушил резкий звук падающих за спиной камней. Он, как ножом, полоснул по моим натянутым нервам. Несколько секунд мой напряженный взгляд обшаривал крутую насыпь. Камешки продолжали сыпаться еще некоторое время. Наконец все успокоилось.

Сделав над собой усилие, я пожал плечами и шагнул вперед, стараясь не упускать злополучную насыпь из поля зрения. Это оказалось ошибкой, которую усыпанная острыми гранями скала мне не простила. Зацепившись за выступ, моя нога подвернулась, и я рухнул как подкошенный, разрывая одежду и заливая плато собственной кровью. Пахучей и пряной. В ответ на такую несправедливость человеческое горло выдало шипение, достойное звериной формы.

Но были и другие новости.

Из-за громадного валуна донеслось ответное шипение, с легкостью перекрывшее мои ругательства. Медленно подняв голову, я нос к носу столкнулся с громадным ящером. Именно нос к носу, потому что несколько разделявших нас метров показались мне сущим пустяком. И тому была своя причина.

В фиолетовых глазах ящера светилось знакомое мне предвкушение. Я узнал это чувство. Это был мой голод. Тот самый, что я испытал в драке двое суток назад. Втянув ноздрями воздух, он издал низкое, горловое урчание. Длинный, раздвоенный на конце язык выстрелил, словно пробуя на вкус запах моей крови.

— Так вот ты какой, ящер, — протянул я.

Зверь сильно отличался от моей формы. Он был вдвое больше и абсолютно не терзался моральными сомнениями. Перед ним был кусок мяса, и он намеревался плотно перекусить. Сравнивать нас просто глупо. Передо мной предстала голая, вырубленная из гранита мощь. В формах моего ящера чувствовалась кропотливая работа тысячелетий. Словно стачивая лишнюю, пустую и ненужную силу, эволюция вытесняла ее проворством и гибкостью. Все равно что поставить на соседних постаментах спортивную машину и сверхтяжелый танк. На фоне этого монстра я просто теряюсь.

— Тихо, тихо. Хороший мальчик. Нельзя кушать Сашу, Саша невкусный.

Боже, какой бред я несу. Бормоча всякую ерунду, я начал потихоньку отступать, выигрывая пространство для маневра. Черт, какой же он здоровый! Но шанс все-таки есть. Если я правильно помню свои ощущения, убивать сразу не в нашем вкусе. Сначала это животное меня погоняет.

Так и есть. Протяжное шипение встряхнуло нервы, чуть не сорвав меня с места. Паника накрыла лавиной, смывая налет цивилизации. В голове билась только одна мысль — бежать! Плевать, что шансов никаких. Инстинкты вопят одно — спасайся! Победить трусливую обезьяну внутри себя очень сложно. Лысая мартышка думает только об одном — как бы убраться. Хочу жи-и-и-ить!

Титаническим усилием воли возвращаю взгляд на место и упираюсь в фиолетовую, такую голодную бездну глаз рептилии. Картинка жуткая. Многотонная туша и вжимающаяся в скалы окровавленная фигурка человека. Кровь стекает по подбородку, оставляя ярко-алые следы на сером камне. Чтобы побороть панику, пришлось прокусить себе язык. Надежда, что острая боль вернет разум на место, оправдалась. Что же делать? Я рослый и в любой толпе чувствую себя комфортно — вес позволяет. Но сейчас это не поможет. Этот динозавр спокойно перекусит меня пополам, даже если перекинусь, — размеры будут несопоставимы. На глаз в нем не меньше трех тонн. Машина смерти. Как я мог его не заметить? Природный камуфляж или игры моего сознания?

Продолжаю медленно отступать. Параллельно, со скрипом запускаю процесс преображения. Сильно мешает ощущение безнадежности. В ответ я только глубже вонзаю зубы в истерзанный язык. Если выберусь отсюда, то разговаривать не смогу еще очень долго. Сейчас мне нужна бездумная ярость, и боль — самый быстрый способ ее разбудить. Больше боли, больше ярости. Наконец-то!

По всему телу начинает пробиваться броня, тело увеличивается, вознося взгляд все выше. Клочья одежды брызнули во все стороны. Кажется, за последнее время я немного прибавил в весе и размерах. Но до этого монстра все равно не дотягиваю. Без шансов. Его чешуя даже на первый взгляд древняя и непробиваемая. Словно зверь вышел из старых сказок про хтонических чудовищ. Тех самых, на которых жили люди, росли горы и текли реки. Сомневаюсь, что кто-нибудь способен с ним справиться. Даже Граф, с его хваленой мощью и опытом, пасует перед этим созданием.

Наконец преображение завершается, и мои лапы в ярости взбивают каменную поверхность. Земля вспучивается, подобно крему под лопастями миксера. Всеми силами я стремлюсь пробудить в себе ту дикую ярость, которую усыплял в переулке. Ей не место среди людей, но сейчас она мой единственный шанс. Если не на победу, то на почетную гибель.

Странно, но враг не нападет. Наблюдает с отстраненным интересом, словно мои действия удивляют его. Или забавляют. Только задавив в себе панику, я смог заметить свет разума в фиолетовых глазах. Нечеловеческий, холодный разум древней рептилии. Непростой зверь. Выжидает. Решает мою судьбу.

Я делаю крохотное движение вперед и еле успеваю отскочить. Монстр явно дает понять, что приближаться не стоит. Ближайшая ассоциация — величественный взлет космического шаттла. С той же грациозной неторопливостью длинный хвост взмывает вверх и обрушивается в нескольких метрах от меня. От удара земля вздрагивает, словно произошло небольшое землетрясение. Мелкие камешки шрапнелью барабанят по чешуе, а взрывная волна поднимает клубы пыли. Мое раздраженное шипение остается без ответа. Что ж тебе надо?

Поведение динозавра изменилось. Слегка вытягивая голову то в одну, то в другую сторону, он с любопытством оглядывает меня. Кажется, вспышка ярости произвела на него впечатление. Не ожидал такого от лысой мартышки? Не обращая внимания на мою ярость, зверь продолжает осмотр. Еще бы под хвост заглянул, естествоиспытатель.

Наконец, приняв решение, рептилия одним прыжком оказывается рядом со мной. Я очень наивно полагал, что у меня есть шансы. Двигался он быстрее вспышки фотоаппарата, мгновение — и стальные челюсти сжимаются на моей шее. И хотя его хватка больше напоминает ошейник, я прекрасно понимаю, что могу остаться без головы в одно движение. Последняя надежда пропадает, когда тяжелый хвост ложится поперек моего туловища, намертво прижимая к земле. Не шевельнуться.

Длинный язык скользит по моей морде, слизывая остатки крови из прокушенного языка. Нет, я догадываюсь, что жрать меня он передумал. Слишком осторожно удерживает зубами, даже мой рывок умудрился погасить без последствий. Но ведь противно. Еще бы в рот ко мне залез. Обойдусь без французских поцелуев с доисторическими ящерами.

Извернувшись, насколько смог, я что есть мочи двинул ему хвостом. Раз, другой, третий. Все без толку. Нормально не размахнуться, слишком плотно прижимает. Но и остановиться уже не могу, бьюсь, словно в припадке. От бессилия хочется выть. Зато удалось просунуть лапу под его захват, если перевернусь — можно будет работать когтями. Не знаю, как у этой твари, а у меня снизу броня слабее. Чувствую, должно там быть уязвимое место, все же мы к одному виду относимся.

Умный гад. Почуял. Зубами прихватил так, что в глазах потемнело, пошевелиться боюсь. А этот осторожно мою лапу отодвинул и своей прижал. Все, Саша, отпрыгался. Теперь только глазами моргай.

Да и вообще поза моя мне совсем не нравится. Надеюсь, он меня за самку не принимает. Вот это будет номер.

Да что ж такое-то?! Только он хватку ослабил, как я в сторону рванул и опять не успел. На первый взгляд, двигается неловко, но скорость взрывная. Рывок, и я снова в капкане. На этот раз он мою морду прижал. Правый глаз на него смотрит, левый — в землю.

— Ох, и уродливый же ты, братишка. — Шипящих в моей речи хватает, но кому ее тут слушать? Эта образина по-русски всяко не поймет.

Русский, может, и не знает, а вот интонации уловил. Надавил так, думал, мозги вытекут.

— Понял, понял. Слушай, заканчивай, а? — Каменная крошка забивается в пасть, но своя речь успокаивает.

Словно поняв, о чем я прошу, мой древний предок раззявил пасть и резким движением вцепился в собственную лапу. Острые зубы походя вскрыли броню, и густая, вязкая жидкость потекла вниз по чешуе. Называть ее кровью у меня язык не повернулся. Разве бывает ядовито-зеленая кровь? Спустя мгновение эта бурда попала мне в глаз и рот. Вот тут я задергался изо всех сил. Проникая везде и всюду, она, казалось, прожигала меня насквозь. Мерзость! Сил у меня резко прибавилось. Тело плясало, мышцы выгибало дугой и вспучивало в самых невероятных местах. Я сжимался в комок и распрямлялся пружиной. Нелегкое дело моего освобождения взяли на себя инстинкты, но и они спасовали перед голой силой. Ящер просто придавил меня своим телом, продолжая потчевать отравой.

Больно. Очень больно. Сознание не выдерживает и начинает гаснуть.

— Сашка, очнись!

Щека горит. Ядовитая кровь продолжает жечь, но уже слабее. «Ихор» — в памяти всплывает непонятное слово.

— Да хватит меня поить этой гадостью! Тварь ты древняя! — Резким движением отмахиваюсь от ящера. С невнятным писком тот отлетает в сторону.

— Какой гадостью? — А потом злобный вопль: — Как ты меня назвал?!

— Василек? — Сам чувствую в своем голосе невероятное облегчение. — А где ящер?

— Тут только один ящер. И если этот крокодил-переросток не объяснится — я пущу его на зимние сапожки.

— Стой. — Для наглядности я выставил перед собой ладони. — Дай я в себя приду.

Женя сузила глаза, но промолчала. Хорошее у нее терпение. Несколько минут, пока я собирался с мыслями, девушка сидела спокойно и не мешала.

— Жень, что такое «ихор»?

— Так называют кровь демонов, драконов и других тварей. Мифических. Она обладает магическими свойствами, по крайней мере, так утверждают сказки.

Она начала приводить примеры, но я перебил, недослушав до конца. Суть уловил, пока этого хватит.

— Второй вопрос: что со мной было? Отчего ты начала хлестать меня по щекам? — Я приложил к лицу холодную ладонь. — До сих пор горят.

— Ты отключился. Мозговая активность нулевая, сердце еле стучит, заклинаниями не прощупываешься.

— Понятно. Тогда ладно, а то мне всякая жуть причудилась. Ты что-то хотела спросить?

— Только одно, — Женя склонила голову набок, — с каких пор у тебя фиолетовые глаза?

Прошло минут двадцать с тех пор, как я очнулся. Мы сидели на поляне и спокойно беседовали. Я рассказывал Васильку о своем трансе, а она выпытывала детали. Изменение глаз ее не сильно заинтересовало, по сравнению с сюжетом полусна — плюнуть и растереть. Древний оборотень — вот это интересно. А глаза? Ну сменилась пигментация — стали вдруг фиолетовыми, и что? Для человека — нонсенс, а для оборотня — мелочь, не стоящая внимания. У нас весь организм как пластилин.

Свое мнение мастер-лекарь поменяла через полчаса, когда приступ боли бросил меня на землю. Ощущения такие, словно в глаз вонзили раскаленный нож. Даже закричать не смог, так дыхание перехватило. Спустя мгновение вспышка повторилась во второй глазнице. Мир потемнел, словно негатив фотографии, — остались только черный и белый цвета.

Я думал, сдохну, но опустившаяся на лоб холодная ладонь отсекла болевые ощущения. По крайней мере, снизила их до почти приемлемых. Я даже немного опешил от такого резкого перехода. Открываю глаза — надо мной склонилась Женя. Взгляд направлен в себя — сосредоточена. Одной ладонью девушка прижала меня к земле, в то время как вторая скользит перед лицом. Вверх-вниз, вверх-вниз. И от руки словно тоненькие, золотистые паутинки спускаются. Переливаются. Очень красивое зрелище, особенно на общем черно-белом фоне.

Но самое интересное началось, когда я от этих паутинок отмахнулся. Глупо, но подумать я просто не успел, как-то само собой получилось. Мою ладошку слегка пощекотало, а вот Василек вздрогнула.

— Не делай так больше, — не крик, тихое шипение, — а то ослепнешь.

— Понял. Прости, пожалуйста.

Я замер в каменной неподвижности. Угроза меня нешуточно напугала.

Спустя минут пять такой иллюминации Женя облегченно выдохнула и сказала:

— Мне интересно, как ты это сделал? Считалось, что оборотень не способен напрямую воздействовать на плетение. Его не каждый маг увидеть может, а про «волосатиков» и речи не шло. Но ты же у нас — диковина, все законы побоку.

— С глазами что? — перебил я.

— Не знаю, очень сложная структура. К тому же перевертышей сканировать — то еще удовольствие. — Голос Василька выражал неподдельную радость. Этим же радостным голосом она и продолжила: — Вот если их извлечь ненадолго, мне было бы легче. Не хочешь послужить науке и магии?

— Очень смешно. Не хочу.

— Ты подумай, может, в твою честь что-нибудь назовут. Посмертно.

— Угу. Обсерваторию. — Я подпустил яду в голос, но рассмеялись оба.

— Одним словом, некогда мне разбираться с твоими гляделками. По ним диссертацию защищать можно или докторскую в нашей академии. Так что я тебя застолбила, закончим с Печатями — буду изучать.

— У нас есть академия? Первый раз слышу. — Новость меня заинтересовала.

— Достраивают потихоньку. К сентябрю обещают открыть. Одну в Москве, другую в Питере, еще десяток мелких раскидают по городам-миллионникам.

— Сильно. Молодцы. А с глазами-то что делать? Болят.

— Поболят и перестанут. Не разобравшись — не полезу, боюсь, вытекут. — Злая она все-таки. Недобрая. — Пойдем, нам еще тебя проверять на устойчивость. Я людей соберу, а ты пока в госпитале посиди, под надзором оно надежней будет. Тут, конечно, коновалы редкие, но хоть меня позовут.

В результате я уже больше часа провалялся в медсанчасти, борясь с желанием выковырять глаза к такой-то матери. Пробовал тереть и промывать, но помогает слабо. По ощущениям — будто стекольной крошки сыпанули. Тер, кстати, зря. Стало только хуже, но и остановиться уже не мог. Стоит отвлечься, как пальцы сами тянутся к лицу. Боль почти прошла, но резь осталась, и вокруг все покраснело. Натер, наверное.

После пробуждения мышцы вокруг глазного яблока стали интенсивно сокращаться. Все перестраивается, и непривычная нагрузка вызывает болевые ощущения. Это Василек так объяснила. Кстати, легка на помине.

— Ну что, раненый, готов?

— Надоели мне ваши опыты. Готов, куда я денусь?

— С подводной лодки-то… — она с улыбкой закончила предложение. — Молодчина, все правильно. Идем.

Пока шел за девушкой, думал о том, как ей удалось выжить с таким характером в обществе сверхов. Надо быть истинным профессионалом, чтобы за подобные шутки не устроили темную. Выдержать постоянный пресс ее насмешек — непростая задача. Причем я заметил, что ее мнение о человеке очень часто перенимается отделом. Такое влияние может иметь только очень хороший мастер. Любой дутый авторитет рано или поздно лопнет. Да и не тот это случай, чересчур неподдельное уважение ей оказывают боевики. А они элита. Слишком многие ей обязаны жизнью.

Одним словом, хорошая девушка. Надо держаться от нее подальше.

Как только вышли на улицу, мне резко поплохело. Привыкшие к полумраку, глаза очень болезненно отреагировали на яркое солнце. Как я домой поеду в таком состоянии? За руль садиться — самоубийство. Я и шагаю-то почти на ощупь, сквозь прикрытые веки только очертания видны. И все черно-белое. Цвета, кстати, так и не вернулись!

Пока пытался рассмотреть хоть что-нибудь, мы уже пришли. На поляне столпилось человек двадцать. Девушки, парни — вперемешку. Лиц не вижу, возраст определить тоже не могу. Одно ясно — все в белом, солнце бликует и лучиками целит прямо в глаза. Хоть вой.

— Так, господа, — раздался голос Василька. — Ваша задача на сегодня — заполнить вот этого красноглазого под завязку. Сливайтесь аккуратно, ему и так досталось. Я не шучу. Предупреждаю, Ящер уже несколько раз удивлял, и не всегда приятно. Будьте осторожней.

Девушка повернулась ко мне:

— Теперь ты. Сидишь в центре, впитываешь все, что в тебя сливают. Гарантирую, чернуху я отфильтрую. Сопротивляться или препятствовать разрешаю только в том случае, если почувствуешь себя плохо. Хотя обычно такого не происходит. Даже совсем наоборот, от такой подпитки появляется некоторая эйфория, как от передозировки. Так что держи себя в руках. Все готовы? Внимание, начинаем!

— Готов, готов. — Яркое солнце сделало меня раздражительным.

Быстрей бы уже все закончилось. Домой хочу, спать. Может, глаза пройдут, и зрение восстановится. Наглотался кровушки, на свою голову.

Дальше все происходило именно так, как описывала Василек. Сижу с закрытыми глазами, вокруг толпа народа. Стоят кольцом, за руки не держатся. Жаль, хотел поиздеваться. Длительное общение с Васильком накладывает свой отпечаток. Даже сквозь плотно сжатые веки просматриваются смутные очертания человеческих фигур.

Группа выглядела очень эффектно. Все кругом черно-белое, а вокруг головы каждого из магов разноцветная корона, ореол свечения. У нескольких к тому же интенсивно пульсируют ладони. Ауры отличаются оттенками и ритмом, полностью идентичных нет. Насыщенность, пульсация и чистота — все разное, но впечатление фейерверка не производит. Легко отличаю каждого по отдельности. Удивительное зрелище надолго приковывает внутренний взгляд, и только усиливающееся давление в макушке отвлекло меня от разглядывания красочной картины.

А она менялась прямо на глазах. От каждого из присутствующих в мою сторону протянулся луч. Было правда одно отличие в этих каналах. Изменившееся зрение улавливало в них темные образования, движущиеся в мою сторону. Нехорошие такие комки, тянуло от них чем-то неприятным. Где-то таких пятен было больше, где-то — меньше, но присутствовали они в каждой «пуповине».

Служить приемником для подобной чернухи мне не хотелось. Подняв голову, я взглядом проследил направление движущихся пятен. Думал, что их толкают ко мне, но не тут-то было. В метре над моей головой повисла многогранная призма, словно выточенная из белоснежного хрусталя. Проходя сквозь нее, лучи преломлялись и резко падали вниз, упираясь в мою макушку. Теряя цвет и очищаясь, они сплетались в подобие толстого каната. Именно прикосновение этой энергии и привлекло мое внимание. Организм отказывался впускать чуждую ему энергетику без спросу. В результате она начала скапливаться вокруг, создавая иллюминацию сродни северному сиянию. Сопротивляться нельзя, да и предчувствий плохих нет. Мысленно махнув рукой, я словно вдохнул пространство, впуская силу.

— Приятно, — мурлыкнул внутренний голос.

По телу распространялось медленное, осторожное тепло. Словно сверху изливалась струя бодрящего душа, с той лишь разницей, что лучи проникали внутрь, а не скользили по коже. Они разминали, массировали и вправляли. Горячая волна вымыла боль из глаз и пошла вниз. Скользнула вдоль позвоночника, где раздались отчетливые щелчки вправляемых дисков. Кажется, я избавился от сколиоза. Легкую вспышку боли в районе правого колена отметил краем сознания, словно под хорошей порцией наркоза. Интересно, что у меня было с ногой?

Мысли текли лениво, такого умиротворения я еще не испытывал. Получив порцию дармовой энергии, организм бросился затыкать прорехи в своей обороне. Я нутром ощущал, как исчезают последствия восемнадцатилетнего экологического кризиса. Даже не подозревал, что за столь короткий срок можно так угробить свое здоровье. Только мгновенно убрав все болячки, я понял, как было тяжело. Накапливая грязь по капле, человек не замечает катастрофических изменений. Неудивительно, что срок нашей жизни — от силы половина отпущенного природой.

Тем временем изменения продолжались.

Я чувствовал себя рекой, прорвавшей плотину. Сила бурлила и клокотала, а напор все не ослабевал. В районе сердца образовалась заводь, водоворот, который всасывал поступающее со страшной силой. Даже внутреннее зрение не помогало отследить направление. Куда девалась такая прорва энергии, я не понимал, но ощущение правильности не покидало. Оставалось расслабиться и осторожно наблюдать за ситуацией. В конце концов, Женя сказала сидеть и впитывать. Так и сделаю.

Думаю, весь процесс уложился в пять минут, хотя мне показалось, что прошло гораздо больше времени. Внезапно по телу прошла легкая дрожь, и оно перестало поглощать энергию. Еще секунд пятнадцать потребовалось, чтобы заполнить внутренние резервы под завязку. Ощущение сытости было почти физическим.

— Засранец ты. — Несмотря на содержание, голос Евгении звучал радостно. — Так и знала, что сотворишь что-нибудь эдакое.

Открываю глаза — и впадаю в коматозное состояние от увиденной картины. Впечатляюще. Поляна густо усеяна телами сверхов. Бледные, изможденные люди лежат вповалку друг на дружке. Со всех сторон раздается тяжелое дыхание, волосы и одежда насквозь мокрые от пота. Маги попадали на колени, лежали навзничь или на боку. Они не спускали с меня глаз, и положительных эмоций в их взглядах я не почувствовал, как ни старался.

Спустя полчаса я уже выруливал на трассу по направлению к Москве. К моему глубочайшему облегчению, после процедуры зрение пришло в норму, и с вождением проблем не возникло.

Ехали вдвоем. На полигон Женька добралась с кем-то из магов, а так как водителя ее я хорошенько выдоил, то пришлось везти девушку в город. Чувствуя некоторую вину, я и не протестовал особо. Тем более что давно собирался поговорить с кем-нибудь из наших, а сейчас представился отличный случай, чтобы закидать Василька вопросами.

— Судя по твоей довольной улыбке, проверку я прошел?

— Типа того. — Девушка отвлеклась от пейзажей. — Опять все в балаган превратил.

— Угу. Я заметил, что народ не очень радовался в конце. Что произошло? Я лишку впитал?

— В семь раз больше, откровенно говоря. Еще немного, и я бы процесс прервала. Энерговампир чешуйчатый.

— Странно, а мне понравилось.

— Еще бы! — фыркнула Женя. — Хотя мне тоже интересно, куда столько ухнуло? Ты втянул очень много, но сейчас запасов в тебе на стандартную троечку. Может, чуть меньше. Остальное не ощущается.

— А вреда не причинит?

— Не думаю. Организм сверха очень пластичен, сжечь не так-то просто. Прецедентов пока не было. Очень грамотная структура, эволюция скакнула в нужную сторону.

— Вот и хорошо. Жень, у меня вопрос к тебе. Я тут подумал вчера немного. Можно?

— Бывает же такое — «подумал». Валяй.

— Я так понял, мы — своего рода спецназ. Справиться можем с чем угодно, но из-за нашей малочисленности заправляют в Москве церковники. Да и простым людям они ближе: вызывают меньше опасений, постоянно на виду. В общем, перевес в репутации на их стороне, и выбор народа, как мне кажется, очевиден.

Хмыкнув, я мысленно представил пухленького попа из пушкинской сказки о «Балде», а рядом свою чешуйчатую тушу. Зубастая пасть, прошивающий стальную плиту хвост, когти длиной с ладонь. Чего тут выбирать-то? И так все ясно.

Кашлянув, я продолжил:

— С другой стороны, если Кремль расслабится, то «кресты» мигом подомнут его под себя. Правительству необходим противовес, и мы годимся на эту роль как нельзя лучше. Третья сторона треугольника — вампиры, оборотни или колдуны. Одним словом, пугало для народа. В результате все стороны уравновешивают друг друга. И Кремль посередине. Хотя с треугольником я сильно упростил, фигура там заковыристая. Есть еще внешняя политика, но основу я нащупал. Та самая мутная водичка, в которой можно наловить целый аквариум золотых рыбок. Мне интересно, почему Граф не чешется? Создается впечатление, что он смирился с главенствующим положением церкви. Но ведь это не так? Не похож он на дурака!

Женя надолго задумалась. Решает, что говорить?

— Верно. Граф не дурак, и в его планах два — три слоя — это норма. Сейчас да, муть появилась, а еще пару месяцев назад выходных не было вовсе. Ситуация — не продохнуть, поэтому интриги отбросили. Координатор в свои планы только Власова посвящает, и то не всегда. Субординация там — почти фикция, Графа сейчас заменить просто некем. Незаменим, вопреки пословице.

Ничего она не прояснит. Обидно. Видать, не мой уровень допуска.

— Раз ты так говоришь…

— Говорю, говорю. Не парься, все у него под контролем. И церковь, и вампиры, и маги.

— Ну как знаешь.

Высадив Василька, я поехал домой. Женя велела отдыхать на всю катушку, завтра тяжелый день. Всю дорогу мысли вертелись вокруг моего будущего. На первый взгляд, возможности для карьерного роста есть. Ключники — сильнейшие маги Москвы, а я хоть и бракованный, но один из них. И все же, несмотря на перспективы, азарта не было. Даже думать на эту тему лениво. Хотя, может, это от жары? В открытое настежь окно врывался тяжелый, наполненный жаром асфальта воздух столицы. Видать, разморило. И что мне дают мои возможности? Да ничего! Интриган из меня аховый, тот же Граф вертит мной как хочет. Никакого душевного подъема. Решено, что ничего не решено. Завтра ставлю Печать, а дальше видно будет. Может, пойду учиться в эту их академию.

А пока — отдых. Надо позвонить Елене и вырваться куда-нибудь.

Крыша получил свое прозвище за любимое занятие. Любит, подлец, сжигать сородичей посреди Москвы. Эдакое хобби. Жестокий, как и большинство вампиров, он получал извращенное удовольствие, записывая на камеру гибель от лучей солнца. Домашняя видеотека князя хранила множество самых изысканных смертей, но живой костер на рассвете радовал вампира больше всего.

Последний год многое изменил в его жизни. Деньги, роскошь, власть и должность в Совете свалились как снег на голову. Постоянный передел всего и вся вынес его на вершину. И вполне ожидаемо, что князю это понравилось. Свою предыдущую жизнь вампир вспоминать не любил, особенно ее завершение.

Будучи мелким помощником одного из криминальных боссов Москвы, он попал в передрягу. Наркотики, черт бы их побрал. Выгодное, но опасное дело. В тот день инициацию запустила ментовская пуля. Пройдя через сердце, она вдохнула вторую жизнь в уже мертвое тело. Правда, очнулся новоиспеченный кровосос только через пару часов. Первые дни было тяжело, пока не разобрался, что и как. Зато потом жизнь наладилась. Вышел на себе подобных и легко вписался в общество. Смерть изменила человека, начисто стерев заповедь «не убий». Жить стало легко. Впрочем, Крыша ни о чем не жалел, искренне наслаждаясь нежизнью.

Вот и сейчас, досмотрев на широком экране плазменного телевизора очередной сюжет, он с удовольствием потянулся.

— Красивая смерть. Яркая. — Вампир считал себя ценителем красоты и где-то даже гурманом. — Хороша!

Кровавое зрелище разбудило нешуточный аппетит, и, причмокнув от наслаждения толстыми губами, он направился в подвал. Кромешная темнота отнюдь не мешала вампиру. Вставив ключ в неприметную скважину, Крыша с усилием надавил на замаскированную под стеллаж дверь. Хорошо смазанный механизм пришел в действие, и петли тихо провернулись, открывая небольшую камеру.

— Ну как ты? Не помер еще? — Вампир даже не пытался замаскировать издевку.

На стене ниши висел абсолютно голый человек. Серебряные цепи растягивали его, не давая пошевелиться. Худой, со следами многочисленных укусов, пленник еле нашел в себе силы, чтобы поднять голову. В затравленном взгляде догорали последние искры разума.

— У-у-у! — протянул князь. — Да ты, похоже, сбрендил. Плевать, главное, не подохни.

Насильно вставив воронку в горло пленника, вампир залил в него заранее приготовленное варево. Коричневая масса с кусками переваренного в клейстер мяса поначалу вызывала у прикованного пленника рвотный рефлекс, но со временем его желудок смирился с пыткой.

Удлинившиеся клыки привычно воткнулись в шею, и накопленные крохи силы быстро сменили хозяина. Нелишняя предосторожность, когда имеешь дело с магом. И очень приятная. Кровь одаренного гораздо питательней человечьей, а невероятная живучесть позволяет «доить» его гораздо дольше. Вся процедура заняла не больше минуты.

— До завтра, солнышко. — Крыша вытер рот тыльной стороной ладони и похлопал пленника по щеке. — Не скучай.

Вампир торопился, поэтому привычных издевательств не последовало. До заседания Совета осталось целых два часа, но опаздывать на свой триумф вампир не собирался. Достав флешку из сейфа, Крыша спустился в гараж. Роскошный «бентли» выехал со двора и, урча дорогим мотором, понес хозяина по автостраде. Наглухо тонированные окна отсекали последние лучи заходящего опасного светила.

На этот раз собрание Совета назначили в загородном доме Никифорова. Первый из равных был достаточно осторожен, чтобы не появляться в одном и том же убежище слишком часто. Церковь не дремала, а награда за княжеские клыки слишком высока, чтобы пренебрегать элементарной безопасностью.

К большому удовольствию Совета, большинство вампиров физически не способны на измену. И дело отнюдь не в мифической преданности или братской взаимовыручке. Одно из сильнейших заклинаний, основанное на узах крови, сковывало пирамиду власти. Надо быть князем, чтобы замышлять против системы. От этой мысли Крыша осклабился в мерзкой усмешке. Чтобы один из высших пошел на поводу у «крестов»?! Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Церковники заслуживают самой мучительной смерти. Другое дело — использовать их в своих раскладах. Пальцы вампира скользнули к нагрудному карману, проверяя диск.

Окруженный глухим забором особняк переливался багровыми тонами. Зрение высшего вампира легко вычленяло куски заклинаний, хотя даже способности Крыши не позволяли определить все. Никифор не зря носил титул Первого, его искусству можно было позавидовать.

Сигнал автомобиля сдвинул видоискатель замаскированной камеры, и спустя мгновение ворота медленно поползли в стороны, пропуская гостя. Привычный маршрут привел Крышу на второй этаж. Этой ночью в уютном кабинете загородного особняка собрался практически весь вампирский Совет. Не отвлекаясь от телефона, хозяин дома махнул прибывшему в сторону бара. До собрания оставалось пятнадцать минут, и начинать раньше положенного считалось дурным тоном.

— Здарово, Крыша. Ты зачем нас собрал?

— Привет. Остальные подтянутся — расскажу. Чего зря языком молоть? — Вампир отхлебнул из исходящего паром бокала и поморщился.

Жидкость не шла ни в какое сравнение с кровью мага. Казалась пресной и малопитательной.

С последним ударом настенных часов стены кабинета окутались мощным заклинанием. С этого момента любая попытка подслушать или подсмотреть закончится для любопытствующих весьма плачевно. Хозяин дома уселся в кресло и раскурил сигару — неофициальный сигнал к началу заседания. Выпустив клубы ароматного дыма, он негромко начал:

— Господа, я много раз говорил вам, что начинать войну с «чертями» нам не выгодно, но каждый раз находится кто-нибудь желающий попробовать. Так сказать, пощекотать нервишки. Это не запрещается. Благо у нас не тирания, и высказаться может каждый. Слово предоставляется многоуважаемой Крыше.

Никифор недаром употребил прозвище вампира в женском роде. «Легкое» оскорбление и намек на очень тяжелые последствия. Не любил Первый закулисных игр за своей спиной.

«Плевать, — подумал Крыша. — Отступать некуда. Сегодня — великая ночь».

— Уважаемые князья. Как верно подметил наш глава, этот вопрос поднимался не раз. Но сегодня, я уверен, прозвучит последнее предложение такого рода. Почему, спросите вы. Потому что к концу недели вампиров в столице не останется. Если верить моим источникам в Кремле, сегодня днем церковники встречались с верхушкой тринадцатого отдела. Небезызвестных «чертей». На повестке дня простой вопрос — полное уничтожение поголовья вампиров в столице. Личное распоряжение президента Российской Федерации.

— Да ну, лажа. Слишком опасна война в центре города. Они на это не пойдут, — раздался из-за спины голос Тихони, — кишка тонка.

— Вот этот диск доказывает обратное. — Жестом фокусника Крыша достал из кармана заветную флешку и предъявил Совету. — Не знаю, откуда у Кремля такие сведения, но наши лежки на нем отмечены. Информация исчерпывающая.

Мужчина вставил запоминающее устройство в проектор и щелкнул пультом. На экране отобразилось многоступенчатое меню.

— Начну с себя. Высший вампир, второй уровень по шкале. Семь укрытий. Плохо работают, одного не хватает. Шанс выжить — один из восьми. Негусто. Смотрим дальше. Тихоня — четыре, Виталий Сергеевич — четыре, Паха, Сонный — все тут. Новички — по три, и оба Игоря — по восемь у каждого. Освещен весь наш бизнес, включая счета, имущество и недвижимость. Отдельное досье на заместителей и большую часть бойцов. Молодняк не учтен, а среди старших исключений нет — представлены все. Господин Никифоров, вам — мои персональные аплодисменты. Семнадцать убежищ. Считаю это рекордом. Нам объявили войну до полного уничтожения, уважаемые члены Совета.

Молчание в комнате было очень тяжелым. Взрывоопасная обстановка. Достаточно одной искры, чтобы все вспыхнуло и пожар охватил весь город. Пожар, способный сжечь Москву дотла. Крыша самодовольно ухмыльнулся, искру он приберег напоследок.

— Я предлагаю поставить столицу на колени. Так, чтобы никто и никогда больше не рыпался в нашу сторону. И у меня есть отличный план.

Глава 9

— Мам, все, я убежал!

Уже на лестничной площадке меня догнал крик сестры:

— Цветы не забудь, лапоть!

Вредина, но про цветы напомнила вовремя. До встречи с Леной оставалось минут сорок, как раз успею купить букет. Мы договорились встретиться у ночного клуба. Танцы. Бр-р-р! Сам я не любитель, но раз девушка хочет, почему нет? Припарковавшись у ларька, выбрал высокую ярко-красную розу. Покупать больше — бессмысленное пижонство, а цветок красивый. Должен понравиться.

Уже вручая его, я понял, что не прогадал. Алый бутон выгодно подчеркивал ее воздушное белое платье.

— Красивая. Спасибо. — Лена привстала на цыпочки и обожгла мою щеку поцелуем.

— Это ты красивая. Осторожно, шипы острые. — Я продемонстрировал указательный палец с набухающей каплей крови. — Опасный цветок…

— Для опасной девушки, — улыбаясь, закончила она.

Вернув улыбку, я подхватил ее за талию, и мы прошли в клуб. Фейс-контроль только взглядом скользнул по нашим фигурам.

Внутри было шумно. Нет, не так. Внутри было шумно. Меня оглушило буквально с первой секунды. Большой зал заполнен молодежью. Дергаются в такт музыке, пьют, орут и размахивают руками. Помимо воли из груди вырывается тяжелый вздох. Никогда не понимал этого развлечения. Уж лучше еще разок к вампирам заглянуть. Там, по крайней мере, понятно, что к чему.

Лена, кстати, действует очень уверенно. Взяв за руку, она, не раздумывая, поволокла меня на второй этаж. За это — спасибо, народу тут поменьше. И барная стойка практически пуста, все внизу собрались. В попытке заглушить нарастающее раздражение я заказал пару коктейлей.

Разговор не клеился. К тому же моя спутница явно хотела потанцевать, а у меня с этим большие проблемы. Не люблю, не умею и откровенно этого стесняюсь, а оттого злюсь еще больше. Чувствую себя не в своей тарелке, даже спиртное не помогает. Хотя коктейль обжигает так, словно в напитке сплошной спирт.

Спустя пару минут возле столика нарисовался какой-то недоумок. Настроение, и так не радужное, упало ниже плинтуса. Видать, заметил, что я веду себя как последний неудачник, а рядом красивая девушка. Развязный и непуганый. За соседним столиком друзья сидят, ржут. Этим уже все равно, как развлекаться: меня бить или с девушкой общаться. Бить даже предпочтительней. Зубы скрипнули помимо воли. Подраться я и сам не прочь. Еще немного — и всех четверых наизнанку выверну.

— Девушка, позвольте пригласить вас на танец. — И голос у него противный, гнусавый, от алкоголя слегка заплетается.

— Она уже танцует. Со мной. — Раздражение наконец вырвалось наружу.

Мой взгляд буквально отшвырнул парня назад. Троица было дернулась к нашему столику, но, видя, что их товарищ не спешит обострять ситуацию, замерла.

— Лен, потанцуем?

— С удовольствием!

Танцор из меня неуклюжий, проверено годами. Сестра не устает подкалывать при любом удобном случае. Но сегодня злость победила природную робость. Хотя движения у меня скорей агрессивные, нежели ритмичные. Злоба все не проходит, завел меня молокосос.

Плечи расправились, и рубашка предупреждающе затрещала. Подбородок опустился, закрывая уязвимое горло. Сжимаются кулаки. Не торопясь, я начинаю двигаться в попытке поймать ритм. В голове мелькают сцены воображаемой разборки. Вот рука хватает наглеца за шкирку и выкидывает со второго этажа в толпу. Хищная улыбка выползает в ответ на его пронзительный крик. Бутылка разбивается о голову второго, ненужную «розочку» отбрасываю в сторону. Хватит и своих сил. Ладони обхватывают хрупкие шеи остальных и легонько встряхивают. Чистое, незамутненное удовольствие. Удлинившийся язык скользит по пересохшим губам. Кажется, я немного переборщил, внутри заворочался хищный зверь. Алчный взгляд ловит фигуру моей спутницы.

А Елена продолжает порхать вокруг. Легкое платье взлетает, обнажая крутые бедра. В свете стробоскопа создается впечатление, что она исчезает и появляется. Ее движения будят что-то глубинное. Похожее на голод, но гораздо более сексуальное. Помимо воли рука выстреливает вперед в попытке ухватить это воздушное создание. В голове колотится желание сграбастать, облапить и подмять. Но девушка словно ожидает чего-то подобного. Мгновение, и она уже в нескольких шагах. Словно играет мной. Взметнувшийся подол открывает стройные ноги уже за гранью всех приличий.

Игра. Опасная и желанная.

— Давай поиграем! — рычу я.

Музыка гасит звериные нотки моего голоса, но мне уже все равно. Запреты сорваны. Человеческое сознание направляет звериную суть, сейчас правят инстинкты. Я чувствую, что у этой игры есть свои неписаные правила. Елену необходимо поймать, но двигаться я должен в ритме толпы. Хотя желание рвануть вперед, сметая все на своем пути, очень соблазнительно. Нет. Это слишком просто. Ритм подхватывает меня. Ноги толчком подбрасывают тело вверх, и оказавшегося на пути мужчину сносит в сторону. И все равно я не успеваю, кончики пальцев скользят по ткани платья и срываются. Почти! Но девушка неуловима, она утекает в толпу, словно вода.

Второй раунд. Легкое движение плеча, и мешающий мне катится в сторону. Не стой на пути! В голове бухает, возбуждение погони охватывает с головы до ног, и я снова бросаюсь вперед. Такие танцы мне нравятся. Это — мое.

Снова из горла рвется хищный рев. Людям вокруг все равно, и мне не приходится скрывать свою суть. Я не знаю, сколько это продолжается. Мне это не интересно. Не знаю, на кого я похож. Те, кто меня видит, спешат убраться с дороги. Зверь окончательно берет верх. Скорость движений увеличивается многократно. Сейчас ни один человек не способен соперничать со мной. Тем не менее Лена ускользает. Опять. Одежда трещит, мышцы изменяются на ходу, увеличивая скорость. Я вижу только ее, а в голове бьется только одна мысль: «Врешь! Не уйдешь!»

Правила игры забыты. Музыка исчезает, пропадает ритм. Есть только она. Прыжок — и трепещущая добыча оказывается в моих объятиях. Губы впиваются поцелуем в податливый рот. Пальцы обхватывают тонкую талию, сминая воздушное платье, а отросшие когти оставляют на нем рваные прорехи. Удлинившиеся клыки оглушительно клацают о ее зубы. Взглядом ловлю ее взгляд. В ее глазах та же поволока, что и у меня. Внутри девушки сидит нечто созвучное Ящеру, такое же хищное и опасное. Краем сознания отмечаю, что людей вокруг нет. В своей погоне я загнал ее в безлюдный коридор. Или она заманила? Уже не важно!

Длинный раздвоенный язык выстреливает, словно жало, оставляя на ее щеке кровавую полосу. Ответное движение молниеносно. Острые зубы мелькают, словно молния, и вонзаются в мою шею. Боль слегка отрезвляет. Благо, держу Елену на вытянутых руках, и отодвинуть от себя не составляет труда. Обхватившие мою спину ладони бессильно царапают чешуйчатую броню, пытаясь дотянуться до шеи. Простому человеку, даже спортсмену, против вампира не выстоять. Сомнет в кровавый ком. Но оборотень сильнее.

В глазах вампирши плещет безумие голода. Такое знакомое. Отражение того чувства, что скрутило меня в переулке. Жажда плоти, крови… и секса.

Только оборотень может понять вампира. Хотя бы попытаться. Человеку это не дано, слишком глубоко он зарыл своего зверя в пески социума.

— Лена. Уймись! — Пальцы скользнули вверх, перехватывая поудобней. Ткань цепляется, задирая платье и обнажая плоский живот. Вид прекрасный, но сейчас не до того. Девушка не прекращает тянуться к моему горлу. — Уймись, говорю!

Руки заняты, даже пощечин не надавать. Черт, что же делать? Не успев додумать, встряхиваю ее, как куклу. Мотнувшаяся голова девушки с размаху ударяется о белый кафель. Осторожно не получается, адреналин еще пляшет в крови. Дикий танец не прошел даром, силу не соизмеришь. Зато Лена перестает рваться ко мне, и в ее глазах появляются проблески мыслей.

— Очнулась?

— Отпусти.

— Угу. Разбежалась. Чтобы ты опять бросилась?

Вместо ответа Лена впивается взглядом в мои глаза. Вокруг резко темнеет, и в поле зрения остаются только ее зрачки. Черные, вытянутые, как у кошки. Из темноты доносится голос:

— Отпусти. Меня. Немедленно.

Свои руки я успеваю остановить в последний момент. Если бы не предыдущая встряска — ничего бы у меня не вышло, а так я подсознательно ожидал какого-то фокуса. И все равно у нее едва не получилось. Оттолкнувшись от стены, вампирша рванула в сторону, выскальзывая из моей хватки. Практически на ощупь удается перехватить ее за горло. Упускать нельзя! Рука пошла по кругу, гася инерцию разгона, и с размаху впечатала в противоположную стену. Раздался всхлип, и Лена обмякла.

В себя пришли одновременно. Я головой трясу, вампирша прокашливается.

— Еще раз попытаешься, я тебе сделаю больно. — Подтверждая свои намерения, несильно ударяю о стену.

— Тебе не говорили, что нельзя бить женщин?

— Ты сейчас не женщина. Вампир. Враг. — Говорю больше для себя.

На душе осадок. Мерзко, но по-другому нельзя. И все равно пакостно.

— Я тебе не враг. Это случай.

— Врешь. Та троица для тебя завтрак. Чистая подстава. — Сказал и только потом осознал — так и есть. — Зачем?

— Случайность.

Лена на глазах приходила в себя и успокаивалась. Это плохо, но я ничего не могу поделать. Не так воспитан, и она это понимает. Где-то я прокололся. В бессильной ярости сдавливаю ее горло, тот максимум, на который я способен.

— Врешь. Говори правду!

— Брось, Саша. Зачем мне врать? — Опровергая сказанное, в голосе раздаются ироничные нотки. Черт, она же ни капли не боится. — Да и что ты мне сделаешь? Побьешь? Мне не будет больно, я просто отключу боль. Убьешь? Так у тебя кишка тонка. Ты еще человек, несмотря на свою чешую. А-а-а! Знаю! Ты меня изнасилуешь?

Тонкие, изящные пальчики приподнимают подол платья. Белое кружевное белье вспыхивает в темноте, словно луч прожектора. Белизна магнитом притягивает взгляд. Манит и отвлекает. А платье поднимается все выше, провоцируя на сумасшествие. В горле застрял мучительный ком.

— Прекрати!

— Глупый мальчик! — Елена словно не слышит меня. — После этого танца я тебя сама изнасилую. Ты понимаешь нас. Столько хищной грации, столько силы. В тебе есть что-то от сородича. Ты почти такой же, Саша. Хищник. Только пока молодой. В тебе слишком много от человека, но это ненадолго.

— Не тебе судить. — Я вздрогнул, и она это заметила.

— Я тебя не сужу. Просто у тебя нет выбора. Поверь мне, я это знаю. Может быть, даже слишком хорошо.

— Да пошла ты. — Отшвырнув девушку, я рванул к выходу. — Знает она.

Она не преследует меня, я чувствую. Просто стоит и смотрит. Молча. Это хорошо. Если бы она засмеялась, я бы не сдержался.

Иду к машине, а в голове проскакивают последние события. Маги. Тут отличился Граф. Втянул меня в эту кутерьму с Печатями. До сих пор не знаю, чем все закончится. Оборотни. Здесь лидирует Волков — засунул в клетку, под пулеметы. Теперь вампиры. Психованная девка чуть не перегрызла мне шею. Прошло всего десять дней, а сколько раз меня убить пытались? Пять, десять? И что дальше? Одаренные, избранные, отбракованные. Нелюдь!

— Ка-а-азлы вы все! — ругнулся я, выворачивая руль. — Хватит с меня. Домой и спать. Наплясался.

Колеса взвизгнули, и машина сорвалась с места. На асфальте перед клубом остались только длинные черные следы от горелой резины.

— Саша. Просыпайся, сынок, к тебе пришли. С работы.

— Кто? — Со сна я туго соображаю.

— С работы. Девушка. Красивая.

— Красивая — это Женя. Хорошо. Мам, напои ее чаем. Я быстро.

Мама вышла из комнаты, а я сел на кровати. Зеркало отразило взъерошенного типа с красными глазами. Тот еще видок, и во рту — словно носок забыли. Неудивительно, заснул перед самым рассветом, все думал о вампирше. Не идет из головы, хоть ты тресни.

— Сын, иди умывайся и садись завтракать, — донесся через стену голос матери.

Кстати, а сколько времени? Ешкин кот, полтретьего! Вот это я поспал. И десяток пропущенных звонков от Жени — зря я телефон отключил. Из кровати меня выбросило пружиной. Неудивительно, что за мной заехали. Сегодня Печать ставим, а исполнитель главной роли дрыхнет без задних ног. Натянув джинсы, я проскакал на одной ноге в ванну. Плохая идея — одеваться на ходу, чуть унитаз не своротил. Чертов носок. Одно хорошо, пролетая по коридору, я увидел Василька. Сидит на кухне, чаи гоняет. Значит, пока не смертельно опаздываю. Характер ее я изучил достаточно, чтобы понять — стесняться она не будет. Голяком выдернет.

Пять минут на все про все, даже голову успел помыть и причесаться. Никогда так быстро не умывался.

— Привет, Жень. Прости засранца, проспал, — шмыгнув носом, улыбнулся я.

— Сейчас-то проснулся?

Пришлось всем своим видом показывать полную готовность. Браво козырнул, мол, хоть сейчас прямо на луну и даже без скафандра. Женя подхватила со стола какую-то папку, и мы вышли из квартиры. Уже в лифте она начала серьезный разговор:

— Саш, что произошло? У тебя вид — краше в гроб кладут.

— Нормально все. — Пустой взгляд мне удался. Девушка поняла, что расспрашивать дальше бесполезно. — Это личное.

— Личное, публичное. Как знаешь. До ритуала три часа, успеваем. Я пока ликбез проведу. Первое и самое важное, о Печати никому ни слова.

— Почему?

— По кочану. Убьют. Печать невыгодна слишком многим, а слухи о ритуале уже просочились. Нам повезло, что магия появилась недавно. Ковены еще слабы, полноценную охоту не потянут. Ключники — сильнейшие маги Москвы. Опытные и хорошо натасканные. Голыми руками нас не взять. Прости, Саша, но юнец-оборотень — это слабое звено. Ты в относительной безопасности только до тех пор, пока никто о тебе не знает.

— Подожди, Жень! — Я выставил перед собой ладонь. — Ты что, ключница?

Девушка кивнула.

Открыв дверь, я пропустил ее вперед. На улице было солнечно, такое чувство, будто в баню попал. Духота. Ни один листик не шевельнется, ветра вообще нет.

Женя пиликнула сигнализацией и продолжила:

— Садись, на моей поедем. Кондиционер нас спасет. — Она обмахнулась папкой. — Так вот, рисковать с сегодняшнего дня запрещается. Даже в туалет ходи с опаской, чтобы не засосало. Пока не стоит последняя Печать, ритуал завязан на живого оператора. Сдохнешь — твоя Печать рухнет в течение суток. Если не успеем заменить, она может зацепить соседние. Цепная реакция. — Василек положила локоть на руль и взяла меня за плечо. — Саш, я тебя прошу, будь осторожней. Осталось всего ничего, нельзя облажаться перед финишем.

Слушать Женю было тяжело. Перед моими глазами в очередной раз промелькнула картина вчерашнего вечера: мутный взгляд вампирши, оскал белоснежных клыков и аппетитно извивающееся тело. К разговору удалось вернуться с большим трудом.

— Я постараюсь. Обещаю. Лучше про Печать расскажи, зачем она?

— Универсальная «глушилка». Сеть давит все заклинания выше второго уровня. То есть ничего массового и разрушительного нельзя применить. Принцип работы слизали у вампиров — тянем силу из жителей. Берет по чуть-чуть, крохи. Но людей в Москве слишком много. Набирается столько, что перебодать невозможно. К сожалению, предел есть у всего, в том числе и у емкости Печати. И чем больше населения на территории, тем больше их требуется. Для сравнения — в Питере хватило четырех.

— Москва в три раза больше Питера?

— Важно население, а не площадь. Сила идет от людей.

— Бедные китайцы. Хорошо, насколько это опасно? Для жителей.

— Сложно сказать, основные расчеты делал Граф. Информация закрытая.

В это время нас подрезали, и Женя высунулась в окно. Экспрессивно выдав все, что она думает о подобных водителях, девушка продолжила:

— Закрытая-то она закрытая, но от ключника ее скрывать бессмысленно. Как по мне — риск умеренный. Сам все поймешь. Когда встанет последняя Печать, система заработает штатно, без перекосов. Все сбалансируется, и необходимость в нашей поддержке отпадет. Самая большая опасность — если один из ключников умрет.

— Так, может, не спешить?

— Как раз наоборот. У Графа появился кто-то тринадцатый. Случись что — Печать перевесят на новичка. Надеюсь, все будет в порядке, и послезавтра мы вздохнем с облегчением. Расчеты под него уже заканчивают.

— Понятно. Церковники и вампиры в курсе?

— «Кресты» знают, у нас обмен оперативной информацией. Прямое распоряжение президента. На носу большая охота. Пришлось им все расчеты предоставить, зато теперь они больше нас за проект радеют. Еще бы, так магов ослабить. Насчет вампиров. Ну Никифор, скорей всего, догадывается, но мешать не станет. По сути, ритуал ему выгоден, эдакий пакт о разоружении. Даже проще свое быдло в узде держать. Он же не боевик, интриган чистой воды.

— Слушай, — я перебил Женю, — а это нормально?

На повороте мы свернули к Измайловскому парку, и Василек начала сбрасывать скорость. Дорогу перегородили два бэтээра, и десяток армейцев, не церемонясь, заворачивали прохожих перед оцеплением. Зевак было не очень много, и на их фоне сильно выделялись рясы священников.

— Власов приказал оцепить территорию, на случай неожиданностей. Середина дня, место людное. Всем глаза отвести не получится, слишком затратно. Поэтому такая шумиха. Пообещали пару вертолетов пригнать, а снайперов и сейчас хватает. — Едва заметным движением Женя указала направление. — Там, там и на соседнем здании минимум двое. Им даже амулеты не помогают, взгляд все равно чувствуется. Дилетанты.

Машина вильнула в сторону, объезжая тяжелую армейскую технику прямо по тротуару. Челюсти звонко клацнули, едва не оставив меня без языка. Невысокий бордюр Женю ни капли не смутил. Я давно заметил, что водит она так, словно правила отменили еще в прошлом веке и все, кто когда-нибудь в них заглядывал, вымерли, унеся свои знания в могилу.

— Ладно себя не жалко, солдатиков пожалей. Чуть не придавила бедолагу. — Довольная улыбка была мне ответом. — Вредная ты. Кстати, Граф будет? Мне бы с ним переговорить с глазу на глаз.

— Будет, будет. После того случая он всегда присутствует. Вылезай, приехали.

Стоило нам отойти от машины на пару шагов, как рядом нарисовался один из армейцев с погонами лейтенанта. Ростом чуть пониже меня, в плечах он был мало не вдвое шире. Форма сидит как влитая, подчеркивая образ бравого вояки. Вообще солдат производил приятное впечатление, хоть и вызывал некоторую зависть. Уж слишком образцово выглядел. Отутюженный.

Небрежно приложив лапу к фуражке, он попросил документы на проверку. Судя по тому, что Женя его не отшила, парень произвел впечатление не только на меня. Я еще раз ревниво оглядел его с головы до ног. Не то чтобы у меня были какие-либо планы относительно Василька, но с собственническими инстинктами пришлось бороться. Зверь внутри активно протестовал против любых конкурентоспособных самцов. Мне едва удалось перебороть зарождающийся в груди рокот.

Лейтенант не обратил на меня никакого внимания, его гораздо больше интересовала девушка. Женя, как всегда, выглядела очень эффектно. Тем не менее корочки офицер проверил очень тщательно. Даже дзенькнул в их сторону каким-то заклинанием. Разобрать, что он сделал, мне не удалось, но легкую вибрацию документа я почувствовал. Оказывается, в удостоверение встроена магическая защита, о чем мне сообщить попросту забыли.

Наконец проверка закончилась, и мы двинулись дальше. Надежды бравого лейтенанта не оправдались. Василек ограничилась легким флиртом и ничего не значащимися фразами, оборвав все попытки узнать ее номер телефона. Мое настроение стремительно улучшалось.

— Среди вояк попадаются маги?

— Ну как тебе сказать, всех более-менее способных мы выгребли, остались вот такие — два притопа, три прихлопа. Несерьезно.

Парк выглядел сурово. Везде патрули с собаками, спина чешется от настороженных взглядов святош. Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся расспрашивать Женю о всяких магических штучках. Раньше меня это не сильно интересовало, не хотел расстраиваться. Но сейчас разговоры о бессилии оборотней кажутся мне в корне ошибочным.

— Жень, объясни, откуда у нас такие способности?

— В смысле? Дар? Мы не знаем. Есть теории, но их слишком много, даже чтобы просто перечислить. Наши яйцеголовые по десять штук в день отсеивают. И по двадцать присеивают.

— Я не об этом. Почему такая халява? Я понимаю, если бы магии учились долгие годы, а тут — бах! — и ты весь из себя архимаг за три секунды. Неудивительно, что каждый второй мнит себя избранным.

Женя остановилась и внимательно на меня посмотрела. Изучающий взгляд девушки мне не очень понравился.

— Ладно, ты — ключник. Всяко после ритуала вопросы возникнут. Попытаюсь объяснить, как я это вижу. Представь себе, что вокруг нас выстроен барьер. Веками он отражал энергию, которую мы используем. Ею пропитано все вокруг, а нас от нее укрыли. Кто и когда — неизвестно. Огромный океан силы и наш остров, совершенно пустынный, без капли влаги. И мы томились на этом острове чертову уйму времени. А тем временем влага подтачивала барьер, где-то больше, где-то меньше. Подтачивала до тех пор, пока в нем не образовались трещины, дырочки и червоточины. Сила бьет из этих отверстий струйками. Отверстия расширяются и превращаются сперва в душ из силы, потом в водопад, а затем барьер окончательно разрушается — и нас захлестывает. Есть теория, что люди со склонностью к магии, попавшие под первые — самые мощные — струи, впитали больше других. Ты, Граф, сотни других по всему миру. Чем меньше оставалось от барьера, тем больше становилось одаренных. Но и концентрация падала, вместо первоначальной струи получалась детская брызгалка.

— А как же я? Почему так поздно?

— Урожайный сезон закончился, но всегда есть исключения. — Девушка развела руками. — Барьер держится из последних сил. К тому же с вами, оборотнями, неясно ни черта. Стихийная инициация. Ты, может, уже год как перевертыш, только никто не знал, пока ты своей коростой не покрылся.

— Понятно. Хм… а нас не смоет, когда рухнет эта плотина?

— Ну ты буквально-то не воспринимай. Я тебе образы рисовала, картинку представил?

— Да.

— Ну и хватит с тебя, за подробностями иди к аналитикам. Они тебе любой лапши на выбор навешают. По их сценариям можно фильмы снимать. В основном триллеры. Если тебя мое мнение интересует — не парься. Кто бы наш мир ни создал — Боги или эволюция, — клея они не жалели. Развалить его сложно.

— Жень, ты чего завелась? Я же просто так спросил, разговор поддержать.

— А-а, не обращай внимания. Устала. Есть у нас один умник, все ему на месте не сидится. Было несколько случаев, теперь без присутствия мастер-лекаря его к себе не подпускают. Этот головастик утверждает, что использовать браслеты в качестве защиты — прошлый век. Предложил запечатывать заклинания в татуировки. И что-то там недосчитал — полночи провозилась с ожогами, а потом до утра его художества сводила. А рисунки едкие, до сих пор ладони свербят. Идея перспективная, но нахрапом-то зачем лезть? Па-анабрали па абъявлениям, — специально коверкая слова, ругнулась Женя. — Представляешь, у него все расчеты прямо на столешнице расписаны. Пушкин, твою мать. В столовой на него накатило. Короче, не выспалась я, а еще эти похороны. Ты пойдешь?

— Столик, говоришь? Понятно. — Я негромко кашлянул. — Пойду, куда я денусь?

— Ну и ладушки. Идем, начальство ждет.

Подумав, я решил не обращать внимания на вспышку раздражения. Работа у нас нервная, с кем не бывает? Тем более что Женя сама смутилась. Даже ускорила шаг, всем своим видом показывая, что мы дико опаздываем. Пришлось ее догонять.

Петляя по парку, мы вышли на просторную поляну. Судя по количеству банок из-под пива и прогоревших кострищ, лужайка пользовалась у молодежи бешеной популярностью. На этом фоне фигура Графа в деловом костюме и группы сверхов в белых спецодеждах смотрелись нелепо. Несколько священников и вооруженных до зубов солдат дополняли пейзаж.

— Наконец-то. Я уже думал, вы заблудились. Почему так долго? — Координатор в своем репертуаре, сразу к делу.

Надеюсь, это риторический вопрос. Оправдываться мне надоело, тем более есть более важное дело. После нотаций Василька я решил поделиться событиями вчерашнего вечера.

— Здравствуйте, Петр Иванович. Можно вас на пару слов? Тет-а-тет.

— Секреты?

— Есть немного. Отойдем?

Вместо ответа Граф развел руки в стороны, и нас отгородила непрозрачная пленка.

— Полог тишины? Здорово. А почему непрозрачная? — Я потыкал в пузырь пальцем, он пружинил под рукой и слегка вибрировал.

— На скорую руку переделывал. Никак до ума не доведу, так и хожу с полуфабрикатом. Зато надежная. По губам не прочитаешь, вибрация по стенам, источники питания примораживает — что еще нужно? Ладно, давай ближе к телу, что у тебя там?

Я замялся, не зная, с чего начать. Рассказывать о вчерашних событиях не хотелось. Выглядел я, прямо скажем, не с лучшей стороны — проиграл вчистую. Но надо.

— Короче, тут такое дело. Я на днях с девушкой познакомился, а вчера выяснилось, что она вампир.

Лицо Графа переменилось, взгляд приобрел остроту клинка, вынуждая меня поежиться.

— Дальше, — коротко бросил он.

Я принялся рассказывать. Подробности особо не скрывал, да и не получилось бы, откровенно говоря. Координатор моментально реагировал на любые заминки, выжимая всю подноготную. Разговор длился очень долго, Граф вцепился как клещ. Я не сомневался, что на мое знакомство обратят внимание, но не думал, что до такой степени.

— Я думаю, что меня заметили во время встречи с Никифором. Помните, когда я рыкнул на это стадо, — подвел я итог своим размышлениям. И добавил: — Полночи раздумывал, стоит рассказывать или нет.

— Хорошо, что ты не дурак. Такие новости я знать обязан. И что-то мне подсказывает, что заинтересовались тобой немного раньше. Меня очень беспокоит сбежавший упырь. Ты успел отличиться, пока убивали Золушку, а кровосос мог запомнить лишнего. Сделать выводы — дело техники.

— Да что он мог рассказать? Меня едва на ленточки не распустили.

— Но не распустили. Саш, прямой удар такой плетью рубит перевертыша пополам. А ты сколько принял? Я надеюсь, все спишут на наши браслеты, но это будет слишком большое везение. Буду думать. Охо-хо, не было печали. Теперь еще и тебя охранять. — И, видя, что я открыл рот, Граф добавил: — Не спорь. Я все понимаю, но это ненадолго. Два — три дня.

Ставя точку в разговоре, координатор хлопнул в ладоши, снимая завесу. Вот что меня в нем раздражает — последнее слово всегда остается за ним. Я понимаю, большой начальник, но такая наглость начинает сердить. Я в армии не служил, беспрекословное подчинение не вбивали. Может, поэтому после каждого нашего разговора у меня возникает желание плюнуть на все, развернуться и уйти? И хамство начинает сочиться:

— Ладно, что у вас. Куда вставать, чего делать?

— Женечка, у тебя все готово? Командуй. — Граф демонстративно отошел в сторону.

За то время, пока мы разговаривали, маги встали по периметру лужайки. Никаких пентаграмм, свечей и других ингредиентов. Только два десятка сверхов.

— Саш, вставай в центр. Твоя задача проста — будешь преобразователем. Представь, что ты постоянно пьешь воду, а так как много воды в тебя не влезает, — соответственно, кхм… ну, ты понял. Энергия пойдет через тебя, как через фильтр. Однородная, чистенькая. Пропускных способностей у тебя с запасом, проблем не будет. Ты впитываешь все, что вливают в тебя эти батарейки, и выплескиваешь в ядро ритуала. Увидишь, оно появится прямо перед тобой. Большой светящийся шар, выпускающий светлячков. Это мы отработали. Канавки от ядра мы выкопаем сами. Следи за напором. Усиливай постепенно, по мере роста паутины. Вопросы?

— Нет вопросов, давайте пробовать.

— Отлично. К барьеру.

Стоило мне занять свое место, как ко мне потянулись маги. Искрящие силой кабели зависли в воздухе, как змеи перед броском. В их позах не было ничего угрожающего, но мне стало не по себе. Ситуация напоминала вчерашнюю, с той разницей, что здесь собрались профи. Их ауры пылали гораздо интенсивней, непроизвольно ассоциируясь с высоковольтной дугой. Мальки выдохлись за пять минут, а эти смогут поддерживать темп несколько часов. Главное — не облажаться. Многого от меня не требуют, но выдержать так долго, не потеряв концентрации, — это нелегко.

— Поехали, — шепнул я.

Неподвижные нити словно ждали моей команды. Одна за другой они начали подключаться к моим каналам. Никакой призмы над моей головой не было, энергия резала глаза своей чистотой. Уровень подготовки сверхов отличался кардинально. Сила начала по капле просачиваться внутрь, и внутри меня зародилось легкое ощущение эйфории. В дальнейшем оно только нарастало, по мере того как все больше магов отдавали мне свои силы. Незабываемое чувство, словно за спиной выросли крылья и ноги начали отрываться от земли.

— Саша, ты переполняешься. — Голос Василька прозвучал прямо в моей голове, минуя органы слуха. — Начинай стравливать, ядро перед тобой. Положи на него ладони.

Внутренние ощущения были настолько богатые, что внешние просто отключились. Я смотрел, но не видел. Слушал и не слышал. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы обрести контроль над телом. Женя не обманула, прямо перед моими глазами в воздухе зависла сфера. Многогранный алмаз ярко переливался всеми цветами радуги. Стоило прикоснуться к нему, как яркая вспышка чуть не ослепила меня. Легкое жжение заставило отдернуть руки.

— Не так сильно. Уменьши напор, ты ломаешь нам структуру. Осторожней.

— Я не хотел.

— Все в порядке. Если не выйдет — начнем заново. Начало — самый простой этап. Успокойся и не переживай.

Кивнув, я повторил попытку. На этот раз мои ладони едва коснулись граней призмы, пытаясь уловить ощущение контакта. Вот оно, между мной и преобразователем возникли мириады крохотных перетяжек. Она присасывалась, словно вампир.

— Отлично, — издалека донесся голос Василька. — Держи это ощущение комфорта, сфера сама вытянет нужное. Твоя задача — балансировать на ощущениях.

— Легко, — соврал я.

Руки изрядно тряслись.

Хотя сперва это казалось несложным. Я практически не прилагал усилий, чтобы сдержать крошечный ручеек. Под моими пальцами из сферы проклюнулись тоненькие отростки. Их было ровно по количеству сверхов. Каждый из магов управлял своей иглой, сшивая гигантскую паутину ритуала. Скользнув вверх золотыми паутинками, нити принялись сплетаться между собой. За секунды, на моих глазах, поляну оплела густая сеть. Пространство дрожало и колебалось, стремясь разорвать навязанные магами оковы. Без шансов, крепости паутинки могли бы позавидовать даже стальные канаты. Уже сейчас, без подпитки извне, порвать их было невозможно.

Лучшие маги столицы собрались в одном месте ради этой Печати. Основная работа легла на их плечи, и все же я чувствовал себя частью этого организма. Целым и неделимым. Словно полсотни моих рук сновали по паутине, сплетая самую прочную и надежную сеть. Она росла и ширилась с неизмеримой скоростью, но чудесным образом каждый ее узелок намертво отпечатывался во мне. Я ощущал каждый изгиб паутины как часть себя. Стоило появиться слабине, и мой организм немедленно реагировал. Мерзкое ощущение не давало покоя, словно ноющий зуб. Именно оно служило индикатором для остальных сверхов. К проблемному участку немедленно устремлялась серебряная звездочка и принималась развешивать перетяжки.

Это было прекрасно. На время я сам уподобился паутине. Собственная полезность радовала, а неприятных ощущений было немного. Но чем шире расползалась сеть, тем хуже становилось. Стоило на секунду отвлечься, как поток начинал вилять. Он не был однообразным — площади росли, и маги увеличивали напор. Кто-то отставал, кто-то рвался вперед. Чем дальше, тем шире расползалась паутина, а потоки силы все увеличивались. Все больше сверхов включалось в наш круг, и все больше серебряных звездочек появлялось на моем радаре. Зуд становился все назойливей. Он отвлекал меня от главной задачи — удержания стабильного канала силы. Не знаю, сколько это продолжалось. Маги спешили, но чем быстрее они работали, тем сильнее выдыхались. Серебряные маячки делали все больше ошибок, а от этого росла боль. Замкнутый круг, потому что моя боль снова заставляла их ускоряться.

И в какой-то момент я почувствовал, как одна из иголочек начала мерцать. Нагрузка оказалась слишком велика. Вслед за ней по всему сегменту паутины пошла легкая дрожь. Словно роту солдат пустили по мосту, забыв скомандовать «сбить шаг». Вибрация нарастала с каждой секундой, распространяясь на соседние участки. Не знаю, откуда пришло это решение. В тот момент я не был Сашей, мое место занял ключник. Главное, что инстинктивное действие оказалось правильным. Я усилил напор в этом направлении. Волна пронеслась по паутине, сбивая дрожь. Ниточки дернулись, как будто через них пропустили ток, и затвердели. Всего на несколько секунд, но их хватило, чтобы рядом с угасающим магом возникло еще несколько. Сегмент с трудом удержали.

Наконец маги дотянули один из кусков до соседнего, чуждого мне плетения. Их огоньки замелькали, стягивая и сшивая полотно воедино. Чем больше соприкасалась паутина, тем легче становилось мне. Уходила боль, меньше приходилось следить за этими «рукодеятелями».

Каждая иголочка, закончив свою работу, переключалась на соседние участки. Я чувствовал, маги успокаивались — самый тяжелый участок остался позади. Момент, когда работа подошла к концу, я запомню на всю жизнь. С последним стежком в моей голове словно раздался перезвон колокольчиков. Пульс сотен тысяч нитей, их гармоничный трепет был несравним с предыдущей тряской. Одно это ощущение — достойная награда за смертельный риск.

А риск был! Чья-то ошибка едва не выбила меня из концентрации. Кто-то едва не прикончил меня.

Уже вываливаясь в реальность, я увидел, как паутина начала действовать. Я словно изнутри смотрел на кипящую воду. Пузырьками воздуха серебряные огоньки отделялись от людских фигур и, устремляясь вверх, всасывались в наше плетение. Печать встала на место, и в ту же секунду на меня рухнула Москва. Все полотно, все люди, их мысли и желания, чувства и мечты. Удар невероятной силы выплюнул меня назад, в город.

На меня навалилась усталость, силы были на исходе. Мгновение назад я был чем-то совершенным, почти божественным. Идеально сбалансированным плетением протяженностью во многие километры. Удар, и я простой человек. Переход в усталое, задыхающееся тело едва не прикончил меня. По крайней мере, так мне показалось в первые секунды. Я задыхался. Воздух камнем застыл в груди, а надсадные хрипы вырывались наружу пополам с бульканьем. Одежду можно было выжимать, а запах пота настолько едкий, что резало глаза. И волны иголочек по всему телу. Не думаю, что простой человек выживет после такого.

— Помогите ему.

Внезапно ноги подкосились, и я здорово стукнулся коленом. Стоило мне рухнуть на землю, как ко мне подскочила группа медиков. Их белые одежды резали глаза, все вокруг плыло как в тумане. Я фактически ослеп. Звуки доносились издалека, будто в уши засунули по хорошему куску ваты. Я едва узнавал голос координатора, а смысл фраз, скорее, угадывал.

Организм сбоил по полной программе. Мышцы изнывали от невыносимых нагрузок. Какие, к чертям, нагрузки, откуда им взяться? Я простоял часа два, не больше. Даже месяц назад выдержать такое не составило бы никакого труда. Оборотень — не человек, он и не заметит таких усилий. Что со мной? Внутри зародилась паника.

— Саша, успокойся. Все закончилось. Тебе надо отдохнуть. Это пройдет. Твое тело пропускало через себя энергетику двух десятков магов. С начала ритуала прошло восемь часов.

Я опять перестал себя контролировать? Опять озвучиваю мысли?

— Это нормально. Тело вспоминает себя, организм вновь подстраивается к реальности. Ты перевертыш, скоро придешь в себя. Сейчас тебе надо поспать. Сон — лучшее лекарство. Потерпи, Женя тебе поможет.

Почему меня не предупредили? Скотина ты, Граф. Надеюсь, эту мысль я тоже сказал вслух?

— Да, — хохотнул мой далекий собеседник. — Зачем тебе лишний страх? Это необходимость, Саша. Ты молодец. Все сделал правильно. Отвезите его домой.

Где-то я уже слышал эту фразу. И холодную ладонь, которая погрузила меня в сон, я тоже помню. Координатор, его рука.

Крыша не любил ждать. Ни в прошлой жизни, ни теперь.

— Это неуважение! — так говорил вампир. — А неуважения я не потерплю.

Двуличная нежить так же легко прогибалась пред сильными мира сего, как и ломала нижестоящих. Все вампиры — хищные звери, но звери разные. Среди них есть львы, есть волки, но встречаются и шакалы. Крыша был из последних. Хитрая, поганая натура и при жизни не отличалась твердостью принципов. Смерть, если можно так выразиться, окончательно испортила вампира. Но свои плюсы есть и у шакалов. Сильнейшая интуиция и огромная жизнеспособность, если хотите — чутье на опасность.

Тем не менее перспективы вскружили Крыше голову. Жажда власти и наживы настолько затуманила ему мозги, что он сам рвался в ловушку. Тот, кто разыграл его фигуру, хорошо знал и умел использовать людские слабости. А вампиры при всех своих возможностях были еще слишком похожи на homo sapiens.

Заброшенный склад легко вместил всю стаю. Вполне безопасный, он не значился на карте церковников. Той самой, что передал неизвестный. Затянутая в дымку фигура не внушала доверия, но обрисованные перспективы воодушевляли.

К тому же у Крыши просто не было выбора, слишком большой компромат ему предъявили. Документы, видеозаписи — полный расклад его комбинации. План, позволяющий сместить Никифора, во всех красках предстал перед кровососом. Будь у него время, вампир нашел бы выход. Но фигура поставила одно условие — операция начинается завтра. Точка. Никакого торга. Беспрекословное подчинение. Иначе Никифор узнает все, а Крыша умрет.

Не он первый, не он последний — в стае интригуют все. Победителей не судят, проигравших сжигают. Закон каменных джунглей. Проигрывать кровосос не любил, но сейчас его переиграли всухую. Надо отдать должное фигуре, проигрыш подсластили вкусной пилюлей. Кем бы ни был этот человек, он знал — вампиры ни при каких условиях не лягут под мага. Поэтому и выбрал судьбу серого кардинала. План, расписанный до мелочей, внушал уважение. Доступ к источникам информации пугал и настораживал.

Фигура — страшный противник, такому проиграть не зазорно. Против совместного удара Никифор не выстоит, несмотря на всю свою силу и поддержку Клана.

Оно и к лучшему. Когда вся власть перейдет к Крыше, с фигурой можно будет разговаривать на привычном языке. Расплата за унижение будет соразмерной. Вампир самодовольно осклабился, его настроение стремительно шло в гору. Пока все идет по плану.

Вчерашнее собрание едва не закончилось потасовкой. Советники распределяли роли, дрались за куски, предлагали решить дело миром. В результате так ни к чему и не пришли. Плевать, они уже ничего не решают. Первый удар нанесут его люди, и у остальных не останется выбора. Бойня захлестнет всех.

В этот момент Крыша как никогда жаждал власти. Прекрасно понимая, что перед войной никто не станет менять главу Совета, он, скрипя зубами, весь вечер восхвалял и превозносил Первого.

Не сработало.

Ушлый волчара мигом просек неладное, но сделать ничего не мог. Формально, подкопаться было не к чему. Неписаные законы сковывают любое общество, а Крыша умел балансировать на этих ниточках. К сожалению, не только он. Холодный взгляд Никифора сулил только смерть. Чуть позже, но медленную и мучительную.

— Один из нас умрет, старик. И это будешь ты, — «услышал» в ответ Первый. — Ты — прошлое.

Воспоминание пробудило ярость. Удар удлинившимися когтями сорвал крепления с металлического ящика. Если все пойдет по плану, именно так он освежует своих врагов. Но это будет потом, а сейчас предстоит не менее радостное занятие. Крыша распахнул очередной подарок незнакомца. Его рука нежно прошлась вдоль матовой трубы гранатомета. Вампир ласкал оружие, словно девушку. Повернувшись к замершей стае, он едва слышно произнес:

— Готовьтесь. Завтра будет великий день.

Глава 10

Ночью я спал как убитый. Вчерашние события вымотали меня до предела, но на кладбище все равно нужно ехать. Похороны специально отложили, чтобы большая часть магов вернулась в город. Золушку любили и уважали. Странно, всего неделя прошла, а я уже почти забыл эту молодую, веселую девушку. Обилие впечатлений сделало свое дело. Возможно, будь мы знакомы чуть подольше, все было бы по-другому. И все же попрощаться надо. Нет-нет, а проскальзывает в памяти сцена ее смерти. Трасса, где мы втроем бились с вампирами. Поеду. Потому что так нужно, не могу иначе.

Небольшое кладбище производило хорошее впечатление. В городе жара, а здесь много деревьев. Густые кроны создают приятный полумрак и прохладу. Какое-то оно уютное, что ли. Нечасто бываю на подобных мероприятиях. Я даже на похороны отца не пошел, хотя там скорее личное. Не заслужил он.

— Ничего так, уютненько, — шепнул я Волкову.

Майор безучастно кивнул. Вот кому сейчас туго приходится. Даже лицом посерел, бедолага.

— Держись, Паша.

Ну а что я еще могу сказать? Как будто ему от этого легче. Это я на злости в свое время выехал. А мать с сестрой убивались по отцу еще очень долго. И никакие слова в то время не помогали. Абсолютно. Только время вылечило. И мою злость и обиду, и их горе. Полгода прошло со дня его смерти, когда я впервые съездил на могилу. И десять минут ревел, как ребенок, навзрыд. Захлебываясь слезами, бормоча извинения вперемешку с упреками и обвинениями. Потом стало легче, словно камень с души свалился. Спокойно и легко. И вспоминаю его с грустью и любовью. Глупый ты, папка.

— Держись, Павел, держись, — тихонько повторил я.

Процессия двигалась по тихим аллеям. Гроб несли на руках несколько представительных молодцев в строгих костюмах. Устроили шоу. Да каждый второй в этой толпе легко может поднять грузовик и зашвырнуть на орбиту. Хотя это я придираюсь. Нервы шалят. И не у меня одного. Женщины плачут, не скрывая слез, у мужиков лица поголовно каменные. Не знаю, как Граф умудрился их сдержать. Даже отголоски эмоций заставляли меня сжимать кулаки с такой силой, что ногти впивались чуть ли не до крови. У магов появились серьезные счеты к кровососам. Только сейчас я понял, насколько они велики.

Люди стараются сдерживаться, закрываются, но мне хватает и тех капель, что просачиваются сквозь защиту. Новоприобретенное зрение улавливает повисшую над кладбищем серую хмарь. Внушительное облако негативных эмоций: грусть, ярость, боль и ненависть.

Я не слишком хорошо знал Золушку, да и по натуре не стремлюсь в первый ряд. Люди выстроились длинной очередью. Одни подходили, клали руку и что-то шептали. Другие почти не останавливались, но таких было меньшинство. Ольгина мама вообще не смогла подняться с колен. Ее подхватили под руки и увели. Кажется, Власов с Графом. Тяжелое зрелище.

Минут десять я наблюдал за этим неторопливым действом. Чужие эмоции очень давили, прощание — не самый легкий момент церемонии. В попытке отвлечься я начал крутить головой по сторонам. Спасибо тебе, старый динозавр. Если бы не обострившаяся чувствительность, все бы пошло по другому сценарию.

Мы с Волковым стояли на пригорке, с которого открывался хороший обзор на процессию магов. Чуть позади стояла Женя, думая о чем-то своем. Павел попрощался с Ольгой в числе первых и отошел. Не знаю, как он оказался рядом со мной. Может, почувствовал родственную душу, а может — просто случайность. Тем не менее мы стояли чуть в стороне от сослуживцев. Волков не отрываясь смотрел на гроб, а я бездумно шарил взглядом по окрестностям. Мысли бродили самые обычные, уже и не помню, о чем я рассуждал.

Тревога пришла из ниоткуда. Но чувство опасности было таким насыщенным, что я замер, как перед прыжком. Даже дышать перестал. Почувствовав неладное, Волков оторвался от своего горя и вопросительно уставился на меня.

— Не знаю. Что-то не то. — Я начал целенаправленно выискивать эту шероховатость. Мелочь, так насторожившую меня. Где же оно? Не это, и не это. Вот! С трех сторон к нам приближались похоронные процессии. Все бы ничего, но они двигались словно во сне. Молча, без единого всхлипа. То, что молчат мужчины, еще куда ни шло, но женщины и дети? Нонсенс! Этого не может быть.

— Паш, они все молчат, — я осторожно качнул подбородком в сторону первой группы. — Вон там еще одни. Кажется, это за нами.

Надо отдать должное, Волкову понадобилось всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя и оценить ситуацию. Но именно этих секунд нам и не хватило. Все три группы остановились, взяв нас в полукольцо.

— Тревога! — взревел Павел, запуская трансформацию.

Его вопль, словно стартовый пистолет, запустил дальнейшую цепь событий. Тяжелые крышки гробов отлетели в сторону, и на свет начали появляться уже знакомые мне тубусы. Пока мужчины доставали оружие, женщины и дети, постепенно набирая скорость, рванули к нам. У меня не укладывался в голове идиотизм ситуации. Нападать на толпу в две — три сотни магов это каким же идиотом надо быть? Против нас выставили в общей сложности человек пятьдесят. И только когда все закончилось, до меня дошло. Планировал акцию кто угодно, только не дурак. Наша процессия растянулась длинной цепочкой. Люди растеряны, каждый замкнулся в себе, в своем горе. Маги, а не бездушные, бесчувственные машины. Перестроиться мгновенно не смогли даже они.

Нападавшие не теряли времени даром. Женщины и дети, словно клинья, вонзились в процессию, рассекая ее на неравные части. Кто в здравом уме без раздумий убьет ребенка? Никто! Но у всего есть своя цена. Спустя мгновения земля содрогнулась от серии взрывов. Начиненные взрывчаткой смертники разбросали магов в разные стороны, как котят. Хотя многие, предупрежденные воплем майора, успели поставить защиту, раненых и убитых хватало. Хуже того, всеобщая паника позволила нападавшим спокойно прицелиться. Залп тридцати с лишним гранатометов проломил защиту и перемолол магов в труху. Серебряной начинки там хватало.

У нас тоже забот хватало. Один из нападавших выбрал нашу группку в качестве мишени. Растерявшись, я запустил преображение слишком поздно и сейчас наблюдал за приближающейся огненной змеей. Страха не было, слишком быстро все произошло. С отстраненным интересом я смотрел, как летающая смерть набирает скорость. В глазах на мгновение потемнело, болезненный укол сделал мир черно-белым. Опять. Только вместо хвоста пламени за ракетой оставалась толстая, ярко-красная нить. Всеми своими силами я потянулся к ней и дернул в сторону, словно струну гитары. Глупая железяка летела прямо на меня, а мне так хотелось жить. Что может быть лучшим стимулом для вскрытия любых внутренних резервов?

Не знаю, что я там использовал. Мне все уши прожужжали, что оборотни не способны влиять на реальность вне своего тела. И тем не менее ракета вильнула. Оставляя за собой тяжелый, чадный шлейф, она уткнулась в землю. Взрыв прозвучал в десяти метрах от нас. Меня подбросило, протащило по воздуху и шваркнуло о гранитное надгробие. По чешуе гулко пробарабанил серебряный дождь.

— Успел, — облегченный вздох вырвался из груди.

Поднявшись на колени, я окинул взглядом окрестности. Дым, гарь, тяжелый запах, окровавленные куски нападавших и фигурки магов, растерянно оглядывающиеся в этом хаосе. Многие до сих пор не понимали, что произошло. Но даже нескольких опомнившихся сверхов хватило, чтобы уничтожить нападавших. На месте группы, из которой в меня произвели выстрел, красовалась глубокая яма. Враги использовали свои несколько секунд с впечатляющей эффективностью. Кладбище представляло собой печальное зрелище. Расколотые памятники, воронки на месте взрывов, серебряная шрапнель, застрявшая в деревьях и граните. Мирная, пасторальная картинка в мгновение ока превратилась в зону боевых действий.

— Экстремально похоронили, — подвела итоги Василек.

В отличие от нас с Волковым, она успела нырнуть за каменную статую и отделалась легким испугом. В сторону побоища девушка старательно не смотрела. Опытная. Меня буквально вывернуло наизнанку, стоило мне взглянуть туда. Никакие просмотры кинофильмов не защитят человеческую психику от подобного зрелища. Даже самые кровавые триллеры. Поднимаясь с колен, я машинально вытирал рот. Остатки желчи прожигали пищевод, а в голове крутилась навязчивая мысль:

«Такими темпами в Москве скоро не останется ни одного целого кладбища».

Женя ушла заниматься ранеными. В толпе были не только маги, и квалифицированная помощь мастер-лекаря была необходима многим. Тем временем мы с Волковым направились к непосредственному начальству. Вокруг Графа и Власова потихоньку собирались все более-менее вменяемые. Место нападения обходили по дуге, взгляд я старательно отводил в сторону. Нет там ничего хорошего. Как Евгения это выдерживает? Я бы сошел с ума. Одного запаха хватало, чтобы я большую часть времени следил за глазами и желудком. Не дай бог пристально посмотреть в эту кашу.

Пока мы шли, я решил прояснить один вопрос.

— Паш, а кто на нас напал? — задал я мучивший меня вопрос. — Что за изощренный способ самоубийства? Да еще в таких количествах.

— Вампиры. — Эмоциональный, но односложный ответ не добавил ясности.

— В смысле? Они же горят под солнцем!

Майор тяжело вздохнул. Понял, что я от него не отвяжусь. Мне было неловко его беспокоить, но информация сейчас на вес золота. Жизненно необходимо разобраться.

— Это гули, — наконец ответил он. — Слуги… даже не слуги — рабы. Сидят на вампирской крови, как на дозе. Только очень сильный ублюдок может заставить покончить жизнь самоубийством, погасив инстинкт самосохранения. Экзотический способ объявить войну. Никифор подписал себе смертный приговор.

— Детей послали. — Я сглотнул застывший в горле ком.

Волков выругался и ударом кулака отколол кусок гранитного ограждения.

— Падаль! Зубами рвать буду.

Подходя к начальству, мы стали свидетелями неприятной сцены. Слегка взъерошенный Граф на повышенных тонах что-то доказывал Власову, размахивая руками. Вид обычно хладнокровного координатора меня ввел в ступор. Что-то екнуло. Даже нападение и выстрел из гранатомета не так ударили по нервам, как эта сцена. Выходит, все это неприятный и, главное, неожиданный сюрприз не только для меня. Мы подошли ближе, и до моих ушей донесся обрывок разговора:

— …десять способов, как, обладая их способностями, раздобыть вагон гранатометов? Навскидку, без подготовки. Любая военная часть, любой склад для вампира проходной двор. Зашли, сняли пломбы, выгрузили, наложили кирпичей для веса, запечатали. Все! Ни одна проверка не обнаружит. Что сложного?

— Ты на меня не ори. Меня только что по телефону так склоняли, тебе и не снилось. Кто отвечал за безопасность? Протасов? Где он? Устроил проходной двор! Что у них еще может быть? Ядерное оружие? Химическое? Что еще?

— Нет. Это под нашим контролем. Только ручное, но в неограниченных количествах. Еще серебро. Протасова ищут.

Прерывая разговор, у генерала пиликнул телефон. На свет появилась нестандартная телефонная трубка, и Власов отошел в сторону.

— Ничего так агрегат. С защитой от прослушки? — не подумав, брякнул я.

Голова совершенно не соображала. Что вижу, то и говорю. В ответ Волков бросил на меня такой взгляд, что у меня слова в горле застряли.

— Прости. Накатило что-то.

Мои извинения смягчили майора, сбили воинственный настрой. Мне действительно стало стыдно. Он Золушку даже похоронить не смог по-человечески, а тут я с этой трубой.

— Да нормально, защитная реакция включилась. Переключаешься на всякую ерунду. Ты на меня тоже не обижайся, я сейчас не в форме.

— Так, господа хорошие. Хватит лясы точить. — К нам подошел Коста. Заговорились мы с Пашей, а кореец умеет двигаться совершенно бесшумно. Это я еще в прошлый раз заметил. — Поступаете в мое распоряжение. Церковники подкинули список вампирских лежек. Поедем, прошерстим.

— Да глупо это, командир. Такое, — майор ткнул пальцем в останки процессии, — с бухты-барахты не делают. Попрятались все.

— Глупо, — согласился кореец. — Только глупее будет не проверить. Ночью эти твари вылезут, и начнется свистопляска. Десятка два кончим, все легче будет.

Пока мы двигались к машинам, я успел рассмотреть магов поближе. Обгорелые, измазанные в саже, с наспех залеченными ранами. В их глазах читалась такая решимость мстить каждому вампиру, что мне стало жутко. Только сейчас до меня дошло, что будет твориться ночью. Не теряя ни секунды, я достал телефон.

— Мам, привет. У меня поганые новости. Нет. Не важно. Меня послушай. В ближайшее время в городе будет твориться черт знает что. Ты можешь взять за свой счет недельку? Да, это очень серьезно. Я вечером все объясню. Мам, ты же меня знаешь. Именно, я отсюда и звоню. Нет, со мной все в порядке. Точно. Да. Соврал. И по поводу работы тоже. Все гораздо серьезней. Нет, не механик. Мам, подробности потом. Бери Юльку, и шуруйте на дачу к дяде Паше. У меня в столе деньги лежат, с зарплаты. Забери все.

Разговор шел нормально, мама серьезно отнеслась к моему предупреждению. Но вот врать я не умею, а нужно, чтобы поверила полностью. Выдохнув, я постарался расслабиться и вложить максимум убеждения.

— Я приеду вечером, как только освобожусь. Не ждите меня, я на машине. В метро не спускайтесь, возьми такси. И мам… я тебя тоже люблю.

Положив трубку, я повернулся к своим. Коста уважительно кивнул, и в глазах Волкова мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Молодца! Можешь, когда захочешь.

В это время кореец прижал наушник оперативной связи к уху. Поднятый палец призвал нас к молчанию. Дослушав сообщение, он жевнул челюстями, словно перемалывая что-то очень твердое.

— Плохие новости?

— Еще теракты. Взорван наш офис — начиненный взрывчаткой грузовик обрушил лицевую стену. Два десятка раненых, есть погибшие. Подземная часть не пострадала. Несколько взрывов в метрополитене и церквях. Счет уже перевалил за тысячу. В городе паника, по телевидению рекомендуют сидеть дома и не мешать органам правопорядка. Есть и хорошие новости. Отбили нападение на Покровский собор. Сыграла близость Кремля, там и магов, и армейцев, и святош хватает. Тут зубастики прокололись, гулей засекли и покрошили на подходе. Правда, интуристов чуток напугали, но вроде бы обошлось без жертв.

— Идиоты, на что они надеются? Их же в порошок сотрут.

— Не знаю, — Коста пожал плечами. — Это ни разу не в стиле Никифора. Может, у них революция, власть сменилась? Теперь законопроект зарубят на корню.

— Что-то новенькое?

— Майор, ты телевизор вообще включаешь? Борцы за права кровососущих нарисовались. Регистрация, ежедневная подпитка донорской кровью, все дела. Психи. Тоже мне, нашли Америку. Овцы борются за права шакалов.

— Хоть какой-то плюс от этого хаоса.

— Вампир должен лежать в гробу. А мы посодействуем! — резюмировал Коста.

Мы как раз выбрались с кладбища. В оцепление нагнали кучу армейцев. Бегает толпа штатских, поголовно проверяют документы. Свою боевую группу кореец заметил издалека. В царящем вокруг хаосе они казались островком спокойствия. Сгруппировались вокруг планшета и тихо, мирно разбирают цели. Электронная карта была утыкана метками вампирских лежек. Их количество медленно, но неуклонно сокращалось. Москва замерла в ожидании. Дезинфекция началась.

К сожалению, вампиров гораздо больше магов. Твари словно плодятся в геометрической прогрессии. И это несмотря на то, что укушенный не превращается в им подобного. Максимум чего можно добиться таким способом — создать слугу. Абсолютно преданного гуля, жизнь которого зависит от милости хозяина. Если бы распространенный миф о становлении через «поцелуй» был правдой, то при нынешней заселенности и развитой инфраструктуре остановить эту заразу было бы нереально.

— Волков, бери Рохлю и Ящера, дуйте по адресам. И не кривись мне. — Кореец выглядел раздраженным и реагировал импульсивно. — Втроем, думаю, справитесь. Все равно больше нет никого. Двигай, время — деньги.

За окнами «Патриота» проносилась Москва. С начала боевых действий прошло не более часа, а город словно вымер. Пустые улицы, брошенные машины и кордоны, кордоны, кордоны. Армейцев привели в полную боевую готовность. По внутренней рации передавали последние сводки. То там, то тут в городе звучали выстрелы. Вампиры отправили всех своих слуг на убой ради нагнетания обстановки в столице. Сам собой напрашивался неутешительный вывод: с численностью их поголовья Граф ошибался на порядок. Анархия, процветающая в среде вампиров, сыграла злую шутку. Количество уничтоженных упырей росло с каждой минутой. Наши умники спешно анализировали новые данные. Прогнозы неутешительные. Численность нежити в два — три раза выше предполагаемой. Предыдущие расчеты брали во внимание только сильнейших.

— Вот мозгоклюи! Ни хрена не могут, а нам расхлебывать.

Сидевший за рулем Волков злился и не стеснялся в выражениях. Машина резко заложила вираж, едва вписавшись в поворот.

Как и ожидалось, крестовый поход не принес особых результатов. На десяток пустующих квартир пришлась только одна «призовая». Поучаствовать мне не дали. Откровенно говоря, я даже не успел переступить порог, так быстро все закончилось. Неопытный попался вампирчик, даже не оказал сопротивления.

Рохля почувствовал присутствие нежити еще на лестничной площадке. Предупрежденный магом, Павел одним броском высадил входную дверь, ворвавшись в квартиру ураганом щепок и кусков дерева. Вскинувшегося вампира он, не останавливаясь, схватил за шиворот и выкинул в окно. Замотанное в штору тело ухнуло вниз. Дождь осколков и удаляющийся крик — вот и все, что я успел заметить. Солнце мгновенно высосало энергию из немертвого. Высоты здания хватило, чтобы на землю приземлилась куча пепла, завернутая в обгоревшую тряпку.

— Как я и думал — негусто, — подвел итог Рохля.

— Потерпи. До захода солнца осталось всего ничего. Будет тебе и весело, и густо. — Шутка вышла грустная.

— Хватит болтать, — вмешался Волков. — Последний адрес, и двигаем на базу. Скоро закат.

Маршрут прокладывали так, чтобы расстояние от точки до точки было как можно меньше. Город поделили на участки, и группы магов методично их прочесывали, передвигаясь между лежками. Толку было мало. Вампиры сменили убежища буквально за одну ночь, и вся охота прошла впустую. Не считать же успехом уничтожение трех десятков кровопийц, когда выяснилось, что их в пять раз больше ожидаемого?

— Я одного понять не могу, почему они не дождались заката и не задавили нас одним ударом? — обратился я к Рохле.

— Могу только предположить. Во-первых, толпу вампиров отследить легче. Гуль — это простой человек. Пятьдесят вампиров мы бы учуяли на подходе.

— Хватило и гулей, половину отдела положили.

— Не преувеличивай. Погибли в основном новички. Среди профи убитых немного. — Видимо, заметив мое выражение лица, Рохля поправился: — Я не говорю, что дела идут прекрасно, но вампиры нас серьезно недооценили. К сожалению, мы совершили точно такую ошибку.

В это время Волков щелкнул пальцами и почти прорычал:

— Точно. Вот зачем нужна была смерть Золушки. Не для того чтобы поссорить, нет. Собрать «чертей» в одном месте и прихлопнуть одним ударом.

— Паш, спокойней. — Я постарался унять разбушевавшегося оборотня. — Ночью оторвешься на всю катушку.

В предвкушении майор так сжал пальцы на руле, что они побелели.

До следующей точки добрались очень быстро. Трехэтажный особняк выглядел покинутым. Окна зашторены, движения не наблюдается.

— Это дом Крыши, — начал Волков. — Я помню его — один из Совета. Высший. Рохля, ты сканируешь и держишь щиты. Мы с Ящером выбиваем из него дурь.

— Может, вместо дури выбьем окна и зажарим их?

— Хочу захватить языка.

Рохля скорчил гримасу, мол, черта с два мы его живьем возьмем, но спорить не стал. Волков был явно не в духе и держался из последних сил, чтобы не сорваться.

У меня были дела поважнее. Двигаясь в хвосте, я незаметно пытался обрести полуформу. Принять облик огромного ящера не сложно, но раздеваться перед каждой квартирой просто глупо. Потом снова одеваться. Да и неудобно, слишком большие размеры для городских квартир. Кляня себя за лень, я пытался нащупать нечто среднее, при этом стараясь сделать это как можно незаметней. Ну что мне мешало потренироваться самому? Если Волков заметит, как пить дать, оставит в машине или вообще отправит домой.

Чешуя, когти и обостренные чувства. Для начала этого должно хватить. Если появится серьезная угроза, мне хватит нескольких секунд, чтобы полностью обернуться. Надеюсь, моя броня продержится это время. Толще. Еще немного. Вот оно, идеальная пропорция. Рубашка трещит, натянута, но держится. С когтями проблем нет. Пока парни замерли возле входа, прислушиваясь, я отрастил их на максимальную длину. Жутковато смотрятся, Росомаха отдыхает. Остались чувства. Прикрыв глаза, я потянулся внутрь дома. В ноздри ударил густой запах крови, а во рту появился легкий металлический привкус. Кажется, пусто.

— Кажется, пусто, — эхом повторил Рохля. — Шесть секунд на защиту. Все, можно входить.

Парень прекратил водить ладонями по дверному проему и сосредоточился напротив замка. Под его движениями усиленный стальной пластиной замок начал стекать вниз, как кусок расплавленной пластмассы. Если бы я не видел этого собственными глазами — никогда бы не поверил. Мой разум еще не освоился в новой системе координат. Слишком многое изменилось за столь короткий срок.

Тем временем Рохля поднялся с колен и сделал несколько стряхивающих движений руками. Кажется, взломать усадьбу вампира оказалось не таким простым делом. Отодвинув мага в сторону, майор осторожно приоткрыл дверь. Тишина. Ни звука, ни скрипа. В дом вошли, прикрывая друг друга. Волков скользнул влево, затем мы.

Из всей группы я был самым неуклюжим. Даже мои новые способности не позволяли двигаться так естественно, как это проделывали остальные. Опыт. Мне нужен опыт и много-много практики.

Даже самому себе я не хотел признаваться, что такая жизнь пришлась мне по вкусу. Адреналин, опасность и сладкий привкус охоты. Мои склонности продолжают прогрессировать? Как сказала Женя-Василек, оборотничество не привносит ничего нового, только развивает то, что было. Расставляет акценты. Выходит, я и был такой?

Солнечный свет не проникал внутрь дома, но темнота одаренным не мешала. Майор молча, одними жестами, координировал наши действия. Спокойно и деловито мы осмотрели дом сверху донизу. Пусто, как я и предполагал. Необследованным остался только подвал. Волков привлек мое внимание и ткнул пальцем себе в грудь. Следовать за ним.

В темноте было легче поддерживать иное зрение, и вокруг магов то и дело проявлялась вибрирующая пленка защиты. На всякий случай я старался держаться от нее подальше. Не хватало только случайно покалечиться.

К сожалению, все наши предосторожности оказались напрасны. Подвал был пуст. Просторная комната, несколько стеллажей с инструментами и вмурованное кресло с массивными зажимами. Обивка, покрытая бурыми пятнами, выглядела очень подозрительно. Богом клянусь, здесь часто умирали.

Вампиры явно уходили в спешке. Один из стеллажей отодвинут в сторону, открывая нашим взглядам секретную нишу. Даже не потрудились закрыть. С потолка до сих пор свисают серебряные оковы, а в воздухе стоит стойкий запах дерьма и немытого человеческого тела. Похоже, пленника держали взаперти очень долго.

— Паш, они ушли минут за десять до нас.

В собственных словах я был уверен на сто процентов. Инстинкты зверя твердили, что мы совсем чуть-чуть опоздали. Впрочем, Волков тоже был оборотнем, и, судя по спокойному кивку, я вряд ли сообщил ему что-то новое.

Пока я осматривал клетку, Рохля успел откинуть в сторону брезентовую ткань в дальнем конце подвала, под которой обнаружился канализационный люк.

Убегая, вампиры не заметили, что кусок ткани попал между створками, и теперь железяка громко лязгнула, захлопываясь. Нагнувшись, парень с натугой приподнял крышку. Из проема пахнуло теплой, застарелой вонью.

— Согласен с Ящером. Они ушли этой дорогой.

— Вот говнюки. Рохля, сможешь отследить их? — спросил Волков.

— Не думаю, — отрицательно качнул головой парень. — Слишком много всего туда стекает, а вода — отличный проводник. Полно негатива, вычленить что-то одно невозможно.

Майор огорченно кивнул:

— Я так и думал, нюх там тоже бесполезен. Чертовы…

— Паша… — перебил я оборотня. Несмотря на сомкнутые веки, след нежити ощущался вполне отчетливо. — Я могу их выследить.

Оба спутника вытаращились на меня в немом изумлении. Пришлось доказывать, что просто чувствую, куда идти. Понятия не имею как, но чувствую. Мою уверенность не смогли поколебать даже их уверения в том, что это невозможно.

— Если надо, я проведу.

Не могу объяснить по-другому. Не верят — не надо. Но доказывать ничего не пришлось. Интересно, что услышал в моих словах Волков?

— Хорошо. Веди.

— Волков! Ты сдурел?! Нас трое, а ты собираешься лезть к этим тварям.

Но вопль мага пропал втуне. Оборотень быстро разделся и спрыгнул в канализацию. Упускать шанс отомстить за Ольгу он явно не собирался. Глаза Волкова надо было видеть.

— Ну, а ты куда собрался? Сила в голову ударила? — Рохля переключил внимание на меня. — У вас нет шансов. Ни малейших!

Теперь мне стало понятно, откуда у него такое прозвище. Вместо того чтобы слушать его вопли, я последовал примеру Павла и теперь старательно упаковывал одежду. Собственная нагота больше не беспокоила. Положив сверху вещи майора и стянув лямки, я сунул куль ошарашенному магу.

— Закинь в машину, — скомандовал я и скользнул в проем.

— Я звоню Косте!

— Да хоть обзвонись! — буркнул я себе под нос. — Вот рохля.

Бессмысленно объяснять трусу, почему мы так поступаем. Я чувствовал — так надо. Да и как можно передать ту картинку, которая вот уже полчаса не выходит из моей головы? Словно в замедленном кино, я вижу, как десятки людей бегут к похоронной процессии и взрываются, исполняя чужую волю. Послушные марионетки в чужой игре. Апатия прошла, и меня буквально разрывало от желания наказать зарвавшихся тварей. Такое жить не должно. Мразь. От охватившего меня азарта я начал подрагивать. Охота началась.

Темнота обняла меня, словно родная мать. Пол мягко толкнул ступни, а стены сомкнулись вокруг, неся успокоение. Странно, в подземельях нашего отдела я подобных ощущений не испытывал. Преображение идет своим ходом? Похоже, я изменяюсь не только снаружи, но и внутри. Или это влияние ситуации? Неважно. Главное — никаких отрицательных эмоций. Я переживал, что внизу будет гораздо хуже. А тут нормально. Немного пахнет, но в целом — комфортно. Темно, тепло и влажно.

Фигура Волкова всем своим видом изображала нетерпение. Молчит, но очень выразительно. Как же, помню, оборотень в полуформе — не самый приятный собеседник.

— Идем, — произнес я, запуская преображение.

Уже через пару метров я опустился на все лапы. Чешуя встала на место, надежно защищая от любых опасностей. Встреча с прапрапредком сильно повлияла на меня. Причем в лучшую сторону. Скорость трансформации выросла в разы. Толщина шкуры, если судить по внутренним ощущениям, тоже увеличилась. Я раздался вширь и теперь был даже больше Волкова. На фоне закованного в броню Ящера восьмисоткилограммовый медведь уже не казался таким опасным противником. К тому же в подземелье Волков чувствовал себя слегка неуверенно. Здесь моя территория, мой мир.

Зрение опять изменилось, словно прожектором высвечивая следы убегающих вампиров. Судя по длине шагов, они не особо и убегали. Группа из пяти кровососов спокойно шла подземными каналами. Высота туннеля вполне позволяет идти не нагибаясь, да еще и тащить за собой пленника. Подробностей не чувствую, но, кажется, бедолага еще жив.

По поводу Волкова я ошибался, приноровился он очень быстро. Не задерживал, и шума от него было не больше моего. А мои лапки шуршали по брусчатке едва слышно. Крохотные такие лапки, позволяющие легко обхватить когтями талию некрупного мужчины. Не полностью, конечно, но вырвать добычу можно, только оставив в пятерне порядочный кусок мяса.

В любом случае, хорошо, что Рохля не пошел с нами. Его трусоватая натура не вызывала уважения, и я только презрительно фыркнул. Вдвоем с Волковым мы передвигались очень быстро, стремительно догоняя вампиров. Следы на камне становились все отчетливей. Азарт захватывал. В итоге я настолько увлекся, что это едва не стоило нам жизней. Когда Павел догнал меня и с размаху впихнул в боковое ответвление, я только разъяренно зашипел. Удар вышел очень ощутимым, к тому же меня чувствительно впечатало в стену. Антрацитовые когти выбили снопы искр из камня. Чтобы погасить инерцию, пришлось взбежать по стене и зависнуть на потолке. Именно оттуда я и проявлял свое негодование. Громко и выразительно.

Но шипел я недолго. Мне хватило одного взгляда, чтобы заткнуться. Метнувшись в соседний закоулок, майор пытался спрятаться за переплетением труб коллектора. Не обращая внимания на грязь, он целеустремленно вкручивал свою тушу в лабиринт из вентилей. В отличие от чешуи, шерсть мгновенно собрала на себя многолетнюю пыль, паутину и малоаппетитную жижу. Замерев, Павел стал совершенно незаметным, слившись с окружающей средой. Без всякого камуфляжа, лишь благодаря своему опыту. В этот момент я по-настоящему зауважал его. Признаться, общее мнение о слабых возможностях перевертышей начало влиять и на меня. Звездная болезнь. Ключник, чтоб его. Белая кость. Мысленно дав себе пинка, я пообещал вытащить Волкова на природу и выпытать все-все секреты. Если доживу.

Пока я развлекался, наблюдая за попытками медведя превратиться в хомячка, обстановка сильно изменилась, и не в лучшую сторону. За поворотом послышались шаги большой группы людей. Они шли не таясь. Громко разговаривали, время от времени раздавался смех. Именно он привлек внимание майора.

Признаюсь, мне стоило изрядных усилий укрыться до появления незваных гостей. Если бы не свойства хамелеона, моя судьба была бы плачевной. Слишком ничтожны шансы у двух перевертышей против десятка вампиров. А это, без сомнений, были они. Их бледные ауры отчетливо выделялись на фоне канализационного мрака. Мой взгляд, словно замаскированный объектив видеокамеры, жадно провожал каждого. Откуда ни возьмись, появилось чувство голода. Шагающие в трех метрах фигуры воспринимались желудком как изысканный деликатес. Невероятным усилием воли мне удалось сдержать рефлексы, очень хотелось облизнуться. Не дай бог привлеку внимание. Стараясь не шевелиться, я «раздевал» их глазами. Ощущения были словно при физических прикосновениях.

Потеряв осторожность, я излишне «надавил» на замыкающего, и тот встал, словно вкопанный. От неожиданности я мгновенно закрыл глаза. Испуг сослужил хорошую службу, насторожившийся было вампир быстро потерял интерес к изучению подозрительного тупичка. Готов спорить на деньги, что его взгляд несколько раз скользнул прямо по мне. Видимо, вампирчик попался слабенький и не сумел пробить маскировку. Постояв пару секунд, он двинулся вслед за группой. Сковавшее меня напряжение немного отпустило. Осторожно перебирая лапами, я медленно спустился на землю. Долго висеть вверх ногами было несложно, скорей непривычно. Язык выстрелил вслед кровососам, словно в надежде успеть их распробовать. Во рту застыл комок вязкой, тягучей слюны.

— Уш-ш-шли, — прошипел я в сторону Павла. — Вылес-с-сай.

Картинка затаившегося в канализации медведя прочно засела в голове. Из груди вырвался характерный шипящий смешок. Похоже, Волков понял причину моего веселья. Приглушенный, но отчетливо недовольный рык привел меня в чувство. Я понял, что валяю дурака и это едва не стоило нам жизней. Чувствую, мой виноватый взгляд ситуацию не исправит, так что свою порцию подзатыльников я еще получу.

Оставшийся путь мы прошли без приключений. Хотя у меня сложилось впечатление, что в последние время туннели канализации стали излишне населенными. Запахи, отпечатки ног и другие приметы ясно указывали — гуляк хватает и без нас. Вампиры? Похоже на то. Последним аргументом послужил высушенный труп пожилого мужчины в оранжевой спецодежде. Несмотря на то что мертвец был свежим, он больше походил на мумию. Крысы не успели добраться до тела, и я насчитал минимум двенадцать весьма характерных укусов.

Труп пришлось бросить. Даже документы забрать не смогли — класть некуда. Неожиданная находка еще больше настроила на серьезный лад. Дальше передвигались с максимальной скоростью и какой-то опасной целеустремленностью. Несколько раз приходилось сворачивать в соседние ответвления, чтобы обойти группы вампиров. Благо, под Москвой очень разветвленная сеть туннелей, да и вернуться на маршрут не составляло труда.

Дернуло меня примерно через двадцать минут погони. Сначала по телу прошел легкий озноб, словно я угодил под холодный, липкий душ. Очень неприятное ощущение. Чешуя встопорщилась по всему телу, издав едва слышный скрежет. Но это были еще цветочки, а ягодки не заставили себя ждать. Спустя мгновение мои чувства словно взбесились. Паника, боль и чувство приближающейся смерти буквально захлестнули, и я перестал себя контролировать. Лапы непроизвольно сжимались, вспарывая металлическую обшивку труб и бетонное основание. Волков замер в нескольких шагах позади, изо всех сил пытаясь нащупать направление атаки. А его не было. Боль и ужас обволакивали со всех сторон, проникали под чешую, лезли в голову и путали мысли.

Я пытался нащупать врага, но от этого становилось только хуже. Чем больше старался, тем хуже мне становилось. Меня выгнуло дугой, опрокинув на спину. Боль нарастала, заставляя кататься по туннелю, кроша и ломая все вокруг. Даже Павел отскочил в сторону, когда хвост просвистел в сантиметре от его морды. И при этом — никаких физических проявлений. Ни крови, ни оторванных конечностей, ни сломанных костей. Только чувства, словно боли, — фантомные. Фантомные? Твою мать! Так и есть, я сам подготовил себе ловушку. Коротко взревев, я мысленно опустил стальную заглушку на свои чувства. Закрыл глаза, престал дышать и весь сосредоточился на этом негромком шипении. Отдавал всего себя, всю свою ярость. И всю чужую боль, что обрушилась на меня. Я понял.

Несколько долгих секунд я лежал, распластавшись в пыли, и собирал себя по кусочкам. Рядом сидел Волков. Он уже понял, что опасность миновала, и ждал объяснений. Везет медведю, чувствительность у него на порядок ниже, а вот меня едва не угробило.

— Паш, я в норме.

Майор кивнул головой, мол, продолжай. От боли даже дикция у меня стала совершенно нормальной. Куда-то пропали шипящие, уменьшился присвист.

— Мы барьер прошли.

Язык ворочался с трудом. Воспоминания еще гуляли по телу. Даже лапы дрожат. Хотя я просто лежал и не шевелился.

— Там. Метрах в двух. Словно в липкую паутину попал. Видать, экранирует. Сильные чувства. Боль. Паника. Смерть. Чтобы наши. Не прочухали. А я влетел. С размаху. И впитал. Внюхивался же по полной.

Боль понемногу отпускала, но говорить короткими фразами было легче. Я судорожно сглотнул.

— Паш, тут сотни три народу поубивали. Зверски. Я чуть сам не сдох. Какое-то эхо гуляет вокруг. До сих пор трясет и мурашки по всему телу.

Я виновато посмотрел на медведя и продолжил:

— Паш, я след потерял. Боюсь вслушиваться. До дрожи в коленях боюсь.

— Петр, как такое могло случиться? Куда безопасники смотрели? — Власов стукнул кулаком по подлокотнику.

Машина въезжала в Кремль на внеочередное заседание. Генерал готовился к прилюдной порке, и настроения это не добавляло.

— В оцеплении намеренно оставили слепое пятно. Людей расставили так, чтобы гули дошли беспрепятственно.

— Предательство. Хреново.

— Мои люди нашли тело полковника. За пятнадцать минут до нападения Протасов пустил себе пулю в лоб. Зашел в свой кабинет и застрелился. Чем его прижали, я не знаю. Выясняем. Непонятно, как на него вообще вышли. О том, что он глава СБ тринадцатого отдела, знали единицы.

— Хорошо, он простой человек. Как оказалось, что его не прикрывал сверх?

— Прикрывал. Приставленный к нему маг убит самим Протасовым.

— Что? — В голосе Власова сквозила растерянность.

— Выстрел в затылок. Баллистическая экспертиза четко указывает — пуля из табельного оружия полковника. Серебром. В упор. Мы сами выдали ему экранирующий амулет. У мага не было шансов.

— Граф. Пропусти всех подозреваемых через своих мозгокрутов. Найди эту крысу. Чувствую, ночь будет жаркая. Меня сейчас взбодрят, как смогу — присоединюсь. Все. Работай!

Генерал-лейтенант уже открывал дверь автомобиля, когда раздался звонок телефона. Лицо координатора окаменело после нескольких секунд разговора, а его короткие, рубленые фразы буквально пригвоздили Власова к креслу.

— Что там?

— Вампиры захватили здание кинотеатра. Шестьсот заложников. Требуют переговорщиков и прямой эфир на Первом канале. Есть жертвы.

— Середина дня! Какого черта?

— Передвигались подземными тоннелями.

Спустя двадцать минут машина координатора была возле кинотеатра. Автомобиль едва смог пробиться через толпу. Приходилось буквально раздвигать людей бампером. Слишком многие рвались через оцепление, пытаясь выяснить судьбу родственников. Район закрыли, перегородив патрулями. Гражданских внутрь не пускали.

Заслон впечатлил даже привычного ко всему Графа. Армейцы кишели вокруг, словно муравьи. Подогнав тяжелую технику, они окружили здание плотным кольцом. Разозленные чередой промахов, подчиненные «чертям» офицеры вздрючили по полной программе. Те, в свою очередь, отыгрались на журналистах и зеваках. Несколько особо наглых телевизионщиков ползали по асфальту, собирая обломки аппаратуры. Церемониться с ними было некому. Даже в глазах представителей церкви легко читалось осуждение. Впрочем, они нечасто отрывали взгляд от захваченного кинотеатра.

Ничего удивительного в том, что журналисты рвались за материалом. Репортаж вышел бы сенсационным. К сожалению представителей российских СМИ, сегодня на свободу слова был наложен мораторий. Власти опасались новой волны паники. И не напрасно. Массивное трехэтажное здание словно выдрали из фильма о конце света. Клубящаяся тьма скрывала очертания, превращая строения в пульсирующую разрядами грозовую тучу. Солнечные лучи гасли, не доходя нескольких метров до кладки. Они бессильно растворялись в этой черноте. В воздухе висел едва уловимый запах разложения. Тьма двигалась. Она словно дышала, изредка увеличиваясь в размерах. Под ее напором уже дважды пришлось отодвигать оцепление.

Давящая атмосфера действовала на всех, обычные люди неосознанно отводили глаза от здания. Только маги при помощи слуг церкви не оставляли попыток пробиться внутрь поисковыми заклинаниями. Любая информация о судьбе заложников была сейчас на вес золота. К сожалению, все их попытки были тщетны. Иногда даже высокое искусство бессильно перед голой мощью.

— Твари, когда же вы успели? — Шепот координатора не услышал никто.

Опытный маг и каратель, он прекрасно понимал, что запустить подобное заклинание без помощи жертвоприношения невозможно. И, судя по ощущениям, оно было массовым.

Подошедший Коста выглядел бледно. Даже на невозмутимого корейца атмосфера подействовала не лучшим образом.

— Докладывай, — скомандовал координатор.

— Нечего докладывать. Как будто сам не видишь — закрылись наглухо. Судя по количеству проданных билетов, внутри от шестисот до восьмисот заложников. Хотя, думаю, уже меньше. Без смертей они бы эту гадость не создали. Навскидку — человек двести под нож пустили. А может, и всех. Ни черта не видно, сам понимаешь. Женька, кстати, в больничке. Я как раз подъехал, когда ее увозили. Кольцом пыталась продавить, дурашка. Выложилась полностью. Истощение.

В это время тьма в очередной раз вздохнула, отодвинув свои границы еще на несколько метров.

— Это уже в третий раз. Будто внутри еще партию дорезали. Граф, я не знаю, что делать. — Коста не скрывал растерянности. — Церковники штурмовать запретили. Упыри пригрозили всех убить, если сунемся. Твари.

— Надо штурмовать. — Координатор мотнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Живых там уже нет. После такого — нет.

— Я запрещаю, — из-за спины раздался спокойный голос. — Мы не можем рисковать заложниками на основании ваших предположений.

В отличие от Косты, Граф даже не повернулся в сторону говорившего. Церковнику пришлось обойти машину и встать перед ним.

— Повторяю. Никакого штурма, пока мы не будем уверены в безопасности людей. — Священник посмотрел на часы. — До истечения срока еще десять минут. Мы что-нибудь придумаем. Время есть.

— Вы ошибаетесь. Ни времени нет, ни живых. — Бесцветный голос. Блуждающий взгляд. Один из сильнейших магов планеты полностью ушел в себя. — Я чувствую.

— Мне наплевать на ваши чувства. Вы человек и можете ошибаться. Я не верю, что кто-либо может видеть через это. Даже церковь бессильна.

— Это ваше дело. — Быков повернулся к корейцу: — Готовь людей. Армейцев ко мне. На все про все — три минуты. И еще. Добудь мне карту подземки и канализации. Надо бы выкурить их из-под земли.

— Ты что о себе возомнил, ты…

Раздавшийся звонок телефона перебил разбушевавшегося святого отца. Взглянув на экран мобильного телефона, Граф ответил:

— Да? Кто это? Я занят, Саша. Что у тебя? Что? — После первых фраз фигура координатора подобралась, будто перед прыжком. — Говори. Сколько? Уверен, что не больше? А люди? Я понял. Приготовься. Мы зайдем через десять минут, отсидись где-нибудь. Не вспугни их раньше срока. Сделаю. Удачи.

Положив трубку, Граф наконец повернулся к священнику, и тот отшатнулся в испуге. Впрочем, совершенно мертвое лицо координатора могло напугать и более храброго. Голос мага прозвучал сухо и по-деловому:

— Звонил мой человек. Оттуда. Внутри около сорока выродков и шесть залов с трупами. Шесть. Залов. С трупами. Решайтесь, святой отец. Живых там не осталось.

Глава 11

Весь кинозал был залит кровью. Картина настолько неестественная, что я старательно отводил взгляд в сторону. Мутило. Фигуры людей застыли, словно в стоп-кадре. Бледные. Обескровленные. Полчаса прошло, а с кресел все еще срываются вязкие капли. Чертова тьма не дает крови свернуться. Пол расположен под уклоном, и перед экраном образовалось небольшое озеро. Мутное, с тягучей пленкой.

— Тварь! — Я шептал как заведенный.

Меня душила ярость, и я продолжал пинать убитого вампира. Желание спуститься было просто нестерпимым. И плевать, что Граф запретил действовать без команды. Не это меня останавливало. Ломиться туда в таком состоянии — значит сдохнуть. Глупо и бессмысленно.

А глупостей я уже совершил достаточно, зашвырнув мобильный телефон в середину кровавого озера. Надеялся разбить его неподвижность. Она пугала меня до чертиков. Было в ней что-то неправильное.

В любом случае, звонить мне больше некому. Графа я предупредил. Пришла пора действовать. Голый, бледный, покрытый спекшейся кровью вампира, я представлял собой жалкое зрелище. Отпихнув ногой истерзанное тело, я попытался вернуться в форму ящера, но расшатанные нервы меня подвели. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Сладковатый запах крови дурманил голову, но скрыться от него было невозможно. Все здание провоняло насквозь. Передышка помогла. До безмятежного спокойствия было далеко, но тело неохотно выполнило приказ. Я начал перекидываться.

Нужно спуститься, дождаться штурма и ударить в спину. С большим трудом удавалось мыслить связно. От ненависти трясло как в лихорадке. Хорошо, что Павел остался в подвале и не видит всего этого. Ручаюсь, он бы не сдержался.

Мы ведь даже не подозревали, во что вляпались. Просто шли по следу. Охотились на вампиров. Кто ж знал, что, пройдя подземными туннелями, упыри проломили кирпичную кладку и проникли в кинотеатр.

Мой приступ был первым звоночком. Аура тьмы до последнего прикрывала нежить от наших оракулов. Люди Графа засекли кладбищенские ритуалы почти сразу, а здешнюю вакханалию проворонили. Такое чувство, будто кто-то заранее проверял наши способности и во второй раз не сплоховал. Я не вижу иных объяснений. Это мы должны были почувствовать. Внутри кинотеатра зрел гнойник, взращенный сотнями жизней. Я догадывался, что полсотни кровососов — это ужас, но нормальному человеку даже в кошмаре не приснится то, с чем я столкнулся.

План Волкова был прост: выяснить, что затевает нежить, раздобыть телефон и сообщить нашим. Медведю не пробраться через здание, битком набитое тварями. Слишком большой, слишком заметный. Волков поспорил, но согласился, что пришел мой черед действовать. Камуфляж помог незаметно пробраться на второй этаж. Если бы я знал, что меня ждет, — послал бы всех и остался в подвале.

Потому что только сейчас я понял — это все. Вся моя предыдущая жизнь перечеркнута. И сразу стала понятна тоска, мелькающая в глазах у старших. У Графа, у покойной Золушки, даже у Волкова с Женей. Уверен, каждый из них проходил через подобное. Пусть не через кинотеатр, битком набитый покойниками, но что-то похожее было у каждого. Поэтому они и работают в тринадцатом отделе.

Встряхнувшись, я постарался отбросить назойливые воспоминания, но картинка настойчиво лезла в голову. Началось все полчаса назад, когда я проник на первый этаж. Почти все ублюдки столпились внизу, прилипнув к окнам. Их внимание целиком сосредоточилось на прибывающих армейцах.

— Гы. Смотрите, парни. — Их голоса доносились из воспоминаний как реальные. — «Черти» прибыли. Вот это телка. Я б ее пососал. Конфетка!

И гогот остальных. Ненавижу!

В оцепление с каждой секундой вливается все больше народу, но вампиры словно не замечают угрозы. Тогда я не понимал, что они просто одурели от выпитой крови. Сила пьянила, толкая их на безумные поступки. Но, даже не зная причин, я видел: зайди солнце, скройся хоть на мгновение, и в ту же секунду начнется бойня. Вампиры ждали штурма, предвкушали его. Понимали, что не выживут, но не собирались отступать.

Увлеченные зрелищем, они не заметили, как по винтовой лестнице скользнула легкая тень. Царящая в здании тьма вампирам совершенно не мешала. Проскользнуть мимо них удалось буквально чудом.

Я не заметил в вестибюле ни одного человека. Ни живого, ни мертвого. Только нежить. Тогда я еще наивно полагал, что пленников согнали куда-нибудь. Заперли. Как же я ошибался! Первый убитый встретился сразу за поворотом. Молодой парень в шортах и белой футболке лежал на животе. Длинные худые ноги смешно разъехались в стороны. Словно он растянулся, поскользнувшись на скользком полу. Только мне почему-то было не до смеха. Пустой, мертвый взгляд и неестественно вывернутая шея говорили об одном: этот человек уже не поднимется.

И все же мертвых было слишком мало для такого развлекательного комплекса. На втором этаже царила пугающая тишина. Только снизу доносились обрывки разговоров. Если вампиры взяли заложников, то крики должны раздаваться. Верно? Криков не было. Дурные мысли я старательно гнал из головы. Чувствовал, что все погано, но отказывался верить. Отказывался, даже когда заглянул в первый зал.

Вампиры?! Нелюдь! Так нельзя. Нельзя, и все тут. Они же были людьми. Не когда-то, а еще совсем недавно, максимум полтора года назад. У них были родители, друзья и знакомые. Нельзя за такой короткий срок пасть так низко. Но застывший в горле ком подтверждал обратное. Им вполне хватило времени, чтобы стать тем, кем они являются, — живыми трупами.

«Вампир должен лежать в гробу» — так говорил Коста.

Именно эту фразу я повторял как заведенный, пока пробирался на третий этаж. В кинотеатре было шесть залов. В сумме — больше тысячи посетителей. И в каждом последующем картина лишь незначительно отличалась от предыдущего. Мертвые люди, клубящаяся тьма и озеро крови перед экраном.

Только в последнем помещении меня ждал приятный сюрприз. На невысокой сцене перед листом экрана сидела нежить. Особь мужского пола. Когда-то опрятная одежда настолько залита кровью, что я так и не смог понять, во что он одет. Эта тварь вцепилась зубами в горло мертвому человеку и сюрпала. Никакого романтизма, никакой эстетики. Ходячий труп жрал. Мерзко и отвратительно. Он так увлекся процессом, что даже не заметил меня.

Сложно не заметить двухметрового ящера, который, особо не скрываясь, двигается к тебе. У тебя получилось. Спасибо тебе, нежить. Своей смертью ты спас мне жизнь. Если бы я не оторвался, разрывая тебя на клочки, моя психика бы не выдержала. Так или иначе, я бы спустился вниз, к твоим сородичам.

Вампир сослужил мне еще одну службу. Его телефон пришелся как нельзя кстати. Под страхом смерти я бы не рискнул приблизиться к убитым зрителям. Мне пришлось перекинуться в человека, чтобы позвонить.

— Да? Кто это?

Голос Графа показался пустым и безжизненным. Впрочем, думаю, мой звучал не лучше:

— Это Саша Ящер. Я в кинотеатре, внутри около сорока вампиров. Может, чуть больше. Не уверен. Люди мертвы. Все, Граф. Все мертвы! Только я и Волков. Да, в подвале. Я запомню. Десять минут. Хорошо. Не буду. Я неясно сказал? Не буду отсиживаться. Плевать. — Я фактически орал в трубку. — И на Печати, и на ключи. Плевать. Хватит с меня клеток. Пару секунд я вам выиграю. И тебе удачи, Граф.

Я бросил телефон в лужу крови и несколько секунд наблюдал за кругами.

— Почему же ты не сворачиваешься? — Вопрос не давал мне покоя.

Десять минут до штурма. Из кинозала я вышел уже в форме ящера. Мне повезло, мои вопли не долетели до первого этажа. Помогла хорошая звукоизоляция. Укрывшись камуфляжем, я осторожно заполз на стену. Хрупкие панели едва держались под моим весом, но иного выхода не было. Забраться на потолок можно только по ним. Если я рухну вниз, то мой план провалится, но вампиров я отвлеку в любом случае. Надеюсь, все пойдет по плану.

Злополучный кинотеатр оформили в стиле космического корабля: металлические конструкции, футуризм и специальная форма на персонале. Космодесант и стюардессы. По задумке дизайнера, главный зал должен был поражать воображение, и поэтому строили его с размахом — убрав перекрытия второго и третьего этажей. Очень просторный, в высоту он и вовсе достигал метров сорока. Чтобы пространство не казалось пустым, в центре зала подвесили макет огромной летающей тарелки. Она выглядела очень массивно даже с первого этажа, а вблизи и вовсе внушала трепет. Махина!

Крыша и фасад здания были выполнены в популярном стиле зеркальных окон. Поэтому мой силуэт на стальных перекрытиях скрывала лишь тьма. Проблема в том, что нежити она совершенно не мешала, укрывая меня только от внешнего наблюдения. Даже моя мимикрия вряд ли скроет от пристального взгляда. Вся надежда на то, что люди не привыкли смотреть вверх.

К тому же конструкция угрожающе скрипела и раскачивалась под моим весом. Не думаю, что чешуя спасет от падения с такой высоты. Если металлическая балка рухнет вниз, вампирам придется несладко. Только мне уже будет все равно. Эта самая летающая тарелка с равным удовольствием размажет и меня. Оставалось только молиться. Ползти и молиться.

До крайних креплений оставалось всего ничего, когда подо мной раздался отчетливый скрежет. Замерев, я перестал дышать. Взгляд, нацеленный на основание макета, заметался по сторонам. Чтобы остановить панику, пришлось зажмуриться. Медленно тянулись секунды, пока я не убедился, что конструкция выдержала. Но вот двигаться вперед я себя не мог заставить. Понимаю, что всему виной страх, а сделать ничего не могу. Хотя почему не могу? Челюсти сжались с такой силой, что во рту появился медный привкус. Боль яркая, зато мысли перестали трепыхаться.

Развернуться на узком перекрытии невозможно, только прыжком на соседнее. Даже если балка не рухнет, скрежета будет столько, что сюрприз не удастся. Назад ползти бесполезно — больше шансов свалиться прямо на головы вампирам. Да и времени нет. Внутренние часы говорят, до начала штурма осталась от силы пара минут. Не успеть.

— Финальный рывок, Саша, — как заговоренный твердил я одно и то же, перебирая лапами.

В глазах, словно в перекрестии прицела, застыло крепление тарелки. Основной трос из переплетенных стальных пластин удерживал махину в воздухе. Еще с десяток потоньше крепили конструкцию по периметру. Ясно одно, в одиночку им тарелку не удержать. «Рвануть основной. Главное — рвануть основной», — крутилась неотвязная мысль.

Три метра до крепления. Два…

Теперь держитесь, твари!

Резкий выдох — и увенчанная антрацитовыми когтями лапа рассекает трос. Басовитое гудение расплетающегося, словно пружина, плетения звучит музыкой для моих ушей. С тяжелым, надсадным стоном тарелка начинает медленно крениться вниз. Не выдерживая нагрузки, один за другим начинают лопаться дополнительные канаты. По сравнению с главным монстром их голоса едва слышны. Его жужжание больше напоминает гул лопастей вертолета. Да и внешне похож — раскручивается на более мелкие с той же скоростью.

Завораживающее зрелище. Медленно падающий космический корабль с вентилятором троса в основании. Хотя насчет медленно — это я погорячился. Даже вампиры с их хваленой реакцией не успели отреагировать. Некоторые засмотрелись на зрелище, некоторые впали в ступор. Не меньше десятка просто размазало в кашу. Лишь один вышел из-под удара длинным прыжком. Хороший день. С чувством нездорового удовольствия я наблюдал за картиной общего разрушения. Хаос!

Падение такого предмета можно сопоставить с небольшим землетрясением. Стойку администратора сплющило легко, как пластиковый стаканчик. Пара сидевших на ней вампиров сейчас медленно вытекали из-под тарелки. Многих сбило с ног. Да что там говорить, меня самого едва не стряхнуло с перекрытия. Кинотеатр вздрогнул, словно в испуге. Я смог удержаться наверху, только вцепившись всеми лапами. Пришлось обвить хвостом перекладину. Вот когда я впервые оценил по достоинству этот полезный «девайс».

Ударной волной вышибло половину окон, и осколки посыпались вниз, прямо на головы вампиров. К сожалению, мои действия никак не повлияли на окутавшую здание тьму. Она все так же продолжала гасить солнечный свет. Но даже этого хватило, чтобы все замерли. Стоп-кадр. Только обрывки тросов, будто живые, извиваются по земле.

«Картина Репина «Не ждали», — мелькнула мысль.

Я кожей ощущал, как взгляды немертвых берут меня на прицел. И мое яростное шипение эхом разнеслось в полуразрушенном здании.

Первым очнулся тот, что прыжком выскочил из-под падающей тарелки. Видимо, самый хладнокровный. Вампир ухватил кусок стальной арматуры и, вырвав его из конструкции, метнул в меня. Меткая тварь двигалась с такой скоростью, что я едва успел увернуться. Со свистом пролетев почти сорок метров, обломок мелькнул перед глазами и до половины вошел в перекладину. Чтобы уйти от удара, пришлось прыгать наугад. Не раздумывая. Поэтому следующий снаряд я проворонил. К счастью, зацепили в воздухе и по касательной. До своей цели я все же допрыгнул и повис, вцепившись когтями в стену.

Издавая азартные крики, остальные вампиры подключились к увлекательному занятию. В мою сторону летело все, что попадалось им под руку. Несколько раз, обдавая холодом, мимо проносились чужие заклинания.

Если бы я не успел добраться до стены, меня бы точно сбили. Таких кульбитов я и в кино не видел. Но даже сейчас уворачиваться было очень тяжело. Меня выручали скорость, ловкость и возможность передвигаться по вертикальным поверхностям. И все же этот тир обходился очень недешево. Пару раз меня зацепило. Смотреть было некогда, но от запаха собственной крови ярость пульсировала огнем. Доносящиеся снизу азартные выкрики тоже не добавляли рассудку ясности. В тот момент я больше всего мечтал вцепиться в одного из них зубами.

— Граф. Зараза. Где вы? Давай быстрей. — Короткие мысли мелькали в перерывах между рывками. — Сдохну же!

Чтобы укрыться в кинотеатре, требовалось спуститься на полтора этажа. К сожалению, это понимал не только я. Появляющиеся тут и там багровые кляксы методично отжимали меня в сторону. При взгляде на эту мерзость мне становилось не по себе. Среди вампиров попался минимум один хладнокровный, который не принимал участие в забаве, а целеустремленно загонял меня в угол. И первым делом эта тварь отрезала мне пути к отступлению. Отрезал фасад и второй этаж. Спуск замедлился. Начался подъем туда, где шансы на выживание стремились к нулю.

Скачки со смертью продолжались гораздо дольше оставшейся минуты, а люди Графа все не появлялись. Ошибка в расчетах поставила меня в критическое положение. Выхода не было. Я не мог прыгать между стенами. Стоит оторвать все четыре лапы, и земное притяжение тут же утянет меня вниз. Приходилось безостановочно маневрировать, цепляясь когтями за бетон.

Вампиры очень быстро пристрелялись, перекрыли все пути. Рассчитывая отвлечь их, я заигрался и теперь пожинал плоды самоуверенности. Выход оставался только один. Хрупкий, ненадежный, но другого попросту не было. Пришлось рискнуть.

Густо разбросанные пятна заклятий загоняли меня все выше, но одна небольшая прореха в импровизированном минном поле все же оставалась. Весьма уязвимая, но она все же давала шанс на спасение.

Забравшись повыше и перепрыгнув на остатки крепления, можно было выбраться из западни. Подобный фокус я уже видел в парке, когда собака разгонялась по дереву вверх и, оттолкнувшись лапами от ствола, выстреливала в сторону. Что-то подобное предстоит совершить и мне. С той лишь разницей, что если я промахнусь, то лететь буду долго, а приземление выйдет жестковатым.

Набрав скорость, я прыгнул на висящую в воздухе конструкцию. Контакт? Есть контакт! Подвешенная тросами балка маятником качнулась под моим весом. Сначала в одну сторону, а затем в другую. Не теряя ни секунды, я использовал набранную инерцию для прыжка. Нельзя дать вампирам очухаться, иначе меня «лопнут», словно воздушный шарик.

Слишком поздно я почувствовал неладное. Запас удачи, отпущенный на сегодняшний день, наконец закончился. Не раз выручавшие меня когти слишком глубоко засели в металле и «смазали» прыжок. В результате я летел на два — три метра ниже. Точно в большое, жадно сверкающее пятно.

Я даже охнуть не успел, как клякса метнулась навстречу. Подобно ловчей сети, она мгновенно спеленала меня, облепив с головы до ног. Падая, я барахтался, будто муха в паутине. С каждой секундой края стягивались все сильнее. Они прижимали лапы, не давая возможности остановить падение. Я не мог даже зацепиться когтями.

Удар о землю выбил из меня дух. Ребра отчетливо хрустнули, а по телу пробежала волна острой боли. Глаза застила кровавая пелена — чертово заклинание проникало всюду. Хотя чешуя и не давала ему забраться внутрь, ситуация складывалась паршивая. Вампиров я не видел, но это только вопрос времени. То, что я выжил после падения, можно считать чудом, которое нежить быстро исправит. Надо выбираться отсюда.

Сказать — легче, чем сделать. Единственное, что я мог, — кататься по полу. Даже дышать с каждым мгновением становилось все тяжелее. Остальные движения надежно блокировались, сил не хватало даже на то, чтобы вырвать из плена лапу. Уверен, дальше будет легче. Нет. Не выходит. Скачки по стенам не прошли даром, за две — три минуты превратив меня в загнанную лошадь.

С невнятным ревом я рванул изо всех сил, но единственным результатом был очередной приступ боли. Сеть затянулась еще туже. К тому же извернувшись, я ударил виском о каменный блок. Точно об угол. Сознание чуть не взорвалось. Боль и собственная беспомощность пробудили ярость, сравнимую с мощью лесного пожара. Во мне бушевало пламя. Глубокий вдох наполнил грудь воздухом с отчетливым привкусом тухлятины. Легко высвободив правую лапу, я оперся о землю. Не выдерживая, одна за другой лопались нити заклинания. Сопротивление слабело с каждой секундой. Мотнув головой, я наконец открыл глаза. Щелчком вернулись слух и зрение. Паутинка заклинания догорала прямо на броне. Пластик в радиусе трех метров съежился и почернел от высокой температуры.

Проморгавшись, я понял, почему до сих пор жив. Случай, очередное везение. Вместо того чтобы рухнуть на первый этаж, я упал на балкончик второго этажа. Прокатился по полу, пробив стеклянное ограждение и смяв металлические опоры. Чувствую, еще немного — и тут будет не протолкнуться от нежити. Мое низкое, протяжное шипение барабаном ударило в перепонки. Чешуя вздыбилась на загривке, сделав меня похожим на ощетинившегося ежа. Хотя я сомневаюсь, что в природе существуют ежи такого размера.

Медленно тянулись секунды, а нападавших все не было. В кинотеатре повисла напряженная тишина, не было слышно даже азартных выкриков. Неведение просто убивало. Правду говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

Подбадривая себя, я осторожно подполз к искореженному ограждению. Мысль о том, что не стоит выглядывать там, где вломился, безнадежно запоздала. Удивительно, но мое появление осталось незамеченным. Вампиры прятались.

С балкона открывался отличный вид на разрушенный зал, но, кроме нежити, я никого не видел. От кого они прячутся? Не похоже на штурм, и тем не менее все вампиры расположились так, будто прятались от снайперов. Фонтан, стойка, колонны. Даже упавшая моими стараниями тарелка служила укрытием.

Все встало на свои места, когда на сцене появился новый участник. Заляпанный кровью упырь появился из бокового коридора. Предупреждающие крики остановили его, но было слишком поздно. Краем глаза я заметил резкое движение, и зрение толчком перешло на новый уровень. Теперь понятно, откуда взялись несколько обугленных трупов.

Мои усилия не прошли даром. Штурм начался!

Тонкие лучики света пронизывали зал, будто вязальные спицы. Несмотря на клубящуюся в помещении тьму, они внушали подсознательную тревогу. Готов поклясться, что это не наша работа. Налет чужеродности, словно заклинания построены на других принципах. Не иначе как «кресты» подключились.

Напрасно я недооценивал церковников. Реагируя на движение, светящиеся полосы собрались на теле вампира в яркий пучок. Скорость просто невероятная. В моей голове возникла картинка, в которой бедолага дольками рассыпается на полу, заливая все вокруг не принадлежащей ему кровью. Подозреваю, эта штука действует именно так. Но не в этот раз. Тьма сильно ослабила удар, и вампир остался жив. Вопящую фигуру отшвырнуло в глубь зала и, кувыркая, вбило под сцену. Из-за угла высунулась чья-то рука и вытянула обугленного из-под обстрела. Утихающие крики и ругань раздавались еще некоторое время. Наконец затихли и они. Следом, недолго пошарив вокруг, один за другим начали гаснуть прожектора церковников.

А я сидел наверху и радовался, что про меня забыли. В глазах нежити церковь выглядела гораздо страшнее одинокого раненого оборотня. Следующие события наглядно показали, что интуиция вампиров не подвела. Штурм перешел в активную фазу.

Разбив вдребезги единственное целое окно, в здание влетел продолговатый предмет. Звонко цокнув о кафель, трубка, крутясь, улетела в центр зала. Шарахнуло так, словно в двух шагах от меня ударила молния. Расстояние защитило от взрывной волны, но последствия ощущались даже на втором этаже. Сбоило все: зрение, слух, даже обоняние и осязание. Про ауры я и не говорю, способность различать магию в цвете пропала мгновенно.

— Ни хрена себе. — Я тряс головой, пытаясь прийти в себя. Собственный голос казался далеким, как будто доносился из глубокого колодца.

Нежить удара почти не почувствовала. Защищенные тьмой вампиры восстановились почти мгновенно. Врывающихся в здание спецназовцев встречали уже знакомыми плетьми. Первой, как всегда, гибла пехота. Своими телами солдаты отводили удары от магов и священников. Один, трое, шестеро. Темные полосы рассекали людей, беспрепятственно проходя насквозь. Армейцы гибли мгновенно, их хваленые амулеты не срабатывали.

И все же их смерть не была напрасной. Восемь павших выиграли достаточно времени, чтобы в бой вступила тяжелая артиллерия. В воздухе что-то мелькнуло, и стоявшего в полный рост немертвого отшвырнуло назад. Тяжелое лезвие пришпилило его к стене, словно бабочку. Труп еще некоторое время сучил ногами, пока не затих.

Смерть сородича окончательно взбесила вампиров. Последствия шумовой гранаты полностью прошли, и они бросились в атаку. Казалось, здание содрогнулось до основания от кровожадного рева. Стоявших на пути людей смяли походя. Бронежилеты, автоматы, наложенная магами защита — ничего не помогло. Втоптали, вмяли в искореженный пол. И хотя этот рывок не прошел безнаказанно, инициативу немертвые перехватили. Ценой гибели они сократили дистанцию до комфортной. Ближний бой — их стихия.

Как быстро ни развивались события, но я горжусь тем, что успел поучаствовать. Толком не проморгавшись, я начал действовать одновременно со своими. И пока увлекшаяся нежить, как в тире, расстреливала армейцев, я успел немного сократить их поголовье. Первого удалось размазать прямо со стены. Набравшая разгон тонна живого веса легко превратила невысокого вампира в фарш. Эффективность собственных когтей не прекращает поражать. Да и камуфляж, как оказалось, — великая вещь. В горячке боя он позволял скрадывать даже молниеносное передвижение. Способности хамелеона выручали, и следующую жертву я записал на их счет. Меня просто не заметили. Подкравшись, взмахом хвоста опрокидываю вампира на спину, и сверху вниз — удар в голову. Все, отплясался.

На этом моя удача закончилась. Удар плети прошелся вдоль тела, обжигая не хуже каленого железа. Благо, тело само дернулось в сторону от резкого движения, и кнут прошел по касательной. Некоторое время пришлось потанцевать между колонн и завалов. Пристрелялся, зараза. По мне вмазало еще дважды, причем второй раз — весьма чувствительно. Увлекшись, вампир проворонил начало атаки. Я вышел на финишную прямую и, разогнавшись как следует, прыжком смял атакующего. Ситуация напомнила мне первый день моих злоключений. Тот же пузырь, что защищал Худого, был и на вампире. Светился чуть интенсивней, но ощущения те же. В этот раз мне удалось продавить защиту даже быстрее. Благодаря своим злоключениям я прибавил в способностях. По крайней мере, когда мы докатились до стены, я шустро юркнул в укрытие, а изломанное тело кровососа осталось неподвижно.

Ударил, убежал. Отличная стратегия!

Два — три вдоха — этого достаточно, чтобы немного прийти в себя. Я снова оглядываю окрестности. Схватка будоражит, доставляя истинное удовольствие. Тем более что за время моей игры с вампиром ситуация кардинально изменилась.

Нежить напрасно рассчитывала вырезать магов в ближнем бою, Граф отправил на штурм сильнейших, и соотношение потерь это явно доказывало. Двадцать пять — тридцать немертвых против четырех сверхов. Раненых хватает, но, по сути, расклад отличный. Побоище, учиненное штурмовой группой, окончательно преобразило некогда фешенебельный кинотеатр. Сейчас здесь можно снимать фильмы о конце света. Декорации — лучше не придумаешь, ничего не надо менять. Разруха, мертвые тела, кровь. И бурлящая тьма.

— Эй. Не стреляйте. Это Ящер, — издал я громкое шипение в сторону настороженно зыркающих магов. — Выхожу. Не зажарьте случайно.

Приятный сюрприз — голосовые связки начали работать нормально даже в облике зверя. Изредка проскакивают шипящие. Практика помогает или я прогрессирую?

— Выходи. Только медленно, — раздался от входа голос Косты.

— Слышь! Еще лапы на затылок, ага? — Нервы шалят, адреналин ищет выхода.

Взяв себя в руки, я медленно выхожу из своего укрытия. Будь у меня возможность, я бы и впрямь сложил лапы на затылок. От греха. Выжить в такой передряге и подохнуть на финише — нет уж, лучше подстраховаться.

Дойдя до середины зала под настороженными взглядами, почти без сил опускаюсь на останки фонтана. Вода! Пью, не обращая внимания на привкус. Только сейчас понял, что давно мучаюсь от жажды. Отходняк. Мысли текут вяло. Сил не осталось даже на то, чтобы принять человеческий облик.

В то время как штурмовики обшаривали зал, ко мне подошел Коста.

— Надоело это… без одежды. — Бессвязно сформулировал, но кореец вроде понял.

Он вообще понятливый. Штанину ему рассекли, и разрез слегка кровоточил. Впрочем, на свою хромоту Коста внимания не обращал.

Напряжение схватки наконец отпустило, и из моей груди вырвался короткий смешок, спустя секунду вылившийся в истеричный хохот.

— Ты чего?

— Начало штурма… вспомнил. — Я едва мог говорить. Натуральная истерика. — Последнее стекло… и вдребезги. Шумелкой… магической.

— А-а-а! — улыбнулся Коста. — Это я жахнул, глаза мозолило.

Очередной приступ смеха вызвал приступ головной боли. В глазах резко потемнело, уши заложило, как на взлетающем самолете. Только сморгнув несколько раз, я рассмотрел вскочившего Косту. Кореец спешно поднимал щиты.

— В центр! Круговая оборона! К бою!

Громогласная команда разнеслась по залу. Настороженно озираясь, маги начали отходить к фонтану, занимая круговую оборону.

Все только начиналось.

Тьма пришла в движение. Приливы и отливы наждаком проходили сквозь тела людей. Незащищенные солдаты падали на колени, их опустошенные амулеты были не в силах противостоять дыханию тьмы. Неодаренные не могли сопротивляться и начали терять сознание один за другим. Даже щиты магов начали истончаться, компенсируя растущее давление.

— Вытаскивайте людей, у нас мало времени, — донесся от разрушенного входа голос координатора.

Граф входит в здание вместе со своей группой. Пространство вокруг него изгибалось, отторгая тьму. Воздух звенел от магии. Нечто похожее происходило и с его спутниками. Ключники. Если в ход идут такие козыри, значит, ситуация более чем серьезная. Сам координатор решил проверить себя на прочность. Мои губы искривила саркастическая усмешка. В последнее время мое отношение к начальнику сильно изменилось. Его привычка использовать людей не внушала ни уважения, ни доверия. Интересно будет взглянуть на него в деле.

— Ящера уведите отсюда.

Распоряжение оказалось настолько созвучно моим мыслям, что я зашипел. Приблизившиеся маги отскочили на пару шагов. Взмах бронированного хвоста оказался весомым аргументом.

— Никуда не пойду!

Я сглотнул. Выдержать взгляд координатора оказалось нелегко, но я справился. Мне помогли, зверь взглянул на него моими глазами.

«Я останусь! Не позорься перед коллегами! Ты не выведешь меня!»

Я собрал все, что накипело во мне за последние дни, и швырнул в его сторону. Субординация, карьера и деньги казались ничего не значащими мелочами. Эту кашу я расхлебаю до конца. Граф пожал плечами и отвернулся, поле боя осталось за мной.

Маги выносили потерявших сознание людей. Тьма пульсировала все активней. Она медленно вращалась, словно мы все оказались в эпицентре урагана. Давление нарастало, а вращение ускорялось. Обрывки бумаги, металл, обломки пластика — все это лежало неподвижно, а людям приходилось прилагать все больше усилий, чтобы оставаться на месте. Гигантская воронка затягивала внутрь себя всю органику. Трупы вампиров рассыпались в прах один за другим и исчезали во тьме. Потерявшего сознание армейца рывком выдернуло из рук мага и со свистом утащило куда-то наверх. Мгновения хватило, чтобы он скрылся из виду. Дернувшийся следом сверх едва не разделил его судьбу. Удержали товарищи.

Сомневаюсь, что там, в глубине, можно выжить в одиночку. Никакая защита не выдержит мощь разбушевавшейся стихии. Я всем телом вцепился в пол, растекшись по нему, словно тесто. Но даже при моей силе удержаться было непросто.

Тьма продолжала вращаться, пытаясь утянуть еще кого-нибудь. Наконец давление ослабло, и воронка изогнулась в глубину кинотеатра. Слегка гуляющее основание оторвалось от пола, и вихрь рванул от нас. Я сердцем чувствовал, как он рыщет в поисках пищи. Ему нужна органика, и сотни тел как нельзя лучше напитают этот ужас. Давящий гул затих вдали. Мы остались одни.

— Граф, — заорал я, скидывая оцепенение, — там наверху тела. Оно жрет.

— Я знаю, — сухо прозвучало в ответ.

Повернувшись к Косте, он скомандовал:

— Церковников сюда. Живо, у нас мало времени.

Мы стояли в центре зала и ждали нападения. Другого выхода не было. Воевать в переплетении коридоров казалось чистым безумием. Двадцать четыре мага, семеро священников и один уставший ящер. В глазах уже рябило от разноцветицы, щиты сверхов накладывались друг на друга, создавая эффект северного сияния. Реальность дрожала от концентрированной силы. Только увидев наяву, я смог по достоинству оценить возможности магов. Их силы не просто суммировались. Я отчетливо видел, что от поддержки товарищей каждый из них только выигрывал. Сила увеличивалась пропорционально вливающимся в кольцо адептам. Даже служители церкви вносили свой вклад в общее дело. Их сила была звонкой и холодной, как замороженная родниковая вода. Она бодрила.

Меня не обучали этой технике, но я тоже был сверхом. Случай с отклоненной ракетой доказывал это, и плевать, что говорит Граф. Я не хуже других! Всеми чувствами я вслушивался в каждого вливающегося в кольцо. Запоминал все: движения мышц, мимику лица, выражение глаз и нюансы запахов. Малейшие изменения в их аурах падали в копилку моих знаний. Словно нищий, я брал от каждого что-то новое. Чуть-чуть, совсем немного.

Я учился.

У меня должно получиться! Я не хуже других! Оборотень! Ящер! Еще десять минут назад в этом зале валялось больше десятка моих трофеев. Такого результата не добился никто из этих хваленых ключников! Я их сделаю!

Усилием воли я отстранился от зарождающейся ярости. Она дает силу, но не ясность мысли. Прости, родная, сейчас ты мне не нужна. Даю тебе слово, я еще позову тебя. Твоя сила понадобится чуть позже.

Последний маг влился в общий котел, отдавая себя без остатка. Ну что же, пора и мне. Я постарался расслабиться. Что-то подобное я уже видел, когда проходил подготовку к ритуалу. На полигоне. Тогда силу гнали через меня, но суть одна. Я уже был одним из них, осталось лишь поменять вектор. Не брать, но отдавать. Я мысленно погладил ощетинившегося зверя по такой мягкой и податливой чешуе. Надо, мой друг, надо. Поверь мне! Ты — часть меня, ты не можешь не понимать.

От каждого тянулся жгут силы. Тугой клубок переплетался над головой Графа, создавая дрожащую на периферии зрения радугу. Я совершенно отчетливо видел, как щупальца магов рождаются в области солнечного сплетения. Тонкие, толстые, пульсирующие и тягучие — самые разнообразные, они паутиной связывали всех в единое целое. Некоторое время я пытался вытолкнуть нечто подобное из себя, но моя грудная клетка оставалась глуха к этим потугам.

— Я — Ящер! У меня получится! — шептал я, как мантру.

Именно она помогла понять мою ошибку. Я не маг. Оборотень.

Мой взгляд вонзился в ближайшую человеческую фигуру. Выручай, родимый. Глаза, словно рентген, снимали с него слой за слоем. Проникали все глубже, рассматривали структуру. Уверен, что у меня получится, должно получиться. Аналогия должна быть. Я напряг зрение еще сильней. Щиты — долой. Мне не интересна твоя защита. Мышцы, кожа, кости — долой. Анатомию я прогуливал даже в школе. Кровеносная система — туда же. Стоп! Перед глазами мелькнуло что-то небесно-голубое. Именно того оттенка, что и жгут силы одаренного. Но вернуть назад только систему циркуляции силы не получалось. Намертво скреплена с кровеносной, из-за чего я постоянно захватывал то одно то другое. Не хватало умения, зрение дергалось в разных диапазонах. Детализация хромала. Что-то я делаю не так.

— Думай, Саша, думай! Ты же технарь.

Черт, все верно. У меня же есть деталь головоломки — торчащий наружу отросток, надо лишь проследить за ним. Дело сразу пошло на лад, сантиметр за сантиметром перед моим взором открывалась топографическая карта человеческого тела. Точнее, его энергетической составляющей. Полноводные реки пульсирующей энергии разветвлялись на более мелкие, пересекались между собой, образовывали озера и водовороты. На этот раз я легко нашел то, что искал. Каждый капиллярчик, каждый ручеек рано или поздно впадал в центральный узел, который располагался в районе груди. Вот оно, магическое сердце человека. И найти его у себя будет не сложно, даже если оно располагается в другом месте. Потому что его пульсация полностью совпадает с сердцебиением. Сейчас, наблюдая картину в целом, я это ясно вижу.

Сморгнув несколько раз, я избавился от назойливой картинки чужих внутренностей. Для того чтобы просканировать себя, глаза не нужны. Пусть отдыхают. В отличие от мага, моя карта внутренних органов возникла мгновенно. Никаких постепенных проявлений, словно кто-то повернул рубильник. И ковыряться оказалось гораздо проще, почти то же самое делала Женя-Василек. Только она не ограничивалась наблюдением, а активно вмешивалась. Теперь я могу сделать это в одиночку и гораздо эффективней. Главное — ничего не испортить. Помнится, в прошлый раз я очень активно лез к спинному мозгу.

За что и получил нагоняй от мастер-лекаря.

— А вместо сердца — пламенный мотор. Вот это сюрприз!

Восклицание вырвалось само собой. Шок от увиденного вогнал меня в ступор, я даже дышать перестал. Мой взгляд метался по грудной клетке. Два сердца! Растерянность смела концентрацию, и картинка погасла. Теперь понятно, почему у меня ничего не получалось. Я не там искал. Мало того что источников было два, так они еще и располагались в моих сердцах, под защитой ребер. В самых защищенных местах, где даже чешуя вдвое толще.

Сосредоточившись в очередной раз, я мягко погладил бьющиеся в такт сердца. Удивительное ощущение покоя и умиротворения. Все правильно, так и должно быть. Воображаемая ладонь осторожно зачерпнула из правого озера. Живой огонь просочился между пальцами, напоследок легонько укусив.

— Вот паршивец, — улыбнулся я.

Меня не покидало ощущение, что он живой. Играет со мной, радуясь, словно щенок. Не думая, без малейших сомнений, я окунул руки в самую сердцевину пламени. Чувство непередаваемого удовольствия захлестнуло с головой. Откуда-то издалека до меня донеслось звенящее урчание. Черт возьми, это же из моей груди. Это я урчу. Крохотный чешуйчатый котенок за тонну весом. В тот момент мне было плевать на реакцию окружающих. Вот чего я жаждал все это время. Вот к чему тянулся. Это пламя — часть меня. Как же мне тебя не хватало!

— Поиграем? — шепнул я ему.

Уверен, никто, кроме него, не услышит этот разговор. Он промолчал, только обвил мои ладони и рванул наружу. Два переплетающихся между собой жгута скользнули из моей груди и устремились к фигуре Графа. Резкое движение заставило координатора вздрогнуть. Не ожидал от оборотня? Поток, что шел от меня, был не меньше, чем у остальных ключников. На моем лице возник хищный оскал, в этот момент я очень гордился собой.

— Давай покажем им, на что способны оборотни. Хорошо, малыш?

Две ревущие воронки возникли в моей груди, едва не разорвав пополам. Пламя гудело настолько отчетливо, что казалось реальным. Пришлось приструнить разыгравшуюся часть меня. Если я утрачу осторожность, стихия легко может сжечь всех. Вместе с хозяином. А я понятия не имею, как управлять процессом. Пришлось действовать на инстинкте, привязав его к физическим действиям. Выдох — толкаю силу по пуповине, вдох — остужаю себя, даю передышку. Вдох — выдох, вдох — выдох. Дыши, Саша, дыши. Получилось на удивление органично, легко отслеживать, и постоянное вмешательство не требуется. Я лишь подмигнул в ответ на одобрительный взгляд корейца. Знай наших.

Сейчас я был уверен на все сто, что никакая тьма нам не страшна. Мощь этого кольца не проломить никому. Прикрывший группу щит сливался из капель нашей силы. Я с удовольствием наблюдал в нем проблески моего жара. Мы ждали.

Занесенное копье подрагивало вверху, готовясь пронзить любого врага. Если монолит брони внушал уважение, то эта штука внушала трепет. Никто из находящихся в зале не выдержит ее удар. Какая-то часть меня тянулась к этой силе, жаждала обладать ею. Шершавый язык выстрелил вверх, в попытке дотянуться. Ощутить ее вкус, консистенцию, запах. Нечто подобное испытывает ночная бабочка, летящая в огонь. Даже ощущение приближающейся гибели не в силах оттолкнуть ее.

А гибель уже приближалась. Каждый из нас ощущал ее поступь. Тьма нажралась и спускалась к нам. Густые, маслянистые щупальца дыма появились из проемов. Стелясь по земле, не в силах подняться выше, эта гадость ползла к нам. Медленно и неотвратимо.

— Спрут! — осенило меня.

Она похожа на спрута. Есть нечто похожее в этом осторожном ощупывании. Голодном. Я ошибся, тьма все еще голодна. И сомневаюсь, что кто-либо в состоянии удовлетворить ее запросы. Ненасытная тварь.

— Иди к нам! — Я манил ее изо всех сил. Сосредоточившись на дыхании, я мог только уговаривать ее. — Не сворачивай.

Одно из щупалец достигло щита и отдернулось. Разводы побежали во все стороны, отдаваясь болью в каждом из нас. Пуповина силы ослабила чужие ощущения, но до конца не убрала. Побочный эффект заставил меня скрипнуть зубами.

— Иди сюда, тварь! — Мою мысль озвучил Коста.

Голос корейца звенел от ярости. Не думал, что в нем есть место для этого чувства. На удивление хладнокровная личность, но в тихом омуте — черти водятся.

Может, это совпадение, но мне кажется, что она услышала нас. Клубящиеся отростки одновременно рванули вперед, сливаясь в единое целое. Вонзившись, подобно штопору, тьма принялась расшатывать, вкручиваться вглубь. От ее вращения наша защита ходила ходуном. Нескольких магов бросило на колени, двое просто потеряли сознание. Мне было легче, я уже давно распластался по полу. Лежал с закрытыми глазами, лишь время от времени подергиваясь от боли.

Копье дрожит от напряжения, защита прогибается под напором, а координатор бездействует. Ждет, когда появится основная часть? Не хочет бить в щупальце? Бесполезно. У этой твари есть инстинкт самосохранения. Зачатки разума. Или ей управляют. Не знаю. В любом случае свои уязвимые места она держит под защитой, предпочитая бить издалека. Изматывающее противостояние длится всего несколько минут, но они тянутся вечностью.

— Граф, защита трещит по швам. Она не выйдет. Бей. — Голос корейца разносится по разрушенному залу.

Капли пота заливают лица магов. Держимся из последних сил.

— Нельзя. — Граф спокоен. — Ждем. Терпите.

Вся моя работа в дыхании. Вдох. Выдох. Порция за порцией, сила отправляется по кишке в сторону кольца. Сил все меньше, выдавливают по капле. От щупальца во все стороны идут волны гниения, но и ему приходится тяжко. Оно постепенно истончается, стачивается. Никакого изящества. Сила силу ломит. Бей, Граф, бей. Мы сейчас все подохнем!

С лица координатора пропали все краски. Бледный, как сама смерть, он прикрывает глаза. Поднимаю взгляд — так и есть. Копье, приняв форму серпа, отвесно падает вниз. Набрав разгон, оно с силой вонзается в истерзанный пол, отсекая тьму у самого основания. Во все стороны летит бетонная крошка. Стальная балка переламывается, будто спичка, и несколько плит проваливаются в подвал. Черные кляксы разлетаются во все стороны, прожигая металл, словно бумагу. Дым и едкая вонь распространяются по залу, а в глубине здания раздается визг, по сравнению с которым скрип пенопласта звучит прекрасной мелодией.

Ошметки ядовитой тьмы проедают в нашей защите огромную дыру. Граф ударил в последнюю секунду, когда все держалось на честном слове. Не теряя ни секунды, оставшиеся на ногах начинают затыкать дыру крохами своей силы. Отдают последнее, но этого мало. Из проема выдвигается второе щупальце, не меньше первого. Какая-то часть меня дрожит от страха и шепчет:

— Беги. Ей не угнаться за тобой. Беги. Оставь их.

Паника так притягательна, что на секунду я сбиваюсь с дыхания. От спазма очередная порция магии застревает в жгуте, вызывая почти физическую боль. Это отрезвляет, помогает прогнать страх. Запихать его глубже. Потом, все потом. Дыши, Саша. Дыши. От злости на самого себя источники разгораются сильней. Но этого мало. Крохи. Я слишком устал. Да и остальные не лучше, держатся на одной воле.

— Ну что, помираем с музыкой? — Кореец. Веселый псих.

— Нет, — раздался за моей спиной холодный голос. — Сила Господа нам поможет.

Церковники. Про них забыли. Их негромкие молитвы уже давно воспринимались как звуковой мусор. Вот почему Граф ждал до последнего. Единственный из всех, он помнил про резерв. Я перевел взгляд вовремя и успел заметить, как священники перекрестились. Как будто свежая волна прошла по залу, смывая гниль и запах падали. Сила потока была соразмерна нашей, каждый из этой семерки был равен ключнику. Овеществленная молитва дробила тьму, отрывала кусок за куском и измельчала в труху. От визга звенело в ушах. Изо всех щелей в нашу сторону рвалась чернота. Шутки кончились.

Граф метал заклинания без остановки, точно вакуумные бомбы, они откусывали кусок за куском. Кореец лепил заплатки, затыкая прорехи в защите. Остальные маги толкали силу к этим двоим. С каждым разом все меньше и меньше. Если бы не «кресты», нас бы смяли в мгновение ока. Мы держались на зубовном скрежете, перемалывали врага и держались. Не дай бог, эта чертовщина вырвется в город.

— Держите ее!

Вопль Графа выдернул меня из транса. Я уже давно не воспринимал ничего вокруг, только иногда шипел мантру, заставляя себя дышать.

Тьма бежала. Одна ее часть продолжала давить на останки щита, в то время как остальная медленно втягивалась в подвал. Мы сами пробили ей путь для бегства. Крики координатора пропали втуне. Сил уже не было. Ни у кого. Даже церковники взмокли, рясы — хоть выжимай. Последние маслянистые клочки втянулись в яму.

Голос координатора прогремел в тишине:

— Коста, передай вниз. Пусть пропустят. Шансов у них нет.

Глава 12

Ливиан неслась по канализации. Татуировка тянула вперед, не давая передохнуть. Любое промедление, даже тень мысли о непокорности тотчас наказывались. После неудачи с оборотнем сестра заподозрила вампиршу в мягкотелости и решила простимулировать. Близкая развязка разбудила в ней параноика. В ту же ночь густая вязь символов на шее девушки обрела другое, более страшное значение. Рисунок стал рабским ошейником.

— Чокнутая тварь, — шепнула вампирша и скривилась от боли.

Горло сдавило так, что будь на ее месте простой человек — упал бы замертво. Заклинание не дремало, наказывая даже за такие мелочи. Мотнув головой, девушка рванула вперед. В ее памяти назойливо всплывали события вчерашнего дня.

Нет, Елена вполне отдавала себе отчет, что мальчик ей интересен, но не более. Даже реакция на его танец уже поблекла в воспоминаниях, и не в последнюю очередь благодаря коварному украшению. Чтобы не сломаться, приходилось контролировать себя в мелочах. Слова, действия, мысли — причиной боли могло служить что угодно.

Предательство неожиданно сильно ударило по очерствевшей, уже год как мертвой душе. Сестренка развязала в Москве настоящую бойню. И все ради власти. В безумной погоне за силой она перешла черту. Даже немертвая не ожидала такой жестокости от той, что оставалась человеком. Идти к цели, сметая все на своем пути. Как так можно? Именно этот вопрос Лена задала сестре.

— Только так и можно. — Холодный ответ ужаснул своей логичной беспощадностью.

И Елена впервые в жизни отказалась играть по ее правилам. Игра. Именно так она воспринимала реальность после обращения. Чужие смерть и страдания — только игра. Им не больно, они не умирают. Притворяются. Понарошку. Именно так на свет появилась Ливиан. К сожалению, реальность оказалась страшнее самой ужасной игры. Уничтожение миллионов жителей — это слишком. Даже ради такой цели. Это не убийство, это почти геноцид.

— Мы заигрались, Эль. Так нельзя. Не надо, сестренка. Я не буду помогать тебе. — И неживой смех, пробуждающий заклинание-ошейник.

— Я знала, что ты меня предашь. У тебя нет выбора. Ты сделаешь то, что я прикажу.

— Лучше умру.

— Врешь. Ты будешь цепляться за жизнь всеми силами. Выцарапываться. Не забывай, я тебя очень хорошо знаю, Лив. Ты все сделаешь. Кроме тебя — некому. И может быть, только может быть, я тебя пощажу. За то, что ты меня почти предала.

В первый раз заклинание проявило себя именно после этих слов. Бросок вампира был быстрее мысли, но не смог опередить ошейник. Голова взорвалась болью, и девушка покатилась по земле. Кожу рассекло по всему телу, землю заливало кровью.

— Гордись, сестренка. Ты первая испытываешь на себе мою новую игрушку.

— Монстр.

Надсадный хрип, вспышка боли — и потеря сознания. Опустившись на колени, сестра ласково погладила ее по лицу со словами:

— Кто бы говорил, Ливиан. Кто бы говорил.

Воспоминание заставило вампиршу издать низкое, протяжное шипение. Уже сутки украшение сопровождает каждую мысль, каждое действие своим хищным вниманием. Все попытки сорвать его упираются в стену боли. Поделка оказалась шедевром. Хищным и коварным. Время от времени рисунок напоминал о своем присутствии короткими приступами. Словно удары кнута, они подгоняли девушку.

Впрочем, сейчас явно не тот случай. Рюкзак жжет спину так, что бежать быстрее Лена просто не могла. Небольшой сверток выглядел безобидно, но на деле являлся страшным оружием. Внутри покоились три невзрачных кокона. Личинки, полученные в мертвом кинотеатре из рук Крыши. Прах Эль — не единственный ужас, выпущенный сегодня на волю.

Только два человека в мире знали, на что способен этот рюкзак. Вампир и монстр, создавший заклинание, по сложности сопоставимое с Печатями всем известного Графа. Лена прекрасно знала, что сестра никогда не полагается на удачу. Мастер-координатор ошибок не прощает, и лишних козырей в игре с этим противником не бывает. Особенно когда ставки так высоки.

Опасное соседство пугало до дрожи. Казалось, от страха у девушки выросли крылья, и переплетения труб проносились со скоростью спортивного автомобиля. Если бы вампирша могла, то страшный груз давно остался бы позади. Инстинкты нежити бунтовали против подобного соседства, тело хотело жить. Все что угодно, лишь бы убраться подальше. И горе тому, кто окажется рядом.

До первой точки оставалось всего ничего, когда девушка отчетливо почувствовала толчок в спину. Эль очень красочно описала, что произойдет, если личинки раскроются раньше срока. Расчет был верен, но что-то пошло не так, и паразиты вылупились до заката. Тьма, тепло и влага канализации создали для них великолепные условия, превратив рюкзак в своеобразный инкубатор. Мысли Елены заметались в поисках решения. Единственная подходящая пища — ее тело. И хотя новорожденные твари не способны сами добыть пропитание, шансов не будет. Ошейник раба просто не позволит сопротивляться. Свяжет по рукам и ногам, превратив в безвольный деликатес.

Эль все правильно рассчитала. Смерть гонца не изменит ничего. Поглотив силу вампирши, зверушки без труда найдут себе следующую жертву.

Тонкие усики прокололи ткань рюкзака и скользнули по ауре Елены. Склизкие, мерзкие и очень опасные. Пробив кожу, они мгновенно присосались к энергоканалам нежити. Мелкими глоточками жизнь потянулась к одному из паразитов. Началась финальная стадия. Счет пошел на секунды. Энергия немертвого — это не самая питательная пища, но если другой поблизости не найдется, то устроит и такая.

Девушка неслась вперед все быстрей, и все же она безнадежно опаздывала. Мысль о том, что ее сожрут заживо, вязала по рукам и ногам. Если бы не ошейник, Елена давно бы сдалась, но боль подстегивала, заставляя метаться в поисках решения.

Лена лихорадочно тасовала варианты и отбрасывала их один за другим. Чертово солнце закрывало выход на поверхность. Прорываться сквозь утыканный блокпостами город смерти подобно, но даже серебро лучше смерти в желудках червей. Да что там говорить, даже сгореть на солнце было бы приятней.

Солнце! Девушка встала как вкопанная, даже прикосновения щупалец на секунду перестали казаться ужасными. Вот он, выход. Елена решительно свернула в сторону ближайшего выхода, на бегу укутываясь заклинаниями. Солнце выжигало все, но сила, свернутая в спирали заклятий, горела дольше. Вампиры, в меру своих способностей, искали возможность если не победить, то хотя бы обмануть своего врага. Чем старше и сильнее становилась нежить, тем дольше она могла сопротивляться свету, а Ливиан недаром считалась одной из сильнейших в роде. Сила обрушилась на сестер в момент катастрофы, которую одна из них не пережила. Унесла жизнь родителей и озлобила девочек, сотворив чудовищ в прекрасных оболочках. Сильных, хитрых и очень живучих. Ливиан решила рискнуть.

Повинуясь жестам вампирши, упругая волна ударила вверх, разрывая чугунную крышку люка в клочья. Закутанная во тьму фигура выскользнула из провала и рванула к ближайшему зданию. Заходящее солнце скрывалось за тучами, но его палящие лучи все равно прожигали до костей. Тело словно погрузилось в расплавленный свинец. Кожа горела, на глазах покрываясь волдырями. Не помогали ни кожаная одежда, ни глубокий капюшон — свет проникал всюду. И все же девушка была счастлива.

Отчетливый скрич, раздавшийся из мешка за спиной, прозвучал сладкой музыкой. Тонкие усики паразита плавились, подобно воску. Даже сквозь ткань Лив чувствовала, что личинка начала окукливаться, стремясь укрыться от жадного солнца. Перемены пришлись ей не по вкусу.

Два квартала. До нужного дома оставалось еще целых два квартала. Девушка неслась изо всех сил, скользя между освещенными участками. Стараясь держаться от них подальше, она ныряла в прохладную тень, восстанавливала защиту и бежала дальше. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Если проснется вторая куколка, то они начнут жрать друг друга, а это грозит вампирше смертью. Уже сейчас заклинание активно протестует против такого обращения с ценным грузом. Стоит лучам коснуться рюкзака, как оно начинает сжимать горло. Усиливает хватку до тех пор, пока шея не начинает трещать. Эль четко предупредила, что гибель куколок — это и ее гибель.

Вырвав с мясом панель кодового замка, Лена влетела в подъезд. Заскочив в лифт, девушка нажала кнопку верхнего этажа. Сомкнувшиеся двери отсекли последние лучи, принося долгожданное облегчение. И пробуждая куколок.

Обратившись в слух, девушка напряженно сканировала этажи в поисках жертвы. Ей предстояло убить постороннего человека, но такие действия уже давно не вызывали никаких эмоций. Образ мышления хищника отличается от человеческого, он гораздо крепче и холодней. Ради выживания и пропитания вампир, не задумываясь, переступит через любого. Голод заставит хищника убить даже члена семьи, а нежить — самый опасный зверь на планете.

И все же Елена старалась держать себя в руках. Не давала исчезнуть последним каплям своей человечности. В отличие от многих своих соплеменников, давно погрузившихся в пучину безумия, она не одобряла творящегося в городе. Будь ее воля, Лена давно убралась бы отсюда. Подальше от предстоящего ужаса. И уж тем более держалась бы подальше от этих чертовых личинок. Москве предстояло пережить ночь хаоса, после которой на вампиров будет охотиться каждый. Стоит погаснуть последним лучам, и столица заплачет кровавыми слезами. Дымовая завеса плана Эль.

Стоп, вот оно. Прерывая размышления, палец вампирши ткнул в кнопку. Двери лифта открылись на седьмом этаже. Протяжно втянув воздух, хищница повернулась к массивной железной двери. Перегар и храп — то, что нужно. Заклинание обратило дорогой замок в труху, пропуская в квартиру непрошеную гостью. Приготовившись к солнечному удару, девушка облегченно выдохнула. Тяжелые шторы не пропускали свет в квартиру. Острый запах вел Лену лучше, чем путеводная нить. План сработал. Заставленная пустыми бутылками гостиная и жирное тело хозяина квартиры — явные тому доказательства. Полуголый мужик казался пьяным до такой степени, что уже вряд ли проснется. Особенно, если сделать его сон более глубоким. Девушка провела вдоль тела рукой, и заклинание-анестетик сорвалось с кончиков пальцев. Ударом когтей Лена обнажила дряблое тело, разорвав халат. Человек даже не пошевелился, когда из царапин выступила кровь. Ароматная, с привкусом дорогого коньяка. Из груди Елены вырвался тяжелый вздох. Ее силы были на исходе, но перекусить сейчас не удастся. Личинка все отчетливей барахтается за спиной, а значит — времени все меньше. Ошейник подгоняет. Обернув ладонь в кокон силы, девушка запустила руку в рюкзак. Хищные присоски мгновенно вонзились в защиту, стремительно высасывая последние крохи энергии. Уже не церемонясь, вампирша швырнула склизкую глисту на распростертое тело. Мгновения хватило паразиту, чтобы скрыться в плоти. Мерзкие, хлюпающие звуки сопровождали нежить до выхода из квартиры. Даже тренированная психика зверя не выдерживала этого сюрпанья. Лену воротило от сделанного, но останавливаться она не собиралась. Главное — выжить! Тем более что времени на угрызения не осталось. Запах крови разбудил следующую тварь. Марафон со смертью продолжался.

Полуразрушенное здание кинотеатра обыскивали сверхи. Почти тысяча москвичей исчезла, не оставив ни документов, ни тел для опознания. Тьма вычистила все. Не осталось ни крови, ни останков. В такой ситуации помочь людям не могла даже магия. Только чудо. К сожалению, чудеса случаются все реже и реже. Вот уже полчаса я наблюдал за суетой вокруг оцепления. На душе было пусто. Даже безумие, творящееся вокруг, не вызывало эмоций. Я отстраненно наблюдал, как толпа рвалась сквозь армейский кордон. Крики, плач, тоскливый вой — неизвестность превратила людей в одержимых. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. На секунду мне сделалось страшно — я представил, что моя семья тоже погибла в этом хаосе. По телу пробежала судорога, стало холодно.

— Укройся. — Кореец, как всегда, подкрался незаметно.

Странно, что при всех моих способностях я не могу учуять его, если он того не хочет.

— Спасибо, но это не тот холод.

Я отрицательно покачал головой. Вместо ответа он просто накинул покрывало мне на плечи. Действительно стало комфортней. Я поглубже закопался в шерсть.

— Как там? — кивнул я в сторону здания.

— Полный голяк, даже Граф не знает. Людей жалко.

— Вампиры…

Кореец отрицательно покачал головой и сказал:

— Марионетки. Нет, Саша, тут что-то пострашней. Эта гадость слизала две группы кровососов, потом оторвалась от наших и ушла. В канализации ее не догнать.

— Понятно. Коста, ты Волкова не видел? — Я пошуршал пакетом, который передал мне Рохля. Вещи Павла не давали мне покоя. — Он остался в подвале, когда я наверх пошел.

— Не видел. Но ты не переживай, майор — мишка ушлый. Он и не из таких передряг выбирался.

Кореец ободряюще хлопнул меня по плечу, но я все же уловил нотки сомнения в его голосе. Самое страшное, что даже новость о возможной гибели Волкова не смогла пробиться через окружающий меня панцирь. Головой я все понимал, но в сердце царила стужа. Перед глазами все еще стояли залы кинотеатра. И Коста это почувствовал.

— Не нравится мне твое состояние, поспать тебе нужно. Значит, так, наши в гостинице собрались, а-ля временный штаб. До заката три часа, приведи себя в форму. Выполняй!

Последнее слово Коста выделил голосом, оборвав мои возражения. Не столько предложение, сколько приказ. Помолчав, я пожал плечами и пошел в сторону гостиницы. Сейчас мне было все равно, где находиться. Только на полпути туда я вспомнил, что так и не попрощался с корейцем.

Гражданская одежда позволила спокойно проскочить через кордоны. Корочки пришлось показать лишь однажды. Заглянув в книжечку, молодой лейтенант козырнул, пропуская меня через ограждения. Больше препятствий не было.

До гостиницы удалось дойти без приключений, даже машина не понадобилась. Как раз успел застать картину всеобщего переселения. Кто-то из руководства экспроприировал здание под нужды «чертей». Возбужденные иностранцы грузились в автобусы, лопоча по-своему.

— Прошу, не задерживайтесь! Необходимо успеть до темноты, — надрывалась девушка в белой униформе.

Заморские гости ворчали и ускоряться категорически отказывались. Особенно выделялся на общем фоне пухлый турист с мощной фотокамерой на шее. Обильно жестикулируя, он размахивал руками. Если мой английский не подводит, мужик грозился подать в суд. На гостиницу, девушку, туристическую фирму и президента одновременно. При этом он совершенно не стеснялся разбавлять свою речь матюгами. Кричал так, что девушка была вынуждена постоянно уходить с линии огня — слюна летела во все стороны. Обойдя иностранца по дуге, я подошел к бедняжке.

— Привет, не подскажешь, где наши собираются?

— А тебе кого? — Кажется, она была безумно рада хоть на мгновение избавиться от заморского грубияна.

— Не знаю, мне бы вздремнуть часок-другой. Устал как собака. Кто там заведует?

— К стойке администратора подойди.

— Угу, спасибо. Слушай, ты Женю-Василька не видела?

Признаюсь, я специально провоцировал иностранца на агрессивные действия. Очень уж раздражал. Я правильно рассчитал, он воспринял мои действия как персональное оскорбление и окончательно вышел из себя. Еще неделю назад мне бы и в голову не пришло вмешиваться в подобные склоки, но я изменился. Мне надоело анализировать каждое свое действие — голова пухла. Буду просто плыть по течению, стараясь не заплывать за буйки. К тому же он сам виноват, верно?

Турист ухватил меня за плечо и с рычание развернул к себе. Сложней всего было удержать на лице меланхоличное выражение, очень уж хотелось рассмеяться. Чтобы человек рычал на оборотня! В тот момент это казалось вершиной иронии. Зато и решение нашлось.

Тем временем мужик распалялся все больше. Не понимаю, чего он ко мне привязался? Не я же его выселял. Хотя логика тут ни при чем, он просто сбрасывал напряжение. Моя пассивность заводила его все сильней, и интурист орал, уже не стесняясь. А я даже не делал попыток вмешаться, разжигая внутри себя огонь. Охватившее меня отупение было опасно, и его стоило побороть как можно быстрее, пока я не утонул в нем, словно в болоте.

Отрешившись от реальности, я сосредоточился на ощущениях. Легкая вибрация зародилась в животе и начала подниматься к диафрагме. Раздавшийся из моей груди рокот, предвестник рычания, иностранец благополучно проворонил. В тот момент он еще мог успокоиться сам и успокоить меня. Потом стало поздно.

В рев я вложил все, что накипело за последние три часа. Весь страх, всю боль и растерянность. Выпустив его наружу, я даже глаза закрыл от удовольствия, полностью отдаваясь этому чувству. Боже, какое облегчение! Внутри меня медленно разжималась стянутая до упора пружина.

Не знаю, сколько это длилось, в себя я пришел от звенящей тишины. Все вокруг смотрели только на меня. Бледный турист выставил перед собой фотокамеру в попытке отгородиться. Я навис над ним в угрожающей позе, мышцы звенели от напряжения. Пришлось их расслаблять одну за другой. И ничего простого в этом не было, тело будто бы превратилось в камень. Уходил, как на костылях, деревянной походкой. Последний автобус уже заворачивал за угол, когда я наконец доковылял до дверей гостиницы.

В холле царил нездоровый ажиотаж. Люди бегали, суетились. После стычки с интуристом сонливость отступила, поэтому я присел на кожаный диванчик и попытался расслабиться. Секунд через десять возле меня из ниоткуда возник бдительный охранник. Пришлось опять предъявить удостоверение. Хорошо, что Рохля отыскался вовремя. Без вещей и документов мне пришлось бы худо. Тем более что сотрудник безопасности попался въедливый и бумаги разве что не облизал. Ругаться не хотелось, дождавшись, пока он удовлетворит свое любопытство, я откинулся на спинку дивана. Собирался позвонить родне, когда до моих ушей донесся разговор. Группа аналитиков за соседним столиком яростно выясняла отношения.

— Ты идиот, причем в третьем поколении. Хоть всю Москву заверни в сетку, чем это поможет? Она против ритуалов третьего уровня и выше. Вампиры проскочат — только в путь.

— Сам ты идиот! Ты графики расхода энергии смотрел? Да, из кинотеатра! Смерч требует от силы половину того, что выжали вампиры. Куда делось остальное? Рассосалось?

— Потери при ритуале наверняка…

— Иди, глянь замеры фона, неуч. Там нулевочка, все высосано подчистую. Учи матчасть! И думай, куда девали остальное. Если жахнет, то в этом районе можно заказывать одно большое кладбище.

— Почему только в районе?

Вопрос заставил собеседника глубоко вдохнуть. Демонстративно закатив глаза, тот хлопнул себя по лбу.

— Слушай, ты когда спал последний раз? Соображай быстрей. Печати на остальных стоят? Стоят! Еще есть вопросы?

— Не факт, откуда кровососам знать, какие области закрыты? Могут впустую бахнуть.

— Не думаю, Паша. Не зря они кинотеатр в открытой части выбрали. Не верю я в совпадения. И Власов не верит, армейцев и магов сюда впятеро нагнали. Прочесывают каждый дом. Надеюсь, до темноты успеем.

Разговор так заинтересовал меня, что я подобрался поближе. А последние фразы парней и вовсе заставили включиться в беседу:

— Здорово, мужики.

Я заранее показал корочки, чтобы отсеять подозрения. В отличие от охранника, они в документы даже не взглянули. Долговязый, что учил напарника уму-разуму, протянул мне руку:

— Привет, Ящер.

Видя мое удивление, парень весело рассмеялся и объяснил:

— Ну а что ты хотел, нам весь город инфу сливает. А ты накуролесил в последнее время, у меня пол-ящика забито твоими параметрами. Оборотень-трешка — это ж нонсенс.

— Ага. Только нам тебя пока не отдают. Опыты там, туда-сюда. — Присоединившийся к разговору второй демонстративно потыкал в мою сторону шариковой ручкой.

Парни смотрели доброжелательно, и я улыбнулся, сам того не ожидая.

— Кыш, вивисекторы. Я вас сам — туда-сюда. Вы лучше скажите, тут Граф не пробегал?

— Прости. Секретная информация. — Долговязый взглядом заставил умолкнуть своего подчиненного. — У тебя, конечно, высокий уровень допуска, но времена сейчас беспокойные.

— Да ладно, не вопрос. А Женю-Василька?

— Тут поможем. Четвертый этаж, номер четыреста второй. Только она спит.

Парни представились. Тот, что подлиннее, — Игорь, тот, что поумнее, — Павел. Ребята вышли перекурить в холл гостиницы, где мы случайно и пересеклись. Удачное совпадение, которым я не постеснялся воспользоваться. Усевшись поудобней, я принялся осторожно подбрасывать им темы для разговора. Да никто особо и не возражал, если честно, парни попались словоохотливые. Хотя некоторые мои вопросы так и остались без ответа. Выбалтывать секреты их отучили.

— Паш, а на черта им это надо?

— Вампирам? Ну у меня две теории. Первая — насмотрелись фильмов, страх потеряли. Их не трогали, вот и вообразили, что все дозволено. А сейчас не девяностые, хаосом и не пахнет. Так что результат вполне прогнозируем. Нежить ударила первой и получила фору, но конец будет тот же. Против системы не попрешь. Хотя крови, конечно, попортят.

— Нет чтоб взять пример с Европы, — добавил Игорь. — Там кровососы сидят тихо-тихо, и дышат через раз. В них почти никто и не верит до сих пор. И всем счастье. У нас все через задницу. Даже вампиры — не вампиры, а уркаганы. Отморозки.

— Стоп, — я жестом попросил Игоря помолчать. — А вторая теория какая?

— Их используют. Втемную. И это чертовски паршиво, Ящер. Потому что в магии другие законы, сила против мозга всегда проиграет. Так что лучше перебдеть, пока ритуал не закроем.

— Не страшно вам? Государственные секреты, тайны.

— Ну ты же в теме. Да кому мы нужны?

— Плюс, нас вроде как охраняют. — Закатав рукав, старший предъявил защитный браслет. — Ладно, Санек, нам пора. Работа. Держи краба.

Ребята ушли, а я остался сидеть. Наблюдать за суетой магов оказалось на удивление интересно. Случайные обрывки информации из разговоров, новые лица, общая увлеченность проблемой — все это было очень увлекательно. Даже не ожидал, что наше сообщество так активно. Никто не сидел на месте, у каждого были свои дела. Люди носились как угорелые, и в этой суете четко просматривалась система. Они знали, что делают. Больше всего гостиница напоминала разворошенный муравейник.

Проголодавшись, я отправился в столовую. Та же картина, только болтают уже с набитым ртом:

— Слыхал, гули уже третью вертушку сбили. Власов их отозвал.

— Да я сразу говорил, чушь эти армейцы. Толку с них.

— Не скажи. Больше сотни упырей хлопнули и вампиров несколько десятков.

— Я когда в оперативный центр заходил, счетчик едва за триста ушел. Из полутора тысяч эти два десятка — капля в море!

Или вот еще, два боевика за соседним столиком:

— Серый, ты семью вывезти успел?

— Хрена лысого, не успел. Думал сегодня вечером. Со Жданом скооперировались, к нему перевез. Я дежурю, он охраняет. И наоборот.

— Серег, моих возьмете? А то меня что-то колотить начинает. Доче третий годик, — как-то потерянно ответил лысый.

— Дурных вопросов не задавай. Что-то я торможу, надо было предложить самому. Ты же рядом живешь? Отпрашивайся давай, адрес знаешь. Я бы помог, но…

— Дежурство. Знаю. Я твой должник.

— Дурак ты, а не должник. Давай. Удачи тебе.

Мужики хлопнули друг друга по спине и разошлись в стороны. Лишний раз порадовался, что успел выгнать своих из города. Сейчас бы тоже метался, не находя себе места. История бритого наголо армейца чем-то меня зацепила, в его голосе сквозила глухая тоска. Наверное, именно она выбросила меня из уютного кожаного кресла.

— Простите, я тут случайно ваш разговор услышал.

— Чего тебе? — Настороженно посмотрел на меня армеец.

Эта его подозрительность лишний раз убедила в правильности моих действий. Не может человек с автоматом так смотреть на безоружного пацана.

— Помочь хочу. Вид у вас — словно на эшафот идете.

— Чем? Ты на себя глянь, помощник.

— Не отказывайтесь. Я оборотень.

Черт, в первый раз произношу вслух эту фразу, до чего же глупо звучит. Ну это я так считаю, а вот мужик начал посматривать доброжелательней.

— Сверх? Здорово! — Он протянул мне руку. — Александр.

— Тезка, значит. — Я с удовольствием ответил на рукопожатие.

Армеец сдавил руку так, что, будь я человеком, кисть он бы мне сломал. Но проверку я выдержал легко, даже не пришлось давить в ответ. Просто слегка пожал ему руку.

— Прости, — повинился он. — Время такое, проверка не помешает. Не обиделся?

— Нет. У меня тоже семья. Едем?

— Пять минут в вестибюле подожди. У капитана отпрошусь, и двинем.

Я даже ответить не успел, Александр рванул с места с космической скоростью. Столкнувшись в дверях, он едва не растоптал какого-то бедолагу в комбезе аналитиков.

— Носорог отличается плохим зрением, но при его размерах… — пробормотал я.

Армеец поднял настроение. Перспектива сидеть в четырех стенах меня откровенно не радовала. Надеюсь, прогулка хоть немного отвлечет. Чертов кинотеатр, до сих пор передергивает. Постаравшись отгородиться от подобных мыслей, я зашагал по направлению к вестибюлю.

Ждать тезку пришлось недолго, спустя пару минут его внушительная фигура нарисовалась прямо передо мной.

— Готов? Ну попрыгали.

— Стоять, зайцы. Куда это вы попрыгали?

Холодный тон Василька чуть не заставил меня вжать голову. Вот невезение. Шансы выбраться из гостиницы стремительно падали.

— Женька, а мне сказали — ты спишь. Надо помочь человеку, семью перевезти в безопасное место. Я быстренько, туда и назад.

— Что быстренько, это я верю. Тебя Коста отпускал?

— Нет. Сказал до вечера отдохнуть. Поспать. Жень, какой к черту сон? Меня дергает, как зайца с батарейкой, а у него семья. Надо помочь.

Взяв девушку за локоть, я отвел ее в сторонку.

— Он странный какой-то. Ему товарищ выход предложил, а он будто помирать собрался. А сейчас глянь, как оживился. Может, чутье какое? Я в ваших делах не очень.

Женя замолчала на вдохе и принялась буравить армейца взглядом. Тот даже не пытался делать невозмутимый вид. Чувствовалось, что мужик не в своей тарелке.

— Ладно. Поехали, я с вами скатаю. Раз у вас обоих такая чуйка.

— Да ну, какое у меня чутье. Скучно просто.

— Ага, — делано покивала Женя. — Только он маг, и инициация едва закончилась.

Девушка повернулась к армейцу со словами:

— Александр, вы где были последние полтора часа?

— Здесь. Нас же сразу на прикрытие гостиницы бросили.

— Типично. Вокруг новорожденного шляется полсотни магов, и хоть бы одна сволочь внимание обратила. Неучи. Ладно, поехали. По дороге разберемся.

Машину вел тезка. Женя не зря сказала, что во всем разберется. Бедный мужик сто раз пожалел, что связался с нами. Первым делом Василек конфисковала его документы.

— Ищи тебя потом, — проворчала девушка. — По гарнизонам.

К сожалению, больше ничего выяснить не удалось. В механизме инициации толком никто не разобрался. Теорий было много, но без проверки они таковыми и оставались. Женя сказала, что изредка инициация запускается сама собой, без видимых причин. Видимо, как раз тот случай.

— Или что-то с семьей, — задумчиво добавил я.

— Типун тебе на язык. Я жене звонил, у них все в порядке.

— Ты видишь грядущее. — Замогильный голос мне никогда не удавался.

— Жень, у вас все такие? — Александр покрутил пальцем у виска. — Или он один?

— Такой — точно один.

— Ну слава богу.

Рассмеялись все одновременно. Женя все правильно поняла, и мы вместе как могли забивали дурные предчувствия Александра своей болтовней.

Москва выглядела печально. Теплый летний вечер, а улицы непривычно безлюдны. Давящая тишина и, несмотря на раннее время, наглухо зашторенные окна домов. Люди, как в детстве, стремятся забраться под одеяло с головой в надежде, что монстр из шкафа уйдет к кому-нибудь другому. Грустно, ведь этот монстр никуда уходить не собирается. Телевизоры, радио и уличные билборды настоятельно советуют воздержаться от прогулок. Уверен, народ поголовно сидит в Интернете.

— Нам бы ночь простоять, а днем — продержимся. — Тоскливая обстановка подействовала и на Женю. — Большую часть гулей уничтожили, новых создать не успеют.

— Что мешает этим тварям снова уйти в канализацию?

— Перекрыли завалами, заминировали и ловушек понаставили. Спускаться туда сейчас опасно не только вампирам, но и нам. Делали на скорую руку, разминировать замучаемся. Главное, выдавить этот гнойник, если Печать поставят — будет легче.

— Что за Печать? — вмешался в разговор мой тезка.

— Да так — бухгалтерия.

— Понял, не дурак. Мы, кстати, приехали. Вы в машине посидите, я быстро. Заберу своих и назад.

— Пусть Ящер с тобой сходит, проводит. Обидно будет, если что-то случится.

Армеец особо не возражал, поэтому я пошел с ним. Подъезд оказался стареньким, но опрятным. Лифта не было, и нам пришлось подниматься пешком. Спешили мы напрасно, сборы были в самом разгаре. Количество разбросанных по квартире вещей поражало. Такое чувство, будто в доме устроили обыск и в средствах особо не стеснялись. Одежда на полу, крики и рев. Ребенок категорически отказывался уходить от телевизора, через пятнадцать минут начинались любимые мультики. Поэтому мы с тезкой разделились. Пока он разбирался с женой, я занялся девочкой.

— Привет, меня Саша зовут. А тебя?

— Оксана.

Ребенок смотрел подозрительно, в ожидании подвоха. Надо сказать, не без основания.

— Очень приятно. Оксана, давай заключим сделку?

— Я никуда не поеду, мне обещали «Смешариков».

— Хм… а если я предложу кое-что получше?

— Лучше «Смешариков» ничего нет, — отрезала девочка.

— Максималистка ты, прям как моя сестренка. Милый ребенок, ты волшебников видела когда-нибудь? Всамделишных.

— Я не маленькая, и знаю что таких не бывает.

— А вот и бывают. Ты мультик про огра смотрела? Там еще принцесса после заката превращалась в великана. — Судя по блестящим глазам, Оксана знала мультик наизусть. — Так вот, этот злой волшебник заколдовал и меня. После заката я тоже превращаюсь.

— В огра?! — радостно воскликнула девочка.

— Нет. Пока только в ящерицу. Но в очень большую, — рассмеялся я и демонстративно посмотрел на настенные часы. — До заката осталось всего ничего, так что ты вполне можешь успеть меня рассмотреть.

— И покататься? — хитро прищурилась девочка.

— Нет. Меня недавно заколдовали, я еще неловкий. Покататься — потом. Договорились?

Девочка серьезно протянула ладошку, которую я с удовольствием пожал. Честно признаюсь, она мне понравилась. И даже мысль покатать ее не показалась кощунственной. Оксана убежала в комнату родителей, откуда раздался ее требовательный голос:

— Вы чего так долго? Едем быстрей, мне Саша превращение обещал.

Ответ родителей я не расслышал. С улицы донеслись едва слышные хлопки. Странные такие, никогда подобных не слышал. Тезка как раз зашел в комнату, может, он знает, что это такое?

— Слышал?

— Ты о чем?

— Звук. Будто ладошкой по воде хлопают. Вот, еще два раза.

— Вроде тихо все.

— Ладно, вы поторопитесь, а я пока спущусь — проверю.

Прятаться было не от кого, дом словно вымер. Никого не стесняясь, я выпустил когти и нарастил броню. Тренировки давали о себе знать, с каждым разом это получается все быстрей. Хотя я прекрасно понимал, что, несмотря на свои рефлексы, если есть возможность, то вооружиться стоит заранее. При нашей работе даже секунда — это очень много.

Держась настороже, я осторожно сканировал дом. Заклинаниям меня никто не учил, но звериный слух и нечеловеческое обоняние с лихвой компенсировали недостаток обучения. По крайней мере, я на это очень надеялся.

Пусто. Предчувствия тезки дали сбой?

Как бы то ни было, на улицу я выходил с опаской. Спрятанные за спину когти не привлекали внимания, но от чешуи пришлось избавиться. Увидев меня, Женя успокаивающе махнула рукой, подзывая. Девушка облокотилась о машину и демонстративно зевала. Ей я доверяю — опасности нет. Одно непонятно, откуда на асфальте взялись маслянистые пятна? Когда мы заходили, их не было. На мой вопросительный взгляд Василек тихо шепнула:

— Вампиры. — И оттопырила четыре пальца. — Подранки. Хотели спрятаться и переждать облаву. У твоего нового друга отличное чутье.

Я пожал плечами:

— У него хорошая семья, я бы тоже переживал.

— Дело не в этом. Узнав, что мы отправимся с ним, он мгновенно успокоился. Это уже не переживание, больше похоже на неосознанное знание. Новорожденный, он еще не доверяет своей интуиции. Из Александра получится отличный аналитик. — Василек кивнула на пятна. — Хорошо, что мы его не потеряли.

Тезка появился через несколько минут. Беспокойство пропало с его лица, что лишний раз подтверждало нашу теорию. Быстро рассевшись, мы лихо рванули с места. Пока ехали, зашло солнце, пришлось мне выполнять свое обещание. Ребенок сидел у мамы на коленях и громко требовал шоу. Все прошло удачней, чем я думал. Полностью оборачиваться не пришлось, хватило чешуи по всему телу. Спустя мгновение Оксана с визгом устроилась на моих коленях. Я переживал за Сашину жену, но женщина отреагировала спокойно. Наверное, свою роль сыграла близость Александра к сверхам. По долгу службы он часто пересекался с конторой и не мог не насмотреться всякого.

В любом случае, не стоит заставлять их нервничать дольше необходимого. Все-таки это ребенок. Тем более, у меня как раз возникла идея.

— Слушай, принцесса, а ты не хочешь меня расколдовать?

— Да! — Визг оглушил всех в машине.

Всем своим видом девочка показала, что ради моего спасения она готова меня поцеловать. В щечку. Театр удался, и я с чистой совестью убрал лишнее, снова став человеком. Все вздохнули свободней. Тема для разговора определилась до конца поездки.

— Идем. Я вас провожу и быстренько назад, — сказал я, когда мы приехали.

Машина у моего тезки была старенькая, без кондиционера. Скрыться от духоты под предлогом охраны было очень соблазнительно, а как известно, соблазны до добра не доводят.

Неладное я почуял, как только за нами закрылась дверь. В подъезде было темно. Органы обоняния оборотня превосходят человеческие во много раз, но в этот раз они мне не пригодились. Запах вишни. Самый обычный, но такой насыщенный, что маленькая Оксана закашлялась. А вот скрывавшийся за ним привкус крови никто, кроме меня, не почувствовал.

— Тезка, — негромко шепнул я, привлекая внимание, — хватай своих в охапку и дуй на улицу. И Василька сюда. Живо.

Уровень адреналина в крови резко подпрыгнул, и тело само начало принимать боевую ипостась. Не прошло и нескольких секунд, как мои спутники оказались лицом к лицу с огромным ящером.

Странный запах вздыбил мои инстинкты. Сейчас мне было плевать, что обо мне подумают. Хвост дернулся в раздражении, срывая пласт штукатурки. Из горла рвануло раздраженное шипение — вы еще здесь?! Первым оцепенение стряхнул Александр. Схватив родных, мужчина сломя голову выскочил из подъезда. И вовремя.

Я хотел дождаться Евгению, но обстоятельства сложились по-другому. Меня ждали. Стоило мне завернуть к лифту, как меня отшвырнуло в сторону. Всю мою тонну живого веса непринужденно подняли и швырнули в стену. Как результат: оглушенный ящер, внушительная вмятина в бетоне и клубящийся в воздухе цемент.

В клубах пыли мелькнуло что-то очень быстрое. Противник двигался с такой скоростью, что сквозняком тянул за собой повисшую в воздухе муть. Именно это спасло мне жизнь. Ориентируясь по движению облака, я практически наугад ударил хвостом. Тело изогнулось, добавляя инерцию разворота, но замах ушел впустую. Удалось лишь отогнать противника. Он замер, чтобы увернуться, и мой взгляд прилип к мерзкой твари. Глаза отказывались верить увиденному. На ум приходило одно — передо мной распластался клубок длинных белых червей. Мерзкие отростки шевелились, безостановочно ощупывая все вокруг. Ни головы, ни рук, только десятки щупалец с острыми когтями на концах. И одуряющий, сладковатый запах вишни.

Тварь замерла прямо напротив лифтовой шахты. Металлические створки дверей смяты, как пластилин, в глубине виднеются плетеные тросы подъемника. Такое чувство, будто кто-то изо всех сил цеплялся за проем, когда его вытягивали из шахты. Глубокие борозды на полу подтверждали мою теорию. Это какой силой надо обладать, чтобы сотворить такое? Человек на такое не способен. Тварь поужинала чем-то сверхъестественным.

Медленно тянулись секунды, а мы продолжали изучать друг друга. Ставлю всю свою зарплату, он сейчас прикидывает, как забраться мне под броню. Не удивлюсь, если оно воспринимает меня как один большой, хрустящий бутерброд. С мясом.

Я! Не! Добыча!

Тело рвануло вперед раньше, чем я уяснил мысль. Зверь внутри меня не мог смириться, что его воспринимают в качестве главного блюда. Челюсти сомкнулись, перекусывая щупальце пополам. Пасть обожгло кислотой. Плевать! Словно копье, хвост устремился вперед… чтобы поразить пустоту. Уходя из-под удара, тварь сместилась в сторону. Она двигалась быстрее быстрого, и за ней взгляд не успевал. А уже в следующую секунду я горько пожалел о своих необдуманных действиях. У моего врага оставалось слишком много конечностей, так что потерю одной он даже не заметил. Удар остальных был страшен. Меня едва не освежевали. Острые кинжалы его многочисленных «рук» прошлись против шерсти, вспарывая броню, словно консервным ножом. Поднимая и выламывая чешую, он встопорщил мою защиту, сделав меня уязвимей. Боль вызвала такую ярость, что я без оглядки рванул вперед, надеясь стоптать, смять эту мерзость.

Ближний бой. Подмять и уничтожить. Но все оказалось гораздо сложнее. Существо прыжком скрылось в лифтовой шахте и, шустро перебирая конечностями, начало взбираться наверх.

— Врешь, не уйдешь! — зашипел я, бросаясь в погоню.

Если враг бежит — он слаб, верно? Но не в моем случае. Он заманивает в ловушку, уводит от помощи и готовится сожрать. Кабинка лифта, зависшая под крышей дома, преградила нам дорогу. Чудесно, здесь все и закончится. Я гнался за тварью, не обращая внимания на боль. Вонзал когти глубоко в стены, уверенный в скорой победе. И совершенно напрасно! В пылу битвы я слишком поздно почувствовал распространяющийся от ран холод. Он сковывал, не давал набрать скорость и мешал двигаться. Яд от проникших в тело шипов действовал очень быстро. В какой-то момент я просто понял, что больше не могу двигаться. И ощущение, как меня нежно обхватывают десятки щупалец, осторожно проникающих вглубь, — оно не было приятным. Полная беспомощность и чувство, что тебя пожирают заживо, — вот что я испытал в тот момент.

Тварь висела, прицепившись к лифту, и питалась. На ее теле проклевывались десятки новых отростков, они множились прямо на глазах. Перерабатывая меня, существо росло. Ценой неимоверных усилий мне удалось вонзить лапы в ее тело, но оно даже не обратило внимания на мои действия. Лишь плотнее прижало меня к себе, и теперь у меня осталась свободной только одна конечность. Яд продолжал действовать. Я плавал в тумане, чувствуя, что начинаю медленно терять сознание, уплывать куда-то далеко-далеко. Туда, откуда не возвращаются.

— Врешь!

Медленное движение. Пальцы на лапах дрожат от напряжения, но воля зверя сильнее наркотика в жилах. Когти щелкают, словно ножницы, и стальной трос рвется с басовитым гудением. Сначала медленно, а потом все быстрее кабинка лифта начинает скользить вниз. Перед затуманенным взором проносятся этажи и двери, ошметки проводов. Балки старого здания повело от времени, и аварийные тормоза не остановили кабинку. Выскочив из пазов, она со скрежетом встала набок. Сильнейшим ударом нас оторвало от лифта и бросило вниз. Вместе со мной тварь било о стены, отрывая щупальца и размазывая по стенам. Сознание отстраненно наблюдало, как мое тело вопит от боли. Ударами из меня выворачивало питательные иглы вместе с кусками мяса. Лапа, запущенная глубоко внутрь врага, проникала все глубже, вспарывая его тело. Моей заслуги в том не было, но все равно было приятно. Из-за действия яда болевой порог отодвинулся очень далеко, и ощущения притупились. Будто со стороны, я наблюдал, как ломает мои кости, выталкивая их прямо сквозь чешую.

Боли больше не было, лишь туман и странное ощущение забытья. Даже удар о землю не смог погасить сознание, хоть и практически выбил остатки жизни. Тварь лежала рядом, и ее конечности подергивались в судорогах. На них не осталось ни единой целой иглы. Живучая мерзость шарила своими обрубками по моему телу, но проникнуть внутрь ей было уже нечем. У меня не хватало сил даже на злорадство. Я мог только наблюдать за существом и ждать прихода Василька. Она не могла не появиться.

И все же девушка едва не опоздала.

Я слишком поздно заметил, что обрывки щупалец не просто тыкаются в меня, они слизывают капли крови с моего тела. Не в силах проникнуть вглубь, они собирали то, что было на поверхности. А крови было много. Ее хватило, чтобы из переплетения изломанных щупалец проклюнулось новое. С шипом. Словно кнутом, оно выстрелило мне в шею, легко вонзившись в плоть. Кровь побежала по бледному щупальцу, окрашивая его в темно-красное. Отросток был тонкий, в палец толщиной. Но даже такого хватит, чтобы меня прикончить. Сил уже не было. Падение обошлось мне слишком дорого.

«Все. Помираю», — подумал я, когда кусок бетона размером с письменный стол размазал существо по земле. Скосив глаз, я увидел в дверном проеме женскую фигуру. От истощения зрение отказывалось работать как полагается. Темнота снова стала темнотой, и я практически ничего не видел.

«Женя. Пришла. Наконец», — промелькнула вялая мысль.

Фигура рухнула вниз, неловко приземлившись и вскрикнув от боли. Это была не Василек. Рядом со мной, держась за лодыжку, сидела Елена. Я едва узнал ее. Бледное подобие цветущей девушки. С торчащими клыками и горящим взором, в истерзанных лохмотьях, она больше походила на привидение. Зато я понял, кто искорежил двери лифта.

— Привет, Ящер, — сказала девушка, облизнув губы.

Хищный взгляд, которым она осматривала мое тело, мне совсем не понравился. Женя, мать твою, где ты? Не успел я додумать, как вампиршу отшвырнуло к стене и распяло на кладке.

— Сашенька, ты как? Что эта сучка с тобой сделала? — Голос Василька отразился от стен и эхом ушел вверх.

Действие яда начало проходить, и вместе с им появилась дергающая боль. Легкий, едва уловимый ее призрак. Первый признак надвигающейся лавины. Мелкие вздохи подбрасывали грудную клетку, говорить получалось короткими фразами, в ритм дыхания. Иначе боль начинала захлестывать сознание. Так или иначе, я смог произнести:

— Напала. Тварь. Под камнем. Вампирша. Помогла. Она. Ничего…

— Все-все, успокойся. Поняла.

Женя не зря получила свою должность мастер-лекаря. Никакого пафоса типа «держись, я тебя спасу». Стоило ей увидеть мое состояние, как она спрыгнула вниз и принялась за работу. Молча и сосредоточенно. Наблюдать за ее действиями было сплошным удовольствием. Во-первых, они прогоняли боль, а во-вторых, больше я все равно ничего делать не мог. Девушка управилась за пять минут. Хуже всего было, когда она сращивала кости. Собственная неподвижность убивала, хотелось кататься по полу и орать в голос. Сил хватало только на негромкое, булькающее шипение. Черт, да у меня даже сглотнуть не получалось. В горле застрял ком, и организм захлебывался в собственных слезах и соплях.

— Все, земноводное, немного осталось. Сейчас. — Меня дернуло в последний раз, и я обмяк на обломках. — Все-все. Расслабься. Лежи — регенерируй, а я пока займусь твоей зубастой.

Женя повернулась к вампирше и смерила ее взглядом:

— Будешь отвечать — выживешь. Это понятно? — нейтральным тоном спросила ключница. Дождавшись кивка, она продолжила: — Умница. Как тебя звать? Очень приятно, а меня Женя. Саш, — девушка повернулась ко мне, — это о ней ты Графу рассказывал? Моргни, если я права.

Правда в том, что меня влечет к Ливиан. Это чувство — гремучая смесь секса, голода, желания и жажды. Мое сердце требует вступиться за нее, но я не верю, что она здесь случайно. А еще мне стыдно. Эту мысль я прячу даже от самого себя, но я рад, что не могу двигаться. С нашей последней встречи ничего не изменилось — я не смогу выбить из нее правду. Сможет Василек. Прости Лена, ты сама влезла в эту историю. Я прикрыл глаза.

— Понятно. В дом зашла случайно? Ага, совпадение. Верю, бывает. И татуировка у тебя интересная. Я посмотрю поближе, ты не против?

Ни секунды не сомневаясь, девушка запустила пальцы под кожу вокруг татуировки. Не обращая внимания на вопли, она вырвала из шеи вампирши порядочный кусок мяса. Окровавленный ошметок шлепнулся на землю и вспыхнул под внимательным взглядом мастер-лекаря.

— Отличный ошейник, очень красивая работа. Не познакомишь с мастером? — Женя демонстративно поморщилась. — Да не визжи ты так, скоро затянется. Чтобы убить вампира, ее надо располагать ниже и глубже. В отличие от людей, вы — твари живучие. Поверь моему опыту, я достаточно упырей выпотрошила и знаю, о чем говорю.

Организм боролся с интоксикацией, но я все еще не мог двигаться. Василек живо отреагировала на мои попытки вмешаться:

— Ты тоже не дергайся, ничего я ей не сделаю. Будет себя хорошо вести — поедет на полигон или в академию. В качестве наглядного пособия. Отпускать ее нельзя.

Женя отмахнулась от моего бульканья и вернулась к допросу.

— Слушай внимательно, кровосос. Сейчас ты хорошо подумаешь, а потом внятно и подробно расскажешь мне следующее: что это за тварь, кто твой хозяин и зачем ты лезла к Саше. Можешь начинать.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

Рана на шее начала затягиваться, но вампирше все еще было очень больно. Лицо усеяно капельками кровавого пота, говорит отрывисто, короткими фразами. Лена старалась не шевелить головой и челюстями. От этого складывалось впечатление, что она цедит сквозь зубы.

Неверный ответ. Я мысленно покачал головой. В ответ на очевидную ложь Василек просто положила ладонь на лицо распятой и слегка повернула сначала в одну, потом в другую сторону.

— Тварь. Слушай меня внимательно. Такие, как ты, убили Золушку и десятки тысяч других людей. У меня нет к вам ни капли сочувствия, вы — мерзость. Я не буду убивать тебя, но легко сделаю твою жизнь невыносимой. Соврешь еще раз, я сожгу твое лицо. Поверь, я сумею сделать так, чтобы ты проходила со шрамом несколько столетий. Я добьюсь, чтобы тебя засунули в клетку, а толпы студентов-магов каждый день тренировались на тебе в боевых заклинаниях. Я вижу тебя насквозь, ты совершенно напрасно считаешь меня наивной дурочкой. Итак. Тебе повторить, что меня интересует?

— Нет. Я все расскажу. Вам надо торопиться. — Она поверила.

И, словно услышав вампиршу, город вздохнул. Последняя Печать встала на свое место, отсекая магию.

Глава 13

На протяжении всего ритуала координатор не сводил с Эльвиры восхищенного взгляда. Готовность вмешаться в любой момент читалась в его глазах, но женщина действовала безупречно. Наблюдая за ее движениями, координатор признавался себе, что более профессиональной работы он еще не встречал. Протеже церкви управляла магами, как опытный дирижер управляет своим оркестром. Выполняя ее команды, операторы действовали единым организмом. Граф еще не встречал настолько одаренных магически. В какой-то степени женщина превзошла даже его. Она чувствовала силу каждого, точно направляя ее в нужное русло.

Тем горше было сознавать тот факт, что послушница оказалась предателем. Смертельное заклинание дрожало на кончиках пальцев в ожидании момента истины. Стоит последней Печати встать на место, как женщина постарается убить всех вокруг. В этом Граф ни минуты не сомневался. Именно она заварила кашу, которую сейчас расхлебывают по всему городу.

Понятно, что ритуал с Печатями — это ключ ко всему. Это аксиома. Истина, не требующая доказательств. Информацию о запретном искали многие, но безрезультатно. Работа Власова — отлавливать «любопытных», и высочайший уровень квалификации генерала надежно хранил секреты тринадцатого отдела. В вопросы безопасности Граф не совался никогда.

И кто мог знать, что у святош есть собственные маги такого уровня? Верхушка церкви изначально была настроена к сверхам крайне негативно. Слишком часто инициация сопровождается смертями. Многими смертями. Выходит, что тринадцатый отдел собственноручно выдал врагу все секреты. Два месяца понадобилось, чтобы собранная Эльвирой команда вычислила место и, вырезав охрану, взяла ключника в плен. Женщине было мало сухой теории, она нуждалась в подопытном кролике. И Граф сам отдал ей Салеха. Не предусмотрел! Не догадался! Удача, что Печати требуют живого ключника, иначе пленник давно был бы мертв.

Утро. Бессонная ночь, полная размышлений, дала о себе знать. Мешки под глазами, потухший взгляд и заострившееся лицо — в облике координатора начало проглядывать что-то хищное. Тяжелое решение не прошло даром.

— Держись, Петр. Так или иначе, но сегодня все закончится, — сказал он своему отражению в зеркале.

Взгляд мага затвердел, и по стеклу зазмеились трещины.

И все же Граф был полон сомнений. Никто не мог знать об истинном значении ритуала. Чтобы расколоть заклинание, надо иметь особый склад ума и талант от бога. Спустя шесть часов координатор понял, что был слишком самоуверен. Эльвира действовала как человек, прекрасно знающий всю подноготную. Она непринужденно обходила подводные камни, словно замечая их. Там, где координатор брел на ощупь, Эльвира двигалась легко и непринужденно. Из всех ключников лишь двое могли поспорить с такой соперницей. Сам Граф и этот странный оборотень — Ящер. Первый — опытом, а второй — голой силой. Ловкостью плетения Эльвира превосходила обоих.

Девушка оказалась смертельно опасным противником, но отменять ритуал нельзя — этого не поймет никто. Ни президент, ни церковь, ни генерал-лейтенант Власов, который ни о чем не догадывается. Осторожный начальник мог все отменить, а тянуть с Печатями нельзя. Граф ощущал это всем сердцем и пошел ва-банк, ни секунды не сомневаясь, что сможет справиться с Эльвирой. Удерживать смертельное заклинание на привязи в течение пяти часов было невероятно тяжело, но координатор не обращал внимания на усталость. До цели было рукой подать, а она, как известно, оправдывает любые средства.

Ритуал подходил к концу. Операторы увязывали последние сегменты, сплетая сеть воедино. Еще несколько минут — и все начнется. Самый удачный момент для нападения. Эльвира должна атаковать, и задача координатора — упредить удар.

Граф поджал губы. Ни послушница, ни деловитые святоши из ее эскорта не вызывали подозрений. Девушка вела себя безупречно. Рисковать нельзя, так что убивать придется всех. Оправдаться будет сложно, но у ситуации всего два исхода. И ни в одном из них координатор не доживает до следующего утра. Нормально. Так и должно быть. Но какова чертовка!

Маг мысленно вернулся в прошлое. Если не брать в расчет пропажу Салеха, то первым звоночком был подъем кладбищ. Все ритуалы пришлись на прорехи в сети, а такой информацией могла обладать только она. Всех магов тринадцатого отдела перепроверили неоднократно. Пусто. Среди его людей не было предателей, за это Граф ручался головой. Разбередив кладбища, Эльвира прощупала силы «чертей»: чувствительность оракулов, скорость реагирования, численность и навыки боевых групп. Сомнений не оставалось — отдав на растерзание мелкий ковен, девушка приставила своих вампиров. Следить и наблюдать, но не вмешиваться. На одного такого и наткнулся Ящер — непослушный попался кровосос. Кукловод хренов. Рассуждения координатора оказались очень близки к истине, именно тот случай заставил Эльвиру разработать татуировку-ошейник.

Следующий пункт плана — обострить обстановку в городе. По ее приказу убили Золушку — мага-преподавателя, горячо любимую и уважаемую. Каких трудов стоило сдержать людей Косты, до сих пор вспоминать неприятно. Пришлось выслушать много нелестного о собственной мягкотелости. Спецназовцы никогда не отличались сдержанным характером, как и все сверхи, они были слегка анархистами. Иногда эти черты проявлялись очень не вовремя. Повезло, что, помимо вспыльчивости, природа наделила их мозгами. Боевики были еще и грамотными специалистами-профессионалами. По-другому нельзя — не выживешь. Удалось объяснить, что их дергают за ниточки, и главная задача — достать кукловода, а вырезать вампиров они еще успеют.

Хуже другое, у смерти Ольги Крестовой имелось второе дно. Ее похороны превратили в бойню, с помощью которой вампиры объявили городу войну. Точнее, войну объявила Эльвира. Среди бела дня процессию одаренных расстреляли из гранатометов. От начиненных взрывчаткой смертников и серебряных гранат погибло почти два десятка магов, и хотя почти все были новичками, репутации «чертей» был нанесен непоправимый урон. Вампиры почувствовали слабину, и город запылал. Хитрая гадина ухитрилась прижать Протасова. Да так крепко, что начальник службы безопасности оставил бреши в защите и застрелился. Чем она зацепила «стального деда», не смогли выяснить до сих пор.

И теперь пришло время собирать камни.

По приказу Графа поляну окружила двадцатка сильнейших магов. Лучшие боевики Москвы не вмешивались в создание Печати, сберегая силы. Девчонка вполне могла натравить на них половину московских вампиров, но даже при таком раскладе шансов ей не дадут. Маги выиграют достаточно времени, чтобы прикончить Эльвиру и шагнуть в бесконечность. К этому координатор стремился весь последний год и не собирался проигрывать. В момент триумфа все решают секунды, все внимание сосредоточилось на Эльвире. Решение принято, сомнения отброшены. Стоит Печати встать на место, и удар будет нанесен. Точка. Ошибка исключена.

Время! Последний стежок лег в положенное место, и магический толчок всколыхнул пространство над столицей.

— Пора, — выдохнул Граф и опустил веки, отпуская заклинание на волю.

Самоуверенность — вот что губит великих. Эльвира точно просчитала координатора. Сосредоточив все внимание на женщине, он упустил из виду появление новой фигуры. Забыл. Проворонил. Сузил обзор там, где надо было глядеть шире. Ожидал пакости от ведьмы — и проворонил удар в спину. Ментальный удар не дотянулся всего несколько метров, когда взметнувшийся из-под земли полог вздрогнул и прогнулся, прикрывая женщину от удара.

Прах Эль. Заклинание, способное противостоять самим ключникам. Изрядно потрепанный, он двигался по городу, впитывая в себя жизни случайных прохожих. И этой силы вполне хватило, чтобы отразить смертельный удар. Огромный пласт черного тумана осыпался на землю, но гораздо больше осталось неповрежденного. И тьма перешла в атаку.

В мгновение ока она опрокинула защиту операторов. Уставшие маги не могли сопротивляться мощному заклинанию, играючи проломившему их защиту. Остатки жизни стремительно покидали сверхов. Тьма била во все стороны, без разбору. Почти одновременно погибли наблюдатели от церкви. Их убило с какой-то изощренной жестокостью, словно у Эльвиры был зуб на священников. Не прекращая кричать от боли, они съеживались и падали на землю, рассыпаясь тленом.

Черный туман подобрался так скрытно, что нападение оказалось полной неожиданностью. Маги сканировали пространство в поисках эманаций нежити, а скрученное заклинание фонило очень слабо. Даже Граф принял его за остаточный фон располагавшегося неподалеку Качаловского кладбища.

Свободные от ритуала маги оказались отрезаны друг от друга. Без возможности объединить силы им оставалось только отсиживаться за своими щитами. Тьма облепила защиту каждого, пресекая все попытки позвать на помощь. Все, как один, были заперты в персональных карцерах. Наедине с собственными страхами, окруженные сферой молчания. Лишь Графу оставили возможность наблюдать за чужим триумфом.

Растянутая над столицей сеть легко впустила новую ключницу в святая святых — к узлам настройки. И лишь железная воля координатора помешала ему снять щиты и сгореть в объятиях мрака. Потому что гореть от стыда было страшнее. Заклинание Эльвиры было построено на других принципах. Гораздо более кровожадных. Женщина без раздумий вплетала в завесу кровавую магию вампиров.

Без лишних слов женщина запустила последний этап ритуала. Лишь иногда она бросала в сторону координатора торжествующие взгляды. Ей было чем гордиться, свой последний козырь девушка разыграла великолепно. Тьма, вампиры и личинки паразитов надежно сковали всех магов столицы. Ну почти всех.

Армейцы подтягивали к отдельно стоящей шестнадцатиэтажке тяжелую технику. Приданная для усиления, группа магов следовала в отдалении. Здание охватили кольцом, отрезая любые пути к отступлению. Здесь это было легко сделать, в отличие от второго адреса, где находился целый жилищный комплекс. Перекрыть его — задача практически невозможная. В этот момент туда сгоняли всех, кого только можно. Людей не хватало катастрофически.

— Если они не ошиблись, значит, пакость засела в этом доме.

— Евгения редко ошибается, но сканирование ничего конкретного не дает. Там какая-то муть, но живых нет. Это я могу гарантировать.

— И все-таки, — подполковник замялся, — сносить здание в центре столицы по непроверенным данным…

— Под нашу ответственность! — отрезал Коста. — Письменный приказ вы уже получили.

Кореец лично общался с Женей, и полученная информация его откровенно напугала. Город вполне мог превратиться в магический аналог Чернобыля. С той лишь разницей, что люди будут умирать не от радиации, а в щупальцах глистообразных тварей. Если для их рождения понадобились жизни пятисот человек, то потенциал живучести у них огромен. Уничтожать их следует без промедления, не считаясь с потерями. Кореец благодарил всех богов, вымышленных и настоящих, что его люди лично законопатили всю канализацию. Сунуться туда сейчас равносильно самоубийству.

— Дело не в приказе. Я не за погоны переживаю, — оскорбился армеец. — Вдруг вы ошиблись?

— Я бы рад, но это не так. Начинайте.

Получив команду, тяжелые машины неторопливо развернулись. Понадобилось два залпа, чтобы здание, вздрогнув, сложилось как карточный домик. Магическая подстраховка не понадобилась, армейцы знали свое дело и уложили снаряды с филигранной точностью. Земля взбрыкнула, сбивая людей с ног. Несмотря на порядочное расстояние, клубы крошки бетона и каменные осколки ударили во все стороны, заставляя кашлять и отворачиваться. Очертания завалов скрылись в пылевом облаке.

— Приготовиться! — отрывистая команда побежала по кольцу.

Защелкали предохранители.

Люди сомневались — это было написано на лицах. Живущие по старым законам, они не верили, что в этом аду можно выжить. И совершенно напрасно. Магия сильно исказила реальность. То, что было невозможно раньше, теперь стало просто трудноосуществимо. Тишина. Неподвижность. И оглушительное напряжение.

— Кажется, ваша дамочка ошиблась. Никаких монстров тут нет.

Полковник слегка разочарованно повернулся к корейцу. И в то же мгновение в руинах сдвинулась бетонная плита. И заголосила на разных частотах рация.

— Вижу движение…

— Огонь по готовности.

— Вижу цель, открываю огонь.

— Огонь, мать вашу, огонь!

— Вот это скорость. Мля, не могу прицелиться.

Надо отдать должное, в спецотряд брали только очень сильных духом. И проверке на психологическую устойчивость уделяли гораздо больше внимания, нежели физической подготовке. Отданных под руку Власова армейцев натаскивали на войну с весьма специфичными противниками: зомби, вампирами, низшими демонами и другими тварями вне всяких классификаций. За их состоянием следили сами маги, их месяцами не выпускали с полигонов. Каждый боец обходился государству в круглую сумму, и эти деньги платили. Ворчали, но платили. Чтобы окончательно не выпускать власть из рук, чтобы иметь свой рычаг давления на зарвавшихся одаренных. И еще ради таких вот случаев. Когда на кону жизни простых граждан.

Армейцы выдержали. Крестились, молились, матерились во весь голос и стреляли, стреляли, стреляли. Перед несущимися к кольцу спрутами выросла стена серебра. Воздух гудел от количества сжигаемых боеприпасов. Около пятидесяти клубков из щупалец одновременно выбралось из-под упавшего здания. И серебро на них практически не действовало. До солдат добралось больше половины тварей, и люди начали умирать. Умирать быстро, но от этого не менее мучительно. Не снижая скорости, паразиты ворвались в шеренгу бойцов, выбрасывая увенчанные острыми жалами конечности. Их когти легко пробивали бронежилеты последней категории, проникая глубоко в тела солдат. Нескольких мгновений хватало осьминогу, чтобы «осушить» человека, превращая в мумию, и броситься к следующему. Пища усваивалась тут же, на глазах затягивались полученные раны, в то время как высушенная мумия человека падала на землю, гремя обмундированием.

Три создания рывком преодолели огромное расстояние и в несколько взмахов распотрошили бэтээр. Их клинки играючи взломали не рассчитанную на такой уровень магическую защиту. Выковыривая людей из металлического брюха, паразиты быстро пожирали их, стремясь подлечиться. Конец их трапезе положил один из членов экипажа. Дергающийся в лапах чудовища человек подорвал боекомплект выстрелом из огнемета. Опрокинутые на землю люди стремительно поднимались и, словно берсерки, бросались в бой. В этой бойне человеку не место, он трусливо отступил в глубины разума, уступив место зверю.

Даже маги оказались уязвимы перед напором тварей. Молодецки ухнув, один из сверхов ударил сведенными ладонями сверху вниз, рассекая врага пополам. Спустя секунду одна из половинок уже облепила его. В это же время вторая целеустремленно ползла к медленно отступающему солдату. Парень судорожно дергал затвор, не отводя глаз от полудохлого месива. Действие абсолютно бесполезное — последнюю обойму он только что высадил в упор, убив своего товарища вместе с налипшей на него дрянью.

Не вмешайся Коста, и через несколько минут тварей стало бы две. Кореец перемолол умирающего мага вместе с прилипшей к нему тварью, а следующим кинетическим ударом размазал по асфальту и меньшую часть. Поблагодарить мага армеец не успел. Отвлекшись, он не заметил опасности — и сразу десяток щупалец нанизали его, словно странного вида бабочку. Все, что смог сделать Коста, — издалека рвануть кольца с гранат. Взрыв разметал тело человека вместе с монстром. Бой продолжался.

Я несся по городу на сумасшедшей скорости. Ветер свистел в ушах, оставляя визг Женьки далеко позади. Девушка кричала как сумасшедшая. Вцепившись пальцами в мои заушные впадины, сейчас она меньше всего напоминала могущественного мага. Сразу после допроса Василек подняла на уши всех. В эту минуту к Графу стекалось подкрепление со всего города. Маги спешили, как могли, но движение сильно затрудняли кровососы. Закат выпустил нежить на волю, а две оставшиеся личинки превратили спальные районы в поля боевых действий. Нам повезло, что мы застали свою тварь в начале цикла. Судя по сводкам, они размножались с умопомрачительной скоростью. Жрали и делились, жрали и делились. Всего за три часа паразиты вырезали несколько домов, превратив их в филиалы морга с иссушенными телами жильцов.

Прямое столкновение явно показало, что оставлять заразу без присмотра нельзя ни при каких условиях. Вокруг районов образовалась карантинная зона, проскочить через которую не смогла бы и мышь. Церковники, маги, армейцы — на блокаду бросили отборные войска. Стоит нескольким глистам прорваться за оцепление — и остановить заразу будет гораздо сложнее.

План Эльвиры был предельно прост. Ей требовалось создать в Москве как можно больше хаоса, чтобы успеть закончить свои дела. И, как это ни прискорбно, у ведьмы все получилось. Войска не могли прорваться к месту ритуала. Поэтому мы решили действовать по моему плану и двинулись на помощь Графу. Не стоит сбрасывать со счетов возможности двух ключников. Женькин опыт и моя удача вполне могут пригодиться. Умудрившись выжить во всех передрягах, я могу с чистой совестью считать себя везунчиком.

В дуэлях магов армеец бесполезен, поэтому тезка вызвался транспортировать пленницу в штаб. Вампиршу я самолично оттащил к машине, осторожно подцепив зубами. Лена пыталась протестовать, но мне было не до нее. Все мольбы вызывали лишь глухое раздражение:

— Влезла — расхлебывай.

— Я ничего тебе не делала, — шептала она. — Я же нравлюсь тебе. Саша, помоги, меня убьют.

— Замолчи, не до тебя.

Замок багажника щелкнул, отсекая болтовню Ливиан. Не люблю, когда меня используют. И кто меня осудит?

Заклинания Василька спеленали девушку по рукам и ногам, обезопасив армейца. И все равно я за него переживал. Александр — настоящий мужик, с характером, и мы успели подружиться. Впрочем, у него даже больше шансов остаться в живых. Если рассказанное Ливиан — правда, то мы с Женей лезем в самое пекло. А за достоверность Василек ручалась головой, вампиршу она колола жестко. Одних живописаний не хватило. Но в результате Лена рассказала все. Если раньше я только догадывался, что мастер-лекарь прекрасно разбирается в боли и способна ее причинить, то теперь я это знаю.

Стоило погрузить вампиршу, как мы столкнулись с очередной проблемой. Сами, конечно, виноваты, что поехали на одной машине, но от принятого решения я просто впал в ступор. Почему я? Предлагая свою помощь, я никак не ожидал, что меня оседлают. И до последнего не верил, что Василек решится на такое.

— Ты сдурела? Тоже мне, нашла арабского жеребца! Мы же спецслужба! Давайте просто конфискуем колеса.

— Слышь, жеребец, глаза разуй! Город пустой, у кого ты конфискуешь? — огрызнулась Женя. — Стой смирно, дай вскарабкаться.

— Куда нам? — обреченно уточнил я.

— Северное Бутово. Парк. Возле Качаловского кладбища.

— И чего вас так тянет в парки да на кладбища? Ладно, держись крепче.

Пока девушка мостилась на спину, мне оставалось лишь раздраженно шипеть. Чувствовать себя ездовым академиком было неприятно, но рассчитаться удалось быстро. Взяв с места в карьер, я летел по городу, словно правительственный кортеж. С той лишь разницей, что вместо сирены была Женя. Ее вопли распугали всю нежить в радиусе нескольких кварталов. А мне было здорово: ветер свистел в ушах, а от скорости захватывало дух. Так быстро я еще не бегал.

Должен признать, что девушка быстро привыкла, и через некоторое время вопли ужаса сменились криками восторга. Затем смолкли и они. Мы молча наслаждались ночной гонкой. Василек оказалась прекрасной наездницей. Ее тело прилипло к моему, и даже самые головокружительные кульбиты вызывали у девушки лишь восхищенные ахи. Ближе к концу мы настолько свыклись друг с другом, что уничтожили небольшую группу вампиров прямо на ходу. Свернув за угол, я нос к носу столкнулся с потрепанной кучкой нежити и, не снижая темпа, буквально втоптал их в асфальт. Спустя мгновение вспыхнули остатки группы. Три живых факела с криками разбегались в разные стороны.

— Ходу! Ходу! Не теряй времени! — скомандовала Женя.

Туфельки давно слетели, и девушка азартно пришпоривала меня голыми пятками. До цели оставался десяток кварталов, которые я сделал за пару минут.

Отходя от гонки, мы крались вдоль главной аллеи парка. Скрываясь под камуфляжем, я с удивлением наблюдал за Васильком. Девушка чувствовала себя словно рыба в воде. Передвигаясь между деревьями короткими перебежками, она неслышно скользила в темноте. Даже ночное зрение пасовало перед ее умением, настолько органично она скрывалась. Короткое платье, не предназначенное для прогулок даже по такому лесу, быстро превратилось в лохмотья. Стройные ноги обнажились до середины бедра и вспыхивали то тут то там, заставляя напряженно всматриваться в темноту. Смотреть по сторонам становилось все сложней, обнаженная плоть магнитом тянула мой взгляд.

«Черт, да ты хочешь ее! Саша, ты охренел? Выбрал момент!» — мелькнула в голове мысль.

Но, несмотря на недовольство собой, я ничего не мог поделать. Что-то во мне изменилось после нашей совместной поездки. Пришлось двинуть себе лапой в надежде, что проверенный метод сработает. Но и это не слишком помогло. Откровенно говоря, не помогло вовсе. Желание не проходило.

— Ты чего? — напряженно прошептала Женя.

— Ничего. Зверь буянит. Уже прошло, — соврал я, но скрыть плотоядный взгляд не удалось.

Причем характер этого голода я сам толком не понимал.

— Я поняла. Держи себя в руках. — Реакция девушки меня немного удивила. Такое чувство, будто она уже сталкивалась с подобным. — Подерешься, сразу полегчает.

— Подерешься! — буркнул я себе под нос извиняющимся голосом. — Тут непонятно, чего я больше хочу — переспать с тобой или сожрать тебя. Держись пока сзади, мне так легче.

Стараясь не оглядываться, я пополз вперед. Чтобы не отвлекаться на Женю, пришлось сделать небольшой крюк, изрядно отдалившись. Хотя оно и к лучшему, порознь у нас больше шансов. Тем более что ее навыки все же пасуют перед свойствами моей шкуры. Хамелеон — это хамелеон.

Напрягая чувства, мы крались вперед. И, несмотря на все старания, чуть не проворонили нужную поляну. Затянутая мраком, она практически сливалась с окружающей местностью. Марево отодвигало любой взгляд. Приходилось прилагать усилия, чтобы смотреть в нужную сторону. А там было на что посмотреть: перепаханное, вздыбленное поле двадцать на двадцать метров словно замерло в стоп-кадре. Ни единого звука не доносилось с этой стороны.

Мой взгляд зацепился за женскую фигуру буквально чудом. Она слегка покачивалась в такт одной ей слышимой музыки, и глаза среагировали на движение. Вот когда меня скрутило предчувствие неминуемой гибели. Отталкивая наше внимание, вместе с ней двигалась уже знакомая мне воронка.

Ведьма стояла в центре темного вихря, воздев к небу руки и сжимая кулачки. Растрепанные волосы вздымались ветром, хотя деревья вокруг поляны даже не шевелились. Напряженное лицо и кровь из прокушенной губы создавали впечатление, что женщина ворочает тяжеленные глыбы. Тело колдуньи было сплошь покрыто кровавыми разводами. Тишина и танцующая воронка создавали жутковатую, сюрреалистичную картину, будто вышедшую из-под кисти безумного художника. Мне стало жутко.

Так вот ты какая, Эльвира? Надеюсь, твоя немертвая сестренка нам не соврала.

— Ни хрена себе! — за моей спиной тихонько ахнула Женя. — Я предполагала, что нам хана и все плохо, но не до такой же степени!

— Что она творит? Ничего не вижу. — Это была правда, я тщетно пытался разобраться в происходящем. Пасовало даже магическое зрение.

— Она и не колдует — целиком ушла в сеть. Сука! Ковыряет настройки. Понятия не имею, что она делает.

— Бред, как это не колдует? А смерч?

— Телохранитель. Дрянь из кинотеатра.

Предсмертный холодок в груди только усилился после ее слов. С нашей последней встречи эта мерзость разрослась вдвое. На свободе она выглядела еще страшней. Можно даже не пытаться справиться с ней вдвоем. Шансов у нас нет.

— Есть шанс. — Я опять начал размышлять вслух, и Василек ответила на мои мысли. — Видишь куколки?

Я обыскал взглядом поляну и наткнулся на два десятка шаров. Облепленные прахом, они выделялись еще более темным цветом. Немудрено, что я не заметил их в первый раз. Я и смерч-то засек только потому, что эта махина двигалась.

— Вижу.

— Там внутри — наши. Стерва отсекла их и работает, а поодиночке они не выберутся. Видишь, ошметки валяются? Кто-то попытался. Она даже защиту не взламывает, потому что времени в обрез. Не успеет — крышка ей. — Женя сглотнула. — Только успеет, нутром чую.

— Надо увести вихрь. Вдвоем он нас раскатает. Не будет вихря — будет шанс. Или она отвлечется, или наших выковыряем.

— Я отвлеку, а ты…

— Нет, — я оборвал Женькины рассуждения. — Все наоборот. Я — отвлекаю, ты — взламываешь. Я быстрее, ты опытней. Или каюк.

Мы оба понимали, что выжить в гонке с торнадо практически невозможно. Я видел, с какой скоростью двигается эта хреновина. Только у оборотня есть мизерный шанс на спасение. Никакой опыт не поможет, когда нужно просто нестись сломя голову. Несколько долгих секунд Василек смотрела мне в глаза, пока не кивнула со словами:

— Спасибо. Три минуты. Максимум. И возвращайся. Я достану наших, и мы ей вломим.

— Выживу — сочтемся. Посоветуешь что-нибудь?

Женя пожала плечами:

— Не споткнись.

Я с трудом подавил желание ее куснуть. Против воли морда ящера ощерилась дебильной улыбкой. Буркнув что-то в ответ, я медленно пополз на поляну. Чем ближе, тем массивней становилась воронка, и все страшней было двигаться вперед. В какой-то момент я просто замер, не в силах пошевелиться. Пришлось бросить все силы на борьбу со страхом. Медленное передвижение только провоцировало ужас, и тело отказывалось повиноваться. Наверное, это меня и спасло. Зачем мне вообще туда ползти? Позднее я поражался своему идиотизму, но в тот момент решение показалось единственно верным.

Мой рев — едкое варево из бешенства и страха — буквально взорвал поляну. Ух, как я выложился! Жаль, что под рукой не оказалось очередного пугливого туриста с фотокамерой. Можно было спровоцировать дипломатический скандал. Закрыв глаза, я весь отдался этому чувству. Освободился от сомнений, выплеснув их наружу. Волна покатилась вперед и ударила в воронку. Меня не учили плести заклятия, но звериные чувства оказались не хуже. Смерч дернуло и оттолкнуло назад. Недалеко, но это показалось мне хорошим знаком.

Все! Мысли долой! Тело рвануло в сторону, уходя от мелькнувшей в воздухе тени. Пронесшись мне за спину, спица заклинания разнесла небольшое дерево в щепу. Пакость научилась новым фокусам? С какой-то сумасшедшей улыбкой я наблюдал, как в мою сторону медленно двинулась темная, вращающаяся махина. Гонка началась.

Земля взорвалась под лапами, когда я прыгнул в сторону. И все равно я чуть не опоздал — не ожидал таких скоростей от этой громадины. У Василька не было шансов, даже я увернулся с трудом. Человек разгоняется до тридцати восьми километров в час. Если напрячься, то маг выдаст вдвое больше. Гепард легко разгоняется до сотни, но от вампира ему не уйти. Оборотень догонит любого из них. Природа щедро одарила наши тела физически.

Вихрь двигался со мной на равных. Выручали резкие повороты и деревья. Я отталкивался от них и, не теряя разгона, несся дальше. Стоило мне сменить направление, как инерция уносила торнадо дальше. Чтобы встать на мой след, ему требовалось несколько мгновений и еще десяток секунд на набор скорости. После этого приходилось ломать очередное дерево. В любом случае после наших догонялок парк придется сносить. Смерч поднимал в воздух кубометры земли, оставляя за собой широкую просеку. Возвращаться к поляне будет непросто. Вся земля перепахана, как после ковровой бомбардировки.

Скорость нарастала. Цена ошибки — жизнь, и, если я правильно понял, — не только моя. Используя сеть над городом, Эльвира сровняет Москву с землей. Ответственность сковывала, нагоняя обреченность. Ошибаются даже боги, а я отнюдь не обладаю божественным началом. Пока мне везло, но с каждым разом становилось все сложней уходить от преследования. Я уставал, а тварь училась! Заклинание принялось маневрировать, а это очень плохо. Разрыв между нами сокращался все быстрее, приходилось петлять без перерыва. Башкой крутить некогда, окрестности мелькают, как в калейдоскопе, и рассмотреть что-нибудь просто невозможно. Я полностью положился на инстинкты, запретив себе оглядываться. Стоит зацепить бугорок, и все — крышка. К тому же каким большим ни выглядел парк, он быстро заканчивался. А выводить своего питомца в город — значит убить кучу людей. Махина пройдет его, как нож сквозь масло, перемалывая бетонные плиты и человеческие тела в однородную массу. Напитавшееся под завязку заклинание остановить не сможет никто. Нет, остается только парк.

Выдох, треск очередного дерева — и прыжок вправо. Хитрая тварь! Умнеет прямо на глазах, времени на разгон остается все меньше и меньше. Сколько мы уже пляшем? Минуту? Две? Скорость накладывает свой отпечаток, взгляду уцепиться не за что, все плывет. Быстрее. Мысли дергаются рывками, считать некогда. Время растянулось в бесконечность, а бешеная гонка все не утихает. Тело двигается, словно пружина, продираясь сквозь пространство. Еще быстрее. Воздух, земля, деревья — все мешает. Догоняет. На панику нет времени. Пора возвращаться. Еще немного, и меня зажмет. Крылья мне, крылья!

Заложив крутой вираж, я рванул назад. Не подведи, Василек. Я иду! Кажется, у нас получилось! Против воли глотку рвет победный рык. И, будто дождавшись мгновения моего триумфа, судьба не преминула отвесить хорошего пинка под зад. Очередной прыжок закончился катастрофой. Трухлявое дерево сложилось под моим весом, словно картонное.

Покатившись по земле, я стремительно терял набранную скорость. Во все стороны летели куски дерна и ошметки травы. Времени хватило лишь на то, чтобы вскочить на четыре лапы и грудью принять удар тьмы. Многотонная масса обрушилась сверху, сминая и прогибая чешую. Взрыв боли — и мое исковерканное тело отшвыривает в сторону. Прах льнет ко мне, словно навязчивая любовница. Сжимаясь, он стремиться проникнуть внутрь, проломить себе дорогу. Чешуйки хрустят, как карамельки на зубах ребенка. Хрустят, но держатся. Нутром чую — у меня осталось всего несколько мгновений. В том, что я еще жив, не было ничего удивительного. За время погони заклятие вытянулось в длинную темную ленту. И сейчас оно подтягивается, сжимаясь пружиной. Стоит ей распрямиться, меня просто перемелет. Давление нарастает с каждой секундой, и шансы выжить убывают с той же скоростью.

Тело дергается как в припадке, стараясь ухватить хоть что-нибудь. Впиться зубами и растерзать. Выручавшие все время инстинкты на этот раз подводят. Нечего рвать, нечего хватать и терзать. Заклинание нематериально. Прах расползается под моими ударами, чтобы спустя мгновение собраться снова и вонзиться в тело. Со стороны кажется, что по земле с ревом мечется облако тьмы. Словно десяток кошек бросили в черный мешок, и в живых должна остаться только одна. Кажется, это буду не я.

Боль оказалось такой острой, что мыслить связно я просто не мог. Никаких обдумываний, никаких размышлений — только схватка. Бесполезные инстинкты. Я боролся и с тьмой, и с самим собой, пытаясь найти решение, которого не было. Мое тело сражалось, как обезумевший зверь.

Первыми не выдержали пальцы на лапах. Сперва хрустнул один, а следом, барабанной дробью, застучали остальные. Задние, передние — все. Затем пришла очередь хвоста. Прах изгибал его в разные стороны, под самыми невероятными углами. Боль скачком поднялась на новый уровень. Затем, медленно пульсируя, пошла на спад. Не выдержав нагрузок, начала отключаться нервная система. Финальную точку поставил резкий удар. Мельтешение перед глазами тут же прекратилось, будто отрубили свет в кинозале. И глухая тишина вокруг. Осталось только одно чувство. Странный выверт сознания или очередная насмешка судьбы? Не знаю, но чувствовал я только одно — по моим щекам бежала влага. И это были не слезы. Смерч выжигал мои глаза, стремясь проникнуть глубже.

До этого мгновения я пытался барахтаться, боролся в надежде на спасение. Как в фильмах. В последний момент. Толпа героев с суперспособностями или навороченными пушками. Все фигня! Я сдался. Мерзко, противно, но правда. Не могу шевелиться, не могу сражаться, даже звать на помощь — не могу. Единственное, что мне оставалось, наблюдать за тьмой. Тело еще сопротивлялось. Следить за поединком было даже интересно, и постепенно я увлекся. В отличие от меня, оно не сдалось. Выискивало резервы. Словно опытный генерал — бросало в бой остатки силы, сжигая себя по частям. Оно боролось за каждый сантиметр, не давая праху проникнуть в сердца.

Два сердца. Жар огня и холод камня. Этот тандем сражался из последних сил. Правое — яростное, будто пламя лесного пожара. И левое — холодное, как каменная глыба, словно ихор древнего ящера. Огненный молот и каменный щит. Сил не было даже на то, чтобы удивляться. И все же откуда у меня эти подарки? Уверен, обычным оборотнем тут и не пахнет. Тьма такого уровня раскатает любого мага в лепешку, а мое тело держится. Отступает, постепенно умирая, но держится. Жаль, что я раньше не узнал про второе сердце. Интересно, оно появилось после путешествия на каменное плато? Впитало силу моего предка? Судя по всему, мне этого уже не узнать. Слишком страшный противник повстречался. Слишком рано. Как вспышка озарения мелькнула мысль — будь я постарше, и смерч бы меня не остановил. Я просто не успел. Не успел…

Если бы на перепаханную поляну вышел посторонний человек, то впечатлений ему бы хватило на всю оставшуюся жизнь. Несомненно, короткую и болезненную. В огромной яме бился в припадке исполинский ящер. Трехметровый хвост, фактически оторванный от туловища, извивался, пытаясь добраться до врага. С каждой секундой рывки становились все судорожней и короче. Тело уменьшалось в размерах. Агония затянула обычно мгновенную трансформацию. Фигура менялась, извиваясь от боли, пока на земле не осталось человеческое тело. Парень.

Выгнутая под неестественным углом шея, переломанные конечности, вмятая внутрь грудная клетка — все говорило, что он мертв. И тем не менее его периодически вздымало волной судорог. Огромное облако тьмы рывками втягивалось внутрь этой изломанной куклы, и та дрожала в такт. Стоило последним щупальцам втянуться, как парень задергался. Будто под разрядами тока, его выгнуло дугой. Выжженные глазницы невидяще уставились в затянутое облаками небо.

— Не успел, — раздался надрывный шепот, и фигура рухнула на землю.

Глава 14

Саша еще только полз к поляне, а Василек уже принялась за дело. Отвлекаться было некогда. Пальцы девушки извивались, словно змеи, сплетая воедино жесты и вербальную магию. Тот случай, когда лишнего не бывает. Девушка выкладывалась по полной, а в голове медленно отсчитывались секунды. В запасе не больше двух минут. Дольше Ящер просто не продержится. Хотя не факт, что выдержит и столько.

— Должен, — успокаивала себя девушка. — Шустрый парнишка.

Успокаивала и не верила. Смерч потрясал воображение. В отличие от Александра, Женя прекрасно видела всю заложенную в него мощь. Как раз тот случай, когда опыт решает все. Потенциал заклинания огромен. В теории, напитавшись людскими жизнями, оно способно взломать даже Печати.

Именно для подобной мерзости и создали сеть над городами. Защита от локального апокалипсиса куда страшней ядерного взрыва. Потому что бомба просто выжигает все на своем пути, а эта мерзость — инструмент. Высасывает чужие жизни и накапливает в себе. Слишком много сходного оказалось между смерчем и сетью Печатей. Лекарство породило болезнь. Женя с ужасом отмечала схожие куски в обоих плетениях. Тот же принцип. Только смерч под завязку напитан кровавой магией вампиров, той самой, что сейчас вплетается в Печати. Сеть «чертей» не способна вытянуть из города все. Новая будет гораздо страшней. Она не оставит в столице ни единого живого организма. Пылесосом вытянет жизнь отовсюду. И отдаст единственной ключнице, породив мага совершенно нового уровня. Или уже Бога?

— Вот сучка! — восхищенно протянула Женя.

Чужая хитрость ее восхитила. Грязное, мерзкое переплетение безумного гения. Ежедневная тренировка позволила Васильку плести несколько заклинаний одновременно. Без участия сознания. Мысли проносились со скоростью спортивного болида:

— Чуть-чуть не успели. Еще пару щитов в клубок. Еще. Браслет туда же — вскрыть и добавить еще несколько плетений. Дармовая сила. Ну и кто так плетет? Дебилы-тестеры. И мы не лучше. Все слили этой стерве. Сами. Своими руками могилу вырыли. Вскрывать куколок надо одновременно. Как консервы. А церковники? Недоумки! Пригрели змею на груди. Неоинквизиция, твою мать.

Внутренний диалог только набирал обороты, когда от поляны донесся оглушительный рев. Мгновения хватило, чтобы оценить обстановку и вынести вердикт.

— Идиот! — припечатала Женя.

Картина и вправду впечатляла. Подавшись вперед всем телом, Ящер словно вызывал врага на бой. Удивительно, но физическое воздействие нашло свое отражение и на магическом плане. Волна силы ударила в вихрь тараном, срывая его с места. «Парень лихо обращается с магией, — вынужденно признала мастер-лекарь, — ничего общего с обычными оборотнями».

— Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка, — не удержавшись, процитировала девушка. Исковерканная за год психика уже не могла без черного юмора. — Выживет — точно препарирую.

И, больше не отвлекаясь, с головой ушла в работу. Словно у опытной пряхи, ее пальцы мелькали, собирая воедино ткань заклинаний. Защитные, атакующие — Женя увязывала их в невероятную гирлянду. Ни один здравомыслящий маг не стал бы городить подобное. Слишком велики шансы подорвать себя. Слишком много факторов приходилось учитывать. Ключница рисковала. Пожалуй, лишь у нее и могло получиться. Даже Граф спасовал бы в такой ситуации. Мастер расчетов и вычислений, он не потянул бы такую импровизацию. Женя смогла. Тренированное тысячами операций сознание сумело увязать все в единую конструкцию. Девушка много раз оказывалась в ситуациях, когда от принятых на интуиции решений зависела чья-то жизнь. Сейчас ей пригодился весь опыт, все хладнокровие до последней капли. Одна минута и пятьдесят шесть секунд.

— Рекорд. — Девушка подняла голову, выдохнула и отпустила заклятие на свободу.

Дрожащие пальцы прошлись по лицу, вытирая струйки липкого пота. Взгляд не отрывался от куколок с магами. Все внимание было сосредоточено на них. Даже раздавшийся в отдалении полукрик-полустон сознание отметило лишь мельком — помочь Саше в одиночку девушка не могла.

— Ну же!

И как бы в ответ на беззвучные молитвы прах начал осыпаться с шаров. Никаких спецэффектов, никакого звукового сопровождения. Все искусство Жени было направлено на эффективность, в ущерб эффектности. Когда решают секунды, становится не до фаерболов и взрывов. Лекарь предпочитала точечные, микроскопически выверенные удары. Она будто бы работала скальпелем. Как в бытность студенткой медфака.

А картина на поляне изменялась стремительно. Магов выбрасывало из ячеек словно катапультой. Одного за другим. Сотканный из света щит защищал их от оставшихся в воздухе крупиц темного заклинания. Выигрывал несколько мгновений, давая прийти в себя. Шлейф праха отнюдь не был безвредным и все так же стремился убить непрошеных гостей. Если бы не вмешательство Евгении, то в живых остался бы только каждый второй. В лучшем случае. Слишком неожиданным оказалось освобождение. Но продуманное до мелочей заклинание сработало на «отлично».

Маги медленно просыпались от спячки, помогая выбраться соседям, а Василек не отрывала взгляда от колдуньи, боясь пропустить начало атаки. Эль бездействовала. Все та же неподвижная фигура с медленно раскачивающимися руками. Только в отсутствие воронки заметить движение стало сложней.

— Ну и ладушки. — Распрямившись, девушка зашагала в сторону координатора.

Единственный из всех, тот стоял и ничего не делал. Пустой взгляд мужчины шарил по окрестностям, не останавливаясь ни на секунду. Не слишком воспитанный человек сказал бы, что координатор… впрочем, неважно, что сказал бы невоспитанный человек. Женя определила более точно — шок. И лекарство выбрала соответствующее. Хорошенько размахнувшись, залепила пощечину.

— Очнись. — Второй удар не заставил себя ждать. — Действуй.

Резкие, отрывистые команды гвоздями впивались в сознание, заставляя его работать.

— Граф, что происходит?

— Она присосалась к главным контурам. Все бесполезно, — потерянно шепнул Граф и отшатнулся от очередной пощечины.

На щеке медленно разгорался багровый след от пятерни. Размах у Василька был что надо, да и прием отработан.

— Соберись. Там Сашка сдох ради тебя и твоего выводка. Работай, тварь! — Голос Евгении взорвался от ярости, апатия начальника вывела ее из себя.

Воздух на поляне потрескивал от избытка магии. Колдунья изгибала потоки, отчего растрепанные волосы девушки шевелились как живые. Изорванное платье и пылающие глаза дополняли картину. В древние времена ее, безусловно, отправили бы на костер.

— Давайте пробовать, — пожал плечами Граф.

Было видно, что пощечины почти не действовали. Вместо деятельного, активного начальства перед сверхами стоял сломленный человек. В успех он уже не верил.

— Замкните круг, нагнетайте давление. В любом случае все решится одним ударом. Хотя я и так знаю результат.

— Гад ты! — Евгения понизила голос, чтобы занявшиеся делом маги не слышали. — Заварил и в кусты?

— Ты не понимаешь. Я сам все это готовил. У нее сил больше, чем у всех магов планеты вместе взятых. Она вывернула мою систему наизнанку. — Мужчина тыкал в застывшую фигуру в такт словам. Изо рта вылетали капельки слюны, но всегда опрятный Граф не обращал на это внимания. — Сеть невозможно удержать без постоянного контроля! Я хотел завязать ее на себя и стабилизировать. Этой на контроль плевать. Она вытянет все и пойдет дальше.

— Псих! Ничье тело такого не выдержит. — Девушка не собиралась выбирать выражения.

— Это и не требуется. Хранителю тело не нужно, я бы стал частью города.

— Ты самоубийца. Это понятно. А она?

— Не знаю. — Координатор покачал головой и повторил: — Не знаю. У ее заклятий другие принципы. Я не изучал магию вампиров так глубоко. Там все заемное. — Лихорадочно рассуждая, маг провел ладонями по голове, взъерошивая волосы. — Может получиться. Я собирался брать по чуть-чуть, а она забирает все. Посмотри на нее. Должно порвать пополам, а никаких признаков.

— Сколько осталось времени?

— Я не знаю. Час, два… какая разница? Откалибрует процесс и займется нами. По сути, она уже бессмертная. Сила завязана на тело, но вскрыть такую защиту мы не сможем. Надорвемся. Осушив Москву, она станет…

— Богом, — раздался за их спинами женский голос. — Все верно, Граф. Я рада, что ты очнулся. Было бы обидно не пообщаться напоследок. В конце концов, я откусила от твоего пирога.

— Каюк, — подвела итоги Женя, и маги синхронно обернулись.

Окровавленное тело ведьмы висело в воздухе в расслабленной позе. Уже в эту секунду ее силы хватало, чтобы неосознанно нарушать законы гравитации. А уверенный, спокойный взгляд говорил об одном — это только начало.

Маги сбились в кучку, пытаясь укрыться за щитом. Чем меньше его площадь, тем легче держать удар. И люди ужимали его, как могли, борясь за каждый сантиметр. Эльвира не нападала, но рисковать никто не собирался. Хотя даже Граф не мог сказать со стопроцентной уверенностью, выдержит ли защита хоть один удар.

Женщина парила в воздухе, перемещаясь вокруг заточенных магов, словно бенгальский тигр вокруг костра. И каждый в эту секунду думал, не ему ли быть первой жертвой. Слишком уж алчным был взгляд колдуньи. Могущество кружило ей голову.

— Не бойтесь. — Протяжный, с присвистом шепот назойливо лез в голову. — Вы не умрете так, как все остальные. Осушить вас было бы слишком просто. Некоторые даже получат право выбора. Сильнейшие. Мне нужны жрецы, и «черти» подойдут на эту роль лучше других. Четверо.

Женщина вела себя очень странно: лихорадочный блеск глаз, нарушенная координация. Ее тело сбоило. По нему то и дело пробегали волны трансформаций. Волосы постоянно меняли длину и цвет. Кажется, даже рост и комплекция слегка «гуляли». Проходя сквозь женщину, сила корежила все на своем пути, хотя болезненных ощущений это не доставляло. Судя по голосу, все было наоборот — Эльвира едва не билась в экстазе.

— Оставь город в покое, и ты получишь своих жрецов, — раздался из толпы мужской голос.

И ответ не заставил себя долго ждать. Глаза ведьмы сузились, и она без раздумий прыгнула вперед, с размаху хлопнув по щиту раскрытой ладонью. Невидимая доселе защита приняла на себя весь удар. Прогнулась, затрещала, но выдержала. В толпе раздалось несколько стонов. Оплеуха оказалась чудовищным по силе заклинанием.

— Мальчики, не ставьте условия, мы в разных весовых категориях. — Женщина ласково улыбнулась. — Но в порядке исключения я все же постараюсь объяснить, что происходит. Я не сумасшедшая, и лишние смерти мне ни к чему. Проблема в том, что город должен умереть. Медленно тянуть из него силу, как собирался ваш Граф, — не вариант. Только смерть всех жителей позволит переродиться. Вы забыли, что основное правило вампиров гласит: хочешь стать сильней — убивай. Я убью, это не обсуждается.

— Тогда о чем разговаривать? — устало сказал Граф. — Предателей среди нас нет.

— Пафос убери, мне есть что предложить. Свою жизнь вы не цените, но у каждого есть семьи. Они будут моим подарком. Решайте. Я подожду. Бог должен быть терпелив. У вас есть минут пять на размышления. Мне нужны четверо.

Не обращая внимания на выкрики, женщина отошла в сторону и снова закружилась в танце.

Нет смысла описывать то, что творилось в этот момент под щитом. Напряженная тишина, взаимные опасения, борьба с совестью и честью. Перед каждым из магов встала проблема выбора. Тот случай, когда не бывает однозначно правильного решения. Как и однозначно неверного. Осудить предателя, спасающего семью ценой своей свободы. Кто способен на такое?

— У меня дочка маленькая, мужики. Я не могу иначе. Простите, — первым решился один из ключников.

Он шагнул прямо сквозь барьер, снимая защиту и отдавая себя в руки Эль. Не оглядываясь, мужчина зашагал на другой конец поляны. Колдунья, казалось, не обратила внимания на свою первую победу. Маленькую победу на пути к величию. Только тень улыбки промелькнула на ее лице и тут же пропала. Ведьма получала истинное удовольствие.

— Я жить хочу, а такая смерть бессмысленна. Прощайте, — произнес еще один и вышел наружу.

Следом за ним молча шагнула девушка. Семенящей походкой парочка проскочила разделяющее пространство и встала рядом с первым. Втянутые головы и скрюченные фигуры явно показывали, что предательство далось им с трудом. Медленно тянулись секунды, а четвертого все не было. Люди растерянно, с какой-то надеждой переглядывались, словно просили друг друга выступить вперед и лишить их мучительного права выбора.

— Давайте ей засадим, а? Сил уже нет.

— Нельзя! — отрезал Граф. — Ждем.

— Время вышло, — внезапно произнесла Эльвира, и маги ответили ей вздохом облегчения. Странно, но на их лицах стали проявляться улыбки. Будто с души каждого свалился тяжелый камень. Осмотрев добровольцев, женщина хмыкнула:

— Трое. И не самые слабые. Отлично. Вы не пожалеете. Остальное стадо умрет в мучениях. Считайте это наказанием за недобор.

— Рискни здоровьем, дура, — из толпы донесся жизнерадостный голос, у кого-то наступил «отходняк». — Ты еще не бог. Пока жив город, ты — всего лишь сильный маг.

— Мучения некоторых будут очень долгими, — не меняя тона, добавила девушка и подошла к щиту.

Ладони опустились на экран, вызывая мучительные гримасы на лицах магов.

— Чуть не забыла. Последний вопрос. Граф, что вы сделали с моим питомцем? Был такой замечательный смерчик, а теперь нету. Обидно.

За координатора ответила Евгения. Указав рукой за спину колдуньи, она произнесла:

— Похоже, твоя мерзость сменила владельца. Вон туда глянь, сама все поймешь.

Троица предателей дернулась в сторону, пропуская укутанную во тьму фигуру. Вечноголодное заклинание рвануло к ним, но, повинуясь движению хозяина, неохотно вернулось на место, и обнаженное тело Ящера снова скрылось в клубах праха. Человек шел с закрытыми глазами, но все чувствовали, что его взгляд, не отрываясь, буравит колдунью. Ящер целеустремленно ковылял вперед.

— Это что за зверушка? — склонив голову набок, спросила Эль.

Едва заметное движение ладони, и к Саше устремился десяток жгутов, сотканных из мрака. Длительное общение с нежитью наложило свой отпечаток, поэтому арсенал заклинаний Эльвиры не отличался разнообразием. Василек отчетливо слышала, как хрустнули зубы координатора. Как и он, девушка прекрасно понимала, что шансов у парнишки никаких. Сила, вложенная в заклинание, способна раскрошить в песок средних размеров гору. Каково же было ее удивление, когда удар расплескало о грудь даже не сбившегося с шага юноши. Комок разлетелся на мириады черных снежинок, которые тут же присоединились к клубящемуся вокруг Ящера облаку. Стоящую неподалеку троицу предателей швырнуло на колени.

Колдунье понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя от потрясения. Затем Эльвира взорвалась заклятиями: копья, плети, сетки из тьмы и мрака, но Александр шел как ни в чем не бывало. Словно не в силах поверить в реальность происходящего, Эльвира продолжала бомбардировать его со всех сторон.

Десятой доли вложенных сил хватило бы для уничтожения столпившихся за щитом «чертей». Скрипя зубами от натуги, одаренные пытались отвести в сторону последствия магической дуэли, а парень будто и не замечал прямых атак. Лишь когда между противниками осталось всего несколько метров, Эльвира попыталась удрать. С визгом рванув в сторону, девушка дернулась и захрипела. Ладонь Ящера надежно зафиксировала ее горло.

— Глазам не верю! — сказал Граф. — Он прошел защиту. Просто прошел. Невредимым.

Действительно, Саша с головой погрузился в черноту и остался в живых. Тьма становилась плотней, скрывая магов в непрозрачном коконе. Дергающаяся в клещах захвата девушка и молодой парень постепенно исчезали из виду.

— Идиот. Он ее душит! Почему не бьет магией? Ей уже почти плевать на это тело!

— Оборотень. Самоучка, — сжимая кулачки, бросила Женя. — Ни хрена не умеет.

Темень сгустилась до такой степени, что всякая видимость пропала. В клубах общего мрака было невозможно разглядеть хоть что-нибудь. Кто-то из магов ругнулся и выдохнул:

— Черт, а я уж было начал надеяться. Все через жопу, блин. Даже шваркнуть ее нельзя, защита висит.

И как бы в ответ на этот эмоциональный выкрик из-за щита вытянулась мужская рука. Глухой голос, в котором с трудом узнавался человеческий, с надрывом произнес:

— Бейте. Я проведу.

И Граф ударил. Мгновенно. Словно ждал именно этого. Убрал защиту, вытянул все до последней капли из себя и окружающих. И ударил. Маги падали без сознания, делясь оставшимися крохами, выжимая, выдавливая свою суть в последнее заклятие. Тонкая, сжатая до невозможности молния сорвалась с руки координатора и вонзилась в выставленную ладонь. Выжигая мясо до костей, заклятие втянулось под щит.

Глухо бухнуло. От взрыва заложило уши. Люди валялись на земле, открывая рты, как выброшенные на берег рыбы. Не хватало кислорода. Реальность сходила с ума от невероятных перепадов. Взбесившаяся магия рвала ее на части. И только шар из праха в центре поляны оставался незыблемым.

Граф до исступления всматривался в темноту, пытаясь разглядеть происходящее за пологом. Защита колебалась. Увидеть что-либо было почти невозможно, но у мага получилось.

— Уходит! — лихорадочно зашептал Граф, шаря по одежде. — Где же он? Держи ее, Ящер. Не пускай. Держи!

Выхватив из кармана узкий, отливающий алебастром стилет, координатор, не теряя ни секунды, вонзил лезвие себе в грудь.

— Успел.

Удовлетворенная улыбка еще не успела появиться на губах, как тело координатора взорвалось мириадами белоснежных светлячков. Одновременно с ним лопнул и шар мрака, рассыпая вокруг осколки тьмы. Перемешиваясь в безумном танце, они поднимались в небо, зажигая над Москвой иллюминацию. На несколько мгновений гигантская сеть — детище гениального мага — стала видна всей столице.

А на земле осталось изломанное тело молодого парня с выжженными тьмой глазами.

Эпилог

Кабинет Власова. Двенадцать часов спустя

— Дальше. Говорите, чтоб вам пусто было. Почему я из вас клещами все вытягиваю? Что с сетью? Где Граф? Что с пацаном? Четко, внятно, по полочкам!

Генерал-лейтенант уже битых десять минут пытался вытрясти из подчиненных хоть какую-то информацию. Те мялись, но выдавать на-гора неподтвержденные данные не торопились. Раздавшийся стук в дверь спас магов от очередной порции начальственного гнева.

— Кого там черти принесли? — рявкнул Власов.

— Владимир Николаевич, можно?

Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Женя-Василек. Небрежным жестом поправив сбившуюся челку, она произнесла:

— Я только что от аналитиков. Закончили последние расчеты. Ознакомьтесь. — Девушка протянула папку.

— Читала? Вот и рассказывай. У меня от их писанины скоро глаза вылезут. Крючкотворы. Только нормальным, человеческим языком. Без дурацких формул и уравнений.

— Как скажете. Самое главное — сеть устояла. О повреждениях говорить рано, но тестовые замеры показывают, что отклонения минимальны. Вмешательство Эльвиры стоило жизней полсотни магов, пары тысяч армейцев, двух десятков горожан. Тысяч, — уточнила девушка. — В основном людей со слабым здоровьем. Также погиб координатор.

— Граф точно умер? — Опытный генерал видел, как замялась на последней фразе Евгения, и не преминул уточнить.

— Не точно. Если судить по последнему разговору, Быков собирался провернуть то же, что и колдунья. Только без массовых смертей. Видеозаписи дают возможность предполагать, что он добился желаемого.

— Жень, брось этот казенный язык. Как будто я не знаю, когда ты на него переходишь. Я ж тебя как облупленную… Ты что думаешь? Мысли, мнения, предположения?

— Сложно, Владимир Николаевич.

— А ты попытайся.

— Граф ушел в сеть. Вероятней всего, вместе с колдуньей. Новая сущность, а-ля хранитель города. Или хранители, но тогда нам придется туго. Если Ящер удержал Эльвиру — все проще. Хотя Быков оказался тем еще козлом.

— Жень, я тебя прошу. Ладно, передай мозгоклюям — пусть работают. Мне нужна уверенность.

— Хорошо, Владимир Николаевич.

— По вампирам сводки есть? Как там личинки поживают?

— Кордон устоял. Хотя большую часть армейцев потеряли именно там. Эти твари оказались совершенно безмозглыми — одни инстинкты: жрать и размножаться. Увидел — напал, никаких хитростей. Двенадцати часов карантина, я считаю, вполне хватит, чтобы с уверенностью утверждать, что погибли все. Поисковые группы отправлю сразу, как только высвободятся ресурсы. Людей не хватает, даже с учетом вернувшихся из Исландии.

— Вампиры? — задал следующий вопрос Власов.

— Бегут из города. Лидеры сворачивают удочки и расползаются по норам. Боюсь, нас ждет партизанская война. Многие из них хотели бы вернуть положение вооруженного нейтралитета, но после кинотеатра это невозможно. Кадры с комментариями разошлись по планете как горячие пирожки. Журналюги смакуют подробности, а народ выходит на тропу войны. Вот отдельная сводка с цифрами, так будет проще разобраться. Мое мнение — проблема временно отошла на второй план. Кровососы затаятся, пока не залижут раны и не восстановят численность.

— Отлично. Что-то я еще хотел уточнить. А! Что там с парнем этим? Ящером.

— Кома, — помолчав, уточнила девушка. — Медики разводят руками.

— Какие медики? Ты же сама — мастер-лекарь. С каких пор тебя интересует чужое мнение?

Девушка пожала плечами. Уточнять, что в груди у парня вместо одного сердца бьется три, она не спешила. В конце концов шутка про препарирование должна остаться только шуткой. Если начальство узнает, чем тянет от последнего источника, то Александру грозит немедленная эвтаназия. Тьма проникла в саму суть парнишки, но Евгения недаром была лучшей в своем роде. Унюхать эту мерзость она смогла. Осталось только вытащить ее наружу. И уничтожить. Кулачки Жени-Василька в который раз за день сжались до белизны. Отдавать парня без боя она не собиралась.

План провалился. Крыша понял это еще вчера. Задание он выполнил от и до, и Москва запылала. Вампиры сцепились с магами, как псы с волками. Многие бежали, но хватило и оставшихся. Хаос у нежити в крови. Помнить эту бойню будут многие столетия. Крыша приосанился, но тут же сдулся, как воздушный шарик. Помнить будут, а толку? Все насмарку! Контакты с Хозяином оборвались: телефоны молчат, квартиры пустуют. Полный провал.

— Зажарили «черти» Хозяина, — хохотнул вампир. — Не помогла тебе маскировочка, сучонок. Рожу похабную спрятал, а за жопу все равно взяли.

Как ни странно, но настроение у кровососа было приподнятым. Во-первых, он еще жив, а во-вторых, избавился от кабалы. Несмотря на радужные перспективы сотрудничества, вампир очень живо ощущал удавку на шее. Ночью ощущение пропало.

План возвышения в Клане, конечно, провалился. Если можно назвать провалом тот факт, что его подставили. С этого дня Крыша стал персоной нон грата. Очень мягкий термин для того, за кем охотится вся нежить планеты. И это только начало, церкви и магам его сольют в ближайшие часы. Можно не сомневаться. Слишком много собак на него повесили.

Кадры из разрушенного кинотеатра разошлись повсюду. И мир взорвался. Люди взбесились, словно наступила третья мировая. Вампиров убивали везде. Умелая режиссура и комментарии ведущих, интервью с родственниками пропавших без вести — мировое сообщество жаждало крови. Даже демократическая Америка — столица толерантности, даже она выдала лицензию на отстрел кровососов. Нескольким особо рьяным защитникам толпа намяла бока прямо в зале суда. Выпустив пар, люди разошлись по домам, спокойно вооружились серебром и вышли на охоту. Днем.

Глупая затея внезапно обернулась хорошо спланированной акцией. Церковь оказалась очень серьезной организацией, которую почему-то никто не воспринимал всерьез. А она очень плотно разрабатывала сородичей, не гнушаясь идти на компромисс с магами. Информация шла потоком. За голову нежити платили хорошие деньги, и вампиров принялись методично вылавливать. Жертв среди охотников было очень много, но странным образом людей это не отпугивало. Скорее, наоборот. Обретя видимое воплощение врага, человечество принялось с удовольствием его уничтожать.

Не сдержавшись, Крыша сплюнул на пол. Кровавое пятно украсило дорогой персидский ковер. Выжить в наступившем хаосе будет тяжело, но вампир не привык сдаваться. Как уже говорилось, тварью он был крайне живучей. Именно неразбериха позволила пережить первые часы, когда Никифор искал виноватых. Чтобы выжить, Первому был нужен козел отпущения — тот, кто начал бойню в кинотеатре. Крыша понимал, что эту роль придется играть ему. Стоит попасть в руки немертвого правосудия, и песенка спета. Выбить из него признание — дело техники. В отличие от мирового суда, вампиры высоко ценили сведения, полученные под пыткой. Специальные заклинания позволяли с высокой точностью определить правдивость любых показаний.

И все же шанс оставался. Москва бурлила, а Никифор искал и прятался одновременно. В таких условиях выбраться из столицы нелегко, но возможно. Нужна наличка, нужны документы и сила. К убежищу пришлось прорываться через церковных ищеек, а пить их кровь — себе дороже. Благо, в запасе оставался Салех. Тот самый ключник, над которым так трясся Хозяин. Недаром накануне заварушки Крыша самолично перетащил его в новое убежище. Гибель Хозяина развязала вампиру руки, трогать сверха раньше срока было строго запрещено. Что-то там на него завязано.

— Развязалось, мля. Нет теперь правил.

Пальцы отстучали цифры на кодовом замке саркофага. Тяжелая дверь сдвинулась в сторону, открывая доступ к телу мага.

— Готовься, Салех, закончились твои мучения, — произнес вампир и замер.

Салех был мертв. Остекленевший взгляд и окоченевшее тело не оставляли и тени сомнения.

— Вот ты тварь! — в сердцах ругнулся Крыша.

Негромкое позвякивание было ему ответом. Резко обернувшись, вампир успел заметить, как из темноты подземного тоннеля, слегка подпрыгивая на брусчатке, выкатилась связка ребристых гранат.

— Дверь забыл закрыть, — растерянно добавил он.

Всем известно, что способности вампиров завязаны на чужую силу. Заемную. Кровь дарит им могущество, но без нее нежить быстро слабеет. Волков выслеживал вампира больше суток, прекрасно зная об этой милой особенности. Он не вмешался, даже когда немертвый пробивался через кордоны церкви. Следил и ждал, когда его приведут к логову.

Это правда, что у оборотня нет шансов в прямом столкновении с сородичем. Вот только не было никакого прямого столкновения. Взрыв нафаршировал обескровленного вампира серебром. Осколки рикошетили от стен, впиваясь в мертвую плоть и выжимая последние силы. Крыша рванул в сторону, когда в спину ему ударила первая очередь из автомата. Навалившись всем телом на массивную дверь, вампир попытался отсечь преследование. Но было поздно. Прицельные выстрелы легко пробили остатки его щитов и, перебив сперва правую, а затем и левую ногу, швырнули на пол. Волков хладнокровно расстреливал нежить издалека, не рискуя подходить ближе. Словно в тире, он менял обоймы и давил на спусковой крючок. Чтобы Крыша перестал двигаться, пришлось выпустить три полных рожка.

Истерзанный огрызок меньше всего напоминал человека, и тем не менее он все еще шевелился. Крыша получил свое место в Совете не за красивые глаза. Даже сейчас он мог восстановиться, попади ему в руки беззащитный человек. К его несчастью, майор прекрасно знал, как надо убивать вампиров. Емкость с бензином кувыркнулась в воздухе и, разлетевшись от выстрела, залила немертвого с головы до ног. Живой факел вспыхнул, наполняя комнату вонью горелого мяса.

Нежить горела долго. Все время порывалась куда-то ползти, что-то орала. Несколько пуль попали в горло, практически оторвав голову и сделав речь нечленораздельной, но Волков с удивительным вниманием слушал своего умирающего врага. Сложно сказать, что творилось в душе оборотня. Майор стоял молча, наблюдая за чужой смертью опустощенным взглядом. Крыша перестал шевелиться, а спустя мгновение его тело рассыпалось в прах. Обессиливший Волков привалился к грязной стене и медленно сполз вниз.

Месть свершилась.

Майор еще долго сидел бы на полу, бессмысленно прожигая взглядом потолок, если бы не стон. Посторонний звук заставил его встрепенуться. Перезарядив обойму, Волков осторожно двинулся вперед, поводя перед собой дулом автомата. Голос раздавался из-под опрокинутого взрывом саркофага:

— Помогите выбраться, меня прижало. Эй! Кто-нибудь. Есть кто живой?

— Ты кто?

Майор ткнул дулом в придавленную массивной дверцей пятерню. В ответ ладонь заскребла по полу.

— Салех. Маг тринадцатого отдела. Помогите! Больно. Я задыхаюсь.

— Ключник?

— Да-да. Ключник. Восьмая Печать. Меня эта тварь захватила вместе со своей бандой. Не знаю, сколько я тут пробыл.

— Помню тебя. Два месяца тебя держали. Сейчас, погоди. Вытащу.

Волков ухватил саркофаг за бок и, натужно выдохнув, перевернул. Внутренняя сторона гроба была щедро покрыта серебром.

«Отличная тюрьма для любой нежити», — успел подумать Павел, перед тем как его отшвырнуло в сторону.

Нападение было таким внезапным, что тренированный оборотень не успел заметить, кто его атаковал. Удары сыпались со всех сторон. Они пробивали любые блоки, сбивали концентрацию и не давали перекинуться. Единственный раз удалось толкнуть нападавшего в попытке разорвать дистанцию. Успех оказался последним. Рванув вперед, противник вмял перевертыша в стену, ломая руки и ребра. Длинные клыки вонзились в шею и принялись тянуть жизнь.

Довольно урча, Салех насыщался, легко пресекая любое сопротивление. Впрочем, Волков уже переставал дергаться. Несколько мгновений — и глаза оборотня закатились. Он потерял сознание.

Когда бывший ключник закончил с майором, от того осталась лишь иссушенная мумия. Опустевшее тело не интересовало Салеха, и он брезгливо оттолкнул его. Голод не утихал, заставляя мужчину оглядываться в поисках чего-нибудь съедобного. Оставшийся после Крыши пепел его не заинтересовал, а вот дорожный рюкзак вампира сразу привлек внимание. Вспоров крепкую ткань ударами когтей, Салех достал небольшой сверток. Личинка Эль. Низший демон, воплощение безумных замыслов колдуньи. Украшенная когтями ладонь сжалась вокруг куколки. Словно из тюбика с зубной пастой, наружу брызнула зеленоватая жидкость. Довольная усмешка возникла на губах Салеха.

— Прости, но конкуренция мне не нужна. Даже такая примитивная.

Удлинившиеся зубы впились в куколку, отбирая жалкое подобие жизни. Последнее творение Эльвиры прекратило свое существование. Чувство насыщения так глубоко захватило вампира, что он просто не заметил сгущающегося за спиной мрака, из которого медленно формировалась женская фигура.

Content

Артем Аркадьевич Михалев
Московская магия. Первая волна

Прелюдия 1

Прелюдия 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог