Валерий Афанасьев

Арт

1

Масляные лампы отбрасывали неровные блики на стены таверны и столы, заставленные едой, меняя выражения лиц веселящихся завсегдатаев и редких людей, заглянувших сюда случайно. Выражения эти были порой весьма причудливы. Надеюсь, это объяснялось игрой света, нельзя же смотреть так странно на окружающий тебя мир.

— Хозяин, еще пива! — проорала компания за крайним к выходу столом, дружно затянув бравую застольную песню.

Пиво было подано. Расторопная служанка фланировала по залу, уворачиваясь от желающих шлепнуть ее по заду. От чего траектория ее движения выписывала изумительные по замысловатости кривые. Как при этом она умудрялась не расплескать содержимое больших глиняных кружек, оставалось большой тайной, известной лишь ей одной.

За столом в ближнем от входа углу слышался мерный стук игральных костей, время от времени прерываемый возгласами досады или восторга.

— Я точно говорю, дело верное, — один из завсегдатаев пытался всучить подвыпившему небогатому купцу «самую настоящую» карту местонахождения клада. Просил он за карту всего два золотых, клятвенно уверяя, что сокровища, к которым она ведет, бесценны.

Все как обычно, для трактира среднего пошиба — рабочие будни.

Вся это суета, казалась, не касалась невысокого человека лет тридцати, устроившегося в полутемном углу и обводящего зал внимательным взглядом. Немного грустная улыбка прилипла к лицу незнакомца — царящая вокруг суета не могла оторвать его от размышлений.

Не изменило его выражение лица и событие, вмиг переменившее царящую в трактире атмосферу.

— Стража!

Это слово заставило притихнуть крикунов. По крайней мере, примолкли те, кто был достаточно трезв, чтобы осознать, что шум и крики надо на время оставить.

Суровый десятник под два метра ростом закрутил ус и прошел к стойке, а за ним и человек пять сопровождающих его стражников.

— Как дела, Сурок?

Хозяин кабачка заискивающе улыбнулся. Десятник Бонкр был из бывалых воинов, участвовавших не в одной битве на рубежах империи. Утихшие на время сражения заставили многих из ветеранов искать новое применение своим способностям. Боевые легионы расформировывались.

— Все хорошо, эр Бонкр, — поспешил заверить кабатчик.

— Дай ребятам десяток кружек пива. Горло засохло, пятый час в патруле.

— Сей час, эр. Пиво за счет заведения.

Кабатчик отодвинул в сторону бочку, наливая пиво из той, что стояла за ней.

Бонкр сделал едва заметный жест и молодой стражник, прихватив кружки, направился к столу… К тому столу, за которым расположился одинокий путник.

— Эй, бродяга, проваливай отсюда.

Колючий взгляд незнакомца на секунду сверкнул подобно выпаду рапиры, но спорить путник не стал.

— Эр, — немного саркастически произнес путник и начал неторопливо подниматься, опираясь на стол.

Видимо, нотка сарказма не понравилась стражнику. Поставив кружки с пивом на стол, он резко хлопнул, ударяя незнакомца по руке. Точнее, по тому месту, где только что была рука незнакомца.

Стражник взвыл, тряся отбитой об стол рукой.

— Ах ты, гад! Руки убирать?!

Путник стоял, все так же саркастически улыбаясь. Суета этого мира, казалось, не касалась его. Народ замер, ожидая неминуемого продолжения, но вышло оно не совсем таким, как многие ожидали.

Вопреки предположениям, кулак стражника не долетел до улыбающегося путника, наткнувшись на неожиданную преграду. Десятник Бонкр стиснул железной хваткой руку своего стражника. Но смотрел он не на него. Бонкр смотрел на путника. Недоверие на его лице постепенно сменялось удивлением.

— Арт?!!

В улыбке незнакомца на несколько секунд стало чуть больше теплоты.

Неугомонный стражник второй рукой выхватил меч. Зря он это сделал. Удар пудового кулака Бонкра смел его, отправив в угол вместе с частью стойки.

Один из стражников рванулся вперед, но был остановлен товарищем постарше.

— Бонкр, раньше ты не бил своих.

— Я смету с пути каждого, кто попробует ударить этого человека, — кивнул десятник в сторону путника.

Стражники зашумели, переговариваясь.

— Как дела в столице, старина Бонкр? — молчавший до сей поры незнакомец, наконец, заговорил.

— Арт! Где ты пропадал!?

— Дела, — путник грустно улыбнулся.

— В столице твориться сущая неразбериха. Лионелла уехала в загородный замок, всем заправляет этот выскочка Торин.

— Куда катится наше королевство.

— Арт, в столице несколько тысяч ветеранов, скажи только слово и мы разметаем дворец по камню.

— Ты преувеличиваешь, старина. И потом, ты на службе.

— Скажи, и я уволюсь. Ты исчез, никому ничего не объяснив. Война закончилась, наш легион распался.

— Так, говоришь, ветераны помнят меня? Приятно было услышать.

— Помнят. Такое трудно забыть.

— Удачи, Бонкр. Может, еще встретимся.

Десятник на секунду отвернулся, привлеченный шумом у двери, когда его взгляд вернулся на место, там уже никого не было.

Шум привлек внимание не одного только Бонкра. Как ушел путник, не заметил никто. Лишь хлопнувшая через секунду дверь запасного выхода могла что-то сказать.

— Кто это был, Бонкр? — подошедший стражник из тех, что возрастом постарше, с опаской дотронулся до плеча десятника.

— Ты что, Мидл. Это же сам Арт!

— Тот самый?!

— Тот самый!

— Я не знал, что ты служил под его началом. Наверное, ты многим ему обязан?

— Поверь не малым.

— И все же, Бонкр…. Я понимаю, должно быть, ты обязан ему жизнью. Но все же…. Ты, в самом деле, готов был оставить службу?

— Службу? Да я жизнь за него отдам не задумываясь. Он не только спас мою шкуру. Я обязан Арту гораздо большим. Он позволил мне почувствовать себя человеком. Поверь, это многого стоит.

— А до того ты кем был? — спросил недоверчиво Мидл. — Все мы человеки.

— Эх, тебе не понять. Человек — это тот, кто может прямо смотреть в глаза своему отражению в зеркале. Так Арт говорил.

— Чудно это, — проговорил Мидл. — Мы пиво пить будем?

— Будем. Чего уж теперь.

Стражники разобрали кружки, усаживаясь за свободный стол.

— Скажи, Бонкр, а почему Арт выглядит так неброско? Что он делает в столице в таком виде?

— Если бы я знал. Чудной он, Арт. Но лучшего генерала я не встречал. Наш легион не проиграл ни одного сражения под его командованием. Чувствую, в столице назревают большие перемены.

Через сутки новость о том, что в городе появился Арт, разнеслась по всей столице, заставив ее зашуметь, как разворошенный улей.

Арт был одним из самых удивительных людей королевства. В свое время дослужившимся от рядового до генерала и командира легиона. Он был приближен ко двору, но оставался прост в общении и узнаваем среди легионеров. Никто не вызвал такого количества споров и предположений. До той самой поры, пока не исчез два года назад при таинственных обстоятельствах. Исчез, чтобы появиться в скромной таверне в образе небогатого странника.

2

Солнце клонилось за горизонт. Цикады оглашали окрестности продолжительными трелями, хорошо слышимыми на окраине столицы. В центре такой тишины не бывает. Там город не засыпает полностью, жизнь лишь снижает темп, как огромный корабельный двигатель, переходящий на холостые обороты. Тишина не доползает до центра большого города. Иное дело окраины. Поздно вечером здесь наступает относительная тишина, нарушаемая лишь пением птиц да стрекотом цикад. Хорошо.

— Эр Арт, желаете еще чаю?

Арт обернулся навстречу подошедшему хозяину дома и доброжелательно улыбнулся.

— Лодик, сколько раз я просил, не называй меня эр. В твоем саду замечательно дышится, и чай ты завариваешь замечательный.

— Спасибо. Все, что мне остается, это пить чай и слушать пение цикад по вечерам.

— Это не так плохо. Ты не находишь?

Лодик неопределенно пожал плечами, что можно было понять и как согласие и как нежелание спорить.

— Вот скажи мне, как ты умудряешься оставаться в курсе самых последних новостей, если слушаешь лишь пение цикад?

Арт прищурился, хитро улыбаясь, и Лодик рассмеялся, поняв что его нехитрая игра для гостя не секрет. Впрочем, он и не делал секрета из своей осведомленности о последних столичных новостях.

— Слухами земля полнится.

— И что нового слышно?

— Тайная стража перевернула полгорода. Ищут какого-то самозванца, — Лодик вдруг стал необычно серьезен. — Арт, ты был неосторожен. О твоем возвращении в столицу говорят уже несколько дней.

— Пустое, дружище. Людям нужны темы для разговора. Ты уверен, что ищут именно меня?

— Вот, — хозяин дома протянул своему гостю выполненный на скорую руку, но вполне узнаваемый портрет. — Если сомневаешься в сходстве, посмотри в зеркало.

— А что, — Арт отодвинул портрет на вытянутые руки, внимательно рассматривая его, — в тайной страже неплохие художники.

— Сыщики там тоже неплохие.

— Если ты хочешь, я съеду прямо сегодня, — предложил гость.

— За кого ты меня принимаешь?! Я беспокоюсь о тебе.

— А твоя племянница?

— Тайда? Сегодня же я отправлю ее к родственникам в провинцию.

Арт с сомнением покачал головой. Хотя отослать Тайду в провинцию, было хорошей идеей. Ее жгучие взоры и томные вздохи не оставались для Арта не замеченными, хотя он пытался создать именно такое впечатление, не желая давать девушке ложную надежду.

Увы, ее взгляды не трогали его чувства. Поселившаяся в душе тоска, лишь приглушенная со временем не оставляла места для любви. Заводить же интрижку с племянницей своего старого друга, Арт считал недостойным.

— Так что там с поисками? — вернулся Арт к интересующей его теме.

— Объявлено, что разыскивают самозванца, выдающего себя за прославленного генерала.

— Самозванца? — Улыбка Арта была горькой. — Это определенно про меня.

— Брось, Арт! Уж я-то знаю, если кто и имел право стать маршалом, так это ты!

— Право? Что есть право, старина? У правящего дома на это были совсем другие взгляды.

— Я тебе говорил и повторю еще раз. Лионелла не причастна к тому покушению.

Арт с сомнением покачал головой: «Не знаю, старина, не знаю. Все выглядело именно так».

— Я тебя уверяю, это проделки канцлера.

— А Лионелла? Скажешь она совсем не при чем?

— Лионелла — глупая девчонка.

Арт улыбнулся чуть более весело.

— Как же так, уважаемый Лодик? Где твои верноподданнические чувства?

— Чувства при мне. Вот только с подданством творится Сэт знает что. Не получить бы нам новую династию.

— Даже так?

— Канцлер сейчас в большой силе. Лионелла, наоборот, теряет свое влияние.

— Как? Неужели гвардия может перейти на сторону канцлера? — удивился гость.

— Гвардия хочет получать жалование, а канцлер сосредотачивает денежные потоки в своих руках. Части, состоящие из людей, лично преданных Лионелле, постепенно расформировываются.

— А маршал Фонтен?

— Старик здорово сдал за последнее время. Арт, может, ты вернешься? Я имею в виду официально.

— Ты же слышал, я объявлен самозванцем.

— Для канцлера, но не для тысяч легионеров, которые тебя знали.

Арт погрузился в глубокие раздумья. Лодик старался ему не мешать. Он безмерно уважал своего более молодого товарища. Молодого по физическому облику. Иногда Лодику казалось, что его друг намного старше его самого.

— Ты уверен, что это необходимо?

— Лионелле требуется поддержка. Если это что-то для тебя значит.

— Что значим мы для нее? — Арт хотел бы сказать «я», но предпочел высказаться более размыто.

— Кто знает…

— В последнем нашем разговоре Лионелла дала понять, что мы с ней далеко не ровня. Далеко.

— Ты хотел сравняться с королевским родом? — Лодик прищурился.

— Кто измеряет равенство? У кого в руках эта рулетка? Ты меня знаешь, Лодик, амбиции не для меня. Хотел ли я сравняться с королевским родом? Нет. Я никогда не стремился на вершину. Я и в генералы то подался потому, что был нужен людям, которые в меня поверили. Что до меня, то сейчас я себя чувствую ничуть не хуже, чем тогда, когда был генералом. Даже лучше. Тогда я не мог рассчитывать на такой чай.

Хозяин дома улыбнулся польщенный этой похвалой.

— А как же карьера?

— Сущие пустяки. Если такая мелочь, как отсутствие должности, может выбить нас из равновесия, то грош нам цена. Нельзя позволять внешнему слишком сильно влиять на наше внутреннее мироощущение. Да ты и сам не слишком стремишься к высоким постам.

— Я уже далеко не молод. У меня есть дом, вот этот сад. Мои посты в прошлом.

— И мое генеральство тоже. Тогда я был нужен.

— А теперь?

— Война закончилась. Что касается правящего дома, то я не желаю служить тем, кто испытывает ко мне презрение.

— Лионелла слишком молода. У нее еще будет шанс, чтобы поумнеть. Старый король относился к тебе с большим уважением. Пока был жив.

— С тех пор многое изменилось.

— Может быть, даже больше, чем ты можешь предполагать. Я уверен, Лионелла сожалеет о твоем исчезновении.

— Ой, ли?

— А ветераны? Многие не у дел. Кто-то устроился в стражу, но таких меньшинство — стража не резиновая.

— И что ты предлагаешь?

— Ты же не оставишь все как есть? Для чего-то ты появился в столице.

Арт не хотел разочаровывать своего друга. Для чего он появился в столице? Если бы он знал определенно. Старая обида лежала на душе тяжелым грузом. Два года, проведенных в странствиях, не смогли заглушить ее. На что он рассчитывал? На то, что Лионелла изменилась? Пропасть между ними слишком велика. Как он мог расценить улыбки и любезность? В последнем разговоре Лионелла все расставила на свои места. А вскоре после этого к нему подослали убийц. После еще не значит вследствие. Но все тогда складывалось не в пользу Лионеллы. Арт предпочел исчезнуть, растворившись на просторах империи. Искали ли его? Искали генерала. На коне и с эскортом. Но не одинокого путника, путешествующего пешком и в скромных одеждах.

— Как есть? Как есть, все не останется в любом случае. И ты это понимаешь не хуже меня.

— Поэтому и спрашиваю. Мне очень не нравится то, как ведет дела канцлер. Если кто-то и мог бы выступить против него, так это ты.

— Развязать междоусобицу? Это не для меня.

— Междоусобица все равно развяжется и времени до нее не так уж много. Лионелла неспроста покинула столицу. Загородный замок королей не так-то просто взять штурмом.

— Думаешь, до этого дойдет?

— Непременно. Если все пойдет так, как идет сейчас, не пройдет и года, как развяжется междоусобица. Канцлер попытается перехватить власть. Точнее, закрепить свое положение.

Арт помрачнел. Времена предстояли непростые. Что дальше? Бросить Лионеллу? Позволить канцлеру развязать войну за власть? А его бывший легион? Никто не останется в стороне, если в империи запылает гражданская война.

— Что будем делать, Арт? — потревожил его раздумья хозяин дома.

— Делать? Для начала будем думать. У тебя есть верные люди, которые смогут собрать полную информацию о том, что творится в столице и у кого какие настроения?

Лодик воспрянул. Казалось, он сбросил десяток лет.

— Есть. Через несколько дней я соберу все необходимые сведения.

Оказывается, старина Лодик не так уж и стар.

3

Саша Артамонов не выдался ни ростом, ни физическими данными. Нет, он не был ни хилым, ни слабым. По крайней мере, не больше, чем его одноклассники. На физкультуре стоял посредине. В хвосте не плелся, других не обгонял. Учился он тоже средне — вытягивал на твердую четверку по всем предметам, кроме одного. В общем, человек, как человек. Почти обычный. С одним небольшим пунктиком. Было у него одно увлечение — история. Ему он отдавался увлеченно и самозабвенно. Да и может ли быть что-то интереснее? Вот взять, например, Суворова Александра Васильевича, роста он был небольшого (не гренадер), а каких высот достиг. Талант. Талант и целеустремленность. Целеустремленность позволяет многого достигнуть. В истории тому масса примеров. Тем она, история, Саше была и интересна. Школьный курс истории Саша знал на отлично, посещал все возможные факультативы и никогда не упускал возможности пополнить багаж исторических знаний. За что в классе пользовался определенным уважением. Истинная увлеченность всегда заметна окружающим.

Окончив школу, он, конечно же, решил поступать на исторический. И, о игра судьбы, или слепой случай — не поступил. Древний Вавилон — это, пожалуй, было единственное, о чем он не знал. И именно этот билет попался ему на экзамене. Саша доказывал, просил дать ему возможность ответить на другой вопрос. Увы, приемная комиссия осталась непреклонна. «Приходите на следующий год, молодой человек» — таков был ответ.

На следующий год придти не получилось по той простой причине, что несостоявшийся студент был призван в армию и определен на далекий север ближе к полярному кругу рядовым пехотинцем. Где он только укрепился в желании получить высшее образование.

Вернувшись через положенный срок в свой родной город, Александр засел за учебники, пытаясь освежить несколько утраченные знания, и осенью опять отправился в приемочную комиссию.

Саша удивил всех, кто его знал и поступил на языковедческий факультет древних языков. Чем было вызвано такое решение, мало кто догадывался. Страсть к древним языкам, конечно, перекликается с историей. Но не проще ли было поступить сразу на исторический? Саша легких путей не искал и, памятую многочисленные исторические примеры, взялся за дело с должным усердием, что не могло ни сказаться на результатах — институт он закончил с отличием и к моменту завершения его был подающим надежды молодым специалистом. По нашим временам — это немало. Древние языки сейчас не в моде, получить работу по специальности непросто. Саше повезло. Оценив его старания, профессор Мечников пригласил Александра в аспирантуру.

С той поры начались нелегкие будни молодого аспиранта и продолжались они ровно до того момента… Впрочем, об этом подробнее, так как событие это, поначалу незначительное, сыграло в судьбе Саши огромную роль.

— Что Вы думаете об этом, Александр?

Профессор развернул ноутбук так, чтобы Саша мог посмотреть на экран.

Фотографии были сделаны при плохом освещении. Но это полбеды. Фотографии были сделаны фрагментарно, выхватывая куски древней надписи. Ни начала ни конца.

— Тунис? Египет?

— Пензенская область, — профессор выглядел слегка озадаченным.

— Насколько я знаю, ранее ничего подобного там не встречалось.

— Не встречалось. Что и удивительно.

— Может быть, фотомонтаж?

— Все может быть, — профессор сомневался. — Мне прислал эти снимки местный археолог-любитель. Пишет, что обнаружил их на небольшом скальном уступе.

Саша скептически улыбнулся, наглядно демонстрируя свое отношение к происхождению этих снимков.

— Трудно что-то сказать по этим фрагментам.

— Трудно. Как Вы сморите на то, чтобы съездить на место?

— Туда? — Саша вопросительно посмотрел на фотографию, отображенную ноутбуком.

— Да. Я понимаю, что все это может оказаться уткой. Но Вы легки на ногу. Оформим служебную командировку. Быстренько слетаете, глянете, что там к чему…

— Самолетом?

— Самолетом не обещаю. Со средствами в этом году совсем завал.

Ну да, была бы эта командировка в Тунис, нашлись бы и средства и желающие в ней участвовать.

— Поездом? Автобусом? Это ехать не менее двух суток!

Профессор пожал плечами.

— Впрочем, если Вы решительно настроены против?

— Нет, почему же…

Один раз откажешься, в другой могут и не предложить. Скорее всего, это пустышка и глупый розыгрыш, думай профессор иначе, первым помчался бы на вокзал. Несмотря на свой уже немалый возраст, старик был легок на ногу. Скорее всего — пустышка, но проверить надо. В конечно итоге, что он потеряет? Два дня туда, день на то, чтобы убедиться в абсурдности версии о древней надписи, найденной в Пензенской области, и два дня на обратную дорогу.

— Вот и славно. Если что-то интересное, сразу звоните.

Ну да, если там найдется что-то стоящее, мигом слетится куча народа. Саша вздохнул.

— Когда собираться, профессор?

Районный центр, где жил археолог-любитель, был на удивление ухожен. Небольшой городок удивлял чистотой на улицах и приветливостью жителей. Александр нашел требуемый адрес и решительно постучал в калитку.

— Откры-ы-то! Тра-ла-ла! — неожиданно пропел в ответ мощный бас.

Из двери гаража выглянул человек, вытирая руки ветошью. Лицо человека украшала густая вьющаяся борода, придавая его голове форму, близкую к шарообразной.

— Вы ко мне? Проходите! А я, видите ли, решил заняться своим механическим конем, — бородач добродушно улыбнулся.

— Это Вы писали профессору Мечникову?

— Вы профессор?! Рад! Очень рад!

Бородач подбежал и энергично затряс руку Александра, заставив его немного смутиться.

— Нет. Профессор приехать пока не смог. Я его ассистент.

— Замечательно!

Похоже, этот факт нимало не огорчил человека, приславшего профессору снимки неизвестной надписи.

— Александр.

— Проходите в дом. Я сейчас.

Бородач бросил ветошь на верстак и захлопнул гараж, в котором стоял старенький но ухоженный уазик.

— Вы все-таки заинтересовались! Здорово! Жена с дочкой на выходные уехали к тетке, так что я один, — хозяин доставал разносолы и устраивал их на столе. Человек этот сразу понравился Александру своим неизменным добродушием и легким нравом.

Достав из холодильника запотевшую бутыль сорокоградусной, хозяин вопросительно посмотрел на гостя.

— Нет-нет, я по делу, — поспешил отказаться Александр.

— Вот и правильно! Я не любитель, но для гостей держу.

Бутыль скользнула обратно в недра холодильника. Хозяин же, закончив накрывать на стол, сел напротив гостя.

— Итак, чем я могу быть Вам полезен?

— Хотелось бы взглянуть на ту самую надпись, что Вы обнаружили.

— Что ж, это вполне можно устроить. Ешьте-ешьте, путь нам предстоит неблизкий. Если выедем сегодня, к вечеру доедем до места, где заканчивается дорога. Машину придется оставить там. Зато завтра прямо с утра двинемся к месту пешим ходом.

Александр рассчитывал обойтись одним днем, но не отменять же все из-за того, что до нужного места непросто добираться.

Уазик упорно полз по дороге, где, по мнению Саши, место только гусеничным вездеходам. Порой вода подступала к дверцам, но мотор весело урчал (наверное, он был нравом в своего хозяина) и вытаскивал изделие отечественного автопрома из очередной лужи.

— Не застрянем?

— Не должны, — отозвался бородатый водитель. — Вообще-то я впереди лебедку приспособил, так что если что, сможем вытащить сами себя из болота.

Водитель подмигнул и добавил для полного спокойствия гостя: «Да и ездил я здесь на прошлой неделе. Если с тех пор дорогу не разбили, доедем без проблем».

Без проблем не обошлось. Нырнув в очередную лужу, уазик заскочил колесом в яму, отчего бампер машины почти полностью скрылся под водой. Колеса замылили. Двигатель взвыл на повышенных оборотах — не помогло. Водитель переключился на пониженную и попробовал вылезти потихоньку там, где не удалось выйти с ходу. Машина сидела в грязи прочно.

— Так и знал, что она понадобится. Я сейчас, — бородач засучил заколенники и вышел за дверь. Через несколько секунд он уже разматывал трос лебедки. Закрепив его на дереве метрах в двадцати от машины, водитель вернулся в кабину.

— Ну, где наша не пропадала!

Двигатель заурчал, трос натянулся, загудел как струна, и уазик стал медленно выползать из грязи.

Такое экстремальное вождение было для Саши в новинку. Да, в городе такого не увидишь.

К вечеру, оставив позади почти полсотни километров, причем половина из них по бездорожью, они выбрались на небольшое поле, местами щедро поросшее кустарником. Два давно развалившихся дома стояли в центре.

— Когда-то здесь был хутор, — пояснил Сашин провожатый, — но уже много лет здесь никто не живет. Машину оставим здесь. Дальше лесные дороги будут только отдалять нас от цели.

Что делал археолог-любитель в этих всеми забытых местах, было неизвестно.

Путешественники развели костер. Бородач вскипятил чай в предусмотрительно захваченном котелке — родник нашелся неподалеку. Должно быть именно этим обстоятельством был оправдан выбор места для строительства здесь хутора много лет назад.

Наскоро перекусив, спать расположились в машине. Ночевка привела Александра к неутешительному выводу — уазик для того, чтобы в нем спать, решительно не приспособлен. Увы, другая машина сюда просто не проехала бы.

Сделав несколько энергичных взмахов руками, он попытался разогнать застоявшуюся кровь и решительно взвалил себе на плечи рюкзак.

Местность постепенно повышалась. Осенние осины шелестели листьями. Утро было прохладным, но постепенно солнце пригрело и Саша, сняв куртку, переложил ее в рюкзак.

Часа через три путешественники подошли к небольшой скале. Бородач, всю дорогу развлекавший Александра рассказами об этих местах, остановился.

— Ну вот, почти пришли. Рюкзаки лучше оставить здесь. До места не более тридцати метров.

Александр с облегчением скинул на землю рюкзак и повел уставшими плечами. Еженедельные плавания в бассейне хорошо развивали плечевой пояс, но и рюкзак был немал.

— Вот сюда, наверх, — комментировал путь бородач. — Эта площадка заинтересовала меня своей поразительно гладкой формой. Я не поленился, счистил мох и вот, пожалуйста.

Археолог-любитель сделал жест рукой, демонстрируя свою находку.

Площадка, действительно, была подозрительно гладкой, имела форму круга с невысоким каменным бордюром, который почти полностью разрушился от времени. Игра природы? Сомнительно. Природа, при всем ее разнообразии, избегает подобных форм. Перед площадкой была такая же ровная вертикальная стена (или выровненная). Прямоугольная. Размером примерно три на два метра. Вот на ней-то и находились найденные письмена. Площадка перед стеной небольшая. Понятно, расстояние до стены невелико, трудно захватить в панораму объектива всю стену разом, да и разрешение будет не то, если снимать издалека.

— Как Вам? — бородач торжествовал. Надо признать, совершенно оправдано. Знаки на подделку не были похожи. Нагнести знаки на стену в принципе могли и недавно. Но только в принципе. Чтобы так искусно состарить скалу со знаками, надо очень сильно постараться. Практически это нереально.

— Потрясающе. Должен Вас поздравить, это действительно замечательная находка.

— И Вы можете сказать, что здесь написано?

— Гхм, — Саша задумался.

Какие тайны скрывает неизвестная надпись?

История письменности не менее интересна, чем история человеческих отношений. Она неотделима от них, но стоит немного в стороне. По крайней мере, вспоминают о ней не всегда. А зря. Письменность сопровождает нас почти с того самого момента, как появился человек разумный. Нельзя недооценивать ее значение в развитие человека. Появилась письменность десятки тысяч лет назад в виде предметного письма. Попросту говоря, предметное письмо — это рисунки. У Александра на кафедре среди молодых сотрудников прижилась шутка — «Древний человек не умел ни писать, ни читать, и потому придумал комиксы». Профессор ужасно злился, если ему доводилось такое услышать, и называл их осталопами и невежами, которые не могут оценить всего значения зарождающейся письменности. Тем не менее, шутка исчезать не торопилась.

Пиктография была шагом вперед. Пиктографию можно принять за буквы, но только при очень поверхностном взгляде. В сущности — это то же предметное письмо, но изображения в нем заменены символами. Порой довольно далекими от рисунков. Пиктография хороша тем, что хорошо поддается расшифровке. Правда вариантов ее толкования, как правило, бывает несколько. Постепенно пиктография переросла в иероглифы, где каждый знак отражает определенное понятие. В свое время это был существенный шаг вперед. Количество понятий, которые отражают иироглифы, исчисляется тысячами и все равно… Все равно понятий не хватает на то, чтобы отразить все что требуется отразить человеку. Что до введения новых понятий, то здесь вообще труба — или извольте изобретать новый иероглиф, или используйте сочетание старых. Так и получается — для отображения одного нового слова с помощью иероглифов приходится написать целое предложение. Что до новых иероглифов? Представьте, что в алфавите каждый месяц появляются новые буквы… Жуть!

Большим шагом вперед было изобретение слоговой письменности. Наподобие древнеперсидской или шумерской. Или финикийского письма, от которого произошло греческое. От греческого письма в том числе произошла кириллица.

Последним достижением человека в области письменности стал алфавит. Алфавит удобен, прежде всего, тем, что в нем относительно небольшое количество знаков. Изобретение букв было одним из важнейших изобретений в истории. Более значимым, чем изобретение колеса. Мало изобрести колесо, надо еще описать технологию его производства, чтобы передать это изобретение другим людям. Алфавит универсален. Всего лишь с помощью трех десятков знаков он позволяет описать миллионы понятий.

Минут двадцать Саша разглядывал странные знаки, пытаясь разгадать их секрет. Пожалуй, это все-таки пиктограмма. Он достал ноутбук и фотоаппарат. Перенести надпись на экран — минутное дело. Остальное требовало гораздо более тщательной работы — распознавание знаков (надо учесть, что некоторые из них были повреждены), их сортировка…

— Идем? — поинтересовался бородач.

— Идите-идите, — Саша не хотел отвлекаться. — Разбейте пока лагерь.

Бородач исчез.

День перевалил далеко за полдень. Археолог-любитель заглядывал пару раз, находил Сашу погруженным в расчеты и размышления и оставлял его одного.

Ближе к вечеру стало что-то получаться. По крайней мере, у Саши начало складываться нечто осмысленное, и осмысленное это было весьма любопытным. Ноутбук выдал несколько вариантов значения надписи. Если перевести текст на современный русский язык более приемлемый вариант, выглядел примерно так:

«Встаньте посредине сих врат лицом на восток. Совместите знак солнца с требуемым вам знаком и задействуйте привод, направив на него отражение луча».

Далее шло длинное описание знаков и того, чему они соответствуют.

Александр с недоумением покрутил головой. Ничего, напоминающего описанные врата, в обозримых окрестностях не наблюдалось. Обыкновенные скальные уступы, лишь стена с надписью и площадка, покрытая мхом.

Мох! Бородач счистил его со стены и совершенно не обратил внимания на площадку. Выхвалив из ножен небольшой походный нож, Саша принялся счищать вековой нарост мха с площадки, на которой стоял.

Диск с символами нашелся в самом центре ее. Похоже, диск когда-то вращался, но сейчас он намертво прирос к каменному основанию. Один из сегментов диска совмещался со знаком, выбитым напротив скалы вне круга. Судя по надписи на скале, этот знак был обозначением именно того места, где сейчас находился Александр. Посредине диска находился небольшой сверкающий камень красного цвета. Александр назвал бы его рубином, если бы лучше разбирался в камнях.

Направить луч света? Куда? Судя по всему, на камень, находящийся в центре круга. И что тогда?

Саша похлопал по карманам в поисках того, чем можно поймать солнечный зайчик. Нужного предмета при себе не нашлось.

Азарт исследователя полностью захватил его. Быстро сбежав к лагерю, где археолог-любитель готовил ужин, Александр стал рыться в рюкзаке в поисках нужного предмета.

— У Вас зеркала нет?

— Есть. Александр, Вы ужинать собираетесь? — откликнулся Сашин спутник.

— Сейчас-сейчас, — Саша схватил небольшое зеркало, которое запасливый бородач нашел в своем рюкзаке и бросился наверх к найденной площадке. Через час солнце зайдет за горизонт и эксперимент не удастся.

Так, стать лицом на восток, поймать отражение солнца (это оказалось не так просто, учитывая то, что солнце находилось почти за спиной), направить луч на камень в центре круга. Сделано.

Камень заискрился, сверкнула вспышка, сопровождающаяся ужасным грохотом, и незадачливый экспериментатор потерял сознание.

Когда он очнулся, солнце стояло в зените. Что само по себе удивительно, неужели он провалялся без памяти до следующего дня. Но более удивительным было не это. Очнулся Саша оттого, что какой-то волосатый верзила тыкал в него мечом. Ощущения были самые неприятные.

Бородатого археолога-любителя поблизости не наблюдалось. Более того, Саша совершенно не узнавал местность, в которой находился.

— Мужик, ты на самом деле есть, или мне снишься?

— Гзыр тхыр пыр.

Ничего себе! Это что за тарабарщина?

Верзила рассмеялся, хлопнул Александра мечом по спине (слава богу, на этот раз плашмя) и указал на группу людей, стоявших неподалеку.

4

Группа людей, стоящих на дороге, выглядела очень живописно. Да, рядом, оказывается, проходила дорога. Александр не заметил ее из-за того, что все время смотрел в другую сторону. Дорога, это сильно сказано. Не шоссе, не автобан — тропа шириной метра полтора, протоптанная множеством ног, или множеством колес. Скорее всего, и тем и другим. Вот в сторону этой дороги и приглашал пройти Сашу странный человек с мечом.

Не менее странными были люди, столпившиеся на дороге. Что это? Костюмированное представление сельского театра? Выход на природу любителей Толкиена? Нет, те предпочитают более экстравагантные наряды. Ни гномов, ни эльфов не наблюдалось — обыкновенные люди в странных нелепых одеяниях.

Людей этих Саша сразу поделил на две группы — те, что были с оружием и те, что были без него.

Те, что были с оружием, имели некое подобие униформы — длинные легкие кожаные накидки с неровным волнистым краем снизу, подпоясанные широким поясом, к которому подвешивались ножны для мечей. Ибо воины были вооружены мечами. Те из них, которые не были вооружены пиками. Те, что были без оружия, были одеты более разношерстно. Кто-то совсем бедно, кто-то более добротно. Тех, кто мог откровенно блеснуть роскошью нарядов, не наблюдалось.

— Что за странное представление? — спросил Саша у собравшихся на дороге людей. — Кто вы?

Люди переглянулись. Причем, как вооруженные, так и безоружные.

— Тыр пыр.

— Хыр мыр гыр.

И эти туда же. Несут какую-то несусветную тарабарщину.

Саша попробовал сказать несколько фраз на английском и немецком — его явно не понимали. Собравшись с силами, он выдал несколько фраз на итальянском и испанском. Они составляли весь его словарный запас на этих языках. Отзыва не последовало. Воин, который пригласил его на дорогу, разозлился и толкнул аспиранта-языковеда к тем, кто был без оружия.

Все понятно — плен. Все эти люди — пленники! И он, Саша, тоже! Как? Почему? Похоже в ближайшее время ответов на эти вопросы Александру не получить. Он, специалист по языкам, оказался на положении немого. Александр просто не мог себе представить, что попадет в такую ситуацию, когда не сможет объясниться с окружающими. Вот и загадывай на будущее! Что ж, немой так немой. Ни к чему смешить людей звуками, которые никто не понимает. Лучше помолчать, помолчать и понаблюдать. Со временем, может, и получится сделать правильные выводы.

Они шли до конца дня уверенно, но не слишком спешно — Саша успел придти в себя и внимательно осматривался по сторонам. Никаких признаков цивилизации, странно. Дорога хорошо натоптана, видно, что ею постоянно пользуются. Опять же кто? Отпечатков протекторов Саша не нашел. Лишь следы людей и многочисленные отпечатки копыт коней. Похоже автомобиль на этой дороге не появлялся.

Странно все это — незнакомый язык, практически полное отсутствие цивилизации. Саша хлопнул себя ладонью по лбу, чем привлек в себе ненужное внимание. Осторожнее надо быть и тише. По крайней мере, пока он не поймет, что к чему. Мысль, его посетившая, была такой же простой, как и гениальной. И то, что она не посетила его ранее, можно было объяснить только растерянностью, вызванной последствиями взрыва и неожиданным пробуждением.

Подождав, когда все успокоятся, он незаметно сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил портативный навигатор. Сети не было. Никакой поломки, прибор функционировал исправно, вот только связи со спутником не наблюдалось. Ладно, телефон. Его нахождение вне зоны приема — явление обычное, но чтобы не функционировал исправный спутниковый навигатор… Такое представить трудно.

Вздохнув, Саша убрал навигатор во внутренний карман, перехватив внимательный взгляд соседа слева. Его действия все-таки не остались незамеченными.

Шли до самого вечера. Солнце уже клонилось к горизонту.

— Тфыр пхыр, — скомандовал старший среди воинов. Тот самый, что пригласил Александра в колонну.

Должно быть, это была команда располагаться на привал, поскольку спутники Саши принялись разбивать лагерь.

Воины выставили караул. Те, кто не попал на дежурство, начали доставать походное снаряжение. Запылали костры, из походных мешков люди достали нехитрую снедь. Через четверть часа в котлах, подвешенных на треноги, готовился обед. К удивлению Саши, тем, кто был безоружен, выдали точно такой же паек, как и воинам. Получил свою порцию и он. Не сразу.

Кашевар подошел к Александру и с полминуты неодобрительно ворчал, покачивая головой. Затем направился к десятнику и вернулся с глиняной миской и деревянной ложкой. В придачу ко всему полагался такой же деревянный стакан без ручки. Все эти предметы перешли в ведение языковеда. Как и простой холщовый мешок для их переноски.

Странно все это. Когда это пленников кормили из одного котла с теми, кто их пленил? Саша постарался своего удивления не показать. Начнешь удивляться, рацион питания могут и уменьшить. Ему это надо? Тем более что все остальные воспринимали происходящее без удивления.

Кто знает, может, здесь действует конвенция построже, чем женевская, и с пленниками принято так обращаться. Главное понять, где именно это самое «здесь».

После ужина все завалились спать. Постели никто не предлагал. Посмотрев на своих соседей, которые наломали лапника, Саша решил последовать их примеру — спать на голой земле не лучшая затея. Уснуть оказалось, на удивление, нелегко. Нет, он не неженка и походными условиями его не удивить. Просто день выдался слишком насыщенный событиями. Очень необычными событиями. Как здесь уснешь? Далеко за полночь усталость победила, и сон все-таки сморил Александра.

Утром его разбудили крики. Десятник поднимал людей, подбадривая неторопливых хорошей затрещиной. Через десять минут запылали костры. Лапник, использованный для постелей, горел ярко и трещал, разбрасывая снопы искр. Кто-то попытался пойти за дровами, но десятник прикрикнул, заставив людей вернуться. Впрочем, если хворост бросать понемногу, костер горит довольно ровно. Позавтракав, тронулись в путь прежним порядком.

Саша решил посмотреть, не заработал ли навигатор. Сунул руку в карман — навигатора не было. Телефона тоже не оказалось на месте. Обронил? Потерял в спешке утренних сборов? Или? Вспомнив хитрый взгляд рыжего соседа слева, перехваченный им вчера, Александр стал искать его в колонне. Тот, напротив, сегодня занял положение, как можно более удаленное от вчерашнего соседа. Аспирант попытался перехватить взгляд рыжего. Рыжий упорно делал вид, что ничего не замечает. Саша подошел и дернул вчерашнего соседа за рукав. Тот резко отдернул руку и разразился тирадой похожей на отборную брань. Десятник тут же оказался рядом и прикрикнул, восстанавливая порядок.

Не иначе, пропажа навигатора не обошлась без рыжего пройдохи. И зачем ему навигатор?! Наверняка даже не представляет, что это такое. Увидел блестящую вещь и стянул, как та сорока. Предъявить претензии? Как? При отсутствии возможности общаться с окружающими это не так-то просто. Да и как он докажет, что вещь его? Никто, кроме вчерашнего соседа, навигатор у Саши не видел.

«Ну погоди же, рыжая морда!», — подумал Александр. — «Еще не вечер».

К обеду отряд вышел к деревне. Странная это была деревня. Невысокие дома, крытые соломой, маленькие окна. Но самым странным было даже не это. В деревне стояла абсолютная тишина. Не лаяли собаки, не блеяли овцы, даже захудалая курица не давала о себе знать. Надо ли говорить, что людей тоже не было. Деревня будто вымерла. Вся целиком, вместе со всей хозяйской живностью.

Десятник нахмурился, остальные воины тоже смотрели угрюмо. Через деревню колонна проследовали без остановок. Десятник проводил село грустным взглядом и прикрикнул. Судя по реакции окружающих, потребовал прибавить шаг. За день они миновали еще две таких деревни. Как сестры-близнецы, деревни ничем не отличались от первой. Странно все это. Впрочем, не более странно, чем все окружающее.

К конечному пункту путешествия импровизированная колонна подошла на третий день, считая с того момента, когда Сашу подобрали около дороги. Как он там оказался и что значит все происходящее вокруг? Александр перебрал все возможные варианты, но из-за почти полного отсутствия информации, так ни на чем и не остановился.

«Если задача не имеет решения, на время отложи ее в сторону». Александр решил не ломать голову и продолжить наблюдения. Рано делать выводы.

Наконец-то они увидели людей. Место, куда они пришли, напоминало крепость. Земляной вал метра три высотой, по верху которого проходила стена, сложенная из целых бревен. Стволы располагались горизонтально, зажатые между вкопанных в землю стоек. Стена была двойной. Расстояние между деревянными кладками было заполнено землей, придавая стене требуемую ширину. По гребню стены расхаживали дозорные, всматриваясь вдаль. Их отряд не вызвал у стражей стены никаких вопросов. Видимо, на роль ожидаемого врага они не тянули, или десятник с воинами были в крепости хорошо известны. Беспрепятственно миновав ворота, вновь прибывший отряд оказался в обширном военном лагере, насчитывающем, по прикидкам Александра, никак не менее тысячи человек.

Их построили на площади в центре. Важный человек в куртке лучшего качества, чем у десятника и накинутом поверх ее красном ниспадающем плаще вышел к строю и минут десять о чем-то вещал, расхаживая перед строем.

Зачитывает приговор или толкает речь? Попробуй разбери, если не понимаешь языка. Судя по всему, скорее последнее.

Вслед за капитаном, как условно назвал державшего речь военного Александр, к строю поспешил человек попроще со свитком пергамента в руках и большим гусиным пером. Он подходил к каждому из вновь прибывших, спрашивал их о чем-то и записывал ответы в свой свиток, время от времени обмакивая перо в резную деревянную чернильницу.

Подошел он и к Александру.

— Фыр мыр хыр?

Саша пожал плечами. Кто знает, о чем он там лопочет. Может, спрашивает, как его зовут, а может, интересуется, откуда он родом или сколько Саше лет.

Десятник, что вел их отряд, подошел и что-то объяснил писарю. Тот поставил длинный прочерк и перешел к следующему человеку, стоящему в строю.

Ну вот, так можно сойти за полного невежду, который даже имени своего не помнит и не знает, откуда он родом. Саша разве виноват в том, что не понимает ни слова из того, что говорят окружающие? Впрочем, ни слова — это слишком громко сказано. Несколько слов он успел запомнить из тех, что десятник и воины употребляли наиболее часто. Их слова расшифровывались легче, чем разговор безоружных спутников, поскольку часто за ними следовало действие.

Надо срочно осваиваться и учить язык. Языковед он или нет?! Кто бы ни были эти странные люди, без знания языка совсем плохо. Саша шепотом повторил несколько слов из числа тех, что он успел запомнить.

Куда их теперь? Дальнейшее откровенно порадовало — всех их отправили на кухню. Большие деревянные грубо сколоченные столы стояли на улице под навесами. Десятник построил их в очередь к массивному чугунному котлу, от которого, вопреки опасениям Александра, исходил довольно вкусный запах. А кормят здесь неплохо. Без изысков, но добротно. Это уже радует.

Крепость продолжала удивлять Сашу. После обеда их повели к свободной части лагеря. Толстый усатый военный выдал им палатки и показал, где их следует устанавливать. Несмотря на то что палатка была незнакомой конструкции, установка ее была работой привычной. Палатка была большой и полагалась одна на четверых. Вместе с Сашей поселился верзила под два метра ростом с чуть простоватым, будто вырубленным из гранита лицом, задумчивый парень в совсем изношенной одежде и крепкий мужичок в годах, явно крестьянской закваски, с твердыми мозолями на руках. С мира по нитке… Странной была компания, собранная в их отряде.

Долго прохлаждаться им не дали. Как только палатки были установлены, грозные крики десятника погнали их на находящуюся рядом площадку. Десятник был другой, не тот, который привел их группу в крепость.

Тот же усатый толстяк, что выдавал им палатки, притащил два десятка мечей и роздал их Сашиной группе. Мечи были настоящими. Почти настоящими: они были абсолютно тупыми.

«Не иначе, опасаются бунта» — подумал Саша. Но зачем тогда вообще им раздали оружие?

На площадке были расставлены деревянные макеты, изображающие людей. Десятник подошел к одному из них и, сопровождая свои действия командами, нанес по ним несколько ударов разной сложности. После чего прокричал команду. Спутники Саши двинулись вперед, Саша решил не отставать. Похоже, их решили научить пользоваться мечом. Зачем? Хотят сделать из них гладиаторов? Тогда хорошее питание становится оправданным — на голодный желудок мечом не помашешь.

Их группа была не единственной. На другой стороне лагеря Саша заметил таких же людей в штатском, тренирующихся с мечами. Десятник покрикивал, временами отстраняя того или иного ученика от манекена и демонстрируя удары.

Люди, поселившиеся в одной палатке с Сашей, отрабатывали удары рядом с ним. Верзила лупил по манекену что было сил. Задумчивый парень работал с ленцой, лишь обозначая удары. Крестьянин бил с замахом, как будто рубил дрова.

Десятник покачал головой, проходя мимо верзилы, но вмешиваться не стал. А вот задумчивый получил чувствительный подзатыльник, сопровождавшийся крепким словом. В дополнение десятник показал ему увесистый кулак. Трактовалось это просто — «не халтурь». Крестьянина десятник остановил и принялся что-то объяснять, демонстрируя сначала медленные затем быстрые удары. С этим тоже понятно — крестьянину не хватает скорости удара.

Саша старался замечать ошибки соседей и не повторять их. Работать мечом было непривычно. Ему бы автомат, в крайнем случае — штык-нож. За неимением ничего похожего приходилось довольствоваться тем, что есть. Несмотря на то, что Саша поддерживал неплохую физическую форму, регулярно посещая бассейн, через полчаса он изрядно вспотел. Десятник строго следил за тем, чтобы его подопечные отрабатывали упражнения в полную силу. Через час Саша запыхался, пот лил с него градом. Крестьянин продолжал так же монотонно рубить манекен, задумчивый стал следить за тем, смотрит ли на него десятник. Если не смотрел, он отрабатывал удары вполсилы. Верзила продолжал работать мечом, почти не снижая темпа. Если присмотреться внимательно, можно было заметить, что и на его висках выступил пот. Долгожданный перерыв все восприняли с облегчением.

Если поначалу Саша думал, что это упражнение трудное, то через неделю его мнение изменилось, когда от простой отработки ударов перешли к спаррингам. Темп, в котором надо работать, резко увеличился. Это не равномерное нанесение ударов. Маневр, удар сверху, шаг назад, защита. Если не успевал во время отскочить, следовал удар от воина, стоящего напротив. Толстая одежда, похожая на многослойную фуфайку и надетый на головы шлем смягчали удары, но все равно по окончании тренировки приходилось считать остающиеся на теле синяки. Ко всему прочему тяжелые одежды затрудняли движения, в них было жарко, но без них травм не миновать. Воинам проще, они не надевали на себя такие тулупы, но достать их учебным мечом все равно не получалось. Опыт — большое дело.

Постепенно от работы с опытными противниками новички перешли на спарринги друг с другом. Им выдали щиты. Почему их не выдали раньше? Должно быть, не хотели, чтобы люди рассчитывали только на щит, забывая о быстроте передвижения. И потом, щит можно потерять, его могут выбить из рук или повредить. В общем, навык работы без щита, по мнению Александра, не был лишним. Неделя тренировок позволила приобрести осторожность. В то же время тактика не настолько въелась в память, чтобы мешать работе щитом. Переучиваться не пришлось. Схватки стали еще более опасными, вот где приходилось быть осторожным. Неопытный противник в учебном бою может быть опасен именно своей неопытностью.

Десятник прикрикивал и смотрел, чтобы мы не сачковали. Тому, кто работал вполсилы, назначали пробежку вокруг крепости, по внутреннему периметру. За ворота гражданских не выпускали. Боялось ли начальство крепости неведомого врага (кстати, вопреки опасениям часовых, враг так и не показался) или опасалось того, что они разбегутся? Знать бы еще, куда бежать. С помощью тех скудных слов, что Саша успел выучить, удавалось получить очень мало информации об этом мире. Словарный запас постепенно рос, и то хорошо. Выдавать свое знание языка Саша не спешил. Вот наберется побольше слов, тогда можно и говорить начать.

Еще несколько групп людей, собранных, казалось, где только возможно, прибыли в крепость. Что же здесь затевается?

Все это время Саша искал возможность, проверить предполагаемого вора. Но постоянные тренировки не оставляли времени ни на что иное. За день он выматывался так, что сил хватало только на ужин, после чего он падал без сил. Как и его временные соседи. Хуже всего выглядел задумчивый. Кстати, его звали Мацап. По мнению Саши, это имя как нельзя лучше ему подходило. Мацап заметно сдал, еще неделя другая таких тренировок, и парень может просто свалиться. Крестьянин и верзила пока держались, но тренировки сказывались и на них.

Крестьянин и на самом деле был крестьянином, звали его Свил. А вот верзила оказался из города, где был подмастерьем у горшечника до тех пор, пока… Что там случилось, Саша так и не понял, слишком скудным был его словарный запас, чтобы разобрать тонкости произошедшего. Звали верзилу Бонкр. Соседи Саши по палатке иногда разговаривали друг с другом, его же сторонились. И то, как разговаривать с немым?

Возможность проверить свои предположения насчет рыжего появилась у Александра неожиданно. Посредине занятий сломался манекен, и десятник отправил Александра к начальнику хозяйственной части — сдать сломанный инвентарь в починку. Чем был обустроен странный выбор курьера, Саша сказать не мог. Впрочем, задание не предполагало необходимости говорить. Отнести, отдать, вернуться обратно. Он кивнул, давая знать, что все понял и, подхватив манекен, отправился к месторасположению интенданта. Рыжий проводил его встревоженным взглядом.

Быстро отдав манекен, Саша выслушал несколько ворчливых слов от местного каптенармуса. Смысл слов был понятен без всякого перевода. Насколько Саша знал интендантов, прозвучать из его уст могло примерно следующее — «они, бестолочи безрукие, сломали казенное имущество, а каптенармусу теперь занимайся его починкой». Саша кивнул и улыбнулся, показывая, что сочувствует.

— Иди, — каптенармус махнул рукой. Слово иди Александр выучил в числе первых.

Вот на обратном-то пути Саша и улучил момент, чтобы заглянуть к палаткам.

Как бы его самого не приняли за воришку, шастающего по чужим мешкам! Саша с роду чужого не брал. Оглянувшись, он нырнул в палатку рыжего и заглянул в его мешок. Не то, это тоже не то. Так, а это что? На ладони у Саши лежал аккумулятор от телефона — он достал его из аппарата, чтобы не сажать зарядку. К сожалению, ни самого телефона, ни навигатора Саша не нашел. Но аккумулятор и поведение рыжего подтверждали его предположения. Аккумулятор Саша бросил обратно в мешок. Зачем он ему, тем более без телефона. Он хотел убедиться с том, кто вор, он убедился. Всегда полезно знать, на кого из стоящих рядом можно рассчитывать, а от кого ждать подвоха. Быстро положив мешок на место, Саша поспешил на тренировочную площадку. Десятник не прощал опозданий.

После трех недель тренировок неожиданно объявили выходной. Должно быть, инструктора поняли, что давить бесконечно невозможно — пружина лопнет. Выходной свалился как манна небесная. Правда, идти было некуда. Кто-то приводил в порядок серьезно истрепавшуюся одежду, кто-то развлекал себя разговорами. У дальней палатки скопилось не менее десятка человек. Были люди из их группы, были их соседних. Саша решил поинтересоваться причиной такого собрания.

У палатки рыжего шла игра. Игровые пластины тасовал сам рыжий. Каждая пластина имела свое значение — «шут», «воин», «король», и т. д. Игра была чем-то средним, между картами и домино. Саша наблюдал за играющими минут двадцать, одновременно осваивая нехитрые правила. Очередной проигравший оставил место за столом под смех соседей — выигрыш перешел рыжему. Люди толкали друг друга, подбадривая.

— Эх, дай я попробую! — вызвался здоровяк Бонкр.

Это он зря. Пытаться обыграть профессионального игрока — пустое занятие. В том, что рыжий игрок, Александр не сомневался.

— А есть, что поставить? Я без ставки не играю, — отозвался метатель банка.

— Держи, — Бонкр выложил на стол пару медных монет.

— Было ваше, стало наше, — через минуту выигрыш перешел во владение рыжего. — Не тушуйся, ставь еще. Не повезло в первый раз, повезет в следующий.

Бонкр оглянулся, окружающие подбадривали его криками. Ну, сущий недотепа. Несмотря на свой немалый рост, жизненного опыта не набрался.

— Эх, была не была! — Бонкр полез за пазуху и вытащил кольцо. Внимательно посмотрев на него, он осторожно положил кольцо на стол. Видимо парень дорожит этой вещью. Так какого же… он ее достал?!

Рыжий метнул игровые пластины и задумался. Ага, дела не так хороши, как он рассчитывал. Рыжий бросил взгляд налево, заставив всех на секунду взглянуть туда же, и поменял свою игровую пластину. Ага, так вы, сударь, еще и шулер!

— Было ваше, стало наше, — метатель банка потянул к себе выигрыш.

Бонкр провожал кольцо тоскливым взглядом: «Как же так?».

Бонкр обвел всех грустным взглядом. Саша решил, что самое время вмешаться.

— Нечестная игра.

Удивленные взгляды скрестились на нем. Надо же — немой заговорил! Похоже, сам факт этого удивил всех больше, чем сказанные слова.

— Что за бред? — возмутился рыжий.

А глазки у него забегали.

— Нечестная игра, — повторил Александр и ударил рыжего по руке, лежащей на столе.

Тот взвыл и отдернул руку. Под рукой оказалась игровая пластина — та самая, которую метатель банка заменил.

Били рыжего долго, спасло его только вмешательство капитана, который пожаловал на шум завязавшейся драки. Не стоит говорить о том, что все выигрыши вернулись владельцам, в том числе и кольцо Бонкра.

— Спасибо, — Бонкр переминался с ноги на ногу. — Это не мое кольцо, но оно мне дорого, как память.

Это уж точно, кольцо Бонкру не налезет даже на мизинец.

— Так зачем же ты стал играть на него?

Бонкр печально вздохнул: «Это все скука. Три недели одни тренировки».

— Спасибо тебе, — повторил он еще раз. — Я не знал, что ты умеешь говорить.

Пришла пора Саши пожать плечами.

Рыжий получил сполна, но на этом все не закончилось — он отмстил. Случилось это на следующий день. С утра их как обычно построили. Известие о том, что немой заговорил, успело облететь лагерь. Не так много событий, разнообразящих их жизнь. Человек со свитком появился вновь. Пришла пора длинному прочерку в свитке превратиться в имя.

— Так-так, наслышан-наслышан. Сейчас запишем все, что положено. Откуда ты родом?

— Это далеко. На севере.

Саша мог поклясться, что о стране под названием Россия здесь никто никогда не слышал.

Писарь хмыкнул и продолжил расспросы.

— Как тебя зовут?

— Арт…, - резкая боль пронзила спину Саши, заставив замолчать на первом слоге фамилии.

— Арт? Что ж, так и запишем.

Саша шагнул вперед и упал, теряя сознание.

5

Рыжего задушили той же ночью. Кто это сделал, так и не удалось узнать. Его соседи по палатке клятвенно заверяли, что спали и ничего не видели. Люди из других палаток тоже утверждали, что не заметили ничего подозрительного. Капитан, как и положено, провел расследование. Впрочем, он не слишком усердствовал, скорее для проформы. Видимо рыжий был ему тоже не слишком симпатичен.

Что до Саши — ранение его оказалось не таким серьезным, как можно было предполагать. Очнулся он в палатке. Не в своей. Палатка была отдельной — видимо, в лагере существовало что-то наподобие медицинской службы. На рану была наложена тугая повязка, спина почти не болела. Не болела до тех пор, пока он не попробовал пошевелиться. Резкая боль резанула по левой лопатке, отдавая в бок.

— Тихо-тихо. Лежи спокойно. В ближайшую неделю о прогулках и не мечтай. Ты, парень, еще хорошо отделался — лезвие скользнуло по ребрам и ушло в сторону. Да и нож был небольшим. Скорее даже не нож — заточенный кусок металла. Действовать таким несподручно, а вот прятать в рукаве, удобно.

Доктор выглядел строгим. Именно выглядел, а не был. Есть такая напускная строгость, которой некоторые маскируют свою мягкость характера, думая, что она будет заметна окружающим и пойдет во вред.

— Рана невелика? Отчего тогда я свалился? Стыдно, — Саша смутился.

— Не смущайся, Арт. Это просто болевой шок. Такое бывает иногда и не от слишком большой раны.

Арт? Почему его называют Арт? Может с кем спутали? Ах да, писарь не расслышал полностью его фамилию и записал только ее первый слог. До имени вообще не дошло.

— Что со мной будет дальше? — поинтересовался Александр.

— Да что с тобой будет. Подлечим немного, и вернешься обратно в свою команду. Через три недели будешь бегать, как молодой.

Саша улыбнулся, он и так был не стар. Ему едва минуло двадцать семь, выглядел он еще моложе.

Доктор был в годах — этакий бодрячок, которые сохраняют подвижность до самой смерти. Если бы не напускная строгость, наверняка доктор был бы приятным собеседником. Это не значит, что сейчас он был неприятным, просто он сдерживал свою истинную суть. Да и с чего бы ему откровенничать с незнакомым человеком, к тому же пациентом. Саша решил, что с доктором надо непременно подружиться.

За все время нахождения Александра в госпитале (если можно так назвать медицинскую палатку) доктора навестили лишь несколько раз: Один раз зашел капитан осведомиться о состоянии здоровья пациента. Надо же, какая честь. Впрочем, вряд ли он питал к Саше дружеские чувства, скорее исполнял свой долг. Несколько раз заходили люди из числа гражданских (но не из группы Саши, а из других групп) с небольшими травмами, один раз зашел солдат с вывихнутой рукой, которую доктор быстро и умело вправил. Вот и все посетители. Остальное время Саша с доктором оставались в палатке вдвоем, за исключением тех случаев, когда доктор отсутствовал.

Вот он — источник информации. Порасспросить доктора было бы полезно, но показывать свою полную неосведомленность об окружающем мире, не стоило. Расспросы следовало вести осторожно.

Понемногу окольными путями Александру удалось кое-что выяснить. Крепость, в которой они располагались, была временным укреплением близким к границе. Кроме нее в королевстве существовало множество других крепостей, в том числе крупных каменных, обороняющих города. Королевство было населено довольно плотно. Так уж Саше повезло, что он оказался в приграничном районе, практически не населенном. Что до покинутых поселков, то отсутствие жителей в них объяснялось эвакуацией всех мирных жителей из приграничной полосы. В этом король был последователен и непреклонен. Да, о самом короле тоже удалось кое-что узнать. Был король уже не молод, но достаточно крепок, правил страной, по мнению доктора, неплохо, и если бы не беспокойные соседи жизнь в королевстве была бы хороша.

Насколько это правда, Саша не мог сказать. Сваливать неприятности на внешнего врага — излюбленный прием всех властителей. Судя по тому, что из приграничной полосы отселяют население, враг в наличии имелся и вполне конкретный враг, а не какой-либо мифический.

Насчет самого врага узнать удалось немного. Звались противники королевства — Мапри. Нрава, опять же по словам доктора, были дикого и необузданного, вида — ужасного. Делились Мапри на племена, которые порой объединялись для набегов на соседей.

Это была хоть какая-то информация. Учитывая то, что прямых расспросов следовало избегать — неплохо.

Через неделю доктор разрешил Саше прогулки, предупредив, чтобы не усердствовал и берег раненый бок. Чувствовал себя Александр сносно, если учитывать, что с момента ранения прошла всего неделя. Мази, которые применял доктор, творили чудеса, он уверенно шел на поправку.

Его группу вовсю гоняли по полигону. К бою на мечах прибавились упражнения с коротким копьем. Саше приходилось на все это смотреть со стороны. Даже поговорить как следует со своими знакомыми не удалось.

— Привет, Арт! — крикнул на бегу Бонкр.

— Привет.

— Привет.

Еще несколько человек поспешили поздороваться. Десятник кивнул, но останавливать занятия не стал, погнал группу дальше.

Через неделю прогулок доктор разрешил Саше несложные физические упражнения, а еще через неделю выписал из госпиталя.

Событие это осталось почти незамеченным, так как совпало чем-то гораздо более значимым.

Первым признаком решительных изменений стал внешний вид воинов, занимающих лагерь. Их кожаные куртки были заменены на более плотные, расшитые металлическими пластинами. Если раньше можно было встретить солдат, расхаживающих по лагерю налегке, то сейчас все они были при полном вооружении.

Изменения коснулись и гражданских. Началось все с общего построения. Саша занял место в своей группе. Капитан вышел в центр площади. На этот раз Александр понял его речь почти полностью.

— Добровольцы! Должен вам сообщить, что пора вашего обучения подошла к концу!

Добровольцы? Это что же выходит, что и он тоже?! Интересно, а его, Александра, кто-нибудь спрашивал? Интересовался его доброй волей? Впрочем, похоже, с другими гражданскими дело обстоит примерно так же, как и с ним.

— С этого дня вы принимаетесь в ряды нашей доблестной армии, и вам выплачивается жалование! — продолжал толкать речь капитан. Слова о выплате жалования были встречены дружными приветствиями.

Саша кричать не торопился. За эти деньги с них спросят по полной программе, или он ничего не понимает в армии.

Надо же. Плен? Гладиаторы? Все оказалось намного проще — их набрали добровольно-принудительно в местную армию. Опять! Семь лет назад Саша уже отдал свой долг Родине. Сполна. Вот только где она — Родина? Здесь же, похоже, никто не будет интересоваться его мнением по вопросам обороны.

— Сегодня же вы выступаете для усиления приграничного гарнизона Номингема! Вас ждут слава и почет! Король надеется на вас! Забыт не будет никто! В путь!

Это предложение было встречено, куда меньшим ликованием, чем известие о выплате жалования. Да, похоже, патриотизмом горят не все.

Сразу после завершения речи им выдали по три монеты (много это или мало, Саша понятия не имел) и принялись раздавать обмундирование. Каждому новобранцу полагалась куртка с нашитыми металлическими пластинами (в основном, куртки были уже поношенными), что-то наподобие узких обтягивающих штанов, шлем и кожаные сапоги. Сапоги Сашу откровенно порадовали — не новые, но кожа добротная, подметка прочная. В такой обуви ходить и ходить. Кроме того выдали походные мешки тем, у кого их не было. Оружие включало в себя щит, меч с ножнами или копье. Незатейливо.

Десятники, проводившие обучение групп, остались их командирами и на марше. То, что командовать им приходилось группами, состоящими более чем из одного десятка, объяснялось недостатком командного состава.

Пять сотен новобранцев построили в колонну, ворота крепости открылись, и они тронулись в путь. Каждому отделению полагалась телега с лошадью — этакий мини-обоз. Арьергардом за «добровольцами» двинулись две сотни лучников из числа ветеранов. Более-менее организованно двигались только они. Ни о каком строевом шаге не могло быть и речи, их вообще не учили действовать в строю. Саша ужаснулся, представив, что им придется участвовать в бою. Бардак! Полный бардак! Похоже, кроме него, никого такие действия не удивляли. Люди весело переговаривались, обсуждая новости и перспективы.

— А командир кто?

— Граф Дорти.

— Как, сам граф?!

— Он пятый сын в семье. Говорят, батюшка был только рад, когда удалось пристроить его в армию.

Сам граф гарцевал впереди колонны на пегой лошади. Юнец. Совсем юнец. Вряд ли он имеет значительный боевой опыт, если имеет его вообще.

Колонна растянулась на полкилометра. Ни о каком боевом охранении речи не шло, о разведке тоже никто не заикался. Саша попробовал заговорить об этом с их десятником и встретил непонимание.

— Расслабься, новобранец. Мы пока на своей территории. До врага еще далеко, а ты уже трясешься.

Понятно. Десятник он и есть десятник — рассуждает на своем уровне. Враг далеко. Когда надо будет, нас предупредят. Вот только кто?

Часа через два Александр стал уставать — недавнее ранение давало себя знать. Он побледнел, начал спотыкаться на кочках, несмотря на то, что верзила Бонкр прихватил его мешок еще час назад. Бонкру все нипочем. Впрочем, и Саша не выдохся бы так быстро, если бы не рана.

— Вот что, новобранец, садись на телегу, — предложил десятник. — Что-то ты совсем плох.

— Спасибо, эр десятник, — Саша вздохнул с облегчением. Предложение было как нельзя кстати. Десятник, оказывается, не такой плохой мужик. Недалекий. Правда, для уровня десятника дальний прицел и не нужен, а свое дело он знает туго.

До конца дня Саша ехал в повозке. То же самое произошло и на следующий день.

Так уж случается, что за некомпетентность начальства расплачиваться приходится подчиненным.

Напали на них на третий день пути. Враг не стал ждать, когда они доберутся до крепости. Дорога шла по лесу. До заветного Номингема оставалось часа три ходу.

Неожиданный крик лесной птицы заставил замолкнуть разговоры, в то же время прилетевшая из зарослей дубина сбила с коня их лейтенанта. Вслед за этим с диким ором на дорогу выбежала толпа здоровых лохматых… Саша повременил бы с тем, чтобы назвать их людьми. Ростом под два метра, с большой головой и лицом, более похожим на морду обезьяны, чем на человеческий лик. Нетрудно догадаться — это были те самый Мапри, о которых рассказывал доктор. Передвигались они огромными прыжками, размахивая кривыми ятаганами метровой длины.

Новобранцы смешались, такого неожиданного нападения не ожидал никто. Десятники пытались отдавать команды, которые тонули в общем крике и гаме. Стрелки схватились за луки, вот только проку от них было немного — Мапри смешались с людьми, стрелять в такой сутолоке было сущим безумием. Саша выхватил меч — если и умирать, то не как безропотная овца. Силы у него не те, но стоять и ждать воина с ятаганом он не будет. Рядом с ним готовились к обороне и другие люди. Увы, не все. Неожиданное нападение вызвало смятение. Кто-то забыл про оружие, кто-то запутался второпях. Огромные ятаганы Мапри начали снимать свою жатву. Только бы не началась паника — тогда все, конец. Пехота ломанется в сторону стрелков (куда еще им бежать). Не спасутся ни те, ни другие.

Мапри было совсем немного, не более полусотни, но инициатива была на их стороне. Еще немного и людей сомнут. Бывает и так — полусотня теснит чуть ли не тысячу. Особенно когда эта полусотня действует так яростно и не дает противнику опомниться.

— В круг! Занять оборону! — кричал десятник. Люди плохо соображали, что им делать, строиться в круг их никто не учил.

Вперед! Надо вперед! Глупо? Да. Но тот, кто бежит вперед, не бежит назад. Только вперед, иначе еще секунда и начнется паника.

Саша вскочил на телегу и заорал что было силы, пытаясь перекричать окружающих.

— Вперед!!! Бей гадов!!! Не давай уйти!

Ха, не давай уйти. Саша был бы только рад, если бы нападающие ушли, но в такую минуту кричишь первое, что придет в голову.

Саша прыгнул вперед, навстречу страшным врагам, мысленно прощаясь с жизнью.

Порыв. Порой он много значит. Растерянность людей, готовая вылиться в панику, обернулась в гнев. Надо было совсем немного — внешний толчок. Сотни людей с диким ревом, заглушающим рев Мапри, ринулись на врага. Это была сама бестолковая атака из возможных. Но это была атака. Люди просто смяли Мапри числом, платя немалую цену за каждого убитого неприятеля. Там, где огромный ятаган рассекал надвое человека, рядом возникали еще трое, коля гигантов копьями и пытаясь достать мечами.

Мапри дрогнули. Теряя воинов, они отступили в лес. Как только появился отрыв, в дело вступили лучники. Происходи все на открытой местности, с Мапри было бы покончено. А так, потеряв около половины отряда, гигантские воины скрылись в зарослях. Потери людей были неизмеримо больше. Не менее сотни убитых. Раненых было еще столько же. Как ни странно, граф Дорти остался жив, палица лишь сломала ему руку и выбила из седла. Пока он приходил в себя, сражение закончилось. В отделении Александра тоже оказались два убитых. Среди них — Мацап. Тот самый нерасторопный сосед по палатке, который все время пытался халтурить на занятиях.

Постепенно порядок удалось восстановить. Случись сейчас еще одна атака, бардака было бы не меньше. Но, видимо, поблизости был только один отряд Мапри.

Пока десятники наводили порядок, Саша подошел поближе, чтобы как следует рассмотреть врага. Выражение лица Мапри вблизи было еще более устрашающим, чем издали. Плюс к тому, из полуоткрытого рта торчали ярко выраженные клыки.

«Ну, сущий орк», — подумал Александр.

Он попытался поднять ятаган убитого — оружие явно было ему не по руке. В их отделении таким махать сможет разве что Бонкр.

Никуда не годится. Ни тактика, ни оружие. Куда смотрят местные полководцы? Против таких гигантских ятаганов не помогут их хилые щиты. Такая война, которую увидел Александр, может продлиться недолго.

Между тем десятники раздали кое-кому из новобранцев лопаты и отправили копать могилы. Вот и весь немудреный воинский путь недавних новобранцев. Слава и почести миновали их — будут павшие воины лежать в этом лесу, в лучшем случае писарь перепишет их имена.

Монеты их карманов убитых перекочевали к казначею, одоспешенные куртки и оружие (кроме тех, что пришли в полную негодность) складывались на подводы. Сашу чуть не стошнило, когда он подумал о том, почему его куртка поношена. Он совсем не был слабаком, но приятно ли знать, что твоя одежда могла принадлежать убитому?

На подводы же укладывали раненых. Доктора не было, кроме перевязок на скорую руку, раненым ничем не могли помочь. Припасы, которые телеги везли до сих пор, раздавались пехотинцам — телеги и так были изрядно перегружены. Саше дополнительный груз нести не пришлось, но и речи о том, чтобы дальше ехать на телеге, быть не могло. Все делалось наспех — опомнившийся граф подгонял своих подчиненных. Десятники не отставали от него — до темноты следовало добраться в крепость, останавливаться на ночевку в лесу, когда рядом бродят Мапри, было опасно.

Наконец колонна двинулась дальше.

— Новобранец Арт! — гаркнул десятник, когда колонна втянулась в маршевый режим.

— Слушаю, — отозвался Саша.

— Кто тебе разрешил идти в атаку без команды?!

Саша пожал плечами. Что здесь ответишь.

— Меня позвал долг! — напыщенные фразы иногда позволяют смягчить гнев начальства.

— Это правильно, — отозвался десятник. — Молодец.

Похоже, гроза прошла стороной. Игнорировать «долг», десятник призывать не решился, или он был недостаточно зол.

— Но больше так не делай, — добавил он вполголоса. — То, что люди рванулись за тобой — случайность. В следующий раз может так не повезти.

— Понимаю, эр.

Саша был, в общем-то, согласен с десятником. Все было очень шатко, но ничего лучшего в этой ситуации он не придумал.

В крепость к вечеру они успели. Номингем был крепостью небольшой, но построенной куда более основательно, чем тот укрепленный лагерь, в котором они проходили подготовку. Стены сложены из камня, на гребне стены — бойницы, через ров переброшен подъемный мост. Пусть стены не слишком высоки и ров шириной метра три, но Номингем похож на настоящую крепость. Такую, какой ее представлял Александр.

Стражники внимательно осмотрели прибывшее пополнение, и подъемный мост упал, открыв вход в крепость.

6

Номингем изначально строился как крепость, а не как город. Но со временем рядом со стеной поставил свою лавку торговец, затем мастерскую поставил кузнец, за ним потянулись портные и пекари. Постепенно крепость обросла небольшим поселением. Было оно не слишком велико, но насчитывало добрую сотню строений. Чего действительно не хватало поселению, так это женщин. Они были, но, учитывая, что рядом за стеной постоянно находятся несколько сотен мужчин и далеко не все из них женаты… Впрочем, из тех, кто был женат, тоже далеко не каждый рисковал привезти свою половину в крепость. Приграничье место опасное. Те, кто поселился в поселке, тоже подвергались риску, но близость крепости давала людям надежду на то, что в случае опасности они смогут укрыться за ее стенами. Быть может, поэтому на прикрепостное поселение не распространялся приказ короля об эвакуации мирного населения из земель близких к границе. В самой крепости располагался лишь гарнизон и службы, официально к нему прикрепленные — конюхи, шорники, кузнец, официально приставленный к гарнизону. За крепостной стеной тоже был кузнец. Работы хватало обоим. Если кому требовалось починить служебное оружие или подковать лошадь, это к казенному кузнецу. Ну, а если кто хотел заказать себе особые стремена или оружие с гравировкой… Такие работы делались за отдельную плату. Вот и находилось занятие для кузнеца штатского. То же самое и с одеждой — по минимуму крепость обеспечит. Хочешь больше — покупай за свои деньги. Хочешь покушать более разнообразно, чем кормят в крепости — тоже пожалуйста. Не менее десятка заведений предлагали еду различного ассортимента.

Особняком стояли два небольших кабачка. Кроме возможности пообедать, они предоставляли еще одну. Ходили слухи, что там торговали из-под полы тыквенной водкой. Комендант злоупотребление питие тыквенки на службе официально осуждал. Видимо только официально. Комендант в этой местности бог и царь. В его власти устроить повальный обыск или вообще снести заведения без объяснения причин — территория-то принадлежит крепости. Однако кабачки стояли. Договорились ли их владельцы с комендантом или он не хотел слишком сильно закручивать гайки, было никому неизвестно. Ходили слухи, что комендант и сам не против приложиться к живительному источнику в виде изделий местных кабатчиков. Его адъютант был пару раз замечен в одном из заведений якобы за покупкой тыквенки. Но покупал ли он нужный продукт для коменданта или сугубо для своего личного употребления, оставалось тайной.

Что до женщин, проживающих в прикрепостном поселке, все они пользовались немалым успехом у мужчин, независимо от красоты и возраста. Существенное преобладание численности мужского населения давало преимущества некоторым из них. В другой ситуации они были бы обделены вниманием. Порой дамам доводилось отбиваться от слишком уж назойливого ухаживания кавалеров. Исключение составляла лишь мамаша Фри, но та была так страшна, что даже после изрядной порции тыквенки не могла сойти за красавицу.

Подъемный мост, который открыл вход в крепость, оказывается, было опущен не только для того, чтобы впустить в крепость пополнение. Из крепости, погоняемая кучером, вылетела карета, сопровождаемая четверкой верховых.

— Тюю!

— Хороша-а!

Возгласы относились к пассажирке, сидевшей в экипаже. На взгляд Саши — ничего особенного. Впрочем, если учесть местную специфику…

— Что рот раззявили, осталопы? Это жена коменданта, нечего вам заглядываться!

Стражник на воротах, вопреки сказанным словам, проводил женщину заинтересованным взглядом.

— Куда же она? На ночь-то глядя!

— Куда-куда? Уезжает. А куда и когда — не ваше дело. Проходите, что ли.

Стражник посторонился, открывая колонне новобранцев дорогу в крепость.

— Вот что, солдат, доложи коменданту, что пополнение прибыло. И еще, нам срочно нужен лекарь, у нас около сотни раненых.

Сообщение о раненых не на шутку встревожило стражника. Если есть раненые, значит, враг поблизости, а это ничего хорошего не сулит.

— Сей момент, эр, — отозвался стражник.

Пусть молодой прибывший граф не был его непосредственным начальником, но граф есть граф. Титул требует определенного отношения.

Колонна, как ленивая сытая змея, медленно втянулась в крепость, сопровождаемая последними лучами заходящего солнца. Гарнизону пришлось потесниться. В крепости постоянно располагалось около тысячи солдат. Из них три сотни кавалерии. Так что прибывшие семь, точнее, (с учетом не только убитых, но и временно выбывших из строя по ранению) пять сотен пополнения уплотнили населенность крепости в полтора раза. В преддверии надвигающегося врага это скорее хорошая новость — пусть в тесноте, но рядом лишних три сотни пехотинцев и две сотни стрелков. Раненые, конечно, тоже здесь, но их рано считать за боевые единицы.

Отъезд жены коменданта заставил Сашу серьезно задуматься. Комендант спешит отослать жену из крепости на ночь глядя несмотря на то, что дороги небезопасны. Почему? Причина для таких действий должна быть очень серьезной. Ох, не нравится Александру все происходящее вокруг!

Разместили их в теплых крытых казармах. Пришлось потесниться, но по сравнению с палатками условия были, можно сказать, райские.

Утром новое пополнение увидело коменданта. Невысокий чуть лысеющий мужчина возрастом за сорок с уверенным выражением лица вышел на утреннее построение, чтобы поприветствовать вновь прибывших солдат. Голос коменданта звучал чуть с хрипотцой, глаза были красными. Наверняка у него была непростая ночь. Оставалось надеяться, что это следствие непомерных дум и забот о крепости.

— Солдаты! Король доверил вам ответственную миссию! В связи с увеличившейся угрозой со стороны племен Мапри, вас прислали для усиления участка границы, за который я отвечаю! Мой гарнизон всегда был лучшим из лучших! Не посрамим, — комендант запнулся, размышляя, что именно следует здесь сказать, — в общем, не посрамим. А тому, кто будет плохо нести службу, придется иметь дело со мной! Сегодня в честь вашего прибытия с марша для пополнения объявляется день, свободный от службы!

Собравшиеся прокричали что-то вроде нестройного «Ура!». После состоявшейся вчера битвы настроение было не слишком героическим. Непомерные потери угнетающе действовали на воинский дух.

Тем не менее выходной есть выходной. Многие собрались за ворота — посетить прикрепостной поселок. Кроме него здесь сходить было некуда. Вышел поразмять ноги и Саша. Сидя в крепости, мало что узнаешь об окружающем мире.

Саша прогулялся по поселку, заглянул в лавки, приценился к товарам. Из-за скудности денежного содержания покупать ничего не стал. На три серебряных монеты не разгуляешься. Не медь, конечно, но ничего по-настоящему ценного на них не купишь. В обед Александр решил заглянуть в один из местных кабачков — послушать новости, посмотреть на людей. Кабачок гудел — многие из нового пополнения спешили потратить жалование в преддверии предстоящих сражений. В то, что обойдется без них, не верил никто. Пополнение так срочно никто в крепости не направляет без крайней на то необходимости. Были здесь и солдаты постоянного гарнизона крепости. Узнать их было несложно по более уверенному поведению завсегдатаев. Разобрать что-либо в этой суете было сложно. Наскоро перекусив, Саша вернулся в крепость, решив отдохнуть и как следует поразмыслить. Раскинувшись на деревянной кровати с матрасом, набитым соломой, Саша сам не заметил, как задремал.

Разбудил его Бонкр. Саша проснулся от того, что, кто-то трясет его за плечо.

— Арт. Арт! Проснись!

— А? Что? Что случилось? Выступаем? — Александр протер глаза.

— Нет, не выступаем. Здесь такое дело, — Бонкр замялся.

— Что за дело? Выкладывай.

— Видишь ли, я должен жениться.

— Сашу чуть не поперхнулся, услышав такое неожиданное продолжение.

— Поздравляю.

— Издеваешься?

— Ничуть. Насколько я понимаю с женитьбой следует поздравлять.

Бонкр тяжело вздохнул: «Только не в этом случае».

Александр протер глаза и поудобнее сел на кровати.

— Рассказывай.

— В общем, я проспорил.

— Что проспорил? Опять принялся спорить на свое кольцо?

— Нет, кольцо при мне.

Шутка была в крепости традиционной. Так подшучивать над вновь прибывшими пытались не раз. Компания солдат завела разговор о женщинах. Свелось все к тому, что завтра в бой, и не слабо ли кому сделать женщине предложение вот так, сходу. Бонкр возьми и ляпни, что неслабо. Слово за слово, ударили по рукам. Вот здесь ему и представили кандидатку в супруги.

— В общем, я должен просить руки у мадам Фри, — выдал наконец Бонкр.

— И что? Что ты хочешь от меня? Чтобы я был у тебя шафером? — откликнулся Саша.

— Арт, ты ее видел?!

— Честно говоря, не довелось.

— Говорить здесь бессмысленно. Лучше один раз увидеть.

— Что ж, раз ты меня уже разбудил, то пойдем посмотрим.

Мамаша Фри работала поварихой в одном из кабачков. Тыквенку здесь не подавали, ограничивались разрешенным пивом. Готовила, впрочем, мамаша Фри отменно, и кабачок пользовался заслуженным успехом. Вот в него-то и привел Александра Бонкр.

— Смотри, смотри. Сейчас.

Официантка скользнула к кухне и на несколько секунд в поле зрения появилась повариха, подающая блюда.

Да-а! Столько Бонкр не выпьет!

— Ну как, успел рассмотреть?

— Ик, ик, — Александр не мог ответить, его разбирал смех.

— Ты что, смеешься? — подозрительно поинтересовался Бонкр.

— Что ты. Просто я под впечатлением от увиденного.

— И что ты скажешь?

— Что здесь сказать, не повезло. Может быть, это отучит тебя спорить.

— И что мне теперь делать?

— Женись. Или наплюй. Не посадят же тебя, в самом деле, в кутузку из-за того, что ты отказался выполнять условия спора.

— А насмешки? Такое будут долго вспоминать.

— Не без того, — Саша развел руками.

— Лучше в бой! Арт, выручай, придумай что-нибудь!

— Гхм!

Парня жалко. Опять вляпался в историю по простоте душевной.

— Вот что, рассказывай подробно, как было дело.

— Да что там рассказывать-то, я все уже рассказал.

— Ты обещал жениться или только сделать предложение?

— А в чем разница? Или ты предлагаешь сначала сделать предложение, а потом отказаться?

— Тоже вариант, но боюсь, он будет расценен, как нарушение правил. А вот если мадам Фри не примет твое предложение…

— А она не примет? — с сомнением спросил Бонкр. — Арт, ты посмотри на нее, много ли у нее шансов?

— Здесь уж все зависит от тебя. Надо сделать так, чтобы не приняла.

Бонкр задумался.

— Пойти поговорить с ней? Объясню что к чему.

— Не надежно. Сам говоришь, шансов у нее мало. Есть у меня план, но понадобится помощник. Есть у тебя кто на примете из нашего пополнения? Желательно пошустрее и чтобы был не слишком болтлив.

— Есть один знакомый парнишка из нашего города. Арт, а что надо делать?

— Подожди, мне надо додумать детали. Встретимся через полчаса в казарме. Найди своего знакомого и зайди на кухню, набери там банку крови.

— Крови? Это еще зачем? — подозрительно спросил Бонкр.

— Будем поливать твоего знакомого. Как ты его уговоришь — твое дело. По крайней мере, другого плана у меня нет. Если хочешь — женись.

Парнишка, которого привел Бонкр, поначалу смотрел на меня настороженно, но постепенно оживился. Был он смешлив и охотно согласился принять участие в шутке. Звали этого ловкого малого Кушен. Он работал рассыльным у одного купца, но тот разорился, Кушен остался без работы и попал под частый гребень, которым прочесывали вербовщики короля страну в поиске новобранцев.

— Значит так, главное не переигрывай, — раздавал наставления Александр.

План начали приводить в действие незамедлительно. Самое время — для обеда поздно, для ужина — рано. В кабачке народу должно быть не слишком много.

Мы с Бонкром заняли место за столом, ближайшим к кухне, и заказали себе жаркое. Через четверть часа блюдо было подано, и спектакль начался.

— Замечательно! Никогда не едал ничего вкуснее! — восхитился Бонкр.

— Да, неплохо, — подтвердил Саша.

— Неплохо?! Да что бы ты понимал в еде! Это замечательно, а вовсе не плохо!

— Я не сказал, что это плохо.

— Еще бы ты сказал. Ты же знаешь мою слабость к хорошей еде. Оскорбить ее все равно, что оскорбить меня.

— Ну как? — спросил Бонкр вполголоса.

— Все в порядке, рыбка клюнула, — отозвался Саша.

Повариха мадам Фри слушала этот разговор не отрываясь.

— Знаю, но ты бываешь слишком строг! — продолжил Александр в полный голос.

— Да, я такой. Если что не по мне, — Бонкр хлопнул в ладоши, заставив воздух сотряснуться.

Мы повернулись к кухне. В это время пришла пора действовать Кушену. Он присел за наш стол, поставив на него свою тарелку, потянулся за солью и уронил в блюдо Бонкра солонку. Сделав виноватое лицо, он быстро поставил солонку обратно.

Бонкр повернулся к тарелке, попробовал и взревел как раненый медведь.

— Это не еда! Это яд какой-то! Подать сюда повара!

Бонкр так разошелся, что сломал тарелку пополам.

— Послушай, может повар ни при чем? — остановил его Саша.

— А кто?

— Что ты скажешь насчет этого малого? — Саша кивнул в сторону Кушена. — Солонка стояла совсем на другом месте.

Бонкр взревел, схватил невысокого Кушена, закинул его на плечо и скрылся за дверью.

Саша подождал полминуты.

— Не завидую я этому малому, — сказал он в пространство. — Как бы ни случилось самого худшего.

С этими словами Александр скрылся за дверью.

Бонкр и Кушен ждали в небольшом переулке за кабачком.

— Готовы? Лей, не жалей.

Голова бедного Кушена была щедро полита куриной кровью.

— Все, Бонкр, иди в казарму, и жди нас там. Остался последний акт представления.

Александр подхватил Кушена и повел его в кабачок. Тот изображал раненого.

— Фух, еле успел! Еще минута — и парень пропал бы. Дайте что-нибудь, чтобы перевязать беднягу, — обратился Саша к поварихе.

Та побледнела и принесла чистого полотна.

— Давайте я помогу.

— Нет-нет, я сам.

Саша как попало замотал голову Кушена и потащил его на выход.

Не прошло и часа, как Бонкр уведомил спорщиков, что намерен немедленно пойти просить руки мадам Фри. Через четверть часа после этого заявления в кабачке собралось народа втрое против обычного.

Повариха опасливо посмотрела на вошедшего Бонкра, остальные затаили дыхание в ожидании славной потехи. По их мнению, Бонкр был обречен.

— Мадам, — Бонкр сделал шаг в сторону кухни, — не хотите ли стать моей женой?

При этом Бонкр аппетитно облизнулся.

— Сгинь! Что б ты провалился, окаянный! Да лучше я до конца дней останусь старой девой!

Мадам Фри разбушевалась не на шутку.

— Ну нет, так нет, — охотно согласился Бонкр.

Мы смеялись минут десять, вспоминая озадаченные лица тех, кто хотел разыграть Бонкра.

— Здорово все получилось! — заявил неудачливый спорщик.

— Да. Только если ты опять начнешь играть или заключать пари, я прибью тебя собственными руками, не дожидаясь, пока это сделают другие, — отозвался Саша.

Бонкр смутился и поник. Выглядело это слегка комично, если учесть, что он в полтора раза выше Саши и вдвое шире в плечах.

— Все же обошлось хорошо. Ведь обошлось?

— Не знаю. Шутки подобного рода редко остаются без ответа.

— Да? А почему ты раньше не сказал?

— Жалко стало тебя дурака.

— Думаешь, нам отомстят? — взволновался Кушен.

— Запросто могут бока намять.

— Ну, это лучше, чем женитьба на мадам Фри, — облегченно вздохнул Бонкр.

— Ты забываешь, что мы с Кушеном не собирались жениться на указанной мадам и влипли в эту историю по твоей глупости.

— Что же делать? — Бонкр поник.

— Чего уж теперь. Может все обойдется.

— Ужинать в поселок пойдем? — спросил Кушен.

Наши с Бонкром финансы были скромны. Мы так усиленно предавались смакованию блюд мадам Фри, что существенно порастратили скромные сбережения.

— Выходной заканчивается, — добавил Кушен. — Когда в следующий раз удастся выбраться из крепости, неизвестно.

— Ладно, пошли, — согласился Саша.

Оперативность солдат крепости оказалась выше, чем можно было предположить. Через час после того, как сватовство не состоялось, они уже знали подоплеку случившегося. С одной стороны, все получилось не так плохо — розыгрыш состоялся. Вот только разыгрывающей стороной выступила не та, которая себя такой считала первоначально. Не так все плохо. Но осадок неудовлетворенности остался, повис невысказанными словами. Что здесь скажешь!

Однако появление компании Бонкра, Саши и Кушена в кабачке не осталось незамеченным. Поначалу все было тихо. До тех пор, пока не прибыла новая компания, успевшая вкусить тыквенки в одном из соседних заведений.

— Ха, не те ли это герои, которые вмешиваются в чужие споры?!

— Сэт возьми! Это точно они!

Мы с Кушеном переглянулись. Бонкр на минуту вышел, сказав, что скоро вернется.

— Давайте выпьем за боевое братство, — Саша попытался сгладить ситуацию. Увы, не удалось.

— Чтобы я?! Тебе еще трубить и трубить!

Говорун решил, что сказано уже слишком много и перешел к действиям. От хука справа Саша увернулся, но это было только начало. Их с Кушеном зажали в угол. Удары сыпались справа и слева. О нападении не могло быть и речи, оставалось обороняться по мере сил, пытаясь отразить часть ударов.

Бонкр вернулся вовремя. Если бы не он, Саше и Кушену досталось бы по полной.

— Рас-сту-пись! — подхваченная Бонкром скамейка просвистела в воздухе, сметая разом не менее пяти человек.

— Ветераны, вперед!

— Новобранцы, защищайся!

Через десять минут потасовка приняла массовый характер. На стороне ветеранов был опыт, новобранцев в поселении оказалось больше.

Наводить порядок вызвали комендантский взвод. В результате Александр, Бонкр, Кушен и еще пару десятков человек отправились ночевать в кутузку.

— Ну вот, а ты говорил, что меня не посадят в кутузку, если я откажусь жениться, — проворчал Бонкр.

Соседи оглянулись на трех арестантов, которые совсем не к месту вдруг разразились смехом.

— Всему виной глупые шутки, — высказался Кушен.

— Да и бока нам все-таки намяли, — подтвердил Бонкр. Ему, пожалуй, досталось меньше других.

— Есть в этом деле один человек, который пострадал совершенно незаслуженно, — сказал Александр.

— Кто?

— Кто?

— Мадам Фри.

— Пфыр!

— Пфыр!

— Зря смеетесь. Вы просто не дали себе труда подумать. Она такая, какая есть. Быть может, она не очень красива, но нам она не сделала ничего плохого.

— Это так, — согласился Кушен.

— И готовит она здорово, — добавил Бонкр.

Мы снова рассмеялись, вспомнив о том, как Бонкр расхваливал блюда мадам Фри.

— Эй, что у вас там за веселье?! — стражник постучал в дверь. — В кутузке не положено веселиться.

— Все-все, мы уже умолкаем.

— Может, ты прикажешь мне в утешение жениться на ней? — спросил Бонкр.

— Нет, это было бы лишним. А вот попросить прощения у нее будет уместно.

— Просить прощения у кухарки?! — фыркнул Кушен.

— Экий ты принц крови, — язвительно ответил Саша. — А будь ты и принц, что это меняет? В первую очередь, это надо тебе, а не ей.

— Это почему?

— Плохой поступок, в котором ты не раскаялся, тяжелым грузом ложится на сердце. Он мешает жить дальше. Вы как хотите, а я попрошу прощения.

— Я тоже, — сказал Бонкр немного подумав.

Кушен отвернулся к стене, делая вид, что его это не касается.

— Кушен. Куше-е-н.

— Ну что вам? Между прочим, это была не моя идея.

— Это была моя идея, — согласился Саша, — за что прошу меня простить.

— Ладно, я тоже попрошу прощения, — согласился парень.

Утро внесло коррективы в наши планы. Из кутузки нас выпустили, но новости были неутешительные, причем, для всех. Донес их до нас комендант.

— Сегодня две сотни из вашего пополнения, усиленные полусотней кавалерии и полусотней стрелков выдвинутся в заслон. Мы должны иметь полное представление о действиях неприятеля в округе.

Ого! Саша надеялся, что это не следствие их вчерашней драки.

Вот так тактика. Сашу чуть не схватился за голову. Какой заслон? С их выучкой и полусотней кавалерии? Да, комендант, похоже, далеко не Александр Македонский. История повествует нам о десятках талантливых полководцев. Увы, она умалчивает о тысячах бесталанных, которые жили в то же самое время. Взять, к примеру, последнюю отечественную войну — имена Жукова, Рокосовского, Ватутина знают все. Кто знает имена тех, кто не сумел организовать оборону и угробил войска без всякой пользы и смысла? Печально это, очень печально. Еще более печально, когда это касается непосредственно тебя. Но кто его, Александра, будет слушать? Здесь и сейчас — никто.

Две сотни из трех — надо ли говорить, что по закону ли бутерброда или по воле коменданта отделение Александра попало в число этих самых двух сотен?

— Эр, десятник, у меня к Вам просьба, — Саша подошел к командиру их десятка.

— Что тебе? — десятник был недоволен. За вчерашнюю потасовку в кабачке граф Дорти отчитал его, как юнца. Хотя юнцом был как раз граф.

— Мне нужен отпуск на двадцать минут.

Десятник фыркнул.

— Больше тебе ничего не надо?

— Список обширен, но не все из него в вашей власти.

— Зачем тебе? — поинтересовался десятник.

— У меня осталось в поселке одно незаконченное дело.

— Опять?! Вы вчера там и так накуролесили.

— Обещаю, на этот раз все будет мирно. Эр, мы уходим в дозор и неизвестно, вернемся ли обратно.

Что такое война, десятник знал не понаслышке.

— Пятнадцать минут. Не подведи меня.

— А я?

— А я? — встрепенулись Кушен и Бонкр.

— Это будет уже слишком! — возмутился десятник. — Хватит и одного.

— Парни, я замолвлю слово за вас, — пообещал Саша.

Выйдя за ворота, он бегом рванул в кабачок, в котором работала мадам Фри.

— Мадам Фри! Мадам Фри!

Кухарка выглянула в зал со сковородой наперевес.

— Что тебе?

— Мы уходим через несколько минут.

— И?

— Я хотел бы попросить прощения за себя и своих друзей.

— Не шутишь?

— И в мыслях такого не было.

— Ладно. Это даже было где-то даже забавно, — мадам Фри улыбнулась. — Хороший ты парень. Если вернетесь, заходите, угощу вас уткой.

Саша бежал назад и не видел, как мадам Фри смахнула неожиданно набежавшую слезу. Прощения у нее просили первый раз в жизни.

7

Выступили они через час. Впереди кавалерия, за ними две пехотных сотни новобранцев и полусотня лучников. Чем был обусловлен именно такой выбор коменданта, Саша сказать не мог.

В сущности, план был неплох — заслон должен был располагаться у брода, в трех часах хода на запад. План был неплох. Но главным в этом предложении оказалось слово «был».

Скорее всего, это был заранее составленный план, он не учитывал одного — Мапри уже переправились на эту сторону реки. Об этом говорило нападение на колонну. Пусть это были неосновные силы Мапри, а группы разведки, удержать позицию, имея в тылу такого неприятеля, как Мапри, силами заслона было непросто. Да и позиция… Позиция была хороша для отражения атаки со стороны реки — около ста пятидесяти метров открытого пространства, к тому же уклон в сторону реки. Лучников бы побольше — и такую позицию можно держать. А вот с тыла совсем близко подступал лес — кавалерии не развернуться, стрельба лучников не эффективна. Подкрадутся ночью и покрошат всех в капусту своими огромными ятаганами.

Лейтенант, назначенный комендантом крепости командовать дозорным отрядом, осмотрел берег и распорядился ставить походный лагерь. Территория заставы была ограждена невысоким, в рост человека, частоколом. Защита так себе, но лучше чем никакой. Даже за такой стеной можно держать оборону, если… Если иметь лучников хотя бы раза в три-четыре больше. Небольшое количество стрелков изумляло Александра. Удивленный, он решил расспросить десятника, с чем связан такой диссонанс.

Ответ был банален до неприличия.

— Вот ты из лука стрелять умеешь? — поинтересовался десятник.

— Нет, не умею, — вынужден был признаться Александр.

— И никто из твоего десятка не умеет. Хороший стрелок из лука учится годами. Крестьянину или ремесленнику лук без надобности. Где им научиться им владеть. Дворянство, конечно, стрельбе обучено, только не больно они луки жалуют, предпочитают конный бой. Стрелки в основном набираются из охотников. Вот поэтому их не так и много.

— А обучить? Пусть не сейчас, так через год стрелки набьют руку. Пусть будут не отличными лучниками, а посредственными.

— Не нашего ума это дело. И потом, кто службу тянуть будет? Для того чтобы стрелок учился стрельбе, надо освободить его от других занятий. Нет, лучше доброго меча ничего не придумано.

Саша не стал спорить, доказывая, что хорошему владению мечом тоже учатся годами. То, что хотел узнать, он узнал, а кадровая политика и в самом деле не в компетенции десятника.

На ночь расставили караулы, запалили костры. Капитальных строений на заставе было мало. Большинству пехотинцев пришлось расположиться под легкими навесами. Кавалеристы разместились чуть особняком рядом с загоном для коней.

Саша, Бонкр и Кушен сидели рядом. Недавние приключения сплотили их.

— Вот скажи, Арт, почему Мапри не оставят нас в покое? — Бонкр помешал угли в костре и достал клубень дикой репы. Кушен отыскал несколько таких клубней, когда ходил собирать дрова. Их решили запечь на костре, тем самым внеся в свое меню некоторое разнообразие.

— Не знаю. Причины бывают разные, — Саша пожал плечами. Как ему объяснить, что он очень мало знает об этом мире. Расскажи все как есть — не поверят. А если и поверят, то чем смогут помочь?

— Дикари они, вот и нападают, — выдал версию Кушен

— Даже дикарям нужна причина, — возразил Саша. — Может она быть простой. Например — им нужны новые территории или просто хотят пограбить. Могут быть причины и посложнее, но здесь уже надо разбираться.

— Не, посложнее — это не про Мапри, — решил Бонкр.

— Вы много про них знаете?

Бонкр и Кушен пожали плечами. О Мапри они знали немного.

Саша был в первой смене дежурных. Бонкр и Кушен отправились спать, а он заступил на пост.

В его дежурство ничего необычного не случилось. Тревога поднялась под утро, когда Саша уже сменился. Кто-то пытался перейти реку вброд. Дозорные заметили движение на реке, лучники, присутствующие в дежурной смене, забросали подозрительное место стрелами. Послышался крик ночной птицы, плеск по воде и неясные тени скрылись на том берегу.

Следующий день прошел спокойно. Нападение случилось вечером. Мапри использовали таран. В полной тишине десятка два Мапри появились из леса и бегом направились к заставе. Огромное бревно, которое они тащили, должно быть, было вырублено за несколько километров от обнесенного частоколом укрепления. По крайней мере, никто не слышал стук топора. Как Мапри умудрились протащить таран по лесу — загадка. Постараться им пришлось немало. Но план стоил того — их атака оказалась неожиданностью для защитников заставы. Прежде, чем лучники спохватились, Мапри успели преодолеть половину расстояния от леса до ограды. Полетели стрелы. К сожалению, большинство лучников было сосредоточено со стороны реки — это было первой ошибкой лейтенанта, командовавшего обороной.

Таран врезался в ограду с ужасным треском. Бревна не устояли, таран выбил несколько стволов из ограды, проделав в ней прореху. Пехота ощетинилась мечами и копьями, готовясь отразить нападение, но Мапри бросили бревно и припустили к лесу.

— Кавалерия, в атаку! — прокричал лейтенант.

Куда?! В какую атаку?! Саша чуть не взвыл от досады. Кавалерии нужен простор, на тех пятидесяти метрах, что отделяют заставу от леса, они даже не успеют как следует разогнаться. Впрочем, существовал вариант, при котором кавалерия пройдет по касательной между заставой и лесом. Мапри успеют укрыться в лесу, но так кавалерия хотя бы не поставит себя под удар.

Через минуту кавалеристы выскочили за ограду со свистом и гиканьем. Их длинные пики были опасным оружием даже против таких гигантов, как Мапри. Вес лошади и всадника, что ни говори, превосходит вес самого рослого из Мапри.

Командир кавалеристов развернул атаку правильно — вдоль леса. Но Мапри его переиграли. В их действиях чувствовался хорошо продуманный план. Саша смотрел на атаку кавалерии и удивлялся. Мапри дикари?! Слишком грамотно они действуют. Слишком. Мапри откатились под защиту деревьев, уходя из-под удара конницы, но не больше, чем на пару десятков секунд. Едва кавалерия поравнялась с лесом, они ударили во фланг. Фланговый удар кавалеристы просто не смогли проигнорировать, им пришлось менять направление и атаковать противника по направлению к лесу.

Бежать! Кавалерии следовало бежать, что было сил! Нельзя ввязываться в этот бой. Мапри отступали в лес, увлекая кавалерию за собой. Это был конец кавалерии. Разыгранный как по нотам план противника удался. Потери Мапри были немаленькие. Пики кавалеристов успели изрядно потрепать их ряды, прежде чем бой перешел в лес. В лесу все быстро изменилось (с пикой на коне там не слишком развернешься) Мапри получили решительное преимущество.

— Шаман! — лейтенант произнес это слово в полголоса, но десятники расслышали. Удивленные, чуть растерянные взгляды сложно было не заметить.

— Сэт побери! Это конец! — один из десятников с досады плюнул.

— Эр десятник, что за шаман такой? — спросил Саша.

— Ты видел, как пропала наша кавалерия?!

— Глупо пропала. Мапри оказались слишком хитры.

— Не могут Мапри действовать так слаженно. Они свирепы, но не хитры. Не могут, кроме одного случая, когда ими управляет шаман.

— И много у них этих шаманов?

— Немного. Это-то и выручает. Да и те, что есть, предпочитают насиженных мест не покидать. Этот, видать, в поход пустился.

Десятники кинулись вдоль частокола, покрикивая на пехотинцев. Чего они хотели добиться этой видимостью наведения порядка? Добавить бдительности? После того, как на глазах у всех погибла кавалерия, бдительности и так было хоть отбавляй. Все ждали, что последует новая атака, но Мапри атаковать не спешили.

Грамотно действуют, очень грамотно. Сидят себе в лесу и ждут, пока защитники крепости устанут их ждать.

— Почему они не нападают? — спросил Бонкр.

— А может, они ушли? — добавил Кушен.

— Уйдут они, как же, — ожидание действовало на Сашу так же тягостно, как и на других защитников заставы. — Выжидают.

— Лучше бы напали.

— Нападут, не беспокойся. Им нужен брод, а значит, нападения не миновать.

Нападающие появились часа через два, и совсем не с той стороны, откуда их ожидали. Прикрываясь огромными (в рост человека) щитами, связанными из жердей, Мапри начали переправу.

Лучники открыли стрельбу почти сразу, вот только эффективность ее была мала. Вот где пригодилась бы кавалерия. Вниз под уклон, навстречу выбирающимся из воды и не успевшим как следует развернуться Мапри! Мечта кавалериста! Кто бы ни был командиром у этих дикарей, действовал он талантливо. Что за шаманы такие?

— Все лучники к ограде со стороны реки! — скомандовал лейтенант.

Это он зря. Все или не все, эффективность стрельбы по таким мишеням будет мала. Мапри продолжали и продолжали переправляться. Сотни три их уже появились в поле зрения защитников крепости. Погружаясь в воду, порой по пояс, они двигались к берегу, на котором стояло укрепление. На противоположном берегу начали собираться Мапри без огромных щитов. Эти переправляться не спешили. Все понятно, ждут, пока их собратья захватят крепость или, по крайней мере, справятся с лучниками. Саша не переставал удивляться продуманности атаки.

— Эр десятник, всех лучников надо срочно перевести к восточной стене.

— Рядовой Арт, ты не забыл, кто командует обороной?

— Помню — командует лейтенант. Скажите ему, чтобы перебросил лучников.

— Ты разве не видишь, что враг атакует здесь?

— Здесь от лучников все равно нет никакого прока.

— Оставить пререкания, новобранец!

Поздно! Мапри, оставшиеся в лесу, перешли в наступление. Преодолев расстояние, отделяющее их от укреплений, воины Мапри принялись крушить частокол. Некоторые из них, уцепившись за заостренные бревна, перепрыгивали через ограду. Через пару минут на территории заставы кипел бой. Мапри рвались к лучникам, разбрасывая по сторонам ощетинившихся мечами и копьями пехотинцев. Воины, атаковавшие со стороны реки, тоже не стояли без дела — подобравшись к стене, они метнули в защитников свои щиты и с воем бросились в атаку. В отличие от тех, кто атаковал со стороны леса, эти Мапри были вооружены дубинами, окованными железом. Саша протер глаза. Замена ятагана на дубину могла быть объяснена недостатком железа, но окованная железом дубина… Странный выбор оружия.

Увидев, что бой завязался внутри укреплений, некоторые стрелки бросили луки и схватили мечи и копья убитых пехотинцев. Зачем? Зачем, выяснилось довольно скоро — лучников истребили всех поголовно, пехотинцев же стремились щадить. Мапри орудовали дубинами, стараясь оглушить солдат или выбить из рук оружие. Так произошло и с Сашей. Оскалившийся клыками гигант со всей силы ударил по мечу, которым Александр оборонялся.

Чуть руку не сломал, гад. Меч отлетел в сторону, удар кулака Мапри отбросил Александра в другую. Он вскочил на ноги, пошатываясь, но был оттеснен к стене, где уже собралось десятка три таких же, как он, обезоруженных пехотинцев. Бонкр продержался дольше. Он ловко орудовал копьем и успел заколоть двоих врагов до той поры, пока дубина Мапри не обрушилась на его голову. Саша хотел броситься на помощь другу, но дорогу преградили. Впрочем, минут через пять Бонкр очухался. Мапри, подталкивая его ятаганами, заставили присоединиться Бонкра к пленным.

Ветераны продержались чуть дольше, чем новобранцы, но результат битвы был предрешен. Он был предрешен еще в тот момент, когда защитники заставы потеряли кавалерию, а за ней и стрелков.

Паре десятков стрелков, впрочем, удалось миновать расправы, сменив луки на мечи. Нет, они вовсе не прекратили сопротивление. Но Мапри по отношению к лучникам действовали гораздо более беспощадно, чем по отношению к мечникам.

Пленных набралось около полутора сотен. Большинство были ранены или оглушены, но передвигаться на своих ногах могли почти все, только передвигаться, пока не получалось. Всех пленных оттеснили в один угол и выставили охрану.

Мапри вдруг взревели и расступились в стороны, освободив дорогу. Окруженный отборными телохранителями в поле зрения показался… Если Саша все понимает правильно, это и был шаман. Удивительно, он совсем не похож на других Мапри. Ростом он возвышался даже над своими высокими телохранителями, но был более худощав, строение черепа имел более близкое к человеческому, в отличие от Мапри. Узкая челюсть, широкий выступающий лоб. Его смуглое лицо было покрыто змейками белых татуировок. Меховой плащ из пятнистой шкуры спадал с плеч шамана, свисая почти до земли.

Шаман прошел вдоль ряда пленных, остановился напротив лейтенанта и что-то прорычал. Мапри подхватили лейтенанта под руки и увели. Шаман продолжил свой путь, больше его внимание никто не привлек. Закончив путь, шаман опять что-то прорычал и махнул рукой в сторону реки.

Холодный пот прошиб Сашу. Неужели их всех хотят утопить?! Логика протестовала против такого развития событий, но кто их, этих Мапри знает, может, у них принято топить пленных, не зря же от них отделили лейтенанта. Мапри стали подталкивать пленных по направлению к воде. Ничего, плавает Саша хорошо. Начнут топить — нырнет и постарается плыть под водой как можно дольше. Лишь бы руки не связали.

Плыть Саше не пришлось, топить их не стали. Мапри оградили брод. Поставили через каждые пять метров по воину, образовав таким образом дорожку, по которой пленных погнали на тот берег. Плен. На этот раз, действительно, плен. Саша вспомнил, как принял за пленение ситуацию на дороге, когда десятник нашел его без сознания. Сейчас ситуация была более ясной.

Река Лидамн считалась границей королевства. Простиравшиеся к западу от нее леса населяли многочисленные племена Мапри. Как позже узнал Саша, брод, у которого они приняли бой, не был постоянным, потому и не имел постоянного прикрытия. Мест, удобных для переправы, и без того насчитывалось достаточно. В этом году Лидамп обмелела и к постоянно действующим переправам добавились временные.

Мапри, мимо которых гнали пленных, рычали и показательно скалили клыки. Некоторые из новобранцев пугались и шарахались в сторону, тем самым веселя клыкастых воинов. Один из Мапри решил напугать и Сашу: оскалившись, рыкнул и щелкнул клыками.

Не бежать, только не бежать. Саша постарался призвать на помощь все свое самообладание. Если захотят убить, все равно не спасешься. Выдавив из себя как смог улыбку, Саша прошел мимо. Мапри разочарованно зарычал. Крики и уханье его соседей можно было принять за смех. Надо же, Саша вскинул удивленный взгляд. Насколько все-таки разумны эти Мапри? Может, не слишком сообразительны, если не брать в расчет шаманов, но способны к согласованным действиям и не лишены варварского юмора.

Сопровождать людей отрядили с полсотни клыкастых воинов. Остальные Мапри отправились на восток в земли людей. По приблизительным прикидкам Александра было их не менее тысячи.

Три дня вели Мапри пленных по лесным тропам. На ночь останавливались на обширных полянах. Многочисленные следы ночевок говорили о том, что останавливаются здесь довольно регулярно. Спасть приходилось на голой земле, с едой дела обстояли неважно — вечером пленникам давали вареные корнеплоды. Лишь раз за три дня, когда охота Мапри оказалась особенно удачной, людей накормили мясом. В общем, голодом не морили, но и заботились не слишком — не умерли люди и ладно.

К поселению Мапри вышли на четвертый день. Пожалуй, это не был жилой поселок. Если женщин Мапри Саша не взялся бы отличить от мужчин, то отличить детей от взрослых нетрудно. Так вот, детей в поселке не наблюдалось. Скорее это был тренировочный лагерь или что-то вроде того. Большие хижины, построенные из жердей, увивала зелень. Поселение примыкало к скальной гряде, поросшей лесом. Перекинутый через ручей мостик упирался в тропу, которая исчезала среди деревьев, поднимаясь на скалы. Куда вела эта тропа, было неясно. За ручьем не наблюдалось ни одного строения. Толпа Мапри высыпала на окраину селения посмотреть на прибывших людей. Повторилась история с запугиванием. Мапри рычали и радовались, когда удавалось напугать кого-то из пленников. Продолжалось это недолго. Мапри ростом побольше что-то прорычал и любопытствующие разошлись.

Людей провели через селение. На другой его стороне располагалась территория, огражденная забором из жердей, увитых колючим кустарником. Как его вплетали в забор, оставалось только догадываться. У входа на огражденную территорию стояли с десяток Мапри с большими ножами. Саша похолодел, когда увидел, как они двинулись навстречу людям, размахивая оружием. Сверкнули ножи, люди попятились, но стража не дала возможности им отступить. Людей стали подталкивать по одному навстречу вооруженным ножами Мапри. Впрочем, как оказалось, жизни людей ничего не угрожало. Жертвой Мапри стали металлические пластины с курток пленников. Их отпарывали не слишком бережно, оставляя в куртках прорехи. Ну да, зачем было забирать железо на поле боя, пленные доставили его до места назначения. Хорошо еще сами куртки не стали забирать. Лишь обшарили пленников, забирая деньги и те немногие вещи, что оставались при них. Через три четверти часа эта работа была закончена. Ворота распахнулись, и пленники оказались внутри ограды. Вот только кого и от чего она должна была защищать?

— О, пополнение привели.

Пленники обернулись, справа у ворот стоял человек.

— Пойдемте что ли. Объясню вам, что здесь к чему.

8

— Ты кто? — один из десятников подозрительно прищурился, недоверчиво посматривая на незнакомца.

— Человек. Этого мало?

— Ну, поведай, человек, что это за место такое.

— А ты волком то не гляди. Все мы сейчас в одной лодке. Просто я в нее попал чуть раньше.

Люди зашумели: услышать что-то, что объяснило бы происходящее, хотели многие.

— Ты не слушай его, мил человек. Битва у нас была, потом три дня мы почти ничего не ели, вот наш товарищ и зол. Как зовут-то тебя?

Незнакомец кивнул.

— Понимаю. Здесь тоже кормят не слишком хорошо, но получше, чем на марше. Пройдемте под навесы, там и поговорим. А зовут меня Лодик.

Лодик был немолод, явно за сорок, одет был скромно, но вид имел достойный и даже несколько благообразный. Как оказалось, был он здесь не один — под навесами расположились другие люди. В основном, это были крестьяне, но встречались и воины. Мастеровых было мало. Те обитают в городах и в плен попадают реже, чем крестьяне или воины — штурмовать города Мапри решались нечасто. Всего под навесами расположилось около семи десятков человек. Кто-то смотрел угрюмо на весь белый свет и на вновь прибывших людей в том числе, кто-то кивнул, пытаясь соблюсти приличия. К воротам вышел один Лодик. Вышел, услышав характерный шум, чтобы поприветствовать вновь прибывших. С прибытием новых пленников население этого места увеличилось в три раза.

— Проходите, рассаживайтесь поудобнее, сидеть здесь нам не один день, — рассказывал Лодик.

— Есть шанс отсюда выбраться?! — вопрос этот, заданный одним из новобранцев, волновал всех. Люди смолкли в ожидании ответа.

— Ха! Шанс! Нет у нас никаких шансов! Все мы пропали! — один из людей, ранее сидевших под навесом, бросил эту реплику и отвернулся к стене.

— Не слушайте его. Этот человек отчаялся, — отозвался Лодик. — Шанс есть. Вы думаете, почему нас всех здесь держат?

Лодик обвел взглядом недоумевающих людей и продолжил:

— Выкуп. Мапри требуют выкуп с короля за его подданных.

Вот как? Многое становится понятно: отсутствие жителей в деревнях, близких к границе; радикальный подход Мапри к кавалеристам и лучникам — уничтожали тех, кто был для них наиболее опасен. А пехота? Пехоту можно и отпустить, если за это заплатят.

— И король платит?

Лодик пожал плечами: «Не буду вас обманывать. Не всегда и нерегулярно. Но такое случается. Да и как не платить? Так и без подданных остаться можно».

Без подданных все равно можно остаться, когда закончатся деньги. Судя по тому, что платят нерегулярно, с деньгами в королевстве не так хорошо, как хотелось бы.

— А если не хватит на всех денег? Пропадать?

— Зачем пропадать? А голова на что?

Лодик не стал пояснять суть своего последнего высказывания, позволив додумать всем мысль до конца самостоятельно.

«Если он крестьянин, то я римский император», — подумал Саша. Непросто с Лодиком — представился крестьянином, а по повадкам этого не скажешь. Разве что одежда говорит в пользу его версии, но одежда еще не показатель.

Саша лежал под навесом, размышляя о превратностях судьбы. О чем размышляли другие пленники, он сказать не мог, но активности среди них не наблюдалась.

— О, опять пошел! Каждый день так территорию обходит.

Реплика относилась к Лодику — он размеренно шагал вдоль забора с задумчивым видом. По едва заметному шевелению губ можно было предположить, что Лодик что-то считает.

Интересный тип.

Александр решил присмотреться к нему поближе. Он догнал прогуливающегося человека и пошел рядом.

— Здесь не занято?

Лодик бросил на него быстрый взгляд.

— Не занято везде, где свободно.

— Свободному человеку всегда места хватит.

Лодик бросил на Сашу хитрый взгляд и такой же взгляд получил в ответ.

— А ты не так прост, эр пехотинец.

— Да и ты непрост, эр крестьянин.

Лодик рассмеялся, и Саша рассмеялся я в ответ.

— Почему ты ко мне подошел?

— Ты ищешь. Найдешь или нет — это большой вопрос, но тот, кто не ищет, не найдет вовсе.

— И что же я ищу?

— Что здесь можно искать? Возможность покинуть это не слишком гостеприимное место.

— Но пока не нашел, — признался Лодик.

Понятно, что пока не нашел. Не похож Лодик на того человека, который нашел выход и им не воспользовался.

— Может, вместе подумаем?

— Отчего не подумать? Есть предложения?

— Пока нет. Я почти ничего не знаю о Мапри и местности, что нас окружает. И еще меня интригует один вопрос. Не с чужого ли плеча твоя одежда?

Лодик задумался, но решил, что можно ответить.

— Среди вас были офицеры?

— Был лейтенант, но его сразу отделили от остальных. Теряюсь в догадках о его дальнейшей судьбе.

— Не надо теряться в догадках, когда есть возможность узнать ответ. Судьба его немногим отличается от нашей — он пленник. Только выкуп, который за него потребуют, не сравним с тем, который требуют за простых людей.

Вот оно в чем дело.

— Ваша семья не слишком богата?

— Не слишком. Мое имя в королевстве известно. Разумеется, не так, как имена первых людей, но оно у многих на слуху. А вот с деньгами у меня в последнее время неважно. А потому… Как, ты думаешь, Мапри определяют знатность пленников?

— По одежде? — догадался Саша.

Лодик кивнул:

— По чему же еще. Именно по одежде. Вот потому-то я и предпочел сменить одеяния, когда стало ясно, что встречи с Мапри не миновать.

— Это благородно.

Лодик махнул рукой.

— Благородство здесь не при чем. Простой расчет.

— Ну, а дальше что? Я смотрю, ты не слишком надеешься на деньги короля.

— Почему же? Надеюсь. Кроме того, я надеюсь на счастливый случай, на то, что Мапри раскаются и, конечно, на то, что мне удастся отсюда убежать.

Саша рассмеялся.

— Эр Лодик, ты самый большой оптимист на свете!

— Лучше иметь несколько планов. Тогда надежда на то, что хотя бы один из них исполнится, возрастает.

— А что, кроме планов? Тебе удалось что-нибудь узнать о Мапри?

— Немного. Поселок, что расположен за оградой — тренировочный лагерь для молодежи.

Саша кивнул. Вывод был логичен и не противоречил его наблюдениям.

— Количество Мапри в нем меняется, но в среднем здесь около трех сотен молодежи, плюс инструкторы, плюс охрана. Опытных Мапри наберется около семидесяти.

Неплохо. Лодик времени даром не теряет.

— А что за ручьем?

— Мапри туда не ходят. Я заметил, что они испытывают благоговейный трепет перед территорией, что находится за ручьем.

— Почему?

— Не знаю. У меня есть одно предположение, но оно ничем не подтверждено. Думаю, там живет шаман.

— Может быть. Кстати, кто они, эти шаманы? На Мапри они мало похожи.

— Тебе довелось видеть шамана?! — встрепенулся Лодик.

— Ну да. Лейтенант говорил, что именно благодаря участию шамана Мапри разбили наш отряд. Тот и сам пожаловал после того, как все закончилось, полюбоваться на пленных.

— Редкий случай. Шаманы в походах почти не участвуют.

Раздавшийся из-за забора рев прервал разговор.

— О, Мапри своих обедать зовут, — прокомментировал это Лодик.

— Ты понимаешь язык Мапри? — удивился Саша.

— Где там! Так, несколько фраз, которые повторяются чаще других.

— Слушай, а как они с людьми общаются? Ты говорил, что они требуют с королевства выкуп… Чтобы что-то потребовать, надо об этом сказать.

— Шаманы знают язык людей. Они и общаются с посредниками.

— Вот как? Еще интереснее. А шаманы и Мапри — это один народ, или разные?

— Чего не знаю, того не знаю, а только слово шамана для Мапри — закон. Есть у них и военные вожди. Так вот, если им случается затеять спор, а придти к единому мнению не получается, обращаются к шаману. Тот все решает.

— Да, здесь есть о чем подумать. Так как, ты говоришь, Мапри обедать зовут? — Саша попробовал изобразить рык Мапри.

— Нет, не так. Первый звук идет более глухой, а дальше переход с «к» на «р» и протяжнее.

— Давай попробую еще раз, — предложил Саша.

С этого дня их совместные прогулки стали ежедневными. Пройдя вдоль ограды, они усаживались с той стороны, которая была ближе к тренировочной площадке, и наблюдали сквозь прорехи в заборе за действиями Мапри. Инструктор Мапри рычал команды, молодежь Мапри их выполняла. Саша старался запоминать слова и повторить их, Лодик отмечал, похоже получилось или нет.

Действия эти не остались незамеченными со стороны остальных пленных. Кто-то считал их глупостью. Некоторые стали ворчать, утверждая, что таким образом можно разозлить Мапри, но здесь за Сашу вступились Бонкр и Кушен. Поддержал его и десятник, заметив, что он, по крайней мере, занимается делом. Сами Мапри на действия людей никак не реагировали. То ли не замечали, то ли не придавали значения.

Так прошел месяц. Ночами стало прохладнее, что не могло не беспокоить.

— Пора! Сейчас или никогда!

— Думаешь, многие согласятся?

— А что нам терять? Король пока не спешит с выкупом. Вряд ли он его заплатит до зимы. Да и вообще, рассчитывать на чужую милость — ненадежно.

— Посвящаем всех?

— Всех. У людей должен быть выбор. Ты чего-то опасаешься?

— Гхм, пожалуй, нет. Если даже кто-то захочет нас выдать, то не сможет. Шамана в поселке нет, а больше никто из Мапри язык людей не понимает.

— Значит, решено!

Саша и Лодик решительно направились к навесу, под которым скучали люди.

Бонкр согласился сразу.

— Я с вами в любом случае. Сэт побери, как мне надоело здесь сидеть, да и кормят здесь паршиво.

— А это точно, то, что вы говорите? — поинтересовался один из десятников.

— Точно. Нам удалось подслушать разговор Мапри.

— Какие у них разговоры? Рык один бестолковый.

— Рык-то рык, но они друг друга понимают, не согласился другой ветеран. Так, говоришь, завтра?

— Завтра. Мапри затевают грандиозный праздник, который будет продолжаться всю ночь.

— Это значит, что они всю ночь не будут спать? — переспросил Кушен.

— Спать не будут, но им будет не до нас. В том числе и охранникам.

— Поймают, забьют. Лучше уж так, — послышался возглас из дальнего ряда.

— Никого насильно тянуть не будем. Мы решили. Что касается остальных, то каждый пусть решает за себя.

— Соберемся в колонну и быстрым шагом отправимся на восток, — предложил один из десятников. За ночь успеем оторваться.

— Нет, так мы делать не будем, — возразил Саша.

— Рядовой Арт, не забывай, что здесь есть десятники! — резко отозвался ветеран предложивший двигаться на восток.

— Подожди, пусть парень выскажется, — одернул его другой.

— За один день мы не достигнем границы, — продолжал Саша. — Мапри знают эти места отлично, они в хорошей форме, а мы порастратили силы. Если пойдем на восток, нас догонят.

— А парень дело говорит.

— Может и дело, но есть ли у него, что предложить взамен?

— Мы с Лодиком думали об этом не один день. Шанс оторваться у нас только один — уходить через ручей на север в горы.

— Почему на север?

— Во-первых, Мапри не ходят в том направлении. Сторонятся его. И в горах легче запутать следы, на камнях не остаются отпечатки.

— Арт все как следует продумал. Может, ты знаешь и как через ограду перебраться?

— А как же. Если бы не знал, не стал бы и разговор заводить.

— Ха! Кто как хочет, а я с вами! — решил десятник.

— Что теряем?!

— Ждать больше нечего!

Принять участие в побеге решило большинство людей. Были сомневающиеся, были те, кто опасался трудностей пути и не был уверен в своих силах, но к назначенному сроку собрались около ста семидесяти человек. В том числе почти все воины из тех, с кем Саше довелось принимать бой.

Забор представлял собой серьезную преграду. Колючие ветви мешали на него взобраться. Вырвать из руками было непросто — шипы прокалывали даже толстый материал кожаных курток, если им обмотать ладони. Саша надеялся на небольшой складной нож — единственное, что сохранилось у него от прошлой жизни. Нож хранился в специальном внутреннем кармане. При беглом обыске Мапри не обратили на него внимание.

Небольшое лезвие размером не более семи сантиметров было сделано из отменной стали. Беспокоил шарнир — складной нож — есть складной нож. Придется действовать осторожнее.

Дождавшись темноты, Александр принялся по одной срезать колючие ветви, откладывая их в сторону. Лодик отодвигал ветви дальше. Ветки кололи руки, заставляя Сашу шипеть и стискивать зубы. Просто откладывать в сторону срезанные ветви, выло все же легче, чем вырывать их с корнем. Минут через двадцать участок стены был очищен от колючего кустарника. Осталось справиться с жердями. Щепить на части древесный ствол с руку толщиной перочинным ножом — небольшое удовольствие, но упорство помогает там, где скорость помочь не может.

— Арт, давай я! — Бонкр незаметно подполз к Саше и Лодику.

— Действуй. Только осторожнее, не сломай нож. С твоими силами это раз плюнуть.

Саша передал нож гиганту, и работа по проделыванию лаза закипела с новой энергией. Бонкр делал зарубки и ломал деревянные колья.

— Это мне! — Кушен прихватил обломок забора побольше.

— Вот это воин. Чуть что, сразу вооружается, — чуть шутливо заметил Лодик.

Бонкр лишь скептически хмыкнул — обломок был не так велик.

Через час лаз, в который может протиснуться человек, был готов.

Один за другим люди выскальзывали за ограждение. В поселении Мапри слышались крики и рык — праздник набирал свои обороты.

— Куда теперь?

— Направо вдоль забора! Сначала до ручья, затем переправляемся вброд и в горы.

Люди двинулись вдоль забора. Саша, Бонрк, Лодик и Кушен опередили отряд. Надо было осмотреть дорогу и найти место для переправы через ручей.

— У-р-р.

Воин Мапри наклонился к ручью. Крики праздника отвлекали его, он увидел подошедших людей, столкнувшись с ними нос к носу.

Мапри потянулся за ятаганом. Что было делать? Саша прорычал на языке Мапри первое, что ему пришло в головы. Мапри изумленно замер. Лодик справа, Бонкр слева. А где же Кушен?

Кушен не сбежал, как можно было бы подумать. Незаметно скользнув в сторону, он пробрался вдоль ручья и обрушил на голову Мапри дубину, прихваченную им около забора. Мапри удивленно рыкнул, начал поворачиваться, но на полпути упал и потерял сознание.

— Добью гада! — Бонкр рванулся вперед.

— Стой! Подожди! Возьмем его с собой! — придержал друга Саша.

— Эту тушу? — с сомнением спросил Бонкр.

— Тащи Мапри, а я прихвачу ятаган.

Бонкр крякнул, присел, взваливая Мапри на плечи и, пошатываясь, пошел на ту сторону ручья.

9

Ничто не помешало людям покинуть поселение клыкастых воинов, кроме встречи с Мапри у ручья, закончившейся так неожиданно благодаря находчивости Кушена. Выбравшись на тропинку, они стали подниматься по ней в гору.

— Слушай, Арт, а что такое ты сказал этому Мапри? — спросил запыхавшийся Бонкр.

— Да так, первое, что пришло в голову, — неохотно отозвался Саша.

Лодик постарался спрятать улыбку.

— И ничего смешного. Сам, между прочим, молчал как сурок.

— У меня произношение не то, — попытался оправдаться Лодик.

— Ага, можно подумать, Мапри такой эстет, что ему есть дело до твоего произношения.

— Но у тебя же лучше получилось, — Лодик проглотил смешок. — Это надо было додуматься, позвать Мапри обедать! Представляю его удивление!

— Все, больше не могу, — Бонкр остановился и сбросил с плеча пленного. — Больно уж здоровый, зараза.

— Сейчас найдем тебе замену.

Бонкр и так сделал больше, чем любой другой на его месте. Тащить в одиночку Мапри далеко не каждому по силам. Подоспели люди, спешившие следом. Саша попытался выбрать тех, что были посильнее.

— Ты и ты. Хватайте пленного и тащите дальше.

— Чего это ты раскомандовался? — пытался возразить один из назначенных для транспортировки Мапри людей.

— Слушай, что тебе старшие говорят, — оплеуха, которую отвесил спорщику десятник, заставила того изменить мнение. — Нашел время для споров.

Теперь пленного Мапри тащили два человека. Впрочем, вскоре Мапри пришел в себя и пошел сам. Хорошо, что люди догадались вовремя связать ему руки во избежание ненужных инцидентов.

Мапри шел, озираясь по сторонам, но продолжалось это недолго. Вскоре он понял, куда его ведут, и стал решительно упираться.

— Иди, — прорычал Саша на языке Мапри.

Бесполезно. Клыкастое чудовище уселось на тропинке и решительно отказывалось подниматься.

— Может, его все-таки прибить? — предложил Бонкр.

— Нет, не надо. Во-первых, даже Мапри пленных не убивали. И потом, он может нам многое рассказать.

— Ага! Если захочет, — проворчал Бонкр.

— Иди, — еще раз повторил Саша и взмахнул ятаганом. Тяжелое оружие ему приходилось держать двумя руками.

Мапри махнул руками налево, направо, вниз под гору, показывая, что охотно готов следовать в этих направлениях. Идти вверх по тропе он не хотел.

— Может, и мы туда не пойдем? — спросил Кушен. — Клыкастый неспроста упирается.

Саша подумал немного. Вдруг они с Лодиком ошиблись в своих предположениях? В горах их может ждать что угодно. Например, неизвестная опасность, которую клыкастые воины обходят стороной. Но тропа, по которой они идут, хорошо натоптана, значит, иногда, по ней все-таки ходят. И потом, это единственное направление, где они могут рассчитывать оторваться от преследования.

В конечном итоге Мапри пришлось нести. Кроме рук, ему связали и ноги, ятаганом вырубили жердь, на которой его и несли четыре человека, сменяясь поочередно.

Мапри издавал невнятные звуки, которые ни Саша, ни Лодик не смогли идентифицировать. Идентифицировал их, как ни странно, Бонкр.

— Ругается, зараза!

Должно быть, так оно и было.

Метров через пятьсот подъема люди начали приближаться к вершине. Тропа неожиданно перешла в ступени, вырубленные в камне многие века назад. Время не пощадило их, даже камень не вечен. Сглаженные края, наметившиеся местами трещины — все говорило о Том, что ступени вырублены не вчера. Правильные очертания склонов навели Сашу на мысль о том, что когда-то здесь здорово поработала рука каменотесов.

Горы были древними. Если правее они возвышались лысыми скальными уступами, то там, где поднимались люди, были покрыты мхом, кустарником и невысокими деревьями.

— Ну, ничего себе!

Закончившийся подъем привел людей на гладкую площадку перед входом в грот. По краям арки, выложенной из тесаного камня, возвышались две скульптуры, изображающие животных, отдаленно напоминающих льва. Каменные львы скалили открытые пасти. Мастерство неизвестных древних скульпторов было удивительным.

— Посмотрим, что там? — Саша кивнул в сторону грота.

Запыхавшиеся люди взбирались на площадку. Справа и слева от грота было достаточно места, чтобы разместиться всем.

— Темно, вряд ли мы что-то увидим внутри.

Света луны хватало на то, чтобы рассмотреть очертания скульптур и арки. Но в гроте этого освещения будет мало.

— Если туда кто-то ходит, то должно быть и освещение, — сказал Лодик.

— Вполне возможно, — согласился Саша. Любопытство исследователя не позволяло ему уйти от такого интересного объекта, не заглянув внутрь.

— Там может быть опасно, — проговорил Кушен. — Вдруг это и есть жилище шамана?

— Мы далеко не пойдем. Посмотрим, что находится внутри, и обратно. Все равно надо дождаться, пока все соберутся здесь. Пора решить, куда пойдем дальше.

Лодик уже направлялся к входу в грот. Саша нашел в его лице единомышленника по части любопытства.

— Эр крестьянин, а огниво у тебя есть?

— Огниво есть, эр пехотинец, но думаю, что оно не понадобится, — улыбнувшись, ответил Лодик.

— Думаешь, те, кто здесь жил, позаботились об освещении?

— Сейчас увидим.

Лодик остановился у входа в грот и провел рукой по правой стене. Ничего. Посмотрел слева.

— Так, вот она — ниша. И огниво тоже имеется.

Лодик высек искры. Через полминуты запылал факел, и друзья заглянули в грот.

За входом следовало просторное помещение, облицованное тщательно отесанным камнем. Лодик зажег факела, повешенные на стены, и они смогли рассмотреть зал.

— Построено на века, — заметил Саша.

— Неплохие хоромы отхватил себе местный шаман, — отозвался Лодик.

— Вот только откуда они? Все это слишком непохоже на то, что мы видели внизу.

Деревянные хижины Мапри отличались от стен из гладкого, подогнанного до миллиметра друг к другу камня как день и ночь. Это не грубо обработанный булыжник, здесь нужна совсем другая технология. Технология, недоступная для Мапри.

— Так, а это что?! Знатная коллекция!

У стены, аккуратно расставленные рядами, стояли ятаганы. Некоторые из них имели довольно причудливую форму. Объединяли их размеры. Для руки человека были они велики. Вот для руки Мапри или шамана — в самый раз. Некоторые клинки были просты, другие украшала изящная гравировка.

— Кто-то из наших сетовал на то, что пришлось уйти безоружным.

— Знатные мечи, но на всех не хватит. Лучше бы они сюда принесли наше оружие.

Ятаганов было не более двух десятков.

— Мапри совсем не заботятся о сбежавших пленниках, — согласился Саша.

Лодик рассмеялся.

— Не скажи. Здесь есть еще кое-что.

В отдельной нише лежали броневые пластины от доспехов королевского войска.

— Не так и много, — вздохнул Саша. — Хватит для полного доспеха разве что десяти человек.

Небольшая комната справа оказалась спальней шамана. Ничего интересного друзья там не нашли. Зато слева нашлась оружейка. Копья, которые там стояли, были грубоваты и однообразны. Должно быть, они принадлежали охране шамана.

— Позову наших, пусть вооружаются кто чем может. Копья велики, ятаганы тяжелы, но лучше такое оружие, чем никакого.

Саша кивнул и продолжил осматривать помещение.

Увидев, что Лодик беспрепятственно вернулся из грота, люди потянулись внутрь. Грот внушал некоторые опасения — как-никак жилище таинственного шамана, но вооружиться, действительно, было необходимо.

— Арт, идем? — Лодик подошел к Саше, который застыл перед каменной плитой, обрамленной аркой. Плита была испещрена неизвестными знаками.

— Думается мне, эр Лодик, что самые большие секреты этого места скрываются за этой дверью.

— А это дверь?

Саша поднес к плите факел, огонь едва заметно затрепетал.

— Видишь, здесь есть тяга, значит, за этой стеной находится помещение. Ты случайно не знаешь, что здесь написано?

— Нет. Я знаком с письменностью всех окрестных народов. Ничего похожего у них нет.

— Странно. Может, это письменность Мапри?

— У Мапри нет письменности. По крайней мере, в таком вот виде. Есть условные обозначения, которые наносятся на оружие или на стены жилища. Они совершенно не похожи на то, что здесь изображено. У Мапри — отрывочные знаки, здесь же — полноценный язык. Слушай, Арт, если это дверь, то как она открывается?

— Должен быть какой-то секретный механизм, вот только найти его будет сложно.

— Непрост ты, эр пехотинец. Откуда такие познания?

— Случалось о таком слышать, — ответил Александр. О том, что приходилось видеть нечто подобное, он решил не рассказывать. Каменные блоки, приводимые в действие потайным механизмом, не были чем-то неповторимым. Подобное устройство можно было встретить у многих древних народов.

Он вспомнил, как стоял перед такой же стеной, разгадывая надпись. Чем это закончилось? Он попал в этот странный мир. Да нет, надпись была совсем другой. И стена была просто стеной, а не дверью. И потом, нельзя же каждую дверь с надписью подозревать в таком коварстве.

— Послушай, Лодик, у тебя случайно нет чего-нибудь, что поможет перерисовать эти изображения?

— Пойдем, Арт. Все наши уже готовы выступать. Надпись интересная, но перерисовать ее я тебе помочь не могу. Нет у меня ни пергамента, ни чернил.

— Да, но мы вряд ли сможем сюда вернуться!

— Идти все равно надо. Смотри, что я для тебя прихватил. Он будет полегче того, который мы забрали у пленного Мапри.

Лодик показал ятаган с изящной гравировкой, изображающей солнце.

— Я думал, ты взял его себе, — отозвался Саша.

— Себе? Я почти не умею им пользоваться, — признался Лодик.

— Как, ты разве не военный?

— Нет. Моя стихия — цифры. Если тебе надо что-то быстро посчитать, обращайся.

Лодик не рассказывал о себе, а Саша не расспрашивал подробно о его жизни.

— Что ж, тогда действительно стоит поменять мой ятаган на этот. Я замучался его таскать, в нем добрых полпуда железа. Бонкру он будет как раз по руке.

Саша вышел из грота и поймал на себе внимательные взгляды сидевших на площадке людей. Неуютно, когда к тебе приковано столько взглядов. Александр чуть поежился и, поведя плечами, попытался скинуть с себя оцепенение.

— Куда идем, эр десятник? — обратился он к десятнику Олду, стоящему ближе других к выходу из грота.

— Гхм, вообще-то ты затеял весь этот побег и уговорил идти нас в горы.

— Все просто, пересекаем горы и идем на восток, — вмешался один из ветеранов.

Все продолжали смотреть на Александра, ожидая, что он скажет.

— Не получится. Хотя бы потому, что горная гряда идет на северо-восток. Мы вынуждены будем уклоняться к северу. Но это полбеды. Здесь мы легко пересечем горную гряду. Если нам понадобится свернуть к востоку, сможем ли мы так же легко пересечь горную гряду в обратном направлении, вот в чем вопрос.

— А ты что предлагаешь? — спросил Олд.

— Предлагаю идти вдоль горной гряды с этой стороны. Ночью пойдем по скалам — так легче будет запутать следы. Днем спустимся ниже — туда, где горы покрыты кустарником.

— Запланируют здесь разные! — недовольно проворчал тот, кто предлагал пересечь перевал.

— Цыц! — гаркнул Олд. — Слушай мою команду — всем строиться! Идем на северо-восток вдоль горной гряды!

Люди повскакивали с мест. План действий определен, задерживаться рядом с поселением Мапри не хотел никто.

Пленный Мапри охотно удалялся от жилища шамана. Бонкру приходилось его притормаживать, дергая за веревку, которая была привязана к рукам клыкастого воина. Опасаясь, что он может перегрызть путы, руки на этот раз связали сзади.

— О, как бежит! И чем их так пугает это место?!

— Что там? — спросил Саша у зубастика, махнув рукой по ходу движения.

Тот обернулся, но отвечать не стал. Более того, по мере удаления от дома шамана, Мапри замедлял свой шаг. Вскоре его пришлось подталкивать.

— Топай, зверюга, — Бонкр в очередной раз подтолкнул Мапри. — Арт, скажи ему, если он не пойдет, я сброшу его со скалы.

— У меня есть план получше, — Саша грозно взглянул на пленника и произнес на языке Мапри. — Если не будешь идти, отведем тебя обратно и оставим одного связанным.

Клыкастый сразу прибавил шаг. Возвращаться к гроту он не хотел.

Идти по горам нелегко. Горы были старыми и довольно отлогими, но горы — есть горы. Это не равнина, идти по которой легко и приятно. За ночь отряд проделал километров двадцать пути. Учитывая условия, в которых приходилось идти, это было очень хорошо. С восходом солнца движение пришлось прекратить. Люди буквально свалились без сил, расположившись в роще невысоких деревьев в предгорье. Упал и Мапри. Последнее время он заметно прихрамывал.

— Сними! — Саша показал рукой на обувку Мапри. Тот оскалился, но обувь снял.

Все понятно — мягкие подошвы обуви Мапри не слишком приспособлены для ходьбы по горам. Подошвы обуви пехотинцев-людей были жесткими.

— Вовремя мы сбежали, — Лодик присел рядом с Артом. — Еще месяц, и надеяться на благополучное освобождение было бы бессмысленно.

— Почему?! — Саша встрепенулся. Раньше такого Лодик не говорил.

— Морозы. Ты видел, какие строения были там, где нас держали?

— И что было бы через месяц? — Саша похолодел от нехороших предчувствий.

— Ничего хорошего. Если бы королевство не прислало выкуп, в лучшем случае нас могли продать к пиратам на галеры.

— Так почему не продали раньше?

— Мапри их недолюбливают и редко с ними связываются. Получить пленников и не заплатить — для пиратов обычное дело. При таком обмене каждый старается договориться на своих условиях. Выкуп королевства — надежнее.

— А что после? После того, как люди попадают к пиратам?

— То, что после — очень невесело. Два-три года каторжного труда на веслах. Больше редко кто выдерживает.

— Ты об этом знал? Почему не сказал раньше?

— Сильно бы это нам помогло?

Саша покачал головой. Лодик прав — знай он раньше, что их судьба решится до конца осени, ничего бы не изменилось. И все же…

— Все же в следующий раз говори все как есть.

— Договорились.

— Близится осень. Может, нас не будут искать, раз уж не удалось получить за нас выкуп?

— Думаю, будут. Отпускать пленников — не в их обычаях. Если не выкуп и не пираты — всех нас ждала смерть. На этот раз я говорю все как есть.

Саша стиснул зубы. Похоже, он был несколько лучшего мнения о Мапри, чем они заслуживают, когда говорил, что они не убивают пленников.

— Ты много знаешь о Мапри, Лодик.

— Я вообще много знаю, — Лодик развел руками.

— Если бы ты еще сказал, где нам взять еду, было бы вообще замечательно.

Вопрос был риторическим.

— Ты слишком много от меня хочешь, — ответил Лодик.

— Что ж, если нечего поесть, придется поспать.

— Мысль, достойная философа.

Саша подвинул под голову охапку веток и задремал.

— Арт, проснись, — кто-то тормошил Сашу за плечо, почему-то называя его Артом. Сэт побери, такой сон спугнули. «Почему „Сэт“?», подумал Саша и проснулся.

Тормошил его Кушен, делая знаки, чтобы Саша молчал.

— Что случилось?

— Мапри! Отряд — около двадцати воинов. Идут вдоль подножия гор, присматриваются и прислушиваются.

Понятно — поиски начались. Быстро они спохватились. И малочисленность группы тоже понятна — наверняка таких групп бродит в окрестностях не один десяток.

— Я же говорил, что надо уходить на ту сторону гор!

Саша недовольно сморщился. И что Длуту надо? Объяснил же подробно, чем плох такой план, и все с этим согласились. Есть такие люди, которые никогда не упустят возможность напомнить о том, что они предлагали поступить иначе. Александр решил проигнорировать выпад Длута, но тот все не унимался.

— Ходят здесь, бродят, вынюхивают. У, гад! — Длут замахнулся копьем на пленного Мапри.

Мапри отпрыгнул в сторону, разрывая путы на ногах — он почти успел перетереть веревки.

— Держи его!

Мапри гигантскими прыжками кинулся под гору. Туда, где шел отряд его соплеменников.

Несколько пехотинцев бросились наперерез, пытаясь остановить клыкастого гиганта. Один из них отлетел в сторону, со всей силы ударившись о камни. Еще двое отделались легкими травмами.

Мапри уйти не удалось. Ветеран, вооруженный копьем, преградил ему дорогу почти на краю ровной террасы, переходящей в склон. Мапри уже набрал достаточную скорость и маневрировать не мог. Он налетел на копье как мотылек на булавку. Мапри все-таки продолжил движение вниз по склону — слишком велика была инерция.

— Живучий гад! — прокомментировал падение Мапри Бонкр.

Копье пробило Мапри почти насквозь, но свалился он только метров через двадцать.

— Все, конец маскировке! — десятник Олд с досадой плюнул. — Такую шумиху трудно было не заметить!

— Я же говорил…

— Помолчи! Насколько я помню, именно тебе, Длут, было поручено охранять пленника!

Десятник припечатал воина тяжелым взглядом.

— Поручено! Не поручено! Мы больше не в армии!

— Армия там, где мы! А ты побывал в плену и раскис?!

— Надо срочно подниматься выше в горы, — предложил Саша.

— В горы? Там нас сразу увидят! — встрепенулся Длут.

— Нас уже заметили.

— Я больше не собираюсь подчиняться дурацким приказам!

— Я тебе не начальник. И вообще, я только предложил то, что считаю нужным.

— Вот именно! Ты мне не начальник!

— Пехотинец Длут! Я десятник королевской армии! Может, скажешь, что я для тебя тоже не начальник?! — прорычал Олд.

— И ты тоже! Где ты был, когда я предлагал уйти за перевал?! А теперь я в горы не пойду. Вы как хотите, а я попытаюсь укрыться в лесу.

Олд скрипнул зубами и потянулся за ятаганом.

— Некогда. Олд, мы теряем время, — вмешался Саша.

— Проваливай! — бросил Олд бывшему пехотинцу.

Через минуту люди начали спешно подниматься по склону горы. Пехотинец, который пытался преградить дорогу бегущему Мапри, был плох. Его несли на сооруженных на скорую руку носилках. Длут и еще около десятка человек свернули к лесу, пытаясь пробраться по его краю на восток.

10

— Не надо было их отпускать, — ворчал Олд.

— Ты предпочел бы тянуть их на аркане, как пленного Мапри? Или ты хотел прикончить их на месте?

Олд бросил на Сашу недовольный взгляд, но возразить ему было нечего.

— Предателей можно было и покарать! — наконец пробурчал он.

— Предателями они стать пока не успели. А то, что выбрали другую дорогу, так это их дорога. Им по ней идти, им и собирать все попавшиеся на пути камни.

— Какие камни? — переспросил Олд.

— Это для сравнения. Я хотел сказать, что все проблемы этого выбора они почувствуют на собственной шкуре. Это, конечно, не слишком порядочный выбор. Они надеются на то, что Мапри погонятся за нашим отрядом и не заметят нескольких человек, которые от него откололись.

— Точно! Так они и думают! — согласился Олд.

Саша покачал головой.

— Слишком призрачная надежда. У нас, несмотря на то, что Мапри нас заметили, гораздо больше шансов уйти. Отряд Мапри невелик, мы выше, а значит, имеем преимущество. Кроме того, если Мапри начнут нас догонять, всегда можно устроить засаду. Но это на крайний случай.

— Думаешь, нас не догонят? — с сомнением переспросил Олд.

— Обувь Мапри не предназначена для длительного хождения по скалам. Если нас догонят, то в ближайшие часы. В таком случае — примем бой.

Приспособленность к условиям, в которых приходится действовать, важна. Не стоит ее недооценивать. Ганнибал, пересекая Альпы, имел в своем войске такие потери, что в пору было их сравнить с разгромным поражением. Много столетий спустя, с войсками пересекал Альпы и Суворов. И что? Было трудно, было сложно, не обошлось без потерь. И все же они были несравнимы с потерями Ганнибала. С горки кувырком по заснеженному склону! Что слонам Ганибала — смерть, то русскому пехотинцу — развлечение.

Отряд поднимался в гору около получаса, когда на склоне, покрытом лесом, послышался шум битвы.

— Ну вот, все и решилось, — печально заметил Саша. — Жалко дураков, пропали даром.

У Мапри численное преимущество, люди плохо вооружены. В рукопашной битве у отколовшегося отряда не было никаких шансов.

— К чему дураков жалеть? — спросил Кушен.

— Они могли поумнеть. Теперь у них такой возможности нет.

— Есть ли она у нас? Слишком быстро Мапри поднимаются.

Замечание было верным. Мапри догоняли отряд людей слишком быстро. Это были молодые воины, полные сил. Пока они выдохнутся, пройдет не один час.

— Эр Олд, придется присматривать место для засады. Оставим с полсотни человек, наиболее крепких и шустрых. Они задержат Мапри и догонят основной отряд.

— Почему не остаться всем?

— У нас многие вымотались. И потом, Мапри — два десятка, они будут подниматься узким фронтом. Возможно, вообще цепью. Нам не сосредоточить на таком участке полторы сотни человек. Полсотни в подходящем для засады месте должны справиться.

— Соображаешь! Так и сделаем! — согласился Олд.

Люди остановились за очередным каменным уступом и принялись собирать булыжники. Через десять минут основная часть отряда двинулась дальше. Полсотни человек, отобранных Олдом, остались ждать неприятеля. Остался и Саша, хотя Олд предлагал ему уйти.

— Я предложил, мне и быть в первых рядах обороняющихся.

— Что ж, как ты сам говорил, это твой выбор, — согласился десятник.

Вместе с Сашей остались Бонкр и Кушен. Бонкр потому, что был одним их сильнейших в отряде. Кушен — за компанию. Не захотел он уходить от недавно обретенных друзей. Олд поворчал, но добровольцев для засады было не так много. Некоторых приходилось назначать. Кушен не слишком силен, но достаточно проворен. Быстро догнать основной отряд он точно сможет.

Мапри приближались тесной группой, взволнованно порыкивая.

— Главное подпустить поближе и накрыть всех разом, — вполголоса сказал Арт.

— Не глупее других, в битвах что-нибудь понимаем, — пробурчал Олд.

Он отправил пару крепких слов в адрес одного из новобранцев, неосторожно высунувшегося из-за камня.

— Куда лезешь, разиня! Жди! Когда придет пора действовать, тебя предупредят! — ругань шепотом произвела большое впечатление.

Для наблюдения за преследователями были выбраны два надежных воина. Все остальным было наказано раньше времени не показываться над закрывающим засаду уступом. Под рукой у людей были камни, которые они собирались метать. Трофейные копья и ятаганы лежали рядом на тот случай, если этого будет недостаточно.

Один из наблюдателей поднял руку, призывая засаду приготовиться. Саша прихватил камень. Мапри идут, чтобы расправиться с ними, придется биться не на жизнь, а на смерть. Руки нервно подрагивали, сказывалось напряжение ожидания. Наблюдатель вскочил, первым метая камень — это послужило сигналом для всех остальным.

Саша мысленно похвалил грамотные действия наблюдателя — когда они появились над гребнем скалы, до Мапри было метров двадцать. Пока рука идет вверх, пока камень летит навстречу группе Мапри… Град камней обрушился на клыкастых почти в упор — метров с пятнадцати. Вслед за первым камнем Саша отправил второй, а за ним и третий. Когда он приготовил четвертый, метать его было уже не в кого.

Десятник Олд осмотрел поле боя, довольно крякнул.

— Быстро уходим.

Добивать раненых Мапри люди не стали. Преследовать их этот отряд больше не сможет, а большего и не требовалось.

— Ничего себе! — Бонкр удивленно присвистнул. Похоже, он не верил своим глазам. Они разбили отряд Мапри практически без потерь, пусть и превосходя его численностью. Во время нападения на их колонну на дороге Мапри тоже были в меньшинстве, но там соотношение потерь было несравнимым с сегодняшним.

Всему причиной — грамотно выбранная позиция и подготовленность к встрече с врагом. На дороге люди были не готовы к нападению. Сейчас к нападению оказались не готовы Мапри.

Принявший бой заслон отправился догонять основной отряд. В первый раз за все время боевой дух людей был на должном уровне. Даже небольшая победа сильно прибавляет оптимизма и веры в свои силы.

Этот переход запомнился членам отряда надолго. Пять дней они шли почти без еды, довольствуясь тем, что удавалось собрать в лесу. Иногда людям попадалось кое-что из съедобных растений. В ход шло все: ягоды, выкопанные корнеплоды, даже кора отдельных растений. Иногда удавалось найти кладку яиц дикой птицы или поймать в силки зазевавшегося зверька. При определенной удаче эти продукты могли прокормить три-четыре десятка человек. Для более чем полутора сотен они были каплей в море. Тем не менее, Саша запоминал все, что они употребляли в пищу. Неизвестно, как дела сложатся дальше. Возможно, ему придется путешествовать в одиночку. Знания о том, что можно есть без опасений, могут пригодиться. Путешествие вымотало людей, к концу пятого дня многие еле переставляли ноги. Некоторым пришлось помогать идти. Само пятидневное голодание не так страшно — человек может прожить без пищи до двух месяцев. Это при условии, что ему не приходится каждый день совершать длительные и утомительные переходы. Немалые проблемы доставляли недостаток воды и невозможность развести костры. Источники удавалось находить не всегда, с собой же можно было нести воду лишь в двух бочонках литров по семьдесят каждый. Люди предусмотрительно прихватили их из поселения Мапри. Бочонки несли на носилках, наподобие раненого пехотинца. Этого водного запаса хватало на сутки. Если его не удавалось вовремя пополнить, было совсем туго. Невозможность развести огонь тоже доставляла трудности. Но разводить огонь на территории Мапри было опасно. Дым от костра виден издалека. С таким трудом оторвавшись от преследования поисковых групп, люди старались не привлекать к себе внимание. На пятый день пути к вечеру отряд вышел к реке Лидамп.

— Ну вот, переправимся, и можно считать, что мы дома.

— Считать можно, только что нас там ждет? — Олд грустно улыбнулся. — Вы еще не забыли об отряде Мапри, который переправлялся на нашу сторону? Не факт, что этот отряд единственный.

Несколько тысяч Мапри отправившиеся на территорию королевства могли быть серьезной помехой на пути домой. Неизвестно каких дел они могли натворить за это время. Неизвестно, закончился ли их поход или до сих пор продолжается.

— Кто-нибудь знает эти места? — поинтересовался Саша.

Люди молчали. Наконец, один из лучников взял слово.

— Мы сильно уклонились к северу от того места, где переправлялись через реку на эту сторону. В этих местах мне бывать не приходилось, но, насколько я знаю, севернее Номингема находится крепость Тронк. От одной крепости до другой два дня пути. Между ними крупных поселений нет. Есть пара небольших деревушек. Брошенных.

— Это так, — подтвердил Олд. — Мне доводилось бывать в Тронке. Крепость неплохая, но Номингем посерьезнее будет.

— Куда нам идти дальше, вот в чем вопрос. Насколько я понимаю, дороги только две: направо в Номингем или налево в Тронк.

— Можно пойти прямо, — предложил кто-то из новобранцев.

— Можно, но после того, как мы пересечем дорогу из Нотингема в Тронк, идти придется без дороги лесами и полями. Куда мы попадем, большой вопрос.

— В любом случае нам сначала надо попасть на дорогу. А перед этим — пересечь реку, — сказал Саша.

— Идем прямо до дороги, а потом сориентируемся, — решил десятник Олд.

— Истинно мудрое решение, — поддержал десятника Лодик.

Переправляться решили на плотах. Искать брод в незнакомой местности — долго и хлопотно. Десятник Олд разослал наблюдателей на несколько километров в стороны. В случае приближения неприятеля они должны были предупредить об этом заранее. Сделать плоты бесшумно невозможно. Тяжелые ятаганы Мапри неплохо справлялись с ролью топора, но от раздающегося при этом звука никуда не деться. Связывать бревна между собой предполагалось при помощи вьющегося растения, оплетающего деревья наподобие лиан. Его в этой местности было достаточно.

— Надо бы и за реку отправить дозор, — предложил Саша.

— Надо бы, — десятник с сомнением почесал макушку. — Река широка, переплыть ее без плота не так просто.

— Я, пожалуй, смогу. Уверен, у нас найдется еще несколько хороших пловцов.

— Что ж, действуй. Отбери человек пять-семь из тех, кто хорошо плавает, и отправляйтесь на ту сторону.

Кушен отправился с Александром на ту сторону Лидамп, вместе с ними поплыли еще четыре человека. Бонкр в число разведчиков не попал.

— Была бы река поуже! — великан с досадой развел руками. — Видишь ли, Арт, плаваю я не очень хорошо.

— Не беда. Зато здесь ты будешь на своем месте. Встретимся на той стороне.

Вода была холодной. Саша сделал несколько энергичных движений, разогревая мышцы, и погрузился в воду. Вода обожгла и заставила быстрее заработать руками. Саша плыл на ту сторону, подталкивая рукой корягу на которой он устроил одежду и ятаган. Так плыть сложнее, но без сухой одежды можно быстро заработать простуду, а без оружия он чувствовал бы себя неуютно. Кто знает, что ждет на той стороне. Остальные разведчики следовали за ним.

Перебравшись через реку, они поделились на двойки. Саша с Кушеном отправились на восток, в глубь леса. Остальные разведчики отправились вправо и влево вдоль реки.

— Пробежимся?!

Кушен кивнул. После переправы его била мелкая дрожь.

Они бежали километра полтора и, только как следует согревшись, перешли на шаг.

Саша и Кушен расположились на окраине небольшой поляны километрах в трех от реки. Кушен обнаружил неподалеку побеги съедобных растений. Не бог весть что, но ожидание будет менее тягостным, и голод удастся на время приглушить.

— Эх, сейчас бы барашка жареного! — Кушен мечтательно возвел глаза к небу.

— Я бы согласился и на гуся! — ответил Александр.

— Гусь хорошо! — Кушен облизнулся. — Но я бы не отказался и от перепела. Или хотя бы от перепелиного крылышка!

— А ты представь, что ешь крылышко, — посоветовал Александр. — Смотри, вот этот лист чем-то его напоминает.

Кушен зажмурился и отправил в рот очередной побег найденного им растения.

— А что, так гораздо вкуснее! Жаль, что я не могу представить целого перепела. Лист для этого слишком мал!

— Да, печально, — согласился Саша.

Оба рассмеялись вполголоса. Дозор не располагал к громкому шуму.

Через три часа разведчики вернулись на берег. Большая часть отряда успела переправиться. Еще через час отряд тронулся в путь. Саша, Бонкр и Кушен вышли раньше. В их задачу входило — первыми добраться до дороги и посмотреть, что там происходит.

— Все-таки жаль, Бонкр, что ты не ходил с нами в разведку до этого, — болтал на ходу Кушен, — так ты и не узнал, каков вкус рябчика.

— Рябчика?! Какого рябчика?! — встрепенулся гигант.

— Не слушай этого болтуна, — улыбнулся Саша. — Кроме побегов липы мы ничего не смогли найти.

— Ну да, липы, — согласился Кушен, — но вкус у нее был..!

— Как у липы, — добавил Саша.

— Ну вот, не дашь помечтать.

— Тихо!

Саша упал на траву и махнул рукой друзьям, предлагая им сделать то же самое.

— Что случилось? — шепотом спросил Бонкр.

— Впереди кто-то есть. Понемногу ползем вперед, только не шуметь.

Саша двинулся ползком, огибая кусты. Через несколько минут взгляду его открылась большая прогалина среди леса. На поляне расположился отряд Мапри. Саша сделал знак друзьям — отползать назад. Просто чудо, что их не заметили. Несколько Мапри точили свои ятаганы — этот-то звук и услышал Саша.

— Кушен, беги к нашим и скажи, чтобы они остановились, — сказал Александр, когда они удалились от поляны метров на тридцать. — Бонкр, ты оставайся здесь. Я постараюсь подобраться поближе и послушать, о чем беседуют зубастики.

— Может, дождемся отряд и нападем на них? В горах у нас здорово получилось, — предложил Бонкр.

— Неизвестно, все ли Мапри на поляне, — Саша покачал головой, — может, это только часть большого отряда, который расположился поблизости.

— Арт дело говорит, — поддержал Сашу Кушен. — И вообще, если бы не он, мы до сих пор сидели бы в плену у Мапри.

— Я разве спорю? — смутился Бонкр. — Просто хотел предложить, как лучше.

— За предложение спасибо, но лучше пока ограничиться наблюдением.

— Раз так лучше, то так и поступим, — согласился Бонкр.

Саша ползком вернулся к поляне и стал прислушиваться к разговорам. Через час он вернулся и сделал Бонкру знак, следовать за собой.

— Ну что там? — поинтересовался гигант, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Ушли.

— Удалось что-нибудь узнать?

— Кое-что. Придем к нашим, все расскажу, чтобы не повторять два раза.

Через полчаса быстрого хода Саша и Бонкр подошли к расположившемуся на вынужденный привал отряду.

— Ну, что там? Что? — послышались нетерпеливые вопросы.

— Отряд, который стоял на нашем пути, ушел, но кое-что мне удалось узнать: Дорога на Номингем и Тронк перекрыта.

Тяжелое молчание повисло над стоянкой.

— Это правда? Может, ты ошибся?

Саша пожал плечами: «Говорю то, что услышал. Верить или нет — дело ваше».

Люди зашумели.

— Я лучше поверю! — вынес вердикт Олд. — А тех, кто хочет последовать путем Длута, задерживать не станем.

— А что делать остальным?

— Я вижу для нас только одну возможность, — отозвался Саша, — пересечь дорогу и двигаться дальше на восток.

— Я не потащу больше эти чертовы носилки! — взвился один из новобранцев.

— Все устали, пехотинец! — гаркнул Олд. — Остановимся здесь и попробуем организовать охоту.

— Ветер дует в сторону реки, — добавил Александр, — если найдем укрытие, можно рискнуть развести огонь.

Это было опасно, но люди действительно вымотались. Без пищи и отдыха дальнейший поход грозил превратиться в самоубийственную затею. Люди шли из последних сил с надеждой на то, что через пару дней удастся достигнуть одной из крепостей. Не так просто расставаться с такими надеждами. У многих силы на исходе, и глупо их в этом упрекать.

— Бывают же такие! — ворчал Бонкр. — Сам спастись хочет, а раненого готов бросить.

— Не спеши судить. Сорвался человек. Отдохнем, подкрепимся. Я уверен, он первым возьмется за носилки.

— Ты в это веришь, Арт?

— Я на это надеюсь.

— А если не возьмется?

— Тогда и будешь делать выводы.

Лучники разбрелись по окрестностям в поисках дичи. Досадно, что у них не было хороших луков. Вряд ли можно было назвать луками то, что они соорудили из подручных материалов: древесина сырая, тетива далека от того, что требуется. Неважно обстояло дело и со стрелами. Подстрелить кабана или оленя из такого лука нечего и мечтать. Разве что лесную птицу, если удастся подобраться на близкое расстояние.

Охотникам повезло — одному из них удалось поразить копьем кабана. Тяжелое трофейное копье хорошо справилось со своей задачей, а вот самому охотнику не повезло. Кабан распорол ему клыками ногу. Подоспевшие товарищи добили животное и рану перевязали, но ходок из раненого в ближайшее время оказался никакой.

И радость, и печаль — так часто бывает. Весь отряд смог подкрепиться жарким (костры все-таки рискнули развести), но вместо одного раненого, которого приходилось нести на носилках, стало два. О том, чтобы оставить человека, спасшего от голода весь отряд, не могло быть и речи.

Весь вечер и ночь отряд простоял на месте, восполняя силы и готовясь к будущему маршу. На следующее утро, чуть только рассвело, люди тронулись в путь.

До дороги из Номингема в Тронк добрались без всяких приключений. Разведка осмотрелась, Мапри в поле видимости не наблюдалось. Отряд пересек дорогу и как можно быстрее постарался от нее удалиться. Лес закончился, начались поля, пересекаемые перелесками.

— Эх, следы после нас остаются! — вздохнул десятник Олд.

— Что делать? Остается надеяться на то, что мы успеем отойти на достаточное расстояние прежде, чем их заметят.

Увы, плохие предположения имеют свойство сбываться чаще, чем нам этого хотелось бы. Естественно, нам не хотелось бы этого вовсе. Но так не бывает. Если они сбываются лишь в пятидесяти случаях из ста — это уже неплохо. Этот оптимистичный вывод никак не мог утешить людей — отряд Мапри прошел по дороге в тот же день, спустя два часа после того, как ее пересекли люди.

— Сэт и все его подручные! — поднявшись на очередной невысокий холм, десятник Олд выругался. — За нами погоня!

— Не меньше пяти сотен Мапри! — присмотревшись, сделал вывод Лодик.

— Это все Арт! Он завел нас в эти поля!

— Заколоть его пикой!

Недовольство набирало обороты.

— Кто тронет Арта, будет иметь дело со мной, — взревел Бонкр.

— Что, паникеры, увидели врага и в штаны наложили?! — прокричал Олд. — С врагом надо драться!

— Как драться?! Оружия у нас мало! Щитов совсем нет! Выход один — бежать!

— Я вам побегу! — Олд потряс волосатым кулаком.

— Бросить раненых и бежать! Хоть кто-то спасется!

— Будем организованно отходить. Может, удастся выбрать позицию получше, — предложил Саша.

Откуда взяться хорошей позиции в полях? Но не стоять же на месте в ожидании, пока враг настигнет?

— Арт, может, раненых действительно оставим? — спросил Бонкр. — Помирать не охота.

— А тебе? — повернулся Саша к Кушену.

— Раненых, конечно, жалко… — Кушен замялся ему неловко было признаться в своих страхах.

— Понятно. Помирать тоже не охота. А им, думаешь, охота?! — Саша кивнул в сторону носилок. — Смерти никто не минует. Но если придет такая пора, надо умереть достойно, а до той поры — жить достойно.

— Купец, у которого я работал, говорил, что каждый должен думать о себе, — пробурчал Кушен.

— Правильно, а я о ком говорю? О себе, о тебе, о нем. Приятно тебе будет в последние минуты жизни думать о том, что ты оставил раненых товарищей?

Кушен поморщился и передернул плечами.

— Не хотел бы я такого.

— И я не хотел бы, — Саша вздохнул и первым взялся за носилки.

Оказывается, к их разговору прислушивались многие. По крайней мере, дальнейших возражений не последовало. Отряд двинулся дальше организованно. Лишь несколько человек, бросив оружие, бежали к ближайшему перелеску.

Три часа продолжалось преследование. Встречающиеся на пути небольшие перелески, никак не могли облегчить возможную оборону. Отряд уходил на восток, собрав все силы.

— Все! Останавливаемся! — наконец решил Олд. — Или мы примем бой здесь, или нас застигнут на марше. В круг! Раненых и ослабших — в середину!

Люди построились, готовясь принять свой последний бой.

— Столько усилий и все зря, — проговорил Кушен.

— Ничего не зря, — не согласился Бонкр.

Мапри приближались, уже можно было рассмотреть выражение их лиц, на которых застыло предвкушение легкой победы. Спасти отряд могло только чудо. И чудо случилось.

Из-за перелеска, вылетала на полном скаку конница, разворачиваясь в боевой порядок.

11

Мапри попытались перестроиться. Поздно. Они так увлеклись преследованием отряда пехотинцев… Кавалерия ударила во фланг отряда Мапри, сминая и опрокидывая зубастых воинов. Пики кавалеристов были единственным, чего они боялись, сходясь с противником лицом к лицу.

Удар был удачным, время выбрано как нельзя лучше. Неизвестный полководец рисковал, давая возможность Мапри приблизиться к плохо вооруженному отряду пехотинцев, застывшему посреди поля. Правда, рисковал он чужими жизнями, сберегая жизни своих солдат. Его расчет оправдался — тысяча кавалеристов уничтожила полутысячный отряд Мапри почти без потерь в своих рядах. К счастью оправдались и ожидания отряда — удар кавалерии обрушился на Мапри раньше, чем они застигли преследуемый отряд.

Оказывается, не все так плохо. Воины королевства тоже умеют воевать. Пусть не все и не всегда. Эта атака была просто показательной. Правильно выбранный момент, неожиданность для противника — разбить Мапри можно только так. Да что там, в любой битве это половина успеха.

Высокий худощавый человек верхом на крупном сером коне рысью направился к отряду удивленных пехотинцев.

— Генерал Фонтен! — узнал Лодик приближающегося человека.

Имя это пробежало по рядам, заставляя людей перешептываться. Видимо, генерал был лицом известным для многих. Но не для Александра.

— Он знаменит? — поинтересовался Саша у Лодика.

Тот бросил на Сашу удивленный взгляд.

— Это один из наиболее толковых генералов королевства. Есть еще генерал Анри, но он прочно застрял на юге. Да и опыта у него поменьше.

Генерал Фонтен был уже не молод — на вид ему было не менее пятидесяти. Лицо осунулось; скулы напряжены; взгляд суровый, но умный. Его конь гарцевал и разгорячено храпел.

— Кто такие?! — генерал обвел отряд внимательным взглядом.

Люди переглядывались. Никто не знал, кому именно отвечать на этот вопрос. Лодик, вроде бы узнал генерала, но не спешил к нему с объятиями — то, что Лодик узнал генерала, еще не говорит, о том, что генерал знает Лодика.

— Мы из крепости Номингем, — отозвался Олд. — Были захвачены Мапри, но выкупа не дожидались, сбежали сами.

— Хвалю! — гаркнул генерал. — У королевства не так много денег, чтобы тратить их на выкуп! Кавалерии требуются кони! Кто старший в вашей команде?

Люди переглянулись. Кто старший? — не такой простой вопрос. Так получилось, что до сих пор вопрос этот не возникал.

— Офицеров среди нас нет, — ответил Олд, — Есть несколько десятников. Остальные — простые пехотинцы.

— У меня нет для вас офицера. Пусть Вами продолжает командовать тот, кто командовал до сих пор. Кто-то ведь принимал решения о совместных действиях?

— По-разному бывало, — Олд задумался, — Чаще всего такое решения принимал он.

Олд подтолкнул вперед Александра.

— Гхм, — Фонтен взглянул на Сашу чуть скептически, — Молод. Но, если ты сумел довести отряд до этого места, то сможешь вести его и дальше. Как тебя зовут?

— Арт, эр генерал.

— Скажи, Арт, почему некоторые из твоих людей бежали после того, как вы обнаружили преследование?

Поймав удивленный взгляд Арта, генерал счел возможным пояснить:

— Мои разведчики обнаружили Ваш отряд сразу после того, как он вышел из леса. Авангард моего корпуса подоспел час назад. Мы могли ударить по Мапри прямо сразу, но вы так выгодно шли…

— Я заметил, эр генерал, что время для атаки было выбрано лучшее.

— Далеко пойдешь. Если не врешь. Продолжай командовать отрядом десятник Арт до той поры, пока не будет других распоряжений. Мы направляемся к крепости Тронк, пора снять с нее осаду. Вам следует явиться туда же. Тронк имеет самые большие потери.

Не слушая ответа, Фонтен пришпорил коня. Стоящие чуть поодаль офицеры штаба с гиканем последовали за ним. Лихо. Через десять минут кавалерия направилась к дороге.

Саша задумчиво почесал затылок — он так и не успел сказать генералу Фонтену, что он не десятник.

— Какие будут распоряжения, командир? — спросил Олд.

— Эр Олд, ты же знаешь, я не десятник. Генерал оговорился.

— Генерал Фонтен оговорился?! Ты не знаешь генерала! Если он сказал — десятник, значит десятник.

— Но…

— Не паникуй, Арт. Сюда мы пришли, следуя твоим советам. Дальше пойдем, следуя твоим распоряжениям.

— Но, десятник Олд, мне кажется, из тебя получился бы более опытный командир.

Олд вздохнул:

— Признаться, мне было бы лестно, но следует посмотреть правде в глаза — я хороший десятник. А вот командование отрядом — это не для меня.

Саша оглянулся в поисках поддержки, но нашел ее совсем не такой, как ожидал.

— Мои поздравления, десятник Арт.

— Какие будут распоряжения, десятник Арт?

Ну вот, нашли крайнего, спихнули на него должность, которую никто не захотел занимать. Отряд голоден, не вооружен, на руках у них двое раненых. Кто захочет принимать командование в такой ситуации? Арт тяжело вздохнул:

— Что ж, дойдем до крепости, там нам дадут настоящего офицера. Десятник Олд, слушай мою команду: на время марша назначаешься моим заместителем!

Десятник Олд подобрался:

— Принято, эр Арт. Ты, главное, скажи, что нам делать дальше, а с дисциплиной я помогу.

Что делать дальше? Генерал Фонтен сказал, чтобы они следовали в Тронк.

— Объявляю привал! — распорядился Саша. — Разослать разведчиков, может, удастся перехватить обозы Фонтена. Должен же кто-то позаботиться о нашем пропитании. Отправить команду на место боя: собрать оружие и посмотреть, не было ли у Мапри при себе еды.

— Ура командиру!!! — дружно поприветствовал такое решение отряд.

Вот так всегда: Решением довольны все, а за опоздание с прибытием в крепость шею намылят командиру. Саша вздохнул — нелегка ноша человека, принимающего решения. Нелегка, если он относится к своему делу ответственно. Потешить свое самолюбие неожиданно свалившейся властью — что может быть проще. Таких людей достаточно, вот только хороших руководителей из них не выходит. Действовать на пользу делу и людям, тебе доверившимся — это совсем другое. Амбиции здесь ни при чем, людьми двигают другие мотивы, и груз тащить приходится немалый. Надо ли говорить, что люди такого склада характера не слишком стремятся к власти? Кому хочется впрягаться в такой воз? Но порой приходится.

Фуражиров Фонтена обнаружить не удалось. То ли его корпус шел налегке, то ли обоз следовал другой дорогой. С поисками на месте побоища, устроенного кавалеристами Фонтена, дела обстояли лучше. Зрелище было не для слабонервных, но привыкшие к боям ветераны обошли все поле, выискивая непострадавшие мешки с провизией. Набралось ее не так много — промчавшийся по полю табун лошадей все перемешал. Что касается трофейного оружия, его набралось достаточно. Ятаганы тяжелы, но это не тот груз, которым следует пренебрегать даже при коротком марше.

Отдохнув пару часов и перекусив тем, что удалось собрать, люди не спеша двинулись по следам кавалерии. Среди того, чем удалось разжиться у Мапри, оказались отличные фляги для воды — неплохое приобретение. Фляги были круглыми, сделанными из чего-то вроде тыквы емкостью литра на два. Великоваты, но по сравнению с бочонками для воды, которые постоянно приходилось таскать с собой — гораздо легче. Саша себе тоже такую взял, пристроив ее на кожаном ремне, который закрепил наподобие первязи.

— Что стоило генералу Фонтену оставить нам пару лошадей, — ворчал Кушен. — Сейчас мы везли бы раненых на телегах, а не несли на носилках.

— Ага, а сам Фонтен догонял бы совою конницу пешком.

— Я не предлагал Фонтену отдать своего коня, — возразил Кушен.

— Ты видел в коннице генерала хотя бы одну телегу? — вмешался в разговор Александр.

Кушен неуверенно пожал плечами.

— Ох уж эти бывшие курьеры, — пробурчал Бонкр, — ему мало того, что его спасли от смерти, еще и телегу ему подавай. Ты бы еще карету потребовал.

Волна смеха побежала вдоль колонны. Усталые измученные люди нашли маленький повод для улыбки и были этому рады.

— Я хотел как лучше, — попытался оправдаться Кушен, что только добавило смеха. Много ли человеку надо для счастья? Опасность, недавно кажущаяся неминуемой, прошла стороной; удалось пообедать; почти все пока здоровы. Вот оно — немудреное счастье пехотинца.

На ночь расположились рядом с одним из перелесков — это позволило развести костры. Опасность наткнуться на случайный отряд Мапри по-прежнему оставалась, пусть и стала меньше. Кавалерия Фонтена заняла дорогу из Номингем в Тронк, став преградой между Мапри и отрядом пехотинцев, временно командовать которым пришлось Арту. Тем не менее костры развели так, чтобы перелесок закрывал их от дороги — предосторожность лишней не будет.

— С таким снабжением можно ноги протянуть, — ворчал Лодик. — Где фуражиры? Где кухня?

Саша вскинул на друга взгляд.

— Есть такой обычай: Кто первым заговорил о еде — тому и быть поваром.

— Поваром?! — ужаснулся Лодик. — Я совсем не умею варить!

— Ладно, не будешь поваром. Будешь главным по снабжению. Тебе заботиться о том, чтобы фуражиры были на месте и кухня работала. Если, конечно, ты не собираешься покинуть нас сразу, как только мы придем в крепость.

Лодик вздохнул.

— Если ты не против, я пока побуду с отрядом. Некуда мне идти.

— Что, совсем никого нет?

— Дом разрушен. Что касается родственников… — Лодик замолчал, задумчиво глядя на огонь. — Есть где-то сестра, но я не знаю, как ее найти. В столице есть двоюродный дядька. Совсем старый. Вряд ли он будет рад меня видеть.

— Как знаешь. Оставайся с нами, я буду только рад.

Лодик кивнул и печально отвернулся. Видимо воспоминания о семье были непростыми. Саша не стал спрашивать подробности. Захочет — сам расскажет. Лезть с расспросами — это бередить старые раны друга.

Утром отряд тронулся в путь. Мало что изменилось, но настроение у людей было совсем другим, чем пару дней назад. А так ли мало изменилось? Появилась определенность. Сведения об осаде крепостей были нерадостными, но появление кавалерии генерала Фонтена внушало оптимизм.

— Эр Олд, — обратился Саша к десятнику.

— Слушаю, эр Арт.

— Ты бывал в крепости. Какая местность вокруг Тронка?

— Тронк стоит от леса километрах в трех. Между лесом и крепостью есть большой овраг. С другой стороны лощина тянется километров на десять на юго-восток. В остальном там гладкое поле. Кроме дороги на Номингем от крепости отходит дорога, ведущая в северо-восточные провинции королевства.

— А ближе к Лидамп крепости строить не пробовали? Все-таки естественная водная преграда.

— Преграда-то преграда, — Олд тяжело вздохнул, — да только местность около Лидамп лесистая, кавалерии там не развернуться.

— Да, без кавалерии с Мапри справиться сложно, — согласился Саша. — Крепость часто осаждают?

— Бывает. Раньше Мапри поспокойнее были. А последние года четыре не проходит лета, чтобы Тронк не побывал в осаде. Чаще, правда обходится малой осадой без штурмов. Мапри обходят крепость стороной, оставляя несколько сотен воинов у ее стен — опасаются удара кавалерии с тыла.

В этом году, по словам генерала Фонтена, без потерь в Тронке не обошлось.

— Скажи, Олд, как ты думаешь, какие цели преследуют Мапри?

— Какие там цели, пограбить, вот и вся их цель.

— Что можно взять в Тронке?

— Так Тронк они вынуждены осаждать. Почему в этом году не обошлось без штурма? — Олд пожал плечами. — Может, у них в Дорминте ничего не получилось. Мимо Тронка прямая дорога к Дорминту. Город немал, там есть чем поживиться. Думаю, не дали ли им в этом году у Дорминта укорот. Да так, что они вынуждены были штурмовать Тронк, чтобы не возвращаться домой совсем без добычи. А может, и не было никакого штурма. Генерал говорил, что в гарнизоне потери, так потерять солдат и в поле можно.

— Можно, — кивнул Арт.

Комендант крепости вполне мог воспользоваться удобным моментом и совершить вылазку.

— Я вот чего не понимаю, — продолжал Александр. — Куда Мапри тратят деньги? Не заметил я у них особых богатств.

Олд пожал плечами.

— Мапри скупают металл, — вмешался в разговор Лодик.

— Металл?! Железо?!

— Нет. Железо тоже у них в ходу, но им хватает того, которое они захватывают в качестве трофеев. Скупают же они медь, серебро и золото. Есть редкие металлы, руду для которых добывают на особых шахтах. Так вот их Мапри скупают особенно охотно. Посредники никаких денег не жалеют.

Саша удивленно покачал головой. Зачем Мапри редкие металлы, да еще в таких количествах? Понятно — железо. Медь, серебро, золото — объяснимо. Но редкие металлы!!! С серебром и золотом тоже не все до конца понятно. Не похожи Мапри на богачей. Или они, как тот кощей, над златом чахнут? Саша был в недоумении, никак Мапри не похожи на скряг. Это не в их характере. Порой злые, иногда жестокие — враги есть враги, Саша не был склонен к тому, чтобы их приукрашивать. Мапри были малосимпатичны, но они не скряги. Куда они умудрялись девать такое количество драгоценных металлов, было непонятно. Саша сделал для себя пометку на будущее и отнес этот факт к временно необъяснимым.

— Если об этом известно, то почему Мапри продают редкие металлы?

— Известно об этом не всем. Вот Олд, например, не знает, — Лодик кивнул в сторону десятника.

— Мне это знать совершенно ни к чему, — насупился Олд.

— Олд прав, ему это ни к чему, — поддержал десятника Арт, — Почему металлы продает тот, кто знает, к кому они попадут?

— Во-первых, частично серебро и золото Мапри получают в качестве выкупа. Что касается остальных покупок, то они совершаются через сеть посредников. Причем не все из них знают, на кого работают в конечном итоге.

— Лодик, откуда ты все это знаешь? — удивился Александр.

— Ты спрашиваешь это у меня не первый раз.

— И все время по разным поводам.

— Должен же кто-то об этом знать, — Лодик улыбнулся. — Так почему не я.

— Логично, — согласился Саша.

Лодик оказался бесценным источником информации об окружающем мире. Именно о мире. О том, что касалось местной обстановки, действий Мапри и условий местности можно было расспросить многих. Тот же десятник Олд охотно расскажет. А вот о вещах более глобальных, выходящих за рамки здесь и сейчас, лучше Лодика не мог поведать никто.

До вечера они двигались неспешным маршем, пару раз располагаясь на привал. Вечером отряд был остановлен конными разъездами генерала Фонтена.

Лейтенант, старший в патруле, внимательно осмотрел отряд (непонятно, чем было вызвано такое старание, перепутать людей с Мапри невозможно даже в темноте) и представился:

— Лейтенант Бирси, корпус генерала Фонтена.

— Десятник Арт, — представился Саша. — Временно исполняю обязанности командира отряда.

— На ночь лучше остановиться здесь. Мы опрокинули Мапри и рассеяли их войска, находящиеся с этой стороны крепости, но покончить со всеми одним ударом не удалось. Клыкастиков спас овраг, что находится западнее крепости.

Люди располагались лагерем. У кавалеристов удалось разжиться провизией. Предприимчивый Лодик реквизировал примерно половину их запасов, убедив кавалеристов, что с союзной пехотой надо делиться.

Лейтенант пригласил Арта присесть к его костру

— Потери велики? — поинтересовался Саша.

— Мы потеряли около сотни кавалеристов, — Бирси печально вздохнул. — Мапри не менее четырех сотен воинов. Если бы не овраг, мы разбили бы их всех. Кавалерия потеряла скорость, и эти зубастики здорово поорудовали ятаганами, воспользовавшись моментом.

— Все равно, потери один к четырем — это очень неплохое соотношение.

— У Фонтена плохих соотношений не бывает! — с гордостью сказал лейтенант.

— Повезло с командиром?

— Я рад служить под его командой, — признался Бирси. — Фонтен порой строг, но победа ему сопутствует.

— Что, совсем не одного поражения?! — удивился Саша.

— Вы где-нибудь видели генерала, совсем не потерпевшего ни одного поражения?

О генералах Саша был наслышан. Он знал о них на порядок больше собеседника. Знал о их поражениях и победах. Были, были генералы, не потерпевшие ни одного поражения, но это исключительная редкость. Правда, стоит признать, что лично Саша знаком с ними не был.

— Нет, видеть таких мне не довелось.

— Вот то-то. Случались и у Фонтена неудачные сражения, но побед у него не в пример больше. Ничего, завтра мы этих Мапри здесь дожмем. Вторая половина корпуса стоит под Номингемом, пора и нам к ним присоединиться.

Оптимизм лейтенанта радовал. Крепость — это то, что людям сейчас очень пригодилось бы. Желательно — крепость, свободная от осады. Пехотинцам, как воздух, необходимы отдых, переформирование и перевооружение.

12

Крепость Тронк имела явные признаки штурма — поломанные лестницы, мертвые Мапри около стен. Еще недавно здесь кипело сражение. В одном месте Мапри смогли подтащить к крепости таран. Саша хорошо помнил их атаку на заставу. Тогда зубастики проломили стену огромным бревном за считанные секунды. Здесь этот номер не прошел — каменные стены Тронка были сложены на века. Таран, усыпанный трупами Мапри, застрял памятником неудачному штурму под одной из стен.

Защитники крепости занимались разбором завалов. Мертвых Мапри грузили на телеги и отвозили подальше от крепости, где им предстояло упокоиться навеки. Такова судьба захватчиков. Что им не сиделось в своем лесу? Пришли на чужую землю с войной — не на кого пенять.

Конные разъезды патрулировали периметр крепости километрах в двух от ее стен — Фонтен оставил две сотни кавалерии до той поры, пока крепость не получит пополнения. Сам генерал с авангардом своего корпуса еще утром рысью проследовал в сторону Номингема. Остатки рассеянных накануне Мапри окончательно покинули окрестности крепости, кавалерия спешила дальше. Фонтен лишь махнул рукой идущим пехотинцам, но останавливаться не стал. У кавалерии свои задачи. Пехоте же предстояло присоединиться к защитникам крепости Тронк.

Крепостью командовал лейтенант Виртл. С недавних пор. Гарнизон крепости понес большие потери, пал в битве и бывший комендант. Он лично возглавил ночную атаку кавалерии крепости на Мапри, сбил и практически уничтожил их заслон. Отрядам Мапри, которые направлялись к Дорминту, пришлось вернуться. В этой отчаянной атаке полегла почти вся кавалерия крепости — все полторы сотни всадников. Потери Мапри были огромны. С досады они предприняли штурм крепости, а когда он не удался, взяли ее в плотное кольцо, время от времени повторяя попытки штурма.

Самоотверженность коменданта стала понятна, когда выяснилось, что днем ранее из крепости в направлении Дорминта выехал небольшой обоз с гражданскими лицами. Среди них были дети коменданта. Стоит ли его осуждать. Он солдат, отсиживаться за стенами крепости, прячась от неприятеля, не может. Солдат может бояться смерти, но прятаться от нее не имеет права. Так или иначе, город Дорминт комендант защитил. Послал свою кавалерию на смерть? Бывают непростые решения. Единственное, что комендант смог сделать — это разделить судьбу своей кавалерии, лично возглавив ее атаку. А вот отражать атаки Мапри на крепость пехоте пришлось уже без коменданта. Горячее выдалось дело. Если бы не высокие стены и работа лучников, защитникам не удалось бы продержаться.

Лейтенант Виртл встретил новое пополнение у входа в крепость. Выглядел он изможденным и уставшим. Нелегкие выдались деньки у лейтенанта.

— Генерал Фонтен говорил о вас, — начал лейтенант сходу. — Пополнение нас сейчас очень пригодится. Видите, что творится?

Виртл кивнул в сторону разбираемых завалов.

— Должно быть, генерал рассказал не все. Наш отряд измотан, люди давно не ели, — отозвался Арт.

Виртл вздохнул:

— Понимаю, но больше одного дня отдыха дать вам не могу. Размещайтесь, места свободного с недавних пор много. Продовольствие в крепости пока есть, на счет этого можете не беспокоится. Командиров через час жду на совещание.

Отряд пересек мост и входил в арку ворот.

— Нет у нас командиров.

— А ты эр…?

— Арт. С недавних пор — десятник, эр лейтенант. Есть в отряде еще несколько десятников, вот и весь командный состав. Надеюсь, в крепости найдется командир для отряда.

— Не найдется. Назначить на место командира вашего отряда мне просто некого. Я тоже не собирался вступать в командование гарнизоном. В общем, жду на совещание тех, кто есть.

Лейтенант принялся раздавать команды солдатам, работающим у стен. Арт ступил за ворота крепости и только сейчас вспомнил, что так и не спросил, где именно им следует разместиться.

— Арт, сюда! — Лодик махал рукой, стоя у входа в одну из казарм. — Я посмотрел, это здание нам подходит.

— Быстро ты сориентировался. С чего такие выводы?

— Во-первых, оно свободно, — Лодик стал загибать пальцы. — Во-вторых, оно разделено на общий зал и офицерские комнаты. То, что надо, если ты не собираешься поселиться отдельно.

— Я мог бы разместиться и в общем зале, — возразил Саша.

— Не положено, — Лодик покачал головой. — На привале в лесу — это нормально, но в крепости на постоянном постое должно быть иначе.

В принципе Лодик был прав — демократия демократией, но у командира могут быть планы, обсуждение которых должно быть доступно не для всех.

— Ладно, уговорил. Это помещение, так это. Может, ты и насчет обеда успел узнать?

— Нет. Но собираюсь заняться этим в самое ближайшее время.

Лодик исчез. Появился он через полчаса, Саша только успел разместиться. Комната имела жилой вид — вещи прежнего владельца не успели убрать. Саша подумал было, что Лодик перепутал помещения. Комната имела настолько жилой вид, что казалось, ее хозяин отлучился на миг и сейчас вернется. Саша вышел на улицу и спросил у пробегающего мимо солдата, чья это комната. Нет, Лодик не ошибся — бывший постоялец пал под стенами крепости.

Вернувшись в комнату Саша осмотрелся, привыкая к своему будущему месту жительства — временному или постоянному, как повезет. На минуту ему стало неуютно, он мысленно попросил прощения у бывшего владельца вещей и начал их складывать в сторону.

— Все в порядке, — появившийся неожиданно Лодик застал его за завершением уборки, — я договорился, можно посылать за обедом.

— И? — Саша вскинул непонимающий взгляд.

— Кого посылать?

Саша хотел было сказать — «Скажи людям, желающие сразу найдутся», но вовремя спохватился. Это не дело. Во всем должен быть порядок. Надо назначить тех, кто отправится за обедом. И назначить их должен именно он — Александр.

— Да, еще надо кого-то отрядить на хозяйственный двор, — продолжил Лодик.

— А это еще зачем?

— Как зачем?! — удивился Лодик. — А обоз?! Надо поторопиться, пока бесхозные повозки и тяговых лошадей никто не прибрал к рукам.

Саша схватился за голову, он мысленно представил количество вопросов, которые ему теперь придется решать.

— Пойдем. Ты знаешь, где Олд разместился?

— Конечно. Как раз напротив.

Десятник Олд разгуливал по общему залу, наблюдая за тем, как устраиваются люди.

— Как дела, эр десятник? — поинтересовался Саша.

— Все в порядке, эр командир. Люди обустраиваются.

— Через полчаса комендант крепости ждет нас на совещание.

— Нас? — Олд крякнул.

— Да. За неимением офицеров, пойдут все десятники и Лодик.

— Я?! — удивился тот.

— Ты. Ты же у нас заместитель командира по хозяйственной части.

— Первый раз меня зовут на совет к коменданту, — Олд закрутил ус.

— Прямо сейчас надо отрядить человек десять на кухню за обедом.

— Это дело! Сейчас организуем! — обрадовался Олд.

— Подожди. Как только отправишь людей на кухню, вместе с Лодиком перепишите численный состав отряда. Кто ветеран? Кто новобранец? Какие у кого специальности?

— А..?

— Потом, все остальное потом.

— Сделаем, эр командир.

Арт развернулся, чтобы пройти в комнату.

— А командир-то наш хват, — услышал он за спиной.

Хват? Какой там хват? Он чувствовал, что количество вопросов растет, как катящийся снежный ком. Как их все решать? А комендант? Как он со всем справляется? Ужас. Ладно, начнет с систематизации, а там будет видно. С каждым решенным вопросом нерешенных вопросов становится меньше.

За полчаса Олд и Лодик успели просто переписать людей их отряда без подробностей. Всего вместе с десятниками и самим Артом отряд насчитывал сто пятьдесят три человека. Десятников, кроме Арта и Олда, было еще трое, ветеранов в отряде насчитывалось двадцать семь человек, в том числе — четырнадцать лучников. Остальные были мечниками из числа новобранцев.

Совещание у коменданта получилось немногочисленным. Кроме самого лейтенанта Виртла и десятников нового отряда, на нем присутствовали всего двое — еще один лейтенант и каптенармус крепости Сатиб. Арт представил пришедших с ним людей. Десятники, смущаясь, расположились за столом, Лодик, как ни в чем не бывало, расположился там же.

— Как разместились? — задал вопрос Виртл.

— За последние два месяца это лучший постой, — отозвался Арт.

— Крепость имеет повреждения, надо исправить их как можно скорее. Кроме того надо разобрать завалы. Не считая вашего отряда, пехотинцев в крепости осталось около трех сотен, все они устали. Есть еще кавалерия Фонтена, но их задача — дозор. Если Мапри застанут нас врасплох, дело плохо.

Арт кивнул.

— Понимаю. Завтра наш отряд присоединится к работам.

— Я дал бы вам отдых, но… Кавалерия отогнала Мапри, но они могут вернуться в любой момент.

Виртл выглядел немного виноватым — привлекать к работам измученных недоеданием и трудным переходом людей ему было неудобно, но восстановить обороноспособность крепости в полном объеме было необходимо.

— Люди поймут, эр лейтенант. Нам тоже предстоит укрываться за этими стенами.

— Вот и хорошо. Теперь о другом. В чем нуждается отряд?

— Легче сказать, в чем он не нуждается. Нет нормального оружия — трофейное оружие Мапри слишком тяжело и неудобно. Нет брони. Есть лучники, но нет луков.

— Лучники — это хорошо, — оживился Виртл. — Насчет снаряжения и вооружения не беспокойтесь, всем обеспечим. По этим вопросам обращайтесь к эр Сатибу, — лейтенант кивнул в сторону каптенармуса.

— Обратимся, — кивнул Александр. — Какие задачи будут стоять перед отрядом?

— Задачи диктуются обстоятельствами. Все предусмотреть невозможно. Отчего такой вопрос?

— Хотелось бы знать, предстоит ли нам только оборонять крепость, или придется действовать и в поле.

— Зачем вам знать об этом заранее? Это не облегчит поставленную задачу.

— Как знать. Стандартное оружие пехоты хорошо для отражения штурма, им удобно действовать на крепостной стене. В поле же оно никуда не годится.

— Ну, знаешь ли, эр десятник! Этим оружием армия королевства пользуется не первое столетие! — вмешался молчавший до поры второй лейтенант.

— И все эти годы королевству приходится отражать атаки Мапри?

— Нет. Лет десять назад о Мапри никто ничего не слышал. Они жили в своих лесах и не думали показываться на территории королевства. Особенно же активно они действуют последние три-четыре года.

— В том-то и дело. То, что в других условиях хорошо, для противостояния Мапри не годится. По крайней мере, в поле.

— Без году неделя, а пытается нас учить.

— Я никого учить не собираюсь, не собираюсь и навязывать другим свою точку зрения. Но свой отряд я хотел бы вооружить так, как считаю нужным, — возразил Александр.

— Мечи и пики есть в достатке. Есть луки. Ничего другого нет, — каптенармус развел руками.

— На первое время сгодится. Надеюсь, кузнец в крепости есть?

— Кузнец есть, но переводить железо непонятно на что…

— У нас достаточно трофеев — их и пустим в переделку.

О недостатках вооружения Саша задумался еще на марше. Мечи слишком коротки, когда приходится действовать против такого противника, как Мапри. Пики? Пики достаточно длинны. Пики хороши против кавалерии, которая налетает сходу и не может так же маневрировать, как атакующие в пешем строю зубастики. Пики были бы хороши, если бы удалось создать достаточную плотность строя. Построение плотным строем было довольно распространено на Земле в древности. Фаланга, модернизированная Филиппом вторым, впоследствии так удачно применяемая Александром Македонским, хороша. Это построение эффективно как против конницы, так и против пехоты. Фаланга в различные времена при различных полководцах насчитывала от восьми до пятидесяти рядов в глубину. Восемь — это минимум для того, чтобы создать достаточную плотность копий на единицу площади. При этом отсутствует резерв.

В общем, фаланга хороша, но хороша для достаточно больших подразделений. Постройте отряд полторы сотни численностью в восемь рядов, и что получится? Строй в двадцать человек шириной. При этом кто-то еще должен прикрывать фланги. Такой маленький строй легко обогнут и атакуют с флангов и тыла. Нет, фаланга не годится. А значит, не годятся и пики, как основное оружие пехоты. Для кавалеристов — да, пики хороши. Для пехоты — не здесь и не сейчас. Сейчас нам больше подойдет оружие, которым можно действовать не только в строю, но и индивидуально.

Второй лейтенант фыркнул, каптенармус пожал плечами. Все решил комендант.

— Вооружайтесь пока тем, что есть и приступайте к разбору завалов. Как только с этим закончим, можете экспериментировать с вооружением сколько угодно.

Сказанное было разумным и не противоречило планам перевооружения, Арт спорить не стал. На этом обсуждение экипировки было закончено. Лейтенант Виртл приступил к постановке задач по работам на завтра.

Работы по расчистке завалов продолжались три дня. Ни о каких планах перевооружения нечего было и думать. Что касается стандартного вооружения, его получили в тот же день: мечи, пики, щиты. Каптенармус разворчался, когда Лодик запросил на нужды отряда полсотни луков — по списочному составу лучников в отряде было четырнадцать.

— Наш командир вообще хотел весь отряд вооружить луками. Еле удалось его отговорить, — сообщил Лодик каптенармусу по секрету.

Разумеется, он Арта не отговаривал, но аргумент произвел на каптенармуса впечатление. Что касается планов, то все так и было — поначалу Саша хотел вооружить луками всех, но после размышления решил пока ограничиться третью отряда. На это были свои причины, о них позже.

Даже такое нововведение встретило непонимание в отряде. Профессиональные лучники ворчали. Известие о том, что их число увеличивается до пятидесяти человек, они встретили скептически. Один из ветеранов пытался убедить Арта в том, что новобранец не попадет из лука в тыкву и с тридцати шагов.

— В тыкву не попадет, — согласился Саша, — а в Мапри?

Ветеран почесал затылок.

— В Мапри? В Мапри может и попадет, если повезет.

— А если Мапри будет много?

— Если много, то и промахнуться сложно!

— Вот то-то. Будет от неумелых лучников польза?

— Как-никак будет, — согласился ветеран. — Извини командир, неправ я был.

— Извиню, а для тебя будет тебе задание — учить новобранцев стрельбе. За точность пока не спрошу, но чтобы через месяц любой их них мог вскинуть лук и выпустить стрелу за пару секунд.

Лучник вздохнул:

— Что ж, раз такое дело, буду учить. Только кого? И когда начинать?

— Кого — сам определи, не мне тебя учить. Пусть каждый попробует из лука пострелять. А когда? Сейчас не получится. Как только закончим с ремонтом крепости, так и начнешь проводить тренировки.

Олд официально остался заместителем командира отряда. Десятников кроме Арта и Олда было трое. Они и стали командирами полусотен. Полусотни делились на десятки. Старшими над десятками назначили наиболее опытных ветеранов.

Полностью укомплектованной получилась лишь полусотня стрелков. Две полусотни пехотинцев насчитывали по сорок человек. Семь человек поступили в распоряжение Лодика. Изначально он просил пятнадцать. Биться пришлось за каждого. Обеспечение тыла — вещь важная, но отряд и так был невелик. Саша сочувствовал Лодику — на его плечи свалился обоз, снабжение отряда продовольствием и снаряжением.

— А ездовые?! А кухня?! Кого?! Кого я назначу на все эти должности?! — бушевал заместитель по хозяйственной части.

— Пусть совмещают. Дай тебе волю, ты всех перетащишь в хозяйственный взвод, — возражал Александр.

— И перетащу!

— Эр Лодик, ты зануда.

— Сам потом спасибо скажешь.

— Скажу-скажу, а пока обходись с теми людьми, которые есть.

Работы по восстановлению крепости продолжались неделю. Все это время днем конные патрули осматривали ближайшие окрестности, оберегая крепость от неожиданного нападения. Ночью кавалерия укрывалась за стенами, а на пост заступала усиленная стража из числа пехотинцев.

Известий от Фонтена не было. Как там обстоят дела под стенами Номингема? Удалось ли снять осаду? Если да, то куда отправилась кавалерия дальше? Все терялись в догадках. Впрочем, свои проблемы оставляли мало времени для обсуждения действий кавалерии. Свободного времени оставалось совсем немного. Основную его часть Саша тратил на обучение Лодика игре в шахматы. Один из умельцев вырезал фигуры для игры за вечер, руководствуясь устными пояснениями. Доску нарисовали на одном из щитов.

— Ты ходить будешь, эр Лодик, — Саша откинулся в плетеном кресле, ожидая, когда его друг сделает ход.

— Сейчас. Ты сам говорил, что шахматы — игра неспешная.

Лодик передвинул ладью. Пришла пора думать Арту.

— Я вот чего не понимаю, почему на границе с Мапри так мало войск?

— А как иначе? Основные войска королевства заняты на юге. Мапри пользуются ситуацией. На то, чтобы плотно перекрыть еще и западные границы, людей просто не хватает. Привлекают к этому всех, кого удастся. Да ты и сам видишь — в нашем отряде большинство — это зеленые новобранцы. Ветеранов мало. Даже Фонтен не смог оторвать от обороны южных рубежей всю конницу. Хорошо, что сам пожаловал.

— А что на юге?

— А что на юге. На юге керберийцы нацелились оттяпать немалый кусок территории королевства. Строят крепости. Как на суше, так и по берегу моря. Как-то им удалось договориться с пиратами, и те им не мешают.

Положение дел становилось более понятным — война на два фронта здорово подтачивала ресурсы королевства. Керберийцы, разумеется, более опасны — если дать им закрепиться, выбивать их из построенных крепостей будет нелегко. С Мапри тоже все непросто. Держать на границе с ними большие силы в то время, когда они нужны на юге? Мапри могут напасть, а могут и не напасть — отсидятся у себя в лесах. Разбить их одномоментно не представляется возможным. В лесу у Мапри все преимущества. Если собрать на западной границе достаточно большие силы, Мапри наверняка постараются избежать боя. Разобраться с Мапри будет сложо. Нелегкие деньки ожидают королевство.

Спрашивается, что до королевства Саше? А куда ему податься? К Мапри он точно не хочет. Куда податься в охваченном войной королевстве? Без денег, без связей, плохо себе представляя окружающую обстановку. Лодик и тот не торопится покинуть отряд. Допустим, Лодиком движет патриотизм. Пусть не только это, но как один из факторов, повлиявших на его решение остаться в отряде. Такое возможно. А что движет Сашей? Привязанность к новым друзьям? Ответственность за порученное дело? Так или иначе, без отряда дальше Саше никак. Да и к Мапри счет появился. Саша мог бы о нем и забыть, вот только Мапри людей в покое не оставят.

— Эр командир, ты ходить собираешься? — вопрос Лодика оторвал Сашу от размышлений об окружающей обстановке и вернул к шахматам.

Прошло две недели с той поры, как отряд Арта пришел в крепость. С завалами разобрались, поврежденные стены крепости восстановили, и жизнь вошла в привычную череду. Появилась и некоторая ясность с окружающей обстановкой — генерал Фонтен прислал курьера с сообщением о снятии осады с крепости Номингем. Приближалась зима, встречать ее Фонтен решил в Номингеме. Две сотни кавалерии, приданные крепости Тронк, должны были оставаться здесь до весны, если не последует другого распоряжения. Зима располагала к некоторому спокойствию и снижению военной активности.

Арт обошел посты, заглянул к лучникам. Тренировки шли полным ходом. На секунду Арт пожалел, что не может присоединиться к новобранцам и поучиться стрелять из лука. Кто в детстве не представлял себя Робин-Гудом или хотя бы его помощником?

— Эр Арт, комендант просит зайти, — посыльный развернулся и с чувством выполненного долга отправился восвояси.

Что понадобилось коменданту? На утреннем совещании обсудили все текущие вопросы. Гадая о причинах неожиданного вызова, Саша направился к лейтенанту Виртлу.

— Эр лейтенант..? — Саша вопросительно посмотрел на коменданта, ожидая его ответа.

— Проходи. Разговор касается только твоего отряда, поэтому я не стал затевать его на совещании. Как у людей настроение?

— Настроение отличное.

За две недели люди успели восстановить свои силы. В то же время извечная противница таких отдаленных гарнизонов — скука, еще не успела себя проявить. Настроение и в самом деле было отличным.

— Это хорошо. Для вашего отряда будет задание. Зима не за горами, вряд ли Мапри вернутся в этом году.

Саша кивнул. Наверное, Виртлу виднее, он лучше изучил привычки Мапри.

— Крепости необходимо пополнить продовольственные запасы, — продолжил комендант. — Ваша задача — сопроводить обоз в Дорминт и вернуться с ним обратно.

Такой распространенный вопрос «Почему мы?» готов был сорваться с языка Александра, но он решил несколько смягчить его.

— А кавалерия? Не удобнее было бы сопровождать обоз ей?

Виртл вздохнул. Ответ был для него непрост.

— Я не могу отослать кавалерию. Хотя бы потому, что она мне не подчиняется.

— Как не подчиняется?! — удивился Саша.

— Я не совсем правильно выразился. Кавалерия мне подчиняется, но только в рамках приказа, отданного ей Фонтеном. Фонтен поручил кавалерии охранять крепость, о том, чтобы сопровождать обозы, речи не шло. Для сопровождения повозок до Дорминта эту самую крепость придется покинуть.

Саша согласился с комендантом, реакция кавалерии на такой приказ может быть непредсказуемой. Наверняка у коменданта есть ответы и на другие вопросы, касающиеся мотивировки его выбора.

— Когда выходить? — поинтересовался Арт.

— Приближающаяся зима нас торопит. У тебя не больше недели на то, чтобы подготовиться к походу.

— Подготовлюсь, если кузнец отложит все заказы и займется только моим.

— Опять ты о перевооружении?

— Нам идти в дорогу, не кому-то.

— Все должно пройти спокойно. Мапри убрались восвояси.

— Так ли? Если никакой опасности нет, то обозники доедут и совсем без сопровождения.

— Полностью исключить опасность нельзя, — отозвался комендант. — Всегда есть шанс наткнуться на припозднившийся отряд. Ладно, я распоряжусь, чтобы кузнец отложил на время все заказы, кроме вашего.

— Отлично! Тогда я пойду, посмотрю как у него дела!

— Не забудь, не больше недели! — сказал комендант вслед.

Заказ для кузнеца Арт разместил еще несколько дней назад. Размышления о достойном противостоянии Мапри наконец нашли свое отражение в практическом деле. Вот только выполнение заказа до сих пор двигалось медленно — кузнец и его подмастерья были завалены работой. Нового оружия отряду требовалось хотя бы восемьдесят единиц. Лучникам можно оставить мечи — пускать их в дело им предстояло только в крайнем случае. Таскать же, кроме лука и колчана стрел, еще и длинное и довольно громоздкое оружие — слишком обременительно. А вот тем, на кого придется непосредственный удар врага, без длинного оружия никуда.

Как ни странно, людей в этом пришлось убеждать. Даже Олд не сразу согласился с тем, чтобы оставить меч.

— Скажи, эр десятник, как ты оцениваешь свои шансы, если доведется сойтись с Мапри один на один? — Саша решил не настаивать на своем, а убедить в полезности нововведения своего заместителя.

— Ну… — Олд задумался. Честность не позволяла ему сказать, что он победит. Гордость мешала признать поражение.

— Ладно, ты умелый воин, — пришел к десятнику на выручку Саша. — Возьмем среднего воина из нашего отряда и среднего Мапри.

— Как получится, но у Мапри шансов больше.

— Вот. А почему?

— Мапри сильнее.

— А еще? Тебе приходилось с ними биться. Легко достать Мапри мечом?

— Ха! К такому длиннорукому верзиле подобраться непросто!

— В том-то и дело. Длина руки Мапри и его ятагана больше, чем длина руки человека и его меча. Можно достать Мапри пикой на расстоянии, но пикой можно только колоть. Промазал, и все. Когда враг миновал острие, он в безопасности.

— Это так, — согласился Олд.

— А теперь представь себе, что меч насадили на древко.

Так выглядит глефа — слегка изогнутый меч, насаженный на древко наподобие копья.

Олд задумался.

— Надо попробовать, — таков был его вердикт.

Глефа безусловно длиннее меча, но Саше не нравился ее баланс. Да, глефой можно и колоть и рубить, но удар того же боевого топора или секиры имеет большую энергию. Вот только классическая секира не предназначена для того, чтобы колоть. Исключение составляет лохаберакс, который был распространен в свое время в Шотландии. Эта разновидность секиры имеет вытянутое лезвие и острый нос. Хороша алебарда — она совмещает в себе достоинства копья и боевого топора. Саша обдумывал изготовление алебарды полдня, но решил от нее отказаться. Алебарда предназначена для того, чтобы рубить или колоть, косые режущие удары для нее недоступны. А это существенный минус.

Что остается? Скажем, бердыш или боевая коса. И то и другое имеет изогнутое лезвие. Разница в том, что боевая коса заточена по внутреннему радиусу, а бердыш по наружному. Коса легка и насаживается наподобие глефы. Бердыш гораздо тяжелее и насаживается наподобие топора или секиры. И то и другое имеет свои преимущества. Саша обдумал, что ему выбрать и решил остановиться на комбинированном варианте. Оружие было похоже на бердыш, но было чуть уже и имело двухстороннюю заточку. Остроконечное немного изогнутое лезвие позволяло его использовать как для рубящих, так и для колющих ударов. Насаживалось оружие наподобие бердыша, с той только разницей, что древко крепилось не посредине лезвия, а примерно в трети от его тыльной части. Тыльная часть лезвия была сделана более толстой для того, чтобы уравновесить баланс. Что касается древка — длиной было оно около двух метров, обратная сторона его была заострена и окована железом. При необходимости она могла втыкаться в землю, в случае крайней необходимости могла быть использована и как копье. Окованная железом — это совсем не то же самое, что железная, но крайний случай, он и есть крайний.

Такое вот необычное оружие я заказал изготовить для пехотинцев нашего отряда. Олд скептически оглядел первый образец, взвесил в руке, попробовал нанести несколько колющих и рубящих ударов, одобрительно хмыкнул и закрутил восьмерку. Оружие мелькало в его руках так быстро, что его сложно было рассмотреть. Олд сделал шаг вперед и нанес удар по деревянному манекену.

— О-хо-хо! — Олд обрадовался как ребенок. Он несколько раз обошел манекен кругом. Точнее уже не манекен, а две его половины. Косой удар, который десятник нанес с плеча, рассек бревно надвое. — Первый раз такое вижу! По весу не тяжелее меча, но каков удар!

— Длинное древко и косая форма клинка, — пояснил Александр. — Смотри, можно поступить и так.

Саша воткнул конец древка в землю и придержал его опущенной рукой за середину.

— Так и коня остановить можно, — согласился Олд.

— Или разогнавшегося Мапри, — добавил Арт.

— Отличная вещь, но наконечник на древке надо сделать потяжелее.

— Тяжелее носить будет.

— Зато легче удержать. Кроме того можно будет работать с этим оружием как на полную длину древка, так и держа его за середину.

— Здесь я полностью доверяю твоему опыту, эр Олд, — согласился Саша. — Хочешь потяжелее — закажи новый наконечник у кузнеца.

— Кстати, а как эта штука называется?

Саша задумался. То, что получилось в результате, не было точной копией известных ему образцов оружия, скорее их комбинацией. Судя по отзывам Олда — удачной комбинацией.

— Оно называется глефа.

С той же вероятностью можно было назвать оружие бердышом или алебардой. При желании — даже боевой косой. Саша сказал первое, что ему пришло в голову.

Оружие было одобрено пехотинцами отряда, но к моменту разговора с комендантом о предстоящем сопровождении обоза изготовлено было лишь десяток глеф.

13

Три десятка телег вытянулись на добрых три сотни метров. Возницы зябко ежились, разнообразя пейзаж окрестностей струйками пара от горячего дыхания — утро выдалось прохладным. Зато мороз убрал распутицу. Колеса повозок весело подпрыгивали на замерзших колдобинах, выстукивая длинные трели. Арт шел впереди. От предложенного комендантом крепости верхового коня он благоразумно отказался. Стыдно признаться, но за всю свою жизнь ездить верхом он так и не научился. Пришлось отговориться словами товарища Сухова из «Белого солнца пустыни». Помнится, он не хотел брать коня, аргументируя это тем, что о нем надо заботиться и кормить. Что-то такое сказал и Арт. Сам же подумал, что надо будет непременно научиться ездить верхом. А пока ноги несли его в Дорминт. Иногда, когда местность была открытой и не приходилось опасаться неожиданного нападения, отряд рассаживался на телеги. Они были почти пусты. С собой везли лишь запас продовольствия на несколько дней да немного дров на тот случай, если придется ночевать в поле. Загруженными повозкам предстояло быть на обратном пути. Почему не поехать? Но в очередной раз на горизонте показывалась роща или лощина, или холод начинал одолевать, и пехотинцы, соскочив с повозок, строились походным порядком. Порядок этот был определен заранее — все стрелки и одна полусотня пехоты двигались впереди колонны. Вторая полусотня пехоты колонну замыкала.

— Эр командир, ты бы присел на телегу. Почто зря ноги сбивать, — шедший рядом Олд выжидающе взглянул на Сашу.

— А сам почему на телеге не едешь?

— Я привык ходить ногами. Да и не по чину мне ехать на телеге.

— Как это не по чину? Ты заместитель командира отряда.

— Не по чину мне ехать, когда сам командир пешком идет, не согласился Олд. — Почто ты от коня отказался?

— Ну и брал бы себе этого коня, — пробурчал Арт.

— С глефой на нем неудобно. Если бы у нас была конница — другое дело. А так, что я буду делать один на коне?

Перевооружить отряд все-таки успели. То ли дело было в распоряжении коменданта, то ли в добровольных помощниках, отправленных в помощь кузнецу, а только свои восемь десятков глеф пехотинцы получили вовремя. Марш их отряда чем-то напоминал поход стрелецкого войска, если бы не щиты. Ибо пехотинцы кроме глеф были вооружены еще и щитами. Щиты тоже претерпели изменения. Для работы глефой необходимы обе руки — держать щит левой рукой не получится. Если держать противника на расстоянии, то можно обойтись и вообще без щита. Но отказываться от щитов полностью люди не хотели. Дело здесь было скорее в психологии — без щита чувствуется некоторая незащищенность. Много ли будет от щита проку, если по нему придется удар ятагана Мапри?

— Без щита придется еще хуже, — так озвучил свое мнение Олд. И не только свое, а мнение большинства пехотинцев.

Небольшие круглые щиты крепились к руке ремнями. Они не мешали действовать двумя руками. В то же время таким щитом можно было прикрыться, если не удастся удержать врага на расстоянии. Будь у Саши больше времени, он заменил бы щиты на наручи и наплечники, но те были гораздо более трудоемки в изготовлении. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

Дорога до Дорминта должна была занять около четырех дней. Столько же, если повезет, дорога обратно. Двигались они на северо-восток, понемногу удаляясь от границы.

— Олд, тебе приходилось прежде бывать в Дорминте? — поинтересовался Саша.

— Нет. Номингем снабжался по другой дороге. К северу от него дальше Тронка мне ездить не доводилось.

— Я бывал в Дорминте, — отозвался Лодик.

— Удивляюсь я тебе, эр путешественник. Есть ли место, где ты не бывал?

— О, много где! Мир необъятен, посмотреть его весь не хватит и жизни!

— То-то я смотрю, тебе в крепости не сидится. Мог бы с нами и не ехать.

— Как не ехать?! — возмутился Лодик. — Да и что я в крепости не видел!

— А в Дорминте? Ты говоришь, что там уже бывал.

— Эр командир, что-то не пойму я тебя. Взял бы и запретил нам ехать. Оставил бы часть своего отряда в крепости. Самую важную часть в предстоящем походе, между прочим.

Арт улыбнулся.

— С чего бы мне вам запрещать участие в походе? Захотели ехать — милости просим. Мне интересно, почему вы захотели.

— Нет, ты точно чего-то не понимаешь! Думаешь, если я взялся руководить хозяйственной частью, так пущу это дело на самотек? Вот ты, эр командир, зачем в этот поход пошел?

Арт пожал плечами:

— Комендант поручил.

— А если бы не поручил? Сказал бы комендант: отправь, эр Арт, отряд за провизией, а сам можешь не ходить.

— Как это не ходить?! Все равно пошел бы. Если бы не было прямого запрета.

— А почему?

— А как иначе? Это обязанность командира. Назвался груздем…

— Вот и у меня есть обязанности. Да и как вас одних отпустить? Вас послали за продуктами, вы только их и привезете.

Саша рассмеялся и не мог остановиться минут пять. Что-то эта фраза ему, определенно, напоминала.

— А что еще мы должны привезти? — спросил он, когда закончил смеяться.

— Как что?! Как что?! Это же стратегические поставки! Можно затребовать все, что угодно — стрелы для луков, дополнительные броневые пластины! Да мало ли что.

— А дадут?

— Ха! А для чего я поехал?!

— Я верю в твои таланты, эр Лодик. Но, что все-таки о городе? Дорминт велик?

— Не мал. Со столицей, конечно, не сравнится. И других городов с десяток покрупнее наберется. Однако тысяч пятьдесят населения в Дорминте проживает.

Лодик выжидающе посмотрел на Арта. Он ждал удивления. Тень скепсиса, пробежавшая по лицу Саши, вызвала у него немалое удивление. Но Саша постарался скепсис скрыть, и Лодик подумал, что ему показалось.

Город, насчитывающий пятьдесят тысяч населения, по меркам древнего мира и в самом деле велик. И площадь он должен занимать немаленькую. В древности многоэтажки были не в почете, города предпочитали расти вширь. А двор и сад, которые рад себе завести любой состоятельный горожанин? А подворье, конюшни и каретные сараи? Город с пятидесятитысячным населением, должен быть весьма немал.

День прошел без происшествий. На постой пришлось расположиться в поле — между крепостью Тронк и Дорминтом населенных деревень не было. Те, что были — разорены Мапри. Все сельское хозяйство края было сосредоточено севернее и восточнее города. В целях безопасности населения это оправдано. В плане расположения на постой — неудобно. Что поделать — располагаться на ночевку в поле пехотинцам не привыкать. А когда есть горячее питание и палатки, трудности такого постоя становятся относительно небольшими. Конечно, это вам не дома на мягкой перине, но при достаточно хорошей организации постоя несколько дней можно продержаться без труда. Главное, не спать на холодной земле. Костры и толстые матрасы просто необходимы. В крайнем случае, подойдет охапка соломы или лапника. Мерзлый грунт тянет энергию из организма. Ослабленный организм может быть подвержен болезням. А это никуда не годится.

Второй день похода тоже прошел без происшествий. На этот раз отряд остановился на постой в брошенной деревне. Нет, ну каковы Мапри! Так скоро во всем приграничье не останется населенных деревень! Ветер запустения гулял по брошенным домам, навевая тоску на нежданных постояльцев. Тем не менее ночлег в деревне, пусть и брошенной, всеми был воспринят с удовольствием.

Третий день начался так же, как и два предыдущих. Отряд шел штатным порядком, Арт уже начал присматривать место для обеденного привала, когда из-за очередной рощи показалось шествие не похожее ни на что, виденное Сашей здесь до сих пор.

— Отряд к бою! — скомандовал Арт.

Полусотники отдали команды — отряд построился на левом фланге обоза. Там, откуда надвигалась неожиданная угроза. Угроза ли? Приближающееся шествие вызвало немало вопросов. Поначалу неизвестную колонну приняли за отряд Мапри, но очень скоро все убедились, что к Мапри приближающие не имеют никакого отношения. Приближающиеся люди были еще далеко, но это были именно люди. Перепутать людей с Мапри сложно.

Люди были странные — в больших меховых шапках, в безрукавках из шкуры волка, подпоясанных широким поясом на котором висели какие-то веревки. Многие из мужчин несли на плече топоры на длинных ручках или короткие копья. Да, в отряде были не только мужчины. Женщины и ребятишки шли гурьбой. Некоторые вели в поводу вьючных лошадей с нагруженными переметными сумами. Должно быть, в путь пустились целые семейства. Какое-то странное переселение народов.

— Что делать, командир? — спросил Олд.

Странный отряд приближался. Людей было не менее полутысячи. Одних только воинов наберется не меньше, чем в отряде Арта.

Что здесь, спрашивается, делать?

— Ждем.

Арт терялся в догадках.

— Что за необычная процессия? Кто это? — похоже, в догадках терялся не он один.

Шедший впереди мужчина что-то прокричал, люди за его спиной остановились. Все, кроме него. Предводитель продолжил путь, размахивая над головой какой-то шкурой.

Что это? Своеобразный флаг? Тогда почему предводитель идет один? Почему его сторонники не следуют за знаменосцем? Саша терялся в догадках.

— Лодик, а ты почему молчишь? Ты знаешь больше всех о тех, кто нас окружает.

— Я думаю, — отозвался ученый-естествоиспытатель.

— И что придумал? Что хочет от нас этот странный человек? Забросать нас шкурой?

Предводитель со шкурой тем временем остановился шагах в двадцати от отряда Арта и что-то прокричал, затем бросил шкуру себе под ноги. Что это? Попытка внушить противнику ужас? Вызов на поединок? Этот странный жест мог означать все что угодно.

— Кто-нибудь понял, что он сказал? — спросил Арт.

Судя по тишине — никто.

— Ходят здесь разные. Шкурами бросаются. Командир, разреши, я намну ему бока, — предложил Олд.

— Подождем. Может, этот человек не хотел ничего плохого.

— Я слышал об этом обычае, — наконец отозвался Лодик. — Шкура рыси, брошенная под ноги — это просьба о покровительстве. Если я правильно понимаю — это лироки. Арт, помнишь горный хребет вдоль которого мы выходили с территории Мапри?

— Еще бы! Такое я не забуду до конца своих дней.

— Лироки живут в лесах с другой стороны хребта.

— А как они здесь оказались?

— Спроси что-нибудь полегче. Они домоседы, я не помню, когда они последний раз появлялись на территории королевства.

— Спрашиваю. Что нам теперь делать?

— Это ты называешь «полегче»? Понятия не имею. Надо как-то ответить на их просьбу.

— Как ответить?! Пусть идут к королю или хотя бы к наместнику провинции. Скажи им об этом.

— Как? Если ты думаешь, что я знаю языки всех народов, нас окружающих, то спешу заверить — это не так.

— Верни им их шкуру.

— Я?! — удивился Лодик.

Арт недоуменно хмыкнул. Действительно, почему шкуру должен возвращать именно Лодик?

— Такие решения должен принимать старший по званию. Это ты, эр командир, — продолжил Лодик.

— Ладно, уходим. Одна полусотня остается в прикрытии, остальным продолжить движение.

Стрелки и первая полусотня пехотинцев начали перемещаться в голову колонны.

Предводитель лироков упал на колени и прокричал что-то пронзительно и печально.

— Нет, ну почему он обращается именно к нам?!

— Жалко беднягу, — пробурчал Олд.

— Но что мы можем для него сделать?

Лирок достал большой нож из ножен, висящих на поясе, и приставил его к своему горлу.

— Вот мы сейчас уйдем, а он возьмет и зарежется, — прокомментировал Лодик.

— Тьфу! Ну почему лирокам не повстречался кто-то другой?!

Саша вышел вперед и направился к странному лесному человеку.

— Эр командир, смотри, как бы он на тебя не напал, — сказал Олд вслед.

— Молчи уж. Как жалко бедолагу — так это им всем, а как помочь ему подняться — так это эр командир, — пробурчал Саша.

Саша подошел к лироку, не доходя пару шагов, он воткнул глефу шипом в землю. По предложению Олда глефа была слегка модернизирована. На конец древка насаживался железный шар с шипом для противовеса и упора в землю.

— Встань.

Лирок смотрел непонимающе. Как ему еще объяснить?

Саша подошел и приподнял лирока, заставляя встать его на ноги. Восхищенный рев племени лесных людей заставил Арта сделать шаг назад. Стоящая в заслоне вторая полусотня встрепенулась, посчитав это возможной атакой, лучники, идущие в голове колонны, схватились за луки. Обоз понемногу продолжал движение, и они успели отойти от Саши и предводителя лироков метров на четыреста. Всех насторожила такая бурная реакция лесных людей, но те и не думали нападать. Они радостно размахивали топорами и бросали шапки в воздух. Радуются люди, вот только чему?

Предводитель лироков подхватил с земли шкуру рыси и протянул ее Александру. Шкура, конечно, хороша, но Саша не знал, должен ли он ее брать. Тогда лирок подскочил к глефе Арта и привязал шкуру к ее древку.

Что было делать? Отвязывать шкуру и отдавать ее обратно? Похоже, подняв лирока с земли, Арт принял его предложение. Покровительство?! Это просто смешно! Какое покровительство может предложить Саша этим людям? Кто он? Всего лишь десятник, временно командующий отрядом. Без денег, без связей, без видимых перспектив. Кто бы ему оказал покровительство.

Ладно, хотят подарить шкуру — так тому и быть. Саша подхватил глефу и направился обратно к своему отряду. Лирок двинулся за ним.

— Стой. Мы идем туда. Вы идете туда.

Саша попытался объяснить лироку, что ходить за ним не надо. Бесполезно, тот не отставал. Но если бы только это. Выждав пару минут весь караван лироков двинулся следом.

— Лодик, что им от нас надо? — поинтересовался Саша.

— Не от нас, а от тебя. Ты принял шкуру и обязался оказывать им покровительство.

— И что мне с ними делать?

— А я откуда знаю?

— Лодик, ты повторяешься.

— Я и в самом деле не знаю, что делать дальше. На моей памяти таких случаев не встречалось.

— Но ты же мне рассказал про шкуру и просьбу о покровительстве.

— Я знаю об этом только по слухам.

— Сказал бы тогда, как нам с ними объясниться.

Лодик пожал плечами:

— Объяснились же мы как-то с Мапри. Хотя там мы больше слушали. Ничего лучшего предложить не могу.

Саша вздохнул — опять изучать незнакомый язык. Знал ли он, поступая на факультет древних языков, что ему придется изучать языки, о которых на Земле и слыхом не слыхивали. С лироками было легче, чем с Мапри. Здесь можно было изъясняться жестами, пытаясь перевести их на язык слов. В общем-то, это непаханое поле для языковеда, вот только как быть со всеми остальными делами?

— Арт, — Саша показал рукой на себя. Затем показал рукой на лирока.

— Тилой, — отозвался тот.

Оставалось только надеяться, что это имя, а не звание или, скажем слово «человек» или «воин» на языке лироков.

До вечера Саша задавал вопросы, запоминая слова. Иногда они спорили с Лодиком по поводу того или иного перевода. В эти минуты Тилой бросал на Лодика сердитые взгляды. На постой опять расположились в поле. Племя лироков встало поодаль, раскинув походные шатры. Саша заметил, что они тоже выставили часовых на ночь. Предводитель лироков отправился к своему народу, но чуть свет он уже был около палатки Арта. На следующий день все повторилось — отряд Арта следовал походным порядком, племя лироков шло следом в отдалении.

Куда они идут?! С женщинами, с детьми. Саша тяжело вздохнул — что делать с увязавшимися следом лесными людьми, он не представлял. Скоро город, не тащиться же по нему с таким хвостом. Изучение языка лироков продолжалось полным ходом. Лирок, кстати, оказался сообразительным малым и запомнил десятка три слов на языке королевства. Успехи Саши были более впечатляющие — он выучил более пятидесяти слов и перешел к простым предложениям.

— Твоя стоять здесь, — пытался он убедить лирока.

— Твоя идти, моя идти, — возражал тот.

Ну как ему объяснить, что они идут совсем не к месту жительства Александра. Через несколько дней отряду предстояло возвращаться этой же дорогой обратно.

— Куда? Куда вы идти?

— Куда твоя идти, туда моя идти, — лирок показал на повязанную шкурой Сашину глефу, и добавил. — Вождь.

Вот уж не думал не гадал Александр, что попадет в вожди лесного народа.

К вечеру на горизонте появился город Дорминт, и проблема лироков стала более чем насущной.

— Здесь! — Арт воткнул в землю свою глефу со шкурой, служащей знаком вождя (может, хоть это заставит лироков задержаться). — Я иду туда, лироки ждут здесь!

Саша, как мог, нахмурил брови и постарался принять грозный вид. Тилой задумался.

— Арт идет, Тилой идет. Лироки ждут здесь, — наконец предложил он.

Ну, это еще куда ни шло. Тащить в город одного лесного человека — это совсем не то же самое, что тащить туда все полтысячи вместе со скрабом и лошадьми.

— Олд, отряди два десятка пехотинцев с опытным человеком во главе для охраны наших лесных друзей. Они будут ждать нас здесь, — скомандовал Арт.

— Для охраны? От кого их охранять? Их суровые лица и большие топоры внушают уважение.

— И при этом они ни слова не могут сказать о своих намерениях. Как бы ни вышло склоки из-за недоразумения. Мало ли кто по дороге поедет. Да и из города их стоянка будет видна.

— Это да, склока может выйти, — согласился десятник. — Слушаю, эр командир.

Олд поспешил к первой пехотной полусотне. Его зычный голос был слышен издалека. Через минуту два десятка воинов отделились от отряда и расположились на обочине дороги. До возвращения обоза из города их пост будет здесь.

Дорминт располагался вдоль реки Конта, которая являлась притоком Лидампа. В том месте, где стоял город, река была не слишком широка — шириной метров пятьдесят. Тем не менее, она была бы достаточной водной преградой для Мапри, располагайся город с противоположном берегу. Но город раскинулся по обеим ее сторонам. Когда он строился, Мапри не были для королевства проблемой. Их нападения начались гораздо позже. В свое время город был обнесен каменной стеной, но с той поры он сильно разросся. Так и получилось, что за стеной осталась лишь центральная часть города. Большая же часть города осталась без защитных укреплений.

С недавних пор работы по возведению оборонительных сооружений возобновились. Вот только построить капитальную крепостную стену требуемой длины непросто. Каменные бастионы были возведены лишь местами, остальная же стена была деревянной, не более трех метров высотой.

Сам город выглядел зажиточным. Мапри здесь есть чем поживиться, недаром они предпринимали набег на город не один раз. Правда, полностью захватить город зубастикам так ни разу и не удалось. Но стена была слишком протяженной. Несколько раз Мапри удавалось ворваться в город и, захватив отдельные кварталы левобережья, разграбить дома и захватить пленников.

— О, защитнички пожаловали, — десятник городской стражи, стоящий на воротах, ухмыльнулся.

Саше вдруг захотелось крикнуть: «Как стоишь!», или что-то в этом роде, слишком уж наглый и самоуверенный вид был у стражника. «Нет, это не наш метод», — подумал он, да этим и не проймешь держиморду, у него свое начальство.

Обоз въезжал в ворота, Арт притормозил около десятника стражи.

— Позволь полюбопытствовать, доблестный страж славного города, как твое имя.

— Жаловаться собираешься? Ну-ну, — десятник самодовольно улыбался.

— Зачем жаловаться? Ты, я смотрю, опытный воин и службу знаешь. Хочу попросить вашего градоначальника, чтобы отправил тебя к нам в пополнение. В крепости Тронк в этом году выбили половину состава, там такие воин ох как нужны.

Десятник заменжевался и как-то сразу поник.

— Да не так уж я и умел. Есть у нас воины и поопытнее.

Где его прежний гонор? Что-то этот рубака не рвется на передовую.

— Поопытнее может и есть, но мне ты приглянулся. Если берешься поучать командира отряда, значит, опыта тебе не занимать.

— Я?! Как можно, эр командир! Я с полным почтением!

— Смотри у меня, — Арт погрозил пальцем вытянувшемуся во фрунт десятнику и пошел следом за своим отрядом.

— Сколько лет живу, а такое вижу первый раз! — удивился Олд. — Силен ты, эр командир! Не кричал, не угрожал, а этого прощелыгу так приложил…

Олд не нашел слов, чтобы выразить свои впечатления.

— Пустяки, эр десятник. Заносчивость и храбрость далеко не всегда идут рядом. Вот тому наглядное подтверждение, — Арт кивнул головой в сторону поста стражи.

— А если бы он не поверил шутке? — поинтересовался Олд. — Или это была не шутка?

— Шутка. Не нужен мне такой человек, и крепости Тронк не нужен.

— Это точно.

Лирок удивленно крутил головой. Для него город был чем-то необыкновенным, быть может, даже волшебным. Он сторонился людей, которых на улицах было предостаточно, с опаской смотрел на проезжающих мимо экипажи. При этом он старался не отставать от Саши.

— Что, Тилой, страшная штука город?

— Тилой не бояться. Тилой охотник, — лирок вздохнул и добавил. — Лес лучше, поле лучше.

— Понятно, к городу надо привыкнуть. А я хотел было попросить местного градоначальника принять вас.

Лирок не понял большинство обращенных к нему слов, но смысл уловил.

— Арт идти — Тилой идти, лироки идти.

— Понятно, не хотите здесь оставаться. Ладно, что-нибудь придумаем.

С получением продовольствия проблем почти не возникло. На складах поначалу пытались хитрить и всучить запасы не первой свежести, но Лодик оказался на высоте. Как оказалось, в хранении продовольственных запасов он прекрасно разбирается, как и в их качестве.

Скажем, крупа. Саша не взялся бы на глаз определить, хороша она или нет.

— Эр Лодик, должен признать, что был неправ. Тебе следовало поехать с нами, — признал Арт. — А что там с броневыми пластинами? Нам их дадут?

— Лучше! Я договорился и нам выдадут триста комплектов утепленной формы с уже нашитыми броневыми пластинами.

— Замечательно! А что с луками и стрелами?

— Их тоже дадут. Отзывчивые здесь люди, надо только найти к ним подход.

Арт улыбнулся.

— Не для этого ли ты просил Тилоя пойти с тобой и сделать как можно более страшное выражение лица? Не стыдно тебе пугать людей нашим другом?

— Ну вот, здесь стараешься для всех, а никто не ценит. И никого я не пугал, лишь сказал, что попробую уговорить тебя, эр командир, не оставлять лироков в этом городе.

Саша рассмеялся.

— Ну, хитер ты, эр снабженец!

— Должен сказать, что я ни разу не соврал.

— Нисколько не сомневаюсь в твоей честности. И, — Саша опять рассмеялся, — считай, что ты меня уговорил, мы не будем оставлять лироков в городе.

На следующее утро груженый обоз выехал из Дорминта и направился обратно — к крепости Тронк. На этот раз пустых подвод не было, и подъехать по пути не получалось. Ничего, пехоте мерить расстояние своими собственными ногами ей не привыкать.

Лироки, прокричали что-то приветственное, когда Саша с обозом и пехотинцами проходил мимо, быстро свернули лагерь и пристроились в авангарде отряда. Они шли по той же самой дороге, что и пару дней назад, только в обратном направлении.

— Скажи, эр командир, что ты собираешься делать с лесными людьми? — поинтересовался Олд.

— Ты думаешь, я должен с ними что-то делать?

— Не будут же они так все время за нами ходить следом? Или будут?! — Олд сам удивился своему предположению.

— Согласен, делать что-то надо. Придем в крепость, поговорю с комендантом. Он — местная власть, ему и карты в руки.

— Карты? Зачем ему карты?

— Я хотел сказать, что ему будет легче решить этот вопрос.

— А? Тогда ладно.

На второй день обратной дороги пехотинцам довелось увидеть необычное зрелище — охоту лироков. В поле, примерно в полукилометре от дороги паслось небольшое стадо степных джейранов.

Один из лироков вдруг что-то прокричал и начал размахивать руками. Через минуту две группы охотников сорвались с места и побежали в сторону животных. Причем, первая группа обходила стадо по широкой дуге. Вторая группа, отбежав, укрылась в небольшой балке и принялась ждать. Минут через пятнадцать первая группа погнала стадо в сторону притаившихся в засаде охотников. Саша и интересом ждал, что будет дальше. Когда до бегущего стада осталось метров пятьдесят, сидящие в засаде лироки вскочили и начали раскручивать над головой… Саша с удивлением протер глаза — это было болло! Так вот что за веревки с деревянными шарами были привязаны к поясам охотников! Через несколько секунд десяток болло отправились в полет. Джейраны резко свернули в сторону, но не все из них оказались достаточно быстры. Болло оплели ноги трех животных и те свалились в пожухлую осеннюю траву. Воны с криками бросились вперед, размахивая копьями. Охота оказалась удачной.

Болло! Откуда оно у лесных людей!? Само по себе устройство несложное, но зачем оно в лесу! Саша с трудом мог себе представить, как пользоваться болло среди деревьев.

— Тилой, зачем это?! — Арт показал на болло, висевшее на поясе у лирока.

— Охота, — лирок удивленно посмотрел на Александра и махнул рукой в сторону только что пойманной дичи.

— Много деревьев, как охота?!

Объясняться пришлось с полчаса, многие слова были непонятны, пришлось заменять их жестами. Как выяснилось, лироки с помощью болло охотились на озерных птиц. Озер, по словам Тилоя, в их краю было великое множество. На мелководье большинства озер обитали крупные птицы, по объяснениям Тилоя, что-то вроде цапли, только более пригодные в пищу. Охотник подкрадывался по берегу и бросал болло, веревка оплетала крылья птицы и та не могла взлететь. Что странно, убегать птица не догадывалась — должно быть, от шока. Оплетенную болло птицу поймать не составляло никакого труда. Если же охотник промахивался, то он просто подбирал болло. Дерево, из которого делались шары, было твердым, но болло все равно плавало на поверхности воды.

Чудны дела! Кто бы мог предположить наличие такого оружия у лесного охотника?! Что наши предположения? Особенно при недостатке информации. Если и делать выводы, так только после того, как будут известны все факты. Лучше же не спешить что-либо утверждать категорически.

Кроме этой охоты, ничто не отвлекло отряд от сопровождения обоза. Через четыре дня пути на горизонте появилась крепость Тронк.

14

— Дурак!

— Эр лейтенант, это уже слишком!

— Я одного не понимаю, зачем ты их сюда притащил?!

— Я притащил?! Ну да, наверное, я. А куда мне было их девать?!

— Если что-то некуда деть, обязательно это сразу тащить в крепость?! Пойми, Арт, у меня и так хлопот выше перевязи.

Комендант крепости бушевал. В отсутствие отряда Арта в крепость пришла депеша, подписанная королем. Требовалось усилить патрулирование границы до той поры, пока зима не вступит в свои права окончательно. Чем это было вызвано, лейтенант Виртл не знал. Информировать его не стали, лишь требовали исполнения приказа.

— Нет, они там понятие имеют, как здесь у нас дела обстоят! — Виртл успокоился и уже не бушевал. Или почти не бушевал. Шторм его чувств перешел в умеренное волнение. — Не хочу сказать плохого, но как я должен выполнять это распоряжение? А здесь еще ты с этими лироками.

— Так получилось. А может в армию их? Эр комендант, ты же сам говоришь, людей не хватает.

— Что, вместе с женщинами и детьми? И как с ними обращаться? Они же по-нашему ни бельмеса не понимают.

— Не совсем. Их вождь выучил с полсотни слов.

— И что дальше?

— Не знаю я, что дальше, — признался Саша.

— Зачем они вообще к нам пришли? Что им не сиделось в своем лесу?

— Мапри.

— Неужели и туда добрались? Не повезло лесным людям, — Виртл покачал головой. — Выкуп с них взять вряд ли получится, если попадут в плен — одна дорога на пиратские галеры. Мапри совсем озверели.

— Вот именно, надо помочь лирокам.

— Чем помочь? Все хотят помочь, а как это сделать? В общем, так: ты поднял эту шкуру, тебе ее и нести.

— Куда нести?

— Не знаю. Пусть обращаются к королю.

— Кто их пустит к королю? До столицы путь неблизок.

— Тогда могу посоветовать только одно — обратись к генералу Фонтену. Он не последний человек в королевстве, лично знаком с его величеством. Если кто и может здесь что-то решить, так только он.

— Пожалуй, — согласился Арт.

— Вот что, бери коней, сопровождения человек десять и отправляйся к Фонтену в Номингем.

Что здесь скажешь?

— Спасибо.

— Если с делом вернешься, тогда и скажешь спасибо. И не задерживайся там — работы на ближайший месяц нам предстоит немало.

Все-таки комендант хороший человек. Погорячился немного вначале, но его тоже можно понять — хлопот у него хоть отбавляй. План был хорош, но было в нем одно небольшое «но».

Саша задумался по пути в казарму — отказываться от предложения лейтенанта Виртла не хотелось.

— Позови Бонкра, — попросил Арт дежурного. Дело было такое, с которым обратишься не к каждому.

— Слушаю, эр командир, — Бонкр появился через минуту.

— Я по личному делу, — Саша подмигнул.

— Слушаю, Арт.

— Скажи, Бонкр, ты верхом ездить умеешь?

— Верхом? — удивился пехотинец.

— Ну да, на коне.

— Понятно, что не на Мапри, — Бонкр почесал затылок, — Кавалеристом меня не назовешь, но ездить верхом приходилось. А в чем дело?

— Вот что, возьми на хозяйственном дворе верхового коня, и через полчаса жду тебя в балке, что к востоку от крепости.

— А что случилось-то?

— Объясню все там.

Арт вышел из крепости и неспешно направился к месту встречи с Бонкром. Чуть погодя ведя коня в поводу, подоспел и тот.

— Здесь вот какое дело, — немного смущаясь, начал разговор Саша, — мне завтра на коне в Номингем ехать, а как с ним обращаться, я понятия не имею.

— С кем?

— С конем, с кем же еще.

— Это из каких же ты глухих мест, Арт?! Надо же, с конем обращаться не уметь!

Саша улыбнулся:

— Ладно, умник, объясняй, что здесь к чему.

— Вот это, значил седло, это подпруга — она не должна быть затянута слишком туго, иначе лошади трудно будет дышать. Но и слабо затянута, быть не должна, иначе седло коню холку натрет. Вот это стремена — для ног, вот это уздечка.

— Ты совсем-то за валенка меня не держи, — пробурчал Александр.

— За что держать?

— Дальше, говорю, рассказывай.

— А что дальше? Садишься и едешь.

— А не сбросит?

— Так это же не дикий конь. Объезженный. Есть которые с норовом — те неуверенности не любят. Чувствует конь настроение. К нему надо с добром, но без робости. Ну а если лошадка смирная, то вообще никаких проблем. Сама довезет куда надо, главное, ей не мешать.

Арт рассмеялся.

— Ты чего? — удивился Бонкр.

— Как она узнает, куда мне надо?

— А повод на что?

— Логично, — согласился Саша.

Логики в этом было мало, но не спорить же по такому незначительному поводу.

— Тогда садись верхом, — предложил Бонкр.

— Так сразу?

— А что ждать? Если бы я знал, что ты собираешься знакомиться с конем, захватил бы кусок хлеба. Но раз хлеба нет, то садись так сразу.

Саша с опасением посмотрел на коня, но тот вел себя совершенно спокойно: помахивал хвостом и временами добродушно фыркал.

— Была не была. Держи его за повод.

Саша поставил ногу в стремя и через пару секунд оказался в седле. Конь переступал с ноги на ногу, сидеть на нем было непривычно высоко. Всего-то на метр дальше от земли, а какое впечатление!

— Ну что, поехали? — спросил Бонкр и повел коня в поводу. Пройдя так метров двести, Бонкр передал повод Арту. — Теперь давай сам. Тянешь левый повод — конь поворачивает налево. Тянешь правый повод — направо.

— Ага, а если тянуть оба сразу, конь разворачивается на месте, — пробурчал Саша.

— Зачем разворачивается? Он просто остановится.

— Знаю. Пошутил я так.

Саша вздохнул и решительно тронул коня с места. Тот пошел шагом, затем неспешной рысью. Конь и в самом деле оказался покладистым. Седло неимоверно трясло, но, при известной сноровке, в нем можно было держаться.

— Ногами, ногами амортизируй! — крикнул Бонкр.

Ехать стало легче. Саша с полчаса поездил взад и вперед вдоль балки и решил, что для первого раза хватит. Наездником он, разумеется, не стал, но пуститься завтра в путь верхом сможет.

Выехали поутру небольшим отрядом. Верховых коней, оставшихся в распоряжении коменданта крепости, было не так и много. Кони кавалерии Фонтена в расчет не шли. Какой кавалерист одолжит своего коня пехотинцу?

Пятеро пехотинцев из отряда Арта и пятеро охотников лироков — такой состав получился у небольшого отряда. Лироков Арт решил взять с собой в последний момент. Речь пойдет о них, так пусть при разговоре будет и их представитель. У лироков были свои кони — не слишком много, но для пятерых охотников верховые животные нашлись без труда.

Кони шли неспешной рысью, иногда переходящей в шаг. Арт решил не торопиться, учитывай свой более чем скромный опыт верховой езды. Они миновали конные разъезды, патрулирующие окрестности крепости, далее до самой крепости Номингем вряд ли удастся кого-то встретить. Разве что такой же конный патруль Фонтена, высланный из крепости Номингем.

— А что, я вполне готов перейти в кавалерию, — болтал Кушен. — У лошади четыре ноги и устает она меньше, чем пехотинец.

— Ты уверен? — переспросил с улыбкой Арт.

— Еще бы. Кто-нибудь хоть раз слышал, чтобы лошадь жаловалась на то, что она устала скакать?

— Молчи уж, балаболка. Пехотинец идет сам, а лошади приходится нести такого несерьезного человека, как ты, — заметил Бонкр.

— Это я-то несерьезный?! Если хочешь знать, мне поручали самые ответственные курьерские поручения!

— То есть работа коня тебе знакома не понаслышке?

Оставшиеся пехотинцы не смогли удержаться от смеха. Саша тоже улыбнулся. Лироки удивленно крутили головами — половина слов была им незнакома.

Кушен обиделся и замолчал. Но не таким он был человеком, чтобы молчать долго. Через полчаса он уже восторгался погодой, вспоминал недобрым словом Мапри и хвалил повара крепости Тронк.

Было далеко за полдень, когда взлетевшая стая птиц привлекла внимание лироков к небольшой роще, стоящей недалеко от дороги. Они стали переговариваться, темпераментно жестикулируя руками.

— Там ходить, — наконец озвучил Тилой результат их размышлений.

— Что ходить? Ты хочешь пойти в рощу?

— Большой ходить. Птицы пугать.

Видимо лирок хотел сказать, что кто-то в роще испугал птиц.

— Стоп! — скомандовал Арт.

До рощи оставалось метров триста. Люди остановились, удивленно глядя на командира.

— Тилой, пошли охотников. Пусть они объедут рощу вокруг, только близко к ней не подъезжают. Посмотрят что к чему.

— Командир, ты птиц испугался? — попробовал пошутить Бонкр.

— Скорее того, кто их спугнул.

— Так может, это дикий зверь.

— Может. Вот лироки и посмотрят. Двадцать минут подождем, зато дальше поедем спокойно.

— Командир, давай я выстрелю в сторону рощи из лука, предложил один из пехотинцев.

— А вдруг там люди? Попадешь случайно в кого-нибудь. Подождем разведку.

Лироки сорвались с места и, погоняя коней, помчались в обход рощи. Минут через двадцать они присоединились к отряду, сделав полный круг.

— Кто-то ходил. Большой ходил, вот такой нога, — Тилой показал руками размер ноги (примерно сантиметров сорок). Для человека слишком много. Для Мапри — в самый раз. — Туда ходил. Обратно ходил.

Мапри побывали в роще. Остались они там или ушли, вот в чем вопрос. И если ушли, то все ли?

— Давай, стреляй в рощу, — скомандовал Арт лучнику. Только не попали ни в кого случайно. Следы следами, а лучше перестраховаться.

Лучник кивнул и вскинул лук. Через секунду стрела отправилась в полет. Мишенью было плотное скопление деревьев. Стрела задрожала, впившись в дерево.

Саша обратился в слух. Впрочем, реакция была такой, что не заметить ее было трудно — секунд пять тишины, а затем толпа Мапри с криками и ревом бросилась от рощи к отряду. Все-таки не хватило зубастикам выдержки — подумали, что они обнаружены. В общем-то так оно и было — к самой роще Арт не сунулся бы в любом случае, предпочтя объехать ее стороной. Но узнать, остались ли Мапри в роще, было полезно. Это не та информация, которой стоит разбрасываться.

— Зададим перца, клыкастым?! — крикнул Бонкр.

— Ага, особенно если учесть, что нас десяток, а их сотни полтары и конному бою мы не обучены.

— Приказывай, командир!

— Приказываю. Организованно отступаем, в битву не вступаем, обходим рощу по дуге и продолжаем путь к Номингему.

— Что, так и не зададим трепку Мапри?! — удивился Бонкр.

— Не сейчас. Разве что лучник.

Тот кивнул и потащил из колчана очередную стрелу. Трое из отряда Мапри упали, пронзенные стрелами, прежде чем расстояние сократилось метров до пятидесяти.

— Пора, — Арт развернул коня. — Все за мной!

Пехотинцы присоединились не медля. Лироки метнули болло, которые они раскручивали над головой. Смертельных ранений это нанести не смогло, но сутолоки вызвало немало. Вслед за этим лироки метнули свои короткие копья. Из пяти только два нашли свою цель, от остальных Мапри удалось уклониться или отбить их. Два — это тоже неплохо.

— Тилой, не отставайте! — крикнул Арт, погоняя коня.

Мапри взвыли, видя, что отряд уходит без боя. Они еще пытались преследовать людей, но вышло это им боком — лучник сделал остановку и выпустил еще несколько стрел. Терять воинов, так и не достигнув противника, было досадно. Послышались лающие команды, отряд Мапри остановился и стал оттягиваться обратно к роще.

— Может, сейчас ударим? — спросил с надеждой Кушен.

— Нет. Враг только и ждет, что мы с ним сблизимся. Уходим.

— Успеешь еще повоевать, — проговорил лучник. Он был из ветеранов и к несостоявшейся битве относился спокойно.

Обогнув рощу по большой дуге, отряд выехал на дорогу и продолжил дальнейший путь к Номингему. Лироки оживленно обсуждали только что состоявшееся столкновение. Они были довольны: хоть немного, а им удалось свести счеты с врагом. Бонкр и Кушен были недовольны тем, что им не удалось поучаствовать в битве. Лучник и ветеран-пехотинец, напротив, были рады, тому, что столкновения удалось избежать. Такие разные выводы могут сделать люди из одного и того же события.

— И все-таки зря мы их не разбили, — ворчал Кушен. — Всем известно — Мапри боятся коней.

— С чего ты взял? — Удивился Саша.

— Как же. Кавалерия их бьет, вот с чего я взял.

— Так то кавалерия. Мы — пехотинцы, пусть и временно в седле. Да и кавалерия никогда не станет атаковать при таком соотношении сил. Надо знать, когда ударить, а когда и отступить. Ты, наверное, забыл, какие были потери у кавалеристов Фонтена при снятии осады с крепости Тронк. А это отборные кавалеристские части.

— Да, что-то я погорячился, — Кушен почесал затылок. — Слишком уж не хотелось бежать от Мапри.

— Бежать? Бегут в панике и без приказа. По распоряжению командира отступают.

— Так-то так, но одно похоже на другое.

— Совсем нет. Одно ведет к поражению, другое — к победе. Организованно отступить и сохранить войско иногда выгоднее, чем принять бой.

— Слушай старших, горячий парень, — отозвался пехотинец-ветеран. — Командир знает, когда атаковать, когда отступать.

Кушен удивленно покачал головай.

На ночь остановились в небольшой роще. Такой же, как та, в которой была засада Мапри. Невысокая скорость движения и непредвиденная задержка в пути не позволили достигнуть Номингема за день.

Лироки предварительно все обследовали и не нашли поблизости никаких следов. Костры развели с большими предосторожностями, всю ночь должны были дежурить часовые, по три человека за смену. Новая тактика Мапри не могла не тревожить. Засады на дорогах, да еще осенью, когда пора думать о предстоящей зиме, а не о набегах… Если так пойдет дальше, их крепости небольшим отрядом носа не покажешь. Тревожно, очень тревожно. Конным, конечно, легче избежать засады, чем пешим, но если о ней не знать заранее… Фактор неожиданного нападения, соотношение сил не в пользу людей, и что получается в результате? Даже конным отрядам небольшой численности придется передвигаться с большими предосторожностями. Как в сложившейся ситуации трактовать приказ об усилении патрулирования границы? Как меру по предотвращению действия таких вот групп? Не то, немного не то. Здесь скорее нужны следопыты, поисковики, которые будут читать следы и вовремя упреждать гарнизоны крепостей о проникновении на территорию королевства отрядов. Но где таких взять? Если же совершать патрулирование обычными отрядами, то только значительной численности, иначе больших потерь не избежать.

Несмотря на тревогу, вызванную недавней стычкой, ночь прошла спокойно. Чуть свет отряд тронулся в путь и после обеда достиг крепости Номингем.

Крепость была полна народа. Расположившийся на зимовку корпус Фонтена в разы увеличил гарнизон Номингема. Не только казармы, но и прикрепостной поселок были плотно заселены. На лироков то и дело бросали удивленные взгляды. Пару раз приходилось объяснять встречным конникам и пехотинцам, что за странные люди едут вместе с отрядом.

— Так нам и остановиться будет негде, — недовольно пробурчал Бонкр.

— Да, перекусить было бы неплохо, — согласился Арт. — Да и переночевать где-то надо. Как бы ни повернулись дела, ехать сегодня обратно будет слишком поздно.

— В крепости должны быть места для приезжих, — сказал лучник.

— Должны, — согласился Арт, — но видя это столпотворение, сомневаешься в том, что они не заняты. И потом, куда девать лироков? Их на постой в крепость точно не пустят.

— А может, оставим их здесь? Им не привыкать, разместятся в поле, — предложил Кушен.

Саша бросил на него гневный взгляд.

— Оставим здесь, говоришь! Что-то ты молчал об этом в недавней стычке, не предлагал оставить лироков в стороне! Мы приехали одним отрядом, одним отрядом и остановимся. Впрочем, если кто недоволен, может попроситься на постой персонально.

— Все правильно, командир, — отозвался ветеран-пехотинец, — если кто плох — гони его из отряда, а если нет, то не дели на первый и второй сорт.

Кушен съежился под пристальными взглядами друзей:

— Я хотел как лучше, — пробормотал он.

— Плохо ты хотел, — проговорил Бонкр. — Тем не менее остановиться где-то надо.

— А что, если…, - Саша замолчал и рассмеялся.

— Командир, ты что-то придумал?

— Скорее вспомнил. У кого-то здесь есть невеста. Почти родственница. Это я о тебе, Бонкр.

— Что?! Сэт побери! Не напоминай мне об этой истории!

Арт и Кушен улыбались.

— Что за история? — поинтересовался лучник. Об истории сватовства Бонкра в Тронке не знали.

— Так, ничего интересного, — попробовал отговориться великан.

— Бонкра хотели разыграть, — начал говорить Кушен, но получил от того затрещину и замолчал.

— Да ладно, никто не заставляет тебя жениться, — сказал Арт. — Кстати, вы с Кушеном переживали, что не смогли принести свои извинения за шутку лично. Самое время.

Бонкр вздохнул:

— Ладно, поехали к мадам Фри. Где-то пообедать все равно надо.

Мадам Фри Бонкра узнала.

— Ну что, женишок, пожаловал? — повариха поигрывала увесистой поварешкой. — Жениться будешь, или как?!

— Я это… того, — промямлил Бонкр.

Смущение этого громилы выглядело потешно.

— Ладно, не пугайся. Скажи спасибо своему другу, он все мне рассказал.

Мадам Фри нашла несколько минут на то, чтобы пожурить несостоявшегося жениха и вместе посмеяться над старой историей. Но с размещением на постой она ничем помочь не могла — все свободные места были давно заняты.

Компания лироков привлекала немалое внимание окружающих. Тем не менее, Арту не оставалось ничего другого, как оставить отряд в кабачке и отправиться к генералу Фонтену.

Генерал занял в крепости лучшие апартаменты, потеснив коменданта. Фонтен был в определенной мере безапелляционен и к такому положению вещей относился как к должному. Притом он не был избалован, при необходимости мог переночевать и в палатке. Имея же возможность устроиться с удобством, генерал вспоминал о своем высоком положении значимого в королевстве вельможи.

— Десятник Арт из крепости Тронк к генералу, — представился Саша адъютанту Фонтена и приготовился к ожиданию. Ожидания не последовало. Адъютант скрылся за дверью и уже через минуту попросил Арта войти.

Фонтен располагался в кресле у балкона, глядя на крепостной двор.

— Эр генерал, прошу позволения войти. Десятник Арт командир отдельного отряда крепости Тронк, — представился Саша.

Фонтен порывисто встал.

— Арт?! А, тот самый отряд, что мы встретили на подступах к Тронку?!

— Тот самый. Ваша конница тогда здорово выручила нас.

— Я тебя помню, десятник. Так значит, ты так и командуешь отрядом?

Саша пожал плечами.

— В крепости почти не осталось офицеров.

— Это не порядок. Но об этом позже. О чем ты хотел говорить?

— Прежде, чем поведать о причине моего появления здесь, хочу рассказать о наших дорожных приключениях. Отряд Мапри примерно сотни в полторы численностью напал на нас по дороге сюда. Примерно на середине пути.

— Дежурного офицера! — крикнул генерал.

Через минуту один из лейтенантов Фонтена вытянулся перед ним в струну.

— Три сотни кавалерии срочно на дорогу из Номингема в Тронк!

Лейтенант кивнул и бросился исполнять поручение.

— Прошли сутки, вряд ли Мапри остались на месте, — пробурчал генерал, — но проверить все равно необходимо. Его величество недоволен эффективностью наших действий. Итак, с этим закончено. Теперь о том, что же тебя привело ко мне.

Саша вздохнул и пересказал Фонтену историю встречи с лироками.

— Любопытно, — генерал мерил комнату большими шагами, — но кажущиеся преимущества от этих переселенцев не так велики.

— Почему? Разве королевство не нуждается в населении?

— Нуждается. Было бы их десять тысяч или хотя бы пять. А так. Ты говоришь, около полутора сотен воинов с семьями? Политику пока оставим в стороне. Что делать с языковым барьером? А место? Приграничные районы пусты, но захотят ли их семьи там поселиться? Набеги Мапри на эти земли происходят регулярно. Селить же этих лироков вдали от границы нет смысла. Да и непросто там со свободными землями.

— Есть у меня одна мысль, эр генерал. Если все получится, и лирокам поможем и себе.

— Ну-ка, ну-ка. Что за мысль?

— За такими мелкими отрядами Мапри, как мы встретили по пути сюда, можно гоняться не один год.

— У нас нет столько времени, сэт возьми!

— Согласен, эр генерал. Надо выманить Мапри в поле. Выманить туда, где мы будем их ждать. Собрать все силы и покончить с клыкастыми разом.

— Предложение хорошее. И как это будет выглядеть?

— Что сделают Мапри, если узнают, что, покинувший свои родные места отряд лироков прихватил с собой весь золотой запас их племени. Многочисленные предки собирали и хранили это золото. Спасая его, лироки отправились на чужбину — к нам.

— Как, у них с собой много золота?! — генерал чуть не подпрыгнул.

— Нет у них золота, но Мапри об этом не знают.

Генерал задумался.

— А все-таки жаль, что золота нет, — сказал он через несколько минут. — Мапри могут клюнуть на такую ловушку. Только как все это организовать?

— Я слышал, что Мапри скупают через посредников драгоценные металлы.

— Чего не наболтают люди. Королевство с этим борется.

— Пока не побороло окончательно, это можно использовать. Главное, чтобы слухи о золоте лироков дошли до Мапри. Селим лироков недалеко от границы, якобы ненадолго, пока идут переговоры с королем о их окончательном размещении, а вокруг собираем силы, достаточные для того, чтобы противостоять крупному отряду Мапри, и ждем. Уверен, зубастики явятся за таким призом и явятся немалым числом.

— Заманчиво, — Фонтен резко остановился. — Заманчиво, но опасно. Где взять силы для создания ударного кулака? Король дополнительные войска нам не даст.

— Надо, чтобы дал. Эр генерал, я верю, ты сможешь его убедить. Разобьем Мапри здесь, можно будет перебросить войска на юг. Кроме того, можно временно уменьшить гарнизоны приграничных крепостей. Скрытно собрать все силы для решающего удара.

— Ты представляешь, что будет, если Мапри не среагируют на приманку и ударят в другом месте?!

— Представляю. Но другого способа покончить с набегами я не вижу.

— Заманчиво, сэт побери! Решено, я буду просить у его величества дополнительные силы. Так говоришь, что ты простой десятник, эр Арт? — генерал хитро прищурился.

— Простой, эр генерал.

— Не так-то ты и прост.

— А что с лироками?

— Думаю, король предоставит им подданство. Пока же я могу своей властью принять их в качестве наемников. Предупреждаю сразу, возиться с ними придется тебе. Надо же, шкура рыси, — Фонтен улыбнулся и хмыкнул.

— Писаря! — крикнул Фонтен и хлопнул в ладоши.

Писарь расставил на столе свои принадлежности и приготовился к работе.

— Указ! Властью, данной мне королем, повелеваю! Создать отдельный добровольческий легион под командованием лейтенанта Арта! — продиктовал Фонтен.

— Лейтенанта?! — удивился Саша.

— Не могу же я доверить такое дело простому десятнику. Лейтенантский патент тебе вручат через десять минут.

Фонтен был скор на решения и на их выполнение. И «указ»! Указ — это практически закон. Право писать указы (пусть и в определенном направлении деятельности) это очень значимо. Фактически, это возможность говорить от имени короля.

— Не ожидал, — признался Александр.

— Теперь можешь с полным правом принять лироков на службу. Отряд, которым ты командуешь, тоже включается в состав легиона. С одними лироками каши не сваришь.

— То есть, я могу принимать на службу любого?

— Можешь. Вербовщики его величества с ног сбиваются в поисках добровольцев. Почему бы тебе им не помочь. С этим все?

— Увы, нет. Осталось самое важное.

— Что же?

— Финансы. Для того чтобы нанять людей в легион, нужны деньги.

Фонтен поморщился.

— С деньгами сложно.

— Без денег ничего не получится. Надо платить людям жалование.

— Может, вы удовлетворитесь трофеями? — Фонтен прищурился.

— До трофеев еще надо дожить. Да и много ли получишь с Мапри.

— Так я и знал, что придется раскошеливаться, — вздохнул генерал. Он подошел к шкафу и достал увесистый мешок. — Здесь серебро. На первое время хватит, далее жалование будете получать напрямую из королевского казначейства. И не забудь отчитаться. Спрошу за каждую монету.

— Это непременно, — подтвердил Арт. Когда это казначейство давало деньги без счета?

— Ну что, пойдем, посмотрим на этих странных лесных людей, — предложил Фонтен. Генералам тоже не чуждо любопытство.

— Эр генерал, депеша, — доложил ординарец Фонтена.

— Ты иди, я подойду позже, — генерал кивнул Арту, давая понять, что разговор окончен.

В приемной генерала Арт получил обещанный лейтенантский патент. Отсутствие бюрократии приятно порадовало. Интересно, здесь везде так, или это Фонтен строго следит за соблюдением порядка? Пожалуй, последнее. Бюрократия была, вспомнить хотя бы получение Лодиком на складе продовольственных запасов. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с бюрократией развитого государства, но и на полное ее отсутствие рассчитывать не приходилось. Значит, Фонтен муштрует своих писарей. Генерал произвел на Арта хорошее впечатление: порывист, строг, решителен. Не хотел бы Саша попасться такому под горячую руку. Но дело свое генерал знает и наверняка пользуется популярностью в войсках.

У кабачка, в котором остались сопровождающие Арта люди, наблюдалось оживленное столпотворение. Что могло случиться за то время, пока Саша ходил в крепость? Но что-то определенно случилось. И так плотное население поселка уплотнилось здесь до такой степени, что к дверям трудно было пройти. Мерный гул разговоров заглушал неясные крики, доносившиеся изнутри. Было лишь слышно, что внутри кто-то кричит.

Толпа вдруг расступилась, и из дверей кабачка вывалились трое пехотинцев. Точнее, двое из них волокли третьего.

— Ну, дикий метатель! Что б его сэт забрал! — очень темпераментно комментировал сей процесс тот из пехотинцев, которого волокли. Вокруг пехотинца обмотались сразу два болло.

Вытащив пострадавшего на улицу, товарищи принялись разматывать болло. Пользуясь заминкой, Саша протиснулся к двери, происходящее начинало его беспокоить.

— Последний раз предлагаю подчиниться! — кричал разодетый франт, стоящий недалеко от дверей. Что странно, кричал он это небольшому отряду Арта. Отряд столпился в дальнем углу, ощетинившись глефами. Лироки стояли в одном ряду с пехотинцами отряда Арта, обороняясь пиками. Как ни странно, причиной ссоры оказались не они.

— А я последний раз повторяю, у нас есть свой командир, и мы подчиняемся ему! — отозвался Бонкр.

— Я граф Дорти!

Точно, это был граф Дорти, Арту не узнал его сразу потому, что тот стоял к нему спиной. Именно он возглавлял отряд пополнения на его пути из тренировочного лагеря к крепости Номингем и именно под его руководством новобранцы отряжали первую атаку Мапри. Точнее, без его руководства.

— И что это меняет?! — отозвался Кушен.

— Вы дезертиры! Вы должны были находиться в гарнизоне крепости Номингем! Кавалеристы, хватайте их!

Кавалеристы стали обходить отряд полукругом, примеряясь к атаке.

— Стоять! — крикнул Арт.

— В чем дело?! — обернулся Дорти.

— Это мои люди, — отозвался Арт.

— А-а-а, вот и еще один! Хватайте его!

— Стоп! — Саша отпрыгнул в угол. — Граф, ты призываешь кавалеристов нарушить приказ генерала Фонтена!

— Не слушайте его! Хватайте!

Но кавалеристы не спешили выполнять это распоряжение. Упоминание о приказе Фонтена заставило их задуматься.

— Что за приказ Фонтена? Объясни, — предложил один из присутствующих.

— Вот патент лейтенанта, выписанный на мое имя, а вот приказ, подписанный генералом Фонтеном о создании добровольческого легиона. Вот эти люди, — Саша показал в сторону своего отряда, — служат под моей командой.

— Все в порядке, это подпись генерала, — кавалерист, обернулся к своим друзьям.

— Нет, не все в порядке! — вскричал граф Дорти. — Патент подписан сегодня! Почему все эти люди не явились в крепость Номингем месяц назад?!

— Потому, что мы приказом генерала Фонтена, были направлены в крепость Тронк. Или ты сомневаешься в слове лейтенанта?

— Сомневаюсь.

— Надеясь, слова генерала будет достаточно?

— Фонтен! Эр генерал!

Присутствующие в кабачке кавалеристы вытянулись в струнку.

— Э-э-э, — замялся граф Дорти.

— С тобой я разберусь позже, граф, — Фонтен махнул рукой. — Так вот они какие, эти лесные охотники. Чудны.

Генерал осмотрел внешний вид и экипировку лироков.

— Они хорошие воины?

— Не могу сказать. Пока еще не видел их в бою. В небольшой стычке с Мапри они показали себя хорошо. — отозвался Арт. — К тому же они хорошие следопыты, это уже немало.

— Немало. Посмотрим, как они покажут себя в настоящем деле. А это что за штука? — генерал показал на глефу.

— Сделано по моему заказу. Нам приходилось сталкиваться с Мапри, достать их мечом нелегко, глефа удобнее.

— Гхм, — генерал покрутил глефу, рассматривая ее с разных сторон. — С пикой кавалеристу удобнее.

— Так то кавалеристу. Пехотинцу с пикой неудобно.

— Может быть, может быть. Бои покажут. Где вы остановились на постой?

— Нигде. Честно говоря, после такого горячего приема я думаю о том, чтобы отправиться в обратный путь прямо сейчас.

— Пустяки. Лейтенант его величества не должен быть таким впечатлительным.

Фонтен щелкнул пальцами, и подскочивший ординарец приготовился слушать.

— Разместить и накормить! — распорядился генерал.

— Будет сделано, эр генерал.

— Солдаты его величества не должны испытывать трудности там, где в этом нет необходимости.

— Ура генералу! — гаркнули кавалеристы.

Под эти крики небольшой отряд Арта и покинул кабачок, следуя за ординарцем генерала Фонтена.

15

На следующее утро отряд Арта отправился в обратный путь. До других распоряжений базироваться вновь создаваемому легиону предстояло в крепости Тронк.

— Тебя повысили, Арт, какая удача! — радовался Бонкр.

— Да уж, удача. Ничего не скажешь. Ты возьмешься командовать хотя бы десятком лироков?

— А что, они неплохие воины.

— Кто бы спорил, но с пониманием по-прежнему большие проблемы.

— А мне казалось, что ты неплохо говоришь на их языке.

— Так быстро язык не выучишь. Какие-то полторы сотни слов. Непонимание возникает чаще, чем хотелось бы.

Бонкр покачал головой:

— Непростое это дело — понимание.

Арт чуть не поперхнулся. Он никак не ожидал такой глубокомысленной фразы от своего друга.

— Не представляешь, насколько ты прав.

Бонкр довольно улыбнулся.

Отряд кавалерии, который Фонтен направил на поиски Мапри, попался навстречу отряду часа через три, после того, как Арт с друзьями покинули крепость Номингем. Хмурые усталые лица, опущенные глаза — кавалеристы возвращались не с победой. С победой возвращаются не так. Семь мертвых тел, перекинутые через крупы коней, красноречиво говорили о том, что предприятие не обошлось без потерь.

Арт остановил коня. Лейтенант кавалеристов тоже притормозил, увидев знакомый отряд.

— Будьте внимательны. Дорога неспокойна, — предупредил кавалерист.

— Я вижу, у вас потери? Была стычка с клыкастыми?

— Если бы! — Лейтенант с досадой стукнул плеткой по голенищу высокого сапога. — Когда мы прибыли к указанному месту, Мапри и след простыл — они ушли к лесу. Мы отправились по их следу, но не догнали. Нашли лишь наш разбитый дозор. Точнее семерых убитых из десятка. Боюсь, трое кавалеристов попали в плен! Не повезло ребятам.

— Да уж, хорошего мало. Что такое «попасть в руки зубастикам» знаю не понаслышке, — согласился Арт.

— Не ездили бы вы таким малым отрядом. Нарветесь на засаду — шансов уцелеть мало.

— Что поделать, нам надо возвращаться в Тронк. Постараемся держаться подальше от леса.

— Удачи, — лейтенант хлестнул плеткой коня и догнал авангард своего отряда.

Арт тоже тронулся в путь. Неудача кавалеристского отряда огорчала и лишний раз подтверждала сделанные выводы. С партизанскими действиями очень трудно бороться. Оставалось надеяться на то, что Фонтену удастся как следует организовать и провести операцию «приманка».

Пользуясь случаем Арт решил поговорить с лироками. Именно из-за них он ездил в Номингем, и результаты этой поездки касались их в немалой степени.

— Тилой, я хочу рассказать тебе, о чем я говорил с генералом.

— Я слушать, — отозвался лирок.

— Все разрешилось не так хорошо, как хотелось бы, но и не так плохо, как могло бы быть. Генерал Фонтен большой вождь на этой земле. Он дал разрешение нанять вас на службу.

— Арт идти — лироки идти. Арт стоять — лироки стоять.

— Понимаю, что ты хочешь сказать. Нанимать на службу вас буду я.

— Лироки согласен.

— Каждый должен сказать это сам.

— Лироки сказать. Жена — дом. Дети — дом.

— Понимаю, вашим семьям надо где-то жить. Можете выбрать одну из пустующих деревень приграничья. Позже мы обсудим, какую именно.

— Мапри далеко, лироки довольны.

Саша вздохнул.

— А вот этим я не могу тебя порадовать. Мапри придут, придут весной. Таково условие Фонтена.

— Тилой воин. Тилой не бояться. Семья, дети.

— А вот это уже зависит от вас. Надо организовать скрытое наблюдение за границей. Так организовать, чтобы мышь не проскочила. Как только Мапри появятся на этой стороне реки, ваши семьи должны быстро собраться и уйти на восток. Мы же примем бой. Это риск, прости, но я не могу тебе предложить ничего другого. Могу лишь обещать, что если все пойдет, как задумано, мы надолго отобьем у зубастиков охоту к набегам на эти земли.

— Лироки не может прощать, лироки не может не прощать. Ты есть вождь.

— И все-таки я прошу прощения.

Саша был хмур. План, им предложенный, был хорош, но было в нем одно слабое звено — мирное население лироков нельзя было эвакуировать раньше времени из приграничных районов.

— Командир, лирокам все равно угрожала опасность, — возразил Кушен.

— И все-таки, если их поселок не успеет эвакуироваться вовремя, я не смогу себе этого простить.

— Лироки будут хорошо смотреть река, — уверил Тилой.

— Только это меня и утешает.

Раньше весны большого набега Мапри ждать не следовало — пока слухи о золоте лироков дойдут до Мапри, наступит зима. У них будет время на то, чтобы как следует организовать наблюдение за границей. В старательности лироков сомневаться не приходилось — за их спиной будет их мирное поселение. Цинично? Саша предпочел бы другой план. Война — скверная штука. Война и безопасность плохо сочетаются друг с другом. Не будь этого плана, Фонтен вообще не поддержал бы переселение лироков на земли королевства.

Два охотника лироков ехали дозором впереди отряда, внимательно осматривая дорогу. Стоянки организовывали с большими предосторожностями. Тем не менее до крепости Тронк отряду удалось добраться без приключений. Кавалеристы Фонтена отпугнули Мапри от этого района. Наверняка ненадолго, но отряду Арта хватило этого времени, чтобы доехать до места назначения.

Приветствие было бурным, весть о создании нового легиона все восприняли с воодушевлением. Когда отзвучали приветствия, Арт попросил Лодика зайти в его комнату. Надо было провести совещание с десятниками, но прежде необходимо было покончить с одной формальностью.

— Проходи, дружище, есть разговор, — предложил Саша.

— Должен тебя поздравить, командир. Командование легионом — большая честь.

— Скорее «какой хомут» на шею. И легион — одно название. Весь состав — три сотни человек.

— Дело не в названии, дело в сути.

— И в чем же суть?

— Свобода. Отдельный легион — это отдельные права. По сути, ты никому не подчиняешься, кроме короля и генерала Фонтена.

— А как же лейтенант Виртл?

— Он комендант крепости, — кивнул Лодик, — и имеет возможность распоряжаться здесь, как пожелает. Он может отдавать тебе приказы в пределах его компетенции. Только тебе, заметь, но не твоим людям. А вот, скажем, разжаловать тебя, он не имеет права.

— Даже так?

— Именно так. Но о чем ты хотел поговорить со мной, командир?

— Вот об этом, — Арт достал из-под плаща мешок с деньгами Фонтена. — Принимай на себя обязанности казначея.

Лодик удивленно вскинул брови.

— Казначея? И где я все это буду хранить?

— А кого еще мне назначить? Насчет хранения сам подумай, казначей ты или нет.

Лодик покачал головой.

— Умеешь ты ставить задачи, эр командир!

— А кому сейчас легко?

— Хорошо, я возьмусь за это дело.

— Вот и хорошо.

Следующие полтары недели выдались напряженными. Арт поделил вновь созданный легион на две половины (пехотинцев и охотников лироков в каждом было поровну). Два отряда почти бессменно патрулировали дороги и линию леса. Делить на более мелкие группы легион Арт посчитал опасным. Два раза удавалось обнаружить следы Мапри — отряды пускались в преследование, но Мапри разрывали дистанцию, не вступая в бой.

Через полторы недели выпал снег и появилась возможность отменить постоянное патрулирование территории крупными отрядами. На свежем снегу любые следы остаются надолго. Достаточно пару раз в день пускать вдоль линии леса конные патрули и о любом появившемся в поле зрения отряде Мапри станет известно. Прятаться труднее, искать легче — зима.

Освободившееся время было как нельзя кстати. Пора заняться лироками и подумать о дозорах на границе. Рано? Самое время. В минуту такие вопросы не решаются. Надо выбрать места для постов наблюдения. Да так, чтобы к ним были удобные и скрытые подходы. Надо продумать систему несения дежурств.

— Скажи, Тилой, как вы ходите по снегу? — поинтересовался Арт.

— Зима — охота мало, рыба ловить — мало. Лироки в деревня.

— Мало не значит, нет. Так как вы ходите по снегу?

— Как по земле.

— Неудобно. Снег мешает.

— Поэтому ходим мало.

Саша недоумевал. А как же лыжи? Или хотя бы снегоступы. Наличие снега само диктует их использование. Или нет?

Кое-что прояснили расспросы. Как оказалось, зимы в этой местности малоснежны. Пятнадцать-двадцать сантиметров снега трудно считать непреодолимым препятствием. Но от идеи использования лыж Саши отказываться не хотел. Как ни мал снег, а скользить по нему легче и быстрее, чем идти пешком.

Вы пробовали сделать лыжи? Ни о многослойной фанере, ни, тем более, о пластике, не стоило и вспоминать. Что остается? Конечно — дерево. Материал напрашивается сам собой. Но выстругать лыжу из целого куска дерева не так-то просто. Непросто — не значит невозможно. По заданию Арта охотники-лироки вырубили топорами с десяток заготовок, выбрав древесные стволы подходящего размера, и обтесали их, чтобы придать форму близкую к требуемой. Но заготовки — это и есть заготовки. Как бы умело лироки ни владели топором, назвать получившееся изделие лыжами, не решился бы самый невзыскательный человек. Требовалась окончательная доводка. Стругом плотники королевства пользовались активно. Струг — очень простой инструмент. Это лезвие с ручками по краям. С его помощью можно выровнять поверхность, но нужен отличный глазомер, поскольку все приходится делать на глазок. Саша решил поступить проще — он заказал плотнику крепости изготовить рубанок. Да-да, именно плотнику. Рубанок может быть полностью деревянным. Весь, кроме самого режущего лезвия. Такой инструмент Саша видел в детстве у деда. По сути — это тот же небольшой струг, только заключенный в деревянный корпус. Вот только пользоваться им не в пример проще, и обработанная поверхность получается гораздо более гладкой.

Плотник изготовил корпус рубанка за полдня, кузнец отковал требуемое лезвие еще быстрее. Двадцать минут заточки на раскручиваемом вручную наждачном круге и инструмент готов к использованию.

Саша принялся за работу сам. Мягкие вьющиеся стружки, пахнущие деревом, падали на пол с верстака. Они напомнили Саше детство.

— Эр командир, давай я поработаю, — предложил один из пехотинцев. — Плотничать мне доводилось, справлюсь и с этим инструментом.

— Держи, — Саша передал рубанок легионеру. Дело нехитрое. Если человек плотничал, с рубанком справится.

С помощью рубанка удалось сделать лыжи достаточно гладкими. Последний штрих — нанесение продольной канавки пришлось делать с помощью полукруглого резца. Канавка важна — она препятствует скольжению лыжи поперек колеи. Лыжа должна скользить вдоль.

Думаете, это все? Как бы не так. Далее требовалось распарить лыжи в кипятке, загнуть носы и зафиксировать их в таком положении. Беговые лыжи делают узкими и выгнутыми посредине. Лыжи для хождения по глубокому снегу делают широкими и ровными. Саша решил остановиться на втором варианте. Оставался последний штрих — крепления. Вопрос этот решился без труда — кожаные ремни имели довольно широкое применение. Придать им нужный вид и размер всего лишь дело времени.

Первый лыжный забег состоялся через две недели после того, как выпал снег. Испытания прошли успешно — надев лыжи, Саша быстро заскользил по снегу, привычно отталкиваясь ногами. Лироки пришли в восторг, пехотинцы тоже смотрели на это действо с изумлением. Желающих испытать новинку оказалось много. Надевшие лыжи новички спешили и падали, вызывая бурю смеха. Но это не останавливало их товарищей — испытать новинку хотели все. Собственные усилия говорили о том, что быстро на лыжах не пробежишься. Пример командира говорил об обратном. И ладно бы просто пример. Командир утверждал, что пользоваться лыжами может научиться каждый.

С этого дня к тренировкам по владению оружием и боевым перестроениям прибавились лыжные походы. Пехотинцы крепости Тронк с удивлением смотрели на лыжные отряды добровольческого легиона. Такое здесь было в новинку. Через месяц люди привыкли к лыжам и стали передвигаться на них довольно уверенно.

— Арт, зачем ты зимой выводишь людей из крепости? — удивлялся комендант Виртл. — Враг не появится.

— У меня нет другого времени, чтобы отработать слаженность действий, — вздыхал Саша.

Походы были недолгими — один-два дня. Если дни выдавались морозными, легион оставался в крепости. Если же мороз был небольшим, поделенный на отряды легион совершал марши, отрабатывал атаки или оборону. Заодно легионеры изучали местность.

— Места для засад готовы, — однажды доложил Тилой. — Когда придут Мапри?

— Пока морозы крепки, зубастики не пустятся в путь. Постоянное наблюдение за границей начнем весной. Пока же ограничимся ежедневными дозорами. Что ж, пойдем, посмотрим, как вы замаскировали посты наблюдения. Предупреждаю, я буду искать внимательно.

— Лироки уметь прятаться, — улыбнулся Тилой.

Тилой скользил по снегу первым, Арт шел за ним. Десяток пехотинцев замыкали небольшой отряд.

Через час показалась река. Саша стал внимательно смотреть по сторонам в поисках замаскированного наблюдательного пункта. Обнаружить его не удавалось. Лыжня одна. Как пройти по снегу и не оставить следов? След можно замести, но сделать это так, чтобы совсем не было заметно, сложно.

— Далеко еще?

— Мы пришли, — отозвался Тилой и уступил лыжню Саше.

Саша пробежал по лыжне около километра. Остановился он тогда, когда вернулся на это же место — лыжня сделала круг.

— Так путает следы лесной зверь, — пояснил Тилой.

Фокус с закольцованной лыжней был хорош. Но все же куда делись с нее люди?!

— Хм, признаю, наблюдательный пункт вы спрятали хорошо. Показывай, где он.

Тилой крикнул, подражая лесной птице. В ответ раздался такой же крик. Совсем недалеко — метров сто вперед по лыжне. Наблюдатель лироков притаился в густой хвое большого разлапистого дерева.

— Замаскировано здорово. А как охотник туда попал?

Все оказалось просто. Просто, если знать. Недалеко от места наблюдения лыжня проходила под толстой ветвью дуба. Охотник раскручивал болло, держа его за один шар, затем позволял второму шару взлететь вверх. Веревка обматывала сук, и лирок проворно взбирался по ней на ветвь. Вместе с лыжами! Саша удивленно раскрыл глаза, когда увидел это в первый раз. После того, как попадал на это дерево, охотник перебирался на следующее. В густых ветвях которого и был устроен наблюдательный пункт. Если остальные охотники замаскировались так же, за наблюдательные пункты можно быть спокойным.

Зима прошла без происшествий. С той поры, как выпал снег, Мапри не показывались на этой стороне реки. Тем не менее Арт решил перестраховаться. Как только снег начал таять, охотники лироков заступили на постоянное дежурство. Полтора десятка оборудованных наблюдательных пунктов у реки дополнили наблюдательными пунктами на выходе из леса. Условные сигналы и действия на тот или иной случай были обговорены. Оставалось лишь надеяться на то, что план сработает, и ждать прихода врага.

В середине весны в крепость Тронк примчался небольшой кавалерийский отряд из Номингема. Генерал Фонтен прислал две депеши. Первая предназначалась Арту. Была она краткой:

«Все по плану. Буду в Тронке через две недели. Фонтен». Этот текст, мало понятный для кого-либо другого, Арту сказал многое. Есть только один план, о котором они с генералом говорили. Пришла пора привести его в действие.

Вторая депеша предназначалась лейтенанту Виртлу. Арта касалась она не в меньшей степени, чем коменданта крепости. Тот появился сам, не вызывая командира добровольческого легиона к себе, и был весьма встревожен.

— Эр лейтенант, может, ты объяснишь мне смысл этого странного приказа? Фонтен распорядился временно передать под твою команду половину гарнизона крепости Тронк! Как это понимать?

Саша пожал плечами:

— Должно быть, так, как написано.

— Чем вызвано такое недоверие? — Виртл был взволнован.

— Недоверия нет. Эти силы понадобились в другом месте, вот и весь секрет.

— Так вы тоже уйдете? Но крепость останется почти без солдат! О чем думают генералы, отдавая такие приказы?!

— Понимаю твою обеспокоенность, эр комендант. О чем думают другие генералы, понятия не имею. О мотивах же Фонтена догадываюсь. Не знаю, имею ли я право об этом рассказывать. Скоро генерал будет здесь и сам ответит на те вопросы, на которые посчитает нужным ответить. Скажу только, что есть определенные надежды на то, что Мапри в ближайшее время не будут штурмовать крепость Тронк.

Виртл ушел погруженный в грустные раздумья. Надежды надеждами, а оборона обороной. Трудно строить планы обороны крепости на одной только надежде. Саша был не менее озадачен. Ему придавалось пополнение. Вроде бы это должно радовать, вот только что с ним делать? Свои легионеры научились работать слаженно. У них совсем другое оружие, приемы боя. Переучивать временно приданных солдат никто не даст, перевооружать их некогда. Вот и думай теперь, как их использовать в бою.

Еще больше Арта озадачил Фонтен. Генерал, как и обещал, прибыл в крепость Тронк. Прибыл он не один. Кавалерия не смогла разместиться в крепости вся, большая ее часть встала лагерем под стенами Тронка. Давно здесь не было такого скопления войск.

Генерал был весел и порывист. Он лихо осадил коня возле казарм легиона Арта и, не дожидаясь ординарца, соскочил на землю.

— Лейтенант, пройдем в ваш штаб! — голос генерал гремел подобно духовой трубе. Завидная энергичность Фонтена удивляла. Он был уже далеко не молод.

Штаб? Хм! Комнату Арта вряд ли можно было назвать полноценным штабом.

— Передайте коменданту, что я жду его через полчаса здесь, — бросил Фонтен на ходу ординарцу и быстрым шагом проследовал за Артом.

— Никого не пускать, — распорядился Саша.

Часовой в коридоре вскинул глефу на плечо и принял решительный вид.

— Итак, план принят его величеством! — генерал расположился на стуле, нимало не смущаясь скромностью обстановки.

— Значит, следует ждать большого набега Мапри на выбранную нами деревню?

— Для этого сделано все. Слухи о золоте лироков распространялись очень активно.

— А войска? Будет чем встретить врага?

— Все пополнения, которые должны были быть отправлены на юг, соберутся здесь. Конницы будет около пяти тысяч. Хотелось бы больше, но снимать части с юга король не решился.

— Пять тысяч — уже неплохо. А что с пехотой?

Генерал бросил на стол карту.

— Мы расположимся здесь — севернее деревни. Роща и лощина позволят до поры укрыть конницу. Как только Мапри пройдут, пехота графа Дюваля отрежет их от леса.

— Много у графа войск?

— Около двух тысяч пехотинцев. Войска графа пойдут вдоль леса со стороны Номингема.

— А здесь? Кто встретит Мапри у деревни? Надо задержать их хотя бы ненадолго, чтобы кавалерия смогла нанести фланговый удар.

— Сюда стягиваются подкрепления со всех ближайших крепостей и городов. Общая численность пехотных пополнений будет не менее трех тысяч.

— Кто будет командовать ими?

— Ты.

— Я?!! — Саша был безмерно удивлен.

— Именно. Пополнения будут разрозненными. Старших командиров при них не предвидится.

Вот так новость. Для отряда, который отрежет Мапри от леса, командир нашелся. Не какой-нибудь, а граф Дюваль. Для отряда, который примет на себя основной удар нет командира? Странно это.

— Не предвидится, или никто не хочет брать на себя такую роль? Не записал ли ты нас, эр генерал, в смертники?

Генерал хмыкнул.

— Это был твой план, лейтенант. Или не так?!

— Так. Это был мой план.

По неопределенности, с которой ответил Фонтен, нетрудно было догадаться, генерал не верит в то, что сводный отряд устоит под натиском превосходящих сил Мапри. Мапри будет много, и все они будут рваться в деревню, к мифическому золоту.

— У тебя есть какие-то возражения, лейтенант?

Что здесь скажешь? Сам предложил устроить Мапри ловушку, вот и приходится пожинать плоды. Саша стиснул зубы. Умирать не хочется, попадать в плен к Мапри тоже.

— Нет, возражений нет. Когда подойдут пополнения?

— Через неделю должны собраться все.

Фонтен пристально всматривался в Арта, пытаясь разглядеть признаки неуверенности. Генерал готов был пожертвовать людьми. Цинично? В глазах государственного деятеля это того стоило. Расправиться одним махом с зубастиками, которые опустошают край уже не первый год… Это дорогого стоило. Генерал готов был пожертвовать людьми отряда, который примет на себя первый удар. Можно ли его винить за это? Сколько надо времени, чтобы кавалерия развернулась для удара во фланг? Минут сорок. На отряд графа Дюваля вообще рассчитывать не приходится — его цель отрезать зубастикам пути отхода, атаковать будет кавалерия Фонтена. Значит, они должны продержаться эти сорок минут. Продержаться и устоять несмотря ни на что.

— Генерал, прошу вас не медлить с фланговым ударом. Наши шансы и так невелики.

— Мы выступим сразу, как только завяжется битва, — пообещал Фонтен.

В дверь постучали.

— Здесь комендант крепости пришел к генералу, — доложил часовой.

— Чем еще я могу помочь? — спросил Фонтен. Он хотел закончить этот разговор до того, как войдет лейтенант Виртл.

— Можешь, эр генерал. У нас есть только один шанс на то, чтобы уцелеть.

16

Вместе с легионом Арта пехоты в сводный отряд собралось около трех с половиной тысяч. Три с половиной тысячи пехотинцев немалая сила, если они могут действовать слаженно. Здесь же люди были собраны по принципу «с мира по нитке». Часть пехотинцев были опытными ветеранами. Часть — зелеными новичками. Вооружение тоже было разнообразным, слаженности никакой. Выход Саша видел только один — фаланга. В свое время от этой тактики отказались в пользу маневренного боя. Но маневренный бой хорошо, когда каждый пехотинец знает свое место и свои действия. Когда отработаны сигналы и перестроения. В отсутствие всего этого альтернатива одна — создание достаточно плотного строя. Восьмирядную фалангу пробить не так-то легко. Когда на каждый метр фронта насчитывается полтора два десятка копий, миновать их практически невозможно. Против фаланги довольно эффективны лучники, хорошо и метательное оружие, но Мапри не пользуются активно ни тем, ни другим, предпочитая сойтись накоротке и рубиться ятаганами. Против такой тактики фаланга устоит. Должна устоять. Саша на это надеялся.

Лучники должны были разместиться в центе. Фланги предстояло прикрывать легиону Арта. Такую диспозицию разработал для будущего боя Александр.

Помощь генерала Фонтена должна была заключаться в быстром перевооружении. Саша не требовал от пехотинцев сдать мечи, пусть остаются как запасное оружие. А вот длинными копьями пехотинцам предстояло вооружиться в обязательном порядке. И здесь без Фонтена было сложно. Убедить сводные отряды изменить тактику и вооружение? Авторитет Фонтена был здесь полезен, позволяя избежать ненужных споров.

Когда еще Мапри пожалуют? Есть ли время?

Фонтен дождался прихода пехотных пополнений и отбыл к месту базирования своей кавалерии. Копья для фаланги срочным порядком доставили из Дорминта. Без Фонтена здесь тоже не обошлось. Генерал отослал гонца с депешей, пообещав уменьшить требуемый объем военных поставок в следующем году, но потребовав в течение недели изготовить и доставить в Тронк три тысячи копий. А на словах передал: «Если не сделают, то приеду сам!».

Через неделю обоз из Дорминта был под стенами Тронка. Копий привезли всего тысячу. Старший обоза умолял не доводить до сведения генерала факт задержки поставки и клятвенно заверял, что все копья будут поставлены в течение трех-четырех дней. Обещание свое он выполнил. Суровый нрав Фонтена был известен всем. Порой он действовал, невзирая на звания и должности.

Весна была в разгаре. Саша уже стал сомневаться в том, что информация о золоте лироков дошла до Мапри. Задействованы тысячи людей, на юг королевства не отосланы так нужные там резервы, гарнизоны крепостей ослаблены. Арт не мог себе представить, чем обернется лично для него ситуация с провалом плана «засада». Здесь и Фонтена могут пожурить, а то и в должности понизить. Ему же, Александру, не миновать серьезных последствий: В лучшем случае разжалуют в рядовые, а то и голову снимут.

Охотник лироков осадил разгоряченного коня и быстро спрыгнул на землю.

— Мапри идти. Много Мапри идти. Здесь много, за река много-много. Два вождя вождей идти! Лицо — рисунок.

Несмотря на тревожное известие, Саша вздохнул с облегчением. Два вождя вождей с разрисованными лицами? Похоже, пожаловали сразу два шамана! Невиданное дело! Если участие даже одного шамана в военном походе было небывалым, что говорить о случае, когда их пожаловало двое!

Через минуту примчался наблюдатель с другого поста и подтвердил информацию — Мапри большим числом переправились через реку Лидамп.

— Пора. Все дозоры срочно снять! В деревню отправить сообщение. Пусть снимаются с места и как можно скорее уходят на восток.

Охотники сорвались с места. Один из них спешил к своим друзьям, сообщить о том, что наблюдение можно снимать. Второй спешил в деревню. Действия на случай тревоги были давно оговорены — женщины и дети лироков в сопровождении трех десятков охотников с вьючными лошадьми и тем скарбом, который можно унести в руках, должны выступить в путь в течение получаса. Торопить никого не придется — что такое набег Мапри, знали все.

Войска заслона стали выдвигаться на заранее определенные позиции. Размещение сводных отрядов было обговорено заранее. Пехотинцы несли огромные копья, держа их пока вертикально.

Свой легион Арт поделил на два отряда. Командование левым флангом он поручил сотнику Олду. Правым флангом командовал сотник Ринт. Бывшие десятники были повышены в должности. Легион вырос и без этого не обойтись. Охотники-лироки тоже были поделены на две половины. Сначала Саша хотел поручить им один из флангов, но передумал. Их вооружение существенно отличалось от вооружения других легионеров. Некоторые лироки пробовали фехтовать глефой, но результат получался неутешительный. Пришлось отказаться от планов их перевооружения. Зато охотники хорошо метали короткие копья и умело пользовались боевыми топорами. Эти умения полезны в бою, но ставить всех лироков на один фланг не стоило. В результате строй легиона получился смешанным. Одни воины удачно дополняли других. Фаланга со стороны фронта насчитывала восемь рядов пехотинцев. Тыл построения тоже прикрывала фаланга, но лишь в пять рядов. Саша надеялся, что основной удар придется в лоб. К чему Мапри хитрить?

Строились медленно. Около получаса понадобилось для того, чтобы создать организованный сплоченный строй. У сводной части просто не было времени на то, чтобы как следует отработать перестроения. Не беда. Главное удержать строй, не дать его разрушить. Благодаря своевременному предупреждению разведчиков, время было. Охотники-лироки регулярно прибывали с докладами. Мапри полностью переправились через Лидамп и двинулись в направлении сводного отряда. Путь их лежал прямо. Еще бы, по их сведениям деревню прикрывал лишь небольшой пехотный отряд. Остальные войска появились здесь недавно, и знать о них Мапри были не должны.

Их расчет был понятен — быстро разбить прикрытие, не дожидаясь, пока из соседних крепостей подоспеет подмога. Численное преимущество Мапри не вызывает сомнений. Вряд ли они станут затевать какую-нибудь хитрость. Постараются взять напором.

— Солдаты! — Арт вышел вперед. Он чувствовал, что надо что-то сказать, подбодрить неуверенных, обнадежить тех, кто понимает всю опасность будущего боя. — Зубастики пришли на нашу землю, здесь они и останутся! Наша задача простая — выстоять! Выстоять до той поры, когда кавалерия нанесет решающий удар! Не скажу, что это будет легко, но это возможно! Тем, кто трусит, нет места в этой фаланге! Пусть бегут сейчас! Обещаю, что вешать их не буду! Пусть бегут и прячутся! Наш каптенармус выдаст им юбки, чтобы их случайно не перепутали с воинами!

Раздался смех. Прием был простенький, но действенный. Надо ли говорить о том, что желающих покинуть поле боя не нашлось?

— Командир, а если кто-то захочет уйти? Ты так его и отпустишь? — удивился Бонкр.

— Бонкр, ты захотел примерять женскую юбку? — Арт улыбнулся.

— Ты знаешь меня не первый день! Я никогда не бежал! — возмутился великан. — Я о других.

— Ну если о других… Да, отпустил бы. За бегство в бою спрошу строго, а сейчас отпустил бы. В назидание другим.

— В назидание? Разве спасти свою жизнь — позорно?

— Ты же не спасаешь.

— Так то я.

— И другие не хотят. На глазах у всех признать себя трусом и покинуть поле боя в женской юбке — это окончательно потерять достоинство. Как видишь, многие ценят его выше жизни.

— Так ты знал, что никто не согласится?

— Знал, — кивнул Саша. — Сейчас не побегут. Мне важно, чтобы не побежали потом. Каждого будет греть мысли о том, что он остался добровольно. Мог уйти, но остался. Быть может, это кому-то поможет не дрогнуть в трудный час.

Мапри надвигались лавиной. Саша отъехал чуть в сторону — лес копий, сейчас поднятых вертикально, закрывал обзор.

— Хорошо идут.

— Может, пора ощетиниться копьями?

— Рано, зачем людей раньше времени утомлять. Ты мне вот что скажи, эр казначей: Какого сэта ты приперся на поле боя?

— А куда мне идти?! — удивился Лодик.

— Мог бы остаться в деревне. А еще лучше, уходил бы с мирным населением лироков на восток. Сохранил бы казну.

— Вместе с женщинами и ребятишками? Ты что же, эр командир, мне тоже женскую юбку предлагаешь надеть?

Саша рассмеялся.

— Умеешь ты поднять настроение.

— А если серьезно, — продолжил Лодик, — То выстоит легион, и казна никуда не денется. А не выстоит, то кому она нужна? Да и хочется посмотреть, не зря ли я ползимы торговал золотом.

— Да, ты весьма богатый торговец!

Лодик и Арт рассмеялись.

Лодику довелось принять активное участие в операции «золото лироков». В сопровождении одетых в шкуры охотников он ездил по ближайшим городам королевства и сбывал серебро и золото. Разумеется, прибыли он с этого не получил. Под флагом лироков закупали припасы все окрестные гарнизоны.

— Знаешь, Арт, а посредников, торгующих с Мапри, вычислить довольно легко.

— Да? И как же?

— Они скупают золото и серебро по весу.

— И что? — не понимая о чем речь, переспросил Саша.

— Им все равно, что покупать: слитки, изделия, монеты. Им нужен сам металл.

— Любопытно. Есть над чем подумать.

Факт действительно был интересный, но сейчас было решительно не до него.

— Копья к бою! — скомандовал Арт и тронул коня.

Легионеры расступились, пропуская командира в центр построения. Туда, где расположились лучники.

— Лучникам огонь!

Сотни стрел взвились в воздух. Раз, а за ним второй, засыпая Мапри смертоносным железом. Зубастики взвыли и перешли на бег, стараясь быстрее сблизиться с фалангой.

Мапри налетели как ураган. Ударили подобно гигантской волне, разбивающейся о твердые скалы. Мапри пытались отбить копья в сторону ятаганами. Один Мапри был сильнее одного человека. Но все дело в том, что отбивать приходилось одновременно десяток копий. Одно-два удавалось отклонить в сторону, порой даже сломать, но остальные находили свою цель. Дальние ряды Мапри напирали, заставляя ближних зубастиков двигаться вперед. А двигаться было некуда.

И здесь Арт скомандовал:

— Фаланга, вперед!!

Люди сделали шаг. На крупные маневры Арт не рассчитывал — фаланга должна твердо держать строй, чтобы оставаться неуязвимой. Люди сводного отряда плохо сработались и больше одного-двух шагов за раз делать были не должны. Но даже один сделанный шаг оказался эффективным. Тысячи копий продвинулись на полметра, полметра занятые врагом. Сотни Мапри упали, пронзенные копьями, но и фаланга не обошлась без потерь. Некоторые Мапри, не сумев достать пехотинцев накоротке, начали метать в них ятаганы.

— Почему лучники перестали стрелять?! Гварл, кость тебе в горло!

— Командир, Мапри слишком близко. Наши пехотинцы мешают прицелиться.

— Отставить целиться! Слушай мою команду! Луки выше!

— Командир, непонятно, куда мы попадем.

— Исполнять! Еще выше луки! — лучники вскинули луки почти вертикально. Когда отклонение от вертикали составило примерно десять градусов, Арт скомандовал. — Огонь!

Сотни стрел взвились в небо. Достигнув максимальной высоты, они упали вертикально вниз на порядки Мапри.

Так стреляют из миномета. Разумеется, при такой стрельбе из лука нельзя добиться большой точности попадания (лук — это не миномет, для прицельной стрельбы из лука навесом требуется большой своеобразный опыт), но пространство перед фалангой было так плотно забито Мапри, что часть стрел неминуемо найдет свою цель.

Мапри дрогнули, но крики вождей заставили их броситься вперед с новыми силами. Несмотря на потери, их все еще было в разы больше.

На этот раз Мапри атаковали со всех сторон сразу. Возобновив атаку по фронту, они стали охватывать сводный отряд полукольцом. На флангах вступили в бой охотники-лироки. Метательные копья нашли свои цели. Вслед за ними полетели болло. Это не смертельное оружие смешивало строй и делало атаку неорганизованной. На несколько десятков врагов стало меньше, но это полдела. Выиграно еще пара минут. Где-то вдали получившие сообщение кавалеристы Фонтена начали разворачиваться для атаки. Им придется преодолеть около десяти километров, прежде чем ударить по связанным боем войскам зубастиков. Пехотинцам остается лишь держаться.

Через минуту Мапри навалились с новыми силами. Рубка шла на равных. Длинные глефы позволяли достать врага на расстоянии, что не только уравновешивало шансы людей в схватке, но порой и давало им преимущество. Лучники вели огонь непрестанно. Расчет Мапри на быструю схватку не оправдался. Пехотинцы падали под натиском яростных атак, но строй продолжали держать.

— Лучникам перенести огонь на фланги! — скомандовал Арт. Мапри стали теснить легионеров слишком яростно, сказывалось преимущество в численности.

Сотни стрел, упавшие на атаковавших фланги Мапри, охладили их напор. Все-таки правильно поступил Саша, увеличив количество лучников. Сейчас, когда вести прицельный огонь невозможно, а масса вражеских войск велика, большое значение имеет именно плотность огня.

— Лучникам огонь по фронту! — скомандовал Арт.

Ряды фаланги таяли. Кое-где осталось лишь по пять человек в глубину вместо изначальных восьми. С тыла дела обстояли еще хуже — порой фаланга состояла из двух-трех человек в глубину. Еще пять-десять минут и зубастикам удастся пробиться в центр фаланги, а это конец обороны и полный разгром сводного отряда.

На фланги опять навалились Мапри. Рассеивать огонь лучников не хотелось — это снизит их результативность. Что ж, попробуем так:

— Фаланга, вперед! — скомандовал Арт.

Пехотинцы потеснили клыкастых воинов. За спинами Мапри можно было рассмотреть два плотных узла обороны. Отборные телохранители закрывали щитами шаманов. В атаке Мапри пренебрегали щитами. Мапри-телохранители пользовались ими активно.

Продвижение фаланги вызвало беспокойство шаманов. Раздались крики команд, давление на фланги и тыл уменьшились, вся масса Мапри сосредоточилась со стороны фронта.

Не менее двух тысяч Мапри уже пали в этой битве. Потери сводного отряда пока были меньше. Несмотря на это за Мапри оставалось подавляющее численное преимущество. Пожалуй, их собралось здесь не менее десяти тысяч.

Кличь атакующих кавалеристов прозвучал как глас с неба. Это решило все: Разогнавшиеся для атаки пять тысяч конников Фонтена сбили и опрокинули весь левый фланг Мапри. Оставшиеся зубастики сразу забыли об атаке. Их все еще было много, но они уже потерпели поражение.

Промчавшиеся кавалеристы разворачивались для новой атаки. Мапри образовали вокруг своих шаманов два больших круга, сосредоточившись на обороне.

Надо было пользоваться моментом.

— Лучники, вперед! — скомандовал Арт. — Фаланга, расступись! Пропустить лучников!

Если Мапри бросятся в новую атаку, они останутся беззащитными перед новой атакой кавалерии, какие-то шансы отразить атаку у них были только в плотной обороне.

Пять сотен лучников, протиснувшись между пехотинцами, построились перед фалангой и начали планомерный обстрел Мапри метров с двухсот. Те взвыли.

— Назад! Лучникам срочно за фалангу! Кому сказано, назад!

Бонкр протиснулся за фалангу и отвесил несколько оплеух самым горячим парням, не спешившим выполнять распоряжение.

Лучники отступили вовремя — повторный удар кавалерии расколол круг Мапри. Часть из них бросилась в атаку на пехоту. Поздно. Фаланга встретила их, ощетинившись копьями. Количество Мапри таяло как снег весной. Правда на этот раз не обошлось без потерь и среди кавалерии.

Под атаками кавалерии Мапри теряли все новых и новых воинов. Круг воинов около ближайшего шамана сжимался. Еще несколько минут и кавалеристы до него доберутся.

— Пора помочь нашей кавалерии. Фаланга, вперед! — скомандовал Арт.

Пехотинцы теснили копьями зубастых воинов, еще несколько рядов и в дело придется вступить личным телохранителям шамана. Кавалерия атаковала с противоположной стороны. Дело должно решиться за считанные минуты.

Вот уже пали первые телохранители шамана и Саша увидел его самого. Шаман что-то прокричал, и его телохранители упали ниц. Нашли время. Странно все это. До сих пор Мапри защищали своего шамана упорно. Шаман обводил победителей надменным взглядом, затем поднял высоко над головой крупный медальон сложной формы. В центе медальона ярко светился желтый кристалл. Шаман что-то на медальоне повернул второй рукой. Что он делает? Ему жить осталось считаные секунды.

И в этот момент окружение шамана буквально взорвалось. Что самое странное, взрыв был практически беззвучным — огромная воздушная волна ударила во все стороны от своего эпицентра. И центром ее был именно шаман. Кавалеристов вместе с конями поднимало в воздух и отбрасывало на десятки метров. То же самое происходило с пехотинцами. Через несколько секунд в радиусе ста пятидесяти метров от шамана на ногах не осталось стоять ни одного человека.

Что за страшную силу привел в действие этот полудикий вождь?! И такой ли он полудикий? Ужас обуял коней, которые не попали под действие ударной волны, они неслись прочь от этого места, вопреки усилиям кавалеристов, пытавшихся их сдержать.

Фаланга пострадала чуть меньше, чем кавалерия. То ли из-за того, что кавалеристы располагались выше, то ли из-за плотности строя. Несколько сотен пехотинцев оказались на земле, но большинство из них поднимались, отряхивались и удивленно озирались. Серьезно пострадали только первые ряды фаланги. По лучникам же удар пришелся вообще краем. Что касается Арта, то его сбросило с коня. Конь убежал, Саша же отделался ушибами.

— Не зевать! Лучникам огонь! — крикнул он, поднимаясь с земли. В горячке боя боли не чувствовалось. Боль пришла потом. К счастью, обошлось без переломов.

— Стрел почти не осталось, — оправдывался командир лучников.

— Не до экономии, используйте все что есть.

Десятки стрел отправились в полет. Цель была одна — шаман Мапри.

Саша мог поклясться, что на лице шамана появилось удивление. А чего он ожидал? Думал, что все пехотинцы рухнут ниц, подобно Мапри? Эх, живым бы его взять! Спеленать с помощью болло? Нет, на расстояние уверенного броска не подойдешь, с безопасного расстояния достанут только луки. Конечно, если шаман не выкинет еще какую-нибудь гадость.

Шаман вскричал, и телохранители вскочили, закрывая его щитами. Вскочили далеко не все. Видимо им тоже досталось от ударившей воздушной волны.

— Лучникам обойти шамана с флангов. Смотрите, близко не подходите.

Терять людей Саша не хотел.

Стрел оставалось немного, но под перекрестным огнем лучников телохранители шамана падали один за другим. Наступил момент, когда шаман остался один.

— Сдавайся! Брось то, что у тебя в руке! — крикнул Арт на языке Мапри.

Шаман удивленно встрепенулся, видимо удивился тому, что услышал язык Мапри от человека. Но удивление его длилось лишь секунду. Он вскинул кристалл.

— Лучникам огонь! — крикнул Саша. Что еще проделает шаман со своим артефактом? Узнать это почему-то очень не хотелось.

Проделал он, видимо, не то, что собирался сделать первоначально: взвившиеся в воздух стрелы заставили шамана сосредоточиться на обороне. Кристалл сверкнул, воздушная волна отбросила стрелы в стороны. Кристалл сверкнул еще раз, на этот раз он еле светился. Очередной залп нашел свою цель — более десятка стрел попали в шамана, сделав его похожим на ежа. На мертвого ежа.

— Фух! — облегченно вздохнул Лодик. — Интересно, что он собирался сделать со своим медальоном, перед тем, как лучники его прикончили?

— Да, любопытно, — согласился Саша, — но я предпочту этого не знать. Чувствую, цену за это знание нам пришлось бы заплатить немалую. За любопытство платить жизнями я не стану.

Второй шаман с остатками Мапри успел отойти километра на два от порядков сводного отряда. Кавалеристы до сих пор не могли собраться для атаки. Они утихомирили храпевших коней и строились рядом с генералом. Но построились пока еще не все.

— Будем преследовать? — Лодик кивнул в сторону Мапри, спешно уходящих к границе.

— Не будем. Их там чуть больше тысячи. У графа Дюваля две тысячи пехоты, должен справиться. Пора и ему поучаствовать в сражении. Да и кавалерия скоро приведет свои порядки в надлежащий вид.

— Вот это правильно. Мапри так драпают, что догнать их можно разве что на коне.

Кавалеристы, будто услышав комментарии Лодика, тронули коней в направлении оставшихся Мапри. Конница тронулась неуверенно — одно дело рубиться с врагом лицом к лицу и совсем другое — столкнуться непонятно с чем. Офицеры криками подбадривали кавалерию, постепенно она набирала ход, переходя с шага на рысь.

— Не слишком торопятся, — проговорил сотник Олд.

— Ждут, когда Мапри встретит пехота. Это будет самый удобный момент для атаки.

— Посмотрим? — Лодик кивнул в сторону павшего шамана.

— Посмотрим, — согласился Саша.

Слегка прихрамывая, он направился к поверженному врагу.

— Сейчас он не так и грозен, — Лодик добрался до шамана первым. Протянув руку, он забрал медальон. — Держи, командир, эта вещь по праву твоя.

— Думаешь?

— Шаману она уже не понадобится. Он вождь, ты тоже. Даже племя у тебя свое есть.

— А вот подкалывать не обязательно. Сам бы брал шкуру рыси у лироков. Завидуешь теперь?

— И в мыслях не было. Я серьезен как никогда, — Лодик постарался скрыть улыбку.

Медальон был овальным, примерно десять на двенадцать сантиметров. Обрамление из белого металла, в центре большой желтый кристалл. По краю десять небольших ограненных камней, похожих на рубины.

— И что мне с ним делать? — поинтересовался Арт.

— Понятия не имею. Я слышал о магии шаманов Мапри, но увидеть ее в действии пришлось первый раз.

Кристалл слабо светился, постепенно угасая.

— Что бы это ни было, работать оно больше не будет. Кончился заряд, — сделал вывод Саша.

— Плохо.

— Иначе нам не удалось бы достать шамана. Впрочем, возможно, эта штука как-то подзаряжается. Знать бы еще как.

Саша опустил непонятную вещицу в карман.

Генерал Фонтен спешил к ним. Остатки кавалерии удалось привести в порядок.

— Лейтенант, рад тебя видеть живым! — бас Фонтена прогрохотал как всегда громоподобно.

— Не ожидал, эр генерал? — поинтересовался Саша.

— Чего уж теперь! Скажу честно, сомневался! Вижу, постарался ты хорошо. Это надо же, первый раз такое вижу — отряд пехоты продержался против превосходящих сил Мапри в открытом бою почти час!

— Еще полчаса и нас смяли бы, — признался Арт.

— Ладно, не скромничай! Эти люди обязаны тебе всем, — Фонтен кивнул в сторону уставших пехотинцев.

— Может, немного. Прежде всего, они обязаны этим себе. Своей стойкости.

Фонтен покачал головой. В этом он не был согласен с Артом.

— Отдыхайте. Свое дело вы сделали. Мы преследуем тех Мапри, которые пытаются ускользнуть. Когда разберетесь здесь со всей этой свалкой, двигайтесь в Тронк. Там встретимся.

Генерал пришпорил коня. Оставшаяся кавалерия спешила присоединиться к ее ударной части.

Уставшие пехотинцы разбивали походный лагерь и спешили помочь раненым. О мертвых еще будет время подумать.

— Самое время перекусить? — поинтересовался Лодик.

— А что, обед есть?! — удивился Саша.

— Обижаешь, эр командир. Насчет всего сводного отряда не скажу, а легион через полчаса будет накормлен. Поварам была дана команда, готовить обед по расписанию.

— И где же они?

— В деревне. Как только Мапри отступили, я отправил гонца. Сейчас обед погрузят на телеги и подвезут.

— Ну, ты, эр каптенармус, просто волшебник! — удивился Саша. — Все же проследи, чтобы и другие без еды не остались.

— Если у кого продуктов нет — выдам. А готовят пусть сами, у меня лишних поваров нет.

Вскоре на горизонте появилось десяток подвод. Многовато для доставки обеда на легион.

— Эр каптенармус, ты никак весь наш обоз сюда направил? — поинтересовался Арт.

— А что ему стоять без дела?

— Зачем?

— Как зачем?! А трофеи!? — Лодик сделал удивленное лицо.

— Что с этих Мапри возьмешь?

— Что есть, то и возьмем. Одних ятаганов здесь тысячи, а это не худшее железо.

— Ну, ты и хват! Захотел все собрать?! А другие части?

— А что я?! Для себя лично я ничего не возьму. Все для легиона. Жалование платить надо? Надо. А когда придут обещанные казначейством деньги, еще бабушка надвое сказала. Что до других отрядов, то они явились почти без обоза, куда им трофеи грузить?

— Ладно, — Саша махнул рукой, — действуй, как запланировал.

За один только горячий обед можно было многое простить, да и прав Лодик — старается он не для себя. Саша все больше удивлялся своему другу. При такой-то коммерческой хватке, Лодик был почти равнодушен к личному обогащению. Интересный он человек. Трудности на всех действуют по-разному. Кто-то, как бурундук, старается запастись всем возможным и полезным лично для себя. Кто-то, осознав бренность всего сущего, стремиться к тишине и покою. За тем, что делал Лодик, явственно читался вопрос «Ради кого?». Ради себя любимого — это в далеком прошлом. Жизнь убеждает в бессмысленности такого подхода. Увы, он приносит лишь пустоту и разочарование. Надо время на то, чтобы это осознать. Потери несут грусть и вопросы. Главный из которых «Что дальше?». Взявшись за хозяйственную часть легиона, Лодик нашел применение своим усилиям. Нашел достойную цель. Цель — это важно, как важен и вектор прилагаемых усилий. Правильная цель помогает найти утраченный смысл. Есть глобальные цели. Такие, например, как освобождение края от набегов Мапри. Есть цели более приземленные. Порой совпадающие с главной или являющиеся ее частью. Большая цель состоит из десятков или сотен целей более мелких. Главное выбрать себе цель по плечу.

Легион расположился на обед. Несмотря на разговоры по поводу трофеев, грузить повозки стали совсем не ими. Десятки раненых требовали эвакуации. В поселке, прежде занимаемом лироками, им можно обеспечить лучшие условия, чем в чистом поле. Тех, кто ранен был легко, отправили в поселок своим ходом. Остальных эвакуировали за два рейса гужевого транспорта. Здесь Лодик не стал считаться с тем, принадлежат ли люди к легиону или к сводным частям. Эвакуировал всех. Что касается уцелевших, уходить им было рано. Требовалось навести порядок на поле боя: похоронить павших солдат, придать земле павших захватчиков. Не ради чести, так требовал обычай.

В направлении Тронка сводная часть двинулась лишь через три дня после завершения битвы. Саша немного ошибся — Мапри оказалось больше десяти тысяч. Только на месте состоявшейся битвы пало более двенадцати тысяч зубастиков. Потери сводного отряда составили тысячу сто семьдесят человек. В том числе пали пятьдесят четыре легионера. Около пятисот человек потеряла кавалерия. Это был разгром зубастиков. Такой разгром, которого не было с самого начала их набегов.

Что касается второго шамана, то ему удалось уйти. Подробности Саша узнал только в Тронке:

Пехота графа Дюваля, как и было предписано, отрезала пути отхода Мапри. Три линии мечников растянулись метров на пятьсот. Мапри попытались обойти заслон, но пехота сманеврировала и преградила им путь. Мапри и так свирепы в битве, а здесь на пятки им наступала кавалерия… В общем, три линии мечников они смели походя, не считаясь с огромными потерями. Сам граф Дюваль был ранен в бою. Шаман с телохранителями задержался немного и ударил навстречу приближающейся кавалерии воздушной волной. Расстояние было еще велико и пострадавших среди кавалеристов оказалось мало, но шарахнувшиеся в сторону кони сбили строй атаки.

Мапри ушли, потеряв около семисот воинов. Оставшихся в живых в их отряде было не более пяти сотен. Подоспевший Фонтен отдал распоряжение не преследовать зубастиков в лесу. Кавалерии в лесу легко нарваться на засаду. Пехоте же пришлось бы бежать, чтобы догнать Мапри. Слишком уж те спешили убраться подальше с земли королевства.

В Тронке встречали сводный отряд как победителей.

Комендант лично вышел к воротам, чтобы приветствовать их. Фонтен ждал в крепости. Прославленный генерал, участвовавший во многих битвах, одержал немало побед на своем веку. Саша нашел его в кабинете коменданта крепости.

— Присаживайся, эр лейтенант, — приветливо предложил Фонтен. — Самое время поговорить о дальнейшей судьбе вашего легиона.

17

— Присаживайся Арт, — Фонтен махнул в сторону плетеного кресла, стоящего недалеко от стола.

— Спасибо, эр генерал.

Демократично. Впрочем, обычаи бывают разные.

— Расскажи мне, у кого ты учился тактике, — Фонтен смотрел на лейтенанта весело, но пристально.

— Тактике? — смутился Саша.

— Должен признать, выбранное тобой построение, оказалось удачным.

Что ответить на такой вопрос? Если не знаешь, что сказать, скажи правду.

— Специально я не учился тактике, но меня всегда интересовала история. Предложенное мной для недавнего боя построения, называется «македонская фаланга». Был такой полководец — Александр Македонский.

— Македонский? Кто такой? Почему не знаю?

Саша еле-еле сдержал смех, который был бы совсем неуместным в этой ситуации. Фонтен практически процитировал героя одноименного фильма Василия Ивановича Чапаева.

— Александр Македонский жил очень давно и далеко отсюда.

Фонтен кивнул:

— Интерес молодежи к истории радует. Хотя лучше бы тебе изучать историю королевства.

— Со временем я надеюсь заполнить этот пробел, — согласился Саша.

— Со временем — это потом. Поговорим о том, что будет сейчас.

— И что же будет сейчас?

Вопрос действительно был насущным.

— Недавний разгром Мапри дает нам надежду на то, что в этом году их активность будет меньше, чем обычно. В этой ситуации держать здесь такие боеспособные части, как ваш легион, представляется неразумным. Наши войска на юге сдерживают упорные атаки кирберийцев. О наступательных операциях пока нет и речи. Формируется новый корпус для действий на южном фронте. И ты не будешь там лишним.

Саша вздохнул.

— В легионе много раненых.

Генерал кивнул, но продолжил:

— Много времени я вам дать не могу. Неделя на то, чтобы подлечить легкораненых и получить пополнение. Тех, кто ранен тяжело, придется оставить здесь на лечение.

Если с ранеными все было понятно, то вторая часть распоряжения Фонтена вызывала естественные вопросы.

— Пополнение? Какое пополнение?

— Численность твоего легиона и так невелика, да еще потери. А на юге вам предстоит действовать под моим командованием.

Саша улыбнулся. Если Фонтен решил набрать пехоты, естественно, он постарается укомплектовать части. Это разумно.

— Где нам взять это пополнение? Край практически пуст.

— Что-то вы сможете получить в столице. Да-да, в столице, — подтвердил генерал в ответ на удивленный взгляд Арта. — Его величество желает видеть офицеров, принимавших участие в недавнем сражении. Тебе повезло, лейтенант, побываешь на приеме у короля! Не каждый может таким похвастаться! В общем, через неделю выступаете и походным маршем двигаетесь к столице. Тем более, что столица находится по пути на юг. Остановитесь в гвардейских казармах северного пригорода. Соответствующие распоряжения там будут даны. Меня найдешь в городском доме. Где дом генерала Фонтена в столице, скажет каждый.

— Понял, эр генерал. Но что все-таки с пополнением?

— Да, с пополнением, — вернулся генерал к затронутой теме. — Численность ближайших гарнизонов решено временно сократить. Их пополнение прибудет к середине лета. До той поры они продержатся. Конечно, многих забрать мы не сможем. Большую часть войск из сводного отряда придется вернуть на места постоянной дислокации. От каждой крепости или города берите не более десятой части от состава гарнизона.

— Немного.

— Немного. Но, по крайней мере, это будут люди, участвовавшие в боях. В городах мы сможем найти только зеленых новобранцев.

— Это так, согласился Саша.

Надежда на то, что в городах можно будет найти опытных воинов, до сих пор не найденных королевскими вербовщиками, невелика.

Вопрос с пополнением Арт решил не откладывать. Сейчас в Тронке остановились все солдаты сводного отряда, через пару дней они начнут возвращаться в свои гарнизоны. Пополнение удобнее набрать сейчас.

Походный лагерь у стен крепости шумел как улей пчел. Улей довольных пчел. Люди остались живы, победили в сражении, отразили нападение Мапри. Это ли не повод для радости? Кому для радости, кому для сомнений или даже огорчений. Как следовало из случайных разговоров.

— А легионеры пройдохи! Десять подвод трофейного железа захапали!

— А ты что же?

А что я? Сам знаешь, в руках много не унесешь. Золота у Мапри при себе не было. Ну, прихватил я трофейный ятаган, так много ли за него выручишь?

— Вот сам и виноват. Почему твой командир не подумал об обозе?

Спорщик разочарованно хмыкнул. Считать себя виноватым ему не хотелось.

— Не все командиры одинаковы, — наконец, нашелся он с ответом. — А каптенармус в легионе тот еще плут, что ни говори.

— Да, но весь легион обедал через час после битвы, а нам пришлось еще обед варить. Нам бы такого каптенармуса. Да и командир у легионеров что надо.

— Как же, дадут нам такого, — саркастически заметил недовольный спорщик.

Саша улыбнулся, слушая эти споры.

— Вполне могут дать. И командира и каптенармуса, — просветил он спорщиков. — В добровольческий легион объявляется дополнительный набор.

— Набор? Все это для добровольцев. Мы уже принадлежим к своим частям.

— Но не тогда, когда решение принимает генерал Фонтен.

— Фонтен знаменитый полководец и известный человек. Если он прикажет, то так и будет. Значит, эр лейтенант, ты будешь набирать пополнение в легион?

— Да, но только из числа тех, кто сам захочет пойти.

— Ха, отчего бы ни пойти! В легионе с трофеями все в порядке. Да и кормят неплохо.

— С этим порядок, но и требования у нас строже, чем в других частях. Так что подумайте.

— Я лучше обратно в свою крепость вернусь, — отозвался один из пехотинцев. Как раз тот, который возмущался тем, что ему досталось мало трофеев. Со стороны возмущаться всегда проще.

— А я, пожалуй, соглашусь, — отозвался второй.

— Хорошие воины нам нужны. Подходи через час к воротам крепости, посмотрим, насколько ты хорош. А один плюс ты себе уже заработал.

— Какой? — удивленно спросил пехотинец.

Саша улыбнулся и пошел дальше. Не говорить же человеку, что плюсом он посчитал отсутствие у него жадности. Глядишь, другие начнут разыгрывать эту карту целенаправленно, пытаясь создать неверное впечатление у командира легиона. А это совсем ни к чему.

Добровольцев набралось не так много, как хотелось бы. Некоторых из них вообще пришлось отсеять. Оказалось таких немного, все-таки отбор велся среди людей, побывавших в боях. А вот количество лироков, состоящих в легионе, напротив, убавилось. Арт настоял на этом. Легиону предстояло уйти на юг, оставить поселение лироков без охотников-мужчин было нельзя.

Никогда Саша не думал, что ему придется легионеров уговаривать выйти из состава легиона. Но вот, случилось. В другой части такое не прошло бы, но легион был добровольческим формированием, и за его формирование отвечал лично Арт. Лироки долго шумели: их давний враг Мапри оставался здесь, но все хотели пойти в поход на юг, ощущая себя частью легиона. Остаться дома, когда соплеменники пойдут на войну? Этого не хотел никто. Но Саша настоял, чтобы не менее трети воинов остались в деревне.

Где-то убавилось, где-то прибавилось. Легион в результате этих действий стал насчитывать около пяти сотен пехотинцев. Фонтен был недоволен. Он рассчитывал, что численность легиона увеличится как минимум до семи сотен человек.

— Что это еще за вольности! — выговаривал он Арту. — Почему пополнение так мало?!

— Люди не хотят отправляться на юг. Могу их понять — они только что выдержали трудную битву. Все надеются, что здесь в этом году будет спокойнее. Я не могу их осуждать.

— А если они завтра захотят разойтись по домам?!

Саша пожал плечами. В том, что говорил генерал, была логика.

— У нас добровольческий легион, и загонять в него людей силой я не хочу. Если им предстоит нести службу, то пусть они хотя бы выберут, где это будет.

— Пфыр! Выбор?! О каком выборе ты говоришь, лейтенант?! Это простые воины, в прошлом крестьяне и ремесленники!

— Они недостойны права выбирать? Почему? Да, порой жизнь ставит нас в трудные условия. Но почему я должен лишать людей права выбора, если он может быть?

— Но если таков будет приказ?!

— Приказ был — набрать добровольцев. Добровольцы набраны. Если эр генерал считает, что их недостаточно, в его власти отправить на юг дополнительно любую часть. Я же не хочу загонять людей в легион насильно.

— Ну и дурак! — гаркнул генерал. — Иди с глаз моих! И не забудь — выступаете по плану!

Саша развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета. Он не видел, как на секунду генерал хитро прищурился и тепло улыбнулся ему в след.

— Хороший будет офицер, — проговорил Фонтен вполголоса.

Арт этого не слышал, он думал о предстоящих заботах. Дел было немало. Надо было готовить легион к походу.

Столица потрясала своей роскошью. В устройстве средневековых столиц есть что-то особенное. Мощеные набережные, дворцы знати, каменные дома состоятельных горожан.

— Когда-то столица блистала во всей красе, — сказал Лодик.

Арт бросил на него удивленный взгляд. Город произвел на него впечатление. Конечно, он был не таков, как города его родного мира, но он был по-своему неповторимо величественен.

— Да-да, за последнее время столица поблекла, — подтвердил Лордик. — Война на два фронта дает о себе знать. Балы знати уже не такие роскошные, как пять лет назад. Купцы первой гильдии уже не разбрасывают состояние под ноги бедному люду на празднике встречи весны лишь для того, чтобы всех поразить своей состоятельностью.

Легион Арта прибыл в столицу без существенных проблем. Две недели походного марша, и они достигли своей цели. Где находятся гвардейские казармы северного предместья, подсказал первый же встречный патруль. С размещение на постой тоже не возникло проблем — Фонтен, как всегда, держал свое слово, о прибытии в столицу добровольческого легиона знали, и место для его размещения подготовили.

— Эр Лодик, ты необыкновенно сведущ для человека, в последнее время отсутствующего в столице! — удивился Арт.

— Мне случалось здесь быть пару лет назад. Не думаю, что с тех пор что-то изменилось в лучшую сторону. Война лишь набирает обороты.

— Я слышал, что это не всегда мешает знати вести роскошный образ жизни, — заметил Арт.

— Быть может, — согласился Лодик. — Но только не при нашем короле. Его величество слишком требователен для того, чтобы позволить делам обстоять так, как ты сказал, эр командир.

— Гхм. Значит, королевству повезло с королем. Случаются недовольные?

— Не без того. Но пока положение на границах остается тревожным, большинство из них предпочитает держать недовольство при себе.

— И все-таки столица хороша, — Арт вздохнул полной грудью. — Ты собирался показать мне, где дом генерала Фонтена.

— Как, эр командир, ты собираешься идти к генералу прямо так?! — удивился Лодик.

— А что такое?

— Фонтен важный вельможа.

— И что? К знатным вельможам ходят как-то особенно?

— Мягко говоря, эр лейтенант, ты одет не для приемов.

— Чушь. Фонтен — генерал и походной формой его не удивишь, — отозвался Саша, но подумал, а так ли он прав.

— Как хочешь. Мое дело — предложить, — Лодик пожал плечами.

— И что конкретно ты предлагаешь?

— Столица — это какой-нибудь захолустный городок. Портных, которые шьют на заказ, здесь полно. Надо заказать тебе парадный мундир. Будешь выглядеть как знатный человек.

— Да? И на какие шиши мне приобретать этот самый парадный мундир?!

— Причем здесь шиши?! — удивился Лодик.

— Не причем. Деньги, спрашиваю, где взять?

— Ты лейтенант, и жалование тебе полагается соответственное.

— Вот тебе раз! — удивился Арт. — И где оно — мое жалование?! Казначей у нас ты, если не забыл.

— Я казначей, — согласился Лодик. — Атр, ты же знаешь, куда пошли все деньги. Пополнение мы перевооружили? Перевооружили. Хозяйственный обоз увеличили? Увеличили. Да и жалование за прошлый месяц легионерам надо было платить.

— Вот видишь. А ты говоришь о парадном мундире.

— Ну, небольшой неприкосновенный запас денег есть, — признался Лодик.

— И ты хочешь, чтобы я потратил их на себя?! Ну уж нет! Фонтен обещал, что королевское казначейство поставит нам деньги. Денег нет. Вот и пойду к нему на прием в том, что у меня есть.

— Не умеешь ты, эр командир, вести себя с генералами. Не боишься, что столичная знать над тобой смеяться будет?

— Пусть Фонтену стыдно будет. Знаешь что, эр Лодик, а нет ли у тебя чего-нибудь совсем старого поношенного? — спросил Арт.

— Как старого?! Как поношенного?! — взвился каптенармус. Но поднял взгляд и увидел беззвучно смеющегося Арта.

— Ну вот, хочешь как лучше! Стараешься! И никакой благодарности!

— Ладно, будут в казне легиона деньги, закажу новый мундир. А пока пойду к Фонтену так, — подвел итог разговора Арт. — Далеко нам еще?

— Нет. Практически уже пришли. Вот тот большой дом и есть резиденция генерала Фонтена.

— Гхм! Неплохо живут генералы! — удивился Саша.

Большой двухэтажный дом вместе с прилегающими к нему постройками занимал полквартала. Каменный забор почти в три метра высотой, кованые ворота, за которыми был виден просторный двор, мощенный булыжником. Двор не был пустым. Два десятка спешившихся кавалеристов располагались на нем неравномерными группами. Слышались разговоры, порой сопровождаемые взрывами смеха. Похоже, кавалеристы никуда не спешили. Не спешили до той поры, пока им не находилось дело.

На пороге дома появился адъютант генерала.

— Депеша в канцелярию Его Величества! — объявил адъютант.

Один из кавалеристов тут же сорвался с места. Минута, и копыта его коня застучали по булыжнику. Всадник спешил доставить по назначению послание генерала. Остальные, как ни в чем не бывало, вернулись к прерванным разговорам.

— Генерал Фонтен дома? — спросил Арт, воспользовавшись тем, что адъютант не успел уйти.

— У генерала в приемной около десятка ожидающих, — адъютант окинул Арта оценивающим взглядом. Видимо, результат был не в пользу последнего. — Скажи, по какому ты делу, лейтенант, и я постараюсь найти место в очереди.

— Это ожидающие по делу, а я по приказу. Доложи генералу, что лейтенант Арт по его приказу прибыл!

— Сей момент. Эр лейтенант, изволь подождать в приемной.

Приказ генерала, это не личное дело лейтенанта. Тон адъютанта сразу изменился. Здесь и не слишком презентабельный вид лейтенанта не помеха. Проволочку с исполнением его приказов Фонтен не простит.

Арт поднялся по лестнице на второй этаж и вошел в приемную. Было здесь довольно тесно, несмотря на то, что помещение не было маленьким. Десятка полтора разнообразно одетых людей переговаривались, временами бросая взгляд на кабинет генерала. Были здесь как военные, так и штатские, небогатые дворяне и те, кого Саша отнес бы к торговому сословию. Два лощеных капитана проводили адъютанта Фонтена внимательным взглядом. Полноватый лысый человек, страдающий одышкой, попытался ухватить адъютанта за рукав.

— Любезный, напомни, что купец первой гильдии Дуплен просит его принять.

Адъютант свысока глянул на посетителя и милостиво кивнул. Ничто не ново на свете. Много ли решает адъютант? Для кого-то, может, и много — доложить о посетителе сразу или подождать. Так или иначе, а та небольшая власть, которую он имеет, заставляет его надувать щеки и задирать нос. Куда там Фонтену! Судя по виду, его адъютант считает себя гораздо более важной персоной.

Лодик кивнул купцу. Тот приветливо дотронулся до края шляпы, но опасливо оглянулся и отвернулся в сторону. С чего бы это?

Арт сделал для себя пометку: Явно купец узнал его друга. Поначалу даже обрадовался, но вот подходить не стал. Все это немного странно. Почему бы ему и не поболтать с тем, кого давно не видел?

— Знакомый?

— Знакомый, — подтвердил Лодик. — Купец Дуплен специализируется на поставках для армии. Наверняка прослышал о том. Что Фонтен формирует новый корпус. Снабжение армии — выгодное дело.

— Такое ли выгодное? — удивился Арт. — Казна бедна, а Фонтен не тот, кто будет переплачивать сверх меры.

— Не только казна бедна. А снабжение армии — это гарантированный сбыт товаров. И потом — это почетно.

— Эр лейтенант, генерал примет тебя немедленно, — появившийся адъютант был гораздо более любезен, чем несколько минут назад.

— Подожди меня здесь, эр Лодик, — попросил Саша друга и направился в кабинет генерала.

— Лейтенант? Как добрался? — прогрохотал Фонтен.

— Пехоте к дорогам не привыкать. Дошли нормально.

— Разместились?

— Разместились.

— Пополнение набираете?

— Нет.

— Почему нет?! — удивился Фонтен. — В столице закончились бездельники?!

— Бездельники нам не нужны. В столице есть люди, которых мы могли бы нанять. Но для найма нужны деньги.

— Деньги, опять деньги, — проворчал генерал.

— Как без того? — Арт развел руками. — Война занятие затратное.

— Будут деньги, — пообещал Фонтен. — Я поговорю с Его Величеством. Казначейство получит соответствующее распоряжение.

— Хорошо бы. На обещаниях легионеров не наберешь.

— Послезавтра у короля будет большой прием. Тебе надо будет на нем быть. Его величество уделяет большое внимание отличившимся командирам.

— Надо, значит, буду, — согласился Арт. — Вот только не силен я в этикете.

— Это плохо, — генерал насупился. — Правда, я и сам не все эти тонкости знаю. Для начала подумай о костюме. Твой походный наряд не для королевского приема.

— Не могу.

— Как не можешь?!

— Денег нет, — Арт пожал плечами. — Казна легиона пуста. Еле-еле хватило средств на то, чтобы выплатить жалование за прошлый месяц рядовому составу. Командиру не досталось.

— Гхм! Обычно как раз рядовому составу не достается, — пробурчал генерал.

— Не понял, — переспросил Саша.

— Молодец, говорю! Но парадный мундир все равно нужен.

Генерал заглянул в стол и вытащил кошель:

— Держи. Это мои личные деньги. Получишь жалование — отдашь.

— Одалживаться не привык, — Арт гордо вскинул голову.

— Гордец. Будут деньги для вашего легиона. Завтра к вечеру будут. А кошель возьми. У тебя не так много времени до послезавтра. Найдешь, где мундир заказать?

— Найду, — Арт прихватил кошель и отправил его в карман. — Но если до приема денег в казне легиона не будет, повешу новый мундир на вешалку и пойду к королю в старом.

— Шантаж?! — взревел генерал. — Да тебя даже на порог королевского дворца не пустят! Сельский увалень! Невежа!

— Какой есть.

— Уйди с глаз моих! Прибудем на юг, ты у меня там побегаешь! Будешь перечить — разжалую в рядовые!

«Может и разжаловать» — подумал Арт. — «Не переборщил ли я? С другой стороны, а что было делать? Деньги легиону нужны позарез».

— Разреши отбыть в распоряжение легиона, эр генерал?

— Проваливай!

Арт вышел за дверь и встретил сочувствующие взгляды людей, ожидавших аудиенции генерала. Совсем не такими были эти взгляды, когда его приглашали пройти в кабинет вне очереди. Вне очереди бывают не только пряники.

Генерал, надувшись, пыхтел и хмурил брови.

— Писать? — услужливо спросил адъютант.

— Что писать?

— Приказ о разжаловании лейтенанта Арта в рядовые.

— Кого разжаловать?! Его разжаловать?! А воевать тогда с кем?! — гнев генерала выплеснулся на неожиданно подвернувшегося адъютанта.

— Выйди в приемную, — продолжал генерал чуть спокойнее. — Видишь сколько народа? Все пришли что-то просить. Для себя. Арт для себя ничего не просил. Просил для легиона. Да и тот будет действовать в составе моего корпуса.

Генерал рассмеялся:

— Пройдоха этот Арт. Почти как я в молодости. Запомни этого лейтенанта. Если не убьют, быть ему генералом.

Деньги легиону казначейство выделило. Как и обещал генерал, на следующий же день. Чего это ему стоило, осталось неизвестным, но факт остался фактом.

Лодик занялся вербовкой добровольцев. Арт же готовился к приему у короля — такое случается не каждый день. Парадный мундир был приобретен, оставалось не ударить в грязь лицом.

Зал приемов был велик — добрых пару тысяч квадратных метров, если не больше. Все это пространство освещалось сотнями свечей, подвешенных на больших бронзовых люстрах. Зал сверкал позолотой, отражая блеск прекрасных дам и шикарных кавалеров в многочисленных зеркалах. Арт предпочел скромно устроиться в дальнем ряду, наблюдая оттуда за происходящим действием. Люди переговаривались, приветствовали знакомых изящными поклонами. Слуги в изящных ливреях стояли у выходов, которых здесь насчитывалось семь. Королевский вход располагался с противоположной стороны от входа центрального. Внезапно он распахнулся, и на пороге появился человек. Как оказалось, был это совсем не король. Парадно одетый мажордом позвонил в колокол и объявил:

— Его Величество король Троминик-миротворец!

Слово миротворец мало подходило королю, вынужденному вести постоянные войны. Быть может, оно отражало внутреннюю суть характера Его Величества. Да и с историей королевства Арт был знаком недостаточно. Случалось ли королю блеснуть своими дипломатическими способностями? Кто знает.

Король был далеко немолод, невысок ростом и немного суховат телом. Шикарный белый плащ до пола, украшенный золотым шитьем, был накинут на его плечи.

Разговоры при появлении короля моментально смолкли. Подданные взирали на его величество с должным почтением и неприкрытым благоговением. Король шел вдоль ряда дворян, которые приветствовали его изящными поклонами. Время от времени он останавливался около того или иного человека и говорил ему несколько слов. Дошел Троминик и до генерала Фонтена. Здесь он задержался несколько дольше.

— Фонетен, друг мой, я рад тебя видеть, — голос у короля был чуть усталым, но бодрым.

— Рад служить Вашему Величеству! — пробасил генерал.

— Хорошо служишь. Прошу всех приветствовать победителя Мапри.

Зал взорвался криками одобрения. Через несколько секунд король вскинул руку, призывая подданных к тишине, и продолжил.

— Твои заслуги, друг мой, несомненны и будут оценены, но ты обещал мне представить отличившихся в бою офицеров.

— Они здесь, Ваше Величество. Капитан Арантье. Это он командовал тысячей, которая первой нанесла удар по врагу.

Бравый кавалеристский капитан щелкнул каблуками.

— Герой! Знак отличия мне, — король обернулся и принял от сопровождавшего его мажордома золотую брошь в виде ветки и сидящего на ней сокола. — Носи со славой!

— Во славу Вашего Величества! — прокричал кавалерист.

— Во славу!! — подхватил зал.

Овации смолкли и Фонтен продолжил.

— Лейтенант Арт. Это он командовал сводным отрядом пехоты, принявшим на себя первый удар Мапри. Командир добровольческого легиона.

Фонтен обернулся в поисках Арта и Саша поспешил сделать шаг вперед.

— Наслышан-наслышан, — король устало улыбнулся. — Командир легиона? Доблестный Фонтен, почему у нас легионом командует лейтенант? Не порядок.

— Виноват, Ваше Величество! — гаркнул генерал.

— Если виноват, так исправляйся. Молод, конечно, — король вскинул взгляд на Арта, — но за такую славную битву можно это недостаток простить.

Король улыбнулся, и придворные рассмеялись, показывая, что они оценили шутку про недостаток возраста.

— «Сокола» капитану Арту! — провозгласил король.

Саша подобрался — первый раз ему вручали награду. Да еще не какую-нибудь, а правительственную. Приятное волнение заставило его раскраснеться. Король приколол золотую ветвь на новый парадный мундир Александра и придержал его за плечи.

— Носи со славой!

Саша замешкался с ответом и получил от Фонтена ощутимый толчок локтем в бок.

— Во славу короля! — крикнул Арт и раскраснелся еще больше.

— Во славу!! — так же дружно подхватил зал.

Король продолжил обход зала и минут через тридцать вернулся к парадному входу, около которого стоял трон. Площадка, на которой он был установлен, возвышалась над полом совсем ненамного. Несмотря на то, что король был небольшого роста, никто не сказал бы, что он сидит низко. Масштаб личности вовсе не определяется высотой, на которой она располагается. Так и король Троминик. Поставь его в ряд с Бонкром и одень в одинаковую одежду, все равно никто не спутает, кто из них король. Это идет изнутри — этакая смесь уверенности, ответственности и властности. Той, что не выставляется напоказ и не требует лишних подтверждений. Троменик-миротворец был королем, и вряд ли кто-то мог утверждать обратное.

Тем временем мажордом опять позвонил в колокол и объявил:

— Его Высочество принцесса Лионелла!

Лионелла вплыла в зал. Была она молода и прекрасна. Множество восхищенных взглядов устремилось на красивую молодую девушку. То, что принцесса еще и привлекательна, делает внимание к ней особенно пристальным.

Лионелла совершала круг почета так же, как и король Троменик несколькими минутами ранее. Принцесса приветливо улыбалась подданным королевства. Иногда она соизволяла удостоить кого-то отдельного внимания и говорила несколько приветственных слов, слушая в ответ комплементы. Саша стоял, замерев, и следил за тем, как плавно плывет по залу это чудное создание.

Ее васильковые глаза встретились с глазами Александра, и принцесса улыбнулась. Только через полминуты до Арта дошло, что принцесса ему что-то говорит.

18

— Что же ты молчишь, герой?

Арт спохватился. Он только что понял, что пропустил все, что говорила ему принцесса.

— Не могу найти слов, Ваше Высочество.

Что еще сказать? Трудно найти слова, если прослушал все, что тебе говорили. А так ответил и вежливо и правдиво.

— В бою ты более находчив, эр капитан? — улыбнулась принцесса.

— Не могу сравнить, Ваше Высочество. В бою мне уже приходилось бывать, а во дворце я первый раз.

— Первый не значит последний. Батюшка героев не забывает. А что, танцам нынче капитанов обучают?

— Танцам?! — спросил Саша с неприкрытым ужасом.

— Ну да, танцам. Если, конечно, ты знаешь, что это такое? Официальная часть приема скоро закончится и начнется бальная часть.

— О танцах я наслышан. Только я издалека. У нас танцуют совсем по-другому, — отозвался Арт.

— Вот как? Это даже интересно. Тогда я запишу тебя, эр капитан, на…, - принцесса на секунду задумалась, — Первый танец обещан, второй я тоже не смогу освободить, а вот третий… Решено, записываю тебя на третий танец, если не возражаешь?

— Как будет угодно Вашему Высочеству!

Арт ужаснулся. Позор! Его ждет несказанный позор! Нет, ну какова принцесса?!

Принцесса была хороша, как может быть хороша… Принцесса. Даже немного курносый упрямо вздернутый носик ее не портил, скорее придавал некоторый шарм. Принцесса была недосягаемым чудом. Недосягаемым для него. Да он, собственно, и не смел о ней мечтать. Лишь восхищаться. Восхищаться ему никто запретить не может. Восхищаются же люди картинами в Лувре. Совершенно искренне, при этом не забывая, что они в музее. Принцесса была хороша, но что ему делать с танцами?

— Покажешь заодно, как принято танцевать у вас, — принцесса улыбнулась и пошла дальше. Она и так непозволительно задержалась около одного из приглашенных на прием офицеров.

И что он должен показать принцессе? Брейк? Саша даже подумать не мог, как это может быть воспринято. В лучшем случае, над ним посмеются (не принято здесь так танцевать, на площади еще пошло бы, но не во дворце). Что тогда? Кадриль? Нет, это тоже не для дворца. Для дворца подошел бы вальс.

С вальсом Александр был знаком. Всему виной увлечение юности. Его девушка была в восторге от бальных танцев. Что ни сделаешь ради чувства — приходилось соответствовать. Танцором он так и не стал, не успел — через полгода девушка переехала в другой город и его увлечение классическими танцами закончилось. Танцором не стал, но вести в вальсе мог весьма достойно, чем впоследствии не раз удивлял знакомых дам.

Арт улыбнулся: Что ж, это будет интересно.

Принцесса завершила круг почета и присоединилась к королю. Его величество сказал несколько торжественных слов и объявил, что официальная часть прима закончена. По его знаку двери, ведущие во внутренние служебные помещения дворца, распахнулись, и в зал приемов начали заходить музыканты. Важный до напыщенности дирижер дал сигнал к началу, и в зале зазвучала музыка. Ритм музыки был для Саши непривычным, мелодия — чуть ломаной, но окружающим его людям это совершенно не мешало. Король на удивление принял участие в первом танце, подавая своим подданным пример и пригласив одну из придворных дам. Подданные поспешили присоединиться.

Танцы не следовали один за другим беспрестанно. Как только танец заканчивался, объявлялся перерыв минут на десять, в процессе которого велись светские разговоры и менялись пары. По окончании первого танца Его Величество переместился на балкон, который, впрочем, примыкал к залу. На балкон, простиравшийся вдоль всего здания, вело несколько широких выходов, открытых постоянно по поводу хорошей погоды. Часть подданных последовала за королем. В зале остались те, кто собирался принять дальнейшее участие в танцах. В первую очередь — принцесса. Ее Высочество порхала по залу как бабочка. Арт предпочитал наблюдать за танцами со стороны. По крайней мере, за первыми двумя. Тем временем два танца миновали, приближалась пора третьего.

— Капитан, следующий танец наш, ты не забыл? — проходя мимо, принцесса мило улыбнулась.

— Помню, — отозвался Саша. — Ваше Высочество желало узнать, какие танцы есть у меня на родине?

— О, это будет интересно!

— Тогда позвольте заказать музыку.

— Позволяю, — принцесса кивнула и обернулась к одной из подошедших к ней дам.

Музыканты оказались профессионалами. Арту понадобилось лишь напеть мотив, музыканты обещали исполнить все в точности. Дирижер, несмотря на всю его напыщенность, оказался профессионалом.

Перерыв закончился, и зал заполнили звуки вальса. Волшебная музыка лилась рекой. Интерпретация королевских музыкантов была чуть необычной, но вальс трудно было не узнать. Разумеется, нетрудно для Александра. Все остальные удивленно огладывались — музыка для них была совершенно незнакомой.

— Танец простой, Ваше Высочество. Кавалер держит даму одной рукой за талию, а дама кладет ему руку на плечо. Шаг, еще шаг, поворот. У Вас замечательно получается!

— Какая необычная музыка. Так ты говоришь, эр капитан, так танцуют у вас на родине?

— И так тоже. Я постарался выбрать танец, достойный принцессы.

Принцесса замечательно разбиралась в танцах. Через несколько минут они уже кружились в ритме вальса по залу, заставляя удивляться окружающих. Красота танца завораживала. Вальс в хорошем исполнении выглядит весьма эффектно. Через минуту люди стали присоединяться. Сначала неловко, затем — все увереннее. Пары кружились под музыку Штрауса. Миновали столетия, совсем другой мир — настоящая музыка вечна.

— Капитан, позволь тебе выразить мою признательность. Ты смог меня удивить, — принцесса выглядела взволнованной.

— Рад служить Вашему Высочеству.

Принцесса танцевала с Артом за время бала дважды, что было небывалым расположением. К нему ли? Или Ее Высочество взволновала необычная музыка и чудный танец, позволяющий порхать и кружиться по залу.

Затем была прогулка по саду. Человек двадцать из числа молодежи, присутствующей на балу, удостоились компании принцессы. И Арт в их числе. Веселый щебет фрейлин и юных дам, не принадлежащих к свите, меткие реплики кавалеров. Арт старался по возможности молчать. Сложно сразу найти себе место в совершенно незнакомой компании, не имея понятия о принятых здесь нормах поведения. Изящные беседки, строгие аллеи, залитые светом масляных светильников, тщательно ухоженные дорожки. Все это разительно отличалось от обстановки военного лагеря.

Саше приходилось бывать в музеях, но там все окружающее было выставочным экспонатом. Здесь же — частью жизни. А это оставляет совсем другое впечатление.

— Будете в столице, заходите, капитан, — сказала принцесса на прощание.

Что это, дань вежливости? Или Линелла действительно будет рада его видеть? О наши ожиданья! Как легко принять желаемое за действительность! Но к чему вообще было принцессе его приглашать? Да, он отличился в военной компании. Да, был представлен к награде и повышен в чине. Но два танца на балу…! Но приглашение прийти еще раз во дворец…! Да нет, не может быть. Принцессы так же далеки, как звезды, что сверкают на вечернем небосклоне. О, женщины! Атака Мапри смутила Арта меньше. Там, по крайней мере, все было понятно. Атр был рассеян и чуть задумчив. Так он и прошагал до комнат, которые они с Лодиком сняли на пару дней недалеко от дома Фонтена. Генерал предлагал остановиться у него, но Арт отказался. Определенная дистанция не помешает. Ни к чему полностью зависеть от генерала в таких бытовых мелочах.

— Как прошел прием, Арт? О, что за славная птица приземлилась на новый мундир! — Лодик сидел внизу в полутемном пустом зале.

— И не только птица, друг Лодик! Не только птица!

— Что еще, эр лейтенант?

— Бери выше. Капитан.

— Это надо отметить! Не каждый день твоему другу и командиру присваивают чин капитана! — воскликнул Лодик.

— Непременно! Но только не сегодня, я валюсь с ног от усталости. А ты почему еще не спишь? Время позднее.

— Спать?! Не узнав новостей?! — Лодик был искренне удивлен.

— Да какие там новости.

— Как, какие новости?! Я надеялся послушать твои впечатления от посещения дворца!

— Впечатления замечательные. Все было здорово. Вот только…

— Что «только»?

— Я там чужой. И стану ли своим — большой вопрос, — Арт вздохнул. — Все вежливы, предупредительны. Но, дистанция…!

— Да ладно! — Лодик хлопнул Арта по плечу. — Нет ничего невозможного для героя королевского легиона!

— И главное, я не знаю, надо ли мне это — стать там своим. Хотя…, - Арт замолчал и просидел минут пять задумчиво улыбаясь.

Наконец он поднял взгляд на озадаченного друга.

— Ладно, давай выпьем по кубку вина, в честь моего повышения и по комнатам! Эй, хозяин, вина нам!

Заспанный хозяин заведения встрепенулся и пробурчал:

— Кухня закрыта, все уже остыло.

— Вино остыло? — удивился Арт. — Неужели ты его подогревал?! Тащи вино сюда, не ворчи. Мы засиживаться не собираемся, отмечать мое повышение будем завтра.

Хозяин принес кувшин вина и глиняные кружки, что-то бурча себе под нос, и удалился.

— Чтобы птичка, так удачно приземлившаяся на твой мундир, командир, была не последней, — пожелал Лодик.

Они опрокинули по кружке кисловатого немного терпкого вина (хозяин заведения схалтурил и подсунул первое, что ему попалось под руку).

— Ох, и шельма! Подсунул-таки нам второсортное вино! — встрепенулся Лодик.

— Когда это ты стал таким ценителем, друг? — отозвался Арт.

— Я всегда им был. В дорожном кабачке приходилось мне пробовать вино и похуже. Но в столице, да еще по такому поводу…

— А ты, оказывается, гурман, эр Лодик! — улыбнулся Саша.

— Вовсе нет. Я ценитель, — возразил тот.

— И в чем разница?! — вопрос действительно был интересный.

— Гурман — это тот, кто стремиться распробовать все тонкости вкуса. Ценитель же — это тот, кто знает цену предлагаемой вещи.

Арт рассмеялся:

— Твоя трактовка, эр Лодик, определенно заслуживает право на существование. Хотя я всегда предполагал, что «ценитель» — это нечто другое.

— Так или иначе, а хозяин этого пристанища шельма, и я не собираюсь это так оставлять. Надо что-то с этим делать.

— Ты уверен?

— В чем? В том, что он шельма?

— В том, что с этим надо что-то делать.

Лодик задумчиво почесал голову.

— А что не надо?

— Стоит ли тратить время? У нас дел и без того выше шлема. Надо еще отметить мое назначение. Завтра. А хозяин заведения просто хотел спать, вот и поленился идти за другим вином.

— Где будем отмечать повышение?

— А что там долго думать. Снимем здесь зал. Друзей я позову сюда. Для остальных легионеров придется купить бочку вина. Такой случай бывает не каждый день.

— Бочку? Маловато будет.

— Ладно, две бочки. И не говори мне, что этого будет мало. Я не собираюсь приводить легион в неработоспособное состояние.

— Ну, две еще куда ни шло, — согласился Лодик.

— Все, хватит на сегодня разговоров. Расходимся по комнатам. Все остальное обсудим завтра.

— Завтра, так завтра, — охотно согласился Лодик. Время и в самом деле было позднее.

Арт отправился в свою комнату. Усталость давала себя знать, но сон не желал приходить. Слишком уж насыщенным выдался день. Награждение, повышение в чине, танец с принцессой. Так недолго и возгордиться. Лукавый нашептывал на ухо: «Как ты крут». Или, быть может, это собственная гордыня? Как бы голова не закружилась от успехов. Саша постарался мысленно одернуть себя, вернуть с неба на землю. Возвращаться категорически не хотелось. Парить в небесах приятнее. Ох уж эти медные трубы!

«Спустись с небес на землю, идиот», — мысленно сказал себе Саша. — «Делами заниматься надо, а не мечтать о вещах несбыточных».

А как хотелось помечтать!

Чтобы как-то отвлечься, Арт достал из-под одежды медальон шамана и принялся его рассматривать. С тех пор, как он повесил медальон на шею, рассмотреть его как следует, не получалось.

Знатная вещица. Тонкая работа, кроме того, над медальоном прямо таки витала аура старины. Старая вещь, очень старая! Арт достал нож и попробовал аккуратно царапать один из камней. Бесполезно — нож не оставлял на камне ни малейшей царапины. Интересно, что за металл использован для основы? Если это серебро, то металл должен быть довольно мягким. Не серебро. Саша попробовал аккуратно царапать и обратную сторону медальона. Нож не оставлял на металле царапин. Нажимать сильнее Арт не решился, опасаясь испортить вещь. Удивительно. Ясно, что таким образом много о талисмане не узнаешь. А как узнаешь? Сведущ ли кто-нибудь здесь в магии шаманов Мапри? Разумеется, кроме самих шаманов.

«Надо будет попробовать навести справки. Только осторожно», — решил Александр.

Размышления о медальоне немного охладили Арта, а когда пришли воспоминания об обстоятельствах, при которых медальон оказался у него, мысли приняли более конструктивный характер.

«Эх, принцессы», — подумал Саша перед тем, как заснуть. — «Не иначе, они существуют для того, чтобы приводить простых людей в восхищение и смущать умы».

— Кого приглашать будешь, эр командир?

Таким вопросом встретил Лодик Арта на следующий день. Вопросом, надо сказать, не таким простым, как могло бы показаться.

— Только своих, — вздохнул Арт. — Я не успел завести друзей в столице. Правда, познакомился с принцессой, но вряд ли ей будет интересен наш банкет.

Лодик улыбнулся, давая понять, что оценил шутку.

— А кого из своих?

— Командиров сотен, в первую очередь, Олда, и тех, с кем я больше всего знаком. В том числе позову Бонкра с Кушеном.

— Хороший выбор. Я, было подумал, что после посещения дворца ты зазнаешься, эр командир и позовешь только командный состав.

— Ха! Не успею я как следует зазнаться! Недели полторы, и в дорогу. Фонтен сказал, чтобы на длительное пребывание в столице мы не рассчитывали.

— Генерала позвать не хочешь?

— Хочу. Но не позову. Не хочу ставить его в неудобное положение. Это для меня Бонкр и Кушен свои. Боюсь, генерал не захочет сидеть с ними за одним столом. Да и скромен для него наш праздник. Почти все мои деньги ушли на новый мундир. Между прочим, это была твоя идея.

— Моя. Скажи еще, что идея была плоха?

— Не скажу. Но банкет по поводу повышения в должности придется организовывать не слишком шикарный.

— У нас в легионе люди не привередливые. А офицеров кавалерии Фонтена не будешь звать?

— Тех, кого я хорошо знаю, сейчас нет в столице.

— Нет так нет, — охотно согласился Лодик.

Своих собралось около двух десятков. Столы были плотно заставлены простой, но вкусной пищей. Хозяин заведения зажарил в честь такого случая кабанчика. Вино Лодик предварительно попробовал и признал пригодным для употребления по столь значительному поводу. Арт встал и начал небольшую речь.

— Хочу поднять этот кубок…

— Кубок? Это же простая глиняная кружка!

— Не перебивай, друг Кушен. Ты совсем не разбираешься в кубках, — улыбнулся Арт.

Лодик беззвучно рассмеялся, но постарался поскорее принять серьезный вид.

— Кубок — это символ, — продолжал Арт. — В символе же главное не его внешний вид, а то значение, которое мы ему придаем.

— Вот так-то, простофиля, — брякнул Бонкр обращаясь к своему соседу Кушену. — Командир сказал кубок, значит кубок.

Все собравшиеся поддержали его дружным смехом. Арт отнесся снисходительно к такому нарушению субординации. В строю за ее нарушение он спросит строго. За столом же все они сотрапезники и товарищи. А иначе не следовало друзей и звать.

— Хватит болтать, дайте речь послушать! — осадил комментаторов Олд.

— Речь будет краткой. Меня не удивляет ни награда, ни новое звание, когда в нашем легионе служат такие орлы.

— Ура командиру!!!

— Ура!!! — дружно гаркнули собравшиеся.

Кружки взлетели, со стуком встретились и дружно опустели.

— Командир, мы здесь с ребятами скинулись и купили тебе подарок, — сказал Олд. — Прими.

Это была шитая серебром перевязь. Разумеется, перевязь, шитую золото, легионеры купить не могли, но и перевязь, шитая серебром, дорогой подарок.

— Спасибо, друзья. Я ценю ваше внимание, — отозвался Арт. — А сейчас давайте продолжим праздник.

Засиделись допоздна. Вечером легионеры отправились в гарнизон.

— Командир, может, и мы с ними? — поинтересовался Лодик.

— Чуть позже, дружище. У меня еще есть дела в городе. Дела личные, так что тебя задерживать не имею права, но если останешься, буду рад.

— Конечно, останусь! А что за дела?

— Завтра, эр Лодик. Об этом завтра. Обсудим наши дела на трезвую голову.

19

Король Троменик миротворец принял на себя бремя королевской власти в тридцать с небольшим лет. С той поры миновали годы, король был дважды женат и оба раза овдовел. В третий раз король жениться не собирался. С первой женой он прожил недолго — лихорадка унесла молодую королеву во цвете лет. Увы, смерть не выбирает сословия. Во дворцы королей она заходит так же свободно, как и в лачуги бедняков, уравнивая всех последним в этом мире событием. Что ждет нас далее, нам знать не дано. Кто-то питает надежду на то, что с завершением жизни земной ничто не заканчивается, кто-то привержен фатализму и верит в то, что жизнь единственна и неповторима. Надо ли нам знать ответ на этот вопрос? Те, кто его уже знают, не могут вернуться и поделиться информацией с теми, кто пока еще здесь. Остающимся же в этом мире предстоит продолжить свой путь. Продолжил и король Троменик.

Справедливости раде следует заметить, что в следующий брак король вступил не сразу, искренне горюя по несвоевременной утрате. Лишь через два года после потери супруги король сделал свой новый выбор. Второй брак Его Величества был более продолжительным. Королева прожила с Тромеником более пятнадцати лет, пока несчастный случай на охоте не закончился трагично. После этого Троменик решил окончательно — в третий брак не вступать.

Так сложилась судьба, что имея за свою жизнь двух жен, Троменик не обзавелся наследником. Первый брак не принес Троменику детей. Второй был в этом отношении более удачным, но лишь отчасти. На свет появилась принцесса. Больше детей у Троменика не было. Злые языки говорили что-то о связях короля на стороне. У досужих сплетников всегда найдется тема для разговора. А уж такая тема, как личная жизнь Его Величества, всегда привлекательна для любителей почесать языком. Но сплетни так и оставались сплетнями. Троменик не стремился приближать к себе кого-либо из юных отроков. Зная его щепетильность, можно было предположить, что все слухи о незаконнорожденных наследниках лишь слухи и ничего более. Из всех родственников короля приближен ко двору был лишь двоюродный дядя его первой жены — Торин.

Лионелла росла окруженная любовью матери и избалованная вниманием отца. Утрата матери была для нее серьезным ударом, но молодость полна сил к жизни. Постепенно из шумной и подвижной девочки она превратилась в очаровательную девушку. Светлые чуть вьющиеся локоны спадали до самых ее плеч, густые ресницы обрамляли большие васильковые глаза, небольшой носик был упрямо вздернут, что вместе с чуть выступающим подбородком говорило о наследственном упрямстве характера. На смену играм непоседы, еще недавно носившейся по дворцу, пришли балы и увлечения нарядами. При всем при том, надо сказать, что король не поскупился на образование единственной дочери. Лионелла была умна, начитанна и могла при случае блеснуть эрудицией.

Король вздохнул бы спокойнее, если бы смог удачно выдать ее замуж, благо возраст молодой принцессы приближался к тому моменту, когда молодой девушке пристало сделать выбор спутника жизни. Но о замужестве молодая принцесса не желала и слышать. Иное дело — балы. Вот на последнем молодой капитан с далекого севера научил ее чудному танцу. Капитан такой лапочка, даже жаль, что он не служит при дворце. Принцесса вздохнула, вспомнив о капитане.

Но, к сожалению, королевство вынуждено вести войны. С этим ничего не поделаешь, враги не желают оставить их в покое. На юге — керберийцы. В своем стремлении к экспансии не один год они пытаются отхватить часть территории королевства. На западе — Мапри, которые пользуясь тем, что королевство ведет войну, совершают грабительские набеги. Если с остальных направлений королевство нападений пока не ожидает, то и союзников в ведущихся войнах там найти не удается. Разве что недавно появившееся с северо-запада племя лироков. Увы, вряд ли лироков можно назвать полноценными союзниками — племя слишком мало. Большинство же других племен северо-запада не спешит выбираться из своих труднопроходимых лесов, надеясь на сложность местности, в которой они проживают. Граничащее с королевством с северо-востока государство Тивания было занято своим внутренним устройством. То вспыхивающие то затихающие раздоры внутри государства не оставляли возможностей для внешней экспансии или для помощи своему соседу в ведомых им войнах. Порой люди из Тивании пытались бежать от местных раздоров, но ведущее войны королевство было малопривлекательно в плане переезда на его территорию. На территории королевства оседали считанные единицы беженцев, большинство из которых были вынуждены вступить в королевскую армию — из огня да в полымя. Граничившее с королевством с юго-востока государство Ринк было более организованным, но помочь в борьбе с керберийцами не могло, поскольку его юго-восточные границы тоже были неспокойны. Если Ринк и не вел постоянную войну, то держать на своей юго-восточной границе усиленные гарнизоны был вынужден. С королевством у государства Ринк был сдержанный нейтралитет. Оба государства были рады уже тому, что нападения со стороны этого соседа в ближайшее время можно не ожидать. Что до королевства, то у него оставалась одна надежда — на доблесть гвардейцев и умение полководцев. В первую очередь, старого друга отца — генерала Фонтена. Говорят, он отличился на северо-западе. По крайней мере, награждали офицеров именно его корпуса.

В это же время где-то в столице.

Скрипнула тяжелая дверь и в полутемный зал с горящим камином вошел чуть сгорбившийся человек, закутанный в длинный почти до пола плащ.

— Проходи. Сколько можно тебя ждать, — недовольно проворчал хозяин кабинета, располагавшийся около камина.

— Я пришел, как только смог, эр, — поклонился вошедший. — Поспешил по первому зову.

— Еще бы ты не пришел, — хмыкнул человек, сидящий в кресле.

— Рад служить, эр. Как твое здоровье?

— Нога ноет, не иначе к дождю. Из-за этого приходится топить камин.

— Желаю быстрейшего выздоровления. Как здоровье короля и принцессы?

— Старый пень все еще бодрится, ничего его не берет. В его-то годы. Принцесса? Прыгает как коза. Современная молодежь совершенно потеряла понятие о приличиях. Ты бы только посмотрел на эти современные танцы. Один из варваров, которых так любит продвигать Его Величество, научил ее неприличному кружению по залу, как принято у них на далеком севере. Так принцесса радовалась, как подарку в тысячу золотых. И война ей нипочем.

— Да, нравы совсем не те, что раньше, — поспешил согласиться пришедший.

— Ладно, — хозяин махнул рукой. — Рассказывай, какие новости у тебя.

— Все в порядке. Деньги прибыли, как положено.

Пришедший достал из-под плаща увесистый мешок и застыл в ожидании дальнейших распоряжений.

— Положи на стол, — нарочито небрежно кивнул хозяин. — Сколько здесь?

— Семьсот золотых.

— Семьсот? — сумма была хороша, но получатель показательно нахмурил брови. — Ладно, сойдет.

— Я старался, эр.

— Еще бы ты не старался. Если бы не я, рудников тебе не избежать.

— Я благодарен, эр. Но у меня плохие вести — слухи о масштабе победы Фонтена на западе оказались не преувеличенными. Два клана Мапри уничтожены почти полностью. Хуже того, убит один шаман, а второй так пострадал, что долго будет восстанавливать силы.

— Сэт побери! Фонтен не на шутку разошелся! Мне плевать на Мапри, но это так не вовремя!

— Боюсь, объемы поставок упадут. Упадут и отчисления, эр.

— Деньги! Мне нужны деньги, Слим! Не забывай, с кем ты имеешь дело! Стоит мне щелкнуть пальцами и…, - на этот раз хозяин нахмурился уже без всякой показухи.

— Я все понимаю, эр, но ситуация…

— Как Фонтен смог так отличиться? Все, что от него требовалось, это не позволять зубастикам слишком уж активизировать свои действия.

— Говорят всему виной тот лейтенант — командир вновь созданного Фонтеном добровольческого пехотного легиона.

— Бери выше, уже капитан. Его Величество любит безвестных храбрецов. Капитан, как там его… Кажется Арт. Что ж, я запомню. Сам того не подозревая, этот выскочка помешал моим планам!

— Как быть с деньгами, эр? Родеры просто не смогут платить столько же.

— Не смогут?! Им же хуже! Пусть изыщут возможность, если хотят и дальше чувствовать себя спокойно.

— Я передам, эр. Но это будет непросто.

— Пусть затянут пояса. Слишком они разжирели. Все, иди.

Хозяин сделал знак рукой давая знать, что аудиенция закончена. Гость пятясь скрылся за дверью.

— Нет, определенно погода испортится, проворчал хозяин и передвинулся в кресле.

— Пошевеливайтесь бездельники! Ползете, как сонные мухи!

— Олд, не загоняй легионеров до той поры, пока мы не пришли к месту расположения, — улыбнулся Арт. — Им еще предстоит отрабатывать слаженность действий.

— Разве это легионеры?! Ветераны могли бы идти в два раза быстрее и не жаловаться! Наберут зеленых юнцов, и возись с ними.

Легион здорово подрос за время пребывания в столице. Уже сейчас в нем состояло более двух тысяч пехотинцев, а города, через которые им предстояло пройти, должны поставить дополнительное количество добровольцев.

— Продолжай вести колонну, Олд. Я посмотрю, как чувствует себя арьергард.

Арт придержал коня и остановился на обочине. Тысячи ног легионеров отбивали беспорядочный ритм. Ходить в ногу новички не умели. Две трети колонны проследовали мимо командира, и по дороге потянулся обоз. Окованный железом фургон вез казну легиона. За ним следовали фургоны попроще, Лодик существенно увеличил состав обоза. Походная мастерская, несколько походных кухонь, запасы продовольствия, обмундирование и вооружение. Все это запасливый каптенармус тащил с собой, заправившись в столице по полной.

— Пехотинец, где Лодик? — обратился Арт к одному из проходящих мимо легионеров, принадлежащих к хозяйственной службе.

— Эр Лодик сейчас около кухонь. Проверяет готовность поваров к обеду, — бодро отрапортовал тот.

Атр направил коня к походным кухням. Конь для командира пехотного легиона совсем не привилегия. Скорее, это необходимость. Когда у тебя под командой находится более двух тысяч человек, успеть всюду пешком непросто. К тому же, сидя верхом, увеличиваешь свой обзор. Курьеры, разведка — без коней никак. Кроме тягловых коней обоза в легионе было около восьмидесяти коней верховых. Несколько больше, чем принято, но Арт настоял на том, чтобы их количество было достаточным для мобильности разведки и управления войсками.

— Не успеваешь готовить на привале, готовь обед на ходу! — Лодик распекал повара, задержавшегося на прошлом привале с раздачей обеда.

— Как на ходу? — удивился тот.

— Как хочешь! Другие умудрились раздать обед вовремя! Будешь задерживаться дольше всех, разжалую!

— Я исправлюсь, эр, — бубнил повар.

Интересно, куда Лодик собирается его разжаловать?

— Эр Лодик, ты уже закончил воспитательную беседу? — поинтересовался Александр.

— Какое там. Наберут разных неумех! И это называется повар!

— Позволь напомнить тебе, друг, что именно ты их и набирал.

— Да, я, — согласился Лодик. — А где я возьму других? Ничего поднатаскаем, подучим. Через два часа обед, а они не шевелятся! Ты сейчас куда, командир?

— Собираюсь проверить арьергард. Не хочешь прокатиться со мной?

— Охотно.

— Коня нашему каптенармусу, — скомандовал Арт.

Через минуту Лодик сидел в седле. Они пропустили мимо себя всю колонну и поехали следом, отстав от замыкающих метров на пятьдесят.

— И все же я не пойму, эр Лодик. Может, мы плохо искали?

— Не знаю, я использовал все свои возможности.

— Но почему никто ничего не смог сказать, кроме самых общих сведений?

— Командир, думаю, ты и сам все понял. Мапри сами по себе обособленны, а их шаманы тем более. Трудно что-то узнать о том, кто не стремится развивать связи с соседями.

— Но посредники-торговцы… Они-то имеют дело с Мапри! Напрямую или через других посредников, но дело имеют.

— Думаю, их в первую очередь интересуют прибыли. Если кому-то из них и удалось поговорить с шаманами, то лишь на те темы, которые интересовали шаманов.

Саша покачал головой.

Их поиски начались на следующий день после того, как они отметили повышение и награждение Арта.

— Что за дело, эр командир, о котором ты говорил вчера? — поинтересовался Лодик с утра пораньше.

— Дело простое. Я предлагаю поискать сведения о магии шаманов Мапри.

— Здесь в столице?

— Именно здесь. Есть же те, кто интересуется этим вопросом? Например, ученые. Или просто любопытные люди.

— Может и есть, но я о таких не слышал, — усомнился Лодик.

— Не слышал, потому что не искал. Давай поищем.

— А ты не думаешь, Арт, что наш интерес будет выглядеть слишком подозрительно?

— Вряд ли. С Мапри нам приходилось встречаться, воздействие магии их шаманов на себе довелось испытать. Думаю, секрета из этого делать не стоит. Наш интерес вполне понятен, если мы не будем углубляться в подробности.

— Попробовать расспросить знающих людей, конечно, можно, — не слишком уверенно согласился Лодик. — Вот только где они — знающие?

— В этом я целиком рассчитываю на тебя, друг.

— Гхм. Признаться, не знаю, что здесь посоветовать. В столице, несомненно, есть разные люди. В том числе и любители всяких диковинок. Самый известный из них, пожалуй, граф Имелье. Старик немного странный, но многое знает. Я бы попробовал расспросить его. Вот только…

— Что-то не так? Договаривай.

— У графа сложный характер. Он может принять посетителя или выгнать его без видимых причин. Он слывет чудаком и почти не бывает при дворе. Последний раз, когда он там был, разразился ужасный скандал. Кто-то из присутствующих сказал, что керберийцы научились плавить металл лишь пару сотен лет назад. Граф раскричался, обозвал говорившего невеждой и заявил, что если керберийцы враги королевства, это еще не значит, что о них не надо ничего знать.

— То что надо, — согласился Саша. — Если старик знаком с историей керберийцев, то и о Мапри может знать. Идем к нему.

— Идем, — согласился Лодик. — Только я тебя предупредил, граф может нас не принять. Старик себе на уме.

— Да, проблема. Ладно, по пути сориентируемся.

Идти было километра три.

«Один из минусов средневековья — это отсутствие общественного транспорта», — подумал на ходу Саша. Нет, конечно, имеется личный транспорт под названием конь, вот только для ближних поездок по городу он совершенно неудобен. Во-первых, коня надо оседлать, затем его надо где-то разместить по прибытии на место (на тротуаре коня не припаркуешь, ему конюшню подавай), затем коню требуется регулярное питание. Вот и получается так, что в городе удобнее перемещаться пешком. Зато такой образ жизни способствует поддержанию формы. По крайней мере, количество полных людей здесь существенно меньше.

— Скажи, Лодик, по пути есть какая-нибудь антикварная лавка?

Каптенармус немного подумал.

— Смотря, что ты хочешь.

— Хочу купить какую-нибудь безделушку, — Арт порылся в карманах и достал пару серебряных монет. — Вот на эту сумму.

Лодик рассмеялся:

— Огорчу тебя, командир. На эти деньги не купишь ничего ценного.

— Что совсем ничего не купишь?

— Что-то купить можно, но совсем неценное.

— Подойдет. Лишь бы это неценное немного напоминало антиквариат.

— Если так…, - неуверенно протянул Лодик.

Они купили в одной из лавок какое-то потемневшее от времени кольцо.

— Зачем оно тебе?

— Будет повод, чтобы зайти к графу. Коллекционеры любят говорить о предметах своего увлечения.

— Но это совсем не антиквариат.

— Пустяки. Главное есть повод, чтобы завязать разговор с графом.

Дом графа был не слишком велик. Не слишком по сравнению с дворцами столичной знати. Двухэтажное здание из красного кирпича вполне могло вместить в себя кинотеатр среднего размера. Резные колонны у входа, барельефы по фасаду, изящные кованые ворота, которым мог позавидовать королевский дворец. Неплохо устроился этот Имелье.

Сам граф производил не меньшее впечатление, чем его дом. Был он сух, худощав, его курчавую шевелюру изрядно тронула седина. Саше он напомнил Пьера Ришара на пенсии. Добраться до графа оказалось просто, стоило лишь сказать привратнику, что офицеры королевства пришли по делу и через пару минут их проводили в кабинет. Принять-то граф их принял, но был он не слишком приветлив и сразу дал понять, что не расположен к долгим разговорам.

— Чем обязан? Хочу предупредить вас, у меня совсем мало времени, — нелюбезно проворчал граф. — Итак, что вам от меня надо?

— Всего лишь совет. Мы наслышаны о графе Имелье как о знатоке антиквариата. Мне случайно попала в руки одна вещь. Эр Имелье, не мог бы ты сказать нам, есть ли в ней какая-то ценность?

Саша не соврал ни слова. Вещь действительно попала к нему случайно — он купил первое, что ему попалось под руку.

— Гхм. Знаток, говорите? Люди определенно преувеличивают, — Имелье напоминал довольного кота. — Что ж, давайте посмотрим.

Граф прихватил кольцо и прошел к массивному столу. К удивлению Арта граф достал из ящика увеличительное стекло.

— Должен огорчить вас: эта безделушка ничего не стоит, — сказал он через минуту.

— Спасибо. Извини, что отняли твое время, эр Имелье.

— Пустяки. Не хотите ли выпить по стакану вина? Что нового в армии?

Арт и Лодик переглянулись.

— Армия ведет бои. Вот недавно было крупное сражение с Мапри. Сразу два шамана пожаловали.

— Да что ты говоришь, эр капитан! — заинтересовался граф. — Сразу два шамана? А я почти ничего не слышал об этом сражении!

— Что там. Вот мы воюем с Мапри и почти ничего не знаем о них. Особенно о их шаманах.

— О Мапри вообще мало что известно. Они издавна сторонятся людей. По одним свидетельствам они всегда жили на занимаемой ими территории, но я склоняюсь к тому, что Мапри поселились на этих землях около тысячи лет назад.

— А шаманы? Они пришли вместе с Мапри?

— И здесь нет однозначного мнения. Думаю, шаманы пришли на эти земли раньше.

— Вот как. Очень интересно. А что, эр граф ты можешь сказать о магии шаманов Мапри?

— Легенды. Слухи о магии шаманов ходят постоянно, но я думаю это верования диких племен и ничего более.

Вот так раз! А так хорошо все начиналось.

— Поверь, эр Имелье, это далеко не вымысел. Нам довелось в этом убедиться лично.

Граф оказался интересным собеседником, но о магии шаманов Мапри он не смог рассказать ничего. Через полчаса Арт и Лодик покинули дом графа, обещав на прощание прислать ему парочку трофейных ятаганов Мапри. О Мапри удалось узнать кое-что интересное, пусть и немного. О шаманах — практически ничего.

Это была первая попытка, но далеко не последняя. Три дня Арт и Лодик искали сведения о шаманах. Безуспешно — сведения, полученные от графа Имелье, оказались самыми полными. Остальные не смогли сказать даже этого. Этническая и культурная разница были серьезным барьером на пути информационного обмена.

Через три дня Арт решил прекратить дальнейшие поиски — дела легиона давно требовали его присутствия. Еще через неделю пополненный и укомплектованный легион вышел из столицы и направился на юг. Керберийцы активизировались, на юге срочно требовались пополнения.

20

Масштабность военных действий на юге существенно превосходила события на северо-западе королевства. Мапри наплывали и откатывались, подобно морскому прибою, керберийцы же продолжали действовать постоянно, переходя от наступательных операций к обороне, закрепляясь на достигнутых позициях и опять переходя в наступление. То же самое было и со стороны королевства. Войска попеременно теснили друг друга с той или иной долей успеха. Это было похоже на шахматную партию, где одна фигура бьет другую, чтобы занять ее место, закрепиться и держать оборону до той поры, пока не наступит время сделать новый ход. Ни у той, ни у другой стороны не было сил на то, чтобы сделать один, но решающий ход и покончить с противником разом. Наиболее активно со стороны королевства действовали два корпуса — корпус генерала Анри держал центр, опираясь на пять крупных крепостей и не менее десятка опорных пунктов. Состав корпуса насчитывал около восемнадцати тысяч человек, большинством из которых была пехота. Кавалерии у генерала Анри насчитывалось менее двух тысяч. Правый фланг обороны держал генерал Дацао. Его корпус был чуть меньше и насчитывал около одиннадцати тысяч человек при полутора тысячах кавалерии. Фонтену предстояло действовать на левом фланге. Отвоеванная керберийцами осенью прошлого года крепость Ладар нависала над территорией королевства подобно готовой сорваться лавине. Если керберийцы сосредоточат там достаточные силы, они могут отрезать пути снабжения крепостей Слогу и Тидар. А это уже совсем никуда не годиться. С потерей Слогу и Тидара терялся весь юго-восточный департамент королевства, что было очень серьезным ударом. Королевство старалось избежать такого развития событий. Ликвидировать нависшую над королевством угрозу должен был корпус Фонтена — единственный из корпусов, где количество кавалерии превосходило количество пехоты.

Фонтен был ярым приверженцем кавалерии. Будь это в его силах, он вообще отказался бы от пехоты. Но Фонтен был разумным человеком. Кавалерия хороша в поле. Ее мощные удары сметают все на своем пути там, где есть простор. Захватить крепость, удержать крепость — здесь без пехоты никуда. Да и в поле она не будет лишней, как показали недавние события на северо-западе. Принцип молота и наковальни себя успешно зарекомендовал. Наковальней был прочный пехотный заслон. Молотом же, крушившим врага, так любимая генералом кавалерия.

Основные силы корпуса генерал решил сосредоточить возле крепости Слогу. Именно возле крепости, поскольку в крепости разместиться всем было бы сложно. Кавалерии набралось около пяти тысяч. Пехоты — три с половиной. Из них две с половиной тысячи составлял добровольческий легион Арта, который слегка подрос по пути на юг, набрав людей в стоящих на пути городах. Кроме этого легиона, в корпусе Фонтена был еще один пехотный отряд, численностью около тысячи человек — все, что осталось от действующих на юго-западе сил королевства. Войска эти были разрозненны, они потеряли боевой дух и сплоченность, памятуя недавнее поражение и потерю крепости Ладар. Фонтен крепким словом и железной рукой собирался призвать их к порядку. Командовал этим подразделением капитан Церьен. Капитан был полноватым, чуть одутловатым человеком, разменявшим четвертый десяток лет. Из слабостей его можно отметить чрезмерное пристрастие к вишневой наливке, порой переходящее в настоящую страсть. Об этом говорил нездоровый цвет лица и красные бегающие глазки. Фонтен устроил капитану Церьену капитальный разнос за нерадивость в несении службы, но менять его пока не стал, решив, дать возможность проявить себя в бою. Дождавшись размещения легиона на постой, Фонтен собрал совещание.

— Итак, мы имеем следующую диспозицию, — генерал развернул на столе в своей походной палатке карту прилегающей местности. — Мы находимся здесь. Вот крепость Ладар, захваченная врагом. Какие будут соображения?

— Выбить керберийцев из крепости, — предложил капитан Церьен.

Фонтен поморщился. Предложение было очевидным, проще было не сказать ничего. Ради этого они здесь и собрались — чтобы обсудить, как именно выбить врага из крепости. Увы, некоторые люди стремятся сойти за умных, повторяя очевидные истины. Как ни странно, порой это у них выходит. Правда, ненадолго. Время все ставит на свои места. Что касается Церьена, лучше бы ему было промолчать.

— Какие еще будут предложения?

— Хотелось бы знать более подробно, какими силами располагает противник, — поинтересовался Арт. — Какая местность вокруг крепости? Ожидает ли противник в ближайшее время пополнение?

— Капитан Церьен, твоя часть стоит здесь с весны. Что ты можешь сказать? — спросил генерал.

— Врагов много и они ждут пополнение.

— Насколько много? — уточнил Арт. — Все ли они в крепости или есть прикрепостной лагерь? Как быстро должно прибыть пополнение? В каком количестве?

Церьен бросил на Арта недовольный взгляд. Не на один конкретный вопрос он не мог ответить.

— Капитан Арантье, — обратился генерал к командиру первой тысячи конников. Мы здесь уже неделю. Производилась ли разведка?

— Да, эр генерал, — отозвался кавалерист. — Наши конные разъезды произвели разведку местности около крепости Ладар. Один раз мы встретились с конным патрулем керберийцев, они не стали нас атаковать, но подобраться слишком близко к крепости не удалось. Крепость активно укрепляется. Около крепости Ладар разбит походный лагерь, обнесенный частоколом.

— Лагерь велик? — уточнил генерал Фоньен.

— Не меньше нашего, эр генерал.

— Что скажешь, Арт?

— Что здесь сказать. Жаль, что не удалось подобраться поближе. Лагерь может быть полон войск, а может и пуст. Он может быть построен в расчете на пополнение, которое должно прибыть. Скорее всего, так и есть. Если бы керберийцы располагали достаточными силами, они перешли бы к активным действиям.

— Гхм. В этом есть резон, — согласился Фонтен. — Что ты предлагаешь?

— Какая местность вокруг крепости?

— С нашей стороны равнина. Со стороны керберийцев тоже, примерно на час пути рысью. Дальше начинаются холмы.

— Предлагаю как можно скорее отрезать керберийцев от возможных подкреплений. Для этого на полдня пути от крепости в направлении керберийцев поставить усиленный заслон и вести постоянную разведку.

— Это дело кавалерии, — согласился Фонтен. — Командир третьей тысячи, этим займешься ты. Выдвинитесь к холмам, выберете удобную позицию. Перехватывайте все обозы и гонцов. Если от керберийцев к крепости будет идти пополнение — атакуйте. Если керберийцев будет слишком много, шли гонца.

— Будет сделано, эр генерал! — отозвался командир третьей тысячи капитан Штоль. — А что делать с мирным населением, если такое появится?

— Задерживать. А лучше не попадаться им на глаза. Разобьете лагерь в стороне от дороги и наблюдайте. С этим все. Какие еще будут предложения?

Генерал обвел взглядом собравшихся. Собравшиеся молчали. Арт подождал, не спросит ли кто о существенных подробностях и снова взял слово.

— Узнать, какими силами располагает противник сейчас все-таки необходимо. Нужен пленник. Хорошо бы навязать бой патрулю керберийцев и захватить кого-нибудь из них живьем. Если не получится, можно будет попробовать провести ложную атаку — имитировать нападение на крепость небольшими силами. Керберийцы могут клюнуть и развернуться для преследования.

Командиры кавалерийских тысяч выглядели недовольными. Никому из них, умудренных опытом служак, это не пришло в голову. Саше тоже это не пришло бы, но на его стороне был не только личный опыт, но и немалые исторические знания.

— Ты точно нигде не учился военному искусству? — удивленно спросил Фонтен.

— Нет, не приходилось.

— Мысль хороша. Я удивлен, что никто этого не предложил раньше. Кавалерия готова к бою? — Фонтен посмотрел на командиров тысяч.

— Готова, эр генерал, — раздался дружный хор голосов.

— Завтра же мы обозначим атаку на прикрепостной лагерь двумя тысячами кавалерии. Крепость атаковать не будем — в такую глупость керберийцы не поверят. Если керберийцы выйдут из крепости — отступать.

Все-таки генерал был талантливым полководцем. Он откинул на второй план то, что посчитал несущественным и развил до подробного плана сражения моментально схваченную им мысль.

— Отступать?! Кавалеристы Фонтена не бегут!

— Спокойнее, Лотс. Я сказал отступать, а не бежать. Задача тех, кто будет атаковать крепость, выманить керберийцев на простор. Там мы сомнем их фланговым ударом.

— Будет сделано, эр генерал! А что если керберийцы не выберутся из крепости?

— Тогда будем действовать по-другому. Совещание закончено. Задача на завтра кавалерии поставлена. Арт, останься.

«А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться», — вспомнил Александр. Он надеялся, что вопросы к нему будут не такими пристрастными, как у Мюллера к прославленному разведчику.

— Как новички? — спросил генерал, когда все вышли за дверь.

— Совершенно зеленые. Ветеранов на больше полутысячи. Что до остальных, у нас не было времени даже для того, чтобы обучить их элементарным вещам. Командиры, конечно, муштровали их на привалах и по вечерам перед сном. Но многому ли научишь урывками?

— Поэтому я и не поставил для пехоты серьезную боевую задачу. Поскорее приводи легион в боевое состояние. Кстати, ты запасся длинными копьями для всего легиона? На севере вы их использовали очень удачно.

— Запасся, но я не хотел бы использовать такое построение. Разве что у нас будет совсем мало времени и не удастся натаскать тысячи на индивидуальную работу.

— Опять мудришь?! — рявкнул басом генерал. — Чем тебе фаланга нехороша?! Сам ее предлагал!

— Потому и предлагал, что не было времени на что-то другое.

— А сейчас оно есть, это время?!

Арт пожал плечами.

— Все будет зависеть от обстановки и от приказа.

— От обстановки… Сам знаешь, подкрепление к керберийцам может подойти в любое время, — смягчился генерал. — Так чем, все-таки тебе нехороша фаланга?

— Прежде всего, потерями. Потерь при таком построении не избежать.

— Хм, было бы такое построение, при котором можно обойтись без потерь, — рассмеялся генерал. — Что еще?

— Малая подвижность, особенно на пересеченной местности. Против плохо организованных Мапри — это еще куда ни шло, но керберийцы более организованны.

Генерал задумался и Арт поспешил выложить последний козырь.

— Да, и крепость штурмовать таким образом не получится.

— Ладно, — генерал махнул рукой, — действуй, как знаешь. Но учти, время поджимает.

— Построение фаланги мы отработаем. Но будем держать его как резервный вариант, — согласился Арт.

— А что будет основным вариантом?

— Действие сотнями, отработка маневров и индивидуальная работа.

— Пусть будет так. В конечном итоге — отвечать за легион тебе. С тебя и спросится, если что. Все, иди.

— Что-то еще? — генерал заметил, что Атр не спешит уходить.

— Если эр генерал позволит.

— Спрашивай, — согласился Фонтен. Он прибывал в благодушном настроении и был не против поговорить.

— С нашей стороны я видел села, занятые мирными жителями. Как с этим обстоит за Ладаром? На стороне, занятой керберийцами есть поселки, прежде принадлежащие королевству?

— Тебя удивляет, что жители не бегут из приграничных районов так же, как и на северо-западе?

— В общем, да. Не скажу, что меня это удивляет, я просто не знаю подробностей.

— А они тебе нужны?

— Да.

— Ну-ка, ну-ка. Зачем?

— Хочу понять, на что мы можем рассчитывать. Как нас встретят местные жители?

— Как они нас могут встретить! — удивился Фонтен. — Будут радоваться, как и положено подданным королевства!

Это…, - Саша хотел сказать, что это совсем не факт, но вовремя спохватился. Демократией здесь и не пахло, и от подданных ожидали только одного — ликования и повиновения королевской власти. Надо следить за тем, что говоришь, так можно и головы лишиться за сомнения в патриотическом настрое населения. И потому Арт, запнувшись, продолжил совсем не так, как собирался. — Это хорошо.

— А ты сомневался? — генерал подозрительно прищурился.

— Нет, просто удивлен.

— Ты об эвакуации населения? Куда эвакуировать-то? С запада — убери, с юга — убери. Что от королевства останется? Половина? Керберийцы народ в плен не берут. Пограбят, это да, но с насиженных мест не сгоняют. Вот и живут люди там, где родились. Ждут, когда наша славная конница восстановит границы королевства. И мы их восстановим, не будь я Фонтен! У тебя все, капитан?

Вот так, так. Не все ли равно населению деревень, под чьим управлением находиться? Впрочем, что он знает о порядках, которые устанавливают керберийцы? Они могут быть такими, что попавшим им в тыл жителям королевства не позавидуешь.

— Все. Завтра я сам осмотрюсь на местности. Хотелось бы знать, в каких условиях нам предстоит действовать, — сказал Арт.

— Добро. Я предупрежу кавалерию во избежание недоразумений, — согласился генерал.

Арт вернулся в расположение легиона и первым делом осведомился у Олда, как идут дела с обучением новобранцев.

— Учим, эр капитан, — отрапортовал командир первой тысячи, выполняющий роль заместителя командира легиона. — Сегодня пять раз строили фалангу на разных позициях. Пока медленно. Ползают как сонные мухи.

— Не слишком налегайте на это. Как только люди научатся строиться и держать линию, перейдем к работе с глефами и действиям в составе сотен. Через две недели проведем первые маневры.

— Две недели? — с сомнением спросил Олд. — Мало. Новобранцы все перепутают.

— Вот и посмотрим на наши слабые места. Сотникам тоже надо учиться действовать на местности. Прежде всего — ориентироваться на местности и читать карту.

— Карту?! — удивился командир первой тысячи Олд. — Где же мы карт-то столько возьмем? Да и все ли смогут.

— Ничего, не велика премудрость. Пусть учатся. А насчет карт — это к Лодику. Он найдет. В крайнем случае, найдет того, кто перерисует примерные планы местности.

— Лодик точно найдет, — согласился Олд. Повезло нам с каптенармусом. Сколько лет служу, такого запасливого не встречал.

— Завтра меня не будет. С полусотней конных ветеранов отправлюсь взглянуть на крепость Ладар, — сообщил Арт.

— Не мало ли будет полусотни? — засомневался Олд. — Вам могут встретиться отряды керберийцев.

— Ты же знаешь, Олд, верховых коней у нас мало, мы не кавалерия. Максимум, что я смогу собрать — это семь-восемь десятков всадников. Это существенно не изменит положение. Завтра керберийцам будет не до патрулирования окрестностей. Кавалеристы Фонтена начинают пробовать крепость противника на прочность. Вот заодно и посмотрим на это со стороны.

— Может, отправить к Ладару пехотное прикрытие?

Арт подумал минуту.

— Нет, не надо. Сотней или двумя здесь не обойдешься, а снимать всех ветеранов с учений никак нельзя. У кого будут учиться новобранцы? Будем рассчитывать на подвижность. Если что, постараемся уклониться.

Полусотня, с которой Арт отправился на рекогносцировку, была сборной: два десятка лучников, два десятка охотников-Лироков и десяток пехотинцев с глефами под командой Бонкра. Да, Бонкр стал десятником, что воспринял неоднозначно. С одной стороны, ему льстило повышение по службе, с другой стороны, он несколько смущался от своего руководящего положения. В бою Бонкр стоил троих, а вот командовать не привык. Ничего, пооботрется, пообомнется. Подчиненные его уважали, это было неоспоримо.

До крепости Ладар было полдня пути верхом. После полудня разведывательный отряд Арта приблизился к позициям керберийцев. Кавалеристы Фонтена гарцевали в трех полетах стрелы от прикрепостного лагеря противника. Порой сотня или две кавалеристов с гиканьем и криками начинали двигаться рысью в сторону крепости, но, не пройдя и полпути, поворачивали обратно. Пока это была еще не атака. Даже не та пробная атака, которую должна была провести кавалерия. Кавалерия лишь изматывала противника, заставляя постоянно быть в напряжении. Сама крепость возвышалась над прилегающей местностью — пара метров земляного вала и стены метров семь высотой. Плюс ров. Крепость Ладар выглядела крепким орешком. Последствия штурма крепости керберийцами были давно ликвидированы. На стене в готовности расположились керберийские лучники. Но кавалеристы не спешили приближаться к крепости на расстояние выстрела. Несколько площадок для стрельбы возвышались и над частоколом временного лагеря, но лучников там было гораздо меньше, чем в крепости.

— Что будем делать, командир? — поинтересовался Бонкр.

— Объедем крепость по широкой дуге. Посмотрим, есть ли к ней скрытые подходы.

Арт тронул коня. Кавалеристы Фонтена приветливо помахали легионерам рукой, подъезжать не стали. Небольшая лощина нашлась на расстоянии не менее трех километров от крепости.

— Мелковато, — с сожалением сказал Арт. — И от крепости далеко.

— Дальше идет глубже, заметил Бонкр.

— Утан, — обратился Арт к одному из лироков, — возьми троих охотников. Поедете с Бонкром по этой лощине, посмотрите, куда она ведет и бывают ли там наблюдатели.

— Моя сделать, — отозвался лирок.

— Я и сам мог бы посмотреть, — проворчал Бонкр.

— Сам тоже посмотришь. У охотников глаз наметан. Искать следы им будет проще.

Бонкр со следопытами пустились в путь по лощине, в то время как основной отряд продолжил объезд крепости.

Разведчики догнали основной отряд через час.

— Лощина невелика, — отрапортовал Бонкр, — и тысяче пехотной не укрыться. Конница вообще будет не видна только в середине. Кавалерии там можно спрятать сотни полтары, не больше. К тому же подходы к лощине с другой стороны хорошо просматриваются.

— Что с наблюдением?

— Сейчас там никого нет, но лироки нашли следы, которые посетители старались замаскировать. Керберийцы приглядывают за лощиной.

Арт кивнул. Сложно было ожидать другого. Единственный скрытый подход. Самый ближайший к крепости пункт, где может сосредоточиться враг. Пусть место это не так близко к крепости и много войск там не сосредоточишь, оставлять без внимания его керберийцы не должны. Есть еще роща, за которой укрылась засада Фонтена, ожидая возможности ударить во фланг, если керберийцы увлекутся преследованием тех, кто сейчас расположился под стенами крепости. Но до рощи не менее семи километров.

Тем временем кавалерии Фонтена надоели игры, и они приступили к тому, ради чего здесь и появились — к пробной атаке на прикрепостной лагерь. Атака двух тысяч кавалерии выглядела впечатляюще. Кавалеристы приготовили короткие копья, которые они собирались метать. Пики пока были не у дел. Атака была недолгой. Из прикрепостного лагеря открыли стрельбу лучники. На помостах за частоколом пехотинцы готовились к отражению штурма, но штурма не последовало. Кавалерия промчалась по касательной. Метнув копья, кавалеристы поспешили удалиться на безопасное расстояние. Увы, не все. Стрельба лучников не прошла безрезультатно. Потери кавалерии были невелики, но без них не обошлось. К счастью, большинство керберийских лучников были сосредоточены в крепости. Это естественно — ее высокие стены позволяли вести стрельбу на большее расстояние. Это-то и подвело керберийцев — кавалерия атаковала прикрепостной лагерь со стороны противоположной от крепости. Тем не менее — потери есть потери. Терять кавалеристов в такой позиционной войне Фонтен не собирался. Не собирались терять пехотинцев на стенах и керберийцы. Ворота крепости открылись, и тяжелая пехота с большими щитами двинулась колонной через переходной мост.

— Надо же, атакуют! — удивился Бонкр.

— Вряд ли, — разочаровал его Арт. — Пехотой кавалерию атаковать у них не получится.

— Так зачем же они вышли?

— Думаю, керберийцы решили перебросить пополнения в прикрепостной лагерь. Прежде всего — лучников. Если бы они решили атаковать, мы увидели бы разворачивающуюся кавалерию.

Одновременно с этим открылись ворота прикрепостного лагеря, и из него потянулась такая же тяжелая пехота, как и из крепости. Пехота разворачивала строй в соне метров от частокола, охватывая его полукольцом.

— Наши будут атаковать? — спросил Бонкр.

— Не знаю, как поступит командир кавалеристов. Если и атаковать, так только сейчас, пока лучники не вышли на позиции.

Кавалеристы начали разворачиваться для новой атаки, но из крепости уже потекли лучники, строясь за спинами керберийских пехотинцев.

— Да, этот противник будет посерьезнее Мапри! — сказал Арт.

— Посерьезнее? Один Мапри стоит трех керберийцев.

— Один — да. Но если керберийцев будет сотня, то они будут с сотней Мапри на равных. Их сила в организованности. Вот так должен действовать наш легион. Построения отработаны, каждый знает свое место.

— Для такого слаживания надо немало времени, — вздохнул Бонкр. — У нас большинство новобранцев. Извини, эр Арт, но за пару месяцев их так не натаскать.

— Знаю, Бонкр, знаю. Обыграть керберийцев будет нелегко. Что ж, будем искать их слабые места. Надеюсь, они привыкли к стандартным действиям противника и разработали только стандартные ответы.

Капитан Арантье, который командовал первой тысячей кавалеристов Фонтена и был за старшего в кавалерийском отряде, осаждавшем крепость, атаковать не стал.

Правильно сделал, позиция была слишком неудобной. Строй керберийцев открыт только для удара с фронта, за плотным строем пехотинцев замерли в готовности лучники, за их спинами стена — простора для кавалерии не будет. Ударив, придется останавливаться и разворачиваться. Кавалерия, конечно, разбила бы это построение керберийцев, но цена за это была бы слишком велика. Поняв, что атаки не будет, керберийские лучники начали втягиваться в прикрепостной лагерь.

— Что я говорил. Так и есть, они решили усилить временный лагерь лучниками, — заметил Арт.

Вслед за лучниками ушли за укрепления и пехотинцы.

За час до заката, когда всем стало ясно, что выманить из крепости кавалерию противника не удастся, на дороге появился резерв Фонтена во главе с самим генералом.

Фонтен был недоволен, и часть этого недовольства обрушилась на Арта.

— Какого сэта я тебя послушал! — орал генерал. Его мощный бас, казалось, еще больше окреп. — Кавалеристы потеряли почти десяток, а керберийцы так и не решились на атаку. Все потери даром!

И этот человек утверждал, что война без потерь не бывает. Легко говорить, когда это не касается твоих людей.

— Почему же даром? — возражал Арт. — Копья, что метали кавалеристы, достигали цели. Я сам видел, как пехотинцы падали с площадок, установленных за частоколом.

— Я не собираюсь менять свою кавалерию на каких-то два-три десятка керберийских пехотинцев! Почему они не развернулись для атаки?!

— Я не могу знать, о чем думает их командир, — Арт пожал плечами. — Могу лишь предполагать: у керберийцев недостаточно кавалерии, чтобы атаковать двухтысячный отряд.

— Так-так, — заинтересованный Фонтен сбавил тон. — Думаешь, кавалерии у них мало?

— Думаю, немного. А вот лучников достаточно. Я сам видел, как они перебросили из крепости в прикрепостной лагерь их около полутысячи.

— Сэт побери! — взревел генерал. — Атаковать этот частокол?! Мы потеряем половину состава под огнем такого количества лучников!

— Да, от прямой атаки лучше воздержаться, — согласился Арт.

— И что же ты предлагаешь? По твоей милости мы появились здесь раньше времени и атаковали прикрепостной лагерь.

Арт не стал говорить о том, что это было лишь одно из предложений, одобренное генералом. Предлагал-то он.

— Пехота готова для штурма?! — продолжал бушевать Фонтен.

— Нет, не готова, — ответил Арт. — Надо не меньше месяца на то, чтобы подготовиться к штурму крепости: приготовить штурмовые лестницы, осадные башни и научить пехотинцев быстро всем этим пользоваться.

— И что, ты предлагаешь целый месяц кавалерии торчать под стенами? Или уйти, под смех и улюлюканье керберийцев?!

Что здесь было предложить?

— Мы пощиплем керберийцев. Прошу дать мне два дня на подготовку. Крепость мы штурмовать не можем, но прикрепостной лагерь можно попробовать на прочность.

Два дня? — генерал смягчился. — Что ж, два дня у тебя есть. Надеюсь, ты оправдаешь доверие. Я представлял тебя Его Величеству как героя. Посмотрим, прав ли я был в своих предположениях. Ладно, садись, сейчас подадут ужин.

Генерал смягчился и был не против — поговорить о пустяках за приемом вечерней пищи. Ужин, как и обед, не располагает к серьезным разговорам. А вот непринужденная беседа проходит в это время легко.

— Я только отдам распоряжения, — отозвался Арт, — и с удовольствием присоединюсь к ужину.

21

— Бонкр, срочно отправь гонца в легион. Олду завтра с утра надлежит отослать к крепости Ладар всех опытных лучников. Только опытных. Тех, кто недавно начал стрелять, оставить для обучения новичков.

— Опытных наберется не больше сотни, — отозвался Бонкр.

— Достаточно. Тем, кто не может попасть с пятидесяти шагов в шлем, здесь пока делать нечего. Зеленым новичкам, только вчера взявшимся за лук — тем более.

По устоявшейся привычке значительную часть новобранцев Арт определил в лучники. Вот только мастерство их… Впрочем, о каком мастерстве речь. Скажем так — их умение оставляло желать лучшего. Трудно требовать иного от тех, кто недавно взял лук в руки. Несколько лучше дела обстояли у тех, кто начал учиться стрелять еще на севере до генерального сражения с Мапри. Вот они-то и должны были остаться в качестве учителей для зеленых новичков.

— Понял, — отозвался Бонкр.

— Подожди, это еще не все. Передашь это письмо Лодику.

Арт написал несколько слов на куске пергамента и, сложив его, отдал десятнику.

— Понял. Все будет сделано, эр командир.

Бонкр побежал исполнять поручение, а Арт вернулся в палатку генерала. Ужин прошел в спокойной обстановке. Фонтен, хотя и был порой грозен, но умел поддержать непринужденный разговор. Кроме того, он принадлежал к числу первых вельмож королевства и мог о многом рассказать, если имел такое желание. На удивление, желание такое у генерала было, и командир легионеров узнал много интересного о жизни в столице.

Следующий день Арт посвятил рекогносцировке: съездил к холмам, осмотрелся. Дорога в этом месте извивалась, петляя вокруг возвышенностей. Очень сложная местность для ведения боя и удобное место для засады. Основные события развернулись после заката — прибыли лучники и повозки с материалом, который Арт поручил Лодику доставить к крепости Ладар. Они могли бы прибыть и засветло, но Арт решил не раскрывать раньше времени противнику всех карт — за рощей у дороги прибывших ждали разведчики, которые попросили утомленных длительным маршем лучников подождать темноты и проводили их на место в сумерках по хорошо знакомой дороге.

Повозки разгрузились в найденной легионерами лощине, там же разместились лучники.

— Какие будут распоряжения, эр капитан? — обратился к Арту сотник лучников.

— Марш был длинный. Как люди?

— Люди устали, но если для нас есть задача, мы ее выполним. Я готов приступить к делу прямо сейчас.

— Сейчас не надо. Отдыхайте. Можете развести костры, на фоне костров кавалерии ваши никто не заметит, но чтобы утром никакой демаскировки, пусть ваше появление будет для керберийцев сюрпризом. Перед рассветом я заеду и поставлю задачу на день.

На том они и расстались, чтобы встретиться утром. Подготовительные работы лучникам предстояли немалые. Вся сотня с утра, засучив рукава, принялась за дело. Саша же в сопровождении сотника направился на место будущих событий.

— Смотри внимательно, Свилт. Действовать вам предстоит в темноте.

— Ну, керберийцы постараются нам помочь, — Свилт улыбнулся. — Прошлой ночью они осветили свои стены очень хорошо! Зачем они это делают?

— Они исходят из той информации, которую имеют. Лучников они не видели, а кавалерии вокруг крепости полно. Вот они и освещают подходы к стенам — опасаются ночной атаки.

— Кто же атакует ночью?! Да еще с помощью кавалерии! — удивился Свилт.

— Думаешь, они не ждут атаки? В таком случае они опасаются лазутчиков. Такой вариант тоже возможен. Так или иначе, ночного обстрела лучников они не ждут.

— А если бы и ждали. Чем они могут нам помешать?

— Не скажи, я бы нашел меры противодействия. Например, оградил бы факела с трех сторон, чтобы они светили только от стен наружу.

— Я рад, эр командир, что ты с этой стороны крепостной стены, — ответил сотник с улыбкой.

— Не будем задерживаться. Объедем крепость и прикрепостной лагерь со всех сторон. Как думаешь, Свилт, лучники справятся с подготовкой?

— Там все ветераны, — уверенно ответил сотник. — К вечеру все будет готово, я уверен.

Если бы не шум кавалерии, курсирующей сотнями вокруг крепости, керберийцы, без сомнения, были бы удивлены звуками плотницких работ, доносящихся со стороны лощины. Лучники сколачивали щиты, которые должны быть установлены под наклоном градусов в тридцать от вертикали на деревянных полозьях. После завершения плотницких работ щиты обложили дерном для дополнительной пожарной безопасности и в качестве маскировки. С внутренней стороны за щитами имелись ручки для их переноски. Все эти приготовления проводились втайне от сидящих в крепости керберийцев.

Отсутствие рядом с крепостью возвышенностей подвигло генерала к необычному решению: Фонтен наблюдал за маневрами кавалерии с построенного для этой цели помоста двухметровой высоты, куда он, как и подобает кавалеристу, въехал на коне.

— А, капитан Арт, — обратился он командиру легионеров, когда тот проезжал мимо, — два дня, которые ты испрашивал, истекают.

— Я помню, эр генерал. Действовать начнем сегодня ночью.

— Ночью? Виданное ли это дело!

— Невиданное? Что ж, тем лучше. Я попрошу, эр генерал, оставить на ночь в полной готовности к атаке три-четыре сотни кавалерии.

— Ночная кавалерийская атака?! Что за чушь?! Кони переломают себе ноги.

— Местность ровная. К тому же я не прошу атаковать противника галопом, достаточно будет легкой рыси. Возможно, вообще не понадобится никого атаковать. Но если керберийцы решатся на ночную вылазку, неужели наши кавалеристы останутся в стороне?

Генерал нахмурился. Своих кавалеристов он считал лучшими воинами в мире.

— Хорошо. Четыре сотни кавалеристов будут в постоянной готовности и ударят, если керберийцы выйдут из крепости.

— Замечательно. Несколько дней, и мы заставим керберийцев покинуть их прикрепостной лагерь.

— Посмотрим, — генерал с сомнением покачал головой.

День перешел в вечер, а тот, самым естественным образом закончился ночною тьмой. Пришла пора осуществить задуманный Артом план. Часовые на стенах крепости запалили факела, так же поступили и часовые, располагавшиеся на наблюдательных площадках прикрепостного лагеря. Разумеется, эта мера предосторожности была предназначена для того, чтобы осветить подходы к стенам. Вместе с тем факела освещали и часовых. Прячась за приготовленными для этой цели щитами, лучники легиона двинулись на позиции. Пройти им предстояло от трех до пяти километров. Каждый щит несли четверо. Впрочем, за ним было достаточно места, чтобы укрыться всем. Нелегкая работа, но легионерам не пристало искать легкие пути. Часа через полтора лучники вышли на место. Над ночными просторами раздался крик птицы, который послужил условным сигналом. Десятки стрел взвились в воздух и нашли свои цели — керберийских часовых. В крепости поднялась тревога, раздались крики командиров. То же самое творилось в прикрепостном лагере. Керберийцы приняли стрельбу лучников за атаку на крепость. Пехотинцы заполняли стены, сотня лучников легиона продолжала их обстреливать. Кто-то укрывался за щитами, часть стрел вообще летела мимо (все-таки освещение было неважным), но то здесь, то там выстрел оказывался удачным, и защитники крепости выбывали из строя. Керберийцы мириться с этим не хотели: их лучники принялись засыпать поле стрелами. Лучникам легиона пришлось затаиться. Через десять минут, когда обстрел поля стих, лучники легиона опять принялись за работу. Ненадолго. Они сделали два-три залпа и укрылись за щитами, пережидая новый обстрел. Так продолжалось раз десять. Керберийцы загасили факелы, но это помогло лишь отчасти — ночь была ясной, позиция пристрелянной, а силуэты пехотинцев хорошо видимыми на фоне неба. Стрелы ударяли в стену, в доспехи часовых, в большие щиты, за которыми они укрывались. Немногие выстрелы были результативными, но ответные действия обороняющихся совсем не приносили результата.

Наконец, керберийцам это надоело, и они решились на вылазку. Не слишком интенсивный огонь со стороны поля оставлял надежды на то, что стрелков немного. Распахнулись ворота прикрепостного лагеря и тяжелая пехота, бряцая щитами, потекла наружу.

— Вождь, враг идет! — один из охотников-лироков подскочил к Арту.

— Вижу. В бой не вступать. Это дело кавалерии.

Арт вскочил на коня и направился в сторону бодрствующих кавалеристов. Командир первой тысячи капитан Арантье сам остался сегодня на ночное дежурство. Когда подоспел Арт, кавалеристы уже строились в походный порядок.

— Капитан, в поле наши лучники, осторожнее, не перепутайте их с врагом.

— Далеко они от крепости?

— Шагов триста. И прошу тебя, поторопись. Если пехота до них доберется…

— Не успеет. Сотни, пики к бою! — Арантье вскочил в седло. Он сам решил возглавить атаку. — Вперед!

Удара кавалерии керберийцы не ожидали. Лучники легиона уже приготовились биться врукопашную, что наверняка закончилось бы для них печально, когда на пехотный строй керберийцев с фланга обрушилась кавалерия. Разгон у атакующих кавалеристов был не слишком велик. Несмотря на это, свалка образовалась грандиозная. Почти по Лермонтову: «смешались в кучу кони, люди…». Разумеется, залпы тысячи орудий в протяжный вой не слились, не додумались здесь пока дока до огнестрельного оружия и хорошо, что не додумались, свалка и без того получилась потрясающей. Кто-то из кавалеристов пострадал в этой сумятице, пострадали и кони, но все это не шло ни в какое сравнение с потерями керберийской пехоты. Полутысячный отряд был разбит за считанные минуты. Немногие уцелевшие керберийцы отступили к прикрепостному лагерю и успели там укрыться. Будь у Фонтена в готовности больше сил, они могли бы ворваться за частокол на плечах у отступающего противника, но атаковать ночью без поддержки пехоты пусть и временные, но укрепления… Кавалерия могла сама себя загнать в ловушку. Так что все завершилось лишь разгромом отряда, вышедшего за ворота. Это была небольшая, но победа. Небольшая, но значимая. Особенно после того поражения, которое здесь же потерпел гарнизон крепости, когда она еще была в руках воинов королевства. Остатки бывшего гарнизона влились в отряд, которым командовал теперь капитан Церьен. Крепость же сменила хозяина. Но радость завоевателей была недолгой. Теперь захватчики сами оказались в осаде.

Ворота прикрепостного лагеря закрылись за немногими уцелевшими пехотинцами керберийского войска.

Арт подождал с полчаса, желая удостовериться, что факела не зажгут снова.

— Пора. Бонкр, отправь людей к стрелкам. Пусть снимаются и уходят.

Минут через двадцать начали подтягиваться первые лучники — те, что были ближе. Щиты, которые уберегли их от вражеских стрел, они несли с собой. Еще через четверть часа подошел сотник Свилт

— Как дела, сотник? Потерь нет? — поинтересовался Арт.

— Наши все целы. Только жаль…

— Договаривай.

— Мы так хорошо устроились на позициях, стены пристреляны, до рассвета еще далеко, — в словах Свилта чувствовалась искренняя досада.

— Ты откуда родом, сотник? — поинтересовался Арт.

— Почти из этих мест. Была семья, был дом, — слова Свилта были полны горечи.

— И что дальше?

— Что дальше? Пришли керберийцы. Когда из амбара стали забирать последнее зерно, отец не выдержал, схватился за топор. Там же его и зарубили. Я бросился следом за отцом. Лет мне тогда было пятнадцать, и ростом не выдался, — Свилт упрямо сжал челюсти, видимо воспоминания были нелегкими. — В общем, очнулся я ночью от скрипа колес. Рядом мать плачет. Кобылка совсем старая была, керберийцы на нее не позарились. Только она и уцелела; как потом узнал, наш дом спалили. Ехали мы полями, дорог избегали. Я порывался отомстить подлым захватчикам, да только не до мести мне тогда было — ходить начал только через неделю. А к тому времени мы были уже далеко от родных мест. Пробовал в армию записаться, не взяли. Тогда подался в охотники. А в стрелки попал уже через несколько лет, когда подрос.

Свилт выговорился и замолчал. Похоже, он сам был удивлен такой длинной своей речью. Сам от себя такого не ожидал. Зацепило его что-то. Всколыхнулись давние воспоминания, и полилась рекой давняя полузабытая обида. Или не забытая, лишь спрятавшаяся до поры.

— Вот оно как.

— Дело давнее, — Свилт махнул рукой. — С той поры уже многое минуло. Лет прошло почитай полтора десятка, а вот в родных краях оказаться довелось в первый раз.

— Ты хотел спросить, почему вы так рано снялись с позиций? Объясню. В следующий раз, если керберийцы решатся на вылазку, из крепости выскочит кавалерия. Тогда вы просто не успеете отойти.

— Кавалерия?! Это точно?!

— Я, конечно, утверждать не возьмусь, но вероятность такого развития событий весьма велика.

— Эр капитан, разреши спросить.

— Спрашивай, — разрешил Александр.

— Почему? — Свилт увидел непонимание и пояснил. — Почему ты стал мне это объяснять? Мог бы просто приказать, и я бы исполнил. Так раньше всегда и бывало.

Да, чего, казалось бы, проще — командир отдает приказ, подчиненный должен его выполнить.

— Был на свете один великий полководец. Так вот он говорил: «Каждый солдат должен знать свой маневр». А ты не солдат, ты сотник. Ты должен знать вдвое больше. Понимать, что зачем делается и почему именно так, а не иначе. Тогда и делу польза будет и, случись такая необходимость, ты сможешь оценить ситуацию и принять правильное решение.

— Понял, эр командир. Разреши выполнять?

— Выполняй. Тащите щиты в долину. Через час приступаем ко второй части марлезонского балета.

— К части чего? — удивился лучник.

— Не обращай внимания, это присказка такая. Как щиты уберете, выкатывайте на позицию «Большую берту». Пехотинцы вам помогут.

«Большая берта» вовсе не была гаубицей. Она была сопоставима с ней лишь размерами. На этом все сходство и заканчивалось. «Большая берта» была стенобитным орудием. Арт вспомнил, как быстро с помощью огромного бревна Мапри проломили такой же частокол, как и тот, что ограждал прикрепостной лагерь керберийцев. Если противник применил удачный прием, не грех его перенять и при случае воспользоваться. Таран был несколько модернизирован — огромное бревно установили на оси от телег. Вот это-то устройство и должны были выкатить лучники на линию атаки. Отдав распоряжение, Арт поспешил к пехотинцам: десяток Бонкра и два десятка охотников должны были разгонять «Большую берту» на последнем участке ее пути.

— Бонкр, надо выкатить из лощины таран, и докатить его до той линии, на которой лучники ставили щиты. В этом стрелки вам помогут, а дальше сами. И помните, в бой не ввязываться. Протараните стену и сразу назад.

С одной стороны жаль было упускать такой момент и не воспользоваться им для атаки. С другой стороны — «Большую берту» надо испытать. Да и генерал требовал действий. Правильно ли это? Пока пехота не готова к штурму, взять крепость почти невозможно. Но для поднятия боевого духа войска это небольшое мероприятие будет полезно. Что ж, атака, так атака.

Пехотинцы вместе с лучниками выкатили из лощины наше стенобитное орудие и покатили его к намеченной точке.

— Бонкр, вы готовы?

— Готовы, командир.

— Лучники вас прикроют. Если что, кавалерия будет наготове, но к стенам она не полезет. Поэтому повторяю еще раз — стазу отходите. Достаточно будет испробовать на прочность вражеские укрепления и проверить, как действует наш таран.

— Все сделаем, — отрапортовал десятник.

Пехотинцы облепили таран со всех сторон, лучники заняли позицию и были готовы открыть стрельбу при первой необходимости. Арт отправился к кавалеристам, чтобы предупредить их о возможной вылазке врага.

Недавний бой наделал шума. Кавалеристы были в приподнятом расположении духа. Разыскав Арантье, командир легионеров попросил его о содействии.

— Капитан, мы готовимся к небольшой вылазке. Прошу вас быть начеку. Может потребоваться прикрытие, если керберийцы решатся на атаку.

— Мы будем наготове, капитан, — отозвался кавалерист.

Пехотинцы начали разгонять таран. Несмотря на то что оси были тщательно смазаны а таранное бревно прочно закреплено, без шума не обошлось. Сначала «Большая берта» катилась тихо, но по мере увеличения скорости стала заметно грохотать. Кто бы мог предположить, что она будет так шуметь. К счастью, кавалеристы затеяли перестроение с криками и свистом — им соблюдать тишину не было никакой необходимости.

Через пару минут чудовищный удар сотряс стену. Легионеры изрядно запыхались, разгоняя стенобитный снаряд, но результат превзошел все ожидания — часть стены рухнула с ужасным грохотом, щепы и целые бревна разлетелись во все стороны. Но видимо, приближение тарана не прошло совсем незамеченным — в пролом хлынула керберийская пехота. Пехотинцы схватились за глефы, охотники-лироки за копья. У пролома завязался бой. Керберийцы бились яростно, раздосадованные потерями. Легионеры начали отступать, но оторваться не получалось. Лучники ничем не могли помочь своим товарищам. В темноте люди смешались — где свои, где чужие было не разобрать. Стрелки сделали несколько залпов поверх голов дерущихся. Результативность такой стрельбы была невелика — стрелы перелетали как своих пехотинцев, так и чужих. Кавалерия тоже не могла вмешаться — схватка происходила у самых стен, бойцы перемешались. Арт хотел сам бежать на выручку своим бойцам, но, к счастью, им удалось обиться и они начали увеличивать разрыв, отрываясь от врага. Один из лироков метнул болло, пехотинец керберийцев упал, запутавшись. Подскочившие легионеры потащили его с собой. Увы, отступить успели не все. Брошенная палица ударила по шлему легионера, и он упал оглушенный. Один из лироков наклонился, чтобы помочь товарищу и был схвачен подоспевшими керберийцами.

Трое убитых, семеро раненых — таковы были потери пехотинцев в этой вылазке. Самое печальное заключалось в том, что враги двух легионеров схватили живыми. Отступающие пехотинцы не сразу это заметили. А когда заметили, предпринимать что-либо было уже поздно. Как только легионеры оторвались от керберийцев, кавалерия Фонтена со свистом помчалась вперед, но керберийцы отступили за стены, утащив с собой пленников.

Так печально закончилась эта вылазка. Война — это не бравые марши и фанфары побед. Порой приходится терять того, кто рядом. Можно пасть и самому. Начиная военные действия, надо быть готовым к этому. Лучший выход — не начинать их совсем. Но иногда выбора нет. Случается всякое, но это происшествие было из ряда вон.

— Шагай, гад! — Бонкр подтолкнул пленника. — Эр капитан, мы схватили одного врага живым.

— Бонкр, почему вы не отошли сразу?!

— Не успели. Замешкались лишь на минуту, а затем керберийцы на нас плотно насели. Еле оторвались.

— Каковы потери?

— Мы недосчитались пятерых, семь человек ранены.

— Сэт побери! — Арт был расстроен не на шутку. Но по-настоящему он расстроился на следующее утро, когда выяснилось, что в суматохе отступления отряд оставил в руках врага живых бойцов. Пехотинцев привязали к стене за всеобщее обозрение. Они провисели там, около часа, а потом керберийцы демонстративно срубили им головы. Легионеры скрежетали зубами, смотря на это, но поделать ничего не могли. Арт пал духом — именно он послал погибших пехотинцев к стенам. Он винил себя за непродуманность операции, за то, что послал в бой недостаточно обученных людей.

— Как же так?! Бонкр, куда вы смотрели?!

Десятник поник, он тоже сознавал свою вину.

— Командир, давай ответим! — вскричал Бонкр. — У нас тоже есть пленник! Выведем его в поле и демонстративно расстреляем!

— Этим мы не вернем наших ребят.

— У, керберийские собаки! Предлагали же им обмен! — Бонкр погрозил кулаком невидимым сейчас врагам.

— Предлагали, — согласился Арт. — Ты сам видел, они продемонстрировали свой ответ.

— Так что мы будем делать с пленником?

— Отпустим, — Арт покачал головой. — Я обещал сохранить ему жизнь, если он расскажет какие силы у них в крепости. Он рассказал.

— Кому ты обещал?! Подлым убийцам, которые казнят пленных?! Никто не скажет ни слова против, если ты не сдержишь это обещание!

Арт вздохнул тяжело и печально, скрипнув зубами.

— Видишь ли, друг, мое слово — это мое слово. Если им бросаться направо и налево, что от него останется?

— Так что, отпустить вражину?!

— Отпустить.

Бонкр с досадой стукнул кулаком по ладони.

— Не знаю! Не знаю, эр командир, может, ты и прав, но я этого не понимаю! И что, ты всегда держишь слово?

— Не всегда. Если слово выманено обманом, если сдержать его позорнее, чем не сдержать, я могу от него отказаться. Но сейчас не тот случай.

Случай, действительно, был не тот. Саша вспомнил тот самый случай. Тот, что подвигнул его к таким выводам. Дело было давнее, он учился в старшем классе школы:

— Санек, подтверди, что я никуда не выходил, — попросил его тогда Филимон Федосеев. Они вдвоем подметали спортзал, когда весь класс бегал на улице. — Подтвердишь?

— Хорошо.

— Слово?

— Слово.

Они с Филимоном ударили по рукам и тот, ухмыльнувшись, вышел за дверь.

Саша подтвердил, что тот никуда не выходил, а вскоре после этого обнаружилось, что у многих ребят из раздевалки пропали деньги. Спрашивал ли Саша об этом Филимона? Конечно, спрашивал. Тот сделал круглые глаза и сказал, что ничего не знает. Но зачем-то он просил подтвердить, что не выходил из зала. Просил об этом заранее. Неделю Саша ходил как в воду опущенный. Он чувствовал себя соучастником мелкого воришки — это было противно, как будто его, Сашу, ни за что ни про что облили помоями. Да, никому этого не видно, но он-то сам об этом знает. Соврал. Спрашивается, зачем? Помог однокласснику? В чем помог: обчистить своих друзей и остаться безнаказанным? Вот она — цена невинного обмана! И слово он дал! Нарушить? Рассказать? А как же обещание?

Через неделю Саша вышел на середину класса и все рассказал, запинаясь и краснея от стыда. И, о чудо, камень, так тяготивший его все это время, упал с души. Ребята шумели: кто-то назвал его лжецом, кто-то обвинил в том, что он не держит слово. Но Саше было все равно, он чувствовал, что поступил правильно. И это ощущение внутренней уверенности дорогого стоило. Правильнее было бы вообще не давать слова. Не спешить с обещанием. Кстати, Филимон пытался ему отомстить. Зная его подлую натуру, трудно было ожидать другого. Но это уже совсем другая история.

— Не тот случай, Бонкр, — добавил Арт. — Когда я обещал пленнику жизнь, я знал, о чем говорю. Да, его сослуживцы оказались более жестоки, чем я мог предполагать. С них спросится. А слово? Слово я сдержу. Пока еще я командир легиона. Пока. Может быть и зря. Оставался бы пехотинцем, глядишь, не было бы так больно из-за потерь.

— Кто же мог предполагать?

— Я! Я должен был предполагать! Иначе какой я к сэту командир!

На следующий день керберийцы покинули прикрепостной лагерь и все перебрались в крепость. В прикрепостном лагере оказалось их не так и много — тысяча конных и полторы тысячи пехоты. Как Арт и предполагал, прикрепостной лагерь строился в расчете на пополнения. Держать его наличными силами керберийцы не считали возможным. Кавалеристы Фонтена разобрали дальнюю от крепости стену, растащив частокол по всей округе. Если подкрепление керберийцев все же прибудет сюда, укрыться им будет негде — крепость и так переполнена. Заключив Ладар в осаду, Фонтен решил воздержаться от дальнейших действий до полной готовности пехоты.

Арт вернулся к легиону в наихудшем расположении духа. Так удручающе он не чувствовал себя даже в плену у Мапри.

22

— Готовы?! Лучники, вперед! Первой тысяче, занять места на исходных позициях! Башни пошли!

Огромные восьмиметровые штурмовые башни тронулись и медленно поползли в сторону крепостной стены. Те, кто их катил, находились внутри. Для этой цели колеса были связаны перекладинами. Внешне такая связка напоминала жатку от комбайна или гребное колесо от парохода. Люди, выстроившись в ряды, цеплялись за перекладины и тянули или толкали, помогая колесам вращаться. Благодаря такому устройству количество людей, участвующих в качении башни увеличивалось. К тому же перекладины действовали как рычаг, увеличивая силы людей. Кроме тех пехотинцев, которые крутили «жатку», были и те, кто просто толкал башню. Пехотинцы с вязанками хвороста до поры укрывались за ней, им предстояло вступить в действие в нужный момент. Не раньше и не позже. Другие тащили огромные лестницы, багры, чтобы быстро поднять их и поставить к стенам, металлические крючья-кошки с привязанными к ним канатами. Все, что поможет быстро взобраться на высокие стены. Приблизившись на расстояние финишного рывка, пехотинцы рванулись к крепости. Пятый раз за сегодняшний день. Первый ряд атакующих прикрывал остальных большими щитами.

Вязанки хвороста полетели в ров, заполняя его до краев, минутой позже к этому месту подползла штурмовая башня. С фронтальной части к башне крепился помост, сколоченный из жердей. Внизу он был закреплен шкворнями, и мог вращаться. Верхняя часть помоста была до поры привязана к башне ремнями. Стоило башне остановиться, как легкий на ногу пехотинец вскарабкался наверх и отвязал ремни — трап с грохотом упал. Шкворни в нижней его части не дали трапу отскочить в сторону — упал он ровно, как и было задумано, примяв хворост. Можно было и не забрасывать ров, но тогда трап пришлось бы делать гораздо более толстым. Башня была нелегка, а хворост помогал равномерно распределить нагрузку. Через несколько секунд шкворни, крепившие будущий помост в башне были вынуты, и она двинулась к стене, проделав путь в последние несколько метров по новоявленному мосту.

Два человека, находящихся на верхней площадке перебросили на стену мостик с крючьями (чтобы его сложнее было столкнуть) и первыми перебежали по этой эстакаде на стену, освобождая дорогу для следующих за ними легионеров.

— Медленно! Очень медленно! — Арт раздосадовано кусал губу. — Ползают, как черепахи!

— Не скажи, парни действуют гораздо быстрее, чем вначале, — рядом с командиром легиона стоял Лодик и наблюдал за действиями пехоты.

— Быстрее, чем вначале, но медленнее, чем необходимо! Так их всех перестреляют!

Штурмовые лестницы ударились о стены, по ним, прикрываясь щитами, наверх побежали легионеры. Те, кому не хватило лестниц. Карабкались по канатам. Через семь минут после начала штурма открылись ворота и упал переходной мост. Находящаяся напротив него в готовности сотня с криками ринулась в атаку.

Арт был увлечен штурмом и не заметил, как к нему подъехал генерал Фонтен.

— Капитан, сколько будет продолжаться это безобразие?!

— Полностью согласен, Эр генерал, сущее безобразие! — отозвался командир легионеров. — Ползают, как дохлые мухи!

— Я не о том! Сколько ты еще будешь штурмовать нашу собственную крепость?!

Штурм крепости Тидар продолжался уже две недели. Каждый день не менее десятка раз легионеры карабкались на стены. В порядок штурма иногда вносились изменения. Так, увидев, что пехотинцы пренебрегают щитами, Арт распорядился бросать в штурмующих мешки с соломой. Пара человек сорвалась из-за этого с лестниц и вынуждена была временно отправиться в лазарет, но щитами пехотинцы пользоваться стали активнее. Технология атаки менялась в поисках оптимальной схемы. Менялся порядок, в котором должны были выступать подразделения, подбиралось оптимальное вооружение. К сожалению, большой щит мешает пользоваться глефой, поэтому первая волна атакующих была вооружена мечами. В их задачу входило — ворваться на стены и связать боем их защитников. Легионеры, вооруженные глефами и маленькими щитами, бежали во второй волне. Именно они были основной ударной силой. К атаке планировалось привлечь и кавалерию но позже, когда ворота в крепость будут открыты.

— Так безобразие же! — горячо отозвался Арт. — С такими навыками атаковать крепость невозможно!

Фонтен недовольно хмыкнул.

— Пехотинцы бегают довольно шустро.

— Недостаточно шустро.

— Всегда тебе чего-то недостаточно! — генерал начинал сердиться. — Сколько кавалерия будет торчать под стенами Ладара?!

— Действия кавалерии довольно результативны, — заметил Арт. — За месяц они перехватили два обоза и разбили трехтысячный отряд, который направлялся для усиления противника.

Генерал довольно улыбнулся. После того, как окончательно было решено ограничиться временной осадой Ладар, засада, организованная в холмах была усилена еще одной кавалерийской тысячей. Это позволило плотно перекрыть пути снабжения крепости.

— Это так, — согласился генерал, — мы потрепали противника. Но большая часть кавалерии вынуждена торчать под стенами керберийской крепости. Она связывает нас по рукам и ногам. Я не могу снять оттуда кавалерию, не опасаясь удара в спину. Крепость надо брать во что бы то ни стало.

— Если мы возьмем крепость во что бы то ни стало, оборонять ее будет уже некому, — возразил Арт.

— Пополнение будет. Отряд Церьена я планирую увеличить. Через месяц должны прибыть дополнительно полторы-две тысячи пехотинцев.

— Через месяц?! — встрепенулся Арт. Так может подождем, и тогда…

— Я тебе подожду!!! Через месяц ты скажешь, что прибывшие не обучены и потребуешь отложить штурм еще на какое-то время! Тьфу!!! — генерал с досады плюнул. — Ты чуть не сбил меня с толку! Какой месяц?! О чем ты?! Об этом не может быть и речи!

— Легионеры не готовы, — повторил Арт.

— Будешь упрямиться, отстраню тебя от командования! Церьена назначу! У него все давно готово!

— Ну да, как говорится, если бы не думал, что все знаешь, мог бы чему-то научиться. Церьен, похоже, все знает заранее.

— Пока вы здесь бегаете по стенам, его отряд несет службу. Я поручил ему проверить поселки, которые расположены за Ладаром.

— Пехоте? Почему ему?

— Должен же он чем-то заняться, — недовольно ответил генерал. — Не слишком ли ты разговорился!

Генерал метнул гневный взгляд, и Арт поспешил принять самый покорный вид. Все-таки генерал давил на него умеренно, за что легионер был признателен.

— Церьен по крайней мере приказы генералов не оспаривает! — продолжил Фонтен.

— Эр генерал, вот ты и приказал бы ему погонять отряд. Стены и крепости Тидар большие, места для всех хватит.

— Церьен старый служака, и в отряде у него все люди бывалые. Штурмовать крепости им доводилось, — сказал генерал.

«И оставлять их», — чуть было не сказал Арт, но вовремя прикусил язык. Всему есть предел, в том числе и терпению генерала. Если продолжающиеся тренировки штурма вопрос принципиальный и за них стоит побороться, то его мнение о Церьене мало что решает.

— Очень может быть, — сказал вместо этого Арт. — Вот и я хочу, чтобы легионеры не ударили в грязь лицом рядом с ветеранами Церьена.

Генерал скривил недовольную гримасу. Он сам себя загнал в ловушку. После такого требовать немедленного прекращения тренировок ему было неловко.

— Даю тебе еще неделю. И не говори мне, что этого мало. Хватит вам бездельничать.

— Так может, и мы пока разведаем обстановку в селах за Ладаром? — предложил Арт. — Посмотрим на место будущих действий.

Этот хитрый ход он решил применить для того, чтобы генерал не слишком давил на легион, требуя прекратить тренировки. Верховых коней в легионе было уже под сотню — снять сотню легионеров с тренировок и прокатится с ними по ближайшим тылам керберийцев. Крупным силам неприятеля в селах делать нечего, основной упор они делают на крепости. Если и грозит на кого нарваться, то разве что на фуражиров. Есть определенный риск, если ехать в те села, которые стоят на дороге от Керберии к Ладару — там можно повстречать вставшую на постой транзитную часть. Так можно туда и не ехать, заглянуть в поселки, которые расположились в стороне.

— А что, — согласился генерал, — пошли людей. Эти села исконно принадлежали королевству. Неплохо там напомнить о себе.

Отправиться в этот небольшой поход Саша решил сам. Он удивительно мало знал об окружающем его мире и не хотел упускать случая, узнать больше. Следующим же утром сотня легионеров выехала из лагеря. Полсотни лучников, полсони пехотинцев. Остальные легионеры, несмотря на ранний час, готовились к новому штурму. Олд обещал, что не даст людям спуска и будет гонять их на стены с утра до вечера. Некоторые из пехотинцев с завистью смотрели на убывающий из расположения отряд.

— А что, Свилт, далеко ли ехать? — поинтересовался Арт. Сотника он взял в качестве провожатого. Тот давно не был в родных краях, но другого местного жителя у них не имелось.

— Завтра к обеду будем на месте, — отозвался лучник.

Кони бежали довольно резво, и километры оставались позади один за другим. Крепость Ладар осталась справа. Село, в которое они направлялись, было небольшим (с полсотни домов) и находилось в стороне от крупных дорог. Переночевать отряду пришлось под открытым небом. Поэтому задерживаться на привале не стали, рано утром тронулись в путь.

Крестьянские поля, как предвестник людского поселения, появились за несколько километров от поселка. Войны, катаклизмы, что бы ни случалось — крестьянин не переставал сеять и кормить себя и окружающих. Ничто не могло его сбить с извечного, однажды выбранного пути. И это здорово. Пока крестьянин сеет — будет жизнь. Что бы там ни считали сиятельные сеньоры, основа основ и начало начал — вот оно, в нехитром крестьянском хозяйстве. Та основа, на которой строится цивилизация, рождаются и уходят в прошлое государства. Все начинается с труда крестьянина.

— Что-то в селе происходит, — сказал Свилт, всмотревшись вдаль. — На улицах необычное оживление.

События, происходившие на деревенской улице, в самом деле, были выходящими за рамки обыденной деревенской жизни.

— Сэт побери! Да это же керберийцы грабят местных жителей! — вскричал Бонкр через пару минут, когда отряд чуть приблизился к поселку.

Кровь прихлынула к лицу Свилта, события далекой юности встали перед его глазами, как будто они случились вчера. Рука его сама потянулась за луком, а ноги пришпорили коня.

— Стоять! — рявкнул Арт, обращаясь к сотнику. — Лучникам во второй эшелон! Пехотинцам — оружие к атаке!

Свилт остановился, окрик напомнил ему о том, что он командир, на его попечении полусотня стрелков.

— Галопом марш! — скомандовал Арт.

Людей не надо было торопить. То, что происходило на их глазах, возмутило всех до глубины души. Полусотня пролетела мимо лежащей в пыли мертвой крестьянки и плачущих рядом с ней ребятишек, мимо избитого деда, привалившегося к покосившемуся забору.

Боя как такового не было. Возмущенные легионеры смели со своего пути несколько десятков грабителей. Тех, которые выбегали на шум из домов, достали лучники. Свилт не пропускал ни одного случая, послать стрелу по назначению.

Небольшая заминка возникла на центральной площади села — около трех десятков грабителей укрылись за телегами с награбленным добром. Атаковать их сходу не получилось.

— Пехотинцам отбой! — крикнул Арт. — Пусть здесь поработают лучники!

Но не успели лучники сделать и пары залпов, как один из грабителей вскинул руки и закричал, стараясь привлечь к себе внимание:

— Стойте! Мы свои! Мы армия королевства!

Арт вскинул руку, призывая лучников остановиться, те неохотно опустили руки. Было отчетливо слышно, как заскрипели зубы Свилта, но выполнил команду «прекратить стрельбу».

— Где ваши форменные плащи?! — возмущенно спросил командир легионеров.

— Так жарко, вот мы их и сняли! — грабители были одеты в одоспешеные кожаные куртки. Они были обычной одеждой среди королевских пехотинцев, но и у керберийцев нечто подобное встречалось. Почему пехотинцы все как один сняли форменные плащи своей части, осталось под вопросом.

— Выходи на площадь, бросай оружие! — крикнул Арт.

— Стрелять не будете? — с опаской спросили из-за телег.

Атр молчал.

— Выходи, кому сказано, — вступил Бонкр, — а то я сам за вами приду! Наш командир шутить не любит!

Люди неохотно потянулись из-за телег, складывая на одну из них вооружение. Набралось их двадцать три человека (некоторых все же успели достать стрелы лучников).

— Кто такие?! — грозно спросил командир легионеров.

— Свои мы. Из отряда капитана Церьена.

Александр смутился. На минуту он был выбит из колеи таким признанием — все-таки получается, что они атаковали свой отряд. Но смущение заняло лишь несколько секунд, вместо него появилось возмущение.

— Какие вы нам свои! У меня своих среди разбойников нет!

— Так это… Мы, значит, продовольственные запасы пополняем, — пролепетал один из пехотинцев Церьена.

Легионеры прочесали деревню и нашли еще троих грабителей, пытавшихся спрятаться в домах. Причем, двух из них выдали местные жители. Третий прятался более тщательно, но тоже был найден и присоединен к остальным. Упирающихся грабителей толкнули к их товарищам, стоящим на площади.

Арт взглянул на Свилта, тот упрямо сжимал челюсти, то и дело хватаясь то за нож, то за лук. Остальные легионеры были не так взволнованы, но тоже смотрели на вояк Церьена с большим неодобрением.

Местные жители, прятавшиеся до этого в домах, стали подтягиваться к площади. В сторону недавних экспроприаторов сыпались проклятья:

— Последнее отбирают! Ироды! Душегубы!

— На той стороне деревни еще двое убитых, — доложил Бонкр.

— Запасы, говоришь?! — проговорил Арт. — Ну-ка гляньте, что у них в телегах.

Легионеры откинули рогожу — на телеге лежал нехитрый крестьянский скарб.

— И это тоже запасы?!

— Так это…, - грабитель замялся. — Жители сами нам отдали. Мы же свои! Мы за королевство воюем!

— С кем?! С мирными жителями?! С подданными этого самого королевства?!

— Готовы повиниться и по прибытии в часть понести наказание.

— Примете! Здесь и сейчас королевство представляю я! Властью данной мне Его Величеством, объявляю для вас приговор: Всех повесить!

Грабители встрепенулись, но глефы легионеров окружали их со всех сторон.

— Эр командир, если бы ты их отпустил, я все равно поквитался бы с этими мерзавцами, — сказал Свилт.

— Спокойнее, Свилт. Пусть все будет как положено.

— Есть у кого-нибудь веревки? — обратился Арт к местным жителям.

— Ради такого дела найдем, — зашумели крестьяне.

Легионеры стали подталкивать грабителей к ясеневой роще, посаженной много лет назад предками местных жителей.

— Пустите меня! — парнишка, что плакал в пыли рядом с убитой матерью, вскарабкался на дерево и стал привязывать веревки. На землю капали его горькие слезы.

— Мы же свои! — кричали бывшие пехотинцы Церьена.

Но их уже никто не слушал. Через десять минут с ними было покончено. Взволнованные крестьяне столпились около рощи. Уходить, ничего не сказав, было неудобно, и Арт обратился к местным жителям.

— Вверяем бренные тела этих людей вашей заботе. Последний в жизни поступок их был скверным, но смерть подвела итог всему. Пусть души их держат ответ перед всевышним, вы же позаботьтесь о бренных телах. Похороните их с миром. И помните, они — это не королевство! Королевство — вот оно! — Арт показал в сторону молчаливо стоящих легионеров.

На этой ноте Арт закончил короткую речь. Легионеры стали садиться в седла, предполагая отправиться своей дорогой.

— Подождите! — один из местных жителей бросился наперерез отряду. — Заберите телеги, те, что на площади!

— Зачем? Неужели не пригодятся в крестьянском хозяйстве?

— В крестьянском хозяйстве все пригодится, да только слишком они приметные. И кони, и телеги. Если оставите их здесь, с нас спросится за хищение.

— Ладно, заберем, — согласился Арт. — Только разгрузите их. Чужого добра нам не надо.

— Скарб, конечно, заберем, — согласился крестьянин, — а продукты пусть остаются. Не побрезгуйте, от чистого сердца отдаем.

— Как-то это… А, ладно, пусть остаются, — махнул рукой Арт.

Через пять минут небольшой обоз из телег грабителей стоял на краю села. Легионеры приняли от местных жителей бразды правления и двинулись дальше. После всего произошедшего задерживаться здесь никому не хотелось. Слишком тягостное впечатление осталось от села и произошедших в нем событий.

Легионеры выехали из села, крестьяне стали возвращаться к своим домам. Но за всем, что творилось в селе, наблюдал еще один человек. Как ни пристально обыскивали легионеры постройки, одному из грабителей удалось затаиться. Нырок подался в армию не от добра. Парень он был трусоватый и вороватый, на этом и погорел. В прошлой жизни он прислуживал в трактире. Как-то раз он позарился на перстень постояльца и стащил его. Дело открылось, Нырку грозила каторга, вот он и сбежал из города, завербовавшись в солдаты. Выкрутился. Выкрутился и на этот раз, переодевшись местным жителем — скинул куртку и сапоги и обрядился в холщовую крестьянскую рубаху. Легионеры заметили крестьянского парня прятавшегося среди овец, но приняли его за испуганного местного жителя. Местные жители, на его удачу, Нырка не нашли. До позднего вечера он прятался в канаве, а с темнотой выбрался и бросился бежать.

Отбежав от села пару километров, пронырливый грабитель сел и задумался, что делать дальше. Сердце его испуганно билось, он вздрагивал от каждого звука в ночной тиши. Ему казалось, что вот-вот появятся легионеры или местные жители бросятся в погоню. Но проходили минуты, а ничего этого не случалось. Сидеть так дальше было глупо. Нырок подумал, не податься ли ему к керберийцам, но вряд ли его ждал там горячий прием. Парень посидел еще немного, и, испуганный слишком громким криком ночной птицы, вскочил и засеменил по дороге в направлении крепости Тидар. Он решил представить себя невинной жертвой, которой чудом удалось избежать опасности.

Всю дорогу он шел пешком и, несмотря на то что направлялся к крепости напрямую, в отличие от отряда легионеров, прибыл туда лишь за два часа до них.

Отряд легионеров, выехавший из села несколькими часами ранее, напротив, не спешил возвращаться на место своего постоянного базирования.

— Куда теперь? — поинтересовался Свилт, когда они выехали за околицу.

— Раз такое дело, давай заглянем еще в одно-два села, — решил Арт.

— Тогда нам налево, — лучник махнул рукой в сторону развилки. — Спасибо.

— За что? — удивился Александр.

— Я когда увидел, что в селе творится, все внутри перевернулось. И кто творит! Те, кто еще недавно стоял по соседству и считался союзником! Не могу такое понять!

— Не суди по ним обо всех подчиненных Церьена. В стаде не без паршивой овцы.

— Если бы это были овцы. Это — шакалы.

Какое-то время они ехали молча, затем Свилт задал вопрос, которые его давно мучил.

— Скажи, командир, почему ты не приказал отвести грабителей в лагерь? Думаешь, им это сошло бы с рук?

Арт вздохнул, вопрос был непростой.

— Вряд ли. Вряд ли это сошло бы им с рук. Дело здесь по большому счету не в них, а в тех людях, которые остались там, — командир легионеров кивнул за спину. — Ты видел, как они нас провожали? Мы для них королевство. Столица далеко, король тоже. От нас зависит, что они будут думать о стране, в которой живут. То есть, временно не живут, — поправился Арт, — но, надеюсь, опять будут жить. Будут ли на это надеяться они, вот в чем вопрос.

— Странный ты, эр командир, — произнес задумчиво Свилт. — Но, знаешь, я рад служить под твоей командой.

Отряд Арта заехал еще в два села. В одном из них ранее побывали солдаты Церьена, но никаких недоразумений там не случилось, что только подтвердило предположение Арта о «паршивой овце». Во втором селе не было вообще никого (местные жители не в счет), не своих отрядов, не керберийских. Пора было возвращаться к Тидару — неделя, отведенная Фонтеном на дополнительные тренировки легионеров, подходила к концу.

История с грабителями стала известна всем почти сразу — легионеры вернули телеги грабителей пехотинцам Церьена, не считаю нужным скрывать, где и при каких обстоятельствах они их получили. Весть о пропаже отряда дошла до капитана Церьена раньше — появившийся в холщовой крестьянской рубахе пехотинец Нырок, поведал об этом своему командиру, несколько сместив акценты в свою пользу. Церьен пожаловался генералу. Причем расписал все в красках, постаравшись выставить легионеров в не лучшем свете — генерал был взбешен. Он настолько разгорячился, что не стал ждать, пока Арт явится с докладом. Вместо этого он вскочил на коня и, в сопровождении двух десятков кавалеристов, галопом пустился в расположение легионеров.

— Капитан Арт! — вскричал генерал, лишь спрыгнув с коня. — Это уже переходит все границы! Что, сэт побери, ты о себе возомнил! Напасть на своих! Да за такое тебя мало разжаловать! Тебя! Тебя!

Фонтен просто не находил слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Эр генерал, знаешь ли ты, что именно произошло?

— Знаю ли я?! Церьен все рассказал в подробностях! Или, скажешь, ничего такого не было?!

— Не скажу. Но, возможно, капитан Церьен все представил несколько не так, как было на самом деле?

— Ничего не хочу слушать! Факт остается фактом, и ты понесешь за самоуправство наказание! Кто еще был с тобой кроме рядовых?!

— Сотник Свилт и десятник Бонкр. Но они находились в моем подчинении.

— Не имеет значения! В каземат! Всех троих в каземат на хлеб и воду! Я еще подумаю, что с вами делать!

Генерал был весьма темпераментным человеком. Порой ему приходилось сдерживать себя, чтобы сгоряча не сделать то, о чем он впоследствии пожалеет. В такой ситуации отложенное окончательное решение было как нельзя кстати. Вскочив на коня, Фонтен дал ему шпоры и исчез в клубах пыли.

Десяток кавалеристов во главе с адъютантом генерала остался на месте.

— Эр капитан, ты слышал приказ генерала, — сказал адъютант. — Сожалею, но прошу сдать оружие и проследовать в крепость Тидар, где ты и указанные десятник и сотник будете ожидать окончательного решения вашей судьбы.

Легионеры встрепенулись и начали скапливаться за спиной своего капитана. Подтянулся и Бонкр, который слышал, что его ищут.

— Командир, что-то случилось? — поинтересовался десятник. — Мы ждем приказа. Любого приказа.

— Приказ будет простой, — Арт вздохнул. — Мы с тобой и сотник Свилт отправляемся под арест.

— Под арест?! Сэт побери! Командир, это несправедливо.

— Остынь, Бонкр. Затеять потасовку было бы глупо. В чем провинились остальные? Это было мое решение, мне за него и отвечать. Жаль, что тебя и Свилта генерал решил тоже арестовать, но я буду настаивать на том, что вы здесь не причем.

— Ну и зря, — Арт обернулся навстречу подошедшему сотнику лучников. — Если бы ты, эр командир, не поехал в это село сам, а отправил бы старшим меня, результат был бы таким же.

— История не имеет сослагательного наклонения, — сказал Арт.

— Сэт побери! — Бонкр воткнул глефу черенком в землю. — Что ж, в крепость, так в крепость! Я готов!

Свилт отдал лук и пояс с мечем одному из стрелков и коротко сказал:

— Я тоже готов. И я ни о чем не жалею.

Кавалеристы ждали. Сила была не на их стороне, да и ссориться с легионерами они не хотели.

— Олд, прими командование над легионом на время моего отсутствия, — распорядился Арт.

Он передал командиру первой тысячи свой меч и, подавая пример, Свилту и Бонкру первым направился к воротам крепости Тидар.

23

К счастью, их не заточили в один из подземных казематов, где света белого не видишь и холодно даже летом. Комендант Тидара был весьма озадачен, когда к нему явился адъютант Фонтена с требованием — поместить под арест троих легионеров. И ладно бы рядовых. Одним из арестантов был сам командир легиона. Того самого легиона, который вот уже несколько недель штурмует крепость коменданта. Весьма успешно штурмует, надо сказать. Достопочтенный Видус глубоко задумался: это что же такое происходит, если начали арестовывать таких людей? Так глядишь, и до комендантов доберутся. Путь, которым шли его мысли, Видус решил оставить при себе. Он нам и не важен. Важны лишь выводы, которые он сделал.

— Эр комендант, нельзя ли побыстрее?! — недовольно поторопил Видуса кавалерист. Его тоже тяготило данное поручение, и он хотел избавиться от него как можно скорее.

— Нет у меня казематов, — отозвался комендант крепости. — Нет. Все заняты. Все заполнено припасами. Не могу же я держать арестантов в погребе.

— Это не мои проблемы, — сморщился генеральский адъютант. — Хоть в погребе, хоть в столовой. Где разместить арестантов, решать тебе. Приказ генерала ясен: провинившихся — под арест. Нам остается только выполнять. Я свою часть приказа выполнил — арестованных доставил.

С этим не поспоришь.

— Хорошо, я прикажу освободить одно из помещений верхнего этажа, — согласился упрямец.

— Мне все равно, где оно будет находиться, лишь бы запиралось снаружи. Да, и стражу не забудь поставить.

— Непременно, — уверил комендант. Думал он совсем о другом.

Как только кавалеристы скрылись за дверью, Видус вызвал своего помощника и поручил ему как можно быстрее оборудовать комнату для троих легионеров.

Арестанты не знали, что обязаны местом своего пребывания настороженности Видуса, да это их и мало интересовало. Главное было то, что разместили их со всеми удобствами. Разумеется, с теми, которые были возможны при данных обстоятельствах. Комната была сухой и светлой, матрасы набиты свежим душистым сеном. Правда, окно закрывала прочная решетка, предназначена она была для того, чтобы неприятель не мог протиснуться в помещение. Но она так же препятствовала и выходу из помещения на улицу. Так что внешне все атрибуты карцера присутствовали. Да и, несмотря на относительно неплохие условия, заключение есть заключение, и пребывание в нем радости не доставляет.

— Сэт побери! — Борнкр сел на свою кровать, отчего сено, наполнявшее матрас ностальгически зашуршало. — Скажи, командир, в чем мы провинились?!

Свилт молчал. Он подошел к окну и разглядывал из него крепостной двор.

— Вы со Свилтом просто попались под горячую руку генералу. Если и есть вина, то моя, — отозвался Арт. Он старался сохранить спокойствие. Буря, бушевавшая у него внутри, никак не отражалась внешне, лишь заставляла его порой излишне хмуриться и порой задумчиво замолкать.

Бывают люди, которые в сложной ситуации вспыхивают как огонь, пылают праведным гневом, сыплют словами, а бывают люди совсем другого склада. Они подобны айсбергу — внешне они становятся холодны и так же, как ледяная гора неприступны. Они в экстренной ситуации могут выть подчеркнуто вежливы в то же время сохраняя дистанцию. Так же, как и у айсберга, большинство их эмоций и чувств, скрыты от взора внешнего наблюдателя. Если вы вдруг решили, что эти люди менее опасны, то спешу вас разуверить, они просто менее склонны к непродуманным действиям.

— Да я разве о том?! Если надо отвечать, я отвечу, только хотелось бы знать за что!

— Все-таки они были солдатами нашей армии, — пояснил Арт.

— Ты же сам говорил, командир, что в нашей армии таким не место.

— Говорил. А ты считаешь иначе?

— Я? Я уже сказал, что думаю о таких людях. Если надо, могу повторить где и когда угодно — они позор для королевства. Церьен должен был сказать нам спасибо, за то, что мы помогли ему избавиться от этих мерзавцев. А вместо этого…, - Бонкр рассерженно замолчал, не находя нужных слов.

— Видишь ли, дружище, для того, чтобы в такой ситуации сказать спасибо, требуется немалое мужество.

— Почему?! — удивился Бонкр.

— А вот сам посуди: поблагодари нас Церьен, ему пришлось бы признать, что его солдаты были виновны, а значит, в какой-то степени виновен и он — их командир.

— Ему пришлось бы за это отвечать, — сказал от окна Свилт.

— Пфыр! Не сняли бы с него за это голову. И под арест не посадили бы. Или не так? — возмутился Бонкр.

— Так, — кивнул Арт. — Все ограничилось бы разносом от Фонтена. Какое-то время Церьену не видать бы продвижения по службе. В крайнем случае, его понизили бы в должности. Хотя вряд ли. Скоро штурм крепости. Не стал бы генерал снимать Церьена с командования отрядом.

— Так какого же сэта этот пройдоха накатил на нас телегу?! — возмутился десятник.

— Испугался. Страх нашептывает оправдания. Он, поди, сам себя уже убедил, что прав. Так ему спокойнее. Плещет праведным гневом, а честно признаться, что не прав, что всему виной обыкновенный страх, мужества не хватает.

— Ну, гад! Ну, гад! — возмущался Бонкр.

— Ты не спиши так судить, — улыбнулся Арт. — Помнится, кто-то тоже не хотел извиняться перед мадам Фри.

Бонкр озадаченно крякнул и задумался.

— Так это же совсем другое дело, — воспрянул он через минуту. — Там речь шла всего лишь о шутке. Да и потом, я все же признал, что был тогда не прав. Может, и Церьен признает?

— Это вряд ли, — вставил реплику Свилт. — Не похож Церьен на того, кто собирается раскаяться. Так что остается надеяться на благоразумие Фонтена. Я слышал о нем много хорошего.

— Генерал в сложном положении, — сказал Арт. — Похоже, кто-то постарался повернуть это дело так, чтобы выставить легионеров в плохом свете. Ситуация и так была неоднозначной, а если сместить некоторые акценты… Я понимаю, почему генерал был взбешен.

— И что же нам делать? Мне совсем не хочется по недоразумению направиться на каторгу.

— Представь себе, мне тоже, — согласился Саша.

— Как жизнь несправедлива! — посетовал Свилт.

— Полно, дружище. Тебе ли жаловаться на судьбу? Сложись она иначе, твоя жизнь могла закончиться полтора десятка лет назад.

— Да, это так. Я и не жалуюсь, но все же…

Арт печально вздохнул и упрямо сжал скулы.

— Любая вещь имеет две стороны. Принимая решение, надо быть готовым к его последствиям.

— Хочешь сказать, что ты знал заранее, что мы окажемся здесь, эр командир?! — удивился сотник.

— Нет, конечно. Я предполагал такую возможность, но все же надеялся, что все обойдется. В общем, я отдавал себе отчет, в возможных последствиях. Возможно, не надо было давать такую волю чувствам.

— Сожалеешь о случившемся?

— Сожалею, что это случилось, что касается наших действий, я считаю их правильными.

— А действия Церьена?

— Выгодными. Выгода и правда далеко не одно и тоже. Но поступишься правдой один раз, затем второй, третий. Глядишь, выгода есть, а себя не осталось — растерял.

— Грустно, — сказал Бонкр.

— Пустяки, дружище. Вот скажи, хотел бы ты поменяться с Церьеном местами? Сейчас, когда знаешь обо всем.

— Меня в командиры отряда, а Церьена сюда?! — заинтересованно спросил Бонкр.

— Нет, тебя именно на место Церьена и в той самой ситуацию, которая есть.

Бонкр задумался.

— Я бы не хотел, — сказал Свилт. — Защищать негодяев, которые грабят мирные села…?! Ну, уж нет!

— Я бы тоже не хотел защищать негодяев! — вступил Бонкр.

— Подумай. Церьен сейчас в своей командирской палатке, а мы взаперти. И неизвестно, чем все это закончится.

Бонкр задумался. Минут пять игра эмоций отражалась на его лице: он то мрачнел, то загадочно улыбался, то был необыкновенно задумчив.

— Заманчиво, конечно, — пробормотал десятник в процессе размышлений. Видимо они захватили его целиком.

— Заманчиво. Но, сэт побери, я действительно не хотел бы поменяться с Церьеном местами! — наконец подвел итог своим размышлениям легионер.

— Вот то-то и оно.

С улицы послышались крики и звон.

— Наши опять стены штурмуют, — заметил Свилт.

Минут через сорок звуки штурма стихли, зато открылась дверь, и на пороге показался комендант крепости. Выглядел он слегка смущенным.

— Я зашел посмотреть, хорошо ли вы устроились, — объяснил он свое появление.

— Спасибо, почти как дома. Если не считать, что мы под арестом, — отозвался Арт.

— С этим я ничего не могу поделать, — комендант развел руками.

— Мы понимаем.

— Может, вам надо что-нибудь? Хотите что-нибудь особенное на обед?

— Нет, ничего не надо. Разве что…

— Да?

— Есть в крепости какие-нибудь книги?

Комендант задумался.

— Книги? Это очень дорогая вещь.

— Что совсем ничего нет, что можно было бы почитать?

— Разве что наставления для комендантов крепостей по ведению хозяйства. Но эр капитан, должно быть, и так с ними знаком.

Саша не был знаком с этими наставлениями. Более того, он в первый раз слышал о том, что такая писаная инструкция существует. Но показывать свое незнание в этом вопросе он посчитал неуместным.

— Лишний раз освежить в памяти эти наставления никогда не помешает. К тому же здесь совершенно нечем заняться, — ответил он.

— Хорошо, я пришлю эти бумаги, — согласился удивленный комендант.

— Первый раз вижу, чтобы так заботились об арестантах, — сказал Бонкр, когда за комендантом закрылась дверь.

На этом посещения не закончились. Через полчаса в коридоре раздались шум и крики.

— Меня не пускать?! Да я тебя сам на гауптвахту засажу!

Стражники пытались возражать, но недолго. Вскоре от коменданта поступило распоряжение — посетителей пропустить. Это и лучше, поскольку неизвестно, чем бы закончилось дело в противном случае.

С шумом в комнату вошел недовольный Олд, а за ним чуть более тихий Лодик.

— Сэт знает что творится! Эти осталопы не хотели нас пускать! Им, видите ли, интересно, что мы несем!

Арт улыбнулся. Притом глаза его оставались грустными.

— Да? И что же вы несете?

— Ужин, — Лодик поставил на стол котелок, над которым вился пар. Из него исходил аппетитный запах.

— Вы что же думаете, что нас здесь голодом морят?! — удивился Арт.

— Не морят, но еда еде рознь.

— Заверяю вас, друзья мои, нас кормят отменно. Исходя из командирского рациона.

— Да, еда здесь неплохая, — подтвердил Бонкр.

— Но не такая, как у нас, — уверенно сказал Лодик. — Сегодня повар расстарался. Рагу по-руменвальски лучше его никто не готовит.

— Рагу?! — заинтересованно спросил десятник.

— Оно самое, — подтвердил Лодик.

— Бонкр, ты же час назад ел, — рассмеялся Арт.

— Да, но это было не рагу.

— Ладно, оставляйте котел, — согласился командир. — Оставить нашего богатыря без рагу было бы слишком жестоко. Как дела в легионе?

— Все нормально, тренировки идут по плану, — отрапортовал Олд. — Только…

— Что?

— Ребята огорчены. Настроение у всех хуже некуда.

— Недоразумений не было?

Олд молчал.

— Что уж там, говори как есть, — добавил Арт.

— Наши чуть было не намяли бока пехотинцам Церьена. Еле успел разнять. Сам бы им помог, а приходится разнимать! — с досадой добавил командир первой тысячи.

— Это ты брось. Не стоит мерить весь отряд Церьена одной меркой. Объясни это легионерам. Только междоусобицы нам не хватало.

— Попробую, — пообещал Олд. — Мы здесь поговорили…

Он заговорщицки оглянулся и продолжил:

— В общем, когда в следующий раз будем штурмовать стены, ребята могут увлечься и взять штурмом заодно и этот бастион.

Олд и Лодик выжидающе смотрели на командира.

— А дальше что?

— Среди легионеров вас не найдут.

— Олд, ты понимаешь, что это мятеж?

— Почему сразу мятеж? Ну, увлеклись ребята, перестарались со штурмом.

— Не обманывай себя, Олд. Лодик, а ты куда смотришь?

— Я говорил, эр командир, что ты не согласишься.

— Конечно, не соглашусь. Не вздумайте провернуть что-нибудь подобное. Хватит с нас и того, что есть.

— Так как же…! Здесь такое…! — Олд махнул рукой.

— Какое такое?

— Генерал распорядился завтра выступать к Ладару.

— Все-таки выступать?! — спросил Свилт.

— Чему ты удивляешься. Фонтен давно торопит со штурмом. Я и так оттягивал выступление сколько мог, чтобы легионеры научились брать стены как можно быстрее, — откликнулся Арт.

— А как же мы? — встрепенулся Бонкр. — Легион уйдет без нас?

— А ты думал, что нас будут ждать?

Бонкр пожал плечами.

— Тревожно мне. Не за себя тревожно. Беспокоюсь, как пройдет штурм, — сказал Олд.

— Ничего. Действия отработаны, люди знают, кому и где надлежит быть. Все должно пройти нормально, — попытался успокоить командира тысячи Арт.

— Так-то так, но с командиром было бы вернее. И ребята сомневаются.

— Сомнения здесь излишни. Сейчас командир ты. Всели в людей уверенность.

— Попробую, — обещал Олд. — Вам ничего не надо? Пока мы еще здесь.

— Ничего. Разве что… Лодик, тебе шахматы нужны?

— Нет. Без тебя, эр командир, играть в них не с кем.

— Пришли. Научу этой игре Бонкра. Будет, как скоротать время.

— Сделаю, — пообещал легионер.

Легионеры ушли. Минут через двадцать заглянул стражник и передал принесенные посыльным шахматы.

На следующее утро шум известил узников об отбытии войск с места постоянной стоянки. Генерал Фонтен так и не посетил арестантов, оставалось лишь гадать — добрый это знак или плохой.

Та часть кавалерии, что находилась около крепости Тидар, и вся пехота направились походным маршем к осажденной крепости Ладар.

Фонтен был хмур и раздражителен. Отстранение от командования легионом капитана Арта в преддверии предстоящего штурма выводило генерала из себя. Не мог этот Арт выбрать какое-то другое время для того, чтобы так нарушить дисциплину?! Теперь надо решать, что с ним делать.

— Арантье ко мне! — крикнул генерал.

Курьер тут же сорвался с места и галопом направился выполнять поручение. Командир первой кавалеристской тысячи капитан Арантье появился через десять минут.

— Слушаю, эр генерал.

Генерал молча хмурился, собираясь с мыслями.

— Что ты думаешь обо всем этом, капитан? — наконец молвил Фонтен.

— О чем именно? — уточнил кавалерист.

— О командире легионеров.

— Темная история, эр генерал.

— Темная?

— Я Арта знаю еще с боев на западе, он очень уравновешенный командир.

— Я тоже так думал, сэт побери! Оказывается, можно узнать о человеке много нового.

— Многое, но не все.

— Вот что, капитан, есть у тебя в тысяче лейтенант посообразительнее?

— Есть, как не быть, — отозвался Арантье.

— Пусть возьмет с собой полусотню сопровождения и отправится в то самое село. Мне нужны все подробности произошедшего.

— Сделаю, эр генерал, — просиял капитан.

— Все, свободен.

Арантье дал коню шпоры и отправился выполнять данное ему поручение.

Вскоре полсотни кавалеристов отделились от общего отряда и, пришпорив коней, рысью направились к дороге, уходящей влево. Остальные войска продолжали двигаться к Ладару, где соединились с кавалерией, блокирующей крепость. Таким образом, под стенами этой крепости оказался весь корпус Фонтена. Два дня генерал предоставил пехоте на подготовку штурма. На третий с рассветом колонны пехотинцев двинулись к стенам. Легионеры тащили фашины (вязанки хвороста), предназначенные для форсирования штурмовыми башнями рва. Штурмовых башен было две, и подойти они должны были к западной стене правее и левее ворот. Северную стену легион должен был штурмовать с помощью лестниц. Отряду Церьена предстояло штурмовать южную стену. Штурмовых башен у него не было. Были лишь лестницы и веревки.

Кавалерия выстроилась в полной боевой готовности в пятистах шагах от крепостной стены. Она должна была вступить в дело, как только пехота откроет ворота и свяжет боем вражеских лучников.

Прозвучал звук рога, и пехотинцы ринулись на штурм.

С момента заключения арестованных под стражу миновало пять дней. Время тянулось подобно тягучей патоке. Арт несколько раз прочитал от начала до конца наставления для комендантов крепостей. К сожалению, касались они в основном хозяйственной части и повествовали о том, сколько полагается иметь в крепости продовольственных запасов, каковы нормы снабжения пехотного состава обмундированием и тому подобное. Информация любопытная, но и только. Арестованные откровенно скучали. Они сыграли партий тридцать в шахматы. И Бонкр и Свилт оказались совсем неумелыми игроками (что еще ожидать от новичков), но это было хоть какое-то развлечение.

Иногда заходил комендант, но надолго не задерживался.

Вестей о действиях королевских войск у крепости Ладар не было. Изменилось все на следующий день. В крепости появился капитан Штоль — командир третьей кавалерийской тысячи. Он прибыл с приказом — доставить арестованных к крепости Ладар.

Капитан был хмур и неразговорчив. На вопросы коменданта крепости Тидар почти не отвечал, чем последний был не слишком огорчен. Комендант пожелал им счастливого пути и вздохнул с облегчением. Непредвиденная забота свалилась с его плеч.

Легионерам предоставили коней, но оружие не дали. Что это значило? Все что угодно. Кавалеристская сотня сопровождения вполне могла служить как охраной для них, так и стражей. Окончательный ответ ждал их только в конце пути. Такое подвешенное состояние ужасно действовало арестованных. Лучше бы уж чаша весов поскорее склонилась в ту или иную сторону. Но пока судьба их не решена, остается надежда, терять ее не стоит ни при каких обстоятельствах.

Через час пути молчание надоело Арту и он решил задать Штолю наводящий вопрос.

— Капитан, как у нас обстоят дела? Штурм был? Ладар взяли?

— Скверно, капитан, скверно! — отозвался Штоль.

Он сказал лишь эту реплику и замолчал опять, видимо, кавалерист был не слишком расположен к разговору. Но копившееся у него внутри раздражение требовало выхода, и минут через десять Штоль разразился гневной тирадой.

— Штурм провалился! Сэт побери, такого позора я давно не видел! Отряд Церьена даже не смог взобраться на стены! У керберийцев настоящий праздник!

— А легионеры?

— Легионеры завязали бой на стене, но добраться до ворот не смогли! Керберийцы сражались яростно! Штурмовые башни эти дети семихвостого опрокинули в ров! Моя тысяча напрасно простояла напротив ворот! В бой мы так и не вступили! — капитан темпераментно размахивал руками. Вести были невеселыми.

Арт помрачнел еще больше, хотя, казалось, куда уж больше.

— Потери большие?

— Больше четырех сотен!

— Скверно! Потерять четыре сотни и ничего не добиться…, - Арт был сильно огорчен. — Как распределились потери?

— Почти три сотни — легионеры. Остальные — солдаты Церьена.

Вести были очень невеселые, но поскольку разговор завязался, надо было разузнать все, что возможно.

— А что с нами? — Арт кивнул на своих друзей.

— Не знаю. Генерал приказал доставить вас к нему. Для чего, он не рассказывал.

Арт кивнул. В такой ситуации можно было ожидать любого развития событий. Оставалось только дождаться прибытия на место. Но как же долго тянулись часы дороги.

Тем не менее, дорога закончилась, как заканчивается любая дорога. Первым в поле зрения отряда появился кавалеристский патруль, через полчаса после его встречи отряд прибыл в полевой лагерь войск королевства.

Кавалеристский капитан замялся. Похоже, Штоль сам не знал, как ему вести себя с легионерами: то ли как с арестантами, то ли как с товарищами по оружию, которых поручено сопроводить.

— Подождите здесь, я доложу генералу, — наконец произнес он и скрылся за откидным пологом походной палатки Фонтена.

Появился он почти сразу и огласил вердикт:

— Эр генерал ждет капитана Арта. Остальным приказано оставаться здесь.

Капитана? Значит, пока не разжаловали? Это радует и внушает некоторую надежду. Арт прошел к генералу.

Фонтен решительными шагами мерил палатку. Махнув рукой и показав тем самым, что увидел вошедшего и просит его подождать, генерал продолжал ходить, подыскивая нужные слова.

— Бардак! — наконец произнес он раздосадованно.

Арт молчал, поскольку сказать на это было совершенно нечего. Еще неизвестно, к чему это относилось.

— Форменный бардак и распущенность! Эр капитан, ты повесил два десятка негодяев из отряда Церьена? Мало! Эти горе-вояки даже не смогли взобраться на стены!

Арт облегченно вздохнул. Похоже, речь не шла об их вине. Их личная судьба стала чуть более понятной, но оставался еще легион, и его потери не могли не тревожить.

— Я отправил офицера на место происшествия, и он все разузнал. Оказывается, легионеры были не так уж и неправы. Погорячились! — Фонтен погрозил кулаком. — Не думай, что это так просто сойдет вам с рук, но все же дело обстоит не совсем так, как расписал Церьен.

Арт молчал, возразить ему было нечего.

— Что скажешь о штурме?! — неожиданно сменил тему командующий.

— Ничего не могу сказать, — отозвался Арт. — Я не знаю подробностей. Знаю лишь, что штурм не удался.

— Не удался! — кипел генерал. — Легионеры почти месяц штурмовали стены Тидара, а взять вражескую крепость не смоги!

На это возразить было нечего.

— Церьен, впрочем, зарекомендовал себя еще хуже, — добавил разгоряченный кавалерист. — Еще парочка таких штурмов, и мы останемся без пехоты. У тебя есть какие-нибудь предложения?

— Для того чтобы появились предложения, мне надо узнать все подробности и как следует подумать.

— Иди. Думай.

— А как же все-таки быть с делом о грабителях из отряда Церьена? — спросил Арт.

— Далось тебе это дело, — недовольно проговорил Фонтен.

— Но хотелось бы знать, чем оно закончилось.

— Отряд Церьена переходит в твое распоряжении — вот чем оно закончилось. Надо было сделать это сразу. Теперь, как непосредственный командир этих людей, ты можешь выносить им любые приговоры.

— Эти неумехи в легион?! — возмутился Арт.

— И не спорь! Раньше надо было думать, когда распоряжался судьбой солдат Церьена! А теперь, будь добр принять их под свою команду.

— А сам капитан?

— Я хотел было оставить его здесь и передать в твое подчинение, — генерал усмехнулся.

— Только не это! — выдохнул Арт.

— Церьен сегодня сдаст командование и отбудет в одну из второстепенных крепостей. У тебя и без него забот хватит. Все. Иди. И помни, если ты не возьмешь эту крепость, то спрошу с тебя за все. И за прошлые прегрешения и за будущие.

Арт вышел из генеральской палатки. Неопределенность отступила, но тревог и забот по-прежнему оставалось много.

— Куда нас? — поинтересовался Свилт.

— Что там?! — спросил взволнованный Бонкр.

— Что-что? Пойдемте домой — в легион.

— Ура!!!

Это громкое «Ура!» не шло ни в какое сравнение с тем «Ура!», которое разнеслось над стоянкой легионеров, когда там появились Арт, Свилт и Бонкр.

Но радость — это хорошо, но дела требовали незамедлительного внимания.

— Олд, какого Сэта вы не взяли эту крепость?! — спросил Арт, как только ликование немного стихло.

Командир первой тысячи понуро склонил голову.

— Эти керберийцы бились как обреченные.

— Еще бы им не биться! А что делали в это время вы?

Олд понурится еще больше.

— Ладно, рассказывай все подробно, — сказал Арт.

— Все началось по плану, — пустился в рассказ командир тысячи, — но так продолжалось недолго. Сначала отряду Церьена не удалось ворваться на стену. Из-за этого керберийцы смогли перебросить все резервы на нашу сторону. Затем они опрокинули штурмовые башни.

— Как они смогли это сделать? — уточнил Арт.

— Связали оглобли и навалились сбоку. В общем, столкнули башни в ров.

— А лучники куда смотрели?

— Так в это время уже завязался бой на стене, лучники бежали к башням, чтобы подняться на стены вслед за пехотой.

— Понятно. В общем, проморгали, — Арт многозначительно глянул на Свилта.

— А что я? — удивился сотник. — Сам знаешь, меня там не было.

— Людей надо было лучше учить. Но хватит об этом, я тоже хорош. Олд, рассказывай, что было дальше.

— Керберийцы сталкивали лестницы и обрубали веревки. Легионеров на стене оказалось слишком мало. К воротам пробиться не удалось.

— Каковы наши точные потери?

— Легион потерял двести семьдесят человек убитыми. Более сотни раненых.

— Почему убитых больше, чем раненых? — удивился Арт.

— Из тех, кто ворвался на стену, мало кому удалось вернуться, — печально ответил Олд.

— Понятно. Какие будут предложения?

— Кавалерии не удалось вступить в бой, она бы нам здорово помогла, — заметил командир второй тысячи Ринт.

— Это предложение?

— Нет. Что, если вышибить ворота?

— Ворота крепкие. Быстро их вышибить не получится, — сказал Олд.

— Подвесим таран на цепях и подкатим к воротам вплотную. Рано или поздно, ворота мы разобьем.

— Ага, а керберийцы что же будут сидеть и ждать, когда мы ворвемся в крепость?! — возразил Олд. — Наверняка придумаю какую-нибудь каверзу.

Оба спорщика выжидающе посмотрели на командира.

— Ты прав, Ринт. Рано или поздно таким тараном ворота мы разобьем, — сказал Арт. — Но и ты прав, Олд. Враг наверняка не будет сидеть без дела. Керберийцы попытаются или поджечь таран или сбросят на него что-нибудь тяжелое. Мы можем потерять людей.

— Так что, не будем строить таран? — уточнил Ринт.

— Нет, мы сделаем нечто другое. Завтра же принимаемся за работу. Новый штурм я назначаю через три дня.

24

Больше всего хлопот доставило новое пополнение — дисциплина и слаженность в отряде Церьена оставляли желать лучшего. Если в легионе все приказания выполнялись быстро и без лишних проволочек, то в бывшем отряде Церьена все обстояло не так. Легионеры ругали церьеновцев за тупость леность и отсутствие инициативы. На выполнение любого приказания у нового пополнения уходило втрое больше времени, чем у пехотинцев легиона. Олд недоумевал.

— Как?! Скажи мне, эр командир, как можно быть настолько бестолковыми?! И это притом, что они берутся за дело. Вот только у меня такое впечатление, что они понятия не имеют, как делаются самые простые дела. Если они начинают плотницкие работы, то вдруг оказывается, что нет инструмента, и никто не знает, кто должен был о нем позаботиться! Если они привезут бревна для каркаса, то обязательно не того размера и потом долго спорят почему так получилось! Нет, эр командир, с ними каши не сваришь!

Олд разразился такой темпераментной тирадой после того, как вернулся от бывших церьеновцев, которые стали третьей тысячей легиона. Командовать третьей тысячей Арт назначил лейтенанта Анжу. Тот был одним из заместителей Церьена и знал своих людей. Лейтенант был порывист и неопытен. Вот в помощь ему командир легиона и отрядил Олда. Задача была проста — третьей тысяче предстояло построить семь штурмовых башен за три дня. Учить пополнение быстро карабкаться по лестницам и веревкам не было времени, но позволить еще раз снять резервы с направления атаки церьеновцев Арт не мог. Пусть катят к стене штурмовые башни. Кекрберийцы не смогут игнорировать такую массированную атаку. Вот по поводу темпов постройки башен и негодовал Олд.

— Что ты хочешь? Их не учили думать, — улыбнулся Арт. — их учили выполнять приказания. И не только рядовых, но и десятников. Возможно, даже сотников. Им поставили нестандартную задачу, вот они и растерялись. Инициатива? Их учили, что инициатива излишня и наказуема. Вот результат.

— Почему? Почему из так учили? — удивился Олд. — Нет, я не удивляюсь тому, что это именно так, я многое повидал. Очень часто дела обстоят именно так, как ты сказал, эр командир. Но, почему, сэт побери?!

— Так проще. Так легче. А если по уму? Здесь непростой баланс получается. Как пробудить в людях инициативу, но избежать анархии?

— Некоторым сколько ни объясняй, все без толку, — пробурчал Олд.

— Вот видишь, и ты туда же. Да, такое случается, но не так часто, как ты думаешь, и это совсем не повод всех считать бестолковыми. Погоди, будет толк и с нашей третьей тысячи.

— Намучаемся мы с ними, — вздохнул Олд.

— Вот что, снимай с нашей первой тысячи всех десятников и отправляй в третью. Пусть научат их работать. Пусть заставят их пошевеливаться.

— Что, всех десятников?! — удивился Олд.

— Всех. Как наши, без десятников справятся?

— Наши-то справятся. В каждом десятке по несколько опытных ветеранов. Каждого из них хоть сейчас можно перевести в десятники. Только как же…

— К штурму они вернутся на место, — заверил командира тысячи Арт. — Помощь нужна, но пора пехотинцам нашей третьей учиться думать самостоятельно.

Первая и вторая тысячи тоже не сидели без дела. Несмотря на то что при прошлом штурме крепости башни опрокинули в ров, Арт решил от них не отказываться. На этот раз штурмовых башен должно было быть больше. Кроме тех семи, что должна построить третья тысяча, Арт планировал применить еще семь. Работа предстояла немалая, но три тысячи человек — это большая сила. С материалами возникла бы заминка, но здесь выручал разобранный временный лагерь керберийцев — строительного материала там было предостаточно.

Штурмовые башни — это хорошо, но с воротами тоже надо было что-то делать. Попытка открыть их изнутри провалилась. Керберийцы будут настороже, наверняка охрана ворот будет усилена. Взять их будет непросто даже с большим количеством штурмовых башен. Таран Арт забраковал, но он не отказался от намерения разрушить ворота. Помочь ему в этом должен был требушет.

Требушет очень прост. В отличие от более совершенных метательных машин, он не требует высокотехнологических решений. Да, он не слишком дальнобоен, если не сказать больше. Лучшие баллисты могут метать снаряды на добрых пять сотен шагов. Требушет же следует ставить метрах в пятидесяти от цели, не дальше. Максимум — семьдесят метров, но это уже в ущерб эффективности. В общем, это орудие ближнего боя. Зато эта машина способна метать заряды в добрых пару пудов. Да, крепления рамы расшатываются, но ремонт требушета пусть и трудоемок, но не требует особых приспособлений.

В отличие от торсионных метательных машин требушет работает на гравитационном принципе. Если кто-то видел колодезный «журавль», может себе представить. Все то же самое, требушет лишь на порядки больше. Вращающийся рычаг устанавливается на раме. К короткой его части крепится груз от нескольких сотен килограмм до нескольких тонн, в зависимости от мощности метательной машины. К длинной части рычага крепится праща, в седло которой и закладывается метательный снаряд. Принятое классическое соотношение длинной и короткой сторон — одни к шести.

Арт выбрал не слишком большие размеры рычага — бревно было около семи метров длиной. На коротком конце его подвесили корзину, сделанную из бревен. Подвешенная на цепях корзина сама по себе весила около пятидесяти килограмм. Будучи наполненной камнями, она весила около полутоны. Взводилось это устройство с помощью простенького веревочного блока. В нужный момент веревка, удерживающая рычаг обрубалась и праща взмывала вверх вместе с положенным в нее снарядом. Чтобы оградить обслугу от стрел неприятеля, на ту же раму перед рычагом был установлен щит из жердей четырехметровой высоты.

— Знатная вещь! — Лодик с любопытством рассматривал изделие.

Вообще-то требушет был невелик. И рычаги бывали длиннее, и груз противовеса доходил порой до то тонны, а то и больше. Но строить сразу большую штурмовую машину Арт посчитал самонадеянным.

— Посмотрим, как она себя покажет, — ответил командир легионеров.

— И какой снаряд она может метнуть?

— А ты угадай, — Арт хитро прищурился.

Гадать Лодик не стал. Он произвел нехитрые вычисления, чем заслужил большое уважение командира.

— Получается, на длинную сторону рычага можно поместить не слишком крупного человека и машина его поднимет!

— Поднимет, — согласился Арт, — вот только нам нужна скорость срабатывания. Если машина метнет четверть этого веса — неплохо. Если треть — хорошо. Из этого и будем исходить.

— Значит, примерно вот такой камень, — Олд показал на булыжник размером с голову. — Разобьет ли он ворота?

— Посмотрим. Камень будет лететь быстро. Меня больше беспокоит другое — чтобы камнемет был полезен, придется поставить его достаточно близко от ворот. Большое прикрытие мы расположить в такой близости от крепости не можем. Как бы враги не решились на вылазку.

— Побоятся ворота открыть! Наша кавалерия только того и ждет!

— А если не побоятся? До кавалерии более пятисот шагов, до камнемета — пятьдесят. Пока наши кавалеристы подоспеют, керберийцы успеют перебить всех, кто будет управляться с машиной.

— Да, — согласился Олд, немного подумав, — такое возможно. А что, эр командир, если укрыть часть пехотинцев за щитами, за которыми укрывались лучники при обстреле временных укреплений керберийцев.

— Дельно, — согласился Арт. — Займись этим. Отбери три-четыре сотни опытных ветеранов. Их задача — сдержать первый удар в случае вылазки противника. Простоять несколько минут до той поры, пока подоспеет кавалерия.

— Сделаю. С тобой, эр капитан, мы эту крепость точно возьмем.

— Олд, это же было твое предложение, — рассмеялся Арт.

— Предложений много, — возразил ветеран. — Какие из них принять, а какие отвергнуть, вот в чем вопрос.

— Тоже верно. Вот что, тогда немного скорректируем наши планы. Вместе с требушетом выкатывайте и все штурмовые башни ближе к стенам. Пусть стоят шагах в пятидесяти от крепости.

— Опасно, — засомневался Олд.

— Опасно, но в противном случае, башни не смогут быстро подключиться к штурму.

— Как бы их не пожгли?

— Есть такой момент. Пусть люди перед тем, как катить башни, как следуют польют их водой и собой запас надо взять. И пехотинцев в башни побольше отряди. В случае вылазки неприятеля основной удар придется на требушет, но и башни тоже придется отбивать.

Три дня подготовки пролетели как один, назначенный для штурма момент наступил.

Первым вступил в дело требушет. В утренних сумерках его выкатили на прямую наводку к воротам. Машина получилась тяжелая, но в людях недостатка не было. Египтяне при постройке пирамид умудрялись перемещать куда большие тяжести.

Лучники из крепости пытались обстреливать приближающуюся машину и заслон из трех сотен легионеров, укрывающихся за щитами. Летели стрелы и в сторожевые башни.

— Эр командир, давай мы поможем нашим, — предложил сотник Свилт. — Выдвинем вперед пару сотен лучников и засыплем стены стрелами.

— Подожди, Свилт, — придержал сотника Арт. — У лучников противника преимущество — они на стенах и надежно укрыты. Как только пехота пойдет на штурм, вступят в дело и наши лучники. Пока же они будут слишком хорошими мишенями.

Обстрел из крепости, впрочем, не помешал установить требушет на выбранную позицию. Несколько человек потянули за веревку, взводя метательную машину. Через минуту рычаг со свистом рассек воздух и первый булыжник отправился в полет. С булыжниками было не так просто — пришлось обшарить всю округу в их поиске, но чего не сделаешь ради такого дела, как приведение артиллерии в готовность!

Двухпудовый камень ударился в ворота со страшным грохотом. Еще бы — энергию летящему камню придавал падающий с полутораметровой высоты груз в полтонны весом. Снаряд был легче, но его энергия заключалась не только в массе, но и в скорости. Минус затраты на трение, минус потеря части энергии в полете. В результате его воздействие на ворота было равноценно паданию плиты килограммов этак в триста. Причем воздействие это приходилось на участок ворот размером в один квадратный дециметр. Легко себе представить последствия. Удар получился внушительным. Ворота загудели, но устояли, но это было только начало. Вслед за первым снарядом в полет отправился второй, а за ним и третий. Минута на то, чтобы взвести машину, и новый выстрел. Булыжники били в ворота с завидной регулярностью. После пятого удара ворота треснули. Над порядками легионеров раздались восторженные крики. Защитники крепости ответили на это новой лавиной стрел, но прочные щиты укрывали обслугу камнемета и пехотное прикрытие.

— Решатся на вылазку или нет?! — взволнованно спросил Олд.

— Увидим. Выбор у них непростой. Наша кавалерия хорошо видна со стен. Она ринется в атаку сразу же, как только ворота будут открыты. В то же время ворота рано или поздно будут разбиты и тогда кавалеристов Фонтена вообще ничто не удержит.

Требушет произвел еще десяток выстрелов, проделав в воротах внушительную дыру, когда противник все-таки решился на контратаку.

Ворота крепости распахнулись, и в поле потекла кавалерия врага.

— Неплохо. Командир керберийцев умен, — прокомментировал Арт такой ход противника

Звук рога предупредил обслугу камнемета об атаке. Люди бросили веревки и схватилась за глефы. Укрывающиеся за щитами пехотинцы тоже приготовились к отражению атаки.

— Нашим придется туго! — взволновался Олд.

— Должны справиться. Щиты не позволят вражеской кавалерии атаковать нашу пехоту сходу, длинные глефы будут хороши против всадников. Им бы продержаться пару минут.

Первая кавалерийская тысяча Фонтена с гиканьем и свистом полетела к воротам.

— Всем готовность к штурму! — скомандовал Арт. Если кавалеристам удастся зацепиться за ворота, сразу выступаем по всему фронту.

Кавалерия керберийцев навалилась на передовой отряд пехотинцев. Кавалеристы пытались достать пехоту пиками, пехотинцы искусно отбивались глефами. В состав пехотного заслона входили только опытные воины. Несколько врагов пытались поджечь заградительный щит метательной машины прихваченными для этой цели факелами, но сырая древесина не спешила разгораться.

Через минуту на кавалерию противника обрушилась кавалерия Фонтена. Битвы не получилось — керберийцы не смогли дать достойный отпор набравшей скорость кавалерийской тысяче. Остатки их трехсотенного отряда поспешили укрыться в крепости. Вскоре рубка завязалась в воротах.

— Зацепились! Эр командир, кавалеристы взяли ворота! — воскликнул Олд.

— Вижу. Всем вперед! Сигнал «атака»!

Протрубил рог, и легионеры ринулись к стенам. Штурмовые башни двинулись к крепости.

— Лучникам держать стены! Приближаться перебежками по частям! Главное — не давайте врагу опрокинуть башни!

У ворот шла жестокая рубка. Керберийцы бросили на помощь своей кавалерии пехоту, та попыталась поставить временные заграждения, использую для этой цели телеги, пустые бочки и все, что было под руками. Возможно, им удалось бы задержать кавалерию на входе в крепость, но легионеры подоспели вовремя. Они рубили глефами, как топором, нагроможденные жерди, отталкивали в стороны телеги и бочки. Баррикады удалось разобрать, и кавалерия потекла в крепость, рассыпаясь по площадям и проходам вдоль зданий, находящихся внутри. Удачно развивался и штурм стен. На этот раз врагу удалось опрокинуть лишь одну башню — лучники легиона не зевали, засыпая стрелами пространство стены рядом с башнями. Бонкр ворвался на стену одним из первых. Размахивая увесистой глефой, как мельница машет крыльями, он прыгнул вперед, сталкивая врагов со стены. Следом за ним спешил его десяток. Напротив большинства остальных башен тоже завязался бой на стене. Труднее всего первому атакующему — ему приходится отбивать копья керберийцев в стороны, теснить их в сторону. Как только первый пехотинец ворвался на стену, по переходному мостику бегут следующие. Им легче — мостик свободен, в бой им предстоит вступить уже на стене. Поэтому в первых рядах атакующих идут лучшие из лучших. Но и керберийцы это понимают. Там, где штурмовые башни пристали к стенам, они сопротивлялись ожесточеннее всего. Напротив двух башен им удалось обрушить переходные мостики и сбросить вниз атакующих.

— Лучших лучников на башни! — крикнул Свил.

Четыре человека побежали к стене. Пехотинцы втаскивали наверх запасные переходные трапы. Когда новые трапы были переброшены, обороняющих стену ждал сюрприз — открылась дверь верхней площадки, и в них почти в упор полетели стрелы. Лучники бегло сделали по пять выстрелов (причем ушло у них на это не более пары секунд) и отпрыгнули в сторону, освобождая путь пехоте.

Вскоре бой кипел на всем протяжении стены. Когда на стены крепости вслед за пехотой поднялись стрелки, бой можно было считать выигранным. Кавалерия внутри и стрелки на стенах — что еще надо, чтобы взять крепость? Разве что пехота для штурма строений, расположенных в черте крепостных стен. Керьерийцы упорно обороняли все здания, но серьезных укреплений внутри крепости не было.

Полсотни вражеских лучников забаррикадировался в прочном амбаре. Увидев, что сходу его взять не получится, Ринт приказал остановить штурм. Его пехотинцы вернулись на поле и втащили в крепость требушет. Правда, для этого пришлось снять с него щит, ограждающий от стрел. Несколькими выстрелами легинеры разбили ворота амбара в щепу, последний крупный очаг обороны был подавлен. Через два часа после начала штурма крепость была взята.

Генерал Фонтен гордо въехал в возвращенную королевству крепость. Это была победа. Теперь бы еще отбить Джант, и граница вернется к своим прежним рубежам. А там, глядишь, удастся отбросить керберийцев до самого моря. Городок Джант некогда находился на самом юго-востоке королевства. Генерал постарался умерить свои планы. Отвоеванной крепости был необходим гарнизон. Вскоре должны прийти пополнения, но в крепости не оставишь одних новичков. В преддверии нового похода Фонтен объявил недельный отдых для всего корпуса, но через пять дней известие, полученное от примчавшегося на взмыленном коне курьера, заставило его резко поменять планы.

Керберийцы теснили войска королевства в центре. Кроме того, был ранен генерал Анри.

Кавалерия Фонтена седлала коней, сам же он срочно вызвал к себе Арта.

— Дела плохи, капитан. Западнее враг осадил сразу две наши крепости, отбить их пока не удалось. Я должен ехать туда. Корпус придется разделить. Оставляю здесь всю пехоту и одну тысячу кавалерии. Ваша задача — удержать крепость Ладар. Оставляю здесь тысячу капитана Арантье, он опытный командир. Вернусь, как только смогу. Если мне придется задержаться на снятии осады, постараюсь прислать вам подкрепления.

Арт кивнул, хотя понимал, что с подкреплениями в ближайшее время будет туго. Разве что подойдут ожидаемые по плану. Те, о которых Фонтен говорил еще до штурма.

Через полчаса кавалерия походным маршем покинула крепость Ладар, а еще через полчаса к Арту подошел командир первой кавалерийской тысячи капитан Арантье.

— Как думаешь, эр капитан, керберийцы будут пытаться отбить Ладар в этом году?

— Не знаю, — отозвался Арт. — А знать очень хотелось бы.

— Да, это было бы неплохо, — согласился кавалерист.

— У меня вот какое предложение: не организовать ли кавалерии дальнюю разведку. В таком случае мы будем знать заранее намерения неприятеля.

— Так и сделаем, — согласился Арантье. — Сегодня же отправлю две сотни в рейд.

На этом капитан Арантье попрощался.

Несколько дней все было спокойно. Существенные события не тревожили окрестности крепости Ладар, пока, наконец, не подошло давно обещанное пополнение — две тысячи пехоты и пятьсот кавалеристов. Пехотинцы прошли лишь ускоренный курс обучения, то же самое и с кавалерией. Пополнение было кстати, даже такое зеленое и неопытное. Распределили его по родам войск: кавалерию — к кавалерии, пехоту — к пехоте. Тысяча Арантье увеличилась до полутора тысяч всадников. Под командованием Арта с учетом недавних потерь при штурме оказалось четыре с половиной тысячи пехотинцев.

Через две недели после отбытия Фонтена вернулась отправленная Арантье в дальний рейд разведка. Вести, которые она принесла, были тревожны. Кавалерист пригласил командира легионеров к себе, чтобы посоветоваться насчет дальнейших действий.

— Хочу озадачить тебя, эр капитан, — сказал Арантье, поздоровавшись. — Нам не удастся спокойно дожить до осени, керберийцы собираются вернуть себе крепость Ладар.

— Откуда такие сведения?

— От нашей разведки. Пятитысячный отряд врага остановился в трехдневном переходе от нас.

— Интересно, чего они ждут?

— Это тоже удалось узнать. Наша разведка перехватила курьера, отправленного в Джант. Командующий керберийцев приказывает гарнизону Джанта почти в полном составе следовать на соединение с отрядом, который нам удалось обнаружить. Как только керберийцы соберут достаточно сил, они ударят по Ладару.

— Вот как? Очень интересно.

— Ты находишь это, эр капитан, интересным?

— Еще бы.

— Они что, рехнулись — оставить Джант почти без гарнизона!

Арт покачал головой.

— У меня другая версия — они осведомлены о нашем положении дел. Думаю, мы проморгали керберийскую разведку. Заманчиво. Сэт побери, как же заманчиво! Но совершенно невозможно.

— О чем ты?

— О Джанте. Сколько останется там керберийцев?

— Не более полутысячи. И это при том, что стены города не слишком высоки, но довольно обширны.

— Вот именно. Взять Джант можно было бы почти без потерь.

— Разве керберийцы этого не понимают?

— Понимают, поэтому я и говорю — они осведомлены о численности наших сил. При угрозе нападения на Ладар мы просто не можем отрядить никого для похода на Джант.

— Сэт побери! Взять Джант! Это… Это было бы грандиозно! — восхитился Арантье. — Жаль, что нельзя ударить по нему одной кавалерией.

— Да, с одной кавалерией это не получится. А вот с резервами, которые должны отправиться на соединение с основными силами, совсем другое дело. Как ты думаешь, эр капитан, керберийцы отправили в Ждант только одного курьера?

— Вряд ли. Обычно они такие послания доверяют нескольким гонцам сразу.

— Значит, гарнизон Джанта выступит на соединение с основными силами.

— Непременно выступит.

— Сколько их будет?

— Судя по перехваченному приказу, пятьсот кавалеристов и две с половиной тысячи пехоты.

Арт задумался. Он мерил помещение шагами, развивая возникшую у него мысль.

— Диспозиция будет вот такая, — наконец подвел он итог своим размышлениям. — Легион оставляет в крепости минимальный гарнизон и выдвигается навстречу неприятелю. Лагерь мы разобьем в холмах на полпути от неприятеля.

— Как, покинуть крепость…?! — возмутился Арантье. — Приказ генерала был…

— Приказ генерала был — не допустить взятие крепости неприятелем. Как именно это сделать, генерал не приказывал.

Арантье немного остыл и командир легионеров продолжил.

— Итак, мы выдвигаемся в холмы и располагаемся на пути неприятеля. Твои полторы тысячи всадников выдвигаются навстречу отряду, двигающемуся из Джанта. Ваша задача — неожиданная атака. Постарайтесь нанести как можно больший урон неприятелю, но в длительное сражение не ввязывайтесь.

Глаза Арантье загорелись, план начинал ему нравиться.

— После того, как разобьете этот отряд, возвращайтесь, мы дадим бой основному отряду керберийцев.

— Не лучше ли подождать его в крепости? — высказал Арантье последние сомнения.

— Не лучше. Открытое пространство позволит нам полностью использовать преимущества кавалерии. Кавалерии у керберийцкв мало, ни так ли? Кроме того, не получив подкреплений из Джанта, керберийцы могут отсрочить атаку на крепость и подождать другие подкрепления. Это нам не на руку. Если же все пройдет, как я запланировал, то… Впрочем, об этом еще рано говорить — это слишком дальние планы и до них еще много «если».

— И все же, что тогда? — полюбопытствовал кавалерист.

— Если мы сможем разбить те силы, которые враг сосредотачивает для штурма нашей крепости, тогда мы пойдем и возьмем Джант.

Арантье удивленно смотрел на командира легионеров. План был грандиозен, план был рискован. Но в то же время, при известном везении, план был осуществим.

— Сэт побери! Это же…! Я не удивлюсь, Арт, если ты вскоре обскачешь меня по службе и станешь генералом. И знаешь что, я даже нисколько этому не позавидую. Это гениально!

— Полно, дружище. План неплох, но и только.

— Ты явно преуменьшаешь свои заслуги, эр капитан. Это замечательный план и мы осуществим его.

— Рискованный план, — добавил Арт.

— Да, рискованный, — согласился командир первой кавалеристской тысячи, — но ждать, пока керберийцы соберут все силы в один кулак, не менее рискованно. Когда выступать?

— Не будем медлить. Если приказ получен гарнизоном Джанта, их отряд уже в пути. Выступаем завтра с утра.

Арт сам не заметил, как стал отдавать распоряжения, а капитан кавалерии не заметил, как стал их выполнять. Они находились в одном звании, пусть и принадлежали к разным родам войск, но на Арантье предложенный план произвел такое впечатление, что он согласился следовать указаниям Арта, даже и не думая спорить.

На следующее утро план начали приводить в исполнение. Полностью оставить Ладар без гарнизона было невозможно. В крепости осталась тысяча пехотинцев — полтысячи ветеранов, полтысячи новичков. Легион, составом в три с половиной тысячи пехотинцев выступил на юг, навстречу врагу. Полторы тысячи новобранцев были вооружены длинными копьями — не имея времени обучить пополнение индивидуальным действиям, Арт решил вернуться к тактике фаланги. Новобранцы должны были встретить врага плотным строем. Остальным легионерам предстояло маневрировать, наносить удары тогда и туда, где и когда это потребуется.

Кавалеристы тоже выступили из крепости, их путь был более длинным и лежал на юго-восток. Арантье предстояло перехватить отряд, идущий из Джанта, как минимум в дневном переходе от основных сил.

Полтора дня легионеры двигались вперед походным маршем, пока, наконец, не разбили стоянку на склоне одного из холмов. Здесь они должны были ждать известий от кавалерии. Охотники-лироки отправились обследовать окрестности. Десяток их должны были добраться до порядков неприятеля и проследить за его действиями.

Прошло два дня. От Арантье известий не было. Арт уже начал беспокоиться. Впрочем, отсутствие известий можно было отнести к задержкам на марше отряда керберийцев, который должна была атаковать кавалерия. Вместо известий от Арантье поступило сообщение от собственной разведки, и было оно тревожным — пятитысячная армия керберийцев двинулась к порядкам легионеров.

— Почему они выступили, не дождавшись пополнений?! — удивился Олд. — Они идут к крепости?

— Нет, старина. Думаю, они идут к нам. У керберийцев отлично поставлена разведка. То, что мы не заметили их лазутчиков, еще не говорит, что их нет. Не только мы узнали об их передвижениях, но и они о наших. У нас три с половиной тысячи пехоты, у них — пять тысяч. Думаю, они решили воспользоваться моментом и дать нам бой в поле.

— Три с половиной тысячи против пяти? Нам придется туго, если кавалерия не подоспеет вовремя. К тому же холмы здорово затрудняют наши действия.

— Холмы нам помогут. Они затрудняют не только наши действия, но и действия противника. Тысячам придется действовать самостоятельно. В условиях недостаточной видимости я не смогу постоянно корректировать бой. Командирам тысяч, а возможно и сотен, придется принимать решения о маневрах самостоятельно. Вот и посмотрим, кто чего стоит, научил ли я людей думать и решать. Нет, мы не будем покидать холмы. Это будет наша игра, и сыграем мы ее по нашим правилам. Кавалерия была бы совсем не лишней, но мы примем бой в любом случае.

Керберийцы попытались ударить сходу, их пехотный клин нацелился в центр фаланги, состоящей из новобранцев.

Арт сидел на коне, располагаясь на вершине холма, чуть ниже на склоне ощетинившись длинными копьями, стояла фаланга легионеров — все полторы тысячи. Две тысячи ветеранов должны будут ударить с флангов, выбрав для этого подходящий момент.

— Возможно, нас попытаются обойти, — говорил командир легиона в последних наставлениях перед боем командирам тысяч. — Внимательно следите за этим. Если керберийцы предпримут маневр, вы должны вовремя на это отреагировать. Не допустите удара во фланг, пропустите врага и ударьте во фланг сами. Да что я вам повторяю, все это мы отрабатывали не один раз.

— Сделаем, эр командир, — ответил Олд.

И вот теперь настал решающий момент. Ударная часть керберийского войска была велика, но явно не дотягивала до пяти тысяч. Значит, где-то сейчас часть керберийцев пытается зайти легионерам в тыл. От того, насколько слаженно сработают ветераны, насколько внимательны будут их командиры, зависит все. Только от них, поскольку кавалерия к началу битвы не поспела.

План керберийцев провалился — окружающие сами попали в окружение, не смогли перестроиться и были смяты фланговым ударом. Это происходило справа. Слева же легионеры обрушились на порядки врагов, наступающих по фронту. Фаланга понесла немалые потери, но фланговый удар второй тысячи все решил. Битва была суровой, но недолгой. От пятитысячного войска противника осталось не боле тысячи, которая спешно отступала. Легионеры замечательно проявили себя в маневренном бою — когда была необходимость, они разбивались на сотни и даже десятки, отражая атаки с разных направлений. Враг такой маневренности был лишен — не обучали керберийцы своих пехотинцев индивидуальному принятию решений.

Кавалерия Арантье появилась лишь к вечеру того же дня. Вид недавно произошедшей битвы заставил кавалеристов пришпорить коней, но они подоспели лишь к шапочному разбору. Кавалеристы дотемна гонялись по холмам за небольшими вражескими отрядами, уцелевшими в битве.

Арантье был красным, как рак.

— Эр капитан, я ничего не мог поделать, отряд выступил из Джанта позже, чем мы предполагали, — с досадой сказал он.

— Полно, эр капитан, мы устояли. Что с тем отрядом, который вы должны были встретить?

— Разбит. Часть кавалерии рассеяна. Часть пехоты взята в плен и направлена под небольшой охраной к Ладару.

— Отлично. У врага нет больше сил, чтобы ударить по нашей крепости. Кавалерия готова к походу?

— Готова.

— Мы идем на Джант.

— Мы идем на Джант!!! — разнесся над порядками легионеров дружный крик.

Джант был взят спустя неделю. Почти лишенный гарнизона, он не смог сопротивляться атаке легионеров.

Так закончилась летняя компания этого года. Атру пришлось поделить легион пополам, чтобы обеспечить защиту крепости Ладар и города Джант. До осени керберийцы так и не нашли сил, чтобы организовать серьезные походы на юго-востоке.

Что касается Фонтена, то ему удалось снять осаду с окруженных крепостей. В результате в центре фронт остался на прежнем месте — дела там к осени обстояли так же, как и весной.

По первому снегу Фонтен отбыл в столицу и Арт отправился вместе с ним. До весны новых военных действий не предполагалось.

25

Припорошенная снегом столица казалась обновленной и праздничной. По улицам гулял народ, несмотря на легкий морозец, слышались шутки и смех. На площади выступали скоморохи и угощали народ вином, поднося каждому по чарке за счет королевской казны. Люди бросали в воздух шапки (такая вот своеобразная замена салюту). Арт подумал, что народные гуляния связаны с наступлением зимы и, как ни странно, ошибся — к празднику он и его легионеры были причастны, как никто другой. В столице торжественно отмечалось взятие Джанта. С этого события минуло больше двух месяцев, но решение об официальном празднике было принято лишь недавно. Очень разумное решение. Любому государству необходимы праздники. Возможно, в следующем году праздник будут отмечать в конце лета? Хотя вряд ли. Конец лета — горячая пора, когда приближается уборочная, делаются запасы продовольствия на зиму. Вот начало зимы — это совсем другое дело. Да и в том ли дело, приурочен праздник к дате, или нет. Главное, что он есть.

— Эр капитан, ты так скоро и меня перещеголяешь, — проговорил Фонтен, хмуря брови, но хитро улыбаясь глазами. — Стоило тебя оставить одного, как ты тут же совершил событие, достойное праздника.

— Виноват, эр генерал! Постараюсь исправиться! — гаркнул Арт, приняв бравый вид.

— Ага, так я и поверил, — генерал улыбнулся уже без утайки. — Ты задал мне непростую задачу, Арт. И кое-кому другому тоже. В следующем году мне придется возглавить наши войска в центре, генерал Анри вряд ли оправится к весне. Ранение у него серьезное.

— Сочувствую генералу, но причем здесь я?

— При том, что кому-то придется возглавить наши войска на юго-востоке. Кое-кто пытается протолкнуть на эту должность своего протеже, — при этом «кое-кто» Фонтен недовольно поморщился. — Вот только как быть с героем, взявшим Джант? Отодвинуть его в сторону не получится. Король этого не хочет. Отсюда и этот праздник — его величество решил лишний раз напомнить народу о значимости наших побед.

Арт задумчиво почесал голову — как все непросто. Политика и патриотизм, военные победы и придворные игры — все сплелось в один клубок. И что является причиной, и что — следствием. И что за силы такие стоят за неизвестными протеже, если даже такая сильная личность, как Троменик-миротворец, вынуждена прибегать к дополнительной мотивации тех или иных решений? Впрочем, возможно, король лишь хочет избежать лишних вопросов со стороны знати. Настоять-то он на своем настоит, но, сколько при этом останется недовольных.

«Ладно, не было бы победы, не было бы и всего остального» — решил командир легионеров. — «Пусть все идет, как идет, а остальное приложится».

— Да здравствует Джант! Ура капитану Арту! Да здравствует король! — уличные крики сопровождали приезжих еще минут пять после того, как они миновали площадь.

— И что теперь? — поинтересовался Арт.

— А что теперь? Король по прежнему твердо держит власть. Правда здоровье его в последнее время оставляет желать лучшего. Только я тебе этого не говорил, — добавил Фонтен вполголоса. — Дай бог долгих лет Его Величеству! Ты где остановишься, капитан?

— Не знаю. Сниму комнату где-нибудь в пределах города. В гвардейских казармах неплохие офицерские покои, но они за городом.

— Есть еще казармы королевского полка — они в городе. Если хочешь, я поговорю, чтобы тебе дали комнату там.

— Не стоит. Хотелось бы отдохнуть от армейской жизни.

— Если хочешь, можешь остановиться у меня, — предложил Фонтен.

— Спасибо, эр генерал. Признателен, но тоже нет.

Арту хотелось почувствовать себя свободным, а какая уж тут свобода, если поселишься в доме у непосредственного начальника.

— Ну, как знаешь. Только, когда устроишься, дай знать, где тебя можно найти. И приведи себя в порядок, Его Величество наверняка захочет видеть героя Джанта.

— Непременно дам знать, — пообещал Арт.

Он оставил генерала и сопровождавший его десяток кавалеристов (большая часть сопровождения осталась в пригороде, в тех самых гвардейских казармах, о которых говорил Арт) и свернул к кварталу литейщиков. Но не доехал до него. На границе центрального квартала и квартала литейщиков стоял небольшой уютный постоялый двор. Туда-то легионер и направил свой путь. Благодаря полученному за весь предыдущий период жалованию, деньги у Арта имелись. Он снял себе комнату на втором этаже с видом на небольшой сад и попросил наполнить горячей водой большую деревянную кадку. Лишь погрузившись в нее, командир легионеров, наконец, ощутил, что он в отпуске.

Приняв ванную, весь остаток дня Арт посвятил отдыху, лишь спустившись вниз на ужин. Он дал парнишке-посыльному мелкую медную монету и попросил его сбегать к дому генерала Фонтена и передать мажордому, что капитан Арт будет жить в гостинице «Конь и мельник». На этом его хлопоты на текущий день закончились.

Осмотром столицы командир легионеров занялся на следующий день.

Целую неделю он гулял по городу, посещая рынки и кабачки, осматривая набережные и роскошные дворцы. Арт даже посетил местный театр. Театр был прибежищем знати, но звание капитана открывало ему путь, который в противном случае был бы закрыт. Неделя беззаботного безделья. То — что надо после трудного т тяжелого лета. Но не более. Арту уже начало надоедать подобное времяпровождение, когда от генерала Фонтена поступило известие — на следующий день во дворце назначен прием, на котором ему надлежит быть.

Событие волнительное. Да, Арту уже приходилось быть на приеме у короля, но тогда он был так этим удивлен, что посчитал почти за сказку. Или за театр, участником представления которого ему довелось стать. События, так плотно спрессованные друг с другом, влекли его не оставляя времени на то, чтобы остановиться и подумать. Прием, король, звание капитана, улыбка принцессы, танец, который она ему подарила. Такое количество событий разом любого немного выбьет из колеи.

Теперь же было все по-другому. Меньше суеты, больше размеренности. И в неторопливости этой было свое очарование.

Арт подготовился к будущему приему, как мог. Прием был назначен на девять, он пришел к половине девятого.

Несмотря на то, что на этот раз был назначен малый прием, в зале набралось более полусотни человек. Арт вежливо кивал почти незнакомым людям, не забывал улыбаться дамам и внимательно смотреть по сторонам. Несколько человек поспешили поздравить его с взятием Джанта. В то же время он поймал на себе несколько недоброжелательных взглядов. При дворе Троменика-миротворца, как и при любом дворе, наверняка, были свои партии и течения, вот только легионер был мало осведомлен о раскладе сил. Да и когда бы ему было узнать о ветрах, что здесь дуют, интригах, что плетутся вокруг и тайной закулисной жизни двора. Фонтен, правда, представил капитану некоторых из присутствующих, и даже дал им краткую характеристику. Но, во-первых, речь шла далеко не обо всех, да и мнение Фонтена было всего лишь его частным мнением.

— Его величество король! — торжественно объявил церимонийместер, и Троменик появился в зале.

Выглядел он уставшим. Едва заметные круги под глазами, четко очерченные упрямо сжатые скулы. Несмотря на это, король держался подчеркнуто бодро, улыбался подданным, а если и хмурил брови, то лишь тогда, когда желал выразить свое неудовольствие.

Принцесса на приеме не появилась — это был сугубо деловой прием. Ни танцев, ни других развлечений сегодня не подразумевалось.

Церимонийместер представил по очереди всех собравшихся. Когда дошла очередь до Арта, он сделал шаг вперед и поклонился так, как это делали представляемые до него.

— А, герой Джанта, — король улыбнулся и благосклонно кивнул.

Свита одобрительно зашумела. Арт ждал продолжения, но его не последовало.

«И это все? Ради этого он собирался с утра пораньше, стоял в ожидании приема? Только для того, чтобы удостоится одного благосклонного слова?»

Тем временем, прием шел своей чередой. Один из послов вручил королю дипломатическое письмо, было объявлено несколько указов и роздано несколько наград.

Арт был почти разочарован, когда прием закончился. Но на выходе из зала его остановил слуга и попросил пройти за ним:

— Его Величество просит пройти в малый кабинет.

Вот оно что? Оказывается, ничто еще не закончилось, король приглашает его на аудиенцию. Арт воспрянул духом. Он, разумеется, не сильно расстроился бы, если такого не случилось, но неприятный осадок от приема остался бы. Аудиенция? Так даже лучше — далеко не всех собравшихся король пригласил поговорить в узком кругу.

Ждать в приемной малого кабинета пришлось недолго. Минут через десять тот же самый слуга пригласил его войти. Кабинет был лишь относительно мал. Современный архитектор разместил бы на этой площади трехкомнатную благоустроенную квартиру. По сравнению же с залом приемов кабинет был скромен. На то он и назывался малым.

Уютно потрескивали дрова, горящие в камине, резная мебель впечатляла своей массивностью и тщательностью отделки. В кабинете было на удивление много книг, а на стене висела карта. Арт жадно впился в нее глазами. Он впервые увидел такой подробный план королевства и всех прилегающих к нему территорий.

— Гхм. Итак, капитан, что ты можешь сказать об этом изображении? — Арт увлекся и не заметил, как вошел король.

— Ваше Величество о карте? Что ж, могу сказать, что на юге королевство почти вернулось к своим прежним границам.

Король бросил на легионера быстрый проницательный взгляд.

— А ты и правда умен. Далеко не каждый из моих вельмож смог бы так быстро сориентироваться и сопоставить карту с местностью.

— Должно быть, это потому, что не всем им доводилось бывать на наших южных границах, — заметил легионер.

Король улыбнулся уголками губ, давая понять, что оценил шутку.

— Задал ты мне хлопот, капитан Арт. Даже не знаю, что теперь делать. Один из родственников моей первой жены давно мечтает пристроить своего человека на должность командира корпуса. После ранения генерала Анри такая возможность появилась…

— Уверяю, Ваше Величество, к ранению генерала Анри я не имею никакого отношения. Что касается моих планов, то я рад служить под командованием генерала Фонтена. На востоке южного направления или в центре его, мне совершенно безразлично.

— Верю. Вот только мне не безразлично, как именно у нас пойдут дела на юге. Я предпочитаю доверять людям, себя зарекомендовавшим, проверенным в деле.

Смысл этой хитрой тирады не совсем доходил до Александра. То ли хвалил его король, то ли, напротив — ругал, но Троменик продолжил:

— Ты отличился, капитан, и не заметить это было просто невозможно.

— Ваше Величество о Джанте? Так сложились обстоятельства. Можно сказать, нам повезло.

— Полно, капитан. Обстоятельства постоянно складываются. Так или иначе. Уж мне ли этого ни знать, — король вздохнул. О чем он подумал в этот момент, осталось известно лишь ему одному. — Искусство предводителя, будь то король или десятник, состоит в том, чтобы действовать, когда обстоятельства благоприятны или выждать, когда обстоятельства действия не предполагают.

— Истинно так, Ваше Величество, — согласился Арт.

— Итак, о тебе, — король стряхнул с лица посетившую его задумчивость. Теперь это снова был строгий и властный правитель, призванный повелевать. — Я предполагаю в следующем году поручить тебе командование юго-восточным корпусом.

Арт поперхнулся, такого он не ожидал. Тем не менее, он постарался быстрее взять себя в руки. По крайней мере, ответ его почти не заставил себя ждать.

— Помилуйте, Ваше Величество, разве такое возможно?!

— Неужели ты думаешь, что я пришел к такому решению поспешно?! Не скажешь ли ты, что недостоин, что не справишься?!

— Нет, не скажу. О достоинствах и недостатках моих позволю судить другим. А насчет остального — да не справлюсь.

Король нахмурился и Арт поспешил объяснить.

— Пехота понесла потери в боях. Кроме того, мы вынуждены были поставить гарнизоны в Ладаре и Джанте. Генерал Фонтен увел с востока всю кавалерию. Даже если он оставит нам тысячу Арантье, в чем я сомневаюсь, это будет капля в море. Юго-восточного корпуса практически нет.

— Ах, вот ты о чем? — нахмурившийся было король, улыбнулся. — С пополнениями дела обстоят неважно. Мы, конечно, пополним к весне юго-восточный корпус новобранцами, но на слишком большие силы не рассчитывай.

— Столица совсем не безлюдна, да и остальные города тоже.

— Если отправить в армию всех, то кто будет платить налоги, чтобы эту армию содержать. Жалование солдата и так невелико. Вербовщики собирают всех бродяг и бездельников, но этого мало.

— Это так. Многие предпочитают искать случайные заработки на стороне, но не наниматься в легион. Там есть опасность сложить свою голову. Может, стоит увеличить жалование рядовым?

— Не с чего. Казна пуста. Собираемые налоги еле-еле покрывают текущие затраты.

— Тогда — льготы.

— Что ты имеешь в виду?

— Предоставить льготы, вступающим в легион. Какие? Понятия не имею. Земельные наделы, или будущее освобождение от налогов, или право носить оружие после победы.

— Это уже слишком!

— Я не настаиваю, лишь привел примеры. Наверняка в распоряжении Вашего Величества есть люди более сведущие в вопросе льгот.

Король на минуту задумался.

— Что ж, это стоит обдумать, — вынес он вердикт. — Но это касается пехоты, с кавалерией труднее. Кроме людей необходимы еще и кони. Кони стоят денег. Опять деньги.

— Займы, — предложил Арт.

Троменик поморщился, как от съеденного лимона. Видимо слово «займы» вызывало у него стойкую неприязнь.

— Благотворительность, — предложил Арт другой вариант.

— Поясни, капитан, что именно ты имеешь в виду.

— Допустим, граф Дорти пожертвовал на закупку коней для Армии тысячу монет.

— От этого дождешься. Прижимист и скуп, — прокомментировал Его Величество.

— Тогда пусть это будет граф Имелье. Дело вовсе не в том, кто именно это будет, а в том, как это преподнести. Парадный прием, фанфары, восхваления на площадях. Можно орден какой-нибудь учредить для тех, кто пожертвует больше.

Король довольно потирал руки. Он уже сейчас представлял себе, как сыграет на тщеславии знати.

— Да, из этой идеи можно выжать десяток другой тысяч монет, — сказал Троменик. — А скажи, капитан, ты случайно не принц крови? Откуда такие познания в управлении государством?

— Ваше Величество преувеличивает мои скромные заслуги. А познания — от увлечения историей, — объяснил Александр.

— Я еще раз убедился, что не ошибся в своем выборе. Командовать корпусом именно тебе. А поскольку должность эта генеральская, то и быть тебе генералом. Через месяц состоится большой королевский прием, там я и объявлю о своем решении.

Арт поклонился. Что ему было сказать? Удивиться? Взлет, конечно, быстрый, но армия королевства не имела большого количества званий. Производством капитана в генералы здесь никого не удивишь. Разве что скоростью, с которой это происходит. Но ему ли протестовать. Если король так решил, значит, у него были на то основания.

— Я не прощаюсь. Буду рад видеть тебя при дворе, капитан. Пока еще капитан.

— Готов прибыть по первому требованию Вашего Величества, — отозвался Арт.

— Без требования тоже можешь заходить. Раз в неделю во дворце бывает малый прием.

Это было включение в ближний круг. Да, круг этот состоял из нескольких сотен человек. Тем не менее, возможность посещать еженедельный королевский прием без предварительного приглашения была далеко не у всех дворян, не говоря уже о людях более простого сословия.

Арт поблагодарил. Он так и не решил, будет ли посещать эти официальные мероприятия. Тусовка никогда не манила его, он чувствовал себя среди празднично разодетых дам и вальяжных кавалеров слегка не в своей тарелке.

На этом аудиенция закончилась. Но намерение Арта покинуть дворец неожиданно встретило препятствие в виде поднимающейся по лестнице принцессы Лионеллы.

Ее высочество шла с шумом и смехом, окруженная фрейлинами. Она поднималась наверх в тот самый момент, когда Арт собирался спускаться.

Разумеется, он посторонился, но не остался незамеченным.

— Капитан Арт! Рада, что ты посетил дворец! — Лионелла улыбнулась самой лучезарной из своих улыбок. — Куда же ты пропал? До чего ветрены мужчины, научат девушку танцу и больше не показываются.

Фрейлины принцессы разразились веселым смехом.

— Дела службы держали меня вдалеке от столицы, Ваше Высочество, — отозвался Арт.

— Знаем-знаем. Уже весь город говорит о славных победах под стенами Ладара и Джанта.

Легионер молча поклонился.

— Не поведаешь ли нам о них от первого лица? — поинтересовалась Лионелла.

— Если это будет угодно Вашему Высочеству.

— Угодно. Пойдем же скорее с нами.

И принцесса устремилась вверх по лестнице. Арту ничего не оставалось, как пойти следом. Думал ли он о принцессе все то время, пока его не было в столице? Надо признаться, что иногда бурные события мчащейся как встревоженный скакун жизни полностью поглощали его, не оставляя времени ни на что другое. Но, когда выдавалась свободная минута, воспоминания о Лионелле порой всплывали, заставляя его задумчиво улыбаться. Ждал ли он новой встречи? Пожалуй. Искал ли он ее? Он был не настолько самонадеян. Но судьба распорядилась сама, столкнув их на лестнице королевского дворца.

Арт вошел в комнату, заполненную фрейлинами, которые расселись по краям. Принцесса сидела в центре на мягкой бархатной банкетке. Свободный стул стоял напротив нее.

— Садись же, доблестный капитан. Мы собирались читать, но рассказ героя, только что прибывшего с юга будет куда более интересным.

— О чем же мне рассказать?

— Обо всем. Много керберийцев было в крепости Ладар?

— Немало…

Арт рассказывал о подготовке штурма, о том, как напротив ворот установили требушет, о том, как доблестно сражались легионеры и кавалеристы Фонтена.

Принцесса внимательно слушала, иногда задавая вопросы. Фрейлины восхищенно ахали, услышав интересные подробности. Добрых полтора часа Арт расписывал штурм Ладара, пока, наконец, это повествование не было прервано появлением слуги.

— Ваше Высочество, в малом зале через четверть часа состоится Ваш прием.

Слуга церемонно поклонился. Принцесса вздохнула.

— Капитан, приходи завтра. Мы так и не послушали рассказ о взятии Джанта.

— Не будет ли это слишком назойливым? — осведомился Арт.

— Назойливым будет отказаться. Эти государственные дела так скучны. К сожалению, мне каждый день по нескольку часов приходится принимать посетителей, выслушивать просьбы, заверения и разбирать склоки.

— Как, разве король не занимается этим сам?! — удивился Арт.

— Конечно, занимается. На мою долю остаются лишь второстепенные гости, — принцесса сделала горестное выражение лица.

— Это ужасно, — ахнули фрейлины.

— Хи-хи, — ответила принцесса. Ее огорчение было скорее наигранным, чем настоящим.

— Разрешите откланяться, Ваше Высочество?

— Разрешаю. Все мы рады были слушать героя и вот ему заслуженная награда.

Принцесса подошла и поцеловала легионера.

Нет, это совсем не был поцелуй любви, полный страсти. Принцесса чмокнула легионера в щеку. Но все же… Арт смутился. Если это шутка, то это слишком жестокая шутка. Если игра, то, право, принцесса играет не по правилам.

— Рад буду снова видеть Ваше Высочество, — сказал Арт и откланялся.

Он вышел из дворца полный раздумий и размышлений. Сэт побери! Одна принцесса может загадать больше загадок, чем все керберийское войско вместе взятое. То ли это было проявление чувства, то ли мимолетный каприз! И не спросишь прямо, что самое неприятное. Точнее, спросить можно, но ответ будет самым обтекаемым. Не было печали! Но, принцесса… Как же она хороша! Арту на мгновение стало жаль, что он не король какой-нибудь соседней страны, но он постарался отогнать от себя эти мысли и успокоить сердце, которое вдруг учащенно забилось. Непростой выдался день, очень непростой — сначала беседа с королем и серьезные обещания, затем… Как расценить встречу с принцессой, Арт затруднялся сказать. Тем не менее, на следующий день он, как и обещал, пришел во дворец, чтобы продолжить рассказ о взятии Ладара и рассказать о взятии Джанта.

Приняли его радушно. Принцесса была мила и приветлива, фрейлины продолжали восторгаться подвигами. Пара часов пролетела, как одна минута. Прощаясь, принцесса пригласила его придти через три дня. Так он и поступил. Арт шел окрыленный. Принцесса определенно проявляла к нему интерес. Благосклонность принцессы заставляла его далеко уноситься в своих мечтаниях.

Стоило Арту подняться в приемную, как к нему подошел слуга и осведомился, что он хочет.

— Меня приглашала Ее Высочество принцесса, — отозвался легионер.

— На сегодня приема нет.

— Это точно?

— Точнее не бывает.

Это прозвучало, как ушат холодной воды на горячую голову. Арт вспыхнул, повернулся и поспешил выйти на улицу. Ему казалось, что всем заметна его неловкость, что люди оглядываются вслед, провожая его хитрыми улыбками.

«Нет, все! Надо знать свое место. Размечтался. Принцессам одно, ему другое. Он не мальчик, чтобы играть с ним, как с мышью».

Арт с досады пнул каменный бордюр и оглянулся посмотреть, как на это отреагировали люди. От огорчения он отправился было в кабак, но одернул себя на пол дороге.

«Чего это он? Горе? Какое горе? Это ему-то капитану легионеров, почти генералу, напиваться с горя?! Ну, уж нет!».

Легионер развернулся на полпути к таверне и направился в театр.

Пьеса не радовала, мысли все время сбивались с происходящего на сцене и улетали далеко, Арт отлавливал их и возвращал на сцену. В антракте он откровенно рассматривал присутствующих в театре дам. Те мило улыбались.

Да что он, в конце концов. Жизнь вокруг бьет ключом. Он в полном расцвете сил, совсем не плох собой. За время антракта ему удалось поймать на себе не один заинтересованный женский взгляд. Но, как ни странно, это не радовало. Не мальчик уже, а такое с ним впервые. Тем не менее, скачущие мысли удалось привести в порядок. Арт решил, что займется делами. Завтра же.

Но заняться делами на следующий день не удалось. Капитан позавтракал и стал составлять список дел, деля их на срочные и не очень. Срочных дел не наблюдалось. Требовалось решить вопросы снабжения будущего корпуса, но пока не было ясно, каков будет его состав. Приказ в легион он отослал еще несколько дней назад, через месяц в столицу должны были прибыть Лодик и Бонкр с командой, которая будет заниматься набором новобранцев и комплектованием будущего соединения. Вот к тому времени как раз должна была наступить какая-то ясность.

Размышления эти были прерваны самым неожиданным образом: на пороге гостиницы появился посыльный и спросил, где он может найти капитана Арта. Получив ответ, посыльный вручил запечатанное письмо и спросил, каков будет ответ.

Арт вскрыл конверт. Письмо было от принцессы. Лионелла спрашивала, сможет ли он прибыть во дворец сегодня после обеда.

— Передайте Ее…, Арт оглянулся не слышит ли кто-нибудь его и понизил голос. — Передайте Ее Высочеству, что я был бы безмерно рад, но, к сожалению, не могу. Дела службы требуют моего срочного присутсвия.

В конце концов, принцесса не является его непосредственным начальником. Обидится? Говорят, монаршие особы склонны к авторитаризму. Пожалуется отцу и тот не присвоит ему чин генерала? К сэту! Не так уж он и держится за этот будущий чин. Пора заканчивать эти игры, пока они не зашли слишком далеко.

Посыльный поклонился и покинул зал. Арт же решил навсегда выкинуть принцессу из головы. Он прогулялся по городу и вернулся на постоялый двор лишь к обеду.

Он успел отдать должное еде и размышлял над послеобеденными планами, когда шум десятков копыт и ржание коней возвестили о том, что к гостинице подъехал небольшой отряд.

Несколько секунд спустя двери распахнулись, и на пороге появился гвардейский лейтенант. Он обвел обеденный зал взглядом и решительно направился в сторону легионера.

— Капитан Арт? — спросил лейтенант, хотя, судя по тону, был в этом уверен.

— Он самый.

— Его Высочество ждет тебя на улице.

Вот так раз! Такого он никак не ожидал, игнорировать такое приглашение было совершенно невозможно. Саша поднялся и поспешил к выходу.

Принцесса сидела верхом на светло-сером коне. Разумеется, была она не одна — десяток придворных дам и человек пять молодых придворных щеголей сопровождали ее. Плюс два десятка гвардейцев охраны. Надо ли упоминать, что все были конными.

Белоснежный меховой плащ спадал с плеч принцессы, такая же белоснежная шапка венчала ее голову. Конь нетерпеливо перебирал копытами, стремясь нести хозяйку, куда она пожелает. Арт печально вздохнул. Гвардейцы расступились, пропуская его, и он поспешил поздороваться.

— Рад видеть Ваше Высочество.

— Так ли ты рад, капитан Арт? А как же дела службы?

— Что поделать, Ваше Высочество, порой дела службы требуют от нас совсем не того, чего нам хотелось бы.

— Мы собрались на загородную прогулку. Не хочешь ли ты составить нам компанию?

— Но, я вижу, Ваше Высочество совсем не обделено компанией, — Арт перевел взгляд на свиту принцессы.

— Охрана такого доблестного героя, как ты, не помешает. Принцесса приглашает на прогулку, ни должен ли капитан королевской армии повиноваться?

— Как будет угодно Вашему Высочеству, — Арт поклонился. — Я лишь прикажу оседлать моего коня.

— Это излишне, я не хочу ждать. Рент, — обратилась принцесса к сопровождавшему ее лейтенанту гвардии, — найди коня эр капитану.

Лейтенант бросил короткую команду, один из его гвардейцев спешился и протянул повод своего коня легионеру.

Жизнь опять сделала неожиданный поворот. Только было Арт решил, что не будет больше искать общества принцессы, как она пожаловала сама. Был ли он рад? Сложно сказать. Непростая гамма чувств перемешалась в его душе.

Выехав за город, свита принцессы устроила скачки по полю — что-то вроде салочек, где фрейлины пускали своего коня рысью, а кавалеры пытались их догнать. Интересные, однако, развлечения у местной знати. Лионелла ехала шагом, Арт держался рядом с ней не спеша говорить.

— Капитан, почему ты перестал бывать во дворце? — спросила Лионелла. — Неужели служебных дел так много, что нельзя выбрать ни одной минуты?

— Кроме всего прочего, я не хочу отвлекать от дел Ваше Высочество.

— И зря. Порой хотелось бы от них отвлечься. Эти дела так утомительны. К тому же батюшка последнее время часто заводит разговор о замужестве, а я, признаться, пока совсем не расположена связывать свою жизнь с кем-то.

«Это к чему она сказала?» — подумал Арт.

— Ничего не могу посоветовать Вашему Высочеству, — сказал легионер. — Это слишком личный вопрос.

— Я знаю. Я не прошу совета. Мне показалось, что ты затаил обиду, не хотелось бы расставаться так. У меня не так много друзей.

— Польщен, принцесса. Ваше Высочество уезжает?

— Да. Завтра. Я вынуждена покинуть столицу до весны и потому решила попрощаться.

— Это как-то связано…

— Со сватовством? Вовсе нет, — рассмеялась принцесса. — Причина поездки совсем другая. Итак, капитан, ты не будешь таить на меня обиды?

— Я бы не посмел.

— Не посмел? Не знаю. Ты производишь впечатление смелого человека.

— В таком случае обещаю не таить обиды на Ваше Высочество.

Вереница фрейлин, скакавших по полю, приблизился к Лионелле и разговор сам собой закончился. Часа через два они вернулись в город, Арт отужинал. Настроение его пришло в полную неопределенность, он не знал, как ему расценивать последний разговор на прогулке. Принцесса была чересчур откровенна. Удивительно ли, что ей захотелось с кем-то поговорить? Нет. Но почему выбор пал именно на него? Чем больше вопросов, тем больше неясности.

Задумавшись Арт подошел к своей комнате, открыл ее ключом и… Что-то его насторожило — скрип ли половицы или движение воздуха. Мелькнувшая в полутемном коридоре тень заставила его резко отпрянуть и упасть на спину, перекатываясь назад. Это-то его и спасло. Секундой позже в косяк двери ударил огромный ятаган, почти перерубив дубовый брус пополам. Поднимаясь на ноги Арт увидел огромного Мапри. Его ятаган застрял в бревне, клыкастому гиганту понадобилась секунда на то, чтобы его выдернуть. Арт бросился к лестнице, ведущей вниз, клыкастый воин с рыком бросился следом за ним.

26

Саша бежал и не считал это постыдным — он был не вооружен и без доспехов, в то время как Мапри был настроен более чем серьезно. Мапри был настроен его прикончить — что может быть серьезнее. Несомненно, его посетила бы логичная мысль — «Откуда здесь Мапри?! Здесь — в центре столицы! На втором этаже гостиницы!». Она и посетила легионера — эта самая мысль, только несколько позже, а сейчас он слетел с лестницы и, не останавливаясь, бросился к общему залу. Через секунду гигантский воин скатился за ним, преодолевая пролеты лестницы гигантскими прыжками.

Арт метнулся к камину и схватил массивную кочергу, насаженную на деревянную ручку, Мапри пролетел мимо и занял место между легионером и выходом из помещения.

— Что тебе надо?! — крикнул Арт на языке Мапри, но тот замер лишь на секунду, прислушиваясь к звукам знакомого языка и бросился в атаку. Люди, присутствующие в зале, схватились за оружие (те у кого оно было; те, у кого его не было поспешили вооружиться подручным материалом), но клыкастик игнорировал всех, кроме Александра, целенаправленно продвигаясь к нему.

Арт ударил врага кочергой, но такому гиганту этого было мало. Взмахнув своим гигантским ятаганом, Мапри перерубил кочергу пополам, Арт же почувствовал такую отдачу… Рука его онемела.

«Еще два-три таких удара и меня можно брать голыми руками», — пронеслась в голове мысль. Легионер бросил в клыкастика огрызок кочерги и рванул в сторону запасного выхода, Мапри бежал следом. Он походя отбил несколько направленных на него ударов, не отвлекаясь и не вступая в сражение. Захлопнутая и запертая на щеколду дверь дала Арту несколько секунд форы. Он успел добежать до угла здания, когда дверь вылетела наружу, не устояв под градом мощнейших ударов. Преследование продолжалось. Гигант мчался мощнейшими прыжками. Люди шарахались от него в стороны, к счастью, он обращал на них мало внимания, преследуя свою цель. Арт свернул раз, затем другой — это хоть как-то позволяло сохранять отрыв, но долго так продолжаться не могло. Соревноваться с Мапри в беге непросто. Надо было срочно что-то придумать.

Арт запрыгнул на подпятники проезжавших мимо саней и схватился руками за борт возка. Кучер оглянулся, чтобы посмотреть, что случилось с повозкой, но вместе с Артом увидел и бегущего следом за санями Мапри. Глаза его самостоятельно округлились, а рука сама собой потянулась к кнуту.

— Но!!!

Через полминуты кобыла набрала крейсерскую скорость. Она недовольно ржала, но продолжала прибавлять ход. Мапри дышал как паровоз, но не отставал.

— К базару поворачивай! К базару! — крикнул Арт и для большей убедительности махнул рукой.

Около базара располагался стационарный пост стражи. К счастью вскоре они пронеслись мимо небольшого отряда гвардии. Сходу преградить дорогу мчавшемуся Мапри гвардейцы не успели, но они тут же пустились в погоню.

Эти бешеные скачки по городу продолжались еще минут пять: впереди ошалевшая лошадь с испуганным возницей и крепко вцепившемся в сани Артом, за ними изрядно запыхавшийся, но не отстающий Мапри, а за всеми ними отряд гвардии и пара присоединившихся по дороге стражников.

Неизвестно долго ли это продолжалось бы дальше и чем закончилось бы, но плутая по улицам города, возница заскочил в тупик. Обалдевшая лошадь остановилась, возница схватился за голову и поглубже надвинул шапку на глаза, Арт соскочил с полозьев и отпрыгнул в сторону.

Запыхавшийся Мапри подоспел секунд через десять, Арт оглянулся в поисках оружия. К счастью, оно не потребовалось, мчавшиеся следом гвардейцы подоспели вовремя. Они насели всемером на одного клыкастого великана, заставив его отступить к стене. Несмотря на то, что Мапри выдавался ростом и отличался силой, преимущество было не на его стороне — гвардейцев в столице обучали хорошо. Бой был коротким, но яростным. Мапри размахивал своим гигантским ятаганом, гвардейцы атаковали его одновременно со всех сторон.

— Живым! Живым его берите! — крикнул подоспевший Арт.

Но Мапри совсем не собирался сдаваться в плен. Поняв, что выхода нет, он яростно ринулся на прорыв, отбил в сторону меч одного гвардейца, затем другого и напоролся на копье подоспевшего стражника. Должно быть, эта рана уже была смертельной, но Мапри не успокоился — в последнем прыжке он попытался достать Арта и пал под мечами гвардейцев. Двое из них были легко ранены, Мапри был убит. Так закончилось это короткое но яростное сражение.

Два раненых гвардейца присели на стоящие в тупике сани. Раны были неглубокие, но людям требовалась перевязка. Удивленный возница приоткрыл один глаз, он был удивлен, что все еще жив. Должно быть он вообразил, что жертвой нападения чудовища был он и его сани.

— Вот что, почтенный, разворачивай свою клячу, надо отвезти этого клыкастика к магистрату, — обратился к вознице гвардейский лейтенант.

— Он мертв? — с опаской спросил возчик.

— Мертвее не бывает. Отбегался вражина.

— Я сейчас. Сей момент, — заторопился водитель саней, соскочив с облучка и беря своего коня под уздцы.

— Ловко ты его, эр капитан, заманил в тупик, — обратился лейтенант к Арту. — Мы уже замучались бежать следом.

Саше стало на минуту неудобно. Признаться, он вовсе не заманивал клыкастого воина, а спасался бегством. Если кому и стоит сказать спасибо, так это ошалевшей лошади, которая свернула не туда. Сказать об этом? Что это изменит? Лавров победителя Мапри он и так не искал.

— Ну, всю работу сделали гвардейцы, — сказал легионер, — и стражник тоже отличился.

— Откуда он только здесь взялся?! — спросил удивленный гвардеец, подразумевая появление Мапри на улице города.

— Понятия не имею, — честно сказал Арт. — Впервые я его увидел в гостинице, где проживаю. А вот как он оказался там?!

— Стража должна провести расследование, — сказал лейтенант. — Случай небывалый.

— Проведет, — согласился Арт, — но я предлагаю не ждать этого, а отправиться на место и как следует там всех порасспросить. Мапри просто не мог проникнуть на постоялый двор незамеченным. Кто-то что-то обязательно должен был видеть.

Стражники с трудом погрузили Мапри в возок. Причем лошадь недовольно фырчала и прядала ушами, а возчик так и не подошел к своему сиденью, предпочитая вести своего коня под уздцы.

Через пару минут стражники со своим трофеем отбыли с места битвы. Арт и гвардейцы тоже не стали там задерживаться.

Арт был заинтересован в проведении расследования как никто другой. Мало того, что Мапри появился в гостинице, создавалось впечатление, что он пришел именно за его, Арта, головой. И где? В центре столицы! Там, где, казалось бы, Мапри просто не может остаться незамеченным!

Если само желание Мапри поквитаться с Артом можно было объяснить, то его появление именно здесь и именно сейчас оставалось большой загадкой.

Клыкастика должны были отловить еще в приграничных районах. Допустим, там он проскочил мимо патрулей, но как он попал в город, а затем и в гостиницу?! Сэт побери, как он узнал, где именно искать Арта?! В том, что клыкастый воин приходил именно за ним, Саша не сомневался, слишком целенаправленными были его действия.

— Лейтенант! — Арт резко остановился, от посетившей его мысли его бросило в жар. — Надо срочно послать кого-нибудь, предупредить генерала Фонтена о случившемся!

Если Мапри решили мстить тем, кто нанес им такое сокрушительное поражение, то Фонтену тоже может грозить опасность. Именно он командовал кавалерией, которая нанесла решающий удар.

Лейтенант отрядил одного из гвардейцев к дому генерала. Сам же он вместе с Артом направился в гостиницу, где впервые был замечен Мапри.

Проведенное ими расследование позволило выяснить следующее:

Через час после отъезда Арта вместе с принцессой на прогулку к постоялому дворцу приблизилась закрытая карета, запряженная четверкой лошадей. Карета не имела гербов или каких-либо опознавательных знаков. Немногочисленные свидетели описали ее приметы и приметы коней, но описание было настолько общим, что опознать по нему экипаж было непросто. Это то, что было замечено снаружи.

Первым в гостиницу вошел худощавый человек неопределенного возраста. Как сказал хозяин гостиницы, он мог бы дать вошедшему и тридцать и сорок лет. Некоторые люди имеют такой неопределенный вид, что с их возрастом не сразу разберешься. То же самое подтвердили и остальные свидетели.

Вошедший потребовал комнату. Хозяин ответил, что свободных комнат нет. Вошедший настаивал, хозяин разводил руками. Вошедший повысил голос, хозяин пригрозил, что позовет стражу. Тогда худощавый посетитель предъявил бумагу, заверенную магистратом из которой следовало, что все жители города обязаны оказывать ему содействие в выполнении специального поручения. Бумага выглядела внушительно, хозяин постоялого двора не посмел противиться.

— Мог ли я возразить? — говорил он Арту, — Конечно, я спросил, чем могу быть полезен. Посетитель потребовал, во что бы то ни стало, предоставить ему комнату на втором этаже для важной особы, которая желает остаться неизвестной. Один из жильцов уехал на три дня, но оставил комнату за собой, мы перетащили его вещи в чулан, а ключ от комнаты отдали посетителю. Что мне оставалось делать? Скажи, эр капитан, что со мной теперь будет?

— Не знаю. В этом будет разбираться стража. Меня же интересует все, что связано с появлением Мапри. Итак, что было потом.

— Моя гостиница! Моя репутация! — причитал хозяин. — Это чудовище устроило настоящий погром в обеденном зале! Кто теперь захочет у меня поселиться?!

— Не отвлекайся! Что было дальше?! — сказал Арт.

— Говори! Не задерживай нас! — добавил гвардейский лейтенант.

— Да-да, конечно, — спохватился рассказчик. — Предъявитель бумаги поднялся в комнату, осмотрел ее, а затем спустился вниз. Он попросил всех отойти подальше, чтобы не мешали важной особе, подняться наверх. Через минуту он появился уже не один. С ним был спутник чрезвычайно высокий, с ног до головы закутанный в плащ.

— Так, значит, Мапри в гостиницу провел человек!

— Не может быть! — возмутился гвардейский лейтенант.

— Тем не менее, это так. Как мы только что могли услышать.

— Кто же мог на такое решиться?! Зачем?!

— Варианта я здесь вижу два, — отозвался легионер, — или это простой подкуп, Мапри немало награбили в своих набегах, или…

— Или, что?

— Не хотелось бы предполагать такую возможность, но… или это заговор.

Гвардейский лейтенант с подозрением посмотрел на хозяина гостиницы.

— Поверьте, я понятья не имел, о том, кто скрывается под плащом! — заверил тот.

— Вряд ли в нем участвовал этот бедолага, — кивнул Арт в сторону рассказчика. — Он действительно мог не знать, кто скрывается под плащом.

— Действительно!!! Действительно не знал! — постарался заверить содержатель постоялого двора.

— С этим все ясно, но речь сейчас не о том. Ты хорошо рассмотрел того первого?

— Он предпочитал держаться в тени, но мне удалось его рассмотреть.

— Хорошо. Опиши его как можно подробнее.

— Худощавый, вот такого примерно роста, — хозяин провел рукой себе примерно посередине лба, — немного сутулый, нос прямой длинный, брови густые лохматые. Да, он немного прихрамывал.

— Это отличная примета! — воскликнул лейтенант.

— Возможно. Если он не натер ногу, или не хотел ввести нас в заблуждение и хромал специально.

Лейтенант озадаченно почесал голову.

— По крайней мере, надо будет обращать внимание на возможную хромоту, — добавил Арт. — Надо навести справки в магистрате и узнать кому они выдавали бумагу, которую предъявлял сутулый.

— Сейчас уже поздно, магистрат закрыт, — заметил лейтенант.

— Тогда придется отложить это до завтра.

Они поднялись в комнату, которую снимал неизвестный, и осмотрели ее. Осмотр почти ничего не дал. В комнате почти не было никаких следов, лишь у порога кто-то долго топтался. Кто-то с ногами огромного размера.

Понятно, вот здесь Мапри и ждал. Если приоткрыть дверь, то будет виден коридор и комната Арта. Подождал, увидел, что легионер входит в комнату и напал.

Что это дает? Почти ничего. Лишь еще раз подтверждает, что клыкастый ждал именно Арта.

— Спасибо, эр лейтенант, — поблагодарил Арт гвардейца. — Давай спустимся вниз и попросим у хозяина пару бутылок доброго вина за мой счет. Вы сможете отметить сегодня эту небольшую победу.

— Какие деньги?! — замахал руками хозяин заведения. — Прошу принять несколько бутылок моего лучшего вина в дар.

Он опасался последствий, которые могло за собой повлечь нападение Мапри на армейского офицера в его заведении, и хотел немного задобрить Арта.

— Тем лучше. Бесплатно, так бесплатно.

— Может, и ты к нам присоединишься, эр капитан? — поинтересовался гвардеец.

— Рад бы, но не могу. У меня еще есть дела на сегодня, — отзывался легионер.

Гвардейский лейтенант попрощался и предложил обращаться, если будет такая необходимость. Понятно, что скорее это дань вежливости, хотя кто знает.

Лейтенант отправился в полк. Что касается Арта, то он поспешил к дому генерала Фонтена. Несмотря на обещанное повышение, пока Фонтен оставался его начальником, и обо всем произошедшем ему требовалось доложить. И потом, Арт опасался что его полномочий может не хватить на то, чтобы потребовать у магистрата отчет, касающийся выдаваемых ими бумаг, требовалось заручиться поддержкой генерала.

Редкие фонари освещали улицу, небольшой морозик бодрил и заставлял двигаться быстрее. К сожалению, в городе практически не было извозчиков, передвигаться было принято или в своих экипажах или пешком. Легионер в этом не усматривал ничего слишком уж предосудительного, но сегодня он спешил.

— Эй, любезный, — окликнул Арт возчика с санями, который привез на постоялый двор дрова и в этот момент как раз собирался выезжать за ворота, — плачу два медяка, если довезешь меня до дома генерала Фонтена.

Возчик удивленно оглянулся, высматривая, к кому обращены эти слова и не найдя никого больше отозвался:

— Если эр офицер не побрезгует моими санями, то я превеликим удовольствием.

— Не побрезгует. Погоняй.

Арт сел в простые крестьянские дровни и закутался в плащ, закрываясь от ветра. Крестьянин, обрадованный неожиданным заработком, погонял лошадь и минут через двадцать они были на месте.

— Держи, — протянул легионер обещанные деньги.

— Я не спешу. Если эр капитан еще куда-нибудь желает…

Арт на секунду задумался и полез в карман.

— Вот тебе еще два медяка, жди час. Если я выйду за это время, поедем дальше, если нет, можешь ехать по своим делам.

— Премного благодарен, — поклонился возчик.

Саша не слушал, он миновал ворота, у которых замер караул из двух спешившихся кавалеристов, и направился к дому. Капитана Арта здесь хорошо знали, и останавливать и расспрашивать не стали.

У входа в дом стоял еще один пост во главе с лейтенантом.

— Эр генерал дома? — поинтересовался легионер.

— Здесь. Эр капитан, а что это за история с Мапри, которые якобы появились в столице?

— Не якобы, а появились. Один точно появился, я видел его своими глазами.

— Как? Где?

— Извини, лейтенант, в другой раз. У меня спешное дело, — сказал Арт и вошел в дом.

Слуга проводил его в кабинет и пообещал тут же доложить Фонтену. Генерал появился минут через пять, как всегда шумный и подвижный. Что при его габаритах и в его возрасте было удивительно. Арт удивлялся той энергии, что двигала этого человека, подобно бесконечной заводной пружине.

— Что за шутки, капитан?! Какие к Сэту Мапри?! Час назад приходил королевский гвардеец и доложил, что капитана Арта атаковал воин Мапри, который и был уничтожен силами гвардии! Как это понимать?!

— Я был бы рад посмеяться, но, к сожалению, не до шуток. Все так и было.

— Рассказывай, — коротко бросил Фонтен и на мгновение замер, приготовившись слушать.

Арт пересказал все последние события, начиная со своего возвращения в гостиницу и заканчивая проведенным ими расследованием.

— Сэт знает что! — генерал взмахнул рукой. — Как вообще такое возможно?!

— Я это тоже хотел бы знать. Кстати, эр генерал, около твоего дома не было замечено Мапри? Если они решились напасть на меня…

— Думаешь, месть? — поинтересовался Фонтен.

— А что еще?

— Не знаю. Раньше таких случаев не бывало.

— Тем не менее.

— Мои люди обыскали всю прилегающую к дому территорию. Никаких следов Мапри не обнаружили.

Арт задумался.

— А в доме искали?

— Ну, ты уж слишком! Попасть в мой дом незамеченным не так-то просто! Нет здесь никаких Мапри. Может, появление клыкастого в городе вовсе не связано с разгромом их войска?

— Тогда с чем? — удивился Арт.

— Вот этого я не знаю.

— Меня беспокоит та бумага, которую предъявил человек, проведший Мапри в гостиницу.

— Да, случай небывалый. Если этот человек заручился поддержкой магистрата, нити могут идти очень далеко. Я завтра же доложу о произошедшем Его Величеству. С этим делом разберутся. Оно выходит за рамки простого нападения.

— Я не сомневаюсь, что в королевской страже найдутся люди, способные в этом разобраться, но что нам мешает провести свое расследование? — спросил Арт.

— Свое?

— Нападение произошло на армейского офицера, значит, армия имеет ко всему этому прямое отношение.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался генерал.

— Я хотел бы завтра с утра отправиться в магистрат и расспросить их об этой бумаге.

— Гхм. Хорошо, отправляйся.

— Будут ли они достаточно откровенны? Захотят ли вообще отвечать на мои вопросы?

— С этим я помогу.

Генерал подошел к столу взял лист бумаги и начертал на нем несколько слов, приложил личную печать, после чего передал лист легионеру. Арт взглянул, на листе было написано:

«Моим распоряжением капитану Арту предписывается провести следствие по обстоятельствам связанным с появлением в столице воина Мапри. Фонтен».

— Этого будет достаточно? — поинтересовался Арт.

— Пусть только магистрат попробует не ответить на твои вопросы. Мое слово еще кое-что значит при дворе. А для большей убедительности с тобой отправится десяток кавалеристов. Может, останешься сегодня у меня? В доме есть свободные комнаты.

— Спасибо, предпочитаю вернуться к себе, — поблагодарил легионер.

— Как знаешь. Завтра с зарей десяток кавалеристов будут ждать тебя у входа в гостиницу. Да, и не ходи пока по городу без брони.

Арта тронуло это проявление участия, чем бы оно ни было вызвано. Он попрощался и отправился восвояси. Саней у ворот уже не было — крестьянин добросовестно прождал час и, поскольку заплативший ему офицер не появился, отправился к дому. Арт собрался было отправиться к постоялому двору пешком, как услышал за спиной ржание коней и топот копыт.

— Эр капитан, приказано тебя проводить, — отрапортовал кавалерист, держащий еще одного оседланного коня в поводу.

Арт молча принял повод. Через несколько секунд они тронулись неспешной рысью по улицам вечерней столицы.

На следующий день все получилось так, как и планировалось: Арт отправился в магистрат, бумага, выданная Фонтеном, произвела достаточное впечатление. Сопровождавший его отряд это впечатление усилил. Приняли его радушно. Вот только опрос ничего не дал. Никто не подтвердил, что подобная бумага вообще выдавалась, никто из работников магистрата не опознал человека, описанного хозяином гостиницы. Следствие зашло в тупик.

Уже на выходе из здания магистрата Арт столкнулся с отрядом стражников — они пришли сюда по тому же самому делу.

Забегая вперед, хочу сказать, что розыскные мероприятия, предпринятые стражей, тоже не принесли никаких результатов. Человек, который провел Мапри в одну из гостиниц столицы, так и остался не найденным.

Король негодовал. Под горячую руку он чуть было не отправил начальника стражи в отставку. Но постепенно эта история забылась. Если о ней и вспоминали порой, то, как о курьезе и случае исключительном.

История с неудавшимся покушением все же имела определенные последствия, в том числе и лично для легионера. Арт решил, что пора ему скорректировать свои дальнейшие планы. Он записался в одну из столичных школ меча и исправно посещал ее до приема по случаю присвоения ему чина генерала. Не так много времени, да и мало это могло помочь при неожиданном нападении. Тем более таком, которое произошло недавно. Противостоять Мапри в поединке могли лишь немногие из людей. Возможно, Бонкр мог бы поменяться с воином Мапри силой, Арт же был скорее среднего телосложения и мог рассчитывать лишь на мастерство — такое мастерство, которому учатся годами. Но столько времени у него просто нет в запасе. Некоторой гарантией безопасности могла служить броня. Да, она тяжела, но здоровье, как говориться, дороже. Но не тяжесть броневых пластин была основным препятствием. Не будешь же ходить в броне постоянно — это просто неправильно поймут. К тому же есть риск, например, получить удар в голову.

Поразмыслив, Арт решил обратить минусы в плюсы и изготовить себе бронежилет скрытого ношения. Те же самые броневые пластины, что нашивались на форменную куртку из толстой грубой кожи снаружи, он решил нашить изнутри.

Никому не поручая это занятие, легионер принялся за него сам. Прикрепив пластины изнутри к своей жилетке, Арт добавил поверх них слой войлока, который должен был смягчать удар и посчитал, что все возможные меры безопасности он принял. Теперь, выходя из своей комната, он надевал броневую жилетку под одежду.

Маршруты, которыми двигался Арт, тоже претерпели изменения. Пользуясь случаем он решил восполнить свои пробелы в истории. Встретившись с Фонтеном, легионер поинтересовался, увидит ли тот Его Величество и, получив утвердительный ответ, попросил испросить для него разрешение на посещение королевской библиотеки.

— Зачем?! — удивился генерал.

— Меня интересует все, что связано с историей, — отозвался легионер. — Не ты ли, эр генерал, говорил, что мне следует заполнить пробелы в истории королевства?

— Гхм, — генерал озадаченно крякнул. — Да, что-то такое было. Хорошо, я при удобном случае поговорю с Его Величеством.

Удобный случай представился, и вскоре Арт был внесен в списки посетителей королевской библиотеки.

Вступив на ее порог в первый раз, Арт испытал сложное чувство. Стройные ряды исторических фолиантов поднимались до самого потолка. Его сердце ученого встревожено забилось в предвкушении исторических находок. В то же время Саша понимал, что прочесть даже малую часть представленных здесь книг он просто не сможет. В его распоряжении имелись примерно две недели свободного времени до большого королевского приема, на котором ему должны были присвоить звание генерала. После приема пора будет приниматься за формирование будущего корпуса, свободного времени останется совсем мало.

Ну почему он не стал хранителем королевской библиотеки?! Сидел бы среди пыльных фолиантов, перелистывал бы их шелестящие страницы. Угодно же было судьбе распорядиться так, чтобы из него получился военачальник. И что самое интересное, теперь уже не дашь обратный ход. На него надеются, от него ждут. Ждут военных побед, а не толкований исторических книг.

«Уж две-то недели я потрачу на вас», — Арт еще раз окинул взглядом высокие полки и обернулся к хранителю книг.

— Начнем, пожалуй, с общего исторического обзора.

Хранитель кивнул, на минуту задумался и засеменил к дальнему ряду полок.

История захватывала. Вскоре Арт подружился с хранителем библиотеки — тот признал в нем истинного любителя фолиантов и был рад помочь. Любитель любителя видит издалека. Любитель — это больше, чем профессионал. Любитель не всегда профессионален, но профессионал тоже может быть любителем. Если увлечен своим делом.

Две недели пролетели как один день. Арт был взволнован и немало озадачен. Кроме истории королевства так же удалось узнать нечто весьма любопытное о местности, занимаемой в данный момент Мапри. В наиболее древних летописях она описывалась как страна богатая и чрезвычайно развитая. Страна эта имела развитую письменность, славилась искусными ремеслами и предсказателями, дающими длительные и точные прогнозы. Описывалась и народность, ее населяющая. Судя по описаниям, она была похожа на шаманов. Упоминание Мапри появилось лишь в более поздних источниках.

Здесь было о чем подумать. Загадка территорий, занимаемых Мапри, не шла у Арта из головы. Да и сами шаманы — чувствуются в их быте следы могущества когда-то куда более значимого чем то, которое они являют сейчас. К сожалению, они не слишком расположены к общению, если не сказать больше. Совсем не расположены. А исторические сведения не полны и отрывочны. В чем причина деградации цивилизации шаманов? Какова роль в этом деле Мапри и есть ли она вообще? Эта загадка была одной из самых интересных. Арт с удовольствием занялся бы ее решением, но две недели свободного времени пролетели и неотложные дела позвали его… Первым делом — во дворец на большой королевский прием.

Прием был устроен по высшей категории. Не буду подробно останавливаться на его описании поскольку о королевских приемах уже было сказано ранее. Чем отличался этот? Вручение наград было обставлено более торжественно и церемониально. Король обратился к собравшимся с речью, отметив возрастающие патриотические настроения в столице. Речь зашла о добровольных пожертвованиях и Арт едва заметно улыбнулся — король начал претворять в жизнь план сбора средств на нужды армии. Все-таки Троменик был мудрым королем и хорошим правителем. Можно было ввести дополнительные налоги — это просто, но люди будут роптать. Заставить знать так расстаться с лишними деньгами, чтобы при этом они были довольны — вот в чем искусство короля. Ну да, идею королю подкинул Арт. Но искусство управленца вовсе не состоит в том, чтобы непременно генерировать идеи (это не возбраняется, но не обязательно). Искусство управленца состоит в том, чтобы отличить ценную идею от пустой и правильно суметь ее реализовать. Троменик был хорошим управленцем.

— А сейчас об армии, — провозгласил Его Величество. — Все вы знаете героя, который отличился при взятии крепости Ладар и вернул королевству Джант! Корона умеет быть признательной. Во славу и на благо процветания королевства капитану Арту присваивается звание генерала с вручением генеральского жезла и ордена «Орла» первой степени.

Троменик лично вручил легионеру жезл и орден, оркестр играл что-то бравое.

— Слава генералу!!! — гаркнула шеренга парадно одетых гвардейцев, стоящая около трона.

Присутствующие на приеме разразились аплодисментами и поспешили с поздравлениями. Чествованию нового генерала была отведена существенная часть приема. Арт выслушал столько поздравлений и комплементов, что всерьез стал задумываться, как бы ему не зазнаться. «Медные трубы» — серьезное испытание. Многие из стойких, прошедшие трудности и опасности не выдержали «медных труб». Так легко зазнаться, когда все вокруг поют дифирамбы, так легко мысленно вознестись до небес. Коварная мысль «ты лучший» так и стремится воцариться в мозгах. А что затем? Теряется ясность взгляда и объективная оценка обстановки. А там недалеко и до ошибок, порой, роковых. Ох, и коварны они — «медные трубы». Поэтому Арт попытался разогнать назойливые мысли о своем «величии» и сразу после приема с головой окунулся в работу.

Он получил в королевской канцелярии вексель на пять тысяч золотых — это был только первый платеж из обещанных. Предназначались деньги для того, чтобы сформировать корпус: выплатить первоначальное жалование поступающим на службу новобранцам и на закупку коней. Обмундирование и оружие поставлялись отдельно.

Представители легиона к тому времени уже прибыли в столицу и Арт созвал совещание, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Лодик, Олд, сотники и десятники, которые должны заняться будущим наймом расселись вокруг и приготовились слушать.

— Итак, что мы имеем, — Арт обвел собравшихся взглядом. Поскольку вопрос был риторическим, все молчали. — Имеем мы денежные средства и приказ сформировать к весне новый корпус на основе нашего легиона.

— Деньги — это хорошо, — сказал Лодик, но с набором новобранцев все равно непросто. — Ладно бы набрать одну две тысячи, но здесь…

— Не меньше пяти тысяч, — подтвердил Арт, — лучше больше. Из них не менее тысячи в кавалерию.

— Трудно будет, — заметил Олд. — Легионеры не привыкли отступать, но будет непросто.

— Знаю, что непросто, но вот это нам поможет, — Арт достал заранее приготовленный козырь.

Это была официальная бумага, подписанная королем.

«Указ. Всем добровольно вступившим в легион после окончания службы моей королевской властью предоставляются привилегии:

Сотникам и выше — пожизненное освобождение от налогов при доходе до тридцати золотых в год. В случае открытия своего дела — беспроцентный заем из королевской казны до пятидесяти золотых.

Десятникам — пожизненное освобождение от налогов при доходе до двадцати золотых в год. Угощение за счет казны пять раз в году по поводу государственных праздников.

Рядовым — земельные участки до пятидесяти десятин в пожизненной безрентное пользование в приграничных районах.

Троменик-миротворец.»

— Ого! Это серьезно! — сказал Олд, выслушав Лодика, который читал документ. — С такой бумагой у нас куда больше шансов на успешный набор добровольцев. Доход в двадцать золотых в год невелик, но не так уж и мал. Такой доход вполне может давать небольшая мастерская или маленькая лавка.

Остальные одобрительно зашумели.

— А этот указ распространяется на тех, кто уже состоит в легионе? — задал вопрос один из десятников. Судя по дружному шуму, вопрос этот интересовал всех.

— Указ распространяется на всех легионеров, — ответил Арт.

— Эх, почему я не сотник! — шутливо сказал один из десятников.

Легионеры рассмеялись.

— Зато пять раз в году можешь рассчитывать на бесплатный пир!

— Это тоже неплохо, — согласился спросивший, — но лучше я буду надеяться на повышение.

— Все, хватит об этом, — прервал дискуссию командир. — С указом все понятно. Какие будут предложения по делу?

— Основной набор надо проводить в столице, — предложил Лодик.

— О других городах тоже не стоит забывать, — сказал Олд. — Поделим людей на небольшие группы и разошлем по городам.

— Все это сделаем, согласился Арт, — но я вот о чем подумал. В селах почти не проводится набор. Вербовщики там бывают лишь проездом, не останавливаются.

— Что ж там останавливаться?! — удивился Олд. — Народу — с городом не сравнить!

— Тем не менее. Во всех селах, через которые будут проезжать вербовщики, пусть останавливаются на час и оглашают указ.

— Будет сделано, эр генерал, — сказал Олд. С некоторой гордостью сказал. Новое звание командира было воспринято легионерами с воодушевлением.

— Группы сформируешь ты, эр лейтенант, — обратился Арт к Олду. Тот расплылся в широкой улыбке. Ему только недавно присвоили лейтенанта, и он рад был слышать такое обращение.

Арт обратился к королю по поводу званий. Ответ оказался даже лучше, чем он ожидал. Присвоить чин лейтенанта генерал Арт мог теперь и сам, а вот капитанский чин уже требовалось утверждать у Его Величества.

— Меня больше беспокоит вопрос с лошадьми, — сказал Лодик. — В связи с войной кони в королевстве изрядно подорожали.

— Значит, надо купить их за границей.

— К тому и веду. Весь вопрос в том, где именно.

— Здесь я рассчитываю на тебя, дружище, — заверил Арт.

— Дешевле всего было бы купить лошадей у соотечественников наших друзей лироков, но нужное нам количество сложно будет набрать в их краях. Племена их разрознены, придется иметь дело с несколькими поставщиками сразу. Долго и сложно. Лучше купить коней в Ринке, а еще лучше — в Тивании. До нее подальше будет, но там спокойнее да и цены меньше.

— Лодик, этим придется заняться тебе самому. Вопрос серьезный. Людей бери с собой столько, сколько надо.

— Непростое это дело. Если будем гнать табун по зиме, надо ставить промежуточные загоны и кормовые базы. А до весны ждать никак нельзя.

— Нельзя, — согласился Арт. — Будем организовывать зимний перегон. Подготовь подробный план, позже обсудим его отдельно. А сейчас — расходимся.

27

Полная забот зима пролетела. Вновь сформированный корпус генерала Арта, рассредоточенный по приграничным крепостям, к весне стал стягиваться в один кулак. Местом сбора легионеров Арт определил крепость Тидар.

Зима не прошла даром. После того, как в отвоеванных крепостях оставили гарнизоны, в распоряжении Арта оказалось девятитысячное войско. Из них — полторы тысячи составлял вновь сформированный кавалерийский отряд. Плюс тысяча Арантье. Вместе с ней корпус насчитывал десять тысяч.

Довольный Фонтен с пришедшей весной хотел вернуть к себе тысячу капитана Арантье. Арт просил этого пока не делать, мотивируя это тем, что кавалеристы Фонтена — лучшие, во вновь сформированном же отряде в основном новички. Им еще учиться и учиться. И кто их научит лучше, чем кавалерия первой тысячи Фонтена.

Аргумент был серьезный. После непродолжительной борьбы двух разных чувств Фонтен согласился оставить в распоряжении Арта тысячу Арантье до середины лета. Но если этот вопрос удалось решить относительно легко, то с другим возникли серьезные препятствия.

— Нет! Нет! И нет! — кричал генерал. — Это уже слишком! Я и так согласился оставить тысячу Арантье!

— На время, эр генерал, — возразил Арт.

— А ты хотел бы насовсем, эр генерал?! — въедливо спросил Фонтен.

— Хотел бы, но понимаю, что это невозможно. Поэтому и прошу о переводе.

Фонтен нахмурился, надул щеки и покраснел.

— Так я и знал, что ты отплатишь мне неблагодарностью.

— Я?! — удивился Арт. — Напротив, эр генерал, я считаю тебя талантливым полководцем. Кавалерия Фонтена лучшая в королевстве.

— Так почему же ты просишь перевести к тебе во вновь сформированный кавалерийский отряд моих сотников?!

— Потому и прошу. Кто поведет в бой необученную молодежь? Эр генерал, у тебя лучшие сотники лучшей кавалерии.

Фонтен немного подобрел. Все-таки похвала попала в цель. Тем более что похвала была заслуженной.

— Это не значит, что я их должен отдать.

— Хотя бы заместителей сотников, — не сдавался Арт, — и толкового лейтенанта, которому можно поручить командование тысячей.

Фонтен на минуту задумался. Сомнения явно отразились на его лице.

— Нет, не могу, — наконец вздохнул он.

Арт понимал генерала. Наверное, на его месте он так же отстаивал бы своих людей.

— Мы делаем общее дело. Если керберийцы прорвутся на юго-востоке, то все королевство окажется под ударом.

— И не надо давить на мой патриотизм! — сказал Фонтен.

— Его Величество наверняка одобрил бы такой ход, — легионер пустил в ход последний козырь.

Фонтен замолчал, обдумывая просьбу Арта.

— Сэт с тобой, бери десяток людей. Кого именно — согласуй с Арантье.

— Два десятка.

— Полтора. И покончим с этим.

— Эр генерал, ты истинный патриот королевства.

— Будешь с вами патриотом, — проворчал Фонтен.

Пару дней он выказывал Арту свое явное неудовольствие, а затем забыл о нем. Этот шумный большой человек просто не мог злиться долго. Порой он был грозен, безусловно опасен и порывист, но открыт и не злопамятен. И еще, Фонтен предан короне, суров с ее врагами и снисходителен к ее друзьям.

Такой вот состоялся у Арта с Фонтеном непростой разговор еще зимой в столице. Но в результате удалось создать ядро нового кавалерийского отряда. Опытные сотники — половина успеха. И, конечно, командир. Командовать полуторатысячным конным отрядом должен был лейтенант Фолки. Он прослужил под командованием Арантье несколько лет и был подающим большие надежды офицером.

Зима прошла, а вместе с ней прошла пора индивидуальных тренировок новобранцев. Пришла пора совместных учений и отработки взаимодействий. Для того чтобы они проходили успешнее вновь сформированные тысячи были щедро разбавлены ветеранами. Для тех все это было не в новинку, новобранцам же было на кого равняться.

Перестроения, действия в составе тысяч и в составе сотен. Раз в неделю Арт устраивал большие маневры: ставил перед тысячами задачи, проводил кавалеристский атаки. Лавина конницы, мчащаяся навстречу — непростое испытание для неподготовленных бойцов. Не привыкшие к такому люди могут запросто дрогнуть в самый неподходящий момент. Вспомнив опыт Суворова, Арт проводил встречные кавалеристские атаки — когда кавалеристы мчатся сквозь редкий пехотный строй. Тем самым тренировку проходили как пехотинцы, так и кавалерия. Памятуя недавние штурмы крепости, Арт решил провести и такое обучение новобранцев.

Комендант Тидара вздыхал, видя, как опять штурмуют его крепость. На этот раз легионеров было так много, что им приходилось взбираться на стены по очереди.

В непрерывных тренировках прошла весна, наступило лето. Со стороны керберийцев не было активных действий. Пять сотен кавалерии постоянно патрулировали дальние подступы к крепостям. О приближении неприятеля они должны были предупредить легионеров заранее.

— Как думаешь, эр генерал, надолго это затишье? — обратился к Арту лейтенант Олд.

— Не знаю. Нам это только на руку, успеем обучить новичков. Как тебе они?

Олд пожал плечами:

— Как новички. Владеть оружием сотники их более-менее научили. За такой срок трудно ожидать большего. Может, в этом году керберийцы вообще не будут предпринимать активных действий?

— Вряд ли. Мы их здорово потеснили прошлой осенью. Наверняка они захотят отыграться. В любом случае нам не дадут спокойно ждать до осени. Западнее бои уже кипят. Фонтен осадил крепости врага и готовится к их штурму.

— Между нами и морем всего две крепости и гарнизон их не так велик. Далее только приморские укрепления.

— Это так. Зато перед Фонтеном их семь. Мы и так продвинулись вперед. К морю мы выйти можем уже в этом году, если керберийцы не перебросят на наш фланг новые силы. Выйти можем, только это будет преждевременно. Пираты сильны и не дадут нам закрепиться на берегу. Керберийцам как-то удалось с ними договориться, у нас такого договора нет. Кроме того нависающие справа керберийские крепости будут постоянной угрозой такому прорыву. Я бы в этом году не пошел к морю. Нам приказано к середине лета осадить крепости Сонтр и Дана. Если не будет другого приказа, этим и ограничимся, а пока продолжим обучать войска.

Они продолжили, но, как это часто бывает, планы пришлось корректировать.

Кавалерия Сонтра и Даны промчалась по поселкам, отвоеванным войсками королевства, чиня там разорение. Кавалерийский патруль легионеров обнаружил это спустя день после случившегося.

Арт немедленно созвал совещание. Действия керберийцев заставили его сильно задуматься.

— Много их было? — уточнил командир легионеров.

— Не более тысячи, эр генерал, — отозвался лейтенант Фолки. — Наша полутысяча их преследовала, но они от боя уклонились.

— Зря. Зря преследовали. Условия для боя были бы неравноценные.

— Но они же…! — Фолки замолчал, но всем было и так ясно, что он хотел сказать.

— Они взяли большой обоз? — уточнил Арт.

— Нет. Больше пожгли и потоптали!

— Вот гады! Доберемся мы до них! — возмутился Олд.

Все присутствующие офицеры негодовали, но Арт задумчиво молчал.

— Ты чем-то встревожен, эр командир? — поинтересовался Лодик.

— Да. Я не понимаю смысла действий керберийцев. Зачем им был нужен этот рейд? На наши части они не напали, они даже не взяли большого обоза. Зачем? Зачем разорять крестьян? Как ты думаешь, керберийцы планирую завоевать эти села?

— Сил у них еще достаточно. Вряд ли они отказались от потерянного в прошлом году навсегда.

— Вот и я думаю, что они не отказались от этих сел окончательно. Как нам тогда расценивать набег на них?

— Может это обыкновенные грабители? — предположил Свилт. — Вроде тех, что откололись в пошлом году от отряда Церьена.

— Нет, этот вариант не проходит. Отряд слишком велик и действовал слишком согласованно. Но главное даже не это. Ты слышал лейтенанта? Керберийцы почти не взяли трофеев.

Свилт озадаченно задумался.

— Кто их разберет, этих керберийцев! — сказал Олд. — Может, они так действовали не от большого ума.

— Не следует считать врага глупее себя, лейтенант. До сих пор керберийцы не давали нам повода усомниться в своих способностях. Определенно — это ход с их стороны. Вот только какой?

— Что бы они там себе ни думали, не оставим же мы это без ответа! — разгорячено сказал Олд.

— Как ты сказал? Не оставим без ответа?

— Да. Я, конечно, подчинюсь любому приказу, но войска рвутся в бой.

— Гхм. А что, это многое объясняет. — Арт прошелся по палатке что-то обдумывая. — Но тогда… Арантье, слушай приказ: Всю кавалерию в поиск, действовать только крупными отрядами. Обшарьте все, вплоть до моря и восточной границы. Ищите крупное военное соединение керберийцев. В бой не вступать ни в коем случае!

— Сделаю, эр генерал! — отрапортовал кавалерист.

— А что остальным? Мы выступаем в поход? — поинтересовался Олд.

— Выступаем. Через три дня.

Этот приказ удивил всех. Люди жаждали немедленных действий, но задача была поставлена только кавалеристам. Офицеры хмурились, но возражать никто не посмел. Авторитет генерала Арта в войсках был непререкаем.

— Думаешь, керберийцы готовят нам ловушку? — спросил Лодик.

— Все указывает именно на это. Олд прав, мы не можем оставить такую наглую выходку без ответа, и керберийцы это прекрасно понимают.

Лица присутствующих на совещании офицеров просветлели. Они поняли, что промедление оправданно, их командир еще раз доказал, что не зря командует корпусом. Теперь, когда возможные намерения керберийцев были озвучены, они стали ясны и понятны всем.

— Мы найдем ловушку! — заявил Арантье. На этот раз говорил он гораздо бодрее.

— Все свободны, — распорядился Арт. — Лодик, останься.

Люди разошлись. Кавалеристы — для того, чтобы немедленно выступить на поиски врага, пехотинцы — чтобы подготовиться к походу.

— Партию в шахматы? — предложил Арт.

— Охотно, — согласился Лодик. Он не удивился подобному продолжению.

Они расставили фигуры. Арт не торопился начинать разговор.

— С тобой интересно играть, — наконец произнес он.

— Ты о шахматах? — спросил Лодик.

Арт рассмеялся.

— К счастью, только в них мы играем на разных сторонах.

— Ты тоже непрост, эр генерал.

— Я всего лишь много знаю и умею делать выводы.

— А что еще надо? Думаешь, трех дней хватит на то, чтобы разведчики обнаружили засаду?

— Не знаю. В любом случае мы не можем медлить дольше. Что еще они могли задумать?

Лодик сделал ход, затем ненадолго задумался.

— Не знаю, Арт. Напрашивается то, что ты и предположил — керберийцы хотят спровоцировать нас на удар по крепостям Сонтр и Дана и напасть из засады.

— Не ударят ли они по нашим крепостям?

Лодик опять ненадолго задумался.

— Вряд ли, — сказал он. — Гарнизоны мы оставим сильные. Сходу крепости им не взять, а мы всегда можем вернуться.

Арт кивнул, он придерживался такого же мнения.

— Может, все-таки пойдешь ко мне заместителем по боевой части? — предложил он.

— Не мое это, — Лодик покачал головой. — Посоветовать — всегда пожалуйста, если спросишь. А так, лучше уж я останусь на своем месте.

— Как знаешь дружище. Кстати, тебе мат.

— Отвлек ты меня разговорами, — посетовал Лодик.

— А ты не отвлекайся. Еще партию?

— Давай. Должен же я сравнять счет.

Через три дня корпус был готов к походу. Кавалерийские отряды ежедневно присылали курьеров, но вести их были неутешительные — обнаружить скопление керберийских войск пока не удавалось. Тем не менее, далее тянуть с выступлением было невозможно — если керберийцы увидят, что их провокация осталась без ответа, они могут изменить планы или нанести провокационный удар где-то в другом месте.

— Выступаем! — скомандовал Арт.

— Кто идет к Сонтру? Кто к Дане? — спросил Олд.

Арт помедлили с ответом. Он так и не решил до конца, как распределить имеющиеся силы. Отсутствие вестей от разведки путало все планы.

— Пока идем всем корпусом. Как распределить силы, решу позже.

Через пару минут земля вздрогнула от топота тысяч ног — корпус легионеров выступил в поход. В середине корпуса двигался обоз из нескольких сотен повозок — центральный обоз корпуса. Кроме центрального обоза у каждой тысячи был свой обоз на пару десятков повозок. Атр ехал впереди. Лишь конный дозор в пару сотен всадников опережал его и весь корпус на километр.

Командир легионеров был хмур и задумчив. Все ли он учел? Правильно ли разгадал замыслы керберийцев? Куда подевалась засада? Может, керберийцы набили до отказа свои крепости войсками так, что там ступить некуда? Легинеры пойдут на штурм, их измотают в обороне, а потом — перейдут в атаку?

— Олд, ты знаешь крепости Сонтр и Дана?!

— Нет, командир, — отозвался лейтенант, — мне не приходилось бывать в тех краях. Слышал, что они не слишком велики.

— Насколько, невелики? Срочно найди того, кто знает точно.

Олд чуть отстал, отдавая распоряжение. Через секунду курьер сорвался с места и поскакал в сторону кавалеристского авангарда. Минут через десять он вернулся вместе с одним из десятников.

— Слушаю, командир, — отрапортовал тот.

— Тебе знакомы крепости Сонтр и Дана?

— Около Сонтра я бывал, когда мы ходили в рейд. Дану не видел, но ребята говорили, что крепость примерно такая же.

— Крепости велики?

— Крепости хорошо укреплены: большие рвы, высокий вал, но сами крепости не слишком велики. Чуть меньше Ладара будут.

— Понятно. Спасибо, десятник. Возвращайся в авангард.

Кавалерист дал шпоры коню и поскакал догонять свою сотню. Арт задумался. Чуть меньше Ладара? Сколько там может поместиться войск? Пять, максимум — семь тысяч пехоты. Это если они будут там сидеть, как сельди в бочке. Кавалерии — и того меньше. Кони требуют простора. Не похоже это на гарантированную засаду. Легионеров таким не взять.

Арт опять погрузился в раздумья и молчал, пока Олд его не потревожил.

— Командир, скоро будет развилка. Пора решать, кто к какой крепости отправится.

— Все идем к Сонтру, — решил Арт.

— Тебе, конечно, виднее, эр генерал, но как же Дана?

— Отправь к Арантье курьера. Пусть через четыре дня половину кавалерии снимает с поисков неприятеля и блокирует Дану. В крепость не соваться, препятствовать вылазкам неприятеля. Если из крепости выйдет сильный отряд пусть немедленно шлет курьера. В бой с превосходящими силами не вступать.

— Понял. Сделаем.

Через три дня, не встретив никакого сопротивления, легионеры подошли к крепости Сонтр. Стояла крепость на высоком берегу небольшой реки. Уровень местности не позволял наполнить ров, окружающий крепость, водой, но сам ров был довольно обширным. За рвом следовал внушительных размеров вал. Стены были не выше, чем у Ладара, но каменная кладка из массивных булыжников, выглядела монументально. По углам крепостной стены возвышались башни для стрелков. Мост доходил лишь до половины десятиметрового рва, далее следовала его подъемная часть. Сейчас она была подтянута к стене, закрывая ворота.

— Да-а! Непростой орешек! — удивленно сказал Олд. — Будем штурмовать его, командир?

— Посмотрим. Испытаем на прочность их ворота. Ставьте на позицию требушет.

Арт не спешил со штурмом. Легионеры разбивали лагерь. К вечеру требушет был собран, на следующий день с утра начался обстрел ворот. Камень за камнем методично ударяли в настил подъемного моста. Настил был прочным, но под мощными ударами полуторопудовых камней он не выдержал. К обеду настил был разбит, и его остатки рухнули в ров. Раздавшийся было крик восхищения, быстро сменился вздохом разочарования. Еще никогда история не видела такой быстрой смены настроений. За упавшим мостом была кованая железная решетка из прутьев почти с руку толщиной! Но это еще не все! Если бы только это! Все пространство за решеткой было заполнено камнями и мешками с песком!

— Они что, замуровали выход из крепости?! — сказал удивленный Бонкр.

Арт хмурился. Судя по всему, засевшие в крепости керберийцы готовились к длительной обороне и не помышляли ни о каких контратаках. Вместе с тем донесения от конных дозоров были прежними — скопление вражеских войск не обнаружено.

— Будем готовиться к штурму стен? — спросил Олд.

— Нет. Ждем.

— Чего ждем? — удивился Олд.

— Ясности. Ясности, лейтенант. Керберийцы вызвали огонь на себя и приготовились к длительной обороне. Арантье прислал донесение, у него полная тишина. Дану он осадил, со стороны керберийцев никаких движений. Что-то мы упустили.

— Что, эр генерал?

— Как бы знать. Вот что, позови Лодика и подготовь несколько групп сопровождения для небольших обозов. Обязательно включи в них тех, кто знает местность.

— Понял.

Олд был озадачен. Он не понимал, почему такой стремительный и изобретательный командир медлит с действиями.

— Звал, командир? — спросил появившийся Лодик.

— Звал. Скажи мне, дружище, как у нас обстоят дела с припасами?

— С припасами? — Лодик удивленно оглянулся на вражескую крепость. — Когда у меня с припасами были проблемы? Того, есть у нас в обозе, хватит на месяц всему корпусу. Если мы здесь задержимся, от Ладара доставим еще.

— Но лишнее продовольствие не помешает? Как у нас с деньгами?

— В казне корпуса деньги есть. Что-то не пойму я тебя, эр генерал. Что ты задумал?

— Мне нужна информация их всех окрестных сел о передвижении войск за последнее время. Нашей разведке ничего не скажут, здесь надо действовать тоньше. Пошлем фуражиров закупать продовольствие и корм для коней. Пусть не торгуются, платят сполна. Спрашивают о войсках пусть не напрямую, а как бы мимоходом.

— Ох, и хитер ты, Арт! — улыбнулся Лодик.

— Когда твои люди смогут выехать?

— Через час будут готовы. Мне надо еще их подробно проинструктировать и составить маршруты, — объяснил помощник по снабжению. — Только…

— Через час нормально. А сопровождение и прикрытие будет. Олд уже этим занимается.

— Тогда я тоже пошел готовиться, — Лодик попрощался.

Три дня легионеры изображали подготовку к штурму. То есть, они действительно к нему готовились, но очень неторопливо. А вот тренировки взаимодействия проводились постоянно. Тысячи проводили ежедневные маневры. Несколько раз легионеры проводили имитацию штурма, имея свой целью не столько запугать защитников крепости, сколько отладить действия своих частей. Под стены, впрочем, не лезли, чтобы не стать мишенью для вражеских лучников.

Полученные от фуражиров сведения только усилили опасения Арта. В недавнем времени действительно наблюдались передвижения войск, но все они направлялись от крепостей вглубь территорий, занимаемых керберийцами. Таким образом подтверждалась версия Ата о том, что они стягивают войска для атаки. Вот только почему их не удалось обнаружить разведке?

— Срочно подготовить курьера к генералу Фонтену, — распорядился Арт. — Письмо сейчас будет готово.

Через десять минут курьер отправился в путь. Письмо было кратким. Арт уведомлял Фонтена о том, что керберийцы стягивают войска, но куда именно, обнаружить пока не удалось.

Полуторотысячный отряд лейтенанта Фолки начал по частям возвращаться к Сонтру. Результаты разведки не принесли ясности. Не было лишь самого лейтенанта с отрядом в четыре сотни всадников.

Фолки появился на сутки позже всех и принес он вести очень тревожные.

Лейтенант устало спрыгнул с коня, глаза его горели азартом.

— Мы нашли их, эр генерал. Когда уходили, столкнулись с керберийским дозором, еле удалось оторваться, потеряли около пятидесяти человек.

— Скверно. Рассказывай по порядку.

— Мы дошли до самого моря, но скопления войск так и не обнаружили. Тогда мы сместились к западу на пару дней конного пути. Это армия, эр генерал! И она уже двинулась в путь!

— Куда?! — взволнованно спросил Арт.

— Их удар нацелен по Фонтену.

Вот оно что? Так вот почему керберийцы постарались приковать их внимание к этим крепостям. Была, была засада! Вот только удар был нацелен не на их корпус!

— Сколько их?! — уточнил Арт.

— Не знаю. Точно подсчитать не удалось, но не менее тридцати тысяч!

— Тридцать тысяч?! Это против четырнадцати тысяч Фонтена! Сэт побери! Лейтенант, ты отправил к генералу курьера?!

— Сразу, как только нам удалось оторваться от преследования.

— Его не могли перехватить?

— По пути я отправил еще двух человек.

— Грамотно. Фонтен хотя бы будет предупрежден. Корпусу срочное построение! Мы выступаем ускоренным маршем на помощь Фонтену! К Арантье срочно отправить гонца, пусть догоняет нас и присоединяется!

— Мы никого не оставим осаждать крепости? — поинтересовался Олд.

— Нет. Уходим все и как можно скорее.

— Керберийцы не ударят нам в тыл?

— Некому ударять. Крепости почти пусты, там минимальный гарнизон.

— И все-таки. Если им дан приказ задержать нас под этими стенами…, - возразил Олд.

— Ты прав, подстраховаться надо. Пехота выступает прямо сейчас. Фолки, остаетесь здесь. Ваша задача не позволить керберийцам нас преследовать. Ждете сутки, затем догоняете нас. А сейчас отдыхай.

— Слушаюсь, эр генерал, — отозвался кавалерист.

28

Пехота двигалась ускоренным маршем. Эх, поздно! Узнать бы о намерениях керберийцев на несколько дней раньше. Наверняка они успеют достигнуть порядков Фонтена раньше, чем подоспеют легионеры. Выстоит ли Фонтен? У керберийцев более чем двойное превосходство. Если они разобьют центральный корпус… Арт даже представить себе боялся, что будет в таком случае. Похоже, керберийцы нацелились на решительный удар. Куда они повернут, разбив корпус Фонтена? Пойдут навстречу корпусу легионеров или прямым ходом на столицу? В любом случае перспективы вырисовывались невеселые.

Легионеры находились на марше второй день, когда от Фонтена подоспел гонец. Генерал просил о помощи.

— Битва уже началась?! — взволнованно спросил Арт.

— Когда я отправлялся в путь, битвы еще не было. Генерал получил сообщение от вашей кавалерийской разведки и сразу отправил меня с донесением.

— Какой план действий у генерала Фонтена? — поинтересовался Арт.

— Эр генерал собирался снять осаду с крепостей врага и обойти к нашей крепости Дора.

«Грамотно», — подумал Арт. — «Еще грамотнее было бы двинуться на соединение с нами, но вряд ли Фонтен на такое пойдет. Открыть дорогу врагу вглубь территории королевства? Нет, слишком велика цена. Вряд ли Фонтен пойдет по пути Кутузова, отходя и сохраняя армию. А значит, боя ему не избежать».

Вот что подумал Арт, но говорить этого, разумеется не стал. Не дело обсуждать решение генерала с его подчиненным.

— Мы спешим, как только можем. Думаю, ты не успеешь вернуться к себе до того, как состоится битва. Оставайся с нами, свою задачу ты выполнил.

— Все-таки я попробую вернуться, — отказался курьер. — Известие о том, что помощь идет, что она будет на день раньше, чем можно было ожидать, очень ободрит наш корпус.

— Задерживать тебя не могу, но подумай, вряд ли ты прорвешься. Если сражение началось, то неясно, чем оно закончится.

— Я поеду, — гонец покачал головой.

— Как знаешь. Поешь. И коня возьми свежего.

— За коня спасибо, а перекушу в седле.

Командир легионеров посмотрел вслед этому мужественному человеку. Все-таки Фонтен умеет подбирать людей.

Еще через день легионеры вышли на дорогу, по которой совсем недавно прошло большое количество людей. Таким образом, они оказались в тылу керберийской армии. Впрочем, если Фонтен уже разбит, керберийцы смогут развернуть свою армию фронтом к преследующему их корпусу. Арт пытался установить связь с корпусом Фонтена, но пока безрезультатно. Часть курьеров не вернулась, часть — вернулась с сообщением о том, что дороги надежно перекрыты керберийскими патрулями.

На стоянку легионеры расположились поздно вечером, весь световой день прошел в утомительном марше. Незадолго до заката легион догнала кавалерия: и тысяча Арантье и отряд лейтенанта Фолки. Но если Фолки отрапортовал о выполнении приказа и ждал дальнейших распоряжений, то капитан Арантье горячился.

— Эр генерал, прикажи моей тысяче тронуться с рассветом на соединение с нашим корпусом! К вечеру мы настигнем неприятеля!

— Настигнете одной тысячей. Этого мало, чтобы дать серьезный бой тридцатитысячной армии. Погибнете. И врага не остановите.

— У генерала Фонтена сейчас каждая пика на счету. Эр генерал, отправь с нами отряд лейтенанта Фолки. Вместе с ним нас будет две с половиной тысячи.

Арт серьезно задумался. Оторвать кавалерию от пехоты? Не зная, что творится впереди! Это может быть смертельно для кавалерии и серьезно ослабит корпус, лишив его самой маневренной его части. Как бы ни заманчиво было послать на помощь Фонтену всю кавалерию немедленно, минусов это решение имело больше, чем плюсов. С другой стороны неясность расположений врага была не менее опасна.

— Я понимаю тебя, капитан, но конницу легиона не пошлю в бой вслепую.

— А наша тысяча?

Арантье будет настаивать. Более того, он может уйти на соединение со своим корпусом вопреки приказу Арта. Все-таки его прямой начальник — Фонтен, к легионерам он только временно прикомандирован. Кому нужно такое развитие событий? Правильно, никому не нужно.

— Хорошо. Завтра с утра твоя тысяча идет на соединение со своим корпусом. По дороге выполните одну задачу.

— Выполним! Лишь бы вперед!

— Лейтенант Фолки, отправь из своего отряда одну сотню вместе с тысячей Арантье. Их задача — узнать расположение вражеских войск. Капитан, дороги перекрыты конными заслонами керберийцев. Надо сбить заслоны и обеспечить проведение разведки.

— Собьем, эр генерал! — обрадовался Арантье. — Нам бы только добраться до керберийской кавалерии, и тогда посмотрим, кто кого.

— Постарайтесь обойти главные силы неприятеля и соединиться со своим корпусом. Передай генералу, что мы будем через два дня, если он по-прежнему останется около Доры.

— Все понял! Спасибо, эр генерал!

— За что? За то, что не возражаю против вашей авантюры?

— За то, что ты нас понял.

— Если бы за это давали ордена, мне некуда было бы их вешать. Не подведи меня, эр капитан! Не дай себя разбить!

— Я постараюсь, эр генерал, — отозвался Арантье.

Арт тяжело вздохнул. Он понимал, что долг зовет кавалериста скорее вернуться к своему корпусу, оказавшемуся в очень трудной ситуации. Что может быть достойнее. Вот только…

«Только бы им удалось пробиться», — подумал Арт. — «Да, это их решение, но одобрил-то его я. Не мог не одобрить».

Лишь только забрезжила заря, кавалерия тронулась в путь. Настроение у кавалеристов Арантье было приподнятое. Они радовались, что уже сегодня смогут встретиться с врагом. Разумеется, их радовала не сама битва, а возможность смягчить удар керберийской армии по корпусу Фонтена, оттянув часть сил на себя.

Не успела скрыться за поворотом дороги кавалерия, как в путь выступил весь корпус легионеров.

Корпусу генерала Фонтена грозила серьезная опасность. Плохо? Как посмотреть. Если бы не предупреждение разведки Арта, корпусу ничего не грозило бы. Просто потому, что корпуса уже не было бы как такового. Застигни удар керберийской армии корпус под стенами вражеских крепостей, его разбили бы за считанные часы. Слишком неудобной была позиция для обороны от превосходящих сил противника. Пришлось останавливать подготовленный штурм и срочно отходить к своей крепости Дора. Это было возвращением на исходные позиции, но это давало хотя бы какой-то шанс не быть разбитыми сразу.

Сэт побери! Как эти керберийские пройдохи смогли незаметно подготовить такую сильную армию?! Генерал встревожился еще тогда, когда получил сообщение от генерала Арта о странном поведении керберийцев. Встревожился, но не смог сделать выводы. Да и кто бы смог на его месте? Он всего лишь генерал, а не провидец. Нет, ну каковы проходимцы — смогли незаметно сосредоточить такие силы!

Корпус Фонтена имел совсем немного времени на подготовку встречи с врагом. Но, немного — это лучше, чем ничего. Все-таки они успели развернуть боевые порядки и установить временные ограждения. На левом фланге вкопали частокол, правый прикрывала крепость Дора. Ее лучники, укрывшиеся за прочными стенами, были неплохой помощью на этом фланге. Оставался центр. Его Фонтен постарался усилить насколько это возможно. Кавалерия прикрывала тыл и была в резерве. Кавалерии у Фонтена было много. Шесть тысяч хорошо обученных всадников были грозной силой. Пехоты в распоряжении генерала было восемь тысяч.

Если в кавалерии керберийцы превосходили корпус Фонтена незначительно (их кавалерийский отряд насчитывал семь с половиной тысяч всадников), то в пехоте у них было подавляющее преимущество. Собрав все силы в один кулак, они получили армию в двадцать три тысячи пехотинцев. И всю эту силу они двинули против Фонтена.

Давно керберийцы не собирали такой мощности ударного кулака. Эта битва должна была решить все. Появившись ближе к вечеру в поле зрения корпуса Фонтена, керберийцы не бросились сходу в бой. Весь вечер подходили их резервы, заполняя обширное поле перед крепостью Дора. Ночью десятки тысяч костров возвестили о том, что вся керберийская армия собралась здесь.

С зарей затрубили рога, войска стали строиться в боевые порядки. Гигантский неповоротливый механизм приходил в движение. С ростом армии трудности с ее организацией растут в геометрической прогрессии. Лишь через пару часов лавина щитов двинулась навстречу войскам королевства — керберийцы пустили в действие пехоту. Стоило им приблизиться шагов на триста, как в дело вступили лучники. Как по сигналу, шедшие до этого шагом пехотинцы перешли на бег, стремясь быстрее сблизиться и сойтись врукопашную. Огромная толпа, подобно морской волне с ревом и воем накатывала на порядки королевской пехоты.

Столкновение было ужасным: звон мечей, крики раненых, глухие удары оружия о щиты. Это была не та война, что появится позже, когда солдаты смотрят друг на друга издалека сквозь рамку прицела. Здесь солдаты сходились лицом к лицу. Керберийцы давили массой. Когда у тебя троекратное преимущество в численности, особенные уловки не нужны. Какое-то время этот натиск удавалось сдерживать. Сотни врагов пали, но они рвались вперед, не считаясь с потерями. И добились своего. Гигантской силы удар проломил оборону пехотинцев королевства. В какой-то момент королевские пехотинцы дрогнули и стали отступать. Еще минута-другая и они обратятся в бегство, понял генерал. И это будет разгром полный и окончательный.

— Кавалерия вперед! — скомандовал Фонтен.

Конница ударила с фланга, вклиниваясь между своей и чужой пехотой и отсекая одну от другой. Тем самым она спасла пехоту, позволив ей отступить и перестроиться, но сама попала под удар. Понимал ли это Фонтен? Он не мог этого не понимать. Кавалерия керберийцев ударила вслед кавалерии Фонтена, нанося ей огромные потери. Старый генерал плакал, видя, как тает его конница — лучшая конница королевства, дело всей его жизни. Это была жертва. Жертва сознательная и необходимая. Пехота откатилась на полтора километра и построилась за лощиной, играющей роль естественного рва. Кавалерия? Кавалерия, неся огромные потери, остановила врага. И не только остановила, но и обратила керберийскую пехоту в бегство. Вот только преследовать ее уже не было сил. Потеряв почти половину состава, конница откатилась обратно, занимая порядки за своей пехотой. Потери были огромными с обоих сторон. Порядки смешались, керберийцы были вынуждены отступить и начать переформирование своих пехотных рядов.

Генерал раздосадовано кусал ус. Сейчас бы ударить! Будь у него лишних пять тысяч кавалерии, это решило бы все, но сил, нанести удар, у Фонтена не было.

Следующее утро принесло сюрпризы. Генерал наблюдал за строящимися для новой атаки керберийцами. Они не спешили. Понеся накануне большие потери, они по-прежнему чувствовали себя уверенно. Да, они потеряли примерно на тысячу солдат больше, чем противник, но процентное соотношение сил еще склонилось в их сторону.

Часа через полтора в боевых порядках керберийцев произошло странное оживление. Они уже двинули свои передовые тысячи вперед, как вдруг начали разворачивали часть пехоты в сторону своего левого фланга.

Кавалерия керберийцев тоже не стояла на месте. Минут через двадцать половина ее устремилась в сторону того же левого фланга.

«Похоже, враг опасается флангового удара!», — с удивлением подумал Фонтен. — «Вот только кто может атаковать его с фланга?».

Единственные подкрепления, которые ожидал генерал — это корпус генерала Арта. Но корпус никак не мог оказаться здесь сегодня. Как бы ни были быстры легионеры, у них не могли вырасти крылья. Тем не менее, мнимая ли была угроза или реальная, этим надо было воспользоваться.

— Вперед! В атаку! — скомандовал генерал. — Пехота, вперед! Кавалерия, вперед! Ударим сейчас, пока керберийцы не разобрались с тем, что у них происходит на фланге!

Воспользовавшись тем, что часть керберийской пехоты оторвалась от основных сил, Фонтен решил ударить по ней всеми имеющимися в его распоряжении войсками.

Сражение было не менее упорным, чем накануне. В строю центрального корпуса осталось около пяти с половиной тысяч пехотинцев и чуть более трех тысяч кавалеристов. Тем не менее, удар их был таков, что остановил и обратил в бегство десятитысячный передовой отряд керберийцев. Оставшаяся кавалерия врага вступила в бой, но на этот раз у нее не было преимущества.

Фонтен благодарил случай, который помог ему во время нанести удар, не ведая, что причиной неожиданной тревоги в рядах врага была тысяча капитана Арантье, которая прорывалась по краю обороны противника.

Увы, силы были неравны. Брошенный ей навстречу трехтысячный отряд, почти полностью уничтожил первую тысячу отборной кавалерии Фонтена. Около полутора сотен оставшихся в живых кавалеристов было рассеяно. К своему корпусу они смогли присоединиться лишь поздно ночью.

Тем не менее, еще один день был выигран. Опять с потерями. Войска Фонтена отошли на прежние позиции. Керберийцы же так и не смогли в тот день восстановить порядок и провести еще одну атаку.

Уставшие, измотанные двухдневными боями люди расположились на ночной отдых, генерал же серьезно задумался. Два дня он выиграл, нанес врагу ощутимый урон, но, вместе с тем потерял более половины своего корпуса. Следующую атаку отражать просто некому.

Ночь давно вступила в свои права, но генерал не спал, размышляя над своими дальнейшими действиями. Часа через два после заката в палатку заглянул его ординарец.

— Эр генерал, ты не спишь?

— Что-то случилось?

Ординарец улыбнулся:

— Капитан Арантье просит разрешения войти.

— Арантье?! Где он, этот герой?! — генерал порывисто вскочил и выбежал из палатки.

Капитан Арантье был ранен в руку и пошатывался от усталости.

— Эр генерал, разреши доложить. Тысяча прибыла в твое распоряжение. Точнее — все, что от нее осталось. Сто пятьдесят три всадника.

Генерал шагнул вперед и порывисто обнял командира своей первой тысячи.

— Так это был ты, эр капитан! Вот кто ударил по противнику в самый нужный момент!

— Генерал Арт приказал прорваться к своему корпусу. Мы выполнили приказ. Мы выполнили свой долг.

— Ты просто не представляешь, друг мой, как вовремя вы подоспели. Павших жаль, я скорблю вместе с тобой о потерях. Но мы должны защитить королевство.

— Какой будет приказ, эр генерал?

— Отдыхать. Всем отдыхать. А тебя, я попрошу ненадолго зайти в палатку.

Арантье прошел вслед за генералом. Тот, невзирая на чины, лично подвинул капитану раскладной походный стул и приказал на него сесть.

— Рассказывай. Что на востоке? Где корпус генерала Арта?

— На востоке практически нет керберийских войск. В крепостях минимальные гарнизоны.

— Арт штурмовал крепости? Какие у него потери?

— Нет, генерал Арт не штурмовал крепости, лишь взял их в осаду. Сейчас весь корпус легионеров движется сюда. Они будут здесь через день.

— Как, всего лишь через день?! — изумился Фонтен.

— Они выступили, как только получили донесение от разведки и идут очень быстро.

— Я знал, что из Арта получится толковый генерал. День — это хорошо, — Фонтен погрустнел, — но нам не простоять этот день. Если нас разобьют до подхода легионеров, то им тоже не поздоровится. Во что бы то ни стало надо согласовать действия.

Генерал достал карту

— Где сейчас находится корпус Арта?

— Думаю, где-то здесь, — показал точку на карте Арантье.

— Отбери из тех, кто у тебя остался лучших наездников. Надо доставить легионерам пакет. Сможете?

— Мы навели шороху в тылу у керберийцев, разбили все их конные разъезды. Думаю, у курьеров есть шанс проскочить.

— Отлично. Пусть через полчаса будут готовы отправиться в путь. А сам отдыхай, ты и так сделал больше, чем смог бы на твоем месте кто-то другой.

Арантье отправился отдать распоряжения. Генерал же, хотя и отослал своего капитана отдыхать, сам не собирался этого делать. Набросав депешу, он вручил ее курьерам, добавив основное на словах. Если все пройдет, как планировалось, к рассвету должен быть получен ответ.

Часа два генерал шагал по палатке, пребывая в тяжелых раздумьях. Лишь глубоко за полночь он задремал. Курьеры вернулись под утро. Сделав большой крюк, они смогли миновать порядки керберийцев и доставить пакет генералу Арту. Более того, они привезли его ответ.

Фонтен распечатал пакет, прочитал первые строки и нахмурился — прочитанное ему не понравился. Генерал начал читать сначала, раздумывая, так ли он понял то, что было написано. Впрочем, по мере чтения, выражение лица Фонтена менялось. Если вначале оно было гневным, то в конце чтения скорее задумчивым.

Генерал посидел минут десять, собираясь с мыслями, затем вышел из палатки и начал отдавать распоряжения.

Утром керберийцы стали строить войска уже привычным для них порядком. Центральный корпус королевства сопротивлялся яростно, но сегодня они были намерены с ним покончить. Несмотря на то, что полностью разбить его не удалось, корпус понес такие потери, что мало отличался от разбитого. И не только пехота, удалось серьезно потрепать непобедимую кавалерию бравого Фонтена. Еще один последний удар и об этом мифе можно будет забыть.

Главнокомандующий керберийской армией осматривал порядки противника. Та самая кавалерия, о которой он только что вспоминал, строилась в боевые порядки. Керберийский генерал довольно потер руки. Похоже, сегодня Фонтен решил нанести первый удар кавалерией, его пехоты не было видно. Через полчаса построения были закончены и керберийские пехотные тысячи двинулись вперед. Но стоявшая напротив них кавалерия повела себя странно — она двинулась было навстречу его пехоте, но резко повернула вправо и начала наращивать скорость.

«Хитрюга Фонтен решил предпринять обходной маневр», — решил керберийский генерал.

Керберийская конница была тут же переброшена на левый фланг, чтобы воспрепятствовать фланговому удару вражеской кавалерии. Повторять вчерашнюю ошибку и разворачивать часть пехоты к западу главнокомандующий не собирался. Пехотные тысячи продолжали следовать прежним порядком, но лагерь королевских войск оказался пуст. Часть палаток и повозок оказались брошенными, но ни людей, ни коней в лагере не было. Удар пришелся в пустоту.

Тем временем подоспело донесение от кавалерии. Кавалерия королевства не стала атаковать их порядки с фланга. Не останавливаясь она рысью уходила на запад.

Керберийский генерал растерялся, ему был не понятен такой маневр. Кавалерия бежала с поля боя? Не похоже. Уходили они очень организованно. И потом, куда делась вражеская пехота? Кербериец приказал остановить передвижения и выслать разведку.

Разведка, устремившаяся на север, нарвалась на засаду лучников и вынуждена была вернуться за подкреплением. Точнее — вернулось то немногое, что от нее осталось. Отправленная на место засады кавалерийская полутысяча не обнаружила там никого. Лишь к вечеру генерал получил нужные ему сведения: Пехота королевства отошла на двадцать километров к северу и закрепилась на берегу небольшой речушки. На берегу той же реки тридцатью километрами западнее остановилась конница Фонтена.

Керберийский генерал улыбнулся, думая, что разгадал замысел Фонтена. Тот думает, что остановит их у реки и нанесет фланговый удар кавалерией. Керберийский генерал рассмеялся. Не с силами Фотена планировать такие действия. Его кавалерия больше численностью, она не даст кавалерии Фонтена внезапно ударить с фланга. На следующий день керберийская пехота походным маршем двинулась вперед. Кавалерии был отдан приказ выдвинуться левее и блокировать действия оставшейся кавалерии противника.

Керберийский генерал разгадал план противника, но он все дело в том, что он разгадал только часть плана. Один очень существенный фактор остался без его внимания — двигаясь весь день и половину ночи корпус генерала Арта вышел правее дороги, по которой предстояло двинуться керберийцам.

Именно такой план и предложил генерал Арт в своем письме Фонтену. Им необходимо было выиграть день, они его выиграли. Если численное преимущество по-прежнему оставалось на стороне керберийцев, фактор внезапности и расстановка сил теперь играли на стороне королевства.

Пехота генерала Арта расположилась за холмом в двух километрах от дороги, кавалерия на два километра дальше. Костров не жгли, чтобы себя не обнаружить, сваренный накануне обед раздавали холодным. Утомленный длительным маршем корпус с удовольствием воспринял отдых до обеда, пусть и в ожидании предстоящей битвы.

Охотник-лирок скользнул юркой ящерицей с вершины холма и поспешил к Арту с докладом.

— Командира, враги идут, — лироки за время, проведенное в легионе научились неплохо говорить на языке королевства, но произношение у них, порой, было странное.

— Отлично, — отозвался Арт. — Пехота? Кавалерия?

— Люди иду. Кони не видно.

Как и предполагал Арт, керберийцы перебросили свою кавалерию на противоположный фланг. Лишь бы керберийский дозор не обнаружил их раньше времени. Ага, как знал.

Другой дозорный (лучник из сотни Свилта) подбежал с докладом.

— Эр генерал, конный креберийский дозор направляется в нашу сторону.

— Большой?

— Десятка три всадников.

Арт кивнул головой. Такое развитие событий было предусмотрено.

— Возвращайся на место, действуйте по плану.

Лучник пригибаясь побежал на оставленную позицию.

Полсотни лучших лучников корпуса сидели в засаде. Они должны были вступить в дело, как только керберийская разведка спуститься в лощину, расположенную перед холмом. У трех десятков вражеской кавалерии уцелеть не было шансов. Возможно, придется расстрелять и коней, как ни жаль безвинных животных. Если какая-нибудь испуганная лошадь выскочит из лощины без седока, это будет подозрительно. Лироки, правда, обещали поймать лошадей, да и не убежит тренированная лошадь далеко от упавшего седока. Но все ли они тренированы?

Спрашивается, а не насторожит ли керберийцев пропажа их разведки? Разумеется, насторожит, но Арт рассчитывал, что произойдет это не сразу. Не должна же была разведка вернуться через пять минут. Да и групп таких по округе несколько разослано. Пройдет какое-то время, прежде чем керберийцы поймут, что их разведка слишком долго задерживается. Что они предпримут? Пошлют вторую группу для проверки. Если она будет невелика, лучники справятся. Если велика? Не должна быть здесь и сейчас большая кавалеристская группа, вся кавалерия противники на другом фланге, обеспечивает заслон от кавалерии Фонтена. А если без шума все же не обойдется, придется начать атаку раньше, чем запланировано. Легионеры сидят на земле в полной готовности, задача им поставлена. Стоит им встать, и строй для атаки готов. Впрочем, план планом, а загадывать, как и что пройдет — занятие неблагодарное. Как только загадаешь, обязательно что-то пойдет не так.

С первой фазой плана, впрочем, накладок не произошло. Стоило керберийской разведке скрыться из вида марширующей на дороге колонны, как лучники вступили в дело. Из полусотни выпущенных стрел ни одна не прошла мимо цели. Подбежавшие охотники-лироки принялись ловить коней. Засвистели болло, спутывая ноги тем лошадям, которые пытались убежать. Лишь двух коней, слишком быстро метнувшихся в сторону, пришлось пристрелить. Арт не опасался, что ржание коней могут услышать на дороге. Марширующая колонна создает такой шум, что вряд ли кто-то услышит ржание, за два километра. Итак, с разведкой было покончено.

Как все-таки жаль, что профессиональных лучников в корпусе немного. Чтобы достигнуть искусства в стрельбе из лука, надо тренироваться годами. Новобранцы годны лишь для стрельбы по площадям. С тридцати шагов в мишень с человека ростом они попадут, но и только. Все же Арт считал, что это лучше, чем ничего. Лучников в легионе насчитывалось около тысячи, но лишь две сотни из них стреляли отлично, еще три сотни стреляли сносно. Оставшиеся пять сотен были совсем зеленые новички.

А кому легко? С профессиональной, хорошо обученной армией победит каждый. Но армия не становится сразу профессиональной. Королевство ведет войны не первый год, ветеранов повыбили в боях, вот и приходится тысячи комплектовать на две трети из новобранцев. В лучшем случае — наполовину. Хорошо еще пехоту за полгода удалось обучить. В комплекте с ветеранами пехотные тысячи представляли грозную силу хорошо отлаженного механизма. Нет, все-таки не так. Механизм подразумевает нечто механическое, заученное бездумно, повторяемое автоматически. И если сами приемы боя как раз такими и должны быть, то умение их применить там и тогда, когда они уместны, с механическим повторением не имеет ничего общего. Отработка основных приемов и инициатива, разумеется, не выходящая за рамки приказа.

«Не бежать бездумно вперед, смотреть по сторонам. Если видишь, что на товарища насели трое — помоги. Если враг атакует сбоку — развернись, отрази удар и только после того продолжай движение». Это для рядовых — у них своя инициатива. Инициатива десятников больше, но и она укладывается в рамки общего приказа. Еще больше инициатива сотников. Командирам тысяч было дано право менять решение по ходу боя, если ситуация сложилась так, что действовать по заранее намеченному плану не получается. Это было большое доверие, но и большая ответственность. Просто выполнять приказ — легче. Принять решение и нести за него ответственность — вот что непросто. Но безответственных людей Арт не допускал на командирские должности.

Наблюдение за дорогой продолжалось. Уже несколько тысяч керберийских пехотинцев прошли мимо позиций легионеров, когда в поле зрения наблюдателей появилась вторая группа разведки.

Предположение Арта о том, что любой план обязательно пойдет не так, оправдались в полной мере. Нет, группа не была слишком велика, но видимо керберийцы что-то заподозрили — их группа разделилась на две части, которые следовали метров в трехстах одна от другой. Как только наблюдатели доложили об этом генералу легионеров, он понял, что настала пора действовать.

— Пехотным тысячам приготовиться, — отдал он распоряжение. — К кавалерии — курьера. Как только пехота начнет действовать, пусть смещаются левее и ударят по арьергарду противника. Еще одного курьера к Фонтену. Пусть выступает.

Посыльные разбежались выполнять распоряжения. С этой секунды план будущего сражения начал приводиться в действие.

Минут десять ушло на то, чтобы первая часть разведки поравнялась с засадой лучников. Лучники вынуждены были открыть стрельбу, иначе были бы обнаружены. Полтора десятка керберийских кавалеристов рухнули, нашпигованные стрелами, но вторая группа это заметила. Некоторые лучники пытались ее достать на пределе дальности, почти безрезультатно. Группа потеряла двоих всадников, но это уже ничего не значило — более десятка кавалеристов летели галопом к своей колонне с сообщением о засаде.

Вместе с тем затрубили рога, подавая сигнал «атака». Выстроенные в боевой порядок пехотные тысячи легионеров, поднялись на вершину холма и двинулись быстрым шагом в строну керберийской колонны. Разведка керберийцев мчалась с докладом, но этого уже не требовалось — атака легионеров была и так прекрасно видна. Фронт удара растянулся более чем на полтора километра. Колонна керберийцев растянулась на все пять километров.

Впечатление, которое произвели стройные ряды атакующих легионеров на керберийцев, можно описать одним словом — паника. Войска были застигнуты на марше. Чтобы развернуться в боевой порядок и встретить врага, как полагается им требовалось не менее часа. Легионерам же, постоянно ускорявшим шаг, требовалось не более пятнадцати минут на то, чтобы сблизиться с противником.

Керберийская армия была хорошо вымуштрована и привыкла исполнять приказы, но приказы запаздывали. Тысячник ждали приказания командующего, сотники — приказа тысячника. Рядовые? Рядовые вообще не получали никакого приказа. А если и получали, то был он невнятным — нечто вроде «пошевеливайтесь бездельники». Организованного отпора не получилось. Лишь немногие сотни керберийцев смогли построить что-то вроде боевого построения.

Арт улыбался, наблюдая за битвой с вершины холма.

«А мои пехотинцы смогли бы дать отпор», — подумал он. — «Даже если бы не успели перестроиться».

Сопротивление керберийцев было недолгим. Через полчаса вся середина керберийского войска бежала. Бежал и арьергард, по которому ударил полуторатысячный кавалерийский отряд лейтенанта Фолки.

Пехота легионеров разделилась на две части и стала теснить расколотые части керберийской армии. Вскоре бежала и голова колонны, не выдержав натиска. Бежала навстречу пехотинцам Фонтена. Получив сообщение о начале битвы, генерал Фонтен не стал медлить, развернув войска, он тут же двинул их навстречу противнику. Километров через пять уставшие от длительного бега керберийцы столкнулись с отдохнувшими за ночь и необычайно злыми из-за недавних потерь пехотинцами центрального корпуса. Это был конец керберийского авангарда.

Недолго продержался и хвост колонны, зажатый между пехотой и кавалерией легионеров. Паника уже сделала свое дело — в постоянно меняющейся ситуации керберийские военачальники не смогли сориентироваться. Еще через полчаса бежала уже вся керберийская пехота. Та ее часть, которая еще могла бежать. Что до керберийской кавалерии, то и здесь все сложилось по плану. С утра командир кавалерии наблюдал за кавалерией Фонтена. Та появилась на горизонте но в бой вступать не спешила.

Ближе к обеду на дороге развернулось сражение. Через полчаса керберийская кавалерия получила приказ — атаковать пехоту противника. Но приказ удалось выполнить не сразу. Их собственная в панике бегущая пехота помешала развернуть атаку. Когда, наконец, поле расчистилось, то взгляду керберийских кавалеристов предстали две группы противника, ощетинившиеся глефами.

Кавалеристы выполнили приказ, но добраться до пехотинцев оказалось не так просто. Легионеры на удивление удачно действовали своим оружием, которое оказалось опасным и для всадников и для их коней. Из-за спин пехотинцев без остановки били лучники, прореживая ряды кавалерии с каждым залпом. Вскоре к бою присоединилась и конница легионеров.

А что с бегущей пехотой? Выжидавшая до поры кавалерия Фонтена вступила в дело.

Капитан Арантье, принявший командование кавалерией на себя, был удивлен, полученным ночью приказом, который гласил:

«Приблизиться в поле зрения вражеской кавалерии, но в бой с ней не вступать. Разбить в панике бегущую в вашу строну вражескую пехоту».

Приказ был удивительным, но Арантье привык исполнять приказы. До обеда кавалеристы наблюдали лишь вражескую кавалерию и далеко на горизонте пехоту на марше. Но неожиданно все изменилось: кавалерия противника вступила в бой, а перед ними оказалась его пехота. Причем, действительно, не атакующая их стройными рядами, а в панике бегущая.

У Арантье загорелись глаза, недобрая улыбка скользнула по его лицу. Вот он — случай отомстить за его почти полностью павшую тысячу.

— Кавалерия — вперед! — прокричал раненый капитан и первым пустил коня в галоп навстречу врагу.

Кавалерия пронеслась подобно смерчу, прореживая ряды уставших от бега и паники керберийцев. Покончив с ними, занялись почти разбитой к тому времени кавалерий врага.

Керберийская армия была на голову разгромлена. Разгромлена двумя корпусами, уступающими ей в численности. Не численностью единой сильна армия. Кроме того она сильна своим духом и талантом командиров. Мужество и стойкость Фонтена сделали свое дело. Прозорливость и талант Арта позволили обыграть полководца керберийцев. Его подход к обучению солдат и модернизация оружия тоже сыграли немалую роль.

Эта решающая битва имела далеко идущие последствия. Керберийцы поставили на карту слишком многое, вкладывая все силы в один удар. Гарнизоны их крепостей были серьезно ослаблены. Численность армии в один момент сократилась катастрофически. Керберийское руководство запросило мира.

29

Конец лета ознаменовался двумя очень значительными событиями из разряда тех, которые меняют судьбы целого народа. Но если первое для королевства было радостным, то второе…

Впрочем, начнем с первого:

После понесенного поражения, керберийская сторона запросила мира. Троменик-миротворец полностью оправдал свою приставку и на окончание длящейся долгие года войны согласился. Он не был бы мудрым правителем, если бы не повернул это соглашение себе на пользу. Керберийцы выплачивали королевству солидную контрибуцию, позволяющую не только закрыть все задолжности королевства перед армией, но серьезно пополнить бюджет. Кроме того, керберийцы оставляли несколько крепостей и передавали их королевству. Те самые Сонтр и Дана, под стенами которых простояли несколько дней легионеры, отошли к королевству без боя. Вместе с ними отошел один из приморских городков. Городок был невелик и насчитывал лишь несколько сотен построек, но сам факт выхода королевства к морю был очень значим.

Мирный договор, заключенный Тромеником с керберийцами дал королевству не меньше, чем последние победы. Разумеется, именно победы были для этого гарантией и предпосылкой, но в том и искусство дипломатов, чтобы знать, в какой ситуации на что можно рассчитывать.

Разумеется, мир был заключен не вдруг и не сразу. Пару месяцев длились переговоры, а войска пребывали в полной готовности продолжить наступление. Весы замерли в неустойчивом равновесии, готовые склониться то ли к миру, то ли к войне. Несмотря на понесенные керберийцами потери на юго-западе они были еще достаточно сильны, разбить их окончательно, значило понести немалые потери, но и давать передышку давнему неприятелю тоже чревато последствиями. Выбор был непрост. Как ни странно, немалый вклад в принятие решения о мире внес Лодик, поначалу сам того не подозревая. А было это так:

Пользуясь временным перемирием, Арт решил отправиться к морю и осмотреть место будущих военных действий, если такие все-таки будут продолжены. Формально территория принадлежала керберийцам, но на юго-востоке у них не было сил, чтобы воспрепятствовать передвижению достаточно сильного кавалеристского отряда. Их небольшие гарнизоны сидели за прочными стенами крепостей в ожидании то ли пополнений, то ли мирного договора.

Мог ли этот рейд помещать переговорам? Если будет заключен мир, эта территория и так отойдет к королевству, а если война будет продолжена, то и говорить не о чем.

В общем, оставив пехоту корпуса на Олда, Арт отправился с кавалерийской тысячей лейтенанта Фолки в рейд. Именно с тысячей — полуторотысячный отряд понес потери. Часть кавалеристов-легионеров пала в бою, часть — получила ранения. Пока вопрос с продолжением или окончанием войны не был решен, о пополнении не шло речи.

— Эр командир, говорят, ты собрался к морю? — поинтересовался Лодик.

— Да, хочу отправиться с разведывательный рейд, — отозвался Арт.

— А почему своего старого друга не зовешь с собой?

— Старого? — Арт картинно оглянулся, изображая поиски несуществующего персонажа.

— Вообще-то я себя имею в виду, — улыбнулся Лодик.

— В твои-то годы? А что ты забыл в рейде? Никогда не поверю, что ты захотел просто прокатиться.

— Зачем просто? Хочу рыбы прикупить для корпуса. У моря она дешева.

Арт подумал секунд пять.

— Что ж, рыба — вещь хорошая. Выезжаем завтра.

— Повозки обоза будут готовы с утренней зарей.

Обоз, конечно, будет обузой. Но вряд ли стоит ожидать нападения врага, а разжиться рыбой и в самом деле не помешает.

— Хорошо. По крайней мере, будет с кем сыграть в шахматы в дороге.

Друзья рассмеялись. Арт ценил своего друга и был рад его обществу.

Но это о том, как Лодик поехал к морю. А о том, как он повлиял на заключение мира? Будет и об этом.

Поездка выдалась на удивление спокойной. Минуя стороной крепости кавалерийский отряд без труда добрался до побережья. Море радовало своей лазурной гладью и безбрежностью просторов. Арт искупался пользуясь случаем и неожиданно рассмеялся. Думал ли он когда-нибудь, что будет ездить к морю верхом на коне. Причудлива судьба.

Что касается рыбы, то она, действительно была, и в большом изобилии. В города во избежание недоразумений решили не заходить. В небольшой рыбацкой деревушке Лодик скупил все запасы копченой и вяленой рыбы, немало этим обрадовав местное население. Там же он и узнал новость, которой чуть позже поделился со своим другом.

Всадники медленно покачивались в седлах — тысяча возвращалась к месту стоянки корпуса.

— Ты знаешь, Арт, на море большие перемены, — сказал Лодик.

— Море постоянно меняется. Нет ничего более неизменного и переменчивого одновременно.

— Друг мой, ты загубил в себе талант поэта. Море переменчиво, но я не об этом. О порядках, которые там царят.

— И что там за порядки? Что-то новое?

— Есть кое-что. Пираты стали нападать на керберийцев. Рыбаки говорили, что раньше такого не было.

— Гхм. Пираты — они и есть пираты. Откуда у них согласованность действий? Кто-то не нападает, кто-то решил напасть.

— В том-то и дело, что случай не единичный. Раньше керберийцам как-то удавалось находить общий язык с пиратами, но последнее время что-то изменилось.

— Тигр споткнулся, и волки спешат его прикончить? — проговорил Арт вполголоса.

— Что ты сказал, командир? — переспросил Лодик.

— Я говорю, это очень интересно. Ты не догадался расспросить об этом подробнее?

— Разумеется, расспросил. Не знаю обо всех ли случаях известно рыбакам. Они рассказывали о трех разграбленных поселках и о семи ограбленных кораблях.

Арт замолчал, обдумывая полученные сведения.

— Эта новость очень важна. Как только вернемся, я немедленно отошлю гонца к Его Величеству.

— Новость интересная, — согласился Лодик, — Но стоит ли ее переоценивать?

— Недооценивать тоже не стоит. Это последний довод в пользу мира. Пусть себе керберийцы ссорятся с пиратами, не будем им мешать. Если так пойдет и дальше, им будет еще долгое время не до королевства.

— Не стоит ли воспользоваться случаем и добить керберийцев?

— Чтобы потом бороться с пиратами самим? — Арт покачал головой. — Нет, керберийцы нам нужны. Я буду просить короля принять их предложение о мире.

— А они не помирятся? Я имел в виду керберийцев и пиратов, — пояснил Лодик.

— Если мы не будем продолжать военные действия, то вряд ли. Керберийцы и так уязвлены недавними поражениями. Откупиться еще и от пиратов? Для них это было бы слишком.

— Ты мудр, как доабетинец, эр генерал.

— Не знаю, кто это. Это не слишком неприлично?

— Как не знаешь?! — удивился Лодлик. — Я тебе о них когда-нибудь непременно расскажу! Впрочем, почему бы не сейчас.

Лодик поведал своему другу старинную легенду. Но если она не имела отношения к делу, то та новость, которую он узнал в поселке рыбаков, сыграла свою роль. Эта последняя капля склонила Троменика к заключению мира, она же сделала керберийцев более сговорчивыми.

Вся страна праздновала победу, но прошло около месяца, и люди погрузились в траур — умер король Троменик-миротворец. Так оказалось, что долгожданный мир оказался его прощальным подарком. Король умер во сне. Злые языки болтали что-то о заговоре и интригах, но Арт не склонен был им верить. Последнее время король болел и держался только на воле. Хорошо, что страна все-таки успела прийти к миру. Смена руководства и в мирное время часто бывает не на пользу государству, а во время военных действий — тем более. Народ грустил, армия тоже. Оказывается, Троменика любили. Это было не слишком заметно при его жизни, но после его ухода ощущение потери было у большинства подданных королевства. Да, король не был чересчур мягким, но всегда был справедлив.

Известие о кончине короля взволновало и легионеров, но прошел месяц, начался другой, а для них мало что менялось. Корпус все так же стоял около крепости Ладар, не получая дальнейших указаний. Более того — поставки продовольствия и денег прекратились. Столичные новости все же доходили иногда до окраин. Так стало известно, что управлять страной назначен канцлер. Но ни от принцессы, ни от вновь назначенного канцлера не следовало никаких указаний. Арт запросил совета у генерала Фонтена, но тот сам был не в курсе происходящего. Стоит ли им и дальше оставаться на месте, или идти маршем на северо-запад, препятствовать нападениям Мапри?

На отправленные депеши никто не отвечал. Прождав еще полторы недели, Арт отдал приказ — корпусу двигаться к столице. Нет ничего хуже безвластия. А власть, какой бы она ни была, в лице принцессы или канцлера, должна определиться с легионерами. В существующем положении дел следовало разобраться.

Марш прошел штатно. Прижимистый Лодик тряхнул казну корпуса и закупил продовольствия еще на месяц. Но это временные меры. Если вопрос с дальнейшим снабжением не удастся решить, для корпуса наступят по-настоящему трудные времена. Ранней осенью корпус легионеров остановился в тридцати километрах от столицы в небольшом городке, стоящем на дороге на юг. Арт оставил Олда за старшего а сам отправился в столицу с намерением разобраться, что же там происходит.

Королевский дворец был на прежнем месте. Такие здания живут дольше, чем их владельцы. Короли приходят и уходят, а построенные на века замки, дававшие приют предыдущим поколениям, послужат и их потомкам. Караулы гвардии были на месте. Гвардейцы поприветствовали генерала, а он осведомился у дежурного офицера, где может найти принцессу.

— Не знаю, эр генерал, — отозвался лейтенант. — Попробуй спросить у камердинера.

Странный это был ответ. Но не оставалось ничего другого, как ему последовать. Арт разыскал камердинера, и тот внес некоторую ясность.

— Ее Высочества нет во дворце. Она в загородном королевском замке.

— А канцлер? — поинтересовался легионер.

— Канцлер Торин принимает в рабочем кабинете левого крыла, но сегодня его тоже нет.

Вот так раз. Получается, никого нет.

— А когда кто-нибудь будет? — поинтересовался Арт.

— Принцесса должна вернуться через неделю. Канцлер будет завтра. Тебя записать на прием, эр генерал?

— Запиши, — согласился Арт.

С канцлером легионер был совершенно незнаком и не знал, что от него ожидать.

Если Арт не был знаком с канцлером, это еще не значит, что двоюродный дядя первой жены покойного короля не знал генерала. Хитрый и предприимчивый вельможа долгие годы оставался в тени, но он не терял времени даром. Все эти годы канцлер обзаводился связями и копил деньги. Очень большие деньги. Король Троменик немало удивился бы, узнай он о том, что в тайных подвалах этого до поры скромного человека хранятся денежные запасы, превосходящие казну королевства. Еще больше удивился бы король, ели бы узнал о происхождении этих денег.

Торин не брезговал ничем, стремясь к своей цели. Цели отдаленной, но такой пленительной и заманчивой. Мешал ли ему король? Мешал. Но Торин вынужден был до поры мириться с Его Величеством. Именно дальнее родство с Тромеником давало ему надежду на воплощение его плана, поскольку сам он был не слишком знатен.

Как только весть о смерти короля достигла Торина, он развил бурную деятельность. Часть этой деятельности была видна всем — Торин горевал, казалось больше всех, он угощал на площади народ в честь траура, он одним из первых бросился с утешениями к принцессе, являя ликом своим пример вселенской скорби. Торин был на виду, он делал себе имя и репутацию. Репутацию человека, готового подставить плечо и помочь юной принцессе. Помочь, как только может, особенно с бременем власти, неожиданно свалившимся на Ее Высочество. Только так он мог продвинуться к намеченной цели. Принцесса была необходима Торину. По крайней мере, пока он не войдет в силу. Принцесса — это его флаг, это щит, за которым он может укрыться. Иначе знать королевства не допустит его присутствия возле трона. Возле? Пока возле, а там кто знает.

Мягкий и угодливый Торин разительно менялся, когда был не на виду, превращаясь в хитрого надменного, порой жестокого человека. На виду — один, у себя дома — другой.

Через три дня с момента смерти Троменика он принимал у себя дома человека:

— Проходи, Слим, — Торин улыбнулся жестко и колюче.

Вошедший поклонился и оглянулся через плечо. Скорее по привычке, поскольку в комнате больше никого не было.

— Чем могу служить, эр?

— Как, разве ты не приготовил то, о чем я тебе говорил? — нахмурился Торин.

— Все готово, эр.

Слим потянулся за пазуху и достал бумаги.

— Здесь все?

— Все. Имена, адреса, примерный доход. Позволит ли эр спросить?

— Спрашивай, — Торин благосклонно кивнул.

— Зачем эти списки?

— Не думаешь ли ты, что я буду давать тебе отчет?! — гневно бросил Торин. Он не был разгневан. Это была лишь игра, призванная указать посетителю его место.

— Как будет угодно, Вашей Милости.

Торин довольно улыбнулся. На «Вы» было принято обращаться лишь к коронованным особам.

— Так и быть. Тебе скажу. Настала пора перемен. Довольно родерам наживаться на нелегальной торговле с Мапри. Пора прижать их и призвать к ответу.

— К ответу?! — удивился Слим. — Но эр сам…

Слим хотел сказать, что именно он, Торин долгие годы покровительствовал родерам, позволяя нелегально сбывать драгоценные металлы Мапри в обмен на редкие меха и травы, растущие лишь в самых потаенных местах и стоящие огромных денег. За то, чтобы их не трогали, родерам приходилось платить и платить немало. Кроме того многие из них подрабатывали посредничеством при выкупе пленников. Немалая часть денег, которые шли на выкуп, оседала в карманах Торина. В том числе и тех, которые шли из казны.

— К ответу! — грозно сказал Торин. — Я обещал, что городской страже вдвое увеличат жалование. Не думаешь же ты, что я должен платить за это сам?!

«И когда только успел», — подумал Слим. Но вслух этого, разумеется, не сказал.

Торин резво взялся за дело. Вот и сейчас он решил убить двух зайцев: ликвидировать ставших ему ненужными родеров и привлечь на свою сторону столичную городскую стражу. Или хотя бы сделать ее отношение нейтральным. Что до родеров, то они отслужили свое. Оставался еще Слим, он знал больше всех, зачастую являясь посредником Торина в его грязных делах. Но Слим полностью зависел от Торина. Более того, Слим был пока еще нужен, а значит, мог какое-то время не опасаться за свою жизнь.

Считал ли себя Торин жестоким? Скорее он думал, что практичен. А как по-другому в их непростое время? Он не чистоплюй Троменик. Вот ведь, вспомнился некстати. Торин всегда завидовал королю, где-то в глубине души понимая, что ему никогда не сравниться с величием души славного монарха. Понимая, но не желая признаваться в этом даже самому себе. И это, сидящее где-то в глубине понимание, заставляло его злиться и еще больше стремиться если не к истинному величию, то хотя бы к месту, занимаемому некогда Тромеником.

— Я не смею давать советы, эр, — поклонился Слим.

— И правильно делаешь. Ты верно служишь мне, поступай так и дальше. Иди, ты будешь нужен мне в конце недели.

Слим поклонился. Порой он ненавидел своего покровителя до скрежета зубовного, но ничего не мог с ним поделать. Именно покровительство Торина позволяло ему жить в столице, не опасаясь быть схваченным и отправленным на рудники за некогда немалые провинности.

Через неделю городской стражей были арестованы более десятка родеров — практически все, которые были на тот момент в столице. Разбирательство было недолгим. Имущество арестованных было реквизировано и продано на аукционе магистратом. Обещанное Торином двойное увеличение жалования стражникам стало фактом.

Такой вот человек лестью и уговорами получил должность канцлера, а с помощью подкупа постарался нейтрализовать недовольных. Или, хотя бы, сократить их количество.

Принцесса, на которую неожиданно свалилось и большое горе и большая ответственность, была рада участию доброго дядюшки, который взвалил на себя все текущие дела.

В планах Торина было только одно слабое звено — возможное замужество принцессы. Но не таков был Торин, чтобы этого не учесть. Он постарался убедить Ее Высочество в необходимости полугодового траура. Но этого было мало. Не жалея денег, канцлер искал людей в ближайшем окружении Лионеллы, которые смогли бы его своевременно информировать о планах Ее Высочества.

Всего этого Арт, разумеется, не знал. Как и было договорено, на следующий день он явился во дворец с намерением побеседовать с новым канцлером.

Прождав полчаса в приемной, генерал все-таки попал на прием в малом зале. Торин действовал постепенно, не желая давать лишние поводы для преждевременных слухов, он не спешил занимать покои Его Величества. Положение его пока еще было слишком шатким. Требовалось время, чтобы его упрочить — приблизить сторонников (или тех, кто мог бы стать его сторонником), постараться отодвинуть или нейтрализовать противников.

— Любезный генерал! — Торин поднялся навстречу, широко раскинув руки, будто не он только что заставил Арта прождать полчаса в приемной. — Как я рад тебя видеть!

Приклеенная улыбка в пол-лица не могла скрыть от внимательного наблюдателя хитрых и жестких глаз. Арт на несколько секунд остановился, не зная, как ему реагировать на такой прием, но канцлер, казалось, передумал заключать его в объятия. А скорее всего, и не собирался. Лишь продемонстрировал свое желание это сделать.

— Позволит ли эр канцлер поинтересоваться делами мира и войны?

— Мира. Желательно мира. Хвала Его Величеству Троменику, на ближайшие годы мир нам обеспечен. Но мир немного не твой вопрос, эр генерал, не так ли?

Арт откашлялся. Несмотря на показную любезность, канцлер занял довольно жесткую позицию.

— Я рад, что королевство обрело долгожданный мир. Военные действия никогда не были для меня самоцелью.

— Да. Война сильно истощает ресурсы страны. Приходится напрягать все силы и тратить все средства только на армию, а это утомительно. Все это ложится непомерным бременем на плечи простого народа.

Разговор принял довольно странное направление, совсем не такое, как ожидал Арт.

— Не могу с тобой не согласиться, эр канцлер.

Торин кивнул.

— С этим согласится каждый патриот королевства. Воина — это разорение. К счастью, с этим покончено.

— Все ли так безоблачно? Если на юге в ближайшее время вряд ли можно ожидать нападения неприятеля, поражение, понесенное в прошлом году Мапри, совсем не так фатально. Клыкастые еще довольно сильны. Они временно затихли. Но надолго ли?

— Эр генерал, ты не совсем верно осведомлен о положении дел на северо-западе. Нападения Мапри не стоит ожидать в ближайшие годы. Кроме того на северо-запад в ближайшее время будет переброшена существенная часть корпуса генерала Дацао. Гарнизоны крепостей будут усилены.

— Это радует. А какая задача будет поставлена перед легионерами?

Торин развел руками.

— А какую ты видишь задачу, эр генерал? Свою задачу корпус легионеров выполнил. В королевстве достаточно войск и без него.

Арт упрямо сжал скулы. Торин так повел разговор, что с ним трудно было не согласиться.

— Корпус проявил себя с лучшей стороны.

— И все же. Количество профессионалов там не так велико, как хотелось бы.

Арт хмыкнул. Это, смотря кого считать профессионалами. Инициатива и умение принять решения по ходу боя в корпусе были на высоте невиданной в других частях. Но именно это, как оказалось, не в чести, когда острая необходимость в защите своих границ отпала.

— Мы должны относиться с почтением к тем, кто прослужил в армии всю свою жизнь, — продолжил Торин.

Правильные слова говорил канцлер. Вот только в результате выходило что-то Арту не совсем понятное. Правильные слова, но странный результат.

«Вот уж, действительно, не стоит судить по словам. Лишь по делам», — решил генерал.

— А легионеры?

— Легион будет к зиме расформирован. Наиболее опытные ветераны могут попытать счастья в регулярных частях.

— Регулярных?! Легион создавался как регулярная часть!

— Тем не менее, в названии легиона есть слово, которое многое меняет — «добровольческий». Эр генерал понимает, что это значит?

Арт понимал, и понимание это очень ему не нравилось.

— Ее Высочество в курсе? — спросил легионер.

— Естественно, — канцлер расплылся в самой сладкой из своих улыбок. — Вот указ, на котором стоит подпись принцессы.

Канцлер извлек из стола гербовую бумагу, на которой стояла роспись — Лионелла.

За витиеватостью слов этой бумаги стоял прямой и бескомпромиссный смысл — корпус легионеров расформировывался. Канцлер не стал пояснять, что подсунул эту бумагу на подпись Ее Высочеству среди других бумаг, предварительно горько поплакав о судьбе королевства и своем горе в связи с безвременной кончиной Троменика-миротворца. О том, как он мечтал о долгожданном мире. Расстроенная Лионелла не стала вчитываться в смысл хитро составленной бумаги, доверяя такому заботливому и доброму дядюшке.

Так или иначе, указ был подписан, а значит, имел законную силу.

— Я уговаривал принцессу не спешить с этим решением, — сказал канцлер, — но принцесса и слышать не желает о продолжении войны.

Арт нахмурился, он тоже не стремился к продолжению войны, но не слишком ли поспешным было решение о расформировании легиона.

— Я постараюсь переубедить принцессу, — сказал генерал.

— Принцесса в трауре, не стоит ее беспокоить. Кроме того, сегодня утром указ был оглашен на главной площади столицы. Но не все так печально. Мне удалось уговорить Ее Высочество не только погасить все задолжности перед корпусом, но и выплатить легионерам жалование на полгода вперед.

Канцлер решил подсластить пилюлю и смягчить возможное недовольство солдат корпуса.

Что мог сказать Арт? Он был расстроен, столько сил он вложил в организацию легиона, и вот его расформировывают. Но канцлер представляет законную власть в королевстве, к тому же он заручился поддержкой принцессы в этом вопросе.

На этом закончилась аудиенция. Что ж, Саша не стремился всю жизнь воевать. Если в легионе отпала нужда, он не будет настаивать на том, чтобы его продолжали финансировать. О своей собственной судьбе он специально не завел разговор. Прежде, чем что-то решать окончательно, надо было встретиться с принцессой.

Легионер пришпоривал горячего коня и к вечеру уже был в селении, где остановился его корпус. Известие о расформировании наделало много шума, мнения разделились. Кто-то был откровенно возмущен, находились и те, кто радовался обещанному полугодовому жалованию. Возможно, реакция была бы более бурной, расформировывайся легион завтра. Но хитрый канцлер дал людям свыкнуться с мыслью о прекращении их службы в данном качестве — расформирование было назначено через полтора месяца.

«Бардак. Откровенный бардак», — думал Арт. — «Падение дисциплины неизбежно. Формально все эти люди еще на службе, а фактически все они не у дел».

— Олд, завтра отправь с Лодиком в столицу нашу лучшую сотню. Надо получить в казначействе деньги и рассчитаться с легионерами.

— Будет сделано, эр генерал, — отозвался старый служака. — Но как же…?

— А вот так. Приказ о расформировании подписан, нам остается лишь согласиться.

— Сэт побери! — Олд грохнул кулаком по столу. — Это никуда не годится!

— Что ты предлагаешь? Не подчиниться решению законной власти — это мятеж.

Олд молчал, предложить ему было нечего.

— Да, и еще, тем, кто захочет выйти из легиона уже сейчас, не препятствовать. Пусть получают расчет, грамоту об окончании службы и могут быть свободны.

— Слушаюсь, эр генерал, — хмуро ответил Олд. — Если ты не против, я останусь до конца.

— Я рад, друг.

— Арт, а как же ты?

— Не переживай, без дела не останусь.

Олд ушел, после него заглянул Бонкр.

— Эр генерал, разрешишь войти?

— Входи дружище. Что-то случилось?

— Нет. Я слышал, нас расформировывают.

— Да, это так. Присаживайся, — Арт подвинул стул.

— А помнишь, как ты спас меня от женитьбы?

Арт улыбнулся.

— Все помню.

— А как мы сидели под арестом?

— И это помню тоже.

— Я вот что хотел сказать, генерал. Спасибо.

— За что? — удивился Арт.

— За все. Я сильно изменился за то время, что знаю тебя. И не только я один.

— Все мы меняемся.

— Но не все меняемся так. Скажи, ты куда теперь?

— Не знаю, — Арт и в самом деле не знал, как сложится его дальнейшая судьба.

— Не забудь про меня, Арт. Если я буду тебе нужен, позови.

— Спасибо, друг. Я сам пока не знаю, куда направлюсь после того, как корпус будет расформирован.

Бонкр ушел. Наступило время ужина, а за ним традиционная партия в шахматы с Лодиком. Тот был задумчив и немного рассеян.

— Завтра надо будет получить в казне задолжность и расчет для всего корпуса.

— Олд говорил. Немалые деньги, — Лодик вздохнул. — А я, признаться, привык к такой жизни. К корпусу привык. Жаль будет расставаться.

— Извини, друг. Я знаю, что тебе некуда идти, но так получилось.

— С этим как раз все в порядке. Месяц назад умер мой дальний родственник и оставил мне наследство. Подумать только, сколько лет не хотел знаться, а перед смертью вспомнил обо мне.

— Что ж ты не сказал?!

— Не до того тогда было. Ты вспомни, что было месяц назад. Совсем другие заботы.

— Да, ты прав, — согласился Арт. — Наследство то большое?

— Не очень, но есть крепкий дом на окраине столицы. Так что, куда идти, как раз не проблема. Проблема в том, что меня там никто не ждет. Кстати, вот, возьми адрес, — Лодик протянул Саше небольшой лист бумаги. — А может, все еще переменится? Принцесса знает о том, что корпус расформировывают?

— Знает. Под указом стоит ее подпись.

— Понятно. Тогда вряд ли удастся что-то поменять. Когда соберешься затеять что-то новое, не забудь позвать меня.

— Что новое? — удивился Арт.

— Откуда я знаю? Строительство города или поход на другую сторону Земли.

Арт рассмеялся, но через минуту сказал совершенно серьезно.

— Непременно. Обязательно, друг.

Прошло три дня. Казна исправно рассчиталась с легионерами. По этому поводу был затеян грандиозный праздник.

Арту было совсем не весело. Он решил не ждать возвращения принцессы в столицу, а съездить в ее загородную резиденцию. Дела не требовали его присутствия в корпусе. Да и дел никаких, собственно, не было. Все уже решено. Можно сказать, что он генерал в отставке. После того, как корпус расформируют, вряд ли его ждет назначение на новую должность.

Сказано — сделано. Арт оседлал коня и через полтора дня был в королевской загородной резиденции. Той самой, где остановилась принцесса.

Поначалу мажордом объявил, что Ее Высочество никого не принимает, но Арт попросил доложить о своем прибытии и через четверть часа его попросили пройти в кабинет. Принцесса была грустна, но даже сейчас она была необычайно хороша.

— Генерал? Рада видеть тебя, — голос принцессы совсем не был радостным. Ее можно было понять.

— Я тоже рад видеть Ваше Высочество.

Арт хотел поговорить о себе и делах государства, о легионе. Но увидел принцессу, и все это вылетело из головы. Горе у нее, а он с делами.

— Как твои дела, генерал? — спросила Лионелла.

— Хорошо. Мир наступил. Какие дела могут быть у генерала?

— Канцлер говорил что-то про перемены, про сокращения, которые надо провести. В мирное время нам не нужна такая большая армия.

Арт пожал плечами.

— Пожалуй. Какие планы у Вашего Высочества?

— Планы? — на глаза принцессы накатилась слеза и она отвернулась, чтобы это скрыть.

— Линелла, могу ли я тебе чем-то помочь?

Это было неслыханной наглостью — обращаться к принцессе на ты, но Арт сейчас не думал об этом.

— Помочь?! Кто может мне помочь! Чем здесь можно помочь?! Я осталась одна! Совсем одна!

— Одно твое слово и я буду рядом! Решайся.

Принцесса встрепенулась, казалось, очнувшись от сна:

— О чем ты, генерал? — спросила она строго.

— Мне показалось, что между нами возникла некоторая симпатия. Ты и я вместе.

Арт замер в ожидании ответа, но был он совсем не таким, как он рассчитывал.

— Кажется, ты возомнил о себе слишком много, — голос принцессы неожиданно стал холодным. — Кто ты и кто я! Нет, это надо было себе такое вообразить! Не решил ли ты, что равен королям?!

Арт покраснел, кровь прилила к его лицу, слова застряли в горле. Да и что здесь можно было сказать. Больнее всего могут ударить те, кто нам не безразличен.

— Прошу простить мою самонадеянность, — голос Арта был неожиданно хриплым.

— Я прощаю тебя, генерал. Должно быть, ты понял мое расположение превратно. Мой род слишком древний и знатный.

— Да, род — это важно.

— Ты должен понять меня.

— Я понимаю, — прохрипел легионер.

Болван! Самонадеянный болван! Что он себе вообразил?! Но принцесса явно выказывала ему знаки расположения! Что это было? Чем был вызван ее интерес? Любопытство? Он-то вообразил, что это любовь!

— Могу я рассчитывать на твою дружбу и преданность, генерал?

— Дружба? Дружба возможна лишь между равными. Ваше Высочество мне все как следует объяснила.

— Как ты смеешь мне перечить?! — принцесса топнула ногой.

— Смею! Потому что смел надеяться!

— Невежда!

— Образованнее некоторых! — выкрикнул в запале Арт. Обвинение в невежестве было совсем неуместным.

— Прочь с глаз моих!

Даже в гневе принцесса была красива. Арт побледнел, повернулся и вышел из комнаты. Принцесса же разрыдалась. Чем были вызваны эти слезы. Чувства ее метались внутри, поражая своей противоречивостью. Почему? Почему он ее покинул?! Как он смел, предложить ей такое?! Чурбан! Линелла не могла бы ответить и самой себе, чем вызвана такая буря эмоций. Тех, что клокотали у нее внутри и падали на пол горькими слезами.

Арт же погонял коня, почти не глядя на дорогу. Механически остановился на обед, что-то ел, хотя еда не лезла в глотку. Чувство незаслуженной обиды заполняло его полностью.

Переночевав на постоялом дворе, командир легионеров с утра тронулся в путь. Он не заметил, как с этого же постоялого двора отъехал вслед за ним человек в форме гвардейца. Село скрылось из вида, конь Арта бежал размеренной рысью. Незнакомец прибавил ходу и стал его постепенно нагонять. Когда копыта коня застучали по деревянному мосту через реку, незнакомец окликнул Арта.

— Генерал, у меня для тебя послание!

Легионер остановился, ожидая нежданного курьера. Форма его говорила о принадлежности к королевскому полку.

— Слушаю, гвардеец.

Лошадь незнакомца поравнялась с конем Арта.

— Тебе просили передать!

С этими словами гвардеец выхватил кинжал и нанес удар, вскользь, чтобы попасть между броневыми пластинами форменной куртки легионеров. Нож вошел точно, как рассчитывал незнакомец. Сила удара отбросила генерала, он упал с коня и свалился в воду. Гвардеец посмотрел на обагренный кровью клинок, убрал его в ножны, оглянулся, высматривая, не видел ли их кто, и поспешил к столице.

Бурное течение унесло упавшего с коня генерала, гвардеец не мог удостовериться в его смерти, но удар был силен, клинок миновал броневые пластины. После таких ударов в живых не остаются.

30

Спас Арта его самодельный бронежилет скрытого ношения. Он так привык к нему за время нахождения в столице, что пользовался им и позже. Выезжая за пределы легиона, генерал надевал жилет под куртку. Куртку иногда приходилось снимать, жилет же оставался на нем постоянно.

Лезвие ножа прошло между броневыми пластинами куртки, но наткнулось на броневую пластину жилета, скользнуло по ней и лишь оцарапало бок. Тем не менее, удар был силен, Арт не ожидал подобного и не удержался в седле.

Тяжелая броня тянула ко дну. Арт сам не заметил, как задержал дыхание, течение тащило его, царапая о камни и коряги. Извернувшись легионер отстегнул ножны с мечом и сбросил с себя куртку, но этого оказалось мало. Сделав несколько мощных гребков, Арт выбрался на поверхность и глотнул воздуха. Пришлось бросить и жилетку скрытого ношения — она мешала плыть. Метров через триста легионер выбрался из реки. Из верхней одежды на нем были лишь кожаные кавалерийские штаны и сапоги, все остальное пришлось бросить. Когда железо тянет тебя ко дну, не слишком задумываешься, нужно оно тебе или не очень.

Арт осмотрел свой бок. Рана была неопасной. Надо же, на войне обошлось, а здесь ранили. Перевязав ее куском материи, оторванным от нательной рубахи, Саша присел на камень и задумался. Он просидел так с полчаса, затем поднялся и побрел в сторону от дороги. В небольшом селе он продал шпоры от своих сапог местному кузнецу за пару медных монет. Там же он сбыл свои добротные сапоги, обменяв их на обувь попроще и плащ из грубой холстины. Вскоре из села вышел человек мало собой напоминающий прославленного генерала. Скорее он был похож на бродягу с деревянным дорожным посохом и котомкой за плечами. Все деньги Арта утонули вместе с курткой и поясом. В тряпочном кошеле позвякивали лишь несколько медных монет — все, что осталось у него после того, как он продал свои добротные кожаные штаны (не вязались они с его остальным обликом) и купил себе одежду попроще.

Принять такое решение оказалось непросто — это стоило Арту полчаса глубоких размышлений. С чем было связано это покушение? Кто нанес предательский удар? Кто нанял гвардейца для того, чтобы он убил генерала Арта? В том, что тот действовал не по своей инициативе, Саша не сомневался. Не было у него ссор с этим человеком, он его вообще первый раз видел. Да и слова покушавшегося не оставляли сомнений в том, что он действовал не от своего имени. А от чьего? Принцесса? Неужели ее гнев был настолько сильным, что она приказала убить его?! Да нет, это уже слишком! А кто тогда? Кому Арт перешел дорогу настолько, что его попытались устранить? Мстить? Кому и за что? Арт собрался было идти к дороге и вернуться в легион, но передумал. Зачем? Легион почти расформирован. Он, генерал Арт, оказался никому не нужен. Принцесса ясно дала понять, что не считает его равным себе. Канцлер был холоден, если не враждебен. Жаль ушедшего Троменика — король был по-настоящему велик и оценивал людей по их делам, а не по древности рода. Легион? Что он может сделать для него? Вариант мятежа Арт даже не рассматривал. Развернуть легион в сторону столицы? Сойтись в бою с теми, кого еще недавно защищал? Положить ради своих призрачных целей тысячи людей? И все ради чего? Ради своей личной власти, на которую он не имеет никаких прав? Не смешите. Для этого нужно непомерное тщеславие. Такое, что вытравливает из человека все человеческое, превращая его в человекоподобную машину, не способную ни любить, ни сочувствовать. Оставить все как есть — значило остаться под ударом неведомого врага. И Арт решил исчезнуть.

По сути, он никому не нужен. Он мог бы остаться ради принцессы, но он не нужен и ей. Генерал Арт исчез, появился безвестный путник с немного иронической улыбкой и затаившейся в глазах безмерной грустью.

Исчезновение генерала наделало много шума. Саша шел пешком по проселочной дороге, отмеряя день за днем километры. Несколько раз мимо него промчались отряды конных легионеров. В этот момент он отводил взгляд в сторону. Чем они могут помочь ему? Его враги в тени, с ними не сойдешься лицом к лицу. Его душевную рану не под силу залечить никому. К чему беспокоить друзей, если они ничем не могут ему помочь?

Несколько раз мимо Арта проскакали и отряды королевских гвардейцев, они тоже искали пропавшего генерала. С какой целью? Сашу это не интересовало. Он исчез, растворился на необъятных просторах королевства. Исчез, чтобы появиться в столице через два года.

За это время многое успело измениться. Зачем он вернулся? Арт с трудом смог бы ответить на этот вопрос. Слишком многое было связано с этим городом. Слишком сильны оказались его чувства к принцессе. Время шло, а мало что менялось, тоска не хотела его покидать. Угораздило же его! На что он надеялся? Саша не знал. Но не приехать в столицу он не мог. Слишком тревожные вести приходили последнее время оттуда. Доходили они до рубежей королевства с опозданием, (где-то искаженные, где-то преувеличенные), но даже те новости, которые доходили, не могли не тревожить.

На этот раз Арт не шел пешком, он приехал в столицу на коне. Конь был тот неброским, но выносливым. Одежда бывшего генерала тоже была скромной. Тот же неприметный путник, только обзаведшийся лошадью.

В столице требовалось где-то остановиться, тогда-то Арт и вспомнил об адресе, который ему оставил Лодик. Лодик чуть располнел за два года, а в прочем мало изменился. Сказать, что он рад был видеть своего старого друга, значит, ничего не сказать. Как оказалось, за прошедшее время Лодик успел найти родственников, с которыми давно не виделся — у него гостила племянница. Узнав об этом, Арт хотел было распрощаться, но Лодик не хотел и слышать о том, что его друг остановился где-нибудь в другом месте. Вот так и получилось, что он гостил в доме старого друга уже неделю.

Лодик разлил чай по чашкам и предложил Арту продолжить чаепитие.

— Хорошо у тебя здесь.

На окраине столицы стояла тишина. Слышалось лишь пение цикад за городом.

— Командир, ты так и не расскажешь, где пропадал эти годы? — поинтересовался Лодик.

— Я тебе уже говорил о покушении.

Лодик кивнул, подтверждая, и Саша продолжил.

— После того, как выбрался на берег и сменил одежду, я отправился на север. Шел пешком. Тяжелые думы располагали к размышлениям и не слишком подгоняли в пути. К зиме я добрался до селения лироков. Того самого, которое мы защищали в битве с Мапри. Лесные люди встретили меня с почтением. Если бы не они, даже не знаю, чтобы со мной стало. Как оказалось, для них я по-прежнему оставался вождем — скромные одежды для них ничего не значили. Охотники, состоявшие в легионе, к тому времени успели вернуться в родное селение.

— Вот как?! — удивился Лодик. — Так выходит, ты и прожил там все это время?!

— А ты разве не слышал, что лироки ушли?

— Ушли? Признаться, я не покидал последнее время столицу и мало интересовался тем, что творится на севере.

— Переждав зиму, мы двинулись в их родные края — страну озер. После понесенного поражения Мапри беспокоили их страну гораздо реже.

— Ты побывал в стране лироков?! — воскликнул Лодик. — И ты не позвал меня с собой?!

— Извини, друг. Пойми, мне было не до того. Да и плохой из меня тогда был собеседник — хмурый и унылый.

— Рассказывай скорее, как там!

— Очень необычный край. Советую тебе побывать там. Озер там и в самом деле великое множество. Я даже пытался охотиться на длинноногих озерных птиц с помощью болло. Местные племена довольно миролюбивы. Надо нарушить что-нибудь основополагающее, чтобы вызвать их гнев. Но главное не это. Помнишь талисман шамана Мапри?

— Еще бы! Такое разве забудешь!

Арт полез под одежду и достал висящий на шее медальон. Центральный камень его светился ярким желтым цветом.

— Как?!!! — возглас удивления и восторга вырвался из уст восхищенного хозяина дома.

— Это было непросто и небыстро. Загадка шаманов Мапри не давала мне покоя все это время. Признаюсь, мы сильно рисковали, но охотники-лироки согласились с моими доводами. В общем, мы нашли брошенное жилище шамана. Наверное, одного из тех двоих, что участвовали в битве.

— Сэт побери! Сэт побери! — Лодик вскочил и взволнованно бегал по своему небольшому саду. — А я все это время просидел в городе!

— Отличный сад, дружище.

— К сэту! Если ты еще раз соберешься куда-нибудь без меня, знать тебя не желаю!

Арт улыбнулся. Он понимал Лодика — в душе тот такой же исследователь, как и он сам. Пропустить такие знаменательные события, для него большое разочарование.

— Рассказывай, как там! — наконец попросил Лодик.

— Три месяца я изучал жилище шамана. Ты не поверишь, до чего хитро там все устроено. Помнишь дверь, которую мы не смогли открыть?

— Помню. И…?

— Я провозился с ней неделю, но все-таки смог ее открыть!

— Арт, не томи! — взмолился любитель исследований.

— Два месяца я изучал надписи, пытаясь разгадать язык, на котором они написаны. К счастью, они оказались не слишком сложными. Они имеют общие корни с тем наречием, на котором говорят Мапри, иначе расшифровка могла затянуться на годы.

— Ты прочитал их?! Феноменально!

— К сожалению, я не смог прочитать всего, но того, что я узнал, мне хватило, — Арт кивнул в сторону медальона шамана. — То помещение за дверью, как бы тебе сказать… Нечто вроде лаборатории. В нем находится гигантская машина, которая заряжает амулеты энергией. Кстати, ты знаешь, зачем Мапри требовалось столько драгоценных металлов?

— Неужели ты и это узнал?!

— Это только предположение, но обоснованное. Видишь ли, для работы машины требуются металлы, со временем они расходуются, и их запас требуется возобновлять.

— Ты разобрался в магии шаманов Мапри?! — голос Лодика был почти благоговейным.

— Это не мания. Я же тебе говорю, у них есть специальные машины, думаю, им не одна тысяча лет.

— Машина — это название магии? — переспросил Лодик.

Арт вздохнул. Если такой умнейший человек не понимает, что говорить о других. Не называем ли мы магией то, что не можем объяснить? Лодику, пожалуй, он мог бы растолковать, что к чему, но на это понадобится очень много времени.

— Можно сказать и так. Пусть будет — магия. Разобрался ли я с ней? Нет, но пользоваться амулетом научился.

— Так значит, ты можешь привести его в действие?! Так, как это делал шаман?!

— В общем, да.

— Это…! Это…! — Лодик не находил слов, чтобы выразить свои чувства.

— Давай я расскажу тебе подробности позже, — предложил Саша. — Ты так и не сказал, что удалось узнать о планах канцлера.

— Да, о планах канцлера, — вспомнил Лодик. — Кое-что удалось узнать. Не поверишь, твое появление в столице наделало много шума.

— Я знаю.

— Думаю, именно это заставило канцлера форсировать действия.

— Неужели?!

— По крайней мере, он внес в свои планы изменения. Через три дня он намерен отправиться к принцессе и потребовать, чтобы она отреклась от престола.

— Может, так будет лучше?

— Лучше?! Кому лучше?! Ты знаешь, что творится в стране?! Канцлер понемногу закручивает гайки! Простой народ ропщет! Знать недовольна! Дважды речь заходила о замужестве принцессы, и оба раза все закончилось ничем. Последний раз, из-за трагического случая с иностранным послом мы чуть было не получили новую войну! А принцесса? Даже если она откажется от престолонаследия, опасность не перестанет ей угрожать! Канцлер не успокоится, пока она жива!

— Даже так? К чему тогда ультиматум?

— Канцлер торопится. К тому же многие по-прежнему поддерживают принцессу, пусть она и растеряла часть своих сторонников. К сожалению, она спохватилась слишком поздно. Прошло полгода с момента смерти короля, траур закончился, и Лионелла вдруг обнаружила, что за это время потеряла существенную часть сторонников. Генерала Дацао канцлер назначил командующим на северо-запад. Всегда верный престолу генерал Фонтен назначен инспектором крепостей — должность почетная, но не имеющая большого веса. Правда, в войсках оставалось много верных ему офицеров, но долго ли такое продлиться, если учитывать темпы, которыми действует канцлер. Гвардия по-прежнему оставалась верна принцессе, по крайней мере, большинство гвардии. Но чтобы верность эта не поколебалась, требовалось принимать срочные меры. Время было упущено, и отстранить Торина от должности канцлера она уже не могла. В общем, вот уже полтора года, как в королевстве идет скрытая война за влияние.

— Как все невесело.

— Лучше, чем могло бы быть. Не спохватись принцесса вовремя, все было бы уже закончено. Кстати, ты знаешь, что тебя ищет не только тайная стража? Слухи о твоем возвращении дошли до Ее Высочества. Отряды гвардии не менее усердны в поисках. Несколько раз происходили стычки между ними и стражей, когда пытались задержать кого-то похожего на тебя.

— Странно, что я вдруг оказался всем так нужен, — Арт улыбнулся грустной улыбкой. — Интересно, зачем я принцессе понадобился?

— А ты не понимаешь?

Арт махнул рукой:

— Понимаю, дружище. Я говорил тебе о встрече с Бонкром? Бывшие легионеры — немалая сила. Жаль, что вспоминают о нас, только когда понадобимся.

— Может, Лионелла осознала, что была не совсем права? Ты сам говорил, что надо быть снисходительнее. Давай, я устрою вам встречу.

— Подожди со встречей. Ты начал рассказывать о планах Торина.

— Так я почти все о них рассказал. Подробности мне неизвестны. Знаю, что верные Торину войска получили приказ — двигаться к столице. Сам он поеждет с эскортом к деревушке, находящейся на дороге к загородной резиденции королей. Угроза штурма должна склонить принцессу к отказу от дальнейшей борьбы.

— Значит, Торин выедет из столицы! — Арт порывисто встал и начал мерить шагами сад.

— Выедет. Знаю, о чем ты подумал, но ничего не получится. Он хитер и осторожен. Сначала он пошлет разведку, да и поедет наверняка в сопровождении сильного эскорта.

— Но другого случая, добраться до него не будет! Не брать же дворец штурмом!

— Прикажешь собирать легионеров, командир?

— Дружище, ты забыл, я тебе уже не командир, как и легионерам.

— Так стань им. Бонкр не шутил. Стоит тебе бросить клич и через пару дней несколько тысяч человек соберется под твои знамена.

— Вот только все это не останется незамеченным. В лучшем случае, канцлер поменяет свои планы и никакой ловушки не получится. В худшем — все эти люди попадут под удар. Нет, такой вариант нам не подходит. Есть у нас кто-нибудь на дороге, которая ведет от столицы к резиденции принцессы?

— Есть, как не быть, — Лодик отозвался слишком быстро, наверняка этот вопрос он уже задавал самому себе. — Ты помнишь сотника Свилта?

— Еще бы! Отличный сотник и замечательный лучник!

— Он открыл кабачок как в одном из сел как раз на этой дороге.

— Свилт?! Кабачок?! — Арт разразился раскатистым смехом. — Ты, должно быть, шутишь, старина! Чтобы Свилт подался в кабатчики?! Я с трудом могу себе такое представить!

— Но это действительно так. Может, это мечта его детства. По крайней мере, он выглядит довольным.

Арт удивленно покачал головой.

— Чего только на свете не бывает! Он не изменился? Деньги многих меняют и часто не в лучшую сторону. Хотя, Свилт крепкий человек с серьезной закалкой.

— Я его знал не настолько хорошо, чтобы судить о переменах, — сказал Лодик.

— Поверь, это человек очень достойный. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление о нем во время службы в легионе. Рад буду с ним повидаться.

— Когда едем? — моментально отреагировал Лодик.

— Ты хотел спросить, когда я еду?

— Я спросил то, что хотел спросить. Зачем я отослал племянницу?! Ты опять хочешь что-то затеять без меня?!

— Но ты же понимаешь, что численность здесь не играет роли. Если нас будет много, нам просто не удастся подобраться к канцлеру.

— А тебе удастся?

— Удастся. Я буду без меча. Хочу поговорить с канцлером с глазу на глаз.

— Думаешь, тебя подпустят к нему?!

— Меня к нему нет. Он сам ко мне подъедет, дорога-то одна.

— Арт, ты понимаешь, что это огромный риск?!

— Не станут же они нападать схода на одинокого безоружного человека.

— Сходу, может, и не станут. Но, на что ты надеешься?

— На то, о чем я знаю, а канцлер понятия не имеет. И на талисман Мапри.

— Ты уверен, что канцлер не знает о нем?

— Не уверен. Но в любом случае это будет неожиданно. Пойми, дружище, нет другого варианта. Иначе — полномасштабная война. Междоусобица.

— Сэт побери, Арт, все равно я еду с тобой. Да ты и не найдешь без меня кабачок Свилта. И потом, тебя ищут!

— Ладно, если тебе не жалко своей шеи, можешь ехать.

— Шея мне еще пригодится, но здесь затеваются такие дела, что я просто не могу стоять в стороне. Ты думаешь, что только ты думаешь о стране?

— Убедил. Не могу запретить тебе думать о стране. К тому же, будет с кем сыграть в шахматы.

Арт и Лодик разразились задорным смехом — присказка о игре в шахматы стала едва ли ни нарицательной.

— Итак, когда едем?

— Завтра.

— На дороге много патрулей, — заметил Лодик. — Надо как-нибудь замаскироваться.

— Какие есть мысли?

— Можно прикупить фургон, в которых разъезжают мелкие торговцы, и заполнить его товаром.

— Неплохо, — согласился Саша, — но у меня есть предложение получше. Знаешь, какой на кого, обращают меньше всего внимания?

— На кого?

— На того, кто на виду. Ты сможешь добыть два комплекта формы частей лояльных канцлеру?

— Гениально! — воскликнул Лодик. — Завтра же этим займусь. Но выехать мы сможем только после обеда.

— Главное прибыть вовремя. Давай укладываться спать. Что-то мы и так засиделись.

На следующий день Лодик исчез с рассветом — ему надо было подготовить все к поездке. Как и обещал, появился он к обеду, ведя в поводу двух коней с упряжью армейского образца.

— Я вижу, ты не терял времени даром, — сказал Арт. — И Мечи?! Отлично! А что с формой?

— С формой тоже все в порядке. Получай, — Лодик отвязал от седла мешок и вытащил из него…

Арт рассмеялся — это была форма городских стражников.

— Ну, удружил!

— Поверь, командир, это то, что нам надо. Городская стража не вызовет подозрений ни у сторонников принцессы, ни у сторонников канцлера.

— Где форму взял?

— Странный вопрос. Если понадобится, я найду и одеяние шамана Мапри. Или ты сомневаешься?

— Не сомневаюсь. Если кто и сможет найти, так это ты. Едем?

— Сейчас. Я только соберу припасы в дорогу.

Через полчаса два стражника выехали из столицы и направились неспешным шагом по дороге, ведущей к загородной резиденции принцессы. Отъехав от столицы километров пять, эти стражники перешли на рысь, а позже и на галоп. Поздно вечером, когда уже сгущалась тьма, они остановились около небольшого кабачка, расположенного около самой дороги.

— Сюда, — Лодик первым распахнул дверь, предлагаю Арту следовать за собой.

В кабачке было тихо. Посетители почти разошлись. Лишь пара припозднившихся посетителей неторопливо пили пиво, да за стойкой дремал трактирщик. Он поднял голову навстречу вошедшим и лениво поинтересовался.

— Что угодно эр стражникам? Пиво? Холодный ужин? Для горячего слишком поздно.

— Давай то и другое, — распорядился Арт.

— И хозяина позови, — сказал Лодик.

— Хозяин спит, — равнодушно ответил бармен.

Он налил из бочки пива и достал холодное жаркое.

— А ты разбуди, — настаивал посетитель.

— Пфыр, — ответил бармен. — Мой хозяин большой человек. Он служил сотником в легионе у самого Арта! Слышали о таком?!

— Приходилось, — ответил Саша. — Твое ли дело спорить? Позови. Объясняться предоставь нам.

Бармен с сомнением покачал головой, но направился к дальним комнатам, ворча вполголоса:

— То одни заявятся, то другие.

Через несколько минут появился заспанный Свилт. Он немного располнел за то время, пока Арт его не видел и стал чуточку вальяжным.

— Кто меня спрашивал? — поинтересовался бывший сотник.

— Вот так люди и зазнаются. Уже бывших сослуживцев не узнают.

Свилт на секунду задержался, всматриваясь в лица посетителей, и бросился им навстречу.

— Арт! Лодик! Друзья, откуда вы?!

Друзья поднялись навстречу хозяину заведения. Свилт обхватил руками сразу обоих и замер. Затем отступил на шаг и всмотрелся в товарищей.

— Садитесь, скорее! Что это у вас на столе?! Эй, бездельник, неси все самое лучшее! — крикнул Свилт бармену.

Тот засуетился, доставая новые кружки и закуски.

— Строго ты с ним, — заметил Арт.

— А, — лучник махнул рукой. — Ропин работник хороший, но немного ленив. Приходится время от времени проводить с ним профилактические беседы.

— Ты изменился, Свилт. Никак не ожидал, что ты станешь содержателем небольшой таверны, — заметил Арт.

— Я сам не ожидал, — ответил бывший сотник. — Легион распустили. В стражу идти я не захотел. Кстати, что на вас за одежда?

— Не обращай внимания. Это маскарад.

— Около года я сопровождал обозы, — продолжал Свилт, — пока не выкупил это заведение у его бывшего хозяина. Дела идут не слишком хорошо, но на жизнь хватает. Даже удается содержать наемный персонал. Да что я все о себе? Командир, ты откуда? Одно время говорили, что ты утонул, правда, в легионе никто не верил.

— Давай поговорим не здесь, — предложил Арт.

— Идемте ко мне в комнату! Расскажете как у вас дела, а после расположу вас на ночлег.

Они проговорили около часа, вспомнив былое и обсудив создавшуюся ситуацию.

— Так что, надо нам немного. Всего лишь подождать, когда канцлер поедет мимо. А там уже наши с ним дела.

— А я?! Командир, ты считаешь, что я уже ни на что не гожусь?!

— Ты мирный человек и никому ничего не должен.

— Никому кроме себя и своей памяти. Да и не хочу я стоять в стороне. Ты не забыл, что я неплохой лучник?

— Отличный лучник. Кстати, ты навык не растерял за последнее время?

Свилт молча прошел к шкафу, стоящему в углу, открыл его дверцы и достал лук. Бывший сотник быстро накинул тетиву, взял стрелу и на секунду замер, успокаивая дыхание.

— Куда прикажете положить стрелу? — поинтересовался Свилт. Он стоял лицом к стене, было ясно, что стрелять он собирается в противоположную сторону.

На стене висела подкова. Лодик подмигнул Арту, подошел и перевесил ее на пару метров в сторону. Затем, вернулся на место.

— Попади в подкову, — сказал Арт улыбаясь.

Свилт обернулся и выпустил стрелу, почти не целясь. Так это выглядело со стороны. На принятие решения у него ушло меньше секунды. Хитрость Лодика не удалась, стрела задрожала точно посредине подковы. Впрочем, никто не огорчился. В таких дружеских шутках нет места злобе и удача стрелка только приветствуется.

— Мастер! — признал Лодик.

— Вижу, ты не растерял сноровку, — признал Арт.

— Приходится держать себя в форме, — сказал Свилт. — Командир, давай я пристрелю этого самозваного правителя. Метров за сто попаду, ручаюсь.

Арт покачал головой.

— Канцлер хитер и предусмотрителен. Я думаю, он не даст нам такой возможности.

— А такой хороший был план, — добавил Лодик.

— Хватит об этом. Кто-то обещал определить нас на постой. Поздно уже.

— Конечно-конечно, — засуетился хозяин заведения. — Так хотелось поговорить. Давно не виделись.

Через минуту гости разошлись по своим комнатам, и в кабачке наконец-то наступила тишина.

Спал Саша замечательно. Несмотря на будущие тревожные события, его вдруг посетило умиротворяющее спокойствие. Решение было принято. Чем закончится то, что он задумал? Все это могло закончиться его смертью. Да, амулет шамана Мапри — грозное оружие, но будет ли у него возможность, привести его в действие? Стрела или удар меча быстрее.

«Будь что будет», — решил Арт.

Даже тоска, снедающая его последние годы, временно отступила. Душевное спокойствие говорило о правильности принятого решения. Нет, не о том, что все пройдет, как задумано, а о том, что его выбор согласуется с его внутренним я, называемым иногда совестью.

Утро было более шумным, чем поздний вечер — в кабачке были посетители. Громила огромного роста стоял у входа и покрикивал на входящих. Что-то в нем показалось Арту знакомым.

— Свилт, вчера я не заметил у тебя вышибалы.

— Так вчера его и не было, эр командир. Представляешь, пришел наниматься сегодня рано утром. Не мог же я отказать такому молодцу. Тем более что он согласился работать за одни харчи.

Смутное подозрение Атра стало более явным, он решил выйти в зал.

— Бонкр?! Сэт побери, ты откуда здесь взялся?!

Около двери стоял именно Бонкр.

— Арт, ты тогда в таверне ушел так быстро, что я даже не успел с тобой поговорить!

Саша бросил строгий взгляд на Лодика, отчего тот невольно поежился.

— Ну да, во всем виноват Лодик. Где я, по-твоему, должен был взять форму?

Арт невольно улыбнулся.

— Когда Лодик стал искать одеяние стражи, я сразу сообразил, что что-то здесь не так, — сказал Бонкр.

— Бонкр, здесь полно посетителей, — сказал Арт укоризненно.

— Эр командир, а ты присмотрись.

Арт обернулся, осматривая помещение, занятое десятком крепких парней.

— Ура командиру! — гаркнули присутствующие.

— Ты что, всех сюда притащил?!

— Разве это все? Всего лишь десяток ветеранов. Ребята обиделись бы, если бы я не взял их с собой.

— Лодик — ты трепло, — заметил Арт.

— Ты бы посмотрел на этого громилу, — Лодик кивнул в сторону улыбающегося Бонкра, — он схватил меня за горло и тряс до тех пор, пока я не признался, что форма нужна для тебя. А остальным он рассказал уже сам.

— Надеюсь, канцлеру вы об этом не рассказали?

— Здесь только лучшие проверенные люди, — сказал Бонкр. — Лодик говорил, что помощь не нужна, поэтому нас так мало.

— Зачем?! Вот зачем вы сюда приехали?!

— Командир, вспомни, чему ты нас учил — честь и долг выше выгоды. Совесть выше всего. Я бы себе не простил, если бы остался в стороне.

— Но чем вы сможете мне помочь? Если мы пойдем все, нас и близко не подпустят к канцлеру.

— Подождем в стороне. Кто знает, может, наша помощь будет не лишней.

— Ладно. Оставайтесь, раз приехали, но вы останетесь здесь. На встречу с канцлером пойду я один.

— Ура командиру! — разнеслось по залу.

31

Вездесущие мальчишки принесли весть о движении кавалерии заранее. Кабачок Свилта стоял чуть на отшибе около небольшого села. Услышав о том, что авангард неприятеля показался на горизонте, Бонкр разогнал ребятню по домам, пообещав надрать уши тому, кто покажется на улице во время движения войск.

— Я пошел, — сказал Арт.

— Может, все-таки я с тобой? — в который раз поинтересовался великан.

— Нет. И не вздумайте подходить ко мне ближе чем на пятьдесят метров.

Водрузив на плечо жердь, Арт направился к крестьянской телеге, которая стояла на обочине метрах в семидесяти от кабачка. Колесо телеги лежало рядом, ось была сломана. Несколько разбитых глиняных горшков лежали рядом, довершая картину крушения. Отсутствие лошади объяснялось близостью села. Крестьянин отвел ее домой, а сам занялся починкой телеги — все должно было выглядеть именно так. Арт мало опасался быть узнанным. Вряд ли кто заподозрит, что он здесь и сейчас решил починить повозку.

Саша пристроил жердь как рычаг и стал поднимать им телегу, исподволь наблюдая за приближающейся конницей. Выглядели всадники эффектно. Канцлер разорился на одинаковые синие плащи, стараясь придать своим сторонникам вид сплоченного войска. Со стен королевского замка войско канцлера должно было быть видно отлично. Тем самым должен быть произведен нужный канцлеру эффект устрашения.

Взгляды всадников передовой сотни скользнули по крестьянину, ремонтирующему телегу, но ничего подозрительно в нем не было. Ни под одеждой, ни в телеге невозможно было спрятать меч или лук. Не задерживаясь, авангард Торина проследовал дальше.

А вот кабачок вызвал их интерес. То ли кавалеристы решили промочить горло, то ли, движимые служебным рвением, проверить местность. А может, и то и другое одновременно. Проверять кабачок гораздо интереснее, чем простенькие крестьянские избы.

Два десятка всадников спешились и зашли в помещение. Вышибала распахнул перед ними дверь и улыбнулся, как получилось.

— Ну и рожа! — бросил один из синих плащей.

Это он зря. У Бонкра чуть простоватое выражение лица, но и только. Да, не умеет он добродушно улыбаться врагам, но всем ли об этом следует знать.

Через пять минут люди канцлера вышли из кабачка, довольно обтирая усы. Они не нашли там ничего подозрительного. Несколько стражников из столицы, вооруженных глефами, остановились на обед. Еще несколько человек в штатском и без оружия спокойно пили пиво или закусывали. Тем, кто не подался в стражу, пришлось спрятать оружие. Держать его на виду было бы подозрительно.

Городская стража хотя и не поддерживала полностью канцлера, но и не противилась его приказам. Канцлер сумел договориться с муниципалитетом если не о помощи, то о невмешательстве. Несмотря на недовольство многих стражников, муниципалитет лавировал, не желая принимать ту или иную сторону, настаивая на том, что главная задача стражи — это порядок в городе. Были подразделения стражи сочувствующие принцессе, были и поддерживающие канцлера. Пока обходилось без прямых столкновений. Считалось, что городская стража нейтральна. Чего нельзя было сказать о тайной страже — та была полностью подчинена Торину. Поэтому, встретив в кабачке несколько городских стражников, люди Торина нимало не встревожились — отметили для себя их присутствие, но и только. Да и чем могли быть опасны несколько человек для их соединения.

Дозорная сотня миновала село, но вскоре на дороге появились основные силы канцлера. И это всего лишь кортеж? Канцлер неплохо позаботился о своей безопасности!

Мимо Арта проследовали не менее десяти полных конных сотен, прежде чем появилась карета. Окна наглухо закрыты. Два десятка личных телохранителей сопровождали экипаж, следуя по обеим сторонам от него.

«Вот тебе и выстрел издалека», — подумал Арт. — «Нет, хитрую лису Торина так не взять».

Старший телохранителей бросил подозрительный взгляд на крестьянина, поднимающего телегу рычагом. Неумеха перестарался, телега накренилась и на дорогу посыпались пустые горшки. Прямо под ноги коням, которые тащили карету. Испуганные лошади заржали и метнулись в сторону, кучер натянул поводья. Телохранитель схватился за плеть, стремясь отходить ей раззяву, который так неосторожно рассыпал свои горшки, но тот проворно нырнул под телегу.

— Выходи, сэт тебя побери!

— Что там случилось? — послышался из кареты скрипучий голос канцлера.

— Какой-то бродяга загородил дорогу, Ваша милость.

«Ого, обращение к канцлеру на „Вы“, как к коронованной особе», — отметил про себя Арт.

— Так разберись скорее, — бросил канцлер.

— Эй ты, вылезай из-под телеги дурень и убирай свои горшки!

— И не вздумаю. Плетки получать никому не охота, — отозвался Арт.

Телохранители рассмеялись.

— Лучше вылезай сам, пока я не спешился и не выгнал тебя оттуда! Собирай свою утварь!

— Ладно, вылезу. Но только ели Торин мне поможет.

С лиц телохранителей мигом слетели улыбки.

— Что там за невежда?! — подал голос канцлер.

— А ты выйди да посмотри. Или боишься одного безоружного крестьянина?

— Проверить округу! — бросил Торин.

Телохранители рассыпались кольцом, некоторые из них изготовили луки к стрельбе. Их старший подошел к Арту и похлопал его по бокам в поисках оружия.

— Он здесь один и безоружен, — доложил телохранитель канцлеру.

Дверь кареты отворилась и Торин ступил на землю. Несколько секунд он всматривался в смутно знакомые черты.

— Ну вот и встретились! — торжествующе произнес канцлер. — Некогда славный генерал Арт чинит повозки!

Некоторые из телохранителей вздрогнули, и устремились было к Торину, но он сделал им знак рукой, оставаться на месте.

— А некогда безвестный вельможа желает незаконно занять место короля.

Торин улыбнулся. Он считал, что Арт полностью в его руках, так почему бы не развлечь себя небольшим разговором. Не часто происходят такие радостные события.

— Кто бы говорил. Безвестный выскочка, который вмешивается в чужие планы?! О, как я был на тебя зол! Но теперь это в прошлом, через десять минут никакого Арта не будет.

— Чем же я тебе так не угодил?

— Всем! Ты всем мне не угодил! Прежде всего, ты разбил Мапри и порушил отлаженную мной систему, которая долгие годы приносила мне деньги. Очень большие деньги.

— Твой цинизм не имеет пределов, Торин. Ты наживался на войне против собственного народа и даже не стыдишься в этом признаться.

— Народа?! Народ — это я! Что выгодно мне, то и правильно!

— Разве ты не понимаешь, что это тупик, смерть, деградация?

— Пустые песни. Ладно бы только это, но ты обошел моего ставленника и занял место командира юго-восточного корпуса! Этот тупица Троменик предпочел на должность командующего назначить тебя — безродного выскочку! Как я был зол. Тогда я решил тебя устранить, но ты благополучно миновал ловушку. Убежать от Мапри! Это мало кому удавалось.

— Так это была твоя идея?!

— Моя! — расхохотался Торин. — А ты вообразил, что зубастики решили свести с тобой счеты?! На это и был весь расчет. Слим организовал все в лучшем виде. Кто знал, что ты окажешься таким проворным.

— Кто на что учился, — сказал Арт.

— Я распустил корпус, но ты направился к принцессе. Знал бы ты, чего мне стоило подкупить одного из гвардейцев! Того, что должен был отправить тебя на тот свет.

— Так значит, нападение на мосту тоже твоих рук дело?

— А ты что подумал?! Прославленный генерал Арт терялся в догадках?! Ха-ха ха!

— Значит, принцесса все-таки не при чем, — сказал Арт вполголоса и улыбнулся.

— Что ты там бормочешь?!

— Я говорю, пора прощаться.

— Что ж, если ты спешишь, — на лицо канцлера легла хищная улыбка.

— Не слишком. Но я узнал все, что хотел. Хочу тебе кое-что показать.

Арт потянул за шнурок и достал талисман Мапри. Судя по тому, как изменилось выражение лица канцлера, он все-таки знал, что это такое. Канцлер побледнел, губы его задрожали, а лоб покрылся испариной.

— Убейте его! — крикнул Торин, срываясь на визг.

Лучники стали разворачиваться, но было поздно — Арт привел в действие защитное устройство шаманов Мапри. Ударная волна раскатилась в стороны, отбрасывая всех, кто стоял рядом с Сашей. Канцлера припечатало к карете с такой силой, что дверка влетела внутрь. Карета опрокинулась, люди и кони были отброшены не несколько десятков метров. Канцлер не перенес соприкосновения со своей каретой. Из телохранителей Торина в живых остались немногие, но и те были ранены и оглушены. Докатившаяся до кабачка волна заставила вздрогнуть здание, но оно устояло — расстояние было достаточно велико. До села ударная волна вообще еле достала, пострадавших там не было.

Арт был слегка ошарашен действием защитного устройства. Он потряс головой и поднял взгляд навстречу мчащейся к месту событий кавалерийской сотни арьергарда. До скачущих оставалось около двух сотен метров, когда на них посыпались стрелы — Свилт и несколько отборных лучников, некогда состоящих в легионе, отправляли стрелы в полет одну за другой. Арт бросился бегом к кабачку Свилта. Теперь, когда он точно знал, что принцесса не причастна к покушению на него, ему снова захотелось жить. Одна из прошедших сотен тоже решила вернуться, чтобы узнать, что произошло. Кавалеристы уже подъезжали к кабачку, когда им навстречу с ужасным ревом выскочил Бонкр, вооруженные трехметровой оглоблей. Одним ударом великан снес сразу троих всадников, их испуганные кони шарахнулись в стороны. Следом за Бонкром спешили стражники, вооруженные глефами.

— Все в помещение! — крикнул подбегая Арт.

Лучники выпустили последние стрелы, Бонкр запустил оглоблей в замешкавшихся кавалеристов, давая возможность друзьям укрыться в здании, и поспешил следом.

Они забаррикадировали двери и стали ждать дальнейшего развития событий.

— Что теперь? — спросил Бонкр, пытаясь отдышаться.

— Теперь — самое время попрощаться. Нам не устоять против всего войска Торина.

— Здесь оно не все, — заметил Свилт.

— Даже тех полутора тысяч, которые поблизости, нам вполне хватит.

— Сыт побери! Но мы же победили! — воскликнул Бонкр.

— Вот только осталось убедить в этом проигравших, — улыбнулся Арт.

Несмотря на смертельную опасность чувствовал он себя замечательно — принцесса невиновна. Да, вздорна и заносчива, но это совсем не то же самое, что и желание его прикончить. Разрешились загадки связанные с его таинственным врагом. Теперь бы жить да жить. Вот только вряд ли получится.

— Так что, это конец? — спросил Лодик.

— А я предупреждал тебя, не надо было со мной ездить.

— Я все равно поехал бы. Даже если бы знал, что все так закончится.

— Не переживай, командир, мы знали, на что шли, — сказал Свилт.

В дверь забарабанили.

— Эй, там! Открывайте!

— Сейчас они вышибут дверь, сказал Бонкр.

— Двери у меня прочные, стены толстые каменные. Провозятся не меньше чем полчаса, — сказал Свилт.

— Утешил. Сказал бы полгода — это совсем другое дело.

— Это все-таки не крепость, — Свилт развел руками.

— Командир, поговори с ними, — попросил Бонкр.

— Попробую, — отозвался Арт.

— Будете открывать?! — раздалось из-за двери.

— А что вам надо? — отозвался Арт. — Здесь вы не найдете ничего, кроме собственной смерти. Слышали о легионерах? Так вот — здесь собрались лучшие из лучших. Вашего предводителя больше нет. Сдавайтесь.

За дверью зашумели, обсуждая неслыханный ответ.

— Но и вы не уйдете отсюда!

— А оно вам надо? Для чего? Ваше дело проиграно. Ну, доберетесь вы до нас… Прошу заметить, что доберутся далеко не все. И зачем?

За дверью затеяли совещание. Похоже, гибель Торина серьезно поубавила решительность сторонников.

— Кто ты такой, чтобы предлагать нам сдаться?!

— Я генерал Арт! А ты кто такой?!

— Врешь! Все знают, что генерал Арт утонул!

— Торин тоже так думал. И где он теперь?

За дверью опять зашумели, споря друг с другом. Раздалось несколько увесистых ударов, после чего послышались ржание и топот коней. Через несколько минут все стихло.

— Они что, уехали? — спросил удивленный Бонкр.

— Похоже на то, — ответил Свилт.

Не слишком-то преданными оказались сторонники канцлера. Поняв, что Торина больше нет, они поспешили восвояси.

— Ради чего им рисковать своей жизнью? — спросил Арт.

— Действительно. Канцлер купил их, но больше им денег никто не заплатит, пора уносить ноги, — сказал Лодик.

— Но мы-то здесь не ради денег, — сказал Бонкр, — и мы стояли бы до конца.

— Мы это мы, они — это они. Думаешь, они были так привязаны к канцлеру, что стали бы за него мстить?

— А не отпраздновать ли нам победу! — предложил Свилт. — Мои погреба в вашем распоряжении, друзья! Угощаю!

— Отпразднуем, но позже, — сказал Арт. — А сейчас налей всем по кружечки пива, что-то в горле пересохло, и быстро уносим отсюда ноги. В лагере Торина могут найтись и более решительные его сторонники.

Через пару минут люди начали выводить коней с хозяйственного двора. Еще через минуту отряд мчался в сторону от дороги полями и перелесками, стараясь оторваться от возможного преследования.

Полтора дня они скакали по бездорожью, стараясь избегать случайных встреч, пока не выехали к дороге. Это была совсем другая. Она вела от замка на восток. Друзья остановились и расположились на привал.

— Скоро нечего станет есть, — ворчал Бонкр. — И все потому, что некий содержатель кабачка не слишком запаслив.

— Нет, это потому, что кое-кто слишком прожорлив, — парировал Свилт. — Наш рацион не рассчитан на великанов.

— Тихо, — Лодик вскинул руку вверх, призывая к вниманию. — Слышите, кто-то едет.

По дороге передвигались всадники. Бывшие легионеры затаились, но их опасения оказались напрасны — это был отряд королевских гвардейцев в малиновых плащах, которые с недавних пор носили сторонники принцессы.

— Эй, на дороге, куда путь держим?!

Гвардейцы встрепенулись, но, не обнаружив синих плащей сторонников канцлера, повели себя спокойно. Один из них съехал на обочину и направил коня в странной группе, расположившейся на привал.

Как оказалось, и тем и другим есть что рассказать друг другу. Гвардейцы поведали о том, что в рядах сторонников Торина царит странная растерянность. Они так и не завершили окружение замка. В частности дорога, по которой они едут, до сих пор свободна. Когда гвардейцы узнали причины такого поведения врага, то ликованию их не было предела.

— Эр генерал, а мы как раз тебя и искали, — сказал лейтенант гвардейцев, узнав, с кем он разговаривает. — Принцесса очень обеспокоена. Она просила прибыть тебя в замок как можно скорее.

— Что ж, ничего не имею против, — согласился Арт.

Арт испытывал необычное волнение. После расставания с принцессой два года назад он мог ожидать любого приема. Она хотела его видеть? Не изменится ли это желание, когда принцесса узнает о том, что угрозы со стороны канцлера больше нет.

«Будь, что будет», — решил Арт, — «Не спасти ее я просто не мог. Увижу ее еще раз. Говорить о чувствах? Ну, уж нет! С него достаточно. Просто посмотрит на нее. Интересно, она все так же хороша?».

Дорога действительно оказалась не перекрыта сторонниками канцлера. Это радовало. Значит, в лагере мятежников не нашлось человека, который подхватил бы упавшее знамя. Впрочем, это было трудно. Канцлер был не дурак и старался не допустить присутствия рядом с собой возможных конкурентов. Это ударило по его делу? Да и дела-то никакого нет. Торина интересовал только он сам, а не какая-то абстрактная борьба за власть. Что будет после него, канцлеру было совершенно безразлично. Все его усилия были направлены лишь на то, чтобы это самое «после него» отодвинуть на как можно более дальнее время.

Тщеславие, тщеславие. Вот канул канцлер в Лету, и что ему все его усилия. Для чего были нужны вся подлость, ложь и лицемерие? Чтобы потешить себя какое-то время мыслью о подобии величия? Сколь скудна цель. Сколь велики ресурсы, кинутые на ее достижение. Зависть к Троменику? Но король никогда не ставил своей целью — прославится, он лишь делал свое дело, как умел. С полной отдачей душевных и физических сил. Быть может, потому и останется в памяти потомков славным королем. А Торин? Если и вспомнят о нем, то лишь как о недоразумении.

Загородный замок королей был монументален. Внешняя стена, ограждающая парк, была длиной более тридцати километров. Конечно, она не могла служить серьезной преградой для возможных захватчиков, но внутри периметра была еще одна стена, ограждающая сам замок. Вот эта стена уже была высока и неприступна, возвышаясь на добрых два десятка метров. Замок был огражден и системой каналов с ажурными мостиками над ними. Эта видимость декоративности была плюсом ко всему еще и неплохой преградой. Пространство между стеной замка и внешней стеной парка было заполнено гвардейской кавалерией. Кони паслись на вековых лужайках и под дубами в два обхвата величиной. Осадное положение требовало внести некоторые допущения в строгий уклад монаршей жизни. Ничего, лужайки уберут и причешут, лишь бы решился вопрос с противостоянием, которое вот уже полтора года беспокоит страну.

Арт с легионерами въехал в парк. Несколько слов, брошенных вскользь гвардейским лейтенантом, взбудоражили умы обороняющихся, которые уже готовились к кровопролитному сражению. Известие о кончине канцлера всех обрадовало. Слух об этом полетел от одной сотни к другой, чуть ли не опережая тех, кто его принес. Легионеров наперебой приглашали то к одному, то к другому биваку, желая послушать подробности от очевидцев и непосредственных участников событий.

— А не пообедать ли нам? — спросил, облизнувшись, Бонкр. Честно говоря, он немного робел и рад был улизнуть от встречи с принцессой.

— Оставайтесь, — согласился Арт. — Я все расскажу Ее Высочеству. Думаю, она захочет всех вас поблагодарить, но это не повод отказываться от обеда.

Легионеры облегченно вздохнули и при очередном приглашении повернули к лагерю гвардейцев. Арт же продолжил путь и через десять минут подъехал к замку. Сопровождающий его лейтенант вошел вместе с ним в приемную, поднялся на второй этаж и попросил Арта подождать. Я доложу мажордому, и он сейчас же известит Ее Высочество.

Арт кивнул, а лейтенант скрылся за дверью.

Прошло пять минут дверь распахнулась и… Это не был мажордом. Навстречу Арту выбежала сама Лионелла. Она бежала, и лишь шагах в пяти от него вдруг перешла на шаг.

— Арт, как я рада тебя видеть!

— Я тоже рад видеть Ваше Высочество, — сказал Саша как можно более вежливо и официально.

— Зови меня просто Лионелла.

— Ваше Высочество чересчур добры.

Нет уж, больше он не играет в эти игры.

Принцесса вздохнула.

— Я вижу, что ты не простил меня. Да, я была слишком резка, но… Впрочем, о каких «но» может идти речь. Я была глупа и признаю это.

— Прежде чем Вы продолжите, хотел бы сказать, что угроза со стороны канцлера миновала, и надобность в генерале Арте может быть не так велика.

— Ты несносен! — принцесса топнула ногой. — Ну сколько можно на меня злиться?

— Вы, должно быть, не расслышали?

— Говори мне ты и Лионелла. Канцлер? Ну его, этого канцлера, он никуда не убежит.

Арт улыбнулся — теперь уж точно, не убежит.

— Я говорю совсем не о том, — продолжала принцесса. — Почему ты исчез? Я искала, я рассылала гонцов по всему королевству.

— Меня не было в королевстве.

— Но теперь ты вернулся.

— Ненадолго.

— Я хотела бы поговорить о нашем последнем разговоре.

— Ваше Высочество…

— Лионелла, — перебила принцесса. — Говори — Лионелла.

— Лионелла, ты уверена, что к этому надо возвращаться?

— Да. Я хочу, чтобы ты повторил свой вопрос.

— Зачем?

— Быть может, ответ на него будет другим. Арт, я так одинока. Я многое поняла за эти годы.

— Но вокруг немало людей. Говорят, есть и принцы. Теперь, когда канцлер больше не мешает…

— Эти принцы напыщенны и скучны. И еще, мое сердце не начинает биться быстрее, когда я их вижу. Оставайся, Арт. Мы — вместе. Ты и я.

Саша покачал головой.

— Меня там ждут. Лироки только начали объединять племена в единое государство. Я им нужен.

— А мне? Мне ты тоже нужен! И королевству!

— Для меня это было бы лестно. Но там я действительно нужен. А здесь? Быть декорацией не по мне. Не по мне быть при ком-то. Даже если этот кто-то принцесса. Так что, я пойду, — Арт сделал шаг к двери.

— Стой! — крикнула принцесса. — Ты опять пропадешь надолго! В тот раз я обидела тебя, но сейчас… Почему сейчас?!

— Так будет лучше. Я должен. Ты принцесса. Твой долг повелевает тебе быть здесь. Мой долг зовет меня в дорогу.

— В дорогу?! Постой! Тогда я иду с тобой!

Саша улыбнулся. Он понял, что просто не сможет уйти.

— А как же трон?

— А как же любовь?

— Но не можем же мы бросить все как есть. Хорошо, мы уйдем попозже.

Content

Валерий Афанасьев
Арт

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31