Дайан Левинг

Вернись, любовь!

1

Валери Хьюз не спалось. Она смотрела в потолок, считала минуты до рассвета и прислушивалась к звукам сонного дома. За окном мела метель, уже третий день подряд. Братья Валери не успевали расчищать снег перед домом и на подъездной аллее. Хотя им это занятие, кажется, нравилось. Крепкие, здоровые и сильные мужчины, они обожали физический труд в любом его проявлении. Валери же пару раз взмахнула лопатой и отставила ее в сторону. Не потому, что было тяжело, а из-за отсутствия смысла. Какой толк напрягать мышцы, если уже к вечеру наметет сугробов вдвое больше?

Это утро, хоть и пасмурное, казалось Валери сказочным. Она никогда не занавешивала шторы, потому что любила, проснувшись, смотреть на утреннее небо. На сей раз через оконное стекло сочился синеватый свет. Крупные снежинки кружились в медленном вальсе — Валери даже казалось, что в завываниях ветра она слышит музыку. На минуту Валери вновь почувствовала себя ребенком, который верит в волшебных фей, Санта-Клауса и гномов. Однако это ощущение быстро исчезло, стоило ей вспомнить, какой нынче день. Двенадцатое января. Праздник. День ее рождения.

— Двадцать четыре, — прошептала чуть слышно Валери. — Какая громадная цифра…

Да, она давно выросла из коротких платьев, которые шила ей мама, не заплетала смешные косички и не съезжала в холл по перилам. Однако Валери никак не могла поверить в то, что детство закончилось.

Признаться, ей не давали повзрослеть. Братья, обожавшие свою младшую сестренку, потакали любым ее капризам. Они старались уберечь Валери от всех возможных бед. Правда, она все равно постоянно попадала в переделки, но исключительно по своей вине.

После смерти отца и затяжной болезни матери братья стали главными в семье. Они никак не могли определиться с первенством и в конце концов просто распределили обязанности. Старший, Джаспер, управлял семейной фирмой. Средний, Росс, помогал ему и по совместительству работал нянькой Валери (хотя она этого и не хотела). А Эдвард, который был старше сестры всего на год и три месяца, следил за домом и получал дополнительное образование, чтобы в будущем тоже заняться семейным бизнесом. Валери же оставалось лишь жить в свое удовольствие, что она с успехом и делала все двадцать четыре года. Однако она не могла не понимать, что когда-нибудь ее вольному существованию придет конец. Джаспер и Росс, к примеру, уже подумывали о женитьбе на женщинах, с которыми встречались не один год. Скоро в этом особняке появятся новые домочадцы. В том числе и дети. И тогда о Валери непременно забудут, потому что у ее братьев будут другие любимцы, которым действительно нужна опека старших. Не то чтобы ее эта перспектива огорчала — скорее наоборот, Валери мечтала о самостоятельности, — однако очень не хотелось уходить на второй план в жизни родственников.

Я, наверное, эгоистка, размышляла Валери. Нет, я наверняка эгоистка! И мне почему-то за это совсем не стыдно. Если только совсем чуть-чуть.

Через полчаса небо потемнело, хотя наступило утро, снег повалил еще сильнее, и атмосфера волшебства исчезла. Валери грустно вздохнула, откинула одеяло и выскользнула из теплой кровати.

— Брр! Как холодно! — Она сунула ноги в домашние тапочки, накинула махровый халат и побежала в ванную.

Валери долго стояла под обжигающе горячим душем, пока ей не стало совсем жарко. Вытираясь полотенцем, она услышала шаги в коридоре — домочадцы проснулись.

Только бы они не вздумали сделать мне сюрприз. Ненавижу шепот за спиной, переглядывания, мимолетные улыбки — словно у всех есть какой-то секрет, о котором я не должна догадываться. А ведь все в конце концов сведется к тому, что меня пригласят в темную гостиную, потом внезапно включат свет, захлопают в ладоши, вынесут торт и примутся поздравлять с днем рождения. И так повторяется каждый год. Мне тошно от одной мысли о том, что и сегодня придется фальшиво улыбаться и неискренне радоваться «празднику», который устроят для меня братья. А ведь они отлично знают, как я ненавижу этот день!

Валери оделась, высушила и причесала волосы, подкрасила ресницы и спустилась в столовую, где Джаспер, Росс и Эдвард уже сидели за столом и уплетали свой нехитрый завтрак: яичницу с беконом и блинчики.

— С днем рождения! — крикнули братья хором, стоило Валери показаться в проеме двери.

— Спасибо, — кисло улыбнулась она и уселась за стол на свое место.

— Что-то ты рано, — подмигнул ей Росс. — Не спится? Небось подарков ждешь?

— Ничего я не жду. — Валери налила себе кофе, плюхнула на тарелку один блинчик и полила его сверху абрикосовым джемом, хотя есть ей совершенно не хотелось.

— А где же праздничное настроение? — спросил обычно молчаливый Джаспер. — Что случилось? Ты же так любишь дни рождения…

— Чужие! Но не свой.

— По-моему, у нее кризис двадцати четырех лет, — хихикнул Эдвард. — Эй, Валери, вернись в свою комнату, ляг на кровать и сделай вид, будто только что проснулась. Не забудь, что вставать нужно с правой ноги, а не с левой.

— Заткнись, будь добр, — буркнула она и принялась терзать ножом блинчик.

Братья, не сговариваясь, усмехнулись. Они были страшно похожи друг на друга. Высокие, темноволосые, статные, с одинаковыми ямочками на подбородке — все в отца. Валери же пошла в мать: хрупкую красивую женщину с большими зелеными глазами, точеными чертами лица и задорной улыбкой. Впрочем, никто уже и не помнил, когда Рене Хьюз улыбалась в последний раз. После смерти мужа она впала в депрессию, почти перестала выходить из своей комнаты, а в последнее время стала отказываться от пищи. Валери приходилось часами сидеть возле нее, уговаривая мать съесть хотя бы кусочек тоста.

— Какие планы на сегодня? — спросил Росс у братьев, отодвигая пустую тарелку.

— Снег нужно расчистить, — отозвался Эдвард.

— Ну и какой в этом смысл? — не выдержала Валери. — Посмотрите на улицу — так метет, что ни зги не видно.

— Вечером гости приедут, — напомнил ей Джаспер. — Как, по-твоему, они к дому подберутся?

— Думаю, никто не приедет, — покачала она головой. — В такую-то погоду. И, знаешь, я даже этому рада. Никого не желаю видеть!

— Да что с тобой? — удивился Росс. — Плохой сон увидела? Валери, тебя непременно захотят поздравить наши друзья и родственники.

— Я же попросила: оставьте меня в покое со своими поздравлениями! — заорала Валери, краснея от злости. — Этой мой день рождения, и мне решать, как его праздновать. Я знаю, вы купили яркие колпаки, дудки и разноцветные свечи. А я их уже видеть не могу! Каждый раз одно и то же! Когда мне было пятнадцать — это было забавно. Мне даже нравилось так праздновать. Но не сейчас! Ясно? Хватит уже! Хватит!

За столом воцарилась тишина. Валери, тяжело дыша, опустила голову и уставилась в тарелку с блинчиком, порезанным на мелкие кусочки. Братья молчали долго. Так долго, что Валери наконец стало стыдно за свое поведение.

— Извините, — тихо сказала она и робко взглянула на них.

Джаспер, плотно сжав губы, смотрел в окно, Росс помешивал ложечкой свой остывший кофе, а Эдвард почесывал небритый подбородок и с интересом рассматривал сестру.

— А ты не могла раньше сказать о том, что тебе не нравится подобным образом праздновать свой день рождения? — спросил младший брат. — Лет восемь назад, например?

— Да, мне действительно не следовало молчать. — Валери едва не плакала — гнев прошел, и теперь она понимала, какую боль причинила братьям. — Простите.

— Да чего уж там, — пожал плечами Росс. — Зато теперь мы знаем, что наши представления об идеальном празднике не совпадают с твоими. Не волнуйся, Валери, не будет ни свечей, ни торта, раз ты этого не хочешь.

— Но гости-то все равно приедут, — пробормотал Джаспер.

Валери натянуто улыбнулась.

— Давайте сделаем так: сегодня я уж как-нибудь перетерплю, но в будущем не пытайтесь организовать для меня праздник, хорошо?

— Мы вообще-то хотели как лучше.

— Но могли бы и со мной посоветоваться. — Она снова начала вскипать. — Или хотя бы спросить, что я думаю по этому поводу. Ведь я неоднократно говорила на днях рождениях наших друзей, как глупо проводить подобные праздники по одному и тому же сценарию.

— Действительно говорила, — подтвердил Эдвард. — Странно, что мы не обращали на твои слова внимания.

— Давайте уже закроем эту тему, — нервно произнес Росс. — Если кто-то все же приедет этим вечером, в чем лично я сомневаюсь так же сильно, как и Валери, мы тихо поужинаем и посмотрим телевизор. Словно это самый обычный день.

— Отлично! — Валери с шумом отодвинула стул и встала из-за стола, так и не позавтракав. — Кто-нибудь кормил маму? Нет? Тогда я отнесу ей завтрак.

Она поспешила выйти, оставив в столовой недовольных братьев, которые еще долго будут ворчать и переживать. Несмотря на то что Валери было их ужасно жалко, она чувствовала облегчение. Наконец-то высказала все! Можно надеяться, что за год они ничего не забудут и на двадцатипятилетие младшей сестренки не решат устроить очередной «сюрприз».

Валери вошла в кухню, чмокнула старую кухарку Одри, к которой относилась как к родной бабушке, в щеку и достала из шкафчика поднос.

— Не торопись. Я положу на тарелку тосты, а ты пока достань масло, — Одри вытерла морщинистые руки полотенцем и встряхнула сковородку, на которой подрумянивались тонкие кусочки хлеба. Рене признавала только такие тосты — хорошо прожаренные, с корочкой. Хотя и их она в последнее время почти не ела.

— Ты не заходила к ней? — тихо, словно мать могла услышать ее слова, спросила Валери.

— Заглянула полчаса назад, — кивнула Одри. — Все было как обычно. Она сидела в своем кресле и вязала.

— Ума не приложу, куда нам девать еще один плед, — покачала головой Валери. — Это уже восьмой!

— Просто распусти его на нитки, — посоветовала кухарка. — Рене все равно не помнит, сколько их связала.

— Хорошая идея.

— Найди ей еще какое-нибудь занятие. Дай альбом с карандашами или принеси коробку с пазлами…

— Я пыталась подыскать ей другое развлечение, но… Она признает только вязание. А если отобрать у нее спицы — начинает капризничать, — сказала Валери и подумала, как это ужасно: говорить о собственной матери, как о маленьком несмышленом ребенке.

— Ну если ей так нравится…

Валери взяла поднос с едой и поднялась наверх. Она постучалась в дверь и бочком протиснулась в комнату матери. Рене действительно сидела за вязанием в кресле у окна, как и час назад. Как и вчера. Как и в прошлом месяце.

— Привет, ма! — Валери улыбнулась и поставила поднос на небольшой столик у кресла. — Как ты себя чувствуешь?

Рене все еще была красивой. После трагедии, произошедшей с ее мужем, отцом семейства, она сильно похудела, осунулась и стала выглядеть лет на десять старше, чем была на самом деле. Однако благодаря заботе, которой окружили ее дети, Рене снова обрела прежний вид. На ее впалых щеках красовался естественный румянец, как в молодости. Глаза блестели, хотя и были грустными. Волосы она сама укладывала каждое утро. На одежде — ни пятнышка. Однако все домочадцы знали, что Рене так хорошо стала выглядеть лишь потому, что смерть мужа стерлась из ее памяти.

Это пугало больше всего. Рене практически не выходила из своей комнаты, но не забывала следить за своим внешним видом. Она не звонила никому из своих старых знакомых, однако регулярно спрашивала об их делах у Валери. Рене словно пыталась оградить себя от всего, что может невольно напомнить о произошедшей трагедии. Какая-то часть ее понимала, что прошлого не вернуть, а мужа не воскресить. Однако признавать это Рене отказывалась. Она жила в своем вымышленном мирке и не собиралась возвращаться в мир реальный.

Братья нанимали психологов, возили Рене к психиатрам, но со временем поняли, что лучшее из всего, что они могут сделать для матери, — не трогать ее.

— Причешись, — ровным голосом произнесла Рене, на секунду перестав вязать и взглянув на дочь. — Сколько раз говорила тебе, что женщина должна быть аккуратной.

Валери провела рукой по взъерошенным волосам.

— Извини, мам. Я вообще-то причесывалась, но… давно. Выпьешь чаю?

— Нет, я ничего не хочу. — Снова тот же безразличный тон.

— Посмотри, какие аппетитные тосты приготовила Одри.

— Нет, благодарю.

— Я не уйду, пока ты не съешь хотя бы кусочек.

— Так не уходи.

Валери стиснула зубы, чтобы не закричать. Отчитывала ли Рене свою дочь или говорила о погоде за окном — голос был всегда спокойным и равнодушным. Она не злилась и не радовалась. Просто поддерживала беседу.

— У меня сегодня день рождения, — грустно сказала Валери, садясь на ковер у ног матери.

Рене кинула на нее бесстрастный взгляд.

— Я знаю. Прими мои поздравления. Братья уже готовят для тебя сюрприз?

— На этот раз вечеринки не будет. Дороги замело.

— Снег? В Мемфисе? — Хотя тон был вопросительным, не похоже было, чтобы Рене удивилась.

Валери пожала плечами и погладила рукой серо-синее полотнище — теплый плед, который мать почти довязала.

— Капризы природы.

Надолго повисло молчание. На столе остывал чай. Валери поняла, что Рене уже успела забыть о том, что кто-то есть в комнате.

— У меня день рождения!

— Да-да, — кивнула Рене.

— Ты сделаешь мне подарок? — громко спросила Валери.

Мать наконец опустила вязанье. Некоторое время она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой, а потом нахмурилась. Валери возликовала. Даже такое проявление чувств было несвойственно Рене.

— Подарок? Конечно… У меня есть для тебя подарок.

Она хотела было встать, но Валери схватила ее за руки и усадила обратно в кресло.

— Ты не поняла, ма. Я хотела бы, чтобы ты поела: вот это и станет твоим подарком. Хорошо?

— Поела? Что за ерунда! Я купила тебе что-то чудесное… — Рене все-таки поднялась и неверной походкой направилась к шкафу. — Подожди-ка…

Валери подавила вздох. Разумеется, никакого подарка не было и в помине. Рене не помнила о днях рождения своих детей, зато регулярно посылала открытки своим знакомым, поздравляя тех со всевозможными праздниками. Однако иногда на мать снисходило вдохновение. Она принималась рыться в шкафу — вот как сейчас, — уверяя, что «купила» накануне какой-то подарок.

Рене доставала из ящика свои шкатулки, в которых хранила драгоценности, письма, красивые пуговицы… Вскоре на полу образовалась целая гора коробочек. Валери терпеливо ждала. Она знала, чем это закончится.

Через несколько минут Рене вдруг застыла как изваяние, посмотрела на открытые ящики шкафа, потом на коробки и… принялась все распихивать по местам.

Вернувшись в кресло, Рене снова принялась вязать, а Валери протянула ей чашку с чаем.

— У меня день рождения, мама. Пожелай мне что-нибудь.

Хитрость удалась. Рене, напрочь позабывшая о том, что случилось пять минут назад, приняла из рук дочери чашку и растянула губы в неестественной улыбке.

— Будь хорошей девочкой, моя дорогая.

Валери удалось всунуть в руку матери тост, намазанный джемом. Рене покорно съела кусочек хлеба, а потом еще и несколько долек апельсина. О том, как быть с обедом, Валери даже думать не хотела.

Когда она снова спустилась в столовую, братья уже стояли в холле, отряхиваясь от снега.

— Ну что, все расчистили? Наверное до самой Филадельфии дорожку проложили, — ядовито сказала Валери.

— Очень смешно! — фыркнул Эдвард. — Мыто хоть работали. А что делала ты?

— Я покормила маму.

Лица братьев сразу же стали серьезными.

— И как успехи? — спросил Джаспер.

Валери продемонстрировала поднос с наполовину пустыми тарелками.

— До вечера дотянет. А потом придется запихивать в нее еду насильно. Так что там с погодой?

— Еще хуже стало, — посетовал Росс, снимая теплые ботинки и вытрясая из них снег прямо на соломенный половичок. — Мы дошли до калитки, а когда обернулись, то обнаружили, что следов нашей работы уже не видно. Нас ждет тихий семейный ужин, вот что я могу сказать.

— В городе еще вчера объявили штормовое предупреждение, — сказала Валери. — Синоптики обещают, что снегопад прекратится через пару дней.

— Да нас тут заметет — до весны не выберемся!

— Одри уверяет, что продуктов в кладовой нам хватит аж до следующей осени, — усмехнулась Валери, уходя в кухню.

В глубине души она была рада, что этим вечером никто не приедет ее поздравлять. Единственным человеком, которому она, пожалуй, обрадовалась бы, был Арнольд Бартон — ее жених. Однако и он наверняка не решится выйти из дома.

Пожалуй, этот день рождения станет лучшим в моей жизни, подумала Валери, когда, пританцовывая, поднималась к себе в комнату.

2

Валери на цыпочках подошла к столовой и, затаив дыхание, прислушалась. Из темной комнаты раздавался приглушенный шепот. Потом послышался шелест оберточной бумаги и скрип дивана. Валери тихонько застонала. Братья, конечно, ее не послушали и все же решили устроить для нее «сюрприз» по полной программе, раз уж подарки и хлопушки были куплены заранее.

Она отошла на несколько шагов, громко затопала, делая вид, что спускается по лестнице. Шорохи тут же прекратились.

— Джаспер! Росс! Эдвард! — позвала Валери, решив подыграть, тем более что иного выбора не было. — Ау!

Она вошла в столовую и зажмурилась, зная, что сейчас вспыхнет яркий свет, который больно ударит по глазам.

— Сюрприз! — заорали братья во весь голос.

— Как же я все это ненавижу, — пробормотала Валери, но все же широко улыбнулась и открыла глаза.

Джаспер и Росс с яркими колпаками на головах держали в руках огромный торт, а Эдвард зажигал на нем свечи. Комната была украшена гирляндами, словно опять наступило Рождество. Валери покачала головой, но промолчала, решив не портить настроение ни братьям, ни себе.

— Загадай желание и задуй свечи! — весело сказал Эдвард, когда братья пропели традиционную песенку.

— Хочу, чтобы моя жизнь изменилась, — прошептала Валери и набрала полные легкие воздуха.

Ей никогда не удавалось с первого раза загасить все свечи, но сегодня она оказалась на высоте. Двадцать четыре огонька на торте погасли.

— А что ты загадала? — спросил Росс.

— Если скажу, то не сбудется, — буркнула Валери, усаживаясь за накрытый стол.

— И правильно. — Одри внесла в столовую блюдо с жареной индейкой. — Эти парни чересчур любопытны. Вечно суют свой нос куда не следует.

— Сегодня точно не Рождество? — покосившись на индейку, спросила Валери.

— Судя по погоде — оно самое, — рассмеялся Эдвард. — Ты же просила забыть о том, что у тебя день рождения. Вот мы и стараемся.

— Тогда к чему был торт со свечками?

— Хватит придираться, — строго произнесла Одри. — Джаспер, открой шампанское. Давайте ужинать.

Однако не успели они поднять бокалы, как кто-то забарабанил в дверь. Валери переглянулась с братьями и недоуменно пожала плечами.

— Это не могут быть гости. Мне все письменно принесли свои извинения. Бедняга почтальон еле добрался до нашего дома. Да и какой идиот решится…

Она замолчала; потому что Эдвард громко фыркнул, а вслед за ним со смеху покатились и Джаспер с Россом.

— Да что смешного-то?

— Иди и посмотри, кто пришел, — посоветовала Одри. — Помедлишь еще минуту, и мы уже не откопаем этого несчастного.

Уверенная в том, что все это очередная дурацкая шутка братьев, Валери встала из-за стола и вышла в холл. В дверь снова постучали, на этот раз еще настойчивее. Несмотря на то что над крыльцом горел фонарь, за окном никого не было видно — так густо валил снег.

— И кто же это? — нахмурилась Валери и распахнула дверь.

В холл ввалилось нечто, смутно напоминающее снежного человека. Валери отпрянула в испуге. Существо замахало руками, отряхиваясь, сняло шапку, потом шубу и превратилось в…

— Арнольд! — воскликнула Валери и расхохоталась, согнувшись пополам и шлепнув ладонями по коленям. — Я уж было подумала, что это йети к нам пожаловал.

Высокий светловолосый мужчина с ярко-красными от ветра и мороза щеками широко улыбнулся.

— С днем рождения, дорогая! Как тебе сюрприз?

— Лучше того, что мне устроили братья. — Валери помогла ему очистить снег с брюк. — Как ты добрался до нас?

— Полдороги ехал на машине, но потом попал в жуткую пробку и понял, что придется идти пешком. Хорошо, что я выехал из дома четыре часа назад, иначе ни за что бы не успел к тебе до полуночи.

— Ужас, Арнольд! — Валери по-настоящему огорчилась. — Я и не думала, что тебе взбредет в голову лично меня поздравить. Четыре часа добираться до той, которая даже не рада своему дню рождения…

— Но ведь мне-то ты рада. — Он крепко обнял ее. — Ох, как от тебя вкусно пахнет. Жареной индейкой, кажется…

— Так ты голодный? — рассмеялась Валери. — Пойдем к столу. Сейчас ты согреешься.

— Мне уже тепло. — Его губы скользнули по ее шее, и Валери поежилась.

— Ой, какой ты холодный!

— Прости. Отложим нежности. К себе домой я сегодня уже точно не попаду, так что у нас впереди еще целая ночь для… долгих задушевных разговоров.

Валери взглянула в голубые глаза Арнольда и стиснула его руку.

— Если тебя не сморит сон после первого же бокала шампанского. Ты наверняка дико устал.

— Это не имеет никакого значения, — покачал головой он и легонько поцеловал Валери. — Я очень хотел поздравить тебя, дорогая.

— Спасибо.

Обнявшись, они вошли в столовую. Валери закрыла уши руками, когда братья завопили от радости, увидев Арнольда. Он им страшно нравился. По крайней мере, куда больше, чем все предыдущие ее поклонники вместе взятые. Скорее всего, Арнольд снискал уважение братьев Хьюз потому, что с Валери его познакомил сам Джаспер. А это означало, что кандидатура «жениха» была одобрена еще до того, как капризная сестра обратила на него внимание.

Наконец прозвучал первый тост, и Валери удалось немного расслабиться. Больше никаких сюрпризов точно не будет. Какое счастье!

Одри довольно быстро покинула гостиную — пожилая женщина рано ложилась спать. Валери обнаружила, что осталась без поддержки. Отвечать на нападки братьев не всегда было приятно и просто. Особенно когда в желудке переваривалась сытная пища, а по крови циркулировал алкоголь. Впрочем, рядом был Арнольд, который — спасибо ему за это — вовремя менял тему разговора, когда Эдвард или Росс начинали подшучивать над виновницей торжества.

— Вот это погодка! — воскликнул Арнольд после того, как за окном особенно отчаянно взвыл ветер, словно голодный пес, который тоже не желал оставаться в метель на улице. — По радио говорили, что в последний раз снег в таком количестве выпадал двадцать три года назад.

— Двадцать четыре, — поправила его Валери. — Мама рассказывала, что в день моего рождения была страшная снежная буря.

— Природа уже тогда нас предупреждала, что из этого ребенка, — Эдвард указал пальцем на сестру, — ничего хорошего не выйдет.

— Лучше заткнись, — посоветовала Валери и почувствовала, как Арнольд сжал под столом ее колено в знак поддержки.

— Наверное, мне придется остаться у вас на пару дней, если ничего не изменится.

— Оставайся навсегда, — подмигнул ему Росс. — Ты же знаешь, что мы-то совсем не против.

Валери покраснела.

— Опять вы сводничаете!

— Что значит «опять»? — изумился Эдвард. — Как будто что-то может измениться! По-моему, уже и так все ясно. Кстати, когда свадьба?

— Хватит вам, — попросил Арнольд, хотя ему самому были приятны такие намеки. — У Валери праздник. Помолчите хотя бы до полуночи.

— Это бесполезно, — шепнула ему на ухо Валери. — Давай лучше поднимемся ко мне в комнату. Я захвачу бутылку вина…

— Заманчиво, — улыбнулся ей Арнольд.

К счастью, им даже не пришлось сбегать от братьев под каким-нибудь благовидным предлогом. Джаспер задремал прямо за столом, да и Росс начал клевать носом. В конце концов Валери предложила всем отправиться спать.

— Ты знаешь, где комната для гостей, Арнольд, — сказал Эдвард перед тем, как выйти из гостиной. — Хотя вряд ли ты там сегодня появишься.

Оставшись наедине со своим женихом, Валери вздохнула с облегчением.

— Как же они меня достали!

— Обычно братья на тебя жалуются.

— У меня уже не осталось сил, чтобы парировать их выпады.

Арнольд притянул ее к себе и поцеловал сначала в висок, потом в щеку, в подбородок, в шею… Валери рассмеялась и шутливо оттолкнула его.

— И не стыдно? Я же приличная женщина — до свадьбы ни-ни!

Арнольд ахнул в притворном испуге.

— Почему же ты не сказала мне об этом два месяца назад, когда я соблазнил тебя?

— Я не могла устоять. Ты такой напористый.

— Надеюсь, ты не разочарована? — промурлыкал он.

— Нет, разумеется. — Она прижалась к нему и счастливо улыбнулась.

С Арнольдом ей было так… спокойно. Да, другого слова, пожалуй, и не подберешь. Он очень надежный. Как скала. Или кирпичная стена. Из него получится прекрасный семьянин. О таком муже мечтает каждая женщина. Валери не была исключением. Точнее пыталась себя в этом убедить.

— Ты, кажется, звала меня к себе в комнату? — напомнил ей Арнольд. — Я ведь еще не подарил тебе подарок. Но очень хочу это сделать. А для этого мне просто необходимо остаться с тобой наедине.

— Ох, Арнольд, я же просила тебя ничего не покупать!

И ты всерьез поверила в то, что я смогу оставить тебя без подарка? Валери шумно вздохнула.

— Вообще-то я надеялась…

— Зря, — с улыбкой ответил Арнольд и потащил ее к двери.

По пути они заглянули в погреб и стащили из личных запасов Джаспера бутылку красного вина. Хихикая и подтрунивая друг над другом, они взбежали по лестнице и замолчали лишь тогда, когда проходили мимо комнаты Рене.

— Как она? — шепотом спросил Арнольд.

— Сегодня мне удалось накормить маму завтраком, а Одри заставила ее съесть куриное крылышко и сандвич с ветчиной на ужин. А в целом — все ужасно. Еще немного, и она растает на глазах.

— Мой дядя прекрасный психиатр, у него своя клиника… — снова начал Арнольд разговор, который неизменно заканчивался одним и тем же — Валери злилась.

Вот и в этот раз она наморщила нос и замахала руками.

— Ты же знаешь, что мы не можем отправить ее в клинику.

— А если она совсем перестанет есть? Неужели ты предпочтешь наблюдать за тем, как умирает твоя мать? — Арнольд замолчал, заметив полный ярости взгляд, который Валери бросила на него. — Прости. Больше не скажу ни слова по этому поводу.

— Вот и прекрасно! — Она распахнула перед ним двери своей комнаты. — У нас и без того найдется о чем поговорить.

На ее кровати лежали упакованные в разноцветную бумагу подарки от братьев. Валери застыла от удивления посреди комнаты.

— И почему никто меня не слушает?! — воскликнула она. — Просила же ничего не дарить! А ведь я слышала, что братья чем-то шуршали. Но это было в столовой. Когда они успели вынести эти коробки оттуда и притащить сюда?

— Когда ты выходила на кухню за столовыми приборами для меня. Эдвард, Джаспер и Росс хотели одарить тебя прямо за столом, но потом передумали, решив, что ты рассердишься.

— Я и сейчас на них злюсь.

— Не будь ребенком, милая. — Арнольд обнял ее сзади, положив подбородок на ее плечо. — Твои братишки очень любят тебя. И стараются сделать все, чтобы ты была счастлива. Вот даже жениха тебе нашли…

— Лучше бы они своей личной жизнью занимались, — проворчала Валери.

— Не посмотришь, что в коробках?

— Я и так знаю. Мальчишки никогда не были большими оригиналами. Джаспер наверняка подарил толстенную книгу в красивом переплете. Хорошо бы что-нибудь из классики. Росс купил шарф или перчатки. Он всегда их дарит, так что у меня каждый год обновка. А Эдвард точно приволок, по его мнению, нечто забавное. В прошлом году я получила от него музыкальную шкатулку. Когда я открыла ее, то вместо приятной мелодии услыхала дикий вой полицейской сирены.

— Да, у Эдварда своеобразное чувство юмора, — согласился Арнольд. — Зато с ним весело, верно?

— И именно поэтому он еще долго будет искать, спутницу жизни.

— Перейдем к моему подарку?

Валери повернулась к нему и робко улыбнулась.

— Если ты так хочешь…

— Давай сначала откроем бутылку вина, — засуетился Арнольд.

Валери забралась с ногами на кровать, наблюдая за его действиями. Как хорошо в кои-то веки ничего не делать! Ведь даже посуду со стола завтра уберут братья. Это был неписаный закон всех праздников: именинник забывает про уборку как минимум на сутки.

Арнольд подал ей бокал и сел рядом. Валери задумчиво смотрела на его красивый профиль. Ей достался импозантный мужчина. Одна из ее подруг назвала его «породистым». И попала в точку.

Арнольд был из очень уважаемой в Мемфисе семьи. Врач в четвертом поколении! Правда, все его предки были хирургами, а Арнольд предпочел специализацию стоматолога. Впрочем, в семье этот выбор одобрили. В первую неделю знакомства Валери стеснялась улыбаться. Боялась, что он начнет присматриваться к ее зубам и обязательно найдет какой-нибудь изъян. Однако Арнольд сказал, что у нее очаровательная улыбка, и на этом стоматологическая тема была закрыта.

Заметив, что он тоже украдкой смотрит на нее, Валери откинула свои длинные вьющиеся волосы назад и зазывно улыбнулась. Если повезет, Арнольд забудет о подарке, поцелует ее, а потом…

— Так вот, — откашлявшись, сказал он. — Я кое-что тебе принес.

Не забыл. Жаль.

— И что же это? — стараясь не зевнуть, спросила она.

— Сейчас-сейчас… Сначала я хочу кое в чем признаться.

— Что случилось? Ты мне изменил? — пошутила она, однако Арнольд принял ее слова за чистую монету.

— Изменил? Я? Ну что ты! Нет! Ты действительно думаешь, что я на такое способен?! — возмущенно спросил он.

— Да я просто брякнула не подумав.

Он сердито нахмурился, но спустя секунду оттаял от извиняющейся улыбки Валери.

— Ты же знаешь, как я отношусь к вопросу доверия.

— Да, в твоей семье никогда не было случаев измены, — кивнула Валери. — Я в курсе, хотя мне в это действительно трудно поверить.

— Не можешь представить, каково это: любить одного человека всю жизнь? — усмехнулся он.

Валери на секунду задумалась.

— Напротив. Я очень хорошо себе это представляю. Я, конечно, ветреная, но очень верная.

— Это весьма и весьма меня радует. — Он поднял свой бокал. — За тебя, Валери.

Она сделала глоток и внимательно посмотрела на Арнольда. Он что-то уж слишком нервничал. Такое поведение было ему несвойственно. Обычно спокойный и уверенный в себе, он все никак не мог собраться с духом, чтобы в чем-то там признаться…

— Я люблю тебя, Валери, — наконец сказал он. Эти слова не стали для нее откровением. Она, безусловно, давно уже заметила, как Арнольд смотрит на нее: с нежностью, влюбленно… И все же Валери сделала вид, что смутилась.

— Ох, как неожиданно.

Он поставил свой бокал на туалетный столик и подсел к ней ближе, чтобы взять за руку.

— Я понял, что влюблен, когда невольно начал повсюду искать тебя взглядом. Мне хочется быть рядом с тобой, видеть тебя, слышать твой голос… Кажется, я встретил наконец женщину своей мечты.

— Ты уверен? — тихо спросила она.

Он рассмеялся.

— Конечно, уверен! И вот теперь самое время перейти к моему подарку. — Словно по волшебству на его ладони появилась маленькая бархатная коробочка. Валери до крови прикусила губу, когда поняла, что произойдет дальше. — Любимая, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Из ее груди вырвался вздох. Не счастливый, не ликующий, скорее тоскливый. Впрочем, Арнольд не обратил на это внимания. Он открыл коробочку и протянул ее Валери. На подушечке лежало изумительное по красоте золотое кольцо, инкрустированное бриллиантами.

— Чтоб меня! — невпопад ляпнула Валери и залпом выпила оставшееся в бокале вино.

— Это твой ответ? — нервно рассмеялся Арнольд.

— А нужно ответить прямо сейчас?

По его глазам она прочла, что он хотел бы услышать из ее уст слово «да» еще минуту назад. Однако вслух Арнольд сказал:

— Не буду тебя торопить. Понимаю, что новость ошеломляющая. Примеришь кольцо?

— Ага, — кивнула Валери, решив, что в ее случае лучше промолчать, если сказать пока нечего.

— Я сам его тебе надену.

Кольцо оказалось впору. Оно было тяжелым и непривычно холодным. Чужеродным. Неестественным. Валери вытянула руку и с удивлением посмотрела на свой безымянный палец, который теперь стоил несколько тысяч долларов.

— Нравится?

— Оч-чень, — заикаясь, произнесла она.

Лицо Арнольда озарила торжествующая улыбка.

— Рад, что угодил.

Она вдруг сжала пальцы в кулак и спрятала руку за спину.

— Наверное, мне не стоило принимать его, ведь я еще не готова дать тебе ответ…

— Родная, это подарок на день твоего рождения. Даже если ты прямо сейчас велишь мне выкатываться из этого дома, кольцо останется твоим. Или ты думаешь, что я из тех мужчин, которые забирают после расставания все, что до этого дарили своей женщине?

— Но это кольцо стоит целое состояние!

— Ты заслуживаешь таких трат. Я не раздумывая отдал бы тебе все, что имею.

Валери крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. Момент был волнующим, и она много раз представляла его — ведь после подобных предложений начинается новая жизнь. К которой, честно признаться, Валери была совсем не готова.

— Только не плачь! — попросил Арнольд, прижимая ее к груди. — Я расстроил тебя?

— Нет, растрогал!

— Ты уж не молчи, Валери. Скажи хоть что-нибудь. Не обязательно «да» или «нет». А то я начинаю думать, что слишком поторопился со своим предложением.

Действительно поторопился, подумала Валери. Я-то ждала его никак не раньше чем через год. Сколько мы встречаемся? Шесть месяцев и восемь дней. Всего ничего. И Арнольд уже решил, что я именно та женщина, с которой он хочет связать свою судьбу? Он ненормальный! Или это я ненормальная, что не радуюсь. Кто угодно на моем месте прыгал бы от радости.

— Валери? — тихо произнес он.

Она подняла голову и взглянула на него. Арнольд казался страшно испуганным. Это жалобное выражение совершенно не сочеталось с его мужественной внешностью.

Еще немного, и я начну его жалеть, подумала Валери. И тогда моему уважению к нему придет конец. А я не смогу выйти замуж за мужчину, которого не уважаю.

— Я согласна! — выпалила Валери только для того, чтобы Арнольд снова стал на себя похож.

Он шумно выдохнул и с облегчением рассмеялся.

— Ох, я уж думал, что ты мне откажешь.

— Разве я могу… — пробормотала она.

Арнольд горячо чмокнул ее в губы.

— Ты представить себе не можешь, как я счастлив!

— Очень даже могу. Я ведь тоже счастлива, — солгала она.

— Завтра же утром сообщим твоим, братьям о том, что мы женимся. Кстати, когда ты хочешь стать миссис Бартон? Как насчет июля?

— Этого года? — вырвалось у Валери, и она тут же пожалела о своих поспешных словах.

Арнольд нахмурился и с подозрением взглянул на нее.

— Что-то не так? Я слишком тороплюсь, да?

Она вскочила на ноги и принялась ходить по комнате. Лгать не было больше сил. В конце концов, с этим человеком она намеревалась прожить не один десяток лет. Стоит ли начинать серьезные отношения с недомолвок?

— Арнольд, мне немного не по себе.

— Почему?

Валери остановилась напротив него и в отчаянии заломила руки.

— Я никогда прежде не выходила замуж!

Арнольд заулыбался.

— Я знаю. И очень этому рад.

— Не смейся надо мной, прошу! Мне всего двадцать четыре. Я всегда была свободной. Мне не нужно было думать ни о ком, кроме себя. Ну и мамы, конечно. А семейная жизнь это так… серьезно.

— Милая, я понимаю твое волнение. Все женщины испытывают благоговейный трепет перед свадьбой. Но у нас еще есть масса времени. Ты свыкнешься с этой мыслью и будешь готовиться к самому радостному событию в нашей жизни. Хотя нет, я не совсем прав. Рождение ребенка — вот истинное счастье, верно?

— Ребенок? — Валери в ужасе расширила глаза.

Арнольд откинулся на подушки, скрестил руки на груди, плотно сжал губы и кивнул.

— Ребенок… — повторила Валери медленно, словно пробуя на вкус это слово. — Что ж… замечательно. Я, конечно, мечтаю о малыше.

Снова я опускаюсь до лжи, мысленно отметила Валери. Я ведь даже не задумывалась о ребенке до сего момента.

Однако Арнольд, кажется, поверил ее словам. Он снова расслабился, налил в бокалы вино и с нежностью посмотрел на Валери, которая села рядом с ним.

— У нас все будет хорошо.

— Разумеется, Арнольд.

— Ты самая прекрасная женщина на свете.

— Льстец, — улыбнулась она.

— Вовсе нет. Я говорю то, что чувствую.

Завидую, если это действительно так, подумала Валери. Я не могу себе позволить выложить ему все, что у меня на душе.

Эту ночь они провели вместе. Арнольд даже ради приличия не ушел под утро в комнату для гостей. Прятаться было не от кого. Братья и так были в курсе отношений влюбленной парочки. А Рене, которая некогда воспитывала своих детей в очень строгих правилах, все равно ни о чем не узнает и потому не сможет отчитать Валери за недостойное поведение.

— Я люблю тебя, — прошептал Арнольд, засыпая.

— И я тебя люблю, милый, — ответила Валери, не кривя душой, хотя даже его ласки не заставили ее забыть о том, что привычный уклад жизни скоро кардинально изменится.

3

— Ну наконец-то! — сказал Джаспер, услышав за завтраком о предстоящей свадьбе.

— Ты заговорил, брат мой?! — воскликнул Эдвард и, дурачась, упал к ногам Валери. — Ты сотворила чудо! Проси что хочешь.

— Отстань от меня, — сердито огрызнулась Валери, прячась за спину Арнольда.

— Поздравляю! — Росс пожал руку будущему родственнику. — Мы давно ждем сообщения об этом радостном событии.

— Давно? — удивилась Валери. — Мы с Арнольдом встречаемся всего полгода!

— Разве это маленький срок?

— Нет, но… Ладно, не важно.

— Дату уже выбрали? — деловито спросил Эдвард. — Надеюсь, вы поженитесь до того, как я уеду отдыхать на Гавайи.

— Сообщи заранее, когда соберешься уезжать, — ядовито произнесла Валери, — без тебя на свадьбе будет куда спокойнее.

— Перестань, — ласково упрекнул ее Арнольд, обнимая Валери за плечи. — Он ведь известный шутник. Не обижайся.

— Не понимаю, как ты решился сделать мне предложение, зная, в какую семейку попадешь! — фыркнула Валери. — Я бы на твоем месте убежала куда глаза глядят.

— Я же знаю, что на самом деле вы все друг друга обожаете. И не можете жить без взаимных подколок.

— О чем вы там шепчетесь? — спросил Росс, уплетая блинчики с абрикосовым джемом. — Валери, надеюсь, ты не уговариваешь своего жениха поступить так же, как наши родители.

— О чем ты? — спросил Арнольд удивленно.

— Мама сбежала с отцом с собственной свадьбы, оставив родственников в полном недоумении, — пояснила Валери.

— Что-то я не совсем понимаю.

— Рене мечтала о тихом празднике, — пояснил Эдвард. — А их предки настояли на пышном торжестве. Вот мама и взбунтовалась. Подговорила отца сбежать, и он, разумеется, согласился. Пока гости ждали их в одном месте, они стояли у алтаря в другом. А потом сразу же уехали в свадебное путешествие по Европе, хотя должны были отправиться к тетушке в Атланту.

— Валери, но ты-то ведь не против традиционной свадьбы? — спросил Арнольд, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

— Я всегда мечтала о белоснежном платье, куче гостей и пивных банках, привязанных к свадебному кортежу. — Валери широко улыбнулась, надеясь, что никто не заметил фальши, прозвучавшей в ее голосе.

Арнольд ласково чмокнул Валери в щеку.

— Превосходно! Я знал, что все твои эксцентричные выходки — не что иное, как способ выразить свое недовольство тиранией братьев. А на самом деле ты нежный цветок, хрупкая женщина, которая желает обрести счастье в тихой семейной гавани.

— Вот еще! — усмехнулся Эдвард. — Цветок, как же! Да она…

Он замолчал, потому что Джаспер двинул его в бок локтем. К счастью, Арнольд в это время смотрел на Валери. А вот она едва сдержала смех. Разумеется, братья стремились как можно скорее от нее избавиться. Они-то как раз прекрасно знали, что их сестра никогда не будет паинькой. За двадцать четыре года жизни Валери доставила им немало хлопот. Эксцентричность была у нее в крови. Росс даже как-то показал ей несколько седых волос на своей голове и заявил, что именно Валери виновата в том, что он рано поседел.

Братья рассчитывали, что Валери, выйдя замуж за такого спокойного, уверенного в себе человека, как Арнольд, остепенится и наконец повзрослеет. Они искренне желали ей счастья. И так же искренне хотели, чтобы она осталась прежней, но стала более спокойной.

После завтрака Валери, убрав со стола, уселась в кресло у камина и прислушалась к разговору мужчин. Речь шла, естественно, о политике. Как же скучно! Вот бы сейчас выбраться на улицу, поиграть в снежки или устроить конкурс на самую нелепую ледовую фигуру… Однако подбить на это можно только Эдварда. Тот все еще оставался в душе ребенком, и Валери лишь с ним могла быть самой собой. С остальными приходилось делать вид, что она серьезная женщина, а не подросток.

Ненадолго она задремала. Сначала ей приснился огромный средневековый замок, шпили которого уходили в темное грозовое небо, потом Рене, собирающаяся выйти во двор, чтобы помочь сыновьям разгрести снег. И, когда Валери уже начала просыпаться, перед ее глазами вдруг появилось до боли знакомое лицо. Темные, небрежно причесанные волосы, волевой подбородок, прямой нос, карие с золотистыми крапинками глаза, улыбающийся рот… Она почти наяву услышала мягкий лукавый смех, который когда-то приводил ее в трепет.

Брюнет был полупрозрачным — греза, которая вот-вот растает. Он повернулся к Валери и криво усмехнулся.

— Ты ничуть не изменилась, — сказал призрак и… исчез.

Она проснулась, ворвавшись в реальность так резко, что пришлось несколько раз вдохнуть-выдохнуть, чтобы нормализовалось дыхание, Валери словно ударили в солнечное сплетение. Камин все так же ярко пылал, за окном выл ветер, братья и Арнольд отчаянно спорили, как и несколько минут назад. Однако для Валери все изменилось. Она только что видела прямо перед собой человека, которого пыталась забыть почти пять лет. И искренне считала, что преуспела в этом. Сколько же она не думала о нем? Целую вечность! И вот оказалось, что Валери до сих пор помнит каждую черточку его лица. Невероятно…

С чего бы вдруг он мне пригрезился? Она крепко вцепилась в подлокотники кресла. Право слово, это смешно… Прочь из моей головы, Коул!

Его имя разбудило в ней позабытые чувства. Поток воспоминаний хлынул на Валери, заставив ее сердце биться в два раза чаще.

Любила ли она кого-нибудь так же сильно, как Коула? Любила ли она вообще кого-нибудь после него?

А как же Арнольд? — спросила она себя. Ты ведь его любишь? Или тебе просто приходится заставлять себя хоть что-то к нему почувствовать. Однако Коул остался в далеком прошлом. Так какой смысл мучить себя, вспоминать о нем, сравнивать его с Арнольдом? Нужно продолжать жить. Не эти ли слова она повторяла пять лет назад целыми сутками?

— Все в порядке? — Арнольд опустился перед ней на корточки и заглянул в глаза. — Вид у тебя… ошарашенный.

— Да просто вспомнила кое-кого, — сказала она и делано рассмеялась.

У него округлились глаза.

— А подробности будут?

— Что?

— Кого ты вспомнила?

Валери прикусила губу.

— Я оговорилась. Не кое-кого, а кое-что.

— Так-так…

— Вообще-то я думала о маме, — понизив голос, произнесла Валери и опустила глаза. Ужасно стыдно: в последнее время ложь стала для нее нормой. — Страшно даже подумать, что с ней будет, когда я уеду из этого дома. А ведь мне придется это сделать, коль скоро я выхожу за тебя замуж.

— Мы можем нанять сиделку…

— Ты же знаешь, что мама не терпит присутствия посторонних. — Валери потрепала его по волосам. — Ладно, не бери в голову. Смотри-ка, кажется, метель закончилась!

Ее возглас привлек внимание братьев. Втроем они кинулись к окну. Эдвард постучал пальцами по стеклу и издал радостный вопль:

— Наконец-то! Идем расчищать дорожки! Я уже засиделся в доме. Арнольд, ты с нами?

Валери переглянулась со своим женихом. Арнольд не был любителем физического труда, но отказать будущим родственникам не мог.

— Уже иду.

— А я покормлю маму. Она уже, наверное, проснулась. — Валери была рада отделаться от Арнольда и своих неугомонных братьев. Она буквально сбежала от них в кухню и даже плотно закрыла дверь.

— Опять играете в догонялки с Эдвардом? — спросила Одри.

— Мы завязали с подобными играми лет восемь назад.

— Рассказывай! — фыркнула кухарка, снова поворачиваясь к плите, на которой в кастрюльках кипело и бурлило что-то очень аппетитное. — Вы двое никогда не повзрослеете. Сорванцы!.. Поднос с едой для Рене на подоконнике.

Валери села на стул, взяла из корзинки для хлеба булочку, надкусила ее и принялась медленно жевать. Через минуту Одри оглянулась, удивившись, что в кухне внезапно воцарилась тишина.

— Тебе завтрака не досталось, что ли?

— У меня пропал аппетит, а теперь появился.

— И в чем же дело было?

— Арнольд сделал мне предложение, — ровным тоном произнесла Валери.

Одри со вздохом кинула поварешку в раковину.

— Я так и знала, что это случится в день твоего рождения.

— Серьезно? И почему ты была в этом уверена?

— Арнольд ходит вокруг тебя кругами с тех пор, как вы познакомились. И смотрит на тебя щенячьими глазами. А на прошлой неделе он обсуждал с Джаспером, где, по его мнению, должны жить молодожены.

— И где же?

— Судя по всему, после свадьбы ты переедешь в новый дом, который Арнольд собирается купить для вас.

— Не хочу уезжать отсюда.

— А замуж хочешь?

Валери пожала плечами и снова вгрызлась в хрустящую корочку булочки.

— Не за него, так я понимаю?

— И ни за кого. Однако мне придется это сделать.

— Придется? — изумилась Одри. — Это как понимать?

— А что еще остается? Или ты предлагаешь мне остаться старой девой?

— Сейчас не Средневековье. Можно не беспокоиться о том, чтобы выскочить замуж как можно скорее.

— Более надежного человека, чем Арнольд, я уже не встречу. С точки зрения общественности — мы идеальная пара.

— С каких это пор ты прислушиваешься к мнению общественности? И не кажется ли тебе, моя дорогая, что замуж нужно выходить по любви?

— В идеале конечно да. Но это большая редкость, Одри. Почти все мои подруги, а их немало, уже замужние дамы. И я точно знаю, что ни одна из них не была безумно влюблена в своего мужа.

— По-твоему, это нормально?

— И все же они счастливы в браке. Так что даже расчет бывает полезен.

— Я этого никогда не пойму! — заявила Одри. — Ты должна испытывать к будущему мужу хотя бы чувство привязанности. Зачем связывать свою судьбу с человеком, который тебя раздражает?

— Арнольд меня не раздражает!

— Неужели? Почему тогда ты стремишься избавиться от его общества так быстро? Ты способна находиться рядом с ним не больше получаса. А потом придумываешь массу поводов для того, чтобы сбежать. Вот и сейчас вместо того, чтобы быть с ним, ты сидишь в кухне.

— Арнольд и братья расчищают дорожки от снега!

— Помогла бы им. Ты же не немощное создание.

— Больше никогда не приду к тебе, чтобы излить душу! — обиделась Валери и вскочила на ноги.

— Не нравится слышать правду? Дело твое, — согласилась Одри и вернулась к своим кастрюлям.

Валери схватила поднос с едой и вихрем взлетела на второй этаж. Больше всего ее злило то, что Одри была права. Однако это все равно ничего не меняло. Хватит уже поступать так, как велят эмоции. Нужно быть разумной и просчитывать все варианты, прежде чем принять решение. К примеру, о свадьбе Валери думала постоянно, потому как тоже чувствовала, что Арнольд вот-вот сделает предложение.

— Мама, я выхожу замуж! — сказала она, входя в комнату.

— Очень хорошо, — произнесла Рене, не отрываясь от вязания.

— Хочешь посмотреть на моего жениха? — Валери отодвинула занавеску. — Он как раз под твоими окнами расчищает дорожку от снега.

— Познакомлюсь с ним позже. Он ведь придет ко мне просить твоей руки?

Валери хмыкнула.

— О, непременно. Представляю себе эту картину.

В этот самый момент Арнольд поднял голову и, увидев свою невесту в окне, помахал рукой.

— Люблю тебя! — прочитала она по его губам. Вместо ответа Валери послала ему воздушный поцелуй. А что еще она могла сделать?

4

— Не желаешь ли прогуляться? — после обеда спросил ее Арнольд.

Его волосы были все еще влажными после душа. Братья Валери конечно же не успокоились, пока не расчистили весь двор. Мокрые насквозь, они дружной гурьбой завалились в дом, наполнив его шумом и хохотом. Арнольд тащился за ними явно вымотанный до предела, хотя он и пытался весело улыбаться. После душа ему полегчало. Он почувствовал прилив сил, хотя и подозревал, что назавтра не сможет встать с постели — мышцы уже сейчас сводило судорогой.

— А у тебя еще остались силы для прогулки? — улыбнулась Валери.

— Хочу найти свою машину. Надеюсь, ее не завалило снегом до самой крыши.

— Вызовем эвакуатор.

— Если удастся ее вытащить — съездим в город, погуляем по магазинам. Тебе ведь наверняка нужно что-нибудь купить.

Возражать не хотелось, поэтому Валери согласно кивнула. Вообще-то она не любила праздно шататься по бутикам. С большим удовольствием она отправилась бы сейчас на каток. Однако вряд ли Арнольд согласится составить ей компанию.

— Я еду с вами! — воскликнул Эдвард. — Мне нужны новые джинсы. Помогу тебе раскопать твой автомобиль, Арнольд.

— Мы и без тебя справимся, — ответила за своего жениха Валери.

Эдвард обиженно насупился.

— Третий лишний, да? Спасибо тебе, сестренка, ты так добра…

— Все в порядке, — поспешил вмешаться Арнольд. — Валери просто не в духе. Естественно, мы не против того, чтобы ты пошел с нами, Эд.

— Спасибо, друг. — Эдвард похлопал его по плечу и кинул быстрый взгляд на Валери. — Я тебе уже сочувствую. Эта женщина — настоящая фурия. Надеюсь, тебе удастся ее укротить.

— Она ангел, — Арнольд поцеловал Валери в щеку, — но даже у небесных созданий иногда портится настроение.

Автомобиль они нашли довольно быстро. Эдвард очистил его от снега прихваченной из дому щеткой. Арнольд забрался внутрь машины и завел мотор.

— И как ты собираешься выбираться из сугроба без помощи эвакуатора? — поинтересовалась Валери, кутаясь в теплый палантин, накинутый поверх пальто.

— Отойди, женщина, не мешай. — Эдвард отодвинул ее и, зайдя за автомобиль, толкнул его.

Силы младшему из братьев Хьюз было не занимать. Уже через несколько минут машина оказалась на расчищенной дороге.

— Я спас твою дорогую тачку из снежного плена! — самодовольно сказал Эдвард, влезая в салон. — Признайся, отличный у тебя родственник?

— Только страшно нудный, — пробормотала Валери, усаживаясь на заднее сиденье.

— Милая, ну хватит уже! — не выдержал Арнольд. Он, разумеется, был целиком на стороне своего спасителя.

Валери скрипнула зубами от ярости. Теперь полдня придется терпеть не только присутствие шумного не в меру Эдварда, но и дифирамбы, которые он так любил петь самому себе.

Валери очень любила своих родственников, но в последнее время они начали ее сильно раздражать. Может быть, это даже хорошо, что она переедет. Чем дальше от родных — тем лучше отношения с ними.

— Останови у центрального торгового центра, — попросила она Арнольда, когда они выехали из пригорода. — Там мы сможем купить все необходимое и поскорее вернуться домой.

— Нет настроения делать покупки? — обеспокоенно спросил он. — Ты могла бы сказать об этом, и мы никуда не поехали бы.

— Не в этом дело, — стараясь казаться спокойной, произнесла Валери. — Просто мне вполне хватит семи этажей, чтобы вдоволь нагуляться по магазинам.

Как только Арнольд припарковал автомобиль, она выскочила на улицу. Валери и сама не понимала, почему ее все раздражает: жених, брат, небо с тяжелыми тучами, люди, входящие в торговый центр и выходящие из него…

Может быть, предложить Арнольду сходить в кино? — подумала она. Тогда мы отвяжемся от Эдварда как минимум на полтора часа. И еще мне не придется поддерживать бессмысленный разговор. Нет, лучше сначала купить очередное платье, чтобы убедить Эда и Арни, что ко мне вернулось доброе расположение духа. А потом я избавлюсь от их общества и съезжу в гости к одной из своих подруг. Например, к Сьюзен. Она давно уже звала меня.

Валери держалась до четвертого этажа. Там она решила, что достаточно натерпелась, и нырнула в ближайший бутик женской одежды. Почти не глядя выбрав платье, Валери даже не стала его мерить и с довольной улыбкой подбежала к Арнольду.

— Все, я готова!

Он удивленно взглянул на пакет, который она держала в руке.

— И только-то? Ты действительно не в настроении, моя дорогая. Что там? Платье? Я заплачу за него.

— Я уже расплатилась. — Валери прильнула к нему. — Арни, прости, милый. Только не обижайся на меня, но мне вдруг расхотелось гулять. Давай выпьем кофе и сходим в кино? Или поедем к тебе.

Он хмурился недолго. Стоило Валери нежно подышать ему в ухо, Арнольд растаял.

— Как скажешь, любимая. Я вовсе не против остаться с тобой наедине. Можно посмотреть кино у меня дома. Как тебе такое предложение?

— Превосходно! — промурлыкала она, обнимая его за шею.

— Сейчас найдем Эдварда, попрощаемся с ним и уйдем отсюда. Кажется, он меряет джинсы в соседнем бутике.

Валери расцвела. Она даже сама удивилась резкой перемене своего настроения. Не то чтобы ей очень хотелось отправиться в гости к Арнольду, но подобная перспектива нравилась ей куда больше, чем бесконечные примерки.

— Я готов! — Из магазина вышел довольный Эдвард. — Куда теперь?

— Мы с Валери решили тебя покинуть, — с улыбкой сказал Арнольд. — Надеюсь, ты не против…

Валери не стала слушать их разговор. Ей не терпелось уйти из торгового центра, где народу становилось все больше и больше. Люди, обрадовавшись, что снегопад наконец прекратился, спешили за покупками.

Идя по коридору к лифтам, Валери засмотрелась на жуткий синий манекен, одетый в яркий виниловый комбинезон, и вдруг на полном ходу врезалась в идущего навстречу мужчину.

— Прошу прощения! — пробормотала она, не поднимая глаз, и направилась дальше, но раздавшийся возглас заставил ее остановиться.

— Валери?! Это ты или меня обманывает зрение?

Ее сердце ухнуло куда-то вниз, в горле мгновенно пересохло. Она облизала губы и медленно повернулась.

Перед ней стоял мужчина из ее грез. Только сегодня утром он померещился ей — и вот пожалуйста, она видит его воочию. Взъерошенные темные волосы, золотисто-карие глаза, красиво очерченные губы, упрямый подбородок… Неужели он снова ей чудится? Хорошо, если так.

— Коул? — прошептала она, глядя на него широко раскрытыми от удивления глазами. — Наверное, я сплю…

Он расхохотался, запрокинув голову. Услышав этот знакомый, родной смех, Валери едва не застонала. Именно в улыбку Коула она когда-то влюбилась.

— Если спишь, то просыпайся скорее, — сказал он, отсмеявшись. — И тогда, быть может, я исчезну.

Да, было бы неплохо, подумала она. Не видеть бы тебя еще лет десять или даже двадцать. А еще лучше — до конца жизни.

— Вот это да! — Следующий возглас Коула относился уже не к ней. За спиной Валери появился Эдвард — его глаза округлились и стали большими, как блюдца.

— Чтоб мне лопнуть! Коул Ларсен! Вот это сюрприз! Ну здравствуй, дружище!

Конечно, Эдвард был безумно рад видеть своего когда-то лучшего друга. Впрочем, Коула считали членом семьи даже сейчас, после долгих лет отсутствия. Братья частенько говорили о нем, когда думали, что Валери их не слышит. При ней подобные разговоры стихали, и даже Эдвард, любитель подразнить сестру, ни разу не напомнил ей о Коуле.

Друзья обнялись, похлопали друг друга по спине, потом обменялись рукопожатием и снова обнялись. Валери украдкой оглянулась, ища пути к отступлению. Она хотела было нырнуть в бутик женской одежды, но подошедший Арнольд спутал все ее планы. Он кивнул на Эдварда и Коула, шумно радующихся встрече, и шепотом спросил:

— Встретили старого знакомого?

— Можно и так сказать, — уклончиво произнесла Валери и схватила его за руку. — Ну что, уходим? Я что-то неважно себя чувствую.

— Мы же хотели выпить кофе.

— Меня вот-вот вырвет, Арнольд!

— Ох, прости. Конечно, мы сейчас же уйдем отсюда. Тебе нужно подышать свежим воздухом. Или, может быть, присядешь на минутку? Голова не кружится? Живот не болит?

— Что там у вас? — спросил громко Эдвард. — Валери, ты в порядке? У тебя лицо белое, как простыня. Расстегни-ка пальто, чтобы стало легче дышать.

Да исчезните вы все! — хотелось крикнуть ей. Чтоб вы провалились со своей заботой!

Валери встретилась взглядом с Коулом, внимательно ее разглядывающим, и почувствовала раздражение: никогда она не могла прочесть по его глазам, о чем он думает.

— Со мной все в порядке, — сквозь зубы процедила она, но Арнольд лишь еще больше разволновался.

— Милая, обопрись на меня. Тебя же шатает!

— Ей нужно сесть и выпить воды, — внезапно вмешался Коул. — Тут неподалеку есть кафе. Иди сюда…

Не успела Валери даже протестующе пикнуть, как он подхватил ее на руки и понес. Она судорожно вздохнула и тут же пожалела об этом: Коул все еще пользовался ее любимой маркой одеколона. От него пахло летним солнечным утром, свежескошенной травой, сладкой патокой. Этот запах мгновенно перенес ее в то время, когда она сходила с ума по Коулу. Ей даже показалось, что с тех пор ничего не изменилось. Ей снова было семнадцать, она мечтала о поцелуях своего кумира, и каждый его взгляд казался ей наполненным скрытого смысла.

Он прижимал ее к своей груди, и она слышала биение его сердца даже через плотную ткань куртки. Валери закрыла глаза и обмякла, повиснув на его руках, словно тряпичная кукла. Сейчас она ни капли не притворялась — ей действительно стало плохо.

Ох, не так она представляла их встречу. Валери мечтала, что, увидев Коула снова, гордо вскинет голову, холодно поздоровается с ним, с убийственным равнодушием посмотрит ему в глаза, а потом пройдет мимо. Однако незапланированная встреча буквально сбила ее с ног.

Валери так испугалась, что потеряла контроль над собой, и все, что ей оставалось, — упасть в обморок, выдав нервную лихорадку за внезапно приключившуюся хворь.

Она открыла глаза уже в кафе. Коул усадил ее на стул и принялся хлопать по щекам.

— Руки убери! — простонала она, с удовлетворением отмечая, что силы к ней пусть и медленно, но возвращаются.

— Огрызается, значит, пришла в себя, — отметил он.

— Любимая, тебе лучше? — Арнольд опустился перед ней на колени. — Вызвать «скорую»?

— Все в порядке, — сказала Валери, стараясь не смотреть на Коула. — Просто легкое недомогание. Не о чем беспокоиться.

Перед ней появилось бледное лицо Эдварда. Она нашла в себе силы позлорадствовать в душе: что бы там ни говорил младший из братьев, свою сестренку он обожал и страшно боялся, что с ней что-нибудь приключится.

— Вот вода. — Он протянул ей стакан.

— Спасибо, — пробормотала Валери и сделала глоток. — Я бы предпочла чашечку крепкого кофе. Наверное, у меня упало давление — отсюда и обморочное состояние. Ох, меня все еще мутит…

— Ты беременна? — вдруг спросил Коул.

Валери, Эдвард и Арнольд ошарашенно уставились на него. Трудно было сказать, кто удивился больше остальных.

— Ты вообще о чем? — спросила она.

— О твоем недомогании.

Арнольд повернулся к ней и стиснул ее руку.

— О, Валери! Почему ты мне ни о чем не сказала?

— Я не беременна! — громче чем ей хотелось бы воскликнула она. — Что за чушь?!

— Иногда из-за того, чем вы с Арнольдом занимаетесь по ночам, появляются дети, — усмехнувшись, сказал Эдвард.

На сей раз Валери бросило в жар, а на ее бледных щеках появился румянец. Она с удовольствием запустила бы стаканом в братца, но не хотела еще сильнее себя скомпрометировать в глазах Коула. Он не дурак и может догадаться, почему на самом деле ей вдруг стало плохо. Вместо этого она смерила Эдварда ледяным взглядом и прошипела:

— Идиот — твое второе имя.

— А что не так?

Наконец до Эдварда дошло, за что Валери на него так рассердилась. Он тоже страшно покраснел, осознав свою бестактность, и поспешил ретироваться, сказав, что принесет всем кофе.

Валери покосилась на Коула, который сидел напротив и просматривал меню. Ах, знать бы, о чем он думает! Ох уж этот Эдвард, ну какая сила вечно тянет его за язык? Какое ему вообще дело, с кем и когда занимается сексом сестра? Коул тоже хорош — взял да и предположил, что она беременна.

Чтоб вы все провалились! — подумала Валери.

— Тебе лучше? — спросил Арнольд, про которого она успела забыть.

— Гораздо лучше, — буркнула она. — Можешь встать с колен, запачкаешь брюки.

Она заметила ухмылку, скользнувшую по губам Коула. Вряд ли его рассмешило описание какого-нибудь блюда. Он наверняка насмехался над ней, Валери!

— Вот и кофе. — Эдвард лично принес поднос с чашками.

— А что, официантов в этом кафе нет? — ехидно спросила Валери, решив хоть на ком-то сорвать свою злость.

— А чем я плох? — пошутил Эдвард и выпятил грудь. — Из меня получился бы отличный официант.

— Тебя уволили бы в первый же день. Посмотри, ты пролил как минимум половину кофе из каждой чашки.

— Первый блин комом, — миролюбиво произнес Эдвард, усаживаясь за столик.

— Валери, ты точно не хочешь мне ничего сказать? — улучив момент, прошептал ей на ухо Арнольд.

— Я не беременна, — повторила она устало. — Можешь поверить мне на слово.

— Но…

— Никаких но. И хватит уже об этом.

— Коул, когда ты приехал? — громко, отвлекая на себя внимание, спросил Эдвард. — Мы сто лет не виделись. Почему ты не позвонил, не сказал, что ты здесь?

— Я прилетел в Мемфис вчера поздней ночью. И конечно собирался заехать к вам в гости, но мы очень кстати встретились в этом торговом центре.

Валери вздохнула. Ну почему из всех торговых центров Коул выбрал именно этот? И почему оказался на одном этаже с ней, когда она уже собиралась уходить? Последние пять лет Коул жил и работал в Токио, приезжая в родной город в лучшем случае лишь раз в году. Братья всегда встречались с ним, но Валери узнавала об этом лишь спустя какое-то время. Она никогда не расспрашивала об этих встречах, хотя ее уже давно начало раздражать их желание опекать ее от всех неприятностей, к коим они относили и появление Коула. Джаспер и Росс считали, что сестренка до сих пор болезненно относится ко всему, что связано с ее юношеской любовью. Она изо всех сил старалась доказать, что это не так, хотя братья были недалеки от истины. Эмоции притупились, но не исчезли. Как и боль, которая, как оказалось, пряталась глубоко внутри и ждала своего часа. Сегодня Валери поняла, что ее сердце кровоточит, как и прежде. Рана затянулась, но снова начала ныть, стоило ее случайно затронуть.

— Надолго к нам? — продолжал свои расспросы Эдвард.

— На этот раз да. Пробуду здесь как минимум месяц.

— Вот здорово! Джаспер и Росс ужасно обрадуются…

Валери сделала вид, что ищет в сумочке упаковку бумажных платков. Целый месяц! Она готова была держать пари на что угодно, что увидит Коула еще не раз. Сбежать, что ли, куда-нибудь на время? Однако ей придется что-то выдумывать, чтобы объяснить Арнольду, чем вызван столь внезапный отъезд. Куда как проще было бы взять его с собой. Однако он ни за что не согласится. Помимо невесты у Арнольда была еще одна жгучая страсть — его работа. И Валери не могла сказать точно, кого он выберет, поставь его перед выбором.

— Мне уже намного лучше, — тихо произнесла она, обращаясь к своему жениху. — И я очень хочу к тебе домой.

— Конечно, любовь моя, — улыбнулся Арнольд. — Хочешь, я донесу тебя до машины на руках?

— Нет, спасибо, — сухо ответила она. — Я терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с ребенком.

Валери снова лукавила. Предложи ей то же самое Коул, она не задумываясь сказала бы «да».

— В таком случае уходим прямо сейчас, — кивнул Арнольд и объявил, чуть повысив голос: — Мы уезжаем.

— Приятно было познакомиться, — привычной скороговоркой выпалил Коул.

— Ох, что это я! — вдруг хлопнул себя по лбу Эдвард. — Какое там приятно? Вы же не знакомы! Я не успел вас представить друг другу.

Валери вскочила на ноги. Да неужели ей никогда не удастся выбраться из этого злосчастного торгового центра? Сейчас мужчины затеют обмен вежливыми фразами, затем решат выпить еще по чашечке кофе, а потом… Потом Валери сойдет с ума!

— Коул Ларсен, Арнольд Бартон, — быстро произнесла она. — Вот вы и знакомы. Мне опять становится плохо. Я хочу на свежий воздух, так что давайте уже прощаться.

— Увидимся! — равнодушно произнес Коул, махнув ей рукой на прощание.

Валери скрипнула зубами, бросилась к выходу и так сильно впилась ногтями в руку Арнольда, которого потащила за собой, что тот от боли шепотом выругался.

— Прости, — сказала она, виновато глядя на него. — Я испортила чудесный день.

Он недоуменно взглянул на нее.

— Ты не виновата, что тебе стало плохо. Я вовсе не сержусь на тебя, милая!

— Прекрасно, — пробормотала Валери, направляясь к лифтам.

Интересно, она когда-нибудь научится лгать, не испытывая при этом мук совести?

— Кто такой этот Коул Ларсен?

Вопрос Арнольда застал ее врасплох. Валери лежала на удобном диване, обложившись подушками, пила горячий шоколад и мечтательно смотрела в окно на пролетавших мимо птиц. Она едва не вылила на себя из кружки горячую жидкость, когда услышала из уст своего жениха ненавистное имя.

Ненавистное ли? Может, хватит уже себя обманывать? Пора взглянуть правде в глаза, ибо именно страх мешал ей жить все это время: Валери боялась признаться самой себе в том, что всегда любила и до сих пор любит Коула. Он никогда не исчезнет из ее мыслей. С этим просто нужно смириться. Первую любовь не забывают. О ней всю жизнь вспоминают с трепетом: ностальгически вздыхая или кляня ее на чем свет стоит. Все зависит от того, каким был первый любовный опыт.

Чувства Валери были крайне противоречивыми. Шесть лет назад она считала себя самым счастливым человеком на свете. А после трагического расставания — умирала от боли. Если бы Валери могла, она бы вырвала из памяти этот драматический момент, оставив лишь приятные воспоминания. Но, увы, ей это было не под силу. Момент расставания с Коулом она помнила до мельчайших деталей.

Итак, Арнольд хочет знать, кто такой Коул. Можно, конечно, отделаться очередной ложью, однако не было никаких гарантий, что истина никогда не всплывет. Тот же Эдвард по глупости брякнет об отношениях Валери и Коула — и тогда пиши пропало. Арнольд не выносил, когда его водили за нос. Предыдущая пассия пыталась женить его на себе, заявив, что ждет ребенка. До свадьбы оставалось всего пять дней, когда Арнольд выяснил, что будущая жена не только не беременна, но и вообще не может иметь детей. Новую ложь он не перенесет. Тем более от женщины, которую по-настоящему любит.

— Коул Ларсен старый друг нашей семьи, — медленно произнесла Валери, грея внезапно замерзшие ладони о кружку.

— Не такой уж он и старый, — усмехнулся Арнольд.

— Он ровесник Джаспера. Дружит с ним чуть ли не с пеленок. Мои братья всегда обожали Коула. Он почти что член нашей семьи.

— Почему же я никогда о нем не слышал? — удивился Арнольд. — Да и ты не очень-то была рада его видеть, как мне показалось. Произошла какая-то размолвка? Или это из-за того, что Коул редко бывает в Мемфисе?

Ну почему он всегда так отвратительно внимателен? — раздраженно подумала Валери. Наверное, все дело в его профессии. Врачи всегда с легкостью запоминают столько всего…

— Это все из-за меня, — тяжело вздохнув, произнесла Валери, уставившись в чашку с недопитым шоколадом.

— Из-за тебя? — Арнольд присел на краешек дивана. — Что это значит?

— Я… встречалась с Коулом.

— О!.. — Арнольд потерял дар речи на целых десять секунд. — Сколько же лет тебе было?

— Когда я влюбилась в него? — опрометчиво спросила Валери.

Арнольд кивнул, не сводя с нее внимательного взгляда. Однако на сей раз Валери с чистой совестью могла себе позволить солгать. Никто, кроме нее, не знал, когда Коул Ларсен прочно занял место в ее сердце.

— Мне исполнилось семнадцать, когда я поняла что влюблена в Коула. Это была подростковая любовь: нелепая, немного безумная…

— И страстная?

— Да что я могла знать о страсти в таком возрасте? — хмыкнула Валери и залпом выпила остатки шоколада.

Арнольд немного расслабился. Видимо, он не воспринимал всерьез юношеские увлечения, зная, что через это проходят все подростки.

— И когда ты начала с ним встречаться?

— После того как мне исполнилось восемнадцать, — надеясь, что Арнольд не заметит скрытого в словах подвоха, произнесла Валери и постаралась сменить тему: — Милый, давай поговорим о чем-нибудь другом. Этот разговор мне неприятен. Когда мои братья узнали, что я встречаюсь с Коулом, они впали в ярость. Обвинили его в том, что он меня соблазнил. Потом успокоились, конечно, но… Я была слишком юной, и произошло то, чего они так сильно боялись: я быстро надоела Коулу. А когда он получил хорошую должность и улетел в другую страну, я долго страдала. Примерно полгода. Однако Джаспер, Росс и даже Эдвард до сих пор считают, что у меня душевная травма, и стараются не упоминать при мне о Коуле. Вот и вся история, дорогой.

— Скажи, а как ты к нему сейчас относишься? — прямо спросил Арнольд.

Валери весело рассмеялась, довольно-таки натурально, так что даже сама себе поверила.

— Ну как я могу к нему относиться? Коул мне абсолютно безразличен.

— А мне так не показалось.

У нее перехватило дыхание. Неужели Арнольд обо всем догадался?

— Мм?.. — вопросительно промычала она, так как не могла придумать, что сказать.

— Ты смотрела на него с такой ненавистью…

— Ах, ты об этом. — Валери почувствовала невероятное облегчение. — Возможно, я до сих пор злюсь на него, потому что когда-то он причинил мне боль. А вообще мне не о чем разговаривать с этим человеком.

— Когда он взял тебя на руки… признаюсь, мне было очень неприятно. Можно даже сказать, что я впервые почувствовал ревность.

— До этого момента ты ни к кому меня не ревновал? — удивилась Валери.

— Нет, разумеется. Ты же не даешь повода.

— И сегодня не давала. — Валери поставила пустую кружку на пол и обняла Арнольда. — Хватит уже разговоров на эту тему, хорошо? Я устала, меня весь день мутило… Мне хочется просто побыть с тобой рядом и ни о чем не думать.

Вместо ответа Арнольд поднял ее лицо за подбородок и поцеловал. Валери постаралась расслабиться и забыть о недавней встрече с Коулом, но ее преследовали мысли о нем. Даже когда Арнольд принялся расстегивать ее блузку. Даже когда они оказались в постели. Валери постоянно чувствовала присутствие кого-то третьего, и это сводило ее с ума.

Мне нельзя больше встречаться с Коулом, твердила она в то время, как Арнольд осыпал поцелуями ее тело. Поставлю братьям ультиматум. Они не задумываясь выберут меня. Коул уедет, я выйду замуж и окончательно о нем позабуду. Да, так и будет. Непременно!

5

Дом лучшей подруги Валери — Сьюзен — находился в трех кварталах от пресловутого торгового центра. И конечно же Сью предложила встретиться именно там.

— На пятом этаже есть чудесный ресторанчик! — прощебетала она в телефонную трубку. — Прогуляемся по магазинам, а потом…

— Я вчера нагулялась, — резко оборвала ее Валери. — Умоляю, Сью, давай встретимся где-нибудь еще.

— Тогда приезжай ко мне. Хотя я намеревалась спустить сегодня все свое жалованье, — надулась Сью и положила трубку.

Валери повеселела: не придется возвращаться снова в то место, где она вчера пережила несколько весьма неприятных моментов. И теперь в спокойной обстановке можно излить душу подруге.

— Милая, я уезжаю в клинику. Тебя подвезти? — Арнольд, на ощупь пытающийся завязать галстук, появился в комнате.

— Позволь, я тебе помогу. — Валери подошла к нему. — Я только что говорила с Сьюзен. Она мечтает со мной встретиться. Подбросишь меня до ее дома?

— Ох, как же я не люблю эту сплетницу, — проворчал Арнольд, питающий странную неприязнь к Сьюзен, хотя от этой женщины почти все мужчины были без ума.

— Она моя лучшая подруга. — Валери ловко завязала красивый узел на галстуке. — Готово!

— Я бы на твоем месте с большей осторожностью выбирал друзей, — строго произнес Арнольд. — Об этой девице ходят такие слухи…

— Ты не на моем месте, — отрезала Валери, всегда готовая защищать своих друзей до последнего вздоха. — И чем ты лучше нее, если тоже собираешь сплетни?

Арнольд надолго замолчал. Обиделся. Он вышел из гостиной, погремел посудой в кухне, но спустя несколько минут вернулся.

— Не будем ссориться из-за пустяков, милая.

— Сьюзен — не пустяк.

— Я больше не скажу о ней ни одного плохого слова.

— Идет, — быстро согласилась Валери, опасаясь, что небольшой конфликт может перерасти в крупную ссору. Этим утром она была не в духе, и ее жених вполне мог попасть под горячую руку.

Подъехав к нужному дому, Арнольд заглушил мотор и повернулся к Валери.

— Ты такая молчаливая. Все хорошо?

— Безусловно! Напротив, я наслаждаюсь первым в этом году чудесным ясным днем. Снегопад наконец закончился, морозы спадают… Я просто счастлива!

— И ты ни за что на меня не сердишься?

— А ты разве что-то натворил? — Она лукаво подмигнула ему.

— Надеюсь, что нет. Но вы, женщины, странные создания. Иногда обижаетесь на ничего не значащие вещи.

— Я такая тихая лишь потому, что кое-кто совершенно вымотал меня этой ночью, — Валери потрепала его по щеке.

Подобные комплименты всегда действуют на мужчин, как пряник на сладкоежку. Арнольд расцвел. Валери одарила его лучшей из своих улыбок и страстно поцеловала на прощание.

— До вечера… ты ведь приедешь к нам на ужин?

— Непременно, любовь моя, — сказал он, еще раз чмокая ее в губы.

— Вы ведете себя, как два влюбленных подростка. Я умираю от зависти, — сказала Сьюзен вместо приветствия, когда открыла дверь. — Прости, я подсматривала за вами из-за занавески.

Валери вошла в дом, скинула пальто и обняла подругу. Сьюзен была высокой статной блондинкой с шикарной фигурой. Ее огромные голубые глаза всегда были широко распахнуты, а алый рот чуть приоткрыт, словно их обладательница беспрестанно чему-то удивлялась.

— Ты когда-нибудь обязательно найдешь свое счастье, дорогая Сью.

— Для этого мне нужно избавиться вот от этих недостатков. — Сьюзен сначала указала на свое лицо, а потом на высокую пышную грудь. — Мужчины видят во мне лишь сексуальный объект. А жениться не хотят.

— Они глупцы и не понимают своего счастья, — улыбнулась Валери.

— Спасибо, дорогая. Ты просто святая!

— Жаль, нимба нет. Хотя есть надежда, что когда-нибудь он появится.

Валери любила свою подругу, хотя та была совершенно ненадежным человеком. Сьюзен могла в последнюю минуту передумать и не прийти на встречу (и не сообщить об этом); спустить все деньги на безумно дорогие и абсолютно ненужные обновки, а потом месяц жить в долг; флиртовать с мужьями своих приятельниц и после искренне недоумевать, за что на нее обижаются.

Однако Валери знала, что, несмотря на легкомысленность и временами чрезмерный эгоизм, Сьюзен на самом деле очень добрый и отзывчивый человек. Просто порой красавицу блондинку, что называется, заносило.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Не откажусь от чашечки чая, — кивнула Валери.

— А я, пожалуй, хлебну текилы, — вдруг заявила Сьюзен, модельной походкой направляясь к бару.

— Текила? Утром?!

Красотка оглянулась через плечо.

— А что такого? У меня выходной! Кроме того, последние три дня выдались на редкость скверными.

— Тогда и мне плесни текилы, — хмыкнула Валери. — Я от вчерашнего никак отойти не могу.

— А что было вчера? — с любопытством спросила Сьюзен, возвращаясь с подносом, на котором стояла бутылка текилы, две крошечные рюмочки и — что чрезвычайно рассмешило Валери — мисочка с воздушным рисом.

— Я встретила Коула!

Поднос с грохотом опустился на стеклянный журнальный столик.

— Коула Ларсена?

— Да!

Сьюзен упала на диван и положила ладонь на бурно вздымающуюся грудь.

— Скажи, что ты шутишь!

— Если бы!

— И как он? Все такой же красивый, как и прежде? — Сьюзен закатила глаза, предавшись воспоминаниям. — Ах, каким он был! Эти его темные шелковистые волосы, пронзительный взгляд, полные губы… А руки! О, какие у него длинные, сильные пальцы! Как представлю, как он этими самыми руками ласкает мое обнаженное тело…

— Эй! Полегче!

— Прости. — Сьюзен пришла в себя. — Помню, все наши подружки были в него влюблены. Лет эдак с четырнадцати. И каждая мечтала, чтобы именно он стал первым мужчиной в их сексуальной жизни… А соблазнить его удалось только тебе.

— И я страшно об этом жалею, — проворчала Валери.

— Мне ты можешь не врать. Ты месяц летала как на крыльях, после того как забралась к нему в постель. Ногами земли не касалась.

— А потом он меня бросил, и я так шмякнулась оземь, что до сих пор больно.

— За все надо платить.

— Но не такую же цену!

— Ай, брось. Я уверена, что, будь у тебя возможность вернуться в прошлое, ты не стала бы ничего менять.

После непродолжительных размышлений Валери согласилась.

— Да, верно. Но кое-что я все-таки изменила бы.

— Например?

— Вела бы себя по-другому. Не вешалась бы ему на шею. Не бегала бы за ним хвостом. Не изображала бы преданную собачонку.

— Но ведь не это погубило ваши отношения.

— Да я не о том, из-за чего все разрушилось. Иное поведение не вернуло бы мне Коула, но помогло бы мне не чувствовать себя размазней после того, как он уехал.

— Так как — он сильно изменился с тех пор?

— Внешне — ни капли!

— О, вот бы его увидеть!

— Увидишь, не сомневайся, — с горькой иронией произнесла Валери. — Он сообщил, то приехал как минимум на месяц и обязательно зайдет повидать моих братьев. А это означает, что Коул будет торчать у нас целыми днями. Уж я-то его знаю. После того как Эдвард при нем принялся расписывать в красках мои сексуальные отношения с Арнольдом…

— Что-что? — удивилась Сьюзен и потянулась к наполненной рюмке. — Рассказывай все в подробностях, пожалуйста. Только не упусти ничего. Кстати, ты знаешь, что за последние пять лет ты впервые так долго говоришь о Коуле? Раньше тебя передергивало от одного его имени. А потом ты просто стала равнодушной, словно этого человека никогда не существовало. Я даже поверила, что ты его совершенно забыла.

— Хотелось бы мне, чтобы это было действительно так, — хмыкнула Валери и принялась рассказывать.

У нее была очень плохая память на лица. Она умела забыть неприятную ситуацию и легко выкидывала из головы проблемы, не требующие сиюминутных решений. Однако все, что касалось Коула, Валери помнила так ярко, словно все их встречи были записаны на пленку, а этот фильм она пересматривала по много раз.

Даже сейчас Валери могла бы пересказать последний разговор с Коулом слово в слово. А уж счастливые минуты врезались в ее память навечно.

Когда же я в первый раз поняла, что люблю его? — размышляла она. Кажется, я всегда была влюблена в Коула. С самого детства. Не только мои братья считали его своим лучшим другом. Я вечно доставала его своим вниманием. Впрочем, он никогда не был против того, чтобы поиграть со мной или помочь сделать уроки. Помню, он даже отказал какой-то девчонке в свидании только потому, что я в тот день упала с дерева и сильно повредила ногу. Он сидел со мной до поздней ночи, читал книги и рассказывал смешные истории. А когда я подросла, то поняла, что не представляю своей жизни без него.

Как только меня начали интересовать мальчики, вдруг выяснилось, что ровесники меня совершенно не привлекают, хотя поклонников всегда было много. Однако все свое свободное время проводила рядом с Коулом и, кажется, сильно мешала его личной жизни. Одна его подружка как-то в сердцах сказала, что в его жизни, похоже, есть только одна женщина — неуклюжая малолетка. То есть я. Это был лучший комплимент в моей жизни. Однако Коул считал меня своей младшей сестренкой и никогда не смотрел на меня как на объект вожделения. Меня это страшно раздражало. Братья подшучивали надо мной, видя, что я влюблена в их лучшего друга. Однако они не подозревали, насколько сильно мое желание обладать им. Позже они винили себя за свою слепоту, но было уже поздно.

— Валери, детка, где ты?

Это голос матери. В ту пору она еще только начала превращаться в затворницу, которой нет дела до бренного мира и собственных детей. Рене посвящала всю себя воспитанию дочери: учила Валери аккуратности, хорошим манерам, но зато в упор не видела настоящих проблем.

— Милая, где же ты спряталась?

На дереве, где же еще! Раскидистый дуб, росший у самого дома, был любимым пунктом наблюдения Валери. Оттуда открывался живописный вид на заброшенные конюшни, где местные жители, любившие в свободное время покопаться на грядках, держали удобрения и садовый инвентарь. Там чаще всего проходили свидания братьев с их пассиями. Коул тоже порой туда захаживал с одной белокурой девицей, которую Валери ненавидела всей душой.

— Ау, крошка моя!

Валери, сидевшая в ветвях дуба, поморщилась. Через две недели ей должно было исполниться восемнадцать. Восемнадцать! А мать до сих пор сюсюкала с ней, как с младенцем.

— Меня здесь нет, — пробормотала Валери и забралась повыше, потому что Рене подходила к дубу.

— Я тебя вижу!

— Мама, я занимаюсь! Готовлюсь к поступлению в колледж! — крикнула Валери, показывая растрепанную книгу, которую она прятала в ветвях как раз для таких случаев. Книга пережила несколько ливней и мало походила на учебник, но издалека ее плачевное состояние не так сильно бросалось в глаза.

— Диккенс? — предположила Рене, зная страсть дочери к английской литературе.

— Он самый, — солгала Валери.

На самом деле книга была не чем иным, как телефонным справочником десятилетней давности.

— Я хотела попросить тебя, чтобы ты сбегала к ребятам, мне нужна их помощь. Кажется, они у Ларсенов. Но раз ты занята…

Валери спустилась с дерева в мгновение ока. В последнее время ей все труднее стало придумывать предлоги для того, чтобы зайти к Коулу — он совершенно потерял голову из-за своей блондинки. Девица торчала у него дома днем и ночью.

Все из-за секса, с отвращением думала Валери. У нее грудь на два размера больше, чем у меня. А уж по ее заднице и вовсе на коньках можно кататься. Даже Джаспер засматривается на эту белобрысую дуреху. Куда уж мне с моим плоским животом и стройными ногами…

Она добежала до дома Ларсенов, остановилась у двери и пятерней причесала растрепанные волосы. Прежде чем нестись к Коулу, стоило бы привести себя в порядок, но теперь уже поздно было переживать по поводу своего внешнего вида, Валери решительно нажала на кнопку звонка.

— А мы думали, что пиццу принесли! — разочарованно произнес Эдвард, открывший дверь. — Ребята, это всего лишь наша сестренка.

Разумеется, все братья в сборе. Зато блондинки не видно, что не могло не обрадовать Валери. Она вошла в гостиную, ослепительно улыбнулась, но тут же нахмурилась, когда не обнаружила Коула, и плюхнулась в незанятое продавленное кресло.

— Вас мать ищет.

— Для чего? — спросил Росс, жующий сандвич.

— Понятия не имею. Она сказала, что у нее есть для вас работа. А о подробностях я не спрашивала. — Валери стрельнула глазами по сторонам, — Где Коул?

— Пошел за дисками с новыми фильмами. Ты можешь идти, Валери. Скажи маме, что мы вернемся через полчаса.

— Никуда я не пойду! — заявила она, скрестив руки на груди. — Чего это вы меня выгоняете?

Братья отвели глаза. Это любопытно — обычно они ничего от нее не скрывали.

— А! Ясно! — прыснула она. — Теперь-то я поняла, что это за фильмы. Эх, мальчишки. Какие же вы глупые. Буквально пять минут назад я размышляла о том, что все мужчины помешаны на сексе. Вы — живое тому доказательство.

— Катись отсюда, — сердито произнес Эдвард.

Валери хмыкнула. Им придется силой выпихивать ее из этого дома, потому что по собственной воле она не уйдет.

Эдвард и Росс переглянулись. Судя по всему, они действительно вознамерились вышвырнуть сестренку на свежий воздух. И непременно сделали бы это, если бы в гостиную не вошел Коул со стопкой дисков в руках. Подняв глаза, он увидел Валери и улыбнулся.

— Привет. Я был уверен, что твои братья тебя уже выпроводили.

— Не успели. Хотя им очень хотелось.

— Ты уже должна знать, что мужчины не любят, когда кто-то вмешивается в их частную жизнь.

— Эти мужчины, — Валери кивнула на своих братьев, — должны были уже привыкнуть к тому, что я всюду сую свой нос.

— Твоя правда.

Она рассмеялась, запрокинув голову, зная, что в этой позе выглядит очень соблазнительно. По крайней мере, так ей сказал один ее поклонник. На Коула, однако, подобные штучки не действовали. Он смотрел на Валери с нежностью, но таким взглядом одаривают младших сестер, а не сексапильных женщин.

Она покосилась на братьев. Джаспер молча ухмылялся — он-то понимал, какие цели преследует Валери. Росс зевал во весь рот, потому что словесные перебранки никогда не были его коньком. А Эдварда, Похоже, интересовали только диски с порнофильмами.

— Вас мама ждет, — напомнила Валери.

Коул сунул диски в руки Эдварду. Братья тут же поднялись и вереницей направились к выходу. Валери даже не шелохнулась: она по-прежнему сидела в кресле и надеялась, что понимающий Джаспер не потащит ее домой.

— Хочешь лимонаду? — спросил Коул, когда через несколько минут вернулся в гостиную. Он никогда не выгонял Валери, не давал ей понять, что пора идти, не пытался от нее отделаться. Она была искренне уверена в том, что ему действительно приятно ее общество. Однако Валери страшно боялась, что он в конце концов догадается о ее чувствах. Впрочем, в последнее время эта перспектива пугала ее все меньше и меньше: уже не осталось сил, чтобы скрывать свою любовь.

— Давай лучше выпьем чаю? — предложила Валери, пристально глядя на него.

— Чай? — удивился Коул. — В такую жару?

— Я хочу остаться у тебя подольше, — призналась она. — Лимонад у тебя уже стоит в холодильнике, а чай нужно заваривать.

— Сказала бы сразу, что собираешься у меня поселиться, — рассмеялся он. — Я знаю, что тебе скучно. Ты можешь проводить здесь все дни лета, если тебе хочется.

— Ты не будешь против?

— Ну что ты.

Она смотрела на него снизу вверх. Коул стоял в дверном проеме в небрежной позе. Валери с откровенным восхищением разглядывала его стройное мускулистое тело. Вот бы сейчас он подошел к ней, прижал к себе и поцеловал… О, как она этого хочет! Коул Ларсен — мечта всех девчонок. Интересно, кому он достанется?

Мне! — сама себе ответила Валери. И только мне!

— Так что будешь пить?

— Лимонад!

Валери вскочила на ноги, грациозно, как кошка, потянулась, выгнув спину, не забывая краем глаза следить за реакцией Коула. На мгновение ей показалось, что он с интересом взглянул на ее грудь, обтянутую тонкой тканью футболки. Однако Валери, увы, не могла бы в этом поклясться.

Они прошли на кухню, обставленную такой же ветхой мебелью, как и все остальные комнаты в доме. Семья Ларсенов была бедной, об этом знали все. Коула растила мать, выбивавшаяся из сил, чтобы обеспечить сына всем необходимым. Он начал работать, когда ему исполнилось двенадцать, — разносил газеты, потом пиццу, а позже, когда повзрослел и возмужал, нанялся на склад грузить товары в самом большом в их районе магазине (который позже разросся и стал супермаркетом), чтобы оплатить свою учебу в местном колледже. Сейчас ни он, ни мать уже не голодали, Коула взяли управляющим того самого супермаркета, но денег на новый дом или хотя бы на новую мебель все равно не хватало.

Несмотря на то что Коул в классическом понимании не был завидным женихом, к нему могла бы выстроиться длинная очередь невест, стоило ему заикнуться о том, что намерен жениться. Он по праву слыл самым красивым парнем в округе. Кроме того, его обожали за веселый нрав и желание прийти на помощь друзьям. Даже красавцы братья Хьюз не могли с ним соперничать — Коул на много пунктов опережал их по популярности среди женщин.

Уверена, что, когда он твердо встанет на ноги, то заткнет за пояс даже богатеньких хлыщей, думала Валери, глядя на него. Коул наверняка найдет престижную работу и… уедет отсюда. Однако к этому времени я уже буду его женой!

— Где твоя пухлая блондинка? — со свойственной ей бесцеремонностью спросила Валери, усаживаясь на шаткий стул.

Коул, разливавший в это время по стаканам лимонад, усмехнулся.

— Уехала за покупками. А что, ты хотела ее увидеть?

— Ага, страшно соскучилась по этой глупенькой пышечке, — с сарказмом произнесла Валери. — Кстати, ты уж прости, но я никак не могу понять, что ты в ней нашел. Она глупа как пробка.

— Валери, нельзя говорить в подобном тоне о людях, которых ты совсем не знаешь.

Он ее защищает! — возмутилась она про себя. Что, если Коул… влюблен в нее? О, только не это!..

Однако она смиренно потупила взор и жалобно вздохнула.

— Прости, не хотела тебя обижать.

— Извинения приняты. — Он поставил перед ней стакан с ледяным лимонадом и сел напротив. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как идет подготовка к экзаменам?

— Слишком медленно, — улыбнулась Валери.

— Но ведь ты решила, какой факультет выбрать? Следующий год в школе — решающий.

— Слушай, ты не моя мамочка, — не выдержала Валери. — Хватит с меня уже этих разговоров об учебе!

Повисла пауза. Валери и Коул, не глядя друг на друга, пили лимонад. Никто из них не мог придумать достойной темы для разговора.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Валери, ставя стакан на стол. — Увидимся вечером. Одри обещала приготовить твою любимую творожную запеканку.

— Я приду, — кивнул Коул, вынимая из волос Валери сухой дубовый лист. — Передай Одри, что… Впрочем, позже я лично поблагодарю ее за заботу.

Валери вышла на улицу, но вместо того, чтобы идти домой, уселась на деревянные ступеньки крыльца. Она слышала, как Коул ходит в доме из комнаты в комнату — половицы нещадно скрипели. Вот бы он догадался выйти… Валери была уверена, что, увидев ее несчастное лицо, Коул растает, обнимет ее, спросит, что случилось… А она наконец поведает ему о своих чувствах. Однако он не выходил.

Спустя пять минут Валери поднялась и медленно побрела к калитке, у которой как раз остановился разносчик пиццы. Парень широко улыбнулся, увидев юную красавицу, в которую давно втайне был влюблен.

— С анчоусами? — спросила Валери, выразительно посмотрев на пиццу.

— Ага, двойная порция.

— Я ее беру.

— Но ведь это не ты заказывала… — озадаченно произнес он.

— Коул не голоден, — Валери достала деньги, — а вот я страшно хочу есть. Кстати, не желаешь ли присоединиться? Или у тебя еще много срочных заказов?

— Да нет, Ларсены последние клиенты в моей смене. — Он расплылся в блаженной улыбке. — Я с удовольствием… ну… присоединюсь.

— Это будет похоже на маленькое свидание, — заговорщически произнесла она и подмигнула парню, отчего тот едва не упал в обморок от радости.

Взяв его под руку, Валери степенно зашагала с ним по направлению к роще — известному месту для романтических свиданий. В окне комнаты Коула колыхнулась занавеска. Он наверняка видел тщательно разыгрываемый специально для него спектакль. Валери удовлетворенно улыбнулась. Даже такая маленькая и нелепая месть вызвала у нее удовлетворение.

6

— Валери, что с тобой?! — взволнованный голос Сьюзен вывел ее из забытья. Валери вдруг обнаружила себя сидящей на белоснежном диване с рюмкой текилы в руках.

— Прости, задумалась.

— Вечно ты в облаках витаешь!

— На чем я остановилась перед тем, как впасть в ступор?

— Ты сказала, что Коул наверняка этим вечером придет к вам домой.

— Да, братья так ждут его… — растерянно проговорила Валери.

— В отличие от тебя, ведь так? — с нажимом произнесла Сьюзен. — Ты ведь не хочешь с ним больше встречаться? И не думаешь о том, что могло бы быть, если бы Коул не уехал пять лет назад. И не представляешь его в роли своего супруга…

— Перестань, Сью! — Валери неожиданно для самой себя покраснела до корней волос. — Я выхожу замуж за Арнольда!

— Что?! — вскричала Сьюзен. — Ты полчаса соловьем разливалась, рассказывая о встрече с Коулом и своих эмоциях, которые внезапно нахлынули на тебя, а про то, что Арнольд сделал тебе предложение, сказать забыла?!

— Хочешь посмотреть на кольцо? — Валери протянула руку.

Сьюзен выпила текилу и схватила подругу за запястье.

— Вот о чем нужно думать! Об этом миленьком и ужасно дорогом колечке! А не о бывшем любовнике.

— Ты совершенно права, — кивнула Валери без особого энтузиазма.

— Коул, конечно, душка и все такое… Но не забывай о том, что он бросил тебя! Бросил в тот момент, когда ты отчаянно нуждалась в его поддержке!

— У него не оставалось другого выхода. Когда все открылось, братья рассвирепели. Джаспер даже подрался с Коулом, помнишь? Это Джаспер-то, который мухи не обидит!

— А чего ты хотела? Чтобы твои родственнички запрыгали от радости, узнав, что Коул Ларсен соблазнил тебя?

— Вообще-то это я его соблазнила. И мне было восемнадцать. Я считала себя взрослой женщиной.

— Ты, может, и считала, а твои братья — нет. Впрочем, что толку сейчас говорить об этом. Что было, то прошло. Я вообще не понимаю, чего ты так разволновалась. — Сьюзен плеснула в рюмки еще текилы. — Ну встретила ты случайно своего бывшего и что? У тебя давно уже другая жизнь. Ты собираешься замуж, в конце концов!

— Да! Точно! — уверенно произнесла Валери и выпила свою порцию алкоголя. — Какая по счету была рюмка?

— Не все ли равно? В бутылке еще много.

— Я выйду замуж за Арнольда, — принялась рассуждать Валери. — рожу ему троих детей, и мы будем жить долго и счастливо.

— Отлично! Так держать! — одобрила Сьюзен и отправилась на кухню за чем-то более существенным, чем воздушный рис.

— Милая… ты пьяна? — Арнольд, казалось, не мог поверить в то, что говорит. Однако явственный запах текилы, окутавший Валери, как шлейф духов, не был игрой воображения и обоняния.

— Мы с Сьюзен немного выпили. Совсем чуть-чуть! — сказала Валери, забираясь в машину. — Мы так давно с ней не виделись. Я ужасно соскучилась…

— Давно не виделись? Три дня, по-твоему, долгий срок?

— А как же! — подтвердила Валери и икнула, прикрыв рот рукой. — Ой, п-прости…

Арнольд недовольно поджал губы и нажал на педаль газа. Автомобиль рванул вперед, и Валери, забывшая пристегнуться, едва не расшибла лоб о приборную доску.

— Осторожнее! Ты убить меня захотел? Вот умора! Передумал на мне жениться, что ли? А сказать духу не хватает? Решил, что проще пристукнуть невесту, чем сдержать обещание? — Валери зашлась в странном смехе.

— Ты только себя послушай!

— А что я такого сказала? Я же шучу!

— Лучше уж помолчи. — Арнольд крепко стиснул руль. — Ох уж эта Сьюзен. Ну я ей устрою…

— Не смей орать на мою подругу! — крикнула Валери, но вдруг замолчала, открыла окно и высунулась наружу.

— Только не это!.. — простонал Арнольд, закатив глаза. Сейчас наверняка появится копы и оштрафуют его на крупную сумму. И будут правы. — Ох, Валери, как же ты умудрилась напиться!

Однако хмель из головы ее стремительно выветривался. Потоки ледяного воздуха сделали свое дело. Через минуту, страшно замерзнув и стуча зубами, Валери нырнула обратно в салон.

— Уф, у меня сейчас уши отвалятся!

— Тебе легче?

— Намного. — Она покаянно взглянула на него. — Арнольд, я так виновата… Мое безобразное поведение нельзя оправдать, но…

— Будем считать, что это был твой девичник, — сказал он, не глядя на нее.

— Что? Но как же… — Валери замолчала, понимая, что не имеет права сейчас ставить условия. — Поговорим об этом позже.

— Разумеется, поговорим, дорогая, — приторно-сладким голосом произнес Арнольд.

Фу, какой позор! — сказала себе Валери строго. Что теперь обо мне думает Арнольд? А вдруг он не захочет жениться на мне? Зачем ему женщина, на которую нельзя положиться?

— Ты меня ненавидишь? — спросила она грустно.

Арнольд неожиданно улыбнулся и погладил ее по колену.

— Что за глупости! Хватит переживать, Валери, ты уже наказана за свое поведение.

— Ох, так ты не сердишься? — Она положила голову ему на плечо. — Спасибо. Мне было так плохо, вот я и выпила лишнего.

— Плохо? Из-за чего?

Ну что ж я за идиотка такая? — Валери прикусила язык. Вечно говорю не подумав. Совсем как Эдвард. Вот выкручивайся теперь, дуреха.

— Мы говорили о предстоящей свадьбе. Я разнервничалась… И Сьюзен тоже…

— Валери, скажи мне честно: ты не хочешь выходить за меня? — В его голосе прозвучала обида.

— Нет, милый, я очень хочу! — Валери запнулась. — Послушай, о серьезных вещах нельзя говорить в автомобиле, который мчится по трассе на предельной скорости.

Арнольд надолго замолчал. Валери вздохнула с облегчением: выяснение отношений откладывается на неопределенное время. Ее жених никогда не ссорился с ней при братьях, считая, что ни к чему других людей, пусть и родственников, вмешивать в любовные конфликты.

Когда они подъехали к дому, было уже темно и снова начал идти снег. Двор был почти полностью очищен от сугробов, так что Арнольд беспрепятственно загнал автомобиль в гараж. Валери уже давно пришла в себя и даже чувствовала небывалый прилив сил. Подпрыгивая от нетерпения, она подождала, пока ее жених опустит дверь гаража, и первой вбежала в дом.

Ей сразу стало понятно: что-то изменилось. В воздухе витал знакомый аромат, а из кухни доносился оглушительный смех Одри. Суровая пожилая женщина и улыбалась-то редко, несмотря на все свое добродушие, а уж чтобы хохотать…

Это Коул, подумала Валери, мгновенно расстраиваясь чуть ли не до слез. Он уже здесь. Только Коул мог заставить Одри рыдать от смеха. Она всегда души в нем не чаяла, как, впрочем, и все женщины. Абсолютно все.

Арнольд вошел в холл, отряхнул снег с ботинок и изумленно уставился на застывшую Валери.

— Ты забыла что-то в машине?

— Нет, — медленно произнесла она, поворачиваясь к нему. — Я просто… задумалась.

Он покачал головой. Валери продолжала неприятно удивлять его. Арнольд открывал в ее характере все новые и новые грани, каждая из которых больно ранила его. Однако Арнольд не привык задавать вопросы, пока не обдумает как следует, а хочет ли он получить на них ответы.

Он помог ей снять пальто, аккуратно сложил палантин, даже расстегнул ее сапожки. Валери в который уже раз почувствовала себя виноватой. Какой же он заботливый! О таком муже, как Арнольд, можно было только мечтать. А она почти весь сегодняшний день думала о другом мужчине.

Похоже, я до сих пор люблю Коула, а в своих чувствах к Арнольду так и не определилась, призналась себе Валери. Нехорошо обманывать человека, который всей душой предан тебе. Однако и правду говорить рискованно. Мне следует сначала разобраться в себе, а потом уже делать признания.

Заглушив подобными рассуждениями голос совести, Валери повеселела. Она даже поцеловала Арнольда в губы, однако не позволила его руке скользнуть под кофточку.

— Мы здесь не одни! — напомнила она ему шепотом. — Пойдем ко мне в комнату, я переоденусь.

— Для начала нужно поздороваться с твоими родственниками, — возразил Арнольд и направился к кухне.

Валери хотела было вцепиться в его руку и силком потащить наверх, но вовремя остановила себя. Она и так наломала дров. О ее странном поведении Арнольд наверняка будет помнить еще долго. Зачем подливать масла в огонь? Если Коул действительно здесь, Арнольд все равно увидит его за ужином. Однако попытайся Валери помешать этой встрече, непременно возникнут никому не нужные подозрения. Так что она направилась следом за женихом, твердо решив ничему не удивляться и вести себя так, словно ничего необычного не происходит.

И все же она не смогла сдержать возгласа изумления, когда увидела в кухне всю свою семью: Одри, Джаспера, Росса, Эдварда и… Рене!

— Мама?!

— О, Валери, где вас носило? Мы уже начали беспокоиться! — воскликнул Росс, чья улыбка расплылась от уха до уха. — Впрочем, вы как раз успели к ужину. Скоро приедут Эстер и Нэнси. Сегодня вечером здесь соберется большая компания, как в старые добрые времена.

Эстер и Нэнси были невестами Джаспера и Росса. Удивительно, почему закадычные подружки не появились здесь до сих пор. Обычно они старались все свободное время проводить со своими возлюбленными. Впрочем, не это сейчас беспокоило Валери. Она по-прежнему смотрела на мать, которая сидела за большим кухонным столом и преспокойно уплетала блинчики с вишней.

— Как… как она здесь оказалась? — потрясенно пробормотала Валери.

— Детка, ты ужасно выглядишь! — отозвалась Рене, нахмурившись. — Волосы всклокочены, блузка помята, а лицо-то какое бледное! Ты явно переусердствовала с пудрой.

— Она исправится, — услышала Валери у себя за спиной голос Коула. — Ваша дочь-растрепа сию же секунду отправится к себе в комнату и приведет себя в порядок. Правда, дорогая?

Он обнял ее за плечи. Валери повернула голову и оцепенела: Коул смотрел ей прямо в глаза. Затем он с доброй насмешкой оглядел ее с головы до ног. И наверняка тоже счел, что она ужасно выглядит.

— Добрый вечер, миссис Хьюз! — очень громко и отчетливо произнес Арнольд.

Ой, я совсем о нем забыла! — подумала Валери и, с трудом отведя взгляд, заставила себя отойти от Коула, скинув с плеч его руку.

— Мама, я хочу представить тебе моего жениха. До сих пор у вас не было возможности познакомиться. Это Арнольд Бартон. Вчера он сделал мне предложение. — Она машинально дотронулась до кольца на безымянном пальце.

Арнольд обнял ее за талию и притянул к себе. Он хотел дать понять всем присутствующим, а особенно Коулу Ларсену, что Валери давно уже не свободна и обнимать ее может только жених.

Рене вытерла губы салфеткой, поднялась со стула и грациозно протянула Арнольду свою хрупкую руку, которую тот осторожно пожал.

— Рада познакомиться с вами, мистер Бартон. Добро пожаловать в нашу семью. — Сказав это, она снова уселась за стол и потеряла к Арнольду интерес. Зато стоило снова заговорить Коулу, Рене моментально оживилась.

— Мне нужно переодеться, — пробормотала Валери и выскользнула из кухни, где не могла больше оставаться ни минуты.

— Мне тоже, — поспешно проговорил Арнольд.

Выходя, он услышал слова Рене:

— Разве этот молодой человек живет здесь? Он ведет себя так, словно он хозяин этого дома, Коул, ты должен присмотреть за ним. А вдруг он морочит нашей бедной девочке голову?

Валери поджидала его в холле. От нее не могла укрыться бледность, которая залила лицо Арнольда.

— Прости меня за маму. Я слышала, что она сказала… Уверена, Рене не хотела тебя обидеть.

Арнольд жестом попросил ее замолчать.

— Я все понимаю. И вовсе не обижаюсь. Это было бы глупо с моей стороны. Напротив, я рад, что твоя мать наконец заинтересовалась тем, что происходит в мире. Сколько же она просидела в своей комнате?

— Очень-очень долго. — Валери потащила его наверх. — Арнольд, прошу, будь с ней помягче. Я ума не приложу, что заставило ее выйти из своей спальни.

— Точнее — кто, — мрачно произнес Арнольд.

— Как ты сказал, милый? — Валери остановилась на последней ступеньке.

— Мне отчего-то кажется, что это Коул уговорил ее спуститься.

Сердце Валери подпрыгнуло.

— Да, это возможно! Она его обожала! После смерти папы Рене было очень трудно прийти в себя. Помню, как Коул каждый день заставлял ее выходить на прогулки, убеждал, что жизнь не закончена. И, представляешь, она его слушала! А ведь Коул был тогда совсем еще мальчишкой.

— В двадцать пять лет? — усмехнулся Арнольд. — Хорош мальчишка.

— Ты отлично считаешь, — с сарказмом похвалила его Валери и продолжила свой путь. — Однако для мамы он был ребенком. Коул — ровесник Джаспера.

— Может, хватит уже о Коуле? — раздраженно произнес Арнольд, но Валери сделала вид, что не услышала его.

Она распахнула дверь в свою комнату и остолбенела. На ее кровати сидел большущий плюшевый медведь. Такой у нее был когда-то в детстве. Валери страшно любила его, но потом Эдвард решил посмотреть, что будет, если в медведя засунуть петарду…

— О-о-о! — вырвался у нее вздох восхищения.

Она кинулась к медведю и стиснула его в объятиях. Он был мягким, пушистым и теплым, Валери зарылась лицом в его шелковистую шерстку и буквально заурчала от удовольствия.

Позади нее с грохотом закрылась дверь.

— Это что? — спросил Арнольд презрительно.

— Медвежонок! Мой медвежонок! — радостно воскликнула Валери, не обращая внимания на постное выражение лица Арнольда.

— И откуда он взялся?

— Понятия не имею.

— Так прочти на открытке, которая привязана к лапе этого чудовища.

Валери только сейчас заметила яркий прямоугольник под розовой ленточкой. Она тотчас же схватила его и впилась взглядом в ровные строчки, написанные каллиграфическим почерком.

— Это от Коула! — благоговейно произнесла она, прочитав все до конца. — Подарок на день рождения.

Арнольд отвернулся и подошел к окну. Она не могла видеть его лицо, но была уверена, что он в ярости.

А как бы я чувствовала себя на его месте? — подумала Валери. Что делала бы, если бы бывшая подружка Арнольда подарила ему нечто очень-очень милое? Устроила бы скандал, вот что!

— Милый, я верну его Коулу, — тихо сказала Валери. — Прямо сейчас. Ни к чему мне его дурацкие подарки.

— Я, наверное, покажусь тебе капризным ребенком, — заговорил Арнольд, не поворачиваясь к ней, — но я не могу не сравнить… Этому медведю ты радуешься во сто крат больше, чем кольцу, которое я тебе подарил.

— О, Арни! Ты ошибаешься!

— Я знал, что ты именно так это воспримешь. — Он круто развернулся и пошел к двери.

— Нет! — Валери схватила его за рукав. — Не уходи, прошу тебя! Ох, что за ужасный день! Арнольд, я с ума сойду!

Она действительно перестала понимать, что происходит. На нее слишком много всего свалилось. Невесть откуда появившийся Коул, его подарок, мать, неожиданно решившая покончить со своим затворничеством, сгорающий от ревности Арнольд… У нее просто не осталось сил, чтобы за одну минуту осознать все происходящее.

Валери опустилась на кровать, крепко зажмурилась, но все же расплакалась, чтобы дать выход своим эмоциям.

Уже через секунду Арнольд был рядом и утешал ее.

— Я виноват, — сказал он, гладя ее по волосам. — Нельзя быть таким ревнивым. Но ты не представляешь, что я чувствую, когда ты упоминаешь имя Коула, не говоря уже о восторге, который ты испытала, когда увидела этого медведя. Видно, я тебя совсем не знаю, раз дарю совсем не то, что может принести тебе настоящую радость.

— Арнольд, не глупи! — простонала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Мне безумно нравится кольцо, которое ты мне подарил! А медведь… Он разбудил во мне детские воспоминания. Ты о них не мог знать.

— Еще как мог. Если потрудился бы расспросить твоих братьев.

— Уверена, они совершенно не помнят о том, как я рыдала, когда Эдвард взорвал своей дурацкой петардой моего любимого медведя.

— Зато Коул отлично помнит, как выяснилось!

— Это случайность. У него просто всплыла в памяти эта давняя история.

— Случайно? Это написано в открытке?

Валери машинально схватила картонку и спрятала ее за спину.

— Дай сюда! — потребовал Арнольд.

— Ты же не будешь читать чужие письма! — возмутилась Валери.

— Еще как буду! Этот нахал уже дважды обнимал тебя, он строит тебе глазки и дарит подарки, которые вызывают слезы умиления! Как, по-твоему, я должен относиться к этому человеку?

— Я же объясняла тебе, что Коул — старый друг моей семьи!

— И твой бывший любовник.

— Он — ошибка моей молодости! И ничего для меня не значит!

— Тогда тебе нечего бояться. Дай мне открытку.

Валери сунула злосчастную открытку ему в руки.

— На, читай! Раз ты мне не доверяешь…

Если она рассчитывала на то, что Арнольд устыдится и не станет читать, то жестоко ошиблась. Он быстро пробежал глазами по строчкам и побагровел от злости.

— В знак любви, которая не угаснет? От чистого сердца, которое бьется чаще при виде тебя? Надеюсь, когда ты будешь обнимать этого медведя, ты вспомнишь обо мне? — процитировал Арнольд, выплевывая слова, как шелуху от семечек. — Это что? Любовное признание? От «просто друга»? Вот это дружок!

— Арни!

— Я его убью, — с поразительным хладнокровием заявил Арнольд.

Его спокойствие, сменившее в одну секунду яростный гнев, страшно испугало Валери. Она кинулась к своему жениху и повисла у него на шее.

— Милый, хороший, дорогой мой! Прошу тебя… Нет, умоляю: перестань ревновать! Какое мне дело до того, что написал Коул. Он наверняка просто подтрунивает надо мной. Наверное, хотел посмотреть на мою реакцию.

— Тогда пусть посмотрит на мою! — Он тщетно пытался высвободиться из ее объятий.

— Почему я должна оправдываться?! — вскричала Валери, сама отталкивая его. — Что я такого сделала?! Я ни разу не дала тебе повода усомниться в моей верности!

— У тебя просто не было такой возможности, — усмехнулся Арнольд. — В конце концов, мы еще очень плохо знаем друг друга. Шесть месяцев… Разве это срок?

— Что ж, не верь мне, — сказала она холодно, отступая от него на несколько шагов. — Я больше не буду ничего доказывать. Мне это не нужно.

— Прекрасно, — сухо обронил Арнольд и вышел за дверь.

Валери опустилась прямо на пол и закрыла лицо ладонями. Так паршиво она себя еще никогда не чувствовала. Если, конечно, не считать тот день, когда Коул сообщил, что уезжает и оставляет ее одну. Тогда ей, безусловно, было в десять раз хуже.

— Лучше бы я никогда не соблазняла тебя, Коул! — простонала она, вытирая горячие слезы, текущие по ее щекам. — И почему я в тебя влюбилась?

7

В.тот день, когда Валери соблазнила Коула, ей исполнилось восемнадцать лет. Она терпеливо ждала дня своего рождения, заранее наметив план действий. По случаю ее совершеннолетия семья Хьюз закатывала грандиозную вечеринку. Валери пригласила тридцать приятелей и приятельниц, зная, что еще человек пятнадцать «на минутку» забегут поздравить ее, но позволят себя уговорить и останутся на празднике. Чем больше народу, тем проще будет сделать то, что она задумала.

Коул пришел рано утром, чтобы помочь украсить дом. Валери встретила своего возлюбленного на пороге и вытолкала обратно на улицу.

— Хочу подышать свежим воздухом, — объяснила она. — Погуляй со мной немного.

Январь в тот год выдался теплым. Снег так ни разу и не выпал за всю зиму, и синоптики считали, что весна начнется рано. Валери не любила холод и радовалась тому, что двор был сухим и чистым. Она обогнула дом, уцепилась за нижнюю ветку дуба и взобралась наверх.

— Влезай! — приказала она, глядя сверху вниз на Коула.

Тот задрал голову и потер руки. Через секунду он уже сидел рядом с Валери.

— Скажи, чем тебе так нравится этот дуб?

— Говорят, что у каждого человека есть свое дерево-тотем. Достаточно всего лишь постоять рядом с таким деревом, и ты наполнишься силами, которые тебе даст сама природа. Так вот этот дуб и есть мой тотем. Ты знаешь, что его посадил мой прапрадед? — Валери любовно похлопала по ветке, на которой сидела. — Когда-то этот дубок был маленьким тонким деревцем. И вот посмотри, какой вымахал. Ни одна буря ему не страшна. Я тоже с годами буду становиться сильнее.

— И так же вытянешься вверх и растолстеешь? — пошутил Коул.

Валери с любовью взглянула на него и улыбнулась.

— Глупый ты…

Они сидели так близко, что их бедра и плечи соприкасались. Валери сунула руки в карманы своей куртки и еще крепче прижалась к Коулу.

— Замерзла?

— Не настолько, чтобы идти домой. — Она посмотрела ему в лицо, в очередной раз поразившись, до чего же Коул красив.

Ему было уже двадцать шесть лет — вполне взрослый мужчина. Поклонниц у него с каждым годом становилось все больше и больше. Однако Коул еще никому не отдал свое сердце. Он заводил романы, встречался, расставался, но оставался неприступным. Ни одна из его бывших — и нынешних — подружек не могла похвастать тем, что завоевала любовь Коула Ларсена.

Он принадлежит мне, удовлетворенно улыбнулась Валери, прижимаясь щекой к его плечу. Ради меня он всегда оставляет все свои дела. Стоит мне только позвать его, и Коул мчится сюда, как бы ни был занят. Он любит меня. По-настоящему любит. Но боится себе в этом признаться. Я помогу ему понять, что его чувства ко мне истинны и не имеют ничего общего с дружеской привязанностью.

— Ты удивительно молчалива сегодня, — тихо произнес Коул, осторожно обнимая ее. — Что случилось?

— Мне восемнадцать. От меня все чего-то ждут. Мама мечтает, что я перестану наконец лазить по деревьям, братья надеются, что я поступлю в колледж и повзрослею… А я хочу просто быть собой.

— Так будь. Живи так, как хочется тебе. Не думай ни о ком.

— Не хочу подвести своих близких.

— Гораздо хуже подвести себя, — с горечью произнес он. — Поверь, я знаю, о чем говорю.

Валери удивленно взглянула на него. Коул, плотно сжав губы, смотрел куда-то вдаль, но вряд ли что-то видел — его взгляд был мутным, как у человека, погруженного в не слишком приятные раздумья.

— Коул, у тебя еще все впереди, — тихо произнесла Валери, догадавшись о причине его плохого настроения.

Коул вынужден был оставаться здесь, в Мемфисе, потому что мать тяжело болела и не могла даже поесть без его помощи. А ведь он мечтал совсем о другом. Если бы не обстоятельства, Коул уже давно уехал бы в другой, более крупный город. Ему было тесно в Мемфисе. Что его ждало здесь? Карьера управляющего пригородным супермаркетом? И все?

Он боялся сказать это вслух, но мать стала для него обузой. Она всегда слишком много работала, чтобы обеспечить себя и сына. И вот результат — затяжная неизлечимая болезнь. Коул был благодарен матери за то, что та помогла ему встать на ноги. Однако теперь все ее труды пошли насмарку. Вместо того чтобы двигаться дальше, Коул завяз в Мемфисе, как в болоте, откуда так просто не выбраться.

Неожиданно он улыбнулся и потрепал Валери по волосам. Валери едва не упала от неожиданности и разочарования. Она-то думала, что Коул наконец, начал прозревать, раз решился обнять ее.

— Не грусти, малышка! Конечно, все будет хорошо. Мы с тобой покорим мир, — шутливо произнес он. — А сейчас нужно думать только о предстоящем празднике. Восемнадцать — это здорово! Самый лучший возраст. Теперь ты совершеннолетняя, тебе можно танцевать в клубах всю ночь, гулять допоздна и даже заниматься сексом. Впрочем, что касается последнего пункта, вряд ли современная молодежь ждет восемнадцатилетия.

Валери хохотнула, хотя ей было не до смеха. Коул не подозревал, как близко он подобрался к опасной теме. Она-то действительно ждала этого дня рождения: Коул был много ее старше, и связь с ним была под запретом. Зато теперь, когда Валери достигла совершеннолетия… О, уже никто не посмеет упрекнуть Коул а в том, что он связался с малолеткой!

— Что ты так на меня смотришь? — спросил он.

Валери загадочно улыбнулась и, прежде чем спуститься с дерева, прошептала Коулу на ухо:

— Пожалуйста, ничего не говори моим братьям про секс. Иначе они никогда не выпустят меня из дому. Даже когда мне исполнится тридцать.

Вечеринка была в разгаре, когда Валери заметила, что Коул собирается уходить. Он искал свою куртку в мешанине верхней одежды, наваленной грудой на диванчике в холле.

Валери чуть не выронила бокал из рук. Куда это Коул собрался? Нет, она ни за что его не отпустит!

— Эй, тебе скучно? — Она подошла к нему и оттеснила его поближе к гостиной, где веселились гости.

— Нет; что ты! — Коул виновато взглянул на нее. — Праздник удался на славу. Все очень здорово…

— Тогда почему ты уходишь?

— У меня дела.

— Какие еще дела? — Валери очень старалась не нервничать, но у нее плохо получалось держать себя в руках. Еще чуть-чуть, и она полностью поддастся панике.

Коул вздохнул. Он явно не хотел ничего объяснять, но знал, что Валери все равно от него не отстанет.

— Я чувствую себя не в своей тарелке.

— Что это значит? — Валери захлопала длинными ресницами.

Коул запустил пальцы в свою густую шевелюру, как всегда, когда злился или нервничал.

— Все только и говорят о планах на будущее. Мне очень тяжело, Валери. Я-то не могу поделиться своими мечтами. На меня смотрят с сочувствием и даже ни о чем не спрашивают, потому что знают, что уж я точно ничего в своей жизни поменять не смогу.

— Коул, у тебя паранойя. Никто тебе не сочувствует! Многие, наоборот, завидуют. В свои двадцать шесть лет ты добился гораздо большего, чем иные в сорок.

— Стать управляющим захолустным супермаркетом, по-твоему, предел мечтаний для жителей нашего района?

— Для многих — да.

— Я с удовольствием поменялся бы своей судьбой с этими многими, — раздраженно произнес Коул и снова принялся искать куртку.

— Какая глупость!

Валери схватила его за руку, развернула лицом к себе. Он недоуменно нахмурился.

— Позволь мне уйти.

— У меня день рождения. Ты единственный, кого я действительно хочу видеть на этом празднике. Прошу тебя, сделай мне подарок, останься!

На несколько секунд он закрыл глаза, борясь с собой, а потом покорно кивнул.

— Хорошо. Но только потому, что я очень люблю тебя.

Валери так сильно стиснула его ладонь, что он поморщился от боли.

— Любишь?

— Разумеется, люблю. Для меня нет никого ближе и роднее тебя и твоих братьев.

Валери разочарованно вздохнула, но заставила себя улыбнуться.

— И я тебя люблю, Коул. — Ее признание звучало совсем иначе. Она произносила эти слова со всей страстью, на которую была способна.

Коул как-то странно посмотрел на Валери и хотел что-то сказать, но ему помешал Эдвард, выскочивший в холл и взорвавший хлопушку.

Валери исправно подливала Коулу вина, а тот и не думал отказываться. Видимо, он решил утопить свое горе в бокале или просто хотел забыться и не слышать чужих веселых разговоров, полных надежд. В конце концов Коул просто уснул, сидя на диване в гостиной, хотя оглушительно играла музыка, гости шумели, а Эдвард то и дело взрывал петарды.

— Мне кажется, Коулу следует остаться у нас, — сказала Валери Джасперу, поймав того возле кладовки, в которой хранилось вино.

— Я и не думал выдворять его из дома, — усмехнулся тот. — Пусть ляжет в комнате для гостей. Я сейчас попытаюсь перетащить его туда.

— А я приготовлю ему постель, — встрепенулась Валери и убежала.

Комната для гостей находилась в дальнем конце коридора на втором этаже. То есть в противоположной стороне от спальни самой Валери. Пробраться туда ночью ничего не стоило. Мать и братья спали очень крепко. А Одри жила на первом этаже, в комнате рядом с кухней. Валери была уверена, что никто и ничто не помешает ей осуществить грандиозный план, к которому она готовилась почти год.

Коул нисколько не возражал, когда Джаспер предложил ему отправиться в спальню для гостей. А Валери постаралась свернуть вечеринку в кратчайшие сроки. К великому сожалению Эдварда, у которого открылось второе дыхание, гости начали расходиться уже через час.

— У меня страшно голова болит, — пожаловалась Валери, закрывая дверь за последним гостем. — Умираю от усталости. Но это того стоило. Спасибо за прекрасный праздник, милые мои.

Она расцеловала братьев, пожелала матери спокойной ночи и отправилась к себе в комнату. Пришлось ждать еще как минимум час, пока домочадцы улягутся и уснут. Валери и саму одолевал сон, но она мужественно с ним боролась.

Наконец, когда за стеной раздался храп Росса, она, переодевшись в тонкую полупрозрачную ночнушку, выскользнула из своей спальни и на цыпочках пробралась к гостевой комнате. Войдя, Валери заперла за собой дверь и, тихо ступая, прокралась к кровати.

Коул спал, раскинув руки в стороны. Его рот был слегка приоткрыт, а на щеке отпечатался след от подушки. Валери наклонилась и ласково погладила Коула по обнаженной груди. Он что-то простонал во сне, но не шелохнулся.

— Никуда ты от меня не денешься, — прошептала Валери и скользнула к нему в постель.

Ее сердце отчаянно колотилось, ладони вспотели так, словно ей предстояло сдать сложный экзамен, а она вытащила билет, вопросы которого не учила. Однако отступать было поздно. Да она и не собиралась идти на попятную.

Ее рука скользнула под одеяло. Валери провела ладонью по животу Коула и замерла, ожидая реакции. Коул вздрогнул, застонал и… прошептал ее имя:

— Валери…

— Да, любимый, — отозвалась она, целуя его в губы.

Он ответил с такой страстью, что у Валери перехватило дыхание. Перевернувшись, Коул накрыл ее своим телом. Она обвила его ногами, запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев.

— Валери! Что ты делаешь?

Она встретилась с ним взглядом. В его глазах Валери прочла изумление и жгучее желание.

— Я хочу тебя… хочу… — прошептала она, и этих слов оказалось достаточно для того, чтобы Коул потерял рассудок.

Его горячие губы и руки касались гладкой кожи ее спины, ласкали бедра, скользили по ногам. Пальцы нашли то, что искали, и Валери вскрикнула от наслаждения, которого прежде никогда не испытывала. Не успела она опомниться, как Коул уже был в ней. Судорожно вздохнув от неожиданной боли, Валери приняла его в себя.

— Только не останавливайся! — взмолилась она, заметив его взгляд, полный изумления.

— Я у тебя первый? — пробормотал он.

— Поговорим об этом позже! — тихо выдохнула она и впилась поцелуем в его губы…

А потом наступило утро. И волшебство закончилось. Коул не только не был рад тому, что произошло, — он запаниковал. Схватившись за голову, он мерил шагами комнату, а Валери лежала в постели и спокойно наблюдала за его метаниями.

— Зачем ты это сделала?.. — стонал Коул. — Я был пьян и мало что соображал, но ты-то почти не пила!

— Угадай почему.

Он остановился и, нахмурившись, сказал:

— Я ужасно несообразительный.

Валери пожала плечами, решив не отвечать. Неужели он ничего не понимает? Или просто не может представить, что она способна на такое коварство?

— И как давно ты это задумала? — медленно произнес он.

Догадался-таки!

— Очень-очень давно.

— Но зачем?

— Коул, ты с похмелья так плохо соображаешь? — рассердилась она. — Я люблю тебя! Люблю! Это признание стало для тебя откровением?

Он опустился на кровать рядом с ней. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения.

— Любишь? Валери, я всегда считал, что ты относишься ко мне, как к брату!

— Как будто мне не хватает троих братьев! Куда мне еще и четвертый? Нет, ты и вправду ни о чем не догадывался? — удивилась она.

— Я думал, что мне кажется…

Она фыркнула.

— Так ведь все знают о моих чувствах к тебе. Джаспер, Росс, Эдвард… Даже Одри!

— Здорово… Почему же я обо всем узнал последним?

Она села, и простыня сползла с ее тела. Коул отвел взгляд. Словно стеснялся ту, с которой несколько часов назад занимался любовью! Словно не ее он ласкал с безудержной страстью.

— Оденься, прошу тебя, — прошептал он. Валери его не послушала. Она обвила торс Коула руками, прижалась к своему любимому, чтобы он не мог убежать.

— Я люблю тебя, Коул! Признайся, что тоже меня любишь!

— Это не так.

— Когда я поцеловала тебя, ты прошептал мое имя, хотя даже не проснулся толком!

— Значит, ты мне снилась!

— Зачем ты так со мной? — Она готова была расплакаться. — Ты научил меня любить. Ты стал моим первым мужчиной, в конце концов!

Он попытался от нее отстраниться, но для этого ему нужно было прикоснуться к ней, а один лишь взгляд на обнаженную грудь Валери вызывал в нем желание.

— Ты меня и сейчас хочешь! — торжествующе произнесла она, заметив его горящий взгляд.

— Да, потому что ты… очень красивая. — Он с трудом сглотнул, снова отвернулся. На его лбу выступила испарина, а дыхание участилось. Он не любил ее — это правда, но страстно хотел обладать ею.

— Коул… — прошептала она и прикоснулась губами к впадинке на его шее, где билась жилка.

— Ох, Валери! — Он накинулся на нее, как коршун на добычу. Все мысли мигом улетучились из его головы. Он позабыл об угрызениях совести и о том, что уже через час придется объясняться со всем семейством Хьюз. Нежная, восхитительная Валери сводила его с ума.

Но ведь она ждала от него признания в любви! А этого он дать ей не мог.

— Нет, Валери. — Он с трудом отодвинулся от нее, перекатился на спину и закрыл лицо руками. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Иначе я не выдержу.

— И что с того? Ведь этого я и хочу, милый! — промурлыкала она.

— Перестань! — крикнул он и вскочил с кровати.

Валери разочарованно вздохнула. Она-то думала, что после бурной ночи Коул перестанет сдерживать свои чувства.

— Что с тобой? — спросила она.

— А с тобой? — отозвался он, отходя подальше, словно боялся поддаться искушению. — Ты напоила меня, потом соблазнила, теперь вот снова пытаешься совратить … Валери, ты играешь с огнем.

— Это так возбуждает.

— Ты же еще ребенок!.. — в отчаянии простонал он. — Совсем крошка. Меня в тюрьму нужно посадить за то, что я сделал.

— Со вчерашнего дня я совершеннолетняя, — заявила Валери. — Иначе я не ждала бы так долго.

Он уставился на нее с таким ужасом, словно Валери только что призналась, что на досуге занимается колдовством вуду. Коул медленно покачал головой, не веря своим ушам.

— Так ты специально ждала, когда тебе исполнится восемнадцать?

— Разумеется. Иначе тебе пришлось бы отвечать перед законом за совращение несовершеннолетней.

— Ты гораздо умнее, чем я думал.

— Спасибо за комплимент, — мрачно произнесла она.

— Никто и никогда меня так не удивлял. Ты расчетливая, хладнокровная эгоистка! Да прикройся ты наконец!

Она, конечно, не ожидала от него такой реакции. Валери с головой накрылась простыней, уткнулась носом в подушку и расплакалась от обиды. Через минуту она ощутила робкое прикосновение, а потом Коул принялся гладить ее по спине.

— Детка, прости…

— Не называй меня деткой! — взвизгнула она. — Не смей мне говорить те же слова, что и другим твоим любовницам. Я не такая, как они! Я действительно люблю тебя. Ты никогда бы не решился даже поцеловать меня. Так что мне пришлось взять инициативу в свои руки! А ведь ты едва сдерживаешься, когда прикасаешься ко мне!

— Секс и любовь — это разные вещи.

Она вынырнула из-под простыни, явив ему свое заплаканное лицо.

— Ты совсем меня не любишь?

— Люблю, — признался он, — но не так, как ты меня. Это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

— Я всегда относился к тебе, как к своей младшей сестренке. Однако потом ты выросла и превратилась в соблазнительную молодую женщину. Я начал испытывать к тебе совсем не родственные чувства. И мне это ужасно не понравилось. Если бы ты не была той Валери, которую я помню еще совсем крошкой, я не задумываясь соблазнил бы тебя. Однако я взрослый человек, не подросток с бушующими гормонами, и могу сдерживать свои эмоции. И я с легкостью преодолел бы влечение к тебе, но ты спутала все мои планы!

— Потому что я люблю тебя! — в который уже раз повторила Валери, надеясь на чудо.

Но чуда не произошло. Коул смотрел на нее с убийственным равнодушием.

— Прости…

— Но ты сможешь полюбить во мне женщину, а не ребенка! Я уверена!

— Ты просишь о невозможном.

Она улыбнулась сквозь слезы, протянула руку и погладила его по щеке.

— Коул, любимый, просто доверься мне. Не беги от меня, как бежал от своих подружек. Они не знают тебя так хорошо, как я. И ни одна из них не любила тебя по-настоящему. Прошу, дай мне шанс.

— Я подумаю об этом, — сдался он.

Она снова прильнула к нему. Его руки заскользили по ее телу, заставляя Валери трепетать от желания. Она была уверена в своих силах. Она готова была поставить на кон что угодно. Победа за ней. Это очевидно.

8

— Но я проиграла, — прошептала двадцатичетырехлетняя Валери, сидящая на полу в своей комнате. — Коул любить не умеет.

Она тяжело вздохнула, вытерла слезы, встала и подошла к окну. Улицу освещали фонари, но все равно из-за метели невозможно было что-то разглядеть. Сердце Валери кольнуло в недобром предчувствии. Все шло наперекосяк. Она впервые серьезно поссорилась с Арнольдом…

Арнольд! Ох, как же она раньше не подумала б этом: он уехал, несмотря на ужасную погоду, не расчищенные от снега дороги и плохую видимость. Как он доберется до дома? Что, если попадет в аварию?

Валери схватила сотовый телефон и набрала номер Арнольда. Механический голос возвестил о том, что абонент временно недоступен. Либо Арнольд специально отключил телефон, зная, что Валери будет звонить, либо… Нет-нет, не нужно думать о плохом! С ним все в порядке!

Взгляд Валери упал на злополучного медведя, лежащего на кровати. Схватив открытку, она решительно вышла из комнаты и спустилась вниз. Голоса братьев и Коула доносились из гостиной. Значит, незапланированная вечеринка переместилась туда из кухни.

Валери остановилась в дверях, глядя на поистине идиллическую картину: Рене сидела у камина и листала женский журнал, братья и Коул устроились прямо на полу и играли в покер. На лицах всех присутствующих сияли блаженные улыбки.

— Смотрите, кто пришел! — Первым ее заметил Росс. — А где Арнольд?

— Вы даже не заметили, как он уехал? — спросила она.

— Уехал? Вот так номер! С чего это вдруг? — удивился Эдвард.

— Вы поссорились? — тихо спросил Коул.

Валери перевела на него взгляд, полный праведного негодования.

— А ты, я смотрю, экстрасенс? Может, заодно угадаешь, из-за чего произошла ссора?

— Откуда же мне знать?

Валери шагнула к нему и кинула ему в лицо открытку.

— Так догадайся!

— Что происходит? — спросил Джаспер.

Похоже, этот вопрос волновал и всех остальных. Даже Рене отвлеклась от чтения журнала и неодобрительно взглянула на дочь.

— Милая, ты отвратительно себя ведешь!

— Не сейчас, мама!

— Как ты со мной разговариваешь?

Валери стиснула зубы. Только бы не сорваться! Иначе мать снова может замкнуться в себе. Коул тем временем подобрал открытку, согнул ее пополам и положил к себе в карман. Затем встал, молча подошел к Валери, взял ее за руку и вывел из гостиной.

— Нам лучше поговорить наедине.

— Нам лучше вообще не разговаривать! — парировала Валери. — И отпусти мою руку, мне больно!

— Хочешь, я вообще к тебе больше никогда не прикоснусь? — Коул подошел к шкафу у входной двери, открыл его и достал пальто Валери и свою куртку.

— Ты куда-то собрался? — спросила она сердито.

— Не стоит вмешивать в наш конфликт твоих родных. — Он протянул ей пальто. — Поговорим на улице.

— Вот еще! Делать мне больше нечего!

— В таком случае разговора не будет.

— Там такая пурга, что нас вмиг заметет!

Он насмешливо поднял бровь.

— Испугалась непогоды?

Валери схватила пальто, мигом оделась и пулей вылетела из дома. В первое мгновение ей показалось, что она попала под ледяной душ. Снег забивался в рот и слепил глаза. Валери поспешно натянула капюшон и сунула руки в карманы. Коул, стоящий позади нее, громко кашлянул.

— Что? — рявкнула она, потому что из-за воя ветра все равно ничего не было слышно. — Нравится тебе так разговаривать?

— Ветер дует в нашу сторону, давай зайдем за дом.

— Ненормальный человек, — прошептала она, по сугробам пробираясь к черному ходу. — Нельзя было сразу пойти на ту сторону? Да и вообще, зачем понадобилось выходить?

Однако она понимала, почему Коул настоял на том, чтобы разговор состоялся на свежем воздухе. Холодный ветер и снег охладил ее пыл. Сейчас Валери думала лишь о том, как бы не замерзнуть. Гнев потихоньку уходил. Когда ей удалось-таки пробраться на ту сторону дома, она почти перестала злиться. Все, чего ей хотелось, это поскорее разобраться в сложившейся ситуации и вернуться в дом.

— Я виноват в том, что ты рассорилась со своим женихом? — спросил Коул, прислоняясь к стене дома.

Ветра здесь действительно почти не было. Можно было разговаривать, не напрягая голосовые связки. Валери прочистила горло, чтобы высказать Коулу все, что она о нем думает, но он вдруг уставился куда-то поверх ее головы и воскликнул:

— Вы спилили дуб?!

Валери невольно оглянулась. На том месте, где раньше росло могучее дерево, нынче высился гигантский сугроб.

— Пять лет назад.

— Ты же так любила это дерево! Почему вы от него избавились? — поразился Коул.

— На все есть свои причины, — уклончиво произнесла Валери. — Дуб был старым, мог в любой момент рухнуть на дом…

— Чушь! Дерево простояло бы еще не одно столетие. Помнишь, ты когда-то говорила, что хочешь быть такой же сильной, как этот дуб?

— Вот поэтому я и настояла на том, чтобы его уничтожили! — не выдержав, воскликнула Валери. — Он не давал мне сил, в которых я так нуждалась. Я и сама чувствовала себя так, словно меня срубили под корень.

— Пять лет назад, говоришь? — задумчиво переспросил Коул.

— Да, когда ты уехал!

— Значит, все из-за меня?

— Много чего произошло по твоей вине. — Она отвернулась, поджав губы. Меньше всего ей хотелось рассказывать ему о том, как она чувствовала себя после его отъезда. Ни к чему Коулу знать, что ей пришлось пережить.

— Мстить дереву — это так глупо, — укоризненно произнес он.

— Заткнись!

— Как скажешь. Просто грустно видеть, что места, вещи и люди, к которым ты так привык, изменились до неузнаваемости.

— Чаще нужно дома бывать, — сказала Валери, — тогда изменения не так бросались бы в глаза.

— Конюшни тоже снесли, да? Росс мне говорил.

— Да, и рощи больше нет. А на месте твоего родного дома теперь стоит современный коттедж, в котором живет большая семья.

Коул опустил голову. Казалось, ему действительно горько было сознавать, что время основательно поработало над местом, где он вырос.

Неожиданно Валери повернулась к нему и, вцепившись в воротник его куртки, заговорила, глядя Коулу в лицо:

— Зачем ты подарил мне этого отвратительного медведя? И к чему весь этот словесный бред на открытке? Посмеяться надо мной захотелось? Так вот знай: мне не смешно!

— Я и не думал шутить, — серьезно произнес он, накрывая ее холодные пальцы своими ладонями. — Я увидел тебя и понял, как сильно скучал. Поддался порыву, купил игрушку, подписал открытку… Я не знал, что это тебя так рассердит.

— В этом твоя беда: ты никогда не думаешь о последствиях своих поступков!

— Что есть, то есть… — прошептал Коул, нежно поглаживая большими пальцами ее запястья. Валери была такой же, как и пять лет назад. Хрупкая, милая, ранимая, женственная, желанная… Когда она говорила, из ее рта вылетали облачка пара, пахнущие вишней. Коулу страшно захотелось поцеловать ее. Губы Валери наверняка были сладкими от конфеты, которую она недавно ела.

— Не смей этого делать! — испуганно произнесла она, в кои-то веки прочитав его мысли по глазам.

— Извини, я не могу иначе, — еле слышно сказал он и наклонился к ней.

Их губы слились в поцелуе. Пальцы Валери ослабели и разжались сами собой. Его язык проник в ее рот, продвигаясь все глубже и глубже, пробуждая желание. И она ответила на поцелуй!

Неожиданно Коул отпрянул. Валери едва не упала, оставшись без поддержки его сильных рук. Она недоуменно посмотрела на него, словно укоряя его за то, что поцелуй был таким коротким.

— Зря я это сделал, — покачал головой Коул. — Ты была права: не стоило мне тебя целовать. Мы оба помним, чем подобные эксперименты закончились для нас пять лет назад.

— Ну ты-то ничего не потерял, — сказала Валери, тяжело дыша. — Даже, наоборот, приобрел. Еще одну женщину для своей коллекции.

— Только не начинай…

— Нет-нет, не бойся, — усмехнулась она, — на сей раз никаких скандалов.

— Ты замерзла. Лучше вернуться в дом. — Он намеренно сменил тему, хотя Валери действительно не собиралась продолжать опасный разговор.

— Так ты вытащил меня на улицу, чтобы поцеловать? Мог бы это сделать и в доме, раз уж тебе так этого хотелось. — Валери прошла мимо него, утопая по колено в снегу. — Оставайся здесь. Через минуту я открою тебе дверь черного хода.

В холле ее ждал Росс. Его Валери и ожидала увидеть. Джаспер смущался, когда следовало серьезно поговорить с сестрой, а Эдвард начинал шутить невпопад. Зато Росс всегда мог подобрать нужные слова.

— Валери, я хочу знать, что происходит.

— Я тоже, — призналась она, снимая пальто и вещая его в шкаф.

— Где Коул?

— Стоит на заднем дворе. Мы поспорили, что он пробудет там до весны.

Росс вытаращил глаза.

— Вы оба спятили, что ли?

Валери рассмеялась.

— Я пошутила. Ты такой доверчивый.

Она пошла к черному ходу, которым давным-давно никто не пользовался. Росс увязался следом. Он помог отпереть заржавевший замок и подал вошедшему в дом Коулу щетку для чистки одежды. Никто не произнес ни слова. Валери вообще смотрела в другую сторону, словно Коула не существовало.

— Я могу с тобой поговорить? — шепнул Росс ей на ухо.

— А если я скажу «нет», ты от меня отстанешь? — устало спросила Валери.

— На все вопросы могу ответить я, — заявил Коул. — Оставь в покое свою сестру. Это лучшее, что ты для нее можешь сделать. Она сейчас не в настроении вести задушевные беседы.

— Ты так хорошо осведомлен о том, что я желаю делать?! — вспылила Валери.

— Иногда мне кажется, что я знаю тебя лучше, чем ты сама.

— А и правда, пусть Коул все объясняет, — сказала она и поспешила уйти, борясь с искушением наброситься на Коула с кулаками.

Войдя в свою комнату, она первым делом скинула медведя с кровати, разделась и нырнула под одеяло. Тяжелый денек сегодня выдался. Хорошо бы завтра проснуться и выяснить, что ей все приснилось: бывший возлюбленный, его признание в любви, ссора с Арнольдом…

— Как все было просто и понятно, пока не появился Коул, — прошептала Валери.

Некоторое время она ворочалась, пытаясь улечься поудобнее. Ее взгляд упал на медведя, лежащего на полу. Пожав плечами, Валери подняла игрушку, уложила рядом с собой, обняла и… моментально уснула.

Проснувшись, Валери обнаружила, что погода кардинальным образом изменилась. В окно светило яркое солнце, а с крыши стекали ручейки. Зима, которая, казалось, прочно обосновалась в Мемфисе, вдруг отступила.

— Что день грядущий нам готовит? — задумчиво произнесла Валери, глядя на себя в зеркало, и отправилась в душ.

Прежде чем спуститься в столовую, Валери заглянула в спальню матери. Рене крепко спала, улыбаясь во сне.

Весь мир с ума сошел, стоило появиться Коулу, подумала Валери. Хотя, не скрою, не все перемены оказались неприятными. Вот, к примеру, мама чудесным образом пошла на поправку. Впрочем, надолго ли это — никому не известно.

В столовой братья уже заканчивали завтрак. Они хором пожелали сестре доброго утра и уткнулись в свои тарелки — верный признак того, что после завтрака Валери предстоит серьезный разговор.

— Коул уже уехал? — как бы между прочим спросила она.

— Нет, он еще не спускался, — ответил Эдвард, косясь на дверь.

— Валери, мы хотели бы знать, серьезно ли ты вчера поссорилась с Арнольдом, — начал Росс, но замолчал, получив тычок в бок от Джаспера.

— Дай ей поесть.

— Я все равно не голодна, — с усмешкой произнесла Валери. — Так что не стесняйтесь, лезьте мне в душу.

— Ты наша сестра, и мы за тебя волнуемся.

— Само собой. Поэтому вы вчера так любезничали с Коулом.

— Вообще-то мы были уверены, что ты больше не испытываешь к нему нежных чувств, — выпалил Эдвард.

— Но так и есть! — воскликнула Валери.

— Тогда почему ты устроила ему вчера сцену?

— Кажется, я просчиталась, позволив Коулу самому все вам объяснить, — нахмурилась Валери. — Видите ли, дорогие мои, ваш любимый и самый лучший друг спровоцировал вчера Арнольда на конфликт со мной. Коул не давал вам почитать открытку?

— Давал, — кивнул Росс. — Ничего в ней эдакого не было…

— Эдакого? — фыркнула Валери сердито. — А как бы тебе, Росс, понравилось, если бы Нэнси получила от своего бывшего любовника подарок и письмо со следующим текстом: «Прими это в знак любви, которая никогда не угаснет»?

Росс смущенно потупился и промямлил:

— Я бы рассердился… наверное.

— Вот и Арнольд рассердился. — Валери вздохнула. — Честно признаться, я бы не обратила никакого внимания на эту открытку. Мало ли что написал Коул. Я все равно не воспринимаю его серьезно. Однако он наверняка знал, что Арнольд заинтересуется текстом послания.

— Но не специально же Коул поссорил тебя с Арнольдом!

— Да неужели? — усмехнулась Валери.

— И почему ты во всех моих действиях ищешь подвох? — Коул вошел в гостиную, и взгляды всех обратились на него. — Я от всей души сделал тебе подарок, выказал свое отношение к тебе, а ты раздула из мухи слона. Я не виноват в том, что твой женишок такой нервный.

— Выбирай выражения! — крикнула Валери.

— Тебе не понравилось слово женишок? — Коул подходил к ней все ближе и ближе. Он двигался грациозно, словно танцевал. Хотя скорее Коул походил на хищника, приближающегося к жертве.

— Мне не нравится твой тон!

— Ты и сама сделалась нервной, Валери. Остынь, а не то взорвешься.

— Брейк! — воскликнул Джаспер. — Коул, ты перегнул палку. Валери, ты, между прочим, тоже. Вы оба чересчур горячие. Конфликта как такового не было, но вы продолжаете оскорблять друг друга. Как маленькие, честное слово!

Валери даже забыла, что хотела сказать, услышав от брата такую тираду. Пожалуй, никогда еще Джаспер не произносил так много слов за один раз.

— Короче, вам следует поехать к Арнольду, — закончил Росс.

— А почему во множественном числе? — поинтересовалась Валери.

— Потому, что Коул поедет с тобой!

— Как же!

— И поеду, — сказал Коул, — чтобы объяснить этому Арнольду, что для начала нужно научиться сдерживать свою ревность, а потом уже делать женщине предложение.

Валери кинулась к нему, чтобы влепить пощечину, но Коул ловко увернулся. Эдвард, понимая, что запахло жареным, схватил сестру за талию.

— Пусти меня! — вырывалась Валери. — Я этому типу голову откручу.

— Силенок не хватит! — насмешливо бросил Коул.

— Да прекратите же вы! — Джаспер рассвирепел.

Таким Валери его видела лишь однажды — в тот день, когда брат узнал о ее связи с Коулом.

— Все-все! — Она подняла руки вверх. — Сдаюсь! Джаспер, успокойся.

— Это мне-то надо успокоиться? — Его ноздри раздувались от ярости.

— Сестренка права. — Росс положил руку ему на плечо. — Расслабься.

Что я делаю? — подумала Валери. Из-за чего разгорелся сыр-бор? Арнольд сам виноват в том, что мы поссорились. Не нужно было так ревновать. А я рассердилась на Коула только потому, что мне нужно было кого-то сделать виноватым во всей этой нелепой ссоре. Конечно, ему не следовало писать ту злосчастную записку, но раз уж так вышло… Что греха таить, медвежонок мне очень понравился.

— Тебе не следует ни во что вмешиваться, — спокойно произнесла она, обращаясь к Коулу. — И… прости меня за то, что ору на тебя второй день подряд. Ты ни в чем не виноват.

Братья раскрыли рты от удивления. Джаспер моментально успокоился и опустился в кресло, потирая лоб ладонью. Коул, засунув большие пальцы за ремень брюк и широко расставив ноги — ковбой, да и только, — высоко поднял голову и заявил:

— Я действительно виноват лишь в том, что был рад тебя видеть. Однако я считаю своим долгом поговорить с Арнольдом. Клянусь, никакого скандала не будет. Я умею очаровывать людей.

— Боюсь, на моего жениха твое сказочное обаяние не подействует. К тому же будет лучше, если Арнольд тебя вообще никогда больше не увидит.

— Но, дорогая, это же невозможно! — встревоженно произнес Росс, переглянувшись с Эдвардом. — Нэнси и Эстер наконец приедут к нам, и мы хотели устроить настоящий семейный ужин.

— Или я, или Коул! — решив пойти ва-банк, сказала Валери.

Никто не ожидал от нее подобного ультиматума. Братья застыли, словно громом пораженные. Коул хмыкнул: он искренне наслаждался ситуацией и с интересом ждал, что же будет дальше.

Так и знала, что не удастся его задеть, огорчилась Валери.

Эдвард и Росс уставились на Джаспера, который обычно принимал все ответственные решения. Тот виновато взглянул на Коула, снова потупился и тихо произнес:

— Ты ведешь себя, как маленькая капризная девочка, Валери…

— Я слышу это постоянно. Пора бы уже смириться с тем, что у меня такой ужасный характер.

— И тем не менее… — словно не слыша ее, продолжил Джаспер. — Раз ты поставила нас перед выбором… Кажется, все здесь присутствующие понимают, чем это кончится.

— А конкретно? — настаивала Валери. — Неужели так трудно ответить на простой вопрос: я или Коул?

— Это вовсе не простой вопрос.

— В последний раз спрашиваю: я или он?! — рявкнула она.

— Безусловно, ты.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Валери и, подойдя к Коулу, взяла его под руку и потащила к двери. — Вечером увидимся. Надеюсь, Арнольд все же согласится присутствовать на нашем семейном ужине.

— Она затеяла это только для того, чтобы унизить Коула? — спросил Росс через несколько минут, которые братья провели в молчании.

— Нет, Валери прекрасно понимала, что Коул лишь посмеется над ее нелепым ультиматумом, — вздохнул Джаспер. — Она хотела почувствовать себя хозяйкой. Показать нам, что имеет над нами власть.

— Мы вечно идем у нее на поводу, — сердито произнес Эдвард. — Кто-нибудь уже должен выпороть как следует эту девчонку! Хотя бы раз в жизни!

— Все равно не поможет, — закончил разговор Росс, а братья лишь грустно кивнули, соглашаясь с ним.

9

— Ну и зачем ты устроила это представление? — Коул включил зажигание в своем автомобиле, взятом напрокат, и принялся ждать, когда мотор прогреется.

— Я не собираюсь посвящать тебя в свои планы, — сказала Валери и достала из сумочки помаду и зеркальце, чтобы накрасить губы. — Ты все равно ничего не поймешь.

— Где уж мне. Я же такой тупой.

— Неправда. Разве ты не помнишь, как мы с тобой кричали друг на друга, пока не охрипли? — Он грустно улыбнулся. — Я был молод, мне было тяжело принять верное решение. Валери, я очень жалел, что уехал без тебя. И много раз собирался вернуться, но страх причинить тебе еще большую боль останавливал меня.

— Ты серьезно? — Ее глаза доверчиво распахнулись.

— Клянусь, я не лгу. Ты была чистой и наивной, но в то же время такой порочной. Всем сердцем и душой влюбилась в меня, но так расчетливо действовала, когда решила меня соблазнить. Ты вся состоишь из противоречий. Ты до сих пор такая. И это меня пугает. И восхищает. Я страшно скучал по тебе. Винил себя во всем, что произошло. Кроме тебя и твоих братьев, у меня никого не было.

— А твоя мать?

— Это не то, ты же понимаешь. Мы с ней никогда не были по-настоящему близки. Я благодарен ей за то, что она для меня сделала. Однако мне всегда казалось, что мы с ней чужие люди. А твоя семья стала и моей семьей.

— Поэтому ты не был на похоронах матери?

Коул ударил кулаком по приборной доске, а потом обхватил голову руками.

— Ох, Валери, твои слова хлещут посильнее плетки…

Она погладила Коула по волосам, потом подсела ближе, но все еще не решалась обнять его.

— Прости.

Он выпрямился, откинулся на спинку сиденья, уставился в потолок. В его глазах было столько боли, что Валери сама чуть не расплакалась.

— Я не приезжал потому, что мне было стыдно, — произнес он после долгого молчания. — Я сбежал из Мемфиса, оставив мать на попечение сиделки, потому что боялся ответственности. Сбежал от тебя, от матери, от друзей… Лишь бы забыть обо всех проблемах. Я с такой радостью ухватился за возможность уехать, будто это был мой последний шанс. Мне ужасно стыдно, Валери. Я всегда буду помнить о том, что струсил и тем самым подвел многих людей, которых действительно любил.

— И которые любили тебя, — еле слышно произнесла Валери.

— Да. Теперь ты лучше меня понимаешь?

— Я и тогда понимала, почему ты предпочел исчезнуть. Была бы я чуть старше и мудрее, не восприняла бы твое бегство как личную трагедию. Сейчас я уехала бы за тобой и попыталась бы тебе помочь разобраться в себе и решить проблемы. Однако пять лет назад мне казалось, что мир рухнул на голову. Твой неожиданный отъезд перевернул всю мою жизнь. Нет-нет, не оправдывайся. В глубине души я тебя простила. Вот только недосказанность меня убивала. Встретившись с тобой снова, я поняла, что душа все еще болит. Но вот мы поговорили, и мне стало легче.

— Мне тоже. — Он взял ее за руку. — Прости за все, Валери. Если можешь.

— Прощаю. — На ее губах появилась грустная усмешка. — Но объясни мне еще кое-что.

— Говори.

— Коул, зачем ты пытаешься снова пробудить во мне прежние чувства?

— Мужское эго. Увидел тебя с другим мужчиной и не выдержал, заревновал. Как это так: Валери клялась мне в вечной любви, а тут прошло всего пять лет после нашего расставания, и вот она уже собирается замуж?

Они рассмеялись. Жизнь, которая казалась Валери скучной и тусклой, вдруг снова обрела краски.

— Наверное, нам уже пора ехать, — весело сказала Валери. — Мы уже слишком давно здесь сидим. Братья могут заподозрить неладное. А я им потом не докажу, что всего лишь разговаривала с тобой по душам.

Пока они ехали к Арнольду, Валери думала о том, что теперь, после беседы с Коулом, все изменится. Ей стало легче дышать. Недомолвок не осталось. И даже вчерашний поцелуй она воспринимала как шаг к примирению.

Мы сделали много ошибок, рассуждала Валери, поглядывая на Коула. По молодости или по глупости. Но стоит ли вспоминать плохое? Мама всегда говорила, что в ссоре есть лишь один положительный момент — последующее примирение. Я жила с огромным грузом на душе много лет. Я отравляла себя воспоминаниями о расставании с Коулом. Ради чего? Какой же глупышкой я была. Коул — замечательный человек. И ни он, ни я не должны вечно винить себя в ошибках прошлого.

Осталось лишь разобраться в том, что она сейчас чувствует к Коулу. Если она все же его любит, то как быть с Арнольдом?

Я согласилась выйти замуж за Арнольда и отказываться от своего решения не собираюсь. С Коулом у меня все равно нет будущего. Что бы он ни говорил, как бы ни пытался меня убедить в том, что я до сих пор ему нравлюсь, я не должна поддаваться искушению.

— Не принимай поспешных решений, — вдруг сказал Коул. — Ты наверняка сейчас размышляешь о том, как быть дальше. Так пообещай мне, что отныне ты сто раз подумаешь, прежде чем что-то сделать.

— А ты можешь мне обещать то же самое?

— Я давно уже живу по этому принципу.

— Что ж, возьму с тебя пример, — с улыбкой сказала Валери.

У Арнольда был перерыв. Войдя в приемную, Валери сразу же увидела своего жениха. Он что-то писал в журнале приема пациентов. Его лицо было бледным, под глазами залегли круги — скорее всего, он очень плохо спал этой ночью.

— Арни?

Он вскинул голову и нахмурился, когда за спиной Валери увидел силуэт Коула.

— Теперь вы повсюду ходите вместе?

Валери покосилась на администратора клиники, которая невольно подалась вперед, чтобы лучше слышать.

— Нам лучше поговорить наедине.

Арнольд открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил Валери и Коула войти.

— У меня есть всего полчаса до следующего пациента.

— Чтобы разобраться в ситуации, нам хватит и пяти минут, — сказал Коул, садясь на подоконник.

— Что этот тип здесь делает? — спросил Арнольд, останавливаясь посреди кабинета. — Мне показалось или ты действительно хотела поговорить со мной с глазу на глаз?

Валери не знала, с чего начать. Присутствие Коула лишь мешало ей сосредоточиться. Кажется, он это понял, потому что заговорил первым:

— Я приехал вместе с Валери, потому что хотел лично объяснить тебе, что вчерашний конфликт не стоит и выеденного яйца. К этой женщине я питаю искреннюю симпатию, но ничего больше. Если тебя оскорбили слова, написанные мною в открытке, я готов принести свои извинения. Обещаю, что больше такого не повторится. Валери безумно любит тебя и страшно переживает из-за того, что вы поссорились из-за меня. В принципе я тебя понимаю. Валери красивая женщина, у нее масса поклонников, и твоя ревность вполне объяснима. Однако своей недоверчивостью ты наносишь ей смертельное оскорбление. Вот и все, что я хотел сказать. Мир?

Коул протянул Арнольду руку. Тот долго смотрел на руку соперника, но в конце концов пожал ее.

— Все в порядке. Я просто вышел из себя вчера вечером.

— С кем не бывает, — понимающе подмигнул ему Коул. — Ну я пойду. Еще увидимся. Надеюсь, ты не будешь относиться ко мне как к конкуренту.

За Коулом закрылась дверь, но Валери не решалась заговорить. Его слова, хоть и произнесенные искренним тоном, казались ей насмешкой. Коул ничего не знал о ее отношениях с Арнольдом. И уж тем более понятия не имел, что она чувствует к своему будущему мужу. Все вышесказанное было лишь набором общих фраз, призванных успокоить патологического ревнивца. Коул словно давал ей понять: у нас есть общая тайна, а успокаиваю Арнольда я лишь затем, чтобы он не мешал нам общаться дальше.

— Дорогой… — начала Валери, но Арнольд жестом попросил ее замолчать.

— Молчи. Сначала мне нужно попросить у тебя прощения за свое поведение.

— Ты во многом был прав, — поспешила сказать она. — Мне не следовало прятать от тебя открытку и…

— Прежде всего, тебе не следовало принимать подарки от бывшего любовника!

Она покорно кивнула.

— Этого больше не повторится.

— Нет, ты не должна со мной соглашаться, — вдруг сказал Арнольд.

Валери ошарашенно уставилась на него.

— Не понимаю…

— Ты вольна поступать так, как сочтешь нужным. Я зря усомнился в тебе. Мне стыдно за это. Я слишком ревнив. И это неправильно. Даже сегодня, увидев тебя с Коулом, я едва сдержался, чтобы не начать драку.

— Ты любишь меня, и потому ревнуешь. Это нормально. Я на тебя не сержусь. — Валери сделала шаг к нему. — Арни, давай помиримся? Можно тебя обнять?

— Я не заслуживаю твоего прощения, — покачал головой Арнольд, но уже в следующее мгновение он обнимал Валери и горячо целовал ее в губы.

К своему ужасу и стыду, она не могла не сравнить его с Коулом. Они совершенно разные, это невозможно не отметить. Арнольд — осторожный, изредка импульсивный, но очень нежный. Коул — опытный соблазнитель, каждое действие которого направлено на достижение определенного результата.

У Валери заныло под ложечкой от недоброго предчувствия. Она думала, что сделала окончательный выбор в пользу Арнольда? И с чего она это взяла?

Валери вспомнила, как поцеловалась с Коулом. Одно прикосновение — и она оказалась полностью в его власти. С Арнольдом же все иначе. Она, несомненно, безумно рада его видеть. Ей приятны его ласки. Однако голову Валери не теряла, в обморок не падала и жгучего желания не испытывала.

Секс никогда не был для меня чем-то очень важным, уверяла она себя, отвечая на поцелуй Арнольда. К чему привела безумная страсть к Коулу? К разочарованию! А Арнольд изучен мною с головы до пят и вряд ли уже чем-то удивит. Зато с ним я понимаю, что такое стабильные отношения. Лучше точно знать, что ждет тебя завтра, чем жить на вулкане, гадая, когда же начнется извержение.

Валери понимала, что опять обманывает себя. Не в ее характере было сидеть на одном месте и наслаждаться покоем. Так что же, снова броситься в омут головой?

Она вспомнила о своем обещании быть благоразумной и не принимать поспешных решений.

Сначала думай, а потом делай! Прекрасный девиз.

— Ты меня простил? — спросила Валери, отстраняясь от Арнольда, чьи поцелуи становились все более пылкими.

— А ты меня?

— Я и не обижалась.

— В таком случае будем считать, что никакой ссоры не было.

По его глазам Валери видела, что он действительно очень счастлив. Арнольд не был конфликтным человеком и всегда старался избегать перепалок. Он непритворно радовался тому, что можно забыть обо всех неприятных моментах и вернуться к прежним стабильным отношениям.

Раздался сигнал зуммера, возвещающий о том, что пришел клиент.

— У меня скоро обед. — Арнольд взглянул на часы. — Присоединишься ко мне?

— Конечно! — с радостью пообещала она. — Я могу пока погулять по магазинам, а потом зайти за тобой.

— Я освобожусь через час. — Он чмокнул ее в губы. — До встречи, любимая.

Валери вышла в приемную и опустилась на ближайший диван. Что ей еще предстоит вытерпеть, прежде чем она примет окончательное решение? Кто ей на самом деле нужен?

Для начала неплохо бы выяснить, кому нужна я, решила она. Если с Арнольдом все понятно, то о чем думает Коул, не знает никто, кроме него самого. Не хочется наступать на те же грабли, что и пять лет назад.

10

Она вышла на улицу и уже собралась перейти на другую сторону дороги, как услышала свое имя.

— Валери! Эй, подожди!

К ней спешила Сьюзен, оскальзываясь на оледенелом асфальте и размахивая руками. Лучшая подруга была одета совсем не по сезону: легкий ярко-красный плащик, коротенькая юбчонка, замшевые ботиночки… Как она до сих нор не превратилась в ледяную статую — загадка.

— Как я рада тебя видеть! — Сьюзен прижалась холодными губами к щеке Валери. — Ты к Арнольду заходила? Я как чувствовала, что встречу здесь тебя. Сначала хотела пойти другой дорогой, но в последний момент передумала.

— Сьюзен, ты не замерзла? — заботливо спросила Валери. Она сама зябла даже в своем теплом пальто и палантине, несмотря на оттепель.

— Зуб на зуб не попадает! — то ли пожаловалась, то ли похвасталась Сьюзен.

— Магазины или кафе?

— Лучше кафе! Я уже нагулялась. С утра бегаю.

— А где покупки? — Валери, поддерживая подругу, двинулась вперед.

— О, я бы непременно накупила всякой всячины, если бы не забыла дома кредитку. Продавщица моего любимого бутика согласилась отложить до завтра вещи, которые я присмотрела. Это даже хорошо, что я не спустила все деньги сегодня. Теперь у меня будет время подумать, что из того, что я хочу купить, действительно мне нужно.

— Держу пари, ты приобретешь все, что отложила, и даже кое-что сверху.

— Я все же постараюсь умерить свои аппетиты. Я говорила тебе, что хожу в клуб анонимных шопоголиков? Ох, мамочка моя! Это же он!

Валери не сразу поняла, что имеет в виду Сьюзен, но оказалось, что та просто резко перескочила с одной темы на другую. Все встало на свои места, когда перед подругами появился Коул Ларсен.

— Я думала, что ты уехал! — воскликнула Валери.

— Я хотел быть уверенным в том, что ты помирилась с Арнольдом. В противном случае я отвез бы тебя обратно домой.

Сьюзен смотрела на него, разинув рот. Коул наконец обратил на нее внимание и с улыбкой протянул руку.

— Я тебя помню. Ты Сьюзен! Когда мы виделись в последний раз, ты выглядела не так шикарно.

— О, с тех пор немало воды утекло! — широко улыбнулась она, обнажив ряд белых ровных зубов. — Я научилась одеваться и краситься.

— Ха, я помню, как ты любила украшать свое лицо тоннами грима! Признаюсь, теперь ты сказочно хороша! — Коул просто лучился обаянием.

— Спасибо, дорогой Коул! — Она заливисто рассмеялась. — Ты тоже сильно похорошел. Хотя, что греха таить, ты всегда был красавцем. По тебе сохло столько девчонок!

— Хочется верить, что они все же нашли свое счастье и не надеются до сих пор на то, что я вернусь и сделаю им всем предложение руки и сердца.

— Я бы и сама не отказалась от места в твоем гареме!

Что происходит? — мелькнуло в голове Валери. Они кокетничают друг с другом? Вот это да! И меня не стесняются. Нет слов!

Она подергала Сьюзен за рукав. Подружка нехотя обернулась, словно надеялась, что Валери уже успела исчезнуть.

— Мы собирались в кафе, Сью.

— Ах, и верно! Пойдем с нами, Коул?

— Как я могу отказать такой очаровательной женщине? — Он подал ей руку. — Осторожно, дорога такая скользкая!

Валери поковыляла за ними, поражаясь коварству лучшей подруги. Впрочем, Сьюзен как всегда была в своем репертуаре: без зазрения совести кокетничала с чужими мужчинами.

С чужими? Ну ты даешь, Валери! — остановила она себя. Коул — свободный человек и может флиртовать с кем захочет. Хм, интересно, а с Арнольдом Сьюзен заигрывала?

Они заняли в кафе отдельную кабинку, причем Сьюзен села рядом с Коулом. Валери чувствовала себя так неловко, будто напросилась на чужое свидание.

Не лучше ли уйти и оставить их вдвоем? Нет, ни за что! Мало ли до чего они договорятся. Вот будет номер, если они проснутся утром в одной постели! Да за Сьюзен глаз да глаз нужен.

Валери вдруг в полной мере поняла, что имел в виду Коул, когда говорил об эго, которое иногда довольно неожиданно дает о себе знать. Она не просто ревновала, она с ума сходила при одной мысли о том, что Сьюзен может увести у нее Коула Ларсена! Хотя в то же время Валери осознавала, что сама не имеет на него никаких прав.

— Что будешь есть? — спросил Коул у Сьюзен заботливо.

— Только салат! Я на строгой диете.

— Но, моя дорогая, тебе же не нужны диеты! У тебя шикарное тело!

Так они ворковали уже пять минут, совершенно позабыв о Валери. Она откашлялась и нагло вклинилась в их разговор.

— Коул, моя подруга терпеть не может мужчин, которые видят в ней лишь сексуальный объект. Так что не стоит ей делать комплименты с подтекстом. Прежде всего обрати внимание на ее ум!

Сьюзен посмотрела на нее, как на кровного врага, и процедила:

— Что за глупости ты говоришь, дорогая? Мне приятно слышать, что мою внешность высоко оценивают. Коул не мальчишка и давно уже научился отделять зерна от плевел. Я не глупа, если ты на это намекаешь, и мужчины интересуются мною не только потому, что у меня прекрасная фигура и симпатичная мордашка.

У Валери от удивления отвисла челюсть. Чтобы так перевернуть невинную фразу — нужно иметь особый дар! Судя по всему, Сьюзен была очень талантлива.

— Я не хотела тебя обидеть, — промямлила она.

— Надеюсь, — сердито сказала Сьюзен и уткнулась в меню.

Коул позволил себе улыбнуться и украдкой подмигнуть Валери, отчего она растерялась еще больше. Какую игру он ведет? И на чьей он стороне?

Они сидели в полном молчании до тех пор, пока к ним не подошел официант, чтобы принять заказ. Однако Валери вздохнула с облегчением, лишь когда ей принесли кофе. Сьюзен все еще дулась, хотя обычно любая ее обида проходила за пару минут.

— Мне нужно в дамскую комнату. — Она нехотя поднялась и бросила подозрительный взгляд на Валери, будто боялась, что та в ее отсутствие соблазнит Коула и займется с ним любовью прямо на столике. — Скоро вернусь.

— Я уже скучаю! — многозначительно улыбнулся Коул. Однако стоило Сьюзен отойти на несколько шагов, он громко вздохнул: — Она настоящая пиявка! Прицепится — не оторвешь.

— Что же ты с ней любезничаешь, если она тебя так раздражает? — Валери так сильно размешивала кофе ложечкой, что вокруг чашки образовалось небольшое озеро.

— Пытаюсь сделать тебе приятное.

— Мне?! — переспросила Валери, выронив от удивления ложку из рук.

— Да, ведь Сьюзен твоя подруга. Я просто обязан найти с ней общий язык.

— Лишь бы не в буквальном смысле.

— Валери! Что я слышу? — притворно удивился он. — Никогда не слыхал от тебя ни слова пошлости.

— И не услышишь.

— Детка, в чем дело? Неужели ты ревнуешь? — Коул расхохотался. — Если так, то это очень смешно!

— Во-первых, я не детка! — отчеканила Валери. — Во-вторых, ни о какой ревности и речи идти не может. И, в-третьих…

— В-третьих, ты становишься очень забавной, когда сердишься. Наморщи еще раз носик, тебе идет…

— Коул! Хватит уже издеваться надо мной!

— Да никто над тобой не издевается, родная моя. Я действительно не понимаю, почему ты так реагируешь на обычное проявление вежливости в разговоре с малознакомым человеком.

— Ты флиртуешь с ней!

— А она отвечает мне взаимностью. Что с того? Валери, я вынужден напомнить, что у тебя есть жених. И тебе не пристало следить за поведением чужих мужчин.

Валери попыталась успокоиться, но слова Коула вывели ее из себя.

— Вчера ты целовал меня на заднем дворе и практически прямым текстом признавался в любви. А сегодня пытаешься обольстить мою лучшую подружку! Что у тебя на уме, Коул Ларсен?

— Что касается поцелуя… Я всегда делаю то, что мне хочется, когда речь идет о красивой женщине.

— Ты полминуты назад сам подметил, что я практически замужем!

— Да ты не очень-то вчера сопротивлялась, если на то пошло.

— Что?! — Валери снова схватила ложку, словно собиралась запустить ею прямо в лоб Коулу. — Да как ты смеешь…

— Все очень просто. — Он перегнулся через стол и отобрал у нее ложечку. — Оттого что у тебя скоро свадьба, ты не перестанешь мне нравится. Мне казалось, что мы все уже выяснили еще утром. А ты снова возвращаешься к одной и той же теме. Валери, если ты ко мне неравнодушна, может, стоит в этом признаться? Не вешай лапшу на уши бедному славному Арнольду. Да и мне тоже. Я с удовольствием приму тебя в свои объятия. Более того, я буду прыгать от радости, если ты мне сообщишь, что хочешь остаться со мной. И даже возьму тебя в Токио. Между прочим, кем ты работаешь?

— Преподаю английскую литературу в школе.

— Прекрасно! Сможешь учить японских ребятишек английскому языку.

— О, так ты уже все распланировал! — Она скривила губы. — Даже насчет работы подумал. Спасибо, что заботишься обо мне. Вот только я не собираюсь уходить от Арнольда! Я выйду за него замуж и точка!

— Ты его любишь?

Валери задохнулась от возмущения. Да что он себе позволяет? Такие вопросы даже Эдвард не задает!

— Арнольд — добрый, надежный, заботливый…

— И так далее, и тому подобное, — перебил ее Коул. — Куча ненужных эпитетов, которые не отражают твое истинное отношение к нему. Твое сердце замирает, когда ты видишь его? Ты скучаешь, когда его нет рядом? Тебя полностью устраивают ваши сексуальные отношения?

— Я люблю Арнольда! — четко произнесла она.

— Почему-то я тебе не верю. Зря, наверное, я вас помирил. Для вас обоих лучше было бы, если бы вы на время расстались. Чтобы ты смогла все спокойно обдумать и разобраться в себе. Мне уже жаль Арнольда. Он-то действительно от тебя без ума.

Сьюзен вернулась как нельзя кстати. Валери уже всерьез решила влепить Коулу пощечину.

— Что это у вас такие постные лица? — спросила Сьюзен. — О чем говорили, пока меня не было?

— О том, есть ли жизнь на Марсе, — сказал Коул, широко улыбаясь. — Валери утверждает, что лично знакома с одним инопланетянином.

— И его имя Арнольд, — пошутила Сьюзен.

— Все, я ухожу. — Валери кинула на стол несколько долларов. — Спасибо за кофе и за компанию. Рада была тебя увидеть, Сью. Точнее я сначала обрадовалась, а теперь поняла, что лучше было бы, если бы мы с тобой не повстречались сегодня.

— Валери, как не стыдно! — обиженно воскликнула Сьюзен. — Ведешь себя, как последняя…

— Тише, дамы! — Коул хлопнул ладонью по столешнице. — На вас перемена погоды так странно подействовала? Вы совершенно неуправляемы.

Валери наклонилась к нему и прошипела, перед тем как уйти:

— Я знаю одну милую блондинку, которой можно вертеть, как душе угодно. И что-то мне подсказывает, что ты уже положил на нее глаз. Удачной охоты, Коул.

Битый час Валери пыталась соорудить из своих кудрей подобие приличной прически. Вьющиеся от природы локоны очень трудно было уложить. Из-за того, что на улице внезапно потеплело и повысилась влажность, волосы на голове Валери торчали в разные стороны. Она была похожа на пушистый одуванчик, хотя вылила на себя почти весь флакон лака.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошел Эдвард. В отличие от сестры он был тщательно причесан. Валери с завистью посмотрела на ровные блестящие пряди, зачесанные назад.

— Мы вроде бы от одних родителей, — проговорила она и снова повернулась к зеркалу.

— Ты заболела? — спросил Эдвард, падая на кровать.

— Не мни покрывало! — отозвалась Валери. — Почему это я, по-твоему, больна?

— Ты так тщательно собираешься к семейному ужину. Ради Коула стараешься?

— Если мне не изменяет память, моего жениха зовут Арнольд.

— Рад, что ты это помнишь.

— Вы все сговорились, что ли? Или поспорили: кто быстрее выведет меня из себя?

— О чем ты?

Валери подошла к нему, взяла за ногу и стащила с кровати. Эдвард больно стукнулся об пол локтем и взвыл не своим голосом:

— Ты спятила?!

— Вон отсюда! У меня плохое настроение.

— Это я вижу, — чуть не плача, простонал Эдвард, потирая ушибленный локоть. — А не могла бы ты объяснить, за что меня только что стукнула?

— Ты сам стукнулся.

— Но ты стащила меня с кровати!

— Если бы ты меня не вынудил…

Эдвард вздохнул и устроился на полу, не решаясь снова сесть на кровать. Он не собирался уходить. Ему совершенно не хотелось проверять нервы сестры на прочность, но он не мог покинуть комнату Валери. На него была возложена ответственная миссия: выудить из сестры подробности ее разговора с Коулом в машине. Братья знали, что эти двое просидели в ней почти час и только потом уехали. И вот Валери вернулась домой раздраженная и злая, сухо сообщила, что помирилась с Арнольдом, и заперлась у себя в комнате.

— Волосы нужно намочить, — подсказал Эдвард, надеясь втереться к сестре в доверие.

Она пригвоздила его к полу тяжелым взглядом, оглянувшись через плечо.

— Еще дурацкие советы будут?

— Но я знаю, о чем говорю! Каждое утро я пытаюсь пригладить один крайне непослушный вихор — вот здесь, на макушке, — и помогает только вода. Сразу видно, что ты ничего не понимаешь в укладке.

— Сразу видно, что ты идиот. Вот это действительно бросается в глаза.

Эдвард громко засопел, как обиженный ребенок. Разговаривать с сестрой, не подтрунивая над ней, было очень трудно.

И почему Росс сам не пошел к Валери? — подумал Эдвард. Если я вернусь ни с чем, он непременно скажет, что я ни на что не гожусь. Так вот почему он послал меня! Он был уверен, что Валери не станет ни с кем разговаривать. Однако одно дело считать себя виноватым и совсем другое — обвинять других.

— Ну и хитрые же у меня родственнички!

— Ты что-то сказал?

— Погода, говорю, хорошая.

— Да неужели? — Валери насмешливо изогнула бровь, глядя на отражение Эдварда в зеркале.

— O да! Наконец-то снег начал таять. Я полдня чистил крышу — нелегкая, я тебе доложу, работенка. А ты славно погуляла с Коулом?

Валери в сердцах отбросила расческу, смирившись с тем, что волосы останутся в живописном беспорядке.

— Эдвард, говори, зачем пришел. Прекрати ходить вокруг да около. То ты о погоде речь заводишь, то вдруг вспоминаешь о Коуле. Если тебя интересует что-то конкретное, спроси меня прямо.

— Ага, спросишь тебя, как же. Я тогда вообще живым не уйду. — Эдвард снова схватился за локоть.

— Тогда лучше вообще молчи! — И Валери принялась красить ресницы.

— Когда ты уже закончишь наконец мазаться? Я не могу разговаривать с твоим затылком!

— Значит, все-таки есть ко мне разговор?

— Иначе я бы сюда не пришел, — признался Эдвард и зажмурился, ожидая очередного тычка.

— Вы хотите знать, не решила ли я снова закрутить роман с Коулом Ларсеном?

— Мы все заметили, что он тебя обхаживает.

— Коул — бабник.

— В этом-то и проблема. Ты не можешь не помнить, что произошло пять лет назад…

— Он меня бросил.

— Я не об этом.

— А о чем же?

— О крупной ссоре между ним и Джаспером.

— Вовек не забуду.

— Джаспер поклялся, что, если Коул снова причинит тебе боль, то… В общем, будет очень-очень плохо.

— Пять лет назад я была неразумным ребенком.

— А сейчас ты взрослая, умудренная опытом женщина? — фыркнул Эдвард.

Валери отложила тушь и взялась за кисточку для румян.

— Давай быстрее, я уже от тебя устала.

— Короче, мы не хотим, чтобы ты страдала.

— Вы против того, чтобы я встречалась с Коулом?

Эдвард заметно разволновался.

— Так ты с ним все-таки встречаешься?

— Пока нет.

— Пока?

Валери наконец повернулась к Эдварду и, сложив руки на груди, строго сказала:

— Передай Россу и Джасперу, чтобы они не совали свои носы не в свое дело. Я буду встречаться с тем, с кем захочу. Хоть с Коулом и Арнольдом одновременно! Это вас не касается! Займитесь своей личной жизнью и оставьте меня в покое! Тебе, кстати, тоже не мешало бы завести подружку. А то я что-то начала сомневаться в том, что тебя вообще интересуют женщины.

Эдвард так возмутился, что даже ненадолго онемел. Он покраснел, надул щеки и выпалил:

— Ну ты и дура, Валери!

— Я тоже тебя люблю.

Эдвард вышел, изо всех сил хлопнув дверью. Валери лишь покачала головой. Несмотря на то что Эдвард был старше ее, она считала его ребенком. Он никогда не умел сдерживать свои эмоции.

11

Придет Коул один или со Сьюзен? — думала Валери, расправляя пришитый к пояску платья бант. И когда моя подружка поймет, что нельзя все время думать исключительно о себе любимой? Ведь я всего пару дней назад плакала у нее на плече и говорила о том, как тяжело мне видеть Коула. И она, зная о моем отношении к нему, запросто принялась строить ему глазки.

Доведя себя подобными размышлениями чуть ли не до белого каления, Валери вышла в коридор и направилась к лестнице. И вдруг дверь в спальню Реке отворилась.

— Мама? — Валери улыбнулась выглянувшей из комнаты матери.

— Я хочу с тобой поговорить, — прошептала Рене, огляделась по сторонам и скрылась за дверью.

Чрезвычайно заинтригованная и встревоженная, Валери вошла в комнату матери. Рене стояла возле окна и нервно теребила носовой платок.

— Что случилось? — ласково спросила Валери.

Она знала, что мать, спустившись прошлым вечером вниз, позже снова заперлась у себя. И даже не впустила Одри, когда та принесла еду. Такое случалось и раньше. Обычно Валери всегда удавалось уговорить Рене открыть дверь, но нужно было выждать как минимум полдня. Однако на этот раз мать сама решила пойти на контакт.

— У меня есть небольшая… проблема, — заговорила Рене, пряча взгляд.

— Я с удовольствием тебя выслушаю. — Валери села в кресло.

Ей меньше всего хотелось сейчас успокаивать Рене, которая наверняка опять чего-то испугалась и поддалась панике. Но разве можно отказать матери в поддержке?

— Я тут думала о твоем отце…

Валери напряглась. Рене редко вспоминала о своем муже и обычно разговоры о нем заканчивались нервным срывом.

— Такая погода сегодня чудесная! — попыталась сменить тему Валери. — Ты только посмотри в окно! Я…

— Детка, помолчи, — перебила ее Рене. — Я не хочу говорить о погоде. Твой отец — вот кто меня сейчас волнует.

Она снова заведет разговор о том, что папа перестал уделять ей внимание, с тоской подумала Валери. А мне придется ее успокаивать и говорить об отце так, словно он все еще жив.

— Я давно не ходила к нему на могилу, — вдруг сказала Рене.

Валери уставилась на нее с благоговейным ужасом. Все уже давно привыкли к тому, что Рене полностью погрузилась в свой выдуманный мир, где была счастлива со своим мужем и детьми. Никто не спорил с ней, когда она вдруг начинала рассказывать, как чудесно провела со своим мужем прошлый уик-энд или как ходила с ним в ресторан, который на самом деле закрыли много лет назад.

— Повтори, что ты сейчас сказала, — прошептала Валери, вцепившись в подлокотники кресла.

— Мне так стыдно. — По щеке Рене скатилась крупная слеза. — Я совсем о нем забыла. А ведь я вдова. Мне нужно регулярно навещать могилу мужа.

— Уверена, он не осудил бы тебя… — тщательно подбирая каждое слово, сказала Валери.

— Мне все равно не по себе. Ты не могла бы завтра сходить туда со мной?

— Конечно. Как скажешь.

Рене улыбнулась и вытерла слезы платком. Валери одарила мать ответной улыбкой, хотя сама едва сдерживала подступающие рыдания. Что вдруг произошло? Пять лет Рене пряталась от окружающего мира, отказывалась верить в смерть мужа — и вдруг совершенно неожиданно пришла в себя.

Мой отец погиб за год до моего совершеннолетия, размышляла Валери, разглядывая свои туфли. Мама держалась целый год, пыталась научиться жить без своего любимого мужа, а потом сломалась. И произошло это после отъезда Коула, когда я впала в депрессию и перестала с ней разговаривать. Косвенно я виновата в том, что мама заболела. Наверное, она очень переживала за меня, не знала, как утешить, какие слова произнести. И упрекала себя в том, что не может мне помочь. Сначала она перестала нормально питаться, потом и вовсе заперлась в своей комнате и в конце концов начала фантазировать…

Психиатры говорили, что из этого состояния Рене можно вывести, но она отказывалась от помощи, устраивая настоящую истерику всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал при ней о докторах.

— Я могу сделать для тебя что-нибудь еще? — спросила Валери, поднимая на нее взгляд.

Рене стояла все в той же позе, задумчиво рассматривая платок. Услышав вопрос дочери, она оживилась и кивнула.

— Попроси Одри приготовить на ужин оладьи. Я так давно их не ела.

— Хорошо, мама, — сказала Валери, вскакивая и отворачиваясь, чтобы Рене не увидела ее слезы. — Ох, какая красивая картина на стене! Я раньше никогда ее особенно не рассматривала.

— Твой папа подарил мне ее на одну из годовщин свадьбы… Ты иди, милая. Я слышала, как Росс говорил, что у вас намечается вечеринка.

Валери быстро вытерла слезы и подошла к матери.

— Спускайся вниз. Тебе все будут рады. Познакомишься с невестами Росса и Джаспера.

— А у них есть невесты? — удивилась Рене. — Я и не знала… Но я не могу пока к вам присоединиться. Еще не время…

— А ты… — Валери запнулась, боясь продолжить, но все же заставила себя договорить: — Ты не согласишься сходить со мной к психологу? Мне нужна его помощь, но я боюсь идти одна.

Рене погладила ее по голове.

— Дорогая моя глупышка. Ну зачем же бояться психолога? Разумеется, я схожу с тобой. Мне и самой не помешала бы консультация… А что это с твоими волосами? Садись-ка, я тебя причешу.

Валери провела в комнате матери еще полчаса. Рене с легкостью удалось привести в порядок буйные локоны дочери. Прическа была идеальной: волосок к волоску. В холле Валери с удивлением уставилась на себя в зеркало. Кто эта элегантная женщина?

— У мамы золотые руки, — пробормотала Валери.

Она передала Одри пожелания Рене — старая женщина расплакалась от счастья, — и отправилась в столовую, где, судя по доносящимся оттуда голосам, уже собрались все. На Валери сначала не обратили внимания. Она проскользнула в комнату и остановилась у шкафа с посудой. За столом сидели ее братья с невестами, Арнольд, Коул и конечно же Сьюзен. Все они оживленно обсуждали планы на лето, рассказывая, кто где хотел бы отдохнуть.

— Я в третий раз полечу на Мальдивы! — говорила Сьюзен, — Это просто рай! Я бы там осталась жить, если бы появилась такая возможность.

— А я хочу в Индию! — сообщил Росс. — Давно уже туда собираюсь, но вечно что-то мешает.

— Это он обо мне, — захихикала Нэнси, толкая его в бок.

— Куда ты собираешься, Коул? — спросил Эдвард, для которого тот был кумиром и примером для подражания.

— Боюсь, это лето я снова проведу в Токио, — улыбнулся Коул. — Слишком уж много у меня работы. Да и не интересно мне отдыхать в одиночестве.

— Никогда не поверю в то, что ты не можешь найти себе спутницу, которая согласилась бы составить тебе компанию, — игриво рассмеялась Сьюзен. — Женщины вешаются на тебя!

И ты тому пример, подумала Валери и сказала:

— А я еду в свадебное путешествие! Правда, Арнольд пока не сказал, куда именно.

Все разом зашумели, обнаружив, что Валери давно уже в столовой. Валери покрутила головой в поисках свободного места и выяснила, что сидеть ей придется между Арнольдом и Коулом. Интересно, это совпадение?

— Привет, родная. — Арнольд чмокнул ее в губы. — Ты чудесно выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Настроение у нее было отличное. Ей не терпелось рассказать о беседе с матерью, но Валери решила, что отложит радостные новости на более позднее время. О состоянии здоровья Рене можно было говорить только в тесном семейном кругу, но никак не при Сьюзен. А вот Коул имел право знать, что он пробудил в Рене желание жить. Мать по секрету сказала Валери, что, увидев Коула, который по приезде зашел к ней поздороваться, сразу же мысленно перенеслась в то время, когда он и ее сыновья носились по всему дому, играя в догонялки. И Рене вдруг снова захотелось испытать, каково это: быть матерью большого семейства.

Валери потянулась к салатнику и вздрогнула: Коул под столом сжал ее левое колено.

— И что же это ты творишь? — шепотом спросила она, с трудом удерживая на своих губах улыбку.

— Играю с огнем. Когда-то ты сказала, что находишь это занятие очень эротичным.

— Если обожжешься — не жалуйся.

— Напротив, я жду, когда же ты раскалишься до такой степени, что пойдет дым.

— Не пойму, на что ты надеешься?

— Не могу пока тебе сказать. На нас смотрит твой Арнольд. Судя по всему, грядет очередная ссора.

Валери плюхнула на свою тарелку ложку салата и едва не уронила салатник, когда ставила его на место.

Коул и думал убирать ладонь с ее колена. А она не могла отодвинуться, потому что места за столом было мало и все сидели, касаясь друг друга локтями.

— О чем ты с ним говорила? — ревниво спросил Арнольд.

— Не начинай!

— Я просто спросил.

— А я просто посоветовала.

— Не сердись на меня. Мы же только сегодня помирились.

— Вот и помни об этом.

Пытаясь заслужить ее прощение, Арнольд опустил под стол руку и погладил Валери по правому колену.

Она нервно захихикала:

— Прекрати!

— Вот еще. Ты моя будущая жена, я имею право гладить тебя там, где мне хочется.

— Но не у всех же на виду!

— Так ведь никто на нас не смотрит.

— А если посмотрят?

— То не заметят ничего странного. А если даже и заметят, — предвосхищая ее следующий вопрос, сказал Арнольд, — то ничего не скажут!

Что за дикая ситуация?! — занервничала Валери. И как мне из нее выпутаться? Меня гладят по коленкам двое мужчин, а я не могу даже с места сдвинуться!

— Я тебя ударю, если руку не уберешь, — зашипела Валери на Коула спустя несколько минут.

— И будешь выглядеть глупо. Как ты объяснишь приступ внезапной агрессии?

— Я расскажу о причинах, будь уверен.

— Никто тебе не поверит. А Арнольд в очередной раз устроит тебе сцену.

— Коул, ну пожалуйста! — решив прибегнуть к новой тактике, взмолилась она. — Я очень тебя прошу!

— Ты представить себе не можешь, что я чувствую, когда ты так смотришь на меня и еще стонешь при этом, — сказал он, наклоняясь к ней.

Его теплые карие глаза завораживали. Валери перестала слышать, что говорят вокруг. Существовал только он, Коул. Еще миг — и она бы его поцеловала, но тут Арнольд раскашлялся, поперхнувшись вином.

Валери быстро отвернулась от Коула, надеясь, что никто ничего не заметил. Однако перехватив взгляд Эдварда, она поняла, что ее, что называется, поймали за руку.

Зато хоть Арнольд забыл про ее колено!

Она почти ничего не ела, потому что у нее напрочь пропал аппетит. Беседу Валери кое-как поддерживала, но пару раз невпопад ответила на вопросы, которые ей задали. Эдвард с каждой минутой мрачнел все больше. Его вряд ли кто-то мог бы назвать поборником нравственности, однако он еще в ранней юности подхватил «братскую лихорадку» — так Валери называла стремление Джаспера, Росса и Эдварда следить за каждым ее шагом и бесконечно поучать.

Валери было трудно сосредоточиться еще и потому, что она совершенно не понимала, чего Коул пытается добиться. Он словно нарочно ее путал. То отталкивал, то сам пытался сблизиться с ней. То говорил, что ничего не испытывает к ней, то косвенно признавался если не в любви, то в сильном влечении. Знать бы наверняка, что он задумал…

Я непременно это выясню, поклялась себе Валери. Неужели Коул хочет разлучить меня с Арнольдом? Если так, то ради чего? Чтобы возобновить старую связь и взять меня с собой в Токио? Неужели Коул уверен в том, что я с радостью брошу все, что имею, и полечу за ним на край света? Пять лет назад я так и сделала бы. Однако теперь я уже не та глупая девчонка, которая свято верила в вечную любовь.

Она с трудом дождалась окончания ужина. Ей пришлось подождать, пока отвернется Арнольд, и только тогда Валери вскочила на ноги, предварительно впившись ногтями в руку Коула.

— Останется след, — сказал он, задумчиво глядя на тыльную сторону ладони, на которой краснели три глубокие царапины.

— Что это такое?! — всполошилась Сьюзен. — Где ты так оцарапался?

— Нечаянно провел по руке вилкой, — выдал Коул сущую нелепицу, которую, впрочем, Сьюзен приняла за чистую монету.

— Какой ты неуклюжий, мой дорогой! Такой же, как мой бывший… Тот тоже постоянно наносил себе увечья по глупости. Один раз ночью пошел на кухню и так сильно ударился о холодильник, что вывихнул плечо.

Валери закатила глаза. Сьюзен совершала непоправимую ошибку: рассказывала мужчине, на которого явно имела виды, о своем бывшем возлюбленном. Хотя Коул, похоже, даже не слушал щебетание Сьюзен. Он не спускал глаз с Валери.

— Идем, дорогая. — Арнольд потащил ее к двери. — Все уже пьют кофе в гостиной.

— Ну и пусть себе пьют, — пробормотала Валери, но послушно направилась за ним.

Арнольд начал ее раздражать. Он стремился во что бы то ни стало оградить ее от общества Коула. Словно Валери вообще не имела права находиться рядом с другими мужчинами.

— Я говорил тебе, что ты сегодня очень красивая? — Арнольд решил засыпать ее комплиментами, лишь бы только она не дулась. — У тебя такая красивая прическа. Ты вызывала парикмахера на дом?

— Нет, это мама меня причесала.

— Рене — гений. Ты преобразилась!

Валери села в любимое кресло у камина и сердито взглянула на своего жениха.

— То есть ты хочешь сказать, что обычно я выгляжу отвратительно?

— Что ты! Нет, конечно! — Арнольд сел на маленькую скамеечку у ног Валери. — Я всего лишь имел в виду, что обычно твои волосы находятся в некотором беспорядке.

— Тебе не нравилась моя прическа и ты все это время молчал?

— Да кто тебе сказал, что мне что-то не нравилось?

— Ты сам только что и сказал!

Арнольд растерялся. Он хотел развеселить Валери, которая совсем загрустила за ужином по неведомой ему причине, однако сделал только хуже.

— Мне все в тебе нравится, милая.

Валери дернула себя за тугой локон на затылке.

— И тем не менее ты мне только что сообщил, что обычно я выгляжу растрепой!

Арнольд глухо застонал.

— И в кого только у тебя такая привычка все переворачивать с ног на голову?

— Может быть, в мою безумную мать? — разозлилась Валери. — Или в отца, который погиб? Теперь уже трудно определить, знаешь ли.

— Послушай, я не хотел тебя обидеть, как раз наоборот… О, я лучше вообще ничего не буду говорить, чтобы ты не разозлилась еще сильнее.

— Вот это верное решение!

Они замолчали. Валери придвинула кресло ближе к огню, а Арнольд отошел к столу за чашками с кофе. Однако его место тут же занял Коул, который сделал вид, что ворошит кочергой поленья в камине.

— И снова ссора?

— А тебе это как будто радость приносит.

— Ты недалека от истины.

— И почему ты так сильно желаешь мне неприятностей?

— Напротив, я хочу, чтобы ты была счастлива. А Арнольд тебе не пара.

— Из чего ты сделал такой вывод? Ты совершенно не знаешь Арнольда.

— А ты? — парировал Коул. — Вы же знакомы всего шесть месяцев.

— Почти семь.

— Огромный срок, — с сарказмом произнес Коул.

— Мне понадобилось всего две недели, чтобы понять, что ты мне не подходишь. А уж за полгода точно можно разобраться во всех деталях.

— Если бы мне не предложили работу в Токио, ты бы до сих пор была в меня влюблена.

— Твой отъезд не был основной причиной нашего разрыва. Уверена, что, останься ты в Мемфисе, мы бы все равно очень скоро перестали встречаться.

— Ты лжешь самой себе.

— Нет, не лгу.

— Ты была влюблена в меня, как кошка, милая Валери.

Она небрежно пожала плечами.

— В восемнадцать лет все влюбляются.

— Ты до сих пор меня любишь.

— Вот уж нет! — прошипела она. — И не надейся!

Коул поставил кочергу на место и повернулся к Валери.

— Сюда спешит твой Арнольд, так что мы поговорим с тобой позже. Однако я хочу тебе сказать кое-что перед тем, как твой женишок оттеснит меня от камина. Валери, я хочу быть с тобой. Я не шучу. Ты не должна выходить замуж за этого аморфного типа. Вы совершенно разные. Подумай об этом на досуге.

Валери прижала руку к сердцу, внезапно почувствовав боль в груди. Где Коул был раньше, когда она действительно нуждалась в этих словах? Почему он не произнес их пять лет назад?

— Вот твой кофе. — Арнольд появился рядом с ней и протянул ей чашку.

— Спасибо, — прошептала Валери.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Она удивленно взглянула на него. Арнольд, снова пристроившийся у ее ног, выглядел как побитый пес. В его грустных глазах тоже стояли слезы, но, как настоящий мужчина, он не мог позволить себе заплакать. Валери ощутила острый приступ вины. Она мучила человека, который относился к ней с искренней теплотой. Зациклившись на собственных переживаниях, она совсем забыла о его чувствах.

— Со мной все в порядке. — Валери заставила себя улыбнуться.

— Неправда. Ты мучаешься сама и мучаешь меня. Это неправильно. Мне казалось, что ты действительно доверяешь мне. Раньше ты всегда говорила о своих проблемах. Да, сейчас нетипичная ситуация — ты не можешь выбрать из двух мужчин одного, но…

— Что ты сказал? — Она поспешно поставила чашку на блюдце, чтобы не пролить кофе.

— А разве я не прав? Валери, я ведь все вижу. И понимаю тебя, хотя мне ужасно больно. Коул был твоей первой любовью. И ты его так и не забыла, хотя ему совершенно нельзя доверять. А я — лишь удобный вариант, но ты уже согласилась выйти за меня замуж. Перед тобой действительно непростой выбор. Пойти за любовью, подобной хождению по краю скользкой пропасти, или предпочесть спокойную семейную жизнь, которая не преподнесет тебе никаких сюрпризов вообще.

Валери поняла, что отпираться бессмысленно. Она слишком уважала Арнольда, чтобы продолжать его обманывать.

— Прости, — жалобно произнесла она и погладила его по плечу. — Ты во всем прав. Я запуталась и не знаю, как мне поступить.

— Тебе нужно время, чтобы все обдумать, — кивнул Арнольд. — Я согласен подождать.

Она недоверчиво сощурила глаза.

— Ты не хочешь поставить точку прямо сейчас? Не порвешь со мной? Не отменишь помолвку?

— Мы и так помолвлены. — Он посмотрел на ее левую руку. — Кстати, кольцо тебе очень идет.

— Мы же не о кольце сейчас говорим!

Арнольд опустил голову, немного помолчал.

Ему было трудно говорить и еще тяжелее — принимать решения, которые, скорее всего, приведут к тому, что Валери сделает выбор в пользу Коула.

— Я не стану за тебя бороться.

— Что? — потрясенно переспросила она.

Он посмотрел ей в глаза и покачал головой.

— Да, не стану. Я так решил. Видишь ли, я слишком сильно люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной или без меня.

— Но так не поступают! — Валери при всем желании не могла этого понять. — Если хочешь чего-то или кого-то добиться, нужно вырывать свою победу зубами.

— Так поступила бы ты, — с улыбкой произнес Арнольд, — потому что у тебя боевой характер. Я все же старше тебя и опытнее. И давно понял, что эгоизм до добра не доводит. Я мог бы тебя соблазнить дорогими подарками или красочными обещаниями, но мне хочется, чтобы ты приняла решение, прислушавшись к голосу сентиментального сердца, а не меркантильного разума. Я также хочу, чтобы ты через много лет могла себе честно сказать: да, я сделала правильный выбор. И не мучилась бы больше сомнениями. Надеюсь, ты хотя бы попытаешься понять меня.

Он ушел на противоположную сторону комнаты, чтобы присоединиться к компании братьев Валери и их невест. Валери крепко задумалась. Она не смогла бы жить по принципам Арнольда. Как это: отпустить человека, которого любишь, и не бороться за него? Желать ему счастья, зная, что он никогда с тобой не будет?

Наверное, это и есть высшая, чистая любовь, о которой столько говорят, решила Валери. Кто бы мог подумать, что Арнольд способен на такие чувства? Кто бы мог подумать, что такая любовь, основанная на самопожертвовании, вообще существует?! Я бы скорее поверила в то, что я безразлична Арнольду. И в то, что он с легкостью отпустит меня и найдет себе новую пассию, если я предпочту ему другого. Однако я уверена, что Арнольд говорил искренне…

Через десять минут Валери заявила, что у нее разыгралась мигрень, попрощалась со всеми и ушла к себе в комнату, услышав ядовитые слова Эдварда:

— У нашей сестренки поразительно часто стала болеть голова. Не показать ли Валери доктору?

12

В спальне она легла на кровать, обняла медведя и долго лежала без сна, пока гости не разошлись по домам, а братья — по своим комнатам. Когда часы в гостиной пробили полночь, Валери, заслышав далекий перезвон, тихонько вышла в коридор. В доме было тихо, в соседней комнате как всегда громко храпел Росс.

— Не завидую я Нэнси, — усмехнулась Валери и направилась к лестнице.

Она совсем ничего не ела за ужином, и теперь ее мучил голод. Валери пробралась на кухню, закрыла дверь и кинулась к холодильнику. Вскоре на столе очутились холодная курица, ветчина, остатки овощного салата и наполовину полная бутылка вина. Валери потерла руки, предвкушая сытный поздний ужин, и вдруг услышала тихий стук.

— Кто там? — испуганно произнесла она.

Дверь отворилась, и в кухню вошел Коул. Он был в старых джинсах Джаспера и выцветшей футболке Росса с Микки-Маусом на груди.

— Ты разве не уехал? — удивилась Валери.

Коул усмехнулся.

— Мне не захотелось ехать в гостиницу, тогда как в этом доме есть очень уютная гостевая спальня.

— Сьюзен тоже осталась? — не без издевки спросила Валери.

— Нет, я отправил ее на такси домой, хотя она всеми силами пыталась затащить меня к себе.

— И почему же ты не поддался? — Валери уселась за стол, потому как не могла больше слушать завывания своего голодного желудка.

— Мне не нравится, когда женщина сама на меня вешается.

— Ах, скажите пожалуйста! Так ты охотник? Желаешь завоевывать женщину?

— Скорее брать измором, — недвусмысленно пошутил он, очень выразительно посмотрев в декольте платья Валери.

— На некоторых такая тактика не действует.

— Я таких еще не встречал. — Он уселся на соседний стул, оказавшись в опасной близости от Валери. — Решила перекусить перед сном? Разве ты не беспокоишься о своей фигуре?

— Лишняя пара килограммов мне не повредит.

— Надеюсь, ты не будешь против, если я к тебе присоединюсь?

— А ты голоден? Мне казалось, что лишь я не могла нормально есть за ужином.

— Вообще-то я тоже не сумел насладиться кулинарными творениями Одри — моя правая рука была занята.

— Орудовал бы левой.

— Боюсь, Сьюзен заметила бы подвох. Она, конечно, дура, но рисковать мне не хотелось.

— Не смей о ней так отзываться!

Коул удивленно поднял брови.

— Твоя подружка, зная о наших с тобой сложных отношениях, буквально прямым текстом предлагала мне с ней переспать, а ты на нее даже не обиделась?

— Обиделась, — призналась Валери, — но она так себя ведет абсолютно со всеми. При виде симпатичного мужчины у нее сносит крышу. Я уже привыкла.

— К Арнольду она тоже приставала?

— Я не замечала.

— А что бы сделала, если бы заметила?

— Поговорила бы со Сьюзен серьезно. И запретила бы ей приближаться к Арнольду ближе чем на пять метров.

— То есть его ты ревнуешь, а на меня тебе плевать?

— А ты разве мой жених? — Валери хмыкнула.

— Нет, но ты в меня влюблена.

— Я люблю Арнольда.

— Продолжай это повторять, и, быть может, кто-нибудь тебе поверит.

Валери решила, что продолжать спор на эту тему — ниже ее достоинства, и переключила свое внимание на еду. Коул пошарил по шкафчикам и, не найдя бокалы, налил вино в стаканы для сока.

— Не произнесешь тост? — насмешливо спросил он.

— Без проблем. — Валери подняла стакан. — Чтоб ты провалился, Коул! За тебя, дорогой!

— Прекрасное пожелание! — восхитился он. — Много банальностей я слышал в свой адрес. Хоть кто-то рискнул выказать свое истинное отношение ко мне.

— Кто-то?! — возмутилась она. — Так я для тебя всего лишь одна из многих?!

— Тебя это все же задевает? Прекрасная новость! Значит, у меня есть шанс тебя завоевать!

— Никаких шансов.

Валери намазала хлеб сливочным сыром, затем положила на него лист салата, кусок ветчины и ломтик огурца. Она уже открыла рот, чтобы съесть сандвич, как Коул выхватил его у нее из рук.

— Мне всегда нравилось, как ты готовишь. — Он откусил сразу половину.

— Наглости твоей нет предела.

— Не сердись на меня. Просто я очень хочу есть.

В перебранке возникла пауза, во время которой Валери и Коул жевали как одержимые, словно этот ужин был последним в их жизни. Если бы Одри в этот момент вошла в свои владения — кухню, то застала бы прелюбопытную картину: двое голодных торопливо поглощали запасы, опасливо косясь друг на друга.

— Еще вина? — с набитым ртом произнес Коул, дожевывая куриное крылышко.

— Да, и подай мне сыр.

— Ты такая смешная, когда ешь.

Валери едва не подавилась.

— Объясни!

— У тебя щеки надуваются, как у хомяка. И ты постоянно облизываешь губы.

— Ха-ха! — Она презрительно усмехнулась. — Если я настолько противная, что ж ты ко мне все время пристаешь?

— Я не говорил, что ты противная. Я сказал, что ты смешно ешь. Не пытайся запутать меня, начав петлять в дебрях женской логики. На Арнольда это, может, и действует, но не на меня.

— Ты подслушивал? — Валери кинула на тарелку остатки сандвича.

— Вы разговаривали довольно громко.

— Неправда. Мы сами себя не слышали! А ты вообще был на другом конце комнаты!

— Значит, у меня хороший слух.

— А что еще ты слышал? — спросила Валери после непродолжительного молчания.

— Он тебя отпустил, ведь так? — Коул весело ей подмигнул и отправил в рот кусок ветчины. — И тем самым развязал мне руки. Валери, я поверить не могу, что ты связалась с сентиментальным слюнтяем. Он ведь погасит тебя, как холодный ветер гасит свечу. Рядом с тобой должен находиться человек с таким же огненным темпераментом, как у тебя.

— А вот Одри как-то сказала, что Арнольд идеально мне подходит. Я слишком горяча, и меня нужно время от времени остужать.

— Одри не права.

— Докажи.

Он придвинул стул ближе к ней.

— Валери, я знаю тебя всю жизнь. Ты человек настроения. Это мне в тебе всегда и нравилось. Ты живая, быстрая, как ртуть. В тебе столько огня, что можно сгореть заживо. Твое настроение меняется по пять раз в минуту. Такой, как ты, нужен мужчина тебе под стать. А Арнольд другой. Он потушит твой огонь навсегда.

— Коул, ты сам-то разберись, чего хочешь! — разозлилась она. — У тебя самого семь пятниц на неделе. Ты мне совсем голову заморочил.

— А все потому, что я долгое время не мог определиться, как жить дальше. — Его глаза лукаво блеснули. — Но теперь я принял решение. И ты знаешь, о чем я говорю.

— Сделаешь мне предложение?

— Если хочешь — сделаю.

— Если я хочу? А твои желания не учитываются?

— Ты мне нужна. А в каком качестве — подруги жизни или жены — для меня не важно. Если брак для тебя — дело принципа, то я женюсь на тебе с радостью.

— Так уж и с радостью? — ухмыльнулась она и принялась убирать со стола. — А вообще ты меня просто поражаешь, Коул. Кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь сделаешь мне предложение? Я, наверное, должна прыгать до потолка от счастья. Но вот что странно: прыгать не хочется. Более того, твое предложение кажется мне форменным издевательством.

Он отобрал у нее пустые тарелки и поставил их в раковину. Затем обнял Валери за талию, заглянул в глаза и проникновенным голосом произнес:

— Почему ты мне не веришь? Я никогда еще не был так искренен. Ни с кем. И, поверь, никому не предлагал выйти за меня.

— Я должна чувствовать себя польщенной?

— Прекрати ёрничать. Какая ты колючка, Валери! Хуже кактуса.

Она не оценила его шутку. Коул был так близко, что его дыхание щекотало кожу на ее виске. Его манящие приоткрытые губы словно просили, чтобы их поцеловали. Однако Валери тут же заставила себя вспомнить об Арнольде.

Ах, Арнольд! Его милое лицо, глаза, в которых светится нежность, ласковые руки… Он такой родной и милый. К нему хочется прижаться, обнять его и не отпускать.

С Коулом все по-другому. Он живое воплощение страсти. Непредсказуемый, бурный, как океан.

Да сколько же можно их сравнивать?!

— Поцелуй меня, — прошептал Коул ей на ухо.

Она отвернулась, и его губы скользнули по ее щеке.

— Нет. — Валери толкнула его в грудь ладонями.

— Я хочу, чтобы ты первой меня поцеловала, Валери. И как только тебе удается бороться с искушением? Раньше ты не была такой сильной.

— Хватит говорить о том, какой я была и какой стала.

— Поцелуй меня, — снова попросил он, всем телом прижимаясь к ней.

— Нет!

— Тогда я сам это сделаю…

Валери сопротивлялась недолго. Силы были неравными. Она сдалась, понимая, что Коул не отступит.

Страстный поцелуй длился всего несколько секунд. Коул сам отстранился от нее. Он играл с ней, как кот с мышью. Дразнил, нападал, потом отпускал и наблюдал за ее реакцией. Однако Валери вдруг почувствовала, что может противостоять натиску Коула. Хотя еще вчера была уверена в том, что он легко сломит ее волю.

— Не смей ко мне прикасаться! — сказала Валери, медленно отступая назад.

— Не прикоснусь, — пообещал он, — до тех пор, пока ты не сделаешь окончательный выбор. Надеюсь, ты не заставишь меня слишком долго ждать. Мне звонили из офиса. Я должен вернуться в Токио через три дня.

— Да с чего ты взял, что я вообще буду выбирать?! — воскликнула она. — Я собираюсь выйти замуж за Арнольда!

— Он не сможет жениться на обманщице. Я знаю таких людей: он слишком правильный, чересчур правдивый. Да и кому понравится жить с женщиной, которая постоянно думает о другом? У тебя три дня, Валери.

Сказав это, Коул вышел за дверь.

— Не смей ставить мне условия! — крикнула Валери, но он ее уже не услышал.

Утро выдалось безрадостным. Валери провела в кухне почти два часа — пришлось мыть всю посуду, которая осталась со вчерашнего ужина. Братья уехали на работу, Коул куда-то пропал, а Рене нездоровилось.

Одри готовила обед и что-то бормотала себе под нос, несколько раз четко произнеся имя Арнольда.

— Что ты там бубнишь? — раздраженно спросила Валери, намыливая очередную тарелку.

— Ты передумала выходить замуж?

— Может, и так.

— Вот глупая!

— Ты ведь сама советовала мне не торопиться с замужеством.

Одри удивленно охнула.

— Такого я тебе не говорила!

— Ну как же. Ты сказала, что я не должна жить с человеком, которого я не люблю.

— Так ты его не любишь?

— Не знаю. Не могу понять.

— Ты права, — неожиданно согласилась Одри. — Тебе еще рано замуж! У тебя мозги набекрень. Когда ты уже повзрослеешь?

— В чем ты меня обвиняешь?

— В том, что ради смазливой мордашки ты отказываешься от своего счастья!

Валери уронила тарелку в раковину.

— Давай обойдемся без загадок? Я не понимаю, о чем ты!

— О твоем безумии. О Коуле! Он появился, улыбнулся тебе, и ты упала к его ногам, как созревшее яблоко.

— Зато он почти вылечил маму!

— Ее перепады настроения как были, так и остались. Если хочешь, чтобы она действительно выздоровела, — отведи ее к психиатру.

— Она почти согласилась на это.

— А завтра передумает, будь уверена. Раз уж Коул благотворно влияет на нее, пусть попробует уговорить Рене лечь в клинику.

— Я обязательно попрошу его об одолжении.

— А что будешь делать с Арнольдом?

— Я не знаю, слышишь?! — крикнула Валери и взмахнула руками так, что в разные стороны полетела мыльная пена. — Я запуталась! Мне кажется, что я все еще люблю Коула. Однако я также понимаю, что не хочу терять Арнольда.

— Так устрой себе проверку.

— Например?

— Романтический ужин сначала с одним, потом с другим, и реши, к кому тебя больше тянет.

Валери усмехнулась.

— Ты так всегда в молодости разбиралась со своими возлюбленными?

— Во-первых, дорогая моя, во времена моей молодости замуж чаще всего выходили девственницами. Так что проблем с бывшими любовниками не возникало. А во-вторых, вздумай я пригласить мужчину на ужин, меня бы сочли женщиной легкого поведения.

— Так что же ты мне советы даешь, если заранее меня осуждаешь?

Одри отобрала у нее тарелку и протянула полотенце.

— Я домою эту злосчастную посуду позже. Сядь и поговори со мной.

Валери послушно опустилась на стул. Одри скрестила руки на груди и покачала головой.

— Ты глупая девчонка. Кроме меня, некому тебя наставить на путь истинный. Так вот слушай: я тебя не осуждаю. Что случилось — то случилось. Ты же не могла знать, что Коул окажется таким идиотом…

— Он просто испугался. И из-за страха перед ответственностью уехал.

— Он и сейчас больше всего на свете боится ответственности. Я слышала краем уха, что он предлагает тебе уехать с ним в Токио. Так неужели ты думаешь, что там он будет вести себя по-другому? Перестанет строить глазки твоим подружкам и превратится в примерного семьянина?

— Он не всегда был бабником.

— Не смеши меня! О нем ходила такая слава… Я вздохнула с облегчением, когда он уехал. Я боялась, что твои братья, взяв с него пример, превратятся в его подобие. Ты была влюблена в Коула и не видела ни одного его отрицательного качества. Не спорю, он сильно привязался к твоей семье. Однако Коул не задумываясь обесчестил тебя, как только представилась такая возможность.

— Обесчестил! — Валери прыснула. — Какое смешное слово. Одри, я ведь сама к нему в постель забралась!

— И что, он сопротивлялся?

— Коул был пьян.

— Настолько пьян, что не понимал, что происходит?

— Он понимал, но сопротивляться не мог. — Уверенности в голосе Валери поубавилось.

— Я же говорю: ты глупее Сьюзен. Коул давно уже ждал удобного случая переспать с тобой. Я хоть и старая, но не слепая. Видела, как он пожирает тебя глазами.

— Но, если я ему нравилась, почему он так испугался утром того, что натворил?

— Да потому, что утром ты заговорила с ним о любви! Вот он и сдрейфил. Ему-то казалось, что ты просто решила немного развлечься. А потом до него наконец дошло, что придется разбираться с твоими братьями. И он сбежал поджав хвост, ухватившись за первую же попавшуюся возможность.

— Никогда не смотрела на произошедшее с такой точки зрения, — удивленно проговорила Валери.

— А иногда полезно изменить угол обзора, — закончила Одри сердито и отвернулась. — Если тебе хочется провести всю свою жизнь с патологическим трусом и бабником — выбирай Коула.

— Да ведь ты всегда его обожала! Так с чего вдруг нападаешь на него?

— Он умеет обращаться с женщинами. С ним приятно болтать о пустяках. Коул — обаятельный пустослов. Он всегда будет иметь оглушительный успех. Однако я вижу его насквозь. Будь ты моей внучкой, я бы однозначно запретила тебе с ним видеться.

Валери вышла из кухни, вернулась в свою комнату и долго сидела в кресле, размышляя над словами Одри. Одри хоть и внесла в ее душу смятение, но все же не убедила Валери, что Коул — бессердечный негодяй, который боится серьезных отношений.

— Он не такой. — Валери шмыгнула носом. — Он умеет любить, я уверена. Просто рядом с ним не было женщины, которая смогла бы его понять и принять таким, какой он есть.

И все же она сомневалась. Ее взгляд то и дело падал на обручальное кольцо. Милый Арнольд, он никогда не заставлял ее страдать!

Я должна выбрать того, кого действительно люблю. Думай сердцем, а не умом, Валери! Ведь именно это посоветовал Арнольд. Пусть я ошибусь, зато не буду до конца своих дней жалеть о бездействии.

13

Арнольд вышел из клиники на улицу, устало взглянул на темное небо, откуда опять сыпал мокрый снег, и, вздохнув, побрел домой. Однако не успел он пройти и полквартала, как перед ним появилась Валери.

— Ты мне мерещишься? — с грустной усмешкой спросил он.

— Нет, это правда я, из плоти и крови. — Она протянула ему руки. — Можешь потрогать.

— Какая ты теплая. — Он коснулся ее пальцев. — Твои братья правду говорили: в тебе горит неугасимый огонь.

— Арнольд, я хотела пригласить тебя в ресторан.

Он кивнул с серьезным видом.

— Собираешься мне что-то сообщить?

— Нет, я всего лишь хотела с тобой поужинать.

Он колебался и потому тянул с ответом. Ему гораздо проще было бы жить, если бы Валери наконец дала окончательный ответ: с кем она остается. Арнольд не знал, как себя с ней вести. И поцеловать ее нельзя, и держаться на расстоянии глупо.

Она облегчила ему задачу, шагнув к нему и чмокнув его в губы.

— Я скучала.

— Мы виделись вчера.

— Да, но я действительно успела соскучиться. Раньше со мной такого не было. Я вдруг поняла, что ты не приедешь ни сегодня, ни завтра, и мне стало так грустно…

— Что ж, я с удовольствием с тобой поужинаю.

Валери облегченно вздохнула.

— О, я так рада, что ты согласился! Правда, я не заказывала заранее столик и теперь не знаю, куда лучше пойти.

Арнольд взмахом руки остановил такси и открыл перед Валери дверцу.

— Будем заезжать в каждый ресторан, который попадется нам на пути. Уверен, что хотя бы в одном из них найдется свободный столик.

Валери нервничала, как на первом свидании. Арнольд же казался совершенно спокойным. Они словно поменялись ролями. Обычно Валери смотрела свысока на своего жениха, а он изо всех сил старался ей угодить.

— Что будете заказывать? — Миловидная официантка выросла рядом с их столиком.

— Салат из рукколы и овощей, картофельную запеканку, фрикадельки и два апельсиновых сока, пожалуйста, — сказал Арнольд.

— Ты даже не спросил, чего хочу я, — нахмурилась Валери, когда официантка ушла.

— Ты всегда заказываешь салат из рукколы в этом ресторане. Я ошибся?

— Нет, но ты обычно всегда советуешься со мной в выборе еды.

— В следующий раз я так и сделаю, — сухо ответил Арнольд.

Он не заказал вино, грубит мне, значит, не собирается мириться, отметила Валери. Наверное, решил не сдаваться так быстро. Хочет еще немного меня помучить. Следует признать, что мне даже нравится, что он наконец-то начал показывать свой характер.

— Как дела на работе? — ласковым голосом спросила она.

— Как обычно.

— И все?

— Тебе вряд ли будет интересно слушать о том, как я лечу зубы.

— Ты никогда мне не рассказывал. Возможно, я буду слушать тебя раскрыв рот.

— Ты не на приеме у стоматолога. Мы всего лишь ужинаем.

Она не сразу поняла суть его шутки. Он вел себя совершенно неестественно. То есть разговор в подобном тоне был характерен для Коула, но никак не для душки Арнольда.

— Ты злишься на меня, и я могу тебя понять. — Валери вздохнула. — Но я не хотела бы ссориться с тобой во время ужина.

— Хорошо, я подожду, когда ты все съешь.

Она широко раскрыла глаза от удивления.

— Арнольд, что это с тобой? У тебя был трудный день?

Он пожал плечами и расправил лежащую перед ним салфетку.

— День как день. Не лучше и не хуже многих.

— Я не понимаю, что происходит. — У нее защипало глаза — того и гляди расплачется.

— А ты думала, что, стоит тебе появиться и пригласить меня на ужин, я прощу тебя и все будет, как прежде? Я мягкий человек, Валери, но я не тряпка!

— О, Арнольд, я же всего лишь собиралась с тобой по-дружески поужинать.

— Так ты записала меня в друзья?

— Не цепляйся к словам! Ты мой друг, да. Разве будущий муж не может быть еще и хорошим товарищем?

— Я же просил тебя сначала определиться в своих симпатиях и только потом встречаться со мной. Ты сама понимаешь, что творишь? Ты только что прямо сказала мне о том, что все еще воспринимаешь меня как своего будущего мужа. И тем не менее решение ты не приняла.

— Ты меня шокируешь… — прошептала она. Никогда прежде Валери не видела Арнольда таким злым. Она привыкла к тому, что он всегда идет у нее на поводу, буквально носит ее на руках. А сегодня он груб с ней. Так груб… Как Коул!

С меня хватит и одного Коула, я второго не выдержу! — подумала Валери. Ведь его поддевки, грубость и намеренное безразличие мне совершенно не нравятся. Я ценила Арнольда за то, что он никогда не пытался задеть меня. Даже на мои недостатки Арни всегда указывал очень тактично. Кажется, я довела его до ручки. Впрочем, со мной и ангел бы вышел из себя.

— Ну а что у тебя нового? — с иронией спросил он. — Как там поживает наш общий приятель?

— Понятия не имею.

— Прячешь взгляд, значит, есть что скрывать. Но я не буду ничего выпытывать у тебя. По большому счету мне и не хочется о нем знать.

— Я ничего не скрываю! — сердито произнесла Валери.

— Так я и поверил.

— Если ты боишься, что за время нашей с тобой размолвки я пересплю с Коулом, то могу тебя заверить: этого не случится. Я очень тщательно выбираю партнеров.

— Но он же твой первый мужчина. Можно сказать — учитель. Возможно, ты захочешь повторить пройденное.

— Еще одно слово, — тихо сказала Валери, в ярости разрывая салфетку на кусочки, — и я влеплю тебе пощечину и по-настоящему обижусь. Если такое произойдет, то не надейся, что я приду мириться первой. Да и тебе придется постараться, чтобы заслужить мое прощение. Ты ведешь себя по-хамски. Я тебя не узнаю, Арнольд. Ты отвратителен!

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Валери поняла, что он пытается успокоиться. Это далось ему нелегко. Официантка принесла заказ, а он все сидел в одной позе, как истукан.

— Я прошу прощения за свои слова. — Арнольд наконец открыл глаза. — Постараюсь больше не грубить. Однако обещать ничего не буду. Все зависит от твоего поведения.

— Невероятно!

Валери все еще не пришла в себя. Арнольд никогда себя раньше так не вел! Никогда! Хотя за шесть месяцев это была их первая ссора. Валери понятия не имела, каким становится Арнольд, когда сердится.

— Давай попытаемся разговаривать вежливо, — предложила она. — Я ненавижу скандалы.

— Я тоже. Приятного аппетита, Валери.

Он не разговаривал с ней, пока все не съел. Она ковыряла свой салат вилкой, но на тарелке даже через полчаса осталась большая его часть. Вытерев салфеткой губы и кинув на столик крупную купюру, Арнольд встал.

— Мне пора. А ты еще можешь посидеть, выпить кофе.

— Что мне тут делать без тебя? — жалобно произнесла Валери.

Он развел руками.

— Подумай о вечном. О любви и смысле жизни, например. Или о том, кого же в конце концов выбрать.

Через секунду она уже смотрела на его удаляющуюся спину.

— С ума сойти! — прошептала Валери. — Поразительно!

Еще несколько секунд она сидела за столиком, а потом кинулась следом за Арнольдом, на ходу надевая пальто.

Она нагнала его у автобусной остановки и только тогда осознала, что Арнольд почему-то сегодня без машины. Он изучал расписание городского транспорта и не видел Валери. Она медленно подошла к нему и тронула за плечо.

— В этом ресторане подают плохой кофе? — спросил он.

— Я не люблю сидеть в ресторанах в одиночестве. Точнее я вообще никогда так не делала.

— Попробовала бы. Вдруг понравится.

— Арнольд, пожалуйста, прекрати! — взмолилась она.

Валери была в отчаянии. Когда она шла на встречу с ним, то надеялась, что он обрадуется, увидев ее. Ведь Арнольд спокойно отнесся к тому, что ей нужно сделать паузу в их отношениях и разобраться в себе. А как оказалось, его хладнокровие было мнимым. Видимо, он все же очень сильно переживал, раз опустился до банальной грубости.

— Чего ты хочешь? — Он тоже был на взводе. — Зачем догнала меня?

— Где твоя машина?

— Так ты только об этом хотела спросить?

— Нет, но раз уж спросила…

— Я попал вчера в небольшую аварию.

Валери ахнула.

— О, Арнольд, с тобой все в порядке?

— Как видишь.

— Ты был у доктора? Переломов нет? А сотрясения?

— Я же сказал, что авария была несерьезной. Пострадал лишь мой автомобиль.

— О, это я во всем виновата! — воскликнула Валери, прижимая ладони к груди. — Какая же я дура! Ты едва не погиб, потому что перенервничал из-за нашего вчерашнего разговора.

— Любите же вы, женщины, преувеличивать, — проворчал Арнольд, но Валери заметила, что он смягчился.

— Милый, так ты ходил к врачу?

— Да, да и еще раз да. Успокойся. Я жив и здоров. Кстати, подходит мой автобус, так что говори быстрее то, что собиралась.

— Приезжай ко мне домой завтра вечером, — затараторила она. — Сразу после работы. Это очень важно! Обещай, что приедешь.

— Если скажешь зачем.

— На самом деле я сделала выбор. Завтра ты о нем узнаешь.

— А сейчас ты не можешь сообщить о своем решении? — раздраженно спросил он, поглядывая на автобус, замерший у остановки.

— Нет, только завтра!

Арнольд в последнюю секунду вскочил на подножку.

— Хорошо, я приеду.

Валери помахала рукой вслед уходящему автобусу и прислонилась к фонарному столбу, потому что силы внезапно покинули ее. Еще парочка таких испытаний, и она последует примеру своей матери: запрется в своей комнате, чтобы уйти от проблем.

Валери раскидала подушки по дивану, зажгла несколько свечей, расставила на столике столовые приборы и откупорила бутылку вина. Этот вечер должен стать переходным в ее жизни. Сегодня она покажет своему жениху, как сильно хочет быть с ним. Немного романтики не помешает. Ведь Арнольд так много сделал для нее. А его терпению можно только позавидовать. Нужно иметь крепчайшие нервы, чтобы выдержать выкрутасы Валери, которыми она регулярно потчевала его всю последнюю неделю.

Валери еще раз осмотрела комнату: все ли готово. Свидание будет идеальным, можно не сомневаться. Арнольд запомнит его надолго.

Через минуту в коридоре послышался шелест шагов. Валери уселась на диван, приняла картинную позу и уставилась на дверь. Однако не выдержав, вспорхнула со своего места и, когда в комнату вошел мужчина, кинулась ему на шею и страстно поцеловала.

— Ого! Это ты так рада меня видеть?

Валери испуганно вскрикнула: это был не Арнольд! Перед ней стоял тот, чей образ терзал ее долгие годы. Тот, кого она страстно хотела забыть, но все же продолжала помнить каждую черточку его лица.

— Что ты здесь делаешь?! — воскликнула она, удивленно глядя на Коула. — Я… я вовсе не тебя ждала…

Уверена? — спросил ее внутренний голос. Когда за ужином ты во всеуслышание заявила, что весь вечер пробудешь у себя в комнате, и попросила никого тебя не беспокоить, не надеялась ли ты, что Коул непременно заглянет, чтобы узнать, в чем дело?

— А кого же? — Он изобразил изумление. — Ты прячешь где-то любовника? Ну ты даешь, Валери! Вот так скромница!

— Прекрати нести чушь. — Она вернулась на диван. — Я жду Арнольда. Он должен прийти с минуты на минуту.

На этот раз Коул удивился по-настоящему.

— Так это для него ты надела прозрачный пеньюар, который ничего не скрывает, устроила любовное ложе на полу и стащила из запасов Джаспера лучшее вино? Интересно, что бы это могло значить?

— Попробуй угадать.

Коул сел рядом с ней, обняв ее за плечи одной рукой.

— Ага, понимаю. Крошка Валери наконец-то сделала выбор.

— Как вы меня все достали! — Она оттолкнула его руку. — Только и слышу: выбор, выбор, выбор. Сделай выбор, Валери. Прими решение.

— И вот результат. — Коул указал на гору подушек. — Думаешь, Арнольд оценит твои старания?

— Об этом ты никогда не узнаешь. Уходи, Коул. Нечего тебе здесь делать.

— Я не слышал звонка в дверь. Арнольд еще не приехал. Как только он появится, я мигом исчезну. — Он положил голову ей на плечо. — Ох, как от тебя приятно пахнет. Что за духи?

— Какая разница? Ты все равно в них не разбираешься.

— Скажи, Валери, а почему ты устроила для Арнольда романтический вечер, а со мной даже не поговорила? Я разве не имею права знать о том, что ты предпочла мне чванливого молокососа?

— Арнольд твой ровесник. И он не чванливый.

— Ответь на мой вопрос, будь так добра.

Она отсела от него, но Коул тут же придвинулся снова.

— Я поговорила бы с тобой позже.

— Когда? Послезавтра в аэропорту? Между прочим, я был уверен, что ты пакуешь чемоданы, собираясь со мной в Токио.

— Держи карман шире.

— А почему, собственно, ты решила остаться с Арнольдом? Чем он лучше меня?

— Я хорошенько подумала и поняла, что мне не хочется всю жизнь выслушивать от тебя оскорбления и искать твое бренное тело в постелях чужих женщин.

— Я ни разу тебя не оскорбил. Никогда. Что же касается любовниц…

— И слышать ничего не хочу, — перебила его Валери. — Не вздумай морочить мне голову. Я уже не передумаю. Решение принято.

— Везет же Арнольду. Он настоящий счастливчик.

— Почему ты говоришь это с таким глумливым выражением лица?

— Мне его жаль. Ты его живьем сожрешь, моя маленькая людоедка.

— Недавно ты утверждал, что это он меня погубит, загасив во мне огонь жизни.

— Смысл один: вы слишком разные, чтобы быть вместе.

— А с тобой мы похожи?

— Как две капли воды. Даже твоя мать отметила когда-то, что у нас одинаковые носы. — Коул скорчил рожицу, приложив палец к кончику носа.

— Кстати, раз уж ты вспомнил о моей матери, — не обращая внимания на его гримасу, сказала Валери, — у меня будет к тебе просьба.

— Я выполню ее только при определенных условиях.

— Нет, ты сделаешь то, что я попрошу, без всяких условий. Если, конечно, ты действительно верный друг моих братьев, каким хочешь казаться.

— Так в чем дело?

— Моей маме стало легче после твоего приезда. Она не слушает никого из нас, но ты сможешь на нее повлиять. Раз уж ты убедил ее спуститься вниз, то сможешь уговорить посетить психиатра.

— Уже сделано.

— Как?! — вскричала Валери. — Ты серьезно?!

— Ты сейчас занята исключительно своей личной жизнью, поэтому братья предпочитают тебя не трогать и не посвящать в семейные дела. Однако не тебе одной пришла в голову светлая мысль повлиять с моей помощью на Рене. Сегодня к ней приходил врач. Они беседовали почти три часа. Как итог: твоя мать на следующей неделе ложится в клинику.

— О, Коул! — Валери ошеломленно смотрела на него. — Это невероятно!

Он обаятельно улыбнулся и снова обнял ее за плечи.

— Нет ничего невозможного. Особенно для меня. Сама посуди: пять лет назад я был практически нищим, а теперь я зарабатываю даже больше, чем твои братья вместе взятые. Или вот: раньше мне казалось, что я не смогу быть рядом с одной женщиной дольше одной недели, а сейчас готов жениться, лишь бы видеть тебя каждую минуту. Это ли не чудо?

— Опять ты за старое?

— Милая, ты поторопилась с выводами. — Он кивнул на злосчастные разбросанные по комнате подушки, которые начали раздражать и саму Валери. — Одумайся, пока не поздно.

— Я люблю Арнольда!

— Не сомневаюсь в твоей искренности. Вполне допускаю, что ты можешь его любить. Но не так, как меня! Признайся, ведь тебя же ко мне тянет.

— Я этого и не скрывала.

— Тогда почему Арнольд, а не я?

— Ты не успокоишься, пока я не отвечу?

Коул кивнул.

— А что в этом странного? Я имею право знать, почему меня отвергли.

— У нас с тобой не может быть будущего. В тебе слишком много отрицательных качеств, которые выводят меня из себя.

— Я могу исправиться.

— Для этого тебе придется измениться полностью. Да и не нужна я тебе по большому счету. Ты хотел потешить свое мужское самолюбие, только и всего.

— То есть доказать самому себе, что запросто могу отбить тебя у другого мужчины? — уточнил Коул.

— Верно.

— Я не столь примитивен, дорогуша.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— У меня никогда не было проблем с самооценкой, это правда.

— Какой же ты наглец!

— И тебе это нравится!

Он нежно потерся носом о ее щеку, затем коснулся губами виска, легонько подул на завиток у уха. Валери замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего! Впервые в жизни она ничего не чувствовала при прикосновении Коула!

Что случилось? Меня как будто подменили, подумала Валери. Встреча с Коулом всколыхнула во мне прежние чувства, но они оказались лишь отголосками прошлого. Чем больше я раздумываю над этим, тем отчетливее понимаю: к тому, что было пять лет назад, возврата нет. Нужно жить сегодняшним днем. На кого я собиралась променять Арнольда? На ненадежного ловеласа?

И вот еще над чем стоит подумать: был ли секс с Коулом столь фееричным, как мне помнится? Или он только казался таким из-за новизны ощущений?

Я потеряла массу времени, обманывая саму себя и пытаясь выдать желаемое за действительное. Мне выпал уникальный шанс стать по-настоящему счастливой. Я встретила красивого, умного, верного мужчину, который полюбил меня. И по собственной глупости едва не потеряла его.

— Валери? — Вкрадчивый голос Коула тоже на нее больше не действовал.

— Все кончено, — сказала она, глядя на него. — Я не шучу.

Его глаза сузились, а губы превратились в тонкую полоску. Пальцы Коула до боли сжали ее плечо. Он хорошенько встряхнул ее, так что голова Валери запрокинулась назад, как у сломанной куклы.

— Эй, поаккуратнее! Ты мне чуть шею не свернул! — возмутилась Валери.

Неожиданно Коул поцеловал ее. Его язык грубо проник в ее рот. Пальцы сомкнулись на ее запястьях, чтобы она не могла сопротивляться. Валери протестующе вскрикнула, но он не желал ее слушать…

— Так вот какой сюрприз ты мне приготовила!

Валери вздрогнула и отпрянула от Коула. Тот лениво отодвинулся, откинулся на спинку дивана и недовольно протянул:

— А, Арнольд… Ты не вовремя.

Валери в ужасе смотрела на мужчину, которому собиралась сегодня признаться в любви и поклясться в верности. Арнольд стоял в дверях, бледный, с горящими глазами.

— Боже мой… — прошептала она.

Арнольд взглянул на нее, и у Валери перехватило дыхание — столько в его взгляде было презрения.

— И зачем ты меня пригласила? Чтобы я полюбовался на то, какой ты устроила романтический вечер для Коула? Прости, но я не оценил иронии.

— Это не то, что ты думаешь!

— Как я ненавижу эту фразу! — скривился он. — За ней всегда следуют нелепые объяснения. Впрочем, что тут объяснять. И так все ясно.

Валери вскочила и подбежала к нему. Она схватила его за руку, но он, вздрогнув, отошел назад, словно ему были неприятны ее прикосновения.

— Арнольд, ты все неправильно понял!

— Меня зрение обмануло? Ты с ним не целовалась?

— Он сам меня поцеловал!

— Не вижу разницы.

— Арнольд, я ни в чем не виновата, клянусь! Он сильнее меня, вот и…

— И ты сопротивлялась, вырывалась, звала на помощь? Нет, Валери! Ничего этого не было! Зачем ты пытаешься оправдаться? Я уже понял, что между нами все кончено. Вот только мне кажется, что я не заслужил издевательств. Ты решила показать, как тебе хорошо с Коулом? А мне-то зачем об этом знать?

— Я приготовила все это, — Валери обвела рукой комнату, — для тебя! Собиралась сообщить, что сделала выбор в твою пользу!

Брови Арнольда взлетели вверх.

— Я рад. И то, что я видел только что, не что иное, как прощальный поцелуй, я угадал?

— Коул, да объясни же ему! — воскликнула Валери в отчаянии.

Коул улыбнулся и развел руками.

— Как скажешь. Арнольд, это я ее поцеловал. Тебе полегчало, Валери?

Арнольд развернулся и вышел из комнаты. Валери бросилась за ним.

— Постой! Не уходи, прошу тебя! Арнольд, ты же меня хорошо знаешь, я не стала бы…

— Нет, я совершенно тебя не знаю, Валери! — Он остановился так резко, что она на него налетела. — Я познакомился с чуткой, доброй, чуть взбалмошной женщиной, в которую влюбился с первого взгляда. А оказалось, что ты совсем не такая. Я в тебе ошибся. Ты манипулируешь людьми, стравливаешь их, чтобы посмотреть, что из это выйдет. Мне не нужна такая жена!

— Арнольд, да послушай же меня! — Из ее глаз брызнули слезы. Валери мечтала умереть на месте или хотя бы провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть холодного взгляда Арнольда. — Я люблю тебя! Действительно люблю! И мне не нужен Коул! Почему ты мне не веришь?

— Даже не знаю. — Он сделал вид, что задумался, а потом хлопнул себя по лбу. — А, наверное, потому, что я только что застал тебя в объятиях Коула!

— Я же все тебе объяснила!

— Если ты ждала меня, то как он очутился в твоей комнате?

— Пришел узнать, что я затеяла.

— То есть ему ты ничего не сказала о том, кого выбрала? Собиралась после устроить еще один ужин для двоих?

— Да я о Коуле даже не думала! Мне хотелось сделать тебе сюрприз!

— Поверь, тебе удалось меня удивить.

— Я собиралась его выпроводить, но он вцепился в меня как пиявка. Его задело то, что я выбрала тебя.

— И ты специально дождалась, пока я войду, чтобы показать мне, как сильно меня любишь?

— Но я не слышала звонка в дверь! Ты не должен был ничего видеть.

Арнольд неожиданно расхохотался. Валери смотрела на него с испугом. Ей самой было совершенно не до смеха.

— Эдвард впустил меня. Мы встретились с ним у ворот. Прости, что спутал тебе карты своим появлением. В следующий раз, прежде чем войти в твою спальню, я постучу. Впрочем, следующего раза не будет.

Он быстро спустился по лестнице в холл, накинул куртку и вышел за дверь. Валери опустилась на верхнюю ступеньку и закрыла лицо руками.

— Хоть бы это был сон… страшный, противный сон… — пробормотала она.

— Валери… Не плачь.

Она подняла голову. Рядом с ней стоял Коул, глядя на нее сверху вниз.

— Это ты во всем виноват! — крикнула она, вскакивая. — Ты все испортил! Зачем ты вообще здесь появился?! От тебя одни неприятности!

Услышав ее крики, из гостиной высыпали братья. Они изумленно уставились на Валери в полупрозрачном пеньюаре, с растрепанными волосами и заплаканным лицом и Коула, губы которого подрагивали от еле сдерживаемого смеха.

— Что случилось? — задал Эдвард вопрос, который интересовал всех братьев.

— Ненавижу вас всех! — крикнула Валери и убежала в свою комнату.

Однако она не успела даже закрыть дверь. Коул вошел в спальню и крепко обнял Валери. Она вырывалась, кусалась, царапалась, но он не шелохнулся. Наконец Валери устало затихла и заплакала, уткнувшись ему в плечо.

— Все хорошо. — Коул погладил ее по волосам. — Тише, успокойся.

— Как ты мог?.. — простонала она. — Теперь Арнольд ни за что мне не поверит. Он никогда ко мне не вернется.

— И что с того?

— Но я люблю его!

— Тебе это только кажется. Он всего лишь удобный вариант. Арнольд тебя не стоит. — Коул усадил ее на диван и опустился перед ней на колени. — Милая, вытри слезы. Судьба дает тебе знак, неужели ты не видишь?

— Если бы ты меня не поцеловал, ничего бы не случилось!

Коул тяжело вздохнул, провел пальцами по ее мокрым щекам и произнес:

— Я сделал все, что мог… И проиграл.

Она непонимающе взглянула на него.

— О чем ты говоришь?

— Валери, с тех пор как я вернулся, моя жизнь переменилась. Я понял, что ты мне нужна. Так сильно я ни к кому не привязывался. Мне не верилось, что ты можешь меня отвергнуть. Однако ты не пожелала заново влюбиться в меня. Обидно, но я переживу. Если ты действительно любишь Арнольда, то обязательно с ним помиришься. Хотя я и не понимаю, чем он тебя так зацепил.

— Он не станет меня слушать, — покачала она головой.

— Я могу с ним поговорить.

— Лучше не надо. — Она криво усмехнулась. — Боюсь, этот разговор закончится дракой.

— В таком случае тебе нужно выждать какое-то время, а потом снова попытаться с ним объясниться. Я умываю руки. Мы не будем вместе, но я все равно желаю тебе счастья. Прости меня. Я думал, что поступаю верно.

Коул протянул ей носовой платок, и она вытерла слезы. Валери чувствовала себя опустошенной. Она надеялась, что этот кошмар когда-нибудь закончится и все вернется на круги своя.

— Ты полетишь со мной в Токио?

Она застонала.

— Коул, ты же только что сказал, что не станешь больше преследовать меня!

— На сей раз я предлагаю тебе дружбу. Тебе лучше уехать на время, хорошенько отдохнуть. Вернешься в Мемфис с новыми силами, и Арнольд примет тебя с распростертыми объятиями. Ты права: я виноват в твоих бедах. Позволь же мне исправить ошибку. Дай мне шанс, Валери. Я умею дружить, спроси у своих братьев.

— Я не хочу в Токио.

— Ты же там ни разу не была. Уверен, ты влюбишься в этот город.

— Никогда не понимала, почему тебе не нравится Мемфис. Здесь столько возможностей…

— Мемфис мне никогда не нравился. Я стремился туда, где меня никто не знает. И теперь я счастлив. Валери, давай улетим вместе. Пожалуйста!

— Я подумаю, — сказала она. — Мне нужно немного поспать. Сейчас я совершенно не соображаю. Забери бутылку с вином, пожалуйста. И убери куда-нибудь эти подушки!

Коул быстро навел порядок в комнате, включил торшер, загасил свечи и укрыл Валери, скорчившуюся на кровати, теплым пледом. Пожелав ей спокойной ночи, он целомудренно поцеловал ее в лоб и вышел за дверь.

— Что мне делать? — прошептала Валери, глядя в окно на яркую луну. — Даже посоветоваться не с кем! Одри отругает меня за безрассудство, мама забудет о том, что я говорила, через пять минут, братья осудят и, чего доброго, обвинят Коула во всех грехах. Как же мне поступить? О, Арнольд, я ведь действительно тебя люблю! И почему я раньше этого не понимала?

Если ты поедешь в Токио с Коулом, то наверняка снова станешь его любовницей, сказал ей внутренний голос. Он соблазнит тебя в два счета. Ты и оглянуться не успеешь, как окажешься в его постели. И вот тогда дороги назад точно не будет. Арнольд никогда тебя не примет обратно.

Это настоящая проверка для моих чувств, подумала Валери, вертя на пальце золотое кольцо. Я должна поставить точку в своих отношениях с Коулом. Мы никогда не будем друзьями, это абсурд. Однако, если я хочу помириться с Арнольдом, я должна быть абсолютно уверена, что у меня не осталось никаких чувств к Коулу. Я хочу быть достойной такого замечательного человека, как Арнольд. Решено, еду в Токио.

14

— У тебя только один чемодан и маленькая сумка? — удивился Коул, загружая ее вещи в машину. — Впервые вижу женщину, которая так мало взяла с собой вещей, уезжая за границу.

— В чемодане только самое необходимое, — сказала Валери.

Она стояла рядом с автомобилем, сунув руки в карманы нового светло-сиреневого плаща. Под ногами были лужи — снег растаял и зарядил дождь. К счастью, в день отъезда небо было ясным.

Валери провожали братья. Рене еще час назад увезли в клинику — психиатр уверял, что она пойдет на поправку в кратчайшие сроки. А Одри отказалась выходить из своей любимой кухни, чтобы попрощаться с Валери, заявив, что «девчонка совсем спятила».

— Валери, можно тебя на минутку? — спросил Росс.

— Да, конечно. — Она обменялась взглядами с Коулом.

Оба знали, что братья решили провести душеспасительную беседу, которую откладывали до последнего.

— Я вас слушаю. — Валери подошла к ним. — Что хотите сказать?

— Просто будь осторожнее. — Джаспер грустно улыбнулся. — Ты уже взрослая, и мы не можем тебе ничего запретить…

— К сожалению, — вставил Росс.

— Да, к сожалению. — Джаспер вздохнул. — Очень жаль, что так получилось с Арнольдом…

Эдвард, переминавшийся с ноги на ногу, вдруг не выдержал:

— Да что творится у тебя в голове, Валери?! Неужели ты не понимаешь, чем закончится эта поездка? Ты вернешься одна, с разбитым сердцем. Снова! Коул классный парень и наш лучший друг, но когда дело касается тебя… Он же бабник, Валери!

— Я в курсе, — спокойно ответила она.

— Ты до сих пор любишь его? — спросил Росс.

— Нет. Меня влечет к нему… физически. Не больше.

— Этого вполне достаточно для того, чтобы ты опять натворила глупостей.

— Я и так дров наломала — до следующей зимы хватит.

— Что верно, то верно, — хмыкнул Джаспер.

— Ребята, я очень ценю вас за то, что вы волнуетесь за меня. Однако я сама во всем разберусь.

— Зачем ты едешь с ним? — спросил Эдвард. — Просто ответь: зачем?

— Хочу понять, насколько сильно я к нему привязана.

— А по-другому это никак нельзя узнать?

— Боюсь, что нет, — покачала головой Валери. — Вы, наверное, считаете меня ненормальной. В определенном смысле так и есть. Я немного спятила от того, что тут произошло за последнюю неделю. Когда я отпрашивалась с работы, мне без вопросов предоставили небольшой отпуск, потому что вид у меня был тот еще… И мне действительно нужно привести мысли в порядок.

— Сомневаюсь, что ты правильно поступаешь, улетая с Коулом. С ним твои мысли еще больше запутаются.

— Поживем — увидим.

— Когда ты вернешься назад? И что сказать Арнольду, если он спросит, где ты?

— Он не спросит. Сомневаюсь, что он вообще будет вам звонить. А я вернусь, когда почувствую, что полностью во всем разобралась.

— То есть лет через десять, — усмехнулся Эдвард.

— Не могу сказать точно, — улыбнулась Валери. — Может быть, и через пятнадцать.

— Эй, мы опоздаем на самолет! — крикнул Коул.

Братья по очереди обняли Валери и пожелали ей счастливого пути. Она села в автомобиль и долго махала им рукой, пока они не скрылись из виду.

— Будешь по ним скучать? — спросил Коул.

— Думаю, да. Иногда мне кажется, что у меня уж больно много братьев, и я мечтаю спрятаться от них куда-нибудь, но, если мы расстаемся надолго, я начинаю тосковать.

— Я не дам тебе скучать. — Коул погладил ее по коленке. — Мы классно проведем время. Я постараюсь разделаться со своими делами как можно быстрее и тогда буду весь в твоем распоряжении.

— Скажи, ведь у тебя в Токио есть друзья?

— К чему ты клонишь?

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня стал меньше встречаться с ними.

— Переживут.

— А женщины?

— Подождут.

— Подождут чего? — нахмурилась Валери. — Пока я уеду?

— Детка, расслабься и перестань искать в моих словах скрытый смысл.

Валери последовала его совету, закрыла глаза и задремала. Очнулась она лишь в аэропорту. Коул подхватил ее чемодан и предложил посидеть в кафе, поскольку до регистрации на их рейс оставалось еще полчаса.

— Мне не до кофе сейчас, — сказала Валери, зябко поежившись. — Меня тошнит от волнения.

— Глупышка. — Он обнял ее свободной рукой за талию и привлек к себе. — Я с тобой, чего ты нервничаешь? Хочешь, я помогу тебе забыть о твоих бедах?

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Валери отскочила в сторону.

— Кажется, ты говорил, что отныне относишься ко мне как к другу.

— А что ты имеешь против дружеских поцелуев?

— Коул, скажи честно: пригласив меня в Токио, ты втайне надеялся на то, что тебе удастся в конце концов меня соблазнить?

— Я никогда ничего не планирую заранее, если речь идет не о работе.

— Не уходи от ответа.

— Если ты окажешься у меня в постели, я сочту это хорошим знаком и сделаю тебе предложение.

— Я его не приму.

— Тогда не сделаю. Просто займусь с тобой любовью.

— Ты неисправим. Идем пить кофе.

Ей стало грустно. Коул вел себя, как охотник, выслеживающий дичь. На месте Валери могла бы быть любая другая женщина. Ему интересно соблазнять и завоевывать — неважно, кто выступает в роли жертвы.

Дружить с представительницами прекрасной половины человечества он не умеет, констатировала Валери. Мне придется отбиваться от его приставаний постоянно.

Они уселись за столик, и Коул заказал кофе. Валери от скуки глазела по сторонам. Неожиданно вдали мелькнули светлые локоны и знакомый красный плащик. От неожиданности Валери вздрогнула и чуть не уронила чашку.

— Что случилось? — спросил Коул.

— Да так… показалось, — сказала Валери, хотя она была уверена, что женщина в красном плаще спряталась за колонной напротив кафе. — Извини, можно я прогуляюсь?

— Куда ты собралась? — сердито произнес он. — Ты Арнольда, что ли, увидела?

— Нет, он не знает, что я улетаю в Токио.

— Тогда кого ты высматриваешь?

— По-моему, там Сьюзен.

При упоминании о подруге Валери Коул недовольно поморщился.

— Может быть, она тоже куда-нибудь собралась? На Мальдивы, например.

— Нет, вряд ли. У нее отпуск только летом. Так я пройдусь? Вдруг это действительно она.

— Даже если и так, что с того? Оставь ты ее в покое.

— Да что плохого в том, что я ее встречу?

— Ой, ну неужели ты не понимаешь? Сьюзен увидит тебя со мной, начнет завидовать.

— Чему тут завидовать?

— Я же ей нравлюсь, забыла? Ну ее, эту Сьюзен. Поговори со мной, Валери. Давай пофантазируем на тему, как здорово мы проведем время в Токио.

— Я уже не хочу никуда лететь!

— Что опять стряслось?

— Ты меня раздражаешь! — с убийственной искренностью произнесла Валери. — Ты постоянно намекаешь на то, что собираешься заняться со мной сексом. Прикасаешься ко мне словно невзначай. Пытаешься поцеловать меня. Мне это надоело!

Он закатил глаза.

— Какая же ты зануда, Валери! Другая на твоем месте только рада была бы получить от мужчины столько внимания.

— Ох, прости, что не оценила твои душевные порывы, мой господин! Ты же собирался сделать меня любимой женой, а я, идиотка, посмела тебя отвергнуть.

— Я от тебя устал! — пробормотал Коул, потирая лоб.

— Так надо было сразу сказать, что я тебе опротивела. Тогда не пришлось бы терпеть меня столько времени!

Валери отодвинула стул, встала и вышла из кафе. Она направлялась прямо к колонне, из-за которой выглядывал краешек красного плаща.

— Привет, Сьюзен!

Конечно же это была ее подруга. Застигнутая врасплох, Сьюзен ахнула и выронила из руки саквояж, который, шмякнувшись о мраморный пол, раскрылся. Из него высыпалась целая груда вещей. Валери бросилась их собирать, бормоча извинения.

— Прости, не хотела тебя пугать.

— У меня сердце чуть не разорвалось!

— Мне очень жаль, но я… — Валери вдруг замолчала и подняла с пола белый конверт. — А это что?

— Отдай! — Сьюзен вырвала конверт из ее рук и сунула в сумку.

— Я успела прочитать то, что на нем написано. Билет до Токио! Судьба преподносит мне странные сюрпризы.

— Что у вас тут произошло? Авария? — спросил подошедший к ним Коул. — Здравствуй, Сьюзен. Валери сказала, что видела тебя, но я не поверил. Летишь куда-то?

— Да, — ответила за подругу Валери, — в Токио.

Коул удивленно приподнял бровь.

— О, так мы попутчики? А что ты забыла в моем любимом городе?

— Я там никогда не была, а ты столько рассказывал о Токио… Вот я и решила…

— Вы двое что-то скрываете! — неожиданно произнесла Валери, с подозрением уставившись на Сьюзен. — Я знаю, как ты ведешь себя, когда лжешь. То же относится и к тебе, Коул.

— Не понимаю, о чем ты, — слишком поспешно ответил он.

Валери переводила взгляд с Коула на Сьюзен. Они старательно не смотрели друг на друга. Такое странное поведение могло означать только одно…

— И давно у вас роман? — спросила Валери.

— Какой еще роман? — делано рассмеялся Коул. — Ты слышала, Сьюзен? Какая славная шутка!

Сьюзен нервно захихикала, уставившись в пол.

— Боже, какая же я дура! — простонала Валери. — Ты пригласил в Токио и ее тоже. Пообещал ей показать город после того, как вы переспали? Коул, а на что, позволь тебя спросить, ты рассчитывал? Утром собирался встречаться со Сьюзен, а вечером со мной? Ты очень высокого мнения о своих способностях, если учесть, какие недвусмысленные намеки ты мне делал.

— Ты же сказал, что вы просто друзья! — вскричала Сьюзен, глядя на Коула.

— И ты ему поверила? — расхохоталась Валери. — Сью, ты побила все рекорды по глупости.

— Он мне в любви признался!

— Мне тоже.

— Заткнитесь обе! — Коул поднял вверх руки. — У меня голова трещит от ваших криков. Да, я пригласил вас обеих, но признаться в этом тебе, Валери, не мог. Ты бы не поехала.

— А зачем вообще было звать меня с собой?

— На то были свои причины.

— Он хотел со мной переспать, — доверительно сообщила Валери, обращаясь к Сьюзен. — Друзья мои, вы друг друга стоите! Ты, Сью, запросто предала подругу. А ты, Коул, плюешь на все принципы, если таковые у тебя вообще имеются, лишь бы затащить очередную строптивицу в постель. Вы мне оба противны! Теперь-то я понимаю, почему Арнольд так тебя не любит, Сьюзен. Ты наверняка пыталась его соблазнить. А ведь я искренне тебя любила…

Схватив свой чемодан и закинув на плечо сумку, Валери развернулась и гордо прошествовала к эскалатору. С ее души свалился громадный тяжелый камень. Точки расставлены. И к Коулу ее уж точно больше не потянет.

Вот только жаль, что дружбе со Сьюзен пришел конец. Валери знала, что будет скучать по непостоянной подруге, но понимала, что ее нельзя подпускать близко к своему любимому мужчине.

Наконец-то кошмар закончился и я проснулась! — Валери давно уже не чувствовала себя такой счастливой. Я вела себя как идиотка. Словно мне не двадцать четыре, а до сих пор восемнадцать лет. Металась то к одному, то к другому, как слепая. Надеюсь, когда-нибудь я буду вспоминать об этом отрезке своей жизни со смехом. А пока у меня есть одна очень важная задача: вымолить прощение у Арнольда. Я больше никогда его не подведу, клянусь! Как бы заставить его в это поверить?

Арнольд вышел из лифта, вытащил из кармана ключи от квартиры, поднял голову и резко остановился. На чемодане возле его двери сидела Валери и, казалось, спала. Волосы разметались по ее плечам, лицо бледное, будто восковое, лишь губы что-то шептали…

Он приблизился к ней, не решаясь заговорить. Однако она почувствовала его присутствие и открыла глаза.

— Привет.

— Здравствуй, — ответил Арнольд. — Что ты здесь делаешь?

— Это очевидно — жду тебя.

— Я думал, ты улетела в Токио.

— Откуда ты знаешь про Токио? — удивилась она.

— Эдвард мне звонил. Просил, чтобы я поехал в аэропорт и остановил тебя.

Валери горько улыбнулась.

— Мой брат не умеет держать язык за зубами. Но, как видишь, я никуда не улетела.

— И зачем ты пришла?

— Чтобы попросить у тебя прощения.

— Считай, что ты прощена. Можешь уходить. — Арнольд сунул ключ в замочную скважину.

Валери вцепилась в рукав его куртки.

— Арни, я тебя люблю. Хоть я и не изменяла тебе, но мои поступки равны предательству. Я натворила много глупостей, и мне очень стыдно… Так не ведут себя взрослые, уверенные в себе женщины. Теперь я это понимаю. Каждый человек имеет право на второй шанс. Прощу, позволь мне доказать, что я достойна твоей любви.

— Слишком поздно.

Валери медленно убрала руку, опустила голову и прошептала:

— Я понимаю.

— Час, говорю, поздний. — Арнольд повернул ключ и открыл дверь. — А ты, наверное, голодная. Давно меня ждешь? Можно заказать пиццу.

Валери вскочила на ноги, нервно кусая губы.

— Арни, это значит…

— Это значит, что ты получила свой шанс, — сказал Арнольд и распахнул объятия.

Валери прижалась к нему, обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет.

— Как же мне с тобой повезло!.. — простонала она. — Обещаю, я больше не подведу тебя!

— Надеюсь, — улыбнулся он, целуя ее соленые от слез веки. — Потому что я все еще очень хочу, чтобы ты стала моей женой.

Content

Дайан Левинг
Вернись, любовь!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14