Пинтер Гарольд

Сторож

Действующие лица

Mик, мужчина под тридцать.

Астон, мужчина за тридцать.

Дэвис, старик.

Действие происходит в западном районе Лондона.

Комната. В задней стене окно, наполовину закрытое мешковиной. У левой стены — железная кровать. Над ней полка: банки с краской, коробки с гайками, шурупами. Еще больше коробок и банок рядом с кроватью. В глубине сцены справа — дверь. У задней стены свалены в кучу раковина, стремянка, ведерко для угля, газонокосилка, магазинная тележка для покупок, коробки, выдвижные ящики. Из-под всего этого видна еще одна железная кровать. Рядом — газовая плита. На плите статуэтка Будды. У правой стены — камин. Возле него — чемоданы, скатанный ковер, паяльная лампа, поваленный стул, коробки, несколько трафаретов, вешалка для платья, несколько коротких деревянных планок, маленький электрокамин и очень старый тостер. Все это покоится на груде старых газет. Под кроватью Астона у левой стены — пылесос, невидимый, пока его не включат. К потолку подвешено ведро.

Действие первое

Зимний вечер

Mик сидит на кровати. На нем кожаная куртка. Тишина. Он медленно оглядывает комнату, рассматривает по очереди каждый предмет. Поднимает глаза к потолку и смотрит на подвешенное там ведро. Некоторое время сидит неподвижно, глядя прямо перед собой. Хлопает входная дверь. Слышны приглушенные голоса. Мик поворачивает голову, встает, молча идет к двери, выходит и тихо прикрывает ее за собой. Тишина. Опять слышны голоса. Они приближаются и смолкают. Дверь открывается. Входит сначала Астон, потом Дэвис — неуклюже, тяжело дыша. На Астоне старое твидовое пальто, из-под которого видны тонкий поношенный темно-синий однобортный костюм в полоску, пуловер, выцветшая рубашка и галстук. На Дэвисе ветхое коричневое пальто, бесформенные брюки, жилетка, фуфайка на голое тело и сандалии. Астон кладет ключ в карман и закрывает дверь. Дэвис осматривается.

Астон. Садись.

Дэвис. Спасибо. (Осматриваясь.) Уфф…

Астон. Минутку.

Ищет стул, видит тот, что лежит рядом со скатанным ковром у камина, и начинает вытаскивать его из кучи хлама.

Дэвис. Садиться? Ф-фу… Я и не присаживался… Так и не присел ни разу… прямо не знаю…

Астон (ставя стул). Вот, пожалуйста.

Дэвис. Десять минут перекура за весь вечер, а приткнуться некуда, все места заняты. У всех этих греков было место, у поляков, греков, черных, у всех, все сидели, инородцы. А я работал… я ж там работал…

Астон садится на кровать, вынимает жестянку с табаком и бумагу и начинает скручивать сигарету. Дэвис наблюдает за ним.

Все черномазые сидели, черные, греки, поляки, все они, вот ведь, подсиживали меня, а я как мразь перед ними. Как он ко мне подъехал, я ему выдал.

Пауза.

Астон. Садись.

Дэвис. Ладно, но мне сначала надо, понимаешь… надо сначала… надо успокоиться, в общем, ясно? Меня ведь там чуть не прикончили.

Громко вскрикивает, машет кулаком, поворачивается спиной к Астону и глядит в стену.

Пауза.

Астон закуривает сигарету.

Астон. Хочешь свернуть?

Дэвис (оборачиваясь). Что? Нет-нет, сигарет не курю. (Пауза. Подходит к Астону.) Хотя вот что. Я возьму чуток табаку для трубки, если можно.

Астон (протягивая ему жестянку). На. Давай бери отсюда.

Дэвис. Вот за это спасибо. Как раз для трубки, больше не надо. (Вытаскивает трубку из кармана и набивает ее.) У меня была коробка, только… только совсем недавно. Но у меня сперли. Сперли на Западном шоссе. (Протягивает жестянку.) Куда ее?

Астон. Давай сюда.

Дэвис (отдавая жестянку). Как он ко мне подъехал сегодня, я ему выдал. А? Слышал, как я ему выдал?

Астон. Я видел, он на тебя замахнулся.

Дэвис. Замахнулся? А тебе наплевать. Сволочь такая, на меня, на старика, я ведь с какими людьми был знаком…

Пауза.

Астон. Да, я видел, он на тебя замахнулся.

Дэвис. Все это мусор, браток. Они прямо как свиньи. Может, я и бродяжил, да только ты мне поверь, я чистюля. Уж я-то за собой слежу. Почему я жену бросил. Недели две после свадьбы, да нет, меньше, с неделю, снимаю я крышку с кастрюли — и знаешь, что там? Куча ее панталон нестираных. В овощной кастрюле, да. Где овощи тушат. Я от нее и ушел. С тех пор не видал. (Ковыляет по комнате, останавливается против статуэтки Будды, смотрит на нее и оборачивается.) Я и на серебре едал. Но годы уже не те. Помню, я был не хуже других. Они со мной воли рукам не давали. А сейчас и здоровье шалит. Пара приступов была. (Пауза. Подходит ближе к Астону.) Ты видел, что с тем стало?

Астон. Я поспел к концу.

Дэвис. Подходит ко мне, сует ведро и велит вынести на помойку. Это не моя работа, помои выливать! У них там мальчишка есть помои выливать! Меня помои выливать не нанимали! Моя работа — пол вымести, со столов убрать, посуду ополоснуть, а помои тут при чем?!

Астон. Ммм…

Идет направо и берет тостер.

Дэвис (идя за ним следом). Да если, положим, и надо? Хотя бы! Если б даже я должен был ведро выносить, что он за цаца такая, чтоб подходить и командовать? Мы с ним наравне работаем. Он мне не хозяин. Тоже мне главный нашелся!

Астон. Он что, грек?

Дэвис. Да не он. Этот шотландец. Из Шотландии.

Астон возвращается с тостером к своей кровати и начинает отвинчивать вилку. Дэвис идет за ним.

Ты его видел там?

Астон. Видел.

Дэвис. Я выдал ему, что делать с ведром. Верно? Ты слыхал. Гляди, говорю, я старик, говорю, где я вырос, нас учили уважению, когда к старшим обращаешься, и хорошей манере меня выучили, если б мне пару лет сбросить, я б… я б тебя в бараний рог согнул. Это уж после, как хозяин меня вышиб. Слишком из себя много ставишь, он мне говорит. Много ставишь — это мне! Смотрите, говорю ему, я свои права знаю! Так ему и сказал. Может, я и бродяжил, но у меня прав не меньше, чем у других. Давайте уж по-честному, говорю. Все равно он меня вышиб. (Садится на стул.) Вот какие люди… (Пауза.) Если б ты не подошел, я б сейчас в больнице был. Я б голову разбил о мостовую, если б шотландец мне влепил. Скотина! Я еще доберусь до него. Как-нибудь вечерком. Если зайду в тот переулок.

Астон идет к коробке за другой электрической вилкой.

Мне-то что, да вот вещички свои я там оставил, в задней комнате. Прямо все, все, что там было, понимаешь, в той сумке. Все мое вшивое барахло, черт бы его драл, там осталось. Суматоха! Вот поспорим, он там сейчас копается, прямо вот в сей момент.

Астон. Я как-нибудь заскочу и принесу тебе.

Возвращается к своей кровати и начинает приделывать новую вилку к тостеру.

Дэвис. Все же премного обязан, что ты позволил… позволил передохнуть… две минутки… (Осматривается.) Твоя комната?

Астон. Да.

Дэвис. Тут у тебя вещей до черта.

Астон. Да.

Дэвис. Хорошо продать можно… если все сразу. (Пауза.) Вон сколько всего.

Астон. Здесь всего хватает, это точно.

Дэвис. Спишь здесь, а?

Астон. Да.

Дэвис. Прямо на этой штуке?

Астон. Да.

Дэвис. Ну что ж, здесь хоть не надует.

Астон. Сквозняка нет.

Дэвис. Совсем не дует. Другое дело, когда на улице ночуешь.

Астон. Еще бы.

Дэвис. Ветер со всех сторон тогда.

Пауза.

Астон. Да, когда ветер…

Пауза.

Дэвис. Да…

Астон. Ммм…

Дэвис. Со всех сторон тянет.

Астон. А-а.

Дэвис. Я очень на это чувствительный.

Астон. Правда?

Дэвис. Очень. (Пауза.) Тут что же, еще комнаты есть?

Астон. Где?

Дэвис. Ну здесь, на площадке… там, где площадка.

Астон. Там ремонт нужен.

Дэвис. Иди ты.

Астон. Там еще работы много.

Короткая пауза.

Дэвис. А внизу как?

Астон. Там закрыто. Не все готово… Полы…

Пауза.

Дэвис. Мне здорово повезло, что ты зашел в ту забегаловку. Этот шотландский скот меня бы уделал. Меня уж сколько раз замертво бросали. (Пауза.) Я приметил, что там кто-то был, там живет кто-то в соседнем доме.

Астон. Что?

Дэвис (жестикулируя). Я приметил…

Астон. Да. Здесь по всей улице живут.

Дэвис. Да, там занавески-то опущены, я видал, когда мы шли.

Астон. Это соседи.

Дэвис. Это, значит, твой дом?

Пауза.

Астон. Я за него отвечаю.

Дэвис. Хозяин, значит? (Берет трубку и потягивает, не зажигая.) Да, там такие плотные занавески висят на окне, я видал, когда мы шли. Я видал, там такие плотные большие занавески, прямо на окне. Я так и подумал, что там, должно, кто живет.

Астон. Семья индийцев там живет.

Дэвис. Черномазые?

Астон. Я их редко вижу.

Дэвис. Черномазые, а? (Встает и прохаживается.) Да, скажу я тебе, ты тут прибарахлился, порядок, точно говорю. Не люблю пустых комнат.

Астон присоединяется к Дэвису.

Вот что, друг, у тебя не найдется лишней пары ботинок?

Астон. Ботинок?

Идет к правому краю сцены.

Дэвис. Эти недоноски в монастыре опять меня завернули.

Астон (идет к кровати). Где?

Дэвис. Там, в Лутоне. В монастыре там… У меня приятель есть в Шеперд-Буше, понимаешь…

Астон (заглядывая под кровать). Может, найдется пара.

Дэвис. В Шеперд-Буше этот приятель был. В туалете. Он в туалете служил. Самый лучший туалет у них там. (Смотрит, что делает Астон.) Самый лучший. Всегда мне мыло давал, когда бы я ни пришел. Отличное мыло. Им там самое лучшее дают. Я никогда без мыла не был, когда в тех краях оказывался.

Астон (вылезая из-под кровати с ботинками). Коричневые.

Дэвис. Его уже там нет. Ушел. Это он меня и навел на тот монастырь. Как раз на другом конце Лутона. Он слыхал, они там обувь раздают.

Астон. Тебе нужна хорошая обувь.

Дэвис. Обувь? Без обуви мне крышка. Всю дорогу до Лутона пришлось вот в этих переть.

Астон. А что у тебя там вышло?

Пауза.

Дэвис. Я сапожника одного знал в Актоне. Хороший парень.

Пауза.

Знаешь, что этот ублюдок монах мне сказал?

Пауза.

А тут еще есть черномазые поблизости?

Астон. Что?

Дэвис. Тут еще черномазые есть?

Астон (протягивая ботинки). Посмотри, может, подойдут.

Дэвис. Знаешь, что этот ублюдок монах мне сказал? (Разглядывает ботинки.) Эти чуток маловаты.

Астон. Думаешь?

Дэвис. Похоже, не мой размер.

Астон. Почти новые.

Дэвис. Не могу носить обувь, если не подходит. Хуже нет. Я сказал тому монаху, эй, говорю, послушай, мистер, он открыл дверь, громадную такую, он ее открыл, послушай, мистер, говорю, я вон сколько сюда прошел, смотри, говорю, я эти ему показал и говорю, ботинок не найдется, а? — ботинок, говорю, чтоб ходить можно было. Гляди, эти какие, впору на свалку, говорю, я в них не могу. Я слыхал, у вас тут обуви целый склад. Отвали, он мне говорит. Да нет, говорю, ты погляди, говорю, я ж старик, ты со мной так не разговаривай, кто бы ты там ни был. Если сейчас не отвалишь, он говорит, я тебе коленом под зад дорогу покажу. Ты только послушай, говорю, погоди, я ж только ботинки и прошу, не станешь же ты меня бить, я три дня сюда тащился, я ему говорю, три дня без крошки, мне что же, и есть не дадут, а? Иди, там за углом кухня, говорит, иди туда за угол и, когда наешься, вали отсюда. Я пошел на кухню, ну и что? Дали они мне поесть! Птичка, тебе говорю, пичуга, крохотная пичуга и то все бы в две минуты полопала. Ладно, они мне говорят, нажрался — и уходи. Нажрался? — говорю. — Я вам кто, собака? Все равно как собака. Я вам кто, дикий зверь? А как насчет обуви, я слыхал, вы тут раздаете, я зачем сюда пришел? Я уж вашей настоятельнице доложу. Будьте покойны. Один там был ирландец, бандюга, он на меня. Я уматывать. Потом прямиком в Уотфорд и там себе пару подобрал. Сел на Северное кольцо сразу за Хендоном, подошва оторвалась, прямо на ходу. Хорошо, у меня старые были завернуты, со мной еще были, иначе мне хана, друг. Так я при них остался, понимаешь, хоть они и совсем никуда, ничего от них уж и нет.

Астон. Примерь эти.

Дэвис (берет ботинки, снимает свои сандалии и примеряет). Вроде бы неплохо. (Ковыляет по комнате.) Крепкие, ничего. Да и на вид вполне. Кожа-то как? Ничего, прочная. Один тип мне замшевые хотел спихнуть. Я их ни за что не взял. Лучше кожи нет. Замша облезает, вытирается, морщится, через пять минут пятна не отмоешь. А кожа есть кожа. Да. Обувка ничего.

Астон. Ничего.

Дэвис (помахивая ногой). Все же не подходят.

Астон. Ну…

Дэвис. Не то. У меня нога очень широкая.

Астон. Ммм…

Дэвис. А у этих носок острый, вон какой.

Астон. А!

Дэвис. Я хромать начну через неделю. Те, что на мне, они совсем никуда, но они хоть удобные. Не блеск, конечно, зато не трут. (Снимает ботинки и отдает Астону.) Все же спасибо, мистер.

Астон. Погляжу, может, чего-нибудь высмотрю.

Дэвис. Дай бог. Я так не могу ходить. Никуда пойти не могу. А мне надо будет ходить везде, понимаешь, поискать, где бы пристроиться.

Астон. Куда ты хочешь идти?

Дэвис. Ну, у меня есть кое-что на уме. Жду вот, когда распогодится.

Пауза.

Астон (склоняясь над тостером). Хочешь… хочешь здесь спать?

Дэвис. Здесь?

Астон. Если хочешь, можешь здесь спать.

Дэвис. Не знаю, ей-богу.

Пауза.

Надолго?

Астон. Пока… пока не пристроишься.

Дэвис (садясь). Да, конечно.

Астон. Пока не определишься…

Дэвис. Ну, я пристроюсь… совсем скоро уж…

Пауза.

А где мне спать?

Астон. Здесь. Другие комнаты, они тебе не подойдут?

Дэвис (приподнимаясь, оглядываясь). Здесь? Где?

Астон (приподнимаясь, указывая в глубь сцены). Там есть кровать, под всем этим.

Дэвис. А, понятно. Все же это удобно. Это, значит, я что говорю, я, значит, могу… пока, выходит, не определюсь. Мебели тут хватает.

Астон. Подсобрал. Держу пока что здесь. Думал, может пригодиться.

Дэвис. Плита работает или нет?

Астон. Нет.

Дэвис. А как насчет чая?

Астон. Никак.

Дэвис. Туговато. (Рассматривает планки.) Строишь чего?

Астон. Сарайчик, может, во дворе построю.

Дэвис. Плотник, а? (Поворачивается к газонокосилке.) Газон есть?

Астон. Взгляни.

Приподнимает мешковину на окне. Они выглядывают.

Дэвис. Густоват что-то.

Астон. Трава слишком выросла.

Дэвис. А это что, пруд?

Астон. Да.

Дэвис. И рыба есть?

Астон. Нет. Там ничего нет.

Пауза.

Дэвис. А где ты хочешь сарай сделать?

Астон (оборачиваясь). Надо сначала сад расчистить.

Дэвис. Тут трактор нужен, друг.

Астон. Сам справлюсь.

Дэвис. Плотничаешь, а?

Астон (спокойно). Люблю… работать руками.

Дэвис (берет статуэтку Будды). Это что?

Астон (берет и разглядывает статуэтку). Будда.

Дэвис. Иди ты.

Астон. Будда. Мне нравится. Прихватил его… в магазине. Приглянулся. Не знаю почему. А ты что думаешь о таких буддах?

Дэвис. Что ж, они… они в порядке, точно?

Астон. Я был доволен, когда его достал. Сделан очень хорошо.

Дэвис поворачивается и заглядывает под раковину и прочий хлам.

Дэвис. Там кровать, да?

Астон (подходит к кровати). Мы отсюда всё уберем. Лестница как раз под кровать войдет.

Они засовывают лестницу под кровать.

Дэвис (показывая на раковину). А это как же?

Астон. И это, наверно, тоже туда войдет.

Дэвис. Я тебе помогу.

Они поднимают раковину.

Ну и тяжела!

Астон. Вот сюда.

Дэвис. Она не пригодится, нет?

Астон. Нет. Я ее уберу. Сюда.

Они засовывают раковину под кровать.

Там уборная, вниз по лестнице. Там и раковина есть. А барахло можно положить вон туда.

Они начинают переносить ведро для угля, тележку, газонокосилку и выдвижные ящики к правой стене.

Дэвис (останавливаясь). А он не общий, нет?

Астон. Что?

Дэвис. Туалет, говорю, не общий с этими черномазыми, нет?

Астон. Они живут рядом.

Дэвис. Не приходят они?

Астон прислоняет ящик к стене.

Потому что, понимаешь… То есть… для ясности…

Астон (подходит к кровати, встряхивает одеяло). Синего шкафчика не видал?

Дэвис. Синий? Вон там. Гляди. Где ковер.

Астон пробирается к шкафчику, открывает, вынимает простыню и подушку и кладет их на кровать.

Хорошая простыня.

Астон. Одеяло немного пыльное.

Дэвис. Нашел о чем волноваться.

Астон выпрямляется, вынимает табак и начинает свертывать сигарету. Идет к своей кровати и садится.

Астон. Как у тебя с деньгами?

Дэвис. Как сказать… вообще-то, мистер, если по правде… не так чтоб очень.

Астон вынимает несколько монет из кармана, разбирает их и дает Дэвису пять шиллингов.

Астон. Вот пара монет.

Дэвис (принимая деньги). Спасибо, спасибо, доброго здоровья. Как раз сейчас я немного нуждаюсь. Понимаешь, не получил ничего за целую неделю, что я работал. Вот так и живешь, так оно и есть.

Пауза.

Астон. Я недавно зашел в пивную. Заказал портер. Мне принесли в толстой кружке. Сел, а пить не могу. Не могу пить портер из толстой кружки. Я его только из тонкого стакана люблю. Отхлебнул пару раз и отставил.

Берет с кровати отвертку и вилку и начинает снова возиться с электричеством.

Дэвис (с большим чувством). Если б только распогодилось! Я бы тогда отправился в Сидкап!

Астон. В Сидкап?

Дэвис. Погода сейчас такая дрянная, как я попаду в Сидкап в этих ботинках?

Астон. А зачем тебе в Сидкап?

Дэвис. Там мои бумаги!

Пауза.

Астон. Твои… что?

Дэвис. Мои бумаги!

Астон. А что им там делать, в Сидкапе?

Дэвис. Они у одного типа, моего знакомого. Я их у него оставил. Понимаешь? Там прописано, кто я. Я без них, без бумаг, ходить не могу. Оттуда видно, кто я такой. Понял? Я без них никуда.

Астон. Почему ж так?

Дэвис. Понимаешь, дело в чем… понимаешь, я имя сменил. Давно уже. Я под другим совсем именем хожу! Это не настоящее имя.

Астон. Под каким ты ходишь именем?

Дэвис. Дженкинз. Бернард Дженкинз. Такое мое имя. Так меня по крайности знают. Но мне с этим именем ходить не стоит. Прав нету. У меня тут страховая карта есть. (Вынимает карту из кармана.) На имя Дженкинза. Видишь? Бернард Дженкинз. Гляди. Четыре марки наклеены. Целых четыре. Но я не могу с ними ходить. Это не настоящее имя, они увидят, сцапают меня. Четыре марки. Я не пенсы выплачивал, фунты. Фунты выплачивал, не пенсы. Там другие были марки, много, но они их так и не наклеили, жмоты, у меня времени не было этим заняться.

Астон. Им надо было проштемпелевать твою карту.

Дэвис. А что толку? Я б все равно ничего не получил. Имя ведь не настоящее. Если я с этой картой пойду, меня сцапают.

Астон. А как твоя настоящая фамилия?

Дэвис. Дэвис. Мак Дэвис. Это до того, как я ее сменил.

Пауза.

Астон. Похоже, ты всё собрался теперь уладить.

Дэвис. Если б я только до Сидкапа добрался! Я все жду, что распогодится. У него мои бумаги, у того типа я оставил, там они все, с ними я что хочешь…

Астон. Давно они у него?

Дэвис. Чего?

Астон. Давно они у него?

Дэвис. Ну должно… это в войну было… должно… вроде как пятнадцать лет прошло.

Внезапно замечает ведро и задирает голову.

Астон. Когда захочешь лечь, сразу и ложись. Меня не жди.

Дэвис (снимая пальто). Ну что ж, прямо и лягу. А то я… я уж совсем готов. (Снимает брюки и складывает их.) Можно я их туда повешу?

Астон. Да.

Дэвис вешает пальто и брюки на вешалку.

Дэвис. У тебя там ведро наверху.

Астон. Течет.

Дэвис (задирает голову). Я тогда на твою лягу. Ты ложишься?

Астон. Починю вот вилку.

Дэвис смотрит на него, потом на плиту.

Дэвис. Ты… ты ее не подвинешь, а?

Астон. Тяжелая.

Дэвис. Да.

Ложится в постель. Пробует пружины, примеряется в длину.

Неплохо. Неплохо. Кровать как кровать. Спать можно.

Астон. Надо будет абажур на лампочку повесить. Свет прямо в глаза.

Дэвис. Об этом не беспокойся, мистер, об этом не беспокойся. (Поворачивается и укрывается с головой.)

Астон ковыряется в вилке. Свет постепенно гаснет. Затемнение. Свет включается. Утро. Астон застегивает брюки, стоя у кровати. Поправляет постель. Поворачивается, идет к центру комнаты, смотрит на Дэвиса. Надевает пиджак, направляется к Дэвису и снова смотрит на него — сверху. Кашляет. Дэвис внезапно садится.

Дэвис. Что? Что такое? Что такое?

Астон. Ничего.

Дэвис (уставившись на Астона). Что такое?

Астон. Ничего.

Дэвис (оглядывается). А, да.

Астон идет к своей кровати, поднимает вилку, трясет ее.

Астон. Хорошо спал?

Дэвис. Да. Мертвецки. Совсем как мертвый.

Астон идет к правой стене, берет тостер и рассматривает его.

Астон. Ты… это…

Дэвис. А?

Астон. Тебе приснилось что-нибудь?

Дэвис. Приснилось?

Астон. Да.

Дэвис. Мне никогда ничего не снится. Ничего-ничего.

Астон. Мне тоже.

Дэвис. Вот и мне.

Пауза.

Чего ж ты тогда спрашиваешь?

Астон. Ты тут шумел.

Дэвис. Кто?

Астон. Ты.

Дэвис вылезает из постели, на нем длинные подштанники.

Дэвис. Нет, ты погоди. Ты погоди, это ты к чему? Кто шумел?

Астон. Ты тут стонал. Бормотал.

Дэвис. Бормотал? Я?

Астон. Да.

Дэвис. Я не бормочу, приятель. Никто мне такого не говорил.

Пауза.

С чего это мне бормотать?

Астон. Не знаю.

Дэвис. Зачем это я буду бормотать?

Пауза.

Никто мне такого не говорил.

Пауза.

Ты, друг, что-то не того.

Астон (идет с тостером к кровати). Да нет. Ты меня разбудил. Я подумал, тебе что-нибудь снится.

Дэвис. Ничего мне не снилось. Мне никогда сны не снятся.

Пауза.

Астон. Может, это кровать.

Дэвис. И кровать в порядке.

Астон. Может, ты не привык.

Дэвис. А чего мне привыкать-то? Я спал в кроватях. И шума никакого не делаю потому, что сплю в кровати. Я в разных кроватях спал.

Пауза.

Послушай, а может, это от тех, черномазых?

Астон. Как?

Дэвис. Шум идет.

Астон. От каких черномазых?

Дэвис. Тех, что у тебя. По соседству. Может, это те черномазые шумели, проходили сквозь стенку.

Астон. Ммм…

Дэвис. Я так считаю.

Астон откладывает вилку и идет к двери.

Ты куда, уходишь?

Астон. Да.

Дэвис (хватая сандалии). Погоди минутку, сейчас.

Астон. Ты чего?

Дэвис (надевая сандалии). Я лучше с тобой пойду.

Астон. Почему?

Дэвис. То есть я лучше с тобой выйду, все равно.

Астон. Почему?

Дэвис. Ты ведь… ты разве не хочешь, чтоб я ушел?

Астон. Зачем?

Дэвис. То есть… когда тебя нет. Ты разве не хочешь, чтоб я уходил… когда тебя нет?

Астон. Тебе незачем уходить.

Дэвис. То есть я могу остаться?

Астон. Делай что хочешь. Тебе не надо уходить только потому, что меня нет.

Дэвис. Ты не против, чтоб я здесь остался?

Астон. У меня тут ключи. (Наклоняется над коробкой рядом со своей кроватью и ищет их.) От этой двери и от парадной. (Отдает их Дэвису.)

Дэвис. Большое спасибо, доброго здоровьица.

Пауза.

Астон (встает). Я, пожалуй, пройдусь по улице. Маленькая… такая лавочка. Там как-то ажурная пила была. На вид ничего.

Дэвис. Ажурная пила, дружище?

Астон. Да. Может пригодиться.

Дэвис. Да. (Короткая пауза) А это что вообще за штука?

Астон (подходит к окну и выглядывает). Ажурная пила? Она, собственно, по тому же принципу, что лобзик. Но тут, понимаешь, приставка. Ее можно крепить на дрель.

Дэвис. А, это хорошо. Они удобные.

Астон. Удобные, да.

Пауза.

Слышишь, я как-то сидел в кафе. Оказался за одним столиком с этой женщиной. Ну, мы начали… начали разговаривать. Не знаю… о ее отпуске, кажется, куда она ездила. Она ездила на южный берег. Я уж не помню куда. Ну, мы сидим, значит, разговариваем понемногу… потом вдруг она кладет руку на мою… и говорит: ты не против, чтобы я на твое тело взглянула?

Дэвис. Иди ты.

Астон. Да. Прямо так и сказала, посреди разговора. Как-то чудно мне показалось.

Дэвис. Мне тоже такое говорили.

Астон. Да?

Дэвис. Бабы-то? Да они тыщу раз ко мне подходили с таким же почти что вопросом.

Пауза.

Астон. Так как, ты говорил, твое имя?

Дэвис. Бернард Дженкинз. Оно не настоящее.

Астон. Ну а настоящее?

Дэвис. Дэвис, Мак Дэвис.

Астон. Валлиец, да?

Дэвис. А?

Астон. Из Уэльса?

Пауза.

Дэвис. Ну, бывал там, понимаешь… то есть я что… я там бывал…

Астон. А где ж ты родился?

Дэвис (мрачно). Это ты к чему?

Астон. Где ты родился?

Дэвис. Я-то… э… ну, трудно сказать, начнешь вспоминать… я что говорю… давно уж… пока вспомнишь… запутаться можно… понимаешь…

Астон (наклоняясь к камину). Видишь, розетка? Включай, если хочешь. На слабый огонь.

Дэвис. Хорошо, мистер.

Астон. Сюда прямо и включай.

Дэвис. Хорошо, мистер.

Астон идет к двери.

(Озабоченно.) Так что делать-то?

Астон. Включай просто, и всё. Огонь зажжется.

Дэвис. Послушай-ка. Не буду я с ним возиться.

Астон. Не бойся.

Дэвис. Нет, я с такими вещами не умею.

Астон. Должно работать. (Включая.) Вот.

Дэвис. Это… я хотел тебя спросить, мистер, как насчет плиты? То есть ты не думаешь, там утечка может быть… ты как думаешь?

Астон. Она не подключена.

Дэвис. Понимаешь, дело в чем, она прямо над моей кроватью, видишь? Следить надо, чтобы не толкнуть… крантик какой локтем, когда встаешь, усек, в чем дело?

Обходит плиту и изучает ее.

Астон. Нечего беспокоиться.

Дэвис. Ну что ж, смотри, это уж ты не беспокойся. Я что ж, я за крантиками присмотрю, пожалуйста. Чтоб не включались. Это уж мне поручи.

Астон. А зачем…

Дэвис. Э, мистер, еще вот что… ты мне не подкинул бы пару монет, чаю попить, как, а?

Астон. Я тебе вчера дал.

Дэвис. Да, верно. Верно. Забыл. Совсем из башки вон. Точно. Спасибо, мистер. Слушай! Так ты не против… не против, чтоб я здесь остался? То есть я не из таких, чтоб себе чего-нибудь эдакого позволить.

Астон. Да нет, чего там.

Дэвис. Я, может, в Уэмбли схожу сегодня попозже.

Астон. Угу.

Дэвис. Там забегаловка есть, понимаешь, может, устроюсь там. Я там был, понимаешь? Им там люди требовались. Может, им и сейчас кто-нибудь нужен.

Астон. Когда это было?

Дэвис. А? Ну как же, это… почти… сколько… совсем недавно. Но дело-то в чем, они никак подходящих людей найти не могут. Им что надо сделать? Они хотят от всех иностранцев отделаться, понимаешь, в ресторанах. Им надо, чтоб англичанин им чай наливал, вот что им надо, они прямо на всех углах про это вопят. Это ж нормально, нет? Вот я туда и пойду… чем… э… чем… за что и возьмусь…

Пауза.

Если только доберусь туда.

Астон. Ммм… (Идет к двери.) Ну что ж, увидимся.

Дэвис. Да. Пока.

Астон выходит и закрывает дверь. Дэвис не двигается. Ждет несколько секунд, затем идет к двери, открывает, выглядывает, возвращается, закрывает дверь, вынимает ключи из кармана, пробует один, пробует другой, запирает дверь. Оглядывает комнату. Затем быстро подходит к кровати Астона, наклоняется, вытаскивает ботинки и рассматривает их.

Совсем неплохие ботинки. Носки острые. (Снова кладет их под кровать. Изучает свалку рядом с кроватью Астона, поднимает вазу, заглядывает в нее, затем берет коробку и трясет ее.) Шурупы! (Видит банки с краской у изголовья кровати, идет к ним и разглядывает.) Краска. Чего ему здесь красить? (Ставит банку, идет на середину комнаты, глядит вверх на ведро и гримасничает.) Надо тут разобраться. (Идет в правый угол и берет паяльную лампу.) У него тут много всего. (Берет Будду, смотрит на него.) Прямо полно. Надо же. (Замечает груду газет.) Зачем ему столько газет? До черта всяких газет. (Идет к кипе и трогает ее. Кипа покачнулась. Поправляет ее.) Держи! Держи! (Удерживает кипу и устанавливает ее на место.)

Дверь открывается. Входит Mик, кладет ключ в карман и тихо прикрывает за собой дверь. Наблюдает за Дэвисом.

Зачем ему столько газет? (Лезет по скатанному ковру к синему шкафчику.) Простыню и подушку здесь держал. (Открывает шкафчик.) Пусто. (Закрывает шкафчик.) Поспал все-таки. И ничего я не шумел. (Смотрит в окно.) А это что? (Поднимает другую коробку, пытается открыть ее.)

Мик бесшумно отходит назад.

Запер. (Кладет ее и выходит вперед.) Наверно, есть что. (Поднимает выдвижной ящик, роется там, затем ставит на место.)

Мик бесшумно пересекает комнату. Дэвис полуоборачивается. Мик хватает его за руку и закручивает ее за спину.

Дэвис (кричит). У-у-у-у-у-у-у-й! У-у-у-у-у-у-у-й! Что такое? Что такое? Что такое?

Мик валит его на пол. Дэвис барахтается, гримасничает, хнычет и таращится. Мик держит его одной рукой, другой нажимает ему рот. Дэвис затихает. Мик отпускает его. Дэвис корчится. Мик предупреждающе поднимает палец. Затем присаживается на корточки, чтобы рассмотреть Дэвиса. Разглядывает его, встает и смотрит на него сверху. Дэвис растирает себе руку, наблюдая за Миком. Мик медленно оборачивается, оглядывает комнату. Подходит к постели Дэвиса и раскрывает ее. Поворачивается, идет к вешалке, берет брюки Дэвиса. Дэвис хочет подняться. Мик сбивает его ногой и наступает на него. Потом убирает ногу. Разглядывает брюки и бросает их назад. Дэвис остается на полу, скрюченный. Мик медленно подходит к стулу, садится, с безразличным видом наблюдает за Дэвисом.

Долгая пауза.

Мик. Во что играем?

Занавес

Действие второе

Через минуту. Мик сидит. Дэвис на полу. Молчание.

Мик. Так что?

Дэвис. Ничего, ничего. Ничего.

В ведро наверху капает вода. Оба задирают головы.

Мик (снова смотрит на Дэвиса). Как тебя зовут?

Дэвис. Я тебя не знаю. Я не знаю, кто ты такой.

Пауза.

Мик. Ну?

Дэвис. Дженкинз.

Мик. Дженкинз?

Дэвис. Да.

Мик. Джен-кинз.

Пауза.

Ты здесь спал ночью?

Дэвис. Да.

Мик. Хорошо спалось?

Дэвис. Да.

Мик. Ужасно рад… Ужасно приятная встреча.

Пауза.

Так как, говоришь, фамилия?

Дэвис. Дженкинз.

Мик. Прошу прощения?

Дэвис. Дженкинз!

Пауза.

Мик. Джен-кинз.

В ведро капает вода. Дэвис поднимает голову.

Ты мне напомнил дядиного брата. Вечно на ходу. И всегда с заграничным паспортом. В женщинах знал толк. Твоего сложения. Спортсмен. Прыгун в длину. Любил демонстрировать технику разбега в гостиной под Рождество. Питал слабость к орехам. Да, пожалуй, иначе как слабостью не назовешь. Все не мог наесться. Арахис, грецкие орехи, бразильские орехи, земляные орехи. К фруктовым тортам не прикасался. Имел шикарный хронометр. Достал в Гонконге. За день до этого его вышибли из Армии спасения. Играл четвертым номером запасным за Бекенхэм. Перед тем как стать золотым медалистом. Таскал скрипку за плечами. Потеха! Как детей на Востоке. Наверно, в нем было что-то восточное. Честно говоря, я никак не мог понять, как это он приходился братом дяде. Часто думал, что всё наоборот. То есть что мой дядя был его братом, а он был мой дядя. Но я никогда его дядей не звал. Собственно, я звал его Сид. И мамаша моя его тоже Сидом звала. Смешно. Прямо твой портрет. Женился. На китайце. И уехал на Ямайку.

Пауза.

Надеюсь, тебе хорошо спалось?

Дэвис. Послушай, я не знаю, кто ты такой.

Мик. В какой кровати ты спал?

Дэвис. Да погоди…

Мик. Ну?

Дэвис. В этой.

Мик. А не в другой?

Дэвис. Нет.

Мик. Разборчивый.

Пауза.

Как тебе моя комната?

Дэвис. Твоя комната?

Мик. Да.

Дэвис. Она совсем не твоя. Я не знаю, кто ты такой. Никогда тебя не видел.

Мик. Хочешь верь, хочешь нет, ты до смешного похож на одного парня в Шордиче. Вообще-то он жил в Олдгейте. Я тогда жил у брата в Кэмден-тауне. Так у того парня был ларек в Финсбери, прямо у автобусного парка. Когда я с ним познакомился поближе, оказалось, он рос в Патни. Да это все равно. Я знаю полно людей, что родились в Патни. Даже если они и не родились в Патни, они родились в Фулхэме. Плохо то, что он не родился в Патни, он только рос в Патни. Оказалось, что он родился на Каледониан-роуд, сразу как подходишь к пивной. А мамаша его все еще жила где другая пивная. Все автобусы проходили мимо двери. Она могла сесть на тридцать восьмой, пятьсот восемьдесят первый, тридцатый или тридцать восьмой «А». И доехать по Эссекс-роуд до Далстон-джанкшн в один момент. Конечно, если б она села на тридцатый, он бы повез ее по Аппер-стрит, мимо Хайберн-корнер и потом к собору Святого Павла, но в конце концов она бы приехала к Далстон-джанкшн. Я оставлял у нее велосипед в саду, когда шел на работу. Да, занятно было. Он с тобой на одно лицо. Нос побольше, но это ерунда.

Пауза.

Ты здесь спал ночью?

Дэвис. Да.

Мик. Хорошо спалось?

Дэвис. Да!

Мик. Приходилось ночью вставать?

Дэвис. Нет!

Пауза.

Мик. Как тебя зовут?

Дэвис (рванулся, хочет встать). Да ты послушай!

Мик. Как?

Дэвис. Дженкинз!

Мик. Джен-кинз.

Дэвис делает быстрое движение, чтобы подняться. Внезапный окрик Мика отбрасывает его обратно.

Спал здесь ночью?

Дэвис. Да…

Мик (продолжая в быстром темпе). Как спалось?

Дэвис. Спал…

Мик. Хорошо спал?

Дэвис. Послушай…

Мик. Где?

Дэвис. Здесь.

Мик. Не там?

Дэвис. Нет!

Мик. Разборчивый. (Пауза. Спокойно.) Разборчивый. (Пауза. Снова дружелюбно.) Ну и как же тебе спалось в этой кровати?

Дэвис (ударяя кулаком по полу). Хорошо!

Мик. Не испытывал неудобств?

Дэвис (кричит). Хорошо!

Мик (встает и направляется к нему). Иностранец?

Дэвис. Нет.

Мик. Родился и вырос на Британских островах?

Дэвис. Конечно!

Мик. И чему тебя учили?

Пауза.

Понравилась моя кровать?

Пауза.

Это моя кровать. Смотри, как бы не надуло.

Дэвис. Из кровати?

Мик. Нет, из задницы.

Дэвис бросает осторожный взгляд на Мика, тот отворачивается. Дэвис подползает к вешалке и хватает свои брюки. Мик быстро оборачивается и отнимает их. Дэвис пытается их схватить. Мик угрожающе протягивает руку.

Хочешь здесь обосноваться?

Дэвис. Брюки отдай сначала.

Мик. Надолго хочешь обосноваться?

Дэвис. Отдай брюки, черт!

Мик. Да ну, ты разве уходишь?

Дэвис. Отдай, и я уйду, уйду в Сидкап!

Мик несколько раз тычет брюками Дэвису в лицо. Дэвис отступает.

Пауза.

Мик. Знаешь, ты мне напомнил одного типа, я его как-то встретил на том конце Гилфорда…

Дэвис. Меня привели сюда!

Пауза.

Мик. Пардон?

Дэвис. Меня привели сюда! Меня привели сюда!

Мик. Привели? Кто же тебя привел?

Дэвис. Тут живет один… он…

Пауза.

Мик. Трави дальше.

Дэвис. Меня привели сюда, вчера вечером… встретил его в кафе… я работал… меня вышибли… работал там… если б не он, меня б избили, привел сюда, прямо сюда привел.

Пауза.

Мик. Боюсь, что ты так и родился вруном, скажешь — нет? Перед тобой домовладелец. Это моя комната. А сам ты — в моем доме.

Дэвис. Это его… он видел меня, точно… он…

Мик (указывая на кровать Дэвиса). Это моя кровать.

Дэвис. А это чья тогда?

Мик. А та — кровать моей матери.

Дэвис. А ее здесь вчера не было!

Мик (придвигаясь к нему). Ну-ка придержи язык, сынок, придержи язык. Подальше от моей мамаши!

Дэвис. А что… я ничего…

Мик. Ты не очень-то возникай, друг, лишнего не позволяй с моей матушкой, имей уважение.

Дэвис. А я имею, у меня уважения больше, чем у других.

Мик. Тогда хватит мне сказки плести.

Дэвис. Да ты послушай, я ж тебя не видал раньше, верно?

Мик. И мою мать тоже не видал? Или видал?

Пауза.

Я, кажется, прихожу к выводу, что ты жулик. Ты просто старый негодяй.

Дэвис. Да подожди ты…

Мик. Потише, братец. Потише, сынок. Не воняй.

Дэвис. Да у тебя права нету…

Мик. Ты весь дом провонял. Ты старый ворюга, не отпирайся. Ты старая калоша. Тебе в таком чудном месте нечего делать. Ты же старый дикарь. Честно. И нечего тебе по необставленным квартирам шататься. Я мог бы семь фунтов в неделю за нее получать, если бы хотел. Завтра же возьму жильца. Триста пятьдесят в год за помещение. Ни звука. То есть, если есть такие деньги под рукой, нечего бояться, говори. Пожалуйста. Мебель и оборудование — за них положу четыреста или около того. Девяносто фунтов в год — налоги. За воду, отопление и освещение — для ровного счета пятьдесят. Это тебе обойдется в восемьсот девяносто, если желаешь. Только скажи, и мои поверенные набросают тебе контракт. Если нет, то у меня там стоит фургон, я тебя за пять минут свезу в полицию и засажу за нарушение неприкосновенности жилища, злостное бродяжничество, грабеж среди бела дня, мелкую кражу, воровство и за то, что провонял весь дом. Что скажешь? Ну а если ты действительно готов сюда въехать, мой брат отделает тебе всё. У меня есть брат, первоклассный декоратор. Он тебе и отделает. Если тесно, там еще четыре комнаты на площадке почти готовы. Ванная, гостиная, спальня и детская. А в этой можно сделать кабинет. А брат, о котором я тебе говорю, он скоро и за те комнаты возьмется. Совсем скоро возьмется. Так что скажешь? Восемьсот с хвостиком за эту комнату или три тысячи за весь верхний этаж? С другой стороны, если предпочитаешь долгосрочные условия, я знаю, одна страховая фирма в Уэст-Хэме только и ждет, чтобы тебе оформить сделку. Без всяких дополнительных условий, открыто и законно, незапятнанная репутация; двадцать процентов на заем, а то и сразу половину взноса; платеж наличными, возвратные платежи, пособия многосемейным, премиальные системы, зачет срока за хорошее поведение, шестимесячная аренда, ежегодное изучение соответствующих архивов, чай на столе, продажа акций, распространение страховых пособий, компенсация при приостановлении, полная страховка от бунта, нарушения общественного спокойствия, нарушения трудовых законодательств, бури, грозы, молнии, грабежа или падежа скота — с ежедневной или двойной проверкой. Конечно, от нас потребуется декларация, подписанная твоим личным врачом, как гарантия твоей физической пригодности к тому, чтобы все это потянуть. Сделаем? У тебя в каком банке счет?

Пауза.

Дверь открывается. Входит Астон. Мик оборачивается и роняет брюки Дэвиса. Дэвис хватает их и надевает. Астон, взглянув на обоих, идет к своей кровати, ставит на нее сумку, которую держал в руках, садится и снова начинает чинить тостер. Дэвис отступает в свой угол. Мик садится на стул. Молчание. В ведро падает капля. Все задирают головы.

Там еще капает у тебя.

Астон. Да.

Пауза.

Крыша подтекает.

Мик. Крыша, а?

Астон. Да.

Пауза.

Надо просмолить.

Мик. Просмолить?

Астон. Да.

Мик. Что?

Астон. Щели.

Пауза.

Мик. Ты промажешь смолой щели на крыше.

Астон. Да.

Пауза.

Мик. Думаешь, поможет?

Астон. Поможет пока что.

Мик. Угу.

Дэвис (внезапно). А что вы делаете?

Они оба смотрят на него.

Что вы делаете, когда ведро полное?

Пауза.

Астон. Выливаем.

Пауза.

Мик. Я рассказывал своему другу, что ты собираешься отделать другие комнаты.

Астон. Да. (Пауза. Дэвису.) Я достал твою сумку.

Дэвис. О!

Направляется к нему и берет сумку.

О, спасибо, мистер, спасибо. Дали ее тебе, да?

Возвращается с сумкой. Мик поднимается со стула и хватает сумку.

Мик. Это что?

Дэвис. Отдай, моя сумка!

Мик. Я эту сумку видел.

Дэвис. Моя сумка!

Мик (уклоняясь от него). Что-то знакомая сумка.

Дэвис. То есть как?

Мик. Ты где ее достал?

Астон (поднимаясь, обоим). Хватит вам!

Дэвис. Моя!

Мик. Чья?

Дэвис. Моя! Скажи ему, что моя!

Мик. Это твоя сумка?

Дэвис. Давай сюда!

Астон. Отдай ему.

Мик. Что? Что отдать?

Дэвис. Сумку, черт тебя дери!

Мик (засовывая ее за газовую плиту). Какую сумку? (Дэвису.) Какую сумку?

Дэвис (рванувшись). Да вот же!

Мик (загораживая ему дорогу). Ты куда?

Дэвис. Я хочу свою… старую…

Мик. Полегче на поворотах, сынок. Ты ломишься в дверь, когда никого нет дома. Не слишком нажимай. Врываешься в частный дом и хватаешь все, что только можно схватить. Смотри не зарывайся, парень.

Астон поднимает сумку.

Дэвис. Ты, ворюга ублюдочный… ворюга чертов… отдавай мою…

Астон. Пожалуйста. (Протягивает сумку Дэвису.)

Мик хватает ее. Астон забирает ее. Мик хватает ее. Дэвис тянется за ней. Астон забирает ее. Мик тянется за ней. Астон дает ее Дэвису. Мик хватает ее.

Пауза.

Астон забирает ее. Дэвис забирает ее. Мик забирает ее. Дэвис тянется за ней. Астон забирает ее.

Пауза.

Астон отдает Мику, Мик — Дэвису. Дэвис прижимает сумку к себе.

Пауза.

Мик смотрит на Астона. Дэвис отходит с сумкой. Роняет ее.

Пауза.

Астон и Мик наблюдают за Дэвисом. Он подбирает сумку. Подходит к своей кровати и садится. Астон подходит к своей кровати, садится и начинает свертывать сигарету. Мик стоит не двигаясь.

Пауза.

В ведро падает капля. Они задирают головы.

Пауза.

Как твои дела в Уэмбли?

Дэвис. Я, собственно, туда не ходил.

Пауза.

Нет. Не получилось.

Мик идет к двери и выходит.

Астон. Не вышло у меня с той ажурной пилой. Когда я туда пришел, ее уже не было.

Пауза.

Дэвис. Это что ж за парень?

Астон. Мой брат.

Дэвис. Да? Он вроде бы шутник, а?

Астон. Угу.

Дэвис. Да… настоящий шутник.

Астон. У него есть чувство юмора.

Дэвис. Да, я заметил.

Пауза.

Он шутник что надо, этот малый, сразу видать.

Пауза.

Астон. Да, у него есть склонность… склонность во всем замечать смешное.

Дэвис. У него, значит, чувство юмора, а?

Астон. Да.

Дэвис. Да, оно и видно.

Пауза.

Я, как его увидел, сразу понял, что у него на всё свой взгляд.

Астон встает, идет к ящику, вынимает статуэтку Будды и ставит на газовую плиту.

Астон. Я обязался отделать ему верхний этаж.

Дэвис. Как… ты говоришь… ты говоришь, это его дом?

Астон. Да. Я обязался отделать ему весь этаж. Чтобы здесь была квартира.

Дэвис. Чем же он тогда занимается?

Астон. Он в строительном деле. У него свой фургон.

Дэвис. Он не живет здесь, нет?

Астон. Как я поставлю там сарай во дворе… я тогда смогу подумать и о квартире, понимаешь? Возможно, я сколочу чего-нибудь на такой случай. (Подходит к окну.) Я могу работать руками, понимаешь? Это уж я могу. Никогда не думал, что получится. А теперь все что хочешь могу сделать своими руками. Ну, ручную, понимаешь, работу. Как я поставлю там сарай… у меня будет мастерская, понимаешь? Можно… по дереву работать. Для начала простую работу. Поработать… с хорошим деревом. (Пауза.) Конечно, здесь надо много всего сделать. Я думаю… все же я думаю поставить перегородку… в одной из верхних комнат. Думаю, выйдет. Понимаешь… есть такие ширмы… понимаешь… японские. Ими разгораживают комнату. На две половины. Можно и так сделать, а можно перегородку. Я бы всё смог сколотить, понимаешь, если б была мастерская.

Пауза.

Впрочем, перегородка, пожалуй, лучше.

Пауза.

Дэвис. Э, погляди, я все думал. Это не моя сумка.

Астон. А, да.

Дэвис. Да, не моя. Моя — она совсем другая была, понимаешь? Я знаю, как они сделали. Они как сделали: они мою оставили, а тебе дали совсем другую.

Астон. Нет… там вышло так: кто-то твою сумку унес.

Дэвис (поднимаясь). А что я говорил?

Астон. В общем, я ее достал в другом месте. Там еще… одежда есть. Он задешево мне все отдал.

Дэвис (открывая сумку). А ботинки?

Вынимает из сумки две клетчатые рубахи: ярко-красную и ярко-зеленую. Расправляет их.

В клетку.

Астон. Да.

Дэвис. Да… что ж, я знаю такие рубашки, понимаешь? Такие рубашки — они зимой недолго держатся. То есть это я уж точно знаю. Нет, что мне нужно, так это такая рубашка с полосками, хорошая рубашка с полосками… сверху вниз. Вот что мне надо.

Вынимает из сумки темно-красную вельветовую куртку.

Что такое?

Астон. Домашняя куртка.

Дэвис. Куртка? (Щупает ее.) Материя вроде ничего. Посмотри, как сидит.

Примеряет куртку.

Зеркала тут нету, а?

Астон. Вроде бы нет.

Дэвис. Как будто не мешком. Как, по-твоему, выглядит?

Астон. Выглядит в порядке.

Дэвис. Что ж, я тогда возьму.

Астон берет вилку тостера и изучает ее.

Тогда возьму.

Пауза.

Астон. Ты бы мог… сторожить здесь, если хочешь.

Дэвис. Что?

Астон. Ты бы мог… присматривать за домом, если хочешь… ну знаешь, лестница, площадка, крыльцо — последить за всем. Чистить звонки.

Дэвис. Звонки?

Астон. Я поставлю парочку. У парадной двери. Медные.

Дэвис. Сторожить, значит?

Астон. Да.

Дэвис. Видишь ли… я никогда не сторожил раньше, понимаешь… я ведь… я никогда… я что хочу сказать… я никогда сторожем не был раньше.

Пауза.

Астон. А как насчет того, чтобы стать им?

Дэвис. Ну как сказать… ну, мне бы надо знать… понимаешь…

Астон. Какие…

Дэвис. Да, какие, понимаешь…

Пауза.

Астон. Ну то есть…

Дэвис. То есть мне бы надо… мне бы надо…

Астон. Что ж, я могу сказать…

Дэвис. Вот… вот именно… понимаешь… чуешь, я к чему?

Астон. Со временем…

Дэвис. То есть я к чему клоню, понимаешь…

Астон. В общих чертах, что тебе…

Дэвис. Видишь ли, я что хочу сказать… я вот к чему клоню… то есть что за работа…

Пауза.

Астон. Ну вот лестница… и… и звонки…

Дэвис. Но тогда ведь… разве нет… тогда ведь метла нужна… точно?

Астон. Я тебе достану… И, конечно, еще пару щеток…

Дэвис. Инструмент понадобится… вот какое дело… Вещички две-три позарез нужны…

Астон снимает белый халат с гвоздя над своей кроватью.

Астон. Вот, надел бы, если хочешь.

Дэвис. Что ж… вроде ничего, а?

Астон. Не запылишься.

Дэвис (надевает халат). Да, с этим не запылишься, порядок. Шикарно. Большое спасибо, мистер.

Астон. Понимаешь, что б мы могли, мы бы… я бы приделал звонок внизу, перед парадным, и на двери — «Сторож». И ты бы смог открывать, когда спрашивают.

Дэвис. О, я как-то не знаю…

Астон. Чего?

Дэвис. Ну то есть не знаешь ведь, кто там снаружи идет, верно? Мне надо поосторожней.

Астон. А что, за тобой следят?

Дэвис. За мной? Ну а если этот мерзавец шотландский меня выследит и придет? Что получается: я слышу звонок, спускаюсь туда, открываю дверь, а там кто может быть, любой мужик с улицы может быть. Тут меня и уделают. А еще придут за картой, то есть ты погляди, вот, пожалуйста, только четыре марки на этой карте, вот она, гляди, четыре марки, все, что есть… Увидят «Сторож», позвонят — да тут же и зацапают, прямо вот так вот; что тогда делать? Конечно, у меня других карт полно, но они увидят, что я с чужим именем. Понимаешь, имя, что у меня сейчас, оно не настоящее. Настоящее мое имя не такое, как я называюсь, понимаешь? Совсем другое. Понимаешь, как меня сейчас зовут — это совсем не мое имя. Оно чужое.

Молчание. Свет постепенно гаснет. Затемнение. Слабый свет за окном. Хлопает дверь. Поворот ключа в двери. Входит Дэвис, закрывает дверь и несколько раз щелкает выключателем.

Дэвис (бормочет). Что такое? (Щелкает выключателем.) Что там с этим проклятым светом? (Щелкает выключателем.) Не хватало еще, чтоб света не было.

Пауза.

Что делать? Дьявол, света нет. Ничего не видно.

Пауза.

Что теперь делать? (Идет, спотыкается.) А-а-а, черт, что такое? Дайте свет. Минутку.

Ищет спички в кармане, вынимает коробок и зажигает спичку. Она сгорает. Коробок падает.

А-а-а! Где она? (Нагибается.) Где проклятая коробка? По коробке ударили ногой. Что такое? Что? Кто там? Что такое?

Пауза.

Топчется на месте.

Где моя коробка? Здесь же она была. Кто там? Кто ее взял?

Долгая пауза.

Давай! Кто там? Кто там с моей коробкой?

Пауза.

Кто тут есть?!

Пауза.

У меня ножик есть. Вылезай! А ну давай, ты кто?

Идет, спотыкается, падает и кричит. Молчание. Едва слышно хнычет. Встает.

Никого!

Стоит. Тяжело дышит. Внезапно начинает жужжать пылесос. С ним двигается фигура, направляет его. Пылесос скользит по полу за Дэвисом, который отскакивает, хочет ускользнуть и падает, шумно дыша.

А-а-а-а-а! Уйди-и-и-и-и!

Пылесос выключается. Фигура прыгает на кровать Астона.

Я тебе сейчас покажу! Я… я… вот я где!

Фигура вынимает вилку пылесоса из лампового патрона и вкручивает лампочку. Зажигается свет. Дэвис прижимается к правой стене с ножом в руке. Мик стоит на кровати и держит вилку.

Мик. Я просто делал весеннюю уборку. (Спускается на пол.) Тут была розетка на стене. Для пылесоса. Но она не работает. Пришлось включить в патрон. (Ставит пылесос под кровать Астона.) Ну, как сейчас комната? Я здесь хорошо прошелся.

Пауза.

Мы это по очереди делаем, раз в две недели, брат и я, хорошенько чистим. Поздно сегодня работал, только пришел. Но я уж решил взяться, раз моя очередь.

Пауза.

Я здесь, правда, не живу. Нет. Я, собственно, живу в другом месте, но все ж таки отвечаю я за содержание помещения, верно? Горжусь своим домом.

Подходит к Дэвису и указывает на нож.

Чего это ты размахался?

Дэвис. Ты ко мне подошел…

Мик. Прошу прощения, если напугал. Но я и о тебе думал, понимаешь? Вроде бы гость моего брата. Надо ведь о твоем комфорте позаботиться? Чтоб тебе пыль в нос не лезла. Кстати, ты сколько еще думаешь пробыть? Я, собственно, хотел тебе предложить снизить арендную плату, оставить лишь номинальную сумму, то есть пока ты не устроишься. Просто номинальную, и всё.

Пауза.

А будешь несговорчив, мне придется пересмотреть весь контракт.

Пауза.

Ты, надеюсь, насилия здесь не собираешься учинить, а? Ты ведь не из таких, верно?

Дэвис (с силой). Мне чужого не надо, приятель. Но если кто меня тронет, пусть пеняет на себя.

Мик. Охотно верю.

Дэвис. Веришь? Хватит с меня, понял? Слышишь, что говорю? Пошутить — пожалуйста, я не против, но все тебе скажут… что со мной такое не пройдет.

Мик. Очень хорошо понимаю, да.

Дэвис. Я многое стерплю… но…

Мик. …есть предел.

Дэвис. Точно.

Мик садится на груду хлама у камина.

Ты что делаешь?

Мик. Нет, просто хочу сказать, что… нахожусь под большим впечатлением.

Дэвис. А?

Мик. Под большим впечатлением от сказанного.

Пауза.

Да, очень впечатляюще, очень.

Пауза.

По крайней мере для меня.

Дэвис. Так ты понял, о чем я?

Мик. Да, конечно. Я думаю, мы понимаем друг друга.

Дэвис. Да? Что ж… я что скажу… хорошо б… хорошо б, если так. Ты все меня разыгрывал, понимаешь? Не знаю за что. Когда я тебе чего сделал?

Мик. Да нет, знаешь, почему всё так? Мы просто не с той ноги начали. Вот и всё.

Дэвис. Это точно.

Присаживается рядом с Миком.

Мик. Хочешь сандвич?

Дэвис. Что?

Мик (вынимая сандвич из кармана). На, бери!

Дэвис. Купить хочешь.

Мик. Нет, ты меня никак не поймешь. Конечно же, меня интересуют друзья моего брата. Ты ведь друг моего брата, верно?

Дэвис. Я, собственно… оно, пожалуй, слишком сильно.

Мик. А что, разве он не как друг тебе?

Дэвис. Да нет, не то чтоб мы такие прямо друзья были. То есть он мне зла не сделал, но я бы не сказал, чтобы он какой-то особенный был мне друг. А с чем сандвич?

Мик. С сыром.

Дэвис. Сойдет.

Мик. Держи.

Дэвис. Спасибо, мистер.

Мик. Грустно слышать, что мой брат плохой друг.

Дэвис. Да друг он, друг, разве я чего говорил…

Мик (вынимая солонку из кармана). Соли?

Дэвис. Нет, спасибо. (Жует сандвич.) Что-то я… не разберу его.

Мик (шаря по карманам). Забыл перец.

Дэвис. Не раскушу его никак, вот и всё.

Мик. Где-то у меня горчица была. Положил, видимо, не туда.

Пауза.

Дэвис жует. Мик смотрит, как он ест. Затем встает и направляется к авансцене.

Э-э-э… послушай… можно тебя попросить о совете? Собственно, ты ведь много всего повидал. Можно с тобой посоветоваться кое о чем?

Дэвис. Давай валяй.

Мик. Видишь ли, какое дело, я немного беспокоюсь за брата.

Дэвис. Твоего брата?

Мик. Да… видишь ли, беда в чем…

Дэвис. В чем?

Мик. Ну, это не очень приятно говорить…

Дэвис (встает и подходит к авансцене). Давай говори.

Мик (смотрит на него). Он не любит работать.

Пауза.

Дэвис. Иди ты!

Мик. Да, просто не любит работать — вот в чем беда.

Дэвис. Правда?

Мик. Ужасно, что приходится говорить такое о собственном брате.

Дэвис. Эге.

Мик. Просто робеет перед работой. Очень робеет.

Дэвис. Знаю таких.

Мик. Знаешь, какие они?

Дэвис. Встречал.

Мик. То есть я хочу, чтобы он продвигался, развивался.

Дэвис. А как же еще, друг?!

Мик. Если имеешь старшего брата, то хочется его подталкивать, хочется, чтобы он шел избранным путем. Разве можно болтаться без дела, он только себе вредит. Я так считаю.

Дэвис. Точно.

Мик. А он никак за дело не возьмется.

Дэвис. Не любит работать.

Мик. Робеет.

Дэвис. И мне так кажется.

Мик. Ты встречал таких, верно?

Дэвис. Я? Знаю, что за люди.

Мик. Так.

Дэвис. Знаю, что за люди. Встречал.

Мик. Очень меня беспокоит. Понимаешь, я деловой человек, я в торговом деле. У меня свой фургон.

Дэвис. Правда?

Мик. Он мне обязался кое-какую работу сделать… мне он здесь нужен, чтобы кое-что сделать… но я не знаю… я прихожу к выводу, что он не спешит работать.

Пауза.

Что ты мне посоветуешь?

Дэвис. М-да… веселое дело с таким братцем…

Мик. Как?

Дэвис. Я говорю, он… он вроде бы смешной тип, твой брат.

Мик (уставился на Дэвиса). Смешной? Он?

Дэвис. Ну… смешной…

Мик. Чем же он смешной?

Пауза.

Дэвис. Что работы не любит.

Мик. Что ж здесь смешного?

Дэвис. Ничего.

Пауза.

Мик. По-моему, это не смешно.

Дэвис. Не смешно.

Мик. Ты ведь не собираешься здесь наводить критику?

Дэвис. Нет-нет, я что, я ничего… я только сказал…

Мик. Ты язык не распускай!

Дэвис. Послушай, я ведь что…

Мик. Хватит! (Оживленно.) Смотри! У меня к тебе есть предложение. Я думаю всё здесь взять в свои руки, понимаешь? Мне кажется, тут нужны умелые руки. У меня много идей, много планов. (Разглядывает Дэвиса.) Ты бы хотел остаться здесь сторожем?

Дэвис. Я?

Мик. Я буду говорить начистоту. Мне нужен был бы человек вроде тебя, чтобы за всем присматривать.

Дэвис. Это… подожди-ка… я ж… раньше никогда не сторожил, понимаешь?

Мик. Неважно. Просто ты мне кажешься подходящим человеком.

Дэвис. Я человек подходящий. Я ведь как, у меня знаешь сколько предложений раньше было, прямо так…

Мик. Что ж, я и раньше заметил, когда ты вынул нож, что с тобой шутки плохи.

Дэвис. Со мной шутки плохи, парень.

Мик. То есть ты, наверное, служил, правда?

Дэвис. Служил?

Мик. На военной службе был? Видно, что ты на изготовку взял.

Дэвис. А… да. Полжизни там провел, парень. В заморских… можно сказать… служил… точно.

Мик. В колониях, да?

Дэвис. И там был. Один из лучших был.

Мик. Вот-вот. Вот такого я и ищу.

Дэвис. Зачем?

Мик. Сторожить.

Дэвис. Да, конечно… слушай… гляди-ка… а кто хозяин — он или ты?

Мик. Я. Могу документально подтвердить.

Дэвис. А-а… (Решительно.) Ладно, вот что, я не против немного посторожить, не против присмотреть за домом для тебя.

Мик. Конечно, мы заключим с тобой небольшое финансовое соглашение, взаимовыгодное.

Дэвис. Это уж сам решай как хочешь.

Мик. Благодарю. И еще одна вещь.

Дэвис. Что такое?

Мик. Ты можешь представить рекомендации?

Дэвис. А?

Мик. Для юриста.

Дэвис. У меня полно рекомендаций. Мне только надо сходить в Сидкап завтра. Все мои рекомендации там находятся.

Мик. Это где?

Дэвис. В Сидкапе. Там у него не только рекомендации, у него там все мои бумаги. Я это место как свои пять пальцев знаю. Мне все равно туда надо, понимаешь, в чем дело, обязательно туда надо, прямо вот как.

Мик. Так что рекомендации всегда будут под рукой, когда понадобятся.

Дэвис. Я в любой день схожу туда, говорю тебе. Я сегодня хотел, да вот… жду, чтобы распогодилось.

Мик. А-а.

Дэвис. Слушай. Ты мне ботинки не можешь достать, а? Просто позарез нужны. Куда ж я пойду без ботинок, а? Как ты думаешь, ты б не смог достать?

Свет постепенно гаснет. Затемнение. Утро. Астон натягивает брюки. Легкая гримаса. Оборачивается к своей кровати, берет полотенце со спинки, машет им. Вешает на место, подходит к Дэвису и будит его. Дэвис резко садится.

Астон. Ты сказал, чтобы я тебя разбудил.

Дэвис. Зачем?

Астон. Ты сказал, что думаешь пойти в Сидкап.

Дэвис. Да, хорошо бы мне туда попасть.

Астон. День сегодня не ахти.

Дэвис. Что ж, выходит, отменяется?

Астон. Я… я опять не очень хорошо спал.

Дэвис. Я — ужасно спал.

Пауза.

Астон. Ты здесь…

Дэвис. Ужасно. Дождь ночью шел, что ли?

Астон. Небольшой.

Подходит к своей кровати, берет маленькую планку и начинает чистить наждачной шкуркой.

Дэвис. Так и знал. Заливало на голову.

Пауза.

И сквозняком прямо в лицо тянуло.

Пауза.

С мешковиной которое окно не можешь разве закрыть?

Астон. Взял бы и закрыл.

Дэвис. Так как же тогда, а? Дождь прямо на голову льет.

Астон. Воздуха надо немного.

Дэвис (вылезает из постели. На нем брюки, жилет и фуфайка. Надевая сандалии). Слушай. Я всю жизнь на воздухе провел. Нечего мне про воздух толковать. Я только о чем говорю: что-то слишком много воздуха в окно идет, когда я сплю.

Астон. Здесь душно очень, когда окно закрыто.

Подходит к стулу, кладет на него планку и продолжает чистить наждаком.

Дэвис. Да, но послушай, ты ж знаешь, о чем я говорю. Этот дождь чертов — он мне прямо на голову. Спать не дает. Я ж мог до смерти простудиться на таком сквозняке. Вот и всё. Окно только закрой, и никто простужаться не будет, вот и всё.

Пауза.

Астон. Я не могу здесь спать при закрытом окне.

Дэвис. Да, но я как? Обо мне… обо мне ты подумал? Я — как?

Пауза.

Астон. А почему бы тебе наоборот не спать?

Дэвис. То есть как?

Астон. Ногами к окну.

Дэвис. И что?

Астон. Дождь на голову не попадет.

Дэвис. Нет, так не выйдет. Так не выйдет.

Пауза.

То есть я иначе уже спать не могу. Со мной чего менять, лучше с окном. Смотри, дождь идет. Погляди только. Вон как льет.

Пауза.

Астон. Я, пожалуй, пройдусь по Голдхок-роуд. С одним типом надо поговорить. У него верстак есть. В хорошем состоянии, как я поглядел. Вряд ли он ему нужен.

Пауза.

Пройдусь туда, попробую…

Дэвис. Смотри, что получается. В Сидкап сегодня уже не добраться. Э, а сейчас не закроешь окно, а? А то зальет всё.

Астон. Закрой пока что.

Дэвис (закрывает окно и смотрит во двор). А что там под брезентом?

Астон. Доски.

Дэвис. Зачем?

Астон. Для моего сарая.

Дэвис (садится на кровать). Ботинки не присмотрел мне еще, что обещал?

Астон. Ботинки? Нет. Посмотрю… может, сегодня принесу.

Дэвис. Куда ж мне сейчас в этих выходить? Даже чаю не выйдешь попить.

Астон. Тут есть кафе по дороге.

Дэвис. А хоть бы и было, что с того?

Во время следующего монолога Астона в комнате постепенно темнеет. К концу монолога ясно виден лишь Астон; Дэвис и все предметы — в тени. Свет следует убирать постепенно, незаметно.

Астон. Я туда захаживал частенько. Давно это было. А потом перестал. Мне там нравилось. Очень часто заходил провести время. Перед тем как уехал. Как раз перед этим. Мне кажется… это было одно с другим связано… Они все… там… были постарше, чем я. Но они вроде всегда слушали. Мне казалось… они понимали, что я говорил. То есть я обычно с ними разговаривал. Слишком много болтал. Моя ошибка. И на фабрике то же самое. Стою там или в перерыв, всегда… треплюсь о разных вещах… А эти люди, они слушали, что бы я… им ни рассказывал… И больше ничего. Беда в том, что у меня было вроде галлюцинаций. И не галлюцинации даже… У меня было чувство, что я все вижу… очень ясно… все… было такое ясное… все обычно… все обычно… все обычно успокаивалось… все успокаивалось… все такое… спокойное… и… так ясно видно… было… Может, и не так… Но все равно, кто-нибудь должен был сказать. Я ничего не знал. И… верно, какая-то сплетня объявилась. И пошла ходить. Мне казалось, люди стали смешные. В кафе. На фабрике. Я все не понимал. Тогда однажды меня увезли в больницу, под самым Лондоном. Меня… привезли туда. Я не хотел. Все равно… я пытался убежать, не раз даже. Но… это не просто. Мне задавали вопросы там. Приводили и задавали разные вопросы. Ну, я им говорил… когда они хотели… о чем я думал. Хм. Тогда однажды… этот человек… доктор, наверно главный… он такой был… видный из себя… хотя я и не знал точно. Он меня вызвал. Он сказал… он сказал, что у меня чего-то там было. Он сказал, что они исследовали и решили. Он мне так сказал. И еще показал пачку бумаг и сказал, что у меня чего-то там есть, какая-то болезнь. Он сказал… просто сказал, понимаешь? У тебя… вот то-то. Это твоя болезнь. И мы решили, говорит, что в твоих интересах мы можем предложить только одно лечение. Он сказал… но я… точно не помню… как он выразился… он сказал, мы что-то сделаем с твоим мозгом. Он сказал… если нет, ты здесь останешься на всю жизнь, а если да, у тебя есть шанс. Сможешь выйти, он сказал, и жить как все. Что вы хотите сделать с моим мозгом, я его спросил. Но он только повторил, что раньше. Ну, я был не дурак. Я знал, что я несовершеннолетний. Я знал, что он ничего со мной не сделает без разрешения. Я знал, что ему нужно разрешение от моей матери. Я ей написал и сказал, что они хотят сделать. Но она подписала их бланк, понимаешь, дала им разрешение. Я знаю, потому что он показал мне ее подпись, когда я про это заговорил. Ну, в ту ночь я пытался убежать, в ту ночь… Я пять часов перепиливал один прут в окне палаты. Пока было темно. Они обычно светили фонариком на все кровати каждые полчаса. Так что я все рассчитал. И когда все было почти готово, у одного там… у него был припадок, прямо рядом со мной. Так что меня поймали. А через неделю они начали обходить и делать эту штуку с мозгом. Нам всем должны были это сделать, в той палате. И они приходили и делали по одному. По одному в ночь. Я был один из последних. И я все мог видеть, как это у других происходило. Они приходили с такими… не знаю, что это такое… вроде больших зажимов с проводами, а провода шли к маленькой машине. Электрической. Они клали человека, и этот главный… главный доктор, укреплял зажимы, вроде наушников, он их укреплял по обеим сторонам черепа. Один человек держал машину, понимаешь, и он… там он держал машину, понимаешь, и крутил ее, а главный просто прижимал эти зажимы по обе стороны — на черепе. А потом снимал. Потом они человека закрывали и больше не трогали. Некоторые начинали буянить, но по большей части все обходилось. Они просто так лежали. Да, они уже ко мне подходили, и в ту ночь, как они пришли, я поднялся и стоял, прижался к стене. Мне велели лечь на кровать, а я знал, что им надо меня положить, так как, если бы они мне это сделали стоя, у меня мог бы сломаться позвоночник. Так что я стоял, и тогда один или двое подошли ко мне, да, я тогда был моложе, гораздо сильнее, чем теперь, я был очень сильный, одного я положил, а другого схватил за горло, и тогда вдруг этот главный приставил мне зажимы к черепу, а я знал, ему не полагалось делать так, пока я стою, вот почему я… в общем, он это сделал. Так что я вышел. Вышел оттуда… но я не мог ходить. Не думаю, чтобы они мне повредили позвоночник. Это все было в порядке. Главное… что мои мысли стали медленнее… я совсем не мог думать… не мог… собраться… с мыслями… э-э-э… не мог… никак собрать их… вместе. Главное — я не слышал, что говорят. Я не мог смотреть ни направо, ни налево, мне надо было глядеть только перед собой, потому что, если я поворачивал голову… я не мог держаться… прямо. И еще головные боли. Я не выходил из комнаты. Это когда я жил с матерью. И с братом. Младшим. И я все вещи разложил по порядку у себя в комнате, все вещи, что были мои, но я не умер. Дело в том, что мне следовало умереть. Мне надо было умереть. Но все равно мне сейчас гораздо лучше. Только я с людьми не говорю теперь. Держусь подальше. Никогда не хожу туда, к ним, в кафе… И ни с кем не разговариваю… как сейчас. Я часто думал — вернусь и найду того, кто мне это подстроил. Но раньше мне еще кое-что надо сделать. Я хочу построить тот сарай, в саду…

Занавес

Действие третье

Две недели спустя. Мик лежит на полу, под головой у него свернутый ковер, он глядит в потолок. Дэвис сидит на стуле, в руках у него трубка. На нем новая куртка. День. Тишина.

Дэвис. Я так думаю, он чего-то с крышей сделал.

Пауза.

В прошлую неделю вон сколько дождей было, а в ведро совсем и не каплет.

Пауза.

Он, должно быть, смолой снаружи замазал.

Пауза.

Там кто-то расхаживал по крыше прошлой ночью. Должно быть, он.

Пауза.

Мне так сдается, это он снаружи там замазал на крыше. И ни слова мне не сказал. Вообще мне ни слова не говорит.

Пауза.

Не отвечает, когда я к нему обращаюсь.

Зажигает спичку, подносит к трубке, задувает ее.

Не дает мне нож!

Пауза.

Не дает мне нож, чтобы резать хлеб!

Пауза.

А как я буду резать хлеб без ножа?

Пауза.

Это ж невозможно!

Пауза.

Мик. У тебя есть нож.

Дэвис. Чего?

Мик. У тебя есть нож.

Дэвис. Ну есть нож, конечно, есть нож, а как ты думаешь, таким можно хлеб отрезать? Это ж не хлебный нож. Им хлеб не режут. Я его подобрал где-то. Я и не помню совсем где. Я чего хочу…

Мик. Я знаю, чего ты хочешь.

Пауза.

Дэвис (поднимается и идет к газовой плите). А с плитой этой? Он говорит, она не подключена. Откуда я знаю, подключена она или нет? Я вон где, я прямо под ней сплю, я среди ночи просыпаюсь — у меня лицо чуть не в духовке, господи боже! Она прямо у меня перед лицом, откуда я знаю — может, она взорвется, когда я лежу в постели, может, она меня угробит!

Пауза.

Но он вроде и внимания не обращает, когда я говорю. Я сказал ему недавно, слышишь, я сказал ему насчет этих черных, насчет черномазых, что приходят из другого дома и пользуются уборной. Я сказал ему, что там одна грязь была, все перила были грязные, они черные были, вся уборная была черной. А он что сделал? Он за всем тут следить должен, ему нечего было сказать, у него и слова не нашлось сказать. Ему наплевать!

Пауза.

Недели две назад он сидел здесь, он тут со мной разговорился. Недели две. Такого наговорил!.. А с тех пор и слова не сказал. А тогда говорил и говорил. И не знаю, с чего это он… Не смотрел на меня, вроде и не со мной говорил, ему вообще на меня наплевать. Он сам с собой разговаривал! Ему только это и нужно. Ты вот ко мне подходишь, совета просишь… Он такого никогда не сделает. У нас с ним не получается разговора, понимаешь? Нельзя же жить в одной комнате, если совсем друг с другом не говоришь.

Пауза.

Никак я его не пойму.

Пауза.

С тобой вдвоем мы бы устроили тут как надо.

Мик (задумчиво). Да, ты прав. Слушай, что бы я сделал с этим домом.

Пауза.

Я бы из него шикарный особняк сделал. Скажем… эту комнату. Эта комната была бы кухней. Площадь подходит, окно большое, полно света. Я бы сделал… я бы сделал здесь синие с отливом, медно-красные и пергаментные квадраты из линолеума. И эти тона повторил бы на стенах. Плита, мойка — белые с черным верхом. Для шкафов, для посуды места сколько угодно. Маленький стенной буфет и большой стенной буфет, а в углу буфет-вертушка. В буфетах недостатка бы не было. А столовую сделать через площадку, слышишь? Да. Подъемные жалюзи на окнах, пробковые коврики… Стол… полированный, из тикового дерева, сервант с черными матовыми ящиками, у стульев гнутые ножки, мягкие сиденья, кресла с шерстяной кремовой обивкой… Буковый диванчик с плетеным сиденьем из морской травы, белый жаростойкий кофейный столик… белая керамика… Да. Потом спальня. Что такое спальня? Это убежище. Приют отдыха и тишины. Здесь отделка спокойная. Освещение — самое необходимое. Мебель… красное и розовое дерево. Лазурно-голубой ковер, голубые с белым легкие занавески, постельное покрывало с синими розочками на белом фоне, туалетный столик — такой, что можно делать выше-ниже, на нем пепельница, лампа с абажуром из рафии… (Садится.) Не квартира была бы, а дворец.

Дэвис. Еще бы, так и было бы.

Мик. Дворец.

Дэвис. А кто бы там жил?

Мик. Я. Мой брат и я.

Пауза.

Дэвис. А как же я?

Мик (неторопливо). Весь этот хлам здесь, он никому не нужен. Просто куча старого железа, и только. Лом. Разве из этого устроишь дом? Тут ведь никак не развернешься. Это хлам. Он его так и не смог продать, ему и двух пенсов за него не дадут.

Пауза.

Хлам.

Пауза.

Но ему как будто все равно, что я думаю, вот в чем беда. Почему бы тебе не поговорить с ним, не узнать, чего он хочет?

Дэвис. Мне?

Мик. Да. Ты же его друг.

Дэвис. Никакой он мне не друг.

Мик. Но ведь ты живешь с ним в одной комнате, верно?

Дэвис. Никакой он мне не друг. Его и не разберешь никогда. То есть я хочу сказать, что с таким, как ты, все ясно…

Мик смотрит на него.

То есть ты себе на уме, я и не говорю, что ты не себе на уме, это каждый видит. Может, ты и чудишь по-своему, так ведь все мы такие, а у него всё по-другому. То есть с тобой, по крайней мере, с тобой ясно, что ты…

Мик. Прямой.

Дэвис. Точно, прямой.

Мик. Да.

Дэвис. А вот он, у него никогда не поймешь, что он еще выкинет.

Мик. Угу.

Дэвис. Он же бесчувственный!

Пауза.

Понимаешь, мне нужны часы! Мне нужны часы, чтобы показывали время! Как я могу узнать время без часов? Я не могу! Я сказал ему, слушай, вот бы сюда часы, чтобы я знал, который час! То есть, если знаешь время, чувствуешь себя свободно, понимаешь? А так, что мне надо делать? На улицу выйду — на часы посмотрю, а потом надо не забыть, когда я уже дома. Но так ведь нельзя, то есть стоит пять минут здесь побыть, и я уже забыл. Забыл, который час!

Ходит по комнате.

Потом, смотри. Если я нездоров и днем полежу, откуда мне знать, когда я проснусь, пора ли пить чай! Еще, понимаешь, ничего, когда приходишь. На углу есть часы, и, когда я вхожу в дом, я знаю, который час. Но когда вошел! Когда я уже здесь! Тогда у меня и понятия нет, сколько времени.

Пауза.

Нет, что мне нужно, так это часы… здесь, в комнате, тогда я, может, еще продержусь. Но он мне ничего не дает.

Садится на стул.

Будит меня! Он меня будит посреди ночи! Говорит, что я бормочу! Я тебе говорю, я уже было на днях решил все ему высказать!

Мик. Он не дает тебе спать?

Дэвис. Не дает мне спать! Будит!

Мик. Какой ужас!

Дэвис. Я в разных местах бывал. Мне всегда давали спать. И везде так, куда ни пойди. Кроме как здесь.

Мик. Сон необходим. Я всегда это говорю.

Дэвис. Точно, сон необходим. Я утром просыпаюсь, я измотанный совсем. У меня есть дела, мне надо ходить везде. Мне надо определиться, мне надо пристроиться. Но когда я встаю утром, у меня совсем нет сил. И ко всему еще нет никаких часов.

Мик. Да.

Дэвис (встает, ходит по комнате). Он уходит, я не знаю, куда он идет, где это он ходит, он мне не говорит. Мы с ним болтали, бывало, а потом — хоть бы разок. Я не вижу его никогда, он уходит, приходит поздно, только и делает, что меня расталкивает среди ночи.

Пауза.

Послушай! Я просыпаюсь… Я просыпаюсь утром, и он лыбится на меня! Он стоит тут, смотрит на меня и лыбится! Я его вижу, понимаешь, я его вижу через одеяло. Пиджак надевает, потом оборачивается, смотрит на мою кровать, рот до ушей. Какого дьявола он зубы скалит? Только он не знает, что я за ним смотрю через одеяло. Слабо ему знать! Не знает, что я его вижу, думает, я сплю, но я за ним слежу все время через одеяло, понял? А он не знает! Он просто смотрит на меня и зубы скалит, а не знает, что я вижу!

Пауза.

(Наклоняясь к Мику.) Ты, верно, чего хочешь, ты хочешь поговорить с ним, точно? Я уже… Я уже всё придумал. Ты скажи ему… у нас есть, мол, планы насчет этого дома, мы могли бы тут устроиться, мы всё привели бы в порядок. Смотри, я мог бы все отделать здесь, я бы тебе помог во всем… если б мы вдвоем тут, ты да я…

Пауза.

Ты теперь где живешь?

Мик. Я? Ну, у меня есть квартира. Неплохая. Всё на месте. Приходи как-нибудь, выпьем. Чайковского послушаем.

Дэвис. Нет, ей-богу, тебе бы поговорить с ним. То есть ты же его брат.

Пауза.

Мик. Да… может, и поговорю.

Хлопает входная дверь. Мик поднимается и выходит.

Дэвис. Ты куда? Это же он!

Молчание.

Дэвис стоит, затем идет к окну и выглядывает. Входит Астон. У него в руках большой бумажный пакет. Он снимает пальто, разворачивает пакет и вынимает ботинки.

Астон. Ботинки.

Дэвис (оборачиваясь). Чего?

Астон. Я их подобрал. Примерь!

Дэвис. Ботинки? Какие ботинки?

Астон. Может, подойдут.

Дэвис (снимает свои сандалии и примеряет ботинки, прохаживается, поводит носками, наклоняется и ощупывает кожу). Нет, не годятся.

Астон. Да?

Дэвис. Не подходят.

Астон. Ммм…

Пауза.

Дэвис. Ладно, вот что, я их поношу… пока других не достану.

Пауза.

А где шнурки?

Астон. Нет шнурков.

Дэвис. Я не могу их носить без шнурков.

Астон. Я нашел без шнурков.

Дэвис. Тогда что ж, тогда крышка. То есть они держаться не будут без шнурков. Чтобы ботинки сидели на ноге без шнурков, нужно ногу напрягать, понимаешь? Ходить с напряженной ногой, понимаешь? Это же вредно! Большая нагрузка для ноги. А если ботинки зашнурованы, не надо совсем напрягаться.

Астон (подходит к своей кровати). Может, у меня завалялись какие.

Дэвис. Вот, вот, понимаешь, чего мне надо?

Пауза.

Астон. Вот какие-то.

Дэвис. Они коричневые.

Астон. Больше нет.

Дэвис. А ботинки черные.

Астон не отвечает.

Ладно, подойдут, пока других не достану. (Садится на стул и зашнуровывает ботинки.) Может, в них я доберусь завтра до Сидкапа. Если я туда попаду, смогу пристроиться.

Пауза.

Мне хорошую работу предлагали. Один тип предлагал, у него… у него куча планов. У него всё впереди. Но им нужны мои бумаги, понимаешь, им нужны рекомендации. Мне надо бы попасть в Сидкап, а то как иначе я их получу? Они там, в Сидкапе, понимаешь? Главное — попасть туда. Тут-то и загвоздка. Погода никак не позволяет.

Астон незаметно для Дэвиса тихо выходит.

Не знаю, как еще ботинки придутся. Тяжелая дорога, я был там раньше. Вроде когда сюда шел. В прошлый раз я шел оттуда, да… в тот раз… возвращался… дорога была дрянь… все время дождь шел… хорошо, я не помер там, на дороге. Но я добрался досюда, шел без остановки… да… шел без остановки. Но все равно я так не могу, мне надо сейчас… мне надо опять туда пойти, найти того типа… (Оборачивается.) Черт! Вот ведь гад какой, он меня и не слушает!

Затемнение.

Ночь. Тусклый свет через окно. Астон и Дэвис на своих кроватях. Дэвис стонет. Астон садится, поднимается с постели, включает свет, подходит к Дэвису и трясет его.

Астон. Эй, хватит, слышишь? Я не могу спать.

Дэвис. Что? Что? Что такое?

Астон. Опять расшумелся.

Дэвис. Я старый человек, что ты хочешь от меня — чтобы я не дышал?

Астон. Шумно очень.

Дэвис. Ты что, хочешь, чтоб я не дышал?

Астон (идет к своей кровати, надевает брюки). Пойду глотну воздуха.

Дэвис. Что ты хочешь от меня? Слушай, приятель, я не удивляюсь, что за тобой приезжали. Будить старого человека посреди ночи — ты и точно чокнутый! Из-за тебя мне кошмары снятся, кто ж виноват тогда, что мне кошмары снятся? Если бы ты меня не дергал все время, я бы не шумел! Как ты хочешь, чтобы я спал тихо, когда ты меня расталкиваешь все время? Ты что, хочешь, чтобы я не дышал?

Отбрасывает одеяло и вылезает из постели, одетый в фуфайку, жилет и брюки.

Здесь холод такой, что мне приходится в брюках ложиться. Никогда в жизни так не спал. А здесь приходится. И все потому, что ты не сделаешь отопления, черт бы его драл! Я видел дни и получше, приятель. И ни в какие заведения меня не помещали, это точно. Я в здравом уме! И нечего меня дергать. Со мною-то всё в порядке, ты сам не рыпайся. Знай свое место, то-то! Могу тебе сказать, твой брат за тобой поглядывает. Он всё о тебе знает. У меня там есть друг, ты не беспокойся. У меня там стоящий друг! Как с мразью со мной обращается! Чего ж ты меня тогда сюда привел, раз так думал со мной обращаться? Ты думал, ты меня получше, как бы не так. Я всё знаю. Они тебя засадили раз, они тебя и еще раз засадят. Твой брат за тобой поглядывает! Они могут еще раз к твоей голове провода подвести! Они еще подведут! Когда захотят. Им только стукнуть надо. Они тебя в карете отвезут, парень. Приедут сюда, подхватят и увезут! Будешь знать тогда! Подведут провода к голове, узнаешь тогда. Они только взглянут на весь этот хлам, где я сплю, и сразу поймут, что ты псих. Ну и сплоховали они, слышишь ты, такого выпустить, а?! Неизвестно, что тебе надо, уходишь, приходишь, никто не знает, что тебе надо! Но с собой я такого не потерплю. Думаешь, я всю грязную работу за тебя буду делать? Ха! Да ты в себя приди! Ты хочешь, чтобы я грязную работу делал по всей лестнице только ради как спать в этой вонючей дыре? Нашел дурака! Мальчишка! Да ты сам не знаешь, что ты все время делаешь. Ты же тронулся! Ты уже наполовину спятил! Все ясно, стоит лишь глянуть. Хоть бы раз монету подкинул! Обращается со мной как с поганой скотиной! Я-то никогда в дурдоме не был!

Астон делает легкое движение по направлению к нему. Дэвис вынимает свой нож из заднего кармана.

Попробуй только подойти, приятель! У меня вон что есть. Он был в деле. Он был в деле. Лучше не суйся.

Пауза.

Они долго смотрят друг на друга.

Думай, что делаешь.

Пауза.

Только попробуй тронь.

Пауза.

Астон. Я… мне кажется, тебе пора поискать чего другого. Мы вроде не поладили.

Дэвис. Поискать чего другого?

Астон. Да.

Дэвис. Мне? Это ты кому? Сам поищи, понял?

Астон. Что?

Дэвис. Ты! Ты поищи чего другого!

Астон. Я живу здесь. А ты — нет.

Дэвис. Я — нет? Нет уж, я живу здесь. Мне здесь работу предложили.

Астон. Да… в общем, ты не совсем подходишь.

Дэвис. Не подхожу? Ладно. К твоему сведению, тут кое-кто думает, что я вполне подхожу. И еще… я тут остаюсь сторожем! Понял? Твой брат, он мне сказал — понял? Я буду сторожем.

Астон. Мой брат?

Дэвис. Он остается, он здесь будет хозяйничать, и я с ним.

Астон. Слушай. Я дам тебе… пару монет, ты сможешь добраться до Сидкапа.

Дэвис. Ты сначала сарай построй! Пару монет! Когда мне здесь жалованье обещают! Ты сначала свой вонючий сарай построй! Вот как!

Астон (долго смотрит на него). Это совсем не вонючий сарай.

Долгая пауза.

(Приближается к нему.) Он чистый. Хорошее дерево. Я его построю. Не волнуйся.

Дэвис. Не подходи!

Астон. И нечего называть его вонючим.

Дэвис наставляет на Астона нож.

Сам ты вонючий.

Дэвис. Что?

Астон. Всю комнату здесь провонял.

Дэвис. Это ты мне?!

Астон. Смердишь все время. Вот почему я спать не могу.

Дэвис. Ты так меня! Ты меня — вонючим?!

Астон. Лучше уходи.

Дэвис. Я тебе покажу — вонючий!

Выбрасывает руку вперед, она дрожит, нож нацелен Астону в живот. Астон не шевелится. Молчание. Рука Дэвиса замирает. Они стоят друг против друга.

Я тебе покажу — вонючий!

Пауза.

Астон. Собирайся.

Дэвис отводит нож, прижимает к груди, тяжело дыша. Астон идет к кровати Дэвиса, находит его сумку и заталкивает туда его вещи.

Дэвис. У тебя… у тебя права такого нет… Положь, не трогай… это мое! (Хватает сумку и приминает содержимое.) Ладно… Мне тут работу предложили… ты погоди. (Надевает куртку.) Ты погоди… твой брат… он тебе покажет… так меня обзывать… так меня обзывать… никто меня так не обзывал… (Надевает пальто.) Еще пожалеешь, что так меня обозвал, еще узнаешь, чем все кончится… (Берет сумку и идет к двери.) Еще пожалеешь, что так меня обозвал…

Открывает дверь. Астон наблюдает за ним.

Я теперь знаю, к кому обратиться.

Уходит. Астон стоит. Затемнение. Свет. Ранний вечер. Голоса на лестнице. Входят Мик и Дэвис.

Дэвис. Вонючий! Ты только послушай! Это я! Ты слыхал, что он сказал, а? Вонючий! Ты слыхал такое? И это он мне сказал!

Мик. Ай-яй-яй.

Дэвис. Это он мне сказал!

Мик. Ты ведь не вонючий.

Дэвис. Совсем нет, сэр!

Мик. Если бы от тебя пахло, я бы первый тебе сказал.

Дэвис. Я сказал ему, я сказал ему, что… я так сказал: ты еще узнаешь, чем все кончится, приятель! Я сказал: не забывай о своем брате. Я предупредил, что ты придешь ему мозги вправить. Он сам не знает, что заварил. Заварил со мной такое. Я сказал ему, я сказал ему: он придет, твой брат, он придет, у него всё в порядке, не как у тебя!

Мик. Что ты хочешь сказать?

Дэвис. Я?

Мик. Ты говоришь — у моего брата не всё в порядке?

Дэвис. Что? Я вот что говорю: у тебя ведь планы насчет этого места, насчет… насчет отделки, точно? То есть у него права нет мной тут командовать. Ты мне говоришь, что делать, я здесь работаю для тебя, то есть ты со мной… Я для тебя не ком грязи какой… мы оба… мы оба знаем, что он такое.

Пауза.

Мик. Что же он сказал тогда, когда ты ему открыл, что я предложил тебе место?

Дэвис. Он… он сказал… он сказал… он вроде живет тут…

Мик. А это что — неправда?

Дэвис. Неправда?! Это твой дом или нет? Ты его сюда пустил!

Мик. Я, пожалуй, мог бы его выселить.

Дэвис. Я то и говорю.

Мик. Да. Я мог бы его выселить. Я домовладелец. С другой стороны, он постоянный жилец. Уведомить его, сам понимаешь, дело простое. Все зависит от того, как эту комнату рассматривать. То есть рассматривать ее как меблированную или немеблированную. Понял меня?

Дэвис. Нет, соображаю.

Мик. Вся эта мебель, видишь ли, которая тут, это все его — кроме кроватей, конечно. Так что вот, здесь дело для юриста, вот так.

Пауза.

Дэвис. Пускай он убирается откуда пришел!

Мик (поворачиваясь, чтобы взглянуть на него). Откуда пришел?

Дэвис. Да.

Мик. А откуда он пришел?

Дэвис. Ну… он… он…

Мик. Ты кое-что себе позволяешь иногда, а? (Пауза. Решительно, быстро.) Ладно, как бы там ни было, я совсем не против того, чтобы взяться здесь всё устроить…

Дэвис. Давно бы так!

Мик. Да, совсем не против. (Поворачивается к Дэвису.) Но ты смотри не подрывай свою репутацию.

Дэвис. Это ты о чем?

Мик. Да ты ведь говорил, что специалист по интерьеру, а мне только хороший нужен.

Дэвис. Кто?

Мик. Что значит — кто? Декоратор. Специалист по интерьеру.

Дэвис. Я? Ты о чем говоришь? Я и не брался за это. Никогда такого не делал.

Мик. Чего не делал?

Дэвис. Нет, нет, это не я. Я никогда не занимался отделкой. С меня и так хватало. Много другой работы, знаешь ли. Но я… но я на все руки мастер… Дай только… дай только подучусь.

Мик. Я не хочу, чтобы ты подучивался. Мне нужен первоклассный, опытный декоратор. Я думал, ты подойдешь.

Дэвис. Я? Нет, постой-ка, ты не со мной говорил.

Мик. Что значит — не с тобой? Я с тобой только и говорил. Тебе одному я открыл свои мечты, свои сокровенные желания, тебе одному и сказал, и только потому, что считал тебя опытным, первоклассным декоратором — по интерьеру… и экстерьеру.

Дэвис. Нет, послушай…

Мик. Ты что же, не знаешь, как скомбинировать синие с отливом, медно-красные и пергаментные квадраты линолеума и повторить эти тона на стенах?

Дэвис. Нет, послушай, ты куда клонишь?

Мик. Значит, ты не сможешь фанеровать стол тиковым деревом, не сможешь обить кресло мягкой кремовой обивкой, а к буковому диванчику не сможешь сделать плетеное сиденье из морской травы?

Дэвис. Ничего такого я не говорил!

Мик. Черт! Значит, я ошибся!

Дэвис. Не говорил я ничего такого!

Мик. Так ты паршивый самозванец, приятель!

Дэвис. Ну скажешь ведь тоже. Ты меня взял в сторожа. Я собирался помочь тебе, только и всего. Ну и чтобы… чтобы за плату. Никогда я не говорил об этом, а ты меня обзываешь…

Мик. Как тебя зовут?

Дэвис. Опять…

Мик. Нет, как твоя настоящая фамилия?

Дэвис. Настоящая — Дэвис.

Мик. А под какой ты ходишь?

Дэвис. Дженкинз!

Мик. У тебя две фамилии. А? А теперь вот что: ты почему же мне всю эту ерунду порол насчет внутренней отделки?

Дэвис. Ничего я тебе не говорил! Да ты меня слушаешь или нет?

Пауза.

Это он сказал тебе. Это, должно, твой брат сказал. Он чокнутый! Он тебе всего наговорит назло, он чокнутый, он уже почти спятил, он тебе и сказал.

Мик (медленно идет к нему). Как ты назвал моего брата?

Дэвис. Когда?

Мик. Он — кто?

Дэвис. Я… я что хотел сказать…

Мик. Чокнутый? Это кто чокнутый?

Пауза.

Ты моего брата назвал чокнутым? Моего брата? Ведь это, пожалуй… это, пожалуй, нахальство, а?

Дэвис. Он сам так сказал.

Мик (медленно обходит Дэвиса, рассматривая его). Странный ты человек. А? Ей-богу странный. Как ты пришел в этот дом, с тех пор здесь одни несчастья. Честно. Что ты ни скажешь, ничему нельзя верить. Каждое твое слово можно истолковать и так и эдак. И почти всегда врешь. Вспыльчивый, неуравновешенный, никогда не угадаешь, чего от тебя ожидать. Ты ведь не что иное, как животное, если присмотреться. Ты варвар. И сверх всего прочего ты только и делаешь, что смердишь. Сам посуди. Приходишь, рекомендуешься как декоратор, я тебя тут же беру — и что получается? Распространяешься о рекомендациях, которые у тебя где-то в Сидкапе, — и что получается? Я что-то не заметил, чтобы ты пошел в Сидкап за ними. Все это огорчительно. Похоже на то, что мне придется рассчитать тебя как сторожа. Держи. Вот полдоллара.

Роется в карманах, вынимает монету в полкроны и швыряет ее к ногам Дэвиса. Дэвис стоит не двигаясь. Мик подходит к газовой плите и берет в руки статуэтку Будды.

Дэвис (медленно). Ладно тогда… вот ты как… вот ты что… раз ты так хочешь…

Mик. Я так хочу!

Ударяет Буддой о плиту. Статуэтка разбивается.

(Яростно.) Можно подумать, что у меня только и забот что этот дом. Мне и других забот хватает. Всего хватает. У меня есть и другие интересы. Надо мне свое дело наладить или нет? И подумать о расширении… во всех направлениях. Я же не стою на месте. Я продвигаюсь все время. Я двигаюсь… все время… Мне надо думать о будущем. Этот дом меня мало трогает. Мне-то что! Пусть братец о нем беспокоится. Он тут может всё разукрасить, пусть делает с ним что хочет. Меня это не волнует. Я думал, я ему делаю услугу, пустил сюда. У него свои планы. Ну и хорошо. Я — пас.

Пауза.

Дэвис. А я?

Молчание. Мик смотрит на него. Хлопает входная дверь. Молчание. Они не двигаются. Входит Астон, закрывает дверь, идет по комнате и останавливается перед Миком. Они смотрят друг на друга. Оба едва заметно улыбаются.

Мик (Астону). Послушай… э… (Идет к двери и выходит.)

Астон оставляет дверь открытой, пересекает комнату за спиной Дэвиса, видит разбитого Будду и некоторое время рассматривает осколки. Затем идет к своей кровати. Снимает пальто, садится, берет отвертку и вилку и возится с ними.

Дэвис. Я только вернулся за трубкой.

Астон. Ага.

Дэвис. Я вышел, и… на полдороге я… я вдруг… заметил… понимаешь… что не взял трубку. Вот и вернулся за ней.

Пауза.

Направляется к Астону.

Это уже не та вилка, что ты тогда?..

Пауза.

Что, никак не получается, а?

Пауза.

Это, если ты… уперся, тогда, по-моему, может, ты…

Пауза.

Послушай…

Пауза.

Ты ведь это не всерьез сказал, что я смердил, правда?

Пауза.

Мы с тобой друзья были. Ты меня привел, ни о чем не спрашивал, уложил, ты мне товарищ был. Послушай. Я все думал, отчего бы я мог шуметь, это все из-за сквозняка, понимаешь, на меня дуло, когда я спал, вот я и ворчал, не зная того, а я все думал, то есть я подумал, если б, скажем, ты мне свою кровать уступил, а себе мою взял, между ними и разницы-то нет, такие же совсем кровати… У меня бы тогда твоя, а тебе спать все равно в какой, тогда у тебя моя, у меня твоя, и всё в порядке, я бы не на сквозняке был, понимаешь, то есть тебе если дует, то все равно, тебе воздух нужен, я ведь понимаю, ты тогда был там, доктора эти и все такое, взаперти, я ведь знаю, как там бывает, жарища, понимаешь, там всегда жарища, я заглядывал как-то, чуть не задохся, так что самый подходящий выход: махнемся кроватями, а потом всё по уговору — я здесь для тебя сторожу, присматриваю для тебя — для тебя, слышишь, не для кого другого… не… для твоего брата, слышишь, не для него, для тебя, я твой человек буду, ты только скажи… скажи только…

Пауза.

Ты как, что скажешь?

Пауза.

Астон. Нет, я люблю спать в своей кровати.

Дэвис. Но ты ж меня не понял!

Астон. Все равно вон та — кровать брата.

Дэвис. Брата?

Астон. Когда он ночует. А это моя кровать. Я только в ней и могу спать.

Дэвис. Но брата ведь нет! Ушел он!

Пауза.

Астон. Нет. Я не могу поменяться кроватями.

Дэвис. Но ты ж меня не понял!

Астон (встает и подходит к окну). Все равно я буду занят. Мне надо сарай построить. Если я сейчас не построю, его никогда не будет. А пока его не будет, я не смогу начать ничего.

Дэвис. Я тебе помогу сарай построить, вот чего я сделаю!

Пауза.

Я помогу! Мы оба его построим, вместе. Слышишь? В минуту сработаем! Слышишь, чего говорю?

Пауза.

Астон. Нет, я сам могу построить.

Дэвис. Но послушай, я с тобой, я тут буду, я это тебе сделаю!

Пауза.

Вместе сделаем!

Пауза.

Господи, мы кровати поменяем!

Астон идет к окну. Стоит спиной к Дэвису.

Ты что же, ты меня выбрасываешь? Нельзя же так. Послушай, послушай, пускай, слышишь, пускай, я останусь, пускай, я что говорю, не хочешь меняться, пусть будет как есть, я в той же кровати останусь, может, я поплотней мешковину достану, ладно? На окно повешу, и не будет дуть, вот и всё, что скажешь, оставим как есть?

Пауза.

Астон. Нет.

Дэвис. Почему… нет?

Астон (оборачивается к нему). Ты слишком шумишь.

Дэвис. Но… но… смотри… послушай… только послушай… то есть…

Астон отворачивается к окну.

Что ж мне тогда делать?

Пауза.

Что делать?

Пауза.

Куда идти?

Пауза.

Если ты хочешь, чтоб я ушел… я уйду. Ты только скажи.

Пауза.

Еще вот что… ботинки эти… ботинки, что ты мне дал… они ничего, подходящие… подходящие. Может, тогда я… отправлюсь…

Астон не двигается. Он стоит у окна, спиной к Дэвису.

Слушай… если я отправлюсь… если б я… достал документы… может, ты… может, ты пустишь… может, ты… если я отправлюсь… и достану мои…

Долгое молчание.

Занавес

Content

Пинтер Гарольд Сторож

Действующие лица

Действие первое

Действие второе

Действие третье