Пинтер Гарольд

День Рождения

Действующие лица

Пити, пожилой мужчина лет шестидесяти.

Мег, его жена, лет шестидесяти.

Стэнли, мужчина лет тридцати пяти.

Гольдберг, пятидесятилетний мужчина

Mакканн, тридцатилетний мужчина.

Лулу, девушка двадцати лет.

Первое действие — летнее утро.

Второе действие — вечер того же дня.

Третье действие — следующее утро.

Действие первое

Гостиная дома в приморском городке. Налево дверь, ведущая в холл. Сзади слева дверь и небольшое окно. В центре, в глубине сцены, окно из кухни в гостиную. Справа дверь в кухню. Посередине стол и стулья. Из левой двери с газетой в руках выходит Пити и садится к столу. Читает. Из кухни раздается голос Мег.

Мег. Это ты, Пити?

Пауза.

Пити, это ты?

Пауза.

Пити?

Пити. Чего?

Мег. Это ты?

Пити. Да, я.

Мег. Чего? (Появляется в кухонном окне.) Вернулся?

Пити. Да.

Мег. Кукурузные хлопья готовы. (Исчезает и вновь появляется.) Бери.

Он встает, берет тарелку, садится за стол, складывает газету и ест. Мег входит.

Вкусно?

Пити. Очень.

Мег. Так и знала, что тебе понравится. (Садится за стол.) Газету купил?

Пити. Да.

Мег. Интересно?

Пити. Ничего.

Мег. Что пишут?

Пити. Ничего особенного.

Мег. Из вчерашней газеты ты мне кое-что вслух читал, помнишь?

Пити. Да, но сегодняшнюю я еще сам не прочел.

Мег. Расскажешь, если будет что-нибудь интересное?

Пити. Да.

Пауза.

Мег. Сегодня утром много работы было?

Пити. Нет. Старые шезлонги сложил да подмел, вот и всё.

Мег. Погода хорошая?

Пити. Отличная.

Пауза.

Мег. Стэнли уже встал?

Пити. Не знаю.

Мег. И я не знаю. Что-то его не видно.

Пити. Значит, еще не вставал.

Мег. А ты-то его не видел?

Пити. Я же только что пришел.

Мег. Небось еще спит. (Осматривается, встает, идет к шкафу, достает из ящика пару носков, берет моток шерсти и иголку и возвращается к столу.) Ты во сколько сегодня ушел?

Пити. В обычное время.

Мег. Было еще темно?

Пити. Нет, светло.

Мег (штопает). Бывает, ты утром уходишь, а еще темно.

Пити. Так то зимой.

Мег. Ну да, зимой.

Пити. Зимой светает позже.

Мег. Угу. (Пауза.) Про что сейчас читаешь?

Пити. Про рождение ребенка.

Мег. Да ну! И кто же его родил?

Пити. Девица какая-то.

Мег. А кто, Пити? Кто?

Пити. Ты ее вряд ли знаешь.

Мег. Как ее зовут?

Пити. Мэри Сплетт, леди Мэри Сплетт.

Мег. Не знаю такой.

Пити. Конечно не знаешь.

Мег. А кто родился?

Пити (изучает газету). Э-э… девочка.

Мег. Значит, не мальчик?

Пити. Нет.

Мег. Плохо! Я бы на ее месте расстроилась. Мальчик ведь лучше.

Пити. Почему, девочка тоже неплохо.

Мег. А по мне, мальчик — совсем другое дело.

Пауза.

Пити. Я поел.

Мег. Вкусно было?

Пити. Очень.

Мег. А у меня для тебя еще кое-что есть.

Пити. Давай.

Она встает, берет его тарелку и выходит на кухню. Затем появляется в кухонном окне с тарелкой гренков.

Мег. Ешь, Пити.

Он встает, берет тарелку и смотрит в нее. Входит Мег.

Вкусно?

Пити. Еще не пробовал.

Мег. Наверняка не знаешь, что это такое.

Пити. Почему, знаю.

Мег. Ну, что?

Пити. Гренки.

Мег. Правильно.

Пити ест. Мег смотрит на него.

Пити. Очень вкусно.

Мег. Еще бы.

Пити (поворачиваясь к ней). Да, совсем забыл, вчера на пляже подходят ко мне двое…

Мег. Двое?

Пити. Да. Двое мужчин. Узнавали, нельзя ли пожить у нас пару дней.

Мег. Пожить? У нас?

Пити. Ну да.

Мег. Сколько их?

Пити. Говорю же, двое.

Мег. И что ты ответил?

Пити. А что я мог ответить? Сказал, не знаю. Тогда они сказали, что зайдут поговорить.

Мег. Зайдут, значит?

Пити. Обещали.

Мег. Выходит, они про нас слышали.

Пити. Выходит, слышали.

Мег. Получается, что так. Слыхали, наверно, что у нас хороший пансион. А ведь он и впрямь неплохой. Наш пансион на хорошем счету.

Пити. На хорошем.

Мег. Я сама слышала.

Пити. Может, сегодня зайдут. Так ты сдашь им комнату?

Мег. Конечно, у меня есть для них чудесная комнатка с креслом-кроватью.

Пити. А там убрано?

Мег. Убрано. Все готово к приезду гостей.

Пити. Точно?

Мег. Да. Сегодня бы их и поселила.

Пити. Вот и хорошо.

Мег берет носки и относит их обратно в шкаф.

Мег. Пойду разбужу этого соню.

Пити. Сегодня в театре премьера.

Мег. На пристани?

Пити. Нет, в театре, в городе.

Мег. Если б на пристани, Стэнли тоже мог бы участвовать.

Пити. Нет, это серьезный спектакль.

Мег. В каком смысле?

Пити. Без танцев и пения.

Мег. Что ж тогда актеры делать будут?

Пити. Разговаривать.

Пауза.

Мег. Ты смотри…

Пити. А ты любишь, когда поют, верно, Мег?

Мег. Нет, я люблю слушать, как на пианино играют. Когда Стэнли играл, глаз от него оторвать не могла. Разве он станет петь? (Смотрит на дверь.) Пойду его разбужу.

Пити. А ты разве чай ему еще не носила?

Мег. Носила, я каждый день ему чай в постель ношу, но это было уже давно.

Пити. Он выпил чай-то?

Мег. Выпил. Насилу заставила. Стоять над ним пришлось. Пойду его подыму. (Подходит к двери.) Стэн! Стэнли! (Прислушивается.) Стэн! Ну-ка живо вставай, по-хорошему говорю! Я иду, считаю до трех! Раз! Два! Три! Ну, держись! (Выходит и поднимается по лестнице.)

Раздается крик Стэнли и хохот Мег. Пити ставит тарелку на кухонное окно. Крики. Смех. Пити садится за стол. Тишина. Мег возвращается.

Слава богу, идет. (Она тяжело дышит, поправляет растрепавшиеся волосы.) Я ему говорю: не встанешь — завтрака не получишь.

Пити. Что, подействовало?

Мег. Пойду согрею ему хлопья.

Мег выходит на кухню. Пити читает газету. Входит Стэнли. Он в очках, в пижамной куртке, небрит. Садится за стол.

Пити. Привет, Стэнли.

Стэнли. Привет.

Молчат. Мег входит с миской кукурузных хлопьев и ставит ее на стол.

Мег. Ну что, спустился наконец? Видно, кушать захотел? Надо оставить его без завтрака, верно, Пити?

Стэнли смотрит в тарелку.

Ты хорошо спал?

Стэнли. Вообще не спал.

Мег. Вообще не спал? Слышишь, Пити? Так устал, что есть не хочется, да? Ну ешь, ешь, будь умницей. Ешь.

Стэнли ест.

Стэнли. Как погода сегодня?

Пити. Отличная.

Стэнли. Тепло?

Пити. Ветер сильный.

Стэнли. Холодно?

Пити. Не сказал бы.

Мег. Как тебе хлопья, Стэн?

Стэнли. Гадость.

Мег. Гадость? Ах ты лгунишка эдакий! Что на банке написано? «Кукурузные хлопья освежают». Особенно лежебок — вроде тебя.

Стэнли. Молоко скисло.

Мег. Неправда. Пити ведь то же самое ел, верно, Пити?

Пити. Да.

Мег. Вот видишь.

Стэнли. Ладно, неси второе.

Мег. Второе ему, видишь ли, неси! Сначала первое съешь!

Стэнли. Хочется чего-нибудь жареного.

Мег. А я не дам.

Пити. Дай, раз просит.

Мег (садится за стол справа). Не дам.

Пауза.

Стэнли. Разве это завтрак?

Пауза.

Всю ночь мне снился завтрак.

Мег. Ты же говорил, что не спал.

Стэнли. Дремал. Всю ночь пролежал, мечтая о завтраке. А завтрака — нет. На столе пусто.

Пауза.

Что ж, придется, как видно, тащиться на пристань, в ресторан.

Мег (вскакивает). Там тебя лучше не накормят.

Она выходит на кухню. Стэнли широко зевает. Мег появляется в кухонном окне с тарелкой в руках.

На, ешь. Это тебе понравится.

Пити встает, берет тарелку, несет к столу, ставит ее перед Стэнли и садится.

Стэнли. Что это?

Пити. Гренки.

Мег (входит). Наверняка не знаешь, что это такое.

Стэнли. Почему же, знаю.

Мег. Что?

Стэнли. Жареный хлеб.

Мег. Ишь ты!

Стэнли. Подумать только, какой сюрприз!

Мег. Ты ведь не ожидал, скажи?

Стэнли. Чего не ожидал, того не ожидал.

Пити (встает). Ну, я пошел.

Мег. На работу?

Пити. Да.

Мег. А чай? Чай-то ты не пил!

Пити. Неважно. Уже времени нет.

Мег. Я тебе в чашке заварю.

Пити. Не надо, не беспокойся. До скорого. Пока, Стэнли.

Стэнли. Пока.

Пити выходит в левую дверь.

Так, так, так…

Мег (испуганно). Ты что?

Стэнли. А ты, оказывается, плохая жена.

Мег. Неправда. С чего ты взял?

Стэнли. Не дать мужу чашки чаю. Кошмар!

Мег. Он знает, что я хорошая жена.

Стэнли. А вместо чая — скисшее молоко.

Мег. Не скисло оно.

Стэнли. Позор!

Мег. И вообще, не лезь не в свое дело.

Стэнли ест.

Немного найдется жен лучше меня, так и знай. Дом свой я содержу в чистоте и порядке.

Стэнли. Не смеши!

Мег. Да! Между прочим, у постояльцев мой дом котируется.

Стэнли. У постояльцев? Сказать тебе, сколько человек остановилось в твоем пансионе с тех пор, как я живу здесь?

Мег. Ну, сколько?

Стэнли. Один.

Мег. Кто же это?

Стэнли. Я! Я — твой единственный постоялец.

Мег. Неправда! Мой пансион на хорошем счету.

Стэнли. Мало сказать — на хорошем.

Мег. Я сама слышала.

Он отодвигает тарелку и берет газету.

Вкусно было?

Стэнли. Что?

Мег. Гренки.

Стэнли. Аппетитные, ничего не скажешь.

Мег. Не говори этого слова.

Стэнли. Какого слова?

Мег. Этого самого.

Стэнли. «Аппетитный», что ли?

Мег. Не произноси его при мне!

Стэнли. А в чем дело?

Мег. Нельзя говорить таких слов замужней женщине.

Стэнли. Ты в этом уверена?

Мег. Да.

Стэнли. Ну, прости, не знал.

Мег. Так знай.

Стэнли. А ты откуда знаешь?

Мег. Не твое дело.

Стэнли. Если не замужней женщине, так кому же говорить эти слова?

Мег. Плохой ты.

Стэнли. А как насчет чаю?

Мег. А ты хочешь чаю?

Стэнли читает газету.

Тогда скажи «пожалуйста».

Стэнли. Пожалуйста.

Мег. Сначала извинись.

Стэнли. Сначала извинись.

Мег. Нет, правда, извинись.

Стэнли. Нет, правда, извинись.

Мег. Всыпать бы тебе хорошенько!

Стэнли. Ой, пожалуйста, не надо.

Она берет тарелку и, проходя мимо, ерошит ему волосы. Стэнли вскрикивает и отталкивает ее руку. Она идет на кухню. Он трет под очками глаза и берет газету. Она входит.

Мег. Я чайник принесла.

Стэнли (рассеянно). Не знаю, что бы я без тебя делал…

Мег. Не стоило б тебе чай наливать…

Стэнли. Это почему?

Мег (наливает ему чай, игриво). Чтобы в следующий раз не дразнил меня такими словами.

Стэнли. Чай настоялся?

Мег. Хороший чай. Хороший, крепкий чай.

Стэнли. Это не чай. Это соус какой-то.

Мег. Неправда.

Стэнли. И не спорь со мной, старая грымза!

Мег. Как ты смеешь обзывать меня, да еще в моем собственном доме!

Стэнли. И в собственном доме нечего соваться по утрам в спальню к мужчине.

Мег. Стэнли! Неужели тебе не нравится, что утром я приношу тебе в постель чашечку чаю?

Стэнли. Не могу я пить это пойло! Ты бы хоть чайник для заварки на огонь поставила!

Мег. Не выдумывай, хороший, крепкий чай!

Стэнли (опускает голову на руки). Господи, как все надоело.

Молчание. Мег идет к буфету, берет тряпку и начинает с рассеянным видом вытирать пыль. Сметает пыль со стола.

Хоть стол не трогай!

Пауза.

Мег. Стэн?

Стэнли. Что?

Мег (робко). Разве я грымза?

Стэнли. Еще какая. От одного вида страшно делается.

Мег. Так я тебе и поверила.

Стэнли (в бешенстве). Слушай, ты бы лучше здесь убрала. Хлев, а не гостиная! А в моей комнате что творится? Ее надо подмести, обои переклеить. Мне нужна новая комната!

Мег (с придыханием, поглаживая его руку). Не скажи, Стэн, у тебя чудесная комната. Сколько счастливых минут я провела в ней!

Стэнли с отвращением отдергивает руку, вскакивает и быстро выходит в левую дверь. Она берет его чашку, чайник и ставит на окно в кухню. Хлопает входная дверь. Стэнли возвращается.

Мег. Погожий денек, а?

Он идет к окну, вынимает из кармана пижамной куртки сигарету и спички и закуривает.

Что ты куришь?

Стэнли. Сигарету.

Мег. А мне не дашь?

Стэнли. Нет.

Мег. Люблю сигаретку выкурить.

Он стоит у окна, курит. Она подходит к нему сзади и щекочет ему шею.

Щекотно?

Стэнли (отталкивая ее). Отстань.

Мег. Ты что, уходишь?

Стэнли. Если и ухожу, то не с тобой.

Мег. А я в магазин собираюсь.

Стэнли. Иди.

Мег. Тебе будет тут одиноко одному.

Стэнли. Правда?

Мег. Без твоей старушки Мег. Пойду куплю чего-нибудь для этих двух джентльменов.

Пауза.

Стэнли медленно поднимает голову. Говорит не поворачиваясь.

Стэнли. Каких еще двух джентльменов?

Мег. Наших будущих постояльцев.

Он поворачивается.

Стэнли. Что?

Мег. А ты что, не знал?

Стэнли. Не понимаю, в чем дело.

Мег. Два джентльмена спрашивали Пити, нельзя ли остановиться у нас на пару дней. Их я и жду. (Берет тряпку и вытирает клеенку на столе.)

Стэнли. Не может быть.

Мег. Честное слово.

Стэнли (подходит к ней). Ты нарочно меня дразнишь.

Мег. Мне Пити сегодня утром сказал.

Стэнли. Когда это было? Когда он их видел? (Покусывает сигарету.)

Мег. Вчера вечером.

Стэнли. Кто они такие?

Мег. Не знаю.

Стэнли. Он говорил тебе, как их зовут?

Мег. Нет.

Стэнли (ходит по комнате). Значит, они хотели остановиться здесь? В этом доме?

Мег. Да, в этом доме. (Снимает бигуди.)

Стэнли. Почему?

Мег. Пансион-то, сам знаешь, на хорошем счету.

Стэнли. Кто же они такие?

Мег. Вот придут — и узнаешь.

Стэнли (решительно). Они не придут.

Мег. Почему?

Стэнли (быстро). Говорю, не придут. А почему они не явились вчера вечером, раз собираются здесь жить?

Мег. Может, в темноте дом найти не смогли. В темноте ведь искать трудно.

Стэнли. Они не придут. Тут какое-то недоразумение. Ладно, не бери в голову. Ложная тревога. (Садится за стол.) Где мой чай?

Мег. Я унесла. Ты же не стал его допивать.

Стэнли. Что значит «унесла»?

Мег. Взяла и унесла.

Стэнли. Зачем?

Мег. Ты же не хотел пить чай!

Стэнли. Кто тебе сказал?

Мег. Ты и сказал.

Стэнли. Кто дал тебе право уносить мой чай?

Мег. Ты бы все равно не стал его пить.

Стэнли пристально смотрит на нее.

Стэнли. Ты с кем разговариваешь?

Мег (неуверенно). Что?

Стэнли (тихо). Поди сюда.

Мег. Чего тебе надо?

Стэнли. Подойди сюда.

Мег. Не пойду.

Стэнли. Хочу задать тебе один вопрос.

Мег явно не по себе. Она переступает с ноги на ногу, но к нему не идет.

Ну, живей.

Пауза.

Ладно, могу спросить и на расстоянии. (Цедит слова.) Скажите-ка, миссис Боулс, обращаясь ко мне, вы вообще отдаете себе отчет, с кем разговариваете, а?

Тишина. Стэнли стонет, сникает, голова падает на руки.

Мег (ласково). Скажи, тебе не понравился завтрак, Стэн? (Подходит к столу.) Стэн! Когда ты опять поиграешь на пианино?

Стэнли что-то бормочет.

Как раньше.

Стэнли что-то бормочет.

Я так люблю смотреть, как ты за пианино сидишь! Когда еще поиграешь?

Стэнли. Не могу я.

Мег. Почему?

Стэнли. Потому что у меня пианино нет.

Мег. А то, на котором ты играл на работе?

Стэнли. Шла бы лучше в магазин.

Мег. Будь у тебя работа, тебе не пришлось бы уезжать отсюда. Играл бы себе на пристани…

Он смотрит на нее и говорит, как бы между прочим.

Стэнли. Кстати… мне предлагают работу.

Мег. Что?

Стэнли. Да, работу. Вот думаю, соглашаться или нет.

Мег. Не может быть.

Стэнли. Причем хорошую работу. В ночном клубе. В Берлине.

Мег. В Берлине?

Стэнли. В Берлине. В ночном клубе. Играть на пианино. Баснословная зарплата. Всё уже на мази.

Мег. Надолго?

Стэнли. В Берлине мы долго не пробудем. Оттуда в Афины поедем.

Мег. Надолго?

Стэнли. Да. Затем заскочим в… ну в этот… как его…

Мег. Куда?

Стэнли. Константинополь. Загреб. Владивосток. Одним словом, получится кругосветное турне.

Мег (садится за стол). А ты раньше играл в этих городах?

Стэнли. Я-то? Да я весь мир объездил! Где я только не играл! Всю страну исколесил.

Пауза.

Как-то давал я концерт.

Мег. Концерт?

Стэнли (задумчиво). Да. И хороший, доложу я тебе, концерт получился. В тот вечер все собрались. Все как один. Да, концерт в Лоуэр-Эдмонтоне.

Мег. А в чем ты был?

Стэнли (про себя). А какой у меня был удар! Ни у кого такого удара не было. Они потом подошли ко мне. Стали благодарить. Сколько в тот вечер мы шампанского выпили!

Пауза.

Даже отец чуть было не приехал меня послушать. Я ведь ему открытку послал. Но он все равно вряд ли бы выбрался. Да, я же… я адрес его потерял, вот в чем дело.

Пауза.

Да, в Лоуэр-Эдмонтоне. А после этого, знаешь, что они со мной сделали? Убрали меня. Взяли и убрали. Мой следующий концерт уже был объявлен, все было организовано, продумано до мелочей. Не помню только, где я должен был играть. Зимой дело было. Приезжаю, а зал закрыт, окна забиты, даже сторожа нет. Все заперто. (Снимает очки и протирает стекла рукавом пижамной куртки.) Здорово они меня надули. Здорово, нечего сказать. Интересно, кто же был зачинщиком? (Горько.) Ладно, Джек, я все понял. Хотят, чтобы я перед ними на коленях ползал… так я и понял… (Надевает очки и смотрит на Мег.) Старая грымза, одно слово. (Поднимается и тянется к ней через стол.) Правильно я говорю?

Мег. Не уезжай, Стэн. Оставайся. Тебе у нас лучше будет. Оставайся со своей старухой Мег.

Он стонет и ложится лицом на стол.

Ты сегодня себя плохо чувствуешь, Стэн? У тебя с желудком все в порядке?

Он застывает, затем медленно встает, поворачивается к ней лицом и говорит ясно и спокойно.

Стэнли. Мег, знаешь что?

Мег. Что?

Стэнли. Слышала новость?

Мег. Нет.

Стэнли. Не может быть.

Мег. Не слышала.

Стэнли. Сказать?

Мег. Какая еще новость?

Стэнли. Так ты не слышала?

Мег. Нет.

Стэнли (приближается). Они приезжают сегодня.

Мег. Кто?

Стэнли. На машине.

Мег. Кто?

Стэнли. А знаешь, что у них в машине?

Мег. Что?

Стэнли. В машине у них тачка.

Мег (еле слышно). Неправда.

Стэнли. Правда, правда.

Мег. Врешь.

Стэнли (приближаясь). Большая тачка. Машина остановится, они выкатят тачку, покатят ее по дорожке к дому и постучат в дверь.

Мег. Неправда.

Стэнли. Они кого-то ищут. Какого-то типа.

Мег (хрипло). Говорю же, нет!

Стэнли. Сказать, кого они ищут?

Мег. Нет!

Стэнли. Значит, не хочешь?

Мег. Врешь ты всё!

Стук в дверь. Голос Лулу: «Эй, эй!» Мег проскакивает мимо Стэнли и берет хозяйственную сумку. Уходит. Стэнли крадется к двери и прислушивается.

Голос (через почтовый ящик). Миссис Боулс…

Мег. Достала?

Голос. Достала.

Мег. Тот самый?

Голос. Да. Я сама занесу.

Мег. Красивый?

Голос. Отличный. Что мне с ним делать?

Мег. Я не… (Шепчутся.)

Голос. Конечно нет… (Шепчутся.)

Мег. Да, но… (Шепчутся.)

Голос. Не буду… (Шепчутся.) До скорого, миссис Боулс.

Стэнли поспешно садится за стол. Входит Лулу.

Лулу. О, привет.

Стэнли. Салют.

Лулу. Хочу оставить здесь этот сверток.

Стэнли. Пожалуйста.

Лулу подходит к шкафу и кладет на него громоздкий круглый сверток.

Большой какой.

Лулу. Тебе его трогать нельзя.

Стэнли. Сдался он мне…

Лулу. В общем, не трогай. (Идет в глубь сцены.) Дверь бы открыл. Дышать нечем. (Открывает заднюю дверь.)

Стэнли (поднимаясь). Дышать нечем? Я же только сегодня утром проветривал.

Лулу (у двери). Совсем другое дело.

Стэнли. Наверное, сегодня будет дождь. А ты как считаешь?

Лулу. Хорошо бы. Ты ведь любишь дождь?

Стэнли. Я? Да я уже в половине седьмого утра в море купался.

Лулу. Правда?

Стэнли. До завтрака сплавал до мыса и обратно. Не веришь?

Она садится, достает пудреницу и пудрит нос.

Лулу (протягивает ему пудреницу). Взглянул бы на себя.

Стэнли отступает в сторону.

Да, побриться тебе не мешает.

Стэнли садится за стол справа.

Ты хоть иногда на улицу выходишь?

Он не отвечает.

Объясни, что ты делаешь? Целыми днями дома сидишь?

Пауза.

Путаешься у миссис Боулс под ногами, как будто у нее без тебя дел нет.

Стэнли. Когда она подметает, я встаю на стол.

Лулу. Помылся бы. Вид жуткий.

Стэнли. От того, что я помоюсь, ничего не изменится.

Лулу (поднимаясь). Вышел бы на свежий воздух. От одного твоего вида плакать хочется.

Стэнли. На свежий воздух? Это еще зачем?

Лулу. На улице чудесно. А у меня с собой бутерброды есть.

Стэнли. С чем?

Лулу. С сыром.

Стэнли. Имей в виду, аппетит у меня отличный.

Лулу. Вот и хорошо. А мне вот есть не хочется.

Стэнли (неожиданно). Хочешь, пойдем куда-нибудь?

Лулу. Смотря куда.

Стэнли. Никуда. Мало ли…

Лулу. Но все-таки куда?

Стэнли. Никуда. Идти некуда. Поэтому и можем пойти — безразлично куда.

Лулу. Можно и здесь посидеть.

Стэнли. Нет, здесь плохо.

Лулу. А где же хорошо?

Стэнли. Нигде.

Лулу. Хорошенькое приглашение, нечего сказать.

Он встает.

Тебе обязательно надо носить эти очки?

Стэнли. Да.

Лулу. Так ты не идешь гулять?

Стэнли. Сейчас не могу.

Лулу. Какой-то ты все-таки недоделанный.

Она уходит. Стэнли стоит. Затем подходит к зеркалу и смотрит на себя. Идет на кухню, снимает очки и моет лицо. Пауза. В задней двери появляются Гольдберг и Макканн. Макканн несет два чемодана, Гольдберг — портфель. Останавливаются в дверях, затем выходят на сцену. Стэнли вытирает лицо и видит их спины через кухонное окно. Гольдберг и Макканн осматриваются. Стэнли надевает очки и крадется через кухню к задней двери. Уходит.

Макканн. Тот?

Гольдберг. Тот.

Макканн. Ты уверен?

Гольдберг. Уверен — не то слово.

Пауза.

Макканн. А что теперь?

Гольдберг. Не волнуйтесь, Макканн. Садитесь.

Макканн. А ты?

Гольдберг. Что я?

Mакканн. А ты почему не садишься?

Гольдберг. И я саду.

Макканн опускает чемоданы и садится за стол слева.

Садитесь, Макканн. Расслабьтесь. Что с вами? В кои-то веки привез вас на пару дней к морю отдохнуть. Если хотите чего-то в жизни добиться, надо научиться владеть собой, Макканн. Расслабьтесь, сделайте одолжение.

Макканн. Ладно, попробую, Нэт.

Гольдберг (садится за стол справа). Все дело в дыхании. Уж вы мне поверьте. Это доказанный факт. Вдохнул, выдохнул, расслабился, дышишь свободно, только и всего. Посмотрите на меня. Когда я еще учился, Макканн, мой дядя Барни раз в две недели, по пятницам, брал меня с собой к морю. В обязательном порядке. В Брайтон, в Кэнви-Айленд, в Роттингдин — куда только мы с ним не ездили! На Шабес, бывало, сидим мы с ним в шезлонгах под навесом или в лодке катаемся, волна за бортом плещется, солнышко в море садится — блаженство, рай земной! (Вспоминает.) Да, дядя Барни… А как одевался! С иголочки. Старая школа, Макканн, ничего не скажешь. В то время у него дом был под Бейзингстоком. Как его уважали! А воспитание? Умоляю, не говорите мне про воспитание. Воспитан он был безупречно. Вообще, разносторонний, что называется, был человек. Интеллигент до мозга костей.

Макканн. Послушай…

Гольдберг (задумчиво). Да, таких людей уже нет.

Макканн. Нэт, откуда мы знаем, что это тот самый дом?

Гольдберг. Что?

Макканн. Откуда, говорю, мы знаем, что это тот самый дом?

Гольдберг. А почему вы решили, что мы ошиблись?

Макканн. Лично я номера на калитке не видел.

Гольдберг. А я его и не искал.

Макканн. Да?

Гольдберг (усаживаясь поудобнее). Знаете, чему всегда учил меня дядя Барни? Дядя Барни учил меня, что джентльмену надо верить на слово. Поэтому-то я никогда и не брал с собой денег, когда по делам ездил. Меня обычно сопровождал один из моих сыновей. В кармане у него — одна мелочь. Так, на всякий случай, газетку купить, почитать, что там про его отца на родине пишут. Да, человек я был с именем, особенно в деловых кругах.

Макканн. Слушай, странно, никого почему-то нет…

Гольдберг. Не понимаю, Макканн, отчего вы так нервничаете? Возьмите наконец себя в руки. У вас последнее время такой вид, как будто вы на похороны собрались.

Макканн. Это верно.

Гольдберг. Верно?! А то неверно! Это более чем верно. Это факт.

Макканн. Может, ты и прав.

Гольдберг. Что с вами, Макканн? Вы больше мне не доверяете?

Макканн. Доверяю, Нэт, конечно доверяю.

Гольдберг. Объясните тогда, почему сначала вы себе места не находите, а как до дела дойдет, совершенно невозмутимы?

Макканн. Сам не пойму, Нэт. Когда я точно знаю, что надо делать, весь страх как рукой снимает. Мне главное — знать, что делать.

Гольдберг. Да, работаете вы неплохо.

Макканн. Рад стараться, Нэт.

Гольдберг. Знаете, что я сказал, когда подвернулось это дельце? Вы же понимаете, обратиться решили ко мне, больше не к кому. И как вы думаете, кого я попросил себе в помощники?

Макканн. Кого?

Гольдберг. Вас.

Макканн. Огромное спасибо, Нэт.

Гольдберг. Пустяки. Вы способный человек, Макканн.

Макканн. Слышать такое от тебя — большая честь, Нэт! Ты ведь человек с положением.

Гольдберг. Да, не спорю, кое-какое положение у меня имеется.

Макканн. Еще какое!

Гольдберг. Какое-никакое, а имеется, чего греха таить!

Макканн. Очень даже высокое положение.

Гольдберг. Да, отрицать не стану.

Макканн. Чего там говорить, ты для меня столько сделал… Я тебе так благодарен…

Гольдберг. Бросьте.

Макканн. Ты всегда был истинным христианином.

Гольдберг. В известном смысле.

Макканн. Нет, у меня просто нет слов передать, как я тебе благодарен.

Гольдберг. Будет, будет. Не стоит повторяться.

Макканн. Да, ты прав.

Гольдберг. Право же, не стоит.

Пауза.

Макканн наклоняется вперед.

Макканн. Слушай, Нэт…

Гольдберг. Что еще?

Макканн. Это дело… скажи честно, это дело… не похоже на все другие?

Гольдберг. Тcсс!

Макканн. Нет, ответь, и больше я тебя ни о чем не спрошу…

Гольдберг вздыхает, встает, обходит вокруг стола, задумывается, смотрит на Макканна, а затем тихим, вкрадчивым голосом читает ему лекцию.

Гольдберг. Основная цель настоящего предприятия и в самом деле уникальна, поскольку разительно отличается от всего, чем вам приходилось заниматься прежде. Вместе с тем нельзя сказать, чтобы в частностях эта операция не напоминала некоторые другие. В сущности, все будет зависеть от поведения объекта. В любом случае, Макканн, могу вас заверить, что задание будет выполнено без особого ущерба как для вас, так и для меня. Вы удовлетворены?

Макканн. Конечно. Спасибо, Нэт.

Слева входит Мег.

Гольдберг. Миссис Боулс?

Мег. Да. Что вы хотели?

Гольдберг. Вчера вечером, миссис Боулс, мы говорили с вашим мужем. Он вам не передавал? Мы слышали, что вы содержите солидный пансион. Вот мы с приятелем и решили зайти к вам. Нам, видите ли, нужна комната на двоих. Позвольте представиться, меня зовут мистер Гольдберг, а моего друга — мистер Макканн.

Мег. Очень приятно.

Здороваются за руку.

Гольдберг. Поверьте, нам тоже очень приятно.

Мег. Вот и хорошо.

Гольдберг. Не могу с вами не согласиться. Признавайтесь, ведь не часто удается познакомиться в наши дни с приятными людьми, а?

Макканн. Просто никогда.

Гольдберг. И в этом смысле наша сегодняшняя встреча — приятное исключение. Как поживаете, миссис Боулс?

Мег. Очень хорошо, большое спасибо.

Гольдберг. В самом деле?

Мег. В самом деле.

Гольдберг. Я рад.

Гольдберг садится за стол справа.

Ну-с, что скажете? Устроите нас у себя, а?

Мег. Как вам сказать, на прошлой неделе было бы сподручнее…

Гольдберг. Вот оно что.

Мег. Да.

Гольдберг. А почему, если не секрет? Сколько у вас на сегодняшний день постояльцев?

Мег. На сегодняшний день всего один.

Гольдберг. Всего один?

Мег. Да, всего один. Если не считать вас двоих.

Гольдберг. И вашего мужа, разумеется.

Мег. Да, но мы с мужем спим в одной комнате.

Гольдберг. А чем, если не секрет, занимается ваш муж?

Мег. Ведает пляжным реквизитом.

Гольдберг. А, понятно.

Мег. Дома почти не бывает. В любую погоду трудится.

Вынимает из сумки продукты.

Гольдберг. Да, ему не позавидуешь. А ваш постоялец? Это мужчина?

Мег. Мужчина?

Гольдберг. Или женщина?

Мег. Нет, мужчина.

Гольдберг. И давно он живет у вас?

Мег. Уже с год.

Гольдберг. Постоянный жилец, стало быть. А как его зовут?

Мег. Стэнли Уэббер.

Гольдберг. Вот как? А он что, здесь работает?

Мег. Раньше работал. Он пианист. Здесь на пирсе с оркестром играл.

Гольдберг. Что вы говорите! На пирсе, значит? И хорошо играет?

Мег. Ой, чудесно. (Присаживается к столу.) Давал он как-то концерт…

Гольдберг. И где же?

Мег (путаясь). В этом… ну… в общем, в одном большом таком зале. Отец ему шампанское преподнес. А потом зал заперли, а он выйти не может! Сторож домой ушел. Пришлось ему до самого утра взаперти сидеть. (С уверенностью.) Его все так благодарили.

Пауза.

А потом заставили на коленях ползать. Вот он и ползал. А потом сел в поезд и сюда прикатил.

Гольдберг. Что вы говорите!

Мег. Да, прямым ходом сюда.

Пауза.

Мег. Вот бы он сегодня вечером поиграл.

Гольдберг. А почему именно сегодня?

Мег. Сегодня у него день рождения.

Гольдберг. День рождения?

Мег. Да. Сегодня. Но я ему скажу об этом только вечером.

Гольдберг. А он сам разве не знает, что у него день рождения?

Мег. Не знаю, ничего не говорит.

Гольдберг (подумав). Послушайте! А вы не хотите позвать гостей?

Мег. Гостей?

Гольдберг. Да.

Мег (не верит своим ушам). Не знаю.

Гольдберг. Ну что вы, надо обязательно позвать гостей. (Встает.) Устроим праздник, а? Что скажете?

Мег. Давайте!

Гольдберг. Конечно. Надо же сделать ему приятное. Предоставьте это мне.

Мег. Ой, это было бы просто замечательно, мистер Гольд…

Гольдберг. …берг.

Мег. …берг.

Гольдберг. Так вы согласны?

Мег. Еще бы. Как хорошо, что вы сегодня приехали!

Гольдберг. Если бы мы не приехали сегодня, мадам, то приехали бы завтра. Впрочем, и я тоже рад, что мы приехали именно сегодня. Прямо на день рождения.

Мег. Я тоже подумала насчет гостей. Вот только звать особенно некого…

Гольдберг. А нас с Макканном? Макканн — душа общества.

Макканн. Чего?

Гольдберг. Что скажете, Макканн? Здесь живет один джентльмен, у него сегодня день рождения, а он, представляете, напрочь забыл про него. Вот мы ему и напомним. Устроим ему день рождения.

Макканн. Серьезно?

Мег. Да, сегодня вечером.

Гольдберг. Сегодня вечером.

Мег. Я надену праздничное платье.

Гольдберг. А я пару бутылочек прикуплю.

Мег. А я приглашу Лулу. То-то Стэнли обрадуется. Последнее время он что-то совсем скис.

Гольдберг. Ничего, мы его развеселим.

Мег. Надеюсь, мне вечернее платье пойдет?

Гольдберг. Мадам, вы будете прямо как тюльпанчик!

Мег. И какого же цвета?

Гольдберг. Хм, для этого неплохо было бы сначала посмотреть на ваше платье.

Макканн. Я могу пройти к себе в комнату?

Мег. А я вас вместе поселила. Ничего, что вы будете жить в одной комнате?

Гольдберг. Я лично не возражаю. А вы, Макканн?

Макканн. Я тоже.

Мег. Так когда вечером собираемся?

Гольдберг. В девять часов.

Макканн (в дверях). Сюда идти?

Мег (встает). Сейчас я вас провожу. Наверх, пожалуйста.

Гольдберг. С вами? Хоть на край света.

Мег и Гольдберг, смеясь, уходят, за ними Mакканн. В окне появляется Стэнли. Входит через заднюю дверь. Идет к левой двери, открывает ее и прислушивается. Подходит к столу. Останавливается. Садится. Входит Мег. Идет через комнату и вешает сумку на вешалку. Стэнли зажигает спичку и смотрит на огонь.

Стэнли. Кто это?

Мег. Два джентльмена.

Стэнли. Какие еще два джентльмена?

Мег. Ну, те, которые собирались прийти. Я показала им их комнату. Они от нее в восторге.

Стэнли. Так они пришли?

Мег. Они очень симпатичные, Стэн.

Стэнли. А почему они не пришли вчера вечером?

Мег. Знаешь, им так кровати понравились!

Стэнли. Кто они такие?

Мег (садится). Они очень симпатичные, Стэнли.

Стэнли. Отвечай, кто они такие?

Мег. Говорю же, два джентльмена.

Стэнли. Не думал я, что они явятся. (Поднимается и идет к окну.)

Мег. А они вот взяли и явились. Когда я вернулась из магазина, они уже были здесь.

Стэнли. Что им надо?

Мег. Крышу над головой.

Стэнли. Надолго?

Мег. Не говорят.

Стэнли (поворачиваясь). А почему, собственно, они остановились здесь? Почему не в другом месте?

Мег. То есть как почему? Наш пансион на хорошем счету.

Стэнли (сникает). Как их зовут? Имена их ты знаешь?

Мег. Ой, Стэнли, не помню.

Стэнли. Но ведь они назвались? Или нет?

Мег. Да, они…

Стэнли. Так скажи, кто они такие? Ну же! Попытайся вспомнить.

Мег. А зачем тебе, Стэн? Ты что, их знаешь?

Стэнли. Откуда же мне знать, знаю я их или нет, раз я не знаю, как их зовут?

Мег. Вообще-то, он говорил мне… Сейчас вспомню.

Стэнли. Ну?

Она вспоминает.

Мег. Гольд, что ли…

Стэнли. Гольдчтоли?

Мег. Да. Гольд…

Стэнли. Ну?

Мег. Гольдберг.

Стэнли. Гольдберг?

Мег. Да, одного из них зовут Гольдберг.

Стэнли медленно опускается на стул слева.

Ты знаешь их?

Стэнли не отвечает.

Стэн, обещаю, они тебя по утрам будить не будут. Я скажу им, чтобы по утрам не шумели.

Стэнли сидит неподвижно.

Пожалуйста, хоть сегодня не хандри. Ведь у тебя день рождения.

Пауза.

Стэнли (тупо). А?

Мег. Сегодня твой день рождения, Стэн. Я не хотела тебе до вечера говорить.

Стэнли. Нет.

Мег. Да. У меня и подарок для тебя есть. (Идет к буфету, берет сверток и кладет перед ним на стол.) Вот, открой.

Стэнли. Что это?

Мег. Тебе подарок.

Стэнли. Но у меня день рождения не сегодня, Мег.

Мег. Нет, сегодня. Разверни.

Он тупо смотрит на сверток, встает и разворачивает его. Вынимает из бумаги игрушечный барабан.

Стэнли (вяло). Барабан. Игрушечный барабан.

Мег (ласково). Это тебе вместо пианино.

Он смотрит на нее, затем поворачивается и идет к левой двери.

Ты не хочешь меня поцеловать?

Он резко поворачивается и останавливается. Медленно возвращается к ней. Останавливается возле ее стула и смотрит на нее сверху вниз. Пауза. Затем наклоняется и целует ее в щеку.

Здесь еще и палочки есть.

Стэнли заглядывает в сверток. Вынимает барабанные палочки. Бьет в барабан. Смотрит на нее.

Стэнли. Может, повесить его на шею?

Мег следит за ним с некоторым удивлением. Стэнли вешает барабан на шею, тихо стучит по нему палочками, а затем марширует вокруг стола и бьет в барабан. Мег не сводит с него восхищенного взгляда. Продолжая бить в барабан, он обходит стол второй раз. Барабанная дробь становится какой-то беспорядочной, хаотичной. На лице Мег отчаяние. Он подходит к ее стулу и изо всех сил стучит в барабан, выражение лица — свирепое, одержимое.

Занавес

Действие второе

Макканн сидит за столом и рвет газету на пять одинаковых частей. Вечер. Через несколько секунд из левой двери в гостиную входит Стэнли. Замечает Макканна, останавливается и внимательно на него смотрит. Затем идет по направлению к кухне. Останавливается.

Стэнли. Добрый вечер.

Макканн. Добрый.

Задняя дверь открыта. За дверью смех.

Стэнли. Какой теплый вечер сегодня. (Поворачивается к задней двери, а затем обратно.) Там кто-то есть?

Макканн продолжает рвать газету. Стэнли идет на кухню и наливает в стакан воды. Пьет, стоя у кухонного окна. Ставит стакан на стол, выходит из кухни и быстро идет к левой двери. Макканн вскакивает и преграждает ему путь.

Макканн. Мы, по-моему, незнакомы.

Стэнли. Да, незнакомы.

Макканн. Меня зовут Макканн.

Стэнли. Вы здесь надолго?

Макканн. Нет, не надолго. А вас как зовут?

Стэнли. Уэббер.

Макканн. Очень приятно познакомиться, сэр.

Протягивает ему руку. Стэнли пожимает руку Макканна, Макканн удерживает его руку в своей.

Поздравляю с днем рождения.

Стэнли вырывает руку. Они смотрят друг на друга.

Вы хотели уйти?

Стэнли. Да.

Макканн. В свой день рождения?

Стэнли. Да. А что?

Mакканн. А то, что сегодня вечером хозяйка собирается это событие отметить.

Стэнли. Отметить? Что ж, очень жаль.

Макканн. Почему же? Наоборот, хорошо.

За задней дверью слышны голоса.

Стэнли. К сожалению, сегодня у меня нет настроения принимать гостей.

Макканн. Правда? Обидно.

Стэнли. Да, этот день я хочу отметить скромно, наедине с самим собой.

Макканн. И вам не стыдно?

Стоят молча.

Стэнли. Позвольте мне пройти.

Макканн. Но все уже готово. Гостей позвали.

Стэнли. Гостей? Каких гостей?

Макканн. Меня, например. Оказали честь. (Насвистывает «Горы Морна».)

Стэнли (отступает назад). Какая там честь. Очередная попойка, только и всего.

Стэнли вместе с Макканном насвистывают «Горы Морна». В продолжение пяти последующих реплик один насвистывает, другой говорит или оба насвистывают одновременно.

Макканн. Нет, это большая честь.

Стэнли. Да будет вам.

Макканн. О нет, я бы сказал, очень большая честь.

Стэнли. А я бы сказал, чушь все это.

Макканн. Нет, вы не правы.

Они пристально смотрят друг на друга.

Стэнли. А кто остальные гости?

Макканн. Одна юная дама.

Стэнли. Правда? И?..

Макканн. Мой друг.

Стэнли. Ваш друг?

Макканн. Именно. Все уже готово.

Стэнли идет вокруг стола, подвигаясь к двери. Макканн встречает его.

Стэнли. Позвольте.

Макканн. Куда собрался?

Стэнли. Мне надо уйти.

Макканн. А почему бы тебе здесь не остаться?

Стэнли отступает к столу.

Стэнли. Значит, отдохнуть приехали?

Макканн. Ненадолго.

Стэнли поднимает со стола полоску газетной бумаги.

Руки.

Стэнли. Что это?

Макканн. Руки. Положи, где лежало.

Стэнли. У меня такое ощущение, что мы уже где-то встречались.

Макканн. Ничего подобного.

Стэнли. Вы когда-нибудь бывали в Мейденхэде?

Макканн. Нет.

Стэнли. Кафе Фуллера знаете? В свое время я часто заходил туда выпить чаю.

Mакканн. Не знаю такого.

Стэнли. А библиотеку Бутса? Помнится, я как-то видел вас мельком на Хай-стрит.

Mакканн. Да ну?

Стэнли. Прелестный городок, не правда ли?

Макканн. А я откуда знаю?

Стэнли. Ну что вы! А какие люди: чинные, благополучные. Я в этом городе родился, вырос. Жили мы довольно далеко от центра.

Mакканн. Да ну?

Пауза.

Стэнли. Так вы здесь проездом?

Макканн. Вроде того.

Стэнли. Здесь очень здоровый климат, вот увидите.

Макканн. Это смотря для кого.

Стэнли. Для меня-то нет. Скорее для вас. (Садится за стол.) Мне здесь нравится, но пора и честь знать. Домой поеду. Соскучился. (Смеется.) Я бы никогда из дому не уехал, но дела… Вот и пришлось поездить, сами знаете…

Макканн (садится за стол слева). В фирме работаете?

Стэнли. Нет. Больше не работаю. С меня хватит. Видите ли, у меня кое-что отложено. Как-нибудь проживу. Домой тянет. Ведь в свое время я жил очень тихо, только и делал что пластинки слушал. Не жизнь была, а рай. А потом решил небольшое частное дельце открыть, так, по мелочи, вот и пришлось сюда приехать, и застрял. В чужом доме жить — хуже некуда, правда? У меня ведь поначалу спокойно жизнь складывалась. Нет, не умеем мы простых вещей ценить, вот что я вам скажу. Закурим?

Mакканн. Не курю.

Стэнли закуривает. За задней дверью — голоса.

Стэнли. Кто там?

Макканн. Мой друг с хозяином дома.

Стэнли. Правда же, по мне никогда не скажешь, что у меня так спокойно жизнь складывалась? На лице морщины, верно? Я, собственно, что хочу сказать… сами ведь знаете… вдали от дома… всё наперекосяк… конечно… Ничего, вот вернусь домой… Знаете… на первый взгляд может показаться, что я сильно изменился. Не спорю, внешне я действительно изменился, но по существу остался таким же. То есть, если на меня сейчас посмотреть… никогда не подумаешь… Ну скажите, ведь такой, как я… мухи не обидит, верно?

Макканн смотрит на него.

Вы меня понимаете?

Макканн. Нет. (Замечает, что Стэнли взял полоску газеты.) Руки.

Стэнли (скороговоркой). Вы зачем сюда приехали?

Макканн. Морским воздухом подышать.

Стэнли. Странно все-таки, что вы остановились в этом доме. (Поднимается.)

Макканн. Почему?

Стэнли. А потому, что никакой это не пансион и никогда им не был.

Макканн. Пансион, самый настоящий пансион.

Стэнли. Почему вы выбрали именно этот дом?

Макканн. Что-то, я смотрю, для именинника у вас больно грустный вид, сэр.

Стэнли (резко). Почему вы называете меня «сэр»?

Макканн. А вам не нравится?

Стэнли (опустив глаза). Слушайте, не называйте меня «сэр».

Mакканн. Не буду, раз вам не нравится.

Стэнли (отходя в сторону). Да, не нравится. И вообще сегодня не мой день рождения.

Макканн. Нет?

Стэнли. Нет. День рождения у меня только через месяц.

Mакканн. Не знаю, хозяйка утверждает, что сегодня.

Стэнли. Хозяйка? Да она спятила. У нее не все дома.

Макканн. Надо же.

Стэнли (опустив голову). А вы что, еще не заметили? Вы вообще многого не знаете. Кто-то, по-моему, водит вас за нос.

Макканн. Кто бы это мог быть?

Стэнли (облокачивается на стол). Да она сумасшедшая!

Макканн. С чего вы взяли?

Стэнли. Да вы сами не знаете, что делаете.

Макканн. Уберите сигарету от бумаги.

За задней дверью слышны голоса.

Стэнли. Где же они, черт возьми! (Гасит сигарету.) Почему не входят? Что они там делают?

Макканн. Всё волнуетесь.

Стэнли подходит и хватает его за локоть.

Стэнли (настойчиво). Послушайте…

Mакканн. Не прикасайтесь ко мне.

Стэнли. Послушайте, прошу вас.

Макканн. Отпустите мою руку.

Стэнли. Пожалуйста, сядьте на минутку.

Mакканн (со свирепым видом бьет его по руке). Убери руку, говорю!

Стэнли пятится назад, держась за руку.

Стэнли. Послушайте, вы поняли, о чем я говорил вам?

Макканн. Да я знать вас не знаю.

Стэнли. Это ошибка! Понимаете?

Макканн. Слушай, друг, ты не в себе.

Стэнли (приближаясь, шепотом). Он вам что-нибудь говорил? Вы хоть знаете, зачем сюда приехали? Говорите. Не надо меня бояться. Или он вам ничего не говорил?

Макканн. Что говорил?

Стэнли (свистящим шепотом). Я же объяснил вам, черт побери, что за много лет, прожитых в Бейзингстоке, я ни разу даже на улицу не вышел.

Макканн. Удивляюсь я тебе.

Стэнли (рассудительно). Послушайте. На вид вы человек порядочный. Вам просто морочат голову, как вы не хотите понять. Откуда вы родом?

Макканн. Угадай.

Стэнли. Я хорошо знаю Ирландию. У меня там много друзей. Я люблю эту страну, восхищаюсь ее народом, доверяю ему. Да, доверяю. Ирландцы — честные люди, у них есть чувство юмора. По-моему, ирландцы — прекрасные полицейские. Я был в Ирландии. Таких закатов не бывает больше нигде. Послушайте, может, пойдем выпьем по стаканчику, а? Тут, неподалеку, в пабе есть настоящий «Гиннесс». В здешних местах это пиво — большая редкость.

Он замолкает, голоса становятся громче. Из задней двери входят Гольдберг и Пити.

Гольдберг (входя). Такая мать — одна на миллион. (Видит Стэнли.) О!

Пити. Привет, Стэн. Мистер Гольдберг, вы незнакомы со Стэнли?

Гольдберг. Увы, нет.

Пити. Познакомьтесь, это мистер Гольдберг, а это мистер Уэббер.

Гольдберг. Очень приятно.

Пити. А мы тут в саду свежим воздухом дышали.

Гольдберг. Я рассказывал мистеру Боулсу про свою старушку мать. Да, времечко было. (Садится за стол справа.) Когда я был еще совсем молод, мы с одной девушкой, моей соседкой, шли, бывало, в пятницу пройтись вдоль канала. Красавица она была писаная! А голосок какой! Соловей, одно слово — соловей! А какая добрая, чистая — не случайно же она в воскресной школе учительницей работала. Ничего, кроме поцелуя в щечку на прощанье, я себе с ней не позволял, можете мне поверить. В наши дни молодежь совсем другая была, не то что нынче! Мы умели уважать человеческое достоинство. Клюну ее эдак в щечку — и домой. Иду, мурлыкаю себе что-нибудь под нос, а рядом, на детской площадке, детишки играют, ковыляет навстречу малыш — я шляпу в знак приветствия приподниму, пробежит собака — поглажу ее, и все это из самых лучших побуждений. У меня эти сцены до сих пор перед глазами стоят. Солнце за собачьей площадкой садится. Ах! (Довольный собой, откидывается на спинку стула.)

Макканн. Точно так же солнце и за здание городской ратуши садилось.

Гольдберг. Какой еще ратуши?

Макканн. В Каррикмакроссе.

Гольдберг. И вы еще сравниваете?! Иду себе по улице, за калитку — и домой. «Сайми! — крикнет, бывало, моя старушка мать. — Быстрей, а то остынет!» И что бы вы думали, я нахожу на столе? Рыбу «фиш»! Ничего вкусней на всем белом свете нет.

Макканн. А я думал, тебя Нэт зовут.

Гольдберг. Матушка называла меня Сайми.

Пити. Да, все мы помним наше детство.

Гольдберг. И не говорите! А вы что скажете, мистер Уэббер? Детство. Грелки. Горячее молоко. Оладушки. Мыльная пена. Есть что вспомнить.

Пауза.

Пити (встает из-за стола). Ну, мне пора.

Гольдберг. Куда это вы?

Пити. Сегодня вечером у меня шахматы.

Гольдберг. Так вы не останетесь на наше торжество?

Пити. Нет. Ты уж меня извини, Стэн. Меня заранее не предупредили, а у меня сегодня партия. Постараюсь пораньше вернуться.

Гольдберг. А мы оставим вам выпить, хорошо? Да, кстати, надо пойти забрать бутылки.

Макканн. Сейчас?

Гольдберг. А когда же? Давно пора. Вы помните, Макканн, магазин за углом? Назовете мое имя.

Пити. Нам по дороге.

Гольдберг. Поскорей поставьте мат вашему противнику и возвращайтесь, мистер Боулс.

Пити. Постараюсь. До вечера, Стэн.

Пити и Макканн выходят в левую дверь. Стэнли направляется к центру.

Гольдберг. Теплый сегодня вечер.

Стэнли (поворачиваясь). Да отвяжитесь вы!

Гольдберг. Что вы, простите?

Стэнли (двигается к авансцене). Боюсь, что произошла ошибка. Здесь свободных мест нет. Ваша комната занята. Миссис Боулс забыла предупредить вас. Придется вам подыскать себе другой пансион.

Гольдберг. А вы, простите, здесь управляющий?

Стэнли. Вот именно.

Гольдберг. Вы серьезно?

Стэнли. Да, здесь я управляющий. Боюсь, что вам и вашему другу придется обратиться в другой пансион.

Гольдберг (поднимаясь). Да, совсем забыл, поздравляю вас с днем рождения. (Протягивает руку.) Желаю всего самого наилучшего.

Стэнли (делает вид, что не замечает протянутой руки). Вы что, глухой?

Гольдберг. Нет, с чего вы взяли? Сказать по правде, я сейчас в особенно хорошей форме, организм как часы работает. Для человека, которому за пятьдесят, не так уж и плохо, согласитесь? И все-таки, что ни говори, а день рождения остается днем рождения, хотя в наше время и принято относиться к этому празднику как к чему-то будничному, невыразительному. Нашли, говорят, что отмечать — день рождения! День как день, ничем от любого другого не отличается. Каково? Некоторые вообще готовы день-деньской в кровати проваляться. Знаю я их. До чего, говорят, противно утром вставать: кожа, мол, раздражена, на лице щетина, глаза слиплись, во рту помойка, ладони вспотели, нос заложен, ноги воняют — ну чем не смердящий труп?! Когда я такое слышу, мне, признаться, смешно делается. Ведь я-то знаю, что такое встать с солнышком под треск сенокосилки. Птички щебечут, звонят колокола, пахнет травой и томатным соком…

Стэнли. Убирайтесь.

Входит Макканн с бутылками.

Унесите отсюда спиртное. В этом доме не пьют.

Гольдберг. Вы явно не в духе, мистер Уэббер, а между прочим, сегодня у вас день рождения, и добрая хозяйка с ног сбилась, чтобы отметить это событие.

Макканн ставит бутылки на буфет.

Стэнли. Я же сказал, унесите бутылки.

Гольдберг. Мистер Уэббер, присядьте на минутку.

Стэнли. Вот что я вам скажу. Не выводите меня из терпения. Ваши гнусные шутки на меня все равно не действуют. Но хозяев этого дома я в обиду не дам, так и знайте. Они живут замкнуто и, в отличие от меня, в людях разбираются плохо. И я никому не позволю злоупотреблять их простодушием. (Не так решительно.) И вообще, вы совершенно напрасно пришли сюда. Здесь вам делать нечего, абсолютно нечего. Шли бы вы отсюда без лишних разговоров.

Гольдберг. Мистер Уэббер, сядьте.

Стэнли. Со мной шутки плохи, предупреждаю.

Гольдберг. Сядьте.

Стэнли. С какой стати я должен садиться?

Гольдберг. По правде говоря, Уэббер, вы начинаете действовать мне на нервы.

Стэнли. Вот как? Ну, знаете…

Гольдберг. Сядьте.

Стэнли. Нет.

Гольдберг вздыхает и садится за стол справа.

Гольдберг. Макканн.

Макканн. Нэт?

Гольдберг. Попросите его сесть.

Макканн. Да, Нэт. (Подходит к Стэнли.) Пожалуйста, садитесь.

Стэнли. Не сяду.

Макканн. Лучше будет, если сядете.

Стэнли. А почему вы не садитесь?

Макканн. Сесть должны вы, а не я.

Стэнли. Нет уж, спасибо.

Пауза.

Макканн. Нэт.

Гольдберг. Да?

Макканн. Он не садится.

Гольдберг. Так попросите его.

Макканн. Уже просил.

Гольдберг. Еще раз попросите.

Макканн (Стэнли). Садитесь.

Стэнли. Зачем?

Макканн. Вам будет удобнее.

Стэнли. И вам тоже.

Пауза.

Макканн. Хорошо, если сядете вы, то сяду и я.

Стэнли. Сначала вы.

Макканн медленно садится за стол слева.

Макканн. Ну?

Стэнли. Ну вот, отдохнули, а теперь проваливайте!

Макканн (поднимаясь). Вот мерзавец! Сейчас я ему покажу!

Гольдберг (поднимаясь). Не надо! Я встал.

Макканн. Садись опять!

Гольдберг. Нет, уж если я встал, то не сяду.

Стэнли. И я тоже.

Макканн (надвигаясь на Стэнли). Ты заставил встать самого мистера Гольдберга!

Стэнли (повысив голос). Ничего, ему полезно!

Макканн. А ну сядь.

Гольдберг. Макканн.

Макканн. Сядь, говорю!

Гольдберг (подходит). Уэббер. (Тихим голосом.) Сядьте.

Молчание. Стэнли начинает насвистывать «Горы Морна». Небрежно подходит к столу. Они не сводят с него глаз. Перестает насвистывать. Пауза. Садится.

Стэнли. Смотрите, не зарывайтесь.

Гольдберг. Уэббер, что вы делали вчера?

Стэнли. Вчера?

Гольдберг. И позавчера. Что вы делали позавчера?

Стэнли. Что вы от меня хотите?

Гольдберг. Почему вы ни черта не делаете, Уэббер? Почему мешаетесь у всех под ногами?

Стэнли. Я? Что вам…

Гольдберг. Зарубите себе на носу, вы — неудачник, Уэббер. Почему вы всюду суете свой нос? Почему морочите голову этой пожилой даме?

Макканн. Хочется ему!

Гольдберг. Почему вы так плохо ведете себя, Уэббер? Зачем заставляете старика по вечерам ходить играть в шахматы?

Стэнли. Я?

Гольдберг. Почему обращаетесь с этой юной дамой, словно она прокаженная? Она ведь не прокаженная, Уэббер!

Стэнли. Какого чер…

Гольдберг. Как вы одевались на прошлой неделе, Уэббер? Где вы храните ваши костюмы?

Макканн. Почему ты вышел из организации?

Гольдберг. Что бы сказала ваша старушка мать, Уэббер?

Макканн. Почему ты предал нас?

Гольдберг. Нехорошо, Уэббер. Вы ведете грязную игру.

Макканн. Черно-пегий,[1] одно слово.

Гольдберг. Кого вы из себя строите?

Макканн. Кто вы вообще такой?

Стэнли. Вы идете по ложному следу.

Гольдберг. Когда вы сюда приехали?

Стэнли. В прошлом году.

Гольдберг. А откуда?

Стэнли. Ниоткуда.

Гольдберг. Зачем вы сюда приехали?

Стэнли. У меня болели ноги.

Гольдберг. А почему вы здесь остались?

Стэнли. У меня были головные боли.

Гольдберг. И вы что-нибудь принимали?

Стэнли. Да.

Гольдберг. Что же?

Стэнли. Фруктовые соли.

Гольдберг. Какие — Энос или Эндрюс?

Стэнли. Эй… эй…

Гольдберг. Вы как следует размешивали соль? Она шипела?

Стэнли. Постойте, постойте, вы…

Гольдберг. Шипела или нет, отвечайте!

Mакканн. Да не знает он!

Гольдберг. Нет, не знает. Когда вы последний раз принимали ванну?

Стэнли. Я принимаю ванну каждый…

Гольдберг. Ложь.

Макканн. Ты предал организацию. Я его знаю!

Стэнли. Нет, не знаете!

Гольдберг. Без очков что-нибудь видите?

Стэнли. Всё вижу.

Гольдберг. Снять с него очки.

Макканн снимает с него очки. Когда Стэнли поднимается и тянется за очками, Макканн берет сго стул и переносит на авансцену. Стэнли натыкается на стул, хватается за него и, согнувшись над ним, замирает.

Вы прохвост, Уэббер.

Они стоят друг против друга, между ними стул.

Когда вы последний раз хоть чашку за собой вымыли?

Стэнли. На позапрошлое Рождество.

Гольдберг. Где это было?

Стэнли. В «Лайонсе».

Гольдберг. Где именно?

Стэнли. В Марбл-Арч.

Гольдберг. Где была ваша жена?

Стэнли. В…

Гольдберг. Отвечайте.

Стэнли (скрючившись, поворачивает к нему голову). Какая жена?

Гольдберг. Что вы сделали с вашей женой, Уэббер?

Макканн. Пришил он ее!

Гольдберг. Почему вы убили жену, Уэббер?

Стэнли (садится спиной к зрительному залу). Какую жену?

Макканн. Как он ее убил?

Гольдберг. Как вы ее убили?

Макканн. Ты ее задушил.

Гольдберг. Отравил мышьяком.

Макканн. Чистая работа, не подкопаешься!

Гольдберг. Где ваша старуха мать?

Стэнли. В санатории.

Макканн. Это точно!

Гольдберг. Почему вы остались холостяком?

Макканн (напевает). «Ждала девчонка у венца…»

Гольдберг. Вы удрали со свадьбы?

Макканн. «…удалого молодца…»

Гольдберг. Вы бросили ее в закусочной?

Макканн. «…Ждать пришлось ей без конца».

Гольдберг. Уэббер, почему вы сменили имя?

Стэнли. Потому что забыл, как меня звали.

Гольдберг. Как вас теперь зовут?

Стэнли. Никак.

Гольдберг. Пробы на нем негде ставить.

Макканн. Точно.

Гольдберг. Вы признаете воздействие на себя внешних сил?

Макканн. Вот это вопрос!

Гольдберг. Вы признаете существование внешних сил, которые отвечают за вас, страдают за вас?

Стэнли. Уже поздно.

Гольдберг. Уже поздно?! Позже некуда! Когда вы последний раз молились?

Макканн. Он весь вспотел!

Гольдберг. Когда вы последний раз молились?

Макканн. Он вспотел!

Гольдберг. Число восемьсот сорок шесть очевидное или вероятное?

Стэнли. Ни то ни другое.

Гольдберг. Неверно! Число восемьсот сорок шесть очевидное или вероятное?

Стэнли. И то и другое. Оно очевидно, но не вероятно.

Гольдберг. Неверно! Как вам кажется, почему число восемьсот сорок шесть вероятное по очевидности?

Стэнли. По аксиоме.

Гольдберг. Неверно! Оно очевидное по вероятности. Мы признаем вероятность лишь после того, как убеждаемся в очевидности. Оно вероятно, потому что очевидно, но не наоборот. Вероятность допускается лишь после доказательства очевидности.

Макканн. Правильно!

Гольдберг. Правильно?! Разумеется, правильно. Мы, вообще, Уэббер, во всем правы, а вы не правы.

Макканн. Абсолютно во всем!

Гольдберг. Сколько можно распутничать?

Макканн. Ты за это заплатишь.

Гольдберг. Чревоугодник!

Макканн. Развратник!

Гольдберг. Почему не платите за квартиру?

Макканн. Осквернитель супружеского ложа!

Гольдберг. Почему нос задираете?

Макканн. Я требую справедливости.

Гольдберг. Чем промышляете?

Макканн. Как относишься к Ирландии?

Гольдберг. Чем промышляете?

Стэнли. Играю на пианино.

Гольдберг. Сколькими пальцами?

Стэнли. Без рук!

Гольдберг. Вы поставили себя вне общества. В том числе и строительного.

Макканн. Ты предал веру отцов.

Гольдберг. Что вы носите вместо пижамы?

Стэнли. Ничего.

Гольдберг. Вы осквернили собственные пеленки.

Макканн. Что ты скажешь про блаженного Оливера Планкетта?

Гольдберг. Говорите, Уэббер, почему цыпленок перебежал дорогу?

Стэнли. Он хотел… он хотел… он хотел…

Макканн. Он не знает!

Гольдберг. Почему цыпленок перебежал дорогу?

Стэнли. Он… он хотел…

Гольдберг. Почему цыпленок перебежал дорогу?

Стэнли. Он хотел…

Mакканн. Не знает. Он не знает, кто пришел первым.

Гольдберг. Кто же пришел первым, Уэббер?

Макканн. Цыпленок? Яйцо? Кто из них пришел первым?

Стэнли вскрикивает.

Гольдберг. Он не знает. Вы себя хоть в лицо знаете?

Макканн. Разбуди его. Воткни ему иголку в глаз.

Гольдберг. Подонок. Неудачник.

Макканн. Недоделанный.

Гольдберг. Но мы знаем, как с вами быть. Мы можем вас стерилизовать.

Макканн. Забыл про Дрогеду?![2]

Гольдберг. Больше он уже никого не укусит.

Макканн. Ты предал нашу землю.

Гольдберг. Ты предаешь наше племя.

Макканн. Кто ты, Уэббер?

Гольдберг. Это не жизнь, Уэббер!

Макканн. Ты труп.

Гольдберг. Труп. Вы не в состоянии жить, думать, любить. Вы — покойник. Смердящий труп. Вместо жизненных соков — трупный яд!

Молчание. Они стоят над Стэнли. Он скрючился на стуле. Медленно поднимает голову и ударяет ногой Гольдберга в живот. Гольдберг падает. Стэнли встает. Макканн хватает стул и заносит его над головой. Стэнли поднимает другой стул и прикрывает им голову. Макканн и Стэнли ходят по кругу.

Гольдберг. Спокойно, Макканн.

Стэнли (кружит по сцене). У-у-у-у!

Макканн. Ну, погоди, иуда.

Гольдберг (поднимаясь). Спокойно, Макканн.

Макканн. Поди сюда!

Стэнли. У-у-у-у!

Макканн. С него пот градом льет.

Стэнли. У-у-у-у!

Гольдберг. Главное — выдержка, Макканн.

Макканн. Ишь, вспотел, ублюдок поганый.

За сценой слева раздается громкая барабанная дробь. Кто-то спускается по лестнице. Гольдберг снимает с головы Стэнли стул, они с Макканном расставляют стулья. Все замирают. Входит Мег в вечернем платье, с барабаном и палочками.

Мег. А я барабан принесла. И принарядилась.

Гольдберг. Прелестно.

Мег. Вам нравится мое платье?

Гольдберг. Платье просто потрясающее. Неземной красоты.

Мег. Да, я знаю. Его мне еще отец подарил. (Кладет барабан на стол.) Красивый у него звук, правда?

Гольдберг. Отличный инструмент. Может, вечерком Стэн сыграет нам что-нибудь на барабане?

Мег. Сыграешь, Стэн?

Стэнли. Не могли бы вы вернуть мне очки?

Гольдберг. Ну конечно. (Протягиваетруку Макканну. Макканн передает ему очки.) Ну-с, что мы имеем? О, да здесь целая батарея. Четыре бутылки шотландского виски и одна ирландского.

Мег. Мистер Гольдберг, а что пить мне?

Гольдберг. Стаканы, первым делом стаканы. Откройте бутылку шотландского, Макканн.

Мег (подходит к буфету). Здесь моя лучшая посуда.

Макканн. Я шотландское не пью.

Гольдберг. У вас же есть ирландское.

Мег (подает стаканы). Прошу.

Гольдберг. Прекрасно. Думаю, миссис Боулс, разливать полагается Стэнли?

Мег. Да, да. Давай, Стэнли.

Стэнли медленно подходит к столу.

Так вам нравится мое платье, мистер Гольдберг?

Гольдберг. Не то слово. Повернитесь-ка. Когда-то я в этом неплохо разбирался. Ну-ка, пройдитесь.

Мег. Скажете тоже…

Гольдберг. Не стесняйтесь. (Хлопает ее по заду.)

Мег. О-о-о!

Гольдберг. Пройдитесь, а мы на вас полюбуемся. Какая осанка! Что скажете, Макканн? Графиня, не иначе. А теперь, мадам, повернитесь и пройдитесь на кухню. Как держится!

Макканн (Стэнли). Мне — ирландского.

Гольдберг. Гладиолус, ну прямо гладиолус!

Мег. Стэн, как тебе мое платье?

Гольдберг. Сначала даме, сначала даме. Мадам, ваш стакан, пожалуйста.

Мег. Спасибо.

Гольдберг. Дамы и господа, поднимем бокалы. Давайте выпьем.

Мег. Лулу еще нет.

Гольдберг. Тем хуже для нее. Итак, кто произносит тост? Миссис Боулс, вам слово.

Мег. Мне?

Гольдберг. Кому же еще?

Мег. А что мне говорить?

Гольдберг. Говорите то, что чувствуете. То, что у вас на сердце.

Мег смущена.

Сегодня день рождения Стэнли, вашего Стэнли. Посмотрите на него. Посмотрите на него, и вы найдете нужные слова. Минутку, свет слишком яркий. Нам нужен полумрак. Макканн, у вас фонарь с собой?

Макканн (вынимает из кармана небольшой фонарик). Вот он.

Гольдберг. Уберите верхний свет и включите фонарь.

Макканн идет к двери, выключает свет, возвращается и направляет фонарь в лицо Мег. За окном еще не совсем стемнело.

Да не на хозяйку дома — на именинника! Осветите нам лицо юбиляра.

Макканн направляет фонарь в лицо Стэнли.

Итак, миссис Боулс, мы все вас слушаем.

Пауза.

Мег. Даже не знаю, что и сказать.

Гольдберг. А вы посмотрите на него. Посмотрите внимательно.

Мег. А ему свет не бьет в глаза?

Гольдберг. Нет, нет, начинайте.

Мег. Ну вот… сегодня у нас такая радость… такая радость… и я хочу выпить за здоровье Стэнли, потому что у него день рождения, и еще потому, что он давно здесь живет и стал уже моим Стэнли… И, по-моему, он хороший, хотя иногда и бывает плохим.

Гольдберг понимающе хмыкает.

Других Стэнли я не знаю, зато этого изучила лучше некуда, хотя он так не считает.

Гольдберг. Правильно! Правильно!

Мег. И знаете, у меня глаза на мокром месте, ведь я так счастлива, что он сегодня, в свой день рождения, остался здесь, никуда не уехал. И мне кажется, что ради него и всех наших дорогих гостей я готова на всё… понимаете, на всё… (Рыдает.)

Гольдберг. Блестяще! Блестящая речь! Включите свет, Макканн.

Макканн идет к двери. Стэнли не двигается.

Вот это тост!

Загорается свет, и из левой двери входит Лулу. Гольдберг успокаивает Мег.

Ну-ну, выше голову. Улыбнитесь имениннику. Так-то лучше. Ба! Смотрите, кто к нам пожаловал!

Мег. Это Лулу.

Гольдберг. Рад приветствовать вас, Лулу. Меня зовут Нэт Гольдберг.

Лулу. Здрасьте.

Гольдберг. Стэнли, налейте опоздавшей. Вы пропустили тост, дорогая моя, и какой тост!

Лулу. Правда?

Гольдберг. Стэнли, налейте вашей гостье. Стэнли!

Стэнли передает Лулу стакан.

Отлично. Ну, а теперь поднимем бокалы. Все встали? Нет, нет, Стэнли. Вы-то как раз должны сидеть.

Макканн. Вот именно. Сидеть.

Гольдберг. Будьте добры, присядьте на минутку. Мы хотим за вас выпить.

Мег. Садись!

Лулу. Садись!

Стэнли садится к столу.

Гольдберг. Ну вот, Стэнли. (Встает со стаканом в руке.) Прежде всего мне хотелось бы сказать, что предыдущий тост тронул меня до глубины души. Скажите, часто ли в наши дни мы сталкиваемся с проявлениями истинного чувства? Крайне редко. Всего несколько минут назад я, как и вы, дамы и господа, задавался тем же вопросом: что сталось с любовью, радушием, искренней привязанностью, к которым нас, в бытность нашу детьми, приучали родители?

Макканн. Как не бывало.

Гольдберг. И я до сегодняшнего дня думал так же. Я ведь человек простой, люблю от души посмеяться, посидеть денек с удочкой, покопаться в саду. Я, например, очень гордился своей старой теплицей, которую соорудил собственными руками, в поте лица, можно сказать. Такой уж я человек. Для меня важно не количество, а качество. Небольшой «остин», чашечка чая в «Фуллере», книжка из библиотеки Бутса — и я доволен. Сейчас же я не просто доволен, я совершенно потрясен тостом, который произнесла хозяйка дома. Одно могу сказать: счастлив тот человек, к кому обращены ее слова.

Пауза.

Как бы вам лучше объяснить? Понимаете, все мы странники в этом мире и одиночество — наш общий удел. Верно?

Лулу (восхищенно). Верно!

Гольдберг. Увы, это так. Но сегодня, Лулу и Макканн, нам с вами необыкновенно повезло. Мы стали свидетелями того, как один представитель рода человеческого, не стесняясь, высказывает другому свои сокровенные чувства, во всей их глубине и силе. Стэнли, примите мои самые искренние поздравления. От имени всех нас желаю вам счастья. Думаю, что сегодня самый счастливый день в вашей жизни. Мазальтов![3]

Лулу и Мег аплодируют.

Давайте выпьем этот тост в темноте. Выключите свет, Макканн.

Лулу. Замечательная речь!

Макканн выключает свет, возвращается и освещает фонариком лицо Стэнли. За окном стемнело.

Гольдберг. Поднимем бокалы! Стэнли, с днем рождения!

Макканн. С днем рождения!

Лулу. С днем рождения!

Мег. Желаю удачи, Стэн.

Гольдберг. И поскорей!

Все пьют.

Мег. О, Стэнни!.. (Целует его.)

Гольдберг. Свет!

Макканн. Слушаюсь! (Включает свет.)

Мег. Чокнись со мной, Стэн.

Лулу. Мистер Гольдберг…

Гольдберг. Называй меня просто Нэт.

Мег (Макканну). Чокнитесь со мной.

Лулу (Гольдбергу). У вас пусто. Давайте налью.

Гольдберг. Не откажусь.

Лулу. Вы превосходный оратор, Нэт, понимаете, превосходный. Где это вы так говорить научились?

Гольдберг. Тебе понравилось, а?

Лулу. Не то слово!

Гольдберг. Впервые мне довелось читать лекцию в Бейсуотере. Никогда не забуду этого вечера. Лекционный зал не смог вместить всех желающих. Шарлотт-стрит опустела. Давно это было.

Лулу. А о чем вы читали лекцию?

Гольдберг. Очевидное и вероятное. Успех был колоссальный. С тех пор я всегда выступаю на свадьбах.

Стэнли не двигается. Гольдберг сидит за столом слева. Мег и Макканн выходят на авансцену справа. Лулу на авансцене слева. Макканн подливает себе в стакан из бутылки, которую держит в руке.

Мег. Плесните и мне вашего виски.

Макканн. Прямо сюда?

Мег. Да.

Макканн. Вы что, мешать любите?

Мег. Нет.

Макканн. Давайте ваш стакан.

Мег садится на ящик из-под обуви, на авансцене справа. Лулу подливает Гольдбергу и себе и передает ему стакан.

Гольдберг. Благодарю.

Мег (Макканну). А что, лучше не мешать?

Гольдберг. Лулу, садись ко мне на колени, я тебя покатаю.

Макканн. Почему бы и нет.

Лулу. Покатаете?

Гольдберг. Садись.

Мег (отпивает глоток). Очень вкусно.

Лулу. Я буду подпрыгивать до самого потолка.

Макканн. Удивляюсь, как вы такое пьете.

Гольдберг. Ну, рискни!

Мег (Макканну). Садитесь на эту табуретку.

Лулу садится Гольдбергу на колени.

Mакканн. На эту?

Гольдберг. Удобно?

Лулу. Да, спасибо.

Макканн (садится). Удобно.

Гольдберг. Какой у тебя многозначительный взгляд.

Лулу. И у вас тоже.

Гольдберг. Ты находишь?

Лулу (хихикает). Будет вам.

Макканн (Мег). Где это вы такое допотопное платье откопали?

Мег. Отец подарил.

Лулу. Вот уж не думала, что мы с вами сегодня встретимся.

Макканн (Мег). В Каррикмакроссе доводилось бывать?

Мег (пьет). Я была в Кингс-Кроссе.

Лулу. Так все неожиданно, ужас прямо…

Гольдберг (она ерзает у него на коленях). Эй, полегче!

Мег (встает). Танцевать хочу!

Лулу и Гольдберг, не отрываясь, смотрят друг на друга. Макканн пьет. Мег подходит к Стэнли.

Стэнли, потанцуем?

Стэнли сидит неподвижно. Мег одна кружится по комнате, затем возвращается к Макканну, он наливает ей виски. Она садится.

Лулу (Гольдбергу). Сказать по секрету?

Гольдберг. Ну?

Лулу. Я тебе доверяю.

Гольдберг (поднимаетстакан). Гезундхайт![4]

Лулу. У тебя есть жена?

Гольдберг. Была. Зато какая! Слушай. В пятницу днем отправлялся я обычно в парк. Эй, сделай одолжение, пересядь-ка на стол, ладно?

Лулу садится на стол. Он потягивается и продолжает.

Да, в парк. Прогуляться. Иду себе по дорожке, со всеми здороваюсь, с мальчиками, с девочками — я ведь со всеми одинаково вежлив. Погулял — и обратно, домой. «Сайми! — крикнет, бывало, моя женушка — Быстрей, а то остынет!» И что, ты думаешь, я нахожу на столе? Аппетитнейший кусочек рольмопса с маринованным огурчиком. Пальчики оближешь!

Лулу. А я думала, тебя зовут Нэт.

Гольдберг. Жена называла меня Сайми.

Лулу. Муж ты, видать, образцовый был.

Гольдберг. Видела бы ты ее похороны! Незабываемое зрелище.

Лулу. Похороны?

Гольдберг (тяжело вздыхает и качает головой). Никогда не забуду.

Мег (Макканну). Отец как-то хотел взять меня с собой в Ирландию, а потом раздумал и поехал один.

Лулу (Гольдбергу). Как ты думаешь, ты знал меня, когда я была маленькой?

Гольдберг. Ты была хорошей девочкой?

Лулу. Да.

Мег. А может, он и не в Ирландию ездил…

Гольдберг. Может быть, я играл с тобой в «лошадки»?

Лулу. Может быть.

Мег. Не взял он меня с собой.

Гольдберг. Или в «ласку».

Лулу. А разве это игра?

Гольдберг. Разумеется.

Макканн. Почему же он не взял тебя в Ирландию?

Лулу. Ой, щекотно!

Гольдберг. Не выдумывай.

Лулу. Я всегда любила мужчин в возрасте. Они такие жалостливые.

Обнимаются.

Макканн. Я знаю одно местечко. Роскри. Пивная «У матушки Нолан».

Мег. Когда я была маленькой, у меня в комнате горел ночник.

Макканн. Как-то просидел я там с ребятами до утра. Всю ночь пели и выпивали.

Мег. А няня сидела рядом и пела мне песни.

Макканн. А утром съедали по тарелке жаркого. А теперь что?

Мег. У меня вся комната розовая была. Розовый ковер, розовые занавески, повсюду музыкальные шкатулки разбросаны. Под них я и засыпала. А мой отец был очень известный врач. Поэтому со здоровьем у меня всегда все было в полном порядке. Родители души во мне не чаяли, а в других комнатах жили мои братья и сестры. Все комнаты — разного цвета…

Макканн. Эх, Тулламор, где ты теперь?

Мег (Макканну). Налей-ка еще.

Макканн (наливает ей виски и подпевает). Отважным фениям[5] слава!

Мег. Какой у тебя приятный голос.

Гольдберг. Спой нам, Макканн.

Лулу. Любовную песню!

Макканн (декламирует).

В ту ночь, когда вздернули Пэдди,

Пришли с ним проститься друзья.

Гольдберг. Любовную, тебе говорят!

Макканн (поет громким голосом).

Пускай говорят, что исчез земной рай;

Я знаю, он есть, я там был:

Налево сверни у подножья Бэн-Клай,

Иди в направленьи Кут-Хилл.

И ты убедишься, что есть рай, я прав;

Услышишь, как будто во сне:

«Вернись, Пэдди Рейли, к красотке Джеймс-Дафф,

Вернись, Пэдди Рейли, ко мне!»

Лулу (Гольдбергу). Ты как две капли воды похож на моего первого мужчину.

Мег (встает). Давайте в какую-нибудь игру поиграем.

Гольдберг. В игру?

Мег. Любую.

Лулу (подпрыгивает). Ой, давайте!

Гольдберг. Так в какую игру играем?

Макканн. В прятки.

Лулу. В жмурки.

Мег. Да!

Гольдберг. Вы хотите играть в жмурки?

Лулу и Мег (хором). Да!

Гольдберг. Хорошо. Жмурки так жмурки. Ну-с, все встали. (Встает.) Макканн, Стэнли. Стэнли!

Мег. Стэнли, вставай!

Гольдберг. Что это с ним?

Мег (наклоняетя к Стэнли). Стэнли, мы сейчас будем играть. Вставай, Стэн, не упрямься.

Лулу. Скорей.

Стэнли встает. Макканн встает.

Гольдберг. Хорошо! Итак, кто будет водить?

Лулу. Миссис Боулс.

Мег. Только не я.

Гольдберг. Конечно вы.

Мег. Кто, я?

Лулу (снимает с шеи платок). Вот, пожалуйста.

Макканн. А как в эту игру играть?

Лулу (завязывает Мег глаза). Неужели вы никогда не играли в жмурки? Не вертитесь, миссис Боулс. Она не должна до вас дотронуться. Но после того, как ей завяжут глаза, двигаться нельзя. Надо стоять на одном месте. Если она дотронется до вас, водить будете вы. Повернитесь. Сколько пальцев?

Мег. Не вижу.

Лулу. Хорошо.

Гольдберг. Так! Все расходятся, Макканн, Стэнли! А теперь остановились, замерли. Ищите!

Стэнли на авансцене справа. Мег ходит по комнате. Гольдберг ласкает Лулу. Мег дотрагивается до Макканна.

Мег. Поймала!

Лулу. Снимайте платок.

Мег. Какие чудесные волосы!

Лулу (развязывает платок). Ну вот.

Мег. Это вы!

Гольдберг. Надевайте платок, Макканн!

Лулу (завязывает Макканну глаза). Так. Поворачивайтесь. Сколько пальцев?

Mакканн. Не вижу.

Гольдберг. Отлично! Все расходятся. Стоп! Замерли!

Макканн ходит по комнате, расставив руки.

Мег. Ой, как здорово!

Гольдберг. Тихо! Тсс! Опять все расходимся. Стоп! Замерли!

Макканн ходит по комнате. Гольдберг ласкает Лулу. Макканн останавливаетя возле Стэнли. Протягивает руку и дотрагивается до его очков.

Мег. Это Стэнли!

Гольдберг (Лулу). Тебе нравится игра?

Мег. Твоя очередь, Стэн.

Макканн снимает платок.

Макканн (Стэнли). Я возьму ваши очки.

Макканн забирает у Стэнли очки.

Мег. Дайте мне платок.

Гольдберг (обнимает Лулу). Завяжите ему глаза, миссис Боулс.

Мег. Сейчас. (Стэнли.) Видишь мой нос?

Гольдберг. Нет, не видит. Готовы? Отлично. Все расходятся. Стоп! Замерли.

Стэнли стоит на одном месте. Макканн медленно пятится налево. Ломает очки пополам. Мег на авансцене слева. Лулу и Гольдберг сзади в центре, стоят обнявшись. Стэнли начинает очень медленно двигаться налево. Макканн хватает барабан и подставляет его Стэнли под ноги. Стэнли налетает на барабан, падает, одна нога застревает в барабане.

Мег. Ой!

Гольдберг. Тсс!

Стэнли встает. Идет по направлению к Мег, барабан волочится за ним. Подходит к Мег и останавливается. Протягивает к ней руки и хватает за горло. Начинает ее душить. Макканн и Гольдберг бросаются к Стэнли и оттаскивают его.

Затемнение.

В окне теперь совсем темно. Сцена погружена во мрак.

Лулу. Свет!

Гольдберг. Что случилось?

Лулу. Свет!

Макканн. Сейчас.

Гольдберг. Где он?

Макканн. Пусти меня!

Гольдберг. Кто это?

Лулу. Кто-то трогает меня!

Макканн. Где он?

Мег. Почему нет света?

Гольдберг. Где ваш фонарь?

Макканн светит фонарем Гольдбергу в лицо.

В меня-то зачем?!

Макканн отводит фонарь в сторону, его выбивают у него из рук, фонарь падает и гаснет.

Макканн. Мой фонарь!

Лулу. О боже!

Гольдберг. Где фонарь? Поднимите его!

Mакканн. Не могу найти.

Лулу. Держите меня! Держите меня!

Гольдберг. Встань на колени. Помоги ему найти фонарь.

Лулу. Не могу.

Макканн. Куда же он делся?

Мег. Почему нет света?

Гольдберг. Да тише вы! Помогите ему найти фонарь.

Тишина. Макканн и Гольдберг ползают по сцене, тяжело дыша. Внезапно из глубины комнаты раздается громкий барабанный бой. Лулу тихо скулит.

Гольдберг. Сюда, Макканн!

Макканн. Иду!

Гольдберг. Ко мне, ко мне. Осторожнее. Вон там.

Гольдберг и Макканн ползком огибают стол слева, Стэнли — справа. Лулу замечает, что Стэнли приближается к ней, визжит и теряет сознание. Гольдберг и Макканн поворачиваются и сталкиваются.

Гольдберг. Что это?

Макканн. Кто это?

Гольдберг. Что это?

В темноте Стэнли поднимает Лулу и кладет на стол.

Мег. Это Лулу!

Гольдберг и Макканн двигаются к авансцене справа.

Гольдберг. Где она?

Макканн. Упала.

Гольдберг. Где?

Макканн. Где-то здесь.

Гольдберг. Помогите мне поднять ее.

Макканн (двигается к авансцене слева). Не могу найти ее.

Гольдберг. Должна быть где-то здесь.

Макканн. Здесь ее нет.

Гольдберг (двигается к авансцене слева). Должна быть.

Макканн. Пропала куда-то.

Макканн находит на полу фонарь и направляет его на стол и на Стэнли. Лулу лежит на столе, раскинув руки. Стэнли склонился над ней. Когда свет от фонаря падает на него, он начинает хихикать. Гольдберг и Макканн приближаются. Стэнли пятится назад и хихикает. Лицо освещено фонарем. Они следуют за ним по пятам в глубь сцены. Хихикая, он натыкается спиной на окно в кухню и останавливается. Свет от фонаря бьет ему в лицо. Он вжимается в стену, смех становится все громче. Фигуры Гольдберга и Макканна надвигаются на него.

Занавес

Действие третье

Утро. Слева входит Пити с газетой и садится за стол.

Читает.

Из кухни доносится голос Мег.

Мег. Это ты, Стэн? (Пауза.) Стэнни?

Пити. Да?

Мег. Это ты?

Пити. Это я.

Мег (появляется в кухонном окне). А, это ты. У меня кукурузные хлопья кончились.

Пити. А что у тебя еще есть?

Мег. Ничего.

Пити. Ничего?

Мег. Минутку. (Отходит от кухонного окна и входит в гостиную.) Газету купил?

Пити. Купил.

Мег. Интересно?

Пити. Ничего.

Мег. Эти двое сегодня утром все жаркое подъели.

Пити. Правда?

Мег. Заварка вроде бы осталась. (Наливает ему чаю.) Сейчас пойду в магазин. Куплю тебе чего-нибудь вкусненького. Ой, умираю, голова болит.

Пити (читает). Ночью ты спала как убитая.

Мег. Да?

Пити. Как мертвая спала.

Мег. Устала, наверно. (Смотрит по сторонам и видит в камине сломанный барабан.) Ой, смотри! (Встает и достает барабан из камина.) Барабан сломали.

Пити подымает глаза от газеты.

Зачем?

Пити. Не знаю.

Она ударяет рукой по барабану.

Мег. Смотри-ка, еще звуки издает.

Пити. Можно ведь и новый купить.

Мег (грустно). Наверно, его вчера гости сломали. Хотя я чего-то не помню. (Опускает барабан на пол.) Жалко.

Пити. Говорю же, всегда можно новый купить.

Мег. Это я его подарила. На день рождения. Как и хотела.

Пити (читает). Да.

Мег. Он еще не спускался?

Пити не отвечает.

Пити?

Пити. Что?

Мег. Он еще не спускался?

Пити. Кто?

Мег. Стэнли.

Пити. Нет. Я его не видел.

Мег. Я тоже не видала. Надо его поднимать. Поздно, завтракать пора.

Пити. Все равно есть нечего.

Мег. Да, но он-то этого не знает. Пойду позову его.

Пити (поспешно). Не надо, Мег. Пусть себе спит.

Мег. Ты же сам говоришь, нельзя целыми днями в постели валяться.

Пити. Пусть поспит сегодня… Оставь его.

Мег. Вообще, один раз я уже к нему ходила. Чаю отнести хотела. Но дверь мне открыл мистер Макканн. Сказал, что они разговаривают и что он сам ему чаю даст. Сегодня, как видно, Стэнли рано поднялся. О чем они толковали, ума не приложу. Но вот что странно. Обычно ведь Стэнли еще крепко спит, когда я его бужу. А сегодня — нет. Я слышала через дверь его голос.

Пауза.

Ты думаешь, они знакомы? По-моему, они старые друзья. У Стэнли было много друзей, я-то знаю.

Пауза.

Вот я ему чаю и не дала. Он, оказывается, уже пил. Спустилась я вниз и опять хозяйством занялась. А через некоторое время вижу — идут завтракать. А Стэнли, наверно, опять спать улегся.

Пауза.

Пити. Ты ведь в магазин собиралась?

Мег. Да, да, бегу. (Берет сумку.) Голова прямо раскалывается. (Идет к задней двери, неожиданно останавливается и поворачивается.) Ты видел, что там, перед домом?

Пити. Что?

Мег. Большой такой автомобиль.

Пити. Да.

Мег. Вчера его не было. Ты… ты внутрь заглядывал?

Пити. Заглянул.

Мег (возвращается, свистящим шепотом). В ней что-нибудь было?

Пити. В ней?

Мег. Да.

Пити. В ком — в ней?

Мег. В машине, внутри.

Пити. А что в ней могло быть?

Мег. В ней… тачки не было?

Пити. Тачки?

Мег. Да.

Пити. Я никакой тачки не видал.

Мег. Не видал? Точно?

Пити. А зачем, спрашивается, мистеру Гольдбергу тачка?

Мег. Мистеру Гольдбергу?

Пити. Это же его машина.

Мег (с облегчением). Его, говоришь? А я и не знала, что это его машина.

Пити. А чья же, по-твоему?

Мег. Ну, тогда дело другое.

Пити. Чего ты волнуешься, не понимаю?

Мег. Тогда дело другое.

Пити. Пойди проветрись.

Мег. Да, иду, иду. Пойду в магазин схожу. (Идет к задней двери.)

Наверху хлопает дверь.

(Она поворачивается.) Это Стэнли! Что ж я ему на завтрак-то дам? (Бросается на кухню.) Что мне ему дать, Пити? (Появляется в кухонном окне.) Кукурузных хлопьев-то нет! (Оба смотрят на дверь.)

Входит Гольдберг. Останавливается в дверях, ловит на себе их взгляд, улыбается.

Гольдберг. Я вижу, все в сборе!

Мег. А я думала, это Стэнли…

Гольдберг. Между нами есть сходство, вы полагаете?

Мег. Ничего общего.

Гольдберг (входит в комнату). Фигуры у нас совершенно разные.

Мег (входит в комнату из кухни). А я решила, он завтракать идет. Он ведь еще не завтракал.

Гольдберг. К вашему сведению, мистер Боулс, ваша супруга бесподобно заваривает чай.

Пити. Да, случается… когда не забывает.

Мег. Так он сейчас спустится?

Гольдберг. Спустится? Ну разумеется, спустится. Чего ж ему в такой чудный день одному наверху сидеть. Сейчас придет, никуда не денется. (Садится за стол.) А его уже, насколько я понимаю, будет ждать роскошный завтрак.

Мег. Мистер Гольдберг!

Гольдберг. Да?

Мег. А я и не знала, что у калитки ваша машина.

Гольдберг. Нравится?

Мег. Кататься поедете?

Гольдберг (Пити). Хороша, а?

Пити. А блестит как!

Гольдберг. Старая — значит, хорошая, уж вы мне поверьте. Вместительная. Впереди просторно. (Поглаживает чайник рукой.) Горячий. Еще чайку, мистер Боулс?

Пити. Нет, спасибо.

Гольдберг (наливает себе чаю). Да, эта машина еще ни разу меня не подвела.

Мег. Так вы кататься поедете?

Гольдберг (задумчиво). А какой багажник! Роскошный багажник. В нем места… как раз хватит.

Мег. Ну, мне пора. (Идет к задней двери, поворачивается.) Пити, когда Стэнли спустится…

Пити. Да?

Мег. Передай ему, что я скоро вернусь.

Пити. Хорошо, скажу.

Мег (рассеянно). Я ненадолго. (Уходит.)

Гольдберг (прихлебывая чай). Хорошая женщина. Чудная женщина. У меня такая же матушка была. И жена как две капли воды на нее похожа.

Пити. Как он сегодня?

Гольдберг. Кто?

Пити. Стэнли. Ему лучше?

Гольдберг (не вполне уверенно). Э… немного лучше, как будто бы немного лучше. Разумеется, мистер Боулс, мне трудно сказать, я ведь, сами понимаете, не специалист… Вот если бы кто-то… кто разбирается… взглянул на него… Какая-нибудь знаменитость. Это было бы совсем другое дело.

Пити. Да.

Гольдберг. Впрочем, сейчас с ним Дермот. Он… составляет ему компанию.

Пити. Дермот?

Гольдберг. Да.

Пити. Вот незадача!

Гольдберг (вздыхает). Да. День рождения не пошел ему впрок.

Пити. Что с ним стряслось?

Гольдберг (резко). Что стряслось? Нервный срыв, мистер Боулс. Самый настоящий нервный срыв.

Пити. Но почему так неожиданно?

Гольдберг (поднимается и идет в глубь сцены). По-разному бывает, мистер Боулс, очень по-разному. Буквально на днях мне об этом один знакомый рассказывал. Правда, речь шла о другом случае, не совсем таком же, но… похожем, весьма похожем. (Делает паузу.) Он говорит, я имею в виду моего знакомого, что иногда это происходит постепенно, с каждым днем болезнь прогрессирует… все сильней и сильней… с каждым днем. А бывает, начинается внезапно. Бах! И пожалуйста — нервный срыв. Никто заранее не знает, как пойдет заболевание… но у некоторых… исход предрешен.

Пити. Неужели?

Гольдберг. Да. Этот мой знакомый… он мне об этом… буквально на днях рассказывал. (Останавливается в некоторой нерешительности, затем достает портсигар и вынимает сигарету.) Прошу, «Абдулла».

Пити. Нет, нет, я такие не курю.

Гольдберг. А я иногда позволяю себе сигаретку выкурить. «Абдуллу» или… (Щелкает пальцами.)

Пити. Ну и вечер вчера был!

Гольдберг закуривает от зажигалки.

Подхожу к двери, а в доме темно. Опускаю шиллинг в счетчик, вхожу, а вечеринка уже кончилась.

Гольдберг. Вы опустили шиллинг в счетчик? (Направляется к авансцене.)

Пити. Да.

Гольдберг. И свет зажегся?

Пити. Да, я и вошел.

Гольдберг (хмыкнув). Могу поручиться, что было замыкание

Пити (продолжает). Вхожу — темно. Ничего не слышно. Поднимаюсь наверх, а ваш друг Дермот встречает меня на площадке. Он-то мне всё и рассказал.

Гольдберг (резко). Кто?

Пити. Друг ваш, Дермот.

Гольдберг (медленно). Дермот. Да. (Садится.)

Пити. Но ведь, бывает, обходится? Я хочу сказать, от этой болезни выздоравливают, правда?

Гольдберг. Обходится? Да, иногда обходится… более или менее.

Пити. Я к тому, что, может, он уже поправился?

Гольдберг. Не исключено. Не исключено.

Пити поднимается и берет чайник и чашку.

Пити. Если к обеду ему лучше не станет, я доктора приведу.

Гольдберг (резко). Мы уже об этом позаботились, мистер Боулс. Пожалуйста, не беспокойтесь.

Пити (недоверчиво). Что вы хотите сказать?

Входит Макканн с двумя чемоданами.

Сложили вещи?

Пити относит чайник и чашку на кухню. Макканн пересекает комнату и ставит чемоданы на пол. Подходит к окну и выглядывает.

Гольдберг. Ну?

Макканн не отвечает.

Я, кажется, сказал «ну», Макканн.

Макканн (не поворачиваясь). Что «ну»?

Гольдберг. Что значит «что ну»?

Макканн не отвечает.

Макканн (поворачивается и исподлобья смотрит на Гольдберга). Больше я наверх не пойду.

Гольдберг. А что там происходит?

Макканн (отходит в сторону). Сейчас он затих. Некоторое время назад перестал наконец… лопотать.

В кухонном окне незаметно появляется Пити.

Гольдберг. Когда он будет готов?

Макканн (угрюмо). В следующий раз сам туда иди.

Гольдберг. Что с вами?

Макканн (шепотом). Я дал ему…

Гольдберг. Что?

Макканн. Я дал ему очки.

Гольдберг. Он обрадовался?

Макканн. Оправа сломана.

Гольдберг. Как это произошло?

Макканн. Когда я уходил, он пытался вставить стекла в глаза.

Пити (в дверях кухни). У меня где-то была изоляция. Оправу можно склеить.

Гольдберг и Макканн поворачиваются и смотрят на него.

Пауза.

Гольдберг. Изоляция, говорите? Нет, нет, не беспокойтесь, мистер Боулс. Ему сейчас без очков даже лучше. Спокойнее.

Пити (направляется к авансцене). Может, все-таки вызвать врача?

Гольдберг. Ситуация под контролем, не волнуйтесь.

Макканн подходит к ящику из-под обуви, достает оттуда щетку и чистит ботинки.

Пити (идет к столу). А по-моему, доктор ему не помешает.

Гольдберг. Я с вами согласен. Мы всё сделаем. Дадим ему немного прийти в себя, а потом я отвезу его к Монти.

Пауза.

Макканн чистит туфли.

Значит, миссис Боулс отправилась в магазин купить нам что-нибудь вкусное на обед?

Пити. Да.

Гольдберг. Боюсь только, не пришлось бы нам раньше уехать.

Пити. Вот как?

Гольдберг. Очень может быть.

Пауза.

Пити. Ну что ж, пойду покамест посмотрю, как там мой горох поживает.

Гольдберг. Что значит «покамест»?

Пити. Пока мы все ждем.

Гольдберг. Ждем чего?

Пити направляется к задней двери.

А вы разве на пляж не собираетесь?

Пити. Нет, мне еще рано. Мистер Гольдберг, позовите меня, когда он спустится, хорошо?

Гольдберг (с серьезным видом). В такой погожий день… у вас на пляже полно народу будет. Одни лежат на спине, загорают, другие купаться бегут. Прелесть. А как же шезлонги? Шезлонги готовы?

Пити. Все утром расставил.

Гольдберг. А билеты? Кто будет продавать билеты?

Пити. Все будет нормально. Все будет нормально, мистер Гольдберг. Вы не беспокойтесь. Я скоро вернусь.

Уходит. Гольдберг встает, идет к окну и смотрит ему вслед. Макканн подходит к столу, садится, берет газету и начинает рвать ее на полосы.

Гольдберг. Все готово?

Макканн. Конечно.

Тяжело ступая, с отсутствующим видом Гольдберг идет к столу. Садится и тут только замечает, чем занимается Макканн.

Гольдберг. Прекратите!

Макканн. Что?

Гольдберг. Зачем вы все время рвете газету? Прямо как ребенок. Ведь это же лишено всякого смысла.

Макканн. Что с тобой сегодня?

Гольдберг. Вопросы, вопросы. Перестаньте задавать мне бесконечные вопросы. За кого вы меня принимаете?

Макканн пристально на него смотрит. Затем складывает газету, оставляя разорванные полосы внутри.

Макканн. Ну?

Пауза.

Гольдберг с закрытыми глазами откидывается на стуле.

Макканн. Ну?

Гольдберг (устало). Что «ну»?

Макканн. Мы ждем или увозим его?

Гольдберг (медленно). А вы хотите его увезти?

Макканн. Я хочу поскорее со всем этим разделаться.

Гольдберг. Естественно.

Макканн. Так мы ждем или увозим его?

Гольдберг (перебивает). Не знаю почему, но у меня совершенно нет сил. Я чувствую себя как-то… На меня это не похоже.

Макканн. Вот как?

Гольдберг. Я к этому не привык.

Макканн (вскакивает, подходит к Гольдбергу сзади и шепчет ему на ухо). Давай поскорей уедем, и дело с концом. Хватит. Надо кончать. Давно пора.

Пауза.

Так я иду за ним?

Пауза.

Нэт!

Гольдберг сидит сгорбившись. Макканн подходит к нему сбоку.

Сайми!

Гольдберг (открывает глаза и пытливо смотрит на Макканна). Как вы меня назвали?

Макканн. Кого?

Гольдберг (зловещим голосом). Не смейте называть меня так! (Хватает Макканна за горло.) Никогда не называйте меня так!

Макканн (извивается). Нэт, Нэт, Нэт, Нэт! Я назвал тебя Нэт! Я задал тебе вопрос, Нэт. Клянусь Богом! Всего один вопрос! Понимаешь? Один-единственный.

Гольдберг (отбрасывает его). Какой вопрос?

Макканн. Мне идти наверх?

Гольдберг (в бешенстве). Наверх? А я думал, вы больше подниматься наверх не собираетесь!

Макканн. С чего ты взял?

Гольдберг. Вы сами сказали!

Макканн. Ничего я такого не говорил!

Гольдберг. Нет?

Макканн (кричит на весь дом). Кто говорил? Я?! Ничего я такого не говорил! Я сейчас же иду наверх!

Вскакивает и бросается к левой двери.

Гольдберг. Стойте! (Кладет руки па подлокотники.) Подойдите сюда.

Макканн очень медленно приближается к нему.

Хочу знать ваше мнение. Сделайте одолжение, загляните мне в рот. (Широко раскрывает рот.) Внимательно посмотрите. (Макканн смотрит.) Вы понимаете, что я имею в виду? (Макканн тупо смотрит на него.) Видите, у меня целы все зубы. За всю жизнь я еще ни одного не потерял. Так-то. (Встает.) Поэтому я и добился такого положения, Макканн. Все потому, что всегда был в форме. Всю жизнь я твержу одно и то же: жить надо активно, полноценно. Чтить родителей. Всегда, в любом возрасте. Главное, Макканн, — добиваться своего любой ценой — и все будет в порядке. Вы думаете, я выскочка? Ничего подобного! Я всегда знал свое место. Действовал по обстоятельствам. В школе? Не говорите мне про школу. Круглый отличник. А знаете почему? Потому что все учил наизусть. Вы меня поняли? Только наизусть. Ни разу слова не записал. И еще — будьте всегда настороже. И вы увидите, что я прав.

Потому что я верю в жизнь… (безучастно).

Потому что я верю в жизнь… (безнадежно).

Потому что я верю в жизнь… (потерянно).

Садится на стул.

Сядьте, Макканн, сядьте, чтобы я мог вас видеть.

Макканн становится перед ним на колени.

(Живо, все с большей уверенностью.) «Бенни, Бенни, — позвал меня отец. — Поди сюда». Он был при смерти. Я подошел и встал на колени. В те дни я не отходил от него ни днем, ни ночью. А как же иначе? «Прости, — говорит, — Бенни, и будь счастлив». — «Да, папа». — «Ступай домой, к жене». — «Хорошо, папа». — «Берегись пройдох, нищих и бездельников». Он не стал уточнять, кого именно. «Я, — говорит, — всегда жил для людей и не жалею об этом. Делай свое дело и держи ухо востро. Всегда будь приветлив с соседями. Никогда, слышишь, никогда не забывай про свою семью. Учти, семья — это основа основ. Если окажешься в беде, дядя Барни тебя выручит». Я встал на колени. (Становится на колени лицом к Макканну.) Я поклялся на Священном Писании. Теперь-то я знаю, что самое главное. Самое главное, Макканн, — это почтение к родителям. Почтение! Вы поймите, Макканн… (Ласково.) Шеймас, кто был до вашего отца? Его отец. А до него? До него?.. (Торжествующе.) Кому обязан своим рождением отец вашего отца как не матери отца вашего отца. Вашей прапрабабушке. (Молчание. Он медленно поднимается.) Вот почему я добился такого положения, Макканн. Потому что всегда был в форме. Мой девиз: «И трудиться, и отдыхать — от души!» Не болеть ни одного дня! (Гольдберг садится.) И все же, Макканн, ударьте меня.

Пауза.

Ударьте меня по лицу.

Макканн встает, кладет руки сначала на колени, затем наклоняется и ударяет Гольдберга по лицу.

И еще раз, на дорожку!

Макканн ударяет его еще раз. Гольдберг тяжело дышит, улыбается.

Отлично!

Входит Лулу. Макканн переглядывается с Гольдбергом и направляется к двери.

Макканн (в дверях). Даю вам пять минут. (Уходит.)

Гольдберг. Поди сюда.

Лулу. Нет уж, спасибо.

Гольдберг. Что случилось? Мы, я вижу, сердимся на дядюшку Нэта?

Лулу. Я ухожу.

Гольдберг. Давай-ка тряхнем стариной, сыграем в «двадцать одно» на прощанье.

Лулу. Спасибо, я уже вчера наигралась.

Гольдберг. Не понимаю, девушка в твоем возрасте и с твоим здоровьем должна любить подвижные игры.

Лулу. Больно вы хитрый.

Гольдберг. Чем же ты хуже других?

Лулу. А по-вашему, я такая же, как другие?

Гольдберг. А что, другие — такие же, как ты?

Лулу. Не знаю я ничего про других.

Гольдберг. Я тоже. Ты — первая женщина, к которой я прикоснулся.

Лулу (тревожно). Что бы сказал мой отец, если б знал? Что бы сказал Эдди?

Гольдберг. Эдди?

Лулу. Эдди был моим первым возлюбленным. У нас с ним чистая любовь была. Не то что с вами! Уж он бы не заявился ко мне в комнату ночью с портфелем!

Гольдберг. А кто открыл портфель, я или ты? Ладно, Лулу-шмулу, что было, то прошло. Не обижайся. Поцелуй-ка меня лучше.

Лулу. И не подумаю.

Гольдберг. А ведь я сегодня уезжаю.

Лулу. Уезжаете?!

Гольдберг. Да, сегодня.

Лулу (в ярости). Вот как? Переспал и в кусты!

Гольдберг. Это еще вопрос, кто с кем переспал.

Лулу. Вы вероломно соблазнили меня, воспользовавшись тем, что я была не в состоянии сопротивляться.

Гольдберг. Кто ж тебе виноват?

Лулу. Вы, вы виноваты. Вы утолили свою гадкую похоть. Научили девушку такому, чего бы она не узнала, даже если бы в третий раз замуж вышла!

Гольдберг. Ишь какая шустрая! На что ж ты жалуешься?

Быстро входит Макканн.

Лулу. Я-то вам была не нужна. Вам бы только желание удовлетворить. О, Нэт, зачем ты это сделал?

Гольдберг. Ты хотела, чтобы я это сделал, вот я и сделал.

Макканн. Всё по справедливости. (Приближается.) Ну, что, выспалась?

Лулу (отступает в глубь сцены). Кто? Я?

Макканн. Такие, как ты, вообще слишком много времени в постели проводят.

Лулу. Что вы имеете в виду?

Макканн. Исповедуйся!

Лулу. Что?

Макканн (свирепо). Исповедуйся!

Лулу. В чем?

Макканн. В содеянном. На колени!

Лулу. Что ему надо?

Гольдберг. Исповедуйся. Жалко тебе, что ли.

Лулу. Кому? Ему?

Гольдберг. Еще полгода назад у него был духовный сан.

Mакканн. На колени, женщина! Выкладывай всю правду!

Лулу (пятится к задней двери). Я всё видела. Я знаю, что тут происходит, отлично знаю.

Макканн (наступает). Я видел, как ты своим развратом оскверняешь святые места. Прочь с глаз моих!

Лулу. Не задержусь!

Уходит. Макканн идет к левой двери, выглядывает и вталкивает в комнату Стэнли, одетого в темный, хорошо сшитый костюм и белую рубашку. В руке у него сломанные очки. Он чисто выбрит. Макканн закрывает за ним дверь. Гольдберг встает Стэнли навстречу и усаживает его на стул.

Гольдберг. Как поживаешь, Стэн?

Пауза.

Тебе лучше?

Пауза.

Что с твоими очками?

Гольдберг наклоняется.

Сломались? Жаль.

Стэнли с отсутствующим видом смотрит в пол.

Макканн (подходит к столу). У него лучше вид, ты не находишь?

Гольдберг. Никакого сравнения.

Макканн. Другой человек.

Гольдберг. Знаете что?

Макканн. Что?

Гольдберг. Мы купим ему другие очки.

Они начинают заигрывать с ним. Входят в роль, говорят мягко и со вкусом. На их реплики Стэнли не реагирует. Пока продолжается их диалог, он неподвижно сидит на стуле.

Макканн. Причем на наши собственные денежки.

Гольдберг. Само собой. Между нами говоря, Стэн, давно уже пора завести новые очки.

Макканн. Ты ведь ничего не видишь.

Гольдберг. Верно. Ты косой уже много лет.

Макканн. А сейчас еще больше окосел.

Гольдберг. Он прав, с каждым годом тебе становится всё хуже.

Макканн. Хуже некуда.

Гольдберг. Тебе нужно долго лечиться.

Макканн. Сменить обстановку.

Гольдберг. Уехать далеко-далеко.

Макканн. В заоблачные дали.

Гольдберг. Вот именно.

Макканн. Ты в тупике

Гольдберг. У тебя анемия.

Макканн. Ревматизм.

Гольдберг. Миопия.

Макканн. Эпилепсия.

Гольдберг. Ты на пределе.

Макканн. Ты конченый человек.

Гольдберг. Но мы можем спасти тебя.

Mакканн. От худшей судьбы.

Гольдберг. Верно.

Макканн. Несомненно.

Гольдберг. Отныне мы будем для тебя всем.

Макканн. Мы продлим твой сезонный билет.

Гольдберг. Скостим два пенса за завтраки.

Макканн. Дадим тебе скидку на все легковоспламеняющиеся товары.

Гольдберг. Будем давать тебе советы.

Макканн. Следить за каждым твоим шагом.

Гольдберг. Заботиться о тебе.

Макканн. Дадим тебе возможность пользоваться баром в клубе.

Гольдберг. Закажем тебе столик.

Макканн. Поможем соблюдать пост.

Гольдберг. Будем печь тебе пироги.

Макканн. Молиться с тобой по праздникам.

Гольдберг. Дадим тебе бесплатный пропуск.

Макканн. Будем брать с собой на прогулку.

Гольдберг. Сообщать сведения из первых рук.

Макканн. Достанем тебе скакалку.

Гольдберг. Майку и трусы.

Макканн. Мазь.

Гольдберг. Припарки.

Макканн. Напальчник.

Гольдберг. Бандаж.

Макканн. Ушные тампоны.

Гольдберг. Детскую присыпку.

Макканн. Спиночесалку.

Гольдберг. Запасное колесо.

Макканн. Желудочный зонд.

Гольдберг. Кислородную подушку.

Макканн. Буддийский молитвенник.

Гольдберг. Гипсовый корсет.

Макканн. Защитный шлем.

Гольдберг. Костыли.

Mакканн. За тобой будет круглосуточный уход.

Гольдберг. И всё за наш счет.

Макканн. Так-то.

Гольдберг. Мы сделаем из тебя мужчину.

Макканн. И женщину.

Гольдберг. У тебя будет другая профессия.

Макканн. Ты будешь богат.

Гольдберг. У тебя будут связи.

Макканн. Ты будешь нашей гордостью и радостью.

Гольдберг. Ты будешь настоящий «менш».[6]

Макканн. У тебя будет успех.

Гольдберг. Ты будешь цельной личностью.

Макканн. Ты будешь отдавать приказания.

Гольдберг. И принимать решения.

Макканн. Ты будешь магнатом.

Гольдберг. Государственным деятелем.

Макканн. Владельцем яхт.

Гольдберг. И домашних животных.

Макканн. И домашних животных.

Гольдберг смотрит на Макканна.

Гольдберг. Это я первый сказал «домашних животных». (Поворачивается к Стэнли.) Будешь делать все, что захочешь, Стэн. Клянусь.

Молчание. Стэнли сидит неподвижно.

Ну, что скажешь?

Стэнли очень медленно поднимает голову и поворачивается к Гольдбергу.

Гольдберг. Ну, что скажешь? А, приятель?

Стэнли хлопает глазами.

Макканн. Что вы думаете, сэр? О нашем предложении, сэр?

Гольдберг. Ну да, о нашем предложении. Чем не предложение?

У Стэнли начинают дрожать руки, в которых он по-прежнему сжимает очки.

Что ты скажешь о нашем предложении? А, Стэнли?

Стэнли сосредоточивается, открывает рот, хочет что-то сказать, издает горлом какие-то невнятные звуки.

Стэнли. У-гуг…. у-гуг… иии… гаг… (С придыханием.) Каах… Каах…

Они смотрят на него. Он издает тяжелый вздох, от которого сотрясается все тело. Пытается сосредоточиться.

Гольдберг. Ну, Стэнли, дружок, что ж ты молчишь?

Они смотрят на него. Он пытается сосредоточиться. Голова опускается, подбородок упирается в грудь. Стэнли валится вперед.

Стэнли. У-гугххх… у-гугхх…

Макканн. Каково ваше мнение, сэр?.

Стэнли. Кааааххх… каааахххх…

Макканн. Мистер Уэббер? Каково ваше мнение?

Гольдберг. Что скажешь, Стэн? Что ты думаешь о нашем предложении?

Макканн. Как вы расцениваете наше предложение, сэр?

Стэнли передергивается, сникает, роняет голову и, сгорбившись, вновь замирает. В левую дверь входит Пити.

Гольдберг. Старый, добрый Стэн! Он все такой же. Пошли с нами. Пошли, дружище.

Макканн. Пойдемте с нами.

Пити. Куда это вы его?

Они поворачиваются. Молчание.

Гольдберг. К Монти.

Пити. Пусть здесь остается.

Гольдберг. Не валяйте дурака.

Пити. Мы с женой за ним присмотрим.

Гольдберг. Зачем он вам сдался?

Пити. Он мой гость.

Гольдберг. Он нуждается в специальном лечении.

Пити. Ничего, справимся.

Гольдберг. Нет, лучше Монти вы все равно никого не найдете. Ведите его, Макканн.

Они поднимают Стэнли со стула. Гольдберг надевает ему на голову котелок. Все трое направляются к левой двери.

Пити. Оставьте его в покое.

Они останавливаются. Гольдберг внимательно смотрит на Пити.

Гольдберг (ядовито). А почему бы и вам не поехать с нами, мистер Боулс?

Макканн. Да, почему бы и вам не поехать с нами?

Гольдберг. Поезжайте с нами к Монти. В машине всем места хватит.

Пити не двигается. Они проходят мимо него и идут к двери. Макканн открывает дверь и поднимает чемоданы.

Пити (упавшим голосом). Стэн, не слушай ты их!

Они уходят.

Тишина. Пити стоит неподвижно. Захлопывается входная дверь. Шум мотора. Машина уезжает. Тишина. Пити медленно идет к столу. Садится. Берет газету и открывает ее. Обрезки бумаги падают на пол. Смотрит на них. Мимо окна проходит Мег и входит в заднюю дверь. Пити внимательно читает газету.

Мег (выходит на авансцену). Машины нет.

Пити. Да.

Мег. Они уехали?

Пити. Да.

Мег. К обеду вернутся?

Пити. Нет.

Мег. Жаль. (Ставит сумку на стол.) Жарко сегодня. (Вешает пальто на крюк.) Что ты делаешь?

Пити. Читаю.

Мег. Интересно?

Пити. Ничего.

Она присаживается к столу.

Мег. Где Стэн?

Пауза.

Стэнли уже встал, Пит?

Пити. Нет… он…

Мег. Он что, еще в постели?

Пити. Да… еще спит.

Мег. До сих пор? Когда ж он завтракать-то будет?

Пити. Пусть… спит.

Пауза.

Мег. Правда, вчера вечером весело было?

Пити. Меня же не было.

Мег. Разве?

Пити. Я позже пришел.

Мег. А…

Пауза.

Праздник получился на славу. Я уже много лет так не смеялась, мы пели, танцевали. В игры играли. Жаль, что тебя не было.

Пити. Значит, хорошо было?

Пауза.

Мег. Знаешь, я имела такой успех.

Пити. Серьезно?

Мег. Да, мне все комплименты говорили.

Пити. Что ж тут удивительного.

Мег. Нет, правда.

Пауза.

Такой успех…

Занавес

Примечания

1

Так называли английские карательные войска, действовавшие в Ирландии во время Гражданской войны 1920-х гг.

2

Имеется в виду резня, учиненная английскими войсками во главе с Кромвелем в ирландском городе Дрогеде в 1649 г.

3

Поздравляем! (иврит).

4

За здоровье! (идиш).

5

Фении — ирландские революционеры второй половины XIX в.

6

Мужчина (идиш).

Content

Пинтер Гарольд День Рождения

Действующие лица

Действие первое

Действие второе

Действие третье

Примечания