Ольга Климова

ТАМ…

Краткость — сестра таланта.

Если я знакома с сестрой…

Должны же родственники видеться время от времени…

Все началось с того, что меня уволили.

Не бог весть, какое событие. В конце концов, увольняют многих, но, согласитесь, очень неприятное. Особенно, когда считаешь, что уволена совершенно незаслуженно. И тебе совершенно некуда идти.

В такой ситуации я оказалась прямо посреди кризиса, когда люди старались держаться за свои рабочие места, чтобы не остаться ни с чем. Я же с треском вылетела в тираж с минимальной официальной зарплатой и стажем работы ровно полгода. К сожалению, специалистов по модному направлению «Информационные технологии и их техническая поддержка» не ждали везде с распростертыми объятиями, а непростое время сулило долгое пребывание в безденежье.

Да и вообще, мне просто не везло! Не могу сказать, что невезение было катастрофическим, но все же весьма неприятным.

И началось оно ровно после окончания института. Когда я рассталась со своей любовью, длившейся весь курс обучения и решавшей и писавшей за меня все контрольные, курсовые и даже диплом. Видимо, я почувствовала в себе силы двигаться дальше без его поддержки и весьма опрометчиво высказала много лишнего после пяти стаканов вина на выпускном вечере института.

То ли за отсутствие бестактности, то ли просто в назидание, судьба обернулась ко мне жестоко, как только я вступила в самостоятельную жизнь. Не привыкшая быть одна, я неудачно выбирала, меня неудачно выбирали. Ни один мой роман не продлился дольше трех недель. То же самое было и с работой. Последнее место, на котором я задержалась, не таило в себе ничего выдающегося — маленькое рекламное агентство, где меня наспех научили лепить плакаты из подручных шаблонов на компьютере и выдавать за свое творчество. Весь креатив такой работы сводился к придумыванию время от времени рекламных слоганов. Что ж, могло быть и хуже. Я это понимала.

Видя мои неудачи и мучения, родители только молча качали головой, часто вспоминая Вадима — наше светило и гения местного значения. В паре с ним у их дочери все получалось в жизни. А я вспоминала, как равнодушно слушала рассказ очевидицы о том, как он напился и страстно сжимал в руках коленку первокурсницы.

С Вадимом все было жутко серьезно и сложно. Высокий и сутулый, смотревший на каждого из-за солидной оправы стекол, он сразу привлек мое внимание на первом курсе. И взял меня под свою опеку. Ему нравилось, что рядом красивая вещичка, а мне — что можно было ничего не делать. Если возникали вопросы — Вадим все очень доходчиво объяснял.

Чувства окончательно прошли через год, а привычка осталась. Я все так же удобно гостила у него под крылышком, а он… Да черт его знает, зачем я ему была нужна. Вместе нам было ужасно скучно.

После случая с коленкой, мы благополучно разошлись по разным партам и стали счастливо жить порознь.

В рекламном агентстве, на маленькой зарплате, едва хватающей мне на жизнь, но с громкой записью в трудовой книжке — руководитель рекламного отдела, я задержалась на полгода. А где-то три месяца спустя случилось и первое длительное увлечение, именно увлечение, так как до любви там все-таки чего-то не хватало.

Сначала я радостно купалась в эмоциях и страсти, которую мне дарили. Получала удовольствие от подарков и ухаживаний и тщательно играла роль «девушки на все сто»! Получалось неплохо, восхищенные глаза моего друга придавали мне сил для новых экспериментов. Прошло время, и, как всегда бывало в моей жизни, розовые хрюшки перестали витать у меня в голове. Я опять поняла, что просчиталась. Скука и монотонность постепенно вытеснили первые порывы. Я вернулась к своему обычному состоянию. Даже не так. Мое увлечение начало меня раздражать.

Говорят, любовь длится три года, кто-то считает, что семь лет — определяющий возраст для чувств, потом что-то щелкает и видоизменяется. В моем случае часто можно было уложиться в три дня. Следом шла апатия и неприятие. Потом отторжение.

Так что три месяца — своего рода прорыв!

Но все вышло не так радужно. Сначала я конкретно поругалась с увлечением, а затем последовало увольнение.

Обычно я не выношу на люди свою личную жизнь, но тут постарался наш женский коллектив. На дне рождения одной из сотрудниц, видя мою кислую мину, они подослали ко мне нашего начальника, бывшего весьма навеселе, с целью развеселить меня. Тот, в своих попытках вернуть мне хорошее настроение, зашел слишком далеко. Я видимо выглядела уже довольно потрепанной от моральных битв, чтобы начальник попытался меня утешить более действенными методами.

Остолбенев от напора лысого папика с багажом из жены и двоих детей, я запоздало двинула коленом и влепила пощечину. Не помню, в какой именно последовательности.

Стоя над поверженным противником, как боксер на ринге, я тяжело дышала, чувствовала глубокое удовлетворение и трепетала от восхищенных взглядов всего офиса. В мечтах, на моем месте хотел бы быть каждый из них! Затем, обойдя скрючившегося Босса, я вдохновленно села писать, и через несколько минут заявление лежало на его столе.

Вот!!! Я ушла САМА.

Впрочем, после случившегося, выбора кому уйти, мне или шефу, не стояло. Поэтому, по выплате тут же на месте мне расчетных, отпускных, и забыв про моральный ущерб, я пополнила армию безработных. Возвращаться в этот гадюшник я не собиралась.

На следующий день я отсыпалась. Весь день. А потом началось: пока я катала заявление в гневе, в голове бушевало, что я — такая умная и красивая, да меня везде возьмут, да за такую зарплату надо было давно отсюда сваливать, да с таким коллективом… Да с таким козлом!..

Когда я отоспалась, реальность стала ближе. Ну, увольнение не трагедия конечно, работа то найдется, какая только неизвестно, кроме того, КРИЗИС… А может, найдется не скоро, а денег в обрез, надо за квартиру платить, накоплений никаких. А какие мне рекомендации дадут со старого места работы?… С единственного места, где я работала…

Ожесточенно порыскав по газетным объявлениям, я расстроилась. На такие зарплаты мне придется вновь переезжать к родителям. Это был удар ниже пояса. Съемная маленькая квартирка не в самом лучшем районе гарантировала видимость независимости. Денег едва хватало на оплату жилья, питания и покупки не больше одной шмотки в месяц. Но было так здорово все делать самой — никому не отчитываться, питаться всякой гадостью, убирать раз в неделю слой пыли, устраивать посиделки с подругами и вести неправильный образ жизни. Потеря работы грозила потерей всех этих прелестей.

После отсыпания вечером, я позвонила подруге и пожаловалась на все сразу. Та выслушала, пожалела, посочувствовала и изрекла:

— А чего ты сразу с работой носишься? Ты в отпуске когда последний раз была?

— Хм… Я всего полгода как там работаю.

— Значит не была… Ну вот и побалдей недельки две, мозги на место встанут, а потом начнешь работу искать. Ну не совсем же ты нищая, а там Катька, наш спец по кадрам из Сочи вернется, может, подыщет что-нибудь.

Неработающей подруге полгода работы без отпуска видимо казались нонсенсом. Да, конечно, Катька — это сила. Наша Ум и чего то там еще. Всегда поможет. Уж не знаю, как с ней работать, но вариант обязательно подыщет. Стало действительно легче. Да и в голове закрутилось, что на новой работе меня в отпуск отпустят не раньше, чем еще через полгода.

Червячок сомнения и трезвого ума говорил мне, что нельзя вот так все бросать, положившись на способности человека, который даже не знает о своей спасательной миссии. Но другой червячок, толстый, лениво попивающий коктейли, пищал что-то о свободном отдыхе и разгуле.

Вот так, все мои проблемы по поиску работы в течении минуты отложились до приезда Катерины. Катька, в отличие от нас была не только красавицей, но и умницей. Впрочем, мы сваливали все это на ее возраст. Старше нас на целых два! года. В свои двадцать четыре, она уже имела свой бизнес, кучу полезных знакомых и связи везде, где только можно. Возможно, поэтому мы и виделись с ней нечасто, на своих непутевых и не столь удачливых подруг у нее просто не хватало времени. В то время, как мы все еще гудели по клубам, ее возили по ресторанам состоятельные мужчины на дорогих машинах, с которыми при этом не обязательно было проводить ночи.

Неделю мы с девчонками отрывались. Протащились по всем клубам, даже в театр сходили. Теплое весеннее солнце принесло с собой игривое настроение и короткие юбки. Мужчины стали активнее, и мне показалось, что жизнь налаживается.

А потом бойфренды моих подружек забили тревогу. Кроме того, весь день отсыпаться могла только я одна, остальным приходилось идти на работу с опухшими лицами. В общем, поставив галочку напротив меня, успокоили мол, проявив должное сочувствие, девчонки потихоньку рассосались. И я осталась одна. А до приезда Катерины… Да черт ее знает, когда она вернется…

Наконец, пришел мой первый день настоящего одиночества, когда днем не было кампании ходить по магазинам, а на вечер не было запланировано никаких походов.

Итак, я — безработная, одинокая, злая на весь белый свет, валялась на кровати в своей однокомнатной квартире. Впрочем, как я уже сказала, квартира не была моей. Я ее снимала у какой-то тетки. И, по большому счету, она должна была быть мне благодарна, что я превратила ее помойку в некое подобие уютного человеческого жилья.

Мне абсолютно нечем было заняться. Все то количество дел, которое мы копим на выходные дни и свободное время, просто вылетели у меня из головы. Времени у меня была куча.

Завтра, послезавтра или через неделю я займусь поисками новой работы, а сейчас — ничего.

Почему-то особенно обидно было то, что я осталась совсем одна. Некому было пожаловаться, уткнуться в… куда там утыкаются. Подруги взяли длительный тайм-аут.

С кровати меня еле-еле поднял звонок в дверь. Было уже далеко за полдень. В дверном глазке виднелись две бабульки, пришедшие с миссией наставить меня на путь просвещения, путем обращения в веру.

Открыв дверь, я вознесла руки вверх и гнусным голосом протянула:

Харе Кришна

Харе Кришна

Кришна Кришна

Харе Харе…

Бабульки недоуменно переглянулись, но иронии так и не поняли.

Прослушав молча пятнадцать минут болтовню про спасение и обретение пророка я наконец улучила минутку и вставила свое веское «нихт ферштейн».

Бабки тут же ретировались, помахав мне ручками на прощание. А я вернулась в комнату и плюхнулась на диван лицом вниз.

Интересно, сколько я смогу не дышать? А если я задохнусь, как скоро меня найдут? И насколько сильно синеют от удушья?

Однако со своей депрессией надо было что-то делать и до вечера я занималась капитальной уборкой всей квартиры. Время было убито, но пришел вечер и застал меня вновь валяющейся на разобранном диване, тупо глядящей в потолок.

Приблизительно к половине десятого ночи мне стало совсем тошно. Хотелось просто выть. Вряд ли подобное состояние следовало только из-за потери зарплаты. Скорее сказывалось одиночество. С мужчинами мне не очень везло. У подруг давно были стабильные длительные отношения, вот-вот грозящие перерасти в свадебный торт и детей. А у меня очередной «развод». Ну не надо было в нем так сильно ковыряться, вроде ничего же был… Память вернула воспоминания о трех довольно неплохих месяцах вместе с последним парнем. После занудства Вадима практически все мужчины вызывали интерес. А отношения все равно не складывались.

По этому поводу, ну и конечно по поводу увольнения и негаданной свободы тоже, внезапно возникло совсем уж «взрослое» желание напиться, вернее конкретно накачаться чем-нибудь. Чтобы было хорошо.

А что? Почему бы и нет? И время пролетит, и взгляд на вещи поменяется.

Недолго думая, я наспех оделась и спустилась в маленький полуночный магазинчик под домом. Чего я там купила, я не помню — странное название темной жидкости в бутылке привлекло мой интерес гораздо больше, чем все остальное на этикетке, включая указание градусов. Для закуски взяла большую пиццу, маринованные огурцы, потом, подумав, добавила мороженое и большую шоколадку. Усталая продавщица сложила мои сокровища в пакет, и я мрачно побрела домой. Вечер обещал быть как минимум странным.

Поднявшись к себе и разложив хозяйство на столе, я вдруг почувствовала такое желание разрыдаться у кого-нибудь на шее… Ну хотя бы просто поговорить. Позвонила подруге (я же не алкоголик!), рассказала, сколько у меня всего вкусного и как мне плохо.

Но в ответ прозвучало: она меня, конечно, понимает и с радостью бы поддержала, но… В таких ситуациях еще бывают НО… но Славик не поймет, если она выпрыгнет из кровати в пол одиннадцатого ночи и побежит утешать и напиваться с подругой. Это еще больше взбесило и доконало меня. Раньше, до Славика, она обязательно бы приехала. Что за новое веяние ложиться спать в 22.30??? Или не спать? Славик должен был понять, как мне плохо. Видимо, этого не понимала подруга.

Во всем огромном городе N… некому было мне помочь.

Мысль о том, что кто-то еще может валяться с кем-то в постели терзала меня ровно до мысли, что завтра они вместе съедят завтрак и пойдут на любимую или нелюбимую работу. Тут мысли кончились и начались слезы и сопли.

Поревев, я включила телевизор. Безумно надеясь, что покажут что-нибудь хорошее, прогоняющее тоску и безнадежность, я какое-то время щелкала по каналам.

Подогрев пиццу, достав огурцы и налив себе (наверное, это все-таки было вино) кружку, я конкретно подошла к проблеме «напиться и забыться». Меня осудят те, кто считает, что пить вино из кружки — это варварство. Согласна. Но поверьте, то, что продается у нас в ночных магазинах, обычно достойно кружек, а на большее пока была недостойна моя проблема. Хотя бы это я понимала.

С кружкой в руках я подошла к зеркалу — хороша. Потекшие и опухшие глаза, красный набухший нос, домашний, зализанный хвостик…

Последний раз я напивалась на выпускном в институте. Кончилось тогда все плохо. Не считая ссоры с Вадимом, было еще жуткое похмелье и потерянный браслет. Пить я совершенно не умею. Поэтому решила просто повторить институтский подвиг и пить, пока не закружится голова. Обычно далее идет крепкий сон или забытье, чего и жаждет истерзанная «духовными» муками душа. О том, что будет утром лучше не думать (Все равно на работу не идти).

На половине бутылки я опять позвонила подруге с целью высказать все, что думаю по ее поводу. Трубку снял Славик, и ему конкретно перепало. На мое требование позвать Аньку, он очень корректно пожелал мне спокойной ночи и отключил телефон. Весь мир против меня! Немного подумав, я снова сняла трубку.

Второй жертвой стал бывший бойфренд. Несмотря на его возмущенные протесты, что это я его бросила, я вылила на него все свое негодование. Он меня никогда не понимал!!! На его предложение опять попробовать все сначала я гордо потребовала не звонить мне больше, особенно по ночам, и бросила телефон.

Бывшему Шефу и его жене повезло, что я не знала его домашний номер. А родителей я даже после первой бутылки этой дряни не стала беспокоить. Они сбежали от меня на юга и возвращаться собирались не скоро.

Я все-таки снова потянулась к телефону и набрала знакомый номер.

— Да? — такой странный голос.

— Я вас слушаю… — я бросила трубку. Потом вздохнула и набрала снова.

— Алло?

— Привет…

— Кто это?

— Я…

В трубке помолчали, явно делая математические вычисления.

— Лика?

Ну, конечно, разве он мог не вычислить меня? Кстати, зовут меня Лика. То есть полное имя Анжелика. Но я его терпеть не могу. Оно очень уж нравилось маме. Наверное маме казалось, что в советское время Анжелика Михайловна будет звучать гордо. Но советское время кончилось, а я до сих пор с ужасом думаю о том времени, когда все меня начнут называть по имени — отчеству.

— Ага, как у тебя дела? — Вопрос почему-то дался с трудом. Да и вообще, услышав его голос, я ощутила тоску, словно…

— У меня все хорошо. У тебя что-то случилось? — блин, ну почему он такой спокойный?

— Нет, вот просто решила позвонить…

— Ты что, пьяная что ли? — голос Вадима боролся со смехом. — Ты чего накачаться то решила? Много выпила?

— Нет… еще…

— Так, сейчас идешь к холодильнику… У тебя рассол есть?

— Да. — я посмотрела на банку из-под огурцов, полную мутноватого рассола.

— Хорошо, — голос удивился тому, что у меня нашлось первое же, что он назвал. — И бульон нужен, покрепче, или борщ, или щи, ну суп какой-нибудь… У тебя горячее есть? Разогревай и побольше ешь жидкого, потом рассол.

— Блин, ты думаешь, я тебе позвонила рецепт от похмелья узнать?

— … а что?

— Ну… не знаю… — я поняла, что сама толком не знаю, что мне от него нужно. Просто снова услышать этот спокойный, уверенный в себе голос. Неплохо бы было услышать что-нибудь ласковое в ответ. Утешительное. Или три простых слова, которые я знала, что он точно не скажет. — Ты работаешь?

— Конечно.

— А где?

— Лик, я свою фирму открыл, я тебе о ней весь последний год учебы говорил. И чем заниматься хочу — говорил. Развиваюсь понемногу. Вкалываю. Ни на что другое времени не остается.

— А девушка есть?

— Нет, я на работе 18 часов. Полегче станет, обязательно найду для тебя, чтобы было о чем рассказать. В общем, за этот месяц ничего не изменилось. Все так же как и в прошлый раз.

— В какой раз? — я тупо дышала в трубку.

— Когда ты звонила. Месяц назад или около того. Тогда это было вроде из клуба какого-то…

Я со злостью повесила трубку.

Совсем забыла. Действительно звонила. Месяц назад, а до этого еще месяц назад или меньше? Ну и что, что звонила. Имею право. Чего я злюсь-то? И трубку зря кинула. Ничего, сейчас перезвонит. Раньше всегда так делал.

Я сидела и ждала звонка. Потом до меня дошло. Раньше. Раньше — в институте, когда жила у родителей. Я же квартиру снимаю, откуда ему мой номер знать? Минут десять боролась с желанием вновь набрать его. Осушила половину второй бутылки. Чего я собственно от него ждала? Что тут же примчится утирать мне сопли? Может, и примчался бы. Вадим у нас перфекционист. Только желаемого я не получу. Возможно, он меня и любил, по-своему, заботился ведь. Только не было того, что улетать заставляет. Тогда не было и сейчас не будет. Что я с ним утром делать буду? С таким правильным и уверенным в себе? Он уйдет на работу, а я снова превращусь в маленькую беспомощную девочку, которая не в состоянии о себе позаботиться.

Долгожданное забытье не приходило. Пицца давно закончилась, огурцы и мороженое тоже. Доедая шоколадку, я смотрела канал для взрослых и хмыкала. Потом опять хмыкала. Потом помню плохо, но телевизор я выключила.

* * *

Раннее утро. Петухи недавно пропели и яростно отбивали крыльями первые лучи солнца, золотившие молодые листочки яблони. Яблоня склонила свои ветви совсем низко, почти касаясь ими земли у колодца. Еще немного, и расцветут благоухающие белые цветы, роняя лепестки на воду. И долго будут плавать маленькие белые кораблики в студеной воде, не в силах улететь от нее далее.

Пожилая женщина поставила наполненное всего наполовину ведро с водой на пышную траву у колодца и тяжело опустилась рядом, приминая грубой вылинявшей юбкой сочную зелень. Так быстро руки стали немощными. Так быстро превратилась она почти в старуху.

Уж две недели скоро как сын с женой поехали в соседнее село к родственникам, да так и не вернулись. За неделю вся седая стала. Мать все думала, не могли ведь плохой дорогой поехать. Молилась. Материнская любовь, она же от всех напастей убережет. Никто той дорогой не ездил уже месяц. С тех пор, как дурная слава про нее пошла, да люди со скотиной пропадать там стали. И сынок-то молодец, умненький рос, не мог матери ослушаться. А сердце екало — мог, еще как мог. Перед молодой женой хвастаясь, наверняка плюнул на все заветы. Знала характер сына. Но ждало материнское сердце чуда — задержались в пути, у родственников приостались.

А у самой слезы покатились сами из глаз. Опустила голову, закрыла тонкими руками лицо и застонала. Больно-то как. Из груди вынули сердце да под нож пустили. И не отпускает боль. Вот так в конце жизни одна осталась. Негоже родителям детей переживать своих…

Но вдруг резко поднялась и вгляделась вдаль — послышался стук копыт. Сердце замерло. А вдруг?

Нет, не ее родимые. Руки плетьми упали вниз.

Шестеро верхами подъехали к добротной изгороди, обновленной сыном совсем недавно перед отъездом. Один наклонился к женщине.

— Матушка, где тут у вас место нехорошее? Про какое молва ходит — люди пропадают? — голос его прозвучал словно звон чистого ручья.

Женщина прищурилась, пытаясь разглядеть говорившего.

— Не ездили бы вы туда. Пропадете…

— Ну так если мы не поедем, как же оно нехорошим то быть перестанет? — в звонком юном голосе звучало столько уверенности, что женщину вдруг охватила волна надежды. И тут же схлынула. Молодой совсем. Моложе сына ее. Такой же самоуверенный.

Она тяжело махнула рукой, показывая направление. И когда всадники развернувшись рванули дальше, вдруг схватила его за руку и жарко зашептала.

— Сын мой туда с невесткой поехал, на рукаве правом голубь вышит, на поясе два бубенчика венчальных. Так и не снимал со свадьбы… Хоть останки привезите… похоронить. — И долго стояла, провожая конных слезящимися глазами.

* * *

Продрав глаза — увидела мечту,

Закрыла их подумать, удивилась.

Неся в себе такую чистоту,

Зачем ко мне в такой ты час явилась?

И отвечала та, скрывая грусть,

Хоть в жизни раз, но прихожу ко всем,

Решила я — так в смертный час явлюсь,

Коль в жизни жизни не было совсем.

Проснулась я от того, что жутко хотелось в туалет, болела голова и тошнило. Естественно, а чего еще ждать от бурно проведенного вечера? Открыв глаза, я тут же зажмурилась. На то, чтобы выключить свет меня не хватило. Я еще подумала, что надо сменить лампочки на менее яркие. Еще я вспомнила, из-за чего напилась. Стало опять грустно.

Вторая попытка прозрения заставила меня прыжком сесть на кровати.

В углу комнаты, в моем любимом, самом удобном в мире синем кресле-груше, нагло вытянув ноги, в рясе, сидел поп. Вернее первая моя мысль была, что это поп из-за неопределенного цвета темного балахона, бородки и огромной цепи на шее с каким-то знаком. В наше время в России попы выглядят именно так? Неужели я не закрыла дверь? Или меня уже отпевать пришли?

Судя по головной боли, второе было наиболее вероятным.

— Кто вы? — слова дались с трудом и хрипом. — Что вы здесь делаете?

Нормальные люди обычно пугаются. Я тоже испугалась, просто не настолько сильно, чтобы суметь встать. Да и вид у пришельца был слишком странный.

— Доброе утро, — ОНО отозвалось приятным хриплым голосом даже в моей расплавленной голове. Какой — то акцент?

— Ага, — глубокомысленно протянула я, поглядев на часы — 12.36 дня, думая, что бы еще такое предположить, и на кого еще он похож. На ум больше ничего не приходило, но что-то подсказывало мне, что его тут быть не должно.

Наконец мелькнула мысль о насильнике или маньяке (о чем еще может подумать порядочная девушка рано утром с похмелья обнаружившая в своей квартире незнакомца, неизвестно как вошедшего). Раз маньяк — это уже хреново. От этой мысли я подавилась воздухом. Мне было не настолько плохо, чтобы умереть в расцвете лет.

Мой посетитель молчал, я тоже. Он разглядывал меня. В голове чуть прояснилось от страха, пошли мысли: надо выбегать за дверь и звать на помощь. Оценив расстояние, я поняла, что гость перехватит меня быстрее, чем я добегу и открою дверь. Значит нужно что то другое: нестандартное поведение. В фильмах и книгах это срабатывало, но как на самом деле поведет себя насильник или убийца в ответ на вопрос о результатах футбольного матча, оставалось загадкой.

— Как дела? — начала я свою игру в нестандартное поведение.

— Не очень, — ответил гость. Его глаза блуждали по комнате, рассматривая мои вещи.

— Очень жаль, а почему? — я осторожно вытянула ногу к краю кровати. — В голове кружилась новая мысль: добежать до кухни и схватить нож.

— Трудные времена… быть может, — гость перевел взгляд со столика с компьютером на меня. — точной уверенности ни у кого нет.

— Да, это плохо. — думая, что достаточно успокоила бдительность маньяка, я попыталась вскочить с кровати и ринулась на кухню. К сожалению, сил оказалось недостаточно: нога предательски подкосилась на первом же шаге, а нарушенная координация занесла меня вправо к двери, шибанула о дверной косяк лбом и оставила лежать рядом с кроватью в кухонном направлении. Я было попыталась ползти, но меня остановил спокойный голос гостя, так и оставшегося сидеть.

— Я не сделаю ничего плохого, успокойся. — и погрозил мне пальцем. А затем натянуто улыбнулся. — Не хочу, чтобы ты наставила себе еще шишек.

Конечно, я была абсолютна спокойна. Любая женщина была бы абсолютно спокойной. Подумаешь, каждое утро такое случается. Я прикоснулась ко лбу, там предательски наливался болью тугой холм. На ум пришло самое необходимое:

— Мне надо в туалет, — прошипела я.

Помимо естественной утренней потребности, я еще помню, что в фильмах при походах в туалет обычно все и убегают.

— Конечно, я подожду. — поп уходить не собирался. Даже не переменил положения. Сволочь!

Я, шатаясь, встала с пола, доползла до ванной с туалетом. В однокомнатных квартирах эти удовольствия обычно смежные. Иногда я думаю, что это не так уж и плохо. При виде унитаза меня тут же вывернуло.

Отплевавшись, я закрыла за собой дверь, включила воду, села на унитаз и стала думать.

Появление постороннего мужчины у меня дома пугало, думать не получалось. Я не знала, что мне делать. Когда бьют — надо кричать и бежать, то же касается, когда тебя заставляют делать что то против воли, а что делать, если страшно, но плохого пока еще не происходит? Просто страшно и непонятно? Когда наконец сам вопрос сформулировался в моей голове, тут же возник и ответ: если страшно и непонятно, лучше сначала обезопасить себя, а потом разбираться.

Я встала и умылась, посмотрела на себя в зеркало… Лучше бы я этого не делала.

После седьмого умывания стало полегче, и в голове еще чуть-чуть прояснилось. Засунув голову под кран я ждала пока вместе со струями воды стечет моя безалаберность. Надо было спасать свою жизнь… Или честь. Или все сразу. Понемногу пошел страх и адреналин, мозги со скрипом заработали. Почему я сразу-то ко входной двери не рванула? Черт меня в санузел понес. Что теперь делать?

В фильмах герои обычно вылезают через окошко ванной, но в наших ванных комнатах этого не предусмотрено. Хорошо, если он стоит под дверью ванной, тогда можно ударить его сильно дверью. Но сильно вряд ли у меня получится. Тогда лучше чтобы он не стоял под дверью. Можно быстро выйти, пробежать к входной двери и выскочить на улицу, если успею открыть замки… Взгляд упал на полочку под зеркалом, где стояла всякая нужная для жизни женщины дребедень. Я увидела лак для волос. Созрел план атаки этим лаком в глаза посетителю, затем побег к двери, на улицу, опять же, если успею открыть замки. Звать соседей бесполезно, будний день, все люди рабочие. Остается правда баба Варя, моя старенькая чудаковатая соседка, но кто знает, стоит ли рассчитывать на ее слух.

Вооружившись лаком, я тихо вышла из ванной, прогремев металлическим старым тазом, и поняла, что дверь общедоступна, открывай — не хочу. Опять мелькнула мысль, как он сюда попал. Я подошла к двери, постояла возле нее, тихонько отперла, вышла в общественный коридор. Меня никто не держал.

Положение было смешное. Я убегала из собственной квартиры с грозным оружием в виде лака для волос, в помятой одежде и с таким же лицом, а за мной никто не гнался.

Может, если бы я была в обычной форме, а не после такого емкого событиями дня, я бы тотчас рванула звонить в милицию, но пока что я стояла как дура и размышляла. Пшикнула лаком. Баллон оказался пустым. Это оказало решающее воздействие. Раз у меня больше нет оружия — надо бежать. За дверью в моей квартире вроде бы послышались шаги.

Я рванула вниз по лестнице и, насколько позволяли негнущиеся ноги, пролетела все четыре этажа на одном дыхании. Выбежав из подъезда, я обернулась и еще раз убедилась, что за мной никто не гонится. Что-то разумное внутри меня кричало о вызове милиции, что-то другое говорило, что все не так опасно и если тебя не съели сразу, возможно все обойдется. Пробежав еще немного, я остановилась. Поймав любопытный взгляд девчушки-подростка, направилась к ней и попросила телефон для вызова милиции. Та с неохотой протянула мне мобильник. Обьяснив дежурному на проводе мою ситуацию, я вернула телефон.

Все, кто должен был быть на работе, уже там были, остальные же немногочисленные прохожие с интересом разглядывали девушку с опухшим лицом, всколоченными волосами, стоящую посреди весенней улицы в одной пижаме и носках. Ощущая нелепость положения, я побрела назад к дому, ожидая приезда милиции.

Что-то прямо тянуло обратно. Подкрепленная уверенностью в скором прибытии подмоги, я осторожно вошла в подъезд и очень тихо стала подниматься по ступенькам. Подкравшись к своей двери, замерла перед ней в нерешительности. Может Он уже ушел? Должен же Он понимать, что я сразу же побегу за помощью.

За дверью зазвонил моей мелодией мобильник. Ну конечно, его там давно уже нет, он даже телефон не взял, лежавший прямо на тумбочке в прихожей, так быстро удирал. И я, повинуясь долгу ответить звонившему, вернулась в квартиру.

Он сидел там же и в той же позе. Только лицо стало более задумчивым.

Я осторожно высунула нос и произнесла грозным шепотом:

— Я вызвала милицию, они скоро сюда приедут. — И на всякий случай сделала шаг к открытой двери.

Это точно был не поп. И убивать меня он тоже не собирался. Убийцы не дают жертвам разговаривать по телефону. Он в свою очередь с интересом и каким-то ехидством (???) продолжал меня рассматривать.

Его балахон отливал кремовым, но был какого-то смешанного из оттенков синего цвета. Он был очень мятый, хотя совсем не грязный. Я бы сказала, что ткань такого неопределенного цвета была недешевой, но я таких не видела. На рукавах кремовая вышивка. Волосы темные, не черные, а именно темные с редкой проседью, заплетенные в короткую косу сзади. И короткая борода. На вид ему лет сорок, не больше. Острый взгляд темных быстрых глаз и острый нос. На шее большая, витая, по цвету серебряная цепь и сложный символ на ней из каких-то переплетений с черным камнем посередине. На ногах… я не знаю, что это было. Наверное сапоги, но не в понимании обычных сапог. Сшитые из цельных кусков мягкой кожи, с подошвой из той же кожи, но в несколько слоев и чем-то пропитанной, вроде клея. Находка для модельера, только грязная. Это меня возмутило. Почему нельзя было разуться, если у тебя приличные намерения?

Вряд ли убийца, насильник или вор стал бы меня ждать. По моим подсчетам до прибытия милиции оставалось максимум минут десять.

— Ита-а-ак, — протянула я, уперев руки в бока. — Зачем пожаловали?

— Сложно объяснить, вот пытаюсь понять, что я тут делаю. — гость заложил ногу за ногу.

— В смысле? Вы пытаетесь понять? Зачем вы забрались в мою квартиру?

— Видимо, так было надо. Слушай, у тебя что-нибудь происходило необычного за последнее время? — незнакомец наглел все больше.

— Необычного? У вас все в порядке вообще-то?

— Странное что-нибудь?

— Черт, меня уволили с работы, и я напилась, а потом, откуда ни возьмись, балахон в моем кресле. А сейчас приедет милиция и …

— Звуки, голоса, видения.

— В данный момент — видение, — страх прошел, появилась злость, — какого хрена ты сюда приперся? Иди на улице проповедуй.

Гость наверное минуту смотрел мне прямо в глаза, а я с вызовом буравила его сужеными зрачками. Потом он громко расхохотался.

— Может и ошибка вышла. А ты куда-нибудь собиралась уезжать?

— Нет. — С улицы послышался звук подъезжающей машины, затем голоса в подъезде.

— Вещи собраны?

— Да какие вещи, тебя сейчас измочалят и заберут… — я злорадствовала.

— Ты вещи собирала? ВЕЩИ? У тебя чемодан собран? Куда-нибудь собиралась?

Я вышла на площадку и окликнула поднимающихся в форме.

— Это я вас вызывала.

— Что все в порядке уже?

— Он все еще тут, у него вроде с головой не в порядке.

Двое молодых ребят осторожно прошли мимо меня к двери и вошли в квартиру. Через некоторое время раздался голос одного из них.

— Так пропало что-то? Опись будем делать?

Я недоуменно зашла следом домой. В комнате кроме двух ментов никого не было.

Следующие пять минут я с возмущением рассказывала как неизвестный проник в мою квартиру незнамо как пока я спала, застал меня врасплох, напугал, наговорил глупостей, заставил бежать из дома в пижаме и носках по лужам и исчез таинственным образом.

Тот из ребят, что был помоложе слушал мои вопли, а дядька постарше сделал характерный жест по шее и кивком указал на остатки моего пиршества. Младшой проследил за ним и понимающе улыбнулся.

Я задохнулась от негодования.

— Вы думаете, у меня это с перепоя? Да я вообще не пью! Просто повод такой, плохо было, меня с работы уволили, т. е. я уволилась… сама… и с парнем разошлась. Вот вчера совсем плохо было… — я поняла, что дальше бесполезно. Я им могла так же про НЛО рассказывать.

— Ладно, девушка, удачно вам отдохнуть, если еще кто появится — звоните, приедем, — дядька повернулся и пошел вон из квартиры. Младший помялся немного, потом достал блокнот и начеркал там что-то. Оторвал лист и протянул мне номер телефона.

— Если плохо будет опять, ну… или скучно — звоните, меня Денис зовут. Подниму настроение.

— Спасибо. — я машинально взяла листок.

Потом они ушли, а я долго ходила по квартире, убирала, приводила себя в порядок, приняла ванну. Лежа в горячей воде, я долго размышляла о происшедшем.

В то, что у меня поехала крыша, я не верила, я выспалась и за ночь протрезвела, а так облажаться можно только в пьяном виде. Уйти через окно с четвертого этажа он тоже не мог. И присниться тоже. Перебрав все варианты, я собрала для себя нечто удобоваримое, что с натяжкой все обьясняло: все-таки я вчера не закрыла дверь, по подъездам у нас много кого шатается, вот этим и воспользовался какой-то сумасшедший. На мое счастье не буйный. А выскользнул он, пока я спустилась на пролет к ментам.

Мне этот сумбур не нравился, но ничего более подходящего я придумать не могла. Возможно, из-за похмелья у меня временные рамки чуть съехали, и я отсутствовала гораздо дольше, чтобы можно было успеть выйти из квартиры, подняться повыше, выйти через крышу из другого подъезда, ну или просто пробежать по ступенькам пока все были внутри.

Еще через два часа все это уже казалось даже забавным. Лика с бодуна прогнала маньяка!

С учетом того, что я проснулась в полпервого дня и дальнейшими событиями, день пролетел быстро и интересно. Голова перестала болеть часов в пять вечера. Я отварила себе огромную тарелку пельменей, включила какой-то сериал и уплела их с огромным количеством кетчупа, майонеза и горчицы.

Около шести вечера раздался звонок. На проводе была Анька:

— Привет, слушай, у меня тут такое сегодня случилось! Не поверишь.

— Работу нашла?

— Нет, — помрачнела я, — я же Катюху жду, не ищу ничего пока. Тут другое. Приезжай ко мне, расскажу в подробностях.

— Лик, а ты про спортзал совсем забыла? Ты идешь или нет?

Точно. Совсем забыла, полторы недели назад записались. Запись ознаменовалась покупкой новых кроссовок, штанов, и умопомрачительной футболки, которая должна была свести с ума все мужское население спортзала.

— Иду. Ладно, там все расскажу.

— Хорошо, давай, жду в раздевалке. Слушай, захвати мне бутерброд тоже, а то я даже домой не заскочила.

— Ладно.

Я положила трубку. Вообще то заниматься с пачкой пельменей в желудке противопоказано. Но вдохновляла мысль о накачанных мужских торсах, которыми нас встретит тренажерка. Я быстро собралась.

Стоя перед дверью, кинула последний взгляд на себя в зеркало — хороша. Пельмени стерли следы похмелья. Вот что значит — здоровая пища!

Крутанулась на каблуках к двери и замерла, потом медленно вернулась назад — в зеркале виднелась часть комнаты и мое синее кресло-груша. Что-то притянуло взгляд и насторожило. Ничего необычного вроде. Нет. Вот опять: легкое подергивание воздуха. В наступающих сумерках над креслом четко было видно искажение — как над костром. Я даже протерла зеркало, но иллюзия не исчезла.

С сумкой через плечо, обутая, я прошлепала к аномальной зоне, соображая, что у меня за галлюцинации. Присмотрелась. Ничего нет. Вот опять. Все — таки есть. И запах. Вдохнула еще раз. Запах не исчезал, наоборот, к нему добавился еще и запах сырости и еще чего-то. Я повалилась мешком на пол.

* * *

Демон медленно двигался по долине. Уже несколько недель не было еды. Ни одной смерти. Он собирал все, что мог найти. В кустах запуталась птица. Демон собрал дань с нее. Мертвые мелкие животные и насекомые. Но ведь это крохи. Крохи, способные немного поддержать, но не дающие ни сил, ни энергии. Демон перебивался от смерти к смерти. Настоящую энергию, ту, для которой он предназначен, давало только одно существо — человек. Человек чистый, первозданный, без примесей магии, без охраны тотемов и оберегов. Людей было немало, но ни болезни, ни войны не косили сейчас этот мир, а территория демона была не слишком близка к людским поселениям. Силы не было. Была пища, время пожинало все, но давало слишком скудную долю.

Невидимыми ниточками были связаны жизни людей с чувствительным усиком у рта. Усик давно уже не дрожал.

Демон проклинал тот день, когда увязался в этот мир за остальными. До этого мира был другой: с мелкими существами и недалеким разумом. Неплохая пища. Статус демона был небольшим, но стабильным. Но настало время перехода, и он увидел новый мир с новыми существами и неограниченными возможностями. Жаль, что он был еще слишком молод и неопытен. Более зрелые собратья быстро поделили между собой лучшие территории, а ему достался небольшой клочок. С тех пор прошло много времени. Пришел опыт и зрелость, но не прибавилось сил.

Внезапно, слабый порыв ветра донес запах пищи. Демон насторожился. Маленькие усики — антенны вокруг рта завибрировали. Вдохнул еще раз. И заспешил. Быстрее, быстрее к аппетитно накрытому зовущему столу. Запах сулил продолжение существования.

Где-то умирал человек.

* * *

Знаете, бывает так, что куда-то собиралась с утра, а утром, когда звенит будильник, понимаешь, что уже никуда не хочется, и ну их… эти дела. То же самое было и сейчас. Главное — сон.

Все было так здорово! Мы пришли в спортзал. Я была на высоте, столько симпатичный парней уделяли мне внимание. И моя новая футболка и прекрасная физическая форма и все остальное затмили всех. Какие-то молодые люди, девушки и парни смеялись рядом со мной, что-то рассказывали. Потом все пошли в бассейн, а я, как назло, без купальника. И вот обидно: все плавают, ныряют в воде, а я стою и смотрю. Потом кто-то кричит мне: «Да прыгай так!». И я, недолго думая, разбегаюсь и бултыхаюсь в воду. Такую холодную и неожиданно мокрую. Прямо в одежде.

Я очнулась, поняв, что, кажется, лежу в воде. И это не сон.

Вокруг была серо-белая пелена, особенно наверху. Пахло мокрым и сырым. Я повернула голову набок — трава и деревья, с другой стороны — то же самое. Второе пробуждение и опять ничего хорошего. Воздух свежий и холодный. Снизу мокрая одежда и трава.

Я медленно села, оглянулась: небольшая поляна, вокруг был лес и туман, вернее легкая дымка.

В голове пронеслось: «Что это? Сон продолжается? Тогда почему так холодно и мокро? Кошмар? Сны такими реальными разве бывают?»

Я нащупала в кармане телефон и возликовала. Через минуту радость пропала — связи не было.

— Тут есть кто-нибудь? — испуганный голос прозвучал очень тихо.

— Есть кто-нибудь? — я перешла на крик, — Кто-нибудь меня слышит? — сумрачный лес ответил тишиной и вроде бы даже сдвинул стволы деревьев покрепче.

В мозгах началась паника, на мои истеричные крики никто не ответил.

Несколько минут я орала и звала на помощь. Безрезультатно. Выдохшись, попыталась успокоиться.

Зачем меня сюда привезли? Я помнила, как была дома и как подошла к креслу и вдохнула какую-то дрянь, вспомнила своего гостя. Чем-то накачали, привезли за город и кинули. Что еще? Сосредоточилась на ощущениях: нигде ничего не болело, меня не изнасиловали и не били, я была в той же одежде, в которой собиралась выходить из дома в тренажерный зал, не порванной, не расстегнутой. Подняла руки, пощупала уши — золотые серьги на месте, плечо оттянула спортивная сумка. Как же меня везли, что даже сумка с плеча не свалилась? Что же им было нужно? Может квартира? Но грабить меня бессмысленно, ни денег, ни драгоценностей, только куча тряпок в шкафу. И зачем тащить меня черт знает куда?

Стало полегче, я жива, здорова, не связана, могу двигаться, а самое главное — в нашей области нет лесов, только посадки и поля. Значит, если я сейчас встану, через несколько минут я выйду к дороге. Назад, домой, там уже будут разбираться, кому понадобилась моя квартира и для чего.

Огромные раскидистые деревья молчаливой стеной взирали на меня. Я медленно встала. Шпильки тут же утонули во влажной рыхлой почве. Автоматически я перевела взгляд вниз. Сделала шаг в сторону. Моя идеально чистая обувь ушла на сантиметр вглубь, не говоря уже о каблуках, которые проделали значимые вмятины в почве. Где же остальные следы? Я же не из воздуха сюда материализовалась.

Темнота стволов и серое небо. Страшно было даже двинуться. Деревья нахмурились и готовились выплеснуть на меня что-то нехорошее.

Но надо было выбираться. Я закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Кто может прятаться в посадке? Если это не какой — нибудь маньяк из фильма ужасов, которому нравится играть с жертвами перед их смертью, то ТАМ ничего нет.

Подобрав несколько палок побольше, я воткнула их в то место, где очнулась — милиция разберется.

Взглянув на часы — было 7 утра, я бодро потопала в понравившемся мне направлении, стараясь согреться и не пугаться приближающихся темных стволов.

Из дома на тренировку я выходила около 6 вечера. Получается, я под этой дурью провалялась 12 часов!!! Неизвестно сколько из них на земле и чем для моего организма это потом обернется.

Продираться через запутанные стволы и корни оказалось гораздо труднее, чем я думала. И я старательно отгоняла мысль, которая давно засела у меня в голове: «Какая же к черту это посадка?»

Через полчаса солнце было уже высоко, трава и моя одежда почти высохли, а дороги так и не было. Идти на каблуках по траве и мягкой земле стало жутко неудобно. И посадка оказалась куда больше, чем я думала. Оценив свои силы, я скинула размокшие туфли и полезла на дерево, которое чуть выступало над остальными. Пыхтя, долезла почти до самого верха. Выше всех деревьев я так и не оказалась, но я не заметила ни одного просвета, ни дороги, ни поля. Я на самом деле была в лесу, а не в маленькой посадке как рассчитывала.

Куда же меня завезли, ну нет у нас лесов! Куда можно доехать за 12 часов? Довольно далеко можно. Зачем кому-то увозить меня в такую даль? А может … Меня что сюда с самолета сбросили?

У меня началась истерика. Сидя на ветке, я судорожно колотила ствол руками и головой и выла.

— Боженька, за что мне это… что я сделала то?.. Ну пожалуйста… пусть я окажусь дома… помоги Боженька… Пожалуйста… Пожалуйста… Ну сделай что-нибудь… За что мне это?..

Мои мольбы не были услышаны. Гром не грянул, чуда не произошло. Да и ветка стала потрескивать.

На автопилоте я спустилась вниз и тупо прошагала еще где-то с полчаса. После этого уверенность в том, что я в настоящем лесу окрепла настолько, что ноги, устав бороться с корнями, просто подкосились.

Я медленно сползла вниз и свернулась под деревом. Было начало мая, солнышко грело плохо, но прогнало ночной холод, пели птицы, стрекотали жучки. И я плакала, выливая свой страх и боль. Потом слез не осталось. Что за чушь со мной творится последние два дня? Сначала галлюцинации и странный посетитель у меня дома, а теперь я блуждаю по лесу. Или это тоже мои галлюцинации? Я вспомнила свой веселый вечер с двумя бутылками бормотухи. Я отравилась и у меня видения? Но почему такая детализация и откуда боль в ногах? Мои галлюцинации настолько реальны? Или не галлюцинации? А вдруг я просто в пьяном бреду брожу вокруг своего дивана у себя дома и все это мне чудится? Нет, я тряхнула головой, отгоняя от себя подобные мысли. Не может такого быть. Но мозг упорно сопротивлялся. А если может? Незнание и неверие не являются доказательствами трезвости рассудка.

Хорошо! Я согласилась сама с собой. Что бы это не было, реальность для меня здесь и сейчас. Я чувствую боль и усталость, значит надо жить именно этим. На этом и сошлись.

Я думала о том, что меня начали искать, ведь с Анькой я так и не встретилась на тренировке, вот только кто полезет в эту глушь за мной. Так и буду я числиться пропавшей до конца… Я ведь умру тут, если не выберусь. Я вдруг четко поняла: никто меня здесь не найдет. Или я выбираюсь к людям или я умираю здесь.

Я хочу жить! Есть ТАМ что-то или нет, я всегда туда успею, а пока надо бороться тут. И прекратить реветь — уходит вода и соли из организма. Лес все равно где-то кончится, надо дожить до его конца.

Я села и притянула к себе сумку. Несколько минут спустя разложила все содержимое карманов и сумки перед собой: спортивные брюки, футболка, полотенце для душа, носки, смена белья, косметичка, расческа, бутылка воды, пакет с кроссовками, заколка для волос, швейцарский универсальный ножик и 2 больших бутерброда — мой и Анькин (после занятий нападает жор). В карманах плеер, телефон, пачка сигарет и зажигалка. Немного денег.

В задумчивости я осмотрела свое хозяйство. Насколько хватит бутылки воды? Есть еще роса по утрам. Писали, люди выживали довольно долго. Но это не про меня, если за неделю не выберусь, я тут сдохну.

Оставив себе нож и телефон, все остальное запихнула обратно в сумку, одела кроссовки. Аккуратно упаковала туфли, потом, подумав, зашвырнула их подальше в кусты. Вряд ли после прогулки по лесу мокрая грязная замша подлежит восстановлению. Лишний вес.

Закинув сумку на плечо, огляделась с мрачной решимостью — за неделю должна выбраться. Куда идти — я не представляла. Из школьного курса помнила про мох с северной стороны и про полярную звезду, еще про ширину колец на срезе дерева. Мох рос одинаково со всех сторон, пеньков не было, звезд тоже не видно. Эх, сюда бы Вадима. Интересно, как ботаны типа него ведут себя в стрессовых ситуациях? Кидаются в панику? Или его не оставила бы уверенность даже тут и он бы точно знал куда идти?

Упорно тянуло в одном направлении. Решив, что сейчас лучше довериться шестым чувствам, зашагала туда.

* * *

Демон дремал. Приятное тепло после пищи разливалось по нему, и он томно плескался в этих волнах. Пришло долгожданное насыщение, пусть ненадолго, но такое приятное.

Зашевелился усик, выдергивая из сладострастной неги. Что-то новое прошло сквозь него. Демон насторожился — родилось дитя? Ребенок, появившийся на свет, тут же невидимой ниточкой связывался с хозяином усика. Но непохоже, нить была четкая, сильная, полная энергии, слишком четкая. Новорожденный не мог дать такую силу. Да и ни один человек этого мира не давал такой связи. Появившись из ниоткуда, новая нить взбудоражила Демона, заставила вскочить и сосредоточенно внюхаться в осенний теплый воздух.

Наваждение не исчезало.

* * *

В течение первого часа я довольно быстро продиралась сквозь деревья и кусты и в уме прикидывала свои скоростные возможности. Человек идет со скоростью 5 км/ч — вспоминала я задачку по физике, я девушка, значит скорее всего 4 км/ч, ходьба по лесу — сокращаем вдвое, скорость 2 км/ч. Сутки 24 часа, нужно отдыхать и спать минус 7 часов на сон и отдых, идти остается 17 часов. Нет, я так не смогу. Первый день протопаю, потом будет все тяжелее. Значит в день где-то 24 км. За 3 дня — должна пройти 72 км. Ну, я же не в тайге, где у нас остались леса такой протяженностью? По-любому, либо дорога, либо… либо… еще чего-нибудь. Хотя бы столбы с электричеством.

Я шла весь день, стараясь держать темп и направление. Особого чувства голода еще не было, сказывалось плотное застолье с пельменями. Я понимала, что столько, сколько я прошла за этот день, мне вряд ли удастся пройти завтра или в последующие дни.

Много обдумала и перебрала за это время. Идея с шизофренией и галлюцинациями спустя столько времени отмелась. Кому же я настолько насолила, чтобы сделать такое? Из всех перебранных кандидатур наиболее подходящими были мой бывший и начальник с работы. Расскажи мне кто такую теорию раньше, я бы долго смеялась. Но лучшего объяснения у меня не было. Неужели эта сволочь наняла кого-то завести меня подальше. Чего же он боялся? Что я его жене расскажу? Ну так ведь не было ничего… и ведь я отсюда все равно выберусь… Могу выбраться… Или он точно знает, что не выберусь?

Да ну, бред какой-то. Во мне что, вселенское зло находится? Никто в здравом уме такое не выдумает… Тогда что еще? Кредиты я не брала, денег ни у кого и никому не занимала, с мафией не знакома. С правительством тоже.

В таких непростых мыслях прошел день. К вечеру ноги гудели. Стало холодать. И появилась еще одна проблема — комары. Непонятно, кого они до меня ели в этом лесу, но мне они обрадовались настолько, что при встрече так и оставались со мной. На место своего ночлега я приземлилась облепленная радостно пищащим облаком.

Помня про прошлое свое пробуждение, перед темнотой я наломала себе побольше веток с листвой с деревьев. Под низ сгребла подножный мусор. От земли моя лежанка теперь отделялась приличным слоем листвы, перегноя и трухи. Собрала груду сухих сучьев для костра. Перебрав сумку, натянула на себя дополнительно футболку и спортивные штаны, замоталась в полотенце и наглухо застегнула молнию куртки до самого носа, напялив на голову капюшон. Весь день жутко хотелось курить, но курить я себе запретила. Воды слишком мало. Темнота наступила почти сразу. Даже костер я с трудом разожгла на двадцатую попытку. Огонь несколько помог с комарами. Пищащая толпа моих поклонников поубавилась. Спрятав все, что только можно под одежду и положив сумку под голову, я попыталась заснуть. Думала, что быстро засну, но на поверку оказалось, что все тело начинало ломить. Противный писк давил на мозги, и холод все равно пробирал до костей. Костер грел только спереди, а спина как — будто находилась на северном полюсе. Так, прогревая по очереди все свои бока, я вертелась как уж на сковородке. А комары, проявляя недюжинную для насекомого сообразительность, находили любые щели в одежде, чтобы пробраться внутрь.

Кроме того, с наступлением ночи, лес наполнился такими звуками, что весь сон как рукой сняло. Уханье, вой, скрипы, визги. До меня дошло, что кроме меня тут еще полно обитателей, и, возможно, кто-то из них не прочь мной закусить. Я вскочила и бросилась собирать по окрестностям еще топливо.

Улегшись на лежанку почти возле огня, я с ужасом всматривалась в пляшущие тени и готова была поверить в любую тварь, что вот-вот выскочит на меня из темноты.

Так прошла вся ночь — я то спала, то просыпалась от начинающего подбираться холода и судорожно подкидывала еще веток в огонь. Один раз мне приснилось, что мягкая мокрая морда тыкается носом прямо мне в лицо. От такой жути я проснулась в холодном поту, и мне показалось, как трещат ветки от удаляющихся прыжков. Больше заснуть мне не удалось.

А под утро пошел дождь. Перебравшись под большое дерево, я, наконец, закурила — вот и мой завтрак. Воды было хоть отбавляй.

Этот дневной переход дался мне с огромным трудом. Скованные болью мышцы разошлись только к обеду, все тело болело, хотелось есть и голова работала плохо от недосыпания. Мои руки и лицо сплошь были покрыты волдырями от комариных укусов, распухли и дико чесались. Вдобавок ко всему, холод и сырость сделали свое дело — я начала хлюпать носом. В очередной отдых я, тщательно пережевывая, слопала полбутерброда. Представила, что я на диете. Потом как люди несколько дней пьют только воду и ничего не едят, потом как пьют только один кефир и ничего больше, почувствовала себя почти сытой. Очень хотелось горячего, хотя бы просто воды. Но греть воду было не в чем.

Присев в очередной раз по нужде, обнаружила большое семейство грибов. В грибах я не разбиралась, чем-то они напоминали наши вешенки, но есть я их побоялась.

К вечеру нос заложило, дышать я могла только ртом, горло тоже начало саднить. Появилась перспектива сдохнуть здесь не от голода и жажды, а от сильной простуды. Ночь тоже не удалась. Дышать было нечем. Я закутывалась с головой в большое банное полотенце, но наглое комарье пролезало и туда. Из носа текло, глаза слезились от болезни и от близкого нахождения к огню и дыму. Вдобавок, свело спину. Наверное, сказалось длительное нахождение на сырой и холодной земле. Каждый мой поворот и движение позвоночника отдавались пронзительной болью.

Вот так. Всего лишь два дня в сыром лесу. В те редкие мгновения, когда мозг отключался от ощущения боли, я все пыталась понять, чем же я так провинилась — простая городская девчонка, чтобы судьба засунула меня в такую глушь и начала ставить эксперименты на выживание?

Третий день опять начался с дождя. Плохо соображая, я доела начинающие попахивать бутерброды. Есть все равно хотелось жутко. Брела вперед на автопилоте, не думая ни о чем. Пришел противный кашель. Забитый нос не давал дышать, но исправно тек. Вся одежда воняла сыростью. Это я чувствовала даже сквозь забитый нос.

Вечером, я снимала кроссовки и старалась высушить распухшие ноги. Чувствуя себя разбитым корытом, я скрючилась у костра и уже не обращала никакого внимания на комарье. Усталость первый раз взяла свое настолько, что я уснула крепко, не просыпаясь ни от комаров, ни от холода, ни от звуков ночного леса. Не было ни снов, ни мыслей.

Четвертый день. Упрямо бреду через лес в одном и том же направлении. Уверена, что в одном и том же, потому что куда бы я ни повернулась, интуиция всегда подсказывала мне именно ЭТО направление. Хотя на самом деле, весь лес с его полянами, небольшими просветами, большими просеками, давно сложился у меня в один большой круг ада.

Вечером, перед ночевкой плюнула на все, набрала грибов и запекла. Выжила.

Так прошло пять дней.

Давно уже пришло отупение. Я просто брела, повинуясь шестому чувству. Несмотря ни на что, очень хотелось жить. Желудок с трудом воспринимал грибы, меня постоянно мутило. В голове стоял какой-то слабый шум.

Ночью снилась мама: она гладила меня по голове и шептала:

— Все будет хорошо. Ты иди. Обязательно дойдешь.

— Не могу я больше, мам, я так устала, мне больно.

— Ничего, все пройдет. Ты ведь почти пришла уже. Немножко осталось. Ты ведь сильная у меня. Совсем немножко.

— Мам, меня спасут? Меня ищут ведь?

— Ищут, конечно ищут. Только спасешь ты себя сама, доченька. Немного осталось.

Вставать не хотелось, не хотелось опять идти куда-то, даже шевелиться не хотелось. Провалиться бы опять в нирвану сна. Да ради чего все это, куда я иду? Да вообще какая разница миру умру я здесь или через 40 лет, а может через год от кирпича на голову. Я первый раз за шесть дней снова заплакала, от бессилия, от невозможности управлять отказывающимся повиноваться телом, от обиды за свою обыкновенную жизнь. Оставшийся мозг пытался найти зацепку: Ради чего? Зачем все это?

11 мая. Оглушительное пение птиц, все в цвету, теплое, начинающее греть солнце, пляж, песок и море. Сухая горячая кожа рядом, любовь. А там что? Туда я всегда успею, в любой момент, по собственному желанию, ну вот хотя бы сейчас. Точно. Прямо сейчас. ТАМ не надо никуда идти. Тихо и спокойно. Маленький мальчик идет мне навстречу, у него пепельные волосы и серые глаза… мне очень надо с ним поговорить. А потом назад… Назад… А назад могу и не вернуться…

С трудом поднялась, пошла.

Силы совсем оставляли, часто падала и долго лежала. Старалась ползти. Поднималась и снова шла. Городской житель. Какая ирония. Всего неделя в лесу. Я закрывала глаза и лежала на земле, думая, отоспаться бы, отдохнуть и я тут же встану и пробегу эти оставшиеся несколько километров до спасения.

Спасение-то обязательно придет. Как же иначе?

Начался противный колючий кустарник, через который пришлось продираться целую вечность. Снова деревья, трава, поляна, кусты, деревня, деревья, трава…

Деревня…

Дошла.

На адреналине доковыляла до маленького крайнего домика и начала шкрябать калитку.

* * *

Всадники остановились у большой воронки в земле. Кто-то огромной ложкой взял, да играясь перемешал клочок.

— Похоже, приехали…

— А если ошибаются?

— Сейчас и проверим, ошибаются или нет.

Один из всадников слез с лошади и, осторожно ступая, стал спускаться вниз, к самому сердцу воронки. Земля была рыхлая, и кое-где, ноги утопали по самую щиколотку. Дойдя до низа, он наклонился и провел рукой ладонью вниз над взъерошенной почвой, будто рукой хотел увидеть нечто, скрытое под поверхностью. Потом вытащил длинный тонкий кинжал и всадил в землю в самом центре ямы.

Реакция последовала незамедлительно. Из-под земли раздался душераздирающий визг, и брызнула мутная струйка. Лошади взбунтовались и стали рваться подальше от воронки.

— Веревку! — он на лету поймал брошенный конец и приготовился. В то же мгновение земля разошлась, и на него ринулась огромная отвратительного белесого цвета тварь. Он пригнулся и быстро переместился под толстым брюхом, пройдя по нему лезвием. Издав еще один визг и истекая мутной жижей, тварь попыталась уйти назад под землю, втягивая свое пухлое тело внутрь. Но на голову ей уже была накинута веревка, которую радостно тянули получившие возможность сбежать подальше от страшного места, лошади. Нож взметнулся еще несколько раз и пухлый, белесый, похожий на червя монстр, сдался. Чуть извивающееся и подрагивающее тело с трудом вытащили на поверхность три лошади. Следом, тяжело дыша, вылез победитель.

— Это он? — самый молодой участник постановки разглядывал вонючую тушу. На его лице читалось отвращение.

— Он. Второй за полгода. Видимо, прав был твой полоумный друг, — Старший обратился к юноше в накинутом чуть ли не на глаза капюшоне. — Переход скоро. Раз эти твари наружу полезли. — И уже обращаясь ко всему отряду, — Поехали обратно! Дальше пусть Совет соображает.

— Постой, — Тот, что был в капюшоне, слез с лошади и неторопливо поднял с земли комочек с прилипшим к нему бубенчиком. — Ты был, когда первого убили?

— Нет.

— И я не был, — задумчиво проговорил капюшон, — но слышал, там их двадцать было и два мага…

— Да… — подумав, старший тоже начал проникаться ситуацией. — А я то уже обрадовался, что легко так справились, еще удивился, зачем нам тебя-то тогда навязали…

— Воронка больше него раз в пять, и если он в состоянии заглотить свинью или козу, то про корову я бы поспорил. А про людей и говорить нечего. Человек на лошади от него далеко ускачет…

— Вы о чем? — не выдержал ничего не понимающий самый молодой.

— Это всего лишь детеныш. Личинка.

— Да бросьте вы, — молодой недоверчиво покосился на остальных — верят или нет. И, видя их реакцию, уже более робким голосом произнес. — Какая же тогда мама?

— Скоро увидим.

— И как скоро?

— Когда появится — узнаешь, может через минуту, а может, через несколько дней. Личинка отъевшаяся, надолго хватит. Надо увести самку отсюда.

— Куда ее увести?

— Река рядом, да и деревня близко. Что не так пойдет, отравим и воду и землю вокруг. Надо уводить подальше. Хотя бы от воды.

— РавИер прав, — вмешался Старший. — Отведем куда сможем. Вы двое, — он кивнул на своих товарищей, — отправляйтесь назад. Подтвердите, что прав был Шатир. Время перехода приходит. Пусть Совет готовится. Чем быстрее доедете, тем лучше. А мы остаемся. Справимся вчетвером? — Старший вопросительно глянул на темный капюшон. Тот подумал и твердо кивнул головой. — Вот и хорошо, значит, нам спешить некуда. Да, — старший поднял бубенчик, — будете проезжать на обратном пути, верните.

— А как же, — младший из всадников подался вперед, — вы ведь говорили, что с первым двадцать… и два мага. А тут четверо?

— Остальных он заменит, — Старший кивнул на капюшон. — или поедешь за двумя магами.

Двое всадников развернулись и помчались прочь.

— Да как же ее уведешь, она же еще больше будет? — молодой с ужасом смотрел на оставшихся товарищей.

— Прекрати ныть. Хотел походов и приключений — получай. Иначе надо было в городе оставаться. Запахом уведем, — Старший пнул сапогом раздувшееся тело пониже хвоста. — Если тут отрубить, надолго хватит. — и достал из ножен длинный меч.

Молодой сконфуженно отвернулся, потом быстро слез с лошади и кинулся помогать старшему.

Несколько минут спустя, четверо лошадей с седоками уносились прочь от зловещей воронки и вспухшей вокруг земли, залитой мутной жижей и внутренностями личинки, таща за собой на привязи кусок хвоста, сочившийся вонючим секретом.

* * *

Я пролежала в бреду двое суток. Отпаивали меня каким-то отваром. Выбираясь из бреда, я видела перед собой ложку с чем то горячим и дрожащими губами все старалась ее ухватить и съесть побольше. Меня с силой переворачивали и долго растирали нывшую спину. Мое лицо и руки были смазаны чем-то, и казалось, что я тону в вязкой жиже. Я захлебывалась криком, пытаясь объяснить, что не могу дышать. И вновь проваливалась в темную бездну. Там я плавала, хватая мутную жижу ртом, стараясь получить из нее как можно больше кислорода. В голове все вертелось — так дышат рыбы, значит и я смогу.

А потом я поняла, что дышу — дышу носом. Это так восхитило меня, я пришла в долгожданное сознание.

Меня у своего дома подобрала женщина, затащила к себе. Обмыла, ухаживала за мной, пока я валялась без сознания, кормила и лечила. На третий день я пришла в себя и с трудом смогла встать. Долго благодарила свою молчаливую спасительницу. После отдыха и пищи тело потихоньку приходило в себя. И хотя неделя истязаний грозила напоминать о себе еще долго, я понимала, что чувствую себя вполне нормально, для человека, не так давно находившегося при смерти.

Я с безумной улыбкой сидела за чистым деревянным столом и смотрела на хлопочущую беременную хозяйку, ставящую мне под нос тарелку с похлебкой и ломоть хлеба с кружкой чего-то там. Усилием воли заставила себя есть очень медленно. Боже, как вкусно! Самая вкусная еда за всю мою жизнь.

В глубине души мне было стыдно за то, что я причиняю неудобства. Огромный живот колыхался, когда хозяйка то и дело подбегала то ко мне, то к печке, то выбегала во двор. Надо адрес ее узнать и записать. Обязательно приеду потом и отблагодарю.

Я медленно и долго жевала все то, что мне принесли. Женщина сидела и смотрела на меня с понимающим видом. Когда я опустошила миску, в голове чудесным образом прояснилось. Видимо, взгляд мой стал осознанным, женщина впервые за все время обратилась ко мне:

— Ну ты как?

— Спасибо. — язык вяло ворочался. — Я думала, помру, не доберусь до людей. Шесть дней по лесу блуждала. — Я сфокусировала смыкающиеся глаза на хозяйке дома: та была одета в просторную рубаху и свободные шаровары, под которыми прорисовывался огромный живот — скоро рожать уж наверное.

— Поздравляю, — я попыталась улыбнуться и кивнула на живот. — Скоро уже?

— Да, немного осталось, — женщина бережно обхватила свое сокровище.

— Хорошо у вас, уютно, прям деревня настоящая, все так… натурально, — я рассматривала печку, деревянные полы, скамьи.

— Деревня и есть. За похвалу спасибо. Ты это, — замялась женщина, — муж дотемна вернется, уезжал он на неделю, я тебя-то и оставила, но ты бы ночлег сегодня где в другом месте нашла. Негоже на сносях путнику отказывать, вот я и впустила. Только муж ругаться будет. Не любит он чужаков. Ты не обижайся на меня только. Порядки у нас такие, — женщина примирительно положила мне ладонь на руку. — Ты вроде отошла уже от травок.

— А-а, да без проблем. На что же мне обижаться? Вы меня с того света вытянули. Я так вам благодарна. И все понимаю, что я не к месту и неудобно. Я уйду. Где у вас телефон тут есть? — я вытащила из кармана мобильник и включила — связи так и не было.

— Чего есть? — хозяйка с некоторой опаской отодвинулась от меня.

— Телефон, мне позвонить надо, меня ищут ведь. Домой побыстрее хочу. Если бы сразу позвонила, не валялась бы у вас. Не обременяла.

Женщина подумала, казалось, она не вполне меня понимает.

— Это к старосте, наверное, найдет тебе, поможет. Я покажу отсюда как пройти, сама уж не пойду, тяжеловато.

— Да да, конечно, спасибо вам за еду, что впустили, что ухаживали. Никогда не забуду этого.

— Давай, умойся что ли, — меня подвели к лоханке с водой и кувшином на улице, хозяйка полила водой, а я с наслаждением отмыла грязь с рук и лица. Вообще, мягко говоря, от меня разило. Я это отлично понимала. К провонявшей потом и сыростью леса одежде, в которую я вновь влезла, теперь добавился еще запах мази, которой меня обильно смазывали и растирали.

Взглянула на свое отражение в воде — оттуда на меня смотрела опухшая красная морда со впалыми глазами и синяками под ними. Слежавшиеся волосы торчали соломой в разные стороны. Мне самой стало страшно на мгновение, но я быстро себя успокоила. Ерунда это все, вылечу, почищу лицо, отмою все. Вопрос времени. В тепле и насморк стал полегче и кашель почти прошел.

Пока я умывалась, моя спасительница внимательно меня разглядывала а потом спросила.

— А ты откуда все же будешь? Не в обиду, странная ты. И одежа твоя странная, чудная какая-то.

Я улыбнулась, вот ведь в глушь меня занесло.

— Да не странная, там, где я живу, все так ходят, просто у вас обычаи другие, нам кажется, что вы странные, — постаралась по-доброму отшутиться я.

В ответ глубокомысленно промолчали.

Мне пожелали всего хорошего и показали домик вдалеке в центре деревушки. Старосты. Было видно, что до возвращения мужа оставалось совсем немного и меня старались как можно быстрее выпроводить.

Закинув за плечи сумку, я поплелась через деревню к указанному дому. Даже не спросила, где я нахожусь. Так рада была всему. И адрес не узнала. У старосты спросить надо. Я оглянулась на домик, приютивший меня, запоминая где он находится и как выглядит. Все равно вернусь. Вылечусь и вернусь. Как раз с подарками для новорожденного. Всего навезу. Тут может у них даже памперсов нет. Привезу огромного плюшевого медведя!

Я проходила мимо небольших бревенчатых домиков, как — будто сошедших с картинки из книжки сказок. Окошки с резными ставенками начисто лишенные стекол. У каждого домика свой дворик и хозяйство. Где-то мычала скотина. Редкие встреченные мною хозяева тут же скрывались за заборами или за окнами своих домов. Как они тут живут, у них даже света наверное нет, не то что памперсов, ни одного столба с линией передач.

На пыльной дороге бегало несколько ребятишек в длинных мешковатых рубашонках. При виде меня они рассыпались словно бусины в разные стороны. Это ж в какую глушь меня занесло? Сколько же мне отсюда выбираться придется? Я тут же себя осадила. Главное, что вокруг люди и цивилизация. А там дело времени. Хоть пешком, но домой доберусь.

У дома старосты стояла запряженная лошадка, и грелась на солнышке неопределенного цвета кошка.

Кошке я улыбнулась.

— Вот встретила бы тебя три дня назад — хорошая еда была бы.

И тут же ответила сама себе за кошку:

— А встретила бы ты меня дней через пять, я бы для тебя хорошей едой была.

Меня встретил небольшого роста деловитый мужичок с умными глазками и долго внимательно слушал про мои злоключения, то и дело цокая языком, и тоже с интересом меня рассматривая. На нем была свободная грубая рубаха и яркие зеленые штаны.

— Нет у нас телефона, не знаем что за штука такая, — после всего заявил он.

Я опешила. Община что ли?

— Как нет? Как же вы живете, — мне с трудом верилось, что можно совсем не иметь телефона, пусть даже один аппарат на деревню. Хотя, откуда телефон, если нет электричества?

— Да и без него хорошо живем, не жалуемся. Дак ты первая, кому он понадобился.

Первая!!!

— А где я нахожусь сейчас?

— Хтырянка, дальше Погос, а там и до города рукой подать.

— Во! В город мне нужно, помогите добраться, у меня денег есть немного, я заплачу. За машину там, или за повозку, — осеклась я, глядя на лошадку. Впрочем, мне было все равно. Хоть на тракторе, но домой.

— Давай так, — староста почесал затылок, — мы в корчму пойдем, там комната у него есть, хозяина Хнарь звать. Там и переночуешь, он каждую неделю в Погос телегу отправляет. Договоришься, довезет тебя. Погос — он здоровый у нас, на перекрестке стоит, туда караваны все стекаются, да и желающие путники кто куда попасть. Найдешь караван куда тебе надо.

Я переваривала услышанное, стараясь запомнить. Хнарь, значит. Ночевка в кровати. Мне очень нравилось. В душ бы еще.

— Договорились. У вас община какая-то? По старинке живете?

— Конечно община. А новизна, она людей пугает. По старинке лучше.

— А чего у вас даже электричества то нет в деревне? Старина стариной, а если случится что?

— Чего нет, того нет, не всему у нас быть, — изрек Староста. — а ежели что случится, тогда и будем думать, что нам нужно. Электричество или еще чего. Мы — люди простые, а вы приезжие своими новыми штуковинами только смущаете.

— Все, поняла, молчу. — я сделала жест руками.

Мы подошли к низкой срубленной хате. Изнутри тянулись такие ароматы, что нос закладывало. Похлеще, чем от меня. Староста без колебаний влез в эту берлогу, а я мужественно шагнула следом. Корчма точно была из средних веков, очень грязная и вонючая. Староста усадил меня за стол и крикнул хозяина.

Хнарь выплыл откуда-то сбоку и приветственно загудел.

— Есть хочешь? — Староста задал самый приятный вопрос.

— Хочу, — наверное, теперь я всегда буду отвечать «да».

Хнарь поставил передо мной грязноватую миску с кашей и ломоть хлеба.

Пока я ела кашу, припрятав хлеб, они отошли в дальний угол и долго там шушукались. До меня долетали обрывки разговора.

— Так ведь только через три дня повезу, не готово еще.

— Не надобно ей тут три дня торчать, вези завтра утром от греха подальше.

Основу разговора я поняла. Товарищи, мне с вами тут тоже не очень то хочется оставаться. Завтра утром? Ну так замечательно. Мне ваша секта или община не нужна. Живите как хотите, мне б домой побыстрее.

И вообще, я сделала вывод, что лучше особо не расспрашивать и не распространяться. Как говориться, в чужой монастырь… И кто я такая, чтобы им телефоном пенять? Живут в глуши как нравится и не мое это дело.

Меня провели в комнатушку, скорее предназначенную для отлежки перебравших посетителей, с тюфяком на полу и маленьким окошком на задний двор. Заикаться про душ я не захотела. Ладно, в городе отмоюсь. Хнарь сказал, что разбудит завтра утром с петухами и ушел.

Как только я опустилась на тюфяк, глаза сами собой сомкнулись. Но спала я недолго, вскоре каша полезла обратно. Рвало меня прямо из окна. По голосам, доносившимся изнутри, было понятно, что вернувшееся с работы мужское население уже наполнило пивнушку. Отмучившись, я крепко уснула.

А во сне начались неприятности: все что казалось необычным и забавным днем, стало странным и пугающим ночью. Что за деревня в 21 веке, где не слышали про телефон? Нет электричества, и живут в средневековье? Пусть община, пусть старина, но больно уж примитивно все как-то. И что за караваны, стекающиеся в Погос. Местное выражение? Не на верблюдах же они тут ездят. Автобусная станция? Зря не спросила, что хоть за город рядом?

А потом вдруг пришла четкая ясная мысль и название города.

Это что это за город такой — удивилась я сну. Никогда не слышала. Я лучше к себе сначала…

«Туда иди.»

Как приказ.

Больше снов не было. Спала я как убитая, пока стук в дверь не разбудил меня.

Я выползла в раннее-раннее утро, еле прогретое только начавшим свой подъем солнцем. Я уже отдохнула настолько, что тело полностью пришло в норму — почти ничего не болело. Наоборот, я даже чувствовала необыкновенную легкость и настрой. Где бы я ни была, я точно знала, что скоро попаду домой, и эта мысль заставляла сердце биться быстрее и подгоняла все мышцы под состоянии боевой готовности к действиям.

У двора стояла груженая телега с двумя понурыми лошадьми. Завтрак мне никто не предложил и я сама втихую стащила пару сухарей, сушившихся на солнце. Потом нашла бочку с водой и ковшик рядом и умылась. Еще подумала, плюнула на приличия, и вылила полбочки черпаком себе на голову, стараясь промыть недельную грязь слежавшихся кудрей. Если принимать к учету тот тюфяк на котором я спала и местные обычаи, то вполне возможно, что домой я вернусь с выводком насекомых в голове. А может, и не только в голове.

Вышел Хнарь, махнул мне рукой, указывая на телегу. Я и не заметила, что впереди уже сидел карлик, задумчиво следя за моими манипуляциями с бочкой и сухарями. Покраснев, я боком подошла к хозяину харчевни.

— До Погоса доедешь, там как-нибудь сама, караван в город нужный найдешь, — Хнарь старался не смотреть в мою сторону.

— Все в порядке, спасибо за труды и беспокойство, — я сунула ему в руку пятьсот рублей, почти все, что у меня с собой было из денег. — Вы извините что мало, больше нет.

— Картинки рисуешь, значит, — Хнарь посмотрел на купюру, — ну тоже дело, хорошая картинка глаз радует. Тонкая работа. Такую продать можно дорого. — Голос его повеселел. — Ну не обессудь, доброй дороги! — И быстро развернувшись от моего раскрытого было рта, он потопал в свою вонючую берлогу, засовывая пятихатку в карман.

— Подождите! — голос показался писком.

Но Хнарь уже скрылся за дверью.

Я медленно повернулась к моему вознице, стараясь подобрать слова. У того даже лица видно не было. Почти полностью ушедший в поднятый воротник своей куртки, он косил на меня исподлобья. Потом молча указал на место позади себя. Вот тут точно мне не рады.

Ошеломленная, я влезла на телегу. Карлик тронул, и лошади быстро затрусили, увозя меня в новый день с новыми мыслями.

Наверное, целый час я ехала молча, давясь своими догадками. Широкая спина моего возницы была неразговорчивой, а я боялась начать допрос.

Вокруг начались поля, засаженные зелеными всходами. Труся по пыльной дороге, лошади лениво отмахивались от надоедливых мух. И все казалось таким спокойным…

Наконец, осмелев, я перебралась к нему поближе и попыталась завязать невеселый разговор.

— А долго нам ехать до Погоса? — не узнала своего голоса, настолько он был унылый и обреченный.

— К полудню будем, — буркнул возница. Несмотря на маленькие размеры, звук из него шел, как из огромной пустой бочки, формируясь где-то на самом ее дне.

— Меня Лика зовут.

— Угу, — возница как на зло попался неразговорчивым, а я все стеснялась озвучивать свои нелепые догадки вслух.

Больше мы не разговаривали, пока лошади не остановились, и мой попутчик не отошел в кусты. Когда он возвращался, я успела рассмотреть его. Обрезанная борода и морщинистое лицо с глубоко посаженными глазами. Приземистый, одетый в старую простую рубаху и вылинявшие болотные штаны, он ловко передвигался, таская за собой небольшой сверток. И, хотя было довольно тепло, кутался в потрепанную куртку.

Как только он запрыгнул на телегу, я сунула ему деньги.

— Надо? За проезд?

— Зачем мне твои картинки? — он отстранил мою руку, — Я этого не люблю.

— Вы меня извините, но мне многие вещи тут… — я старательно подбирала слова, — кажутся очень странными. И очень непонятными, как будто я куда-то не туда попала…

— И куда ж ты по-твоему попала?

— Сама не знаю, но это, — я потрясла рукой с бумажками, — это наши деньги. И от них у нас мало кто отказывается.

— Ну, были бы деньги, не отказался бы, а так… — возница презрительно щелкнул кнутом по дряблым спинам лошадок.

— У вас другие деньги? — я пыталась выяснить то, о чем начала догадываться еще во сне.

— Точно другие. Это вы что, картинками торгуетесь? — возница посмотрел на меня и рассмеялся, — ну, положим я себе новый тесак хочу купить, мне сколько картинок нарисовать таких надо? А? Э, ты чего?

Я смотрела куда-то сквозь него.

— Что это за страна?

— Да наша сторона, Погосинская. Ты прям совсем к нам издалека штоль? И деньги не знаешь, и сторону.

— Какой сейчас год? — я с ужасом ожидала ответ.

— ???

— Ну, знаете, времена года, полный цикл: когда проходят осень, зима, весна…

— Я знаю, что такое год, но мы их не считаем, зачем это? — возница остановил лошадей и мрачно повернулся ко мне всем телом.

— Ствар меня зовут. Ты меня лучше на ты кликай. Не принято у нас так как ты говорить. Знатностей нет никаких. Вот тыкнешь комусь незнамому, и сразу он тебе родней что-ли, сразу как знакомец. — Прогудел он, — А у тебя, видимо, дела совсем плохи, неспроста Староста тебя из деревни выпихнуть побыстрей хотел, он таких не любит и боится. Даже телегу раньше отправил. Почти что порожняком иду. Кому ж такое надо?

— Каких таких не любят? — тихо спросила я.

— Ненормальных, странных, чужаков.

— Я — нормальная. — а про себя добавила «наверное».

— Ты откуда сама то?

— Я из Н…

— Н… — он задумался, — нет вроде таких поблизости, я в былые годы все тут прошел. А как ты тут оказалась?

— Сама не знаю, сознание потеряла у себя дома, очнулась — я в лесу лежу вся мокрая. — первый раз рассказала я ему свою историю, — Так вот и оказалась. Несколько дней из леса выбиралась. Потом деревню вашу увидела. А тут все не родное…

— Мда-а, — возница промычал себе под нос и задумался.

— А название Россия тебе что — нибудь говорит?

Ствар покачал головой.

— Англия, Америка, Австралия? — голос звучал все тише и тише.

Тот же жест.

В отчаянии я заломила руки. Что же происходит?

— Я одета не по-вашему, видел где-нибудь такую одежду?

— Не видел, и вещей таких не видел. — он кивнул на мою сумку, — В деревне про тебя еще долго судачить будут, меня расспрашивать. А в Погосе тебе чего надо, раз не знаешь куда идти?

— Не знаю, а куда же еще, не на дороге же сидеть? Я думала до города доберусь, домой попаду, — я чувствовала страшную тяжесть в голове и горечь. — Видимо не попаду.

— Ты не плачь только, тут слезами уже не поможешь. — предостерег меня Ствар, в его голосе прозвучало понимание, — в Погос тебе все равно надо, там людей заезжих много, поспрашиваешь, может, кто твой город и знает.

— Не знает, тут никто моих городов не знает, — я приняла то, что есть. Недавно еще я очень хотела жить. И сейчас хочу, ничего не поменялось. Только условия. И знания. Я вдруг вспомнила отчетливо свой сон.

— Я знаю куда идти, мне в Тарвин надо. Есть такой город?

— Есть, далековато правда, доберешься дней через 20.

— 20 дней?!

— Ну, может поменьше, смотря как идти будете, караван тебе надо хороший, большой, при тебе даже оружия нет, — Ствар похлопал сверток, лежащий рядом.

Лошади тронулись, и мы долгое время ехали молча.

Господи, куда же меня могло занести? Провал во времени? Я в прошлое попала? Что же я тут буду делать? Средневековье какое-то… как же я хочу домой, помыться, на родной диван, закутаться в одеяло, включить хороший фильм, выпить горячего чая и ни о чем не думать… Только не паниковать! Все могло быть гораздо хуже. Я же не в лесу без еды и воды, тут есть люди, которые хоть меня и боятся, но помогают, значит, надо не выделяться и следовать здешним правилам.

Но нос предательски захлюпал и, широко раскрыв рот, я как в детстве, отчаянно заревела.

Лошади встали, недоуменно на меня уставившись. Даже Ствар опешил от моей какофонии. Он неловко ко мне обернулся и похлопал по коленке.

— Не надо реветь. Я с плачущими не знаю как себя вести. Успокоить не успокою, а сам расстроюсь. — его искренность сразила. Я захлюпала поспокойнее. — Ты конкретно скажи от чего ревешь?

Я честно постаралась сосредоточиться на вопросе.

— От страха и от незнания.

— Ты ж не думаешь, что к тебе от слез знание придет?

— Тебе легко говорить, ты-то у себя дома.

Он затих. А моя истерика, так удачно прерванная, все же сошла на нет. Размазывая по засоленному лицу воду и продолжая всхлипывать, я продолжила допрос.

— У вас язычество или христианство?

Опять непонимающий взгляд. Прошлое? Что еще там было такого, чтобы определить в каком я именно году? Может, мне и в город лучше пока не соваться. Попаду под инквизицию. Сожгут на костре как ведьму… Ведьму…

— Рыцари у вас есть?

— Кто?

— Понятно, — значит даже не рыцари. Кто же там до них был? Тут мои знания истории зашли в тупик. Рыцари же вроде всегда почти были?

— Викинги?

— Чего?

— Рим? Вассалы? Король Артур? Хотя тут опять рыцари…

Ствар покачал головой.

Я мучительно пыталась вспомнить что-нибудь еще. Может будущее? Ну это вряд ли. Очень странное будущее. Хотя что там у Герберта Уэллса? Все, хватит. У меня сейчас крыша поедет. Раз меня сюда закинуло, значит не просто так. И я знаю куда идти… Может я тут была уже? Прошлая жизнь? Ерунда какая-то.

— Думаешь?

— Думаю.

— Ты себе голову то особо не забивай, — мудро наставлял Ствар, — если ты тут, значит так нужно. Узнаешь все в свое время, поверь мне, я повидал всякого.

— Да мне только и остается, что думать… я тут все перебираю в уме. Но понять ничего не могу. И знаешь что самое интересное?

— Ну?

— Я ведь должна с ума сходить? А я тут рассуждаю… Что со мной? Я чуть ли не на другой планете, а может, и на другой…

— То есть, ты считаешь, что твой ор на полдеревни — это так, нормально?

— Ствар, в подобной ситуации пятью минутами истерики не ограничиваются. А у меня видишь, все прошло уже. — Я в доказательство даже попыталась изобразить улыбку.

— Ну, вот и скажи спасибо, что рассуждать можешь. Это главное. А с местом пребывания определишься. Мы когда еще под землей жили, все говорили, куда выходить-то, а вышло что и там хорошо, и тут неплохо, каждый себе выбрал по душе, как при переходе. Жизнь, она сложная штука, — пустился в рассуждение мой спутник, — ты вот не знаешь, как сюда попала и что тут тебе надобно, а окажется, что только здесь и должна быть..

— Да… — мычала я в ответ, — Под землей жили… Слушай, — меня осенило, — Ствар ты только не обижайся и не смейся, я тебе сейчас вопрос задам… — я набрала побольше воздуха и выпалила. — Ствар, ты гном?

В ответ я ожидала чего угодно, рассуждения о моей невменяемости, нелегкой жизни маленьких людей, лилипутов или маленького народца. Разумнее всего ему было бы обидеться и сказать что-нибудь вроде: «Карликов и так жизнь обидела» и послать меня подальше от своей телеги. Вместо этого я услышала:

— Конечно, гном, чего тут обижаться, а ты кто думала? — и он совсем уже дружески похлопал меня по плечу. От этого движения сверток с его колен съехал на телегу, и в развернувшейся тряпице сверкнул короткий меч.

* * *

Шел третий день, как полусгнивший кусок плоти проволокли по земле. Отряд остановился посреди огромного поля, подальше от селений и рек. Три дня они напряженно ждали, готовясь каждую минуту к атаке.

Младший нервно донимал всех вопросами. Особенно доставалось капюшону.

— Почему так долго?

— Тяжко ей на земле. Искать тяжело, непривычно.

— А ты убивал уже таких?

— Нет.

— А как же мы с ней справимся?

— Твое дело издалека стрелять, не подходить. Понял?

— Понял, но… — Старший закрыл ему рот, прислушиваясь. Все замерли. И уже стало казаться, что послышалось, как земля ушла из-под ног, разверзаясь под гигантской пастью.

* * *

— И эльфы есть?

— А куда они денутся, — разговорившись, гном начал болтать без умолку, — ты ж в Тарвин собралась, их там достаточно, держатся правда особняком. Вообще-то эльфы дальше живут, у них свои земли, но в Тарвине много обосновалось.

— И драконы?

— О драконах не слышал, сказки рассказывают, будто где-то на севере видели летящего, но врут наверняка, — сидящая передо мной сказка не подозревала, что расскажи я кому у себя что болтала с живым гномом…

— Драконы, они просто летать точно не станут. Да ты лучше о своих краях расскажи, я страсть как люблю истории послушать, у нас то все скучно, ничего не происходит. Ты вот, как событие, на несколько дней потянешь, — ухмыльнулся Ствар. — А то и месяцев.

Я задумалась, о чем рассказать гному — о кораблях, бороздящих просторы космоса? О валютных рынках? О ценах за баррель? О телевидении? О кризисе? Мое состояние трудно было описать. После слов гнома меня сначала охватила радостно-возбуждающая эйфория, как ребенка, который выстоял очередь и вот-вот уже подойдет к настоящему деду Морозу. В сказку попала! Я счастливо повторяла про себя всех сказочных персонажей, которых только знала и помнила. Впрочем, это состоянии закончилось так же как и началось. Неужели фэнтези перечитала? Сказка — это, конечно, хорошо, а что мне тут делать-то? Принцесс спасать или принцев? Вся жизнь в сказке превращается уже, простите за каламбур, совсем не в сказку. И, самое главное, как мне отсюда домой попасть? То есть, конечно, я не против несколько дней поболтаться с эльфами и гномами. Но если вспомнить, что всего несколько дней назад я умирала в лесу…

— А что у нас? Да все так же, живем, работаем, одеваемся по-другому, правда. — Что то подсказывало мне, что про политику лучше не начинать. И рассказывать много сказочному гномику тоже не следует. Колесо то у них тут изобретено, а вот до велосипеда еще далековато. И не стоит мне быть этим изобретателем.

— А что за вещи у тебя диковинные? — гном ткнул на телефон и пластиковую бутылку с водой. — И одежда, вроде полотно, а чудное… сумка хорошая, добротная.

— Стараемся, — я не знала что соврать, — ткань особым составом обрабатывается, — подумала и добавила, — травяным.

— Понимаю, свои секреты. Свой секрет каждый мастер бережет. Да вон и Погос уже показался.

Пока мы подъезжали, я потихоньку поснимала с себя все украшения: часы, ремень с огромными переливающимися камнями, серьги кольца и цепочку, и убрала подальше в сумку. Гном заметил и одобрительно кивнул.

— Правильно, лихих людей хватает.

Погос оказался большим селом с резными воротами, дома тут выглядели побогаче, хотя и были такими же деревянными, как в первой деревеньке, кое-где высились двух- и даже трехэтажные хоромы. Я сидела, закутавшись в куртку, надвинув на глаза капюшон, стараясь исчезнуть от любопытных взглядов. Жизнь тут была поактивней, народ сновал туда-сюда, разнокалиберный, разношерстный.

Ствар сказал, что Погос очень большой, хвастался несколькими постоялыми дворами. Я отметила про себя небольшой рынок приблизительно в центре села, туда мне стоило наведаться.

Для себя я уже наметила план действий. Конечно, в нормальной ситуации, я сейчас в панике металась бы, прося у всех помощи. Но мозг странно спокойно реагировал на любое очередное чудо. И соображал. Может, включился защитный механизм выживания в сложных условиях и стрессовых ситуациях? Как бы то ни было, мне сейчас это было на руку. Первым по плану стоял Тарвин. Добраться до Тарвина. Дальше план обрывался. Но это не пугало. Была уверенность, что я знаю, что делаю.

С некоторым сожалением, я рассталась с гномом у постоялого двора.

— Ну, удачи тебе добраться до Тарвина, может будешь еще тут, заезжай, потолкуем. На торг чего привезешь, все купят. Таких вещей тут не видели. Не проторгуйся главное!

— Спасибо тебе за все, Ствар, — я действительно была ему благодарна хотя бы за то, что отнесся с пониманием, и всю эту сказочную чепуху я узнала от него и успела несколько привыкнуть. Четкого плана не было. Я точно знала, что нужно идти в Тарвин, а что дальше?… Время покажет. — Я тебя попросить хочу, ты только никому не рассказывай про меня тут. Ну, на всякий случай. В своей деревне можешь, в общих чертах, понимаешь? А тут не надо.

— Будь спокойна. — гном поднял руку вверх. — Никому!

Я в это сразу поверила. Он болтать лишнего не будет. Чувствовалось, что язык у него чесался, но слово есть слово.

И когда я уже совсем повернулась к двери, окликнул:

— Ты это, если картинка не больно нужна, я возьму.

Я отдала ему бумажную купюру и долго провожала взглядом, как счастливый обладатель десятирублевки, насвистывая, скрывался вдали.

Завернув сумку в выпрошенный у гнома мешок, я шагнула на постоялый двор.

* * *

Жизнь тут кипела, всюду деловито сновали люди, мельком оглядывая меня, удивляясь, но не останавливаясь. Только мальчишки, таскающие куда-то дрова и щепки, встали как вкопанные и, открыв рты, провожали меня до дверей двора. А затем принялись яростно обсуждать увиденное. Дородная тетка, набирая воду из колодца, чуть не опрокинула себе на ноги полное ведро и сердито на меня заворчала.

Внутри, на первом этаже, за деревянными выскобленными столами расположилось человек пять то ли из постояльцев, то ли из посетителей.

Я скромно, по стеночке пробралась к стойке, под которой ковырялся в мешках маленьких смуглый худой человек, и спросила про караван в Тарвин. Тот ответил, даже не поднимая головы.

Мне не повезло, нужный мне купец остановился на другом дворе, пришлось идти туда через все поселение. Встречающиеся мне на пути прохожие откровенно меня разглядывали и часто останавливались, глядя вслед. Стараясь следовать выбранному направлению, и изредка спрашивая дорогу, я пыталась не смотреть по сторонам и шла, уткнувшись лицом вниз.

Второй постоялый двор оказался намного больше первого. Видно его было издалека. Во дворе теснилось множество телег и огромных крытых фургонов — повозок. Большая часть хозяев этих телег бегала между ними, перекрикивалась и переругивалась между собой. Нужного мне человека я нашла не скоро.

Немолодой хозяин каравана долго изучал меня. Пронзительный взгляд карих глаз, казалось, просверлил насквозь. Взвесив все за и против, он представился Самиром. Рассказал, что в Тарвин отправляется через два дня, караван хорошо охраняется, но идти будем медленно, так как много семей, есть дети. И назвал какую-то сумму, выжидательно на меня глядя.

И, хотя я готовилась к этому моменту, руки все равно предательски задрожали, а сердце екнуло. Не зная к чему привязать эквивалент, я как можно более небрежно достала свой ремень, модно украшенный разноцветными камнями и стразами, которые охотно стали переливаться при свете огня. По моим подсчетам, таких вещей здесь в принципе быть не должно и на фоне обычных бус разноцветные полированные стекляшки, ловящие каждый лучик, должны выгодно смотреться. Пришло время проверить, прав ли был Ствар, говоря, что мои вещи будут пользоваться успехом.

Как ни старался скрыть торгаш удивление, я четко уловила интерес в его глазах — такого он еще не видел. Сдерживая себя, он спокойно отложил ремень.

— Красивая вещица, хорошая работа. Этим расплатиться хочешь?

— Да.

— Маловато будет, дорога-то длинная.

Я опешила. На такой поворот событий я не рассчитывала. Отдавать или показывать остальные вещи не входило в мои планы. Они могли мне еще не раз пригодиться. Я замешкалась, пытаясь сообразить, с чем еще мне не так больно бы было расстаться. Самир это заметил, и победный огонек блеснул в его глазах. Ага! Врешь ты мне все, уважаемый, тебя мои стекляшки гораздо больше интересуют.

— А ты посмотри, как камни играют, на всю дорогу хватит, — ухватила я суть. Ну что же, поторгуемся.

— Ты, девка, ври, но не завирайся, я такого не видел, но не камни это, стекляшки. Мастер хороший, но стекляшка — она и есть стекляшка. Кого обмануть хочешь? Может каменюкой попробуем твои камни? — Тон сменился на отчитывающий.

— Не надо, — я быстро схватила ремень обратно. — Не берешь, я на рынок пойду, сторгую, тебе деньгами принесу.

— Да иди, никто тебе за него цену не даст.

— Ну, вернусь, поговорим.

Расстроенная, я уже было подошла к двери, со злости кляня всех торговцев, когда купец меня окликнул.

— Не горячись, садись, поговорим еще.

— А что тут говорить, — я поняла что выиграла, но охотно уселась обратно за стол. — Я тебе не говорила, что каменья настоящие, но такого, руку даю, ты здесь нигде не найдешь, и выручишь ты за него при желании намного больше.

Может быть с рукой я и погорячилась, но слова возымели действие.

— По рукам. Твой проезд оплачен. — Самир жадно потянулся к бляшке.

— Нет, нет, — не только проезд, ты мне оплачиваешь два дня до отъезда на постоялом дворе, и пищу тут и в дороге. И в Тарвине мы расстаемся друзьями. И как другу, я тебе таких вещичек еще привезу на продажу. Интересно? — я сама не ожидала от себя такого подхода, оказывается, во мне прятался скрытый алчный монстрик. Так мне, люди добрые, в торговлю надо было, а не в рекламу. Я ж, получается, по сделкам теперь специалист.

Купец улыбнулся, быстро просчитав в уме всю выгоду от сделки. Он спрятал ремень за пазухой и протянул руку. Позвал хозяина двора и своего человека из охраны. Повторил при них условия сделки и отдал плату за два дня моего пребывания хозяину. Оставалось надеяться, что слово Самира тут что-либо значило.

Жутко довольная я поднялась к себе в комнату. Лишь бы не обманул, не должен ведь, знают его многие, да и при людях слово дал.

Убранством комната не поражала, но там стояла приличная кровать с чистой постелью, маленький стол, лавка и прибор для умывания. Большего и не надо. Оставшись вполне довольной жизнью, я вновь осмотрела свое вонючее барахло. На рынок бы надо. Почти месяц пути. Что с собой собрать?

Обернувшись на шорох, я встретилась глазами с любопытным взглядом девушки, застывшей в дверях.

— Ты чего? — я прикрыла разобранную сумку своим задом.

— Меня хозяин прислал, помыться не желаете?

Помыться! Все мечты только об этом! Но я успокоила себя.

— Сколько стоит?

— Ну, так оплачено все, хозяин говорит, почетный гость.

Я мысленно расхохоталась. Все-таки прошел ремень на ура. Торговля — великая движущая сила. Не зря я ему еще пообещала. Уйдут мои стекляшки за большие деньги. И тут же представила как Самир, морща нос, просит отмыть меня с дороги.

Я собрала свои манатки и отправилась мыться. На заднем дворе стояла небольшая баня, из которой приветливо повалил пар, как только мы ее открыли. Девушка заохала и бросилась затворять парилку.

Долго с наслаждением я оттирала с себя всю неделю в лесу, промывала длинные, спутанные волосы, от грязи превратившиеся в вонючий пучок. Девушка, которую почему — то звали Синилькой, помогла мне мыться и стирать. Кое-как отдраив мои шмотки, мы разложили их на деревянных досках. Надо отдать должное девчушке, она ни разу не задала ни одного вопроса, хотя видно было, с каким интересом бегали ее глаза.

— Красота-то какая! — вырвалось у нее, — она смотрела на мою футболку, с вышитыми стразами собачками и модной биркой.

— Слушай, а хочешь поменяемся? Ты мне принесешь что-нибудь свое, а я тебе эту отдам. — я понимала, что в моем нынешнем положении лучше не появляться на улице в своих вещах, чтобы не привлекать нежелательные взгляды.

— У меня ничего такого красивого нет. — Девушка грустно вздохнула, осторожно, кончиками пальцев дотрагиваясь до блестяшек.

— Мне красивое не нужно. Удобное и чистое, в чем у вас тут ходят. — Я понимала, что это хороший вариант, в здравом уме этих собачек тут все равно никто носить не будет. Надеюсь, Синилька это не сразу поймет.

Та на секунду замешкалась, видимо перебирая в уме свои возможности и сорвалась с места. Вернулась она не скоро, таща в руках весь свой гардероб. Я выбрала две простые рубахи почище, одну совсем новую. Вдвоем мы собрали ворох одежды и как заговорщицы прошмыгнули в мою комнатушку.

— А это что? — осмелев от счастья и не выпуская драгоценную футболку из рук, Синилька ткнула пальчиком в бюстгальтеры, развешенные с остальными вещами в комнате для просушки.

Я замялась, и на ум первым пришел анекдот про тюбетейки. Хихикая, я объяснила суть вещи. Девушка скривила физиономию.

— Так неудобно ведь…

— А чем вы зубы чистите? — перевела я тему.

— Тростником, его везде полно, принести вам?

— Будь добра, побольше принеси, на несколько дней.

Синилька, счастливо улыбаясь, ушла с новой футболкой и своими рубашками. Заперевшись на задвижку от посторонних глаз, я развесила оставшиеся вещи сушиться и села думать. Кормить меня в дороге будут, проблемой меньше, что может еще понадобиться? Я разрезала спертый у Хнаря ломоть на несколько кусочков и оставила сушить на сухари. Комната преобразилась. Являя собой до моего прихода чистый минимализм и аскетизм, сейчас она наполнилась мокрыми и сухими, висящими на чем попало тряпками из разных эпох.

Постучала Синилька и отдала мне несколько палочек, толщиной с мизинец.

— И что с ними делать?

— Жуйте, — засмеялась она.

Я откусила кусочек палки и пожевала, тростинка легко разжевывалась на волокна и имела приятный травяной вкус.

— Понятно, спасибо тебе.

— Не за что, если что случится или помощь какая нужна будет — зовите, — и девушка проворно исчезла за дверью.

Я осталась одна. Разодрав расческой дико спутанные волосы и приведя в порядок руки тем, что нашла в своей косметичке, я разделась и улеглась на относительно чистую постель.

Вроде все шло неплохо. До Тарвина я как-нибудь доберусь. А вот что дальше? Ждать вещих снов? За 20 дней должны меня посетить видения? Будем решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, в Погосе мне делать нечего. Если я тут застряла надолго, все равно имеет смысл перебираться в город. Там я могу найти себе применение. Какое? Я все-таки человек науки, должна знать побольше той же Синильки. Читать умею, писать. Кто знает, как они тут пишут? Считать еще. Определять квадрат гипотенузы… Еще что-нибудь? Не так много у меня вещей для обмена для длительного существования. Все же, мне хотелось верить, что я тут ненадолго. Вернее, я заставляла себя так думать. Иначе, можно было свихнуться от безысходности.

Для себя я поставила определенный пункт — Тарвин. Узнаю, что меня так туда тянет, потом будет ясно, что к чему. Несмотря ни на что, мне казалось, то именно там и найдутся ответы на все мои вопросы. Только путь туда неблизкий. Еще двадцать два дня минимум! Что же там мои родители думают? Места себе наверное не находят… я остановила себя. Дала ведь зарок, не вспоминать. Только раскваситься сейчас не хватало. К тому же, всегда остается шанс, что я просто свихнулась или сплю…

Все-таки, где я нахожусь? Были ли у нас в прошлом гномы? Сказки же пошли откуда-то. По истории мы этого точно не проходили. Скорее, параллельный мир… Феи, драконы… Нет, драконов не надо…

Сновидений не было.

Разбудил меня осторожный стук в дверь.

— Кто там? — спросонья голос звучал как чужой.

— Это я, — раздался приглушенный голосок Синильки, — завтракать будете?

— Да, я спущусь скоро.

Немного еще повалявшись, я привела себя в порядок, расчесала ставшие наконец чистыми волосы и заколола заколкой. Посмотрела на себя в зеркало — краснота и опухоль спали, на меня вновь смотрела я прежняя, все еще немного бледная, но определенно я. Надев свою новоприобретенную рубашку поверх еще влажных джинсов, я спустилась вниз. Народу хватало. Синилька и еще несколько девушек помогали по кухне. Я ждала еду и рассматривала сидящих за столами. Наверное, в основном тут были купцы и путники. Сразу было видно воинов из охраны караванов, весь арсенал оружия был развешан по их телам.

Мне принесли какую-то бурду. Пахло вкусно, но я долго ковырялась, пытаясь понять из чего это сделано. Наконец, попробовала. Походило на наваристую похлебку с пшеном и корешками. Вкусно. После еды мне принесли кусочек тростника для зубов и тряпочку для рук. Сервис, однако.

У меня был впереди целый день перед отъездом. После завтрака я собрала в кучку свои сокровища, раздумывая, чего я могу безболезненно лишиться за новую рубашку и плащ, именно эти вещи я сочла для себя необходимыми в походе. Не помешала бы еще смена белья, но что Синилька носит под юбкой, я спрашивать постеснялась. Оставалось довольствоваться тем, что было на мне и в сумке для переодевания в спортзале.

Я вполне могла расстаться с полотенцем, но вряд ли кому-то понадобиться такая тряпка. Спортивная куртка была уже проверена временем и показала себя с лучшей стороны. Майку можно было одеть под низ, теплее будет, во всяком случае, она гораздо удобнее, чем то, что я видела тут. Спортивные штаны и джинсы остаются однозначно. Бутылка и зажигалка тоже. Нож незаменим. Остаются серьги, кольца, цепочка на шее, часы, плеер, телефон и отдельным призом подвеска к нему.

Подумав, я спрятала все, кроме телефона и плеера. Потом еще подумала и вернула сережку. За серьгу я должна была купить все, что хотела. А с телефоном и плеером, как получится.

На кровати остался еще один предмет. Интересно, я вполне нормально обхожусь без сигарет. Я с некоторой жалостью по своей прошлой цивилизованной жизни смотрела на смятую пачку с пятью оставшимися сигаретами. Потом скомкала ее и выкинула в окно. Здравствуй, здоровый образ жизни!

Прохожие все равно оборачивались на меня, хотя на мне была одета обыкновенная Синилькина рубашка.

Менять джинсы и кроссовки на что-то другое я смысла не видела.

Сделав морду кирпичом и делая вид, что меня все это не касается, я быстро проходила мимо всех любопытствующих. Рынок я нашла. Отдельно взятая экономическая система существовала по своим собственным законам. Тут царила суета и вселенская беззаботность. Торговали от телег и лошадей до пирожков и булочек, чей пьянящий аромат свежеиспеченной сдобы разливался по торговым рядам и заставлял всех проходящих мимо глотать слюну и платить упитанным торговкам деньги за сладкие объекты вожделения. Россыпью лежали блестящие бусы разного калибра и вокруг толпились молоденькие девушки и более зрелые матроны. Никакого разделения по товарам и рядам не было вовсе. Рядом спокойно сосуществовали мясная лавка и выставленные сапоги, овощи и деревянные кадки. Походив по нестройным рядам, я впала в уныние. Все расплачивались либо деньгами, либо вполне известными товарами. Внутренним чутьем я поняла, что показывать тут свои диковины не стоит. Это полрынка зрителей соберет. И побрела домой. Может быть, у меня их купит мой купец? Это было бы гораздо безопаснее и проще для меня.

Тут на глаза мне попался домик оружейника — большая просторная изба стояла дверями на распашку, зазывая всех желающих выставленными рядом с дверью скрещенными огромными молотами.

Повинуясь древнему инстинкту преклонения перед оружием, я торжественно и робко вошла внутрь.

Музей.

Вся комната была заставлена или завешана оружием, ножнами, всяческими ремешками, перевязями, сбруей, щитами и прочими, неизвестными мне своим назначением штуковинами. Все это блестело начищенным металлом и бляхами и безумно манило прикоснуться и уже никогда не расставаться. Так в детстве, я впервые взяла в руки настоящее ружье, пахнущее смазкой и, как мне думалось, смертью. На самом деле его ни разу никто еще не использовал по назначению, но я была уверена, что в моих руках грозное оружие, убившее кучу несчастных животных. Это внушало трепетное уважение к самому предмету. И так не хотелось возвращать его назад, где не понимали и не уважали его сущность.

С почтением я рассматривала оружие, выставленное на продажу. Тут было и на запросы попроще, и украшенное, и резное. В моих мыслях тысячи всадников мчались по полям сражений, а впереди, гордо восседая на великолепном черном жеребце, скакал он — воин. Умевший владеть и понимать весь этот арсенал.

За своим открытым ртом я совсем не заметила тени, до этого строгавшей что-то в углу и поднявшейся мне навстречу.

— Тебе помочь чем? Мужу или отцу ищешь? Или для любимого кокетку?

Я резко обернулась, на меня внимательно смотрел гном с морщинистым усталым лицом.

— Нет, я посмотреть зашла. Может, себе что-нибудь присмотрю, — улыбнулась я; в голове тут же пронеслось — а почему бы и нет? Плохо ведь совсем безоружной в чужом месте.

Гном нахмурился.

— Оружие, оно само хозяина находит. А тебе лучше совсем без него. Ты ведь и ножа не удержишь.

— Ну почему, — обиделась я, — что ж мне совсем без защиты ходить?

— Совсем. Начнешь ножом махать, отрежешь еще себе чего.

— А если нападет кто? Как защищаться?

— Сама себя защитишь, без оружия, или те, кто рядом будут, помогут.

— А если никого не будет? — продолжала пытать я.

— Захотят убить — убьют.

— Во как? Без вариантов?

Гном отвернулся от меня и зашагал к себе на место.

— По мне так все равно, хочешь, покупай. Мое дело присоветовать.

Я собралась было уйти, но, то ли по памяти о Стваре, то ли мне теперь все гномы казались теми, на кого можно положиться, я подошла поближе и честно выложила:

— Мне покупать не на что, денег совсем нет, но вот есть такая штука, посоветуйте, пойдет на обмен или нет? И если пойдет на сколько потянет?

Гном осторожно взял протянутый телефон, осмотрел его, пошкрябал мозолистым пальцем с грязным ногтем.

— Откуда это? И что за штука?

Новенький дорогой телефон-раскладушка был подарком бывшего парня. Поэтому я не стала врать:

— Ухажер подарил, бывший, из-за моря вроде привез. А что такое — сама не знаю.

Гном еще покрутил телефон и зычно гаркнул внутрь избы, на его крик деловито пришлепал еще один гном. Вместе они долго кумекали, рассматривая вещь, а потом первый обратился ко мне.

— Ты это, чего там на рынке на него выменять хотела?

— Плащ мне нужен хороший, ну и так, по мелочи… бусы, расчески, пирожки, — выдала я.

— Толку от этой штуковины никакой, видно, что издалека, а бестолковая она теперь-то, жизни в ней нет.

Я удивилась, как точно гном просек состояние телефона.

— Давай я тебе заплачу за нее, на плащ и на все твои безделушки хватит и еще останется. Тут вона как интересно, вроде и металл, а мягкий. Я его в рукоять или в лук вставлю, уйдет на любителя.

— Ой, замечательно. Я вам так благодарна.

— Да ты погоди благодарить. Мне, может, он гораздо большие деньги принесет. Почем я знаю… И тебе, может, кто и больше дал бы за него.

— Ну и ладно. Мне сейчас некогда на него покупателей искать.

Второй оружейник скрылся и вскоре принес мне маленький мешочек с деньгами. Я высыпала содержимое на ладонь — кругляшки, некругляшки, многоугольники непонятного назначения и цвета. Точно не золотые, но от этого еще более непонятные. Видя мою озадаченность, гном хмыкнул и отложил на ладони несколько многоугольничков одного вроде оттенка.

— Это — самая большая цена за плащ. Хороший плащ. А это мелочь на безделицы и пирожки.

В ладони еще осталось прилично.

Я улыбнулась.

— Спасибо большое.

— А ты, видать, совсем издалека к нам?

— Да, совсем.

— Тогда точно тебе лучше без оружия-то, послушайся, не бери.

Довольная, я ушла из оружейной, вернулась на рынок и купила себе вроде неплохой утепленный плащ, красивую чистую сорочку и с чувством выполненного долга вернулась домой. Остаток дня я слонялась по Погосу, глазела на всех, что глазели на меня, и удивлялась размеренной сельской жизни.

Вечером, ложась спать, я поймала себя на мысли, что давно не испытывала страха. Мне даже было интересно, интересен новый мир, куда я попала. Интересны мои махинации с наличным капиталом. Интересно, как это все закончится… потом я вспомнила своих друзей, родителей, уютный маленький мирок с синим креслом в центре и заревела: вернусь ли я когда-нибудь обратно?

— Вернешься, — мама вновь гладила меня по голове.

— Мам, это ведь сон, я сама себе тебя придумываю. Вы там на самом деле с ума сходите, а мне тут так спокойно все, как будто на прогулке. Что происходит?

— А если бы ты тут с ума сходила? Дошла бы сюда?

— Нет.

— Ну и не думай, ему и так тяжело, а ты только мешаешь…

— Кому ему?

— А ты думаешь сама идешь? Сама бы не дошла. Сидела бы, по дому плакала.

— Кто он? Меня Бог ведет?

Мама рассмеялась.

— Вот охота Богу с тобой в сказки играть!

* * *

Демон сильно сомневался в направлении. Сигнал стал настолько слабым, что он часто путался и рычал на себя за то, что пошел на зов слишком поздно. Несколько дней, чуя сильную новую жизнь, демон раздумывал, что это может быть. Человек вызывал интерес и тянул к себе, но смысла идти не было, умирать там никто не собирался, а тут, совсем рядом чувствовалась дрожащая нить лежащей при смерти женщины. И в то же время, та сильная нить была настолько великолепна! Демон пообещал себе, что соберет эту дань и пойдет на зов, выяснить, что пришло к нему.

Но теперь человек удалялся из его владений. К тому же, связывающее их звено становилось все слабее и слабее. В какой-то момент, он совсем его потерял, а когда нашел, то понял, что нагнать на своей территории человека не получится.

* * *

Караван выступал на рассвете. Все долго собирались, каждый занял свое место. Тут были и семьи, и одинокие путешественники, кое-кто присоединялся со своими телегами. На своих лошадях. В конце концов все утряслись, и обоз тронулся. Центр каравана состоял из 25 крытых больших повозок, в которых восседали путники со своим скарбом. Огромные волы, не похожие ни на одно наше домашнее животное по размерам, тянули каждую. Впереди ехал вооруженный отряд. Такой же замыкал шествие. По бокам повозок ехали те, кто был на лошадях. Некоторые брели пешком. Впрочем, периодически то один то другой спрыгивал на землю и шел рядом с повозкой, чтобы размяться. Дети довольно быстро нашли друг друга по повозкам и успевали нарезать круги вокруг каравана. Двигалось все это добро жутко медленно.

Посмотрев на это дело и грустно вздохнув, я представила три недели однообразия.

Меня определили в одну из крытых телег — отдаленное подобие фургона. У телег были более высокие бока, в которые втыкались металлические прутья — каркас, на который натягивалась плотная грубая ткань. Сверху оставляли своеобразное отверстие — окошко, при желании можно было его закрыть. И тогда в фургоне образовывался полумрак. В глубине телег, подальше от входа нагромождались вещи, остальное место оставалось для пассажиров или для живности. Внутри фургонов спокойно могло разместиться человек десять, не мешаясь друг другу.

Моими спутниками оказались девушка лет 18 с отцом, бабушкой и дедушкой. Все семейство поначалу косилось на меня, все мои ухищрения по приданию себе свойского вида не сработали, одна только старушка оказалась на редкость боевая: тут же распорядилась кто где будет спать и за что отвечать в походе. Я, не обращая на их суету никакого внимания, уселась на краю телеги, свесив вниз ноги. Так мне предстояло провести много дней.

Когда все устроились беготня и копошение по обозу сменилось мирным посапыванием. Люди досыпали свой утренний сон.

Как в поезде, подумала я.

Так прошел первый день пути. Под вечер все, кто хотел, выспались, и когда наступило время останавливаться на привал и ночлег, начали понемногу знакомиться и общаться.

Первой ко мне обратилась бабка. Грохоча сундуками, она вытащила из груды скарба одеяла на ночь и припасы для ужина. Позже, я узнала, что первые два дня все кормились тем, что взяли с собой, потом эта обязанность ложилась на всех по очереди, но уже с запасами торговца — хозяина каравана.

Вместе с ее внучкой и под ее чутким руководством я молча помогла ей. Девушка искоса глядела на меня, но заговорить первой явно стеснялась, а я упрямо молчала, не зная, нужны ли мне эти знакомства. Возможно, для меня удобнее и проще было бы не общаться.

Так продолжалось до тех пор пока не последовало поручение найти родственника и передать ему что-то. До этого я сжав губы выполняла все просьбы и указания наглой старушенции, думая что знакомиться ближе я точно не хочу и соображая, куда бы от них деться, но услышав очередной приказ, я вежливо но твердо ответила, что для этого у нее есть внучка, которая наверняка лучше меня знает как этот самый родственник выглядит.

И приготовилась к защите.

На удивление, после моей тирады бабка не превратилась во врага, а широко улыбнулась, как будто я внезапно стала самым близким и родным ей человеком. Претензий и указаний больше не было, и мы мирно просуществовали весь оставшийся путь.

В тот же вечер, видя, что теперь я стала как родная их атаману, все семейство активно начало общаться и оказалось довольно приятным. В первый же вечер я узнала, что едут они в село недалеко от Тарвина. Там живут отец и дочь. Мать умерла прошлой весной, вот они и решили, что всем надо держаться вместе и поехали за дедом и бабушкой. То ли мама была таким же атаманом, и в семье не хватало начальника, то ли просто женской руки.

Отец девушки был на редкость спокойным человеком, имел свое большое хозяйство и неплохо жил, благодаря чему, его дочь была весьма завидной невестой. Небольшого роста, он по обыкновению садился в сторонке и наблюдал за всем происходящим, предпочитая не принимать ни в чем участия.

Бабушка зажигала все вокруг. Я так и не узнала, как ее звали, так как ни разу не слышала, чтобы кто-то назвал ее по имени. Сама я почему-то тоже очень быстро стала звать ее бабушкой. Бойкая, подтянутая, с огромным колышущимся бюстом и круглым добродушным лицом, она буквально излучала из себя энергию всей семьи. Руководя и помогая, а также влезая и советуя.

Дед очень подходил своей жене, такой же бойкий и расторопный, вечно смеющийся и отпускающий шутки-прибаутки. Вместе, они вносили жизнь в опустевшую без жены и матери семью.

Девушка была настоящей красавицей — светлые волосы в длиннющей косе и синие глаза на пол лица, кожа бледная и очень тонкая. Казалось, надавишь ей на щеку, и синяк останется. Все звали ее Таюшей. Дома ее дожидался жених, к которому она стремилась вернуться, и это служило поводом нескончаемых подколов. Бабушка сказала, что со всеми женихами сама разберется, и мне тут же стало жаль девчушку.

Так прошло два дня.

Я спала, ела, тряслась в повозке, глазела по сторонам на бегающих детей и неторопливых взрослых, точила лясы то с бабулькой, то с внучкой, то с ее дедом. Они не спрашивали ни о чем меня. Бабушка первой задала вопрос, откуда я, и по моему уклончивому ответу поняла, что спрашивать не стоит. Отныне тема была закрыта. Поначалу они долго с удивлением разглядывали меня, мои кроссовки и сумку, которую я запихнула в самую глубь, подальше от всех, потом привыкли.

А вокруг бурлила и расцветала новая жизнь. Шла середина мая, солнце днем уже не просто грело, а иногда весьма припекало, размаривая людей и лошадей, шедших и так медленно. Поля, расстилавшиеся ровными зелеными рядами, сменялись негустыми рощицами со свежей зеленью, в которых можно было оглохнуть от пения птиц. Ошалелые огромные переливающиеся жуки то и дело залетали в повозки, ударяясь о стенки, не в силах найти выход наружу. И воздух! Воздух был таким, что его можно было есть, столько ароматов он в себя впитал. Нигде больше, ни за городом, спрятавшись от машинной суеты, ни на морях, загорая на горячем песке, я больше не встречала такой силы в легком дуновении ветерка. Такой жажды жизни, как в ту весну.

Меня научили играть в несколько игр, для которых требовался набор из разноцветных выструганных и разрисованных деревянных фишек — чурочек. Всего их было сорок штук и все смеялись, когда я долго по рисунку вспоминала и путала названия фигурок. Такие фишки были в каждой повозке, хранились в специальных коробочках и назывались игральными наборами. Днем можно было часто услышать, как выкрикивались названия комбинаций или хитрых ходов. В фишки играли все, от мала до велика. У детей была популярна веревочка или толстая нитка, с нанизанными большими цветными бусинами. Наблюдая за ними издалека, я так и не поняла принцип этой игрушки или игры, но детям она очень нравилась, и в веревочку играли все.

Часто, мы с Таюшей шли позади каравана, и она рассказывала мне о своих девчоночьих переживаниях, как за ней парни ухаживают, а я, как опытная мамаша, давала советы и разбирала ее ухажеров по косточкам. И столько в ее словах было жизни, эмоций, невинных обид и страсти, что в такие моменты я чувствовала себя старой видавшей виды развалюхой, которой не то чтобы парни, само слово «влечение» было уже давным-давно неизвестно.

— И чего ты не замужем еще, и парня у тебя нет? — удивлялась Таюшка. — Ведь ты красивая, чуднАя, но красивая.

— Поэтому и нет, что чуднАя, — смеялась я в ответ.

— А были парни то?

— Конечно были.

— А что не сложилось?

— Ну, не с первым же под венец идти, выбираю все еще.

— А сколько их было?

— Хм…

— Ого! — глаза Таюшки округлились.

— Да не так уж и много…

— А у меня один мой ненаглядный. Остальные ребята все смотрели смотрели, а он первым подошел. Вот ты такая… сама по себе. А мне отец не разрешает ни вечером выйти, ни на скамеечку сходить…

Я представила скромницу-Таюшку на нашем девичнике. Лучше уж на скамеечку.

— Отец за тебя переживает. Без матери все же.

— Да, боится он. Мама знаешь какая у меня была. — она сжала руку в кулачок.

— Представляю… — я оглянулась на бабушку.

— Он говорит — парням всем одно только и надо.

— И он прав. В общем-то.

— А моему не надо.

Я хмыкнула.

— Ты ж из дома не выходишь. Вот ему и не надо. А как вдвоем останетесь, сразу прочувствуешь. Ну, ты не расстраивайся, — глядя как опустились уголки девичьих губ, я тут же пожалела, что сказала это, — всегда бывают исключения. Может твой как раз попадает в их число.

— Попадает, — Таюшка с уверенностью кивнула головой.

— Вот и замечательно.

В очередное наше философствование, когда Таюшка отлучилась в кусты, она тут же вылетела оттуда пулей, ругаясь на кого-то, и понеслась к повозке. Следом, довольно ухмыляясь, вылез парень. Проводил взглядом улепетывающую жертву и ни с того ни с сего обратился ко мне.

— Может тебе куда надо, — нагло спросил он, — могу помочь.

Я не ожидала подобного, но спокойно ответила:

— Вряд ли. А что, там много еще таких дурней сидят караулят?

— А есть что им показать?

— Чтобы девушка показала, умный мужчина по-другому действует, а не лезет за ней в кусты.

— И научишь, как действовать?

— Когда мужчину перед собой увижу, может и помогу, — я вышла победителем. Дальше можно было молчать. Не на ту нарвался после скромной Таюшки.

Парень понял, что игра не вышла. Догнал меня и пошел рядом. Внутренне я сжалась, кто знает, чего от него ожидать. Дураков везде хватает. Очень хотелось побыстрее сигануть в свою повозку, но я заставила себя идти тем же прогулочным шагом.

— Что-то я тебя не припомню, — парень оценивающе оглядывал меня.

— А ты всех успел в кустах пересмотреть?

Он засмеялся. От души. У меня отлегло. На самом деле, непонятно, в чем у него была проблема. Парень очень хорош собой. Темные длинные волосы, достающие ему до плеч, карие смеющиеся глаза, красивое лицо и фигура. Хорошо подвешенный язык… И наглость.

— Как тебя зовут?

— Не стоит, я не хочу знакомиться.

— Ну как знаешь, я — Кирд. Ты передай подружке, что не хотел напугать, — парень легко унесся вперед, — еще свидимся.

Наверняка свидимся, подумала я, если только он не сходит через полчаса. Куда ж тут деться от друг друга.

Я уже стала нагонять свою повозку, когда топот копыт заставил меня оглянуться: караван догоняли четыре всадника.

Они поприветствовали охрану, ехавшую сзади и промчались вперед, к фургону главного торговца.

Было мгновение, когда они поравнялись со мной, пытающейся влезть в телегу. Один из них легко поддержал меня за локоть, помогая забираться внутрь, всего мгновение, которое я запомнила навсегда — я впервые увидела эльфов.

* * *

Тут нельзя было ошибиться. Высокие, стройные, настолько грациозные, насколько грациозен лист, колышущийся под легким дуновением ветра, они промчались мимо. Три всадника, три легких облака в серых развевающихся плащах. Наверное, в сказках так приезжают прекрасные принцы к золушкам. Ради такого я бы точно согласилась весь вечер танцевать в хрустале на ногах.

Четвертый на секунду задержался, отпуская мой локоть. Кувыркнувшись от неожиданности через бортик в сумрак повозки, я успела встретиться с ним взглядом, это был не эльф. Пронзительный взгляд прошиб меня насквозь до того, как вернулись на место тканевые створки повозки. И уже давно не было видно ни всадника, ни даже неба, а я еще долго созерцала перед собой вместо грубой ткани фургона удивительные серые глаза.

— Ну ты и входишь, девка! — дед недовольно убрал из-под меня свою ногу. И тут же подскочила Таюша и стала расспрашивать, не обижал ли меня тот засранец, что подглядывал за ней в кустах и что он мне наговорил?

Я вяло ответила, что он перед ней извиняется, а сама все думала, что таким взглядом можно душу вынуть, похлеще всяких допросов и пыток. Интересно, как другие переживают соседство подобного рода? И кто это вообще такие? Три эльфийских всадника и человек? Я высунула голову наружу сбоку повозки.

Всадники проскакали дальше, к головному фургону, где уже развернул коня навстречу хозяин каравана.

— Приветствуем, тебя Самир! Легкого пути твоему каравану! — весело отозвался один, когда они остановились напротив купца.

— Спасибо, пусть сбудутся твои слова. Рад встрече. Не в Тарвин ли направляетесь?

— В Тарвин, — один из эльфов кивнул назад, — мы были в Погосе, хозяин постоялого двора сказал, что два дня назад ушел большой караван в Тарвин. Вот и нагнали вас.

— Да, не шибко идем, на хромой кобыле догнать за полдня можно, — хозяин сокрушенно махнул рукой. — Вы присоединиться хотите? Есть места, освобожу телегу, отдохнете с дороги. Да только я думаю, быстрее вам верхами будет. Чем с нами еще полмесяца трястись.

— Нет, Самир, верхами наездились, — один из эльфов откинул плащ — по его боку разливалось под повязкой большое красное пятно. — Так что, если ты не против, поедем с тобой, спешки нет, дорогу оплатим, как полагается.

— Конечно, конечно, — купец засуетился, отдавая распоряжения. — Лекаря-то нет, но мазей да травок хватает. А кто ж его так?

— Спасибо, ему отлежаться бы, рана неглубокая. — Эльф пропустил последний вопрос торговца, не оставляя никаких сомнений, чье слово решающее.

Когда раненного устроили в одной из повозок, и торговец лично принес мази для повязки, спутник эльфов, высокий с темными спутанными волосами, обратился к нему:

— А что, Самир, нет ли в твоем караване странников издалека или странниц?

Эльфы засмеялись.

— Что, заметил ее?

— Издалека?.. Да многие издалека… — торговец подумал, — Хотя знаю, вы про девушку? Наверное, долго сюда добиралась, но неразговорчивая она. В Тарвин едет. Вот все, что знаю.

— С запада пришла?

— Может и с запада, говорю же, неразговорчивая. Да я особо и не спрашивал, у меня все просто: заплатишь — едешь. Как вы ее углядеть успели?

— Есть глазастые. Спасибо, Самир, — один из эльфов протянул торговцу мешочек, — тут за всех.

Поняв, что разговор окончен, купец взял плату и спрыгнул с повозки.

Старший тронул своего спутника за рукав.

— Не она это, рано еще. Наши вряд ли даже до Тарвина добрались.

— Откуда же она?

— Вот и спроси ее. Может оттуда, где мы еще не бывали, а таких мест много…

* * *

Утром обнаружился букетик полевых цветов, связанных веревочкой с клочком записки, подвешенный на край фургона. Таюшка схватила его первой.

— Что там? — бабушка деловито выхватила у внучки букетик. — Кто это перед тобой и за что извиняется?

Таюшка захихикала и подмигнула мне заспанным глазом.

— Я тебе, негодница, всыплю, — бабушка гневно смотрела на внучку, замахиваясь полотенцем. — В дороге всего ничего, а уже букеты пошли…

— Не мой это, — девушка прыгала по повозке, уворачиваясь от шлепков, — ее!

Бабушка вопросительно посмотрела на меня.

Я пожала плечами: «Ну мой, так мой».

— Молодец, девка! — она с размаху еще раз добавила по пятой точке внучки. — Учись, недотепа!

Потирая места, которым не посчастливилось, Таюшка подтолкнула меня к выходу.

Как только мы вылезли из повозки, тут же в поле зрения появился Кирд, гарцующий на пегом жеребце. Он неторопливо подъехал к нам и красивым отрепетированным жестом преподнес Таюшке еще один припасенный букетик, отчего девчушка, еще жующая тростник для зубов, вся залилась румянцем.

— Доброго утра, хорошо ли спали, не тревожил ли кто? — на удивление, тон продолжал быть ехидным, но Таюша этого не уловила.

— Ой, спасибочки, цветочки-то какие красивые, — искренне восхитилась она, сразу позабыв про все обиды.

— Да ты сегодня на коне! А конь то в кусты полезет? — мне не понравился тон Кирда.

— Так с конем гораздо удобнее, видно дальше, — Кирд с явным удовольствием принял сражение.

— И интереснее! Есть с кем обсудить, поделиться впечатлениями. — меня как пробило, — А если что не так, и утешит, и с цветами посоветует. Он-то явно лучше в них разбирается. — я выхватила букетик из рук Таюшки и со злостью сунула под нос коню. Тот, не долго думая, охотно начал его жевать.

— Откуда столько агрессии? — парень примирительно слез с лошади, — я к ним с цветами с утра, а они…

— К нам по-людски и мы по-человечески. Доброе утро.

— Да она всегда такая, — Таюшка пыталась вытащить из зубов лошади то, что осталось от букета. — Ты меня напугал вчера, но извинения приняты, — и она кокетливо понюхала частично измочаленный, отобранный единственный цветочек.

Глядя на нее, я расхохоталась, за мной начал смеяться Кирд.

— Вы чего? — Таюшка обиженно смотрела на нас.

— Меня Кирд зовут. — прекратив хохотать, представился парень ей. — Вряд ли твоя подруга тебе об этом рассказала. Скучно ехать-то, вот вам решил компанию составить, вместе все равно веселее.

— Да уж, — крякнула я. И тут же получила щипок от Таюшки. Неужели запала уже на него?

— Конечно веселее, — радостно подхватила она. А я подумала: «Боже мой, как мало надо чтобы окрутить девушку».

— А ты откуда сам? И едешь куда? — девушка явно не собиралась отваживать кавалера.

— Сам из Тарвина, у отца там торговая лавка, вот и меня к делу решил приучить, как караваны водить, людей набирать, охрану, где какие товары брать. Только, видимо, я не созрел для торговли еще, скучно мне.

— Так ты сын караванщика?

— Угу.

— Поздновато он тебя решил уму-разуму учить, — встряла я.

— Так право торговли между городами с двадцати лет дается, — Кирд удивленно на меня посмотрел.

Я заглохла и сделала вид, что непричастна к разговору.

— Ой, как здорово! А я возле Тарвина с отцом живу…

Дальше я молча слушала, как Таюшка взахлеб рассказывала про свою жизнь, что да как, и звонко смеялась над каждой шуткой, отпущенной Кирдом.

Вечером, пока готовился ужин, я старалась высмотреть среди снующих обитателей каравана эльфов. Мне так хотелось рассмотреть их получше. Хотя бы просто увидеть еще раз. Таюшка что-то болтала, но я слушала ее вполуха. Увиденные мною мельком фигуры настолько заворожили, что я готова была просидеть хоть всю ночь, лишь бы краем глаза уловить ту неземную грацию.

— Ужин ждете? — подлетевший Кирд плюхнулся рядом на траву. Будто бы у нас были варианты времяпрепровождения!

— Ты чего высматриваешь? Я уже здесь. — он деловито ткнул меня пальцем, обращая на себя внимание.

— Не льсти себе. Уж тебя я точно не горю желанием видеть.

— Охотно верю, — Кирд вытянулся у ног Таюши, слегка соприкасаясь рукой с ее ногой. — тогда кого?

— Эльфы сегодня утром присоединились к каравану.

— Правда? — Таюшка загоревшись, забыла про руку Кирда, которая тут же переместилась поближе. — Я никогда эльфов не видела. Так посмотреть хочется!

— Я их в Тарвине насмотрелся! Ничего особенного.

Я хмыкнула.

— Я кроме своей деревни и Погоса ничего не видела. И в Тарвине не была ни разу. Только рассказы про них слушала. Говорят, поют они — умереть можно.

Кирд засмеялся.

— Нам они точно не споют. И вряд ли вы их увидите.

— Это почему?

— Сидеть будут в своей повозке до последнего.

— Но есть то им что-то надо, да и выходить периодически…

— Эльфы никуда не выходят, — Кирд сделал страшные глаза, — им это ни к чему.

— Как это? — на Таюшку жалко было смотреть. — А как же они…

— Без надобности. — отрезал тот.

— Да что ты его слушаешь? Врет он все. Если едят, значит все им по надобности. — Я раздраженно швырнула охапкой прелой листвы в парня.

— Ну, лови момент! — Кирд вскочил и рванул к огромному котелку, где уже приятно булькало что-то, распространяя пьянящий запах еды. — А пахнет у вас вкусно.

— Присоединяйся к нам, вместе поужинаем, — зарумянившаяся девушка потупила глаза.

Я сглотнула, представляя, как она потом бабушке будет это объяснять.

— Нет, спасибо, я к отцу. А то тут желчь капает. — он выразительно посмотрел на меня.

— Чеши!

Он оказался прав. В этот вечер ни один из эльфов на глаза нам не попался. И только потом мы с Таюшкой поняли, что их повозка стояла поодаль от всего каравана, и при желании они могли входить и выходить из нее так, что никто их не беспокоил и не видел.

Но от нечего делать мы загорелись охотой на эльфов.

На следующий день, едва прожевав тростник и умывшись, мы уже были на своем посту, чуть поодаль от эльфийского фургона. Вскоре, к нам присоединился и маявшийся дурью Кирд.

— Караулите? Вот глупые, делать вам нечего.

— А нам и правда делать нечего. Так что любая глупость оправдана. А ты вроде учиться чему-то должен.

— Подождет… научусь еще. Там раненый у них. Отец сказал.

— Да? — глаза Таюшкины расширились. — И кто его?

— Да кто ж знает? Они ведь не скажут.

— Что за отношения такие странные?

— Просто у эльфов свое стадо, у людей свое. Не перемешиваемся.

Весь этот день мы провели, играя в шпионов. Из фургона за целый день никто так и не вышел. А потом оказалось, что шли мы не за той повозкой. Эта была пустой, и наполнена продовольствием. Это к вечеру нас Кирд просветил и долго над нами хохотал.

Впрочем, вечером нужная нам повозка опять стояла на удалении. И еду в нее отнес сам Самир, задержавшись там довольно надолго.

Вскоре стемнело. Но поднялась такая полная луна, что казалось, вокруг все замерло, отливая серебром. Даже на удалении от костров, было все прекрасно видно в ее сиянии.

— Все, с меня хватит! — Кирд поднялся с порядком надоевшего наблюдательного поста напротив повозки и потащил Таюшку за руку за собой. — Сами покажутся со временем. А тут торчать — глупость полнейшая.

— Согласна. — Я тоже встала и поняла, что ноги затекли и жутко хотелось в туалет.

— Пойдем к костру, там байки рассказывают.

— Вы идите, я вас догоню. — Я направилась в ближайшие кусты.

— С тобой сходить? — Таюшка сделала было шаг навстречу.

— Нет, нет, ты с ним лучше оставайся, мне так ТАМ, — я указала на заросли, — спокойнее будет.

Вдвоем они побрели к кострам, а я в лунном сиянии пошлепала к деревьям.

Уже на обратном пути я уловила какое-то движение неподалеку. Заинтересовавшись, я потихоньку стала пробираться вперед. И увидела странную картину.

На залитой лунным светом поляне, подальше от лагерных огней бродил один из так неудачно выслеживаемых нами эльфов, периодически наклоняясь к самой земле и что-то там вороша. Затем он вновь подымался и шел дальше, приглядываясь, словно ища что-то. Меня эта ситуация заинтриговала. Я застыла за деревьями, наблюдая его безмолвное шествие и поиски. Двигался эльф легко и непринужденно. И, хотя луна выдавала весь свой блеск и свет, так шустро перемещаться по ночной земле я бы не смогла.

Побродив еще немного по поляне и поковырявшись в нескольких местах, эльф скрылся за деревьями, а я, подождав немного для проформы, двинулась посмотреть, что он такое искал.

Но пройдя, насколько я успела заметить, по его следам, ничего интересного я так и не увидела. В конце концов я в недоумении остановилась у одного из мест, где он точно что-то подобрал, опустилась на корточки и, наклонившись, уставилась на землю.

Вроде ничего особенного. Трава разная, небольшие белые цветы то тут, то там, пара сломанных палок. Я подняла одну из них, покрутила в руке. Палка как палка. Может, он ягоды тут собирает?

— Интересно? — голос сзади заставил меня шлепнуться на пятую точку от неожиданности.

Эльф мгновенно переместился у меня из-за спины и присел передо мной. Вернее, прямо у меня перед носом, чуть ли не касаясь его своим.

От такой близости я чуть не задохнулась. Это был не эльф. А тот непонятный тип, чей взгляд так пробил меня тогда. Хотя сейчас было не легче. Смотря ему прямо в глаза, невозможно было видеть еще что-то. То ли луна так отражалась, то ли у меня со зрением при таком близком контакте что-то произошло. Но я отчетливо видела серебряные искры, мерцающие в них.

Он же наклонился еще ближе, и я готова была поклясться, что он меня обнюхал.

Находясь в неудобной позе и опираясь сзади на руки, чтобы окончательно не завалиться на спину, я внезапно уперлась в его лоб своим и оттолкнула назад.

Он отскочил, словно мячик. В лунном свете блеснули светло-пепельные волосы.

— Ты вторгаешься в мое личное пространство! И да, мне интересно стало, что ты тут собираешь посреди ночи.

Незнакомец в ответ произнес голосом, ласкающим, словно бархат, нагнулся и сорвал небольшой белый цветок.

— Палку можешь выкинуть. А вот этот, — он протянул мне растение, — когда цветет, выделяет масло. Совсем мало, поэтому собирать надо много. Обладает заживляющим свойством. Только живет недолго. Всего несколько мгновений.

Я глупо уставилась на цветок. Нежно белые лепестки засветились легким сиянием и через пару секунд потухли, разнеся вокруг облачко светящейся пыльцы. Красотища! Ну да, Кирд же говорил про раненого!

А он стоял, чуть наклонив голову и пристально меня разглядывал.

Да он же совсем еще молодой. Сколько ему? Лет восемнадцать? Ну максимум двадцать, с большой натяжкой. Даже при свете луны его лицо светилось юностью. Насмешка? Да, пожалуй. Он смеется надо мной. Знает, что я на него в разведку ходила и смеется.

— Понятно. А я понадеялась, что ты клады тут ищешь. — мне жуть как захотелось услышать еще что-нибудь.

— Откуда ты? — внезапно голос переменился, никакой иронии в нем уже не было. И никакого перехода. Прямой вопрос.

— Издалека. — значит, пора было уходить подальше от расспросов, — мне лучше вернуться назад побыстрее. Удачи с цветами! — попятившись, я с трудом оторвалась от этих глаз и быстро зашагала прочь, пока спокойный голос сзади не остановил меня.

— Лагерь в другой стороне.

Чертыхаясь про себя, я вернулась мимо его застывшей фигуры.

— Куда идти? — Вопрос был задан через зубы.

— Там. — Он кивнул в сторону еле заметного проблеска среди деревьев. А искристые глаза продолжали смеяться надо мной.

Я заставила себя спокойно дойти до деревьев, а потом рванула к огням, не останавливаясь.

Как он в полутьме через минуту все про меня понял? Неужели при всех моих стараниях, я настолько отличаюсь от всех живущих здесь?

У своей повозки я наконец остановилась и чуть не сшибла Таюшку, собирающуюся туда влезть.

— Ты чего так долго? — Она недовольно зевнула. Потом посмотрела на меня внимательнее, прикинула что-то в уме.

— Видела их, что ли?

— Видела. Даже разговаривала.

— Да? — она обрадовалась как ребенок. — И как?

— Странно…

— Что странного? О чем вы говорили?

Я рассказала про свою слежку.

— Значит, обнюхал? Ты так думаешь? — засмеялась Таюша. — А ты что?

— А я боднула его в ответ. Довольна?

Мы залезли в повозку и стали укладываться.

— Да чего от тебя ожидать? — Таюшкин голос в темноте осуждающе меня уколол. — Ты со всеми бодаешься.

Прошло три дня, и теперь вечерами все собирались вокруг большого костра, ели общую похлебку, разговаривали, рассказывали истории, небылицы, пели песни, даже танцевали. Вечерние посиделки нравились мне больше всего. Напоминали они мне детство и пионерский лагерь. Я брала с собой свой плащ и часто засыпала прямо там, слушая очередную историю.

Кирд прилепился к нам намертво. Днем он то и дело под любым предлогом подъезжал к нашему фургону или просто приходил поболтать. Таюшка встречала его всегда с большой радостью, и я уже начала подозревать, что оставленный ею дома жених отходит на второй план. А так как под бдительным оком бабушки быть наедине с парнем или высказывать ему свое расположение строго запрещалось, то Таюша тащила все время меня с собой, и на совместных выгулах и на посиделках у костра я все время была рядом, на всякий случай.

— А как же твой жених? — спросила я Таюшку в первый же день после ее кокетства с парнем. На что она ответила мне очень разумно, что ничего плохого она не делает покамест, а сын торговца — хорошее знакомство. Я долго хохотала над ее практичностью, особенно мне понравилось слово «покамест».

— Таюш, он же вертопрах, с ним спокойствия не будет, зачем он тебе нужен?

— А красивый он, Лика. Правда ведь?

— Правда, — соглашалась я. — Ну, ты дуреха, вот увидишь, ничего не получится, он играется просто.

— А с тобой не играется?

— Да я хоть понимаю к чему все идет…

— А ну и ладно…

В караване было еще две девушки. Так Кирд умудрялся окучивать всех сразу, поспевая тут и там. Девушки быстро сообразили, что веселее и интереснее с нами, и наша кампания пополнилась. За ними прибился еще парень. Теперь основу всего веселья и суматохи у костра составляла наша шестерка.

С Кирдом же у нас постепенно возникла негласная договоренность, он не трогает и не задирает меня и Таюшку, я не включаю «язву». Иногда он забывался, и тогда весь караван замирал от восторга, выслушивая нашу перепалку.

Тем не менее, Кирд перестал меня раздражать. Он умел развеселить и по вечерам охотно травил байки и пел песни вместе со всеми. Он довольно неплохо разбирался в людях и иногда, когда не дурил, с ним было интересно поговорить и поспорить.

— Ты вот зачем из дома ушла? — спросил он, когда Таюшку уже загнали спать в повозку и большинство путников рассосались по своим местам для сна.

— Получилось так, — я задумчиво смотрела на огонь костра.

— У вас ведь там все по-другому, ну откуда ты к нам явилась. Не вписываешься ты сюда, стараешься, а не вписываешься. Зачем надо было уходить, если не нравится тут? — он изогнулся и растянулся рядом со мной полумесяцем, подперев голову рукой и ногами как бы невзначай теребя мой кросовок.

— Да кто сказал, что не нравится? Да и вписаться особо не хочу. Судьба у меня такая, значит. Когда пойму, чего хочу, да зачем я здесь, тогда и смысл вселенной постигну, — улыбнулась я сама себе.

— В судьбу веришь?

— Я сама не знаю, во что верю. Знаешь, со мной за последнее время столько всего произошло, что про судьбу и веру не мне точно рассуждать. И оставь мою ногу в покое.

Мы оба долго молчали.

— Я тоже не знаю, что мне делать. Отец хочет, чтобы торговлей занимался… Оно, конечно прибыльное дело, при деньгах всегда. Да только, кажется мне, что не мое это. Воротит.

— А чего хочешь сам?

— Не знаю, мир посмотреть, интересного чего-то хочется, необычного. А то скука и однообразие.

— Будь осторожен в своих желаниях, могут исполниться, — я мрачно усмехнулась. — Мне тоже подвигов хотелось, вот теперь я здесь, еду незнамо куда незнамо зачем. А насчет мир посмотреть, так ведь торговцы — они везде ездят, вот и посмотришь. У тебя язык хорошо подвешен, тебе как раз договариваться со всеми.

— Думаешь?

— Ну, утверждать не буду. Но на путешествия и удовольствия деньги нужны, а это уже — работа… Кирд?

— У?

— Если ты думаешь, что я не замечаю, как ты перемещаешь по мне свою ногу, ты сильно ошибаешься.

— А тебе не нравится? — он сильнее забросил свою ногу и обвил ею мою, притягивая к себе.

— Может быть и понравилось бы, не будь ты таким бабником и не будь тебе все равно, на кого направлять свои флюиды.

— А ты расслабься. И получай удовольствие.

Я прыснула, резко дала ему по ноге и поднялась с расстеленного плаща. Какая разница — какое место и время. Парни везде одинаковы.

За эльфами ни я, ни Таюшка больше не шпионили — надобность отпала. То ли чудодейственное масло из цветущих ночью растений помогло, раненный эльф начал поправляться. И вся четверка стала выползать из своей повозки. Правда, держались они особняком. К костру каждый вечер приходили и внимательно слушали все, что говорили, с удовольствием смотрели на танцы, но сами сохраняли нейтралитет и в забавах не участвовали. И если эльфы откровенно вызывали во мне восхищение, то их товарищ непонятно волновал.

Я долго не могла понять, почему я упорно не хотела относить его к ни к эльфам, ни к людям. Было в нем что то особенное. С эльфами то все понятно, глянешь, ни с кем не перепутаешь. А он вроде высокий, может несколько худощавый. Но приятно сложен. Не было в нем эльфийской грации, но и человеческой неповоротливости не было. И с волосами я напутала. При лунном свете они показались мне светло-пепельными, такими же серебристыми, как свет от луны, а теперь, когда я смотрела на него, они были гораздо темнее.

С возрастом я так и не определилась. Когда он сидел, задумчиво и спокойно наблюдая за чем-либо происходящим, казалось, в его чертах читается не по годам развитая уверенность и ум. А когда его красивое лицо расплывалось в улыбке, он становился похожим совсем на мальчишку. Весь как будто прояснялся и сиял.

Но самым удивительным в нем были глаза. Столкнувшись с ним один раз взглядом, я внутренним чутьем уловила чужака. Очень яркие серые бездонные глаза проникали сквозняком и уходили куда-то дальше, за тебя. Этот взгляд я впоследствии неоднократно ловила на себе. Если я уловила в нем чужака, то кого почуял во мне он? Впрочем, я ощущала на себе заинтересованные взгляды всей четверки. Смотреть на них открыто я не решалась. Но изредка переводя взгляд и попадая случайно, я тут же отводила глаза, встречая требовательный изучающий интерес.

Я указала Кирду на интересующего меня спутника, который как будто почувствовал, что про него говорят, и посмотрел через всю поляну, через горящий костер прямо на меня. Я тут же ретировала свой взгляд.

— Кто он?

Тот пожал плечами:

— Почем я знаю, человек какой-то.

— Нет, не человек — ты приглядись повнимательнее. С виду как человек, а двигается странно, как зверь крадется. И ты же сам говорил, эльфы с людьми предпочитают не общаться. А они вроде к нему на равных.

— Ну, по мне так очень даже человек, не знаю, что ты там уловила, если близко с эльфами знаком, то может и полукровка какая.

— А есть такие?

— Да всего хватает… И насилия тоже… А ты чего все про него интересуешься? Понравился? Или на эльфов запала?

— Не до этого мне, — я махнула рукой, — просто интересно.

— Ну, конечно! По ним все девчонки как увидят с ума сходят. Да только без толку это. На одну — на две ночи — может быть, для удовлетворения, не больше.

— Это почему?

— А ты сравни куклу тряпичную и живого человека — поймешь. Ни одухотворенности, ни жизни.

— Ну ты загнул! Не настолько же.

— Ты еще эльфиек не видела, — глаза парня заволокло туманом.

— Неужели настолько?…

— И даже больше, не сомневайся.

Я с минуту посидела молча, пытаясь представить себе образ эльфийской девушки. Да, если у них мужчины такие…

— Кирд, а эльфов много?

— Тут у нас почти совсем нет, они с людьми не больно-то уживаются, в Тарвине основное поселение. Они этот город и построили, старую часть. Потом ушли. Остались немногие. Там и живут. Душно им в таких городах.

— А кто еще есть, ну кроме эльфов, гномов?

— Да много всякого, ты откуда свалилась-то?

— Ну, тут-то я почти никого не видела, гномов встречала, вот эльфов первый раз увидела…

— Каждая курица свой курятник ищет. — Кирд начертил на земле квадратик, — вот тут люди живут, а тут другие земли, там и эльфы и гномы, и чего только еще нет. К ним лучше не лезть, пересекаемся, но не перемешиваемся. Дядька мой далеко ходил, многие земли видел. Говорил, каких только чудных народов нет. Все рассказывал, где побывал. Отец-то так далеко не ходит. Все рядом. А рядом, чего интересного? Вот у тебя кто рядом живет? Какие диковины есть?

Я пожала в ответ плечами.

— Да вроде никого нет. Люди одни.

— В Тарвин часто на базар диковины привозят, в прошлом году единорога привозили.

— Единорога? Это же чудо какое, — подошедшая Таюшка всплеснула руками, — мне бабушка сказки про них рассказывала.

— Бабушка, — Кирд схватил девушку и игриво усадил к себе на колено, — Только этот не из сказок был, еле живого дотащили. На базаре и помер. Не могут они без воли. На него и смотреть-то больно было, так его замучили. Хотели чучело сделать, только эльфы не дали. Старейшина ихний выкупил и к себе унесли.

— Грустно как, — Таюшка, довольная и красная, отпихнула руки парня и быстро слетела с его колена, оглядываясь — нет ли поблизости родственников. — Пойдем, мне пара нужна. Там Баюн игру затеял.

Они ушли к играющим, а я попыталась представить себе единорога. Зажмурилась. В голове как ни странно даже лошадь нормально не могла прорисоваться. Я открыла глаза и наткнулась на взгляд сероглазого, вновь буравящий меня рентгеном. Да что ему нужно? Я демонстративно подперла рукой щеку и уставилась в ответ, впервые не отведя глаз. Будем в гляделки играть. Но лицо сероглазого вдруг ни с того ни с сего расплылось в такой широкой, добродушной и яркой улыбке, что я просто обалдела. А сзади на меня уже прыгала осторожно подкравшаяся в темноте Таюшка, заваливая набок, хохоча и и брызгая в лицо холодной водой.

Той ночью мне снился белый замученный единорог. Шатаясь, он стоял у городских ворот, впереди была свобода. Чистое зеленое поле и лес вдалеке. Один шаг. Я уговаривала его, тащила вперед. А он уперся и с места не двигался. Так и умер.

* * *

Демон то терял легкий, почти не ощущаемый след, то вновь находил его и тогда спешил быстрее нагнать упущенное время. Он должен быть рядом, когда настанет тот шанс, тот единственный шанс, который нельзя упустить. Если он не воспользуется им, то сидеть здесь до нового перехода, и кто знает, что будет там?

Миры есть разные. Демон был еще слишком молод, он помнил всего два из них. Тот, в котором он родился, и этот, куда по глупости сам согласился идти. И не каждый из миров подойдет для его жизни. Даже для существования. Быть может, переход покажет новые варианты, а быть может, придется остаться здесь. И тогда уже точно не будет больше выбора…

А сейчас может подвернуться такая возможность..

Демон дошел до конца своей территории и на секунду замешкался. Про себя-то он давно уже решил, что не остановится и будет двигаться дальше, пусть даже питаться ему придется только смертями животных на чужих владениях. Закон гласил — каждому своя территория, и никто не смел нарушать правила. Место можно отобрать в честной схватке. Но не таскать добычу под носом у другого. Но у демона были оправдания. Человек возник из ниоткуда на его территории, на его земле. Возник из ниоткуда — почти как родился, значит его смерть принадлежит ему — демону. Значит, он имеет право наблюдать и следовать. Конечно, человек не собирался пока умирать, но кто знает…

Демон сомневался. Он помнил, как к нему самому, на его скудную территорию за своей добычей последовал сосед. Вымученный голодом хозяин сам чуть не лишился жизни, но остался при своем, и вскоре, все владения захватчика так же перешли к нему.

Тут метки были сильными и недавними. Здешний обитатель вполне мог с ним расправиться. Надежда оставалась проскользнуть быстро и незаметно. Свою цель он отпускать не собирался ни под каким предлогом.

Демон медленно переступил на чужую территорию и что есть духу понесся дальше.

* * *

Жизнь тянулась неторопливо и приятно. И было трудно поверить, что среди этой пышущей зелени и бескрайнего простора может понадобиться охрана.

— Неужели здесь кто-нибудь может напасть? — мы лежали, болтая ногами, в пустой повозке позади каравана. Девушки плели венки из собранных по дороге цветов, и от этого в повозке стоял непередаваемый густой запах травы.

— И нападают. Богатый караван всегда хорошая добыча. Только нападают в основном свои же. Из деревень. Кому ума не хватает. Таких легко отбить, а настоящих разбойников тут давно уже нет.

— Зачем тогда такая охрана?

— А охрану не поставишь, соблазн появится. Чего рисковать? Все окупается. Видят мечи, и мало кто сунется.

Этот день остался мрачным пятном — пришла наша очередь готовить. Выделив несколько мешочков с овощами и кореньями, мне всучили сплетенную клетку с двумя жирными кроликами.

Готовили только женщины. Бабушка с внучкой занялись чисткой и нарезкой, а я осталась сидеть напротив жующих длинноухих, с тоской глядя на лежащий рядом нож. Попыталась передать дело Таюшке, но та наотрез отказалась, говоря, что у них в семье это делала мама, а потом отец, и она не умеет.

Ругаясь, за кроликов принялась бабушка.

— Откуда же ты все-таки взялась такая? — ворчала она, — У вас там траву, что ли одну едят? Голову скрутить не можешь?

— У нас мясо готовое продается, — честно призналась я, — его ни ловить, ни душить, ни свежевать не надо.

— Богатые вы, раз за вас все остальные делают. И что дома скотины никакой нет? — бабушка ловко свернула бедному животному шею, заставив меня поперхнуться.

— Никакой, — пискнула я, глядя на нож, вспарывающий еще теплое тельце.

— И чего ты ушла из благодати этакой! Занесло незнамо куда. Ух, явно не по доброму из дома убежала, девка!

— Не сбегала я. Обстоятельства.

— Обсоятельсвы! На, учись, — второй кролик в клетке плюхнулся возле меня.

— Нет!

— Почему нет? — бабушка с удивлением посмотрела на меня, — есть же все будут.

— Я не могу. Давайте я все отчищу, отмою, но убивать не буду.

— Интересно, готовое мясо когда ешь, ты это убийством не считаешь?

— Я никогда не сворачивала шеи, не могу и все. Не было надобности. Нужда заставит — сверну и сырого съем, а сейчас не могу. Мужчины есть, у них психика получше, пусть убьют.

— Ага, станут тебе мужики готовить, когда бабы есть!

— У нас готовят!

Бабушка долго ругалась мне вслед. Ну что ж, каждый выбирает для себя. Сейчас мне проще заплатить за свой обед. Представляя, как ломаются позвонки моей жертвы, в горле вставал ком. Бабушка конечно тоже права, есть хочешь — надо работать. Совесть мучила меня. Стоп! Я вернулась назад.

— А почему тогда внучка ваша не умеет, и не заставляете?

Ворчание прекратилось и женщина, насупившись, ковыряла тушку ножом. Потом Таюшка шепнула мне:

— Не к добру считается, если незамужняя да чистая живность убивает.

— Чистая?

— Ну… — запнулась девушка, — сама понимаешь? — и провела рукой пониже живота.

Я удивленно погрязла в обиде, а потом меня разобрал смех. Значит, старушка меня падшей женщиной считает! Ну, кампания! Это веселило меня весь оставшийся день, но ужин есть я не стала. Кусок почему-то в рот не лез.

Жизнь моя в караване вообще протекала весьма своеобразно. Что могло бы быть скучнее трехнедельного перехода? Но народ основательно подготовился и каждый находил чем себя занять.

Как я уже успела заметить, все играли в фишки. Многие читали сшитые из пергаментов книги. Кто-то, пользуясь свободным временем, мастерил одежду и обувь, плел из тонких прутьев. Бабушка Таюшки сучила пряжу и вязала, дед вырезал из деревяшек фигурки. Кирд занимался с отцом, учился премудростям торговли, перерисовывал какие то планы, разбирал карты.

Я же старалась от нечего делать влезть во все дыры. Признаться Таюшке в том, что я не умею читать, я так и не решилась. Лишь завидовала, заглядывая ей через плечо на непонятные каракули. Зато научилась сучить суровые нитки и вязать из них узлы на пальцах. У Бабушки все это складывалось в ровные узоры. У меня же выходили торчащие во все стороны петли. Но это были интересные занятия, убивающие время, когда мы не трепали языками в своей образовавшейся кампании.

Спустя неделю после нашего знакомства с Кирдом, Таюшка неожиданно поинтересовалась.

— Ты ведь с мужчиной была?

Вопрос застал меня врасплох.

— Ну… — я пыталась понять, чего мне ждать.

— Как это? Тебе понравилось?

— Хм… — что ей ответить, скажу понравилось, вдруг пустится в разгул. Скажу нет — так и останется… И тут до меня дошло.

— Таюш, ты не с Кирдом ли собралась счастья пытать?

Девушка залилась краской. Ну конечно! У нас тут день за три считается. Ведь все время друг другу глаза мозолим. Вот и намозолили.

— Да ты соображаешь, что делаешь? Он же повеса… Вот это точно будет на одну-две ночи. Он за всеми тут увивается.

— Неправда! Он такой… такой… страстный, — Таюшка с трудом выдохнула из себя это слово.

— Это где же ты его страсть успела заметить? Таюш, только не говори, что…

— Ничего не скажу, я у тебя совета спросила, а ты…

— А я тебе совет и даю. Держись от него подальше. Тут либо с мозгами надо, по умному, либо никак. А с мозгами у тебя нынче туго, — распалилась я. — Ты не обижайся, трезво на вещи посмотри — скольких он еще девушек так же как тебя приобнимает? А на ухо что им шепчет и что тебе шептал?

— Да ничего такого не шептал. — Таюшка обхватила колени руками. — Тянет меня к нему, понимаешь?

Я села с ней рядом и прижалась плечом к ее дрожащему плечу.

— Да я понимаю, что тянет. Слабых к сильным и уверенным всегда тянет. А ты сейчас слабая. В тебе может уже много чего проснулось, только в голове еще плохо с осознанием. А Кирд не тот, с кем тебе желательно проверять свои эмоции и чувства. Он тебя под себя подомнет и дальше пойдет, а тебе потом еще долго расхлебывать с твоей ранимостью. Может, вообще всех мужчин возненавидишь. Тут с легкостью надо. Он играет и тебе играть надо. Но ты ведь не можешь. У тебя жених там где-то, а ты за этого… зацепилась.

Таюша затихла, а потом встала и молча пошла прочь от меня. Больше мы с ней на эту тему не разговаривали, но почему-то мне показалось, что она ничего не поняла.

А я чего раскипятилась? Ну переспит она с ним. Мне то что? Я поймала себя на мысли, что мне неприятно думать о них двоих в постели. Во как. Докатились! Ревность проснулась к отпетому бабнику, ухаживающему за всеми подряд.

А Кирд тем временем продолжал испускать флюиды во всех направлениях. Он так активно ухлестывал за всем, что двигалось и имело две выпуклости на груди, что его ухаживания начали уже напоминать фарс.

Но когда становилось поздно, и бдительные родственники разгоняли его стадо по повозкам, он менялся в совсем другого человека, превращаясь во внимательного и интересного собеседника. Все пытался выяснить про мою жизнь, родственников, особенности моей страны. Наверное, не будь я таким тугодумом, сознание того, что происходит, пришло бы гораздо раньше.

Поздно вечером, засыпая свернувшись калачиком у затухающего костра, я почувствовала легкое прикосновение. Приоткрыв немного один глаз в полудреме, я увидела Кирда, поправляющего на мне плащ. Потом он присел рядом и долго смотрел на меня, вороша догорающие деревяшки.

* * *

По дороге встречались небольшие деревеньки, возле некоторых мы ненадолго останавливались, кто-то уходил из каравана, кто-то приходил. Обоз все больше напоминал большой, неторопливо шествующий поезд. Остановки на станциях, меняющиеся пассажиры.

Наконец настал банный день — мы дошли до неглубокой речушки. И можно было помыться не местами, а полностью погрузиться в манящую зеленоватую воду. С наслаждением я сняла с себя пропахшую потом одежду в огороженном для женщин четырьмя фургонами пятачке. Долго купалась в прогретой летним солнцем воде и смотрела как стайки небольших рыбок шарахались от наплыва посетителей. Вылезать категорически не хотелось.

Женщины стирали одежду, дети носились вдоль берега, то ныряя, то выпрыгивая из воды. Мужчины боролись, соревновались кто дальше и быстрее проплывет и подтрунивали над довольными бабами. Знаменитой четверки среди моющихся не было. То ли купание для эльфов было необязательным, то ли они предпочитали уединение. Ловя себя на мысли, что я не против поглазеть на них без одежды, я с наслаждением натягивала на себя чистую рубаху.

А потом мы с Таюшкой сидели поодаль среди камышей на больших гладких камнях и болтали ногами в воде.

— У вас женщины совсем юбки не носят? — Таюшка смотрела на мои потертые джинсы, которые, впрочем, отлично показали себя во время похода.

— Почему же, носят. И платья носят. Только другие, не такие, как тут.

— Раскажи, какие?

— Ой, Таюш, у нас такие юбки, — я мечтательно закатила глаза, — вот такой длины, — я показала, чуть ниже ягодиц. — Кирд бы тут умом тронулся.

— Не может быть, это же все ноги видать! И не только ноги. Срам какой!

— Ха! В этом и смысл. У нас чем меньше женщина одета — тем интереснее. — меня что-то понесло. Я скинула вниз рубаху через широкий вырез и оставила ее только на груди, оголив плечи. — А вот так чтобы наверху было. И можно в клуб, на танцы. — и мечтательно завертела головой.

— Надо же…

На круглые глаза было приятно смотреть. Я даже прикинула, как она сама будет смотреться в коротком платье.

— Ой, что это у тебя. — Таюшка ткнула на мое плечо, где красовалась татуировка в виде взлетающего дракона.

— Да так, — я натянула рубашку обратно, — по молодости сделала.

Я отлично помнила, как в свое шестнадцатилетие пошла в салон и наколола свою первую и единственную татушку. Взрослая была. Родителям ничего под страшным запретом. И как тщательно прятала ее, так же как и сигареты. Но удавалось это недолго. В конце концов мое творчество заметили. Хотели всыпать по первое число, но потом передумали. Сработал воспитательный момент. Взрослая, значит взрослая. И тут же изменился ряд моих обязанностей по дому.

А татуировку чаще приходилось скрывать, чем показывать. Вряд ли учителя в школе оценили мое самовыражение. Потом, преподаватели в институте реагировали на нее неоднозначно. А мужчины лезли часто не те, которых хотелось бы видеть рядом с собой. Впрочем, это уже заслуга не татуировки. И только на третьем курсе я поняла, что мешать она мне не мешает. И что это действительно прикольно. Но тогда я уже была к ней равнодушна.

— Ты сама нарисовала?

— Нет, это есть у нас мастера такие, что хочешь тебе на плечо наколят. Только больно это.

Та поежилась.

— А я…

Договорить она не успела. Перед нами, подкравшись за камышами, из воды вынырнул довольный Кирд. Эффектно появился, ничего не скажешь. Капли воды стекали по его загорелому торсу. Он картинно мотнул головой, разбрызгивая вокруг себя воду и мокрые волосы красиво повисли над лбом. Хорош. Я взглянула на девушку — Таюшка охнула и влюбленными глазами уставилась на это чудо. Конечно, чего только тут не захочется! Даже у меня внутри екнуло.

А Кирд прекрасно знал, какое впечатление произвел. Вылез из воды и уселся рядом, играя мускулами и небрежно откидывая назад темные волосы. Мне аж в нос захотелось ему дать. Такой напыщенный и самодовольный был у него вид и так нелепо уставилась на него Таюшка. Все, пропала девка!

Я встала и демонстративно хмыкнув ушла с камней. Пусть сами разбираются. Так ничего и не поняв, Таюшка с благодарностью посмотрела мне вслед.

А вечером у костра пели эльфы. То ли река так завораживающе действовала и на них тоже, то ли они все-таки вписались в этот человеческий хаос.

Никто не знал о чем песня и не понимал ни слова. Мотив то набирал силу, то дрожащим пламенем угасающей свечи еле-еле держался в воздухе. Таюшка плакала, уткнувшись Кирду в плечо. Я молча глотала сопли. Когда пение закончилось и последние ноты растворились в летней ночи, я не выдержала, пошла в повозку и достала из сумки плеер. Батарейки еще работали. Удалившись далеко в кусты, я несколько минут слушала ставшую уже странно позабытой музыку. Никакого сравнения с пением эльфов она не выдерживала, но разгоняла тоску, навевая воспоминания о доме. И долго еще я лежала на теплой земле, вдыхая запах травы и вспоминая прошедшие годы. А когда вернулась, обстановка перед костром переменилась. Песни кончились и многие разошлись спать. Кирда нигде не было, а Таюшка сидела, невидящим взглядом уставившись в огонь костра, поджав под себя ноги. Из ее глаз текли слезы.

— Ладно тебе, хватит плакать, — я ласково потрепала ее по толстой косе, — меня тоже как за душу песни их взяли. Хоть и слов не знаю. Даже смешно. — Таюша повернула голову и как будто посмотрела сквозь меня.

— Ты права, во всем права, — и столько боли было в ее словах, что я испугалась. Потом она встала и шатаясь пошла к повозке, — спать пойду…

Время нашего путешествия подходило к концу. Была еще остановка в большом городе, и втроем мы ходили смотреть ярмарку. Таюшка ахала при виде бус и украшений, а я жадными глазами искала что-нибудь сладкое. Ужас как хотелось просто засунуть в рот ложку сахара и посмаковать.

Купив по сладкой булочке и несколько пирожков, которые я собиралась стрескать в гордом одиночестве, мы застряли в толпе перед помостом, где зазывала кричал о начале состязаний.

Всех желающих приглашали побороться с местным чемпионом, который стоял тут же, гордо подняв подбородок кверху. О награде умалчивалось, говорили, что победителю достанется почет и уважение, и подарок для любимой.

Несколько желающих вылезли на помост, но были биты. Местный чемпион, довольно худой и костлявый мужичок, оказался на редкость уворотливым, быстро наносил удары противникам и исчезал из их поля зрения, пока те соображали, что к чему. Народ смеялся, и монеты сыпались на помост.

Кирд какое-то время наблюдал за происходящим, а потом сунул Таюшке свертки.

— Подержи, я тоже пойду.

— Ты что, с ума сошел, нам только тебя потом отхаживать не хватало, — я дернула его за руку.

Он повернулся ко мне и довольно подмигнул.

— Переживаешь, значит?

— Переживаю. Как тебя потом до лагеря тащить?

— На руках у двух прекрасных девушек, — он мечтательно прикрыл глаза. Потом встрепенулся. — Я вполне могу его побороть, вот увидите. Ну, будет парой синяков больше. — И Кирд рванулся на помост, выдирая руку.

— У нас еще желающий, — зазывала торжественно поприветствовал расстегивающего пояс Кирда. Толпа одобрительно загудела в предвкушении.

Противники встали напротив друг друга. Рослый плечистый Кирд выигрышно смотрелся против костлявого чемпиона. Таюшка завороженно глазела на сцену.

Вначале Кирд пропустил несколько ударов, но потом, приноровившись, стал ловко уворачиваться и отвечать противнику.

— А ведь может побить, — улыбнулась я Таюшке. — Смотри, как вертится. — Никогда не любила драки, но бой двух мужчин зачаровывал. Казалось, они танцуют, нанося удары не по настоящему.

Кирд и правда победил, с расплющенным носом и тяжело дышащий, он наконец уложил бывшего чемпиона. Держась за бок, весьма довольный собой, он поднялся, и толпа радостно заорала. Видимо, многие знали заранее, чем все закончится. Представление было рассчитано на вновь прибывших.

Зазывала склонился над поверженным и неторопливо поднялся, вкрадчивым голосом донося до толпы, что участник состязания имеет право передать кому-либо другому столь почетную обязанность как сражение и победа, и костлявый как раз пользуется этим правом. Вслед за этим на стоящего с отвисшей челюстью победителя выползло нечто, отдаленно напоминающее кирпичную стену.

Я вздохнула с ужасом. Огромный, троллеподобный новый участник потряс кулачищами и издал злобный рык, на который толпа радостно ответила воплями. Такому работать где-нибудь вышибалой, никто и близко не подойдет. Большая массивная голова держалась на толстой бычьей шее. Квадратное туловище крепко стояло на коротких кривых ногах. Рослый Кирд терялся рядом с этой громадиной.

— Да он же его сметет, — я затрясла стоящего рядом мужчину. — Это развод! Нечестно! Остановите бой! — заорала я уже в толпу.

— Все честно, таковы правила и никто их не нарушал. Противник так же может воспользоваться этим правом и выставить вместо себя кого-нибудь другого.

— Да кто пойдет на эту стенку в здравом уме, — я видела как Кирд кисло улыбнулся. Он понял, что победа ему не светит, но отступить для него значило опозориться при всех, особенно при девушках.

— Кирд, не дури, — я прорвалась к помосту и пыталась перекричать толпу, дергая его за штанину. — Откажись, все нормально будет, тебя все поймут, с ним же нельзя драться, нельзя с валуном драться!

Кирд, не глядя на меня, шагнул вперед, и его тут же снесло ударом в торс. Парень вылетел в толпу, которая радостно заулюлюкала, и приземлился в метре от помоста. Мы с Таюшкой подбежали к нему. Кирд лежал, тяжело дыша, мутными глазами обводя присутствующих. Если после такого удара он подымется, нам очень повезет. А если он ребра себе сломал? — пронеслось у меня в голове.

— Как ты себя чувствуешь? — Таюшка наклонилась к самым губам, чтобы расслышать ответ.

— Как он себя может чувствовать? — я зло оттолкнула ее, и стала расстегивать на нем рубашку. — Как наковальня под молотом!

Под тканью рубашки по груди разливалось синевой с красным оттенком пятно.

— Ребра целы? Дышать нормально можешь или больно?

Кирд глубоко вдохнул и наконец ответил.

— Вроде цел. Больно, но все целое.

— Идти сможешь? Мы тебя дотащим… — на самом деле я с трудом представляла, как мы с хрупкой Таюшкой будем тащить эти добрые 100 килограммов до самого лагеря.

— Заберите его вещи, — раздался голос у меня над головой. Я оглянулась и увидела его, того самого сероглазого, из четверки всадников. Как нельзя кстати. Будет помощь.

— Я его донесу. — Раздвинув толпу, он склонился над Кирдом, прощупал ему грудь и собирался приподнять, как в толпу спрыгнул зазывала.

— Я полагаю, победитель определен, — хитро произнес он. — Тогда с побежденного плата за бой и проигрыш.

— Какая еще плата?

Зазывала ткнул на прилепленную к помосту табличку, которую я все равно не могла прочесть.

— Сколько? — я зло полезла за деньгами, но тут захрипел Кирд.

— Нет, не определен, я могу драться. — и задергал ногами, силясь встать.

Я и Таюшка обалдели от такого безумия. Сероглазый молча попытался поднять Кирда и увести, но тот начал сопротивляться и мычать что-то насчет продолжения боя.

Зазывала тут же уцепился за его слова. День грозил принести ему хорошую прибыль.

— Ваш друг уверен, что может участвовать. Почему бы и нет?

— Победитель определен! Вы же видите, он не может больше. Ваш булыжник победил, — я злобно смотрела на зазывалу.

— Могу, — Кирд словно издевался и активно лез на рожон.

Сероглазый переводил взгляд с одного участника действа на другого, явно что-то обдумывая. Внезапно он быстро остановил попытки встать, наклонился и что-то прошептал Кирду на ухо. Тот изменился в лице и на мгновение замер. Потом перевел взгляд и осмотрел шепчущего. Медленно, как во сне, он встал, опираясь на его руки, и проговорил:

— Я пользуюсь правом и передаю бой другому, — Кирд тяжело махнул рукой на Сероглазого. — Ему!

У меня вырвался стон отчаяния.

— Вы все с ума посходили, — я соображала, как мы потащим два полутрупа к каравану. Передать право боя юнцу еще моложе себя! Мне стало так жаль это красивое лицо, которое через минуту зальется кровью и синяками.

— Стой, никуда ты не пойдешь! Ты подумай, как мы, две девушки вас отсюда потащим, — я крепко взяла его за руку, приняв решение уж его-то ни за что не выпустить в эту мясорубку.

Сероглазый удивленно глянул вниз, на мою руку, как будто это было чем-то сверхъестественным, шагнул мне навстречу и, мягко освобождаясь, словно от хрупкой паутины, чтобы не дай бог не повредить, радостно сообщил:

— Все в порядке, это даже забавно будет, — и улыбнулся своей широчайшей искренней улыбкой, полной такой уверенности и жизни… Мои пальцы разжались, выпуская и без того уже свободную ладонь.

Новый участник, не обращая ни на кого внимания, быстро запрыгнул на помост и, не раздеваясь, шагнул к булыжнику. Зазывала участливо склонился перед ним в подобии приветствия. Тот тряхнул головой, отмахиваясь, как от насекомого. И опять я напутала с цветом его волос. Теперь они были бронзовые, переливающиеся на солнце.

Собранный и сосредоточенный Сероглазый чуть возмужал и повзрослел, но казался не менее хрупким на фоне квадратных челюстей.

Какой кошмар! В моей голове творился полный сумбур. Мне хотелось кричать, чтобы не поранили эту прекрасную белозубую улыбку. Такое нельзя отправлять на наковальню. Я готова была сама оказаться там, лишь бы защитить это радостное лицо, предвкушающее драку. Но вместо этого застыла внизу, беспомощно сжимая руки в кулаки.

Вскоре раздался сигнал начала боя. Толпа хлынула поближе к помосту.

Следующие несколько секунд толпу накрыла тишина, люди соображали, что именно произошло. Мало кто уловил суть действа и теперь переваривал увиденное.

Бой начался. Сероглазый увернулся от кувалды-кулака, перекатился под ней и сзади нанес сильный удар по ногам противника. Потом подскочил и нанес летящему вниз булыжнику удар то ли по голове, то ли по шее. На помост скала опустился уже без сознания.

Молча толпа созерцала груду мяса, лежащую на помосте. Зазывала тихо подошел и проверил лежащего.

— Через пару часов придет в себя, — Сероглазый обратился к Зазывале, — право боя он передать никому не может. Так ведь? — тот растерянно кивнул в ответ.

Тут толпу прорвало, она истерично орала и свистела. И мы с Таюшкой орали вместе со всеми, выпуская свой страх и торжество победы.

Победитель забрал стоящую шкатулку с призом и спрыгнул с помоста, улыбаясь уголками губ. Кинув ее Таюшке, подхватил Кирда, и мы заковыляли прочь.

* * *

Кирд отлеживался 2 дня. О происшедшем никто никому не сказал, просто парень решил побороться и получил свое.

В шкатулке оказалось симпатичное ожерелье, которое Таюша молча протянула мне.

— Ты чего? Он же для тебя старался.

— А говоришь, я — дуреха. Неужели ты думаешь, он с нами все время возился из-за меня? Да у него таких как я… и было, и будет еще.

Я молчала. Может, и было подозрение, но он все к Таюшке лез. И она ему так радовалась все время.

— Да с чего ты взяла это? Он же с тобой все время заигрывает.

— Угу, а смотрит на тебя. Глаза-то раскрой.

— Ты же не знаешь…

— Знаю. Теперь точно знаю.

— Таюш, не мой это вариант! Может я и слепая, но только потому, что не мое. Красивый он, правда, интересно с ним, весело, но не для меня. В другое время, в другом месте может быть…

— Ну не знаю, твой или не твой, но что не мой — это точно, — она грустно улыбнулась.

— Может, ошибаешься… Раз он так тебе нравится… Он же за всеми ухлестывает, — я пыталась поднять ей настроение.

— Пока ты рядом — да, за всеми, а как уходишь, он как в воду опущенный. Неинтересно ему с нами. Нравится, да. Сильно понравился, даже своего забыла. Все отдать хотела. Только тут ты ошиблась…

— В чем?

— Вечером когда эльфы пели, так за душу взяли. Я к нему тогда пришла. Он меня по голове погладил и сказал спать идти. Вот так…

Мы тихо сидели рядом.

— А что теперь?

— Да что теперь? Вернусь к своему… опытной… — Таюшка пожала плечами и вдруг прыснула. — Повеса, говоришь! Даже девчонку ублажить не смог! Спать отправил!

Вечером мы проезжали большое село, и семейство моих попутчиков сошло.

Мы тихо попрощались с Таюшкой. К Кирду она заходить не стала.

— Ты ему привет от меня передавай и выздоровления скорейшего. — Она помялась. — Скажи, все-таки научил он меня уму-разуму. И спасибо, что тогда спать отправил…

— Передам.

Обоз потихоньку редел, до Тарвина оставалось 3 дня пути.

После прощания с моим попутным семейством, меня охватила грусть. Вся наша кампания развалилась. Девушки сошли накануне. А парень и того раньше. Голова, свободная от вечной болтовни, вновь вернулась к своим проблемам, о которых думать вовсе не хотелось. Еще три дня, потом буду соображать, что делать. Чего сейчас-то голову ломать?

Я тряхнула волосами, прогоняя мысли, и зашагала навестить припечатанного Кирда.

Возле фургона, столкнулась носом с Самиром, что-то деловито обсуждающим с двумя эльфами.

— Можно Кирда навестить? — я сделала самое невинное выражение лица. Отец вроде был не удивлен. Кивнул головой на фургон. Заглянул внутрь и громко крикнул: «К тебе пришли тут!». Потом обернулся ко мне:

— Залезай.

Я робко протиснулась мимо замолчавших эльфов и полезла наверх.

Фургон Самира разительно отличался от всех остальных. Просторный и широкий, как и все, он был застелен большим пушистым ковром вместо сена. Глубоко внутри стоял небольшой столик с кучей бумажек и шкатулкой. Пара сундуков и две просторные лежанки дополняли картину. На одной из них, у стены, под натянутым до подбородка покрывалом тяжело дышал бледный Кирд.

У меня в груди все опустилось. Я так надеялась, что ничем серьезным его безрассудство не закончится, а тут такое. Я тихонько подошла и села рядом. Как же ему плохо, если он даже от крика Самира не проснулся. По его симпатичному лицу разошлась опухоль от разбитого носа, а у глаз появилась синева. Дыхание его стало еще чаще, изредка из груди вырывались хрипы. Я ласково положила ему руку на лоб, убрала непокорный чуб. Горячим лоб не был. Мокрым тоже.

Так я просидела несколько минут, поглаживая его по голове и ругая себя, что отпустила на помост. Надо было останавливать, чем угодно останавливать. А теперь еще инвалидом останется. Потом присмотрелась к его лицу повнимательнее. Глаза под веками сильно бегали. Веки подергивались, а лоб начал мокнуть под моей опущенной на него ладонью. Догадка мелькнула у меня в голове.

— Кирд, — на всякий случай я очень тихо позвала его, — если ты, засранец такой, сейчас не прекратишь притворяться, я тебе по носу еще раз заеду.

Это была всего лишь догадка, и, по большому счету, я думала, что он даже не проснется. Но уголки его губ поползли вверх и растянулись в наглой улыбке.

— Ах, ты… я-то думала тебе совсем плохо. — я резко отодвинулась от него, щелкнув по лбу, — разве можно так с людьми играть? В следующий раз подыхать будешь, никто не придет.

— Ну а что, мне тебя стонами и жалобами встречать? — довольный парень потянулся под покрывалом и лицо все же исказила гримаса боли. Значит, не все так радужно. — А так и на ласку в кои-то веки нарвался.

— Ты меня напугал, саму чуть удар не хватил от твоих выходок!

— Да? — его глаза довольно сверкнули, — присоединяйся, вместе веселее, места хватит, — он частично откинул покрывало, показывая возможности своей лежанки. Места действительно хватало. Но ойкнуть меня заставило совсем другое. Под покрывалом показался голый торс Кирда, вся грудь которого представляла огромное бордово-лилово-синее пятно.

— Епт! У тебя действительно ребра целы и остальные кости? — я с ужасом смотрела на чудовищный синяк. — Я такого в жизни не видела.

— Да, хорошо он меня припечатал. — Кирд с гордостью рассматривал себя. — Да нормально все. Болит, конечно, и выглядит дико, но ничего страшного. Как и любой другой синяк. Потом пройдет все.

— Головой думать надо, зачем ты туда полез?

— А здорово он его завалил, красиво, — не обращая на мою реплику никакого внимания, Кирд мечтательно закатил глаза, вспоминая бой. Я тоже улыбнулась.

— А ты первого хорошо отметелил.

— Да, — парень явно был доволен всем, что произошло и считал свое состояние лишь неприятным побочным эффектом.

— Ты отцу рассказал?

— Так, в общих чертах, — он уклончиво повел плечами и тут же вновь поморщился от боли, — он такие игры не одобряет.

— И правильно делает. Тебе бы его мозги.

— Надо же от чего-то в жизни удовольствие получать и рисковать чем-то.

— Я думала, у тебя в жизни другие удовольствия.

— Одно другому не мешает. У тебя что, мужчины все по лавкам сидят? А на войну женщины ходят?

— Причем тут война и уличная драка? — удивилась я. — И у нас мужики дерутся. А женщины их выхаживают потом и плачут от жалости.

— Что-то я слез от тебя не видел.

— И не дождешься, я тут уже годовую норму выполнила.

— Кого-то еще жалела?

— Ага.

— И кто же счастливчик?

— Я сама.

Мы неловко замолчали. Зря я про слезы.

— Таюшка с родственниками сошла сегодня.

— Знаю, она говорила. — Кирда это совсем не волновало.

— Она тебе выздоровления пожелала и попросила меня поблагодарить за все. Сказала, ты поймешь — за что.

Кирд помолчал, на его лице мелькнуло что-то, похожее на грусть, но тут же испарилось.

— Хорошая девчушка, у нее все хорошо будет, — и пристально уставился на меня.

От его взгляда я вдруг почувствовала, что краснею, настолько откровенно он проникал внутрь. В его мыслях вообще что-то бывает кроме секса?

— Ладно, выздоравливай, я позже еще зайду, — я попыталась ретироваться из фургона, но парень быстрым движением, превозмогая нехилую боль, поймал меня за руку и дернул на себя. Не удержавшись из полусогнутого положения, я полетела вперед, прямо на него и застыла, прижатая к обнаженной горячей груди.

— Зачем позже заходить? Оставайся сейчас, — его руки нагло скользнули по рубашке вниз.

— Отпусти! Руки убери! По-хорошему говорю. А то опять больно будет! — я несколько секунд боролась с его руками и окутывающим нас покрывалом. Но ничего не добилась. Потом слегка двинула коленом. И приложилась лбом к его опухшему носу.

И тут же оказалась свободной.

Кирд чертыхаясь, одной рукой зажимал свой нос, другой сжимал под покрывалом место, куда попало колено. Что-что, а куда бить побольнее — я усвоила хорошо.

Из фургона я выкатилась с победным кличем индейцев, вышедших на тропу войны. Кивнула Самиру, встреченному по пути, и затрусила к своему фургону.

Там шлепнулась на сено и закопалась в него. Еще долго, все сильнее зарываясь в сено, я старалась выплеснуть и унять свое возбуждение. Не от победы, хотя вспоминать свое освобождение было тоже смешно и приятно. А возбуждение, нахлынувшее яростной требовательной волной, от прикосновения к горячей обнаженной мужской груди, от наглых глаз и рук.

Кирд очухался и начал вылезать из телеги на следующий день. Видок у него еще тот был. Опухоль так и не сошла до конца, и было заметно, что движения причиняют ему боль. Но изменилось еще что-то. Он стал более задумчив. Я старалась избегать его, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. Лучше держаться нам подальше от друг друга. Я вовсе не была уверена в правоте Таюшки относительно пристрастия Кирда именно ко мне. Его наглость и животный интерес распространялись на всех без разбору. Лишнее тому подтверждение я увидела у него в фургоне. Влюбленный человек себя так не ведет. Если только не умеет по-другому.

С другой стороны, именно эта его откровенность и здоровое желание без прикрас и притягивали, заставляя отбрасывать условности. Меня это ни к чему не обязывало, но и вовсе не устраивало, пугая своей стремительностью. Не привыкшая к таким отношениям, я совсем не знала, как вести себя в подобных ситуациях. Поддаться минутной страсти, а потом разойтись как ни в чем не бывало? Я решила для себя, что нет. Меня больше устраивало то легкое желание и томление, чем удовлетворенность и страх перед возможными последствиями. Кирд — яркий представитель самца в моем понимании. Сильный и чертовски притягательный. Но не больше. В те редкие минуты просветления, когда он забывал о своей миссии на земле, он становился еще и интересным собеседником, но на моей памяти, случалось такое нечасто.

На ночлег мы остановились возле небольшой рощицы и я, чтобы не сидеть у костра, захватила сухарики, плеер и пошла подальше в сумерки. Батарейки сели окончательно на второй песне. Связи с моим миром постепенно обрывались одна за другой.

Незаметно тихо сзади подошел Кирд и приземлился рядом.

— Прячешься?

— Типа того, — я осторожно спрятала плеер.

— От меня?

— От всех, — я улыбнулась и повернулась к нему, но тут же убрала улыбку. Парень был хмурым и напряженным.

— Ты поправился?

— Со мной все в порядке. У тебя тоже жених остался где-то там?

— Жених?

— Ты же не хочешь ничего. Сначала думал, может не привлекаю, но мне кажется привлекаю… Или нет?

— Кирд, ты сам знаешь, как действуешь на женщин и активно этим пользуешься, чего спрашиваешь-то?

— Тогда что не так? Пытаешься кому-то верной остаться?

— Не пытаюсь. Я просто не привыкла к таким отношениям. Не для меня это. Мир же не зациклен на… плотском удовольствии. А у тебя возможности такие были! Куча девушек же была, даже Таюшка…

Кирд хмыкнул.

— Куда ты все-таки пойдешь в Тарвине?

— Сама еще точно не знаю. Приеду, определюсь.

— Пойдем ко мне. У нас дом хороший, большой.

— Кирд, ты меня знаешь всего две недели, куда к тебе домой?

— Я хочу, чтобы ТЫ со мной была. Меня другие не интересуют больше. Поэтому и не воспользовался… возможностями… Другие не нужны.

Вот и пришел момент, которого я так тщательно избегала последние дни. Не надо было уходить от костра. Там, при людях, может не стал бы…

— Кирд, я тебя интересую только потому, что не похожа на других девушек, но это тебе так кажется. Пообщаемся мы пару месяцев, и интерес пройдет. Я не твой вариант, а ты — не мой.

— Почему?

— Ну, блин, я — прагматичная расчетливая стерва. Мне принц на белом порш Кайене нужен, — я вернулась мыслями к прошлому бойфренду, работающему менеджером и приезжавшему на «Калине». Ну да, порш Кайен, не меньше.

— Я тебя не понимаю. Если тебе деньги нужны, мы отнюдь не бедствуем. Все, что хочешь, будет.

— Ты приводишь незнакомку в дом неизвестно откуда, ничего не умеющую и еще ей золотые горы обещаешь? — Я засмеялась, приглашая его присоединиться.

— Надо будет — научишься, а не надо — другие сделают.

— Класс! Ты прям как нефтяник-миллионер говоришь.

— Я тебя не понимаю.

— Да и не должен понимать, я в другом мире еще живу, не в этом. Я тебе про телевидение буду рассказывать, а ты про картинки, я про связь на расстоянии, а ты у виска крутить. Я тут чужак, им пока и останусь, дойду, куда мне надо, а там посмотрю, что делать. А тебе девушек новых надо, вот и интерес твой будет.

— А я влюбился в тебя, понимаешь? Не надо мне новых девушек одна ты нужна, — Кирд попытался притянуть меня к себе. — Я с тобой хочу быть!

Я старалась отпихнуть его, а он навалился всем телом и прижал меня к земле, обдавая прерывистым дыханием. Лицо его было настолько близко, что его длинные волосы закрыли от меня все вокруг, щекоча шею.

— Кирд, ты меня насиловать собрался? Отпусти меня.

Он нависал надо мной бледный и взъерошенный.

— А если да? Возьму силой — будешь моей.

— Кирд, — я тихо и спокойно произнесла следующие слова, — я дойду туда, куда МНЕ нужно. Твоей я не буду, даже если силой возьмешь. И уж постараюсь, чтобы тебе это приятно не было.

— Ну, сегодня силой не возьмет, — мелодичный голос эльфа вынырнул из темноты.

Кирд отпрыгнул от меня как от раскаленного железа. Несколько секунд он буравил взглядом не во время появившегося спасителя, а потом сорвался и исчез в темноте.

Эльф протянул мне руку и помог подняться с земли.

— Если не будешь одна по темноте бродить, то и завтра ничего не случится.

— Спасибо, я учту, — руками пытаясь нашарить в траве вывалившийся плеер, я поднялась ему навстречу.

Он проводил меня до костра. За потерявшимся плеером ночью я решила не возвращаться.

* * *

Последующие два дня я почти не выходила из повозки. Плеер я не нашла, хотя утром специально ходила за ним. Может, просто не там искала, а может кто-то его подобрал. Никто меня не тормошил. Я валялась, глядя в натянутое полотно потолка, и думала обо всем сразу и ни о чем вообще.

От моих мыслей меня оторвали крики о том, что мы подъезжаем к Тарвину. Я выползла наружу. Обоз спускался с небольшого холма и в долине внизу расстилался чудесный вид. Маленькие сельские домики, протянувшись вдоль дороги, постепенно вытеснялись каменными домами, увитыми зеленью с узкими улочками и площадями.

В общей суматохе сборов и разгрузок барахла, я потихоньку прошмыгнула в одну из улочек и поспешила прочь от каравана, давшего мне приют на 21 день.

Через несколько шагов меня нагнал Кирд. Осунувшееся невеселое лицо говорило о внутренней долгой борьбе. Я застыла, не зная чего ожидать.

— Я попрощаться хотел и извиниться за все. Не держи зла… — он вздохнул. — Может, если помощь понадобится… найди меня. Дом торговца Самира. Тут его многие знают.

— Хорошо.

Кирд еще некоторое время потоптался на месте.

— Лика, а если… если бы я вел себя по другому… Так, как ты привыкла? Как ты хочешь?

— Кирд, ты не понимаешь… Да и не сможешь по другому. Ты хорош как есть. Не бери в голову.

— Мне кажется, я понимаю и теперь могу. Только поздновато… Удачи тебе! — и пошел прочь.

Я проводила его взглядом, напряжение постепенно отпускало.

Три недели пролетело. И мои новые знакомые так же быстро исчезли из моей жизни, как и появились в ней. Три недели — это срок. Как ни запрещала я себе привязываться или привыкать к кому — либо, я уже скучала и по Таюшке, с ее неугомонными родственниками, и по нашей кампании, веселившейся каждый вечер у костра. И по тому, кто понуро уходил от меня. Я порывисто смахнула слезу. Не сейчас. У меня только все начинается.

Зайдя за дом, я быстро углубилась в новый для меня город.

Я спешила навстречу неизвестно чему. Почти месяц я добиралась сюда. Сюда, куда меня вело чутье и ночные видения. Мне нужен был старый город. И дом четко стоял перед моими глазами. Третий слева после маленького зеленого фонтана.

Иногда среди прохожих попадались эльфы — безупречно одетые, с горделивой осанкой, они выделялись среди общей копошащейся массы.

Спрашивая у прохожих дорогу к старому городу, я почти неслась бегом. Вот стена, отделяющая постройки эльфов от нового города людей. Светлые высокие дома, множество фонтанов, арок, цветочных клумб, садиков, террас, декоративных ручейков и мостиков. Город казался вылепленным чьей-то заботливой рукой. Иногда, вместо каменных домов попадались дома-деревья: огромные полые стволы причудливо переплетались с камнем, скрывая чье-то жилище. После долгого пребывания на природе, город казался огромным запутанным лабиринтом.

Вот и мой зеленый фонтанчик. Третий дом слева. Я подбежала к двери и, стараясь унять дыхание, постучала. Потом затарабанила.

Дверь открыла пожилая женщина лет пятидесяти. И вопросительно уставилась на меня.

— Я… — тут я поняла, что мне нечего сказать. Ну и к кому я сюда пришла или зачем?

Женщина скользнула взглядом по мне и по моим ногам и улыбнулась.

— Входи. Он сказал, что будет странно обута.

Я молча прошла за ней в полутемную комнату и села на предложенный стул, сложив как школьница руки на коленках. Он… Кто же этот величественный он, кто ждал моего прихода?

Женщина ушла, и через некоторое время послышались быстрые приближающиеся шаги. Он… Наверное, я ждала царя, не меньше. Иисуса, древнее божество. Ну или кого-то, поражающего воображение. Кентавра там… А он…

В дверь вошел тот, кого месяц назад я обнаружила с похмелья сидящим в своем кресле.

— Ты… — я задохнулась от негодования. Сложенные на коленях руки сжались в кулаки. — Так все из-за тебя?! — В моей памяти отчетливо всплыло то мое пробуждение. — Из-за тебя я неделю блуждала по лесу?! Без еды и воды, без теплой одежды. Собраны ли у меня вещи? Да, у меня были собраны вещи! Спортивная сумка с кроссовками, бутылкой воды и двумя бутербродами! На неделю! Чудесная прогулка по лесу, богом забытая деревня. Бац! Я узнаю, что я совсем далеко попала. Но у меня же собраны вещи! Это все меняет! Тогда мы идем в город, который мне снится! Нет денег? Не беда. У меня же собраны вещи. Меня с радостью отвезут, куда мне надо, куда мне привиделось. Всего за какую-нибудь шмотку из моего гардероба. Не проблема! Меня чуть не изнасиловали по дороге! Но я дошла! Здрасьте! О чем-то мы, видимо, не договорились у меня дома. Вот, нагрянула с визитом… — захлебнувшись собственной тирадой, я заглохла. И, не зная чем еще выразить свой гнев, швырнула в него со всей дури сумку.

Сумка, пролетев по ведомой только ей самой траектории, свалила большую вазу и стопку книг. На звон тут же прибежала женщина, и недовольно глядя на меня и бурча под нос, принялась собирать осколки.

Воспользовавшись паузой, мужчина подошел ко мне и спокойно произнес:

— Я тебя сюда не тащил, может быть, помог только немного. Если ты сядешь и успокоишься, мы поговорим. Продолжишь крушить мой дом — мы поговорим чуть позже, когда выдохнешься. Ну, как?

— О! так у меня есть выбор!

Я подхватила стул, на котором несколько минут назад сидела и с наслаждением расколошматила его о пол. Стул красиво разлетелся на составляющие. Всегда хотела так сделать! Потом был цветочный горшок. Он полетел в стену. Мне стало лучше.

— А теперь поговорим, — я повернулась к нему.

* * *

— Меня зовут Шатир, — представился мужчина, когда мы расположились в светлой комнате на небольшом диване. — Сейчас ты в моем доме, и надеюсь, больше ничего не сломаешь.

— Во многом зависит от того, что именно ты мне наговоришь…

— К сожалению, мои объяснения не будут пространными и подробными. Многого я сам не знаю, и многое не могу тебе рассказать. Тебе придется простить меня за это.

— Интересно, ты притащил меня сюда, и объяснять ничего не будешь?

— Я не сказал, что не буду. У меня нет права рассказывать все.

— Рассказывай, что можешь, на что у тебя есть право…

— Ты веришь в судьбу?

— Странный вопрос, особенно после всего, что уже произошло. Не знаю… Давай поподробнее и поконкретнее.

— Бывает, человеку предназначено оказаться в каком-либо месте в определенное время, чтобы чего-нибудь не случилось или наоборот, случилось. Сейчас именно это и происходит.

Вернемся к первой нашей встрече. За некоторое время до нее, я уже знал, что ты придешь. Я должен был прийти к тебе домой и немного помочь. Открыть дорогу.

— Знал, что я приду сюда? Попаду сюда? Ты же сам меня притащил.

— Мне было видение, что ты должна придти сюда, а я должен помочь тебе в этом…

— Здорово, — я присвистнула, — так ты исключительно по видениям ориентируешься?

— Если бы тебе начали сниться или видеться вещи, которые спустя какое-то время сбываются, ты бы задумалась над этим?

— Вероятно… И много сбылось? Перед тем как ты решил следовать провидению?

— Достаточно… Знание иногда приходит внезапно и не всегда понятно, откуда оно. Я просто должен был, и все. Я пришел к тебе домой и открыл дорогу. Еще у тебя дома я сомневался. Но пока ты уходила… — он красноречиво замолчал, подбирая слова, — по делам… Я понял, что делаю все правильно. И вот… Ты оказалась тут.

— И? Для чего?

— Вот тут пожалуй самое сложное в объяснениях. Я сам толком не знаю, для чего ты тут. Но! — остановил он мой порыв, — Есть хорошая новость: ты сделала то, для чего пришла сюда, и завтра ты уйдешь домой. — мой собеседник развел руками. Что — то вроде «Вот и все, а ты боялась…»

— Не поняла…

— Завтра. Я ждал тебя сегодня. Завтра мы сможем вернуть тебя обратно. Для тебя это приключение окончится.

— Погоди, так что я тут делала?

— Не знаю, подумай сама, может, ты предотвратила чье-то убийство или смерть, чью то встречу или расставание. А может, наоборот. Я этого не знаю. Мы просто делаем то, что должны, и я, и ты. Ты свою задачу уже выполнила и завтра попадешь домой. Можешь обижаться и ругать меня, но тут действуют законы, не подвластные нам.

Я сидела, медленно пережевывая услышанное.

— Ты привел меня сюда, толком не зная зачем, завтра я ухожу отсюда, не зная, зачем я тут была? Бред какой-то…

— Ну, это чужой тебе мир, тут многое может быть тебе непонятно.

— Ты волшебник, что ли? Открываешь порталы, переносишь людей?

— Я — маг. Это немного не одно и то же, — Шатир усмехнулся краем рта.

— Странно, вот так вот все просто. Я летела сюда, чтобы просто вернуться домой? А как же мои родственники? Я же уже месяц как мертва, наверное. Мои родители там с ума посходили…

— Ты вернешься ровно туда и в то же время, как ушла. И не старайся понять, этот мир не для тебя. Он слишком сложен.

Ровно туда и в то же время — это более чем меня устраивало.

— Слушай, а почему нельзя было сразу меня перенести к тебе домой, чтобы я не помирала с голоду в лесу? — я снова разозлилась, вспомнив лес и комаров.

— Э-э…, — он замялся, — тут ошибка вышла.

— Заклинания что ли перепутал?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил он. — Да, кстати, сейчас кое-что исправим.

Он провел рукой у меня перед глазами и внутри как будто что-то перещелкнуло. Особых изменений этот щелчок не принес, но стало как-то неуютно. Несколько мгновений я прислушивалась к себе.

— Что это было? Что ты со мной сделал? — я потрясла головой.

— Ты попала в новую обстановку, я чуть-чуть помог тебе. Приглушил некоторые эмоции, впечатления.

— Это что это ты там приглушил? Какие эмоции?

— Ну, представь, что ты начала бы всем рассказывать откуда ты, как и что у вас принято. И плакала все время, тоскуя по дому и всего пугаясь. Кому это надо? Я немного поработал, чтобы ты лишнего не спрашивала. Помог держать язык за зубами.

В моем мозгу роем пронеслось: сколько я упустила?

— Зачем?

— Чтобы тебе полегче здесь было.

Тут я снова задумалась и до меня дошло, что меня ловко провели, я ведь не узнала ровно ничего существенного из жизни этого мира. Или все же я узнала достаточно?

— Мне кажется я спрашивала про все, что мне было интересно.

— Будь спокойна, ненужных вопросов ты не задавала.

— Да уж, спасибо… Ты понимаешь, что я как в сказку попала, у нас про вас легенды пишут.

— Пусть пишут.

— А кто вами управляет?

— Ну вот, началось…

— Что?

— У тебя появились ненужные вопросы. Только отвечать на них я не буду. Понимаешь, хоть ты и оказалась тут, не следует тебе вникать. Пусть это все останется сказкой, которую ты расскажешь своим детям когда-нибудь. Есть вещи, о которых лучше не задумываться и не знать.

— Но я уже и видела так много…

— Вот и замечательно, и все, что еще увидишь, останется с тобой.

— Так какая разница, если расскажу, где я была, меня за сумасшедшую примут. Я ведь может, величайшую тайну в истории открою… Я ведь в прошлом своем? Так? Ну скажи? — я возбужденно раздувая ноздри готовилась услышать все, что угодно.

— Ты домой хочешь?

— Конечно, — я настолько успокоилась, что вернусь завтра к своим повседневным делам, которые стали уже забываться, что душу бы продала за загадки этого мира.

— А представь, что возвращаешься ты и не узнаешь ничего, все изменилось. Нет твоего дома, родителей, может, и тебя уже нет.

— То есть?

— Ты сделала тут все, что могла. Расскажу больше, узнаешь больше, твой мир может поменяться. Тут тебе отпущено ровно столько, сколько нужно… Думай о доме, что ты хочешь там увидеть?

Эффект бабочки? Значит, прошлое все-таки… Мне стало страшно.

— Я больше не буду ни о чем спрашивать. Я поняла тебя. Что же мне делать до завтра? Тут сидеть?

— Будь как дома, отдыхай, утром мы расстанемся. Надеюсь, без больших обид.

Я задумалась.

— Ну, если честно, я злюсь на тебя. За многое. Но пытаюсь понять. Я бы тоже не церемонилась, если бы было нужно. В конце концов таких, как я, у тебя может еще куча где-то путешествует… Так?

— Может быть…

— Значит, высшие силы… Я — избранная вроде?

— Конечно, — маг расслабился и подобрел.

— Это приятно. Вообще, конечно многие мечтают о том, чтобы добрый волшебник…

— Маг…

— Маг перенес их в сказку. Но почему-то у меня все шиворот-навыворот. Я сама должна идти к этому… магу и чуть не сдохнуть по дороге…

После нашего разговора пришла женщина, которую звали Аникой и отвела меня в чистую комнату. Понимая, что это самое невероятное в моей жизни приключение, скоро подойдет к концу, я словно губка старалась впитать все увиденное. Чистый, довольно небольшой дом. Но, чувствуется везде женская рука. Аника не была женой или хозяйкой. Экономка, что ли? Домработница? Служанка?

Аника оставила меня, пообещав позвать к ужину. После длительной пробежки по городу от напряжения немного гудели ноги, и вообще меня потряхивало. Я завалилась на кровать, приводя мысли в порядок. Целый месяц впустую. Не впустую, конечно, но все же… наверняка, я могла бы узнать больше, не будь на мне этих ограничителей и запретов. Что тут происходит, кто у власти, с кем воюют, где кто живет, во что верят, мертвых подымают, какая магия, кому молятся? Столько вопросов сразу зароилось в голове. Вроде, как и побывала и многое видела, а основное — не расспросила. Да я бы могла столько узнать! «И столько рассказать» — вмешалось мое трезвое я, — «ты столько фильмов насмотрелась». В прошлом нельзя ничего менять. Прошлое? Да какое прошлое? В каком году люди уже умели обрабатывать металл и соседствовали рядом с гномами? Не было у нас такого прошлого. Менять ничего я не поменяла. Или поменяла? Может альтернативная вселенная? Параллельный мир? Более вероятно. Что же тогда? А у нас откуда сказки взялись? Снова прошлое? Не вяжется…

Тут меня прошибло: если таких как я сюда группами водят? Да я сама же и буду сказки рассказывать. Кто знает, как давно это продолжается? Экскурсия сюда — и… «Хоббит» написан…

Я сама была настолько шокирована своим озарением, что даже не услышала как Аника постучала в дверь.

— Ты бы помылась перед ужином, — укоризненно произнесла она, — пойдем, провожу.

Я пристыжено соскочила с кровати, покопалась в сумке и извлекла на свет свою футболку, единственную, оставшуюся чистой. Вот тут ее можно одеть, завтра все равно домой.

Аника отвела меня в большую ванную комнату. На полу, в обложенной камнями нише, горел небольшой огонек под огромным котлом, нагревая в нем воду. Рядом стояла тяжелая металлическая ванная с краном!!!

— Огонь зальешь, как закончишь. — Аника с мрачным видом удалилась, кивнув на стопку полотенец.

Я заглянула внутрь ванной. Сливное отверстие. Обалдеть! Я открыла кран и с восторгом смотрела, как течет холодная вода. Да тут же водопровод! Интересно, это только у магов такие привилегии? Или в городе у всех канализация?

Когда я появилась из ванной, чистая и сверкающая стразами футболки, внизу у входной двери послышались голоса. Здесь гости? Я тихонько спустилась по ступенькам и застыла наверху. Этот голос трудно перепутать.

— Приветствую тебя, мой друг! Я так рад, что ты вернулся живым и здоровым, — голос Шатира смягчился и действительно звучал радостно.

Повисло молчание. Затем бархатный молодой голос растворился в доме.

— Все так, как ты и говорил. Они подымаются, и ты правильно предсказал где. Никто из них не верил. Иначе послали бы туда целую армию. А ты утер им нос! Признаться, даже я был удивлен.

— Как все прошло? Трудности были?

— Очень сильная тварь, огромная и сильная. Я такого еще не встречал! Столько магии! Несладко пришлось им там с первой. У них всего два мага было. А она плюется без остановки. Но мы справились. Лоия сильно задело, но теперь уже все в порядке. Отойдет.

Как я ни хотела послушать еще, голос разума заговорил во мне, и я спустилась чуть вниз, поправляя чистые волнистые волосы.

Я увидела Шатира, до сих пор возбужденно сжимающего руку вошедшего.

— Это замечательно, я переживал, что отряд маловат, но разве их переубедишь… — маг осекся, увидев меня, но быстро спохватился.

— Знакомься, — повернулся он ко мне, — мой давний друг — Элрон. А это… — он замялся.

— Лика, — я с удивлением и какой-то радостью встретилась с серыми глубокими глазами гостя. Передо мной стоял бывший спутник эльфов и мой попутчик.

— Рад встрече, — Элрон протянул мне тонкую изящную руку. — я догадывался еще в караване, но ведь еще слишком рано, — он обратился к магу, — ты решил не ждать, обманщик? Отправил отряд, а сам уже знал, что будешь делать?

Шатир несколько потупил взор, и мне показалось, что он жестом что-то сказал гостю.

То ли после снятого навета, то ли от предчувствия, что скоро я покину этот мир, я не отрывая глаз, уставилась на Элрона. Впервые рассмотрев его так близко. Такое юное лицо, ни следа бороды! Да вряд ли он когда-либо брился. Черт! Волосы снова были темными и спутанными.

— Странно видеть таких гостей у тебя, Шатир. Я думал девушки обходят твой дом стороной. Или хотя бы представляются, прежде чем принять у тебя ванну. — Элрон то ли вовремя понял поданный магом знак, то ли понял, что ошибся в своих предположениях. Ну что же, не хотят посвящать меня в свои тайны — не надо.

Шатир на удивление покраснел и быстро произнес.

— Она ненадолго тут. Завтра утром мы проводим нашу гостью.

— Так все-таки это твой особый гость? — Элрон впился в меня глазами, отчего-то мне показалось, что я стою совсем голая на площади полной народу.

— Особый… Стол накрыт, пойдемте, поужинаем, — Шатир пригласил в комнату. — Кстати, некая особа уже давно интересуется, когда ты вернешься, — обратился маг к гостю.

— Лия разве здесь?

— Пару недель уже как приехала к дяде. Собрала вокруг себя цветник и кучу поклонников. Смотри, останешься с носом.

— Скорее, ее поклонники, она всегда будет искать лучшего, а с остальными играть. — гость мелодично рассмеялся.

— Может быть, может быть…

Мы молча сидели и ели. Видно было, что друзьям есть о чем поговорить, но в моем присутствии все разговоры сводились к отдаленным фразам о каких-то знакомых. Поэтому, наскоро перекусив, я отправилась помогать Анике на кухне, стараясь загладить свою вину за разгром дома. Женщина какое-то время дулась, потом разговорилась. Я узнала, что она помогает по хозяйству, готовит и убирает. У нее есть сын, дочь, тесть-бездельник и сноха, неправильно воспитывающая внуков. От избытка ненужной семейной информации, я через пару часов, наконец, сбежала к себе в комнату, под предлогом недомогания.

Впрочем, от рассказов о ее многочисленном семействе у меня и вправду разболелась голова.

Какое-то время я прислушивалась к негромким голосам снизу. Резкий голос Шатира контрастировал с мягкой певучестью Элрона.

Потом мысли мои вернулись к своему дому. Я даже привезу с собой сувениры в виде изделий народных промыслов. Или у меня их изымут? Я пожалела, что не взяла ожерелье, которое пыталась отдать мне Таюшка. Так и памяти почти не останется, с грустью подумала я. Странно, морально я совсем не была готова вернуться домой. Идя в Тарвин, я ожидала услышать нечто… вселенскую тайну… И продолжение приключений. А меня так просто сразу домой…

Пение птиц за окном и шелест листвы навевали уютные мысли и спокойствие. Вроде и домой хотелось сильно. И жалко было расставаться с этим непонятым мирком, в котором я волею судьбы очутилась так внезапно. Что меня там ждет? Работа, вечный поиск спутника жизни, погоня за шмотками и внешностью. Обычная, в общем-то, жизнь, вполне устраивающая меня до определенного момента. Странно, что, выделив мне такое время славы, ничего не объяснив, меня выбросят из сказки обратно. Буду вспоминать ее как интересный сон?

Я высунулась из окна своей комнаты и наблюдала за кипящей вокруг жизнью. Вспомнила слова Кирда про эльфиек и вздохнула. Смотреть на этих безумно красивых изящных легких созданий было тяжеловато для женской психики. Погрустнев, я отошла от окна и плюхнулась на кровать.

А что если бы закрутился роман с Кирдом? Я вспомнила мускулистое красивое тело и карие наглые глаза. Блин, может это Шатир все подпортил своим шаманством?

— Ага, — заговорил внутри меня ехидный голосок, — и был бы шанс вернуться назад беременной или с какой-нибудь экзотической болячкой. Ну, а в лучшем случае, узнала бы о методах предохранения с помощью бычьего пузыря… Еще не все потеряно, вперед. Можешь нагрянуть к нему домой до рассвета и объяснить, что была немного невменяемой на любовные похождения, но сейчас все исправлено…

Под такими веселыми мыслями я плавно погрузилась в сон. Никто не трогал меня и не будил. Уснув так около десяти часов вечера, я проснулась под утро в горячем бреду. В голове упорно долбила мысль: «никуда ты завтра не вернешься, так просто не отпустят». Я совсем об этом не думала. Даже не подозревала, что со мной могут так поступить. А что? Вполне вероятно. Зачем отпускать с такими знаниями. Можно просто убить. Безнаказанно и очень даже естественно.

До этого момента все происходящее казалось милым приключением, которое вот вот закончится, а если нет? В таком состоянии я дожила до рассвета. Когда в доме начали просыпаться и на кухне загремели посудой, я почему-то снова успокоилась. Чему быть, того не миновать.

* * *

Весь завтрак я просидела, погруженная в мрачные мысли. С одной стороны, я понимала, что глупо было вести меня сюда, кормить, поить, отмывать, чтобы потом убить. С другой стороны, может у них тут прилюдное принесение в жертву жителей других миров?

После завтрака, захватив мою сумку, мы втроем протопали к большому зданию посреди красиво вымощенной площади. Шатир провел нас по ступеням и коридорам, и я оказалась в огромном светлом зале, битком набитым народом.

От удивления, я застыла у входа: настолько необычной была увиденная картина. В зале толпились волшебники, чародеи, маги или как их там, просто очень почтенные и достойные жители. От обилия красок рябило в глазах. Окладистые бороды и бородки мельтешили тут и там.

— Что это за сборище? — оцепенело выдавила я.

— Открыть портал требует больших затрат, — Шатир повел плечами. — Все тут, чтобы помочь.

— Ты же его один открывал?

— Это чтобы ты сюда попала, а отсюда гораздо тяжелее.

Ну, вряд ли меня убьют при такой толпе, разве что линчуют. Стало поспокойнее, и внутри разлилась некая гордость. Что бы я там ни сделала, такой сбор ради меня одной…

При нашем приближении все неодобрительно загудели. Шатир оставил меня одну, а сам направился к группе старых-старых магов, почему-то не очень дружелюбно на него глядевших. Там он надолго застрял, что-то объясняя им и доказывая.

Элрон исчез еще при входе в здание, и я стояла в гордом одиночестве, нервно теребя ремень сумки от множества упершихся в меня взглядов.

Наконец, мой спутник вернулся, раздраженный, но довольный. Прозвучал какой-то долгий звук, и все мгновенно рассосались из центра, встав вдоль стен. Посередине остались я и Шатир. В дальней стене залы я увидела массивную железную дверь. Разговоры и шепот вокруг смолкли, и все напряженно уставились на меня. Я покраснела и выронила сумку. Грохот в тишине раздался такой, что можно было икоту заработать.

Шатир дернул меня и подтолкнул вперед.

— Видишь дверь, — Шатир указал вперед рукой, — войдешь в комнату и ты дома.

— И все?

— И все.

— Ну… Я не знаю, что сказать. Наверное, спасибо, раз все равно все так вышло. Спасибо что помог не умереть и освоиться. — я замолчала, не зная, что еще добавить. И обвела зал взглядом. Элрона так и не было. Обидно, что не попрощались. Очень хотелось вновь увидеть его глаза.

Зал замер, наблюдая. Впрочем, какая разница, с кем я успела попрощаться, а с кем нет.

— Ладно, я пошла?

— Иди. Удачи!

— Спасибо.

Я еще немного помялась для приличия и осторожно направилась к двери, чувствуя пристальные взгляды. Перед дверью обернулась ко всем присутствующим.

— Я вас совсем не знаю, но благодарна за то, что вы собрались все тут для того, чтобы помочь…

Тишина в ответ. Ну и ладно.

Перед глазами быстро промелькнули дни, проведенные здесь. Жаль чего-то.

Дверь была огромной, кованной, вся словно из узоров. Единороги переплетались с драконами и прочими неизвестными мне тварями. Сомнение было смогу ли я вообще ее открыть? Я потянула на себя массивную дверь. Не поддается. Я поднатужилась и дернула дверь на себя. Никакого эффекта. На глазах у начинающей хмыкать толпы я изо всех сил уперлась ногами в пол и решительно взялась за дверь. Но сколько я ни тужилась, эффекта не было. Уже слышались смешки и перешептывания.

Я растерянно обернулась на почему-то начинающего краснеть Шатира.

— Это что, шутка какая-то?

— Нет, — он развел руками, — не понимаю. Ты должна ее открыть.

— Да она приварена там у вас! Да и весит несколько тонн, наверное.

Шатир наклонился ко мне и зашептал.

— Ты должна знать, как ее открыть. Понимаешь? Должна. Может быть заклинание какое-нибудь… Подумай.

— Да какое заклинание? Вы что надо мной все издеваетесь, концерт тут устроили! Я домой хочу! — Я вдруг на самом деле осознала, что задержалась здесь. — Не знаю я никаких заклинаний!

— Ну, вспомни, — Шатир взмолился, — постарайся чуть-чуть, пожалуйста…

Я смотрела на взмокшего мага и упорно не понимала, что происходит. Все это казалось мне хорошо разыгранным фарсом. Только пот с него тек настоящий. Или для магов это не проблема?

— Ну…

— Да чего вы все от меня ждете? — я уперла руки в боки и истерично уставилась на толпу вокруг меня. — Что я должна сказать? «Сим-сим откройся», что ли? — Как бы интересно и хорошо мне здесь не было, оставаться тут, под колкими взглядами всей этой цветастой толпы, мне расхотелось.

Но после моих слов, откровенные смешки толпы магов мгновенно стихли. Сзади меня скрипнула приоткрывшаяся дверь.

Я обалдело оглянулась на нее и растерянно попятилась назад.

— Вот видишь, — ладони мага сзади твердо легли мне на лопатки, — теперь иди.

Словно под гипнозом, посреди мертвой тишины я прошаркала к двери и легко потянула ее на себя. Та отворилась навстречу, будто ждала моего прикосновения.

Набрав дыхания, я шагнула в полутемную комнату, прикрыв за собой дверь. Шаг, еще шаг. Я стояла в небольшой пустой комнатушке, плохо освещаемой тусклым светом, исходящим из ее центра. Передо мной чуть светилась низкая подставка под что-то. Я обошла ее по кругу. Ничего. Встала на нее одной ногой. Повисела на ней. Ничего не происходит. Осмотрела комнату — напротив двери на стене размашисто крупными корявыми буквами была выведена заветная фраза: «Тут был ВИЛИАЛ».

Обалдеть. Прикол что ли какой-то? А что, собственно должно было произойти?

Я вышла из комнаты, смачно хлопнув дверью, и заметила, как вздрогнул зал при моем появлении.

— Что-то у вас не сработало… Может сделать что-нибудь надо? Встать куда-нибудь? Заклинание произнести? — я чувствовала себя идиоткой.

Меня встретили стеной гробового молчания и недоумения.

— Никуда я не попала, — я пожала плечами, — может еще раз… И тут до меня дошло.

Глядя на эту кучу опешивших лиц, я поняла, что домой отсюда меня точно не собирались отправлять. Произошло нечто, чего не ожидал ни один из присутствующих, но к моей отправке домой это никак не относилось. Да и вряд ли меня вообще собирались возвращать…

В следующий момент весь поток находившихся в зале двинулся к комнатке, чуть не снеся меня по дороге.

— Что происходит? — нервно спросила я пробегающего мимо меня Шатира, успев ухватить его за рукав. Тот отмахнулся от меня как от назойливой мухи.

— Да что с вами со всеми? — я испуганно смотрела как собравшиеся набивались в комнату с подставкой. Оттуда стали доноситься возбужденные голоса.

Я отошла на середину зала и застыла там, не зная, что мне делать. Тем временем, голоса в комнате перешли на крик и оттуда вывалилась толпа магов, ведя перед собой Шатира. Чувствуя нехорошее, я стала отступать назад и, в конце-концов, кинулась к выходу. Но меня опередили. Закрывая вход, там уже стояло человек двадцать. Они резко вскинули руки, и каждый бормотал про себя что-то.

Я словно на стенку напоролась, и меня с силой откинуло назад. Не давая мне подняться, на меня сверху накинули какую-то невидимую дрянь, от которой невозможно было двигаться. Я истерично закричала и забилась под ней в судорогах. Несколько человек, делая пассы руками, приподняли меня в воздух и быстро потащили куда-то вниз. Изогнувшись, я умудрилась увидеть сзади Шатира примерно в таком же положении.

В диком страхе я наблюдала, как мимо проносились этажи и помещения, погруженные во мрак. Потом вторая группа исчезла позади, а меня, втащив в очередную комнату, опустили на пол. Никто не отвечал ни на мои крики, ни на просьбы. Все яростно спорили о чем-то. Потом вытряхнули содержимое моей сумки на пол и тщательно осмотрели, ковыряясь в моих грязных шмотках и белье.

Вскоре в комнату вошел еще один старикан, таща за собой увесистый сундук. Он поставил его напротив моего скрюченного тела и открыл. В глаза ударил яростный свет и голову словно разорвало на тысячу кусочков. Я заорала и выгнулась так, будто позвоночник стал резиновым. Через несколько секунд свет потух, ящик сам собой закрылся, а я со сжатыми в клубок мышцами, текущей слюной и слезами, повалилась набок.

— Пожалуйста… — еле слышно шептали сведенные судорогой губы.

— Можно снять защиту, магии в ней нет. — Старикан поднял сундук и поставил его возле дверей.

— Насколько ослабить?

— Не ослабить, снять совсем. В ней магии никакой, ни капли. Обыкновенный человек.

Тиски, прижимающие меня сверху, исчезли, и я лепешкой распласталась на холодном полу.

Старикан подошел и осмотрел меня, небрежно ворочая мою голову вправо и влево.

— Приведите в чувство и допросите. Все, что знает. — он резко встал и вышел из комнаты, жестом отозвав за собой еще нескольких. Со мной осталось три мага.

Дальше началась форменная пытка. Меня резко приводили в чувство, и в голове чудесным образом прояснялось, как никогда. Затем шли вопросы: откуда я, как попала сюда, как давно знаю Шатира, где какая-то сфера, требовали объяснить назначение каждого предмета в сумке. Почти после каждого вопроса в голову мне словно гвозди забивали. То ли проверяя вру я или нет, то ли для эффекта. Когда я доходила до состояния тряпичной куклы, мне снова делали промывку и приводили в сознание. И все повторялось заново.

Слезы высохли. Осталась только периодически приходящая и исчезающая боль в голове. Я давно потеряла счет времени и вопросам, когда резко распахнувшаяся дверь заставила вздрогнуть моих истязателей.

С трудом разомкнув зареванные глаза, я увидела Сероглазого в дверном проеме, с жалостью уставившегося на меня.

— Я пришел забрать ее, — мелодия голоса звучала грозно. Элрон прошел внутрь и встал перед магами. Те втроем застыли от неожиданности. Как ни рада я была его сейчас видеть, выглядел он совсем не обнадеживающе перед отрядом магов.

— Никто не давал указания ее отпускать, мы еще ничего не выяснили и не закончили, — один из магов небрежно шевельнул рукой и волна боли вновь пронзила мою голову.

— Прекрати немедленно. — Элрон сделал шаг к магам.

— Ты же не думаешь, — вкрадчиво проговорил тот же маг, перебирая пальцами в воздухе, — что выйдешь с ней отсюда просто так? Сейчас здесь магов больше чем где-либо. Думаешь справиться со всеми?

— А ты хочешь попробовать, Марал? — губы Элрона исказила кривая улыбка, а рука мягко легла на ножны небольшого кинжала у пояса. — Я с радостью…

— Нас тут трое, — Марал развел руки, словно готовясь к прыжку в воду. — Не переоцени себя.

— Он один расскла остановил, — тихо проговорил один из магов позади Марала, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Руки Марала дрогнули, но не опустились.

— Ты против Совета решил пойти? — он почти перешел на крик.

— Я только что от Совета. Ее отпустили под мое слово. Магии в ней нет, сферы при ней тоже нет, вы ничего так и не добились. Шатир остается и дает объяснения, а ее я увожу.

— Вот с этого и надо было начинать, — маги позади Марала облегченно вздохнули. И отступили в стороны.

— Ты думаешь я тебе поверю? — Марал не желал сдаваться.

— Ты думаешь, мне не все равно, поверишь ты мне или нет? — на губах продолжала играть двусмысленная улыбка.

Долгое время они смотрели друг другу в глаза. И Марал почему-то сдался.

— Забирай и убирайтесь оба отсюда. — прошипел маг.

— Приведи ее в порядок, я не хочу, чтобы она умерла по дороге.

Маг щелкнул пальцами, и боль отпустила. Мозг отозвался ясностью, и тело постепенно, словно распрямляясь, приходило в норму. Я неуверенно встала и сделала несколько шагов. По мышцам разливалась приятная сила. Все во мне кричало: «Бегом отсюда!», но я подошла и стала собирать все свои вещи, разбросанные по полу комнаты, в сумку. Потом Элрон подтолкнул меня к двери, и мы медленно вышли из злополучной комнаты. Прикрыв дверь, он повернулся ко мне и шепнул:

— Пойдем быстрее отсюда. — Элрон бросил взгляд на дверь. — Здесь пока делать нечего. Лучше уйти.

— Тебе Совет на самом деле не разрешил меня забрать? — я похолодела внутри от одной мысли о возможности возвращения обратно.

— Разрешил, но чем быстрее мы отсюда уйдем, тем лучше, — он потащил меня прочь.

Тут уж точно наши желания совпадали. Быстрым шагом, почти бегом, мы миновали все подземелье и выползли наверх. Уже на улице, поняв, что я в относительной безопасности и следуя за Элроном, с трудом переводя дух, я поняла, что попала в этот переплет из-за них. И требовательно дернула его за рукав.

— Ты мне расскажешь, что случилось?

— Ты же была в комнате?

— Да. Что то там не сработало, домой я не вернулась. Или и не должна была? А? — я уставилась на него.

— Пойдем, — Элрон потащил меня дальше.

— Нет, постой, ответь… — он шагал вперед, не обращая на мои вопросы внимания.

— А как же я? — я чуть не заплакала. — Меня не собирались отпускать домой, так? Я для чего-то другого нужна была?

— Да. И получилось не то, что должно быть. Это очень плохо.

— Плохо? Вы мне соврали, врали все время обо всем! И из-за вас я сюда попала! Из-за вас надо мной так издевались ТАМ! Какие же вы сволочи! Я ненавижу вас.

Размазывая на бегу слезы по лицу, я ринулась прочь от него. Все обман. Я неслась по улице, не зная куда. Лишь бы подальше от этого бреда.

На очередном повороте меня приподняло, развернуло и прижало к стене дома.

— Не смей меня трогать! — брыкаясь и молотя руками, я пыталась вырваться, но попала точно в тиски.

— Послушай, я тебя еще не обманывал, так? — я продолжала вырываться. — Так? — Тиски сомкнулись, совсем ограничив свободу. Я повисла в воздухе и вынуждена была кивнуть. Откуда в обыкновенном поджаром теле столько силы?

— Тебя отпустили под мое слово. Увидят одну — вернешься назад. — Я содрогнулась.

— Сейчас мы пойдем домой к Шатиру…

— Я никуда не пойду..

— Мы пойдем к нему домой, потому что идти тебе больше некуда, — продолжал мой тюремщик. — И у тебя будет время успокоиться. Будем дожидаться прихода Шатира.

— Они его не отпустят…

— Отпустят. Язык у него хорошо подвешен, придумает что-нибудь. — Мелодичный голос Элрона твердо вбивал в меня мысли. — Понимаешь? Успокаивайся. — Он внезапно уткнул мою голову себе в плечо. И нежно провел по голове рукой, словно знакомы мы были сто лет. От напряжения, у меня пошла носом кровь. Какое-то время я еще сопротивлялась, но потом, тихо хмыкая, просто стояла, размазывая по его одежде кровь и сопли. На самом деле, куда мне идти, в чужом мире, без денег и малейшего представления о его устройстве.

Через пару минут он отстранил меня от себя.

— Идем? — Элрон достал нож и ловко вспорол рукав своей рубашки. Затем методично отодрал половину.

— Что ты делаешь? — От удивления, реветь я прекратила.

Приподняв мне лицо, он вытер слезы и кровь. Потом приложил к все еще кровоточащему носу и зажал моей же рукой. Как с ребенком. Вот уж нестандартное поведение.

— Дома Аника сделает чай, и мы поговорим.

— Зачем ты рубашку испортил?

— Тебя больше нечем вытирать. Будешь так шагать по улице, нас еще стража схватит. — Он снова придавил к моему носу отведенную было руку с тряпкой.

— Не обращайся со мной, как с маленькой девочкой! — я нервно отбросила его руку, вытирающую мне нос.

— Тебя больше устроят крики и насильное перемещение куда надо? — взгляд стал серьезным и я дрогнула.

— Только попробуй, тебе мало не покажется.

— Лика, что ты мне сделаешь? — в голосе послышались ехидные нотки.

— Врежу со всей силы.

— А-а. Ну попробуй. — он застыл передо мной прекрасной статуей, предоставляя полную свободу действий.

Я тоже застыла, думая каким образом буду осуществлять свои угрозы. Как вообще можно его ударить?

— Нет. Лучше сюсюкай дальше.

Лицо его осветилось и появилась та самая широкая улыбка.

— Пойдем, дома тебя и меня отмоем, а потом придет Шатир и расскажет все, что тебя интересует.

— Я просто хочу домой, мне не нужны никакие ответы…

— И для этого тоже нужен Шатир. Надави на него и узнаешь все, что хочешь.

— О чем тогда мы будем с тобой разговаривать?

— Я буду пытаться тебя развлечь и развеселить, а ты будешь хлюпать носом и терзаться сомнениями. А может, снова захочешь отработать на мне свои приемы?

Он заставил меня кисло улыбнуться.

— Я правда очень хочу домой. Ты не представляешь, что они там со мной делали.

— Я тебя понимаю, — голос стал серьезным, — но помочь сейчас ничем не могу. Правда. Ты сама не представляешь, что тут произошло. И хуже всего то, что пока никто не знает, что делать.

* * *

Демон опять потерял след. Так нелепо и непозволительно долго он позволил себе выпустить ниточку жизни человека, отвлекшись на еду. Он нарушил уже столько правил. Он украл чужую пищу, далеко от своей территории. Под носом у хозяина. А теперь он не может определить направление и теряет драгоценное время. Время, за которое сильный владелец этой земли может настичь его в любую минуту. И уж конечно тот знает, что тут произошло. Вот так просто из-под его носа исчезла лакомая добыча.

Демон решил рискнуть, так как совсем обессилел и смерти было две. Почти в одно и то же время. Долго, исходя слюной, он стоял над остывающим трупом. Хозяина не было. Вторая смерть была на противоположном конце земель. Если хозяин пошел туда, сюда он не успеет. И можно было рассчитывать и на обед и на то, что он успеет покинуть эту территорию.

Накрытый стол остывал и никто не претендовал на него. Усики на морде сами тянулись к еде.

Не в силах противиться, собрал свою добычу, впервые за много дней наевшись до отвала. Затем вновь переключился на поиски следа и… не нашел его. Направление начисто было стерто из его памяти. Он метался, не зная куда идти.

Так прошла куча времени. Уходя подальше от места своего преступления и бросаясь то в одну сторону, то в другую, демон наконец уловил то, что искал. Сильный след, оставленный ЕГО человеком. Подвижные усики торжествующе взвились вверх и тут же опали. На горизонте появился Хозяин.

* * *

На обратной дороге прохожие поглядывали на нас с опасением, и спешили побыстрее оказаться подальше от странного вида зареванной девушки и юноши, перепачканных в крови.

Вернувшись домой к магу, я успела лишь умыться и донести до рта чашку с ароматным чаем, когда в коридоре раздался шум и в комнату ворвался Шатир.

— Что там произошло, что ты видела? — выкрикнул он, рванув ко мне.

Удивительно, что его так быстро отпустили. Выглядел, правда, он весьма потрепанным. Видимо, и ему досталось. Но себя жалко больше.

Я почувствовала, что, наконец, пришло мое время. Слова Элрона хорошо вошли в мою голову и на середине пути к дому, я знала как себя вести. Видимо, хотя он и был другом мага, но в данной ситуации сочувствовал мне.

Не спеша отхлебнула чай и ровным голосом произнесла:

— Пока ты не ответишь на все мои вопросы, и не объяснишь, что тут происходит, я ничего тебе не скажу. — И победно добавила. — А произошло там много чего интересного.

— Ты не понимаешь…

— Нет, ребята, это вы не понимаете, — я зло сузила глаза и наклонилась вперед к самому носу мага. — Ты достаточно наврал мне. Теперь ты от меня ни слова не услышишь, пока не дашь объяснений. И мне наплевать, спешит тут кто куда или нет. Я заслужила ответов. Кстати, странно, почему твои друзья маги ничего тебе не рассказали. Им-то я все поведала. С небольшой подачи… Если бы было все так срочно, тебе бы рассказали.

Маг отшатнулся от меня, будто не верил своим глазам. Элрон скрестив руки стоял в углу.

— Я тоже думаю, что надо все рассказать, — подал он голос. — Ты же не можешь так и оставить ее в неведении.

— Да, Шатир, — пафосно вторила я, — ты же НЕ можешь оставить меня в неведении, как ты это делал последний месяц. Может, пора все прояснить, и мы начнем понимать друг друга.

Маг надолго ушел в себя, ковыряя ногтями стол. Время шло. А его поза не менялась. То ли обдумывать было так сложно, то ли так много…

— Что-то я сделал совсем неправильно, — вдруг грустно прошептал он.

— Да ну? — понимание приходит со временем. — К счастью, еще не поздно.

— Сложно все это, даже не знаю с чего начать, чтобы было понятнее…

— Начни сначала. В каком я времени? Это мое прошлое? Прошлое моего мира?

— Не знаю, — Шатир понимающе посмотрел на мою недоверчивую гримасу, — звучит неубедительно, но я на самом деле не знаю. Когда мы сюда пришли, люди уже были здесь. Так что, возможны варианты.

— «Мы» — это кто?

— «Мы» — бродяги, так некоторые из нас сами себя называют. Ладно. — он тяжело вздохнул, — Начну сначала. Существует легенда о первоисходах: когда-то давно был прекрасный огромный мир и древние жили в нем, не зная, что для жизни им, кроме воздуха и пищи, нужна еще и энергия этого мира. Мир истощался, древние поняли это слишком поздно, многие погибли, прежде чем создатели вняли обращенным мольбам и подарили древним могущественный артефакт. Сферу, открывающую дорогу в новый мир и дающую жизнь. С тех пор тысячи лет прошли. У каждого мира есть свой запас энергии, ее дает земля, воздух, вода, все существа, живущие в нем. Кому-то она необходима, кто-то потребляет ее по мере надобности. Пока мир может покрывать расход этой силы, существует баланс. Как только потребителей становится слишком много — сила начинает убывать. Придя в новый мир, древние прожили там до его истощения, а уходя, забрали с собой тех, кому также нужна была новая сила. Потом был следующий мир, потом следующий. Я не знаю, сколько времени существует сфера, как никто не знает, кто был первым, кто ее использовал, что за народ и живы ли они сейчас. Исходы или переходы случаются раз в много тысяч лет и мало кто из ныне живущих задумывается над этим. Некоторые, просто не знают даже о существовании переходов. Жизнь быстротечна, и поколение сменяет поколение. Кто будет помнить о том, что может случиться через много тысяч лет?

— Как же вы узнаете, что нужно уходить?

— Энергия истощается, и многие существа, обычно скрытые от глаз или живущие под землей, поднимаются на поверхность, так как начинают задыхаться. Маги теряют силу. Есть множество признаков. Значит, время пришло. Кроме того, есть Совет, хранящий артефакт. С ними ты уже имела честь познакомиться. Остальные могут ничего не знать и не подозревать, но как только сферу откроют, все перейдут в новый открытый мир.

Теперь о сфере — этот предмет собирает в себя энергию, но не ту, что нужна для жизни, а ту, что остается после смерти. Ты ведь понимаешь, что энергия не может появиться из ниоткуда или исчезнуть, она всего лишь переходит из одного вида в другой…

Ну, да, — подумала я про себя, — законы физики.

— Так вот, сфера вбирает в себя все, что остается после нашей смерти, преобразует и копит. Когда наступает момент и очередной мир истощается, в сфере накапливается достаточно, чтобы раскрыться порталом в новую землю. Так происходит сейчас. Жизненной силы осталось немного, пора готовиться к переходу.

Теперь о том, почему ты тут. Давным-давно артефакт был передан Совету. Комната со сферой опечатана несколькими самыми сильных магами. Когда приходит время, собирается Совет и приглашается большинство магов. Они выбирают голосованием того, кто откроет комнату и сферу. Ему все передают часть своей силы. С такой мощью он снимает запреты с двери и может открыть сферу. Но в этот раз вмешались какие-то другие силы. Незадолго до этого, мне начали сниться сны, что произойдут те или иные события. Сначала я не придавал этому значения но потом, когда многое стало сбываться…

Я начал рассказывать свои видения Совету. Надо мной смеялись, считали безумным, но поверили, когда раз за разом все сбывалось. Потом я предсказал начало истощения и указал точное место и время появления рассклов. Это огромные твари, живущие глубоко под землей, у самого ее сердца и согреваемые ее недрами. Когда энергия мира заканчивается, они чувствуют это первыми — они задыхаются. И выходят на поверхность. Я назвал время и место появления двоих.

Но было еще одно, что упорно приходило мне в моих видениях — человек, который придет и сам, без всякой посторонней помощи и без силы магии откроет дверь и сферу. Мало того, это должно было произойти и я должен был привести его, то есть тебя сюда.

Когда я рассказал об этом Совету в первый раз, меня выгнали прочь. Простому смертному не дана такая сила. Совершенно невозможно. Я сам не верил в подобное. Откуда мне взять силу открыть двери в другой мир? Силу, которой может обладать великий маг? Никто не может привести кого-то оттуда.

Но мои предсказания сбывались. И меня звали вновь, чтобы услышать. В конце концов я выторговал разрешение привести тебя сюда и дать возможность первой попробовать войти в комнату, если в предсказанном мной времени и месте появится еще один расскл. Туда отправилась группа эльфов с Элроном. Они должны были подтвердить или опровергнуть. Если расскл действительно вышел на поверхность, значит Совет и маги готовятся к ритуалу и переходу, а я зову тебя. Совет не верил в то, что я смогу призвать человека из другого мира или времени. Но я был настолько уверен, что прав, что попробовал вызвать тебя до того, как получил известия от отряда. И у меня все довольно легко получилось.

Выбор пал на тебя. Почему? Кто знает? Но ты ведь сумела открыть дверь. Ты должна была войти в дверь, в ту комнату и открыть портал перехода.

— Погоди, а почему сразу нельзя было мне все рассказать?

— Незнание — путь к открытиям. Если бы ты знала, то ничего не произошло бы. Чистый разум идет вперед. Поэтому я так тщательно оберегал тебя от расспросов и рассказов обо всем. Уж не знаю, почему ты, но ты здесь — это факт.

— Так на подставке должна была быть сфера?

— Да.

— А мое возвращение домой вообще планировалось? Или я погибаю при открытии вашего портала?

— Ты не умрешь, но ты не вернешься назад, вернее не должна была вернуться. Тот кто дает переход, уходит с нами, так написано в свитках.

— Постой, а если в мои планы не входит уходить с вами?

— Вот в этом и проблема, которую я увидел еще в первую нашу встречу. Поэтому было много сомнений. Это должен был быть человек, которому нечего терять, который сам захочет увидеть новый мир и пойти туда. А ты не подходила совсем. И сейчас не подходишь. В тебе нет… согласия… что ли.

— Точно, никуда я идти не хочу. Может вы опять ошиблись. Не того вызвали.

— Да никто тебя не вызывал, сама сюда прорвалась. Кроме того, куда сфера делась, что ты там натворила?

— Я натворила? Интересно, что я могла там вообще успеть сделать, по-вашему?

— Я не знаю, хотелось бы услышать твой ответ.

— А почему тебе твои товарищи не рассказали? Они из меня всю информацию вместе с мозгами вынули.

— Я сожалею, — Шатир нахмурился, — но ты не представляешь как это важно.

— Представляю, сначала я для вас избранная, а потом преступник…

— Я и предположить не мог, что так получится.

— Так тебе теперь тоже не доверяют? — я захихикала, — предателем оказался?

— Меня подозревают. Я ведь это все затеял. Лжи во мне не видят, поэтому и отпустили. Но мы у них подозреваемые номер один.

— Не мы, только ты. Я собираюсь домой. И не хочу здесь больше оставаться.

— Что ты видела?

— Да ничего я не видела и не делала. Сам подумай, отпустили бы меня, если бы я была в чем-то виновата с вашими-то методами и промывкой мозгов?

— Ты точно ничего не делала?

— Нет.

— И ничего при тебе не происходило?

— Нет, я вошла в пустую комнату, только подставка посередине. И надпись дурацкая на стене. Можно было подумать, что это очередная шутка.

Шатир грустно уткнулся в шкрябаемый им стол.

— Да, вот теперь-то у нас и начинаются проблемы. И руны эти никто разобрать не может.

— Какие руны?

— На стене которые.

— Руны? — я засмеялась, — обыкновенные буквы.

— Ты, что, знаешь, что там написано?

— Ага, и могу дословно перевести. Там написано «Тут был Вилиал». Все.

Шатир уставился на меня как на чудо природы. Минуту казалось, что он не верит своим ушам, потом он погрузился в раздумья.

— Ну почему бы и нет… Ведь мог же… Мог и сделал… Сил хватило… печати снял…

Мы с Элроном смотрели на бормочущего себе под нос мага.

— Если вы не смогли надпись прочитать, кто же смог ее написать? Он тоже как и я пришел сюда?

— Кто его знает, откуда он пришел… Если и пришел, то очень давно. А надпись специально для тебя была сделана. Знал он… Получается, еще лет триста назад знал, а то и более…

— Кто такой Вилиал-то?

— Очень могущественный маг, непонятно только, зачем ему сфера понадобилась.

— Спросите у него.

— О нем уже лет триста ничего не слышно. Сомневаюсь, жив ли он вообще.

По словам Шатира, в совете Вилиала помнили многие. Рассказ о нем входил в курс обязательной истории этого мира. Один из самых сильных магов был известен лишь десятью годами своего существования. В остальном — тайна. Он обладал чудовищной силой. Вилиал был одним из говорящих с драконами. Их и в те-то времена было немного, а теперь и вовсе нет. Говорят, что драконы на что-то обиделись. Ну да дело не в этом. Говорящий с драконами — высший маг. Самая мощная энергия и сила. Такой способен в одиночку остановить армию. Помимо власти, он также имел большую слабость — это его любовь — Элвани. Странная была парочка. Когда у них все было хорошо — создавались поселения, творили добро, но когда ругались, а было это обычным делом — стравливали между собой целые народы и расы, разрушая все, что создали, начиная войны. Затем они мирились, и все начиналось заново. До сих пор, безумную любовь молодых сравнивают именно с такой страстью.

— Никто не знает точно, что случилось, но вдруг все утихло. Некоторые думали, что они наконец остепенились. Во всяком случае, все были довольны. Про Вилиала знают только то, что он отошел от мира, уединился у себя в башне, с Элвани или нет. Но о нем довольно быстро забыли. Больше ни о ней, ни о нем никто ничего не слышал. Он как вспышка — мелькнул и исчез. Лично я думаю, что они успокоились, уединились и дожили свое время в любви и согласии. Вернее раньше думал. Это все, что о нем было известно до сегодняшнего дня. Всего-то десять лет жизни и сплошные разрушения. Впрочем, это всего лишь легенды. Не стоит верить словам, которые пересказываются больше одного раза. А тут целых три века! Про него и при жизни-то небылиц много сложено было.

Внезапно, Шатир подскочил со стула и, ни слова не говоря, вылетел за дверь.

— Здорово, — промычала я и уставилась на Элрона.

Мы долго сидели молча, я не знала с чего начать разговор, а Элрон сидел, задумчиво глядя куда-то в окно.

— Получается, что все могут умереть, — как можно мягче попыталась я озвучить свои мысли.

Он с трудом оторвался от окна.

— Все вряд ли умрут. Если сфера не отыщется, скорее всего, начнется война, где все будут против всех. Начнется передел жизненной энергии и борьба за существование.

— И сколько у вас времени?

— Точно не знаю. У нас мало кто вообще знает о переходах, только старейшины и маги. Приходит время и все. А когда оно придет… Когда все почувствуют, что дышать становится труднее, поймут, к чему дело идет, тогда и начнется… Я плохо в этом разбираюсь. Не будь Шатир моим давним другом, я бы ничего и не знал. Но из его слов — мир сможет поддерживать определенное население таких как мы. Так что сама делай выводы, сколько захотят выжить, тем более, что для этого понадобится всего лишь сократить численность остальных.

— Но если Вилиал забрал, то можно ее вернуть.

— Возможно, этим сейчас и будут заниматься Совет и старейшины.

— Значит, меня отправят все-таки домой?

— Я не хочу тебя обманывать… Но сомневаюсь, — Элрон честно глядел мне в глаза, — ты ведь не зря тут оказалась, и надпись на стене для тебя оставили, вряд ли кто-то тебя сейчас отпустит.

Не то, чтобы для меня это было громом с ясного неба, но все-таки… Где-то внутри себя я давно уже все поняла, что оставаться мне тут придется. В любом случае уйти просто так, бросив этот непонятный мирок, было бы весьма тяжело, но и оставаться здесь навсегда я не хотела. Попасть сюда было самым необычным из всего, что вообще могло со мной случиться. Лучше чем кругосветное путешествие, чем полет на луну. Но мешать туризм с эмиграцией мне очень не хотелось.

— Другой вопрос, для чего сфера вообще могла еще кому-то понадобиться? Если только толпа магов обладает силой открыть ее. И даже если кто-то откроет, опять же, все мы об этом узнаем и получим возможность уйти. Тогда какой смысл?

— Потребуют выкуп за нее? — я назвала первое, что пришло на ум.

— Да Совет в порошок сотрет такого. Это же огромная сила.

— Может ее взял кто-то, кому не нужен переход? И он ждет подходящего случая для торговли или сделки? Например, того же истощения. Когда у Совета не будет сил. И не будет вариантов?

— Я как раз об этом и думаю все время. Много вариантов перебрал. Все равно не стыкуется. Почему здесь маг замешан тогда?

Я пожала плечами.

— Наверное, я тут не советчик. Я мало что знаю.

— Я все же думаю, — Элрон вновь уставился в окно, — что кто-то первым захотел попасть в новый мир. Если переход близок, тому, кто выиграет первое время в новом месте, и предоставится больше возможностей. Ничего другого пока в голову не лезет. Переход ведь дело длительное. На пустое место никто идти не хочет, многим нужны города, условия для жизни, дальнейшего развития, а не возвращения к изобретению водяной мельницы. Сначала уходят старейшины и самые сильные маги с артефактами. Так мне Шатир рассказывал, они изучают, планируют, строят города для тех, кому это нужно. Для всего этого нужна магия. И время. На переход уходит несколько лет. Только гномы делают все сами. А некоторым существам ничего не надо. Такие как энты, единороги уходят, когда захотят. Наверняка, промежуток в несколько месяцев, а то и лет, пошел бы кому-то на руку. Об остальном можно только догадываться.

— А раньше сфера никуда не пропадала?

— Может, и было такое, только мало кто знает, и в свитках ничего нет. Или мне Шатир не рассказывал. Портал открывается не каждый год, десятки тысяч лет могут пройти.

— А с последнего перехода сколько прошло?

— Не знаю. Больше пяти тысяч лет точно.

— Мда-а, за 5 тысяч лет можно многое забыть… Какой сейчас год? — я с надеждой ожидала ответ.

— Можно вести летоисчисление от какой-то даты, но если ты прибыла издалека, то тебе это вряд ли о чем-то скажет.

— Вы бы могли хотя бы считать годы с последнего перехода.

— Ты все пытаешься сориентироваться?

— Конечно, мне интересно в какую дыру я попала.

— Я не знаю, из какой дыры ты, — тон стал не таким мягким, скорее насмешливым.

— Из дыры, в которой знают, какой у них год!

— Надеюсь, это не все ваши достоинства.

Я задумалась. Может быть, я плохо знала историю, но летоисчисление было у людей всегда. От Рождества Христова… А вот до этого… Ой…

— И когда произойдет развязка, то есть истощение?

— Пара десятков лет, смотря как использовать силу.

— Но это же так не скоро!

— Для жизни человека может быть. — Элрон усмехнулся, — Но представьте себе элементалей, они живут несколько тысяч лет, эльфы — сотни, есть существа, которые помнят прошлый переход. Конечно, их осталось мало, но может, именно они имеют право на жизнь.

— Вы все такие долгожители?

— Скорее нет, чем да, — Элрон устало улыбнулся. — Больше шансов у тех, чья кровь обновляется быстрее. Древних не так много. Долгая жизнь не такая приятная штука, когда ты стар уже вечность.

Я смотрела на его юношеское лицо и никак не могла понять, что в нем не так. Если бы не глаза, в которых можно потеряться, он выглядел бы обыкновенным парнишкой… Парнишкой… Вот это слово к нему никак не липло. Молодость, юность, но не беспечность. Порода, что ли? Осанка горделивая? Уверенность? Да черт его знает. Я вспомнила, с какой легкостью он победил местного чемпиона всея деревни. Повезло? Готова поспорить, он знал, что выиграет.

— Слушай, ты ведь знал, что победишь тогда? Ну, в деревне?

— Не знал.

— Да все ты знал. Там бы в здравом уме никто не полез, не будь уверенным в победе.

— Во-первых, твой приятель никак не желал уходить без приза. А во-вторых, там был не человек, а помесь горга. Они подслеповаты, и слабое место сзади ниже шеи. Берут всего лишь силой. Он меня не мог увидеть. И твой друг, если бы знал об этом, вполне справился с ним.

— Откуда ты все это знаешь?

— Приходилось сталкиваться.

— А кем ты работаешь? Ну, чем на жизнь зарабатываешь? На что живешь?

— Многим, — мой собеседник уклончиво качнул головой.

Мы проговорили до вечера обо всем и ни о чем. К концу дня, весь мир казался мне вполне обыкновенным и понятным, а к Элрону я стала относиться гораздо теплее. То ли из-за глаз, то ли еще из-за чего-то.

Когда почти совсем стемнело, вернулся усталый Шатир. Неторопливо, молча и сосредоточенно, он подмел принесенный Аникой ужин, и лишь потом начал разговор.

— Совет проверяет каждого. Возможно, несколько магов могли объединиться и снять печати с двери. Так они считают. Всем магам запрещено уезжать из Тарвина до выяснения. Совет не понимает, какую роль здесь играешь ты, и как ты сумела открыть дверь, но за моим домом пристально следят. Вот, собственно, и все, до чего договорились. — Шатир со злостью отпихнул от себя хлебные крошки.

— И зачем, они думают, кому-то понадобилась сфера?

— Мне они о своих мыслях ничего не рассказывали.

— А про Вилиала что?

— Да ничего. — маг тяжело положил голову на руки, уткнувшись лбом в стол.

— Что-то я ничего не понимаю, или ты опять недоговариваешь…

— Тут во мне дело, — голос глухо звучал, придушенный столом и руками, — я голоса не имею, и прислушиваться ко мне вряд ли кто-то будет.

— Но ведь надпись…

— Меня здесь немного странным считают, — Шатир вяло сделал неопределенный пас руками. — Появился из ниоткуда, веду себя странно, видения у меня, потом тебя притащил, заявил, что избранная идет. Предсказал переход, вынудил Совет собраться раньше своими домыслами. Теперь вот так получилось, и я всем рассказываю, что надпись на стене только ты прочитать смогла и написано там про сильнейшего мага, который скорее всего уже лет триста как мертв… Марал так и заявил. А еще сказал, что они тебя допросили более чем достаточно, и ни о какой надписи ты ничего не говорила. Почему не говорила?

— Да я решила, что это шутка. Значения не придала. У нас такие надписи по всем заборам, домам и другим посещаемым местам… Так ты даже веса здесь не имеешь? — я недоумевала, — а что значит появился из ниоткуда?

— Долго объяснять, не сейчас.

— Так зачем все-таки ты меня сюда притащил? По-моему, тут у вас ерунда какая-то происходит. Я ничего не пойму, при чем тут я.

— Я же говорил уже, видения у меня были. Все на тебя указывало, я ведь каким-то образом узнал, как к тебе попасть.

— Ну, ты же маг все-таки. Или не маг?

— Не такой сильный, чтобы уметь путешествовать туда-сюда, а к тебе знал, как прийти. У нас порталы в другой мир не каждый открыть может. Вернее, никто не может. Только мне никто не верил.

— Обалдеть!!! Знаешь, ты чем дальше, тем загадочнее, — я развела руками. — Ну и чего мне тут ждать? Пока меня запишут в подозреваемые или соучастники похищения вашей сферы? И казнят… магическим образом. Ты домой-то меня сможешь вернуть, маг? — последнее слово я ехидно подчеркнула.

— Смогу, не переживай.

— Наверное, самое время. Знаете, — я обратилась к обоим, — мне интересно, чем все это закончится, когда найдут виновного, похищенную ценность и так далее. Но меня, честно, достали уже все недомолвки и идиотизм, который происходит последние 2 дня. Поэтому спасибо за интересную и познавательную прогулку, обдумывать я ее буду еще долго, но у себя дома.

Я решительно встала с места.

— Отправляй меня обратно.

— Отправлю, — Шатир устало вытянул ноги, — дня через два-три.

— Что?

— Пока не могу, сила нужна, восстанавливаюсь я. Еще дня два-три и все нормально будет, будет сила для твоего возвращения.

— Д-д-а, т-ты же врешь, — от возмущения я стала заикаться. — Элрон, он же врет мне!!! — я обратилась за подмогой к все это время молчащему третьему участнику сцены. И увидела убегающую улыбку.

— Ты же знаешь, что он врет, — я отчаянно пыталась достучаться до него.

— Не знаю, — Элрон уже открыто улыбался. — Может и врет, а может, и нет.

— Шатир, твою… — я выпустила в спину мага поток отборнейших ругательств, — возвращай меня немедленно.

— Послезавтра, — он невозмутимо кроткими глазами смотрел на мое бледное перекошенное лицо. — Или послепослезавтра…

— Я не верю тебе! Что тебе еще от меня надо??? Почему нельзя вернуть все на свои места? Или ты не можешь? Ну, ответь честно хотя бы раз.

— Могу.

— Тогда…

— Да как ты понять не можешь, глупость несусветная. — Внезапно глаза его стали метать молнии. — Может у меня у одного видения, но они привели меня к тебе, куда я ни за что не попал бы. А ты смогла прочесть то, что не смог ни один, находящийся тут. И уж поверь мне, все, кого ты там видела, не последние умы на этой земле. Этот мир может погибнуть! Неужели даже та малая часть мира, что ты видела, недостойна спасения? Ты так стремишься вернуться к своему образу жизни, но подумай хоть раз о других.

— Да, я лучше вернусь к своей скучной жизни, чем буду подвергать себя опасности и слушать вранье каждую минуту.

— А не думала, что можешь сделать что-то для мира, в котором в будущем будешь жить?

— О, так я все-таки с приветом из будущего? Определимся?

— Не знаю я, откуда ты, знаю только, что через лет 15–20 тут может не остаться никого, кроме людей. Которые будут рассказывать сказки о том, что когда то здесь жили эльфы… Я пытаюсь спасти свой мир и пойду ради этого на любой обман! — Шатир выдохся и замолк.

Я тоже замолчала и попыталась настроить дыхание. А смогу ли я уйти? Даже если сейчас он перенесет меня обратно, с чем я там останусь? Прощу ли себе это?

Тишина затянулась. Я обдумывала дальнейшие слова. Все еще пытаясь взвесить за и против, я уже знала ответ. Уйти я не смогу.

— Два-три дня, зачем тебе они? — тихо спросила я.

— Может быть, что-то решится, и понадобишься ты. Я не уверен, что смогу прыгать к тебе бесконечно.

— А если меня убьют здесь?

— Да кому ты нужна? Сферы у тебя нет, ты ничего не знаешь, никто нам не верит. Наблюдать будут, никуда не выпустят, а убивать… Марал про тебя сказал, что такого ограниченного существа он не встречал… Правда, про мои мозги тоже не лестно отзывались. — Шатир невесело хмыкнул. — Они понять не могут, как нас с друг другом увязать и со всем, что происходит. Одни уверены, что мои видения — правда, и я привел избранную, но сферу кто-то похитил, а другие, что мы с тобой замешаны в чьей-то игре, но сами можем ничего не подозревать. Сошлись в одном: должен быть кто-то еще. Так как наши с тобой ограниченные умы не подходят для столь мощного плана.

— А почему Элрона никто ни в чем не подозревает?

— Подозревают. Но он у них на особом счету. Заслуг много. Да и связываться никто не хочет пока.

— Это почему?

— Его никто отсюда не выпустит, так же как и нас, но допрашивать его бесполезно. А для некоторых, — Шатир хихикнул, — может еще и плохо кончиться.

— Хорошо, я остаюсь, я стараюсь думать, что помогу, принимаю дальнейшее здесь пребывание как интересное продолжение и очень надеюсь, что в конце концов я окажусь дома, как ты обещаешь. И, — тут я обратилась к Элрону, — держит ли он слово? Ты, единственный, кто пока мне не врал.

— Держит, я ручаюсь за это.

— Тогда, Шатир, клянись, что только правда. Иначе, я сделаю все возможное, чтобы усложнить тебе жизнь.

— Да куда уж сложнее?.. Клянусь, — маг удовлетворенно поднял руку, — только правда.

— Ладно, посмотрим. Ну что теперь делаем?

— Ждем.

— Просто ждем?

— Да, будем наблюдать, ждать знаков, или чего-то подобного… Думать…

— Понятно.

— Ну, если вы договорились, я рад за вас, — Элрон зажег лампу, приятные желтые огоньки заплясали по комнате в надвигающейся темноте. — Может, хватит сидеть здесь, если мы все равно ничего пока не делаем, и тебя, Шатир, не хотят слушать. Выйдем наружу? Свежий воздух не повредит.

* * *

Вечер был чудесный, воздух пах чем-то необыкновенным, повсюду в воздухе витали маленькие светлячки. Кружась над неяркими фонарями, они то вспыхивали всеми цветами радуги, то пропадали во тьме теплой летней ночи. На улице было довольно много народу, кто-то сидел под вьющимися кустами цветов, гуляли пары, откуда то доносилась тихая приятная музыка флейты. При виде этого благоденствия и красоты, у меня вдруг комок подкатил к горлу. А если правда, я присутствую при гибели этого чудесного мира, о котором впоследствии сложат столько сказок и легенд? Не будет тут никакого будущего, останутся только люди. А все остальные просто вымрут… Стоп, — я остановила свои дикие мысли, — не вымрут. Все равно какая-то часть останется, сможет жить на балансе существующей силы. С другой стороны, в моем мире нет ничего подобного, если я из будущего, то все равно все уже случилось, я же не могу изменить прошлое. Я поделилась своими мыслями со спутниками.

— Но ты же не знаешь, что на самом деле произошло, — возразил Шатир, — возможно ты не меняешь прошлое, а являешься сейчас его неотъемлемой частью. Изменить нельзя, так что все идет, как должно быть. Если ничего не знаешь точно, не забивай себе голову. Достаточно будет одного меня.

Мы присели на край небольшого фонтана.

— Видишь переливы в небе? — Шатир указал вверх.

Я задрала голову, но так ничего и не разглядела.

— Присмотрись внимательнее. Если не знаешь, что искать, то совсем не видно. А ты наблюдай за переходами оттенков.

Я долго вглядывалась в ночное небо, пока глаза не начали болеть от напряжения. И только тогда уловила еле заметное подергивание воздуха по всему небу, то тут то там.

— Что это?

— Охранный щит поставили. Теперь из старого города никто не выйдет без разрешения. Из тех, кому запрещено выходить. Мы вроде как в клетке. Но об этом лучше не задумываться. Я тебе просто так показал, если вдруг надумаешь сбежать.

— Куда мне бежать, если ты — мой единственный шанс выбраться отсюда?

— Мало ли что тебе в голову взбредет.

— Со мной проблем не будет, если честно обо всем договариваться, будь спокоен.

Я забралась с ногами на сидение, и закрыла глаза под теплым еле заметным дуновением.

— Здесь очень красиво, — восхищенно прошептала я.

— Это старая часть города эльфов, в новом городе все не так. Но ты еще не видела Риолод — столицу эльфов. Поверь, такого не увидишь больше нигде.

— Верю, — улыбнулась я.

По лицу Шатира было заметно, как активно работает его голова. Вряд ли он замечал, что творилось вокруг него. Взгляд его бегал от объекта к объекту, ни на чем не останавливаясь и не задерживаясь долго. Элрон же, наоборот, тщательно вглядывался в прохожих, выискивая кого-то. Его темные волосы топорщились и временами мне казалось, что по их кончикам пробегает искра. Почувствовав, что я его разглядываю, он повернулся ко мне, сверкнул серебристыми глазами и тут же расплылся в своей широкой улыбке, будто не улыбаться вовсе не мог.

С другой стороны улицы к нашему фонтану приближалась веселящаяся толпа парней и девушек, жарко что-то обсуждающих. Все внимание находящихся в ней молодых людей было приковано к девушке в центре. Видимо, это была звезда местного значения, так как жизнь заметно кружилась сейчас вокруг нее. Девушка громко смеялась и наслаждалась вниманием. Взгляд ее мельком скользнул по нашей троице, и внезапно она с возгласом радости кинулась к нам и в следующую секунду уже висела у Элрона на шее.

— Я так рада! Ты совсем про нас забыл! — она отлипла от шеи Элрона и с явным кокетством заявила, — Неужели ты не хотел встретиться со старой знакомой?

— Думаю, именно из за некой старой знакомой, мы и вышли на улицу сегодня вечером, — вставая с места, произнес Шатир и приобнял вновь прибывшую.

Ее звали Лия. Это была роскошная блондинка с голубыми глазами с поволокой, высокая, с длинными вьющимися волосами, уложенными во что-то красивое на голове. Такая же легкая, как и все эльфы, в колышущихся при каждом движении воздушных одеяниях. Я не была ей конкуренткой, но я заметила, какой быстрый, изучающий и оценивающий взгляд был брошен в мою сторону, и тут же постаралась одернуть свой «наряд» и пригладить волосы.

Я не считаю себя некрасивой, более того, я считаю себя очень красивой: хорошая фигура, чистое лицо и роскошные, по нашим меркам, волнистые волосы. Кроме того, во мне есть ум, которого так не хватает нашим женщинам, и которого так боятся многие мужчины. Но с явлением из Голливуда рядом находиться весьма трудно. Я утешила себя тем, что в наше время, слава Богу, эльфов нет. Хотя многие мои знакомые удивились бы узнав, насколько красивой может быть женщина без макияжа. И несомненно, один из моих спутников высматривал в толпе именно ее.

— Разве мог я о тебе забыть? — Элрон мягко сжал ее руки. И весь мир вокруг них пропал. Была только эта великолепная пара. — Я приехал только сегодня.

— Как жаль. — точеный носик эльфийки поник. — А я послезавтра уже уезжаю. Отец прислал письмо. Требует назад свое сокровище.

— Милые мои, — между ними влез Шатир. — У вас есть еще куча времени!

Это был самый приятный вечер за все последнее время. Наша компания шумела и шутила. Я ощутила практически себя дома, среди друзей с добродушными подколами, хотя и наблюдала все это со стороны, предпочитая оставаться незаметной. Впрочем, это не было сложно. Все внимание Лии было сосредоточено на Элроне и частично на Шатире, а ее спутников на ней самой. Она прощебетала весь вечер, периодически вися то на одном моем попутчике, то на другом. При этом ее предыдущие спутники — ревностно оглядывали появившихся соперников по вниманию златокудрой богини.

Когда стало уже совсем поздно, и я уже почти засыпала в уголке фонтана, Шатир наконец оторвался от эльфийки и заявил, что пора возвращаться домой.

— Ну почему так скоро? Мы еще наговориться не успели, — Лия томно вздохнула. И тут же загадочно улыбнулась. — А давайте, организуем завтра вечеринку! Я приглашаю всех вас. И дядя будет рад вас видеть! И девочке негоже в четырех стенах сидеть.

При слове «девочка» я почти проснулась. Девочка! Да ведь она даже имени моего не спросила ни разу! И кто я такая не поинтересовалась!

Шатир взглянул на Элрона, тот на него, потом оба почему-то повернулись ко мне. С трудом пробормотав что-то типа «рада буду прийти», я поднялась, и мы побрели домой.

После столь емкого событиями дня, я ушла в глубокий сон, как только коснулась головой подушки. Несколько раз за ночь я просыпалась, но лишь затем, чтобы с удовольствием потянуться на свежей чистой постели.

А утром меня ждал ароматный травяной чай, свежая сдоба и очередная порция семейных проблем Аники. Ни Элрона, ни Шатира дома не оказалось, и она не знала где они. Я уже начала разбираться во всех злоключениях ее брата, когда успела поесть, перестирать все свое барахло и наконец раздался звон колокольчиков, прерывая нескончаемый поток — пришла торговка с рынка. Под их громкие возгласы, я схватила свою сумку и прошмыгнула мимо на улицу.

Я посчитала, что если Шатир с Элроном могут выходить из дома, то и мне вполне можно уйти погулять.

У меня было несколько целей: снова посмотреть город, погулять, найти какую-нибудь торговую лавку и купить сувенир себе домой, и, наконец, намечалась вечеринка! А мои джинсы после месяца блужданий имели отнюдь не презентабельный вид. Да! Я хотела купить себе платье! И готова была потратить на это все свои оставшиеся деньги.

Переплюнуть Лию или любую другую эльфийку в искусстве красоты я не стремилась, но выглядеть достойно очень хотелось.

Я долго гуляла по городу, сидела у фонтанов и беседок, любовалась зеленью улочек и прекрасными цветами, которые росли везде, где имелся хоть кусочек земли. Видимо, старый город отличался зажиточностью — в основном попадались ювелирные лавки, увешанные дорогими золотыми и серебряными украшениями, на которые моих денег явно было мало. Застыв перед очередной статуэткой, кубком или иной безделушкой, я все же сначала решила приобрести себе наряд. В случае чего, он и станет мои трофеем отсюда. И плевать на сувениры — красота важнее.

И вот я попала в мир эльфийской моды. Лавка, завешенная и заложенная тканями и нарядами разных текстур, цветов и раскрасок, производила впечатление еще одной городской клумбы. Я честно показала торговке почти все свои деньги и спросила, что на это богатство я могу приобрести.

Меня отвели к товарам соответствующей цены, и я полностью погрузилась в перебирание тонких тканей. Что ж, вполне приемлемо. Не на бал, но сгодится. Я радостно екала сердцем при виде еще одной красивой вещички и наконец, выбрала себе небесно-голубое одеяние. Внутри я уже торжествовала, представляя себя в этой красоте. Повернувшись, чтобы спросить стоимость, я носом к носу столкнулась с Маралом.

Сказать, что я испугалась, значит, ничего не сказать. В моей голове тут же всплыл вчерашний допрос и адская боль. Интуитивно захотелось закрыться от него руками.

Он явно не ожидал увидеть меня здесь, но в глазах тут же зажглись нехорошие огоньки.

— О, да у нас преступники разгуливают по городу, примеряя наряды, — взгляд его скользнул по выбранному платью. — И, насколько я знаю, ты нам вчера не все рассказала, как мы ни старались. А за вранье в таких делах многие лишаются головы.

— Меня отпустили, и ты это прекрасно знаешь. Я ни в чем не виновата. И из города никуда не ухожу. — я сделала шаг назад. Подальше от этих злых жестких глаз.

— А с чего ты решила, что можешь расхаживать по городу? Сейчас мы с тобой вернемся назад, в ту чудесную комнату, с которой начали, и ты мне еще кое-что расскажешь… — Марал с силой дернул меня к себе за платье, которое я держала в руках. Легкая ткань сначала подалась вперед, но потом не выдержала и треснула по швам. Я с куском платья полетела назад, сшибая по пути статуэтку эльфа. Та с грохотом рухнула вниз вместе со мной, сверкая кувыркающейся отломанной головой. Я пребольно ударилась затылком и застыла на полу, перед нависающим сверху магом. А он злорадно ухмыляясь, словно злодей из сказки, потянулся ко мне рукой.

Скорее всего, Марал пугал меня и возвращением в комнату для допросов и своими возможностями. Но в той ситуации мне было не до шуток и разбирательств. Меня перещелкнуло. То ли от страха снова очутиться в комнате пыток, то ли от боли в рассеченном затылке, то ли от обиды за порванное платье. Во мне зажглось безумие загнанного зверя. Я схватила валяющуюся голову статуэтки и что есть силы долбанула ею по носу Марала. Тот заорал и отпрянул назад, зажимая текущую по лицу кровь. Второй удар я четко носком кроссовки нанесла между ног воющему магу. Марал свистнул ртом и, тяжело согнувшись, осел на пол, хватая руками причинное место. Я же, с куском голубой тряпки в одной руке и окровавленной эльфийской башкой в другой, вылетела из магазина под причитания торговки и понеслась прочь.

На дороге мне неудачно попался брошенный кем то огрызок, и я, что есть силы, приложилась о каменную мостовую. С трудом перевернувшись, я увидела легкую молнию пролетевшую прямо у меня над головой и вонзившуюся в стену дома. Боже, да он стреляет в меня!

Встав на четвереньки, я из этой позы рванула вперед, стараясь петлять как заяц. Рядом пролетела еще одна молния. Завернув за стену дома, я с разбегу врезалась в пожилого эльфа, мирно шествующего по своим делам, повалив нас обоих на мостовую. И третья молния просвистела рядом с нами. А через мгновение, из-за угла показался Марал с разбитым носом, все еще держащий руку у себя между ног.

Может быть, если бы не эльф и еще пара зрителей, он уложил бы меня на месте. Но именно эти трое и спасли меня. Застыв над нами, разъяренный маг видимо понял, что наделал глупостей. Трое эльфов уже окружили нас.

— Ты использовал магию в стенах старого Тарвина! — сбитый мною эльф грозно обратился к магу. — Боевую магию! По какому праву?

— Она, она… — задыхаясь, Марал на ходу пытался придумать себе оправдание.

— Я являюсь гостем одного из магов в этом городе. Совет знает обо мне и знает где я нахожусь, а этот маг решил свести со мной свои личные счеты и хотел меня убить, — не давая Маралу выкрутиться, выпалила я, подымаясь с земли.

Эльфы переглянулись и посмотрели на Марала, ожидая его объяснений. На мое счастье, тот невразумительно что-то промычал, указывая на свой нос и пах. Один из эльфов подавил смешок.

— Достопочтенный маг говорит, что он защищался, — пожилой эльф с насмешкой повернулся ко мне. — Ты хотела убить достопочтенного мага?

— Это он хотел меня убить! — я возмущенно ткнула на свою разбитую голову и показала кусок голубой тряпки. — Я всего лишь хотела купить платье. Хозяйка лавки может подтвердить, а он появился и приставать начал, толкнул меня. Я от падения у нее статуэтку разбила и головой ударилась! И платье он мне порвал…

Уже улыбаясь, все трое еще некоторое время слушали наши доказательства против друг друга, а потом вынесли решение.

— Вы оба отправитесь к городской страже, там разберутся. Особенно по поводу боевой магии в городе среди жителей.

Я сникла, но меня крепко взял под локоть сбитый мною, а двое остальных повели чертыхающегося Марала. Через несколько улиц нас сдали у большого здания начальнику городской стражи — высокому, красивому седому эльфу, который долго выслушивал все наши доводы, показания эльфов, потом пригласил торговку из магазина.

Марал все кричал, что я преступница, а я просила, чтобы сообщили Шатиру или Элрону, что я здесь.

— Это твои родственники?

— Нет, я гость Шатира. Это маг в Совете.

— Какой Шатир?

— Я не знаю, — я запнулась. Действительно, больше я ничего не знала про него. — Он живет в третьем доме у фонтана с зеленью.

— А поточнее?

— Вот видите, — вступил Марал, — врет она все. Ее схватить надо и отвести куда следует.

— Ее уже схватили и отвели, куда следует, — начальник стражи прервал вопли мага, — а вот что у нас маги в городе молниями плюются, это более интересный вопрос…

В конце-концов, записав все наши вопли, меня отвели в зарешеченную комнату и посадили под замок, оставив правда все мои вещи.

Я мрачно уселась на стул и дотронулась до головы. Там уже образовалась приличная шишка, и волосы спутались под блямбой засохшей крови. Вот и в тюрьме я побывала. Я посмотрела на часы — три часа дня. Сколько же мне тут сидеть? Под глазом ныло. Достав зеркало, я обнаружила на скуле разливающийся синяк. Вот этого еще не хватало!

Спустя три часа сидения ко мне никто ни разу не заглянул, но жутко захотелось в туалет. Казалось, про меня все забыли. Я стала тарабанить в дверь. Дверь открылась, и передо мной возник златокудрый охранник с немым выражением на лице. Он молча отвел меня в туалет и также молча запер меня снова. Еще час протянулся мучительно долго. В желудке ныло. Голова болела. Физиономия горела. И злосчастная голубая тряпочка напоминала о моем несчастье.

В полвосьмого вечера, дверь снова открылась, и в проеме появилось такое родное лицо Шатира. Увидев меня, он тихо охнул и присел рядом. Я невесело помахала ему рукой.

— Ну ты делов натворила! Зачем вообще надо было из дома уходить?

— Вы сами куда все ушли? — огрызнулась я.

— Мы по делам, а тебе сидеть на месте надо было.

— Ты не поймешь. Я же женщина. Я за платьем пошла. — я грустно показала ему голубые останки.

— Дурочка!

— Сам такой! Если бы не Марал, все было бы прекрасно!

Шатир вздохнул и вынул свиток из рукава.

— Тут про тебя столько написано: разгромила магазин, головой эльфа разбила нос магу… Какой головой?

— Эльфийской статуэтки. Она под рукой оказалась…

— …нос магу, ногой нанесла увечья магу… — Шатир неприлично заржал. — Молодец! Это стоит оплатить.

— Оплатить?

— За тебя штраф назначили. Как за гостем я должен был за тобой приглядывать, чтобы ты не наносила увечья… — он опять засмеялся.

— Но ведь я не виновата. Я защищалась!

— Да тут особо не разбирались. Штраф небольшой. Вот Маралу достанется по-крупному. Применение боевой магии в городе запрещено. А тут он еще чуть эльфа вместе с тобой не пришиб. Это их сильно возмутило. Думаю, Маралу ты отомстила сполна. Он отсюда долго не вылезет и в Тарвин и в Совет ему путь заказан. Ладно, пошли. Нам еще на вечеринку надо.

— Шатир, — я умоляюще протянула, подымаясь за ним и выходя на свободу, — ты можешь мне с лицом что-нибудь сделать? Это же кошмар просто!

— Ничем помочь не могу.

— Ну ты же маг…

— Плохой я маг…

— Ну хоть что-нибудь можешь сделать?

Он остановился и развернул мое лицо к себе поближе. Тщательно меня осмотрел.

— Ну?

— Могу создать тебе симметрию.

— Вот, спасибо! Еще раз приложиться о мостовую я и сама могу.

Я грустно плелась рядом с ним домой, думая, какой фурор я произведу среди Лииных гостей своим фингалом на скуле, потертыми джинсами и несвежей блестящей футболкой в крови.

Дома я успела размочить склеившиеся от крови волосы и кое-как их расчесать. Пыталась замазать синяк и содранную скулу тональным кремом из своей косметички, но получилось еще хуже. Вздохнув, решила идти так. Им будет что обсудить.

Хотела выбросить порванное платье, но развернула и увидела, что у меня в руках остался верх от него, неровно оторванный ниже пояса.

Попросив у Аники ножницы, я соорудила из остатков платья себе топ и привесила к джинсам блестящую висюльку от телефона. Достала на свет божий спрятанные ранее серьги, кольца и цепочку. Видуха еще та, но явно лучше моей футболки. Волосы у меня на свежем воздухе и ничегонеделании стали шикарными, длинными, волнистыми, упругими локонами ложащимися на плечи и спину. Если все время ходить с перекошенными плечами и наклоненной головой, то волосами можно прикрыть синяк?

В таком виде я выползла к Шатиру. Тот застыл посреди комнаты, увидев меня.

— Знаешь, если бы не пол-лица и содранные руки, я бы сказал, что выглядишь ты хорошо.

— Да, уж. Спасибо.

— Ты можешь никуда не идти, если не хочешь. Мы ведь не самые ожидаемые там гости. А Элрон уже там. Отчитается и за нас тоже.

— Дело в том, что я очень хочу туда пойти. Просто сегодня мне не повезло, — я криво ухмыльнулась горящей щекой. — Обычно я пользуюсь успехом, но сегодня буду играть роль чучела. Ну и пусть! Мне все равно очень хочется.

Когда мы подошли к дому дяди Лии, там уже вовсю царило веселье. На нас мало кто обратил внимание и мы прошли в дом, в огромную хорошо освещенную залу. Народу было прилично и каждый, с кем я встречалась взглядом, с удивлением долго еще смотрел мне вслед.

Вдоль стен были разложены огромные подушки и многие гости полулежали на них, как в древнем Риме. Мимо сновали слуги, разнося напитки, фрукты и легкие закуски. А в центре залы царила Лия. Все молодое полупьяное составляющее вечеринки толпилось в центре, играя в игры, распевая песни, шутя, крича, шумя, непрерывно поглощая напитки, сверкая нарядами и веселясь. Понаблюдав за всем этим несколько минут, я поняла, что к ним я подойти все равно не смогу. Мне очень хотелось, туда, в эту сверкающую хохочущую кучу. Мне, привыкшей к вниманию, но вынужденной сидеть в стороне в своем нелепом наряде и с половиной лица. Какой бы я смелой ни была, но вызвать на себя всеобщее внимание, забравшись в самую гущу веселья, это слишком.

Я полулежала на огромной подушке и дегустировала схваченный с подноса бокал. Приятный на вкус, напиток немного щекотал язык и разливался внутри приятным теплом. После второго бокала мне стало довольно неплохо. Оказывается, наблюдать за всеобщим весельем не так уж и скучно. Голод сказывался, и я неторопливо пихала в себя попадавшиеся фрукты и сладости. Незаметно поглощая четвертый бокал, я вдруг обнаружила, что у меня слегка кружится голова. Я попыталась сесть, но у меня это получилось только с третьей попытки. Вот здорово! Я еще и напилась.

— Что это такое? — я с трудом нашла взглядом почти уснувшего Шатира и ткнула на бокал.

— Не знаю, — тот зевнул и потянулся, — эль наверное.

— Ты почти спишь, а я напилась. — я неловко попыталась встать. — Пошли домой. Кажется, я нагулялась на сегодня.

Маг укоризненно покачал головой. Поднялся и поддерживая меня сбоку, повел к выходу.

— Пока что от меня проблем больше, чем пользы? — я с трудом выговаривала каждое слово ватным языком.

— Я еще не решил.

— Ты только не забывай, что сам меня сюда притащил.

— Да я еще у тебя дома понял, что придется несладко.

Уже у ворот Лииного дома, нас нагнал Элрон. Посмотрел на меня.

— Ничего себе!

— Да, я такая! — пьяным голосом заявила я ему, решая про себя, относилось ли его замечание к моему лицу или к моему состоянию.

— Оставайся здесь, я ее один доведу, — Шатир поудобнее перехватил мою тушку.

— Нет, я с вами. Хватит с меня на сегодня. Кроме того, тебе явно потребуется помощь. — в его голосе звучала издевка, и я что-то попыталась возразить, но язык уже настолько не слушался, что слышалось только мычание. Мне стало ужасно стыдно.

Всю обратную дорогу Шатир рассказывал о моих сегодняшних подвигах, я что-то пыталась добавить от себя и комментировать. Помню, у меня что-то спрашивали, и я что-то отвечала. Несколько раз я останавливалась и окунала голову в фонтан, чтобы хоть как-то прийти в себя. И уже почти у дома это помогло, я смогла впервые связно выдавить из себя извинения.

Спутники мои удалились в свои комнаты спать, а я еще долго сидела внизу, макая лицо в тазик с холодной водой. Когда мое сознание почти совсем прояснилось, вниз спустился Элрон.

— Иди спать, чего ты мучаешься?

— Мне стыдно.

— А зачем пила столько?

— Я немного выпила, просто не знала, что он крепкий такой.

— Тогда нечего стыдиться. Вроде ничего страшного ты не натворила. Кроме дневных подвигов. — Элрон улыбнулся. От его улыбки всегда становилось уютно.

— Получается, я тебе рубашку еще должна?

Он удивленно нахмурился. При этом его чистый лоб прочертила легкая ровная складка. Потом губы потянулись в привычную улыбку.

— Посмотрим. Если только у тебя хороший вкус. Иди спать.

Я уже почти ровно встала и побрела в свою комнату, но на полпути я повернулась и задала вопрос, мучивший меня все это время:

— Элрон, ты ведь человек?

Он почувствовал надежду в моем голосе и замялся с ответом.

— Понятно… Кто же ты тогда?

— Я — РавИер.

— Кто?

— РавИер. Таких как я почти не осталось. Я — вымирающий вид.

— Мне еще в караване показалось, что ты не человек, но я не могла понять, что именно в тебе не так. Чем ты отличаешься?

— Иди спать.

— Ну скажи.

Он молча подошел ко мне, взял мои руки, повернул ладонями к себе и приложил к своим вискам, затем чуть отодвинул дальше, к ушам. Я почувствовала нежную, гладкую, как у ребенка кожу. И удивительный, исходящий от него запах.

Замерев, я смотрела ему в глаза словно под гипнозом. Его зрачки сузились как у кошки. Пошло тепло. Стало так спокойно и хорошо. Глаза сами собой начали закрываться, привиделся теплый берег, мягкие волны и ласковый нежный ветерок. Зрачки вернулись к нормальной форме, он отстранился, и видение исчезло, осталась лишь волна умиротворения.

— Что это было? — я еле смогла закрыть зевающий рот.

— Так у нас укладывают спать маленьких детей, когда те болеют. — тихо прошептал Элрон.

— Такое ощущение, что я одна тут нормальная… А знаешь, мне все равно, кто ты.

Он улыбнулся мягкой улыбкой:

— Доброй ночи, Анжелика.

Уже дойдя до лестницы наверх, я обернулась и спросила:

— А почему только детей?

— А больше ни на кого не действует.

Захлопнувшаяся за мной дверь потушила свечи в комнате, и я на ощупь нашла кровать. Может, находясь неизвестно где с двумя существами явно мужского пола это и было неосмотрительным, но я с облегчением сняла с себя всю свою шикарную праздничную одежду и легла в прохладную постель.

Заснула я мгновенно.

* * *

Хозяин земли приближался неторопливо, противнику некуда было деваться. Он шел не защищаться, он шел убивать. Еще до начала схватки демон понял, что она проиграна. Мускулистый опытный самец был крупнее его чуть ли не в два раза.

Бой продлился меньше минуты. Демон с распоротым брюхом плюхнулся на теплую летнюю землю, дернулся и застыл. Хозяин презрительно фыркнул, но все же наклонился собрать уходящую энергию и замер. Волна от мертвого собрата вошла внутрь и надолго зацепилась, гася сознание. Победитель качнул щупальцами и затряс головой. Чувствительный усик напрягся в волнении. Так вот зачем чужак залез так далеко на незнакомую территорию. Это все меняло. За таким лакомым куском пошел бы каждый. Да и почему каждый? Теперь по праву эта добыча принадлежит ему!

Усик вздрогнул и дернулся вперед, ловя потерянный демоном след. Вот же он, такой легкий, но сильный!

И новый преследователь затрусил вперед, на север. Туда, где маячила надежда.

* * *

Утром меня разбудил требовательный стук в дверь. С трудом, продрав глаза, посмотрела на часы — пять утра! С ноющей головной болью и отеками, я открыла дверь Шатиру. Тот уставился на меня. Охнул.

— Все так плохо?

— Надеюсь, после умывания будет лучше. Ты почему еще не собрана? Иди завтракать и в путь.

— В путь? Какой? Куда? — я осторожно дотронулась до скулы. — Ой!

— Как куда? В башню Вилиала. Собирайся быстрее.

— Надумал, а ты раньше предупредить не мог?

— Я же вчера вам сказал, когда возвращались.

Я потерла глаза, вчерашнее возвращение я помнила смутно.

— А, ну, наверное, сказал… погоди, — я кинулась вслед удаляющемуся Шатиру, — серьезно идем, и на сколько? Как далеко эта твоя башня?

— Думаю, быстро доберемся, легким верхом.

— А как же домой?

— Вчера ты была рада, что домой чуть откладывается.

— Шатир, я вчера не в себе была. По-моему, ты этим воспользовался просто.

— Хорошо, — маг развернулся ко мне лицом, — тогда собирайся, я отправляю тебя домой, а мы идем дальше. Возиться с тобой некогда.

— Отлично, а что вы забыли в этой башне?

— Это уже не твое дело, — Шатир пошел вниз по лестнице. — Жду внизу.

Я вернулась к себе в комнату. А что собственно собирать? У меня все собрано. Сумка стояла всегда готовой. Можно даже не умываться. Все равно дома окажусь. Лягу отсыпаться, а они пусть идут, куда хотят. Мои дела тут закончены. Или не закончены? А если я все же еще нужна? И без меня какая-нибудь дверь не откроется. Неужели я нужна была лишь для того, чтобы все увидели пустую комнату, и я смогла прочитать надпись на стене?

Я поняла, что уходить мне отсюда совсем не хочется и я придумываю себе предлоги остаться. Но на самом деле, вряд ли моя миссия так вот окончится. Да и Шатир после всего этого вранья… явно он не собирается отправлять меня домой. Я дернула сумку за ручки и, громко хлопнув дверью, спустилась вниз.

Практически я сейчас играла ва-банк, мне действительно не хотелось уходить, но и планы этого зазнайки тоже надо знать. Либо я ему делаю одолжение, что остаюсь, либо он садится мне на шею.

Маг и равИер ждали внизу. Элрон как всегда, небрежно опершись о край стола, казался непричастным к чему-либо. По нему ничего прочитать было нельзя. Шатир зло выхаживал туда-сюда. Пока тоже непонятно.

— Всем пока, было приятно с вами пообщаться, — я обняла сумку и сжалась, — я готова.

Элрон помахал рукой на прощание. Никаких эмоций.

Шатир торжественно и ужасно медленно стал закатывать рукава. Все, попался!

— Может, хватит играть комедию? Я, конечно, туго соображаю после вчерашнего, но не настолько же! Хрен ты меня куда собираешься отправить.

Элрон прыснул и отправился к выходу из комнаты. Маг застыл с засученными рукавами, глупо моргая.

— Давай так: мне самой не хочется отсюда сейчас уходить. И даже если бы ты меня отправлял на самом деле, я бы просила остаться. Но! Ты меня достал своим актерским мастерством. Мы оба понимаем, что я нужна здесь. Будешь дальше таким же козлом, не будет нам с тобой счастья. И не надо мне врать, что вчера я давала согласие на эту авантюру, и ты вообще о чем-то со мной договаривался.

— Хорошо, не буду, — Шатир упрямо задрав голову, возвращал рукава на место.

— И предупреждать надо все же заранее. Я только и успеваю перестирать все вещи и отмыться от прошлого путешествия. Блин, я морально не готова к такому переходу. И физически.

— Так готовься, иди, ешь и сделай что-нибудь с лицом. Заранее предупредить не мог, все придумано было только вчера.

— Зачем мы вообще туда пойдем? — я неожиданно быстро смирилась с этой мыслью.

— Ну а куда, по-твоему, нужно еще идти? — маг на меня посмотрел как на дурочку, — от Совета ждать ничего путного не приходится. Они с места не сдвинулись пока еще. Где искать подсказки? Он сам себя обозначил. К нему и идти.

— Ну да, наверное… — я развернулась и пьяно побрела умываться. — Постой, так Совет ничего про твои планы не знает?

— Ничего! — гордо заявил тот.

В ванной посмотрела в зеркало. Епт! После вчерашнего физиономия опухла и под глазами были отеки. Это кроме синяка и содранного лица! Волосы стояли торчком. Шишка частично уменьшилась, но мокрые волосы за ночь превратились в кошмар.

Я вздохнула и принялась за процедуры. Через пятнадцать минут откисания в холодной воде опухоль с лица спала. Волосы со временем тоже расчесались.

Завтрак прошел в туманном молчании. Элрона уже не было. И я весь завтрак пыталась сформулировать вопрос об его отсутствии как можно более невинно. Хотя на самом деле, я не могла представить, что сейчас распрощаюсь с этими удивительными глазами навсегда. Или даже не успею попрощаться.

Уже у самой двери я наконец не выдержала.

— А Элрон не придет нас проводить? — небрежность фразы далась мне с трудом.

— Нет нужды. Он идет с нами. — я изо всех сил постаралась скрыть свое удовольствие. Путешествовать в кампании странноватого мага мне не очень хотелось.

— Можешь мне объяснить, почему ты думаешь, что именно ты должен распутывать это дело и именно нам втроем это удастся? Почему не предоставить все Совету? Или не действовать вместе с ними?

— Ты же помнишь про мои вещие видения? — он хитро мне подмигнул.

— Тебе опять что-то привиделось? Может, расскажешь?

— Абсолютно ничего! — Шатир легонько подтолкнул меня к выходу.

Выйдя из дома, мы пересекли весь старый город. На улицах было еще пустынно и лишь немногие прохожие удивленно обращали внимание на мое побитое лицо, как ни старалась я скрыть синяк волосами. Зачем-то попетляли по улицам и зашли в дом, примыкающий к воротам старого города. Поднявшись на второй этаж, Шатир скинул с плеч сумки и подошел к большому окну, выходящему на городские ворота. Через несколько минут, в комнату легкой походкой вошел Элрон. Поприветствовав меня кивком, он застыл у окна рядом с Шатиром. Я, приноравливаясь к всеобщему безмолвию, тоже опустилась на стул.

Так прошло минут 30. Двое стояли, не шевелясь, у окна. Я поняла, что начинаю засыпать, сидя на стуле.

— Ладно, и что мы тут делаем?

Шатир медленно повернулся ко мне. — Ждем.

— А чего мы ждем? Или кого?

— Лика, ты думаешь нас так легко выпустят из города? Совет везде магии понатыкал, мы не сможем пройти, даже к воротам подойти. Весь старый город как под колпаком сейчас. Пока они виноватого не найдут, ни один из причастных никуда не денется. А уж кто-кто, а мы то точно причастны.

Я обмозговала услышанное с минуту, но все равно ничего не поняла.

— Меня проверяют каждое утро и вечер. Сегодняшняя проверка покажет, что меня нет. Люди скажут, что видели нас, уходящими из города. Если я нарушил запрет, значит, я что-то знаю или замышляю. За нами вышлют погоню. В отряде будут маги, иначе поднимется много шуму. А значит, чтобы отряд с магами прошел, барьеры снимут. Стена этого дома прилегает к городской стене. Нам нужно успеть пересечь стену вместе с отрядом.

— У-у, я по стенам плохо лазаю, — на всякий случай уточнила я.

— Придется постараться, иначе мы тут можем застрять надолго.

Прошло уже довольно много времени. Мои спутники так же стояли у окна, напряженно ожидая отряд, я сидела на полу, постепенно проясняя голову. Зачем вообще надо было пить? Потом вспомнила глаза Элрона и вечерний разговор. Как маленькую спать отправил. Стало неловко и стыдно. Ну и ладно. К черту. Спасибо, что хоть не тошнило.

— Ого, — голос Шатира прозвучал удивленно. — Перестраховаться, что ли решили?

— Что там? — встрепенулась я.

— Тут человек 50 не меньше, — я подскочила к окну и увидела толпу вооруженных всадников, вертевшихся перед воротами.

— Это все за нами? — голос у меня нервно задрожал. — Они ведь убить могут.

— Спешить надо, — не обращая на меня внимания, засуетился Шатир. — Пошли.

Я успела схватить сумку, и маг потащил меня вслед за уже скрывшимся наверху равИером. Когда мы поднялись, он убирал лук и натягивал веревку, ведущую от крыши дома на котором мы стояли через стену. Шатир перегнулся через край крыши и замер с поднятой рукой. Несколько мгновений, взмах руки, и Элрон, подхватив всю поклажу легко взвился по веревке наверх, пробежал ногами по стене и исчез с другой стороны.

Шатир повернулся ко мне.

— Теперь ты, давай быстрее.

— Ты шутишь? Я так не смогу, у меня руки слабые. Я в школе по канату даже залезть не могла.

— Надо, времени в обрез, ты не на руках лезть будешь, ногами о стену упирайся, тут немного всего. Поднатужься.

— Черт, да не смогу я.

— Хорошо, — Шатир повернулся, потом внезапно обвил меня веревкой, накинул на руки и пихнул к краю. Я инстинктивно схватилась за нее и повисла на краю крыши. Матеря про себя всех магов на свете и одного в частности, я осторожно оттолкнулась от края и бухнулась о стенку.

Наверх я поднималась целую вечность. В кино показывают как легко герои карабкаются таким образом по стенкам. Не верьте! Неподготовленному человеку быстро встать в правильную позу, упереться ногами в стену и куда то дойти в таком положении — нереально. Где то на 60 сантиметре подъема я думала, что все, больше держаться в таком положении я не смогу. Потом, размышляя, я так и не поняла, откуда взялись силы проползти эти злосчастные 5 метров вверх. Когда я уже решила было что все у меня кончится тут, на стенке, меня как куклу подхватили сильные руки, перебросили через верх стены, и, безвольно вися, я быстро оказалась на земле с противоположной стороны. За мной, с трудом дыша, но довольно быстро показался Шатир. Отцепив веревку, мы побежали прочь от места преступления, затем перешли на шаг и, как ни в чем не бывало, не спеша, направились к ближайшей дешевой таверне. Там Шатир заказал второй завтрак, и они преспокойно уселись напротив меня.

— Нужно подождать, пока наша погоня отъедет подальше, — ответил равИер на мой изумленный вид.

— Многовато их там что-то, и вооружены все, — плаксиво пискнула я.

— Они нас позади искать не будут, не беспокойся, — Шатир с аппетитом уплетал принесенную еду, — они не знают, чего от нас ждать, раз мы через барьеры перешли, тебя боятся.

— Меня?

— Ну уж точно не меня, я сама посредственность. Мало чего могу, все это знают, а ты — человек новый, непонятно откуда. Непонятно, как сферу украла. Ну, это ведь их догадки, — поспешил он опередить мой вопрос.

— Знаешь, у нас есть высказывание «Не ищи дурней себя».

— И? — они непонимающе взглянули на меня.

— Вы думаете, никто больше не сможет дойти до ваших идей? Никто не догадается, как можно еще пройти через барьер. Погоня в конце концов поймет, что если впереди нас нет, и никто нас на дорогах не встречал, то что-то тут не так.

— Ведь это будет не скоро, — своим вкрадчивым голосом вступил Элрон. — Мы выигрываем время.

— Кроме того, — вмешался Шатир, — ищут троих — мужчин и женщину, а у нас будут все мужчины.

— Чего?

— Мы переоденем тебя в мужскую одежду, сойдешь за юнца, обрежешь волосы.

— Ты в своем уме? Может мне еще усы отрастить? Или еще чего-нибудь? — Элрон отвернулся, пытаясь скрыть улыбку от моих слов.

— Ну…

— Даже не думай, и волосы я не отрежу. Да меня за версту видно, мужик я или нет.

— Она права, это глупая идея, — вступился за меня Элрон, — поверь мне, ничего не выйдет.

— Да? А мне казалось, что вполне… — Шатир задумчиво разглядывал меня, видимо прикидывая, где он просчитался.

— Нет, — отрезала я.

— Из Тарвина 3 дороги, они не знают, куда направляемся мы и разделятся.

— И что?

— Их станет меньше.

— Их все равно не станет меньше, чем нас, Шатир, — меня бесило, что он не понимает таких простых вещей.

— А еще, — как ни в чем не бывало, продолжал тот, — позавчера, сразу же после заварушки, я отправил трех людей — двух мужчин и женщину — по западной дороге верхом. И дал им указания не скрываться и мчать что есть духу. Так что на дорогах нас встретят и не раз. Когда их найдут, они великодушно представятся нами и проследуют назад в Тарвин к Совету. — Маг победно посмотрел на нас.

— Ты же говорил, что вчера только придумал план.

— Окончательно — только вчера. Но как только надо мной поработали в Совете, я уже тогда решил, что стоит что-то сделать, чтобы выбраться из города.

— Здорово, но их же убить могут.

— Не убьют, Совет не знает, что произошло и где сфера, значит, их доставят живыми. А там уже разберутся, что это не мы, но будет поздновато.

— Я не знаю, что сказать… ты им хорошо заплатил?

— Более чем достаточно, за принятие чужой личины.

— Выйдем, присоединимся к попутному каравану и тихо-мирно доедем с ними до Холмов, а там уже до топей рукой подать.

— Попутный караван, это не тот ли с которым Лия собиралась возвращаться домой? — я коварно взглянула на Элрона.

— Именно, — тот и глазом не повел, — они вышли не так давно, мы их быстро нагоним.

Нагнали мы их и правда быстро. Часа через четыре быстрого ходу, подгоняемая своими спутниками, жалуясь и запинаясь, я увидела вдали вереницу повозок. Не такую большую, как та, на которой я добиралась в Тарвин, всего штук двенадцать.

Навстречу уже спешила заприметившая издали нас Лия со своим собственным экскортом из 3 поклонников, 2 подружек и девушки-прислужницы.

— Как вы тут оказались, неужели пришли проводить меня? — голубые глаза кокетливо потупились. — Ой! — взгляд перешел на меня. — Где же ты так, бедненькая?

Я чуть сквозь землю не провалилась. Вчера она меня не замечала, а сегодня пожалеть решила. И когда нас наконец представят, чтобы она запомнила как меня зовут?

— Мы тут по делу. Присоединимся пока к вашему ходу, составим тебе кампанию.

— Ты не говорил, что куда-то уезжаешь, — притворно обиженным тоном проворковала эльфийка, обращаясь только к Элрону.

— Это срочное дело, все решилось только сегодня, — Элрон обворожительно ей улыбнулся.

— Да уж, — внезапно мне стало как то противно наблюдать за всем этим.

— Да тут половина повозок пустует, народа немного, я так рада, что вместе будем ехать, будет время пообщаться, а то я думала, из-за папиного письма так скучно будет, — Лия грациозно соскочила с лошади.

Я отвернулась, мысленно пытаясь угадать в какой из повозок устроилась вся эта свита и заметила двух всадников, быстро приближающихся от начала каравана. Первый, немолодой уже мужчина в годах, был чем-то знаком, второй — темноволосый парень. В этой темноволосой голове я с удивлением узнала Кирда.

Самир с сыном подъехали почти одновременно. Отец поклонился пришельцам, Кирд резко осадил лошадь, заметив меня.

— Рад вас вновь видеть, — Самир пожал руки моим спутникам, — едете мимо или желаете присоединиться к каравану? Или еще по какому делу, — тут он с надеждой посмотрел на меня, и я вспомнила данное обещание о стекляшках. Видимо, мой ремень пошел на ура.

— Если есть у тебя места, мы с удовольствием присоединимся к вам, досточтимый Самир.

— Места есть, нынче народу немного, располагайтесь, где пожелаете. У меня груз до Васкала, потом обратно. Так что, если вам дальше…

— Нет, нет, мы отбудем немного раньше, спасибо за прием, — Шатир подтолкнул меня к повозкам, — иди устраивайся, не пугай людей.

— Кто кого пугает, — бурча я поспешила к повозкам.

Кирд все это время сверлил меня взглядом и молчал. Оставив одних ворковать о дороге, а других обсуждать прелести торговли, я побрела искать свободный фургон, одновременно надеясь, что он будет подальше от фургона Лии. Внутреннее чувство подсказывало, что подругами мы с ней точно не станем. Кроме того, почему-то на все ее ужимки начинала копиться неприязнь.

Мимо меня к голове каравану метнулась серая тень. Кирд! Ну как можно было попасть именно к его отцу? В памяти мелькнули сжатые губы и напряженные скулы. Он такой симпатичный. Во мне проснулась забитая ранее Шатиром женщина. Черт, если бы не Шатир! Ведь он на самом деле красивый и умный, и находчивый, и с ним было так забавно, легко и весело. Я вздохнула. Может быть, как раз потому и было так здорово, что я ощущала его только как друга?

Я залезла в выбранную повозку, кинула сумку подальше внутрь и растянулась на свежем сене.

Весь этот день был полон Лией. И следующий тоже. Она была везде: во время хода они весело шутили, в перерывах она собирала вокруг себя весь караван, вечером все слушали только ее. К концу второго дня она меня порядком достала. Я совсем не понимала, неужели только одну меня раздражало ее поведение.

Естественно, Элрон торчал возле нее. А Шатир был весь в своих наполеоновских планах. Так что я вновь была предоставлена сама себе.

В первый вечер нашего путешествия все весело готовили ужин и перешучивались, только я и Кирд сидели буками. У меня не было на него зла, но я не знала как вести себя. На второй вечер в Лию были влюблены уже все мужчины — стар и млад нашего каравана, а она плавала как рыба в воде в их внимании. Кирд сидел все так же насупившись.

Не проявляя к королеве должного почтения, он вскоре стал сильно ее интересовать. Я заметила, что Лия все чаще и чаще обращалась к нему, и открытое кокетство так и струилось из ее жестов. Вряд ли он был нужен ей, Элрон оставался более лакомым куском, но, видимо, тщеславие не давало покоя.

Устав наблюдать ее игру, я пошла спать в свою повозку. Но не успела я сделать пары шагов, как ко мне быстро подошел Кирд.

— Ты не могла бы уделить мне немного времени? — в его глазах читалась напряженность.

— Могла, что ты хочешь? — я почувствовала облегчение, что наконец он заговорил со мной.

Мы отошли от костра и сели поодаль.

— Между нами сейчас… Наши отношения, — парень тщательно подбирал слова, — я бы не хотел, чтобы мы с тобой вот так общались.

— Вернее не общались…

— Да, — он выдавил улыбку. — То, что произошло…

— Давай я скажу, а ты дополнишь, если что. Как ни странно, я на тебя вообще не злюсь. Есть определенные причины, по которым наши с тобой прежние отношения носили немного другой характер. Раз уж мы с тобой встретились, то я хотела бы вновь общаться с тобой, как раньше. Если ты конечно не против. И я уж точно не хочу сидеть напротив друг друга и дуться. Так?

— Приблизительно, в целом верно, — Кирд первый раз посмотрел мне в глаза. Ну блин, какой же он симпатичный!

— Мир?

— А мы повоевать не успели толком, — он дружески пихнул меня плечом. — Кто тебя так?

За два дня пути опухоль спала, но остались кровоподтеки и синева красивыми переливами заливала мое лицо. Впрочем, я уже настолько привыкла к своему виду в зеркале, что перестала пугаться каждый раз глядя на свое отражение.

— Долго рассказывать… Неудачное знакомство.

— Трудно поверить в то, что они у тебя бывают удачными.

— Ты про себя, что ли?

Он повел плечами.

— Значит, все-таки с эльфами ты познакомилась поближе, — и кивнул на Элрона, воркующего с Лией.

— Ага.

— И куда вы теперь? Такой интересной кампанией?

— Теперь… — я не знала стоит ли рассказывать Кирду куда мы направляемся. — Шатир знает точно, куда теперь. Я особенно не в курсе.

— Ладно, не хочешь говорить, не говори. — Было видно, что ему жутко интересно узнать все подробнее, но он старательно сдерживался. — Тут отец для тебя мазь передал. На ночь намажешь, к утру синева пройдет. Царапины останутся, но все же лучше.

— Спасибо большое, ты не представляешь, как тяжело так вот выглядеть.

— Представляю…

Мы почему-то начали смеяться. Сначала тихо, потом все громче и громче. Не знаю, почему смеялся Кирд, но я заливалась от той легкости, которая внезапно ко мне пришла и от комфорта, от принятия ситуации — я черт знает где и у меня уже есть бывшие поклонники, я выясняю отношения и опять о чем-то жалею.

У костра постепенно стихли, и все уставились на нас.

— Вы чего? — окликнул нас кто-то.

— Ничего, — весело отозвалась я, вставая с места. — Спокойной ночи, Кирд! До завтра.

— Спокойной ночи.

В ту ночь мне снились такие приятные сны. А душу грела мысль о том, что завтра я буду похожа на человека.

На следующий день за завтраком, передавая мне теплую лепешку, Элрон поинтересовался — с чего такая перемена настроения. В его вопросе явно чувствовался подкол.

— У меня просто все хорошо. Прояснились некоторые моменты, и теперь оставшийся путь будет легче. Кроме того, я перестала быть похожей на кусок мяса. — Мазь все-таки сделала свое дело.

— Рад за тебя, — РавИер легким жестом разбросал ветки костра и залил угли водой. — а то мы уж решили что ты три недели такая будешь ходить.

Лепешка застряла у меня в горле.

— Три недели?

— Три недели таким ходом до холмов, дальше зависит от того, как пойдем, может еще неделя-полторы.

Я выплюнула ставшую ватной лепешку и взлетела с места. Безумно вращая глазами, я переводила взгляд с одного предмета на другой. Схватив ковш с водой, я прыжком оказалась у фургона, где спали Элрон с Шатиром. Чудом не расплекав воду, я забралась внутрь и вылила все, что было на еще дрыхнущего мага.

— Что случилось? — Шатир сел, захлебываясь утренним душем.

— Случилось! Когда ты мне собирался сказать, что ехать еще больше месяца? Ты же обещал больше не врать, слово дал.

— Погоди, — Шатир отплевался, — я тебе не врал ничего.

— Не врал? — от такой наглости я чуть ковшом ему не заехала.

— Ты спросила как долго мы будем ехать, так?

— Да.

— Я ответил, что не очень, так?

— Не очень? Больше месяца это не очень? Я сюда столько же добиралась!

— Потом ты спросила, — как ни в чем не бывало продолжал Шатир, — больше 2 дней? Я ответил…

— Ты ответил — немного. Месяц это немного больше двух дней?

— Смотря с чем сравнивать, вот например год…

— Ух… — я размахнулась и все-таки швырнула в него ковш, — ненавижу! — и вылетела из палатки.

Настроение было испорчено напрочь. Добежав до своей повозки, я уткнулась в свою сумку и заревела.

Через минуту, мне на плечо осторожно опустилась легкая рука.

— Ты знал? — проревела я в сумку.

— Нет, Шатир сам затевает свои интриги и никого в них не посвящает. — рука нежно, словно близкий человек, погладила меня по спине, — Впрочем, получает за них тоже он один, — в голосе Элрона послышалось что-то вроде сострадания. Он с силой приподнял меня и повернул мое зареванное лицо. Глядя мне в глаза спросил:

— А есть ли смысл реветь?

Пока я раздумывала над его словами, в повозку ворвался взъерошенный Шатир с шишкой на лбу.

— Ну сказал бы я тебе, что изменилось бы? Ушла что ли? Отказалась? — маг со злостью пнул сундук с грузом.

— Может и ушла, — голос сорвался на крик.

— Не ушла!

— Ушла!

— Не ушла, мозги включи.

— Вот и ушла бы!

— Ага, вернулась бы к себе, бросила всех и спокойно жила бы дальше?

— Не надо на мою совесть давить, меня тут ничего не держит, кроме придуманных тобой игр непонятно зачем!

— Угу, сидела бы дома, напивалась, смотрела тупо в телевизор и смеялась над сказочным миром, который может вот-вот погибнуть.

— Вот только не надо пафоса, должна быть свобода выбора, всегда должна быть!!! А вы меня перед фактом ставите… — внезапно я осеклась, — Погоди, куда я там буду тупо смотреть?

Лицо мага мгновенно переменилось, он понял, что сказал что-то не то.

— Думаю, проблема решена, — он быстро направился к выходу из фургона. — Ты остаешься, и все уладится, — его шишка скрылась из вида за бортом повозки.

— Ни фига, ну-ка иди сюда! — я бросилась за ним, высвобождаясь от рук Элрона. Улыбаясь ситуации, тот кинулся следом.

Шатир быстро бежал к хвосту каравана, за ним неслась я, следом шел смеясь Элрон.

— Стой, куда ты тут денешься, все равно придется объясняться, — люди из других повозок повысовывали головы и с интересом наблюдали за концертом.

Шатир добежал до последней повозки, обернулся и приложил палец к губам, одновременно махая рукой следовать за ним. Мы отошли подальше от повозок.

— Ты мне все сейчас же расскажешь. Или, клянусь, я тебе еще шишек наставлю.

— Мне остаться и защитить тебя или вы поговорите наедине? — подошедший Элрон с издевкой обратился к Шатиру.

— Оставайся, — маг вздохнул. — Можно подумать, ты чего-то не знаешь.

— Это я так, для приличия. На самом деле пропустить очередной скандал — выше моих сил. Лика, где ты была раньше, когда мы так скучно жили?

Я пропустила его фразу мимо ушей.

— Откуда ты знаешь про телевизор?

— А что это такое? — вмешался Элрон.

— Вот именно, добропорядочный маг из сказки не знает, что такое телевизор, но у нас же не добропорядочный маг. А, Шатир?

Тот поднял вверх указательный палец, призывая к тишине. Сейчас выдаст что-то очень важное.

— Я жил в твоем времени или мире. И пришел так же, как и ты. — Шатир ждал реакции.

Во! Вот оно!

— В каком году ты жил?

— Когда я уходил, был 2008.

Я удовлетворенно хмыкнула.

— А тебя кто сюда перенес?

— Никто. Если по порядку, то там моя жизнь не очень удалась. Настолько, что я решил с ней завязать. С головой проблемы были, — не надо улыбок, — память ни к черту. Меня соседка нашла, она и врачей вызвала. Потом сказали, что гадость какую-то выпил. Стекляшка в руке была. А что выпил — так и не установили. Вот после этого, как в коме провалялся, память и отшибло. Сам ничего не помнил, спрашивал потом у соседей, те ничего не знают про меня. Говорят, нелюдимый был.

Все что осталось — так, отдельные детские и юношеские воспоминания. Школу помнил. Родственников не нашлось. Вышел из больницы — работал менеджером по продажам. Никаких особых талантов. К 40 годам приближался, а семьей так и не обзавелся. Скучная, унылая жизнь. Кстати, та квартира, которую ты снимаешь, раньше мне принадлежала.

Приходил домой и думал о своей никчемности. Жалел, что со стекляшкой ничего не получилось. Откачали зря. Хорошо было только ночью. Мне снились такие прекрасные сны! О далеких чудесных городах, волшебных существах, других мирах. Я даже книжку хотел написать, но и на это у меня таланта не было, — Шатир вздохнул и продолжал, — потом в один прекрасный день было так тоскливо, умереть хотелось. А страшно теперь стало. Раз один раз не получилось, значит, нужен для чего-то. Валялся на диване, смотрел в потолок, и вдруг понял, что смогу уйти оттуда. Понял, что именно надо сделать и ушел.

— Ушел? — Так просто?

— Да, представляешь, после всего того, что было в моей жизни, я попал сюда. Я почувствовал себя дома. Я стал великим волшебником, мог перемещаться по мирам, мог так много!!! По крайней мере, мне так казалось. Я путешествовал по деревням и городам, выступал на площадях, показывал магические фокусы, которые откуда-то знал. Так я дошел до Тарвина, тут меня заметил один из магов — старейшин Совета. Решил, что я могу стать способным учеником, раз во мне внезапно открылся талант к магии. К сожалению, больше того, что мне открылось сразу, я так ничего и не выучил. Поняв, что толку из меня не выйдет, но потратив на меня достаточно времени, меня пристроили помогать Совету Тарвина по мелочам. Так и было до сего времени. Пока меня не стали мучить видения, относительно твоей персоны. Остальное ты знаешь, я уже рассказывал. Так что о твоем мире я знаю довольно много.

— И ты ни разу не возвращался?

— А зачем? Я нашел себя тут, этот мир можно познавать бесконечно. Я свои-то возможности до конца не раскрыл. Хотя мой учитель думает иначе.

Я взглянула на Элрона, тот шагал так же спокойно. Казалось, этот рассказ его совсем не удивил.

— Слушай, Шатир, так ведь это ты должен был открыть сферу! Все, как ты сказал, ты появился случайно, тебя провидение или что-то там еще привело за ручку куда надо, в тебе внезапно открылись магические способности.

— Я долго об этом думал, — он грустно повел плечами. — К сожалению, я узнал о сфере раньше, чем мог бы попробовать ее открыть. Знающий — бесполезен.

— И сколько ты уже тут?

— Больше 80 лет.

— Не может быть. Тебе что, сейчас больше 100?

— Математически да. Физически я себя все еще чувствую на все те же 38. Все, обладающие магией живут дольше людей.

— Потрясающе! Ну и как ты думаешь, где мы сейчас?

— То есть?

— Ну, прошлое это все-таки?

— Честно говоря, не думаю, я в свое время себе голову сломал догадками, а потом как-то успокоился. Может просто наши миры где-то пересекаются и переплетаются… Но на прошлое это точно не похоже. Может быть еще до динозавров… В общем, я не историк.

— И назад не тянет?

— А куда назад-то? Ты вообще можешь себе представить, что значит жить той жизнью, которой я жил?

— Я считаю, что все от тебя зависит. Я тоже той жизнью жила. И ничего вроде.

— Ну значит, не мое это было время и место.

* * *

Лето набирало силу. Душный летний зной постепенно заполнил все дни. Все небольшое население каравана днем пряталось по фургонам от жары, и лишь под вечер и утром жизнь кипела на стоянках.

Как-то само собой Кирд избавил меня от надобности слушать Лию и ее кампанию. Вновь, как и в прежние дни, мы по вечерам сидели поодаль и долго разговаривали. Часто к нам присоединялся Шатир, иногда Элрон. Чувствовалось, что и они устают от вечного веселья.

Или нет, я ошибаюсь. Не так как в прежние времена. Кирд резко переменился, как-будто сразу вырос и возмужал. Он во всем старательно помогал отцу, и было видно, как тот им гордится. И самое главное — пропало его вечное желание добиться любой женщины. Зависело это от меня или просто пришло время измениться, но больше тех флюидов, что он источал по направлению к каждой я не чувствовала. Может ли человек так резко измениться всего лишь за несколько дней? Я не верила в это. Возможно, я нанесла ему более глубокую душевную травму, чем могла представить и сильно задела что-то внутри. Я надеялась, что это не так и вскоре это пройдет.

Однажды вечером, когда я радостно рассказывала ему перспективы его будущего бизнеса с моей точки зрения, он долго и внимательно меня слушал, а потом изрек:

— Неужели ты думаешь, что я всерьез хочу этим заниматься?

Я опешила.

— Почему бы и нет. У тебя так все хорошо получается и это прибыльно.

— Нет, — он покачал головой, — может и прибыльно…

— А чем же ты хочешь заняться?

— Я говорил уже тебе, — он хитро подмигнул, — в прошлой жизни, что хочу путешествовать и увидеть мир.

— …

— Вот Тарвин, — он поставил на земле жирную точку, — вот торговые пути моего отца, — он обвел точку кругом. — А вот весь остальной мир, — он отшвырнул палку. — Я еще нигде не был и ничего не видел. Караван идет месяц. На хорошей лошади, путь можно сократить в 3, а то и в четыре раза. Понимаешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Я свою жизнь трачу на то, что могу сделать в 3 раза быстрее.

— Кирд, ты не прав, если ты такое выдашь своему отцу…

— Я прав, кто-то создан для торговли и хождения туда-сюда. А я — нет. Я же не говорю, что все бросаю, я заработал достаточно, могу позволить себе путешествие куда захочу, потом вернусь, с новыми впечатлениями и мыслями и буду продолжать дело отца.

— Знаешь, я думаю, это правильно. Ты молодец, что не бросаешь торговлю. Деньги везде нужны, и в путешествиях тем более, — в моем воображении я витала на островах с пальмами и холодными коктейлями.

— Да ты практичная девушка!

— Угу, еще какая практичная. Деньги для меня — все. Именно поэтому я тут и сижу с тобой, жду своего короля.

— Все еще ждешь? А я уже подумал, что ты его в виде Шатира нашла, когда увидел вас вместе.

Я скривилась.

— Если даже не принимать во внимание его возраст, вспомни его характер.

— Ха! Ты думаешь, у тебя он лучше?

Разговоры с Шатиром иногда бывали очень познавательными, когда он хотел разговаривать, а иногда носили бессмысленный характер. Лежа в своей повозке днем, я обычно ждала, когда меня посетят очередные идеи и вопросы, и с ними брела в фургон к Шатиру с Элроном. Времени на это было предостаточно. Кирд перестал появляться каждые пять минут в поле зрения. И часто наше общение ограничивалось лишь вечерними посиделками. Делал ли он это специально, или на самом деле был так занят с отцом, но часто днем мне не хватало общения с ним. И я ловила себя на мысли, что желал бы он меня склонить к себе, то делает вполне все правильно.

Шатир днем занимался изучением каких-то свитков, которых понабрал с собой, а Элрон помогал ему или читал, если Лия не вызывала его к себе на веселье. Честно говоря, я не до конца понимала эти отношения: было видно, что Лие нравится равИер, намного больше, чем все остальные, которые ей тоже нравились, но собирались для коллекции. Сам Элрон с удовольствием выслушивал ее и проводил с ней много времени, но оставался спокойным как танк. Казалось, такое положение дел его вполне устраивало. В моей голове мелькали мысли, что он просто не нагулялся и не торопил события.

— Что ты умеешь? — обратилась я к Шатиру.

— Умею?

— Ты называешь себя магом…

— Я уже говорил, что очень посредственный маг. Так, одно название. Настоящие маги — Знающие силу.

— Какую силу?

— Сила разной природы.

— Поэтому я и спрашиваю, что ты умеешь?

— А что умеешь ты?

Я замялась, — много чего…

— Вот и ответ на твой вопрос. Ты можешь точно перечислить все, что умеешь или чему можешь научиться?

— Я поняла тебя, но я настолько далека от магии, что мне все интересно и непонятно.

— Ты хочешь пример волшебства? Легче всего использовать то, что уже есть: в воздухе всегда есть вода, а огонь возникает от трения. Это самое простое. Все остальное — вопрос силы творящего.

— А заклинания? Это волшебные слова, которые говоришь, и случается чудо?

— Чудес не бывает. Разве что у вас в будущем они есть. Заклинания — это обращение к источникам силы. Существуют такие комбинации, которые могут использовать все, их ищут и записывают, но это редкость. Каждое заклинание мага — это трата его энергии, чем сильнее маг — тем сильнее заклинание.

— То есть я тоже могу сотворить что-либо, ну там туман, к примеру?

— Теоретически. А практически — в тебе нет силы или ты не умеешь ею управлять.

— Всего лишь?

— Всего лишь??? — Раздался смешок Элрона, — У вас там много магов?

— У нас их совсем нет, одни Копперфильды.

— Кто?

— У нас есть фокусники, их волшебство не настоящее. А есть люди, которые могут что-то, но им мало кто верит.

— Почему?

— Потому, что у нас тоже нет чудес. У нас в основном — чудеса науки и законы физики. Кстати о физике, а как, по-твоему, устроен ваш мир? — я предупредительно махнула на Шатира рукой, чтобы он не встревал со своими умозаключениями.

— Устроен?

— Ну кто у вас стоит в начале? От кого все произошли? Высшее существо? Которое сотворило всех остальных. Вы ведь говорили о Великих…

— Мы не знаем, кем были на самом деле Великие, — Шатир все-таки влез, — наверное, они были очень сильными магами, может быть, самыми первыми магами. Лика, осторожно, ты лезешь в опасную область.

— Почему же?

— Мало кто знает о своих создателях достаточно, чтобы грамотно об этом рассказать. Могу поспорить, что и твоих знаний будет немного.

— Ну а кто, по-вашему, создал мир, — мне было очень интересно.

— Какой именно?

— Все.

— У каждого мира свой создатель, — он поднял голову, — сколько народов, живущих отдельно — столько теорий. Никто не знает точно, с чего все началось.

— А ты сама знаешь, кто создал твой мир? — Элрон остановил жестом мага.

— Тут Шатир прав, моих знаний тоже недостаточно. У нас две основные теории, — из вопрошающего я превратилась в рассказчика. — По первой — все создал Бог — Высший разум, а до этого была тьма, пустота и хаос.

— Как может быть хаос в пустоте?

— Может быть не хаос, просто пустота и тьма.

— А кто создал Бога?

— Его никто не создавал, он был всегда.

— По-вашему, он витал себе в пустоте, а потом решил создать что-нибудь. — Элрон открыто издевался. Он не подозревал, что придирается к тому, что многих ставит в тупик.

— Выходит, так, — меня тоже всегда интересовал этот вопрос.

— Вас тоже он создал?

— Да, сначала он создал мужчину по образу и подобию своему, затем из его ребра — женщину (я поняла, насколько странно это звучало).

— Зачем из ребра?

— Не знаю. Но от них пошли все люди.

Элрон хмыкнул. — От двух человек не может пойти целое племя. Оно не выживет.

— Может быть, он им помогал… — я с удивлением заметила, что защищаю веру, которой сама не до конца верила.

— …размножаться? — Элрон осторожно спросил. — А вторая теория?

— Наш мир образовался в результате взрыва в космосе, то есть в небе, все живое произошло от простейших организмов, которые в свою очередь возникли случайно. Ну а человек — самое высокоразвитое существо.

Опять раздалось хмыканье, теперь уже от обоих.

— И ты полагаешь, что знаешь, откуда произошла? Это все ваши теории или есть еще?

— Не издевайся.

— И не думаю. Значит ты из ребра?

— Очень смешно, — я немного обиделась, — знал бы ты, как устроен ваш мир по Толкиену!

— Даже боюсь спросить.

Шатир неопределенно качал головой. Может он тоже про Толкиена не знал.

Некоторое время мы ехали молча. Потом меня осенило.

— Вы ведь должны знать, откуда взялись люди? Как мы произошли?

— Честно говоря — не знаю. Они появились незаметно и их было так мало… За ними особо никто и не наблюдал. Конечно, сейчас, вас намного больше…

— Но мы и сейчас никого не интересуем — продолжила я. — Как тараканы — появились и размножились внезапно.

— Не утрируй. Я этот процесс не наблюдал. Я всего лишь книжный червь. А что про людей особенного писать? Магией они не обладают. Воюют, правда, без конца. Вот про это много чего написано: был такой-то, правил теми-то, захватил тех-то, был убит (отравлен, задушен) в сражении (дома, в постели) и так далее. Толком ничего не изобрели и не придумали.

— Как не изобрели?

— Лика, ты времена и места-то не сравнивай. Тут люди параллельно с нами развивались и пользовались уже готовым — и достижениями всеми и письменностью. Скажи лучше, чем ты занимаешься у себя дома? — сменил тему маг.

— …Не так давно я работала менеджером по рекламе — так называется человек, делающий… рассказы о вещах, которые хочет продать его работодатель. — добавка была скорее для Элрона. Шатир с его феноменальной памятью помнил все из своей старой жизни.

— Ты пишешь?

— Нет… к примеру… ты хочешь продать лошадь, а рядом еще продают десять лошадей. Ты должен похвалить ее лучшие качества, чтобы купили именно твою лошадь, или придумать эти качества, если их нет.

— Понятно, занятная работа.

— Она не была занятной. Скорее даже скучной. Другого не нашла. Или не искала. А чем вы занимаетесь, какова цель жизни? — я задала излюбленный философский вопрос.

— Просто стараемся выжить. Кому-то дано от рождения его предназначение, другие ищут его всю жизнь, но могут и не найти. А ради чего живет твой народ?

Я задумалась.

— В основном это жажда денег и власти, поэтому у нас все время ведутся войны.

— Денег?

— Золота, драгоценных металлов.

— Это у каждого народа. И на что вы копите золото?

— Чтобы жить, получать удовольствия, опять же власть.

— Тогда смысл жизни у всех нас одинаковый, а потом все мы исчезаем, так и не поняв, зачем жили.

— У нас еще есть теория, что после смерти… — и осеклась, поняв, что если углублюсь в мысли про рай и ад, то сама перестану соображать, как устроен мой мир. Глядя на вопросительные лица, я просто сказала:

— Каждый мир сложен, и о его устройстве очень трудно судить, особенно, если ты — обыкновенный его житель.

Шатир видимо остался доволен моим ответом, он удовлетворенно кивнул.

Рот у меня не закрывался всю дорогу. Я расспрашивала и расспрашивала. Больше всего меня интересовало почему-то, есть ли прочие, возникающие в памяти «сказочные» существа. Как они живут и где. Оказалось, что большинство названных мной тварей существует в той или иной форме. И жизнь у них мало отличается от жизни всех остальных.

Вечером, укутавшись в теплый плащ и жуя лепешку с мясом и овощем, напоминающим картофель и огурец одновременно, я смотрела на пляшущий огонь.

— Здорово! Раньше я любила ходить в походы. Сидение возле костра, с гитарой и песнями — романтика!

— А сейчас? — осведомился Элрон.

— Сейчас все по-другому. У нас люди в основном живут в больших городах с миллионным населением. Мы редко выезжаем за город. Нет или времени, или желания.

— Вас так много?!

— Мы старались.

— Шатир, а как тебя звали раньше? Сомневаюсь что это твое истинное имя.

— Не скажу.

— Почему?

— Воспринимай меня здесь и сейчас и не связывай с прошлым, там меня не было.

— Ну а все-таки?

— Не скажу.

— Ну и ладно.

Этим вечером все было очень спокойно, даже Лия просто сидела и смотрела в огонь. Казалось, и она наконец устала от своей активности. В свете костра она виделась волшебной красоты статуей. Я поневоле перевела взгляд на Элрона. Его тонкие черты горели в отблесках огня, глаза были устремлены на эльфийку. Впрочем, ей нельзя было не любоваться. Лишь немногим уступающий в красоте эльфам, равИер смог бы составить ей красивую пару.

Я тихонько толкнула Шатира в бок.

— Возможен ли союз эльфийки и равИера?

— Ты про них? — Шатир кивнул на Лию с Элроном. — Конечно возможен, если чувства есть. Хотя обычно эльфы к себе чужаков не принимают.

— А почему тогда к Элрону как к своему относятся?

— Сложно сказать, есть поверие, что равИеры от эльфов произошли. И от небесных людей. В твоем мире их бы ангелами назвали. РавИер — значит брошенный или падший. Только аналогов не проводи, слишком все запутанно. В общем, я тут тебе мало что рассказать могу. РавИеры — древний род. Очень древний. Эльфы их почему-то уважают. У меня близких знакомых эльфов нет, поэтому не знаю, а Элрон сам мало говорит.

— Да уж, он вообще мало говорит.

— Может, стоит у него поучиться?

— Не надо, Шатир, я не такая уж болтливая, ты когда сюда попал — не приставал ко всем с расспросами?

— Приставал, но недолго и к разным людям.

— А почему маги его боятся?

— У равИеров особенностей несколько, впрочем как и у всех рас. Они магию поглощают.

— Это как?

— Не действует на них магия. Конечно, все от опыта зависит. От рождения у них у всех определенные навыки, а дальше только опыт. Сколько было стычек магических — настолько опыта и набрался. Плюс себя хорошо знать надо. Отсюда повадки звериные — знание своего тела и возможностей. Раньше равИеров как убийц нанимали. Особенно по магическим тварям. А когда и по магам самим. Опытный равИер и против сильного мага пойдет, и нескольких поглотить сможет. Отсюда и страх. И магия не берет, и в бою так просто не осилишь. Но сейчас их мало осталось. Из-за Совета.

— Расскажи.

— Совет как создали, равИеры — основными его врагами были. Кто еще такому числу магов угроза? Вот и истребляли их — деревни целые вырезали. Всех почти уничтожили. Давно это было. А оказалось, что зря уничтожили. На каждое действие должно быть противодействие. То у магов раскол пошел, вся сила к темным перешла, то твари разные повылазили. Плохие времена были, тяжелые. А равИеров — раз, два и обчелся. Да и те прячутся. А потом гномы наткнулись глубоко под землей на пещеру. А там — целое племя. С женщинами и детьми. Все как мертвые. А только прикоснулись к одному — очнулся. Только Совет теперь их зауважал. Все блага пообещал, плодитесь мол, только. Но равИеры своих понаходили и про прошлое узнали. Возродиться — возродились. А с Советом отношения не особо наладили.

— А под землю как попали?

— О! Тут легенда целая — красивая. — Шатир многозначительно закатил глаза.

— Расскажи!

Он театрально сложил руки и начал таинственным голосом:

— Давным-давно, в самом начале времен, высоко в небе жила раса, очень похожая на людей. Только с огромными белоснежными крыльями. Вся жизнь проходила в полете. Там, на невероятной высоте, они строили прекрасные дворцы и замки, которые в ясную погоду можно было заметить даже с земли. Но на землю никто из них ни разу не спускался. Им было хорошо в небе. Это была их стихия.

Но вот, однажды, в страшную бурю, один молодой воин повредил себе крыло и стал стремительно падать на землю. Из последних сил он махал израненными крыльями и все-таки смог не разбиться. Он упал на землю, на которой до этого не бывал никогда.

Его подобрала прекрасная эльфийка. Вылечила, выходила ему крыло так, что он вновь мог вернуться к себе в воздушный город. Но крылатый полюбил эльфийку настолько, что не захотел возвращаться. Он остался с ней на земле. Дети у них родились бескрылые.

Но это не все. Когда пропал молодой воин, его друзья и родные искали его везде. И некоторые также спустились на землю. Но не остались здесь. Оставив после себя лишь потомство, они возвращались обратно на небо.

Наконец, об этом узнали правители. И гнев их был ужасен. Сначала они хотели убить всех полукровок, но это могло спровоцировать бунт. Тогда правители наказали лишь потомство первого влюбленного, заточив их в пещеру глубоко под землей.

Шатир замолк, наслаждаясь созданным эффектом.

— Красиво.

— Но вряд ли все так и было. — раздался голос Кирда.

— Это почему? — Шатир воинственно развернулся к нему.

— Как можно жить на большой высоте в небе? И строить там дворцы? И как можно не знать, что под тобой внизу? Да и много еще чего. Но я вижу по твоим глазам, что остальное лучше не озвучивать.

— Мальчик, — маг снисходительно глянул на парня, — поживешь с мое, будешь свое мнение высказывать. Желательно про то, в чем разбираешься. А было или нет — доказательство вон сидит. — Он кивнул на равИера, не подозревавшего, что мы его обсуждаем.

— А откуда ты все это знаешь? — я решила вмешаться, пока Кирд не ответил чего-нибудь назад.

— Я всем интересуюсь. В библиотеке Совета все, что мог, перечитал.

— Понятно. — Я задумалась, следя за играми языков пламени. — Гитару бы сюда. Я бы вам наши легенды наиграла.

— Что такое гитара? — Кирд устроился рядом.

— Это музыкальный инструмент. Сидеть у костра и слушать песни под гитару — это неопровергаемая романтика. Я раньше на гитаре немного играла. Одно из немногих моих достоинств. Этим правда горжусь. Заставила себя выучиться. И писала песни. И стихи писала. Потом бросила.

— Почему?

— Они были не настолько хороши, да и не нужны никому. И перед костром сидеть все реже стали.

— Спой что-нибудь, — заинтересованно попросил Кирд.

— Боюсь, вы не оцените нашей музыки.

— Это точно, — Шатир картинно заткнул уши пальцами.

— Нет, ты из своего что-нибудь спой.

— Хорошо, — почему-то сразу согласилась я. Пора переключать внимание с Лии. Пусть на короткий срок. — Я ее давно написала. Одна из самых первых.

Я набрала в грудь воздуха и негромко запела:

Есть старинная баллада о любви и о судьбе,

Даже говорить не надо, это песня о тебе,

Я спою ее негромко, ты лишь вслушайся в слова,

Может, в них найдешь решение, то, которое ждала.

Далеко за океаном есть огромная скала,

На скале старинный замок, в нем кривые зеркала

Он пустует там веками, позаброшен, позабыт.

И лишь филин там ночами с темнотою говорит

В этом замке нет столетий, нет понятий, нет имен.

И гуляет вольный ветер, в пыли, пустоте времен.

Отражений луч надежды в кривизне найди зеркал.

И поймешь, что в этом замке, я всю жизнь тебя искал.

Времена летят как птицы, скоро я уйду в века.

Видишь, место мне готовят в гордом небе облака.

Я уйду, но я оставлю каплю в море той мечты,

Что питать меня сумела к возрождению красоты.

А потом вернусь, наверное, но не в тусклый мрачный свод,

Где я ждал тебя все время, будет все наоборот.

В небе я развею тучи, я сумею все забыть,

Только ты позволь с тобою, и твоим дыханием быть.

Стану рябью над водою, тенью за твоей спиной,

А ты так и не узнаешь, что ты сделала со мной.

Есть старинная баллада о любви и о судьбе,

Даже говорить не надо, это песня о тебе,

Я спою ее негромко, ты лишь вслушайся в слова,

Я отдам свои полжизни, лишь меня б ты позвала.

Когда последний звук растворился в воздухе, я настороженно ожидала реакции. У меня дома такие выходки проходили на ура и запоминались надолго, чем я старательно пользовалась время от времени. Но тут другое дело.

— У тебя хороший голос, приятный, — незаметно подошедший Элрон застыл в двух шагах от нас. Взгляд его переместился с Лии на меня.

— Я знаю, поэтому и согласилась спеть, — рассмеялась я. — Для человека неплохо.

— Мне правда понравилось, спой еще что-нибудь. — Кирд требовательно коснулся моей руки.

— Я думаю, хватит. Посмотри, Шатир клюет носом, пора спать.

— Я прошу тебя, еще одну и все, — Кирд не отступал, взгляд Элрона сверлил меня, а маг сонно кивнул.

Я опять запела. Звуки собственного голоса действовали успокаивающе.

Моя печаль похожа на грозу,

В ней сила молний, рвущих небосклон.

В ней сила ветра, грома рык и стон,

И шелест капель, шепчущих мольбу.

Моя печаль как вечный океан,

Бурлящий гневом пенных быстрых волн.

Вдали рожденных, набирающих разгон

Разбитых о немой земли обман

Моей печали места больше нет

Она устала прятаться внутри

Она растет, она огромна, посмотри,

Она живет, мешая выжить мне.

На второй песне Шатир уснул. Кивнув в его сторону я сказала:

— Это обычное явление для моих произведений. Часть слушателей всегда засыпает. Поэтому я и перестала писать.

— Зря перестала, ему хорошо, вот он и заснул, а не потому, что твои песни плохие. Успокаивать и внушать безопасность — тоже великий дар. — Тихо сказал Элрон. — Только грустные они. У тебя все так плохо в жизни?

— Да нет, это всего лишь стихи, они должны брать за душу, иначе они не будут пользоваться успехом.

— Мне понравилось, — Элрон пожал плечами, — хотелось бы верить, что это все же не то, что у тебя на душе.

— У меня все нормально.

— Тогда доброй ночи, надеюсь, ты еще споешь. — это было похоже больше на утверждение, чем на вопрос. — У нас любят песни.

— Если найду достойных слушателей, — указав на Шатира, улыбнулась я, — доброй ночи.

Как бы в ответ на мои слова послышалось прихрапывание мага. А я задумалась: все ли так хорошо в моей жизни? Нет работы, нет рядом близкого любимого человека, нет настоящих друзей, больших увлечений в жизни и достижений больших тоже нет. Нет целей. И денег… мне стало грустно.

Видимо решив, что с меня довольно внимания, Лия переключила его на себя, затянув своим чистейшим голосом что-то грустное и прекрасное. Все в восхищении замерли. Такое мне не переплюнуть…

Но ведь я попала сюда. Попала в сказку. Значит, все наладится, и будет все по-другому. Во всяком случае, отсюда я вернусь другим человеком. С этой мыслью я и заснула.

* * *

Демон устало двигался вперед. Пока он большими кругами обходил владельца территории, стараясь лишний раз не вступать в бой, цель не стояла на месте, и двигалась все дальше и дальше. Заходить дальше и дальше чревато было последствиями. Мог оказаться противник, превышающий его по силе. Тогда вероятная добыча перейдет к нему. Как уже произошло один раз. Но и упускать столь лакомый кусок было безумством.

За последнее время он почти ни разу не остановился, ни для еды, ни на отдых. И вот — долгожданная цель показалась впереди. Теперь можно было немного расслабиться. Оставалось лишь не упустить ее из виду.

* * *

Утро выдалось безрадостное, серое и сырое. Я продрогла под плащом и рада была встать и согреться. Даже костер упорно не хотел зажигаться от сырых веток. Продымившись насквозь, мы забросили это дело. Наскоро перекусив, собрались в дорогу. Сырым было все, одежда, сумки, шерсть лошадей и волов, тянувших повозки, да и сами повозки. Элрон, сырой, но щеголевато опрятный, вызывал своим видом раздражение. Как он умудрялся всегда выглядеть на отлично, не проводя перед зеркалом минимум по полчаса, оставалось для меня загадкой. Я ни разу не видела его спящим, или приводящим себя в порядок, сонным или усталым.

Лия со своей свитой предпочитала вообще не выходить в такую безрадостность.

Я зябко ежилась в своем плаще. Лето вроде, а холодно как осенью.

— В моем мире все люди знают, как выглядят гоблин и эльф, дракон и тролль, где живут гномы. Про вас много написано. Люди так хорошо вас знают, а я не могу понять, откуда. В какой период нашей истории вы могли быть на Земле?

Маг покачал головой.

— Ты опять за свое?

— Опять! Это же главный вопрос. Официально вас вообще не было. Вы — выдумка. Народная выдумка. Когда-то давным-давно… так обычно начинаются наши сказки.

— И это правильно. У каждого народа своя история, — ответил Шатир, — незачем в ней упоминать бродяг, вроде нас. Мы пришли и ушли.

— Но вы здесь довольно долгое время…

— Я не могу тебе сказать точно, но возможно и такое, что все то, что ты видишь, погибнет. И уже потом начнется именно твоя история. Заново. В ней и будет сначала хаос, а потом все остальное. А может, мы просто уйдем.

— Может ты и прав. Жалко было бы…

К полудню, мы приблизились к небольшой, но быстрой речушке.

Шатир, задрав свой балахон, прыгал с камня на камень, и совсем не был похож на степенного мага. Он вообще был мало похож на мага в нашем понимании. Шатир мудр и забавен одновременно. И не всегда понятно, когда он все-таки мудр.

Я дотронулась до плеча Элрона. Его спина тут же напряглась в ответ.

— А сколько тебе лет?

— 127.

Ошарашил! Я смотрела на него, шутит или нет? Но лицо равИера оставалось спокойным и серьезным. А я-то считала его мальчишкой!

— Не может быть!

— Я моложе моего друга, все-таки сказывается человеческая сущность, — Шатир был доволен моим удивлением.

— И каково это, столько жить?

— Не знаю, — Элрон отшвырнул прочь из-под копыт вола острый камень, — Каково это — столько не жить?

— Я поверить не могу. Я думала, ты совсем молодой еще…

— Я молодой. — его глаза озорно блеснули.

— А как вы познакомились с Шатиром?

— На защите крепости от троллей. Они метали камни, огромные валуны. Его задело одним. Пока я тащил его подальше от стен, он успел рассказать мне, как сделать лошадь красной с голубой гривой и копытами.

— Красочно.

— Потом, когда он пришел в себя, он пригласил меня погостить у него дома в качестве его спасителя. Он считал, что его бы обязательно раздавил следующий камень, если бы не я. Там мы и подружились, когда я свыкся с его характером.

— Он показал красную лошадь?

— Нет, иначе у меня была бы именно такая.

— Получается, у вас тоже не все спокойно. — Меня поразило, что Элрон уже участвовал в войнах, видел смерть и проливал чью-то кровь, неважно тролли это были или люди. Хотя кого я обманываю? Больше всего меня поразил его возраст и никак не оставлял в покое.

— Это не было войной, — как бы в ответ на мои мысли произнес Элрон. — Бродячий торговец, остановившийся в крепости, обманул их при сделке, а тролли — тугодумы и поздно поняли обман. Они решили, что поселение прячет мошенника. После того, как полдеревни было разрушено и перед тем, как его задело камнем, Шатир успел наложить несколько заклинаний. Это и спасло остальных.

— А деревня?

— Ее потом отстраивали вместе с троллями. Они отходчивы. Жителям повезло, что Шатир был там. Но у нас далеко не все спокойно. Войны начинаются и заканчиваются. Думаю, в этом все миры похожи. Воюют везде. Везде есть что делить. Территории, сокровища, власть.

Элрон подумал и добавил:

— Вообще, у нас много противоречий. Есть очень агрессивные существа, готовые убить тебя просто потому, что ты показался на глаза, есть очень добрые. Гоблины таскают у орков свиней, те объявляют резню, затем мирятся, вместе съедают и свиней и убитых. Это норма.

— У нас агрессии тоже хватает. Только почему я не видела никого, кроме гномов, людей и эльфов?

— Это земли людей, тут почти и нет никого. Поэтому люди почти не слышали ни про каких остальных существ. Ты что думаешь, твой Кирд так отсюда уйти хочет? Тут он ничего не найдет нового и волнующего.

— Вовсе он не мой.

— Правда? — Элрон хитро прищурился. — Он вроде не против.

— Да? Может лучше я переведу разговор на вас с Лией?

— Пожалуйста, можешь перевести.

Как ни странно, про это мне как раз говорить и не хотелось.

— Элрон, а твои родители живы?

— Может быть, мы поговорим об этом когда-нибудь, но не сейчас, — сказал как отрезал.

— Хорошо, извини, а почему Шатир не рассказывал тебе, откуда пришел?

— У него спроси. Хотя можешь и не спрашивать. Прошлая жизнь для него ничего не значила. Он ее вспоминать не хочет. Раз ничего не значила, о чем рассказывать? Я так понял, что у вас там не так уж весело, если даже слов не стоит.

— Он не прав. Мой мир не настолько плох. Тут интересно. Но лишь потому, что я ничего не знаю, и в вашем мире можно копаться очень долго. Те, кто живет своей обыкновенной жизнью в каком-нибудь городе типа Тарвина, были бы рады просто посетить другой уголок — для них это приключение. А у нас можно объехать весь наш мир, посмотреть на него сверху, правда доступно это не всем, но возможностей у нас больше. А у вас больше загадок. Мы в повседневной жизни давно забросили поиски магии, которая, возможно, есть и у нас. Остались лишь маленькие чудеса.

— Какие же?

— Любовь, дружба, помощь посторонних людей, даже новый день иногда… Шатир просто не нашел себе места в нашем мире. Что-то у него пошло не так. Одиночество… Честно говоря, я не вижу большой разницы между его пребыванием тут и там. Он все еще одинок, не уверен в себе.

— Шатир у нас эксцентричный недомаг.

— Недомаг?

— Так он себя сам иногда называет. Он все стремится к чему-то, изучает, все ему кажется, что вот-вот в его жизни произойдет что-то очень важное и значительное, для чего он был рожден. А не выходит никак. В магии ничего не получается. К остальному душа не лежит. Ему бы самому по себе пожить, разобраться, а не висеть у Совета на привязке. Сколько его знаю, — он все места себе не находил и успокоиться не мог. Все идеи какие-то. А теперь эти видения его… Для него это очень серьезно и важно. Наконец он связан с чем-то значимым. Ты думаешь, почему я на его авантюру согласился?

— Потому что веришь ему…

— Не только это. Ему сложно верить или не верить. Но ему ЭТО НУЖНО. Поэтому я здесь с ним.

Мы догнали Шатира, который все-таки нашел глубокое место и искупался в нем. Теперь он стоял, мокрый по пояс и отжимал подол одежды.

До вечера мы пересекли еще несколько рек и остановились возле одной на ночлег.

Многие с удовольствием воспользовались возможностью помыться или просто окунуться в прохладную воду, смывая с себя дорожную пыль.

Так как все представительницы женского пола включали в себя лишь эльфийскую расу, я долго раздумывала, прежде чем решиться на совместное купание. В голове у меня прочно засела мысль, что потом в своем кругу, меня еще долго будут обсуждать эльфийские сплетницы после увиденного. И это отбивало все желание раздеваться при них.

Я мрачно бродила вдоль реки, борясь с желанием залезть в воду и стеснением. Победило второе. Я грустно уселась на берегу.

Возле меня как дежавю вылез из воды блестящий Кирд, которому некого было стесняться, и уселся рядом.

— Чего не купаешься?

— Потом.

— Почему потом? Хочешь вокруг всех мужчин собрать?

— Кирд!

— А что такое?

— Ты чего прицепился? Не хочу и не купаюсь.

Он нагнулся надо мной и картинно сморщил нос.

— Не хочешь?

Я сдалась.

— Кирд, там эльфийки одни. Я к ним не пойду.

— Боишься что-то лишнее обнаружить? Не переживай, там все так же.

— Откуда ты то знаешь? — я обалдела.

— Приходилось. — тот пожевал губами.

— Не удивлюсь, если ты и с орками спал…

— Зачем же с орками, меня на прекрасное тянет. А ты ревнуешь?

— К оркам что ли?

— Заноза!

— Бабник!

— Какой он был?

— Кто? — я не поняла вопроса.

— Твой бывший парень.

— Редкая зануда, — я даже не заметила, что говорю о Вадиме, не принимая во внимание никого из последних своих увлечений. Даже трехмесячное. — он знал все про всех и просто все на свете. Но с ним было уютно и спокойно.

— Ты его любила?

— Не знаю, сначала может быть. Потом привыкла просто. Но до недавнего времени скучала сильно.

Кирд долго размышлял над чем-то своим нахмурившись. Потом швырнул камень в воду, прогоняя мысли.

— Так почему ты боишься остаться с эльфийками?

— Комплексы. Что ты там про человека и тряпичную куклу говорил?

Он обнял меня и притянул к себе. Но не так как раньше. Совсем по дружески и свойски. Я не отстранилась. Мою горячую кожу приятно холодило его плечо.

— Когда злые эльфы уйдут спать, искупаешься. Могу составить тебе компанию.

— Нет, спасибо, вид твоего обнаженного тела не даст мне спокойно помыться.

Кирд довольно захихикал, прижимая меня к себе еще сильнее.

— Могу подождать после.

— А после я буду чистой и совершенной, не для твоих грязных мыслей.

— Хорошо, подожду твоего очередного загрязнения.

После ужина я долго ждала, пока мои спутники улягутся. Ходила вдоль повозок и прислушивалась к возне внутри и храпу. Вскоре, блуждания последних полуночников прекратились. Стихли и те, кто устроился у костра.

Я захватила с собой чистую смену одежды и тихонько побрела вдоль берега неглубокой речушки, ища место, достаточно уединенное и, в то же время, хотя бы частично освещенное отблесками костров.

Отойдя на довольно приличное расстояние от лагеря, я увидела фигуру у воды. Плюнув с досады, я уже было хотела возвращаться, но потом разглядела точеный профиль равИера. В голове пронеслось: «Если он собирается купаться, я в жизни себе не прощу, если пропущу такое зрелище.»

Но Элрон и не думал осуществлять мои фантазии. Постояв в ожидании несколько минут и поняв, что мне ничего не светит, я тихонько подошла ближе. Чем он там занимается?

— Лика, ты чего не спишь? — остановил меня, крадущуюся и таинственную, бархатный голос.

— У тебя глаза на затылке, что ли? — уже не скрываясь, я с досадой подошла ближе. — как ты узнал, что это я?

— Я просто читаю твои мысли. — не поворачивая головы, Элрон похлопал рядом на траве, приглашая присесть.

— Врешь! — не очень уверенно заявила я. Если он на самом деле читает мысли, ну и попала же!

— Просто ветер в мою сторону.

— При чем тут ветер? — перед моими глазами вновь возникла залитая лунным светом полянка и равИер нос к носу со мной. — Ты меня унюхал что ли?

Он кивнул.

— Не может быть! Я наверное ужасно пахну? — я скорчила рожу.

— Так же, как остальные, — он впервые повернулся ко мне и в глазах снова заиграли серебряные искры.

— Неправда, если как остальные, как же ты понял, что это я?

— Пыхтишь, когда крадешься. А пахнешь… Издалека вроде как все, а вблизи как… — он замолчал.

— Как?

Он наклонился ко мне. Серебристые искры застыли близко близко. У меня дыхание перехватило.

Элрон медленно вдохнул. И отодвинулся.

— Небом.

— Небом? Как это? — Мне показалось, что сравнение не очень хорошее, раз от меня так быстро ретировались.

Мой вопрос остался без ответа.

— Как ты это делаешь? С волосами? — я вновь заметила их светлое сияние. — Они у тебя цвета другого сейчас.

— Разве?

— Другого. Днем были темные, а сейчас, — я развела руками, не в силах передать их блеск в лунном свете.

— А ты чего гуляешь по ночам? — опять он не ответил на мой вопрос.

— Вообще-то, я ждала, пока все заснут, чтобы пойти вымыться в реке, — стесняться было глупо. — Ты спишь когда-нибудь? — я осознала, что ни разу не видела, как он ложился.

— Сплю. Надо было сразу сказать. — Элрон кивнул головой в сторону. — Там хорошее место и света от костра должно хватить. Иди. — И, видя мое сомнение, — Я буду смотреть на лагерь. Или позвать Кирда?

— Не надо. — Его ничуть не смутило, что я собираюсь тут мыться. Другой бы постеснялся что ли.

— Ладно, будем надеяться, что после купания все запахи пропадут, в том числе и неба. Не стесняйся, оставайся.

— Лика, — он, смеясь, смерил меня взглядом, — ты сама сюда пришла. Хочешь — купайся тут, я тебя посторожу и даю слово, то не буду пытаться воспользоваться ситуацией, если ты об этом. Иначе можешь пройти чуть ниже по реке. Там полно удобных мест.

Я прикусила губу. И пошла в указанном направлении. Элрон демонстративно отвернулся к лагерю.

Раздеваясь, я старалась красиво изгибаться, изображая странное эротическое шоу в полутьме. Может, он не сдержит слово, и будет подглядывать? Ну да, конечно! Я посмотрела на застывший силуэт на фоне неяркого света костров. Нужна я ему! И вошла в воду.

Это было прекрасно. Прохладная вода смыла все желания. Тоже мне, обольстительница! Нашла с кем тягаться! С эльфийкой на ее же территории. С Кирдом значит не интересно уже?

Я даже кое-как выстирала свою одежду. Прошла мимо Элрона и смачно выжала ее рядом с ним, обдав речной водой и брызгами.

— Наслаждайся! Кстати, теперь я пахну рекой. Оценил?

— То-то Кирд такой несчастный от тебя! — он захохотал.

После купания я заснула мгновенно.

Элрон еще не спал, все так же сидя на берегу.

* * *

Еще два дня нашего перехода прошли в разговорах. Я ловила себя на том, что мне все больше и больше нравятся мои спутники. Я успела к ним привязаться, опасностей на пути мы не встречали, и я уже заранее начинала жалеть о том моменте, когда вернусь в свою одинокую квартирку и буду вспоминать мои приключения здесь всю оставшуюся жизнь.

Наш караван вошел в полосу степи, деревьев стало мало. Я заметила, что на ночь, охраны ставили больше. Как объяснил Самир, нам пришлось отклониться от дороги, сделать небольшой крюк в сторону. Местность здесь была незнакомой, отсюда усиление охраны. А как объяснил Кирд, кто-то заплатил его отцу за то, чтобы мы сделали этот крюк в сторону.

Когда я рассказала об этом с тревогой Шатиру — тот изложил свою версию: заплатившим оказался он сам. По его прогнозам, погоня, отправленная за нами, должна была нагнать тех троих, что он отправил вместо нас, и везти их уже обратно. В этом случае, лучше, если они не встретят никого на обратном пути.

— Я решил перестраховаться, — добавил он. — Наше путешествие с караваном подходит к концу, у Холмов мы возьмем лошадей, наемников и будем добираться дальше сами.

— Наемников?

— Конечно. Там опасно. Лучше взять большой отряд.

— А насколько опасно?

— Лика, на дорогах всякое случается, лучше себя обезопасить.

— Большим отрядом?

— Почему бы и нет. Безопасность превыше всего, — Шатир, когда врал или недоговаривал, начинал чуть косить глазом в сторону.

— Шатир, войны хочешь? — я злобно прищурилась, — выкладывай, что там еще? Или я все у Элрона выспрошу, или у Кирда, они мне не соврут.

— Опасно там, — сдался маг, — Холмы — пограничный регион, дальше земли клана Торус. У нас вроде и войны с ними давно уже нет, но только чужаков они не любят, да и дряни там всякой полно, — Шатир замолчал.

— А поподробнее можно? Не любят — это что значит? Насколько опасно для жизни?

— Опасно. Не могу тебе точнее сказать, не знаю, как там и что. Я рассчитываю, что небольшой отряд спокойно проскочит. Вилиал жил на отшибе, скорее всего, там безлюдно и нас никто не заметит, но возможно всякое. Армию нам точно не пригонят, а с небольшим отрядом мы и сами справимся. Но риск есть.

Я задумалась над словами Шатира. Если он впервые сказал правду об опасности, то есть чем рисковать и стоит ли вообще продолжать мой путь? Но дело совсем в другом, если он на самом деле соврал, как это делал обычно, то чего же тогда ждать? Неизбежного столкновения? Войны?

— Вселить в тебя уверенности, — усмехнулся он?

— А ты сам уверен? Ничего не боишься, что ли?

— Мне есть за что бороться и ради чего даже умереть стоит.

— Ты меня пугаешь.

— Ну, на верную смерть я бы тебя не потащил, смысла нет, значит, я считаю, что все у нас получится.

— Очень надеюсь.

— В Холмах мы выберем хороших лошадей, быстро доберемся, нас и заметить никто не успеет.

— Лошадей… Ты хочешь сказать, что мы поедем верхом?

— Конечно, — Шатир повернулся ко мне, — постой, ты не умеешь ездить верхом?

— Нет, конечно.

— Мдя… Тяжеловато тебе будет за спиной у кого-то целый день трястись. Придется учиться.

— Погоди, я не хочу учиться, я никогда на лошадь даже не садилась, и вообще я их боюсь.

— Ты на машине ездить умеешь?

— Сравнил! Тоже мне. На машине плохо умею.

— А зачем училась?

— Все ездят, — я поняла, к чему он клонит. — Но лошадь — это пугливое травмоопасное животное.

— Лика, у нас на лошадь с детства сажают, и все в порядке. А самое травмоопасное здесь ты.

— Ой, кто бы говорил! К тебе самому все неприятности липнут! И врешь ты, не всегда все в порядке, и не всех с детства учат верховой езде, а ты меня хочешь за несколько дней научить галопом скакать?

— Да! У тебя будет хороший учитель.

— Ты что ли?

— Нет, даже два учителя. Кирд, я думаю, с удовольствием этим займется, а Элрон поможет. Да и Лия прекрасный наездник.

— Ну да, конечно… — Про Лию он это зря. А хотя… Мне вдруг что-то стукнуло в голову: а почему бы и нет? Надо больше от жизни брать. Со мной и так столько всего случилось. Ну сверну я шею тут или потом гордо прогарцую на лошадке перед цирком… Да чего я вообще боюсь — ем неизвестно что, пью неизвестно что, общаюсь — непонятно с кем…

— Когда начнем?

— Когда? — Шатир был явно удивлен моему согласию, — да хоть сейчас… Только начинать ты с Кирдом будешь, у вас с ним общий язык вроде найден уже.

Кирд смутился, когда я сама заявилась в его повозку с предложением выйти поговорить.

— Ты мне поможешь научиться ездить на лошади?

— А… ты не умеешь? — он оторопел.

— Нет, а мне нужно научиться до прибытия в Холмы.

— А что в Холмах такого должно произойти?

— Ничего, просто мы поедем дальше, там опасно и нужна скорость, а я не умею. — Я старалась говорить как можно небрежнее.

Кирд смотрел на меня как на чокнутую. Он думал, наверное, целую вечность, но больше ничего спрашивать не стал.

— Хорошо. Пойдем.

Мы отошли на расстояние от каравана, и Кирд помог мне забраться на своего коня. Тот в недоумении косил на меня глазами и вообще явно не понимал, что я на нем делаю. Я вцепилась в поводья и приготовилась к худшему. Кирд повел коня вперед.

Все было хорошо. Мы шли шагом, немного трясло, было неудобно ногам и напряженные бедра не совсем слушались, но я постепенно привыкла, расслабилась, все оказалось не так уж трудно. Я радостно заулюлюкала.

— Сама попробуешь?

— Да запросто!

Он отпустил повод, и я ПОЕХАЛА САМА, без чьей либо помощи. Это было круто! Мне казалось, я так красиво смотрюсь на лошади, я выпрямилась и подалась вперед. Там показалась Лия и один из ее ухажеров. Они остановились и внимательно смотрели на мой выезд.

— Пробуй пятками и чуть быстрее.

— Ага, — я ткнула бока лошади пятками, и послушное животное пустилось рысью, грациозно изогнув шею и раздувая ноздри. Хвост и грива развивались по ветру, тонкие ноги почти не касались земли. И все это я наблюдала потирая ушибленную пятую точку. В момент увеличения скорости движения я просто скувыркнулась вниз как мешок соломы, пребольно ударившись лопаткой и подогнув неудобно ногу. Ко мне тут же подбежал испуганный Кирд, а вдалеке я услышала переливчатый смех Лии.

— Ты как?

— Больновато. Что не так-то было?

— Ты просто не удержалась в седле.

— Так и шею свернуть можно, — прогундела я. — давай еще раз…

Когда я в десятый раз навернулась с лошади, казалось, на мне уже живого места не было.

— Может, хватит? — Кирд уже был не рад, что подписался на эту авантюру. — Ты слишком зло на него запрыгиваешь. Мне уже страшно становится.

— За коня переживаешь?

— За тебя. Конь-то выживет.

— Не уверена, — процедила я сквозь зубы, зло направляясь к непокорной скотине.

— Лика!

— Нет, — я упорно лезла опять на коня, который тоже уже делал вид, что сочувствует мне, а сам так и норовил меня скинуть или кусануть. Ему вроде эта игра понравилась. Хотя я и понимала, что животное не виновато, у меня все больше просыпалась злость по отношению ко всем лошадям.

— Ты ему просто не понравилась, видишь, как ушами прядет, чужой человек. Вот он от тебя и хочет избавиться, — оправдывался Кирд.

— Он мне тоже уже не нравится. Но придется нам потерпеть друг друга.

— Это ведь животное, он не понимает, что нужно…

— Ты хочешь сказать, что у меня только из-за этого не получается?

— Ну не только…

— Вот и ладно… — зло буркнула я, оглядывая толпу, наблюдавшую мои падения, — ну что они все уставились, заняться, что ли, нечем?

— Нечем, — сочувственно пробормотал мой учитель.

— Ладно, на сегодня хватит, — я побрела к повозкам, потирая все ушибленные места. Зрители разочарованно разошлись по повозкам.

— Знаете, — заявила я с порога сидящим Элрону и Шатиру, — я упала четырнадцать раз и у меня ни разу не получилось проехать нормально.

Шатир посмотрел сначала на меня, потом на стенку. Причем с одинаковым выражением лица.

— Четырнадцать — это очень много, — протяжно произнес он.

— Это все, что ты можешь сказать? Я отбила себе все, что можно, и ездить на лошади я, скорее всего, не научусь. Я их ненавижу!

— Лика, это слишком громко сказано. Если не получилось с первого раза, ничего, надо пробовать еще, и когда-нибудь…

— Пойдем, — ранее молчавший Элрон поднялся и направился к выходу из повозки.

— Куда?

— Учиться.

— Может завтра, у меня все болит, я уже нападалась.

— Сейчас, пока память свежа, — отрезал он, спрыгивая с повозки. И я послушно поплелась за ним бурча под нос. — Память у меня в пятой точке свежа.

Какое-то время мы шли молча. А потом он начал рассказывать. О лошадях, их привычках и характере, технике езды и смешных случаях. И я слушала, не отрывая глаз от его лица и губ. В глаза равИера я смотреть не могла. Сердце екало и тонуло в их бездне.

Время пролетело незаметно. На лошадь я не села за этот день, но, казалось, узнала гораздо больше, чем за все свои падения и попытки.

На следующий день Элрон одолжил у Кирда коня. Тот ревниво, нехотя отдал его. Меня конь встретил с энтузиазмом, предвкушая веселье, а на Элрона животное фыркнуло, но равИер провел за ухом и по шее, и лошадь тут же откликнулась ржанием. Второго коня взяли напрокат у Самира.

Посадив меня перед собой, Элрон птицей взлетел в седло. Я опять уловила его запах и почувствовала его дыхание на своих волосах. Изо всех сил стараясь заставить себя не думать больше ни о чем, кроме верховой езды, я напрягалась всем телом, подаваясь навстречу его движениям. Мы ехали шагом, потом рысью, потом галопом. Бережно, но крепко обхватив меня руками, Элрон тихо рассказывал как надо держаться, чтобы не упасть и подталкивал мое тело в такт движениям лошади. И как падать, чтобы не набивать шишек. Я готова была слушать его часами, но вот он резко соскочил, и я приготовилась к скорой встрече с землей.

— Пробуй теперь сама, двигайся в такт, как я тебе показывал. — Он приподнял меня за бедра и пересадил ближе в седле. — Держись!

Я легко тронула поводья и пошла шагом, постепенно набирая скорость, перешла на рысь и целых 30 метров продержалась в седле, потом благополучно соскользнула вниз. Ударившись, но не больно.

— Ну как? — подошедший учитель свистнул, призывая назад коня.

— Здорово, я так много проехала! — от радости я почти что прыгала на месте.

— Вообще-то проехала ты мало, но тоже неплохо. Ничего, научишься. А с падениями надо прекращать. Так шею себе свернешь.

Он вскочил второму коню на спину и поехал рядом, ловя меня и поддерживая, как только я съезжала вниз или вылетала из седла.

Постепенно я действительно стала падать все реже и реже. Учитель у меня был что надо.

С Элроном мы теперь проводили гораздо больше времени вместе, что не могло не раздражать Лию с Кирдом. Ранее казавшийся мне неразговорчивым, теперь он производил совсем другое впечатление. Элрон умел очень хорошо рассказывать. Я ловила себя на том, что готова слушать певучий мягкий голос бесконечно. А когда он смеялся или улыбался той самой своей широкой улыбкой — я просто таяла. Глупо, как девочка, отводя взгляд, когда мне казалось, что смотрит он на меня как-то по-особенному. И сама себе удивлялась — насколько могу быть идиоткой, рисуя в своем воображении картины того, чего не может быть.

Кирд из вредности больше не давал своего коня, и Шатир арендовал двух лошадей у охранников. Возвращаясь с очередного урока верховой езды, я встречала злые ярко-голубые глаза Лии и печальный темный взгляд Кирда.

Все вечера Кирд проводил возле меня, похоже, что его чувства возрождались вновь. Ничего не говоря, он всем своим видом выражал такое томление, что всем все было понятно без слов и многие в караване над ним посмеивались.

Лия так и не оставляла попыток заполучить его в свою армию поклонников, и мне льстило, что у нее ничего не выходит. Странно, как только Элрон терпел ее такое поведение.

А у меня самой в голове творился сумбур. От более длительного общения с равИером я начинала терять голову. Когда он касался меня, подсаживая на лошадь или снимая, у меня по телу мурашки пробегали. Но не так, как с Кирдом. Там было животное и понятное. А тут… Тут щемило не внизу живота, понятно намекая на природу, а где-то глубоко внутри.

Периодически я ловила себя на том, что в прямом смысле слушаю то, что он мне говорит, приоткрыв рот. Так было днем, а вечером, в поток моих мыслей вмешивался Кирд, более реальный и земной, такой близкий и доступный.

Я поняла, что у меня скоро окончательно поедет крыша, когда заснув ночью, я проснулась со сладострастным стоном, обнаружив себя мокрой и поняв, КТО именно приснился мне во сне. Мозг, распаленный фантазией, плавал в голове, совершенно отдельно от тела. Шатаясь, я поднялась и вылила себе на голову ковш холодной воды. Это помогло.

Часть ночи я провела, укутавшись по нос в теплый плащ, размышляя над своими чувствами и расставляя все по местам.

Свою страсть к Элрону я легко могла обьяснить: красивый, недоступный, непонятный, со всеми качествами героя любовных романов, он как магнит притягивал меня. В ТАКОЕ сложно не влюбиться, видя так часто и близко перед собой. Он как шикарный актер из кинофильма, а я в куче сходящих с ума фанаток. Только не выйдет ничего. Можно восхищаться, но не больше. Разные миры. Ему уготована если не Лия, то кто-нибудь подобный. К тому же, что я вообще знаю о равИерах? Или об эльфах? Может у них строение даже не как у людей. Несмотря на все заявления Кирда… Со всеми их качествами, люди для них должны быть аналогом орков для нас. Вонючие, неуклюжие… Что я знаю про него, на что он живет? Бродяга? Бродягой Элрона сложно было назвать, но я ведь не знала даже где его дом. И вообще, что можно себе вообразить? Я буду приезжать в гости в другой мир или Шатир будет телепортировать его ко мне? А самая интересная фишка в возрасте. Знакомтесь, это мой парень, ему 127 лет, он хорошо сохранился, а мне скоро 23 (25, 27, 31), а выгляжу я старше него. Жуть… Вот от этой мысли меня основательно передернуло. Никому такого бойфренда не пожелаешь… так что можно мечтать, но без вариантов. Потому, даже мечтать не стоит. Точка.

Теперь Кирд… Вот тут — почему бы и нет? Ни к чему не обязывающий роман, вот с ним гораздо легче и проще, вернее понятнее. Простой надежный парень, с таким долго живут, заводят детей, потом у них вырастает животик, они смотрят футбол и пьют с друзьями пиво. Все обычно. В общем, будет желание, Кирд под рукой. Кроме того, это еще и манок для Лии. Уж очень большое удовольствие мне доставляло смотреть на то, как она из кожи вон лезет, а не может его пронять ничем… А не может потому, что он влюблен. Вот это плохо. На чувствах я играть не умела и не любила. Жалко его… Хотя… Кто сказал, что нельзя влюбиться позже? Кто сказал, что у тебя будет на это время — мой внутренний голос трезво расставлял все по местам. Это когда это ты в него влюбишься, если Холмы скоро? Там и разойдетесь.

В таких размышлениях я провела добрую половину ночи. Зато, встав утром, я с такой легкостью и уверенностью взглянула в бездонные серые глаза, что мне самой стало приятно. Актеры и супергерои — это хорошо, но живем-то мы с простыми смертными.

Вероятно, я очень хорошо пропесочила себе голову, потому что в последующее время, общение с Элроном давалось мне на удивление спокойно. Он не стал для меня менее привлекательным. Я замечала его жесты, и легкий меняющийся запах, но, поставив крестик, что это не для меня, я перестала водить его к себе в гости каждую ночь.

* * *

Разговоры о Холмах стали все чаще, было понятно, что до конечного пункта каравана, остались считанные дни.

Меня немного пугала неизвестность и неопределенность того, что мне наговорил Шатир. Кирд, же наоборот с каждым днем становился все радостнее. Мне это казалось странным, я то думала, что наше расставание будет для него неприятным. Потом меня осенило, что скорее всего это его последний караван и он наконец отправится в путешествие, как и хотел. Когда я спросила его об этом он кивнул.

— Я наконец вырвусь за очерченный круг из пяти городов, — улыбнулся он.

— Знаешь, — я скромно потупила глаза, — я бы хотела что-нибудь тебе подарить на память, — я разжала кулак и протянула ему сверкающую подвеску от моего телефона. — Скоро расстанемся, пусть будет как память обо мне.

Кирд посмотрел на блестяшку и завернул ее мне в кулак обратно.

— Оставь пока у себя, когда будем расставаться, тогда и отдашь, если захочешь, — он полулежал чуть впереди меня, ближе к костру. Вот он потянулся как большой ленивый кот и, обхватив мои поджатые ноги руками, положил на них голову.

— Кирд?

— Да? — он невинными глазами посмотрел наверх на мое склонившееся лицо. — Ой, какая ты грозная! — И весело чмокнул меня в нос.

— Кирд!

Он поднялся и отодвинулся на почтительнео расстояние.

— Ну вот, а только что хотела на память подарки делать…

— Но завтра же Холмы, вот и разойдемся…

— Тебе Шатир ничего не говорил что ли?

— Нет, — удивилась я, — а что он должен был сказать?

— Ты же рассказывала про наемников, вот я поговорил с Шатиром и он нанял меня тоже, — парень пристально смотрел мне в глаза, ожидая реакции.

— Но ты же не наемник? — я сама не знала еще как мне реагировать.

— Ну, постоять за себя я сумею, и стою я дешевле, — усмехнулся он.

После этого разговора, я подошла к Шатиру.

— Зачем ты его взял с нами?

— Кого? — Шатир на секунду задумался, — а-а-а, ты про паренька? За него отец говорил — с оружием он обращаться умеет. Вот и пусть хлебнет неприятностей недалеко от дома, чем пустится в дальние дали и не вернется оттуда. К тому же у меня здесь свой интерес.

— ?

— Он — лицо заинтересованное. Кто еще тебя лучше защитит, рисковать будет — наемник, которому за это заплатили, или тот, кто влюблен? — Шатир успокаивающе похлопал меня по плечу. — Да не переживай, я ведь не замуж тебя за него отдаю… Хотя, кто знает, будет у тебя там путешествовать по офисам. Работать, как его, этим… туроператором! — Шатир захохотал, гордясь удачной шуткой.

— Как ты только помнишь все через 80 лет? — я пихнула его, чтобы прекратил смеяться.

— У меня память хорошая, сам удивляюсь. Еще лет 20 назад даже по-английски что-то помнил. Почти все помню, только читать не умею — начисто вышибло весь алфавит. И писать тоже.

Когда все улеглись и я уже почти заснула, ощущение прикосновения к своему плечу заставило меня вынырнуть из полудремы. Надо мной склонился Шатир.

— Ты чего?

— Ты все еще хочешь волшебства и чудес? — зашептал он мне на ухо.

— Конечно! — я мигом проснулась.

— Тогда пойдем. Покажу кое-что.

Спустя пять минут мы шествовали по ночному лесу, спотыкаясь о коряги. Отойдя подальше от стоянки нашего каравана, маг зажег факел и мы пошли быстрее.

— И куда ты меня ведешь?

— Увидишь, правда нескоро. Идти еще долго. Ты же хотела приключений? Вот, покажу тебе таинственные уголки.

— Ты ведь меня не собираешься бросить в лесу?

— Лика, — Шатир обернулся ко мне, — у тебя нездоровые фантазии. Бросить тебя в лесу не так интересно, я бы придумал что-нибудь более извращенное.

— Жду с нетерпением.

Дорога и правда заняла прилично времени. Я основательно взмокла, продираясь сквозь заросли, когда впереди деревья расступились и мы выползли на чистое пространство, окружающее то ли большой холм, то ли курган.

Я застыла в немом восхищении и трепете.

Мы вышли к древним руинам. Настолько разрушенным, что лишь отдельные фрагменты и нагромождения камней говорили о былых постройках. Но впечатляло совсем не это.

В центре возвышения, образовывая круг, чудом сохранились огромные статуи, высеченные из камня — древние воины навсегда застыли, сжимая в руках оружие перед сидящим на троне человеком с полуразрушенным лицом.

— Что это? — мой голос прозвучал еле слышно, боясь нарушить безмолвие ночи.

— Не могу сказать. — Даже Шатир поддался воздействию магии этого места и заговорил приглушенным шепотом. — Может, крепость раньше была, может, еще что.

— Тут так… величественно! И страшно. Как будто на кладбище ночью!

— Да ладно тебе! — маг оправился от первоначального наплыва эмоций и заговорил в полный голос. — Сюда многие заходят с попутными караванами. Место это все-таки относительно недалеко. В основном днем, конечно. Но днем тут не так эффектно.

— Тут великолепно! Спасибо, что привел…

— Я еще не все показал, что хотел. Идем дальше. — он повел меня на самый верх, между статуями, навеки оставшимися здесь. Прямиком к человеку, сидящему на троне. Мы остановились перед его обезображенным временем лицом.

— Из чего же они сделаны, что так сохранились?

— Кто его знает? У вас про пирамиды до сих пор ничего не знают и про Стоунхендж, а тут — это. Страх прошел у тебя?

— Да, наверное.

— Тогда смотри ему в лицо, а потом поворачивайся, увидишь кое-что интересное.

Я уставилась на иссеченный ветрами и дождями лик, затем обернулась, как было сказано, и вновь застыла, ошарашенная.

В середине круга из древних статуй сиял переливами драгоценных камней и золота раскрытый сундук. Рот мой непроизвольно отвис вниз.

— Ничего себе!

Шатир, довольный как слон, гордо пыхтел рядом.

Я сделала несколько шагов к сверкающему сокровищу.

— Да тут целое состояние! Красота какая!

— Ты чего видишь-то? — маг удивленно изогнул брови.

— Как что? Сундук вижу с драгоценностями! Клад! Откуда он тут так просто?

— Ох, Лика, все у тебя ненормально. — Он с грустью вздохнул.

— А что не так?

— Это иллюзия. Древняя магия до сих пор сохранилась в этом месте. Из-за этого сюда и приходят.

— Иллюзия… — я разочарованно протянула слово, — но так реально… Даже не верится.

— Точно тебе говорю, нет там ничего.

— И как от нее избавиться?

— А ты подумай, что в ней не так. Чего быть не может?

Я уставилась на сундук. Все в нем замечательно! Столько сокровищ. Только сверкают они как в мультфильмах. Золото и камни-то сами не светятся. Точно не светятся. Не успела я прийти к такому выводу, как свет от моих сокровищ погас. Я подошла поближе и наклонилась к сундуку. В остальном все вполне реально.

— Пропал?

— Нет.

— Думай еще. Сундук говоришь у тебя там?

— Сундук. Да ты сам разве его не видишь?

— Тут у каждого своя иллюзия. Что сама себе придумаешь, то и видишь. Попробуй детали на нем разглядеть, что лежит внутри, трещины найти. Обычно наша фантазия в детали не углубляется.

Я внимательно осмотрела свою якобы иллюзию. Детали. Вот деталей как раз и не было — непонятно из чего все это было сделано, при ближайшем рассмотрении бока у сундука расплывались. А отдельных четких камней или денег, или драгоценностей я так и не увидела. В тот же миг мое видение пропало.

Я с сожалением, обернулась к Шатиру.

— Все?

— Все, — в моем голосе звучала грусть. — А что ты видел?

— Тут каждый свое видит. Самое желанное, сокровенное, о чем думает. Девушкам на твоем месте положено принцев видеть в развевающихся плащах. Неужели ты только о деньгах думаешь? — в его голосе на самом деле было удивление. — Я-то думал тебе сказку показать. Или мечту твою.

Мне стало стыдно.

— Ты в такое место привел, ночью. Вот я и думала, что в древних развалинах клады скрываются. Правда, я еще о привидениях думала, их охраняющих, но привидений не было, — попыталась оправдаться я. — Ты же не говорил мечтать. Может, — я с надеждой обернулась к трону, — еще раз попробуем.

— Один раз… Можно увидеть лишь один раз. — маг разочарованно пошел обратно к деревьям.

— Ну прости, что оказалась такой… меркантильной. — я побежала за ним следом. — У меня правда в голове только клады древние крутились. — я чуть не разрыдалась. — Знаешь, как мне самой обидно!

— Знаю. Наверное, я виноват. Надо было по-другому готовить. — Шатир обернулся ко мне, уже улыбаясь.

— А ты сам-то что здесь видел?

— Меня, видимо, тоже не так подготовили. Представляешь, ночью так вот тоже привели, я оборачиваюсь — он сделал страшные глаза, — а возле каждой статуи по мертвецу стоит и на меня все смотрят!

— Жуть! — я поежилась. — А ты говоришь — принцев! Тут приступ сердечный заработать можно. Надо же было сказать — вспомни, Лика, свои самые интересные фантазии и мечты.

— Надо было. Люди сюда специально приходят, раз в жизни на чудо посмотреть. Значит, нам с тобой не повезло! Зато ты научилась рассеивать иллюзию.

— Мне так очень даже повезло. Лучше сундук с сокровищами, чем куча трупов.

Маг добродушно рассмеялся.

— А Элрон был тут? Что он видел?

— Не знаю, был, наверное. Это место многим известно.

Долго мы еще выбирались обратно из леса. А когда подошли к спящему лагерю, я остановила направляющегося уже к своей повозке Шатира.

— Спасибо, что привел туда. Здорово было. Куча денег — это ведь тоже мечта. Пусть и до гнусности низменная… Значит я не доросла до чего то большего. А принца я и во сне посмотрю. Я тебе правда очень благодарна.

* * *

Утром следующего дня показались Холмы — город и правда лежал посередине трех огромных возвышенностей, на вершинах которых картинно крутились ветряки.

Войдя в город, мы распрощались с Самиром и спутниками. Лия очень трогательно держала за руки Элрона с Шатиром, просила быть осторожными в пути и взяла с них обещание, что они обязательно заглянут к ней, когда вернутся. Когда дошла очередь до меня, эльфийка вдруг порывисто меня обняла и изрекла, что мы с ней сдружились за время путешествия, и она также рада будет видеть меня в своем доме. Я настолько обалдела, что промямлила что-то в ответ и уже муки совести начали меня грызть изнутри за несправедливое отношение к ней, как я увидела ее взгляд, равнодушно проплывший мимо. Ничего в нем не было искреннего, стандартная вежливость и приветливость. Дочери дипломата такой и надо быть со всеми.

— А знаете, — Лия вдруг обернулась, — давайте устроим прощальный ужин. Я всех приглашаю. Я познакомлю вас со всеми своими друзьями в Холмах. Будет так весело!!! Отказов не принимаю. Все! Решено!

— Ты пойдешь? — Кирд вопросительно посмотрел на меня.

— Даже не знаю, хочу я туда или нет. Ты представляешь, сколько будет у нее тут друзей? Но что весело будет — это правда. То, что Лия устравивает — грандиозно. Но в прошлый раз посиделка для меня не очень хорошо закончилась…

— Это как?

— Ну… — я покраснела, — я недооценила свои силы. Перебрала…

— В этот раз совсем необязательно пить.

— Ну да… — я многозначительно замолчала. Сложно объяснить, что то состояние легкого головокружения именно и придает шарм, веселость и значимость любой хорошей вечеринке.

Определив нас в гостиницу, Шатир быстро убежал решать проблемы с охраной, Элрон все еще ворковал с Лией где-то возле дома ее отца, а я просидела почти полтора часа в бане, отмокая и отмываясь от дороги. Неплохо было бы одеться во что-нибудь более привлекательное, в конце-концов у меня ноги красивые, но… увы. Средств на покупку вечернего туалета у меня не было. Созрел было план попросить денег на платье у Шатира. Но совесть взбунтовалась. Он и так несет все затраты по этому походу. Неизвестно во что конкретно ему все это выльется. Да и наверняка он припомнит мне мой прошлый поход по магазинам. Поэтому буду шиковать в том, что есть.

После обеда вернулся взъерошенный Шатир и набросился на еду. Между урчанием в животе и пережевыванием пищи он рассказал, что нашел один из лучших отрядов наемников. Они будут нас сопровождать. Их восемь человек, все на лошадях. Нам он тоже приобрел лошадей.

— Шатир, во что тебе все это вышло?

— Много. — От одного этого слова мне стало не по себе.

— Но если у нас ничего не получится, все будет уже неважно, а если получится, у меня есть еще, — он хитро улыбнулся. — Если находишься при Совете на хозяйственных делах, можно многое приобрести.

— Ты что, воруешь у Совета? — расхохоталась я.

— Ну ты скажешь, — обиделся он, — я же управленец бывший, я просто рационально расходую выделенные средства. А бухгалтерии пока не придумали.

— Понятно, — я продолжала смеяться, — значит, все-таки можно применить свои таланты и тут.

— Конечно. Ты думаешь, кто им канализацию сымпровизировал? А то так бы в горшок по ночам и ходили.

— Что же ты им электричество не провел и прочие блага цивилизации.

— Не ясно, блага это или нет. А в электричестве я мало понимаю. Знал бы, как работает… С канализацией все же попроще. Да и не следует тут вперед забегать. Если предусмотрено историей, сами дойдем до всего. А ты сегодня на бал и без синяков, и с кавалером.

— Ага, тоже мне бал. Тогда ты, как примерная крестная фея, должен мне подарить хрустальные туфельки. Каблук обязательно — шпилька, и шикарное платье. Хотя бы до двенадцати ночи. Потом согласна на тыкву.

— Каблуков нет. Но платье я тебе организовал.

— Ты шутишь?

— Не совсем, я намекнул Кирду, и он передал тебе вот этот сверток. — Шатир победно вытянул откуда-то сбоку что-то тщательно завернутое в сукно.

— Ты организовал. Вот ты наглый!

— Ну я же намекнул. Иначе он вряд ли додумался бы. Девушкам подарки нужны и ухаживания.

— Шатир, — мне стало совестно, — зря ты это. Я не хочу ему ничего обещать. Сам понимаешь.

— А зачем обещать? Пользуйся просто. Не ты ведь у него просила. А он мог и проигнорировать, но все же сделал тебе приятное. Просто оцени. Он не обеднеет.

— Ты хитрый интриган!

— Мое дело, — маг стал серьезным, — чтобы тебе хотелось тут оставаться. И если Кирд в этом поможет, то я только за. Так что я в каком-то смысле все же примерная крестная фея.

Я взлетела наверх и развернула сверток. Легкая воздушная ткань легла передо мной. Красота! Кирд — умничка! Наконец, я буду выглядеть достойно. Как мало надо девушке для счастья. Я чувствовала себя на седьмом небе. Старые кроссовки, правда, несколько портили мой воздушный вид, но даже это не могло омрачить радости нового наряда. Влезая в нежную паутину белого цвета, я просто хотела быть красивой. И я была красивой! Это я прочитала в глазах Шатира. По лицу Элрона сложно было что-либо понять. Он стоял, небрежно опершись о стенку, и лишь подался навстречу, к выходу.

Мы отправились к дому Лии. Но внутрь так и не попали. Все гости располагались в огромном, освещенном светом ламп и диковинных светящихся цветов, саду, в увитых зеленью легких беседках. Куча народу! Кто бы сомневался!

Кирд восхищенно встретил меня у одной из беседок.

— Твоими стараниями, — я присела в реверансе. Даже некоторые эльфы с интересом меня разглядывали. — Я безмерно благодарна. Это самое приятное… — я замялась. Мысли я всегда умела плохо выражать.

— Что я для тебя сделал…

— В принципе — да.

— Да уж, польщен.

— Ладно тебе, я правда очень довольна.

Лия плавала среди гостей в полупрозрачном розовом наряде, похожая на огромный зефир. Она весьма быстро утащила Элрона от нас, и мы остались втроем. От обилия ее поклонников, даже у меня в глазах зарябило. Она могла выбрать себе любого.

— Непонятно, зачем ей Элрон? — я невольно вслух высказала свои мысли.

— Она — охотница. Этих всех — Шатир обвел рукой гостей Лии, — она уже поймала. А равИер для нее пока еще дичь — за ним охотиться интересно.

— А он почему себя так ведет? Она же ему не может не нравиться?

— А кто сказал, что не нравится? Он, может, хорошо понимает: один неверный шаг — и он тоже окажется неинтересен. Вот и держит в напряжении.

— Странные отношения…

— Я в это дело не лезу. Знаю, что Лия им давно интересуется. Да видятся редко. Может, уже что и получилось бы.

Шатир, поудобнее устроившись на подушках, вскоре захрапел. Талант вырубаться где угодно и когда угодно был у него на высоте. Я же, налопавшись до отвала и осторожно выпив чего-то крепленого, блаженно взирала на игрища, в которые хозяйка дома активно вовлекала всех гостей. Кирд, как верный пес, сидел рядом. Несколько девушек пытались вытащить его танцевать, но он бурчал что-то нечленораздельное под нос и утыкался в свою тарелку.

Постепенно напиток все же взял свое, и бывшее и так весьма хорошим настроение чудесным образом превратилось в некую эйфорию праздника. Просидев полвечера в одной позе в одном углу, я решила, что довольно стесняться и вылезла на свет божий поучаствовать в забавах. Кирд радостно последовал за мной.

Лия на самом деле умела развлекать гостей. Всевозможные игры, от салок с завязанными глазами, со страстными невольными прикосновениями, до фантов и шарад. Уже через несколько минут я активно звенела колокольчиками, убегая от чьих-то широко расставленных рук и думала, что так весело мне не было ни на одном празднике дома.

Во время танца Кирд нежно прижимал меня к себе и я чувствовала себя королевой. Значимой, всеми обожаемой и, несмотря на присутствие эльфиек, все же желанной. Вино сделало свое дело. Я кокетливо всем улыбалась и перетанцевала уже с дюжиной партнеров, активно приглашая всех сама и охотно отвечая на приглашения. Кирд то надувался и обиженно сидел в углу, то радостно подскакивал, предлагая свою руку. Наконец, я все же влила в него бокал эля и отправила танцевать с девушкой в зеленом платье, а сама, еле дыша, плюхнулась перед Шатиром и Элроном.

— Тебя отпустили из цепких лапок? — я удивленно подняла на него брови.

— По списку я свободен еще восемь танцев. Ей нельзя быть невежливой с остальными. — РавИер смеясь махнул в сторону очереди из кавалеров, окружавшей розовое пирожное.

— Тогда за свободу и удачный путь! — я подняла вверх бокал. — Точнее, за удачное возвращение! — и осушила его залпом.

— Хороший тост, — Шатир выпил свой бокал и снова откинулся на подушки. — Рад, что сказка тебе еще не надоела.

Содержимое бокала теплом прокатилось по груди. Хотелось вскочить и танцевать, пока голова не закружится. Я схватила Элрона за руку и потащила к танцующим. Тот на удивление легко согласился.

Наверное, у танца свои правила, но мне было наплевать. Я прыгала, радостно топчась по ногам своему кавалеру. Взмыленная и красная, выкручивая руки и тряся головой, я олицетворяла подвыпившее довольство жизнью.

Быстрая музыка кончилась, и я застыла, тяжело дыша. Заиграла флейта, и полились звуки медленные, чувственные, зовущие. Вокруг нас плавно задвигались пары. Я растерянно улыбнулась и двинулась было к своему месту на подушках возле дрыхнущего мага, но меня внезапно обхватили руки Элрона. Осторожно прижав меня к себе, равИер медленно повел нас в танце между пар. Я посмотрела ему в глаза, и меня накрыло волной какой-то душевной боли. Боже, зачем Лии кто-то еще? Так близко и так далеко. Я с трудом опустила голову вниз, не в силах сопротивляться этим глазам. Так близко к шее и щеке, дотронуться губами… Его запах сводил с ума. Я уловила в толпе удивленное лицо Лии и недовольный взгляд Кирда.

Ну и пусть! Вот возьму сейчас и сама его поцелую. И наплевать, что будет. Неужели, он не знает, как действует на меня? Наверняка знает.

Тут его рука чуть скользнула вдоль спины, и я задохнулась от желания. Захотелось прижаться сильно сильно, дерзко, как в школе, в последнем классе на танцах. Почувствовать внизу упругую выпуклость и зажечь в себе неведомый огонек.

И так некстати включились мозги: а ты уверена, что выпуклость у равИеров именно там?

От этой идиотской мысли я подавилась воздухом. И прыснула от смеха, вжавшись прямо в уголок кожи на шее, куда так стремилась недавно. Ну и дура!

— Что тебя так веселит? — Элрон отстранился и рассматривал меня.

— Не скажу, это сугубо интимные подробности, — смех так и лез наружу. — Но ты прекрасен во всем! — я сама удивилась своей искренности. Вот так все легко.

— Спасибо за танец, — серые глаза пронзили насквозь и задержались бы еще надолго, но я уже неслась к столику.

Плюхнулась рядом с магом и залпом выпила еще полбокала.

— Ты свои возможности соразмеряй, а то меня на всех не хватит, — Шатир не открывая глаз наощупь пригубил виноградину.

— Не волнуйся. Я себя полностью контролирую.

— Ну конечно, контролируешь… — он недовольно хмыкнул.

— Напиваться я не собираюсь!

— Вот это как раз меня меньше всего волнует.

— Тогда о чем ты?

— Подумай.

Я напряглась, но в голову ничего не приходило.

— Не понимаю.

— Кто, по-твоему, из вас охотник? — Шатир наклонился ко мне и щелкнул меня по лбу.

— Какой о… это ты сделал?

— Угу, — маг опять прикрыл глаза. — ты всего лишь человек.

— А какого черта ты лезешь? Я сама в состоянии разобраться, что мне делать и как себя вести.

— Девочка, — Шатир четко чеканил каждое слово, — мне тут любовные треугольники не нужны. Слишком серьезно все. И если у тебя временно голову снесло, потом много проблем может быть. Вот и приходится тебе мозги прояснять.

— У меня…

— Именно у тебя. А мне вражда Кирда с Элроном не нужна. Да Элрон и не поймет из-за чего дело. Если влюбишься, для тебя без вариантов. Смотри правде в глаза. Ты красивая, хорошая, но…

— Я все понимаю, можешь не продолжать. У меня ничего такого нет. Так, от недостатка внимания, просто иногда плохо бывает, вот и последствия.

— Это у тебя-то недостаток внимания? Может, переизбыток? Я ведь тебе зла не хочу. Ты и сама все прекрасно понимаешь?

— Ты это в мозгах моих прочитал?

— Еще я в твоих мозгах не копался. Там каша еще та. Мне ведь все-таки больше ста лет. И не слепой.

Я замолчала.

— Мы друг друга поняли? — маг погладил меня по голове, совсем как родной.

— Абсолютно.

Потом я снова танцевала, пока ноги совсем не стали ватными. И над небольшим прудом в саду не прогрохотал первый залп фейерверка.

Мы восхищенно наблюдали игру огней в небе, задрав головы и приоткрыв рты от удовольствия — таким чудесным было зрелище.

— Надеюсь, вам понравилось? — из оцепенения восторга меня вывела мелодия голоска Лии.

Держа под руку равИера, она спрашивала больше Кирда, чем меня.

— Я такого никогда не видел, — тот перевел сияющие глаза на хозяйку вечера. — Это самое лучшее зрелище в моей жизни! Лика говорила, что ты умеешь устраивать вечера, но о таком я и подумать не мог!

— Лика? А… — ее взгляд переместился на мою персону, — я рада, что вам у меня понравилось. Вы новую забаву пробовали? Узнать свое будущее, или что-то в этом роде? — она всплеснула руками — прелестная штуковина. Вам обязательно нужно попробовать. Пойдемте, — и схватив за одну руку Кирда, за другую Элрона, она порхнула к до этого забитому гостями столику с темной большой вазой. Я послушно поплелась за ними.

— Ну, давай же, — Лия кивнула на вазу Элрону.

— Ты же знаешь, не люблю я предсказания, чепуха все это. — он отстранился от столика.

— Ну, пожалуйста. Это ведь забавно. Эта штучка всем все правильно предсказывает. — надув губки, эльфийка прижалась к его плечу.

— И что я должен спрашивать у этого горшка?

— Неважно! Что хочешь, то и спрашивай. Ну давай! — она задергала его.

— Горшок, — Элрон торжественно кривляясь обратился к вазе, — так чего я хочу?

— Бери бумажку. — эльфийка буквально висела на его руке.

РавИер покопался в вазе и выудил оттуда желтый листочек.

— Знания. — прочитал он. — Очень познавательно и неожиданно. Знаний все жаждут.

— Вот видишь, она всем правду говорит.

— О, да! — Кирд засмеялся и засунул руку в вазу, — Чего же я хочу?

— Кирд, не надо, — я шлепнула его по руке, — если эта штука сейчас озвучит все твои фантазии, все от стыда умрут.

— Сомневаюсь, что у нее на это сил хватит. Так чего же я хочу? — он достал зеленую бумажку, развернул и прочел: «То, что можешь достать рукой». Вполне правдоподобно, — он ловко притянул меня к себе. Лия недовольно нахмурилась.

— Ладно, теперь моя очередь, — я высвободилась из рук Кирда и задумалась, какой задать вопрос поинтереснее. Но вместо подготовленного, у меня с языка почему-то слетело: «Что ждет меня там, куда я направляюсь?»

Кирд перехватил мою протянутую было руку и сам залез в вазу.

— Я найду тебе твой ответ, — он, загадочно подняв указательный палец, порылся в бумажках и гордо вытащил голубой кусочек. Казалось, кто-то просто оторвал его от основного. Он разгладил его и, улыбаясь, протянул мне. — Твоя судьба!

— Нечестно, — Лия попыталась выхватить бумажку. — Она сама должна была достать.

— Да какая разница, — не желая признаваться, что не умею читать, я спрятала руки за спину и громко сказала:

— Раз достал, читай вслух, пророк!

Кирд опустил глаза вниз и замер, потом тихо произнес: «…смерть» и поднял листок с одной каракулей, чтобы видели все.

Не знаю, какое у меня было в тот момент лицо, но улыбки застыли у всех на лицах. Спустя растянувшиеся мгновения, раздался радостный голос Лии: «Это просто кусок оторвался, от основного пророчества, не считается, доставай следующую».

Кирд стоял, не зная, что делать, и уже было полез за новой бумажкой, но я жестом остановила его. Поняв, что надо срочно поворачивать ситуацию другим боком, я скривила подобие улыбки и радостно сообщила.

— Считается, значит скоро вы все вновь соберетесь у меня на похоронах. — и, глядя на немые лица, расхохоталась. — Я вас всех приглашаю! — и тут же до крови прикусила губу.

Веселья не получилось. Какое-то время все стояли молча. Лица, озаряемые огнями фейерверка, выражали недоумение. И лишь по лицу Элрона опять невозможно было разобрать эмоций.

Потом я не выдержала и, извинившись перед эльфийкой, шмыгнула в сторону.

Пробираясь к своему темному углу, я старалась сдержать панику.

Такого у меня еще не было. Бумажка…

Добравшись до своего места, я приземлилась возле дрыхнущего Шатира, Кирд плюхнулся рядом.

— Это я неудачно достал, — начал оправдываться он, — я понял, что она не целая, но все равно достал. Не надо мне было вообще лезть.

— Да ладно тебе, все нормально, давай не будем больше об этом. — Но потом все же добавила. — Что за надпись на празднике, в конце которой стоит слово смерть? И как вообще может такое слово присутствовать на написанных от руки клочках для развлечений?

— Они не от руки пишутся, — он удрученно ковырял пальцами фрукты.

— А как же?

— Это специальные фанты для развлечений. Немного магии. Надписи сами появляются произвольным образом.

— То есть, этот же клочок мог достать кто-то еще, и прочитал бы что-то вроде «…поцелуй в щечку»?

— Да.

— Супер! Как же мне везет-то тут!

— Извини..

— Да при чем тут ты? И я не права, — глядя на расстроенное лицо Кирда, мне стало его жаль, — у меня тут все очень хорошо. Правда. Я уже на двух балах побывала. На драку посмотрела. На лошади научилась ездить. Даже мага одного побила… нет, даже двух.

— Мага?

— Было дело. Просто забудем.

Но мне забыть не удалось. Я выпила еще пару бокалов, понимая, что это может быть много для меня. Тут никогда не понятно, когда нужно остановиться. И делала вид, что смотрю на всех и мне весело. В конце концов алкоголь сделал свое дело, но не так, как хотелось бы. Меня стало мутить. Сбегав пару раз в кусты и ничего не изменив, я решила, что пора мне идти спать. На выходе из кустарника меня поймал Элрон.

— О! Сейчас самое время про запах! — констатировала я ему, ничуть не стесняясь. — Мне плохо.

— Чем тебе помочь?

— Да ничем, пойду спать, Кирд проводит меня.

— О, ты теперь не боишься Кирда? Ему стало можно доверять? — его голос передразнивал и издевался.

— Что ты имеешь в виду? — я посмотрела в серые ироничные глаза, — Откуда ты знаешь, тебя ведь там не было?

— Ну, я услышал на следующий день трогательный рассказ о том, как мой знакомый эльф спас странного вида девушку от насильника. — Элрон расшаркался. — Время позднее, а эльфа может не оказаться рядом.

— Не беспокойся, я полностью в нем уверена, — тут новый позыв заставил меня ринуться обратно в кусты.

— Хорошо, удачного вечера.

— Элрон! — остановила я его из кустов.

— Да?

— Тут, на вечеринке, ведь все знакомые и друзья у Лии — эльфы?

— Не только эльфы…

— Нет, — я перебила его, — ведь людей тут кроме нас с Кирдом нет?

— Нет.

— Я так и думала. А мы завтра отправляемся…

— Что ты хочешь сказать? — Элрон застыл, и его красивый профиль четко вырисовывался на фоне луны.

— Ничего… ты как вампир — бледный и худой.

— Лика?

— Правда ничего, до завтра.

Мы молча шли по дороге в гостиницу. Я полностью была погружена в свои размышления и даже не замечала порой, как обгоняла своего спутника. А он специально не спешил и медленно плелся сзади.

— Знаешь, — он прервал ход моих мыслей, — мой отец слыл самым большим повесой в молодости. За ним девушки сами ходили. Любую мог выбрать. Он этим пользовался.

— Как ты?

— А потом появилась женщина в его жизни, она оказалась роковой. Ее он так и не смог получить. Потом женился на моей матери. Пытался забыть. А до сих пор в город, где она живет, ездит, чтобы только увидеть. И она уже немолодая. Я ее видел несколько раз. Обыкновенная, ничего в ней особенного нет. Тридцать лет прошло, и все равно он к ней тянется. Помани она его сейчас — бросит все и уйдет…

— Кирд, я не твоя роковая женщина.

— Иногда мне кажется, что моя. Я бы хотел все бросить и вернуться к прошлой жизни, где тебя нет.

— С чувствами всегда так. Одни неприятности. Пока свободен — волен делать что хочешь и весь мир перед тобой, а потом все вертится вокруг одного человека, — я вздохнула.

— А ты свободна? От чувств?

Что бы ему такое ответить? Лучше правда.

— Я — свободна. Ты же видишь, у меня ветер в голове. Не ходи с нами. Будет легче. Уйди сейчас.

— Не могу. Уйду — буду всю жизнь жалеть. А может, что-то и получится? Зачем вообще ты с ними идешь и куда? Что за дела между вами?

— Я сама точно не знаю, но пока должна быть тут…

Меня прервали первые робкие капли дождя, осторожно посыпавшиеся с темного неба. А уже через пару минут начался настоящий ливень, гася факелы и превращая дорогу в одну большую лужу.

Под крышу гостиницы мы вбежали промокнув до нитки. Внизу в таверне в окошке горел маленький огонек, освещая путь наверх, в комнаты, всем запоздалым посетителям. Вся гостиница уже спала. Стоя под навесом на улице и выжимая в темноте волосы мы смотрели на беззвездное небо.

— Как ты домой дойдешь?

— Доплыву. Ты не ответила. Должна знать, куда они тебя тащат.

— Считай, что у меня контракт с Шатиром. Я его сопровождаю до башни Вилиала.

— Кто это?

— Сама толком не знаю, маг какой-то.

— И зачем ты ему нужна?

— Может, смогу помочь. А может, и не смогу. Увидим.

Я постояла мгновение, не зная, на что решиться. Потом все же потянулась вверх и прикоснулась губами к его щеке.

— Спасибо за платье. И за вечер тоже.

Брови на его мокром лице взлетели вверх от удивления, но он тут же притянул меня к себе, ища в темноте губы. И успел мимолетно коснуться, прежде чем я отступила к дверям.

— Уже поздно. Спокойной ночи. — я открыла дверь внутрь гостиницы. Тусклый свет огонька лампы над дверью внутри осветил наши фигуры.

Я протянула руку на прощание и увидела свою грудь, облепленную мокрой полупрозрачной тканью.

Кирд с шумом выдохнул воздух и отпрянул от меня в завесу дождя.

— До завтра! — раздалось где-то вдали из темноты.

А я, доползла до кровати и еще долго плакала ночью, уткнувшись намертво в подушку, чтобы никто не слышал. Проблемы и чувства Кирда были понятны. Но не это волновало меня.

Может ли быть совпадением глупое развлечение на празднике? Нет, даже не так? Может ли быть правдой? Опять не так… Почему настолько страшно звучит глупое развлечение на празднике? Почему пугает? Может быть потому, что кажется вполне естественным?

Насколько серьезно то, что мы делаем? Почему не ощущается вся важность этой прогулки? И возможные последствия нашего промаха или промаха Совета в поисках? Насколько Шатир старается оградить меня от реальности происходящего, таская по вечеринкам и создавая вокруг иллюзию обычной жизни? И насколько пугаюсь я за весь этот мирок, когда ловлю на его лице неуверенность и отчаяние. И тут же стараюсь забыть об этом.

Пусть, даже маг, знающий, что впереди у него фора в двадцать лет, уверен в возможности найти выход, уверена ли в этом я? Я, возможно знающая будущее?

Вопрос, который я хотела задать, но так и не задала волшебной вазе с разноцветными бумажками должен был прозвучать так: «Что ждет всех, собравшихся здесь?»

* * *

Утром, или вернее это был уже полдень, я долго умывалась, пока не решила, что опухших глаз стало не видно, и только потом спустилась вниз завтракать. Внизу Шатир с Элроном доедали ароматные плюшки. Видимо, у них утро тоже затянулось. Никто вроде не заметил последствий ночных излияний. А Шатиру, проспавшему всю вечеринку, и проснувшемуся только недавно у Лии в беседке, рассказывать тоже никто ни о чем не стал.

— Ты готова? — маг потянулся так, что хрустнули позвонки.

— Да, — я налила себе травяного чая и выпила залпом.

— А вот и наша свита! Доедай быстрее, и выдвигаемся, — он встал и пошел навстречу вошедшему седому воину, который обводил глазами присутствующих и явно кого-то искал.

Я уткнулась носом в стол и мрачно жевала плюшку.

— А ты не думала, что всех нас в конце ждет смерть? — Элрон легко дотронулся до моей руки, — И все мы плавно к ней приближаемся. — я поняла, что он все же заметил отеки под глазами.

— Я подумаю над такой трактовкой.

— К тому же, это всего лишь игра.

— Да, игра, но именно мне попалась такая значимая бумажка.

— Не тебе, а Кирду.

— А это что-то меняет?

— Лика, — Элрон пододвинул ко мне еще булочку, — предсказания, если им верить, могут здорово навредить. Поэтому я никогда не придавал им значения. Я получил лишь одно предсказание за всю жизнь и оно было самым нелепым.

— Одно? Вчерашнее?

— Вряд ли вчерашнее слово можно назвать предсказанием будущего.

— Тогда какое?

— Я задал вполне конкретный вопрос и получил вполне конкретный ответ: «Когда встретишь человека с ручным драконом».

— Забавно, а что такого нелепого?

— Драконы не бывают ручными. Они никому не подчиняются. Укротить дракона может лишь маг огромной силы. Но это уже не человек. Теперь понимаешь всю абсурдность, если принимать предсказание всерьез? Такого вообще быть не может.

— Ну, да… — я прожевала кусок булочки. — Но во что-то все же стоит верить. Ты помнишь, что за вопрос у тебя был?

— Конечно.

— Надеюсь, это было что-то хорошее, — я мрачно хлебнула чай, — потому что человека с ручным драконом ты уже встретил, — и приспустила рубашку, обнажив левое плечо с татуировкой.

Лицо Элрона окаменело.

— Наши телохранители готовы, — Шатир вернулся и бодро откусил кусок моей плюшки. Потом уставился на застывшего равИера, не в силах оторвать взгляда от моего плеча.

— Ребята, вы чего делаете?

— Похоже, я выбила его из колеи. — я закрыла татуировку. — Элрон, я польщена, я думала, тебя ничем не прошибешь.

— А вы с Кирдом поссорились, что ли?

— Почему поссорились? Он меня проводил вчера.

— Просто просыпаюсь я сегодня под пение птиц в чудесной зеленой беседке, — Шатир сделал невинные глаза, — иду к выходу и сталкиваюсь с нашим Кирдом, выходящим из дома Лии с какой-то милой эльфийкой. Вид у него был престранный. И увидев меня, он очень смутился. Я у Лии спросил, что это с ним. Вот она и рассказала, что вчера он пришел назад мокрый, очень злой и расстроенный. Много пил, а потом пропал. И, как оказалось, остался ночевать у нашей гостеприимной хозяйки. А про милую эльфийку и она ничего не знает.

— Ты грязный интриган! Да мне все равно, где ночует Кирд, и с кем он спит. — Наверное, сказала я это немного резковато.

— Конечно, я так и думал! Просто переживал, не было ли ссоры. — И довольный маг затрусил к выходу.

— Вот зараза! — я сверлила ему спину глазами.

— Вот тебе еще повод переживать, — издевательский голос Элрона вконец вывел меня из себя. — Все мужчины одинаковые! Похоже, он выбил тебя из колеи?

— О! Ты очнулся? Я абсолютно не переживаю по этому поводу, — я встала и громко шарахнула стулом об пол. — Хоть все живите у Лии. Я — собираться!

Застыв у двери в своей комнате я задумалась. А чего я собственно хотела? Грудь показала и домой отправила! И мне действительно должно быть все равно. Он волен делать, что угодно. Я ему ничего не обещала. Скорее наоборот. Обидно, конечно! Но либо принимай человека, либо на что обижаться? Всхлипнув, я забрала сумку и побрела вниз.

У гостиницы собралось восемь человек нашей охраны, весьма разношерстно и разномастно одетых. И Кирд, угрюмо встретивший меня взглядом исподлобья. На его симпатичном лице живо читались следы вчерашнего пьянства, тяжелой ночи и не менее тяжелого утра, и от этого он стал мне неприятен.

— Шатир, что это? — я уставилась на тонконогую маленькую лошадку, росточком чуть повыше пони, явно предоставленную для меня.

— Твоя лошадь.

— Она же игрушечная. И я буду ниже вас в два раза!

— Ты преувеличиваешь. Скорость она развивает на зависть рослым собратьям, а тебе все же падать пониже.

Заставив себя все же поздороваться с Кирдом, я с трудом взгромоздилась на доставшуюся мне лошадь. Если бы не окружающие меня спутники, которые были выше и как забор загораживали все вокруг, я бы чувствовала себя вполне презентабельно.

Уроки верховой езды дали о себе знать, и полдня я более ли менее ехала нормально. Потом у меня заболела спина, потом ноги, потом болеть стало все тело. Положение на лошади неудобно, я вертелась и так и так, пытаясь устроиться покомфортнее. Бедное животное не понимало, чего я от него хочу, и то ускоряло шаг, переходя на рысь, то останавливалось, и с недоумением косило на меня глазом. Впрочем, ехали мы тоже неровно, то ускоряясь, то переходя на шаг.

Наши телохранители мало напоминали дисциплинированный отряд внешне. Только их начальник и командир — седой пожилой воин с глубоко посаженными маленькими глазками и обожженным лицом, был подтянут и более-менее походил на охранника. Остальные, кто босиком, кто в легких сандалиях, могли похвастаться весьма цветастыми одеяниями, выпущенными рубахами, свободными штанами, кучей прилепленных трофеев и украшений, серьгами, бусами и огромным ассортиментом всяческих ножей. Более всего, эта кучка сама напоминала банду головорезов. Но Шатир уверил, что лучше них в этих краях наемников не сыщешь.

Наверное, мне повезло, что Шатир нанял именно этот отряд, так как у меня наконец-то появилась подруга. Кирд временно увлекся общением с наемниками. Он, приоткрыв рот, слушал их рассказы о местах, где они побывали и о сражениях, в которых участвовали. Честно говоря, я половине не верила, поэтому предпочитала ехать в конце, сосредоточенно следя за тем, как моя лошадь переставляла копыта. Тут то ко мне и подъехала она — единственная женщина из отряда наемников.

Ее звали Тара, очень общительная, крепкая, с коротко обрезанными волосами, но весьма привлекательная и уж точно неординарная.

— Будет проще, если не смотреть под ноги лошади, от этого новичков укачивает, — это были ее первые слова мне. А уже через пятнадцать минут мы болтали как давние знакомые.

Тара не закрывала рот ни на минуту, она расспросила про все мои вещи, показавшиеся ей странными, а я врала, как могла, что я из далекого далека.

Глядя, как мой опухший бывший ухажер внимает росказням про дальние дали и опасные путешествия, я спросила у нее.

— Они врут все про походы, другие страны и войны?

— По большей части врут, конечно, — Тара хмыкнула, — но кое-где и нам довелось побывать.

Вечером, на привале, Кирд подошел ко мне с маленьким букетом. А я не смогла сдержать колкости:

— Что, голова прошла?

Он посмотрел мне в глаза и понял, что я уже в курсе его похождений.

— Кто тебе рассказал? Шатир?

— А кто же еще, хотел посмотреть на мою реакцию.

— И что именно он тебе рассказал?

— Что видел тебя выходящим утром из дома Лии с какой-то эльфийкой, и что ты всю ночь пил. Вот и все. Ничего особенного.

— И какая была твоя реакция?

— А какая она должна была быть? Кирд, ты свободен в своих действиях, и мне все равно, с кем ты и что делаешь.

— Вот именно! — парень со злостью пнул камень на земле, — тебе все равно! — и пошел прочь.

— Ну ка, стой! — я догнала его и одернула за руку. — А что я, по-твоему, должна делать? Ты мой друг, не более. Между нами ничего нет.

— Это у тебя ничего нет!

— Кирд, мы уже разговаривали на эту тему. Да, мне было неприятно, когда услышала от Шатира, что ты спал с другой жен… эльфом. Но это всего лишь мой эгоизм, не более того. У меня нет к тебе чувств.

— Тебе было неприятно? — его лицо просветлело.

— Блин, ты слышишь то, что хочешь слышать. Мне правда все равно, с кем ты будешь!

— Я не спал ни с кем, я вернулся, после того как проводил тебя и напился. Потом…

— Я не хочу ничего знать.

— Потом я уснул где-то в доме. Проснулся, когда меня разбудила какая-то эльфийка. Она попросила уйти с прохода, так как я мешаю и показала выход. Там я столкнулся с Шатиром. Сначала хотел ему сразу все рассказать, но потом решил посмотреть, что он тебе наговорит, и как ты отреагируешь.

— Это глупо.

— Может быть. Но в тебе хоть что-то екнуло, — он довольно улыбнулся. — Значит, не все потеряно.

— Ты — идиот.

— Это что такое?

— Ты все неправильно понимаешь. Мы уже говорили об этом.

— Угу, и поговорим еще не раз. Но позже. Мы там еще не договорили. — И он снова помчался слушать наемников, оставив меня размышлять над мужской логикой.

Шатир с Элроном и седым командиром были заняты бесконечными обсуждениями нашего пути и мест, где они бывали. А я трепала языком с Тарой.

— Как ты попала к наемникам, ты же женщина, не женское это дело вроде.

— Ну почему не женское? Вот с кровяными делами воевать и в походы ходить неудобно конечно, — я согласилась. Сама на себе пару раз прочувствовала уже всю прелесть этих дней в пути, — ну а так… Я ведь как мальчишка родилась, страшненькая, худая… со мной девочки играть не хотели, прогоняли, вот я к мальчишкам и подалась, а там, сама понимаешь, не до слабостей. Вот и научили драться, мечом махать. А потом, когда пятнадцать лет стукнуло, вдруг сиськи вылезли… Представляешь, пятнадцать лет без сисек, а тут на тебе, такое счастье — она приподняла грудь руками и довольно потрясла. — И вообще, похорошела жутко, коса была ниже попы, вот не вру. Да совсем недавно еще была, вон Ксилас с Пряником подтвердят. — Она повернулась на своих партнеров.

— А зачем отрезала?

— Да представляешь, охраняли караван, на нас падальщики напали, ну мы то отбились, я за одним погналась, а он в лес, ну я с коня, да неудачно, а косой умудрилась еще за стремя зацепиться, ну меня и проволокло, а они, заразы, еще камнями стрелять начали из пращи. Так вот, я под камнями как сопля на стремени да на косе своей поболталась, а потом чиканула ее ножом. Ну, поначалу жалко было, а потом ведь жизнь, она дороже, в нашей работе такие ошибки плохо кончаются. Вот так-то вот. Но ты свои косы береги, у тебя волосы хорошие, волнистые, красивые, хоть и не такие как у меня были, но все равно красота. Вот стукнет тебе за … Ну как стукнет, поймешь, тогда уже все равно, вот и обрежешь. Тогда смысла нет.

В болтовне с Тарой время проходило быстро, и попа болела не так сильно от ударов о седло.

— Этот твой, что ли? — указала она кивком на Кирда.

— Этот… — я задумалась, — не знаю.

— Ругаетесь вы с ним занятно. Ты определись, а то, может, мне на что сгодится, — засмеялась воительница. — Парень-то видный.

— Ну, нравлюсь я ему вроде…

— А сама?

— Сама не определилась еще, — почему-то честно призналась я ей.

— Другой кто есть?

— Нет.

— А что тебе не так-то?

— Долго объяснять, я ведь далеко отсюда живу, очень далеко, там устои другие, традиции.

— Да кто ж тебя заставляет за него замуж то выходить? Погуляй, помилуйся с ним, а там и видно будет. Плоть-то она лучше нашего знает.

— Ну а ты специалист по плотским делам?

— А то! Можешь у всех наших спросить, они подтвердят.

— Как это у всех? Ты со всеми была?

— И была, и буду. Я это дело люблю.

— А не ревнуют? — я была просто ошарашена ее откровенностью и свободой.

— А зачем им ревновать, жениться они на мне не собираются, чувств нет, всем хорошо, удобно и приятно.

— А если появятся чувства?

— А вот когда появятся, тогда все по-другому будет. Я-то знаю, была влюблена один раз, больше такого ни к кому не чувствовала. Вот мужик был, — она мечтательно закатила глаза, — настоящий мужчина. Я себя с ним ребенком чувствовала. На цыпочках ходила, лелеяла.

— И?

— И надоела… Ушел к другой. Я-то его уж как любила, а он просто так, поинтересничать.

Мы помолчали, каждая думала о своем.

— А как же болячки всякие, не боишься с каждым понравившимся спать?

— Какие болячки?

Я замешкалась, как объяснить то, чего не видно?

— Люди-то всяким по этому делу болеют…

— Не знаю, я здорова как бык, ко мне болячки не липнут.

— А забеременеть не боишься?

— А я не смогу забеременеть, пока к старой аскале не схожу. Она оберег на меня наложила, пока ребеночка не захочу, не снимет. Я ж все понимаю. А какой ребеночек, когда в дорогах все время? Вот найду свой дом, тогда…

Хм, ну вот я и узнала про местные способы предохранения… Говорить свое мнение вслух я не стала.

— И как же ты свой дом найдешь? Своего мужчину?

— Да мужчина любой может ребенка заделать. А дом там будет, куда сердце ляжет. У нас говорили — ходить по земле можно бесконечно. А дойдешь до места — там сердце замрет и уходить не захочет, а коли уйдешь, все о нем думать будешь. Тут не мужчина решает. Любовь-то она по первой хороша, а потом в обыденность превращается. А для дома и семьи — особое место нужно. Тогда всем там хорошо будет.

— Прям грустно у тебя все как-то. А как же люди всю жизнь любят друг друга?

— А любят ли?

— Говорят, что любят.

— Может и любят. Только страсти нет. А без страсти плоть уже не та.

— А тебе все про плоть?

— А как же без нее? На ней и держимся все. Сказки любишь?

— Конечно.

— Вот возьми любую сказку, про Троинку или искателей. Да хоть про синюю даль. Находят они друг друга, женятся. Что дальше?

— Не знаю, — все перечисленные названия мне ни о чем не говорили.

— А потому и не знаешь, что дальше — ничего.

— Почему ничего?

— Дальше рассказывать не интересно. Кто ж будет сказку слушать про сопливых детишек, да растолстевшую ворчащую на мужа красавицу? Дальше-то жизнь обыкновенная. Она у каждого своя такая. Весь смысл в поиске. А нашел, уже не интересно, пресно.

— В основном ты конечно права. Но встречаются и исключения.

— К сожалению, редко.

— А ты за интересом мужчин коллекционируешь?

— И за ним тоже. За страстью, за ощущением жизни.

— Своеобразный подход.

— Каждому свое. Вот найду себе любовь, захочу осесть, семью, детей. Тогда и моя скучная жизнь начнется. Но кто сказал, что она не может быть счастливой? — Тара загадочно посмотрела куда-то вдаль.

Тем временем, местность вокруг становилась все более пустынной, навстречу нам ни разу не попался ни один путник за четыре дня пути.

Наемники оказались весьма веселым народом. Без конца отпускали шутки, пели песни и вообще вели себя весьма странно для отряда хорошо вооруженных воинов.

— А как ты мужчине себя предлагаешь, — поинтересовалась я вечером сидя рядом с Тарой у костра. — А если откажется?

— Да кто ж от меня откажется, я ж как кошка, — мягкая и пушистая. А ласковая какая, — Тара блаженно потянулась и действительно стала похожа на кошку. — Практически любого — наповал. Кирда твоего, если постараться, точно уведу.

— Думаешь? — я оглянулась, ища глазами парня. Может оно и неплохо бы было… — А он говорит, что влюблен сильно.

— Если ты ему отказывать будешь, уведу. Все равно к теплу потянется. А от меня оно сладкое… время понадобится, может и не забудет до конца, но со мной пойдет.

— Самоуверенная! — я рассмеялась.

— А как же. Я — охотница.

— Где-то я уже это слышала… — глаза мои остановились на точеном профиле, — А его можешь? — я кивком указала на Элрона.

Тара нахмурилась.

— Я ж тебе про людей говорю. У нас все понятно и просто. А это поди разбери кто. То ли эльф, то ли еще…

— РавИер он.

— Про таких не слышала. Попробовать, конечно, можно, только вряд ли получится.

— Почему? Не по зубам?

— Тут женское чутье, зверек-то красивый, да чем питается непонятно. То ли хищник, то ли травку ест. По виду я его переломить могу одной рукой, а там кто знает.

Посидев еще недолго перед огнем, мы улеглись. Какое-то время я ворочалась. Каждый вечер после дня на лошади у меня болели все мышцы, никак не желая привыкать к новому образу жизни. Спина упорно отказывалась расслабляться на жесткой земле. Но потом усталость взяла свое, и я заснула, вдыхая запах чего-то приятного от пока еще чистого плаща.

Проснулась я тоже от запаха. Но уже совсем иного. Вокруг была темень, костер почти потух, и от него не было света, только красная точка тлеющей головешки посередине. Часовым был тот самый Пряник, который мог подтвердить все, что угодно про Тару. Он тихо сидел перед едва тлеющим костром и растирал уставшие за день ноги. Его ничего не беспокоило. Но я уверенно чувствовала противный гнилостный запах. У меня чувствительный нос. Те, кто знал об этом, часто подшучивали по поводу моего родства с собаками. Меня раздражали многие запахи, которые другие просто не ощущали. Но этот запах должны были почувствовать все!

Я лежала неподвижно, стараясь сообразить, от чего может исходить подобная вонь. Вот запах усилился, стал совсем невыносимым, а затем на меня пахнуло таким смрадом, что я, завопив, села на земле, инстинктивно выбросив руки вперед.

Это меня и спасло. Я ударилась головой и руками обо что-то мягкое, и оно от резкого удара отскочило назад, чуть не выбив мне пальцы. Назад отскочила и я, плюхнувшись на спину.

Вспыхнул огонь костра, подскочил как ужаленный Пряник. Я мельком увидела Шатира, держащего в каждой руке по языку голубого пламени и озиравшегося по сторонам. Все мое внимание было обращено перед собой, на то, что только что надо мной нависало и так нестерпимо пахло. От ужаса крик застрял у меня в горле. На долю секунды я увидела ЭТО. Рыхлая, бесформенная темная масса, напоминающая очертания двуногого и огромный рот, даже не рот, а пасть в слизи и слюне и два белых как бельмо безо всяких зрачков глаза над ней.

Это длилось всего мгновение, затем существо повернулось и быстро скрылось в темноте. За ним метнулся Элрон и голубое пламя, оторвавшееся от ладоней Шатира. Следом встрепенулись очнувшиеся ото сна остальные члены нашей кампании.

Шли секунды в тишине, Шатир подбежал ко мне, и я как полоумная вцепилась в его руку мертвой хваткой. Меня било изнутри, дыхание вырывалось короткими рывками, мои глаза, казалось, вот-вот лопнут, в таком напряжении я всматривалась в окружающую темноту, откуда раздавались перекрикивания людей. Недалеко раздался хлюпающе-визжащий резкий звук и стих. Еще через минуту дикого напряжения показался Элрон, вытирающий меч. За ним — остальные. Элрон подошел ко мне, присел рядом и сказал: «Он мертв».

И тут меня прорвало. Это была спасительная истерика. К тому же, от дикого напряжения и страха у меня опять пошла носом кровь. Вцепившись одной рукой в мага, другой в равИера, я истерила. Элрон обнял меня, и я уткнулась в него. Мы сидели молча, если не считать моих приглушенных рыданий. Кирд тоже устроился рядом, и я ощущала его бедром. Было желание остановиться, но не могла, меня душили слезы, и я еще больше вжималась в рубашку Элрона.

Даже сквозь текущую кровь я ощущала запах от него. Это был запах перед ударом грома, когда заряженный воздух, пропитанный дождем, напряжением и озоном взрывается от рыка.

Наконец, решив, что я достаточно улила его водой и кровью, я отстранилась. Маг тут же протянул мне платок с чем-то холодным. Я удивленно развернула его — там был кусочек льда, почему-то зеленого цвета в виде шарика. Поняв мое недоумение, Шатир смущенно обьяснил:

— От волнения я забыл, как выглядит лед, пришлось делать его таким, как пришло на ум.

Не я одна испугалась — это был плюс.

— Что это было? — хлюпая носом, спросила я.

— Это Гларг, существо, питающееся кровью, — ко мне протиснулась Тара, и по-матерински прижала к своей груди.

— Кровью… И много их здесь?

— Немного. Они почти не встречаются. Гларги сильны, но не любят боли и предпочитают нападать на мелких животных, которые не окажут сопротивления. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы он вышел к двенадцати способным постоять за себя незнакомым ему существам.

— Или кто-то напугал его гораздо сильнее, чем мы, — медленно произнес Элрон.

— Ты так думаешь? — маг повернулся к своему другу и проскрежетал зубами. — Тут никого страшнее таросов не водится. Кто мог его напугать?

— А ты когда-нибудь слышал, чтобы Гларг человека убил?

— Что происходит? — закричала я на них. — Кому-то понадобилось убить меня?

— От них не умирают. Обычно они медленно высасывают часть крови из жертвы и оставляют ее. Обессилившую, но не смертельно. Гларгу кролика достаточно, чтобы насытиться.

Мои расширенные зрачки уловили движение в темноте.

— Там кто-то есть, — прошептала я Таре.

— Где? — Тара невольно оглянулась.

— Там, в темноте, — я указала рукой в сторону. Наши охранники тут же ринулись в указанном направлении.

— Кого ты видела? — Элрон присел передо мной на корточки.

— Не знаю. Это не Гларг. Это что-то другое.

— Как оно выглядит?

— Не знаю. Я только движение уловила.

Тара, Шатир и Элрон переглянулись.

— Я не вру, мне не показалось. Я видела что-то. — похоже истерика вновь возвращается.

— Ты видел что-нибудь, — Шатир обратился к Элрону.

— Нет, — тот покачал головой.

Шатир предпочел промолчать, а я не захотела больше говорить. Больше я ничего не видела и мне уже начало казаться, что это от испуга. Вернулись охранники. Никого они не нашли. Я сидела и смотрела перед собой. Лицо саднило от соли слез. Постояв рядом со мной, все понемногу разошлись спать, остались только Шатир, Элрон, Тара и Кирд, держащий крепко мою руку.

— Я не знаю, как вам объяснить, — тихо сказала я, хлюпая носом, — когда все начиналось, я не понимала, что это может обернуться для меня в такое… Я даже ничего не успела понять. Сначала было так интересно… Главное — безопасно. Сейчас тоже интересно, но это уже слишком. Я не готова к встречам с такими тварями. Ты ведь не знаешь на самом деле, нужна ли я тут. Так?

Шатир пожал плечами.

— И… в общем, я хочу жить. Хочу вернуться домой живой и здоровой. Ты пойми меня правильно. Я подобного страха никогда не испытывала. Одно дело, когда знаешь, что впереди, а тут… Из темноты, такое. По мне лучше шею себе свернуть, чем эта гадина из меня крови высосет.

Шатир долго обдумывал ответ.

— Я не вправе удерживать тебя здесь. Я не ожидал подобного, но это уже произошло, и я не могу пообещать, что больше этого не случится. — Шатир очень серьезно ковырял землю под сапогом. — Ты нужна мне тут. Очень нужна, я это чувствую. Но раз ты так решила… Силой тащить мне тебя больше нельзя. Надо поспать. Наберусь сил и завтра утром я отправлю тебя обратно. Попробуем справиться сами.

— Ребята, — раздался голос Тары, — я не знаю, что вы там затеяли и куда идете. Но на нас только что напало всего лишь животное. Которое даже убить не может человека. Страшно — да, противно — да. Да, девушка сильно напугана, но согласитесь, разве нападение бандитов вас бы больше устроило? А они гораздо чаще разгуливают по дорогам. Так что мой вам совет. Хватит распускать сопли и ложитесь спать.

— Шатир, — я окликнула уже подымающегося с места мага, — а почему на этот раз нельзя тащить силой? Это ведь не в твоих правилах, что ты видел?

— Я ничего не видел, но Элрон прав. Гларги на людей не нападают. Я не вижу никого, как ты, но чувствую чье-то присутствие. Если ты понадобилась кому-то еще, лучше вернуться домой.

Оставшаяся часть ночи прошла для меня очень беспокойно.

Я то и дело просыпалась от своих снов, в которых мне опять чувствовался запах гнили, и спутники меня успокаивали. Один раз Шатир сам меня разбудил, сказав, что я так металась во сне, что он подумал, что мне опять снится кошмар.

Утром я встала полностью разбитой. Было очень рано, солнце только начало окрашивать небо. Возле потухшего костра устало скорчился Шатир. Он вдруг показался мне постаревшим и осунувшимся. Тяжело и отрывисто дышал во сне. Элрона поблизости не было, но неподалеку, возле кучки деревьев виднелся силуэт сидящего.

Я тяжело поднялась и направилась к нему. Все тело ломило, а мокрая от росы трава неприятно щекотала ноги. К тому же, было весьма прохладно. РавИер смотрел, как я приближаюсь, и его лицо оставалось каменным. Я доковыляла до него.

— Можно потревожить никогда не спящего? — я не узнала свой голос.

— Садись.

Я опустилась рядом на мокрую траву. Хотелось опять зареветь. От напряжения слезы потекли сами. Элрон укутал меня в свой плащ.

— Все нормально. Не вини себя. Ты всего лишь человек. Не в плохом смысле слова.

— Я не виню себя. Не за что. Может, потом я еще сто раз пожалею, но я остаюсь.

— …?

— Не могу я уйти. Я хочу жить, но уйти не могу. Не могу вас бросить.

— Ты хорошо подумала?

— Да. Это была всего лишь опасность. Тара права. Меня могли убить еще в Тарвине. Когда пытали маги. Если судьба привела меня сюда, я дождусь, когда она уведет меня отсюда.

— Откуда такое решение?

— Хочу быть сильной, смелой и погеройствовать, — я попыталась выдавить смешок, — а может, у меня тоже проснулся дар видений. У меня только одна просьба, вы уж постарайтесь, чтоб меня все-таки не убили. Для тебя это дело уже привычное.

Мы сидели молча и смотрели на встающее солнце.

— У меня есть дом на окраине небольшого города. Там очень красиво. Вокруг светлый лес, рядом поля. А вдалеке виднеются горы. Там гнездятся грифоны. Они любят свободу. Но молодые любопытны и неагрессивны. Пять лет. Потом они взрослеют и природа берет свое. Они уходят назад, к своим сородичам.

— Ты разводишь грифонов?

— Я собираю тех, кто отбился, болен или брошенные яйца.

— Зачем?

— Есть много причин. Грифонов осталось мало. Они бесстрашны и лезут во все дыры, — Элрон улыбнулся, словно вспоминая что-то забавное. — И они видят, что внутри тебя. Видят насквозь. РавИер удобен для сопротивления магии и для ее уничтожения. Не всегда те, кто ко мне приходят говорят правду и не всегда можно понять, каковы на самом деле их намерения. Грифон видит все. Это помогает мне. Удивительные существа. Если ты нравишься им изнутри, они могут жизнь свою отдать, чтобы вылечить или спасти тебя. Ко мне приходят лечиться. Даже не ко мне, к ним. Грифон захочет — поможет.

— Здорово! Ты занимаешься тем, что тебе нравится.

— Не всегда. Там, у себя дома, я спокоен. Я могу подняться в небо. — голос Элрона стал глуше. Казалось, он находился сейчас далеко от меня. — Это самое главное. Там я свободен. И когда я там, я могу выбирать, что мне делать.

— Ты всегда доверяешь грифону в своем решении согласиться или отказать Совету?

— Всегда. Ко мне приходят не только от Совета. Хотя большинство неугодной магии мешает именно Совету. — Элрон грустно усмехнулся. — Часто им проще уничтожить непонятное и сильное, чем разбираться, имеет ли оно право на существование.

— Были промахи?

— Конечно были. Это и навело меня на мысль о грифонах. Теперь я не так слеп.

Элрон замолчал, глядя на горизонт. А мне безумно хотелось увидеть его город и дом, и горы, и дотронуться до живого грифона.

— Ты так небо любишь, потому что раньше летал?

— Не знаю, летать мы никогда не умели.

— Как не умели? Шатир мне совсем другое рассказывал. Про дворцы в небе, ангелов… то есть людей с белоснежными крыльями.

Элрон глядел на меня будто не узнавал, а потом захохотал искренним звонким смехом. Его волосы темными прядями рассыпались над смеющимся лицом. Сейчас он сам был похож на прекрасную фантазию.

— Что там Шатир наплел тебе? Про одинокого воина, заблудившегося в небе и упавшего на землю?

— Приблизительно так. Он не заблудился, а попал в бурю…

— Какая разница. Шатир сам сочинил эту историю для Лии. Ему казалось, так романтичнее. На самом деле, раньше мы просто жили в другом мире. Он навсегда остался в наших сердцах и воспоминаниях. Если я закрою глаза и сосредоточусь, смогу увидеть его. Там очень много воды. Везде сплошная вода и небо, бескрайняя синева. А посередине, прямо из воды растут огромные растения, на листьях которых выстраивали целые города между водой и небом. Таким я помню свой мир. Хотя никогда не видел его.

У нас действительно были крылья, но мы не могли летать как птицы, лишь немного парить и планировать, перелетать на небольшие расстояния. Это позволяло слабое притяжение. Не так, как тут. Можно было оттолкнуться и плавно опускаться вниз, не падая стремительно.

А потом мы очутились в этом мире, где наши крылья больше не в состоянии были удерживать вес наших тел. Постепенно, с поколениями, они исчезли за ненадобностью. Вот и все.

— А пещера?

— Выдумка.

— Значит Кирд оказался прав, что не поверил.

— Еще как.

Встал и Шатир. Оглянувшись вокруг, увидел нас и побрел в нашу сторону.

— Надо было ночлег устраивать под этими деревьями, — задумчиво произнес равИер.

— Ты готова? — Шатир устало протер глаза.

— Нет, я остаюсь.

Шатир ошарашено смотрел на нас, потом встрепенулся и засмеялся: «Тогда, доброе утро!»

* * *

Ужасно хотелось спать. А при мысли о том, что нужно опять садиться на лошадь, стало еще хуже. Я старалась не смотреть в ту сторону, куда убежало ночное существо, боясь увидеть там то, что от него осталось. Но я решила быть сильной. Тара одобрила меня.

— Я в судьбу верю. Иду, куда надо, а там за меня разберутся, сколько мне жить останется.

— Мне бы твои понятия, — я грустно ковырялась в лепешке, отщипывая маленькие кусочки.

— Тут вера нужна, — Тара многозначительно подняла кружку.

— Я сама не знаю, во что верю.

— А я во все верю. Вокруг столько всего.

После завтрака, когда мы отъехали подальше от места ночевки и мне стало получше, Шатир спросил:

— А как ты почувствовала его? Гларги очень тихо подкрадываются и сгущают мрак вокруг себя, их почти невозможно заметить.

— Невозможно заметить? — опешила я. — Да от него шла такая вонь! От которой я и проснулась. Не знаю, как вы ее не почувствовали.

— Вонь? — Шатир от неожиданности так натянул поводья, что его конь встал на дыбы. — Анжелика, они не пахнут. Они же хищники. Так их каждый по запаху определит.

— Ну конечно, — тут настала моя очередь удивляться. — У меня с носом все в порядке. Еще как пахнут. Запахи я различаю. Я же чувствую духи Элрона.

— Что ты чувствуешь? — спросил ошарашенно Шатир.

Я поняла, что сболтнула лишнего, но надо было выкручиваться. В конце — концов, за правду гибну.

— Ну, я не знаю, как у вас это называется, когда хочешь, чтобы от тебя хорошо пахло. — неуверенно сказала я. — Пользуешься такими средствами.

— У нас это называется духами, — сказал маг и как-то нехорошо посмотрел на Элрона.

— Хорошо, значит я ошиблась. — Быстро согласилась я. — Может это твой естественный…

— Нет, нет, — вмешался Шатир, — ты сказала, что чувствуешь запах от Элрона. Какой он?

— Он разный, — мне было не по себе от этого разговора, — вчера, после того, как он вернулся, — я вздрогнула, — он пах как во время грозы. И что из этого?

— Ничего, ничего, совсем ничего, — и Шатир ушел в себя.

А вечером он подозвал к нам Тару.

— Можно тебя поросить об одном одолжении?

— Попроси.

— Ты не могла бы сказать, чем пахнет наш друг Элрон?

Тара сначала опешила. Но потом глаза ее хитро блеснули и она грациозно подощла к равИеру. Изогнулась, провела рукой по его щеке и томно прижалась носом к его шее.

Мне стало не по себе.

Тара несколько секунд простояла так, потом отодвинулась и блаженно улыбнулась, облизываясь, словно кошка после куска мяса.

— Замечательно пахнет. Что-то легкое. Свежее. Мне его только обнюхать надо? — Она смеясь потянулась опять к равИеру.

— Думаю, с меня достаточно внимания. — Элрон отстранил ее и повернулся к Шатиру. В его глазах плясали бесенята. — Хватит уже. Я не мальчик.

Шатир успокоенно вздохнул.

— Спасибо, Тара, ты очень любезна. И очень мне помогла.

— Шатир, — я требовательно потрясла мага за плечо. — Ты мне ответишь в чем дело?

— Это тебе, Лика, наш цветочек расскажет, если захочет. — И Шатир удалился подальше от нас.

— Шатир! — Элрон зло выкрикнул ему вслед. — Ты слышал меня? Хватит!

Тот в ответ только махнул рукой.

— Что происходит?

— Лика, нам поговорить надо с моим другом. Не переживай. Все нормально. Просто недомолвки. — и он зашагал вслед за магом.

Отойдя на довольно приличное расстояние от остальных, тот остановился.

Элрон нагнал его.

— Шатир, это даже не твое дело. Что за историю ты тут разыграл?

— Разыграл!!! Я ведь не знал, что ты у нас благоухать начал.

— Хватит иронизировать. Я и не переставал.

— Но ведь стало же получаться! Ты сам говорил!

— Ничего я не говорил. Я сказал всего лишь, что попробую. Но изменений никаких. Я ничего не чувствую больше того, что уже есть.

— Ну как ты не можешь чувствовать? Ты хоть понимаешь, что такого шанса больше не будет?

— У нас сейчас проблема поважнее есть. — Элрон кивнул назад на отряд. — Ее бы решить.

— Решим, я уверен.

— Ты всегда во всем уверен. Но не всегда оказываешься прав.

— У нас еще полвека впереди. Придумаем выход.

— И тут придумаем. Ты хочешь, чтобы все получалось по плану, а так не всегда выходит. Тут не вышло.

— Смотри сам. Твой народ. Останетесь в глуши…

— Переживем. Сотни лет так жили. Мой народ не рвется выходить из этой глуши. И отстроил там прекрасный город.

— Жили… Только силу теряете.

— Пошли назад. Там волнуются уже. Со сферой если разберемся, все уладится.

Эта ночь, слава Богу, прошла без происшествий. Так же, как и последующие. Пока все было тихо, и я радовалась этому. Несколько ночей меня будил один и тот же кошмар, и, просыпаясь, я опять ощущала тот самый запах.

Элрон выделил мне один из своих ножей, и он грозно болтался у меня на поясе. А ночью я спала с ним в обнимку, даже во сне крепко сжимая рукоять.

Появилась еще одна проблема, о которой я боялась говорить остальным, но которая упорно не давала мне спокойно жить. Я опять что-то видела. Не все время. Иногда. Краем глаза я улавливала какое-то движение сбоку, резко поворачивалась и пыталась понять. Долго присматривалась, но так ничего и не могла рассмотреть. По ночам я старалась лечь поближе к Таре, чуть ли не прижимаясь к ней.

— Ты опять что-то видишь? — Элрон дотронулся до меня, когда я в очередной раз сделала «стойку».

— Нет.

— Не ври. Как часто ты его видишь?

Я помялась с ответом.

— Почти каждый день время от времени.

— Сейчас тоже?

— Он там, — я указала рукой на трепещущую тень.

— Пошли.

— Туда? Зачем? А если…

— Пошли. Он тебе ничего не сделает. Хотел бы, сделал раньше.

Мы сделали несколько шагов в указанном мной направлении, и я остановилась.

— Он уходит. Удаляется. Все. Теперь я его больше не вижу.

— Кто это может быть? — Элрон обратился к магу. Тот пожал плечами. — Думай, Шатир, он явно тут заинтересован чем-то. И Гларг просто так на нее не пошел бы. Убить он ее не смог. Значит, смог бы только высосать кровь. Кому нужна ее кровь?

— Не знаю. Гларгу, чтобы насытиться.

— Гларг себе лучше зайца поймает. Проще и безопаснее. Думай, ты в архиве у нас сидишь.

— Не знаю я. Может, кровь у нее особенная.

— Наверняка, — зло прошипела я.

Впрочем, довольно скоро к этой проблеме добавилась еще одна.

— Нас заметили, — во второй половине дня Элрон приподнялся в седле и пристально вглядывался в горизонт слева.

Мы все, следуя его примеру, вытянулись и принялись изучать пространство.

— Я ничего не вижу. — Старый воин, командир нашей охраны, которого все называли Седым, подъехал ближе к равИеру. — Может, ошибаешься?

— Нет, их человек 30, на лошадях, вооружены. Скачут быстро, скоро у нас будут.

— Таросы?

— Вряд ли кто-то еще.

— Я ничего не вижу, — прошептала я Кирду.

— Я тоже, — шепнул он мне в ответ.

Командир долго вглядывался в направлении, указанном Элроном. Мы все ждали. Внезапно, он развернул лошадь и скомандовал:

— Быстро все к деревьям, — ткнув на виднеющиеся вдалеке редкие деревца.

Наш отряд рванул вперед. Элрон скачком оказался рядом и дернул мою лошадь за собой.

— Садись сзади, — бросил мне Элрон, — ты не удержишься в седле во время скачки. — И, пока я соображала, легко перекинул меня к себе на лошадь. Привязал мою к седлу позади себя и поскакал вслед за всеми. Уткнувшись сзади в его спину, я опять ощущала запах приближающейся грозы. Тут до меня дошло: в зависимости от состояния, он пах по-разному. Напряжение и готовность к угрозе — это гроза. Спокойное состояние — запах моря, а когда веселился — впрочем, не так много раз мой нос оказывался к нему ближе, чтобы уловить все это. Может и с цветом волос то же самое?

До деревьев мы домчались быстро. Соскочив с лошадей, наемники привязали их позади линии обороны и судорожно стали стаскивать все, что лежало под ногами в кучи полукругом перед деревьями. Спустя какое-то время, образовалось несколько небольших укрытий из камней, палок, земли, седел и сумок, за которыми притаился наш отряд. Мы стали ждать. Спустя какое-то время впереди показались всадники.

Пока я таскала со всеми камни и ветки и нагребала землю, мыслей не было, только треклятую голубую бумажку я вспомнила несколько раз. А вот теперь, в тягучем ожидании схватки мне стало так страшно за свою жизнь, что хотелось сорваться отсюда, прочь от этой проклятой рощицы, сесть на лошадь и гнать ее подальше, не останавливаясь, чтобы жить… Сердце билось так громко, что казалось — его испуганный стук слышно всем. Я начала молиться. Все мы в ненастный час обращаемся за помощью к Богу. Более подходящего момента представить себе было сложно. Господи, молила я, ты уже спас меня однажды там, в лесу, дал дойти живой, дай жизнь и сейчас. Пожалуйста, я так хочу жить.

Всадники были уже совсем близко, я взглянула вокруг. Наемники напряженно ждали боя. Кирд судорожно сжимал в потных руках меч. Убивал ли он хоть раз раньше? Шатир, сжав губы повторял про себя то ли слова заклинаний, то ли молитву. Элрон был похож на зверя. Пригнувшись к земле, он готовился к броску. Ноздри раздувались, губы как-будто в рычании приподнялись, обнажив яростный звериный оскал, зрачки сузились почти до размера кошачьих щелочек. Волосы горели бронзой и топорщились словно шерсть на загривке у собаки. Сейчас он меньше всего был похож на человека.

Наши преследователи были настолько близко, что можно было различить пену изо ртов лошадей. Молча, без единого звука, они неслись на нас. Казалось, этот клин пройдет мимо и не оставит после себя ничего живого.

Первый ряд Таросов уже почти приблизился к нашему убежищу, как где-то позади раздался громкий звук рога, и всадники резко осадили лошадей. Минутная суета и выкрики сменились тишиной и топотом удаляющихся прочь копыт.

— Что это, — еще не веря своим глазам произнес один из охранников. — они уходят?

— Не уходят, их отозвали. — Шатир вылез из укрытия и, заслонив глаза от солнца, смотрел вслед всадникам.

— Думаю, надо уходить пока они не передумали, их много, если вернутся, будет очень спорная схватка.

Быстро оседлав лошадей, мы неслись прочь от роковой рощицы, где могли остаться наши трупы. На взмыленных лошадях мы проскакали остаток дня и остановились почти в полной темноте. Костер решили не разводить и поужинали холодным мясом и лепешками.

— Они знают, что мы тут, — вернулся из темноты Элрон, — их лагерь стоит намного дальше, но они не скрываются, идут за нами.

Я почувствовала как Кирд в темноте нашел мою руку и крепко сжал ее.

Выставив четыре человека в охрану на ночь, мы улеглись спать. Но ночь выдалась у всех беспокойной. То и дело мы просыпались и осматривались в темноте по сторонам, пытаясь угадать невидимого противника. Один только Шатир дрых как ни в чем не бывало. Когда я подскочила в очередной раз, он приоткрыл один глаз, пододвинулся ко мне и тихо сказал:

— Спи, нужно отдохнуть. Хотели бы напасть, напали бы еще вчера. У них другая теперь цель.

— Какая?

— Кто их знает… Думаю, нам все вскоре станет известно. — он перевернулся на другой бок и затих.

— Шатир, — тихо позвала я.

— Что? — в ответ раздалось раздраженное бурчание.

— Он тоже тут.

— О-о-о, — маг застонал и через несколько секунд уже храпел.

Утро еще не наступило, солнечные лучи даже еще не начали развеивать мрак, когда Тара дотронулась до моего плеча. Мне показалось, что я только заснула пять минут назад, а уже надо было вставать.

Пока мы собирались, откуда то из темноты вынырнул Элрон и присел на валявшееся на земле седло.

— Разводите костер, надо поесть.

— Надо уходить, по темноте, будем идти тихо — выиграем немного времени, — старый воин указал в сторону лагеря чужаков.

— Они уже не спят, лошади оседланы, и они ждут, пока мы тронемся. Похоже, в том лагере никто так и не ложился. Время мы вряд ли выиграем. А если и выиграем — для чего? Мы на их территории и они знают, куда мы направляемся. Не вижу смысла бежать, когда можно получить горячий завтрак.

В нашем отряде воцарилась тишина. Седой переглянулся с Ксиласом.

— Думаешь, они ведут нас?

— Пока мы нужны и за нами наблюдают. Не поручусь, что через день будет то же самое. Но не вижу смысла прятаться от тех, к кому мы сами пришли.

— Тогда… разводите костры. Будем как у себя дома.

Это был странный завтрак под носом у таросов и под их присмотром. Жевалось с трудом, но я понимала, что поесть надо.

Отдохнувшие за ночь лошади легко бежали рысью, всадники тароса следовали за нами весь следующий день на почтенном расстоянии, но не выпуская из вида. А когда мы остановились на ночь, вновь встали лагерем неподалеку.

— Их как будто стало больше, — Тара рассматривала вражеский лагерь. — Может они подкрепления ждут?

— Их и так было втрое больше, чем нас, зачем им кого-то ждать?

Еще три дня прошли в такой же неопределенной погоне. Таросов становилось все больше и больше. За нами следом ехало уже больше сотни вооруженных воинов. Но если первый встреченный нами отряд был непонятного назначения, то вновь прибывшие являли собой четкую организацию и порядок.

— Они ведут нас, — Шатир оглянулся назад на наш эскорт. — Велено не убивать, но следовать.

— Ты же говорил, что войны с ними нет.

— Войны нет, но и мы не делегацией едем.

— И куда они нас ведут?

— Неправильно сказал, не ведут, они идут туда же, куда и мы. Мне кажется, мы на правильном пути.

— Из-за таросов?

— Мы для них весьма значимы. Напади на нас сейчас кто — будут защищать. Смотри, это же солдаты прибывают. Зачем стягивать армию на двенадцать душ?

— И что мы будем делать, когда дойдем?

— Пока не знаю. Искать ответы будем в башне.

Я вздрогнула, угадав уже ставшее знакомым движение темного воздуха. И резко повернулась навстречу. За мной развернулся Шатир.

— Ух, как близко, — маг заерзал в седле. — Даже я почувствовал.

— Ты видишь его?

— Нет, но что-то чувствую. Как будто холод оттуда, — он указал в сторону тени. — Ты куда?

— Стойте тут. Я сама попробую.

Я слезла с лошади и медленно пошла к своему видению. Тень скользнула сначала прочь, но потом остановилась. Я четко видела куда иду. И дрожание воздуха не пропадало. Может, я и плохо соображала, что делаю, но мне осточертело всего бояться. Хотелось выяснить, что за штука преследует нас.

В двух шагах от дрожания я остановилась, и осторожно подняв с земли палку, протянула ее вперед. Палка прошла сквозь дрожь, лишь немного исказившись, словно в воде. Набравшись храбрости, я сунула туда же руку. Рука также прошла через воздух, не встретив никакого сопротивления. Я поводила руками в тени и недоуменно вернулась обратно.

— Я не знаю, что это. Я бы сказала, что с головой у меня не все в порядке, но Шатир ведь тоже его чувствует. Или нет?

— Холод… Бесплотный… Но он есть. Мы оба не можем сходить с ума, — маг потряс головой, — призрак?

— Привидение, что ли? И что ему надо?

— Тебя надо спросить, почему за тобой ходит? Бесплотный дух… Кто еще может быть?

— Демон. — голос Элрона прозвучал настолько уверенно, что все обернулись к нему.

— Точно! — Шатир вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно! Я знаю, кого ты видишь. В нашем мире есть раса мелких демонов — анатрионы. Я о них читал. Их не видно, может увидеть только умирающий или… Не знаю точно, но скорее всего ты видишь именно его. Может быть от сильного испуга…

— И что это за демоны? Зачем он идет за нами?

— Понимаешь, питаются они той энергией, которая при смерти выделяется.

— Как стервятники что ли? Он ждет, когда мы умрем?

— Скорее, его интересуешь только ты. Вся потенциальная будущая еда как бы привязана к анатриону, он знает, где находится каждый человек, и точно знает количество пищи. А тут вдруг из ниоткуда появляется еще один кусок, причем сразу довольно сильный, не новорожденный. Это должно заинтересовать демона.

— Почему он меня не убьет тогда?

— Он не может убить, он питается смертью, но сам не может причинить вред человеку.

— Извини, Шатир, но я вообще ничего не понимаю. А Гларг тут причем тогда? Если ни тот, ни тот убить не могут?

— Вот тут самое интересное и спорное. Теоретически, если демон получит достаточно твоей крови, то обретет телесную оболочку, его станет видно и он частично материализуется. А раз так, то сможет вместе с тобой вернуться в твой мир. А это уже гораздо для него интереснее: тут ведь у них конкуренция, все поделено жестко на участки между анатрионами. Да и людей не так много по сравнению с тем, что может предложить твой мир. Он там один будет плюс 7 миллиардов. Это сколько смертей в минуту? У тебя там такая замануха и сила кроется… Так что убивать тебя нельзя. Выпей гларг достаточно из тебя, анатрион без труда получил бы потом из него твою кровь. Ну а потом вперед, к светлому будущему… Вместе с тобой, конечно. И чтобы ты гларга учуяла — тоже наш демон позаботился. При определенном составе кровь легче усваивается.

— Господи, что же мне делать?

— Ничего, постарайся просто не оставить где-нибудь пол-литра или литр крови. Сам по себе анатрион тебе ничего сделать не может, так что можно его не опасаться.

— Я должна успокоиться от твоих слов?

— Это от тебя зависит, чего тебе больше бояться — полторы сотни вооруженных воинов позади себя или невидимого демона, который рядом, но пальцем тебя тронуть не может. А вот и она…

Я увидела в указанном направлении черную точку посередине равнины.

— Башня?

— Она самая. Там все и разрешится, судя по количеству прибывающей кавалерии.

Чем ближе мы подъезжали к таинственной башне, тем больше народа становилось у нас в эскорте. Наконец, мы приблизились к огромным темным воротам, высотой метров пять.

— Вилиал манией величия не страдал? — я изумленно разглядывала гигантские ворота посреди равнины.

— Не знаю, близко с ним не был знаком.

Мы столпились у ворот как стадо. Наши преследователи позади остановились, на более далеком расстоянии чем обычно. А потом медленно сместились далеко в сторону влево, оставляя нам открытый путь назад. Словно приглашая вернуться. А через какое-то время все преследователи и вовсе пропали из вида.

— Что они делают?

— Они боятся, — шепнул мне Шатир. — Не хотят подходить ближе.

— Нет, почему открывают нам дорогу?

— Думаю, они знают, что мы никуда не уйдем. Или хотят предоставить свободу действий.

— А может, они знают, что эти ворота лучше не открывать, — Элрон нежно провел изящной рукой по резным створкам. Я с тоской посмотрела назад, на расстилавшееся чистое пространство. До боли захотелось сбежать отсюда. Я вздрогнула и прижалась плечом к Кирду. Он словно прочел мои мысли и обнял меня, притянув к себе.

Наемники же, наоборот, были весьма рады внезапно открывшимся возможностям и отступлению таросов. Весело перекрикиваясь, были высланы двое обязанных обойти стену по периметру. Выставив впереди мечи, разведчики удалились. А мы, кто где, расселись перед воротами в ожидании. Кирд воспользовался выпавшей возможностью и моей слабостью и не выпускал меня из полуобьятий, усадив рядом с собой. Я не сопротивлялась. Прислонившись к его теплому боку я попыталась сконцентрировать мысли на предстоящем в башне, но усталость взяла свое, и я странно быстро погрузилась в легкую дрему.

Наш отряд уже довольно давно подпирал спинами забор, когда наконец вернулись посланные в обход. Лица у них были удрученные.

— Там целая армия по периметру. Нас тут как-будто ждали. Все наготове стоят.

— Армия? Еще несколько отрядов?

— Отрядов? Их там несколько тысяч!

— Вы знали, что тут нас будут ждать? — Седой грозно придвинулся к Шатиру.

— Я не знал, что тут нас будет ждать армия, — тот честно посмотрел ему в глаза, но сделал ударение на слове армия.

— Зачем бы вы сюда ни пришли, как вы собираетесь отсюда уходить?

— Если мы найдем то, что ищем, к нам на помощь сюда придет гораздо большая армия. Поверь мне, Седой.

— А если не найдешь? — он продолжал надвигаться на мага.

— Мне кажется, тогда и Таросам мы будем ни к чему. Седой, вам ведь хорошо заплатили, и вы знали, куда именно мы идем. И с каких это пор наемники обсуждают, куда им идти, после оплаты? — маг казался маленьким под нависшим над ним воином.

— Мы не знали, что отсюда нет выхода.

— Пока еще тебе есть куда идти, — маг кивнул на ворота, прогибаясь под натиском наемника.

— Хорошо бы твои слова оказались правдой. Я бывал во многих переделках. Но то, что происходит сейчас — самое безнадежное дело. И сейчас я сам с радостью сверну тебе шею, лишь бы увести своих людей отсюда целыми.

Шатир встал носом к носу с Седым и, выделяя каждое слово, произнес.

— Безнадежным дело станет, если мы ничего не найдем за этими воротами. И эта ситуация покажется тебе раем по сравнению с тем, что может начаться.

Оба застыли, но я заметила, что Седого гложет сомнение. Остальной отряд поделился на две группы. Воины Седого встали ближе к нему, а Кирд, Элрон и я остались на местах. Глаза Кирда метались от одного к другому, а рука дернулась к оружию. На лице четко проступила тревога, и он интуитивно заслонил меня собой, сделав шаг вперед. Элрон не двигался, но было видно, как напрягся каждый мускул у него на лице и волосы наливались на глазах золотом. Почти не меняясь внешне, он выглядел собранным и словно застывшим перед броском.

— Хочешь сказать, что девчонка, и трое мужчин здесь по столь важным делам, что…

— Седой, я ничего не хочу тебе объяснять. Это будет долго и бестолково. Ты можешь хоть сейчас развернуть свой отряд и уехать. Дорога-то свободна. И даже если вас остановят, я более чем уверен, что вас отпустят живыми, возможно после допросов. Убивать вас им нет нужды. Больше ты и твои люди мне тут не нужны. Либо ты остаешься и помогаешь мне, и при удачном исходе дела твой отряд будет самым богатым и востребованным в этих краях.

— Если мы тебе не нужны, зачем нам оставаться?

— Остается вероятность, что вы можете понадобиться.

— А на что ты надеешься? Как выбираться отсюда?

— Седой, мы ведь убегали все это время. Выиграли расстояние, но убегали. И нас троих ищут. И знают, куда мы пошли. Я в Холмах оставил Совету послание. Найдем то, что ищем, будем просто сидеть и ждать помощь.

— И она придет?

— Не сомневайся.

— А при неудачном исходе?

— При неудачном тебе не удастся воспользоваться в полной мере даже теми деньгами, которые ты успел скопить.

Шатир расслабился и легко смотрел снизу вверх в глаза Седого. Он уже понял, что выиграл.

На лице предводителя наемников отчетливо читалась работа мысли. Тени пробегали одна за другой. На минуту, мне показалось, что он борется с желанием все бросить и уйти, и остаться до конца.

Привыкший защищать, а не сбегать с поля боя, он не мог побороть страх перед огромной армией, скопившейся вокруг крошечной кучки людей, и неопределенности и непонятности происходящего. С другой стороны, прекрасно понимая, чем для него может обернуться столь дурная слава, он взвешивал все за и против. Наконец, он решился и усилием воли заставил себя повернуться к своим людям.

— Я принял решение, и я остаюсь и иду дальше. Но я не могу заставить каждого из вас последовать своему примеру. Когда мы войдем в эти ворота, обратного пути не будет. Пусть каждый примет для себя решение и уходит, пока есть такая возможность. — Он обвел всех своих подручных тяжелым взглядом. — И я хочу, чтобы вы знали: уход отсюда я считаю самым благоразумным.

— Почему тогда ты остаешься? — Пряник подозрительно покосился назад, на открытую равнину.

— Сам точно не знаю, — Седой пожал плечами. — Я вроде неплохо в людях разбираюсь. Шатир хоть и прохвост каких свет не видел, но я ему верю. Что-то тут странное происходит и слишком серьезное для меня. Разум говорит бежать отсюда, а что-то гложет остаться.

Откровения Седого застали отряд врасплох. Все в нерешительности замолкли, взвешивая за и против. Наверное, для Седого в его маленьком закрытом мирке сейчас творился хаос. То же переживали и остальные.

— Я остаюсь, — Тара шагнула к воротам. — Мне жуть как интересно, чем все закончится, и как мы отсюда выберемся.

Пряник и Ксилас, как верные псы, тут же последовали за ней. Все-таки этот отряд связывали более прочные узы, чем просто удовольствие от секса.

За ними последовал еще один. Остальные мялись, оглядываясь назад. Трое новичков, которые относительно недавно присоединились к отряду наемников. Было видно, как им хотелось уехать прочь. Но гордость пересилила, и весь отряд остался.

Пока наемники делали свой выбор, я дотронулась до напряженной спины Кирда. Тот вздрогнул и резко повернулся ко мне.

— Ты тоже можешь уйти. Они правы в чувстве опасности. Ничего хорошего нам не светит. Было бы глупо думать, что нас отсюда выпустят.

— Ты-то остаешься…

— Кирд, если честно — у меня есть запасной план. Если все пойдет плохо, Шатир отправит меня далеко отсюда. Он сам мне обещал. Так что… я тут рискую меньше всех.

— Ты сама то веришь этому… магу?

— Приходится, — я попыталась выдавить улыбку. Я очень надеялась, что в случае чего, Шатир не станет зря рисковать моей жизнью. — А тебе правда лучше уйти.

Я поймала себя на мысли, что переживаю за него гораздо больше, чем хотела бы. Причем это была скорее забота о более слабом, но близком мне человеке. Шатир пойдет на край света за своей идеей. Наемники выбрали свое, а Элрон… Я и представить себе не могла, что равИер бросит нас тут. И меньше всего на свете в случае опасности я бы хотела остаться без его помощи.

— Я без тебя никуда не пойду отсюда. — На его лице заиграли желваки.

— Кирд… А, ладно, решай сам.

Я махнула рукой. Мне вдруг показалось глупым — мы стоим и боимся армии Таросов, а за воротами может нас поджидают не менее страшные вещи, не зря же они все отхлынули от этого поместья.

— Ну… — Шатир дернул себя за бородку, — если все определились, тогда нам только сюда, — и кивнул на ворота.

— И как ты их откроешь? — Седой с интересом поглядел на огромные створки ворот.

— Неужели ты думаешь, что такой маг как Вилиал станет запирать ворота в свой дом на замок? — Шатир осклабился.

— Я не знаю твоего Вилиала. Тогда как? Через стену?

— Лика, что ты там говорила в прошлый раз?

— Когда? Ты про… — я покраснела, — про сказку что ли?

— Давай.

— Сим-сим откройся, — я робко пискнула и замерла.

Не знаю, что чувствовал сказочный герой, глядя как гора сдвигается перед ним, но я почувствовала благоговейный трепет, ожидая когда ворота медленно и нехотя поползут в стороны.

— Хм, — маг задумался, глядя на створки, — не сработало.

— Может все-таки старым способом? — Седой дернул за одну створку. — Тертый, помоги!

Вдвоем они что есть мочи потянули ворота на себя. И те, скрипя раскрылись.

— Так просто? — ахнула я.

— Ага, а потом изжарит какой-нибудь магией, — Шатир бодро вошел внутрь. — От этих магов не знаешь, чего ожидать.

— Какая магия, ведь 300 лет прошло? — я потянулась вслед за Шатиром.

— Что такое 300 лет для сильного проклятья? — лицо Шатира вдруг сильно переменилось и исказилось гримасой.

Я огляделась по сторонам. Всюду, сколько хватало глаз рос заброшенный дикий сад, превратившийся в какие-то джунгли из фильма ужасов. Посредине мелькала едва приметная дорожка, вся заросшая травой, пробившей себя путь в камнях. Но постепенно все взгляды от сада перемещались дальше, где чуть на возвышении стоял дом.

— Господи, что это такое? — вырвалось у меня.

Вилиал был явным поклонником готики. Его дом как будто сошел с картинки про замок вампиров. Не хватало лишь луны и летучих мышей, вьющихся неподалеку. А сбоку этого дивного поместья вампиров была прилеплена невысокая, с пятиэтажный дом башня.

— Нам туда, — Шатир уверенно махнул рукой в сторону поместья.

— Понятно, что туда, — Седой снова вошел в привычную роль командира. — А чего по дороге ждать?

— А чего угодно. Я же предупреждал. Тут больной гений поработал.

— Тихо как, — самый молодой из отряда озирался по сторонам. — Вокруг степь, а тут лес такой. И ни птиц не слышно, ни звуков каких-нибудь.

— Я первым пойду. — Элрон отдал поводья своей лошади магу. Держитесь метрах в двадцати от меня.

Мы прошагали метров сто по еле видной выложенной камнями дороге, ведя лошадей на поводу. Наверное, раньше тут было очень красиво. Местами виднелись полуразрушенные фонтаны и статуи, поглощенные разросшимися растениями. А местами… Все замерли. Впереди дорога была сплошь усыпана человеческими и лошадиными костями.

— Мда-а… — Шатир озадаченно потер виски. — Чего же тут ждать?

— Тут пытались пройти и не раз, — Элрон шагнул вперед, — кости отличаются по времени.

Кости и правда явно отличались по цвету. Одни выбеленные, словно прикрытые снегом, другие темнее. А на некоторых… я задышала глубже. Все еще сохранились бурые не сгнившие остатки.

— Все-таки наведываются сюда временами. Пройти пытаются.

— Таросы просто хотели посмотреть, пройдем ли мы.

— Для этого они бы не стали сгонять сюда такую армию. Они думают, что мы ЗНАЕМ как пройти, раз пришли сюда.

— А мы знаем?

— Нет, но что-то их сюда сильно притягивает.

— Хватит, — Пряник бросил поводья товарищу рядом, — идти так идти, выбора у нас нет. И не равИера вперед пускать. Если тут магия, он ее просто не заметит. А если что попроще, так и я справлюсь. — Вынул меч, и зашагал, осторожно ступая между костей, готовясь в любую минуту отразить атаку.

Пройти он успел несколько десятков шагов. В один миг, будто на пересечении невидимой границы, весь сад, до этого хранивший зловещее молчание, огласился истошными воплями, криками, стонами и каким-то лязгом. И вся эта какофония стала стремительно приближаться к нам. Пряник застыл на месте, с ужасом поворачивая корпус в разные стороны, не зная, откуда последует нападение.

— Сделай что-нибудь, ты же маг, — схватила я Шатира за рукав и заорала ему прямо в лицо.

— Да что я могу? — тот испуганно развел руками, но вышел вперед. — Я же не вижу ничего.

В этот момент Пряник, крутившийся на месте истошно заорал, и мы увидели как к нему приближается сразу несколько тварей, переливающихся при свете так, что можно было ослепнуть от одного только взгляда на них. Он развернулся и бросился со всех ног бежать к нам.

— Шатир, есть у тебя защита какая-нибудь? Спаси нас!

Маг как во сне двинулся вперед и поднял руки вверх. Губы тихо бормотали что-то.

Я стояла будто зачарованная. Вот мимо Шатира пронесся Пряник с обезумевшими выпученными глазами, вот весь отряд, обнажив мечи и щурясь от яркого блеска готовится к атаке. Вот Элрон в замедленном кадре приседает, готовясь к прыжку. Вот он прыгает вперед… Нет, не прыгает.

Первая тварь приблизилась к бормочущему магу и остановилась, низко присела и застыла, разглядывая его. Завывания Шатира стали громче. За первой остановился весь клубок. Существа разглядывали воющего, громко втягивая носами воздух. Мы все застыли напротив них, не в силах пошевелиться.

Затем первая тварь встала, зевнула во весь рот, показав огромные, почти прозрачные клыки, размером с половину моей руки, встряхнулась как кошка, так что искры посыпались от бриллиантовой шкуры и прыжками понеслась прочь. За нею последовали все остальные. Сад снова замер.

В тишине, накрывшей нас, словно колпаком, раздался чистый голос.

— Шатир, твои вопли наконец-то оказались магией! Они настолько гнусные, что враги разбегаются от одного твоего пения.

Что творилось дальше, сложно передать, мы все смеялись, хлопали Шатира по плечам и радовались жизни. До двери поместья нас больше никто не трогал. Время от времени мы слышали, как в зарослях кто-то или что-то двигалось, и вздрагивали, но близко к нам больше никто не приближался.

Наемники твердо уверились в силе заклинаний мага, к ним вновь вернулось веселое настроение. Если уж великий маг таких тварей остановил, то чего можно еще бояться? Переубеждать их в этом никто не собирался, хотя я готова была поспорить, что остановило их что угодно, кроме стараний Шатира. И глядя на Элрона, я только лишний раз в этом убеждалась. Его красивое лицо было все также сосредоточено, а движения выдавали готовность действовать при малейшей опасности.

Дойдя до внешних дверей в дом мы снова остановились. Двери легко открылись без всяких ухищрений, когда Седой потянул их на себя. Но внутрь пускать отказались. Пройти смогли только Шатир и я.

Стоя в темном коридоре дома, маг прощупывал руками входную дверь, как будто искал ключ или механизм, отключающий преграду.

— Ты сможешь? — я обратилась к Элрону. Меньше всего мне хотелось двигаться дальше без него.

— Попробую, — равИер попытался шагнуть сквозь дверной проем, но его оттолкнуло назад. Вторая попытка не увенчалась успехом. У Элрона выступили вены на лбу, когда он пытался пройти сквозь пространство снова и снова. Дверной проем искривлялся как натянутое полотно, это было видно уже всем, прогибался, но так и не поддался.

— Не могу, — Элрон отступил, пытаясь отдышаться, слишком сильная магия. — Похоже, вам придется идти вдвоем.

— Почему нас пропустили? — я обратилась к магу.

— Не знаю.

Шатир забрал у Элрона один из мечей, и на минуту задержался возле дверей. — Сильная магия, — вздохнул он. — надеюсь, мы там справимся вдвоем. Ждите до утра, что бы там ни было, должны успеть за это время, а если не вернемся… Если не вернемся, пытайтесь выбраться.

Элрон притянул к себе мага и обнял его, и только я услышала как он шепнул ему на ухо.

— Скажи, что это ты остановил их, — мне будет легче отпустить вас. И совсем уж тихое в ответ: «Это не я, они сами остановились.» Меня передернуло.

Мы попрощались со всеми. Почему-то все провожали нас с такими лицами, будто из этого дома нет выхода живым. Торжественность и значимость момента передалась и мне. Я долго с тоской смотрела на Элрона, сама не замечая этого. Очнулась лишь от прикосновения Кирда к моей руке, резко повернулась ему навстречу, и впилась поцелуем в его губы. Сложно сказать, что творилось в моей голове. И особенно сложно уживались образы того, кто стоял перед моими глазами и кого я так исступленно целовала.

Кирд опешил от моего напора, но в следующее мгновение так сильно прижал меня к себе, что мне стало больно.

Губы радостно раскрылись навстречу, а руки жадно скользнули вдоль по спине к бедру. Краем глаза я увидела, как раскрылись рты у наемников, кто-то хихикнул, заметила улыбку Тары и непробиваемое лицо Седого. В мозгу пронеслось: Что же я, дура, делаю? И я рывком отстранилась. Последнее лицо, которое я увидела, изменилось лишь на мгновение и тут же стало вновь непроницаемым.

А еще через минуту мы с Шатиром шагали по темному коридору жилища Вилиала. Шатир молча и быстро удалялся от просвета входа, а моя голова была занята только лицом Элрона. Что не так? Что такого было в его лице, что заставило меня настолько насторожиться? Два чувства, которые я успела различить, прежде чем оно вновь превратилось в прекрасную маску. Удивление и… что еще? Смущение? Нет, только не Элрон. Заставить равИера смутиться могло лишь… Да что его вообще могло заставить смутиться? Гадливость? Возможно. Насколько могут быть люди и все их повадки противны таким как он или эльфам? Презрение? С чего бы это?

Мои размышления прервал Шатир, на которого я наткнулась, занятая своими мыслями.

Он как то странно провел рукой по стене, а потом прикоснулся к ней щекой и вдохнул запах.

— Шатир? — я тихонько тронула его, вытаскивая из плена разума. Он посмотрел на меня, как на чужую.

— Надо все осмотреть и запомнить, а потом в башню, — сказал он скорее себе, чем мне.

Законсервированный магией дом казался нетронутым временем и от этого только усугублялся эффект присутствия, как будто его покинули только вчера. Заглядывая в боковые комнаты, я видела жизнь, протекавшую здесь более трехсот лет назад. Вот огромная гостиная со странными инструментами, кухня, столовая, комнаты для слуг. Я оглядывалась на Шатира и видела как лицо его странным образом меняется.

— Что с тобой?

— У меня такое ощущение, что я здесь уже был.

— Дежавю? Тут как в склепе, только скелетов не хватает, — я старалась говорить тихо, боясь потревожить дух старинного дома. Мне было жутко, казалось, из пустых комнат кто-то наблюдает за нами.

— А что мы тут ищем?

— Нам надо в башню.

— Почему в башню?

— Мне так кажется, у магов всегда рабочий кабинет наверху. Там звезды ближе и не мешает никто. Переход, наверное, на втором этаже.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж.

— Тут совсем нет ловушек?

— Зачем они? Сюда войти могут только избранные, в саду умрут все, сюда пройдут только те, кто нужно.

Большая комната оказалась спальней с огромной кроватью под балдахином. Дальше ванная комната, и небольшая комната с детской кроваткой внутри. У меня защемило сердце.

— У них был ребенок?

— Насколько я знаю — нет.

— Шатир, никто ведь не знает куда делись Вилиал и Элвани, может они тут умерли. Тут так ужасно. Я все думаю, что мы сейчас наткнемся на 2 скелета или еще хуже на три. Я тогда точно с ума сойду.

— Лика, нам некуда поворачивать, надо идти вперед. Пока это всего лишь пустой дом.

— А если мы тут ничего не найдем, что будем делать с армией у ворот?

— Должны найти. Нас сюда не зря привели, тут будут ответы. — Мы добрались до небольшой двери и стали подниматься вверх на башню.

— Ты про помощь соврал?

— Не совсем. Совету я ничего, конечно, не передавал. Но после несложных математических вычислений можно понять — тех троих давно поймали, двигаются они быстрее нас, значит, все уже выяснилось. За нами пошлют снова. И в Холмах я не скрывал ни от Лии, ни от ее родственников, куда направляюсь. Так что подмога — лишь вопрос времени.

— Это хорошо, — выдохнула я.

— Да ничего хорошего! Не найдем сферу — нам что таросы, что Совет — одинаковыми покажутся с их методами, а найдем — все равно война развяжется. Таросы у себя на земле чужую армию не потерпят.

Некоторое время мы шли молча. Но молчание порождало жуткие галлюцинации — начинала мерещиться всякая дрянь в темных углах.

— У вас в мире привидения есть? — я дернула Шатира снизу за руку.

— Лика, отстань. Ты сейчас сама как приведение. Вот он.

— Кто? — я не удержалась и ойкнула от испуга.

— Кабинет — его мы искали. — И Шатир с жутким скрипом отворил дверь.

Скелетов там не оказалось. Большую комнату на верхнем этаже башни занимал кабинет Вилиала. Залитый вечерним светом, он был вполне безобиден на первый взгляд. Посередине стоял огромный стол, заваленный свитками, приборами неизвестного назначения, химическими препаратами, пробирками, колбами и всякой разной ерундой, положенной находиться в кабинете любого уважающего себя мага. Вдоль стен на всю оставшуюся высоту шли полки с книгами, свитками, баночками и картинами. Вполне типично.

Шатир уверенно направился к столу и удовлетворенно хмыкнул. На самом видном месте, посередине стола, весь хлам был сметен по сторонам и лежало два свитка. И один большой пергамент. Маг придвинул кресло к столу и начал читать вслух.

* * *

Приветствую тебя, Шатир и моя юная героиня! Если вы здесь, значит мои расчеты и предположения оказались верными, чему я искренне рад. И вы не зря проделали столь долгий и, вполне вероятно, опасный путь. Сразу скажу, что то, что вы ищете, находится внизу, в подвале. Это и будет решением всех проблем, которые начались по моей милости. Я опишу перед вами события, которые привели к столь плачевному результату и надеюсь, что в моих силах все исправить. Но начну сначала.

Я был подающим большие надежды ребенком. В раннем детстве во мне проявились задатки сильной магии, она буквально сочилась у меня из пальцев. Но, к сожалению, все мое обучение свелось к тому, что я стал сильнее, но так и не научился контролировать свою силу. Какой удар для родителей — потомственных магов! В основном я разрушал все, к чему прикасался, не в силах изменить что-либо. Вскоре учителя оставили попытки сделать из меня достойного мага и, чтобы проблем со мной было поменьше, оставили меня при себе летописцем. Много лет, скрывая свою силу, я вел нудную жизнь, записывая, сколько кур пошло на сегодняшний обед и переписывая старые, никому не нужные свитки. А в свободное время пытался подсматривать за магами и учился контролировать себя. Особого успеха мне это не принесло, я все так же нес разрушения.

Наконец, мне улыбнулась удача. Мой наставник задержался и не прибыл вовремя из дальнего путешествия. И меня вместо него взяли писцом в земли таросов на заключение союза и торгового договора. Послы планировали пробыть там не меньше двух месяцев, и я с нетерпением ждал этой поездки, вносившей разнообразие в мою скучную жизнь, и молился, чтобы мой наставник не вернулся раньше и не испортил все. Но мне повезло.

Там я впервые увидел ЕЕ.

Видя каждый день перед собой эльфиек, я не мог сказать, что Элвани была чудо как хороша собой, но она была весьма красива, своеобразно красива. Кроме того, в ее характере была вздорность и упрямство. И презрительный взгляд темных глаз — это меня и привлекло в дочери короля таросов.

Стараясь ничего не пропустить от бубнящих свои скучные дела послов, я всегда наблюдал за ней, когда была такая возможность. Любовался. И моим фантазиям о нас не было предела.

Король Тарос всегда был странным, и многие подозревали его в темной магии, колдовстве, чтении мыслей. Мне и правда часто казалось, что мысли он читать умеет, когда в разгар моих фантазий, он поворачивался ко мне и буравил презрительным взглядом, едва сдерживаясь.

Надменная Элвани вскоре поняла, насколько я ею восхищаюсь и обратила меня в свою игрушку. Ее забавляло мое подобострастие, и часто она позволяла себе весьма вольные и обидные действия. Да что там говорить! Порой она просто издевалась надо мной, изводя меня то кучей своих поклонников, то насмешками, то колкостями. Не отличаясь ни особой красотой, ни силой и, тем более, не имея магической силы, мне оставалось лишь съеживаться под градом ее нападок.

Но и моему терпению пришел конец. Однажды на охоте, куда мои старцы поехали вместе с королем и его свитой, ко мне подбежала служанка Элвани и попросила срочно подойти к ее госпоже. И указала мне вдаль от общего сбора. Я с радостью кинулся в указанную сторону, но когда вышел на берег маленького озерца, то застыл, увидев открывшуюся передо мной картину. Элвани с одним из своих поклонников сидела на берегу и, ласково поглаживая его руку, внимала его словам. Все было продумано и должно было оказаться очередной издевкой. Дочь короля заметила меня и смеясь откинулась на землю. Ее спутник, в котором наверняка разыгралась кровь, наклонился над ней и попытался приникнуть к ее устам. И я словно сошел с ума.

Я и раньше не мог контролировать принадлежавшую мне силу, но это!!!

Разрушительная волна хлынула от меня во все стороны, сгибая и сметая деревья на своем пути. Некоторые из них загорелись. Вода в озере приподнялась и начала бурлить закипая, когда до моего сознания дошел испуганный крик женщины, в которую я так безнадежно влюбился. Я стиснул свою голову руками и все прекратилось. Стало тихо. А я, не поднимая головы, побрел прочь.

Желание спрятаться ото всех, исчезнуть, убежать, заставило меня направиться прямиком к моей лошади. Но свита короля быстро окружила меня и, наставив оружие, повела за решением о моей участи. И тут случилось странное. Пока кипевшие от злости послы распинали меня, а Тарос в задумчивости стоял неподалеку не вмешиваясь, к нам на поляну прибежала взволнованная Элвани. Подойдя ко мне, она взяла меня за руки и при всех просила прощения за свой поступок. А также говорила, что вся вина лежит только на ней.

Что произошло в тот день в этой прелестной головке, я так и не понял. Позже она объясняла мне, что только тогда осознала, насколько я люблю ее и готов отдать свою жизнь. Но с того дня все переменилось. Видя благосклонность дочери короля, меня не стали наказывать. У меня даже появилось больше свободного времени, которое я с удовольствием проводил подле объекта своего обожания.

Элвани стала моей жизнью. Я думал только о ней, и, как ни странно, она ответила мне взаимностью. Начался новый этап в моей жизни.

Имея столь вздорный нрав, Элвани многим была недовольна и ругались мы довольно часто. Но жить без друг друга было настолько тяжело, что мы вновь мирились и все продолжалось снова. Постепенно, я стал замечать, что эти эмоции делают меня сильнее. Ругаясь со своей возлюбленной, я мог от злости рощу выкорчевать одним движением, а чтобы остыть, мог вылить на себя целое озеро.

Но изменилось и отношение ко мне отца моей возлюбленной. Часто в своей голове я словно ощущал покалывание в его присутствии. Тогда мне казалось, будто он читает мои мысли.

Отец Элвани стал внезапно благосклонен к неудачнику-жениху своей дочери. Король таросов приблизил меня к себе настолько, что иногда мне казалось, что я ему дороже родной дочери. Он дал доступ мне в свою библиотеку, и я получил право изучать все, что смогу найти. А там было что искать! Библиотека представляла собой огромное хранилище знаний многих тысячелетий. Любой из наших магов отдал бы полжизни, чтобы провести там хотя бы день. Король сам частенько выбирал то, что мне следовало прочитать и, постепенно, я научился контролировать ту силу, которая была дана мне от рождения и увеличивалась с каждым днем. Я мог горы сметать со своего пути, если бы захотел этого.

Но контролируя свою силу, я научился контролировать и свою голову. Давно уже не ощущались тревожные покалывания, и это явно омрачало настроение Тароса. Послы вернулись домой, но не было и речи, чтобы я ушел с ними. Не желая гневить нового союзника, меня оставили в покое.

Король таросов настоял на том, чтобы я попробовал свои силы в деле, и я укротил своего первого дракона. Он-то и передал мне часть своего знания. И я получил титул «говорящего с драконами».

Однажды утром, придя в библиотеку, я обнаружил древний свиток, заботливо подложенный мне королем. Много дней у меня ушло на то, чтобы разобрать текст и перевести то, что там было написано. Как только я закончил разбирать рукопись, в дверях возник отец Элвани, как-будто все это время стоял рядом.

— Что ты думаешь об этом? — его темные глаза впились в меня, изучая.

В свитке говорилось, что священный артефакт жизни — Сферу — можно открыть не только избранным. Все это неправда. Сфера может быть открыта любым, кто имеет ключ. Открывший ее получит силу всех существ, погибших за это время. Сфера опустеет и будет снова копить энергию. Раз в сто лет правители открывали артефакт и получали мудрость и силу. А когда приходило время, сфера вновь была полна.

— Что ты думаешь об этом? — повторил он свой вопрос.

— Думаю, что это может быть настолько же очередной древней легендой, насколько может быть и правдой.

— А если я скажу тебе, что есть и другие источники, подтверждающие эту рукопись?

— Другие… — я задумался, — тогда почему ключ не хранится вместе со сферой и о нем все забыли?

— Кто знает… великие не любят когда мелочь вроде нас с тобой суется в их дела…

— И где же, по твоему, находится этот ключ?

— Он в логове драконов. В рукописи сказано что отдан он был хранителям неба — драконам, а где могут спрятать драконы то, что весьма ценно для них? В самом охраняемом месте — гнезде.

— Что ж, может быть ты и прав, — я вновь погрузился в свитки.

— Может быть… — король Тарос задумчиво удалился.

С того дня наши отношения изменились, он больше времени стал проводить с дочерью, и мы с Элвани почти не виделись. Меня к себе он звать перестал, и я очень удивлялся столь разительной перемене.

Наконец, в один прекрасный день в доступе в библиотеку мне тоже отказали и попросили уехать, не давая никаких объяснений. Но куда я мог уехать от своего сердца?

Чувствуя, что чем-то не угодил королю, я не знал как все исправить и мучался. Я уехал далеко от дворца в голую степь и все свои силы направил на строительство огромного дома. Я все же надеялся, что когда-нибудь в мой дом войдет моя любовь и останется тут со мной. Я искал драгоценные камни в горах и возвращался с мешками, набитыми сверкающими дарами природы. Дома меня ждала куча слуг, уход и обожание, но не было ЕЕ.

Я бродил по пустому огромному дому, и мечтал, как назову Элвани своей женой и подарю ей этот чудесный дом и сад. В конце концов прошло полгода. Я так соскучился по своей любимой, что не смог больше ждать, когда меня позовут в замок, а пришел сам, просить, чтобы ее отец дал согласие на наш союз. Или хотя бы позволил мне увидеть ее. И узнать, чем я так провинился. На удивление, меня сразу же впустили.

Тарос выслушал меня.

— Помнишь, наш последний разговор о сфере?

— Да.

— Я хочу, чтобы ты достал мне ключ и сферу, это будет твой выкуп за мою дочь.

— Ты в своем уме? Ты хочешь чтобы я выкрал ее для тебя, это же означает смерть для всех нас!

— Не выкрал, ты возьмешь ее на время. До перехода еще далеко, время у нас есть. Кроме того, не для меня, а для нас. Ты ведь мне как сын. Подумай, я доверяю тебе. Ты получаешь мою дочь, мои земли, власть и силу, я дал тебе все, что сейчас у тебя есть и помог добиться всего, что ты сейчас умеешь. Опасно ли это для меня? Конечно опасно. С чем останусь я? Вот ты и дашь мне уверенность, что мой зять не уничтожит своего бывшего покровителя. Это будет нашим маленьким секретом и моей защитой, а также твоим подарком мне, как будущему тестю.

— Тарос, ты действительно сошел с ума. Даже если бы я согласился, заявиться к драконам, а потом к Совету… Да они меня в порошок сотрут.

— Не сотрут. Одного дракона ты победил. Сможешь договориться и с остальными. Вот с Советом тяжелее, они не драконы… — он хихикнул, — но они и знать ничего не будут, тебе нужно снять печати и пройти внутрь. С твоей силой это возможно. Если ты этого не сможешь сделать, то кто?

— Там сильная магия…

— А ты стоишь сотни магов. Ты — Вилиал-Разрушитель. — В его словах сквозила такая уверенность, что я сам понемногу начал верить, что у меня может получиться.

— А ты не думал, что если у нас забрали этот ключ, значит, не стоит его вообще использовать?

— А ты не думал, — передразнил меня Тарос, — что если есть ключ, то им надо пользоваться? Кроме того, — его голос стал вкрадчивым, — справедливо ли то, что от нас скрывают эту силу. Что мы можем и желаем обладать знаниями, которые доступны, и лишь суеверия мешают ими воспользоваться? Древние правители открывали сферу и не раз, тогда почему я, — голос короля громыхал, — Тарос Великий, не могу воспользоваться своим правом? Почему шайка древних старцев должна решать, когда я могу увидеть другой мир? Если я хочу уйти отсюда сейчас?

Тогда я в ужасе ушел от него. Но проходили дни, я понимал, что моя жизнь без Элвани никчемна и вряд ли продлится долго. Тоска съедала меня. Он знал, на что надавить, и знал, что я вдребезги разобьюсь, но попытаюсь сделать все возможное. Я вернулся к королю, чтобы дать свое согласие.

Он дал мне целую армию с собой, назад из которой не вернулся никто, и целых пять лет, сея на своем пути хаос и ужас, я шел к своей цели. Пройдя через смерть и кровь, я все годы думал и надеялся, что моя любовь пройдет, и я смогу жить без нее. Но увы. Я был слишком эгоистичен и хотел счастья для себя.

Драконы могли стереть меня с лица земли — и сколько бы проблем это решило! Но у хранителей неба на этот счет было свое мнение. Впрочем, это отдельная длинная история.

Спустя долгих пять лет я вернулся назад один. Страшен и силен как Бог в гневе. Я выполнил первую часть сделки, по колено ступая в крови. Тарос в ответ выполнил часть своей сделки — Элвани дождалась меня, и отец дал согласие на свадьбу.

Целый месяц мы были счастливы в нашем доме. Эти дни я не забуду никогда. Но настало время для второй половины сделки.

Ранним утром я пробрался к запечатанной Советом двери. Я сделал все, что мог, но видимо король все же переоценил мои силы. Я не смог снять защитную магию с двери. Обессиленный я вернулся назад. Тарос хмуро выслушал меня, кивнул головой и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.

Я вернулся домой и был безумно рад, что все кончилось. Три года мы прожили в своем доме, отец Элвани ни разу не навестил нас. Мы были счастливы.

Но нас ждала новая напасть — Элвани не могла родить ребенка. Плод не задерживался в ее утробе. За три года у нее было шесть выкидышей, пока мы не поняли в чем дело: отец не снял с нее навет — она не может иметь детей без его согласия, не может иметь наследников. Тарос заглядывал далеко вперед. Не сдержи я слово или что-то пошло бы не так, и он никогда не получил бы желаемого. Возможно, он подозревал, что я оставлю сферу себе. Впрочем, в своих опасениях Тарос был прав. Я схитрил и оставил ключ себе, отдав королю подделку. Этим я желал обезопасить себя. Но по-моему все равно не вышло.

Несколько раз Элвани ходила к отцу, умоляя его снять запрет, но он даже разговаривать с ней не стал. Передал одно — что я могу помочь себе сам.

Элвани сходила с ума, а я возвращался каждую неделю к запечатанным дверям, за которыми лежало мое спокойствие, и изможденный возвращался ни с чем назад. Неделю я собирался с силами, и все повторялось вновь. Жизнь стала похожа на страшный сон — безумные глаза жены и вечная боль напряженного тела и разума.

В тот день Элвани сказала мне что снова беременна и со страхом заплакала. Я обнял ее и пообещал, что в этот раз все будет хорошо, я все сделаю для этого. Но возвращаться и пробовать было еще слишком рано, я недостаточно отдохнул и не смог бы ничего сделать.

Настала ночь и меня разбудил тихий голос моей жены. Я приподнялся в кровати и увидел ее, растрепанную и бледную в лунном свете. Она безумно посмотрела на меня и прошептала: «Он плачет. Слышишь, он так горько плачет. Не плачь, маленький, я иду к тебе». И сорвалась с места. Догнал я ее уже у детской кроватки, которую она тихо покачивала и успокаивала невидимого малыша. Это было невыносимо.

Я приставил к ней двух нянек и ушел.

Я пришел к Таросу и сказал что достану ему сферу. Пусть даст мне неделю, но спасет свою дочь. Я рассказал ему о ее беременности и просил снять запрет. Я поклялся, что к концу недели сфера будет у него, пусть только он снимет проклятие. Тарос согласился. А я решил, что умру у этой двери, но сломаю печати.

Когда я решил, что готов, я переместился к уже ставшей до боли знакомой городской стене в темном углу, откуда я каждый раз начинал свой путь к зданию Совета и куда давным давно открыл портал.

Но на пути мне попался мой старый враг — маг которого я сильно недолюбливал еще будучи писцом. От неожиданности мой невидимый покров спал, когда я перестал обращать на него внимание. Ярость вскипела в моих расстроенных нервах, когда я заметил, каким презрительным взглядом он окинул меня. И в мозгу созрел жестокий план.

Я заставил его пойти с мной. Под страхом смерти он помогал мне, отдавая все свои силы. От напряжения сердце его не выдержало, я сам упал на пол и не мог пошевелиться, но его помощи оказалось достаточно, вместе мы открыли дверь.

Лежа в темноте и глядя на сферу я думал тогда, что мои мучения возможно кончатся тут, но жизнь не покидала меня. В то же время я не мог встать и уйти отсюда. Время шло, и я понимал, что еще немного, и все мои старания окажутся напрасными. Наступит утро, сюда придут и увидят меня. И тогда я принял решение.

Целую вечность я полз до сферы. С трудом достав ключ, я открыл ее.

Кто знает, как часто древние правители пользовались силой сферы. Раз в сто лет? В двести? В пятьсот? Через меня пошел поток силы, накопленной несколькими тысячелетиями. И это было ужасно.

Мою грудь сдавило с такой силой, что от боли мои глаза чуть не выскочили из орбит. Словно гигантская волна подкинула меня, не давая дышать и со всего размаху ударила о камни, ломая кости.

И пришла легкость. Я совсем не ощущал своего тела. Казалось, я парил где-то в невесомости. Стало так легко и спокойно, что я подумал, будто умер.

Я осторожно поднялся. У меня больше не было боли, каждая частица моего тела была совершенна. Мышцы без напряжения выполняли любой поворот и изгиб тела. И весь мир лежал передо мной.

Я забрал опустошенную сферу, с легкостью поднял тело старика, будто он ничего не весил. И вышел из здания Совета. Вставало солнце. Я дико расхохотался и одним движением зашвырнул тело мага так далеко, что его не стало видно. А потом я взлетел. Я чувствовал, что теперь могу все. Все, что захочу. Я мог летать, мог дышать под водой, да что там под водой, все знания были открыты передо мной. Я стал почти что Богом. Богом для этого мира. Этого… Я вдруг почувствовал, что это не предел. В моем сознании скрипнула и приоткрылась маленькая дверца — другой мир. Новый, непознанный и незнакомый мне. Я лишь краем сознания заглянул туда из любопытства и окунулся в волну новых возможностей.

Кружась в ранних утренних лучах и улыбаясь как безумец я думал, что вот то, чего я так долго ждал. Теперь я буду счастлив с… Элвани!!! Я вспомнил о ней, — теперь я сам могу снять любое проклятье и стереть с земли всех Таросов. Я запечатал дверь снова, не оставляя следов, и понесся домой.

Но все оказалось гораздо хуже. На пороге меня встретила заплаканная служанка. Я взглянул на нее, и у меня забилось сердце, я рывком отпихнул ее и ринулся по дому, расталкивая испуганных слуг по дороге и выкрикивая имя своей жены. И нашел ее в комнате, которую она так мечтала отдать малышу.

На полу возле детской кроватки лежала Элвани. Тарос не сдержал своего слова. У нее вновь открылось кровотечение и плод вышел наружу. Слуги говорили, что она долго кричала, проклиная своего отца и никого не подпускала помочь себе. Но вскоре затихла. Служанкам она ясным голосом сказала, что малыш хочет пить и просила принести воды. Когда одна из них ушла выполнять просьбу, Элвани выхватила нож, ударила попытавшуюся ее остановить служанку, а потом вонзила нож себе в живот. Умерла она в муках, потеряв слишком много крови.

Я плохо помню, что было потом, слуги убежали из дома, когда я разнес несколько стен. Отрывками помню, как я громил наше жилище, помню, как носился с ее телом, помню свои руки в ее крови и приторный запах повсюду. А потом пришла такая тоска! Я лежал возле нее и смотрел в потолок. Так прошло, наверное, дня три. Я ничего не хотел от этой жизни. Если этот мир не мог возвратить мне мою любовь, я не хотел жить. Я ждал смерти.

Но мерзкий голос разума не оставлял меня. Мозг мой взрывался — что же ты делаешь? Умрешь ты, кто найдет сферу? Тарос с его манией величия и желанием власти? Никто, кроме него, не знает, что ты взял ее, никто не станет тут искать. И уж Тарос будет последним, кто вернул бы ее на место. Да и как он сможет? Снять магию с дверей может только Совет. А если сфера попадет, пусть через много лет, когда она вновь наполнится силой, в неумелые руки? Надо вернуть все на место.

Я проверил этот мир. Истощение еще не скоро. Комнату Совет откроет через несколько сотен лет, и сфера успеет накопить достаточно энергии. Надо возвращаться к жизни. Пусть ненадолго, только чтобы закончить все дела тут, а потом мы будем снова вместе. В нашем доме. Здесь, где мы были так счастливы.

Я решился.

Я огляделся и понял, что Элвани бы не понравилось, что я так запустил дом. Я медленно убрал все, что натворил, восстановив все, до мельчайших деталей. Если уж я готовил наш склеп, то он должен хранить наше счастье. Я оборудовал подвал и перенес туда тело Элвани, одев мою любовь как невесту.

Тут я стал замечать, что со мной что-то происходит. Тогда я еще не понимал, что именно, и решил, что сказывается напряжение и усталость. Кроме того, я стал замечать людей вокруг моего дома. Люди Тароса. И их становилось больше. Видимо, сбежавшие слуги уже все рассказали остальным.

Мысль о том, что грязные руки таросов прикоснутся к тому, чем я так дорожил, привела меня в исступление. Испуганный собирающейся вокруг армией, я первым делом поставил в саду стражей и запечатал магией дом. Теперь мне не страшен был никто. Но расплата за столь сильную магию последовала сразу же.

Первый удар настиг меня возле тела моей жены. На какое-то время я перестал двигаться. Это длилось недолго, и я не обратил внимания на свою слабость. После второго случая, я отправил свое сознание искать сущность проблемы. Оказалось, что все только начинается.

Сфера дает огромную силу на несколько дней, но ей надо уметь управлять, надо вложить эту энергию куда-либо, потратить ее, иначе все вернется на круги своя. Это и начало происходить со мной. Сфера отнимала потихоньку назад дарованное мне. Древние знали, что таит в себе сфера и открывали ее по мере необходимости — прекратить войны, восстановить города, уничтожить зло. Я слишком много дней не пользовался силой, и теперь сила необратимо покидала меня. Но если я получил светлую силу и знания, то назад я возвращал всю свою боль, моя ноша была слишком тяжела. И это меняло все. Наполняя постепенно сферу темной силой, но сам будучи еще под властью светлой силы, дарованной мне, я не мог прикоснуться к ней. Как два полюса, нас отталкивало друг от друга. Я сам себя загнал в тупик.

Я прекрасно понимал, что сфера ни за что не должна достаться Таросу, но вернуть на место ее я не мог. И не было никого рядом, кто мог хотя бы прикоснуться к ней.

А вокруг поместья собиралась армия.

Что я мог сделать? Я мог еще так много! И так мало было идей в моей голове!

Мой разум мог блуждать по мирам и видеть будущее. Как безумец, я начал метаться в поисках ответа. И я нашел его!!! То, что сейчас вы читаете эти строки, подтверждает всю правильность моего выбора. О, да! Столь тщательно просчитанного плана не было ни у кого, да и не могло быть! Жаль, что некому рассказать о нем.

Теперь, когда я пишу вам эти строки, я ослабел настолько, что еле шевелю рукой. Но я хорошо все подготовил, и если разум мой не сыграл злую шутку, то…

Шатир молча отложил прочитанное.

— То?

— Дальше рукопись обрывается, — Шатир осмотрел стол, развернул 2 свитка, лежащих рядом, — тут я ничего понять не могу, больше он ничего не написал.

— Как не написал? А где же самое главное?

— Самое главное было в начале, — то, что мы ищем — в подвале.

— Не успел, — я подошла к столу. — Грустная история и диковатая. Хотя чему тут еще можно удивляться? Что за план? Он ведь не написал ничего.

— Он видел будущее. И хотел, чтобы мы сюда пришли. Наверное, он увидел тебя, что ты можешь открыть сферу. Или увидел что-то еще, связанное с тобой. Тут сложно гадать. Может быть все, что угодно. Может, ты придумаешь, как нам прорваться со сферой через армию Тароса, пока сюда не прибыли силы Совета?

— Это вряд ли. Лучше бы он какого-нибудь генерала-тактика присоветовал.

— Мы с тобой из одного мира и времени. Может в этом все дело. Поэтому мы тут. Мы вдвоем знаем что-то, чего не знают и не могут знать остальные?

— Это что же?

— Время покажет. Нам надо в подвал, темнеет уже, — Шатир подумал секунду и прихватил оба свитка, которые лежали рядом на столе. — Посмотрим потом.

— Что же с ним сами-то произошло?

— Кто знает…

Мы спускались вниз, а мне мерещился призрак безумного мужчины, носящегося по дому. Может ли любовь быть настолько сильной, что не сможешь жить без любимого?

— Жуткий дом. — Я поежилась.

— А мне он нравится, — заявил Шатир. — Ты просто смотришь и видишь пустое жилище и связываешь с ним что-то плохое, а я вижу рациональное использование пространства. Смотри как все удобно, просторно, такой шикарный сад. Он степь превратил в огромное цветущее пространство. Куча комнат в доме. Башня для работы. У него был хороший вкус, красивые вещи внутри.

— Хм, это ты называешь рациональным использованием пространства? Да сюда столько людей можно заселить! Ну, а насчет вкуса я бы поспорила, но, как говорят, нельзя.

— А ты забываешь, что он был известен и богат, дом — должен отражать благосостояние. Кроме того, тут жила куча слуг, женщина, которой все тут нравилось и планировались дети. А в этой зале можно было столько гостей развлечь. Лия бы была в восторге, ну а про сад что говорить — талант.

— Угу, усыпать его костями тоже талант… Кроме того, известен он был скорее с плохой стороны и не так уж и долго.

Так, препираясь, мы спустились вниз. Подвал был огромным и из него веяло диким холодом. А еще там было темно, хоть глаз выколи.

— Ты можешь свет сделать? — я прижалась к Шатиру, пытаясь согреться.

— В данной ситуации проще сделать лед…

— В лед скоро превращусь я. Тогда сотвори мне теплое одеяло или еще один плащ. И… мы же без света все равно тут ничего не найдем.

— Должны быть свечи, я полагаю, или лампа какая-нибудь, сейчас найдем, — он в темноте шарил рукой по стенам, — что-то тут пусто совсем.

— А факел ты сделать можешь? Элрон бы точно уже сделал?

— Когда это ты им стала восхищаться?

— Я и не переставала.

— Вот, сейчас все будет. — голубой тусклый свет осветил небольшое пространство вокруг нас.

— Этого мало, — заныла я. — Пойдем обратно, у меня есть зажигалка, сделаем из чего-нибудь факел.

— Лика, — Шатир застыл на мгновение, и взяв меня за руку, пристально посмотрел в глаза. — Не хочу тебя пугать, но кажется я знаю, куда делся сам Вилиал.

— Ты меня уже пугаешь, — я вытянула свою руку, настороженно глядя на мага.

— Если он хотел сделать из своего дома склеп и перетащил в подвал тело Элвани, ты ведь не забыла про это? Куда по твоему он сам мог деться?

— Хочешь сказать, — я нервно кусала губы, — что там внизу мы найдем два трупа?

— К сожалению, я почти в этом уверен.

— Черт!!! — я глубоко задышала.

— … которым более трех сотен лет.

— Господи! Я ведь могу не идти туда? Мне ведь не обязательно, — я быстро забормотала. — Мы сейчас сделаем тебе свет и ты пойдешь туда сам, да?

— Боюсь, что нет.

— Я и так сюда пришла. В его предсмертной чертовой записке ничего не говорилось о том, что я должна проведать его останки.

— Там сфера, Лика. И ключ к ней. И это всего лишь кости.

— На них когда-то было мясо!

— Считай, что ты — студент медицинского института, или криминалист, или детектив.

— Ну спасибо!

— Тебе не обязательно на них смотреть, отвернешься.

— Хорошо, — я вздохнула, — я постараюсь.

На факел мы сначала искромсали тяжелую штору, а потом нашли свечи. Установив их в большой подсвечник, вернулись в подвал.

— Возвращаясь к вопросу о привидениях…

— Лика!!!

Свет десяти свечей разорвал ледяную мглу.

— Там кто-то лежит, — я пискнула и отступила назад. Глубоко внутри подвала стоял большой стол, на котором виднелись очертания тела в светлом покрывале, неясно выступающие в свете свечей.

Шатир тоже вздрогнул, но потом собрался и медленно пошел вперед.

— Кто бы там не лежал, он уже давно мертв, нам нужно туда. Не смотри.

— Надеюсь, что мертв, если ты помнишь мой мир, там в таких замках живут вампиры, и спят они внизу в подвале дома в гробах.

— Насколько я помню твой мир, вампиров там нет, а тут нету гроба. К тому же, у тебя есть меч.

— У меня есть нож, а меч у тебя… Надеюсь, своим ты пользоваться умеешь. — двигаясь за магом, я добралась до стола и тела.

— Просто не смотри.

Я очень не хотела этого видеть. И крепко зажмурилась. Но в ледяной мгле с закрытыми глазами стало настолько страшно, что я громко ойкнула и распахнула их как можно шире, чтобы прогнать леденящий страх. И тут же ойкнула еще раз, гораздо громче.

— Тут нет ничего живого. Абсолютно точно, — Шатир мрачно разглядывал тело женщины на столе, вернее то, что от него осталось. За столько лет плоть высохла и мы созерцали мумию жены Вилиала в подвенечном платье, укрытую светлым легким покрывалом со сложенными на животе руками.

— Ну почему он ее не похоронил, это же… так… Нельзя так…

— Потому, что любил, хотел видеть до последнего.

— Господи, надеюсь, он своих нерожденных детей нигде не хранил, — слова вырвались у меня сами собой, и Шатир взглянул на меня, как на святотатца. — Извини, вырвалось. А где он сам-то?

Шатир осветил пространство рядом, и мы увидели еще один стол. Второй был поменьше, но вокруг него был выжжен на полу круг, как будто насыпали порох и подожгли. На столе стоял запертый небольшой сундук. Возле сундука стояла еще какая-то коробка. Шатир указал на круг.

— Что-то защитное, наверное нам сюда и надо, — он шагнул к столу, я после секундного колебания шагнула за ним. От выжженного пола отделилась голубоватая волна и дернувшись, поползла вверх, возводя непонятную преграду.

Шатир рукой остановил меня и оттолкнул назад. Стена исчезла.

— Странно, она на тебя реагирует, стой лучше тут.

— А если она тебя сейчас сожжет или разрядом долбанет?

— Сейчас увидим, — Шатир осторожно сунул в пространство перед собой подсвечник. Ничего не произошло. Он вытянул вперед руку и зажмуривая глаза повел туда-сюда. Ничего. Сделал шаг и переступил черту. Еще два шага и оказался перед столом.

— Молодец, — я от радости рванула вперед и передо мной тут же взвилась уже ярко голубая стена.

— Стоять, — Шатир показал мне кулак. — Не хватало еще тут зажариться.

Я корявым пируэтом отлетела назад.

— Да, да, я лучше тут, с невестой, — нервно вырвалось у меня. — Что там?

— Сундук похоже закрыт, тут рядом стоит тоже что-то вроде ящика, на нем оттиск ладони. Думаю, надо руку приложить.

— Ты уверен?

— Лика, — он раздраженно повернулся ко мне, сверкая огнем свечей, — я тут ни в чем не уверен. Что мне еще по твоему делать?

— Не злись, — я примирительно постаралась улыбнуться. — Если с тобой что-то случится, кто меня домой отправит?

— Останешься тут, выйдешь замуж за Кирда. Будешь печь пирожки и рожать ему детей.

— Ты чего, серьезно? Даже не говори так. Никаких пирожков. Я еще на Гавайях не была.

Шатир с минуту держал руку над коробкой потом все-таки опустил ее вниз. Раздался тихий скрежет, он ойкнул и отдернул руку.

— Что такое? — я переминалась с ноги на ногу от холода и страха.

— Меня уколола эта штука, — он глядел на свою ладонь, — и тут низ выдвинулся у ящика. Ага! — раздался непривычно громкий победный крик. — Вот он, ключ.

Шатир быстро выхватил маленький блестящий ключик и отпер стоящий рядом сундук. Тот послушно крякнул и откинул крышку. Маг удовлетворенно вздохнул.

— Тут и сфера и ключ. Мы все нашли. — он взял оба предмета и потряс высоко над головой.

— Осторожно!

Маг слишком быстро шагнул в мою сторону. Яркое голубое пламя взвилось перед ним, преграждая дорогу. Шатир дернулся назад.

— Что не так? — я опешила. — Почему не пускает?

— Не знаю, — Шатир попытался обойти по окружности, — везде стена.

— Ты что-то задел там?

— Я тут несколько вещей задел, — злобно огрызнулся он, — если ты заметила.

— И как ты выйдешь?

Он в задумчивости несколько раз обошел по кругу свою темницу, везде его встречала голубая волна огня.

— Похоже, тебе все-таки придется подумать насчет Кирда и пирожков.

— Это не смешно, выбирайся ко мне.

— Не могу, — он развел руками, стоя всего в нескольких шагах и так далеко.

— Ты что-то не так сделал, надо еще что-нибудь нажать и выйдешь.

— Да ничего тут больше нет, — Шатир обошел вокруг стола, потрогал, ощупывая всю его поверхность. — то ли Вилиал что-то пропустил в своем плане, то ли… у него нездоровое чувство юмора.

— Это и так видно, что нездоровое. Вылезай оттуда.

— Не могу.

— Что же теперь делать?

— Не знаю, подумать надо.

Так прошел час. Я сидела скрючившись от холода, замотавшись в свой плащ, который почти не грел и смотрела как Шатир наматывал круги вокруг стола, пытаясь найти решение. От дрожащего пламени свечей тени ходили по подвалу и мне часто казалось, что лежащая на столе мумия шевелится. Я старательно прогоняла от себя этот ужас и сильнее укутывалась в плащ. Свечи скоро должны были догореть, тогда мы останемся в полной темноте.

— Слушай меня, — он подошел к пламени настолько близко, насколько это было возможно. — Я сейчас перекину тебе сферу и ключ, и ты выйдешь отсюда, и пойдешь к остальным, расскажешь все Элрону. Дальше… Дальше вам надо как-то пробраться обратно. Он что-нибудь придумает. Или подождете армию Совета.

— Не пойду я никуда без тебя, — я вдруг жалобно заплакала. — Мы все равно отсюда не выберемся.

— Выберетесь. Не плачь. Нет смысла тут вдвоем околевать, а я может еще что-то придумаю.

— Вот и думай, — холодные капли текли у меня по щекам. — Думай пока я здесь. Ты же маг в конце концов.

— Я… ну тебя, лови! — он быстро размахнулся и не давая мне опомниться кинул сквозь стену ключ. Тот благополучно ударился в воздухе о невидимую преграду, отлетел назад и шлепнулся возле Шатира. Тот поднял его и в недоумении запустил снова. Тот же результат.

— Да… — он задумчиво опустился на пол. — Что-то совсем не клеится.

Я зарыдала еще громче. В мозгу неслась мысль: «Кто же отправит меня домой?»

И тут я встрепенулась. Размазывая слезу по лицу я быстро оттараторила ему свой план.

— Ты ведь можешь портал открыть ко мне, вот мы вместе и уйдем отсюда, а вернемся в другое место. Вот и все, — я радостно смотрела на мага.

— Не получится, — обрубил он, — как пришли, так и вернемся, в то же время на то же место. Тут же магия! Но, — подумав сказал он, — можно сделать по-другому — мы сейчас уйдем отсюда, там я передам тебе сферу, и ты вернешься, отдашь сферу Элрону, потом опять к тебе и все. Твоя роль выполнена.

— А ты?

— Не переживай, я вновь вернусь к работе менеджера или буду показывать фокусы. Только тяжеловато будет два раза подряд прыгнуть, могу не выдержать.

— Это того стоит? — я взглянула ему в глаза сквозь пелену голубого огня.

— Этот мир того стоит? Ответь сама. Скажешь как будешь готова. — он устало поднялся, — я тут и так слишком долго отдыхал. — и так и не дождавшись моего ответа. — Поехали…

* * *

Когда сознание чуть прояснилось, я приоткрыла один глаз. Мое синее кресло! И было тепло! Рывком я поднялась на ноги. Ну да, моя комната! Моя квартира! На часах без пяти минут шесть вечера. Возле меня застонал Шатир.

— Ты как? — я помогла магу подняться на ноги.

— Не скажу, что хорошо. Тяжелый переход. — он посмотрел на свои руки, сжимающие ключ и сферу. — Все удалось, — его лицо озарила улыбка.

Я осторожно взяла у него из рук артефакты. Сфера напоминала обыкновенный сувенир, который мог бы продаваться, а может и продавался в магазинах — большой стеклянный шар на подставке, внутри переливался блестящий песок — ничего особенного. Внизу в подставке было овальное отверстие. Ключ вообще представлял из себя какую-то острую с одного конца загогулину. Я ожидала чего-то более представительного.

— Это…

— Не все то золото… — глядя на мою растерянную и расстроенную физиономию произнес маг.

— Да уж…

— Слушай, — он с трудом опустился в кресло, — что-то тяжко мне. У тебя кофе есть? Сто лет кофе не пил. Ну, или чай хотя бы покрепче? Чего-нибудь бодрящего, чтобы силы восстановить.

— Есть кофе!

— Давай покрепче и сильно сладкий. — он откинул назад голову, — то ли старость приходит, то ли сила вся уходит. Вот такой я маг…

— Иногда ты просто замечательный маг! — Я восторге побежала на кухню. — Я тебя обожаю!!!

— Ты бы лучше Кирду это сказала, — Шатир ворчливо посмотрел мне вслед.

— К сожалению, не могу, — с какой-то грустью чуть слышно пробормотала я про себя.

Я ушла на кухню и включила чайник. Пока он кипел, огляделась вокруг. Так непривычно после двух месяцев вновь оказаться дома… В раковине плавала немытая тарелка после пельменей. Я включила воду — горячая!!!! И с удовольствием помыла руки и лицо. Чайник закипел, я налила крепкий кофе, насыпала 3 ложки сахара, подумала, и добавила еще три. Достала завалявшиеся печенюшки и понесла все это Шатиру.

— У меня кофе только растворимый, — войдя в комнату я застыла с чашкой и тарелкой на месте. — Шатир!!!

Маг сидел, полузавалившись на бок в кресле. Голова безвольно свисала вниз.

— Шатир!!! — поднос полетел на пол, разливая по ковру крепкий приторный напиток. Я бросилась к нему. Он был без сознания, и мне казалось, что он вообще не дышал. На лбу выступил холодный пот.

Я попыталась сделать ему искусственное дыхание, вдыхая воздух в посиневшие губы, лила воду на лицо, а затем, наконец, сделала правильный выбор — набрала скорую. Я кричала в трубку, что человек умирает.

Знаете, самые тяжелые минуты, когда кажется, что помощь уже едет, а ты не знаешь, что делать. Мне казалось, что все потеряно, он умер. Я не могла различить ни дыхания, ни пульса. Я тормошила его, как могла, пыталась заставить сердце биться. Потом просто села рядом и тихо плакала, пока не приехала скорая.

Я сидела в стороне, а врачи суетились вокруг его тела. Как в кино, они что-то говорили друг другу, потом достали аппарат и стали разрядами запускать сердце.

— Он умер? — я не узнала свой голос.

Мне никто не ответил. Пришли еще два санитара и переложили тело Шатира на носилки и понесли вниз. Тут я зарыдала в голос.

— Ты чего воешь-то? — Меня остановил грубый голос врача. — Живой он еще. В реанимацию повезем, там полежит, отойдет, тогда точнее скажу. Папка твой?

— Нет, — сквозь всхлипы пробормотала я. — Он мне очень, очень близок. И дорог.

— Понимаю, жить будет. С сердцем что-то, но жить точно будет, не боись. Поваляется у нас, отойдет. — Он скрутил провода и сложил все приборы.

— Я с вами поеду.

— Давай.

По дороге в больницу, я держала Шатира за рукав и смотрела как слабо вздымается его грудь. Про себя я молилась.

— А что за одежда такая странная? — вывел меня из ступора один из санитаров.

— А… мы с концерта только что, самодеятельность. В спектакле играли, ему вот плохо стало, пока домой дошли, думал, полежит, лучше станет, а тут вот… — на удивление быстро соврала я.

— А-а-а, — многозначительно хмыкнули оба. — Хорошие костюмы. А с сердцем всегда так, не знаешь, когда прижмет. Мы тут одного везли, он вообще-то с аппендицитом был…

Я вполуха слушала их рассказы и ловила дыхание Шатира. Сейчас мне казалось, он был для меня самым важным на земле человеком, который просто не мог вот так взять и умереть.

В больнице меня оставили внизу в коридоре, сказав, что дальше мне нельзя. Тетенька в приемной, глядя на мой растерянный вид, сказала, чтобы я шла домой: «как очнется, так и придешь, раньше все равно не пустят, пока его еще из реанимации переведут». Я все же выловила врача, сунула ему в карман 500 рублей и мой номер телефона, попросив держать меня в курсе событий и пообещав, что хорошо отблагодарю его.

Тот понимающе кивнул в ответ и похлопал меня по руке, заверив, что все будет хорошо.

Домой я вернулась, находясь в прострации.

Машинально вытерла полы после Скорой, уселась на диван, положила перед собой сферу и стала думать.

Не важно, сколько Шатир проваляется в больнице, главное, чтобы он выздоровел. Время тут у нас есть. Проблема в другом, сможет ли он после этого вернуть нас назад, а потом прыгнуть сюда еще раз. И что вообще гарантирует нам это возвращение? Я передам сферу Элрону с отрядом, и мы благополучно с Шатиром исчезнем. Сердце защемило. А как же они будут выбираться дальше? Да они даже из сада могут не выйти, а вокруг целая армия стоит. Конечно, таросы знали, зачем мы туда идем и теперь ждут, когда сфера с ключом сама придет к ним в руки. Неужели король до сих пор жив? Всякое может быть. А может, это его наследники. Все это время знали, что у них под носом и следили, кто придет это забирать. Да какая разница, кто там желает еще эту сферу? Главное, что отряду из 10 человек не справиться с целой армией. Можно только на чудо надеяться. Остается… Остается только воспользоваться Шатиру сферой. Тогда он получит огромную силу, сметет магию, прогонит армию Тароса… а вот останется ли что-нибудь после этого, чтобы открыть портал? Стоп. Вилиал писал, что энергия в сфере изменилась, теперь она является темной. Что это значит? Господи! Без Шатира тут все равно ничего не понятно. Магию надо еще удержать…

Шатир умный, он что-нибудь придумает. Главное, чтобы все обошлось, чтобы с ним было все хорошо. Если бы можно было перетянуть в мой мир всех… Я задохнулась.

Уснула я, обнимая сумку Шатира, источающую его запах и казавшуюся мне чем-то вроде связи с ним. А снился мне Элрон. Его губы, близко близко, и мерцающие глаза.

А утром мучала совесть. Хочешь одного, а целуешь и даешь надежду другому.

Ну что же, оправдывалась я, ведь мечтать не вредно. Невозможное невозможно. Я ведь когда-то и от Ретта Батлера с ума сходила, и Ди Каприо, уходящего в ледяную бездну, боготворила. Кроме того, я вернусь к себе домой, где нет никого из них, а они… А они… Об этом я думать не могла.

Шатир очнулся на следующий день. Мне позвонил врач и странным голосом сообщил, что его состояние стабилизировалось, ему ничего не угрожает, и я могу прийти навестить его в приемные часы. А он лично очень хотел бы со мной побеседовать. Меня это несколько смутило. Я испугалась, что Шатир мог быть не в себе и что-нибудь наплести лишнего.

Ожидая этого звонка, я судорожно металась по квартире в поисках выхода. Блаженством оказалась и пища, и горячая ванная, но мысли мои были заняты одним, как пройти со сферой мимо одной армии, не дожидаясь прихода другой армии.

Когда я, как примерный посетитель, держа в руках пакет с апельсинами, кефиром, бульоном и прочей ерундой, вошла в больницу, меня, оказывается, уже ждали. В коридоре возле палаты меня встретили двое здоровеньких дядечек и врач. У меня чуть ноги не подкосились от страха, когда они, показав свои книжечки, попросили пройти меня за ними. Мы вошли в кабинет врача и мне предложили сесть.

— Итак, Анжелика Михайловна, — начал один из них, — у нас к вам несколько вопросов по поводу вашего знакомого, которого вчера госпитализировали из вашей квартиры, личность которого до сих пор не установлена. Кем он вам приходится?

— Никем, — при звуке своего полного имени я поперхнулась воздухом, — просто знакомый.

— Близкий знакомый? — второй дядя ходил по кабинету врача, рассматривая находящиеся в шкафу вещи и безделушки. Врач сидел рядом.

— Нет, не близкий. Я могу узнать, что происходит, и почему вы меня допрашиваете?

— Что вы, мы вас пока не допрашиваем, — ударение было сделано на слове «пока». У нас тут неувязочка просто. Вот к нам сведения поступили по поводу вашего неблизкого знакомого. — Он достал какую-то бумажку и начал читать.

— Вчера в 18.46 в клиническую больницу № 5 г. N, поступил пациент в тяжелом состоянии с первичным диагнозом остановка сердца…

— Неправильный диагноз, — вмешался врач, — такого диагноза не было…

— Я пытаюсь пересказать своими словами, — дядя одарил врача таким взглядом, что тот быстро отвел глаза, — остановка сердца, — продолжил он. — В результате анализов, было выяснено, что пациенту был введен неизвестный препарат, который при определенной температуре начинает взаимодействие с окружающей средой, точнее с примесями в окружающей среде, в результате чего поражается сердце. — Какой гений это писал? — он со злобой отшвырнул листок. — В общем, хрень какая-то, которая при низких температурах ничего, а когда тепло — становится активной. Вот эта хрень вступила в реакцию с примесями, находящимися в воздухе, который ваш знакомый вдохнул, и спровоцировала резкую остановку сердца. Кроме того, есть свидетели, которые подтвердили, что в момент приезда скорой помощи вы и ваш знакомый были странно одеты и имели при себе оружие, точнее мечи в ножнах. Это подтвердила вся бригада скорой помощи. На вопрос о странной одежде вы рассказали про какой-то спектакль, хотя рядом ничего подобного не ставилось. Пока пациент был без сознания, он все твердил о каком-то маге и сфере, а придя в себя, стал нести какую-то чушь про эльфов и королей. И акцент у него непонятный, как иностранец что ли? Так что это у вас за ролевые игры, и чем он так обдолбался?

Весь монолог мужчины я слушала, лихорадочно пытаясь сообразить, как мне выкрутиться из данной ситуации. Но мужчина помог сам. Меня как припечатало — ролевые игры.

— Сейчас объясню, — я врала на ходу. — за несколько домов от нас есть большой сквер. Знаете?

Дядечка кивнул.

— Ну я в Интернете прочитала, что там периодически собираются любители Толкиена и играют в ролевки. Мне интересно стало, вот и решила попробовать, я ведь тоже фэнтези увлекаюсь. Там и познакомилась с Шатиром..

— Кем?

— Шатир его зовут, вернее кличка это его, он у нас всегда за магов играет. Я толком-то про него ничего и не знаю, даже как зовут не знаю, где живет. Мы ведь как клуб по интересам — собираемся, разыгрываем представление и расходимся. Все довольны. И не какие это не мечи — так, бутафория. Вы представляете, сколько меч сейчас стоит? Где же такие деньги взять? Все своими руками. И костюмы сами. Вот во время игры когда орки крепость брали, ему вдруг плохо стало, я предложила домой пойти, ну а дома совсем уж… Пришлось скорую вызывать.

Дядя смотрел на меня, как на низшую форму жизни. Ни грамма веры. Я попыталась сделать предельно честные глаза.

— Знаю я про них, — вмешался второй мужик, — у них по-своему крыша едет. Вот у меня пацан тоже — после «Властелина колец» все с мечом по квартире бегал, потом по «Принцу Нарнии», теперь вот «Гарри Поттер» у него. Сову себе просит завести…

— Точно, точно, — поспешила подтвердить я, — мы тоже Гарри ставили, я Гермиону играла.

Первый постучал костяшками пальцев по столу.

— Вы принимаете что-нибудь во время ваших игр, чтобы эффект усилить?

— Лично я — никогда, мне и так хорошо. Шатир может и принимал что-то, откуда я знаю, — я честно смотрела им в глаза. — С ним серьезное что-то? А то без него скучно будет, он веселый такой был.

— Крышу возможно у него сорвало, а так все в порядке, физически, оклемается. И много вас таких играет?

— Да не очень, все желающие приходят, иногда человек 30, а так кто как может… А что у вас значит «крышу сорвало»?

— То и значит. С катушек съехал. Умом тронулся. Можешь назвать кого-нибудь из твоих знакомых?

— Ну как я могу, там ведь половина разукрашенные, да в шлемах. Кто под орков оденется, вообще не поймешь — лица не разглядишь. Клички в основном. Девушки есть — одна Катя, другая Света, — продолжала врать я, а в голове крутилось: «Нет, только не это! Сумасшедшего Шатира мне только не хватало!».

— Не густо, — мужчины переглянулись. — Ну пойдем, к твоему знакомому зайдем.

Дяди поднялись, за ними тут же вскочил врач. Я медленно поднялась, раздумывая, что лишнего может напороть мой «знакомый» при виде меня. Идеально было бы вообще заткнуть ему рот. Только чем?

Решение пришло само собой. Дверь в палату открылась и я увидела темноволосого мага на выбеленных простынях. К горлу подступил комок. Только бы с ним все хорошо было.

Шатир повернул голову в нашу сторону и в его глазах мелькнула радость. Узнал! Он с трудом поднял руку в приветствии и уже открыл было рот, как я внезапно сорвалась с места и с громким криком «Шатир!» подлетела к его кровати, притянула за шиворот и впилась в него поцелуем.

Ну вот, еще одно падение, пронеслось у меня в голове. Какой кошмар! Только бы Кирд не узнал! Он ведь Шатира терпеть не может. Во рту у мага стоял терпкий вкус лекарств.

Целовалась я долго с открытыми глазами, усиленно моргая лежащему магу. Потом, наконец, отпустила его, машинально поправила ему смятый ворот и пунцовая отступила на шаг.

Дяди замерли в дверях.

С лица Шатира можно было философский трактат писать об усиленной работе мозга и вызываемых этим эмоциях. Наконец, он изрек, торжественно пафосным голосом.

— Приветствую тебя, о Принцесса!!! — я застыла возле его кровати. В голове мелькнула мысль: «Неужели правда тронулся?» — я так рад, что тебя спасли, я им говорил, надо отряд отправлять на твои поиски, а они к замку, к замку. — Бледный Шатир как воробей выглядывал из вороха простыни и одеяла.

Сзади меня хмыкнули дяди из органов.

— А говорила, никем не приходится!

— Так что же тут говорить, он же старше меня, нехорошо и стыдно. — я потупила глаза.

— О, верные мужи с тобой? Паладины были бы лучше, но разве в столь гнусное время приходится выбирать? — Шатир искренне покачал головой.

— Мужик, ты смотри, если дурака валяешь, я тебе потом лично голову оторву и к заднице приставлю, — один из дядей грозно и очень внушительно погрозил пальцем. — Вот тогда и будешь про паладинов трепать.

— Я разве его чем-то обидел, принцесса? Пусть извинит скромного великого мага.

— Давай, великий маг, — мужики матерясь вышли из палаты, оставив меня стоять посередине с пакетом. Шатир с умилением смотрел на меня и молчал. Я робко присела к нему на край кровати, взяла за руку.

— Как ты?

— Хорошо, моя принцесса, очень хорошо. Я так рад, что все закончилось. Теперь я вновь могу служить своему народу. — сзади тихо прикрыли дверь.

— Что же мне теперь делать с тобой? — я схватилась за голову руками и скрючилась возле Шатира.

— Что делать? Можешь поцеловать еще раз. Покормить. У тебя там кроме апельсинов что-нибудь есть? Да ушли они уже… — на меня смотрел взъерошенным взглядом и с ехидной улыбкой тот же вредный маг, которого я знала два дня назад.

— Ну ты актер… — я не верила своим глазам. — Значит головой двинулся?

— Ага, головой, плюс частичная потеря памяти, если что. А ты как думала, что мне им отвечать, когда они ко мне, чуть я в сознание пришел, с вопросами завалились? Ну, я тебя правда рад видеть, — Шатир обнял меня и прижал к себе слабыми руками. — Я сам струхнул не на шутку. А ты молодец! Целоваться еще будем?

— Разбежался! Я тебя в этом плане никак не воспринимаю.

— Да я тоже не воспринимал, но после сегодняшнего, — он хитро прищурился, — для меня не все потеряно?

— Все. Ты же ста… старше меня чуть ли не вдвое.

— Ха, — официально мне тридцать восемь лет, всего пятнадцать лет разницы, — он обиженно посмотрел на меня.

— Пятнадцать! Ты мне в отцы годишься. И при чем тут официально? Тебе сто с чем-то! Не забывай!

— Да ладно тебе. Шучу я. Меня бестолковые девчонки не привлекают.

— А меня старые бестолковые маги.

Мы помолчали.

— А они нас не подслушивают?

— Во, насмотрелась фильмов. Ты себе представляешь, сколько такое оборудование стоит? Кроме того, когда я последний раз мылся? Ко мне ближе чем на метр никто тут не подходит. Недавно только утку убрали. А есть правда охота, — он отодвинулся от меня. — Если принесла еду — давай. Что они так там переполошились-то?

Я поставила перед ним бульон с куриной ножкой и пока он уплетал все, что я принесла, закрыла поплотнее дверь и рассказала ему все, что узнала от грозных дядь и что наплела им.

— Молодец, — Шатир с набитым ртом слушал меня внимательно, — я бы так не наврал.

— Ну конечно, ты ведь у нас специалист по этому делу.

— Ты мне льстишь, мое вранье все заранее продуманное, а тут экспромт!

— Ты скажи, зачем тебя Вилиал убить пытался?

— Лика, ты сейчас меня ни о чем не спрашивай, давай я поем, отдохну, голова работать начнет. Тогда и думать буду. У меня очень много мыслей в голове, кое-что я увидел по-новому. Но сердце-то у меня не понарошку остановилось. Слаб я еще такие проблемы решать.

— Шатир, времени-то может быть совсем немного. Кто их знает, что этим органам в голову придет.

— Вот давай ты сейчас домой пойдешь, а завтра встретимся, я как раз помоюсь, вонять стану поменьше, подумаю, что делать. Договорились?

— Как скажешь… мое дело маленькое.

— Я понял только одно, Вилиал отнюдь не дурак был, и зачем-то все это ему надо было. Ведь теперь я смогу выйти из того круга, понимаешь?

— Нет…

— Это проклятие срабатывает на вошедшего. Запирает внутри одного человека. А я умер, понимаешь? Я снова смогу пройти.

— Думаешь, он специально это сделал?

— Конечно, яд, не сработавший внутри подвала, потому что там холодно и воздух чистый. Он знал, что мы вернемся сюда. Знал, что яд начнет действовать только тут, скорее всего он знал, что я окажусь в больнице. Ему нужна была моя смерть, нужен был электроразряд и приборы. Мне нужна была моя смерть… — добавил он уже совсем тихо.

— Чего? Я тебя плохо понимаю.

— Оставим до завтра. Со сферой и ключом все в порядке?

— Да что с ними станется?

— Ты на всякий случай их в квартире на видное место поставь, если придут к тебе, не прячь. С виду-то никто ничего не заподозрит, главное — не бойся. А прятать будешь и смущаться — обязательно найдут. И не бойся ничего, поняла? Даже если я обкололся или дури нанюхался, ты тут вообще ни при чем. Поняла меня?

— Поняла, — от сердца у меня отлегло.

— Ну давай, до завтра, принцесса! Вечером жду.

— Пока, великий маг!

В дверях он меня окрикнул.

— Если поесть принесешь — буду очень признателен. Все было очень вкусно.

— Ты это… — я запнулась в своей просьбе. — Кирду ничего не рассказывай про сегодняшнее.

— Да ты что? Такое упустить? Да я сразу, как вернемся, к нему побегу с докладом.

Я так и не поняла, шутит он или нет. Но радовало одно — мы вернемся!

Озарение пришло ко мне перед моим подъездом в виде усталого соседа-дальнобойщика, паркующего свою фуру.

Ну конечно! Моя фантазия закрутилась со скоростью пропеллера самолета. Как еще выбраться из окружения целой армии, вооруженной мечами и стрелами? Достать пулемет — довольно сложно и кровопролитно, вертолет — нереально. А вот угнать соседскую фуру… Туда влезет весь наш небольшой отряд и безболезненно прорвемся. Мысль показалась мне настолько хорошей, что весь следующий день я развивала ее. Никаких причин не воспользоваться этой замечательной идеей я не видела. Если Шатир сможет выйти из круга, мы сможем выехать на машине насколько бензина хватит…

По дому я почти порхала. Было так легко и радостно, что решение проблемы — вот оно.

В больницу вечером я практически прилетела, окрыленная своими идеями. Возле палаты меня встретила медсестра, грозно выносящая белье.

— Дружок твой совсем с катушек съехал, вон чего учудил, — она нервно развела руками.

— Что случилось? — я схватилась за стену.

— Соорудил из вилки … вилку и воткнул в розетку. Сгорело два прибора, и его хорошенько тряхануло. Но видно мало тряхануло, — нарочно громко сказала она в приоткрытую дверь палаты. — В психушку таких надо. Получше будет с сердцем — переедет в дурку. Пришла твоя принцесса! — и распахнув передо мной дверь пошире, утиной походкой удалилась прочь по коридору.

Я тихонько, по стеночке зашла в палату. На кровати, бледный как смерть, с натянутой пергаментной кожей лежал Шатир.

— Ты что тут наделал? — у меня невольно вырвался стон.

— Устроил короткое замыкание, сжег два прибора, поцарапал стенку и испортил больничный инвентарь в виде вилки, все как она сказала, — его голос больше напоминал голос мертвеца.

— Блин, Шатир, я тут придумала, как нам выбраться, а ты чем занимаешься?

— И что же ты придумала? — без энтузиазма спросил мертвец.

— Мы угоним фуру, огромную фуру, в которую поместится весь наш отряд и просто проедем мимо всей армии Тароса. Да туда даже лошади влезут! Она такая здоровая! Ну как идея?

— Глупая… почему не самолет? Как ты фуру к себе домой затащишь? На четвертый этаж?

— А зачем ее затаскивать?

— Портал отсюда только один. И он находится в твоей квартире на месте твоего синего кресла.

— Но как ты тогда переносил нас сюда?

— Сюда перенести могу. Отсюда путь один, только через твое кресло.

— Ну тогда кресло в фуру спустим…

— Лика, не в кресле дело, а в пространстве над ним. — в голосе сквозило раздражение.

— Блин, мне казалось, я так все здорово придумала, — я разочарованно опустилась к нему на кровать. — Боже мой, ты такой бледный, в тебе вообще жизни нет. Ну зачем ты это сделал?

— Надо было проверить кое-что… возвращаться нам надо назад.

— Не рано ли тебе? Отлежаться надо.

— Отлежусь еще денек, и возвращаемся.

— А если не потянешь?

— Потяну. Тут уже портал готовый, просто открыть надо.

— А что там делать будем? Как сферу назад вернуть?

— Там видно будет.

— Ты чего несешь такое? Чего придумал?

— Ничего я не придумывал, за нас с тобой уже все придумали. 300 лет назад.

— Это тебя осенило, когда током коротнуло?

— Да, второй раз как раз все на место стало, первого раза недостаточно было, неправильно я немного рассчитал, а вот второй раз — как мозаика все сложилось.

— Что ты рассчитал? — мне начало казаться, что Шатир и правда повредился головой.

— Я все-таки прогулялся по мирам, только сил хватило на ближайший. Пришлось работать с тем, что есть.

— Шатир, по-моему у тебя крыша поехала.

— А ты думаешь почему нас в саду стражи пропустили? Уж точно не я их заклинанием отогнал, я сроду такой магией не владел.

— Ну и почему?

— Хозяина увидели.

— Не поняла.

— А в дом почему тебя и меня пропустили? Ты нужна была и из другого мира пришла, а я ведь — хозяин!

— Постой, ты хочешь сказать, что ты — Вилиал?

— Ну а кто еще?

Я в ответ покрутила ему пальцем у виска.

— Я тебе сейчас все расскажу. Перед Вилиалом стояла цель — вернуть сферу так, чтобы она не досталась Таросу и никому другому, на свое место. Выйти он не мог, зайти кроме него тоже никто не мог, а мы зашли — вывод? Сфера оставалась в доме. Дом запечатан магией, сад охраняется стражами. Кто мог это сделать? Только он сам, кому еще можно доверить такое дело и кто пройдет мимо стражей и магии, которых он по глупости влепил с огромной силой? Сфера даст силу только спустя много лет. Но оставаться в доме на это время — значит убить себя. Обессилевший, беспомощный, без магии. Я бы не выжил.

— Ты настолько сильно отождествляешь его с собой?

— Он и есть я, не перебивай. Куда деваться на это время и как жить с тем, что произошло? Ты же слышала про мою боль и любовь? Но есть ближайший мир — и он принимает решение уйти туда. Сам на себя накладывает новые воспоминания и стирает старые. И новым человеком уходит жить в новый мир. Я ведь говорил, что практически ничего не помню, ни одного воспоминания, у меня жизнь как будто началась сразу с 32 лет. Может поэтому, она и была такой пустой. И никакое снотворное я не глотал. Там, видимо, похлеще состав был, чтоб наверняка.

Природу-то не изменить. Я от природы любознательный и надеялся, что это меня и отвлечет в новой жизни. С чистой памятью — как с чистого листа.

Но ему, то есть мне, надо вернуться и вернуть назад сферу. Для этого он оставляет приоткрытым портал в квартире, которую снял и оставляет в памяти свои грезы и несколько заклинаний. Но силы то уже нет прошлой, он это понимает. Домой, в свой прежний мир он вернется никем, спустя 300 с лишним лет, чтобы его основательно подзабыли. Возможно, он надеялся, что за это время таросы подзабудут и о сфере.

Остаточные воспоминания приводят меня в Тарвин. Вилиал мог видеть будущее, и с той силой, которую дала ему сфера, он вполне мог просчитать, когда подойдет время перехода.

А теперь самая сложная часть, которую я не могу распутать. Зачем нужна ты? Может, действительно, он увидел тебя в будущем и ты должна была появиться независимо от него. Но я очень сомневаюсь. Ты так удобно оказываешься той, кто после него живет в квартире возле портала. И надпись он оставляет именно на твоем языке, а может, он надеялся, что я его не забуду?. А может, закономерность в том, чтобы сразу выбрать квартиру, впоследствии принадлежащую тебе? Тут я без понятия. Логика непонятна. Недостаточно информации.

Но так или иначе, ты в игре. Я сам призываю тебя, веду к Тарвину. Удивляюсь вместе с тобой прочитанной надписи. И решаю отправиться в свою же башню, так как к этому меня подталкивает заложенное мною же колдовство. Дома меня все узнают, и твари в саду и печать на двери, и благополучно пропускают, а я попутно восхищаюсь построенным мною же самим домом.

Я слушала Шатира сначала с улыбкой скептика, но его уверенный тон и доводы постепенно согнали ее с моего лица.

— Зачем все-таки убивать тебя?

— Возможно, чтобы я все это понял, а возможно, он просто хотел начать все с начала.

— По мне, так чересчур громоздкий план.

— А по мне, так все логично. К тому же в том состоянии, для него это не было даже минутным размышлением.

— Все-таки он или ты?

— Я, Лика, я абсолютно уверен, что я. Я даже видел кое-что из прошлого — когда мне сердце запускали. Память трудно стереть полностью.

— И что ты видел?

— В основном, счастливые моменты. В принципе, сферу может сейчас любой открыть. Тут дело мести. И мне кажется, что мстить мы будем именно Таросу, а не его наследникам.

— Не мог он столько жить.

— Мог, Тарос давно уже не человек, раз пользовался заклинаниями. Откуда он знал про свитки и где найти драконов? Могу поспорить, что во главе армии придет он сам.

— Ну и дел ты натворил в прошлом…

— Да, стоило умереть, чтобы об этом вспомнить.

Мы замолчали.

— Ну и как ты? В смысле, как тебе узнать все это?

— Сложно, но я ничего не помню, вообще ничего. Так, мелькает что-то… Я сам понимаю, что должно быть по-другому. Та жизнь моя, которую я описал. Такое ведь нельзя забыть? А я ничего не помню. И тут ничего нет. — Он прикоснулся к груди. — Не самым я лучшим был…

— Ты и сейчас не самый лучший. — я попыталась пошутить.

— Лика, я, получается, столько всего натворил… Мне представить жутко. Вилиал-Разрушитель.

— Я не знаю, что сказать, Шатир. И я точно не знаю, что ты наделал в своем прошлом. Ты сам придумал для себя искупление.

— Я все равно ничего не чувствую.

— Знаешь что, — я встрепенулась, — не забивай пока голову. Проблема еще не решена. Останешься жив — подумаешь потом.

— Логично.

— Значит мы возвращаемся?

— Возвращаемся.

— И что будем делать?

— За нас уже все продумали. У меня нет моих мозгов и способностей. Нам надо сбежать сначала отсюда.

— Отсюда сбежать несложно, ты в России. Тебя никто и не окликнет, когда ты выйдешь за ворота. Поймаем машину и приедем домой. Только одежды твоей нет. Либо мне в магазин идти, либо тебе в пижаме ходить.

— Разберемся. Лик, ты как думаешь, если моя участь в том, чтобы снова открыть сферу?

— Ты перестанешь быть человеком…

— Я и так не человек. А если я на это и рассчитывал? Если видел что-то?

— Не знаю, Шатир. Я ничего не понимаю. Но если ты решил очистить сферу таким образом… Кто с твоей-то темной стороной бороться будет?

— Может Элрон сможет? — Шатир задумчиво крутил пояс от больничного потертого халата. — Или ты…

— Ты понимаешь, о чем говоришь? В любом случае для тебя это смерть.

— Смерть одного или гибель целого мира? Что ты выберешь? Элрон поймет.

— Но…

— За себя не переживай, ты вернешься домой раньше.

— Шатир, это все очень сложно…

— Это не твой выбор. Да и о чем мы говорим. Может мое гениальное сознание в прошлом уже продумало все ходы и нам остается лишь следовать им. Но на всякий случай знай, я готов.

Слова дались с трудом.

— Хорошо. Пока действуем по ситуации. И пока никакого плана? Так?

— Пока так.

— Договорились, — я сглотнула, — значит пока и не вспоминаем об этом разговоре.

— И кстати, если меня будут у тебя потом искать — делай удивленное лицо. Сбежал и пропал.

Мы свободно вышли за ворота больницы, сели в первую же остановившуюся машину и доехали до дома. За неимением лучшего варианта, я опять наварила гору пельменей. А пока они варились, Шатир подмел большую часть моих припасов в холодильнике и выпил несколько чашек кофе.

— У тебя же сердце больное, какой тебе кофе?

— У меня уже все здоровое. Лик, давай баночку с собой возьмем, она у тебя начатая уже.

Меня передернуло. То он умирать собирается, то кофе себе на будущее тащит.

— Бери, троглодит. Хотя нет, за банку кофе — раскроешь тайну?

— Все, что угодно.

Я задумалась. Что бы такое спросить?

— Расскажи про запахи. Почему с Элроном тогда ругались?

— У-у-у… — Шатир противно запыхтел.

— Рассказывай. А то кофе у меня останется.

— Ты ведь запах от него чувствовала?

— Угу. И что?

— РавИеры не пахнут. Для мужской половины. А для женской благоухают. У женщин равИеров то же самое, но наоборот. Природой так заложено для продолжения рода, что ли… Но когда влюбляются — запах пропадает. Его может уловить только объект желания и для него — это самый прекрасный аромат. Как цветок для пчел. И я очень рассчитывал, что благоухать наш равИер будет лишь для Лии. А он пахнет… Для всех…

— Что-то я не очень понимаю. И что это значит?

— Это значит, что он свободен, не влюблен и в поиске.

— И что?

— А то, что равИерам доступ в города во все запрещен. Я же тебе рассказывал, как к ним относились.

— Рассказывал, но Элрон же…

— Элрон в города заходит за особые услуги, оказанные Совету. А остальные равИеры в глуши живут уже сотни лет. Изгнаны от больших городов. И племя не особенно-то большое. Не считая одиночек, разбросанных по всему миру. А без городов — нет знаний, нет развития. Они толком-то, откуда появились, не знают. Города все под началом Совета или магов. А они, сама понимаешь, вход равИерам запретили. Выселили их черт знает куда. Вроде и нужны они периодически, и боятся их сильно. А союз Элрона и Лии автоматически делает его гражданином, свободно перемещающимся где угодно. Полноправным гражданином. А если один равИер может жить в городе, значит и остальные смогут. Выйти из изгнания.

Сначала я увидел, что отношения у них с Лией завязываются, а потом придумал этот план. Только не может он ее настолько полюбить, чтобы с ней остаться. Сам не знает почему. А это большим плюсом бы было. Культура равИеров — древнейшая. Их знания и знания и возможности Совета — такой скачок бы был… — Шатир мечтательно закатил глаза. — Ненароком даже подумал, не на тебя ли запал? Поэтому Тару спросил.

Я с сомнением поцокала языком.

— Шатир, откуда они появились — они прекрасно знают, мне Элрон все рассказал, и то, что он рассказал, разительно отличается от твоей басни об ангелах. И почему-то мне кажется, что и в остальном ты, мягко говоря, преувеличиваешь.

— Ему с Лией хорошо будет.

— Конечно, — я недовольно поморщилась, — праздник каждый день. Скажи честно, какая у тебя выгода здесь?

— Не веришь?

— Ни грамма.

— Лика, пусть Совет и не внушает особой симпатии, но он все же основной закон и порядок у нас. И равИеров они зря обидели. Если война начнется, как ты думаешь, на чью они сторону встанут? Их пусть и не так много, но это весомая сила против магии Совета, причем основная сила. Кроме того, у них есть действительно важные знания, ты бы видела какой они себе город отстроили. Раньше там глушь была, а теперь туда многие тянутся, хорошее место стало. Но, конечно, это не главное. Главное — равИеры — мощная никому не подчиняющаяся сила, которая неизвестно как себя поведет, в случае чего. И отец Лии весьма заинтересован в этом союзе. Только эти два… балбеса, он и она, в ус не дуют, чтобы что-то сделать.

— А Элрон что думает обо всем этом?

— Он считает, я опять не туда лезу. А с Лией как получится — так и получится.

— Блин, Шатир, он прав, ты опять лезешь не в свое дело. Сами разберутся, без твоих благих намерений. А вы их пешками делаете.

— Так он не против был, — маг сник. — И Лия в нем заинтересована, ты же видела.

— Был не против, а ничего не екнуло у него к ней. Оно и понятно…

— Лика, — Шатир хитро улыбнулся мне, — а у тебя тут свой интерес?

— Нет у меня интереса. А ты лучше себе женщину найди, чем всем гадости делать.

— С тебя банка.

— Держи! — я кинула довольному магу банку с растворимым кофе.

Шатир от души наложил себе пельменей, намазал их горчицей, майонезом и кетчупом и с таким апппетитом принялся поглощать, что я не удержалась и тоже наложила себе горку.

— Ты назад в пижаме пойдешь? Я твою сумку всю перестирала.

Он поморщился.

— Почему бы и нет. У меня там дом и целый гардероб — найду во что переодеться. Но спасибо.

— Это ведь не совсем твои вещи…

— Лика, они мои, — Шатир перестал жевать пельмень и пронзительно взглянул мне в глаза.

— Может тебя еще Вилиалом начать называть?

— Нет. — отрезал он.

— Я к тому, что ты не особенно хорошим был…

— Я и сейчас не особенно хороший… — буркнул он.

— Это точно.

— А ты все-таки подумай насчет пирожков. Кирд — неплохой малый.

— Ты опять за свое? Пять минут назад ты меня в интересе к Элрону подозревал.

— Это я так. Тут даже подозревать глупо.

Сердце у меня защемило. Конечно глупо. Тут он прав.

— Почему ты меня так стараешься оставить в сказке? Да еще и с Кирдом?

— Да потому что тут у тебя не особенно все складывается.

— С чего ты взял? У меня все так же, как у всех. Ну не нашла я просто еще своего принца. Кроме того, у меня родители тут, и я их очень люблю. Друзья есть. У вас конечно хорошо, но к кому мне туда идти? К Кирду что ли? Издеваешься? Такого я себе и тут найду.

— Может и найдешь. Хотя поколение тут отвратительное.

— Ты полегче. Я тут живу.

— Я тоже тут жил и знаю. Что девушку хорошую, что парня порядочного найти тяжело.

— Ох, Шатир!

— Вот поэтому Кирд вовсе не плох. Признай.

— Я не говорю, что плох. Он хорош для своего мира. А я живу в другом. И тут себе найду принца. И микроволновок у вас там нет. Вот.

— Микроволновки значит…

— Шатир, ты ведь не просто так все это? — я наклонилась к нему. — Что происходит?

— Да ничего особенного.

— Ты видишь что-то? Что-то со мной связанное? Или весь твой дар от тебя самого и исходил?

— Давай поговорим об этом позже, когда время придет.

— Хорошо. Когда придет время. — Я отправила еще пельмень себе в рот. Но дожевать спокойно не дал звонок в дверь.

— Мы кого-то ждем? — маг настороженно поднял вилку.

— Не знаю, — я пожала плечами и направилась к двери.

В дверном глазке прорисовывался букет цветов, больше ничего. Постояв под дверью, я все же решилась открыть.

На лестничной площадке, улыбаясь мне фирменной улыбкой стоял парень с огромным букетом белых цветов, от аромата которых нос закладывало. Блеснув ослепительной улыбкой кинозвезды, парень выдал громкое:

— Здравствуйте!

— Привет… — я застыла в дверях, не зная чего ожидать.

— Анжелика?

— Ага…

Парень хотел еще что-то произнести, но позади меня нарисовался бледный призрак в пижаме.

— Да ты заходи, не стесняйся, — Шатир отодвинул меня в сторону, освобождая незнакомцу проход. — А Лика про тебя ничего никому не рассказывала. — черные глазки Шатира изучающе бегали по гостю.

— Я собственно по поручению, — парень остался в коридоре. — Служба доставки. — и вручил мне букет.

Я осторожно приняла шуршащее цветение и, закрывая дверь ногой, не глядя скомкала приложенную записку. Тщательно завернув цветы в собственную обертку, выбросила в мусорное ведро. Бумажка полетела туда же.

— Ничего себе, — Шатир наблюдал за моими манипуляциями. — у тебя и тут жизнь кипит. От кого это?

— От знакомого.

— А чего с цветами так? Ты ведь даже записку не прочитала.

— Это типично для него — лилии — я их терпеть не могу, от них запах на всю квартиру, — и он об этом знает. — я представила Вадима, довольно улыбающегося своей выдумке. — Месяца два назад обрадовалась бы безумно, а сейчас — только так.

А через десять минут мы стояли перед моим креслом. Зазвонил телефон, но я не придала звонку значения. Перезвонят. Когда я смогу ответить.

Шатир что-то бубнил себе под нос. А еще через пару минут мы очнулись в ледяном подвале, рядом с мумией.

Стена голубого пламени действительно больше не мешала, и Шатир свободно прошел над обугленным полом. Остановился он перед телом Элвани и долго смотрел на нее, потом опустился возле нее на колени.

— Она такая красивая, до сих пор красивая. — он с нежностью провел рукой по высохшей щеке и губам. На секунду мне показалось, что он сейчас ее поцелует, и я содрогнулась от этой мысли.

— Я так виноват перед ней, — Шатир сидел уже целую вечность в пижаме перед телом, не замечая холода. — может быть ОН хотел, чтобы я остался здесь, рядом с ней?

Это меня взбесило.

— Ну только давай без сантиментов. Взгляни реальности в лицо! Как бы это грубо не звучало, и я не хочу никого обидеть ни на этом, ни на том свете, но ты сейчас стоишь над мумией женщины, которую забыл три с лишним века назад. Я не спрашиваю тебя, почему нельзя было просто ее похоронить и приходить в дивный сад к ней на могилку, но раз ты забыл ее и благополучно жил все эти годы, стоит ли сейчас вспоминать свои болячки? У нас там между прочим армия за воротами и если уж надумал возвращаться к прошлому, вспомни что-нибудь из своей разрушительной силы, чтобы раскидать их подальше.

Он одарил меня одним из своих выразительных взглядов, но послушно встал и пошел за мной к выходу.

Мы покинули подвал. Наконец вышли из этого дома на крыльцо, где нас ждал наш небольшой отряд.

— Вернулись! — радостный голос Тары звенел над тишиной ночного сада. Все сидящие у огромного костра вскочили и бросились к нам.

Как же я рада была всех видеть! Я поняла, что успела жутко соскучиться по этому миру. По жизнерадостности Тары и Пряника, по этой таинственности и вечному ожиданию опасности, по преданному взгляду Кирда. Даже по суровому лицу Седого. И по глубокому спокойному взгляду серых глаз.

Кирд кинулся ко мне и сжал меня в объятиях, будто не видел несколько дней. Черт! Зачем я так себя вела по отношению к нему? Я-то совсем от него отвыкла. Деревянным истуканом я застыла под его взглядом. Пять дней! Каких-то пять дней — и я ничего не чувствую. Наверное, так и проверяются чувства.

Пряник весело произнес:

— Вас можно поздравить с удачей? Что за вид у тебя, Шатир? Ты со смертью там повстречался?

— Почти… — маг отозвался глухо. И все уставились на него, ожидая объяснений.

— Так что там произошло?

— Он чуть не умер, — вмешалась я. — но сейчас вроде все хорошо. Да, Шатир?

Маг просиял. И дружески ткнул Кирда в плечо.

— Да. Все хорошо! А Лика здорово целуется!

Я обомлела. Рука Кирда дрогнула, сползая с моего запястья.

Все с интересом застыли, ожидая реакции.

— Она? Тебя? — Тара захохотала. Остальные прыснули, отворачиваясь. Кирд, бледный, со сжатыми губами, отошел от меня в сторону.

Шатир подхватил под руку Элрона и они удалились. Тара тут же подскочила ко мне.

— Ну ка пойдем, расскажешь.

— Тара, я… — но меня прервал Кирд, мрачно появившийся из темноты.

— Лика, я бы хотел поговорить с тобой.

Тара хихикая отошла к костру, а я, размышляя по пути, нужно ли мне оправдываться, поплелась за Кирдом.

— Так это правда? Ты все время из-за него? — Чуть мы отошли, его как прорвало. — Я только не понимаю, зачем ты со мной так? Почему сразу не сказала? Что за игры у тебя такие? С каким то старым козлом?

Думая вначале оправдываться, я почему-то вскипела.

— Думай, что говоришь! Он не старый. Хотя козел еще тот! Ты в чем меня обвиняешь? Услышал звон и сделал выводы?

— Ты не целовала его? Он соврал?

— Нет, не соврал. Но знаешь, меньше всего мне сейчас хочется объяснять что-либо тебе…

— Не хочется? Что там между вами такого произошло?

Меня прервал подкравшийся Шатир, с видимым удовольствием подслушавший нашу ругань.

— Лика, ты не могла бы уделить мне немного времени?

— Нет, — рявкнул Кирд, — мы еще не закончили!

— Нет, мы закончили. Пойдем, герой моей мечты, поговорим о возвышенном!

Я развернулась и потащила довольного Шатира прочь. Оправдываться мне не хотелось. Конечно, Кирд не понимал, что вокруг происходили гораздо более важные вещи, чем наши с ним непростые отношения. И я должна была быть благодарна за то, что он так преданно готов был сделать для меня все, что угодно. Но за те несколько дней, что Шатир валялся в больнице, я поняла, что ничего у нас не получится. Точно ничего.

Мы дошли до Элрона и Шатир рассказал все, к чему пришел в своих выводах. Впрочем, равИера сложно чем-то удивить. Он пожал плечами.

— Шатир, от тебя всего можно ожидать. Если ты говоришь, что теперь ты — великий маг-разрушитель, это твой дом и внутри труп твоей жены — я тебе верю. Что предлагаешь делать дальше? Или доверимся твоему великому разуму?

— Ты очень точно уловил, — я саркастически глянула на мага. — мы собираемся довериться чутью Вилиала.

Шатир замахал на меня руками предлагая заткнуться.

— Пока мы остаемся тут. А я посижу в библиотеке Ви… своей библиотеке, поищу чего-нибудь полезного для нас.

— А ты знаешь, что искать?

— Я же открывал портал прямо к дверям здания Совета. Особыми дарами я не обладал, кроме разрушительной силы, значит, должны быть или свитки, или артефакты.

— Думаешь найдешь?

— Дом же небольшой. Искать либо в башне, либо в подвале. Лика поможет.

— Нет уж, уволь, в подвал я больше не пойду. Да и толку от меня, я ведь не знаю, что там написано, и читать не умею.

— Ладно, сам справлюсь, — он недовольно поморщился. — что-то проголодался я. Пойдемте, поедим.

— Ты же у меня недельный запас подмел час назад!

— Так я… Элрон, друг мой, — Шатир воодушевленно достал из-за пазухи баночку с растворимым кофе, — ты не представляешь, чем я сейчас тебя напою. — и зашагал к костру, потирая банку.

— Боюсь представить… — Элрон посмотрел ему вдогонку и широко улыбнулся. — Ты правда его поцеловала?

— Точно! — с ним было все проще и легче.

— Неужели вопрос жизни и смерти?

— А то! Разве иначе ты себе можешь это представить?

— И ей это понравилось! — гнусный голос Шатира прервался хлопком открываемой банки с кофе.

— Найди себе женщину! — я со злостью пнула ногой землю.

Элрон поднял голову вверх и над темным садом разлился звонкий мальчишеский хохот.

Потом я смотрела как непонятно чему веселилась вся компания у костра, пробуя принесенный магом кофе. И думала. Внутри грыз червь сомнения, но пришло время поговорить начистоту. Я не хотела этого разговора, но понимала, что возможно, больше времени у нас не будет. А трепать нервы дальше человеку в неведении не хотелось. Вздохнув, я направилась в темноту искать обиженного Кирда.

Тот ковырял землю палкой за крыльцом дома.

Я подошла и присела на ступеньку повыше, смотреть в глаза мне парню не хотелось. Он даже головы не повернул, молча продолжая свое важное дело.

— Кирд, прости меня. Я знаю, что у нас с тобой какие-то неправильные отношения…

— Да уж.

— Я тебе про себя хочу немного рассказать, в чем на самом деле проблема.

— Давай, попробуй.

— Я же говорила, что издалека…

— Врала?

— Нет не врала, на самом деле слишком издалека. Я… как бы это сказать… из другого мира. Поэтому и многое тут не понимаю. Совсем из другого. На этой земле у меня нигде нет ни дома, ни родителей. И притащил меня сюда Шатир. И пока вы нас тут ждали, мы успели в моем мире побывать несколько дней, потом вернуться. В общем, моя основная жизнь — она там, а не тут. И я туда вернусь. Думаю, что очень даже скоро. И больше никогда, — я вдруг захлебнулась фразой, настолько страшно она звучала, — никогда сюда не приду. И никого из вас ни разу больше не увижу. Я тут вроде как проездом была. Вот так.

Кирд молча переваривал мои слова. Молчание затягивалось.

— Скажи хоть что-нибудь.

— А если тебе остаться?

— Зачем? Мне нечего тут делать. Я ничего не умею. Тут я бесполезна, когда не мешаюсь вам и не открываю двери заклинаниями из наших сказок. По сути, я тут так ничего и не сделала. И с тобой я меньше всего хочу ругаться. Ты мне правда дорог, и я к тебе здорово привязалась за это время. Но не более того. Мне большего не надо. Я ведь с первого дня знала, что уйду отсюда. Мне незачем отношения завязывать.

Кирд вновь долго молчал, потом вздохнул.

— Лика, скажи, вы с твоим бывшим парнем из-за чего расстались? Кто точку поставил?

— Наверное я…

— Я так и думал. А у тебя с кем-нибудь нормальные отношения были?

— Конечно были.

— Что-то я сомневаюсь…

Я тряхнула головой. Что он имеет в виду? Что я не в состоянии ни с кем нормально общаться, влюбиться не могу?

— У меня все прекрасно было, и влюблялась я не раз.

— И в меня тоже?

— И в те… — я поняла, что он имел в виду. Кирд прочувствовал меня гораздо лучше, чем я сама.

— Ты прав. — я замолчала.

— Понимаешь, есть в тебе гадость какая-то, — я поморщилась от этих слов, — другого названия не подберу. — Ты сначала притягиваешь, а потом сама же отталкивать начинаешь. Я уже и сам не знаю, как к тебе отношусь. Сначала как женщину хотел, потом влюбился, а потом непонятно что началось. Ты сама-то знаешь, чего хочешь?

— Наверное, нет.

— Ты мне Тару напоминаешь. Вы с ней похожи.

— Это чем это?

— Она тела себе берет, а тебе просто больше надо.

— Прости.

— Да ладно, сложно на тебя обижаться. Когда влюбишься в кого-то больше, чем на неделю, поймешь, о чем я говорил.

— Мне кажется, я и так тебя поняла.

— И когда ты домой собираешься?

— Точно не знаю, но уже скоро.

Кирд притянул меня к себе, посадил на колено и прикоснувшись губами к моему виску застыл.

— Я ведь не твоя роковая женщина?

— Нет. Но еще можешь ею стать. — теплое дыхание пробежало по коже. — Если остановишься на время на мне одном, а не бросишься опять на вечные поиски.

— Пока не могу. — я обняла его за шею и прижалась щекой. — С тобой хорошо, но…

— Но ты еще ЕГО не нашла.

— Точно!

— Лучше бы я в Тару влюбился, — он провел по моим губам, — хоть какой-то результат бы был.

— Еще не поздно. Она про тебя спрашивала.

Кирд засмеялся и мягко меня поцеловал. И я ответила. Так просто и легко. Физика. И ничего больше.

* * *

Прошло уже шесть дней с тех пор как мы вернулись со сферой из поместья. И шесть дней как мы расположились на полянке у ворот.

Шатир все свое время проводил в доме. Меня туда смогла затащить лишь возможность умыться и набрать воды. Но даже пробегая по дому туда и обратно, меня всегда преследовала мысль о призраках. Вернее об одном призраке.

С Кирдом мы почти не общались. Точки над i были расставлены. И постепенно между нами оставалась лишь небольшая привязанность и дружба. Видно было, что с его стороны все это давалось сложнее, поэтому он предпочитал больше времени проводить с наемниками.

И, признаться, я была этому рада. Мне казалось, что так будет проще нам обоим — все обрубить сразу. Тем более, в ближайшие дни все должно было решиться. И я отправлюсь в свой мир, а он останется здесь. Зачем же все усложнять?

Однако слова, сказанные им в тот вечер прочно засели у меня в голове. Словно полученный весомый подзатыльник, в меня была вбита столь простая истина.

Есть же люди, абсолютно невоспримчивые к музыке, не ощущающие некоторых запахов, не воспринимающие некоторые цвета. Почему бы не быть людям, неспособным на отношения. Принадлежала ли я к их числу? Была ли я способна любить?

Уже весь наш отряд был в курсе, что мы тут делаем, и почему армия вокруг дома разрастается. После длительного повествования о причине нашего нахождения тут, на нас смотрели девять пар недоверчивых глаз. Тара озвучила вопрос за всех остальных.

— Хотите сказать, что от этой безделушки зависит уйма жизней, и в ней прячется огромная сила?

Я кивнула. Наемники с Кирдом переглянулись между собой. Было видно, что они сомневаются в наших словах. Ответ за всех произнесла Тара.

— Ну что ж… Неплохая причина для смерти, — Тара отвернулась к гуще сада, в которой то и дело раздавались подозрительные шорохи и звуки.

Звери с бриллиантовой шкурой нас не трогали и постепенно начали привыкать к нашему присутствию. Мы то и дело замечали мелькающие искры в зарослях, а один раз молодое животное вышло вечером к нашему костру, играя переливами мускулов. Я смотрела на его очерченную морду, напоминающую кошачью, мощные лапы и огромные клыки.

— Зачем ты так много их сюда насажал? — шепотом спросила я у Шатира.

— Не знаю, вряд ли их сначала было много, 300 лет ведь прошло. Размножились.

— А почему не уходят и чем они вообще тут питаются?

— Хороший вопрос, на вегетарианцев они не похожи. Но если так размножаются, значит, не голодные. Их тут барьер держит по периметру забора. Не могут выйти.

Настроение у всех было унылое. Наше безвыходное положение сказывалось на нервах. Люди срывались. Собственно, мы лишь оттягивали свою участь.

Шатир был настроен более оптимистично. Он считал, что Таросу мы все не нужны. Я слышала как он говорил Элрону, что останется здесь, а мы уедем. Тарос пропустит нас в обмен на сферу. Это сулило жизнь всем остальным, а меня маг давно собирался отправить домой, но я отказывалась. Уйти сейчас, не узнав чем все это обернется для моих друзей и для этого мира, значило для меня не жизнь в будущем, а сплошное мучение. После одного из таких разговоров Элрон отвел меня в сторону.

— Он может не найти того, что ищет. Скорее всего не найдет.

Я молчала, не понимая, в чем вопрос.

— Лика, скажи честно, у него ведь есть еще какой-то план?

— Кроме подмоги в виде армии Совета?

— Ага.

— Честно говоря, есть.

— И он не самый лучший для него?

— Да.

— Он собирается открыть сферу?

— Откуда ты знаешь? — Мои брови удивленно взлетели.

— Нетрудно догадаться. Сферу ведь в любом случае надо очистить от темной энергии. И он рассчитывает на меня? — серые глаза сузились.

— Думаю, да.

— Но как, он думает, я остановлю такую силу? Я ни с чем подобным раньше не сталкивался. Если он превратится, — Элрона передернуло. — Он физически меня снесет, не говоря уже о магии. Я думаю, он не на меня рассчитывает. Он хочет, чтобы все выбрались живыми, да еще и сферу потом вернули.

— И как такое возможно?

— Армия, — он кивнул на ворота. — Сразу несколько целей. Он сносит армию, теряя при этом силу, может еще на этих тварей рассчитывает, — Элрон указал на сад. — Открывает дорогу. Наемники с Кирдом уходят со сферой.

— Наемники с Кирдом? А мы с тобой?

— Ты будешь уже дома к тому моменту.

— А ты?

— Я не могу его бросить. Буду ждать рядом. Вилиал отдал свою силу и вновь стал человеком. Может с Шатиром произойдет тоже самое. Когда он ослабнет, я попробую вытащить его отсюда. Кирд с отрядом прорвется, они сферу заберут, а мы потихоньку… Так что не переживай. Уходи домой. Справимся. Видишь, сколько у нас вариантов и возможностей.

Я молчала.

— Я поняла тебя. Мы тут слишком задержались, пора что-то делать. Дай мне два дня еще. Если Шатир не найдет то, что ищет, я сама попрошу его отправить меня домой.

— Ты молодец. — глаза Элрона пылали теплом.

— Я так буду скучать по вам всем. Никогда не забуду.

— Мы тоже. Ты очень много сделала. Шатир точно тебя не забудет. Его за сто лет никто не целовал.

— За триста…

Элрон мягко улыбнулся одними глазами.

— Два дня.

На седьмой день нашего оцепенения, началось какое-то движение. Элрон, почти день и ночь наблюдавший за армией Тароса, сообщил — что-то происходит.

— Ждать им нас надоело? — Седой вскинул голову и втянул искореженным носом воздух. — Чуете неприятности?

От плотных рядов воинов, ни разу не приблизившихся менее чем на 200 метров к стенам, отделилось четыре человека и подошли метров на пятьдесят ближе. Мы все залезли на стены и наблюдали за тем, как они переговаривались между собой. Двое держали какие-то странные предметы.

— Маги, — сделал заключение Шатир, — и сильные маги. И двое помощников с оберегами. Видимо, Тарос не выдержал, решил начать действовать.

— Что они делают?

— Не знаю, но нам это может очень не понравиться. Два сильных мага — это большая проблема. Лика, пойдем-ка на минутку.

Когда мы отошли чуть в сторону от всех, Шатир быстро и тихо заговорил.

— Ты не обижайся, милая, ты нам действительно очень помогла, но это уже не твоя драка. Тут можно не выжить. На прощание даже времени не оставили. Ты меня прости, если что не так, но тебе пора домой, — и, раньше, чем я успела что-то сообразить, он пробубнил себе под нос заклинание и зажмурился. Я моментально последовала его примеру и тоже зажмурила глаза. В голове пронеслось только: «Вот и все». И раздался громкий стук сердца. Такой громкий, что уши заложило. И ничего не слышно стало. Интересно, я уже дома?

Я приоткрыла глаза. Мы стояли на том же месте.

Вернее Шатир стоял застыв на том же месте. Руки разведены в стороны, рот раскрыт. Я оглянулась вокруг — время словно застыло. Все замерли на своих местах в самых странных и неестественных позах. Ксилас повис в воздухе, спрыгивая со стены.

Что-то пошло не так? Глаза уловили движение рядом.

Постепенно, между мной и Шатиром материализовался человек и, покачиваясь, шагнул мне навстречу.

Вот это номер! Рот мой приоткрылся от удивления.

— Шат… Вилиал? — прошептала я изумленно.

— Пока еще Вилиал. Осталось несколько минут. — человек очень тяжело опустился прямо на землю.

Странно было смотреть на Шатира позади него и на его жалкое подобие на земле передо мной. Да, от Шатира там было немного. Те же резко очерченные черты, темные глаза и волосы. Но такая вселенская усталость в этих глазах! Если от Шатира веяло жизнью и энергией, то Вилиал в свои тридцать представлял из себя смерть. Выбеленный словно простыня, с обтянутым кожей лицом.

— Если ты здесь, скажи, что будет дальше? Они все спасутся? — я умоляюще потянулась к мертвенно бледной фигуре.

— Они все умрут. Никто не доберется назад.

Его слова оглушили меня.

— Не может быть! — мой крик прорезал застывшую тишину вокруг. — Ты же сам все рассчитал! Зачем тогда ты здесь? Ты же видел будущее.

— Я вижу только варианты будущего. Если ты сейчас уходишь домой — значит все было зря. Они погибнут. Я пришел просить тебя остаться.

Сказанное не сразу дошло до меня.

— Но… Он же, — я указала на Шатира с разведенными руками, — он уже отправил меня обратно. Что я могу сделать?

— Он, — человек хрипло прокашлялся, — он ничего не знает. И произносит только то, что я вложил ему в голову. Если ты не захочешь, он не сможет тебя отправить обратно. Это заклинание доброй воли или неведения. Если не хочешь, у него ничего не получится. Протест. Ты должна сопротивляться. — Он снова закашлялся. — Или просто отговори его не делать этого. Может, у тебя получится.

— Если… я… останусь — они выживут?

— Возможно. — Тень Шатира уклончиво махнула рукой.

— А я?

— Я вижу только свое будущее. Но вероятность возможна.

— Вероятность? И какова же она? Сколько процентов ты мне дашь?

— Существует вероятность твоей смерти. Больше ничего не могу сказать. Извини. Но у тебя уже есть выбор. А мне пора.

— Постой, так нечестно!

— Если останусь еще немного — застряну тут и этого будущего уже не будет. Просто подумай. Или ты уходишь или протестуй. Но эмоция должна быть сильной. У тебя есть пять минут.

И он растворился в земле, на которой сидел.

Пять минут! Пять минут среди пустоты для принятия решения.

— Черт!!! — я в исступлении заорала на застывшего мага. — Долбаный волшебник! Помереть в двадцать два года неизвестно где! Дай мне хоть какую-то вероятность! Сколько? Пятьдесят на пятьдесят — это прилично, я могу понадеяться и выжить. А вот девяносто на десять — хреново. А девяносто девять против одного? А? Может поэтому ты ее и не озвучил? Сукин ты сын!

Я опустилась перед ним на корточки и обхватила голову руками.

Ну конечно, все логично и предельно просто — спасение мира и одиннадцать жизней против моей одной. Какой тут может быть выбор?

Я стукнула со всей силы по окаменевшей ноге мага. Времени то у меня осталось всего ничего. Значит протест? Или отговорки.

— Слышишь, сволочь, я все-таки не хочу, чтобы ты умирал. Ты ведь знал, что так и будет?

Если я уйду, вы все умрете. А у меня внутри все сжимается, при одной мысли об этом. Ярость и злость. И непрятие гибели всего того, что я здесь увидела.

Я накручивала себя оставшееся время, пока Шатир не дернулся и не отлип.

Он удивленно, не веря своим глазам уставился на пустое место, где я только что стояла и потом медленно перевел взгляд на мою скрюченную у его ног фигуру.

Я помахала ему рукой.

— Шатир, я не просила меня никуда отправлять, ты лучше скажи, что нам делать?

— Ты ничего делать не будешь, хватит с тебя. Я отправляю тебя обратно. Все равно больше тебе здесь делать нечего.

— А вы?

— Мы справимся. Все нормально.

— Не нормально! Ты врешь мне! — я закричала в глаза Шатиру. — Смотри, к чему бы это? — я указала ему на зверей, вышедших почему-то из зарослей и вытянувших морды вверх. Если все так просто, я останусь, никуда я не спешу. Может, мы еще что придумаем.

— Я сказал, ты уходишь, — со злостью ответил Шатир. — я не спрашивал, хочешь ты или нет. Если не отправлю тебя сейчас, потом сил вообще не останется.

— А надо бы спросить! Не хочу! Я знаю про твой план, хочешь сферу вскрыть и армию почистить.

Тот на мгновение опешил.

— Это на крайний случай, я ведь тебя предупреждал.

— Вот я и не хочу никуда уходить. Элрон тебя один не вытащит отсюда, я помогу.

— Да какая с тебя помощь? И никого вытаскивать не надо совсем.

— Это тебе не надо. Ты думаешь, он тебя тут бросит? У него свой план есть. И я остаюсь помочь.

— Ты только мешаться будешь.

— Никуда я не… — прежде, чем я успела возразить, маг снова начал читать заклинание. Я с мольбой посмотрела на него. А если у него получится? Протест!

— Возвращайся, — теперь уже маг властно крикнул, ткнул в меня пальцем и опять зажмурился.

— Хрен тебе! — я зло загнула ему палец обратно. — Маг из тебя никудышный. Здесь помрем все. Или все выживем.

— Ты что сделала?

— Ничего я не делала, это ты ничего сделать не можешь.

— Опоздал, не выходит ничего. — Он вдруг поник, весь как будто сжался и грустно улыбнулся мне. — Дурочка, ты хоть понимаешь, что умереть можешь? Не могу я тебя домой отправить. Хочу, но не могу. Может, из-за них, — он показал на магов за стеной, — может еще что-то…

— Ну и ладно, — стараясь не сойти с ума, я отвернулась от него, направилась к остальным и вновь полезла на стену. А Шатир, словно под тяжкой ношей, поплелся сзади.

Только наверху, увидев, что происходит, я поняла, что вряд ли выживу. И перед тем, как закричать, вспомнила опять ту голубую бумажку.

От магов пошла вполне осязаемая волна по воздуху, становясь все более темной и бурлящей. Поднимая с земли камни, песок, ветки и все набирая скорость, волна ударила в стену с такой силой, что мы послетали с нее как яблоки с ветки. Удар был такой, что плотным воздухом пробило дыры в ограде. А летящими камнями одному из наемников сильно покалечило руку. Меня шибануло о землю и засыпало сверху летящими ветками и грязью. Следом, больно ударяя по незащищенному телу, осели камни со стен. Накрыв голову руками, я плотнее вжалась в землю и за столбом поднявшейся пыли, старалась разглядеть происходящее.

Внутри началось землетрясение. Лошади рвались с привязи, бриллиантовые звери подняли такой рык и крик, что хоть уши зажимай. Всплеск беспокойства пошел по всему огромному саду, и он пришел в такое движение! Казалось, сотни тел, бороздят его просторы в отчаянном желании вырваться подальше отсюда.

Визг достиг апогея, когда подошла вторая волна. Она проделала бреши в стенах в нескольких местах такого размера, что в сад можно было въехать на танке.

Вставшего не вовремя наемника прошило насквозь мелкими камнями. С удивленным лицом, он плавно осел на содрогающуюся землю. По моей спине пробежала огненная волна и я почувствовала, как из рассеченной кожи потекла кровь.

В панике, одно из охранявших сад животных вылетело в отверстие в стене и застыло на месте, раздувая ноздри. Две ближайшие особи последовали за ней. На минуту, все остановилось: маги, увидевшие опасность, их испуганные помощники. Замерла, казалось, вся армия, глядя на трех убийц, ошалело уставившихся на пространство перед собой.

Первыми не выдержали нервы у одного из помощников. Он не удержался и отступил на шаг назад. Потом еще шаг, затем он развернулся и побежал к солдатам. Одна из тварей сорвалась с места и в несколько прыжков нагнала добычу, разорвав визжащую жертву на месте. Вверх поднялась острая морда, и воздух прорезал раздирающий победный рык. Передний строй колыхнулся, сверкнув обнаженными мечами. А на помощь первой уже неслись еще две машины смерти.

Разметав как кегли несколько человек и проделав рытвину в строе, первая из убийц наконец упала, снесенная множеством ударов, издав предсмертный вой.

Все твари внутри, услышав ее крик, как одна развернулись и понеслись наружу, сбивая друг друга с ног.

Дальше началось сумасшествие. Кто-то еще пытался остановить животных копьями, но большинство заметалось в панике, сминая свои же ряды. Недавно стоящая армия кинулась врассыпную. Люди падали под копыта своих же лошадей, началась давка и среди всего этого яркими ослепительными полосами прочерчивали свой путь стражи дома Вилиала.

Фланги армии Тароса стояли ровным строем и не поддавались панике, а пространство перед нами стремительно очищалось, заполняясь трупами растерзанных или просто задетых страшными когтями жертв.

Я очумело поднялась с земли. Следом, оглушенно тряся головами, стали пониматься наемники. Что-то развернуло меня на сто восемьдесят градусов и я уставилась на Шатира, что-то кричащего мне в лицо. Я потрясла головой. Звук появился не сразу.

— … рядом держаться, поняла? — Шатир тряханул меня для лучшего усвоения.

Но тут перед нами возник покрытый пылью Элрон с рассеченным виском и лбом. Так странно было видеть его таким.

— Все в порядке? — Он бегло осмотрел меня и Шатира. Потом дернул мага за руку.

— Если сейчас не уйдем, останемся тут навсегда. — Обернувшись к остальным закричал на растерявшийся отряд. — Все на лошадей, живо! — И вскочил на обезумевшую лошадь. Его примеру последовали остальные. Элрон развернул упирающегося коня и подхватил меня как котенка.

Первым вылетел в проем Седой, за ним остальные.

С обнаженными мечами, рубя направо и налево все, что попадалось под руку, мы неслись, лавируя между блестящими телами, людьми, лошадьми, трупами людей и лошадей. Я крепко зажмурила глаза, чтобы не смотреть на весь этот ужас. В лицо то и дело летели капли крови от растерзанных тел. Приоткрыв один глаз, я увидела, как поскользнулась лошадь Пряника и тут же исчезла вместе с ним в этом кошмарном водовороте.

Мы почти уже выехали на более ли менее чистое пространство, где хотя бы можно было видеть куда едешь, когда наша лошадь вдруг как будто наткнулась грудью на невидимую стену со всего размаху. Животное захрипело и стало заваливаться назад и набок. Шатир, скакавший за нами следом, не удержался и вылетел из седла при столкновении с невидимым барьером. Перекувыркнувшись через голову лошади, он застыл в казавшейся жутко неудобной позе. Элрон при падении успел выкинуть меня из седла. Ему самому придавило ногу бившейся в агонии лошадью.

Ошалев от удара, я в замедленном действии смотрела на проносящихся мимо меня обезумевших людей и лошадей. Потом перевела взгляд на искаженное болью красивое лицо равИера и потянулась к нему. Он замотал головой и что-то закричал мне, указывая в другую сторону. Оглянувшись, я увидела на земле сумку, с выкатившейся оттуда сферой и валяющимся рядом ключом. Собрав мысли в кулак и сосредоточившись на сумке, я медленно двинулась вперед. Сзади что то говорил Элрон, но я ничего не слышала, пытаясь дотянуться до мерцающего песка внутри сферы.

Руку пронзила боль и сфера исчезла у меня из виду. Боль немного привела меня в чувство. Я заорала и села, сжимая простреленную тяжелой арбалетной стрелой ладонь. Надо мной улыбаясь стоял молодой мужчина в синем одеянии, держа в одной руке спущенный арбалет, а другую поднимая вверх со сферой. Позади него, странно выделяясь среди прочего безумства, организованно сгруппировался отряд воинов, человек из тридцати и те самые два мага. Метающиеся люди вокруг постепенно останавливались, видя их, и становились в строй.

Мужчина, больше не обращая на меня внимания, подобрал ключ и направился в сторону вывернутого тела Шатира. Подошел, пнул его ногой. Тот тяжело застонал и медленно перевернулся.

— Ну вот, — раздался немного хриплый голос, — а я-то уж испугался, что не пообщаемся. Я ведь не ошибся? А? Вилиал?

Шатир с трудом навел фокус на Тароса и на сферу у него в руках. И что-то прохрипел в ответ.

— Значит, не ошибся. — На его лице расплылась довольная улыбка. — Где же ты пропадал все это время, я заждался. Так трудно иметь под носом желаемое и осознавать невозможность его получить. Но надо отметить, мне все же повезло больше, чем остальным поколениям.

Он наклонился над магом, разглядывая его.

Шатир вдруг сделал резкий выпад, пытаясь дотянуться до сферы, но Тарос остановил его пинком в грудь.

— Жаль, я думал мы посоревнуемся по-другому. Но ты сейчас очень похож на падаль, Говорящий с драконами, — Тарос счастливо засмеялся. — Хорошо ты там все устроил, твои твари мне целую армию положили. А за 300 лет до этого и того наверное больше. И сейчас всех распугали балбесов… Да, кстати, у тебя новая любовь? А, Вилиал? Быстро ты мою пра-пра-пра… и так далее забыл! — И он захохотал, подняв голову к небу.

— Ее отец сам свою дочь убил, — издал клокочущий звук Шатир. — И ты слишком молод еще, чтобы понять, что может принести тебе эта вещь.

— Ну наконец-то! А то все молчишь и молчишь. Я молод и рад тому, что в полной мере смогу насладиться тем, что мне уготовано. И знаешь, — он наклонился к магу вновь, — я сам убью кого угодно, кто встанет у меня на пути. Ничего не поделаешь…

Шатир вдруг перевернулся на спину и с клекотом засмеялся.

— Мальчишка! А я-то боялся, что сам Тарос явится. А ты ему в подметки не годишься. Мозгами-то тебя родственники обделили. Плохое тебе наследство оставили!

Мужчина побледнел, глядя на кривляющегося Шатира, пальцы, сжимающие арбалет побелели. Он нервно дернулся и сделал шаг назад. Оглянулся на свое ополчение и остановил взгляд на моей скрюченной фигуре.

— Хочешь играть? Что ж, Вилиал, посмотрим как ты будешь смеяться… За свою пра-пра и так далее я частично отомщу, — чтоб тебе неповадно было с другими девками шляться, — он быстро подпрыгнул ко мне и кивнул солдатам. — Пристрелите.

Я увидела, как один из воинов отделился от ровного строя, вскинул лук… И тут же осел на землю. Из его горла торчал кинжал. Элрон выполз из-под лошади и оскалившись не хуже сбежавших убийц, смотрел на Тароса.

— Тронешь — убью, — тихо сказал он ему.

Молодой Тарос перевел взгляд с него на меня, потом снова на Шатира. Открыл было рот, но в это время над полем пронесся новый звук, заставивший его застыть на месте.

На горизонте, высоко подняв пики с колышащимися знаменами Тарвина, выезжала кавалерия.

— Не вовремя, — Тарос задумчиво глянул на сферу. — Что ж, Вилиал, великий маг, говорящий с драконами. Вот мы и посмотрим, какую силу дает сфера. — и одним движением, он вогнал ключ в отверстие.

Параллельно, размахнувшись что есть силы, я вогнала торчащую из руки стрелу ему туда, куда достала. Адская боль заставила меня изогнуться в вопле.

Раздался тихий треск. Волна горячего воздуха вместе с кровью из паха Тароса хлынула от сферы на меня. Всех вокруг нас отбросило, словно от взрыва. Стало нечем дышать. Казалось, сфера вобрала в себя весь кислород. Приклеенная стрелой к Таросу я вдруг ощутила вибрацию в его теле. Он трясся так, словно все кости лопались внутри него, перемешиваясь с мышцами и кровью в единый коктейль. А потом, плоть стала проваливаться, я смогла двинуть рукой по его телу, как по киселю, как будто оно было однородным и подняла глаза вверх. Все лицо Тароса стало сплошной маской боли. Рот открылся в крике, но так и застыл.

В голове промелькнуло: «Черт, а ведь почти выбрались! И надо же так вляпаться!»

Затем все поменялось, крик сменился на смех.

— Да! Я вижу ее, я ЕЕ чувствую! — Лицо, продолжая искажаться, издавало победный рев.

— Он уже не человек, — крикнул мне Шатир, — он меняется, уходи от него.

Я попыталась выдернуть руку, но она застряла в этом вязком веществе, некогда бывшем человеческим телом. Уже не человек, но еще не Бог, Тарос наклонился надо мной и разверз пасть. В тот момент я попрощалась с жизнью. Краем глаза я уловила какое-то движение, перед тем, как пропасть в густом перемалывающем все живое коктейле. Быстрое движение воздуха. И полетела вниз на землю вместе с нижней частью, ранее бывшей Таросом, разорванным напополам.

Я лежала глядя в небо, такое чистое и прекрасное. Главное — не двигаться — тогда адская боль в руке утихнет.

Кто бы мог подумать, что мелкий демон, столь жаждущий моей крови, спасет мне жизнь! Тарос перестал быть человеком, но не успел еще стать чем-то иным и не мог тягаться с демоном, пусть даже столь мелким как анатрион. Являясь угрозой моей жизни, он спровоцировал атаку и проиграл.

Я слегка повернула голову.

Армия Тароса, наблюдавшая все это, бросилась бежать прочь. Маги тут же испарились. Где-то вдалеке, направляли лошадей к нам Тара, Кирд и успевшие вырваться наемники. На поле боя из живых или полуживых остались только Шатир, Элрон и я, прикованная к вывернутому наизнанку трупу.

Неужели все? Вилиал был прав. Я была нужна именно здесь, чтобы спасти жизни ставшим такими близкими мне спутникам. Я, человек из другого мира, настолько заинтересовавший своим внезапным появлением демона, что он пошел за мной и сыграл такую значимую роль! Ирония! Всех спасла тварь, которой позарез нужна была моя кровь.

Кровь! Интересно, сколько с меня успело вытечь?

— Как ты там? — раздался далекий и такой прекрасный бархатный голос Элрона.

— Нормально, не трогай пока руку, болит сильно, — только минуту, а потом я сама вырежу ее из этого тухлого куска мяса.

— Лика, я ее не трогаю, — голос звучал так же далеко.

Я открыла один глаз и взглянула на куски Тароса. Они нездорово вибрировали и сочились какой-то черной дрянью. Причем по моей руке! Мой визг пронесся по всему полю и застрял, поглощенный черной жижей из останков короля. Я оказалась слишком близко. Вся энергия пошла как по единому каналу через него в меня. Мой крик потонул в боли. Казалось, из меня вынули позвоночник. В тумане сознания, глянув вниз на себя я поняла, что сама начала превращаться. Слезы хлынули из глаз и тут же пропали, премешиваясь в моей плоти. Я подняла голову вверх и завыла. Господи, оставьте мне душу!

Зачем я вообще сюда попала? Почему я просто не пошла тогда в спортзал? Сминая реальность вокруг, боль говорила во мне и за меня. Она кричала. Я не хочу ничего! Не хочу ничего знать, не хочу тут быть, хочу домой, никогда не прыгать в этот мир, не жить тут два месяца, не возвращаться с магом к себе домой, не откачивать его на своем залитом кофе ковре!

Всю мою нижнюю половину словно перекручивали в огромной мясорубке, сминая кости, дробя и перемешивая. Кожа на лице начала плавиться, перетекая из одного состояния в другое. Голубая бумажка…

Воздух стал словно призма, в каждой грани которой отражался мой меняющийся облик — облик монстра. А потом, размытым пятном я увидела другое чудовище, только что разорвавшее на куски Тароса.

Анатрион наблюдал за мной, нетерпеливо охаживая свои полусгнившие бока хвостом.

Расплавленным мозгом я взмолилась. Чего ты ждешь? Убей!

Но демон не шевелился.

Он прыгнул, когда рвущая меня на куски боль пошла на убыль.

Анатрион знал, что делает. Он прокусил плечо и грудь у сердца, но оставил жить, высосав достаточно крови. На землю я опустилась уже человеком.

Я смотрела как из меня уходит вся чернота. Приобретая светлый радостный оттенок, мельчайшие частицы покидали мое тело и развеивались в воздухе. Теряя сознание, я вдруг подумала о теплых глазах Элрона и о том, что я так соскучилась по маме. Увидеть дом, отца, читающего газету и маму, заваривающую мой любимый чай и качающую головой, слушая мои очередные неудачи…

* * *

Серое низкое небо. Серое море вокруг, насколько хватает глаз. И белый песок под ногами. Не желтый, грязноватый, тепло отливающий свет мельчайшими частицами, а белый. Словно ровный снег, словно мука. Нет ветра, ничто не колышет песчинки. И море застыло. Неживая вода не бьется волнами, не ласкается о берег. Поверхность как серое мутное стекло.

Я погружаю руки в воду и ничего не чувствую, ни влаги, ни прохлады. Иду вдоль застывшей кромки. Иду уже вечность. Страха нет. Только тоска и одиночество. От нее не хочется убегать, не хочется выть на луну. Она принимается как данность. Она просто есть. Существует, гася все остальные чувства.

Я продолжаю идти вдоль кромки воды. Иногда где-то слышится всплеск, и я с надеждой оборачиваюсь, оглядываюсь. Радуюсь, что поверхность вроде бы пошла рябью. И снова иду.

Нет страха. Я ведь знаю, что это только в моем мозгу. Все нереально. И все по-настоящему. Я вернулась. Стоит только открыть глаза, поднатужиться и выпрыгнуть из этой ловушки.

Оборачиваюсь назад. Ровное белое полотно. Нет следов. Ни одного. Это так огорчает. Слишком ровно, слишком чисто, слишком серо. Нагибаюсь и начинаю копать. Долго ковыряюсь в мертвом песке. Большая белая яма разрастается под моими руками. И все равно все белое. Плохо. На дне ямы проступает вода. Она движется и немного наполняет эту белую муть своей серостью. Да!

Улыбаюсь.

Сознание пришло с болью. Я с трудом пошевелила левой рукой — сплошная боль. Пошевелила правой — почувствовала, как потекла кровь из прокушенных ран.

Да разве это боль по сравнению с тем, что было?

Превозмогая слабость, я села и поняла, что заливаю кровью свое любимое кресло. Дома… От радости, я готова была заплакать, но скрежещущий звук заставил меня обернуться.

Качая головой и шкрябая мой пол когтями, рядом со мной в себя приходил анатрион. Тяжеловато ему в таком теле. Кое-где, плоти совсем не было видно — сказывалась частичная материализация.

Сколько за это время умерло людей? Я смотрела как он медленно вздрагивает и разворачивает щупальца на морде. Я готова была поклясться, что вижу восторг в его зрачках. Вот щупальца застыли на мгновение, и анатрион рванул прочь из моей квартиры, навстречу пище и силе. Как тень метнулся он к входной двери.

Я издала вопль и ринулась за ним.

Оглядываясь на события, я до сих пор не понимаю, зачем я это сделала. Могла ли я, истекая кровью, с безвольно болтающимися руками, остановить почуявшего сладкое демона? Но в голове тогда звучало только то, что нельзя дать ему уйти. Впрочем, если верить судьбе, то все случается так, как должно случиться. А судьбе я теперь верю.

Анатрион прошел сквозь дверь. Я же закопалась, открывая непослушными руками замки. Наконец, распахнув дверь, я ослепла от вспышки огня и жара, пахнувшего на меня из общественного коридора. Зажмурившись, я сделала шаг вперед и приоткрыла глаза. Когда жара спала, и сквозь веки перестало бить пламя.

На лестничной площадке кто-то стоял, а у его ног лежало горкой пепла то, что раньше было Анатрионом.

Человек обернулся, и я замерла. Пару секунд мы смотрели друг на друга, потом он расплылся в широкой улыбке, развел руками и произнес, как объяснение всему происходящему, одно единственное слово.

То, что я увидела в его глазах, до сих пор пугает меня по ночам. И мое превращение в чудовище уже не кажется таким ужасным. Все, что было в чужом мире становится вполне естественным, ведь заранее не знаешь, чего ожидать. А пошатнуть устои своего мирка — такого знакомого и понятного — очень серьезный шаг для психики любого. Человек не должен знать подобное и не должен сталкиваться с подобным. У каждого из нас есть свое маленькое поле деятельности, в котором мы существуем, и которое каждый день дает нам пищу для размышлений. Иногда мы можем отвлечься и поразмыслить над чем-нибудь глобальным, но, как правило, на такие темы у нас много вопросов и совсем нет ответов. Некоторые ответы и не стоит получать. Для обывателя это слишком. Не стоит выходить за границы созданной для себя территории, если не готов столкнуться с чуждым и посягнуть на это. Я получила ответ всего на один вопрос из многих, которые смущают умы. Как же я об этом жалею. Вряд ли Шатир, с его мудростью и фантазией, с огромным опытом жизни, мог представить то, что увидела я в пустых глазах призрака на лестничной площадке обыкновенной хрущевки.

Мелкий демон, питающий надежду обрести могущество, не представлял, ЧТО может населять наш мир или населить его за многие тысячелетия. Мир, куда он так стремился. И, наверное, он не знал, что обозначает одно единственное слово, произнесенное как пояснение тем, кто его уничтожил.

Я не хочу забывать то, что со мной произошло в мире наших сказок, это светлые воспоминания. Но то, увиденное мной по возвращении, я старательно стирала из памяти, не позволяя себе думать. Это у меня почти получилось. Ведь я хочу жить дальше. Только изредка мне снятся страшные сны, и я просыпаюсь, видя улыбку и губы, произносящие объяснение смерти мелкого демона, питающегося тем, что остается после смерти людей:

— КОНКУРЕНЦИЯ!!!

Но, я отвлеклась! Красивые и глубокие мысли о смысле бытия пришли ко мне гораздо позже. В те моменты, когда я боролась с верой и неверием во все, что со мной произошло.

А тогда, на лестничной площадке, я всего лишь грохнулась в обморок. Впервые в жизни.

Очнувшись, я долго лежала, глядя в белый, потрескавшийся потолок. Где-то тихо журчала вода и это было прекрасно. У меня ничего не болело. Совсем ничего. Это было прекрасно вдвойне. Осторожно подняв руку, я провела ею по груди, где до сих пор чувствовались зубы анатриона. Ничего. Ни боли, ни рубца, ни шва. Вспомнила свою квартиру и все, что случилось позже. Вздрогнула. Бежать, немедленно бежать. Я рывком села в кровати.

— Детка, ты чего? — раздался слева от меня немолодой голос.

Повернув голову, я увидела пожилую женщину, сидящую на койке в цветном застиранном халате с книгой в руках. Какой — то любовный роман. Та приветливо мне улыбалась.

— Где я? Я что, в больнице? — рассматривая белые потрескавшиеся стены не первой молодости, я уже знала ответ.

— Конечно. Где же еще?

Я еще раз осмотрела свое плечо и дотронулась до груди. Ни следа…

— А почему я тут? — я робко наклонилась поближе к женщине.

— Отравилась ты. Что-то съела не то. Говорят, тебя соседка нашла на лестничной площадке. Дверь-то ты открыла и так сознание и потеряла. Да ты ляг, недавно из реанимации, а скачешь, как конь.

— Бред какой-то. У меня ничего не болит, — я подпрыгнула на кровати. Пружины радостно отозвались противным скрипом.

— А что болеть должно? Из тебя вся гадость уже вышла… Вывели. — поправилась женщина. — А вот и врач твой.

В палату вошел пожилой мужчина лет 43 с небольшой бородкой.

— Здравствуйте, девушки. Как самочувствие? Жаловаться будете?

— Когда меня выпишут-то? Муж уже замучился пельменями одними питаться, — женщина заерзала на кровати.

— Когда все органы на новые заменим, так и выпишем, — не очень удачно пошутил врач, — а пельмени пусть бросает, до добра не доведут. Отравится так когда-нибудь.

— Пельменями нельзя отравиться, — вступила я, до этого молча внимающая разговору.

— Это почему нельзя?

— У них срок хранения бессрочный почти.

— Ну конечно, — врач нахмурился и стал читать нотации, — вы молодые вот не готовите совсем, все побыстрее питаетесь, да чем попало, а потом вот выходит все… боком… — он снова засмеялся удачной шутке. — я вот тоже всякой дрянью по молодости питался, пока в медицинский не поступил, да не насмотрелся, что в желудках наших находится…

— Скажите, а у меня больше повреждений не было? Только отравление?

— А тебе мало? Ты вообще мне объясни, зачем столько пить-то надо?

— Пить? — я перестала понимать, о чем мы говорим.

— А ты не помнишь? С чего, по-твоему, ты траванулась?

— С чего?

— Перебрала, голубушка, пить меньше надо!

— Как пить? — Мозг работал заторможенно. Что происходит? — Подождите, прошу вас, скажите, какое сегодня число, сколько я тут провалялась?

— Десятое мая. А привезли тебя пять дней назад. Май же! Шашлыки надо на природе есть. А не дома напиваться! Ими и травиться. А ты! — Врач укоризненно качал головой.

— Пять дней!? Я была без сознания пять дней!?

— Да, организм слабенький оказался, хотя по тебе этого не скажешь.

— Нет, нет, не может быть… А когда меня привезли? В какое время?

— Вечером. В начале седьмого может.

— А одета я в чем была?

— Вот этого не помню.

Боже! Я что с ума схожу? Я прокручивала события того дня. Пятое число, похмелье, Шатир в моем кресле, милиция, пельмени, сборы в тренажерный зал… А потом пять дней? Они хотят сказать, что ничего не было, что все это я выдумала в пьяном бреду?

— Что-то у меня не получается… Отчего я отравилась-то, если пила четвертого вечером? Пятого встала нормально, плотно поела. А привезли меня только в начале седьмого?

— Всегда бывают исключения. Рецидив. — врач не мог понять, чего я от него хочу. — Ты в чем сомневаешься-то?

Я уже его не слушала. В голове не стыковалось. Я помнила отчетливо подъезд и кучку пепла. Помнила ЭТО. И меня нашли в дверях, но где синяки и царапины? Где разорванная рука и грудь? Я там кровью все улила, а они мне про отравление какое-то… И что с числами?

— В… все хорошо, — я с трудом глотая слезы, — откинулась назад на подушку. — Мне просто надо подумать.

Врач посидел еще и вышел.

А женщина уткнулась в свою книжку, предоставив мне свободу мыслей. А их было ого-го сколько.

Я помнила все, что со мной произошло, до мельчайшей подробности, и, в то же время, меня услужливо бросали назад, в тот день когда я решила надраться и предлагали сделать вид, что ничего не было? Что я пять дней провалялась в больнице? Не было ни Тарвина, ни башни, ни возвращения сюда, ни больницы, в которую попал Шатир?

Не-е-ет. Я ведь не схожу с ума. Мне просто надо найти доказательства. Доказательства того, что я возвращалась к себе в квартиру и пять дней моталась по городу, а не валялась без сознания. Были же какие-то события…

— Пожалуйста, — я повернулась к женщине, — у вас есть телефон? Можно позвонить? Это очень важно.

Номер, который я успела выучить, пока Шатир лежал в больнице, ответил долгими гудками. Потом веселые молодой девичий голос снял трубку.

— Алло?

— Извините, — я с трудом выговаривала ставшие вдруг такими сложными слова. — А Андрея Николаевича я могу услышать?

— Кого? Вы не туда попали.

— Девушка, — мой голос предательски задрожал, — мне этот номер врач в больнице дал для связи, я по нему звонила…

— Вы ошиблись, может набрали неправильно. Извините. — Трубка отключилась.

Женщина недоуменно смотрела на мое лицо и текущие по нему слезы.

— Да ты чего? Осложнений никаких у тебя. Выпишешься и пойдешь на осмотр к своему врачу.

Могут ли за пять дней затянуться порванные мышцы? Пробитая болтом рука? Я сошла с ума?

Не может быть! Нет, еще не все потеряно! Цветы! Я дрожащей рукой набрала номер Вадима.

— Алло?

— Это Лика. Всего лишь хотела поблагодарить за цветы.

— Какие цветы?

Я нажала отбой. Теперь все.

В груди резанула сильная острая боль.

— Ну что с тобой такое? Все ведь хорошо. Может доктора позвать?

— Не надо.

— Родителям позвонить?

— Они в отпуске, пусть отдыхают.

Слезы текли весь день.

Я пыталась успокоиться. Но ничего не выходило. Как могла эта прекрасная жизнь длиною в два месяца оказаться всего лишь сказкой? Я металась во сне по кровати, не в силах заснуть. И не в силах была думать о чем-то, кроме моей больной фантазии.

Лишь к утру меня осенило. Домой надо. Там я все пойму. Там достаточно осталось следов нашего пребывания. И если я не могу найти врача, то должна быть запись о пациенте.

Тихонько проскользнув из палаты с чужим телефоном я позвонила в больницу. Там ничего не слышали о пациенте со странным именем. Да, у них сгорело два прибора. Было короткое замыкание. Хорошо, что только два.

— В одной палате?

— Может и в одной. Скорее всего в одной. Если один закоротило, то и на второй могло перейти. — Тетенька на другом конце провода явно хотела мне помочь. Но не помогла. Хотя… почему нет? Она подтвердила то, что я не могла знать, просто валяясь здесь.

Второй звонок был Аньке. Сонный злой голос.

— Ань, ты извини, что так поздно. Или рано.

— Объявилась! Ты почему не пришла тогда? — Анька злилась, ясно по голосу. — и мобильник отключен?

Я и забыла что два месяца назад, точнее пять дней назад, должна была легко порхать по тренажерному залу в поисках мужчин своей мечты.

— Ань, извини, тут такое дело. Понимаешь… я в больницу попала.

— Что с тобой? — она явно проснулась.

— Да ничего особенного, отравилась просто.

— Тебе помощь нужна? — что-что, а плохой подругой ее трудно было назвать.

— Нужна. Ты можешь заехать за мной? Домой забрать?

— Конечно заеду. Прямо сейчас?

— Нет, досыпай пока. Давай утром. Я выпишусь часов в 10.

— Хорошо. Что-нибудь привезти?

Я засомневалась, думая, что у меня при себе могло быть.

— Одежду какую-нибудь.

— Куда ехать-то?

Я назвала адрес и попрощалась. Положив телефон на место, с нетерпением ожидала утра. Мне нужно было домой!

Выписывать меня категорически отказались. Врач настаивал на моем дальнейшем пребывании под его чутким руководством и присмотром. Но я была непреклонна.

— Не выпишите — сама уйду. Мне домой срочно надо. И я себя прекрасно чувствую. Охраны под дверью у вас нет, никто не держит.

— Да Бога ради! — врач махнул на меня рукой, — никто тебя насильно лечить не будет.

Анька зашла ровно в 10.00 с пакетом вещей. И застыла в дверях, удивленно открыв рот.

— Ничего себе…

— Что?

— Ты выглядишь… Как будто с курорта, что ли. Загорелая, подтянутая. Похудела. И волосы такие шикарные.

— Подтверждаешь?

— Угу, может, мне тоже травануться чем-нибудь?

— Не стоит. — я натянула принесенные шмотки. — Непонятно, у меня с собой не было, что ли, ничего?

— Ключи твои соседка забрала, баба Варя. Я уже была у тебя. Ты ее напугала сильно. Говорит выхожу в подъезд, а тут ты валяешься. А я даже не знала, что ты пять дней в больнице, без сознания… — Аня вздохнула.

Не переставая всю дорогу удивляться, Анька привезла меня домой. Соседка встретила меня радостным кудахтанием и побрела за нами, рассказывая, как она переполошилась.

Я остановилась перед своей дверью, теребя ключи. Запускать соседку к себе домой в мои планы не входило. Анна тоже была лишней, но ей-то соврать что-нибудь про кровь на полу и древние рубахи в ванной будет гораздо проще.

Видя мое замешательство, баба Варя гордо заявила.

— Да ты не пугайся, я у тебя там прибрала все. Да, да, несколько раз заходила, цветы поливала, продукты приносила.

Я издала стон и с быстротой молнии повернула ключ. Ворвалась в квартиру. И сникла. Баба Варя постаралась на славу. Таким чистым мое съемное жилище никогда не было. Ни пылинки.

Я робко повернулась к гордой старушенции.

— Баб, Варь, а когда убирали, ничего не заметили… Я руку порезала, крови много было.

Та задумалась.

— Нет, да у тебя все почти чисто было.

Протопав к ковру, нагнулась, ища следы пролитого кофе. Их точно никакая химчистка вывести не сможет. Даже баба Варя. И ничего. Ни пятнышка.

— А сумка при мне была? Большая спортивная, когда вы меня нашли?

— Вроде была, — ее лоб наморщился, вспоминая. — Да была, только в суматохе затерялась. Может, кто из врачей забрал. — И недоуменно уставилась, когда я кинулась к холодильнику.

— Я тебе продуктов прикупила, чтобы ты одними пельменями не баловалась.

— Спасибо, — я уныло уставилась на полный холодильник. — А что тут до этой благодати было?

— Не помню уже точно. Я что-то выкидывала. Да что не так то? — ее глаза расширились, когда я полезла проверять банки кофе.

— Вы кофе покупали?

— Нет, кофе точно не покупала. Это вредно все.

Мусорное ведро тоже было пустым.

— Я что-то выкинула лишнее?

— Да! Цветы в ведре были?

— Не помню.

— Белые лилии, они пахли так… большой блестящий скомканный букет.

— Не было вроде ничего.

Я кинулась в ванную. Насколько я помнила, я оставила там грязную рубашку, никак не отстирывавшуюся от крови.

Пусто.

— Ладно, девочки, я пошла к себе. — старушка решила убежать от моей странной компании.

— Лик, она что-то важное выбросила? — Аня подошла ко мне, теребя в руках мой пакет.

— Нет, извини. — Я обняла ее. — Я себя веду по-идиотски. Ты очень хорошая. И баба Варя хорошая, все правильно сделала. Это у меня не так все.

— Да ладно тебе, — она растаяла, — ты меня пугаешь уже. Носишься туда-сюда, про мусор расспрашиваешь.

Потом мы пили чай с принесенными бабой Варей печенюшками. И я рассеянно слушала рассказы Аньки про ее житье-бытье и про спортзал, в который я так и не попала.

Когда она ушла, я методично стала прочесывать свою квартиру в поисках следов. Но то ли баба Варя так постаралась, то ли… Представить себе, что ничего не было, я не могла. Но я ничего не нашла, что говорило бы о моем присутствии здесь.

Со злостью я носилась по квартире. Потом выдрала бумагу и села писать.

Что я помню?

1. Выяснить в милиции были ли на самом деле дяденьки.

2. В больнице выяснить про врача и пациента. Съездить туда…

Буквы, словно дробь, вылетающие у меня из-под руки, заплясали, играя сложную сцену. Я отбросила ручку и нервно скомкала листок.

Какая разница, найду я там что-то или нет. Я поняла, что не хочу даже искать. Не хочу найти подтверждение того, что у меня с головой не все в порядке. А если я найду что-то… Уже неважно. Главное, что для меня это было реальностью. И все закончилось. Пусть даже кто-то хотел уничтожить все следы моего пребывания в другом мире. Я никогда туда не вернусь. Теперь моя жизнь здесь. Без магии. И без работы. И надо возвращаться в реальность.

А мое синее кресло загадочно молчало и не подавало никаких признаков потустороннего знания.

Зазвонил телефон. Устало, я сняла трубку.

— Да?

— Привет.

— Здравствуйте. Кто это?

— Ну ты даешь. Старых знакомых не узнаешь?

— Нет. — я перебирала в уме, кто бы это мог быть?

— Лика, у тебя все еще похмелье продолжается? Долго что-то.

— Вадим? — из памяти все-таки выплыл обладатель голоса.

— Узнала! Вот это да.

— Ты откуда мой номер узнал? — я была действительно удивлена. Но если бы он сейчас сообщил, что ему было видение, то вполне бы с этим согласилась.

— После твоего странного звонка, решил проведать, как ты там. Дома у тебя никто не отвечает. Где все-то?

— Родители в отпуск уехали.

— А! Тогда я позвонил Анне, — Вадим как всегда был педантичен. — И она великодушно предоставила мне твой новый номер телефона, по которому тоже, кстати, никто не отвечает, пришлось звонить ей еще раз и спрашивать домашний.

— Угу. Нормально все, спасибо. Что-то еще?

Голос в трубке удивился такому повороту. Я совсем не знала, о чем говорить с ним. Слишком далека была от этой жизни.

— Да ничего. Странная ты какая-то. Может, мне заехать, помочь чем-нибудь? — Вечно он со своей дурацкой непонятной отзывчивостью. Толку от нее…

— Нет, спасибо. — Я повесила трубку.

Смела со стола бумагу и кинула в ведро. Комок пролетел мимо ведра и благополучно застрял в проеме между стойкой раковины и стенкой. Вздохнув, я встала и пошла выковыривать его оттуда. Параллельно нашлись несколько засохших огрызков и еще ворох мусора. А поверх всего валялся еще один скомканный клочок бумаги.

Не веря своей удаче, я дрожащими руками достала его. Значит были все-таки цветы! А если были цветы — значит, я не сумасшедшая! Кто бы не поработал над уборкой моей квартиры, этот вонючий закуток пропустили.

Я застыла на корточках с скомканной запиской в руке. А вдруг сейчас окажется, что цветы были задолго до пятого мая? Вдруг, все-таки у меня едет крыша?

Я разгладила бумажку.

Ровным почерком на клочке бумаги было выведено:

Забавно было. Жду еще сюрпризов из твоей квартиры.

Что за?..

Тупо глядя на надпись, я ничего не понимала. Какие сюрпризы из моей квартиры?

Мысль ошарашила меня — Анатрион. Вот главный сюрприз! Тогда… эти цветы от того… Лоб покрылся холодным потом.

Нет, чепуха! Я пять дней здесь с Шатиром провела, цветы принесли, он еще тут был, потом я вернулась…

Думай, Лика. Ты же умная! Мозг работал, лихорадочно выдавая идеи.

Мог ли Шатир подложить мне такую свинью? Он ведь говорил, что возвращаться я всегда буду в то же время, что уходила. Значит… Нет, я категорически отрицала, что все это мне могло привидеться. Следовательно, надо думать.

Допустим, Шатир каким то образом отправляет меня в тот же день, вернее вечер, когда я впервые вошла в портал. Допустим, я — номер один оседаю на своем кресле, переносясь в другой мир, а минутой позже, я номер два возвращаюсь в пустую квартиру с простреленной рукой и порванным плечом, открываю дверь в погоне за демоном… падаю в обморок меня находят… Где тогда кровища?

Стоп. Если я оттуда переместилась сюда, бросил ли меня Шатир? Да и как я могла переместиться без его помощи? Черт!

Хорошо, по другому: предположим, я каким-то образом целая и невредимая оказываюсь в своем мире. Меня находят в подъезде и забирают в больницу. Но как только я оказываюсь за дверью, возвращается номер один с Шатиром, которого спустя какое-то время тоже должны увезти из моей квартиры в больницу… Вот!

Только… Только Шатир тут пробудет ровно пять дней и номер один будет приносить ему бульон, а номер два в это время валяется без сознания…

Или все же нет ни номера один, ни номера два, а есть я — единственная и неповторимая, так накачавшаяся алкоголем, что за пять дней без сознания мой больной мозг навыдумывал два месяца жизни?

Пришел вечер, и я поняла, что валяюсь на диване, ничего не делаю и смотрю в потолок. Несколько часов подряд.

Жизнь продолжается, — шепнул мне умный и трезвый голос в голове. — Делай что-нибудь. — Но делать ничего не получалось.

Три дня.

Я постепенно возвращалась к жизни и будничным проблемам и делам. Купила газету с объявлениями о работе.

Пять дней.

Я успела сходить на два собеседования. И перестала разговаривать с креслом.

Шестой день. Звонок.

— Алло?

— Лика?

— Вадим?

— Завтра в час жду тебя в кафе на углу. — И отключился.

— Я не приду, — я с удивлением рассматривала молчащую трубку. — Ты мне теперь не нужен. Не хочу! — И с силой швырнула ее на базу.

В час дня я нехотя приплелась в кафе, понимая, что с того света надо постепенно возвращаться в этот.

— Ух ты! — Вадим искренне удивился моему виду. Первый раз вижу его таким.

— Что?

— Цветешь и пахнешь! Здорово выглядишь!

Мы сели за столик. Вадим продолжал меня разглядывать. Знал бы он, что у меня внутри творится!

— Ты, что, без косметики?

— Вроде.

— Это с каких пор?

— Меня тут мужчины не интересуют. — Вот это да! Неужели я такое сказала?

Он захохотал на все заведение. Очки в дорогой оправе запрыгали на носу. Достав пачку сигарет, протянул мне.

— Будешь?

— Я не курю.

— Неужели бросила?

— Ага.

Он похлопал себя по карманам, ища зажигалку. Я молча протянула ему свою.

— А говоришь — бросила. Зачем зажигалки с собой таскаешь?

— Всегда можно огонь развести.

— Огонь? — он смотрел на меня, не понимая.

— Огонь. Мало ли куда жизнь занесет.

— Юный скаут? Тогда у тебя еще нож при себе должен быть. Всегда. — он засмеялся. И тут же стих.

Я молча достала из сумки складной нож.

— Ого! Что с тобой произошло? Ты работу нашла? Аня сказала, тебя уволили.

— Нет, не нашла еще.

— Ну это не проблема, я твой сотовый дам кое-кому. Тебе позвонят. Пообщаешься. Может подойдет что. Только мину такую не делай. На работу не возьмут.

— У меня нет телефона.

— Как нет? А где он?

Я задумалась.

— По твоему, у меня с головой все в порядке?

— Сложный вопрос. Предположим, что да.

— Тогда я телефон гному продала. — ответила я, честно глядя ему в глаза.

— А если не все в порядке? — Вадим с интересом рассматривал мой нож.

— Тогда у меня его вместе с сумкой стащил кто-то из бригады скорой помощи…

Тут уже задумался Вадим.

— Даже не знаю, какой вариант предпочтительнее… Как же ты без телефона?

— Он мне не нужен.

Лицо Вадима долго мучалось сомнениями.

— Ты зачем меня позвал? Работу я и без тебя найду, благодетель. Твоя помощь не нужна. Абсолютно.

Принесли заказ. Я без восторга взяла вилку.

— Да что с тобой случилось? — он стал серьезным.

— Вадим, что за причина, по которой мы с тобой сейчас разговариваем?

— Я соскучился по тебе. — Так откровенно. На него совсем не похоже.

Какое то время назад я бы много отдала за эти слова, а сейчас — тупое равнодушие.

— Ты ведь звонила мне, я думал, ты тоже скучаешь.

— Скучала. Теперь уже нет.

— Кого-то встретила?

— Нет. Просто не так давно поняла, что скучать не по чему. Ничего хорошего у нас не было.

— Разве?

— Ты издеваешься? Заботливый, всеми любимый парень, безо всяких чувств ко мне.

— С чего ты взяла, что без чувств…

Я расхохоталась.

— Да у нас даже секса последний год не было!

Сказано было слишком громко. Люди вокруг, улыбаясь, уставились в тарелки.

— И я знаю, почему ты можешь скучать, если на самом деле можешь. Ты любишь заботиться. Тебе нужен объект. Своего рода морская свинка. Домашнее животное, которое живет само по себе. Но периодически требует заботы. И ты, давая эту заботу, чувствуешь себя полноценным. Потому что не знаешь других отношений. Ты еще хуже чем я. — Выпалив это, я приготовилась. Реакция может быть какой угодно.

— Да… — Вадим спокойно положил очередную порцию в рот. — Будешь моей морской свинкой?

— Зачем?

— Ты все правильно сказала. Плюс мне нужна поддержка. Иногда я буду приезжать с большим тортом и кучей вкусностей. Ты будешь меня выслушивать и гладить по голове. Рассказывать о нормальной жизни. Потом смотреть какой-нибудь фильм. И до следующего раза.

— Не буду.

— Хорошо, по голове можешь не гладить.

— А мне это зачем?

— Ты будешь иметь торт пару раз в месяц и полный холодильник, всегда сможешь обратиться ко мне за помощью. Мужской помощью и советом. И у тебя будут мои мозги про запас. Согласись, для тебя это выгодно.

Я задумалась. Нашему светилу не хватает жизни. Он, как и я, одинок.

— Не уверена, что из нас получатся друзья.

— Не друзья. Это сделка. Мы будем грязно использовать друг друга. Ты подумай, прежде чем отвечать.

— Хорошо, подумаю.

— Вот и договорились.

На улице он направился к светло-голубой машинешке, скромно припаркованной у тротуара.

— Ты уже машину себе купить успел? Дела идут?

— Лика, они уже почти полтора года как идут. Слушать меня иногда надо. А машину менять все равно буду. На что-то приличное. Кстати, твой гном, которому ты телефон загнала, тебе взамен ничего не дал? Куда тебе звонить-то?

— Домой.

— Понятно.

Он подошел ко мне и приподнял голову за подбородок. Ну вот, а говорил чисто деловой интерес. Если он меня сейчас поцелует…

— Ты как хрюшка, вся в кетчупе. — Он ладонью, не церемонясь, вытер мне нос. — Созвонимся!

И уехал, перемешав воду в ближайшей луже.

* * *

Середина июня. Я сижу на своем давно не мытом подоконнике с одиноким засохшим цветком. Левой штаниной планомерно размазывая пыль. Город тонет в тополином пухе, неторопливо застревающем во всем, что попадается ему на пути.

Есть ли лекарство от моей хандры? Когда-нибудь все у меня образуется и я перестану даже вспоминать эти невеселые дни. А пока пустота внутри, жадная, требующая себе так много. Жаждущая заполнения и пищи. Пожалуй, стоит приступать. Почему бы и не сегодня? Почему бы не сейчас?

Я слезла с подоконника, включила компьютер. Пока он грузился, отправила себе в рот ложку с куском торта.

Долго думала. Да, может фантазия у меня и бурная, но талантом меня явно обделили. С трудом печатая двумя пальцами, вывела первые строки своего нового стихотворения. Они дались с трудом. Давно не писала стихов. Тяжко идет. Прочитала. Да-а-а. Ну, ничего, печатать я научусь. Это ведь только начало. Все с чего-то начинают. А вот стихи не идут…

Ветер колыхнул занавеску, и в окно залетел большой комок пуха. Я подняла его и скомкала ватный шарик. Стерла напечатанный бред. А почему стихи? Если уж писать бредятину, то почему в стихотворной форме? Это ж надо рифмы придумывать.

Надо идти по пути меньшего сопротивления!

И, вдохновившись, я торжественно вывела:

«Все началось с того, что меня уволили.

Не бог весть, какое событие…»

Content

Ольга Климова
ТАМ…