Ксения Беленкова

Принцесса в облаках

Глава 1

Явление ниоткуда

Тося прекрасно помнила тот миг, когда началась эта необыкновенная история. Такое никогда не забывается! Яркое свечение: будто вспышки со всех сторон. И тотчас появился он. Хлопья снега тихо падали на белый двор, чтобы тут же утонуть в сугробах. Они кружились над качелями, лихо скатывались с детской горки. И в тот момент, когда вокруг дома разом загорелись все фонари, снежинки скорее напоминали солнечных зайчиков, прыгающих с неба. Тося прилипла к окну. Она во все глаза смотрела на двор и могла поклясться, что еще минуту назад тот был пуст. Только снег обволакивал деревья ватой. И в вечернем полумраке вороны гоняли клювом замерзшую горбушку, пытаясь оттащить ее в укромное место. Вот и теперь, когда весь мир заиграл для Тоси новыми красками, вороны все так же были увлечены своим делом. Редкие прохожие спешили к подъездам, и двери за их спинами безучастно хлопали. Кажется, никто на свете не заметил того чуда, что произошло в самом обычном старом дворике, где-то за Ленинским проспектом.

– Кристофер, ты это видел?! – Тося прислонила своего кота носиком прямо к самому стеклу.

Кот по обыкновению молчал. Тогда Тося решила оставить его в покое, а сама быстро распахнула створку окна. И высунула голову, а за ней и узкие плечики на улицу. Ей хотелось как следует надышаться воздухом этого вечера, уловить все его запахи, все звуки. А главное: получше рассмотреть невероятного пришельца, спустившегося прямо с небес. С виду это был простой мальчишка, каких в московских дворах пруд пруди. Тяжелые ботинки, джинсы, куртка с меховым воротником, вязаная шапка. Не каждый смог бы распознать в этом пареньке гостя с другой планеты. Но Тося была уверена, что этот мальчишка спустился в ее двор с самого неба, не иначе. Будто электрический разряд, пронзивший атмосферу, он заставил разом вспыхнуть все уличные фонари. И теперь стоял на заснеженном тротуаре всего лишь с одним небольшим рюкзаком за спиной. А свечение от этого мальчишки исходило посильнее, чем от любого из одноногих фонарей. Глядя на него, Тося не могла сдержать улыбку, губы сами разъезжались в стороны. А глаза хотелось сощурить, словно смотришь на солнце в летний день. Тут паренек оглянулся по сторонам и стащил с головы шапку. Золотые волосы выскочили целой копной и упали на лоб небольшими завитками. Мальчишка поднял лицо вверх, будто выискивая среди облаков отблеск родной планеты. И снежинки, касаясь его кожи, сразу же таяли. А он подставлял им ладони, ловил в шапку и даже высовывал язык – вот умора! Рюкзак теперь стоял у самых ног мальчишки, и какой-то уличный пес посеменил к нему, начал обнюхивать, заискивающе виляя ободранным хвостом. А мальчишка не пнул дворнягу своим тяжелым ботинком, не прикрикнул, грозно сведя брови. И не замахнулся кулаком, как сделали бы многие из тех ребят, что всю жизнь шатаются по земле. Пришелец лишь кивнул псу, а затем достал что-то из своего рюкзака: видимо, инопланетную котлету или сосиску. И пес не побрезговал. За милую душу стал уплетать этот межгалактический ужин. Тогда Тося подумала, что не ошиблась: этот мальчишка точно нездешний. В этом уже не было никаких сомнений. Собравшись с духом, она вытянула шею, как настоящая гусыня, и крикнула, что есть мочи:

– Приветствую тебя на планете Земля! – Тося широко улыбалась и даже забыла дрожать от холода.

Мальчишка тут же задрал голову вверх. Он увидел Тосю. Это совершенно точно. А потом тряхнул копной золотых волос, пожал плечами и, схватив свой рюкзачок, заскочил в подъезд дома напротив. Но Тося навсегда запомнила его взгляд, от которого она таяла, как масло на солнце. Даже сейчас, когда город сковала зима и холодный ветер давно гулял по комнате, а на подоконнике уже скопилась целая горка снега. Тося все улыбалась и смотрела на подъезд, где скрылся чудесный мальчишка: ну никак не могла оторвать глаз. И вдруг дверь приоткрылась. И паренек снова глянул прямо в ее окошко.

– Сумасшедшая, закрой окно, заболеешь! – крикнул он и мигом скрылся в подъезде.

Этот голос показался Тосе самым необыкновенным из тех, что она когда-либо слышала. А главное, его невозможно было ослушаться. Тося тотчас захлопнула створку окна. Двор снова был пуст. И лишь вороны продолжали свою борьбу за мерзлую горбушку.

– Крис, я точно знаю, что это он! – Тося погладила кота. – Этот мальчишка с моей планеты…

Кристофер не спорил. Он лежал на подоконнике, уставив бусины глаз в покрытое морозными узорами стекло. Тося взяла кота на руки, прижала к себе и прошептала в пушистое ухо:

– Я знала, что кто-нибудь с моей планеты обязательно должен прилететь к нам! Теперь он научит нас жить счастливо. Покажет, как это делается правильно. Точно говорю. Уж теперь-то все у нас будет в порядке.

Тося все смотрела в окно. А сверху на Москву смотрели звезды. Они прорывались сквозь дырочки в облаках и будто подглядывали в свои окошки за ночным городом.

Тося всегда знала, что она есть. Планета Счастья. Место, где сбываются все мечты. Зимой цветут яблони, а летом с крыш домов свисают сосульки. В жаркий день можно встать под капелью и освежиться – это же просто здорово! Стоило Тосе закрыть глаза, как далекая планета оказывалась совсем рядом. Она придумала ее себе еще в детстве, лет в пять или шесть. А сейчас, когда ей было уже целых тринадцать, да еще десять месяцев, Тося и мысли не допускала, что этой планеты может вовсе не оказаться во Вселенной. Такой реальной она стала в ее душе за эти годы. На Планете Счастья каждый рождался со знанием, как быть счастливым, а не учился этому всю жизнь. «У нас же невозможно стать счастливым, – думала Тося. – Взрослые все время твердят детям о несчастьях. Тут горячо, там высоко, здесь остро и везде страшно. Вокруг бродят дядечки с шоколадом, чтобы утащить глупых малышей в темный лес и отдать на съедение волкам». Даже если ты вдруг, по ошибке, родился счастливым на нашей планете, тебя тут же научат бояться всего подряд, даже розеток в собственном доме. А дальше еще страшнее: пожары, войны, стихийные бедствия – жить не захочется. На Планете Счастья все иначе. Огонь там обжигает только дрова и никогда – детские пальцы. С высоты можно падать сколько вздумается, все равно внизу будет ждать мягкое приземление. И вместо того чтобы с детства бояться всего подряд, будь себе счастливым с утра до вечера. В школах там учат только тому, что тебе интересно. Там нет несчастных инженеров, которые всю жизнь мечтают быть парикмахерами. Нет унылых докторов, которым до смерти хочется озеленять газоны. Желают, например, папы писать картины – пусть пишут на радость людям, и нечего гонять свою машину ночи напролет. А мамы на Планете Счастья всегда улыбаются. И лица их от этого юные и красивые, без глубоких морщинок, залегающих между бровей в моменты злости или печали. Эти мамы всегда готовы приласкать, и руки у них мягкие, теплые. А не шершавые и холодные, пахнущие средством для мытья посуды или стиральным порошком. Руки мам на Планете Счастья пахнут только цветами и свежим хлебом.

– Дочка, давай сегодня все утро бегать босиком по росе! – зовет мама с Планеты Счастья и протягивает свою ароматную нежную руку.

И они бегут с дочерью по прохладной пушистой траве, взявшись за руки. Смеются, а может, напевают что-то легкое и веселое. И папа с Планеты Счастья тоже улыбается, он окунает кисть в голубую краску и пишет небо, а потом – в зеленую. И на холсте вырастает трава. А затем – в желтую и красную – над травой несутся две фигурки. Высокая и тонкая – счастливой мамы, худенькая пониже – счастливой дочки. Их яркие платья раздувает ветер, и кажется, что вот-вот фигурки взлетят прямо в небо, чтобы оседлать дымчато-белых лошадей из облаков…

Представляя все это как наяву, Тося всегда засыпала с улыбкой на губах. Что бы ни творилось вокруг, она верила, Планета Счастья существует. И на ней, конечно же, все знают о том, что многие люди вынуждены страдать на далекой Земле. И совершенно точно, на Планете Счастья давно придумали, как помочь землянам. Просто лететь оттуда очень-очень долго. И людям нужно было немного подождать. Всего-то несколько тысячелетий…

И вот он прилетел – мальчишка с Планеты Счастья. Тося была уверена, он неслучайно поселился рядом с ней. Возможно, пришелец нуждался в помощи и понимании без лишних слов и долгих объяснений. А Тосе уже не надо ничего объяснять. Она готова была слушаться этого мальчишку во всем, поддерживать и подчиняться. Только бы он научил, как жить без ссор и обид. Как мечтать лишь о том, что непременно сбывается? Как ничего не бояться? Как в самом деле набраться смелости, чтобы отвечать перед всем классом у доски? И поднимать руку еще до того, как тебя вызвали? Как не забывать зонт перед дождем? Как жалеть бездомных собак? Как варить манную кашу без комков? Как просыпаться по будням раньше будильника? Как видеть цветные сны? Как? Как? Как?..

Все ответы были у мальчишки с Планеты Счастья. И в тот день, когда он появился в маленьком тихом дворике за Ленинским проспектом, Тося поняла – ждать осталось совсем чуть-чуть. Она взяла к себе в постель Кристофера, залезла с головой под одеяло, так как в комнате все еще гулял зимний ветер с улицы, и тут же заснула крепко-крепко. Чтобы видеть только цветные сны.

Глава 2

Зимняя дача

С самого утра в доме было неспокойно. Тося еще не высовывала правое ухо из-под одеяла, а левым продолжала прижиматься к теплой подушке, но крики матери все равно были отчетливо различимы.

– Делать тебе, что ли, нечего? – сокрушалась она. – Ну какая сейчас дача? Когда у нас холодильник пустой, гора белья в стиральной машинке и полы не мыты…

– Не сгущай краски, – басил папа. – Тут дел на пару часов, а у нас целые выходные из-за этого пропадают!

– Это я сгущаю краски? – В голосе мамы уже слышались слезы. – В красках у нас ты знаток, вольный художник! И хорошо же ты часы чужой работы считаешь…

– Сама же знаешь, я всю ночь «бомбил» как проклятый. Предлагаешь мне еще и с тряпкой по полу поползать?

– Не знаю я, чем ты ночью занимался! – пульнула мама.

– Ах, она не знает. – Папа уже несся по коридору. – Ну, она еще узнает…

Мама громко всхлипывала и кашляла от слез где-то на кухне. Папа же решительно хлопал дверьми. В семье Дубковых начинались обычные выходные. Тося вздохнула, вылезла из-под одеяла и, будто ища защиты, прижалась всем худеньким телом к пушистому Кристоферу, который мирно лежал рядом.

– Скоро это кончится, – уверенно сказала она.

И сама еще не знала, насколько была права.

– Тося, собирайся! – крикнул папа, распахивая дверь в ее комнату. – Мы едем на дачу.

– Сейчас? – удивилась Тося. – Посреди зимы?

Папа уже мерил широкими шагами ворсистый ковер и почему-то потирал ладони. Глаза его горели, на щеках выступили бордовые пятна. Так он выглядел, когда заражался какой-нибудь новой идеей. Что-то поселялось у него в голове, и казалось, что вокруг он видит уже не привычный мир, а совсем иные картины. Взгляд его буравил родные стены, чтобы выбраться за пределы обыденности. Тося и любила, и боялась этого папиного настроения. Трудно было предугадать, к чему оно приведет. Иногда такие вспышки заканчивались веселыми играми, шутками и смехом. А иногда папа надолго замыкался в себе, молчал, и будто шла в нем серьезная внутренняя работа, к которой он не допускал никого. Даже Тосю.

– Собираемся немедленно! – скомандовал папа. – Ты же хочешь подготовить наш летний домик к встрече Нового года?

– Новый год на даче? – От радости Тося даже выпустила из рук Кристофера. – Ты это серьезно?

– Конечно! – ответил папа и улыбнулся.

Тогда Тося совсем успокоилась и подумала, что сегодняшнее его настроение приведет только к хорошему. Она вскочила с кровати и поскорее, пока папа не передумал, начала собираться. Никогда в жизни она не была на даче зимой. И даже долгое время думала, будто зимы в Подмосковье не бывает вовсе. Часто просила родителей в морозные дни отвезти ее за город, где, по ее представлениям, всегда стоят зеленые березы и ветер перестукивает колосьями на поле.

– Мама, а мы возьмем с собой Кристофера? – спросила Тося за завтраком.

– Берите кого хотите, – глухо ответила мама.

И Тося поняла, что та до сих пор обижается на папу.

– А ты поедешь с нами? – спросила осторожно. – Будет весело.

– Не до смеху мне, – отвернулась мама.

Кажется, именно в тот миг Тося впервые почуяла перемены: совсем слабый дух старых обид смешивался с еще молодой неокрепшей злостью.

– Хочешь, я останусь? И пол помою…

Мама задумчиво посмотрела на Тосю, но взгляд ее в этот миг чем-то напоминал папин. Будто она видела не родную дочь, а что-то совсем чужое. Но мама тряхнула головой, и взгляд ее стал прежним: немного грустным, но твердым и решительным.

– Езжай с отцом, – она растерянно коснулась Тосиных волос. – А я тут без вас хоть уберусь спокойно.

И она положила в Тосину тарелку горячий и ароматный омлет. Его запах тут же заглушил все другие, что витали тем утром в кухне Дубковых. И Тося совсем позабыла тревоги.

– Я пойду машину разогрею, – сказал папа из коридора. – Точно не едешь с нами?

Мама покачала головой. Папа в прихожей, конечно, не видел этого, но понял ее безмолвный ответ.

– Тося, я жду тебя внизу, – сказал он и хлопнул входной дверью громче обычного.

Мама быстро собрала дочери теплую одежду. И взяла с Тоси слово позвонить, как только они доберутся до места. Мама делала вид, что не может дождаться, когда же наконец квартира останется пустой. Словно ей не терпелось начать уборку. Но Тося видела, что глаза у мамы по-прежнему грустные и уголки губ смотрят вниз.

– Мамочка, не скучай, я тебе Кристофера оставлю! – сказала она и заулыбалась.

– Иди, добрая душа, – мама подтолкнула ее к двери. – И когда же наконец повзрослеешь?

Но не сдержалась и тоже улыбнулась дочери в ответ, лишь слегка, но они тут же стали очень похожи друг на друга. Улыбки у них были теплые, лучистые…

На свой участок Тося с папой вошли как завоеватели. Раскрасневшиеся, усталые и радостные. Больше часа им пришлось прокладывать себе путь соседскими лопатами. Хорошо еще, что соседи ездили в свой загородный дом каждые выходные и основная дорога была расчищена. Но весь участок был занесен снегом так, что деревянный забор стал вполовину ниже, и казалось, его запросто можно перешагнуть. Папа так и сделал, при этом провалившись до подмышек в снег. Пришлось откапывать сначала папу, а потом заезд для машины и узенькую дорожку к дому. Небо в тот день было прозрачно-голубым, совсем без облаков. А снег всюду лежал такой чистый, какого в Москве и не бывает вовсе. Пушистый, жемчужно-белый. Его даже хотелось есть. И тогда Тося вспомнила, как мальчишка с другой планеты ловил на язык снежинки. Она сняла варежки, горячими ладонями скатала упругий снежок, а затем с хрустом откусила от него порядочный кусок. Снег попал ей за щеки, обжег холодом зубы, так что из глаз сами собой хлынули слезы. Тося подумала, как же глупо сейчас выглядит со стороны, и рассмеялась. И смех ее полетел по заснеженному участку, звонкий и высокий, как осколок лета, когда она целыми днями хихикала, плескаясь в бассейне или отстукивая с мамой в бадминтон. Тут Тося увидела, как папа, раскинув руки в стороны, отклонился назад и упал спиной прямо в сугроб.

– Какая красотища! – Он смотрел в высокое небо. – Падай, дочь!

И Тося упала рядом с папой, подминая нерасчищенный снег, проваливаясь в него, как в пушистые перины. Как две звезды, лежали отец и дочь посреди двора, вслушиваясь в тишину. Будто оторванные от всего мира. Наедине с собой, когда каждое чувство, каждая мысль становятся выпуклыми, настоящими, живыми…

В доме нужно было сразу же растопить печь, а то после валяния в снегу зуб на зуб не попадал. Отсыревшие дровишки нехотя занимались огнем, они кряхтели, потрескивали, отогревая сначала свои бока, а потом уже печные стены. Папа с Тосей сидели возле огня, протягивая к нему ладони и перестукивая озябшими ногами.

– Ничего, сейчас согреемся, – улыбался папа. – Чайку вскипятим.

– А мне и не холодно, – храбрилась Тося, потирая красный нос.

Она ходила по дому и будто узнавала его заново. Все сейчас было иным. Заиндевелые стекла окон, которые летом распахивали настежь, чтобы впустить в комнаты освежающий ветерок и настойчивый стрекот кузнечиков. Покрытые пылью тумбочки: на них летом мама выкладывала кружевные салфетки и ставила вазочки с фруктами. Холодные кровати, застеленные так аккуратно и туго, словно на них никто и не лежал никогда. Нигде не валялись раскрытые книги, газеты или журналы. Не стояла возле плиты грязная посуда, даже стулья вокруг стола выстроились чинно, прильнув один к другому и будто ощетинившись от холода рейками спинок. Укрывшись снегом, весь дом спал, словно забравшийся в берлогу медведь. Лишь доски пола скрипели так же, как и летом. И Тося специально наступала на них ногами, чтобы убедиться – это ее дом. Он все тот же, родной. Вскоре и правда дом начал отогреваться, оттаивать, и в нем появились знакомые черты. Ранний вечер уже крался по двору, а в печи занимались пламенем все новые и новые дровишки. В комнате включили свет и зажгли свечи. На столе стоял горячий чай. Уже закипала поставленная вариться картошка, и пар от кастрюли поднимался под самый потолок. Тося давно скинула шубку и теперь вглядывалась в папины картины, что висели на стенах. Она с интересом наблюдала, как меняет их колышущийся свет от свечей. Лица на портретах улыбались или, наоборот, печалились: они были совсем живыми. Раньше Тося этого не замечала. Между тем папа развесил на дверные косяки одеяла, чтобы они просушились, наполнились теплом. Да и подушки положил поближе к печи.

– Будешь сегодня спать как принцесса! – говорил он.

– На горошине? – подначивала Тося.

– На бобах, – смеялся папа.

Перед сном они снова вышли на улицу. Мороз уже не пугал, ведь дом был хорошо разогрет изнутри. Оказалось, что за городом не только снег белее, но и темнота темнее. Она была непроглядной и густой. Лишь редкие далекие фонари маячками выныривали из мрака, да свет из окон падал на крыльцо. А вокруг черным-черно.

– Пап, а ты знаешь, что есть одна планета, на которой вовсе нет черного цвета? – поежившись, спросила Тося.

– Неужели? – внимательно посмотрел на нее отец. – И за что же ее так обделили?

– Ничуть не обделили, – удивилась Тося. – Наоборот. Без черного цвета жить намного веселее. К тому же можно вовсе не спать, если не хочется.

– А мне вот хочется, – сказал папа. – И вообще, мама убила бы меня, если бы узнала, что ты до сих пор не спишь, фантазерка.

И Тося не поняла, улыбался папа в этот момент или был серьезен. Его лицо скрывалось во мраке, и свет из окна выхватывал лишь общие очертания. Тося на миг представила, как губы отца кривит злая усмешка и глаза сощурены от гнева. А потом будто папа улыбается во весь рот и таращится в темноту. Сейчас ему можно было придумать любое лицо, даже вовсе не папино, а совсем чужое. Тосе стало жутковато.

– Пойдем домой, – тихо сказала она.

И папа повернулся к свету. Он не улыбался, лицо его было спокойно и задумчиво.

Ночью Тосе снилось, как из темноты выныривают лица с папиных портретов. Они разговаривают с ней, делятся своими тайнами и мечтами. Вот только утром все эти разговоры забылись, вылетели из Тосиной головы, как не бывало. Лишь портреты на стенах казались еще более близкими и знакомыми.

– Как же здесь хорошо! – Папа обтирал лицо снегом. – Никакой суеты и шума. Вот она, жизнь!

– А в Москве Кристофер без меня скучает, – спустилась с крыльца Тося. – И мама тоже…

Папа промолчал. Казалось, он был полностью поглощен снежной ванной. Но после обеда они все же засобирались домой. И Тося была рада, что возвращается в город, где в соседнем доме поселился необыкновенный мальчишка, с которым обязательно нужно познакомиться поближе.

– А мы правда будем здесь Новый год отмечать? – спросила она папу, садясь в машину. – Вот было бы здорово! И елочку нашу нарядим. Живую!

– Вот правильно! Живую, – невпопад ответил папа. – А то слишком много вокруг стало искусственного…

Москва встретила их шумными дорогами и неоновым светом со всех сторон. Темнота здесь боязливо пряталась по задворкам, стелилась по снегу, отчего тот становился пепельно-серым. И вместо картин всюду красовались рекламные щиты. Только тогда Тося поняла, как за пару дней можно отвыкнуть от того, что казалось нормальным, обыденным. И, лишь въехав в свой маленький дворик, она снова почувствовала себя дома. Тося вылетела из машины, желая поскорее увидеть маму и Кристофера. Она уже подошла к подъезду, но тут поняла, что папа не идет следом, а продолжает сидеть в машине.

– Папа, пошли! – поманила она.

Папа опустил стекло.

– Топай домой, – сказал он. – А я обратно.

– Как обратно? – еще ничего не понимала Тося.

– На даче поживу. Маме привет.

Папа улыбнулся, помахал рукой и снова поднял стекло. Машина рванула с места, и папы не осталось рядом. Лишь клубок выхлопных газов висел в воздухе. Тося стояла возле подъезда, совершенно ошеломленная. Она все еще глупо улыбалась и махала папе рукой. Но в глазах уже почему-то стояли слезы.

Глава 3

Кто на новенького?

Теперь по утрам в квартире Дубковых стало необыкновенно тихо. Никто не ругался и не хлопал дверьми. Здесь установился смертельный покой. Мама ходила настороженная и молчаливая. Она часто доставала свой сотовый, будто проверяя, хорошо ли он берет сеть, заряжена ли батарея и сколько теперь времени. Мамин телефон был заряжен и сеть брал исправно, но при этом все молчал и молчал. Зато Тосе звонил папа. Он рассказывал ей, как поздним вечером встретил во дворе длинноухого зайца. Как начал писать новую картину. И как скучает по дочери. Но сколько Тося ни просила папу вернуться, он лишь молчал и, видимо, где-то на далекой даче недовольно мотал головой.

– Мам, а когда папа приедет? – узнавала Тося тихонько.

– У него спроси, – глаза мамы становились узкими и злыми.

И тогда Тося думала: а может, в самом деле им лучше немного пожить отдельно, соскучиться друг по другу как следует. Ведь совсем скоро все переменится – мир вокруг станет намного лучше! И папа с мамой должны как-то к этому подготовиться.

А перемены не заставляли себя ждать. В школе случилось небывалое. Анна Антоновна опаздывала на первый урок.

– Анна заболела! – выкрикнул Пряшкин.

– Вот свинство, – зашипел кто-то с задней парты. – Можно было забить на первый урок.

– Наверное, у Анны свинка! – хихикнула Алька Сомова.

– Хрюшка! – прыснула Валька Сомова.

– Ой, это опасно? – всерьез испугалась Тося. – Надо ее навестить. Или эта болезнь заразная?

– Свинка или Хрюшка? – плакал от смеха Пряшкин. – Да, Дубкова, это очень заразная болезнь. Думаю, у нас в классе объявят карантин! Ребят, смотрите, у Дубковой нос в пятачок уже начал превращаться!

– А сзади хвостик лезет! – Алька Сомова от хохота роняла голову на парту.

– И копытца пробиваются! – падала на нее сверху Валька.

Только сейчас Тося поняла, что ребята просто-напросто шутят над нею. Весь класс хихикал, глядя на нее. Кто-то зажав рот ладонью, а другие и вовсе гоготали в голос. Тогда Тося тоже рассмеялась. Она задрала кончик своего носа большим пальцем вверх и хрюкнула.

– Да, у меня тоже Хрюшка! Я очень заразная! – смеялась она. – Пряшкин, Сомовы, ну вы и шутники!

– Шутки в сторону, – тихо и сурово сказал вдруг Сашка Немов. – Прекратите галдеж!

Кажется, он единственный в классе не смеялся. Лицо его было серьезно, и даже Тосина поросячья мордочка не вызвала его улыбки. Класс разом замолк.

– Устроили тут цирк, – Немов уставился на ребят, как укротитель на тигров. – Сидите тихо, а я сейчас узнаю, в чем там дело, и вернусь.

И Сашка пропал за дверью. Ребята приуныли, расселись по местам. Но ослушаться Немова побоялись, замолчали. Не прошло и минуты, как Сашка пулей влетел обратно в класс.

– Идут! – цыкнул он. – Анна и с ней еще какой-то парень.

– Новенький? – пропищала Алька.

– Хорошенький? – взвизгнула Валька.

– Ну вот, значит, все-таки будет урок, – раздался сзади чей-то унылый голос.

И тут дверь открылась. В класс вошла Анна Антоновна. Как всегда, в строгом костюме, с тугим пучком на затылке. Ее острые каблуки впивались в пол – цок, цок, цок. И такой же острый взгляд пронзал каждого ученика: они тут же замирали на своих местах, как пригвожденные.

– Здравствуйте, дети, – сухо поздоровалась она.

Анна Антоновна почему-то всегда называла учеников детьми. Тосе это не казалось странным, хотя другие ребята частенько посмеивались над такой манерой классной руководительницы. Но слушались ее беспрекословно: класс мигом встал.

– Садитесь, – кивнула Анна Антоновна. – Познакомьтесь, это новенький. Суздальский Дмитрий.

Только сейчас Тося смогла оторвать взгляд от Анны, мельком посмотрела на новенького и оторопела. Это был тот самый мальчишка, который спустился с неба, чтобы поселиться в доме напротив.

– Привет! – Тося вскочила с места и радостно замахала ему рукой.

– Дубкова, сядь, – осадила ее Анна Антоновна. – Даже если вы знакомы, все личные вопросы решите после урока.

– Мы незнакомы, – удивился новенький.

По классу опять пошли тихие смешки.

– Садись ко мне, – шепнула Тося, не обращая на них внимания.

Новенький, как и в день своего приземления, пожал плечами, но все же подошел к Тосиной парте и сел рядом. Теперь его можно было как следует разглядеть. Волосы у мальчишки оказались не золотыми, а русыми. Но с каштановым отливом. Еще лучше, чем Тося запомнила. Парень был рослый, плечистый. И очень загорелый. Что особенно бросалось в глаза сейчас, посреди зимы, когда все ребята сидели беленькие, точно редьки.

– Ух, какого парня себе Дубкова отхватила! – шепнула Валька.

– Она только притворяется дурочкой, – кивнула Алька.

– Разговорчики! – цыкнула Анна Антоновна. – Суздальский последние годы учился на Мадагаскаре, где работал его отец. Теперь они вернулись в Москву. В нашей школе ему может быть трудно, где-то надо догнать программу, что-то подтянуть. Думаю, вы поможете ему.

Алька и Валька тут же задрали руки, вызываясь в помощницы.

– Поручаю подтянуть Суздальского по основным предметам Немову, – Анна Антоновна, не обращая внимания на двойняшек Сомовых, кивнула Сашке. – Но все это после уроков. А сейчас новая тема!..

Анна Антоновна еще раз окинула класс придирчивым взором. Двойняшки утихомирились и лишь чуть-чуть толкали друг друга в бока локтями. Немов уже раскрыл учебник на нужной странице. Новенький Дима Суздальский раскладывал школьные принадлежности на парте. А Дубкова следила за ним как завороженная. Тут взгляд Анны Антоновны достиг последних парт.

– Токарев! – выкрикнула она и мотнула головой так сильно, что очки спрыгнули на кончик ее длинного и прямого носа. – Не спать!

Все обернулись. Мишка Токарев, видимо, только что продрал глаза и теперь пытался вспомнить, где находится.

– Дневник мне на стол, – сурово сказала Анна Антоновна.

И Токарев, зевая, потащил свой исписанный замечаниями дневник на растерзание классному руководителю.

С тех пор как рядом уселся новенький, Тося уже ничего другого не видела и не слышала. Она следила за каждым жестом Димы Суздальского, боясь пропустить что-то важное. Но и тут пришелец проявлял бдительность: вел себя совершенно обычно. Он выложил на парту учебник, тетрадь, пару ручек. Немножко поозирался по сторонам, а затем прилип взглядом к Анне Антоновне, которой это явно понравилось. Тося же чувствовала, что она сейчас лопнет. Вокруг столько ребят, но лишь она одна знает тайну их нового одноклассника. Конечно, в слова о том, будто он прибыл прямиком с Мадагаскара, Тося не поверила. Ей было совершенно очевидно, что это лишь «легенда», прикрытие. Чтобы раньше времени не волновать земную общественность. И не напрасно с Планеты Счастья прислали именно мальчишку, чтобы он внедрился в коллектив ровесников. Они же и есть будущее земли! Сашка Немов, сестры Сомовы, Пряшкин и даже двоечник Токарев. Ну, и остальные ребята, что веселились на переменах или грустили на скучных уроках. Да и сама Тося тоже крохотная частица этого будущего – непременно счастливого и прекрасного. Где-то далеко, возле доски, Анна Антоновна давала новую тему. Но для Тоси сейчас куда ближе были картины будущих лет: она мечтала, мечтала, мечтала…

На перемене ребята окружили новенького.

– А ты и правда с Мадагаскара прилетел? – первым спросил Пряшкин.

Суздальский кивнул.

– Видал сумку? – он поднял свой портфель. – Змеиная кожа!

– А ты на Мадагаскаре лягушек ел? – погладила кожаную сумку Валька Сомова.

– Ел! Лягушачьи лапки в кляре, – кивнул Суздальский. – И не только это.

– А что еще? – Алька вытянула сумку из рук сестры. – Тараканов в шоколаде?

– Нет, тараканов не ел, – поморщился Суздальский. – Зато крокодилов лопал! На Мадагаскаре из них шашлыки делают.

– Заливаешь, – отмахнулся Пряшкин.

– Да врет он! – усмехнулся кто-то.

– Не верите? Это ты меня еще не знаешь, – вспыхнул Суздальский. – Для недоверчивых у меня фотоальбом есть. И еще в компьютере под тысячу кадров.

– Покажешь? – выдохнула Алька.

– Угу, – согласился Суздальский. – А тараканы, знаешь, какие на Мадагаскаре?

– Какие? – Алька попятилась.

– Летающие! – выкрикнул новенький. – И огромные, как вертолеты!

И он, раскинув руки, будто полетел на Альку с Валькой, громко цокая языком. Девчонки завизжали, а потом начали хохотать.

– Что, и тараканы есть в твоем фотоальбоме? – спросил Сашка Немов, останавливая полет Суздальского. – Интересно было бы поглядеть.

– Тараканов нет, – опустил руки Димка Суздальский. – Зато есть хамелеоны и лемуры.

Сомовы опять завизжали и захлопали в ладоши.

– Мне наша Анна поручила тебя по программе немного подтянуть, – оценивающе разглядывал новенького Немов. – Так я к тебе вечерком зайду, ты мне весь свой зоопарк и покажешь.

– Покажу, – Димка дружелюбно хлопнул его по плечу. – Ребят, а вы все приходите. Заодно познакомимся поближе.

– А можно, и я приду? – робко вставила Тося, продираясь вперед.

– Конечно, приходи, соседка! – продолжал улыбаться Димка.

– Так ты меня все-таки узнал? – обрадовалась Тося, подумав, что новенький говорит про дом по соседству, а не место за партой. – Я же видела, как ты прилетел!

– Где видела? – не понял Димка. – В аэропорту?

– Нет, у нас во дворе, – тоже улыбалась ему Тося. – Я тебе еще махала из окна.

– Ах, так это ты, сумасшедшая? – рассмеялся Димка.

– Я! – рассмеялась в ответ Тося.

Она была сейчас почему-то очень рада, не замечая снисходительных взглядов одноклассников. Тося решила пока не разоблачать новенького. Он явно хотел получше сдружиться с ребятами, прежде чем рассказывать им о своей планете. К такому надо быть готовыми. И доверять человеку хорошенько. Кажется, класс хорошо принял Димку. Даже Немов смотрел на него с интересом, а Сомовы и Пряшкин так вообще готовы были ему в рот смотреть от любопытства. Лишь Мишка Токарев почему-то стоял чуть поодаль. Видимо, наспех калякал в тетрадке домашнее задание перед следующим уроком. Учеба давалась ему сложно, даже Немов отказывался браться за отстающего. Говорил: «Не вижу отдачи!» Токарев и правда жил какой-то своей, отдельной от класса жизнью. И уроки его мало интересовали.

– Эй, Токарь, пойдешь с нами? – окликнул его Пряшкин. – Новенький после уроков к себе зовет.

– Там видно будет, – корпел над домашкой Токарев. – Дела у меня после уроков.

– Ой, деловой! – фыркнула Валька.

– Да какие у тебя могут быть дела? – усмехнулась Алька. – Шнурки на ботиночках завязать? Или ложку маминого супа до рта донести? На что ты еще способен?

– Может, ваш новенький в сумке случайно таракана мадагаскарского привез, – пугал в отместку Токарев. – А я как-то не рвусь к вертолетам…

– Приходи, не бойся, – Димка вовсе не обиделся. – Про вертолеты я немного приукрасил.

– Я так и подумал, – Мишка вновь уставился в свою тетрадь, давая понять, что разговор окончен.

– Ладно, ребята, решено, – заявил Немов. – После школы идем к Суздальскому. А кто не хочет, так пусть топает по своим делам…

После уроков ребята из Тосиного класса высыпали на улицу. Как это обычно и бывает на деле, к Суздальскому решили идти лишь несколько человек – самые бойкие, активные и любопытные. Мишка Токарев, не оглядываясь, убежал со школьного двора, безразличный к новенькому. Да и многие остальные разбрелись по домам, не захотев или поленившись заглянуть в чужую жизнь. Своя-то всегда ближе, роднее.

Тося неожиданно оказалась с костяком класса. Ребята шумели, шутили, радуясь концу учебного дня и предстоящему походу. Сомовы еще не успели застегнуть свои пушистые модные шубки, а Пряшкин так вообще засунул ушанку в мешок для обуви.

– Не жаль голову? – спросил его Немов, натягивая на уши свою зимнюю шапку.

– Так сегодня теплынь! – удивился Пряшкин.

Тося огляделась по сторонам. Озябшие деревья чуть дрожали, повинуясь колючему ветру. А раскатанные в лед дорожки перед школой поблескивали холодным светом. Люди на улицах ускоряли шаг, они прятали рты за высокими воротниками или вязаными шарфами. Они грели руки в карманах и вжимали головы в плечи, вышагивая по скользким тротуарам. Но Тося сейчас была полностью согласна с Пряшкиным. Внутри у нее было так жарко, будто она стала печкой, в которую папа целый день подкидывал дровишки. Даже щеки горели. И Тося немного побаивалась, что вместо пара у нее изо рта вот-вот вырвется язычок пламени. Она шла совсем рядом с Димкой, дотрагиваясь рукавом своей пушистой шубы до глянцевого рукава его дутой куртки. Только пока Суздальский отмерял один шаг, Тосе приходилось делать два своих шажка. Отчего со стороны могло показаться, будто она бежит за ним вприпрыжку. А Тося сейчас и рада была прыгать, ведь совсем скоро она окажется в его квартире! А что могло быть загадочнее и интереснее?..

Глава 4

За чужой дверью

Димка Суздальский легко повернул ключ в замочной скважине. Обычная на первый взгляд дверь в самом обычном подъезде беззвучно распахнулась, чтобы впустить группу ребят в просторную квартиру. И прямо с порога все буквально разинули рты. Даже Сашка Немов не мог сдержать удивления и глядел по сторонам, как ребенок. Теперь он вовсе перестал выглядеть уверенным в себе, вездесущим отличником. Роскошь этой квартиры оказалась совсем не похожа на ту, что привыкли видеть ребята из обеспеченных семей, какими были сестры Сомовы, Пряшкин и Саша Немов. Да и Тося, когда попадала домой к успешным друзьям родителей, встречала там светлые стены и мебель, угловатую и безликую. Каждый из предметов интерьера в этих квартирах имел свое назначение. Отовсюду торчали технические новинки – динамики, плазменные панели, мониторы. Даже мыши в таких домах водились лишь компьютерные. Здесь же все было иначе! Казалось, что квартира до краев набита ненужными и непонятными вещицами. А стен так и вообще не было видно – все заставлено комодами, завешано картинами или памятными сувенирами. Прямо у двери над зеркалом висели огромные оленьи рога. А внизу стояли две черепахи. Каждая размером с журнальный столик.

– Они живые? – осторожно ткнул пальцем в черепах Пряшкин. – Кусаются?

– Нет, что ты! – успокоил Димка. – Это чучела. Но панцири у них знатные, поглядите сами, не бойтесь.

И тогда сестры Сомовы начали гладить покатые панцири огромных черепах своими холодными ладошками. Тося тоже осторожно дотронулась до круглого пятнистого костяного панциря. Он был твердый, как мрамор.

– Ух ты! – воскликнул Пряшкин.

Он уже разделся и прошел в гостиную. Немов тоже заглянул в комнату.

– Твой папа охотник? – спросил Сашка. – Знатная шкура медведя!

– Нет, мой папа не охотник, – засмеялся Димка. – Из научной командировки привез. Давно. Я еще не родился.

А Пряшкин уже засовывал в пасть распластавшегося на полу медведя свою руку.

– Ой, сейчас откусит! – кочевряжился он. – Оттяпает по локоть!

Голова у шкуры была как живая. И Алька с Валькой не сразу решились потрепать косолапого за ушами. Тося тоже вошла в гостиную вслед за ребятами, настороженно огляделась, стараясь на всякий случай не наступить на шкуру. Эта комната была еще интереснее коридора. Одну из стен полностью от пола до потолка занимал книжный стеллаж, и томики его украшали потрепанные, толстые, кажется, старинные. На остальных стенах в рамках за стеклом висели разноцветные бабочки размером с настоящих птиц. И еще всякие экзотические насекомые, названий которых Тося не знала. Было и два больших зеркала в бронзовых рамах. Они отражали комнату, отчего та казалась похожей на лабиринт. Освещение в гостиной тоже было необыкновенным. Разнообразные светильники стояли на небольших столиках, одни из которых были на колесиках, а другие – на изогнутых ножках. Матерчатые абажуры светильников напоминали яркие шляпки, какие носили женщины в прошлом веке. А возле большого мягкого кресла и пуфика для ног стоял высокий торшер на деревянном резном основании. Под потолком на цепях висело несколько восточных ламп из стеклянной мозаики. Ребята чувствовали себя попавшими в лавку древностей и с восторгом разглядывали убранство этой странной комнаты.

– Ну так показывай свой альбом! – вспомнил наконец Сашка.

И Димка не растерялся, сразу схватил с одного из столиков толстый альбомчик, обтянутый, кажется, настоящей крокодиловой кожей.

– А могу и на компьютере показать, – сказал Суздальский, распахивая створки невысокого деревянного шкафа.

Там оказался спрятан современный тоненький монитор. Ребята сразу же буквально прилипли к нему, а Тося с трудом старалась пробраться поближе, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Садись сюда, соседка! – Димка за руку выхватил Тосю из-за широкой спины Пряшкина.

И уступил ей деревянный табурет на колесиках, который выкатил из нижней ниши в шкафу. А Тося даже язык проглотила от радости и послушно уселась перед компьютером. Сестры Сомовы надули губы, но промолчали. А на экране уже сменяли друг друга яркие фотографии с далекого острова. Мадагаскарский зоопарк, песчаный берег океана, пыльные улицы столицы Антананариву.

– А это местные коровы. Называются зебу, – Димка показывал на светлых рогатых животных. – А это один из видов местного транспорта – рикши.

На снимке был сгорбленный черный мужичок, который волок за собой небольшую повозку на колесах, где сидел сам Димка.

– Ну а где ты крокодилов ешь? – нетерпеливо спросил Пряшкин.

– Сейчас будет! – успокоил Димка. – Вот она! Крокодиловая ферма.

И ребята увидели небольшой, обнесенный забором пруд с каменными бортами. Внизу кишели крокодилы, а наверху располагался ресторанчик. Сидишь себе за столиком и наблюдаешь с балкончика, как внизу копошатся аллигаторы. На одном из снимков Димка держал в руках шампур с каким-то белесым мясом.

– Во дает! – удовлетворенно выдохнул Пряшкин.

– И как, вкусно? – спросила Алька.

– Ни рыба, ни мясо, – пожал плечами Димка.

– Вот и я думаю, лучше баранина или свинина, – заявил Сашка. – Ну, на худой конец, курица. Верно говорю?

– Согласен! – улыбнулся ему Димка.

И Немову этот ответ явно очень понравился. Потом Димка начал показывать ребятам коллекцию африканских масок, а затем – длинные черно-белые иглы дикобразов, и после – забавные фигурки-амулеты. А Тося потихоньку вышла в коридор и заглянула в другую комнату. Это оказалась родительская спальня. Все стены здесь были увешаны картинами. А из мебели стояли лишь платяной шкаф и огромная постель, укрытая лоскутным покрывалом. Тося хотела уже выйти обратно, но взгляд ее упал на одну из картин. И Тося замерла как вкопанная. Она никак не могла поверить в то, что видит. Эта картина висела как раз напротив окна и была сейчас хорошо освещена. По высокому голубому небу бежали похожие на лошадок облака, а внизу раскинулось изумрудное поле. Ветер колыхал траву, по которой, взявшись за руки, неслись две фигурки. Их платья развевались: красное и желтое, точно два ярких цветка. Тосе даже показалось, будто картина источает аромат росистых трав. Она подалась к полотну, прислушалась и отчетливо разобрала звонкий смех, а затем веселый напев, что несся над травами вместе с ветром. Тося все стояла перед картиной и никак не могла понять, откуда здесь взялось это чудо. Как в чужой спальне могла оказаться ее мечта? Тося сама не замечала, как чуть раскачивается в такт веселой мелодии и счастливо улыбается. Она не услышала, как кто-то окликнул ее из гостиной. А потом в коридоре раздались шаги. В родительскую спальню заглянул Димка.

– Что ты здесь делаешь? – серьезно спросил он.

– Ой, извини, я заблудилась, – соврала Тося и тут же покраснела.

– Все понятно, – не рассердился Димка. – Любопытная ты, соседка.

– Ага! – открыто улыбнулась ему Тося. – Димка, скажи, пожалуйста, откуда у тебя эта картина?

И Тося дрожащей рукой указала на летний пейзаж с двумя бегущими фигурками.

– А, эта, – задумался Димка. – Она у нас давно. Кажется, папе какой-то друг-художник подарил. Я еще совсем маленький был, плохо помню. Красиво, да?

Тося кивнула.

– А что это ты пела, когда я вошел? – заглянул ей в глаза Димка.

– Я не пела, что ты, я не умею, – удивилась Тося. – Это все они.

Тося смотрела на фигурки, легко бегущие по полю. Димка тоже начал вглядываться в картину, а затем рассмеялся.

– Все-таки ты сумасшедшая!

– Точно! – рассмеялась вместе с ним Тося и подмигнула. – Ты, главное, не бойся, я тебя не выдам!

– Ты о чем? – сделал непонимающее лицо Димка.

– Ни о чем, – Тося совсем расхрабрилась и сжала его ладонь. – Я подожду, когда ты сам решишь все рассказать.

И тут же выбежала из комнаты. А Димка растерянно смотрел ей вслед.

Ребята уже собирались по домам. Они и так провели у Суздальского много времени, которое пролетело совершенно незаметно.

– Бабушка, наверное, волнуется! – со вздохом напялил на голову ушанку Пряшкин. – Надо было предупредить старушку, что задержусь.

– Ох, как есть хочется! – поторапливала сестру Алька.

– Например, шашлычок из крокодила? – медленно застегивала пуговицы на шубке Валька. – Попроси у Димочки, может, у него аллигатор в морозилке завалялся?

– Не удивлюсь, – поежился Пряшкин.

– Ну и дураки, – огрызнулась Алька. – Я домашнего борща хочу. Хватит на сегодня экзотики.

– Ну, друг, и правда удивил! – Немов с уважением посмотрел на Димку. – Буду рад помочь с уроками.

– Спасибо, друг! – Димка протянул Сашке на прощание руку.

Тося знала, как непросто Немов подпускал к себе ребят. А друзей у него и не было никогда. Саша имел одну неприятную манеру: он всегда общался с одноклассниками свысока, как-то снисходительно. Но все прощали ему эту заносчивость, тем более он действительно был самым блестящим учеником: всегда находил верное решение, и ребята с самого начала признали в нем лидера класса. Анна Антоновна в нем души не чаяла, вечно хвалила и ставила в пример таким нерадивым ученикам, как Мишка Токарев. И теперь Тося впервые наблюдала, как Сашка общается с кем-то на равных, даже называя, пусть пока и в шутку, другом. Но иного она и ожидать не могла. Димка уверенно завоевывал авторитет у костяка класса буквально с первого дня. Он был веселый, открытый, не заносчивый, и ребята это оценили.

– Постойте, – крикнул Димка, когда ребята уже высыпали на лестничную клетку. – Возьмите на память!

И он протянул вазу, из которой торчало с десяток тех самых длинных игл дикобраза. Тогда каждый вытащил себе по одной толстой игле. Тося тоже осторожно взяла сувенир. Игла оказалась гладкая и холодная, длиной сантиметров в двадцать и толщиной в палец.

– Занятная зубочистка! – Пряшкин выставил свою иглу, как шпагу.

А сестры Сомовы скрутили свои длинные густые волосы в пучки, закрепив их сзади толстенькими иглами. Они поджали губы и выпрямили спины.

– Здравствуйте, дети, – сухо сказала Алька, поправляя невидимые очки.

– Садитесь, – скомандовала Валька, слегка кивнув головой.

И обе прыснули от смеха.

– Две Анны Антоновны – это уже слишком! – гоготал Пряшкин.

– И вовсе не похоже, – как всегда, не поддавался общему веселью Сашка. – Вам бы ума поднабраться, а то никакие прически не помогут.

Сомовы, не сговариваясь, показали Немову языки. А тот в ответ скорчил унылую гримасу: мол, на такое я даже отвечать не стану. Тося все еще разглядывала свою иглу, она твердо решила, что это будет ее волшебная палочка. И легко взмахнула ею, загадывая желание.

– Улыбнись! – сказала вдруг Тося, опустив кончик иглы прямо Немову на грудь.

Сашка непонимающе уставился сначала на иглу, а потом на Тосю. И вдруг его рот начал кривиться. А потом Немов захихикал, запрыгал на месте, извиваясь, точно уж. Тем временем сестры Сомовы в четыре руки щекотали его сзади, запустив пальцы под короткую куртку.

– Ах, вы!.. – крикнул Сашка, пытаясь схватить сестер за руки.

– Не догонишь!

– Лови! Лови!

Засмеялись Алька с Валькой и рванули вниз по лестнице. Немов, забыв обо всем, кинулся за ними. А Тося так и замерла, зажав волшебную иглу в руке. И ей казалось, что уже сейчас ее желания начинают сбываться…

Вечером Тося снова стояла возле своего окна. Она пыталась вычислить, куда же выходят окна квартиры Суздальских. И вскоре разглядела тяжелые гардины, расшитые пестрыми птицами. За шторами горел свет – множество разноцветных огней сливались в настоящее северное сияние. Это точно была гостиная Димки, где они с ребятами провели сегодня больше часа. Часть окна загораживали ветви тополя, но сейчас, когда дерево стояло голое, разглядеть комнату не составляло труда. И у Тоси на душе стало очень светло от того, что Димка находится так близко. Она взмахнула иглой дикобраза, и свет в гостиной погас. Тогда Тося тоже погасила свет и легла спать.

Глава 5

Куколка

Как-то раз, вернувшись с работы, мама затеяла генеральную уборку. Будто вся та энергия, что спала в ней после папиного отъезда, вырвалась наружу. Мама носилась по квартире, распахивая шкафы, и выбрасывала из них вещи прямо на пол.

– Раз твой отец не спешит возвращаться, я этим воспользуюсь, – пылко говорила она. – Никто про этот хлам и не вспомнит.

И вот на полу оказались рулоны старых обоев, которые давно уже заменили. Банки с засохшей краской, кисти со щетиной, твердой, как проволока. Связки проводов, дырявые ботинки и сломанные зонты. Папки с чеками и гарантиями, такие древние, что бумага даже пожелтела. Электроутюг и сломанная гладильная доска. В отдельный мешок мама сложила всю свою вышедшую из моды одежду. У нее было железное правило: выбрасывать вещь, которую она не надевала больше года. А вот папа, наоборот, был человеком бережливым. Он не мог расстаться ни с одной старой тряпкой. Его полки в шкафу ломились от барахла, которое он хранил еще с института. «Теперь не те вещи шьют, – говорил он. – Вот раньше было качество! Нет сносу этим рубашкам!» Вероятно, он был прав. Выглядели эти рубашки неплохо. Только вот уже лет десять, как отказывались налезать на своего хозяина.

– Антонина, вываливай сюда свою одежду! – скомандовала мама.

– Всю? – Тося отчаянно распахнула свой шкафчик: сопротивляться матери сейчас было бесполезно.

– Ну зачем же всю! – рассмеялась громче обычного мама. – Лишь ту, из которой ты выросла.

Тося повнимательнее рассмотрела свои вещи и поняла: многие из них и правда были уже давно ей малы. А она как-то и не замечала. Запихнула их поглубже, и все дела. Теперь же Тося с радостью повиновалась маме, наполнив ее мешок почти до краев.

– А сейчас возьмемся за папины вещи, – мама боевито добралась до его полок.

– Ты уверена? – робко спросила Тося.

Мама не отвечала. Волосы ее растрепались. Кажется, она даже рычала, вытряхивая из шкафа качественные рубашки институтских времен. Тося с ужасом представила, что будет с папой, когда он увидит свой разоренный гардероб. Однажды мама уже выбросила папину старую дубленку. В тот год он купил себе новую, но с потрепанной, вышедшей из моды вещью расставаться категорически не хотел. И вот, на исходе зимы, мама потихоньку вынесла древнюю дубленку с засаленными рукавами и протертым почти до дыр мехом во двор. Не прошло и недели, как случайным образом папа обнаружил пропажу. Он где-то потерял кожаные перчатки и начал проверять карманы во всей верхней одежде. Вспомнил про дубленку. И маме пришлось признаться, что она ее просто-напросто выбросила. «И теперь в этой замечательной вещи ходит какой-то бродяга!» – возмущался папа. «Тогда эта рухлядь ему по плечу», – оборонялась мама. И все равно еще несколько дней папа дулся на нее. Когда его вещи трогали без предупреждения, он впадал в неистовство.

Мама швыряла одну рубашку за другой в следующий мешок, чтобы отвезти их потом в ближайшую церковь. И вдруг замерла, сжимая какую-то из папиных вещей. Мама долго разглядывала эту потрепанную футболку, а потом аккуратно сложила и убрала на место.

– Почему ты ее не выбросила? – спросила Тося.

– В этой футболке папа познакомился со мной, – задумчиво сказала мама.

И тут же захлопнула шкаф, метнувшись в другой угол комнаты, к письменному столу. И тогда на пол посыпались старые, исписанные ручки, каменные ластики, ржавые кнопки. Тося только и успевала собирать все это ненужное барахло в мусорное ведро.

– Закончи здесь, – сказала мама. – А я пойду старую посуду разгребу.

И Тося начала разбираться в ящиках стола. Она выбрасывала коротенькие карандаши без грифелей, линейки со стертыми цифрами, какие-то клочки бумаги. И тут из глубины одного ящика выкатилась какая-то фигурка. Тося достала ее и, к своему удивлению, обнаружила, что это маленькая куколка. Она была сшита вручную из розовой байки и туго набита ватой. У куколки был замечательный костюм, аккуратно скроенный из разноцветной ткани. И вышитое умелой рукой симпатичное личико. А также волосы из мягкой пряжи. Тося разглядывала эту чудесную куколку, не понимая, откуда она взялась в родительском письменном столе. Но твердо решила ни за что не выкидывать эту игрушку.

– Мам, что это? – Тося вбежала на кухню. – Только я не разрешаю ее выбрасывать!

– Эту игрушку сшила мне твоя бабушка, – мама взяла куколку из Тосиных рук. – В моем детстве это была настоящая роскошь.

– Это и сейчас роскошь! – с восторгом сказала Тося. – Она же такая красивая!

– Ты так думаешь? – внимательно посмотрела на нее мама. – Что, лучше всяких Барби?

– Конечно! Таких же ни у кого нет!

– Это верно, – впервые за долгие дни мама улыбнулась. – Я рада, что ты это понимаешь. В этой куколке труд рук твоей бабушки. Забирай себе, если нравится. Все равно без толку в столе валяется. А ты у меня все никак в игрушки не наиграешься.

И Тося с радостью забрала эту куколку. Немного почистила ее одежду, заново причесала и даже надушила. А перед сном уложила рядом с собой на подушку, сместив Кристофера в ноги. Но тот, кажется, не обиделся.

Утром Тося обнаружила куколку на месте. Теперь она выглядела еще краше, чем вчера. Опрятная и душистая. Тося долго любовалась ею и не смогла расстаться. Аккуратно убрала в карман школьной сумки.

В школе будто ничего не изменилось с момента прихода в класс новенького. Сестры Сомовы перед первым уроком плели друг другу тугие косы, а потом любовались на свои прически в карманные зеркала. Одна держала зеркальце перед лицом, а другая заходила сзади. Так каждая могла рассмотреть свой затылок и оценить работу сестры.

– У меня же над ухом петух! – возмущалась Алька. – Не руки у тебя, а крюки!

– А у тебя грабли! – пыхтела Валька. – Вся голова после них в хохолках!

– А по-моему, красивые прически. – Тося решила успокоить сестер, тем более действительно не видела никаких петушков и хохлов.

– Да что ты понимаешь? – вздохнула Алька.

– У самой-то на голове какая-то пакля, – фыркнула Валька.

– Рвакля! Шмакля! – начал подтрунивать Пряшкин с задней парты.

– А вот и нет рифмы на паклю, – рассмеялась вместе с ним Тося. – Это и Незнайка знает.

Но тем временем тихонько полезла в сумку, чтобы достать расческу. И постараться привести себя в порядок перед приходом Димки. Волосы у Тоси были кудрявые, непослушные. Вместо расчески из кармана сумки выпрыгнула куколка.

– Смотрите! – Пряшкин даже вскочил со стула. – Дубкова в школу кукол носит!

Он подошел к Тосиной парте и ловко схватил куколку. А затем начал изображать из себя малыша, засунув большой палец в рот.

– Отдай, – хихикнула Тося.

– Утю-тю, – показал ей «козу» Пряшкин.

– Ну отдай, – все еще улыбаясь, потянулась за куколкой Тося. – Она старинная, ее моя бабушка шила.

Пряшкин будто бы смилостивился, протянул куколку Тосе. Но только она попыталась взять игрушку, как ловко увернулся и поднял куколку над головой.

– Бабушка сшила, – смеялся Пряшкин. – А может, прабабушка?

И кинул куколку Альке. Тося побежала к ней, но не успела.

– Или прадедушка? – забавлялась Алька, бросая куклу своей сестре.

– Валька, отдай! – почему-то продолжала улыбаться Тося.

– Ах, я бы с удовольствием, честно, Дубкова, – состроила страдальческую гримасу Валька. – Но извини, руки крюки.

И она кинула куколку на последнюю парту. Там, по обыкновению, спал Токарев. Куколка стукнула его по голове и скатилась на пол.

– Вы чо, ребят! – начал озираться по сторонам Мишка, размахивая руками, словно отгонял назойливых мух.

Тося рванула к нему, чтобы забрать упавшую на пол куколку. И уже почти схватила свою игрушку, но Пряшкин в два шага опередил Тосю, накрыв куколку пухлой ладонью.

– Скорость и сила! – подмигнул он Тосе и поднял куколку над головой. – Ловите!

Но бросить ее снова не успел. В класс вошли Немов и Суздальский. Теперь они часто ходили вместе.

– Что здесь происходит? – оценивал ситуацию Немов. – Кукольный театр устроили?

Класс, который только что с безмолвным любопытством и редкими смешками наблюдал за полетами куколки, напрягся, не зная, чего ожидать от Сашки. Пряшкин все еще держал куколку над головой, а Тося беспомощно тянула к ней свои руки.

– А ну отдай! – Димка подошел впритык к Пряшкину.

– Мы же шутим, – скалился во весь рот Пряшкин, но куколку послушно сунул Димке в руку.

– Пошутили, и хватит, – без тени радости взглянул на него Димка, а потом посмотрел на Тосю и протянул ей куколку: – Держи. Они тебя что, обижали?

– Нет, это же была игра, – хотела казаться сильной Тося.

Она прижала к себе пыльную куколку и рассмеялась, хотя по щекам проложили тоненькие дорожки слезы.

– Защитничек нарисовался, – прошипела со своего места Валька.

– И не надо меня защищать! – храбрилась Тося. – Я сама кого хочешь защитю…

А Димка посмотрел на нее и рассмеялся. Тут прозвенел звонок. В класс вошла Анна Антоновна.

– Здравствуйте, дети, – по обыкновению сказала она. – Садитесь.

И все сразу забыли историю с куколкой. А Тося запихнула ее поглубже в сумку и решила, что больше ни за что не принесет в школу игрушку.

После уроков Димка уговорил ребят покататься с горы. Он так отвык от зимних развлечений, что мечтал слепить снеговика, поиграть в снежки и, конечно, скатиться с горки на санях или ледянке. Димка даже Немова уболтал прогуляться, хотя Сашка был не сторонником подобных развлечений. Зато Тося радовалась, как маленькая. Сейчас она не замечала злобных взоров, которые стала кидать на нее Валька. Тося будто отгородилась от всего плохого и от одного взгляда на Димку чувствовала себя очень довольной. День выдался снежный и теплый. Мороз не колол лицо, воздух был мягким. А сугробов намело столько, что казалось, будто вокруг дорог спят белые медведи. Тося не видела таких сугробов в городе с детства. А снег все валил и валил, на радость Димке. Ребята налепили снежков и устроили настоящую перестрелку с хохотом и визгом. И Тося не обращала внимания на то, что Валька все время целит ей прямо в лицо и старается запустить снежок как можно сильнее. Тося уворачивалась от белых снарядов и смеялась вместе со всеми. Сейчас одноклассники казались сущими детьми: радостными и беззаботными. И трудно было поверить в то, как скоро они все изменятся до неузнаваемости. Наверное, и сестры Сомовы, и Саша Немов, и даже Димка Суздальский в тот день еще не знали, кто они есть на самом деле. Так же, как ничего не знала о себе Тося. На Москву падал снег, и никто из резвящихся ребят не подозревал, что так дружно и весело они играют в последний раз.

– Получи, Дубкова! – крикнула вдруг Валька.

И упругий снежок вмазался прямиком в Тосин лоб. Она пошатнулась и упала.

– Эй, Сомова, полегче! – рассердился Димка.

Он подбежал к Тосе и убрал волосы с ее мокрого лба.

– Больно?

Но Тося не чувствовала боли. И ей казалось, будто лоб горит от прикосновения руки Димки.

– Алька, смотреть же надо, куда кидаешь! – Димка повернулся к Сомовой.

– Я не Алька. Дурак! – Сомова отряхивала варежки. – Я Валя. Валентина, понятно тебе?

Она круто развернулась и пошла в сторону домов. Следом за ней побежала Алька. А потом и Пряшкин, сообразив, что девчонки уходят, рванул за ними. Возле снежной горы остались Саша, Димка и все еще сидящая в снегу Тося. Мальчишки переглянулись.

– По домам? – спросил Немов.

– По домам, – кивнул Суздальский.

И они тоже потопали вслед за остальными. Началась вьюга, и снег мигом заметал следы, что остались после задорных ребячьих игрищ.

Глава 6

Розыгрыш

В конце четверти Анна Антоновна объявила о родительском собрании, на котором грозилась подвести итоги уходящего года. Конечно, Тося боялась этого события меньше, чем, например, Мишка Токарев. Ему Анна вообще обещала позвонить прямо домой, чтобы лично предупредить родителей. Тося же была средней ученицей, ее редко ругали на собраниях, но и доброго слова она почти никогда не заслуживала. Тося не была прогульщицей, хулиганкой или болтушкой. Но мечтала самозабвенно, пропуская мимо ушей новые темы, домашние задания, а порой и вызовы к доске. Поэтому новость о собрании она преподнесла матери с каким-то виноватым видом.

– Звони отцу, – решительно сказала мама. – Пусть он хоть немного поучаствует в жизни дочери! Там все равно обязательно станут деньги собирать, а у меня ни одной свободной копейки.

Тося даже обрадовалось, что появился повод лишний раз связаться с папой. Она не теряла надежды, что отец после собрания вновь станет жить вместе с ними, как раньше. И пусть хлопают двери квартиры. Пусть! Только бы он вернулся…

А в школе перед собранием все как-то напряглись, стараясь за последние дни четверти показать себя с наилучшей стороны. Правда, это не касалось Мишки Токарева, тот продолжал спать на уроках, а порой и прогуливать занятия. Зато Пряшкин шел на пределе возможностей. Он тянул руку почти на всех уроках. А стихи отскакивали от его зубов, как шелуха семечек. Пряшкин входил в класс первым, а уходил последним. И даже перестал таскать сумки Сомовых, так как свою набил до отказа учебниками. Алька с Валькой придерживались обычного курса. Они ловко устроились, и каждая всегда делала лишь половину домашнего задания. А потом они переписывали недостающую часть друг у друга. Да и память у Сомовых была отменная, так что стихи и зубрежка скучных параграфов давались им легче легкого. К концу четверти преуспел и Немов. Сам-то он блистал, как и прежде, но, к удовольствию Анны Антоновны, дотянул почти что до своего уровня и Димку. Суздальский легко схватывал новое, был усерден и кропотлив в работе. Только, в отличие от Сашки, еще умел развлекаться и отдыхать, что иногда снижало его концентрацию. На уроке алгебры он мог вдруг задуматься о футболе, а на литературе вспомнить новую компьютерную игру. Немов же всегда был собран и думал лишь о том, о чем сейчас требовалось думать.

Казалось, все идет своим чередом. Но это была только видимость. В день собрания, едва закончился последний урок, к Тосе подсела Валька.

– Дубкова, можешь немного задержаться? Дело есть, – шепнула она.

– Если ненадолго, – огляделась по сторонам Тося.

Класс пустел, почти все ребята рванули по домам.

– Я знаю, от вас отец ушел? – спросила Валька.

– Ничего не ушел! – вспыхнула Тося. – Просто он на даче решил немного пожить.

– Ну да, конечно, – закивала Валька. – Это я и имела в виду…

– Так что у тебя за дело? – поторапливала Тося. – А то мне домой пора.

– Дубина ты, Дубкова! Я же тебе помочь хочу, – скривила рот Валька. – Но раз ты спешишь…

– Чем помочь? – заинтересовалась Тося, не обращая внимания на тон Сомовой.

– Есть у меня одно средство! – зашептала снова Валька. – Другим бы я и предлагать его не стала. Но ты иное дело. Ты поймешь…

– Какое еще средство? – Тося впилась в Вальку глазами.

– Ну, можно сказать, волшебное, – продолжала Валька. – Хотя ты, наверное, не поверишь…

– Рассказывай! – настаивала Тося.

– У моей мамы есть знакомая ведунья. Она ей во многом помогает! То отвар какой-нибудь даст, то свечи заговоренные. – Валька приблизила лицо почти впритык к Тосиному. – Если что в семье не так, мама сразу к ней обращается. Принесет в дом какое-нибудь снадобье, и дальше все как по маслу…

– Ты предлагаешь мне к этой ведунье сходить? – вскочила с места Тося.

– Да сядь ты, – повысила голос Сомова. – Никуда ходить не надо. Я сама тебе из дома принесла магические леденцы! У мамы потихоньку стащила. Она целую баночку держит про запас. Когда у них с папой не ладится, кладет леденец под язык. И тем же вечером папаша как шелковый становится. Уж поверь. А если хочешь, вон, у Альки спроси, она подтвердит!

– И что, мама не заметила, что ты у нее магические леденцы стащила? – Тося даже рот раскрыла от такого рассказа.

– Ну, я только парочку, – кивнула Валька. – Надеюсь, пронесет. А то они дорогущие!

– Ой, – Тося схватилась за голову. – У меня и денег почти нет. Сейчас к родителям за карманными лучше не обращаться…

– Успокойся, – ласково заулыбалась Валька. – Мы же подруги, да? А мне эти леденцы денег не стоили. Так что же, я с тебя их стану брать? Лучше – услуга за услугу.

– Что я могу для тебя сделать? – обрадовалась Тося.

– Э-э, например… – тянула Валька, – местами поменяться!

– Что? – не поняла Тося.

– Ну, ты с Алькой теперь будешь сидеть, а я с Суздальским, – Валя закатила глаза, изображая, что ее просьба очень мала и не стоит ее даже обсуждать.

– И это все? – спросила Тося. – Я согласна.

Она вздохнула и слезла со своего места, уступая его Сомовой. Валька заулыбалась еще шире.

– Вот и молодец, Дубкова, – хвалила она. – Верное решение!

И достала из сумки какой-то маленький прозрачный пакетик, в котором терлись друг о друга боками два леденца: красный и желтый. Тося смотрела на них как завороженная, не смея взять в руку. А затем, пока Валька ненароком не передумала, схватила заветный пакетик и выбежала из класса. Сомова смотрела ей вслед: то ли со злостью, то ли с жалостью…

Тем же вечером Тося подошла к маме.

– А я тебе гостинец принесла, – сказала она. – Открой рот и закрой глаза.

– Что там у тебя? – недовольно глянула на нее мама.

– Это вкусное, не бойся.

– Показывай, – была непреклонна мама.

И Тося разжала ладонь, на которой лежал один из магических леденцов.

– Это же какая-то старая, засахаренная конфета монпансье, – поморщилась мама. – Ты меня что, отравить хочешь?

– Ну мамочка, ну пожалуйста, ну съешь ее! – просила Тося.

– Об этом не может быть и речи! – отвернулась мама. – Выбрось эту гадость подобру-поздорову. По-моему, она вся в пыли…

Тося пригляделась. Кажется, на магическом леденце и правда залипло несколько подозрительных волосков. Но, может, так и надо. Откуда она знала.

– Беги давай! – крикнула вдруг мама, взглянув в окно. – Встречай своего папочку.

Тося раздвинула занавески и увидела папину машину, припаркованную возле подъезда на своем привычном месте. Выскочив в коридор и напяливая сапоги, Тося крикнула:

– Мам, приготовь ужин повкуснее! Обещаю, что приведу после собрания папу домой!

И Тося выскочила из квартиры, засунув до поры до времени конфеты в карман шубы. Выбрасывать леденцы было жалко, хотя сомнения по поводу их магической сущности закрадывались. Но сейчас Тося могла рассчитывать лишь на себя, и она решительно выбежала в зиму…

После собрания Тося ждала папу возле школы. Она непременно хотела заманить его домой. Но отец все не появлялся. Уже вышли родители сестер Сомовых, которые почему-то всегда ходили на собрания парой. Отдуваясь, как после трудного забега, выкатился из школы отец Пряшкина – такой же широколицый и полноватый. Даже мать Мишки Токарева, которую Анна обычно задерживала дольше всех, тоже высочила на школьный двор. Запахнула тонкое, не по сезону, пальтецо и мелкими шажками побежала куда-то. Видимо, у нее, как и у сына, было много дел, а школа семью Токаревых интересовала мало. И вот наконец в дверях появился папа. Тося даже встала на цыпочки и начала махать ему рукой. Но отец был увлечен беседой с каким-то неизвестным мужчиной. Высоким, бородатым и улыбчивым. Он похлопывал папу по плечу, отчего тот даже покачивался. Но тоже улыбался в ответ и дружелюбно постукивал собеседника кулаком в грудь. Казалось, они давно знакомы и сейчас не могут наговориться после долгих лет разлуки. Но вот бородач крепко пожал папе руку, махнул крупной ладонью и, отмеряя широкие шаги, потопал прочь от школы. Тося подошла к отцу.

– Кто это был? – спросила она.

– Ты представляешь, друг детства! – Папа снял шапку и взъерошил себе затылок. – Совсем не изменился…

– Он что, и в детстве с бородой ходил? – удивилась Тося.

Папа рассмеялся.

– Ну, борода – дело наживное, – сказал он. – А вот доброта, задор и склад ума – это уже врожденное. Ты представляешь, его сын теперь в твоем классе учится. Димкой зовут. Знаешь такого?

Тося кивнула.

– Ух, сколько мы с Суздальским крыш в детстве облазили! – вспоминал папа. – Теперь, когда он в Москву вернулся, уже не потеряемся. Встречаться надо будет почаще…

Тем временем Тося, знай свое дело, тащила папу прямиком к дому. Пока он замечтался и не задавал лишних вопросов, прямо тепленьким, его надо было доставить на ужин к маме. Уже выводя папу со школьного двора, Тося оглянулась. К бородачу подъехал на сияющем «Мерседесе» отец Немова. Он опустил заднее стекло и что-то говорил, приглашая в свою машину. Бородач улыбался, но продолжал идти своей дорогой. Тогда Немов-старший выскочил из машины и буквально кинулся бородачу наперерез. Тот остановился, закивал, хлопнул Немова по плечу, хохотнул и залез в «Мерседес». Немов радостно уселся рядом с ним на заднем сиденье. Водитель нажал на газ, и машина рванула с места…

Подходя к дому, папа все еще рассказывал Тосе о днях своей юности. И она уже отчетливо представляла себе Димкиного отца – смелого, веселого и открытого. Только такому могли доверить сына с Планеты Счастья. Тося будто сама видела похождения друзей детства. Вот они отбивают девушку у хулиганов, вот спасают от живодеров бездомного пса, вот вытаскивают тонущего в реке мальчишку. Может, в рассказах папы и имелась доля выдумки, но в то, что они с Суздальским были неразлейвода, Тося верила охотно. Хотя сейчас ее больше всего волновала встреча папы с мамой. Поймут ли друг друга? Простят ли? Она открыла дверь квартиры и буквально втолкнула папу в коридор.

– Мам! – крикнула она. – Папа вернулся!

Но в квартире было тихо. Никто не вышел их встречать. Тося скинула сапоги и носилась по комнатам.

– Мам! – выкрикивала она. – Мам, где ты?

– Не зови, нет ее, – гаркнул из кухни папа.

Тося подошла к нему и увидела на столе записку: «Буду поздно, ужин на плите. Мама». Сердце у Тоси будто упало куда-то вниз. А в горле запершило. Где-то в глубине души она понимала, что мама специально не пришла этим вечером домой, и не могла этого понять.

– А мама, смотрю, времени даром не теряет, – глухо сказал папа.

И Тося увидела, как ходят желваки у него под скулами.

– Пап, она всегда рано-рано возвращалась, – схватила его за руку Тося. – Подожди немного, скоро она будет, я уверена!

– Нет уж, – от папиного мечтательного настроя не осталось и следа. – Я поеду.

И больше не говоря ни слова, он поцеловал Тосю в лоб и вышел за дверь. Дома стало так мрачно и одиноко, что Тосе ничего не хотелось делать. Она села на стул возле двери, как была: босиком и в шубе. Прислонилась головой к стене и закрыла глаза. Но тут замок щелкнул, и Тося решила, что папа передумал и вернулся домой. Она подскочила к двери. Та распахнулась: на пороге стояла мама. Будто она следила за папой и вернулась сразу же, как он уехал. Тося смотрела на маму, и глаза ее были полны слез.

– Зачем? Зачем ты ушла? – шептала она. – Ты же знала, что папа придет!

– Не все ему одному прохлаждаться, – огрызнулась мама. – Пусть знает, что и я могу найти себе развлечение…

Но глаза у мамы почему-то были очень грустные. И Тося совсем не поверила, что она развлекалась этим вечером. Но разговаривать с мамой ей сейчас совсем не хотелось. Тося скинула шубу и ушла в свою комнату, плотно закрыв дверь за спиной. И там упала на кровать, прижимая к себе Кристофера. В голове у нее вертелись воспоминания сегодняшнего дня: засахаренные конфетки Сомовой, встреча папы с другом детства, мамина выходка. А главное, Тося вспомнила, что с завтрашнего дня больше не сможет сидеть рядом с Димкой… Так и не поужинав, прямо в одежде, она заснула раньше обычного.

Глава 7

Карикатура

Утром Тося вышла на кухню. Ужин стоял на плите нетронутым. Видимо, мама вчера вечером тоже потеряла аппетит. Тося заглянула в ее комнату. Кровать не была разобрана, и мама спала в рабочем костюме. Тося села рядом и укрыла ее пледом. Мама повернулась, открыла глаза.

– Зачем ты вчера так? – спросила Тося.

– Не знаю, дочь, не знаю…

Мама уткнулась лицом ей в колени. И с той минуты Тося не могла больше обижаться. Она погладила маму по волосам и сказала:

– Все будет хорошо. Обязательно! Я знаю…

Тогда мама взяла ее ладошку, поднесла к губам и поцеловала, ничего не ответив.

В школе все готовились к Новому году. Четверть подходила к концу. Почти все итоговые оценки были определены, и ребята уже настроились на каникулы. В вестибюле на огромном стенде вывесили новогоднюю стенгазету. Она была необыкновенная! Большая бумажная елка занимала расстояние от пола почти до потолка. А заметки были написаны на бумажных игрушках, что украшали каждую ее веточку. Шары, звезды и снежинки, на которых ребята от первоклассников до выпускников написали свои наблюдения или пожелания школе. Были тут и рисунки, и стихи, и очерки. Ученики так и облепили эту елочку, желая узнать все новости первыми.

– Ух ты, вот это да! – распихал младшеклассников Пряшкин. – Вы видели Дубкову?

И он начал хохотать так, что малыши отшатнулись от него.

– Что там такое? – спросила из задних рядов Алька.

– Где Дубкова? – начала расталкивать локтями ребят Валька.

Тут следом за Пряшкиным засмеялись еще несколько ребят, к ним присоединялись все новые и новые.

– Вот страшилище!

– Вот умора!

Хихикали они, призывая своих друзей полюбоваться на это чудо.

– Алька, гляди, кто-то на нашу Дубкову карикатуру сварганил! – пролезла вперед Валька. – И кто бы это мог быть?

– Уж не ты ли? – глянул на нее Пряшкин.

– Да что ты, – отмахнулась Валька. – Я и рисовать-то не умею.

Пряшкин недоверчиво глянул на Вальку. А потом снова уткнул пухлый палец в карикатуру и начал гоготать, точно гусь.

– Хороша, нечего сказать! – хихикала Алька, которая пробралась поближе, вслед за сестрой. – Какие волосы! Какая физиономия! Видать, кто-то ее очень сильно не любит…

А карикатура и впрямь была уморительная. Девчонка с глупым лицом и улыбкой до ушей одной рукой прижимала к себе куколку, а в другой руке держала грязный леденец, по которому ползла крупная муха. На шее у нее висела пустышка. И один глаз был полностью залеплен снежком. А волосы все состояли из нечесаных клочков, торчащих в разные стороны. Внизу была надпись «Антонина-дубина» 7 «Г».

– Токарь, гляди сюда! – Пряшкин тащил к карикатуре Мишку Токарева. – Кто-то Дубкову запечатлел!

Мишка мельком глянул на карикатуру и скинул с плеча руку Пряшкина.

– Делать, что ли, больше нечего? – пробухтел он.

– Ах, да, ты же у нас деловой, – протянул Пряшкин.

Но Токарев его уже не слышал, наверное, поспешил списывать у кого-нибудь домашнюю работу для первого урока. Но его место возле карикатуры быстро заняли другие ребята. Они галдели и веселились вовсю. А Тося стояла тихонько неподалеку и наблюдала за ними. Вот к елочке пробрался Димка. И почему-то не рассмеялся, как остальные. Он начал оглядываться и, заметив Тосю, пошел к ней.

– Хочешь, я сниму эту дурацкую карикатуру? – спросил он.

– Почему дурацкую? – заглянула ему в глаза Тося. – Разве не похоже?

– Совсем не похоже! – возмутился Димка.

– Но всем же весело, – улыбнулась Тося. – А ты почему не смеешься вместе с остальными?

– Не вижу ничего смешного, – Димка взял Тосю за плечи. – Вот найду этого художника от слова «худо» и поколочу как следует!

– А его искать не надо, – у Тоси даже дыхание перехватило, так близко оказался сейчас Димка.

– Ты хочешь сказать, что знаешь, кто накалякал эту горе-карикатуру?

– Знаю, – кивнула Тося.

– Говори скорее! – прямо подпрыгнул на месте Димка.

А Тося стояла такая радостная, что ее улыбка сейчас была похожа на карикатурную. И Димка казался ей ужасно смелым, добрым и отважным. Скрывать от него правду она не могла.

– Я, – ответила Тося.

– Что? Ты?

– Это я накалякала горе-карикатуру, колоти меня как следует! – и засмеялась.

– Не верю, зачем тебе это делать? – уставился на нее Димка.

– Хотела всех повеселить. Показать, что и сама умею над собой смеяться. Не все же другим, – тараторила Тося. – Решила доказать, что я тоже сильная. И не надо меня защищать!

И тут Димка почему-то отшатнулся от нее и вовсе не рассмеялся, как Тося ожидала.

– Ну точно сумасшедшая, – сказал он и почесал затылок.

К ребятам подошел Сашка Немов.

– Карикатуру на Дубкову снял, – серьезно сообщил он и посмотрел на Тосю. – Не переживай, скоро все про нее забудут.

– А я и не переживаю! – крикнула Тося и побежала в класс.

Немов посмотрел на Суздальского. Тот пожал плечами и махнул рукой. Рассказывать о том, кто автор нашумевшей карикатуры, у него почему-то не было никакого желания. Ну, сняли и сняли. Кончен разговор.

Анна Антоновна вбежала в класс уже после звонка. Вид у нее был какой-то торжественный и немного смущенный, что случалось крайне редко. В руках она держала бархатную коробочку и несла ее очень осторожно, будто боясь уронить или разбить.

– Дети, здравствуйте! – сказала она и огляделась.

Класс выстроился стройными рядами возле парт.

– Да садитесь, – улыбнулась Анна Антоновна.

– А что это у вас?

– Какая красивая коробочка!

– Что у вас в коробочке? – закричали ребята наперебой. Анна Антоновна подняла руку, а затем сжала ладонь в кулак, что обозначало – закройте рты, я сейчас все объясню в тишине.

– Вчера мне вручили награду «Учитель года», – сказала она.

– Ура!

– Здорово!

– Поздравляем! – понеслось над рядами.

– Эта награда у вас в коробочке?

– Покажите!

Анна Антоновна улыбалась. Она опять ждала тишины. И класс затих. Тогда Анна аккуратно положила коробочку на стол и откинула ее крышку.

– Можете подойти, – сказала она. – Только тихо, не толкайтесь.

И ребята облепили учительский стол. В длинной бархатной коробочке на мягкой подушке лежала необыкновенная указка. Она была прозрачная и сияла, как драгоценный камень.

– Она алмазная?

– Бриллиантовая? – спрашивали ребята.

– Это горный хрусталь, – сказала Анна Антоновна. – Но награда дорога мне не только этим. Я работаю в школе всю свою жизнь. И это первый раз, когда меня удостоили такого почетного звания. Указка всегда будет напоминать мне о самых счастливых моментах жизни…

Анна Антоновна мечтательно смотрела поверх детских голов, а потом вдруг будто что-то вспомнила.

– Ах, да, чуть не забыла, зачем пришла, – сказала она. – Коллеги меня поздравить решили. Последний урок отменяется. Все могут идти по домам. А Немов и Суздальский останутся, они сегодня дежурят. – Взглянув на Сашку, она добавила: – Сотрите тут с доски, заприте кабинет, а потом занесите ключ мне в учительскую.

И Анна вышла из класса. А ребята начали бодро собираться по домам.

– Подождите! – сказала вдруг Валя. – Надо и нам Анну поздравить. Как считаете?

– Верно! – согласился Сашка. – Нужно ей букет цветов купить. И завтра вручить перед уроками.

– Голова! – кивнул Пряшкин. – А кто покупать будет?

– Думаю, поручим это Вальке с Алькой, – сказал Немов. – У них вкус хороший. Выберут что надо.

Сомовы закивали.

– Ребята, перед уходом скидываемся Сомовым по двадцать рублей, – сказал Немов, доставая из кармана кошелек. – Если у кого сегодня нет денег, я дам.

Ребята начали сдавать сестрам деньги и разбегаться по домам. Перед Новым годом у каждого были свои планы, желания и незавершенные дела. Лишь Тося так и осталась стоять в вестибюле школы, наблюдя, как хлопает дверь за спинами вырывающихся на свободу одноклассников. Ей непременно хотелось дождаться Димку, чтобы вместе пойти домой.

Глава 8

Хрустальная указка

Как только класс опустел, Немов тщательно вытер доску, а потом схватил мел и начал крупными и красивыми буквами выводить на ней слово: «ПОЗДРАВЛЯЕМ». А затем пририсовал к нему три толстых восклицательных знака.

– Завтра Анна Антоновна откроет кабинет, а тут наше поздравление! – улыбался Сашка. – А потом мы такие с цветами заходим!

И Димка тоже был рад, что все так здорово складывается. Конец четверти, конец года, да еще их классная руководительница получила почетную и заслуженную награду.

– А она красивая, эта указка, – Димка кивнул на учительский стол, где в черной бархатной коробке лежала сияющая как алмаз указка.

– Анна, наверное, сейчас празднует в учительской, – подошел к столу Сашка.

Он даже наклонился, чтобы еще лучше рассмотреть почетную награду. «Учителю года» – было написано на золотой табличке внутри бархатной коробочки. Повинуясь неожиданному порыву, Сашка сжал пальцами хрустальную указку и выхватил ее из коробочки.

– Эй, лучше не трогай, – Димка подошел к двери.

– Я на минуточку, – Немов разглядывал сверкающую награду. – Тяжелая, – говорил он. – И холодная!..

– Пошли, – поторапливал Димка, которому все это переставало нравиться.

– Иду, иду, – закивал Сашка.

Он хотел уже положить указку обратно в бархатную коробочку на мягкую подушку, но тут вдруг раздался звонок с урока. Немов вздрогнул всем телом и разжал пальцы. Указка тут же выскочила из его рук, упала на пол и со звоном раскололась ровно на три части. Сашка испуганно глянул на стоящего у двери Суздальского. Тот онемел, как рыба. Мальчишки и забыли, что урок еще не закончился: никто не ожидал звонка. Немов присел на корточки и собрал все три части хрустальной указки. Он положил их в коробочку и зачем-то захлопнут крышку. А затем пулей вылетел из кабинета: несся, будто от огня.

На последней парте потирал глаза Мишка Токарев. Как это часто бывало, он заснул прямо на уроке, пропустив то, как ребята сговаривались о подарке Анне Антоновне. Но главное он увидел. Звонок, так испугавший Немова, разбудил Токарева. И он с удивлением пялился на то, как Сашка роняет хрустальную указку и разбивает ее. А потом, собрав по кусочкам и сунув в коробочку, смывается с места преступления. Самого же Токарева Сашка с Димкой просто-напросто не заметили. Забыли о нем, как и о звонке с урока. Очень уж были увлечены приготовлением к поздравлению Анны Антоновны, а также ее чудесной указкой.

Немов и Суздальский стояли в школьном коридоре и смотрели друг на друга, будто видели впервые.

– И что теперь делать? – спросил Димка.

– Не знаю. – Сашка был не похож сам на себя. – Как рассказать об этом Анне, ума не приложу.

– Придется, – вздохнул Димка. – Нам еще класс надо закрыть и ей ключи в учительскую занести, помнишь?

Немов кивнул.

– Может, попробуем склеить? – старался поддержать друга Димка.

– Заметно будет, – отмахнулся Немов. – Анна теперь меня возненавидит! Плакала моя золотая медаль!

– Может, простит? – надеялся Димка.

– Это вряд ли, – Немов сам чуть не плакал. – Если бы кто другой указку хлопнул. А то я. С меня другой спрос, не понимаешь, что ли?

Димка не слишком хорошо понимал, о чем говорит Немов, но прекрасно чувствовал, как друг переживает и мучается. Но вдруг глаза Сашки загорелись.

– Димка, мне нужна твоя помощь, – он просящее смотрел на Суздальского.

– Чем смогу, помогу, – обрадовался, что может быть полезным, Димка.

– Слушай, – шепотом заговорил Немов. – А что, если и правда сказать, будто указку расколотил не я?

– А кто же? – смутился Димка.

– Ну, тот, кто постоянно попадает в глупое положение. Для кого это было бы нормальным – ничего нового. И все быстро бы успокоились и забыли эту историю.

– Про кого ты говоришь? – спросил Димка, уже догадываясь, чего хочет Немов.

– Дубкова! С ней вечно что-то происходит. Она же совсем как ребенок, на нее и сердиться грех, – шептал все быстрее Сашка. – Одним происшествием больше, одним меньше, никто и не заметит. Да и золотая медаль ей не светит. И Анна Дубкову все равно не очень-то любит. А если узнает, что виноват я, так для нее это будет двойной удар. Будто змею на груди пригрела, понимаешь?

– И что ты предлагаешь? – вздохнул Димка. – С чего бы Дубковой брать вину на себя?

– А вот тут ты мне и поможешь, – Сашка прямо смотрел Димке в глаза. – Дубкова тебя во всем слушается. Сразу же видно, втюрилась по уши…

Димка замотал головой, но Немов продолжал:

– Ты ее попроси сказать, будто это она указку разбила. Дубкова для тебя все сделает! А мы ей объясним, что так будет лучше для всех. Я останусь при медали, да и Анна меня не перестанет ценить. А для Дубковой все равно ничего не изменится. Уверен, за каникулы эта история просто забудется.

– Не думаю, что она согласится, – растерянно смотрел на друга Димка.

– Согласится, сейчас сам увидишь. Думаю, она тебя внизу караулит.

И Немов потащил Суздальского в вестибюль, где возле раздевалки действительно мялась Тося.

– Ах, вот вы где! – радостно шагнула она навстречу ребятам. – А я думаю, где вы?

Тогда Сашка сильно толкнул Димку под лопатки, тот подлетел вплотную к Тосе и, запинаясь, начал рассказывать обо всем, что произошло только что в классе. Тося распахивала глаза, прикрывала рот ладонью, но, кажется, была очень рада такому доверию со стороны Сашки и Димки – они решили ей первой рассказать обо всем! Быть может, хотели посоветоваться. И тут Димка вдруг сказал, что Тосе нужно взять вину на себя. А Немов очень красиво расписал, для чего это надо. Тося оторопела.

– Ты считаешь, так будет лучше для всех? – она смотрела прямиком на Димку.

Тот не отвечал. А потом молча кивнул.

– Что ж, тебе лучше знать, – улыбнулась ему Тося. – Тогда я согласна грохнуть эту указку.

Димка опустил взгляд, а Немов выдохнул так сильно, что в вестибюле будто возник сквозняк. Сашка теперь тоже улыбался. Словно хрустальную указку действительно разбила Тося, а он был совершенно ни при чем.

– Погнали, надо еще класс закрыть! – сказал он Димке. – И ключи Анне в учительскую забросить.

И ребята снова побежали наверх. Теперь Сашке уже не страшно было заходить в кабинет. А Тося осталась внизу, в вестибюле, все еще улыбаясь и не зная, чем обернется для всех ребят в их классе эта ложь.

Сашка с Димкой вернулись в кабинет. Казалось, все осталось на своих местах: и коробочка лежала на столе. Вот только Токарева здесь уже давно не было. Мальчишки закрыли класс, отнесли ключи Анне Антоновне и через ступеньку легко поскакали вниз…

Утром ребята собрались возле своего класса. Они были нарядные и радостные. А Валька держала в руках большой красивый букет.

– Ох, и обрадуется Анна нашему сюрпризу! – гордо заявляла Алька.

– Да уж, будет ей сейчас сюрпризик, – к девчонкам подошел мрачный Немов.

– О чем ты говоришь? – удивился Пряшкин.

Но Сашка не успел ответить, к классу шла сама Анна Антоновна. Издали она заулыбалась, увидев торжественный сбор.

– Что вы, дети, зачем? – смущенно твердила она, открывая класс.

На доске гордо реяло большое слово: «ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!» Ребята окружили Анну Антоновну, а Валька протянула букет.

– Это от нашего класса, – громко сказала она. – С любовью!

– Спасибо вам большое! – Анна взяла букет. – Садитесь.

И все разошлись по своим местам. Только Сашка Немов почему-то остался стоять возле учительского стола как вкопанный. Он не мог оторвать взгляд от коробочки. И, словно повинуясь его взгляду, Анна Антоновна отмахнула крышку. Букет из ее рук пополз вниз и упал на пол. Анна сняла с носа очки, потом опять надела. Но от правды деваться было некуда – указка лежала разбитая на три части!

– Ах, вот как вы меня решили поздравить, – глухо сказала Анна Антоновна. – Ну что ж, спасибо!

И весь класс подался вперед, чтобы рассмотреть содержимое коробочки.

– Кто это сделал? – Анна обвела ребят гневным взором.

И Тося, как обещала, хотела уже признаться, что это она, но от страха потеряла голос.

– Немов, говори, кто это сделал? – повторила Анна, уставившись на застывшего рядом Сашку. – Ты вчера дежурил и запирал класс.

Всем было очевидно, что Анна настроена решительно и докопается до правды, чего бы ей это ни стоило. Токарев с интересом наблюдал за Немовым. Как тот краснел, а потом снова белел под грозным взором Анны Антоновны. «Вот сейчас он попляшет, – думал Мишка. – Наш расчудесный отличник!» Токареву всегда ставили Немова в пример и в школе, и дома – все уши прожужжали, какой тот замечательный. И вот сейчас Сашка должен быть повержен. А он, Мишка, сможет проявить себя лучшим образом. Впервые в жизни! Немов все еще молчал. И Токареву уже перехотелось наблюдать, как через минуту, когда все раскроется, Сашка будет унижен и опозорен. В голове у Мишки созрел чудесный план. Многие из ребят, которые только что повскакивали с мест, чтобы разглядеть осколки хрустальной указки, сейчас во все глаза смотрели на Немова. Тогда Токарев тихонько, по стеночке, прошел к двери и выскочил из класса. Прогуливать ему было не впервой. Ухода Мишки никто не заметил, так как Немов наконец заговорил.

– Это сделала Дубкова, – тихо сказал он.

И класс разом ахнул, загудел.

– Дубкова, это ты разбила указку? – Анна тяжело смотрела на Тосю.

– Да.

Тося вся сжалась, ожидая ругани или криков. Быть может, даже удара. Она зажмурилась, а потом вспомнила, что решила быть смелой и сильной. И что сейчас помогает друзьям. Тогда она подняла голову и открыто посмотрела на Анну – мол, делайте со мной что хотите. Но Анна Антоновна не стала ее бить, кричать и даже ругаться. Лицо учительницы вдруг изменилось. Как-то сморщилось, отчего она стала выглядеть старше своих лет. А потом из-под очков потекли слезы. Анна махнула рукой, прикрыла лицо и выбежала из класса.

– Сильна, Дубкова, – брякнул Пряшкин. – Заставить плакать саму Анну!

– Вот гадина! – хлопнула ладонями по столу Валька.

– Да как ты могла! – качала головой Алька.

– Она нам ответит за Аннины слезы! – наступала Валька.

– Да ладно вам, девчонки, – вступился Димка. – Это же случайность. С кем не бывает?

– Со мной не бывает, – зыркнула на него Валька. – С тобой не бывает. Вот с Пряшкиным не бывает. Правда, Пряшкин?

– Ага, – он мотнул головой. – Ух, покажем этой любопытной крушительнице!

И он тоже навис над Тосей.

– Или ты, Димочка, снова будешь за нее заступаться? – хитро смотрела на Суздальского Валька. – Она будет награды колотить и доводить Анну до слез, а ты ее защищать?

Димка в поисках поддержки глянул на Немова. Тот все еще стоял возле стола Анны Антоновны.

– Потише, ребята, – просипел он. – Она же не вор и не убийца, в самом деле.

– Это что такое? Из-за того, что она блаженная, с нее другой спрос? – разозлилась Валька. – Вот если бы ты, Сашечка, разгрохал эту указку, я бы с тобой даже разговаривать перестала! А ты бы, Пряшкин, что сделал?

Пряшкин показал Немову кулак, а затем усмехнулся.

– Но это же не Сашка! – сказал он.

– Вот именно! – торжествовала Валька. – Я с самого начала знала, что это Дубкова. Только ей такое по плечу.

– Анна сильно расстроилась, – вздохнула Алька. – Думаю, рыдать побежала. Помните, как она радовалась этой награде. Для нее школа – это все. А Дубкова…

– Предлагаю сходить к директору и попросить выгнать Дубкову из нашей школы, – раздухарилась Валька. – Ну или хотя бы из нашего класса.

– И правильно, – поддержал Пряшкин, – к нам Суздальский пришел, а эта пусть уходит, ей место в детском саду со своими куколками!

– Да, пусть валит!

– В яслях ей самое место!

Загудели ряды.

Тося отчаянно взглянула на Сашку, потом – на Димку. Они оба были в замешательстве. Защищать сейчас Тосю – значило идти против класса. Да к тому же проявить неуважение к Анне Антоновне. Этого Немов позволить себе никак не мог.

– Давайте решим это после каникул? – осторожно сказал он.

Сейчас Сашка потерял всю свою уверенность, он как-то сник. И ребята в момент почувствовали это.

– Что это с тобой, Немов? – удивилась Алька. – Тоже в Дубкову влюбился? У нас уже Димочка ей покровительствует, теперь еще и ты?

– С чего вы взяли? – По лицу Немова пробежал испуг.

– Ой, как задергался, – рассмеялась Валька. – И точно, влюбился. Что ж, выбирай, Сашенька. Интересы класса, Анны Антоновны или твои личные?

– Да что вы глупости несете! – Немов снова обрел смелость. – Не влюбился я в Дубкову. Считаю, она поступила аморально. Где это видано, хватать чужие указки и грохать об пол! Просто я за справедливость.

– Верно, – успокоилась Валька. – И справедливым будет как следует проучить Дубкову. А ты, Димочка, что думаешь?

Суздальский стоял совершенно растерянный. С одной стороны собрался весь класс и даже Сашка Немов, а с другой стояла ни в чем не повинная Тося. Димка неловко пожал плечами и опустил глаза. А Тося и не ждала сейчас от него большего. Она же сама согласилась покрывать Немова. И правильно ребята заступаются за Анну Антоновну. Она бы, наверное, и сама заступалась.

– Хватит тут размусоливать. – Валька в этот день будто взяла на себя правление классом, и все стали подчиняться ей, как раньше Сашке. – Пойдемте-ка, ребят, подальше от этой Дубковой. Ну, если я увижу, что кто-нибудь с ней разговаривает!..

И Валька зыркнула на Димку, который все еще стоял с опущенной головой. Ребята потихоньку стали выходить из класса. Они о чем-то пылко переговаривались, строили планы расправы над Тосей. Вышел и Немов, а за ним и Димка, так больше и не взглянув на Тосю. Она осталась в классе одна. Тося всерьез думала, что Сашка с Димкой вернутся, чтобы похвалить ее и подбодрить. Она все ждала, сидя за партой в пустом классе. Но никто из ребят так и не пришел.

Глава 9

Прогулка

Начались новогодние каникулы. Это спасло Тосю от классной расправы. Но она не знала, что сестры Сомовы все же сходили к завучу и от всех ребят попросили убрать Дубкову из их класса.

Папа продолжал жить на даче и, кажется, был этому очень рад. Он регулярно докладывал Тосе о том, как идут приготовления к Новому году. Отец установил на крыше антенну, и телевизор теперь брал множество каналов.

– А нашу елочку я украсил гирляндами. Красота! Да, и еще. Я Суздальских пригласил к нам на Новый год! Обещали приехать…

– Что, и Димка приедет? – не поверила своим ушам Тося.

– Ну конечно. Куда же они сына денут? А ты что, против?

– Нет, папочка, я только за! – выкрикнула в трубку Тося.

– Вот и хорошо! – обрадовался папа. – Дорогу я им уже объяснил.

– А как же мама? – тихонько вставила Тося.

– Мама? – Отец будто только что узнал о ее существовании. – Надеюсь, она уже поняла, что нет лучшего места для встречи Нового года, чем наша дача…

И Тося представила, как они все вместе встречают Новый год. Папа с мамой, конечно, помирятся за праздничным столом: в такой-то день! Тем более если рядом будет Димка!

Тося даже заплясала по комнате.

– Кристофер, ты это слышал? – Она схватила на руки своего кота. – Новый год вместе с Димкой! Я о таком и не мечтала!

Лишь одно расстраивало Тосю сейчас. С тех пор как ребята ополчились на нее из-за хрустальной указки, Димка так и не появлялся. Не вернулся за ней в класс, не ждал возле школы, не караулил у дома. Даже ни разу не позвонил. Тося постоянно смотрела во двор, но Димка там не появлялся. А окна его квартиры были освещены тем самым необыкновенным светом. Мама уже начала беспокоиться.

– Ты прямо прилипла к своему окну, – говорила она. – Лучше почитала бы, погуляла или посмотрела телевизор, в конце-то концов!

Тося растерянно кивала, но продолжала ошиваться возле окна.

– У тебя что-то случилось? – Мама была взволнована. – Может, это из-за нас с папой?

– Все хорошо, мам, – отвечала Тося. – Все обязательно будет хорошо…

А мама обнимала ее, целовала и почему-то шептала куда-то в макушку:

– Жизни ты не знаешь, сколько еще смогу уберегать тебя от нее…

Но Тося продолжала верить лишь в свои истины.

И вот он действительно позвонил! Тося схватила телефон и услышала Димкин голос.

– Как ты там? – осторожно спросил Димка.

– Просто чудесно! – Тося уже не врала.

– Может, встретимся? – спросил Димка. – Тут твой папа нас на Новый год пригласил…

– Я уже бегу во двор, – не дослушала его Тося. – Жду тебя у подъезда.

Зима набирала обороты. Снежный декабрь засыпал всю Москву. А теперь схватил дворы города морозцем. Разукрасил новогодним узором стекла домов. В эти дни люди на улицах стали улыбчивее. Повсюду раздавалось дружелюбное: «С наступающим!» В магазинах пахло мандаринами, а во дворах – свежей хвоей. Рядом с Тосиным домом тоже разбили елочный базар. Но у них была своя живая елочка, не срубленная, а растущая прямо на дачном участке.

Новый год ждали дети, верящие в Деда Мороза. Новый год ждали взрослые, уставшие от работы и мечтающие отдохнуть в праздники. Новый год ждали старики, так как в этот день они, хоть ненадолго, снова становились детьми. Воздух прямо-таки пах чудесами и волшебством. А возле Димкиного подъезда – особенно. Тося, как завороженная, смотрела на дверь. И вот она распахнулась. Димка смущенно улыбнулся, будто чувствовал свою вину из-за истории с указкой. Но тут же по лицу Тоси понял, что она вовсе не расстроена. И на душе у него стало легче.

– Пойдем в сквер? – спросил он.

Тося кивнула. И тогда, совершенно неожиданно, Димка взял ее за руку. Сжал тонкие пальцы своей твердой ладонью. И они зашагали вперед, как настоящая парочка. Тося, кажется, даже забывала дышать от переполнившей ее радости.

– Хороший сегодня денек, – сказал Димка.

– Угу.

– Солнечный, – добавил Димка. – А на Новый год обещают метель.

– Угу, – Тося будто позабыла все слова.

А Димка все говорил о погоде, словно потихоньку разогревал беседу, подводя ее к какой-то горячей точке.

– Слушай, я с тобой посоветоваться хотел, – выпалил наконец он. – Вроде как мы Новый год вместе будем встречать. С родителями и все такое… А если они расспрашивать про школу начнут, что там да как, может, не стоит им про указку рассказывать?

– Конечно, не стоит, – согласилась Тося, ужасно довольная тем, что Димка с ней советуется. – Зачем же им это знать?

– Вот и я так думаю, – облегченно продолжал Димка. – Глупая такая история получилась. И все как-то запуталось. Но Сашке же правда нельзя было признаваться?

– Нельзя, – кивнула Тося.

– Он же лучший из лучших. Надежда школы, – убеждал сам себя Димка. – А на тебя все скоро забудут обижаться. Я уверен!

– Я тебе верю, – Тося преданно смотрела на Димку.

И тут Димка очень внимательно посмотрел на Тосю, будто решая для себя что-то важное.

– А вдруг зря веришь? – тихо выдохнул он.

– Но ты же лучше меня знаешь, как сделать, чтобы всем было хорошо! – Тося сжимала Димкину руку и была по-прежнему очень довольна.

– Ты так в этом убеждена? – косо глянул на нее Димка.

– Ну конечно! – Тося наконец решилась заговорить с ним о главном. – Я же знаю твою тайну. Знаю, кто ты есть на самом деле!

– Какую еще тайну? – удивленно глянул на нее Димка. – И кто же я на самом деле?

– Мальчишка с Планеты Счастья! – выпалила Тося.

– С какой еще планеты? – рассмеялся Димка.

И Тося рассмеялась вместе с ним.

– С самой лучшей планеты во всей Вселенной! – говорила она. – Я видела, как ты спустился прямо с неба в наш дворик.

– С какого еще неба? – продолжал смеяться Димка.

Он воспринимал слова Тоси как шутку, как ее новую игру. От этой девчонки можно было ждать чего угодно. Этим она и привлекала Димку. Дубкову приходилось разгадывать, как сложный ребус.

– Я же тогда смотрела в окно, – вспоминала Тося. – И тут появился ты. Как с неба свалился.

– Не, я не свалился, – мотнул головой Димка. – Самолеты вполне безопасный вид транспорта. На московских дорогах куда опаснее, чем в небе.

Тося недоверчиво взглянула на Димку.

– Да ладно, мне-то ты можешь признаться, – уверенно сказала она. – Не садился никакой самолет у нас во дворе. А ты появился.

– Ну, во двор-то я, конечно, не на самолете пожаловал, – снова рассмеялся Димка. – На такси прикатил.

– Ну конечно! – не поверила Тося. – Не видела я никакого такси. Да и приехать вы должны были с кучей вещей. А при тебе лишь рюкзачок небольшой был.

– Вот привязалась, – Димка уже устал от этого странного разговора. – Вещи родители привезли. Они на неделю раньше сюда приехали. А я у бабушки пожил, пока они все подготовили и в школу меня устроили. А такси ты, наверное, просто не заметила. Машина быстро укатила. Время – деньги.

– Зачем ты врешь? – выкрикнула Тося. – Мне-то зачем? Ты приземлился. И сиял, как звезда…

– Я сиял? – переспросил Димка.

Он нахмурился. И Тося уже подумала, что ее взяла. Вот сейчас он во всем признается. Ведь нет больше смысла скрывать от нее правду. Но тут Димка захохотал так, что прохожие стали оглядываться.

– Вспомнил! – говорил он сквозь смех. – Я же тогда фонарик из кармана достал. Очень хотелось снег получше разглядеть. Он в тот день сильно сыпал, а я уж больно по нему соскучился…

– Фонарик? – не понимала Тося. – Какой еще фонарик?

– Обычный, на батарейках, – сказал Димка.

Он выхватил из кармана фонарик, нажал на кнопку, и по снегу забегал солнечный зайчик. А потом Димка направил луч вверх, как и в тот вечер, чтобы осветить падающий снег. Тогда лицо его будто зажглось, засияло, а выбившиеся из-под шапки пряди волос снова стали из русых золотыми. И тут Димка увидел, как меняется лицо Тоси. Словно внутри у нее происходит какая-то борьба. Теперь Дубкова не улыбалась ему, как обычно. И между бровей у нее залегла маленькая морщинка.

– Так ты это что? Серьезно? – тихо спросил Димка. – Ну, про Планету Счастья?

А Тося смотрела на него и не верила ни единому слову.

– Все ты врешь! Врешь! – выкрикнула она и вырвала свою руку.

Тося побежала по скверу, расталкивая прохожих. Но вдруг остановилась, обернулась.

– Димка! – крикнула она. – А на Новый год вы к нам все-таки приезжайте. Ладно?

– Ладно! – крикнул Димка.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Тося кивнула, отвернулась и дальше пошла уже спокойно. А вокруг сверкали разноцветные фонарики, которыми украсили Москву перед праздником. И люди по скверу шли все такие же радостные, румяные. Им и дела не было до Планеты Счастья…

И вдруг перед Тосей возникли сестры Сомовы. За ними плелся Пряшкин. Сомовы шли и весело болтали, настроение у них было предпраздничное. И Тося даже обрадовалась, что ребята не застали их вместе с Димкой. А то накинулись бы, увидев, что Суздальский с ней общается. Все же история с указкой еще не успела забыться.

– Смотри, кто идет, – сказала Алька сестре, когда они поравнялись с Тосей.

– Топает как ни в чем не бывало! – фыркнула Валька. – Сейчас мы ей!

Она кинулась к ближайшему сугробу и скатала упругий снежок, а затем с силой запустила его Тосе прямо в живот.

– Сейчас мы из нее снежную бабу сделаем! – кричала Валька. – Алька, Пряшкин, помогайте!

И Алька тоже шмякнула снежок Тосе в плечо. Тося даже пошатнулась, но не упала. Снежок Пряшкина угодил ей под коленку, нога подогнулась и сильно заболела.

– Получай! – кричал Пряшкин, запуская второй снежок, еще больше первого.

– Ребята, вы чего, больно же! – попятилась Тося.

Но Сомовы и Пряшкин будто не слышали ее. Они лепили новые снежки для атаки. И лица у них были злые: совсем другие лица. Словно это и не дети были вовсе, а голодные звери. И тогда Тося побежала. Она прихрамывала, а вслед ей неслось:

– Так ее!

– Пусть улепетывает!

– Ага, испугалась!

И снежки летели один за другим. Они били по спине, а один даже со всей силы дал по затылку. Тося упала, вызвав громкий смех преследователей. Но снова поднялась и, превозмогая боль, побежала прочь. Все вокруг кружилось и качалось, но крики одноклассников стали постепенно затихать. И снежки били уже слабее. Наверное, погоня отстала. Не весь же день им за беглянкой гоняться. Тося замедлила шаг. Она совсем не ожидала, что ребята, которые недавно называли себя ее друзьями, превратятся в жестоких врагов. Неужели они так же гоняли бы и Сашку? Сейчас Тося была уверена только в одном: уж она бы точно не стала этого делать. Но не каждый знает, как это – быть униженным и осмеянным…

Глава 10

Новый год

Отец приехал в Москву тридцатого числа. Он вошел в дом, как Дед Мороз. Румяный, красноносый, запорошенный снегом.

– Ну и метель сегодня! – сказал он. – Пока от машины до дома дошел, в снеговика превратился.

– И ты хочешь в такую погоду ехать на дачу? – мама встала в дверях спальни.

– Конечно! Надеюсь, вы уже собрались? – Он потопал по коридору на кухню и глотнул теплой воды из чайника. – Я утром протопил дом. За городом красотища! Сказка!

– Куда? В ботинках! – зашипела мама.

– Ой, прости, – скорчил страдальческую гримасу отец. – Я забыл, что ты теперь очень занятая. И полы мыть тебе некогда…

– Па-ап! – набросилась на отца Тося.

Она только что проснулась и тут же выбежала из комнаты, услышав папин голос. Спросонья на миг ей даже показалось, будто все по-прежнему и отец никуда не уезжал. Обычная утренняя ругань. Тося даже заулыбалась, а потом все вспомнила. И мигом выскочила из кровати. Она целовала папу в холодные щеки и стряхивала снег с его непокрытой головы.

– Как! Ты еще не собралась? – хмурился отец. – А ну быстро одеваться! Пока машину не занесло.

– Одевайся, дочь, – кивнула ей мама. – Папа говорит, на даче настоящая сказка. Тебе там самое место. А я уже как-то выросла из сказок…

– Не поедешь? – процедил отец, даже не взглянув на маму.

Она молчала. И Тося прекрасно знала, что стоит папе сейчас попросить маму как следует, и она обязательно согласится.

– Мамочка, поехали вместе! – Тося повисла у нее на руке. – Папа без тебя не тронется с места. Верно?

Тося с надеждой посмотрела на отца. Он обязательно должен был поддержать ее.

– Что же я, прибитый, что ли, на месте стоять? – пробурчал папа. – Может, у твоей мамаши свои планы на встречу Нового года?

И Тося почувствовала, как мама вся вспыхнула. Она забрала у Тоси руку. И уперла ее в бок.

– Конечно, у меня свои планы! – выпалила вдруг она. – А вы давайте катитесь поскорее на дачу. Вас там сугробы ждут.

– Тогда и я никуда не поеду, – уверенно сказала Тося.

Она совсем не хотела оставлять маму одну. И ни в какие ее планы серьезно не верила.

– А как же Суздальские! – сказал вдруг папа. – Я один их встречать буду? А кто на стол накрыть поможет?

– Ах, вот оно что, – мама воткнула в бок и вторую руку. – Ему просто кухарки понадобились!..

Но Тося уже не слышала продолжения родительской перепалки. Она только что вспомнила, что на даче будет Димка. И как же она могла теперь не поехать? Тося попыталась еще разок подлизаться к маме, но та уже была словно фурия. Просто рвала и метала. И Тося всерьез испугалась, что сейчас она выложит папе про выкинутые рубашки. Этого допустить было нельзя. Только не сейчас! Тося рванула в свою комнату. Молниеносно оделась и уже через минуту стояла перед отцом.

– Я готова, – сказала она. – Поехали.

И вышла за дверь. Отцу ничего не оставалось, как следовать за ней.

– Если передумаешь, мы тебя ждем! – процедил он, закрывая дверь.

– Очень-очень ждем! – закричала Тося. – Мы тебя у электрички встретим! Бросай свои планы и приезжай к нам!..

– Лучше уж вы к нам, – тихо сказала мама и захлопнула дверь.

Метель дохнула снегом и заставила Тосю зажмуриться, как только они с папой вышли из подъезда. Вчерашнее ясное небо пряталось за толстыми облаками, которые висели так низко, что буквально проглатывали крыши домов. Папина машина выглядывала синим пятном среди остальных, занесенных снегом и совершенно белых.

– Не беспокойся, – сказал папа, глянув снизу в окно их квартиры. – Мама точно приедет. Я ее знаю. Поняла, что меня не сломить, и теперь сама пойдет на попятную. Прокатится на электричке, раз такая гордая.

Тося тоже подняла голову вверх. И увидела маму. Она стояла возле окна в Тосиной комнате: именно это окно выходило во двор. Мама обнимала Кристофера, как еще недавно сама Тося. И выглядела совсем маленькой и хрупкой. Даже какой-то беззащитной. Тося замахала маме руками, призывая спускаться вниз и ехать вместе с ними. Но занавеска колыхнулась, и мама пропала в глубине комнаты.

– Едем, – сказал папа, открывая дверь машины.

Тося послушно залезла в нее, прячась от назойливых хлопьев снега, летящих все время прямо в глаза. И дворники на переднем стекле засуетились, забегали туда-сюда. Папа завел мотор, и уже через минуту на месте, где стояла машина, пурга наметала новый сугроб.

Старенький дачный сруб встречал хозяев теплом и запахом молока. Оказывается, папа лично договорился с деревенской коровой, чтобы та давала ему стакан молока в день. Хотя Тося думала, что в этом разговоре участвовала и владелица коровы краснолицая баба Рита. Все дорожки к дому были расчищены, а метель за городом улеглась, и снег легонько ложился на оконные рамы. Маленькая пушистая елочка во дворе сверкала разноцветными гирляндами.

– Ну что еще нужно для счастья? – Папа полной грудью вдыхал морозный свежий воздух, а выдыхал облака пара. – Ну что ей еще нужно?..

И Тося понимала, что папа говорит о маме. И не отвечала, а что она могла сказать? Тося же совершенно ничего не знала о земном счастье…

Утром тридцать первого декабря Тося стала готовиться к приезду гостей. Очевидно, папа надеялся, что мама передумала и вот-вот пожалует к праздничному столу. Честно говоря, Тося тоже так считала. А еще она очень ждала встречи с Димкой. Последний их разговор оставил после себя какой-то горький осадок, да еще и погоня сестер Сомовых. Весь тот день слился в одно большое недоразумение. И Тосе очень хотелось нащупать какую-то ясность. Она была уверена: уж в новогоднюю ночь Димка не станет юлить и выложит все начистоту. Папа неплохо справлялся с варкой и чисткой овощей, а Тося с радостью нарезала салат в большую эмалированную миску. Весь холодильник папа забил колбасными и сырными нарезками, соленой рыбой и какими-то баночками.

– Посидим по-простому, но сытно! – улыбался папа, предвкушая вкусный стол. – Суздальский никогда не задавался…

– И Димка тоже не задается, – кивала Тося.

Папа кинул на дочь хитрый взгляд.

– Он тебе нравится, да? – спросил осторожно.

– Да, очень! – не стесняясь, ответила Тося.

И отец погладил ее по голове.

– Ох, давно мы вместе не сидели, – потянулся он, разгибая спину после долгой чистки овощей. – Помню, перед отъездом, подарил я ему свою картину. Самую лучшую! Я и теперь так считаю…

– Какую еще картину? – насторожилась Тося.

– Ты, наверное, ее не помнишь, – отмахнулся папа. – Маленькая совсем была. Но все время подходила к холсту и подолгу смотрела, как я пишу. И свои пальчики хотела в масло запустить…

– А что было на этой картине? – У Тоси перехватило дыхание.

– Да вроде обычный пейзаж. Небо, залитый солнцем луг… А еще две бегущие фигурки. Я представлял, что это вы с мамой. В ярких таких платьях…

– Красном и желтом? – перебила Тося.

– Точно! Неужели помнишь? – удивился папа.

– Я видела эту картину в спальне у Суздальских, – почему-то шепотом ответила Тося.

И тут на дороге возле участка возникла машина. Она фырчала и с хрустом подминала снег. Тося готова была уже выскочить на улицу, чтобы встречать ранних гостей. Но машина еще немного похрустела и проехала мимо.

– Не они, – папа отошел от окна.

С того момента Тося начала все время поглядывать на дорогу. Она расставляла тарелки на столе и смотрела в окно. Мыла пыльные бокалы и выглядывала в окно. Переодевалась в нарядное платье и снова подбегала к окошку. Машин больше не было. И мама тоже не приходила. Вечер уже катился по поселку, зажигая окна в домах. Многие отмечали Новый год за городом. Стол у Дубковых был давно накрыт, а по телевизору шло праздничное шоу. Все веселились, танцевали, шутили. Где-то взрывались первые петарды и фейерверки, освещая небо разноцветными огнями. Это веселились дети, которых в двенадцать часов пять минут отправляли спать. Время ползло к девяти, и вечер так сгустился, что проглотил все заборы, и видно теперь было лишь снежную полянку возле дома да растущую на ней елочку.

– Ну где же они? – начала всерьез волноваться Тося.

Папа взглянул на часы, нахмурился и достал мобильный. Набрал номер, приложил к уху и долго молчал.

– Суздальский не отвечает, – вздохнул он, отключая вызов. – Кто знает, он мог и забыть про приглашение. Он это умеет. Вдруг загорится чем-то новым и про все остальное забывает…

– Ты думаешь, они могут не приехать? – испугалась Тося. – И Димка тоже?

Папа пожал плечами. А Тося уже набирала мамин номер. Она еще успеет приехать! Но мама тоже не отвечала. Будто сговорилась с Суздальскими.

– Что же делать? – совсем расстроилась Тося.

– Как что! – хорохорился папа. – Садиться за стол, конечно!

Они заскребли вилками по тарелкам, как-то уныло и печально. Еда плохо лезла в горло, несмотря на то, что они почти не ели весь день. А смотреть в окно стало совсем бесполезно – все черным-черно! В десять часов папа вышел во двор и достал откуда-то из заначки сигарету. Он не курил уже года три. Сигарета плохо раскуривалась, видимо, порядочно отсырела. Папа сделал две затяжки, поморщился, кашлянул и смял длинный окурок о борт пепельницы. Он снова достал телефон. Позвонил сначала Суздальским, а потом маме. Но нигде не отвечали.

– А может, свернем наш стол и рванем к маме? – Тося прижалась к папе. – Вдруг она ждет? Дороги сейчас пустые, как раз к Новому году будем в Москве…

– Об этом не может быть и речи! – отрезал папа. – Суздальские могут хоть без пяти двенадцать пожаловать. Нехорошо будет, если они приедут к закрытым дверям…

Но и без пяти двенадцать никто не пожаловал. На экране телевизора уже возник президент: глянцевый, яркий, красивый – по нему не ползли мушки и не колотил дождь. Папа хорошо наладил антенну. Президент что-то говорил, только Тося этого не слышала. Она начинала потихоньку понимать, что никто не приедет к ним этой чудесной ночью. Будто Новый год так и хотел оставить чудеса в прошлом, забрать у Тоси последнюю надежду. И где-то далеко были сейчас бой курантов и хлопок пробки от шампанского. Впервые Тося забыла загадать желания. И впервые папа собственной рукой налил ей полный, до самых краешков, бокал шампанского.

– С Новым годом, дочь! – сказал он и тихонько добавил: – Я тебя очень люблю…

Тогда Тося, как ребенок, кинулась к нему и забралась на колени. Она хотела уже расплакаться, но тут папа сказал:

– Время вручать подарки.

И он указал в угол комнаты, где, прислонившись к стене, стоял перевернутый холст. Тося подошла и развернула его к себе. Картина была закончена. Вот над чем трудился папа все эти дни, что жил один на даче. Он рисовал их с мамой портрет. И Тосе даже на миг показалась, словно мама действительно рядом – такая живая она была на этой картине. Мама улыбалась и от этого, как всегда, выглядела моложе. На лице у Тоси тоже была улыбка, делающая их с матерью очень похожими. Теперь мама улыбалась редко, да и Тосе казалось, будто ее улыбка на картине какая-то прошлогодняя. Она уже не сможет так весело и задорно смеяться. Тося даже подумала, что и в жизни мамы, наверное, случился когда-то такой Новый год, оставивший смех в прошлом…

Тося посмотрела на папу, чтобы поблагодарить его, но губы дрожали и отказывались складываться в улыбку…

Глава 11

Когда все встает с головы на ноги

С самого утра Тося и папа почти не разговаривали. Им просто нечего было сказать друг другу. Они все понимали без слов: их надежды оказались обмануты, а смириться с этим во время светлых праздников особенно трудно. И не было никаких сил для утешения: каждый сам переваривал внутри свои чувства и мысли. Накрытый стол, подаренная картина, даже украшенная гирляндами елочка сейчас причиняли лишь боль, напоминая о вчерашних желаниях и мечтах. Многие дачники еще спали после встречи Нового года, когда Тося залезла на заднее сиденье папиной машины. Она возвращалась в Москву. Сыпал мокрый снег, январь принес нежданное тепло, и дорога размокла, точно по ней разлили простоквашу. Тося чувствовала себя совершенно потерянной. Она еще не могла до конца понять, что же творится вокруг. И почему Димка, который должен был нести лишь счастье, своим появлением причинил только боль? Родители ее разошлись, и даже праздник не смог помирить их. В школе Тося стала изгоем. Теперь она боялась возвращаться в класс после каникул. Веры в то, что кто-то встанет на ее защиту, совсем не осталось. Одноклассники были так жестоки, что пугали Тосю хуже ночных кошмаров. А Димка, который пообещал приехать к ней на Новый год, не сдержал своего слова. Как же после этого можно было ему доверять? Он даже не позвонил и не предупредил. Наверное, вовсе позабыл о смешной и странной соседке. Что-то темное зрело у Тоси внутри: такое страшное, что она пока боялась тревожить этот комок обиды и отчаяния. Все, во что она верила, оборачивалось ложью и предательством. Но принять это своей неокрепшей душой Тося пока не могла…

Папа попрощался с дочерью у подъезда. Подниматься в квартиру не захотел. Ему тоже надо было как следует перемолоть в себе все события последних недель.

Тося открыла дверь своим ключом. Она хотела незаметно прокрасться в свою комнату, чтобы еще раз хорошенько подумать обо всем. В тишине и покое. Словно ее маленькая комнатка была последним островком беззаботного детства, где все еще жили мечты и вера лишь в хорошее. Там ждал хозяйку верный Кристофер. Уж он-то не мог подвести!..

Дверь в родительскую спальню была распахнута, но мамы там не оказалось. И Тося начала беспокоиться, что осталась дома совсем одна. А вдруг мама и правда имела свои планы и встречала Новый год с кем-то незнакомым, неизвестным? Сейчас, когда все так переменилось, ожидать можно было чего угодно. Тося метнулась на кухню. Обеденный стол был накрыт на троих. Короткие столбики свечей стояли на нем, распластав воск по столешнице. Оливье в большой хрустальной салатнице давно заветрился. Прямо за столом, опустив голову на руки, спала мама. Она была в новом красивом платье, которого Тося еще не видела. Папиного любимого терракотового цвета. Тосе даже показалось, будто она чувствует запах сигарет, но окурков нигде не нашлось. Хотя створка окна была приоткрыта. И ветер колыхал занавеску, пробегая по кухне влажным дыханием января. На полу, возле окна, стояла невысокая живая елочка. Очень похожая на ту, что росла у дачного дома. Гирлянда на ней мигала разноцветными огоньками. Раньше мама всегда отказывалась ставить в квартире живую елку. «От нее потом иголки по всему дому, – говорила она. – А выметать их кому?» Елочка была пушистая: с нее еще не успела упасть ни одна иголка. И пахла она лесом. Еще в прошлом году папа очень бы обрадовался такой елке. А сейчас его не было дома. И елка стояла какая-то потерянная, ненужная. Тося шагнула к маме. Она хотела уже тронуть ее за плечо, чтобы разбудить, но в последний момент передумала. А протянутая рука так и зависла в воздухе. Тося не знала, как теперь говорить с мамой? И кто из родителей больше виноват в том, что случилось? Сейчас Тося начинала смутно понимать, что каждый из них верил в свою силу. И каждый оказался слаб. Так же и она сама еще недавно верила, что сильная, и отчаянно храбрилась перед всем классом. Теперь же Тосе начинало казаться, что великая отвага нужна как раз для того, чтобы признать сильным не себя, а кого-то другого…

В коридоре зазвонил телефон, и, забыв обо всем, Тося кинулась к нему. Чтобы не трещал на всю квартиру, чтобы не будил маму, чтобы дал ответы хоть на какие-то вопросы. Она очень хотела, чтобы это звонил Димка. Но в трубке раздался бархатный мужской голос. И Тося что-то залепетала в ответ.

– Алло! С кем я говорю? – спрашивал голос. – А-а! Наверное, это юная Антонина?

– Нет, это Тося.

– Конечно! – голос рассмеялся. – Ну, здравствуй, Тося. С Новым годом тебя! Это отец твоего одноклассника, Димы Суздальского…

И сердце Тоси застучало сильно-сильно.

– Почему! Почему вы не приехали? – спрашивала она.

– Уж прости нас! Обязуемся исправиться. Как-то вылетело из головы предупредить, что у нас изменились планы… Я вот как раз и звоню…

– Но что же могло измениться за один день? – перебила Тося.

– Нас пригласили в другое место, и мы не смогли отказаться, – Димкин отец немного смутился. – Родители Саши Немова, ты его знаешь. Они столик в ресторане специально для нас заказали. Да и Димка просился, они же теперь с Сашей лучшие друзья. А вы, надеюсь, нас не очень долго ждали? Весело встретили Новый год?

– Очень весело, – едко ответила Тося и кинула трубку.

Она прислонилась спиной к стене, а потом тихо опустилась по ней вниз, на пол, где долго сидела, обхватив руками колени. Значит, вот в чем была причина: Суздальские просто-напросто предпочли им Немовых. Димка, в которого она так верила и готова была пойти на все ради него, выбрал блистательного Сашку. Над Немовым никогда никто не смеялся. И сам он никогда не смеялся над собой. Оказывается, именно такой друг нужен был Димке. А вовсе не сумасшедшая девчонка, которая даже в карманном фонарике готова углядеть чудо.

– Ах, это ты! – в коридор вышла мама.

Разбуженная телефонным разговором, с красными глазами и вытянувшимися в струну губами, мама стояла, уперев обе руки в бока.

– Ну что, хорошо вчера повеселились с папашей и его друзьями? – Спросонья голос мамы похрипывал и казался очень жестким. – Что-то ты больно рано вернулась…

– Да что вы все ко мне привязались с глупыми вопросами! – процедила сквозь зубы Тося. – Хорошо повеселились? Весело встретили? – Она вся тряслась и уже перешла на крик: – Весело! Весело! Ве-се-ло!

Тося зло посмотрела на маму, а потом вскочила и побежала в свою комнату. Тот темный сгусток, что засел у нее внутри еще утром, теперь словно раздулся, заняв собою все существо. Тося заскочила к себе, хлопнула дверью и налегла на нее спиной. А мама уже стучала:

– Тося, открой! – испуганно говорила она. – Слышишь! Антонина! Что случилось?

И снова барабанила в дверь с такой силой, что та ходила ходуном.

– Ну доченька, ну родная, – молила мама, а потом пугала: – Я сейчас вызову полицию!

Тося устала от этого неравного боя, неожиданно отошла от двери, и мама буквально влетела в комнату.

– Это что еще за новости? Запираться от родной матери! – Мама стояла раскрасневшаяся и ужасно взвинченная. – А я вчера вас всю ночь ждала. Решила, может, одумаетесь, вернетесь. Но нет! Никто в этом доме меня и в грош не ставит…

Мама начала всхлипывать, как она это обычно делала при ссорах с папой, шмыгать носом и подкашливать. Но Тося не могла даже смотреть в ее сторону. Она сейчас никого не хотела видеть. Лишь добрый верный Кристофер тихонько лежал на кровати и не лез в ее жизнь. Тося взяла его на руки, обняла и зарылась лицом в пушистый мех.

– Да сколько можно возиться с этим котом? – в сердцах крикнула мама. – Он тебе что, важнее живых людей? Это же лишь игрушка!

Она с силой выхватила Кристофера из рук дочери и кинула его на пол. Плюшевый кот упал в угол, безвольно раскинув лапы. Но Тося тут же подскочила к нему, упала рядом на колени, обняла свою любимую игрушку и громко расплакалась.

– Ты думаешь, будто я не понимаю, что Крис игрушка? – выкрикивала она. – Да! Да! Я сумасшедшая! Не от мира сего. Правы Сомовы. Прав Немов. Прав Суздальский!..

Мама сама испугалась того, что сделала. Она замерла в нерешительности, вытирая слезы. А потом устало опустилась на пол рядом с дочерью. Она прижала к себе ее голову, поцеловала в самую макушку и зашептала:

– Ну прости меня, слышишь, прости. – Она гладила Тосю по волосам. – Ты самая лучшая, знай это. И никого не слушай! Сами они знаешь кто?..

– Кто? – Злость Тоси вытекала вместе со слезами.

– Нелюди, вот кто. Раз говорят такое…

– Скажешь тоже, – хмыкнула Тося.

И они с мамой ненадолго замолчали, обдумывая сказанное и потихоньку приходя в себя после произошедшего.

– А знаешь что, хочешь, мы купим живого котенка? – сказала вдруг мама.

– Хочу, – ответила Тося.

– Кристофер, а ты хочешь нового друга? – спросила мама у плюшевого кота, а затем покивала его пушистой головой. – Видишь, наш Крис тоже согласен.

– И ты не будешь ругаться из-за шерсти, подранных обоев и обуви? – Тося впервые за сегодняшний день взглянула маме в лицо.

– Обещаю, – улыбнулась мама.

В этом году все было иначе. И так молниеносно менялось, что нельзя было предсказать, что случится в следующую минуту. Тося давным-давно не спала днем, отвоевав это право еще до школы. И вот теперь она, как маленькая, лежала в родительской кровати, рядом с мамой, прижавшись спиной к ее животу. Мама что-то тихо пела ей на ушко, а Тося, наверное, впервые за всю жизнь чувствовала себя взрослой…

Она слишком долго верила в чудеса и пряталась за сказкой. Одноклассники давно и открыто смеялись над ней, а Тося считала, что это лишь безобидные шутки, от которых всем становится весело. И поддерживала их, наивно и радостно. Теперь было совершенно очевидно, что Димка прилетел с Мадагаскара, а не с другой планеты. Наверное, где-то в глубине души Тося всегда это знала, но не хотела верить. Сейчас ей даже стало стыдно за себя – как же глупо она выглядела со стороны! Уж скорее это она сама была с другой планеты, чужая на этой земле. А Димка оказался самым обычным мальчишкой. Который к тому же выбрал не тепло и преданность, а скроенный изо лжи престиж и успех. И не на кого теперь было надеяться. И нечего было ждать. Тося не могла даже представить, как жить дальше во Вселенной, где нет Планеты Счастья? Она слушала тихую мамину песню, и глаза потихоньку слипались…

Над Москвой встало солнце и заглядывало теперь в окна, поднимая с постелей гулявших всю ночь горожан. И лишь в одном из старых домов, где-то за Ленинским проспектом, отгородившись от суеты плотными шторами, спали мать и дочь. Сон их был глубоким и крепким, а лица спокойными. Будто кто-то невидимый и большой пел им обеим тихую песню о том, что все будет хорошо…

Глава 12

Разоблачение

В первых числах января произошло новое событие, заставившее измениться не только Тосю, но и многих ее одноклассников. А началось все с того, что Дубковым позвонила Анна Антоновна. Она была немногословна: ничего не рассказала маме про указку. Не вызвала родителей в школу. И даже не обрушила на их семью свою злость и обиду. Анна Антоновна просто сказала, что объявляет внеурочный классный час. И все ученики должны на нем присутствовать.

– Наверное, это будет просто какой-то школьный праздник, – говорила мама.

Но Тося не слишком в это верила. И шла в школу с мыслями, что сейчас ей устроят настоящую расправу. Один на один с Анной Антоновной, а быть может, еще с завучем или директором. Но возле класса толпились ребята. Они тоже были удивлены и громко спорили о причине неожиданного классного часа.

– Может, Анна хочет сказать, что уходит от нас? – испуганно тараторила Алька. – И с новой четверти мы получим другую классную?

– И никто больше не станет называть нас «дети», – почему-то вздохнул Пряшкин, который больше остальных всегда подшучивал над этой манерой Анны Антоновны.

– А все Дубкова виновата! – шипела Валька. – Вот она! Явилась, не запылилась…

Тося без слов прошла мимо Сомовых. И мимо стоящих рядом Сашки с Димкой, даже не посмотрев в их сторону, не улыбнувшись и не махнув рукой. Тося встала к противоположной стене. Одна против всего класса.

– Смотрите-ка, больше не лыбится! – выкрикнул Пряшкин.

– Она сейчас еще поплачет, – сурово смотрела на нее Валька.

И остальные ребята загудели, как рой озлобленных ос. А по коридору, громко стуча каблуками, уже шла Анна Антоновна. Она была, как всегда, прямая и серьезная. Молча глянув на галдящих ребят, Анна открыла класс.

– Здравствуйте, – сухо проговорила она, вставая возле своего стола. – Садитесь.

А потом начала обводить всех своим пронзительным взором. Будто подбирая слова и в последний раз обдумывая все, что хочет сказать ученикам.

– Только не уходите от нас! – выкрикнула вдруг со своего места Валька. – Пожалуйста!

Анна Антоновна нахмурилась:

– Сомова, с чего ты взяла, что я собираюсь уходить?

Валя смутилась, пожала плечами.

– Никуда я уходить не собираюсь, – сказала Анна. – И никто не уйдет из нашего класса! Понятно? Дети, мне нужно с вами серьезно поговорить. Вчера утром мне позвонила завуч и сказала, что со следующей четверти собирается перевести одну вашу одноклассницу в другой класс. Думаю, вы знаете, о ком идет речь…

И все взгляды устремились на Тосю. Анна продолжала:

– Я знаю, что вы сами просили об этом. Инициатива класса, так сказать. И хочу понять, почему вы это сделали?

– Анна Антоновна, но вы же сами знаете!..

Валька вскочила с места и хотела говорить дальше. Но тут дверь приоткрылась, и в класс заглянул Токарев.

– Можно? – виновато спросил он.

Анна Антоновна сердито глянула на него и махнула рукой, чтобы он тихо проходил на свое место.

– Я знаю только одно, – теперь Анна смотрела прямиком на Сомову. – Дубкова разбила указку. Но разве это повод отворачиваться от нее и даже просить выгнать из класса? Разве так поступают настоящие друзья? Большинством травить одного? Дубкова совершила необдуманный поступок. Вы же хорошо подумали над тем, что сделали. И кто из вас поступил хуже?..

Валька покраснела. Она не могла понять, что происходит вокруг. И кожей чувствовала, как на ее глазах изгой становится чуть ли не героем класса.

– Постойте! Что вы такое говорите? – крикнул прямо с места Токарев. – Это же не Дубкова разбила указку! С чего ее гнать?

По классу пошел гул. Все завертелись, не зная, на кого смотреть.

– Токарев, что ты имеешь в виду? – Даже Анна Антоновна была в смятении.

– Я сам видел, что Немов грохнул указку, – выпалил Мишка и удивленно добавил: – Как, разве он не признался?

Теперь все уставились на Немова. А тот побелел, точно мел.

– Саша, что тут происходит? – Анна Антоновна присела на стул и взялась за виски. – Кто же на самом деле разбил указку?

– Да Немов же! – убеждал Мишка. – Они с Димкой дежурили, а я себе спал. Тут вдруг звонок. Я глаза открываю и вижу, как Сашка указку роняет. Она хрясть – и сломалась. Сашка куски в коробочку покидал, и они с Димкой выскочили из класса. А за ними уже и я вышел. А что было делать? – Мишка обвел класс непонимающим взором. – А что, вы этого не знали?..

Никто еще не успел ничего понять, как Немов вдруг рванул с места и, не говоря ни слова, выскочил вон.

– Точно он! – выдохнула Алька.

– Да как он мог? – шептала Валька.

Анна Антоновна посмотрела на хлопнувшую за спиной Немова дверь, а потом взглянула на Димку.

– Суздальский, это правда?

Дима молча кивнул.

– Я ничего не понимаю, – Анна была совершенно растеряна. – Дубкова! Тося, зачем же ты взяла вину на себя?

И только тут все снова вспомнили про Дубкову.

– Они попросили, – тихо сказала Тося.

– Да кто же? – чуть не выкрикнула Анна.

– Сашка… И Димка…

В классе повисла тишина. Каждый сейчас заново осмысливал все произошедшее. Лучшие ученики класса вдруг обернулись трусами и лжецами. А смешная Тося Дубкова оказалась храброй заступницей. И вдруг, в тишине, Мишка Токарев встал со своего места и пошел прямо к столу Анны Антоновны. А затем замер над ней в нерешительности.

– Что тебе еще, Токарев? – вздохнула Анна.

– Я тут вам… это… принес, – мямлил Мишка.

– Да что принес-то? – не выдержала Анна Антоновна.

Тогда Мишка полез за пазуху и выудил что-то длинное, замотанное в тряпку. Он начал разматывать ткань, и вот уже все увидели, как что-то сверкнуло оттуда. Токарев держал в руках прозрачную, светящуюся в лучах солнца указку. Совершенно целехонькую! Кажется, Анна Антоновна не могла поверить своим глазам. На столе все еще стояла бархатная коробочка, и Анна открыла ее. Три куска горного хрусталя так и лежали в ней. Значит, Токарев раздобыл где-то новую указку.

– Миша, где ты ее взял? – Анна Антоновна по-новому разглядывала Токарева.

– Я попросил, друзья помогли, – смущенно сказал Мишка. – Это, конечно, не горный хрусталь. Простое стекло. Но я подумал, может, вас и такая указка как-то утешит? Сияет она здорово. Как настоящая!

Анна Антоновна осторожно взяла из рук Токарева стеклянную указку. А в ней и правда точно поселился солнечный луч, переливаясь всеми цветами радуги.

– Эта мне еще дороже прежней будет, – тихо сказала Анна Антоновна. – Спасибо, Миша. Не ожидала я от тебя…

И Токарев весь прямо покраснел под ее взором.

– Да проще простого, – улыбнулся он. – Ну, я пойду? На свое место.

Анна Антоновна кивнула. Она вынула три осколка из коробочки и опустила на подушку стеклянную указку. И некоторое время прямо не могла отвести от нее глаз, но потом снова выпрямилась и встала со стула.

– Да, удивили вы меня сегодня. Чего угодно я ожидала, только не этого. И слов-то сколько для вас подобрала, чтобы достучаться до каждого сердца. А сейчас и не знаю, что сказать, – Анна будто впервые видела свой класс. – Как же вы быстро растете, как быстро меняетесь…

Анна Антоновна прошлась по классу, словно заново присматриваясь к каждому ученику. А Тосю неожиданно погладила по голове.

– Но теперь, надеюсь, все понимают, что ваш поступок был опрометчив? – Анна вернулась к доске и смотрела на Сомовых. – Тему с переводом Дубковой в другой класс мы закрываем.

Валька и Алька опустили головы.

– Но мы же не знали… – лепетала Алька.

– Мы же думали… – вторила Валька.

– Вы были жестоки, дети, – отрезала Анна. – А этому нет оправдания! Что же касается поведения Немова и Суздальского, то мы к этой теме еще вернемся. А пока идите по домам. И постарайтесь хорошенько подумать над тем, что произошло. Поговорим после каникул…

Анна Антоновна подошла к своему столу, закрыла бархатную коробочку и бережно взяла ее в руки.

– Миша, спасибо тебе еще раз за заботу, – сказала она и вышла из класса.

Тося тоже поднялась со стула и пошла к двери.

– Эй, Дубкова! – окликнула ее Алька. – Ты уж прости, что мы так. Кто же знал, что ты великая защитница…

Тося оглянулась. Но посмотрела не на Альку, а на Вальку. И та промолчала, отвела взгляд.

– Правда, не обижайся, – Пряшкин вскочил с места и обнял Тосю за плечо. – И за то, что гоняли тебе в парке, тоже. Мы же так, в шутку…

Тося сняла его руку с плеча и скрылась за дверью. Так ни разу и не посмотрев на Димку.

– Это как еще гоняли? – выкрикнул за ее спиной Мишка. – Ну вы, ребят, даете! Стыдоба…

И он тоже вышел за дверь.

– Дубкова, погоди! – крикнул он Тосе вслед.

И она остановилась. Мишка был единственным из класса, с кем она могла сейчас говорить. Он всегда выбивался, стоял особняком, и сейчас Тося была этому даже рада.

– Слушай, ну ты молодец! – сказала она. – Здорово с указкой придумал!

– Скажи лучше, как это тебя ребята гоняли? – спросил Мишка.

Но Тося лишь отмахнулась, не желая даже вспоминать об этом. И побежала по лестнице вниз. Мишка за ней. Из школы они тоже вышли вместе. И зима обдала их окрепшим морозцем. Теперь снег снова хрустел под ногами, а недавние лужи заледенели.

– Токарев, а почему ты все время школу прогуливаешь? – Тося с интересом разглядывала Мишку. – И домашние задания никогда не выполняешь?

– Так времени нет, – смутился Мишка. – Матери надо помогать. Она у нас одна на семью пашет. Если где халтура подворачивается, я стараюсь тоже в дом деньжат подкинуть. Рекламные объявления по утрам клею, еще до школы. Вот и сплю потом на уроках…

– А что же отец? – спросила Тося.

– Отец у меня инвалид, – сказал Мишка, а потом гордо добавил: – Он в Афгане был…

– Ну да! – удивилась Тося. – И что с ним произошло?

Мишка внимательно посмотрел на Тосю, словно оценивая, стоит ли доверять ей семейные тайны, а потом махнул рукой:

– Что же мы здесь будем стоять? Пойдем в кафе, я тебя мороженым угощу. Любишь мороженое?..

– Люблю, – ответила Тося. – Пошли, а то я тут уже замерзла.

Мишка засмеялся:

– Чудная ты. Раз замерзла, так лучше я тебе не мороженое, а горячий пирожок куплю. У меня сейчас как раз есть свободное время и немного денег в кармане.

Тося кивнула и робко улыбнулась Мишке в ответ. И тут она заметила, что неподалеку стоит Димка. Он будто караулил ее, не осмеливаясь подойти. Но, увидев, что ребята отходят от школы, в два шага очутился рядом и схватил Тосю за руку. Она повернулась и впервые за сегодняшний день прямо посмотрела на него. Димка выглядел каким-то смущенным и потерянным.

– Что же ты не рядом со своим лучшим другом? – сухо спросила Тося. – Сейчас ты ему как раз очень нужен…

– Зачем ты так? – Димка покраснел.

– Говорю, что думаю, – отрезала Тося.

– Давай я тебя домой провожу. Поговорить надо, – Димка кинул косой взор на Токарева, показывая, что он здесь лишний.

– Извини, Суздальский. Не могу. Меня пригласили в другое место.

Тося вновь повернулась к Мишке и сказала:

– Пошли?

Мишка кивнул. И они потопали вдвоем по школьному двору, оставив позади растерянного Димку. Суздальский все смотрел вслед уходящей паре, начиная всерьез задумываться: а тех ли друзей он себе выбрал?..

Глава 13

Воробьевы горы

Весь вечер Тося рассказывала маме про Мишку. О военном подвиге его отца, лишившем героя ног. И о том, как невеста не отказалась от демобилизованного инвалида. А наоборот – долго ухаживала за ним, убеждая, что он достойная пара.

– Ты представляешь, а Мишкин папа не хотел на ней жениться, – с горящими глазами рассказывала Тося. – Они и расписались-то лишь перед рождением Мишки.

– А что же, может, он не любил ее? – спрашивала мама.

– Наоборот! Без памяти любил. Вот и жалел. Не хотел на шею инвалида вешать…

– Значит, теперь у них все хорошо?

Тося задумалась:

– Не знаю. Вроде в последнее время Мишкин папа выпивать стал. А мама работает без устали. Мишка учится плохо…

– Да-а, – протянула мама. – Только сказки заканчиваются словами: «И жили они долго и счастливо».

– Мам, а ты знаешь, какая штука, – вспоминала Тося. – Вот Мишка рассказывает о своей семье. И вроде все у них трудно. А он себе улыбается, будто даже счастлив, что у него такие папа с мамой…

Уже засыпая, Тося все ворочалась в кровати. Какое-то неуловимое чувство не давало ей заснуть. Сегодня рядом с Мишкой она вела себя просто и легко. И не надо было придумывать никаких сказок, чтобы разглядеть в нем хорошее. Мишка был таким сам по себе. Наверное, всегда. Но спал тихонько на задней парте. И никто не дал себе труда разглядеть, что скрывает в себе этот заурядный мальчишка. Все видели лишь двоечника и прогульщика. И классу было безразлично: что есть у Токарева, кроме исписанного замечаниями дневника? Теперь Тося чувствовала свою вину за то, что всегда считала Токарева скучным, пустым и неинтересным. Но в то же время она испытывала какую-то необыкновенную радость, словно прикоснулась к чуду. На ее глазах человек раскрылся, показав свою глубину и чуткость. И уже где-то в полусне Тося будто услышала, как мама разговаривает с кем-то по телефону. Последним, что она разобрала, было, кажется, папино имя…

А утром Тосе позвонил Мишка.

– Пойдешь на Воробьевы горы? – просто спросил он.

– Пойду, – просто ответила Тося.

И уже через час они встретились на улице, чтобы отправиться на прогулку. Еще не зная, какие трудности и переживания готовит им новый день.

Воробьевы горы устелил снег, и покрытая льдом река замерла до весны. Всюду слышался детский смех и визг. Малышня гоняла вниз с невысоких взгорий на санях, снегокатах или ледянках. Но были и такие места, куда ребятню не пускали. Там съезжали с гор к реке лыжники. Они поднимались на специальные спуски, чтобы потом лететь вниз со скоростью ветра, оставляя за собой хвосты снежной метели. У них были яркие обтягивающие костюмы, отчего издалека лыжники напоминали стаи снегирей или синиц.

Мишка тащил с собой две ледянки – красную и желтую. Выбрав местечко поудобнее, где спуск был довольно пологий и длинный, ребята уселись на ледянки и покатились вниз. И ветер дул им в лицо, так что свистело в ушах. И все вокруг кружилось. И белое небо срослось с белой землей. А уже внизу, распластавшись на снегу, Тося с Мишкой еще долго валялись, разглядывая обступившие их горы.

– Токарь! Дубкова! И вы здесь? – Над ними возник разрумянившийся от мороза Пряшкин.

И Тося, которая только что забыла обо всем на свете, слушая лишь ветер, с недовольством глянула на Пряшкина.

– А что, тут есть еще наши? – Кажется, Мишка тоже не испытывал от этого никакого удовольствия.

– Да вы что! Там такое творится! – Пряшкин чуть не захлебнулся от желания рассказать все и сразу. – Немов решил на лыжах с самой верхотуры скатиться…

– Ну и пусть себе катится, – пожала плечами Тося.

– Только он шею себе свернет, – чуть не подпрыгивал Пряшкин. – Правда, Сомовы уверены – это он просто перед Димкой хорохорится. Хочет доказать, что все равно остается лучшим. А сам струсит, как и с указкой было…

– А почему же Немов должен себе шею свернуть? – протянула Тося.

– Так он же на Спуск смерти забрался!..

– Серьезно? – Мишка подскочил рядом с Пряшкиным. – Он что, с ума сошел!

– А что это за Спуск смерти? – испугалась Тося.

– Это самый опасный спуск на Воробьевых горах, – щеки Мишки даже побелели. – Там только безголовые лихачи катаются. И каждую зиму кто-то калечится, а один парень даже разбился насмерть, потому место так и назвали. Никто в своем уме туда не полезет! Надеюсь, Сомовы правы, и Немов струсит. Иначе вместо золотой медали получит инвалидное кресло. А он не знает, что такое быть калекой…

– Где же этот спуск? – Тося дернула Пряшкина за руку. – Побежали туда скорее…

Мишка схватил ледянки и рванул вверх, он знал, где находится это гиблое место. Тося начала карабкаться в гору вслед за Мишкой, а сзади за ними еле-еле поспевал Пряшкин. Нагруженный двумя парами лыж, он тяжело дышал и кряхтел.

– А ты почему не с остальными? – обернулась к Пряшкину Тося.

– Так Сомовы меня послали их лыжи забрать, – отдувался Пряшкин. – Они как Немова с Суздальским возле Спуска смерти увидели, так все побросали и понеслись туда. А потом уже меня обратно отправили…

– Долго еще? – спрашивала Тося у Мишкиной спины.

– Вон, смотри! – Токарев протянул руку вперед.

И Тося посмотрела вперед и вверх. Там торчала какая-то кривая гора, высокая и горбатая. А люди на ней выглядели мелкими букашками. И если на соседних спусках кипела жизнь, и лыжники один за другим скатывались вниз, то Спуск смерти был сейчас горд и молчалив. Никто не летел с него к реке. Лишь на самой верхотуре можно было разглядеть какие-то фигурки.

– Эту гору нужно забором обнести! – выдохнула Тося. – Чтобы неповадно лазить было!

– Верно, давно пора! – кивал Пряшкин.

– Забор, поди, еще сильнее лихачей привлекать будет, – вздохнул Мишка, ускоряя шаг.

Запыхавшиеся, потные и красные ребята подбежали к подножию горы. Вверх вела кривая тропа, и где-то среди облаков стояли сейчас их одноклассники. Пряшкин кинул лыжи и начал карабкаться вверх. За ним Мишка и Тося. Они поднимались на Воробьевы горы все выше и выше. Вот уже можно стало разобрать голоса.

– Сашка, не дури! Отойди от края! – Это был испуганный голос Димки.

– Немов, пошутил и хватит! – говорил кто-то из Сомовых.

– Храбрый ты, храбрый, мы верим! – вторила другая.

Теперь ребят уже можно было разглядеть. Димка и Сомовы стояли на самом верху, подпирая головами небо. А Сашка застегивал на ногах лыжи. Он молчал, движения его были решительными и быстрыми.

– Эй, Немов, ты завещание написал? – Пряшкин встал рядом с Сомовыми.

Из-за него выскочил Мишка.

– Снимай лыжи! – сказал он сурово. – Скидывай, кому говорю!

– Вы здесь откуда? – удивилась Алька, взглянув на Мишку с Тосей.

– Дубкова, тебя-то здесь и не хватало! – вздохнула Валька.

И тут Сашка впервые обернулся. Он глянул на Тосю, будто обжег ее. И было непонятно, винит он ее в своих бедах, или же, наоборот, зол на себя. Немов как-то весь напрягся. А потом ловко схватил палки, развернулся, оттолкнулся и полетел!..

Ему вслед неслись крики, кто-то пытался схватить лыжника, но было уже поздно. Все случилось молниеносно и неожиданно. Никто всерьез не думал, что Сашка рванет вниз. Решили, что он лишь набивал себе цену: хотел поломаться, чтобы его уговаривали не спускаться отсюда на лыжах. И тогда трусом был бы не он, а его испуганные товарищи. Но теперь Сашка действительно летел, казалось, со скоростью света. Как литая недвижимая фигурка, с устремленным вперед корпусом. Его лыжи скользили по снежной глади, они скрипели, раздирая снег. Поворот за поворотом, зигзаг за зигзагом, все еще словно где-то между небом и землей. Лыжня теперь змеилась, теряя свой хвост в снежном тумане.

– Разобьется!

– Бежим!

– Скорее!

Кричали ребята. Они уже скакали вниз по горе, проваливаясь в снег, падая, снова вскакивая или катясь дальше кубарем. Сверху им было видно, что Немов все еще держится на лыжах, кататься он умел неплохо: весь сгруппировался и вонзался лбом прямо в ветер. Но вдруг на одном из поворотов что-то пошло не так. И каждый сейчас думал об одном: только бы не упал, только бы не разбился! Но Сашка начал покачиваться, а потом завалился на бок и дальше несся уже лыжами в стороны или вверх. Ребята завопили. Не имея возможности ничем помочь товарищу, они продолжали бежать, наблюдая за тем, как Сашка, постепенно замедляя ход, на животе прикатился почти что к самой реке. И никого не было на этой лыжне, кроме нескольких испуганных школьников. Веселая праздничная жизнь творилась совсем рядом: так же со смехом катались с пологих горок дети, и сигали с невысоких спусков яркие лыжники…

Наконец ребята оказались у подножия горы. Прямо по сугробам они ринулись к реке: кто на попе, кто ползком, кто бегом. Первым к Немову подскочил Мишка. Он начал теребить его, ощупывая кости. За ним и Димка пытался о чем-то спрашивать друга. Как куклу, они усадили Сашку на снег, и поломанные лыжи торчали в стороны, точно лапки насекомого.

– Живой! – выкрикнул Мишка.

– Целый! – радовался Димка.

Сашку окружили Сомовы и Пряшкин. Каждый хотел сам удостовериться, что с Немовым не случилось ничего плохого.

– Повезло, что поздно свалился, – говорил Пряшкин. – Там спуск уже не такой крутой был и скорость меньше.

А Сашка смотрел на товарищей, крутил головой, кажется, еще не до конца понимая, что уже находится внизу. Он словно еще летал где-то высоко и никак не мог остановиться. Между тем Димка стащил сломанные лыжи с ботинок Немова, а Токарев взял Сашку под мышки и поставил на ноги. Немов неуверенно переминался с ноги на ногу.

– Ходить будет, – улыбнулся Мишка.

– Да что там, даже бегать! – похлопал друга по плечу Димка.

– Прыгать будет!

– Как кузнечик! – смеялись Сомовы.

– А как он летел! Как летел-то, храбрец! – схватился за живот Пряшкин.

И ребята начали изображать полет Немова. Как он завалился на бок, а потом катился вниз, разметав лыжи в стороны. А Тося смеялась громче всех, она была очень рада, что с Немовым все в порядке. Ребята натерпелись страху и теперь давали выход своим чувствам, катаясь от смеха по снегу. А Сашка оглядывался по сторонам, и ему казалось, будто одноклассники смеются над ним. Он не сумел предстать героем, а скатился вниз, как пельмень, и теперь его держат под руки, точно немощного. И смеются, смеются, смеются. А Дубкова просто-таки хохочет во весь рот. Ей-то хорошо! Она не разбивала указку, не подставляла никого, не летала вверх лыжами с горы и теперь веселится над ним вместе со всем классом. Сашка был уверен: теперь так будет всегда. Он стал посмешищем!..

На нетвердых ногах Немов шагнул в сторону. Ребята продолжали смеяться. Тогда Сашка вдруг рванул от них и побежал, неловко проваливаясь в снег. Он несся к реке и вот уже лязгал своими ботинками по ее ледяному панцирю.

– Стой! Куда потопал? Провалишься! – опомнился Мишка.

Но Немов шлепал вперед. В эту минуту ему действительно хотелось провалиться. Чтобы больше не терпеть этого позора. Уйти с головой под лед и не видеть белого света. И вдруг истонченный недавней оттепелью лед действительно треснул под Сашкиным ботинком. Словно кто-то дернул за замок огромной молнии, и река начала быстро расстегивать свою ледяную броню. Ребята на берегу застыли, не зная, что предпринять. А Сашка уже провалился одной ногой под лед. Он вскрикнул, только сейчас сообразив, что же натворил. Но вторая нога провалилась следом, и вот уже Немов бултыхался в воде, неловко цепляясь за обламывающийся под пальцами лед.

– Всем стоять! – крикнул Мишка. – Вызывайте «Скорую»! И аварийку!..

Сомовы достали свои мобильные. Пряшкин бездумно глотал ртом воздух. Димка носился по краю берега, не смея ступить на хрупкий лед. И тут Тося, сама не понимая, что делает, вдруг упала на четвереньки: она поползла к берегу и осторожно опустила ладони на лед. Сделала пару шагов руками вперед, а потом поставила на лед колени.

– Стой! Глупая! Куда? – кинулся к ней Мишка.

От испуга ладони Тоси поехали вперед, ноги разогнулись, и она легла животом на лед. Но тут же подтянула свое тело вперед. Налегая локтями на лед, она ползла от берега. Все ближе и ближе к барахтающемуся в воде Сашке. Но тут почувствовала, как что-то впилось в ее ноги мертвой хваткой. Тося повернула голову и увидела, что за ней на льду распластался Мишка.

– Хватай меня! – кричал он Димке.

И Суздальский разлегся следом, давая возможность Тосе продвинуться еще метра на полтора вперед. Сашка был уже совсем близко. Руки его вздымались надо льдом, и казалось, что вот-вот Тося сможет ухватиться за них. Теперь над водой торчала лишь его голова. Сашка открывал рот, но крика не было, видимо, спазм страха схватил его за горло. Сашкины руки тянулись к Тосе, но снова опускались, пальцы хватались за лед, обламывая его. Ноги у Тоси были словно в тисках, не давая возможности ползти дальше. А не хватало-то всего нескольких сантиметров. И вдруг Тося буквально проехалась на животе вперед, сумев ухватить Сашку за рукава куртки. Это лег на реку Пряшкин, сделав цепочку от берега еще длиннее. Сашка тоже вцепился в Тосю. Будто стараясь прямо по ней, подминая спасительницу под собой, выбраться из-подо льда наружу. И Тося чувствовала, что вот сейчас сама окажется в воде. Но тут ее с силой рванули за ноги. И она снова поехала по льду, только теперь к берегу. И навалившийся на нее Сашка ехал вместе с Тосей, потихоньку освобождаясь из воды. Вот уже на берегу вскочил на ноги Пряшкин, а за ним и Димка. Еще чуть-чуть, и Тося целиком оказалась в Мишкиных руках. Она отпустила Немова, ткнулась головой Мишке в грудь и замерла, не в силах больше пошевелиться. А где-то уже завывала сирена «Скорой помощи». Врачи бежали к реке. Они схватили мокрого Сашку и погрузили на носилки. Димка, Сомовы и Пряшкин побежали за ними.

– Ну ты как? Скажи что-нибудь! – кричал Тосе в ухо Мишка.

– Руки замерзли, – чуть отстранилась от него Тося, показывая свои покрасневшие от ледяной воды шершавые пальцы.

Тогда Мишка зажал ее руки между своими горячими ладонями и стал дышать на мерзлые пальцы. А Тося смотрела на ледяную реку, на заснеженные Воробьевы горы и потихоньку отогревалась где-то внутри…

Глава 14

Рождество

Дома Тося не стала ничего рассказывать маме о происшествии на Воробьевых горах. Ведь тогда бы пришлось вспомнить историю с разбитой указкой. А это неминуемо вызвало бы множество вопросов, отвечать на которые Тося пока не решалась. Зачем она брала вину на себя и хорошая ли из этого вышла услуга? И как мог такой разумный Сашка рисковать жизнью, чтобы доказать свою смелость? А потом чуть не утонуть в реке, убегая от мнимых насмешек. Столько событий навалилось на Тосю, что Димка оказался сейчас отгороженным каким-то плотным забором. Стал далеким и почти незаметным…

И уже вечером мама сама постучалась к Тосе в комнату.

– Все хорошо, дочь? – спросила она, присаживаясь рядом.

Тося кивнула.

– Завтра не планируй длинных прогулок, ладно? – попросила мама.

– А что такое?

– Увидишь!

Мама поцеловала Тосю, махнула рукой и ушла к себе. И если приглядеться, можно было заметить робкую улыбку, притаившуюся в уголках ее губ…

Тося вскочила с кровати раньше обычного и понеслась в ванную комнату. Ей хотелось прожить новый день очень внимательно и осторожно, обкатывая внутри каждую минуточку. Когда вокруг творится столько непредвиденных событий, нужно все время быть начеку. Утренний душ бодрил и поднимал настроение, Тосе казалось, что сегодня она будет готова ко всему. Намотав на голову полотенце, она вышла из душной и парной ванной. Влажными босыми ногами прошлепала по коридору и тихонько заглянула в мамину комнату. Родительская кровать была пуста! Тося даже подскочила на месте, и тюрбан чуть не свалился с ее головы.

– Мама! – непроизвольно выкрикнула она.

Из кухни донесся мамин голос:

– Ты уже встала? Что так рано?

Тося поскакала на кухню. Мама открыла дверь и теперь возникла оттуда бодрая, нарядная, даже причесанная как-то по-новому, необычно.

– А я тут встала пораньше, но не хотела тебе мешать, – мама затянула на талии фартук. – Вот, блинов решила напечь…

И Тося увидела возле плиты миску с тестом.

– С чего это вдруг? – продолжала удивляться она. – Еще и десяти нет. А тебя в праздники раньше одиннадцати из кровати не вытянешь…

– Так, – неопределенно ответила мама и вылила первый половник теста на разогретую сковороду.

По кухне разнесся аромат блинов.

– Чур, первый мне! – попросила Тося, усаживаясь за стол.

Пока все шло очень даже хорошо. И мама засмеялась. Звонко, легко, задорно…

Тося уже сушила голову, а мама выкладывала на блюдо последние блины, когда в дверь позвонили.

– Открой! – крикнула из кухни мама.

– Кто это еще?

Мама не ответила. И Тося пошла открывать дверь. На пороге стоял папа! Тося запищала и кинулась ему на шею.

– К сюрпризам готова? – с напускной строгостью спросил отец.

Тося сначала неуверенно пожала плечами, но тут же передумала и с готовностью закивала головой. Тогда папа нагнулся и поднял что-то с пола из-за двери, а затем занес в квартиру подарочную коробку, перевязанную красивым бантом. В коридор вышла мама, она вытирала руки полотенцем. И приход папы, и коробка будто совсем не удивили ее. Тося уже начала понимать, что родители давно сговорились об этом. Пока она была занята жизнью класса, семейная жизнь не ждала и шла своим чередом.

– Что там? – Тося присела возле коробки.

– Открывай! – в один голос сказали папа с мамой и даже переглянулись.

Тося осторожно развязала бант. Она уже поднесла руки к крышке, но коробка вдруг дернулась в сторону. Тося в испуге отскочила от нее. И тут изнутри послышался какой-то звук – тоненький, тихий. Тося затаила дыхание, она уже поняла, что увидит под крышкой, но еще до конца не могла в это поверить. Склонившись над коробкой, Тося сняла крышку и заглянула внутрь. Ей навстречу выглядывала пушистая рыжая мордочка с глазами цвета кураги. Это был маленький котенок! Ушки его были опущены вниз, отчего вид котенок имел очень покорный, хотя лапками активно скреб по коробке, пытаясь вылезти наружу. Тося схватила его на руки и осторожно прижала к себе. Котенок заурчал, его теплое тельце грело ладони.

– Это мне? – все еще сомневалась Тося.

Папа с мамой улыбались.

– А как мы его назовем? – Тося разглядывала пушистый комочек.

– Кристофер? – спросил папа.

– Младший! – добавила мама.

– Привет, Крис! – сказала Тося котенку, и он затряс головой.

Кристоферу-младшему налили молока. Тося еще не успела привыкнуть к тому, что дома сразу оба родителя, да еще и новый член семьи, как папа сказал:

– А теперь быстренько собираемся!

– Куда? – опешила Тося.

– На дачу! – подмигнул отец. – Рождество встречать!

Тося посмотрела на маму: та упаковывала в сумку еще теплые блины. И больше Тося не задавала никаких вопросов. Она переоделась и уже через несколько минут стояла в коридоре с Крисом в руках, готовая ехать хоть на край света, если только родители будут вместе.

Дорога до дачи неслась теперь быстро и весело. И сугробы, и заснеженный лес по бокам от скорости превратились в две белых полосы. Папа с мамой шутили на передних сиденьях, а Тося играла с котенком. Он еще плохо понимал, что происходит вокруг, но был очень любопытен и резв. Елочка возле дома встречала хозяев нарядная: гирлянды все еще обвивали ее пушистые ветви.

– Ах, какая красавица! – сказала мама. – А воздух!..

Она вдыхала его полной грудью, и мамины щеки наливались розовым цветом. Тося занесла Кристофера в дом, где ему уже была приготовлена мисочка и лоток. Тепло, запах парного молока и сухих дров заполняли помещение. А на стене над обеденным столом висела папина последняя картина. Тося замерла перед ней и вскоре почувствовала, как сзади ее обнимают мамины руки. Какое-то время они так и стояли, молча, разглядывая свежий холст. А потом Тося сказала:

– Видишь, папа нас очень любит!..

Тем вечером в доме вновь горели свечи. Раздавался бодрый звон приборов по тарелкам. У всех был отменный аппетит. На диване играл со старой шерстяной кофтой Кристофер-младший, он подсовывал под нее вислоухую голову и цеплялся коготками за широкие петли. И папа рассказывал, как ему пришлось чинить дымоход. А мама смеялась и заворачивала ему в блины красную икру. Рождественская ночь потихоньку накрывала небольшой дачный поселок. Но Тося уже понимала, что это только лишь начало, а не счастливый конец. Что впереди их всех ждет еще множество испытаний, трудностей и ссор. Но когда случаются такие ночи, наполненные даже не чудесами, а простой человеческой радостью, откуда-то берутся силы и желание все преодолеть. Когда знаешь, ради чего это делается…

– У меня тост! – папа наполнил всем бокалы. – За семью Дубковых. Чтобы крепла, укоренялась и ветвилась!

– Как! Ты и Тосе налил! – возмутилась мама.

– Да взрослая уже деваха! – утверждал папа. – Скоро четырнадцать.

– Она же еще в игрушки играет, – спорила мама. – А ты ее уже спаиваешь!

– Да что с глотка шипучки будет? – настаивал на своем папа.

– Ах, что будет! Ты сейчас узнаешь, что будет!..

И мама начала придумывать папе страшную кару. А Тося пила себе шампанское, про которое, кажется, все уже позабыли, и снисходительно наблюдала за родительской перепалкой.

– Ведете себя, как дети, честное слово! – сказала она, опуская пустой бокал на стол.

Тогда родители удивленно переглянулись. И дружно засунули себе в рот блины. А Тося накинула шубу и вышла на крыльцо. Большая ночь лежала над их маленьким домом. За городом она была синяя и звездная. Луна серебрила снег, и деревья стояли недвижимые, словно нарисованные. Точно сама сказка ступила на их двор. Или она всегда была вокруг, стоило лишь оглянуться? И у Тоси сейчас не было несбыточных желаний, она мечтала лишь об одном – чтобы все оставалось таким, как есть!..

Руки у Тоси замерзли, и она опустила их в карманы шубки. Что-то закрутилось между пальцами, какие-то камушки. Тося вынула из кармана кулак и разжала его: на ладони лежало два леденца. Вернувшись в дом, Тося тихонько кинула в бокалы мамы и папы по конфетке. Конечно, она не верила в их волшебную сущность. И сделала это просто так, на всякий случай…

Глава 15

Планетарий

Зимние каникулы подходили к концу. Но сейчас Тосе казалось, будто за это время прошла целая жизнь, а не две недели. И прогулка с Димкой, а за ней погоня Сомовых и Пряшкина остались где-то в далеком детстве. А грустный Новый год, обман Суздальского, разоблачение Немова и страшное происшествие на Воробьевых горах за несколько дней сделали ее другой. Тося смотрела в зеркало и видела прежнюю худенькую девчонку с детским лицом. Но отражение выглядело каким-то непохожим, и Тося явственно ощущала внутри себя – такой ей оставаться недолго. А сделанная руками бабушки куколка поселилась теперь на полке за стеклом – любуйся сколько хочешь, но с собой таскать уже как-то не тянет. Игрушки были в прошлом.

И все же главными событиями этих необыкновенных каникул для Тоси стало появление в ее жизни двух новых друзей: Мишки Токарева и Кристофера-младшего. Теперь Тося часто пропадала на улице. Она гуляла с Мишкой по зимним московским дворикам, слушая захватывающие истории о жизни друга. Мир Мишки был так далек от Тосиного, что проникновение в него стало чем-то вроде попадания в другую реальность. И теперь она понимала, что такой мальчишка действительно мог скучать рядом с одноклассниками, которых интересуют лишь домашние задания и четвертные оценки. Когда приходится задумываться о собственном ужине, когда в друзьях ходят взрослые люди и от работы слипаются глаза, переживания о замечаниях в дневнике кажутся совершенно несерьезными. И почему-то этого, знающего нелегкую сторону жизни паренька тянуло к Тосе. С ней он мог забыть о домашних заботах и просто помечтать. Порой они гонялись друг за другом, играли в снежки или барахтались в снегу. Но эти игры были почему-то совсем не похожи на те, в которые Тося еще недавно играла с одноклассниками. Что-то неуловимо другое наполняло эти забавы. И Мишка и Тося понимали – они просто дурачатся. Игры теперь стали лишь напоминанием о детстве, дорожкой в прошлое.

Родители Тоси снова жили вместе. И не понадобилось никаких чудес, чтобы объединить их. Просто порознь им было намного хуже, чем вместе. И каждый был вынужден признать это. Конечно, ссоры в семье Дубковых продолжились, и двери хлопали исправно. Тут были бессильны даже волшебные леденцы. Но теперь Тося знала, что счастье у людей бывает разное – каждый выбирает по себе. Кристофер-младший здорово освоился в квартире. Он вечно покушался на обои и мамины сапоги. И конечно, мама ругалась. И грозилась, и хмурила брови. Но потом сама начинала играть с котенком, тискать его и говорить детским голосом. Крис стал любимцем семьи. А сам он просто обожал забираться на Кристофера-старшего и спать там, уткнув влажный носик в мягкий плюшевый мех.

Со дня происшествия на Воробьевых горах Тося ни разу не встречалась с Димкой. Порой, выглядывая в окно, она видела Суздальского, одиноко околачивающегося во дворе. Но теперь Тосе совершенно не хотелось высовываться наружу или кричать ему что-то. Она просто-напросто не знала, о чем с ним говорить. Придуманный образ растаял, как снежный ком в горячих руках. И Тося видела уже совсем другого мальчишку, который ничем не привлекал ее. Димка же часто поглядывал вверх, словно стараясь заглянуть в Тосино окно. И тогда она пряталась за занавеской или отбегала в сторону, чтобы уже через минуту забыть о мерзнущем внизу мальчишке…

И лишь однажды Тося достала толстую иглу дикобраза, направила на мерзнущего во дворе Суздальского и в шутку, но от души прошептала:

– Будь счастлив!

В первый же день в школе Тося отсела от Альки Сомовой и положила свою сумку на Мишкину парту.

– Можно? – спросила она.

Мишка кивнул и, кажется, даже покраснел от удовольствия.

Рядом с Алькой кинул свой рюкзак Пряшкин. Валя осталась сидеть около Димки. И тот покосился на нее с недовольством. Но перечить не стал. Начался урок, и все будто вошло в свое русло.

А на большой перемене к Тосе вдруг подошел Немов.

– Слушай, Дубкова. В смысле, Тося, – неуверенно начал он. – В общем, спасибо тебе за спасение. И прости меня. Готов признать, был не прав. Надо было сразу сознаться про разбитую указку. Ты, это… Того… Приходи в выходные к нам с родителями. Мои предки хотят с тобой познакомиться…

– Ну конечно, я тебя прощаю! – Тося снова открыто улыбалась Сашке. – Да я сама во многом виновата. Напридумывала себе всякого…

– Значит, вы придете? – обрадовался Немов.

– Нет, не придем, – покачала головой Тося. – Мы в выходные на дачу уезжаем.

– Так отложите поездку на дачу, – настаивал Сашка. – Куда она денется? А папа хочет целый банкет в твою честь закатить…

– Нет, Саш, не выйдет, – снова улыбнулась Тося. – Мы уже Мишкиных родителей на дачу позвали. Так что извини…

И стоящий рядом Димка потупил взор.

– Меня прости тоже, – сказал он. – Ну, за Новый год. Извини, что пообещал и не приехал. Не обижайся больше, а то мне уж очень тяжко…

– А я и не обижаюсь! И даже рада, что ты не приехал, – честно призналась Тося. – Иначе бы я ни в чем не разобралась как следует. Ты уж меня тоже прости за все…

– За что? – не понял Димка.

Но Тося уже развернулась к мальчишкам спиной и легко пошагала по коридору. Почти сразу к ней подошел Мишка, и они встали возле стены, о чем-то весело разговаривая.

– Не обижали? – спросил Мишка.

– А ты бы защитил? – Тосе очень захотелось почувствовать себя слабой.

И Мишка даже напрягся, метнув взгляд на Немова и Суздальского.

– Да что ты, не обижали! – успокоила его Тося. – Прощения просили…

– Это правильно, – кивнул Мишка. – Это дело.

И тут они увидели Анну Антоновну, она словно искала кого-то, вглядываясь в скачущих по коридору учеников. Но, увидев Мишку, направилась прямо к нему.

– Токарев, у тебя отец работу еще не нашел? – деловито спросила она.

Мишка сгорбился, покачал головой.

– У нас с этой четверти место трудовика освободилось, – сказала Анна. – Твоя мать говорила, у отца золотые руки. А школа напротив твоего дома. Ему не сложно будет добираться. Ты скажи папе, пусть позвонит мне, если надумает. А я место несколько дней придержу.

– Спасибо! – обрадовался Мишка. – Я обязательно передам. Думаю, папе это понравится…

– Вот и хорошо, Миша. Буду ждать звонка. – Анна Антоновна посмотрела на стоящую рядом Тосю: – Мне очень нравится, как ты занимаешься в последнее время, Антонина. Если у Миши будут сложности, поможешь товарищу?

– Помогу! – пообещала Тося.

Хотя совсем не могла понять, с каких пор стала хорошо заниматься. Но решила теперь-то уж точно не подвести классную.

– Вот и молодцы, дети, – улыбнулась им Анна, став на миг совершенно непохожей на учительницу.

– А мне нравится, что она нас так называет, – шепнул Мишка Тосе, когда учительница отошла. – Где еще себя ребенком почувствуешь, как не в школе…

Мимо прошли Сомовы. Теперь они не трогали Тосю, не подшучивали над ней.

– Эй, Пряшкин, поторопись-ка! – крикнула через плечо Алька.

– Пряшкин, где ты тащишься? – поддержала сестру Валька.

Они проплыли вперед. И Тося увидела Пряшкина, который быстро запихивал в рюкзак раскиданные по полу тетради, видимо, выскочившие у него прямо на ходу. Застегнув рюкзак, он рванул за Сомовыми.

– Послушай, Пряшкин, – остановила его Тося, – а у тебя имя есть?

– Е-есть, – неуверенно ответил Пряшкин. – К-коля.

– Ну гуляй, Николай! – кивнула ему Тося.

Коля непонимающе уставился на нее.

– Пряшкин! – окликнула еще раз Алька.

И Валька за ней еще громче:

– Пря-шкин!

И Пряшкин встрепенулся, взгляд его снова стал осмысленным. Прижав к себе рюкзак, он ринулся на зов стремительно и послушно, сверкая широкими подошвами. И Тося явственно ощутила, что все идет именно так, как должно быть…

В тот день Мишка с Тосей договорились сходить в планетарий. После уроков она ждала друга дома, нетерпеливо выглядывая в окошко. Двор был пуст, даже детские качели не поскрипывали, их обледенелое сиденье застыло над землей. Лишь легкая метель неслась над двором, наметая новые сугробы. И вот из метели появился он.

– Кристофер, ты это видел! – Тося прислонила своего кота носиком прямо к самому стеклу.

– Миу! – запищал Кристофер-младший, вырываясь из рук хозяйки.

Внизу, прямо под Тосиным окном, стоял Мишка и держал в руках маленький букетик красных и желтых ромашек. Снежинки ложились на яркие лепестки, а Мишка пытался укрыть цветы ладонью. Тося распахнула окно навстречу снегопаду и крикнула:

– Ми-ишка! Поднимайся! Я тебя жду!

И уже через секунду двор снова был пуст.

Очередь в планетарий заметно поредела с момента его открытия, когда народ стремился туда толпой. Но все равно тянулась от входа крепким хвостом. И все же ребята оказались внутри. Тося всегда мечтала взглянуть на небесный купол, но сейчас немного побаивалась этого зрелища. Одно дело представлять себе распахнутую над Землей Вселенную, а другое – прикоснуться к ней: настоящей, живой, дышащей тысячей огней. Тося вцепилась в Мишкину руку, когда они входили в просторный зал, где находился сам планетарий – сложнейший шаровидный прибор с множеством линз, проецирующий на купол звездное небо. Ребята буквально упали на откидные мягкие кресла, чтобы посмотреть в космос.

– Сколько звезд! – шептала Тося, запрокинув голову.

– Четыре тысячи, – отвечал Мишка. – Все, которые видны с земли.

И Тося все смотрела на эти звезды. Некоторые из них, вероятно, оставили после себя лишь свет, давно сгинув в бесконечности. А некоторые вполне могли быть центром других вселенных. Тысячи солнц, касающихся купола над ее головой лишь робким отблеском. И где-то там действительно могла кружить по своей орбите Планета Счастья. Невидимая, недосягаемая. Но сейчас Тося сжимала Мишкину руку и впервые ощущала, что, возможно, Планета Счастья не так уж далеко, как ей всегда казалось. Возможно, что она совсем рядом. И чернота вокруг была прекрасна: она не прятала страхов. Темнота хранила тайну, прикасаясь к которой каждый желал разгадать ее. И Тося сейчас открыла для себя маленькую тайну: лишь частицу той большой и манящей, что испокон веков кружила Землю по ее орбите. Тося тихо улыбалась в темноту и чувствовала, что Мишка тоже улыбается рядом…

Content

Ксения Беленкова
Принцесса в облаках

Глава 1 Явление ниоткуда

Глава 2 Зимняя дача

Глава 3 Кто на новенького?

Глава 4 За чужой дверью

Глава 5 Куколка

Глава 6 Розыгрыш

Глава 7 Карикатура

Глава 8 Хрустальная указка

Глава 9 Прогулка

Глава 10 Новый год

Глава 11 Когда все встает с головы на ноги

Глава 12 Разоблачение

Глава 13 Воробьевы горы

Глава 14 Рождество

Глава 15 Планетарий