Лара Эдриан

Полночное возвращение

Глава первая

Женщина в белоснежной блузке и дизайнерских брюках цвета слоновой кости выглядела здесь совершенно неуместно. Она стояла на крутом склоне, в тени поросшей мхом скалы и ждала. На женщине были туфли на тонком высоком каблуке, но, казалось, это не помешало ей подняться сюда, в то время как другие туристы, взбиравшиеся по горной тропинке, недовольно пыхтели, страдая от июльской жары.

Женщина стояла неподвижно. Ни одна прядь ее длинных, кофейного цвета волос, роскошными волнами ниспадавших на плечи, не колыхалась во влажном лесном воздухе. Мимо проходили туристы, кто-то останавливался, чтобы сделать панорамные снимки окрестностей, но женщину никто не замечал. Ничего удивительного. Люди не способны видеть мертвых.

Дилан Александер тоже хотела бы их не видеть.

В последний раз призрак являлся ей в детстве, когда Дилан было двенадцать лет. И сейчас, двадцать лет спустя, она никак не ожидала здесь, в Чехии, столкнуться с одной из тех, кто покинул бренный мир навсегда. Дилан старалась не замечать призрак, но, когда она с тремя своими спутницами начала подниматься по тропинке, женщина впилась в нее взглядом.

«Ты видишь меня».

Дилан притворилась, что не слышит мертвенный шелест слов, сорвавшихся с неподвижных губ. Она не хотела общаться с призраком. Она успела отвыкнуть от этих странных встреч и забыла, как нужно вести себя в присутствии бесплотных существ.

Дилан никогда не понимала своей способности видеть мертвых. Ей не удалось избавиться от нее или хотя бы научиться контролировать. Она могла стоять на кладбище среди могил и ничего не видеть, а затем встретить призрака в самом неожиданном месте, например здесь, на тропинке в горах, находившихся в часе езды от Праги.

Все призраки имели облик молодых женщин или девушек, как этот, что предстал перед ней сейчас и смотрел на нее темно-карими, полными отчаяния глазами.

«Ты должна услышать меня», — умоляюще прошелестел призрак, в шепоте явственно звучал испанский акцент.

— Эй, Дилан, иди сюда, я сфотографирую тебя на фоне этой скалы.

Живой человеческий голос отвлек Дилан от призрака, колыхавшегося у скалы из побитого непогодой песчаника. Дженет, подруга Шерон, матери Дилан, порылась в рюкзаке и достала фотоаппарат. Идея поехать летом в Европу принадлежала

Шерон, она мечтала об этом грандиозном путешествии, но в марте раковая опухоль дала метастазы, и ей пришлось пройти курс химиотерапии, после которого она чувствовала себя слишком слабой, чтобы отправляться куда бы то ни было. А совсем недавно Шерон попала в больницу с воспалением легких и настояла на том, чтобы в Европу вместо нее летела Дилан.

— Снято, — сообщила Дженет, запечатлев Дилан на фоне горных пиков и простиравшейся внизу долины. — Уверена, твоей маме очень понравится эта фотография, дорогая. Вид такой, что просто дух захватывает.

Дилан кивнула:

— Вечером, когда вернемся в отель, отправим ей снимки по электронной почте.

С этими словами она поспешила прочь от скалы, чтобы не видеть взывающую к ней гостью из потустороннего мира. Вместе со спутницами Дилан начала спускаться по крутому склону к густо растущим внизу молодым тонкоствольным сосенкам. Под ногами поскрипывал устилавший тропинку красновато-коричневый влажный покров из прошлогодних листьев и сосновой хвои. Рано утром прошел дождь, и воцарившийся влажный зной отпугнул многих туристов.

Лес был наполнен тишиной и покоем, и только неотступный взгляд призрака тревожил Дилан.

— Я так рада, что босс отпустил тебя и ты смогла поехать с нами, — сказала одна из спутниц Дилан, шедшая позади нее. — Догадываюсь, как много тебе приходится работать в газете, сколько сил уходит на сочинение всех этих историй...

— Мари, она их не сочиняет, — деликатно перебила ее Дженет. — Все статьи, которые пишет Дилан, должны основываться на реальных фактах, иначе газета их не напечатает. Я права, дорогая?

Дилан усмехнулась:

— Ну, если учесть, что на первую полосу неизменно помещают истории о похищении инопланетянами или столкновении с демоническими силами, трудно утверждать, что мы строго придерживаемся фактов. Цель нашей газеты — развлекать, а не побуждать читателей к серьезным размышлениям.

–Твоя мама говорит, что однажды ты станешь известной журналисткой. Под стать Вудворду и Бернстайну [1], — сказала Мари.

— Именно так, — поддакнула Дженет. — Знаешь, она мне показывала статью, которую ты написала на своей первой работе сразу после колледжа, — о жестоком убийстве где-то на севере штата. Ты помнишь ее, дорогая?

— Конечно, — ответила Дилан, увлекая своих спутниц к горной гряде, выступавшей из зеленого массива. — Я помню, только это было очень давно.

— Не важно, чем ты занимаешься, твоя мама тобой очень гордится, — сказала Мари. — Ты приносишь ей радость.

Дилан кивнула, у нее перехватило горло, и она с трудом выдавила:

— Спасибо.

Дженет и Мари работали вместе с ее матерью в бруклинском Центре помощи сбежавшим из дома детям и подросткам. Нэнси, четвертая в их группе, была лучшей подругой Шерон еще со школы. Все три женщины за последние месяцы стали для Дилан семьей, ей будет к кому обратиться за поддержкой, если она все же потеряет мать. В глубине души Дилан знала, что это может случиться в любой момент.

Они жили с матерью вдвоем уже давно. Отец ушел из семьи, когда Дилан была еще ребенком, но и до того, как бросить их, особых отцовских чувств он не проявлял. Два старших брата Дилан тоже оставили их. Один погиб в автомобильной аварии, второй несколько лет назад поступил на армейскую службу и не поддерживал с ними связь. Дилан с матерью приходилось справляться самим, они помогали друг другу в трудные минуты и вместе праздновали каждую, пусть даже маленькую жизненную победу.

Дилан не хотела думать о безграничном одиночестве, ожидающем ее после смерти матери.

Нэнси подошла к Дилан с теплой, но печальной улыбкой:

— Шерон очень рада, что ты путешествуешь вместо нее, теперь она смотрит на мир твоими глазами.

— Да, я понимаю и ни за что на свете не отказалась бы от этой поездки.

Дилан не призналась ни своим спутницам, ни матери, что этот внезапный двухнедельный отпуск мог стоить ей работы. Да и по правде, это ее не сильно расстраивало. Ей уже давно была ненавистна работа в дешевой бульварной газетенке. Дилан попыталась подкупить босса обещанием привезти из поездки сногсшибательный материал: какую-нибудь богемскую историю о снежном человеке или что-нибудь новенькое о графе Дракуле.

Но скормить эту чушь человеку, привыкшему потчевать враньем других, довольно сложно. Босс совершенно четко дал понять, что, если Дилан не привезет ничего грандиозного, она может не возвращаться.

— Уф, как здесь жарко, — выдохнула Дженет, снимая бейсболку с коротких седых кудрей и вытирая лоб. — Я единственное слабое звено в нашей компании или есть еще желающие немного отдохнуть?

— Я готова к тебе присоединиться, — ответила Нэнси.

Она сняла рюкзак и опустила его на землю под высокой сосной. Мари тоже свернула с тропинки и жадно припала к бутылке с водой.

Дилан совершенно не чувствовала усталости. Ей хотелось идти дальше, тем более что самый впечатляющий подъем был еще впереди. На горную Чехию они отвели всего один день, и Дилан хотела посмотреть как можно больше.

Кроме того, призрак молодой красивой женщины стоял перед ней на тропинке, то сгущаясь, то практически исчезая. Призрак не сводил с нее глаз.

«Посмотри на меня».

Дилан отвела взгляд. Дженет, Мари и Нэнси расположились на земле, подкрепляясь протеиновыми батончиками, сухофруктами и орехами.

— Хочешь? — спросила Дженет, протягивая ей пакетик.

Дилан покачала головой:

— Я слишком взволнована, чтобы есть. Если вы не возражаете, я осмотрю окрестности, пока вы отдыхаете. Я скоро вернусь.

— Ну конечно, дорогая. В конце концов, ты моложе нас. Только будь осторожна.

— Хорошо. Я не задержусь.

Свернув с тропинки и углубившись в лес, Дилан намеренно обогнула то место, где стоял призрак. Некоторое время она просто шла, наслаждаясь красотой природы и тишиной. Было что-то древнее и таинственное в этих скалах из песчаника и базальта. Дилан остановилась, собираясь сделать несколько снимков для матери.

«Услышь меня».

Вначале Дилан не заметила женщину, а только уловила ее загробный шепот. Но затем мелькнуло что-то белое. Призрак стоял впереди нее, на выступе скалы.

«Следуй за мной».

— Опасное предложение, — пробормотала Дилан, окидывая взглядом крутой склон с вьющейся но нему едва различимой тропинкой. Возможно, сверху открывался прекрасный вид, но Дилан не испытывала никакого желания следовать за своей новой подругой из загробного мира.

«Пожалуйста... помоги ему».

«Помочь ему?»

— Кому помочь? — спросила Дилан, зная, что призрак не слышит ее.

Они никогда ее не слышали. Это была игра в одни ворота — они появлялись, когда хотели, и говорили, что хотели, если вообще говорили. А потом, когда у них иссякали силы, они просто исчезали.

«Помоги ему».

Призрак заколыхался, делаясь прозрачнее. Стараясь не потерять женщину из виду, Дилан ладонью прикрыла глаза от льющегося сквозь деревья света. Плохо сознавая, что делает, она стала подниматься по крутому склону вверх, хватаясь за стволы густо растущих сосен и буков.

Когда Дилан наконец добралась до выступа, на котором стоял призрак, его там уже не было. От дождя и ветра песчаник так потемнел, что снизу не было заметно узкой вертикальной расщелины в скале, которая сейчас открылась ее взгляду. Из темноты расщелины донесся шелестящий шепот призрака.

«Спаси его».

Дилан огляделась. Ее окружали только поросшие лесом горы. И ни одной живой души. Исчез даже призрак, заманивший ее так высоко.

Дилан заглянула в узкую, зияющую мраком расщелину, затем просунула туда руку и ощутила прохладу и влажность. Ни единого звука не доносилось из темноты.

Тихо, как в склепе.

Если бы Дилан допускала существование монстров из народных преданий, ее воображение вмиг нарисовало бы чудовище, которое могло прятаться в глубине этого лаза. Но Дилан не верила в сверхъестественное. Если не считать способности время от времени видеть представителей загробного мира, которые не причиняли ей никакого вреда, Дилан была человеком рациональным, даже, можно сказать, циничным.

Любопытство настоящего журналиста побуждало ее выяснить, что может скрываться там внутри. Если верить призраку, кто-то нуждался в помощи. Кто-то получил травму и не может выбраться? Заблудился в этих горах и провалился в расщелину?

Из кармана рюкзака Дилан вытащила маленький фонарик, включила и направила слабый луч в темноту. Только сейчас она заметила сколы, оставленные долотом, будто кто-то намеренно расширял лаз. Но делал он это очень давно: дождь и ветер успели стереть следы, оставленные инструментом.

— Эй?! — негромко крикнула Дилан в темноту. — Есть кто-нибудь?

Тишина.

Дилан сняла рюкзак и, держа его в одной руке, а фонарик в другой, полезла внутрь. Более крупному человеку пришлось бы протискиваться в расщелину боком. Лаз оказался узким только в самом начале, за поворотом проход значительно расширялся.

Дилан оказалась в пещере. Здесь было пусто, и только потревоженные летучие мыши шумно хлопали крыльями.

Складывалось впечатление, что пещера по большей части рукотворная. Потолок над головой Дилан поднимался почти на двадцать футов, на стенах она заметила странные рисунки, очень похожие на иероглифы: какие-то родовые символы и геометрические фигуры, сплетенные в изысканный узор.

Зачарованная красотой рисунков, Дилан направила луч фонарика вправо и, затаив дыхание, следила, как он высвечивает древний орнамент, покрывавший все стены. Дилан шагнула к центру пещеры и что-то задела носком туристского ботинка.

С глухим стуком загадочное нечто откатилось в сторону. Дилан посветила фонариком и тихо вскрикнула:

— О черт!

Это был череп. В тусклом свете он пугающе сиял белизной и таращился на Дилан пустыми черными глазницами.

Если именно его просила спасти женщина-призрак, то Дилан опоздала минимум лет на сто.

Она направила фонарик вглубь пещеры, не зная, что хочет обнаружить, но слишком завороженная тайной, чтобы уйти. Луч высветил скелет. Останки этого человека, пожалуй, были еще более древними.

Мурашки побежали по рукам Дилан от неожиданного и непонятно откуда возникшего сквозняка.

И в этот момент она увидела...

Огромный прямоугольный камень, украшенный такими же, как и на стенах, рисунками. Дилан не нужно было подходить ближе, чтобы понять: она попала в склеп, и перед ней — саркофаг. Закрывавшая его тяжелая плита была отодвинута. Это могли сделать только нечеловеческой силы руки.

Неужели кто-то — или что-то — покоится там?

Дилан ужасно хотелось заглянуть внутрь.

Она сделала несколько осторожных шагов, рука, сжимавшая фонарик, вспотела. Не подходя слишком близко, Дилан направила луч света внутрь саркофага.

Пусто.

Странно, но почему-то пустота испугала ее сильнее, нежели полуистлевший прах, который она могла обнаружить.

Над головой забеспокоились летучие мыши: они тревожно запищали и стайкой сорвались с насиженного места. Дилан присела, чтобы они не задели ее, и решила, что пора отсюда выбираться.

Она повернула голову, определяя, где выход, и в этот момент услышала какой-то шум, словно зашевелилось нечто, размерами значительно превосходящее летучую мышь. Загремел камень, и раздалось тихое рычание.

«Господи, а вдруг я не одна в этой пещере?»

Волосы на голове зашевелились, и сердце бешено заколотилось, прежде чем Дилан успела напомнить себе, что не верит в сверхъестественное.

Не разбирая дороги, она бросилась к выходу, кровь стучала в висках, лишая способности мыслить здраво. Выскочив наружу, Дилан едва могла перевести дух, радуясь спасительному солнечному свету. На ватных ногах она спустилась по склону и побежала к ожидавшим ее спутницам.

Ему вновь снилась Ева.

После смерти она продолжила терзать его во сне, словно ей было мало того, что она предала его при жизни. Все такая же красивая — и вероломная! — она твердила, что сожалеет о своем поступке и хочет все исправить.

Он не верил ни единому ее слову.

Призрак Евы был только частью того безумия, в которое Рио неумолимо погружался.

В снах его подруга плакала и умоляла простить ее за подлость, которую она совершила год назад. Ева убеждала, что раскаялась, что продолжает любить его и всегда будет.

Она была призрачным и мучительным напоминанием о прошлом, которое он хотел забыть навсегда.

Он доверился женщине, и это очень дорого ему стоило. Взрыв на старом складе обезобразил его лицо, изувечил тело. Он так до конца и не оправился от полученных ран, которые явились бы смертельными для обычного человека.

А что стало с его головой?

Разум медленно покидал его, Рио практически утратил связь с реальностью за то время, что провел в Богемских горах.

Он мог со всем этим покончить. Ему как представителю Рода — расы, совмещающей гены людей и пришельцев с другой планеты, — достаточно было выйти на поверхность и подставить себя солнечным лучам. Они испепелили бы его почти мгновенно. Именно это он и собирался сделать. Но оставалось невыполненным задание: закрыть вход в пещеру и навсегда похоронить ее тайну.

Рио потерял счет времени и не знал, как долго находится здесь. Проходили дни и ночи, недели и месяцы, сливаясь в нескончаемый поток. Он прибыл сюда с воинами Ордена. Перед ними стояла задача — найти и уничтожить Древнего, спрятанного в этих горах несколько столетий назад.

Но они опоздали.

Пещера была пуста. Древнего кто-то освободил.

Рио вызвался остаться здесь и обрушить вход в пещеру, в то время как остальные воины отправились назад в Бостон. Он не мог поехать с ними, он не знал, где теперь его дом. Рио хотел попытаться найти себя, — возможно, вернуться на родину, в Испанию.

Именно это он сказал воинам, которые в течение длительного времени были ему как братья. Но он не смог ни выполнить задание, ни осуществить свои планы. Он все откладывал, мучился в нерешительности под гнетом того, что собирался совершить.

В глубине души Рио понимал, что у него нет желания покидать этот склеп, но придумывал смехотворные предлоги, чтобы отложить неизбежное, выжидал подходящий момент, чтобы сделать то, что должен был сделать. Но это был самообман, Рио просто тянул время.

На смену зиме пришло лето, а он все прятался в этой пещере, как населявшие ее летучие мыши. Он перестал охотиться, потерял желание пить кровь. Влачил жалкое существование, осознавая, что гибнет в аду, им самим сотворенном.

И он дошел до предела.

На невысоком выступе лежал детонатор и взрывчатка С-4. Этого было достаточно, чтобы навсегда закрыть вход в этот склеп. Рио собирался сделать это... изнутри.

Сегодня ночью он разом покончит со всем.

Притупившееся обоняние все же сработало, заставив его пробудиться от тяжелого забытья при появлении непрошеного гостя. Поначалу Рио решил, что это очередной призрак, но затем уловил запах человека — молодой женщины, если судить по теплому мускусному аромату, исходившему от ее кожи. Его глаза открылись в темноте, ноздри раздулись, втягивая воздух.

Нет, она не была порождением его безумия.

Она была из плоти и крови, первый человек, отважившийся проникнуть в пещеру за все то долгое время, что он провел здесь. Луч фонарика на миг ослепил Рио, скользнув по выступу, где он притаился. Он слышал шаги женщины, слышал, как она тихо вскрикнула, наткнувшись на кости первых обитателей этого мрачного места.

Рио приблизился к краю, распрямляя затекшие ноги, чтобы спрыгнуть вниз. Его движение потревожило прицепившихся к потолку летучих мышей.

Они сорвались с места и улетели, но женщина осталась. Луч ее фонарика продолжал скользить но стенам пещеры, затем замер на открытом саркофаге.

Рио почувствовал ее страх, смешанный с любопытством, когда женщина сделала несколько шагов в сторону саркофага. Даже она ощутила, какое чудовище когда-то покоилось в этом гробу.

Но женщина не должна была здесь находиться.

Рио не мог позволить ей увидеть больше, чем она уже успела увидеть. Он услышал собственное рычание, когда заворочался на своем каменном ложе. Женщина тоже услышала. Ее охватил страх, луч света судорожно забегал по стенам в поисках выхода.

Прежде чем Рио решился спрыгнуть, женщина выскользнула наружу.

Она убежала.

Она видела слишком много, но скоро это уже не будет иметь никакого значения.

С наступлением ночи не останется ни следа от этого саркофага, пещеры и самого Рио...

Глава вторая

«Таинственный склеп открывает секреты древней цивилизации!»

Дилан нахмурилась и стерла строчку с экрана ноутбука. «Надо придумать другое название, — решила она, — более будоражащее. Я же пишу не для „National Geographic"». Дилан предприняла вторую попытку сочинить нечто, не уступающее кричащим заголовкам, которыми пестрят первые полосы газет с душещипательными историями из жизни голливудских старлеток, с неизменной регулярностью попадающих в реабилитационные центры.

«Останки жертв графа Дракулы найдены в его поместье!»

Ну вот, это уже лучше, хотя и с большой натяжкой. Румыния, где проживал кровожадный граф, расположена в нескольких сотнях миль от Чехии. Но это только начало. Дилан, сидевшая на кровати в номере отеля, вытянула ноги, устраивая ноутбук поудобнее, и начала печатать обещанную боссу историю.

Кое-как она выдавила из себя два абзаца. Прочитала и все удалила. И вновь перед ней была чистая страница.

В голову ничего не приходило. Дилан никак не могла сосредоточиться. Ее растревожил призрак, явившийся ей в горах, но особенно расстроил звонок в Нью-Йорк матери. Шерон старалась говорить весело и непринужденно. Она сообщила Дилан, что горит желанием отправиться в речной круиз, организованный в благотворительных целях.

После того как недавно из Центра помощи сбежала одна из девочек, у Шерон, предполагавшей, что Тони это сделает, родилась идея новой программы, которую она хотела изложить директору учреждения мистеру Саса. Шерон очень надеялась на личную встречу с ним — этот мужчина немного вскружил ей голову, чему никто не удивился, в особенности ее дочь.

Шерон была очень влюбчивой, в то время как Дилан в этом являлась ее полной противоположностью. У нее было несколько романов, но ничего серьезного, она не позволяла себе завязывать длительные отношения. Циничная сторона ее натуры сомневалась в существовании вечной любви, хотя мать неустанно убеждала Дилан, что однажды она встретит именно такую любовь, и именно в тот момент, когда меньше всего этого ожидает.

У Шерон было большое сердце, но она часто выбирала недостойных мужчин. Однако женщина не сдавалась под предательскими ударами судьбы. Она со смехом призналась Дилан, что купила новое платье для круиза, выбрав его из-за роскошного декольте и потому, что оно подходило по цвету к глазам мистера Саса. И хотя Дилан шутя просила мать не слишком отчаянно флиртовать с несомненно, очаровательным и, разумеется, неженатым филантропом, ее сердце разрывалось от жалости к ней.

Шерон старалась сохранять бодрость духа, но Дилан слишком хорошо ее знала. Время от времени голос матери прерывался, и дело было вовсе не в плохой линии связи в маленьком городке Йичин, где Дилан и ее спутницы остановились на ночь. Дилан говорила с матерью не более двадцати минут, но, прощаясь, почувствовала, насколько та утомлена.

Дилан тяжело вздохнула, закрыла ноутбук и отложила его в сторону. Может быть, отправиться с Дженет, Мари и Нэнси в паб выпить пива с колбасками, а не сидеть на узкой гостиничной кровати и сочинять всякий бред? Сейчас Дилан не особенно жаждала общества — впрочем, как и всегда, — но чем дольше она оставалась в тесном гостиничном номере, тем острее чувствовала свое одиночество. В тишине она не могла думать ни о чем другом, кроме как о пустоте, которая ее ожидает, если мать все-таки...

О господи.

Дилан не готова была даже произнести это ужасное слово.

Она встала и подошла к окну. Оно было открыто, но Дилан ощущала невыносимую духоту, ей не хватало воздуха. Она подняла раму повыше и глубоко вдохнула. С первого этажа хорошо была видна улица и неторопливо прогуливающиеся по ней туристы и местные жители.

И черт возьми, эта женщина в светлой одежде тоже была там.

Она стояла прямо на проезжей части, машины проносились мимо, не задевая ее. В густых сумерках она была полупрозрачной, ее очертания расплывались, и, казалось, она сейчас исчезнет. Но ее взгляд был прикован к Дилан. На этот раз призрак молчал и только смотрел на нее, не моргая, с душераздирающей мольбой.

— Уходи, — прошептала Дилан. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. И мне сейчас совсем не до тебя.

Про себя Дилан усмехнулась: учитывая специфику ее работы, наверное, неблагоразумно прогонять гостей с того света. Ее босс, Коулман Хогг, задохнулся бы от счастья, узнав, что сотрудница его газеты запросто общается с призраками. Этот ублюдок наверняка захотел бы заработать на этом. Но ничего подобного никогда не будет.

Однажды она позволила использовать свой странный дар и знала, чем это может обернуться. В последний раз Дилан видела своего отца в двенадцать лет. Уезжая навсегда, Бобби Александер на прощание с нескрываемым отвращением осыпал ее бранью, дав понять, что она полное ничтожество.

Тот период был самым тяжелым в жизни Дилан, но она извлекла из него хороший урок: очень немногим людям стоит доверять, и, если хочешь выжить, лучше рассчитывать только на себя.

Дилан строго придерживалась этой философии, делая единственное исключение для своей матери. Только на нее она могла положиться, только с ней могла поделиться самым сокровенным. Шерон знала все ее секреты, мечты и планы. Знала о всех ее печалях и страхах... кроме одного. Дилан старалась сохранять бодрость духа, не желая давать волю отчаянию, охватившему ее, когда болезнь матери вернулась.

— Черт, — пробормотала она, ощущая, как от навернувшихся слез защипало глаза.

Усилием воли, которую она закаляла с детства, Дилан подавила слабость. Дилан Александер никогда не плакала. Не плакала с того самого дня, когда обиженным и преданным ребенком наблюдала, как машина отца растворяется в ночи.

Нельзя раскисать от жалости к себе. Злость куда полезнее. Ну а там, где злость не помогает, остается только одно — отрицать очевидное.

Дилан отошла от окна и сунула ноги в поношенные кроссовки. Не желая оставлять компьютер в номере, она опустила тонкий серебристый ноутбук в сумку, взяла кошелек и отправилась на поиски своих спутниц. В конце концов, возможно, приятная компания пойдет ей на пользу.

С наступлением сумерек нескончаемый поток туристов, ползавших по горным тропинкам, иссяк. Снаружи стало так же темно, как и в пещере, поблизости не было видно ни одной живой души, так что взрыва, который Рио собирался произвести внутри пещеры, никто не услышит.

В его распоряжении было достаточно С-4, чтобы все здесь разнести и навсегда завалить вход, хотя маловато для того, чтобы сровнять с землей эту чертову скалу. Николай позаботился об этом, когда воины оставляли Рио завершить операцию. И слава богу, что Николай все рассчитал, потому что Рио больше не доверял своему помутившемуся разуму.

Он зло выругался, когда провод детонатора выскользнул из плохо слушавшихся пальцев. Перед глазами все поплыло. Падавшие на лицо длинные пряди волос взмокли от пота. Яростно пытаясь сосредоточиться на работе, Рио зарычал и провел по лицу рукой, уставившись на лежащую перед ним взрывчатку.

Он уже вставил взрывные капсюли?

Рио этого не помнил...

«Сосредоточься, идиот!» Рио ненавидел себя за то, что так бесконечно долго возится с работой, которую когда-то — до того злополучного взрыва на старом складе в Бостоне — делал за считаные минуты.

Последствия тяжелого ранения и длительное голодание ослабили его тело настолько, что он ощущал себя беспомощной рухлядью. Никчемное существо — вот кем он стал.

В неистовом раздражении Рио засунул палец в брусок С-4, с виду похожий на брикет замазки, и рывком открыл его.

«Ну, слава богу, капсюль внутри, как и должно быть».

Не важно, что он не помнил, как его туда засунул, главное — капсюль на месте. Рио сгреб все бруски и направился к выходу. Разложил взрывчатку по углублениям, как велел Нико, затем вернулся вглубь пещеры за детонатором.

«Вот черт!»

Все провода спутались в клубок.

Когда и как он успел это сделать?

«Сукин сын!» — взревел ослепленный яростью Рио.

От вспышки гнева голова закружилась и ноги подкосились. Рио рухнул на каменный пол пещеры и услышал стук упавшего детонатора. Тело налилось свинцом, сознание уплывало, словно пыталось освободиться от немощной плоти.

Слабость придавила его к полу, и Рио понимал, что если в следующую секунду не соберет волю в кулак и не поднимется, то окончательно лишится чувств.

Он совершил глупость, когда несколько недель назад прекратил охотиться. Как представитель Рода, Рио нуждался в человеческой крови для поддержания жизненных сил. И сейчас она помогла бы ему заглушить боль и ослабить приступы помутнения рассудка. Но Рио не был уверен, что способен охотиться, не убивая. С тех пор как он поселился в этой горной местности, он много раз оказывался на грани. Очень часто, обезумев от голода, он терял бдительность и едва не попадался на глаза людям из близлежащих деревень. Это было тем более опасно, потому что взрыв не только обезобразил его лицо, но и сделал излишне запоминающимся.

«Maldecido»,— донеслось откуда-то издалека. Но не из ночного мрака за пределами пещеры, а из глубин его памяти. На испанском, родном языке его матери.

«Manos del diablo».

«Comedor de la sangre».

«Monstruo».

Хорошо знакомые слова прорвались даже сквозь туман, застилающий его сознание. Рио слышал их с раннего детства. Они продолжали преследовать его даже сейчас.

«Злодей».

«Руки дьявола».

«Кровопийца».

«Монстр».

Таким он и был, сейчас еще больше, чем когда-либо. Он начал свою жизнь как дикий зверь, скрываясь среди лесистых холмов, и по иронии судьбы должен был закончить ее так же...

«Madre de Dios[2]  — прошептал Рио, сделав безуспешную попытку дотянуться до детонатора. — Пожалуйста... дай мне силы покончить со всем этим».

Не успела Дилан поставить на стол пустой пивной бокал, как на его месте возник новый — наполненный. Это был уже третий за то время, что они сидели в таверне, — его, широко улыбаясь, принес молодой бармен.

— От заведения, леди, — произнес он на ломаном английском. Парень был одним из немногих жителей городка, кто кроме чешского и немецкого мог хоть как-то изъясняться по-английски.

— О, Горан, большое спасибо! — смеясь, воскликнула Дженет и поменяла свой пустой бокал на пенящийся янтарным пивом. — Ты так любезен: вначале рассказал нам о своем городе, а теперь еще и пиво принес бесплатно. Мы тебе так благодарны.

— К вашим услугам, — пробормотал парень.

Дружелюбный взгляд его карих глаз дольше всех задержался на Дилан, которой, безусловно, польстило бы это, не будь ее спутницы столь преклонного возраста. Любезный бармен был моложе Дилан лет на пять-десять, но она не сочла это препятствием и решила воспользоваться его расположением.

Ее интересовала не выпивка или флирт, а информация о местных горах и пещерах. Горан вырос здесь и в детстве облазил немало склонов, — вероятно, и тот, на котором сегодня днем побывала Дилан.

— Здесь так красиво, — сказала Нэнси. — Рекламный буклет не обманул. Мы словно в раю побывали.

— Тут такие необычные горы, — добавила Мари. — Чтобы все осмотреть, потребуется, думаю, не меньше месяца. Жаль, что завтра утром нам нужно возвращаться в Прагу.

— Да, очень жаль, — подхватил Горан, глядя на Дилан.

— На нашей карте обозначено несколько пещер, — осторожно начала Дилан, стараясь не выдать своего интереса, но в то же время собрать как можно больше сведений для своей статьи. Она подозревала, что местным жителям может не понравиться, если она начнет обследовать горы самостоятельно, пренебрегая привычными туристическими маршрутами. — Но полагаю, их здесь значительно больше. И даже есть такие, о которых знают очень немногие.

— Да, конечно, — кивнул парень. — Пещер здесь, наверное, больше сотни. Есть и пропасти. Многих из них еще нет на картах.

— Сегодня Дилан видела в одной из пещер каменный саркофаг, очень древний, — отхлебнув пива, простодушно сообщила Дженет.

Горан недоверчиво усмехнулся:

— Что вы видели?

— Точно не знаю, — небрежно пожала плечами Дилан, не желая выдавать лишней информации на случай, если она действительно обнаружила нечто важное. — Внутри было так темно, а от жары мне могло померещиться все, что угодно.

— В какой пещере вы были? — спросил парень. — Возможно, я ее знаю.

— Да я и не вспомню сейчас. Все это ерунда.

— Дилан говорила, что ей почудилось, будто внутри кто-то был, — вновь подставила ее Дженет. — Ведь так, дорогая? Тебе показалось, что кто-то там спал, а потом проснулся и зашевелился.

— Я уверена, мне все это померещилось, там никого не было. — Дилан многозначительно посмотрела на не в меру разговорчивую Дженет.

Но та лишь подмигнула ей в ответ и покосилась в сторону Горана, который наклонился к Дилан.

— Знаете, поговаривают, что в этих горах живут чудовища, — произнес он, заговорщически понизив голос. — Об этом сохранилось много легенд.

— Правда? — с притворной серьезностью удивилась Дилан.

— Да, эти ужасные твари похожи на людей, но они совсем не люди. Жители деревень утверждают, что время от времени встречают этих монстров.

Дилан слегка усмехнулась, поднимая бокал.

— Я не верю в монстров, — сказала она.

— Я тоже, — подхватил Горан. — А вот мой дед верит. Верил и его дед, и все мои предки, которые в течение многих столетий живут на этой земле. У моего деда дом стоит у самого леса. И он утверждает, что пару месяцев назад он собственными глазами видел одного из этих монстров. Он напал на его работника.

— Неужели? — Дилан смотрела на бармена в ожидании развязки.

— Мой дед рассказывал, что это случилось поздно вечером. Они с Матеем заносили инвентарь в сарай на ночь. Дед замешкался в сарае и услышал странные звуки, доносившиеся снаружи. Он вышел посмотреть и увидел Матея лежащим на земле, а какой-то мужчина пил у него из горла кровь.

— О господи! — испуганно воскликнула Дженет. — Этот Матей остался жив?

— Да, он выжил. Дед побежал в сарай, чтобы чем-нибудь вооружиться, а когда вернулся, Матей был один, совершенно невредимый, только пятно крови осталось на рубашке, и он ничего не помнил о нападении. А того человека или, возможно, монстра — если верить в них — больше никто не видел.

Дженет прищелкнула языком:

— Ну и слава богу! А то просто фильм ужасов какой-то.

Нэнси и Мари тоже были потрясены рассказом бармена. Все три женщины попались на удочку и поверили в эту байку. Дилан отнеслась к истории довольно скептически, но тем не менее задумалась о том, можно ли как-нибудь связать обнаруженный ею в пещере пустой саркофаг с нападением этого вампира. Не важно, что предполагаемая жертва ничего не помнила и не могла представить никаких доказательств. Коулман Хогг не станет подвергать сомнению свидетельства подслеповатого суеверного старика, живущего в лесной глуши, и обязательно это напечатает.

— А можно поговорить с вашим дедушкой о том, что случилось?

— Дилан — журналистка, — поспешила пояснить Дженет. — Она живет в Нью-Йорке. Ты был когда-нибудь в Нью-Йорке, Горан?

— Нет, не был, но очень хочу как-нибудь побывать, — сказал парень, вновь посмотрев на Дилан. — А вы правда журналистка?

— Не совсем. Возможно, когда-нибудь стану. А пока я пишу всякие истории, которые интересны людям. — Дилан улыбнулась и посмотрела на бармена. — Ну так что, можно поговорить с вашим дедушкой?

— Мне жаль, но он умер. Месяц назад во сне с ним случился удар, и он больше не проснулся.

— О, — выдохнула Дилан, искренне сожалея о смерти старика, — Примите мои соболезнования, Горан.

Парень напряженно кивнул:

— Он был счастливым человеком. Дай бог каждому дожить до девяноста двух лет.

— Да, счастливая судьба, — согласилась Дилан, почувствовав на себе сострадательные взгляды подруг матери. — Жаль, что не всем такая уготована.

— Новые посетители, — сообщил парень, когда в таверну зашла небольшая группа туристов. — Я их обслужу и вернусь. Возможно, вы мне расскажете о Нью-Йорке, Дилан.

Не успел он отойти, а Дженет развить идею о том, как Горан приедет в Штаты, они с Дилан поженятся, нарожают детишек и заживут счастливо, как Дилан широко и сладко зевнула:

— О-у... Думаю, это от избытка свежего воздуха. Меня что-то клонит в сон. А мне еще нужно немного поработать, проверить свой почтовый ящик. Так что пора возвращаться в гостиницу.

— Ты правда устала, дорогая? — спросила Дженет.

Дилан кивнула:

— Да. Сегодня был длинный день. — Она встала, сняла висевшую на спинке стула сумку с ноутбуком и выложила на стол свою долю чешских крон, включая щедрые чаевые для гостеприимного Горана. — Увидимся позже.

Таверна находилась рядом с гостиницей, и всю короткую дорогу Дилан сгорала от нетерпения поскорее взяться за статью. Она закрылась в номере, включила ноутбук и принялась поспешно набирать сложившуюся в голове историю. По мере работы на лице Дилан расцветала удовлетворенная улыбка. Это был уже не сухой рассказ об обнаруженном в пещере старом саркофаге и человеческих костях, присыпанных пылью веков, а леденящее душу повествование о чудовище-кровопийце, которое обитает в глухой горной местности неподалеку от тихого европейского городка.

К почти готовому материалу оставалось добавить несколько фотографий этого монстра.

Глава третья

Было раннее утро — слишком раннее для туристов и любителей горных прогулок, — и все же Дилан решила избегать протоптанных троп. Как только она пошла в лес, из свинцово-серых туч над головой закапал дождь, под ногами хлюпала намокшая прошлогодняя листва, смешанная с сосновой хвоей.

Темноволосой молодой женщины в белом нигде не было видно, но Дилан и без нее могла найти дорогу. Сердце учащенно билось, когда девушка поднималась по склону к каменной площадке, где находился вход в пещеру.

Во влажном утреннем тумане узкий лаз зиял еще более густым мраком, оттуда тянуло сырой землей и чем-то непостижимо древним и таинственным. Дилан скинула рюкзак, расстегнула молнию на кармане и, достав фонарик, направила луч внутрь.

«Надо сделать несколько снимков саркофага и фантастических рисунков на стенах — и бегом назад».

Нельзя сказать, что она боялась. Чего ей бояться? Это просто какое-то древнее захоронение. Совершенно нечего бояться.

«А разве не именно так говорят героини всех этих дурацких фильмов ужасов перед самыми кровавыми сценами?»

Дилан усмехнулась про себя: но ведь это не фильм ужасов, а реальная жизнь. То, что в этой пещере обитает какой-нибудь зомби, питающийся человеческой плотью, не более вероятно, чем то, что она может лицом к лицу столкнуться с вампиром, который померещился дедушке Горана. Все это лишь забавные бредни.

Под тихий аккомпанемент дождя Дилан осторожно протиснулась внутрь пещеры, освещая себе путь фонариком. Она обвела лучом покрытые рисунками стены, высветила саркофаг и не замечала распростертого на полу мужчину, пока чуть не наступила на него.

— О господи!

Дилан вскрикнула и отпрянула, луч фонарика дернулся и заметался по стенам. Немного успокоившись, Дилан вновь осветила место, где лежал мужчина, но там никого не было.

Однако девушка не сомневалась, что видела его. Она запомнила его спутанные темные волосы и одежду черного цвета, пыльную и рваную. Бродяга. Наверное, местные бездомные часто проводят ночи в пещерах.

— Эй? — позвала Дилан, водя лучом по полу.

Пара черепов, кости — и никаких признаков присутствия живого человека.

«Куда он мог спрятаться?» Ее взгляд остановился на саркофаге.

— Послушай, я знаю, что ты здесь. Прости, я не хотела тебя испугать, — добавила Дилан, понимая, что глупо успокаивать такого здоровенного детину. Бродяга показался ей высоким, не менее шести футов, и довольно крепким, но поза, в которой он лежал, могла свидетельствовать о боли и отчаянии. — Скажи, ты болен? Тебе нужна помощь? Как тебя зовут?

Никакого ответа. Ни единого звука.

— Dobry den. Mluvite anglicky?[3]  — Дилан поднатужилась и выдала пару фраз по-чешски.

Безуспешно.

— Sprechen zie Deutsch? [4]

Никакого результата.

— Прости, но на этом мои познания в иностранных языках заканчиваются. Разве что я могла бы еще вспомнить несколько слов на испанском, который учила в школе, но боюсь, это будет ужасно. — Дилан направила луч фонарика вверх и, поворачиваясь, провела им под потолком. — Не думаю, что «Como esta usted?»[5]  поможет нам найти общий язык. А ты как считаешь?

Медленно скользя по стенам, луч высветил горизонтальный выступ на высоте примерно десяти футов. Но человек не мог туда забраться.

«Или мог?..»

Неожиданно фонарик замигал, его свет начал тускнеть и наконец погас. Дилан оказалась в полной темноте.

— Вот черт! — тихо выругалась она и несколько раз постучала фонариком по ладони, в надежде, что он заработает. Батарейки были новые, Дилан вставила их перед вылетом из Штатов, и тем не менее фонарик не включался. — Черт, черт, черт.

В темноте девушка почувствовала себя очень неуютно.

Услышав скрип камня над головой, она напряглась. Некоторое время стояла тишина, а затем раздался тяжелый стук ботинок о каменный пол пещеры: кто-то спрыгнул с выступа где-то рядом с ней.

Она пахла можжевельником, и медом, и еще теплым летним дождем. Оказавшись с ней рядом, он ощутил, как сквозь эти ароматы пробивался резковатый с цитрусовым оттенком запах адреналина. Рио обошел женщину, отлично видя ее в темноте, в то время как она растерянно топталась на месте. Затем она сделала несколько шагов назад... но уперлась спиной в стену.

— О черт!

Женщина шумно сглотнула и снова чертыхнулась, когда погасший фонарик выскользнул из ее рук и упал на каменный пол пещеры. Рио мысленным приказом вывел фонарик из строя. Управлять объектами материального мира посредством усилия воли — обычное дело для представителей Рода, но Рио был слишком ослаблен и не знал, надолго ли его хватит.

— Что ж, ты, наверное, не расположен к общению, — сказала женщина. Ее глаза были широко раскрыты, и взгляд метался в темноте, пытаясь отыскать его, — Тогда я пошла. Я просто уйду... хорошо? — От волнения голос у нее срывался, — Господи, где же здесь выход?

Она сделала шаг вправо и направилась вдоль степы в противоположную от выхода сторону. Рио не счел нужным сообщать ей об этом. Он следовал за ней, уводя вглубь пещеры и решая, что ему делать с этой женщиной, которая уже во второй раз наносит ему визит. Потревоженный, он пришел в себя и удивился тому, что все еще жив и что не один в пещере. Инстинктивно он, как раненый зверь, поспешил спрятаться в тени.

Но женщина начала разговаривать с ним, не подозревая, насколько это для нее опасно. Он был раздражен и безумен — что само по себе не сулило ничего хорошего, — но, кроме того, присутствие женщины мгновенно пробудило в нем мужчину.

К тому же даже в ослабленном состоянии он оставался представителем Рода.

Рио глубже вдохнул аромат женщины, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться ее белой, влажной от дождя кожи. Он почувствовал резкий приступ голода, которого уже давно не испытывал. Удлинившиеся клыки острыми кончиками давили на язык. Он намеренно прикрыл глаза, зная, что скоро они вспыхнут ярким янтарным пламенем, а зрачки вытянутся в узкие щелки, свидетельствуя о нарастающей жажде крови.

То, что женщина была молодой и красивой, только разжигало желание попробовать ее. Рука дрогнула и потянулась к ней...

Рио резко отдернул ее и сжал кулак.

«Manos del diablo».

Эти дьявольские руки могли причинить ей боль или даже убить. Все вампиры Рода были наделены невероятной силой, но, помимо этого, Рио обладал опасным даром — прикосновение его рук могло оказаться смертельным. Достаточно было только сконцентрироваться, и за мгновение человеческое существо лишалось жизни. Как только Рио осознал свои способности, он начал строго контролировать их. Но в последнее время им владела злость и случались временные помутнения рассудка — последствия взрыва, — поэтому он не доверял себе.

Отчасти это было причиной, заставившей его покинуть Орден, а затем и прекратить охотиться. Представители Рода редко убивали людей, ставших их Донорами. Так поступали только Отверженные — вампиры, охваченные неконтролируемой Кровожадностью.

Горящими глазами Рио смотрел на женщину, забредшую в его берлогу, и страх потерять над собой контроль удерживал его от каких-либо действий.

А еще приветливость, звучавшая в ее голосе, когда она с ним разговаривала.

И бесстрашие, конечно же обусловленное тем, что она не видела чудовище, в которое он превратился.

Женщина перестала двигаться вдоль стены и направилась к центру пещеры. Сейчас Рио стоял у нее за спиной, настолько близко, что ее огненно-рыжие волосы касались его потрепанной рубашки. Шелковистые завитки соблазняли, но Рио не смел поднять, крепко прижатые к бокам руки. Он закрыл глаза и пожалел, что спрыгнул с выступа. Надо было держаться подальше от нее, тогда она продолжала бы говорить с ним, а не задыхалась бы от страха, как сейчас.

— Ты не должна быть здесь, — наконец произнес Рио. В темноте его голос прозвучал как глухое звериное рычание.

Женщина испуганно ахнула и быстро повернулась на звук. Она попятилась, что должно было бы обрадовать Рио.

— Так ты говоришь по-английски, — после долгой паузы сказала она. — Но акцент... ты не американец.

Рио не видел причин отрицать очевидное.

— А вот ты — да.

— Что это за пещера? И что ты здесь делаешь?

— Тебе лучше уйти отсюда, — прошипел он. Говорить мешали удлинившиеся клыки. — Здесь опасно.

Повисла тяжелая пауза, женщина обдумывала его слова.

— Можно тебя увидеть? — спросила она.

Рио усмехнулся, глядя в симпатичное лицо с милыми крапинками веснушек. Женщина вытянула руки, словно пытаясь отыскать его в темноте.

Он немного отступил, чтобы остаться недосягаемым.

— Знаешь, что говорят местные жители? — с легким вызовом спросила она. — Что в этих горах живет монстр.

— Возможно.

— Я не верю в монстров.

— Может быть, зря. — Рио пристально смотрел не нее, надеясь, что сквозь падавшие на лицо спутанные волосы не видно горящих янтарным огнем глаз. — Ты должна уйти. Сейчас же.

Женщина, словно защищаясь, прижала к груди рюкзак:

— Ты не знаешь, что это за саркофаг? Какое-то старое захоронение? И что значат эти рисунки на стенах? Это какие-то древние письмена?

Рио двигался очень медленно и бесшумно. Он надеялся убедить женщину уйти, но она своими вопросами доказала, что он ошибается. Мало того что она побывала в пещере вчера, она вернулась, сделав выводы, опасно близкие к правде. И теперь Рио не мог ее просто так отпустить — слишком много она знала об этом месте, в том числе о его присутствии здесь.

— Дай мне руку, — как можно мягче сказал он, — Я выведу тебя из пещеры.

Женщина даже не пошевелилась, но он и не ожидал, что она беспрекословно подчинится.

— Ты давно здесь живешь? Почему ты тут прячешься? И почему ты не хочешь, чтобы я тебя увидела?

Она задавала один вопрос за другим с пытливостью следователя.

Рио услышал звук открываемой молнии на рюкзаке.

Вот черт. Если она достанет еще один фонарик, ему не хватит сил погасить его. Сейчас ему нужно полностью сосредоточиться на том, чтобы стереть ее память.

— Ну же, давай, — сказал Рио уже с некоторым нетерпением. — Я не причиню тебе никакого вреда.

Во всяком случае, он собирался приложить для этого все силы, которых у него и так осталось немного. А они ему были крайне нужны, чтобы выполнить задание — навсегда закрыть вход в пещеру и не вырубиться, как в прошлый раз. Поэтому необходимо как можно быстрее избавиться от этой женщины.

Рио приближался к ней, намереваясь вытолкать из пещеры, и в этот момент она что-то вытащила из кармана рюкзака.

— Хорошо, — сказала женщина, — пойдем, только сначала я должна кое-что сделать.

Рио в темноте усмехнулся:

— Что ты должна?..

Раздался негромкий щелчок, и вспышка ослепила его.

Рио взревел и инстинктивно отпрянул. Вспышки следовали одна за другой.

Разум твердил, что это всего лишь вспышки фотокамеры, но пережитый год назад ужас вернулся. Рио вновь оказался на старом складе в Бостоне и видел только разрывающуюся над головой бомбу.

Он услышал резкий оглушительный хлопок, ощутил сильную вибрацию, от которой перехватило дыхание. В лицо ударил шквал огня, густой пепел забил нос и горло. Все тело утыкали горячие осколки.

Это был ад, и он попал в самое пекло.

— Не-е-е-ет! — Звериный рев вырвался из груди Рио. Ярость разъедающей кислотой пронеслась по его жилам.

Ноги подкосились, и он рухнул на пол, мир исчез, стертый ослепительными вспышками и страшными воспоминаниями.

До слуха Рио донесся поспешный топот, сквозь призрачный дым, удушающую вонь расплавленного металла и обгорелой плоти он уловил тонкую струйку аромата можжевельника, и меда, и теплого летнего дождя.

Глава четвертая

Даже несколько часов спустя в поезде, следующем из Йичина в Прагу, сердце Дилан продолжало бешено колотиться. Ей казалось нелепым, что она так испугалась бродяги, с которым столкнулась в пещере, пусть даже немного сумасшедшего, если он предпочитал жить дикарем в горах.

Судя по тому, что бродяга странным образом лишился чувств, когда она попыталась сделать несколько фотографий, он испугался ее больше, чем она его.

Поставив на колени ноутбук, Дилан перегоняла снимки с фотоаппарата в компьютер. Большая их часть была сделана в последние два дня путешествия, но особенно ее интересовали фотографии пещеры.

Дилан пробежала взглядом по рядам отобразившихся на экране снимков и увеличила один из них. Перед ней возникло лицо, практически полностью скрытое длинными спутанными волосами. Сквозь темные пряди просматривались заостренные скулы и свирепые глаза, почему-то получившиеся странного янтарного цвета, таких глаз Дилан никогда раньше не видела. Челюсти были крепко сжаты, словно выкованы из стали, чувственные губы растянулись в зверином оскале. Детально разглядеть лицо мешала рука, которой бродяга закрывался от вспышки.

Господи, снимок даже не нужно было обрабатывать в «Фотошопе» — у парня и так был демонический вид.

— Ну, как фотографии, дорогая? — Кудрявая голова Дженет склонилась над экраном. — Боже правый! А это что такое?

Дилан пожала плечами, не в силах оторвать глаз от лица.

— Бродяга, на которого я наткнулась сегодня утром в пещере. Он, конечно, не подозревает, что ему суждено стать героем моей новой статьи. Что скажешь, Дженет? Разве он не похож на дикого вампира, который бродит по горным склонам в поисках очередной жертвы?

Дженет передернула плечами и вернулась к своему кроссворду.

— После таких статей тебе самой по ночам будут сниться кошмары.

Дилан рассмеялась и открыла следующую фотографию.

— Кому-кому, но только не мне. Мне кошмары никогда не снятся. Сказать честно, я вообще не вижу снов. Каждую ночь я просто проваливаюсь в черную пустоту.

— Считай, что тебе сильно повезло, — сказала Дженет. — А я всегда вижу какую-нибудь ерунду. В юности, например, мне часто снился один и тот же сон: белый пудель с накрашенными когтями поет и танцует у моей кровати, я умоляю его исчезнуть, потому что хочу спать, а он не унимается, все поет и танцует. Ты можешь себе представить такую нелепицу? Особенно он любил песенки из старых мюзиклов. Мне и самой эти песенки очень нравились...

Вполуха слушая Дженет, Дилан листала фотографии. Впопыхах она все-таки сумела сделать один приличный снимок саркофага и запечатлеть рисунки на стенах. Сейчас они поражали ее воображение даже больше, чем в пещере, где она не успела их как следует рассмотреть.

Красновато-коричневые линии сплетались в замысловатый узор, опоясывавший стены. Отчасти это походило на древние родовые символы, и вместе с тем в рисунках было нечто футуристическое... ничего подобного Дилан раньше не видела. Орнамент покрывал также стенку саркофага... Взгляд Дилан замер на странном символе, и волосы у нее на го-иже зашевелились.

«Что за черт?!»

Сомнений не оставалось: перед ней был изогнутый полумесяц чаши с падающей в нее каплей, искусно спрятанный среди сплетенных в узор линий. Дилан была удивлена и крайне озадачена. Точно такой же символ имелся у нее на теле.

«Как это возможно?»

Сбитая с толку увиденным на фотографии, Дилан потерла шею сзади, именно там у нее было родимое пятнышко — изогнутый полумесяц и капля.

Холодным не моргающим взглядом уставившись на расщелину, Рио нажал на кнопку детонатора. Раздалось тихое «бип», дистанционное устройство сработало, и через долю секунды прогремел взрыв — громкий, похожий на мощный раскат грома, сотрясший погруженные в ночной мрак окрестности. Из расщелины вырвалось облако густой желтой пыли и осколки песчаника, и пещера плотно стиснула свои каменные челюсти, навсегда поглотив тайну, хранившуюся в ее чреве.

Рио наблюдал за этим с расстояния, понимая, что должен был остаться внутри. И остался бы, если бы не женщина, случайно проникшая в пещеру.

Как только осела пыль, он начал медленно спускаться со скалы, ослабленное тело плохо слушалось. Только злость на себя помогла ему сохранить ясность рассудка, заставила выйти из пещеры и нажать на кнопку детонатора. И сейчас только решимость довести дело до конца гнала его вперед.

Ветер рассеял дым. Рио наклонил голову и прислушался, уловив какое-то движение в лесу. Судя по звуку, это был не зверь, а скорее запоздалый любитель горных прогулок.

При мысли о легкой добыче клыки Рио мгновенно удлинились, зрачки инстинктивно вытянулись в вертикальные щелки, зрение обострилось. Худощавый парень с рюкзаком за спиной вынырнул из чащи, его белокурая голова маяком светилась в ночи. Рио наблюдал, как парень беззаботно, вприпрыжку сбегал по тропинке вниз. Несколько минут — и они поравняются.

Рио был слишком истощен для охоты, поэтому просто стал ждать удобного момента. Он отчаянно нуждался в крови.

Человек приближался, не подозревая о затаившемся среди деревьев хищнике. Он не замечал опасности, пока Рио не прыгнул на него. Парень в ужасе закричал, попытался вырваться, но тщетно.

Рио действовал быстро. Он опрокинул парня ничком, придавив его объемным рюкзаком, и впился в шею. Рот мгновенно наполнился горячей кровью, она разливалась по телу, наполняя силой.

Рио взял ровно столько, сколько ему было нужно, чтобы не умереть. Лизнув ранки, он закрыл их, затем провел рукой по потному лбу парня, стирая воспоминания о происшествии.

— Беги, — приказал он ему.

Парень вскочил и вскоре исчез в темноте.

Рио поднял голову и посмотрел на тонкий серп луны, ощущая тяжелую пульсацию крови — его тело усваивало полученный от Донора драгоценный дар жизни.

Рио нужны были силы, потому что его ночная охота только начиналась.

Он запрокинул голову и со свистом втянул воздух, пытаясь выследить свою истинную добычу. Она пробежала по этой тропинке несколько часов назад, схваченная страхом. Естественно, она должна его бояться. Эта рыжеволосая красотка даже не подозревает, к какой страшной тайне прикоснулась, проникнув в пещеру, и какого свирепого зверя потревожила.

Губы Рио скривились в ухмылке, когда он уловил знакомый аромат. Тот был очень слабым, почти растворившимся в ночи, но Рио сумел безошибочно определить, куда направилась его обладательница.

Он обязательно найдет ее.

Как бы далеко она ни убежала.

Глава пятая

В довершение странно начавшегося и не менее странно продолжавшегося дня, вернувшись после ужина в номер пражской гостиницы и включив компьютер, Дилан обнаружила письмо от Коулмана Хогга. Днем она отправила ему свою статью и фотографии, сделанные в пещере, но ответ ожидала получить только по возвращении домой, через пару дней.

Но босс неожиданно проявил интерес к тому, что она обнаружила в горах в окрестностях Йичина. И интерес немалый, если он взял на себя труд договориться с фотографом в Праге, с которым Дилан должна была вернуться в пещеру, чтобы сделать еще несколько снимков.

— Дурачишь меня, наверное, — проворчала Дилан, читая послание босса.

— Пора собираться, дорогая. Мы же не хотим опоздать на поезд. — Дженет бросила в дорожную косметичку несколько наполовину пустых флакончиков и застегнула молнию. — Кому-нибудь нужно молочко для рук из ванной или я могу его забрать? Там еще осталось не распакованное мыло...

Дилан не обращала внимания на болтовню своих спутниц, укладывавших вещи; вечерним поездом они должны были покинуть Прагу.

— Вот черт!

— Что случилось? — спросила Нэнси, застегивая молнию на небольшом чемодане и водружая его на одну из двуспальных кроватей.

— Кажется, мой босс не понял, что я сегодня вечером уезжаю из Праги.

А может быть, понял, но его это нимало не заботило. В письме он давал четкие указания: завтра утром Дилан встречается с фотографом и отправляется с ним в Йичин.

Мари подошла к ней и посмотрела на экран ноутбука:

— Это из-за твоей статьи?

Дилан кивнула:

— Он думает, статья будет значительно интереснее, если к ней добавить еще несколько снимков. Он хочет, чтобы завтра утром я встретилась с местным фотографом.

— Но наш поезд отправляется через час, — заметила Дженет.

— Я знаю, — ответила Дилан, набирая ответ Коулману Хоггу.

Она объясняла боссу, что вечерним поездом вместе со своими спутницами уезжает в Вену. Там их европейское путешествие завершается, и они вылетают назад в Штаты. Она не сможет встретиться с чешским фотографом завтра, потому что сегодня в десять вечера ее уже не будет в Праге.

Дилан допечатала ответ, перевела курсор на кнопку «Отправить» и замерла в нерешительности. Она и без того была первой в списке на вылет у Коулмана Хогга. Если она откажется от встречи с фотографом — не важно, по какой причине, — ее непременно уволят.

Какой бы соблазнительной ни казалась ей эта идея, в данный момент она не могла себе этого позволить.

— Черт возьми, — пробормотала Дилан, нажимая па кнопку «Удалить», — Слишком поздно отменять эту встречу, да и в любом случае я не могу этого сделать. Вам придется ехать в Вену без меня. Я вынуждена остаться и закончить статью про пещеру.

Вместе с другими пассажирами Рио вышел из вагона поезда, доставившего его в Прагу. Благодаря порции крови и клокочущей в груди ярости, он довольно бодро шагал по платформе. Та, кого он искал, после утренней встречи с ним направилась в Прагу. Ему удалось выяснить это у портье в гостинице Йичина, куда его привел аромат женщины.

Введенный в легкий транс портье сообщил, что американки упоминали Прагу как дальнейший пункт следования. Кроме того, портье согласился дать Рио плащ из гостиничной комнаты потерянных вещей. Несмотря на то что плащ был ему мал и не вполне соответствовал сезону, он скрывал грязные, забрызганные кровью лохмотья, в которые превратилась его одежда. Рио было глубоко плевать, как он выглядит и какой от него исходит запах, но ему не хотелось привлекать ненужное внимание.

Рио намеренно сутулился и шаркал ногами, стараясь скрыть свой высокий рост и крепкие мышцы. На него бросали косые взгляды, но мгновенно теряли к нему интерес, принимая за одного из многочисленных бездомных, которые околачивались на платформах или спали в темных углах вокзала.

Рио низко опустил голову, чтобы не было видно левой обезображенной половины лица. Сквозь длинные спутанные волосы озираясь по сторонам, он спешил поскорее оказаться в городе и возобновить поиски женщины.

Злость помогала Рио сохранять самообладание, хотя от вокзального шума и неприятно яркого освещения у него начала кружиться голова. Он старался не обращать внимания на слабость и целенаправленно шел вперед.

На вокзале, в центре зала, топтались несколько юнцов. Худосочный парень отделился от группы и как будто случайно толкнул хорошо одетого англичанина, который, непрерывно болтая по мобильному, торопился на поезд. Наивный турист лишь улыбнулся и поспешил дальше, даже не подозревая, что только что лишился своего бумажника. Юнцы мгновенно рассеялись, затерявшись в толпе, чтобы еще не раз за ночь проделать подобный трюк.

В другое время и в другом месте Рио последовал бы за малолетними преступниками, чтобы наставить их на путь истинный. А если бы они заупрямились, показал, что у ночи есть глаза и... острые клыки.

Но сейчас он не собирался играть роль темного ангела, спасающего людей, живущих бок о бок с вампирами Рода. Пусть обманывают и убивают друг друга. Ему нет до этого никакого дела. Сейчас его заботило только одно — восстановить свою честь в глазах собратьев по Ордену.

Он чертовски подвел их.

Несколько месяцев назад его товарищи покинули горы, доверив ему обрушить вход в пещеру, чтобы навсегда похоронить скрытую в ней тайну. Но он не только не выполнил порученное ему задание, по и значительно все усложнил. В пещере побывала женщина. И сделала фотографии.

Блестящая работа, нечего сказать.

Вся ситуация превратилась в дерьмо, как и он сам.

Рио понуро шел к выходу, сосредоточенно вдыхая бесчисленные запахи, витавшие в воздухе.

Вдруг он замер, уловив аромат можжевельника и меда.

Он покрутил головой, раздувая ноздри, как охотничья собака, вынюхивающая дичь. Запах был свежим — слишком свежим.

«Madre de Dios».

Женщина, за которой он охотился, была здесь, на вокзале.

— Ты уверена, что справишься, дорогая? — спросила Дженет. — Мне не хочется оставлять тебя здесь одну.

— Со мной все будет в порядке, — заверила Дилан.

Они стояли в здании вокзала и прощались. Даже в столь поздний час здесь было многолюдно: пассажиры, попрошайки и нищие, спавшие в темных углах.

— А вдруг с тобой что-нибудь случится? — не унималась Дженет, — Получишь какую-нибудь травму, потеряешься, или тебя обворуют. Твоя мама никогда не простит, что мы оставили тебя одну, да и я сама себе этого не прощу.

— Я тридцать два года прожила в Нью-Йорке, и ничего. Думаю, сумею и здесь продержаться денек.

Мари нахмурилась:

— А как же твой билет в Штаты?

— Я уже об этом позаботилась. Я его поменяла через Интернет еще в отеле. Вылетаю из Праги послезавтра.

— Мы тоже могли бы задержаться здесь, — предложила Нэнси, поправляя рюкзак. — Может быть, забудем о Вене и тоже поменяем билеты? И тогда все вместе вернемся домой.

— Хорошая идея, — согласилась Мари.

— Ни в коем случае, — покачала головой Дилан. — Я не позволю, чтобы вы последний день путешествия провели, нянчась со мной. Я уже взрослая девочка. И сама могу о себе позаботиться. Так что поезжайте, со мной ничего не случится.

— Ты уверена, дорогая? — снова спросила Дженет.

— Абсолютно. Наслаждайтесь Веной. А через пару дней увидимся в Штатах.

Некоторое время разговор продолжался в том же духе, наконец пожилые женщины успокоились и заспешили к поезду. Дилан проводила их до самого вагона, подождала, пока поезд тронется, а затем вместе с потоком провожающих направилась прочь.

Странно, но до самого выхода ее не оставляло ощущение, что за ней наблюдают. Вероятно, беспокойство Дженет передалось и ей. Но все же...

Дилан как бы невзначай оглянулась, стараясь не выдать своего волнения и растерянности, которые особенно привлекают охотников поживиться за счет раззяв-туристов. Она передвинула сумку вперед и прижала ее к себе. Дилан отлично знала, что общественный транспорт во всех странах является излюбленным местом всякого рода воришек. От ее внимания не ускользнула группа юнцов, толкавшихся у таксофонов возле самого выхода и шерстивших глазами толпу. Скорее всего, карманники. Она слышала, что они часто собираются группами.

В целях безопасности Дилан обошла их, выбрав самую дальнюю от них дверь, и порадовалась своей предусмотрительности, заметив, как к юнцам приблизился полицейский, что заставило их нехотя покинуть здание вокзала. Дилан смело взялась за широкую металлическую ручку стеклянной двери.

И вдруг в стекле мелькнуло отражение, и сердце у нее оборвалось.

Сзади, очень близко, можно сказать на расстоянии вытянутой руки, она увидела высокого и крепкого мужчину, сверлившего ее взглядом. Свирепые глаза сверкали как раскаленные угли из-под падавших на лицо спутанных волос.

И рот...

Никогда в жизни Дилан не видела такой пугающей презрительной усмешки. Хищный оскал превращал лицо в злобную маску.

Это был он — бродяга, с которым она столкнулась в пещере в окрестностях Йичина.

Неужели он решил преследовать ее? По всей видимости, да. Утром Дилан предположила, что он сумасшедший. Сейчас она была в этом уверена. То, как он смотрел на нее, убеждало, что бродяга — законченный психопат. Казалось, он готов разорвать ее голыми руками.

От ужаса Дилан вскрикнула. Она отскочила от двери, резко свернула налево и побежала, надеясь исчезнуть из поля зрения бродяги. Мельком оглянувшись, Дилан испугалась еще больше.

— О господи, — пробормотала она.

Это не мог быть он. Он не мог быть здесь.

Но вопреки здравому смыслу это был он.

В панике Дилан не догадалась просто подойти к нему и спросить, что ему от нее нужно.

Вместо этого она подбежала к полицейскому и схватила его за руку:

— Пожалуйста, помогите! Меня кто-то преследует. — Дилан махнула рукой туда, где стоял бродяга. — Он там... в плаще, с длинными темными полосами. Пожалуйста, помогите!

Полицейский нахмурился, но, должно быть, понял, что сказала Дилан, потому что прищуренным взглядом окинул зал.

— Где? — спросил он по-английски с сильным акцентом. — Покажите, кто вас напугал.

— Я не знаю, кто он, но он был прямо у меня за спиной. Вы не можете его не заметить. Он высокий, около шести футов, плечи огромные, темные волосы падают на лицо... — Почувствовав себя в относительной безопасности, Дилан осмелилась обернуться, уверенная, что увидит того сумасшедшего, и надеясь, что скоро его доставят в местную больницу для умалишенных.

Но бродяги не было. Дилан пробежала взглядом по толпе, высматривая высокого мужчину, напоминавшего бешеного волка среди стада мирно пасущихся овец, однако его нигде не было видно. Ничего подозрительного: люди шли каждый по своим делам, никто не проявлял никакого беспокойства.

Казалось, бродяга просто растворился в воздухе.

— Он должен быть где-то здесь, — пробормотала Дилан, хотя ни среди входящих и выходящих пассажиров, ни среди бездомных его не видела. — Уверяю, он был здесь. Он шел за мной.

Дилан почувствовала себя полной дурой, когда полицейский повернулся к ней и вежливо улыбнулся:

— Никого нет. Сейчас вам не страшно?

— Нет, не страшно, — ответила Дилан, действительно не чувствуя опасности.

Она осторожно направилась к выходу. Был роскошный летний вечер, на небе ни облачка. Дилан поймала такси, чтобы доехать до гостиницы.

Она убеждала себя, что ей все померещилось, бродяга из пещеры не мог оказаться на вокзале и преследовать ее. И тем не менее, когда она вышла из такси, у нее тревожно зашевелились волосы. Ощущение сохранялось, когда она стояла у двери номера, пытаясь попасть электронной картой в щель замка.

Когда Дилан наконец открыла дверь, легкий шорох за спиной заставил ее насторожиться. Она обернулась, но ничего не заметила. Дилан влетела в номер и почувствовала странный порыв холодного ветра.

— Кондиционер, — сказала она себе и включила свет.

Ее паранойя казалась ей смешной, однако она поспешно закрыла дверь на все замки.

Дилан увидела его только тогда, когда сделала несколько шагов вглубь тускло освещенной комнаты.

Бродяга из пещеры, псих, преследовавший ее на вокзале, стоял в десяти футах от нее. Невероятно! От удивления Дилан раскрыла рот. И от ужаса закричала.

Глава шестая

Рио зажал женщине рот, едва она успела издать звук. Он двигался бесшумно и молниеносно, так что человеческий глаз не мог уследить за ним, — такой способностью обладали все вампиры Рода. Рио следовал за женщиной от вокзала до гостиницы и впереди нее проскользнул в номер. Она его не видела, почувствовав лишь леденящее дуновение ветра, и сейчас лихорадочно пыталась найти рациональное объяснение тому, что предстало ее взгляду.

Женщина крутила головой, силясь вырваться из стальных тисков его захвата. Но безуспешно. Все ее крики заглушала широкая ладонь Рио.

— Тихо, — приказал он, сверля ее повелительным взглядом. — Ни единого звука, поняла меня? Я не причиню тебе никакого вреда.

Рио не собирался прибегать к насилию, но женщина ему не верила. Она страшно напряглась и дрожала всем телом. Огромные зеленые с золотистыми прожилками глаза смотрели на него в диком испуге, тонкие ноздри судорожно раздувались.

— Делай то, что я говорю, и все будет хорошо, — сказал Рио, глядя ей в глаза. Очень медленно он начал ослаблять хватку, женщина жарко выдохнула ему в ладонь. — Сейчас я уберу руку, и ты будешь вести себя тихо. Согласна?

Женщина медленно хлопнула ресницами и слегка кивнула.

— Хорошо. — Рио начал отнимать руку.

Женщина не закричала.

Она его укусила.

Ее тупые человеческие зубы со всей силой впились между большим и указательным пальцами. Рио выругался, его разозлила не боль, а то, что он не сумел предугадать намерение женщины.

Она проворно отскочила и бросилась к двери, но Рио мгновенно обхватил ее сзади.

— Господи! Нет! — закричала женщина и упала на колени так быстро, что Рио не успел удержать ее.

Она судорожно выдохнула, очевидно больно ударившись, но сопротивляться не перестала. Черт возьми, женщина оказалась с характером.

В отчаянной попытке спастись, она ящерицей поползла по ковру к двери. Но шансов ускользнуть от вампира у нее не было.

Рио накрыл ее своим телом и прижал к полу.

Женщина тяжело дышала, когда он перевернул ее на спину и сел верхом. Она собрала все силы и дернулась, но напрасно. Она не смогла высвободить даже руки, которые Рио крепко прижимал бедрами к ее бокам.

Сейчас женщина была полностью в его власти, и, судя по взгляду, на милосердие она не надеялась.

Рио не трудно было догадаться, какое впечатление: он производил, и, господи, запах от него исходил отвратительный. Он понимал, что на таком близком расстоянии его шрамы хорошо видны. Рио заметил, как испуганный взгляд женщины метнулся к левой стороне его лица, год назад изуродованной огнем и шрапнелью. Безобразные багровые рубцы на неестественно туго натянутой коже выглядели особенно устрашающе под толстым слоем пыли и грязи. Должно быть, он походил на сумасшедшего монстра...

Но он и был сумасшедшим монстром.

И в этот момент Рио вдруг остро осознал, что под ним теплое женское тело. В то время как его одежда напоминала грязные лохмотья, на женщине был облегающий джемпер с глубоким вырезом и короткими рукавчиками, едва спускавшимися с плеч, и песочного цвета брюки-карго с заниженной талией. Она пахла чистотой и свежестью.

И была красива.

До невозможности красива.

Рио никогда не видел глаз такого цвета: ярко-зеленые с золотистыми прожилками, эти умные, чарующие глаза в обрамлении густых темно-коричневых ресниц настороженно смотрели на него. Мягкий овал лица и слегка выступающие скулы. Она казалась наивной и вместе с тем мудрой. Но больше всего Рио завораживало выражение ее чудесных глаз.

Эта женщина успела познать разочарование и боль, возможно, предательство. В ее сердце осталась рана, и сейчас он причинял ей новую боль.

Но самое ужасное — она его возбуждала.

Его волновало не только ее тело, которое он крепко сжимал бедрами, но и вид ее соблазнительных губ со следами крови, оставшейся после того, как она его укусила за руку, а еще пульсирующая жилка на шее.

Рио чувствовал, как в нем просыпается мужчина и вампир. Он хотел эту женщину.

После нескольких месяцев заточения в Богом проклятой пещере, после предательства Евы, которое превратило его в ходячего мертвеца, Рио смотрел на женщину и ощущал, что каким-то невероятным образом возвращается к жизни.

Он не смог подавить тихое рычание. Рио чувствовал, как обостряется зрение, значит, начали вытягиваться зрачки. Под плотно сжатыми губами заныли десны — это удлиняются клыки. С готовностью отреагировал и его член, что невозможно было скрыть в подобной позе.

— Пожалуйста... не делай этого, — попросила женщина, и по ее щеке скатилась слеза. — Прошу тебя, отпусти меня. Если тебе нужны деньги, возьми их. Моя сумка там...

— Мне не нужна ни ты, ни твои деньги, — сдавленно прорычал Рио. Он встал, злясь на самого себя за неспособность контролировать физиологическую реакцию тела. — Давай поднимайся. Все, что мне нужно, — это твоя камера.

Женщина медленно встала на ноги:

— Что?

— Фотоаппарат, с которым ты была в пещере, и снимки, которые ты сделала. Мне нужно только это.

— Фотографии?! Не понимаю...

— И не надо. Просто отдай их мне, и все. — Женщина не двигалась. Рио посмотрел на нее в упор. — Отдай мне фотографии. Немедленно.

— Хо-хорошо, — заикаясь, пробормотала женщина и поспешила к рюкзаку, стоявшему в углу номера, порылась в нем и вытащила небольшую плоскую цифровую камеру.

Когда она начала открывать ее, чтобы достать карту, Рио нетерпеливо произнес:

— Дай мне, я сам.

Трясущейся рукой женщина протянула ему фотоаппарат:

— Ты следовал за мной от самого Йичина? Что такого важного может быть на этих фотографиях? И как ты нашел меня?

Рио проигнорировал ее вопросы. Еще несколько минут, и это не будет иметь никакого значения. Он получит снимки и сотрет воспоминания женщины и о пещере, и о себе.

— Здесь все фотографии? — спросил он, включая камеру и просматривая снимки. — Ты их скидывала на другие носители?

— Нет, все здесь, — поспешно ответила женщина. — Клянусь.

Рио еще раз просмотрел снимки: саркофаг, его искаженное лицо, глифы на стенах, нарисованные человеческой кровью.

— Ты их кому-нибудь показывала?

Женщина тяжело сглотнула и покачала головой:

— Я до сих пор не понимаю, что все это значит.

— Меня это вполне устраивает, — усмехнувшись, ответил Рио и повернулся к ней.

Их разделяло всего шага три. Она попятилась, но уперлась спиной в окно.

— О господи, ты же обещал, что не сделаешь мне ничего плохого...

— Успокойся. Очень скоро все закончится.

— О черт, — простонала женщина. — Ты собираешься убить меня?..

— Нет, не собираюсь, — мрачно буркнул Рио. — Но мне нужно твое молчание.

Он протянул руку, осталось лишь положить ладонь ей на лоб — и никаких событий, связанных с пещерой, в ее памяти не останется.

И в этот момент женщина набрала в легкие воздуха и выпалила такое, отчего Рио застыл на месте.

— Об этих фотографиях знаю не я одна! — срывающимся от страха голосом выкрикнула она. — Многим людям известно, где я нахожусь. Они знают, где я была и что делала. Если на этих снимках что-то важное, тебе не удастся сохранить это в тайне, убив меня, потому что не я одна их видела.

Она ему лгала. Злость ослепила Рио.

— Ты же говорила, что никому их не показывала.

— А ты говорил, что не сделаешь мне ничего плохого.

— О господи. — Рио не видел смысла спорить с ней и объяснять свои истинные намерения. — Ты должна назвать имена тех, кому показывала эти фотографии.

Женщина усмехнулась — слишком смелый поступок в создавшейся ситуации.

— Зачем? Чтобы ты и за ними начал охотиться?

Рио начал лихорадочно соображать. Он обвел взглядом комнату и остановился на сумке, висевшей на спинке стула. Рио подошел к ней и вытащил оттуда тонкий серебристый ноутбук. Открыл и включил его. Женщина решила воспользоваться тем, что его внимание сосредоточилось на компьютере, и в очередной раз метнулась к двери. Но Рио опередил ее, возникнув между ней и дверью.

— Боже правый, — выдохнула женщина, моргая, словно не веря своим глазам. — Но как ты?.. Ты же был в другом конце комнаты?

— Был там, теперь — здесь.

Рио начал двигаться вперед, тесня женщину вглубь номера. Она послушно отступала, очевидно не зная, как поступить и чего от него ждать.

— Сядь, — приказал Рио. — Чем раньше ты начнешь мне помогать, тем быстрее все это закончится.

Женщина присела на край кровати и наблюдала, как он вернулся к ноутбуку и подключил Интернет.

Сейчас он откроет ее почтовый ящик и все увидит.

Помимо обыкновенных личных писем и запроса об изменении рейса в папке «Отправленные», Рио обнаружил несколько сообщений на адрес какой-то новостной компании, некоторые сопровождались фотографиями. Он открыл одно и быстро просмотрел его.

— Вот черт, ты дурачила меня! — прорычал он, бросив на нее злобный взгляд. — Так ты журналистка?

Женщина не ответила и только кусала губы, как будто обдумывая, что вернее приблизит ее конец — «да» или «нет».

Рио внимательно изучал переписку.

По дороге в Прагу ситуация казалась ему паршивой. Он ошибался. Она была катастрофической. Журналистка. С камерой, ноутбуком и Интернетом. Просто стереть ее воспоминания недостаточно.

Ему потребуется помощь, и быстро.

Рио запустил программу мгновенного обмена сообщениями и ввел пароль, чтобы связаться с технической лабораторией воинов в Бостоне. Этот канал работал двадцать четыре часа в сутки, и Гидеон, компьютерный гений Ордена, всегда был на связи. Рио отправил закодированное сообщение, содержавшее его личный код, местонахождение и запрос о помощи.

Ответ пришел почти мгновенно. Орден был готов оказать любую необходимую помощь. Гидеон хотел уточнить детали.

— У тебя есть мобильный? — спросил Рио у тихо сидевшей на кровати журналистки. Та покачала головой. Он бросил взгляд на стоявший на столе телефон и набрал на клавиатуре номер гостиницы. — Номер комнаты? Черт возьми, номер комнаты?

— Э-э, триста десять, — ответила женщина. — Зачем тебе? Объясни мне наконец, что происходит.

— Устранение ошибки, — ответил он, и в ту же секунду телефон зазвонил.

Рио схватил трубку, зная, что это Гидеон.

— Я звоню по секретной линии, так что можешь говорить совершенно свободно. Что случилось, Рио? Но прежде всего, куда ты, черт возьми, пропал? Пять месяцев от тебя нет никаких вестей — ни сообщений, ни звонков...

Господи, Рио был так рад услышать знакомый голос. Он бы улыбнулся, если бы ситуация не была такой паршивой.

— Да тут такие дела... полная задница.

— Рассказывай, — серьезным тоном произнес Гидеон.

— Я в Праге, и со мной журналистка... Американка. Гидеон, она умудрилась сделать несколько фотографий пещеры, она сняла укрытие и глифы на стенах.

— О господи! Как она смогла проникнуть в пещеру? И когда? Вы же там были в феврале и должны были обрушить вход?

«Вот черт, — промелькнуло в голове у Рио. — Бессмысленно уходить от ответа. Придется сказать правду».

— Пещера оставалась открытой. Произошла задержка... Только сегодня я все сделал. Уже после того, как журналистка все сняла на камеру.

Гидеон чертыхнулся:

— Ну ладно. Я полагаю, ты стер ее воспоминания. А что с фотографиями? Они у тебя?

— У меня. Но именно здесь и начинается самое плохое, Гид. Она успела их кое-кому показать, более того, отправила в газету, в которой работает. Так что просто стереть воспоминания недостаточно. К сожалению, дело значительно сложнее.

Гидеон долго молчал, по всей видимости обдумывая, как уладить последствия ошибок Рио, хотя, как истинный дипломат, не стал перечислять их или упрекать друга.

— Прежде всего тебе нужно — вместе с женщиной, разумеется, — перебраться в безопасное место. Надеюсь, ты сможешь ее удержать, пока я организовываю транспорт?

— Как скажешь. Я заварил эту кашу и сделаю все, чтобы исправить положение.

Рио услышал, как Гидеон застучал по клавишам.

— Я связываюсь с Андреасом Райхеном. — Он помолчал несколько секунд, а затем по второй линии начал разговор с Берлином. После вновь вернулся к Рио. — Райхен пришлет за тобой машину, но тебе придется подождать час.

— Это не проблема.

— Ну все, тогда одно дело улажено, — ответил Гидеон. — Жди, я позвоню, когда машина будет на месте.

— Я буду готов. Гидеон... спасибо.

— Да не стоит. Хорошо, что ты дал о себе знать, Рио. Ты нам нужен. Без тебя нам здесь скучно.

— Я позвоню из Берлина, — пообещал Рио, решив пока не сообщать, что он не собирается возвращаться в Бостон.

Смерть пришлось на время отложить, но, как только он уладит эту проблему, он разберется и с остальным.

Глава седьмая

Дилан тихо сидела на кровати и наблюдала, как мрачный незнакомец конфисковал ее камеру и ноутбук, затем произвел тщательный досмотр ее багажа. Ей ничего не оставалось, кроме как молчать и не путаться у него под ногами. Незнакомец реагировал на малейшее движение с ее стороны. После того как он молниеносно преградил ей путь к двери, у нее не хватало духа снова попытаться сбежать.

Дилан не знала, что о нем думать.

Он, несомненно, опасен. Возможно, смертельно опасен. Хотя ей казалось, что убийство не входило и его планы. Если бы он хотел убить ее, он уже давно сделал бы это, удобных моментов было предостаточно. Например, когда он продавил ее своим большим и мускулистым телом, так что ей было не пошевелиться. Он мог просто схватить ее за горло и задушить прямо на полу.

Но он этого не сделал.

Не поддался он и другому импульсу. Дилан видела, с какой жадностью он смотрел на ее губы, и чувствовала его желание, но он и пальцем ее не тронул. Ей даже показалась, что он испугался этого еще больше, чем она. Так что, скорее всего, он не психопат и не насильник, хотя и преследовал ее от самого Йичина.

Но кто же он тогда такой?

Его движения были слишком быстрыми и точными для бродяги. Да, он грязный и в лохмотьях, его лицо обезображено, вероятно, в результате какого-то несчастного случая, но он не прост, очень даже не прост.

Он высок и силен и все время начеку. От него ничего не ускользает, он видит и слышит все. Такое впечатление, что у него более восприимчивые органы чувств, чем у обычного человека. Даже если у него и не все в порядке с головой, он ведет себя так, словно четко осознает свою силу и понимает, как ее использовать.

— Ты военный? — спросила Дилан. — Ты говоришь и ведешь себя как хорошо обученный солдат. А может быть, ты бывший военный? Или агент спецслужб? Что ты делал в горах?

Мужчина бросил на нее гневный взгляд, засовывая ноутбук и камеру в сумку, но ничего не ответил.

— Знаешь, ты мог бы объяснить мне, что происходит. Я все-таки журналистка — ну, пусть с некоторой натяжкой, но, в конце концов, я разумный человек. Если эти фотографии относятся к категории «военная тайна» или затрагивают национальную безопасность, просто скажи мне об этом. Почему тебя так беспокоит, что кто-то узнает о существовании пещеры?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Прости. Работа такая, — пожала плечами Дилан.

— Опасная работа, — произнес незнакомец, многозначительно посмотрев на нее. — Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя.

— Ты имеешь в виду «укрытие»? — Незнакомец заметно напрягся, но Дилан продолжала: — Ты ведь именно так сказал? Я слышала эти слова, когда ты разговаривал со своим другом Гидеоном. То, что я сняла это укрытие и эти... кажется, ты назвал их «глифы», у вас называется утечкой информации.

— Черт возьми! — прошипел незнакомец. — Лучше бы ты заткнула уши.

— Когда тебя насильно удерживают в номере и собираются убить, на каждую мелочь обращаешь внимание.

— Тебя никто не собирается убивать.

Его безапелляционный тон вовсе не убедил Дилан.

— Но ты ведь собирался. Я смотрела много фильмов про мафию и знаю, что значит «стереть».

Он усмехнулся и резко тряхнул головой.

— Что было в той пещере?

— Забудь об этом.

Невозможно, особенно потому, что он так старательно оберегает эту информацию.

— Что значат все эти загадочные символы на стенах? Это какой-то древний язык? Или код? Что ты так отчаянно пытаешься скрыть?

Дилан не успела глазом моргнуть, а он уже стоял прямо перед ней. Она вскрикнула и отпрянула.

— А теперь, Дилан Александер, слушай меня очень внимательно. — Голос незнакомца прозвучал устрашающе серьезно. — Это не игра. Это не пазл, который нужно сложить. И не сюжет для статейки, которую я мог бы позволить тебе напечатать. Сделай нам обоим одолжение и престань задавать вопросы о том, что тебя не касается.

В его карих глазах вспыхивали и гасли искры злобы. Этот пронзительный взгляд пугал Дилан сильнее всего: сильнее его слов, сильнее его физической мощи, сильнее шрамов, покрывавших левую сторону его лица и придававших ему угрожающий вид.

Но он ошибался, утверждая, что тайна, которую хранила в себе пещера, ее не касается. И не только потому, что статья об этом могла помочь Дилан сохранить работу или даже сделать карьеру.

Таинственные рисунки на стенах пещеры представляли для нее личный интерес, потому что на одном из них была изображена капля, падающая в тонкий полумесяц чаши, полностью совпадавшая с родимым пятном на ее теле.

Дилан снова задумалась о таком загадочном совпадении, и в этот момент раздался телефонный звонок. Ее незваный гость снял трубку и, понизив голос, отрывисто сказал несколько слов. Затем незнакомец перекинул через плечо ее сумку с ноутбуком, взял рюкзак Дилан, а ей швырнул ее сумочку:

— Карета подана. Пошли.

— Что значит «карета подана»?

— Мы уезжаем прямо сейчас.

У Дилан сердце ушло в пятки, но она постаралась не показать виду.

— Ничего подобного. Ты, наверное, сошел с ума, если думаешь, что я куда-то с тобой поеду.

— У тебя нет выбора.

Он подошел к ней, и Дилан знала, что у нее нет шансов совладать с ним или убежать от него сейчас. Но когда они спустятся в холл, она сможет позвать на помощь.

Однако незнакомец не повел ее в холл.

И даже не открыл дверь.

Все с той же непостижимой молниеносностью и силой, которые невольно вызывали у Дилан восхищение, незнакомец обхватил ее за талию и направился к окну, выходившему на боковую улочку. Он открыл его и ступил на пожарную лестницу, продолжая крепко прижимать Дилан к себе.

— Что ты делаешь? — Она вытаращила глаза от страха. — Ты что, окончательно свихнулся? Мы себе шеи свернем, если ты...

Он не дал ей договорить.

И не успела Дилан опомниться, как он закинул ее к себе на плечо, и она услышала грохот тяжелых ботинок по шаткой пожарной лестнице. А потом весь мир перевернулся, когда незнакомец невероятным образом перепрыгнул через перила.

Они приземлились на тротуар.

Вопреки опасениям Дилан не было никакого звука ломающихся костей. Незнакомец просто мягко, даже грациозно, опустился на землю с высоты третьего этажа. И пока она пыталась осмыслить происшедшее, он запихнул ее в открытую заднюю дверцу небольшого фургона, припаркованного у тротуара, и сам забрался следом.

Дилан была настолько растеряна, что не смогла произнести ни слова, когда он с силой захлопнул дверцу и они оказались в кромешной темноте.

Взревел мотор, и фургон рванулся с места, увозя их в неизвестном направлении.

В Бостоне было почти пять утра, воины возвращались в бункер с ночного патрулирования. Лукан, Тиган и Данте — как и Гидеон, имевшие подруг — пришли час назад. Вскоре к ним присоединился Стерлинг Чейз, бывший агент Отдела специальных расследований Темной Гавани. Он вступил в Орден год назад и доказал, что может быть смертельно опасным воином.

И наконец, появилась троица самых молодых и отчаянных. Вслед за двумя новобранцами, Кейдом и Броком, шел одетый во все черное белокурый голубоглазый Николай. Он был не только самым молодым, но и самым одержимым воином Ордена. Родившийся в России вампир любил жестокую схватку и возвращался в бункер только тогда, когда розовел горизонт и восходящее солнце гнало его с улиц города в укрытие.

Коньком Николая было огнестрельное оружие. И сегодня он был вооружен своими последними изобретениями. Из набедренной кобуры торчал устрашающего вида девятимиллиметровый полуавтомат, а на плече красовалась снайперская винишка с лазерным прицелом. И пистолет, и винтовка были заряжены титановыми пулями. Их тоже придумал и изготовил Нико.

Далее сквозь стеклянные двери технической лаборатории Гидеон чувствовал на нем запах смерти, но не человеческой. Представители Рода старались поддерживать мирное сосуществование с людьми. Вампиры пили их кровь, чтобы выжить, но очень редко убивали своих Доноров. Это было по меньшей мере нелогично. Какой смысл уничтожать единственный источник питания и обнаруживать свое присутствие, вынуждая людей принимать мери по защите от смертельной угрозы?

Но среди вампиров был небольшой процент отщепенцев, которые не придерживались логики. Их называли Отверженными. Пагубная, неконтролируемая Кровожадность превращала их в диких зверей, чьи помыслы были направлены исключительно на удовлетворение этой порочной страсти.

Воинам Ордена пришлось возложить на себя карательную миссию. Уже несколько столетий они боролись с пороком, разъедавшим Род изнутри, и потому среди вампиров Темных Гаваней за ними закрепилась репутация безжалостных убийц. Воины не ждали наград или признания, они просто делали свою мрачную работу, и делали ее хорошо.

Гидеон встретил троих товарищей в коридоре на подходе к лаборатории и поморщился от запаха отверженного, исходившего от Нико.

— Насколько я понимаю, охота удалась.

Нико усмехнулся:

— Ночь завершилась на приятной ноте. Мы выгнали за пределы города и испепелили Отверженного, напавшего в Бикон-Хилл на женщину, которая выгуливала собаку.

— Этот парень преследовал Отверженного тридцать пять миль... на своих двоих, — добавил Брок, многозначительно подняв бровь. — Оставил «ровер» на углу, хотя на колесах мы догнали бы этого сукина сына за три минуты, и решил посоревноваться с Джеки Джойнер[6] .

Нико рассмеялся:

Захотелось размяться, а то ночь была слишком тихая.

— Не ночь, а целый месяц, — поправил его Кейд, не жалуясь, а просто констатируя факт.

С февраля, после того как Орден уничтожил вампира, разжигавшего насилие в Бостоне и его окрестностях, в городе стало значительно спокойнее. Марека больше не было, и воины истребляли тех, кто ему служил. Миньоны не доставляли проблем. Люди, выпитые Мареком до критического предела и превратившиеся в его послушных зомби, не могли существовать без своего Хозяина. Где бы они ни находились, едва он умер, как они тоже перестали дышать.

Отверженные, входившие в личную свиту Марека, по сравнению с человеческими слугами были куда более живучими. Пораженные Кровожадностью вампиры, из которых Марек сколотил свою армию, после его смерти были предоставлены сами себе. Раньше он держал их под жестким контролем и сам находил им жертв для удовлетворения Кровожадности, а теперь, без него, Отверженные рассеялись по городу и, как ненасытные хищники, какими в сущности и являлись, охотились на людей.

С зимы Орден испепелил десять кровососов на территории между Бостоном и Беркширским поместьем, последней резиденцией Марека, расположенной в двух часах езды к западу от Бостона. С учетом сегодняшнего, уничтоженного Нико, их стало одиннадцать.

И хотя Кейд сказал правду — наступило относительное затишье, Гидеон, живший на земле достаточно долго, хорошо знал, что такое затишье бывает перед сокрушительной бурей.

Принимая во внимание то, что воины обнаружили в Богемских горах, буря должна была разразиться в самое ближайшее время. Древний — единственный оставшийся в живых родоначальник расы вампиров — долгие столетия провел в саркофаге, погруженный в глубокий сон. Но кто-то разбудил и выпустил на свободу это свирепое, обладавшее огромной силой существо, прилетевшее на Землю с другой планеты. И сейчас перед Орденом стояла задача найти его и уничтожить, прежде чем мир захлестнет волна ужаса и насилия.

Задача эта значительно осложнится, если тайна существования Рода и назревающей внутри него опасности станет известна людям только потому, что какая-то любопытная журналистка сунула свой нос туда, куда совать его не следовало.

— Сегодня был интересный звонок из Праги, — сообщил Гидеон. — Рио объявился.

Светлые брови Нико сошлись на переносице.

— Он не в Испании? Когда он вернулся в Прагу?

— Похоже, он ее и не покидал. У него там возникла проблема в лице американской журналистки. Она проникла в пещеру и даже сделала несколько снимков.

— Что за чертовщина? Когда это произошло?

— У меня нет полной информации. Сейчас Рио пытается разрулить ситуацию. В данный момент он с этой женщиной едет в Берлин, в Темную Гавань Андреаса Райхена. Как только доберется, позвонит, и мы решим, что конкретно нужно предпринять, чтобы предотвратить катастрофу.

— Вот черт! — выдохнул Брок и провел рукой по лбу. — Надо же, Рио еще жив. Честно говоря, я удивлен. От него долго не было вестей, и я не ожидал, что он вернется. Ну, вы понимаете, о чем я. У него мозги набекрень, такие, как он, при первом удобном случае сводят счеты с жизнью.

— Возможно, так было бы лучше, — усмехнувшись, подхватил Кейд. — Чейз и Нико — безбашенные ребята, еще один больной на голову Ордену не нужен.

Николай налетел на него как торнадо. Никто не ожидал, что он схватит Кейда за горло и прижмет к стене. В нем клокотала злоба, казалось, еще секунда — и он задушит парня.

— Господи! — прошипел Кейд, как и остальные, шокированный такой реакцией, — Нико, это шутка.

— Ты видишь, как я смеюсь? — прорычал в ответ Николай.

Стальные глаза Кейда прищурились, но он промолчал, чтобы не распалять Николая еще больше.

— Надо мной ты можешь шутить, сколько тебе и лезет, мне плевать, — угрожающе проговорил Нико. — Но если хочешь, чтобы твоя задница была цела, больше ни слова о Рио.

Гидеон знал, как Николаю больно слышать подобные вещи о Рио. Они были близкими друзьями, почти братьями, до того момента, пока взрыв на складе не вывел Рио из строя. А потом именно Николай заботился о том, чтобы Рио получал питание. Как только раны Рио затянулись и он смог вставать с больничной койки, именно Николай начал вытаскивать его из лазарета в зал на тренировки.

И каждый раз, когда воин падал духом и заявлял, что он никчемная рухлядь и больше не может быть полезным Ордену, именно Николай с особой горячностью убеждал его в обратном. За те пять месяцев, что Рио выпал из поля зрения, не проходило и недели, чтобы Николай не спрашивал, нет ни от него каких-либо вестей.

— Черт возьми, Нико, — вмешался Брок, — Остынь.

Темнокожий воин сделал движение, намереваясь оттащить Николая от Кейда, но Гидеон взглядом остановил его. И хотя Николай отпустил парня, от него по-прежнему исходила злоба.

— Ты, засранец, ничего не знаешь о Рио, — сказал он, глядя в упор на Кейда. — Он один достоин большего уважения, чем мы с тобой, вместе взятые. Больше о нем ни слова. Понял?

Кейд, набычившись, коротко кивнул:

— Понял. Я же сказал, это была шутка. Я никого не хотел обидеть.

Николай еще какое-то время продолжал смотреть на него, затем молча развернулся и пошел по коридору.

Глава восьмая

Небо на востоке розовело, когда фургон через ворота, оснащенные всевозможными охранными устройствами, въехал на территорию поместья, расположенного на окраине Берлина.

Это была Темная Гавань Рода, которой управлял Андреас Райхен. Он относился к гражданским лицам, но после того, как зимой оказал Ордену значительную помощь в уничтожении Марека и в поисках пещеры, стал воинам надежным союзником. Рио мельком виделся с ним в феврале, но немец, открыв заднюю дверцу фургона, приветствовал его как старого друга.

— Добро пожаловать в Берлин, — сказал он, бросая тревожный взгляд на небо. — Вовремя успели.

На Райхене был безупречно сшитый костюм и белоснежная рубашка с расстегнутым воротом. Густые темно-каштановые волосы волнами падали на плечи. Казалось, Андреас Райхен только что сошел с обложки модного журнала.

Его черная бровь едва заметно выгнулась, когда он скользнул взглядом по грязной одежде Рио, но вслух немец ничего не сказал. Приветствуя, он кивнул Рио и протянул ему руку, когда тот выбрался из фургона.

— Надеюсь, в дороге проблем не возникло?

— Нет. — Рио коротко пожал Андреасу руку. — На немецкой границе пришлось остановиться, но внутрь фургона никто не заглядывал.

— За хорошую цену они не смотрят куда не надо, — сказал Райхен, вежливо улыбаясь. Он заглянул в фургон, где на полу, поджав ноги и положив голову на рюкзак, мирно спала Дилан Александер. — Полагаю, она в трансе?

Рио кивнул. Он погрузил ее в сон через час после того, как они тронулись в путь. Рио почувствовал, что больше не в состоянии выносить ее бесконечные вопросы. К тому же мерное раскачивание фургона плохо на него действовало. Несмотря на то что он успел немного подкрепиться, после длительного голодания этого было недостаточно и тело еще не очень хорошо слушалось. Всю дорогу, почти пять часов, Рио боролся с тошнотой и головокружением и не мог допустить, чтобы журналистка, воспользовавшись его слабостью, попыталась сбежать.

— Довольно привлекательная женщина, — сказал Райхен, бросив беглый взгляд на пленницу. — Предлагаю перенести ее в дом. Я приготовил для нее комнату наверху. И для тебя, конечно, тоже. Третий этаж, в конце коридора направо.

Рио начал было благодарить, но Райхен жестом прервал его:

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Если что-то потребуется, просто скажи, и все будет сделано. Я возьму ее вещи, но прежде я должен сказать спасибо моему чешскому другу за столь деликатную услугу.

Немец направился к водителю, чтобы расплатиться, а Рио взял на руки спящую пленницу, вытащил ее из фургона и, быстро преодолев несколько ступенек крыльца, вошел в роскошный холл особняка.

Ни одного из обитателей Темной Гавани не было видно — нетипично для поместья, населенного вампирами и их Подругами по Крови. Вероятно, Райхен позаботился о том, чтобы к приезду Рио в коридорах и на лестнице не было любопытных. И самое главное — чтобы никто не попался на глаза Дилан Александер.

«Проклятая журналистка!»

Рио стиснул зубы, понимая, какую большую опасность представляет для Рода эта мирно спящая у него на руках женщина. Один росчерк ее пера, а вернее, несколько нажатий компьютерных клавиш — и над этой Темной Гаванью, как и над сотнями других в Европе и Америке, нависнет ужасная угроза. Все накопленные средства гонения, порабощения и уничтожения пустят в ход люди, если узнают, что среди них живут вампиры. Вопреки многочисленным легендам никто из представителей человеческой расы всерьез не верил в их существование. Благодаря этому в течение нескольких столетий Роду удавалось выживать. Строжайшее сохранение тайны являлось главным условием этого.

И вот сейчас в результате оплошности Рио — его слабости — все может раскрыться. Он должен исправить положение, чего бы это ни стоило.

Рио пронес пленницу через пустой холл, поднялся по широкой лестнице на третий этаж, прошел по коридору, отделанному панелями из орехового дерева, и толкнул дверь гостевой комнаты в гамом конце справа. Внутри царил полумрак. Как и во всех Темных Гаванях, окна были оснащены жалюзи, которые защищали от солнечных лучей, смертельных для любого вампира.

Рио опустил пленницу на широкую кровать.

Лежа на шелковом покрывале, женщина выглядела совершенно безобидной, ангельски невинной. Молочно-белая кожа с крошечными крапинками веснушек на щеках и маленьком аккуратном носике; длинные огненно-рыжие волосы, ниспадавшие па плечи. Не сдержавшись, Рио убрал с лица полыхающую прядь. Шелковистые волосы цеплялись за его шершавые пальцы, выглядевшие грубыми и грязными.

Он не имел права прикасаться к ней. У него не было причин склонять голову над женщиной, спокойной только потому, что он усыпил ее, и вдыхать манящий аромат. Рот мгновенно наполнился слюной, Рио застыл, едва не касаясь губами шеи женщины. В нем проснулись жажда и сексуальное желание.

«Madre de Dios».

Как ему могло прийти в голову, что она безобидна?

«Я снова ошибся».

Ресницы женщины дрогнули, она просыпалась. Транс перестанет действовать, когда Рио выйдет из комнаты и прекратит поддерживать его.

Женщина пошевелилась, и Рио поспешно отскочил. Сейчас ему лучше уйти, чтобы удлинившиеся клыки не выдали его истинной природы.

Он посмотрел в сторону открытой двери и увидел стоявшего в проеме Андреаса Райхена.

— Как комната, Рио? Устраивает?

— Да. — Рио подошел к Андреасу и взял у него из рук сумку и рюкзак женщины, — Вещи я возьму с собой.

— Делай, как тебе нужно. — Андреас отступил в сторону, пропуская Рио, который вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Райхен протянул ему ключ и сказал: — Жалюзи закрываются автоматически, оконное стекло снабжено сигнализацией. Территория поместья огорожена, повсюду стоят датчики движения. Охранная система защищает поместье от вторжения извне, но не от тех, кто хочет его покинуть. Если женщина в этом смысле ненадежна, я могу поставить охрану у двери...

— Не стоит, — сказал Рио, поворачивая ключ. — Чем меньше лиц она увидит, тем лучше. Достаточно меня одного. Я один несу за нее ответственность.

— Хорошо. Твоя комната рядом; в шкафу целая коллекция новой мужской одежды, выбирай, что понравится. В комнате есть ванная, если тебе захочется освежиться.

— С удовольствием, — ответил Рио. После длительной тряски в фургоне в висках у него стучало. Тело было напряжено и горело, но вовсе не от утомительной дороги. Рио все еще ощущал давление удлинившихся клыков. — Душ — это то, что мне сейчас очень нужно.

«И лучше ледяной».

Дилан была ошеломлена всем тем, что произошло с ней в Праге, но, когда похититель привез ее куда-то, предположительно в окрестности Берлина, к голове у нее все смешалось окончательно. Проснувшись на большой кровати, покрытой шелковым покрывалом, в мягком полумраке комнаты, больше похожей на люкс дорогого европейского отеля, Дилан в первое мгновение подумала, что все это ей приснилось.

Где она, черт возьми, находится? И сколько времени она провела здесь?

Ощущения были какими-то странными — Дилан казалось, будто голова обернута толстым слоем ваты.

Может быть, она все еще спит?

Может быть, она по-прежнему в Праге и ничего этого не было? Дилан включила лампу на прикроватной тумбочке, встала и подошла к одному из больших окон: роскошные портьеры, а за ними жалюзи. Дилан огляделась в поисках шнура, но ничего не нашла. Жалюзи не двигались, словно были намертво припаяны.

— Не откроешь — электронное управление.

Вздрогнув, Дилан быстро обернулась на голос — низкий мужской голос... и хорошо ей знакомый.

Это был он, сидел в противоположном конце комнаты в антикварном кресле. Дилан безошибочно узнала густой, с легким акцентом голос, но мужчина, смотревший на нее из полумрака комнаты, не был похож на полубезумного бродягу в грязных лохмотьях, которого она ожидала увидеть.

Он успел помыться и переодеться: черная рубашка с закатанными рукавами, такого же цвета брюки и легкие кожаные туфли, вероятно итальянские и очень дорогие. Его темные волосы были еще влажными и чуть заметно поблескивали, они уже не падали на лицо тусклыми неопрятными прядями, а были зачесаны назад, выгодно оттеняя его выразительные карие глаза.

— Где я? — спросила Дилан, шагнув к нему. — Что это за дом? Сколько ты уже тут сидишь и наблюдаешь? Что ты сделал со мной, если я не помню, как здесь оказалась?

Он улыбнулся, но его улыбку трудно было назвать дружеской.

— Едва проснулась и уже забросала меня вопросами. Когда ты спала, с тобой легче было иметь дело.

Его слова почему-то показались Дилан оскорбительными.

— Если я так сильно тебя раздражаю, почему же тогда ты меня не отпускаешь?

Его улыбка стала теплее, смягчив мрачное выражение лица. Господи, если бы не его обезображенная левая половина, он был бы умопомрачительно красив. Несомненно, он и был таким, пока с ним не случилась какая-то трагедия.

— Этого я желаю больше всего, — сказал он. — Но, к сожалению, не я принимаю решение, что с тобой делать.

— А кто? Мужчина, с которым ты разговаривал в коридоре?

Она не настолько крепко спала, чтобы не слышать мужские голоса: один принадлежал сидящему в комнате незнакомцу, второй, судя по акценту, немцу. Дилан окинула взглядом комнату: дорогая антикварная мебель, живописные полотна на стенах, высокие потолки с лепниной — все свидетельствовало о том, что это очень богатое поместье. И окна заблокированы, как в Пентагоне.

— Что это за дом? Штаб-квартира секретной спецслужбы? — Дилан нервно рассмеялась. — Может, ты скажешь, что состоишь в хорошо финансируемой террористической организации?

Мужчина подался вперед и поставил локти на колени:

— Нет.

— Что «нет»? Не террорист или не скажешь?

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя, Дилан Александер. — Уголки его губ приподнялись, и он покачал головой. — Дилан — разве это женское имя?

Дилан сложила руки на груди и пожала плечами:

— Я его себе не выбирала. Это безумие времен хиппи, рок-фанатов и всяких там защитников окружающей среды. — Мужчина никак не отреагировал на ее объяснение, просто смотрел на нее из-под густых черных бровей. Вероятно, он ее не понял. Казалось, он никогда не слышал о поп-культуре, все это каким-то чудесным образом прошло мимо него, словно он был занят куда более важными делами. — Мама назвала меня Дилан в честь Боба Дилана. Слышал о таком? В молодости она была от него без ума. Мои братья тоже были названы в честь музыкантов: Моррисон и Леннон.

— Забавно, — усмехнулся мужчина.

— Ну, могло быть и хуже. Это же были безумные семидесятые, и я вполне могла получить куда более замысловатое имечко, например Клэптон или Гарфанкел.

Мужчина не засмеялся, а только пристально смотрел на нее своими карими глазами.

— Имя очень важно. Оно формирует мир ребенка, а потом и всю его дальнейшую жизнь. В имени должен быть заложен глубокий смысл.

Дилан недоверчиво посмотрела на него.

— И это говорит человек по имени Рио? Да, я слышала, как тебя называл твой немецкий друг,— добавила она, в ответ на его прищуренный взгляд. — Если хочешь знать мое мнение, это не намного лучше Дилан.

— Меня не интересует твое мнение. К тому же оно только часть моего имени.

— А как оно полностью звучит? — спросила Дилан с искренним интересом, это не было попыткой выудить как можно больше информации о похитителе.

Она смотрела на него — наполовину обезображенное, но красивое лицо, мускулистое тело под дорогой одеждой — и действительно хотела знать о нем больше: его имя, секреты, которых у него наверняка было много. Он представлял собой загадку, которую ей хотелось разгадать. Дилан не могла не признать, что интерес к нему не был связан ни с пещерой, ни со статьей, ни даже с ее собственной безопасностью.

— Я просмотрел твою почту, — сказал он, не ответив на ее вопрос, впрочем, как она и ожидала, — Я знаю, что ты отправила снимки пещеры нескольким людям, включая твоего работодателя, — Он спокойно назвал имя ее босса, затем имена ее спутниц и, наконец, имя ее матери, — Нам не составит большого труда разыскать их, но, думаю, все будет гораздо быстрее, если ты сообщишь мне их адреса и места работы.

— Даже не рассчитывай, — ощетинилась Дилан, возмущенная тем, что в ее личной переписке бесстыдно рылись. И несмотря на то что Дилан была заинтригована этим мужчиной, она не собиралась выдавать ему и его сообщникам своих знакомых и близких. — Если я создала тебе проблему, разбирайся со мной и не жди, что я втяну в эту историю кого-то еще.

— Ты уже втянула, — произнес он с мрачно-непроницаемым выражением лица.

И от этой убийственно-спокойной констатации факта, в которой слышалась холодная угроза, у Дилан оборвалось сердце. Она не нашлась, что ответить. Тем временем мужчина поднялся, — господи, он был огромным, каждый мускул вибрировал нечеловеческой силой.

— Ну, поскольку ты проснулась, — сказал он, — принесу тебе что-нибудь поесть.

— И подсыплешь яда? Нет уж, спасибо. Я лучше поголодаю.

Он хмыкнул:

— Я принесу еду. Будешь ты есть или нет — дело твое.

Дилан разозлилась, потому что при мысли о еде почувствовала дикий голод. Она не хотела ничего принимать из рук этого мужчины или его сообщников и в то же время опасалась, что проглотит даже холодную, комковатую кашу, если он ее принесет.

— И не пытайся сбежать, — предупредил ее мужчина. — Я закрою дверь на ключ. Попробуешь открыть ее силой — мне сразу же станет об этом известно. Далеко убежать не успеешь, — ты лее знаешь, я в любом случае тебя догоню.

Дилан знала. Она подспудно ощущала, что, кем бы ни был этот мужчина, она полностью в его власти. Дилан это не нравилось, но она была не настолько глупа, чтобы не понимать всю серьезность происходящего. Любопытство женщины и в не меньшей степени журналиста побуждало ее выяснить как можно больше, и не только о создавшейся ситуации, по и о загадочном мужчине.

О Рио.

— А что... э-э... случилось с твоим лицом?

Если все ее предыдущие вопросы вызывали у него усмешку или раздражение, этот вопрос разозлил его не на шутку. Она заметила, как он инстинктивно повернул голову чуть влево, чтобы скрыть обезображенную сторону лица. Но Дилан уже видела его шрамы, она решила, что это боевые раны. Полученные в самом пекле страшного боя.

— Мне очень жаль, — сказала она, не отдавая себе отчета, о чем именно сожалеет — о том, что спроса ша, или о том, через что ему пришлось пройти.

Он провел рукой по левому виску, убирая волосы, словно желая продемонстрировать полное безразличие к тому, видит она его уродство или нет. Однако первый бессознательный порыв выдал его, и, несмотря на мрачный вызов в его взгляде, Дилан догадалась, что этот изъян причиняет ему боль.

И еще она заметила татуировки на его руках — необычные, сложные узоры бледно-алого и золотистого цвета, чем-то напоминающие боевую раскраску воина древнего племени. Вначале Дилан подумала, что это метки наподобие тех, которые используют американские гангстеры для распознавания своих.

«Нет, не похоже, — решила она, рассмотрев их повнимательнее. — Совсем не похоже».

Татуировки на руках Рио очень напоминали странные символы на стенах пещеры.

Заметив ее интерес, он опустил руки и угрожающе посмотрел на Дилан, но это не остановило ее.

— Что они значат? — спросила она, глядя ему в глаза. — Татуировки. Почему они повторяют рисунки, которые я видела на стенах пещеры?

Он не ответил. Молча стоял и в чистой дорогой одежде внушал еще больший страх, чем в грязных лохмотьях. Дилан знала, что он высокий, широкоплечий и мускулистый, но этот мужчина показался ей еще более огромным, когда она приблизилась к нему, исполненная решимости получить ответ на свой вопрос.

— Что значат эти рисунки, Рио? — Дилан взяла его за руку. — Скажи мне.

Он посмотрел на ее руку:

— Тебя это не касается.

— Черт возьми! Касается! — выкрикнула Дилан. — Почему на твоем теле точно такие же символы, как на стенах пещеры и на саркофаге?

— Ты ошибаешься. Ты не понимаешь, что ты видела тогда и что видишь сейчас.

Он попытался прекратить разговор, и это разозлило Дилан.

— Я ошибаюсь? — Она запустила руку под длинные распущенные волосы и откинула их на сторону. — Посмотри! А теперь скажи, что я ничего не понимаю и меня это не касается.

Она наклонилась вперед, чтобы он мог разгляди ее родимое пятно сзади на шее.

Пауза затянулась.

— Черт возьми! — наконец прошипел он.

— Ну, что это значит? — спросила Дилан, выпрямляясь.

Но и на этот раз Рио ничего не ответил. Он ютился, словно не желая оставаться с ней рядом отныне ни на секунду.

— Ответь, Рио. Пожалуйста! Что все это значит?

И снова пауза. Он смотрел на нее пристально, не моргая, сдвинув брови.

— Скоро узнаешь, — тихо произнес он и направился к двери.

Он вышел в коридор и закрыл дверь на ключ, оставив Дилан одну, в полном недоумении и растерянности. И с непонятной уверенностью, что с этого момента ее жизнь изменилась навсегда.

Глава девятая

Подруга по Крови.

«Madre de Dios». Он этого никак не ожидал. Родимое пятно на шее Дилан Александер все меняло. Такая метка — капля, падающая в изогнутый полумесяц чаши, — встречалась очень редко и значила только одно.

Дилан Александер была Подругой по Крови.

Женщиной с уникальным составом крови и особым ДНК. Таких, как она, было мало, и, как только одна из них попадала в поле зрения вампиров, Род брал ее под свою защиту.

Это было необходимо. Без Подруг по Крови, способных вынашивать потомство вампиров, Род давно прекратил бы свое существование. Это являлось своеобразным проклятием — вампиры давали потомство только мужского пола, генетический сбой произошел из-за смешения крови инопланетных Древних и земных женщин.

К Подругам по Крови относились с глубоким почтением, на них никогда не охотились и их нельзя было удерживать против воли, какой бы роскошной ни была клетка.

«Cristo en cielo[7] ,— пробормотал Рио, поспешно спускаясь по лестнице на первый этаж. — Un que desastre [8]».

Да, это действительно была катастрофа. Катастрофичным становилось и его собственное положение. От проснувшегося голода кожа у него натянулась, и Рио, не глядя на дермаглифы, знал, что они утратили свой привычный коричневатый оттенок и сделались ало-золотистыми, сигнализируя о необходимости подкрепиться. Виски сдавливало, и если в самое ближайшее время он не примет горизонтальное положение или не получит свежей крови, то снова лишится сознания.

Но ни о сне, ни об охоте сейчас не могло быть и речи. Ему необходимо немедленно связаться с Орденом и сообщить о новом осложнении ситуации, возникшей в результате его оплошности и слабости.

Рио хотелось выбежать наружу и подставить себя испепеляющим лучам солнца. Но он сам создал эту проблему и не мог допустить, чтобы улаживать все пришлось кому-то другому.

Как только Рио спустился в холл, открылись двойные двери кабинета, отделанного темными деревянными панелями, и показался Райхен в сопровождении высокого блондина с весьма обеспокоенным выражением лица. Они о чем-то переговаривались вполголоса. Андреас заметил Рио, сказал что-то ободряющее своему спутнику и похлопал его по плечу. Парень кивнул, украдкой бросил взгляд на воина с обезображенным шрамами лицом и вежливо уладился.

— Мой племянник, — пояснил Андреас, когда они с Рио остались одни, — Принес неприятное известие из региональной Темной Гавани. Пару ночей назад высокопоставленного вампира нашли обезглавленным. К несчастью для него и его семьи, убийство произошло в кровавом клубе.

Рио зарычал, выражая негодование. Несколько десятилетий назад с одобрения большей части вампиров Рода кровавые клубы были запрещены законом как варварский вид развлечений. Но некоторые из них продолжали работать, разумеется подпольно, только для избранных. В ограниченном пространстве устраивалась охота на людей, как на диких животных. Пили кровь, насиловали женщин, затем жертв убивали. Ни один человек, каким бы сильным и ловким он ни был, не мог спастись от стаи вампиров, охваченных Кровожадностью.

Убийство в клубе, очевидно, произошло в результате ссоры между двумя вампирами.

— Виновный арестован?

— Нет, пока ведется расследование. — Андреас кашлянул, прочищая горло, и продолжил: — Поскольку убит... П1, к тому же сотрудник Агентства безопасности, есть серьезные основания полагать, что обстоятельства его смерти вызовут большой скандал. Очень щекотливая ситуация.

— Кто бы сомневался, — проворчал Рио.

Ну, по крайней мере, не он один упал мордой в грязь. Даже у находящихся в добром здравии благополучных вампиров бывают трудные периоды в жизни. И все же это его не успокоило и не ослабило чувства вины за совершенные ошибки.

— Мне нужно связаться с Бостоном, — сказал он Андреасу, проводя рукой по холодному влажному лбу.

Слабость неумолимо подступала, но он справлялся с ней усилием воли. Черт. Ему необходимо продержаться до захода солнца, когда он сможет выбраться за пределы Темной Гавани и найти себе Донора.

— С тобой все в порядке? — озабоченно сдвинув брови, спросил Андреас.

— Все отлично, — заверил его Рио.

Ответ не убедил немца, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы высказывать свои сомнения.

Его взгляд скользнул по дермаглифам Рио, которые горели интенсивными красками голода. Рио мог утверждать, что угодно, но глифы его выдавали. Метки Рода являлись визуальным выражением состояния вампира, они с абсолютной точностью показывали, голоден он или сыт, испытывает ярость или радость, сексуальное возбуждение или удовлетворение.

Сейчас дермаглифы Рио меняли цвет от темно-красного и фиолетового до черного, свидетельствуя о том, что он испытывает сильный голод и боль.

— Мне нужна секретная линия, — сказал он Андреасу. — Срочно, если это возможно.

— Конечно, прошу.

Райхен жестом пригласил Рио в кабинет, из которого только что вышел со своим племянником. Кабинет быль просторный и изысканный, демонстрирующий роскошь Старого Света. Андреас обошел огромный письменный стол из красного дерева на ножках в виде когтистых лап и открыл потайную панель на полированной поверхности.

Райхен нажал на кнопку, и два книжных шкафа у противоположной стены разъехались, за ними оказался большой плоский экран.

— Можешь воспользоваться телеконференцией, — предложил он Рио. — Для выхода на секретную линию нажми «восемь». Кабинет в твоем полном распоряжении, оставайся здесь столько, сколько нужно, тебя никто не потревожит.

Рио кивнул в знак благодарности.

— Что еще я могу для тебя сделать? — спросил радушный и предупредительный хозяин поместья. — Или для нашей, э-э, гостьи наверху?

— Да, для нее... Я обещал принести ей поесть.

Андреас улыбнулся:

— В таком случае я попрошу приготовить ей что-нибудь особенное.

— Спасибо, — сказал Рио и добавил вслед направившемуся к двери Райхену: — Послушай, Андреас... думаю, ты должен знать. Эта женщина... она Подруга по Крови. Мне самому это стало известно несколько минут назад. У нее на теле есть метка, сзади на шее.

— О! — Райхен замер на месте, обдумывая услышанное. — А она знает, что это означает? Знает, кто мы?

— Нет... пока нет. — Рио взял телефонную трубку и нажал «8», затем начал набирать номер бункера. — Ей ничего не известно ни о существовании Рода, ни о том, какое она к нему имеет отношение. Но чувствую, что скоро мне придется все ей рассказать.

— В таком случае я приготовлю для нее коктейль. И покрепче. — С этими словами Райхен направился к открытым дверям кабинета. — Я сообщу, когда еда будет готова. Если еще что-то понадобится, только скажи.

— Спасибо.

Когда тяжелые двери кабинета закрылись, Рио полностью сосредоточился на звонке. После того как прозвучал сигнал соединения, он ввел код технической лаборатории.

Гидеон тут же снял трубку:

— Слушаю тебя, дружище.

— Я уже в поместье Райхена, — сообщил Рио, хотя в этом не было никакой необходимости, поскольку компьютеризированная система бункера идентифицировала входящий номер. Но в висках гак стучало, что было трудно собраться с мыслями. — Доехали без приключений. Я с женщиной в Темной Гавани Райхена.

— Ее надежно разместили?

— Да. В гостевой комнате на третьем этаже.

— Хорошая работа, парень.

От незаслуженной похвалы Рио только стиснул зубы. Очередной приступ голода и головокружения заставил его судорожно вздохнуть. Он тихо выругался, пытаясь скрыть слабость.

— Рио, ты в порядке?

— Да, все хорошо.

— Как в заднице? Ладно, давай выкладывай, — произнес Гидеон. Он был не только гением, когда дело касалось высоких технологий, но и обладал поразительным чутьем на всякие неприятности. — Что с тобой происходит? По твоему голосу не скажешь, что у тебя все хорошо, amigo [9].

Рио потер ломившие от боли виски:

— Обо мне не беспокойся. Но обстоятельства осложнились, Гидеон. Эта журналистка оказалась Подругой по Крови.

— О черт! Ты серьезно?

— Я видел метку собственными глазами.

Рио слышал, как Гидеон что-то быстро сказал кому-то, кто вместе с ним находился в лаборатории. В ответ раздалось глухое рычание, которое могло принадлежать только П1, Лукану, основателю и главе Ордена.

«Отлично», — подумал Рио. Разумеется, он не собирался ничего скрывать от Лукана и готов был все ему выложить.

— Здесь Лукан, — сказал Гидеон в трубку. — Ты там один, Рио?

— Да, сижу в полном одиночестве в кабинете Райхена.

— Хорошо, повиси немного, я сейчас выведу тебя на экран.

Рио криво усмехнулся:

— Ну давай, я жду.

Он смотрел, как плоский экран напротив него начал мигать. И словно открылось окно в соседнюю комнату: появились Гидеон и Лукан, они сидели в технической лаборатории бункера. Гидеон, как всегда взъерошенный, пристально смотрел на Рио поверх очков с голубоватыми линзами. Лукан расположился в одном из кожаных кресел возле круглого стола, предназначенного для совещаний. Он также смотрел на Рио, нахмурившись и прищурив глаза.

— Здесь, в Темной Гавани, женщина в безопасности, и она в полном порядке, не пострадала ни малейшим образом, — без вступления произнес Рио. — Ее зовут Дилан Александер; судя по информации, содержащейся в ее компьютере, она живет и работает в Нью-Йорке. Полагаю, ей около тридцати...

— Рио. — Лукан подался вперед, пристально глядя на изображение Рио на экране лаборатории. — К ней мы вернемся через минуту. Сейчас меня интересует другое. Что с тобой происходит, парень? С февраля от тебя не было никаких вестей, и прости, но вид у тебя — просто дрянь.

Рио тряхнул головой и провел рукой по мокрым от пота волосам:

— Я в порядке. Просто хочу разобраться с этой проблемой, и все.

Рио сам не понимал, говорит он о Дилан Александер и ее снимках или о другой, порядком затянувшейся проблеме, с которой он пытался разобраться с того самого дня, как произошел взрыв и он чуть не погиб. Черт возьми, лучше бы он все-таки погиб.

— Лукан, я в норме.

Выражение лица Лукана не изменилось, он продолжал пристально вглядываться в лицо на экране, словно пытаясь оценить правдивость слов Рио.

— Ты же знаешь, парень, мне не особенно нравится, когда меня обманывают. Я хочу знать, может ли Орден на тебя рассчитывать. Ты еще с нами?

— Лукан, ты же знаешь, Орден — это все, что у меня есть.

Это было правдой. И похоже, такой ответ удовлетворил проницательного П1. Пока удовлетворил.

— Итак, ты говоришь, что журналистка, которая сейчас с тобой, — Подруга по Крови. — Лукан вздохнул и потер подбородок. — Рио, ты должен доставить ее сюда, в Бостон. Но прежде коротко расскажи ей о существовании Рода и ее связи с ним, а затем привези сюда. Гидеон организует перелет.

Гидеон уже лихорадочно застучал по клавиатуре.

— Завтра ночью наш частный самолет будет ждать тебя в аэропорту Тегель.

Рио кивнул, но нужно было уладить кое-что еще.

— У женщины на сегодня забронирован билет на рейс из Праги в Нью-Йорк. Ее семья и друзья ждут ее возвращения домой.

— У тебя есть доступ к ее почтовому ящику, — взял на себя инициативу Гидеон. — Разошли всем сообщения, что она на несколько дней задержится и свяжется с ними в самое ближайшее время.

— А что со снимками, которые она сделала в пещере? — спросил Рио.

На этот раз ответил Лукан:

— Гидеон сказал мне, что ее камера и компьютер у тебя. Она должна понять, что все, кто видел эти фотографии, представляют для нас опасность, которую мы не может игнорировать. Так что она обязана помочь нам уничтожить свою статью и все фотографии, которые она успела разослать.

— А если она откажется сотрудничать? — Рио представил, каким может выйти его разговор с Дилан. — Что тогда?

— Тогда нанесем визит всем этим людям и любым способом изымем фотографии.

— Всем сотрем воспоминания? — спросил Рио.

Лицо Лукана сделалось еще более суровым.

— Я же сказал: любым способом.

— А что с журналисткой? — Рио хотел получить ясность в этом деликатном деле. — Если она Подруга по Крови, мы не можем насильно стереть ее воспоминания. Ей должен быть предложен выбор, ведь так?

— Да, — сказал Лукан. — У нее есть выбор. Как только она узнает о существовании Рода и о том, что означает метка на ее теле, она должна будет решить, станет ли она частью нашего мира или вернется к прежней жизни и забудет о нас навсегда. Таково правило. Оно неизменно.

Рио кивнул:

— Я все сделаю, Лукан.

— Я знаю, — ответил Лукан без тени сомнения в голосе, — И вот что, Рио.

— Да?

— Не думай, парень, что я не заметил цвет твоих глифов. — Серые глаза Лукана прищурились. — Позаботься об этом. Сегодня же ночью.

Глава десятая

Дилан сидела на кровати и как загипнотизированная смотрела на дисплей своего мобильного телефона.

«Поиск сети... Поиск сети...»

«Ну, давай же, включайся,— шептала она, глядя па мигающую строку. — Включайся, черт тебя побери!»

«Поиск сети... Her сигнала...»

«Вот черт!»

Она солгала своему похитителю, сказав, что у нее нет мобильного телефона. Все это время он лежал в боковом кармане ее брюк. Вот только толку от него не было никакого.

Дорогой роуминг не работал. За последний час Дилан предприняла несколько попыток связаться с внешним миром и попросить о помощи, но безрезультатно. Ее настойчивость только сокращала жизнь батарее. Зарядное устройство Дилан потеряла во время путешествия, и теперь уровень заряда сократился до двух кирпичиков, в то время как тяжелые испытания только начинались.

И словно в подтверждение ее мыслей, в замочной скважине повернулся ключ, а за ним и хрустальный шарик дверной ручки.

Дилан поспешно отключила телефон и сунула его под подушку. Она едва успела вытащить руку, как дверь ее фешенебельной тюрьмы открылась.

Вошел Рио с деревянным подносом. Ароматы свежего хлеба, чеснока и жареного мяса наполнили комнату. У Дилан слюнки потекли, как только она увидела огромный сэндвич с кусочками курицы, маринованным красным перцем и луком, сыром и хрустящим зеленым салатом.

«Господи, как все аппетитно!»

— Это обед, как я и обещал.

С деланым безразличием Дилан пожала плечами:

— Я же сказала, что не буду есть то, что ты принесешь.

— Как хочешь.

Рио поставил поднос на кровать рядом с ней. Дилан старалась не смотреть на соблазнительный сэндвич, спелую клубнику и персики. На подносе стояла бутылка минеральной воды и невысокий бокал для коктейля, на треть наполненный светло-янтарной жидкостью со сладковато-дымным ароматом, как у очень дорогого шотландского виски. Таким ежевечерне любил баловать себя ее отец, хотя подобная привычка не соответствовала их скромным доходам.

— Этот напиток предназначен для того, чтобы перебить вкус снотворного, которое ты подмешал в пищу, или оно в самом бокале?

— Я ничего не подмешивал, Дилан. У меня нет таких намерений. — Это прозвучало так искренне, что она почти поверила ему. — Коктейль поможет тебе немного расслабиться, если ты считаешь, что тебе это необходимо. Но я ни к чему тебя не принуждаю.

Дилан хмыкнула, заметив некоторые изменения к поведении Рио. Он по-прежнему излучал силу и опасность, но в том, как он сейчас смотрел на нее, сквозила печальная, даже болезненная покорность. Словно он был обременен неприятной миссией, которую непременно должен выполнить.

— Ну, если ты не собираешься ни к чему меня принуждать, почему у тебя такой вид, будто ты пришел в последний раз покормить меня перед смертью?

— Я пришел поговорить с тобой, только и всего. Я должен тебе кое-что объяснить. То, что ты должна знать.

Ну, слава богу, ей наконец-то хоть что-то объяснят.

— Хорошо, тогда начни с того, когда меня отсюда выпустят.

— Скоро, — ответил Рио. — Завтра ночью мы вылетаем в Штаты.

— Ты везешь меня в Америку? — Дилан понимала, что, возможно, рано радоваться, потому что ее похититель намеревается лететь с ней. — Завтра ты меня отпустишь? И я смогу вернуться домой?

Рио обошел кровать и приблизился к окну, плотно закрытому жалюзи. Скрестив на груди мускулистые, покрытые татуировками руки, он привалился плечом к стене. Он долго стоял и молчал, так что Дилан захотелось закричать.

— Сегодня утром в Праге я должна была встретиться с одним человеком. Он знает моего босса и, наверное, уже успел позвонить ему и спросить, куда я пропала. А во второй половине дня я должна была вылететь в Нью-Йорк, у меня забронирован билет. Дома меня ждут. Ты не можешь просто так похитить меня и думать, что никто этого не заметит...

— Сейчас тебя уже никто не ждет.

Сердце Дилан тревожно заколотилось в предчувствии чего-то страшного.

— Что... что ты сказал?

— Твоя семья, друзья и твой босс знают, что ты жива и здорова, но некоторое время будешь вне   доступа. — Поймав ее растерянный взгляд, он добавил: — Несколько минут назад все они получит от тебя сообщение, что ты решила немного попутешествовать по Европе самостоятельно.

Дилан не на шутку разозлилась:

— Ты отправил сообщения моему боссу? Моей маме? — Дилан не особенно беспокоилась за свою работу, но то, что этот угрожающего вида мужчина осмелился подобраться к ее матери, вывело ее из себя. Охваченная яростью, она вскочила и закричала: — Ты ублюдок! Ты манипулируешь людьми, как самый последний мерзавец!

Рио отступил от бросившейся к нему Дилан:

— Это было необходимо сделать. Ты же сама сказала, что твое исчезновение не останется незамеченным. Следовало успокоить людей.

— Держись подальше от моей семьи, ты понял меня? Меня не заботит, что ты сделаешь со мной, но к моей семье не смей приближаться!

Ни ее выпад, ни оскорбления не поколебали его невозмутимого спокойствия. Это было невыносимо.

— Дилан, твоей семье ничего не угрожает. Равно как и тебе. Завтра ночью мы вылетаем в Штаты, я доставлю тебя в секретное место, которое принадлежит нашему виду. Когда ты там окажешься, многое из того, что ты сейчас услышишь, станет более понятным.

Дилан смотрела на него, вытаращив глаза, пытаясь осмыслить произнесенные им странные слова — «нашему виду».

— Что за дьявольщина здесь происходит? Я серьезно... мне нужно знать. — Вот черт, ее голос предательски дрожал, словно она готова была разрыдаться. Только ни перед ним — этим незнакомцем, который не только похитил ее, но и бесцеремонно вторгался в ее жизнь. Ни за что на свете она не должна показать ему свою слабость. — Пожалуйста, расскажи мне все. Но только правду.

— О тебе? — спросил Рио. — Или о том мире, для которого ты была рождена?

На мгновение Дилан лишилась дара речи. Ее рука инстинктивно потянулась к шее, к родимому пятну, которое начало покалывать.

Рио спокойно кивнул:

— Да, такое родимое пятно встречается довольно редко. Возможно, у одной из полумиллиона женщин или даже реже. Женщины с такой меткой... женщины, подобные тебе, Дилан, — особые. Они — Подруги по Крови. У каждой из них есть уникальные способности. Очень специфический дар, который отличает их от всех остальных людей.

— Какие способности ты имеешь в виду? — спросила Дилан, не вполне уверенная, что хочет продолжать этот разговор.

— Это преимущественно экстрасенсорные способности. У каждой женщины они свои. Кто-то видит будущее или прошлое. Кто-то может держать в руках предмет и считывать его историю. Кто-то умеет вызывать бурю или управлять волей живых существ. Кто-то способен лечить одним лишь прикосновением рук. А кто-то убивает силой мысли.

— Чушь какая-то, — усмехнулась Дилан. — Подобные таланты встречаются только в сказках и в бульварных газетенках.

Рио хмыкнул, приподняв уголки губ, и принялся сверлить ее пристальным взглядом карих глаз:

— Уверен, и у тебя есть некий дар, Дилан Александер. В чем он заключается?

— Ты меня разыгрываешь, — качая головой, ответила Дилан.

Но она не могла не думать об одной особенности, которая всегда заставляла ее чувствовать себя не похожей на других, — ее необъяснимая связь с миром мертвых. Хотя эта особенность отличалась от всего, что перечислил Рио. Значительно отличалась.

«Но что, если?..»

— Тебе не обязательно раскрывать мне свою тайну, — сказал Рио. — Тебе нужно знать, что существует объяснение тому, почему ты непохожа на других женщин. Возможно, ты сама чувствуешь, что не вполне вписываешься в мир, который тебя окружают. Женщины, подобные тебе, обладают повышенной чувствительностью по сравнению с остальными. Ты видишь и чувствуешь иначе. На это есть причина, Дилан.

Откуда он может это знать? Дилан не хотела верить ни единому его слову, хотя казалось, что он понимает ее как никто другой.

— Подруги по Крови наделены особыми талантами, — продолжал Рио, а она недоверчиво смотрена на него и молча слушала. — Но уникальность их заключается в том, что они способны давать жизнь нашему виду.

Господи, он снова настойчиво повторяет это странное «нашему виду». И сейчас говорит о сексе и продолжении рода.

Глядя на Рио, Дилан вспомнила, как он молниеносно придавил ее к полу пражского номера гостиницы. Она вспомнила жар его сильного мускулистого тела, и от этого у нее участилось дыхание и бешено заколотилось сердце. Но Дилан не хотела задумываться о причинах своей столь неожиданной реакции.

Он снова разыгрывает спектакль? Или он действительно думает, что она такая наивная и поверит во все эти россказни об уникальности и принадлежности к какому-то таинственному миру, о котором она до сих пор ничего не слышала?

И с какой стати она должна в это верить? Только потому, что у нее есть необычное родимое пятно? Которое сейчас пульсирует под ее ладонью. Дилан опустила руку.

Рио пронзительным взглядом следил за каждым ее движением.

— Думаю, ты заметила, что и я непохож на обычного мужчину. На это тоже есть причина.

Повисла тяжелая пауза, казалось, он обдумывал и взвешивал каждое слово, которое собирался произнести.

— Я не вполне человек. Я больше, чем просто мужчина.

Дилан не собиралась с ним спорить, он действительно отличался от тех мужчин, которых она знала. Из-за одного только размера тела и силы его можно было отнести к особой категории. Но, судя по тому, как он смотрел на нее, как его глаза скользили по ее телу, он был самым что ни на есть мужчиной.

— Дилан, я принадлежу к Роду. Говоря на твоем языке и не имея более подходящего определения, я — вампир.

Сначала Дилан решила, что неправильно поняла его. А затем тревога и напряжение, возникшие с появлением Рио в комнате, неожиданно отпустили ее.

— О господи! — Дилан не могла сдержаться и рассмеялась. Смех получился истерическим. После всех волнений это признание казалось таким нелепым. — Вампир? В самом деле? Знаешь, это самое здравое объяснение из всех, что я могла придумать. Ты не военный, не агент спецслужб, не террорист, а простой вампир!

Рио не разделял ее веселья.

Он молча стоял и наблюдал за ней, ожидая, когда она успокоится.

— Ну же, продолжай, — потребовала Дилан. — Неужели ты думаешь, что я во все это поверю?

— Думаю, в это непросто поверить. Но это правда, Дилан. Ты хотела ее услышать. О ней ты просила меня с того самого момента, как мы увидели друг друга. Теперь ты ее знаешь.

Господи, он с такой серьезностью говорит обо всем этом.

— А что скажешь о людях, которые живут в этом доме? И не пытайся убедить меня, что дом пуст, я слышала, как кто-то ходит по коридорам, разговаривает. Кто они? Тоже вампиры?

— Не все, — тихо ответил Рио. — Мужчины — представители Рода, а женщины, живущие в этой Темной Гавани, — люди. Подруги по Крови... как ты.

Дилан внутренне содрогнулась:

— Перестань твердить эту чушь. Перестань убеждать меня, что я такая же сумасшедшая, как и ты. Ты ничего не знаешь обо мне.

— Я знаю достаточно. — Он настороженно, словно хищник, повернул голову в ее сторону. Это вышло у него непроизвольно. — У тебя есть метка, Дилан, и отныне ты часть этого мира, нравится нам это или нет.

— Мне это не нравится! — выкрикнула Дилан, ее вновь охватило беспокойство. — Я хочу, чтобы ты выпустил меня из этой комнаты. Я хочу вернуться домой, к своей семье, к работе. Я хочу навсегда забыть о той чертовой пещере и о тебе.

Рио медленно покачал головой:

— Слишком поздно. Теперь уже нельзя вернуться назад, Дилан. Мне очень жаль.

— Тебе жаль! — злобно прошипела Дилан. — Я скажу тебе, кто ты на самом деле. Ты — сумасшедший! Ты болен на всю голову...

Доля секунды — и он возник перед ней стеной. Протянул руку, — казалось, сейчас он коснется ее щеки.

Сердце у Дилан ушло в пятки, но она не отступи на — просто не могла пошевелиться, словно его пристальный обжигающий взгляд загипнотизировал ее.

Она затаила дыхание в ожидании его прикосновения, удивляясь, насколько сильно этого хотела. Но он с тихим рычанием опустил руку.

Рио наклонил голову к самому ее уху. Его глухой низкий голос горячей волной пробежал по ее шее:

— Поешь, Дилан. Глупо отказываться от хорошей еды, когда ты чертовски голодна.

«Отлично! Все прошло гладко, как железом по стеклу».

Рио закрыл дверь, оставив Дилан одну, и, сжав кулаки, влетел в соседнюю, отведенную для него комнату. Было время, когда он выполнял подобные задания легко и дипломатично. А сейчас он действовал прямолинейно и неловко и не мог списывать все па травму головы или голод, терзавший его, как стая волков.

Он просто не знал, как вести себя с Дилан Александер.

Не знал, что делать с ней и со своей реакцией на нее.

После Евы женщины интересовали его исключительно как объект удовлетворения физиологических потребностей. Когда он достаточно окреп и смог самостоятельно выходить из бункера на поверхность, он утолял свой сексуальный голод в той же манере, что и жажду крови. С холодным безразличием.

И это казалось странным ему, кто еще недавно безоглядно наслаждался жизнью во всех ее чувственных проявлениях.

Он не сразу научился любить жизнь. Ему потребовалось много времени, чтобы преодолеть мрачные обстоятельства своего рождения, потребовалось немало усилий, чтобы придать жизни осмысленность. Он думал, что у него это получилось. Он, черт возьми, действительно так думал. Но все рухнуло в одно мгновение, исчезло в ослепительной вспышке взрыва, когда год назад Ева предала Орден, заключив сделку с его врагами.

Рио считал, что ее предательство навсегда отвратило его от женщин. Отчасти он был даже рад, что избавился от проблем, с ними связанных.

И вот появилась эта журналистка.

Сейчас она сидит в соседней комнате в полной уверенности, что он — сумасшедший. «Не так уж далеко от истины», — вынужден был признать Рио. Но что она станет думать о нем, когда поймет, что все сказанное им — чистейшая правда?

Это не имеет значения.

Скоро она все узнает. И тогда должна будет принять решение — поселиться в безопасной Темной Гавани или вернуться к своей прежней жизни среди людей.

И его не интересует, что она выберет. У него свой путь — боли и саморазрушения.

Стук в дверь прервал его мрачные размышления.

— Да! — все еще злясь на самого себя, рявкнул Рио.

Дверь открылась, и в комнату вошел Андреас Райхен.

— Все в порядке? — спросил немец.

— Лучше некуда, — недовольно проворчал Рио. — Что случилось?

— Сегодня вечером я еду в город и подумал, что, возможно, ты захочешь составить мне компанию. — Он многозначительно посмотрел на иероглифы Рио, которые стали совсем темными, — Заведение, где я собираюсь провести время, предлагают разнообразные развлечения, но при этом все очень деликатно. Час в ангельских объятиях девочек Хелен, и я гарантирую, что ты забудешь обо всех своих проблемах.

— Ну что ж, раз ты гарантируешь, — криво усмехнулся Рио.

Глава одиннадцатая

Берлинский бордель, куда они приехали, не только полностью соответствовал тому, что о нем рассказывал Райхен, но в чем-то даже превзошел ожидания Рио. Несколько лет назад проституцию в Германии легализовали, и секс-клуб «Афродита», полный ослепительных, жаждущих и умелых красавиц, стал настоящим домом для тех, кого принято считать сливками общества.

Три очаровательных создания в крошечных стрингах медленно и томно извивались в танце перед столиком, за которым вместе с Рио и Андреасом сидела обворожительная Хелен, хозяйка «Афродиты». Длинные темные волосы, утонченные черты лица, соблазнительные линии тела — своей потрясающей внешностью Хелен не уступала роскошным девушкам, работавшим в ее клубе.

Но за ее бросающейся в глаза сексуальностью угадывался острый деловой ум, жесткость и властность.

Андреасу, казалось, доставляло удовольствие ее общество. Он сидел напротив Рио на таком же бархатном диванчике в форме полумесяца, откинувшись на подушки и положив одну ногу на стоявший перед ним низкий круглый столик, а другую отведя в сторону так, чтобы рука Хелен имела свободный доступ к наиболее интересным местам. И сейчас ее изящные пальчики с длинными алыми ноготками скользили но внутренней стороне бедра Андреаса, в то время как хозяйка клуба, прижав к уху мобильный телефон, в повелительном тоне вела с кем-то разговор по-немецки.

Поймав взгляд Рио, Андреас кивнул в сторону трех танцовщиц, которые на расстоянии вытянутой руки от него соблазнительно извивались, поглаживая друг друга.

— Выбирай любую, а хочешь, бери всех троих. Они здесь исключительно для того, чтобы доставить тебе удовольствие. Хелен решила сделать тебе подарок, когда я позвонил и сообщил, что приеду с тобой.

Хелен по-кошачьи грациозно повернулась в сторону Рио и томно улыбнулась ему, продолжая отрывисто и хищно, как настоящая тигрица, говорить по телефону. Пока она отдавала краткие и резкие приказы своим подчиненным, Райхен провел рукой но ее роскошным волосам, убрал их в сторону и скользнул пальцами по обнажившейся шее.

Андреас утверждал, что они являлись постоянными, но не обремененными взаимными обязательствами любовниками, но это было странно. Вампиры редко испытывали продолжительный интерес к женщинам человеческой расы — слишком велик был риск того, что тайна Рода окажется раскрытой. Кроме того, всегда оставалась опасность, что чело-пек попадет в руки Отверженных или, что еще хуже, в руки могущественного вампира, способного превратить его в Миньона.

Хелен не была Подругой по Крови, но являлась надежным союзником Андреаса. Она знала, кто он и кто Рио, — иными словами, знала о существовании Рода, но хранила эту тайну как собственную. Она доказала свою преданность Райхену, чего Рио не мог сказать о своей Подруге по Крови, с которой был связан кровными узами в течение многих лет.

Рио отвел глаза от сидевшей напротив него пары и окинул взглядом клуб. Дымчатое стекло, огораживающее слабо освещенный приватный кабинет, в котором они разместились, позволяло наблюдать за всем, что происходит в главном зале. Повсюду были совокупляющиеся тела — различались только позы и количество партнеров. Но ближе всех маячили три танцующие красотки, предназначенные для удовлетворения его потребностей.

— Ты только посмотри, какие они очаровательные. Если хочешь, можешь их потрогать.

Андреас поманил их пальцем, и проститутки медленно, призывно изгибаясь, облепили Рио. Они гладили себя и друг друга, и силиконовые груди подпрыгивали словно мячики. Вероятно, девицы устраивали подобное шоу по нескольку раз за ночь. Одна из них медленно, двигая бедрами в такт музыки, расположилась между ног Рио. Ее подружки прильнули к ней с боков, лаская и поглаживая ее тело, пока она исполняла приватный танец, узкая полоска ее трусиков при этом мелькала у самых губ Рио.

Но он испытывал странное равнодушие к происходящему, не останавливая девушек, но и не проявляя к ним интереса.

Хелен наконец завершила свой деловой разговор, и, как только она закрыла телефон, Андреас встал и протянул ей руку. Хозяйка клуба грациозно поднялась с бархатного диванчика и прильнула к своему любовнику, позволяя его руке обвиться вокруг ее тела.

— Они сделают все, что ты хочешь, — сказал Андреас, поймав на себе вопросительный взгляд Рио и безошибочно угадав его значение. В ответ его глаза многозначительно скользнули по глифам воина, тонко намекая на мучивший его голод. — Стекла односторонней тонировки, так что никто не увидит, что здесь происходит. Можешь оставаться столько, сколько пожелаешь, захочешь вернуться в поместье — мой водитель к твоим услугам. — Райхен улыбнулся, блеснув кончиками увеличившихся клыков. — Я задержусь.

Рио взглядом проводил пару до лифта. Не успели двери закрыться, как любовники слились в страстном поцелуе, направляясь в личные апартаменты Хелен.

Руки пробежали по груди Рио и принялись расстегивать пуговицы его черной рубашки.

— Тебе нравится мой танец? — спросила трущаяся у него между ног красотка.

Рио не ответил. Ни его, ни девушек не интересовали разговоры. Рио окинул взглядом симпатичные, ярко накрашенные лица. Девушки улыбались, соблазнительно надували губки, что, по их мнению, должно было возбуждать, но глаза ни одной из них не задерживались на его лице.

«Естественно, — подумал Рио, криво усмехаясь. — Кому захочется любоваться шрамами».

Девушки продолжали гладить его и тереться о него своими телами, словно изнемогали от нетерпения и страсти, — выполняли все в точности, как их учили. Томно мурлыкали, восхищаясь его крепким, мускулистым телом, находя его чрезвычайно сексуальным и изо всех сил демонстрируя, что его уродство их не пугает.

Рио было неприятно, когда Дилан спросила его о шрамах. Он не привык к такой прямоте, и его смутило неподдельное сострадание, прозвучавшее в ее голосе, когда она поинтересовалась, где он их получил. Дилан заставила его почувствовать себя беззащитным перед ней, так что ему захотелось провалиться сквозь землю.

Но по крайней мере, она не делала вид, что он в полном порядке. А эти красотки, натренированные очаровывать и соблазнять, не могли скрыть своего к нему отвращения.

Они крутились и извивались перед ним, и от этого мельтешения у него закружилась голова. Музыка вдруг стала казаться слишком громкой. В нос ударила удушающая смесь духов, сладкого ликера и секса.

Пол под ногами закачался. Безумие накатывало темной волной.

Рио закрыл глаза и перед внутренним взором начал проступать образ...

Сквозь охватившие его боль и страх он увидел лицо.

Лицо Дилан.

Так близко, что он мог прикоснуться к ее белоснежной коже с крошечными крапинками веснушек. Зеленые с золотистыми прожилками глаза смотрели на него — без тени страха или отвращения. Дилан улыбнулась и медленно повернула голову набок. Ее огненно-рыжие шелковистые волосы упали на плечо.

И Рио увидел на ее шее два алых прокола.

«Cristo»[10] .

Ее образ был таким реальным, что десны болезненно заныли, от жажды пересохло в горле. Рио практически ощущал на языке вкус ее крови — смесь можжевельника и меда.

Рио ясно осознавал, что это — иллюзия, что он никогда не попробует ее крови.

Дилан Александер — Подруга по Крови, и о том, чтобы пить ее кровь, не могло быть и речи. Один укус, и возникнет кровная связь, разорвать которую способна только смерть. Рио уже успел приобрести опыт такой связи, в результате чего едва не погиб.

Никогда он не повторит совершенной ошибки.

Рио зарычал, когда танцующая перед ним красотка решила перейти к более решительным действиям. Он открыл глаза в тот момент, когда она пробормотала что-то непристойное, положила руки па его бедра и широко раздвинула их. Облизав губы, она опустилась перед ним на колени и потянулась к молнии на его брюках. И тут Рио охватило не вожделение, как следовало ожидать, а ярость.

Кровь застучала в висках, во рту пересохло.

Черт! Нужно бежать отсюда.

— Отойди, — глухо прорычал Рио. — Все пошли прочь.

Красотки отпрянули от него, как от хищника, вырвавшегося из клетки. У одной из них хватило смелости спросить:

— Ты хочешь чего-нибудь особенного? Скажи нам, как тебе нравится.

— С вами никак, — буркнул Рио, вставая и поворачиваясь к ним устрашающей левой стороной.

Его никто не стал останавливать, когда он, пошатываясь, покинул приватный кабинет, прошел через главный зал и отыскал неприметную дверь, через которую они с Райхеном попали в клуб. Вышибала, завидев его, благоразумно отступил в сторону.

На улице было темно. Летняя ночь дохнула прохладой в разгоряченное лицо Рио. Он ртом хватал воздух, в надежде остудить закипевшую от ярости кровь, и отчаянно выругался, когда это не помогло.

В темноте его зрение обострилось. От гнева и голода зрачки вытянулись в вертикальные щелки, глаза полыхали янтарным пламенем. Рио с трудом переставлял ноги, вернулась хромота, от которой, казалось, он избавился.

Клыки увеличились. Одного взгляда на глифы было достаточно, чтобы понять, что он на грани.

Черт возьми. Надо было укусить одну из красоток. Еще несколько часов назад он испытывал сильнейший голод, а сейчас ситуация стала просто критической.

Опустив голову и засунув сжатые в кулаки руки в карманы брюк, Рио попытался ускорить шаг. Он решил направиться в парк, где в ночное время бродяги могли стать легкой добычей для вампира. Но, свернув на боковую улицу, он увидел дымившую сигаретой девушку, которая стояла, привалившись спиной к кирпичной стене. Выпустив облачко ядовитого дыма, она принялась грызть ногти.

Туфли на высокой платформе и шпильках и обтягивающая мини-юбка сами по себе служили хорошей рекламой, но вместе с облегающим топиком, который едва прикрывал пышный бюст, не оставляли сомнений в том, что эта девушка была такой же, как красотки из клуба, только дешевле.

Девица заметила, что за ней наблюдают, и повернула голову.

— Ich bin nicht arbeiten, — проворчала она, продолжая грызть ногти. — Не работаю, понял?

Не слова не остановили Рио, он мрачным призраком приближался к ней.

— Моя работа на сегодня окончена, понял? — недовольно рявкнула девушка. — Никакого секса.

— Мне не это нужно.

— Ха, — усмехнулась она. — Ну, тогда отва...

Она не успела ни договорить, ни закричать, за долю секунды Рио преодолел расстояние в несколько ярдов и резко развернул девушку так, что она оказалась лицом к стене. Волосы у нее были короткие, так что шея оставалась полностью открытой. Рио глубоко вонзил клыки в мягкую плоть и сделал первый жадный глоток.

Девушка сопротивлялась только вначале. Очень быстро она затихла, боль сменилась наслаждением. Рио пил быстро, восстанавливая истощенные силы. Насытившись, он лизнул ранки, заживляя их. Следы укуса исчезнут через несколько минут, но оставалось сделать еще кое-что. Рио положил ладонь на лицо девушки, закрывая ей глаза. Чтобы стереть воспоминания Донора, требовалось всего одно мгновение, но именно в этот момент из-за угла вышел мужчина и увидел их.

— Эй! Was zur HoSle ist das?[11]

Мужчина был лысый и крепкий, и, очевидно, сцена у стены ему совсем не понравилась. Вытерев руки о грязный фартук, он рявкнул что-то шлюхе по-немецки — по-видимому, что-то веское, потому что она рванулась выполнять приказ. Но, вероятно, недостаточно быстро, с точки зрения своего хозяина, потому что, когда она с ним поравнялась, он внезапно саданул ее кулаком в челюсть. Девица взвизгнула и опрометью бросилась бежать, скрывшись за углом, а хозяин направился к Рио.

— Лучше уходи, — прорычал Рио. — Тебя это не касается.

Но здоровяк только покачал бычьей головой:

— Хочешь секса с Утой, плати мне.

— Ну, тогда подойди и получи, — понизив голос, произнес Рио.

Любой, имеющий хотя бы каплю здравого смысла, услышал бы в его словах угрозу. Но здоровяк пропустил все мимо ушей. Он вытащил из-за спины нож, совершив тем самым смертельную ошибку. Рио еще не слишком хорошо контролировал себя, чтобы спустить конфликт на тормозах. Здоровяк надвигался на него, словно ножом собирался вырезать из Рио свою сутенерскую долю. Вампир набросился первым. Повалив человека на тротуар, он руками сдавил ему горло, ощущая, как под грубой кожей лихорадочно пульсирует кровь.

Словно издалека, Рио слышал, как бьется сердце человека, ему казалось, что все это происходит не с ним. Сейчас, когда голод был утолен, его полностью захлестнула ярость. Она владела его разумом и направляла волю, погружая Рио во тьму, которой он боялся больше всего.

«Maldecido».

«Monstruo».

Он снова слышал слова, которыми его называли в детстве, они барабанным боем гремели в ушах. Рио вспомнил сумеречный лес и запах человеческой крови, смешанный с запахом земли. Хижину, где прямо у него на глазах убили его мать…

Тьма поглотила его, и он снова был одичавшим, напуганным ребенком, без дома, без семьи, и рядом не было никого из ему подобных, чтобы объяснить, кто он такой на самом деле.

«Comedor de la sangre».

С ревом Рио склонился над дергавшейся добычей и диким зверем вцепился зубами в горло. Не голод заставил его сделать это, а ярость и мучительная боль превратили его в монстра. В проклятого. В кровопийцу.

«Manos del diablo».

Эти дьявольские руки больше не принадлежали ему. Рио не видел улицы. Голова отключилась. Мысли исчезли. Но он с отчетливой ясностью почувствовал тот момент, когда сердце человека перестало биться.

Сквозь пелену мрака он знал — сегодня ночью он убил.

Раздавшийся в соседней комнате глухой удар нарушил тревожный сон Дилан. Она резко села, окончательно пробудившись. Из-за стены донеслось тихое рычание, и человек — или животное — упал и мучительной агонии.

В соседней комнате разместился Рио. Он сказал ей об этом вечером, когда принес ужин и рюкзак с ее вещами и пожелал спокойной ночи. Предупредил, что будет поблизости, за стеной. Едва ли это сообщение успокоило ее.

Дилан слышала, как вопреки угрозе он поздно вечером куда-то ушел. В течение нескольких часов в соседней комнате было тихо, и вот в четыре утра там раздался шум.

Все это подтверждало слова Рио о том, что он опасное ночное существо. Судя по звукам, он вернулся с какой-то попойки.

Скрестив руки на груди, Дилан сидела и слушала, как он застонал, затем ударил кулаком по тяжелой мебели и страшно выругался, когда ноги под ним подкосились.

Господи, как часто в таком состоянии возвращался домой ее отец! Накачавшись в каком-нибудь баре, он с трудом передвигался, так что Дилан с матерью и братьями стоило огромных усилий дотащить его до постели, чтобы он по дороге не упал и не разбил себе голову. С детства у Дилан сформировалось стойкое отвращение к мужчинам, не способным справиться со своей слабостью. Однако шум за стеной заставил ее засомневаться в том, что Рио банально пьян.

Дилан встала и подошла к двери, разделявшей их комнаты, приложила к ней ухо и услышала тяжелое прерывистое дыхание Рио. Она представила, как он лежит на полу, там, где упал, не в силах пошевелиться.

— Эй? — тихо позвала Дилан. — Э-э... Рио, это ты?

Молчание.

Долгое. Настораживающее.

— Ты в порядке?

Дилан взялась за ручку — та не двигалась. Дверь пыла закрыта.

— Позвать кого-нибудь на помощь?

— Ложись спать, Дилан.

Голос был низкий и хриплый, непохожий на обычный голос Рио, хотя, несомненно, принадлежащий ему.

— Отойди от двери, — все тем же странным голосом прорычал Рио, — Мне не нужна помощь.

Дилан нахмурилась:

— Я тебе не верю. Я слышу, с тобой что-то не так.

Дилан еще раз попробовала покрутить дверную ручку. Замок был старым, — возможно, удастся его расшатать.

— Дилан, отойди от этой чертовой двери.

— Почему?

— Потому что, если ты сейчас же не отойдешь, и ее открою.

Он резко выдохнул, и, когда заговорил снова, его голос звучал приглушенно, как шорох грация.

— Я чувствую твой запах, Дилан, и я хочу... попробовать тебя. Я хочу тебя, и я не достаточно хорошо владею собой, чтобы сдержаться, если сейчас увижу тебя.

Дилан тяжело сглотнула. Мужчина за дверью должен был испугать ее. Отчасти он испугал. Но вовсе не тем, что он якобы вампир, или тем, что похитил ее и, похоже, не собирался отпускать. Он испугал ее искренностью своего признания в том, что хочет ее.

Эти слова обожгли ее, потому что в глубине души Дилан влекло к нему.

Она лишилась дара речи. Инстинктивно попятилась вглубь комнаты. Дилан забралась на кровать, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.

Сегодня уснуть уже не удастся.

Глава двенадцатая

Она никак не ожидала увидеть его утром у себя в комнате.

Дилан выключила душ, взяла большое пушистое полотенце из аккуратной стопки на полке в просторной ванной комнате и вытерла волосы. Затем вытащила из рюкзака единственное, что осталось из чистой одежды. Топик на узких бретельках и капри на шнурке были довольно мятыми, но Дилан не собиралась в этом наряде поражать чье-то воображение. Босая, с влажными волосами, падавшими на обнаженные плечи, она открыла дверь ванной и вышла в комнату.

Рио был там.

Он сидел в кресле у двери и ждал.

Удивленная, Дилан резко остановилась.

— Я постучал, — сообщил он. Странная деликатность для похитителя. — Ты не ответила, и я пошел, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

— Похоже, это я должна спрашивать, все ли с тобой в порядке. — Дилан осторожно прошла в комнату. И хотя у нее не было причин беспокоиться о человеке, который насильно удерживал ее взаперти, она все еще была смущена и напугана тем, что услышала несколько часов назад, — Что случилось с тобой ночью? По звукам, доносившимся из твоей комнаты, мне показалось, что тебе очень плохо.

Рио молчал и только пристально смотрел на нее. Выглядел он вполне нормально, так что Дилан начала думать, что ночью ей все померещилось. В светло-серой футболке и черных брюках, с темными волосами, аккуратно зачесанными назад, он имел вид хорошо отдохнувшего человека, по-прежнему скупого на слова, но совершенно спокойного. Складывалось впечатление, что он всю ночь прощал сном младенца, в то время как Дилан чувствовала себя разбитой, с четырех утра не сомкнув глаз.

— Тебе нужно попросить своих друзей отрегулировать таймер, — сказала Дилан, кивнув в сторону жалюзи, плотно закрывавших окно, сквозь которое в комнату широким потоком должен был литься солнечный свет. — Жалюзи сами открылись вчера вечером, а перед самым восходом закрылись. Не кажется ли тебе, что они работают с точностью до наоборот? Между прочим, за окном прекрасный вид, даже ночью я смогла рассмотреть. Что это за озеро? Ванзее? Для Груневальдзее или Тойфельзее оно слишком большое, да и деревья вокруг него очень старые. Насколько я могу судить, мы находимся где-то недалеко от реки Хефель. Я права?

И снова никакого ответа. Рио лишь медленно выдохнул, наблюдая за ней своими карими глазами, в которых Дилан ничего не могла прочесть.

Он принес ей завтрак. Она подошла к низкому столику, стоявшему возле изящного дивана. На тарелке из тонкого китайского фарфора был омлет, колбаски, жареный картофель и большой тост, а рядом — стакан апельсинового сока, кофе и серебряный столовый прибор на белой крахмальной салфетке. Дилан подошла к столику и, не в силах удержаться, взяла чашку кофе, бросила два кусочка сахара и добавила сливок — именно такой кофе она любила: светло-коричневый, сладкий, с мягким молочным привкусом.

— Должна признать, что вы достаточно гуманно обращаетесь с заложниками.

— Ты не заложница, Дилан.

— Конечно нет, скорее, пленница. Или, может быть, «ваш вид» предпочитает более мягкие выражения, например задержанная?

— Ничего из этого к тебе не относится.

— Отлично! — с насмешкой воскликнула Дилан. — В таком случае когда же я смогу вернуться домой?

Дилан не ждала, что Рио ей ответит. Он откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. Сегодня он был задумчивым, казалось, не знал, что с ней делать. Она заметила, с какой жадностью его глаза скользили по ее телу. Когда она села на диван и принялась за тост, его взгляд остановился на ее горле.

Дилан вспомнила то, что он сказал несколько часов назад: «Я чувствую твой запах, Дилан, и я хочу... попробовать тебя. Я хочу тебя...»

Нет, ей это не почудилось. Слова не выходили у нее из головы. И сейчас, когда Рио жадным взглядом, чисто по-мужски, смотрел на нее, Дилан с трудом могла дышать. Она уставилась в тарелку, пытаясь сосредоточиться на еде.

— Ты так пристально меня разглядываешь, — пробормотала она, не в силах выносить затянувшееся молчание.

— Не могу понять, как такая умная женщина могла выбрать себе подобную работу.

— Она меня вполне устраивает, — отрезала Дилан.

— Нет, — возразил он. — Она тебе не подходит. И нашел в твоем компьютере несколько статей, включая давние, написанные не для той газетенки, где ты сейчас работаешь.

Дилан сделала большой глоток кофе, смущенная его похвалой.

— Это личные файлы. Мне не нравится, что ты рылся в моем компьютере как в своем собственном.

— Несколько лет назад ты много писала об убийстве в северной части штата Нью-Йорк, и у тебя очень хорошо получалось, Дилан. Даже лучше, чем ты думаешь. Умно, увлекательно, остро.

— Господи, — тихо пробормотала Дилан. — Я же сказала, это мои личные файлы.

— Да, твои личные. Но мне хотелось бы знать, почему это убийство так тебя заинтересовало?

Дилан отстранилась от стола и тряхнула головой:

— После колледжа это было мое первое задание. В маленьком городке на севере штата потерялся мальчик. У полиции не было никаких улик и никаких подозреваемых, но ходили слухи, что, возможно, к этому исчезновению причастен его отец. Мне тогда страшно хотелось быстро сделать себе имя, поэтому я начала изучать подноготную отца пропавшего ребенка. Он оказался бывшим алкоголиком, у которого никогда не было постоянной работы. Типичный ни на что не годный отец.

— Но разве он был убийцей? — спокойно спросил Рио.

— Я так считала, хотя все улики были косвенными. Но я нутром чувствовала, что он виновен. Мне он не нравился, и я думала, что стоит как следует покопаться, и найдутся доказательства его вины. Отработав несколько версий, оказавшихся тупиковыми, я наконец вышла на молодую женщину, которая работала няней мальчика. Я расспрашивала ее для своей статьи, и она рассказала, что не раз замечала на теле ребенка синяки. Более того, она собственными глазами видела, как отец бил мальчика. — Дилан вздохнула. — Я решила, что докопалась до истины, и была этим так воодушевлена и так торопилась завершить статью, что не проверила все факты и, главное, источник информации.

— И чем все закончилось?

— Оказалась, что эта няня спала с отцом мальчика и у нее самой имелся на него зуб. Конечно, он не был образцовым отцом, но ребенка пальцем не трогал и уж тем более не убивал. Меня уволили из газеты, а дело получило новый оборот, когда анализ ДНК указал на мужчину, жившего с ними по соседству. Отец был невиновен, а я надолго завязала с журналистикой.

Рио удивленно поднял брови:

— И ты успокоилась на том, что пишешь теперь всякие небылицы о похищении людей инопланетянами и явлении духа Элвиса Пресли?

Дилан пожала плечами:

— Ну да, можно сказать, что я скатилась вниз по наклонной.

Рио замолчал и только задумчиво смотрел на нее — точно так же, как несколько минут назад. Под его взглядом Дилан теряла способность мыслить, ощущая себя обнаженной и беззащитной.

— Как я и обещал вчера, сегодня вечером мы вылетаем в Штаты, — нарушил неловкое молчание Рио. — Поужинай пораньше, если хочешь, а с наступлением сумерек я зайду и приготовлю тебя к путешествию.

Последняя фраза Дилан не понравилась.

— Приготовишь меня? Как это?

— Ты не должна видеть место, которое мы покидаем, и то, куда мы прибудем. Поэтому я введу тебя в легкий транс.

— Транс? Ты меня загипнотизируешь? — Дилан не сдержалась и рассмеялась. — Даже не пытайся. Вся эта глупость на меня не действует. У меня устойчивый иммунитет ко всякого рода внушениям, можешь спросить у моей матери или моего босса.

— Это гипноз совершенно иного рода, и он сработает. Один раз уже сработал.

— О чем это ты?

Рио едва заметно пожал плечами:

— Много ты запомнила о нашем путешествии из Праги сюда?

Дилан нахмурилась. Она действительно практически ничего не помнила. Рио запихнул ее в фургон, и машина сразу рванула с места. Внутри было темно, Дилан испугалась и требовала объяснить, куда ее везут и что ему от нее нужно. А дальше — провал.

— Я старалась не уснуть, но я так устала... — пробормотала Дилан, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о нескольких часах пути. Ничего. Пустота, — И все-таки уснула, а когда проснулась, уже была в этой комнате...

Рио самодовольно усмехнулся:

— Ты и на этот раз уснешь и будешь спать, пока я тебя не разбужу. Прости, Дилан, но так будет лучше для всех.

Дилан собралась было пошутить насчет всей этой чуши, начиная со вчерашних бредней о вампирах и заканчивая сегодняшними историями о трансе и переездах из одного секретного места в другое, но ид руг почему-то это перестало ей казаться смешным. Напротив, представилось чем-то невероятно серьезным.

И до невозможности реальным.

Дилан внимательно посмотрела на сидевшего в комнате мужчину, непохожего ни на одного из тех, кого она знала, и неожиданно почувствовала, что он не разыгрывает ее. Все, что он говорит, — правда, какой бы невероятной она ни казалась.

Дилан перевела взгляд с его непроницаемого серьезного лица на мускулистые руки, скрещенные на широкой груди. Цвет татуировок, змеями обвивавших его руки, изменился. Сегодня они были не такими яркими, как накануне, — лишь немного темнее его оливковой кожи.

Вчера они были красные с золотом, Дилан не сомневалась в этом.

— Что случилось с твоими руками? — спросила она. — Татуировки не могут менять цвет...

— Татуировки не могут, — согласился он. — А дермаглифы могут.

— Дермаглифы?

— У всех представителей Рода на коже имеются естественные отличительные знаки. Они передаются от отца к сыну и являются индикаторами физического и эмоционального состояния их обладателя. — Рио задрал вверх короткий рукав футболки, демонстрируя завораживающее переплетение завитков и геометрических фигур. — Для предков нашей расы дермаглифы выполняли роль защитной маскировки, они полностью покрывали тела Древних. Но из-за смешения с homo sapience каждое последующее поколение рождается с менее сложными рисунками.

В голове Дилан возникло столько вопросов, что она не знала, с какого начать.

— Я должна поверить в то, что вы не только бессмертны, но еще и способны давать потомство?

— Мы не бессмертны. Мы гибридные существа с большой продолжительностью жизни, принадлежащие к Роду, который начал свое существование на земле тысячи лет назад. Генетически мы наполовину люди, наполовину инопланетяне.

— Инопланетяне, — повторила за ним Дилан, намного спокойнее, чем могла от себя ожидать. — То есть... пришельцы с другой планеты? Я правильно поняла, что ты сейчас говоришь о вампирах-пришельцах? Так?

Рио кивнул:

— Очень давно корабль инопланетной цивилизации потерпел крушение на Земле, и восемь пришельцев оказались здесь. Они убивали и насиловали без разбора. Некоторые из изнасилованных женщин человеческой расы забеременели и смогли выносить потомство. Эти женщины стали первыми Подругами по Крови. Они дали жизнь первому поколению Рода.

Все, что Дилан сейчас слышала, она сочла бы полным безумием, если бы не обезоруживающая искренность Рио. Он ни на йоту не сомневался в том, что говорит. И поскольку он был крайне серьезен, Дилан не могла отмахнуться от его слов.

Не говоря уже о дермаглифах, которые она видела собственными глазами. Не важно, что они значили на самом деле и каково было их истинное происхождение, но эти рисунки явно бросали вызов логике.

— Сегодня твои дермаглифы чуть темнее естественного цвета кожи.

— Да.

— А вчера они были красного и золотистого цветов.

— Потому что я был голоден, — спокойно произнес Рио. — Мне срочно требовалась кровь. И ее нужно было взять непосредственно из человеческих вен.

«Господи. Он ведь действительно говорит все это совершенно серьезно».

У Дилан все внутри перевернулось.

— И ты вчера ночью... утолил голод? То есть ты пил человеческую кровь?

Рио едва заметно кивнул. В его глазах читалось раскаяние, некая душевная мука, что делало его смертельно опасным и в то же самое время уязвимым. Он сидел в кресле и, очевидно, хотел убедить ее в том, что он монстр, но такого несчастного лица Дилан никогда в жизни не видела.

— Но у тебя нет клыков, — слабо возразила она, нее еще не желая верить его словам. — Разве не у всех вампиров они есть?

— Они не всегда проявляются. Только в случае голода или сильного эмоционального возбуждения. Это физиологическая реакция, как и изменение цвета дермаглифов.

Пока Рио говорил, Дилан пристально всматривалась в его рот. За чувственными губами открывался ряд ровных белоснежных зубов. Такой рот был предназначен для того, чтобы ласкать, а не терзать, и, возможно, в этом заключалась истинная опасность: любая женщина желала прикосновения таких губ, не подозревая, что скрывается за ними.

— Гены инопланетян делают наши глаза и кожу очень чувствительными к ультрафиолету, — спокойно продолжал Рио, словно разговор шел о погоде. — Длительное пребывание на солнце смертельно для представителей Рода, поэтому днем окна плотно закрыты.

— А-а, — пробормотала Дилан и почувствовала, что кивает, как будто для нее это так же естественно, как и для него.

Конечно, они должны прятаться от ультрафиолетовых лучей. Любой идиот знает, что солнечный свет испепеляет вампиров.

И тут ей в голову пришла мысль, что она никогда не видела Рио днем. Сначала он скрывался в темной пещере. Потом в сумерках появился в Праге. И вчера он отправился на охоту поздно вечером и вернулся до рассвета.

«Опомнись, дорогая».

Этот мужчина — не вампир. У всего того, что здесь происходит, должно быть иное, разумное объяснение. То, что Рио говорит спокойно и уверенно, вовсе не означает, что он не страдает психическим расстройством. Наверняка он законченный шизофреник.

Но кто же тогда те люди, которые живут в этом роскошном особняке? Такие же, как он, шизофреники, возомнившие себя вампирами, потомками инопланетян, страдающими аллергией на солнечный свет?

И эти последователи культа крови похитители ее и держат взаперти только потому, что возомнили, будто родимое пятно Дилан выделяет ее как одну из них. Господи, эта выдумка годится разве что для кого-нибудь таблоида.

Но что, если Рио говорит правду?..

Тогда все, что она от него услышала, — новость, которая потрясет и перевернет с ног на голову весь мир, изменит жизнь каждого человека. У Дилан холодок пробежал по спине при мысли, что она, возможно, владеет очень важной информацией.

— У меня миллион вопросов, — пробормотала Дилан, бросив неуверенный взгляд на Рио.

Он кивнул и встал:

— Это естественно. Я рассказал тебе достаточно, чтобы задуматься. Но ты узнаешь больше, когда придет время, и ты должна будешь принять решение.

— Принять решение? — переспросила Дилан, глядя, как он направляется к двери. — Подожди секунду. Какое решение?

— Станешь ли ты частью Рода или вернешься к своей прежней жизни, забыв о нас навсегда.

Дилан не доела завтрак, он так и остался стоять на столе. Не притронулась она и к обеду, который Рио принес позже. У нее совершенно не было аппетита. Ее мучил не голод, а многочисленные вопросы.

Но Рио велел приберечь их на потом, и, когда он пришел сообщить, что настало время отправляться в путь, Дилан охватила тревога. Она не знала, что ждет ее впереди и сможет ли она когда-нибудь вернуться назад.

— Я не уверена, что готова, — заговорила Дилан под гипнотическим взглядом Рио, медленно приближавшегося к ней. — Я... я боюсь неизвестности.

Дилан смотрела в красивое, но изуродованное лицо своего похитителя и ждала слов утешения, которые вселили бы в нее надежду. Но она ничего не услышала, он просто положил ей на лоб свою ладонь. Его прикосновение было очень нежным, а ладонь невероятно теплой. Господи, это было так приятно.

— Спи, — властно произнес Рио.

Его приказ коснулся ее сознания с такой же мягкостью, с какой бархат касается обнаженной кожи. Рио подхватил ее, потому что ноги у Дилан подкосились. Он держал ее крепко, и, закрывая глаза, она поймала себя на том, что готова раствориться в этой силе.

— Спи, Дилан, — прошептал он ей в самое ухо. — Спи.

И она уснула.

Глава тринадцатая

Черный автомобиль Ордена стоял в частном ангаре, ожидая, пока небольшой реактивный самолет, замедляя ход, съезжал с посадочной полосы бостонского аэропорта Логан.

Рио и Дилан были единственными пассажирами на борту обтекаемо-гладкого «Гольфстрима». Сам он принадлежал Ордену, а двое пилотов из расы людей находились у него на службе и пребывали и полной уверенности, что работают на частную, очень богатую корпорацию, которая требует — и поручает — от них абсолютную преданность и конфиденциальность.

Пилотам настолько хорошо платили, что они даже бровью не повели, когда в Берлине Рио внес в | салон женщину, погруженную в психический транс и казавшуюся совершенно безжизненной, а затем, и пять часов спустя, уже в Бостоне вынес ее из самолета все в том же состоянии.

Со спящей Дилан на руках и ее рюкзаком и сумкой с ноутбуком на плече Рио спустился по трапу. Пока он шел к «рендж роверу», Данте вылез из машины и поджидал его, облокотившись на открытую дверцу. Он был одет для ночного патрулирования: облегающая футболка, байкерские кожаные штаны и высокие военные ботинки на шнуровке — все черного цвета, как и его длинные, до плеч, волосы. С левой стороны груди покоился в кобуре мерный полуавтоматический пистолет, а на бедре располагалось два изогнутых титановых клинка в ножнах — без этого оружия Данте никогда не выходил на поверхность.

С ним был недавно вступивший в Орден Стерлинг Чейз, бывший агент Отдела специальных расследований Темной Гавани Бостона. Он также был вооружен до зубов и одет для боя, светло-русые волосы скрывала черная трикотажная шапочка. Не выходя из машины, он кивком приветствовал Рио. Чейз, как и все остальные воины Ордена, выглядел мрачно-суровым, голубые глаза на худощавом лице смотрели холодно и жестко. Рио заметил, что за несколько месяцев его отсутствия взгляд Чейза стал еще более бесстрастным. Сейчас в нем ничто не напоминало о том холеном кабинетном аналитике, каким он прошлым летом явился в бункер Ордена, чтобы попросить воинов о помощи, а затем попытаться навязать им свои правила игры. Поначалу испытывая к нему неприязнь, Данте окрестил его Гарвардом. Кличка намертво пристала к Чейзу, и его продолжали так называть даже после того, как он покинул Темную Гавань и стал полноправным членом Ордена и по иронии судьбы другом Данте.

— Бо-о-же, — протянул Данте, широко улыбаясь подошедшему Рио. — Давно не виделись. Пять месяцев — отличный отпуск, дружище, — рассмеялся Данте, открывая заднюю дверцу и помогая Рио расположиться вместе с Дилан и ее багажом. Сев за руль, Данте обернулся. — Ну, по крайней мере, ты привез хороший сувенир.

Рио бросил взгляд на спящую Дилан и проворчал:

— Да, журналистка и к тому же Подруга по Крови.

— Я слышал. Мы все слышали. Гидеон рассказал нам, как ты в Праге встретился с Лоис Лэйн [12].

— Не волнуйся, парень. Мы сотрем в порошок и ее статейке, и фотографии, прежде чем все о них узнают. А что касается ее самой, мы уже позвонили в несколько Темных Гаваней на случай, если она пожелает остаться внутри Рода. Так что все под контролем.

Рио не переставал напряженно гадать, какой выбор сделает Дилан. Если она решит поселиться в Теммой Гавани, рано или поздно какой-нибудь напористый самец убедит ее в том, что она ему нужна и должна стать его подругой. Видит Бог, с ее необычной мной красотой недостатка в кандидатах у нее не будет. При мысли, что возле нее станут кружить утонченные, с изысканными манерами и речью мужчины, по большей части ни на что серьезное не способные, Рио от негодования стискивал зубы.

Хотя с какой стати его должна волновать дальнейшая судьба этой женщины? Единственной целью Рио было устранить последствия ее бурной журналистской деятельности. А вернее, его собственной слабости, по вине которой он не смог вовремя взорвать ту чертову пещеру, как ему было приказано. Возвращение в Бостон только усилило его сожаление о том, что он не остался в горах погребенным под многотонными глыбами.

— Что ты там делал все это время? — поинтересовался Чейз. В этом с виду невинном вопросе сквозило явное недоверие. — Ты же сказал Николаю, что взорвешь пещеру, а потом отправишься в Испанию. Все считали, что ты принял решение покинуть Орден. В течение пяти месяцев от тебя не было никаких известий, а теперь ты вернулся с кучей проблем. Что, к дьяволу, все это значит?

— Остынь, парень, — предостерегающе произнес Данте, бросив в сторону Чейза строгий взгляд. А затем повернулся к Рио. — Не обращай внимания на Гарварда. Он сегодня злой как черт из-за того, что ему за всю ночь не представился случай поиграть с «береттой».

— «Беретта» здесь ни при чем, — продолжал упорствовать Чейз. — Я просто хочу знать, что с тобой случилось после того, как в феврале мы оставили тебя в пещере с сумкой, полной си-четыре. Чего ты так долго ждал? Что заставило тебя изменить план?

— План не менялся, — ответил Рио, выдержав гневный взгляд воина. У него не было оснований обижаться на Чейза — тот, как и любой из воинов Ордена, имел полное право задавать ему подобные вопросы. А он мало что мог сказать в свое оправдание. Он позволил слабости взять над собой верх, и она управляла им на протяжении нескольких месяцев. И теперь ему придется исправлять ошибки. — Я провалил задание. Вот и все.

— Ну, знаешь, мы тут тоже большими успехами похвастаться не можем, — подхватил Данте. — Вернувшись из Праги, мы сразу же начали поиски Древнего, но пока никаких следов. Чейз даже попытался задействовать свои каналы в Темных Гаванях и Агентстве безопасности, но и это не дало никаких результатов.

Чейз кивнул:

— Невероятно, но если Древний на свободе, то мог сукин сын зарылся где-то очень глубоко и лежит там очень тихо.

— А что насчет семьи Рода из Германии, которая была связана с Древним? — спросил Рио.

— Ты имеешь в виду Одольфов? — уточнил Данте и покачал головой. — В живых никого не осталось, — по крайней мере, нам никого не удалось найти. Те немногие, кто не поддался Кровожадности и не превратился в Отверженного, пропали без вести и ли по разным причинам умерли. Линия Одольфов прервалась.

— Вот черт, — пробормотал Рио.

— Да, полный тупик, — согласился Данте. — Но мы не собираемся сдаваться, хотя, черт возьми, сейчас мы ищем иголку в стоге сена.

Рио нахмурился, понимая, какая непростая задача стоит перед Орденом. Кто-то очень сильно постарался, чтобы семифутовый кровожадный вампир, тело которого лишено волос и сплошь покрыто дермаглифами, так долго оставался никем не замеченным.

Конечно, пещера в горах Чехии служила ему хорошим укрытием, но кто-то же его освободил.

И вся беда в том, что Ордену неизвестно, кто и когда это сделал и удалось ли Древнему остаться в живых после столь длительного сна и последовавшего за ним пробуждения.

Воины вздохнули бы с облегчением, узнав, что Древний давным-давно мертв.

В противном случае разразится настоящая катастрофа, как в мире людей, так и в мире вампиров.

Данте откашлялся, прочищая горло после затянувшегося молчания, и очень серьезно сказал:

— Послушай, Рио, я не знаю, по какой причине ты так надолго пропал, но я рад, что ты вернулся в Бостон. Мы все рады твоему возвращению, парень.

Встретившись с ним взглядом, Рио напряженно кивнул. Он не видел смысла говорить Данте или кому-либо другому, что вернулся лишь на время. Он отлично понимал, что Ордену не нужен такой безответственный, ни на что не годный воин. Разумеется, остальные уже обсудили этот вопрос, когда Гидеон сообщил им о его приезде.

Данте поймал взгляд Рио в зеркале:

— Ну что, amigo, готов прокатиться с ветерком?

— Пожалуй, — усмехнулся Рио.

Металлический лязг засова, похожий на хлопок выстрела, эхом прокатился по длинному узкому тоннелю, высеченному в гранитной скале. Вход в тоннель закрывала почерневшая от времени деревянная дверь, а в его конце находилось секретное помещение, надежно спрятанное от внешнего мира. Там размещалась лаборатория, оснащенная новейшим оборудованием. Она создавалась в течение многих лет с привлечением самых современных научных и технических ресурсов. Здесь работали биологи из самых передовых научно-исследовательских институтов страны. Раньше они были людьми, но для большей надежности и абсолютной безопасности их превратили в Миньонов.

И все это ради одной цели. Ради существа единственного в своем роде.

Это существо — пьющий человеческую кровь вампир с другой планеты, где условия жизни значительно отличались от земных, — находилось в специальной камере за стальной дверью, закрытой па четыре электронных замка.

Это был Древний — последний оставшийся в живых прародитель гибридной расы, именовавшей себя Родом. Возраст Древнего исчислялся тысячелетиями, а его сила превосходила мощь целой армии людей даже сейчас, когда он находился на грани истощения из-за неблагоприятных условий, в которых его содержали. Голод ослаблял его, как и было надумано, но вместе с тем доводил до крайней степени озлобленности, что следовало учитывать, когда дело касалось такого опасного существа.

По периметру камеры на расстоянии двух дюймов от стен стояла решетка с ультрафиолетовым излучением — охранная система, надежнее любой стали. Несколько лет назад Древний попробовал к ней прикоснуться и обжегся так сильно, что едва не остался без руки. С тех пор он к решетке не приближался.

Древний поднял свою большую лысую голову. Иго лицо закрывала маска, которая защищала глаза от интенсивного ультрафиолетового излучения. Древний был обнажен — ему некого было стыдиться, но, главное, это позволяло по его дермаглифам, сплошь покрывавшим тело, отслеживать малейшие изменения его физиологического и эмоционального состояния.

На его шее, торсе и конечностях располагались автоматические зажимы, ограничивавшие его движения и крепившие к телу электроприборы, посредством которых проводились ежедневные исследования.

— Привет, дедушка, — сказал тот, кто более пятидесяти лет удерживал здесь Древнего.

Он и сам был очень старым по человеческим меркам — лет четыреста. Но он давно перестал вести счет своим годам, собственный возраст не имел для него никакого значения. Как представитель Рода он был в самом расцвете сил. А имея в своем распоряжении Древнего, он чувствовал себя просто богом.

— Результаты вчерашних исследований, Хозяин.

Один из Миньонов протянул ему папку с отчетами. Никто здесь не называл его по имени. Никто не знал, кто он такой на самом деле.

Он был сыном Драгоса, его отец принадлежал к первому поколению Рода, порожденному тем самым Древним, который сейчас сидел у него в камере глубоко под землей. Он появился на свет тайно и был отправлен на воспитание в чужую семью. Много лет у него ушло на то, чтобы осознать свою миссию на земле.

И еще немало уйдет на то, чтобы подняться на вершину могущества.

— Хорошо отдохнул? — лениво спросил он Древнего, закрывая папку с отчетами.

Древний не ответил, а лишь оскалился и медленно с шипением втянул воздух.

Он перестал разговаривать лет десять назад, в результате безумия или в знак протеста — его страж не знал, да и не особенно беспокоился на нот счет. Внук не испытывал к деду большой любим, интересуясь им только как инструментом для достижения своих целей.

— Что ж, начнем, — сказал он Древнему.

Он ввел код в компьютер, который запустил электроприборы на теле Древнего. Процедура была продолжительной и болезненной, но необходимой. Собирались образцы жидкостей и тканей. Но пока исследования продвигались плохо. Хотя надежда существовала, и этого было достаточно.

К тому моменту, когда последние образцы были взяты и обработаны, Древний в изнеможении лежал на полу камеры. Его огромное тело содрогалось в конвульсиях, мощная психофизиологическая система восстановления включилась, залечивая повреждения, нанесенные исследованием.

— Ну вот, осталось последнее, — произнес страж.

Это последнее было самым важным.

В другой камере, не так серьезно оборудованной, находилась недавно выловленная на улице женщина. Она, как и Древний, была обнажена, ее черные крашеные волосы были коротко острижены, чтобы облегчить доступ к шее. От седативных препаратов зрачки женщины расширились и взгляд расфокусировался.

Она не кричала и не сопротивлялась, когда двое Миньонов вывели ее из камеры в главное помещение лаборатории. Женщина шла спотыкаясь, с трудом переставляя ноги, маленькие груди при каждом шаге подпрыгивали, голова безвольно перекатывалась от одного плеча к другому, под подбородком мелькало родимое пятно — капля, падающая в тонкий полумесяц чаши. Босые ноги женщины не сразу попали в удерживающие ремни автоматического кресла, в которое ее посадили и которое должно было доставить ее в камеру к Древнему.

Женщина никак не отреагировала на то, что спинка кресла откинулась назад, подготавливая ее к важной процедуре. Древнему ослабили зажимы, чтобы они не мешали ему проявить инстинкты хищника, коим он являлся.

— Сейчас ты получишь питание, — сказал страж. — А затем ты ее оплодотворишь.

Глава четырнадцатая

Рио, вновь оказавшемуся в бункере после долгого отсутствия, все казалось странным и непривычным. Ощущения усилились, когда он вошел в принадлежавшие ему апартаменты.

Данте и Чейз завернули в техническую лабораторию, доверив ему самостоятельно разбираться с Дилан. Рио подозревал, что воины намеренно оставили его наедине с прошлой жизнью, той, которую Ева отняла у него год назад, предав Орден. С тех самых пор он не заходил в свои апартаменты, после взрыва отправившись прямиком в лазарет, и удивился, что здесь все было в точности как в тот роковой вечер, когда воины пошли на старый склад, рассчитывая уничтожить логово Отверженных, но попали в засаду.

Засада была устроена с подачи Евы, его Подруги по Крови.

И здесь, в бункере, после того как предательство Евы раскрылось и он отверг ее, она на глазах у всех перерезала себе горло.

Она убила себя в лазарете прямо у каталки, на которой он лежал, но именно в апартаментах Рио особенно остро чувствовал ее присутствие. Оно ощущалось во всем, начиная с ярких живописных полотен, которые он нехотя позволил развесить по стенам, и заканчивая большими зеркалами, одно из которых располагалось рядом с гардеробной, а другое — напротив огромной кровати с пологом.

Рио с Дилан на руках пересек элегантную гостиную и через французские двери с портьерами прошел в спальню. Осторожно положив женщину на кровать, застланную темно-вишневым покрывалом, Рио повернулся к зеркалу и поежился от вида смотревшего на него обезображенного незнакомца. Даже в дорогой и стильной одежде, предоставленной ему Райхеном, он оставался монстром, особенно на фоне красивой женщины, которая мирно спала и была сейчас полностью в его власти.

Он действительно был монстром, но винить в этом одну только Еву Рио не мог. Зверем и убийцей он был рожден, и вот сейчас его истинная природа бросалась в глаза.

Дилан зашевелилась, когда он попытался устроить ее поудобнее и подложить под голову подушку.

— Проснись, — произнес Рио, легонько проводя ладонью по лбу Дилан. — Ты достаточно долго спала.

Чтобы вывести из транса, Рио не нужно было гладить ее по щеке, касаясь бархатистой кожи в брызгах мелких веснушек. Не нужно было проводить пальцами по округлой линии подбородка... но он не мог удержаться.

Ее ресницы дрогнули и взметнулись вверх, зеленые с золотистыми прожилками глаза смотрели прямо на него. Рио с опозданием отдернул руку и понял, что Дилан почувствовала его прикосновения. Но она не отпрянула, а лишь тихо вздохнула.

— Я боюсь, — прошептала она. Ее голос был тихим и слабым после долгого сна, в который он ее погрузил. Она ничего не помнила ни о трансе, ни о перелете. Ее сознание отключилось в тот самый момент, когда они должны были отправиться в аэропорт, и она продолжала думать, что все еще находится в поместье Райхена. — Ты собираешься меня куда-то везти, и я боюсь...

— Я тебя уже привез, — сказал Рио.

В ее глазах мелькнул ужас.

— Где я?

— Ты в бункере Ордена. В моих личных апартаментах. Здесь ты в безопасности.

Дилан приподняла голову и окинула взглядом спальню:

— Ты здесь живешь?

— Жил. — Рио поднялся и отошел от кровати. — Устраивайся. Если тебе что-то потребуется, скажи. Я все сделаю.

— Мне нужно в Нью-Йорк, — тут же выпалила Дилан. Стало ясно, что она окончательно проснулась. — Или по крайней мере навигатор, чтобы я сама могла добраться до дома.

Рио скрестил руки на груди:

— Дилан, пока твой дом здесь. Поскольку ты Подруга по Крови, тебе будет оказано должное уважение и предоставлено все необходимое. Никто не собирается запирать тебя в апартаментах, но уверяю, сбежать отсюда тебе не удастся. Бункер надежно охраняется. Ни я, ни мои собратья не причиним тебе никакого вреда, но если ты сделаешь хотя бы шаг за порог, нам сразу же станет об этом известно, Знай, что я в любом случае тебя найду.

Дилан молча и внимательно слушала его, а затем спросила:

— А что будет потом? Ты повалишь меня, придавишь к полу и вцепишься мне в горло?

«Cristo!»

У Рио кровь ударила в голову от одной этой мысли. Конечно, он предполагал, что Дилан все еще опасается насилия с его стороны, но для него подмять ее под себя и клыками разорвать нежную кожу означало не насилие, а пик сладострастия.

Он почувствовал жар сексуального возбуждения. Его пальцы все еще ощущали шелковистость и тепло ее кожи, и теперь он жаждал снова прикоснуться к ней. Рио отвернулся, негодуя на себя за столь мгновенную и бурную реакцию.

— В Йичине я слышала рассказ о том, как на человека напал монстр. Старый фермер видел его и утверждал, что чудовище спустилось с близлежащих гор, чтобы насытиться — напиться человеческой крови.

Рио замер. Он хорошо помнил ту ночь, это был последний раз, когда он выходил на охоту. До этого он две недели провел без пищи, и голод сводил его с ума, поэтому он, вопреки всем мерам, предосторожности, напал на человека на опушке леса.

Старый фермер неожиданно вышел из сарая и увидел его — увидел, как он пьет кровь. Рио находился тогда в полубезумном состоянии, и, если бы ему не помешали, он, вероятно, не смог бы остановиться и убил бы своего Донора. С той самой ночи он перестал охотиться, опасаясь того, во что мог превратиться.

— Старику все это померещилось, да, Рио? — тихо и многозначительно спросила Дилан. — Ты ведь этого не делал? Правда?

— Располагайся здесь, как тебе удобно, — произнес Рио и направился к выходу, прихватив с собой ее ноутбук и камеру. — А у меня есть кое-какие дела.

Рио поспешил покинуть апартаменты, не дожидаясь ее дальнейших расспросов.

— Росарио?..

Ее голос заставил его обернуться. Дилан приподнялась, опираясь на локти, и смотрела на него в упор.

Господи, сейчас она была такой соблазнительно и растрепанная и расслабленная после сна. Рио мгновенно представил, как она может выглядеть после ночи любви. И то, что она сейчас лежала на его кровати, делало картину еще более эротичной.

— Что? — глухо прохрипел он.

— Твое имя, — ответила Дилан, не сводя с него внимательного взгляда. — Ты сказал, что Рио — это сокращение. Вот я и спрашиваю: твое полное имя — Росарио?

— Нет.

— Как же тебя зовут? — Рио не ответил, и она нахмурилась, — После всего, что ты мне рассказал, глупо скрывать от меня свое полное имя.

Рио усмехнулся про себя, вспомнив, как его только ни называли. И это были вовсе не ласковые имена.

— Зачем тебе мое имя? Что в этом такого важного?

Дилан пожала плечами:

— Важного — ничего. Мне просто любопытно. Я хочу узнать о тебе больше. Хочу знать, кто ты на самом деле.

— Тебе уже достаточно известно, — ответил Рио. И чуть слышно чертыхнулся. — Поверь, Дилан, тебе не зачем знать обо мне более того, что ты уже знаешь.

«И в этом ты не прав», — подумала Дилан, глядя, как Рио открыл дверь и вышел, оставив ее в полном одиночестве в просторных, слабо освещенных комнатах, которые он называл своими апартаментами.

Она придвинулась к краю кровати и свесила ноги, ощущая слабость, словно долго находилась без движения. Если верить Рио и они действительно уже не в Берлине, а в Штатах, значит, в ее памяти образовался провал продолжительностью в девять часов.

Неужели такое возможно?

Неужели он погрузил ее в транс и поэтому она ничего не помнит?

Дилан крайне удивилась, почувствовав, как Рио гладит ее по лицу. Его рука была теплой, прикосновения нежными и заботливыми. Но он мгновенно отдернул руку, заметив, что она просыпается.

Дилан не ждала от Рио никакой теплоты, но не могла отрицать, что в том, как он смотрел на нее, угадывалось нечто особенное. А его прикосновения были откровенно эротическими. И поэтому ей хотелось узнать о нем больше, ей нужно было знать о нем больше. В конце концов, он ее похитил, поэтому в ее интересах выяснить о нем все, что можно. Как журналистка, мечтающая о сенсационном материале, она должна собрать максимум информации. Но сильнее всего Дилан беспокоил чисто женский интерес к нему.

Этот интерес заставил ее обвести взглядом спальню Рио. Здесь все дышало чувственностью и страстью, доминировали насыщенные цвета: шелковое покрывало цвета спелой сливы, золотистые стены. Одну из них занимала коллекция абстрактной живописи, яркость красок резала глаза; прямо напротив кровати располагалось огромное зеркало в резной раме, в нем идеально отражалась широкая кровать и все, что на ней могло происходить.

— Изысканно, — пробормотала Дилан, останавливаясь у двойных дверей. Открыв их, она заглянула внутрь и обомлела: размеры гардеробной значительно превосходили размеры ее квартиры-студии в Бруклине, — Боже правый!

Дилан вошла, догадываясь, что и здесь должны быть зеркала. В самом деле, почему бы не полюбоваться собой, если у тебя здесь половина «Нейман Маркус»[13] .

Ей ужасно хотелось рассмотреть все эти дизайнерские вещички, на которые ушли, по-видимому, десятки тысяч долларов, но Дилан мгновенно сообразила, что только четверть гардеробной занимала мужская одежда, всю остальную — женская. Женщина была миниатюрной и любила дорогие вещи.

Возможно, это личные апартаменты Рио, но жил он здесь не один.

«О черт, он, наверное, женат».

Дилан вышла из гардеробной и закрыла двери, пожалев, что вообще сунула туда нос. Она направилась в гостиную и теперь совершенно ясно видела во всем женскую руку. Интерьер не отвечал ее собственному вкусу, но много ли она понимала в дорогих интерьерах? В ее студии лучшим предметом мебели был раскладной диван от «Крэш и Баррел»[14] , купленный в комиссионке. Оглядывая роскошно-элегантное убранство гостиной, Дилан провела рукой по спинке резного кресла из орехового дерева на ножках в виде когтистых лап, подошла к дивану с обивкой из золотистого бархата. И тут ее внимание привлекли фотографии в рамках, стоявшие на столике.

Она сразу же узнала Рио. В черной шелковой рубашке и такого же цвета брюках, он сидел на пассажирском месте вишневого винтажного «тандер-берда» с откидным верхом, стоявшего на освещенном луной пляже. Дверца машины была открыта, и Рио устроился в непринужденной позе, широко расставив ноги и погрузив босые ноги в белый песок. Слегка прищуренные карие глаза смотрели с мудрой проницательностью, а чувственная улыбка превращала его в опасного сердцееда.

«Господи, да он был настоящим красавцем».

Честно говоря, просто сумасшедше красивым.

И, по всей видимости, снимок был сделан не так давно. На лице никаких шрамов, а это значит, что несчастье случилось совсем недавно. И оно не только лишило его потрясающей внешности, но и наполнило злобой, которая, пожалуй, стала для него большей трагедией, нежели уродство. Дилан смотрела на фотографию здорового и полного жизни Рио, понимая как сильно он изменился за короткий промежуток времени.

Она перевела взгляд на другой снимок, старый, черно-белый, сделанный в фотоателье. На нем была женщина с темными волосами, уложенными в прическу в стиле девушек Гибсона [15], в платье викторианской эпохи с высоким кружевным воротником. Дилан наклонилась, чтобы получше рассмотреть фотографию, — возможно, эта кокетливо улыбающаяся красавица — бабушка Рио. Ее карие глаза смотрели прямо в камеру, взгляд был полон обольстительного призыва. Даже чопорная мода того времени не могла скрыть, что женщина невероятно красива и сексуальна.

И вдруг ее лицо показалось Дилан странно знакомым.

«О боже!»

И изумлении, не веря своим глазам, Дилан перепела взгляд на следующий снимок. Цветная фотография, сделанная не более десяти лет назад, и на ней все та же женщина. Снимали ночью; женщина стояла на каменном мосту в городском парке и смеялась, ветер в игривом порыве подхватил ее длинные черные волосы. Она казалась такой счастливой, и только в ее темных глазах затаилась печаль, с которой она пристально смотрела на того, кто ее снимал.

Дилан узнала эту женщину. Она видела ее и горах Йичина. Это была та самая гостья из мира мертвых.

Призрак, который привел ее к пещере, где она нашла Рио. Эта женщина была его женой.

Глава пятнадцатая

Казалось, он никуда не уезжал.

Рио стоял в технической лаборатории в окружении Лукана, Гидеона и Тигана, каждый из воинов с дружеским теплом и доверием пожал ему руку.

Тиган дольше всех держал его ладонь. Рио знал, что этот зеленоглазый воин с каштановыми волосами и непроницаемым лицом без труда умел считывать состояния людей и вампиров через прикосновение. Таков был его дар. И разумеется, Тиган мгновенно ощутил его чувство вины и неуверенность.

Воин едва заметно покачал головой:

— Да, парень, паршивое дело. Но Бог свидетель, временами каждого из нас демоны хватают за горло. Так что здесь тебя никто не осуждает. Ты понял это? — Тиган отпустил его руку.

Рио кивнул. Он передал Гидеону сумку с ноутбуком Дилан и бросил взгляд в сторону Данте и Чейза, которые сидели в дальнем углу лаборатории и чистили оружие перед ночным патрулированием. Данте кивнул ему, но холодный взгляд Чейза дал понять, что он не одобряет поведения Рио. Умный парень. Рио подумал, что у него была бы точно такая же реакция, окажись Чейз на его месте.

— Эта женщина много о нас знает? — спросил Лукан.

Чтобы держать в подчинении и отдавать приказы основателю и главе Ордена, прожившему на земле почти девятьсот лет, достаточно было повести бровью. Рио считал его другом — все воины были как родные братья, — и он ни за что на свете не хотел его разочаровывать.

— Я рассказал в общих чертах, — ответил Рио. — Но не думаю, что она в это поверила.

Лукан усмехнулся и задумчиво кивнул:

— Да, многое надо будет уладить. Она знает, что было в той пещере?

— Нет. Когда я разговаривал с Гидеоном по телефону, она слышала, как я назвал ее укрытием. Но все. Я не планировал посвящать ее в суть дела. Достаточно того, что она была в пещере и видела саркофаг. — Рио тяжело выдохнул. — Лукан, голова у нее хорошо работает. Думаю, она быстро сообразит, что к чему.

— В таком случае мы должны действовать очень быстро. Чем больше информации мы уничтожим сейчас, тем меньше работы в будущем, — сказал Лукан. Он посмотрел на Гидеона, который уже успел открыть ноутбук Дилан. — Сколько времени потребуется, чтобы стереть все следы фотографий?

— Полминуты, чтобы очистить ее камеру и компьютер. Это плевое дело.

— А с теми, что она успела разослать по электронной почте?

Гидеон запрокинул голову и закатил глаза, словно извлекая квадратный корень из доходов Билла Гейтса.

— Десять минут, чтобы распространить вирус, выводящий из строя жесткий диск на всех компьютерах из ее списка рассылки. Ну, тринадцать, если ты хочешь сделать все с исключительной деликатностью, так чтобы комар носа не подточил.

— Плевать я хотел на деликатность! — прорычал Лукан. — Делай, что считаешь нужным, но только чтобы следа не осталось ни от фотографий, ни от описаний того, что она видела в пещере.

— Уже приступил, — сообщил Гидеон, колдуя над камерой и ноутбуком.

— Мы можем уничтожить файлы, но есть еще люди, с которыми она делилась впечатлениями, — заметил Рио. — Помимо ее босса, это три пожилые женщины, с которыми она путешествовала, и ее мать.

— Это я оставляю тебе, — сказал Лукан. — Меня не интересует, как ты это уладишь. Будет ли журналистка сама отрицать все, что она говорила, или ты дискредитируешь ее, или же найдешь всех людей, с кем она контактировала, и сотрешь их воспоминания. Способ выбирай сам, Рио. Я на тебя полагаюсь.

Рио кивнул:

— Я все сделаю, Лукан. Обещаю.

Лицо вампира первого поколения оставалось непроницаемо суровым.

— Я тебе доверяю. Всегда доверял и буду впредь.

Доверие Лукана явилось для Рио неожиданностью и подарком, которым он не мог пренебречь, каким бы разбитым и слабым он себя ни ощущал. В течение многих лет Орден был смыслом его жизни, долг служения он ставил выше своей любви к Еве, это обижало ее и вызывало растущее негодование. Узы братства связывали его с каждым из воинов, он сражался с ними бок о бок и готов был отдать за них свою жизнь. И сейчас, глядя в их суровые, бесстрашные лица, Рио знал, что они тоже согласны умереть за него.

Рио кашлянул, смущенный такой единодушной поддержкой со стороны товарищей. В этот момент стеклянные двери лаборатории с тихим шорохом раскрылись, впуская Нико, Брока и Кейда. Воины оживленно переговаривались, добродушно подначивая друг друга.

— Привет, — бросил Нико. Его холодные голубые глаза вспыхнули и на секунду задержались на Рио, но в следующее мгновение он уже перевел взгляд на Лукана и начал докладывать о результата патрулирования. — Час назад у реки испепелили Отверженного. Убив человека, он отсиживался в контейнере для мусора, там мы его и обнаружили.

— Думаешь, это один из своры Марека? — спросил Лукан, имея в виду армию, которую сколачивал его родной брат, пока Орден не вмешался и не уничтожил его.

Николай покачал головой:

— Нет, у этого кровососа не было никаких боевых навыков, очередная жертва неуемной Кровожадности. Судя по тому, как быстро он сдался, полагаю, он покинул Темную Гавань всего несколько ночей назад. — Он скользнул взглядом мимо Рио и обратился к Данте и Чейзу: — Ну а что в южной части города?

— Ничего, — мрачно процедил Чейз. — Мы катались в аэропорт.

Николай усмехнулся и посмотрел на Рио:

— Давно не виделись.

Рио слишком хорошо знал Николая, чтобы расценить его слова как дружеское приветствие. Рио считал, что из всех воинов Ордена именно Николай первым встанет на его защиту, не рассуждая, заслуживает этого Рио или нет. Нико стал ему братом, которого у Рио никогда не было. Они оба родились в прошлом столетии и практически в одно и то же время вступили в Орден.

Странно, что Нико не было в бункере, когда Рио приехал, хотя, учитывая его пристрастие к уличным стычкам, он, вероятно, с большой неохотой прервал патрулирование за два часа до рассвета.

Прежде чем Рио успел что-либо ответить другу, Нико вновь переключил внимание на Лукана:

— Сегодняшний Отверженный был очень молодой, но оставленный им труп выглядел так, будто его терзали несколько кровососов. Завтра ночью я хотел бы вернуться туда и попытаться еще что-нибудь выяснить.

Лукан кивнул:

— Хорошо, действуй.

Нико повернулся к Броку и Кейду:

— До рассвета еще есть время поохотиться для себя. Может, кто-нибудь кроме меня испытывает сильную жажду?

Волчьи глаза Кейда заблестели и стали цвета ртути.

— В Норт-Энде есть интересное местечко, столько ягодок, и все такие спелые, только срывай.

— Я с вами, — подал голос Чейз, поднимаясь со стула и присоединяясь к троице, направившейся к дверям лаборатории.

Рио смотрел им вслед, но как только Николай, смыкая группу, вышел в коридор, он, шипя, выругался и рванул за ним:

— Нико, подожди.

Но воин не остановился, словно не слышал его.

— Да постой ты, черт возьми, Николай! Что за бес в тебя вселился?

Чейз, Брок и Кейд обернулись, но Николай махнул, чтобы они шли дальше. Воины свернули за угол и исчезли из виду. Нико постоял еще некоторое время и наконец повернулся.

Лицо у него было мрачное и непроницаемое.

— Ну, стою, и что дальше? Чего ты от меня хочешь?

Рио не знал, что на это ответить. Враждебность старого друга обдала его холодом.

— Я чем-то тебя разозлил?

Резкий смех Николая гулким эхом разнесся по коридору.

— Да пошел ты...

Николай развернулся и направился вслед за остальными.

Рио мгновенно нагнал его и уже приготовился схватить за плечо и развернуть лицом к себе, но Николай опередил его, и в следующую секунду Рио уже был прижат к стене и рука Николая упиралась ему в грудь.

— Что, сукин сын, умереть хочешь? — Нико, прищурившись, впился в него взглядом; злость клокотала в нем, и янтарный огонь вырывался из небесной голубизны глаз. — Хочешь убить себя — твое дело. Только меня в помощники не зови. Понял?

Рио напрягся, готовый к схватке. Его инстинкт воина мгновенно включился, хотя противником сейчас являлся его близкий друг. Но пока Нико говорил, его ярость немного утихла. Злость Николая легко можно было понять. Он знал, что Рио остался в Богемских горах, чтобы покончить с собой. И если не догадывался об этом пять месяцев назад, то наверняка понял сейчас.

— Ты обманул меня, — негодовал Николай. — Ты смотрел мне в глаза и лгал. Ты не собирался возвращаться в Испанию. Что ты намеревался сделать со взрывчаткой, которую я тебе оставил? Нацепить на себя, чтобы поиграть в джихад? Или замуровать себя на веки вечные в пещере? Что ты хотел сделать, amigo? Каким способом ты собирался свести счеты с жизнью?

Рио не ответил. В этом не было необходимости. Нико знал его как никто другой. Он видел в нем слабака, труса, каким он и был на самом деле. Нико единственный знал, что Рио хотел покончить с собой, и знал об этом еще до того, как они отправились в Чехию.

Год назад именно Нико не позволял ему утонуть и ненависти к самому себе, считал своим долгом вытаскивать его из мрака отчаяния. Именно Нико выводил его на поверхность и обеспечивал ему Доноров, когда он был слишком слаб, чтобы позаботиться о себе. Николай возвращал его к жизни.

Воин криво усмехнулся:

— И снова повторю: да пошел ты...

Николай отпустил Рио, развернулся и, рыча, направился по коридору прочь. Рио смотрел, как он удаляется, грохоча тяжелыми ботинками по белому мраморному полу.

— Черт, — прошипел Рио и тряхнул головой.

Стычка с Николаем послужила лишним доказательством того, что ему не следовало возвращаться в Бостон, даже если бы пришлось переложить проблему с Дилан на чужие плечи. Он больше не мог служить Ордену, как прежде. Он лишний здесь. Слабое звено в стальной цепи воинов.

В висках стучала кровь, голова начала кружиться, перед глазами все поплыло. Рио знал, что еще несколько минут — и он, не справишься со слабостью, трупом рухнет на пол прямо в коридоре. Он не хотел, чтобы воины увидели его в таком беспомощном состоянии.

Рио собрался с силами и кое-как добрел до своих апартаментов. С трудом переступив через порог, он закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной.

— Ты в порядке?

Откуда-то издалека донесся женский голос. Он показался Рио незнакомым. Откуда в этом безжизненно-затхлом пространстве его прошлого мог появиться кристально чистый и мелодичный голос?

Рио оторвал спину от двери и, пошатываясь, направился к спальне. Голова раскалывалась.

Горячая вода. Темнота. Тишина. Только это могло его сейчас спасти.

Он стянул футболку и бросил ее на диван, обитый золотистым бархатом, — одно из нелепых приобретений Евы. Надо сжечь все ее барахло. Жаль, что эту продажную суку нельзя бросить в погребальный костер.

Рио ухватился за ненависть к Еве, пытаясь гневом поддержать в себе силы.

Он открыл двери в спальню и услышал тихий испуганный возглас:

— Господи, Рио, что с тобой?

«Дилан».

Ее имя лучом мелькнуло в его затуманенном сознании. Рио поднял голову и увидел свою непрошеную гостью сидящей на краю кровати, что-то плоское и прямоугольное лежало у нее на коленях. Она оставила предмет на прикроватной тумбочке, вскочила и подбежала к нему как раз в тот момент, когда у Рио подкосились ноги.

— Душ, — хрипло выдавил он.

— Господи, да ты на ногах не стоишь. — Дилан помогла ему дойти до кровати, на которую он прямо рухнул. — Тебе нужен врач. Здесь есть кто-то, кто мог бы оказать тебе помощь?

— Нет, — прохрипел Рио. — Душ...

Он был настолько слаб, что едва ли мог мысленным приказом включить душ. Но он даже не стал пытаться, потому что Дилан уже бежала в манную. Рио слышал, как зашипели тугие струи поды и раздались торопливые шаги Дилан — она приближалась к нему, неловко лежавшему на краю кровати.

Она замедлила шаг и испуганно вдохнула, а затем выдохнула, издав сострадательный возглас:

— Господи! Боже мой, Рио, какие чудовищные раны!

Собрав последние силы, Рио открыл глаза. Этого не следовало делать. Он увидел ужас во взгляде Дилан. Она смотрела на его тело, изуродованное огнем и шрапнелью.

— Она... — Дилан замолчала и сделала глубокий вдох. — Рио, твоя жена каким-то образом причастна к тому, что с тобой случилось?

Рио замер. Кровь, которая только что стучала в висках, мгновенно застыла, его затуманенный взгляд остановился на взволнованном лице Дилан.

— Рио, это сделала она?

Дилан взяла предмет, который несколько ми-пут назад положила на прикроватную тумбочку. Это оказалась фотография в рамке. Рио прекрасно знал, что на ней. Это был снимок Евы, сделанный во время ночной прогулки по набережной Чарльз-ривер. Ева улыбалась и говорила, как сильно любит его, а сама за его спиной вступила в сговор с врагами Ордена, преследуя свои эгоистичные цели.

Рио зарычал, негодуя, как глуп и слеп он был тогда.

— Тебя это не касается, — пробормотал он, густая пелена мрака накрывала его. — Ты ничего о ней не знаешь.

— Она привела меня к тебе. Я видела ее в горах Йичина.

Подозрение и злоба мгновенно вспыхнули в нем.

— Что значит «видела»? Ты знала Еву?

Дилан тяжело сглотнула и пожала плечами, показывая ему фотографию:

— Я видела ее там... ее дух. Она была с тобой в горах.

— Чушь, — проворчал Рио. — Больше ни слова об этой женщине. Она мертва.

— Рио, она просила меня помочь тебе. Она нашла меня и просила спасти тебя...

— Я же сказал — чушь! — злобно прорычал Рио и в ярости подскочил.

Он выхватил рамку с фотографией из рук Дилан и в бешенстве отшвырнул ее. Рамка попала в зеркало, оно разбилось, и острые осколки полетели во все стороны.

Рио слышал, как вскрикнула Дилан, но прежде почувствовал аромат можжевельника и меда — запах ее крови — и понял, что сделал.

Дилан стояла, прижав руку к щеке, а когда отита ее, пальцы были алыми от крови, на щеке прямо под левым глазом был небольшой порез.

Вид ранки мгновенно привел Рио в чувство. Слабость исчезла, он как будто очнулся от тяжелого, мучительного сна.

— Cristo, — прошипел он. — Прости... прости.

Он рванулся к ней, чтобы осмотреть порез, но Дилан попятилась, глядя на него широко раскрытыми, испуганными глазами.

— Дилан... я не хотел...

— Не подходи ко мне.

Рио протянул к ней руку, пытаясь успокоить, объяснить, что не хотел причинить ей боль.

— Нет. — Дилан отпрянула, неистово мотая тоновой. — Господи, не прикасайся ко мне.

«Madre de Dios».

Дилан смотрела на него в растерянности, трясясь от страха.

Рио языком почувствовал острые кончики клыков и все понял. Она увидела вампира, о котором он ей рассказывал и в которого она отказывалась верить.

Теперь она поверила.

Дилан собственными глазами видела, как покрытый шрамами полубезумный человек превратился в существо из кошмара. Рио не мог скрыть удлинившиеся от запаха крови клыки и вытянувшиеся в вертикальные щелки зрачки на фоне янтарного пламени глаз.

Голодным взглядом он впился в крошечный порез. Тонкая алая струйка текла по щеке: такая яркая на ослепительно-белой коже. Мысли путались, и Рио с трудом произнес:

— Я же говорил тебе, кто я, Дилан.

Глава шестнадцатая

— Вампир.

Дилан слышала, как слово сорвалось с ее онемевших губ, хотя она отказывалась в это верить.

Но Рио за несколько секунд невероятным образом изменился прямо перед ней. Его глаза сделались янтарными, зрачки превратились в узкие щелки, черты лица заострились, резко выступили скулы, чувственные губы разжались, обнажая острые кончики, клыков. Он стал похож на героя фильма ужасов.

— Ты... — Дилан задохнулась под гипнотическим огнем глаз Рио и опустилась на край кровати. — Господи, ты действительно...

— Я — вампир Рода — спокойно произнес Рио. — Именно об этом я тебе говорил.

Он стоял прямо перед ней. Замысловатый узор, состоящий из геометрических фигур и завитков покрывал его широкую мускулистую грудь, плечи и руки. Дермаглифы, как Рио называл их, играли живыми красками и были темнее обычного — бордовый и фиолетовый переходили в черный.

— Я не могу управлять процессом трансформации, — сказал Рио, словно считая себя обязанным объяснить. — Это происходит с каждым вампиром Рода, как только он чувствует запах свежей крови.

Взгляд Рио застыл на порезе. Дилан ощутила милый след на щеке, словно по ней катилась слеза Напряжение, с которым Рио смотрел на кровь, вызвало у нее нервную дрожь. Рио облизал губы и еще плотнее стиснул зубы.

— Оставайся здесь, — мрачно и повелительно процедил он и исчез в ванной.

Животный инстинкт побуждал ее спасаться бегством, но Дилан отказывалась поддаваться страху. За те дни, что она провела с Рио, она отчасти изучила его. Конечно, Рио не был святым: он похитил ее, насильно удерживал, и она до сих пор не знала, что он собирается с ней сделать. И все-таки Дилан чувствовала, что он не представляет для нее опасности.

То, что она сейчас увидела, безусловно, не было поводом для веселья, но, честно признаться, она не особенно боялась Рио.

Вообще не боялась.

Душ в ванной комнате, работавший все это время, неожиданно отключился. Из ванной вышел Рио с влажным полотенцем в руках.

Не подходя слишком близко, он протянул ей полотенце и сказал:

— Прижми к ране, это поможет остановить кровь.

Дилан заметила, как Рио выдохнул, когда она приложила полотенце к щеке, словно он испытал облегчение от того, что больше не видит крови. Янтарный огонь в его глазах постепенно угасал, а рачки приобретали естественную форму, и только дермаглифы оставались насыщенно-темными, и кончики клыков выглядывали из-под верхней губы.

— Ты действительно... да? — пробормотала Дилан — Ты вампир?! Господи, поверить не могу. Неужели вампиры на самом деле существуют?

Рио присел на кровать, их разделяло не более полуметра.

— Я уже рассказывал тебе, откуда мы взялись.

— Да, пьющие кровь пришельцы с другой планеты и земные женщины с особым составом ДНК, позволяющим им вынашивать гибридное потомство, — сказала Дилан, вспомнив нелепую историю, которую поведал ей Рио и которую она сочла вымыслом, достойным научно-фантастического романа. — Это все правда?

— Все намного сложнее. Но то, что я тебе рассказал, — правда.

Невероятно.

Дилан подумала о богатстве и славе, которые могло бы принести ей это сенсационное открытие, но... Существовало «но» в виде родимого пятна у нее на шее, которое связывало ее с этим странным миром, и Дилан казалось, что по какой-то причине она обязана хранить эту тайну.

— Прости, я разозлила тебя, — тихо сказала Дилан. — Мне не следовало рыться в твоих вещах, пока тебя не было.

Рио резко вскинул голову, нахмурился и со злостью выругался:

— Дилан, ты не должна передо мной извиняться. Я один во всем виноват. Мне не следовало приходить сюда в таком состоянии. В подобные моменты рядом со мной никто не должен находиться. Кажется, сейчас тебе немного лучше.

Рио кивнул, низко опустив голову:

— Ярость угасла... Если я не теряю сознания, она постепенно затухает.

Когда несколько минут назад Рио вошел в спальню, он находился на грани безумия, его действиями управляла ярость.

— Что вызывает у тебя подобные состояния?

Рио пожал плечами:

— Всякая ерунда. Я точно не знаю.

— Твоему виду свойственны такие приступы ярости? Все, кто принадлежит Роду, страдают от них?

— Нет — усмехнулся Рио. — Только я один. Моя голова больше не хочет нормально работать. Отказалась прошлым летом.

— После несчастного случая? — осторожно спросила Дилан. — Это был несчастный случай?

— Это была ошибка, — с горечью в голосе произнес Рио. — Я доверял тому, кому не следовало доверять.

Дилан скользила взглядом по страшным шрамам. Лицо и шея были значительно изуродованы, по левое плечо и бок выглядели так, словно их терзали железные зубы какого-то адского чудовища. У Дилан сжалось сердце при мысли о том, какую невыносимую боль он вытерпел в момент трагедии и после, в течение долгих месяцев выздоровления.

Рио казался таким суровым, таким недосягаемым, хотя и сидел рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он выглядел таким одиноким. Одиноким и потерянным.

— Я сожалею, Рио, — сказала Дилан и, поддавшись импульсу, не успев себя остановить, опустила ладонь на руку Рио, лежавшую на колене.

Он дернулся, словно это были раскаленные угли.

Но не отстранился.

Он посмотрел на ее руку, белую на фоне его оливковой кожи, затем посмотрел ей в лицо. Его взгляд был совершенно диким. Дилан подумала о том, что, должно быть, к нему давно никто не прикасался с нежностью. И он давно никому не позволял к себе прикасаться.

Дилан погладила его руку, удивляясь тому, какая она большая и сильная. И очень теплая. Казалось, у него внутри бурлила мощная энергия, хоть он старался сохранять спокойствие.

— Рио, я сожалею обо всем, что тебе пришлось пережить. Искренне сожалею.

Рио так стиснул челюсти, что выступили желваки. Дилан отложила мокрое полотенце и безотчетно потянулась к Рио, плохо осознавая, что делает, полностью сосредоточившись на нем и на тепле его руки.

Дилан услышала рокот, зарождавшийся в нем и походивший одновременно на рычание и стон. Его взгляд застыл на ее губах, и на мгновение ей показалось, что он собирается ее поцеловать.

Дилан понимала, что надо отстраниться от него и убрать руку. Но вместо этого она замерла, затаив дыхание, и ждала, отчаянно желая, что сейчас он наклонится и коснется губами ее губ.

Не в силах сдержаться, Дилан протянула руку к его щеке. И в этот момент она ощутила холод, который, словно стена, возник между ними.

— Мне не нужна твоя жалость, — зарычал Рио, и она с трудом узнала его голос.

В нем по-прежнему слышался неизменный испанский акцент, но тембр был какой-то нечеловеческий, и слова звучали отрывисто и резко. Дилан неожиданно поняла, что практически ничего не знает о нем и его виде. Рио убрал руку и встал:

— Твой порез кровоточит. Тебе нужна помощь, которую я не могу оказать.

— Да нет же, все в порядке, — поспешила заверить его Дилан, чувствуя себя полной идиоткой из-за того, что создала такую неловкую ситуацию. Она схватила полотенце и вновь прижала его к щеке. — Порез крошечный. Беспокоиться не о чем.

Но Рио ее не слушал. Он прошел мимо разбитого зеркала в гостиную, взял трубку и набрал короткий номер:

— Данте? Привет. Нет, ничего не случилось. Но... можно Тесс? Хочу попросить ее об одолжении.

В ожидании прибытия помощи Рио несколько минут расхаживал по гостиной, как запертый в клетке зверь, стараясь держаться подальше от спальни и поближе к входной двери.

«Madre de Dios».

Он чуть не поцеловал ее.

И желание не остыло. Осознание этого было как удар под дых. Поцеловать Дилан Александер означало превратить отвратительную ситуацию в катастрофичную. Рио отлично знал, что поцелуем он не ограничится.

Он только представил, какими могут быть на вкус ее губы, и кровь закипела в его жилах. Дермаглифы вспыхнули красками страсти — от темно-красного до насыщенно-синего и золотистого. Член напрягся, как только Дилан коснулась его руки.

«Черт возьми».

Рио боялся смотреть в сторону спальни, боялся, что не совладает с собой и распахнет французские двери, чтобы броситься в раскрытые объятия Дилан.

«Не будь дураком, она тебя не ждет», — со злостью подумал Рио.

Это была нежность, с какой мать успокаивает расстроенное дитя. Или того хуже, сострадание милосердного ангела к одному из самых неудачных созданий Творца.

«Maldecido».

«Manos del diablo».

«Monstruo».

Так его называли. И он полностью соответствовал этим прозвищам. И только что Дилан видела, какой он на самом деле. К ее чести, она не отпрянула при виде его безобразных шрамов и клыков. Но только потому, что у нее крепкие нервы.

Смешно думать, что Дилан захочет почувствовать его прикосновения. Позволит ему приблизить к ней свое обезображенное лицо и поцеловать ее.

Ничего подобного не может быть! И слава богу, иначе он увидел бы отвращение на ее лице. Иначе бы совершил бы ужасную ошибку, позабыв, что Дилан находится в бункере, в его личных апартаментах только до тех пор, пока он не исправит оплошность, которую допустил в горах, позволив ей проникнуть в пещеру. Чем быстрее он все уладит и отпустит Дилан, тем лучше.

Раздался стук в дверь.

Все еще злясь на самого себя, Рио рывком открыл дверь.

— У тебя был такой паршивый голос, что я решил составить Тесс компанию и посмотреть, что тут с тобой стряслось, — сообщил ему Данте, стоявший на пороге рядом со своей очаровательной подругой. — Ну что, ты собираешься нас впускать пли нет? — добавил он, усмехнувшись.

— Конечно входите, — пробормотал Рио отступив в сторону.

Подруга Данте выглядела еще милее, чем прежде. Длинные русые волосы были собраны в хвост, а ее зеленовато-голубые глаза светились мудростью и добротой даже тогда, когда она смотрела на изуродованное лицо Рио.

— Рада снова тебя видеть. — Она подошла к Рио, приподнялась на цыпочки, обняла его и поцеловала в щеку. — Рио, мы с Данте так беспокоились о тебе все эти месяцы.

— Не стоило, — ответил Рио, хотя ее слова и забота согрели его.

Данте и Тесс образовали пару недавно, прошлой осенью. Тесс обладала удивительным даром лечить с помощью прикосновений. В ее руках концентрировалась мощная сила, но даже она не могла залечить все раны Рио. Когда она появилась в бункере, прошло уже достаточно времени с момента взрыва. Раны были старыми, и, как бы Тесс ни старалась, ей не удалось разгладить шрамы на теле Рио и в его душе.

Данте обнял свою подругу с любовью и заботой, и только сейчас Рио заметил ее деликатно округлившийся живот, скрытый под бледно-розовой футболкой и брюками цвета хаки.

Поймав его взгляд, Тесс улыбнулась безмятежной улыбкой Мадонны.

— Уже три месяца, — сказала она и глазами, полными любви, посмотрела на Данте. — Кто-то так старался сотворить новую жизнь, что слегка подпортил мой внешний вид.

— Я очень хотел тебе угодить, — рассмеялся Данте.

— Поздравляю, — сказал Рио, искренне радуясь счастью пары.

Никогда раньше воины Ордена не заводили детей. По крайней мере, Рио никогда об этом не слышал. Мужчины Рода, избиравшие путь воина, не принадлежали к любителям семейного очага. И менее всего этого можно было ожидать от Данте.

— Где Дилан? — спросила Тесс.

Рио показал на закрытые двери спальни:

— У меня в голове помутилось, и я... я, черт возьми, разбил зеркало. Осколок порезал ей щеку.

— Приступы еще случаются? — слегка нахмурившись, спросила Тесс. — И головные боли продолжают мучить?

Рио неопределенно пожал плечами, не желая обсуждать свои многочисленные проблемы.

— Я в порядке. Просто... позаботься о ней, ладно?

— Конечно. — Тесс забрала у Данте небольшую черную медицинскую сумку и, заметив вопросительный взгляд Рио, сказала: — Поскольку я в положении, мои способности немного ослабли. Это естественно, ведь теперь вся энергия направлена внутрь. Как только ребенок родится, руки обретут прежнюю силу. А пока придется вернуться к старому испытанному методу — традиционной медицине.

Рио повернул голову и посмотрел в сторону спальни. Он не видел Дилан, но чувствовал, что она нуждается в заботе и участии. Ей нужен нормальный человек, который поговорил бы с ней и успокоил, заверил, что ей ничто не угрожает, особенно после того, как она познакомилась поближе с таким уродом и психом, как он.

— Не беспокойся, Рио, все будет хорошо.

Данте взял Рио за локоть:

— Пошли. До рассвета осталось около часа. Мне кажется, глоток свежего воздуха тебе не помешает.

Глава семнадцатая

Дилан собирала осколки зеркала у изножья кровати, когда двери осторожно открылись и раздался женский голос:

— Дилан?

Этот голос она несколько минут назад слышала в гостиной. Женщина разговаривала с Рио и еще с каким-то мужчиной. Дилан подняла голову, и на душе у нее сразу потеплело: на нее смотрели ясные и добрые глаза.

Красивая молодая женщина улыбнулась:

— Привет, меня зовут Тесс.

— Привет. — Дилан бросила осколок в корзину для мусора и наклонилась за следующим.

— Рио попросил меня посмотреть твой порез, — сообщила Тесс, входя в спальню с небольшой черной кожаной сумкой в руке. — Ты в порядке?

Дилан кивнула:

— Да, крошечная царапина.

— Рио очень расстроился. У него есть некоторые проблемы... со здоровьем. Прошлым летом на старом складе произошел взрыв. Он чудом выжил.

Господи, это объясняет, откуда все эти шрамы и ожоги. Тогда он действительно прошел сквозь ад.

Тесс продолжала:

— Из-за серьезной травмы головы у него время от времени случаются помутнения сознания. К тому же он страдает от приступов сильной головной боли и головокружения... ну, думаю, ты сама все видела. Это ужасно. Но уверяю, он не хотел поранить тебя.

— Со мной все в порядке, — сказала Дилан, совершенно не переживая из-за царапины на щеке. — Я ему говорила, что ничего страшного. Кровь уже не течет.

— Ну и отлично, — сказала Тесс, поставив сумку на комод. — Я рада, что это не так страшно, как выразился Рио. Когда он говорил со мной по телефону, я решила, что тут с десяток порезов. Немного антисептика, пластырь, и все будет чудесно. — Тесс подошла к собиравшей осколки Дилан. — Позволь мне взглянуть на тебя.

Когда Тесс приблизилась, Дилан заметила, что она держит руку на слегка округлившемся животе. Женщина была беременна. И светилась от счастья.

На руке виднелось родимое пятнышко. Дилан не могла отвести взгляда от капли, падающей в тонкий полумесяц чаши. Точно такое же родимое пятно было и у нее.

— Ты живешь здесь? — спросила Дилан. — С... ними?

Тесс кивнула:

— Я живу с Данте. Он, как и Рио, воин Ордена, этот бункер принадлежит Ордену.

— Ты его... Подруга по Крови? — вновь спросила Дилан, вспомнив странное словосочетание, которое произнес Рио, и кивнула на руку Тесс. — Ты замужем за воином?

— Мы с Данте образовали пару в прошлом году, — сказала Тесс. — Мы связаны кровными узами, они намного крепче брачных. Я знаю, что Рио немного рассказал тебе о Роде. Как он появился и как живет. После того, что здесь произошло, ты, я думаю, отлично знаешь, кто они такие.

Дилан кивнула, все еще не веря, что это может быть правдой.

— Вампиры.

Тесс мягко улыбнулась:

— Я тоже вначале так думала. Это не совсем точное определение. Род — сложная раса, они живут в сложном мире, где много врагов. Иногда им угрожает серьезная опасность, а вместе с ними и нам, тем, кто их любит. Каждую ночь воины Ордена рискуют жизнью.

— Это был несчастный случай? — напрямую спросила Дилан. — Взрыв, от которого пострадал Рио.

По лицу Тесс пробежала тень. Она долго смотрела на Дилан, словно не зная, как ответить на ее вопрос. Наконец, слегка качнув головой, она сказала:

— Нет, это был не несчастный случай. Рио предала та, кому он доверял. Взрыв произошел во время рейда на старый городской склад. Воины попали в засаду.

Дилан посмотрела на рамку с фотографией, валявшуюся на полу. Она подняла ее и осторожно убрала с Поверхности осколки. На цветном снимке улыбалась женщина, в ее карих глазах таилась печаль.

— Это Ева, — подтвердила Тесс. — Она была его Подругой по Крови.

— И она его предала?

— Да, — после долгой паузы ответила Тесс. — Ева вступила в сговор с одним из врагов воинов, могущественным вампиром и родным братом Лукана, главы Ордена. В обмен на жизнь Лукана она попросила, чтобы Рио остался в живых, но получил тяжелое ранение, которое помешало бы ему участвовать в сражениях.

— Господи, — выдохнула Дилан. — И она этого добилась?

— Не совсем. Ева выдала информацию о готовящемся рейде на склад, и там была устроена засада, но брат Лукана не собирался выполнять договоренность. Он сбросил на воинов бомбу, они все должны были погибнуть, но по иронии судьбы в эпицентре взрыва оказался именно Рио. А потом и узнал, что это Ева их предала.

Дилан не сразу нашлась, что сказать. Она попыталась представить, каким тяжелым ударом это стало для Рио, какую физическую и душевную боль ему пришлось пережить.

— Я видела ее, — произнесла Дилан.

Тесс, нахмурившись, посмотрела на нее — растерянно и вопросительно. Дилан знала эту женщину всего несколько минут, и она не привыкла откровенничать с малознакомыми людьми, тем более рассказывать о своем особом даре. Но доброта во взгляде Тесс подкупила ее, и Дилан почувствовала: этой женщине можно довериться.

— Время от времени я вижу мертвых. Почему-то это всегда женщины. Женщины, покинувшие этот мир. Несколько дней назад, когда я с друзьями была в горах недалеко от Праги, мне явилась Ева.

— Она... явилась тебе? — неуверенно переспросила Тесс. — Каким образом?

— Я видела ее дух. Он привел меня к пещере. Я не знала, что в ней прячется Рио. Ева привела меня к пещере и попросила спасти его.

— О господи, — покачала головой Тесс. — А Рио знает об этом?

Дилан многозначительно обвела взглядом разрушения в спальне.

— Да, знает. Когда я ему об этом рассказала, он страшно разозлился.

Тесс сочувственно посмотрела на нее:

— Да, это с ним происходит каждый раз, когда он слышит имя Евы.

— Вполне понятно, — сказала Дилан. — Как ты думаешь, он восстановится после того, что ему пришлось пережить?

— Надеюсь. Мы все надеемся. — Тесс внимательно посмотрела на Дилан. — Я вижу, ты его не боишься.

Дилан не боялась Рио. Она испытывала интерес и неуверенность, потому что не знала о его планах на свой счет. Но она не боялась Рио. Конечно, это можно было счесть полным безумием, особенно после того, как несколько минут назад она стала свидетелем его смертельно опасной ярости. Но Дилан не боялась. При мысли о Рио у нее возникало много чувств, но страха среди них не было.

— А ты думаешь, мне следует его бояться?

— Я так не думаю, — убежденно ответила Тесс. — Просто тебе будет нелегко. Один Бог знает, как трудно было мне, когда я впервые услышала о вампирах, об их мире, о войне.

Дилан пожала плечами:

— Я журналистка, работаю в бульварной газете. Поверь, я слышала столько всего невероятного, что меня трудно чем-то удивить.

Тесс улыбнулась и отвела взгляд, но в ее глазах  Дилан успела прочитать, что это не вымысел, этот мир действительно существует.

— Тесс, что было в той пещере? Она очень похожа на какой-то склеп. Рио назвал ее укрытием. Но что там было на самом деле? Там кого-то или что-то прятали?

Тесс посмотрела на нее и покачала головой:

— Не уверена, что ты захочешь это знать.

— Хочу. Очень хочу, — заверила ее Дилан. — Там в пещере было что-то важное, если Рио похитил меня и требует, чтобы я держала в тайне все, что я там увидела.

Тесс молчала, и Дилан сделалось не по себе. Тесс знала тайну пещеры, и эта тайна вызывала у нее ужас.

— Тесс, в том саркофаге кто-то спал... судя по нему, его там держали продолжительное время. Кто он был и... где он сейчас?

Тесс встала и выбросила несколько осколков и корзину для мусора, стоявшую у комода.

— Позволь мне взглянуть на твой порез. Сейчас мы его продезинфицируем и заклеим пластырем, чтобы не осталось шрама.

Древний в камере запрокинул голову и издал свирепый рев. Кровь с его огромных клыков капала на обнаженную грудь, покрывавшие ее дермаглифы пульсировали яркими красками.

— Зафиксируйте зажимы! — заорал в микрофон страж, находившийся в комнате наблюдения.— И наведите порядок в камере.

Зажимы на руках и ногах вампира плотно сжались, цепи, опутывавшие огромное тело, натянулись, так что Древний едва не потерял равновесие и не упал. Он неистово дернулся, желая освободиться, но ему это не удалось. Все было предусмотрено. Тщетность попытки привела его в дикую ярость, и он взревел еще более устрашающе.

Процесс оплодотворения завершился неудачно. Древний все еще был возбужден и продолжал вожделеть крови и плоти уже мертвой женщины, кресло с которой поспешно вывезли из камеры.

Тело Подруги по Крови было сильно истерзано, огромные клыки и острые ногти оставили на нем свои ужасные следы. Прежде чем Древнего успели оттащить, женщина испустила дух. Она была далеко не первой жертвой. За пятьдесят лет, истекшие с момента пробуждения Древнего, его содержание под жесточайшим контролем, обеспечение питанием и поиск Подруг по Крови для оплодотворения стали дорогостоящим и малорезультативным предприятием.

Но ни современные технологии, ни деньги не могли помочь избежать того действа, которое несколько минут назад так катастрофично завершилось в камере Древнего. Совокупление являлось лишь одним из составляющих процесса зачатия, другим обязательным условием был обмен кровью в момент эякуляции. Только в этом случае происходило оплодотворение Подруги по Крови.

Связанные кровными узами пары, желающие обзавестись потомством, делали это осознанно. В данном случае все было гораздо сложнее. С диким запретным инопланетным существом, полубезумным с чувством постоянного голода, боли и пребывания в неволе, зачатие превращалось в опасную игру. Сегодняшняя игра закончилась смертью.

Но были и удачные исходы, и ради них стоило рисковать. На каждую погибшую Подругу по Крови приходилось две выживших, и в их чреве зрело потомство, которое должно было образовать новую могущественную ветвь вампиров первого поколения.

Страж Древнего улыбнулся, несмотря на неудачу и смерть женщины.

Новое поколение уже росло и скоро тайно помнится на свет.

И он один будет повелевать этой могущественной силой.

Глава восемнадцатая

Оставшееся до рассвета время Рио провел на поверхности вместе с Данте. Они прогулялись по обширной территории поместья, а когда вернулись в бункер, Рио зашел в часовню, желая немного побыть в одиночестве. В этом святилище, где совершались все самые важные таинства Ордена, Рио всегда находил отдохновение. Но только не сейчас. В трепетном мерцании свечей все напоминало ему о предательстве Евы.

Из-за нее год назад на погребальный помост возложили натертое благовониями и завернутое в саван тело одного из самых доблестных воинов Ордена. Смерть Конлана в тоннеле подземки была случайной — просто оказался не в том месте и не в то время, — но его кровь оставалась на совести Евы.

Рио до сих пор отчетливо помнил, как она стояла в часовне рядом с ним, прижималась к нему и плакала — и между тем замышляла предательство. Ждала следующего удобного момента, чтобы сговориться с врагами и заставить Рио покинуть Орден — пусть даже ценой его увечья, — преследуя безумную цель владеть им безраздельно.

Но ирония заключалась в том, что он никогда не покинул бы Орден.

Он продолжал бы служить, пока был способен приносить хотя бы малую пользу своим собратьям, с которыми сражался плечом к плечу целое столетие. Он по-прежнему служил бы, если бы его разум не помутился и самоконтроль не ослаб в результате взрыва, который мог — должен был — убить его.

— Черт, — пробормотал Рио, развернулся и направился к выходу.

Он больше не мог оставаться в часовне, где его обступили призраки прошлого, разрывавшие душу на части. И без того Ева оживала в его памяти каждый раз, когда он смотрел на себя в зеркало. Рио старался не делать этого, и не только потому, что ему было неприятно видеть собственное отражение, — он хотел забыть о Еве навсегда. Одно лишь упоминание ее имени приводило его в бешеную ярость.

И Дилан стала тому свидетелем.

Ему захотелось знать, все ли с ней в порядке. Он не сомневался, что Тесс поможет ей, несмотря на то что из-за беременности целительный дар подруги Данте временно ослаб.

И все же он беспокоился. Он ненавидел себя за то, что сорвался. Теперь, наверное, Дилан тоже его ненавидит. Или, что еще хуже, испытывает жалость к несчастному психу, каким он себя выставил.

Словно призрак, одинокий и неприкаянный, Рио вышел из часовни и побрел по лабиринту коридоров к пустому лазарету, где он долгие месяцы восстанавливался после взрыва. Рио принял душ, рассчитывая, что горячая вода снимет мышечную боль и пульсацию крови в висках.

Но когда Рио вышел из душевой кабины и вытерся, его мысли вновь вернулись к Дилан. Нельзя держать ее здесь против воли, и теперь только от него зависит, как скоро она сможет покинуть бункер. Он должен как можно быстрее уничтожить все следы фотографий и статьи.

Сейчас было утро, и он не мог выйти на поверхность, не мог ничего сделать, а люди, наоборот, просыпались и приступали к активной деятельности. У босса Дилан был еще один день, чтобы пустить в номер ее материал. У спутниц Дилан был еще один день, чтобы поболтать о странной пещере. Еще один день, когда по вине Рио существование Рода могло быть раскрыто!

Рио надел темно-синие тренировочные штаны и майку, которые лежали в шкафу среди прочих его вещей с тех пор, когда лазарет был ему домом.

Исполненный решимости, он направился по коридору к своим апартаментам. В голове прояснилось, и Рио готов был вместе с Дилан немедленно приступить к работе по удалению информации.

Но когда он открыл дверь апартаментов, внутри было темно. Горела лишь настольная лампа в углу гостиной, как ночник, на случай, если он вернется. Рио тихо вошел, глядя на приветливый свет лампы, и осторожно притворил за собой дверь.

Дилан спала. Он видел, как она лежала на кровати поверх одеяла, свернувшись калачиком. Она устала, и это неудивительно: последние три дня обернулись для нее тяжелым испытанием, равно как и для него.

Рио вошел в темную спальню и при взгляде на стройные ноги Дилан позабыл обо всех своих благих намерениях. На ней была пижама — футболка и шорты, вероятно извлеченные из рюкзака, который стоял открытым возле кровати.

Ничего сексуального в этой пижаме не было, ничего даже отдаленно напоминающего атласно-кружевные пеньюары Евы. Но, черт возьми, Дилан выглядела невероятно соблазнительно в этом наряде, да еще в его постели.

«Cristo. Слишком соблазнительно».

Рио снял шелковое покрывало со стоявшего в углу спальни кресла, чтобы накрыть Дилан. Им руководила не просто забота. Как и у всякого вампира, в темноте его зрение обострилось, и сейчас вид полуобнаженной, такой беззащитной женщины, лежащей на его кровати, просто убивал Рио.

Он старался не смотреть на бусинки сосков, проступавшие сквозь тонкую ткань, но искушение было слишком велико. Футболка Дилан слегка задралась, открывая гладкий белый животик с нежной мочкой пупка, от которого Рио не мог оторвать глаз.

Но как только он приблизился к краю кровати, Дилан зашевелилась, переворачиваясь на спину. Рио замер, моля провидение, чтобы она не проснулась и не обнаружила его, привидением нависшего над ней.

Рио почувствовал обжигающую боль в груди. Он не мог претендовать на Дилан, но жажда обладания мощным электрическим разрядом пробежала по его кровеносной системе. Дилан ему не принадлежала — и никогда не будет — независимо от того, что она выберет: решит поселиться в одной из Темных Гаваней или предпочтет вернуться к людям и навсегда забыть о расе вампиров и о нем. Его женщиной Дилан никогда не станет, она заслуживает лучшего.

Любой другой мужчина — из Рода или из расы людей — более достоин такой женщины, как Дилан. Кому-то другому выпадет счастье наслаждаться этой шелковистой кожей. Кто-то другой припадет губами к пульсирующей жилке на этой нежной шее. Другой мужчина Рода получит право связать себя с ней кровными узами. Другой — не он — даст клятву оберегать ее от всех бед и несчастий и через свою кровь подарит ей бессмертие.

«Это буду не я», — мрачно думал Рио, осторожно укрывая Дилан.

У него не было никакого права желать ее.

Но он желал.

Господи, как мог он осмелиться?

Желание обжигало. Рио убеждал себя, что, подтягивая покрывало вверх, коснулся тела Дилан непроизвольно. Непроизвольно скользнул рукой по огненно-рыжим волосам, слегка влажным после душа. Рио не смог удержаться и провел большим пальцем по щеке, погладил нежную кожу за ухом.

Он чертыхнулся, заметив пластырь на щеке Дилан, напомнивший, что он причинил ей боль.

Черт. Только это он и мог ей предложить — боль и свои извинения. И сейчас он сумел приблизиться к ней лишь потому, что она спала.

Потому что не знала, что над ней склонилось чудовище и воровато ласкает ее, желает ее так сильно, что удлинившиеся клыки впиваются в его собственную плоть, а горящие янтарным огнем глаза пожирают каждый миллиметр ее тела.

Рио отдернул руку, потому что Дилан снова зашевелилась, возможно потревоженная жаром его раскаленного взгляда. Он закрыл глаза, и спальня погрузилась в темноту.

Рио бесшумно отошел от кровати.

И так же бесшумно покинул спальню, не желая больше быть вором.

Вначале Дилан показалось, что ее разбудило чье-то прикосновение. Но не тепло, которое дарили нежные пальцы, скользнувшие по ее щеке, а внезапное исчезновение этого тепла заставило ее проснуться.

Она открыла глаза — в спальне было пусто и тихо.

Она в спальне Рио.

В его постели.

Дилан приподнялась и села, почувствовав неловкость оттого, что, приняв вечером душ, нечаянно уснула. Или это не вечер, а день? Она не знала, перестала ориентироваться во времени, поскольку в апартаментах Рио, в пространстве двух тысяч квадратных футов, не было ни одного окна.

Было очень тихо и темно, но Дилан чувствовали, что она не одна.

— Эй?

Никто ей не ответил. Дилан посмотрела в сторону гостиной: настольная лампа была выключена. И в спальню явно кто-то заходил, потому что она была укрыта легким покрывалом, которое до этого лежало на кресле.

Это был Рио. Она знала это наверняка.

Еще мгновение назад он стоял у кровати: Дилан ощущала тепло, когда он прикасался к ней, и холод, когда он внезапно ушел.

Дилан спустила босые ноги на пол, подошла к двери и осторожно приоткрыла ее, вглядываясь в темноту гостиной:

— Рио... ты спишь?

Она не спросила, там ли он, потому что и так шала, что да. Догадалась по тому, как учащенно забилось ее сердце. Ступая по ковру, Дилан направилась туда, где, насколько она помнила, на небольшом письменном столе должна была стоять лампа.

Добравшись до стола, она нащупала холодную фар форовую подставку лампы.

— Не включай.

Дилан резко обернулась на голос. Рио находился справа от нее, в центре гостиной. Сейчас, когда глаза привыкли к темноте, она разглядела его огромный силуэт на миниатюрном бархатном диванчике.

— Ты можешь ложиться на кровать, я не собираюсь там спать.

Дилан направилась к нему и вдруг услышала тихое рычание.

Она застыла на месте. У него снова приступ? Или он до сих пор не оправился от предыдущего?

Дилан кашлянула и, набравшись смелости, сделала еще один шаг:

— Ты... э-э... тебе что-то нужно? Если я могу чем-то помочь...

— Черт возьми! — В его голосе звучала не столько злость, сколько отчаяние. Он совершил свой фантастический маневр молниеносного перемещения в пространстве и мгновенно оказался в другом конце гостиной. — Дилан, пожалуйста... возвращайся в постель. Не приближайся ко мне.

Дельный совет. Держаться подальше от вампира с травмой головы и неконтролируемой яростью — самое разумное в ее нынешнем положении. Но вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения Дилан продолжала двигаться к Рио:

— Я не боюсь тебя, Рио. Я знаю, ты не сделаешь мне ничего плохого.

Рио промолчал, не соглашаясь, но и не разубеждая ее. Дилан слышала его дыхание — прерывистое и учащенное. Ей казалось, что она приближается к дикому раненому животному, и Дилан не знала, удастся ли ей завоевать хотя бы капельку хрупкого доверия, или в нее с отчаянной яростью вонзятся клыки и когти.

— Несколько минут назад ты был в спальне. Ты ведь не станешь этого отрицать? — Пока Дилан говорила, она неумолимо сокращала расстояние между ними: ни его молчание, ни темнота, в которой он прятался, ее не смущали и не останавливали. — И я чувствовала, как ты прикасался к моему лицу. И мне... Мне это было приятно, Рио. Я не хотела, чтобы ты уходил.

Он с шипением выругался. Дилан скорее почувствовала, чем увидела, как он резко вскинул голову. И вдруг — должно быть, он открыл глаза — в темноте вспыхнули два ослепительно ярких луча, они были направлены прямо на нее.

— Твои глаза... — пробормотала Дилан, ощущая себя мотыльком, завороженным смертельно опасным пламенем.

Трансформированные глаза Рио она уже видела несколько часов назад, но сейчас они были совсем другими. В них горело — если это возможно — нечто более интенсивное, чем злоба и боль.

Не в силах пошевелиться, Дилан стояла парализованная обжигающим взглядом Рио, скользившим по ее телу. Сердце трепетало, откликаясь на жар, охвативший все ее существо, проникающий глубоко внутрь.

Теперь уже Рио приближался к ней, медленно, с грацией матерого хищника.

— Какого черта ты забрела в те горы? — хрипло, обвиняюще спросил он.

Дилан тяжело сглотнула, наблюдая, как в темноте он надвигается на нее. Она сбивчиво начала объяснять, что ее позвала Ева, но это было лишь частью правды. Да, призрак показал ей дорогу, но вернулась она в пещеру из-за него.

Только из-за Рио — и ни из-за чего другого, включая желание сохранить работу, написав историю о монстре, живущем в Богемских горах, — она осталась в пещере, когда здравый смысл подсказывал ей спасаться бегством. И сейчас страсть, которую он в ней вызывал, удерживала ее на месте и подавляла страх, побуждавший стрелой мчаться прочь.

Теперь Рио стоял напротив нее.

— Черт возьми, Дилан. Зачем ты там появилась? — Он крепко сжал ее плечи и несильно тряхнул. Но задрожала не она, а он. — Почему? Почему именно ты?

Дилан чувствовала, что сейчас последует поцелуй, но когда губы Рио коснулись ее губ, ей показалось, что ее обожгло пламя. Она таяла под жарким напором его губ... и, о господи, клыков. Она ощутила их, когда его язык проник в ее рот.

Дилан не способна была сопротивляться. Никогда в жизни она не знала ничего более эротичного, чем поцелуй Рио, сопровождавшийся царапаньем острых клыков, пугающим и вместе с тем возбуждающим. Он был смертельно опасен, клокочущая внутри его сокрушительная мощь готова была в любой момент вырваться наружу. Он крепко держал Дилан и неистово целовал, удивляя неведомой ей сексуальностью.

Рио оттеснил ее к дивану, стоявшему у нее за спиной, и осторожно опустил на него, накрывая своим большим сильным телом. Дилан почувствовала его напряженный член, показавшийся ей огромным. Она погладила Рио по спине, скользнула руками под майку, желая ощутить игру его крепких мышц.

— Я хочу видеть тебя, — выдохнула Дилан между жадными поцелуями. — Мне нужно тебя видеть, Рио...

Она не стала ждать его разрешения.

Нашарила выключатель торшера, стоявшего у дивана, и нажала на него. Мягкий желтоватый свет наполнил гостиную. Рио нависал над ней, коленями широко разведя ноги Дилан и неотрывно глядя на нее.

Его глаза горели янтарным пламенем, черты лица заострились, из-под верхней губы выглядывали кончики длинных клыков. Дермаглифы полыхали темно-красным, насыщенно-синим и золотистым.

И шрамы... да, Дилан их видела. Их нельзя было не заметить, но Дилан и не старалась.

Она приподнялась на локте и протянула к нему руку. Рио дернулся и отпрянул, повернул голову гак, чтобы скрыть от нее обезображенную половину лица. Но Дилан не позволила ему прятаться. Не сейчас. Не от нее. Она нежно провела рукой по его щеке.

— Не надо, — хрипло произнес он.

— Все хорошо. — Дилан развернула его лицо к себе, осторожно погладила шрамы на щеке и шее, спускаясь вниз к плечу и дальше по мускулистой руке. — Тебе не больно, когда я прикасаюсь к ним?

Рио что-то пробормотал, сдавленно и нечленораздельно. Дилан села так, что теперь ее лицо было напротив его лица. Она смотрела в его глаза с кошачьими, вертикально вытянутыми зрачками и, не позволяя ему отвести взгляд, нежно гладила его лицо — щеку, подбородок, чувственные губы.

— Не смотри на меня, Дилан, — прорычал Рио. Она догадалась, что именно это он пробормотал несколько секунд назад. — Господи, как ты можешь смотреть на меня... так близко... касаться и не испытывать отвращения?

Сердце у Дилан сжалось.

— Да, я смотрю на тебя, Рио. И я вижу тебя. И прикасаюсь к тебе. — Она особенно выделила последнее слово.

— Но эти шрамы...

— Не имеют значения, — договорила она за него и улыбнулась, глядя на изумительно-белые, изумительно-острые кончики клыков. — Если хочешь знать правду, твои шрамы — самое несущественное из того, чем ты обладаешь.

Рио криво усмехнулся, словно собирался поспорить, продолжив разговор о своих недостатках, но Дилан ему этого не позволила. Она взяла в руки его лицо, притянула к себе и медленно страстно поцеловала. Дилан застонала, когда его руки погрузились в ее волосы и он ответил на поцелуй.

Она так сильно хотела его, что не могла сдержаться. Это было настоящее безумие: она желала мужчину, которого почти не знала, которого по многим причинам должна была бояться, а не целовать с исступлением, как перед вечной разлукой.

Дилан обняла его за плечи и притянула к себе, вновь опускаясь на диван. Она провела ладонью по его волосам, они были шелковистыми на ощупь, его губы жадно искали ее губы. Его рука уверенно, но нежно проникла под ее футболку, погладила живот, грудь. Дилан выгнулась, когда под его пальцами ее соски напряглись, превращаясь в две твердые бусины.

— О боже, — выдохнула Дилан.

Еще плотнее прижавшись к ее бедрам, Рио начал двигаться. Теперь Дилан знала, каким любовником он может быть, если они оба останутся без одежды. Она чувствовала приближение оргазма и не желала останавливаться.

Дилан обхватила его ногами, давая понять, что готова отдаться ему. Она не привыкла бросаться мужчинам на шею, да и вообще не помнила, когда у нее в последний раз был секс, не говоря уже об отличном сексе, но сейчас все ее мысли и желания были сосредоточены на Рио. Она хотела заниматься с ним любовью. Здесь и сейчас.

Дилан наслаждалась его страстными губами, острыми кончиками клыков, которые так эротично царапали ее губы, ритмичными движениями его тела и упругостью мышц. Его рука скользнула под ее шорты, касаясь влажной горячей плоти, и Дилан не смогла сдержать крик.

— Да, — хрипло выдохнула она, когда первая волна оргазма прокатилась по телу. — Боже... Рио...

Наслаждение захлестнуло ее, она плотнее обхватила Рио и услышала его дикое рычание, смутно ощущая, что он прервал поцелуй и его губы заскользили по ее шее, язык лихорадочным жаром обжигал кожу.

Почувствовав острые клыки, Дилан вздрогнула и напряглась, хотя совершенно не хотела пугаться того, что сейчас могло произойти. Но исправить уже ничего было нельзя — Рио отпрянул от нее, будто она истошно завопила.

— Прости, — прошептала Дилан, но он уже стоял далеко от дивана. Дилан села, ощущая странное одиночество. — Прости, Рио. Я просто...

— Не надо извиняться, — мрачно пробормотал Рио. — Madre de Dios, не извиняйся, пожалуйста. Это моя ошибка, Дилан.

— Нет, — возразила она, отчаянно желая, чтобы он вернулся к ней. — Я хочу этого, Рио.

— Тебе не надо этого хотеть, — сказал Рио. — Я просто не мог остановиться.

Он провел рукой по волосам, продолжая смотреть на нее огненным взглядом.

— Для нас обоих это стало бы чудовищной ошибкой, — произнес он после длительной паузы. — О черт, уже стало.

И прежде чем Дилан успела что-либо ответить, Рио развернулся и ушел. Когда за ним закрылась, дверь, Дилан одернула футболку и поправили шорты. В угнетающей тишине, навалившейся на нее после ухода Рио, она выключила свет и, подтянув колени к подбородку, обхватила их руками.

Глава девятнадцатая

Рио поднял девятимиллиметровый пистолет и направил его на мишень в конце зала. Воин ощущал оружие как нечто чужеродное, хотя это был его пистолет, верно служивший ему много лет до...

До взрыва на складе.

До того, как ужасные раны приковали его к больничной койке, сделав неспособным участвовать в боевых схватках.

До того, как предательство Евы вынудило его поставить под сомнение всю свою прежнюю жизнь.

От напряжения над верхней губой Рио выступил пот. Палец на спусковом крючке дрожал, необходимо было полностью сконцентрироваться, чтобы удержать в фокусе мишень, находившуюся на расстоянии двадцати ярдов.

С этой целью он сюда и пришел.

После того, что несколько минут назад случилось между ним и Дилан, ему требовалось отвлечься. Сосредоточиться на чем-то, что заняло бы все его внимание и остудило. Что погасило бы сексуальное возбуждение, которое продолжало держать его в невыносимом напряжении.

Он все еще ощущал ее тело, двигающееся под ним, такое мягкое и податливое, отзывающееся с такой страстью.

Он увлекся иллюзией, хотя и понимал всю нелепость игры в красавицу и чудовище. Целуя Дилан, Рио неожиданно поверил, что это страстное влечение может быть взаимным. Такое трудно сыграть. Ева утверждала, что любит его, и ее предательство явилось для него шоком, но в глубине души он знал, что она никогда не была счастлива с ним, потому что он избрал путь воина.

Ева не хотела, чтобы он вступал в Орден. Она никогда не понимала его стремления быть кому-то полезным и бороться за справедливость. Она не раз спрашивала, почему любовь к ней не может удовлетворить его сполна. Ему нужна была и ее любовь, и Орден, но она видела, что Ордену он предан в большей степени, а она лишь на втором плане.

Рио помнил ту ночь, когда они гуляли по городскому парку и он сфотографировал Еву на каменном мостике. В ту ночь она сказала, что хочет ребенка, хочет, чтобы Рио покинул Орден. Он не мог, а вернее, не желал исполнить ее просьбу.

«Давай подождем», — сказал он ей тогда. Уверял, что воинам нужно подавить волнения Отверженных, вспыхнувшие в Бостоне, просил ее запастись терпением. Как только все успокоится, они смогут подумать о семье.

Сейчас, оглядываясь назад, он не был уверен, пи говорил искренне. Ева ему не поверила, в ту ночь, он видел это по ее глазам. Черт возьми, возможно, именно в ту ночь она решила взять все в свои руки.

Он не оправдал ее надежд, Рио знал это. И Ева отплатила ему сторицей. Ее предательство потрясли его до глубины души, вывернуло наизнанку и вставило новыми глазами посмотреть на все вокруг. Теперь он сомневался, стоит ли ему вообще жить.

Когда Дилан поцеловала его — когда она смотрела ему прямо в лицо, искренне, не отводя взгляда, — Рио на мгновение поверил, что, возможно, еще не все кончено. Когда она гладила его по обезображенной шрамами щеке, ему казалось, что жить, и конце концов, стоит.

Эгоистичный ублюдок, он возомнил, что может что-то дать такой женщине, как Дилан. Одной женщине он уже испортил жизнь, за что и поплатился, и нет у него никакого права на вторую попытку.

Рио сильнее стиснул пистолет и прищурился, глядя на мишень. Нажал на курок и почувствовал хорошо знакомый толчок «беретты», выпустившей нулю, которая попала в самое яблочко.

— Рад видеть тебя в форме. Как всегда, точно в цель.

Рио положил пистолет на полку и обернулся: Николай стоял у него за спиной, привалившись к стене. Рио знал, что за ним наблюдают: он слышал, как Нико и остальные воины, не имевшие подруг, вошли и тихо переговаривались в дальнем конце зала. Они чистили оружие и обсуждали свой поход в ночной клуб.

— Как прошла охота на поверхности?

Нико пожал плечами:

— Да как всегда — удачно.

— Море красоток, напрочь лишенных здравого смысла, чтобы разбежаться при вашем появлении? — спросил Рио, желая разрушить стену отчуждения, возникшую между ними с момента его возвращения в бункер.

Нико рассмеялся, и Рио почувствовал некоторое облегчение.

— С женщинами пока не случалось осечек. Может быть, в следующий раз ты к нам присоединишься? Я присмотрю для тебя какую-нибудь горячую штучку. — На щеках Нико появились ямочки. — Ну, если, конечно, ты не порешишь себя к тому времени. Ты, однако, порядочный засранец.

Это было сказано без злобы, с заботой о старом друге.

— Я тебе первому сообщу о своих планах, — сказал Рио. Судя по прищуренному взгляду, Николай понял, что он имел в виду вовсе не развлечения в клубе.

Нико понизил голос:

— Знаешь, ты не должен позволить ей взять над собой верх. Нельзя сдаваться. Да, она сильно тебя исковеркала, но я не говорю, что ты должен все простить и забыть. Если бы со мной так поступили, я бы не смог ни простить, ни забыть. Но ты здесь, с нами, и к черту ее! К черту Еву. И бомбу туда же. Главное, ты жив, дружище.

Рио усмехнулся, у него перехватило дыхание. Он чувствовал себя неловко, ему было непривычно что кто-то о нем заботится.

— Проклятье, amigo, ты, видно, не пропускал ни одного шоу Опры, пока меня не было. Странно слышать от тебя такое.

Нико смущенно фыркнул:

— Забудь всю ту чушь, что я только что сказал. К черту тебя тоже.

Рио искренне рассмеялся — впервые за долгое время, наверное, впервые за последний год.

— Эй, Нико! — окликнул его подошедший Кейд. Черные, торчащие во все стороны волосы, как у коренных жителей Аляски, и стального цвета проницательные глаза делали его похожим на дикого волка. — Хочу напомнить, ты обещал, что, если сегодня нам попадется еще один Отверженный из Темной Гавани, он мой.

— При условии, что я не наткнусь на него первым, — подхватил следовавший за ним Брок. Смеясь, он ловким движением поддел Кейда под подбородок острым кинжалом.

Брок походил на задорного весельчака, но было видно, что в бою этот воин из Детройта в жестокости и беспощадности не уступит самому Жнецу[16] . Брок убрал кинжал, и они с Кейдом, пересмеиваясь, покинули зал и направились каждый в свои апартаменты.

Последним подошел Чейз. Спереди на его черной футболке зияла дыра, словно кто-то пытался вырвать из него кусок. Судя по цвету его дермаглифов и равнодушному взгляду, который обычно впивался острым жалом, девочки в клубе сумели хорошо его расслабить.

Он коротко кивнул Рио и обратился к Николаю:

— Сообщи, если будут новости из Сиэтла. Не понимаю, почему о такого рода убийстве до сих пор ничего не известно агентству.

— Да мне и самому хотелось бы это знать, — ответил Николай.

Рио нахмурился:

— А кого убили в Сиэтле?

— Одного из жителей Темной Гавани, — ответил Николай. — Вообще-то, он — представитель первого поколения.

От этой новости неприятный холодок пробежал по спине Рио.

— А как он был убит?

Николай мрачно посмотрел на него:

— Ему вышибли мозги.

— Где?

— Вообще-то, насколько мне известно, мозги находятся в голове, — процедил Чейз, скрестив руки на груди.

Рио, прищурившись, сверкнул на него глазами:

— Спасибо за урок анатомии, Гарвард. Но я имел в виду, где был убит П1.

Нико встретил серьезный взгляд Рио.

— Застрелен на заднем сиденье своего лимузина, прямо у шофера за спиной. Мой информатор сообщил, что он возвращался то ли с оперы, то ли с балета, и в тот момент, когда машина остановилась на светофоре, кто-то выстрелил ему прямо в голову и тут же исчез, шофер даже не понял, что произошло. А почему тебя это так заинтересовало?

Рио пожал плечами:

— Возможно, здесь нет никакой связи, но, когда я был в Берлине, Андреас Райхен сказал мне, что гам убили представителя первого поколения... в кровавом клубе.

— Но эти клубы были запрещены несколько десятилетий назад, — заявил Чейз.

— Все верно, — с сарказмом произнес Рио, поскольку бывший агент, похоже, прикидывался полным идиотом. — Но только теперь они печатают приглашения невидимыми чернилами.

— П1 в Берлине тоже застрелили? — спросил Нико.

— Нет, не застрелили. Андреас сказал, что этому любителю кровавых игр отсекли голову.

Нико негромко присвистнул:

— Два из трех классических способов убить вампира первого поколения. Третий — ультрафиолетовые лучи, но это годится только в том случае, если у тебя есть свободные десять-пятнадцать минут.

— Эти два убийства могут быть и не связаны между собой, — сказал Рио, не особенно доверяя своей интуиции.

— Что-то здесь не так, — наконец включился Чейз. — И мне это не нравится. Двое П1 убиты в течение недели. И оба убийства похожи на казнь.

— Мы не знаем, кто были эти П1— благоразумно заметил Нико. — Сам подумай, если ты живешь почти тысячу лет, у тебя обязательно найдутся враги. Кто-то, кто захочет вышибить тебе мозги в твоем же лимузине или отсечь голову во время охоты в кровавом клубе.

— И похоже, что Темные Гавани не желают предавать эти убийства огласке, — добавил Рио.

— В Берлине тоже держат рот на замке? — сдвинув брови, спросил Чейз.

— Да, Райхен сказал, что там не хотят раздувать скандал. Кто выиграет, если станет известно, что один из столпов общества пал обезглавленным в клубе среди окровавленных мертвых людей?

— Разумеется, никто, — согласился Чейз. — Но гибель двоих П1 — серьезный удар по всему Роду. Их осталось не больше двадцати, включая Лукана и Тигана. И если этих двадцати не будет, то Род навсегда лишится первого поколения вампиров.

Николай кивнул:

— Это верно. Снова народиться они никак не могут.

Пугающая мысль промелькнула в голове Рио:

— Могут, если у нас есть Древний, Подруга по Крови и двадцать лет времени.

Воины с мрачными лицами уставились на него.

Нико провел рукой по волосам:

— Ты хочешь сказать... Вот черт...

— Дай бог, чтобы я ошибался, — произнес Рио. — Но, думаю, нам лучше разбудить Лукана.

Глава двадцатая

Когда Рио ушел, Дилан охватило смятение. Противоречивые эмоции раздирали ее на части. Дилан мучили мысли о матери. Она должна была позвонить ей и сообщить, что с ней все в порядке.

Дилан зажгла свет, направилась в спальню и достала свой мобильный телефон. По прибытии в первый же удобный момент она вытащила его из кармана брюк и сунула под матрас.

Включив телефон, Дилан с облегчением обнаружила, что он не успел окончательно разрядиться.

«Голосовое сообщение» — высветилось на экране.

Связь вернулась.

«Слава богу!»

Сообщение было отправлено с рабочего телефона Коулмана Хогга и нисколько не удивило Дилан. Ее босс бесновался из-за того, что она так грубо проигнорировала нанятого им в Праге фотографа. Недослушав вопли Коулмана Хогга, Дилан перешла к следующему сообщению, полученному два дня назад. Оно было от матери, она звонила сказать, что любит ее и надеется, что Дилан хорошо проводит время. Голос ее казался усталым, и у Дилан сжалось сердце.

Было еще одно сообщение от босса, еще более злобное. Он заявлял, что раз она, судя по электронному письму, решила еще на несколько дней задержаться в Европе, то может больше не являться на работу, а гонорар фотографу он вычтет из причитающегося ей жалованья.

— Великолепно, — пробормотала Дилан и перешла к следующему сообщению.

Она не особенно расстраивалась по поводу потери самой работы, но отсутствие доходов скажется очень скоро, если только она не найдет что-нибудь сенсационное. Что-нибудь грандиозное — с настоящими зубами... или клыками.

— Нет, — резко оборвала себя Дилан.

Теперь она не сможет опубликовать этот материал. Не сейчас, когда у нее вопросов больше, чем ответов, когда она сама стала участницей этой истории.

И потом... есть Рио.

Мысль о нем заставляла ее хранить в тайне все, что он рассказал ей о гибридной расе, существующей параллельно с людьми. Она не хотела предавать его или ставить под угрозу его вид, особенно сейчас, когда она узнала Рио ближе. Сейчас, когда в ней зарождалось чувство к нему, несмотря на опасность, которую это предвещало.

То, что произошло между ними несколько минут назад, разрушило ее мечты о блестящей карьере. Поцелуй был восхитителен. Тело Рио, горячее и страстное, в такой завораживающей близости с ее телом. Ощущение его клыков на губах и шее пугало и вместе с тем возбуждало. Неужели он укусил бы ее? И если бы укусил, что с ней стало бы после этого?

Судя по тому, как быстро он покинул апартаменты, вряд ли она получила бы ответы на мучившие ее вопросы. И вообще, она не должна чувствовать себя опустошенной и покинутой.

Ей нужно взять себя в руки и подумать, как выбраться отсюда и вернуться в Нью-Йорк. Она должна быть рядом с матерью, которая, вероятно, сходит с ума, потому что не получает от нее никаких вестей уже три дня.

Вчера ночью трижды звонили из Центра, где работала ее мать. Сообщений не оставляли, но короткие интервалы между звонками свидетельствовали о том, что с ней настойчиво пытались связаться.

Дилан набрала домашний номер матери, подождала, но ей никто не ответил. Не ответил и мамин мобильный. С лихорадочно бьющимся сердцем Дилан набрала ее номер телефона в Центре. Трубку сняла Дженет:

— Доброе утро, офис Шерон Александер.

— Дженет, привет, это Дилан.

— О... привет, дорогая. Ну как ты? — Вопрос был задан с какой-то подозрительной осторожностью, словно Дженет знала, что у Дилан проблемы. — Ты в больнице?

— Что? Нет. — У Дилан сердце оборвалось. — Что случилось? Что с мамой?

— О господи. — Дженет тихо вздохнула. — Так ты ничего не знаешь? Я думала, Нэнси тебе звонила... Ты где, Дилан? Еще не вернулась домой?

— Нет. — Дилан похолодела. — ... я... сейчас не дома. А где мама, Дженет? Что с ней случилось?

— После речного круиза она почувствовала некоторое ухудшение, а вчера днем потеряла сознание прямо в Центре. Дилан, дорогая, она сейчас в больнице.

— О господи, — Дилан словно парализовало, — рецидив?

— Врачи полагают, что да, — упавшим голосом подтвердила Дженет. — Мне очень жаль, милая.

Лукан не особенно обрадовался, когда в середине дня его вытащили из теплой постели, но, узнав причину, по которой его вынудили покинуть Габриэллу, он мгновенно сосредоточился. Лукан натянул джинсы, накинул рубашку и вышел в коридор, где его ждали Рио, Николай и Чейз.

— Нам нужен Гидеон, чтобы кое-что проверить, — сказал Лукан, на ходу набирая номер его апартаментов. Коротко поприветствовав Гидеона и извинившись за беспокойство, он сообщил ему только что полученную новость. За это время воины успели дойти до технической лаборатории.

— Он сейчас будет, — сообщил товарищам Лукан. — Рио, я очень надеюсь, что ты ошибаешься.

— Я был бы этому только рад, — ответил Рио.

Минуты через две в лаборатории появился Гидеон, на нем были серые спортивные штаны и белая майка, кроссовки не зашнурованы, как будто он быстро сунул в них ноги и побежал. Плюхнувшись в свое кресло, Гидеон тут же включился в работу.

— Итак, мы просматриваем базы Темных Гаваней, Агентств безопасности и Международную базу данных, — объявил Гидеон, стуча по клавишам и поглядывая на мониторы. — Ха, странно. Говорите, один из убитых представителей первого поколения из Сиэтла?

Николай кивнул.

— А вот в их базе данных никаких смертей за последнее время не зарегистрировано. Более того, и их списках вообще нет ни одного вампира первого поколения, хотя это ни о чем не говорит. Их база создавалась несколько десятилетий назад, она в любом случае неполная. Самые древние представители Рода, то есть П1, в целях личной безопасности предпочитают нигде не фигурировать. По слухам, нескольких вампиров первого поколения уже более ста лет не видели ни в одной Темной Гавани. Полагаю, прожив более тысячи лет, они считают, что заслужили право на независимость. Верно говорю, Лукан?

Лукану было около девятисот лет, и ни в каких базах данных он не значился. Но в ответ он только зарычал и, прищурившись, следил за строками, бегущими по экранам мониторов.

— А что в Европе? Есть какие-либо сведения о П1, о котором говорил Райхен?

Гидеон нажал несколько клавиш, играючи взламывая еще одну базу.

— Вот черт, и там нет никакой информации. Такое молчание подозрительно.

Рио вынужден был с ним согласиться.

— Если нет никаких сведений о гибели П1, то вполне вероятно, что убитых не двое, а больше.

— Вот это нам и нужно выяснить, — резюмировал Лукан, — Гидеон, сколько П1 официально зарегистрировано?

После быстрого поиска Гидеон сообщил:

— На территории Штатов и Европы — семь. Я распечатаю список.

Лазерный принтер выпустил один-единственный листок, Гидеон крутанулся в кресле, подхватил его и протянул Лукану.

— Большая часть имен мне знакома, — просмотрев список, сказал Лукан. — Знаю еще парочку, которых здесь нет. Тиган, вероятно, назовет еще пару. — Он положил листок на стол, чтобы остальные воины тоже могли на него взглянуть. — Может быть, вы кого-то вспомните?

Воины склонились над листком.

— Сергей Якут, — сказал Николай. — В детстве я однажды видел его в Сибири. Это был первый П1, с которым мне довелось встретиться и единственный до тех пор, пока я не оказался в Бостоне и не познакомился с Луканом и Тиганом. Якута в этом списке нет.

— Сможешь его разыскать? — спросил Лукан. — Если он, конечно, не умер давным-давно.

Николай усмехнулся:

— Якут еще тот сукин сын. Бьюсь об заклад, он жив. Думаю, я сумею его найти.

— Хорошо, — сказал помрачневший Лукан — Займись этим немедленно. Нам нужно знать имена всех П1 и их местонахождение, только тогда мы сможем точно определить, имеем ли мы дело с серией убийств, или это случайные, не связанные между гобой смерти.

— Уверен, что Агентство безопасности располагает более полным списком, чем мы, — заметил Чейз. — У меня там остались друзья. Возможно, они подскажут что-то или дадут какие-нибудь наводки.

Лукан кивнул:

— Хорошо, свяжись с ними и проверь. Надеюсь, мне не надо напоминать, что наши карты перед ними раскрывать не следует. Возможно, у тебе и есть друзья в Агентстве, но у Ордена их там уж точно пет. И без обид, Гарвард, я этим прилизанным мальчикам из Агентства не особенно доверяю. — Лукан серьезно посмотрел на Рио. — Говоришь, Древний может быть жив и используется для воспроизведения вампиров первого поколения? — Он покачал головой и тихо выругался. — Паршивый сценарий, дружище. Но, похоже, вполне реальный.

— Если это так, — сказал Рио, — то нам нужно как можно быстрее все выяснить. Главное, чтобы мы не опоздали лет на двадцать.

Рио не сразу осознал, что, говоря о воинах, произнес слово «мы». Он вновь считал себя неотъемлемой частью Ордена. Более того, стоя в лаборатории с товарищами и обсуждая план действий, он чувствовал себя полноправным членом группы.

Это было приятное чувство.

Может быть, в конце концов ему действительно найдется здесь место. Конечно, он не в идеальной форме и совершил большую ошибку, но, возможно, со временем все будет как прежде.

Пока Рио тешил себя надеждой, система наблюдения бункера подала сигнал тревоги. Гидеон поднял голову и нахмурился.

— Что случилось? — спросил Лукан.

— Зафиксирован исходящий звонок с мобильного, чужого, не нашего, — ответил Гидеон и посмотрел на Рио. — Звонят из твоих апартаментов.

«Дилан».

— Проклятье! — рявкнул Рио, злясь на себя и на нее. — Она же сказала, что у нее нет телефона.

Черт возьми, Дилан его обманула!

Как он мог так сглупить и поверить женщине на слово, вместо того чтобы обыскать ее с ног до головы.

Журналистка с мобильным телефоном. Он представил, как она сидит в его апартаментах и звонит на Си-эн-эн, выкладывая им все, что видела и слышала, открывая людям тайну существования Рода. И все это происходит прямо у него перед носом.

— В ее вещах не было телефона, — пробормотал Рио, понимая, что это слабое оправдание. — Черт, я должен был ее обыскать.

Гидеон застучал по клавишам:

— Я сейчас отключу сигнал.

— Отлично, — сказал Лукан и повернулся к Рио. — У нас есть нерешенные проблемы, парень, и одна из них у тебя в апартаментах.

— Да, — кивнул Рио. Лукан был прав: критический момент настал, и Дилан должна сделать выбор, а у Ордена появились новые неотложные дела.

Лукан положил руку на плечо Рио:

— Думаю, мне пора познакомиться с Дилан Александер.

— Дженет... алло? Я не расслышала, в какой она палате. Алло... Дженет?

Дилан посмотрела на экран: «Нет сигнала».

«Черт».

Не спуская глаз с дисплея, она бегала по комнате, стараясь поймать сигнал. Безуспешно. Телефон не работал, хотя зарядка еще оставалась.

Дилан охватила паника, она не знала, что делать.

«Мама в больнице. Господи, у нее рецидив».

Дилан с трудом сдержалась, чтобы не запустить телефоном в стену.

— Бесполезная дрянь!

В раздражении она выскочила в гостиную, надеясь поймать сигнал там, и тут входная дверь неожиданно распахнулась, будто в нее ударила штормовая волна: на пороге стоял Рио.

Он был в бешенстве.

— Дай его мне.

От вида его огромных клыков и пылающих глаз у Дилан сердце ушло в пятки. Но она тоже была в бешенстве и в отчаянии из-за того, что ее мать снова в больнице. А она сидит в непонятном месте, в плену иллюзий, в то время как ей нужно вернуться к самой настоящей реальности.

«О господи, — промелькнуло в голове у Дилан, — мама в больнице, совсем одна. Я должна быть там, рядом с ней».

Рио вошел в гостиную:

— Дилан, телефон. Сейчас же отдай его мне.

И в эту минуту она заметила, что Рио не один.

В коридоре стоял мужчина — высокий, не менее шести с половиной футов, черные волосы до плеч, — от него так и веяло смертельной опасностью, несмотря на внешнее спокойствие. Незнакомец остался в коридоре, когда Рио вошел и направился к Дилан.

— Ты отключил мой телефон? — выкрикнула она, слишком беспокоясь о матери, чтобы переживать из-за того, что эти двое могли с ней сделать. — Зачем ты его отключил? Скажи мне! Какого черта! Что ты себе позволяешь?!

— Ты меня обманула, Дилан.

— А ты, мерзавец, меня похитил!

Дилан еще больше разозлилась, ненавидя себя за то, что слезы брызнули у нее из глаз и потекли по щекам. Она ненавидела себя, своих похитителей, проклятый рак и холод в груди, возникший после ее звонка в Центр.

Рио протянул руку за телефоном. В этот момент мужчина, стоявший в коридоре, тоже вошел в гостиную. Дилан даже не сомневалась в том, что он, как и Рио, вампир и воин.

Его серые глаза пронзали стальными лезвиями. Дилан инстинктивно чувствовала, что этот вампир во много раз сильнее и опаснее Рио. И значительно старше, несмотря на внешнюю молодость.

— Кому ты звонила? — сурово спросил Рио.

Дилан не собиралась отвечать ему и еще крепче стиснула телефон, но неожиданно ощутила, как некая сила разжимает ее пальцы. Как Дилан ни напрягалась, она не могла сопротивляться этой силе. Дилан вскрикнула, когда телефон вылетел из ее руки и шлепнулся на ладонь незнакомца.

— Пара входящих сообщений из редакции газеты, — мрачно произнес он, — И несколько исходящих звонков в Нью-Йорк: домашний телефон некой Шерон Александер, ее мобильный и телефон на Манхэттене. Последний звонок мы заблокировали.

— Ты кому-нибудь рассказала о нас? Или о том, что видела? — резко спросил Рио.

— Нет! Я никому ничего не сказала, клянусь! И не представляю для вас опасности...

— Опасность представляют фотографии, которые вы разослали на несколько адресов, и статья, отправленная владельцу газеты, — напомнил ей мрачный вампир голосом, каким выносят смертный приговор.

— Из-за этого вам не стоит беспокоиться, — сказала Дилан, не обращая внимание на усмешку Рио. — Сообщения из газеты были от моего босса. Он ставит меня в известность, что я уволена. А причина проста: я не явилась на встречу с фотографом в Праге, потому что была похищена.

— Ты потеряла работу? — переспросил Рио, бросив на нее хмурый взгляд.

Дилан пожала плечами:

— Это не имеет значения. Я сомневаюсь, что после моего увольнения владелец газеты опубликует мой материал.

— Нас это больше не волнует, — произнес мрачный вампир, изучающее глядя на нее. — К настоящему моменту запущенный нами вирус вывел из строя жесткие диски на всех компьютерах в редакции. До конца недели все будут заняты устранением этой проблемы.

Дилан не хотела испытывать злорадства по поводу постигшей Коулмана Хогга неприятности, но это было единственной приятной новостью за последние дни.

— Этот же вирус отправлен на все те адреса, куда были разосланы фотографии, — продолжал вампир. — Так что эта проблема решена. Но существует еще несколько человек, владеющих информацией, которой мы не можем позволить им владеть. Информацией, которую они способны намеренно или нет передать другим людям. Это представляет для нас опасность, и мы должны ее устранить.

У Дилан похолодело внутри.

— Что значит «устранить»?

— Мисс Александер, вам предстоит сделать выбор. Сегодня вечером вы должны либо переселиться в Темную Гавань, находящуюся под защитой Рода, либо вернуться в свою квартиру в Нью-Йорке.

— Я должна вернуться в Нью-Йорк, — не раздумывая, ответила Дилан и посмотрела на Рио, не сводившего с нее пристального взгляда, но по его непроницаемому лицу она ничего не смогла прочесть. — Я должна немедленно вернуться в Нью-Йорк. И вы действительно меня отпустите?

Мрачный вампир ничего не ответил, тяжелый взгляд серых глаз метнулся в сторону Рио.

— Сегодня вечером ты обеспечишь возвращение мисс Александер в Нью-Йорк. Я хочу, чтобы ты все с ней уладил. Нико и Кейд сотрут остальных, с кем она была в контакте.

— Нет! — выкрикнула Дилан. Ей стало по-настоящему страшно. — О господи... нет, вы не можете... Рио, скажи ему...

— Дискуссия окончена, — отрезал мрачный вампир, не глядя на нее и продолжая разговаривать с Рио. — На закате выезжаешь.

Рио спокойно кивнул, по-видимому, приказ его нисколько не обеспокоил, словно подобные приказы он исполнял сотни раз.

— И после сегодняшней ночи никаких следов, Рио. — Суровый взгляд вампира многозначительно метнулся в сторону Дилан, затем вернулся к Рио. — Ни единого не должно остаться.

Когда грозный вампир удалился, Дилан, трясясь от страха, повернулась к Рио:

— Что он имел в виду, когда сказал «устранить»? Что значит «никаких следов»?

Рио смотрел на нее пристально и мрачно. В его карих глазах она читала укор. В убийственно-холодном вампире, стоящем перед ней сейчас, не осталось ни тени от нежного мужчины, которого она целовала совсем недавно в этой самой гостиной. Дилан стало не по себе от его взгляда, словно она смотрела в лицо незнакомцу.

— Я не позволю ни тебе, ни твоим друзьям причинить вред моим близким, — сказала Дилан, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрогнул. — Я не допущу, чтобы ты убил их!

— Никто никого не собирается убивать, Дилан, — спокойно ответил Рио, но его спокойная отстраненность еще больше напугала ее. — Мы просто сотрем их воспоминания о том, что они видели на фотографиях, и о том, что ты могла им рассказать о Роде и о пещере. Мы никому не сделаем ничего плохого, просто сотрем информацию из сознания — только и всего.

— Но как? Я не понимаю...

— Тебе не надо понимать, — тихо перебил ее Рио.

— Потому что я тоже ничего не буду помнить. Ты это имеешь в виду?

Рио долго молча смотрел на нее, а Дилан пыталась отыскать на его каменном лице хоть какой-либо проблеск эмоций. Но перед ней стоял хладнокровный воин, готовый беспрекословно выполнить приказ. И ни тени той нежности, которую она видела в нем еще недавно, или страсти, которую, как ей показалось, он к ней испытывал. Она была его заложницей. Небольшой проблемой, которую ему приказано устранить.

Слегка нахмурившись, Рио покачал головой:

— Сегодня ты вернешься домой, Дилан.

Его слова должны были обрадовать ее — по крайнем мере, принести облегчение, — но Дилан почувствовала странную опустошенность, когда Рио вышел и закрыл за собой дверь.

Глава двадцать первая

Часа через два Рио вернулся и сообщил, что пора в путь. Дилан не удивилась, что в следующий раз ее сознание включилось, когда Рио припарковал внедорожник возле ее дома в Бруклине. Сидя па заднем сиденье и сонно озираясь по сторонам, она поймала в зеркале взгляд Рио.

— Ты снова меня отключил, — усмехнувшись, произнесла Дилан.

— Это в последний раз, — тихо, извиняющимся гоном ответил Рио.

Он заглушил мотор. В машине они были одни, те двое, о которых упоминал мрачный вампир, почему-то отсутствовали. Но Дилан помнила, что им было приказано не оставлять следов. Она содрогнулась при мысли, что один из этих устрашающего вида вампиров предстанет перед ее матерью. Бедняжка больна, и ее необходимо оградить от подобных вещей.

Дилан прикинула, сколько времени потребуется Рио, чтобы догнать ее, если она сейчас выскочит из машины. Возможно, если она рванет изо всех сил, ей удастся добежать до метро и добраться до Мидтауна, где находилась больница. Но кого она хочет обмануть? Рио без труда выследил ее от Йичина до Праги. Найти ее на Манхэттене — пустяковое дело, займет не больше минуты.

Но, черт возьми, ей нужно увидеть мать. Она должна быть рядом с ней, сидеть у ее кровати, видеть ее лицо, чтобы точно знать, что она в порядке.

«Господи, пусть с ней все будет хорошо».

— Я полагала, ты отправишься на задание с целой командой, — сказала Дилан, надеясь, что произошло чудо и друзья Рио остались в бункере. — Где те двое, что должны были ехать с нами?

— Я высадил их в городе. Здесь они не нужны. Они сообщат мне, когда закончат.

— Закончат терроризировать ни в чем неповинных людей? Ты это имел в виду? Откуда ты знаешь, что они не захотят глотнуть их крови, пока стирают воспоминания?

— У них конкретное задание, и они выполнят его безупречно.

Дилан смотрела в карие глаза Рио:

— Как и ты?

— Да. — Рио вылез из машины, открыл заднюю дверцу и взял ее рюкзак и сумку, лежавшие на сиденье рядом с ней. — Пошли, Дилан. У нас мало времени.

Дилан не шелохнулась. Рио протянул руку и погладил ее по щеке, чем сильно удивил.

— Пойдем, все будет хорошо.

Она выбралась из машины и вместе с Рио поднялась по ступенькам к дверям подъезда. Рио достал из ее сумки ключи и подал ей. Дилан открыла дверь и вошла в мрачный, пахнущий мочой вестибюль, ей показалось, она не была здесь сто лет.

— Моя квартира на третьем этаже, — побормотала Дилан, хотя, возможно, Рио это уже знал.

Он молча следовал за ней сначала по лестнице, затем в самый конец коридора, где находилась ее крошечная студия.

Дилан открыла дверь квартиры, Рио отстранил ее и вошел первым, как будто привык все время быть начеку. Ну разумеется, он же воин. Огромный пистолет, торчавший из-за пояса его черных брюк, не оставлял в этом никаких сомнений. Дилан наблюдала, как Рио осматривал ее квартиру. Он остановился возле небольшого письменного стола в углу, на котором размещался компьютер.

— В этом компьютере я могу найти то, чего там не должно быть? — спросил Рио, включая машину. Вспыхнувший монитор озарил его лицо голубоватым светом.

— Это старый компьютер, я им практически не пользуюсь.

— Надеюсь, ты не будешь против, если я его проверю. — Рио не спрашивал, он уже открывал и просматривал содержимое файлов. Ничего, кроме ее ранних статей и старой переписки, он там не найдет.

— У вас много врагов? — спросила Дилан, приближаясь к нему.

— Достаточно.

— Знай, что я к ним не принадлежу. — Дилан включила свет, чтобы чувствовать себя комфортнее. Рио, очевидно, предпочитал темноту и отлично в ней ориентировался. — Я никому ничего не рас скажу о том, что увидела и узнала за эти несколько дней. Клянусь. И не потому, что ты сотрешь мои воспоминания. Я бы в любом случае сохранила ваш секрет, Рио. Я хочу, чтобы ты это знал.

— Все не так просто, — обернувшись и посмотрен на нее, сказал Рио. — То, что тебе известно о нашем существовании, представляет опасность и для тебя, и для нас. Недопустимо позволять кому-либо за пределами Рода владеть этой информацией. Иногда и только в исключительных случаях людям доверяется правда, хотя это и неблагоразумно. Я еще никогда не видел, чтобы это оборачивалось чем-то хорошим. В итоге кто-нибудь обязательно пострадает.

— Я способна о себе позаботиться.

Рио невесело усмехнулся:

— Не сомневаюсь. Но я сейчас говорю о другом, Дилан. Ты не обычная женщина, ты Подруга по Крови. Ты можешь связать себя кровными узами с любым представителем Рода: обмениваясь с ним кровью, ты будешь жить вечно.

— Ты имеешь в виду, как Тесс и ее мужчина?

Рио кивнул:

— Да, как они. Но чтобы стать частью Рода, ты должна разорвать все связи с миром людей. Ты должна навсегда покинуть его.

— Я не могу этого сделать, — ответила Дилан. — У меня семья.

— Род — это тоже твоя семья. И эта семья будет заботиться о тебе. В Темной Гавани ты сможешь жить так, как захочешь.

Дилан не могла не заметить, что Рио разговаривал с ней отстраненно, словно его это не касалось. Мл миг она задумалась, так ли легко ей было бы сделать выбор, если бы он попросил ее стать частью Рода.

Но он не просил. И решение Дилан оставалось неизменным.

Она покачала головой:

— Моя жизнь здесь, у меня мама. Она жила ради меня, и я никогда ее не брошу.

И сейчас ей следует как можно быстрее отправиться в больницу к матери. Она не хотела дожидаться, когда Рио сотрет ее воспоминания.

— Я... э-э... мне нужно в ванную, — пробормотала Дилан, выдержав его пристальный взгляд. — Надеюсь, там ты не станешь меня охранять?

Рио прищурился, но кивнул:

— Иди, но только недолго.

Дилан не верилось, что он позволил ей выйти в ванную и закрыться изнутри. Несмотря на то что Рио так внимательно осматривал ее квартиру, он, вероятно, не заметил, что в ванной есть небольшое окно. Оно выходило на пожарную лестницу, которая спускалась на улицу.

Дилан пустила воду и принялась обдумывать свой план. За дверью ее ждал высокий, широкоплечий и хорошо вооруженный вампир. Дилан уже видела, с какой скоростью он способен перемещаться, и знала, что ему не составит труда догнать ее за считаные секунды. Все, на что она могла рассчитывать, — это тайное бегство, а для этого нужно открыть старую раму, не производя лишнего шума, и спуститься по шаткой пожарной лестнице. Если она сумеет преодолеть эти препятствия, ей останется только добежать до ближайшей станции метро.

Да, совсем ничего.

Понимая, что это чистейшее безумие, Дилан все же отодвинула защелку и попыталась открыть окно. Это оказалось непросто: несколько слоев старой краски намертво запечатали его. Колотя ладонями по раме, Дилан громко кашляла, чтобы заглушить шум. Когда окно наконец поддалось, она замерла, пытаясь уловить движение в комнате. Ничего не услышав, Дилан подняла раму и почувствовала прохладный ночной воздух.

О господи, неужели она действительно собирается сделать это?

Иного выхода нет.

Она должна увидеть мать, остальное не важно.

Дилан высунулась из окна и огляделась, проверяя, нет ли кого поблизости. Никого. Слава богу.

Глубоко вздохнув, Дилан нажала кнопку сливного бочка унитаза и под аккомпанемент журчащей воды вылезла в окно.

По пожарной лестнице она спускалась поспешно и неловко, но через минуту уже была на земле. И тут же со всех ног пустилась к метро.

За плеском в ванной Рио слышал едва различимый шорох открываемого окна, шум воды в унитазе не мог заглушить металлического громыхания пожарной лестницы, по которой спускалась Дилан.

Она предприняла попытку сбежать, как он и предполагал.

Разговаривая с ней, он видел, как с каждой минутой в ее глазах усиливалось отчаяние. Еще до того, как Дилан попросила разрешения удалиться в ванную, он знал, что она воспользуется первой же возможностью, чтобы сбежать.

Рио мог остановить ее в любой момент, но он этого не сделал. Он хотел знать, куда она побежит. И к кому.

Он поверил Дилан, когда она убеждала его, что сохранит тайну существования Рода. И если бы оказалось, что она обманула его, он не знал, как отреагировал бы. Рио не хотелось думать, что он ошибся в ней, хотя все это не будет иметь никакого значения, как только он сотрет ее воспоминания.

Но Рио медлил с этим. Ему следовало сделать это сразу же, как только Дилан сказала, что не оставит мир людей, но, как настоящий эгоист, он не готов был стереть из ее памяти себя.

И вот сейчас она бежит по улицам ночного города. Убегает от него.

И знает слишком много того, чего не должна знать.

Рио поднялся из-за стола и прошел в ванную. Там никого не было, как он и ожидал. Открытое окно зияло мраком.

Рио поставил ногу на пожарную лестницу и моментально спрыгнул на асфальт. Запрокинув голову, он втянул воздух. Поймал запах Дилан. И пошел следом.

Глава двадцать вторая

Дилан стояла перед дверью палаты на десятом этаже больницы и собиралась с духом, чтобы войти внутрь. В онкологическом отделении в этот час было тихо, слышались только приглушенные голоса медсестер да шарканье редких пациентов, выходивших в коридор, держась за стойку капельницы, катившейся рядом. Еще недавно ее мать была одной из таких пациентов — с уставшим взглядом, но необыкновенным упорством. Дилан содрогнулась при мысли, что матери вновь предстоит пройти этот путь борьбы и боли.

Медсестры сообщили ей, что биопсия будет готова через пару дней. Они полагали, что результат, скорее всего, окажется положительным, и надеялись только, что процесс находится на достаточно ранней стадии и можно будет применить новый, более интенсивный курс химиотерапии. Дилан молила о чуде, но на сердце у нее было тяжело.

Она нажала на клавишу контейнера, висевшего на стене рядом с дверью,— в ладонь брызнула струя геля с изопропиловым спиртом. Дилан продезинфицировала руки и из коробки на стойке достала пару латексных перчаток. Мгновенно все события последних дней — даже часов — стерлись из памяти. Даже личные проблемы исчезли, как только она открыла дверь. Сейчас ничто не имело значения, кроме женщины, лежавшей на кровати в паутине трубок.

Господи, ее мать казалась такой маленькой и хрупкой! Шерон действительно была невысокой женщиной, дюйма на четыре ниже Дилан, и более рыжей. Хотя после первой битвы с раком ее волосы начали седеть и сейчас были коротко острижены. С этой прической Шерон выглядела лет на десять моложе своих шестидесяти четырех. Дилан почувствовала раздражение и даже злобу оттого, что повторный курс химиотерапии безжалостно уничтожит этот великолепный медный ежик.

Стараясь не шуметь, она осторожно подошла к кровати. Но Шерон не спала, она тут же открыла глаза — зеленые, излучающие тепло.

— О, Дилан... Здравствуй, детка. — Ее голос был слабый и прерывистый, только он и выдавал, что она тяжело больна. Шерон сжала руку Дилан. — Ну, как поездка, дорогая? Когда ты вернулась?

Черт.

Мама считала, что она ненадолго задержалась в Европе, а Дилан несколько дней, проведенных с Рио, показались вечностью.

— Я... только что вернулась домой, — ответила Дилан, что вполне соответствовало правде. Она присела на край узкой больничной кровати, Шерон продолжала держать ее за руку.

— Я немного беспокоилась, что ты так неожиданно изменила свои планы. И твое электронное письмо о том, что ты хочешь провести несколько дней, путешествуя по Европе самостоятельно, было таким коротким и загадочным. И почему ты не звонила мне?

— Прости, — сказала Дилан, ей было больно оттого, что она заставила маму волноваться. — Я бы тебе обязательно позвонила, если бы могла. Мамочка, мне так жаль, что ты не очень хорошо себя чувствуешь.

— Я нормально себя чувствую. Значительно лучше, когда ты рядом. — Шерон спокойно посмотрела на дочь. — Но я умираю, детка. Ты же понимаешь это, не так ли?

— Не говори так. — Дилан сжала руку матери, затем поднесла ее к губам и поцеловала, почувствовав холод ее пальцев. — Ты справишься и на этот раз. Ты выздоровеешь, и все будет хорошо.

Шерон промолчала, не желая развивать эту тему.

— Давай лучше поговорим о тебе. Расскажи, где ты была, что видела, я хочу все знать.

Дилан опустила глаза, не в силах выдержать взгляд матери. Так она делала всякий раз, когда не могла рассказать ей правду. А сейчас она не могла. В любом случае все это было совершенно невероятным. Как бы мать отнеслась, если бы Дилан призналась, что увлеклась таинственным и опасным мужчиной? Вампиром.

— Ты работаешь над своей статьей о логове чудовища? Фотографии, которые ты мне прислала, впечатляют. Когда твой материал напечатают?

— Нет никакого чудовища, мама, — покачала головой Дилан. Она пожалела, что вообще сообщила об этом матери и остальным. — Пещера оказалась просто пещерой. Ничего особенного.

Шерон посмотрела на нее с недоверием:

— Неужели? А саркофаг, который ты обнаружила, и какие-то непонятные надписи на стенах. Что все это значит?

— Обычный саркофаг. По всей видимости, очень старый, какое-то древнее захоронение.

— А тот мужчина на снимке?..

— Бродяга, только и всего, — перебила ее Дилан, ненавидя себя за вранье. — На фотографии многое выглядит интереснее, чем в жизни. Никакой статьи не получилось. Ничего сколько-нибудь подходящего хотя бы для газетенки Коулмана Хогга. Честно признаться, я у него больше не работаю.

— Что? Он не мог так поступить!

Дилан пожала плечами:

— Он так поступил. И я этому даже рада. Найду что-нибудь поприличнее.

— В любом случае для него это большая потеря, чем для тебя. Ты слишком талантлива для такой газеты. Ты нашла интересный материал для статьи, и мистер Саса со мной согласен. Он как-то обмолвился, что у него есть связи в крупных изданиях Нью-Йорка. Думаю, его можно было бы попросить найти для тебя какое-нибудь местечко.

О черт. Слова Шерон заставили Дилан напрячься.

— Мама, ты рассказала о моих приключениях в Чехии мистеру Саса?

— Ну конечно, я ему и фотографии показала. Я не могла удержаться, чтобы не похвастаться тобой, ты же у меня восходящая звезда.

— Боже мой, мама, кому еще ты об этом рассказывала?

Шерон похлопала ее по руке:

— Ну, не скромничай, Дилан, ты у меня такая талантливая и должна писать серьезные статьи для крупных газет и журналов. И мистер Саса со мной согласен. Во время речного круиза мы с Гордоном много о тебе говорили.

Дилан охватила тревога: слишком много людей за столь короткое время успели узнать о том, что она видела в пещере. Но вместе с тем от нее не ускользнуло оживление, которое появилось в глазах матери при упоминании директора Центра.

— Я вижу, вы с мистером Саса успели близко познакомиться.

Шерон рассмеялась, молодо и озорно, так что Дилан на мгновение забыла, что сидит на больничной кровати матери в онкологическом отделении.

— Дилан, он такой симпатичный и такой галантный. Я всегда считала его сдержанным и холодным, а он оказался просто очаровательным.

Дилан улыбнулась:

— Он тебе нравится.

— Да, — призналась Шерон. — Такая вот насмешка судьбы: я нашла достойного человека, возможно, своего принца на белом коне в тот момент, когда у меня не осталось времени, чтобы влюбляться.

Дилан покачала головой, ей не нравились такие разговоры.

— Мама, влюбиться никогда не поздно. У тебя впереди еще долгая жизнь.

Шерон грустно посмотрела на Дилан:

— Ты у меня такая хорошая девочка, я всегда гобой гордилась. Ты же знаешь это.

Дилан кивнула, у нее перехватило дыхание.

— Да, знаю, и я всегда могла на тебя положиться, мама. Ты была единственным человеком, на которого я могла рассчитывать. И остаешься таковым. Мы с тобой как два мушкетера.

Шерон улыбнулась: так они называли себя с тех пор, как остались с Дилан вдвоем, — но сейчас в ее глазах блестели слезы.

— Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, Дилан. Ну, я имею в виду, когда ты останешься одна... после моей смерти.

— Мама...

— Пожалуйста, выслушай меня. Я беспокоюсь о тебе, дорогая. И я не хочу, чтобы ты оставалась одна.

Дилан смахнула слезу, которая горячей струйкой потекла по щеке.

— Ты не должна сейчас беспокоиться обо мне. Сейчас тебе нужно думать только о себе, нужно поправиться. Биопсия может и не...

— Дилан, пожалуйста, выслушай меня. — Шерон приподнялась и села, на ее измученном лице появилось решительное выражение, которое Дилан очень хорошо знала. — Болезнь вернулась. Я знаю это. Чувствую. Я с этим смирилась и очень хочу, чтобы ты тоже с этим смирилась.

Дилан посмотрела на их соединенные руки: ее рука в желтой латексной перчатке и рука матери, белая, почти прозрачная.

— Ты столько лет заботилась обо мне, детка. Я не имею в виду мою болезнь. Ты заботилась обо мне с детства.

Дилан покачала головой:

— Как и ты обо мне. Так было всегда.

Тонкими пальцами Шерон нежно взяла Дилан за подбородок и приподняла ее голову так, чтобы видеть глаза.

— Ты мой ребенок. Я жила ради тебя и ради твоих братьев. Это естественно для родителей. Но ты не должна посвящать свою жизнь мне. У тебя должен быть человек, который будет любить тебя и заботиться о тебе.

— Я сама могу о себе позаботиться, — пробормотала Дилан, но прозвучало это не очень убедительно — слезы ручьями текли по ее щекам.

— Конечно можешь, и хорошо это делаешь. Но ты заслуживаешь большего. Я не хочу, чтобы ты боялась жить и любить, Дилан. Обещай мне, что не будешь бояться.

Дилан не успела ответить, потому что в этот момент в палату вошла медсестра с новой порцией лекарства для капельницы.

— Как дела, Шерон? Все еще чувствуете боль?

— Немного, — ответила Шерон и посмотрела на Дилан так, словно все это время скрывала от нее свое истинное состояние.

Ей действительно было очень плохо. Все оказалось значительно хуже, чем предполагала Дилан. Она встала и отступила в сторону, позволяя медсестре сменить пластиковый пакет с лекарством. Когда медсестра ушла, Дилан вновь приблизилась к кровати и села. Было очень трудно оставаться спокойной, глядя в потухшие глаза матери, которые всегда искрились жизнью.

— Обними меня, детка.

Дилан наклонилась и осторожно обхватила руками хрупкие плечи матери, чувствуя, каким слабым стало ее тело.

— Я люблю тебя, мамочка.

— Я тебя тоже люблю. — Шерон тяжело выдохнула, опускаясь на подушку. — Я устала, дорогая. Сейчас мне нужно отдохнуть.

— Конечно, — ответила Дилан. — Я побуду здесь с тобой, пока ты спишь.

— Нет, не надо, — покачала головой Шерон. — Я не хочу, чтобы ты сидела тут и мучилась. Я не собираюсь умирать ни сегодня ночью, ни завтра, ни даже через неделю, обещаю. Но сейчас ты должна пойти домой, Дилан.

«Домой»,— повторила про себя Дилан, наблюдая, как мать проваливается в сон, вызванный лекарством. Дилан представила свою пустую квартиру, которую едва ли могла бы назвать домом. Это никогда не было местом, где можно укрыться от тревог и бед.

Дилан поднялась и направилась к двери. Смахнув слезы, она сквозь стекло заметила в коридоре напротив палаты знакомый силуэт.

«Рио».

Он нашел ее.

Но вместо того, чтобы бежать от него прочь, Дилан пошла к нему навстречу. Она открыла дверь и не в состоянии говорить прижалась к его груди, чувствуя его тепло и силу.

Глава двадцать третья

Он не ожидал, что Дилан бросится ему на грудь.

И сейчас, когда она, прижавшись к нему, сотрясалась от рыданий, Рио совершенно растерялся. Он не знал, что ему делать со злостью, которая бурлила в нем всю дорогу, пока он шел по ее следу. Голова гудела от шума, производимого людьми, виски ломило от яркого света, нервы были напряжены до предела.

Но все это отступило, когда он прижал Дилан к себе, чувствуя ее страх и отчаяние. Рио ощутил острое желание защитить ее. Ему было больно видеть Дилан в таком состоянии.

«Madre de Dios».

Он гладил ее по содрогавшейся спине, целовал в макушку, которая находилась у него под подбородком, шептал какие-то слова. Все это было слабым утешением, но ничего другого не приходило в голову.

— Я так боюсь потерять ее, — всхлипывая, пробормотала Дилан. — Господи, Рио... это ужасно.

Ему не нужно было уточнять, о ком она так беспокоится. В палате лежала женщина с такой же белой кожей и с такими же рыжими волосами, как у Дилан.

Она оторвала от груди Рио заплаканное лицо и посмотрела на него:

— Пожалуйста, уведи меня отсюда.

— Конечно, куда скажешь — Рио большими пальцами аккуратно вытер ее слезы. — Хочешь домой?

Дилан горько усмехнулась:

— Давай просто прогуляемся.

— Хорошо, — кивнул Рио и приобнял ее за плечи. — Пойдем.

Они молча направились к лифту и спустились вниз. Ночь окутала их теплом. Рио не знал, куда вести Дилан, поэтому просто шел рядом. Через несколько кварталов показался пешеходный мост, он вел к набережной Ист-ривер. Они перешли мост и медленно двинулись вдоль реки. Рио чувствовал на себе взгляды людей. Они пялились на его шрамы и словно спрашивали, что такой урод делает рядом с красивой женщиной. Хороший вопрос, но он не мог предложить им никакого вразумительного ответа. Его задачей было доставить ее в город, а не разгуливать с ней по улицам и набережным.

Дилан наконец замедлила шаг и остановилась у железных перил, глядя на воду:

— Моя мама прошлой осенью серьезно заболела. Вначале она подумала, что это бронхит. Но оказалось — рак легких, хотя за всю жизнь она не выкурила ни одной сигареты. — Дилан надолго замолчала. — Она умирает. Только что сообщила мне об этом.

— Мне очень жаль, — сказал Рио, вставая рядом с ней.

Ему хотелось вновь прижать Дилан к груди, но он не был уверен, что она нуждается в утешении, более того — примет его. Вместо этого Рио нежно коснулся рыжей пряди, притворившись, что убирает ее с лица.

— В Европу должна была поехать она, а не я. Но мама почувствовала себя плохо, и вместо нее в путешествие отправилась я. Хотя я не должна была оказаться ни в Европе, ни в той чертовой пещере. И я никогда не встретила бы тебя.

— Тебе хотелось бы, чтобы ничего этого никогда не произошло. — Рио не спрашивал, а просто констатировал факт.

— Да, мне хотелось бы, чтобы в Европу поехала она. — Дилан повернула голову и посмотрела на Рио. — Но я ни за что не желала бы пропустить встречу с тобой.

Рио молчал, пораженный ее признанием. Он протянул руку и погладил ее по щеке. Дилан казалась такой красивой и такой искренней, что у него перехватило дыхание. Она смотрела на него так, словно он был мужчиной, достойным ее, мужчиной... которого она могла бы полюбить...

Дилан вздохнула, тихо и горько:

— Не раздумывая, я исправила бы все, Рио, кроме встречи с тобой.

«Cristo».

И прежде чем Рио сказал себе, что этого не надо делать, он нагнулся и поцеловал Дилан. Это было всего лишь легкое касание губ, которое не должно было разжечь в нем огонь страсти, но у Рио все перевернулось внутри.

Он не должен был так отчаянно желать эту женщину. Не должен был притягивать ее к себе, обнимать и терять голову от сладости ее губ.

Рио долго не мог остановиться, а когда наконец прервал поцелуй, продолжал гладить Дилан по щеке, по мягким, шелковистым волосам. Он не мог разжать рук и отпустить ее.

Мимо них прошла группа подростков — шумная ватага в мешковатой, не по росту одежде; они громко смеялись и толкали друг друга. Рио проводил их пристальным взглядом. Подростки остановились у перил чуть поодаль и начали, соревнуясь в дальности, плевать в воду. Они не представляли особой опасности, хотя вполне могли выкинуть что-нибудь.

— Деметрио?

Рио повернул голову и удивленно посмотрел на Дилан:

— Хм?

— Я угадала? Тебя зовут Деметрио?

Рио улыбнулся и, не удержавшись, поцеловал ее в покрытый веснушками кончик носа:

— Нет, не угадала.

— Хорошо. Тогда э-э... Аррио? — Сияя, Дилан слегка отступила, освобождаясь из его объятий. — Оливерио? Денни Террио?

— Элеутерио, — произнес Рио.

Дилан вытаращила глаза:

— Э-леу... что?

— Мое полное имя — Элеутерио де ла Ноче Атанасио.

— Вот это да! По сравнению с твоим именем мое звучит слишком просто.

Рио рассмеялся:

— Уверяю тебя, очень даже не просто.

Дилан смущенно улыбнулась:

— Что же может означать столь грандиозное имя?

— Что-то вроде «тот, кто свободен и извечно принадлежит ночи».

Дилан вздохнула:

— Как красиво и романтично! Господи, твоя мать, вероятно, обожала тебя, если дала тебе такое чудесное имя.

— Имя мне дала не мать, ее убили, когда я был ребенком. Так меня назвали в семье Рода, воспитавшей меня.

— А что случилось с твоей матерью? Ты можешь не рассказывать, если не хочешь... я знаю, что всегда задаю слишком много вопросов, — извиняющимся тоном произнесла Дилан.

— Нет, я могу ответить. — Рио с удивлением осознал, что ему хочется поведать ей о своем печальном детстве.

Никогда раньше он не испытывал такого желания. Никто из воинов, даже Николай, которого он считал своим близким другом, не знал подробностей ранних лет его жизни. И с Евой они никогда не говорили об этом, хотя она знала его печальную историю, потому что они познакомились в Темной Гавани Испании, где Рио жил.

Ева деликатно избегала темы его постыдного зачатия и раннего детства, когда он бродяжничал и убивал, чтобы выжить. Он был маленьким лесным дикарем до тех пор, пока не попал в Темную Гавань, где ему показали, что существует иная, более достойная жизнь.

С одной стороны, Рио не хотел увидеть во взгляде Дилан ужас или отвращение, но, с другой стороны, ему очень хотелось рассказать ей правду. Если она смогла открыто смотреть на шрамы, обезобразившие его лицо, то, возможно, ей хватит смелости прикоснуться к болезненным рубцам, оставшимся у него на сердце.

— Моя мать жила в маленькой испанской деревушке на краю леса. Она была совсем юной — ей едва исполнилось шестнадцать, — когда ее изнасиловал вампир, превратившийся в Отверженного. — Рио старался говорить тихо, чтобы никто не услышал, хотя подростки, все еще резвившиеся неподалеку, не обращали на них никакого внимания. — Насилуя, он пил ее кровь, но моя мать сопротивлялась и, вероятно, укусила его, так что в ее рот попало достаточное количество крови вампира. Поскольку она была Подругой по Крови, это привело к оплодотворению. Она забеременела.

— Это был ты? — прошептала Дилан. — Господи, Рио. Какой ужас ей пришлось пережить. Но в итоге у нее появился ты.

— Слава богу, что она не вытравила меня, — произнес Рио, глядя на черную поблескивавшую воду и вспоминая, как страдала его мать, дав жизнь чудовищу. — Моя мать была простой деревенской девушкой и жила в лесной хижине совершенно одна. Сородичи изгнали ее еще до моего появления на свет.

— За что?

— Manos del diablo, — ответил Рио. — Люди боялись ее рук, обладавших дьявольской силой. Помнишь, я говорил тебе, что все женщины с меткой Подруги по Крови имеют уникальные способности?

— Да, помню, — кивнула Дилан.

— У моей матери был дар, который наводил на людей ужас. Прикоснувшись руками и сконцентрировавшись, она могла убить. — Рио усмехнулся и посмотрел на свои также смертельно опасные руки. — Manos del diablo.

Дилан с минуту молчала, затем спросила:

— Тебе передался ее дар?

— Подруги по Крови передают очень много своим детям: цвет волос, кожи, глаз... и уникальные способности. Я думаю, если бы моя мать знала, кого она носит в своем чреве, она убила бы меня еще до рождения. Честно говоря, один раз она попыталась это сделать.

Дилан нахмурилась и положила руку на перила поверх его руки:

— Как это было?

— Это одно из моих первых ярких воспоминаний, — признался Рио. — Видишь ли, дети Рода появляются на свет с крошечными острыми клыками. С первого дня они нуждаются в крови и темноте. Моя мать каким-то образом поняла это, и я не умер сразу после рождения. Я избегал солнца и пил кровь из материнского запястья. Думаю, мне было около четырех лет, когда я заметил, что мать вскрикивает всякий раз, когда ей приходилось кормить меня. Она испытывала отвращение ко мне, хотя, кроме меня, у нее никого не было.

Дилан погладила его по руке:

— Даже представить не могу, как тебе жилось... Как жилось вам обоим.

Рио пожал плечами:

— Никакой другой жизни я не знал. Но моя мать жила иначе до моего появления. В тот день ставни нашей хижины были плотно закрыты, чтобы внутрь не попадал солнечный свет, и моя мать протянула мне руку, в которую я должен был впиться клыками. А другую руку она положила мне на затылок и держала ее. Боль пронзила мою голову, как удар молнии. Я закричал и открыл глаза. Моя мать плакала. Она рыдала, кормила меня и убивала.

— Господи, — в шоке выдохнула Дилан. — Она действительно хотела убить тебя?

Рио вспомнил, какой шок испытал тогда, поняв, что происходит. Детскими глазками он с ужасом глядел на мать — единственное живое существо, которое он знал, которому доверял и которое его убивало.

— Она не смогла довести дело до конца, — ответил Рио. — Не знаю почему, но она отдернула руку, вскочила и убежала. Мать вернулась только через два дня, когда я практически умирал от голода и страха. Я думал, что она бросила меня.

— Она тоже испугалась, — заметила Дилан, и Рио был благодарен ей за то, что в ее голосе отсутствовала жалость. Ее теплая рука сжала его руку, хотя теперь Дилан знала, что Рио способен убить одним прикосновением. — И твоя мать, и ты чувствовали себя покинутыми и одинокими.

— Да, так оно и было, — согласился Рио — Примерно через год все закончилось. Трое деревенских мужчин ворвались в нашу хижину, когда мы спали. Они, вероятно, знали о способностях моей матери, потому что первым делом связали ей руки.

У Дилан перехватило дыхание.

— Господи, Рио...

— Они вытащили ее из хижины, я выбежал следом, пытаясь защитить ее, но солнце было очень ярким. Оно ослепило меня на несколько секунд, которые показались мне вечностью, потому что в это время моя мать кричала и умоляла мужчин не причинять вреда ей и сыну.

Перед его взором вновь ожила картина: деревья в густой зеленой листве, ярко-голубое небо над головой — этот мир прежде он видел только в серых красках сумерек. Трое мужчин, высокие и сильные, истязают беззащитную женщину на глазах у ее испуганного пятилетнего сына.

— Они били и оскорбляли ее, называя, Malde-cido, Manos del diablo, La puta de inferno [17]. Что-то оборвалось у меня внутри, когда я увидел, как ее красная кровь потекла по земле. Я набросился на одного из мужчин. Я был в ярости и хотел, чтобы он умер в тяжких муках... И он умер. Когда я понял, что сделал, я набросился на второго. Вцепился ему в горло и стал пить его кровь, а руками тем временем медленно убивал.

Слушая, Дилан замерла и не сводила с него глаз.

— Третий поднял голову и увидел, что я сделал. Он обозвал меня теми же обидными словами, что и мою мать, а потом выкрикнул то, чего я раньше не слышал: Comedor de la sangre, Monstruo — кровопийца, чудовище. — Рио горько рассмеялся. — До того момента я не знал, кто я. Но когда я покончил с последним из этой троицы и наблюдал, как он умирает, лежа на траве, знание, запрятанное где-то глубоко внутри меня, вдруг проявилось, и я наконец понял, что я — другой.

— Ты был ребенком, — тихо произнесла Дилан. — Как же ты выжил?

— Через некоторое время я почувствовал голод. Я попытался пить кровь животных, но она была для меня ядом. Впервые я попробовал охотиться на человека спустя неделю после смерти матери. Я сходил с ума от голода и не знал, как найти пищу. За первые недели моего бродяжничества я убил несколько человек. Вероятно, вскоре я превратился бы в Отверженного, но произошло чудо. Однажды в лесу я преследовал свою добычу и вдруг заметил среди деревьев огромную тень. Я подумал, что это человек, но он передвигался так быстро и так бесшумно, что я едва мог уследить за ним взглядом. Он тоже охотился. Он преследовал того же крестьянина, что и я. С ловкостью, которой мне недоставало, он повалил его на землю и припал к горлу. Он, как и я, тоже был кровопийцей.

— И что ты сделал, Рио?

— Затаив дыхание, я с восхищением наблюдал за ним, — ответил Рио, картина прошлого стояла у него перед глазами. — Когда он насытился, человек поднялся и пошел своей дорогой как ни в чем не бывало. Я был поражен, и, когда наконец решился вздохнуть, кровопийца заметил меня, прятавшегося в кустах. Он подозвал меня и, выяснив, что я бродяжничаю, взял с собой. Он привел меня в Темную Гавань. Там я увидел много таких же, как я, и я узнал, что принадлежу к особой расе вампиров. Поскольку моя мать никак меня не назвала, в новой семье мне дали то имя, которое я ношу сейчас.

— Элеутерио де ла Ноче Атанасио, — произнесла Дилан, в ее устах эти слова звучали волшебно. Она нежно погладила его изуродованную шрамами щеку. — Господи, Рио... это просто чудо, что ты сейчас стоишь здесь рядом со мной.

Рио затаил дыхание, когда она приподнялась на цыпочки и потянулась к нему. Во второй раз за ночь их губы слились в поцелуе с желанием, которое ни один из них не мог и не хотел скрывать.

Рио казалось, он готов простоять так целую вечность.

И именно в этот момент тишину ночи разорвали выстрелы.

Глава двадцать четвертая

Паника обожгла его, словно кислота.

Оглушительные хлопки выстрелов раздавались где-то совсем рядом. В его голове они отзывались грохотом пушек. Вязкий туман заполнил сознание Рио, вырвав из реальности.

«Дилан, — со страхом подумал он. — Нужно спасти Дилан».

Рио плохо соображал, что делает, когда повалил ее на траву и закрыл собой. Ее испуганный крик он не услышал, а скорее почувствовал телом, которым готов был пожертвовать ради нее.

Главное — защитить Дилан.

Но в голове помутилось, прошлое и настоящее сплелись воедино.

Рио вновь был на старом складе. Лукан, Николай и другие воины должны уничтожить логово Отверженных на окраине Бостона. Рио поднимает голову: среди стропил в полумраке угадывается какое-то движение. Поблескивает металлический шар в руках Отверженного.

Крик Николая — он предупреждает, что бомба сейчас взорвется...

«А-а-а...»

Рио взревел, боль вновь пронзила голову и каждую клеточку тела. Он чувствовал жар и удушающий запах горелой плоти.

Рио ощутил прикосновение прохладных рук, но не мог разобрать, что происходит на самом деле, а что всего лишь кошмар из его недавнего прошлого.

— Рио?

Он услышал тихий голос, почувствовал, как нежные руки гладят его по лицу. Где-то поблизости раздался смех, а затем постепенно затихающий топот.

— Рио? С тобой все в порядке?

Он узнал этот голос, который пробился сквозь пелену боли, словно тонкий лучик света.

— Дилан, — задыхаясь, произнес Рио. — Не хочу, чтобы ты пострадала...

— Со мной все хорошо. Это фейерверк. — Она говорила и гладила его по влажному лбу. — Это подростки устроили. Но они уже убежали.

«Черт!»

Рио почувствовал, как сознание отключается, и отключается очень быстро. Со стоном он откатился от Дилан.

— Черт... голова болит... мысли путаются...

Она, должно быть, склонилась над ним, потому что он почувствовал теплую струйку дыхания на щеке, услышал, как она тихо чертыхнулась.

— Твои глаза, Рио. Черт. Они меняются... они пылают огнем.

Он знал, что так должно быть. Клыки удлинились, кожа натянулась. Ярость и боль трансформировали его. Сейчас он был опасен как никогда: голова отказывалась работать, и он не мог контролировать действия своих дьявольских рук.

— Нужно найти спокойное место, где нет людей, — заявила Дилан. — Обопрись на меня, я помогу тебе встать.

— Нет.

— Что «нет»?

— Оставь меня, — прохрипел Рио.

Дилан нахмурилась:

— Какого черта? Я не могу оставить тебя валяться на траве в центре Манхэттена. Давай же, поднимайся.

— Я не могу... не хочу прикасаться к тебе. Не хочу причинить тебе боль, Дилан.

— Ну так не причиняй, — сказала Дилан и начала поднимать его.

Рио ничего не оставалось, как опереться о ее плечи, в то время как туман в голове становился все гуще. Рио старался удержать ускользающее сознание, зная, что, пока хоть что-то соображает, Дилан находится вне опасности.

— Да обопрись же ты на меня как следует, — строго потребовала она. — Нам нужно уйти отсюда.

— Дилан пристроилась у Рио под мышкой и крепко сжала его запястье, приняв на себя часть его веса. Оглядываясь по сторонам в поисках укрытия, она повела Рио на одну из боковых улочек, где было меньше машин и людей, и его странный облик не мог привлечь ненужного внимания.

— Ну как ты? — спросила Дилан, торопливо двигаясь в сторону погруженной в темноту старой кирпичной церквушки. — Можешь пройти еще немного?

Рио кивнул и зарычал, но с каждым шагом ему все труднее было переставлять ноги.

— Мутнеет...

— Да, понимаю, но ты потерпи, Рио, — уговаривала Дилан. — Осталось немного.

Рио ничего не ответил, но она чувствовала, что он старается держаться прямо и двигаться вперед, помогая ей.

— Ты молодец, — сказала Дилан. — Мы почти у цели.

Дилан затащила его за церковь, в нишу, под дверь с висячим замком. Привалив Рио к стене, она помогла ему опуститься на землю.

— Рио, скажи, что мне сделать, чтобы помочь тебе?

Он не ответил. Возможно, не мог. Дилан убрала с его лица волосы, чтобы заглянуть в глаза и убедиться, что он в сознании. Глаза Рио горели янтарным пламенем. Из прохожих только слепой мог не заметить этого огня.

Дилан окинула взглядом старую дверь и хлипкий замок. Она видела, как Рио мысленным приказом включал лампы и воду в ванной, справиться с замком для него — плевое дело. Однако у него не было на это сил. Уронив голову на грудь, он со стоном начал заваливаться на бок.

— Черт, — прошептала Дилан и отправилась на поиски чего-нибудь тяжелого, чем можно было бы сбить замок.

Вернулась она с кирпичом, которым была придавлена крышка мусорного бака. Дилан пришлось ударить несколько раз, высекая искры и производя шум, прежде чем замок упал на землю.

— Рио, — шепотом позвала Дилан, приподнимая его за плечи. — Рио, ты слышишь меня? Нам нужно зайти внутрь. Ты сможешь встать?

Она за подбородок приподняла его голову и заглянула в глаза — в них полыхало слепое пламя.

— Вот черт, — пробормотала Дилан, понимая, как непросто ей будет затащить Рио внутрь.

Дилан осторожно открыла дверь и прислушалась. В церкви было тихо и темно, ни у входа, ни в нефах не горело ни одной свечи.

— Отлично, то, что нам нужно, — сказала Дилан.

Она подошла к Рио сзади и, взяв его под мышки,

поволокла к двери. Он оказался чудовищно тяжелым — более двухсот фунтов. Дилан кое-как втащила его внутрь и закрыла дверь.

В одном из шкафов Дилан обнаружила две свечи и коробок спичек. Она осторожно вышла за дверь, подобрала брошенный кирпич, чтобы использовать его в качестве подсвечника, вставила в круглые отверстия свечи и зажгла их.

— Эй, — тихо позвала она, склонившись над неподвижно распростертым на полу телом.

Глаза Рио были закрыты, но веки нервно подрагивали, и, хотя он не двигался, Дилан чувствовала бурлившую в нем энергию.

Очень нежно, едва касаясь, Дилан погладила его по правой щеке, затем по изуродованной левой, на которую невозможно было смотреть без боли. Кто мог предсказать, что с ней такое случится? Что она встретит этого невероятного мужчину?

И сможет ли она когда-нибудь забыть его, даже если он, как ему приказано, сотрет эти дни из ее сознания?

Дилан сомневалась. Даже если он исчезнет из ее памяти, из ее сердца — никогда.

Она склонилась и коснулась губами его вялых гy6.

Глаза Рио резко открылись. Руки сдавили ее горло так стремительно, что Дилан не успела ни отпрянуть, ни закричать.

Глава двадцать пятая

Он не мог сказать, что именно вырвало его из густого тумана беспамятства — мягкое прикосновение губ или мгновением позже осознание того, что он с яростной ненавистью сжимает руками хрупкое горло.

Отпускать он не собирался.

Глаза были открыты, но лица перед собой он не видел, только слышал хрипение и ощущал судороги жертвы.

И только когда нежные руки коснулись его лица — шрамов, — в голове начало проясняться.

«Дилан. Cristo...»

Он убивает ее.

Рио разжал руки, с ревом отпрянул от нее и в ужасе откатился в темный угол какого-то незнакомого помещения.

Господи... Еще несколько секунд, и он убил бы ее.

Рио слышал, как у него за спиной Дилан порывисто хватала ртом воздух. Он ждал, что за этим последует поспешный топот: придя в себя, она в панике бросится бежать. И он не станет осуждать ее за это. И не последует за ней. Даже для того, чтобы стереть ее воспоминания и сохранить тайну существования Рода и тайну пещеры.

Если она сейчас убежит, она избавится от него навсегда.

— Уходи, Дилан. Беги от меня... пожалуйста.

Послышался шорох — Дилан поднялась. Он закрыл глаза, ожидая, когда она уйдет.

Молился, чтобы она это сделала.

Но вместо этого Дилан подошла к нему. Рио дернулся, когда ее рука нежно коснулась его головы, скользнула по волосам.

— Уходи, — прохрипел Рио. — Пока я вновь не потерял рассудок и не натворил бед. Ради бога! Я же мог тебя убить.

Рио зашипел, когда Дилан опустилась на колени рядом с ним. Она заботливо повернула его голову к себе:

— Ты же видишь, со мной все в порядке. Ты меня немного напугал, только и всего. Господи, Рио... это часто с тобой случается?

Рио хмуро посмотрел на нее и покачал головой, не желая продолжать этот разговор.

— Как ты справляешься с приступами? — спросила Дилан. — Я хочу помочь тебе...

— Ты не можешь.

Все это время он не сводил глаз с ее шеи. Чудо, что на ней не осталось синяков, но он все еще ощущал шелковистость и тепло ее кожи и биение пульса.

— Тебе нужна кровь, — догадалась Дилан по слабости, охватившей Рио. — И ты сразу почувствуешь себя лучше.

— Твою я не возьму.

— Почему нет, если она тебе нужна?

Рио чертыхнулся, после приступа ломило виски.

— Если я возьму твою кровь, между нами возникнет неразрывная связь. Я всегда буду чувствовать тебя, тянуться к тебе, пока ты жива.

— Вот как, — тихо произнесла Дилан. — И ты, конечно же, этого не хочешь. Предпочитаешь одиночество и неприкаянность.

Рио криво усмехнулся:

— Ты не можешь знать, что я чувствую.

— Когда ты стал ненавидеть себя? — спросила Дилан, не обращая внимания на его колючий взгляд. — После того, как Ева предала тебя? Или значительно раньше, когда ты ребенком бродяжничал в лесу?

Рио зарычал и отвернулся, пока она не разозлила его еще больше. Его эмоциональное состояние было неустойчивым, он балансировал на опасной грани и в мгновение ока мог превратиться в опасного хищника. Необходимо покончить с этим зверем, пока он вновь на кого-нибудь не набросился. Пока Рио не позволил себе надеяться, что у него есть будущее. И черт возьми, пока он не начал всерьез обдумывать легкомысленное предложение Дилан.

— Почти год моя мать борется за жизнь. А ты ждешь не дождешься, чтобы расстаться со своей.

— Что ты будешь делать, если я сейчас попробую твою кровь? — грубо спросил Рио, но в то же время в его голосе сквозило отчаяние. — Тебе не нужен такой, как я, Дилан. Ты будешь стараться вытащить меня из моей бездны, но я не могу обещать, что не утяну тебя за собой.

— Ты не причинишь мне вреда.

Рио зарычал — злобно, словно животное.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебе верю.

Рио сделал ужасную ошибку — он повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. Глядя ему в глаза, Дилан откинула на бок волосы и потянулась к нему, ее обнаженная шея оказалась на опасно близком расстоянии от его рта. Рио не мог оторвать взгляда от ее белоснежной кожи и пульсирующей жилки.

Он со злостью выругался, зашипел, обнажая клыки, и впился ей в горло.

«О... господи».

Дилан замерла, когда клыки Рио погрузились в ее плоть. Ослепительной вспышкой пронзила боль, а затем наступило блаженство.

Тепло разливалось по ее телу с каждым его глотком, сопровождавшимся эротическими движениями губ и языка. Он пил с голодной жадностью, клыки возбуждающе царапали кожу.

— Рио, — дрожащий полувыдох-полушепот сорвался с ее губ.

Рычание заклокотало в горле Рио и вибрацией отозвалось в теле Дилан, когда он подмял ее под себя. Она почувствовала исходивший от него жар.

Дилан таяла в его руках, охваченная страстью. Рио тоже был возбужден.

Он коленом раздвинул ее ноги, и Дилан почувствовала его напряженный член. Ей хотелось быть обнаженной, хотелось, чтобы он, не отрывая губ от ее шеи, двигался внутри ее. Дилан застонала и подалась к нему.

— Рио... я хочу... о боже, хочу тебя внутри.

Он хрипло зарычал и еще сильнее прижался к ней, хотя движения его губ стали более нежными, в то время как Дилан желала огня и страсти. Она почувствовала, как Рио лизнул ранки, и словно электрический разряд прошел по ее телу.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — сказала она, обнимая его за шею. — Продолжай.

Рио посмотрел на нее и что-то тихо произнес по-испански. Прозвучало это как злобное языческое проклятие.

Дилан посмотрела в его обжигающие янтарные глаза:

— Теперь ты и меня ненавидишь?

— Нет, — прошипел Рио, его клыки устрашающе блеснули в свете свечей.

Он протянул руку и погладил ее по щеке. Его пальцы дрожали. Рио убрал прядь волос с ее лба и снова коснулся щеки, нежно провел рукой по подбородку, шее. Дилан судорожно вдохнула, когда он начал ласкать ее грудь. В считаные мгновения он расстегнул пуговицы ее блузки и бюстгальтер.

— Ты такая мягкая, — пробормотал Рио, проводя ладонью по ее обнаженному телу.

Когда он наклонился и обхватил губами ее сосок, Дилан выгнулась от острого наслаждения.

Оторвавшись от груди, Рио припал к ее губам, а его рука между тем расстегнула ее джинсы и скользнула в трусики. Медный вкус крови на его языке не должен был возбуждать Дилан, но то, что он пил ее кровь, брал силу из ее тела таким первобытным и вместе с тем интимным способом, подействовало на нее как сильнейший афродизиак.

Его пальцы ласкали ее так искусно, что Дилан готова была кончить немедленно.

— Рио, пожалуйста! — выкрикнула она.

Он мгновенно стянул с себя футболку и брюки, затем сорвал с нее джинсы. Трусики он снимал с Дилан медленно и эротично, покрывая поцелуями каждый миллиметр ее кожи от паха до лодыжек.

Рио сел на колени, его обнаженное тело было великолепно. Головка члена влажно поблескивала, и Дилан, не удержавшись от соблазна, склонилась и вобрала его в себя.

— Cristo, — прошипел Рио.

Он запустил пальцы ей в волосы, пока она, дразня, ласкала его член. Когда Дилан подняла голову, огненный взгляд Рио пронзил ее насквозь. Его клыки сейчас казались невероятно огромными, лицо вытянулось, черты заострились. Он принялся гладить Дилан, покрывать поцелуями ее груда, плечи, шею, губы.

— Что ты сделала со мной? — хрипло выдохнул Рио и запрокинул голову, когда она стала медленно опускаться на его член. — О черт, Дилан...

Она почувствовала, как наполняется невероятным жаром. Вначале Дилан не шевелилась, наслаждаясь слиянием их тел, но затем начала неторопливо ритмично двигаться.

Очень быстро она ощутила приближение оргазма. Дилан ускорила ритм и вцепилась в плечи Рио, когда ее накрыла первая волна удовольствия.

Собственнический рык Рио вызвал у нее улыбку. Он обхватил ее руками и опустил на пол, не нарушая сладостного единения. Рио двигался внутри ее мощно и неистово. Дилан крепко держалась за него, с наслаждением ощущая под ладонями его крепкие мышцы. По стенам и потолку метались тени. Свечи ярко вспыхнули, когда Рио, судорожно дернувшись, вскрикнул.

Дилан нежно гладила его по спине и готова была расплакаться от остроты пережитого наслаждения. Полнейшим безумием было влюбляться в вампира.

Но это случилось.

Глава двадцать шестая

Рио вынужден был признать, что переступил грань, из-за которой нет возврата.

Он совершил непоправимую ошибку: мужчина Рода, имеющий хотя бы призрачное представление о чести, никогда не позволял себе использовать Подругу по Крови просто в качестве Донора. Кровь Дилан спасла его от мучительных часов боли и беспамятства, которые сделали бы его уязвимым перед людьми и собратьями.

Но это не оправдание, он не должен был пробовать кровь Дилан, несмотря на то что она сама ему это предложила. Вряд ли она отдавала себе отчет в том, что делает — привязывает его к себе навсегда, — и ради чего? Что ею руководило? Милосердие? Или того хуже — жалость?

Рио неприятно было осознавать, что он оказался настолько слаб, что не смог оттолкнуть ее. Он желал того, что она ему предлагала. И взял. И сейчас было слишком поздно о чем-то сожалеть. То, что он сделал, не исправить. Он знал это. Возможно, Дилан инстинктивно тоже это знала, судя по тому, как она затихла в его объятиях.

Отныне Рио был привязан к ней навечно. Дилан стала его неотъемлемой частью. И пока смерть не разлучит их, он будет чувствовать ее присутствие, ее эмоциональное состояние — всю ее внутреннюю жизнь, — как бы далеко они ни оказались друг от друга.

Рио гладил ее мягкое округлое плечо и не мог поверить, что кровная связь возникла случайно. Он испытывал сильнейшее влечение к этой женщине с первой минуты их знакомства, даже раньше, едва услышал в пещере ее голос.

Заниматься любовью с Дилан было такой же ошибкой, как и пить ее кровь, потому что сейчас он хотел еще — жадно и эгоистично — и только что убедился в том, что не в состоянии контролировать свои желания.

Дилан лежала очень тихо: в ее неровном дыхании и задумчивом молчании чувствовалась тревога, но это не было связано с теми многочисленными ошибками, которые совершил Рио.

Дилан печалилась о другом.

— Насколько тяжело она больна... твоя мама?

Дилан прерывисто вздохнула и покачала головой, ее волосы, щекоча, скользнули по его груди.

— Очень тяжело. Она слабеет с каждым днем. — Голос Дилан дрогнул. — Не знаю, насколько у нее хватит сил. Честно признаться, я не уверена, что она захочет продолжать борьбу.

— Мне очень жаль, — сказал Рио, гладя ее и понимая, что, кроме слов утешения, ничем больше не может ей помочь.

Рио чувствовал ее боль и не хотел, чтобы Дилан страдала. Он был трижды негодяем, потому что дал волю своей слабости в такой тяжелый для нее момент.

— Мы не можем здесь долго оставаться, — сказал Рио, и вопреки желанию его слова прозвучали резко. — Нам пора идти.

Он неловко поменял положение тела, зарычал, когда стало еще неудобнее, и тихо выругался на родном испанском.

— Что с тобой? — спросила Дилан, поворачивая голову и с тревогой глядя на него. — Боль возвращается? Как ты себя чувствуешь?

На языке вертелось что-то злобное и ироничное, по Рио сдержался. Вместо этого погладил ее по щеке:

— Ты всегда в первую очередь заботишься о других и только потом о себе?

Дилан нахмурилась:

— Я не нуждаюсь в заботе. Уже давно.

— Насколько давно, Дилан?

— С детства.

Она едва заметно вскинула голову, и Рио живо представил себе маленькую девочку с веснушками на носу, гордо отказывающуюся принять помощь, несмотря на то что она ей крайне нужна. С тех пор Дилан ничуть не изменилась. Дерзкая, независимая. И такая ранимая — каждую секунду боится, что ей причинят боль.

Ему был хорошо знаком этот страх. В чем-то у них было схожее детство — одинокое. Сам он не выжил бы. Но Дилан во многом оказалась сильнее его. Только сейчас он начал понимать, насколько она сильная.

И насколько одинокая.

Рио вспомнил, что она упоминала братьев — их было двое, так же как и она, названы в честь рок-звезд, — но об отце Дилан даже словом не обмолвилась. Казалось, ее семья давным-давно распалась, и осталась только та женщина, которую он видел в палате онкологического отделения.

— Вас теперь только двое? — спросил Рио.

Дилан кивнула:

— Отец уехал, когда мне было двенадцать... честно говоря, он просто бросил нас. Вскоре после этого они развелись, и мама больше не вышла замуж. Нельзя сказать, что мужчины не проявляли к ней интереса. — Дилан рассмеялась, но как-то не весело. — Моя мама влюбчивый человек, и каждый раз, когда в ее жизни появлялся новый мужчина, она уверяла меня, что нашла того единственного. Я думаю, ей просто нравится состояние влюбленности. Даже сейчас она влюблена в хозяина Центра помощи сбежавшим детям, в котором работает. Господи, в ней столько нерастраченной любви, и это несмотря на то, что рак отнимает у нее все силы и энергию...

Дилан замолчала, сглатывая подступивший ком. Рио гладил ее по руке, успокаивая:

— А что твой отец? Ты сообщила ему, что мать больна?

Дилан скептически усмехнулась:

— Ему было бы все равно, даже если бы я сумела его разыскать и он оказался бы достаточно трезв, чтобы выслушать меня. Семья интересовала его только в тех случаях, когда ему требовались деньги на выпивку или когда его нужно было вытащить из какого-нибудь дерьма.

— Похоже, твой отец был порядочным засранцем — произнес Рио, почувствовав, как внутри просыпается гнев. — Жаль, что он не оставил адреса, я с удовольствием нанес бы ему визит.

— Рассказать, почему он уехал?

Рио гладил ее волосы, наблюдая за игрой света в огненно-рыжих прядях.

— Если хочешь.

— Причиной стал мой дар, как ты это называешь. Моя странная способность видеть призраки умерших людей. — Дилан задумчиво водила пальцем по завиткам дермаглифов, очевидно вспоминая самый несчастливый период своей жизни. — Когда я была совсем маленькой, мои родители не обращали внимания на то, что я разговариваю с кем-то невидимым. В таком возрасте дети часто общаются с воображаемыми друзьями. Думаю, поэтому мои родители ничего не замечали. К тому же из-за всех этих проблем и ссор в доме трудно было расслышать, что там бормочет ребенок. А несколько лет спустя отец наткнулся на мой дневник. Я описывала встречи с мертвыми женщинами и то, что они мне говорили. Я пыталась понять, почему это происходит со мной, зачем они мне являются, но отец решил, что на этом можно сделать деньги.

— Вот сукин сын! — Негодование Рио росло. — И каким же образом?

— Ни на одной работе он долго не задерживался, он вообще не любил работать, всегда искал легкий способ обогатиться. Отец решил, что объявит меня медиумом и люди, потерявшие близких, станут общаться с ними через меня, а он будет сидеть в соседней комнате и только подсчитывать наличные. — Дилан задумчиво покачала головой. — Я пыталась объяснить ему, что не могу по собственной воле вызывать умерших и вести с ними диалог, не могу предсказать, когда и где они мне явятся. Призраки говорят мне только то, что я, с их точки зрения, должна услышать, или просят что-то сделать.

Но мой отец даже слушать меня не хотел. Он требовал, чтобы я научилась пользоваться своим даром, и я первое время подчинялась ему и выдумывала всякую чушь. Но долго так продолжаться не могло. Одна из семей, которую мой отец попытался надуть, подала на него в суд. И отец струсил и пустился в бега. С тех пор мы его не видели и никаких известий от него не получали.

«Ну и хороню, что избавились от такого подонка», — со злостью подумал Рио, хотя он понимал, насколько болезненным явилось это бегство для такого чувствительного ребенка, как Дилан.

— А твои братья? — спросил Рио. — Они могли вмешаться, как-то образумить отца и защитить тебя.

— К тому моменту их уже не было, — тихо ответила Дилан, с еще большей печалью в голосе, чем тогда, когда рассказывала о предательстве отца — Мне было семь лет, когда Моррисон погиб в автомобильной аварии. Ему исполнилось шестнадцать, и он только что получил права. Отец повез его куда-то отпраздновать это событие. Он напоил Морри, но, очевидно, сам вообще не стоял на ногах, потому что отдал ключи Морри, с тем чтобы тот сел за руль. На повороте брат не справился с управлением и врезался в телеграфный столб. Отец отделался легким сотрясением мозга и переломом ключицы, а Морри... Он так и не вышел из комы и умер через три дня.

Рио зарычал, не в силах сдержать эмоций. В нем бурлило желание убить, отомстить за дорогую ему женщину.

— Я должен найти этого подлеца, я хочу дать ему почувствовать, что такое настоящая боль — пробормотал он. — Скажи, а твой второй брат никогда не пытался наставить отца на путь истинный?

— Нет, — ответила Дилан. — Леннон был старше Морри на полтора года. И если Морри был активным и веселым, то Леннон — тихим и замкнутым. Я помню выражение его лица в тот день, когда мама сообщила нам, что Морри умер, а отец, когда выйдет из больницы, проведет пару дней в тюрьме. Лен просто сник, тогда в нем самом словно что-то умерло. Он вышел из дома и отправился прямиком в призывной пункт. Он не мог дождаться, когда уедет... сбежит от нас и от всей этой жизни. Друзья говорили, что его якобы отправили в Бейрут, но я точно не знаю. Он никогда не писал нам и не звонил. Леннон просто исчез. Где бы он ни был, надеюсь, он счастлив. Он заслуживает этого.

— Ты тоже заслуживаешь счастья, Дилан. Господи, вы с матерью достойны лучшей жизни.

Дилан подняла голову и посмотрела на Рио, в ее глазах стояли слезы. Рио взял ее лицо в ладони и, склонившись, нежно поцеловал. Дилан доверчиво прижалась к нему.

Рио размышлял, может ли подарить Дилан надежду — ей и ее матери, которую она так сильно любит. Он подумал о Тесс, подруге Данте, и ее удивительной способности лечить руками. Тесс помогала ему восстанавливать растерзанное взрывом тело, и он не раз наблюдал, как под ее прикосновениями срастаются сломанные кости и ужасные раны исчезают без следа.

Тесс сказала, что ее способность из-за беременности ослабла, но что, если попробовать?.. Вдруг получится?

Размышления Рио прервал звонок мобильного. Он потянулся к куртке и из кармана извлек телефон.

— Черт, это Нико, — пробормотал Рио и нажал на кнопку. — Да, слушаю.

— Где тебя носит, парень?

Рио посмотрел на Дилан, такую восхитительно прекрасную в своей наготе.

— Я в городе... В Мидтауне, с Дилан.

— В Мидтауне, с Дилан, — повторил Нико, легкая насмешка прозвучала в его голосе. — Ну, теперь мне понятно, почему «ровер» брошен на обочине, а в ее квартире никого нет. Вы что, отправились в театр? Что ты возишься с этой женщиной, amigo?

Сейчас Рио не чувствовал себя готовым что-либо объяснять.

— У меня все в порядке. Что у вас с Кейдом?

— Без проблем. Нашли всех четырех и деликатно избавили от воспоминаний о пещере. — Николай рассмеялся. — Ну, возможно, с засранцем из газеты мы обошлись не совсем деликатно. Парень оказался порядочным сукиным сыном. Осталась только мать журналистки. Мы побывали у нее дома, в Центре, где она работает, но не застали. Ты не знаешь, где она может быть?

— А... да. — Рио замялся. — Забудь о ней. Она под контролем. Я сам решу этот вопрос.

Николай помолчал.

— Ну хорошо. Пока ты решаешь вопрос, мы с Кейдом можем забрать твой «ровер» и приехать за тобой. Времени осталось мало, если мы хотим вернуться в Бостон до рассвета.

— Отлично. — Рио быстро сообщил, где находится больница. — Увидимся через двадцать минут.

— Эй, amigo?

— Да?

— Ты будешь один или мы еще кого-то берем с собой?

Рио посмотрел на одевавшуюся Дилан. Ему не хотелось расставаться с ней, но везти ее в бункер было бы жестоко. Он и так доставил ей сегодня немало проблем: вначале напился ее крови, затем овладел ею. Если она останется с ним, искушение все повторить окажется слишком велико.

И тем не менее Рио не желал отпускать ее, хотя и знал, что она может — и должна — найти лучшего спутника, чем он. Ему нечего было предложить Дилан, но вопреки всему он желал подарить ей весь мир.

— Позвони, когда подъедете, — сказал он Нико. — Я буду ждать.

Глава двадцать седьмая

Дилан успела одеться, пока Рио говорил по телефону с Нико. Из разговора она поняла, что сегодня ночью воины должны вернуться в Бостон и Рио покинет ее, как только за ним заедут товарищи — через двадцать минут, как он сказал.

Дилан старалась подавить боль, но не могла. Ей хотелось получить какое-то подтверждение того, что происшедшее между ними имеет значение и для Рио, но он молчал, одеваясь в темной нише церкви у нее за спиной.

— С мамиными подругами все в порядке?

— Да. Нико и Кейд ничего плохого им не сделали, а стирание воспоминаний — процесс безболезненный.

— Хорошо. — Дилан нагнулась и задула догорающие свечи. В темноте она осмелилась задать вопрос, который мучил ее всю ночь. — Рио, а когда же ты будешь стирать мои воспоминания?

Она не слышала, как он подошел, лишь почувствовала легкий ветерок, а затем тепло его сильных рук на своих плечах.

— Я не хочу этого делать, Дилан. Ради твоего блага, возможно и моего тоже, мне следовало бы стереть себя из твоей памяти, но я не хочу этого. И не уверен, что смогу.

Дилан закрыла глаза, впитывая его слова:

— И как мы будем жить дальше?

Рио медленно развернул ее к себе, поцеловал и уперся лбом в ее лоб:

— Я не знаю. Знаю только одно, что я не готов распрощаться с тобой навсегда.

— Скоро за тобой приедут твои друзья.

— Да.

— Не уезжай с ними.

Рио наклонился и поцеловал ее в макушку:

— Я должен.

Дилан знала, что он ответит именно так. Он принадлежал Ордену. А она, несмотря на родимое пятно, определяющее ее связь с Родом, должна остаться с матерью.

Дилан уткнулась в грудь Рио и слушала биение его сердца. Она не была уверена, что ей хватит сил отпустить его.

— Ты зайдешь со мной в больницу? Я хочу еще раз проверить, как там мама.

— Конечно, — сказал Рио, отстранившись от нее и взяв за руку.

Они покинули пустую церковь, приютившую их на время, и направились к больнице. Часы визитов закончились, но, по всей видимости, для родственников пациентов онкологического отделения делалось исключение, и охранник на входе пропустил их. Они поднялись на лифте на десятый этаж.

Рио остался ждать в коридоре, а Дилан надела перчатки и вошла в палату. Шерон спала, поэтому Дилан присела на стул у кровати и просто слушала ее дыхание.

Ей столько хотелось рассказать матери... И в первую очередь о необыкновенном мужчине, которого она встретила, о том самом, что стоит и ждет ее сейчас в коридоре. Хотелось признаться, что она взволнована, напугана и мечтает о будущем с ним.

Ей хотелось поведать матери, что она по уши влюблена в Элеутерио де ла Ноче Атанасио, совершенно ни на кого не похожего.

Но ничего этого Дилан не могла ей рассказать. Все это было тайной и, вероятно, тайной останется навсегда.

Она протянула руку и погладила мать по голове, осторожно подтянула тонкое одеяло повыше. Ей очень хотелось, чтобы и в жизни матери была настоящая любовь. Дилан казалось несправедливым, что мама так часто ошибалась в выборе, любила недостойных мужчин, хотя заслуживала самого лучшего.

— Мамочка, — тихо прошептала Дилан. — Это так несправедливо.

По ее щекам покатились слезы. Дилан пыталась смахнуть их, но только размазывала по щекам своими латексными перчатками. Она встала и направилась к столику на колесах за салфетками. На столике стояла перевязанная лентами коробка шоколадных конфет, не раскрытая и по виду дорогая. Любопытство заставило Дилан вытащить из-под ленты белую карточку:

«Шерон, возвращайся ко мне поскорее. Твой Г. С.»

Дилан на секунду задумалась над инициалами. Ну конечно, это тот самый «симпатичный и галантный» мистер Саса, директор Центра. Шерон называла его Гордоном. Он, должно быть, навещал ее после Дилан. И содержание записки довольно интимное, не просто пожелание скорейшего выздоровления от начальника...

Господи, неужели этот мужчина не похож на многочисленных беспутных избранников Шерон?

Дилан не знала, смеяться ей или плакать. Возможно, ее мать наконец-то нашла своего единственного. Дилан не знала о Гордоне Саса ничего, кроме того, что это богатый, щедрый и эксцентричный бизнесмен. Но зная вкус ее матери...

«Она меня не слышит».

Дилан застыла от неожиданно раздавшегося в палате женского голоса.

Но это был не голос ее матери.

Он вообще не принадлежал живому существу,— Дилан осознала это в ту самую секунду, когда у нее за спиной раздался шелестящий шепот. Она поспешно обернулась и увидела призрак молодой женщины.

«Я пыталась сказать ей, но она меня не слышит... А ты... ты слышишь?»

Губы призрака оставались неподвижными, но дар Подруги по Крови позволял Дилан не только видеть, но и отлично слышать гостей из загробного мира. Дилан посмотрела в печальные глаза девушки, которой на вид было не более двадцати.

Что-то в ней показалось Дилан знакомым — что-то в ее одежде гота, в двух черных косичках на плечах... Да, точно, она видела ее в Центре. Любимица матери — Тони. Беглянка так и не явилась на работу, которую Шерон для нее нашла. Мать была в отчаянии, когда рассказывала Дилан, что девушка вновь исчезла. И вот теперь она там, откуда не возвращаются, и уже никто и никогда не сможет ей помочь.

Но зачем она явилась перед Дилан?

Еще недавно Дилан попыталась бы притвориться, что не видит призрака, но не сейчас. Она кивнула, когда девушка вновь спросила, слышит ли она ее.

«Для меня слишком поздно, — прошелестели неподвижные губы. — Но не для них. Ты им нужна».

— Для чего я им нужна? — тихо спросила Дилан, хотя знала, что призрак ее не слышит. — Кому я нужна?

«Нас много... твоих сестер».

Девушка запрокинула голову так, что под подбородком стало видно хорошо знакомое Дилан родимое пятно.

— Ты Подруга по Крови, — выдохнула пораженная Дилан.

Боже правый!

Они что, все были Подругами по Крови? Ей всегда являлись исключительно женщины. Молодые и на вид вполне здоровые. Неужели у них у всех было одинаковое родимое пятно — капля, падающая в полумесяц чаши?

«Для меня слишком поздно», — вновь прошелестела Тони.

Контуры призрака начали расплываться, он делался все прозрачнее. Шепот был едва различим и совсем затих, когда призрак окончательно растворился. Но Дилан расслышала последние слова девушки, и от них у нее холодок пробежал по спине.

«Останови его... Он убивает нас...»

Дилан вышла из палаты матери бледная и растерянная.

— Что случилось? Как она? — Сердце у Рио сжалось от страха, что произошло самое худшее. — Она...

Дилан покачала головой:

— Нет, с мамой все в порядке. Она спит. Но там... господи, Рио... — Дилан понизила голос и потащила его в самый темный угол коридора. — Я только что видела призрак Подруги по Крови.

— Где?

— В палате. Это была девушка из Центра, где работает моя мама, маме она очень нравилась. Девушку звали Тони, и она... — Дилан запнулась и замолчала, обхватив себя руками. — Рио, она сообщила мне, что ее убили и что таких, как она, много. Она показала мне свое родимое пятно, а затем попросила, чтобы я «остановила его», того, кто убивает моих сестер.

Вот черт!

От послания с того света у Рио неприятно засосало под ложечкой. В ту же секунду он подумал о способном на любую мерзость сыне Драгоса. Воины подозревали, что именно он освободил Древнего из его заточения в пещере. Этот сукин сын, вероятнее всего, заставляет Древнего спариваться с разными женщинами, чтобы родилось новое поколение П1.

— Она сказала «останови его, он убивает нас» так, как будто и мне угрожает опасность.

Рио напрягся:

— Ты уверена, что ты ее действительно видела и она произнесла именно эти слова?

— Да.

— Покажи мне ее. — Рио повернулся в сторону палаты. — Я должен сам ее увидеть. Она еще там?

Дилан покачала головой:

— Нет. Исчезла. Привидения, как туман, быстро рассеиваются.

— Ты не спросила ее, где находятся эти женщины? Или кто их убивает?

— К сожалению, я не могу разговаривать с призраками. Я их слышу, но они не слышат меня. Сколько бы я ни пыталась, диалога не получается. — Дилан долгим взглядом посмотрела на Рио. — Ты знаешь, мне кажется, что все женщины, которые являлись мне с раннего детства, были умершими Подругами по Крови. Я всегда думала: как странно, что я вижу только женщин, молодых и здоровых. В моей голове вмиг все сложилось, когда я увидела родимое пятно на подбородке Тони. Теперь я абсолютно уверена, что все они были Подругами по Крови.

Рио прижал ладонь ко лбу и зашипел:

— Мне нужно срочно позвонить в Бостон и доложить об этом.

Дилан кивнула, продолжая все так лее пристально смотреть ему в глаза. Когда она вновь заговорила, голос ее дрожал:

— Рио, я боюсь.

Он притянул ее к себе, понимая, чего стоило Дилан признаться в своей слабости, пусть даже ему.

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Но, Дилан, я не могу оставить тебя здесь одну ночью. Я должен увезти тебя назад в бункер.

Дилан нахмурилась:

— Но мама...

— Если я сумею ей помочь, я это сделаю, — сказал Рио. — Но прежде я должен быть уверен, что ты в безопасности.

Дилан умоляюще смотрела на него, но в конце концов слабо кивнула:

— Хорошо, Рио, я поеду с тобой.

Глава двадцать восьмая

По дороге в Бостон Рио не стал погружать Дилан в транс.

В ответ на косые взгляды сидевших впереди Нико и Кейда, которые красноречиво давали ему понять, что он полный идиот, поскольку нарушает правила, Рио демонстрировал полное доверие к Дилан. Даже несмотря на то, что он не знал, надолго ли она останется в бункере и в каком качестве. Он доверял ей, и более того — какого черта! — он любил ее.

Однако Рио предпочел держать это открытие при себе, видя, насколько Дилан расстроена тем, что ей пришлось оставить больную мать в Нью-Йорке одну. Он чувствовал, как все тревожнее билось ее сердце по мере того, как они приближались к Бостону. Он и без всякой кровной связи знал, какая мука терзала ее сердце, пока она тихо сидела рядом с ним на заднем сиденье и не отрываясь смотрела сквозь тонированное стекло на быстро меняющийся за окном пейзаж.

Всем своим существом Дилан рвалась назад.

Рио не сомневался, что она испытывала к нему чувства, сегодня ночью Дилан доказала это. И при других обстоятельствах она не желала бы на ходу выпрыгнуть из машины и со всех ног броситься назад, в Нью-Йорк.

— Эй, — шепотом произнес Рио, когда Нико въехал в ворота бункера. — Мы попробуем все уладить, хорошо?

Дилан слабо улыбнулась, но ее глаза оставались печальными.

— Обними меня покрепче, Рио.

Он прижал ее к себе и нежно коснулся губами ее губ:

— Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, обещаю.

Рио не очень хорошо представлял, как выполнит столь серьезное обещание, но, заметив мелькнувшую в глазах Дилан надежду, понял, что должен сделать это во что бы то ни стало.

«Рендж ровер» въехал в гараж и остановился, но Рио не хотелось размыкать объятий и отпускать Дилан.

— Дом, милый дом, — пропел Кейд, открывая дверцу и вылезая из машины.

Николай повернулся к Рио:

— Мы в лабораторию. Сказать Лукану, что ты скоро подойдешь?

Рио кивнул:

— Да, минут через десять.

— Хорошо. — Нико взглянул на Дилан. — Поверь, мне жаль, что такое случилось с твоей матерью. Какие тут могут быть слова?

— Да, — пробормотала Дилан. — Спасибо, Николай.

Нико еще какое-то время пристально смотрел на нее, затем хлопнул ладонью по спинке сиденья:

— Что ж, увидимся внизу, парень.

— Скажи Лукану, что я приду в лабораторию с Дилан.

Нико и Дилан посмотрели на Рио расширенными от удивления глазами. А Кейд, тихо выругавшись, рассмеялся так, словно Рио окончательно свихнулся.

— Ты хочешь на военное совещание привести гражданское лицо? — уточнил Николай. — Гражданское лицо, чью память Лукан приказал тебе стереть?

— Сегодня ночью Дилан кое-что видела, — сказал Рио. — И я думаю, воины должны узнать об этом из первых уст.

Николай долго молча смотрел на Рио, словно что-то обдумывая. Затем кивнул, как будто понял, что Рио не изменит своего решения. Он словно догадался, что для Рио Дилан не просто гражданское лицо или задание, которое он не сумел выполнить. По голубым глазам Нико Рио видел, что тот почувствовал, как много значит для него Дилан. Почувствовал и, судя по усмешке, тронувшей уголки его губ, одобрил.

— Черт возьми, amigo. Конечно, я скажу Лукану.

Нико с Кейдом направились к лифту, а через пару минут за ними последовали Рио и Дилан. Держась за руки, они спустились на глубину трех сотен футов.

Рио шел по лабиринту коридоров бункера и впервые за долгие месяцы после взрыва не чувствовал себя израненным зверем, возвращающимся в холодную унылую берлогу.

Сейчас его жизнь обрела смысл, и этим смыслом стала Дилан.

— Ты сможешь рассказать о том, что видела в палате матери? — спросил он. — Если тебе трудно, то я сам...

— Нет, все в порядке. Я готова помочь, если ты считаешь то, что я видела, важным.

Не доходя до стеклянных дверей лаборатории, Рио остановил ее:

— Дилан, то, что ты сделала для меня сегодня ночью — дала мне свою кровь и осталась со мной, когда могла уйти, не оглядываясь... Все, что случилось между нами... Я хочу, чтобы ты знала, что это очень важно для меня. Я...

Рио хотел сказать, что любит ее, но он очень давно не произносил этих слов и боялся, что они прозвучат фальшиво и не выразят его истинных чувств. Он впал в замешательство, пауза затянулась.

— Я... я тебе очень благодарен, — наконец произнес он, решившись выразить другие эмоции, переполнявшие его. — Даже не знаю, чем я смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделала.

Дилан слушала, и, казалось, ее глаза медленно гасли.

— А ты думаешь, я попрошу плату? — Она покачала головой. — Нет, Рио, ты мне ничего не должен.

Он начал было что-то говорить, пытаясь объяснить, как много она значит для него, но Дилан уже не слушала, направляясь к дверям лаборатории.

— Черт, — прошипел Рио, проводя по волосам.

Он догнал ее в тот самый момент, когда за дверью раздался низкий голос Лукана:

— Что значит «он ведет ее с собой»? У парня должна быть очень веская причина, если он решил вернуться с этой журналисткой в бункер.

Раздражение, которое Рио вызвал у нее своей вежливой благодарностью, мгновенно улетучилось, когда Дилан услышала суровый голос главы Ордена. Холодок пробежал у нее по спине. Ей не хотелось обращаться к Рио за защитой, но, когда они вошли в лабораторию, где с мрачными лицами сидели восемь воинов, у нее от страха подкосились ноги. Рука Рио, опустившаяся ей на талию, оказалась хорошей поддержкой.

Дилан мгновенно оценила потенциальную опасность. В первую очередь угроза исходила от Лукана, темноволосого вампира с серыми глазами, взгляд которых пронзал как клинок. Она видела его днем, когда он отдал короткий приказ отвезти ее домой и стереть воспоминания у всех, кому случайно стало известно о пещере.

Перед многочисленными мониторами восседал вампир со светлыми, невероятно растрепанными волосами. Он посмотрел на Дилан поверх очков в тонкой оправе с голубоватыми линзами. Среди собравшихся в лаборатории воинов он казался самым безобидным, несмотря на то что, как и его собратья, был высоким, не менее шести футов, крепким и мускулистым.

— Это Дилан Александер, — представил Рио. — Я уверен, что вы уже все знаете о событиях в Йичине и о фотографиях, которые она сделала в пещере.

Лукан скрестил руки на груди:

— Я хотел бы получить ответ, почему ты не выполнил приказ и привез ее в бункер. Рио, она, конечно, Подруга по Крови, но она — гражданское лицо, и не просто гражданское лицо, а человек, имеющий доступ к средствам массовой информации.

— Я больше не работаю в газете, — поспешно ответила Дилан, не позволяя Рио встать на ее защиту. — И у меня больше нет доступа к средствам массовой информации. Но даже если бы и был, я даю слово, что никогда не стану разглашать то, что узнала о вашем мире. Я сожалею, что сделала фотографии пещеры и написала о ней статью. Я сожалею, что поставила Род под угрозу.

Если вампиры и поверили ей, они не показали этого. Воины сидели вокруг большого стола для переговоров и молча смотрели на нее, как суд присяжных на обвиняемого. Нико и Кейд расположились рядом с темнокожим воином, у которого плечи были шире, чем у любого полузащитника из Национальной футбольной лига. И если этот выглядел устрашающе, то сидевший напротив него вампир вызывал настоящий ужас. Его отличали каштановые волосы до плеч и проницательные изумрудно-зеленые глаза, которые, казалось, видели насквозь.

Прищурившись, он сверлил Дилан взглядом. Были еще двое: самоуверенного вида воин, полировавший пару изогнутых клинков, и рядом с ним — коротко и аккуратно подстриженный, с правильными чертами лица и мрачными голубыми глазами.

Рио положил руку на плечо Дилан, и она почувствовала себя в безопасности, словно и не стояла лицом к лицу с хладнокровными воинами, привыкшими убивать. В этой ситуации Рио оказался ее единственным союзником.

Он доверял ей. Она чувствовала это по теплу, исходившему от его тела, и по нежности, с которой он смотрел на нее в присутствии своих собратьев.

— Вы все знаете, что Дилан нашла пещеру в горах, но вы не знаете, как именно она ее нашла. — Рио кашлянул. — Ева показала ей дорогу.

Недоверчивый — даже враждебный — ропот прокатился по лаборатории. Голос Лукана перекрыл его:

— Ты хочешь сказать, что эта журналистка каким-то образом связана с продажной сукой? Как такое может быть, если Ева умерла год назад?

— В тот день Дилан видела в горах призрак Евы, — пояснил Рио. — У Дилан дар видеть и слышать мертвых. И Ева привела ее ко мне в пещеру.

Дилан наблюдала за воинами, которые переваривали только что полученную информацию. По их суровым лицам она поняла, что среди них у Евы нет сторонников. И неудивительно, если принять во внимание то, что она сделала с Рио.

— Сегодня ночью Дилан явился призрак другой женщины, — продолжал Рио. — Это была Подруга по Крови. Дилан видела ее в клинике, в палате матери. Я думаю, вам будет интересно узнать, что сообщил этот призрак.

Рио повернулся к Дилан и кивнул ей, давая понять, что дальше она может рассказывать сама. Глядя на воинов, пристально и сурово взиравших на нее, Дилан слово в слово передала то, что сообщила ей Тони. Она старалась быть предельно точной, поскольку это могло быть предупреждением.

— Господи, — произнес сидевший за компьютерами воин, когда Дилан замолчала. Он провел пальцами по волосам, еще сильнее взъерошив их. — Рио, помнишь, тебе в голову пришла мысль, что, вероятно, кто-то начал воспроизводить первое поколение вампиров?

Рио кивнул, и на его лице появилось такое выражение, от которого Дилан похолодела.

— Если Древнего благополучно разбудили, то для чего, если не для воспроизведения потомства?

Пока Дилан слушала их, головоломка, которую она пыталась разгадать в течение последних дней, с того самого момента, как проникла в пещеру, наконец сложилась. Странные символы на стенах пещеры. Пугающая атмосфера зла, царившая в ней, несмотря на то что тот, кто спал в саркофаге, его покинул...

Пещера была укрытием, как назвал ее Рио.

И то опасное существо, которое находилось в саркофаге, сейчас каким-то образом оказалось на свободе.

Он оплодотворяет женщин.

И он убивает их.

О господи!

Нико, сидевший за столом, бросил хмурый взгляд к сторону Рио:

— Если допустить, что Древний занимается воспроизводством П1, то хотелось бы знать, как давно.

— И какое количество Подруг по Крови через него проходит, — мрачно добавил Лукан. — Если ситуация такова, следовательно, женщин похищают и где-то содержат, некоторые из них погибают. Я даже думать не хочу, к чему все это может привести. Гидеон, проверь по базе данных, сколько Подруг по Крови пропало за последнее десятилетие.

— Уже проверяю. — Гидеон застучал по клавишам.

Воин, похожий на солдата удачи, подал голос:

— Можно считать, что произошло чудо, но Ноствеж, региональный директор Агентства безопасности, согласился встретиться со мной сегодня вечером. Если хотите, я могу задать ему вопрос о пропавших Подругах по Крови.

Лукан задумался, затем покачал головой:

— Нет, Чейз, давай пока повременим с этим. Мы еще точно не знаем, что ищем, а в Агентстве могут разволноваться, если мы сообщим о наших подозрениях по поводу охоты, ведущейся на вампиров первого поколения.

Чейз кивнул.

Воины погрузились в обсуждение, а Лукан подошел к Рио и Дилан.

— Я благодарен за информацию, — сказал он, обращаясь к Дилан. — Но, несмотря на то что она может оказаться очень ценной, бункер не место для гражданских лиц. — Он пристально посмотрел на Рио. — Ей был предложен выбор, и она его сделала. Ты знаешь, что мы не можем разрешить ей остаться здесь. Не на правах гражданского лица.

— Да, я знаю это, — ответил Рио.

Лукан ждал. Очевидно, предполагая, что между Рио и Дилан могло что-то произойти. Он кашлянул:

— Если тебе есть что сказать мне, парень, я слушаю...

Пауза затянулась, и Дилан затаила дыхание. Она не знала, что Рио ответит главе Ордена. Станет ли он оспаривать правила? Заявит ли, что любит ее, и будет бороться за то, чтобы вопреки всему она осталась здесь с ним?

Но ничего подобного Рио не сказал.

— Мне нужно поговорить с Данте, — произнес он. — И с Тесс. Я должен попросить ее об одной очень важной вещи.

Лукан прищурился:

— Ты знаешь, чего я жду от тебя, Рио.

— Да, — ответил он.

Когда Лукан отошел и начал о чем-то тихо переговариваться с Гидеоном, Рио приподнял за подбородок голову Дилан и прошептал:

— Я же обещал, что попробую помочь твоей матери. — Дилан кивнула, и он продолжил: — Я не знаю, насколько это осуществимо, но прежде, чем говорить о нас, мы должны это выяснить. Я знаю, что не могу просить тебя остаться здесь со мной, когда ты всем сердцем рвешься к матери. Я не могу просить тебя о невозможном.

В груди Дилан затеплилась надежда.

— Но ты... ты правда хочешь попросить меня остаться?

Рио погладил ее по щеке, убрал за ухо прядь волос:

— Конечно, Дилан, я очень этого хочу.

Рио наклонился и поцеловал ее прямо на глазах у своих собратьев. Поцелуй был коротким, но нежным. Дилан почувствовала, как взгляды воинов застыли на ней, на них обоих. Но глаза Рио ошеломили её: золотистыми искрами в них пылала страсть.

— Я отведу тебя в свои апартаменты и позабочусь, чтобы тебя накормили. А я тем временем поговорю с Данте и Тесс. Постараюсь не задерживаться.

Глава двадцать девятая

Когда Рио вернулся в апартаменты, там было тихо. Он уловил запахи побывавших здесь Подруг по Крови, которые принесли Дилан еду, но аромат можжевельника и меда вел его в спальню. Пройдя через гостиную, Рио услышал шум воды в ванной и мгновенно представил, как теплые струи стекают по телу Дилан, смешиваясь с пеной.

Он приблизился к приоткрытой двери и убедился, что реальная картина еще более соблазнительна, чем та, которую он нарисовал в своем воображении.

Дилан стояла под душем, упершись руками в стену и выгнув спину. Ее голова была запрокинута, глаза закрыты. Рыжие волосы намокли и стали темно-медного цвета.

Белые пенные барашки бежали по округлым ягодицам и дальше по длинным стройным ногам.

Рио облизал губы. Во рту пересохло, заныли десны, кровь запульсировала внизу живота. Желание вспыхнуло в нем мгновенно при виде этой женщины.

«Моей женщины», — эхом отозвался в нем эгоистичный вампир.

Он хотел ее. Хотел ощущать влажность и тепло ее тела и знал, что едва ли сумеет сдержаться.

Вероятно, Рио произвел какой-то шум, потому что Дилан резко опустила голову и повернулась в его сторону, через стекло глядя на него широко раскрытыми взволнованными глазами. Но волнение вмиг исчезло, и она улыбнулась, медленно, соблазнительно, так что ему сразу захотелось скинуть одежду и под теплыми струями воды прижать ее к себе.

Но одно дело — заниматься любовью в темной пустой церкви, и совсем другое — при полном освещении, в окружении зеркал, лицом к лицу. Здесь ему негде спрятаться, и Дилан сможет увидеть его во всей красе, вернее, во всем уродстве.

Страх и смущение побуждали Рио выключить горевшие над головой лампочки. Он с раздражением посмотрел на потолок, но голос Дилан помешал ему сосредоточиться:

— Рио... иди ко мне.

«Madre de Dios».Этот хрипловатый от возбуждения голос и соблазнительное приглашение гасили в его голове все мысли, кроме одной — поскорее сбросить одежду и присоединиться к ней.

Сквозь стеклянную дверь душевой кабинки Рио впился в ее глаза своими, пылавшими янтарным огнем.

— Я хочу, чтобы ты сейчас был со мной, — сказала Дилан, глядя на него и проводя рукой по плоскому животу и округлой груди — Иди ко мне... Я хочу чувствовать твои руки.

«Вот черт...»

Рио в отчаянии стиснул челюсти. От сомнений и стыда у него перехватило дыхание. Женщина, единственная, кого он когда-либо желал с такой силой, смотрела на него так, словно готова была проглотить целиком.

Рио быстро скинул одежду. Он стоял обнаженный, дермаглифы пульсировали цветами страсти. Руки, вытянутые по бокам, непроизвольно сжались в кулаки, но он мужественно позволил Дилан рассмотреть себя. Мучительно текли секунды, пока ее потемневшие глаза медленно скользили по его телу.

Рио отлично знал, что она видит. Черт возьми, он и сам это видел: грудь и левый бок покрыты шрамами, кожа местами туго натянута и блестит, а местами исковеркана, потому что здесь крошечные осколки шрапнели ушли глубоко в плоть; вдоль всего левого бедра тянется широкий красный шрам — рана была такой глубокой, что он едва не лишился ноги.

И сейчас Дилан видела его уродство.

Рио ждал, когда она посмотрит ему в лицо. Он боялся увидеть в ее глазах жалость или хуже того — отвращение.

— Рио, — глухо произнесла Дилан.

Она медленно подняла голову и взглянула на него. Ее зеленые с золотистыми прожилками глаза под влажными, тяжелыми ресницами были сейчас цвета сумеречного леса — ни тени жалости, только страсть.

Рио хотелось запрокинуть голову и закричать от облегчения, но вид приоткрытого рта Дилан и ее бесстыдно-жадных глаз лишили его голоса.

Она открыла стеклянную дверь и потребовала:

— Иди сюда. — Дилан соблазнительно улыбнулась. — Скорее.

Рио усмехнулся и вошел в кабинку, под теплые струи воды.

— Так лучше, — промурлыкала Дилан, обнимая его и страстно целуя.

Ее тело было влажным и горячим. Рио притянул ее к себе, запуская пальцы в ее мокрые волосы, ощущая биение пульса на шее.

— Я хочу попробовать тебя, — прошептала Дилан, прокладывая дорожку из поцелуев по его шее и груди, лаская языком его соски. — Ты такой вкусный, Рио. Так и съела бы тебя.

Рио застонал, когда Дилан, покусывая, спустилась к животу. Ее игривость сменялась осторожностью по мере приближения к левой, израненной половине тела.

У Рио перехватило дыхание.

— Нет, — прохрипел он. Панический страх сдавливал горло при мысли, что она коснется губами его безобразных шрамов. Дилан подняла голову и вопросительно посмотрела на него. Он готов был умереть от стыда. — Все в порядке. Тебе не надо...

— Тебе будет больно? — тихо спросила Дилан, нежно дотрагиваясь пальцами до поврежденной кожи. — Ты до сих пор испытываешь боль?

Рио с трудом покачал головой. Шрамы не причиняли ему физической боли.

Cristo en cielo, прикосновения Дилан были просто волшебными.

— Так не больно? — спросила она, легонько лаская мягкими губами изуродованную часть его тела. — Что ты чувствуешь, Рио?

— Мне приятно, — хрипло произнес он. Ее нежность пробудила у него внутри нечто такое, что он считал давно уже угасшим. — Дилан... ты... господи, ты самая невероятная женщина из всех, кого я когда-либо встречал.

Дилан лучезарно улыбнулась:

— Ну, тогда крепись, я только начала.

Опустившись на колени, она стала целовать его живот, бедра, по которым стекали тонкие струйки воды. И чем ближе она продвигалась к члену, тем тверже он становился. Но когда Дилан взяла его в свои маленькие влажные ручки, Рио испугался, что сейчас кончит.

— Ну, а как теперь ты себя чувствуешь? — спросила Дилан, гладя его член.

Судя по ее взгляду, она отлично знала, как он себя чувствует. И это хорошо, потому что медленные и ритмичные движения ее рук лишили Рио дара речи.

Словно этого было недостаточно, Дилан пустила в ход язык. Она провела им по всей длине члена, а потом обхватила губами головку, втягивая член все глубже и глубже.

Рио хрипло застонал, стараясь не потерять контроль над собой.

Черт возьми, если он сейчас не остановит ее, то...

С животным ревом он приподнял Дилан.

— Теперь моя очередь, — низким голосом произнес Рио.

Дилан томно выдохнула, когда он прижал ее спиной к стене. Рио целовал ее так же медленно, как только что она мучила его. Он щекотал языком ее шею, ложбинку между грудей, розовые соски, легонько царапал клыками тонкую кожу, спускаясь к пупку и ниже — к чарующе округлым бедрам.

— Ты тоже очень вкусная, — хрипло пробормотал Рио.

Дыхание Дилан участилось, когда он склонился и потянул губами завитки рыжих волос.

— М-м-м, — простонал Рио, касаясь шелковистой кожи. — Очень, очень вкусная.

— Из груди Дилан вырвался крик, когда язык Рио начал блуждать по нежным складочкам. Рио вел себя безжалостно, наслаждаясь ее стонами. Дилан запустила руки ему в волосы и прижимала к себе все сильнее, по мере того как он приближал ее к оргазму.

— О боже, — задыхаясь, шептала Дилан. — Рио... да...

Она снова произнесла его имя, на этот раз полное. И оно прозвучало так волнительно и красиво. Содрогаясь в экстазе, Дилан выкрикивала его имя, и это было самым прекрасным, что он когда-либо знал.

Желание Рио достигло пика. Он хотел быть внутри Дилан, ему это было необходимо как воздух, как живительная кровь.

Рио выпрямился и убрал с лица Дилан мокрые волосы.

— Повернись, — глухо выдохнул он. — Упрись руками в стену и выгнись так, как ты стояла, когда я вошел.

Томно улыбнувшись, Дилан подчинилась. Он погладил ее упругие ягодицы, проникая между ними вглубь, к сладкой щели. Дилан затаила дыхание, когда он начал водить головкой члена по темно-розовым складкам.

— Именно этого я хотел, когда увидел тебя в душе.

— Да, — дрожа, прошептала Дилан.

Рио вошел в нее, ощущая влажный жар ее влагалища. И медленно, от наслаждения содрогаясь всем телом, вышел. Черт возьми, долго он так не продержится. Но это его не заботило. Он желал разрядки внутри Дилан, потому что знал, что их время вместе неумолимо тает.

Дилан вернется в свой мир, а он останется в своем.

Рио прижал ее к себе, чувствуя приближение оргазма. Вскрикнув от ослепительной вспышки удовольствия, он продолжал крепко обнимать Дилан, понимая, что не сможет ее удержать.

Глава тридцатая

Дилан не знала, сколько времени она провела в постели с Рио. После душа они снова занялись любовью. На этот раз медленно, словно хотели запомнить каждое мгновение.

Дилан знала, что, как бы сильно ей ни хотелось, она не сможет остаться с Рио надолго. Ей нужно возвращаться в Нью-Йорк: мысль о том, что мать там одна, в больнице, терзала ей сердце. Но и оторваться от Рио она никак не могла, не могла высвободиться из его нежных объятий.

Она лежала, прижавшись щекой к его груди, и неторопливо водила пальцами по завиткам дермаглифов. Сейчас они были лишь на тон темнее его оливковой кожи, но от ее прикосновений начинали разгораться особыми красками, которые, как она теперь знала, свидетельствовали о его сексуальном возбуждении.

Второе свидетельство его возбуждения упиралось ей в живот.

— Ты никогда не выберешься из постели, если будешь держать его в боевой готовности, — проворчал Рио.

— Я не уверена, что в ближайшее время хочу ее покидать, — ответила Дилан. Она приподняла голову и посмотрела ему в лицо, на его красивых чувственных губах играла довольная улыбка. — Рио, я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Мне кажется, это какой-то чудесный сон. Я знаю, что мне придется проснуться, но я так не хочу этого.

Рио открыл глаза:

— То, что произошло между нами, Дилан, так неожиданно. Пока ты не появилась в той пещере, я думал, что моя жизнь кончена. Я знал, что она кончена, потому что в ту самую ночь я готовился взорвать пещеру и себя вместе с ней.

— Рио... — От его признания у Дилан сжалось сердце.

— В феврале воины Ордена обнаружили в горах пещеру. Они вернулись в Бостон, а мне было поручено обрушить вход, чтобы никто больше не смог проникнуть внутрь. Николай оставил мне сумку со взрывчаткой, и я сказал ему, что, как только закончу дело, вернусь в Испанию. — Рио вздохнул. — Я собирался похоронить себя в тех горах.

— Ты хотел замуровать себя там? — ужаснулась Дилан. — Господи, Рио, это была бы долгая и мучительная смерть.

Рио пожал плечами:

— Мне было все равно. Мне казалось, что лучше умереть, чем жить таким, каким я стал.

— До того как я нашла тебя, ты провел в пещере несколько месяцев. Должно быть, ты надеялся, что счастливый случай помешает твоим ужасным планам.

Рио горько рассмеялся:

— Вначале я откладывал, потому что мне не хватало духу покончить с собой. А потом начались головные боли и потери сознания, приступы были такие сильные, что мне казалось, я сойду с ума.

— Как тот, что случился на набережной?

— Да. У меня не было сил охотиться, и я перестал питаться. От голода совсем ослабел, потерял счет времени...

— И в этот момент появилась я.

Рио улыбнулся:

— И в этот момент появилась ты. — Рио взял ее руку и прижался губами к ладони, затем к пульсирующей на запястье жилке. — Это было так неожиданно, Дилан. Ты подарила мне счастье, которого я никогда раньше не испытывал.

— Никогда? Даже... когда был с Евой? — Дилан не хотела заставлять Рио сравнивать, но ей очень важно было это знать. Он молчал, и ее сердце тревожно сжалось. — Прости. Я не должна была спрашивать. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение.

Рио, нахмурившись, покачал головой:

— Ева была кокетливой и страстной. Она была очень красивой женщиной. Ни один мужчина — ни вампир, ни человек — не мог устоять перед ней. Я удивился, когда она обратила на меня внимание. И удивился еще больше, когда она дала мне понять, что хочет образовать со мной пару. Она упорно шла к своей цели. Я был польщен, просто умирал от гордости. Между нами произошло Охлаждение, когда я вступил в Орден. Ева негодовала и обижалась, она не хотела делить меня ни с кем.

Дилан слушала, испытывая ревность, и уже жалела, что заставила Рио рассказывать о женщине, которую он любил.

— После предательства Евы я думал, что никогда больше ни одну женщину не подпущу к себе. Но ты, Дилан... — Рио взял прядь рыжих волос, шелковистое кольцо обвилось вокруг пальца. — Ты словно огонь. Я прикасаюсь к тебе, и во мне разгорается пламя. Я целую тебя, и меня изнутри обжигает желание, которое не позволяет мне остановиться. Ты меня поглощаешь... как ни одна женщина до тебя и, я уверен, после...

Дилан приподнялась и поцеловала его. Она не могла больше сдерживать переполнявшие ее чувства.

— Рио, я люблю тебя. Мне так страшно произносить эти слова, но я люблю тебя.

— Madre de Dios, — хрипло прошептал Рио. — Дилан... я влюбился в тебя с первой минуты. Но я не понимаю, как ты можешь любить меня такого...

Дилан улыбнулась:

— Мне нравится, как ты смотришь на меня, как прикасаешься ко мне. И как же после этого я могу не любить тебя?

Дилан с нежностью погладила его по обезображенной левой щеке, от которой она ни разу не отводила взгляда.

А сейчас она вообще не замечала шрамов. Конечно, трагедию, которая случилась с Рио, забыть невозможно. Ее следы навсегда останутся на его теле. Но Дилан смотрела на Рио и видела только его силу и смелость.

Видела его мужество и доблесть, в ее глазах он был самым красивым мужчиной из всех, кого она знала.

— Я люблю тебя, Элеутерио де ла Ноче Атанасио. Люблю всем сердцем.

Глубокая нежность осветила лицо Рио, не в силах произнести ни слова, он просто прижал Дилан к себе.

— Больше всего на свете Я хочу, чтобы ты была счастлива, — пробормотал он у нее над ухом. — Я понимаю, что во многом это зависит от здоровья твоей матери. Я знаю, что сейчас ты должна быть рядом с ней.

— Да, — прошептала Дилан, она высвободилась из его объятий и посмотрела ему в лицо. — Рио я не могу оставить ее сейчас. Просто не могу.

Рио кивнул:

— Я знаю, Дилан. Я понимаю, что сейчас ты все свое время должна посвятить ей. Но эгоизм заставляет меня убеждать тебя в том, что твоя жизнь здесь, рядом со мной. Ты должна остаться здесь как моя Подруга по Крови, как неотъемлемая часть меня.

-

Дилан задохнулась от счастья — наконец-то она услышала эти слова. Она живо вспомнила невероятные ощущения, вызванные укусом Рио. Она хотела вновь пережить это.

Но не могла остаться с ним.

— Дилан, я не буду просить тебя об этом сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала, я хочу быть с тобой. Навсегда. И готов ждать тебя.

Дилан задохнулась от нежности:

— Ты будешь ждать...

— Если потребуется, я буду ждать тебя целую вечность, Дилан. — Рио убрал с ее лица прядь волос. — Помнишь, я говорил тебе, что попробую найти способ помочь твоей матери, когда мы приедем в бункер?

— Да, помню.

— Для этого мне нужно было поговорить с Тесс, подругой Данте.

Дилан кивнула:

— Она обработала порез у меня на щеке.

— Да. Тесс умеет лечить руками. До своей беременности она могла заживлять открытые раны одним прикосновением. Она способна лечить и заболевания внутренних органов. Возможно, ты видела здесь, в бункере, терьера, он жив только благодаря Тесс, она спасла его от целого букета болезней, включая рак. Дилан, я не хотел говорить тебе об этом раньше, пока не встречусь с Тесс и Данте.

Дилан затаила дыхание. Она смотрела на Рио удивленными глазами, боясь поверить тому, что слышала.

— Тесс может лечить рак? Но только у животных, я правильно тебя поняла?

— Нет, ее дар позволяет лечить и людей. Но есть одна сложность. С беременностью ее способности ослабли. И она не уверена, что сумеет исцелить твою мать, но обещала попытаться...

Дилан не дала ему закончить. Радость охватила ее, она бросилась к Рио и заключила его в объятия:

— Господи, Рио! Спасибо.

Рио нежно разжал ее руки, освобождаясь:

— Нет никакой гарантии. Это всего лишь призрачная надежда. Вполне вероятно, что Тесс окажется бессильной.

Дилан кивнула.

— Ее придется привезти сюда, в поместье. Поскольку Тесс беременна, Данте не хочет рисковать и отпускать ее за пределы бункера. И Орден не может рисковать. Мы вынуждены будем стереть воспоминания твоей матери о том, что здесь произойдет. Мы не можем позволить ей узнать о существовании Рода, о местонахождении бункера и о том, как ее лечили.

— Но это шанс, — сказала Дилан. — В больнице у нее и этого нет. Если ничего не делать, она, вероятно, и нескольких месяцев не проживет. А если Тесс сумеет ей помочь...

Если это чудо случится, ее мать получит в подарок годы, а возможно, и десятилетия. Ей всего шестьдесят четыре, она вполне способна прожить еще двадцать пять — тридцать лет.

В этом случае сможет ли Дилан оставить ее ради собственного счастья с Рио?

Дилан посмотрела на Рио и поняла, что он задает себе тот же вопрос. Он хочет помочь ее матери, потому что знает, как трудно будет Дилан пережить эту потерю, и в то же время знает, что это еще дальше отодвинет от него то, чего он так сильно желает.

— Рио...

— Я буду ждать, — серьезно ответил он. — Буду ждать, сколько потребуется.

Дилан закрыла глаза, ощущая, как его любовь окутывает ее теплом. Рио подарил ей надежду — бескорыстный, бесценный дар — и теперь стал для нее дороже всех на свете. Она целовала его с любовью и благодарностью, желая слиться с ним в одно целое.

Дилан задумалась о кровной связи, о которой говорил Рио. Что означало — стать его неотделимой частью? Она хотела этого. Только представители Рода давали возможность столь глубокого единения.

— Сделай меня своей, — прошептала Дилан, касаясь губами его губ. — Прямо сейчас, Рио... Я хочу быть связанной с тобой кровью. Не хочу откладывать. Не хочу ждать.

Его тихое рычание заставило ее затрепетать от нетерпения

— Эту связь разорвать невозможно. Если ты потом передумаешь, уже ничего нельзя будет исправить.

— Отлично.

Дилан прикусила его губу, в ответ он царапнул ее острыми кончиками клыков. Рио перекатился, подминая ее под себя. Его зрачки вытянулись, глаза загорелись янтарным пламенем. Рио целовал ее, а она с наслаждением водила языком по острым кончикам клыков, изнемогая от желания почувствовать, как они впиваются ей в шею.

Но Рио прервал поцелуй и приподнялся на руках — обнаженный мужчина, такой сильный и красивый.

— Я не должен привязывать тебя к себе, — тихо сказал он. — Дилан, если моя кровь попадет в твое тело, я стану твоей неотъемлемой частью. Помимо своей воли ты будешь чувствовать меня каждую секунду, даже если решишь жить без меня. Я не могу ограничивать твою свободу.

Дилан смотрела на него широко раскрытыми глазами, в них не было ни тени сомнения.

— Я хочу этого, Рио. Я хочу, чтобы ты стал частью меня. Ты навсегда останешься в моем сердце, независимо от того, свяжем мы себя сейчас кровью или нет.

Рио зашипел и покачал головой:

— Ты уверена, что хочешь этого? Уверена, что хочешь связать себя именно со мной?

— С тобой и навсегда, — ответила Дилан. — Никогда и ни в чем я не была так уверена, как в этом.

Рио резко выдохнул, сел и поднес запястье ко рту. Не отрывая от Дилан горящих глаз, он обнажил клыки и вонзил их в руку.

Из проколов потекла кровь. Рио осторожно приподнял голову Дилан и приложил ранки к ее рту:

— Пей, любовь моя.

Дилан ощутила на губах горячую влагу, в ноздри ударил густой и терпкий запах.

Затаив дыхание, она лизнула кровь, и словно электрический разряд пробежал по телу. Первый же глоток, наполнил ее теплом, пробуждая неистовое желание.

«Господи, это нечто потрясающее».

Дилан продолжала пить. Краем глаза она посмотрела на Рио, он внимательно наблюдал за ней, его глаза горели голодной страстью, член напрягся.

Не отрываясь от запястья, Дилан погладила его, раздвинула ноги и потянула к себе. Рио зашипел и запрокинул голову, жилы на шее натянулись.

Одним движением он глубоко вошел в нее, накрывая своим телом.

— Теперь ты моя, Дилан. — Глухим, низким голосом он прошептал ей это в самое ухо.

Рио двигался не останавливаясь, а Дилан лихорадочно делала глоток за глотком, чувствуя приближение оргазма.

С первым сладостным содроганием Рио вонзил клыки в ее горло.

Глава тридцать первая

Утром было невыносимо наблюдать, как Дилан принимала душ и одевалась, готовясь покинуть его.

Но Рио ее не останавливал. Она уходила туда, куда он за ней последовать не мог, — в мир, залитый солнечным светом. И возможно, она останется там надолго — дольше, чем он ожидает, дольше, чем сумеет выдержать.

Часы, которые они провели в постели, соединили их кровью и обещаниями, что это не прощание навсегда, а лишь короткая разлука, и Рио удовлетворился этим. По крайней мере, пока.

Он не мог удерживать Дилан, но ему было мучительно больно подниматься с ней в гараж бункера.

Выйдя из лифта, они на мгновение остановились. Рио достал из кармана ключи от одной из своих машин, но не от спортивного автомобиля, развивавшего слишком большую скорость, а от безопасного и надежного «вольво». Черт возьми, он посадил бы ее в бронированный танк, если бы он у него был.

— Звони мне каждый час, чтобы я знал, что с тобой все в порядке, — сказал Рио, вручая Дилан ключи от машины и ее мобильный телефон. — Я сохранил там свой номер. Звони обязательно.

— Ты хочешь, чтобы меня оштрафовали за разговор по мобильному за рулем? — Дилан улыбнулась и вопросительно изогнула бровь. — Может быть, ты мне еще систему навигации подключишь?

— Она есть в машине, — ответил Рио, радуясь, что Дилан способна шутить, в то время как у него на сердце скребут кошки. — Если ты задержишься здесь еще хотя бы на секунду, я уверен, что Гидеон или Нико снабдят тебя еще какой-нибудь хитрой штукой.

Дилан тихо рассмеялась, но чувствовалось, что ей не особенно весело. Она протянула руку и нежно потрепала Рио по волосам:

— Мне тоже очень тяжело с тобой расставаться. Я уже скучаю.

Рио обнял ее и поцеловал:

— Я знаю. Но мы все уладим, мы справимся. Я не шучу, я серьезно прошу тебя звонить мне каждый час. Я хочу знать, где ты и как ты, хочу быть уверен, что ты благополучно добралась до Нью-Йорка.

— Со мной все будет хорошо. — Дилан улыбнулась и посмотрела Рио в глаза. — Я позвоню тебе, когда приеду в больницу.

— Хорошо, — сказал Рио, понимая, что проявляет чрезмерную осторожность без всякого на то повода. Это был просто глупый предлог, чтобы лишний раз услышать ее голос. Засунув руки в карманы, он отступил в сторону, позволяя ей пройти к машине. — Позвони, когда приедешь в больницу.

Дилан приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Она не успела сделать и шага, как Рио еще раз обнял ее.

— Черт возьми, — хрипло пробормотал он, — иди быстрее, пока я не увел тебя в спальню и не приковал наручниками к кровати.

— Интересно, чем бы все это закончилось? — невесело пошутила Дилан.

— Посмотрим. Только не забудь мне об этом напомнить, когда вернешься.

Дилан кивнула:

— Ну все, мне пора.

— Да.

— Я люблю тебя, — сказала она и поцеловала Рио в щеку. — Я позвоню.

— Буду ждать.

Рио стоял, стиснув в кулаки спрятанные в карманы руки, и смотрел ей вслед. Дилан села в машину, завела мотор, «вольво» медленно тронулся с места. Дилан помахала Рио рукой, предусмотрительно не опустив стекло и не дав ему возможности еще что-то сказать и тем самым задержать ее.

Рио нажал на кнопку, ворота гаража открылись, он заслонил глаза рукой от лучей восходящего солнца, окрасивших небо нежно-розовым заревом. Дилан вырулила на подъездную дорожку. Рио очень хотелось проводить ее взглядом до поворота, но глаза не выдерживали ультрафиолетовых лучей, хотя и не были такими чувствительными, как у вампиров первого поколения.

Рио еще раз нажал на кнопку, и широкие ворота гаража закрылись.

Он вышел из лифта и направился к своим апартаментам, и в этот момент в коридор со стороны тренировочного зала вылетел Николай. Рио показалось, что у него из ушей валит пар, — в такой неистовой ярости был воин.

— Что случилось? — спросил Рио, глядя в его холодные голубые глаза.

— Я в бешенстве! — рявкнул Нико.

— И кто этот негодяй?

— Ноствеж, — со злостью прошипел Нико. — Этот региональный директор Агентства безопасности подложил нам порядочную свинью. Вчера ночью мы с Чейзом встретились с ним и высказали предположение, что на П1 ведется охота, и он заверил нас, что свяжется со всеми представителями первого поколения. И представь себе, как оказалось, он даже не собирался этого делать.

Рио нахмурился:

— Не сообщил об этом ни одному П1?

— Вот именно, — подтвердил Нико. — Сергей Якут, который сейчас живет в Монреале, сказал мне, что с ним никто не связывался. Ни с ним, ни с другими знакомыми ему П1. И в довершение всей этой поганой чертовщины нам только что сообщили, что в Денвере произошло новое убийство. Рио, обезглавлен еще один представитель первого поколения. Убийства случаются слишком часто. Какая-то дрянь творится.

— Ты думаешь, этот Ноствеж как-то причастен к происходящему?

Николай прищурился:

— Думаю. Нутром чую, что у этого засранца рыло в дерьме.

Рио кивнул, отчасти радуясь, что разворачивающиеся события отвлекут его от разлуки с Дилан. Долг вновь призывал его, и он почувствовал себя привычно собранным.

Нико продолжил свой путь к технической лаборатории, и Рио пошел с ним рядом, как в старые добрые времена.

Дилан потребовалось примерно пять часов, чтобы доехать до Манхэттена. Около часа дня она была в больнице. Ожидая, пока на стоянке припаркуют ее машину, она позвонила Рио и сообщила, что добралась благополучно.

Надежда окрыляла Дилан: возможно, это последний день, который ее мать проводит здесь, возможно, вообще последний день ее болезни. От этих радостных мыслей у Дилан кружилась голова, когда она вышла из лифта и направилась к дверям онкологического отделения.

Дежурные медсестры возились с принтером, пытаясь устранить какую-то неисправность, так что Дилан не стала задерживаться у стойки, чтобы спросить о самочувствии матери или результатах биопсии. Она остановилась у дверей палаты, чтобы продезинфицировать руки, и в этот момент оттуда вышла медсестра. Она держала несколько наполовину пустых пластиковых пакетов с лекарствами. Заметив Дилан, медсестра кивнула и как-то печально улыбнулась ей.

— Что случилось? — спросила Дилан.

— Полчаса назад вашу маму выписали, и мы убираем палату.

— Выписали? — растерянно переспросила Дилан. — А что случилось? Получены результаты биопсии?

Медсестра кивнула:

— Да, сегодня утром.

Ее тон не предвещал ничего хорошего. Но Дилан решила уточнить:

— Простите, я не понимаю, если ее выписали, значит, с ней все хорошо?

Медсестра посмотрела на Дилан с состраданием:

— Вы ее сегодня еще не видели...

Дилан повернула голову и заглянула в палату. Ее мать сидела на краю кровати лицом к окну и неловко натягивала на себя небесно-голубой кардиган. Она была полностью одета и аккуратно причесана, словно с минуты на минуту должна была покинуть больницу.

— Но почему мою мать выписали?

Медсестра замялась:

— Ну... вы лучше сами с ней об этом поговорите.

Дилан протерла дезинфицирующим гелем руки и вошла в палату:

— Мама?

Шерон повернулась и широко улыбнулась ей:

— О Дилан! Детка, я не ожидала увидеть тебя так скоро. Хотела позвонить тебе попозже.

— Хорошо, что я пришла вовремя. Мне только что сказали, что тебя выписали и ты возвращаешься домой.

— Да, — ответила Шерон. — Я больше не хочу здесь оставаться.

Дилан не понравилось смирение в голосе матери.

— Медсестра сказала мне, что сегодня утром получили результаты биопсии.

— Давай не будем говорить об этом, — отмахнулась Шерон и подошла к столику, на котором лежала уже открытая коробка шоколадных конфет. Она протянула ее Дилан. — Попробуй трюфели. Божественно вкусные! Гордон принес их вчера вечером, он пришел сразу за тобой, вы разминулись буквально на несколько минут. Жаль, что ты с ним не встретилась, Дилан. Он хочет познакомиться с тобой. Я упомянула, что ты ищешь новую работу, и он выразил желание помочь тебе...

— Мама, не надо ни о чем его просить, — простонала Дилан. Достаточно того, что мать рассказала своему боссу о пещере, но, лежа на больничной койке, просить его найти Дилан работу — это уж слишком.

— У Гордона связи с очень серьезными людьми, и он может тебе помочь, детка. Это же будет просто чудесно, если ты станешь сотрудником какого-нибудь крупного издания.

— Мама, — строго остановила ее Дилан, — я не хочу говорить ни о работе, ни о Гордоне Саса, ни о чем другом. Сейчас меня интересуешь только ты. По всей видимости, результаты оказались не очень хорошими. Тогда почему тебя выписали?

— Потому что я этого хочу, — вздохнув, ответила Шерон и подошла к Дилан. — Я не желаю здесь больше оставаться. Мне надоели все эти анализы, трубки, капельницы. Я устала и хочу домой.

— А что говорят доктора? Мы можем обсудить с ними результаты биопсии?

— Дорогая, они уже ничего не могут сделать. Лишь ненадолго отсрочат неизбежное.

Дилан понизила голос до шепота:

— А что, если я скажу, что знаю человека, который может тебя исцелить?

— Не хочу больше никаких докторов. С меня хватит...

— Это не похоже на традиционное лечение. Это... альтернативный метод, его в обычных больницах не используют. Конечно, гарантии нет, но есть шанс стать совершенно здоровой. Мама, я думаю, им нужно воспользоваться. Возможно, это единственный...

Шерон слабо улыбнулась и провела холодной рукой по щеке Дилан:

— Я знаю, как тебе тяжело, детка. Знаю. Но это мое право — сделать выбор. Я прожила Долгую жизнь и больше не жду никаких чудес.

— Но подумай обо мне, — осевшим голосом взмолилась Дилан. — Попробуй... ради меня.

Шерон долго молчала, а Дилан с трудом сдерживала рыдания. Сердце у нее разрывалось на части, она видела, что мать приняла решение, и, вероятно, задолго до сегодняшнего дня.

— Хорошо, — наконец произнесла Дилан, — тогда скажи, мама, что я должна сделать.

— Отвези меня домой. Мы с тобой пообедаем вместе, попьем чаю и просто поговорим. Я хочу этого, по-настоящему хочу, и ничего другого мне не надо.

Глава тридцать вторая

Дилан позвонила снова только к вечеру. Когда мобильный завибрировал в кармане, Рио с Луканом, Гидеоном, Нико и Чейзом сидели за столом в лаборатории, они обсуждали двойную игру Герарда Ноствежа, которую он, по всей видимости, вел, и решали, как Ордену взять под контроль ситуацию с П1. Рио извинился и вышел в коридор, чтобы поговорить с Дилан.

— Что случилось? — спросил он вместо приветствия, моментально почувствовав ее состояние, — С тобой все в порядке?

Дилан ответила после некоторой паузы:

— Со мной все в порядке. В конце концов со мной все будет в порядке.

— Как твоя мама?

— Устала, — ответила Дилан, хотя усталость звучала в ее голосе. — Рио... я весь день провела с ней в ее квартире в Куинсе. Она попросила, чтобы ее выписали, она отказывается лечиться. Она хочет... Рио, она больше не хочет жить. Она уже приняла решение.

Рио выругался про себя, чувствуя боль Дилан как свою собственную.

— Ты ей рассказала о Тесс?

— Я пыталась, но она не хочет слушать. Меня это убивает. Но если она. приняла окончательное решение, я не смогу ее переубедить.

— Боже мой, Дилан, я не знаю, что сказать.

— Да все нормально. Я сама не знаю, что хочу услышать. — Дилан тяжело вздохнула, но не расплакалась, держалась мужественно. — Мы проговорили с ней целый день, что нечасто делали в последнее время, и нам этого очень не хватало. Было здорово. Я рассказала ей о тебе, рассказала, что встретила удивительного мужчину, которого очень люблю. И ей сразу же захотелось с тобой познакомиться.

Рио улыбнулся, отчаянно желая быть сейчас там, рядом с Дилан.

— Думаю, мы сможем это устроить, — сказал он.

— Перед тем как покинуть больницу, я говорила с доктором. Если смотреть правде в глаза, то без лечения у мамы есть всего несколько недель... ну, может быть, пара месяцев. Они, конечно, выпишут ей обезболивающие, но в любом случае у нас впереди нелегкий период.

— Черт возьми, Дилан, хочешь, я приеду сегодня ночью. Скоро вечер, и, если я тебе нужен, я выеду с заходом солнца и около одиннадцати буду в Нью-Йорке.

— А как же Орден? Думаю, у тебя есть много других дел и обязанностей.

— Я сейчас не об этом с тобой говорю. — На самом деле сегодня ночью он должен был патрулировать Бостон, но черт с ним, с этим патрулированием, если он нужен Дилан в Нью-Йорке. Лукан найдет ему замену. — Дилан, ты хочешь, чтобы я приехал?

Она вздохнула:

— Мне бы очень этого хотелось. Рио, я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Но твои дела... они позволяют тебе приехать?

— А разве что-то может меня остановить? — Рио почувствовал, как Дилан немного повеселела. В трубке раздался резкий гудок грузовика, — Ты куда-то едешь?

— Да в Центр, надо забрать кое-какие мамины вещи. Там все очень о ней беспокоятся, дети приготовили для нее открытку с добрыми пожеланиями.

— Ее это подбодрит.

— Конечно. Еще мне надо будет по дороге купить продуктов, мы хотим приготовить ужин. Мама заказала ребрышки, сладкий картофель и кукурузный хлеб... ах да, чуть не забыла, и шампанское. Хочет отметить появление в моей жизни любви.

— Похоже, сегодня вечером у вас намечается праздник.

Дилан на несколько секунд замолчала.

— Рио, я так рада видеть, как она улыбается. Я хочу, чтобы последние дни, что ей остались, были для нее самыми счастливыми.

Рио это отлично понимал. Дилан торопливо попрощалась, пообещав позвонить, когда вернется в квартиру матери. Рио задумался. Он не знал, как ему прожить без Дилан эти несколько недель или, возможно, месяцев. Конечно, для вампира Рода, живущего столетия, это небольшой срок, но для влюбленного — целая вечность.

Он должен быть рядом с Дилан в этот трудный для нее период.

Он знал, что нужен ей.

Закрыв телефон, Рио обернулся и встретился взглядом с Луканом, стоявшим у дверей лаборатории. Утром, проводив Дилан, Рио рассказал главе Ордена о том, что влюбился и что они с Дилан связали себя кровными узами. Рассказал о матери

Дилан, ее болезни и возможной попытке спасти ее с помощью уникального дара Тесс.

Рио не знал, как долго Лукан стоял у дверей, но, судя по взгляду, он отлично понимал, что в Нью-Йорке все значительно хуже, чем могло бы быть.

— Как там Дилан, справляется?

Рио кивнул:

— Она сильная. Держится отлично.

— Ну а ты, парень, как?

Рио хотел было заверить, что он в порядке, но пронзительный взгляд Лукана остановил его.

— Я пообещал ей, что приеду сегодня ночью, — сказал Рио. — Я должен быть с ней, Лукан. В первую очередь это нужно мне самому. Честно говоря, я не знаю, что со мной будет, если я останусь здесь. Она единственная, кто помогает мне держать себя в руках. Она мне нужна как воздух.

— А Орден?

Рио помолчал, задумавшись.

— За Орден и своих товарищей я отдам жизнь, ты же знаешь.

— Да, знаю, — ответил Лукан. — Ты не раз доказывал это.

— Я готов умереть ради Ордена, но Дилан... Cristo. Эта женщина, как никто другой, дает мне смысл жизни. И я должен быть сейчас с ней, Лукан.

Лукан серьезно кивнул:

— Сегодня на ночное патрулирование я пошлю другого. А ты делай то, что считаешь своим долгом...

— Лукан, — Рио посмотрел главе Ордена прямо в глаза, — я должен буду остаться с Дилан до самого конца, пока ситуация с ее матерью не разрешится. Это может продлиться несколько недель или даже месяцев.

— И что ты хочешь этим сказать?

Рио выругался про себя.

— Хочу сказать, что буду с ней столько, сколько понадобится. Я выхожу из Ордена, Лукан. И сегодня вечером уезжаю в Нью-Йорк.

— Вот тебе коробка, милая, — сказала Дженет, входя в кабинет Шерон с пустой коробкой из-под бумаги. — Она прочная и с крышкой.

— Спасибо, — поблагодарила Дилан, поставив коробку на заваленный всякими вещами стол. — У мамы тут целый склад.

Дженет рассмеялась:

— Да уж, милая. Твоя мама, сколько я ее знаю, ни одной бумажки не выбрасывала, хранила все фотографии, открытки, словно все это было ей дорого. — Дженет со слезами на глазах оглядела кабинет Шерон. — Нам будет не хватать ее. У нее был особый подход к девочкам. Все ее обожали, даже мистер Саса был ею очарован, а на него не так-то просто произвести впечатление. Ее легкий нрав притягивал людей.

Дилан улыбнулась лестным словам, но ей было трудно слышать, как о матери говорят в прошедшем времени.

— Спасибо за коробку, Дженет.

— Не за что, милая. Тебе помочь?

— Нет, спасибо, я почти закончила.

Дилан подождала, пока Дженет уйдет, и принялась складывать вещи в коробку. Трудно было решить, что может быть ценным для матери, а что нет, поэтому Дилан просто ссыпала в коробку все, что попадалось под руку.

Ее взгляд задержался на нескольких фотографиях: Шерон стоит, обнимая за худенькие плечи двух девочек в обтягивающих топах и мини-юбках; Шерон за стойкой в магазине мороженого, широко улыбается, глядя на девочку рядом с ней, гордо держащую в руках плакат «Лучший работник месяца».

Шерон дружески общалась со всеми, кто волею судьбы попадал в Центр. Всеми силами старалась помочь девочкам справиться с проблемами, которые заставили их сбежать из дома.

От гордости за мать у Дилан на глаза навернулись слезы, она порылась в столе в поисках салфетки, но ничего не обнаружила.

Дилан не собиралась весь вечер просидеть в кабинете матери и проплакать над кипой старых бумаг. Она вспомнила, что где-то видела рулон бумажных полотенец. Дилан крутанулась в кресле и по выцветшему ковру проехала к шкафу.

Рулон нашелся.

Дилан вытерла лицо, развернулась и чуть не свалилась с кресла: у стола маячил призрак молодой женщины. К ней присоединился еще один. Оба призрака раскачивались, то сгущаясь, то становясь почти прозрачными. Появилась третья девушка, затем четвертая... и наконец Тони, которую Дилан видела в палате матери.

— О господи, — выдохнула она. Работающие в Центре люди даже не подозревают, что их посетила целая компания призраков. — Вы здесь из-за моей мамы?

Призраки смотрели на Дилан в зловещем молчании, их силуэты колыхались, как пламя свечи на ветру.

«Помоги им, — не разжимая губ, произнес один из призраков. — Им нужна твоя помощь».

Черт возьми, у нее сейчас нет времени со всем этим разбираться. Ее голова занята совсем другими проблемами.

Но внутри что-то екнуло, заставляя Дилан слушать, что говорят ей призраки.

Она должна будет что-то сделать.

«Он не перестанет терзать их, — сказал другой призрак. — Он будет продолжать убивать».

Дилан схватила листок бумаги и начала записывать то, что слышала. Если она ничего не понимает, возможно, Рио или другие воины увидят в этом какой-то смысл.

«Они под землей».

«В темноте».

«Кричат и плачут».

«Умирают».

В шелестящем шепоте призраков Подруг по Крови звучали боль и страх. Дилан чувствовала родство с каждой из них и с теми, которые, по их словам, были еще живы, но находились в смертельной опасности.

— Назовите мне имя, — тихо попросила Дилан, надеясь, что сотрудники Центра, сидевшие в соседней комнате, ее не услышат. — Я не смогу помочь, если не буду знать деталей. Пожалуйста, услышьте меня. Скажите, кто мучает нас.

«Драгос».

Дилан не знала, кто из призраков произнес это слово и как ее из мира живых смогли услышать в мире мертвых. Но слово мгновенно отпечаталось в ее мозгу.

Это было имя.

Драгос.

— Где он? — спросила Дилан, сконцентрировавшись еще больше, чтобы не прервать неожиданно возникший диалог. — Сообщите подробности.

Но призраки уже начали медленно таять. Все пять девушек одна за другой исчезли.

— Милая, чуть не забыла отдать тебе вот это. — Голос возникшей на пороге Дженет заставил Дилан вздрогнуть. — Ой, прости, я не хотела тебя напугать.

— Все в порядке, — сказала Дилан, качая головой и с трудом приходя в себя после общения с призраками. — Что там?

— Несколько фотографий, которые я сделала во время речного круиза. Думаю, твоей маме будет приятно иметь их в своем альбоме. — Дженет подошла и положила на стол два цветных снимка. — Правда же, Шерон очень мила в этом голубом платье?

А эти девочки с ней за столом... она их курировала в последнее время. О, а это на заднем плане мистер Саса. Удалось его сфотографировать только в профиль. Видишь, какой он симпатичный.

Мистер Саса действительно был привлекательным мужчиной. Выглядел моложе, чем Дилан себе представляла. Ему, вероятно, было около сорока пяти, а может быть, и того меньше.

— Передашь фотографии Шерон, милая?

— Конечно. — Дилан улыбнулась, стараясь скрыть от Дженет, насколько она смущена и растеряна.

И только когда Дженет вновь удалилась, Дилан внимательно посмотрела на фотографии. По-настоящему внимательно.

— О господи.

Одну из девочек, сидевшую за столом с ее матерью всего несколько дней назад во время речного круиза, она только что видела в кабинете в группе мертвых Подруг по Крови.

Дилан вытащила из коробки фотографии, сделанные ранее, и быстро просмотрела их. Сердце у нее оборвалось. Боже мой, вот и еще одна.

Как в лихорадке, Дилан выскочила из кабинета и побежала к туалету. Набрала номер Рио и, едва услышав его голос, тут же рассказала обо всем, что с ней только что произошло.

— Одна из них назвала имя Драгос, — шепотом сообщила Дилан. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

От молчания в трубке Дилан похолодела.

— Да, — наконец произнес Рио. — Вот сукин сын! Я знаю это имя.

— Рио, кто это?

— Драгос — это тот, кто устроил в пещере укрытие. А его сын освободил Древнего, который там спал. Он — чудовище, Дилан. Отвратительное чудовище.

Глава тридцать третья

Шерон Александер заваривала чай, когда в дверь ее квартиры на двенадцатом этаже постучали.

— Открыто, детка, — крикнула она из кухни. — Ты забыла ключи?

— У меня их никогда и не было.

Шерон вздрогнула, когда в ответ прозвучал низкий мужской голос. Она узнала густой баритон, хотя и совершенно не ожидала услышать его поздно вечером в своей квартире.

— О, Гордон, привет. — Шерон смущенно одернула кардиган, жалея, что не надела что-нибудь более изысканное, достойное вкуса такого утонченного мужчины, как Гордон Саса, — Я... ну... боже мой... какой сюрприз!

Мужчина холодным взглядом обвел небольшую, но на удивление захламленную квартиру:

— Я некстати?

— Ну, нет, почему же? — Шерон улыбнулась, но мистер Саса не ответил на улыбку. — Я как раз заварила чай. Выпьешь чашечку?

— Нет, мой желудок такое не принимает. — На этот раз он улыбнулся, медленно, не разжимая губ, отчего Шерон почувствовала себя еще более неуютно. — Я заехал в клинику, но там мне сообщили, что тебя выписали. И, насколько я понимаю, дочь привезла тебя домой.

— Да, — подтвердила Шерон, наблюдая, как мистер Саса неторопливо обходит гостиную. Шерон пригладила волосы, надеясь, что они выглядят не слишком ужасно. — Шоколадные конфеты, которые ты принес вчера, мне очень понравились. Хотя не стоило беспокоиться.

— Где она?

— Кто?

— Твоя дочь, — сухо произнес мистер Саса. — Где она?

Материнский инстинкт подсказывал Шерон, что надо солгать, заявить, что Дилан в ближайшее время здесь не появится, но она сочла подобное вранье нелепым. С какой стати она должна бояться мистера Саса?!

«Гордона», — напомнила себе Шерон, стараясь представить того обаятельного мужчину, каким он совсем недавно представал перед ней.

— Я чувствую ее запах, Шерон.

Слова показались ей странными, Шерон совсем растерялась:

— Что ты?..

— Я знаю, она была здесь. — Мистер Саса сверлил ее ледяным взглядом. — Где она? Когда вернется? Я задаю очень простые вопросы.

Шерон похолодела, глядя на мужчину, которого, как оказалось, она совершенно не знала. В голове пронеслось:

«Дьявол».

— Я же говорил тебе, что хочу с ней познакомиться, — сказал мистер Саса, и, пока он говорил, что-то странное происходило с его глазами — они загорелись зловещим янтарным огнем. — Я устал ждать, Шерон. Я хочу видеть эту суку немедленно.

Шерон непроизвольно зашептала слова молитвы. Он неумолимо приближался, а она отступала, хотя отступать было особенно некуда — только к двери небольшого балкона, выходившего на улицу. Спиной Шерон почувствовала дуновение теплого вечернего ветра, до ее слуха донесся шум оживленного бульвара.

— Что... что тебе нужно от Дилан?

Мистер Саса улыбнулся, и Шерон едва не лишилась чувств от вида его неестественно длинных зубов.

Господи, это даже не зубы. Клыки.

— Шерон, мне нужна твоя дочь. Она особая женщина, она может дать рождение будущему. Моему будущему.

— О господи... ты что, сумасшедший? Ты болен. — Шерон отступила еще на шаг, ее охватила паника. — Кто ты такой?

Мистер Саса рассмеялся, тихо и угрожающе:

— Я — твой Хозяин, Шерон. Ты просто этого еще не знаешь. Вначале ты отдашь мне свою кровь, а потом расскажешь мне все, что я хочу знать. Ты станешь моей послушной рабыней и поможешь мне найти Дилан, приведешь ее мне прямо в руки. А я сделаю из нее шлюху.

Мистер Саса обнажил влажные от слюны клыки и зашипел, как змея.

Шерон не знала, с кем имеет дело, но, несмотря на ужас, спутавший ее мысли, она понимала, что этот мужчина — это ужасное чудовище — может навредить Дилан. Все его угрозы казались очень убедительными. И это заставляло ее все дальше пятиться к двери балкона.

Гордон Саса рассмеялся, когда она наткнулась на жалюзи, закрывавшие дверной проем. Шерон открыла их.

— Что ты собираешься делать на балконе, Шерон?

Она вышла на балкон, он последовал за ней. Шерон спиной ощутила жесткие перила. Далеко внизу гудели клаксоны спешащих куда-то машин.

— Нет, ты не сможешь использовать меня, чтобы сделать несчастной мою дочь, — задыхаясь, произнесла Шерон.

Она не смотрела вниз, только в горящие огнем глаза монстра, стоявшего перед ней. И успела почувствовать удовлетворение, когда услышала его злобное рычание и увидела потянувшиеся к ней руки.

Слишком поздно. Шерон перекинулась через перила и полетела вниз.

За два квартала до дома матери машины сдавали назад и, разворачиваясь, направлялись в объезд. Впереди мигали огни «скорой помощи» и полиции, перекрывшей движение. Дилан попыталась обогнуть преграждавший ей путь мини-вэн, догадываясь, что впереди случилось что-то серьезное. Желтая лента окаймляла часть улицы прямо у дома ее матери.

Дилан барабанила пальцами по рулю, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Она задержалась дольше, чем рассчитывала, провела в Центре около часа. На ее звонки в квартире матери включался автоответчик. Возможно, она спала, возможно... черт, что там могло случиться?

Дилан снова набрала номер и снова услышала автоответчик.

— Черт.

По тротуару со стороны ограждения шли двое мальчишек. Дилан опустила стекло:

— Эй. Что там произошло? Машины скоро начнут пропускать?

Один из мальчишек покачал головой:

— Какая-то старушенция выбросилась с балкона вниз головой. Копы наводят порядок.

У Дилан неприятно засосало под ложечкой.

— А номер дома знаете?

— Да высотка на Сто восьмой.

«О черт. Господи...»

Не заглушив мотора, Дилан выскочила из машины. Сжимая в руке мобильный телефон и набирая номер матери, она бежала по тротуару к перекрестку, где суетились врачи и полиция. Толпа зевак, стоявших плотным кольцом, вынудила ее замедлить шаг.

Она знала.

Она просто... знала.

Ее мать мертва.

И в этот момент зазвонил ее мобильный. На дисплее высветился номер Шерон.

— Мама! — не своим голосом закричала Дилан.

В трубке молчали.

— Мама! Мама, это ты?

Тяжелая рука опустилась ей на плечо. Дилан резко обернулась и вздрогнула от неприятно-холодного взгляда мужчины, которого видела на одной из фотографий, переданных Дженет.

Одна рука Гордона Саса лежала у нее на плече, а другой он прижимал к уху розовый телефон ее матери. Мистер Саса улыбнулся, обнажая острые кончики клыков:

— Здравствуй, Дилан. Вот наконец я с тобой и встретился.

Глава тридцать четвертая

В Коннектикуте, когда до Нью-Йорка оставалось часа два езды, Рио неожиданно почувствовал смертельный холод в груди. Он говорил по телефону с бункером — по его просьбе Гидеон искал информацию о тех мертвых Подругах по Крови, которых Дилан видела в приюте.

Гидеон что-то говорил ему, но смысл слов не доходил до Рио.

— Мать твою... — прорычал Рио, растирая щемящую грудь.

— Что происходит? — спросил Гидеон. — Рио, ты меня слышишь?

— Слышу... но что-то случилось. Что-то плохое.

«Дилан».

Что-то плохое случилось с Дилан. Рио чувствовал ее страх и глубокую печаль, от которой у него перехватывало дыхание.

Это было совершенно некстати, потому что он гнал по шоссе 1-84 со скоростью почти девяносто миль в час.

— У меня дурное предчувствие, Гидеон. Я должен немедленно позвонить Дилан.

— Конечно. Потом перезвони мне.

Рио сразу же набрал номер Дилан. Его попросили оставить голосовое сообщение. И так несколько раз.

Дурное предчувствие усиливалось с каждой секундой. Ей угрожает серьезная опасность — Рио знал это по лихорадочному биению пульса. С Дилан происходило нечто ужасное в то самое время, когда он находился от нее в двух часах езды.

— Вот черт, — проворчал Рио, вдавив в пол педаль газа.

Он вновь набрал номер бункера.

— Удалось дозвониться? — спросил Гидеон.

— Нет. — По телу Рио пробежала новая волна неприятного холода. — Она в беде, Гид. Кто-то причиняет ей боль. Черт возьми, я не должен был отпускать ее от себя!

— Успокойся, — сказал неизменно уравновешенный Гидеон. — Сейчас я через систему навигации определю местонахождение «вольво» и мобильного телефона Дилан. Мы найдем ее, Рио.

Рио слышал стук клавиш в трубке, но чувствовал, что никакие чудеса техники не помогут ему отыскать Дилан. И словно в подтверждение его наихудших опасений, Гидеон сообщил:

— «Вольво» на Джевел-авеню в Куинсе, а телефон в квартале от машины. Движение ни одного из этих объектов не наблюдается.

Рио выругался и в этот момент услышал на заднем плане голос Николая. Он что-то говорил о Ноствеже, региональном директоре Агентства безопасности, и одной из фотографий, полученных от Дилан.

— Что он сказал? — спросил Рио. — Дай трубку Нико. Я хочу знать, что он сказал.

Голос Гидеона зазвучал нерешительно... В следующую минуту он с чувством выругался, но это не остановило Рио.

— Черт возьми, я хочу знать, что сказал Нико.

— Он просто спросил меня, откуда на фотографии Дилан мог появиться Ноствеж...

— На какой именно?

— На той, что сделана во время речного круиза. Дилан назвала его Гордоном Саса, директором Центра помощи сбежавшим из дома детям и подросткам.

— Этого не может быть! — выкрикнул Рио, хотя внутренний голос убеждал его в обратном. — Дай мне Нико.

— Привет, парень, — раздался в трубке голос Николая. — Все так. Я лично встречался с Ноствежем и узнаю его, где бы он ни был. И на фотографии Дилан — Герард Ноствеж, региональный директор Агентства безопасности.

Рио обогнал трейлер, медленно тащившийся но шоссе, и еще прибавил скорость.

Герард Ноствеж.

Какое странное имя.

Гордон Саса.

И это ему под стать.

И еще Драгос. И его подлый сын. Этого ублюдка никак не сбросить со счетов. Рио был абсолютно уверен, что он в этом деле тоже каким-то образом замешан.

Могут ли Герард Ноствеж и Гордон Саса быть в тайном сговоре с сыном Драгоса?

О черт...

Гордон Саса — сын Драгоса.

Буквы имени в голове Рио рассыпались и вновь сложились. И он ясно увидел слова, так же ясно, как красные габаритные огни, замаячившие впереди на расстоянии мили.

— Нико, — деревянным голосом произнес Рио, — Гордон Саса — сын Драгоса. Это не имя, черт возьми, это анаграмма. Сын Драгоса.

— Вот черт, — выругался Нико. — А если внимательно посмотреть на имя Герард Ноствеж, то получается еще одна анаграмма — страж Древнего.

— И он похитил Дилан. — Рио свернул на парковку и хлопнул ладонью по приборной панели. — Нико, сын Драгоса похитил Дилан.

Она жива, в этом Рио был уверен, и этого пока было достаточно, чтобы не потерять разум.

Но Дилан в руках опаснейшего врага, и Рио представления не имел, куда тот мог ее увезти.

И даже если бы пробка не перекрыла движение в южном направлении, от Нью-Йорка его отделяли два часа езды.

И возможно, в эту самую минуту он теряет Дилан навсегда.

Дилан пришла в себя. Она лежала на заднем сиденье машины, ехавшей на большой скорости в неизвестном направлении. Голова была тяжелая и плохо соображала. Это состояние было знакомо Дилан: ее ввели в транс, и сейчас она каким-то образом из него вышла. Дилан почувствовала, как в ее замутненное сознание вторглась посторонняя сила.

«Рио».

Внутри себя, в токе крови она ощущала его присутствие. Чувствовала его сердцем. Это Рио вывел ее из транса, в который погрузил мистер Саса.

«О господи, Рио. Найди меня».

Дилан приподняла голову, стараясь разглядеть, в каком направлении движется машина, но за тонированными стеклами она видела только черное небо и на его фоне такие же черные, быстро мелькающие силуэты деревьев.

Скула болела от удара, нанесенного мистером Саса, когда Дилан попробовала отбиться от своих похитителей. Она кричала, пыталась вырваться, но напрасно: мистер Саса и его похожий на буйвола телохранитель значительно превосходили ее в силе.

У Дилан не было никаких шансов справиться даже с одним мистером Саса.

И неудивительно — ведь он был не человеком, а вампиром.

Более того, Дилан чувствовала, что он вовсе не мистер Саса, а только выдает себя за него, если такой человек вообще когда-либо существовал.

Чудовище не просто похитило ее, прежде оно расправилось с ее матерью. Дилан не нужно было смотреть на тело матери, она и так знала, что именно Гордон Саса убил ее. Он либо столкнул ее с балкона двенадцатого этажа, либо напугал настолько, что она сама бросилась вниз, чтобы спастись от него.

Возможно, она сделала это ради нее, и от этой мысли Дилан делалось еще тяжелее.

Но горевать о матери она будет потом, а сейчас она должна направить все силы на то, чтобы выбраться из ужасной ситуации, в которой оказалась.

Потому что Дилан знала наверняка, что ее везут туда, откуда сбежать невозможно.

Там ее ждут боль, страдания и смерть.

А Рио между тем ясно осознавал, что, с какой бы он скоростью ни ехал, Дилан ему все равно не найти. Он даже представить себе не мог, где она сейчас и в Нью-Йорке ли она вообще.

Рио чувствовал, что теряет ее.

Она была так близко, что он ощущал, как она тянется к нему, но все же Дилан находилась слишком далеко, чтобы он мог привлечь ее к себе.

— Черт возьми!

Страх наполнял каждую клеточку его тела, смешиваясь с глубокой печалью. Рио чувствовал себя смертельно раненным, истекающим кровью... и ярость мучительно разрывала его на части.

Перед глазами все поплыло от бешено пульсирующей в висках крови. Боль тисками сдавила голову — первый признак надвигавшегося приступа.

— Нет! — зарычал Рио, с силой нажимая на акселератор.

Он потер глаза, разгоняя туман. Рио не мог позволить слабости овладеть собой. Он не мог предать Дилан.

— Нет, черт возьми. Я должен найти ее. Cristo... — У Рио перехватило дыхание. — Я не могу потерять ее.

«Надо ехать к водохранилищу».

Рио не сразу понял, действительно ли он услышал шелестящий шепот, или это всего лишь галлюцинация.

«Кротонское водохранилище».

Рио повернул голову: на пассажирском сиденье маячил призрак, почти прозрачный, черные глаза, черные волосы. Знакомое лицо предавшей его женщины.

Ева.

Рио зарычал и отвернулся. До сих пор Ева являлась ему только в кошмарах. Ее фальшивое раскаяние и отчаянные уверения, что она хотела помочь ему, были всего лишь порождением его помутившегося сознания. Возможно, и на этот раз это всего лишь болезненное видение.

Сейчас жизнь Дилан висела на волоске, и будь он проклят, если позволит слабости сбить его с пути.

«Рио, послушай меня. Позволь мне помочь тебе».

Голос Евы был похож на шелест помех в радиоприемнике, но в интонации улавливалась явная настойчивость. Рио почувствовал холодок на запястье — он опустил глаза и увидел лежавшую на нем прозрачную и чуть мерцающую руку призрака. Первым порывом было стряхнуть эту руку, словно ядовитую змею, — он не позволит Еве предать его во второй раз. Но что-то заставило Рио посмотреть в лицо призраку: на прозрачных щеках его заклятого врага поблескивали слезы.

«Ты не потерял ее, — произнесли неподвижные губы, при жизни с такой легкостью лгавшие ему. — Еще есть время. Кротонское водохранилище...»

Рио наблюдал, как призрак заколыхался и растаял. Стоит ли верить Еве? Можно ли полагаться на ее слова? Рио ненавидел Еву за предательство, из-за которого однажды оказался на краю гибели. Мог ли он хотя бы на секунды поверить ей сейчас?

«Прости меня», — раздался шелестящий шепот. Призрак на мгновение проявился и... окончательно исчез.

— Мать твою... — прошипел Рио.

Он бросил взгляд на бесконечную ленту дороги, убегающую вдаль. Положение было критическим. Одно неверное действие — и Дилан будет обречена на смерть. У него нет права на ошибку. Он не сможет жить, если не спасет Дилан.

Бормоча слова молитвы, Рио достал мобильный и нажал на кнопку быстрого набора.

— Гидеон, срочно! Где находится Кротонское водохранилище?

Застучали клавиши.

— Это... в Нью-Йорке, округ Уэстчестер, на съезде с трассы Сто двадцать девять. Водохранилище — часть старой дамбы.

Рио посмотрел на дорожный указатель:

— Это далеко от Уотербери?

— Э-э... примерно час езды, если ты свернешь с Ай восемьдесят четыре на запад. — Гидеон на секунду замялся, затем спросил: — Ты напал на след?

— Возможно, — ответил Рио.

Он наскоро поблагодарил Гидеона за информацию, развернулся и поехал на запад.

Глава тридцать пятая

Рио гнал машину на бешеной скорости.

Он напряг все свои ментальные силы, чтобы установить контакт с Дилан, дать ей знать, что спешит на помощь. Жизнь отдаст, лишь бы спасти ее.

Рио мчался по трассе 129, надеясь, что движется в верном направлении. Кровь запульсировала в жилах, подтверждая, что он приближается к Дилан. Кровная связь вела его, внушая уверенность, что скоро он найдет Дилан.

И вдруг...

По трассе навстречу несся темный седан, и что-то взорвалось у Рио внутри.

«Madre de Dios. Дилан в этой машине».

Резко крутанув руль, Рио преградил седану дорогу. Машина затормозила. Водитель — с виду рослый и крепкий человек — резко свернул вправо и рванул в темноту боковой дороги, по обеим сторонам которой росли деревья.

Рио выругался, тоже развернулся и пустился вдогонку.

Впереди стояло временное заграждение, и седан замер. Задняя дверца открылась, и из машины выбралась Дилан, а следом — похитивший ее вампир. Приставив дуло пистолета к ее горлу, вампир потащил Дилан по пустынной дороге дальше в темноту.

Рио ударил по тормозам и выпрыгнул из машины, мгновенно в его руке оказался пистолет. Рио навел его на похитителя, но стрелять не решался — слишком велика была опасность задеть Дилан.

В следующую секунду из седана выскочил водитель и не раздумывая открыл огонь. Плечо Рио обожгла боль. Водитель палил без остановки, чтобы заставить Рио отступить.

Воспользовавшись своей вампирской быстротой, Рио ловко увернулся от пуль и приблизился к человеку. Водителем оказался Миньон, Рио мгновенно определил это, едва взглянув в его безжизненные глаза. Одной рукой Рио схватил его за горло, а другую прижал ко лбу негодяя, концентрируя в ладони всю свою ярость, лишая врага жизни одним своим прикосновением.

Оставив труп Миньона лежать на дороге, Рио пустился на поиски исчезнувшей в темноте Дилан.

Спотыкаясь и чувствуя смертельный холод приставленного к горлу пистолета, Дилан шла вперед, повинуясь воле своего похитителя. Она не видела, куда ее ведут, но слышала, как где-то совсем близко с бешеной силой бурлит вода.

И вдруг в темноте за спиной раздались выстрелы.

— Нет! — закричала Дилан. Она почувствовала толчок боли и поняла, что Рио ранен. Но не убит — она ощущала пульсацию его крови в своих жилах.

Еще сильнее впилось в горло дуло пистолета — вампир заставил Дилан ускорить шаг. Ей пришлось почти бежать по узкой асфальтированной дорожке туда, откуда доносился шум воды.

Через минуту они оказались на высоком мосту. С одной стороны вдаль на мили простиралась водная гладь, серебрившаяся в лунном свете. С другой — с двухсотфутовой высоты срывался бурлящий поток.

Через металлические перила глянув вниз, Дилан увидела, как на острых камнях пенится вода, и поняла, что падение грозит неминуемой гибелью.

— Драгос! — сквозь шум донесся голос Рио, стоявшего в начале моста. — Отпусти ее.

Вампир рывком развернул Дилан лицом к Рио, продолжая пистолетом давить ей на горло. Она не столько услышала, сколько почувствовала его смех, тихий, зловещий.

— Отпустить? Она тебе нужна? Подойди и возьми. — Рио сделал шаг, и дуло впилось в горло Дилан так глубоко, что стало трудно дышать. — Положи на землю оружие, воин. Или она умрет прямо у тебя на глазах.

Глаза Рио горели янтарным огнем.

— Я сказал, отпусти ее, ублюдок!

— Оружие на землю! — рявкнул Драгос. — Или хочешь увидеть, как я разорву ей горло?

Рио перевел взгляд на Дилан. Его плотно сжатые челюсти выдавали невероятное напряжение. Прошипев проклятие, он положил пистолет на землю и отступил назад.

— Хорошо, — осторожно произнес Рио. — Давай все решим между нами. А ее отпусти, Драгос. Или мне лучше называть тебя Герардом Ноствежем? А может быть, Гордоном Саса?

Вампир самодовольно расхохотался:

— Мой хитроумный план подходит к завершению. Его осуществлению уже ничто не может помешать. Вы опоздали лет на пятьдесят. Я хорошо поработал, закончив то, что начал мой отец, когда спрятал Древнего. Пока Орден развлекался, уничтожая Отверженных, будто они что-то решают в этом мире, я взращивал семена будущего. А их много, очень много. Сегодня ты называешь меня Драгосом, а завтра назовешь Хозяином.

Рио бросился к нему, дуло пистолета оторвалось от горла Дилан и нацелилось на него. Дилан почувствовала движение вампира, приготовившегося нажать на курок. У нее был один-единственный шанс, и она им воспользовалась. Она ударила головой по руке похитителя, и пуля улетела куда-то в кроны густо растущих у моста деревьев.

Вампир отреагировал мгновенно, с силой толкнув Дилан в висок так, что она пошатнулась и упала.

— Нет! — выкрикнул Рио.

С быстротой и ловкостью, которые всегда поражали Дилан, он в прыжке взмыл в воздух. Драгос принял вызов, и два вампира с нечеловеческим ревом налетели друг на друга. Завязался жестокий рукопашный бой.

Каждый горел неистовым желанием уничтожить другого. Драгос швырнул Рио на металлические перила моста. С диким рычанием Рио отбросил его на перила напротив.

Рио потерял счет времени, он не знал, сколько продолжался бой, ни один из них не собирался уступать, добиваясь полной победы. Оба вампира утратили человеческий облик — обнажились огромные клыки, глаза запылали.

Каким-то чудом Драгосу удалось высвободиться из рук Рио, молниеносный прыжок — и он оказался на перилах моста. Рио последовал за ним и наконец заставил противника рухнуть на одно колено. Драгос закачался, но неожиданно сделал выпад и нанес Рио удар.

Рио почувствовал, как ноги заскользили по перилам, он зашатался, прикладывая неимоверные усилия, чтобы удержать равновесие, но не сумел.

— Рио! — закричала Дилан, бросаясь к перилам. — Господи! Нет!

Драгос тоже потерял равновесие и свалился с перил, но, как и Рио, сумел ухватиться за металлическую балку и не исчез в пучине.

Бой продолжился под мостом: вампиры висели над бездной, одной рукой цепляясь за балку, а другой — нанося удары. Раненое плечо Рио горело, боль угрожала столкнуть его во мрак беспамятства, но он усилием воли преодолевал ее, сосредоточившись на ярости, на желании во что бы то ни стало уничтожить Драгоса, на страхе потерять Дилан. Ее присутствие придавало ему сил. Она была в его мыслях, в его крови, в самом сердце, наполняя его решимостью.

И вдруг прогремел выстрел.

Вампиры подняли головы — стреляла Дилан. Обеими руками она сжимала пистолет и целилась в Драгоса.

— Это тебе за мою мать, сукин сын! — выкрикнула она.

Дилан нажала на курок, но Драгос был вампиром и отреагировал быстрее, чем она ожидала. Он качнулся, перехватил балку и ушел из-под прицела. Но Дилан не сдавалась, немного переместившись, она выстрелила опять. И в этот момент Драгос изловчился и дернул ее за щиколотку.

Дилан упала. Рио слышал, как она с шумом выдохнула, и с ужасом увидел, что Драгос утягивает ее вниз.

Мгновение — и Рио взлетел на перила, затем спрыгнул на мост. Одной рукой он схватил Дилан за руку, другой сжал пистолет.

— Отпусти ее! — выкрикнул он и направил оружие в голову Драгосу. Убить вампира не просто, но пуля в голову — один из верных способов достичь цели.

— Воин, неужели ты думаешь, что сейчас положишь всему конец? — насмешливо ответил Драгос, сверкнув острыми клыками. — Разочарую тебя, это только начало.

С этими словами он выпустил щиколотку Дилан и камнем полетел в пучину. Пенный поток поглотил его, вода была слишком темной, чтобы что-либо рассмотреть.

Драгос просто исчез.

Рио повернулся к Дилан и сжал ее в объятиях, радуясь, что чувствует ее тепло. Он целовал ее лицо, осторожно стирая с него кровь и песок.

— Все закончилось, — прошептал Рио. Он посмотрел через перила моста вниз, но в черном, быстро несущемся потоке Драгоса не было видно. — Со мной ты в безопасности, Дилан. Все плохое позади.

Дилан кивнула и обняла его:

— Рио, отвези меня домой.

Глава тридцать шестая

Прошла почти неделя после того, как Рио привез Дилан в бункер... домой. Он надеялся, что отныне они навсегда будут вместе.

Рана на плече постепенно затягивалась. После того как пуля была извлечена, Тесс попробовала залечить рану прикосновением, но, как она и боялась, растущий в животе ребенок полностью лишил ее уникального дара. Она не могла помочь Рио и не смогла бы помочь матери Дилан.

Похороны Шерон Александер состоялись в Куинсе два дня назад. За день до этого Рио и Дилан выехали в Нью-Йорк. Все воины Ордена и их подруги отправились вместе с ними, чтобы поддержать образовавшуюся пару. Рио сожалел, что не смог присутствовать на церемонии — солнечный свет оказался непреодолимой преградой. Но он был благодарен Тесс, Габриэлле, Саванне и Элизе, которые вместо него находились рядом с Дилан.

Она быстро сошлась со всеми женщинами, словно была знакома с ними давно, и они видели в ней подругу. Что касается воинов, то даже на Лукана произвела впечатление готовность Дилан помогать Ордену. Большую часть дня она проводила в технической лаборатории, где они с Гидеоном просматривали базы данных Темных Гаваней. Из числа пропавших Подруг по Крови Дилан отбирала тех, кто являлся ей из мира мертвых.

Наступил вечер, и воины Ордена вскоре должны были отправиться на ночное патрулирование, но перед этим все обитатели бункера собрались вокруг большого обеденного стола в апартаментах Рио. Женщины ужинали, а воины обсуждали свои дела. Николаю предстояло встретиться со знакомым П1 и попросить его помощи в расследовании недавних убийств.

Несколько дней назад воины посетили нью-йоркскую квартиру Герарда Ноствежа и нисколько не удивились, обнаружив ее пустой. Ублюдок исчез бесследно, не оставив ничего, что могло бы пролить свет на его двойную жизнь или на то, куда он мог деться после падения в Кротонское водохранилище. Воины осмотрели все в округе, но безрезультатно. Однако сдаваться они не собирались.

Еще многое предстояло сделать, чтобы вырвать с корнем зло, которое посеял Драгос. Но Рио радовался прежде всего тому, что он снова в кругу друзей. Он обвел взглядом воинов и их подруг, сидевших за столом в его апартаментах. Это была его семья, и Рио переполняла гордость и благодарность судьбе за то, что он вернулся в строй. Теперь уже навсегда.

С замиранием сердца он посмотрел на Дилан.

Это она спасла его. Она вытянула его из пропасти, из которой он уже не надеялся выбраться. Ее кровь дала ему силы, но именно бесценный дар ее любви вернул ему желание жить.

Рио взял ее руку и поднес к губам, глядя ей в глаза. Дилан улыбнулась. Он любил ее так сильно, что с трудом выносил разлуку. Мучительным наслаждением было каждое утро, возвращаясь после ночного патрулирования в бункер, знать, что она ждет его в постели.

— Будь осторожен, — прошептала Дилан, когда воины начали подниматься.

Рио кивнул, затем притянул ее к себе и поцеловал.

— Господи, — криво усмехнулся Николай, когда воины и их подруги стали расходиться. — Парочка влюбленных желает уединиться?

— Ну, если ты нам предоставишь такую возможность — ответил Рио, продолжая обнимать Дилан. — Сколько у нас времени до выхода на поверхность?

Нико пожал плечами:

— Думаю, минут двадцать.

— Много, — констатировал Рио, голодным взглядом пожирая Дилан.

Она рассмеялась, ее щеки порозовели от смущения, но в глазах заиграли искорки возбуждения. Нико поспешно вышел. Когда дверь за ним закрылась, Рио взял Дилан за руку.

— У нас всего двадцать минут, — серьезно произнес он, качая головой. — Не знаю, с чего начать.

Дилан приподняла бровь и потянула его к спальне.

— Главное — начать, — сказала она.

Дилан была восхищена тем, как искусно Рио использовал эти двадцать минут.

Вернувшись с патрулирования, он вызвал у нее еще больше восхищения. Несколько часов они занимались любовью, и наконец Дилан уснула в его объятиях. Она проснулась примерно за час до рассвета оттого, что Рио не было рядом. Дилан набросила на себя его махровый халат и вышла из апартаментов, ее вел гул в крови, она чувствовала своего возлюбленного, где бы тот ни находился.

Рио не было ни в лабиринтах бункера, ни в особняке наверху, Дилан обнаружила его в саду позади дома. В одних черных тренировочных брюках Рио сидел на широких мраморных ступенях, которые спускались к аккуратно подстриженной лужайке, и смотрел на горевший в нескольких ярдах от него костер. Рядом с Рио стояла большая коробка с фотографиями в рамках и парой ярких абстрактных полотен, которые он снял со стен.

Дилан посмотрела в костер — там догорали вынесенные им из апартаментов вещи.

— Привет, — сказал Рио. Он тоже прекрасно чувствовал Дилан и знал, что она стоит у него за спиной. Он просто протянул руку и ждал, когда она вложит в нее свою. — Прости, если я разбудил тебя.

— Все в порядке, — ответила Дилан, сплетая свои пальцы с его, — Просто ты ушел, и мне стало холодно.

Рио притянул ее к себе, продолжая смотреть на огонь. Дилан заглянула в коробку: фотографии Евы и несколько снимков, на которых они вместе в счастливые времена, картины, приобретенные Евой, и кое-что из ее одежды.

— Я проснулся и понял, что нужно избавиться от тех вещей, которым больше нет места в моей жизни, — тихо произнес Рио.

Он сказал это спокойно, без злости или горечи, как о прошлом, потерявшем всякое значение.

Дилан чувствовала его уравновешенность. Через его кровь, текущую в ее жилах, она ощущала малейшие движения его души.

— Весь год после ее смерти я испытывал к ней одну лишь ненависть, — вновь заговорил Рио. — Молил, чтобы она горела в аду за все, что сделала со мной. Я считал, что ненависть к Еве — это единственное, что привязывает меня к жизни.

— Я знаю, — тихо и нежно произнесла Дилан, запуская пальцы в его густые волосы, ощущая тепло его щеки, прижавшейся к ее бедру. — Но именно Ева привела меня к тебе там, в Богемских горах. Она заботилась о тебе, Рио. Думаю, по-своему она очень любила тебя и хотела, чтобы ты принадлежал только ей, принадлежал безраздельно. Это заставило ее совершить чудовищную ошибку, но, я уверена, оказавшись в мире мертвых, она хотела ее исправить.

Рио встал, не отпуская Дилан:

— У меня не осталось ненависти к ней, потому что она помогла мне найти тебя. Я имею в виду не тот день, когда ты забрела в пещеру. Ева появилась в моей машине в ту ночь, когда Драгос тебя похитил.

Дилан удивленно подняла брови:

— Ты видел призрак Евы?

— Я мчался в Нью-Йорк, но отлично знал, что, если ты попала в руки Драгоса, я не успею тебя спасти. Cristo, страх лишал меня рассудка... — Рио замолчал и прижал Дилан к себе. — Я гнал машину и молил о чуде. И в этот самый момент я услышал ее голос, Ева сидела рядом со мной на переднем сиденье. Она назвала место, куда Драгос везет тебя, — Крогонское водохранилище. Я не знал, можно ли верить ей после всего, что она сделала. Но вместе с тем я понимал, что это моя единственная надежда найти тебя. Без ее помощи я потерял бы тебя. Скажи Ева, что ты в самом пекле ада, я бы и туда отправился. Она могла предать меня еще раз, заманить в новую ловушку.

— Но Ева не обманула и не предала, — сказала Дилан. — Она сообщила тебе верное место.

— Да. И слава богу.

— Рио... — Дилан прижалась щекой к щеке Рио, отчетливо слыша биение его сердца, как своего собственного. Она чувствовала его любовь, которая потоком солнечного света проникала внутрь. — Я так люблю тебя.

— И я тебя люблю, — ответил Рио и поцеловал ее. Поцелуй был долгий, медленный и нежный. — Буду любить до скончания веков, Дилан. Если ты согласна, я готов каждый день и каждую ночь своей жизни дарить тебе свою любовь.

— Конечно, я согласна, — ответила Дилан, гладя его но щеке и улыбаясь соблазнительно и многообещающе. — Я тоже хочу любить тебя каждый день, каждую ночь... и всеми возможными способами.

Рио низко и глухо зарычал, в его глазах вспыхнули золотистые искры.

— Мне это нравится.

— Приятно слышать. — улыбнулась Дилан.

Она посмотрела на коробку с вещами Евы, затем перевела взгляд на костер:

— Знаешь, ты не должен был этого делать. По крайней мере, не ради меня.

Рио покачал головой:

— Я делаю это ради нас. Возможно, и ради нее. Думаю, пришло время расстаться с прошлым, все простить и отпустить. И я готов это сделать сейчас, благодаря тебе и тому будущему, что ты мне подарила.

Дилан кивнула:

— Хорошо, пусть будет так.

Рио поднял коробку и посмотрел на Дилан, словно приглашая ее последовать за ним. Молча они направились к костру.

Рио бросил коробку с вещами Евы в огонь. В предрассветное небо взметнулся столб искр.

Влюбленные задумчиво смотрели на постепенно затухающее пламя; когда остались лишь слабо тлеющие угольки, Рио повернулся к Дилан и обнял ее. Крепко прижимая ее к себе, он шептал ей на ухо нежные слова благодарности.

Дилан видела, как тонкая струйка дыма, поднимавшаяся от костра за спиной у Рио, превратилась в полупрозрачный силуэт.

Ева.

Она печально улыбалась, глядя на них, затем кивнула Дилан и медленно растаяла.

Дилан закрыла глаза, крепче обняла Рио и прижалась щекой к его сильной груди.

— Кажется, ты согласилась все дни и ночи любить меня, — произнес Рио. — И что-то сказала про способы. Не хочешь объяснить, что это значит?

Дилан посмотрела ему в глаза и улыбнулась, любовь переполняла ее.

— Может быть, я лучше покажу тебе?

Рио рассмеялся, обнажая кончики клыков:

— Я думал, что не дождусь.

Примечания

1

Боб Вудворд (р. 1943) и Карл Бернстайн (р. 1944) — репортеры «The Washington Post», сыгравшие главную роль в Уотергейтском скандале, в результате которого Ричард Никсон вынужден был уйти в отставку.

2

Матерь божья (исп.)

3

Добрый день. Вы говорите по-английски? (чешек.)

4

Вы говорите по-немецки? (нем.)

5

Как ваши дела? (исп.)

6

Жаклин (Джеки) Джойнер (р. 1962) — знаменитая американская легкоатлетка, многократная олимпийская чемпионка и чемпионка мира.

7

Христос на небесах (исп.).

8

Это катастрофа (исп.).

9

Друг (исп.)

10

Христос (исп.).

11

Что, черт возьми, это значит? (нем.)

12

Лоис Лэйн — персонаж комиксов о Супермене, его возлюбленная и впоследствии жена, работает репортером в газете.

13

«Нейман Маркус» — американская сеть магазинов, специализирующаяся на одежде премиум-класса.

14

«Крэйт и Баррел» — американская сеть магазинов мебели и товаров для дома.

15

Девушки Гибсона — изображения женщин, принадлежащие перу американского иллюстратора Чарльза Дана Гибсона (1767—1944) и на рубеже XIX—XX веков считавшиеся воплощением идеальной красоты.

16

Жнец — герой одноименного американского телесериала.

17

Адская шлюха (исп.).

Content

Лара Эдриан
Полночное возвращение

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Примечания