Кэрол Мортимер

Прекрасна и опасна

Глава 1

Элизабет перевернула страницу книги и прочла:

«…Он стоял в вечерних сумерках. Темный. Опасный. Беспощадный хищник. Блестящие черные глаза следили за женщиной, двигавшейся в окне напротив. Ее тело было прикрыто лишь полотенцем. Легкая улыбка играла у нее на губах. Она и не подозревала, какая опасность подстерегала ее в темноте за окном…»

Оторвавшись от чтения, Элизабет взглянула на окно спальни. Пожалуй, перед сном стоило бы задернуть шторы. Однако, как и женщина из романа, она посчитала, что вряд ли кому-нибудь удастся заглянуть в окно второго этажа одиноко стоящего дома. Кругом труднодоступные корнуоллские скалы. Должно быть, начался прилив, потому что слышно было, как море гулко бьется о камни.

Взгляд снова опустился на страницу.

«Волосы до плеч обрамляли весьма привлекательное лицо. Его напряженный взгляд остановился на открытой шее женщины. Он увидел, как пульсирует на ней жилка. У мужчины были высокие, резко очерченные скулы, хищный нос и жесткая прямая линия рта. Он медленно втянул расширившимися ноздрями воздух, потому что женщина немного приспустила полотенце и обнажила безупречное тело…»

Дзинь!

Элизабет настолько погрузилась в описание погони неведомого мужчины за героиней, что, услышав звон разбившегося где-то внизу стекла, громко вскрикнула. Она и так трусила, не хватало еще паники!

Черт возьми, что это было?

Прижав книгу к груди, она медленно выбралась из-под одеяла.

Внизу что-то было?.. Скорее всего, кто-то. Элизабет ни минуты не сомневалась, что злоумышленник – настоящий, живой вампир, ведь она только что наслаждалась чтением романа под названием «Опасный, как ночь». Хотя там все хищники и монстры выдуманные…

Нет, похоже, незваный гость все же не монстр и не демон, а, скорее всего, ночной вор-взломщик. Недавно в округе уже случилось несколько ограблений, и, можно не сомневаться, всем грабителям в радиусе двадцати миль известно, что Брэд Салливан, владелец Салливан-Хаус, неделю назад умер от сердечного приступа.

Вот только грабители, вероятно, не знали, что две недели назад сюда приехала член академии, доктор Элизабет Браун, чтобы в течение лета составить каталог для библиотеки Салливана. И она все еще жила в доме, поскольку не знала, что ей делать дальше. С ней обязательно должен связаться кто-нибудь из родственников Брэда.

Так что же это за шум внизу?

Миссис Бэйнс, служившая экономкой в Салливан-Хаус последние двадцать лет и жившая над конюшней, ушла к себе сразу после того, как накормила Элизабет обедом и прибралась в кухне. Скорее всего, пожилая женщина даже понятия не имела, что кто-то проник в хозяйский дом. И телефона в спальне Элизабет не было. А она еще имела глупость поставить свой мобильный на подзарядку в библиотеке и, конечно, забыла его там…

Сердце Элизабет чуть не выскочило из груди – она услышала приглушенное бормотание. Мужской голос. Очень сердитый и нетерпеливый.

Великолепно! Мало того что ворвался в чужой дом, так еще и ругается!

Ну что ж, не может же она ждать, пока незнакомец в поисках чего-нибудь ценного поднимется по лестнице и в одной из спален найдет ее, свернувшуюся под одеялом в комочек в надежде, что ее не заметят. Грабитель это или нет, все-таки надо спуститься и разобраться с незваным гостем.

И не мешало бы хоть чем-нибудь вооружиться…

Машинально сунув книгу под мышку, Элизабет осторожно прошла по комнате, тихо открыла дверь и сделала шаг в широкий коридор. Тут она немного задержалась, чтобы прихватить с собой увесистую медную статуэтку, стоявшую на столе, и тихонько двинулась к лестнице, ведущей на первый этаж. С площадки можно было заглянуть вниз, в огромный холл. Зловещий отблеск сказал ей, что внизу включили свет, который она около получаса назад выключила, отправляясь наверх.

Салливан-Хаус представлял собой трехэтажный особняк, построенный пару веков назад для главы какой-то ныне не существующей фамилии. В холл с мраморными колоннами вело несколько дверей. Сейчас все они были плотно закрыты, ни из-под одной не пробивался свет.

Элизабет перегнулась через полированные дубовые перила и наконец разглядела, что свет идет откуда-то из глубины дома. Скорее всего, из кухни. Хотя что, спрашивается, ценного можно найти в кухне? Если только микроволновую печь да электрический миксер?.. Тут она с тревогой вспомнила, что там еще имеется целый набор острых ножей. Любым из них грабитель может серьезно ранить того, кто осмелится ему помешать.

«Возьми себя в руки, Элизабет!»

Она решительно расправила плечи. Нравится ей это или нет, однако придется встретиться с грабителем лицом к лицу. Остается лишь надеяться, что ее появление его спугнет.

А уж если не спугнет…

Она не собиралась долго размышлять над последствиями для собственной персоны, если ситуация выйдет из-под контроля. В конце концов, ей двадцать восемь, и она вполне взрослая женщина. Вот уже десять лет она живет в Лондоне и преподает в университете. Вряд ли корнуоллский воришка хотя бы на половину так же опасен, как те странные личности, с которыми ей ежедневно приходится сталкиваться в метро.

Элизабет начала спускаться по деревянной лестнице. Интересно, лестница всегда так скрипела? Раньше она этого что-то не замечала. А сейчас на каждом шагу ступени стонали так тревожно, что грабитель мог насторожиться раньше, чем хотелось бы.

– Черт и тысяча чертей!

Проклятие донеслось из глубины кухни, когда Элизабет, затаив дыхание, спустилась в холл и увидела, что дверь в кухню закрыта неплотно – образовалась щелочка, через которую можно было видеть все помещение. Элизабет отшатнулась к стене, потому что в этот момент ярко освещенную кухню пересекла фигура в черном.

Конечно, в черном. А как еще одеваться грабителю?

Элизабет глубоко вздохнула, левой рукой покрепче стиснула статуэтку, а трясущейся правой взялась за ручку двери. Шагнув внутрь, она быстрым взглядом окинула помещение. Где же он?

– Вы кто, черт побери?!

Элизабет так потряс грубый, низкий голос, что, когда она поворачивалась, медная фигурка выскользнула у нее из пальцев.

– Ох!

Мужчина повернулся к ней спиной и, схватившись за одну ногу, запрыгал на другой. Элизабет поняла, что очень удачно уронила свое орудие прямо на ногу грабителя.

Кажется, ему больно. Жаль только, что фигурка слишком далеко откатилась…

Она огляделась в поисках еще чего-нибудь подходящего и сразу поняла, что вор оказался как раз между ней и набором ножей. Но у нее же с собой книга! Она и забыла, что та все еще торчит под мышкой! Элизабет выхватила книгу и несколько раз ударила мужчину по голове.

– Что за…

Мужчина выпрямился, повернулся и схватил Элизабет за запястья так, чтобы держать ее на достаточно безопасном для своей головы расстоянии.

– Прекратите бросаться на меня, женщина! – прорычал он.

Элизабет подняла на него глаза и, вытаращившись, замерла.

Перед ней стоял человек из ее романа – такие же прищуренные блестящие черные глаза. Те же широкие плечи и шелковистые темные волосы до плеч. То же скульптурно вылепленное лицо, твердая линия носа, заметно выступающие скулы, решительный квадратный подбородок и красиво очерченные губы, сейчас сурово сжатые. Сам он такой же высокий и сильный. И, конечно, во всем черном…

Тот самый?!

У нее потемнело в глазах, и мир вокруг исчез…

– Признаться, это было что-то особенное! – насмешливо протянул Роган, когда женщина, которую он уже отнес в гостиную и устроил на диване, начала потихоньку приходить в себя.

Она совсем крошечная. Наверное, на целый фут ниже его. Да в ней всего-то росту не больше пяти футов и пары дюймов. У нее короткие, стилизованные под колючки репейника темно-рыжие волосы, аккуратные скулы, сердцевидное личико с прямым носиком и припухлыми губами в виде лука Амура. А еще у нее маленький острый подбородок, который она, наверное, любит вздергивать, как сделала только что, когда напала на него с этой медной безделушкой, а потом с книгой. Сумасшедшая!

Она открыла глаза. Они у нее оказались небесно-голубого цвета. А таких темных и густых ресниц Роган еще не видел…

Незнакомка села на диване и посмотрела на него каким-то опасливым взглядом вспугнутой лани.

– Вы еще здесь? – слабо произнесла она.

– Что значит «еще здесь»? – не понял он.

Женщина облизнула пересохшие губы:

– У вас было достаточно времени, чтобы уйти, когда я… когда я…

– Потеряли голову? – развеселился Роган.

Она нахмурилась:

– Потеряла сознание! Нормальная реакция для человека, столкнувшегося с грабителем!

Да, подбородок у нее очень решительный, когда она этого очень хочет. И всей своей худенькой фигуркой, утонувшей в огромной хлопковой пижаме, она тоже выражала решительность.

Вообще-то Роган никогда не задумывался о женщинах в пижамах. Он предпочитал, чтобы на женщине в его постели либо совсем ничего не было, либо – что-нибудь эдакое шелковое и кружевное… Тем более странно, что на этой даже пижама скучного голубого цвета смотрится очень сексуально. Может, это такой хитрый способ подчеркнуть формы, которые скрывает пижама?

Итак, что эта особа делает в Салливан-Хаус?

– Совершенно естественная, – признал он. – За исключением двух вещей.

У нее вопросительно приподнялась бровь. Голос Рогана стал резче:

– Во-первых, я не грабитель. Во-вторых, это вы на меня напали. Тому свидетельством моя искалеченная нога и разбитая голова.

Элизабет почувствовала, как у нее загорелись щеки. Конечно, это же она на него напала! Сначала уронила ему на ногу медную статуэтку, потом колотила по голове книгой… Той самой книгой, что теперь, раскрытая, лежала у него на коленях. Можно подумать, он ее читал, дожидаясь, пока Элизабет придет в сознание. О господи!

Элизабет воинственно задрала подбородок:

– Очень сомневаюсь, что полицию заинтересует мой способ защиты, учитывая, что именно вы ворвались сюда!

Ее собеседник усмехнулся:

– Я бы не был так в этом уверен. В английских газетах я несколько раз читал о том, как грабитель получал компенсацию с напавшего на него владельца дома, в который он только что проник.

Элизабет тоже об этом читала и каждый раз сомневалась в здравомыслии английской юридической системы.

Мужчина неумолимо продолжал:

– Стоит еще учесть и тот факт, что я не врывался.

– Но вы…

– Я открыл кухонную дверь ключом, спрятанным под третьим цветочным горшком слева на наружном подоконнике, – объяснил он.

Какой ключ? Под каким горшком? На каком подоконнике? Впрочем, важнее, откуда этот человек может знать о том, что ключ с самого начала лежал под цветочным горшком?

– Вы следили за домом? – ахнула она.

– Хотите сказать, высматривал, как попасть внутрь? – едко уточнил он.

– Да!

Элизабет уставилась на него негодующим взором. Ей противно было думать, что кто-то наблюдал за всеми передвижениями в доме, прежде чем попытаться в него проникнуть.

Он кивнул:

– Интересная мысль. Дом, конечно, очень уединенный. Поблизости на несколько миль другого жилья нет. И ключ очень удобно прятать под цветами. Ночью ни одна собака не залает, даже если шум будет какой-нибудь необычный. И фактически никакой охраны, о которой стоило бы говорить. По крайней мере, на данный момент.

– Откуда вы знаете?! – хрипло вскрикнула Элизабет.

С той ночи, когда неделю назад Брэда Салливана срочно увезли в больницу, даже охранная система не включалась: ни миссис Бэйнс, ни Элизабет просто не знали, как она включается.

Гость кинул внимательный взгляд на монитор, подвешенный под потолком в углу гостиной.

– Не горит красная лампочка на мониторе. В наши дни грабители должны быть технически весьма подкованы. – Он равнодушно пожал плечами, обтянутыми тонким черным свитером.

Элизабет не сдавалась:

– Вы уйдете без шума и с пустыми руками или будете дожидаться полиции? – Он удивленно поднял брови, и она с вызовом добавила: – Я им позвонила, прежде чем спуститься вниз.

– Вот как?

– Именно!

«Храбрая малышка», – вынужден был признать Роган.

В трудной ситуации рыженькая незнакомка демонстрировала незаурядную смелость. Хотя он очень сомневался, что настоящего грабителя остановила бы подобная беседа. Или что тот побеспокоился бы о том, чтобы перенести потерявшую сознание женщину в гостиную на диван.

– Я позвонила в полицию! – повторила она. – С минуты на минуту они приедут!

Роган откинулся на спинку стула и преспокойно закинул ногу на ногу.

– Ну, это скорее должно смущать вас, – сочувственно протянул он.

У нее округлились глаза.

– Меня?! Это вы ворвались…

– Вы помните, у меня был ключ?

– Просто вы знали, что ключ лежит под цветком!

Она так явно негодовала, что Роган ухмыльнулся и сказал:

– А откуда я это знал? Может, есть какое-то другое объяснение, а не то, что вы приняли меня за грабителя? Может, стоило бы поразмышлять об этом перед сном, вместо того чтобы читать на ночь… подобное чтиво, другого определения я подобрать не могу. – Он прочел один абзац, потом другой и третий… – Представления не имел, что книжки про вампиров могут быть такими…

– Отдайте!

Маленькая рыжая фурия буквально перелетела комнату, выхватила у него книгу, спрятала ее за спину и лишь потом взглянула на «грабителя»:

– Вы собираетесь уходить или нет?

На свирепый взгляд Роган отреагировал совершенно спокойно:

– Нет.

Она нахмурилась, чтобы не показать испуга.

– Хотите, чтобы вас арестовали?

Он пожал плечами:

– Ну, это случится не так уж скоро.

– Когда здесь появится полиция…

Он мягко перебил ее:

– Если полиция сюда доберется, уверяю вас, меня и не подумают арестовывать.

Элизабет растерянно смотрела на него. Она понятия не имела, что теперь делать, что сказать этому человеку – нет, незваному гостю! – который, по сути дела, отказывается покинуть дом до прихода полиции. Не важно, что наверху нет телефона и вызвать она никого не могла: нормальный грабитель давно бы уже воспользовался возможностью удрать.

Только сейчас Элизабет заметила, что один из пальцев его руки обмотан бумажной салфеткой с проступившим пятнышком крови.

– А где же вы тогда поранили руку, если не разбивали окна, чтобы пробраться в дом? – с торжеством в голосе осведомилась она.

Он сначала посмотрел на свою руку, потом опять поднял глаза на Элизабет и нахмурился:

– Порезался осколком стекла, когда решил вытереть пол, – я разбил молочную бутылку.

«Ах, вот какой звон я слышала! Хотя зачем, спрашивается, этот человек полез в холодильник за бутылкой молока?»

Она презрительно усмехнулась:

– Уж не думаете ли вы, что я поверю такому объяснению? Я уж не говорю о полицейских!

Роган провел в пути многие часы. Очень трудные часы, в течение которых у него не было возможности поспать. Он устал, измучился и все еще страдал от жажды. Какой бы забавной ни казалась эта женщина, но ему уже надоело отвечать на ее дурацкие вопросы. Тем более самым очевидным был вопрос о том, что сама-то она делает в Салливан-Хаус?

Роган уже терял терпение. Он поднялся и досадливо поморщился, когда возмутительница его спокойствия отскочила в сторону.

– Пожалуй, я действительно сначала выпью чаю, а потом уже – вашу кровь.

– Вы заваривали чай? – недоверчиво спросила она.

Темные брови Рогана сдвинулись.

– А что?

– А то, что я не… К вашему сведению, я читаю книжки такого сорта, чтобы просто отвлечься от действительности! – выпалила она, словно оправдываясь.

Как будто до нее только сейчас дошло, что он не желает немедленно испить ее крови!

Роган еле заметно улыбнулся:

– Из того немногого, что я прочел, можно подумать, что вы могли бы получить и капельку сексуального настроя, а?..

От неприкрытой насмешки щеки Элизабет окрасились ярким румянцем.

– Вы кто?

– Ну хоть один разумный вопрос, – пробормотал он почти с благодарностью, развернулся и по коридору направился в кухню. Там из заварного чайника он налил себе чашку темного, к этому моменту наверняка уже перепревшего чая.

– Итак?..

Оказывается, эта рыжая притащилась за ним в кухню и теперь с вызовом взирала на него из дверного проема.

Роган сделал глоток. На его вкус, чай немного горчил.

– Что «итак»? – Он отвернулся, чтобы долить воды и снова включить чайник.

– Вы кто? – с нажимом повторила она.

У него скривились губы.

– Явно не грабитель.

Это Элизабет и сама давно поняла. Мужчина мог быть кем угодно, но не грабителем… Грабитель не стал бы задерживаться в кухне, чтобы приготовить себе чай. Или, разбив бутылку молока, убирать за собой. Как не потрудился бы поднять с пола потерявшую сознание женщину и перенести ее на удобный диван. И уж тем более не вступил бы в беседу о книжке, которую та читала на ночь…

– Вы – родственник миссис Бэйнс?

Хотя, что делать в главном доме родственнику экономки, тем более что здесь находится она, Элизабет?

Судя по насмешливому взгляду, злоумышленник думал то же самое.

– Не-а, – лениво протянул он.

– Вы намерены сказать мне, кто вы такой, или?..

– Или что? – Мужчина прислонился к столешнице, скрестил руки на широкой груди и зловеще сощурил темные глаза. – Я думаю, гораздо интереснее было бы выяснить, кто вы такая и какого черта делаете в Салливан-Хаус? – уже более раздраженно отозвался он.

Элизабет на мгновение отвлеклась на проступившую под черным свитером рифленую мускулатуру, но, услышав в его голосе досаду, тут же откликнулась:

– Я здесь работаю.

– В качестве кого же?

Элизабет не знала, стоит ли обращать внимание на столь оскорбительный тон.

– Не уверена, что вас это касается, но меня зовут Элизабет Браун, и я живу в Салливан-Хаус, чтобы составить каталог обширной библиотеки мистера Брэда Салливана. По его просьбе.

– Так это вы – доктор Э. Браун? – Мужчина выпрямился и недоверчиво оглядел ее с головы до ног.

– Все верно, – сдержанно подтвердила она.

«Странно, неужели мое имя о чем-то ему говорит?»

Ей становилось жарко под его пристальным взглядом.

– Доктор Элизабет Браун?!

Она проглотила комок в горле:

– Ну-у… да. Это ученое звание, я не доктор медицины.

«Зачем я что-то ему объясняю? И почему отвечаю?»

– А я ожидал увидеть здесь мужчину. Доктора Э. Брауна. – Грабитель, который на самом деле оказался не грабителем, с иронией покачал головой. – Значит, вы и есть тот самый доктор Э. Браун, который неделю назад послал по почте в Нью-Йорк срочное сообщение некоему Рогану Салливану о том, что его отец перенес сердечный приступ, сейчас очень плох и находится в больнице?

У нее буквально отвисла челюсть.

Слов нет! Доктор Браун, уважаемый преподаватель университета, изумленно разинула рот.

Ну конечно, откуда бы этому высокому темноволосому красавцу знать о ее письме, если он не Роган Салливан собственной персоной?

Стало быть, это сын Брэда Салливана! И по сведениям, полученным Элизабет от миссис Бэйнс, он не появлялся в родительском доме – и вообще в Корнуолле – больше пятнадцати лет…

Глава 2

Роган с иронией наблюдал, как потрясенная Элизабет Браун – доктор Элизабет Браун – в почти бессознательном состоянии двинулась к одному из табуретов.

– Чаю? – сочувственно предложил он.

Он с опаской подумал, что, вероятно, ей и впрямь лучше сесть, а то как бы она опять не грохнулась в обморок. Да и какую женщину не напугает глухой ночью звон разбившегося на кухне стекла? Разумеется, она посчитала, что в дом забрался грабитель. И только сейчас стало ясно, что это явился с визитом давно пропавший сын Брэда Салливана. С очень коротким визитом – как решил для себя Роган.

– Чай? Да… это было бы хорошо. Вы… м-м-м… получили и второе мое письмо?

– Нет, – коротко ответил он.

– Ох!

Губы у Рогана дрогнули. У нее было такое встревоженное лицо, что ему даже стало ее жалко.

– Я знаю, Элизабет, что мой отец умер.

Как можно было не заметить американского акцента? Вероятно, ее совсем очаровал красивый глубокий голос, вот и не заметила. Если бы он ее не загипнотизировал, она сложила бы два и два и поняла бы, что этот человек имеет какое-то отношение к Брэду Салливану. Что это и есть сын Брэда Салливана…

Роган угадал ее мысли и с горечью сказал:

– Не ищите внешнего сходства между мной и Брэдом, все равно не найдете. И никакого другого, слава богу.

– Я просто подумала, как жаль, что о смерти отца вы узнали от больничного персонала, – попыталась оправдаться Элизабет.

Он поморщился:

– Я в больнице не был. Просто позвонил, но мне сказали, что по телефону они никакой информации о состоянии Брэда не дадут. Хорошо, что адвокат оказался более общительным. Он сообщил мне о смерти Брэда и об инструкциях по поводу похорон.

Элизабет вздрогнула от жалости, ведь похороны через три дня.

– Мне очень жаль, что вы не успели добраться сюда до смерти отца…

– Что вы говорите!

Ей не понравилась его ирония, и она нахмурилась.

Роган пояснил:

– Если я правильно понял адвоката, Брэд точно знал, насколько болен, и непонятно, на чем он продержался последние несколько лет. Очевидно, за все это время Брэд Салливан так и не нашел времени, чтобы связаться с единственным сыном…

Единственный сын, как теперь знала Элизабет, смотрел на нее с каким-то уж очень дружелюбным видом. Теплый взгляд глаз цвета шоколада медленно скользил по голубой пижаме, то и дело задерживаясь на выступающей из-под хлопка груди.

Элизабет поерзала. Ей было неловко.

– Вы извините меня? Я на минуточку.

Роган вопросительно поднял брови. Поэтому она многозначительно добавила:

– Если мы продолжим разговор, то я хотела бы подняться наверх и накинуть халат.

– О, мы продолжим, – подтвердил он. – А не поздновато… в смысле благопристойности?

Элизабет невольно подумала о том, каково было бы оказаться в таких сильных руках в одной только тонкой пижаме… Щеки ее зарумянились, и она встала.

– Думаю, в халате я все-таки чувствовала бы себя комфортнее, – твердо сказала она.

– Ну и прекрасно, – равнодушно согласился Роган и отвернулся, уверенный, что благонравный доктор поднимется наверх, чтобы надеть какую-нибудь дневную одежду.

Конечно, она чувствовала себя много комфортнее, когда через несколько минут вернулась в халате в голубую и белую полоску, надетом поверх все той же пижамы и аккуратно подвязанном на талии. Похоже, доктор Э. Браун относилась к типу сугубо деловых женщин. Роган решил, что она не во вкусе отца.

Он со стуком поставил на столик две кружки с чаем, потом сел напротив Элизабет и, прищурившись, стал в упор ее разглядывать.

Она выпрямилась. Ей все-таки было неуютно.

– Я думала, вы мне позвоните, когда получите письмо…

Он безрадостно улыбнулся:

– То письмо, в котором вы очень деловито сообщили мне, что «мистер Салливан перенес сердечный приступ»?

Роган уже жалел, что поддался первому порыву, вскочил в самолет и понесся в Англию. И для чего он проделал этот путь? Для того только, чтобы какая-то чопорная доктор Элизабет Браун подчеркнула всю никчемность подобной суеты!

Разве деловито? Элизабет даже расстроилась, мысленно поморщилась и признала: вполне возможно, что именно деловито. Но она не была слишком уж хорошо знакома с Брэдом Салливаном. А сына и вовсе не знала… И ей было очень трудно писать. Конечно, можно было бы подписать письмо не так формально, хотя…

Элизабет предполагала, что лучше бы Рогану Салливану написала миссис Бэйнс, но после кончины Брэда экономка словно помешалась, и Элизабет не стала настаивать.

– Извините, если письмо показалось вам несколько… сухим. – Она взяла кружку и сделала живительный глоток. – Хотя, наверное, было бы удобнее, если бы вы позвонили миссис Бэйнс и предупредили, что обязательно прилетите. Здесь недавно случилось несколько ограблений. Если бы мы вас ждали, я на вас не набросилась бы!

Кажется, она его обвиняла.

Роган понял, что ей стыдно за то, как она его встретила. Хотя чего стыдиться? Роган легко ее простил. Он рванул в Англию после разговора с адвокатом. Чисто инстинктивно. Просто чтобы лично убедиться, что отец действительно мертв. Следовательно, Роган и не подумал кому-то сообщать о своем появлении. Миссис Бэйнс, конечно, узнала бы его с первого взгляда, хотя за пятнадцать лет он ни разу не был в Салливан-Хаус…

А Элизабет Браун знать его в лицо не обязана.

Тем не менее взволнованный румянец на щеках добропорядочного доктора, пожалуй, даже симпатичен. Он придает голубым глазам больше глубины, больше блеска. А волнение, без сомнения, вызвано тем, что она совершила грандиозную ошибку, приняв хозяйского сына за грабителя.

Ну, положим, по этому поводу мисс Браун может не беспокоиться. Роган давно не считал себя хозяйским сыном. Он десять лет отслужил в американской армии, и она стала ему новой семьей. От нее он зависел гораздо больше, чем от того, в чьем доме когда-то родился.

Он пожал плечами:

– Забудьте, это несущественно.

Может быть, для него и несущественно, но, зная, что сын умершего хозяина должен приехать, она, скорее всего, не напала бы на него. Совсем с ума сошла… Боже, как бы забыть о случившемся? Да еще эта медяшка, наверное, оставила на его ноге хороший синяк. И грубые ботинки не спасли…

Элизабет взглянула на него с интересом.

Роган был прав, когда утверждал, что у него нет никакого сходства с отцом.

Брэд Салливан был белокурым и сухопарым, а голубые глаза иногда отливали сталью. Когда-то Брэд тоже наверняка был высоким и сильным, как сын, но, состарившись, стал болезненно худым и сгорбленным. И лицо у него было другим…

А у сына лицо почти скульптурное… и очень красивое.

Роган Салливан действительно очень походил на мрачных, опасных и одновременно привлекательных героев книжек про вампиров и демонов, которые Элизабет любила почитать перед сном. Надо же как-то расслабляться, если все дни и вечера заняты обучением студентов. Она, конечно, не намерена оправдываться, но подобные книжки помогают начисто забыть о реальности. И зря Роган подкалывает ее на этот счет.

Не ему, проявившему так мало чувств по поводу недавней кончины отца, ее подкалывать… Миссис Бэйнс вкратце объяснила Элизабет ситуацию, сложившуюся в отношениях между отцом и сыном.

Пятнадцать лет назад Брэд и Роган Салливаны поссорились после смерти Мэгги, жены Брэда и матери Рогана. Рогану тогда исполнилось восемнадцать. Очевидно, вскоре после этого он ушел из дома, и в следующий раз отец услышал о нем, только когда узнал, что сын вернулся в родную Америку и пошел служить в армию. А потому, как только Элизабет выяснила, что с Роганом можно связаться лишь через почтовый ящик в Нью-Йорке, ей уже не требовалось объяснений, насколько не ладили отец и сын…

– Не стоит торопиться с выводами на основе того, в чем вы, возможно, не разбираетесь, – вдруг сказал Роган.

Он видел все, что было написано на выразительном лице Элизабет: сначала голубые глаза округлились от любопытства, а потом красивые губы изогнулись в легком неодобрении…

Элизабет удивленно приподняла брови:

– Вот уж не думала, что поступаю подобным образом.

Роган нахально улыбнулся:

– Вы сидели и думали, что для человека, у которого только-только умер отец, я выгляжу не таким уж грустным.

Она думала именно об этом!

Возможно, Элизабет недооценила Рогана. Кроме того, она понятия не имела, почему отец с сыном поссорились лишь спустя несколько месяцев после смерти матери Рогана. Ссора закончилась долгими годами отчуждения. Она знала только, что, скорее всего, Брэд был ужасным мужем и отцом.

Как ее собственный отец…

Кроме того, теперь, когда очаровательно любезный Брэд умер, слишком легко обвинить в напряженных отношениях насмешливого, невнимательного и небрежного Рогана.

– Итак, что же вы здесь делаете? – Темные глаза Рогана Салливана совершенно беспардонно уставились на нее.

Элизабет нахмурилась:

– Я ведь вам уже говорила, что меня пригласили сюда для того, чтобы внести книги из библиотеки вашего отца в единый каталог.

Он протянул:

– Ага, это вы говорили. Я другое имел в виду. Почему вы еще здесь, когда он умер?

Элизабет сокрушенно призналась:

– Я не понимала, что теперь делать. Ваш отец нанял меня пока на полтора месяца и… – Она тряхнула головой и повторила: – А теперь я не знаю, что делать…

Прозвучало не очень убедительно.

Точеные губы презрительно покривились.

– Занимаетесь большой переписью, да?

– Да, на время летнего отпуска. Вы именно это хотели сказать, мистер Салливан?

Он пожал плечами:

– Может быть, физическое перенапряжение и стало причиной сердечного приступа моего отца неделю назад?

Элизабет чуть не задохнулась:

– Вы… хотите сказать, что у меня с вашим отцом… могли быть… личные отношения?!

– Это вы сказали.

Роган специально дразнил ее. Эта женщина чертовски хороша, когда сердится!

Голубые глаза Элизабет потемнели, а на щеках запылал румянец, губы решительно сжались, подбородок вызывающе вздернулся. С прической в виде остроконечных прядочек она сразу стала похожа на встопорщившегося ежика.

– Библиотека уже была здесь, – объяснил Роган, – когда двадцать лет назад мы переехали в Англию и отец купил этот дом. Но я не помню, чтобы мы когда-нибудь задумывались о каталоге, – нарочито раздраженным тоном объяснил он.

У нее нервно вздрагивали упрямо сжатые губы, когда она попыталась защититься:

– Откуда вам знать, думал об этом ваш отец или нет, если последние пять лет между вами существовала только почтовая связь?

У Рогана угрожающе сузились глаза.

– Лайза, я уже предупреждал вас, чтобы вы не судили о вещах, в которых ничего не понимаете!

Румянец так же быстро исчез с ее щек, как и появился. Теперь лицо было белее молока.

– Я предпочитаю, чтобы вы называли меня Элизабет или доктор Браун, – невероятно чопорно произнесла она.

Роган задумчиво смотрел на нее. Сокращенное имя явно задело ее за живое.

Он сухо сказал:

– О’кей. Так вот… Элизабет, не надо судить о том, в чем ничего не понимаете.

Чего Элизабет действительно не понимала, так это собственной реакции на колкости и инсинуации собеседника! Доктор Браун, высококвалифициро ванный преподаватель одного из самых престижных университетов в стране, привыкла к однозначному уважению и со стороны коллег, и со стороны студентов. Элизабет Браун, женщина абсолютно независимая в финансовом отношении, считала обязательным для себя избегать любых ситуаций, способных привести к какой бы то ни было эмоциональной конфронтации.

Особенно с человеком, который так действует ей на нервы!

– В отличие от вас я не большой поклонник формальностей. Друзья называют меня просто Роуг[1], – объяснил он.

Элизабет смущенно нахмурилась. Роуг? В каком смысле? Негодяй или шалун? А может, бродяга?.. Как все-таки подходит это имя опасному и вызывающему беспокойство человеку!

– Значит, мне повезло, что я не вхожу в круг ваших друзей. Я предпочитаю называть вас мистер Салливан. Или Роган, если вы так уж настаиваете на непринужденности, – холодным тоном произнесла она.

– О да, Элизабет, я непременно настаиваю, – хрипло пробормотал он.

Она старательно избегала теплого, дразнящего, темного взгляда.

– Вероятно, нам следует отложить разговор до утра, Роган. Мне кажется, сегодня мы достигли немногого.

– Кроме того, что обидели друг друга, – заметил Роган.

– Именно… – Элизабет так радостно кивнула, что Роган хохотнул, а она тут же спросила: – Наверное, вы устали с дороги?

Этот человек опасен. Очень опасен. Он явно развлекается и так смотрит на нее, что она ощущает непривычное стеснение в груди. И вообще странно реагирует…

Роган устало потянулся:

– Отличная отговорка, Элизабет. Ну я-то всегда говорю, что думаю, а вы чем оправдаетесь?

Вся сила воли Элизабет ушла на то, чтобы отвести взгляд от мощных рук и широченных плеч Рогана. Она и так чувствовала себя не в своей тарелке…

Резко выпрямившись, она произнесла:

– Недавно я… потеряла голову от страха и теперь чувствую себя очень усталой…

Он недоверчиво повторил:

– Потеряли голову от страха? Не хотел бы я попасть под вашу руку, когда вам не страшно. – И он дотронулся до виска, на котором еще оставался красноватый след от удара книгой.

Книгой, хищный и ужасный герой которой теперь, после того как она лицом к лицу столкнулась с таким же хищником в реальности, показался ей слишком одномерным.

Элизабет внимательно наблюдала, как Роган длинными пальцами потирал синяк, а потом привычным жестом откинул длинные, на первый взгляд легкие как пух волосы назад, и ей вдруг ужасно захотелось проверить, так ли уж они шелковисты, как кажутся. А потом можно было бы зарыться в них рукой…

Она вовремя спохватилась:

– Вы, конечно, знаете, какую спальню занять?

– Ко-неч-но…

Он нарочно растянул это слово, и в шоколадных глазах опять заскакали бесенята.

Элизабет почти уже добралась до кухонной двери, довольная тем, как хорошо вышла из дурацкого положения с этим нападением на Рогана Салливана в его собственном доме, когда ее настиг брошенный напоследок ядовитый совет:

– Не забудьте забрать из гостиной свою книгу.

Прикрыв глаза, она мгновение колебалась, а Роган Салливан успел добавить:

– Швыряние вами книг потрясло бы даже миссис Бэйнс. Я уж не говорю о содержании опуса…

Элизабет глубоко втянула воздух, чтобы взять себя в руки, и лишь потом повернулась к нему:

– На вашем месте я наложила бы повязку. Такая будет жалость, если в ранку попадет инфекция! – И добавила в голос еще немножко сахарного сиропа: – Это ведь может кончиться столбняком!

– Могу вообразить, как вас это волнует, – благодарно хмыкнул он.

– И представить себе не можете!

Она бросила на него последний уничижительный взгляд и гордо – насколько позволяли это сделать хлопковая пижама и надетый поверх нее полосатый купальный халат – выплыла из кухни.

Элизабет еще задержалась в гостиной, откуда по насмешливому совету Рогана забрала книжку, и поднялась наверх.

Она уже понимала, что если ее ночью и посетят эротические фантазии, то они будут посвящены высокому, темноволосому и темноглазому человеку. Очень опасному человеку в черном.

Мужчине, которого друзья называют Роуг…

– Кажется, миссис Бэйнс решила, что мы будем завтракать вместе. Я не хотел ее разочаровывать, – сказал Роган, когда на следующее утро Элизабет вошла в комнату, куда был подан завтрак.

Он уже сидел за небольшим столом, и она остановилась в дверях.

Сегодня она была одета более официально – в шелковую блузку сливочного цвета и сшитые на заказ черные брюки. На ногах – лодочки без каблуков. Рыжие волосы топорщились все теми же веселыми, остро подстриженными прядями, но к этому украшению добавилось немного туши на и без того темных ресницах и тонкий слой персикового цвета помады на пухлых губах.

Роган с одобрением подумал, что хоть стиль ее вполне официальный, но все равно красиво. Он уже встал и придерживал для нее стул, дожидаясь, пока она сядет.

– К вашему сведению, я припомнил некоторые манеры, которым учила меня мать много лет назад, – низко наклонившись, насмешливо пробормотал он ей на ухо.

– Рада слышать!

Стараясь не обращать внимания на непозволительную близость, Элизабет взяла салфетку, тщательно расстелила ее на коленях и оглядела накрытый стол.

Она никак не могла отделаться от мысли, насколько потрясающе выглядит Роган в черной футболке, из-под которой рельефно проступают мышцы на руках и груди, и черных форменных брюках, низко сидевших на талии и подчеркивавших длинные ноги…

– Не позволите ли налить вам кофе? – предложил Роган, привстав и протягивая ей кофейник, а заодно и придвигаясь поближе к Элизабет. Якобы для большего удобства.

Смертоубийственная усмешка, которой Роган ответил на немного испуганный взгляд Элизабет, подтвердила, что он отлично сознает, насколько ее выбивает из колеи его непосредственная близость. Он, конечно, уже заметил, как порозовели ее щеки и чуть задрожали руки…

Да и как было не нервничать?! Такие мужчины, как Роган, – высокие, жесткие, опасные – еще не попадались на ее пути. Те, с которыми она встречалась ежедневно, выглядели совсем иначе. Это были либо ученые скучные мужи, либо студенты намного моложе ее. Иногда Элизабет принимала приглашение на обед от кого-нибудь из коллег, но все это были вполне необременительные отношения. А таких, как Роган, она, конечно, еще не встречала…

– Спасибо.

Она бросила на него равнодушный взгляд. Какое уж там равнодушие! Вранье! Вчера Элизабет с трудом заснула и проворочалась всю ночь – ей снился этот человек в черном… Ей снилось, как она запускает пальцы в длинные мягкие волосы, как гладит широкие плечи, потом спускается ниже…

Впрочем, сейчас вспоминать об этом совершенно ни к чему!

Признаться, тот мужчина из ночного сна беспокоил ее много меньше, чем этот, сидящий рядом. Мускулистое тело Рогана и красивое, хоть и жесткое, лицо словно воплощали собой силу и мужественность в чистом виде. От него пахло лосьоном после бритья. Но даже запах этот был особенным, очень мужским и немного пряным. И действовал он ей на нервы почти так же, как и хозяин…

С некоторой обидой Элизабет подумала, что он и сам это сознает и ему даже по душе такая несколько показная мужественность.

– Очевидно, вы в любой момент готовы по приказу отправиться воевать в джунгли Корнуолла, – усмехнулась она, оглядывая его черную одежду и тяжелые ботинки.

Он пожал плечами и опять сел напротив нее:

– Просто после вашего письма я бросил в сумку всего несколько вещей. Кроме того, я считаю, что всегда лучше быть ко всему готовым. В конце концов, никогда не знаешь, где и когда подвергнешься нападению.

Опять он насмехается! От очередной колкости слегка впалые щеки Элизабет порозовели.

– Миссис Бэйнс упоминала, что пять лет назад вы демобилизовались.

– Да, – невозмутимо подтвердил он.

– И чем вы теперь занимаетесь?

– Работаю. То тут, то там.

– Как это – то тут, то там?

Роган прищурился:

– Вы слишком любопытны для человека, который предположительно занимается систематизацией отцовской библиотеки.

– Совсем не предположительно, а точно! А сейчас я просто пытаюсь вести застольную беседу.

– Подберите какую-нибудь другую тему, – отрезал он.

Роган не любил говорить о своей работе. Ни с кем. Тем более с женщиной, с которой познакомился всего восемь часов назад. Хотя теперь ему почему-то казалось, что много раньше…

Элизабет нахмурилась, ей не понравилась его грубость.

– Если я любопытна, то вам не хватает манер.

Роган равнодушно пожал плечами:

– А чего вы хотите от человека, чей отец связывался с ним только по почте?

– Я не хотела показаться грубой…

– Разве?

«Ну хорошо, ладно, нагрубила, виновата. Может быть, это немного несправедливо, ведь я ничего не знаю о ситуации в семье Рогана… Когда его отец только что умер…» – подумала Элизабет.

– А как насчет вас, Элизабет? Чем занимается доктор Браун, когда не заносит в каталог чужие книги?

– Преподает историю. В Лондонском университете.

Кажется, он ждал более подробного рассказа.

– Ага.

Особого энтузиазма Элизабет в его голосе не услышала и немедленно ощетинилась:

– Я люблю свой предмет!

– Удобнее иметь дело с событиями, которые уже произошли, чем с теми, что еще предстоят?

Элизабет как-то не рассматривала свое занятие под таким углом.

– В этом есть что-нибудь плохое?

Он пожал плечами, и опять футболка натянулась на мощных мышцах.

– Совсем нет. Кроме того, что жизнь без неожиданностей, должно быть…

– Комфортна?

– Скучна, – закончил свою мысль Роган и ухмыльнулся, блеснув особенно белыми на фоне смуглой кожи зубами.

– А я предпочитаю именно такую! – Элизабет резко поднялась. – С вашего разрешения, я заберу кофе в библиотеку. Думаю, мне пора приступить к работе.

– С моего разрешения? – эхом отозвался он.

Совсем недавно Элизабет думала, что могла бы остаться здесь и продолжать работу. Только теперь не для покойного Брэда Салливана, как планировалось сначала, а для Рогана…

Она коротко кивнула:

– Если только вы не желаете, чтобы я прекратила систематизацию.

– Я…

Но тут Роган взглянул в сторону дверей, где нерешительно топталась миссис Бэйнс.

– Я подумала, не надо ли подать вам обоим к завтраку чего-нибудь горячего? – хрипло спросила старая экономка. От напряжения последних нескольких дней у нее побледнели щеки и немного покраснели глаза.

– Как вы, Элизабет? – решительно обратился к девушке Роган.

Она сочувственно улыбнулась старушке:

– Спасибо, мне не надо.

– И мне. Мы через несколько минут закончим, и вы сможете убрать со стола.

Роган очень плохо помнил вдову, которая двадцать лет назад приехала с шестнадцатилетним сыном в Салливан-Хаус.

Как только они опять остались одни, он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Ну, вы уже нашли в библиотеке какие-нибудь бесценные сокровища? – поинтересовался он.

Элизабет кивнула:

– Одно-два. Первое издание «Происхождения видов» Дарвина должно стоить значительных денег.

У него поползли вверх брови.

– Насколько значительных?

– Возможно, несколько тысяч фунтов. А есть еще и другие раритеты… Кое-что из Диккенса и Чосера. Они оба тоже представляют интерес для коллекционеров.

– На самом деле мне это неинтересно, – произнес он.

– Тогда зачем было трудиться спрашивать?

Он пожал плечами:

– В свое время это казалось хорошей идеей.

– И всегда ваши интересы так скоротечны?

Медленная улыбка поползла по резко очерченным губам, а темные глаза опять открыто смеялись.

– Это зависит от того, к чему интерес…

Слишком откровенный намек. Ошибиться невозможно. Как невозможно, к сожалению, и стереть улыбку с этого красивого лица.

Чем Роган Салливан вызывал столь непривычное ощущение протеста в ее душе? Почему ей все время хотелось с ним спорить? Ответ прост. Все в нем вызывало у Элизабет защитную реакцию. И в то же время она чувствовала себя очень женственной и беззащитной. Что тоже было ей абсолютно незнакомо. Как и та неловкость…

А Роган любовался ею из-под приопущенных век и думал о том, что Элизабет Браун защищается, любопытствует и спорит одновременно. Интересная комбинация для преподавательницы истории, которая в одинокой постели читает на ночь эротические романы о вампирах и которая не любит неожиданностей в личной жизни. В отличие от него, Рогана, обожа ющего адреналин в крови и живущего бросая вызов всему!

Элизабет поджала губы:

– Очевидно, ваши интересы лежат вне раритетных книг.

Роган согласился:

– Очевидно.

В душе он уже жалел, что вздумал ее дразнить. Эта женщина действительно приехала сюда две недели назад, чтобы составить каталог библиотеки Брэда (он выяснил это сегодня рано утром у миссис Бэйнс). И в какой бы ситуации он ни оказался, нельзя срывать свою злость на ней. Даже ради собственного удовольствия.

Потому что внезапная смерть отца на веки вечные покончила с надеждами когда-нибудь найти с ним общий язык…

У Салливанов всегда были натянутые отношения. Когда семья жила в Штатах, у Брэда в Нью-Йорке была собственная большая и очень престижная рекламная фирма. Он много и тяжело работал. Дом у них находился в пригороде, и в будние дни Брэд обычно пользовался своей городской квартирой. Немногое изменилось, когда двадцать лет назад семья перебралась в Англию и отец открыл офис в Лондоне. Брэд всю неделю жил в городе, а в Салливан-Хаус приезжал только на выходные.

Так и получилось, что Брэда слишком часто не было рядом с сыном. Он так и не побывал ни на одном школьном празднике, на которые обычно приглашаются все родители. На матчи по регби и прочие спортивные состязания, в которых принимал участие Роган, ходила мама – наполовину ирландка, наполовину американка.

Мэгги всегда служила мостиком между Роганом и Брэдом, и, когда она умерла, мужчины вдруг обнаружили, что у них нет больше ничего общего. Вдобавок ко всему Брэд просто взбесился, когда узнал, что Роган не захотел остаться в Оксфорде и вместо работы в университете предпочел вернуться в Америку, где пошел на службу в армию.

Роган вдруг выпрямился и резко сказал:

– Что бы ни было, продолжайте работать с книгами. Полагаю, кто бы их ни унаследовал, он рассмотрит вопрос о продаже раритетов, если они настолько ценные, как вы утверждаете.

У Элизабет округлились глаза.

– А вы думаете, что наследником можете быть не вы?

Смеху Рогана недоставало веселья.

– Сегодня утром, попозже, у меня назначена встреча с Десмондом Тэйлором. Тогда все и выяснится окончательно. Уж в этом-то можно не сомневаться, правда?

Элизабет не знала что и сказать о ситуации. Или о Рогане Салливане…

Глава 3

Cидевший рядом с Элизабет Роган поблагодарил:

– Очень любезно с вашей стороны.

Элизабет оторвала взгляд от прибрежной дороги и искоса взглянула на пассажира.

Никакой любезности с ее стороны в том, что она везет его в город, нет и быть не могло. По сути дела, Роган сам распорядился Элизабет и ее малолитражкой.

Ему нужно было попасть на встречу с Десмондом Тэйлором, адвокатом отца. В Англию он прилетел поздно и очень устал, поэтому не стал брать машину напрокат, а просто поймал такси и попросил доставить его в Салливан-Хаус. Таким образом, своего транспорта у Рогана не было. Великодушно освободив Элизабет от работы по каталогу на пару часов, он попросил ее отвезти его в город.

– Не искушайте судьбу, – строго предупредила она.

Он выгнул бровь:

– А я искушаю?

– Сами знаете.

Единственным утешением Элизабет служило то, что машинка у нее слишком маленькая для мускулистого громилы ростом добрых шесть футов. Очень сомнительно, чтобы на пассажирском сиденье Роган чувствовал себя достаточно комфортно. Хотя придвинутые к ней почти вплотную длинные сильные ноги беспокоили… мягко выражаясь.

Роган смотрел в боковое окно вниз, на утесы, перед которыми на золотистый песок набегали морские волны.

– Я уже и забыл, насколько впечатляет эта суровая красота…

– Полагаю, здесь совсем не то что в Нью-Йорке?

– Да.

Роган бывал не только в Нью-Йорке. Он вообще нигде подолгу не задерживался. По крайней мере настолько, чтобы пустить корни. На случай, если появлялось что-то важное или кому-то требовалось срочно с ним связаться, у Рогана имелся мобильный телефон. А для остальных, в том числе и для Брэда, существовал почтовый ящик…

После смерти отца Роган пока так и не разобрался со своими ощущениями. Впрочем, он вообще не слишком часто имел дело с чувствами. Особенно такими двойственными. Хотя видел, что Элизабет Браун его умалчиваний не одобряет.

Ну и пусть не одобряет!

Роган готов был встретить смерть отца так же, как встречал все остальное. Один на один. Слишком долго он пребывал в одиночестве, а потому не знал, бывает ли иначе. Да и не хотел знать.

– Я могу задержаться надолго, – предупредил он Элизабет, когда она припарковала свою малышку, а он сумел выбраться из нее и распрямить наконец скрюченное тело.

– Не торопитесь, мне все равно надо кое-что купить.

Он кивнул:

– Отлично. Тогда встретимся здесь, на площади, у башни под часами, а потом поищем местечко для ланча.

– Для ланча?

Элизабет удивилась и, забыв закрыть машину, повернулась так резко, что даже голова закружилась.

– Для ланча, – твердо повторил Роган. – Так или иначе, мы в городе, уже почти время для ланча, а значит, почему бы и нет?

Почему бы и нет? Да потому, что Элизабет не нужен был никакой ланч с этим невозможным, вызывающим беспокойство человеком. Она давно уже пришла к выводу, что с Роганом Салливаном ей надо иметь как можно меньше дела.

Что, согласитесь, совсем нелегко при жизни под одной крышей.

– Ладно, ланч через час, – согласилась она.

– Примерно через час, – уточнил он.

Элизабет бросила на прощание нетерпеливый взгляд на Рогана, повернулась и решительно направилась к магазинам на другой стороне площади.

– Только убедись, что он на месте! – рявкнул Роган в мобильный телефон, беспокойно шагая взад и вперед вдоль часовой башни в ожидании Элизабет.

– Роуг, это легче сказать, чем сделать…

– Возьми и сделай! – Роган сердито развернулся и оказался лицом к лицу с бледной, глядевшей на него округлившимися глазами Элизабет Браун. —

Ладно, Эйс, остальное потом. – Он сунул мобильник в задний карман черных джинсов.

– Я… Как прошла встреча?

На лице Рогана появилась какая-то стылая улыбка.

– По-видимому, я – наследник своего отца, если вы это хотите знать.

Элизабет насупилась:

– Совсем не хочу. Ведь это не мое дело!

– Не ваше, – согласился Роган.

Честно говоря, он был удивлен, что отец решил все оставить ему. Хотя, возможно, Брэд посчитал, что собачий приют, которому можно было бы подарить Салливан-Хаус, все же менее подходит для этого, чем собственный сын.

– Тем не менее я уверен, что у вас есть особое мнение на этот счет.

Элизабет пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сосредоточиться на словах Рогана. Это оказалось довольно трудно после нечаянно подслушанной концовки его разговора с каким-то Эйсом. «Только убедись, что он на месте…»

И тон такой суровый! Роган явно из тех людей, с кем страшновато встретиться в темном переулке! И явно не из тех, кем стоит увлечься…

Однако Элизабет подозревала, что уже поздновато предостерегать себя от увлечения Роганом Салливаном. От одного взгляда на него у нее по спине бегут мурашки. Эти длинные, темные волосы. Эти черные, пронзительные глаза. Твердая линия чувственных губ. Сдержанная сила в мускулистом теле…

А Роган зло продолжал:

– Можно не сомневаться, что у вас-то прекрасная семья. Идеальная мать, безупречный отец. Все прекрасно.

Да что он понимает?! У Элизабет была еще более неблагополучная семья, чем у него самого!

– Ну же, Лайза…

У нее вдруг гневно вспыхнули глаза. Лайзой ее всегда называл отец. И ей, конечно, не хотелось никаких напоминаний.

– Я уже говорила, что предпочитаю имя Элизабет.

Роган даже разозлился на себя, потому что как бы ему ни нравились ее румянец или бледность, когда она сердится или раздражается…

Стоп!

Начать с того, что Элизабет Браун не в его вкусе. Совершенно. Он предпочитает женщин высоких, мягких, женственных. Женщин, которые все понимали и соглашались с тем, что их отношения с Роганом продлятся недолго. Он не желает иметь дело с этой женщиной – такой маленькой, хрупкой и… колючей. С университетским преподавателем, по уши погруженным в историю. У нее наверняка в идеале семейное будущее в виде дома за белым заборчиком, послушного мужа-профессора и четверых умненьких ребятишек обоего пола.

И в то же время Роган не мог чуть-чуть не пофлиртовать с нею, увидеть, какой неловкой и хорошенькой она при этом становится.

– Лайза – это более… по-дружески, что ли. Не находите? – хрипло пробормотал он, нарочно подступая поближе к ней.

Голубые глаза предостерегающе сузились, и она презрительно ответила:

– У меня нет никакого желания дружить с человеком, который может по телефону разговаривать с людьми подобным образом.

Роган широко раскрыл глаза. Стало быть, доктор Элизабет Браун подслушивала его разговор с Эйсом? И разумеется, сделала из этого собственные выводы.

Не иначе как из-за чтения романов про вампиров у нее развилось богатое воображение! Ну и ладно, Роган давно уже оставил попытки что-нибудь объяснять женщинам. Тем более таким непреклонным, как эта.

Поэтому он беззаботно пожал плечами:

– Что тут скажешь? Иногда приходится добавить в голос агрессии, если человек с первого раза не понимает.

Элизабет с трудом подавила дрожь предчувствия. Ее вчерашнее первое впечатление оказалось правильным: Роган Салливан груб и опасен!

– Не смотрите так взволнованно, Элизабет, я люблю женский крик только в постели, – мягко пробормотал Роган.

Воображение услужливо показало Элизабет картину двух обнаженных и переплетенных тел: гибкого бронзового и гораздо более светлого, маленького…

Щеки у нее опять вспыхнули.

– Наверное, нам пора возвращаться в Салливан-Хаус.

– Боитесь, Элизабет?

Она сверкнула на него глазами:

– Вас?! Напрасно вы так думаете!

Роган весело смотрел на нее:

– Не делайте из меня дурака, Элизабет. У нас не свидание, мы всего лишь собирались вместе поесть.

Ей и в голову не приходило, что совместное вкушение пищи можно назвать свиданием. Имело место небольшое смущение – а если быть совсем честной, большое смущение, – из-за того, что предстоит провести в ресторане время с таким ужасным, поразительным человеком, от одного взгляда на которого у нее скулы сводит.

Он был как-то грубо привлекателен. Что подтвердилось немедленно, когда мимо них прошла женщина. Сначала она рассеянно взглянула на них, и вдруг взгляд ее словно прилип к Рогану. Тот ответил ей ленивой улыбкой.

Роган Салливан был не просто опасен – он был смертельно опасен!

Элизабет нахмурилась и выпалила:

– В конце концов, у меня пропал аппетит. Наверное, из-за тона вашего телефонного разговора. – Она помолчала и с вызовом добавила: – Вы просто хулиган!

Роган молча смотрел в суровое лицо. Он никому не собирался объяснять, почему так решительно требовал, чтобы Эйс убедился, что Рики еще там. Рики сам не понимает, что для него лучше…

– В конце концов, не надо портить аппетит мне, – беззаботно заявил он и, не оставляя Элизабет никаких путей к отступлению, потащил ее за руку на другую сторону площади, в отель «Колокол и скипетр».

– И о чем же мы с вами будем разговаривать? – сухо поинтересовалась она, когда они устроились за столиком в баре отеля, который Роган выбрал для совместной трапезы.

Он лениво откинулся на стуле, совершенно не обращая внимания на заинтересованный взгляд какой-то женщины, следившей за ним с самого того момента, как они вошли в бар.

Как и на взгляды самой Элизабет, которые она исподтишка бросала на него.

Разве она реагировала когда-нибудь так на мужчину? Нет, что-то не припоминается… А на Рогана реагирует. Да еще как! Она ничего и никого не видит и не слышит, кроме него. Такое впечатление, что у нее поднимается температура. Грудь сразу напрягается… Непонятно!

Смешно сказать, но из нечаянно подслушанного куска разговора можно было сделать вывод, что Роган Салливан был не простым головорезом. Можно не сомневаться, что за годы службы в армии он многому научился и сам стал опасен, как любое несущее смерть оружие.

Разве может такая женщина, как Элизабет, всегда предпочитавшая интеллект, а не мускулы, находить привлекательной грубую физическую силу? Однако… находила.

Роган спокойно пожал плечами:

– А кто сказал, что надо о чем-то беседовать? Я пришел сюда поесть, а не разговоры разговаривать.

Элизабет хмурилась, пока молоденькая симпатичная барменша расставляла на столе тарелки. Раскладывая ножи и вилки, девушка не сводила с Рогана глаз. Как и та женщина на улице.

– Спасибо. – Роган послал девушке такую же усмешку, что всего несколько минут назад привела в восторг женщину на площади.

Элизабет стрельнула в него очередным уничижительным взглядом. Поистине на этого человека надо повесить табличку «Опасно!».

– Что? – раздраженно спросил он Элизабет, как только они остались одни.

Она слегка тряхнула головой:

– Всего лишь сожаление о том, с какой легкостью особы женского пола покупаются на сексуальную улыбку.

Он чуть приподнял брови:

– Вы находите, что у меня сексуальная улыбка?

Она раздраженно нахмурилась:

– Я этого не говорила…

– Сказали, сказали.

«Ну сказала… – Элизабет даже мысленно выругала себя, а потом и его: – Черт бы тебя побрал!»

Она взялась за вилку и нож, намереваясь приступить к куриному салату, при взгляде на который ей все меньше и меньше хотелось есть.

– Наверное, вы часами упражняетесь перед зеркалом, чтобы эффект был как можно неотразимее, – в пику ему заметила она.

Роган довольно хмыкнул:

– Ошибаетесь. Пока вы не сказали, я и понятия не имел, что у меня сексуальная улыбка.

– Можем мы, наконец, поесть? – сорвалась Элизабет.

Роган беззастенчиво ухмыльнулся:

– Если вам кажется, что вы еще в состоянии есть.

Из голубых глаз полетели искры.

– Вы не в моем вкусе, мистер Салливан! – съязвила она.

– Ну вот, теперь я, кажется, слышу вызов, – задумчиво произнес он. Ему было явно весело.

У нее тревожно расширились глаза.

– Ничего такого я не имела в виду.

Роган прищурился и загадочно хмыкнул.

– Хм… А какой тип мужчин в вашем вкусе, Элизабет? – спросил он, тоже взял вилку и нож и занялся мясом, пирогом и пивом, которые заказал для себя.

Она, как могла, избегала его изучающего взгляда:

– Я думала, вам не хочется разговаривать.

– Я передумал.

– Вот несчастье! Зато я тоже передумала.

– Развеселите меня, Элизабет, – мягко попросил он.

Да не собирается она его веселить! Лучше бы этот разговор вообще никогда не начинался. Тем более что улыбка у него все-таки сексуальная… Она тоже это видела, как всякая женщина…

– Если хотите знать, я уважаю мозги, а вот мускулы – не очень.

Он вдруг замер. Настороженно, опасно…

– Полагаете, у меня есть только мускулы и совсем нет мозгов?

– Я этого не сказала…

– Но имели в виду! И как, по-вашему, Элизабет, должен выглядеть умный человек?

– Я не хотела вас обидеть…

Однако он явно рассердился.

– Кажется, вы сделали именно это. Как насчет первоклассного специалиста по вычислительной технике и докторской степени по исследованиям с применением компьютерного анализа? Такой в вашем интеллектуальном списке есть?

Элизабет судорожно глотнула:

– Я думала, вы последние пятнадцать лет провели в армии…

– Да, в ней, однако там учат не только метко стрелять, но и пользоваться мозгами, если уж на то пошло!

Да, здорово он рассердился! И ведь прав! Что там ни говори, а за пятнадцать лет он стал большим специалистом в информатике и закончил докторантуру. Может, его тоже следует называть доктором?

Она состроила смущенную гримаску:

– Извините, если это прозвучало грубо, но…

– Только давайте без извинений, Элизабет, а? Еще одно оскорбление, и я окончательно лишусь аппетита!

А она уже лишилась. Окончательно. И не из-за пикировки с Роганом. Из-за сдержанной силы, с которой двигались его руки, когда он орудовал ножом и вилкой. Он поглощал пищу так, словно его организму требовалось топливо для поддержания этой силы. При этом, похоже, удовольствия от еды Роган не получал никакого.

Этот человек был вне ее понимания. В сущности, загадка. Головоломка. Он выглядит очень грубым, жестким и откровенно опасным. Однако докторантура и степень говорили о том, что это человек незаурядного ума. Следовало бы разобраться, прежде чем его оскорблять…

– Мне действительно очень жаль, если это прозвучало не слишком вежливо, мистер Салливан.

Ну вот! Значит, он снова мистер Салливан?

– Выбросьте из головы, Элизабет, – ответил он и с некоторым вызовом добавил: – Очевидно, вы не умеете не оскорблять.

Она покраснела. Ее заалевшие щечки в сочетании с торчащими прядками волос выглядели очень симпатично…

– А кто грубит теперь?

Роган тихо рассмеялся:

– Попался, который кусался. Большинство людей видит во мне нечто вроде кота.

Элизабет сухо заметила:

– Ну да, того, что охотится в джунглях…

– Возможно.

Он принял это спокойно. Если бы они были знакомы пять лет назад, перед его отставкой, то она поняла бы, что ближе к истине, чем сама думает.

– Ну так чем именно вы занимаетесь с вашей докторской степенью и компьютерным анализом?

– Анализирую…

Она досадливо поморщилась:

– Я пытаюсь поддерживать беседу, мистер Салливан. Вы могли бы тоже постараться.

– Да? Вероятно, если бы вы называли меня Роугом, а не мистером Салливаном, я бы, может, и постарался, – проворчал он.

Она неловко поерзала:

– Согласна на Рогана.

– Но не Роуга? – усмехнулся он.

Она опять поморщилась:

– Нет.

– Довольно откровенно, а главное, вежливо. Вы почти не едите. – Откинувшись на спинку стула, Роган с неудовольствием смотрел на ее тарелку, к которой она едва прикоснулась.

Элизабет перестала притворяться, что ест, и просто отодвинула тарелку:

– Я же говорила, что не голодна. Кстати, забыла спросить, как ваша рука.

Он мельком взглянул на уже подживающую ладонь и ухмыльнулся. У него на теле было несколько таких шрамов, при виде которых эта независимая женщина вскрикнула бы от ужаса.

– Хотите поцеловать? – насмешливо поинтересовался он.

Глаза у нее вспыхнули от ярости.

– Я вам не мамочка, Роган!

Роган сухо ответил:

– Точно, не мамочка, могу руку отдать на отсечение.

Общительность корректной, почти чопорной Элизабет Браун была ничто по сравнению с общительностью его мамы-ирландки.

– Вы на нее похожи?

Любопытство Элизабет явно брало над ней верх.

Роган пожевал губами:

– Цветом волос – да. Но ее терпимости к человеческим слабостям у меня нет. Как и ее веры в изначальную человеческую доброту. Кстати, мой отец – отличный пример подобного мифа!

По глазам Элизабет было видно, что она Рогана не одобряет.

– Мне Брэд казался очень легким, приятным в работе человеком, и, живя рядом с ним в течение недели…

– А дальше вы будете рассказывать мне, с какой любовью он отзывался о жене и сыне! Хотя даже поверить трудно, что у него были жена и сын, потому что в доме нет ни одной семейной фотографии.

Элизабет была не самым организованным человеком, однако несколько маминых фотографий у нее все же было. Да, в доме Брэда Салливана кое-чего не хватало. Она это заметила.

– У отца было много фотографий, но после смерти матери он их все спрятал, – мрачно объяснил Роган. На затвердевшей скуле у него нервно пульсировала жилка.

Лицо Элизабет смягчилось.

– Наверное, ему было очень тяжело каждый день видеть ее изображение и вспоминать.

– Еще бы! Наверное, очень тяжело каждый день вспоминать о том, кого ты убил!

Убил?! Роган хочет сказать, что Брэд Салливан убил свою жену?

Глава 4

Элизабет побледнела, глаза у нее стали огромными. Немного придя в себя, она недоверчиво выдохнула:

– Этого не может быть!

Роган принял ее слова с мрачным, но спокойным видом. И то сказать, не каждый день слышишь, как человек обвиняет собственного отца в убийстве матери!

Он резко поднялся:

– Пойдемте отсюда.

Элизабет Браун тоже поднялась, но продолжала смотреть на него во все глаза. Потрясенная услышанным, она чуть не забыла сумку, висевшую на спинке стула, но вовремя спохватилась и повесила ее на плечо.

Когда они уже оказались на тротуаре, она нерешительно произнесла:

– Роган?

Роган, ведший ее туда, где она оставила машину, повернул к ней суровое лицо.

– Нет, это не то, о чем вы подумали. Отец не стоял за спиной у матери, когда она упала с утеса и разбилась насмерть. Но змея супружеской неверности может убивать не менее жестоко, – холодно объяснил он.

У Элизабет голова пошла кругом. Однако все же не настолько, чтобы совсем не замечать прикосновения требовательных пальцев спутника к ее руке.

– Я… я… не знаю, что и сказать…

Роган с усмешкой на губах смотрел, как она лихорадочно шарит в сумке в поисках ключей от машины.

– Среди особ своего пола вы наверняка уникум.

Элизабет понимала, что, скорее всего, ему хотелось смягчить напряженность, возникшую в результате разговора. Однако нарочитой колкости слов это желание, по ее мнению, никак не смягчало.

– Вы шовинист по половому признаку, да?

Тут она наконец нашарила ключи и занялась отпиранием дверцы автомобиля.

Роган вздернул бровь:

– Если бы я был шовинистом по половому признаку, то никогда не позволил бы вам вести машину.

Элизабет изумленно и почти оскорбленно взглянула на него поверх зеленой крыши автомобиля:

– Это моя машина!

Он легкомысленно дернул плечом:

– Подозреваю, что больше всего на свете шовинистов волнует собственное больное эго, а не вопросы собственности.

Роган открыл дверцу и разместился на пассажирском сиденье.

Элизабет больше ничего не оставалось, как тоже сесть в машину.

Бросив на Рогана хмурый взгляд, она включила зажигание. Они выехали с площади, потом из города и по приморскому шоссе направились обратно к Салливан-Хаус.

Над дорогой и ниже ее громоздились высокие утесы. Те самые утесы, с которых упала и разбилась насмерть мать Рогана?

Почему-то Элизабет думала, что Мэгги Салливан умерла от какой-нибудь болезни. Неприятно было узнать, что ее муж – змея подколодная! – повинен в адюльтере. Особенно если вспомнить собственного отца и реакцию матери на его поведение…

Именно поэтому Элизабет, став взрослой, не позволяла себе никакой путаницы в личной жизни – слишком много боли и разочарований было в ее детстве. Она не любила об этом вспоминать.

Наверное, сейчас лучше отложить занятия библиотекой Салливан-Хаус и вернуться к ним следующим летом, когда улягутся эмоции. Когда Роган вернется в Нью-Йорк и не будет беспокоить ее своим присутствием…

А он тревожил! Хотя бы непосредственной близостью в тесном автомобильчике!

Ее тревожила не только скрытая сила Рогана, но даже его запах. Так хотелось протянуть руку и потрогать соседа, что пришлось покрепче ухватиться за руль.

Никогда еще она не реагировала так ни на одного мужчину.

– О чем вы думаете? – вдруг спросил он.

Элизабет буквально вцепилась в руль:

– Интересно, ваши длинные волосы – это реакция на долгую службу в армии или вы просто забыли побывать в парикмахерской?

– Лгунья, – хрипло проворчал Роган.

Он хорошо видел, как Элизабет украдкой бросает на него взгляды из-под темных ресниц. И догадывался, какое возбуждение она испытывает, когда на него смотрит.

У нее ярко блестели глаза и пылали щеки. Дышала она неровно. А тонкая ткань блузки подчеркивала грудь и бессовестно выдавала состояние женщины. Элизабет Браун всей своей церемонной душой жаждала его, и ему это нравилось.

Элизабет сразу ощетинилась:

– Я?! Вы… вы…

Он одарил ее сексуальной улыбкой:

– Признайтесь, Лайза, когда вы смотрите на меня, вам нравится то, что вы видите. – На этот раз он нарочно назвал ее так.

– Я же сказала, не называйте меня…

Роган развернулся на сиденье так, чтобы видеть ее целиком:

– А мне нравится называть вас Лайзой. Когда у вас так блестят глаза и краснеют щеки, вы все-таки больше Лайза, чем жесткая и неприступная Элизабет.

– Жесткая и… – Она поперхнулась. – Вы нарочно меня злите?

Он приподнял бровь:

– А успешно?

– Даже очень!

Роган беззастенчиво ухмыльнулся:

– Дразню, но только чтобы убедиться, что вы уже решили удрать из Салливан-Хаус при первом же удобном случае.

Она еще пуще покраснела:

– Откуда вы знаете?..

– Так вот о чем вы думали пять минут назад! У вас все на лице написано, Элизабет, – сухо закончил Роган.

Роган умел разбираться не только в компьютерах. Он научился разбираться и в людях. Хотя эта женщина немного сложнее других… Нет, намного сложнее!

Зачем красивой женщине, которой и тридцати еще нет, хоронить себя в мире университетской науки? Да еще так глубоко, что даже летним отпуском она пожертвовала ради возни с чужой библиотекой в корнуоллской глуши. Интересно, для кого она сделала эту прическу «под ежик»?

Сомнительно, чтобы Элизабет понравилось, как легко он угадывает ее мысли. Особенно если вспомнить, что она о нем думала с того самого момента, как увидела накануне вечером.

– Я не собиралась «удирать», как вы выразились, из Салливан-Хаус.

Да, больше не собиралась. И пусть он не думает, что она хотела уехать из-за него!

– Ваш отец привлек меня к описанию его библиотеки. И если вы еще хотите, чтобы я закончила дело, то я выполню свои обязательства.

У него дрогнули губы.

– По обязанности?

Элизабет опять расслышала насмешку и напряглась:

– Я считаю, что если дано слово, то его надо держать. Вот так!

Роган подумал, что, видно, кто-то, кого она подпустила к себе достаточно близко, – крепко ее подвел. Он кивнул:

– Вы надеетесь найти что-нибудь еще более ценное, чем первое издание, не правда ли?

– Возможно, – осторожно ответила она.

Роган еле слышно хмыкнул:

– Элизабет, я не собираюсь воровать книги и продавать их.

– Ну, украсть вы их действительно вряд ли украдете, ведь, кажется, теперь они ваши.

– Значит, полагаете, продам за огромные деньги при первой же возможности? Вы настолько же легко судите о людях, насколько гордитесь своими обязательствами.

Он обвинял? Тон его был мрачен, а на лице появилась гримаса отвращения.

Во всяком случае, этот человек чем-то озабочен. А главное, он угрожает спокойствию ее духа…

– Я… Что вы здесь делаете?

Элизабет остановилась в дверях библиотеки, увидев сидящего за рабочим столом Рогана. Перед ним был открыт ее ноутбук.

Он равнодушно приподнял бровь:

– Вы не находите, что, как новый владелец дома, я имею полное право здесь находиться?

Да, конечно. Он имел право зайти в отцовскую библиотеку. Теперь – в свою библиотеку.

Просто удивительно! Она только поднялась наверх, чтобы освежиться после возвращения из города, а потом приступить к работе, и никак не ожидала обнаружить, что Роган ее опередит.

Элизабет встала рядом и подняла темно-рыжую бровь:

– Ищете что-нибудь интересное в моем ноутбуке?

Роган откинулся в кресле и рассеянно пробормотал:

– В вашем ноутбуке? Я думал, это ноутбук отца.

Элизабет улыбнулась. Наконец-то и ей удалось смутить его! Слишком он уверен, что может заставить ее закричать…

– Да, я привезла сюда свой ноутбук. Предпочитаю работать со знакомыми мне инструментами.

Роган нахмурился. Опять. Элизабет Браун любит жизнь упорядоченную и предсказуемую. Даже для случайной работы она берет с собой свой привычный лэптоп.

Он поморщился:

– Я хотел послать несколько сообщений.

«Черт возьми, если бы я знал, что это компьютер Элизабет Браун, то просмотрел бы ее файлы! Просто из интереса. Чтобы понять, что ее так раздражает. И только».

Он уже знал, чем Элизабет занимается. Осталось выяснить, откуда она родом, какая у нее семья, с кем она дружит? Вполне вероятно, что Элизабет скрывает личную жизнь так же тщательно, как и он сам…

– Весьма сожалею… – Роган закрыл ноутбук и встал.

Элизабет машинально отступила, и Роган прищурился: «Что за черт? Эта женщина меня боится? Нет. По ее глазам видно, что это не страх, а что-то другое. Что-то гораздо более интересное…»

Элизабет отступила еще на шаг, когда Роган выходил из-за стола. Он действительно очень напоминал хищника из ее ночного чтива. Эти медленные, бесшумные, словно крадущиеся шаги по покрытому ковром полу. Мускулы, играющие на сильных ногах под облегающими джинсами, перекатывающиеся мышцы под футболкой… Казалось, сам воздух вокруг него вибрировал от мощи такого тела.

У нее глаза округлились от предчувствия.

– Я… Что вы делаете?!

Он вздернул черные брови над шоколадными глазами.

– Я? А вы как думаете, что я делаю?.. – Голос звучал низко, хрипло, многозначительно…

Элизабет проглотила комок в горле:

– Я пришла сюда работать.

– Потом.

– Потом? – переспросила она и нервно провела языком по внезапно пересохшим губам.

Темный взгляд Рогана еще более потемнел от возбуждения.

– Потом, – угрюмо подтвердил он.

Он теперь стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела. И это тепло, и тонкий хвойный запах, доносившийся от Рогана, действовали на нее, как наркотик.

Он тревожил ее с первого же момента, как она его увидела. Его вид. Запах. Прикосновения…

Элизабет тряхнула головой, чтобы избавиться от окутывающего ее тумана.

– Не знаю, в какие игры вы играете, Роган…

– Я никогда не играю в игры, Лайза, – мягко перебил он.

Опять он назвал ее ненавистным именем, но сейчас Элизабет была слишком озабочена угрозой, которую он для нее представлял. И она не стала его поправлять.

– Сейчас вы как раз играете, и это не смешно, – упрекнула она.

Рогану ситуация совсем не казалась смешной. Он уже жалел, что затеял все это, и теперь сам не понимал, кто кого дразнит. Эти потемневшие голубые глаза с темными ресницами, которые еще больше подчеркивали сливочную кожу щек. Пухлые губы, которые она только что облизнула. Это все было так соблазнительно, что ему тоже захотелось облизнуться. От нее чертовски хорошо пахло: смесью едва ощутимого цветочного аромата и чем-то чисто женским…

Его тело жестко прореагировало, и Роган тихо застонал.

– Роган?..

Она произнесла его имя так хрипло, так осторожно, что это возбудило его еще сильнее. Это было уже слишком. Роган едва сдерживался. Ему хотелось прикоснуться к ней, к ее губам. Только один поцелуй, всего один… Прижать ее к себе так, чтобы почувствовать ее тело, ее грудь, ее бедра…

Элизабет, защищаясь, подняла руки, чтобы его оттолкнуть, и… не успела. Он уже обнял ее и притянул к себе, потом склонил голову и жадным поцелуем прижался к ее губам.

Требовательным, горячим.

Поднятые руки Элизабет, вместо того чтобы попытаться оттолкнуть Рогана, почему-то вцепились в его футболку. Грудь у нее напряглась почти до боли. В бедрах тоже чувствовалось стеснение. Ее охватило такое жгучее желание, какого она еще никогда не испытывала…

Она каждой клеточкой отзывалась на пульсацию возбужденного тела Рогана.

Роган понимал, что надо остановиться. Немедленно, пока дело не зашло слишком далеко. Но Элизабет оказалась так хороша на вкус, так восхитительно мягка…

Роган обнаружил, что она вся была прекрасна, когда рука его проникла под блузку, ощутила тепло ее кожи и тихонько поползла вверх. Пока пальцы не коснулись мягкой груди. Чуть вздернутой. Не слишком большой. Не слишком маленькой. Как раз по его ладони.

Элизабет тихонько застонала и уронила голову, прервав поцелуй. От этого стона дрожь Рогана стала сильнее. Он поцеловал ямку у нее на горле, губами отодвинул воротник блузки и стал целовать нежную шею.

Она прерывисто задышала.

Кожа у нее была шелковистее и приятнее, чем он ожидал, чем когда-либо встречал: соблазнительная комбинация женской мягкости и пряности…

Когда она прижалась к нему бедрами, он почувствовал ее страсть и понял, что она готова для него. Настолько готова, что Рогану захотелось немедленно повалиться вместе с ней на покрытый ковром пол и заняться любовью прямо здесь и сейчас. И продолжать до тех пор, пока она, достигнув кульминации, не выкрикнет его имя…

Он осторожно подталкивал Элизабет к столу, пока она не уперлась в него. Потом развел ей ноги, встал между ними и прижался к ее телу, чтобы хоть немного смягчить возбуждение. Однако возбуждение лишь возросло. И снять его можно было только ритмичным движением, требовательным, интенсивным. Но мешала одежда. Роган понял, что если он не завладеет Элизабет немедленно, то лишится рассудка.

Это было безумие! Элизабет вдруг мучительно ощутила его тело между ногами. В ней самой пылал такой огонь, что можно было в любой момент окончательно потерять контроль над собой.

Она не может себе этого позволить…

Не должна!

– Нет, Роган! – выдохнула она и уперлась руками в твердую грудь. – Нет!

А пальцы ее в это время, вопреки словам, уже запутались в длинных черных волосах…

Но он ее не слышал.

– Нет, – снова повторила она и умоляюще заглянула в затуманенные темные глаза.

Глаза были не просто темные, а черные, дикие и опасные. Совсем как у того хищника из ее дурацкой книжки.

Казалось, самый воздух вокруг них потрескивал от напряжения. Элизабет оставалось только ждать, возымеют ли ее мольбы какое-нибудь действие. Она оказалась между Роганом и столом, и вряд ли ей удастся отбиться от такого человека. Избежать опасности не было никакой возможности.

Хотя она не совсем была уверена, что хочет ее избежать…

Долгие секунды Элизабет, не дыша, не шевелясь, смотрела на него. Ладони у нее повлажнели, ноги дрожали.

Роган стиснул челюсти. Неистовость медленно отступала в темные глубины его глаз. Он резко отошел, повернувшись к ней все еще напряженной спиной, пригладил волосы и шумно вздохнул.

Элизабет тоже смогла сделать пару глотков столь необходимого ей воздуха.

Что, черт возьми, произошло? Точнее, почему произошло?

Она редко встречалась с мужчинами. Еще реже приближала их к своей особе. Чисто физически. Она точно не допустила бы к себе Рогана. Он просто воспользовался случаем.

И она ответила… Откликнулась на звериный магнетизм, который привлек ее, как бабочку к свече.

Его жадные губы на коже. Осторожные и нежные руки. Сила, с которой его бедра прижимались к ней. Так близко, так плотно…

В ней еще жило это ощущение, и тело ее реагировало на него соответственно. Такого возбуждения Элизабет еще не знала.

Она хотела получить Рогана сейчас же, немедленно! Хотела отчаянно… Так, что не смогла бы даже остановить его, если б он сейчас надумал ее поцеловать или коснуться.

Если бы он сорвал с себя и с нее одежду и опрокинул ее прямо на стол…

О господи боже!..

Глава 5

Роган, все еще тяжело дыша, повернулся к ней:

– Ну… это было…

– Глупо! – энергично договорила за него Элизабет.

Глаза у нее блестели, щеки пылали, грудь под тонкой блузкой бурно вздымалась и опадала от пережитого потрясения.

Он стиснул зубы:

– Я бы сказал, неожиданно…

Женщина-ежик, преподаватель истории, которая в свободное время описывает чужие библиотеки, просто не в его вкусе. Абсолютно не в его!

Правда, вид «ежика» тут же вызвал в нем желание пробиться сквозь ее самодовольство и добродетельность. Чтобы увидеть, как эта хорошо владеющая собой ученая женщина поникнет в его объятиях…

Роган всегда жил как хотел. И выбирал всегда сам. И жил где хотел. Ни к чему не привязываясь душой. Последние пятнадцать лет его это устраивало, он и дальше собирался жить именно так. И он не помнил, чтобы какая-нибудь женщина зацепила его так, как эта Элизабет Браун.

– Вы правы, это было глупо, – резко признал Роган. – Давайте просто забу… – В этот момент у него в кармане завибрировал мобильник. – Извините.

Он достал телефон. Скорее всего, пришел ответ на один из его запросов.

Элизабет не могла бы сказать, на что рассердилась больше. На то, что откликнулась, или на то, что Роган с такой готовностью признал происшедшее глупостью.

Возможно, потом…

– Скажи, что я ей позвоню, когда будет время, – решительно сказал он в трубку, не сводя холодного, темного взгляда с Элизабет. – А мне наплевать, чего она хочет, Грант. Я позвоню ей, когда сочту нужным.

Ей? Наплевать, чего она хочет? «Позвоню, когда сочту нужным…»

Наверное, Роган не сумел бы более доходчиво объяснить Элизабет, что в его жизни уже есть женщина. Которая, конечно, живет в Нью-Йорке. Которая, безусловно, верит, что уехавший на несколько дней в Англию Роган не изменит ей с другой женщиной.

Другой женщиной, которая уже позволила ему целовать себя и даже касаться.

«Что же я наделала?!»

Элизабет так сильно корила себя за легкомыслие, что не заметила, как Роган закончил телефонный разговор.

Он смотрел на нее из-под опущенных ресниц:

– Кто сказал, что вы что-то наделали?

Она впилась в него вопросительным взглядом.

Он хмурился:

– За вас говорит отвращение на вашем лице.

Она тоже нахмурилась:

– Понятия не имею, почему вы так подумали.

– Мужская интуиция.

– У мужчин не бывает интуиции.

Он поморщился:

– Ах вот вы из каких!

У нее округлились глаза.

– Прошу прощения?

– Из мужененавистниц.

Элизабет почувствовала, как от оскорбления кровь бросилась ей в лицо.

– Я не ненавижу мужчин.

– Значит, только меня, – понимающе протянул он.

Как бы ей хотелось его возненавидеть! Но не стоит лгать себе самой. Присутствие Рогана в одной с ней комнате волновало ее гораздо больше, чем чье-либо присутствие вообще. Эти поцелуи, эти прикосновения…

– Совсем нет, Роган, – прохладно возразила она. – Но когда я вошла сюда, то застала вас за своим компьютером, а потом вы набросились на меня с поцелуями и не позволили задать вам естественный вопрос: откуда вы узнали мой секретный код?

Элизабет хмурилась – она только сейчас вспомнила, что доступ в ее ноутбук был защищен секретным кодом. Должен был быть защищен. Хотя, надо признать, это не помешало Рогану воспользоваться чужим лэптопом. А может быть, поцелуями он хотел отвлечь ее от подозрения, что он мог пользоваться ее компьютером и раньше?

– Вы уверены, что хотите это знать?

Она упрямо настаивала:

– Я действительно хочу это знать.

Роган неприятно улыбнулся:

– Вы не забыли, что у меня докторская степень по компьютерному анализу?

Темно-рыжие брови с вызовом взлетели вверх.

– И потому вы считаете возможным влезать в чужой компьютер, когда вам захочется?

Вообще-то Роган мог получить доступ к любому компьютеру, в любом конце света и в любое угодное ему время.

Он поморщился:

– Более или менее.

Элизабет скрестила руки на груди:

– Что значит – более или менее?

Роган с сожалением признал, что Элизабет Браун не только умна, но и настойчива.

– Дайте мне любой компьютер, почти любой, и я вам гарантирую, что через несколько минут я буду обладать всей заложенной в нем информацией. – И он улыбнулся. Ему нисколько не было стыдно.

– Но это же незаконно!

Он улыбнулся еще шире:

– Можно сказать и так.

Она поджала губы:

– А вы что скажете?

– Это… полезно. – В его тоне не чувствовалось никакого раскаяния.

Элизабет с отвращением покачала головой:

– И вы не видите в этом ничего дурного?

Роган нетерпеливо повел плечами:

– Что дурного, если это для пользы дела?

Она вдруг стала очень спокойной:

– Какого рода деятельностью вы занимаетесь, если это дает вам право злоупотреблять информацией, хранящейся в чужих компьютерах?

Он фыркнул:

– А если бы я вам сказал, что впоследствии мне придется вас убить?

– Перестаньте меня дразнить, Роган!

Он опять вздернул черные брови:

– У меня нет привычки кому-то что-то объяснять, Элизабет. Там, откуда я явился, несколько поцелуев еще не дают права на расспросы. И не позволяют соваться в чужую жизнь.

Она резко втянула в себя воздух:

– Я не…

– О, еще как совались! – проскрежетал он. – И несколько приятных поцелуев, которые были – и, возможно, еще будут, если представится такая возможность…

– Не будет такой возможности!

Он невозмутимо, словно его и не перебивали, продолжал:

– Думаю, вы должны знать, Элизабет: я не сторонник длительных отношений.

За всю свою жизнь Элизабет ни разу не чувствовала себя так мерзко. Она была оскорблена до глубины души.

Роган очень четко объяснил ей, что за этими поцелуями ничего не стоит. Будто бы! Он явно хотел забыть о каких-то там поцелуях. Элизабет страстно желала того же.

Она бросила на него презрительный взгляд:

– Ну и прекрасно… потому что я такая же!

Роган с любопытством смотрел на нее:

– Означает ли это, что вы, наоборот, предпочитаете случайные связи?

– Если уж вы так интересуетесь, это означает, что я предпочитаю не иметь никаких отношений вообще. Мы с вами находимся здесь только по стечению обстоятельств. Предлагаю остаток времени до отъезда постараться провести так, чтобы наши пути не пересекались.

Роган коротко кивнул:

– Я рад, что мы все выяснили.

– Я тоже.

Никогда еще Элизабет не чувствовала себя словно побитая собака. В нынешнем ее состоянии был виноват Роган.

Он медленно, издевательски улыбнулся:

– Это означает, что вы не пообедаете со мной?

Обедать?! Элизабет была так зла – в большей степени на себя, – что вряд ли ей сегодня удастся проглотить хоть кусочек.

Она вздернула голову:

– Я с удовольствием поем в своей комнате.

– Кажется, это несколько не по-дружески, не находите?

У нее на лбу появилась морщинка.

– Я думала, мы обо всем уже договорились. Никаких дружеских отношений.

– О, я дружу. Только не навсегда. Разве, когда здесь жил мой отец, вам обед приносили в комнату? – Он опять забавлялся.

– Конечно нет.

– Ну тогда и сейчас все должно быть так же.

Должно? Чего ей сейчас больше всего хотелось, так это убраться подальше от Рогана Салливана, чтобы хоть как-то восстановить порушенное самообладание.

– Если вы не возражаете, я хотела бы приступить к работе. – И она нарочно повернулась к нему спиной.

– Нет проблем. Увидимся за обедом, – беззаботно отозвался Роган.

Еще долго после того, как Роган вышел, Элизабет неподвижно стояла посреди библиотеки.

Роган ее целовал. А она целовала его. Черт знает что! Она его целовала! Более того, она его желала! У нее до сих пор еще все внутри болело от этого желания…

В нем было все, о чем она мечтала втайне, наедине с собой. Но в своей скучной академической жизни Элизабет и не надеялась встретить что-либо подобное.

Она криво улыбнулась.

Однако…

Она знала, что полный отказ от запретов в отношениях с мужчиной может доставить очень много неприятностей и тревог.

Она знала также, что Роган целовал ее словно настоящий хищник, – то есть хотел поглотить всю, без остатка. Словно хотел приласкать и поцеловать каждый дюйм ее тела. Как будто хотел весь погрузиться в нее…

А между тем ничего в нем хорошего нет!

Элизабет попыталась подытожить все факты его поведения.

Итак, Роган приехал сюда среди ночи. Единственный способ связаться с ним – почтовое отделение в Нью-Йорке. Он воспользовался ее ноутбуком, как-то обойдя пароль, и даже не поинтересовался, кому этот компьютер принадлежит. Разговаривая по телефону, он категорически отказался встречаться со своей подружкой…

Хуже всего то, что у него темное прошлое, и он совершенно не намерен делиться с ней, Элизабет, подробностями своей жизни.

Разве не глупо с ее стороны так безрассудно откликаться на его зов? По меньшей мере, опрометчиво! А еще опрометчивее – ее невиданный доселе интерес к мужчине. Не говоря уж о том, что этот мужчина слишком напоминает ее отца, который тоже не любил сколько-нибудь продолжительных связей…

…Леонард Браун. Красавец. Само очарование. Скрытный. И совершенно безнравственный.

Леонард впервые увидел Стеллу Бриттен, когда работал старшим менеджером у промышленника Джеймса Бриттена. Маленькая рыжеволосая красавица всего двадцати одного года от роду. Обожаемая отцом, окруженная толпой молодых людей, стремящихся завладеть ее сердцем, она, посещая отцовский офис, смотрела только на тридцатилетнего Леонарда.

Когда отец Стеллы скоропостижно скончался, рядом оказался Леонард. Он подставил плечо, на которое можно было преклонить голову и поплакать. Он предложил свою помощь во всем, что обрушилось на нее со смертью отца. У Джеймса Бриттена не осталось сына-наследника. Только Стелла – его такая красивая, но слишком скоропалительно влюбившаяся в Леонарда и уже забеременевшая дочь.

Они поженились через полгода после смерти Джеймса Бриттена. И хотя компания осталась в руках Стеллы, всего через три месяца после заключения брака Леонард стал председателем компании, которая принадлежала его жене. Кое-что его устраивало особенно: он мог бросить работу на других, развлекаться и жить на широкую ногу за границей, куда то и дело улетал «по делам».

В поездках он обязательно находил себе женщину – или женщин – в каждом городе, в котором побывал. И это несмотря на то что дома в Лондоне его ждали жена и дочь…

Жена, которая любила его так, что ничего не замечала и только радовалась, когда он возвращался домой. Но время шло, и Стелла все чаще приходила к горькому выводу, что этот человек просто не может – или даже не хочет – оставаться ей верным супругом. Дошло до того, что в отсутствие Леонарда Стелла начала прикладываться к бутылке, чтобы не думать об изменах мужа.

В тот вечер Стелла много выпила и села за руль, а потом врезалась в кирпичную стену и скончалась на месте…

Всего через день после этого восемнадцатилетняя Элизабет стояла у свежей могилы и наблюдала, как отец оплакивал погибшую от разочарования жену. Тогда она поклялась себе, что никогда и никого не полюбит так отчаянно и бесповоротно, как ее мать любила отца.

Не так ли и Мэгги Салливан любила своего мужа?..

Вот ведь ирония судьбы! Кому скажешь, не поверят, что два таких разных человека, как Элизабет и Роган, выросли у одинаково несчастных в браке родителей!

Элизабет – серьезная, одинокая, решившая для себя никогда не влюбляться.

И Роган: тоже одинокий, но дикий и неприрученный – неукротимый! – и тоже не желавший влюбляться…

– Бокал вина? – Роган глазами показал на бокал, который держал в руке. – Элизабет? – окликнул он, поскольку стоявшая в дверях Элизабет даже не пошевелилась.

Но она не могла сдвинуться с места. Словно приросла к нему в тот момент, когда вошла в комнату и увидела Рогана.

Сегодня вечером он был так хорош собой, что у нее буквально перехватило дыхание. За последние сутки она уже привыкла видеть его в черном одеянии и грубых ботинках. Не этот ли наряд делал его таким опасным на вид?

Сейчас на нем была шелковая рубашка цвета кофе и отлично сшитые брюки более темного оттенка.

Длинные волосы откинуты назад. В таком виде он казался едва ли не опаснее, чем в черном…

– Элизабет? – с нетерпением повторил Роган.

«Что, черт возьми, творится с этой женщиной?»

После утренних высказываний Элизабет по поводу его одежды Роган решил, что к обеду надо переодеться. Но время обеда уже подошло, а Элизабет все не появлялась, и он уже не знал, появится ли она вообще. Не перепугал ли он ее насмерть?

Он опять повернулся взглянуть на дверь и тут увидел ее. Она стояла неподвижно и очень тихо. Как странно она молчит… До сих пор, во всяком случае за время их знакомства, у нее всегда находилось что сказать. В том числе и о нем самом.

Она была очаровательна. Рыжие волосы в том же веселом стиле, ресницы, словно подкоп ченные, над голубыми глазами и немного персиковой помады на губах. На Элизабет действительно приятно было посмотреть…

Кто бы подумал, что невзрачная пижама или хлопчатобумажные брюки, что были на ней утром, скрывают такие загорелые ножки, самые стройные, какие он только видел? И лодыжки у нее тонкие. И темно-синие босоножки на высоких каблуках здесь очень к месту.

Доктор Браун не просто красавица. Она – удивительная красавица!

– Нет, спасибо, никакого красного вина.

Элизабет вошла в комнату. Она, разумеется, заметила его восхищенный взгляд, и, судя по сердитым глазам, это ей не понравилось. Что, конечно, плохо. Но если она не хочет, чтобы на нее смотрели – чтобы Роган смотрел, – то пусть лучше остается в черных брюках и блузке. Так безопаснее!

– Вы предпочитаете белое вино или хотите чего-нибудь другого?

Элизабет села в кресло и резко ответила:

– Нет, спасибо, я просто не употребляю алкоголь.

– Тем лучше. Вы курите?

– Нет.

Он передвинул свое кресло так, чтобы сесть напротив нее, и прищурился:

– Употребляете наркотики?

Она поджала губы:

– Конечно нет!

– Спите с женатыми мужчинами?

Она раздраженно прищурилась:

– Роган!

Якобы сдаваясь, он поднял вверх руки и ухмыльнулся:

– Просто дурачусь. Значит, вы женщина без недостатков?

Это был не столько вопрос, сколько утверждение, поэтому Элизабет ничего не ответила. Да и что она могла сказать, если совсем недавно таяла в руках именно этого человека?

– А вы, Роган? Уж вы-то определенно употребляете алкоголь?

– Умеренно. – И он вместо тоста легонько качнул бокалом в ее сторону.

– Курите?

– Уже много лет не курю.

– Наркотики?

– Никогда, – так же категорически, как до этого она, ответил он.

Элизабет чуть приподняла брови:

– Спите с замужними женщинами?

– Опять же нет, – объявил он.

У нее слегка покривились губы.

– А с незамужними?

На его лице появилась жесткая усмешка.

– Элизабет, мне тридцать три года. Так как вы думаете?

– Я думаю, что это не мое дело, как вы сами сказали.

Ухмылка Рогана стала еще шире. Опять на фоне загорелой кожи блеснули белейшие зубы.

– Я полагаю, вы последнего вопроса задавать не собирались.

Конечно, не собиралась. Разумеется, Роган Салливан спал с незамужними женщинами. Хотя словом «спал» вряд ли можно было бы определить то, как он проводил с ними время в постели.

Элизабет не понравился его взгляд, которым он скользнул по открывшемуся колену, когда она закидывала ногу на ногу. Она вскочила с кресла:

– Может быть, пойдем в столовую?

– Вы, кажется, сегодня немного напряжены, Элизабет?

– Совсем нет.

И тут же поняла, как фальшиво это прозвучало.

«Что в нем такого? Почему мне так неловко рядом с этим человеком? Куда деваются мои выдержка и рациональность? Что бы ни было, это надо прекратить!»

– Я думаю, нам пора обедать, – на этот раз спокойнее сказала Элизабет.

– Отлично, – ответил он, тоже поднялся и оказался вплотную рядом с ней.

Нервы Элизабет чуть не сдали окончательно.

Она не пила спиртное, не курила, не спала с мужчинами – по крайней мере, с женатыми, – но находиться в одной комнате с Роганом ей было трудно. Каждый раз, когда он оказывался где-нибудь неподалеку, ей хотелось сорвать с него одежду и завладеть им. Завладеть самым безнравственным образом!

Роган наблюдал за сменой выражений на ее лице. Напряжение, желание, которое тут же сменилось тревогой…

– Тысячи долларов не пожалел бы, чтоб узнать, о чем вы сейчас думаете.

– И выбросили бы деньги на ветер!

– Заметьте, свои деньги.

Она пожала плечами:

– Я думаю о том, какими книгами заняться завтра.

– Досадно, когда тебя разоблачают, правда? – заметил он.

Она вздернула подбородок:

– Представления не имею, о чем вы говорите.

– Уверен, что имеете, – протянул он.

– А я уверена, что вы мне задолжали тысячу долларов.

Он скорбно тряхнул головой:

– Мы оба знаем, какая вы лгунья, так что ни черта я вам не должен!

Как и полагается вежливому человеку, он пропустил ее вперед. Однако здесь было не столько учтивости, сколько желания увидеть стройные ножки и плавное покачивание округлых бедер. Во время работы над диссертацией у него, конечно, не было таких лекторов!

– Когда, говорите, вы собираетесь возвращаться в Штаты? – спросила Элизабет, как только подавшая им копченого лосося миссис Бэйнс удалилась.

Опять они сидели за тем же небольшим обеденным столом. Хорошо, что сквозь стекла огромного эркера светило вечернее солнце, свечи здесь оказались бы совершенно лишними…

Слава богу, никакого романтического ужина…

Элизабет ни на мгновение не обманывалась. Роган никогда не обратил бы внимания на такую женщину, как она. Его взгляды привлекали более экзотичные особы, а вовсе не университетские преподаватели, которые не пьют, не курят и не спят со всеми подряд.

Сразу пришла на ум фраза «Нищим выбирать не приходится».

Роган помрачнел:

– Не припомню, чтобы говорил о времени отъезда.

– Я полагала, что вы останетесь только до похорон отца.

– Думаю, мне нужно остаться и во время похорон, – энергично согласился он.

– Я тоже так думаю, – с досадой бросила Элизабет, недовольная его явным нежеланием задерживаться в этом доме.

– Я могу быть каким угодно, Элизабет, только не ханжой и не лицемером.

– Даже в этом случае…

Он сухо прервал ее:

– Даже в этом случае… Я не сомневаюсь, что вы примерная дочь и раз в неделю навещаете родителей. Может быть, даже завтракаете с ними по воскресеньям.

Элизабет не знала, что на это сказать. Да и что она могла сказать, если собственного отца не видела с тех пор, как они поспорили по поводу завещания матери? Значит, уже десять лет…

– Несомненно, – натянутым тоном произнесла она.

Роган остро взглянул на нее. Он сразу расслышал, что она не слишком убеждена в сказанном.

– Или ужинаете по пятницам?

– Возможно.

Теперь Роган убедился, что был прав в подозрениях. Ее словам не хватало убедительности.

– Или, как и я, предпочитаете быть подальше от них?

Бледные щеки Элизабет слегка порозовели.

– Не думаю, что вам интересно говорить обо мне.

– Уверяю вас, интересно, очень!

Роган притворился, что рассматривает копченого лосося, а сам из-под опущенных ресниц наблюдал за Элизабет.

– Вы можете выбрать путь трудный или легкий, Элизабет. Выбор за вами.

– Я не думаю…

Он пожал плечами:

– Хорошо, значит, трудный. У вас оба родителя живы?

У нее напряглись скулы.

– Нет.

– Оба умерли?

– Нет.

– Мама умерла?

– Да.

– А папа?

Она стиснула зубы:

– Роган…

Он проворчал:

– Не нравится разговор о себе самой, да? Это смешно, Элизабет.

Она глубоко вздохнула:

– Мой отец еще жив.

– И?..

– У нас с отцом совершенно разная жизнь. Мама умерла десять лет назад, а вскоре после ее смерти он опять женился.

Роган легко догадался, как ее это ранило.

– Злая мачеха?

– Не знаю, я ее никогда не видела, – холодно ответила Элизабет.

– А с отцом вы видитесь?

– Обмениваемся рождественскими открытками. На всякий случай у него есть номер моего мобильного.

– И?..

Она скривила губы.

– И пока больше ничего.

Роган почувствовал, что она так же сердится на своего отца, как он на своего, и пробормотал:

– Похоже, Элизабет, у нас с вами больше общего, чем мы сначала думали.

На первый взгляд Рогану показалось, что они с Элизабет совершенно разные. Сейчас, однако, он предположил бы, что они оба вышли из одинакового детства: преждевременная смерть обожаемой матери и весьма неопределенные, на грани любви и ненависти, отношения с отцом.

По сути дела, они с Элизабет очень похожи. Нельзя сказать, чтобы ему это очень нравилось…

Глава 6

Элизабет с перекинутой через плечо сумкой, в которую она кинула купальник и полотенце, уже почти спустилась вниз.

– Куда это вы с утра пораньше?

Она подняла голову – с широкой галереи на нее смотрел Роган.

Действительно, было еще раннее утро, едва за семь, но, как и она, Роган уже встал и оделся. На нем опять были черная футболка и джинсы. Длинные волосы влажно поблескивали, наверное, он только что вышел из душа.

Элизабет с трудом натянула на лицо маску равнодушия:

– Я люблю с утра поплавать.

Сегодня особенно хотелось поплескаться в холодной воде: после вчерашнего разговора об отце ее всю ночь мучили неприятные воспоминания, и она не выспалась.

Роган мрачно насупился:

– Где поплавать?

– В Лондоне я хожу в оздоровительный клуб, а здесь – на море.

От морской воды, конечно, в какой-то мере страдали волосы и лицо, но Элизабет нравилось начинать день с плавания, и она не понимала, почему надо отказываться от такой радости. Тем более что спуск с утесов на песчаный пляж был довольно легким.

Роган внимательно смотрел на нее:

– И вы проделываете это каждое утро с тех пор, как здесь появились?

– Да.

– Одна?

– Да…

– И никто не знает, куда вы пошли? – спросил он угрожающе мягким тоном.

– Роган…

– И не вздумайте разговаривать со мной снисходительным тоном – я не ваш студент и меня не так легко сбить с толку!

Элизабет и сама знала, что этого человека она вряд ли могла бы чему-нибудь научить.

Она поджала губы:

– Послушайте…

– Нет, это вы послушайте! Либо вы меняете планы и плавать не пойдете, либо я отправляюсь с вами. Не хочу волноваться, как бы вы случайно не утонули.

Она сразу представила себе, как эта мускулистая глыба плывет всего в паре гребков от нее, и пульс у нее зачастил. Тем не менее подбородок она задрала:

– У вас, разумеется, сохранилась привычка командовать людьми, но приказывать мне, что делать, а чего не делать, вы не можете.

– Я могу запретить вам плавать в своей бухте. Это моя, личная бухта, – спокойно уведомил ее он.

«А-а, ну да, он имеет право запретить, можно не сомневаться!»

– Мне двадцать восемь лет, и я сама могу решить, что для меня опасно, а что – нет.

Он нахмурился.

– Моей матери было сорок два, но это не помешало ей утонуть в бухте, в которой вы сейчас собираетесь плавать одна!

Элизабет слишком поздно вспомнила, что мать Рогана упала – или спрыгнула? – со скалы в море. Элизабет только не поняла: это та самая бухта, в которой она плавала каждое утро?

– Ох, извините, Роган, я сказала не подумав…

– Вот только не надо банальностей, я их все равно не оценю. Так вы оставляете вашу идею или мне придется идти с вами?

– Вы действительно так серьезно к этому относитесь? – с сомнением спросила она.

– Сейчас не время и не место для шуток, – мрачно заверил Роган.

У него кровь застыла, когда он представил себе, как прибой выносит на берег безжизненное тело. Попутно ему представились стройные ноги и узенькое бикини…

– Я все-таки пойду с вами, Элизабет. Или вы не пойдете вообще. Вам решать. – И он воинственно скрестил руки на груди.

Она поморщилась:

– Не велик, однако, выбор.

Роган даже не потрудился ответить. Он только наблюдал за ней прищуренным взглядом. Сегодня утром она выглядела не лучшим образом. Бледная. Под глазами тени.

Вчера вечером, после разговора об ее отце, Элизабет стала очень тихой, словно целиком погрузилась в себя. Да и собственные раздумья Рогана тоже были настолько неприятны, что вовлечь ее в беседу он больше не пытался.

Ему опять пришлось напомнить себе, что Элизабет Браун совсем не в его вкусе. Слишком чопорная, слишком серьезная. Слишком хорошо владеет собой. Но хуже всего то, что под холодной внешностью она прячет довольно страстную натуру. Теперь он это точно знал.

То есть умом он это понимал, а вот тело знать ничего не желало!

Элизабет со вздохом согласилась:

– Ладно. Но я спускаюсь на берег не для того, чтобы пополоскать ноги на мелкой воде. Я плаваю ради тренировки, а не ради забавы.

Роган усмехнулся:

– Думаете, я не смогу за вами угнаться?

Еще как угонится! В этом Элизабет нимало не сомневалась. Но проблема существовала. И этой проблемой был сам Роган.

Он ее раздражал. Приводил в бешенство. Больше того, он ее беспокоил…

Она строго ответила:

– Пока вы берете полотенце и плавки, я подожду вас здесь.

Он широко ухмыльнулся:

– Значит, никакого купания нагишом?

Она порозовела и сурово ответила:

– Жаль разбивать ваши надежды.

– Через минуту буду готов. – Он повернулся и, прыгая через две ступеньки, понесся наверх.

Минута растянулась для Элизабет в вечность. Особенно после того, как она представила плавающего нагишом Рогана…

Но Элизабет все же успела обуздать разыгравшееся воображение.

Роган украдкой наблюдал за тем, как присевшая на золотистый песок Элизабет стаскивает через го лову футболку, потом джинсы. Открылись длинные гладкие ноги. Оказалось, что она не в бикини, а в сплошном купальнике.

Простой черный купальник. Когда Элизабет гибким движением поднялась на ноги, она, на его взгляд, выглядела даже привлекательнее, чем если бы была в бикини. Наверное, это потому, что черный цвет подчеркивал грудь, узкую талию, стройные бедра. А ноги!..

Роган почувствовал, что у него вроде бы поднялась температура. Вот черт, эта женщина так сексуальна, что он того и гляди потеряет самообладание, которым всегда так гордился! Ледяная морская вода – это именно то, что ему сейчас нужно.

Элизабет задорно оглянулась на него, до сих пор сидящего на песке:

– Что, море слишком холодное?

Он поднял брови:

– Это вызов, доктор Браун?

Она лукаво улыбнулась:

– Возможно, доктор Салливан. Или лейтенант?

На самом деле у него был чин капитана.

– На сегодня просто мистер, – сухо ответил он и начал стягивать футболку.

Боже мой! Элизабет чуть не задохнулась от ужаса, когда увидела шрамы на торсе Рогана. На его спине было несколько длинных грубых шрамов. Чем можно нанести такие раны? Ножом? Кнутом? Но еще страшнее выглядели старые раны спереди. Три крошечные ямки. Явно от пуль. Одна на животе, другая на левом плече, а третья почти возле самого сердца!

Элизабет, не отводя от шрамов глаз, без сил опустилась на песок, протянула руку и осторожно коснулась одного из них. Потом дрожащим голосом спросила:

– Что это? Что с вами случилось, Роган?

Он невесело улыбнулся:

– Обычное дело, в меня стреляли. Это случается, когда ты солдат, Элизабет. – И он дернул плечом, словно отмахиваясь от расспросов.

Элизабет медленно, недоверчиво покачала головой. Ей было больно видеть эти шрамы. Она сразу представила себе, как пули вонзаются в тело Рогана…

Не удержавшись, Элизабет провела пальцем по тому шраму, что был на груди. Он оказался очень грубым на ощупь. Наверное, это было самое опасное ранение…

Она облизнула пересохшие губы:

– Когда это было?

– Я ушел из армии пять лет назад.

Она тряхнула головой:

– Это не ответ.

Роган вздохнул:

– Вам уже следовало бы понять, что я не люблю отвечать на вопросы.

Элизабет проглотила вставший в горле комок:

– А почему в вас стреляли? Потому что вы отказались отвечать на их вопросы?

Мрачный Роган нетерпеливо отодвинулся от нее, снял джинсы и бросил их рядом с футболкой.

Увидев, сколько ран у него на бедрах и ногах, Элизабет уже даже и не попыталась подняться с песка.

– Роган!..

Он смотрел на нее сверху вниз:

– Знаете, у многих женщин мои боевые раны вызывают восторг.

В голубых глазах мелькнуло нетерпение.

– Очевидно, этим женщинам не хватает воображения, чтобы представить себе, какую боль…

Он холодно оборвал:

– Разговор на эту тему окончен!

– Вы могли умереть…

– Но ведь не умер.

– Роган…

Он почти зарычал:

– Хватит, Элизабет, поднимайтесь! Спорим, я быстрее вас доплыву до тех плоских камней у входа в бухту?

Роган старался отвлечь ее. Он бросил темные очки на полотенце и побежал к воде. У кромки обернулся, чтобы посмотреть, приняла ли Элизабет вызов.

Она оказалась всего в нескольких шагах от него. Глаза у нее блестели, щеки порозовели.

– Разговор не закончен, Роган.

– Если я сказал, значит, закончен.

Они несколько секунд еще мерялись взглядами, потом Элизабет коротко кивнула.

– Тот, кто доберется вторым, понесет до дому оба рюкзака! – выкрикнула она, пробежав мимо него, бросилась в воду и поплыла.

До камней было примерно полмили. Роган стоял на берегу, наблюдая за ее ровными и сильными гребками. То, что Элизабет хорошо плавает, его в общем-то не удивило: она хорошо делала все, за что бралась. У нее все получалось умело и результативно. Именно эти способности помогли ей понять, что в обычном бою такие раны не заработать.

* * *

– Вы что, олимпиец?

Элизабет выбралась на плоский камень и рухнула рядом с Роганом. Она еле дышала. Он догнал ее, когда она проплыла примерно половину дистанции. Роган уже несколько секунд сидел на камне и, прищурившись, наблюдал, как она подплывает.

Элизабет тоже рассматривала его из-под опущенных ресниц…

Мокрые черные волосы Рогана прилипли к плечам. Все загорелое поджарое тело покрывали капельки. Вода застряла даже в темной растительности на груди, которая клином уходила вниз и исчезала за кромкой купальных трусов…

Вдруг стало непонятно, из-за чего она так неровно дышит? Из-за плавания или…

– Это еще не олимпийский уровень, – ответил он, пожимая широкими плечами.

Элизабет с сожалением взглянула на него:

– Еще один полезный навык, приобретенный в армии?

Роган сжал губы в узкую полоску:

– Да.

– Только вы не были обычным солдатом, правда же?

Обычные солдаты таких навыков, какие демонстрировал Роган, как правило, не имеют. И шрамы, которые она видела на его теле, только подтверждали подозрения.

Под ее пристальным взглядом он прикрыл веки:

– Я уже сказал, Элизабет, что сегодня больше не намерен об этом говорить.

– И никогда?

– И никогда, – подтвердил он.

– Потому что будете вынуждены убить меня, как сами сказали? Или потому что просто не хотите?

Он отвернулся и стал смотреть на море:

– Наверное, и то и другое.

– Наверное?

Он опять повернулся и посмотрел на нее. Глаза у него сейчас были темнее черного оникса и взгляд тяжелый.

– Откуда такой интерес, Элизабет?

Она усмехнулась:

– Уж не вообразили ли вы, что я добываю информацию о вас для вражеской стороны, а?

Роган невесело рассмеялся:

– А кто у нас на сегодня «вражеская сторона»? Не знаю и не вполне уверен, что это кто-то знает.

– Уж во всяком случае не та женщина, что сейчас растянулась рядом с вами, – задумчиво ответила Элизабет.

Он искоса взглянул на нее:

– Вот как?

Она села и с раздражением выпалила:

– Не смешите!

– Разве я смешу? Что знал о вас мой отец, когда предложил вам работу? Что знал о вас я, когда появился здесь? – размышлял вслух Роган.

– Что я живу в Лондоне и преподаю историю в университете.

– Это те факты, которые лежат на поверхности, Элизабет. А кто ваши друзья? Каковы ваши политические взгляды?

– Нет у меня никаких политических взглядов! Могу сказать только, что все политические деятели одинаково слабы. А коллеги мои – высококвалифицированные специалисты и тоже посвятили себя преподаванию.

– А друзья? – Взгляд у него вдруг стал очень острым.

– У меня есть пара подружек. Еще со школы. Я поддерживаю с ними связь.

– А мужчины? С кем вы спите и ведете постельные разговоры?

– Постельные разговоры? – еле слышно повторила она.

– Ну, если угодно, болтовня после соития.

– Я не веду никаких разговоров! – насупилась Элизабет.

Он развернулся так, что лежал теперь всего в дюйме от нее, и их бедра почти соприкасались…

– Вы предпочитаете не участвовать в соитии или не любите последующих бесед?

– И то и другое.

Несмотря на прохладное утро, ей вдруг стало очень жарко. Что это, близость Рогана? Или слишком интимный разговор?

– Последнее потому, что в настоящее время ни с одним мужчиной не делите ложе или просто не любите разговаривать после секса?

У нее вспыхнули щеки.

– Перестаньте меня допрашивать, Роган!

– Поверьте, для того, что мне хочется сделать, это лучше знать.

Она увидела, каким горячим стал ласковый взгляд Рогана, и теперь старалась на него не смотреть. Она чувствовала себя очень неловко в тонком купальнике.

Элизабет облизнула соленые от морской воды губы:

– Не пора ли нам возвращаться, Роган? – Она вскинула на него испуганные глаза, потому что он обнял ее за шею и потянул к себе. – Роган!

Но протестовала она без особого энтузиазма, подчиняясь неумолимой силе.

Завороженная пристальным взглядом Рогана, Элизабет даже пошевелиться не могла. Ее губы уже раскрылись ему навстречу. Тогда он крепко прижал ее к сильному телу и жадно поцеловал.

Элизабет откликнулась немедленно. Не помня себя, она положила ему руки на грудь, а потом впилась пальцами в мощные плечи. Она и не подумала сопротивляться, когда Роган опрокинул ее на камень, благо камень был плоский. Она совсем потеряла голову…

Они целовались жадно, отчаянно. Ее руки бессознательно блуждали по его спине, иногда натыкаясь на шрамы. Ей хотелось поцеловать каждую ранку на теле Рогана. Он это чувствовал, и от этого его поцелуи становились еще более глубокими. Большим пальцем он обвел контуры ее груди, коснулся затвердевшего соска…

Она хотела… О боже, она жаждала…

Элизабет оторвалась от него и выдохнула:

– Пожалуйста, Роган!.. – И вдруг вскрикнула. Потому что он наклонил голову, прямо с тканью вобрал сосок в рот и начал ласкать его языком.

Между ними оставалось так мало одежды, всего лишь тонкая ткань, и все же это было слишком трудной преградой. А Роган хотел увидеть ее всю, погладить и поцеловать каждый кусочек ее нагого тела…

Он слегка откинулся, посмотрел на нее потемневшими глазами и начал одну за другой медленно стягивать с ее плеч бретельки купальника. И вот ему открылась ее грудь. Высокая, пышная, с темно-розовыми, прекрасными в своем пробуждении сосками.

Он накрыл ладонями обе груди. На бледно-сливочной коже Элизабет загорелые руки Рогана казались еще темнее. Элизабет уже полусидела, опираясь руками о камень. Она даже подалась к нему, словно предлагая себя. Роган застонал, потому что почувствовал пульсацию в бедрах. Один сосок он опять взял в рот, а другую грудь ласкал рукой.

Элизабет отзывалась всем телом. Она даже выгибалась навстречу Рогану, чтобы ему было удобнее. Возбуждение Рогана настолько возросло, что он почти терял контроль над собой. Ему представлялись губы Элизабет на своем теле…

Он вдруг тяжело задышал, поднял голову и попросил:

– Потрогай меня, Элизабет. Ради бога, потрогай…

Она сразу повиновалась. Ее рука осторожно поползла вниз, вдоль плоского мускулистого живота, пока не натолкнулась на нетерпеливо пульсирующую выпуклость.

Роган немного отодвинулся и скинул трусы. Элизабет легонько коснулась его и тихо застонала. Она и сама чувствовала такое возбуждение, как будто внутри ее находилась туго скрученная пружина, готовая развернуться в любую секунду. И она не стала сопротивляться, когда Роган спустил купальник еще ниже. Потом еще ниже, пока не обнажил Элизабет полностью.

Ноги Элизабет раздвинулись сами собой. Она продолжала ласкать Рогана, а он ритмично ласкал ее согнутыми пальцами.

Внезапно он простонал:

– Если ты сейчас же не остановишься, то я…

Он опустил руку, чтобы оттолкнуть ее, а вместо этого раздвинул ей ноги еще шире и встал между ними на колени. Теперь он разглядывал обнаженную Элизабет. А она не могла оторвать от него глаз. Она даже испуганно вскрикнула, когда он провел рукой по внутренней поверхности ее бедра. Она видела темную страсть в его глазах. Понимала, насколько он возбужден.

Элизабет кончиком языка облизала пересохшие губы. Она тоже от страсти с трудом балансировала на краю кульминации.

– Не сейчас, Элизабет! – медленно выговорил Роган и продолжал водить пальцем по ее телу. Вверх, вниз…

Он не прекратил этих мучительно-нежных движений, даже когда снова начал целовать ее соски. Пальцы Элизабет запутались в его волосах.

Она потянула его за волосы и отчаянно вскрикнула:

– Пожалуйста, Роган. Пожалуйста…

– Скажи еще раз, Элизабет, – простонал он. – Назови меня по имени, черт возьми!

– Роуг, – измученно выдохнула она.

– Да! Скажи еще раз, Бет! – прохрипел он.

– Роуг, Роуг, Роуг! – вскрикивала она при каждом прикосновении его губ, пока он неспешно целовал то плоский живот, то бедра.

Элизабет выгнулась и затрепетала всем телом. Ей показалось, что тело ее сейчас разлетится на тысячи осколков. А Роган продолжал действо до тех пор, пока обессиленная и пресыщенная Элизабет не распласталась на камне.

Почувствовав неприветливую прохладу камня, Элизабет в тот же миг вернулась к действительности.

«Где я? С кем? Что со мной только что произошло?»

Минуту спустя, когда Элизабет так и не опустила руку, которой закрыла лицо, Роган сухо пробормотал:

– Мне всегда жаль впустую потраченных эмоций.

«Можно подумать, если она не будет меня видеть, то как будто ничего и не было? Смешно, если учесть, что мы оба все еще голые…»

Роган лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на нее. На груди Элизабет виднелись розоватые пятна от прикосновения утренней щетины Рогана, розовые соски чуть потемнели от прилившей к ним крови…

Он прерывисто вздохнул:

– Бет…

– Я сейчас ни о чем не хочу разговаривать! – выпалила она и наконец, убрав руку с лица, взглянула на Рогана.

– Вот как? – разочарованно протянул он.

– Вот так!

Элизабет села и взглянула на отброшенный купальник. Он валялся довольно далеко, превратившись в мокрый, скомканный, очень непривлекательный комок.

«О господи!.. Что же со мной случилось? Как могла позволить себе настолько распуститься в объятиях Рогана? Боже, какая же я дура!»

– Какие у тебя мягкие волосы…

– Не прикасайся ко мне! – Элизабет передернуло, как будто он ее уже коснулся.

Рука Рогана упала, а глаза сердито потемнели.

– Кажется, несколько минут назад ты против этого не возражала!

Щеки Элизабет запылали, она отлично помнила, как только что сама умоляла его о близости. Как она была возбуждена – до боли. Как необходимо ей было освобождение. И как она выпрашивала его у Рогана…

То, что он с ней сделал, она даже представить себе раньше не могла. Элизабет с трудом проглотила комок в горле и отвела глаза:

– Наверное, я была не в себе.

– Совершенно не в себе, – подтвердил Роган.

Из ее глаз посыпались искры.

– Ты говоришь как… как триумфатор!

Он пожал плечами:

– Естественная реакция для мужчины, который знает, что доставил своей женщине удовольствие.

– Я не твоя женщина, – скептически заметила Элизабет.

– Одно твое слово, и ты могла бы ею стать, – слегка растягивая слова, заявил Роган.

Он понятия не имел, как справлялся бы с такой женщиной, как Элизабет. Но точно знал, что доставил ей удовольствие. Хотя это не означало, что и сам получил его в полной мере. Его аппетит еще не был удовлетворен. Он хотел бы снова заняться с ней любовью. И еще раз… И еще…

– Надолго ли? – с вызовом поинтересовалась она.

Роган пожал плечами:

– Сколько получится.

– И это подразумевает чисто сексуальные отношения, да?

– Конечно.

Элизабет с отвращением тряхнула головой:

– У меня нет никакого желания занимать место в длинном – я даже уверена, очень длинном! – списке твоих завоеваний!

Она с такой яростью выплюнула эти слова, как будто он только что смертельно ее оскорбил. И холод этого отторжения, по мнению Рогана, был сродни пощечине. Но в том мире, в котором он вращался, таких женщин, как Элизабет, было мало, и он хотел заполучить ее любой ценой.

– А что, мои ласки не соответствуют ласкам темного хищника из твоей книжки? – подколол он.

У Элизабет жарко вспыхнули щеки от упоминания о книжке, которую она читала в ночь его появления. Как он мог даже предположить, что «не соответствуют»! Да с ней такого еще никогда не было!

Она резко оборвала разговор:

– Мне пора возвращаться в дом!

Она встала, подобрала купальник и попыталась прикрыть им наготу. Роган даже не старался скрыть своего восхищения увиденным.

Тогда Элизабет добавила сладким тоном:

– Постарайся, чтобы тебя не унесло отливом.

Она вошла в воду и поплыла к дому.

Роган тяжело вздохнул и лег на спину. От прохлады камня ему стало немного легче.

Очевидно, Элизабет хотелось забыть все, что произошло. А Рогану уже никогда не удастся забыть, как загорелась она в его руках. С какой готовностью откликалась на его нежность. Как она вздрагивала в момент кульминации…

Даже если бы очень хотел забыть, все равно не смог бы…

Глава 7

Элизабет выпрямилась.

– Занимаешься генеральной уборкой?

Она повернулась и застыла посреди комнаты, ошеломленно глядя на появившегося в дверях Рогана.

– Когда я пришла, то застала вот это…

«Это» – были книги, скинутые с полок и разбросанные по всей комнате. Весь ковер был ими завален.

После утреннего приключения в бухте Элизабет боялась встречи с Роганом. Но то, что она увидела в библиотеке, полностью вытеснило все страхи из ее головы. Сейчас ей было впору просто сесть на пол и громко рыдать посреди этого дикого хаоса.

Элизабет тяжело опустилась на стул возле стола.

– Кто мог такое натворить? – Она растерянно смотрела на беспорядочные груды книг. – И зачем?

Роган осторожно, стараясь не наступать на книги, вошел в комнату:

– Я думаю, в данный момент гораздо интереснее – когда?

– Когда? – все так же оцепенело повторила Элизабет.

Он пожал плечами:

– Это случилось вчера, после того как мы разошлись по спальням, и мы просто ничего не слышали? Или сегодня рано утром, когда мы были внизу, на пляже, кто-то забрался в дом?

При упоминании о пляже ранним утром Элизабет слегка покраснела.

– Что-нибудь пропало? – Он поймал нетерпеливый взгляд Элизабет и поправился: – Действительно, глупый вопрос. Я хочу уточнить, что сказать полиции: это простой вандализм или воровство?

– Воровство?.. – еле выговорила Элизабет.

Взгляд ее скользнул по стоявшим вдоль стен застекленным шкафам. Один из них был совершенно пустой, со сломанными дверцами и разбитыми стеклами.

– Ты именно в этом шкафу хранила самое ценное? Я имею в виду – Дарвина и о чем там ты вчера еще говорила?

Элизабет вздрогнула, словно от болезненного укола:

– Да. Я… я думала, что их лучше хранить в одном месте. А получилось, что я облегчила вору задачу, да? Как считаешь, надо звонить в полицию?

– А ты как считаешь?

– Да… Да, конечно. Я только подумала, тебя это устраивает?

– Меня? А какого черта меня это может не устраивать?

Элизабет было очень трудно выдерживать суровый, внимательный взгляд Рогана.

– Я просто подумала…

– А я думаю, что мне не хочется знать, что ты там думала! – презрительно перебил он. – Или тебе представляется, что занимайся я чем-то незаконным, это сегодня утром добавило бы тебе удовольствие? Стало бы более захватывающим?

Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

– Совсем не обязательно прибегать к оскорблениям…

– А я думаю, обязательно. Чем, как ты думаешь, я занимаюсь в Штатах? По твоему мнению, явно чем-то противоправным – вроде продажи наркотиков или контрабандного ввоза оружия?

– Не будь смешным, – неловко попыталась возразить она.

Элизабет понятия не имела, чем Роган занимается в Америке, он ведь ничего не рассказывал.

Роган скрестил руки на груди:

– А если не то и не другое, что еще ты сможешь придумать?

Она раздраженно отмахнулась:

– Хватит, Роган!

Он сердито буркнул:

– Нет, я серьезно. Мне интересно.

Ему, видите ли, интересно! У Элизабет не было никакого сомнения, что он здорово рассердился. У него есть для этого серьезные основания?

Она облизнула пересохшие губы:

– Я подума… Я вообразила, что, может быть, ты наемник…

Шоколадные глаза Рогана вспыхнули.

– Ты считаешь, что солдаты моей страны – сплошь наемные убийцы и продаются любому, кто больше заплатит?

Зачем он так? Элизабет поморщилась:

– Вероятно, нет. Может, если бы ты захотел рассказать о себе немного больше…

– И испортить тебе все удовольствие? Даже не подумаю!

Он смеялся ей в лицо! А Элизабет было не до удовольствий.

– Извини, Роган, если я тебя обидела…

– Ну какие могут быть обиды у негодяя-наемника?

Она стиснула руки:

– Я извинилась…

– И теперь все хорошо, да?

– Нет, далеко не хорошо, – тихо признала Элизабет. – Я не имела никакого права строить предположения о твоих… о твоей профессии.

– И не строй. Уверяю тебя, в моих делах нет абсолютно ничего, что нужно было бы скрывать от полиции. А ты можешь сказать о себе то же самое?

Она услышала вызов в его тоне и нахмурилась:

– А что мне скрывать?

Роган скрестил руки на груди:

– Вот и расскажи.

Элизабет смущенно качнула головой:

– Представления не имею, о чем ты…

Он нахмурился:

– Много ли зарабатывает университетский преподаватель? Догадываюсь, что не так уж и много. Впрочем, это не важно. Я уверен, что у тебя вполне может быть возможность пополнить свой счет в банке на несколько сотен.

Элизабет слабо ахнула и схватилась за горло:

– Ты думаешь, что это сделала я? Что я вернулась с пляжа и нарочно устроила этот погром в библиотеке, чтобы скрыть кражу первого издания Дарвина?

Губы Рогана вытянулись в ниточку.

– А чем это предположение невероятнее, чем, скажем, твое о том, что я – чертов наемник?

Элизабет вынуждена была признать, что звучит действительно немногим невероятнее. Если не считать, что преподавательская зарплата – не единственный источник ее доходов. Ей, конечно, платят за лекции, но эти деньги – сущий пустяк по сравнению с теми, что она унаследовала десять лет назад после смерти матери…

Но это касается только ее и никого больше!

Она гордо выпрямилась:

– Полагаю, для сегодняшнего утра уже достаточно оскорблений. Как ты считаешь?

– Ох, не знаю…

– Роган! Давай, наконец, позвоним в полицию, и пусть они в этом разбираются.

Он прищурился. Судя по тому, каким отчужденным вдруг стало ее лицо, она все-таки что-то скрывает. Но непонятно, имеет ли это отношение к разгрому библиотеки…

Примерно через час Роган, помогавший Элизабет сверять названия книг и складывать их в аккуратные штабеля, с огорчением признал:

– Похоже, не слишком много от этого пользы, правда?

Полиция уже была, установила, что никакого незаконного проникновения в дом не было, опросила свидетелей и уехала. И со всем этим она справилась всего за час.

Элизабет растерянно отозвалась:

– А ведь я говорила, что в округе недавно было совершено несколько ограблений.

– У полицейских было бы больше шансов поймать преступника, если б они проявили хоть какой-то интерес к месту преступления, – зло проворчал Роган.

– Так ведь мы не знаем, было ли преступление. Если не считать явного вандализма. И не узнаем, пока не проверим все книги. Пропало что-нибудь или нет…

То же самое сказали и полицейские. Потому Элизабет с Роганом и взялись складывать книги хоть в каком-нибудь порядке.

Наведение этого самого порядка, по убеждению Элизабет, могло занять даже не часы, а дни. Одно дело – переписывать в каталог книги, установленные на полках в более или менее определенной последовательности, и совсем другое – когда они валяются на полу по всей комнате. Как тут поймешь, украли что-нибудь или не украли?

Элизабет хмуро добавила:

– Может, для того, чтобы выяснить, пропал ли Дарвин, много времени не понадобится.

– Зато, кажется, теперь Салливан-Хаус еще больше понадобятся твои услуги, – заметил Роган, продолжая подбирать, сверять и складывать книги.

Элизабет бросила на него острый взгляд:

– Что это значит?

– Это значит, что ничего не значит, – нетерпеливо вздохнул Роган.

Напряженность между ними еще больше увеличилась, однако после обнаруженного взлома и оскорбительной перепалки любовные ласки в бухте отошли на второй план. Теперь они выглядели сущей ерундой. Может, и к лучшему, поскольку Роган все больше склонялся к тому, чтобы как можно скорее покинуть Англию.

Он выпрямился и сухо сообщил:

– Скажу миссис Бэйнс, чтобы она сварила нам кофе. Надо снять напряжение. – И Роган ушел на кухню.

Расстроенная Элизабет осталась разбирать и складывать книги. Ей от всей души хотелось, чтобы сегодняшнего утра не было. Любовные игры с Роганом, погром в библиотеке, последовавший за этим раз говор между ними, бесполезный визит полиции… Никакой кофе не устранит взаимных подозрений и напряженности в отношениях!

Они слишком недавно познакомились, чтобы знать друг друга достаточно хорошо. И разумеется, не доверяли друг другу. Конечно, если бы они познакомились поближе, то и недоверия было бы меньше. Но этому не бывать, если Роган, как и собирался, уедет сразу после похорон отца.

Наверное, это и к лучшему. Утренняя необычная реакция Элизабет на Рогана – дикая, неконтролируемая – показывает, что в будущем ей лучше всего держаться от него подальше.

– Извини, что так задержался. Я не нашел миссис Бэйнс и сварил кофе сам… Элизабет, ты… плачешь? – Роган принес в библиотеку кофейный поднос и сейчас недоверчиво рассматривал мокрые щеки Элизабет.

Она потрогала щеку и удивилась: «Надо же, действительно плачу!»

– Извини, я просто не понимаю, зачем кто-то решил это сделать? – Элизабет в замешательстве оглядывалась вокруг. – Книги никому не мешают, никому не приносят вреда. Только дают знания. Развлекают. В них вся моя жизнь! – Она немного поколебалась и неуверенно добавила: – Они – мои друзья. – И опять по ее щекам покатились тихие слезы.

Роган поставил поднос и пробрался к ней. У Элизабет было очень бледное лицо и слегка дрожали руки. Он понял, что вся эта история действительно ее очень расстраивает. Роган знал и ценил книги, но, как и многие, считал, что без них вполне можно обойтись. Элизабет же говорила о книгах с любовью. Ей было больно, что они валяются на полу. Она называла их друзьями…

В жизни Рогана было не много людей, которым он верил. Конечно, это Эйс, Грант и Рики. Ну и еще несколько парней, с которыми он когда-то служил.

Какую жизнь вела – или еще ведет – Элизабет, если ее друзья книги, а не люди?

– Эй, это совсем не конец света! – Он приподнял подбородок Элизабет и заглянул ей в лицо. – Еще несколько часов, и мы наведем кое-какой порядок.

От его прикосновения у нее загорелась кожа. Она понимала, что нужно немедленно отодвинуться от него. Но темный взгляд Рогана и ощутимое тепло его тела действовали на нее как наркотик. И она ничего не могла с этим поделать.

Элизабет облизнула сухие губы:

– Я уверена, что тебе следует заняться своими делами…

Он поморщился:

– Вроде того, чтобы разбирать личные вещи отца? Уверяю тебя, у меня нет никакого желания это делать. Я вообще не собирался этим заниматься.

«Его отец! – вдруг вспомнила Элизабет. – Он умер всего несколько дней назад, а я плачу над какими-то книгами! Тот факт, что отец с сыном не были близки, ничего не меняет…»

Она отступила от Рогана:

– Наверное, ты думаешь, что я совершенно бесчувственная, если рыдаю над книгами, тогда как ты переживаешь ужасную личную потерю.

– Как ты сказала, книги не приносят вреда, – хрипло пробормотал Роган.

«Да, сказала. И плакала из-за книг. Что же он теперь будет обо мне думать? Что я очень грустный человек. Печальный и унылый…»

Роган мягко спросил:

– Кто тебя так обидел, Элизабет? Кто-то, кого ты любила? Или твой отец?

До сих пор Элизабет никому не позволяла приближаться к себе слишком близко, чтобы не влюбиться. За это она должна благодарить отца…

Ее отец добивался руки ее матери и женился на ней потому лишь, что та была богатой наследницей. Он испортил жизнь и Стелле, и Элизабет. Разве этого мало? Элизабет считала, что достаточно. Вот почему она с детства книги любила больше, чем людей.

– Никто меня не обижал, Роган. – Она подошла к подносу. – Какой кофе ты любишь?

Он усмехнулся:

– Меняешь тему?

– Да. – Она и не собиралась изворачиваться.

– Значит, никто тебя не обманывал и не бросал с разбитым сердцем?

Она поджала губы:

– Нет еще.

Темные глаза Рогана весело вспыхнули.

– Хочешь сказать, что сегодня утром я воспользовался случаем?

Элизабет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поняла, что на шпильки Рогана лучше не отвечать.

– Кажется, я спрашивала, какой кофе ты любишь, – несколько церемонно сказала она.

– Черный без сахара.

Роган понял, что на сегодня интересующая его тема исчерпана. Но он и так узнал об Элизабет больше, чем той, возможно, хотелось бы.

Вспоминая утреннее происшествие, он пришел к выводу, что Элизабет, без сомнения, способна на глубокие чувства, но обычно держит их под строгим контролем и скрывает. А еще он понял, что ей больше нравится описание эмоций, чем сами эмоции.

Ну что ж, его это устраивает. Эмоции Элизабет Браун его не интересуют. Дразнить ее сейчас не стоит: это было бы такой же ошибкой, как и то, что утром он вздумал заняться с ней любовью. В будущем надо постараться этого избегать.

– Если у тебя есть дела, то здесь я управлюсь сама, – сказала Элизабет и увидела, что он нахмурился.

– Какие, например? А здесь что, больше нечего делать? – угрюмо поинтересовался он. – Какого черта меня держат за ребенка?!

Она пожала плечами:

– Это твой фамильный дом…

– Он никогда не был фамильным домом! Я прожил здесь всего пять лет. А отец здесь почти и не был. Большую часть времени он проводил в Лондоне. Мы никогда не жили в этом доме всей семьей. А после смерти матери мне и вовсе не хотелось здесь бывать… – Роган резко оборвал себя, темные глаза пылали.

Элизабет поняла, что он уже жалеет о вспышке. Интересно, почему?

Роган сунул руки в карманы джинсов:

– Ты говорила, что твой отец еще жив?

Элизабет сразу насторожилась:

– Да…

Рот Рогана иронически скривился:

– Прими совет, Элизабет. Даже если не тревожить призраков близких, все равно остаешься с кучей нерешенных проблем.

У нее прояснилось лицо. Так вот почему он так сердится!

– У меня нет таких нерешенных проблем, которые заинтересовали бы моего отца, – холодно заверила она.

Роган ей не поверил. Прятавшейся за холодным фасадом Элизабет было что сказать своему отцу. Но, судя по скрытности и замкнутости, она никогда и ничего не скажет. В отличие от Рогана, который многое хотел бы сказать Брэду, но теперь никогда уже не сможет этого сделать…

Он равнодушно пожал плечами:

– Прекрасно. Мне сегодня утром надо ответить на несколько звонков. Если ты уверена, что с остальным справишься без меня…

– Так будет даже лучше, – сухо отозвалась она.

Он легко с этим согласился. Значит, ей так лучше. Очевидно, она считает, что если ни на кого не полагаться, то и не разочаруешься. Роган и сам придерживался того же убеждения. Если не считать нескольких близких друзей.

Он кивнул:

– Отлично. Мы свяжемся с полицией, как только ты выяснишь, что первые издания в самом деле отсутствуют.

– Думаешь, их украли?

– А ты?

– Ну-у… да.

Элизабет думала, что такое возможно, ведь нескольких редких книг они пока так и не нашли. Да и разгром был учинен только в библиотеке.

– Будем надеяться на лучшее. Ведь ты хотел как можно быстрее вернуться в Нью-Йорк.

Роган безрадостно улыбнулся:

– Уверяю тебя, исчезновение нескольких книг – пусть даже очень ценных – в моих планах ничего не меняет. – Он направился к выходу, но у двери задержался. – И, Элизабет…

Она насторожилась:

– Да?

Он опять невесело усмехнулся:

– Я уже не живу в Нью-Йорке.

Она озадаченно тряхнула головой:

– Но… я же писала тебе туда?

– Твое письмо мне переправили, потому я и запоздал с ответом. – Роган насмешливо приподнял бровь. – Опять считаешь, что я занимаюсь чем-то незаконным? – Уколов ее напоследок, он спокойно закрыл за собой дверь.

Элизабет совсем перестала понимать, можно ли верить Рогану Салливану. Этот человек был загадкой из загадок.

А еще ему единственному удалось разрушить – да как быстро! – ту стену, которую она старательно возводила вокруг себя…

Глава 8

Наступил вечер.

Роган сидел за столом. Экономка поставила перед ним тарелку с ростбифом, а в центре стола расположила вазу с салатом.

– Спасибо, миссис Бэйнс. Пахнет замечательно!

– Благодарю вас, мистер Салливан. Это блюдо любил ваш отец, – осипшим голосом отозвалась миссис Бэйнс.

Она все еще была бледна, и глаза у нее покраснели, как будто от слез.

– Как дела у Брайана?

Роган спросил нарочно, чтобы не оказаться вынужденным вежливо отзываться об отце. Кроме того, ему действительно интересно было узнать о сыне миссис Бэйнс. Брайан был на несколько лет старше Рогана, но в те пять лет, что они оба прожили в Салливан-Хаус, у них были вполне дружеские отношения.

Лицо миссис Бэйнс немного посветлело.

– Благодарю вас, мистер Салливан, у него все очень хорошо. Они с женой и ребенком сейчас живут в Шотландии.

– Вам, наверное, тяжело переживать разлуку с сыном?

Экономка покорно пожала плечами:

– У него теперь своя жизнь…

Роган кивнул:

– Передайте ему мой привет, когда будете звонить.

– Передам, – кивнула миссис Бэйнс и тихо вышла.

– Полагаю, миссис Бэйнс придется искать новое место, когда ты продашь Салливан-Хаус? – спросила Элизабет, тоже накладывая себе овощи.

– В подтексте значится, что я должен выбросить ее на улицу? – резко спросил Роган.

– Вообще-то это не мое дело…

– Не твое! – почти огрызнулся он.

Элизабет укоризненно приподняла брови:

– Она очень переживает смерть твоего отца.

– Полагаю, даже больше, чем я. – Роган стиснул зубы и отрезал кусочек ростбифа.

– Это не так уж и трудно, – заметила она.

– Элизабет, если тебе хочется лишить меня аппетита, то ты на правильном пути.

Однако дразнить его нарочно у нее намерения не было. Элизабет слишком устала, проверяя, перепроверяя и расставляя книги. Она настолько вымоталась, что даже не переоделась к ужину. Однако утомление не помешало ей отметить, что Роган к ужину причесался и переоделся. Блестящие черные волосы зачесаны назад и лежат по плечам. На нем были отлично сшитые брюки и черная шелковая рубашка. В этом наряде он опять напомнил ей хищника из книжки…

Она вздохнула:

– Я просто пытаюсь поддержать беседу.

Роган окончательно помрачнел:

– Послушай совета: попробуй заняться чем-нибудь другим.

Элизабет довольно ядовито сообщила:

– Насколько я могу судить, исчезли и Дарвин, и Диккенс, и Чосер.

Роган откинулся на спинку стула и, прищурившись, посмотрел на нее:

– Это, конечно, смена темы?

Элизабет безмятежно пожала плечами:

– Ты же не сказал, какая тема тебе приятнее.

– Не сказал? Ну ладно. Значит, ты считаешь, эти книги исчезли?

– Я это знаю! – уверенно поправила она. – Я перебрала и проверила все книги, которые валялись на полу. Дважды проверила и перепроверила. И пересмотрела все книги на полках. Ни одной из ценных книг нет на месте.

Роган восхищенно пробормотал:

– Огромный труд! Одно непонятно, почему только эти книги… – И он опять вернулся к еде.

Элизабет и сама уже не раз об этом задумывалась. Конечно, в библиотеке Салливана издание Диккенса было самой ценной книгой. Однако на полках стояло еще несколько таких, которые тоже стоили достаточно дорого. И ни одну из них не взяли.

– В конце концов, и я могла их украсть, – легко предположила она.

Роган немного удивленно посмотрел на нее:

– Сомневаюсь, что ты вообще о них упомянула бы, если б у тебя было такое намерение. Кроме того, мы-то с тобой знаем, что ты не стала бы разбрасывать книги по полу даже ради того, чтобы скрыть преступление.

– Не стала бы, – вздохнула Элизабет и наколола кусочек ростбифа на вилку. – Однако уверена, что обыкновенный вор взял бы не только эти три книги.

– А что, есть такое понятие – «обыкновенный вор»? – поддразнил он.

– Ты отлично понял, что я имею в виду.

Да, к сожалению, он отлично ее понял. И это значительно сужало круг подозреваемых…

Роган тряхнул головой:

– Тогда просто забудь об этом, Элизабет.

– Забыть? – недоверчивым эхом отозвалась она. – Я весь день потратила на то, чтобы выяснить, что украдены именно эти книги…

Роган грубо перебил:

– Я очень благодарен тебе за усердие и тщательность. А теперь мы можем двигаться дальше?

– Двигаться? Роган…

– Элизабет!

Она продолжала с недоверием смотреть на него:

– Но…

– Нет ли у тебя других вопросов? Например, почему моя почта до сих пор идет в Нью-Йорк, хотя я там не живу? – опять прервал ее Роган.

У нее была еще масса вопросов, в том числе и об этом. Но уж слишком явно он хотел прекратить разговор о книгах.

– Нет, тем более я уже знаю, что на вопросы ты отвечать не желаешь.

– На сто процентов ты этого не знаешь, – ухмыльнулся Роган.

Странно, такие пикировки с Элизабет словно подхлестывали его. Они ему не надоедали. Как и она сама…

– Ладно, Роган, давай проверим эту теорию. Итак, если твоя почта идет в Нью-Йорк, а там тебя нет, где же ты живешь?

– В другом месте.

Она нахмурилась:

– Это не ответ. Так нечестно.

– Я знаю.

– А те люди, с которыми ты говорил по телефону, Эйс и Грант, кто они?

– Они со мной работают. Есть еще Рики.

Элизабет затаила дыхание. Роган пусть неохотно и в обычной осторожной манере, но все же отвечал на вопросы.

– В качестве кого работают?

Но Роган увернулся от прямого ответа:

– Они мои партнеры.

Она поморщилась:

– Ну вот опять! Видишь?

– Сомневаюсь, что ты с первой же встречи рассказываешь о себе все, – возразил он.

Она и со второй не рассказывала. Поскольку обычно могла гарантировать, что второй встречи не будет. Однако очень трудно выдерживать необходимую дистанцию, проживая с Роганом под одной крышей.

– Если человек не хочет рассказывать о себе, то трудно подобрать какую-то нейтральную тему. – Элизабет спохватилась, что теперь противоречит тому, что сама же говорила вчера за завтраком, и нахмурилась.

– Верно, – согласился Роган. – Но зато ты на пару минут отвлеклась от темы кражи.

Элизабет нисколько не сомневалась, что теперь Роган пытается увести ее мысли и от другой темы: кто он такой и где живет. Ну нет, это у него не выйдет!

– Кто такой тот, чье местопребывание должен был проверить Эйс?

Роган оценил ее настойчивость:

– Очень хорошо, Элизабет, очень хорошо. Ты ничего не забываешь, да?

Она пожала плечами:

– Просто у меня аналитический ум.

– Разумеется, благодаря преподаванию истории.

– Возможно. Я всегда терпеть не могла беспорядка.

– Как сегодня в библиотеке?

– Как сегодня в библиотеке, – кивнула она и напомнила: – Но ты не ответил на вопрос, Роган.

Он поморщился:

– Еще и упрямая! Ты хоть раз наблюдала, как твой друг ставит себя в дурацкое положение, а ты при этом понимаешь, что он не прав?

От неожиданности у Элизабет округлились глаза.

– Не могу сказать, чтобы со мной такое случалось.

– А со мной случалось. И это не так уж приятно. Вот почему кто-нибудь круглыми сутками должен быть рядом с Рики, чтобы удержать его от очередной глупости.

Элизабет нахмурилась:

– Ты пытаешься удержать Рики, чтобы он не ставил себя в дурацкое положение из-за какой-то женщины?!

– Пытаюсь воздействовать словом. Главное, он знает, что она ему не подходит. Она то завлекает его, то отбрасывает, как только на горизонте замаячит кто-то более привлекательный для нее. А потом, если там дело дохлое, опять возвращается к Рики. Я пытаюсь образумить его. Мы все пытаемся. А он не может ей отказать.

– А ты не думаешь, что он ее просто любит?

Роган кивнул:

– Говорит, что любит. Но тогда это разрушительная любовь.

У Стеллы любовь к отцу Элизабет тоже была разрушительной…

– Ну что ж. Меня восхищает то, что ты делаешь, однако это ничего не изменит. Как только она поманит его пальчиком, он сбежит от вас всех.

Роган пристально посмотрел на нее. Он явственно расслышал боль в ее тоне. Не о собственном ли опыте она говорит?

Но в спокойных голубых глазах Элизабет ничего прочесть не удалось.

– Никогда и ни одной женщине я не позволил бы третировать себя так, как Вэнни третирует Рики, – клятвенно заверил Роган.

Элизабет коротко и невесело хохотнула:

– В твоем случае вряд ли какая-нибудь женщина на это осмелилась бы!

Роган даже не улыбнулся. Он и так сообщил ей больше, чем собирался. Не потому ли, что она приняла его за наемника, а он попытался хоть как-то реабилитироваться? Возможно. Во всяком случае, он рассказал о себе больше, чем она о себе.

– А как насчет того, чтобы самой ответить на несколько вопросов?

Элизабет сразу насторожилась:

– Каких, например?

– Ну, например, почему ты тратишь свой отпуск на работу?

Она пожала плечами:

– Потому же, почему и ты рвешься обратно в Америку. Скучно, когда нечем занять время.

– У тебя полно занятий. Ты живешь в Лондоне. Можно сходить в театр, на выставку, в магазин, наконец!

– В театр и на выставку я могу пойти и не в отпуск, а магазины меня не интересуют, – отмахнулась она.

Роган фыркнул:

– Я думал, все женщины любят магазины.

– Только не эта, – чуть печально улыбнулась Элизабет.

Роган уже понимал, что она действительно не похожа на других женщин. Во всяком случае, на тех, что встречались ему.

– Может быть, нам все-таки поесть? – предложил он и принялся за уже немного остывшую еду.

Элизабет обрадовалась, что можно больше не говорить о себе. Равно как и тому, что Роган наконец-то рассказал о себе и своих друзьях. Хотя явно все-таки не договаривал…

Когда они перешли в гостиную, Роган налил себе виски, а Элизабет – соку. Протянув ей стакан, Роган сел рядом на диван.

В душе Элизабет сразу начался переполох. Ей и так нелегко дались два часа, которые они просидели за столом. Она поймала себя на том, что чаще, чем хотелось бы, поглядывает на его руки. Она еще помнила их ощущение на голом теле. И помнила пряный запах его лосьона…

Почему она так тонко чувствует Рогана? Что такого особенного в этом мужчине? Темные мягкие волосы? Широкие плечи?

Знать бы ответ, можно было бы как-то сопротивляться. Ответа не было, в этом она себе отчет отдавала…

Элизабет только сейчас спохватилась, что перед обедом она так и не причесалась. Она неловко подняла руку к хаосу на своей голове:

– Я забыла привести себя в порядок!

Роган повернул к ней лежавшую на спинке дивана голову:

– Если ты напрашиваешься на комплимент…

– Я… нет! – поспешила заверить Элизабет.

– …тогда ты выбрала не того человека, – сухо закончил Роган.

У нее от замешательства порозовели щеки.

– Я констатировала факт, а не на комплимент напрашивалась.

Роган усмехнулся:

– Ты всегда прекрасно выглядишь, Элизабет, что бы ни надела. Или не надела…

Она тряхнула головой:

– Это ты о том, что произошло утром?

Он лениво пожал плечами:

– Думаю, это был единственный случай, когда я видел тебя обнаженной.

Щеки Элизабет вспыхнули, а глаза потемнели.

– Я, кажется, уже сказала, что не хочу говорить об утреннем эпизоде!

– Просто забыть, как будто ничего и не было? – сощурился он.

Ее беспокойство еще увеличилось.

– Да!

Он улыбнулся:

– А если у меня не получится, Элизабет?

– Уж постарайся!

А почему он должен забыть то, от чего тоже чувствует дискомфорт? Хотя и совсем в ином смысле…

Роган честно пытался забыть наготу Элизабет. Как она цеплялась за него и пылала в его объятиях, когда он целовал и ласкал ее. Как его обрадовало ее лицо, когда она достигла вершины…

«Я должен опять ее увидеть. Сегодня вечером. А то… вдруг я что-нибудь забыл? Да и брюки что-то тесноваты…»

Роган немного подвинулся на диване и теперь слегка касался ее бедра.

– Я утром уже говорил и повторяю сейчас: почему бы нам не выяснить, что нас так влечет друг к другу?

Она стремительно пересела на другой конец дивана:

– Разбирайся сам, а меня от этого уволь!

Он медленно, не отрывая от нее взгляда, наклонил голову и хрипло пробормотал:

– Я все-таки предпочитаю разбираться в этом вместе с тобой.

Когда Роган был так близко от нее, Элизабет теряла всякую способность мыслить и даже пошевелиться не могла.

– Я… Мы оба знаем, что утром совершили ошибку.

Роган несказанно удивился:

– Мы?

– Это, безусловно, ошибка. Там, в Америке, есть женщина, которая ждет твоего звонка.

– Женщина?

Она кивнула:

– Судя по твоему разговору с Грантом.

Он с трудом понял, о чем она говорит:

– Ты в самом деле ничего не забываешь?

– Ничего важного. Тем более что у нас с тобой больше ничего общего нет, – твердо ответила Элизабет.

– Это правда. Я, например, не читаю про похотливо-романтических вампиров…

– Когда ты, наконец, забудешь про этих чертовых вампиров?!

– Это трудно. Разве не ты вынудила меня заняться кое-чем из того, о чем читала? – Теперь темный взгляд обволакивал ее теплом и соблазном.

Элизабет густо покраснела:

– Нет, не я. Все это фантастика… не настоящая жизнь.

– Откуда ты знаешь, если даже не пробовала? Я как раз думаю, что, наверное, это было бы очень эротично, если бы утром в самый интересный момент я укусил бы тебя в шею… – И Роган тихо зарычал, изображая вампира.

Она взорвалась:

– Прекрати, наконец! Ты просто не в моем вкусе!

– А утром казалось, что вполне в твоем, – продолжал поддразнивать ее Роган.

– Утром ты застал меня врасплох.

– Если мне память не изменяет, я тебя еще не достал…

– Тебе просто скучно, Роган. Вот ты и ищешь приключений. Все равно каких.

– А ты никогда не слышала, что противоположности притягиваются? – с усмешкой поинтересовался он.

Она тряхнула головой:

– Не тот случай, Роган. Мы с тобой уж слишком разные. По моим понятиям, у тебя очень сложная жизнь. Я же люблю стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

– Стабильность и уверенность… Тебе не кажется, что это скука?

Не отрывая от нее взгляда, он взял Элизабет за руку и переплел свои длинные пальцы с ее пальчиками.

У Элизабет немедленно подскочила температура, все тело налилось истомой и пересохли губы. Хуже всего было то, что ей никак не удавалось отвести глаза от их сплетенных пальцев. На фоне его загорелой кожи ее рука казалась совсем бледной.

– Мне нравится такая жизнь.

– Разве? – Роган был уже так близко, что она ощущала его дыхание на своих губах. – Правда нравится, Элизабет?

Ей нравился этот мужчина! Нравилось, как он смотрит. Как прикасается к ней. Ей нравилось даже, что она кожей чувствует, когда на нее смотрят эти темные обольстительные глаза.

«Как иногда легко забыть, что в Америке у него есть женщина…» – в панике подумала Элизабет.

Роган без труда прочел страх в широко раскрытых глазах Элизабет и понял, что должен остановиться. Он понял это еще утром, когда она уплыла, а в его душе загудел набат, предупреждавший, что эта женщина, Элизабет Браун, представляет угрозу его холостяцкому быту, да и всему тому образу жизни, который он для себя выбрал.

Они оба не освободились от детских воспоминаний. Для Рогана это была любовь рано умершей матери и равнодушие отца, который ни черта не дал ни жене, ни ребенку. Элизабет предпочитала глушить детскую боль в безопасном преподавании истории, в то время как Роган выбрал для себя постоянный вызов опасности и перемены.

И он не хотел, ни за что не хотел никакого постоянства в своей жизни! И уж конечно ему не нужна была постоянная женщина! Тем более такая, как эта…

Роган выпустил ее пальцы. Она резко отодвинулась.

– Ты права, Элизабет. Ты тоже не в моем вкусе, – спокойно сказал он и поднялся. – Завтра нам предстоят похороны. – Он поморщился. – Так что я желаю тебе спокойной ночи. – Он решительно вышел.

– Спокойной ночи, Роган, – тихо пробормотала Элизабет.

Комната без живого и энергичного Рогана почему-то казалась теперь безжизненной, скучной… и неинтересной.

Глава 9

Когда на следующее утро Элизабет вошла в кухню, она увидела, что Роган стоит у плиты и готовит яичницу с беконом.

– Возьми из буфета тарелку, Элизабет, а потом займись тостами, хорошо?

Этой ночью Элизабет заснула очень поздно и утреннее купание проспала. Войдя в маленькую столовую и не обнаружив там накрытого стола, она подумала, что и завтрак проспала тоже. Привлеченная запахом обжариваемого бекона, она вошла в кухню и так удивилась, увидев Рогана в роли кухарки, что молча выполнила его просьбу.

Роган, в линялых голубых джинсах и белой обтягивающей футболке, стоял босыми ногами на терракотовой плитке кухонного пола. Волосы у него были взъерошены, глаза смотрели сонно, а на скулах проступала щетина. Он еще не брился.

– Миссис Бэйнс сегодня нет? – спросила Элизабет, расставляя тарелки и доставая тосты.

Роган пожал плечами и повернулся к ней спиной:

– Когда я рано утром зашел, она сидела здесь и плакала. Мы посидели, поговорили. Ты ведь вчера сказала, что она очень расстроена. Я отпустил ее с сегодняшнего утра, а после похорон она может слетать в Шотландию к сыну.

У Элизабет слегка задрожали руки. «Значит, после отъезда миссис Бэйнс мы с Роганом останемся в Салливан-Хаус совсем одни?»

Она облизнула губы:

– Ты очень добр.

Неужели это у нее такой замогильный голос? Конечно, у нее. Сегодня ночью Элизабет замучили эротические грезы с участием Рогана, и мысль о том, что она останется один на один с ним, не могла не наполнить ее душу тревогой.

Роган обернулся и хмыкнул:

– Я могу быть добрым, Элизабет.

– Не сомневаюсь. Когда тебе это надо, – сухо признала она.

Он вздернул черные брови:

– Мне не так уж надо готовить завтрак на двоих!

Элизабет пожала плечами:

– Может, стоило сначала подумать об этом, прежде чем отпускать миссис Бэйнс?

– Я так понял, что ты готовить завтрак не собираешься?

– Уверена, что у тебя больше способностей, – сладко заверила она и поспешно добавила: – Во всяком случае, по части кулинарии.

– Ты не слишком высокого мнения обо мне, да? – с сожалением проворчал Роган, разложил еду по нагретым тарелкам и перенес их на стол.

– Пожалуй, я лучше откажусь от показаний, – пошутила она.

Роган сел напротив нее и теперь внимательно разглядывал. Сегодня утром Элизабет, как всегда, хорошо смотрелась в кремовой блузке, коричневых брюках и коричневых туфлях. Волосы все так же торчали остренькими иглами, макияжа было совсем мало, на губах немного персиковой помады. И все-таки что-то в ней было другое. Какая-то мягкость, что ли? Не то во взгляде, не то в полноватых губах. Роган опять почувствовал легкую боль в бедрах.

Пропади все пропадом! Роган всю ночь уговаривал себя забыть колючую и сложную Элизабет Браун, забыть ее нежную, гладкую кожу. И что в результате? Он сидит напротив нее и возбужден как никогда прежде!

– Ешь свой завтрак, женщина! – приказал он.

Его собственный аппетит испарился еще несколько секунд назад. По крайней мере, это касалось еды…

– Есть, сэр! – насмешливо отозвалась она.

Роган мрачно насупился:

– Вот интересно, а если бы я приказал тебе раздеться и лечь на этот обеденный стол?

Элизабет понимала, что он хочет ее смутить. И пусть он преуспел, но знать об этом ему не полагалось.

– Не раньше, чем я покончу с завтраком, – ехидно отозвалась она и опять принялась за еду.

Он тяжело вздохнул:

– Элизабет…

– Не могли бы мы просто поесть, Роган?

Он опять вздохнул:

– Ты знаешь, что опасна?

Элизабет удалось прикрыть удивление довольно бойким ответом:

– В таком меня еще никто не обвинял.

Роган поджал губы:

– Можно подумать, тебе это неприятно слышать.

Видя его раздражение, она невольно улыбнулась:

– Я – скучный университетский преподаватель, и, конечно, мне это приятно слышать.

Вот уж какой-какой, а скучной ее не назовешь. Это Роган признавал. Бескомпромиссно. Во-первых, никогда не знаешь, в каком настроении Элизабет будет при следующей встрече – сегодня утром она, например, дразнится. Во-вторых, как он ни старается, никак не может выкинуть из головы ее вчерашнюю. Или свои ощущения. На поверку, при одном только взгляде на нее ему хочется повторения…

– Давай говорить прямо, Элизабет. У меня на сегодня несколько дел, связанных с отцом. В том числе и похороны. А потом я точно отсюда уеду.

Роган был сам себе отвратителен. Однако есть большая опасность, что такая женщина, как Элизабет Браун, способна заманить в ловушку любого мужчину вместе с его мужественным сердцем и драгоценной свободой…

Выражение лица Элизабет не изменилось.

– Ты это уже говорил.

– А теперь говорю еще раз!

Элизабет аккуратно отложила нож и вилку, потом легко коснулась сжатой в кулак руки Рогана:

– Я понимаю, что сегодня у тебя трудный день…

Он перевернул руку и стальными пальцами обхватил запястье Элизабет:

– В самом деле? А откуда тебе знать? Ты уже хоронила отца, которого презирала?

Нет, еще не приходилось. Но она знала, что когда-нибудь придется… Как и Роган, она заранее ненавидела лицемерие, которое требовало ее присутствия на таких похоронах.

Роган наблюдал за сменой выражений на лице Элизабет. Она совсем не умела скрывать эмоции или хотя бы прятать их от него. Он видел, что ей больно и страшно. И что она полна решимости поступать так, как считает правильным.

Очень похоже на него самого…

Большим пальцем он ласково погладил ее ладонь:

– Расскажи мне о своем отце, Элизабет.

Голубые глаза коротко и непонятно блеснули. Она торопливо отвела взгляд:

– Нечего рассказывать.

– Элизабет…

Кончиком языка она обвела розовые губы. Очень привлекательным, хоть и бессознательным движением. В отличие от нее самой Роган откликался на все, что делала или говорила Элизабет Браун…

Она на мгновение прикрыла глаза, потом открыла и уставилась куда-то вдаль, за левое плечо Рогана:

– Отец женился на матери, сначала сознательно заставив ее забеременеть.

– Как это – сознательно?

Элизабет проглотила комок в горле:

– Моя мама… мама… ну, в общем, она из очень богатой семьи. И была прямой наследницей. А Леонард, мой будущий папа, всегда мечтал о деньгах. Когда ее отец скоропостижно умер, он… он… – Она замолкла, потом печально покачала головой. – Не так-то приятно об этом рассказывать…

Роган хмурился. Элизабет пока рассказала очень мало, однако уже было над чем подумать. Значит, мать – прямая наследница… Отец – Леонард Браун… Откуда он знает это имя? Клочки информации, выданной Элизабет, понемногу начали складываться в цельный рисунок, а кое-что Роган вспомнил сам.

– Твоя мать – Стелла Бриттен? – недоверчиво выдохнул он.

Стелла Бриттен. Единственная дочь промышленника и миллионера Джеймса Бриттена. Стало быть, Элизабет – внучка Джеймса Бриттена! Хотя он умер почти тридцать лет тому назад. В течение года после смерти на посту председателя «Бриттен индастрис» его заменял зять, Леонард Браун, кутила и редкий бабник. По слухам, полная скотина по отношению к жене, которая в нем души не чаяла. Чтобы спрятаться от унижения своего брака, она начала пить. А десять лет назад, будучи мертвецки пьяной, она села за руль и на высокой скорости врезалась в кирпичную стену. Не потому ли Элизабет в рот не берет алкоголя?

Бледное лицо Элизабет и страдальческая глубина ее глаз подтвердили его догадки.

– Мне очень жаль, Бет…

Она едко отозвалась:

– О чем тебе жалеть? Ты не отвечаешь за моего отца, за то, что он такой подлый и себялюбивый изменник.

Роган покачал головой:

– Я не должен был касаться этой темы. Никогда.

– Почему же? – Она вырвала у него руку, встала и принялась беспокойно ходить по кухне. – Ты считаешь, что только у твоих родителей, Роган, был неудачный брак? Но неудачный брак был и у моих родителей! – Элизабет глубоко вздохнула. – Самое ужасное, когда я была маленькой, я тоже обожала Леонарда… – Голос у нее прервался от волнения.

– Бет…

– Нет уж, позволь, Роган… Может быть, если я о нем расскажу, то смогу наконец с этим расстаться. Когда я была ребенком, отец казался мне большим и сильным. И невероятно красивым. Этакий Золотой Адонис, правда, не такой молодой. – На мгновение лицо ее смягчилось. – Он всегда смеялся. Покупал мне дорогущие игрушки. И пони. Бриллиантовый браслет. Леонард купил его просто так, только потому, что мне понравилось, как он сверкает всеми цветами радуги. – Она печально покачала головой: – Я была слишком юной и не понимала, что он дарил мне эти подарки ради очистки собственной совести. Он был таким паршивым мужем… Он никогда не любил мою маму. Просто сделал ей ребенка и женился, чтобы прибрать к рукам компанию и деньги.

Что-то еще шевелилось в его памяти. Что-то очень важное… Что-то…

Ага, вот!

Стелла Бриттен, может быть, и потеряла голову от любви, но, в соответствии с последней волей отца, не могла передать «Бриттен индастрис» в руки мужа. И это означает, что после смерти Стеллы фирму унаследовала ее единственная дочь, а не Леонард Браун…

Элизабет Браун. Ныне доктор Элизабет Браун. Преподаватель истории Лондонского университета… и владелица «Бриттен индастрис»!

Элизабет вдруг жестко и даже немного зло улыбнулась. Она сразу уловила момент, когда он понял, с кем имеет дело: у него округлились глаза, брови поползли вверх, а в глазах появилось любопытство.

– Да, я та самая Элизабет Браун, – решительно подтвердила она. – Ну и как, рад теперь, что все знаешь?

Нет, судя по виду, Роган не обрадовался. Наоборот, вид у него стал еще мрачнее и неприступнее.

– Почему ты не сказала мне этого раньше? – сердито спросил он.

– Это не имеет никакого отношения к моему появлению в Салливан-Хаус.

– Разве? Ты же наследница миллионов…

– Нет, – спокойно прервала его Элизабет. – Десять лет назад я перевела в благотворительные фонды значительный капитал, а часть акций «Бриттен индастрис» выпустила на открытый рынок.

– И конечно, благодаря этому делаешь карьеру ученого! – Роган хмуро смотрел на нее.

– Ну-у… да, – неловко подтвердила она. – Но я сама добилась своего нынешнего положения!

– Не будь наивной, Элизабет. Ты – внучка Джеймса Бриттена, дочь Стеллы Бриттен и Леонарда Брауна.

– Я сама по себе! – сердито возразила она.

– Черт возьми, Элизабет, ты сама себя дурачишь! Зачем ты тратишь время на преподавание истории и на копошение в старых пыльных библиотеках?

– Ну да, вместо того чтобы вести светскую жизнь богатой особы вроде моей матери, да? Постоянные вечеринки, премьеры фильмов… – Она сердилась не меньше Рогана. Глаза у нее сверкали, как сапфиры, на щеках яркими пятнами горел гневный румянец. Она тряхнула головой. – Никогда не хотела такой жизни! Не хочу закончить так же, как мама…

– Просто она вышла замуж не за того человека.

– Мне хотелось делать что-нибудь настоящее, и преподавание кажется мне именно таким делом.

Роган все понимал, однако это не меняло того, кем она была на самом деле…

– Отлично. Если это именно то, чем тебе хочется заниматься, то ты продолжаешь жить в мире иллюзий. Ведь это не меняет того факта, что ты внучка Джеймса Бриттена и стоишь таких денег, каких я в жизни не видел!

Его действительно беспокоит, что она богатая наследница? Он узнал, кто она, и теперь боится, что она стала для него недоступной? Так ведь он особо и не добивался ее!

Роган резко взмахнул рукой:

– Да ну это все к черту! Мне и без того есть что делать. – Он повернулся и решительно направился к двери.

– Как и мне, – в спину ему тихо напомнила Элизабет.

Роган повернулся и, прищурившись, посмотрел на нее:

– Полагаю, и тебе есть что делать. Пока не переутомилась. А там, глядишь, вернешься к штампу.

– Какому штампу?! Мне, как и тебе, было восемнадцать, когда мама умерла. Ты уехал в Америку и пошел в армию. А я, вместо того чтобы жить той жизнью, какой, по твоему представлению, должна жить, поступила в университет и получила докторскую степень.

– А в университете ты, конечно, была единственной студенткой, которая жила в пентхаусе и на занятия тебя возил личный шофер.

– Разве я сейчас живу в пентхаусе? И разве ты видишь у меня шофера?

– Ты просто решила оставить его в Лондоне.

Она вызывающе вздернула подбородок:

– А может, начать с того, что шофера у меня никогда не было? Ни за что не поверила бы, Роган, но ты сноб навыворот!

Он угрожающе прищурился:

– Это еще что такое?

– Это значит, что ты считал возможным побаловаться с бедным доктором из университета, а с богатой наследницей…

– Побаловаться… – тихо повторил он.

– Ну, заняться любовью. Или, точнее, сексом. В чем дело, Роган? Испугался богатой наследницы?

Кровь ударила в голову Рогана. Он словно ослеп и ничего вокруг не видел, кроме лица Элизабет, ее взъерошенной головы и подрагивающей от презрения верхней губы.

Роган утратил присущую ему осторожность. Он развернулся и вплотную подошел к ней.

Она испуганно ахнула и попятилась:

– Что ты собираешься…

Довольный, Роган хмыкнул, потому что, отступая, Элизабет уперлась в один из кухонных буфетов. Деваться ей теперь было некуда.

– Естественно, собираюсь совратить наследницу, – заявил он.

Он стоял так близко к ней, что видел, как бьется жилка на ее горле, и ощущал легкий запах ее духов. Так могло пахнуть только от Элизабет.

– Роган…

– Элизабет… – хрипло бормотал он, медленно наклоняя голову.

Подбородок Элизабет слегка приподнялся, а губы против ее воли приоткрылись, дыхание стало неровным. Она просто стояла и ждала, когда Роган ее поцелует.

Но он вдруг остановился:

– Скажи, что хочешь меня, Бет.

Элизабет вздохнула глубоко-глубоко. Она чувствовала себя загнанным оленем.

– Ну же, Бет…

– Да… – мучительно выдавила она.

– Скажи полностью.

Она проглотила комок, понимая, что разбудила спящего тигра, и хрипло выговорила:

– Я хочу тебя. Да, Роган, я тебя хочу! – Она сделала шаг вперед, крепко прижалась к нему, обняла за плечи и добавила жалобно: – Я хочу тебя, Роуг.

Поцелуй его был глубок, горяч и жаден. Элизабет чуть не задохнулась. Но ей этого было мало. Одна рука Элизабет по твердой груди и плоскому животу Рогана скользнула вниз…

Роган оторвался от ее губ и чуть-чуть отступил.

– Расстегни блузку, Элизабет, – хрипло попросил он.

– Я не могу, – простонала она.

– Можешь. Ну же, Бет, давай.

Она трясущимися пальцами начала расстегивать пуговицу за пуговицей.

– Медленнее!

Он теперь не касался ее, и ей казалось, что она чего-то лишилась.

Наконец расстегнута последняя пуговка, прохлада овеяла прикрытую кружевом грудь.

Роган прорычал:

– Сними это.

– Роган…

– Я сказал, сними! Так, чтобы я мог поцеловать.

Медленным движением плеч Элизабет сбросила с себя блузку и уронила на пол.

– Так-то лучше. – Он легко приподнял ее и посадил на столешницу. – Теперь лифчик.

– Ты хочешь, чтобы я все делала сама?

Роган невесело улыбнулся:

– Я хочу, чтобы стало ясно, кто кого соблазняет.

Элизабет коротко вздохнула:

– Не надо так, Роган.

– Надо, – отрезал он и заключил ее в кольцо своих рук. – Я хочу проникнуть в тебя, Бет. Хочу овладеть тобой. Хочу дать тебе такое наслаждение, что ты будешь умолять меня остановиться. Теперь лифчик долой!

Ей следовало бы рассердиться или даже испугаться, но вместо этого Элизабет чувствовала глубинную дрожь в теле, желание, жажду, потребность.

Ей нужен Роган… Немедленно!

Она слегка подалась к нему:

– Тогда расстегни.

Не отрывая взгляда от Элизабет, он потянулся ей за спину, ловко расстегнул лифчик, одну за другой спустил бретельки. Шелковая тряпочка упала на пол.

У Элизабет пересохли губы, кожа горела, бедра жгло огнем…

Роган опустил глаза на грудь Элизабет. Она затаила дыхание и ждала, когда он ее поцелует. Жадно ждала.

– Роган… – Она не могла больше вынести этой муки и накала темного взгляда. – Роган… я хочу тебя сейчас же.

Роган поднял горящий взгляд и всмотрелся в лицо Элизабет. У нее потемнели глаза, зрачки расширились, щеки пылали, губы немного приоткрылись…

О да, Элизабет его желала… Этого он и добивался, когда приступал к соблазну.

Единственная проблема состояла в том, что ему грозила опасность полной утраты контроля над собственным телом…

Пора бежать отсюда. Подальше от нее и того искушения, которое она для него представляет…

Роган легко приподнял ее и потребовал:

– Обхвати меня ногами, Бет!

Ошеломленная Элизабет немного подвинулась, обняла Рогана за плечи и обвила его талию ногами. И низко застонала, почувствовав напряженную плоть.

И снова ее затопило желание. Она запылала и запрокинула голову, подставляя Рогану грудь. Он склонил голову и начал легонько покусывать сосок. Ост рое, но приятное ощущение пронзило все тело Элизабет. Не прерывая поцелуев, Роган начал осторожно, дюйм за дюймом, пробиваться в ее глубины, а она совершенно не понимала, что и зачем он делает, не понимала, где кончается она и начинается он.

Вдруг она вскрикнула. Роган резко остановился и удивленно уставился ей в лицо – он почувствовал препятствие.

– Не надо останавливаться, Роган.

– Но, Элизабет…

– Не останавливайся!

Она посмотрела на него горящими глазами и, вцепившись в его сильные плечи, теперь уже сама качнула бедрами ему навстречу. Она не вскрикнула, только зрачки у нее расширились, когда Роган прорвался через преграду в нежные и горячие теснины.

А Элизабет начала очень медленно покачивать бедрами…

Такого ощущения Роган еще не знал. И остановиться уже не мог…

Глава 10

Роган торопливо натягивал и застегивал джинсы:

– Черт возьми, ты думаешь, что творишь?!

– А что я творю?

Элизабет уже оделась и теперь смотрела на него. У нее дух захватывало при виде темной шелковистой поросли у него на груди.

– Я думала, это ты совратил наследницу Бриттена, – ехидно напомнила она.

Совращение, которое оказалось совсем не таким, как она ожидала. Нет, удовольствие она получила, что и говорить. Но ей было немного не по себе при воспоминании о том, каким образом. Да еще не один раз. А самый мощный взрыв она ощутила, когда Роган присоединился к ней в момент кульминации.

Этот взрыв их обоих оставил почти бездыханными.

Сейчас, когда все кончилось, она чувствовала себя неловко. Роган казался таким далеким, таким сердитым…

– Оказывается, я у тебя первый, черт побери! – Он взволнованно взъерошил волосы.

Всего несколько минут назад она так же ерошила эти густые темные волосы…

Хватит думать о близости, нужно подумать о том, что будет теперь.

Элизабет пожала плечами:

– О чем ты?

– Тебе двадцать восемь лет! – воскликнул Роган.

– При чем тут мой возраст?

Элизабет старалась держать себя в руках. Хватит и того, что сердится один из них.

Роган тряхнул головой:

– Я и не знал, что в мире еще существуют двадцативосьмилетние девственницы.

Она состроила гримаску:

– Возможно, больше не существуют…

Его глаза грозно сверкнули.

– Сейчас не время для несколько… извращенного юмора, Элизабет.

Она тяжело вздохнула:

– Перестал бы ты драматизировать по пустякам…

– Драматизировать?!

Роган никак не мог отойти от потрясения, что он оказался ее первым любовником. И ощущений, которые испытал… До сих пор он не испытывал ничего даже отдаленно похожего…

– Драма, как ты выражаешься, Элизабет, в том, что я не предохранялся. Это не значит, что ты забеременеешь с первого же раза…

Она впилась в него взглядом:

– Ты прав, не забеременею.

– Что ты хочешь сказать?

Элизабет с трудом верилось, что они уже опять спорят. Ведь всего несколько минут назад они занимались любовью. Как и обещал Роган, она получила массу удовольствия. Да и сам Роган тоже. А теперь после насыщения и даже пресыщения, вместо того чтобы наслаждаться отзвуками экстаза, они кричат друг на друга.

Она тяжело вздохнула:

– Успокойся, по некоторым медицинским показаниям я принимаю противозачаточные таблетки.

– По каким медицинским показаниям?

– По личным. Господи, Роган, я не привыкла с кем-то обсуждать такие личные вещи.

Роган скрестил руки на груди:

– Ну так привыкай.

Взгляд Элизабет стал еще напряженнее, она неловко переступила с ноги на ногу:

– Пять лет назад у меня были очень нерегулярные и болезненные циклы. Мой врач посоветовал мне таблетки. С тех пор я их и принимаю. Доволен?

Роган пробормотал:

– Я подумал…

«А чего ты ждала? Что после близости он бросится перед тобой на колени и объяснится в вечной любви? А потом попросит выйти за него замуж и увезет в Америку?»

Да нет, конечно, ничего такого она от него не ждала. Просто надеялась, что Роган может…

Уж не влюбилась ли она в него? О боже, да не может она влюбиться в человека, который на каждом шагу заявляет о своей любви к свободе!

Роган был чернее тучи, и Элизабет хрипло предложила:

– Давай оставим это, Роган. Пожалуйста. Сейчас не время спорить о случившемся. Скоро похороны твоего отца…

– Скажи еще, что именно из-за них мы в первый раз занялись любовью. Из-за вечной потребности человека укрепиться духом перед лицом смерти, – сквозь стиснутые зубы процедил он.

Она спокойно ответила:

– Нет, Роган, не скажу. Я понятия не имела, что такое может произойти. И почему произошло. Так уж получилось…

И ни сама Элизабет, ни ее сердце никогда уже от этого не оправятся.

– Ну хотя бы честно…

Глаза Элизабет сердито блеснули.

– Не думаю, что я когда-нибудь была нечестна.

– Вот только до самого сегодняшнего дня забывала упомянуть, что ты – наследница Бриттена!

Она застыла:

– Я не забывала, Роган. Просто считала, что это сугубо мое дело.

Он вздохнул:

– И думала, не подозреваю ли я, что именно ты взяла библиотечные раритеты?

– Спасибо за доверие.

Его глаза непримиримо сверкнули.

– Как ни старался, доверия я так и не заслужил. Тот факт, что ты не сказала о матери или о том, что до сих пор девственница…

Она смертельно устала от обвинительного тона.

– Может, хватит уже, Роган?! Если это не тревожит меня, тебе-то с какой стати волноваться?

Несколько долгих секунд вконец расстроенный Роган рассматривал Элизабет. Потом отвернулся и опять взъерошил волосы.

Действительно, почему его так беспокоит невинность Элизабет? Совершенно непонятно. Но очень беспокоит…

Примерно так же, как вчера – мысль о том, что у нее кто-то есть…

За пятнадцать лет в жизни и постели Рогана перебывало немало женщин. Однако ни для одной из них он не был первым мужчиной. Сознание, что Элизабет никому еще не отдавалась, что никто не видел, как хороша она в муках наслаждения, вызывало у него горделивое чувство собственника. Чувство, совершенно ему незнакомое и даже чуждое. Это не нравилось Рогану. Он не хотел испытывать подобных чувств ни к одной женщине. И уж меньше всего к Элизабет Браун, наследнице Бриттена!

Он опять повернулся к ней:

– Ты права, сейчас не время для подобных разговоров. У тебя на сегодняшнее утро есть работа, у меня тоже дела, но…

Элизабет перебила:

– Никаких но, Роган. Как ты сказал, двадцать восемь – слишком большой возраст, чтобы засиживаться в девицах. И если мне захочется завести любовника, так я, по крайней мере, хоть опыт какой-то получила. Ты так не думаешь?

– На самом деле ты совсем не хочешь знать, что я сейчас думаю по этому поводу.

Элизабет уныло призналась себе, что действительно не хочет. У Рогана было много женщин, которые определенно понимали, что делают. Умных, искусных, опытных женщин, которые знали, как доставить ему наивысшее удовольствие. И можно голову дать на отсечение, что ни одна из них не позволила бы себе такой глупости, как влюбиться в этого мужчину!

Чтобы скрыть уныние, она попыталась принять независимый вид:

– Если у тебя дела, то иди, а я здесь приберусь.

Роган кивнул и наклонился, чтобы подобрать с пола футболку:

– Отлично. Поговорим после.

Он круто развернулся на голых пятках и вышел из кухни.

Элизабет осталась одна. Напряженные плечи сразу опустились.

Однако по твердому взгляду Рогана она прекрасно поняла, что он еще найдет время для продолжения разговора. Пока не уедет отсюда. Навсегда.

Роган поднимался по лестнице, прыгая через ступеньку. Лицо у него было мрачное, а мысли еще мрачнее.

Сумасшедший день! Рано утром он поговорил с Элен Бэйнс. Потом поспорил с Элизабет. Потом занимался с ней любовью. А потом опять спор, который не принес никакого удовлетворения.

Да еще эти похороны!

На площадке Роган внезапно остановился. Он вдруг обнаружил, что предстоящие похороны отодвинулись в его голове на второй план. И причиной тому – недавняя близость с Элизабет. Он все еще ощущал шелковистость ее кожи, все еще помнил, как ему было с ней хорошо. Нет, не просто хорошо, а фантастически хорошо!

Настолько, что ему хотелось повторить это еще раз. И еще. И еще много раз…

По сути, он больше думать ни о чем не мог, как только о том, как бы заполучить ее в свою постель и сегодня, и завтра. И на день, и на ночь… И заниматься с ней любовью, как только он мог, знал и умел…

«Роган, мальчик, ты влип по уши».

Помрачнев еще больше, он продолжил путь к отцовской спальне. Ему грозит серьезная опасность погибнуть окончательно и бесповоротно…

Элизабет стояла перед книжным шкафом и округлившимися глазами смотрела на полку, на которой стояли книги. Очень аккуратно стояли. Оба Диккенса, Дарвин и Чосер…

Она ошиблась и книги никто не брал? А может, вор ночью возвращался, чтобы вернуть украденное? Второе слишком невероятно, остается первое. Хотя вряд ли. Она достаточно тщательно все проверяла.

Значит, этому есть какое-то другое объяснение.

А Роган знает, что книги вернулись?

Роган…

Как только она думает о нем, так слабеют колени…

Она думала о том, что любит его. И о том, что скоро, после похорон отца, он уедет. Может быть, даже сегодня вечером. И никогда больше не вернется…

Роган занимался с ней любовью, как будто обезумел. Или как человек, склонный к безумию. И это было так хорошо… Ах, как это было хорошо! Просто превосходно! Куда лучше, чем все то, что она себе представляла. И гораздо интереснее, чем все похождения вампиров, о которых она читала.

Ее грудь все еще ощущала руки и губы Рогана. И в бедрах…

Роган разбудил ее. Каждая клеточка тела как будто ожила и все еще дрожала от удовольствия и радости.

Потому что она любит Рогана. Потому что…

Дело. Пора подумать о деле, а не о том, как она любит Рогана.

Да еще хорошо бы разобраться с таинственным возвращением книг…

Похороны прошли вполне благопристойно. Удивительно, но церковь оказалась почти битком забита. Миссис Бэйнс, естественно, тоже присутствовала. Как и Десмонд Тэйлор, отцовский адвокат. Рогана удивило, как много людей, когда-то работавших с отцом или на отца, не поленились приехать из Лондона, чтобы принять участие в прощальном ритуале. Да и местных жителей пришло немало.

Для Рогана эти похороны и так были большим испытанием, а прибывшая масса народа добавила ему еще забот. Он почувствовал себя совсем больным уже через час после рукопожатий и соболезнований, большую часть которых представляли собой признания и воспоминания.

Наверняка многих удивляло каменное лицо сына почившего.

Миссис Бэйнс, спасибо ей, оказалась на высоте и наконец объявила, что просит всех желающих вернуться в дом, чтобы выпить чаю с бутербродами.

Роган думал не только о том, что вот пройдут похороны, он покинет Англию и вернется к привычной жизни. Была еще Элизабет, бледная и полная чувства собственного достоинства, которая проходила это суровое испытание наравне с ним, стоя рядом в черной пиджачной паре и белой блузке.

– Знаешь, ты действительно удивительная женщина, – пробормотал Роган, когда они ехали домой.

Она оторвалась от бокового окна и озадаченно взглянула на него.

– Ты меня сегодня очень поддержала, хотя утром я был с тобой не очень любезен, – уточнил он.

Бледные щеки Элизабет окрасились легким румянцем.

– В такое время, как это, никакие личные трения между нами значения не имеют.

Личные трения? Разве у них были трения?

Просто Роган благодарен ей за то, что сегодня она стояла рядом. И за то, что время от времени выручала его, когда он не знал, что ответить на очередные похвалы в адрес отца.

Для Рогана было полным откровением, что отец принимал большое участие в жизни местного общества и как много людей, с которыми он имел дело, сохранили к нему уважение и привязанность.

Он накрыл ладонью лежавшую на колене руку Элизабет и переплел их пальцы:

– Все равно спасибо. Я сегодня неважно себя чувствовал, а вы с миссис Бэйнс помогли мне справиться с похоронами.

Элизабет запретила себе видеть в его взгляде что-либо большее, чем простую благодарность за поддержку, хотя от прикосновения Рогана у нее слегка задрожали пальцы. В воздухе повисло напряжение.

Она облизнула персиковые губы:

– Роган, я знаю, что книги взяла миссис Бэйнс.

На глаза Рогана как будто опустили жалюзи, а на лице его появилось непонятное выражение.

– Прости, что ты сказала?

Элизабет грустно улыбнулась:

– Я говорю, что первые издания взяла миссис Бэйнс.

Он резко отпустил ее руку. Взгляд стал настороженным.

– Представления не имею, о чем ты говоришь.

– Я и не ожидала, что у тебя может быть какое-нибудь представление, – севшим вдруг голосом отозвалась она. – Перед ланчем миссис Бэйнс заходила в дом. Нам надо было обговорить, какие бутерброды сделать для тех, кто захотел бы приехать после похорон. Она сказала… объяснила мне, почему это сделала. Она боялась, что в шестьдесят лет может не найти новую работу. Боялась на старости лет остаться нищей. Она слышала наш разговор, поняла, что именно эти книги дорого стоят, и решила, что можно будет их продать, а кражу списать на происходившие в последнее время ограбления.

Роган мрачно выслушал и сказал:

– Что бы ты ни говорила, я от своих обещаний отказываться не намерен.

Элизабет кивнула:

– Да-да. Просто знай, что я восхищаюсь тобой и тем, как ты разрешил ситуацию. Рано утром она приходила к тебе с признаниями, а ты заверил ее, что Брэд оставил ей кое-что по завещанию в качестве пенсии. Миссис Бэйнс очень благодарна тебе.

Роган коротко кивнул:

– В таких обстоятельствах я ничего другого сделать не мог.

Элизабет улыбнулась. Она была уверена, что Роган немало удивлен теплотой и уважением, с которыми люди отзывались о его отце.

– Не знаю, стоит ли говорить об этом сейчас, Роган, но я решила сегодня вечером уехать из Салливан-Хаус.

– Что? – вырвалось у Рогана. Он резко повернулся к ней. – Из-за того, что произошло утром?

Она слегка покраснела и покачала головой:

– Нет, не из-за этого. Видишь ли, мне сегодня стало ясно – думаю, и тебе тоже, – что какие бы трения ни были между твоим отцом и матерью, это только их дело. Окружающие же не видели в нем того негодяя, какого видел ты, и относились к нему с большим уважением…

– Говорят: «Ангел на улице, дьявол у очага». Никогда не слышала? – рыкнул он, посчитав ее утверждение спорным.

– Как же, слышала, – мягко согласилась Элизабет. – И это может быть справедливо и для моего отца, и для твоего. Сегодня на похоронах, когда я услышала столько хороших слов о твоем отце, я вдруг подумала, что и мне стоит поинтересоваться: а какой же мой отец в действительности? Пока не стало слишком поздно…

– Подразумевается, что мне поздно уже интересоваться, каким был мой отец, да?

Элизабет с сочувствием посмотрела на него и покачала головой:

– Я говорю сейчас о себе, Роган. Постарайся понять, что я должна ехать. Ради собственного спокойствия хотя бы.

Роган все понимал. Он даже восхищался ее намерением. Просто его до глубины души потрясло, что Элизабет собирается уехать из Салливан-Хаус сего дня вечером. И эта его реакция была довольно глупой, поскольку сам он уже знал, что не задержится здесь дольше, чем необходимо, и уедет завтра. Крайний срок – послезавтра. Но мысль о том, что Элизабет уезжает и больше он ее никогда не увидит, расстроила его больше, чем он ожидал.

– Отлично, – небрежно согласился Роган. – Поезжай, но готова ли ты к тому, что твой отец может оказаться хуже всех, кого ты знаешь?

– Поверь, допускаю, Роган. Очевидно, отец с матерью не подходили друг другу. Но, как уже говорила, я этого не понимала, пока не подросла. Я помнила отца веселого, всегда смеющегося. И очень любящего меня. Возможно, потому, что в отношениях с мамой ему не хватало любви, не знаю. – Элизабет пожала плечами. – Интересно, что появилось раньше: выпивки матери или похождения отца? Я была ребенком, и не мне было становиться судьей или присяжным.

А Роган кем был своему отцу? Прокурором или защитником? Вот черт! После того как мать покончила счеты с жизнью, он, прежде всего, судил отца. Но теперь он уже взрослый мужчина, а не тот чувствительный юнец, каким пятнадцать лет назад уехал из Сал ливан-Хаус. Прав ли он в своих суждениях с высоты нынешнего опыта? Или чувствует в них какие-то изъяны, как, возможно, чувствует их в своих суждениях Элизабет?

Каков бы ни был ответ на этот вопрос, Роган все равно не может благодарить Элизабет за то, что она заронила сомнения в его душу.

А Элизабет удрученно продолжала:

– Может быть, при встрече с отцом я почувствую тот же гнев, что и прежде. А может быть, и нет…

Роган задумчиво смотрел на нее:

– Отчаянно смелый поступок.

Она тихо рассмеялась:

– Может быть, это и глупо, но стоит хотя бы попытаться.

Рогану нравилась ее отвага. Он, пожалуй, восторгался бы еще больше, если б его не выбил из колеи ее отъезд.

Наконец они добрались до дому. Подтягивались и другие машины – с теми, кто откликнулся на приглашение миссис Бэйнс.

Элизабет сочувственно смотрела на Рогана:

– Ты уже готов опять предстать перед ними?

– Нет еще, но, полагаю, должен. Одна надежда, что это не затянется надолго.

Он шумно выдохнул и распахнул дверцу автомобиля.

Глава 11

Наконец-то она его нашла.

– Роган? – тихо позвала Элизабет.

Он даже не пошевелился. Она неуверенно остановилась в дверях. Он застыл как статуя посреди комнаты. После отъезда последних гостей у него состоялся разговор с адвокатом Брэда. С тех самых пор Роган так и стоял.

– Роган, что случилось?

Он был мрачнее мрачного и даже слегка бледен. Глаза казались бездонными. Элизабет забеспокоилась.

– Дьявол меня побери! – наконец с силой выговорил он и смял письмо, которое держал в руке.

– О чем ты?! – воскликнула она.

– Ты была права, а я ошибался? – Сверкая глазами, он повернулся к ней.

Она растерялась:

– Не понимаю.

– Оглянись вокруг, Элизабет, – сердито потребовал он. – Что ты видишь?

Он точно знал, что она увидит!

Фотографии. Десятки. Нет, сотни. Сотни фотографий везде, где только можно, по всей комнате, которая когда-то была спальней матери. На некоторых был он сам, с младенчества до юности. Но больше всего было снимков Мэгги, темноволосой, темноглазой красавицы, улыбающейся прямо в объектив…

Все семейные фотографии, даже те, которые когда-то украшали другие комнаты, были любовно размещены здесь – на туалетном столике, на ночном столике, на стенах… Отовсюду, куда бы Роган ни взглянул, на него смотрела улыбающаяся, любящая, счастливая мама.

Комната походила на святилище. В вазе на туалетном столике стояли свежие цветы. Желтые розы. Любимые цветы матери. Удивительно, если учесть, что человек, который должен был их сюда принести, больше недели как умер.

Брэдфорд Лукас Салливан. Отец Рогана. Муж Мэгги.

– Как он мог?! – почти простонал Роган. – Ведь я все время его обвинял. Думал… Верил… О черт!

Он так стиснул зубы, что заныли челюсти.

Элизабет не знала, что сказать и надо ли говорить вообще.

Комната была очень женской. Огромная кровать на ножках. Над ней балдахин со шнурами. Обои в цветочек. Кремоватая с золотом мебель.

Такое впечатление, что здесь все еще обитает мать Рогана. Нигде ни пылинки. На кресле у кровати раскинуто темно-синее платье, словно ждет, когда хозяйка его наденет. На туалетном столике масса баночек и бутылочек с косметикой. На расческе даже сохранилось несколько длинных темных волосков.

Эта комната, с ее розами и фотографиями, была памятником кому-то, кого очень любили…

Элизабет тряхнула головой и хрипло повторила:

– Не понимаю.

Губы Рогана горько дрогнули.

– Вот и я не понимал. Пока не прочел это. – Он протянул ей только что смятое письмо. – Я говорил тебе, что отец точно знал, насколько плохим был мужем, а он… он оставил у адвоката для меня письмо, если я пожелаю приехать на его похороны. Или переслать мне, если я здесь не появлюсь. Прочти, если хочешь.

Он бросил письмо на кровать и, отойдя к окну, повернулся к Элизабет спиной.

Элизабет не знала, можно ли ей знакомиться с письмом, которое оставил Брэд Салливан и которое сын должен был прочесть после смерти отца. Она боялась вторгаться в очень личные отношения между отцом и сыном. Слишком личные для третьего лишнего. Даже для того третьего, кто не далее как сегодня утром занимался с Роганом любовью…

Она смущенно поморщилась:

– Не уверена, что можно…

Он повернулся и посмотрел на нее:

– Почему нет? Неужели тебе не хочется узнать, насколько я был не прав? И кажется, во всем.

Роган оказался не прав во всем – и в отношении матери, и особенно в отношении отца. «Не прав. Не прав. Не прав».

Он вернулся к кровати, схватил письмо, разгладил и начал читать:

– «Дорогой мой Роган…

К моему глубочайшему сожалению, все эти годы ты держался вдали от меня…»

– Роган, я в самом деле думаю, что не надо…

Однако тот продолжил чтение:

– «…но я не мог поступить иначе, чтобы не бросить тень на ту, которую мы оба так нежно любили. Я решил: пусть лучше ты плохо думаешь обо мне, чем о ней. Твоя мама была и всегда будет самой большой любовью моей жизни. Я влюбился в нее при первой же встрече и был уверен, что буду любить ее до конца своих дней. Я надеюсь, что теперь мы с ней снова будем вместе. Искренне надеюсь. Ты и представить не можешь, как тяжело мне было все эти годы без нее. Я переносил это даже тяжелее, чем твое отчуждение, Роган. Возможно, сейчас, повзрослев, ты поймешь, почему все так получилось. Со своей стороны я тоже несу ответственность за все трудности, с которыми мы с мамой столкнулись после переезда в Англию. Я так много работал, что не всегда имел возможность выбраться в Корнуолл даже на выходные дни. Мэгги слишком часто оставалась одна и чувствовала себя покинутой. При таких обстоятельствах всегда велика вероятность ошибки. Когда лицом к лицу сталкиваешься с подобной ошибкой, можешь выбрать любой путь: начать все сначала, простить и забыть или бросить все, что любил больше всего на свете. Я предпочел простить и забыть».

Роган взглянул на Элизабет:

– Понимаешь? Это он хотел простить и забыть все, что она сделала, а не наоборот!

Да, Элизабет понимала. Даже очень хорошо понимала. У нее сердце болело и за Мэгги, и за Рогана, и за Брэда. Потому что хотел этого Брэд или нет, но его письмо свидетельствовало о том, что не у него был роман на стороне. Хотя Брэд и хотел об этом забыть, вот только Мэгги не смогла жить с сознанием вины…

Следующий абзац показывал, что Брэд не собирался посвящать сына в подробности.

– «Но, наверное, я сказал слишком многое. Единственная цель этого письма – сказать, что мы с мамой очень любили тебя, Роган. И всегда очень гордились тобой. С любовью. Твой отец». – На последнем слове голос Рогана дрогнул. – Черт возьми! Черт! Черт! Ну почему он не сказал мне этого раньше?! Мы поговорили бы, все выяснили…

Элизабет не знала, что тут можно сказать. Она уже высказалась по поводу своих суждений о собственном отце. Повторение тривиально. Не упрекать же Рогана, в самом деле!

А Роган почувствовал, как у него что-то сжалось в груди, стало трудно дышать. Ему вспомнился последний, пятнадцатилетней давности, спор с отцом. Обвинения, которые он ему тогда бросал. И последовавшее за этим долгое, очень долгое отчуждение.

И он оказался не прав. Ох, как не прав!

Что-то нужно делать с тем, с чем разбирался отец. Один.

Он холодно взглянул на Элизабет и увидел наполненные слезами сочувствия глаза.

– Полагаю, ты уже уложилась и готова к отъезду?

– Я… А с тобой все в порядке, Роган? – озабоченно поинтересовалась она.

Кое-что Рогана беспокоило. Надо было заглянуть в собственную душу и как следует все обдумать. Но в данную минуту он не был готов этим заниматься.

– А почему я не должен быть в порядке? – возразил он. – Просто вдребезги разлетелось все, во что я верил! Но, черт возьми, ведь дело не в этом, правда? Как сказал отец, мы все совершаем ошибки.

Элизабет уже знала, что за небрежным тоном Роган прячет огромную боль, вызванную письмом, из которого он узнал, что именно стоит за смертью матери. Такой у него способ прятать чувства.

Если бы только у них были другие отношения! Если бы Роган любил ее так же, как она любит его! Тогда Элизабет подошла бы к нему, обняла бы, успокоила. Поддержала бы в горе, которое он, несомненно, переживает после того, как узнал правду.

Но ведь их свели случайные обстоятельства, и близки они по-настоящему были только один раз. И Роган своими словами «Ты уже уложилась?» совершенно ясно дал ей понять, что готов забыть об этой близости.

Она неохотно призналась:

– Нет, еще не уложилась, но это недолго. – Элизабет собралась было уйти, но опять повернулась к нему: – Если спустя какое-то время ты решишь, что каталог все же нужен, то я могла бы кого-нибудь порекомендовать для этой работы.

– Я еще не знаю, что буду делать и с домом, и с библиотекой, – ответил Роган.

Он выглядел таким незащищенным, словно весь был поглощен болью. Таким одиноким… Элизабет с трудом удерживалась, чтобы не броситься к нему с утешениями, которые, она в этом нисколько не сомневалась, он ни за что не примет…

Она кивнула:

– Я всего лишь высказала мысль. Может, ты не захочешь, чтобы я беспокоила тебя перед отъездом?

Он с недоверием переспросил:

– Беспокоить меня? Элизабет, ты меня беспокоишь с первой же встречи.

– Сожалею…

– Я тоже. Если б ты знала, как сожалею!

Ну вот и все! Больше говорить не о чем. У Элизабет стало тяжело на душе.

Роган с головой погружен в раздумья об отце. Ей следует уехать как можно скорее.

Все кончено. И не важно, было что-то или не было…

– Я еду с тобой.

Элизабет оторвалась от сумки с вещами и увидела Рогана. Он стоял в дверном проеме спальни, которую она занимала во время пребывания в Салливан-Хаус. Большие пальцы рук засунуты в карманы вылинявших джинсов.

– Прошу прощения?

Он отлепился от косяка и вдвинулся в комнату, в которой все уже было убрано так тщательно, что и следа не осталось от пребывания в ней Элизабет.

– Я сказал, что еду с тобой.

Она безучастно смотрела на него:

– Куда едешь?

– Понятия не имею. Наверное, туда, где живет твой отец.

Она озадаченно тряхнула головой:

– О чем ты говоришь?

«Поделом тебе, Роган! Час назад, когда она разыскала тебя в комнате матери, ты был не слишком-то с ней вежлив», – подумал он.

Но ведь тогда в самом деле было не до политеса! Ему необходимо было справиться с горечью, и тут Элизабет ничем ему помочь не могла… Только вот незачем было срывать свое раздражение на ней.

Просто ему очень трудно было привыкнуть к мысли, что в самоубийстве матери отец не виноват. А ведь он верил в это целых пятнадцать лет! Тайна, которую отец хранил долгие годы, чтобы защитить память любимой жены, вызвала глубокое отчуждение между отцом и сыном. Теперь эти годы уже не вернешь…

Он долго сидел в спальне Мэгги и горевал. Постепенно до него дошло, что отец защищал не только жену, но и самого Рогана. Ведь сын сохранил самые светлые воспоминания о красавице матери.

Дорогой ценой досталось это Брэду.

Слабости человеческие. У всех есть слабости…

Отец так любил Мэгги, что готов был на все, и пошел на все, лишь бы защитить ее память. Роган вознес мать на пьедестал и не желал даже подумать о том, что и она может совершить что-нибудь неправильное. Он предпочел во всем обвинить отца, чем поверить в ошибку матери или увидеть хоть пятнышко на ее репутации. А Мэгги, добрая и обаятельная Мэгги, была так придавлена собственным проступком, что не могла с этим жить и покончила с собой.

Как только Роган это понял, он понял еще, что, возможно, теперь и Элизабет пребывает в сомнениях, потому и решила немедленно навестить отца.

– Я еду с тобой навестить твоего отца, – твердо повторил он.

Элизабет моргнула.

– Но-о… зачем? – наконец смогла спросить она.

– Слишком много поводов думать, что мы оба неверно судили о своих отцах. И я считаю, что рядом с тобой кто-то должен быть, если все-таки окажется, что твой отец действительно такой негодяй, как ты о нем всегда думала.

Интересно, с чего это он взялся ее опекать? По мнению Элизабет, это было лишено всякого смысла. С другой стороны, в побуждениях Рогана всегда было трудно разобраться. К сожалению.

Элизабет покачала головой:

– Не думаю, что это так уж необходимо, Роган. Сейчас мой отец живет в Суррее, это в нескольких часах езды отсюда.

– А по мне, так лучше ехать в Суррей, чем оставаться здесь одному.

Ах вот оно что! Ему не хочется оставаться в Салливан-Хаус наедине с воспоминаниями о роди те-лях.

– Это очень любезно с твоей стороны, Роган…

Он прервал:

– Ты сегодня весь день была рядом со мной, Элизабет. Я тоже хочу поддержать тебя, только и всего.

Только и всего? Ну конечно – только и всего! Не думает же она, что ему не хочется с ней расставаться?

Она пожала плечами:

– Рада была помочь.

– Конечно, а теперь позволь помочь тебе.

Элизабет слишком давно жила самостоятельно и привыкла все решать сама, поэтому весьма неохотно прибегала к чьей-то помощи.

Даже если помощь предлагает Роган. Тем более – Роган. Еще никому не удавалось проникнуть за пределы ее обороны, а он сумел. И секс у них был такой, о каком она даже в книжках не читала. Лучше всего сбежать из Салливан-Хаус. Сбежать от Рогана и от своих чувств к нему.

Он не стал ждать ответа:

– Кроме того, часть пути машину мог бы вести я.

Возражений Роган все равно не принял бы: он решил поехать с Элизабет, поскольку считал, что с темой отцов и детей пора заканчивать.

– Я вполне способна доехать и сама.

Он нетерпеливо отмахнулся:

– Ради бога, хватит, Элизабет! Ну считай, что тебе попался такой же упрямец, как ты сама.

– Упрямство здесь ни при чем!

– Да? А что при чем?

Она слегка порозовела, сжала кулаки и резко бросила:

– Ты не примиришься с собственной совестью, навязывая мне помощь.

Роган как-то сразу успокоился.

– Почему ты думаешь, что у меня нечистая совесть? – ровным тоном спросил он.

– Хотя бы потому, что ты ошибся насчет отца.

– И все?

Она еще гуще покраснела:

– А что же еще?

– А ты не догадываешься? Небось жалеешь о том, что произошло между нами?

Конечно, она жалеет! Жалеет, что влюбилась в этого человека, хотя с самого начала знала, что он ее все равно не полюбит.

– Давай не будем прикрывать проблему разговорами об утренних событиях, – бодро предложила она.

– Какую такую проблему? – Роган опять зацепил пальцами карманы.

– Ту проблему, что мне не нужна компания, чтобы навестить отца!

– Отлично. Значит, я просто еду с тобой, а потом подожду в машине, пока вы с ним будете разговаривать.

– Ты…

– Суррей, наверное, очень хорош в это время года, – мечтательно протянул Роган.

Элизабет смотрела на него во все глаза:

– Корнуолл красивее!

Роган беззаботно пожал плечами:

– Корнуолл я уже видел, а в Суррее еще не бывал.

Элизабет с некоторым смятением поняла, что Роган решительно настроен ехать с ней. Вообще-то в самой глубине души она, несмотря на все опасения, чувствовала, что на этот раз они не попрощаются…

Глава 12

Роган продолжал откровенничать:

– А теперь мы с парнями – теми, кто выжил в последней операции, – организовали в Вашингтоне свой бизнес по компьютерной безопасности. Мы назвали фирму «Эр Эс секьюрити».

Он уже не менее получаса болтал обо всем и ни о чем – с той минуты, как Элизабет распорядилась отвезти ее в Лондон. Точнее сказать, он не умолкал с того самого момента, как они вышли из суррейского дома Леонарда Брауна.

Так Роган давал ей время прийти в себя после визита к отцу.

– Фирма много чего взяла на себя: безопасность бизнеса и дома, компьютеров, конечно, поиск собак-потеряшек…

Элизабет недоверчиво переспросила:

– Поиск собак?

Роган стрельнул в нее взглядом и усмехнулся. Это был ее первый отклик после того, как они отправились в обратный путь.

– Ну, собак, может, не ищем, – немного уступил он. – Однако если бы кто-нибудь попросил, то, наверное, нашли бы.

Элизабет отлично понимала, что делает Роган. Он пытается отвлечь ее от мыслей об отце.

В лучшем случае этот визит можно было бы назвать визитом вежливости – слишком натянутым и манерным. В худшем – визит нисколько не оправдал отца в глазах дочери в том, что касалось неудачного брака ее матери.

Однако кое-что все-таки прояснилось. Элизабет поняла, что в лице второй жены Леонард нашел себе ровню. Блондинка и красавица, Черил, будучи на двадцать лет моложе мужа, держала его на таком коротком поводке, что он и помыслить не смел сбегать на сторону!

Сейчас Элизабет увидела отца глазами взрослого человека, а не обиженного ребенка, каким была десять лет назад…

О, Леонард все еще был хорош собой и все так же обаятелен. В нем до сих пор оставалось что-то от прежнего шалуна. Грубо говоря, в нем сохранилось все то, что принесло столько горя его первой жене, матери Элизабет.

Но возможно, если бы мать была похожа на Черил, напористую, уверенную в себе, способную увлечь и удержать любимого человека, может быть, тогда их брак сложился бы иначе… Леонард так и остался тем, кем Элизабет его считала. Только человек, который долгие годы подпитывал собственное эго романами с многочисленными женщинами, ныне ослаб.

Визит можно было считать неутешительным, но все же кое-чем он оказался полезен. Наконец-то Элизабет избавилась от эмоций, от которых уже и не чаяла избавиться. Ушли обиды и возмущение, которые так повлияли и на ее характер, и на ее жизнь. Сего дня она увидела перед собой человека слабого и даже в чем-то глупого.

Ей было жаль его.

Роган совсем другой. Он сильный, уверенный в себе. В нем есть все, что ей нравится в мужчинах. И даже больше. В одном поездка к отцу помогла ей разобраться: она не позволит Рогану просто так исчезнуть из своей жизни! По крайней мере, пока не поговорит с ним о своих чувствах.

Элизабет поудобнее развернулась на пассажирском сиденье, чтобы целиком видеть его скрюченную за рулем малолитражки фигуру.

– Итак, все свелось к тому, что ты совсем не такой крутой, каким хотел бы казаться.

– Не такой – это какой? – искоса взглянул на нее Роган.

– Ну… в американском смысле. Это означает…

– Я знаю, что это означает, Элизабет. Если помнишь, я – американец. Только я не ожидал услышать такое слово из уст ученого доктора Элизабет Браун.

Она пожала плечами:

– Я иногда смотрю и американское телевидение тоже.

– И про страшных вампиров читаешь.

Элизабет удрученно поправила:

– Про похотливых вампиров, если уж выражаться точно.

– О, я тоже за точность. Так что ты имела в виду, когда говорила, что я не такой крутой, как хочу казаться? – любопытствовал Роган.

Элизабет с тихим удовольствием отметила, что зацепила его внимание. Следуя английской манере, она для счета разогнула палец:

– Номер один. Узнав, что сделала миссис Бэйнс, ты не стал поднимать шума, а вполне эффективно разобрался с полицией, сообщив им, что мы все проверили и что, оказывается, ничего не пропало.

Роган поморщился:

– Спасибо и за «эффективно».

Элизабет улыбнулась и разогнула второй палец:

– Номер два. Я начинаю подозревать, что твое заявление о пенсионе, который якобы по завещанию отца полагается старой экономке, не совсем правдиво.

Роган поджал губы:

– Можно не сомневаться, что отец это сделал бы, если б ему подобная мысль пришла в голову.

Элизабет кивнула:

– Не сомневаюсь. Номер три…

Роган перебил:

– Скажи сразу, сколько будет номеров?

– Порядочно, – пообещала она.

Он кивнул:

– Тогда я предлагаю остановиться где-нибудь и перекусить. Мы почти целый день в пути. А твой отец – который, между прочим, называл тебя Лайзой! – и твоя мачеха почему-то забыли пригласить нас к обеду. Так что я умираю с голоду.

Элизабет признала про себя, что смена темы прошла очень удачно – она и сама проголодалась.

– Нет проблем. Если на следующем перекрестке повернуть направо, то за углом будет китайский ресторанчик с едой навынос.

– Откуда ты знаешь? – удивился Роган, когда, свернув направо, действительно увидел вывеску ресторана.

– Я живу всего в полумиле отсюда.

Роган бросил на нее острый взгляд и остановил машину возле дверей.

– Значит, направление, которое ты мне дала, ведет к тебе?

Она подняла темно-рыжие брови:

– У тебя с этим какие-нибудь проблемы?

Да, у него, Рогана, с этим проблемы!

Одно дело – сопровождать Элизабет к отцу. Причем надо сказать, что хоть она и держалась чуть-чуть напряженно, но выдержала разочарование лучше, чем он ожидал. Как будто даже повеселела, особенно если учесть, что ее отец показался Рогану изрядным шалуном, а мачеха – красивой ведьмой.

Но посещение апартаментов Элизабет – совсем другое дело. Это в планы Рогана не входило. Хотя кто его знает, какие у него были планы, когда он решил поехать с ней в Суррей?

– Расслабься, Роган, – усмехнулась Элизабет, которая ловко сновала по собственной кухне, доставая тарелки и столовые приборы и выкладывая на блюда купленную китайскую еду.

Квартира Элизабет вызвала у Рогана своего рода удивление. Она говорила, что живет не в пентхаусе. Но эта квартира не напоминала и шикарные апартаменты в самом престижном и безопасном районе Лондона. Здешняя ее квартира располагалась на первом этаже перестроенного трехэтажного дома Викторианской эпохи. Как и положено в таких домах, комнаты были просторными, а потолки в них высокими, однако он не заметил никакой супердорогой современной мебели. Все очень старое, можно сказать, старинное. И удобное.

В конечном счете Роган решил, что ему здесь нравится.

Хотя он все же не был уверен, что стоит оставаться в ее квартире. Тем более что сейчас Элизабет почему-то уже не казалась такой колючей и ежесекундно готовой к обороне, как обычно…

Элизабет откровенно следила за Роганом, пока они не сели есть. Роган немного сутулился и бросал на нее осторожные взгляды из-под опущенных длинных ресниц.

«Он пал духом из-за того, что я привела его к себе? Хотелось бы надеяться!»

– Я подумала, может, выделить отцу немного из денег Бриттена? Как ты считаешь? – весело спросила она.

Роган удивился, выпрямился и, помолчав, ответил:

– Я считаю, что это только твое дело.

Она пожала плечами:

– Я спрашиваю твое мнение.

Он нахмурился:

– Сначала разберись со своими намерениями сама, а потом уж я подумаю.

Элизабет несколько секунд смотрела на него, потом медленно кивнула:

– Хорошо. Но думаю, нам предстоит еще разобраться с номером три…

Он скупо улыбнулся:

– Да. И ты, и твой аналитический ум – оба знаете, что надо.

Элизабет улыбнулась шире.

– Итак, номер три. – Она отогнула третий палец и посерьезнела. – Ты был в армии. Восемь лет назад тебя перевели в спецподразделение. Но тебе стало тошно, когда пять лет назад почти всю вашу команду уничтожили в ходе очень неудачно сложившейся операции. После этого ты ушел из армии. Ты и еще пятеро твоих сослуживцев. На некоторое время вы, все шестеро, переехали в Нью-Йорк, но три года назад вернулись в Вашингтон.

– Так ты меня все-таки слушала!

– О, я слышала каждое твое слово. Твои раны…

– Маленькая памятка о последнем задании, – подтвердил он.

– А как это случилось?

– Вообще-то об этом нельзя рассказывать… Да и что говорить… Была совершена ошибка. Скорее всего, недостоверная информация. Мы попали в засаду, и половина моих людей была уничтожена раньше, чем мы кое-как закончили операцию.

– И теперь оставшаяся половина, включая Эйса, Гранта и Рики, работает на тебя в «Эр Эс секьюрити»?

– У тебя действительно аналитический ум, – восхитился Роган. – Только они работают не на меня, а со мной.

Элизабет опять кивнула:

– В «Эр Эс секьюрити». Под номером четыре в моем списке идет Рики.

Роган удивился:

– Рики? Почему?

– Потому что ты о нем заботишься. Пытаешься даже оградить от преследований женщины, которая, как тебе кажется, ему не подходит.

– Так поступают все друзья.

Элизабет ласково возразила:

– Не совсем. Роган, люди так не заботятся о других. Все заботятся прежде всего о себе… А ты заботишься о Рики.

– Он не раз прикрывал мою спину.

– А теперь ты прикрываешь его?

– Переходи к пятому номеру, Элизабет.

– Женщина, которая несколько дней назад пыталась связаться с тобой через Гранта…

Элизабет не стала развивать тему Рики, раз Роган этого не хочет. Очевидно, ему неудобно, что его поймали на заботе о человеке, с которым он работает. Но уж следующую тему она разовьет…

– Я подумала, что она была… Ну-у… Я предположила, что это та женщина, с которой ты связан в Нью-Йорке… То есть был связан, когда жил в Нью-Йорке.

Роган покачал головой:

– Ты уже что-то такое говорила. Мэг Бейли – пиранья. Она не столько поможет тебе выплыть, сколько, вцепившись в спину, постарается понадежнее утопить. Я скорее пустил бы крокодила в свою постель, чем ее!

Элизабет с облегчением рассмеялась:

– Понятно. А кто она, если не твоя подружка?

– Она работает на Лэнгли, то есть ЦРУ. Ее компания обеспечивала нашу командировку.

– Это они подвели вас пять лет назад?

– Она, – мрачно уточнил Роган.

– И сейчас эта «пиранья» пытается с тобой связаться?!

– Мы еще исполняем для них кое-какую работу. Так, по мелочи. Может быть, год или два. Когда пришло твое письмо, меня в стране не было. Я, как только смог, сразу приехал сюда. Что тут скажешь? Парням нравится поупражняться, – попытался оправдаться Роган, поскольку Элизабет не спускала с него ехидного взгляда.

Она подняла брови:

– Парням нравится?

– Ладно, и мне тоже. Но теперь мы это делаем только в удобное для нас время, на наших условиях, и сейчас у нас собственная разведка, – сухо объяснил он.

Элизабет провела языком по губам:

– А какого рода работа?

– Обычно похищения и разные ситуации с заложниками, с которыми не может справиться даже Лэнгли. Ну, теперь довольна?

Вовсе не довольна. Душа Элизабет уже трепетала от страха за Рогана и его людей, подвергавших себя такой опасности.

С другой стороны…

Ее мать пыталась изменить, подогнать под себя человека, за которого вышла замуж, вместо того чтобы принимать таким, каков он есть. Можно было бы, например, постараться вникнуть в его дело, ездить с ним в командировки… А она старалась превратить мужа в покорного домоседа. Перевоспитать же такого человека, как Леонард Браун, не стоило и надеяться. Особенно в то время, когда он был молодым…

Это еще один урок для Элизабет: человек может измениться, если сам того захочет, но никто другой изменить его не сумеет. И не должен этого делать.

Роган есть Роган, ему нравится опасность.

Но она все равно его любит!

Роган наблюдал, как меняется лицо Элизабет. Сначала, когда она узнала, чем он занимается, был шок. Потом смущение. Потом беспокойство. Он внимательно следил, не появится ли отвращение.

– Все еще считаешь меня крутым? – поддразнил он, отодвигая тарелку с недоеденной лапшой.

И о чем он только думал, черт бы его побрал, когда вознамерился заняться любовью с Элизабет Браун?! Вовлекать в грубый и опасный мир, в котором он иногда вынужден вращаться, такую умную, достойную и хрупкую женщину, леди до кончиков ногтей! Одно слово – тупица!

Он встал из-за стола.

– Куда ты собрался? – серьезно поинтересовалась Элизабет и тоже поднялась.

– Видишь ли, отправившись с тобой в Суррей, я не подумал, что мне как-то надо будет добираться обратно в Корнуолл. На поезд я уже опоздал, значит, на ночь придется поискать отель.

– Ты можешь остаться здесь.

Он невесело улыбнулся:

– Не думаю, Элизабет, что это хорошая идея.

– Это почему же?

Почему? Да потому, что, останься он здесь, Элизабет непременно попытается отправить его спать на диван, на котором некуда ноги протянуть. Конечно, у нее ничего не выйдет, но и на одной кровати с ней он лечь не мог…

Он стиснул зубы:

– Кстати, насчет того, чтобы дать Леонарду денег…

Элизабет перебила:

– Я полностью с тобой согласна. Если я это сделаю, то внесу дисбаланс в их с Черил совместную жизнь.

Роган поразился:

– Как ты узнала, что я собирался сказать именно это?

– Так же, как и то, что ты боишься – через несколько минут нам придется делить одну постель на двоих, – будничным тоном ответила Элизабет. Роган помрачнел как грозовая туча. А Элизабет продолжала: – Вот, например, сейчас я точно знаю, что ты мечтаешь поскорее сбежать отсюда, чтобы оказаться как можно дальше от меня и от искушения опять оказаться в постели со мной.

Он сложил руки на широченной груди:

– Такого высокого мнения о себе?

Элизабет неуверенно возразила:

– Нет. Совсем нет. И еще я знаю, что хочу тебя. Однако понятия не имею, что ты ко мне чувствуешь. Или совсем ничего не чувствуешь. Но это не важно. – Она сокрушенно покачала головой и подступила к Рогану ближе. – Достаточно и того, что я тебя хочу. – И тихо добавила: – А я тебя хочу.

Боже милостивый! Роган чуть не застонал. Больше ни у одной женщины нет таких глубоких, гипнотизирующих аквамариновых глаз! Таких пухлых и соблазнительных губ, которые так и просят поцелуя… И уж конечно, не надо бы ей обладать таким точеным телом, за обладание которым мужчина и убить может.

А он готов убить, только чтобы овладеть им еще раз!

Роган в один шаг одолел разделявшее их пространство, сильными руками, будто обручем, обхватил ее талию и притянул Элизабет к себе.

Он хотел ее. Желал. Жаждал. Она нужна ему, как наркоману – его доза.

Он целовал Элизабет и прижимал к себе так, что она даже изогнулась. Ему нравилось, как точно эта женщина ему подходит, словно скроена по его меркам. Он гладил ее спину, грудь, бедра…

А потом, оторвавшись от нее, простонал:

– Знаешь, что я хочу с тобой сделать, Элизабет?

– А что ты хочешь со мной сделать? – прерывающимся от страсти голосом спросила она.

Он резко выдохнул:

– Хочу украсть тебя и увезти в Америку. Хочу запереться с тобой в своей квартире и стать твоим сексуальным рабом. Пока ты от меня не устанешь!

Она была потрясена:

– И?..

Он жестко рассмеялся и отпустил ее:

– И ты надорвалась бы от крика или изошла бы слезами, как только я попытался бы тебя увезти.

– А ты попробуй…

– Элизабет…

– Попробуй… Роуг.

Она нарочно назвала его так, как ему нравилось. Она всеми силами боролась за то, чего хотела, и готова была на все, лишь бы это получить. Хотя бы на месяц. На неделю. Зато что это была бы за неделя!

Он проглотил комок в горле и спросил:

– А если существует условие, чтобы забрать тебя в Америку?

Элизабет насторожилась:

– Какое условие?

– Тебе оно не очень понравится, – предупредил он.

– Что за условие, Роуг? Заранее говорю, что соглашусь на любые условия.

– Такой хороший был секс, а? – поддразнил он.

– По мне – так фантастический! – согласилась она.

– По мне – тоже, – севшим голосом признал он.

Она улыбнулась:

– Спасибо. Но я чувствую нечто большее, Роган.

Он прикрыл веки:

– Насколько большее?

– Много большее.

– Достаточное, чтобы выйти за меня замуж?

Элизабет распахнула глаза и уставилась на него. Судя по потемневшим глазам и затвердевшим скулам, на этот раз он не дразнился, а был вполне серьезен.

– Для чего достаточное? Ты не обязан на мне жениться, Роган.

– Я знаю, что не обязан! – воскликнул он. – Я ни на ком не обязан жениться. И меньше всего – на наследнице Бриттена!

– Я отдам эти проклятые деньги! – поклялась она.

– Не моя забота, Элизабет, что ты будешь делать со своими деньгами: отдашь, не отдашь, доверишь нашим детям…

– Нашим детям? – недоверчиво пискнула Элизабет, вне себя от восторга, что он хочет иметь детей. Их детей.

Роган решительно кивнул:

– Детям, детям. Я уверен, что мы оба лучше справимся с родительскими обязанностями, чем наши отцы и матери.

Элизабет тоже была совершенно уверена в этом:

– Мне это нравится, Роган!

Он коварно ухмыльнулся:

– А что больше – иметь детей или добиваться их появления?

– И то и другое.

Роган хохотнул:

– Мне тоже. А деньги, Элизабет… Перед смертью отец оставил мне больше, чем я заработал за последние пять лет. Так что нам до конца жизни хватит – и на себя, и на того, кто еще появится.

Элизабет недоумевала:

– Тогда почему же ты так рассердился, когда узнал, кто я такая?

Он смущенно пожал плечами:

– Я не сердился. Просто это… мужские дела, что ли… Ты ведь не только красива и успешна в своем деле. Ты – женщина без недостатков. И к тому же богата как Крез. А что я могу тебе предложить?

– Себя! – пылко воскликнула она и тут же повторила тише и мягче: – Я так хочу тебя, Роган.

– А я хочу тебя с того вечера, как мы встретились, – честно признался он.

У нее округлились глаза.

– Да-а?

– Ага. Вы, мисс Элизабет Браун, каким-то образом так глубоко проникли в мою душу, что я никак не мог избавиться от этого наваждения. Да я, черт возьми, и не хотел избавляться! Я даже в Суррей поехал! Меня пугала мысль, что если ты уедешь, то я могу больше никогда тебя не увидеть. Вот только не знаю, что искать в Америке преподавателю истории…

– А у меня никаких сомнений нет! Наследница Бриттена может пожертвовать неприлично большую сумму на один из вашингтонских колледжей и получить место на каком-нибудь факультете. Я думаю, есть более неотложный вопрос. Что собирается делать Роуг Салливан со своей женой?

На лице Рогана появилась та лукавая и привлекательная ухмылка, которую Элизабет так любила.

– Ну, это простой вопрос! Я, разумеется, намерен любить ее всю жизнь.

Элизабет с трудом проглотила комок в горле. Сердце бешено заколотилось, и дыхание внезапно перехватило.

– Ты меня любишь? – еле выговорила она.

– Я бы сказал… Кстати, а как насчет замужества?

– Роган, пожалуйста!

Роган на мгновение зажмурился. Он чувствовал, что все делает из рук вон плохо, неправильно. Но он ведь никогда еще этого не делал, никому ничего подобного не говорил и не собирался повторять этот опыт еще раз. Так что или он получит в жены великолепную, храбрую, верную, сильную и добрую женщину, Элизабет Браун, или превратится в самого отпетого холостяка, жизнь которого покатится под откос…

Он открыл глаза, набрал воздуху и угрюмо, почти грубо сказал:

– Я никогда не думал и не хотел влюбляться. Я даже не верил, что такое может быть. И угодил в капкан в тот же вечер, как ты на меня напала.

Элизабет конфузливо засмеялась:

– Я же думала, что ты грабитель.

– Тем больше у меня поводов тобой восхищаться. Не думаю, что так уж много найдется женщин, которые решились бы в одиночку сразиться с грабителем. Потом ты упрекала меня за отношение к отцу, хотя к своему собственному тоже относилась не лучшим образом. Бранила мой образ жизни. Мою манеру одеваться. И все примерно в таком же духе… А потом вдруг занялась со мной совершенно диким сексом.

– Роган! – укорила его густо покрасневшая Элизабет.

– О, поверь, мне дорого каждое его мгновение. Я даже надеюсь, что ты отныне согласишься заниматься со мной сексом каждый вечер. – Он слегка поморщился: слишком было непривычно так распахивать перед кем-то душу, но продолжал: – Я очень люблю тебя, Элизабет Браун. Не будешь ли ты добра выйти за меня замуж, уехать со мной в Вашингтон и провести со мной остаток своих дней?

У Элизабет блестели глаза и пылали щеки.

Она понимала, что кому-то они покажутся странной парой. Женщина, которая хотела навсегда погрузиться в мир академической науки, и бывший военный, до сих пор одевавшийся как коммандос и время от времени тешивший свое желание нюхнуть пороху.

Да, на первый взгляд – странная пара. Однако Элизабет знала: в том, что действительно имеет значение, они идеально подходят друг другу…

– Да, Роган Салливан, я выйду за тебя замуж. Я выйду за тебя замуж, потому что тоже очень люблю тебя!

И, мешая слезы и смех, она бросилась в его объятия.

Роган крепко поцеловал Элизабет, поднял на руки и понес в спальню. Положив ее на кровать, он лег рядом, подпер щеки ладонями и, глядя в бездонные голубые глаза, сказал:

– Я обещаю, Бет, что моя любовь к тебе будет длиться вечно.

– Вечно… Звучит замечательно, Роуг!

Вечность с Роганом. Это все, чего желала Элизабет…

Примечания

1

Rough (англ.) – грубиян, хулиган, буян.

Content

Кэрол Мортимер
Прекрасна и опасна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания