Спаркс Кэррелин

Молчи, мое сердце

Керрелин Спаркс

Молчи, мое сердце

Любовь на кону — 3

Аннотация

«Ночной охотник» Ангус Маккей — красивый, сильный и одинокий мужчина — мечтает о любви и счастье с той, которой подарит бессмертие.

Однако вот незадача: сердце Ангуса покорила Эмма Уоллис, профессиональная охотница на вампиров, работающая в секретном ведомстве.

Ангусу будет непросто убедить возлюбленную в том, что и «повелители Тьмы» бывают разными. Но в конце концов, горец он или нет?! Какая женщина устоит перед обаянием настоящего шотландца!..

Керрелин Спаркс

Молчи, мое сердце

Глава 1

Даже спустя четыреста девяносто три года телепортации с места на место вызывали у Ангуса Маккея непреодолимое желание заглянуть под свой килт, чтобы убедиться, что прибыл без потерь и в отличной форме. На теле мужчины — человека или вампира — есть места, к которым они испытывают особо трепетное отношение и которых боятся недосчитаться. Но сейчас Ангус был не один, поэтому от желания этого пришлось воздержаться. Он только что материализовался в кабинете Романа Драганешти в «Роматек индастриз», и бывший монах, сидевший за столом, с невозмутимым видом, созерцал его.

Опустив свой широкий старинный меч, Ангус сказал:

— Что ж, старый друг, кого сегодня прикажешь убить?

— Ты всегда готов действовать, верно? — хмыкнул Роман. — Слава Богу, ты никогда не меняешься.

Ангус невольно поморщился.

— Ты... ты в самом деле хочешь, чтобы я кого-то убил?

— Надеюсь, что нет. А вот хорошенько припугнуть не помешает.

— А... конечно. — Краем глаза Ангус заметил, как открылась дверь. — А использовать для этой цели Коннора ты не мог? У него устрашающий вид...

— Не такой уж устрашающий, — пробормотал вошедший в комнату Коннор. С папкой в руках он медленно приблизился к столу.

Ангус с широкой улыбкой уселся в кресло, положив на колени ножны со своим любимым палашом.

— Итак, в чем проблема? — спросил он.

— Убийца взялся за старое. В Центральном парке прошлой ночью снова был убит вампир, — пояснил Роман. — Убитый мятежник из русской общины.

— Неплохо, — кивнул Ангус.

Что ж, одним мятежником стало меньше. Эти вампиры отказывались принимать современный образ жизни и употреблять искусственную кровь, производимую в «Роматек».

— Напротив, очень плохо, — возразил Роман. — Мне только что звонила Катя Минисская. Она обвинила нас в убийстве.

Услышав это имя, Ангус крепко сжал ножны. Однако лицо его оставалось бесстрастным.

— Странно, что она все еще остается мастером общины, — пробормотал он себе под нос.

Сев в кресло рядом с Ангусом, Коннор заметил:

— Полагаю, у нее для этого достаточно кровожадности. Я слышал, что русские, как-то раз выразившие недовольство тем, что ими управляет женщина, не дожили до утра.

— Да, пожалуй, она бывает слишком уж кровожадной, — согласился Ангус. Почувствовав на себе сочувственный взгляд Романа, он отвернулся. Монах знал слишком много. К счастью, грехи, в которых Ангус признавался старому другу, сохранялись в строжайшей тайне.

— Катя угрожает нам, — продолжал Коннор. — Если в ее общине еще кто-то погибнет, она объявит нам войну.

— Проклятие... — пробурчал Ангус. — И кто же этот убийца? Он заслуживает медали, хотя и доставляет нам хлопоты.

Перехватив пристальный взгляд Ангуса, Коннор решительно покачал головой.

— Нет-нет, это не я, — заявил он. — Ты платишь нам, чтобы мы охраняли Романа, а также его жену, его дом и бизнес. Нас осталось всего трое, и нам некогда шататься по Центральному парку.

— Да, конечно.

Ангус кивнул. Владелец агентства безопасности и расследований, он обеспечивал охрану таких важных общинных мастеров, как Роман. А некоторым из подчиненных Коннора он недавно дал новые задания. — Прости, что забрал пятерых твоих людей, но мне потребовалась помощь в оперативной работе. Важно выявить местонахождение Казимира, прежде чем он...

Ангус умолк. Ему не хотелось произносить эти слова. Не хотелось даже думать об этом. Три столетия они считали самого жестокого вампира на свете мертвым. И вдруг выяснилось, что он просто на время затаился в засаде, а теперь снова был готов сеять повсюду смерть и разрушения.

— Есть какие-нибудь подвижки? Его удалось обнаружить? — поинтересовался Роман.

— Нет. Одни только ложные следы. — Ангус нервно барабанил пальцами по кожаным ножнам, лежавшим у него на коленях. — А у тебя есть какие-нибудь догадки по поводу личности убийцы? Это не тот же самый, что истреблял мятежников прошлым летом?

— Во всяком случае, мы так считаем. — Роман подался вперед, упершись в стол локтями. — Коннор полагает, что он работает на ЦРУ.

Ангус в изумлении уставился на своего подчиненного.

— Вампиров убивает смертный? Нет, маловероятно...

— Мы думаем, что он из команды слежения. — Коннор похлопал ладонью по папке, которую принес. На ней печатными буквами было выведено: «Команда слежения».

Возникла неловкая пауза, поскольку все они знали, что руководителем этой группы являлся смертный, тесть Романа к тому же.

Ангус откашлялся и пробормотал:

— Ты полагаешь, что убийца — отец Шанны? Да простит мне твоя жена, Роман, но я с большим удовольствием припугнул бы Шона Уилана.

Роман со вздохом ответил:

— С ним не так-то просто договориться...

— Да, разумеется, — согласился Ангус. — А сколько вампиров он уничтожил прошлым летом?

— Убил троих, — ответил Коннор. — На этом вроде бы остановился, а теперь... — Он пожал плечами.

Ангус ненадолго задумался, потом спросил:

— Почему же он снова начал убивать?

— Недавно в Центральном парке убили двух смертных. Обоим перерезали горло, — пояснил Роман.

— Ясно. Чтобы скрыть следы клыков, — проворчал Ангус. Это была старая уловка вампиров. — Выходит, начало положили мятежники, а убийца всего лишь отомстил?

— Да, — кивнул Роман. — После убийства смертных я пригрозил Кате, что выдворю ее общину из страны. Вероятно, именно поэтому она полагает, что убийства вампиров — наша работа.

— Разумеется, она так полагает, — сказал Коннор. — Трудно поверить, что смертный способен убить вампира.

Ангус нахмурился. Время для поисков смертного мстителя казалось крайне неудачным. Ведь Казимир, превращая в вампиров преступников и убийц, быстро увеличивал число своих сторонников. Кровожадных вампиров следовало остановить, пока их численность не превзошла численность цивилизованных вампиров и пока не разразилась новая война. И несомненно, что мятежники мутили воду именно по этой причине. Они хотели отвлечь Ангуса и его сотрудников от их истинной цели.

— Приветствую! — Дверь распахнулась, и вошел улыбавшийся Грегори. — Что у вас стряслось? — Окинув взглядом лица присутствующих, он с усмешкой заметил: — У вас такой вид, будто вы на похоронах. Что случилось, Маккей? Порвал свои модные... длинные носки?

— Называются «гольфы», — буркнул Ангус.

— Очень мило! — фыркнул Грегори. — Кажется, я знаю, что случилось. Ты надел свой килт задом наперед. Когда же садился, маленькая булавочка в форме меча расстегнулась и впилась тебе в задницу.

Ангус молча посмотрел на Грегори, потом перевел взгляд на Коннора.

— Не понимаю, как ты до сих пор не убил этого шутника?

— Не убил?.. — в изумлении пробормотал Грегори. Роясь в ящике своего стола, Роман с ухмылкой проговорил:

— Можете продолжать ваши милые игры, пока меня не будет.

— Ты уходишь? — удивился Ангус.

— Мы с Шанной идем к ее врачу. — Роман выставил на стол бутылку с красновато-янтарной жидкостью. На блестящей золотистой наклейке сияла надпись: «Блисски»[1]. — Это тебе, Ангус. Мы начинаем торговать им со следующей недели.

— Отлично! — Ангус взял бутылку. Он давно ждал момента, когда Роман закончит изготовление своего последнего напитка. — Знаешь, я ужасно соскучился по вкусу доброго шотландского виски.

— Наслаждайся, — с улыбкой сказал Роман. — Я вернусь через час или около того. Грегори сообщит мне, что вы решили.

Ангус внимательно посмотрел на друга. Интересно, почему смертная жена Романа отправлялась ко врачу ночью?

— У вас какая-то проблема с наследником?

— Нет, все замечательно, — ответил Роман и тут же отвел глаза.

Черт возьми, проблема все же существовала. Монах всегда был никудышным обманщиком. Грегори засмеялся и сказал:

— Господи, вы бы посмотрели на Шанну! Она сейчас огромнейшая! — Он широко развел руки, как будто говорил о гиппопотаме.

Роман откашлялся и пожал плечами. Грегори же с улыбкой добавил:

— Но она по-прежнему прелестна.

Роман едва заметно улыбнулся и, шагнув к двери, сказал:

— Я поговорю с тобой позже, Грегори. И спасибо, Ангус, за помощь в поиске убийцы.

— Ты же меня знаешь, приятель, — отозвался Ангус. — Я всегда готов поучаствовать в охоте. — Когда дверь за Романом закрылась, он повернулся к Коннору и Грегори. — Так что там за проблема с наследником Романа?

Коннор выразительно взглянул на Грегори.

— Мне кажется, нет никакой проблемы, верно? Грегори тут же закивал:

— Да-да, конечно, нет.

Ангус нахмурился, однако промолчал. Что ж, позже он выудит из Грегори правду.

— Вернемся к делу, — заявил Коннор, бросив на стол свою папку. — Здесь послужной список, а также фото членов команды слежения. Но только без Остина Эриксона, который теперь работает на нас.

Ангус выдернул пробку из бутылки и получил в награду запах прекрасного шотландского виски.

— А может, Остин знает, кто убийца? — спросил он. Коннор со вздохом кивнул:

— Да, знает. Он сказал мне прошлым летом, что убедил убийцу остановиться.

— Но он не сказал, кто это?

— Нет, не сказал. — Коннор поморщился. — Возможно, мне следует поднажать на него посильнее. Я только что пытался до него дозвониться, но они с Дарси уехали под прикрытием в Венгрию, чтобы попытаться там найти следы Казимира.

— Проклятие, — пробурчал Ангус и сделал глоток блисски. Смесь синтетической крови с отличным виски обожгла горло и согрела желудок. Он поставил бутылку на стол и с улыбкой заметил: — Превосходный напиток.

— Да, пахнет недурно. — Грегори хотел налить еще, но Ангус, опередив его, снова завладел бутылью.

Коннор раскрыл папку и заявил:

— Судя по всему, один из этих четверых — убийца. Грегори взял первое досье.

— А, Шон Уилан?.. Бьюсь об заклад, что это он.

— Уилан и впрямь нас ненавидит, — кивнул Коннор. — Особенно после того, как его дочь вышла замуж за Романа. — Он забрал досье в Грегори. — Но Остин покрывает убийцу, чего не стал бы делать, будь это его бывший босс, который внес его в черный список.

Ангус сделал еще один глоток блисски и заметил:

— Нет, это точно не Уилан. Он просто не сумел бы, даже если бы очень захотел.

Коннор протянул ему следующее досье.

— А вот Гарретт Мэннинг.

— О, неужели? — воскликнул Грегори. Он вскочил на ноги и, указывая на фото Гарретта, заявил: — Этот парень участвовал прошлым летом в реалити-шоу. — Грегори с удивлением уставился на Коннора. — Ты сказал мне, что Остин участвовал в шоу под прикрытием, но ни словом не обмолвился об этом парне.

Коннор пожал плечами.

— Не было смысла говорить.

— Да, конечно, — согласился Ангус. — Не такая уж ты, Грегори, важная персона, чтобы обо всем тебе докладывать.

— Лучше бы ты помолчал, — пробурчал Грегори с обидой в голосе.

Коннор же с усмешкой продолжал:

— Но я очень сомневаюсь, что Гарретт — убийца. — У него слабые телепатические и экстрасенсорные способности. К тому же прошлым летом, когда произошли первые убийства, он действительно участвовал в реалити-шоу.

— Ладно, хорошо. Кто есть еще? — Грегори отложил фото Гарретта и взглянул на очередную карточку. — О, какая красотка!

— Да, верно, — кивнул Коннор. — Две последние — женщины.

— Чтобы смертная женщина убила мужчину-вампира? — Ангус со стуком поставил бутылку на стол. — Такого быть не может!

— Ты так уверен? — с усмешкой осведомился Грегори. Он снова сделал попытку завладеть бутылкой, но Ангус вновь его опередил.

Коннор же, разглядывая фото, в задумчивости пробормотал:

— Если убийца — женщина, то тогда становится понятным молчание Остина.

Грегори взял фотографию и закивал:

— Да-да, редкостная красотка.

Ангус внимательно прочитал досье Алиссы Барнетт. Экстрасенсорные способности — пятого уровня. В ЦРУ она была новичком. Опыта оперативной работы до службы в команде слежения не имела.

— Нет, это не она, — сказал он уверенно.

— Ну что ж... — Грегори отложил фотографию Алиссы и взял следующее досье. — Как насчет этой? Эмма Уоллис.

— Тот самый Уоллис?! — изумился Ангус.

Грегори же пробормотал:

— Ты сказал... «тот самый»? Ты имеешь в виду Храброе Сердце? Парни, а вы что, знали его?

— Его казнили задолго до нашего рождения, — ответил Коннор. — Но в наши дни это довольно распространенное имя.

— Имя воина, — тихо сказал Ангус. Он выхватил досье из рук Грегори и стал просматривать. Экстрасенсорная сила — седьмого уровня. Черный пояс по нескольким видам боевых искусств. Обучалась в МИ-6, в группе борьбы с терроризмом. Сердце Ангуса гулко застучало. «Неужели это правда? — думал он. — Неужели убийца — женщина?»

— Очень даже миленькая, — заметил Грегори, внимательно рассматривавший снимок.

Поставив бутылку на стол, Ангус вырвал фотографию из пальцев Грегори — и замер на мгновение. Неудивительно, что Грегори вцепился в фото с такой жадностью. У женщины была кремовая кожа, разительно контрастирующая с шикарными каштановыми волосами, и золотисто-карие, мерцающие, как янтарь, глаза. В глазах светились ум и проницательность, а также железная воля и неистовая страсть, выдававшие в ней настоящего воина.

— Это она, — прошептал Ангус. Коннор с сомнением покачал головой:

— Мы не можем знать наверняка, пока не поймаем убийцу на месте преступления.

Ангус положил фото на стол, но янтарные глаза женщины, казалось, следили за ним, звали его...

— Мы поймаем ее, — заявил он с уверенностью. — Сегодня же. Ты, Коннор, возьмешь на себя северную часть парка, а я — южную.

— Я пойду с вами. — Грегори, наконец-то завладевший бутылкой Ангуса, сделал из нее большой глоток, потом добавил: — Я могу заметить хорошенькую крошку чуть ли не за милю.

— Эй!.. — Ангус отобрал у него бутылку. — А что ты, парень, будешь делать, когда убийца с черным поясом собьет тебя с ног и занесет над тобой осиновый кол?

— Не болтай глупости! — Грегори поправил галстук. — Ни одна женщина не станет убивать мужчину, одетого по последней моде.

— Ангус прав. — Коннор сложил все досье и фотографии обратно в папку, — Ты, Грегори, не готов сражаться с профессиональным убийцей, поэтому оставайся здесь. Сообщи Роману о нашем решении.

— Черт бы вас побрал, — проворчал Грегори. — Это ведь несправедливо…

Ангус вытащил из своей кожаной, обшитой мехом сумки флягу из сплава свинца и олова и наполнил ее блисски.

— Ночь будет длинная, а это поможет мне согреться, — заметил он с ухмылкой.

— Сейчас захвачу свой палаш, и мы можем идти, — сказал Коннор, направляясь к двери.

— Постойте! — воскликнул Грегори. — Вы что, парни, отправляетесь среди ночи в Центральный парк в килтах? — Он рассмеялся. — Никто не поверит, что вы ищете женщину.

Ангус окинул взглядом свой наряд и, пожав плечами, пробормотал:

— Мне как-то не пришло в голову надеть брюки... Грегори снова рассмеялся.

— Хочешь сказать, что они у тебя есть?

— Не беспокойся. — Коннор положил руку на дверную ручку. — Сегодня День святого Пэдди[2]. В городе полно мужчин в килтах. Никто не обратит на нас внимания.

— А что будете делать, если найдете ее? — спросил Грегори.

— Нечего побеседуем, — ответил Коннор, выходя из комнаты.

В памяти Ангуса всплыли янтарные глаза и соблазнительные губы Эммы Уоллис. Он уже испытывал искушение не только побеседовать. Улыбнувшись, он завинтил на фляге пробку, закинул за спину палаш и направился к двери.

— Ладно, раз вы настаиваете, я останусь здесь. — Грегори взял бутылку, которую Ангус оставил на столе. — Постерегу это для вас, пока вы не вернетесь.

Эмма Уоллис принялась притопывать ногами. Холодный воздух был ей нипочем, пока она прохаживалась, когда же приходилось подолгу сидеть, прячась за деревом, у нее затекали ноги.

Эта часть Центрального парка была слишком безжизненной даже для бессмертных. Настало время действовать. Она закинула на плечо ремешок холщовой сумки с осиновыми кольями. Произведенный ими стук оказал на нее успокаивающее воздействие. Покинув свое убежище, Эмма сбежала по крутому склону к выложенной кирпичом дорожке и вспугнула каких-то птиц с ближайшего дерева. Птицы с криками взмыли в воздух и улетели в темноту.

Эмма замерла на несколько секунд, слившись в своих черных брюках и черной куртке с тенью дерева. Трудно было поверить, что короткая прогулка в южном направлении приведет ее на шумные улицы, где после праздничного парада еще продолжалось веселье.

Может быть, поэтому в парке было так тихо? Да, скорее всего. Сегодня вампиры могли охотиться и на улицах. После долгого дня, после пива и виски весельчаки ни за что не вспомнят, что их покусали.

Кирпичная дорожка впереди становилась все светлее. Теперь можно было различить отдельные деревья и кусты. Взглянув на почти полную луну, Эмма бесшумно ступила на соседнюю тропинку. Тучи уже рассеялись, поэтому и луна теперь светила ярко.

Уловив впереди какое-то движение, Эмма снова остановилась. Осмотревшись, заметила на вершине гранитного утеса одинокую мужскую фигуру, стоявшую спиной к ней. Мужчине был в килте, а его темно-рыжие волосы поблескивали в лунном свете.

Из-за клубившегося вокруг него тумана его фигура казалась бесплотной. «Он как призрак горного воина», — подумала Эмма со вздохом. Да, именно таких людей и не хватало нынешнему миру — храбрых воинов, готовых сразиться со злом.

Порой Эмма болезненно остро ощущала численное превосходство существ ночи. Насколько она знала, никто, кроме нее, не убивал вампиров. Впрочем, она никого не винила в этом. Ведь люди в большинстве своем просто не знали об их существовании. Но она-то знала. Знала и винила своего слабого и беспомощного босса. Опасаясь столкновения с вампирами в открытом бою, Шон Уилан поручал своей небольшой команде из четырех человек лишь вести наблюдение и собирать сведения.

Но Эмме было мало одного наблюдения. Мало после той ужасной ночи шесть лет назад. Ох, об этом даже вспоминать не хотелось... К счастью, она поняла, что ей делать и как следует действовать. Чтобы убить вампира, его надо застать в тот момент, когда он пьет кровь, и быстрым движением всадить в его сердце кол. С каждым вампиром, которого Эмма обращала в прах, она приближалась к обретению душевного покоя.

И сейчас машинально похлопала ладонью по сумке с кольями. С помощью несмываемого маркера Эмма написала на одних из них «папа», а на других — «мама». Колья еще ни разу ее не подводили, и ей уже удалось уничтожить четверых. Однако она твердо решила, что на достигнутом не остановится.

Эмма снова взглянула на человека в килте, стоявшего на гранитной вершине. Куда только подевались все храбрые мужчины, неистовые воины, способные в одиночку противостоять злу?

Вскоре туман рассеялся, лунный свет посеребрил очертания фигуры незнакомца, и у Эммы перехватило дыхание. Высокий, широкоплечий, с сильными мускулистыми ногами... Боже, из него вышел бы великий воин. Сильный и непреклонный в бою. Внезапно мужчина наклонился и, приподняв подол килта, заглянул под него. Затем, опустив килт, пошарил рукой пониже пояса. Эмма брезгливо поморщилась. Неужели это он так развлекается? Тут незнакомец поднес что-то ко рту. В лунном свете сверкнул металл. Фляжка! Выходит, этот тип не только извращенец, но еще и пьянчуга. Эмма со вздохом отвернулась и двинулась в северном направлении.

Что за глупая потеря времени, что за мечты о храбром воине-горце?.. Следовало бы сразу сообразить, что он один из многих сотен ряженых, лакавших спиртное и сновавших по городу после парада. Да и не могла она, Эмма, позволить себе сейчас сентиментальные фантазии. Сейчас ей не до этого...

Внезапно хрустнула ветка. Эмма остановилась и прислушалась. Тропинка сворачивала влево, скрываясь из виду, но она отчетливо слышала шорох шагов по опавшим листьям. Бросившись влево, Эмма спряталась за деревом. Шаги приближались.

Через несколько секунд появился одинокий мужчина в длинном черном плаще свободного покроя. Вампир, которого она убила прошлой ночью, был в точно таком же. Возможно, они все покупали одежду в одном и том же магазине.

Осторожно опустив сумку на землю, Эмма вытащила из нее один из кольев.

А мужчина подходил все ближе. Убить его было бы гораздо легче, если бы он пил кровь, но жертв поблизости не было. Что ж, в таком случае она сама сыграет роль приманки.

Эмма вышла на тропинку и посмотрела на незнакомца невинными глазами.

— Послушайте, я, кажется, заблудилась. Вы не покажете мне, как выйти из парка?

Мужчина остановился и улыбнулся:

— Я очень надеялся встретить кого-нибудь вроде тебя.

Все правильно. Встретить кого-нибудь, чтобы напиться крови... Проклятый кровосос! Эмма расставила пошире ноги, чтобы не потерять равновесия, когда он на нее набросится. Спрятав руку за спину, она крепко сжала кол.

— Что ж, я готова. А вы?

— О'кей!

Мужчина развязал пояс плаща, и только сейчас Эмма заметила его голые волосатые ноги. Боже милостивый! На нем не было штанов!

— А теперь... — Мужчина рывком распахнул плащ. Черт! На нем вообще не было одежды! Вот так всегда.

Пошла охотиться на вампиров, а нашла извращенца, эксгибициониста.

— Ну, что скажешь? — Мужчина погладил себя по паху. — Впечатляет, да?

— Минуточку. — Эмма сунула за пояс кол и вынула из чехла на ремне сотовый телефон. Она сейчас вызовет местную полицию, чтобы забрали этого типа, пока из-за него какую-нибудь даму не хватил сердечный приступ.

— О, у тебя трубка с фотоаппаратом? — Парень расплылся в улыбке. — Отличная идея! — А ты можешь поместить меня в Интернете? Щелкни меня в профиль. Он повернулся к ней боком, чтобы продемонстрировать себя во всей красе.

— Превосходно. Замри, — сказала Эмма.

Она со вздохом открыла телефон. Ясно, что вышла ошибка. Конечно же, это не вампир.

Но в следующее мгновение сердце ее гулко застучало — прямо перед ней возник незнакомец в килте.

Глава 2

Вблизи он выглядел еще более импозантно. Осознав, что таращится на него безо всякого стеснения, Эмма мысленно себя отчитала. Как могла она забыть, что всего несколько минут назад он заглядывал себе под юбку? Ох, ну почему мужчины так этим озабочены?

Эмма бросила взгляд через плечо. Тип в распахнутом плаще стоял в той же позе и на том же месте. Но было очевидно, что появление конкурента очень его смутило.

— Вам нужна помощь, мисс?

Мягкий рокочущий говор мужчины в килте щекотал ее нервы — так горный бриз ерошит поросшие вереском склоны, В памяти тотчас же всплыли счастливые времена, когда ее родные были живы и здоровы и когда они все вместе жили в Шотландии.

Эмма нахмурилась. Она не могла позволить себе столь приятные воспоминания. Во всяком случае — пока зло не наказано.

— Этот тип пристает к вам? — допытывался шотландец, в его зеленых глазах светился ум... и было в них еще что-то, но что именно? Любопытство? Да, возможно. Кроме того, казалось, что он что-то искал.

— Я и сама могу с ним справиться, — заявила Эмма, вскинув подбородок. — Благодарю вас.

Извращенец в распахнутом плаще ухмыльнулся:

— Конечно, справишься, моя сладкая. Хочешь потрогать?

Эмма поморщилась. Засветив дисплей своего сотового телефона, она нажала кнопку с цифрой 9. Мужчина в килте подошел к извращенцу.

— Предлагаю оставить эту молодую даму в покое, — сказал он с угрозой в голосе.

— Она первая со мной заговорила, — огрызнулся эксгибиционист. — Так что отвали, приятель.

Эмма мысленно застонала. Только этого ей и не хватало — чтобы пьяный шотландец поссорился из-за нее с извращенцем. Она нажала кнопку с цифрой 1.

— Наверное, с моей стороны это не очень-то вежливо, — с усмешкой заметил шотландец. — Ведь я помешал такому великолепному образцу стойкости и благопристойности... Помешал человеку, который разгуливает по парку, болтая своим безвольным маленьким вилли.

— И вовсе не безвольным! — возмутился извращенец. — Он у меня твердый как камень! Был до твоего появления... Но не переживай, моя сладенькая. — Он начал себя массировать. — Сейчас я приведу его в боевую готовность, ты и опомниться не успеешь.

— Ради меня не стоит торопиться. — Эмма захлопнула телефон, так как раздумала звонить в полицию. У нее сорвется нынешняя охота, если она останется здесь, чтобы давать показания. Сунув телефон в чехол на поясе, Эмма сказала: — Пожалуй, мне пора. Забыла кота покормить.

— Нет, постой! — воскликнул извращенец. — Ты же забыла меня щелкнуть!

— Уверяю, твой образ навсегда останется в моей памяти.

— Проваливай, парень, — сказал шотландец с ухмылкой. — У людей нет желания смотреть на твоего крошку.

— Крошку? Ты называешь моего красавца крошкой? Держу пари, что он больше, чем у тебя, приятель.

Шотландец скрестил руки на своей широкой груди.

— Это пари ты проиграешь.

— Докажи!

— Перестаньте, парни! — закричала Эмма. — Поймите, мне вовсе не хочется... — Она умолкла и прикусила губу. А что, если этот великолепный шотландец снова поднимет свою юбку? Ведь он уже проделывал это сегодня... Да и кто она такая, чтобы препятствовать ему? В конце концов здесь свободная страна.

Мужчина в килте вдруг пристально взглянул на нее и спросил:

— Что же вы замолчали? Что вы хотели сказать? — Уголки его рта дрогнули, а в зеленых глазах вспыхнуло веселье.

О Боже! Эмма с трудом удержалась от стона. Похоже, он заподозрил, что она втайне надеялась на пикантное зрелище. Ее щеки обдало жаром, и она невольно отвела глаза.

— Чего ждешь, шотландец? — ухмыльнулся извращенец. — Ты ведь не откажешься от пари? Давай же!.. А эта прелестная дама будет нам судьей.

Эмма попятилась, качая головой:

— Нет-нет, я не считаю себя специалисткой. Извращенец рассмеялся.

— Не переживай, милашка! Я все предусмотрел! — Он вынул из кармана плаща что-то круглое и блестящее. — От тебя только требуется измерить, у кого длиннее.

— Ты прихватил с собой сантиметр? — удивился шотландец.

— Конечно, прихватил. Я веду дневник и хочу, чтобы все было точно. Я, знаете ли, отношусь к таким вещам очень серьезно.

— Превосходно, — пробормотала Эмма. — Ладно, парни, с вами было... ужасно интересно, но мне пора идти. Занимайтесь замерами без меня. — Она шагнула к дереву, где оставила сумку с кольями.

— Постой! — громко выкрикнул извращенец. Эмма тотчас поняла: сейчас надо ждать нападения. И по движению воздуха за спиной она точно уловила то мгновение, когда извращенец бросился на нее. Стремительно отпрыгнув в сторону, Эмма приняла боевую стойку, но оказалось, что шотландец действовал еще быстрее. В долю секунды он выхватил из-за спины меч и приставил острие к горлу типа в плаще.

Ахнув, Эмма замерла в изумлении. Выходит, у шотландца был меч... Причем не какой-нибудь декоративный, а самый настоящий огромный меч.

Извращенец же в ужасе таращился на соперника в килте. Кадык его судорожно дергался, а предмет гордости безнадежно поник.

— Я ведь говорил тебе, что у меня больше! — прорычал шотландец. — Сделаешь хоть шаг в сторону девушки — останешься без него, понятно?

— Не трогай меня, — пролепетал извращенец и, запахивая плащ, попятился.

Шотландец сделал шаг вперед. Острие его меча по-прежнему было направлено в шею мужчины.

— Советую тебе с сегодняшнего дня не забывать про подштанники, ясно?

— Да-да, конечно. Как скажете.

— А теперь оставь нас.

Резко развернувшись, извращенец скрылся за поворотом тропки. Шотландец же поднял меч над головой, чтобы воткнуть его в ножны за спиной. В следующую секунду длинный клинок занял свое прежнее место.

Залюбовавшись игрой его мускулов, Эмма на какой-то миг забыла обо всем на свете. Но, тут же опомнившись, спросила:

— Зачем вам меч?

— Зачем?.. — Он пожал плечами. — Ну... всегда ведь может пригодиться. А вам, дорогая, теперь нечего волноваться. Вы в безопасности.

— Как можно чувствовать себя в безопасности рядом с незнакомцем, у которого такое смертоносное оружие?

— Я же говорил, что у меня больше, — сказал он с улыбкой.

Эмма снова поморщилась. Обычное мужское бахвальство!

— Я имела в виду меч, а не крошку вилли.

— Если собираетесь насмешничать над моими размерами, — шотландец изобразил обиду, — то мне придется защищаться, предъявив доказательства того, что я вовсе не...

— Даже не думайте об этом, — перебила Эмма.

— Но это дело чести. Поверьте, я человек чести.

— Вы пьяны. От вас разит виски.

Он взглянул на нее с искренним удивлением.

— Но я ведь выпил всего глоток или два. Нет-нет, я не пьян. — Приблизившись к ней на шаг, он понизил голос. — Согласись, детка, что хотела... приватного показа.

— Ха! Бога ради... Все, я ухожу! Спокойной ночи. Эмма подобрала свою сумку и повесила на плечо. Она ужасно злилась на себя. Какой позор! И чего стоит ее подготовка, если ее способны отвлечь бугры бицепсов и широкая грудь. И еще — восхитительные зеленые глаза...

— Я должен извиниться перед вами, — пробормотал шотландец. Эмма молчала, и он с улыбкой добавил: — Поверьте, я обычно не демонстрирую незнакомым дамам интимные части тела. По крайней мере пока не представлюсь.

Эмма с трудом удержалась от улыбки. Что-то в этом человеке вызывало симпатию. Возможно, его акцент и килт пробудили в ней что-то похожее на ностальгию — ведь она провела в Америке всего лишь девять месяцев. К тому же у этого шотландца была чудесная мягкая улыбка и... Черт побери, ей пора идти!

Вытащив кол из-за пояса, Эмма бросила его в сумку. Ее нервы были напряжены до предела. А незнакомец пристально наблюдал за ней. Инстинкт подсказывал ей, что надо побыстрее уходить, но любопытство оказалось сильнее. Кто он такой, этот шотландец? И почему ходит с мечом?

Собравшись с духом, Эмма спросила:

— Вы приехали в город на парад?

— Я только сегодня прибыл, — ответил он после паузы, и это был весьма уклончивый ответ.

— Приехали на праздник? Или по делу?

— Девушка проявляет ко мне интерес? Она пожала плечами.

— Профессиональное любопытство. Я служу в правоохранительных структурах, поэтому должна выяснить, почему вы носите с собой смертоносное оружие.

Его улыбка стала еще шире.

— Может, вам следует меня разоружить? Она вскинула подбородок.

— Можете быть уверены, что разоружила бы, если бы понадобилось.

— Каким же образом? — Он указал на ее сумку. — Пошли бы против моего палаша со своими деревяшками?

Объяснять назначение колышков Эмма не собиралась, поэтому решила сменить тему. Скрестив на груди руки, она спросила:

— А как вы провезли меч в самолете? Как прошли таможню?

Повторяя ее жест, шотландец тоже скрестил руки на груди.

— А почему вы разгуливаете по парку в одиночестве? — ответил он вопросом на вопрос.

Эмма пожала плечами:

— Мне нравится тут гулять. А теперь ваша очередь отвечать.

— Милая, а вам никто не говорил, что гулять с заостренной палкой опасно?

— Палка нужна мне для самообороны. Но вы мне так и не ответили. Зачем вам меч?

— Тоже для самообороны. Я же прогнал извращенца, верно?

— Было бы достаточно на него прикрикнуть, чтобы убрался.

Незнакомец расплылся в улыбке.

— Что ж, пожалуй, вы правы.

Эмма прикусила губу, чтобы не улыбнуться ему в ответ. Этот проклятый шотландец был на редкость привлекательным. Но на ее вопрос он так и не ответил.

— Так вы собирались сказать мне, почему гуляли по Центральному парку с мечом.

— Этот меч называется «палаш». Мне просто нравится иметь его под рукой.

Внезапно перед Эммой возник странный образ — обнаженный шотландец в постели. И с мечом.

— И все же я не понимаю, зачем вам палаш. Вы и так выглядите весьма внушительно. Выглядите как человек, который сумеет постоять за себя.

— Очень любезно с вашей стороны, что заметили это. Заметила? Она не только заметила. Мысленно она уже раздевала его. И, судя по сверкающим глазам шотландца, он каким-то образом догадался, о чем она думала, — словно прочитал ее мысли. Скользнув взглядом по складкам его килта, она вдруг заметила рукоятку ножа, выглядывавшую из-под резинки гольфа. Похоже, этот человек весь увешан оружием. Наверное, ей следовало бы его обыскать. Но, возможно, вначале нужно было вызвать спасателей.

— А имя у вас есть? — спросила она.

Он с улыбкой кивнул:

— Да, имеется.

Эмма взглянула на него вопросительно, но шотландец, снова улыбнувшись, проигнорировал ее немой вопрос.

— Что ж, попробую угадать, — сказала Эмма. — Вы Конан Варвар.

Он рассмеялся.

— Я Ангус.

А как же фамилия? О, этот человек просто невыносим.

— А фамилия у вас тоже есть?

— Да, разумеется. — Он открыл кожаную сумку, висевшую у него на поясе.

Эмма на всякий случай отступила на несколько шагов.

— Что у вас там?

Его сумка выглядела сильно поношенной, как будто он уже много лет не расставался с ней ни на минуту.

— Не беспокойтесь, девушка. Я ищу свою визитную карточку. — Чтобы было удобнее рыться в сумке, он вытащил из нее металлическую фляжку, которую Эмма заметила ранее. — Черт возьми... Каждый раз, когда в чем-то возникает необходимость, нужная вещь оказывается на самом дне.

Эмма утвердительно кивнула:

— Да, верно. У меня с сумкой такая же проблема.

— Это не сумка, — пробурчал Ангус с некоторым раздражением. — В Шотландии это традиционный предмет мужского национального костюма.

«Ага, вот оно что...» — мысленно усмехнулась Эмма. Выявив его слабое место, она с наивнейшим видом заметила:

— По-моему, ничем от обычной сумки не отличается.

— Этот предмет называется «спорран», — процедил шотландец сквозь зубы.

Эмма прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Неудивительно, что парень казался ей таким привлекательным. Он вызывал у нее улыбку. А она ведь уже очень давно не испытывала желания шутить и улыбаться... Миссия, которую она на себя взяла, стала в ее жизни доминирующей, и относиться к ней следовало со всей серьезностью.

— И что у вас там еще, кроме виски? Песочного печенья или остатков хаггиса[3], случайно, нет?

— Думаете, очень смешно? — проворчал Ангус. И тут же снова улыбнулся. — Если вам так уж нужно знать, то у меня там сотовый телефон, ролик клейкой ленты…

— Клейкая лента? — изумилась Эмма.

Ангус кивнул:

— Да, самая настоящая клейкая лента. Всегда может пригодиться, если нужно связать кому-нибудь запястья или щиколотки.

— А зачем вам кого-то связывать? — Эмма посмотрела на него с сочувствием. — Бедный малыш... Неужели так трудно уговорить женщину прийти на свидание?

Он сверкнул белозубой улыбкой.

— И еще очень удобно заклеивать дерзкий рот. — Уставившись на ее губы, он замер. И улыбка его померкла.

У Эммы же громко застучало сердце. А когда шотландец снова посмотрел ей в глаза, у нее перехватило дыхание, потому что в его взгляде было не только желание: в темно-зеленых глазах светились ум и проницательность. И Эмма вдруг поняла, что он был абсолютно трезвый и видел гораздо больше, чем видят обычные мужчины. Да, казалось, он видел ее насквозь, так что она почувствовала себя перед ним абсолютно голой.

Тут он опять приблизился к ней и спросил:

— А ваше имя?

Имя? Боже, от его взгляда сердце ее стучало все громче, а мысли разбегались, вернее — разом все вылетели из головы.

— Я... я Эмма, — пробормотала она. Но фамилию свою все же не стала называть. Он ведь свою тоже не назвал.

— Рад с вами познакомиться. — Коротко поклонившись, шотландец протянул ей помятую визитную карточку.

В этот момент тучи опять закрыли луну, и Эмма не смогла разобрать слишком уж мелкий шрифт.

— А фонарика в вашем спорране, случайно, не найдется? — спросила она.

— Нет. Фонарика нету. Я очень хор-рошо вижу в темноте. — Ангус указал на свою карточку. — Я владею небольшим охранным предприятием.

— Вот как? — Эмма сунула карточку в карман брюк, чтобы потом все проверить. — Значит, вы что-то вроде профессионального телохранителя?

— А вам нужен такой? Девушка, гуляющая в парке в одиночестве, должна иметь охрану.

— Я сама в состоянии за себя постоять. — Эмма похлопала по своей сумке с кольями.

Ангус же нахмурился и проворчал:

— У вас весьма необычные средства самозащиты.

— Как и у вас, — заметила она. — Как вы сможете защитить клиента, если на него нападут с огнестрельным оружием? Не обижайтесь, но ваше оружие... немного устарело.

— Я обладаю и другим оружием, — заявил шотландец. — Кое-какими редкими способностями, — добавил он с едва заметной улыбкой.

— Да-да, конечно, — закивала Эмма. Почему-то она нисколько не сомневалась: шотландец говорил чистейшую правду.

А он внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Хочу задать вам аналогичный вопрос. Как можно защитить себя какой-то деревяшкой, если нападающий вооружен пистолетом или... мечом?

— Вы бросаете мне вызов? — спросила Эмма, судорожно сглотнув.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, воздержусь. Силы неравны. Опять мужская самонадеянность!

— Вы меня недооцениваете, Ангус.

Он окинул ее взглядом.

— Что ж, может, и так. Позвольте взглянуть на одну из ваших деревяшек?

Эмма ненадолго задумалась, потом кивнула:

— Да, пожалуйста. — Достав из сумки один из кольев, она протянула его шотландцу.

— Жалкое подобие кола, — произнес он, изучая ее оружие.

— И вовсе нет! Я с успехом... — Эмма осеклась. Этот хитрец едва не заставил ее сказать лишнее. — Я нахожу их весьма полезными.

— Неужели? — Он потрогал пальцем заостренный конец деревяшки.

— Они достаточно острые, чтобы служить орудием защиты, — сказала Эмма.

Медленно вращая колышек, Ангус пробормотал:

— Кажется, здесь что-то написано.

— Нет-нет, ничего там нет, — поспешно проговорила Эмма.

Она протянула руку к колышку, но Ангус, отступив на шаг, с удивлением воскликнул:

— Мама! Здесь написано «мама»!

Эмма невольно поморщилась. Этот человек действительно имел прекрасное ночное зрение. И теперь его глаза сфокусировались на ней, тщательно ее изучали. Эмма взялась за кол и потянула его к себе. Затем дернула. Но шотландец крепко его держал, не выпуская.

— Зачем вы написали на нем слово «мама»? — прошептал он.

— Не ваше дело.

Она наконец вырвала кол из его руки и бросила в сумку.

— Ах, детка... — Его голос был полон сострадания.

Эмма почувствовала, как в ней закипает гнев. Как посмел он бередить ее рану?! Никому не позволялось вскрывать ее броню.

— Вы не имеете права...

— Это вы не имеете права подвергать свою жизнь опасности, — перебил Ангус. — Бродите по парку с палками для самообороны? Ужасная глупость. Наверняка есть люди, которые вас любят. Им не понравится, что вы рискуете жизнью.

— А вот об этом не надо! — закричала Эмма. — Не смейте меня учить! Вы ничего обо мне не знаете.

— Но хочу узнать.

— Нет! Меня никто не остановит.

Резко развернувшись на каблуках, она зашагала по кирпичной дорожке в южном направлении. Черт бы его побрал! Да, были люди, которые ее любили, но все они умерли.

— Эмма! — крикнул он вдогонку. — Если будете здесь завтра, я найду вас!

— Даже не рассчитывайте, — ответила она не оглядываясь.

С каждым шагом гнев охватывал ее все сильнее. Черт возьми, что этот парень себе позволяет?! Она имела полное право мстить за своих родителей!

Ей следовало показать ему, какая она ловкая. Нужно было разоружить шотландца и связать его же собственным скотчем. Эмма замедлила шаг, а через несколько секунд, обуреваемая желанием проучить наглеца, остановилась и обернулась.

На дорожке позади нее никого не было. Куда же он делся? Не мог же исчезнуть так быстро. Эмма осмотрелась. Нет, никого не видно. Никакого движения среди деревьев. Откинув с лица прядь волос, она прислушалась и тут же, используя экстрасенсорные способности, прощупала пространство.

Внезапный холод заставил ее поежиться. Она застегнула короткую куртку и подняла воротник. У нее вдруг возникло странное ощущение: она не слышала чужих мыслей, но определенно чувствовала чье-то присутствие. Было ясно: кто-то за ней наблюдал.

Эмма протянула руку за колом. Да, она чувствовала присутствие какого-то существа. Но был ли это Ангус? И вообще: кто он такой, этот шотландец? Как только она вернется домой, непременно наведет справки.

Выход из парка находился неподалеку. Эмма пересекла каменный мост и зашагала вдоль пруда. Шотландец вызывал у нее смешанные чувства. Красивый и сексуальный, он был к тому же приятным собеседником, до тех пор пока не начал ее отчитывать как маленького ребенка. Что на него нашло? Его словно подменили, когда взял в руки кол. Стал грубым и деспотичным. С чего вдруг мужчина с огромным мечом стал бы так волноваться из-за деревянного кола?

Эмма вдруг остановилась, замерла. «Господи, нет!»

Нет-нет, только не он. Он не мог быть вампиром. Или мог? Эмма снова осмотрелась. Даже обвела взглядом пруд — как будто он мог затаиться в воде.

«Не сходи с ума! — приказала она себе. — Он вовсе не вампир. Иначе ты догадалась бы». Да, она непременно это почувствовала бы. И он напал бы на нее, а не читал бы лекцию о безопасности. От него пахло виски. Станет ли вампир пить что-нибудь еще, кроме крови? Причем пил он... кажется, из серебряной фляги. А в отчетах она читала, что серебро обжигает вампирам кожу.

О черт! Ведь когда она только приехала в Нью-Йорк, то прочитала в рапорте, что команда слежения видела в Центральном парке группу вампиров с дочерью ее босса. И многие из вампиров, сопровождавших Шанну Уилан, были в килтах. Шотландские вампиры. И все они были вооружены мечами. А фляга Ангуса, на вид казавшаяся серебряной, возможно, вовсе не из серебра, а из нержавеющей стали. Или из сплава олова и свинца.

О Боже! Он вполне мог быть вампиром. Черт побери, ей следовало свалить его, пока имелась возможность.

Эмма зашагала к боковому выходу, потом быстро взбежала по ступенькам, ведущим на Пятую авеню. Господи, Ангус видел ее колья и, наверное, понял, что она убийца. Конечно же, он сообщит о ней остальным вампирам.

Эмма подняла руку, чтобы остановить такси. Но все машины проносились мимо. А где-то вдали слышались гудки клаксонов и еще — цокот конских копыт. «О Господи, Господи!..» — мысленно воскликнула Эмма. Конечно, Ангус понял, кто она такая. И понял, что именно она тайно убивала вампиров. Теперь они захотят отомстить. Захотят убить ее. Выходит, она вступила с ними в открытую войну.

Глава 3

Проклятие! Он допустил глупейшую ошибку! Идиотскую!

Ангус смотрел, как Эмма, шагая быстро и решительно, переходила каменный мост. Да-да, конечно же, он свалял дурака. Вместо того чтобы убедить ее бросить это занятие, он лишь укрепил ее решимость, и теперь она ни за что не откажется от своей затеи.

Роман и Жан-Люк оказались правы. Его, Ангуса, поступки и впрямь отличались необдуманностью. Но, черт подери, он потерял над собой контроль при мысли о том, что такая миловидная девушка подвергает себя столь серьезной опасности. И похоже, что она мстила вовсе не за тех невинных смертных, убитых недавно в Центральном парке. Нет, она мстила за свою мать. Этим и объяснялось ее упорство, ее неистовство. Но подобное поведение в любом случае граничило с самоубийством. Пожалуй, даже с безумием. А впрочем... Хотя Эмма Уоллис вела себя на редкость безрассудно, в глупости и беспечности ее никак нельзя было заподозрить.

Она была весьма сообразительной и обладала неплохими экстрасенсорными способностями, так что вполне могла обнаружить его присутствие, хотя он и сумел скрыть от нее свои мысли. А ведь раньше, общаясь со смертными, ему не приходилось этого делать, что лишний раз доказывало, что она совершенно не походила на других людей. Он очень надеялся, что одной беседы будет достаточно, чтобы отрезвить Эмму, но оказалось, что она настроена слишком уж решительно. Да, переубедить ее будет не так-то просто. Она выслушает его лишь в том случае, если он положит ее на обе лопатки.

Эта мысль вызвала у него сильнейший прилив крови в паху. Проклятие! Ангус опустил взгляд на свой спорран, висевший теперь криво. Явиться в таком виде к Роману он никак не мог. Над ним будут смеяться до конца следующего столетия.

Ангус видел, как Эмма взбежала по ступенькам и вышла на Пятую авеню. Сам же он вышел на улицу чуть подальше, чтобы тайно наблюдать за ней. Она пыталась остановить такси, но все машины проезжали мимо. И теперь на хорошеньком личике Эммы застыло выражение тревоги. Что ж, вот и хорошо. Ей давно пора понять, что она играет с огнем.

А он, Ангус, он должен был что-то предпринять. Если мятежники схватят ее, то убьют не задумываясь. Они рассматривали смертных как источник питания, как домашний скот. А по своей природе вампиры гораздо сильнее и проворнее смертных. Так что Эмма обречена на гибель, если только он ее не остановит.

Тут одна из машин все-таки остановилась, и Эмма забралась на заднее сиденье. Причем села она грациозно и уверенно. Она такая милая... Да, удивительная девушка. Три убийства прошлым летом, и еще одно — этой зимой. Неистовый маленький боец. Если бы только он смог придать ее страсти иное направление...

В паху у него снова запульсировало. Проклятие! Имея за плечами пять столетий опыта, он реагировал на эту девушку как похотливый юнец. И даже не знал, то ли радоваться, то ли огорчаться. Он так давно не испытывал возбуждения, что считал себя скорее мертвым, чем живым. Но вот теперь он вдруг...

Тяжко вздохнув, Ангус направился к городскому дому Романа в Верхнем Ист-Сайде. Телепортироваться было бы быстрее, но ему требовалось время, чтобы хорошенько все обдумать и успокоиться.

Почему ни одна из женщин-вампов не вызывала у него такой реакции? А ведь их хватало в избытке, в том числе — и в его собственном гареме. Все они были довольно симпатичными, но при этом — слишком уж требовательными и тщеславными. А вот Эмма была совсем другая: умная, независимая и смелая. Она обладала всеми качествами, которыми он восхищался. Обладала качествами настоящего воина.

Не без удивления Ангус вдруг понял, что она во многом похожа на него. Хотя, конечно, не в физическом смысле. К тому же Эмма намного моложе.

Но она, как и он, боролась со злом. И так же, как и он, испытывала потребность защищать невинных. Да, сомнений быть не могло: несмотря на очевидные различия, они были близки по духу. И если бы он сумел сделать так, чтобы и она это поняла, то они могли стать союзниками.

Ангус свернул на улицу Романа и подошел к дому. Теперь, когда гарем съехал и Роман жил со своей смертной женой в Уайт-Плейнз, почти все окна оставались темными. Единственными обитателями дома были Коннор и два вампа-охранника.

Находясь в Нью-Йорке, Ангус неизменно останавливался в доме Романа. Спальни здесь были снабжены алюминиевыми жалюзи, чтобы жильцы не пострадали от дневного света. А дневные охранники заслуживали абсолютного доверия — все они служили в бюро безопасности и расследований Ангуса Маккея.

Эмма Уоллис, несомненно, проверит агентство, как только изучит его визитную карточку. Возможно, даже поймет, кто он такой. Что ж, его это вполне устраивало. Он не хотел, чтобы между ними была ложь. Хотел, чтобы она научилась доверять ему.

Он и сам собирался узнать о ней как можно больше. Чем лучше будет он знать Эмму Уоллис, тем легче ему будет завоевать ее. Психологически. А не привычными для него прямолинейными методами. Да и цель у него сейчас была весьма необычная. Потому что цель эта... Ангус невольно улыбнулся и пробормотал:

— Что ж, скоро наш поединок начнется.

Поднимаясь по ступенькам, Ангус обернулся. На улице было пустынно и тихо. Несколько месяцев назад он установил новую систему сигнализации, и сейчас появилась идеальная возможность проверить ее в действии. После того как Роман путем телепортации посетил логово русской общины, Ангус опасался, что русские могут предпринять аналогичные действия.

Еще раз убедившись, что на улице никого нет, он в мгновение переместился в темный холл. Как только его тело материализовалось, сигнализация сработала. Раздался высокочастотный сигнал тревоги, который могли слышать лишь собаки и вампиры.

Кухонная дверь тотчас распахнулась, и к нему стремительно приблизилась мужская фигура. То был Йен в широченном килте и с кинжалом в руке. Он приставил острие кинжала к горлу Ангуса, но тут же воскликнул:

— Тьфу, черт! — Йен убрал кинжал в ножны. — Я чуть не проткнул тебя.

Ангус похлопал его по спине.

— Ты проворен, парень, как всегда. Рад тебя видеть. — Шагнув к контрольной панели, Ангус выключил сигнализацию. — Если бы ты, Йен, сидел у монитора, то видел бы, что это я, и мое появление не стало бы для тебя неожиданностью.

Йен в смущении понурился и пробормотал:

— Я был на кухне. У нас гости.

— Кто?.. — удивился Ангус. Миновав парадную лестницу, он двинулся на кухню.

Из-под кухонной двери сочился серебристый свет, и Ангус, открыв ее, увидел Грегори. Тот сидел за столом и пил его блисски.

Ангус вошел и проворчал:

— Почему ты мешаешь Йену исполнять его обязанности? Ты должен еще находиться в «Роматек», разве нет?

— Что-то ты не очень дружелюбный. — Лицо Грегори исказила гримаса. — Роман ждет от меня доклада об убийце, но вы с Коннором не торопитесь вернуться. Кстати, я оказал тебе услугу — сберег твою бутылку.

Ангус взглянул на свою бутыль.

— Она наполовину пуста... Грегори сверкнул улыбкой.

— Ничего удивительного. Блисски — прекрасный напиток. — Заметив, что Ангус хмурится, Грегори жалобно добавил: — Мне казалось, я выпил совсем немножко. И вообще лучше считать, что бутылка наполовину полная, а не наполовину пустая.

В этот момент в кухне появился Йен, и Грегори, кивнув на него, проговорил:

— Он тоже пил.

Ангус пристально взглянул на Йена.

— Всего лишь капельку, — пробормотал тот в свое оправдание. — Я ведь понимаю, что я на службе.

— Да, на службе, черт подери! — Ангус прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Новый напиток Романа быстро приобретал популярность. — Ты не мог бы позвонить Коннору и сказать, что я здесь? — попросил он Йена.

— Да, конечно, — кивнул охранник. Взяв с кухонной стойки сотовый телефон, он вышел в вестибюль.

Как только дверь за Йеном закрылась, Грегори спросил:

— Ну как успехи? Ты готов отчитаться? Нашел убийцу? Это действительно одна из тех красоток?

Ангус смерил молодого вампира строгим взглядом.

— Я, возможно, прощу тебя за то, что пил мой блисски, если скажешь, что за проблема с чадом.

— Проблема... с чем? Говори по-английски, старина.

— Чадо — это маленький ребенок.

Грегори тут же стал серьезным и, упершись локтями в стол, проговорил:

— Видишь ли, это сугубо личное дело. Я бы сказал — интимное...

— Столь же интимное, как и то, что у тебя между ног, мой мальчик. Если хочешь, чтобы твое хозяйство уцелело, ты расскажешь мне, что происходит.

— Тьфу, черт, — пробурчал Грегори. — Перестань угрожать, старина.

— Я не угрожаю, а предупреждаю. А вообще-то я довольно злобный.

— Да, я это заметил. — Грегори ухмыльнулся. — Но ты ведь не тронул красотку, правда?

Ангус невесело рассмеялся. Он начинал понимать, почему Роман так любил молодого вампа.

— Хорошо, парень. Давай договоримся. Ты расскажешь мне о малыше, а я расскажу тебе о красотке, которую встретил в парке.

— Идет, — кивнул Грегори. — Садись же.

Ангус положил свой палаш на середину стола, затем уселся на стул.

— Значит, чадо в опасности? Грегори пожал плечами:

— Пока не знаем. Но доктора говорят, что он здоров.

— Это мальчик?

— Да-да, разумеется. — Грегори расплылся в улыбке. — Нужно было видеть Романа, когда он об этом сообщил. Его прямо-таки распирало от гордости.

— Тогда в чем же проблема? Только не лги мне, парень. Я умею отличать правду ото лжи. Ты же не хочешь меня разозлить, верно?

— О, мне так страшно... — Грегори закатил глаза. Ангус с трудом сдержал улыбку и, скрестив на груди руки, сказал:

— Так как же?

— О'кей, — со вздохом кивнул Грегори. — Так вот, несколько месяцев назад Шанна обмолвилась, что днем ребенок как будто спит, а ночами все время вертится. Роман с тех пор сходит с ума от беспокойства.

— Так чего же Роман боится? — спросил Ангус. — Боится, что его наследник — создание ночи? Значит, поэтому они с Шанной обратились к доктору-вампу? Но ведь Роман использовал живую сперму человека, не так ли?

— Да, верно. Но он стер ДНК донора, заменив своей.

— Следовательно, он и будет отцом. Я не вижу никакой проблемы.

Внезапно дверь распахнулась, и в кухню вошли Коннор и Йен.

— Надеюсь, Ангус, тебе повезло больше, чем мне, — пробурчал Коннор. Он достал из холодильника бутылку с искусственной кровью и сунул в микроволновку. — Я всю ночь прочесывал северную часть Центрального парка, но никого не видел, кроме нескольких парочек, занимавшихся любовью.

— Проклятие! — Грегори ударил кулаком по столу. — Я знал, что должен был пойти с вами.

В кухне воцарилось молчание. Трое шотландцев молча смотрели на Грегори, и тот, покраснев, пробормотал:

— Наверное, мне нужна подружка...

— Как будто остальным не нужна, — буркнул Йен. Микроволновая печка подала сигнал, и Коннор, достав свою бутылку с кровью, заявил:

— Пока мы не начали скулить о потерянной любви, я хочу узнать, как твои успехи, Ангус. Ты ведь нашел убийцу? Какая она из себя?

— Она?.. — удивился Йен.

— Да, нашел. Но сначала, — Ангус указал на Грегори, — этот парень расскажет мне о проблеме с наследником Романа.

Грегори с виноватой улыбкой посмотрел на Коннора.

— Он сказал, что не станет рассказывать об убийце, пока я не выложу ему всю правду о наследнике.

Коннор поморщился и проворчал:

— Но Роман хотел сохранить это в тайне.

— А тебе не кажется, что я умею хранить секреты? — Ангус скрипнул зубами. — Я знаю больше секретов, чем ты можешь себе представить, Коннор. И стоит ли напоминать тебе о том, что ты работаешь на меня?

— Да, на тебя. Но моя работа состоит в том, что я обеспечиваю безопасность Романа. И, как мне кажется, вполне с этим справляюсь.

— Расскажи, в чем проблема, — потребовал Ангус.

Сделав глоток из своей бутылки, Коннор привалился к кухонной стойке и тихо проговорил:

— После зачатия ребенка Роман начал проводить исследования, касающиеся возможности его обращения в смертного.

Ангус кивнул.

— Да, понимаю. Кажется, он успешно провел процедуру с Дарси Ньюхарт. И что же?..

— Роман узнал, что успех обеспечен только в том случае, если имеется образец оригинальной человеческой ДНК, — продолжил Коннор. — Исследуя же нашу ДНК, Роман обнаружил некоторую... странность. Но к этому моменту у Шанны уже произошло зачатие от человеческой спермы с ДНК Романа.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Ангус. Коннор сделал еще один глоток из своей бутылки.

— Дело в том, что у нас ДНК видоизменилась. Мутация незначительная, но все же наша нынешняя ДНК отличается от той, какая была, когда мы были смертными.

— Но тогда ребенок Романа... — Ангус в растерянности умолк.

— Да, совершенно верно. Возможно, он будет таким же, как мы, — сказал Коннор. — А ведь мы уже не совсем люди.

По спине Ангуса пробежал холодок. Не совсем люди? Что ж, неудивительно, что Роман нервничал. Каким будет малыш? Уже не человеком. Проклятие!

— Ты в порядке? — спросил Коннор.

— Да-да, конечно, — кивнул Ангус. Значит, уже не человек?.. Но как же сумеет он убедить Эмму, что достаточно хорош для нее, если он даже не человек? Ангус невольно сжал кулаки. Ему ужасно захотелось кому-нибудь врезать. И Грегори отлично подходил для этой цели. — А Шанна знает?

— Да, — кивнул Коннор. — Но она утверждает, что это не имеет значения. Говорит, что любит Романа и будет любить ребенка, что бы ни случилось.

— Шанна — редкостная женщина, — заметил Ангус.

— Да, разумеется, — подтвердил Коннор.

— Вы можете в это поверить?! — воскликнул Грегори. — Неужели вы действительно верите, что мы мутанты! Как Черепашки Ниндзя...

Ангус уставился на Грегори, разинув рот.

— Мы... как черепашки?

Грегори расхохотался. А Йен с улыбкой покачал головой.

— Нет, я так не думаю, — с усмешкой сказал Коннор. — У нас ДНК вампиров. Так что никакие мы не черепашки.

— Старина Ангус шуток не понимает! — Грегори со смехом откинулся на спинку стула. — Я тебя огорчил?

Ангус прищурился и сквозь зубы процедил:

— Коннор, если ты не убьешь этого сосунка, то его убью я. Парень давно напрашивается.

Йен прикрыл ладонью рот, скрывая улыбку. Коннор, пожав плечами, скрестил руки на груди.

— Ты не можешь меня убить. — Грегори снова хохотнул. — Потому что я вице-президент «Роматек» по маркетингу.

— Хочешь сказать, что приносишь пользу? — Ангус изобразил удивление.

— Точно в яблочко. — Грегори расплылся в улыбке. — Я продаю продукцию Романа. Ты же видел рекламу на «Цифровом вампирском телевидении»? Так вот, все это моих рук дело.

Ангус вынул из ножен кинжал. Внимательно осматривая его, пробормотал:

— У меня нет времени на телевизор. Слишком много приходится убивать.

Улыбка Грегори померкла.

— Перестань, старина. Лучше придумай себе какое-нибудь хобби. Или купи новую юбку. И вообще, найди какую-нибудь радость в жизни.

Ангус криво усмехнулся:

— У меня уже есть хобби. Я нахожу удовольствие в своей работе. Чем больше крови — тем больше удовольствия. — Он взглянул на Коннора. — Хочешь получить удовольствие — или мне самому это сделать?

Коннор в смущении молчал. А Грегори, вскочив на ноги, заявил:

— Ты не можешь ничего со мной сделать. Я нужен Роману, чтобы продавать его продукцию.

— Неужели ты думаешь, что если перестанешь делать свою рекламу, то вампы прекратят пить состав Романа и бросятся к конкуренту? — спросил Ангус.

Грегори вздохнул и ослабил галстук.

— Нет никакой конкуренции. Роман — единственный производитель искусственной крови.

— Вот видишь? — Ангус провел пальцем по острию клинка. — Хоть я и не сморю телевизор, но из программ знаю, как называют таких, как ты. Таких мы называем «расходным материалом».

Глаза Грегори расширились.

— Ты ничего со мной не сделаешь. Роман любит меня.

Ангус снова усмехнулся:

— Ты уверен в этом, парень?

— Довольно шутить, Ангус, — буркнул Коннор. — Расскажи об убийце.

— Ну что ж... — Ангус сунул кинжал обратно в ножны и со смехом проговорил: — Ладно уж, сосунка мы сможем прикончить и позже.

— Черт побери... — Грегори бросил на шотландцев хмурый взгляд. — У вас, парни, слишком уж черный юмор. — Отодвинув в сторону палаш Ангуса, он уселся на край стола. — Хотелось бы мне посмотреть, как ты со своим древним мечом сразишься с убийцей, вооруженным базукой.

— Возможно, твое пожелание скоро сбудется, — ответил Ангус.

— Значит, ты не ошибся? — спросил Коннор. — Убийца — Эмма Уоллис?

— Да, она самая. Бродила по парку с сумкой, наполненной кольями.

— Ты конфисковал у нее колья? — поинтересовался Йен.

— Нет. — Ангус встал и закинул палаш за спину. — Но я заставил ее уйти из парка. Сегодня ночью она никого не убьет.

— А завтра? — осведомился Коннор. — Ты с ней разговаривал? Убедил, чтобы бросила это дело?

— Я завтра снова ее увижу. — Ангус шагнул к двери. — Скажи Роману, чтобы не беспокоился. Об Эмме Уоллис я позабочусь. — С этими словами он вышел из кухни.

— Постой! — Коннор догнал его уже в холле. — Что она за человек? Легко ли будет переубедить ее?

— Нет. Она настроена весьма решительно. И она очень упрямая. Очень гордая к тому же.

— Да, это мне знакомо... — пробормотал Коннор.

Ангус пристально взглянул на него.

— Если собираешься сказать, что мы с ней похожи, то я это и так уже понял.

— Тебе нужна помощь?

— Нет! — Ангус решительно покачал головой. — Я сам справлюсь.

— Но она поверит нам скорее, если услышит одно и то же от нескольких людей, — возразил Коннор.

— Нет! — Ангус положил ладонь на перила лестницы. — Я же сказал, что сам справлюсь.

Коннор взглянул на него с некоторым удивлением. Пожав плечами, пробормотал:

— Что ж, как пожелаешь...

Ангус отвернулся и поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы, хотя телепортироваться на пятый этаж было бы гораздо быстрее, чем подниматься пешком.

— А она красавица, — прошептал Коннор у него за спиной.

Ангус резко обернулся, окинув приятеля сердитым взглядом.

Коннор улыбнулся и кивнул:

— Да-да, настоящая красавица.

— Как ты думаешь, Роман не будет возражать, если я воспользуюсь его кабинетом? — спросил Ангус.

— Нет, не будет. Хочешь навести справки о мисс Уоллис?

— Да, именно так. Если я узнаю, что ею движет, если смогу понять мотивировку, то...

— То она перестанет убивать, — закончил его мысль Коннор. — Что ж, согласен.

— Я надеюсь сделать из нее союзника. Коннор с сомнением покачал головой.

— От убийцы до союзника — долгий путь...

— Но ведь Остина Эриксона мы перетянули на свою сторону.

— Он не убивал вампиров, — заметил Коннор. — А мисс Уоллис убила четверых. И это только то, что мы о ней знаем. Она более непримиримый враг, чем Остин.

— Да, конечно, с ней будет нелегко. Но будь уверен, я не отступлюсь.

— В таком случае доброй ночи, — кивнул Коннор и отошел.

— Доброй ночи, — ответил Ангус.

Он все же решил телепортироваться и в следующую секунду уже входил в кабинет на пятом этаже. Включив компьютер, он взял бутылочку искусственной крови из мини-холодильника. Первой группы. У Эммы кровь тоже первой группы. Некоторые вампиры считали первую группу слишком уж безвкусной, но Ангус предпочитал именно ее. Налив кровь в стакан, он подогрел ее в микроволновке и вдохнул свежий благотворный запах. Как у Эммы...

Прихлебывая из стакана, Ангус вернулся к столу. К завтрашней встрече с Эммой он уже будет обладать всей необходимой информацией.

А потом — сражение.

Бросив сумку с кольями на кухонный стол, Эмма прошла к холодильнику, чтобы позавтракать. Или поужинать. Или... как там еще называется прием пищи после ночной работы? Едва она открыла дверцу холодильника, как в животе заурчало.

— Восхитительно, — пробормотала Эмма, уставившись на крошечный стаканчик с низкокалорийным йогуртом и пакет увядшего салата. Она забыла по пути домой зайти в магазин. И всему виной — шотландец. Ангус. Всю дорогу домой она думала о нем, пытаясь понять, вампир он или нет.

Тихо вздохнув, Эмма взяла баночку йогурта со вкусом клубники. А может, она перестраховывается? Может, Ангус — обычный парень. Действительно, почему бы и нет? Открыв йогурт, она вставила в стаканчик ложку. Но Ангуса никак не назовешь обычным парнем, пусть он даже и не вампир. Или все-таки вампир? Эмма поежилась и покосилась на экран сигнализации. Мерцающая лампочка свидетельствовала о том, что парадная дверь была заперта на три запора. Но ведь вампиры обладали способностью свободно перемещаться в пространстве, поэтому могли проникнуть куда угодно.

И если Ангус действительно вампир, то он сможет безо всякого труда... Снова поежившись, Эмма быстро перешла из кухни в комнату. Оставив йогурт на журнальном столике, она подошла к окну и, подняв жалюзи, выглянула на улицу. Скоро начнет светать. Днем она будет в безопасности.

Улица же была пустынной, если не считать припаркованных у тротуара автомобилей и нескольких соседей, обычно выходивших гулять с собаками. Пока собаки деловито обнюхивали деревья, их сонные хозяева терпеливо ждали с чашкой кофе в одной руке и бумажным пакетом для фекалий — в другой.

Опустив жалюзи, Эмма подошла к небольшому ярко-красному диванчику. Может, ей тоже завести собаку? Тогда она не будет все время одна. Впрочем, одиночество — неизбежное следствие ее работы. Ведь обладая секретами, которыми нельзя ни с кем делиться, трудно поддерживать какие бы то ни было отношения. К несчастью, ее ночная деятельность больше не могла оставаться тайной. Если Ангус и впрямь вампир, то он не может не знать, для чего предназначаются колья. Вопрос лишь в том, выдаст ли он ее тайну другим вампирам.

Эмма вынула из кармана его визитную карточку с гербом клана в верхнем левом углу, цвета которого соответствовали цветам килта Ангуса. Имя же было написано под названием компании («Бюро безопасности и расследований Маккея») с адресами в Лондоне и Эдинбурге.

«Бюро безопасности и расследований Маккея»? Название показалось Эмме знакомым. Открыв на журнальном столике ноутбук, она получила доступ к своим рабочим файлам. На экране появилась эмблема команды слежения, и Эмма сделала запрос на компанию Ангуса. Пока ждала, зачерпнула ложкой немного йогурта и отправила в рот.

«Но если компания Ангуса находится в Лондоне или Эдинбурге, то почему же он живет в Нью-Йорке?» — спрашивала себя Эмма. Минуту спустя поиск закончился, и стало ясно: компания Ангуса Маккея обеспечивала безопасность «Роматек индастриз». И если так...

Эмма судорожно сглотнула. Ангус, безусловно, принадлежал к лагерю ее врагов, даже если сам не являлся вампиром. Владелец «Роматек» был самым могущественным и богатым вампиром Восточного побережья, имя же его — Роман Драганешти. Шон Уилан, босс Эммы, располагал весьма обширной информацией по этому Роману. Тот был мастером общины вампиров Восточного побережья, а также изобретателем и производителем искусственной крови. Кроме того, Роман — зять Шона Уилана.

Шон же все время и ресурсы команды слежения тратил на поиск и спасение своей дочери. Эмма с боссом не спорила, хотя и не была согласна с его приоритетами. Выполнив свою работу в офисе, она шла на охоту, так как считала уничтожение вампиров главной своей задачей. Именно с этой целью она и вступила в группу слежения.

Шон занимался сбором информации, но, по мнению Эммы, достаточно было выяснить, вампир ли подозреваемый. И если вампир, то он подлежал уничтожению.

Она набрала адрес сайта с визитной карточки Ангуса. На экране появилась домашняя страничка «Бюро безопасности и расследований Маккея». Под названием компании мелким шрифтом значилось: «Основана в 1927 году». Внизу страницы имелись адреса представительств в Лондоне и Эдинбурге, а также предупреждение: «Консультации только по предварительной записи». И ссылка на электронный адрес.

Немного подумав, Эмма отправила коротенькую записку следующего содержания:

«Предназначено Ангусу Маккею. Интересно: ты смертный?»

И снова задумалась. Может, не стоило это отправлять? Да, наверное, не следовало общаться с врагом. Но, с другой стороны, она ведь не была абсолютно уверена в том, что Ангус — враг. Но как же узнать, кто он такой?

Она открыла сотовый телефон. Если повезет, ее старый знакомый, инспектор в МИ-6, трудоголик по натуре, будет еще на работе. Он всегда говорил: если у террористов нет выходных, то и у него их нет.

Эмма набрала номер. Два гудка. Три. Наконец послышался знакомый голос:

— Робертсон слушает.

— Брайан, это я, Эмма.

— Дорогая, как ты? Янки хорошо с тобой обращаются?

— Да, спасибо. Я... я хотела бы узнать, не известно ли тебе что-нибудь об одной компании, базирующейся в Лондоне и Эдинбурге. Называется «Бюро безопасности и расследований Маккея».

— Сейчас взгляну. Не отключайся.

Ожидая, Эмма съела еще несколько ложек йогурта. Интересно, какие дела расследовал Ангус? Судя по всему, он не стремился работать под прикрытием. Мужчина в килте да еще с палашом не мог оставаться незамеченным. Удивительно, что все женское население Манхэттена не бежало за ним следом, млея от восторга. Или — в надежде на внезапный порыв ветра.

Мать Эммы всегда настаивала, чтобы отец надевал под килт черное белье. А он любил пошутить — говорил, что забыл. Тогда мать тащила его в спальню, чтобы проверить, прилично ли он одет. «Проверка» обычно занимала час или два. Эмма невольно улыбнулась. Лишь когда ей исполнилось тринадцать, она догадалась о причине их задержек.

— Эмма, слушаешь? — послышался голос Брайана.

— Да-да, конечно.

— Так вот, «Бюро безопасности и расследований» было основано в 1927 году Ангусом Маккеем-третьим. В 1960-м президентом стал Александр Маккей, а в 1995-м его сменил Ангус Маккей-четвертый.

— Что ж, понятно... — протянула Эмма. Значит, Ангус — сын Александра и внук основателя, Ангуса-третьего. Если только... Не был ли он один в трех лицах? — А фотографии их есть?

— Нет. Информация весьма ограниченная. Никакой рекламы. Их имен нет даже в телефонной книге.

— Нет имен? Странно...

— Но раз они давно занимаются этим бизнесом, то и круг их клиентов давно сформировался. Так что ничего странного. О, нашел кое-что интересное...

— Что именно?

— Во время Второй мировой войны компания осуществляла какую-то секретную миссию. Ангус Третий был даже удостоен рыцарского звания.

— В самом деле? Интересно, что он такое сделал?..

— Не знаю. Но похоже, что Ангус Четвертый тоже оказал несколько услуг королеве.

— Ты не шутишь? Что за услуги?

Возникла пауза, в течение которой до Эммы доносилось пыхтение Робертсона. Наконец он пробурчал:

— Вот дерьмо... Все стерто...

Эмма встала и прошлась по своей крохотной гостиной. Чем больше она узнавала Ангуса то больше терялась. Этот человек совершенно не походил на врага.

— Значит, его компания выполняла секретные задания правительства и королевы?

— Да, выполняла. И... черт подери! У Ангуса Маккея допуск номер девять. Как у меня.

Девять?.. Это намного выше, чем у нее, Эммы.

— Но он ведь не военный... — пробормотала она в растерянности.

— Вероятно, это как-то связано с теми сверхсекретными заданиями. Во всяком случае, он заслуживает самого высокого доверия. А что тебе о нем известно?

Кроме того, что ей хотелось его раздеть?

— Не так уж много, Брайан.

Что ж, если этот человек заслуживает доверия, то ей, Эмме, следовало бы обрадоваться! Боже, ему доверяла даже королева. Но, черт подери, он ведь обеспечивал безопасность самого могущественного вампира на Восточном побережье. А кто мог лучше всего охранять Романа Драганешти? Только такой же, как он. Следовательно, Ангус Маккей скорее всего вампир.

Эмма со вздохом присела на диванчик.

— Брайан, у тебя есть список его клиентов?

— Сейчас посмотрю. Да, вот, нашел... Он обеспечивает безопасность нескольких членов парламента, ряда важных персон с Би-би-си и одного парижского модельера.

Но эти клиенты вряд ли вампиры. А мог ли он сам быть смертным? На этот вопрос она пока не знала ответа.

— Спасибо, Брайан. Ты мне очень помог. Отключившись, Эмма отложила телефон и, поднявшись с дивана, стала прохаживаться по комнате.

Мог ли Ангус быть вампиром, если ему доверяла сама королева? И какие услуги он оказывал? Что же это за услуги, если их не могли оказать сотрудники МИ-5 и МИ-6? Эмма тяжко вздохнула. Ответ напрашивался сам собой. Только вампир способен сделать то, чего не могли сделать люди.

Отрывистый гудок ноутбука сообщил о приходе письма. Эмма бросилась к диванчику, чтобы проверить, кто отправитель. Ангус Маккей!

Затаив дыхание, она открыла сообщение.

«Уважаемая мисс Уоллис.

Мне переслали Ваше сообщение. Давайте встретимся завтра в восемь часов вечера в Центральном парке. В том же месте, где встретились сегодня. И тогда я отвечу на все Ваши вопросы».

И все. Деловая записка. Эмма почувствовала... почти разочарование. А чего, собственно, она хотела? Заигрываний и пустого трепа? Да, возможно. Ведь ей было приятно с ним болтать, пока он не перешел на менторский тон.

Какое-то время она сидела, в задумчивости глядя на послание Ангуса. Потом напечатала:

«Я приду. В отличие от некоторых буду в штанах. Не забудьте Вашу сумочку».

Отправив свое письмо, Эмма вскочила на ноги и снова принялась мерить шагами комнату. «Что же ты делаешь? — спрашивала она себя. — Шутишь с вампиром?» А есть ли у них чувство юмора? Но Ангус в парке шутил.

Компьютер снова пискнул. Неужели он ответил?

Эмма опять бросилась к дивану и открыла сообщение.

«Я оставлю свой спорран дома, если Вы оставите штаны».

Эмма невольно рассмеялась. Вот бесстыжий! Но если он шутит, то... Кто же он такой? Может, все-таки враг?

Эмма плюхнулась на диван и откинулась на подушки. Какая глупость! Флиртовать с врагом!.. Но почему же он так чертовски привлекателен? Ох, лучше бы она подумала о деле и определила стратегию на завтра. Обычно она убивала вампиров, застигая их врасплох. Но с Ангусом у нее такого преимущества не будет. Значит, нужно... заманить его в ловушку. И найти способ удержать.

Телефонный звонок заставил ее подпрыгнуть. Неужели Ангус узнал ее номер?

— Алло...

— Эмма, это Брайан. Я только что получил странное сообщение от службы безопасности. Я подумал, что ты должна знать...

— Да-да, говори. Я слушаю.

— Десять минут назад кто-то просматривал личные дела персонала, — сообщил Брайан. — У этого человека был доступ, но он себя не идентифицировал, так что сработала сигнализация. Но неизвестный успел скачать один файл, пока служба безопасности не отключила соединение. Вот я и подумал, что должен предупредить тебя.

По спине Эммы пробежал холодок.

— Чей файл он скачал?

— Твой, Эмма.

— Ясно. — Она вздохнула. — Спасибо, Брайан.

Отложив телефон, Эмма сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Значит, Ангус проверял ее. И теперь он будет знать о ней все. Она взглянула на его озорное сообщение. Если он вампир, то завтрашняя ночь станет его последней ночью.

И даже доверие королевы не спасет его задницу.

Глава 4

Без двадцати восемь Эмма присыпала опавшей листвой растянутую над самой земле веревку с петлей, являвшуюся частью весьма замысловатой ловушки. Она находилась в лесистой части Центрального парка, довольно уединенной, так что можно было не беспокоиться о том, что в ее ловушку попадут невинные люди.

К черным джинсам Эмма надела ярко-красный свитер — чтобы ее легко можно было заметить. Сумку с кольями она спрятала под соседний рододендрон, предварительно заткнув за пояс четыре кола.

Без пятнадцати восемь... Он не опоздает? Минуты ползли невероятно медленно. Интересно, как чувствуешь себя, имея впереди вечность ночей? И что чувствует тот, кто способен мгновенно телепортироваться в любое место? Что ж, неудивительно, что вампиры, обладающие такими сверхспособностями, считают себя выше людей. Впрочем, Эмма прекрасно знала, что и серийные убийцы считали себя выше других.

Что же касается вампиров, то они те же серийные убийцы. Только обладают при этом сверхчеловеческими способностями, что значительно затрудняло их ликвидацию. Радовало лишь одно: эти существа уже мертвецы. Следовательно, их не нужно задерживать и ждать, когда медлительная машина правосудия свершит справедливое возмездие. Поэтому она, Эмма, обнаружив вампира, тут же его убивала.

Без десяти... Немного помедлив, Эмма обошла дуб, к которому привязала веревку. Затем осмотрелась несколько раз. Следовало сохранять предельную осторожность. А когда придет время — действовать стремительно. И не думать о том, какой он красивый в своем килте. Не думать о веселой и остроумной беседе. Ее задача состояла в том, чтобы выяснить, человек он или монстр. И если последнее — то немедленно уничтожить.

При мысли о том, что она увидит, как в его прекрасных зеленых глазах гаснет искра жизни, Эмма поежилась. До сих пор она ни разу не разговаривала с вампиром, перед тем как убить. Тех четверых она убила в тот момент, когда они сосали у женщин кровь и насиловали их. Зрелище было столь омерзительным и страшным, что у нее даже не возникало сомнений насчет справедливости возмездия.

Но Эмма не могла представить, что и Ангус был на такое способен. Вид эксгибициониста, похоже, вызывал у него отвращение. И еще он прочитал ей лекцию о безопасности... Кто из вампиров стал бы это делать? «Боже, — взмолилась она мысленно, — только бы он оказался не вампиром». Пусть Ангус будет доверенным лицом королевы, внуком героя войны, удостоенного рыцарского звания. Пусть будет мужчиной ее мечты, благородным воином, пусть сражается со злом вместе с ней.

— Добрый вечер, мисс Уоллис.

Услышав его голос, Эмма тотчас обернулась. Он находился довольно далеко от нее, поэтому она видела лишь темный силуэт. Но даже этот силуэт выглядел восхитительно. Когда же он немного приблизился к ней, сердце ее гулко забилось в груди.

— Спасибо, что пришли, мисс Уоллис. Нам нужно поговорить, не так ли?

Она кивнула:

— Да, конечно. — И установила психическую защиту. Если он вампир, то, возможно, попытается манипулировать ею мысленно. Она вышла на середину небольшой поляны, и ему оставалось лишь последовать за ней, чтобы угодить в ловушку. — А я уже начала думать, что вы не придете.

— Я человек слова, — заявил Ангус.

Но смертный ли? Именно в этом — главный вопрос. Если он вампир, то вряд ли понимает, что такое честность и честь.

Он двинулся к ней и уже подошел достаточно близко, чтобы она могла разглядеть его получше. На нем был килт из той же шотландки в синюю и зеленую клетку, что и накануне, и синий джемпер, или свитер, как называют его янки. Но кожаные ремни портупеи его грудь не пересекали. Значит, свой меч он не захватил. Она опустила взгляд на его ноги. Нож в ножнах был на прежнем месте, под гольфом правой ноги.

Тут Ангус остановился и, склонив голову к плечу, внимательно посмотрел на нее. Эмма затаила дыхание. Может, он что-то заподозрил? Еще два шага — и он окажется в ловушке. Впрочем, Эмма прекрасно знала: если он вампир, то в ловушке не задержится, а тут же телепортируется.

— У вас за поясом колья, — сказал он.

Она пожала плечом.

— Лучше подстраховаться, чем потом жалеть.

Ангус нахмурился.

— Со мной вы в безопасности, девушка. Я не причиню вам зла.

— У вас нож.

Он опустил взгляд.

— Просто привычка. Обычно я ношу с собой и палаш, но сегодня специально не взял его, чтобы показать, что у меня нет дурных намерений.

— Уж не хотите ли признаться, что вы мой враг?

— Нет-нет, и я... Я мог бы стать вам хорошим другом. Он казался вполне искренним. Что, если он и впрямь защищал королеву? Что, если действительно рисковал жизнью ради своей страны, не прося взамен ни признания, ни награды? Он мог быть героем. И возможно, мог бы стать... ее другом.

— Вы верите мне, мисс Уоллис? — Ангус сделал еще шаг вперед.

Эмму охватила паника. И вдруг пропало всякое желание знать правду. Ей хотелось верить, что этот сильный, этот восхитительный мужчина в килте — настоящий герой, а не демон.

— Стоп! — Она вскинула руку — и тут же, сама того не желая, привела ловушку в действие, это вышло непроизвольно.

Ангус ступил прямо в центр петли, и та обвилась вокруг его щиколотки. Но прежде чем веревка свалила его с ног, он успел бросить на нее взгляд. Шок, гнев, обида — вот что увидела она в его глазах. Черт, как же так?! Но, увы, ничего не поделаешь — она должна узнать, друг он или враг.

Эмма выхватила из-за пояса кол. Если он вампир, то она должна действовать быстро. Шагнув к дереву — теперь шотландец был подвешен за ноги к ветке, — Эмма подняла на него глаза и замерла, выронив кол. О Боже, вот этого она не учла...

Ведь Ангус Маккей висел вверх ногами, с подолом килта вокруг головы.

Эмма в растерянности захлопала глазами. Она никогда не видела такого божественного тела. Узкие бедра, мускулистые ягодицы, гладкая кожа, облитая серебром лунного света.

Покачиваясь под весом Ангуса, ветка то поднимала, то опускала его, и Эмма, завороженная этим восхитительным зрелищем, невольно качала головой в такт покачиванию ветки.

— Мисс Уоллис, вы что, меня не слышите? — раздался его голос.

Эмма вздрогнула — словно очнулась от гипноза. Интересно, как давно он с ней разговаривал?

— Прошу прощения... Повторите, пожалуйста, — пролепетала она.

— Мисс Уоллис, вы... Или я уже могу называть вас Эммой, раз вы со мной настолько хорошо познакомились?

Ее лицо обдало жаром. Как долго она стояла под деревом, глазея на голый зад Ангуса? «Господи, да что же я застыла на одном месте?» — промелькнуло у нее. И действительно, ведь она могла бы обойти его вокруг, чтобы в полной мере насладиться таким замечательным зрелищем.

Ангус что-то пробурчал вполголоса, потом спросил:

— Зачем вы подвесили меня как вяленый окорок? Мы могли и так поговорить, глядя друг другу в лицо.

Но она сейчас думала вовсе не о его лице.

— Говорите, Ангус, я вас слушаю.

Эмма медленно двинулась по кругу. А шотландец так и не предпринял попытки освободиться. Но значило ли это, что он человек? Что ж, очень может быть и если так, то ей, конечно же, придется перед ним извиняться.

Эмма мысленно улыбнулась. Ничего страшного, она с удовольствием извинится.

А он извивался точно рыба на крючке. Ах какое захватывающее зрелище! Да-да, ей непременно придется извиняться.

Тут внимание ее привлек какой-то шорох Телодвижения Ангуса, очевидно, привели к тому, что кинжал перестал держаться в ножнах и стал медленно сползать вниз. Внезапно шотландец резко выгнулся и потянулся к кинжалу. В следующее мгновение его пальцы сомкнулись вокруг рукоятки.

— Нет! — Эмма ринулась к нему и ударом ноги выбила нож из его руки.

Ангус громко выругался, а Эмма бросилась к тому месту, где упал нож. Крепко сжав рукоятку, она развернулась к дереву... и замерла, словно окаменела.

Ангус исчез.

Шумно выдохнув, Эмма осмотрелась. Шотландца нигде не было. А веревка все еще свисала с ветки. Целая.

Ее сердце сжалось от щемящей боли. Нет героя. Нет мужчины ее мечты. Он не прошел тест и телепортировался. Следовательно, он враг.

Она постаралась отогнать острую боль разочарования. «Сейчас не время предаваться сентиментальности, — говорила она себе. — Наш поединок начался, и ты должна во что бы то ни стало убить его».

Но где же он? Где шотландец-вампир?

Эмма медленно обошла поляну, то и дело поворачиваясь в разные стороны, высматривая врага среди деревьев. Но вокруг было тихо, и казалось...

Эмма невольно вздрогнула. Есть! Вот он! Да-да, теперь она различала его темный силуэт. Ублюдок стоял, прислонившись к дереву, скрестив руки на груди.

— Теперь я знаю о тебе все! — крикнула Эмма, еще крепче сжав в руке кинжал.

Он оправил складки килта и с ухмылкой сказал:

— А я кое-что знаю о тебе. Некоторые женщины на все готовы — только бы заглянуть мужчине под килт. Как, получила удовольствие?

— Я не об этом! — возмутилась Эмма. — Я знаю, что ты вампир.

— А я знаю, что ты убийца. — Он оттолкнулся от дерева и сделал шаг в ее сторону. — Пора бы остановиться, не считаешь?

«Он собирается меня убить!» — пронзила ее ужасная мысль.

Расставив пошире ноги, Эмма приготовилась к бою.

— Сегодня ты умрешь от своего же ножа, — процедила она.

Ангус пожал плечами:

— Я уже умер однажды. И меня это не пугает. — Он сделал еще один шаг.

Эмма подняла кинжал так, чтобы лезвие оказалось на одном уровне с его шеей. Он взглянул на нее с раздражением.

— Опусти кинжал. Нам надо поговорить. Ты мне не противник. Ничего у тебя не получится.

— Подойди ближе, и мы это проверим.

Он пулей пронесся справа от нее, так что Эмма рот разинула. Она резко повернулась, чтобы не упускать его из виду.

— Ты промахнулась! — крикнул он, остановившись на другом конце поляны.

Какие же они надменные, эти вампиры. Но эту чрезмерно раздутую гордость она могла бы использовать против него.

— Я не думала, что ты убежишь. Трус!

Он нахмурился и проговорил:

— Ты, наверное, думала, что я буду стоять и ждать, когда ты ударишь меня в сердце?

— Я думала, что ты станешь передо мной, как подобает мужчине.

— Чтобы доказать, что я мужчина, я должен вести себя так, как ягненок перед мясником? — Он усмехнулся. — Неужели тебе так хочется меня зарезать?

Она невольно улыбнулась. Будь он проклят! Ну почему ей не попадаются нормальные мужчины, такие же привлекательные и очаровательные? Очевидно, все стоящие женаты... или мертвы.

Он снова промчался мимо нее. Но на сей раз Эмма изловчилась и хлопнула его ладонью по заду. Он рассмеялся и продолжил носиться туда и обратно — точно шарик в пинг-понге.

— Ладно, поняла! — крикнула Эмма. — Ты способен перемещаться очень быстро!

Конечно же, ей не стоило жаловаться. В конце концов, он ее не атаковал. Пока. Но от его мелькания и необходимости следить за ним у нее уже начала кружиться голова. А может, в этом и состоял его план? Может, он хотел дезориентировать ее и напасть?

Эмма поморщилась и закричала:

— Замри на месте, трус!

Внезапно он схватил ее сзади и крепко прижал к груди. Прижал таким образом, что она уже не могла воспользоваться кинжалом. И почти тотчас же послышался шепот:

— Вот я и замер. Так хорошо?

— Отпусти меня, — проговорила Эмма с дрожью в голосе.

Он тихо рассмеялся.

— Теперь ты поняла, что я не только быстрее тебя, но и сильнее?

— Отпусти, — повторила она.

Тут он вынудил Эмму согнуть руку таким образом, что лезвие оказалось на уровне ее шеи. Она, конечно же, сопротивлялась, однако ничего не могла поделать. Да, он действительно гораздо сильнее.

Причем он держал ее так крепко, что у нее даже дыхание перехватывало.

— Вот видишь, как это легко, детка? — снова прошептал шотландец.

— Ты не сможешь меня убить, — прохрипела Эмма.

— А я и не собираюсь. Просто хочу поговорить с тобой.

Она чувствовала на шее его дыхание, шевелившее ее волосы.

— И не смей меня кусать!

— Ох, Эмма... — Он опустил руки. — Эмма, ты меня обижаешь.

Она отпрыгнула в сторону и тут же, повернувшись к нему лицом, сделана выпад в попытке ударить его кинжалом. Но Ангус с легкостью уклонился от удара и тотчас разоружил ее. Затем отбросил кинжал в сторону, и тот, просвистев по воздуху, с глухим стуком вонзился в дерево.

Эмма выхватила из-за пояса кол и снова ринулась в атаку.

Но Ангус и на этот раз обезоружил ее.

— Милая, очень трудно с тобой разговаривать, когда ты все время пытаешься меня убить, — сказал он с усмешкой.

— Нам не о чем говорить. — Она отступила, тяжело дыша и растирая запястье.

— Ох, я сделал тебе больно? Прости, не хотел.

— Как будто тебе не все равно. Ты же столько лет пил у людей кровь... Сколько душ ты сгубил?

Ангус швырнул кол далеко в кусты и, нахмурившись, пробурчал:

— Больше, чем хотелось бы. Но я убиваю только в бою.

— Если в тебе есть хоть капля чести, мы будем драться честно, — заявила Эмма.

— Детка, ты ведь уже решила, что я зло. А зачем злому человеку честь?

Эти его слова стали последней каплей. Ведь он даже не отрицал свои злые намерения! Значит, у нее был только один выход — убить его. Отступив на шаг, Эмма вытащила второй кол и приняла оборонительную стойку.

— Черт возьми! — воскликнул Ангус. — Похоже, у тебя черный пояс по тейквондо?

— Ты и сам знаешь. Ты ведь читал мое личное дело.

— Ладно, хорошо. Убери кол, если хочешь честного боя. — Осмотревшись, он указал влево от себя. — Будем драться там. Там тебе будет мягче падать.

— Буду падать не я, а ты! — огрызнулась Эмма.

— Посмотрим.

Повернувшись к ней спиной, он вразвалку направился к выбранному месту.

— Надменный вампир... — пробормотала Эмма. Сунув кол за пояс, она бросилась следом за ним.

Подбежав к Ангусу, она подпрыгнула и ударила его ногой в спину. И в тот же миг испытала такое ощущение, будто угодила ногой в кирпичную стену.

Приземлившись на другую ногу, Эмма снова приняла оборонительную стойку. А Ангус, сделав еще шаг вперед, обернулся и с улыбкой сказал:

— Ух какая нетерпеливая девушка... Пожалуй, мне это нравится.

— Типично вампирская заносчивость, — процедила Эмма. — И в этом — твоя слабость. Хотя, конечно же, ты этого никогда не признаешь.

В его глазах промелькнуло выражение обиды.

— Милая, будь справедлива. Я уже был заносчивым ублюдком задолго до того, как стал вампиром.

Ей вдруг захотелось спросить, сколько ему лет, но она сдержалась. В конце концов, история его жизни не имела значения. Ведь он ничем не отличался от остальных вампиров. Такой же жестокий убийца.

— Итак — честный бой, — заявила она. — Только без обмана.

Он с улыбкой кивнул:

— Договорились. Даю слово.

Она атаковала его серией ударов ногой и кулаком, но он блокировал каждый из них.

Отпрыгнув назад, Эмма приготовилась к новой атаке. Черт бы его подрал! Он держался отлично.

— Где ты тренировался?

— В Японии. Наведываюсь туда брать уроки на протяжении последних двух столетий.

Эмма захлопала глазами. Боже правый! Чего только он не повидал на своем веку, не удержавшись, она все же спросила:

— А сколько тебе лет?

— Пятьсот двадцать шесть, если прибавить годы, когда был смертным.

«Да он же настоящий ходячий музей! — ахнула Эмма. — Жил в эпохи Ренессанса и Реставрации. И в век Просвещения. И конечно же, он очень многое видел. Ведь на его глазах разворачивалась история...»

Словно прочитав ее мысли, он прошептал:

— Я многое мог бы тебе рассказать.

Эмма вздрогнула. Ведь он читал ее личное дело и все о ней знал. Знал, что она изучала историю в университете Сент-Эндрюс в Шотландии. В те годы она была с головой погружена в тайны прошлого, пока убийство родителей не вернуло ее в жестокую реальность. Забросив книги и мечты, Эмма занялась изучением законов, боевых искусств и огнестрельного оружия.

— Будь ты проклят, — прошептала она и тут же снова ринулась в бой.

Но Ангус и на сей раз блокировал все ее выпады, и ей опять пришлось отступить. И только сейчас Эмма вдруг осознала, что он лишь защищался. Хотя, конечно, жаловаться на это не стоило. Ведь если он атакует, то ей придется очень постараться, чтобы остаться в сознании. И все же она не смогла устоять перед искушением — ужасно хотелось поддеть его.

— Что же ты не наступаешь, вампир? Или еще не нагулял аппетит?

На лице его промелькнуло выражение досады.

— Я уже восемнадцать лет не пью живую кровь. Питаюсь только из бутылки.

— Как мило с твоей стороны. А остальные пятьсот с лишним лет в счет не идут?

— Конечно, я пил кровь, когда была необходимость, но никогда не убивал ради еды. — Он окинул ее взглядом. — Поверь, девушки... всегда оставались довольны.

Эмма почувствовала, как щеки ее запылали. И, как ни странно, она почти поверила ему.

— Вероятно, твои жертвы испытывали обманчивое чувство удовлетворения. Ты воздействовал на их сознание.

— Чтобы доставить удовольствие — да. — Он сделал шаг в ее сторону. — Большое удовольствие.

— Стой где стоишь! — Она выдернула из-за пояса кол. — Ты и сознание королевы контролируешь? Не поэтому ли британское правительство считает тебя героем?

— Такты мной интересовалась? Весьма польщен. Благодарю.

— Не стоит. — Она подняла кол.

Он тяжело вздохнул.

— Милая, мы не сможем толком поговорить, если ты будешь угрожать мне своей палкой.

— Прекрати называть меня «милая»! И ответь на мой вопрос. Ты воздействуешь на сознание королевы?

— Нет. — Ангус покачал головой. — Я всегда был лояльным подданным ее величества. — Пожав плечами, он добавил: — За исключением того периода, когда был якобинцем. Но я всегда служил тому, кого считал законным королем.

Неужели он и впрямь знал Красавчика Чарли[4]? Боже, как ей хотелось задать ему этот вопрос. Но он, наверное, нарочно искушал ее, завлекал, чтобы сделать легкой добычей.

— Я читал, что твои родители были убиты, — прошептал вдруг Ангус.

Эмма вздрогнула и еще крепче сжала в руке кол.

— Это не твоего ума дело.

Похоже, она ошиблась насчет искушения. Нет, он не искушал, он использовал самую настоящую психологическую атаку. Ублюдок...

— Еще ты потеряла брата. И тетю. — В его глазах было сочувствие. — Поверь, я знаю, что чувствуешь, теряя близких людей.

В ней закипала ярость. Сочувствие вампира? Но ведь он такое же чудовище, как и те изверги, что убили ее родителей.

— Заткнись!

Она опять на него бросилась. Тем или иным способом она непременно свалит его на землю и пустит в ход кол.

Эмма попыталась ударить противника ногой в пах, но он проворно отскочил и, присев, рывком дернул ее за ногу.

— Дерьмо, — буркнула Эмма, приземлившись на зад. Ангус тотчас подлетел к ней и, присев рядом, обнял за плечи.

— Что ты... — Она умолкла, глядя на него в ужасе.

А Ангус вдруг склонился над ней, и теперь его лицо было так близко, что она видела пробивавшуюся у него на щеках рыжеватую щетину.

Господи, что он делает?! Изучает ее шею?!

— Не смей! — Она приставила к его спине кол.

— Довольно! — Он вырвал из ее руки деревяшку и запустил в заросли кустарников.

За поясом у нее оставался еще один кол, последний. Но следовало проявлять осторожность, чтобы застать его врасплох. А пока надо изобразить покорность.

Тут он наклонился еще ниже, и Эмму обдало его дыханием, на удивление приятным. Да и все тело его почему-то пахло очень приятно. Пахло чистотой и свежестью. Но разве такое возможно?

Когда же он принялся шарить в траве у нее за спиной, она прошептала:

— Что ты делаешь?

Опираясь на локоть, он осторожно придавил ее к земле, продолжая придерживать одной рукой за шею.

— Я боялся, что ты наткнулась на это. — Ангус показал ей острый камень, который теперь держал в руке. — Он лежал там, куда могла бы опуститься твоя голова.

Ангус бросил камень в темноту.

— Ты... ты старался меня оберегать?

— Прошу прощения, что сбил тебя с ног. Но я немного разозлился из-за того, что ты попыталась ударить меня ниже пояса. — Он нахмурился. — Где же твой честный бой?

— Но ты ведь быстрее и сильнее. Мне нужно было что-то сделать, чтобы уравнять шансы.

— Ты, Эмма, неистовый боец. — Он посмотрел на ее губы. — И у нас с тобой гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Эмма уставилась на него в изумлении. Неужели он и в самом деле заботился о ее безопасности? Но ведь нет такого понятия, как «благородный вампир». Вероятно, эта его «забота» — психологическая уловка.

— Чего ты от меня хочешь? — прошептала она.

Теперь он молча смотрел на ее шею.

— Если укусишь... клянусь, я тебя убью! — закричала Эмма.

— В тебе столько ярости, не находящей выхода, — пробормотал он, положив ладонь ей на бедро. — Но к чему эта ярость? Ведь есть и другие способны разрядиться.

Сердце ее глухо застучало. Ох, она снова ошиблась. Он не ограничивался психологическим воздействием. Он подвергал искушению ее разум и тело. А его прикосновения... Как ни странно, они возбуждали ее.

Эмма прерывисто вздохнула. Что ж, хорошо. Она тоже может сыграть в эту игру. Когда же он совсем расслабится, она пустит в дело свой последний кол.

Она легонько провела ладонями по его плечам и бугрившимся бицепсам. Боже, неудивительно, что он с такой легкостью управлялся со своим тяжеленным мечом.

— Полагаю, ты тот самый мужчина, который может мне помочь, — проговорила Эмма, стараясь изобразить соблазнительницу.

Внезапно глаза его вспыхнули красным пламенем, и она в ужасе замерла. Эти глаза, этот его пылающий взгляд... Проклятие, возможно, это означало, что он голоден. Заставив себя успокоиться, Эмма провела ладонями по его широкой груди. Она понимала, что не должна выдавать своего страха.

— Ты такая красивая... — прошептал он, убирая с ее шеи волосы.

О Боже, он освобождал ее шею! Но и она не теряла времени даром. Теперь ее руки находились на уровне его живота. Сжав одну руку в кулак, она ударила Ангуса в солнечное сплетение, а другой выхватила из-за пояса кол и направила его в сердце врага.

— Что за неугомонная женщина?! — Он выхватил кол из ее руки и всадил его в землю.

Коротко вскрикнув, Эмма повернула голову и увидела, что кол почти весь ушел в мягкую почву. О Боже! А если бы он всадил этот кол в нее?..

Придавив закругленный конец деревяшки большим пальцем, Ангус полностью загнал его в глубину. Когда он снова посмотрел на Эмму, его глаза все еще сохраняли красноватый оттенок, но уже не пылали.

— Какой же я дурак, — пробормотал он со вздохом. — Подумал, что могу тебе понравиться.

По какой-то непонятной причине Эмме вдруг стало неприятно, что она его разочаровала.

— Мне пришлось защищаться, — сказала она. — Ты ведь хотел меня укусить...

— Нет, я хотел тебя поцеловать.

— Все правильно. — Она поморщилась. — Поцеловать... зубами. Ты смотрел на мою шею, разве нет? И твои глаза горели красным огнем. Ты испытывал голод.

— Ax, девочка... — Он на короткий миг закрыл глаза. А когда открыл, они снова приобрели свой прежний цвет зеленого леса. — Это голод... иного свойства.

«Но что еще вампиру нужно, кроме крови?» — подумала Эмма. А Ангус вдруг передвинул в сторону свою сумку и прижался к ее бедру. Она чуть не вскрикнула от неожиданности, почувствовав, как ужасно он возбудился. Но как холодное, мертвое существо могло до такой степени возбудиться? И почему ей вдруг так захотелось нему прикоснуться? Наверное, он манипулировал ее сознанием.

Откашлявшись, Эмма пробормотала:

— Ты, должно быть, промываешь мне мозги.

Он едва заметно улыбнулся:

— Похоже, у тебя возникли непристойные мысли. Я прав?

— Нет-нет, я... — Эмма в смущении умолкла.

Она не знала, что сказать. Не знала, что думать. Впрочем, кое-что она все-таки знала: ей надо убивать вампиров, а не валяться с одним из них на травке. Она взглянула на ветки рододендрона, под которыми лежала ее сумка с кольями. Если он попытается с ней... что-то сделать, она не сумеет до нее дотянуться.

Покосившись на Ангуса, она заявила:

— Если попытаешься меня изнасиловать, я тебя...

— Эмма, перестань. — Он порывисто приподнялся и сел. — Я не причиню тебе зла.

— Тебе достаточно промыть мне мозги, чтобы я добровольно стала твоей жертвой. Ты ведь так действуешь, верно?

— Поверь, у меня нет никакого желания делать из тебя жертву. Я восхищаюсь твоей силой и твоим пламенным духом.

В самом деле? «Нет-нет, нельзя ему верить, — сказала себе Эмма. — Вампирам никогда нельзя доверять. Ни в коем случае».

— Ты пытаешься меня запутать, — проворчала она. — Но я не позволю тебе манипулировать моим сознанием. Не позволю играть в эти игры.

Он снова улыбнулся:

— Тогда, может, позволишь поиграть с твоим телом?

— Нет! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

Шотландец кивнул и с грустью в голосе пробормотал:

— Пожалуй, ты права. Ничего хорошего из этого не выйдет. — С этими словами он поднялся на ноги.

И в тот же миг Эмма ощутила какой-то странный озноб — словно ей без него стало холодно. Медленно приподнявшись, она обхватила себя руками за плечи, пытаясь согреться. А Ангус подошел к дереву, из ствола которого торчал его кинжал. Выдернув его, он проговорил:

— Я оставлю тебя в покое, если ты согласишься выполнить мое требование. Если перестанешь убивать.

— Нет, никогда. — Она поднялась на ноги. — Твои друзья вампиры убивают невинных людей. Я должна их защитить.

— Я знаю о кровожадных вампирах, детка. И борюсь с ними уже много веков.

— Неужели? — усмехнулась Эмма. — Тогда откуда их взялось такое количество? Значит, ты не слишком старался.

Ангус нахмурился и проворчал:

— Они превосходят нас численностью. Что верно, то верно. — Он спрятал кинжал в ножны.

— Именно поэтому я их убиваю, — заявила Эмма. — Я делаю так, чтобы их стало поменьше.

— Ты не понимаешь, что делаешь. — Ангус помрачнел. — Схватка с вампирами — смертельно опасна. Вот я, например, мог бы убить тебя сегодня множество раз, если бы захотел.

Эмма вскинула подбородок.

— Ты меня не остановишь!

— Тогда мне придется применить более действенные методы убеждения.

От его взгляда сердце ее бешено застучало.

— Увидимся завтра. — Резко развернувшись, Ангус направился к рододендрону, чтобы взять ее сумку с кольями. Подобрав сумку, сказал: — Взгляните фактам в лицо, мисс Уоллис. Вы вне игры.

— Ты все равно меня не остановишь! — закричала Эмма. — Дома у меня есть другие колья!

Шотландец весело рассмеялся.

— Тогда, наверное, мне придется нанести тебе визит. Ты живешь в Сохо, верно?

Эмма похолодела. Ох, это все ее болтливый язык!

— Только обязательно надень что-нибудь сексуальное, — прошептал Ангус — и мгновенно исчез, словно растворился в воздухе.

Эмма обернулась, чтобы убедиться, что он не возник за ее спиной. Или где-нибудь в зарослях. Но нет, Ангус действительно исчез. И он, конечно же, знал, что без кольев она не сможет продолжать охоту. «Надень что-нибудь сексуальное». Уж не собирался ли он этой ночью наведаться к ней домой? Может, ей тогда не стоит туда возвращаться? Или же, наоборот, непременно отправиться домой?

Ах, он совершенно сбил ее с толку. Раньше все было очень просто. Вампиры однозначно являлись злом и заслуживали смерти.

Но Ангус во время поединка ни разу не причинил ей боли. Напротив, пытался оберегать. Может, это была всего лишь игра — чтобы заманить ее в постель? И что тогда? Выпьет всю ее кровь до капельки, как те ублюдки, умертвившие ее родителей?

Эмма принялась сматывать веревку, которую использовала для ловушки. Пока что ей было ясно только одно: Ангус не собирался оставлять ее в покое. Собирался соблазнить. Наверное, следует нанести ему упреждающий удар в конце концов, это будет всего лишь самооборона.

Прошлой ночью такое решение успокоило бы ее. Но теперь она чувствовала неуверенность. Даже печаль. Черт бы его побрал! Похоже, его психологическая обработка все же подействовала на нее.

Глава 5

Оказавшись на пятом этаже в доме Романа, Ангус в раздражении швырнул на стол сумку с кольями. Он уже столько раз телепортировался в дом Романа в Верхнем Ист-Сайде, что не нуждался в сенсорном маячке. Маршрут был запечатлен в его телепатической памяти. Ему оставалось только закрыть глаза и сосредоточиться, чтобы оказаться на месте. Но все равно он задрал килт, чтобы убедиться, что прибыл в целости и сохранности.

Черт возьми, возбуждение еще не прошло. Что же с ним такое? Одно дело — испытывать вожделение к смертной. Но хотеть женщину, которая стремилась его убить... Роману, наверное, понадобится целый день, чтобы это проанализировать. За долгие века Ангус научился доверять советам и рекомендациям бывшего монаха. Роман, вероятно, скажет, что старый добрый Ангус переживает «кризис среднего возраста», пытается доказать самому себе, что еще молод и силен, если соблазняет красивую молодую женщину, ту, которая вполне могла бы быть его прапра-прапра... Проклятие! Когда начинаешь думать об этом, никаких «пра» не хватает.

Господи, какой же он болван. Ему нужно было всего лишь поговорить с ней. Убедить ее в том, что лучше прекратить убийства. А попытка понравиться ей — просто глупость с его стороны. Она никогда не проникнется к нему симпатией. Зачем мучить себя, мечтая о невозможном?

— А... это ты, — раздался за его спиной голос Йена.

Ангус быстро опустил подол и повернулся, чтобы поздороваться.

— Приветствую. Я только что вернулся.

Йен кивнул и пробормотал:

— Да-да, я слышал какой-то шум. — Он взглянул на сумку с кольями, однако промолчал.

Ангус вынул из своего споррана флягу и спросил:

— Хочешь глоточек? У меня ведь есть еще и бутыль...

— Да. Спасибо, что предложил. Большинство вампов этого не сделали бы.

Ангус направился к мини-бару.

— Почему не сделали бы?

Йен презрительно фыркнул.

— Дамы из бывшего гарема Романа открыли вампирский клуб, а проклятый вышибала говорит, что я слишком молод, чтобы туда ходить.

— Глупости! — Ангус нашел в баре бутылку блисски и отвинтил пробку. — Ты почти одного возраста со мной.

— Только никто этому не верит.

Ангус внимательно посмотрел на своего старого друга с лицом юноши. Он нашел смертельно раненного Йена на поле боя при Солуэй-Мосс[5] в 1542 году и трансформировал в темноте, среди умирающих воинов. Что еще мог он сделать? Оставить пятнадцатилетнего юношу умирать? В то время смерть юноши представлялась Ангусу страшной несправедливостью. Тогда он думал, что оказывает юному воину огромную услугу. А оказалось, что сделал Йена стариком с лицом мальчика.

Тихо вздохнув, Ангус налил себе и Йену по стаканчику. Связь со смертными всегда сопровождалась неприятностями и сожалением. Ему не следовало позволять себе никаких чувств по отношению к Эмме Уоллис.

— Итак, насколько понимаю, ты нашел убийцу. — Йен заглянул в сумку с кольями. — Это ее оружие?

— Да. — Ангус наполнил свою флягу блисски. Теперь его бутылка была почти пуста, — Она пыталась убить меня.

— В самом деле? — Глаза Йена расширились. — Но ты цел?

— Да, абсолютно. Только у меня не получается убедить ее, что я хороший парень.

Йен рассмеялся.

— Что ж, ничего удивительного. Ты и впрямь выглядишь свирепым. Может, лучше мне поговорить с ней? Никто не считает, что у меня устрашающий вид.

Ангус похлопал друга по спине.

— Но тебя, Йен, боятся в бою. — Он залпом осушил стакан и поморщился. Чертовски крепкий состав. Но зато хоть немного утолит жажду крови. И приглушит вожделение, вызванное Эммой Уоллис.

Взяв сумку Эммы, Ангус высыпал часть кольев на стол. Рассматривая один из них, пробормотал:

— Тут написано слово «мама».

Йен скорчил гримасу.

— А они ужасно острые.

— Да, верно. Такими вполне можно нас убивать.

Ангус взял другой кол. И прочел на нем слово «папа».

Проклятие! Неудивительно, что она так ненавидит вампиров.

— Тебе пришло несколько электронных сообщений. От Михаила из Москвы. — Йен указал на компьютер.

— Да, хор-рошо.

Ангус обошел стол и сел перед компьютером. Предыдущей ночью он загрузил личное дело Эммы. И узнал много интересного. Самым важным оказалось то, что шесть лет назад в Москве были убиты ее родители. Он сделал электронный запрос своему русскому оперативнику.

Учитывая разницу во времени, Михаил, конечно же, пребывал в этот час в глубоком сне. А свой отчет он, вероятно, выслал ранее. В середине ночи он телепортировался в тамошний полицейский участок и скопировал отчет по этому делу, а затем переправил его в Нью-Йорк. На русском языке и в собственном переводе на английский.

Михаил очень неплохо потрудился. Через час он прислал второй рапорт, включавший перевод отчета судебного медика и копии фотографий с места преступления. Согласно судебно-медицинской экспертизе у обеих жертв было перерезано горло, а тела были полностью обескровлены.

Ангус довольно долго разглядывал фотографии. Следов крови под трупами не было. Следовательно, она вытекла из них не там, где их обнаружили. В полиции, вероятно, решили, что тела перемещали.

Это была типичная вампирская уловка. Перерезать горло, чтобы замаскировать следы клыков. Полиция возложила вину на мафию, о чем и сообщили Эмме.

Но она каким-то образом узнала правду. И горячая любовь к родителям превратилась в пламенную ненависть к вампирам. К таким, как он, Ангус.

— Как странно... — Йен разглядывал колья, то и дело прихлебывая из своего стакана. — Все они подписаны «папа» или «мама».

— Ее родителей убили вампиры.

— А... теперь понятно, почему она убивает.

— Только непонятно, как она узнала об этом. Ведь русские сказали ей, что во всем виновата мафия. Почему она заподозрила вампиров? Откуда она вообще знает о нашем существовании?

Йен пожал плечами:

— Может, стала свидетелем нападения.

Ангус покачал головой:

— Они ни за что не оставили бы ее в живых. Когда это случилось, она находилась в Эдинбурге.

Йен ненадолго задумался, потом спросил:

— Но ведь она телепат, верно?

— Да, возможно, — кивнул Ангус. — Очень может быть, что она видела убийство родителей мысленным взором. Тогда понятно, откуда в ней такая ярость и жажда мести.

— Ты убедил ее остановиться? — спросил Йен.

— Нет пока. Она очень упрямая.

— Да, конечно. Ведь она шотландка. Ангус улыбнулся:

— Упрямая... и яростный боец к тому же.

— Грегори говорит, что она горячая штучка.

Улыбка Ангуса померкла.

— Пусть Грегори молится, чтобы дожил до следующей недели.

— Он пожаловался на тебя Роману, — сообщил Йен. Ангус молча пожал плечами и начал печатать ответ Михаилу.

«Твое следующее задание — вычислить вампиров, убивших родителей Эммы Уоллис».

Может быть, просьба его невыполнима, но Михаил сделает все возможное, чтобы хоть что-то узнать. Отправив свой ответ в Москву, Ангус взглянул на Йена, все еще стоявшего у стола.

— Что-нибудь еще?

— Да. Роман хочет видеть тебя. И Шанна — тоже. Она говорит, что ты уже шесть месяцев не проходил медицинское обследование.

Ангус с улыбкой покачал головой. Роман был готов на все ради своей жены. Он был до такой степени ею очарован, что даже открыл стоматологическую клинику в «Роматек» — только бы Шанна могла заниматься своей профессиональной деятельностью в безопасном месте. Большинство вампов опасались показывать свои зубы смертной, но Ангус первый показал, что поддерживает это начинание. После чего рекомендовал всем своим подчиненным пройти обследование. Действительно, почему бы не помочь Роману? Монах когда-то спас Ангуса от смерти и наполнил смыслом его дальнейшую жизнь. И теперь Ангус хотел, чтобы старый друг был счастлив. Однако он не понимал, как брак со смертной мог этому способствовать. Ведь век смертных слишком короткий. Сами же они чрезмерно эмоциональные, их душевные раны и обиды — совсем свежие, в то время как у вампов для заживления подобных ран имелись столетия.

Эмма Уоллис — прекрасный пример. Всю свою жизнь она посвятила мести, хотя жизнь ее столь коротка... Но вместо того чтобы радоваться жизни, наслаждаться ею, она тратила драгоценные годы на тех, кто будет существовать и столетия спустя после ее смерти. Наверное, ему и впрямь следовало проникнуть к ней в квартиру и забрать остальные колья. В досье команды слежения Ангус нашел ее адрес и телефон.

— Эй!.. — Йен взмахнул рукой, чтобы привлечь его внимание. — Тебя ждет Роман. Они с Шанной в «Роматек».

— Не сегодня, — буркнул Ангус.

Быстрее всего он мог бы добраться до квартиры Эммы, позвонив ей, чтобы использовать ее голос в качестве проводника для телепортации. Но будет ли она дома после его глупой просьбы надеть «что-нибудь сексуальное»?

— Тогда я передам им, что ты присоединишься к нам завтра для молебна, — сказал Йен.

— Для чего? — переспросил Ангус. — Он совершенно забыл о насущных проблемах. — Для молебна?..

— Да, совершенно верно. Отец Эндрю совершает для нас молебен каждое воскресенье в одиннадцать вечера. Роман приспособил одну комнату в «Роматек» под часовню. А Шанна подала здравую идею — предлагать бесплатно продукты кухни синтеза. В настоящее время там собираются несколько десятков вампов.

— Мне не нужен священник, чтобы за меня молиться, — заявил Ангус. — В отличие от Романа я вполне доволен тем, что являюсь вампиром.

— И ты ни о чем не сожалеешь?

Ангус пожал плечами. Ни одна жизнь не обходится без сожалений. Тем более его, которая длится целую вечность.

— Я всегда поступал так, как считал в тот момент правильным. — И молился, чтобы другие при этом не пострадали. Он взглянул на вечно юное лицо Йена и невольно вздохнул. — Хотя, конечно, я совершал... ошибки.

— В таком случае увидимся завтра.

Ангус кивнул.

— И передай Роману, что завтра я обязательно загляну к нему. Правда, не могу сказать, в какое время. Пока не уговорю Эмму прекратить убийства, я должен встречаться с ней каждую ночь.

— Коннор считает, что мы должны помочь тебе. Он говорит, что тебе не стоит заниматься этим одному.

— Он ошибается, — процедил Ангус сквозь зубы.

— Да, конечно, — согласился Йен. — Ведь ты же босс... — Он шагнул к двери. — Роман обязательно спросит, почему ты не можешь прийти сегодня. Что ему ответить?

Ангус покосился на досье Эммы.

— Скажи, что дома у нее есть запасные колья.

— Ты собираешься проникнуть в ее дом? Один? Но она наверняка устроит побоище. Позволь сопровождать тебя.

Ангус решительно покачал головой:

— Нет. Я справлюсь сам.

— Но она убила четырех вампиров, и мне кажется...

— Я сказал, что справлюсь один, — перебил Ангус.

Йен положил ладонь на дверную ручку. Обернувшись, сказал:

— Но ты не бессмертный. Никто из нас не бессмертен.

— Знаю, — кивнул Ангус. — Со мной все будет в порядке, парень. Не беспокойся. Когда вернусь, навещу тебя.

— Ладно, хорошо. — Переступив порог, Йен бросил через плечо: — По крайней мере фактор неожиданности будет на твоей стороне.

Взглянув на закрывшуюся за другом дверь, Ангус со вздохом покачал головой. Насчет «фактора неожиданности» Йен, конечно же, ошибался. Эмма наверняка устроила для него новую ловушку. Так что теперь он сможет... От предвкушения у него в паху запульсировала кровь. Боже, помоги ему. Он совсем выжил из ума.

Катя Минисская вежливо улыбнулась, когда к ней в кабинет вошел один из членов ее русской общины. Это был Борис, один из недовольных. Алек предупреждал ее два месяца назад, что Борис жалуется на нее за ее спиной. Очевидно, он расстроился из-за несчастного случая, произошедшего в ее кабинете с двумя его дружками, такими же нытиками, как и он сам.

— Садись. — Катя указала на стул. — Чем могу помочь? Прежде чем сесть, Борис задержал взгляд на ее кружевной блузке.

— Алек говорит, ты обещала вознаграждение тому, кто убил в Центральном парке тех смертных.

— Да, верно, — подтвердила Катя. Она подозревала, что это сделал Борис. И еще она подумала, что он довольно глуп и проглотит наживку. — Не хочешь ли сказать, что это твоих рук дело?

— Очень может быть. — Он с вызывающим видом вскинул подбородок. — Возможно, это я убил всех троих. О каком вознаграждении идет речь?

Катя медленно поднялась с кресла. Она все еще была в своем охотничьем костюме, состоявшем из черной кружевной блузки и узкой юбки с разрезом по правому бедру. Белья же на ней не было. В таком наряде на добычу обеда у нее уходило не более пяти минут. Смертные мужчины буквально выстраивались в очередь, чтобы отдать ей свою кровь. Она пила кровь у нескольких, а потом с одним или двумя забавлялась, если считала их привлекательными. После чего отправляла своих кавалеров восвояси. Со стертой памятью, разумеется.

Присев на край стола, Катя закинула ногу на ногу, так что ее правая нога обнажилась до самого бедра.

— А какое вознаграждение тебя устроило бы?

Борис облизал губы.

— Ну... я хотел денег. Или, может быть... — Его взгляд скользнул по ее ноге. — Тебя.

Катя снова улыбнулась:

— Значит, ты признаешься в убийствах?

— Да, черт подери. Это я убил женщин. Изнасиловал сначала, потом выпил всю кровь и перерезал горло.

— Замечательно! — Катя соскочила со стола и вернулась в свое кресло.

Борис пожал плечами.

— Там, откуда они пришли, полно им подобных. Так что перебоев с пропитанием не предвидится. — Борис ощерился в улыбке. — Ну так что, ты отдашься?

Катя нахмурилась.

— Я твой мастер, а не твоя шлюха.

Борис помрачнел и, поднявшись на ноги, проговорил:

— А вот Галина этим не гнушается. И сейчас наверху развлекается с Мирославом и Бурьеном.

— Тогда займи очередь. Ей нравится поддерживать боевой дух с помощью политики открытых дверей. А я управляю общиной и должна следить за порядком.

— Ты стала мастером, — усмехнулся Борис, — только потому, что убила Ивана.

— Да, а у тебя самого оказалась для этого кишка тонка. — Катя открыла верхний ящик стола и отыскала дротик, который тут же воткнула в соответствующую трубку. — Зато нападать на беззащитных женщин — это ты можешь. Да еще называешь себя мужчиной, — добавила она, глядя собеседнику прямо в глаза. Трубку же с дротиком она при этом держала в ящике.

Борис замер на мгновение. Потом заявил:

— Убивать смертных наш закон не запрещает. Убивать их — наше право. Так что, вознаграждения не будет? Что ж, мог бы догадаться, что ты лживая стерва.

— Отчего же нет? Вознаграждение имеется.

Вынув из ящика трубку, Катя дунула в нее, посылая дротик в шею Бориса.

— Я... — Борис с удивлением уставился на Катю. Покачнувшись, выдернул дротик из шеи и пробормотал: — Почему ты... — Не договорив, он рухнул на пол.

— Паслен быстро действует, правда? — Катя подошла к парализованному и, поставив ногу ему на грудь, осведомилась: — Как, нравится награда?

Глаза Бориса затуманились от боли и страха.

— Видишь ли, обычно я не возражаю, когда смертные умирают, — продолжала мастер. — Я и сама отправила нескольких на тот свет. Но мне не нравится твоя мотивация. Ты стремишься развязать войну между моей общиной и общиной Драганешти. Думаешь, что если вспыхнет война, то меня сместят. И ты полагал, что я не разгадаю твоих планов. Считал, что я настолько глупа. — Она наклонилась к Борису. — Так вот, я никуда не уйду. А вот ты...

В этот момент раздался телефонный звонок.

— Вот черт... — Она взглянула на телефон, потом на Бориса. — Не уходи, милый. — Рассмеявшись, Катя направилась к столу. Взяв трубку, сказала: — Алло, слушаю.

— Это Катя Минисская, сомастер русско-американской общины? — Произнося слово «сомастер», мужчина хмыкнул.

Галина подавила приступ гнева. Мужчина-вампир никогда бы не потерпел столь неуважительного отношения. И лишь один мужчина признавал ее талант, ее потенциал. И ценил за те качества, которых не видели другие. Она решила соблазнить его. Из спортивного интереса, разумеется. И в результате попала в собственные сети. Сама в него влюбилась. А этот ублюдок бросил ее. Ох, как бы до него добраться, как бы его прикончить?..

Катя решительно отогнала неприятные воспоминания. Теперь, став мастером общины, она не нуждалась в мужчинах. И она не позволит какому-то заносчивому недоноску так с ней говорить.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросила она.

— Я приятель Казимира, — ответил мужчина и тут же умолк. Катя ждала продолжения, но он молчал. Возможно, этот тип решил, что она, услышав про Казимира, до смерти испугается и не сможет продолжать беседу.

— И что же? — спросила она.

— Он вами недоволен.

Катя презрительно фыркнула.

— А я недовольна им.

Казимир ввел всех в заблуждение, заставив думать, что погиб в Великую вампирскую войну 1710 года. Он ушел, оставив всех с чувством поражения и сиротства.

Внезапно в центре комнаты возникла смутная фигура. Через несколько секунд она приняла устойчивые очертания — это был коренастый мужчина с шеей толще головы, с жидкими каштановыми волосами и с холодными голубыми глазами, смотревшими на Катю с выражением сочувствия и сожаления. В сером костюме и с кожаным портфелем он выглядел весьма представительно. Но Катя чуяла опасность за версту отложив телефонную трубку, она прошлась по комнате и села за стол поближе к ящику — чтобы легко дотянуться до воздушной трубки и пасленовых дротиков.

Гость взглянул на нее с усмешкой.

— Спасибо за встречу. — Закрыв свой сотовый телефон, он опустил его в карман пиджака.

«О черт, — промелькнуло у Кати, — он использовал мой голос в качестве маяка».

— Кто вы и что вам угодно? — спросила она.

— Я Джедрек Янов, близкий друг Казимира.

Катя сохраняла на лице выражение безразличия, хотя внутренне содрогнулась. Она не раз слышала это имя, и его всегда произносили шепотом. Все знали, что Джедрек — любимый цепной пес Казимира.

— Здравствуйте. — Катя указала гостю на стул.

Но ублюдок не собирался садиться — предпочитал таращиться на нее сверху вниз. Правда, портфель свой аккуратно поставил на стул.

Катя взглянула на него вопросительно.

— Как случилось, что вы бодрствуете? Разве в тех краях, где вы с Казимиром скрываетесь, солнце уже не встало?

Гость посмотрел ей прямо в глаза.

— Местонахождение Казимира не ваша забота. Что касается меня, то я телепортировался из Парижа. И не могу надолго у вас задерживаться.

— Какая жалость...

— Ваш юмор неуместен. — Он приблизился к столу. — Не забывайте, что именно Казимир позволил вам сохранить власть. Но в любой момент он может вас убрать.

Хотя Катя изо всех сил старалась не выдать своих эмоций, она все же почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Уж если Казимир кого-то убирал, то убирал навсегда. Не потому ли и явился к ней этот Джедрек? Не собирался ли убить ее уже сегодня?

— Кажется, я не давала повода для недовольства. До моего прихода община влачила жалкое существование. Теперь мы богаты.

— Раньше общины никогда не возглавлялись женщинами.

Катя поднялась на ноги.

— Вы считаете, что мне не хватает для этого твердости? — Она указала на Бориса, лежавшего на полу. — Вот, можете с ним поздороваться.

Джедрек взглянул на Бориса, потом снова уставился на Катю.

— Что это на вас? Что за наряд проститутки?

— Это мой охотничий костюм. Он гарантирует мне несколько кварт крови в течение пяти минут. Очень удобно.

— Вы узурпировали власть, убив Ивана Петровского, — заявил гость.

Катя пожала плечами.

— Убийство — древнейший, проверенный временем способ карьерного продвижения.

— Петровский спас Казимира в конце Великой войны. Катя вздрогнула.

— Но я этого не знала, — пробормотала она. — И вообще все думали, что Казимира больше нет.

— Согласно моим источникам, Иван перед смертью сказал, что Казимир жив.

Катя почувствовала, что у нее пересохло во рту. Было ясно: кто-то из членов общины выдал ее. Судорожно сглотнув, она сказала:

— Мы с Галиной отлично справляемся со своими обязанностями. Может, хотите с ней встретиться?

— Ваша Галина — проститутка, — процедил гость.

— Но очень хорошая, — парировала Катя. — Мужчины довольны.

Джедрек стукнул мясистым кулаком по столу.

— Ты дура, вот ты кто! Казимиру не нужны... довольные последователи. Как ты думаешь, почему враги называют нас мятежниками?

Упершись ладонями в стол, Катя пристально посмотрела на гостя и с вызовом проговорила:

— Моя община придерживается традиций истинных. Мы пьем кровь смертных и манипулируем ими, выманивая деньги. Мы презираем слабых вампиров, питающихся из бутылок, как младенцы. Когда Казимир будет готов уничтожить их, мы к нему присоединимся.

Джедрек презрительно усмехнулся:

— Как сможешь ты сражаться за Казимира, если не в состоянии защитить своих? Сколько членов общины ты потеряла за последний год?

Дерьмо! Ясно, что доносчик работал обстоятельно.

— Трое погибли прошлым летом, а еще один — на прошлой неделе, — ответила она. — Но я уже приняла меры.

— Каким образом? Поймана убийцу? — Джедрек снова взглянул на Бориса. — Это убийца?

Катя испытала искушение сказать «да».

— Он... имеет к этому некоторое отношение, — ответила она уклончиво. — Но я ведь уже сказала, что ситуация под контролем.

— Казимиру нужны доказательства твоей преданности.

— Доказательства? Пожалуйста. Попрощайтесь с Борисом. — Катя схватила со стола деревянный нож и, шагнув к Борису, вонзила ему в сердце. Борис тотчас превратился в горстку пепла на полу. — Упаковать его для Казимира в коробку? — спросила она.

Джедрек пожал плечами, как бы давая понять, что на него не произвели особого впечатления ее действия.

— Казимиру нужен убийца. У него есть для убийцы... кое-какое задание.

Джедрек повернулся к стулу, где оставил свой портфель, и вынул из него какое-то электронное устройство. Глядя на экран устройства, прошелся по комнате.

Бросив нож на стол, Катя произнесла:

— Что вы делаете?

— Казимир не уверен, что ты в состоянии обеспечить надежную защиту своему логову. Он слышал, что Драганешти телепортировался в твой дом прошлой весной и освободил твоего пленника.

— Но тогда мастером был Иван. А при мне не было проникновений, так как я увеличила численность дневной охраны.

Джедрек продолжал расхаживать по комнате, глядя на свой прибор. Потом вдруг пристально посмотрел на Катю.

— Ты знала, что Ангус Маккей был в Нью-Йорке?

Она вздрогнула и отвела глаза.

— Расцениваю это как «нет», — усмехнулся Джедрек.

— Я уверена, что он часто здесь бывает. Драганешти — один из его клиентов. — Навещать ее Ангус ни за что бы не стал.

— А тебе не кажется странным тот факт, что он и сейчас здесь?

Катя промолчала. Уж не подозревает ли Казимир, что Ангус замешан в убийствах? Во время Великой войны он, несомненно, убил больше истинных, чем кто бы то ни было. В его компании были свои методы расследования и отправления правосудия. Последний раз она видела Ангуса прошлой весной на гала-балу. Он держался так, как будто не знал ее. И взглянул на нее лишь однажды, обдав презрением.

Будь он проклят! Ей давно следовало с ним покончить!

Тут Джедрек вдруг подошел к оконному карнизу и вытащил из-за него небольшой металлический предмет, оказавшийся «жучком» для подслушивания.

— Все еще думаешь, что способна возглавлять общину? — спросил он у Кати, Бросив подслушивающее устройство на стол, он разбил его прессом для бумаги.

Катя поморщилась. Как давно ее кабинет прослушивался? И кем? Драганешти? Или Ангусом Маккеем?

Джедрек тем временем отвинтил от телефонной трубки крышку и вытащил еще один «жучок». Взглянув на хозяйку кабинета, с ехидством спросил:

— Понятно? — Бросив и этот «жучок» на стол, он и его разбил прессом для бумаги.

Катя скрипнула зубами. Было ясно: обо всем об этом ублюдок непременно расскажет Казимиру.

— Я сумею обезопасить свою общину, — заявила она решительно. — И могу схватить убийцу.

— Что ж, очень хорошо. — Джедрек бросил свой прибор в портфель (Катя только теперь поняла, что это был Детектор «жучков»). Строго посмотрев на нее, сказал: — Жду доставки убийцы на следующей неделе.

— В следующее... воскресенье? — Катя захлопала глазами.

— В субботу. — Джедрек щелчком закрыл портфель. — Как я уже сказал, Казимир недоволен тобой. И ищет повода, чтобы тебя убрать.

Он хочет ее убить... Сжав кулаки, Катя спросила:

— Наверное, он уже нашел подходящую замену?

— Да, нашел. — Джедрек улыбнулся и поправил узел галстука. — Нашел меня.

— Но это же нелепо... Ты даже не русский... Мои подопечные не станут подчиняться приказам поляка.

— Наполовину поляк, наполовину русский. — Джедрек развел руками. — Но Казимиру плевать на нашу национальную принадлежность. Он требует только одного — лояльности.

— Я вполне лояльна.

— Докажи. — Джедрек взглянул на часы. — Мне пора.

— И докажу, — кивнула Катя. — Я не только поймаю убийцу, но и передам вам Ангуса Маккея.

Брови Джедрека взлетели на лоб. Катя же улыбнулась. Наконец-то она добилась нужной реакции.

— Неужели ты думаешь, что сможешь взять в плен генерала вампов? — спросил Джедрек.

Катя снова улыбнулась:

— А разве Казимир не хотел бы заполучить его? — И разве она сама не хотела бы видеть его мучения? — В следующую субботу я доставлю его и убийцу. Поверьте, я не собираюсь уступать вам мое место.

— Посмотрим, — усмехнулся Джедрек. — Полагаю, ничего у тебя не выйдет, — добавил он и тотчас же исчез.

Катя сделала глубокий вдох. Теперь ей предстояло захватить еще и Ангуса Маккея. А это чрезвычайно трудно. Но имел ли он отношение к убийствам? Да, возможно. Слишком уж подозрительным казалось его присутствие в Нью-Йорке именно сейчас. Однако его причастность или непричастность теперь не имела значения. Она обещала схватить и убийцу, и Ангуса. А если не захватит обоих к субботе — ей конец.

Но как их захватить? Нужен хоть какой-то план. Катя мерила шагами кабинет. Чтобы схватить Ангуса, потребуется целый отряд. А потом, схватив и убийцу, и Ангуса, надо будет еще придумать, как удержать их под замком, чтобы не сбежали.

Для этого потребуется серебро. Тонны серебра. Слава Богу, теперь в общине водились деньги. Несколько месяцев назад они с Алеком проникли во многие магазины Бриллиантового района, набрали россыпи драгоценных камней и телепортировали их к знакомому в Калифорнию, заплатившему им за добычу два миллиона долларов. Так что теперь у нее имелись средства на то, чтобы устроить камеру из серебра, — уж из нее-то убийца и Ангус не смогут телепортироваться. И еще ей понадобится очень много паслена. А запасы этого вещества — на исходе.

Тут Катя вдруг сообразила, что у нее возникнет еще одна проблема. Сумеет ли она передать убийцу и Ангуса Джедреку? Ведь этот ублюдок хотел, чтобы она потерпела поражение, хотел завладеть ее общиной. Значит, ему нельзя доверять. Поэтому пленников она доставит сама. А это будет не так-то просто, поскольку она не знала, где искать Казимира. Наверное, он где-то в Восточной Европе, возможно — в России.

Что ж, Галина ей поможет. Ведь она тоже находится под ударом. И, кажется, у нее на Украине имелась какая-то собственность, какая-то недвижимость.

Катя позвонила Галине и Алеку, потребовав, чтобы те немедленно явились к ней в кабинет. Затем взяла ручку и начала составлять план действий. Но кто же мог быть этим убийцей? Ясно только одно: убить вампира мог лишь вампир. И она подозревала, что убийцей был кто-то из общины Драганешти. Или же кто-то из подчиненных Ангуса Маккея. Возможно — сам Ангус Маккей.

Будь он проклят! Наконец-то он получит то, что давно заслужил!

Тут в кабинете появился Алек. Взглянув на него, Катя сообщила:

— У нас всего одна неделя, чтобы поймать убийцу и Ангуса Маккея и передать обоих Казимиру.

— Одна неделя?! — изумился Алек. — Как так?.. Почему?..

— У меня только что был посетитель. Поляк по имени Джедрек Янов.

— Я слышал о нем. Он исполняет смертные приговоры Казимира.

— Он... — Катя вздохнула. — Он уберет меня и Галину, если мы не доставим то, что нужно.

— О Господи... — прошептал Алек.

— Я хочу, чтобы ты нашел убийцу. Раздели всех наших на тройки. Пусть один из троих играет роль наживки для привлечения убийцы, а остальные должны сидеть в засаде, готовые к нападению.

— Я сейчас же приступлю. — Алек направился к двери и вдруг замешкался. — Я... я ничего не говорил, но...

— Что? — Катя сверлила его взглядом. — Говори! У нас мало времени.

Алек поморщился.

— Я видел, как был убит Владимир.

— Что?! — воскликнула Катя. — Ты видел убийцу... и ничего не сказал.

— Он выстрелил в меня серебряными пулями. Мне было ужасно больно, и я не понимал, что происходит. А потом я увидел, что сзади появилась девушка, и она...

— Потом появилась девушка?.. Ты хочешь сказать, что их было двое?

— Да, мужчина и молодая женщина, — соврал Алек. Не мог же он сказать, что убежал, испугавшись смертной женщины. — Этот тип сделал из меня решето своими серебряными пулями. А Владимир пил кровь... И тут за его спиной возникла эта девушка. Она и воткнула ему в спину кол.

Подбежав к Алеку, Катя схватила его за рубашку и с силой встряхнула.

— Дурак! Почему не рассказал мне об этом раньше?!

— Я... Мне нужно было извлечь пули. Серебро убивало меня. Мне пришлось отправляться в клинику «Скорой помощи» и воздействовать на сознание врачей и сестер. На это ушел весь остаток ночи.

Скрипнув зубами, Катя оттолкнула своего подчиненного.

— Мог бы рассказать все следующей ночью. Алек понурился.

— Мне стало стыдно... Мы с Владимиром были близкими друзьями. Я должен был как-то его спасти.

Немного помолчав, Катя спросила:

— Ты уверен, что убийц было двое? Значит, женщина и мужчина?

Алек со вздохом кивнул. Он все еще избегал взгляда Кати.

Та разгладила его рубашку в том месте, где ее помяла.

— Ты не смог спасти Владимира, но можешь спасти нас с Галиной.

— Я непременно вас спасу, — ответил Алек. — Клянусь, Катя, я все для тебя сделаю. Когда он наконец взглянул на нее, его глаза сверкали. — Считай, что они уже мертвые.

Бросившись к двери, Алек едва не сбил с ног входившую в кабинет Галину.

— Куда это он понесся? — спросила она с удивлением.

— Нам нужно поторопиться, — сказала Катя. — У тебя вроде бы есть на Украине какая-то... цитадель, верно?

— Скорее — старый особняк. А что?

— Ты сегодня же уедешь. Нам нужна тюремная камера, полностью обитая серебром. Я дам деньги.

— Будем брать в плен вампира? — осведомилась Галина.

— Мы схватим убийцу, даже двух. И еще — Ангуса Маккея.

Галина уставилась на собеседницу разинув рот.

— Генерала армии вампов?..

— Да, его, — кивнула Катя. Ублюдка, который бросил ее много лет назад. — Не удивлюсь, если узнаю, что он один из убийц. — И работал в паре с женщиной? Катя едва сдерживала гнев. Выходит, она оказалась для него не слишком хороша, а эта дрянь — хороша? — Они нужны Казимиру. Если не доставим их, нам смерть.

Галина тяжело вздохнула.

— Схватить Ангуса Маккея — это не так-то просто. Но у нас нет выхода, верно?

Катя молча кивнула. У нее действительно не было выхода.

Глава 6

Эмма взглянула на сотовый, чтобы узнать время. Оказалось, прошло уже больше часа, после того как она ушла из Центрального парка. Узнав, что Ангус Маккей, возможно, заглянет к ней домой, она поняла, что нуждается в пополнении боеприпасов. Подъехав на такси к зданию федерального офиса в Мидтауне, Эмма бросилась на шестой этаж, где располагался отдел команды слежения. Там взяла из оружейной комнаты пару серебряных наручников, серебряные цепи, серебряные пули для своего «шока» и целую коробку с кольями, поскольку дома оставалось всего несколько штук.

Но охране на первом этаже не понравилось, что она уходит с таким количеством боеприпасов, не заполнив соответствующие документы. Пришлось потратить пятнадцать минут на бумажную волокиту. А потом еще помучиться, чтобы поймать другое такси. В субботу вечером таксисты не дежурили у офисных зданий.

Подъехав наконец к своему дому, Эмма вздохнула с облегчением. Взглянув на счетчик на приборной доске, вынула несколько купюр, чтобы расплатиться с водителем. Оставалось лишь надеяться, что Ангус Маккей еще не успел нанести ей визит.

Выбравшись из машины, Эмма осмотрелась. Улица была темной, если не считать небольших кругов света под фонарями. Несколько человек прогуливали собак или оживленно болтали с соседями. Отдав водителю деньги, Эмма положила сумку с серебряными «изделиями» на крышу такси и потянулась к сиденью за коробкой с кольями.

Когда выпрямлялась, сразу же почувствовала на шее неприятный холодок, заставивший ее поежиться. Было ясно, что за ней наблюдают. Но кто? Ангус Маккей?

Эмма посмотрела на третий этаж, где находилась ее квартира. Жалюзи на всех окнах были закрыты. Ее окно было третьим слева. Но что это, уж не щель ли между двумя планками?

Внезапно жалюзи поднялись, и Эмма ахнула. В ее комнате находился Ангус!

— Эй, леди! — крикнул таксист. — Вы всю ночь собираетесь так стоять? Закрывайте дверцу.

Эмма бросила коробку обратно на сиденье и, схватив с крыши сумку, снова забралась в салон.

— Езжай быстрее! — крикнула она.

— Что?.. — Таксист взглянул на нее с раздражением. — Куда теперь?

— Просто езжай. Быстрее!

Таксист надавил на педаль газа. Эмма повернула голову и посмотрела в заднее стекло. Жалюзи в ее квартире были подняты, и в окне вырисовывался темный силуэт мужчины. Она чувствовала на себе его взгляд. Чувствовала его присутствие.

Отвернувшись, Эмма уставилась на дорогу прямо перед собой. Она терпеть не могла удирать — но не драться же с вампиром без подготовки... И не могла же она ему сказать: «Будь добр, выйди на десять минут, а я тем временем устрою ловушку, чтобы надрать тебе задницу и избавиться от тебя раз и навсегда».

А задница у него — великолепная. В ее памяти всплыл образ Ангуса, висевшего вверх ногами.

Такси доехало до конца улицы, и водитель спросил:

— Куда теперь, леди?

— Поверни направо.

Эмма в досаде ударила себя кулаком по колену. Да, она терпеть не могла отступать, даже если иного выхода не было. «Думай, думай, думай», — говорила она себе. Ей нужно было найти место, где она могла бы подготовиться к схватке. Но где его найти?

О, конечно, в квартире Остина. Квартира его находилась поблизости, в Гринвич-Виллидже. И она намного просторнее, чем ее крохотное жилище. То есть место было очень удобное для схватки с вампиром.

Эмма дала таксисту адрес. Она подружилась с Остином, когда он работал в команде слежения. Но после того как Шон внес его в «черный список», Остин отправился работать куда-то в Малайзию, и платили ему там, по-видимому, очень неплохо, раз он продолжал снимать квартиру на Манхэттене. Слава Богу, Эмма вызвалась присматривать за ней, так что теперь у нее было идеальное место для устройства западни. Возможно, ей удастся заманить Ангуса в спальню. К кровати с литыми металлическими украшениями его можно было приковать серебряными наручниками.

Ангус наверняка последует за ней в спальню. Своего влечения к ней он не скрывал. Она чувствовала его возбуждение, когда он прижимался к ее бедру. А как он ее ласкал... Как хвастал, что оставляет женщин очень довольными...

Эмма вдруг поймала себя на том, что очень хочет проверить, насколько правдиво это его утверждение. Кажется, он говорил, что является человеком слова.

Нет! Он не был человеком! Эмма со стоном откинулась на спинку сиденья. Было очевидно, что сначала ей придется выдержать поединок с самой собой.

* * *

— Черт подери, она удирает, — проворчал Ангус, глядя в окно вслед машине, увозившей Эмму.

Прибыв за несколько минут до нее, он позволил себе обследовать ее крохотную квартирку. Однако не обнаружил ничего интересного, кроме нескольких кольев на журнальном столике и несмываемого маркера. Ангус невольно усмехнулся, представив, как Эмма, сидя перед телевизором, подписывает деревяшки словами «мама» и «папа».

Вероятно, теперь она уехала куда-то, чтобы дождаться восхода солнца. А ему перед рассветом придется отсюда убираться. Но все же он очень хотел поговорить с ней именно этой ночью. Следовало убедить ее в том, что надо прекратить убийства.

Ангус выглянул в окно. Такси, увозившее Эмму, уже доехало до конца квартала. Конечно, он мог телепортироваться до угла, но там стояла пожилая женщина с собакой, и его внезапное появление могло довести ее до обморока — возможно, даже вызвало бы смерть от разрыва сердца. Ведь смертные, особенно престарелые, очень уж хрупкие.

Тут Ангус заметил рядом с лестницей, ведущей к угловому зданию, затененный угол и, сфокусировавшись, перенесся туда. Проверив, все ли на месте под килтом, вышел из тени.

Такси тем временем повернуло направо, а пожилая дама с собакой, не замечая Ангуса, стала переходить дорогу. И тут собака заметила его и, запрыгав, громко залаяла. Пришлось метнуть на маленького терьера грозный взгляд. «Молчать!» Заскулив, собачка прижалась к ногам хозяйки.

Ангус мысленно застонал. Он очень любил животных и всегда болезненно переживал, когда те его боялись. «Не совсем человек!» Открытие Романа все еще будоражило его. Неудивительно, что животные так плохо на него реагировали. Они чувствовали то, о чем он все эти годы даже не догадывался.

Вдали еще виднелось такси Эммы. Затем, замедлив скорость, машина снова повернула. Ангус продолжил преследование, преодолев расстояние, отделявшее его от Эммы, за доли секунды. Когда такси притормаживало, он оставался в укрытии. Если бы девушка его заметила, то ему пришлось бы носиться за ней по всему Манхэттену.

К счастью, она далеко не уехала. Вскоре машина остановилась у жилого дома в Гринич-виллидже. Спрятавшись за фургоном, стоявшим на другой стороне улицы, он ждал, когда Эмма выгрузит на тротуар сумку и коробку. С новыми кольями? Он видел такую же коробку у нее в квартире. Но только пустую.

Расплатившись с водителем, Эмма вынула из кармана брелок с ключом. Ключ? Выходит, у нее есть парень? При мысли об этом Ангус скрипнул зубами.

А Эмма тем временем открыла парадную дверь и занесла свои вещи в холл. Проклятие! У нее есть любовник! Смертный к тому же. Но кто бы он ни был, этот парень, он ей не подходит. И знает ли он, чем она занимается по ночам? В любом случае этот человек не мог ее оберегать. Только Ангус Маккей годился для этой роли.

Невольно сжимая кулаки, Ангус стал переходить дорогу, направляясь к стеклянной двери, за которой скрылась Эмма. Она сейчас, конечно же, закроется, но для него это не преграда. Он просто телепорти...

Тут взвизгнули тормоза, и раздался сигнал клаксона. Ангус стремительно повернулся влево и увидел остановившуюся прямо перед ним машину. Черт подери! Его чуть не переехали! Конечно, это не убило бы его, но было бы чертовски больно. Таксист выкрикнул в его адрес ряд непристойных оскорблений. Ангус кивнул, охотно признавая свою вину. Да, он вел себя как идиот — до такой степени расстроился из-за какого-то любовника Эммы, что едва не угодил под колеса.

«Ты должен успокоиться, — сказал себе Ангус, ступив на тротуар. — Должен взять себя в руки». Да и была ли у него причина для ревности? Ведь Эмма могла пойти и к подруге. С чего он взял, что у нее есть любовник? Он, наверное, решил так только потому, что она красивая, умная, отважная, добродетельная. То есть обладала всеми теми качествами, о которых только может мечтать мужчина.

Ангус подошел к стеклянной двери. Эмма к этому моменту уже зашла в лифт. Но он, если постарается, сумеет разглядеть над дверью лифта огоньки, высвечивающие этаж. Да, вот и огоньки... Кабина остановилась на четвертом этаже.

Ангус осмотрелся, дабы убедиться, что сможет незаметно перенестись внутрь.

Проклятие!.. Такси, которое чуть не сбило его, подкатило к тротуару прямо напротив стеклянной двери. И тотчас же из машины выкарабкались две хихикающие блондинки. Высокая протянула водителю деньги и звонко чмокнула его в щеку, а та, что пониже, захихикала еще громче. Она стояла на тротуаре, покачиваясь на блестящих серебристых шпильках под стать мерцающему серебром топу и сумочке. И еще на ней были розовые шорты с серебристой надписью сзади «Секси».

Ангус поежился. Нельзя телепортироваться на глазах свидетелей, и он затаился в тени, надеясь, что его не заметят.

— Брось, Линдси, — пропищала соблазнительная блондинка. — Давай продолжим развлекаться. Поедем в «Подцепить — как икнуть».

Высокая блондинка по имени Линдси, споткнувшись о тротуар, покачнулась на своих высоких клинообразных каблуках. Коричневые буквы на ее бирюзовой майке гласили: «Красавчик сойдет, но богатый лучше».

— Тина, я ни за что не вернусь в тот клуб! — заявила Линдси. — Там одни лузеры! Все стоящие парни уехали из города. — Она подбоченилась, упершись кулаками в полоску обнаженной плоти, видневшейся над поясом коричневой мини-юбки.

— Да, это правда, — кивнула Тина, забросив за спину длинные распущенные волосы. — Я думаю, они уехали не только из города, но и вообще из страны.

— Очень может быть, — согласилась Линдси. — Так что же теперь делать?!

Ангус в раздражении поморщился. Как долго эти девицы собираются торчать перед домом, болтая ни о чем? В волосах Тины он заметил ярко-розовые пряди. Не это ли стало причиной нарушения работы ее мозга? Впрочем, и у высокой Линдси голова явно не в порядке... Может, все-таки телепортироваться, не обращая на них внимания? Пьяные в стельку, они вряд ли что-нибудь заметят.

— О, Тина, взгляни! — Линдси наклонилась к подруге. — Там, за твоей спиной, стоит шикарный парень.

Тина резко развернулась и, покачнувшись, едва не завалилась на Линдси. Обе прыснули. Ангус же мысленно застонал.

— О, да он же симпатяга... — Пошатываясь, Тина двинулась в его сторону.

— Я первая его заметила! — крикнула Линдси, отталкивая подругу. Тина в очередной раз покачнулась и, потеряв равновесие, обнялась с растением в горшке возле двери.

— Ох, как же это?.. — пробормотала она, глядя на Ангуса с некоторой обидой — словно это он ее толкнул.

— А ты, случайно, не тот парень, которого мы чуть не задавили? — уставившись на Ангуса, спросила Линдси. — Мы так резко затормозили, что меня чуть не вырвало.

— Вырвало?.. С чего вдруг? — удивилась Тина. — Мы ведь сегодня только пили, но ничего не ели.

Линдси шагнула к Ангусу, и от ее зловонного дыхания у него заслезились глаза.

— Мне нравится твоя юбочка, парень. Это Версаче?

— Это килт. Мой портной — в Эдинбурге.

— О, ты, наверное, ирландец, — сказала Тина. — Какой у тебя миленький акцент.

— Нет, я шотландец, — буркнул Ангус. Он сделал шаг назад и наткнулся спиной на кирпичную стену.

Линдси хмыкнула и провела по его руке длинным розовым ногтем.

— Не поднимешься ли с нами наверх, чтобы выпить по чашечке кофе?

— Да, ирландского кофе, — усмехнулась Тина.

— Тебе не жарко в этом свитере? — Линдси прикоснулась к его груди. — Может, хочешь расслабиться?

— Да, это было бы замечательно! — воскликнула Тина. Она вынула из сумки с блестками ключ и открыла парадную дверь.

— Мне нужно кое-кого здесь навестить. — Ангус кашлянул. — Вы не против, если я войду?

— О, милый, заходи! — Линдси схватила его за руку и затащила в вестибюль.

Тина тут же нажала кнопку лифта.

— Я первая, — заявила она.

— Еще чего! — Выпустив руку Ангуса, Линдси шагнула к подруге. — Это я первая его увидела, понятно?

Пока блондинки спорили из-за него, Ангус прошел к почтовым ящикам. К счастью, на каждом из них значилось имя жильца. Изучая ящики четвертого этажа, он обнаружил имя, показавшееся ему знакомым.

— Я придумала! — объявила Тина. — Давай развлекаться с ним вместе!

Девицы снова прыснули. В этот момент дверь лифта открылась, и Линдси закричала:

— Пойдем, ирландец! Идем с нами! Ангус невольно нахмурился.

— Неужели вы и впрямь впустите незнакомца в свою квартиру? Вдруг я окажусь каким-нибудь... чудовищем?

Девушки вытаращили глаза, уставившись сначала на него, потом — друг на дружку. После чего зашлись от смеха.

— Ох!.. — Тина придерживала дверь лифта. — Я так испугалась, что намочила трусики.

— А мои уже давно мокрые, — хихикнула Линдси. Приблизившись к Ангусу, она попыталась изобразить улыбку соблазнительницы.

— А вы, случайно, не знаете этого человека? — Он указал на почтовый ящик квартиры 421. — Его фамилия Эриксон.

— Да, я знаю, — кивнула Линдси. Она повернулась к подруге. — Помнишь того парня? Он был... такой грубый.

— Очень грубый, — отозвалась Тина, прислонившаяся к двери лифта. — Я как-то раз попросила его открыть баночку пикулей, а он сказал, что я и сама не хуже этих пикулей.

— Я уже несколько месяцев его не вижу, — заметила Линдси. — И знаешь, если честно, то он был парень что надо. Выходит, что и впрямь все стоящие парни уехали из города.

— Его Остин зовут? — поинтересовался Ангус.

— Так ты действительно ищешь Остина?.. — Линдси раскрыла рот. — А я думала, ты просто так про него спросил... О Господи, да ты, наверное, гей.

Ангус поморщился и покачал головой:

— Нет-нет, я вовсе не...

— Черт возьми, могли бы сразу сообразить! — закричала Тина, указывая на Ангуса пальцем. — Ты только посмотри на него! Он и сумочку носит!

— Это не сумочка, — процедил Ангус сквозь зубы. — Это спорран, традиционный мужской...

— Какая разница? — Линдси со вздохом махнула рукой. — Зачем тогда к нам пристал, если ты гей?

— Да никакой он не мужчина! — со смехом воскликнула Тина.

— Бьюсь об заклад, что он даже не ирландец, — пробурчала Линдси, направляясь к лифту.

Ангус издал вздох облегчения, когда дверь лифта с шорохом захлопнулась. Слава Богу, он перешел на бутылочное питание и не имел дел с миром смертных, чтобы выжить. Общение с такими женщинами, как Линдси и Тина, могло довести вампира до желания выпрыгнуть днем под яркое солнце, то есть покончить самоубийством. К счастью, Эмма совсем другая. Умная, прелестная, мужественная...

Скорее всего она сейчас приехала в квартиру Остина Эриксона. Так что...

Проклятие! Лифт остановился на четвертом этаже. Линдси и Тина будут торчать на площадке еще минут пять. Значит, придется подождать. Или, может быть, отправиться домой? Действительно, может, оставить ее сейчас в покое? Уж лучше он перенесется в дом Романа и по электронной почте попросит ее встретиться с ним завтра. Ангус закрыл глаза, представив блестящие темные волосы Эммы, янтарные глаза и изящную шею. «Спокойной ночи, Эмма. Приятных снов».

Эмма положила коробку на диван Остина, а сумку с серебряными предметами отнесла в спальню. Все должно получиться. Сейчас она постелет свежие простыни, а потом, попозже, вернется к себе за ноутбуком и кое-какой одеждой. Посексуальнее.

Чтобы открыть коробку с кольями, она направилась через гостиную на кухню — за ножом.

«Спокойной ночи, Эмма. Приятных снов».

Вскрикнув, она схватила с кухонного стола нож. Это Ангус! С ножом в руке она обошла всю квартиру, но нигде никого не обнаружила. Да, все понятно... Ведь его голос прозвучал у нее в голове. Сконцентрировав психическую энергию, она установила защитную стену. Но как он смеет?! Как он смеет вторгаться в ее сознание?! Это точно был Ангус. Она узнала его голос и все характерные интонации. Голос же глубокий, бархатистый, с мягкой ритмикой акцента... Но как сумел он установить с ней связь через весь город? Если только он не...

Эмма бросилась к окну и, приподняв жалюзи, выглянула на улицу. Ни одного мужчины в килте. Она опустила жалюзи. Неужели он каким-то образом обнаружил ее местопребывание?

Эмма метнулась ко входной двери и, открыв ее, выглянула в коридор.

По коридору, покачиваясь и весело болтая, шли две блондинки. Высокая — в коричневом с бирюзой; пониже ростом — в розовом с серебром. У одной из дверей они остановились. Высокая никак не могла попасть ключом в замочную скважину.

Эмма вышла в коридор, чтобы проверить, не прячется ли кто-нибудь в дальнем углу. Чтобы не напугать девиц, нож она спрятала за спину. Но в коридоре, кроме двух блондинок, никого не оказалось.

Тут высокая уронила ключ на пол.

— Черт! — Она наклонилась, чтобы подобрать ключ, но, не удержавшись на ногах, уткнулась лицом в пол.

Низенькая девица захихикала.

— Боже, Линдси, ты совсем пьяная.

Линдси встала, выпрямилась и оправила свою коричневую мини-юбку.

— Никакая я не пьяная, а совершенно трезвая, — пробурчала она.

Покачав головой, Эмма направилась в квартиру Остина.

— Теперь я попробую открыть, — сказала подруга рослой Линдси, забрав у нее ключ.

Линдси же, привалившись к стене, вдруг заметила Эмму.

— А что вы тут делаете? — спросила она. — Разве это не квартира Остина?

— Да, верно, его квартира. Но Остина нет в городе, поэтому я прихожу проверить, все ли у него в порядке. Мы с ним — хорошие друзья.

Эмма уже хотела закрыть дверь, но Линдси крикнула:

— Я вам не верю! Вы не можете быть его девушкой. Мы кое-что о нем знаем.

Эмма замерла в нерешительности.

— Мы знаем секрет Остина, — объявила блондинка пониже.

Эмма насторожилась. Неужели эти девицы знали, что Остин был агентом ЦРУ?

— Что именно вам известно? — спросила она.

— Что он другой ориентации, — хмыкнула Линдси. — Правда, Тина?

— Конечно, правда. — Тина с сомнением посмотрела на Эмму. — Вы не можете быть его подружкой, если не знаете, что он гей.

Эмма раскрыла рот. С чего вдруг Остину говорить этим девушкам, что он гей. Если только...

— Вы что, с ним заигрывали?

— Еще как! — усмехнулась Линдси. — Но все без толку.

— А я много раз пыталась затащить его к себе. — Тина закинула за спину свои светлые волосы с розовыми прядями. — Однако он всегда находил какую-нибудь отговорку — вроде того, что якобы утюг включен.

— Да, ужасный грубиян, — подтвердила Линдси. Эмма знала, что Остин не гей. Гей не стал бы делать сотни фотографий понравившейся ему девушки.

— Боюсь, вы насчет него заблуждаетесь, — сказала она.

— Боюсь, нет! — выкрикнула Линдси. — У нас есть доказательства! Мы встретили его дружка!

— Но он выдавал себя не за того, — подхватила Тина. — И он даже не ирландец.

— Да, не ирландец, — закивала Линдси. — Его фальшивый акцент и юбочка не ввели нас в заблуждение.

Эмма похолодела.

— А что, здесь был мужчина с акцентом и в юбке? — спросила она. — Высокий такой, да? С широкими плечами, красивым лицом, зелеными глазами и золотисто-каштановыми волосами, верно?

— Тьфу! Можешь не продолжать. — Тина закатила глаза. — Поверь, он не проявит к тебе интереса. У него даже сумочка была.

— Ага, была, — кивнула Линдси. — Ты поняла?.. Эмма еще крепче сжала нож.

— А он был... в вестибюле, внизу? Когда? Только что?

— Да, мы только что его видели. — Тина провела ноготками по розовым прядям. — Все про Остина выпытывал.

— Но не стал с нами подниматься, — пробормотала Линдси. — Каждый, кто нам отказывает, — голубой.

— Совершенно верно, — согласилась Тина. — Только голубые от нас отказываются.

Эмма сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Выходит, Ангус здесь был. Следовательно, он знал, что она приехала в квартиру Остина.

— Спокойной ночи, — кивнула она девушкам. И, закрыв дверь, заперла ее на все замки.

— Но что толку от этих замков? — бормотала Эмма, расхаживая по комнате. Действительно, Ангус без труда мог бы проникнуть в квартиру, если бы захотел.

Но почему же он не сделал этого? Почему оставил ее в покое? Эмма подошла к дивану и открыла коробку с кольями. Будь он проклят, этот Ангус Маккей! Будь проклята его способность проникать в любое помещение или в сознание.

Но, как ни странно, в глубине души Эмма даже обрадовалась, что Ангус не счел за труд выследить ее. Ясно, что он испытывал к ней интерес. А вот к этим белокурым пустышкам, пытавшимся его подцепить, он интереса не проявил. Но значило ли это, что он никогда не использовал смертных женщин для утоления жажды крови, если подворачивался случай? Неужели он и впрямь находился на искусственном питании, как утверждал? Боже правый, похоже, она начинала ему верить.

Да-да, ей льстило его внимание, и это было... катастрофой. Он потихоньку завоевывал ее доверие, пытался пробраться в ее сердце. Но ведь она, Эмма, никого туда не впускала... Следовательно, избавиться от него она могла единственным способом — убив. А то обстоятельство, что в глубине души она восставала против такого решения проблемы, лишь укрепляло ее в этой мысли. От Ангуса во что бы то ни стало нужно избавиться. Нужно было убить его, пока не влез в ее сердце.

Эмма быстро разложила колья по всей квартире, чтобы в любом месте можно было с легкостью до них добраться. Потом перестелила постель, спрятав под подушку серебряные наручники и цепи, разделась до белья и улеглась. Сегодня он придет или завтра, значения не имело. Она к его приходу приготовилась, и он непременно умрет.

Глава 7

Вздрогнув, Эмма проснулась и посмотрела на часы возле кровати. Был почти полдень. Уснула же она незадолго до рассвета. А Ангус так и не появился.

Быстро одевшись, она сделала пробежку до своей квартиры в Сохо. Там позавтракала и приняла душ, после чего упаковала кое-что из вещей — то, что хотела взять с собой в квартиру Остина. К сожалению, одежды, соответствующей определению «сексуальная», у нее оказалось маловато. Она предпочитала носить практичные и удобные вещи, не ограничивавшие свободы движений в бою. Играть соблазнительницу ей ни разу не доводилось. Да и ни к чему ей кружевные неглиже. Не в кружевах же прятать оружие?

Закончилось все тем, что в чемодан она отправила все свое белье. Более или менее сексуальное она отберет позже. Выкатив чемодан на колесиках в крохотную гостиную, Эмма направилась к журнальному столику, где лежали остатки кольев. Ангус не стал их трогать. Присев на диванчик, она взяла ноутбук. Поскольку день был воскресный, большого наплыва почты она не ожидала. Ей вообще приходило не так уж много писем. Трудно завязывать знакомства, когда значительная часть твоей жизни окружена тайной. Просмотрев входящие сообщения, она увидела письмо, отправленное в четыре сорок три утра. От Ангуса Маккея.

Ее сердце слегка подпрыгнуло, но Эмма тут же себя одернула. Да, конечно, она считала его неотразимым, но грядущей ночью все равно его убьет. Нет, сначала соблазнит, а потом убьет.

Что же касается Ангуса, то она была уверена, что он отлично справится со своей ролью. В парке, когда он лежал с ней рядом, она ощутила его эрекцию. Вероятно, в таких делах он имел очень большой опыт, на протяжении веков доставляя женщинам огромное удовольствие. Правда, она вряд ли его испытает. Выпускать ситуацию из-под контроля она не собиралась.

Эмма открыла письмо.

«Дорогая Эмма, я весьма сожалел, что не застал тебя. С трудом устоял от искушения забрать твой ноутбук, поскольку в нем, вероятно, много интересной информации. Но отказался от этой идеи в надежде, что ты поймешь: мне можно доверять».

Эмма презрительно фыркнула. Вампир, достойный доверия?

— О, вот что-то еще, — пробормотала она.

«Дорогая, я знаю, где ты. Встретимся в квартире Остина Эриксона в воскресенье, в 8 вечера. Я не причиню тебе зла. Просто нужно поговорить».

О чем с ним говорить? Очевидно, он потребует, чтобы она прекратила убивать. Он утверждал, что заботится о ее безопасности, но она подозревала, что куда больше Ангуса волновала безопасность его соплеменников. Как далеко собирался он зайти, чтобы остановить ее? Если она откажется, не попытается ли убить ее? Ей почти хотелось, чтобы попытался. Это послужило бы ей оправданием, после того как она убьет его.

И все же Ангус утверждал, что не желает ей зла. И он не причинил ей зла в парке. Как не сделал попытки напасть на нее вчера в квартире Остина. Он говорил, что пьет кровь из бутылки, и она действительно видела, как он прикладывался к фляжке.

Эмма со вздохом покачала головой. Нет, наверное, она принимала желаемое за действительное. Ее влекло к нему. Ей нравилось с ним разговаривать, нравилось на него смотреть. Нравилось предаваться фантазиям о храбром героическом воине. Который, к тому же, носил килт.

Да, именно в этом дело. Отважный шотландец в килте — ее фантазия. Реальность же совсем другая... Он существовал века и все это время охотился на невинных смертных. Теперь пора поменяться ролями. Теперь смертные объявят на него охоту.

Немного подумав, Эмма напечатала ему ответ:

«Буду готова. Надень что-нибудь сексуальное».

Затаив дыхание, она отправила свое послание. Вот и все. Теперь надо только ждать. Эмма взглянула на часы на компьютере. Середина дня. Значит, часов через пять-шесть Ангус Маккей будет убит.

Эмма красила в ванной губы, когда услышала, как он позвал ее из гостиной. Взбив волосы, она бросила последний взгляд в зеркало и пожелала себе удачи. Потом быстро прошла в спальню и посмотрела на часы на тумбочке. Ровно восемь вечера. Он явился вовремя, минута в минуту.

Дверь спальни была чуть приоткрыта, и Эмма, осторожно заглянув в гостиную, в изумлении разинула рот. Никакого килта и сумки! На нем были черные джинсы в обтяжку, черная футболка и черный же пыльник, причем все — очень сексуальное. А его длинные каштановые волосы были перетянуты на затылке черным кожаным шнурком. Сердце Эммы болезненно сжалось. Господи, ну почему он не человек? Ему больше пяти сотен лет.

Она распахнула дверь, и Ангус тотчас же повернулся к ней. Окинув ее взглядом, он, судя по всему, оценил ее короткий купальный халатик. Когда же взгляды их встретились, Эмма увидела в его глазах жаркое пламя. Следовательно, пока все шло хорошо.

— Мне немного не хватило времени, — сказала она. — Я не успела одеться.

Вскинув руки, Эмма облокотилась о дверной косяк. Черт побери, не получилось! Она десятки раз репетировала этот жест перед зеркалом. Едва завязанный поясок ее халатика должен был при резком подъеме рук развязаться, а полы халата — разойтись в стороны. Но ничего этого не случилось.

— Ты мне и такая нравишься. — Он указал на кожаный диван. — Присядь, поговорим.

Эмма заставила себя улыбнуться. Какая неудача... Западню-то она приготовила в спальне...

— Мне... мне нужно одеться. Я ведь практически голая. Уголки его губ чуть приподнялись.

— Что ж, не возражаю. Подожду тебя здесь. Буду джентльменом.

Эмма стиснула зубы. Что же ей теперь делать? Не могла же она крикнуть ему: «Ты мой сексуальный раб. Марш в спальню!»

— Очень хочется пить, — пробормотала она. — Может, пока принесешь из холодильника бутылку воды?

Не дожидаясь ответа, Эмма отвернулась и прошла в спальню. Остановившись перед кроватью, взялась за металлическую решетку изножья. Черт, соблазнительница из нее никакая. И вообще все это представлялось ей... неправильным, нечестным. Хотя на курсах по борьбе с терроризмом ее учили: не нужно бояться испачкать руки, если борешься со злом. Проблема, однако, заключалась в том, что она не знала наверняка, является ли Ангус злом. Она знала, что он вампир, но не более того.

Других вампиров она ловила в момент совершения насилия. Но ведь Ангус не делал ничего дурного, он только хотел с ней поговорить. Да, он вампир, — но можно ли считать это достаточным основанием для вынесения ему смертного приговора? Несколько дней назад Эмма сказала бы «да». Но теперь все по-другому.

Вернувшись в гостиную, она остановилась прямо перед Ангусом.

О, превосходно! Теперь полы халата все же распахнулись, а кружевные черные трусики и лифчик практически ничего не скрывали.

— Благодарю, — кивнула она с улыбкой, когда Ангус протянул ей бутылку воды. Открутив крышку, Эмма сделала глоток, потом сказала: — Я бы и тебе предложила чего-нибудь выпить, но...

Он тоже улыбнулся:

— Все правильно. Не надо предлагать. Я напился вволю перед приходом.

— Значит, это правда? Ты действительно питаешься из бутылки?

— Да, правда, — кивнул Ангус. — Мне уже не нужно соблазнять женщин, чтобы насытиться. С ними я лишь занимаюсь любовью, когда мне очень этого хочется.

Их взгляды скова встретились. И теперь его глаза горели еще ярче.

Эмма невольно отвела взгляд.

— Выходит, ты уже больше не воздействуешь на сознание людей, чтобы получить желаемое?

— Стараюсь по возможности. Она сделала еще глоток воды.

— Не верю. Вчера ночью ты вторгался в мои мысли.

— В самом деле? Что-то не припомню.

— Да, в самом деле! — Эмма вскинула подбородок. — И я не могу этого допустить. Эта твоя угроза.

— Разве я тебе угрожал? — перебил Ангус. — И что же я сказал?

— Ты... ты пожелал мне доброй ночи.

Он весело рассмеялся.

— Какая ужасная угроза... Ты очень испугалась?

— Да, испугалась. Потому что ты вторгаешься в мои мысли без моего разрешения.

— Я не хотел, поверь. Если бы я действительно хотел тебя напугать, ты бы это почувствовала. Ты бы почувствовала, как в тебя проникает леденящий холод. Вчера ты это чувствовала?

— Нет. Но почему я должна верить тебе?

Он нахмурился и пробормотал:

— Что ж, если не веришь, давай кое-что покажу.

В следующее мгновение порывом леденящего ветра ее отбросило в спальню, к спинке кровати. Эмма тотчас возвела защитную стену, но все равно продолжала ощущать мощное воздействие Ангуса. В то же время она чувствовала, что он сдерживает себя, старается не навредить ей. В душу закралась ужасная догадка: «А если он не станет себя сдерживать, то я не смогу ему противостоять. И тогда он сделает со мной все, что пожелает».

— Все, хватит! — крикнула она.

Воздействие тотчас прекратилось, и холод рассеялся.

— Ты это чувствовала прошлой ночью? — спросил Ангус, приблизившись к ней. — Именно так было перед тем, как я пожелал тебе спокойной ночи?

— Нет, не так, — ответила Эмма со вздохом. Теперь-то она понимала: если бы Ангус использовал всю свою силу, она бы непременно это почувствовала.

— Случившемуся есть только одно объяснение, — продолжил он, глядя на нее с некоторым удивлением. — Очевидно, ты превосходный реципиент, раз уловила мои мысли, не предназначенные для передачи.

Но Эмма и без него об этом знала. Находясь в Эдинбурге, она уловила последние мысли отца, умиравшего в Москве. Воспоминания об этом были сродни удару в солнечное сплетение. Она ведь видела убийство матери глазами своего отца и слышала его последние слова перед смертью: «Отомсти за нас».

— Ты в порядке? — Ангус приблизился к ней еще на шаг.

— Я — нет. — Эмма повернулась к нему спиной, чтобы он не видел боли в ее глазах; предсмертные слова отца все еще звучали в нее в голове. «Я должна это сделать, должна... — говорила она себе. — Я обязана убить Ангуса Маккея».

Он откашлялся и тихо сказал:

— Наверное, мне лучше оставить тебя в покое.

Она повернулась к нему и увидела, что он смотрит на нее в растерянности. Вероятно, понимал, что она чем-то расстроена.

— Нет, поговорим, если ты не против. — Она села на постель рядом с подушкой и закинула ногу на ногу. Ее халат при этом снова распахнулся.

Ангус шагнул к ней и процедил сквозь зубы:

— Пытаетесь завлечь меня в постель, мисс Уоллис? Сердце ее забилось быстрее. Но все же она с невозмутимым видом ответила:

— Я просто подумала, что мы действительно могли бы поговорить. И возможно, получше познакомиться.

Он пристально на нее посмотрел и нахмурился.

— Вижу, что ты ненавидишь вампиров всем сердцем, Эмма. Они убили твоих родителей, и с тех пор ты мстишь.

Она пожала плечами.

— Я называю это правосудием. — Ох, конечно же, ей следовало предусмотреть, что он обо всем догадается.

— Мой агент в Москве сейчас изучает это дело, — продолжал Ангус.

Эмма внимательно посмотрела на него.

— Неужели? И ты это делаешь ради меня?

— Просто я хочу выяснить, кто за этим стоит. Она поднялась на ноги.

— Благодарю. Я много раз пыталась хоть что-нибудь выяснить, используя свои источники в МИ-6, но им ничего не известно о вампирах, так что и информации никакой нет.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе найти преступников. И надеюсь, что ты перестанешь убивать, как только добьешься правосудия.

Эмма сделала большие глаза. Словно услышала что-то очень странное.

— Ты ведь можешь остановиться? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

Она снова села на кровать. Как могла она остановиться, если вампиры продолжали убивать из ночи в ночь? Разве другие невинные жертвы не заслуживали отмщения?

Ангус присел рядом с ней.

— Ты должна остановиться. Продолжать преследовать врага, который сильнее и быстрее тебя, — это самоубийство.

— До сих пор у меня отлично получалось.

— Но ты больше не застанешь их врасплох. Они сами начнут за тобой охотиться. Группами. И ты не спасешься, если нападут сразу несколько.

Эмма нервно теребила одеяло.

— А если ты так и не узнаешь, кто убил моих родителей? Неужели я и в этом случае должна все бросить?

Ангус решительно кивнул.

— Да. Вне всяких сомнений.

— И позволить этим монстрам пить кровь людей? — возмутилась Эмма. — Позволить насиловать женщин и убивать невинных?!

— Правосудие над вампирами должны вершить вампы, такие, как я. Поверь, Эмма, у меня это лучше получится.

— Считаешь себя более достойным? — Ударом в плечо она повалила Ангуса на кровать и тут же запрыгнула на него сверху.

— Эмма, что ты делаешь? — Он попытался сесть, но она крепко прижала его к постели.

Он ухмыльнулся и спросил:

— Тебе нравится быть сверху? Могла бы просто сказать.

Пропустив его слова мимо ушей, Эмма запустила руку под подушку, где лежали серебряные наручники. Но к сожалению, приковать его к решетке изголовья, как она надеялась, не получится. Расстояние не позволяло. Но не важно...

— Это серебро? — спросил Ангус, нахмурившись. Защелкнув наручник на его запястье, Эмма схватила другую руку Ангуса, чтобы свести ладони вместе. Защелкнув и второе кольцо, она услышала, как он шумно выдохнул. И тут же в нос ей ударил запах паленого мяса. Взглянув на его правую руку, Эмма увидела, как кожа от соприкосновения с серебром, покрывается уродливыми красными рубцами.

— О, прости... — Потянув за рукав его плаща, она подоткнула под наручник ткань, создавая для кожи изоляцию (второй руке опасность не грозила — серебряный наручник обхватывал ее поверх рукава).

— Благодарю... — пробормотал Ангус.

В его пронзительных зеленых глазах были боль и гнев, но голос оставался тихим и спокойным. И вообще он казался слишком уж спокойным для человека, закованного в наручники. Может, серебро отнимало у него и силы?

— Я не слишком искушен в подобных играх, — сказал пленник, — но, может быть, тебе следовало надеть черный кожаный корсет и сапоги на высоких каблуках? Да, и не забудь про плеть.

— У нас с тобой не сексуальные игры извращенцев, и ты прекрасно это знаешь.

— Почему бы и нет? — усмехнулся Ангус. — Неужели ты откажешь умирающему в последнем желании?

Эмма фыркнула и рывком вытащила из-под подушки серебряную цепь.

— Твои эротические игры убьют меня. — Он улыбнулся.

«Невероятно! — промелькнуло у нее. — Я собираюсь его убить, а он радуется!» Присев на полу у свисающих с постели ног Ангуса, Эмма обмотала его лодыжки серебряной цепью. Потом выпрямилась и шумно перевела дух.

— Все еще считаешь себя сильнее? — спросила она. Молниеносным движением он вдруг приподнялся и, забросив скованные руки Эмме за шею, снова упал на спину, увлекая ее за собой.

Уткнувшись носом в его мускулистую грудь, Эмма почувствовала запах хлопка и мыла. От него очень приятно пахло, и он, как ни странно, был необычайно теплый...

— Вот так-то лучше, — сказал Ангус. — Было бы неплохо, если бы ты сползла немного вниз.

Эмма попыталась поднять голову, но он крепко прижимал ее к себе, и ей удалось лишь упереться подбородком ему на грудь.

— Отпусти меня, вампир.

— А ты сними с меня наручники.

— Нет!

— Тогда, может, расстегнешь «молнию» на моих штанах? — спросил он с усмешкой.

— Нет!

— Послушай, Эмма... — Он вдруг стал серьезным. — Если ты и в самом деле хочешь меня убить, то целься прямо в сердце. Приложи ухо к груди, чтобы услышать, как оно бьется.

— Оно не может у тебя биться, — пробурчала она, нахмурившись. — Ты же мертвый...

— Что ж, послушай, и сама убедишься.

— Нет!

Резким движением она высвободилась и тут же, вытащив из-под подушки кол, уселась на ноги Ангуса.

— Эмма...

— Не разговаривай со мной!

Она откинула в стороны полы его пыльника, и теперь грудь Ангуса прикрывала лишь тонкая хлопковая футболка. Действительно ли там билось его сердце? А не все ли ей равно? Он вампир и долгие века существовал, питаясь кровью невинных людей.

Эмма занесла над головой кол, приготовившись загнать его в самое сердце пленника. И замерла в ожидании... Ей вдруг захотелось, чтобы он выхватил у нее кол. Чтобы хоть что-то предпринял. Но он просто лежал и смотрел на нее с печалью в глазах.

Она еще крепче сжала деревяшку. Судорожно сглотнув, прошептала:

— Я должна это сделать. Потому что ты зло.

Он нахмурился и тихо сказан:

— Я очень долго жил, девочка, и кое-что за это время узнал. Поверь, мы все способны на зло.

Эмма по-прежнему медлила. Она чувствовала: что-то мешает ей сделать то, что следовало сделать.

— Ты так и собираешься лежать? — спросила она.

— А ты и вправду собираешься меня убить?

Она посмотрела ему в глаза. В них не было ненависти. Только печаль и сочувствие.

— Ты ведь должен ненавидеть меня, разве нет?

— Может, и должен. Но не могу. Слишком уж хорошо мне известна боль скорби. Я пережил всех смертных, которых любил когда-то.

Эмма со вздохом опустила руку и отбросила кол в сторону.

— Не могу. Ты... ты слишком человек.

Ангус поморщился.

— Не уверен.

Она наклонилась и приложила ухо к его груди. И тут же услышала мерное биение сердца. Но как же так?.. Неужели такое возможно?

— Ах, Эмма... — Он погладил ее по волосам. — Эмма, ты меня слышишь?

Она тихонько вздохнула.

Он хмыкнул и пробормотал:

— Ночью мое сердце бьется и по жилам бежит кровь, что позволяет мне думать, говорить... в общем, жить.

Эмма подняла голову и снова заглянула ему в глаза. Сейчас они опять горели красным огнем. Она слезла с него и пробурчала:

— Только ничего такого не воображай на том лишь основании, что я не стала себя убивать.

— Я мог бы остановить тебя в любой момент.

— Но не остановил же...

— Остановил бы, если бы возникла необходимость. Я хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь.

Она запахнула халат и затянула поясок.

— И теперь будешь торжествовать, потому что у меня ничего не вышло, верно?

— Нет, детка. — Он покачал головой. — Но очень рад, что ты выдержала экзамен.

— Ты меня проверял? — Эмма уставилась на него в изумлении.

Он приподнялся и сел на постели.

— Мне не хотелось бы испытывать влечение к убийце.

— Я не убийца, — заявила Эмма. — А ты — самый настоящий.

Ангус тихо вздохнул.

— В прошлом случалось, что я убивал для самозащиты. Но из мести — никогда. В отличие от тебя, дорогая.

Неужели он считал себя выше в нравственном отношении? Да как он... Не в силах сдержать гнев, Эмма ударила его по лицу.

— Черт подери, женщина... Ты испытываешь мое терпение.

— А ты — мое! Как ты смеешь меня осуждать?! Ты ведь долгие века существовал за счет других! Все же мне следовало тебя убить. Напрасно я этого не сделала, когда появилась такая возможность.

Ангус стиснул зубы.

— Не было у тебя такой возможности. — С этими словами он развел руки в стороны, и цепочка наручников с треском лопнула.

Эмма ахнула и попятилась. Чувство унижения лишь усилило ее гнев. Будь он проклят! Выходит, он мог в любое время сбежать!

Ангус сбросил с ног туфли, и эта цепь также лопнула.

— Ключ! — Он встал, подняв руки в браслетах наручников.

Молча указав на ключ на столике у кровати, Эмма вышла из комнаты. «Проклятый надменный кровосос!» — думала она, расхаживая по гостиной. Потом подошла к окну и уставилась на улицу.

— Эмма... — послышался у нее за спиной тихий голос.

— Пожалуйста, уйди, — ответила она не оборачиваясь. Он медленно приблизился к ней и тихо сказал:

— Поверь, дорогая, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неудачницей.

Она наконец повернулась к нему. Он был уже без наручников.

— Как же я могу не чувствовать себя неудачницей. Ведь ты мог освободиться в любой момент... И было бы лучше, если бы ты сразу освободился.

— О, я просто не хотел. Ты же сидела передо мной в таких сексуальных трусиках...

Неужели он действительно находил ее такой привлекательной? Или просто насмехался над ней? Скорее всего — последнее. Снова отвернувшись к окну, Эмма проворчала:

— Я хочу, чтобы ты отстал от меня.

— Ну вот... — Он со вздохом прислонился к стене. — А я-то думал, что, может, хоть немного тебе понравлюсь.

Вновь к нему повернувшись, Эмма скрестила на груди руки.

— Ты нравишься мне настолько, что я сделала для тебя исключение и не стала убивать. Но это не заставит меня отказаться от моих планов. Я по-прежнему буду уничтожать вампиров.

— Детка, сколько раз повторять тебе, что ты не сможешь больше убивать?

— А ты не можешь указывать мне, что я должна делать. Мне бы хотелось, чтобы ты с пониманием отнесся к моему решению и позволил мне жить так, как я хочу.

— Но ты не проживешь и недели!

— Тебя это не касается! Ангус снова вздохнул.

— Более упрямая женщина мне еще не попадалась...

— Приму это как комплимент, ибо уверена, что у тебя были тысячи женщин, — заявила Эмма.

Он взглянул на нее прищурившись.

— Ты не представляешь, во что ввязываешься. Знаешь, что вон там? — Шагнув к окну, Ангус указал на самое высокое здание на другой стороне улицы. В следующее мгновение пальцы его сомкнулись вокруг ее запястья.

Эмма вскрикнула от неожиданности.

— Что ты...

И тут вдруг все померкло у нее перед глазами, а комната словно закружилась... Через несколько секунд ноги ее коснулись холодного бетона, и Эмма, осмотревшись, в ужасе замерла. Квартира Остина исчезла, и теперь она... Где же она находилась?

— Где мы?.. — пролепетала она, взглянув на Ангуса.

— Посмотри вниз, — ответил он.

Шагнув к невысокой кирпичной ограде, доходившей ей до пояса, Эмма посмотрела вниз. Улица раскинулась далеко внизу, а она смотрела на нее с высоты тринадцати — пятнадцати этажей. Выходит, теперь они находились на крыше того здания, на которое указал ей Ангус из окна квартиры.

— Ты нас телепортировал? — прошептала она. Ангус обнял ее за плечи, и в следующую секунду они медленно поднялись в воздух над кирпичной оградой.

— А это называется «левитация», — прошептал он ей в ухо. — Мне остается только уронить тебя на землю.

— Прекрати!

— А ты прекрати убивать.

Она закрыла глаза и прошептала:

— Ты просто хочешь обезопасить себе подобных.

— С этими убийцами у меня нет ничего общего. — Они снова опустились на бетонную крышу. — Поверь, я пытаюсь спасти тебя, именно тебя.

Эмма отступила от него на шаг.

— Спасти, сбросив с крыши?

Ангус что-то пробурчал себе под нос, потом сказал:

— Я просто хотел показать, с какой легкостью любой из вампиров может с тобой разделаться. — Он принялся нервно расхаживать по крыше.

Эмма уставилась на него в недоумении. До сих пор она была абсолютно уверена: Ангус пытался защитить вампиров от ее кольев, — но теперь ее стали одолевать сомнения. «А может, он действительно заботится о моей безопасности?» — спрашивала она себя. Ангус вдруг с размаху всадил кулак в металлическую дверь, ведущую на лестничную площадку. Эмма вздрогнула; даже в темноте она видела оставшуюся от кулака вмятину.

Он повернулся к ней и пробормотал:

— Прости, что напугал тебя. — И снова принялся мерить шагами крышу. — Я просто не знаю, что сказать тебе, не знаю, как убедить...

— Какое тебе дело до того, что со мной будет? Ведь тысячи смертных на твоих глазах рождались и умирали.

Он остановился и пристально посмотрел на нее.

— Да, ты права, тысячи. Но я никогда не видел такой женщины, как ты. Ты не похожа на других. Ты... такая же, как я. — Он в смущении пожал плечами и добавил: — Но выглядишь гораздо лучше. Эмма скорчила гримасу.

— Ты считаешь, что я похожа на вампира?

— Нет, я не об этом. Но ты настоящий воин. Смелый и непреклонный. Ты проводишь ночи в борьбе со злом.

— Как... и ты? — Неужели он действительно мужчина ее мечты? Что ж, очень может быть. Только он не живой.

Порыв холодного ветра вскинул полы ее шелкового халатика, и Эмма невольно поежилась.

— О, ты замерзла... — Ангус подошел к ней. — Отнести тебя назад?

— А как ты это делаешь? — Она взглянула на дом, где находилась квартира Остина. — Просто смотришь туда, куда тебе нужно, — и перемещаешься?

— Да, примерно так. Или слышу голос — и перемещаюсь. А если я уже бывал в каком-то месте, то могу переместиться и без маячка.

— Значит, нескольких секунд тебе хватит, чтобы оказаться в Лондоне или Париже?

— Да. Хочешь посмотреть, как это происходит?

Глаза ее расширились.

— Прямо сейчас?.. Но я не совсем одета...

— В таком случае я знаю, куда тебя доставить. — Он обнял ее. — Вы готовы, мисс Уоллис?

— Но я... — Она нахмурилась. — У нас с тобой не свидание.

Он рассмеялся.

— А мне кажется, что именно свидание.

В следующее мгновение все вокруг поглотила тьма.

Глава 8

Ангус материализовался в знакомом месте — в парижском офисе Жан-Люка Эшарпа. Эмма покачнулась, и ему пришлось ее поддержать. Сработала установленная им же самим сигнализация, но Эмма не могла ее слышать. А вот Хан-Люк услышал и, вскочив из-за стола, наставил на них кинжал.

— О черт... — пробормотал он по-французски, опуская оружие. — Ты должен был предупредить меня о своем появлении.

Тут распахнулись двери и ворвался Робби Маккей с палашом в руке.

— Ах, Ангус, это ты... — Робби нажал на кнопку возле двери, чтобы отключить сигнал тревоги. Взглянув на Эмму, с улыбкой сказал: — Bonsoir, mademoiselle[6].

А Жан-Люк разглядывал гостью, совершенно не скрывая любопытства. Выразительно взглянув на него, Ангус сказал:

— Жан-Люк, Робби, знакомьтесь... Это Эмма Уоллис. — Ангус по-прежнему обнимал ее за плечи. — Эмма, это Жан-Люк Эшарп.

— Знаменитый модельер? — удивилась Эмма. — Значит, мы действительно в Париже?

— Да, конечно. — Ангус указал на шотландца в килте. — А это Робби. Он работает на меня и охраняет Жан-Люка. Он мне приходится кем-то вроде... правнука.

— Мы забыли, сколько «пра» нужно впереди поставить. — Робби снова улыбнулся. — Рад с вами познакомиться, мисс. — Он вопросительно взглянул на своего предка.

Ангус прекрасно понимал: его внезапное появление со смертной женщиной и впрямь вызывало удивление. На такие размышления ему вечно не хватало времени.

— Видите ли, я решил... пригласить мисс Уоллис на пикник, — пояснил он. — Ты не соберешь нам корзиночку с провизией, Робби?

— Ты? На пикник?.. — Робби разинул рот.

Жан-Люк усмехнулся и сказал:

— Попроси Альберто. Он знает, что делать.

— Очень хорошо, — кивнул Робби и поспешно вышел из комнаты.

Ангус невольно поморщился. Эти двое вели себя так, словно он никогда раньше не ухаживал за женщинами. Черт возьми, конечно же, ухаживал! Только с тех пор прошло лет сто, а то и все двести. А за Эммой он сейчас ухаживал вовсе не из романтических соображений. Он хотел добиться от нее дружбы и доверия, чтобы они могли вместе бороться против общего врага.

Тогда почему же он до сих пор обнимает ее — словно дает понять, что имеет на нее права?

Ангус опустил руку и, отступив от Эммы на шаг, проговорил:

— Мисс Уоллис нужно... что-нибудь из одежды.

— В самом деле? — В глазах Жан-Люка вспыхнули веселые огоньки. — Я этого не заметил.

Эмма покосилась на своего спутника и шепнула:

— Я знала, что мне будет неловко.

— Что ж, идемте со мной, — сказал Жан-Люк. — Склад внизу. Уверен, мы подберем там что-нибудь подходящее... для пикника, — добавил он, с усмешкой взглянув на Ангуса.

Тот невольно вздохнул. Было ясно: теперь ему не избежать насмешек. И надо же было заявиться сюда сразу после полуночи с босой полуголой женщиной...

Жан-Люк показал им демонстрационный зал со всеми последними творениями. Затем проводил в просторное помещение, где вдоль стен тянулись бесконечные ряды вешалок с одеждой.

— О Боже, — прошептала Эмма, разглядывая ценники. — Я ничего такого не могу себе позволить.

— Не беспокойся, я могу, — с улыбкой сказал Ангус.

Она покачала головой:

— Нет-нет, я не могу принять от тебя подарок. Это против правил.

— Ладно, вы двое, успокойтесь, — хмыкнул Жан-Люк. — Так не начинают романтическое свидание.

— У нас вовсе не свидание, — возразила Эмма.

Француз улыбнулся:

— Пожалуй, я одолжу вам что-нибудь на ночь, а ваш кавалер потом вернет. — Он покосился на Ангуса. — Если, конечно, вещь сохранит... первозданный вид.

— Я не собираюсь рвать на ней одежду, — усмехнулся Ангус.

— А жаль, — пробормотал Жан-Люк. Он указал на вешалки. — Прошу, мадемуазель, выбирайте.

— Вы очень любезны. — Эмма пошла вдоль рядов.

Жан-Люк подошел к Ангусу и тихо сказал:

— Ах ты, старый пес... Я и не подозревал, что у тебя такой хороший вкус.

— У нас деловые отношения, вот и все. — Ангус скрестил на груди руки.

— Я не вчера на свет родился, — фыркнул Жан-Люк.

— Но я говорю серьезно. Мне нужно завоевать ее доверие, чтобы она прекратила убийства.

— Она убивает вампиров? — изумился француз.

Ангус кивнул:

— Да, убивает. Ее милое личико и изящная фигурка способны ввести в заблуждение, но она неистовый воин.

Жан-Люк молча смотрел на друга.

— В чем дело? — Ангус приподнял бровь.

— Да так, ничего... — Жан-Люк пожал плечами и отвернулся. — Сначала Роман, а теперь — ты, — пробормотал он вполголоса.

— Между нами ничего нет, — заявил Ангус.

— Да, все правильно. — Жан-Люк похлопал его по спине. — Желаю вам обоим самого наилучшего.

Ангус с ворчанием отошел. Жан-Люк каждой мелочи придавал слишком большое значение. Ко всему относился чрезвычайно серьезно.

Осмотревшись, Ангус подошел Эмме. Она разглядывала брюки, висевшие на вешалке.

Брюки? Почему она всегда прячет свои красивые ноги? Он отошел на несколько шагов, и тут же его внимание привлек золотисто-янтарный цвет ткани. Он снял яркую вещицу с вешалки и показал девушке.

— Вот это мне нравится. Напоминает твои глаза.

Эмма бросила на него неуверенный взгляд.

— Но это же платье... А я не ношу платья. Хотя оно действительно шикарное...

— Милая, ты собираешься не на турнир по карате, а на пикник.

— Пикник в Париже в одежде от дизайнера? — Эмма покачала головой. — В это трудно поверить. — Она подошла к нему поближе. — А эти двое парней... Они тоже вампиры?

— Они мои друзья, Эмма. Ты их тоже собираешься уничтожить?

— Нет. Я буду вести себя прилично. — Она шлепнула его по руке. — Да и где я могла бы спрятать колья?

— Мне стоило бы обыскать тебя на всякий случай, — сказал Ангус с улыбкой.

Она тоже улыбнулась:

— Ты и так знаешь, что я без оружия.

— Не хочешь ли примерить? — Ангус протянул ей платье.

Эмма ненадолго задумалась, потом кивнула. А десять минут спустя она совершенно преобразилась, В золотистом платье и сверкающих босоножках того же цвета она выглядела потрясающе.

Тут Робби принес корзину с провизией. И теперь улыбался во всю ширь рта, но благоразумно держал его на замке.

Когда же Ангус с Эммой направились к выходу, Жан-Люк прокричал им вслед:

— Желаю хорошо провести время!

Ангус обернулся и смерил его угрожающим взглядом, однако Жан-Люк, нисколько не смутившись, весело рассмеялся.

Из студии модельера они вышли прямо на Елисейские поля. Даже в четыре утра здесь было шумно и светло — везде сияли огни, а в некотором отдалении мерцала Триумфальная арка.

Эмма улыбнулась:

— Как замечательно! Это лучше, чем сидеть в самолете восемь часов.

— Да, конечно. — Ангус указал на огни вдали. — Вон там — очень хорошее место.

— Эйфелева башня?

— Совершенно верно. — Он обхватил ее рукой за талию. — Не бойся, дорогая.

Их тотчас же поглотила темнота, но через несколько секунд снова засверкали огни. И теперь они стояли на верхнем уровне Эйфелевой башни и смотрели на город.

Эмма взглянула через перила.

— Очень красиво. Хотя тут немного холодно... — Она обхватила себя руками за плечи.

— Вот, возьми. — Ангус протянул ей свой плащ.

Пока Эмма надевала плащ, он расстелил у ног клетчатый плед, который Робби положил сверху корзины. Усевшись, девушка с некоторой опаской заглянула в корзину.

— О, да ведь тут... настоящая еда! — Эмма вытащила хлеб, сыр и виноград. А также бутылку вина. — Надеюсь, для тебя здесь тоже что-нибудь найдется, — сказала она, взглянув на Ангуса.

— Вот это — для меня. — Он вынул бутылку и открыл пробку. Из горлышка тотчас полезла пена, и он отставил руку с бутылкой в сторону.

— Это шампанское. — Эмма протянула ему стакан.

— Это «Баббли-Блад», смесь шампанского с искусственной кровью. Хочешь попробовать?

Эмма поморщилась и покачала головой:

— Ни за что. — Но она с любопытством смотрела, как Ангус пьет. Наконец пробормотала: — Я как-то раз видела рекламу кухни синтеза на «ЦВТ», но решила, что это шутка. Я думала, что вампиры пьют только кровь людей.

— Это мятежники, — пояснил Ангус. — Они отказываются от искусственного питания. Им нравиться мучить смертных. — Он откупорил бутылку вина для Эммы. — И они наши заклятые враги. Мы боремся с ними уже много веков.

— Значит, утверждения Шанны Уилан справедливы? Есть две группы вампиров?

— Да, совершенно верно. — Он наполнил ее стакан вином. — Видишь, Эмма, у нас общий враг — мятежники. И цели у нас одни и те же. Мы оба защищаем невинных людей. Поэтому мы могли бы стать... хорошими друзьями.

Она пожала плечами:

— Даже не знаю, что тебе сказать... Мне нужно подумать об этом.

— Да, понимаю, — кивнул Ангус. — Ведь еще час назад ты пыталась меня убить...

Она откусила кусочек сыра.

— Я еще не свыклась с мыслью о том, что существуют... хорошие вампиры. Жан-Люк и Робби — такие, как ты?

— Да, конечно. Робби — мой потомок. Я нашел его умирающим после сражения тысяча семьсот сорок шестого года на поле Куллодена. — Ангус на миг закрыл глаза. — В тот день я потерял многих родственников.

— Не могу представить, что кто-то стал свидетелем... чего-то столь ужасного. — Эмма поежилась.

— Но ведь ты видела, как убивали твоих родителей, правда?

— Не хочу говорить об этом. — Эмма сделала глоток вина. — Лучше расскажи о себе. Когда ты родился?

— В тысяча четыреста восьмидесятом.

— И у тебя есть потомки. Значит... ты был женат?

— Да. У меня было трое детей. — Ангус тут же сменил тему. — В тысяча пятьсот тринадцатом я получил смертельное ранение во время Флодденского сражения. Роман нашел меня той ночью. Я едва дышал и подумал, что сплю, когда вдруг услышал голос. Он спросил, намерен ли я продолжить борьбу со злом. И тогда я решил, что это ангел, и сказал «да». Я сказал так не только потому, что хотел на небо. Мне ужасно жалко было умирать таким молодым. Хотелось сделать что-то еще.

— Ты расстроился, когда узнал, что стал вампиром?

Ангус пожал плечами.

— Немного удивился. Потому что не подозревал об их существовании. Но я никогда не страдал из-за этого, как Роман. Я довольно рано понял, что смерть не изменила меня. Я остался прежним, вернее — стал еще лучше.

Эмма бросила в него виноградину.

— Вампирская надменность!

Ангус улыбнулся.

— Но это чистейшая правда. Мы действительно способны делать то, что не по силам ни одному смертному.

— Но вы не можете выходить на солнце.

— Да, зато мы живем столетия. Эмма откусила кусочек хлеба.

— Расскажи о прошлом. Где ты бывал, с кем встречался?

Ангус рассказал свою любимую историю о встрече с Марией, королевой шотландцев. И о том, как помогал скрыться Красавчику Чарли. Эмма засыпала его вопросами, и он радовался, что его общество уже не тяготило ее. Она то и дело смеялась и шутила.

Час спустя Ангус закупорил недопитую бутылку «Баббли-Блад» и поставил в корзину.

— Боюсь, скоро начнет светать, — сказал он. — Нам пора.

— Да, конечно. — Эмма собрала остатки еды и сложила в корзину. — Вынуждена признаться, что... получила огромное удовольствие.

— От нашего свидания?

Он взглянула на него с раздражением.

— Это не свидание, понятно?

— Ладно, согласен, — ответил Ангус с улыбкой. — Но хорошо, что ты наконец-то поняла: я тебе не враг. Теперь ты можешь мне доверять?

Эмма молча поднялась на ноги — словно не слышала вопроса.

Ангус тоже встал и свернул плед. Она вдруг нахмурилась и тихо сказала:

— Я совершила ошибку. Позволила себе увлечься, слушая твои рассказы о прошлом.

— В этом нет ничего дурного. — Ангус уложил плед в корзину.

Эмма со вздохом покачала головой:

— Нет, не думаю... И вообще мне следовало побольше разузнать о мятежниках. Следовало выяснить, где вы держите Шанну Уилан.

— Держим? Ты ошибаешься. Она счастливая замужняя женщина.

— А мой босс считает, что вы воздействуете на ее психику. И он хочет спасти ее во что бы то ни стало. Считает, что это его главная задача.

— Поверь, она абсолютно счастлива. Неужели так трудно поверить, что смертная женщина может полюбить вампира?

Эмма уставилась на него с искренним удивлением.

Ангус с трудом удержался от вздоха. Выходит, он мечтал о несбыточном... Ох как ему хотелось того же, что было у Романа. Хотелось любви смертной женщины.

Эмма взяла корзину и спросила:

— А как мы будем спускаться отсюда?

— Я обниму тебя, вот и все. — Он подошел к ней вплотную. — А ты держись за меня покрепче. Ты ведь не боишься?

— А может, пойдем по лестнице?

Он обнял ее обеими руками.

— Спустимся так, как удобнее. Это займет всего мгновение...

Она тихонько вздохнула и обхватила его рукой за шею. В следующую секунду все заволокло тьмой, а еще через несколько секунд они уже стояли внизу, перед Эйфелевой башней.

Эмма тут же отступила на шаг.

— Спасибо, Ангус.

По усыпанной галькой дорожке они медленно прошли в небольшой парк. Ангус то и дело хмурился; ему казалось, что дружеская атмосфера пикника сменилась какой-то странной грустью, даже тоской. Пытаясь понять, не чувствует ли Эмма того же, он внимательно посмотрел на нее.

Внезапно из-за кустов послышались какие-то звуки, похожие на стон. Ангус остановился. Эмма — тоже. Повернув голову, она взглянула на него вопросительно — очевидно, еще ничего не услышала. Он приложил палец к губам и сделал осторожный шаг к кустам. Она последовала за ним.

Тут из-за куста снова донеслись звуки — стон и сдавленный женский возглас. Может, французский мятежник напал на беззащитную женщину? Ангус наклонился, чтобы достать из ножен кинжал. Затем подал Эмме знак, чтобы спряталась за его спину. Она с раздражением покачала головой.

Упрямица! Однако ее смелость очень ему нравилась. Опустив на землю корзинку, Эмма достала из нее винную бутылку и, крепко сжав за горлышко, двинулась налево. Ангус же пошел вправо.

— Отпусти ее немедленно! — крикнул он, прыгнув за куст. И тотчас же лицо его исказила гримаса — оказалось, они испугали парочку, занимавшуюся любовью.

Эмма же в изумлении таращилась на голый зад мужчины, обвитый ногами женщины. Тут мужчина с громким криком вскочил на ноги и подтянул штаны. Пробормотав что-то по-французски, он сунул руку в карман и, вытащив бумажник, швырнул его Ангусу под ноги.

Но тот даже не взглянул на бумажник, ибо его внимание привлекло нечто ужасное. Покрасневшую шею женщины стягивали колготки.

— Тебе конец! Ты придушил несчастную! — прорычал Ангус.

Мужчина кивнул женщине, и та поспешно прикрылась его рубашкой. А потом они залопотали о чем-то по-французски. Ангус ничего не понимал из их беседы, но ему и так все было ясно.

— Ты душил ее, — процедил он сквозь зубы.

И направил на мужчину острие кинжала.

— О Боже... — прошептала Эмма.

— Пожалуйста, не убивайте нас! — взмолилась женщина. Она говорила по-английски с сильным акцентом.

— Убивать... вас? — Ангус был явно озадачен. — Но я пытаюсь вас спасти. Этот ублюдок чуть не задушил вас.

— Я сама его об этом попросила! — закричала женщина, срывая с шеи колготки. Покосившись на Эмму, она добавила: — Неужели не понимаете?..

— Нам лучше уйти. — Эмма тронула Ангуса за локоть.

Он покосился на нее и проворчал:

— Но я не могу оставить беззащитную женщину с душителем.

Мужчина с женщиной переглянулись и, судя по всему, выругались.

— Ангус! — Схватив своего спутника за руку, Эмма потащила его за собой. — Идем же!

— Но... — Он обернулся на французскую парочку, кричавшую им вслед ругательства. — Как можно оставлять ее с ним?

— Можно. — Подхватив с земли корзинку, Эмма устремилась в сторону от кустов. — Он не собирается ее убивать. Понимаешь, не собирался.

— Но он ее душил, — возразил Ангус.

— Она сама его об этом попросила. — Эмма отпустила его руку и порылась в корзине. — Они делали это для... удовольствия. Легкое удушение во время секса усиливает возбуждение. Она, вероятно, испытала бы более мощный оргазм. Подробностей я не знаю, но читала об этом. Ангус остановился и в изумлении пробормотал:

— Выходит, она просила его... причинить ей страдания?

— Да, именно так.

Ангус молча покачал головой, потом снова зашагал по дороге. Эмма последовала за ним.

— Ты в порядке?

Он промолчал и ускорил шаг.

— С женщиной ничего не случится, — сказала Эмма. — Это было по обоюдному согласию, понимаешь?

Ангус по-прежнему молчал. И вдруг с рыком метнул кинжал. Со свистом разрезав воздух, лезвие вонзилось в ствол дерева.

— Нет, я совершенно ничего не понимаю, — пробурчал он, направляясь к дереву. — Вероятно, я слишком долго живу, поэтому уже не понимаю этот мир.

— Я знаю, что это немного странно, но видишь ли, Ангус, люди порой делают необъяснимые вещи...

— Нет! — Он выдернул нож из ствола. — Мужчина не должен причинять женщине боль. Даже если она просит его об этом. Обижать женщин — бесчестно!

— Но дело в том...

— Нет, не могу поверить! — Он наклонился и сунул нож в ножны на ноге. — Если мужчина любит женщину, то как он может причинять ей страдания? Не понимаю, не могу поверить...

Эмма пожала плечами.

— Она его попросила, вот и все.

— Зачем? И вообще, что это за мужчина, который доставляет женщине удовольствие таким образом? — Теперь Ангус нервно расхаживал по дорожке туда и обратно. — Да, долг мужчины доставлять женщине удовольствие. Но не таким образом. Настоящий мужчина, если нужно, всю ночь потратит, чтобы удовлетворить свою женщину. Но он должен делать это так... как должен делать.

Эмма смотрела на него с удивлением, а он продолжал:

— И для мужчины нет большего удовольствия, чем видеть, как его женщина трепещет от страсти. Нет большего удовольствия, чем слышать ее страстные стоны.

Эмма переминалась с ноги на ногу, а Ангус по-прежнему расхаживал по дорожке.

— И только после того, как она попросит его об этом, мужчина может удовлетворить собственные потребности. Но мужчина никогда не должен причинять женщине боль. — Он остановился прямо перед Эммой. — Или я ошибаюсь?

— Нет-нет. — Она покачала головой.

— О, девочка... — Он тяжело вздохнул. — Ты не должна так смотреть на меня.

— А я... и не смотрю. — Эмма отвернулась. Она чувствовала, что щеки ее пылают, а сердце гулко бьется в груди. — Думаю, нам лучше вернуться домой, — пробормотала она, не глядя на Ангуса.

Он подошел к ней ближе и тихо сказал:

— У тебя так громко стучит сердце...

Она взглянула на него.

— А у тебя глаза горят красным огнем.

Он снова вздохнул.

— Эмма, ты должна признать, что у нас с тобой действительно свидание.

Тут Ангус провел ладонью по ее щеке, и корзина с продуктами, которую она держала, упала на землю. В следующее мгновение он привлек Эмму к себе и впился поцелуем в ее губы.

Он пил этот поцелуй как чудеснейший из напитков, он крепко прижимал ее к себе, словно пытался навсегда запомнить возникавшие при этом ощущения, он поглаживал изящные изгибы ее бедер, наслаждаясь каждым прикосновением к ее телу. А потом, на мгновение отстранившись, он стал легонько покусывать ее шею в том месте, где бился пульс. Она же тихонько стонала, и ее стоны еще более усиливали его желание. Эти стоны и запахи ее тела туманили его разум, лишая способности мыслить; сейчас он мог лишь испытывать радость и восторг, а также — голод и вожделение, терзавшее его все сильнее.

С хриплым стоном он вновь припал к ее губам, и на сей раз Эмма ответила на его поцелуй почти без колебаний. И в тот же миг Ангус ощутил нестерпимый жар в паху; весь вечер он боролся с возбуждением — начиная с того момента как она уселась на него в квартире Остина Эриксона, — но теперь, когда он почувствовал, что Эмма отвечает на его ласки, ему стало ясно: он больше не сможет себя сдерживать.

Обхватив ее округлые ягодицы, Ангус крепко прижал ее к бедрам. В ту же секунду Эмма прервала поцелуй и, громко вскрикнув, чуть отстранилась. Тревога в ее глазах должна была насторожить, но Ангус, находясь во власти сладострастия, ничего не замечал.

— Я хочу заняться с тобой любовью, Эмма, — проговорил он хриплым голосом.

Глава 9

— Нет! — Она решительно оттолкнула его.

«Господи, о чем он?.. — ужаснулась Эмма. — Заняться любовью... с мертвым?» Однако следовало признать, что ничего «мертвого» в нем сейчас не было. А его эрекция — она прекрасно это почувствовала — казалась очень даже живой. Да и в самом Ангусе не было ничего отталкивающего. О Боже, помоги ей! Будь он обычным смертным, она бы давно сорвала с него одежду. Но, черт подери, он ведь вампир!

Эмма попятилась.

— Я... я не могу, — пролепетала она.

— Но я тебе не враг. — Его глаза пылали. — Ты мне уже не доверяешь?

— Доверяю... наверное. Но мы с тобой еще даже не стали друзьями. А чтобы стать любовниками... О, это слишком быстро.

— Друзья так не целуются, как целовались мы.

— Мы увлеклись, только и всего. Это... это был просто поцелуй.

Ангус нахмурился.

— Нет, не просто поцелуй. Хочешь, напомню?

— Нет-нет, не надо! — Она повернулась и подхватила с земли корзинку. — Ты ведь сам сказал, что близится рассвет. А ведь нам еще нужно вернуть продукты и платье, а потом возвратиться в Нью-Йорк, и еще надо... — Эмма тараторила без умолку, лишь бы не думать о том, что наделала.

— Эмма... Довольно, помолчи!

Она кивнула и сделала глубокий вдох, переводя дыхание. Взглянув на Ангуса, увидела, что огонь в его глазах побледнел. Слава Богу...

— Ты готов?

— Эмма, я хочу знать, что ты чувствуешь. Она деланно рассмеялась.

— Задавать такие вопросы — это не слишком по-мужски, верно? Разве мужчинам нравится говорить о чувствах?

— Но у тебя-то чувства есть. Ты очень любила своих родителей, а сейчас ты со всей страстью отдаешься работе.

— Ангус, пожалуйста!.. — Эмма вскинула руку. — Не надо об этом. Я не знаю, что чувствую. Даже не знаю, что думать. Не могу поверить, что сейчас делала... это. Я не должна была...

Он посмотрел на нее с грустной улыбкой.

— Девочка, ты с самого начала к этому шла.

— Нет, мы с тобой слишком разные. Мы не можем...

— Я всегда поступал так, как подсказывало мне сердце. Поэтому не избежал сожалений и разочарований. Но о встрече с тобой я никогда не стану сожалеть.

Сердце у нее в груди болезненно сжалось. В этом мужчине было все, о чем она мечтала, за исключением одного: он не был живым в полном смысле этого слова. Но при этом его можно было бы назвать бессмертным. Как могла она с этим смириться?

— Скажи мне, Эмма, убедил ли я тебя по крайней мере прекратить убийства? Ты веришь, что меня беспокоит твоя безопасность?

— Мне... мне нужно поразмыслить над этим. Да, теперь я знаю, что ты за меня беспокоишься. Я постараюсь действовать осторожнее. И буду более разборчива. Потому что теперь я знаю, что среди вас есть благородные и добрые...

Он кивнул.

— Наконец-то хоть что-то сдвинулось с места. И еще ты должна знать: я всегда буду защищать тебя и всегда буду к твоим услугам.

Ее глаза обожгли непрошеные слезы. Уже много лет не слышала она подобных слов. Не слышала с тех пор, как погибли ее родители.

— Буду с тобой откровенна, Ангус. Если я узнаю, кто те ублюдки, которые убили моих родителей, я их из-под земли достану.

— И я помогу тебе в этом. — Он протянул ей руку. — Договорились?

— Договорились. — Эмма пожала его руку. Ангус привлек ее к себе и поцеловал в лоб.

— А теперь идем. — Он обнял ее, и все вокруг померкло.

Проклятие! Кажется, он влюбился. За четыреста девяносто три года в облике вампира он редко получал удовольствие от поцелуев. За ними почти всегда стояла жажда крови или желание что-то себе доказать. Эмму же он целовал совсем по другой причине. Его привлекала эта женщина, вот и все.

И что это был за поцелуй! Казалось, мужчина его лет мог бы вспомнить сотни подобных моментов, но Ангус, как ни старался, ничего подобного не припомнил.

Когда он доставил Эмму в квартиру Остина, она настоятельно попросила, чтобы он оставил ее одну. Его беспокоило, что она сожалеет о случившимся. Черт, его и самого мучили сомнения. Но не относительно того, что чувствовал. Он знал, что Эмма глубоко тронула его душу, но не был уверен, что имеет право ухаживать за ней. И вообще, как могли бы развиваться подобные отношения?

Добившись от нее обещания не выходить на охоту в одиночку, Ангус телепортировался в дом Романа. Как только материализовался в холле, сработала сигнализация.

В тот же миг из гостиной выскочил Коннор с палашом наголо, а из кухни — Йен.

— А... это ты... — Йен отвернулся и направился обратно в кухню. — Давно пора научиться сначала звонить.

— Почему ты здесь? — спросил Ангус, пристально глядя на Коннора. — Ты ведь сейчас должен охранять Романа и Шанну, разве не так?

— Они здесь. — Коннор взглянул на него с некоторым раздражением. — Ты не явился на мессу, поэтому мы все пришли сюда, чтобы увидеться с тобой.

— Месса? — Ангус поморщился. — Я... совсем забыл. Был занят.

— Мы в курсе. — Коннор едва заметно усмехнулся. — Около часа назад позвонил Жан-Люк и поведал весьма любопытную историю.

— О черт... — буркнул Ангус. — Знаешь, мне нужно срочно кое-что сделать наверху.

— Ангус, слышу, что ты здесь! — донесся из гостиной голос Романа. — Зайди к нам.

Коннор хмыкнул, глядя вслед Ангусу, нехотя направившемуся к открытым дверям гостиной.

В гостиной, вокруг квадратного журнального столика, стояли три бордовых дивана, а напротив — огромный широкоформатный телевизор, в данный момент выключенный.

— Вот и Ангус! — объявил Коннор, появившийся в дверях. Он тут же направился к дивану справа, на котором сидел Грегори.

— Что с ним такое?.. — Грегори в недоумении уставился на Ангуса. — Что случилось с его юбкой?

Прежде чем сесть, Коннор легонько стукнул Грегори по затылку.

— Ой, видите, отец, с чем мне приходится мириться? — пожаловался Грегори мужчине в годах, занимавшему средний диван.

— Я буду за тебя молиться, — ответил священник с улыбкой и, встав, поздоровался с Ангусом.

— Рад видеть вас, отец Эндрю. — Ангус поклонился священнику, которого помнил по брачной церемонии Романа. — Как поживаете?

— Моя жизнь стала гораздо интереснее после той ночи, когда я принял паству Романа.

Ангус кивнул и перевел взгляд на Шанну. С огромным округлившимся животом ей было не так-то легко встать с дивана. Наблюдая, как Роман помогает беременной жене подняться на ноги, Ангус вспоминал старые переживания. Вспоминал радость и гордость по поводу рождения своих троих детей, а также беспокойство и чувство вины, связанные с родовыми страданиями жены. И еще — боль из-за предательства, когда он попытался вернуться к семье после Флодденского сражения. Он был уверен, что жена примет его в новом качестве, уже... бессмертного.

Но увы, он ошибся. Более того, она даже запретила ему видеться с детьми. И он издали наблюдал за ними, наблюдал, как они росли и жили. И видел, как умирали.

Если он начнет ухаживать за Эммой, то не получит ли снова ту же боль, то же отчаяние? Ведь ему придется наблюдать, как она состарится и умрет. А если благодаря научным изысканиям Романа у них родятся смертные дети, то он станет свидетелем и их ухода. Обняв его, Роман спросил:

— Ангус, ты в порядке?

Перехватив пристальный взгляд друга, Ангус понял: тот видит его насквозь.

— Мы сможем потом поговорить?

— Да, конечно, — кивнул Роман и отступил в сторону, пропуская жену.

— Ангус, рада тебя видеть. — Шанна поцеловала его в щеку.

— Ты выглядишь... грандиозно, детка, — сказал он с улыбкой.

Она весело рассмеялась.

— Да, действительно грандиозно! — Шанна взглянула на свой огромный живот.

— Она вот-вот лопнет, — пробурчал Грегори и поморщился, когда Коннор ткнул его локтем в бок.

— Мне тоже кажется, что я вот-вот лопну. — Шанна с улыбкой погладила свой живот. — Ребенок уже опустился.

— Мы решили в пятницу ночью произвести искусственную стимуляцию родов. — Роман усадил жену на диван. — Только так можно гарантировать, что доктора-вампы будут готовы.

— Доктора? У тебя их несколько? — удивился Ангус. Он обошел один из диванов, чтобы сесть радом со священником.

— Их двое. На всякий случай. Не хочу рисковать, — ответил Роман, едва заметно нахмурившись.

— Ты слишком уж волнуешься, — заметила Шанна. — Поверь, малыш в полном порядке.

Роман сел рядом с ней.

— И еще я приготовил операционную в «Роматек». Тоже на всякий случай.

«На тот случай, если ребенок не человек?» — подумал Ангус. Он прекрасно понимал, почему Роман не хотел, чтобы его жена рожала в больнице для смертных.

— Говорю тебе: ребенок абсолютно нормальный, — заявила Шанна. — Он и днем толкает меня так же сильно, как ночью.

— Я с ней согласен, — подал голос отец Эндрю. — Я молился, и у меня очень хорошее предчувствие насчет этого ребенка.

— Спасибо вам, — кивнула Шанна. — Знаете, мать Грегори говорит то же самое. — Она взяла Романа за руку и улыбнулась ему. — Ты ведь знаешь, Радинка никогда не ошибается.

Отец Эндрю повернулся к Ангусу.

— Роман рассказывал мне о вас... потрясающие вещи.

— Наверняка врал, — пробурчал Ангус.

Священник улыбнулся.

— Значит, вас не возвели в рыцарское достоинство за героизм, проявленный в годы Второй мировой войны?

Ангус пожал плечами.

— Это было шестьдесят с лишним лет назад.

— И с тех пор он стал трусом, — добавил Коннор со смехом.

Все вокруг тоже рассмеялись. Ангус же нахмурился, однако промолчал.

Тут в комнату вошел Йен с подносом, уставленным бокалами и стаканами. Опустив поднос на журнальный столик, он протянул Шанне стакан воды со льдом, а священнику — бокал вина. Вампы же разобрали пустые стаканы.

Коннор налил себе из бутылки блисски. Взглянув на Романа, сказал:

— Превосходный состав, замечательный. — И передал бутылку Грегори.

Грегори наполнил свой стакан до краев и протянул бутылку Ангусу. Затем бутыль взял Роман, а после него — Йен.

— За Шанну, Романа и их наследника, — сказал Коннор, вставая и поднимая свой стакан. — Будьте здоровы и счастливы!

Со всех сторон послышались возгласы одобрения. Затем все выпили.

— Что ты задумал, Ангус? — спросила вдруг Шанна. — Мы слышали, что ты устраивал пикник.

Вампы захихикали.

Ангус снова нахмурился и пробурчал:

— Да, устраивал. С деловой целью. Я пытался внушить благоразумие убийце вампиров.

— Внушить женщине благоразумие? — с усмешкой осведомился Коннор. — Полагаю, эта идея была обречена на провал с самого начала.

— О чем речь? — спросила Шанна.

— Речь о том... — Коннор поднял руку, призывая всех к тишине. — К несчастью, эта женщина работает на твоего отца, Шанна. И я уверен, что он хорошо настроил ее против нас.

— Да, очень может быть, — кивнула Шанна и снова повернулась к Ангусу. — Хочешь, чтобы я с ней поговорила? Возможно, она послушает меня, потому что я смертная.

— У меня и так все хорошо, — ответил Ангус. — Я в состоянии...

— Нет смысла делать это в одиночку, — перебил Коннор.

— Поверь, все идет именно так, как нужно, — заявил Ангус. — И сегодня у нас наметился... значительный прогресс.

— Да, мы слышали, — с ухмылкой кивнул Грегори. — Она была босая и полу... — Он умолк и покосился на Коннора, ударившего его локтем в бок.

Коннор же спросил:

— Так ты убедил ее в том, что следует прекратить убийства?

Ангус пожал плечами:

— В какой-то степени. Во всяком случае, она теперь мне доверяет. — Он опустил взгляд, дабы убедиться, что длинный плащ скрывает его состояние. Пик возбуждения уже прошел, но джинсы все еще оставались тесными. Наверное, ему следовало надеть килт.

— Что-то в тебе изменилось. — Роман внимательно посмотрел на друга. — К тому же ты без палаша. Это довольно странно...

— Пришлось оставить палаш, чтобы убедить ее, что я не желаю ей зла.

— Как это мило, — сказала Шанна с улыбкой. — Пикник в весеннем Париже. Очень романтично...

Чувствуя на себе любопытные взгляды, Ангус сделал несколько глотков блисски.

— Вы ранены? — Отец Эндрю указал на запястье Ангуса, покрытое волдырями.

— Пришлось познакомиться с парой серебряных наручников, — проворчал Ангус. — Но ничего серьезного.

— Она заковала тебя в наручники?! — воскликнул Грегори и снова ухмыльнулся.

Ангус смерил его угрожающим взглядом, но все же сдержался и промолчал. Коннор же нахмурился и пробормотал:

— По-моему, это не слишком похоже на прогресс.

— Нужно, чтобы ты позволил мне поговорить с ней, — сказала Шанна.

— Нет. — Роман покачал головой. — Если ты договоришься о встрече с мисс Уоллис, она, возможно, сообщит об этом твоему отцу, а тот непременно попытается похитить тебя.

Шанна вздохнула и не стала возражать.

— Роман прав, — сказал Ангус. — Эмма говорила, что для отца Шанны спасение дочери — главнейшая задача. Поверьте, она действительно начинает мне верить, но доверие это еще не полное. Она ведь только сегодня узнала о разнице между вампами и мятежниками.

— А знаете что, парни? — Грегори окинул взглядом присутствующих. — Это ведь, в сущности, вопрос маркетинга.

— Я ничего не продаю, — проворчал Ангус.

— Нет, продаешь, — заявил Грегори. — Ты пытаешься продать идею, что благородные вампиры действительно существуют...

— Я вовсе не стремлюсь доказать, что я благородный, — сказал Ангус.

— Но я уверен: у вас доброе сердце, — заметил отец Эндрю. — И между вами и мятежниками море различий.

— Думаю, Грегори прав. — Шанна отхлебнула воды со льдом. — Кстати, у мятежников есть имя. Они называют себя истинными. Почему бы и вам, парни, не придумать для себя название?

— Название? — Коннор пожал плечами. — А зачем его придумывать, если оно уже и так существует? Ведь мы вампы. В отличие от вампиров.

Все присутствующие переглянулись и утвердительно закивали.

— Что ж, пусть так и будет, — с улыбкой сказала Шанна.

Тут Роман вдруг поднялся и, выразительно взглянув на Ангуса, направился к выходу. Ангус тотчас же последовал за ним. Они миновали холл и прошли в библиотеку, три стены которой занимали книжные полки, а стену, выходившую на улицу, — огромное, задернутое шторами окно.

Роман закрыл двойные двери и сел в одно из кожаных кресел у окна. Ангус же прохаживался по комнате. Он понимал, что друг ждет, но не знал, как начать, хотя сам же, едва появившись в доме Романа, сказал, что желает поговорить с ним наедине.

Наконец, остановившись, Ангус пробормотал:

— Я... У меня была смертная жена и дети.

— Я помню, — кивнул Роман.

— И моя жена... Она отвергла меня и повторно вышла замуж, — продолжал Ангус. — С ее точки зрения... Она считала, что я стал как бы мертвым.

— Наверное, тебе это причинило сильную боль, — отозвался Роман.

— Да, конечно. — Ангус снова принялся расхаживать по комнате. — Но со временем я понял, что она была права. Брак между смертной и вампиром невозможен.

На сей раз Роман промолчал.

— И все же, несмотря на предательство жены, мне было больно видеть, как она состарилась и умерла. А смотреть, как умирают мои дети... О, это причиняло ни с чем не сравнимые страдания.

Роман нахмурился и спросил:

— Ты считаешь необходимым сказать мне все это именно сейчас, когда у меня вот-вот должен родиться сын?

— Я не желаю тебе зла, Роман. Ведь ты мне как брат. Я только не хочу, чтобы ты страдал так, как страдал я.

Роман вздохнул и тихо проговорил:

— Когда женился на Шанне, я знал, что могу потерять ее. Но сейчас она дарит ни с чем не сравнимую радость. Так неужели я должен отказаться от счастья из страха, что когда-либо может случиться что-то дурное?

— Ты гораздо смелее меня. — Ангус продолжал мерить шагами комнату. — А Шанна... Она очень тебя любит, но все же не хочет становиться одной из нас.

— Совершенно верно, не хочет, — кивнул Роман. — И я рад, что она предпочла остаться смертной. Иначе мы не смогли бы иметь ребенка. А теперь он у нас непременно будет. Причем она сможет находиться с ним рядом в течение всего дня. Видишь ли, как бы ни хотел сохранить для себя Шанну навеки, я должен думать в первую очередь об интересах ребенка.

Ангус нахмурился.

— Я слышал о мутации наших ДНК. И якобы мы уже не совсем люди.

Роман снова вздохнул.

— Да, нечто подобное вроде бы произошло. И все мы очень волнуемся. Но теперь уже ничего не поделаешь. Все в руках Господа.

«Ребенок — наполовину вампир? Неужели Шанна может с этим мириться?» — думал Ангус.

— Твоя жена не расстроена из-за этого? Роман улыбнулся:

— Шанна меньше нас всех переживает. Она радостная и счастливая.

— Ты, Роман, тоже счастливый. Не много найдется на свете таких женщин, как она. — «И очень может быть, что Шанна — единственная такая», — добавил он мысленно и, вспомнив об Эмме, невольно вздохнул.

Роман молчал, и Ангус, взглянув на него, увидел, что тот смотрит на него как-то странно. И снова ему показалось, что друг видит его насквозь, вернее — читает его мысли. «Черт возьми, наверное, я сболтнул лишнее», — подумал Ангус.

Тут Роман откашлялся и проговорил:

— Похоже, ты убежден, что отношения между смертной и вампиром не могут существовать.

Ангус молча кивнул, избегая смотреть другу в глаза.

— У меня почему-то такое чувство, что ты имеешь в виду не нас с Шанной. Я прав?

Черт бы его побрал! Ангус повернулся к другу спиной, делая вид, что рассматривает стоявшие на полке книги. Роман же вдруг поднялся с кресла и, приблизившись к нему, спросил:

— Какие у вас с ней отношения?

— Ну... несколько неустойчивые.

Роман улыбнулся:

— Я и не ждал от тебя иного.

— А я от себя не ждал ничего подобного, — заявил Ангус. Он снова прошелся по комнате. — Что со мной такое, если я постоянно влюбляюсь во врагов?

Роман скрестил на груди руки и внимательно посмотрел на него.

— Если ты это о Кате, то она тогда нарочно тебя обольстила.

— Нет, я добивался ее!

— Она позволила тебе так думать, Ангус. Ты хотел изменить ее к лучшему, а на деле получалось так, что это она пыталась изменить тебя, сделав одним из своих приспешников.

— У меня тогда ничего не получилось, — со вздохом пробормотал Ангус.

— И не могло получиться. Потому что она вовсе не стремилась измениться. Она использовала тебя, Ангус.

«Неужели действительно все так и было? — думал Ангус. — Что ж, если Роман прав, то я тогда совершил величайшую глупость, связавшись с Катей. А теперь? Теперь я снова поступал глупо?»

— Черт подери! Похоже, сейчас я повторяю ту же ошибку. Опять увлекся женщиной, которая наверняка погубит меня, — проговорил Ангус.

— Необязательно. — Роман покачал головой. — Конечно, я ее не знаю, но сомневаюсь, что у нее злая натура.

— Нет-нет, Эмма не злобная. Она храбрая и благородная... Рискует жизнью ради спасения невинных.

— Как она к тебе относится?

— Она ненавидит вампиров, но... — Ангус нервно сглотнул. — Но думаю, я мог бы ей понравиться.

— Даже не сомневаюсь, что понравишься. Если вы проведете вместе побольше времени.

— Я поцеловал ее.

Роман взглянул на него с искренним удивлением.

— И она не возражала?

— То-то и оно... — Ангус подошел к окну и уселся на стул. — Она ответила на мой поцелуй. И мне показалось, что это было ей приятно. Но теперь она сторонится меня и ведет себя так, как будто ничего у нас не было.

— Она просто запуталась, — сказал Роман.

— И я — тоже, — пробормотал Ангус. — Наверное, мне следовало бы оставить ее в покое. Но я не могу оставить ее без надзора. Если мятежники ее схватят, то наверняка убьют. И клянусь, это убьет и меня.

— Тогда продолжай охранять ее.

— Да, обязательно, — кивнул Ангус. — Но я буду сохранять дистанцию. Никаких больше поцелуев. Следует избегать рискованных ситуаций, чтобы не разбить себе сердце. Или ей.

— Вот и хорошо, — кивнул Роман. И вдруг нахмурился.

Ангус взглянул на него вопросительно.

— Что, не одобряешь? Роман пожал плечами:

— Тебе самому решать. Надеюсь только, что ты не отказываешься от того, что тебе по-настоящему нужно.

Ангус со вздохом покачал головой:

— Я не знаю, что мне нужно. То есть, конечно, знаю, но... — Он умолк и снова вздохнул.

— Иногда приходится рисковать. — Роман многозначительно посмотрел на друга. — Поверь мне, Ангус, иногда стоит рискнуть.

В своем офисе в Бруклине Катя еще раз прочитала длинное электронное послание от Галины. В субботу вечером та телепортировалась в Париж, а затем, в воскресенье, — на Украину. Галина путешествовала вместе с двумя вампирами, своими любовниками — Бурьеном и Мирославом. Чтобы питаться, они подчинили себе жителей соседних деревень и заставили их ремонтировать дом Галины, где готовили камеру для содержания пленников.

Катя со злобной усмешкой сжала кулаки. Наконец-то она заставит Ангуса Маккея страдать.

В дверь кабинета постучали, и вошел Алек с коричневой сумкой.

— Приходил Финеас. — Алек поставил сумку на стол. — Он нашел препараты, которые тебе нужны.

Катя заглянула в сумку. Отлично! Теперь она сможет изготовить два десятка новых доз паслена.

— Спасибо, Алек. Как продвигается охота на убийц?

— Сегодня было тихо. — Алек вздохнул. — Не знаю, как нам их теперь ловить. Возможно, они прекратили на нас охотиться.

— Тогда заставьте их снова выйти на охоту. Разозлите хорошенько.

Алек уставился на Катю в недоумении.

— Все очень просто, мой милый. — Она легонько потрепала его по щеке. — От вас требуется лишь убить несколько смертных, вот и все.

Глава 10

В понедельник вечером Эмма с трудом заставила себя отправиться на службу. После свидания с Ангусом она не смогла как следует выспаться. Каждый раз, едва засыпала, видела один и тот же сон — этот предательский поцелуй. Этот восхитительный поцелуй. Просыпаясь же, начинала думать о своем недавнем открытии, о том, что действительно существовали благородные вампы и так называемые мятежники. Она и раньше кое-что об этом слышала от Остина. Он говорил, что Шанна Уилан якобы рассказывала о двух совершенно различных вампирах, но Эмма тогда решила, что все эти разговоры — результат промывания мозгов, которому подверглась бедняжка Шанна, став женой вампира.

Кроме того, Эмма знала, что во время съемки реалити-шоу Остин подружился с одной вампиршей. Должно быть, именно тогда он начал кое-что понимать... И теперь то же самое стала понимать и она. Эмма точно не знала, что случилось с Остином, знала только то, что они с Шоном повздорили и Остин уволился, так как Шон включил его в «черный список», не позволявший работать в правительственных организациях.

Когда Эмма пришла в конференц-зал на обычное семичасовое совещание, все члены команды уже были на месте.

Увидев ее, Алисса нахмурилась и спросила:

— Что с тобой? Ты здорова?

Эмма поняла, что не очень-то умело замаскировала темные круги под глазами. Сев на стул рядом с Алиссой, она ответила:

— Просто не очень хорошо выспалась.

— Веселилась, да?

Эмма промолчала, так как вопрос Алиссы не требовал ответа — та уже повернулась к красавчику Гарретту, приступившему к рассказу о своих романтических похождениях и победах. Но Эмма его не слушала, так как чужие любовные истории ее сейчас совершенно не интересовали. Что же касается ее собственных...

О Господи, в здравом ли она уме? Целоваться с вампиром!.. Ей еще повезло, что он не прокусил ей язык. Но хуже всего было то, что она... получила от этого удовольствие. Боже, какой это был чудесный поцелуй! При мысли о нем у нее запылали щеки.

— Эй, Эмма... — прошептала Алисса. — Ты точно не заболела? Ты такая красная...

— Я... в полном порядке.

Тут в зал вошел босс, и все умолкли. А Шон Уилан захлопнул за собой дверь и окинул взглядом собравшихся. Казалось, он был еще более сердит, чем обычно. Приблизившись к столу, Шон поставил на него свой ноутбук и тут же заговорил:

— Прошло десять месяцев с тех пор, как гнусные демоны похитили мою дочь. Десять месяцев! Они, наверное, уже выпили из нее всю кровь и превратили в одну из себе подобных.

Но Эмма-то теперь знала: все вампы пили искусственную кровь из бутылок, как Ангус. И он говорил, что Шанна счастлива со своим мужем, но Шон, конечно же, никогда в это не поверит.

Тут босс посмотрел на Гарретта и сказал:

— Ты должен по-прежнему вести наблюдение за русскими. — Повернувшись к Алиссе, Шон спросил: — Как продвигается расследование по «Роматек»?

— Очень хорошо, — ответила Алисса. — Я узнала имена сотрудников-вампиров и проверила номера их автомобилей. Внутрь я, разумеется, не могу попасть из-за мер безопасности, но на прошлой неделе я благополучно взломала их центральный процессор.

— Отлично! — закивал Шон. — Что-нибудь узнала о Шанне? Мне нужно выяснить, где она находится.

Алисса со вздохом покачала головой:

— К сожалению, в файлах не было ничего личного о Драганешти и о вашей дочери. Но я нашла список населенных пунктов, куда они поставляют свою продукцию. Очевидно, это места проживания вампиров. Мне бы хотелось провести расследование именно в этом направлении. Если вы не возражаете, конечно.

Шон ненадолго задумался, потом кивнул:

— Ладно, хорошо. Но мне нужно, чтобы кто-то продолжал наблюдение за «Роматек». Мою дочь видели там несколько раз. Надеюсь, кому-нибудь удастся проследить за ней до ее нового дома. — Он взглянул на Эмму. — Ты не сможешь заменить Алиссу, пока ее не будет?

— Да, смогу, — ответила Эмма, хотя уже не была уверена в том, что действительно хочет найти Шанну. Что, если эта женщина и в самом деле счастлива? Но с другой стороны, может ли быть успешным брак между смертной и вампиром?

— Проклятые кровососы... — бурчал Шон, просматривая файл на ноутбуке.

Глядя на босса, Эмма в очередной раз задалась вопросом: не подвергался ли он сам нападению вампиров? Она подозревала, что Шон когда-то стал их жертвой. Слишком уж жгучей была его ненависть.

Несколько раз Эмма порывалась рассказать боссу о том, что истребляла вампиров. Более того, она знала, что он поймет ее и одобрит эти убийства. Но она знала и другое: Шон наверняка придет в ярость из-за того, что она не допросила ни одного из вампиров, перед тем как убить. Но как их допросить? Ведь убить вампира можно лишь в том случае, если напасть внезапно, когда он этого не ожидает.

Вспомнив о разговоре с Ангусом, Эмма вздохнула. Похоже, ей на время придется воздержаться от убийств. Ведь если Ангус сказал правду и мятежники собираются охотиться группами, то она не сможет им противостоять.

— Вот, смотрите... — Шон повернул ноутбук экраном в сторону зала. — Я наблюдал за домом Драганешти в пятницу ночью и заметил кое-что новенькое. Кто-нибудь узнает этого парня?

Взглянув на запись камеры наблюдения, Эмма почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек. По тротуару к дому Драганешти шел Ангус Маккей. Судя по всему, это была ночь их первой встречи.

— Еще один шотландец в килте, — пробормотала Алисса. — Похоже, они все живут в доме Драганешти.

— Я бы не стал употреблять слово «живут», — заметил Шон. Он указал на палаш за спиной Ангуса. — Но этот не похож на остальных. Этот, как видите, имеет серьезное оружие.

— Он напоминает одного из тех шотландцев, которых мы видели в Центральном парке, — сказал Гарретт. — В ту ночь, когда там были русские вампиры, я видел группу парней в килтах, но все они показались мне на одно лицо. Эмма покачала головой. Разве можно забыть Ангуса Маккея, если увидишь его хоть раз? На экране компьютера Ангус поднялся по ступенькам к парадной двери дома Драганешти, потом осмотрелся — и внезапно исчез.

— О Господи, — прошептал Гарретт. — Этот точно вампир.

Эмма вздохнула. Гарретт не ошибся. И будь она хоть немного умнее, то держалась бы от него подальше. Слишком уж он привлекательный...

— Ну а ты что скажешь, Уоллис?

Заметив, что Шон смотрит на нее, Эмма вздрогнула.

— Прошу прощения, я...

— Ты ведь каждую ночь смотришь вампирские «Ночные новости», верно? Этого ты раньше видела?

— В новостях я его никогда не видела, — ответила Эмма, стараясь сохранить бесстрастное выражение. И в данном случае она сказала чистейшую правду.

Шон скрестил на груди руки.

— И вообще никогда его не видела?

— Нет, никогда.

Эмма почувствовала, как щеки ее запылали. Боже, что она делает?! Лжет, чтобы защитить Ангуса?!

«Нет-нет, — успокоила себя Эмма. — Просто я хочу сохранить в тайне свои ночные вылазки». И действительно, не могла же она сообщить об Ангусе, не объяснив, что делала в парке поздно вечером.

Закрыв ноутбук, Шон проворчал:

— Я уже теряю терпение... Мы только наблюдаем, а ведь пора сделать что-то реальное. — Он направился к двери. Обернувшись, сказал: — А теперь приступайте к своим обязанностям. Когда что-то решу, дам вам знать.

Минут через десять все мужчины разошлись. Алисса же села за компьютер, чтобы попытаться взломать файлы «Роматек», а Эмма, устроившись за столом, включила телевизор, настроенный на частоту «Цифрового вампирского телевещания».

В восемь часов начались «Ночные новости» со Стоуном Коффином, вещавшим своим замогильным голосом. Эмма смотрела их регулярно, а также изучала полицейские отчеты с целью выявления криминальной активности вампиров.

Она попыталась сосредоточиться на полицейских рапортах, но слова расплывались у нее перед глазами. «Что Ангус делает сегодня?» — думала она ежеминутно. Несколько раз Эмма проверяла электронную почту, но сообщений от него не поступало. Может, мучился сомнениями? Может, как и она, отрезвел и понял, что их связь обречена? От этой мысли делалось больно.

Эмма включила звук. На экране телевизора появилась реклама каких-то упражнений в исполнении Симон, знаменитой парижской модели. Хотя все в целом и показалось Эмме глупостью, кое-что, однако, привлекло ее внимание — предупреждение в том, что стиль жизни вампов, совершенно не использующих зубы, может привести к слабости десен и даже к потере клыков, что делает подобные упражнения необходимостью.

Вампы, не использующие зубы? Вот еще одно доказательство того, что Ангус говорил правду. Так называемые вампы больше не кусали людей. Зачем «ЦВТ» лгать, если их аудитория, судя по всему, состояла исключительно из вампиров? Насколько Эмма знала, она была единственной из смертных, смотревшей «ЦВТ», но вампиры об этом, конечно же, не догадывались.

Что ж, теперь она знала: существовали две группировки — вампы и мятежники. Но какая же причина побуждала Ангуса возражать уговаривать ее отказаться от уничтожения мятежников? Только ли забота о ее безопасности? Кажется, он говорил о том, что сам должен вершить вампирское правосудие. Означало ли это, что Ангус тоже убивал мятежников? Если да, то почему же он не хотел, чтобы она ему помогала?

Ох, о чем только она думает?! Как будто ей подумать больше не о чем... Эмма со вздохом прикрыла глаза. Как же все запуталось... Теперь она даже не знает, чего собственно, хочет, чего добивается.

Минуту спустя Эмма снова сосредоточилась на полицейских рапортах. И вдруг обнаружила сообщение, которого боялась больше всего. Утром в Центральном парке был найден труп. Тело женщины с перерезанным горлом.

— Черт побери! — Эмма вскочила на ноги.

— Что такое? — спросила Алисса.

— Ничего. Пролила кофе.

Эмма прошла на кухню, где могла в одиночестве выплеснуть свою ярость. Проклятие! Вампиры опять совершили убийство. Нет, она не могла спустить им это с рук. Либо Ангус Маккей пойдет с ней, либо она пойдет одна. Она не допустит, чтобы гибли невинные люди.

Эмма поспешила к своему ноутбуку, чтобы отправить ему сообщение, но тут ее внимание привлек экран телевизора. Корки Курран начала свое ток-шоу «Жизнь с бессмертными». И половину экрана занимало фото Романа Драганешти.

Эмма сделала звук погромче.

— Помните, вы услышали это первыми! — выкрикивала Корки своим резким голосом. — Это самая удивительная новость! Роман Драганешти готовится стать первым в истории вампиром-отцом!

Эмма ахнула.

— Что?! — воскликнула подскочившая к ней Алисса.

— Да-да! — Корки рассмеялась. — Трудно поверить, не правда ли? Но вы только посмотрите на эксклюзивное видео, которое мы раздобыли вчера вечером. С понедельника Роман и его смертная жена начали ходить в церковь на службу, и мой оператор поймал их в тот момент, когда они приехали.

Эмма нажала кнопку записи на телевизионном видеомагнитофоне. Любая новость о Шанне будет боссу интересна.

На экране появилось расплывчатое изображение — то было какое-то здание, постепенно обретавшее отчетливые очертания. И вскоре Эмма узнала «Роматек индастриз». Хотя здание находилось довольно далеко от снимавших, оператор все же сумел снять крупным планом главный вход, когда к нему подкатил черный автомобиль. Из машины вышел Роман Драганешти, а следом за ним — Шанна Уилан. Явно беременная Шанна Уилан.

Сердце Эммы подскочило в груди. Боже милостивый! Как такое возможно?! Разве вампир мог зачать ребенка?!

— О Боже... — прошептала Алисса.

Тут на экране снова возникла Корки. С широкой улыбкой она воскликнула:

— Знаю, о чем вы думаете! Вы думаете, что Драганешти не может быть отцом. Но он научный гений, изобретатель искусственной крови и кухни синтеза. И я абсолютно убеждена, что именно он отец ребенка.

Эмма прижала ладонь к груди. О Господи, о чем только Шанна думает? Кем станет ее ребенок? Наполовину человеком, наполовину вампиром?

Дрожащей рукой Эмма остановила запись.

— Боже, Боже, Боже... — повторяла Алисса. — Шон будет рвать и метать. Может, не стоит ему...

— Нет, мы должны ему сообщить, — перебила Эмма.

— Что ж, сообщай, — кивнула Алисса. — Он сказал, что я могу уехать из города, так что считай, меня уже нет. — Она бросилась к столу собирать свои бумаги. — Поверь, он придет в бешенство.

Эмма тоже так думала. И теперь ломала голову над тем, как сообщить боссу ужасную новость.

Никогда не доверяй ничему и никому. Шон Уилан учился этому на собственном опыте. А если вспомнить про вампиров с их способностью управлять чужим сознанием, то получалось, что и себе самому не следовало доверять.

После предательства дочери Шон все же надеялся вернуть ее, поэтому вел наблюдения за домом Романа Драганешти в Верхнем Ист-Сайде. Первые недели на улице через дорогу от дома стоял фургон, с помощью которого осуществлялось наблюдение, но проклятые вампиры быстро его вычислили, порезали покрышки и похитили записывающую аппаратуру. Тогда Шон стал использовать разные седаны и внедорожники, но не всегда удавалось припарковаться достаточно близко от дома.

Восемь месяцев назад он арендовал «кошачий угол» на той же улице. Квартирка обходилась чертовски дорого, но отдел внутренней безопасности с готовностью оплачивал счета, так как Шон заявил, что ведет наблюдение за бандой террористов.

Сейчас, как обычно, он вошел в крохотную комнатенку и резким движением расчистил для ноутбука место на небольшом столе. Пустые контейнеры из-под еды посыпались на пол, и Шон в тысячный раз напомнил себе о том, что надо наконец-то вынести мусор. Попозже.

А сейчас ему не терпелось посмотреть, что записала видеокамера вчера ночью, пока он отсутствовал. Камера стояла на треноге у окна. Ее объектив был тщательно настроен на щель между планками жалюзи. Шон выглянул в окно. Вечер только начинался, и в доме Драганешти в это время суток, как всегда, царило затишье. То есть нынешний вечер ничем не отличался от всех прочих.

Шон вынул из камеры карту памяти и быстро загрузил воскресную запись. Затем вставил в камеру чистую карту памяти и поставил на запись. Вернувшись к столу, сел на шаткий стул и начал просмотр воскресного видео. Ничего интересного. Он включил быструю перемотку и налил из термоса чашку кофе. Все это было чертовски скучно. И не давало совершенно никаких результатов. А Шанны, возможно, уже не было в живых...

Зазвонил сотовый телефон.

— Уилан слушает, — сказал он, щелкнув крышкой.

— Это Гарретт. Здесь... в Бруклине... Тут проблема, сэр. Шон со вздохом поднялся и выглянул из окна. Снаружи, у дома Драганешти, по-прежнему было тихо.

— Что за проблема?

— Наши «жучки» в русской общине уничтожены.

— Черт подери! — Шон принялся расхаживать по комнате. — А с фургоном и аппаратурой наблюдения все в порядке?

— Я сейчас сижу как раз в фургоне. Все в норме. Но из русского дома не поступает никакого сигнала.

Шон выругался в досаде.

— Ты должен снова проникнуть к ним и поставить новые «жучки».

— Очень сложно, сэр. Там и днем полно охранников.

— Это не моя проблема! — рявкнул Шон. — Когда они обнаружили «жучки»? Тебе удалось снять хоть какие-нибудь записи, сделанные в выходные?

— Да, я как раз прослушивал их. «Жучки» замолчали в субботу ночью, сразу после появления у Кати гостя. Какого-то парня из Польши.

— Ты узнал его имя?

— Да. Он представился, назвавшись другом какого-то Казимира, якобы недовольного тем, что Катя убила Ивана Петровского. А потом он сказал, что она должна найти убийц, иначе ее поджарят.

Шон вернулся к столу.

— Убийцу? Какого убийцу?

— Не знаю. Похоже, какой-то вампир-идиот убил нескольких русских вампиров.

— Вот и хорошо, — ухмыльнулся Шон.

— Да-да, конечно! — Гарретт рассмеялся. — Пусть бы они все друг друга поубивали. Но похоже, что этот Янов расправится с Катей, если она не доставит ему убийцу.

Шон замер на мгновение.

— Что ты сказал?.. Как его... — У него перехватило горло. — Повтори имя!

— Джедрек Янов, сэр. Какой-то польский болван. Телефон выпал из руки Шона и со стуком ударился об пол. Сам же Шон с тяжким вздохом опустился на стул. Лоб его покрылся испариной, а в животе возникла резкая боль. Значит, ублюдок вернулся... И это он когда-то отомстил Шону за то, что тот убил в России вампира.

Но ублюдок не атаковал его. Он был слишком жесток и слаб для этого.

Громко застонав, Шон уткнулся лицом в ладони — на него снова нахлынули ужасные воспоминания. Бедная Дарлин... Наверное, он никогда себя не простит. Шон долгие годы контролировал сознание жены. Разумеется, лишь для того, чтобы помочь ей. Помочь ей приспособиться к жизни за границей. Да, это делалось для ее же блага, но в результате ее сознание стало слишком уязвимым, и Джедрек Янов, узнав о слабости Дарлин, позвал ее к себе. Увы, она подчинилась. Потом он вернул ее, голую и обескровленную. Она едва держалась на ногах. К счастью, она поправилась и не сохранила воспоминаний о той ужасной ночи.

Но он, Шон, помнил все, помнил каждый день и каждый час...

В какой-то момент до него наконец дошло, что телефон разрывается от громкого голоса Гарретта. Дрожащей рукой он поднял трубку с пола.

— Да, слушаю.

— Шон, вы в порядке?

— Я... нет. — Он бросил взгляд на экран ноутбука с мелькающим на быстрой перемотке изображением. Перед Домом Драганешти остановился черный четырехдверный «лексус». — Сейчас, минутку...

Шон включил просмотр на нормальной скорости.

Из передней части машины вышли два шотландца в килтах. Осмотревшись, открыли задние дверцы. На тротуар ступил Роман Драганешти.

— Ублюдок! — прорычал Шон.

— Кто, я? — спросил Гарретт. — Босс, мне, конечно, очень жаль, что так вышло с «жучками», но...

— Замолчи! — Шон наклонился над столом, чтобы лучше видеть происходящее.

Тут Роман Драганешти обернулся, а затем из машины выбралась женщина со светлыми волосами, и это была...

— О Боже... — пробормотал Шон. Да, сомнений быть не могло — это Шанна, его дочь.

Когда же она ступила на тротуар, Шон зажмурился на мгновение — он не верил глазам. Нет, такого просто быть не могло.

Открыв глаза, Шон быстро перемотал пленку обратно. Должно быть, вышла какая-то ошибка. Возможно, она просто сильно растолстела. Он снова просмотрел то место, где Шанна выходила из машины, и остановил кадр с ее изображением.

— Ублюдок! — в ярости заорал Шон. Да, Драганешти зашел слишком далеко.

— Босс, что происходит? — раздался в трубке голос Гарретта.

— Давай быстрее сюда! — Шон вскочил на ноги. — Нет, отправляйся сначала в офис. Возьми оружие. Мне нужны пистолеты, серебряные пули, наручники и таран.

— Вы это... серьезно?

— Да. И захвати девчонок. Вы все должны быть здесь через тридцать минут. — Шон подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи на дом Драганешти. — Мы идем на штурм.

Глава 11

— Не думаю, что это разумно, — пробормотала Эмма, присев на корточки за старым, разбитым «шевроле» с пассажирской дверцей другого цвета.

— Не бойся, девочка, все будет хорошо. — Шон еще раз проверил свой револьвер, затем, сунув его за пояс, выглянул из-за ржавого кузова «шевроле». — Вперед, Гарретт, пошел!

Гарретт пересек улицу с тараном в руках и остановился за черным четырехдверным «лексусом», припаркованным перед домом Драганешти.

— Эти ублюдки заплатят за то, что сделали с моей дочерью! — прорычал Шон.

Эмма невольно поморщилась. Это был классический случай «хороших-дурных новостей». Ей не пришлось сообщать боссу о беременности его дочери, и это было очень хорошо. Плохой же новостью являлось решение Шона ворваться в дом Драганешти ночью.

Сначала Эмма хотела уговорить босса перенести вторжение на дневное время, когда вампиры «мертвы», но потом передумала. Ведь и Ангус мог там находиться... И он, как все остальные, тоже должен был днем спать.

— А у вас есть доказательства, что ваша дочь все еще там? — спросила Эмма.

В этот момент Гарретт споткнулся о первую ступеньку у входа в дом, и Эмма поежилась. Любой вампир мог услышать, как Гарретт при этом выругался.

— Доказательства? — переспросил Шон. — А зачем они мне? Проклятые шотландцы, которые сейчас в доме, должны знать, где ее искать.

Эмма вздохнула. Что, если Ангус тоже там? Что, если он поздоровается с ней, назвав по имени?

А Гарретт тем временем приближался к двери.

— У них наверняка есть камера, — сказала Эмма. — Они его увидят.

— Не хнычь, — буркнул Шон. — И без того тошно. Алисса уехала, вот и приходится торчать тут с тобой...

Тут Шон подал ей знак, чтобы следовала за ним, и стал перебегать улицу. Он остановился за бежевым внедорожником, припаркованным перед черным «лексусом», и Эмма тотчас к нему присоединилась.

— Возможно, у них численное преимущество, — прошептала она.

— Что, боишься? — Шон бросил на нее взгляд через плечо.

— Нет-нет, я в порядке, — ответила Эмма. А может, пока не поздно, стоит признаться, что она знает Ангуса?

— У тебя есть серебро? — спросил босс.

— Да, наручники и цепи в рюкзаке, — кивнула Эмма. Однако она сомневалась, что серебро им понадобится.

Потянувшись за револьвером, Шон пробормотал:

— Предвкушаю, с каким удовольствием буду их дырявить...

Тут Гарретт с силой ударил тараном в парадную дверь. И тотчас же перед ним возникла мужская фигура — это был довольно молодой на вид вампир в красно-синем килте. Он ударил Гарретта по голове рукоятью меча, и тот, покачнувшись, выронил таран. В тот же миг на крыльцо высыпали остальные охранники.

— Черт подери! — Шон бросился на помощь Гарретту.

Эмма побежала следом за Шоном, но, вскрикнув, остановилась, увидев, как и босса ударили по голове рукоятью меча. Шон рухнул на тротуар, а шотландец, ударивший его, перехватил поудобнее свой палаш и направил его острием в грудь Эммы. Она попятилась, и в ту же секунду ее плечи обхватила чья-то сильная рука.

— Дорогая, хочешь, чтобы мы и тебя свалили? — услышала она над самым ухом тихий шепот.

— Ангус?.. — Эмма похолодела. Она сразу же узнала этот голос. И теперь не знала, то ли прильнуть к широкой груди шотландца, то ли ударить его локтем под ребро.

— Ах, девочка... — прошептал он со вздохом. — Зачем ты сюда пришла?

— Что вы с ними сделаете? — Эмма кивнула на молодого вампира, обматывавшего скотчем запястья и лодыжки Гарретта. — Пожалуйста, не убивайте их.

— Проклятие... — проворчал Ангус. Он развернул девушку лицом к себе. — Сколько раз говорить тебе, что мы не желаем вам зла?

Эмма заглянула в его бездонные зеленые глаза, но не увидела в них ничего, кроме досады.

— Но вы их оглушили...

— С целью самозащиты, — пробурчал шотландец, который обматывал скотчем ноги Шона. — Зачем вы напали на нас?

— Шон только что узнал о беременности дочери. Его это ужасно расстроило.

Шотландец выпрямился и вопросительно посмотрел на Ангуса.

— Позвони Шанне, — велел Ангус. — Узнай, не хочет ли она поговорить с ним.

Шотландец кивнул, отошел в сторону и вынул из сумки сотовый телефон.

— Кто это? — прошептала Эмма.

— Коннор Бьюкенен. А юноша — Йен Макфи. Кто ты, они знают. — Вытащив у нее из-за пояса револьвер, он бросил его в свою сумку. — Как тебе не стыдно, Эмма. Я думал, что мы с тобой друзья.

Она густо покраснела. Ей вспомнился их поцелуй. Стараясь не смотреть на Ангуса, Эмма тихо сказала:

— Я состою в команде слежения. Следовательно, мы с тобой — враги.

Заметив промелькнувшую в глазах Ангуса боль, Эмма тотчас же пожалела о своих словах. «Неужели он и впрямь так хорошо ко мне относится?» — подумала она.

В этот момент к ним подошел Коннор.

— Шанна хочет видеть отца, — сказал он. — Через пять минут она будет в «Роматек». А Дугал уже там.

— Перенеси туда Уилана, пока он без сознания, — приказал Ангус. — Пусть остается связанным. И не своди с него глаз.

Коннор кивнул:

— Не беспокойся. Я справлюсь с ним. Наклонившись, Коннор вскинул Шона себе на плечо с такой легкостью, что Эмма даже вскрикнула в изумлении. «Неужели женщины-вампиры такие же сильные?» — подумала она.

Коннор с Шоном тут же исчез, и Эмма с недоумением взглянула на Ангуса.

— Он ведь знает, куда направляется?

— Да, конечно. Коннор телепортируется в «Роматек» каждую ночь. — Ангус вывел ее на тротуар. — Маршрут проложен у него в памяти.

Эмма позволила Ангусу подвести ее к двери дома. Что еще оставалось ей делать? Если бы попыталась сбежать, он догнал бы ее в ту же секунду. Но самое страшное было не в нем, а в ее растущем желании сдаться окончательно.

— Что вы сделаете с Гарреттом?

Стоявший рядом Йен исследовал содержимое бумажника Гарретта и извлек оттуда его водительское удостоверение.

— Я мог бы отвезти его домой, — сказал он.

Ангус кивнул:

— Да, так и сделай. Насколько я помню, у этого малого экстрасенсорные способности довольно слабые. Сотри его воспоминания о нас.

— Да, хорошо. — Подхватив Гарретта, Йен направился к черному «лексусу».

— Зачем стирать его память? — спросила Эмма, поморщившись. — Ведь Шон все равно восстановит его воспоминания.

— И это займет его на какое-то время, — с усмешкой ответил Ангус. — Видишь ли, нам сейчас не до сотрудников ЦРУ — предстоит решать куда более серьезные проблемы.

— А именно?

Услышав шум мотора, Эмма обернулась и увидела, что Йен уезжает вместе с Гарреттом. Ангус же поднял таран, лежавший у двери, и принялся разглядывать его.

— Полагаю, мы могли бы использовать эту штуку. Хотя телепортация — куда проще. — Он набрал на домофоне несколько цифр и открыл дверь. Прихватив таран, повернулся к Эмме и взглянул на нее вопросительно.

Она не знала, что делать. Наверное, можно было бы уйти и надеяться, что больше никогда его не увидит. Так было бы безопаснее... и больнее. Или все-таки войти — и оказаться наедине с Ангусом Маккеем?

Он грустно улыбнулся:

— Я пойму тебя, Эмма, если ты захочешь уйти. Возможно, так будет лучше.

С каких это пор она делала то, что было для нее лучше? После убийства родителей она постоянно рисковала жизнью. Но Ангус Маккей почему-то не казался ей опасным. Во всяком случае — в физическом смысле. С ним она подвергала опасности свое сердце.

Эмма поднялась на одну ступеньку. Затем — еще на одну.

И теперь Ангус смотрел на нее не с грустью в глазах, а с некоторым удивлением. Она и сама удивлялась; ей казалось, что какая-то таинственная сила толкала их с Ангусом друг к другу.

Эмма с изумлением спрашивала себя: «Что ты делаешь? Неужели не понимаешь, что снова окажешься в его объятиях? Неужели ты действительно этого хочешь?»

У самой двери она остановилась и посмотрела на Ангуса с опаской.

— Еще одно свидание? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Вскинув подбородок, Эмма переступила порог и заявила:

— Я здесь только для сбора информации. — Дверь за ней захлопнулась, и она увидела, что Ангус запирает ее на все замки. — И я оставляю за собой право уйти по первому же желанию.

— Да, конечно. — Он едва заметно улыбнулся. — Может, хочешь перекусить или чего-нибудь выпить? Я, например, ужасно проголодался.

Очнувшись, Шон Уилан сосредоточил все силы на том, чтобы не выдать себя. Нельзя было даже пальцем шевельнуть, иначе вампиры сразу поняли бы, что он уже в сознании. Его глаза оставались закрытыми, тело — расслабленным, а голова свисала на грудь. Он был привязан к стулу, по-видимому, деревянному, судя по жестким планкам, врезавшимся в поясницу. По легкому движению воздуха можно было догадаться, что он находится в комнате с кондиционерами. Аза спиной у него слышались чьи-то шаги. Тяжелые шаги. Вероятно, ходил один из тех проклятых шотландских вампиров.

Шон не осмеливался провести экстрасенсорную пробу и прочитать мысли своего врага. Вампир это тотчас почувствовал бы и понял, что пленник пришел в сознание. Шон прислушивался к шагам, пока не просчитал их ритм. Потом дождался, когда охранник достигнет дальнего угла и повернется к нему спиной. В тот же миг Шон изо всех сил напряг руки. Безуспешно. Слишком туго. С ногами было то же самое. Тогда он чуть наклонился вперед — как будто его расслабленное тело вот-вот свалится на пол, — но веревки на груди удерживали его на месте. Шотландский ублюдок крепко привязал его к стулу.

Шаги приблизились и затихли слева от него. И Шон тотчас же почувствовал на себе пристальный взгляд охранника. Он затаил дыхание, но сердце его забилось быстрее. Какую пытку приготовил для него этот ублюдок? Господи, помоги ему! Он должен найти способ убить себя, если они попытаются его трансформировать.

— Я знаю, что ты пришел в себя, — послышался голос прямо над его ухом, и Шон вздрогнул от неожиданности. — Я слышу, как застучало твое сердце, и чувствую запах крови, побежавшей по жилам гораздо быстрее.

Шон повернул голову и открыл глаза.

— Убирайся к дьяволу, — проворчал он. Шотландец выпрямился и прищурил свои голубые глаза.

— Вероятно, этого не избежать, но ты окажешься в аду гораздо раньше меня.

В этот момент распахнулась дверь, и Шон увидел свою беременную дочь.

— Шанна!.. — пробормотал он, глядя на нее в ужасе.

— Папа!.. — Она бросилась к нему.

— Не так близко, — остановил ее шотландец.

Она нахмурилась, взглянула на отца, затем перевела взгляд на охранника.

— Но почему? Что может он сделать? Вы же связали его...

Шотландец скрестил на груди руки.

— Пусть в таком виде и остается.

Шон качнулся вперед, пытаясь подняться на ноги.

— Видишь, как они обращаются с нами, Шанна? А что они сделали с тобой? Клянусь, я убью их!

Шотландец тут же оказался у Шона за спиной, и на плечи пленника легли две тяжелые ладони. Он не мог даже пошевелиться.

— Не угрожай нам, смертный, — сказал охранник. — Ты же не хочешь меня рассердить?

Шон повернул голову и увидел, как шотландец ощерился; изо рта его с шипением вылезли клыки.

Шон отпрянул, а его дочь, с упреком взглянув на шотландца, воскликнула:

— Веди себя прилично, Коннор!

Клыки вампира медленно убрались в десны. Выразительно посмотрев на пленника, он отступил на несколько шагов.

Шанна сокрушенно покачала головой.

— В самом деле, Коннор, но как смогу я убедить отца, что вы хорошие парни, если ты так себя ведешь?

Шотландец снова скрестил на груди руки и пробормотал:

— Прошу прощения...

— Шанна... — Шон повернулся к дочери. — Шанна, мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Ни за что! — прорычал Коннор.

— Ты считаешь, что я могу причинить зло своей дочери?! — возмутился Шон. — Дорогая, разве ты не видишь, что они делают? Они никогда не оставляют тебя одну, верно? Не позволяют тебе самостоятельно принимать решения. Они управляют твоим сознанием.

— Нет, папа. Ведь это я сама решила увидеться с тобой. — Шанна пересекла комнату и подошла к столу у стены. Выдвинув стул, осторожно села.

Шон посмотрел на зеркало, занимавшее почти всю стену над столом. Они с дочерью отражались в нем, а шотландец — нет.

— За нами наблюдают? — спросил он.

Шанна оглянулась на зеркало и кивнула:

— Да. Мой муж и еще один охранник находятся по другую сторону.

Шон нахмурился и процедил сквозь зубы:

— Выходит, эта комната — специально для допросов?

Шанна невольно рассмеялась.

— Нет, конечно. Мы сейчас в «Роматек». В этой комнате проводятся маркетинговые исследования. — Она указала на зеркало за спиной. — А там — комната для наблюдения.

— За тобой постоянно наблюдают? Ты пленница? Шон в тысячный раз спрашивал себе: не совершил ли ошибку, не рассказав Шанне о том, что вампиры сделали с ее матерью. Но он не мог допустить, чтобы кто-нибудь узнал, как Дарлин пострадала из-за его, Шона, промахов. К тому же он боялся, что Шанна расскажет обо всем матери — та ведь, к счастью, ничего не помнила.

— Папа, прошу поверить мне. Я вышла замуж за Романа по доброй воле. Я люблю его, а он любит меня.

— Он злобный демон! — в ярости закричал Шон. — Посмотри, что он сделал с тобой! Как могла ты забеременеть от него? Он подложил тебя под другого мужчину?

— Что? — Шанна вскочила на ноги.

Коннор же угрожающе зарычал.

— Папа, отец этого ребенка — мой муж. — Шанна приблизилась к Шону и осторожно положила руку на свой огромный живот. — Как смеешь ты обвинять его... или меня?

— Это невозможно, — прошипел Шон. — Ведь он мертвый. Он не может зачать ребенка. Он обманул тебя — манипулировал твоим сознанием и использовал как проститутку!

Дверь со стуком распахнулась, и в комнату вошел Роман Драганешти; его темные глаза гневно сверкали.

— Никто не смеет так разговаривать с моей женой, даже ее отец!

— Ты не можешь быть отцом этого ребенка, — заявил Шон.

Роман медленно приблизился к нему и, с трудом сдерживая гнев, процедил:

— Ваше недоверие не дает вам право оскорблять свою дочь.

Шанна коснулась руки мужа.

— Не беспокойся, я сама все улажу.

Роман взглянул на жену с ласковой улыбкой. Какое-то время супруги молча смотрели друг на друга, потом Роман, едва заметно кивнув, проговорил:

— Хорошо, дорогая, я буду просто наблюдать. Но будь осторожна. Я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

Шанна тоже улыбнулась:

— Со мной все будет хорошо.

Повернувшись к пленнику, Роман сказал:

— Я ухожу, чтобы вы поняли: Шанна здесь сама все решает. И я сделаю для нее все, что в моих силах.

— Тогда пойди и удавись, — пробурчал Шон и тут же получил от шотландца легкий удар по затылку.

— Коннор!.. — Шанна взглянула на охранника с явным осуждением.

Шон поморщился и с ненавистью взглянул на Романа, выходившего из комнаты.

— Папа, тебе следует привыкнуть к нему, — заметила Шанна. — Он очень долго будет моим мужем.

Шон в ужасе уставился на дочь.

— Ты сказала... очень долго? Он собирается трансформировать тебя?

— Чтобы подвергнуть опасности жизнь собственного ребенка? Папа, не говори глупости.

— Но как...

— Как этот ребенок может быть от него? — Шанна погладила себя по животу. — Видишь ли, Роман — выдающийся ученый. Он использовал живую человеческую сперму со своей собственной ДНК...

— Что, ублюдок ставит на тебе эксперименты?! — заорал Шон. — Шанна, тебе нужно бежать отсюда!

Шотландец тут же схватил его за плечи, чтобы успокоить. А Шанна еще ближе подошла к отцу.

— Папа, я хочу этого ребенка. Поверь, у меня восхитительный, любящий и умный муж. И у нас будет ребенок. Почему ты не можешь порадоваться за меня?

— Потому что ты вышла замуж за монстра! И собираешься родить... — Шон чуть не задохнулся, когда осознал всю чудовищность произошедшего. — Ты собираешься родить гибрид? Ребенка монстра? О Боже, Шанна!.. Что ты наделала?!

Она пристально посмотрела на отца.

— Папа, я собираюсь родить ребенка, у которого будут два любящих родителя. Такого не было ни у Романа, ни у меня.

Шон скрипнул зубами.

— Я так и знал... Ты сделала это, чтобы досадить мне. Ты всегда была бунтаркой.

— Бунтаркой, которую ты отправил подальше от себя, потому что не мог мной управлять? — Шанна вспыхнула от гнева. — Отец, будь ко мне справедлив хотя бы раз в жизни. Если ты не мог управлять моим сознанием, то почему считаешь, что мой муж может?

Шон вытаращил на дочь глаза; страшная догадка ошеломила его.

— Ты... ты пошла на это сознательно? Они не манипулируют тобой?

— Нет. — Шанна решительно покачала головой.

Шон едва не задохнулся от ярости.

— Значит, ты... предала человечество, — процедил он.

Шанна вздохнула и в отчаянии посмотрела в зеркало.

— Увы, он безнадежен...

— Упрямый дурак! — Пальцы шотландца впились пленнику в плечи.

— Убери от меня свои грязные руки! — прошипел Шон, с ненавистью глядя на охранника.

Но Коннор еще сильнее сжал плечи пленника, и тот поморщился от боли.

— Коннор!.. — Шанна жестом велела ему оставить отца в покое, и шотландец подчинился. Взглянув на отца, она сказала: — Папа, я решила поговорить с тобой сегодня, чтобы заверить: у меня все в порядке.

Шон презрительно фыркнул. Она вот-вот родит маленького дьяволенка — и утверждает, что у нее «все в порядке»?

— И еще я хотела объяснить тебе кое-что... Поверь, мой муж и его последователи вовсе не монстры. Они питаются искусственной кровью.

Шон снова фыркнул.

— Хочешь сказать, что твой муж ни разу тебя не укусил?

Шанна медлила с ответом.

— Вот видишь? — Шон подался вперед. — Сколько раз Ублюдок пил твою кровь?

— Ни разу, — ответила Шанна. — Роман синтезировал искусственную кровь, чтобы вместе со своими приверженцами больше никогда не питаться кровью смертных.

— Но вампиры постоянно убивают смертных!

— Это мятежники, — продолжала Шанна. — Эти негодяи получают удовольствие от того, что подвергают страданиям смертных. Они наши враги.

— Все вампиры — зло!

— Нет, не все! — Шанна подбоченилась. — Отец, ты должен прекратить преследовать благородных вампов. Они стараются защищать смертных.

— Да, верно, — подтвердил Коннор. — Позвольте нам самим позаботиться о мятежниках.

Шон покачал головой.

— Чтобы вампиры убивали других вампиров? Никогда в это не поверю.

— Почему? — удивилась Шанна. — А разве люди не убивают друг друга? Продумай об этом. Ты же знаешь, что Ивана Петровского убили другие вампиры. Такое случается.

— Оставьте нас в покое. — Коннор пристально посмотрел на Шона. — Мятежники сейчас собирают войско. И если мы их не победим, то всему человечеству придется очень плохо.

Шон облизал пересохшие губы и пробормотал:

— Хочешь меня одурачить?

Проникнуть в мысли вампира он, разумеется, не мог, но в комнате присутствовал и человек — его дочь. Собравшись с духом, он атаковал сознание Шанны. Та тихонько вскрикнула и покачнулась.

— Что с тобой, малышка? — Коннор поддержал ее.

В ярости взглянув на отца, Шанна с таким неистовством отразила его атаку, что тот со стоном откинулся на спинку стула.

«Черт возьми... Оказывается, она обладает невероятной силой...» — изумился Шон.

— Теперь убедился? — спросила Шанна. — Понял, что никто не может мной управлять?

— Предательница, — прошептал пленник.

Шанна отвернулась.

— Уведи его, Коннор.

— Слушаюсь. Мне очень жаль, малышка. — Шотландец подошел к Шону сзади и поднял его вместе со стулом.

— Что ты делаешь?! — завопил тот.

— Сейчас совершим небольшое путешествие, — ответил Коннор.

Шанна с грустью посмотрела на отца.

— Твой внук, между прочим, родится в эту пятницу, ночью.

— Он мне не... — Шон умолк, и все вокруг него померкло.

Глава 12

Ангус понимал, что должен как-то успокоить Эмму, должен убедить ее в том, что ей не грозит опасность. Но его очень раздосадовало то обстоятельство, что она принимала участие в атаке, предпринятой Шоном Уиланом. И он решил ее наказать, помучить немного. Или, может быть, зацеловать до потери сознания? Нет, лучше сохранять дистанцию.

— Ты уверена, что не хочешь ничего выпить? — спросил он, шагнув к кухонной двери. — У нас есть в холодильнике безалкогольные напитки и соки.

— Правда? А зачем они вам?

Она смотрела на него с опаской — словно ждала, что он вот-вот кинется на нее и вопьется клыками в шею. А шея у нее была красивая, изящная, с нежной белой кожей... Но ему вовсе не хотелось портить ее укусами. А вот поцеловать было бы очень...

Ангус решительно покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли и сосредоточиться на разговоре. Только о чем же они говорили? Ах да, она выразила удивление по поводу «человеческих» напитков...

— Видишь ли, смертные, охраняющие дом в дневное время, иногда хотят пить.

— Дом в дневное время охраняют смертные?

— Да. И это очень надежные люди. Они работают на меня. — Ангус открыл кухонную дверь. — Так чего бы ты хотела выпить?

— Воды, — ответила Эмма после колебания.

Что ж, благоразумный выбор... В воде она сразу бы почувствовала присутствие посторонних примесей. Черт, неужели он так быстро утратил ее доверие?

— Чувствуй себя как дома, — сказал Ангус. Не удержавшись, добавил: — Если вздумаешь сбежать, сработает сигнализация.

Проклиная все на свете, Ангус зашел на кухню. Ох, зачем он сказал про сигнализацию? Зачем усугубляет ее недоверие? Ведь он же не собирается удерживать ее силой...

Взяв из холодильника бутылку с кровью первой группы, он сунул ее в микроволновку. А может, недоверие Эммы даже к лучшему? Да, возможно. Так ему будет легче сохранять дистанцию.

Взяв для Эммы стакан воды со льдом, он извлек из печки бутылку с кровью и вышел из кухни. В вестибюле Эммы не оказалось, и он нашел ее в библиотеке; она ходила вдоль книжных полок, изучая корешки книг. Ангус невольно вздохнул. Еще вчера ночью стоял он в этой же самой комнате и убеждал Романа в том, что намерен охранять Эмму на расстоянии. И все же она была здесь, наедине с ним.

Бесшумно приблизившись к ней, Ангус тихо сказал:

— Вот твоя вода.

Эмма вздрогнула и резко повернулась к нему лицом.

— Я... я не слышала, как ты вошел.

Он протянул ей стакан, и она взяла его с некоторой опаской.

— Боишься, что отравлю тебя?

— Что?.. — Глаза ее округлились.

— Ты ведешь себя так, словно больше не доверяешь мне. Я думал, мы уже прошли эту стадию.

— Да, наверное, прошли. — Она сделала несколько глотков.

— Тогда почему ты так странно смотришь на меня?

— Просто я не уверена, что эта... что наша с тобой дружба — разумная идея. У меня из-за этого на службе проблемы.

— В самом деле? Мне показалось, ты очень охотно участвовала в атаке, предпринятой Уиланом.

Эмма вздохнула и прошла обратно в холл.

— Я пыталась его отговорить, но он не хотел ничего слышать. Он не поверит ничему из того, что я от вас узнала. У меня ужасное положение. Шон показывал мне твое фото, и мне пришлось солгать. Я сказала, что не знаю тебя.

— Ты солгала ради меня? — Сердце Ангуса радостно подпрыгнуло в груди.

Эмма искоса взглянула на него и проговорила:

— Не радуйся. Из-за всего этого я попала в очень неловкую ситуацию.

— Мне жаль, дорогая. — Ангус улыбнулся. — Но все-таки я рад, что не утратил твоего доверия.

Эмма крутила в руках стакан с водой.

— И еще я ужасно расстроилась из-за нового убийства в Центральном парке. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я выходила на охоту, но...

— Да, не хочу, — заявил Ангус.

Она посмотрела на него с раздражением.

— Но ты говорил, что мятежники и ваши враги. Тогда почему не помогаешь мне уничтожать их? Это было бы по-дружески, разве нет?

Ах вот в чем дело. Он расплылся в улыбке.

— Дорогая, мы с тобой и так друзья. — Он махнул в сторону гостиной. — Давай поговорим.

— Отлично. — Эмма направилась в гостиную. — Да, красивая комната... — Она осмотрелась. — И телевизор огромнейший. Наверное, вы постоянно смотрите «ЦВТ».

Ангус, стоявший в дверях, сделал глоток из своей бутылки.

— Нет, не слишком часто. Я обычно занят всю ночь. Работаю.

Эмма поставила стакан с водой на журнальный столик.

— А отпуска у тебя нет? Неужели ни одной недели отдыха... хотя бы раз в пятьдесят лет?

— Ужасно смешно, — проворчал Ангус. Он направился к одному из диванов. — Но если тебе интересно, то могу сообщить: я обычно отпускаю своих подчиненных на несколько недель раз в году.

— А сам? — Эмма сняла со спины рюкзак и бросила на диван.

Ангус промолчал, поскольку не помнил, когда в последний раз отдыхал.

Эмма тоже молчала, и он спросил:

— Что у тебя в рюкзаке?

— Обычные игрушки для веселой вечеринки. Деревянные колья, серебряные браслеты, кнуты и цепи. — Она уселась на диван рядом со своим рюкзаком. — Ты будешь мной гордиться! Я даже прихватила с собой скотч!

— Ты хорошая ученица. — Он уселся на соседний диван. — Знаешь, я, наверное, оставлю твои вещи у себя.

— Хочешь, чтобы меня уволили?

Наклонившись к столу, Ангус поставил бутылку.

— Скажешь боссу, что я отобрал у тебя рюкзак.

Эмма нахмурилась и поднялась на ноги.

— Мне потребуется оружие для охоты, — заявила она. — И я думала, что ты, раз уж являешься моим... другом, будешь ходить со мной. В конце концов, кто-то говорил, что печется о моей безопасности.

— Совершенно верно. Но ты не знаешь всей правды. — Ангус указал на диван. — Садись, и я кое-что тебе расскажу.

— Отлично. — Эмма снова села.

— Так вот, мятежники считают, что убийца — один из членов общины Романа. Они полагают, что убить вампира может только вампир.

— Вампирская надменность, — проворчала Эмма.

— И они решили объявить общине Романа войну, если произойдет еще одно убийство мятежника.

Эмма нахмурилась.

— Выходит, ты хочешь, чтобы я остановилась во имя спасения общины Романа?

Ангус отрицательно покачал головой:

— Нет. Чтобы не разразилась война.

— Черт тебя подери! — Эмма вскочила с дивана. — Ты хочешь спасти вампиров, но готов пожертвовать невинными смертными?

Ангус тоже встал.

— Все совсем не так, дорогая. Поверь мне: если разразится война, будут гибнуть и вампиры, и смертные. Это будет настоящая кровавая бойня. И не дай тебе Бог ее увидеть.

Эмма сжала кулаки.

— Значит, будем сидеть сложа руки? Пусть мятежники убивают людей, когда им нравится, потому что вы боитесь войны?

— Нет, у меня есть план. — Он сделал шаг к ней. — Верь мне, Эмма. И успокойся, пожалуйста.

Она фыркнула и снова села.

— Что же это за план?

— Мятежники развяжут войну только в том случае, если мы убьем одного из них, — проговорил Ангус, усаживаясь. — Но мы можем дежурить в парке, чтобы помешать им нападать на людей.

— А если застукаем кого-то в момент нападения... отшлепаем легонько и отпустим? — спросила Эмма, усмехнувшись.

— Уверен, что мы их очень напугаем, так что призадумаются.

Эмма пожала плечами:

— Что ж, возможно.

— Я рад, что ты одобряешь. — Ангус взял свою бутылку и сделал большой глоток.

— И как давно вы сражаетесь с мятежниками?

— Сколько себя помню, — ответил Ангус со вздохом. — Их предводитель по имени Казимир трансформировал Романа. Он пытался заставить Романа творить зло, но Роман сбежал и начал трансформировать вампов, подобных мне. Со временем у нас собралась армия, и мы пошли на мятежников войной.

— Вы с ними воевали? — удивилась Эмма. Она опять поднялась и прошлась по комнате.

Ангус с трудом удержался от стона. Неужели эта женщина не в состоянии посидеть хотя бы две минуты?

— Да, воевали. Это была Великая вампирская война тысяча семьсот десятого года. И я тогда стал генералом вампов.

Эмма уставилась на собеседника раскрыв рот.

— Наверное, ты убил множество мятежников?

— Да, немало.

Какое-то время Эмма смотрела на него с любопытством, потом, снова усевшись, проговорила:

— Итак, ты основал свою компанию в тысяча девятьсот двадцать седьмом году, не так ли? И ты Ангус Третий, и Четвертый, и Александр в одном лице. Я права?

Он рассмеялся.

— Абсолютно права. Ангус Александр Маккей к вашим услугам, миледи.

Эмма тоже улыбнулась:

— Скажи, а ты хоть раз давал Ангусу Четвертому или Александру отпуск?

— Издеваешься?

Она с улыбкой кивнула и тут же спросила:

— А который из вас был возведен в рыцарское достоинство?

— Ох, забыл... Из головы вылетело.

— Да, я слышала, что с возрастом память ухудшается.

— Если честно, дорогая, то у меня отличная память.

— В таком случае ты должен помнить, за что удостоился рыцарского звания.

— Разумеется, помню.

Эмма ждала продолжения, но Ангус молчал. Взглянув на него с раздражением, она спросила:

— И что же?.. Почему молчишь?

— Потому что это государственная тайна.

— Я умею хранить тайны. Я ведь никому о тебе не рассказывала...

— Потому что не хочешь, чтобы тебя уволили.

Эмма скорчила гримасу.

— Нет, не поэтому. Поверь, я никому не скажу.

Он пристально на нее посмотрел.

— Тогда клянись. Клянешься официальной клятвой Ангуса?

— Что это такое? — Она посмотрела на него с удивлением.

— Не знаю. — Он улыбнулся. — Только что придумал.

Она снова рассмеялась.

— Что ж, клянусь. Если меня не будут кусать.

— Не будут. — Он окинул ее взглядом. Сейчас она сидела совсем близко. — Поверь, я никогда не обижу тебя.

Она отвела глаза и прошептала:

— Я тоже не хочу причинять тебе боль.

Ангус не знал, что ответить. Более того, он не знал, была ли эта их дружба благом или злом. Беседа с Эммой доставляла ему удовольствие, но он чувствовал, что его все сильнее к ней влечет. И было ясно, что пребывание с этой Девушкой в одной комнате вскоре превратится для него в пытку.

Эмма откашлялась и спросила:

— Итак, за что тебе пожаловали рыцарское звание?

— Какие-то парни из королевских ВВС были сбиты над оккупированной территорией Франции. Немцы утверждали, что все они погибли, но мы подозревали, что некоторые из них выжили и содержались в заключении, где подвергались пыткам.

Эмма коснулась его руки.

— Какой ужас...

— А моя миссия состояла в том, чтобы телепортироваться с самолета на вражескую территорию, обнаружить этих парней и перенести в безопасное место. Потом я стер их воспоминания об этом.

— Восхитительно! — Эмма в который уже раз вскочила на ноги.

Ангус тоже встал; он считал, что должен вести себя как джентльмен.

— О, прости... — Она рассмеялась и опять села. — Так нервничаю, что не могу усидеть. Скажи, а многие ли в британском правительстве знают о тебе?

— Двое. — Он сел с ней рядом. — Глава МИ-6 и премьер-министр. Когда они покидают свой пост, я стираю их память обо мне. Конечно, знает еще королева...

— Ах как интересно... — Эмма чуть приподнялась. Ангус уже собирался последовать ее примеру, но тут же понял, что «тревога» оказалась ложной — она просто устроилась поудобнее, подобрав под себя ногу.

— А какого рода услуги ты оказывал самой королеве?

— Одна из ее собак потерялась в Гайд-парке, и я нашел ее.

— И это все?

Ангус пожал плечами.

— Ты даже не представляешь, как дороги королеве ее собачки.

Эмма улыбнулась и протянула руку за стаканом с водой. Отхлебнув, поморщилась и, указав на влажный круг на столе, пробормотала:

— Ох, прости. А у вас нет подставок?

Она встала, и Ангус, вздохнув, тоже поднялся.

— Не беспокойся об этом, дорогая.

Увидев, что он стоит, Эмма хихикнула.

— Какой образцовый джентльмен...

— Не смешно, — буркнул Ангус. — Ни разу в жизни не видел такой беспокойной девицы. Ты, наверное, наполовину кролик.

Улыбнувшись, она поставила стакан обратно на стол. Ее янтарные глаза светились радостью.

— Из тебя самого получился бы неплохой кролик. — Она сделала вид, что садится, но тут же подскочила.

Ангус мгновенно вытянулся по стойке «смирно», а Эмма расхохоталась. Черт побери, она с ним играет.

— Считай это своей аэробикой, — сказала она, усевшись.

— Ты закончила?

— Нет. — Она опять вскочила на ноги.

— Все, хватит! — Он обнял ее за талию и потянул к себе.

Эмма со смехом уселась ему на колени. Ангус хмыкнул и провел ладонью по ее спине. И тотчас же смех девушки перешел в долгий вздох, напоминавший стон.

— Ох, прости, мне не следовало тебя дразнить, — пробормотала она и, взглянув на него с прежним беспокойством, сделала попытку переместиться с его коленей на диван.

Но он удержал ее и тихо сказал:

— Ты опять, да?

— Ты о чем? — Она посмотрела на него с удивлением.

— Ты опять смотришь на меня так, будто я жуткое чудовище.

— Вовсе нет. Просто... ничего.

Ее щеки залились румянцем. Чудесным нежно-розовым румянцем.

Черт возьми! Ничто не возбуждало его сильнее, чем женский румянец. А румянец Эммы оказался просто восхитительный! Сейчас он чувствовал запах крови, заливавшей ее щеки, и этот запах был словно аромат чудесных духов. Тотчас же ощутив напряжение в паху, Ангус пробормотал:

— Ты снова боишься, что я тебя поцелую? Боишься, что потеряю над собой контроль?

Ее румянец стал еще более ярким.

— Нет, не боюсь, — ответила Эмма, но в глазах ее промелькнул страх.

И тут он наконец-то понял: она боялась, что сама потеряет над собой контроль!

На секунду их взгляды встретились, но Эмма тотчас отвернулась и прошептала:

— Думаю, нам не следовало...

— Да, не следовало, — согласился Ангус и тут же привлек ее к себе.

Он понимал, что не должен был это делать. Понимал, что все это ни к чему хорошему не приведет — лишь вызовет головную боль и отчаяние, — но он желал ее и ничего не мог с этим поделать.

— Эмма... — прошептал он, перед тем как прижаться губами к ее губам.

Глава 13

Эмма почти сразу же ответила на его поцелуй, ответила со всей страстью. И поцелуй этот не только распалил ее, но и наполнил восторгом. Ведь Ангус Маккей был благородным красивым воином — героем ее снов. «Ах если бы он только был... человеком», — промелькнуло у Эммы. Но она тотчас же отбросила эту мысль, показавшуюся нелепой. Ведь сейчас, в эти мгновения, Ангус целовал ее так, что стало совершенно ясно: он самый настоящий живой мужчина. И о том же свидетельствовала его эрекция, которую она слишком хорошо ощущала. Боже правый, разве этого признака жизни ей недостаточно?!

А Ангус тем временем покрывал поцелуями ее шею. Когда же он провел ладонью по ее груди, она, не удержавшись, застонала. Ах, его ласки были такие страстные и одновременно необычайно нежные... Возможно, днем он... не совсем живой, но зато ночью... О, какие чудесные ночи могли бы быть у нее с этим мужчиной!

«Но ты же понимаешь, что это не может иметь продолжения?» Черт подери, неужели она собирается спорить с собой всю ночь?! Почему не может просто наслаждаться? Она ведь больше не боится, что он ее укусит. Тогда в чем же проблема? «Ты боишься, что влюбишься».

Нет, она никогда не позволит себе в него влюбиться. Но ее тело... Ах, оно не могло не откликаться на его ласки. Едва лишь Ангус провел пальцем по ее соску, как он отвердел.

— Ну и пусть, — пробормотала Эмма.

— Хм... ты о чем? — Чуть отстранившись, Ангус поднял голову и заглянул ей в лицо.

Его глаза пылали страстью, но это уже не пугало Эмму — напротив, возбуждало.

Она обвила руками его шею и, запустив пальцы в длинные мягкие волосы, прошептала:

— Поцелуй меня.

Ангус тотчас же снова привлек ее к себе и впился поцелуем в ее губы. И она отвечала на его поцелуй с такой же страстью, с какой он целовал ее. В какой-то момент его руки скользнули ей под рубашку, и пальцы заскользили по спине. Эмма снова застонала... и тут вдруг ощутила на языке привкус металла. Кровь!

Прервав поцелуй, она отпрянула и проглотила слюну. И она снова тотчас же почувствовала привкус крови, которую он только что пил. Но почему же она не испытывала отвращения?

Ангус вопросительно взглянул на нее, а его руки тем временем искали застежку на ее лифчике.

— Где эти проклятые крючки? — пробурчал он. — Или ты, малышка, родилась прямо в этой одежде?

Эмма издала короткий смешок, вслед за которым раскрылось ее сердце. И теперь уже для нее было совершенно очевидно: этот мужчина прекрасен и добр. Из глаз ее брызнули слезы, заструившиеся по щекам, и Эмма, утирая их, прошептала:

— Он расстегивается впереди, а не сзади. — Она прижала ладонь к груди. — Вот здесь.

Ангус пристально смотрел ей в лицо, и теперь красный огонь, еще недавно полыхавший в его глазах, уступил место теплому сиянию.

«Ах какие у него прекрасные глаза», — промелькнуло у Эммы. Если бы только она могла поверить в чудо, если бы только могла поверить, что у них есть будущее.

Тихонько всхлипнув, она прошептала:

— У нас ничего не получится...

Он осторожно взял ее за руку и поцеловал каждый пальчик.

— Дорогая, мне говорили, что нет ничего невозможного, когда любишь.

Она взглянула на него вопросительно. Уж не хочет ли он сказать, что любит ее? Или просто пытается соблазнить? По щеке Эммы скатилась еще одна слезинка. Господи, помоги ей. Сейчас он сможет соблазнить ее без малейшего труда.

— Милая, не плачь. — Ангус утер пальцем слезу с ее щеки и тут же поцеловал в эту же щеку. — Ты должна знать, что я никогда не причиню тебе зла. Даю, — он улыбнулся, — официальную клятву Ангуса.

Эмма тоже улыбнулась и провела пальцем по его подбородку.

— Но мы же не знаем, что это за клятва.

Он расстегнул ее рубашку.

— Ничего страшного. Выясним это по ходу дела.

— И каково наказание за нарушение официальной клятвы Ангуса?

Тут он чуть приподнял ее и со стоном переместил со своих коленей на диван.

— То, что ты сидела у меня на коленях, — уже наказание. — Завалив Эмму на диван, Ангус улегся с ней рядом. — Милая, я слышу, как бьется твое сердце и как кровь пульсирует в жилах. — Он прижал ее ладонь к своей груди. — А ты чувствуешь, как стучит мое сердце?

— Да, чувствую, — прошептала она в ответ, но мысли ее были заняты другим.

«Что же он медлит?» — спрашивала себя Эмма. И тотчас же, словно прочитав ее мысли, Ангус расстегнул на ней рубашку, а затем и лифчик. Ее соски уже давно отвердели, а его глаза снова запылали огнем.

— Розовые... — прошептал он, прикасаясь кончиком пальца к каждому.

Эмма вздрогнула и тут же почувствовала, как по всему ее телу растекается жар.

— И голубые... — Он провел пальцем по венам у нее на шее.

Тут Ангус немного переместился, и его губы оказались совсем рядом с ее грудью. Эмма едва удержалась от вздоха разочарования — ведь теперь она не смогла бы дотянуться до его возбужденной плоти. Но она забыла об этом, едва лишь он коснулся языком ее соска. Из горла Эммы вырвался стон, и она выгнулась всем телом навстречу Ангусу.

— Восхитительно, — прошептал он, снова лизнув ее сосок.

А Эмма тем временем развязала кожаный шнурок, стягивавший длинные волосы Ангуса, и по плечам его рассыпались каштановые с рыжиной пряди.

Внезапно его рука скользнула к животу Эммы — и замерла, когда пальцы коснулись «молнии» на ее черных брюках. Приподняв голову, он вопросительно взглянул на нее; глаза его снова пылали.

— Милая, могу я доставить тебе удовольствие?

Эмма невольно улыбнулась. Он все еще оставался джентльменом, хотя теперь его голос прозвучал довольно грубо — точно голос дикого варвара.

Взяв его лицо в ладони, она прошептала:

— Да, конечно. Заставь меня кричать.

Огонь в его глазах разгорелся еще ярче.

— Да, непременно заставлю. Заставлю много раз, пока ночь не кончится.

От этих его слов она громко застонала, предвкушая наслаждение, и, содрогнувшись всем телом, закрыла глаза. Он поцеловал ее в губы и прошептал:

— Я сейчас, милая, потерпи.

В следующее мгновение он расстегнул «молнию» на ее брюках и спустил их до щиколоток. Сделав резкое движение ногами, Эмма тут же сбросила с них и обувь, и брюки, и Ангус, поглаживая ее по ногам, хриплым шепотом проговорил:

— Милая, я чувствую твой запах, и он для меня — как аромат чудесных духов.

Ангус провел ладонями на ее бедрам, и сердце Эммы забилось еще быстрее.

— Да, я заставлю тебя кричать, дорогая, — сказал он, коснувшись пальцами ее лона.

Эмма вновь содрогнулась, а Ангус с улыбкой прошептал:

— Ты свежа и влажна как утренняя роса, и ты готова к наслаждению.

В очередной раз застонав, Эмма резко приподняла бедра.

— Терпение, дорогая... — Он осторожно стащил с нее кружевные трусики.

— Говоришь, терпение? Но кое у кого из нас нет впереди вечности. — Выхватив у него трусики, Эмма отшвырнула их в сторону.

Ангус хмыкнул и пробормотал:

— И все же я ограничен временем. Когда солнце... — Он вдруг умолк и, склонившись над ней, принялся ее рассматривать.

— Что-то... не так? — с беспокойством спросила Эмма. Он прикоснулся к ее нежной коже рядом с треугольником завитков.

— Я до сих пор не видел такого... стиля.

— О, это восковая эпиляция, — ответила Эмма с улыбкой. Неужели она была его первой современной женщиной? Эта мысль ей очень понравилась. И ей вдруг захотелось показать ему отношение современной женщины к сексу. Снова улыбнувшись, она положила одну ногу на спинку дивана, а другую закинула ему на плечо.

Ангус вздрогнул и стиснул зубы, а потом вдруг с тихим стоном поднял глаза к потолку.

«Уж не оскорбила ли я его своей смелостью?» — испугалась Эмма и, тихонько откашлявшись, пробормотала:

— Ты думаешь, я слишком...

— Слишком красива. — Он зажмурился. — А мне бы не хотелось потерять над собой контроль.

Он говорит, что не хочет... потерять контроль? Ах, а ей так хотелось довести его до этого. Или, может быть, не стоит? Интересно, что делает вампир, теряя самообладание?

Сделав глубокий вдох, Ангус открыл глаза. Теперь красный цвет в них преобразовался в теплое зеленоватое свечение. Поцеловав ее ногу, закинутую ему на плечо, он тихо сказал:

— Даже если мужчина потратит всю жизнь на исследование твоего тела, он может считать, что прожил жизнь не зря.

Эмма вздохнула. Господи, долго ли еще он будет продолжать в том же духе? Что же он медлит? Чего ждет?

Тут рука его вновь заскользила по ее бедру. Когда же пальцы коснулись лона, он прошептал:

— Твои складки наполнились кровью.

Не в силах более сдерживаться, Эмма прохрипела:

— Ангус, что же ты?..

— Я хочу целовать тебя. — Он снял ее ногу со своего плеча и лег с ней рядом.

— О, Ангус!.. — Она обвила руками его шею, и в тот же миг он впился поцелуем в ее губы и одновременно ввел палец в ее лоно.

Эмма вновь приподняла бедра. Напряжение стремительно нарастало, и в какой-то момент ей почудилось, что она вот-вот задохнется. Но тут Ангус прервал поцелуй и стал легонько покусывать ее сосок. Она громко вскрикнула, и по телу ее прокатилась дрожь.

— О Боже, — бормотала она, — о Боже...

— О черт... — проворчал Ангус. Потом замер на мгновение и добавил: — Ужасно неудачное время.

— Что?.. — Эмма чуть приподнялась.

И в тот же миг комната вокруг нее закачалась, а перед глазами потемнело.

— Что за черт?! — гремел чей-то голос, доносившийся из вестибюля.

Эмма ахнула; ей показалось, что она узнала этот голос. Но неужели это действительно... Нет, не может быть! Только не он!

— Это не Уоллис где-то кричала?! — послышался тот же голос. — Она здесь?! Где она?!

Боже правый, это действительно был Шон Уилан, ее босс. И находился он сейчас в вестибюле.

Взглянув на нее, Ангус приложил палец к ее губам. Как будто ей требовалось напоминание о том, что надо молчать.

— Отпусти меня, черт подери! — заорал Шон. — Один из ваших проклятых вампиров мучает Эмму!

— Я не могу вас отпустить, пока вы не успокоитесь, — послышался другой голос.

— Пока не успокоюсь?! — прорычал Шон. — Я покажу тебе, как я успокоюсь, ублюдок! Всажу тебе в сердце кол!

Эмма вопросительно взглянула на Ангуса. Ведь если она, раздетая, попадется сейчас на глаза боссу... О, это будет катастрофа! Действительно, как она объяснит свое поведение? Может быть, скажет Шону, что применяет новый метод допроса?

Тут Ангус обнял ее и прошептал:

— Доверься мне, дорогая.

В следующее мгновение они погрузились во тьму.

— Уф!.. — послышался шумный выдох Ангуса.

И в тот же миг Эмма снова почувствовала свое тело и обнимавшие ее сильные руки. Осмотревшись, она поняла, что они с Ангусом лежат на полу. Но где же они оказались? Вокруг них царил полумрак, и она почти ничего не видела.

— Прости за жесткую посадку, дорогая. — Ангус отпустил ее и поднялся на ноги. — Такое иногда происходит, когда телепортируешься не в вертикальном положении.

Она села и оглядела полутемное помещение. Сквозь узкие окна внутрь сочился лунный свет, в котором все предметы обстановки казались темными приземистыми фигурами. Куда она попала? Эмма попыталась подняться на ноги.

— Осторожно, дорогая. — Ангус поддержал ее. Эмма снова стала осматриваться. Она по-прежнему почти ничего не видела, но одно было ясно: полуголая, она оказалась в незнакомой комнате. И оставалось только надеяться, что посторонних здесь не было. При взгляде на Ангуса ей показалось, что он заглядывает себе под килт.

— Что ты делаешь?

Он поспешно опустил подол.

— Так, ничего. Просто дурная привычка.

Эмма тяжко вздохнула. Снова посмотрев на Ангуса, проворчала:

— Черт возьми, где мы?

— На пятом этаже, дорогая. В том же доме, в кабинете Романа.

— Что? Роман здесь? — Она опять стала озираться.

— Не беспокойся, Роман больше не заходит в эти комнаты. Теперь я здесь живу. Так что ты в полной безопасности.

— В безопасности? Я так не думаю. Мне немного... холодновато, если ты понимаешь, о чем я. Видишь ли, я полуголая.

Он обнял ее и тихо рассмеялся.

— В таком виде ты еще прекраснее.

— Неужели? — Она отстранилась от него. — Я полуголая, а моя одежда на первом этаже.

— Не беспокойся. Я принесу.

Она принялась расхаживать по комнате. И при этом бормотала себе под нос:

— Я практически голая. Моя одежда внизу. И мой босс — там же! Если он увидит меня или мою одежду, мне у него больше не работать.

— Эмма, успокойся. Я все улажу.

— Каким образом? Как ты сможешь объяснить Шону, почему на первом этаже валяются мои вещи? О Боже, я опозорилась, опозорилась...

— Вовсе нет. Я полагаю...

— Опозорилась, опозорилась... — Эмма продолжала расхаживать по комнате. — Я практически голая, моя одежда внизу, а мой босс... Ой!.. — Она наткнулась на стул. — Проклятие, я ничего не вижу! К тому же я голая!..

— Эмма, успокойся, не паникуй.

— Мне больно! — Она запрыгала на одной ноге, держась за другую. — Я раздетая! И ничего не вижу! Бьюсь об заклад, что ты-то отлично все видишь, проклятый супервампир!

— Эмма!.. — Он схватил ее за плечи и усадил на что-то мягкое. — Оставайся здесь. И дыши поглубже. А я сейчас вернусь с твоей одеждой.

В следующую секунду Ангус исчез. И теперь она осталась совсем одна. Полуголая и в темноте.

Закрыв глаза, Эмма сделала глубокий вдох. Черт подери, ведь она профессионал! Она много раз встречалась лицом к лицу с врагом! И всегда побеждала! Да-да, она убила четырех вампиров! Так почему же сейчас она паникует?

Эмма открыла глаза и попыталась хоть что-то разглядеть в темноте. Теперь она поняла, что сидит на диване. А перед ней стояло... что-то из мебели. Что-то большое и прямоугольное. А, письменный стол... И на нем что-то поблескивало. Похоже — монитор компьютера. Слева же находились окна.

Поднявшись на ноги, Эмма застегнула лифчик и рубашку. Осторожно обошла диван и медленно пошла по комнате. Под босыми ступнями она ощутила мягкий ворс ковра. Наконец разглядела впереди какую-то преграду. Подошла к стене и нащупала дверную ручку. Две дверные ручки. Эмма раскрыла двойные двери, за которыми ее снова встретила темнота. Пошарив по стене, она щелкнула выключателем.

Эта комната оказалась почти пустой. Центральное место в ней занимала кровать, накрытая замшевым одеялом бежевого цвета. Что ж, очень по-мужски. Наверное, здесь спал Ангус в светлое время суток. Вернее — лежал в мертвом сне. Осознав чудовищность ситуации, Эмма невольно застонала. Выходит, мисс Уоллис связалась с вампиром!

— О Боже, — прошептала она, отвернувшись от кровати.

Свет из спальни позволил ей разглядеть и кабинет. Эта комната была обставлена дорогой антикварной мебелью. Диван, на котором она сидела, был темно-бордовым, на ощупь — бархатным. Сдернув с него покрывало того же цвета, Эмма обмотала его вокруг талии, соорудив некое подобие юбки.

Заметив дверь, она выглянула наружу. Никого не увидев, вышла из кабинета и оказалась на лестничной площадке.

— Я никуда не уйду, пока не удостоверюсь, что ей ничто не угрожает! — разносился по лестничному пролету зычный голос Шона.

Собеседник отвечал ему тихо и спокойно, но слов Эмма не разобрала. Очевидно, Шон по-прежнему находился в вестибюле. Что ж, очень хорошо. Значит, его не повели в гостиную, где валялись на полу ее вещи. Но с другой стороны, она не могла бы спуститься вниз незаметно для него. А может, Ангус сумеет телепортировать ее на улицу? Да, наверное, сумеет, Но это не решило бы проблемы с одеждой. Тихо застонав, Эмма вернулась в кабинет.

Тут в компьютере что-то защелкало. А... ясно, электронная почта.

Эмма осмотрелась. Она все еще была одна в кабинете. Но в любую секунду сюда мог телепортироваться кто-нибудь из вампиров. И следовало действовать побыстрее.

Она обошла стол и увидела, что пришло сообщение от какого-то Михаила. Тема — «Родители Э. Уоллис».

У Эммы перехватило дыхание. Ее родители?.. Она открыла сообщение.

«Все еще продолжаю расследование убийства родителей Э. Уоллис. В приложении список всех мятежников, находившихся в тот период в Москве».

Эмма тут же открыла прикрепленный файл. Появился список из восемнадцати имен. Из них ей было знакомо лишь одно: Иван Петровский. Но он уже был мертв. Из остальных семнадцати двое были убийцами ее родителей.

Семнадцать вампиров. Сможет ли она убить такое количество? Но есть ли у нее выбор?

Она нажала на кнопку печати. И в этот момент послышался тихий голос:

— Нашла что-то интересное?

Глава 14

Эмма вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Ангус и смотрел с упреком. Пожалуй, даже с болью в глазах.

Когда застрекотал принтер. Эмма с вызовом вскинула подбородок.

— Тут сведения о моих родителях! — заявила она. — Ведь ты обещал поделиться информацией, не так ли?

— Это сообщение от моего агента в Москве?

— Если ты о Михаиле, то да, от него.

Какое-то время он молча смотрел на нее, потом спросил:

— Эмма, но как ты могла?..

— А почему бы и нет? Они мои родители.

— А это моя почта. На моем компьютере. — Он бросил на диван ее одежду и рюкзак. — Надеюсь, твой сотовый телефон где-то здесь.

— Да, он в рюкзаке. А что? — Эмма вынула из принтера бумагу.

С трудом сдерживая гнев, Ангус проворчал:

— Шон Уилан будет звонить тебе с минуты на минуту Он сейчас внизу. Заявил, что не уйдет, пока не убедится, что ты в порядке. Он думает, что я удерживаю тебя насильно и подвергаю пыткам.

Эмма покраснела и опустила глаза. Узел покрывала, обмотанного вокруг ее талии, ослабел и грозил развязаться. Бросив бумагу на стол, она поправила свою импровизированную юбку. Затем спросила:

— И что ты ему сказал?

Ангус стиснул зубы. Эмма была чертовски прелестной, когда краснела.

— Я солгал. Сказал ему, что доставил тебя домой.

Из рюкзака донесся звон. Эмма бросилась к нему и вытащила телефон. От резких движений узел покрывала снова ослабел, и «юбка» соскользнула с бедер. Но Ангус успел ее придержать.

— Благодарю, — шепнула Эмма. И открыла телефон. — Да, слушаю...

И тут Ангус вдруг сорвал с нее покрывало. Эмма с трудом сдержала возглас возмущения.

— О, здравствуйте, Шон, — заговорила она в трубку, испепеляя Ангуса взглядом.

Отступив на несколько шагов, он бросил покрывало на стол и придвинул к себе отпечатанный Эммой документ.

— Да-да, я в полном порядке, — говорила она. — У меня все хорошо.

Ангус же, склонившись над столом, изучал список имен, который прислал Михаил. В списке были все мятежники, находившиеся в Москве в то лето, когда погибли родители Эммы. Ангус даже подумал, не перегнул ли палку, когда отчитывал Эмму. Ведь с ее стороны вполне естественно интересоваться этим делом. Действительно, могла ли она удержаться от соблазна и не прочитать сообщение Михаила?

Из трубки доносился резкий голос Шона Уилана, а Эмма отвечала:

— Нет-нет, он не сделал мне ничего дурного.

Она одернула подол рубашки, чтобы убедиться, что интимные части ее тела более или менее скрыты. Когда же подняла глаза, Ангус с ухмылкой ей подмигнул. Скорчив гримасу, Эмма повернулась к нему спиной. А он, склонив голову к плечу, любовался ее соблазнительной фигурой. Мужчине вовсе не требовалось быть вампиром, чтобы испытать желание вонзить зубы в такую восхитительную плоть.

— Я сейчас у себя дома. Он доставил меня сюда при помощи телепортации, — продолжала Эмма разговор с Шоном. — Да-да, я в полном порядке. Чувствую небольшое головокружение, но не более. Гарретта тоже доставили домой. А что случилось с вами?

Услышав тираду Шона о «дьявольских экспериментах», о ставшей жертвой вампиров дочери и ребенке-демоне, который должен на днях появиться на свет, Ангус поморщился.

Эмма посмотрела на него с беспокойством, потом пробормотала в трубку:

— Даже не знаю, что сказать, Шон... Можно лишь надеяться на лучшее.

Она потянулась к своей одежде, которую Ангус бросил на диван, и тот, чуть наклонившись, затаил дыхание. О Боже, какое зрелище!..

— Думаю, что в данный момент вы ничего не можете сделать. — Она нагнулась еще ниже. — Я уверена, что они вас отпустят. Меня же отпустили.

Ангус тоже наклонился пониже. Господи, какое изумительное тело!

— Ладно, хорошо. До свидания, Шон. — Она закрыла телефон и бросила его на рюкзак. — Босс говорит, что шотландец сейчас ведет его к машине. Но у меня проблема Я не вижу... мое нижнее белье. — Она выпрямилась и повернулась к Ангусу.

Он тоже выпрямился.

— О, да у тебя глаза снова покраснели. — Она одернула подол рубашки. — Рассматривал мою задницу, да? Где мои трусики? Отвечай! Ты их видел!

— Я видел... Только что я видел наше будущее.

Она со вздохом покачала головой:

— У нас нет будущего. И ты это прекрасно знаешь.

Он приблизился к ней.

— Я обещал тебе, что заставлю кричать от удовольствия. А я свое слово сдержу.

— Я... я освобождаю тебя от этого обещания.

— Но ты же этого не хочешь, верно?

Эмма пожала плечами:

— Мы не всегда получаем то, что хотим. — Она стала надевать брюки.

— Дорогая, а что ты собираешься делать с этим списком? Думаешь истребить их всех?

Эмма отвернулась и застегнула «молнию».

— Если хочешь помочь мне, буду весьма признательна.

— А если не стану помогать?

Она пристально взглянула на него.

— Я все равно должна. В любом случае. Последние слова моего отца, обращенные ко мне... Он сказал: «Отомсти за нас».

— Значит, ты видела убийство? Именно так ты узнала о вампирах?

Эмма кивнула и присела на диван.

— Да, видела. И в ту ночь... Я словно тоже умерла вместе с ними.

— Дорогая, месть не поможет вернуть твоих родителей.

— Это не месть, а правосудие!

Ангус взял список с именами.

— Я знаю почти всех из них. Все они — отъявленные головорезы, если можно так сказать о вампирах. — Он прекрасно понимал Эмму.

Она пыталась заглушить свое горе жестокостью. Ему и самому пришлось испытать нечто подобное, после того как жена его отвергла.

Надев туфли, Эмма заявила:

— Я слишком далеко зашла, чтобы останавливаться на полпути. Все, что я узнавала и делала последние шесть лет, вело меня именно к этому.

— То есть вело тебя ко мне?

Она энергично покачала головой:

— Нет, я не верю в судьбу. Мы всегда сами делаем свой выбор.

— А ты выбрала... Ты решила, что будешь доверять мне, не так ли? Пожалуйста, Эмма, не нужно преследовать их всех. — Он кивнул на список. — Неужели тебе обязательно надо убивать, чтобы доказать свою любовь к родителям?

Она снова отвернулась. Сжав кулаки, пробормотала:

— Неужели я должна все оставить?..

— Дорогая, позволь мне найти тех двоих, которые это сделали.

— А потом? — Резко развернувшись, она посмотрела ему в глаза.

— Я помогу тебе добиться того правосудия, которое ты ищешь. А пока что переведу сюда двух своих агентов, чтобы наблюдали за Центральным парком.

— Я думала, что мы с тобой будем дежурить в парке. — Эмма не скрывала искреннего разочарования. Ей казалось, что она будет скучать по Ангусу.

— Да, будем дежурить мы с тобой, пока не прибудут мои агенты. Но я не смогу торчать здесь вечно. Мне нужно найти Казимира. Он собирает вражескую армию, а если начнется война, то очень многие погибнут.

Ангус прошелся по комнате, потом вновь заговорил:

— Представь себе армию численностью более пяти сотен мятежников. Каждую ночь они будут пить у смертных кровь и потом убивать их, потому что те будут слишком много знать. Это будет кровавая бойня.

Эмма побледнела.

— Так было во время первой войны?

— Да. Тогда бой длился три ночи. В Венгрии было разрушено несколько десятков деревень. Кое-кому из смертных удалось выжить, и их рассказы стали легендами, которые и сегодня еще можно услышать.

— Рассказы об ужасных вампирах?

— Да. — Он сел рядом с Эммой на диван. — Это было задолго до изобретения искусственной крови. Тогда обеим сторонам приходилось пить человеческую кровь.

— Если начнется новая война, ты станешь командовать своей армией?

— Да.

Эмма тихо вздохнула.

— Ты, наверное, будешь подвергаться серьезной опасности.

Ангус пожал плечами.

— Надеюсь, что до войны дело не дойдет.

— Хочешь, чтобы я рассказана об этом Шону? Я могла бы рассказать ему обо всем, о чем мы с тобой говорили.

— Я очень сомневаюсь, что твой босс тебе поверит.

Эмма снова вздохнула.

— Да, пожалуй. Он люто ненавидит вампиров. Уж не знаю, за что и почему...

— У тебя тоже есть причина для ненависти, но ты нашла возможным поверить мне.

Она улыбнулась и коснулась ладонью его щеки.

— Ты мне слишком нравишься...

Ангус взял ее за руку и поцеловал ладонь. Такого понятия, как «слишком», для него не существовало. Он хотел все.

— Дорогая, куда тебя перенести? В твою квартиру или к Остину Эриксону?

— Да, я хотела тебя спросить кое о чем... Скажи, как ты узнал об Остине?

— Он работает на меня, — ответил Ангус с усмешкой.

Эмма уставилась на него разинув рот.

— Я думала, что он... что-то строит где-то в Малайзии.

— Он и его жена Дарси находятся сейчас в Восточной Европе, где помогают выявить местонахождение Казимира.

— Значит, Остин... Он женился на вампирше, режиссере реалити-шоу?

— Она уже не вамп.

— Уже не бессмертная? — изумилась Эмма.

— Видишь ли, дорогая, это длинная история... Но могу сообщить, что Роман сумел провести обратную трансформацию.

— Ты шутишь! Неужели есть средство?! Но если так, то почему же тогда другие вампиры не трансформируются обратно?

— Возможно, некоторым из нас нравится быть такими, какие мы есть, — пробурчал Ангус.

— О... — Эмма смутилась. — Прости, я не хотела тебя обидеть.

Ангус взглянул на нее с едва заметной улыбкой.

— Дело в том, что мы обладаем кое-какими способностями и имеем над смертными значительные преимущества. В сущности, единственное ваше преимущество — это возможность работать днем.

— Значит, Остин по-прежнему борется с вампирами?

— Да, со злодеями. — Ангус склонил голову к плечу. — Ты тоже могла бы работать на меня. Я бы с удовольствием нанял тебя.

Эмма вытаращила глаза.

— Ты нанял бы меня... хотя я пыталась тебя убить?

— Знаешь, мне почему-то кажется, что ты уже не собираешься меня убивать. Я понял это, когда ты стонала в моих объятиях.

Эмма густо покраснела.

— Да, это правда. Я больше ничего против тебя не имею.

— Дорогая, твоя доброта не знает границ. Мне показалось, что ты была абсолютно счастлива, когда вздрагивала и кричала в...

— Перестань! — Она вскинула руку. — Именно по этой причине я и не должна на тебя работать. Люди могут заподозрить, что мы с тобой немного... увлечены друг другом, а это никогда...

— Немного увлечены? Знаешь, если бы Коннор не вернулся с твоим боссом, мы бы с тобой сейчас уже лежали в постели.

— Неправда! — заявила Эмма. — Я бы... Я бы могла сказать «нет».

— Неужели? — Ангус придвинулся к ней поближе. — Ты бы сказала «нет», после того как я перецеловал бы каждый дюйм твоего прекрасного тела? Или подождала бы, пока я не заставил тебя кричать от удовольствия второй или третий раз?

Эмма прижала ладони к пылавшим щекам.

— Ангус, пожалуйста, я не могу...

— Чего не можешь? — Он взял ее за плечи и заглянул в глаза.

Она зажмурилась и прошептала:

— Я не могу тебя любить.

Эти ее слова ошеломили Ангуса. Поднявшись на ноги, он отступил от дивана. Сердце его болезненно сжалось в груди. Он очень хотел, чтобы она полюбила его. Да, он хотел ее любви, черт подери! Но Эмма... Она сейчас казалась такой несчастной...

— Прости, дорогая. Я доставлю тебя домой.

Избегая смотреть на него, она кивнула. Он протянул ей рюкзак и спросил:

— Куда?

— Ко мне.

— Очень хорошо. Я уже телепортировался туда, поэтому помню маршрут. — Он раскрыл ей объятия. — Мне нужно тебя держать, дорогая.

— Да, я понимаю.

— И ты должна крепко держаться. — Ангус обнял ее. Она положила руки ему на плечи, и он, закрыв глаза, постарался сосредоточиться. Когда же их тела завибрировали, Эмма крепко прижалась к нему.

Через несколько секунд они оказались в ее крохотной гостиной. Высвободившись из объятий Ангуса, Эмма бросила свой рюкзак на диванчик.

— Когда твои агенты смогут охранять Центральный парк? — спросила она.

— Через ночь или две. Большинство из них работают под прикрытием в Восточной Европе. Так что есть проблема, связанная с разницей во времени. А мне самому еще предстоит убедиться, что все мои клиенты находятся под надлежащей охраной.

— Значит, завтра мы с тобой вместе патрулируем парк?

— Да, но убивать их мы не должны. Иначе подтолкнем вампиров к войне, которая нам не нужна.

Эмма кивнула:

— Ладно, хорошо. Главное — чтобы смертные находились под надежной защитой. Встречаемся в девять у каменного моста через пруд. Устроит?

— Да, конечно. Я обязательно приду. — Ангус протянул ей руку. — Значит, теперь мы с тобой союзники?

Он хотел сказать «любовники», но это было бы чересчур.

Она кивнула и пожала ему руку.

— Да, союзники.

Глава 15

«Очевидно, он опоздает», — думала Эмма. Она еще раз взглянула на часы: без двух минут девять, — но Ангуса нигде не было видно. Хотя очень может быть, что он где-то затаился в темной части Центрального парка. Возможно, она могла бы обнаружить его с помощью телепатии, но ей совсем не хотелось, чтобы он «забирался» ей в голову. Он и так уже прочно обосновался... в ее сердце.

Упершись локтями в перила каменного моста, Эмма снова осмотрелась. По-прежнему в килтах — ни души. Хотя он мог надеть и брюки. Этот прохвост выглядел одинаково шикарно в любом одеянии. Заметив в некотором отдалении молодого мужчину в джинсах и в спортивном свитере, Эмма задержала на нем взгляд. Нет, не Ангус. Его широкие плечи и длинные каштановые волосы трудно было бы не узнать.

Похожих на него мужчин просто не существовало.

Эмма тяжело вздохнула. Ах, ну почему он не человек? Лет через пятьдесят он совсем ее забудет. Она останется для него одной из многих смертных, одной из тех, кто приходит и уходит, уносясь прочь точно пожелтевшая осенняя листва. Господи, помоги ей! Ей так хотелось стать для него не такой, как все другие. Хотелось быть для него особенной. Хотелось, чтобы он любил ее.

Эмма снова вздохнула. Боже, что с ней происходит? Почему она не увлеклась каким-нибудь нормальным парнем? Ха!.. Да кого же привлечет нормальный парень, когда есть Ангус? Его старомодное чувство чести и джентльменское поведение очень ее тронули. Он был героем ее девичьих грез. Сильный, смелый, надежный, умный... Но еще он был и героем фантазий взрослой женщины — сексуальный, агрессивный и немного опасный. Как можно было сопротивляться такому мужчине?

— Добрый вечер.

Эмма вздрогнула и обернулась.

— Я не видела, как ты пришел.

— Ты слишком задумалась.

Потому что думала о нем. Слава Богу, она умела скрывать от него свои мысли. Но все равно Эмма почувствовала, как краска заливает ее щеки. А Ангус выглядел великолепно — как обычно. На нем был килт в сине-зеленую клетку и свитер зеленого цвета под стать гольфам. Над резинкой правого гольфа торчала рукоятка ножа. Перекрещивающиеся на груди кожаные ремни могли означать лишь одно: за спиной у него висел палаш.

Она невольно улыбнулась:

— Ты хорошо подготовился.

— Как и ты, дорогая.

— Да, конечно. — Она подтянула повыше на плечо мешок с кольями. — Спасибо, что пришел.

Ангус широко улыбнулся:

— Что ж, идем? — Он протянул ей руку.

А ей почему-то вдруг стало неловко. Немного помедлив, она взяла его руку, и они двинулись в северном направлении, оставив мостик за спиной. Ангус шел совершенно бесшумно, что было довольно необычно для человека такого крупного телосложения.

Поправив сумку на плече, Эмма вопросительно взглянула на своего спутника. «Почему он молчит? — спрашивала она себя. — Может, придумать какую-нибудь тему для разговора?»

В смущении откашлявшись, Эмма спросила:

— Ты всегда носишь одну и ту же шотландку?

— Это цвета клана Маккей. Тебе не нравятся мои килты?

— Очень нравятся. Он у тебя один? Или их несколько? То есть я имела в виду фасон, — добавила она. — Они все одного и того же фасона?

Ангус снова улыбнулся.

— За прошедшие два века я приобрел очень немного новой одежды.

Несколько веков моды — в одной гардеробной? Эта мысль показалась Эмме смешной и даже отчасти пугающей.

— Ты хочешь сказать, что у тебя до сих пор имеются парики и кружевные рубашки?

— Да. Все хранится в моем замке.

Эмма в изумлении раскрыла рот. У него есть замок? Господи, как же можно вести с Ангусом обычную беседу? Он такой... удивительный.

Немного помолчав, она спросила:

— А ты услышишь, если в парке на кого-нибудь нападут?

— Да, конечно. Но на всякий случай я попросил Коннора патрулировать северную часть.

— Отлично. Если что, нам помогут, правда?

— Разумеется.

— Знаешь, Ангус... — Сердце ее забилось быстрее. — Странно, что мы впервые встретились только в пятницу ночью.

— Да.

— И это всего лишь наша пятая ночь вместе, — прошептала она со вздохом.

Он вдруг остановился и заглянул ей в глаза.

— Когда живешь столько, сколько живу я, начинаешь понимать, что время — это нечто весьма относительное. Бывает, что века пролетают как одно мгновение. Но случается и так, что за несколько ночей словно проживаешь целую жизнь. За эти несколько ночей переживаешь все то, ради чего и стоит жить. Это как внезапный дар Божий.

— О, Ангус...

Неужели она действительно была для него другой, особенной?

— Эмма, мы больше не можем делать вид, что с нами ничего не происходит, — сказал он неожиданно.

Она выпустила его руку и отступила на шаг.

— Я и не делаю... Но мы должны понимать, что у нас нет шанса.

— Эмма...

— Нет. — Она покачала головой. — Я не хочу быть одной из многих. У меня к тебе — особые чувства. И я не такая, как все. Мне нужно, чтобы все так и оставалось. Потому что мне придется проститься с тобой, когда ты уйдешь, сохранив в целости свое сердце. Понимаешь, о чем я?

— Дорогая, ты рисуешь слишком уж печальный конец.

— А что у нас еще может быть, кроме печали? Ведь мы с тобой из разных миров.

Он нахмурился.

— У нас с тобой больше общего, чем тебе кажется. И у меня было не так уж много смертных подружек.

— Но ты на протяжении веков питался кровью смертных женщин. И, как сам же сказал, ни одну из них не оставил неудовлетворенной. Это, на мой взгляд, великое множество любовниц.

— Я делал это только для того, чтобы выжить. Должен же я был давать что-то взамен этим безликим женщинам, которых совершенно не помню. Но ты, Эмма, другая. Ты нужна мне не для того, чтобы выживать. Выживать не значит жить, не значит чувствовать себя снова человеком. А с тобой я снова чувствую себя живым, Ты оживила мою душу.

Она смотрела на него не мигая. Господи, что могла она сказать ему на это? «Возьми меня, я твоя»?

Ангус вдруг насторожился и повернул голову.

— Я слышал крик.

Эмма напрягла слух, но ничего не услышала.

— Идем сюда. — Он указал ей на узкую тропку.

Эмма почти бежала с ним рядом, стараясь не отстать.

— Я ничего не слышу, — прошептала она.

— Сейчас они овладеют сознанием жертвы, и криков больше не будет, — ответил Ангус. Через несколько минут он остановился. — Мы уже близко, — прошептал он. — Но плохо, что твои колья производят стук.

Эмма сняла сумку с плеча и крепко прижала к груди.

— Так лучше?

Кивнув, Ангус приложил палец к губам и свернул с дорожки в рощу. Эмма осторожно последовала за ним. Здесь царил полумрак — лунный свет едва проникал сквозь полог густой листвы над головой. И стало значительно холоднее.

Внезапно они услышали хриплый мужской голос:

— Эй, парень, оставь и мне немного.

У Эммы по спине мурашки пробежали. Она по-прежнему следовала за Ангусом, а тот теперь шел очень медленно.

— Черт возьми, что ты делаешь? — раздался все тот же голос. — Так с женщинами не обращаются. Я бы даже со шлюхой так не поступил.

— Заткнись, дурак, — прошипел другой голос.

— Эй, одно дело — напиться крови, а другое... Ты же ее убиваешь. Это неправильно.

Ангус привлек к себе Эмму, и в тот же миг она увидела впереди поляну. Лунный свет, отражавшийся от огромного гранитного валуна, окрашивал поляну в призрачные оттенки серого. Одетый во все черное вампир распластал на земле женщину, и в лунном свете ее бледное лицо казалось серебристым. Глаза же были черными и остекленевшими. Из двух проколов на шее сочилась алая кровь, добавлявшая сцене единственную яркую краску.

А второй вампир, чернокожий мужчина в рваных голубых джинсах и сером свитере с капюшоном, нервно прохаживался рядом.

— Послушай, парень, я терпеть этого не могу, — ворчал он, поглядывая на своего приятеля.

Первый вампир снова вонзил клыки в шею жертвы. Эмма вздрогнула и поморщилась. Было ясно, что женщина могла умереть от потери крови.

— Довольно, парень! — закричал чернокожий вампир, пытаясь привлечь внимание напарника. — Так ты выцедишь из нее всю кровь. Она умрет!

В следующее мгновение Ангус выскочил на поляну. Выхватив палаш, он направил острие в шею вампира, склонившегося над женщиной.

— Отпусти ее! — прорычал он.

Эмма же, раскрыв сумку, вытащила кол и выбежала на поляну.

— Какого черта?.. — Уставившись на нее в изумлении, чернокожий попятился.

— Стой где стоишь! — Эмма приставила кол к его груди.

— О черт... — пробормотал чернокожий и перевел взгляд на Ангуса. — Кто вы такие?

Первый вампир медленно поднялся на ноги. С его клыков капала кровь. Он отступил на несколько шагов, но Ангус тут же последовал за ним. Направив острие палаша ему в грудь, с угрозой в голосе он произнес:

— Парк теперь охраняется. Вы больше не будете здесь убивать.

— Я тебя помню, — проговорил вампир-убийца с русским акцентом. — Ты был в прошлом году на балу в «Роматек». И еще разбил тогда часы Ивана... Ты Маккей, верно?

Ангус кивнул и тут же спросил:

— Ты выполняешь приказы Кати? Это она велела убивать?

— Я готов ради нее на все, — заявил вампир.

— Тогда так и скажи ей об этом, Алек. — Вампир вздрогнул, а Ангус продолжил: — Да, я знаю, кто ты такой. Ты был мальчиком на побегушках у Ивана Петровского, а теперь делаешь грязную работу для Кати. И еще...

А Эмма уже не слушала, что говорил ее спутник. Она пристально смотрела на раненую женщину. «Интересно, как долго эти двое собираются трепаться? — думала она. — Ведь несчастная истекает кровью...»

— Надо вызвать «скорую»! — закричала Эмма, не выдержав.

Тут Алек вдруг уставился на нее во все глаза и пробормотал:

— Так это... ты! Я уже видел тебя однажды. Это ты убила Владимира.

Эмма внимательно посмотрела на вампира-убийцу. Теперь она его узнала. Этому мерзавцу удалось сбежать от нее прошлым летом. И он был единственный, кто знал ее в лицо.

— Я был прав! — в ярости заорал Алек. — Убийца — смертная женщина. — Он снова повернулся к Ангусу. — И ты помогаешь ей?

— Ангус... — Эмма посмотрела на него с мольбой. Было совершенно очевидно: если этот вампир и на сей раз сбежит, то непременно расскажет о ней мятежникам.

В следующую секунду Ангус бросился на Алека, но вампир исчез, прежде чем меч настиг его. Клинок воткнулся в дерево, и Ангус, вполголоса выругавшись, выдернул его из ствола.

— Черт возьми, — пробурчал чернокожий. — Да кто же вы такие?

Приблизившись к нему, Ангус сказал:

— Не двигаться.

Вампир тут же поднял вверх руки и пробормотал:

— Да я вовсе не собираюсь с тобой связываться. И вообще, я ведь не делал ничего плохого...

А Эмма тем временем склонилась над лежавшей на земле женщиной. Взглянув на Ангуса, сказала:

— Она умирает. Ей срочно нужно помочь.

— Я уже мысленно вызвал Коннора, — ответил ее спутник. — Он будет здесь через...

Ангус умолк, поскольку в следующее мгновение перед ними появился Коннор. Взглянув на раненую женщину, он шагнул к чернокожему вампиру и в ярости прорычал:

— Тебя, ублюдок, стоило бы сейчас...

— Это не я! — перебил чернокожий, — Да, я знаю, что всегда так говорю всем копам, но на сей раз это чистая правда. Я не выпил у нее ни капли. И все еще голоден... — добавил он со вздохом и выразительно посмотрел на Эмму.

— Даже не помышляй об этом! — прокричала она, пригрозив ему кулаком.

— Коннор, доставишь женщину в «Роматек»? — спросил Ангус. — Думаю, Роман может спасти ее. А потом надо стереть все из ее памяти и отвезти домой.

— Да, ясно, — кивнул Коннор. Он подхватил женщину на руки и тут же исчез.

— А куда все направляются? — спросил чернокожий. — Я совершенно ничего не понимаю.

— Ты кто такой? — Ангус пристально на него посмотрел.

Вампир в страхе попятился и пробормотал:

— Только не размахивай своей жуткой саблей. Я и так уже умер на прошлой неделе, и с меня достаточно. Не желаю повторять все снова.

Ангус взглянул на него с удивлением.

— Так тебя трансформировали только на прошлой неделе?

— Да, этот русский псих. Я занимался своим делом, а дело у меня было неплохое, если вы понимаете, о чем я.

Но со мной случилась неприятность, и в этот же миг появился сукин сын Алек. И он...

— Ты торговал наркотиками? — спросила Эмма.

— Ну почему вы так? — обиделся чернокожий. — Чуть что — сразу наркотики, да?..

— Так торговал или нет?

Вампир пожал плечами.

— Человек же должен как-то зарабатывать на жизнь, верно? Послушайте, леди, я, конечно, ничего против вас не имею, но я... просто умираю от голоду, а от вас так сладко пахнет...

— Только дотронься до нее — умрешь! — прорычал Ангус.

— Нет-нет, братишка, успокойся. — Чернокожий снова поднял руки вверх. — Я же не знал, что это твоя женщина. И вообще, я не думал, что ты интересуешься женщинами. Видишь ли, на тебе юбка...

— Хватит, помолчи. — Ангус вставил палаш в ножны. — Лучше выпей вот это. — Он открыл свой спорран и вытащил флягу.

— Хорошенькая у тебя сумочка, — пробормотал чернокожий. — Я знаю одного парня, который может продать тебе по дешевке дизайнерскую, самую шикарную.

— Это не сумочка! — Ангус скрипнул зубами.

— Ну... Как скажешь, парень. — Чернокожий взял флягу. — Я не отравлюсь, а? Меня поэтому-то и убили эти ублюдки. Они делают какой-то... вампирский яд.

— Не бойся, пей, — велел Ангус.

— Вампирский яд? — удивилась Эмма.

— Наперстянка, — пояснил Ангус.

— Да, они так это и называли, — кивнул вампир. Он понюхал содержимое фляги. — О!.. Запах чудесный. Что это такое?

— Блисски. Смесь искусственной крови и шотландского виски.

«Ах вот оно что...» — мысленно улыбнулась Эмма. Теперь-то она поняла, почему в первую ночь их с Ангусом знакомства она уловила запах виски.

А чернокожий вампир, присосавшись к фляге, все пил и пил. Взглянув на него, Ангус с усмешкой сказал:

— Очевидно, бедняга очень голоден.

— Да-да, очень! — Чернокожий утер губы и пробормотал: — Отличное пойло... — Он снова приставил к губам флягу, но та уже была пуста. — У тебя больше нет? — спросил он с надеждой в голосе.

— Есть с десяток бутылок дома, — ответил Ангус. — И при желании ты сможешь получить еще.

— Правда?! — оживился вампир. — Знаешь, у этих проклятых русских никогда ничего нет. Они каждую ночь выходят в город и нападают на людей. Я предложил им вместо этого совершить налет на местный банк крови и запастись жратвой. Думаешь, они согласились? Даже слушать меня не стали!

— Значит, ты не хочешь нападать на людей? — спросила Эмма.

— Конечно, нет, черт подери! Я же не убийца какой-нибудь! — Он подмигнул девушке. — Я скорее любовник, понимаешь?

— Но ты не совсем законопослушный гражданин, — напомнила Эмма.

— Мне же надо было как-то зарабатывать. Потому что есть люди, которых мне приходится содержать.

— Как тебя зовут? — спросил Ангус.

— Финеас Маккини.

— Маккини?

Вампир кивнул.

— Но братья звали меня «мастер Фин». — Он с вызовом вскинул подбородок. — А теперь я хочу, чтобы меня звали «доктор Фэнг»[7].

Ангус выразительно взглянул на Эмму, и та бросила колья обратно в сумку.

— А зачем русским понадобилось трансформировать тебя? — поинтересовался Ангус.

Финеас нахмурился и пробурчал:

— Им нужен был свободный доступ... к некоторым веществам. Их главная сучка делает из них этот свой яд.

— Ты это о Кате? — спросила Эмма.

— Да, о ней, — кивнул Финеас. — Она заставила своего прислужника убить меня, а теперь ведет себя так, словно оказала мне огромную услугу. Заставила меня спать на полу в ее подвале — как какого-нибудь пса! А когда я попытался вернуться к своей семье, пригрозила, что убьет их всех.

— Мне очень жаль... — прошептала Эмма.

— Мы слишком здесь задержались, — заметил Ангус. — Алек может вернуться с дюжиной мятежников. Нам надо телепортироваться отсюда.

Финеас поморщился.

— Я не очень-то хорошо умею перемещаться таким способом.

— Я помогу тебе, — сказал Ангус. Он набрал номер на своем сотовом телефоне. — Йен? Ты хотел, чтобы я предупреждал тебя о своих визитах. Так вот, предупреждаю: я сейчас возвращаюсь с двумя гостями. — Бросив телефон в спорран, он обнял одной рукой Эмму, а другой поманил к себе Финеаса.

Тот медлил и озирался опасливо.

— Выбирай: либо мы, либо мятежники, — сказал ему Ангус. — Неужели хочешь вечно нападать на невинных, чтобы существовать?

Финеас пожал плечами, однако сделал шаг вперед.

— Я ведь даже не знаю тебя, парень...

— Меня зовут Ангус Маккей. — Он хлопнул вампира по плечу. — Ты принял правильное решение.

Финеас скорчил гримасу и проворчал:

— А может, я просто иду за блисски?

И тотчас же все вокруг потемнело — но лишь на несколько секунд. А затем все трое оказались в вестибюле дома Романа. Йен, стоявший у лестницы с мечом в руке, пристально взглянул на Финеаса.

— А ты кто такой? — Он шагнул к чернокожему.

— О черт! — Финеас спрятался за Ангуса. — Парни, у вас все ходят с этими проклятыми саблями?

— Не беспокойся, Йен, — сказал Ангус. — Я намеренно привел его сюда.

Охранник с улыбкой кивнул:

— Ясно, понял. — Он убрал палаш в ножны.

Финеас выглянул из-за спины Ангуса и пробормотал:

— Знаете, парни, вам не пришлось бы постоянно разыгрывать из себя таких мачо, если бы вы не носили эти юбки. Мне кажется, это называется... комплекс неполноценности.

Йен нахмурился и взглянул на друга.

— Ты уверен, что его нельзя чуть-чуть пырнуть?

— Уверен. — Ангус похлопал Финеаса по спине. — Он побудет немного у нас.

Йен посмотрел на чернокожего с некоторым сомнением.

— Ты вообще-то кто такой? Финеас вскинул подбородок.

— Я доктор Фэнг.

— О!.. — Глаза Йена расширились. — Значит, вы здесь из-за Шанны?

— Из-за какой Шанны?

— Из-за Шанны Драганешти, — пояснил Йен. — У нее вот-вот должен родиться ребенок.

— Я здесь ни при чем! — завопил Финеас. — Я даже не знаю никакой Шанны!

Эмма рассмеялась, а Ангус с улыбкой сказал:

— Успокойся, парень. Все знают, что не ты отец ребенка.

— Конечно, не я. Я так всегда и говорю! — Вампир подбоченился. — Но кто-нибудь мне верит? Все говорят, что это я во всем виноват!

— Не беспокойся, мы тебе верим. — Ангус повернулся к Йену. — Видишь ли, Финеас не настоящий доктор. Просто это... в какой-то степени почетное звание.

— Да-да, очень почетное, — закивал чернокожий. — Ты все правильно понял.

— А теперь Финеас работает на меня, — добавил Ангус.

— На тебя? — Вампир уставился на него в изумлении. Потом вдруг ухмыльнулся и заявил: — Вообще-то я не против. Действительно, почему бы и нет?

Эмма невольно улыбнулась. Теперь-то она поняла, что Ангус нравился не только ей. Было очевидно, что его благородство и добросердечие на многих производили впечатление.

— А ты умеешь драться, парень? — неожиданно спросил Ангус.

— А как ты думаешь?! — Финеас снова ухмыльнулся. — Я же из Бронкса!

— Что ж, отлично. Но ты должен подчиняться нашим правилам, — продолжил Ангус. — А главное правило состоит в том, что ты не имеешь права причинять зло смертным. Никаких больше укусов. Питаться будешь из бутылки. Сможешь?

— Конечно, — кивнул Финеас и посмотрел на Йена. — Эй, а у вас тут блисски больше нет? Я все еще голоден.

— На сегодня блисски достаточно, — сказал Ангус. — Йен, принеси ему теплую бутылку нулевой группы.

— Да, сейчас. — Йен отправился на кухню. Финеас окинул взглядом вестибюль, потом спросил:

— Вы все здесь живете?

— Я в гостях, — объяснил Ангус. — Но некоторые из нас здесь живут. И ты тоже можешь тут жить.

— Неужели?! — оживился Финеас. Он прошелся по вестибюлю, затем заглянул в библиотеку. Вернувшись, сказал: — У вас здесь гораздо лучше, чем у русских.

— Я рад, что тебе у нас нравится. — Ангус снова улыбнулся. — И рассчитываю, что ты будешь работать на меня.

— В обмен на проживание? Что ж, согласен, — кивнул Финеас. Он заглянул в гостиную. — О, какой шикарный «ящик»!

— Будешь работать под руководством Коннора и дважды в месяц получать зарплату, — продолжал Ангус.

Финеас резко развернулся и уставился на него в изумлении.

— Неужели еще и зарплата будет?

— Да, разумеется.

Финеас расплылся в улыбке.

— Никто раньше не предлагал мне настоящей работы. Ангус смерил его строгим взглядом.

— А вот я предлагаю, но только не заставляй меня пожалеть об этом.

— Нет-нет, я буду стараться. Мне очень нужна работа. У меня на руках семья. Я смогу посылать им деньги, да?

— Да, конечно. Но ты не сможешь сказать им, что с тобой стало и какую работу ты выполняешь. Поверь, они просто не поймут.

— И мне тоже так кажется, — сказал Финеас. В глазах его блеснули слезы. — У меня есть маленький брат и младшая сестра. Они живут с моей теткой. Но у нее диабет. В тяжелой форме. Она не может работать, поэтому все они зависят от меня. И я... я очень волнуюсь за них.

— А родителей у тебя нет? — спросила Эмма.

Финеас покачал головой.

— Моя мать умерла от СПИДа, а отца задавила машина, когда я был совсем маленьким. А сейчас я очень переживаю за своих родственников. Они не знают, что со мной случилось, а эти проклятые русские не отпускали меня.

Ангус кивнул:

— Да, понятно. Если хочешь, Йен может отвезти тебя домой для короткого визита. — Он вынул из споррана пачку банкнот. — А вот аванс в счет твоей первой зарплаты.

Оставь деньги своим родным. Потому что я не знаю, как часто ты сможешь навещать их.

— О, отлично! — Финеас взял деньги. — Я так и поступлю.

Тут вернулся Йен с бутылкой крови и, протянув ее Финеасу, сказал:

— Меня зовут Йен Макфи, и я до сих пор не услышал твоего настоящего имени.

— Финеас Маккини, — представился чернокожий и тут же присосался к бутылке.

— Маккини? — переспросил Йен.

— Очевидно, он тоже шотландец, — сказал Ангус с усмешкой.

Йен с изумлением уставился на чернокожего вампира. Покосившись на друга, пробормотал:

— Я знал нескольких Маккини, но все они выглядели совсем не так, как этот парень.

Ангус пожал плечами.

— Но теперь он один из нас. После того как свозишь его ненадолго домой, приступай к его обучению.

— К какому обучению?

— Ну... для начала обучи его воинскому искусству, — ответил Ангус.

Тут Финеас оторвался от бутыли и пробормотал:

— Вы хотите сказать, что мне тоже дадут такую же огромную саблю?

— Это называется «палаш». Да, непременно дадут. — Йен взял Финеаса за руку и повел к двери. — Ты станешь настоящим воином. Таким же, как мы.

— Замечательно! — воскликнул Финеас. У самой двери он обернулся к Ангусу и заявил: — Но я ни за что не стану носить юбку!

Когда дверь за ним закрылась, Эмма рассмеялась.

— Ты очень добрый человек, Ангус Маккей.

— Я помогаю ему не только из доброты. К сожалению, мятежники превосходят нас числом, но Роман против того, чтобы мы трансформировали людей в вампиров. И это ставит нас в весьма затруднительное положение.

— Ясно, — с улыбкой кивнула Эмма. — Но я все равно считаю тебя очень добрым. И проницательным к тому же. Ведь ты разглядел в Финеасе доброту, которую многие не заметили бы.

— Дорогая, а может быть, ты находишь меня еще и привлекательным, а?

— Да, нахожу. И я доверяю тебе.

Ангус взял ее за плечи и заглянул ей в глаза:

— Тогда доверься мне и сейчас. Эмма, ты в опасности. Я хочу, чтобы сегодняшнюю ночь ты провела со мной.

Глава 16

Она вовсе не считала, что ночь наедине с Ангусом Маккеем будет совершенно безопасной, но точно знала, что ночь эта будет необычайно волнующей.

Откашлявшись, Эмма пробормотала:

— Все не так уж плохо, как тебе кажется.

Ангус нахмурился.

— Дорогая, но Алек знает, что ты убийца. И наверняка уже рассказал об этом Кате. Теперь они ищут способ с тобой расправиться.

— Что ж, возможно. Но они не знают моего имени и моего адреса. Пока они этого не выяснят, я в относительной безопасности.

— Вот именно — в относительной. Эмма, они знают, что ты смертная и что тебя легко убить. И знают, что я помогаю тебе.

— Тем больше у нас сейчас причин расстаться хоть на какое-то время.

— Нет. — Он решительно покачал головой и легонько обнял ее. — Я не оставлю тебя без присмотра.

Эмме подумалось, что она вот-вот растает в его объятиях, но она тут же одернула себя и сказала:

— Я очень признательна тебе за беспокойство, но ты должен понять...

— Я прекрасно все понимаю. И полон решимости защищать тебя. Поверь, ничто мне не помешает и ничто меня не остановит.

Благородный рыцарь из Средневековья в сияющих доспехах... Ангус казался совершенно неотразимым, и она забыла о том, что он не вполне человек. Во всяком случае — почти забыла. Коснувшись ладонью его щеки, Эмма прошептала:

— Я знаю, что ты смелый и благородный, но мы с тобой не должны оставаться наедине.

— А вы с ним не одни, — раздался вдруг чей-то голос.

Вздрогнув от неожиданности, Эмма обернулась. У лестницы стояли двое мужчин, причем оба — очень красивые. Один из них был в килте, и Эмма узнала в нем Робби из Парижа. Второй же был в дорогом костюме, и на губах его играла улыбка. Вероятно, они только что телепортировались.

— Сработал автоответчик. — Робби бросил в спорран свой телефон. — Мы слышали, Ангус, что тебе нужна помощь, потому и пожаловали.

— Да, именно поэтому, — подтвердил гость в костюме. — Похоже, у тебя, приятель, и впрямь много хлопот, — добавил он, окинув взглядом Эмму.

Она густо покраснела. Неужели в мире вампиров невозможно уединиться? Хорошо, что сегодня она хотя бы одета. Чтобы исключить всякие попытки телепатии, Эмма поставила мысленный блок.

— Спасибо, что прибыли. — Ангус прошел к входной двери и нажал кнопку на панели сигнализации. Затем вернулся к гостям и похлопал Робби по спине. — Рад, что ты откликнулся. Но как же ты оставил Жан-Люка без охраны?

Робби пожал плечами.

— Он сказал, что не нуждается в няньке. И сказал, что я сейчас больше нужен тебе. — Робби поклонился Эмме. — Здравствуйте, мисс Уоллис.

— Здравствуйте. — Эмма поправила на плече лямку сумки, и деревянные колья издали характерный стук.

Робби уставился на нее, сделав большие глаза. А гость в костюме улыбнулся и заметил:

— Синьорина, очевидно, любит подвергать себя опасности.

Незнакомец говорил с итальянским акцентом, и Ангус, кивнув на него, пояснил:

— Эмма, это Джек из Венеции.

— А если точно, то не Джек, а Джакомо, — заявил итальянец, изобразив обиду.

Ангус с усмешкой посмотрел на Эмму.

— Если он скажет тебе, что его фамилия Казанова, не верь.

— Ах!.. — Джакомо прижал руку к груди. — Зачем ты обижаешь меня, мой старый друг? — Он поклонился Эмме. — Я к вашим услугам, синьорина!

— Рада познакомиться. — Заставив себя улыбнуться, Эмма коротко кивнула. «Кто же эти двое? — думала она. — Роб Рой и Казанова?» Ее жизнь в последние несколько ночей так неожиданно изменилась, что можно было поверить во что угодно.

— Как продвигаются розыски Казимира? — спросил Ангус.

— Если верить последним слухам, он сейчас где-то в Восточной Европе, — ответил Робби.

— Но Польшу можно исключить, — добавил Джакомо. — Я только что был там с Золтаном и его людьми. Мы обнаружили деревушку, в которой месяц назад случилось несколько необъяснимых смертей. Мы посчитали, что это он там похозяйничал, а потом переместился на юг.

— Значит, мы скоро его обнаружим, — подытожил Ангус. — А пока что у меня для вас задание.

— Может, нам сначала следует подкрепиться? — спросил Джакомо. — Я умираю от голода. — Он улыбнулся и выразительно взглянул на Эмму.

Она насупилась и отвернулась. Ангус же покачал головой и строго сказал:

— Лучше не дразни ее, Джек. У нее есть колья, и она пускает их в ход не раздумывая.

Джакомо хмыкнул и проговорил:

— Я слышал, новый напиток Романа — превосходен. — Да, блисски. Проходите. — Ангус повел гостей на кухню, рассказывая по пути об убийствах в Центральном парке.

Какое-то время Эмма стояла в вестибюле одна, затем решила, что тоже может пойти на кухню.

— Так вот, вы будете охранять парк каждую ночь, — говорил Ангус, разливая блисски по стаканам.

Пока Робби и Джакомо задавали вопросы, Эмма с любопытством осматривалась. Холодильник, микроволновая печь, девственной чистоты плита... Очевидно, здесь никто ничего не готовил. Тут взгляд ее упал на кухонный стол, и она едва не вскрикнула от возмущения. Ее красные кружевные трусики! Конечно же, это Ангус их сюда притащил. Или кто-то другой?

Эмма украдкой взглянула на мужчин. Увлеченные своим блисски, они, казалось, не замечали ее. Она осторожно приблизилась к столу и, убедившись, что на нее никто не смотрит, положила на трусики сумку с кольями.

— Эмма...

— Да, слушаю. — Она повернулась к Ангусу.

— Хочешь чего-нибудь выпить? У нас есть безалкогольные напитки. И я еще помню, как приготовить чашку чая.

— Кола вполне меня устроит. Только диетическую, пожалуйста.

Она обошла стол и села напротив мужчин. Затем положила ладони на сумку и медленно придвинула к себе.

Когда же Ангус повернулся к ней спиной, чтобы открыть холодильник, Эмма резко потянула сумку на себя, так что красные трусики свалились ей на колени. Но в тот же миг куда-то на пол упал листок бумаги, очевидно, лежавший на столе. Эмма чуть наклонилась, чтобы посмотреть, куда он упал.

— Значит, вам удалось убить четырех мятежников? — спросил у нее Джакомо.

Она прикрыла трусики ладонью и кивнула:

— Да, удалось.

— Поразительно!.. — Итальянский вампир приблизился к столу и сел напротив Эммы. — Смертная, убивающая вампиров!.. Вы, должно быть, бесстрашная.

— Она ничего не боится, — сказал Ангус. — И обладает ледяным хладнокровием, когда требуется. — Он поставил перед ней стакан колы.

О да, хладнокровие у нее ледяное... Только вчера ночью она рвала и метала, оказавшись в незнакомом месте без нижнего белья.

— Ничего удивительного. Она же Уоллис, — заметил Робби.

Эмма сомневалась, что ее знаменитому предку приходилось когда-либо прятать свое красное нижнее белье. Поставив сумку на колени, она незаметно сунула в нее трусики и наклонилась, чтобы подобрать упавший листок бумаги.

— Вы что-то уронили? — спросил Джакомо.

— Нет-нет. — Подобрав листок, она выпрямилась и сунула бумажку в сумку. — Меня комар укусил в ногу. Ужасно чешется.

— Кровососы... — улыбнулся Джакомо. — Вы их ненавидите?

Эмма нахмурилась и пробурчала:

— Я слышала, что некоторые из них являются разносчиками болезней.

Итальянец рассмеялся.

— Ангус, она мне все больше нравится.

— Пусть она тебе нравится на расстоянии, — ответил Ангус, грозно уставившись на друга.

Джакомо с улыбкой поднял свой стакан.

— За amore![8] — И выпил до дна.

— Мисс Уоллис, а как вы убивали мятежников? — спросил подошедший к ней Робби. — Мечом? Или с помощью ваших кольев?

— С помощью кольев. — Она отпила из своего стакана.

— Не позволите на них взглянуть?

Эмма поперхнулась и, откашлявшись, пробормотала:

— Мне... мне бы не хотелось.

— А мне показать не постеснялась, — пробурчал Ангус. — А некоторые из них мне даже пришлось уничтожить, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Джакомо снова рассмеялся.

— Неужели она пыталась тебя убить? Должно быть, эти колья весьма устрашающие. Может, все-таки покажете?

— Нет, я же сказала...

— Я покажу их тебе. — Молниеносным движением Ангус подхватил сумку с коленей Эммы, заглянул в нее и в изумлении захлопал глазами.

Джакомо с улыбкой поднялся со стула.

— Что там? Обнаружил какое-то секретное оружие?

— Нет, сувенир... — пробормотал Ангус, сунув в сумку руку. Вытащив два кола, он положил их на стол. — А это сувениры от убийцы.

И вернул сумку Эмме на колени. Она с облегчением вздохнула. Конечно же, можно было не сомневаться в том, что он поступит по-джентльменски.

Робби и Джакомо взяли каждый по колу и принялись их рассматривать.

— Слишком уж маленькие. — Робби покачал головой. — Я предпочитаю папаш. — Но он все-таки бросил кол себе в спорран.

— А я уповаю на кинжал. — Джакомо опустил свой «сувенир» в карман пиджака. — Что ж, нам пора. — Он поклонился Эмме. — Рад был с вами познакомиться, синьорина.

— Я тоже. — Эмма встала, прижимая сумку к груди. — Спасибо вам за то, что будете охранять парк.

Дождавшись, когда мужчины уйдут, она снова села и украдкой взглянула на Ангуса. Тот сделал глоток блисски и спросил:

— Как твои трусики попали в сумку?

Эмма посмотрела на него с упреком.

— Они были выставлены на кухонном столе для всеобщего обозрения. Поэтому мне пришлось их спрятать. Кстати, вспомнила... — Она извлекла из сумки листок. — На столе была еще и записка.

— Записка, вероятно, для меня. — Ангус протянул к листку руку.

Эмма решительно покачала головой:

— Если мои трусики, то и записка моя. — Она развернула листок.

— Нет, записка моя, — заявил Ангус. — Потому что твои трусики — мой боевой трофей!

Эмма поморщилась и фыркнула.

— Только не говори, что коллекционируешь дамское белье!

— Исключительно твое, любовь моя. — Ангус снова потянулся к записке. — И лишь в тех случаях, когда имел удовольствие лично его снять.

Эмма взглянула на него вопросительно. Осознавал ли он, что назвал ее «любовь моя»? Или это выражение было для него вполне обыденным, ничего не значившим? Но она что-то не припоминала, чтобы он когда-нибудь раньше использовал его...

В следующее мгновение Ангус вырвал листок из ее руки.

— Эй!.. — Вскочив на ноги, Эмма хлопнула сумкой по столу. Плут, вероятно, нарочно произнес такие слова, чтобы отвлечь ее. И обман вполне ему удался. Неужели он знал, какое значение она придавала этим его словам?

Эмма хотела выйти из кухни, но любопытство взяло верх. Приблизившись к Ангусу, она прочитала записку.

«Ангус, Фил нашел это в гостиной и спросил, кого из нас следует поздравить. Нам нужно поговорить.

Коннор».

«О Боже... — мысленно простонала Эмма. — Выходит, Коннор все про нас знает».

— Кто этот Фил? — спросила она.

— Один из дневных охранников. — Ангус скомкал записку, бросил в мусорную корзину и, повернувшись к девушке, заявил: — Мне было бы гораздо легче охранять тебя, если бы ты жила здесь.

Эмма уставилась на него в изумлении. Перебраться жить к вампиру? Он что, с ума сошел?

— Ангус, я очень ценю твою заботу, но мне не нужна охрана. Поверь, я сама справлюсь. К тому же я во всем и виновата...

— Нет, дорогая, ты так просто от меня не избавишься. — Он склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на нее. — Знаешь, я чувствую, что у тебя участился пульс.

Черт бы его побрал! Он действительно все чувствует! Эмма со вздохом покачала головой:

— Нет, я не могу здесь остаться. Это даже не обсуждается. Если Шон меня тут увидит, то уволит с занесением в «черный список». Тогда я уже никогда не получу приличную работу, ту, которая мне нравится.

— Тогда будешь работать на меня. Твое жалованье, каким бы оно ни было у Шона, я удвою.

— Но дело вовсе не в этом. Я...

— И в этом — тоже! Кроме того, ты могла бы помочь нам найти Казимира. А это во много раз важнее, чем то, что ты делаешь для Шона Уилана. Чего он, собственно, хочет? Он тратит все время на поиски дочери, хотя та прекрасно живет со своим мужем. О, дорогая... У тебя еще громче забилось сердце. Я отчетливо это слышу. Эмма стиснула зубы.

— Мне не нужны твои замечания... о функционировании моего тела.

— Я просто хотел сказать, что ты борешься сама с собой. А в этом нет необходимости.

Эмма скрестила на груди руки.

— А ты считаешь, что я должна сдаться на твою милость? Должна жить с тобой, работать на тебя и выполнять все по твоей указке?

— Так было бы проще, поверь мне.

Пещерный человек! Это больше напоминало бы полную капитуляцию. Нет, она не могла на это пойти.

— Я должна жить так, как считаю нужным.

— Но ты ведь хочешь защищать невинных и уничтожать вампиров, несущих зло, не так ли? Если так, то твои цели ничем не отличаются от моих. — Он взял ее за плечи. — Неужели ты не видишь, что у нас с тобой очень много общего?

— Нет, я вижу только одно: ты хочешь, чтобы я стала твоей подчиненной. Потому что ты бессмертный, а я смертная, то есть существо низшего порядка. Боже милостивый, у тебя даже есть собственный замок! А у меня только крохотная квартирка.

— Хочешь жилище побольше?

— Нет! Я не хочу чувствовать неравенство. А рядом с тобой я буду постоянно его ощущать.

— Думаешь, я этим воспользуюсь? Я же поклялся, что буду оберегать тебя.

— Все слишком быстро... — Она отступила на шаг. — Неделю назад я ненавидела всех вампиров и убивала. И лишь совсем недавно научилась доверять тебе и... таким, как ты. Но я не могу... жить с тобой.

— Ты стыдишься меня?

— Нет! Вовсе нет! Но я должна себя защитить.

— Защитить от чего?! — закричал Ангус. — Я ведь поклялся, что не обижу тебя.

Эмма на мгновение закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, тихо сказала:

— Ангус, я знаю: ты говоришь то, что чувствуешь. Но это ничего не меняет: мы с тобой из разных миров. У нас нет общего будущего.

— К черту будущее! Мы живем сейчас!

— Ты будешь жить и сто лет спустя.

Ангус заскрежетал зубами.

— Ты отвергаешь меня, потому что я такой, какой есть? Господи, как же ей не хотелось его обидеть.

— Ангус, поверь, ты самый замечательный мужчина из всех, которых я знала. Но я должна защитить себя.

Он со вздохом шагнул к столу и, взяв свой стакан, осушил его одним глотком. Стоя спиной к Эмме, тихо проговорил:

— Я поклялся, что буду охранять тебя, и сдержу свое слово. Куда тебя сейчас доставить?

Сердце Эммы заныло и сжалось. «Но так будет лучше, — сказала она себе. — Да, уж лучше покончить со всем этим сейчас, пока еще не поздно».

— Если мятежники узнают мое имя, то наверняка придут ко мне домой, так что квартира Остина будет безопаснее. Если ты доставишь меня туда, со всем остальным я справлюсь.

— Я останусь до предрассветного часа. — Он наконец повернулся к ней лицом. — Не волнуйся, дорогая. Я буду в гостиной, и ты даже не заметишь моего присутствия.

«Наверное, он обиделся, — думала Эмма. — Слишком уж тихо себя ведет». Но Ангус сделал все так, как она просила. Сначала телепортировался с ней в ее квартиру, где она собрала все необходимые вещи, а потом доставил ее в жилище Остина. И даже расплатился за еду из китайского ресторана, которую она заказала на дом.

Когда они вошли в гостиную, Ангус молча уселся на диван. Эмма включила телевизор и нашла какие-то старые комедии ситуаций. Затем устроилась на другом конце дивана. Пульт дистанционного управления лежал на подушке между ними, но никто не прикасался к нему. Время от времени Эмма поглядывала на него украдкой. Во время смешных эпизодов он не смеялся — постоянно хмурился. И сидел так тихо... словно умер. Эмма чувствовала, что он ужасно нервничал, чувствовала в нем энергию, готовую вот-вот взорваться.

К половине пятого утра она начала зевать, прикрывая рот ладонью. Взглянув на нее, Ангус тихо сказал:

— Тебе необязательно бороться со сном. Я скоро уйду.

Она медленно встала и потянулась.

— Думаю, приму сначала горячую ванну, а потом лягу.

— Вот и хорошо. — Он взял пульт управления и переключился на канал погоды.

— Мне жаль, но «ЦВТ» здесь не идет, — сказала Эмма.

— Ничего страшного. — Ангус уменьшил звук до шепота. Очевидно, он и так все слышал. — Мои агенты работают по всему миру, и мне интересно, какая там у них погода.

— Наверное, тебе еще нужно знать точное время восхода солнца.

Он посмотрел на нее с раздражением, потом пробурчал:

— Спокойной ночи.

«Наверное, он все еще на меня дуется», — подумала Эмма, выходя из гостиной.

— Любимая...

Она замерла в дверях. А может, ей просто послышалось? Слово «любимая» прозвучало слишком тихо, и она не была уверена, что Ангус на самом деле произнес его. Возможно, оно прозвучало лишь в ее сознании. Она обернулась и внимательно посмотрела на него.

Он по-прежнему сидел на диване, уставившись в экран телевизора.

— Спокойной ночи. — Эмма закрыла за собой дверь. Наполнив ванну горячей водой и пеной, она разделась до белья и тут же вспомнила о красных трусиках в холщовой сумке. Уходя, не прихватит ли Ангус их в качестве трофея? А впрочем, какая разница? И вообще, не глупо ли она поступает, отталкивая его от себя? Может, у них все-таки что-нибудь получится?

Эмма расстегнула черный лифчик и в сердцах запустила его в дверь. Черт подери, почему она не может влюбиться в нормального парня?! Она сняла и черные кружевные трусики. Не предавала ли она своих родителей тем, что влюбилась в Ангуса? Или они посоветовали бы ей прислушаться к своему сердцу и открыть любви объятия? Ведь родители так сильно любили друг друга... И разве не хотели бы они, чтобы она испытала такую же любовь?

Эмма ступила в ванну и погрузилась в пышную пену. Запах жасмина немного ее успокоил, и она откинулась на спину.

— Мамочка, папочка, — прошептала она, — я совсем запуталась...

Ах если бы только она могла их услышать! В первые недели после их смерти ей казалось, что она слышит голос отца. Его голос... как бы возникал у нее в голове. Но потом это прекратилось и она осталась совсем одна.

Эмма закрыла глаза и сделала глубокий вдох, а затем выдох. Она пыталась снять напряжение и открыть свое сознание для совета отца родного... или небесного. Любой совет она приняла бы с благодарностью.

Тут в воде лопнули несколько мыльных пузырьков подряд, и у нее защекотало грудь. А цветочный аромат наполнил всю ванную. Эмма невольно улыбнулась. Какой замечательный запах.

М-м-м... какая чудесная пена для ванны... Она подгребла к себе пышное облако пены. Казалось, пузырьки льнули к ее коже, щекотали и дразнили...

«Я рад, что тебе это нравится».

Эмма вздрогнула и замерла на мгновение. Потом приподнялась и выглянула из-за занавески — ей почудилось, что она услышала голос Ангуса.

— Ты где?

«Все еще на диване».

Теперь она поняла: его голос прозвучал у нее в голове. Выходит, Ангус забрался в ее мысли! Господи, она же открыла свое сознание!

«Нет, не закрывайся от меня. Ты такая красивая в моих мыслях...»

Почувствовав нежное прикосновение к груди, Эмма снова вздрогнула, но, взглянув на воду, ничего не увидела, кроме пузырьков пены, то и дело лопавшихся.

— Как ты это делаешь? — спросила она.

Ангус прикоснулся к ней... чем-то теплым и влажным. Языком?

— Что ты... — Она умолкла и откинулась на спину. Теперь уже у нее не было сомнений: Ангус целовал ее груди. Причем ощущения были невероятно острыми. Эмма прикрыла груди ладонями, но ощущения были все те же. Шумно выдохнув, она пробормотала: — Господи, что ты делаешь?

Но мог ли он ответить ей, если губы его сейчас... «Это называется вампирским сексом».

— Тогда почему я это чувствую? Ведь я... — Она умолкла, ошеломленная; ей подумалось, что Ангус теперь целует оба ее соска одновременно. Да, так и есть! Очевидно, он мог и это. Да еще и мысленно разговаривал в то же самое время. — Ангус, но я же не вампир. Почему я это чувствую?

«Но я вампир. И хочу доставить тебе удовольствие».

Она еще глубже погрузилась в воду, но это ничего не изменило. Даже в воде ее ощущения были те же самые, то есть чудесные и удивительные...

— Ангус, я тебе этого не разрешала! — заявила Эмма. «Но возражать не станешь. Ты же хочешь кричать, как кричала прошлой ночью». Теперь его руки ласкали ее груди. Потом еще одна рука скользнула к ее животу. Эмма застонала, наслаждаясь ласками, но вдруг, опомнившись, захлопала глазами.

— Ангус, сколько же у тебя рук?

«Столько, сколько представляю». Сейчас ее ласкали уже три руки.

А затем она почувствовала на шее что-то горячее и влажное. Его язык и губы.

«Ты готова?» Голос снова прозвучал у нее в голове.

Она со стоном развела колени.

— Ты меня соблазняешь, да?

«Люблю, а не соблазняю. — Он поцеловал ее в лоб. — Закрой глаза и наслаждайся».

Ее глаза закрылись словно сами собой. А руки Ангуса теперь были повсюду, они поглаживали ее и ласкали, заставляя то и дело стонать. Когда же губы его коснулись ее лона, Эмма вскрикнула и вцепилась в ботики ванны. «Невероятно, — промелькнуло у нее. — Ведь на самом деле все это происходит... в нашем воображении».

«Я обещал, что второй раз ты будешь кричать от моих губ».

— О Боже... — прошептала Эмма. — Все так реально... Упершись ногами в ванну, она со стоном приподняла бедра, желая большего. А напряжение с каждым мгновением все нарастало.

«Наслаждайся вместе со мной, любовь моя». Он крепко прижал ладони к ее ягодицам, и Эмма почувствовала, как в нее скользнул его язык.

Несколько секунд спустя она громко закричала и заметалась по ванне, выплескивая воду на пол. Ощущения были восхитительные, и Эмма наслаждалась ими еще какое-то время. При этом она даже услышала хриплые стоны Ангуса — они звучали у нее в голове, еще больше усиливая ее собственные чудесные ощущения.

Когда же дыхание ее наконец восстановилось, она чуть приподнялась, села и, взглянув на пол, увидела огромную лужу пенной воды. Медленно поднявшись на ноги, Эмма осторожно вылезла из ванны и замерла в нерешительности.

Возник совершенно естественный вопрос: что дальше? Для начала она возвела мысленный блок, отгородившись от Ангуса. Ей не хотелось, чтобы он вмешивался в ее мысли. Впрочем, сейчас эти мысли состояли в основном из восторженных восклицаний типа: «Как чудесно!» и «Какое блаженство!».

Закутавшись в банный халат, Эмма распустила волосы и снова задумалась. А что теперь? Вести себя так, как будто ничего не случилось? Но ведь случилось! Или, может быть, открыть перед Ангусом дверь спальни и пригласить его... для реального продолжения? Взбив волосы, Эмма взглянула в зеркало и прошептала:

— Что же теперь делать?

Покинув ванную, она приблизилась к двери гостиной и осторожно открыла ее. Ангус все еще сидел на диване, но телевизор был выключен. Тут он вдруг повернулся к ней и пристально посмотрел на нее. Глаза его пылали красным огнем.

— Мне пора, Эмма. Уже почти светает.

Она со вздохом пожала плечами. А он указал на ее мобильник, лежавший на журнальном столике, и тихо сказал:

— Я взял твой номер. На случай, если понадобится связаться с тобой.

— Да, хорошо.

— И еще пришлю кого-нибудь из дневной охраны — чтобы охраняли тебя. У мятежников связи с русской мафией. Тебе и днем может грозить опасность.

Она снова пожала плечами. Ангус же взглянул себе на колени и нахмурился.

— Придется сдать килт в чистку. — Он встал с дивана и взял свой спорран.

Вспомнив его хриплые стоны, прозвучавшие у нее в голове, Эмма уставилась на него в изумлении.

— Ангус, значит, ты...

— Спокойной ночи... любимая.

В следующее мгновение он исчез.

Глава 17

Прибыв на пятый этаж в дом Романа, Ангус тут же отключил сигнализацию, бросил на стол спорран и нажал кнопку коммуникационного устройства.

— Йен, я уже тут.

— Очень вовремя, — ответил охранник. — Уже почти светает. Коннор хочет срочно с тобой поговорить.

Взглянув на свой килт, Ангус вздохнул и проговорил:

— Дай мне хоть две минуты.

Он бросился в спальню и разулся. Затем снял свитер, килт и быстро надел майку и джинсы. Взглянув на испачканную одежду, поморщился. Проклятие, как же он не сдержался?! Почему потерял над собой контроль? Можно подумать, что ему шестнадцать, а не пятьсот двадцать шесть. Ангус не мог вспомнить ни одной женщины, которая возбуждала бы его так же, как Эмма. И так же огорчала...

Но она хотела отказаться от него, и это ужасно его бесило, вызывало ярость. Его жена поступила точно так же несколько столетий назад, но Эмма-то должна быть рассудительнее. Она была очень неглупой и вполне современной женщиной, так почему же поддалась древним суеверным страхам? Да и чего ей бояться? Ведь она очень смелая, безумно смелая. К тому же она была воином, как он. А то обстоятельство, что он позволил себе войти в ее сознание... это вторжение было с его стороны актом отчаяния. Уж если она собирается его отвергнуть, то должна, черт подери, знать, от чего отказывается!

В дверь соседней комнаты постучали.

— Войдите! — В джинсах, носках и белой майке Ангус прошел в кабинет.

В комнату тут же вошел Коннор.

— Ангус, нам нужно поговорить.

— В «Роматек» все в порядке?

— Да. — Коннор закрыл дверь. — Родильные покои готовы — на случай если ребенок Шанны... потребует специальных условий.

«Неужели мальчик — наполовину вампир?» — подумал Ангус со вздохом.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Врачи-вампы прибудут завтра ночью. Роды назначены на ночь пятницы.

— Очень хорошо. — Ангус присел к столу.

— Я рад, что ты вызвал дополнительную охрану, — продолжил Коннор. — Мы могли бы приставить их к прибывающим докторам, но Джек сказал, что ты отправил его и Робби дежурить в Центральном парке. Это так?

— Да, совершенно верно. Они должны помешать мятежникам продолжать убийства.

Коннор немного помолчал, потом спросил:

— Значит, у нас появился новый друг — доктор Фэнг?

Ангус, проверявший электронную почту, с улыбкой ответил:

— Его зовут Финеас Маккини. Как он адаптируется?

— Как будто рад услужить... Йен говорит, что первый урок фехтования прошел неплохо.

— Отлично, — кивнул Ангус. Известий от Михаила не поступало, и он выключил компьютер. — Дневная смена прибыла?

— Фил уже на месте. Говард должен появиться с минуты на минуту.

— Скажи Филу, чтобы сегодня охранял мисс Уоллис. — Ангус написал на клочке бумаги адрес Остина.

Коннор подошел к нему и взял записку.

— А что, ей грозит опасность?

— Она была со мной, когда я нашел Финеаса. Там был еще этот русский, Алек. И он узнал в ней убийцу.

— Это очень некстати, — пробормотал Коннор. — Ведь Катя теперь решит, что это мы стояли за всеми этими убийствами, что это мы помогали мисс Уоллис.

Ангус пожал плечами:

— Уже ничего не поделаешь...

Коннор нахмурился и проворчал:

— Тебе не нужно было с ней связываться, как только понял, кто она такая.

— Не читай мне нотаций, приятель.

Сжав руки в кулаки, Коннор прошелся по комнате.

— Значит, в этом и состоит истинная причина? — спросил он. — Именно поэтому Джек и Робби дежурят в Центральном парке? Чтобы мисс Уоллис туда не ходила?

— Да, верно. Чтобы больше не убивала.

Коннор внимательно посмотрел на друга.

— Ты применил к ней все средства убеждения, не так ли?

Ангус прищурился и тихо сказал:

— Ты слишком далеко заходишь, старый друг.

Коннор вздохнул и пробурчал:

— Боюсь, что это ты зашел слишком далеко. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Ангус ударил ладонью по столу и встал.

— Неужели обязательно надо было выставлять ее трусики на кухонном столе для всеобщего обозрения? Неужели нельзя было оставить их здесь, в кабинете?

— Похоже, ты в первую очередь думаешь о ней.

— И что же?

Коннор снова вздохнул.

— Боюсь, такой образ мыслей может привести тебя к гибели.

— Я поклялся защищать ее, — заявил Ангус. — И теперь ни за что не брошу. — Он подошел к бару и вынул из холодильника бутылку с этикеткой группы 0. Поставив бутыль в микроволновку, спросил: — А ты будешь?

— Нет, спасибо.

— В таком случае разговор окончен. — Ангус налил себе стакан искусственной крови. — Доброй ночи.

Но Коннор и не думал уходить.

— Ангус, я прекрасно все понимаю. Понимаю, что ты босс. Но ты мне еще и как брат. И как отец — для Йена.

Ангус молча кивнул и отхлебнул из своего стакана. Он слишком много лет дружил с Коннором, поэтому не мог долго на него сердиться. Что же касается Йена... При упоминании о нем он ощутил знакомый укол вины, сопровождавшийся первыми признаками сонливости. Вероятно, близился восход солнца.

— Я всегда ценил твою честность, Коннор. — Ангус пристально посмотрел на старого друга. — Ты полагаешь, я неправильно поступил, трансформировав Йена в столь юном возрасте?

— Йен умер бы, если бы ты его не изменил. Думаю, он счастлив. Счастлив, как любой из нас. — Коннор направился к двери. У порога обернулся и вдруг спросил: — Ты ее любишь?

Ангус кивнул:

— Да, люблю.

— Тогда мы сделаем все от нас зависящее, чтобы с ней ничего не сучилось. — Коннор взглянул на друга с печалью и добавил: — Чтобы с вами обоими ничего не случилось.

Эмма проснулась около двух часов дня, быстро приняла душ и оделась. Нахмурившись, уставилась на гору мокрых полотенец, которыми вытирала лужу на полу ванной. Похоже, что сегодня ей предстоял поход в прачечную. Сложив полотенца в сумку, она оттащила ее к входной двери.

Услышав в коридоре голоса, посмотрела в глазок. У ее двери стоял молодой человек. Высокий и мускулистый, он был в брюках цвета хаки и форменной рубашке ВМФ. С ним болтали две блондинки. Те две пустышки, что посчитали Остина геем. Линдси и Тина. Они нагло приставали к бедняге в коридоре. Последовавший глухой удар свидетельствовал о том, что его прижали к двери.

Эмма рывком распахнула дверь. Молодой человек влетел в прихожую, но все же устоял на ногах.

— Бедный мальчик. — Высокая блондинка схватила его за руку. — Дай я помогу тебе, чтобы не упал.

— Я в порядке, — ответил парень, пытаясь высвободить руку.

Но Линдси уже вонзила ему в запястье свои длинные розовые ноготки. А розовые пряди в волосах Тины очень удачно сочетались с розовой же мини-юбкой и едва прикрывавшим грудь топом. Уставившись на Эмму, Тина спросила:

— Так это ты та самая важная персона, которую охраняет Фил?

— Фил?.. — Эмма взглянула на молодого человека. Вероятно, это был тот самый охранник, который нашел ее красные трусики и отдал Коннору.

Линдси провела пальцем по его груди.

— Мысль о том, что ты телохранитель, приводит меня в трепет. Бьюсь об заклад, что и выносливость у тебя отменная.

— И я так думаю, — заявила Тина, откинув за спину длинные волосы.

Фил с мольбой в глазах посмотрел на Эмму.

— Ангус прислал меня охранять вас сегодня, мисс.

— Весь день?! — воскликнула Линдси. — Красавец, а когда у тебя выходной? Мы с подругой живем через две двери дальше по коридору.

Тина внимательно посмотрела на Эмму. Скорчив гримасу, проговорила:

— Я думала, что только богатые и знаменитые нуждаются в телохранителях. Ты что, прячешься от папарацци?

— Да, что-то в этом духе, — кивнула Эмма.

— Неужели?! — Линдси приблизилась к Эмме. — Держу пари, что ты... омерзительно богата.

— И знаменита, — добавила Тина. — Скажи, а кто ты такая? Я тебя знаю?

Эмма мельком взглянула на Фила. Покачав головой, ответила:

— Нет, не думаю. Во всяком случае, я тебя не знаю.

— Ты слышишь, как она разговаривает? — Линдси наклонилась к подруге. — Немного странно, правда?

— Да, вроде бы, — согласилась Тина. — Наверное, английский — не родной ее язык.

Эмма снова взглянула на Фила, а тот, поморщившись, покачал головой.

— Наверняка она иностранная кинозвезда, — прошептала подруге Линдси.

— Нет, она иностранная принцесса! — ответила Тина.

— Простите, но я по-прежнему здесь и все слышу, — сказала Эмма.

Блондинки вздрогнули и переглянулись. Потом Тина, сделав шаг вперед, громко проговорила:

— Здравствуйте, меня зовут Тина. Рада с вами познакомиться. — Она присела, сделав книксен.

— А меня зовут Линдси. — Высокая тоже присела. — Добро пожаловать в Америку.

— Спасибо. Благодарю. — Эмма опять посмотрела на Фила.

Молодой человек шагнул к ней и спросил:

— Вы не станете возражать, если я буду охранять вас в квартире?

— Нет, конечно. Пожалуйста, проходите.

— До свидания, Фил! — крикнула Линдси вслед охраннику. — Не забудь заглянуть к нам после работы!

— Всего вам доброго. — Эмма закрыла дверь и щелкнула замками.

— Ох, спасибо... — Фил прислонился к стене и с облегчением вздохнул. — Эти женщины мучают меня уже несколько часов.

— Бедняжка... — улыбнулась Эмма. Она направилась на кухню и, вынув из холодильника две бутылки воды, предложила одну Филу. — Скажи, а зачем такому парню, как ты, работать на вампиров? — решилась она спросить.

— Я работаю на благородных вампов, мисс Уоллис. И считаю для себя большой честью, что они доверяют мне.

Эмма прошла в гостиную и, усевшись за стол, пригласила охранника присоединиться к ней.

— И как давно ты работаешь на Ангуса? — спросила она.

— Шесть лет, — ответил Фил, присев напротив. — Я слышал, мисс Уоллис, что вы убили четверых мятежников, а теперь они хотят убить вас.

Эмма пожала плечами.

— Они не знают моего имени. Так что не думаю, что мне грозит такая уж серьезная опасность. Полагаю, Ангус преувеличивает... Поэтому тебе необязательно торчать тут, если нет желания.

— Я всегда точно выполняю приказы. — Фил сделал глоток воды из бутылки.

— Даже когда Линдси и Тина ждут? Парень тяжело вздохнул и пробурчал:

— Я предпочел бы встретиться с двумя десятками мятежников, чем с этим двумя дурехами.

Эмма рассмеялась.

— Вы их так боитесь?

— Ужасно боюсь. — Фил тоже рассмеялся. — А если серьезно, то я должен находиться рядом с вами до вечера. Таков приказ.

— Знаешь, тогда помоги мне отнести это в прачечную. — Эмма указала на сумку у двери, раздувшуюся от грязного белья.

Несколько часов Фил помогал Эмме стирать и покупать продукты. Потом они вместе пообедали в местной пиццерии, после чего отправились на метро в Мидтаун. Эмме хотелось задать Филу множество вопросов об Ангусе и обо всем мире вампиров, но она понимала, что не следует говорить о таких вещах на людях.

Проводив ее до здания федеральной службы, где находилось рабочее место Эммы, Фил протянул ей карточку.

— Я написал на обороте телефон городского дома Романа. Позвоните, если возникнут проблемы.

— Спасибо. — Эмма взглянула на карточку. Точно такую же дал ей и Ангус.

— Если позвоните в дневное время, отвечу я или Говард, а ночью скорее всего ответит Йен.

— Хорошо. Поняла. — Эмма пожала охраннику руку. — Было очень приятно познакомиться, Фил. Спасибо, что помог с прачечной.

— Всего доброго, мисс Уоллис.

Фил ушел лишь после того, как Эмма скрылась за парадной дверью.

Семичасовое совещание команды слежения растянулось на час, в течение которого Шон пытался найти законный способ закрыть «Роматек индастриз». Тот факт, что искусственная кровь, выпускаемая компанией, ежегодно спасала миллионы человеческих жизней, похоже, не имел для Шона значения. Казалось, он был одержим одной только мыслью — уничтожить компанию во что бы то ни стало.

— Возможно, мы сумеем уличить их в нарушении кодекса о здоровье, — сказал Гарретт. — Или в уклонении от налогов.

— Проверь этот вариант. — Шон взглянул на Эмму.

— Слушаюсь, сэр. — Она сделала в блокноте пометку. Может, Ангус все же прав? Может, Шон попусту тратит время? Но если она расскажет о Казимире и перспективе глобальной вампирской войны, то босс наверняка пожелает выяснить, откуда у нее такая информация. И скорее всего внесет ее в «черный список», как Остина.

— Ладно, все свободны, — объявил наконец Шон. — Приступайте к выполнению заданий. — С этими словами он покинул кабинет.

Эмма предположила, что босс направился на квартиру команды слежения, которую снимал напротив дома Романа. Гарретт тоже куда-то ушел. Алисса же, занятая выявлением вампирских общин в соседних городах, еще не вернулась. Оставшись в конторе одна, Эмма приступила к выполнению задания. Поскольку департамент здравоохранения и служба по сбору налогов в это время уже были закрыты, Эмма приготовила запросы по «Роматек индастриз» и разослала факсом по нужным адресам. Но ответы могли поступить только на следующий день.

Не зная, чем еще заняться, Эмма прошлась по кабинету. Она ужасно нервничала при мысли о том, что снова проведет какое-то время наедине с Ангусом. Выглянув в окно, она посмотрела на вечернее небо. Интересно, чем сейчас занимался Ангус? Придет ли к ней этой ночью? И сможет ли она устоять перед ним?

Вернувшись к столу, Эмма просмотрела полицейские рапорты за предыдущую ночь. Несколько убийств, несколько разбойных нападений — и совершенно никаких событий в Центральном парке. Робби и Джакомо отлично справлялись со своей работой. Но ведь именно там произошел инцидент с Алеком и нападение на женщину... Эмма решила позвонить по телефону, который дал ей Фил, и узнать, что стало с несчастной, но едва протянула руку к сотовому, как он зазвонил.

— Алло, слушаю.

— Эмма, тебе удобно говорить?

Услышав голос Ангуса, она почувствовала, как сердце ее гулко застучало.

— Да, я здесь одна. Только что подумала о женщине, которую мы нашли ночью в парке. Как она, в порядке?

— Да. Во всяком случае — была, когда Коннор доставил ее к ней в квартиру.

— Слава Богу.

— Я недавно разговаривал с Филом. Он сказал, что день прошел спокойно. За тобой не следили и не наблюдали. Можно заключить, что мятежники пока тебя не вычислили.

— Согласна.

— В квартире Остина безопасно, но ни при каких обстоятельствах не ходи в Центральный парк. Мятежники будут тебя там караулить.

— Да, понимаю.

— Джек и Робби снова там дежурят сегодня ночью. — Ангус сделал паузу. — Хотя меня так и подмывало приставить их к тебе.

— Нет, со мной все будет в порядке. Пожалуйста, не оставляйте парк без наблюдения. — Ей была невыносима мысль о том, что кто-то может пострадать.

— Ладно, хорошо. Прибыли врачи для Шанны, и я пока разместил их в доме Романа, а позже доставлю в «Роматек». Могу встретиться с тобой в квартире Остина примерно через час.

— Хорошо, согласна. — Эмма тут же вспомнила ночную сцену в ванной. Что ж, неудивительно, что она сейчас так волновалась.

— Дорогая, я пришлю Финеаса и Грегори, чтобы проводили тебя домой. Финеас еще только учится, но он неплохо умеет драться. Да и ты, насколько мне известно, неистовый боец.

— Не беспокойся, со мной ничего не случится. До встречи. — Эмма закончила разговор и тут же поняла, что ей очень нравится проявляемая Ангусом забота о ней.

Конечно, в охране не было необходимости, поскольку она сама могла за себя постоять, но все же забота Ангуса доставляла ей удовольствие. И скоро они снова останутся наедине. На всю ночь. Интересно, как далеко она зайдет? Возьмет ли вампира в любовники?

Вскоре ей позвонил охранник с первого этажа и сказал, что ее ждет Финеас Маккини. В надежде, что Шон не станет ворчать из-за того, что она слишком рано ушла с работы, Эмма покинула кабинет. А если босс все же начнет ее упрекать, то она... возможно, уволится. В конце концов, она всегда сможет устроиться на старое место, в МИ-6. К тому же, проживая в Лондоне, она будет ближе к Ангусу и...

Эмма невольно застонала. Неужели она уже строит планы на будущее? Но ведь у них с Ангусом не может быть общего будущего.

Выйдя из лифта, она увидела Финеаса и остановилась в изумлении. Он был подстрижен, чисто выбрит и одет так же, как Фил. Очевидно, брюки цвета хаки и рубашка-поло ВМФ являлись у Ангуса форменной одеждой для тех, кто не носил килт. На Финеасе была еще и ветровка ВМФ с названием охранного предприятия Маккея.

— О, Финеас, я тебя даже не узнала. — Эмма обошла вокруг него. — Ты выглядишь замечательно и очень... официально.

— Ага... — Финеас ухмыльнулся и сверкнул своим идентификационным значком. — Шикарно, правда? Мне даже выдадут разрешение носить ствол. — Он понизил голос. — С серебряными пулями.

Эмма с улыбкой кивнула:

— Вот и хорошо. Я рада, что тебе нравится твоя новая работа.

— Мое задание на сегодня — проводить тебя благополучно домой. — Финеас отдал честь офицеру безопасности, и они вышли на улицу.

У обочины их ждал черный «лексус». Финеас открыл заднюю дверцу, и Эмма тут же уселась.

— Приветствую, я Грегори. — Охранник, сидевший впереди, повернулся к ней и с улыбкой протянул руку.

— Здравствуйте. Как поживаете? — Эмма пожала ему руку; его лицо показалось ей очень знакомым.

Грегори снова улыбнулся:

— Значит, вы и есть та горячая девчонка, что вскружила голову Ангусу?

— Прошу прощения, а вы... — Эмма внимательно посмотрела на собеседника. — Кажется, я вас знаю. Вы были ведущим в реалити-шоу на «ЦВТ».

— Да, верно, это был я. — Грегори поправил галстук. — Но сегодня я ваш шофер. Куда едем, милая мисс?

Эмма назвала адрес, потом спросила:

— Значит, вы тоже работаете на Ангуса?

— Ни в коем случае, — усмехнулся водитель, выруливая в транспортный поток. — Я вице-президент по маркетингу. В «Роматек». Вы видели рекламу Романа? Это все моя работа.

— Понятно, — кивнула Эмма.

— Я направлялся в Сохо, чтобы взглянуть на одно строение, из которого мы делаем ресторан для вампиров, — продолжил Грегори. — Но тут позвонил Ангус и попросил подвезти вас с Финеасом.

— Ясно. — Эмма снова кивнула. Ресторан для вампиров? Меню, похоже, не будет блистать разнообразием. Но в любом случае это лучше, чем нападать на людей.

— Не беспокойтесь о своей безопасности, — снова заговорил Грегори. — Я беру уроки карате и фехтования. Мне надоело, что Коннор обращается со мной так, словно я тряпка, а не воин.

— У меня тоже вчера был первый урок фехтования, — с гордостью заявил Финеас. — Замечательное развлечение. — Он улыбнулся и поймал по радио музыку в стиле хип-хоп.

Грегори тут же начал отстукивать пальцами ритм на рулевом колесе, а Финеас каким-то образом умудрялся приплясывать, сидя в кресле.

Глядя на них, Эмма глазам своим не верила. Неужели эти двое — вампиры? Они казались такими... обычными.

Подъезжая к дому, где находилась квартира Остина, Грегори окинул взглядом улицу и со вздохом пробормотал:

— Какой же я неудачник... Никогда не нахожу свободного места для парковки. Может, объехать весь квартал и...

— В этом нет необходимости, — перебила Эмма. — Вам не нужно здесь оставаться, если у вас есть другие дела. Мы с Финеасом как-нибудь справимся.

Остановившись прямо перед припаркованной у дома машиной, Грегори нахмурился и проговорил:

— Нет, я останусь с вами, пока не появится Ангус. Вы вдвоем идите, а я присоединюсь к вам, как только припаркую где-нибудь этого зверя.

Эмма с Финеасом выбрались из машины. Эмма тотчас же осмотрелась, но никого подозрительного не заметила. Они с Финеасом поспешили к подъезду, а Грегори медленно отъехал от обочины.

В квартире Остина Финеас устроил настоящее шоу, тщательно обследуя каждую комнату. Для начала он проверил все кухонные шкафчики и холодильник. Чтобы не рассмеяться, Эмма прикусила губу. Неужели этот парень считал, что кто-то мог спрятаться в холодильнике или ящике для ножей и вилок?

— В кухне — чисто! — объявил Финеас. Появившись в гостиной, он принял боевую стойку. — Замечательно смотрится, правда? Я этому вчера научился.

— Да, очень впечатляет, — улыбнулась Эмма.

Она направилась на кухню, чтобы разогреть остатки обеда из китайского ресторанчика. Финеас же заглянул под диванные подушки, затем переместился в спальню. Пять минут спустя он вернулся, объявив, что квартира опасности не таит.

— Какое облегчение. Спасибо. — С трудом удерживаясь от смеха, Эмма поставила свою тарелку на журнальный столик перед телевизором.

— Пойду проверю коридор перед входной дверью, — сказал Финеас. — Закрой за мной.

— О'кей. — Эмма щелкнула замками и вернулась в гостиную.

Устроившись на диване с тарелкой в руках, она включила телевизор. Шло полицейское шоу. Показывали, как грабителей препровождают в заключение. Эмма взглянула на часы. Скоро должен был появиться Ангус.

Телевизионное шоу внезапно прервалось для экстренного сообщения местной телестанции. Оказалось, что в Гудзон-Ривер-парке обнаружили три трупа.

Эмма в волнении вскочила на ноги.

А диктор новостей сообщил, что переключается на репортера, находящегося на месте событий. И тотчас же на экране появилась картинка с изображением парка. Вокруг женщины-репортера собралась толпа зевак. Темное небо окрашивалось красно-желтыми вспышками припаркованных полицейских автомобилей.

— Тела были обнаружены несколько минут назад! — кричала репортерша в микрофон. — Мы слышали, что всем им перерезали горло, но ждем официального подтверждения. Интересно, что все три тела, похоже, перенесли сюда из другого места. Их обнаружили рядом с вертолетной площадкой. Можем лишь предположить, что тот, кто совершил это гнусное убийство, хотел, чтобы тела были как можно быстрее обнаружены.

Эмма громко выругалась. Конечно же, это сделали мятежники! Да-да, мятежники, она нисколько в этом не сомневалась. Они просто перешли в другой парк. Три убийства? Черт побери, она непременно должна узнать все подробности. Должна сама взглянуть на убитых. Даже если горло перерезано, она сможет заметить метки от укуса. И, уж конечно, трупы полностью обескровлены.

Проклятие, почему эти ублюдки не могли ограничиться пинтой крови? Почему им обязательно нужно убивать? А впрочем, все ясно. Они получали от этого удовольствие.

Эмма поискала в сумочке карточку, которую дал ей Фил, и набрала номер.

— Алло... — послышалось в трубке.

— Это Йен?

— Да, мисс Уоллис. Вам грозит опасность?

— Нет, но я хочу сказать вам, что мятежники снова убивают. В Гудзон-Ривер-парке только что обнаружили три трупа. У вертолетной площадки. Я еду туда с Финеасом, чтобы увидеть все собственными глазами.

— Что?.. Нет, постойте! Ангус захочет поехать с вами.

— Он может встретиться с нами там. Со мной ничего не случится. Там толпа полицейских.

— Мисс, это не слишком хорошая идея...

— Все будет хорошо, — перебила Эмма. — Только скажите Ангусу, где мы.

Она отключила телефон и бросилась к входной двери. Услышав снаружи голоса, заглянула в глазок. О нет! Тина и Линдси тащили Финеаса в свою квартиру, и он не очень-то сопротивлялся.

Эмма защелкала замками и открыла дверь.

— Финеас!

Блондинки захихикали.

— Твой охранник у нас в плену! — объявила Тина.

— Идемте, доктор Фэнг. — Линдси тащила его по коридору. — А он хорошенький...

Финеас же улыбался во весь рот. Обернувшись к Эмме, он заявил:

— Черт возьми, мне нравится такая работа.

— Финеас, ты мне нужен! — закричала Эмма.

— Не так сильно, как нам. — Линдси уже затащила его к себе в квартиру.

— Финеас! — Эмма шагнула к жилищу соседок. — Это очень важно!

— Всего пять минут. — Охранник посмотрел на нее с мольбой. — Мне дольше не понадобится. — Он взглянул на блондинок и добавил: — Итого — десять.

— Всего хорошего. — Тина захлопнула дверь прямо перед носом Эммы.

— Финеас! — Эмма стукнула кулаком в дверь и услышала по другую сторону хихиканье.

Задыхаясь от негодования, она вернулась к себе и принялась мерить шагами гостиную. Сколько времени понадобится Ангусу, чтобы прибыть сюда? И с каких это пор она ждет, что мужчины будут ее охранять? В конце концов, у нее — черный пояс. Она в одиночку уничтожила четырех мятежников. К тому же в парке полно полицейских. И еще — телерепортеры и толпа зевак. С ней ничего не случится.

Схватив сумку с кольями, Эмма вышла из квартиры и заперла за собой дверь. Она не собирается сидеть здесь, дрожа от страха. С ней ничего не случится.

Более того, ей даже хотелось увидеть Алека. Ужасно хотелось убить это ублюдка.

* * *

Когда в дом Романа прибыли два доктора-вампа, им, как почетным гостям, потребовалось личное внимание главы бюро безопасности и расследований. И Ангус заверил гостей, что в течение своего пребывания у Романа они будут в полной безопасности. Кроме того, он познакомил врачей с Коннором и его подчиненными. Медики почти сразу пожелали отправиться в «Роматек» и осмотреть родильное помещение, приготовленное Романом для жены. Они были весьма польщены тем, что первыми будут принимать рождение ребенка-полувампира, и уже начали спорить по поводу процедуры. Ангус даже стал думать, что Роман совершил ошибку, пригласив двух докторов вместо одного.

Доктору Швейцеру из Швейцарии родильная комната очень понравилась, но доктор Ли из Хьюстона потребовал на всякий случай доставить дополнительное оборудование. Роман составлял список того, что перечислял доктор Ли, когда у Ангуса вдруг зазвонил телефон. Извинившись, он вышел в коридор и достал из сумки трубку.

— Алло, слушаю...

— Ангус!.. — раздался взволнованный голос Йена. — Только что звонила мисс Уоллис. Вместе с Финеасом она собралась ехать на вертолетную площадку в Гудзон-Ривер-парк.

— Что ты сказал?

— Она думает, что там мятежники совершили убийство каких-то смертных.

— Черт подери! — заорал Ангус. — А Грегори с ней?!

— Не знаю. Она только что позвонила. Если поторопишься, сможешь ее остановить.

— Уже бегу. — Ангус закрыл телефон.

Дверь в родильную комнату приоткрылась, и оттуда выглянул Коннор.

— Какая-то проблема? — спросил он.

— Очень может быть. Если не свяжусь с тобой через тридцать минут, пошли Робби и Джакомо в Гудзон-Ривер-парк.

— А что происходит?.. — допытывался Коннор.

Но Ангуса перед ним не было — он исчез, а через несколько секунд уже находился в квартире Остина.

— Эмма, где ты?! — Ангус ринулся в спальню, проверил ванную, затем вернулся в гостиную. Проклятие! Он опоздал! Выбежав из квартиры, он наткнулся на Финеаса. Схватив его за плечи, закричал: — Слава Богу, вы еще здесь! Но где же Эмма?!

— О Боже... Я, кажется, убил девицу, — пролепетал чернокожий вампир.

— Что? Что ты сказал?!

Лицо Финеаса словно сморщилось.

— Я не хотел... Но она была такая горячая... И я потерял над собой контроль. Я не привык быть...

Ангус с силой его встряхнул.

— Говори, что ты сделал! Признавайся!

По щекам Финеаса покатились слезы.

— Я понимаю, что это правило номер один, но я потерял контроль...

Ангус похолодел.

— Ты ее укусил?

— Я не хотел! О Господи! Боюсь, я действительно ее убил.

Ангус припечатал чернокожего к стене.

— Ты убил Эмму, негодяй?!

Финеас вытаращил глаза и пробормотал:

— Нет-нет, парень, я думаю, что убил Тину.

Глава 18

Переведя дух, Ангус шумно выдохнул — он давно уже не испытывал такого огромного облегчения. Выходит, Финеас Эмму не кусал, и она была жива. Во всяком случае — пока.

— Но где же Эмма? — спросил он. — Она ведь должна быть с тобой.

Тут соседняя дверь открылась, и на пороге появилась блондинка в кружевном белье. Прислонившись к дверному косяку, она спросила:

— Когда же наступит моя очередь, а, доктор Фэнг?

Ангус сразу же узнал девицу. Это была одна из тех глупеньких блондинок, с которыми он повстречался несколько ночей назад. Кажется, ее звали Линдси...

Увидев Ангуса, девица закричала:

— О, я помню тебя! Ты тот ирландский гей! Если ты все еще ищешь Остина, то тебе не повезло. В его квартире скрывается какая-то иностранная принцесса.

— Скройся с глаз и закрой дверь, — приказал Ангус. Блондинка явно обиделась.

— Какой же ты грубый! Но с доктором Фэнгом ты зря тратишь время. Он мужчина для дам. Он так замечательно поработал с Тиной, что она до сих пор не пришла в себя.

— Скройся! — крикнул Ангус.

— Урод! — Блондинка захлопнула дверь.

Ангус снова взглянул на Финеаса. Теперь картина произошедшего была более или менее ясна. Когда Эмма решила уйти, чернокожий вампир развлекался с одной из блондинок. Но где же сейчас Эмма?..

Ангус снова прижал Финеаса к стене.

— Ты бросил свой пост, негодяй!

— Но... — Охранник поморщился. — Я всего на несколько минут. Эмма не возражала. — Он указал глазами на квартиру Остина. — Спроси ее. Она подтвердит. Все в порядке. Кроме Тины, конечно. Она выглядит не очень...

— Но как ты посмел оставить свой пост? — Ангус с силой сдавил плечи парня. — Я видел, как солдат за это убивали!

Финеас вздрогнул и пробормотал:

— Прости, босс. Такое больше не повторится.

— Что тут за шум? — В коридоре появился Грегори.

Ангус тут же отпустил Финеаса и спросил:

— Где ты был, Грегори? Ты не видел Эмму?

— Нет, она ведь с... — Вампир с беспокойством взглянул на Финеаса. — Я парковал машину. Я думал, она здесь, а что случилось?

— Эмма ушла! — прорычал Ангус.

— Что?.. — Финеас уставился на дверь в квартиру Остина. — Она была там всего несколько минут назад. Как могла она уйти?

Ангус схватил чернокожего за горло.

— Она ушла, потому что ты бросил свой пост!

— Эй! — Грегори тронул Ангуса за плечо. — Полегче, неандерталец. Расслабься. Мы найдем ее.

Ангус отступил от Финеаса и сделал глубокий вдох.

— Я с тобой еще поговорю, парень. А сейчас мне нужно найти ее. Она направилась в Гудзон-Ривер-парк.

— Отлично! Выходит, ты знаешь, куда она пошла. — Грегори улыбнулся. — Поверь, все будет хорошо. Я отвезу тебя туда.

— Нет. Я позвоню ей и телепортируюсь. — Ангус полез в спорран за телефоном. — Грегори, мне нужно, чтобы ты разобрался с тем, что натворил тут Финеас. — Он бросил гневный взгляд на своего новобранца.

Финеас поморщился, потирая шею.

— Я действительно извиняюсь, парень. Тина была такая горячая... Но я не хотел ей навредить.

— Но навредил? — спросил Грегори. — Где она?

— Вон там. — Финеас распахнул дверь в квартиру девиц.

Линдси в испуге вскрикнула и отскочила на несколько шагов. Финеас и Грегори тотчас вошли. Ангус же, оставшийся у порога, набрал номер Эммы.

— Алло... — тут же послышалось в его трубке.

— Эмма?! — От охватившего его чувства облегчения он даже покачнулся. — Дорогая, продолжай разговаривать, я сейчас переправлюсь к тебе.

— Не сейчас, — ответила она. — Я в такси.

— Думаешь, меня это волнует?

— Зато меня волнует! Не хочу попасть в аварию. Я перезвоню тебе, как только приеду в парк. Дай мне свой телефон.

Ангус продиктовал номер и тут же закричал:

— Черт подери, Эмма!.. Я же просил тебя сидеть дома и не высовываться.

— Со мной ничего не случится. Я скоро тебе перезвоню.

Она закончила разговор.

Черт возьми, какая упрямая женщина! Ангус набрал номер Робби.

— Робби, я хочу, чтобы вы с Джеком немедленно отправились в Гудзон-Ривер-парк. В район вертолетной площадки.

— А что происходит? — спросил Робби. — Сейчас звонил Коннор и сказал: что-то произошло. Но что именно, он не знает.

— Похоже, мятежники убили еще нескольких смертных. Туда едет Эмма. — Ангус скрипнул зубами. — Едет одна.

— Сейчас будем там. — Робби отключил связь.

Громко выругавшись, Ангус вошел в квартиру Тины.

Линдси все еще стояла у порога. Ее била дрожь.

— Прошу прощения. — Он проскользнул мимо девицы.

Та в ужасе завизжала.

— У нее на шее кровь!..

Тина лежала на кровати, а Финеас стоял рядом.

— Хорошие новости, — сообщил Грегори, взглянув на Ангуса. — Она, оказывается, жива.

— Да, вижу. — Ангус посмотрел на след укуса на шее девушки. — Я слышу, как бьется ее сердце.

— Правда? — Финеас покосился на Тину. Ангус смерил его тяжелым взглядом.

— Тебе еще многому нужно учиться, парень. — Он повернулся к Грегори. — Телепортируй ее в «Роматек» для трансфузии. Потом верни обратно.

— Будет сделано, — кивнул Грегори. — Ты дозвонился до Эммы?

— Да, она сказала... — Ангус внезапно умолк.

И в тот же момент в комнату влетела Линдси, размахивая перед собой гипсовым кельтским крестом.

— Прочь, демоны! — вопила она, осеняла крестом каждого из них. — Возвращайтесь в ад! Там вам самое место!

Ангус вздохнул и снова повернулся к Грегори.

— Когда все закончишь, сотри память. У обеих.

— Что такое?.. — Линдси в недоумении уставилась на крест. — Почему не действует? Вы, парни, разве не вампиры... или что-то в этом роде?

Грегори подал знак Финеасу, чтобы тот подхватил Тину на руки.

— Куда вы ее забираете? — Линдси уронила крест и рухнула на колени. — О Боже, вы собираетесь превратить ее в вампира? И она вечно будет молодой и горячей? — Лицо девицы внезапно прояснилось, и она вскочила на ноги. — Возьмите и меня!

— Вампирский мир не перенесет вас обеих, — пробормотал Ангус, покидая комнату.

У въезда на вертолетную площадку полиция выставила заграждение, так что Эмма попросила таксиста высадить ее где-нибудь поблизости. Пробравшись сквозь шумную толпу, она направилась к ближайшему полицейскому офицеру. Сунув руку в сумку в поисках значка, она нащупала сотовый телефон и решила позвонить Ангусу. Но вокруг было слишком много народу, и он не смог бы телепортироваться незамеченным. Вытащив значок полицейского, она показывала его каждому, кто стоял у нее на пути.

— Прошу прощения. Внутренняя безопасность, — говорила Эмма, и ее пропускали.

Наконец она добралась до каната, натянутого вокруг места происшествия. Тут же стоял офицер полиции. Предъявив ему значок, Эмма громко сказала:

— Мне нужно взглянуть на тела.

— Поговорите сначала с капитаном. — Офицер указал на мужчину в плаще, стоявшего у санитарной машины метрах в ста от них. Двое санитаров в этот момент выталкивали из машины носилки со специальным мешком для упаковки трупов.

Эмма нырнула под оградительный канат и зашагала к капитану. Но не успела пройти и десяти метров, как другой офицер крикнул ей, чтобы остановилась.

Она подняла над головой значок.

— Внутренняя безопасность!

Метров через пятьдесят она поравнялась с полицейской машиной и прищурилась от яркого света проблесковых маячков. В следующую секунду из машины вылез полицейский офицер в униформе и преградил ей дорогу.

— Куда вы? Здесь место преступления, мисс.

Она подняла свой значок.

— Внутренняя...

Офицер вдруг схватил ее за плечи и проговорил:

— И это будет очень скверное место преступления.

О Боже, русский акцент! Слишком поздно она его уловила. И только сейчас Эмма узнала Алека. В мелькании красных и желтых огней его улыбка казалась угрожающей и зловещей.

— Как тебе нравится мой костюм? Тому офицеру он больше не нужен. — Алек кивнул в сторону машины.

Разглядеть что-либо за стеклом было трудно, но Эмма заметила на переднем сиденье мужчину с неестественно запрокинутой головой.

В следующее мгновение Эмма с силой ударила Алека коленом в пах. Он вскрикнул и отступил на шаг. А она тут же нанесла ему серию ударов в грудь, потом, с разворота, ударила ногой в лицо.

Алек упал. Из его носа хлынула кровь.

— О Боже! — воскликнул кто-то в толпе. — Она напала на офицера полиции!

— Стоять! — раздались со всех сторон голоса.

Эмма повернулась и увидела, что к ней бегут двое полицейских. Ее значок, где он?.. Ох, она, кажется, уронила его, когда атаковала Алека.

— Не это ли ищешь? — Алек вскочил на ноги, зажав в руке ее значок. Улыбка на его губах была окрашена кровью. Облизав языком кровь, он исчез в толпе вместе со значком.

Эмма тотчас бросилась следом за ним. К счастью, она успела заметить, что он побежал в направлении пирса 66. Быстро набрав на своем сотовом номер, она позвонила Ангусу.

— Очень вовремя! — пророкотал он. — Ты где? С тобой все в порядке?

— Да, в порядке. Подожди, дай подыскать подходящее Место. — За толпой Эмма обнаружила фургон местной программы новостей и спряталась за ним. — Все, я тебя жду. Мятежники однозначно причастны к этим убийствам. Я только что видела Алека. Более того, он хотел меня захватить, но я... — Она умолкла, когда рядом материализовался Ангус.

— Ты цела? — Он схватил ее за плечи.

— Да. Я разбила Алеку нос, но он сбежал.

Ангус рассмеялся и заключил ее в объятия.

— Умница, моя девочка. — Он вдруг отстранился и смерил ее строгим взглядом. — Больше никогда меня так не пугай.

— Я и сама могу за себя постоять. — Она улыбнулась. — Но все же я рада, что ты здесь.

— А где сейчас Алек?

— Не знаю. Он побежал в сторону пирса номер 66. — Эмма бросила телефон в сумку и вынула оттуда несколько кольев. Заткнув их за пояс, добавила: — Нужно срочно им заняться. Сегодня он опять совершил убийства. Даже убил полицейского офицера. Идем же быстрее.

— Нет, дорогая. Я хочу, чтобы ты оставалась здесь. И будет еще лучше, если ты вернешься домой.

— Я не оставлю тебя. — Она закинула на плечо ремешок сумки. — Если мы сегодня же не прикончим Алека, он будет и дальше убивать.

Ангус кивнул и проговорил:

— Да, ты права. Но сначала вызовем подкрепление. — Он набрал номер. — Робби, мы преследуем Алека. Пирс номер 66. Поторопись. — Он бросил телефон в спорран. — Готова?

То и дело озираясь, они направились к пирсу, используя в качестве прикрытия машины и мусорные баки. Когда же бежали вдоль задней стены склада, раздался пронзительный крик женщины.

Эмма вопросительно взглянула на Ангуса. Тот осторожно выглянул из-за угла. Повернувшись к ней, тихо сказал:

— Там на берегу реки какое-то небольшое строение. Крик донесся оттуда.

Эмма посмотрела в указанную им сторону. Там находился пункт проката водных мотоциклов. Она вынула из-за пояса один из кольев.

— Идем.

Стараясь держаться в тени, они снова побежали вдоль стены склада. На подходе к цели разделились. Эмма обошла строение с юга и выглянула из-за угла. Прямоугольник пирса вдавался в реку, возвышаясь над ее поверхностью. Там, в скудном лунном свете, она увидела мужчину в полицейской форме, навалившегося на женщину. Алек! Женщина лежала на досках, а вампир прижимался губами к ее горлу.

Ангус мгновенно перенесся на пирс и приставил к шее Алека острие палаша.

— Отпусти ее!

Эмма тоже вышла на пирс. Она тщательно осмотрелась, но поблизости никого не было.

— Отпусти ее! — крикнул Ангус.

— Это обязательно? — спросил Алек и тут же воспарил над телом.

Взглянув на женщину, Ангус отступил на шаг. Повернувшись к Эмме, закричал:

— Немедленно уходи отсюда!

А женщина вдруг приподнялась и рассмеялась. И тут же как ни в чем не бывало поднялась на ноги. На ней были низко сидящие на бедрах джинсы в модных дырах, а красный топ под черной кожаной курткой едва прикрывал грудь.

Закинув за спину длинные черные волосы, женщина смерила Ангуса взглядом, полным ненависти. И Эмма сразу поняла, что между ними было что-то личное. Снова осмотревшись, она вскрикнула от неожиданности. Прямо над пирсом парили призрачные фигуры — шесть вампиров! Очевидно, они где-то прятались, а теперь появились, чтобы разделаться с ней и с Ангусом.

Несколько секунд спустя все шестеро опустились на деревянные перила. Так что теперь против них с Ангусом было восемь вампиров. Ох, только бы им продержаться до прибытия Робби и Джакомо...

Внезапно один из вампиров, обнажив меч, спрыгнул на настил. Но Ангус, сделав выпад, отбил удар противника и тотчас же проткнул его своим палашом. Громко вскрикнув, вампир превратился в облачко пепла и рассыпался по доскам настила. И в тот же миг двое вампиров бросились к Эмме. Увернувшись от одного из них, она с силой ударила его ногой, и он отлетел на несколько метров. Второго она встретила ударом кола в грудь, и он тоже обратился в прах.

Но первый вампир, снова бросившись в атаку, выбил кол из ее руки. Эмма хотела выхватить из-за пояса еще один, однако не успела — кто-то вдруг схватил ее сзади. Лягнув противника пяткой, она освободилась и, выхватив из-за пояса кол, всадила его в сердце вампира. Тот вскрикнул — и обратился в пепел.

С трудом переводя дух, Эмма взглянула на Ангуса — в этот момент он проткнул палашом еще одного врага. Четверо повержены! Что ж, они неплохо справлялись.

Тут на Эмму бросился еще один вампир, но она ловко сбила его с ног сильнейшим ударом ноги. И в ту же секунду сзади напал еще один противник. Приставив кинжал к горлу Эммы, он в ярости прошипел:

— Мне следовало бы убить тебя, гадина, но мне приказано...

Внезапно раздался гневный крик Ангуса, и в следующее мгновение рука вампира, державшего кинжал, обратилась в прах. Кинжал же со стуком упал на дощатый настил. Обернувшись к Ангусу, Эмма пробормотала:

— Спасибо... Ты очень вовремя... Наклонившись, она подобрала кинжал убитого врага.

Теперь из вампиров-мужчин остались двое — Алек и еще один. А женщина стояла в некотором отдалении, и в ее темных глазах полыхала ненависть. Внезапно она поднесла ко рту деревянную трубку.

— Берегись! — крикнула Эмма, взглянув на Ангуса. Но было поздно. Он замер на мгновение, а затем, покачнувшись, с трудом проговорил:

— Эмма, беги быстрее...

И тут же палаш выскользнул из его руки, и он рухнул на доски. Из спины его торчал дротик.

А двое мужчин-вампиров уже приближались к Эмме. Она замахнулась на одного из них кинжалом, но он увернулся. Алек же схватил ее сзади, и тогда другой вампир выбил из ее руки кинжал, а затем ударил ногой в живот. Эмма вскрикнула от боли и на секунду замерла, но затем стала сопротивляться, пытаясь вырваться.

А женщина тем временем подошла к Ангусу и с русским акцентом проговорила:

— Мне следовало убить тебя много лет назад. — Обутой в сапог ногой она перевернула его на спину и, глядя ему в лицо, продолжила: — Ты ведь меня слышишь, верно? Наперстянка парализовала тебя, но ты по-прежнему все видишь и слышишь. — Она наклонилась и повернула его лицом к Эмме. — Вот видишь? Мы взяли в плен твою смертную шлюху. — Женщина с силой пнула Ангуса сапогом под ребра.

— Прекратите! — крикнула Эмма. Она попыталась вырваться, но вампиры крепко ее держали. А Ангус... О Боже, он смотрел на нее глазами, полными боли. Что же она наделала?! Ведь это из-за нее они угодили в ловушку.

Бросив на Эмму презрительный взгляд, женщина схватила Ангуса за подбородок своими длинными красными ногтями и в ярости прокричала:

— Все, хватит, не смотри на нее! А ведь со мной ты мог бы владеть половиной мира. Когда-то я попросила тебя убить тщедушное смертное существо, но ты отказался. И вот до чего дошел — убиваешь себе подобных! Ради чего?! Ради бесполезной смертной сучки?!

— Довольно, Катя! — крикнул Алек. — Будешь мучить его потом! А теперь нам нужно переправить этих двоих, пока не поздно.

— Да, конечно, — отозвалась Катя. Она наклонилась над Ангусом, взяла его за руку, и они оба тотчас же исчезли.

— Нет, нет, нет! — пронзительно кричала Эмма, пытаясь вырваться.

Алек же, приставив к ее горлу нож, взглянул на другого вампира.

— Мы никогда там раньше не были, Юрий. Так что тебе придется позвонить.

Юрий набрал на телефоне номер.

— Алло... — сказал он в трубку.

— Стоять! — раздался вдруг громкий крик.

Эмма подняла глаза и увидела на крыше ближайшего строения Робби и Джакомо. Вооруженные мечами, они приближались к пирсу.

— Отпустите ее! — рявкнул Робби.

— Сделаешь еще шаг, и я перережу ей глотку! — заорал в ответ Алек. Повернувшись к Юрию, сказал: — Держи нас крепко. Давай побыстрее.

Юрий схватил Эмму за руку и прошептал в трубку:

— Paris, nous arrivons[9].

Взглянув на ошеломленных Робби и Джакомо, Эмма громко крикнула:

— Париж!

В следующее мгновение все утонуло во мраке.

Глава 19

Едва очнувшись, Эмма почувствовала укол чего-то острого в шею. Укол ножа. Она поморщилась от боли, но не издала ни звука, чтобы не доставлять Алеку удовольствие своими стонами.

— А у тебя громкий голос, — прошипел он ей в ухо.

— Эта смертная создает тебе проблемы? — спросила Катя.

— Нет-нет. — Алек дернул ее за волосы, поворачивая голову так, чтобы открыть шею. — Я только хотел попробовать... — Он наклонился и слизал с ее шеи каплю крови.

Эмма внутренне содрогнулась. И все же поведение Алека давало ей какую-то надежду. Он явно испугался, когда она в последний момент громко крикнула «Париж!». Значит, она дала Робби и Джакомо верное направление. И, судя по всему, Алек с Юрием не стали докладывать Кате об этом ее крике. Вероятно, боялись вызвать гнев своей королевы.

Эмма украдкой осмотрелась. Похоже, что они находились в старом винном подвале. В ржавых железных подсвечниках горели свечи. На деревянных полках, протянувшихся вдоль стен, стояли пыльные винные бутылки. Было холодно, и пахло плесенью. Ангус же лежал в дальнем конце подвала.

— Эта женщина и есть тот самый убийца? — спросил какой-то незнакомый мужчина, говоривший с французским акцентом. Он приблизился и, склонившись над Эммой, принялся рассматривать ее своими темными глазами-щелочками. — Удивительно! Неужели она убила четверых ваших друзей?

— Теперь уже шестерых, — поправила Эмма. — Да, я убила шестерых вампиров, и это оказалось не так уж сложно.

Катя ударила ее по щеке. Француз захихикал.

— Мяу! — воскликнул он радостно. — Обожаю хорошую кошачью драку. — Он посмотрел на Эмму с восхищением. — А она особенная, поп? Я смогу отстегать ее плеткой?

— Если у нас будет время. — Катя похлопала его по руке. — Брушар, нам нужно посадить пленников под замок до восхода солнца.

— Ах да, конечно, — закивал французский вампир. — Это восхитительно! Не часто я принимаю столь почетных гостей. — Он рассмеялся и помахал пухлой белой рукой. — Многие посещают мой подвал, но мало кто отсюда выходит.

Снова уставившись на Эмму, Брушар спросил:

— Хочешь, выдам тебе свой страшный секрет? Хочешь, расскажу, как я заманиваю сюда жертвы, обрекая на неизбежное?

— Нет, — заявила Эмма, поморщившись. Француз ухмыльнулся, обнажив длинные желтоватые клыки.

— А ты пылкая, n'est-ce pas?[10] Держу пари, что у тебя очень горячая кровь. — Он наклонился к ней и принюхался.

— Полегче, Брушар! — Катя положила руку ему на плечо. — Она нужна мне живая.

— Ах да, понимаю. — Брушар отступил и, вытащив из бархатного пиджака кружевной платок, вытер губы. — Она маленький подарочек для Казимира, верно? Думаю, она покажется ему вкусной.

Судорожно сглотнув, Эмма снова посмотрела на Ангуса. Он лежал неподвижно, но при этом внимательно наблюдал за всеми.

Брушар же медленно прошелся по подвалу, затем приблизился к круглому столу, накрытому девственно-белой скатертью. Кроме того, на столе красовался элегантный фарфоровый сервиз на две персоны.

— Видишь ли, моя дорогая... — Он повернулся к Эмме. — Когда я приглашаю красивых молодых людей и дам на ужин, они с радостью приходят взглянуть на мою знаменитую коллекцию вин. И до самого конца не осознают, что мой ужин — они сами.

«Мерзкий серийный убийца!» — мысленно воскликнула Эмма, но изо всех сил постаралась держать себя в руках, чтобы не выдать своих чувств.

— И конечно же, я джентльмен, — продолжал Брушар, прохаживаясь вдоль полок с винными бутылками. — Я всегда позволяю своим гостям выбрать вино. После того как они насытятся вволю, наступает мой черед... насыщаться. — Он похлопал себя по круглому животу и захихикал. — У меня очень хороший аппетит.

— Довольно болтать, Брушар. — Катя зевнула. — Солнце уже встает.

— Да-да, понимаю. — Брушар прошел вдоль полок. — Вон там, подальше, — чулан, где вы сможете запереть своих пленников.

Алек тут же потащил за собой Эмму, Юрий последовал за ними, взвалив на плечи Ангуса.

Взглянув на Эмму, Брушар снова хихикнул.

— Ах, озорница... А может, я все-таки сейчас ее отстегаю?

— Позже, — сказала Катя. — Где же твой чулан?

— Да вот он, здесь. — Брушар отодвинул в сторону гобелен на стене, за которым оказалась деревянная дверь. Открыв ее тоненьким ключиком, он со смехом воскликнул: — Добро пожаловать! Тут немного жутковато, но это даже к лучшему. — Взяв из ближайшего подсвечника свечу, Брушар переступил порог чулана. — Идеальная тюрьма, n'est-ce pas? Отсюда нет выхода.

Юрий вошел в чулан следом за французом и тут же сбросил Ангуса на пол.

— Какой он большой... — усмехнулся Брушар и ногой задрал килт Ангуса. — Как жаль, что вы пробудете здесь всего одну ночь.

— Оставь его в покое, извращенец, — пробормотала Эмма., когда Алек втащил ее в комнату.

— Заткнись. — Алек заломил ей руки за спину. — Мне нужна веревка, чтобы связать ее.

— Да, конечно! — Брушар отошел куда-то, но голос его по-прежнему был слышен. — Вы ведь скажете Казимиру, что я помогал вам?!

— Непременно, — заверила его Катя. — У тебя есть охранник из смертных на дневное время?

— Конечно. Его зовут Юбер. — Брушар вернулся в чулан и протянул Алеку шнур от портьеры. — Это подойдет?

— Вполне. — Алек связал Эмме руки за спиной.

— Забери ее сумку, — сказала Катя.

— Сейчас. — Алек перерезал ножом ремешок, и Эмма мысленно выругалась — вместе с сумкой она лишилась сотового телефона и кольев.

— А ты ее разозлила... — захихикал Брушар и похлопал Эмму по щеке. — Веди себя днем хорошо, cherie[11]. He серди моего дорого Юбера. Он иногда бывает очень жестоким.

Эмма поморщилась и, не удержавшись, спросила:

— Тогда, может быть, стоит его выпороть?

Брушар зевнул.

— Я уже это сделал. Очевидно, именно поэтому мой дорогой Юбер стал таким свирепым. Бедняга Юбер...

Тут Алек толкнул Эмму на пол, и она упала рядом с Ангусом.

— Если вздумаете бежать, Юбер убьет вас обоих, — заявил Брушар. — Идемте, mes amis[12]. — Он вышел из чулана и уже за порогом добавил — Спящей красавице нужно немного поспать.

Алек гут же закрыл дверь, и комната погрузилась в непроглядную тьму. Эмма вспомнила, что где-то видела старые стулья и столы, — но ничего такого, что помогло бы им бежать. То и дело она прислушивалась к звукам, доносившимся из соседней комнаты. Днем вампиры пребывали в мертвом сне, и за это время ей надо было как-то справиться с охранником Юбером.

— Эмма... — негромко прошептал Ангус. — Эмма, говори очень тихо, чтобы они не услышали.

Она придвинулась к нему поближе.

— Что, действие яда уже закончилось?

— Не совсем, — ответил Ангус. — Я не могу пока двигать ни руками, ни ногами. К тому же я скоро должен погрузиться в мертвый сон. А ты, если сможешь, беги.

Эмма очень не хотела оставлять Ангуса, но ей пришлось признать, что он прав. Только днем имела она шансы на успех. И, освободившись, могла бы привести с собой подмогу.

— Хорошо, — шепнула она. — Я думаю, что мы сейчас в Париже.

— Если так, то отправляйся в студию Жан-Люка Эшарпа на Елисейских полях. Его дневная охрана работает на меня. Они тебе помогут.

— О'кей. Твой кинжал все еще у тебя в носке?

— Да, возьми... его. — Язык у него стал заплетаться. — И мой… спорран. Мне нужна фляжка. Спрячь ее... под меня.

— Под тебя?

— Да. Если они заберут мой...

— Спорран?

Эмма ждала ответа, но не дождалась. Приложив ухо к груди Ангуса, она ничего не услышала. Он погрузился в сон — словно умер. И в каком-то смысле он действительно на время умер.

Сердце Эммы наполнилось скорбью, и ей вдруг ужасно захотелось плакать. Те, кто был ей дорог, давно умерли. Как пережить еще одну потерю?

— Прости, Ангус. Это я во всем виновата, — прошептала она.

Стараясь успокоиться, Эмма сделала глубокий вдох. Ей нужно было взять себя в руки и собраться с мыслями. Ведь Ангус на нее рассчитывал.

Стараясь двигаться как можно осторожнее, Эмма подобралась к ногам Ангуса. Изловчившись, нащупала пальцами рукоятку кинжала, спрятанного в носке. Сумев вытащить его, она села, чтобы было удобнее перерезать шнур, которым связали ее руки. Сначала у нее ничего не получалось, но она не сдавалась.

К счастью, из соседней комнаты не доносилось ни звука — очевидно, охранник ничего не слышал. И ей показалось, что в чулане стало немного светлее. Приподняв голову, Эмма заметила в верхней части дальней стены несколько полосок света. Вероятно, светилось заколоченное досками окошко. Значит, следовало позаботиться, чтобы солнечный свет не попал на Ангуса. Она внимательно посмотрела на него. Он по-прежнему лежал без движения. И все же он на нее рассчитывал, он на нее надеялся... И тут Эмма вдруг поняла: если она все-таки останется в живых, то непременно бросит свою работу в группе Шона Уилана.

Ага, наконец-то!.. Перерезанный шнур лопнул у нее за спиной. Высвободив руки, Эмма сунула нож за пояс, затем оттащила Ангуса в самый темный угол чулана. За дверью послышались чьи-то тяжелые шаги, — вероятно, Юбер подошел поближе к чулану. Эмма замерла на несколько минут, затем открыла спорран Ангуса и порылась в нем. Нащупав металлическую флягу, она сунула ее ему под спину. Обычному человеку это создавало бы определенные неудобства, но бедный Ангус пребывал в мертвом сне. Эмма нашла его сотовый телефон и ненадолго задумалась. Кому лучше позвонить? Она набрала номер Кон-нора и тут же посмотрела на дверь. Юбер мог услышать, что она с кем-то разговаривает. «Наверное, надо отправить сообщение», — решила Эмма.

Однако сигнал к Коннору не проходил. Черт побери, связь в этом подвале не работала.

Сунув телефон в карман, Эмма приставила к дальней стене стул. Стул был довольно старый и ветхий, и оставалось только надеяться, что он выдержит ее вес. Взобравшись на обтянутое парчой сиденье, она потянулась к окну. Нет, слишком высоко...

Эмма нашла небольшой стол, достаточно легкий, чтобы без труда его передвинуть. Подставила его осторожно под самое окно и вскарабкалась наверх. Теперь она могла дотянуться до реек, прибитых к маленькому окошку. Просунув руки под две рейки, попробовала их оторвать, но они не поддавались. Приподнявшись на цыпочки, Эмма заглянула в щель. Перед ней была грязная узкая улочка. В лужах дождевой воды, скопившейся в ямках разбитого тротуара, отражалось солнце. И вроде бы кто-то приближался к окошку. Причем поступь была тяжелой и решительной. И сопровождалась она легким, семенящим топотком — словно рядом с мужчиной бежала собака.

— Шшш! — зашипела Эмма. — A moi![13]

В следующую секунду ей в руку уткнулся мокрый черный нос. Отлично! Она привлекла внимание собаки. Оставалось лишь войти в контакт с хозяином. Собачка в возбуждении прыгала перед окном и громко лаяла. Это был белый пудель с розовым бантом на голове.

Прикрикнув на него, хозяин дернул за поводок. И оба они быстро удалились.

Внезапно дверь за спиной Эммы распахнулась. Она тут же спрыгнула на стол и обернулась. В дверном проеме маячила массивная темная фигура.

— Брушар предупреждал, что ты будешь вести себя беспокойно, — проворчал охранник Юбер, переступая порог.

У этого человека были необыкновенно толстые руки и широченные плечи. Он ринулся вперед, как разъяренный бык. Однако Эмма оказалась проворнее. Высоко подпрыгнув, она ударила его ногой в грудь и тут же нанесла сильнейший удар в живот. Юбер покачнулся и отступил на несколько шагов; казалось, он не ожидал такого отпора со стороны пленницы. Когда же он снова шагнул к Эмме, она выхватила из-за пояса нож и сделала стремительный выпад. Лезвие с ужасающей легкостью вошло в живот охранника. Коротко вскрикнув, он рухнул на пол и замер.

Эмма же стояла над ним с окровавленным ножом в дрожащей руке. Проклятие, она привыкла убивать вампиров, превращавшихся в прах, а вот людей...

Тут Юбер шевельнулся и громко застонал; он истекал кровью.

— Подожди, — сказала ему Эмма. — Скоро я вызову тебе врачей.

Да, вызовет, если только доберется до Елисейских полей. Но сначала ей следовало расправиться с четырьмя вампирами в соседней комнате. Нож Ангуса отлично подходил для этой цели. Эмма направилась к двери.

И вдруг получила сильнейший удар доской в лицо. Рухнув на пол, она почувствовала еще несколько ударов, обжигавших болью. Из глаз посыпались искры, и на несколько секунд она словно ослепла. Когда же зрение вернулось к ней, она увидела в дверном проеме маленького тщедушного человечка.

— Ты совершила фатальную ошибку, cherie, — сказал человечек. — Юбер — это я. И с такими, как ты, я уже справлялся.

Эмма попыталась встать, но он нанес ей еще один удар доской, на сей раз — по голове. Она со стоном завалилась на бок, и нож выпал из ее руки. Фигура же стоявшего перед ней охранника темнела и словно расплывалась у нее перед глазами.

И все же она заметила, как он вынул шприц из кармана пиджака.

— Наверное, мне следовало бы убить тебя за то, что ты сделала с моим дорогим Рольфом, — проговорил Юбер, вставляя в шприц иглу.

Из иглы ударила тонкая струйка жидкости, и охранник стал медленно приближаться к Эмме.

Она попыталась встать, но тело отказывалось ей повиноваться. К счастью, перед глазами у нее стало проясняться, а ее пальцы... Да, пальцы нащупали рукоятку ножа.

— Но моему хозяину ты нужна живой, так что придется тебя лишь усыпить, — продолжал Юбер. Теперь он был уже совсем рядом.

В следующую секунду Эмма ударила его ногой в колено, и он отшатнулся.

— Дрянь! — заорал охранник. Он стремительно прыгнул на нее сверху и вонзил ей в шею шприц.

И снова все стало расплываться у нее перед глазами. А Юбер наклонился над ней и с усмешкой проговорил:

— Тебе не стоило меня сердить. Что ж, теперь, пока ты будешь спать, я с тобой позабавлюсь. — Он повернулся и шагнул к двери — очевидно, собирался закрыть.

Но тут Эмма, собрав в кулак всю свою волю, приподнялась и всадила ему в спину нож. Охранник с пронзительным криком покачнулся и, конвульсивно дергаясь, повалился на пол рядом с Эммой. Секунду спустя глаза его остекленели, но Эмма этого уже не видела, она провалилась в сон. «Я снова подвела Ангуса», — промелькнуло у нее в голове.

* * *

Ангус пробудился с приливом энергии, наполнявшей его тело каждый вечер с заходом солнца. Но уже с первым вздохом он ощутил мерзкий запах свернувшейся крови, и этот запах мог означать одно: рядом с ним находился труп.

«Господи, только не Эмма!» — воскликнул он мысленно. А через несколько секунд, когда зрение его окончательно восстановилось, он медленно поднялся на ноги и осмотрелся. Металлическая фляжка лежала на полу. И еще — три неподвижных тела. Черт подери, что здесь произошло? Ангус бросился к ближайшему телу. Это оказался огромный мужчина с резаной раной в животе. Он был мертв, и от запаха его свернувшейся крови Ангуса затошнило.

Брезгливо поморщившись, он шагнул к двум другим телам. Невысокий тщедушный мужчина тоже был мертв; из его спины торчал нож. Кровь же его превратилась в скользкий студень, совершенно непригодный для употребления. А рядом с ним лежала Эмма, и ее сердце билось медленно и ровно. Ангус вздохнул с облегчением, но при взгляде на ее лицо от чувства радости не осталось и следа. Ублюдки! Лицо Эммы превратилось в сплошной кровоподтек. Ах, бедная девочка... Она, должно быть, боролась за жизнь, в то время как он спокойно валялся рядом, ни о чем не подозревая. Увы, он не мог защищать ее в дневное время.

Тут из винного подвала стали доноситься звуки — враг возвращался к жизни. Если бы ему хватило энергии, он мог бы сейчас вместе с любимой унестись отсюда подальше, но из-за голода у него было слишком мало сил.

— Бедная девочка, прости меня, — прошептал Ангус, склонившись над Эммой.

Запах ее сладкой крови тотчас вызвал реакцию — его охватило чувство голода. Подобрав нож, он направился к своей фляжке, лежавшей на полу. Дрожащими пальцами отвинтил крышку. Прорезавшиеся клыки обожгли десны болью. Голод особенно остро ощущался вампирами сразу после пробуждения.

Ангус залпом осушил всю флягу, и чувство голода немедленно отступило — клыки ушли в десны. Господи, как же он ненавидел это состояние, когда становился рабом желудка. Именно по этой причине Ангус всегда носил с собой фляжку с искусственной кровью. И теперь он порадовался приливу сил, теперь он был готов сражаться и спасти Эмму.

Внезапно дверь открылась, и вошел Брушар со свечой в руке.

— Bonsolr, mes amis![14] Юбер, я хочу, чтобы ты притащил нам на завтрак несколько вкусных смертных и... — Брушар умолк, потом заорал: — Черт побери, Юбер, что ты тут делаешь?! Неужели ты...

В этот момент Ангус всадил свой нож в пухлую грудь вампира. Брушар покачнулся — и с писком обратился в прах.

Несколько секунд спустя в чулан вбежали Юрий и Алек, вооруженные мечами. Но Ангус прекрасно знал, что он гораздо сильнее этих двоих. К тому же, в отличие от них, он уже поел. Увернувшись от выпада Алека, Ангус отбил и нападение Юрия.

Но тут в чулане появилась Катя с трубкой для дротиков.

— Успокойтесь, придурки, — сказала она. — Есть только один способ его утихомирить.

Катя поднесла к губам трубку, и в тот же миг Ангус резко развернулся и, схватив за плечи Юрия, подставил его под летящую стрелу. В следующую секунду Юрий упал с дротиком в груди.

В глазах Кати полыхнула злоба.

— Алек, убей женщину! — приказала она.

— Конечно. — С мечом в руке вампир бросился к Эмме.

— Нет! — взревел Ангус.

— Алек, стой! — Катя подняла руку, останавливая его. Повернувшись к Ангусу, сказала: — Я помилую ее, если ты сдашься.

Ангус колебался. Ему требовалось время, чтобы они с Эммой могли бежать. Наконец он выпустил из руки нож, и тот со звоном упал на каменный пол.

Катя с усмешкой отбросила нож носком сапога.

— Я всегда знала, что ты дурак, Ангус. Ты мог иметь меня, но предпочел эту жалкую шлюху. Что ж, я с удовольствием буду смотреть на твои страдания.

— Ничуть не сомневаюсь, — процедил он сквозь зубы. — Ты от природы злая и жестокая.

Она фыркнула.

— Было время, когда ты говорил, что я красивая и с большим потенциалом.

Он посмотрел на нее с грустью.

— Я хотел, чтобы ты стала добрее, Катя. Хотел, чтобы ты использовала свою силу во имя добра. И еще не поздно...

— А ее ты считаешь доброй? — При взгляде на Эмму глаза Кати злобно сверкнули. — Ведь эта дрянь — убийца. Она заслуживает смерти. Если я отдам ее Казимиру, он помилует меня. — Она взглянула на Ангуса с обворожительной улыбкой. — Ты ведь не хочешь, чтобы я умерла, правда? Мы так славно проводили вместе время...

— Ты уже умерла для меня.

Катя в ярости выхватила из кармана еще один дротик.

— Ты за это заплатишь, Ангус Маккей! Ты пожалеешь, что родился на свет!

В следующее мгновение она вогнала дротик ему в грудь. Он покачнулся — и рухнул на пол. Тело отказывалось ему повиноваться, и это означало, что он уже не сможет помочь Эмме, не сможет ее защитить.

Вскоре Катя с Алеком ненадолго ушли, чтобы утолить голод. Потом, вернувшись в чулан, Катя сняла с Ангуса спорран. Он закрыл глаза, чтобы не видеть ее торжествующей улыбки. Алек вытащил его из винного погреба и бросил в соседнем переулке. Ангус мысленно выругался. Вот он и на свободе, но, увы, не может двигаться, не может даже шевельнуться. Через несколько минут Алек вернулся с Эммой. Положив ее рядом с Ангусом, тщательно обыскал.

— Вот сотовый. — Он передал Кате телефон. Катя с усмешкой взглянула на Ангуса.

— Какая ирония, тебе не кажется? — Она нажала кнопку на телефоне. — Я могу использовать телефон твоей шлюхи, чтобы наказать тебя должным образом. — Она наклонилась и, взяв Ангуса за руку, тихо сказала: — Галина, мы идем.

Через несколько мгновений, испытав чувство полета, он ощутил под собой что-то твердое. И почти сразу же понял: доски пола. Открыв глаза, Ангус осмотрелся. Он находился в каком-то старом каменном доме со скудной обстановкой. Несколько секунд спустя рядом появился Алек с Эммой.

— Как вам нравится мой дом? — спросила внезапно появившаяся перед Ангусом рыжеволосая женщина.

И он тотчас же узнал ее. На последнем балу вампиров она была вместе с Иваном Петровским. «Да ведь это Галина, — догадался Ангус. — Именно она помогла Кате убить Ивана, чтобы вдвоем с ней занять место мастера русской общины».

— Дом идеально нам подходит, — ответила Катя. — Комната для наших гостей готова?

Галина рассмеялась.

— О да! Она им понравится! — Она помахала рукой рослому блондину. — Бурьен и Мирослав, не перенесете ли нашего гостя?

Двое вампиров тут же подхватили Ангуса и вместе с Катей последовали за Галиной. Когда они вышли из дома, хозяйка спросила:

— Где Юрий?

— Задерживается, — проворчала Катя. — Он присоединится к нам попозже.

Ангус снова осмотрелся. Было ясно, что они вышли во двор. Ночное небо оказалось совершенно чистым, а звезды — необычайно яркими. Судя по всему, здесь уже была глубокая ночь. А Париж они покинули вечером. Значит — переместились на восток. Возможно, сейчас они находились где-то в западной части России, поскольку Катя была родом именно оттуда. А Галина, насколько ему помнилось из ее досье, родилась на Украине. Так что и такая возможность не исключалась.

Как бы то ни было, они находились где-то в провинции. Близлежащие холмы покрывал густой лес, а дом был окружен старой каменной стеной. Во дворе, неподалеку от дома, стоял полуразвалившийся деревянный сарай. И еще Ангус заметил Алека, тащившего Эмму.

Минуту спустя они вошли в сарай и сразу же спустились на несколько ступенек вниз. В подвал? Ангус услышал, как скрипнула, открываясь, какая-то дверь.

— Оставь ее там, на койке, — велела Галина. Заскрипели пружины кровати. А его, Ангуса, бросили прямо на пол.

— Там есть свет! — крикнула Галина.

Тотчас щелкнул выключатель, и под потолком зажглась лампочка без абажура, осветившая помещение.

Ангус на мгновение зажмурился от какого-то странного мерцающего сияния.

— Красиво, правда? — Галина рассмеялась.

— Но слишком уж дорого, — пробурчала Катя.

— Пластины на потолке — чистейшее серебро, — похвасталась Галина. — А стены и дверь украшены серебряными ожерельями. Почти как старинная кольчуга, какие носили самые богатые рыцари.

— Главное — чтобы они не сбежали, — заметил Алек, тщательно осматривавший стены.

— Не беспокойся, все работает, — заверила его Галина. — Я просила Мирослава, чтобы попытался отсюда телепортироваться, но у него ничего не вышло. Его отбросило от стены, и все закончилось тяжелыми ожогами. А Бурьен пытался передать мне телепатическое сообщение, но тоже ничего не получилось.

— Отлично! — кивнула Катя, явно довольная осмотром тюрьмы. — Теперь нам остается найти Казимира и предложить ему наши маленькие подарки. — И тотчас же все трое вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Через несколько секунд послышался скрежет засова, и Ангус со вздохом закрыл глаза. Как только действие наперстянки закончится, он подумает о способе побега. Но что можно придумать в такой ситуации? Ведь комната, облицованная серебром, представляла для него серьезное препятствие... Слава Богу, Эмма смертная. Значит, серебро не вызовет у нее ожогов и не помешает использовать экстрасенсорные способности.

Прошел час или около того, прежде чем он услышал, что она зашевелилась.

— Эмма... — с трудом прохрипел Ангус. Она тихо застонала.

— Эмма... — На сей раз он произнес ее имя более отчетливо.

— Господи, как же голова болит... — Кровать заскрипела — Ангус, ты в порядке?

— Не могу двигаться. Из-за наперстянки.

— Проклятие... — Койка снова заскрипела. — Они забрали телефон. — Тут послышались ее шаги, и она опустилась рядом с ним на колени.

Увидев лицо Эммы, все покрытое фиолетовыми и черными синяками, Ангус проворчал:

— За это... убью.

Дотронувшись до своего лица, Эмма поморщилась.

— Красивая, да?

— Ты всегда красивая. Даже сейчас. Но мне дурно при мысли, что ты дралась с ними, а я не мог тебе ничем помочь.

— А мне дурно из-за того, что все это случилось по моей вине. Кстати, они забрали твой спорран. — Она вдруг лукаво улыбнулась и добавила: — То есть сумочку.

Ангус скрипнул зубами — и тоже улыбнулся.

Потом спросил:

— Есть хоть какое-то представление о том, где мы?

Эмма молча пожала плечами.

— Думаю, мы где-то в западной части России либо на Украине, — продолжал Ангус. — Но это не так уж важно. Все равно я не смогу телепортироваться через серебро. Не смогу даже посылать телепатические сообщения.

— Серебро? — Эмма осмотрелась. — О Боже, да оно здесь повсюду! А что же... Что произошло, пока я была без сознания?

— Я убил Брушара.

— О!.. — Эмма улыбнулась. — Замечательно! Я и сама убила бы его с удовольствием.

— А потом на меня набросились Юрий и Алек, — продолжал Ангус. — И Катин дротик случайно угодил в Юрия.

Эмма со вздохом кивнула.

— Да, понимаю. Но в тебя ей тоже удалось попасть, верно?

— Да, к сожалению.

— Знаешь, у меня возникло ощущение... То есть мне показалось... — Эмма едва заметно нахмурилась. — Показалось, что у вас с ней что-то личное.

Ангус со вздохом прикрыл глаза.

— Да, ты права. Это моя ошибка. Но это было очень давно.

— А теперь она ненавидит тебя?

— Да. И тебя — тоже.

Эмма улыбнулась:

— Я убила шестерых ее приверженцев.

— Дело не только в этом. Она подозревает, что я... к тебе неравнодушен.

Улыбка ее померкла.

— Она могла ошибаться.

— Нет. Инстинкты ее никогда не обманывали.

В глазах Эммы блеснули слезы, и она прошептала:

— Прости, Ангус. Я знаю, они никогда не поймали бы нас, если бы я сидела на месте, как ты велел.

— Но они продолжали бы убивать каждую ночь. Так что столкновение было неизбежным.

Эмма провела ладонью по его щеке.

— Я вытащу нас отсюда. Непременно вытащу.

— Мы вместе это сделаем.

Она долго смотрела ему в глаза — словно пыталась прочесть его мысли. Потом посмотрела на его губы и, чуть наклонившись, коснулась их своими губами.

Ангус судорожно сглотнул и пробормотал:

— Я сейчас совершенно беспомощен. Ты уверена, что не хочешь этим воспользоваться?

Эмма фыркнула.

— Ты такой мачо!..

Она поднялась на ноги и скрылась из поля его зрения.

— Черт возьми!.. — донесся ее голос из дальнего угла. — У нас тут вместе унитаза ночной горшок. Есть еще деревянная кадка и ведро воды.

— Я пользовался горшком несколько веков. Ты к нему привыкнешь.

— Могу себе представить... — пробормотала Эмма. Он услышал шуршание, сопровождаемое ругательствами.

— И они называют это туалетной бумагой?! Да ею можно ногти подпиливать!

Наконец Эмма объявила, что закончила, и он услышал плеск воды, означавший, что она моет руки.

— В следующий раз мы остановимся в «Хилтоне», — пробурчала она, расхаживая по комнате.

А потом послышался какой-то стук.

— Что ты там делаешь? — спросил Ангус.

— Я поставила койку набок.

Тут Эмма приблизилась к нему и, подхватив под мышки, потащила. Ангус пытался помогать ей, перебирая по полу ногами, но это не очень-то получалось.

Усадив его спиной к койке, она шумно выдохнула:

— Уф!.. Ну вот... Так лучше?

— Да, гораздо лучше.

Теперь он прекрасно видел всю комнату. Ширма в углу отгораживала примитивный туалет. Из мебели, кроме койки, были еще два стула и маленький круглый столик. Под потолком же, у дальней стены, имелось маленькое окошко.

Тут задвижка на двери заскрежетала.

Эмма, схватив стул, прижалась к стене рядом с дверью; она была готова нанести вошедшему удар по голове.

Но дверь лишь слегка приоткрылась, никто не вошел, а из переносного переговорного устройства донесся голос:

— Поставь стул! Мы знаем, что вы делаете. Тюрьма оборудована камерами.

Эмма опустила стул и обвела комнату взглядом. И тут же вошел вампир Бурьен. Он навел на нее автомат, и она подняла вверх руки.

А через несколько секунд появился Алек с подносом в руках. Взглянув на Эмму, сказал:

— Мы увидели, что ты пришла в себя, и подумали, что ты, наверное, проголодалась. — С этими словами он опустил поднос на стол.

— Из тебя получился отличный слуга, — пробормотал Ангус.

— Да, в самом деле, — кивнула Эмма с улыбкой. — Алек, будь добр, вынеси горшок.

Вампир свирепо сверкнул глазами.

— Мы наблюдаем за каждым вашим шагом, ясно? И надеемся, что скоро повеселимся вволю. — Рассмеявшись, он вышел из комнаты.

Бурьен тут же последовал за ним, и дверь со стуком захлопнулась. Засов занял прежнее место. Приблизившись к столу, Эмма проворчала:

— Вот мерзавцы... Как поем, найду и разобью камеры все до единой. — Заглянув в миску, Эмма макнула в нее палец и облизала его. — Кажется, какая-то каша... Что ж, не так уж плохо. К тому же я действительно проголодалась.

Ангус тяжело вздохнул. Бедняжка Эмма... Конечно же, Катя заставит страдать их обоих. Наверняка она придумала, как это сделать. Более того, он уже понял, что именно она придумала.

— Терпеть не могу есть одна, — пробурчала Эмма, усаживаясь за стол. — А эти ублюдки тебе ничего не принесли.

Тут взгляды их встретились, и Эмма, вздрогнув, выронила ложку — похоже, она тоже поняла истинный смысл их совместного заточения.

— Да, совершенно верно, — подтвердил Ангус. — Они полагают, что оставили мне источник питания.

Глава 20

Шон Уилан долго медлил перед домом Романа Драганешти. Он подозревал, что Эмму Уоллис держат там в плену.

Он начал беспокоиться, когда Эмма не пришла в среду на собрание. Хотя, конечно же, она могла где-то задержаться. Или плохо себя чувствовала. Но она не отвечала на звонки — ни по домашнему телефону, ни по сотовому.

А из рапорта охраны первого этажа следовало: предыдущим вечером Эмма ушла со службы раньше времени, причем ушла с человеком из бюро безопасности и расследований Маккея — компании, обеспечивающей безопасность Романа Драганешти и Жан-Люка Эшарпа. Поскольку эти двое являлись влиятельными мастерами своих общин, Шон пришел к выводу: Ангус Маккей тоже вампир. Более того, он подозревал, что Ангус Маккей и был тем новым шотландцем, что с недавнего времени проживал в доме Драганешти.

— Черт бы побрал этих вампиров, — проворчал Шон. — Ведь я же недавно слышал крик Эммы... — Да, все было ясно: сначала они похитили и соблазнили его дочь, а теперь взялись за Эмму.

Парадная дверь открылась, и Шон невольно потянулся к револьверу с серебряными пулями у себя за поясом. В следующее мгновение перед ним появился вампир по имени Коннор. Он был в своем обычном килте в красно-зеленую клетку.

— У тебя к нам вопрос, Уилан? — спросил Коннор. — Или будешь всю ночь стоять тут и таращиться в нашу сторону?

Шон поднялся по ступенькам.

— Да, у меня к тебе вопрос, подонок. Вы удерживаете Эмму Уоллис против ее воли, верно?

Шотландец взглянул на него с удивлением.

— Ты о чем?..

— И если вы действительно ее удерживаете, — продолжал Шон, — то через десять минут я позову сюда с полсотни агентов ФБР и они разнесут весь этот дом, понятно?

— Если уж откровенно, то мы все знаем. Знаем, что Эмма пропала. — Коннор вздохнул. — И один из наших тоже пропал.

Шон нахмурился.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что они вдвоем сбежали?

Глаза шотландца сверкнули гневом.

— Нет, разумеется. Их похитили. И они в смертельной опасности. Мы делаем все возможное, чтобы разыскать их.

— Постой! — крикнул Шон, когда шотландец попытался закрыть дверь. — Вы знаете, кто их похитил?

После короткого колебания Коннор открыл дверь пошире.

— Катя Минисская... и кто-то из русских мятежников.

— А зачем им понадобился ваш друг? — спросил Шон.

Коннор посмотрел на него с раздражением.

— Если бы ты слушал свою дочь, то давно знал бы: существует две группировки вампиров, и они между собой...

— Да-да, знаю, — перебил Шон. — Я уже слышал об этом. Но зачем они забрали Эмму?

— Удивительно, как мало ты знаешь, — фыркнул Коннор. — Эмма Уоллис — истребитель вампиров. И она уже убила четырех мятежников. А Катя, разумеется, хочет ей отомстить.

— Эмма — истребитель вампиров? — изумился Шон. Но почему она молчала об этом? Черт побери, если бы знал, непременно выхлопотал бы для нее правительственную награду.

— И она причина всех бед, — продолжал Коннор. — Ангус пытался ее спасти, а теперь Катя заполучила их обоих.

— Ангус Маккей?

— Да. Он вел за ней наблюдение, чтобы обеспечить безопасность.

— И что же мы теперь можем сделать? — Шон поморщился, осознав, что сказал «мы».

Коннор пожал плечами и ответил:

— Что ж, я не вижу вреда в обмене информацией.

— О'кей, — охотно согласился Шон, поскольку сам не обладал никакой информацией. — Начинай, я слушаю.

Коннор взглянул на него с подозрением, но все же заговорил:

— Так вот, нам известно, что их забрали в Париж. И мы сообщили об этом нашим друзьям. Они уже нашли то место, где держали Ангуса и Эмму. Там были налицо признаки борьбы. И совершенно очевидно, что погибли несколько вампиров и смертных. Русского по имени Юрий взяли в плен. Его допросят, как только он сможет говорить.

— А Эмма?

— Нашли ее холщовую сумку. А также спорран Ангуса и его нож. Мы полагаем, что их телепортировали в другое место. Возможно — в Россию, поскольку Катя оттуда родом. Сейчас мы их ищем. — Коннор внимательно посмотрел на собеседника. — А какими сведениями располагаете вы?

— Никакими, — улыбнулся Шон. — Но благодарю за информацию.

— Хитрая задница, — пробурчал Коннор. — А вы разве не вели наблюдение за русской общиной? Наверняка же что-то слышали. Полагаю, Катя не один день работала над планом их захвата.

— Несколько дней назад они уничтожили наши «жучки». Их обнаружил какой-то мерзкий тип из Польши. Он сказал Кате, что Казимир зол на нее за то, что убила Ивана Петровского. И потребовал к субботе поймать убийцу нескольких вампиров. — Шон сокрушенно покачал головой. — Черт возьми, оказывается, он говорил об Эмме.

— Выходит, ты кое-что знаешь, Уилан. Нужно снова установить «жучки». Наверняка кто-нибудь в русской общине знает, где сейчас скрывается Катя.

— К сожалению, мы уже не можем к ним проникнуть, — проворчал Шон. — Там появилось слишком много охранников в дневное время.

— Я знаю, как к ним проникнуть, — сказал Коннор, немного подумав. — Если мы поможем вам установить прослушку, вы поделитесь с нами информацией, которую получите?

Шон колебался. Заключить союз с вампирами — эта мысль вызывала отвращение. Коннор сверлил его взглядом.

— Решайся, Уилан. У нас больше шансов найти мисс Уоллис, если мы объединимся. Неужели ты пожертвуешь ею в угоду своей ненависти?

Вампир был прав, и Шон со вздохом кивнул:

— Хорошо, будем работать сообща. Но только временно, а потом...

— Минутку, — перебил Коннор. Он скрылся в доме и вскоре вернулся с листком бумаги. — Вот номер моего телефона. Как только подгонишь фургон для наблюдения, позвони мне.

* * *

Сорок минут спустя Шон с Гарреттом сидели в своем белом фургоне, припаркованном неподалеку от штаб-квартиры русских вампиров в Бруклине. Шон набрал номер Коннора.

— Алло, это я, Уилан...

— Продолжай говорить, — велел вампир. — Говори все, что придет в голову.

— Но что я должен делать? Алло, ты меня слышишь?! — орал Шон в трубку.

Внезапно в фургоне появились две фигуры.

— О черт!.. — в испуге воскликнул Гарретт.

Коннор кивнул на своего спутника — это был молодой чернокожий в рваных джинсах и в сером спортивном джемпере с капюшоном.

— Прошу знакомиться. Его зовут Финеас Маккини, и он сумеет сделать все, что надо. Правильно, Финеас?

— Да, правильно. — Чернокожий вытер ладони о джинсы. — Надеюсь, что смогу помочь найти мисс Уоллис и Ангуса. Мне правда очень плохо из-за того, что свалял дурака.

— Свалял дурака? — удивился Шон.

— Это долгая история. «Жучки» при вас? — спросил Коннор.

— Да, вот они. — Шон протянул «жучки» Финеасу.

— Я знаю, что делать. — Тот сунул устройства в карман джемпера и посмотрел на Коннора. — Я не подведу тебя, парень.

Коннор едва заметно улыбнулся:

— Знаю, что не подведешь. У тебя все получится. Финеас вышел из задней двери фургона и зашагал к русскому дому. Открыв входную дверь, скрылся за ней.

— Боже правый... — пробормотал Гарретт. — Как он может просто так взять и войти?

— Они трансформировали его неделю назад, — пояснил Коннор. — И думают, что он свой.

— Но он уже работает на тебя? — спросил Шон.

— Да, уже на меня. Финеас — хороший парень. Он не смог принять их образ жизни.

— Думаешь, кроме русских, здесь больше нет других мерзавцев?

Коннор нахмурился и пожал плечами:

— Откуда мне знать? Зато я знаю другое: в мире смертных есть хорошие люди и дурные. Почему же в мире вампиров должно быть иначе?

«Потому что вы сами по себе — зло», — подумал Шон. Но все же он очень надеялся, что Роман не обижал его дочь. И еще ему было странно наблюдать, как Коннор и Финеас пеклись о безопасности Ангуса Маккея. Неужели в мире вампиров существуют дружба и преданность?

Пока ждали, в фургоне царило молчание. Спустя несколько минут замигал, засветившись, первый экран наблюдения.

— Сигнал пошел, — объявил Гарретт. — Похоже на кабинет Кати.

Потом зажглись второй и третий экраны, передававшие изображение других частей ее кабинета.

— Проверка, проверка... — пробормотал Финеас перед камерой. Внезапно он обернулся. — О, Стэн!.. Приветствую, братишка! В чем дело?!

В поле обзора второй и третьей камер вошел мужчина.

— Что ты тут делаешь? Где пропадал? — проговорил он с русским акцентом.

Финеас пожал плечами:

— Мне нужен был отпуск, вот и все. Небольшой отдых, чтобы расслабиться с моими старыми подружками. — Финеас усмехнулся. — У мужчины всегда есть потребности, от которых нельзя отказываться, верно?

Русский тоже ухмыльнулся:

— Нужно было привести их сюда.

— Да, ты прав, — закивал Финеас. — В другой раз обязательно приведу. Я знаю одну миленькую белокурую малышку по имени Тина. Господи, какая же она горячая!..

Русский прошел к столу.

— А что ты делаешь в кабинете Кати?

— Ну, я подумал, что раз несколько дней отсутствовал, то следует пойти к королеве и сказать, что вернулся. Но ее не оказалось на месте. Похоже, здесь вообще никого нет. Куда все подевались?

Русский нахмурился и проворчал:

— Отправились путешествовать, а меня с собой не взяли.

— Да, чертовски обидно! — Финеас изобразил негодование. — Меня ведь тоже не пригласили.

Русский вздохнул.

— Думаю, все они рванули к Галине. Она умчалась первая. Наверное, чтобы подготовиться к их приезду.

— Кто такая Галина? Она горячая?

— Очень горячая, — улыбнулся русский. — А ты разве не знаешь ее? Красивее ее... Ах да, ты ведь появился здесь уже после ее отъезда...

— Надеюсь, она скоро вернется.

— Я тоже, — кивнул русский. — Я спрашивал, не могу ли отправиться вместе с ней, но она взяла Бурьена и Мирослава.

— Этих двух придурков? У нее плохой вкус. Как ты думаешь, куда она двинула?

Русский пожал плечами:

— Возможно, на Украину.

Финеас рассмеялся.

— Что это за место такое? Никогда о нем не слышал. Что ж, пожалуй, я пойду. Меня ждут мои курочки. Ну, ты понимаешь... — Финеас исчез из зоны обзора.

— Может, приведешь мне одну? — Русский последовал за ним.

Кабинет опустел, а пять минут спустя Финеас вышел из дома и зашагал по тротуару.

— Отличная работа, парень. — Коннор похлопал его по спине.

Финеас приосанился и расплылся в улыбке.

— Да, черт возьми! Когда тебе понадобится прикрытие, братишка, ты только позови меня, доктора Фэнга.

— Доктор Фэнг? — переспросил Шон.

Гарретт хмыкнул и вопросительно взглянул на чернокожего.

— Все, довольно болтать! Сосредоточим наши усилия на Украине. — Коннор тронул Финеаса за плечо. — Нам пора.

— Постойте! — Шон поднял руку. — Если что-нибудь узнаете, дадите мне знать?

Коннор утвердительно кивнул:

— Да, конечно. И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти их обоих.

В следующее мгновение вампиры исчезли.

— Они такие странные... — пробормотал Гарретт. — То есть хочу сказать... Похоже, что они и впрямь переживают.

«Вампиры, умеющие переживать? — с удивлением подумал Шон. — А может, Шанна права? И что станется с ее ребенком, которого она должна вот-вот родить? Что это будет за создание?»

Есть овсянку Эмма не стала — пропал аппетит. Поднявшись из-за стола, она обвела взглядом комнату, стараясь не смотреть на Ангуса.

— Наверное, я попробую найти камеры...

Одну Эмма сразу же заметила на дальней стене, но камера находилась слишком высоко, так что не дотянуться. Она пододвинула к стене стол.

— Эмма...

— Да, Ангус. — Она взглянула на него.

— Дорогая, пока ты в полной безопасности. Ведь я все еще не могу двигаться. К тому же я нашел флягу, которую ты мне оставила. Так что я сыт.

Пока — в безопасности. Но как долго сможет он оставаться джентльменом? Ведь очень может быть, что первобытные инстинкты все же возьмут верх. И тогда он набросится на нее... как те вампиры, что убили ее родителей. Но Ангуса она ни в чем не винила. Он ничего не мог с собой поделать. Он был тем, кем был.

— Думаю, что мы... как-нибудь с этим справимся. — Эмма посмотрела на камеру. — Но нам не нужны зрители. — Она вскарабкалась на стол и сунула руку между серебряными цепями. Вытащив камеру, сказала: — Бьюсь об заклад, что вампир, который ее устанавливал, обжегся об эти цепи.

— Скорее всего развешивали все это серебро и устанавливали камеры смертные, — пробормотал в ответ Ангус. — Мятежники, наверное, завладели соседней деревней и использовали смертных как источник питания и рабочей силы.

Повернувшись, Эмма окинула взглядом их сверкающую тюрьму.

— Все это, должно быть, обошлось в целое состояние, — пробормотала она, тихонько присвистнув.

— Тому, кто способен мгновенно перемещаться в пространстве, грабить очень легко, — отозвался Ангус.

— И ты знаешь, как это делается? — Эмма скосила на него глаза.

— Мои нелегитимные перемещения связаны со вполне легитимной работой, — с улыбкой ответил Ангус.

Эмма уселась на стол, затем соскользнула на пол.

— Неужели ты никогда не впадал в искушение совершить... какое-нибудь озорство?

— Если честно, то в последнее время я постоянно подвергаюсь искушению, — ответил он со вздохом.

Эмма покраснела и тут же сменила тему.

— Я придумала, что делать с этой камерой. Для нее есть отличное место.

Скрывшись за ширмой, Эмма бросила камеру в ночной горшок. Затем принялась осматривать другие стены.

— Сколько тебе было лет, когда тебя обратили? — спросила она неожиданно.

— Тридцать три.

Взявшись за серебряную цепь, Эмма изо всех сил рванула ее на себя, но цепь не поддалась.

— Кажется, ты говорил, что был женат...

— Да, был. И попытался вернуться домой, после того как Роман трансформировал меня. Но жена не смогла меня принять. Она боялась того существа, которым я стал.

Эмма посмотрела на него с сочувствием.

— Мне очень жаль, Ангус...

— А ты? — спросил он. — Похоже, что и ты собираешься отвергнуть меня по этой же причине.

Лицо Эммы исказила гримаса, и она отвернулась. Наверное, ей следовало снова сменить тему.

Вторую камеру Эмма обнаружила над дверью.

— А у тебя была возможность видеть, как росли твои дети и внуки? — спросила она, подтаскивая к двери стул.

— Я наблюдал за своими потомками и старался охранять их, но не мог быть с ними в дневное время. — Он снова вздохнул. — Очень многих я потерял во время Куллоденской битвы. А те, которые выжили, сильно пострадали от последовавших репрессий. Некоторые из них впоследствии отправились в Америку, и я потерял их следы. И если честно... Знаешь, я не мог видеть, как они терзаются и страдают. Поэтому и не стал их разыскивать.

— Но сейчас у тебя есть Робби, верно?

— Да, конечно. Именно он унаследует мою компанию и замок, если я погибну.

— С тобой ничего не случится. Все будет хорошо. — Эмма взобралась на стул и сорвала со стены камеру. — Тебе повезло, что у тебя есть хоть кто-то из родственников.

— А у тебя, Эмма, никого не осталось?

— Несколько двоюродных братьев и сестер в Техасе, но я почти их не знаю. — Она спрыгнула со стула и направилась к ширме. — Мой отец работал в «Норт-Сипетролеум». — Эмма и вторую камеру отправила в горшок. — Он работал в Хьюстоне, когда встретился с мамой. Мы с братом там и родились, так что у нас у обоих было двойное гражданство.

Эмма вышла из-за ширмы и посмотрела на Ангуса вопросительно.

— Но ты наверняка разузнал обо мне все, когда изучал мое досье в МИ-6, не так ли?

Он улыбнулся:

— Да, верно. Я кое-что о тебе знаю, но мне нравится слушать, как ты рассказываешь. Долго вы прожили в Техасе?

Эмма принялась обследовать следующую стену.

— Мы вернулись в Англию, когда мне было семь лет, а моему брату — десять. Папе всегда нравилось работать за границей, и он иногда брал с собой маму. А мы с братом оставались в Шотландии с тетей Эффи.

— Твоя тетя тоже обладала экстрасенсорными способностями?

— Да, конечно. Ведь она родная сестра папы. Они оба были телепатами. Именно тетя научила меня устанавливать с отцом связь на расстоянии. — Не обнаружив камер на западной стене, Эмма перешла к северной. — Тетя умерла четыре года назад. От нее у меня остался домик в Линлитгоу.

— А твой брат?

— Он погиб в мотоциклетной аварии, — Эмма вздохнула. — Погиб, когда ему было шестнадцать.

— А потом ты телепатически увидела смерть своих родителей?

— Это ты так пытаешься поднять мне настроение? — Эмма пристально взглянула на собеседника. — Что-то у тебя плохо выходит.

— Прости, дорогая. Я знаю, что такое скорбь. — Ангус протянул ей руку. — Но теперь ты уже не одна.

— Ты можешь шевелиться? — спросила она, приблизившись к нему.

— Руки я уже чувствую, а ноги — пока нет. — Он привлек ее к себе. — Я должен кое-что тебе сказать.

— Да, слушаю. — Она села с ним рядом.

— Проверь, нельзя ли оторвать от стены какие-нибудь из цепей, — проговорил Ангус тихим шепотом. — Если бы ты смогла расчистить какой-нибудь участок стены, я бы телепортировался с тобой отсюда.

— Да, сейчас... — Эмма попыталась встать, но Ангус придержал ее.

— И вот еще что... Я не могу передавать мысли на расстоянии через серебро, но ты можешь. Только не делай этого ночью. Мятежники уловят твои послания и найдут способ остановить тебя. Ты должна посылать свои сообщения днем, когда они спят.

— Но наши друзья тоже будут спать. Кто услышит меня днем?

— Я надеюсь, что ты сумеешь добраться до Остина. Он сейчас где-то в Восточной Европе.

— Хорошо, попробую. — Она снова попыталась встать, но Ангус опять ее придержал.

— И еще одно... Ты должна знать, что жена Остина была раньше вампиром, но Роман смог осуществить обратную трансформацию.

Эмма кивнула.

— Ты уже говорил об этом. Но, насколько я поняла, испытывать это на себе ты не собирался.

— Нет. Потому что со мной ничего не получится. Роман может это сделать, только имея образец оригинальной ДНК смертного. У меня его нет. Ему понадобится образец твоей крови до того, как тебя трансформируют.

Эмма сделала большие глаза.

— Ты думаешь, меня трансформируют?

— Не знаю. Но думаю, нам нужно приготовиться к подобному исходу. Если Казимир обратит тебя, дождись, когда у тебя появится возможность сбежать, и отправляйся к Роману. Он вернет тебе человеческую сущность.

— До этого не дойдет. Мы сбежим до появления Казимира.

Ангус сжал ее руку.

— Эмма, я поклялся, что буду защищать тебя, но сейчас мы в меньшинстве. Казимир и его последователи порочны, а я не всемогущ.

— С тобой, Ангус, ничего не случится. Я этого не допущу.

Он улыбнулся:

— Мне нравится твой неукротимый дух, девочка. Но мы должны быть готовы ко всему. Позволь мне это сделать, чтобы у меня на душе было спокойно. Я должен знать, что тебя смогут обратить в смертную, если возникнет такая необходимость.

Эмма нахмурилась.

— Что ты хочешь сделать?

— Нам нужен образец твоей крови, который ты могла хранить у себя. Не у меня. Если меня убьют, то все на мне обратится в прах. — Он поднял ее руку и закатал рукав. — Нужно сделать это сейчас, пока я не очень голоден. Сейчас я не потеряю над собой контроль.

— Ты собираешься меня укусить?

— А может, ты хочешь использовать для этого ложку? У нас здесь нет ничего острого.

Эмма сделала глубокий вдох.

— Ладно, какие проблемы? Кусай. — Стиснув зубы, она отвернулась.

— Эмма, дорогая... — Ангус тяжко вздохнул. — Я ведь обещал, что никогда не причиню тебе вреда. И я сдержу свое слово.

Она снова повернулась к нему и взглянула на него в растерянности.

— Но как же тогда...

— Доверься мне.

Он поднес ко рту ее руку и лизнул чуть пониже локтя. От приятного — необыкновенно приятного! — ощущения Эмма тихонько застонала.

— О, Ангус... — прошептала она.

— Не бойся, милая. Больно не будет. Только мятежники делают это больно, потому что предпочитают внушать страх, а не доставлять удовольствие.

Он снова лизнул ее руку, и Эмма вновь испытала те же чудесные ощущения.

— Ах, Ангус, как замечательно, — прошептала она. «Пусти меня к себе», — обратился он к ней мысленно. И она тотчас же ослабила свой ментальный барьер. А затем спросила: «Зачем?»

«Усилить наслаждение. Для нас обоих». Он снова ее лизнул, и все тело Эммы затрепетало. Она ощутила, как вся ее кровь устремилась в руку, а по спине пробежали мурашки. Эмма снова застонала и сжала кулаки.

И в тот же миг Ангус тоже застонал. «Ты такая обольстительная».

Тут вдруг что-то укололо ее в руку и вошло под кожу. Точно такое же ощущение возникло у нее между ног. Необыкновенно приятное ощущение.

Ангус поднял голову, и Эмма увидела у себя на руке две маленькие колотые ранки, наполнившиеся кровью. И тут же две капельки крови скатились к ее запястью. Ангус промокнул их простыней, стащив простыню с кровати. «Ну вот, этого должно хватить».

— Кровь все еще идет, — прошептала Эмма.

Из ранок действительно продолжала сочиться кровь. Но, как ни странно, боли она не чувствовала. Более того, ощущения, вызываемые сбегавшей по руке струйкой крови, напоминала ласки любовника.

«Я могу это прекратить». Он снова прижался к ранкам губами.

— Ах!.. — вырвалось у Эммы. Теперь возникли ощущения... будто он находился у нее между ног.

«Ты такая аппетитная. Я заранее предвидел это».

Он описал языком вокруг ранок окружность — и тело Эммы словно забилось в судорогах. А затем она со стоном уронила голову ему на колени.

Отпустив ее руку, Ангус оторвал от простыни окровавленный уголок и сунул в карман ее брюк.

— Вот и все, дорогая.

Эмма хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.

— Что это было?.. — пробормотал она. Взглянув на Ангуса, увидела его пылавшие красным огнем глаза.

Губы его дрогнули в улыбке, и он спросил:

— Тебе ведь тоже было хорошо?

Она улыбнулась ему в ответ.

— Только будь осторожнее. Здесь нет поблизости химчистки.

Глава 21

Когда Эмма проснулась, был уже яркий день. Какое-то время она лежала на кровати, пытаясь понять, где находится и как здесь очутилась. Она помнила только одно — как лежала на полу, уронив голову Ангусу на колени. А он гладил ее по волосам и развлекал рассказами о прошлом. Он говорил до самого утра, и она, вероятно, уснула. А потом он снова установил кровать должным образом и уложил ее на постель.

Эмма села и потянулась. В маленькое оконце на восточной стене вливался солнечный свет, ложившийся на противоположную стену светлым прямоугольником. И тут она поняла: в комнате слишком много света. И тотчас же ей вспомнилось все, что произошло с ними накануне.

Вскочив с постели, Эмма осмотрелась в поисках Ангуса. Он лежал на каменном полу, под столом.

— Ангус... — Она подбежала к нему и присела на корточки. — Ангус, с тобой все в порядке?

Лицо его было безжизненным, а тело — совершенно неподвижным. Эмма дотронулась до его щеки и удивилась, обнаружив, что щека теплая. Ах, тут слишком много солнца! Проклятые вампиры!.. Ведь они должны были предоставить ему надежное укрытие для сна. Но им, конечно, плевать, если он обгорит. Катя хотела, чтобы он страдал.

Эмма бросилась за ширму, в туалет. Камеры по-прежнему лежали в горшке, объективами вниз. Моча имела красноватый оттенок крови. От Ангуса? Эмма поморщилась. Такие подробности из жизни вампиров ей знать не хотелось. А в деревянной кадке была вода. Вероятно, Ангус перед сном умывался.

Что же касается горшка, то оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь придет, чтобы его вынести. Тогда у нее появится возможность бежать.

Эмма перенесла ширму к столу и загородила Ангуса от солнца. Взяв с кровати подушку, она подложила ее ему под голову. Почувствовать разницу он, конечно, не мог, но создавалось впечатление, что так ему удобнее.

Потом, собравшись с духом, Эмма начала телепатический сеанс. «Остин, ты меня слышишь? Это Эмма. Нам нужна твоя помощь».

Снова и снова повторяя свое послание, она методично обследовала стены, проверяя на прочность серебряные цепи. Время от времени среди них попадались слабые, которые можно было оторвать, но таких было слишком мало. А телепортироваться в шестидюймовую брешь Ангус вряд ли сумеет.

Когда, по ее расчетам, наступил полдень, заскрежетал засов. Схватив стул, Эмма прижалась к стене у двери.

Дверь чуть приоткрылась, так что образовалась узкая щель. Затаив дыхание, Эмма ждала момента, чтобы ударить вошедшего стулом по голове. Но вместо этого в комнату втолкнули по полу поднос с едой, и дверь начала закрываться.

— Постойте! — Поставив стул, Эмма подошла к порогу. — Мне нужно с вами поговорить! Нужно вынести горшок!

За дверью, у подножия каменной лестницы, стояла женщина с мотыгой в руке, а рядом с ней — мужчина с направленным на Эмму охотничьим ружьем.

Она подняла вверх руки и проговорила:

— Мы вам заплатим, если вы нас отпустите. — Она кивнула в сторону Ангуса. — Он очень богатый человек.

Мужчина и женщина смотрели на нее совершенно пустыми глазами. Эмма заговорила с ними по-русски, но, судя по всему, они и на сей раз ничего не поняли. На их шеях виднелись следы укусов. Очевидно, мятежники держали их на коротком поводке. Тогда Эмма попыталась применить телепатический метод воздействия, чтобы снять контроль вампиров.

Громко вскрикнув, мужчина и женщина тут же захлопнули дверь. А потом заперли ее на засов.

— Постойте! — крикнула Эмма. — А как же горшок?! Нужно его вынести!

Взяв поднос, Эмма устроилась на кровати. Холодная ветчина и жареный картофель. А также кувшин с водой.

Она взглянула на Ангуса — из-за ширмы торчали его длинные ноги. «Наверное, он проснется ужасно голодным».

Подкрепившись, она снова попыталась установить контакт с Остином и одновременно продолжила поиски слабых звеньев на стенах. Спустя несколько часов ей захотелось спать, и она, чтобы взбодриться, окатила себя холодной водой из кадки. Спать сразу расхотелось, и она опять взялась за дело. Наконец где-то во второй половине дня получила ответ.

«Эмма, я слышу тебя!»

«Остин! — Она бросилась к окну, как будто ожидала увидеть его снаружи. — Где ты?»

«В Будапеште, Венгрия. Я слышал, что вас с Ангусом захватили. Догадываешься, где вы?»

«Предполагаем, что на Украине. Но не уверены».

«Можешь описать местность?»

Эмма пересказала все, что слышала от Ангуса. Вокруг — холмы, поросшие лесом. Старый каменный дом. Деревянный сарай с подвалом внизу. «Ты слышишь, Остин?»

«Да, конечно. Мы с Дарси поедем на восток, в сторону границы с Украиной. Оставайся на связи. Я передам тебе, когда подъедем ближе.

Час спустя Остин сообщил, что они приближаются.

Внезапно снова заскрежетал засов, и дверь распахнулась. Вошли двое мужчин с охотничьими ружьями. Эмма подняла вверх руки. За мужчинами проследовала все та же женщина, только теперь она была не с мотыгой, а с ведром воды. Поставив ведро в угол, женщина забрала ночной горшок.

— Слава Богу... — пробормотала Эмма.

Заметила ли женщина в горшке камеры, она не знала. Ее лицо оставалось бесстрастным.

Эмма сделала попытку заговорить с мужчинами по-русски.

— Вы находитесь под контролем вампиров, — сказала она. Уставившиеся на нее глаза ничего не выражали.

— Катя — зло! — заявила Эмма.

Один из охранников улыбнулся, хотя его взгляд оставался остекленевшим.

— Да-да, Катя, — пробормотал он.

— И Галина, — прошептал второй, тоже улыбнувшись.

— Идиоты, глупцы... — проворчала Эмма, глядя на следы клыков у них на шеях.

Тут в комнату вошла девочка-подросток с подносом в руках, который она поставила на стол. Заметив ранки у нее на шее, Эмма нахмурилась: «Хоть бы детей оставили в покое...» Вскоре вернулась женщина с чистым горшком, и вместе с девочкой они потащили к двери кадку с водой.

— А вам не хотелось бы провести бесплатный отпуск на курорте по своему выбору? — спросила Эмма. — Не хотелось бы пожить в первоклассных отелях с настоящими ванными? Вы знаете, что такое водопровод?

Ответом ей были лишь пустые взгляды. Женщина и девочка отнесли кадку наверх и вернулись с пустой, которую поставили в прежний угол.

— Вы понимаете, что вампиры заставляют вас делать всю эту работу? — спросила Эмма у женщины. Потом взглянула на мужчин. — А вы стоите тут и смотрите, как ваши женщины надрываются.

Тут девочка забрала у Эммы поднос, оставшийся после обеда, и все они направились к выходу. Закрыв за собой дверь, задвинули засов.

— Приятно было поговорить! — крикнула Эмма им вдогонку. Тяжело вздохнув, села на кровать и принялась за ужин.

Когда начало смеркаться, она снова установила телепатическую связь с Остином.

«Поторопись, Остин! Солнце садится».

«Это хорошо, — ответил он. — Я смогу связаться с нашими коллегами-вампами, и поисками займутся все».

«Ангус просил, чтобы после захода солнца я с тобой не разговаривала. Иначе нас услышат».

«Я понял. Мы почти на границе. Я слышу тебя гораздо лучше. Скоро увидимся».

— Надеюсь, — прошептала Эмма с последними лучами солнца.

Через несколько секунд под потолком загорелась лампочка.

Внезапно ее внимание привлекло какое-то движение. Ангус! Да, это он шевельнул ногами. Судя по всему, он просыпался.

С первым же вдохом Ангус ощутил сильнейший приступ голода. Он всегда испытывал чувство голода, когда просыпался, но на этот раз голод был особенно сильным. Как правило, он выпивал в течение ночи не менее трех бутылок искусственной крови. Но выпитое прошлой ночью содержимое фляги и небольшое количество крови, взятое у Эммы, не составляло и половины его обычной нормы. Возможно, он мог бы выпить у Эммы больше крови, но тогда бы у нее не осталось сил для того, чтобы совершить днем побег.

Но она этого не сделала. Она все еще была здесь. Он чувствовал ее запах. И он прекрасно помнил сладкий вкус ее крови... Прорезавшиеся клыки пронзили его десны болью. И голод с каждым мгновением усиливался. Ангус содрогнулся и со стоном уткнулся лицом в пол. Нет, нет, нет! Он не станет разъяренным чудовищем.

— Ангус, ты в порядке?

— Не приближайся.

К счастью, загораживавшая стол ширма скрывала его от Эммы. Он не хотел, чтобы она видела его слабость. И сам не хотел ее видеть. Один взгляд на нее, и…

Вылезавшие из десен клыки причиняли мучительную боль, и Ангус невольно вскрикнул. Черт подери, эту битву он явно проигрывал. И было совершенно очевидно: ему требовалось во что-то немедленно вонзить зубы. Во что угодно. Задрав рукав своего вязаного джемпера, он впился зубами в собственную руку. Вслед за резкой болью наступило облегчение. Он набрал в рот крови, и голод чуть-чуть отпустил. Этого хватило, чтобы вернуть себе ясность зрения и мысли.

В щель между полом и ширмой он видел ступни Эммы, мерившей шагами комнату. Его ноздрей коснулся ее запах — свежий и сладостный. Ангус высосал из руки еще немного крови. Потребляя собственную кровь, он выиграет немного времени, но потеряет силы. Сегодняшнюю ночь он, конечно, переживет, а завтра? Скорее всего инстинкт возобладает и он станет таким же злобным и неукротимым, как любой из мятежников. И тогда он набросится на Эмму с яростью чудовища. Его голод будет столь велик, что он наверняка убьет ее.

Немного утолив голод, Ангус смог убрать клыки и со стоном приподнялся, задев головой нижнюю сторону столешницы.

— Ангус... — Эмма остановился перед ширмой. — Ты в порядке?

Ох как же от нее чудесно пахло...

— Держись от меня подальше. Уйди на другой конец комнаты.

— Я вижу, что ты страдаешь. Может, я дам тебе немного... Может, как вчера?

— Нет. Я не смогу остановиться. И я не хочу, чтобы ты теряла силы.

Скорее всего в ближайшие дни ей придется биться не на жизнь, а на смерть. Чтобы иметь хоть какой-то шанс на победу, ей требовались все силы.

Эмма со вздохом отошла. Потом проговорила:

— У меня хорошая новость. Я установила контакт с Остином. Они с Дарси были в Венгрии, а теперь направляются в сторону Украины. Он сказал, что они к нам приближаются.

— Очень хорошо, — отозвался Ангус. Теперь, когда стемнело, их поисками займутся и дружественные вампы. А они способны перемещаться гораздо быстрее, чем смертные. Это было очень важно, так как Украина — довольно большая страна.

Ангус стащил с себя джемпер, чтобы обнажить руки и облегчить доступ к крови. Голод все еще терзал его внутренности и туманил сознание. Он знал, что эта ночь будет очень долгой и трудной.

Прошлой ночью, когда Эмма уснула, он оторвал от спинки стула деревянную планку и, взяв со стола ложку, всю ночь обтачивал планку с одного конца. Перед тем как впасть в сон, спрятал все под килт.

Инструмент и изделие и теперь лежали на полу, под столом. Ангус осмотрел деревяшку. Он сумел немного заострить один конец, но пока еще недостаточно, чтобы деревяшка могла служить колом. Взяв ложку, он возобновил свой труд, строгая и обтачивая планку.

— Что ты там делаешь? — спросила Эмма с другого конца комнаты.

— Оружие для тебя.

— Какое?

Ангус не ответил. Вся его энергия уходила на работу и обуздание голода.

Спустя какое-то время Эмма снова заговорила:

— Я пробовала отрывать серебро от стен, но не получилось найти достаточно большой участок, чтобы мы могли вдвоем телепортироваться. Очень жаль...

Ангус буркнул в ответ что-то неразборчивое. Ему сейчас все равно не хватило бы сил для телепортации. Он надеялся только на то, что вампы-друзья найдут их до восхода солнца.

А через некоторое время Ангус вдруг понял, что наступила ночь пятницы, — именно в эту ночь Шанна должна была родить. Да, верно, в эту самую ночь и в эту же ночь исполняется неделя с того момента, как он встретился с Эммой. Выходит, всего лишь неделя. А ему казалась, что с тех пор прошла целая вечность.

Ангус продолжал трудиться, и деревяшка постепенно приобретала форму кола. Когда его снова охватил голод, он опять вонзил клыки в руку.

Где-то в середине ночи он услышал скрип кровати и тихо сказал:

— Да, ложись. Тебе нужно поспать. Чтобы днем быть бодрой и снова связаться с Остином.

— Знаю... — Эмма зевнула. — И я очень надеюсь, что друзья нас найдут. Как ты думаешь, Катя еще не нашла Казимира?

— Не знаю, но уверен, что она очень старается. К сожалению, я сквозь серебро ничего не улавливаю. Да, что касается оружия, то я вытачиваю для тебя кол.

— Что ж, очень хорошо... — Эмма снова зевнула. Вскоре Ангус услышал ее ровное дыхание и понял, что она уснула. Когда же ее пульс замедлился, он выполз из-под стола, чтобы взглянуть на нее. Она была прекрасна. Такая смелая и чистая сердцем... Осторожно приподняв ее, он подложил ей под голову подушку. Рука задержалась на ее шее, но он тут же отпрянул. Быстро раздевшись, он забрался в деревянную кадку и вылил на себя полведра воды. Холодная вода и прохладный ночной воздух немного его успокоили.

Снова надев килт и футболку, он окинул взглядом их тюрьму. Его ужасно раздражал яркий свет лампочки под потолком — от него усиливалась головная боль. Чтобы избавиться от этого, Ангус влез на стул и повернул лампочку на пол-оборота против часовой стрелки. Свет погас, и воцарилась уютная темнота. Усевшись за стол, Ангус положил перед собой уже готовый кол и принялся ждать. Время от времени он поглядывал на Эмму, но тут же отводил глаза. До рассвета оставалось всего несколько часов. Он надеялся, что скоро появятся друзья.

Эмма уснула под аккомпанемент ритмичных звуков — Ангус упорно затачивал деревяшку. Когда же другой подобный звук потревожил ее сон, она, не придавая ему значения, поплотнее закуталась в одеяло и повернулась на бок, сквозь дрему осознав, что под головой у нее лежит подушка. Выходит, Ангус позаботился о ней, пока она спала...

Через некоторое время Эмма снова проснулась от какого-то не то скрипа, не то скрежета. Неужели Ангус все еще трудился над кольями? Ведь наступал рассвет. Она слышала за окном птичий щебет и ощущала умиротворяющее спокойствие, всегда предварявшее начало нового дня.

Наверное, следовало пожелать Ангусу спокойной ночи, перед тем как он впадет в свой мертвый соч. Чуть приподнявшись, Эмма заметила сероватый свет вокруг оконца. А Ангус, должно быть, сидел где-то под столом. Эмма повернулась к столу, но там Ангуса не оказалось. Как не оказалось и ширмы. Он снова загородил ею туалетный угол.

Но где же Ангус? Эмма села на кровати и тут же услышала за спиной какой-то скрип. Обернувшись, ахнула.

Оказалось, что Ангус придвинул к западной стене стол и влез на него. Еще раз взглянув на окно, Эмма в ужасе вскочила с кровати. Было ясно: когда взойдет солнце, его свет сквозь окно сразу же упадет прямо на Ангуса.

— Что ты делаешь?! — Эмма бросилась к нему. Неужели он собирался себя убить?!

И тут она вдруг поняла: да, он действительно собирался это сделать, а Ангус посмотрел на нее печальными глазами и тихо сказал:

— Я не хочу, чтобы ты это видела.

— Не могу поверить, что ты это делаешь. Спускайся, пока не обгорел.

— Я поклялся защищать тебя, Эмма. Но самая страшная угроза для тебя исходит сейчас от меня.

— Глупости! — Она дернула его за килт. — И тебе не стыдно? Не могу поверить, что ты с такой легкостью сдаешься.

— Думаешь, мне это легко? — Его глаза сверкнули гневом. — Посмотри на меня!

Он показал ей свои руки, и Эмма, увидев многочисленные раны, в ужасе содрогнулась. Ангус же наклонился к ней и, заглянув в лицо, проговорил:

— Это могла бы быть ты.

Глаза ее наполнились слезами. Сколько же он страдал, чтобы не укусить ее?

— Я очень сожалею, Ангус...

— Ты не понимаешь ужасной власти этого голода. — Он выпрямился. — Даже сейчас я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вцепиться тебе в горло.

Эмма поморщилась.

— Я понимаю, как это тяжело, но мы не должны сдаваться. Ты скоро уснешь, и голод перестанет тебя терзать.

Он перевел взгляд на окно и пробормотал:

— И все-таки солнце — лучший выход. Упрямец! Неужели он действительно это сделает?!

— Перестань изображать из себя героя. Спускайся! — Эмма потянула его за ногу.

Он покачнулся и, чтобы не упасть, уперся рукой в стену. Тут же послышалось жуткое шипение — серебро обожгло кожу, и Ангус с гримасой отдернул руку.

— О Боже, прости… — Эмма придержала его. — Пожалуйста, спускайся.

— Дай мне уйти. Так будет лучше.

— Нет! Я не хочу тебя терять. Ангус, я потеряла всех, а теперь... я не могу потерять еще и тебя.

В его глазах блеснули слезы.

— Дорогая, если я проснусь на закате, то почти наверняка нападу на тебя. Лучше уж умру сам, чем стану виновником твоей смерти.

— Этого не будет! — Она снова схватила его за килт. — Когда взойдет солнце, я свяжусь с Остином и приведу его сюда. Мы будем спасены. Все будет хорошо, Ангус. Пожалуйста, не уходи!

Он со вздохом закрыл глаза и стиснул зубы. И вдруг опять покачнулся. Бросив взгляд на окно, Эмма увидела порозовевшую кромку неба. Из-за горизонта выходило солнце. Скоро оно заглянет в окно, и его лучи упадут на Ангуса.

— Не оставляй меня, — прошептала Эмма, и по ее щеке скатилась слезинка.

Он открыл глаза и пробормотал:

— Молю Бога, чтобы ты оказалась права.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Остин найдет нас сегодня. Клянусь, что найдет.

Чуть присев, Ангус спустился со стола, но тотчас же ноги его подкосились, и он рухнул на пол.

— Смертный сон, — прошептал он.

— Не беспокойся, все в порядке. — Эмма склонилась над ним. — Сейчас я перетащу тебя в безопасное место.

— Вон там... — Он кивнул в сторону стола. — Там кол. Уже готовый.

Эмма нашла деревяшку. Грубо обточенная, она, однако же, вполне подходила и могла сослужить ей хорошую службу. Даже страдая от боли, Ангус нашел возможность сделать для нее оружие, чтобы она могла защищаться.

— С удовольствием использую его против мятежников. Спасибо, Ангус.

— Если Остин не... успеет вовремя, примени его... против меня.

Кол выпал из ее руки; а сердце, казалось, остановилось.

— Нет! Ни за что!

— Если я проснусь, меня охватит голод. И ты должна будешь остановить меня.

— Нет! — Эмма попятилась.

В его зеленых глаза сверкнули слезы.

— Я поклялся, что никогда не причиню тебе страданий.

— Ты уже заставляешь меня страдать! Я не смогу тебя убить! Ты мне слишком дорог!

По его щеке скатилась слеза, окрашенная кровью.

— Если дорог, не дай мне причинить тебе вред. Я не смогу с этим жить.

— О, Ангус... — Она присела рядом с ним и утерла слезу сего щеки.

Он улыбнулся уголками губ.

— Когда-то ты стремилась меня убить.

Эмма шмыгнула носом и прошептала:

— Когда-то, но не теперь.

— Но я ведь буду в смертном сне, поэтому ничего… не почувствую. — В следующее мгновение его глаза закрылись.

— Ангус!.. — Склонившись над ним, Эмма взяла его лицо в ладони. Он уже не дышал. Уже ушел. У нее защемило сердце. Мысль о том, что она может потерять его, казалась невыносимой. — Ангус, я люблю тебя.

Положив голову ему на грудь, Эмма наконец-то дала волю слезам. Она никогда не сможет причинить Ангусу зло. Всего за какую-то неделю он помог ей многое постичь. Теперь она знала: хорошие и достойные люди, такие как он, оставались такими же и после смерти. Она слишком долго жила с ненавистью в сердце, но сейчас поняла: ей следует жить не ради мести, а ради любви. И эта любовь заставит ее сделать все возможное для того, чтобы спасти любимого.

Тут в окне показалось солнце, и Эмма поспешно оттащила Ангуса в наиболее темный угол и загородила ширмой. А потом начала мысленно вызывать Остина, но тот не отвечал.

После того как Эмма умылась, ей принесли завтрак. Она в очередной раз попыталась заговорить с прислужниками вампиров, но они по-прежнему хранили молчание.

А к полудню, когда она уже запаниковала, наконец-то отозвался Остина.

«Эмма, я здесь».

«О, слава Богу! Где ты был?»

«Спал, прости. Мы искали вас до самого рассвета. Потом я решил, что в течение дня ты в безопасности, и позволил себе прикорнуть».

«Остин, вы должны найти нас до наступления вечера».

Она взглянула на кол, лежавший на полу, и вспомнила ужасную просьбу Ангуса. Ах, ей даже не хотелось об этом думать!

«Эмма, мы устроили в Киеве штаб-квартиру. Вчера нас было десять, и мы прочесали местность радиусом в две сотни миль. В течение дня работаем только мы с Дарси. Но я знаю, как сузить круг поисков».

«Звучит вдохновляюще. — Эмма мерила шагами комнату. — Чем могу помочь?»

«Оставайся на связи. Мы начнем движение, и вскоре я пойму, приближаемся мы или удаляемся. Если будем удаляться, я поверну в другую сторону. Посмотрим, что получится».

Остаток дня они с Остином провели, играя в путешествия Марко Поло. Когда выяснилось, что юг — неверное направление, Остин двинулся на запад. И это сработало.

«Вы, вероятно, недалеко от Карпат, — заметил Остин. — Через горы есть четыре перехода. Начну с того, что ведет на юг».

Вскоре Остин обнаружил, что ошибся переходом. Ему пришлось возвращаться, чтобы проверить другой.

«Торопитесь!»

Эмма то и дело нервно смотрела в окно. Солнце клонилось к западу.

«Думаю, на этот раз мы вышли на правильный путь! — прозвучал радостный голос Остина. — Как только вампы проснутся, я сообщу им, и мы сможем найти вас».

Эмма взглянула на ширму, за которой лежало тело Ангуса.

«Будет слишком поздно. Вы нужны сейчас, Остин».

Он немного помедлил с ответом.

«Эмма, мы стараемся изо всех сил, но я не могу ничего обещать».

«Я понимаю».

Вскоре Эмма поняла, что лампочка больше не светит. Когда проснется Остин, в комнате будет темно. Она прошла за ширму и присела возле него на корточки. Он казался совершенно безобидным...

Она дотронулась до его щеки.

— Ангус, я знаю, что ты не хочешь жить с чувством вины. — Она сделала глубокий вдох. — Но я не могу этого сделать. Не могу тебя убить. — Ее глаза наполнились слезами. — Даже если это будет означать мою собственную смерть.

Глава 22

Приняв решение, Эмма приготовилась — залезла в кадку, намылилась и облилась холодной водой из ведра. Потом постирала свое нижнее белье и повесила на ширму просушить. После чего сняла с кровати тонкий матрас и, подтащив к ширме, положила его рядом с Ангусом.

В одной рубашке Эмма села на матрас и стала ждать, когда погаснет последний лучик солнца. Минута проходила за минутой, и комната медленно погружалась во мрак.

То и дело поглядывая на оконце, Эмма видела, как солнце на западе опускается все ниже и ниже, и вместе с его заходом она теряла присутствие духа. А что, если она совершает ужасную ошибку? Что, если Ангус совершенно потеряет над собой контроль и набросится на нее, как то чудовище, которое убило ее мать?

Ее охватила паника, и она, вскочив с матраса, подобрала с пола кол и положила его рядом с собой. На случай, если придется сразиться с обезумевшим зверем.

Но этого, конечно, не произойдет. Наверняка Ангус будет очень осторожным — как всегда.

Тело Ангуса вдруг дернулось, и от глубокого вдоха грудь его расширилась. Эмма прижала ладонь к его груди и сквозь тонкий хлопок футболки почувствовала мощные удары сердца. Как странно, что с заходом солнца его сердце внезапно просыпается к жизни.

Внезапно он схватил ее за руку и с силой сжал. Эмма невольно поморщилась от боли. И она даже не заметила, как это случилось, — движение было молниеносным. Затем глаза его распахнулись, и это были глаза хищного животного.

— Ангус, что с тобой? — Сознавал ли он, что это она, Эмма?

Опрокинув ее на матрас, он склонился над ней, и из горла его вырвался жуткий звериный рык.

— Ангус!.. Это я, Эмма! — воскликнула она.

Он в недоумении заморгал, и его свирепый взгляд сменился выражением ужаса.

— О Господи... — пробормотал он, отстранившись. Ангус уселся на пол рядом с ней. Тело его сотрясала дрожь, а боль от прорезавшихся клыков заставляла то и дело морщиться.

«Боже, какие они у него острые!» — подумала Эмма, невольно зажмурившись.

Тут Ангус испустил громкий крик, и в этом крике было столько боли и отчаяния, что Эмма не выдержала — открыв глаза, она протянула к нему руки.

— Ангус, милый...

— Нет! — Он со стоном откатился в сторону и вонзил клыки в свою руку. Тело его по-прежнему сотрясала дрожь.

Эмма обняла его за плечи и прижала к себе. Его дрожь постепенно стихала, и он, запинаясь, прошептал:

— Я... я боялся, что убью тебя.

Она прижалась щекой к его плечу.

— Не могу смотреть, как ты калечишь себя.

— Лучше себя, чем тебя, — сказал он со вздохом и повернулся к ней лицом. Эмма заметила, что его клыки ушли в десны. — Но я выиграл лишь немного времени. О, я ужасно голоден...

Она коснулась ладонью его щеки.

— Все в порядке, милый. Все будет хорошо. Я люблю тебя, Ангус Маккей.

Он взглянул на нее с удивлением.

— Возможно ли это? Ведь я чуть не набросился на тебя как дикий зверь!..

— Но не набросился же. Даже страдая от боли и голода, ты продолжаешь оберегать меня. Ты самый прекрасный мужчина из всех, которых я когда-либо знала.

— О, Эмма... — Он приподнялся на локте и заглянул ей в глаза. — А я люблю тебя, Эмма. Очень люблю. — Рука его задрожала, и он опрокинулся на спину. — Проклятие, я слишком слаб.

Эмма улыбнулась. Он-то, может, и слаб, но его признание в любви наполнило ее ощущением собственной силы и уверенности в себе. Пристально посмотрев на него, она сказала:

— Думаю, я смогу тебе помочь. У меня есть то, что тебе нужно. — Откинув назад волосы, она открыла шею.

Он взглянул на нее и прошептал:

— От тебя чудесно пахнет...

— Я вообще вся чудесная. — Эмма с улыбкой расстегнула рубашку. — У меня есть все, что тебе нужно. — С этими словами она обнажила грудь.

Он судорожно сглотнул и прошептал:

— Да, ты права.

Сняв рубашку, Эмма бросила ее на пол, рядом с колом. Заглянув в глаза Ангуса, она увидела, что они вспыхнули красным пламенем. В следующее мгновение он резко приподнялся и толкнул ее на матрас. Затем, склонившись над ней, прошептал прямо ей в ухо:

— Я хочу тебя, Эмма. Хочу попробовать тебя. Хочу быть в тебе.

— И я хочу того же. — Ее ладони заскользили по его спине. Захватив край его футболки, она потянула ее вверх. — Я хочу ощутить прикосновения твоего обнаженного тела.

Ангус тут же стащил с себя футболку.

— Сейчас, минутку, — пробормотал он. Затем, усевшись на матрас, снял туфли и носки, а потом и килт.

В комнате было довольно темно, но Эмма прекрасно видела обнаженное тело Ангуса — казалось, оно светилось во тьме. Сердце ее гулко застучало. «Какой он красивый, — думала она. — Мускулистый, поджарый, грациозный...»

Ангус лег рядом с ней и привлек ее к себе. Почувствовав прикосновение его тела, Эмма едва удержалась от стона.

Он лизнул ее шею. «Я люблю тебя, Эмма». И снова лизнул. На сей раз она не удержалась и простонала:

— О, Ангус...

Она провела ладонями по его спине. Кожа у него была на удивление гладкая, а мышцы — твердые и могучие. Он снова и снова целовал ее в шею, и от этих поцелуев по всему ее телу словно разбегались горячие мурашки.

«Эмма, я такой голодный». В его мыслях звучало отчаяние, и было очевидно, что он пытался сохранить самообладание, пытался сохранить над собой контроль.

«Возьми то, что тебе нужно. — Она повернула голову, чтобы лучше открыть шею. — Я доверяю тебе».

Его снова начала бить дрожь. Он тихо вскрикнул, и Эмма чуть поморщилась, ощутив прикосновение клыков.

Но тут он вновь принялся лизать ее шею, и Эмма почувствовала, что все сильнее возбуждается. Соски ее набухли и отвердели, а женское естество изнывало от пустоты.

«Люби меня, Ангус». Она запустила пальцы в его длинные волосы.

Он провел ладонью по ее груди, затем коснулся пальцами соска. И в тот же миг Эмма ощутила боль укола.

— Ой!.. — Она вздрогнула. Боже правый! Его клыки вошли в ее плоть!

Но уже в следующее мгновение Эмма забыла о боли, потому что боли больше не было. Она почувствовала прилив крови к шее, и ею вновь овладело возбуждение — сладостное, восхитительное... и совершенно невыносимое.

«Я хочу тебя». Она вонзила ногти ему в спину.

Его рука тут же скользнула вниз и поползла по ее животу.

«Ты такая влажная. Такая горячая».

Она тихонько застонала.

«Ангус, я хочу... хочу...»

Он ввел в нее два пальца и начал ласкать. А губами по-прежнему прижимался к ее шее. Он пил ее кровь — и ласкал. И, как ни странно, доставлял ей тем самым неописуемое удовольствие.

Из горла Эммы то и дело вырывались стоны. Наконец, содрогнувшись всем телом, она громко закричала и затихла в изнеможении. Она не знала, сколько ее крови выпил Ангус. И не хотела этого знать. Сейчас она знала только одно: ей было с ним необыкновенно хорошо, такого наслаждения она еще никогда не испытывала.

В какой-то момент Эмма вдруг заметила, что Ангус уже оторвался от ее шеи, хотя по-прежнему склонялся над ней. И руки его теперь уже не дрожали. В следующую секунду он спрятал клыки, и капля крови с одного из них упала ей на грудь. Наклонившись, он слизал ее, потом провел языком по соскам Эммы. Она вздрогнула и застонала, ощутив его эрекцию. Да, теперь он снова был силен, и именно ее кровь придала ему сил. Когда же он вошел в нее, Эмма вздохнула с облегчением. «Наконец-то это свершилось», — промелькнуло у нее.

Но она не смогла отреагировать на это со всей страстью, так как была слишком слаба от потери крови. Поэтому просто обвила руками его шею и обхватила ногами. Боже, ее мысли разбегались, голова кружилась, но тело приобрело просто удивительную чувствительность — она ощущала Ангуса каждой клеточкой, каждым нервом, и каждое его движение заставляло ее тихонько стонать от удовольствия.

А потом вдруг этого стало мало. Им обоим, Ее тело жаждало большего, и она вонзила ногти ему в спину. И тут же глаза его зажглись красным огнем, и он стал двигаться все быстрее и быстрее.

«Ты моя, Эмма, моя». Минуту спустя, приподнявшись на колени, он взял ее за бедра и с силой вошел в нее последний раз. Она громко вскрикнула и содрогнулась всем телом. В тот же миг по телу его тоже пробежали судороги и он с хриплым стоном рухнул рядом с ней на матрас.

«Невероятно». Эмма улыбнулась, и ее глаза закрылись.

Он откинул с ее лба волосы.

— Боюсь, я выпил у тебя слишком много крови и совсем лишил сил.

— Ты сделал меня счастливой.

С этими словами она погрузилась в сон.

Ангус мерил шагами комнату — их общую тюрьму. Он обязан был найти какой-то выход. Прошлой ночью, одолеваемый голодом, он ничего не мог предпринять, но сегодня был полон сил и энергии и намеревался встретиться с врагом.

Ангус остановился и взглянул на Эмму. Она все еще спала и казалась слишком уж бледной. Он поправил на ней одеяло и прислушался к биению ее сердца. Оно билось ровно, но слабо. Черт подери, он взял у нее очень много крови... Сможет ли она в таком состоянии драться?

А ведь потом будет еще хуже... Он снова принялся расхаживать туда и обратно. Да, завтра ночью голод вернется, и если он опять станет пить ее кровь, то Эмма еще больше ослабеет. В конце концов... он ее убьет. Катя, несомненно, на это и рассчитывала. Она хотела умертвить убийцу вампиров. И хотела заставить его стать палачом женщины, которую он любит. И если в ближайшее время им с Эммой не удастся бежать, то дьявольский план Кати вполне может осуществиться.

Ангус посмотрел на окно. Его прикрывали серебряные цепи. А если бы он их оторвал, то сумел бы телепортироваться сквозь такое маленькое отверстие? Дверь казалась более безопасной альтернативой. Если бы кто-нибудь ее открыл, он бы, возможно, телепортировался, забрав с собой Эмму. Но вероятно, именно по этой причине никто не приходил к ним ночью.

Катю с ее русскими вампирами он видел в последний раз в ту ночь, когда был обездвижен ядом наперстянки. Враги хорошо знали, что нельзя открывать дверь, если он, Ангус, полон сил. А смертные охранники приходили днем, когда он был погружен в сон. По-видимому, они докладывали обо всем происходящем своим хозяевам, так что Катя знала, что Эмма все еще жива.

Да-да, дверь. Только через дверь. И если он сейчас устроит шум, то, возможно, кто-нибудь придет проверить, что тут происходит. Но он не сможет далеко уйти, даже если телепортируется. Солнце село не более часа назад, так что переместиться по памяти в Западную Европу или в Северную Америку не было возможности из-за разницы во времени. Лучше было бы удалиться с Эммой на короткое расстояние и присоединиться к друзьям, занятым их поисками.

Сняв с ширмы белье Эммы, он опустился рядом с ней на колени.

— Милая, нужно, чтобы ты оделась. У меня появился план.

Она со стоном отвернулась и что-то пробурчала себе под нос.

— Дорогая, вставай быстрее. Я помогу тебе одеться. Он стащил с нее одеяло, чтобы надеть на нее трусики. Эмма открыла глаза.

— Фу, они еще не высохли...

— Знаю. Но нам нужно приготовиться.

— Приготовиться? К чему? — Она села и со вздохом прикрыла глаза.

— Милая, ты в порядке?

— Какие-то черные точки перед глазами. — Схватив Ангуса за плечи, чтобы не упасть, она приподнялась. — Что ж, если надо, я оденусь.

Он тяжело вздохнул и мысленно отругал себя.

— Похоже, я выпил слишком много твоей крови...

— Ничего, я поправлюсь. — Она застегнула лифчик. Ангус протянул ей брюки.

— Так вот, мой план состоит в том, чтобы хитростью заставить их открыть дверь. И тогда я смогу вместе с тобой телепортироваться.

Эмма принялась надевать брюки.

— Что ж, неплохо придумано. А потом, как только выберемся отсюда, ты сможешь призвать на помощь своих дружков вампов. — Она набросила на плечи рубашку и застегнулась. — Они, наверное, где-то поблизости. Когда я в последний раз разговаривала с Остином, он уже вышел на нас.

— Отлично. Осталось только заманить сюда... — Услышав лязг засова, Ангус умолк. Потом шепотом добавил: — Вот они и сами явились... Так что теперь все будет даже проще, чем я думал.

Эмма схватила с пола кол, сунула его за пояс брюк и прикрыла подолом рубашки. Поднялась на ноги, но покачнулась. Ангус поддержал ее и шепотом проговорил:

— Как только дверь откроется, уберемся отсюда. Дверь медленно приоткрылась. И тут вдруг внимание Ангуса привлекло какое-то движение в окне, а затем в лунном свете блеснули стволы двух охотничьих ружей — припав к земле, в них с Эммой целились двое смертных.

— Серебряные пули, — послышался из приоткрытой двери голос Кати. — Отойди от девчонки, Ангус, или мы ее пристрелим.

Было совершенно ясно: контролируя сознание смертных, Катя могла видеть то, что видели они через окно. Следовательно, обмануть ее не было никакой возможности.

Ангус вздохнул и отступил от Эммы.

— Если создашь мне какие-нибудь проблемы, Ангус, мы накачаем тебя таким количеством наперстянки, что ты не сможешь двигаться целую неделю. Впрочем, за это время ты сдохнешь от голода.

Дверь приоткрылась пошире — ровно настолько, чтобы Катя могла проскользнуть внутрь. В руке она держала трубку для дротиков. Ангусу ужасно хотелось броситься на нее и свернуть шею, но он тут же сообразил, что она наверняка успеет выстрелить в него дротиком. Как тогда сможет он защищать Эмму?

Тут в комнату вошел Алек, а следом за ним — еще два русских вампира с револьверами.

— У Бурьена и Мирослава нескончаемый запас серебряных пуль, — предупредила Катя. — Вы оба поднимитесь с ними наверх.

Алек схватил Эмму за плечо и приставил к ее горлу нож. Покосившись на Ангуса, он угрожающе сказал:

— Если вдруг телепортируешься, я перережу ей горло.

— Не беспокойся, не стану, — ответил Ангус. Взглянув на Катю, спросил: — Может, вы решили нас отпустить?

Она презрительно усмехнулась:

— Не дождешься, Ангус. С минуты на минуту здесь будет Казимир, чтобы забрать тебя и твою смертную шлюху. Уверена, у него для вас кое-что приготовлено.

Алек потащил Эмму к двери, а Бурьен подал Ангусу знак, чтобы следовал за ними.

— Только иди медленно, — предупредила Катя. — Или нашпигую тебя наперстянкой.

Ангус вышел из комнаты и стал подниматься по ступенькам. Во дворе, поросшем травой, он увидел, что двое смертных держат Эмму под прицелом своих охотничьих ружей. Алек уже отпустил ее, но стоял рядом с обнаженным мечом. По другую сторону от Эммы стояла Галина — тоже с обнаженным мечом. Врагов было гораздо больше, однако Ангус знал: если бы ему удалось незаметно подобраться к Эмме поближе, он мог бы телепортироваться вместе с ней. В надежде, что враги этого не заметят, Ангус сделал осторожный шаг к Эмме.

— Стой — или она умрет, — тут же раздался голос Кати. Он тотчас остановился. В лунном свете Эмма казалась смертельно бледной, и было очевидно, что она слишком слаба, так что не смогла бы в случае необходимости оказать врагам достойный отпор.

Тут впереди вдруг замерцали, материализуясь, три фигуры — как будто всего уже случившегося было мало, У Ангуса на мгновение перехватило дыхание. Хотя он не видел Казимира со времен Великой вампирской войны 1710 года, это лицо с пронзительными глазами он не спутал бы ни с одним другим. Во время войны Казимир едва уцелел и был весь изранен, а сейчас казался совершенно здоровым. Или это всего лишь видимость? Да, похоже, что видимость. Его левая рука в перчатке была согнута под каким-то неестественным углом и, судя по всему, почти не действовала.

С совершенно невозмутимым видом Казимир окинул всех взглядом и пожал плечами, как бы давая понять, что не увидел ничего достойного внимания. А потом вдруг заметил Ангуса.

— О, генерал Маккей?! — Он явно оживился. Ангус утвердительно кивнул, но не проронил ни слова. Казимира сопровождали два телохранителя, и это лишний раз свидетельствовало о том, что он был не так уж и здоров. Одного из телохранителей Ангус сразу же узнал — это был Джедрек Янов, доверенное лицо Казимира. Тут Катя вышла вперед и поклонилась ему в пояс.

— Ваше присутствие — большая честь для нас, мой господин.

Казимир окинул Катю холодным взглядом.

— Ты без конца звонила и досаждала мне, пока я не согласился появиться.

— Прошу простить, если показалась неучтивой. — Катя снова поклонилась. — Я хотела всего лишь передать вам в дар этих двоих в знак моей благодарности и преданности.

— Тебе велели доставить убийцу Джедреку. Но все же ты этого не сделала. Это и есть твое проявление преданности?

Катя на мгновение потупилась.

— Я хотела доставить ее лично, чтобы заверить вас в своей преданности. Еще у меня есть специальный дар для вас — генерал Маккей. К тому же я избавила вашего слугу Джедрека от путешествия в Нью-Йорк.

— Твоя любезность не знает границ, — пробурчал Казимир. — Скажи, а как ты проявляла преданность Ивану Петровскому?

Катя словно окаменела.

Ангус понял, что у нее возникли серьезные проблемы. Если бы он сумел заставить вампиров передраться, то, возможно, смог бы незаметно подобраться к Эмме и телепортировать ее в безопасное место.

— Катя убила Петровского! — выкрикнул Ангус — Я видел это собственными глазами. Вместе с Галиной они проткнули его, безоружного, колом.

Взглянув на Ангуса с ненавистью, Катя снова повернулась к Казимиру.

— Маккей — предатель, — заявила она. — Он помогал смертной женщине убивать вампиров.

Казимир с презрительной усмешкой взглянул на Эмму.

— Эта смертная — никчемная букашка, с которой даже не стоит возиться. — Он снова посмотрел на Ангуса. — Но заполучить генерала, разбившего мою армию, — это уже кое-что. Его смерть принесет мне огромное удовлетворение.

— Тогда не забудьте, кто доставил его вам, — напомнила Катя. — Я, ваша преданная слуга.

Ангус наклонил голову, прислушиваясь. Не совали это заухала в лесу? Звук очень походил на сигнал, который любили использовать Робби и Йен. Взглянув на Казимира, он сказал:

— Ей нельзя доверять. Она уже предала тебя однажды и сделает это снова.

— Убей Маккея! Убей его! — Катя повернулась к Алеку. Но Казимир отрицательно покачал головой, и Алек замер на месте.

— Катя, ты отдаешь приказы без моего разрешения?

Она снова потупилась.

— Прошу прощения, мой господин. Наглая ложь Маккея заставила меня забыться.

— Ложь? — Казимир впился взглядом в Ангуса. — Хотя я ненавижу ему подобных, должен признать, что они отвратительно честны.

В этот момент Ангус краем глаза заметил неподалеку какое-то движение. И тут же увидел, как на высокой каменной стене, окружавшей двор, возникла дюжина фигур. В следующее мгновение он узнал среди них своих друзей и подчиненных — Йена, Робби, Джека из Венеции, Михаила из Москвы, Остина и Дарси, Жан-Люка Эшарпа с двумя людьми из его общины, а также Золтана Чаквара, мастера общин Восточной Европы. Остин и Дарси вытащили револьверы, а вампы обнажили мечи.

Несколько секунд спустя Жан-Люк взмахнул своим клинком и громко прокричал:

— Эй, Казимир, давай решим наше дело сейчас же, не откладывая!

Казимир побледнел и в ярости уставился на Катю:

— Предательница! Ты заманила меня в ловушку!

— Нет, мой господин. Я...

Казимир подлетел к ней и схватил за горло.

— Я припомню тебе это предательство!

Тут Джедрек что-то прошептал Казимиру на ухо, и тот, отпустив Катю, отступил от нее. Она упала на землю и пробормотала:

— Я не предавала вас, мой господин. Клянусь.

А друзья Ангуса, спрыгнув со стены, начали медленно приближаться к своим врагам. Казимир, спрятавшись за своих телохранителей, с ненавистью взглянул на русских вампиров и процедил:

— Вы умрете сегодня же. Вы заслуживаете смерти. — В следующее мгновение он вместе со своими телохранителями растворился в воздухе.

— Нет! — Ангус ринулся к Казимиру, но враг уже исчез. Внезапно рядом с ухом Ангуса просвистел клинок — к счастью, Алек, пытавшийся его убить, промахнулся.

— Дайте мне меч! — закричал Ангус друзьям.

Уклонившись от очередного выпада Алека, Ангус поймал меч, брошенный Йеном. Сам же Йен выхватил кинжал и ловко увернулся от атаковавшего его Бурьена. Чтобы отвлечь Бурьена, на помощь Йену бросился Робби.

Ангус сошелся в поединке с Алеком, но бой продолжался недолго; заставив врага отступать, Ангус поразил его в сердце клинком, и тот обратился в прах. «Теперь ублюдок больше не будет угрожать Эмме ножом», — подумал он, вздохнув с облегчением. Но где же Эмма? Осмотревшись, Ангус не заметил ее. Вот Жан-Люк, который бился с Мирославом... А вот Джек, сражавшийся с Галиной... Но куда же, черт подери, делась Эмма?

Тут Робби пронзил Бурьена мечом в сердце, и тот, вскрикнув, превратился в прах. Смертные же, побросав свои ружья, со всех ног бросились в лес. Золтан со своими людьми ринулся в погоню за ними. Через несколько секунд раздался предсмертный крик Галины. Конечно же, Джеку было неловко сражаться с женщиной, но у него не было выбора.

— Эмма, где ты?! — громко кричал Ангус, то и дело озираясь.

Наконец он увидел ее. Вернее — увидел Катю, тащившую Эмму к сараю. Та сопротивлялась, но была слишком слаба и не могла освободиться. Ангус устремился к ним, но Катя, заметив его, исчезла вместе Эммой.

— Нет! — закричал он в отчаянии. И остановился в том месте, где они исчезли.

Было очевидно, что Катя телепортировалась вместе со своей пленницей. Но куда она направилась, Ангус не мог бы сказать. Эмма же была слишком слаба, чтобы драться. «И виноват в этом именно я», — думал он, тяжко вздыхая. Тут к нему подошел Робби. Положив руку ему на плечо, сказал:

— Поверь, мы найдем их.

Ангус молча кивнул; он не мог вымолвить ни слова.

— Рассыпаться цепью и прочесать местность! — прокричал Робби.

Вампы мгновенно рассеялись по окрестностям. Через несколько минут — они показались Ангусу часами — выбежавшие из сарая Робби и Йен доложили, что там никого нет. Затем из дома вышел Жан-Люк с двумя членами своей общины и сообщил, что там тоже пусто. Остальные же вампы прочесывали окрестности.

Ангус прошелся по двору, затем запрыгнул на каменную стену и прислушался. И почти сразу же услышал пронзительный женский крик, доносившийся откуда-то с севера.

— Сюда! — закричал он, бросившись к деревьям. Все остальные последовали за ним. — Эмма, Эмма! — кричал Ангус во весь голос.

Но никто ему не отвечал. «Только бы не опоздать, — говорил он себе. — Ведь если Катя продолжит перемещаться в пространстве, то может уйти довольно далеко».

Пробежав по узкой тропке, Ангус выбежал на небольшую поляну — и в ужасе замер, увидев лежавшую под деревом Эмму.

— Она еще жива, — пробормотал Йен, остановившийся с ним рядом.

Приблизившись к Эмме, Ангус опустился на колени. Увидев ее истерзанную шею, он громко застонал, и сердце его сжалось. Будь проклята эта гнусная Катя! Она высосала из Эммы почти всю кровь. Однако она не избежала возмездия. Густо обсыпанная пеплом, Эмма все еще сжимала в руке кол, выточенный из спинки стула. Когда Катя пила ее кровь, она все же смогла им воспользоваться. Истребительница вампиров покончила с очередным чудовищем. Ангус поблагодарил Бога, что сумел сделать для нее оружие. Но увы, он же лишил ее сил.

— О, Эмма... — Стащив с себя футболку, он прижал ее к кровоточащей ране у нее на шее. Его глаза наполнились слезами.

Вокруг захрустели ветки и зашелестели кусты; на поляну выходили все остальные.

— Как она? — спросил Остин.

— Боже, мы опоздали?! — воскликнула Дарси.

Робби присел рядом с родственником.

— Мне очень жаль, Ангус...

— Она еще жива, — прошептал тот — Мы можем провести трансфузию. У вас с собой есть бутылки с кровью?

Робби со вздохом ответил:

— Но у нас нет средств для переливания. Так что ничего не получится.

— Тогда ее нужно срочно телепортировать, — сказал Ангус. — Уверен, что Роман ей поможет.

— В Нью-Йорке еще день. — Жан-Люк опустился на колени по другую сторону от Эммы. — И есть только один способ спасти ее. Какой именно... ты знаешь, Ангус.

— Нет! Я не могу обратить ее! Она не сможет быть вампиром. Они убили ее родителей.

— Но потом ее можно будет снова трансформировать. Трансформировать в смертную, — подсказала Дарси. — Я — живой тому пример.

Ангус замер на мгновение. Да-да, конечно! Как же он забыл об этом?! Но сохранился ли у Эммы обрывок простыни с ее кровью? Если нет, он оставит ей свою майку, пропитанную ее смертной кровью.

— Она быстро угасает. Так что надо поторопиться, — предупредил его Жан-Люк. — Если она истечет кровью, трансформировать ее будет поздно.

Ангус тяжело вздохнул. А есть ли у него выбор? Надо делать то, что можно сделать. А потом Роман вернет ее в прежнее состояние.

— Это я во всем виноват! Она возненавидит меня!

— Она поймет. — Йен дотронулся до его плеча. — Ведь я-то понял.

Ангус поднял на него глаза.

— Из-за меня ты навсегда остался в возрасте пятнадцатилетнего юноши.

— Ты спас мне жизнь, — улыбнулся Йен.

Снова вдохнув, Ангус убрал майку с шеи Эммы. Ему предстояло высосать из нее всю кровь, чтобы она впала в вампирскую кому. Потом он напоит ее своей собственной кровью. Если она примет ее и выпьет, то станет такой же, как он. А если откажется от его крови, то умрет.

— Кто-нибудь, дайте мне кинжал. — Он должен был сделать на своей руке разрез, чтобы дать ей свою кровь.

Йен протянул ему нож.

Ангус взглянул на друзей, стоявших вокруг.

— Вы не могли бы оставить нас одних?

Глава 23

Эмма помнила боль и темноту. Помнила страх и ужас. Клыки Кати рвали ее шею, и она сделала отчаянную попытку использовать свой кол. А потом — бормотание чьих-то голосов. И опять клыки. Как могла Катя вернуться?

Разве она не убила стерву? И снова темнота. Провал в черную бездну.

А после этого — какой-то странный сон. И привкус крови во рту. Ужасный металлический привкус.

— Глотай, — потребовал голос. — Ты должна проглотить.

В рот ей продолжала вливаться кровь. Она тонула в крови! Катя опять ее убивала. Эмма повернула голову и закашлялась.

— Любимая, выпей, пожалуйста, — раздался знакомый голос.

Ангус?! Она открыла рот, пытаясь заговорить, но ничего не получалось. Она даже не смогла открыть глаза.

В рот ей снова влили кровь. Она проглотила, и благодатное тепло распространилось по всему телу. Она опять проглотила и на этот раз почувствовала сладковатый привкус. Что за странный сон? Это не может быть кровь. Слишком вкусная...

Эмма все пила и пила.

— Вот и все, милая. Теперь тебе будет хорошо, — послышался тот же голос.

Ангус был рад за нее. Он любил ее. Эмма улыбнулась. С ней был Ангус, а не Катя. Так что теперь уже она не испытывала страха.

Она проснулась словно от какого-то толчка. Сердце так громко стучало в груди, что она слышала его стук. На мгновение ее охватила паника. Вдруг у нее сердечный приступ? Она так странно себя чувствовала... И вообще, где она находится?

— Наконец-то проснулась! Дарси, приготовь бутылку.

Повернув голову, Эмма увидела стоявшего у открытой двери Остина. Значит, ее все-таки нашли? Значит, их с Ангусом спасли?

— Я только что сунула ее в микроволновку, — донесся женский голос.

Эмма приподнялась и села. Перед глазами мелькали черные точки.

— Не беспокойся, все хорошо, — сказал Остин, приблизившись к ней.

— Я... я все еще слаба... — Эмма заморгала. Через несколько секунд зрение улучшилось. Теперь она отчетливо видела щетину на щеках Остина и даже каждый отдельный волосок на голове. А его сердце... Оно тоже билось очень громко. Неужели она действительно слышит это биение? И как может она слышать биение собственного сердца? Эмма прижала руку к груди и поняла, что на ней — фланелевая пижама. — Откуда на мне это? — спросила она.

— Ее надела на тебя Дарси, — ответил Остин, — Она попыталась привести тебя немного в порядок.

Да, все правильно. На нее напала Катя, и ее собственная одежда, вероятно, вся в крови.

— Ох, я страшно проголодалась, — пробормотала Эмма с удивлением.

— Конечно, проголодалась, — ответил Остин. И посмотрел на нее как-то странно.

Эмма окинула взглядом комнату, в которой находилась. Это была довольно симпатичная спальня. Но только без окон. Но почему же тогда она так хорошо все видит?

Внезапно в животе у нее заурчало и начались спазмы.

— Ой!.. — Эмма прижала ладонь к животу.

— Дарси, поторопись! — крикнул Остин, повернувшись к двери.

Эмма сделана глубокий вдох, затем медленно выдохнула.

— Где я?

— В Будапеште. В доме Золтана Чаквара.

— Кого?.. — Эмма ощутила новый приступ голода и поморщилась.

А сердце Остина стучало ужасно громко, так что казалось, у нее вот-вот лопнут барабанные перепонки.

— Золтан Чаквар — мастер общины в Восточной Европе, — пояснил Остин. — И мы сейчас находимся в его доме.

— Я в доме вампира? — спросила Эмма. И вдруг заметила вену на шее Остина. Вена пульсировала, и от нее очень приятно пахло. Очень аппетитно... — Что со мной происходит? — в ужасе пробормотала Эмма. Спазмы в животе усиливались, и она со стоном откинулась на подушку.

— Как она? — В комнату вбежала Дарси с подносом в руках. Поставив поднос на столик у кровати, присела.

Она сидела так близко... и от нее так вкусно пахло, что Эмма с трудом поборола желание наброситься на нее.

— Я принесла тебе завтрак. — Дарси протянула ей стакан. — Нулевая группа. Чуть пресновата, но тебе нужно начинать с более простой диеты.

Глаза Эммы расширились. Стакан был наполнен кровью.

— Нет! — крикнула она. И тут же десны ее пронзила острая боль.

Дарси поставила стакан на столик и пробормотала:

— Ах, бедняжка... То же самое случилось и со мной. Они всегда ужасно вылезают в первую ночь.

Прижав руку к губам, Эмма всхлипнула. Казалось, что десны разрываются. Она снова закричала и отняла руку ото рта. На ладонь брызнула кровь. Какой ужас! Но пахло... восхитительно! Боль во рту утихла, но ее тут же атаковал новый приступ голода.

Дарси опустила в стакан соломинку и снова протянула его Эмме.

— Вот. Пить из стакана трудно с торчащими клыками.

Клыки? Эмма дотронулась до рта. И действительно, у нее появились длинные и острые клыки.

— Нет! — Она помотала головой. Наверное, это был дурной сон. Это не может быть правдой.

— Я знаю, как тебе сейчас плохо. — Присев к ней на кровать, Дарси заставила ее взять стакан. — Тебе станет лучше, когда поешь.

Рука Эммы, державшая стакан, дрожала. Ей ужасно хотелось отшвырнуть его в сторону и впиться зубами в горло Дарси. О Боже, значит, это правда! Она действительно стала вампиром.

Ошеломленная своим открытием, Эмма уставилась на стакан. Кровь и в самом деле пахла восхитительно. Но какие же муки терпел Ангус всю ночь, отказываясь ее кусать?

Сомкнув губы вокруг соломинки, Эмма втянула жидкость. Кровь оказалась сладкой и теплой. Она потекла в нее, наполняя энергией и силой. Стакан опустел как-то слишком уж быстро.

— Хочу еще, — сказала Эмма и почувствовала, как зачесались десны. Похоже, клыки спрятались.

— Хорошо, сейчас вернусь. — Взяв стакан, Дарси встала. — Не беспокойся, это нормально, когда в первую ночь испытываешь такой голод.

— Ты ведь была вампиром... — прошептала Эмма.

— Да. Четыре года. Но тебе нет нужды оставаться в этом обличье так долго. Роман может трансформировать тебя обратно в смертную. Так что все будет хорошо.

Эмма молча кивнула и проводила взглядом Дарси, выходившую из комнаты. Посмотрев на Остина, спросила:

— А где Ангус?

Остин вздохнул и пробормотал:

— Его сейчас здесь нет.

Эмма снова обвела взглядом комнату. Она все еще чувствовала себя... как-то странно. А может, это все-таки сон? В последнее время ей снились очень странные сны... Может, и Катя, впившаяся ей в шею, тоже сон?

Эмма поднесла руку к шее. Кожа была целой и гладкой.

Тут Остин взглянул на нее и сказал:

— Во время сна ты поправилась. В этом и состоит одно из преимуществ бессмертных. — Он улыбнулся. — Ты выглядишь замечательно. Но тебе придется поверить мне на слово, потому что ты не увидишь себя в зеркале. Это одно из неудобств, так что...

— Нет никаких неудобств, — заявил Джакомо, внезапно вошедший в комнату. В руке он держал винный бокал с кровью. — Buona sera, signorina[15]. Я пришел узнать, как вы себя чувствуете. — Он сделал глоток из бокала. — И еще я хотел пригласить вас в наш клуб.

И тут Эмма наконец окончательно осознала произошедшее. Да, она действительно стала бессмертной. Но где же Ангус? Она хотела его увидеть. Хотела, чтобы ее обняли его сильные руки. Она потрогала шею с той стороны, где он пил кровь, когда они с ним занимались любовью. Следы от укуса исчезли. Как будто их и не было вовсе.

В комнату заглянул Робби.

— Как дела, мисс Уоллис?

Эмма молча подтянула одеяло к подбородку.

— Думаю, она в шоке, — тихо прошептал Остин, но Эмма услышала.

Она слышала абсолютно все — даже жужжание микроволновки в другом конце дома.

— Я хочу поговорить с Ангусом, — заявила Эмма. — Немедленно.

Робби с Джакомо обменялись взглядами.

— Его здесь нет, — ответил Робби, стараясь на нее не смотреть. — Он отправился в Париж с Жан-Люком и Йеном.

— Тогда позвоните в Париж и попросите его телепортироваться сюда. Пожалуйста...

Робби в смущении откашлялся и проговорил:

— А оттуда он собирался в Нью-Йорк. У него там срочные дела. Но сейчас он, по-видимому, спит.

Нью-Йорк?! Она в таком положении, а он захотел в Нью-Йорк?! Нет, он должен быть с ней! Она же умерла, черт подери! Он должен проявлять уважение к мертвым. Тем более к женщине, которую любил.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Хорошо, я отправлю ему электронное сообщение, — сказал Робби. — Он прочтет его, когда проснется.

— Бьюсь об заклад, ты скоро его увидишь, — добавил Остин. — Как только достаточно окрепнешь, сама сможешь переместиться в Нью-Йорк. И там Роман трансформирует тебя обратно.

— Да-да, — закивал Робби. — Ангус оставил мне свою майку, запачканную твоей кровью.

— И эта майка — твой обратный билет в мир смертных. — Джакомо снова отхлебнул из своего бокала. — Хотя я не понимаю, зачем кому-то нужно опять становиться смертным.

— Значит, у тебя извращенное воображение, Джек, — сказала Дарси, вошедшая в комнату со стаканом, наполненным кровью. — Вот возьми. — Она протянула стакан Эмме.

Почему кровь такая вкусная? Теперь, когда клыки спрятались, Эмма могла без помех пить из стакана, и так было гораздо удобнее.

Тут в комнату вошел невысокий мужчина с темно-каштановыми волосами и миндалевидными глазами цвета янтаря.

— Как вы, моя дорогая? — Он говорил по-английски с каким-то странным акцентом.

— Вроде бы нормально... — отозвалась Эмма. И что им всем здесь понадобилось? Наверное, очень хотелось поглазеть на новоиспеченную вампиршу. — Я сегодня фокусы не показываю, — добавила она, поморщившись.

Незнакомец хмыкнул.

— Я очень рад, что вы в порядке, дорогая. Мы все волновались за вас.

Все — кроме Ангуса. Он-то удрал в Нью-Йорк, бросив ее одну.

— Меня зовут Золтан Чаквар, — продолжал мужчина с легким поклоном. — Добро пожаловать в мой дом, дорогая. Можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.

— Спасибо. — Эмма обвела взглядом всех присутствующих. — Поверьте, я очень благодарна вам за сочувствие и заботу.

Дарси присела в изножье постели.

— Ты можешь не оставаться в этом состоянии, Эмма, если не хочешь. Ты можешь снова стать смертной.

Но Ангус вампир, и если она останется вампиром, то будет такой же, как он. Сможет перемещаться с невероятной скоростью, летать и телепортироваться. И будет обладать невероятной силой. Она была хорошим бойцом, но, оставшись вампиром, станет еще лучше. Правда, в этом случае она, возможно, уже никогда не сможет увидеть своих родных, брата и тетю Эффи. Но с другой стороны, она вечно сможет любить Ангуса, во всяком случае — долгие века. А он будет любить ее. К тому же все ее сомнения касательно их отношений развеются, так как теперь они — одинаковые.

— Я хочу поговорить с Ангусом, — повторила Эмма. Почему они ее не понимают? Почему Ангус не понял? Почему оставил ее?

Эмма заметила взгляды, которыми обменивались собравшиеся. Явно что-то происходило. Вернее — произошло.

— А может, он ранен?! — воскликнула Эмма.

Она вскочила с постели, и перед глазами у нее опять замелькали черные мушки.

Дарси осторожно придержала ее.

— Ложись, дорогая. Тебе сегодня нужно оставаться в постели. Твоему организму требуется время, чтобы приспособиться...

— Нет! Я хочу знать правду! Ангус ранен?! Поэтому он и помчался к Роману?

— Нет-нет, с ним все в порядке. — Робби переминался с ноги на ногу. — Я прямо сейчас и отправлю ему письмо. — Он стремительно вышел из комнаты.

— Я покажу, где у меня компьютер! — закричал Золтан, выбегая следом за ним.

Джакомо сокрушенно покачал головой.

— Ему следовало остаться. Я говорил ему, но...

— Что «но»? — насторожилась Эмма. — Почему он ушел?

— Он чувствует себя виноватым. — Джакомо с грустью посмотрел на Эмму.

— Он оставил тебе записку. — Дарси вытащила из кармана клочок бумаги и положила на постель.

Записка? Эмма нахмурилась. После всего, что они пережили, он оставил записку? Она в растерянности взглянула на Джакомо.

— Почему Ангус чувствует себя виноватым? Почему он... — И тут до нее дошло. — Потому что Катя на меня напала? Поэтому, да? Но ведь было сражение, и он...

— Ангус чувствует себя виноватым из-за того, что лишил тебя сил, — пояснил Джакомо.

— Он не виноват в том, что Катя меня убила, — заявила Эмма.

Джакомо поморщился.

— На самом деле это ты убила Катю.

Эмма уставилась на него в изумлении. Потом, вспомнив о произошедшем, кивнула:

— Да, вроде бы убила. Но как же тогда...

— Пожалуй, мне пора идти. — Джакомо поспешно направился к двери. Уже выходя из комнаты, обернулся и тихо сказал: — У него не было выбора.

Остин тоже вышел из комнаты. Было очевидно: случилось что-то ужасное, — но ей, Эмме, почему-то не хотели об этом говорить. Она повернулась к Дарси.

— Так это не Катя сделала со мной?

— Нет. — Дарси покачала головой. — Это Ангус. Но ты бы умерла, если бы он этого не сделал. У него действительно не было выбора.

О Боже, нет! Ноги Эммы подогнулись, и она опустилась на кровать. Глаза ее наполнились слезами. Так вот почему он сбежал... Его терзало чувство вины.

— Мне очень жаль... — Дарси коснулась ее плеча. — Он сделал это, потому что чувствовал свою... ответственность. К тому же он знал, что тебя можно будет трансформировать обратно в смертную.

По щеке Эммы скатилась слеза. Смахнув ее пальцем, она заметила, что у слезы — розовый оттенок. Кровавые слезы вампира...

Дарси похлопала ее по спине.

— Пойми, он дал тебе второй шанс.

Эмма тихонько всхлипнула. Она стала такой же, как те отвратительные существа, которые убили ее родителей. Но, чтобы стать вампиром, нужно было сначала умереть, и убил ее...

— Меня убил Ангус, — прошептала Эмма.

Она наклонилась, почувствовав ужасную боль в желудке, и ее вырвало прямо на постель.

— En garde![16] — приветствовал Эмму Джакомо и отсалютовал ей рапирой.

Затем он принял боевую стойку, и Эмма атаковала его серией изящных выпадов. Джакомо с легкостью отбивал все ее удары, но она знала, что делает успехи. Три дня назад, когда они только приступили к урокам фехтования, он мог победить ее с закрытыми глазами, а теперь дрался по-настоящему.

— Запомни: мятежники никогда не дерутся честно, — заявил Джакомо. Резким поворотом кисти он выбил рапиру из рук Эммы. Взлетев в воздух, рапира со звоном упала в центре тренировочного зала. — Как поступишь в таком случае? — Джакомо нацелил острие клинка ей в сердце.

Эмма с силой оттолкнулась от пола, приказав себе левитировать, но взвилась к потолку с такой скоростью, что ударилась головой.

— Ой! — пискнула она, потирая макушку.

Джакомо улыбнулся:

— Ты очень естественная.

Стоявший у двери Остин хмыкнул и проговорил:

— Думаю, она недооценивает свою силу.

Эмма взглянула на него с раздражением.

— Я тебя вчера победила за сорок пять секунд, вот так-то.

— Да, верно. — Остин пожал плечами. — Но ты и тогда могла меня победить, когда была смертной.

Джакомо рассмеялся.

— Синьорина у нас неистовая!

— И не забывайте об этом! — крикнула Эмма. Выхватив из-за пояса кинжал, она стремительно переместилась за спину Джакомо и уколола его в зад.

— Ой! — Джакомо повернулся к ней лицом и снова рассмеялся.

— Ну, как дела, учитель? — ухмыльнулась Эмма. Он взглянул на нее, прищурившись.

— Ты как будто немного разозлилась, belissima[17], не так ли?

Эмма вздохнула и сунула кинжал за пояс. Возможно, она и впрямь разозлилась. Но если так, то у нее имелись для этого все основания. Она уже неделю находилась в доме Золтана, а Ангус так и не отозвался ни на одно из ее электронных или телефонных сообщений. Она же столько раз перечитывала его записку, что выучила наизусть.

«Дорогая Эмма!

Я не жду прощения за то ужасное, что сделал с тобой. Надеюсь, что тебя можно вернуть в прежнее состояние в кратчайшие сроки, чтобы ты могла жить так, как привыкла. Ты заслуживаешь счастливой жизни, полной света и спокойствия».

Спокойствия? Неужели он всерьез думал, что ей нужно спокойствие, когда по земле ходят такие негодяи, как Казимир? Она воин, боец, как и Ангус. А теперь еще стала, как и он, вампиром. Поначалу ей, конечно, становилось дурно при одной лишь мысли о том, что он выпил ее кровь и обратил... в иное существо. Но потом, после нескольких ночей раздумий, она пришла к выводу, что даже рада произошедшему. Так было гораздо лучше, чем пасть жертвой насилия и умереть раз и навсегда, умереть окончательно. Да, ее вполне устраивало то, что сделал Ангус.

К тому же теперь ей будет намного легче осуществлять правосудие. Да, именно правосудие, а не месть — Ангус объяснил ей, в чем разница. И теперь она непременно будет использовать свои новые возможности, чтобы защищать невинных. Защищать от таких, как мерзавец Казимир.

Благодаря Ангусу она многое поняла. Теперь-то она знает: сила любви способна победить даже смерть. Кроме того, она поняла: смерть не может изменить и испортить человеческую душу, если душа эта благородна. Именно такие души и были у тех, кто сейчас ее окружал.

Но тогда почему же Ангус избегал ее? Что его пугало?

В дверном проеме появились Дарси и Остин.

— Мы только что получили электронное сообщение...

— От Ангуса?! — воскликнула Эмма.

Дарси покачала головой:

— Нет, от Романа. Он сообщает, что маленький Константин — здоровый, счастливый и абсолютно нормальный ребенок.

— Это очень приятные новости, — добавил Остин.

Дарси протянула Эмме лист бумаги.

— В сообщении есть кое-что и для тебя, поэтому я распечатала все.

Эмма взяла записку и отошла в дальний конец зала, чтобы прочитать ее.

«Дорогая мисс Уоллис.

Я не мог не заметить, что сюда приходят электронные и телефонные сообщения, адресованные Ангусу. Я подумал, что вам следует знать: два дня назад он отбыл в Англию. Он полагает, что вы отправитесь ко мне для обратной трансформации. А он, насколько я понимаю, не желает находиться здесь в это время. Но не потому, что вы ему безразличны. Напротив. Он безмерно страдает из-за того, что сделал с вами. Возможно, со временем он сумеет себе это простить. Думаю, что он начнет поправляться, как только узнает, что вы благополучно вернулись к своей смертной жизни. Я в вашем распоряжении, как только вы будете готовы.

Искренне ваш Роман Драганешти».

Эмма свернула листок. Приблизившись к двери, спросила:

— Почему все хотят, чтобы я снова стала смертной?

— А ты предпочитаешь остаться такой, как сейчас? — Дарси уставилась на нее в изумлении.

— Разумеется, предпочитает, — закивал Джакомо. — Ведь такие, как мы, — это высшая форма жизни.

— Но с ужасным рационом, — поморщилась Дарси.

— Кровь пришлась мне по вкусу. — Эмма скрестила на груди руки. — Почему же я не могу остаться... в этом состоянии? Ведь мужчина, которого я люблю, — вампир. — Она вздохнула и добавила: — Но к сожалению, он не хочет со мной разговаривать.

— О, милая... — Джакомо прижал руку к сердцу. — Мы все очень переживаем за тебя.

— Особенно ты, Джек. — Дарси усмехнулась. — Хотя всем известно, что ты влюблен в самого себя.

Итальянец нахмурился и что-то пробурчал себе под нос. Эмма же, взглянув на него, заявила:

— Я не стану больше это терпеть. Джакомо, ты не поможешь мне переместиться в Англию? Я хочу сегодня же!

— Все, что угодно, для amore. Но он может сейчас находиться и в Эдинбурге. Так куда же именно ты хотела бы отправиться?

— Лучше в Лондон, — заметила Дарси.

— Да, разумеется, — закивал Джакомо. — В Эдинбург было бы... немного неловко.

— Почему? — удивилась Эмма.

Джакомо пожал плечами.

— В Эдинбурге у Ангуса гарем, и я сомневаюсь...

— У него... что? — взвизгнула Эмма.

Джакомо поморщился и снова пожал плечами.

— Мог бы и помолчать, Джек, — с упреком сказала Дарси. Взглянув на Эмму, добавила: — Поверь, все не так страшно, как тебе кажется.

— Ты так считаешь? Выходит, у этого проходимца есть гарем? — Эмма невольно сжала кулаки. «Не поэтому ли он отказывался меня видеть? — думала она. — Зачем ему еще одна женщина, когда у него и так целый гарем?» Смяв листок, она запустила его в стену. Повернувшись к Джакомо, сказала:

— Немедленно доставь меня в Лондон. Ангусу придется со мной поговорить, хочет он того или нет.

Глава 24

Ангус тихо вошел в детскую. Шанна решила устроить ее рядом со своим стоматологическим кабинетом — чтобы заниматься ребенком, а в случае надобности принимать пациентов. Роман с радостью согласился, потому что ему хотелось, чтобы вся семья находилась с ним рядом.

Сейчас Шанна меняла малышу памперсы, и в зеркале напротив отражались они оба. Но не Ангус. Чтобы сообщить о своем присутствии, он несколько раз кашлянул.

Шанна тут же повернула голову.

— О, Ангус!.. — Она улыбнулась, но ее радостная улыбка тут же преобразилась в выражение озабоченности.

Ангус уже привык к этому. На него смотрели как на привидение. Он и чувствовал себя таковым. Тень без души.

— Я и не знала, что ты здесь, — пробормотала Шанна.

— Я только что прибыл.

Шанна застегнула памперсы.

— Ты остановился в нашем доме?

— Да, как всегда. — Посмотрев в зеркало, он увидел, что Шанна хмурится.

— Что ж, очень хорошо. Оставайся сколько пожелаешь. Только тебе... Возможно, тебе сейчас не стоит быть одному.

Неужели она решила, что у него суицидальное настроение? Зачем ему убивать себя, если он и так, в сущности, мертв? Его сердце от постоянной боли сморщилось, а от мозга не было никакого толка. Он попытался сделать в своей лондонской конторе кое-какую работу, но не смог сосредоточиться. Все обстояло столь плохо, что он уже обдумывал, не передать ли все дела Робби. Стоило ему взглянуть на какой-нибудь рапорт — и все расплывалось у него перед глазами. Он видел перед собой лишь образ Эммы, испускающей последнее дыхание. И этот образ преследовал его. Стоял перед глазами каждый раз, когда он впадал в мертвый сон, и каждый раз встречал его, когда он просыпался.

Он с трудом заставлял себя принимать пищу, так как при этом ощущал на языке вкус последней капли крови, забранной у Эммы. Стараясь успокоиться, он метался между городами — Парижем, Лондоном, Нью-Йорком, — но нигде не находил покоя. Он постоянно проклинал себя за то, что сделал.

Ангус протянул Шанне пакет в коричневой обертке.

— Это для малыша.

— О, как мило! — Шанна показала сверток маленькому Константину. — Посмотри! Дядя Ангус принес тебе подарок!

Малыш замахал ручками.

Шанна разорвала бумагу и открыла коробочку. При виде маленькой сумочки из кротовой кожи воскликнула:

— О, какая миленькая! Спасибо. — В голубых глазах Шанны блеснули озорные огоньки, и она добавила: — Я очень рада, что ты подарил ему... сумочку...

Но даже эта шутка не подняла Ангусу настроения. Он нахмурился и пробурчал:

— Не сумочку, а спорран для молодого человека.

— Да, конечно, — кивнула Шанна. Открыв подарок, она заглянула в него и заметила: — Эта вещь малышу очень пригодится. Здесь можно носить небольшие игрушки или... маленький набор юного химика. — Она скорчила веселую гримасу. — Спасибо. Подарок очень уместный.

Ангус кивнул. Теперь, когда подарок был вручен, он не знал, что делать дальше. Не знал, о чем говорить.

Шанна взяла на руки Константина и осторожно покачала из стороны в сторону. Потом спросила:

— Роман знает, что ты здесь? Ангус пожал плечами:

— Не думаю.

— Я сейчас приведу его, но не смейся над его волосами.

— А что с ними?

— Увидишь. Присмотри за маленьким. Я скоро вернусь.

Шанна сунула ему малыша и выбежала из комнаты.

— Э... постой! — Ангус был в панике. О чем только думала эта женщина, отдав ему такой крошечный живой комочек? Он пять сотен лет не держал в руках ничего подобного. У него от волнения даже сердце подскочило к горлу и застучало в висках. А вдруг он его уронит?

Прижав малыша к груди, Ангус почувствовал, как тот молотит его своими крошечными ножками. Черт, может, он сделал ему больно? Ангус расслабил руки и осмотрелся в поисках места, куда можно было бы положить крошку. Может, на столик для пеленания? Нет, он оттуда скатится.

Заметив колыбельку, Ангус направился к ней. Стены в детской были расписаны пасторальными сценами — голубое небо, зеленые поля, упитанные коровы и лохматые овцы.

— Может, они думают, что ты станешь фермером? — спросил Ангус.

Малыш ударил его в грудь сжатым кулачком.

— Ох, прости. Тогда, наверное, воином?

При взгляде на малыша Ангус замер. Константин внимательно рассматривал его. И таких ярко-голубых глаз, как у него, Ангус никогда еще не видел. Более того, они смотрели на него так пристально, что Ангус опешил. А потом он вдруг почувствовал, что сердце его забилось ровно и спокойно. И боль, восемь дней мутившая его сознание, прошла. Он сделал глубокий вдох и невольно улыбнулся.

А малыш радостно засмеялся.

— Это ты сделал? — прошептал Ангус, глядя на него в изумлении. — Как тебе это удалось?

Во взгляде младенца чувствовался отнюдь не младенческий интеллект.

— Рад тебя видеть, Ангус! — раздался голос Романа, вошедшего в детскую.

— Роман, твой наследник... — Ангус отвел от малыша взгляд и тут же забыл все, что собирался сказать. — Что с тобой случилось? Что с волосами?

Роман пожал плечами.

— Я ни о чем не подозревал, пока Шанна не заметила. — Он провел ладонью по своим темным волосам, теперь украшенным на висках серебром. — К счастью, ей это нравится.

— Да, нравится. — В комнату вошла Шанна, а следом за ней — Коннор.

Шанна улыбнулась мужу.

— Теперь он выглядит очень представительным.

Роман улыбнулся ей в ответ и обнял за плечи.

— Но как это... случилось? — спросил Ангус.

— Помнишь, я недавно изобрел средство, позволяющее нам иногда бодрствовать в дневное время? Оно сейчас очень пригодилось. После нескольких попыток заботиться о Константине сутки напролет Шанна совсем измучилась.

— А Роман у нас такой благородный, что пять дней подряд принимал препарат, чтобы помогать мне, — добавила Шанна.

— И поэтому у него поседели волосы? — догадался Ангус.

— Стали серебряными, — поправила его Шанна. — Но только на висках. Что придает ему необычайно шикарный вид.

— Но ты запретила мне продолжать прием препарата! — возмутился Роман.

— Потому что он старит тебя. — Шанна повернулась к Ангусу. — Ласло провел кое-какие лабораторные анализы и пришел к выводу, что каждый день бодрствования старил его на год.

— Безобразие, — проворчал Ангус.

— Да, это плохо, — согласился Коннор. — Я надеялся, что мы сможем применять новое средство в войне против Казимира, но вряд ли найдутся вампы, которые добровольно пойдут на такое... Стареть на протяжении вечности — это ужасно!

— Значит, ты теперь стал на пять лет старше? — Ангус посмотрел на Романа.

— Фактически на шесть. Я как-то еще раз применил это средство, чтобы спасти Ласло. Но сомневаюсь, что кто-нибудь захочет им пользоваться.

И тут Ангуса осенило. Мельком взглянув на малыша, которого по-прежнему держал на руках, он заявил:

— Я знаю того, кто с удовольствием состарится лет на десять.

— Только не Константин! — в испуге воскликнула Шанна.

— Нет, разумеется, — ответил Ангус. — Я имею в виду Йена Макфи.

— Думаю, ты прав, — кивнул Коннор. — Йен с удовольствием согласится.

— Что ж, хорошо, — согласился Роман. — А ты, Ангус, выглядишь уже получше, — заметил он с некоторым удивлением.

«Только благодаря ребенку», — подумал Ангус.

Снова взглянув на малыша, он сказал:

— Роман, твой младенец — особенный.

— Конечно, особенный. — Шанна забрала у него Константина. — Как вы ладили, когда остались вдвоем?

— Очень хор-рошо. — Ангус проводил ее до колыбели. — У него... красивые глаза.

— Да, красивые. — Шанна улыбнулась и положила Константина обратно в постельку.

— Что это? — Ангус дотронулся до необычной игрушки, висевшей над головой младенца. — Летучие мыши?

— Подарок Грегори, — хмыкнул Роман. — Такие у него понятия о шутках.

— Да, верно. — Коннор завел игрушку. — Она играет тему из «Секретных материалов».

Зазвучала музыка, и голубые пластмассовые мыши полетели по кругу. Глаза Константина расширились, и он замахал ручками.

— Я слышал, — проговорил Роман, — что ты подарил ребенку спорран. Спасибо, приятель.

— Но не дари ему шотландское виски. — Коннор усмехнулся и добавил: — Не дари, пока ему не исполнится... восемь.

— Восемь?! — воскликнула Шанна в притворном ужасе.

Коннор снова усмехнулся.

— А вот палаш ему понадобится только в десятилетнем возрасте.

Шанна со смехом покачала головой.

— Мужчины ужасно агрессивные.

Роман вдруг нахмурился и уже с серьезным видом проговорил:

— Пока процветает зло, у нас нет другого выхода. — Он положил руку на плечо Ангуса. — Как поживаешь, старина? Готов поговорить?

Ангус снова подошел к детской постельке и уставился на кружившуюся игрушку. Полет летучих мышей постепенно замедлялся.

— Думаю, не о чем говорить.

— Эмма вряд ли с этим согласна! — возмутилась Шанна. — Она всю неделю пытается связаться с тобой.

Ангус на мгновение прикрыл глаза. Он знал, что ведет себя недостойно.

— Я написал ей по электронке, — сообщил Роман. — Пригласил приезжать для обратного превращения, когда будет готова.

— Она сказала, когда приедет? — поинтересовался Ангус.

Летучие мыши наконец остановились.

— Она не ответила, — сказал Роман. — Возможно, желает сначала обсудить этот вопрос с тобой.

Ангус взялся за решетку колыбельки.

— Она хочет отчитать меня за то, что я убил ее. Она меня ненавидит.

— Ты в этом уверен? — спросила Шанна.

— Конечно, она меня ненавидит! — Ангус стремительно прошелся по комнате. — Ведь я превратил ее... в самое ненавистное для нее существо.

— Тогда почему же она до сих пор не явилась сюда для обратного превращения? — осведомилась Шанна.

— Думаю, тебе нужно с ней увидеться, — заметил Роман. — Что, если она хочет тебя простить?

— Неужели? — Ангус усмехнулся. Ведь даже он сам не мог себя простить.

— Когда любишь, все возможно, — прошептал Роман.

К глазам Ангуса подступили слезы, и он крепко зажмурился. Потом вдруг покачнулся и уперся ладонью в стену, чтобы не упасть. Так больше не могло продолжаться. Он не мог жить с таким чувством вины и невыполненного долга. Он поклялся ее оберегать, но вместо этого убил. В дверь постучали.

— Я ищу Ангуса Маккея! — раздался незнакомый мужской голос.

Тут дверь отворилась, и Ангус, повернувшись, увидел молодого человека в сером костюме.

— Маккей — это я, — ответил Ангус.

Молодой человек с улыбкой приблизился к нему.

— Вас очень трудно найти, мистер Маккей. — Он протянул Ангусу конверт и вышел из комнаты.

Разорвав конверт, Ангус быстро просмотрел бумаги.

— Черт подери... — Выскользнув из его пальцев, бумаги рассыпались по полу.

— Что такое? — спросил Роман.

Ангус прислонился к стене и пробормотал:

— Мне нужно вернуться в Лондон. Эмма подала на меня в суд за причинение физического и морального ущерба.

— У меня есть хорошие новости и дурные, — объявил Ричард Бекуорт, переступив порог своей адвокатской конторы в Лондоне.

— Она здесь? — спросил Ангус, усевшись в кресло.

Его сердце гулко застучало. С одной стороны, он боялся снова встретиться с Эммой. Он вспоминал ее красивое лицо, вспоминал, с какой любовью она смотрела на него когда-то. Теперь же она будет смотреть на него с ненавистью. Сможет ли он это вынести?

С другой же стороны, он мечтал ее увидеть. И она имела полное право злиться на него. Ведь он трансформировал Эмму против ее воли. И если ей нужны были деньги, чтобы отдохнуть и оправиться от той душевной травмы, что он ей нанес, то и это он мог понять. Он был готов дать ей столько денег, сколько потребуется для того, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. Он хотел, чтобы она вернулась к нормальной и счастливой человеческой жизни.

— Мисс Уоллис и ее адвокат ждут в конференц-зале, — сообщил Бекуорт, усевшись за стол. — Только сначала мне хотелось бы ввести тебя в курс дела. Хорошая новость заключается в том, что они хотят уладить дело до суда.

— Да, конечно, — кивнул Ангус. — Я хотел бы того же. — Ричард Бекуорт исполнял обязанности его адвоката последние сто семьдесят пять лет, и Ангус вполне ему доверял. — Да и вряд ли она сможет войти в судебный зал заседаний и заявить, что я ее убил. Хотя так оно и было.

Бекуорт поморщился и проворчал:

— Не признавай за собой никаких проступков в их присутствии. И очень хорошо, что ты избавился на прошлой неделе от своего гарема. С твоей стороны это был превосходный ход.

— Но это обошлось мне в кругленькую сумму, — заметил Ангус, нахмурившись.

В 1950 году, став мастером британской общины, Ангус Маккей получил в наследство пять вампирш. Но все эти годы он их игнорировал. Разместив женщин в своем замке в Шотландии, он через Бекуорта выплачивал им ежемесячное содержание.

Недавно Ангус захотел вернуться в свой замок, но гарем ему мешал, поэтому Бекуорт подготовил необходимые бумаги, чтобы выдворить оттуда женщин. К несчастью, цена оказалась довольно высока — Ангусу пришлось купить им в Лондоне дом и на протяжении десяти лет оплачивать их содержание.

— Да, заплатить пришлось немало, — согласился Бекуорт, — но у тебя не было выхода. Ты только представь, как огорчилась бы мисс Уоллис, если бы ты не распустил гарем.

Ангус невольно вздрогнул.

— Что, она знает о нем?!

— Конечно! — фыркнул Бекуорт. — Ее адвокат добавил гарем к списку претензий своей клиентки, обвинив тебя в полигамии.

— Проклятие! Они ведь никогда не были моими женами!

Бекуорт пожал плечами.

— Гражданский брак — вопрос спорный, поскольку ты юридически уже расстался с ними. Ее адвокат попробует из этого что-нибудь выжать, но не волнуйся, ничего у них не выйдет.

— Ричард, я мог бы возместить ущерб. Сколько она просит?

— А вот это, приятель, и есть та самая дурная новость, о которой я говорил, — ответил Бекуорт. — Дело в том, что ей не нужны деньги. Она... она хочет контрольный пакет акций «Бюро безопасности и расследований Маккея».

— Что?! — Ангус вскочил на ноги. — Она хочет отобрать у меня бизнес?!

— Не весь. Лишь пятьдесят один процент.

— Нет, ни за что! — Ангус принялся мерить шагами комнату. — И вообще, зачем ей это?

Бекуорт довольно долго молчал — возможно, считал, что вопрос Ангуса не требовал ответа. Наконец проговорил:

— Самой очевидной причиной является месть, однако... — Адвокат снова помолчал. — Вероятно, она не уверена в том, что сможет прилично зарабатывать на протяжении вечности. А контроль над твоим бизнесом обеспечит ей стабильный и долговременный доход.

— Но я бы с радостью предоставил ей работу, — заметил Ангус. — И очень хорошо платил бы.

Бекуорт нахмурился и со вздохом сказал:

— Если она сейчас добьется своего, то сама сможет предоставить тебе работу.

Ангус по-прежнему расхаживал по комнате. Внезапно остановившись, заявил:

— Могу предложить тридцать процентов. Ну в крайнем случае — сорок пять, но не больше.

Бекуорт взглянул на него с удивлением.

— Ты это серьезно? Ведь твоя компания стоит целого состояния.

Ангус пожал плечами. Защита невинных и выслеживание вампиров-убийц — это гораздо важнее денег. Он давно уже ограничивал свои потребности лишь самым необходимым и, в сущности, ни в чем не нуждался, кроме крови в бутылках и безопасного жилища.

— Видишь ли, Ричард, я должен о ней позаботиться. Адвокат внимательно на него посмотрел, потом вдруг спросил:

— Ты любишь ее, не так ли?

— Да, люблю.

На губах Бекуорта появился намек на улыбку. Коротко кивнув, он сказал:

— Тогда иди в конференц-зал. Я приду туда, как только подготовлю все бумаги.

Ангус сделал глубокий вдох. Настало время встретиться с Эммой.

Эмма нервно ерзала на стуле. «Как же все долго!» — мысленно восклицала она. Сердце ее громко колотилось, и словно стучали какие-то молоточки в висках. А что, если Ангус пришел в ярость? Что, если решил, что она начала с ним войну? Но ведь он сам толкнул ее на крайние меры.

Услышав шаги в коридоре, Эмма вздрогнула и поднялась со стула. В следующую секунду дверь отворилась и на пороге появился Ангус Маккей. Он смотрел в пол, и она не могла разглядеть выражение его лица. Повернувшись, он закрыл за собой дверь. На нем был его обычный килт в зеленую с синим клетку. Увидев на нем этот килт, Эмма вдруг почувствовала, что сердце ее болезненно сжалось — только сейчас она поняла, что именно этот наряд шел Ангусу более всего.

Тут он обратил к ней лицо, и его зеленые глаза расширились. Само же лицо... О Боже, как он побледнел и осунулся! Наверное, плохо питался.

Ангус обвел комнату взглядом и спросил:

— А где твой адвокат?

— Я попросила его выйти на некоторое время. — На всю ночь на самом деле.

Ангус подошел к ней поближе.

— Ты чудесно выглядишь.

— Спасибо. — Она кивнула. — Я подумала, что нам нужно поговорить.

Он нахмурился и проворчал:

— Говорить без наших адвокатов — это едва ли разумно.

— Если честно, то мне бы не хотелось, чтобы они вмешивались в это дело.

Он взглянул на нее с удивлением.

— Тогда тебе не следовало привлекать меня к суду.

Она скрестила на груди руки.

— Ангус, почему ты не говорил мне о своем гареме? Рассказывал всякие истории о своем прошлом, а про это ни слова не сказал.

— Потому что нечего было говорить. Эти женщины достались мне по наследству — как, например, автомобиль.

— И ты ни разу... не опробовал их?

— Ни разу.

— Но как же... Почему?

— Потому что они меня совершенно не интересовали. Мне нужна была лишь должность мастера британской общины. Эта должность — великая честь, и я очень гордился тем, что стал первым шотландцем, удостоившимся такой чести.

— Мои поздравления, генерал.

Ангус пробурчал в ответ что-то неразборчивое.

— И они никогда не пытались тебя соблазнить? Они что — сумасшедшие?

— Довольно! Хватит о гареме. Его больше нет.

— Да, знаю. Но ты наверняка... Наверняка ты казался им необычайно привлекательным.

— Я что, лакомый кусочек?

— Да, очень.

— Не уверен. — Он пожал плечами. — Зато я абсолютно уверен в том, что они считали меня варваром и грубияном.

— Какие глупые женщины! — воскликнула Эмма.

— То, что глупые, верно. — Он смотрел на нее с настороженностью. — А теперь ты, должно быть, собираешься отчитать меня?

— Да, немного. Я переживала, пожалуй, самый трудный период в своей жизни, а ты со мной не остался. Бросил в чужом доме и не отвечал на мои призывы.

Ангус вздохнул и на мгновение отвел глаза.

— Эмма, я знаю, что ты меня ненавидишь. И знаю, за что именно. Более того, я согласен: мне нет прощения. Поэтому я готов уступить тебе... сорок девять процентов охранного предприятия Маккея.

— Сорок девять процентов?.. — Эмма искренне удивилась.

— Я знаю, что ты хочешь пятьдесят один. — Ангус скрипнул зубами. — Но это не очень-то разумно. Потому что это уже месть.

— Я не собираюсь мстить тебе. И не хочу, чтобы ты страдал.

Он посмотрел на нее с сомнением.

— Тогда зачем ты это делаешь?

Идиот! Неужели он действительно ничего не понимает?!

— Ангус, я много раз пыталась поговорить с тобой, но ты отказывался. И этот мой судебный иск оказался единственным способом привлечь твое внимание.

— Отлично. Я слушаю тебя. Я весь внимание. Можешь рвать меня на части за то, что разрушил твою жизнь и причинил тебе столько несчастий и боли.

— Единственная боль, которую ты мне причинил, — это твое безразличие ко мне.

— Я выпил у тебя слишком много крови. Сделал тебя слабой, и ты не смогла защищаться. А потом, когда ты, обескровленная, умирала по моей вине, я убил тебя.

У Эммы перехватило горло. Теперь она наконец поняла: Ангус бросил ее вовсе не потому, что отказался от нее, а только из-за того, что ужасно стыдился, испытывал чувство вины. И это могло значить лишь одно: он все еще любит ее.

Эмма сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Сейчас она скажет ему все, что чувствует, и объяснит, что она... Она вдруг поняла, что все слова, которые ей хотелось сказать, вылетели у нее из головы.

— Я... скучала по тебе, — пробормотала Эмма, судорожно сглотнув.

— Я тоже скучал. — Он смотрел на нее все так же настороженно. — Почему ты не отправилась к Роману для обратной трансформации?

Она подошла к окну и, не глядя на Ангуса, проговорила:

— Я решила, что мне нравится быть... такой, какая я сейчас.

— Неужели ты согласна остаться существом, ненавистным для тебя самой же?

— Я не всех вампиров ненавижу. И ты это прекрасно знаешь. — Она по-прежнему смотрела в окно. — К тому же все смертные, которых я любила, уже умерли.

Ангус долго молчал. Наконец спросил:

— Тогда зачем ты подала на меня в суд?

Она повернулась к нему лицом и посмотрела на него с удивлением.

— Я ведь уже все тебе объяснила. Неужели до сих пор не понял? Я вовсе не подавала на тебя в суд. Это была уловка — чтобы заставить тебя встретиться со мной.

Ангус в изумлении таращил на нее глаза.

— Значит... тебе от меня ничего не нужно?

Эмма отошла от окна и прошлась вдоль длинного стола.

— На самом деле — кое-что нужно.

— Я дам тебе все, что смогу.

— Я хочу, чтобы гарем навсегда ушел из твоей жизни, Ангус.

Он пожал плечами.

— Я всегда был к ним совершенно равнодушен, к этим женщинам. Тебе не стоило о них и думать.

— Тем не менее это меня волнует. Видишь ли, я хочу, чтобы ты был юридически свободен, если вдруг решишь жениться. — Она выразительно взглянула на него. — Кажется, это называется «тонкий намек».

Он по-прежнему таращил на Эмму глаза, только теперь у него еще и рот приоткрылся.

— Ты и сейчас ничего не понял? — спросила она с некоторым раздражением.

— Я... я думал, ты меня ненавидишь.

— Нет, Ангус. Ты мне нужен. Я люблю тебя. Даже сейчас, после того как ты бросил меня.

Эмма невольно поморщилась. Увы, ее слова не имели ничего общего с тем романтическим признанием, которое она репетировала накануне ночью. Ангус же, ошеломленный услышанным, не мог произнести ни слова.

Приблизившись к нему, Эмма продолжала:

— Я очень рада, что ты меня обратил. И знаешь, почему я так рада?

Он молча покачал головой.

— Потому что внутренне ты еще до этого меня изменил. Ты показал мне истинное значение любви. Любовь не ищет возмездия. Любовь приносит себя в жертву ради блага других. — По щеке Эммы скатилась слезинка. — И это именно то, что сделал ты, Ангус. Отказался от надежды на спокойствие и счастье, чтобы спасти меня.

В глазах его блеснула влага, и он тихо проговорил:

— Я люблю тебя, Эмма. Я боялся, что ты никогда не простишь меня.

— Простить?.. — Она всхлипнула. — Но за что прощать? Ты не сделал мне ничего дурного.

— Я пил твою кровь, чтобы спасти собственную жизнь. И это ослабило тебя настолько, что ты не смогла защитить себя.

— Я пошла на это добровольно. Я не могла вынести даже мысли о том, чтобы остаться без тебя.

— О, Эмма... — Он утер слезинку с ее щеки и посмотрел на розовый след у себя на пальце. — Вот, смотри, что я сделал с тобой.

— Да, знаю. — Она взяла его руку и поцеловала. — Но благодаря тебе, Ангус, я стала сильнее и мудрее. Раньше я жила ради мести, жила ненавистью, а теперь хочу жить во имя любви.

Глаза его наполнились слезами, и он прошептал:

— Мне следовало прислушаться к Роману. Он был прав.

— А что он говорил?

Ангус взял ее лицо в ладони.

— Роман сказал: «Когда любишь, все возможно». — Он поцеловал ее в лоб и со вздохом добавил: — Я никак не могу себя простить за то, что сделал.

— Не беспокойся. — Ее рука скользнула вниз по его килту. — Кажется, я знаю, как улучшить твое самочувствие.

Ангус улыбнулся:

— В таком случае... — Он опустился перед ней на одно колено. — Я прошу тебя выйти за меня замуж.

Эмма тоже опустилась на колени.

— Ангус, наконец-то!

— Так ты согласна?

— Да, любимый. — Она обвила руками его шею. — И мы будем жить долго и счастливо. Это часть брачного контракта, — добавила она с улыбкой.

Он радостно рассмеялся.

— У меня тут поблизости адвокат. Он может составить соответствующий документ.

— Мне и слова твоего хватит. — Эмма взглянула куда-то в сторону. — Знаешь, у меня идея... Я знаю, как наилучшим образом использовать вот этот вот стол.

Ангус хмыкнул и пробормотал:

— Какая же ты сообразительная... — Он поднялся на ноги. — Я, пожалуй, запру дверь.

Эмма снова подошла к окну и улыбнулась огням ночного города и звездному небу. Теперь ночь будет ее жизнью. Впереди у нее — целая вечность ночей. И эту вечность она проведет с мужчиной, которого любит.

Почувствовав руки Ангуса, обхватившие ее талию, она опустила жалюзи. А он уткнулся носом ей в шею и прошептал:

— Я люблю тебя, Эмма Уоллис.

Эпилог

Три месяца спустя

— Спасибо, что пришла. — Шанна крепко обняла Эмму.

— Разумеется, пришла, — с улыбкой ответила та. — Ты же знаешь, что мы готовы на все ради нашего дорогого крестника. — Они с Ангусом с радостью согласились стать крестными родителями Константина. А вот иметь своих детей не могли...

Стоя у колыбели, Ангус с любопытством разглядывал спящего ребенка.

— Знаешь, Шанна, он действительно особенный.

— Конечно, особенный, — кивнула молодая мать. — И я очень надеюсь, что моему отцу внук понравится.

— Нисколько в этом не сомневаюсь! — подхватила Эмма, хотя особой уверенности не чувствовала (Шон Уилан должен был прибыть с минуты на минуту для первой встречи с внуком).

Шанна сделала все приготовления еще неделю назад и теперь ужасно нервничала перед встречей с отцом. Эмма же пришла для оказания моральной поддержки — она-то прекрасно знала, каким вспыльчивым бывает Шон Уилан. Когда она подала рапорт об увольнении, он рвал и метал. Ругался и требовал объяснить причину. Эмма сказала, что испытывает ностальгию по дому и хочет вернуться в Шотландию. Она не рискнула сказать, что выходит замуж за мастера общины британских вампиров и что сама стала вампиром.

— Он проснулся. — Ангус расплылся в улыбке и легонько потянул малыша за ножки.

Константин разразился радостным смехом.

— Он обожает тебя, Ангус. — Шанна подошла к кроватке.

— Да, конечно. — Ангус взял пухлого малыша на руки. — Как дела, парень?

Увидев Ангуса с малышом на руках, Эмма почувствовала, как сердце ее переполняется радостью.

Тут дверь распахнулась, и в комнату вошел отец Шанны, сопровождаемый Коннором.

Окинув взглядом детскую, Шон повернулся к дочери.

— Спасибо, что пришел, — тихо сказала Шанна. Шон нахмурился и проворчал:

— Рад, что ты еще жива. Они тебя мучили?

— Отец, я в полном порядке. И я счастлива.

Шон посмотрел на своего внука.

— Ты позволяешь кровососам трогать ребенка?

— Я крестный отец Константина, — усмехнулся Ангус.

— А ты что здесь делаешь? — Шон взглянул на Эмму. — Я думал, ты торопишься вернуться в Шотландию.

— Я пришла в гости. — Она скрестила на груди руки. — Я люблю навещать Константина. Он прелестный ребенок.

Словно догадавшись, что речь идет о нем, малыш радостно улыбнулся и замахал ручками.

— Он очень активный мальчик, — сообщил Ангус.

— Активный? — переспросил Шон. Он снова посмотрел на мальчика. — А этот ребенок... живой?

— Необычайно живой! — Шанна засмеялась. — Я целыми неделями не сплю из-за него. Было бы неплохо, если бы он стал немного поспокойнее.

— Он замечательный парень! — воскликнул Ангус, и Константин засмеялся.

Шон еще больше помрачнел.

— Вы не поняли меня. Я хотел спросить... Он... нормальный?

— Конечно, нормальный! — Эмма с трудом сдерживала себя; ей ужасно хотелось двинуть бывшему боссу в зубы.

— Разумеется, нормальный, — подтвердила Шанна. — Что при моей наследственности удивительно, — добавила она, выразительно взглянув на отца.

Коннор хмыкнул. Шон с раздражением что-то пробурчал. Ангус же приблизился к нему и спросил:

— Вы хотите подержать своего внука?

На лице Шона отразилось беспокойство. Отступив на несколько шагов, он пробормотал:

— А что ребенок... ест?

— Выпивает три пинты крови каждую ночь, — с серьезнейшим видом ответил Коннор. — Так что будьте осторожны, а то он вопьется вам в шею.

Шон вздрогнул и попятился к двери. Коннор рассмеялся, но Шанна посмотрела на шотландца с укоризной и тихо сказала:

— Веди себя прилично. — Она перевела взгляд на отца. — Поверь, Константин — совершенно нормальный ребенок. Он не сможет тебя укусить, так как у него еще нет зубов.

Ведущая в коридор дверь открылась, и в детскую заглянула какая-то женщина.

— Простите, что помешала.

Эмма узнала Радинку, мать Грегори. Та заведовала стоматологическим кабинетом Шанны.

— Шанна, дорогая, — продолжала Радинка, — у нас возникла экстренная ситуация. У Ласло раскололся зуб.

— Боже, надеюсь, не клык. — Шанна направилась к двери. Обернувшись, сказала: — Постараюсь вернуться побыстрее.

— Иди, не беспокойся, — кивнул ей Коннор. Когда дверь за ней закрылась, он вполголоса добавил: — Мы не позволим этому дураку обидеть мальчика.

— Что?.. — насупился Шон. — Ты думаешь, я способен его обидеть?

— Думаю, что смог бы, если бы у него вдруг выросли клыки, — ответил Коннор.

Ангус положил Константина в колыбельку и присоединился к остальным мужчинам. Покосившись на Шона, пояснил:

— Коннор не зря это сказал. Не следовало спрашивать, нормальный ли у вас внук. Нужно любить его, каким бы он ни был.

— И у тебя хватает наглости меня учить? — пробурчал Шон. — Интересно, сколько зла ты причинил людям за прошедшие несколько столетий?

Эмма вздохнула. Вот тебе и счастливое воссоединение семьи. Она подошла к колыбели, чтобы взглянуть на малыша. И тут вдруг над бортиком кроватки появилась его головка, а затем — грудь и пухленький животик.

Эмма уставилась на малыша, раскрыв рот. Святые небеса, Константин левитировал! И он поднимался все выше и выше. Она оглянулась на мужчин. Шон стоял к ней спиной, а Ангус и Коннор что-то ему доказывали и не замечали, что ребенок поднялся под потолок.

Константин же, весьма довольный собой, громко засмеялся. И тут Шон начал поворачиваться.

Подпрыгнув, Эмма взлетела под потолок, чтобы поймать ребенка.

— Какого черта?! — Шон в ужасе уставился на нее; его глаза расширились. — Эмма, ты вампир?

Она улыбнулась:

— Я как раз собиралась вам об этом сообщить.

Шон в ярости уставился на Ангуса.

— Ублюдок, это ты с ней такое сделал?! Ты убил ее?!

Сжав кулаки, Ангус шагнул к Шону.

— Успокойся, Уилан. — Коннор схватил его сзади за плечи. — Успокойся же!

Глаза Шона сверкали гневом.

— Мне следовало бы убить тебя, Маккей! — Шон обернулся к Коннору. — И тебя тоже, ублюдок. Отпусти меня!

— Прекратите! — крикнула Эмма, прижимая ребенка к груди. — Не станете же вы драться на глазах младенца.

Коннор отпустил Шона, и мужчины разошлись по углам, бросая друг на друга гневные взгляды.

— Шон, я получила смертельное ранение, и Ангус спас меня от смерти, — сказала Эмма, все еще висевшая под потолком.

Он посмотрел на нее с раздражением.

— Но ты не живая!

Она медленно опустилась вместе с ребенком.

— Я живая, но только... стала другой. Я хотела сказать вам об этом раньше, когда подавала рапорт об увольнении. Но мне тогда показалось, что вы не готовы выслушивать мои объяснения.

Ангус скрестил на груди руки.

— Он и сейчас не готов слушать объяснения.

Шон молчал, и Эмма продолжала:

— Я хочу, чтобы теперь вы меня выслушали. Так вот, я такая же, какой и была. Я нисколько не изменилась. — Она уложила Константина в постельку. — И я, как и прежде, буду уничтожать вампиров-убийц.

Шон по-прежнему хранил молчание и, казалось, о чем-то думал.

Малыш вдруг весело рассмеялся и снова попытался подняться в воздух. Но Эмма тут же подхватила его и, опять уложив в постельку, с улыбкой погрозила ему пальцем.

— Эмма, я... в тебе разочаровался, — пробормотал наконец Шон. — Но могу допустить, что в тебе нет зла.

— Ни в ком из вампов нет зла. Мы... — Заметив, что ребенок вновь поднимается, она придержала его. — Мы хотим сделать мир безопасным не только для нас самих, но и для всего человечества.

— Это наш долг, — добавил Ангус. — Не мешайте нам, когда мы пытаемся вас защитить.

— Хорошо, я об этом подумаю, — ответил Шон и повернулся к Коннору. — А сейчас я хочу поговорить с дочерью.

— Сюда, пожалуйста... — Коннор вывел Шанну и ее отца за дверь.

Эмма с облегчением вздохнула. Ангус взглянул на нее с некоторым удивлением.

— Ты произнесла очень неплохую речь, но зачем тебе понадобилось летать с младенцем?

Она с улыбкой покачала головой:

— Нет-нет, я поднялась не с ним, а за ним.

И в тот же миг Константин тихонько пискнул и начал подниматься над своей кроваткой.

— Боже правый! — воскликнул Ангус, глядя на малыша в изумлении.

— Вот именно. — Эмма смотрела, как мальчик поднимается к потолку. — Пусть Шон думает, что это была моя инициатива. Сомневаюсь, что он был бы в восторге от таких способностей внука.

— Пожалуй, ты права. — Ангус обнял ее за плечи. — У нас с Шоном наметился прогресс, так что не стоит его раздражать.

— Да, конечно. — Эмма обвила руками шею Ангуса. — Кажется, я давно уже тебе не говорила, что ты самый удивительный человек на свете и что я люблю тебя до безумия.

Он расплылся в улыбке.

— А я нашел самую удивительную женщину, которую люблю так же сильно, как она меня.

Эмма весело рассмеялась.

— И еще удивительнее то, что на поиски тебе понадобилось всего лишь пять столетий.

Когда же они поцеловались, Константин мягко опустился в колыбельку, и на его губах играла ангельская улыбка.

Примечания

1

Производное от англ. blood и whisky («кровь» и «виски»); созвучно также англ. bliss («блаженство»). — Здесь и далее примеч. пер.

2

День святого Патрика, покровителя Ирландии.

3

Фаршированный бараний желудок, национальное блюдо шотландцев.

4

Одно из прозвищ принца Карла Стюарта.

5

Месте, где состоялось сражение между Англией и Шотландией.

6

Добрый вечер, мадемуазель (фр.).

7

Fang (англ.) — клык.

8

За любовь! (ит.).

9

Париж, мы прибываем (фр.)

10

Не так ли? (фр.).

11

Дорогая (фр.).

12

Мои друзья (фр.).

13

Ко мне! (фр.).

14

Добрый вечер, мои друзья! (фр.).

15

Добрый вечер, синьорина (ит.).

16

К бою! (фр.).

17

Красавица (ит.).

Content

Спаркс Кэррелин Молчи, мое сердце

Примечания