Аманда Мэдисон

Друг семьи

(Latin Lovers -2)

OCR - Вера

Spell check - Rifffa

http://la-magicienne.com/

Он был другом ее брата. И она влюбилась в него с первого взгляда настолько, что, будучи совсем еще юной, попыталась соблазнить. Горький урок, преподнесенный ей жизнью, гласил, что чувства должны быть взаимными.

Прошло десять лет. И все это время Рейчел старалась избегать встреч с человеком, который некогда смутил ее девичье сердце. Но, как говорят, суженого и на коне не объедешь…

ББК 84.7 США Б97

М97

Мэдисон А.

Друг семьи: Роман/Пер, с англ. А.Ю. Воскресенской. – М.: Издательский Дом «Панорама», 2001. – 192 с.

ISBN 5-7024-1223-0

© Madison Amanda, 1971

© Воскресенская А.Ю. Перевод на русский язык, 2001

© Оформление. Подготовка текста. Издательский Дом «Панорама», 2001

Porter Jane "The Italian Groom" (ПОРТЕР Джейн)

1

И зачем я сюда приехала именно сейчас? – с отчаянием думала Рейчел. Столько лет избегать встреч с человеком, посмеявшимся надо мной, – да что там встречи! – стараться даже не думать о нем, а затем взять и оказаться на пороге его дома… Того самого дома, где все и произошло…

Если бы она поразмыслила хоть чуть-чуть, то нашла бы возможность отложить свой приезд в Калифорнию на месяц, а то и на больший срок. К этому времени ее родители наверняка вернулись бы из круиза и не пришлось бы обращаться за помощью к Жоану. Да и с работой, из-за которой она столь поспешно покинула Бостон, ничего бы не случилось. Знаменитый пейзажный парк Лидфордов столько десятилетий ждал, когда хозяева наконец-то обратят на него внимание, что несколько лишних месяцев не изменили бы ситуацию к худшему. Парк и так, несмотря на запущенность, оставался одним из прекраснейших в штате.

Понурившись, Рейчел настолько ушла в свои переживания, что почти не обращала внимания на знакомый с детства пейзаж, красивый особняк с белоколонным портиком, освещенный сейчас серебристым светом луны… ни на человека, стоящего в дверном проеме этого самого особняка и упорно отказывающегося выполнить ее просьбу.

– За эти десять лет ты ничуть не изменилась. – Будто откуда-то издалека донесся до нее голос Жоана, в котором отчетливо слышались нотки раздражения. – Ты не желаешь слушать, что тебе говорят.

Рейчел тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и упрямо повторила:

– Жоан, я только прошу отдать мне ключи от дома моих родителей. Мне кажется, ты вполне можешь пойти мне на встречу!

Молодой человек, с которым она препиралась, картинно выгнул черную бровь.

– Да ты шутишь!

Рейчел призвала на помощь всю свою выдержку. Ярость тут не поможет. Жоан все равно одержит верх. Он всегда выходит победителем из таких споров.

Стараясь, чтобы голос звучал уверенно, она напомнила собеседнику о давней договоренности между их семьями.

– У вас же всегда были ключи от нашего дома на случай непредвиденных обстоятельств! Вот она я – непредвиденное обстоятельство собственной персоной. Кажется, раньше не возникало проблем подобного рода, так в чем же дело сейчас?

– А в том, что небезопасно тебе оставаться одной в доме твоих родителей. Я не успею приехать, если что-нибудь случится!

– Что со мной может случиться?

Его тон не допускал никаких возражений.

– Рейчи, ты притягиваешь неприятности точно так же, как цветы – пчел. Я вытаскивал тебя из множества историй, забыла?

– Я тебя никогда не просила о помощи!

– Но нуждалась в ней.

– Ты понятия не имел, в чем я нуждаюсь, Жоан! Тебе только так казалось.

Рейчел тяжело вздохнула, сетуя на свою рассеянность. Если бы она не умудрилась потерять собственные ключи, то не стояла бы сейчас здесь, ведя бесплодные споры с Жоаном де Сакадуро-Кабрал.

Жоан фыркнул себе под нос и что-то пробормотал по-португальски.

– Что еще? – холодно поинтересовалась Рейчел, отлично зная, что он переходит на родной язык, когда хочет сказать что-либо нелицеприятное.

– Я сказал, что давно пора было бросить тебя на произвол судьбы.

Рейчел нахмурилась, лицо приобрело неприступное выражение. Она позволила этому человеку взять над собой власть много лет назад, сломить ее, но теперь, слава Богу, прошли те времена.

– Так сделай наконец это! Я не нуждаюсь в твоей никчемной помощи!

– Никчемной! – зарычал Жоан, его золотистые глаза сверкнули. Судя по тому, как заходили желваки на его скулах, удар достиг цели. – Счастье твое, что нас с тобой связывает давняя дружба, – процедил он сквозь зубы, с прищуром глядя на Рейчел.

– Это больше не дружба, – возразила она. – Ты, пожалуй, последний человек, которого я назвала бы моим другом.

Жоан нахмурился, но ничего не сказал. Она стойко выдержала его пронзительный взгляд, не желая показывать, как все еще волнует ее стоящий перед ней мужчина.

– Дай мне ключи!

– Нет!

– Мои родители знают, что я остановлюсь у них. Я послала им сообщение перед вылетом.

– Ты не можешь находиться одна в пустом доме.

– Жоан, я живу одна.

Он сжал губы и упрямым жестом скрестил руки на широкой груди, заставив тонкую ткань спортивной куртки натянуться. Из открытого дверного проема лился яркий желтый свет, подчеркивая непроглядность окружающей их ночи.

– Не могу сказать, что это хорошо. В Бостоне полно проходимцев, которым ничего не стоит обидеть женщину.

Как-то сразу на ум пришел Брайс, отец ее ребенка. Вот уж кто оказался волком в овечьей шкуре!

Однако Рейчел не хотела сейчас о нем думать, не хотела лишний раз напоминать себе о том, что сошлась с этим человеком исключительно потому, что тот напоминал ей Жоана. Беда заключалась в том, что после десяти лет разлуки Рейчел все еще волновали мужчины, которые походили на ее бывшего друга. Жоан мог быть чертовски привлекателен для женщин и временами так же чертовски невыносим.

По прошествии времени Рейчел поняла, что между Брайсом и Жоаном слишком мало общего. Жаль, что поздно. Брайс оказался не просто волком в овечьей шкуре, а женатым волком, к тому же с двумя дочерьми.

Сердце Рейчел мучительно заныло. Брайс настаивал, чтобы она избавилась от ребенка, которого носит, и зашел так далеко, что даже записал ее в клинику на аборт. Она отказалась. А тут подвернулась эта работа у Лидфордов, и Рейчел уехала в Калифорнию, рассчитывая начать там новую жизнь…

Она вдруг почувствовала, как устала. День выдался долгим, а ночь обещала быть бессонной. На пятом месяце беременности всегда чувствуешь недомогание. Конечно же Рейчел предупреждали, что беременность может проходить нелегко. Но чтобы так… словно ты болен гриппом, который не желает прекращаться!

– Я пробуду в Санта-Розе всего несколько дней, – сообщила она, ощущая тупое отчаяние. – Только встречусь до четверга с несколькими клиентами и сразу же улечу обратно в Бостон.

– Не имеет значения. Даже если ты остаешься на одну ночь. Это не безопасно.

– Я запру дверь.

– Нет.

– Пожалуйста!

– Нет!

– Жоан, не забывай – ты не мой отец! И не Теренс… – Она осеклась.

Он некоторое время молчал, лицо его не выражало ничего. Потом снова обратился к гостье:

– Надеюсь, ты все сказала?

Рейчел молчала, потрясенная тем, что позволила злости взять верх над разумом. Конечно же Жоан не был ее братом. Он был лучшим другом ее брата… до того злополучного рождественского вечера, когда случилась автокатастрофа. Было бесчеловечно напоминать об этом Жоану. Рейчел прикусила язык, проклиная себя за несдержанность. Иногда она хотела иметь хоть чуточку самообладания Жоана.

– Прости меня, – пробормотала она пристыжено.

Он вздохнул. Его красивое лицо с полными губами и прямым носом помрачнело.

Рейчел места себе не находила от огорчения. Все разговоры о Теренсе были в их семье под запретом.

– Не нужно было напоминать тебе об этом…

– Все в порядке, просто ты устала. Уже очень поздно.

– Послушай, Жоан, я не хочу с тобой сейчас препираться. Пожалуйста, отдай мне ключи.

– В это время на улицах полно грабителей. Только в прошлом месяце несколько человек подверглись нападению. А сосем недавно пострадала пожилая женщина. Я не позволю тебе подвергнуться такому риску.

Ее злость несколько улеглась. Плечи обессиленно поникли. Да, Жоан совершенно прав. Он просто старается предостеречь ее. Не только предостеречь, но и защитить.

Рейчел окинула взглядом залитые лунным светом окрестности особняка. Деревья, росшие вокруг, казались совсем черными.

Ничего не изменилось с той поры, как она уехала отсюда. О, она могла много раз побывать здесь, но не хотела. Ей было слишком больно вспоминать былое.

– А как зовут ту женщину? – спросила Рейчел, все еще любуясь лунным пейзажем.

– Миссис Пол.

Ее старенькая учительница музыки.

– Какой ужас! – прошептала Рейчел.

– Теперь ты понимаешь, почему я не могу никуда отпустить тебя на ночь глядя? – Жоан возвышался над ней. – Я обещал присматривать за ранчо твоих родителей, пока они в отъезде. Думаю, им бы не хотелось, чтобы с тобой случилось то же, что и с миссис Пол.

– Да, да, конечно.

Но было так заманчиво вернуться в родительский дом и лечь в постель в своей старой комнате, там, где белые занавески на окнах и детские картинки развешаны по стенам, заснуть спокойно, без тревожных снов! На время убежать из беспокойного настоящего и вновь стать малышкой Рейчи…

Однако малютка Рейчи давно исчезла. Когда она покинула Сайта-Розу, отправившись учиться на Восточное побережье, то жаждала начать новую жизнь среди людей, которые не знают ничего ни о ней, ни о ее прошлом.

Закончив учебу, Рейчел нашла работу в Бостоне, в одной из фирм, занимающейся всем подряд – от озеленения интерьеров кафе до создания прелестных садиков для владельцев особняков.

Талант ландшафтного архитектора и работоспособность обеспечили ей успех. Когда Рейчел предложили заняться парком семьи Лидфорд в окрестностях Санта-Розы, она охотно согласилась. Предки Лидфордов были выходцами из Девоншира и сохранили пристрастие ко всему, что напоминало им об Англии. Пейзажный парк в их поместье славился на весь штат. Но со временем одни деревья разрослись, а другие погибли.

Привести насаждения в порядок, придать парку прежнее великолепие потребует времени и сил. Зато, имея в творческом активе такую работу, она сможет открыть собственную фирму и стать наконец по-настоящему независимой. Поэтому-то Рейчел и приняла решение вернуться в родной город, чтобы уделять парку Лидфордов побольше времени.

– Прекрасно. Стало быть, я проведу эту ночь в отеле.

– Абсурд! Я не позволю. Если тебе негде переночевать, то оставайся здесь.

Рейчел ощутила, как кружится голова и струйки холодного пота стекают по спине. Не было никакого сомнения, что она заболела, вопрос только – чем?

– Не хочу тебя стеснять. Неподалеку отсюда есть прекрасный отель.

Она быстро спустилась по лестнице и пошла к своей машине, сосредотачиваясь на каждом шаге. Просто иди вперед, уговаривала себя Рейчел. Только не падай в обморок. Не надо. Не надо…

За ее спиной раздались шаги Жоана. Рейчел постаралась идти быстрее, практически пробежала последние несколько ярдов. Когда она уже собиралась открыть дверцу машины, Жоан схватил Рейчел за руку и развернул лицом к себе.

– Прекрати это, – прорычал он. – Хватит от меня бегать!

Голова продолжала кружиться. Колени сделались ватными, во рту появился сладковатый привкус.

– Сейчас не время пререкаться.

– Надо же! Не время! Мы вроде как не виделись десять лет – с тех пор, как ты сбежала от меня! Что ты на это скажешь?

– Жоан…

– Что?

– Меня, кажется, сейчас вырвет.

***

Он принес ей свежее полотенце в ванную комнату. Рейчел положила его на столик. Она стояла возле раковины, опираясь на нее. Ноги все еще подкашивались, руки дрожали.

– Спасибо.

– Ты должна была мне сказать, что плохо себя чувствуешь.

Рейчел выдавила из себя слабую улыбку. Да, это был Жоан во всей своей красе! Надо было снова привыкать к постоянной опеке. К счастью, он не заметил выражения ее лица. Оно бы разгневало Жоана еще больше.

– Мне уже гораздо лучше, – прошептала Рейчел. – Просто я очень устала. Мне бы поспать немного, и все как рукой снимет.

– Что-то ты раньше не падала в обморок от усталости.

Медленно подняв голову, Рейчел встретилась с ним взглядом. Настойчивость Жоана нервировала. Его проницательные золотистые глаза, казалось, видели ее насквозь.

Она поспешно уткнулась лицом в полотенце.

– Ну… видишь ли, это был очень утомительный перелет. И я целый день ничего не ела.

Не могла же Рейчел сказать, что иногда даже от слабого запаха еды ее желудок выворачивается наизнанку. А настойчивое давление Брайса лишало ее даже намека на аппетит. Его телефонные звонки сделались постоянными, а тон агрессивным, когда Рейчел отказалась поступить так, как он хотел. Брайсу было так легко произнести: прерви беременность! Просто прерви ее. Как будто ребенок – это всего лишь телефонный разговор.

Ничего из этого она не могла рассказать Жоану. Поэтому молчала. Тот начал потихоньку снова заводиться.

– Когда ты прилетела в Сан-Франциско?

– Утром. – Рейчел положила руки на прохладный бортик роскошной ванны. – Полет был просто ужасным, к тому же затянулся из-за тумана, так что я сразу поехала к клиентам.

– Ты что, не могла позвонить и перенести встречу?

– Ну… в аэропорте я купила себе сандвич.

– Конечно. Лучше еды на свете не найти! – Его красивые губы скривились от отвращения.

Рейчел поймала себя на том, что завороженно смотрит на них. Та единственная ночь, когда Жоан поцеловал ее, до сих пор жила в ее памяти, хотя с тех пор прошли годы. Его поцелуи были такими… такими страстными!

– Патрисия иногда относится к еде примерно так же, как и ты, – продолжил он. – Она считает, что помидоры и немного креветок – это все, что нужно для жизни.

При упоминании о креветках Рейчел опять замутило. Она никогда не могла их есть.

– Спасибо. Обойдусь без них.

Жоан снова помрачнел.

– Только не говори этого Патрисии. Она их приготовила в огромном количестве на выходные. Для тебя тоже хватит. Ты ведь являешься членом семьи.

– Даже если я не звонила и не писала десять лет?

Рейчел рассчитывала пошутить. Но Жоан и не подумал улыбнуться.

– Не смешно.

Он действительно мог быть невыносимым. Рейчел возвела очи горе.

– Дело не в шутке. Просто у тебя плохое настроение.

– Видишь ли, дорогая, я звонил тебе, – сообщил Жоан мрачно. – И посылал письма. Писал в твой университет. Потом к тебе на работу даже когда ты на год уехала во Францию, чтобы изучать там садово-парковое искусство эпохи классицизма.

Рейчел снова стало нехорошо, и она присела на бортик ванны.

– Да, ты писал мне, – вызывающе сказала она. – Длинные письма, полные претензий и грубостей. Естественно, я не отвечала на них!

– Я никогда не был груб с тобой.

– Жоан, не лги!

– Ты все видишь в превратном свете. Я до сих пор не могу понять, о чем ты думала, забираясь ко мне на колени, кокетничая, как… как…

– Ну, давай скажи это!

– Неважно.

Рейчел теребила в руках полотенце, размышляя над его словами. Бедный, старомодный Жоан, привыкший считать девочек беспомощными созданиями, а мальчиков – особой породой завоевателей мира…

– Позволь уж мне не просить прощения за тот вечер, – произнесла она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Мне не за что извиняться. Я ничего постыдного не сделала.

– Дорогая, ты тогда даже не надела трусики.

Рейчел вспыхнула. Слава Богу, в ванной царил полумрак. Она тогда была без ума от Жоана, просто без ума. Хотела поразить его воображение.

– Мне казалось, что так будет… сексуальнее.

– Ты была еще школьницей.

– Мне уже исполнилось семнадцать.

– Шестнадцать.

– Нет, полных семнадцать.

– И ты еще надела такую штуку, как там ее?

– Пояс для чулок.

– Вот-вот, этот самый пояс для чулок под короткое платье. И забыла надеть трусики. Так что я должен был думать?

Для него было невозможно – видеть в Рейчел кого-либо, кроме сестры Теренса.

– Ты должен был думать, что нравишься мне, Жоан. Что я хотела произвести на тебя впечатления.

Рейчел встала и швырнула полотенце. Жоан перехватил его на лету.

– Это меня не впечатлило, поверь. Я чуть с ума не сошел от негодования!

Поэтому-то она и не отвечала на его письма. Жоан, наверное, и не подозревал, каким жестоким может быть. Он вырос в старомодной, аристократической португальской семье. И сам был старомодным и аристократичным, презиравшим американский образ жизни. Жоан полагал, что честь женщины – одно из самых больших ее сокровищ и, несмотря на то что все произошло по прихоти Рейчел, винил в случившемся только себя.

Она направилась к двери, бросив мимолетный взгляд в зеркало. Под глазами пролегли тени, волосы растрепались. Ладно, сойдет и так. Она слишком устала, чтобы попытаться что-либо исправить в своей внешности.

– Брось, Жоан, проехали. Позволь мне переночевать в отеле. Я уверена, Патрисия меня поймет.

Жоан остановил ее, не дав выйти из ванной. Он взял Рейчел за руку и нежно привлек к себе, как делал в те страшные дни после смерти Теренса.

– Я не могу понять, – услышала она тихий шепот. – Я никак не могу понять, что встало между нами. Почему ты так зла на меня? Ты даже не в силах поговорить со мной, не ощетинившись.

Рейчел слышала его слова, словно доносящиеся сквозь туман, и чувствовала тепло, исходящее от сильного мужского тела. Она совсем забыла, какой притягательной и волнующей может быть близость этого человека. Желание быть рядом с ним стало вдруг невыносимым. Рейчел позволила себе еще несколько томительных секунд побыть в объятиях Жоана и лишь потом, собрав всю волю, отстранилась от него.

Прежде чем они успели что-нибудь сказать друг другу, в коридоре, вытирая полные руки о белый накрахмаленный фартук, появилась Патрисия, вот уже четвертый десяток лет бывшая домоправительницей семьи де Сакадуро-Кабрал.

– Ужин готов, – провозгласила она. – Пойдем, Рейчи, я приготовила саррабуло и рулет из шпината. Думаю, тебе понравится.

Кухня благоухала чесноком и мускатным орехом. Патрисия принесла пару тарелок и поставила их на большой дубовый стол, застеленный льняной скатертью. В очаге горел яркий огонь, и таким же теплым желтым светом сияли стоящие на столе толстые восковые свечи в тяжелых подсвечниках.

– Пахнет прекрасно, – заметила Рейчел, несколько удивившись, что богатые кухонные аро-. маты только возбудили ее аппетит, вместо того чтобы заставить желудок по обыкновению взбунтоваться.

Впрочем, устоять перед стряпней Патрисии, наверное, не смог бы и смертельно больной. Эта женщина могла приготовить пару подметок так, что они ничем не отличались бы от сочных бифштексов.

Жоан пододвинул стул для Рейчел. И они сели за стол.

– Все очень свежее, – сказала Патрисия, раскладывая рагу по тарелкам. – Я помню, что ты любишь петрушку, и положила ее от души.

Жоан открыл бутылку красного вина из подвалов де Сакадуро-Кабрал. Некоторое время они сосредоточенно ели, поддерживая неспешный разговор о погоде и местных винах.

Рейчел была признательна Жоану за то, что он избегает касаться в разговоре личных тем, в результате чего ее головная боль стала постепенно проходить.

Неожиданно в холле зазвонил телефон. Несмотря на то что время близилось к полуночи, Патрисия сняла трубку.

– Сеньор де Сакадуро-Кабрал, – сообщила она, возвращаясь в кухню.

– Это мой отец, я должен с ним переговорить, – сказал Жоан, вставая.

– Ну конечно, – рассеянно ответила Рейчел, подавляя зевок.

Она знала, что из-за разницы во времени между Португалией и Калифорнией, Жоан часто ведет деловые переговоры поздней ночью. Семья де Сакадуро-Кабрал владела виноградниками и винодельнями в Португалии и в Северной Калифорнии. Калифорнийские винодельни целиком зависели от Жоана, а его отец и младший брат курировали португальские.

Патрисия дождалась, пока Жоан выйдет, и внимательно посмотрела на гостью. Пожилая женщина явно собиралась выяснить, почему та старательно избегает ее взглядов.

Время шло. Домоправительница не двигалась.

Рейчел не выдержала затянувшейся паузы и подняла глаза.

– Да, Патрисия!

– Ты беременна, не так ли?

– Нет! – инстинктивно воскликнула она, прежде чем поняла, что скрывать что-либо от проницательной португалки бесполезно.

– Родители знают?

– Они в отпуске.

– Стало быть, ты беременна. – Патрисия скрестила руки на груди. – Хорошо, что ты приехала к нам. Жоан позаботится о тебе.

– Нет! Нет, Патрисия, это совершенно невозможно. Жоан и я… Нет! Никогда!

Экономка выглядела озадаченной.

– Чем тебе не нравится мой Жоан?

– Милая Патрисия, Жоан замечательный, но это совершенно не его проблема. У меня все в порядке. Я не нуждаюсь в помощи.

– Но ты не замужем.

– Мне не нужно выходить замуж для того, чтобы родить ребенка.

Патрисия неодобрительно покачала головой.

– Ты ничего не знаешь о детях. Быть матерью не так-то просто, поверь мне.

– Ничего, я научусь! – Рейчел порывисто вскочила. – Я всегда хотела иметь детей. Это так прекрасно! И я не стыжусь того, что не замужем.

– Тогда почему ты ничего не сказала ему?

– Не сказала мне – что? – спросил Жоан, появляясь в дверях кухни. Он сел на свое место и с интересом взглянул на обеих женщин. – О чем я должен был узнать?

– О моей новой работе у Лидфордов, – быстро ответила Рейчел, послав домоправительнице предупреждающий взгляд.

Патрисия нахмурилась и отвернулась к мойке с грязными кастрюлями. Жоан снова посмотрел на Рейчел.

– У Лидфордов?

– Да, именно у них, – подтвердила она, все еще умоляюще глядя на Патрисию. – Лидфорды решили перепланировать свой парк.

Кастрюли загрохотали. И Рейчел пришлось повысить голос:

– Этому парку больше сотни лет!

Кастрюли загремели с новой силой, но она храбро продолжила:

– Я целый год добивалась этой работы. Реальная возможность для меня добиться известности – вот что это такое!

– Патрисия! – вмешательство Жоана заставило кастрюли умолкнуть. Домоправительница фыркнула и занялась чем-то другим, производящим меньше шума. – Продолжай, дорогая, – повернулся он к Рейчел. – Я внимательно слушаю твою историю.

– Это не история, всего лишь моя работа. – И мой шанс, мысленно добавила она.

– Твои родители сказали мне, что Лидфорды переговорили с шестью ландшафтными архитекторами, причем из американцев была только ты.

– Странно, не правда ли?

– И они выбрали тебя.

– Да. – Рейчел не могла скрыть гордости и удовольствия. Парк Лидфордов считался красивейшим в Калифорнии. – Ты не представляешь, как я довольна! Это не работа, а мечта! Я восхищалась владениями Лидфордов, еще будучи маленькой девочкой. Их парк волшебно красив, и теперь я смогу прикоснуться к этому волшебству своими руками.

– Это с ними ты сегодня виделась?

– Да. Я готовилась к этой встрече несколько месяцев. И незамедлительно приступлю к реализации проекта.

Жоан высоко поднял свой бокал.

– За тебя, дорогая! Я горжусь тобой. Ты добилась больших успехов!

Они со звоном сдвинули бокалы, и Жоан улыбнулся собеседнице сквозь прозрачный хрусталь. Однако Рейчел, едва прикоснувшись губами к темно-красной влаге, поставила бокал на стол и снова занялась рагу.

– Ты не пьешь? – удивился Жоан.

Для него, сына одного из известнейших виноделов Португалии, казалось странным, что кто-то может отказаться от «крови лозы».

– Мне завтра рано вставать, я должна быть в форме, – ответила Рейчел.

– Ну конечно, – тихо произнес Жоан, внимательно глядя на нее.

Патрисия неожиданно повернулась в их сторону.

– Я приготовлю тебе ланч на завтра. Рулет, немного фруктов, мясо и сыр. Как насчет йогурта? Я приготовлю и его на случай, если тебя все еще будет тошнить.

– Спасибо, Патрисия, – прошептала Рейчел, растроганная заботой. Она вдруг вспомнила пикники, на которые они ездили, будучи детьми. На них всегда была самая вкусная еда на свете. – Я не хочу доставлять тебе дополнительных хлопот.

– Никаких хлопот, – заверила ее домоправительница. – Ты член семьи. И так было всегда.

То же самое совсем недавно сказал ей Жоан.

Неожиданно Рейчел почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Перед мысленным взором промелькнули наполненные болью годы, начавшиеся после смерти Теренса. Ей мучительно захотелось, чтобы жизнь сложилась по-иному. Но никому не дано повернуть время вспять. Теренс ушел навсегда, а дружба с Жоаном никогда не станет такой, какой была прежде.

– Спасибо тебе, Патрисия, – повторила Рейчел, проглотив комок в горле. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

***

Несмотря на бурные протесты Рейчел, Жоан дошел с нею до машины, для того чтобы помочь вытащить чемодан с вещами.

– Боишься, что я убегу?

– Нет, не убежишь, потому что у меня ключи от дома твоих родителей, – усмехнулся Жоан, для наглядности помахав ими в воздухе.

– Ты не доверяешь мне.

– А должен?

– Я сегодня надела трусики, честное слово!

– Брось свои шуточки! Я совершенно не нахожу их смешными.

Рейчел неожиданно приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Она ощутила тонкий аромат сандала и цитруса, исходивший от кожи Жоана. Парфюмерию привозили ему из Европы – один из многих знаков богатства и роскоши, лежавших на всем, что окружало этого человека.

– Ты никогда их не понимал, Жоан. Я вечно над тобой потешалась, когда была маленькой.

Его золотистые глаза блеснули, отражая свет луны. Рейчел подумала, что ее спутника тяготит какая-то забота.

– Ты словно бы похудела, – произнес Жоан через некоторое время. – Сидишь на диете?

– Ты же всегда предпочитал девушек, тощих, как швабры.

Уголки его губ дрогнули, озарив мрачноватые, правильные черты лица улыбкой. Жоан никогда не старался быть обаятельным, обаяние было неотъемлемой его частью так же, как способность дышать, например.

– Но, Рейчи, – тепло произнес он, – ты же никогда не хотела быть тощей.

Жоан все еще не мог понять, что она выросла. Все еще видел перед собой шестнадцатилетнюю соплячку!

– Мне уже двадцать восемь лет, Жоан. Рейчи умерла. Осталась только Рейчел.

– Нет.

– Да. Только Рейчел – будь добр, запомни это. Жоан мрачно нахмурился. И Рейчел поспешно приложила палец к его губам.

– О, не делай такое ужасное лицо, прошу тебя!

– Каково имя, таково и лицо, дорогая, – невнятно проговорил он.

Палец поспешно отдернулся.

– Но у тебя нет выбора, – произнесла Рейчел тоном, не допускающим возражений.

– Хмм… Рейчел никуда не годится. Ты не похожа на Рейчел. Я все-таки предпочитаю Рейчи. Это имя идет тебе. Оно… оно такое же прелестное, непосредственное, как и ты сама.

– Хочешь сказать, что я прелестна? – пробормотала она, вдруг смутившись.

Жоан ничего не ответил, помолчал немного, затем, мягко взяв Рейчел за подбородок, повернул ее лицо к лунному свету. Его взгляд был столь красноречивым, что у молодой женщины перехватило дыхание.

– Ты так прелестна, что я не могу насмотреться на тебя, несмотря на то что заставила меня страдать.

– Я заставила тебя страдать? – воскликнула пораженная Рейчел.

Надежда и боль вновь ожили в ее сердце. Она ненавидела оба эти чувства. Это нечестно! Мир переменился! Она переменилась! И вот теперь Жоан, произнеся лишь несколько слов, воскресил в ней прежние мечты и опасения.

Он нежно коснулся ее щеки тыльной стороной пальцев.

– Ты и представить не можешь как.

2

Жоан прогуливался по винограднику, его ковбойские сапоги глубоко погружались в рыхлую почву. Утренний воздух был сладок, прохладен, бодрящ, и Жоан впивал его полной грудью.

Хотя много времени прошло с тех пор, как он приехал сюда впервые, наследник семьи де Сакадуро-Кабрал каждое утро навещал то место, где в напоенной солнцем тишине вызревал виноград. Он знал: для того чтобы вино получилось хорошим, недостаточно дать растениям свет, влагу и удобрения. Им нужна еще и любовь. А Жоан любил свое дело всем сердцем.

Всем сердцем… Перед мысленным взором сразу же возник образ Рейчи.

О, с ней было нелегко. Она умела возбуждать в окружающих противоречивые эмоции. Кто-то любил ее, кто-то ненавидел, но равнодушным Рейчел не оставляла никого.

Жоан пленился ею еще в то время, когда она была малюткой Рейчи. Прелестной, непредсказуемой, озорной. Очаровательное дитя, с длинными темными волосами и живым взглядом голубых глаз, вызывало в нем инстинктивное желание оберегать и защищать. Быть старшим братом.

И Жоан старался как мог. Учил ее водить машину. Провожал на школьные вечеринки. Помогал делать уроки. Заступался за Рейчел перед ее родителями, когда та ссорилась с ними. Силой таскал на занятия, когда негодница, поругавшись с учителем, объявила всем, что покидает школу. Рейчи.

Вспыльчивая, импульсивная, страстная Рейчи. Жоан, сам того не замечая, улыбнулся своим мыслям. Потом улыбка померкла. О, если бы она не предприняла той глупой попытки соблазнить его! Даже теперь ему становилось не по себе при воспоминании о том вечере. Рейчел тогда забралась к нему на колени и, воспользовавшись его замешательством, принялась страстно целовать. Ее полураскрытые губы и нежный язычок… ему никогда не забыть это ощущение.

Жоан тогда постарался прекратить это, но шалунья только смеялась, продолжая делать, что хотела. С ужасом чувствуя, что его голова начинает опасно кружиться, он предпринял отчаянную попытку отцепить искусительницу от себя. При этом положил руку на ее обнажившееся бедро и обнаружил… отсутствие трусиков.

Жоан мог бы посмеяться над ней. Превратить все в шутку, заставить пожалеть о содеянном. Но вместо этого ответил на поцелуй со всем жаром молодости. Почувствовав, что теряет над собой контроль, он испугался за девушку. Оторвав наконец ее от себя, Жоан сказал что-то резкое, оскорбительное. Рейчел сразу стала какой-то потерянной. Она стояла перед Жоаном, теребя подол коротенькой юбочки, изо всех сил стараясь не заплакать, а потом выбежала прочь.

Он мог бы догнать ее, поговорить, все объяснить. Но гордость и стыд за происшедшее не позволили сделать это. Жоан тогда сказал себе, что Рейчел не станет слушать его оправданий. Что им нужно время, чтобы прийти в себя. И правда, им понадобилась пропасть времени.

Размышляя о том случае, Жоан направился обратно к дому, осматривая молодые лозы, которые приказал прошлой весной подсадить к уже зрелым растениям. Ростки были еще очень нежны и требовали ухода. Жоан с тревогой посмотрел, не повредил ли их мороз, но, к счастью, молодые растеньица стойко перенесли заморозки.

Когда Рейчел уехала в колледж, Жоан понял, что сильно тоскует о ней. Санта-Роза был маленьким городишком, и без Теренса и Рейчи он потерял для него всю свою привлекательность. Жоан вернулся в Португалию, где некоторое время помогал отцу восстанавливать виноградники.

Они славно тогда поработали. Четыре года спустя отец предложил ему вернуться в Калифорнию для того, чтобы взять на себя руководство тамошними виноградниками. Жоан не возражал, так как хотел поэкспериментировать с новыми сортами винограда и наладить производство портвейна, не уступающего португальским образцам…

Подойдя к дому, Жоан поднялся на каменную террасу. В хорошую погоду он любил здесь завтракать, наслаждаясь солнцем и свежим воздухом. Сев за стол, Жоан раскрыл утреннюю газету.

В это время дверь, ведущая в дом, распахнулась и появилась Рейчел. Их глаза встретились, и Жоан почувствовал, как электрический ток пробежал по его жилам. О, он хорошо помнил, каково держать в объятиях эту женщину. Она была, словно спелая виноградная гроздь – нежная и упругая, наполненная восхитительной силой жизни.

– Доброе утро, Жоан.

Этот голос – мягкий, грудной, негромкий – заставил его сердце болезненно заныть. Поспешно отложив газету, Жоан поднялся навстречу Рейчел.

– Доброе утро, дорогая. Как спала?

Ее ответная улыбка вышла несколько натянутой.

– На удивление хорошо. Прекрасная кровать стоит в комнате для гостей.

В руке Рейчел держала чемодан. Сумка с одеждой висела через плечо. Она уже собралась.

– Все-таки уезжаешь?

Рейчел помолчала. Потом шмыгнула носом, будто бы снова стала маленькой девочкой.

– Так легче, Жоан. Меньше привыкаешь.

– Боишься, что у тебя возникнет нездоровая привязанность к кровати?

Уголок ее рта дрогнул.

– Ты говоришь, как опытный психоаналитик.

– Я встречался с одной из них в прошлом году.

– И как?

– Никак. У нее была аллергия на виноград. Заставила меня выбирать.

– О, Жоан, как это ужасно! – воскликнула Рейчел.

– Действительно, как она могла попросить о таком?

– Да нет же. Как ужасно для этой женщины! Должно быть, она плохо тебя знала. В противном случае, не стала бы так ставить вопрос.

– Ты бы ни за что так не поступила, да? – поинтересовался Жоан.

– Нет, я знаю тебя гораздо лучше. Ты влюблен в твой виноград. Всегда был влюблен.

Рейчел посмотрела на золотящиеся холмы вокруг дома, расчерченные ровными рядами виноградных лоз. Подняв лицо навстречу восходящему солнцу, она прикрыла глаза.

– Никогда не смогу забыть этот запах. Утренние виноградники пахнут как-то по-особому.

А Жоан не мог отвести взгляд от стройной фигурки в лучах утреннего солнца. Эту женщину следовало оберегать и защищать. Но к его братским чувствам примешивалось еще одно – непонятное и тревожащее, словно голод или жажда. Жоан еще не разобрался в нем до конца.

– Я тоже люблю проводить утро здесь.

Рейчел открыла глаза и улыбнулась ему.

– Оказывается, я не отдавала себе отчет в том, что так скучала по этому дому… И по тебе…

– Потрясающее признание, – мрачно заметил Жоан.

Рейчел состроила ему рожицу и подняла с пола чемодан.

– Ты счастливчик, знай это. Любишь свою землю и получаешь удовольствие от виноделия. Очень немногие могут заниматься тем, что им действительно нравится.

Жоан пересек террасу, подошел к Рейчел и тоже посмотрел вдаль, на круглящуюся холмами прекрасную землю.

– Ты бежишь от меня или от этой земли, Рейчи?

Молодая женщина искоса взглянула на него. На темных ресницах блеснули слезинки, выдавая боль и тщательно скрываемое отчаяние.

– Эта земля… Как может такое прекрасное место приносить одни несчастья!… – Голос Рейчел дрогнул.

– Земля не убивала твоего брата!

– Но он навсегда упокоился в ней.

Жоан не возразил ни словом. Он до сих пор не мог проехать по той дороге, на которой разбился Теренс, не испытав чувства утраты и несправедливости происшедшего. И чувства вины.

Вины за то, что Теренс был тогда за рулем. За то, что друг был сейчас мертв, а он, Жоан, жив. За то, что за ошибку Теренса заплатила Рейчел. Жоан лучше кого-либо знал, как подкосил трагический случай ее родителей.

– Мне тоже недостает его, – прошептал он, глядя на склоненную голову Рейчел.

Та попыталась улыбнуться сквозь слезы.

– Спасибо тебе.

– Я любил твоего брата.

Жоан увидел, как стоящая рядом с ним женщина прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Он физически ощущал ее боль – и ничем не мог помочь.

– Теренс был больше чем друг… Мы были с ним, как родные братья.

– Мама и папа больше о нем не упоминают. Я знаю, что воспоминания причиняют им боль, но мне иногда так хочется произнести его имя, просто поговорить с кем-нибудь о Терри!

– Ты всегда можешь поговорить со мной. Я тоже часто вспоминаю твоего брата. И все хорошее, что меня с ним связывало. – Сказав это, Жоан поднял чемодан Рейчел. – Ты остаешься здесь до завтрашнего дня. Это решено.

– Жоан!

– Прошлой ночью мы решили, что мой дом – лучшее место, в котором ты можешь остановиться.

– Ничего мы не решили! Ты вынудил меня остаться!

Жоан удивленно поднял бровь.

– Должно быть, тут проблема в языковом барьере.

– Не глупи. Ты великолепно говоришь по-английски. Проблема кроется в твоем вечном стремлении командовать. Именно поэтому я предпочту остановиться где-нибудь в другом месте. Не желаю постоянно тебе потакать! У меня есть еще и собственное мнение.

Великолепный португалец примирительно улыбнулся. Да, Рейчи была крепким орешком.

– Согласен. А теперь, прошу тебя, сядь и расскажи мне подробнее о твоей работе. Мне не терпится узнать все о парке Лидфордов.

Рейчел скептически наморщила нос.

– Ты же никогда не любил всякие там сады и парки, Жоан. Виноград и вино – вот все, что тебя интересует.

– Неправда. Я очень люблю сад нашей семьи.

– Сад вашей семьи – полностью заслуга твоей матери, которая возилась с ним, по твоим словам, почти сорок лет. Если бы садом занимался ты, все бы давно завяло. Тебя интересуют исключительно новые сорта компактного черного винограда.

Жоан, несколько оживившись, с готовностью кивнул.

– Ты совершенно права. Но нельзя не согласиться с тем, что ягоды этих сортов обладают значительно более богатым вкусом в сравнении с длинностеблевыми формами.

Рейчел негромко засмеялась, и у него потеплело на сердце. Теренс как-то сказал, что есть два способа заставить настроение Рейчи измениться – рассмешить ее или поцеловать. Оба способа работали одинаково хорошо.

Рассмешить или поцеловать…

Сегодня все в облике молодой женщины восхищало его, начиная от темных волос, оттеняющих нежное лицо, до пастельно-голубого костюма и тонкой нитки жемчуга, обвитой вокруг шеи. Но особенно губы, чуть тронутые нежно-розовой помадой – изящно изогнутые, чувственные, даже на взгляд мягкие и сладкие, – они были созданы для шампанского, темного шоколада… и поцелуев.

Жоан вздохнул, отдавшись своим мыслям. Роман с Рейчи? Это невозможно. Конечно, она уже не малышка Рейчи, но все еще по-своему неопытна и наивна. Он окружит ее заботой, не давая платоническим чувствам перерасти в нечто большее. Отнесется к ней, как к сестре. Да, как к сестре!

Решение было принято – иные отношения между ними были невозможны. Рейчел нуждается в нем и в его помощи. Более ничего.

В это время Патрисия открыла дверь, осторожно внося серебряный поднос с кофе и горячим молоком.

Жоан и Рейчел сели за стол. Патрисия налила им кофе, добавив при этом в чашку гостьи изрядное количество молока.

– Может быть, ты предпочитаешь черный кофе? – спросил Жоан, ненавидевший молоко всей душой.

– Она любит молоко, – безапелляционно заявила Патрисия, ставя на стол тарелки с кусочками дыни и с теплыми булочками. – Молоко для нее очень даже полезно.

Жоан оставил это заявление без ответа. И Рейчел поднесла чашку к губам, с наслаждением вдыхая аромат свежеприготовленного напитка.

– Никак не могу заставить себя отказаться от этого. Я слишком люблю хороший кофе. Но теперь выпиваю не больше чашки в день.

– Если это является твоей единственной проблемой, то тебе не о чем беспокоиться, дорогая.

– Все зависит от того, что считать проблемой, не так ли? – Щеки Рейчел слегка порозовели.

– Дорогая, ты меня беспокоишь. Неужели у тебя и вправду неприятности?

Рейчел покачала головой, прикусив пухлую губку. Жоан поспешно отвел взгляд. Она выглядела такой привлекательной, такой нежной! И упорно скрывала какую-то тайну.

– У нас сегодня будут гости. Я давно уже намечал эту вечеринку. Хочу представить новый портвейн. Надеюсь, ты окажешь мне честь своим присутствием.

***

Когда Рейчел снова встретилась с четой Лидфорд, они провели весь день, обсуждая дальнейшую деятельность. Парк нуждался в значительной перепланировке, так как за столетие своего существования многие замечательные деревья заболели или же вовсе засохли. Как ни жаль, но со многими из них следовало расстаться, посадив взамен новые сильные растения.

Рейчел всегда испытывала тягу к земле. Города казались ей огромной ловушкой, а она – бедным загнанным зверьком, несмотря даже на то что Бостон отличался своей респектабельностью и массой ухоженных зеленых насаждений.

Даже работая дома, Рейчел ощущала запахи гари и разогретого асфальта, и у нее начинала болеть голова. Именно поэтому, избирая для себя дальнейшее направление работы, она решила заняться садами и парками. Люди нуждаются в убежище от жестокости современного мира – в тени деревьев, в изумрудных лужайках, в тропинках, извивающихся среди зарослей цветущих кустов, – во всем том, что помогает человеческой душе снова стать собой.

Хмм… Душа. Не слишком-то подходящее слово для той, кого называют современной женщиной. Правда, отец Рейчел не видел в этом определении ни капли привлекательности.

Ей не хотелось даже думать о том, как Грегори Маггз отреагирует на известие о ребенке. Впрочем, вызвать удивление она вряд ли сможет. Отец всегда ждал от дочери самого худшего, ждал, что она подведет его снова…

Рейчел крепко стиснула руль, искренне сожалея, что отношения с отцом становятся все более натянутыми.

Ее новенький «форд», прошелестев колесами по гравию, въехал в главные ворота особняка де Сакадуро-Кабрал. Перед домом уже стояло несколько машин. Рейчел совершенно забыла о вечеринке, на которую ее пригласил Жоан, и, приближаясь к старинному каменному дому, вдруг услышала сладостные и печальные звуки скрипки – де Сакадуро-Кабрал всегда любили сочетать вино и музыку.

Рейчел остановилась перед массивной входной дверью, прислушиваясь к звучанию струнного квартета. Прекрасная музыка была такой же щемящей, такой же проникновенной, как и ее собственные чувства.

Теренс… Отец… Жоан… Все те, кого она любила и потеряла. Возвращение домой стало для нее самой трудной вещью на свете. Санта-Роза была ненавистна ей воспоминаниями, которые пробуждала. Если бы не Лидфорды, Рейчел давно бы уже собрала чемодан и улетела в Бостон первым же рейсом. Да что там Бостон, любой шумный и грязный город казался ей более приемлемым для жилья, чем этот райский уголок!…

Музыка неожиданно прервалась, и Рейчел, вздрогнув, прогнала прочь тяжелые мысли. Не надо забывать, напомнила она себе, что я здесь для того, чтобы работать, а не копаться в собственных страданиях.

***

Жоана она отыскала в огромной бильярдной. Он любил устраивать здесь шумные сборища.

По комнате сновали нанятые для такого случая официанты, разнося закуски и прохладительные напитки. Взяв с подноса высокий тонкостенный бокал, Рейчел снова нашла взглядом Жоана. Хозяин дома был одет в хорошо сшитый светло-серый костюм и белую шелковую рубашку. Ворот был расстегнут, открывая сильную шею. Кожа Жоана золотилась, напоминая о долгих днях, проведенных под солнцем.

Вот он засмеялся шутке одного из гостей, резко повернул голову. Какой он красивый и притягательный… какой мужественный и сильный!

Неожиданно Рейчел поймала на себе его взгляд. Их глаза встретились, уголки рта Жоана дрогнули в приветственной улыбке. Она улыбнулась в ответ, чувствуя, как теплеет на душе.

Жоан направился к ней, извинившись перед обступившими его гостями. Приблизившись, он обнял Рейчел и прижал к своей груди так крепко, что можно было слышать биение его сердца и почувствовать дыхание.

Она ощутила трепетное наслаждение, когда Жоан приподнял ее подбородок и поцеловал в обе щеки.

– Рейчи, дорогая, когда ты приехала?

Он все еще держал ее в объятиях, всем телом ощущая мягкость и податливость прелестной женщины.

– Не так давно, – ответила Рейчел, даже не пытаясь высвободиться.

Как глупо все это! Она хорошо знала, что Жоан относится к ней, как к сестре, не питая сексуальных желаний. Но ее тело игнорировало приказы разума и тянулось к этому прекрасному мужчине, отзываясь теплом на прикосновения его сильных рук.

– Ты выглядишь усталой, – отметил Жоан, проводя большим пальцем по щеке Рейчел.

– В самом деле? – А она-то считала, что в последние дни чувствовала себя гораздо лучше, чем обычно. – Пойду-ка я в таком случае попудрю носик.

– Не беспокойся, ты великолепна. Пойдем, я представлю тебя гостям.

Ужин был прекрасным, а гости Жоана – интересными собеседниками. Но в десять часов Рейчел незаметно удалилась в свою комнату.

Гостевые апартаменты в доме Жоана были отделены от остальных помещений, обеспечивая тишину и комфорт тем, кто в них в данный момент жил. Рейчел долго нежилась в ванне, после чего надела хлопковую ночную рубашку и села перед зеркалом, положив подбородок на сцепленные пальцы.

Брайс ненавидел эту голубую ночную рубашку – такую уютную и мягкую. Как-то он подарил ей взамен атласное с кружевом произведение портновского искусства, не вызывающее ничего, кроме смеха. Рейчел вспомнила, как застыла с раскрытой коробкой в руках.

– Брайс, во имя Господа, что это?

– Тебе не нравится, – заметил тот, оскорбленный в лучших чувствах.

– Не то чтобы не нравится, но… она несколько не в моем стиле.

Брайс тогда забрал коробку и стал искать в ней чек, надеясь вернуть покупку в магазин. Рейчел, испугавшись, что обидела возлюбленного, попыталась утешить его, и в итоге все закончилось в постели.

До этого они целовались, но не решались на близкие отношения. Тот случай был первым и последним в их недолгой интрижке, но его оказалось более чем достаточно… для того, чтобы зачать ребенка, которого Брайс отказался признать.

Для начала он обвинил Рейчел в том, что она спала с кем-то еще и что это не его ребенок. Когда та, возмутившись, опровергла измышления, Брайс показал себя во всей красе.

– Неважно, – заявил он. – Мне не нужен ребенок. И ты должна от него избавиться.

– Ты просто злишься.

– Нет, не злюсь. Потому что уверен, что ты поступишь правильно.

– Что есть правильно в твоем понимании? – с вызовом спросила Рейчел.

– А то, что этот ребенок мне не нужен… как я уже тебе сказал.

И тут Брайс признался, что женат, что любит свою жену и не хочет огорчать ее. Сохранив ребенка, Рейчел разрушит всю его жизнь, вот что он сказал напоследок.

Разрушит всю его жизнь…

Глаза Рейчел гневно сверкнули при воспоминании о тех ужасных словах.

Как он мог! Как мог быть таким эгоистичным!

Его жизнь!… А как насчет жизни их ребенка?

Рейчел попыталась расчесать волосы, но руки дрожали и расческа не слушалась. Пришлось отложить это занятие на потом, когда злость немного поутихнет.

Хвала небесам, что она никогда не любила его. Просто некоторое время обманывала себя. Этот человек напоминал Жоана, унаследовав от матери-итальянки темные волосы и правильные черты лица. Но у него не было ни твердости, ни благородства Жоана.

Жоан никогда не пошел бы на супружескую измену. И позаботился бы о ребенке.

Опомнившись, Рейчел заставила себя перестать думать об этом. Хватит всех сравнивать с Жоаном! Это нечестно по отношению к мужчинам и неразумно по отношению к себе самой. Так она никогда не встретит спутника жизни. Потому что никто из живущих на земле и в подметки не годится Жоану!

В дверь ее спальни кто-то постучал.

Рейчел отложила расческу, которую продолжала машинально вертеть в руках, и открыла дверь. В дверном проеме стояла Патрисия, грозно уперев руки в бедра.

– Я увидела у тебя свет и зашла. Подумала, что ты плохо себя чувствуешь.

– Со мной все в порядке.

– Ты рано ушла с вечеринки.

– Жоан не возражал.

Минут через пять, когда, выпроводив Патрисию, Рейчел уже собралась лечь в постель, в дверь снова постучали.

На этот раз на пороге стоял Жоан, балансируя подносом с чашкой, блюдцем и маленькой тарелкой с пирожными.

Рейчел не думала, что у нее еще есть силы радоваться. Но губы сами сложились в очаровательную улыбку.

– Решил податься в домоправители?

– Не смешно.

– Очень смешно. Просто у тебя ужасное чувство юмора.

Его рот скривился.

– Поверь, не я это придумал. И к твоему сведению, я не собираюсь тебе таскать каждый вечер еду в постель.

– А мне показалось, что это все-таки была твоя идея. Принес мои любимые пирожные.

– Это бисквиты.

– Пирожные, бисквиты – какая разница.

– Разница есть.

– Ну конечно, такая же огромная, как между яблоками и апельсинами.

– Нет. Как, например, между мерло и каберне.

– О Боже! У тебя все в итоге сводится к сортам вин.

Рейчел попала в точку, потому что Жоан нахмурился и спросил:

– Ты надо мной издеваешься, да?

– Угадал, – мило улыбнулась она.

– Ты испытываешь мое терпение.

– Можешь покинуть это помещение.

– Могу, но не хочу. Предпочитаю остаться.

– Хорошо, хорошо. Считай, что ты выиграл.

– Ты все еще ведешь себя, как дитя, Рейчи.

Она внезапно разъярилась. Жоан действовал на нее, как вино на непьющего человека.

– Как я уже сказала, ты можешь покинуть помещение! – крикнула Рейчел и захлопнула дверь перед Жоаном, молоком и бисквитами.

***

Закончив разговор с клиентами, Рейчел села в кресло, стараясь расслабиться. Неожиданно все сложности будущей жизни предстали перед ее мысленным взором.

Она закрыла глаза, прижала руки к вискам и несколько раз глубоко вдохнула. Раз травинка… два травинка… три травинка – говорят, помогает не хуже, чем подсчет овец.

Наконец Рейчел немного успокоилась и, сделав еще один глубокий вдох, открыла глаза. Она проснулась сегодня в тревожном настроении, и эта тревога стремительно перерастала в панику. С самого утра все раздражало и нервировало ее.

Нужно было что-то делать. Предстояло спланировать и предусмотреть сотни вещей, касающихся будущего ребенка.

Первое, что требовалось, – это новое жилье.

Раньше она жила в однокомнатной квартирке напротив Бостонского национально-исторического парка. Деревянный паркет, старые водопроводные трубы, прелестный балкон, с которого открывается захватывающий вид на город, – достоинства и недостатки в равной степени сочетались. Но, увы, в комнатке помещались лишь кресло и кровать. О том, чтобы поставить туда детскую кроватку и пеленальный столик, не могло быть и речи.

Да, ей действительно следовало поискать более просторное жилье. А заодно позаботиться о кроватке, о детском автомобильном сиденье, о высоком стульчике для кормления, не говоря уже об одежде, подгузниках, игрушках и тому подобных вещах. Малышам требуется много всего.

Неудивительно, что университетские подруги, уже давно вышедшие замуж и имеющие детей, всегда говорили, что ребенок – это очень дорогое удовольствие. Надо было также подумать и о няне, чтобы не прерывать работу.

Рейчел не винила в происшедшем никого, кроме себя. Она переспала с Брайсом, зная, что может забеременеть. Так все и случилось. Но проблема заключалась в том, что Рейчел боялась одна растить ребенка.

Это была такая огромная ответственность, такая незнакомая для нее роль, что бедняжка не могла отделаться от страха. Она старалась предусмотреть все свои возможные ошибки и понимала, что не в состоянии этого сделать. Она

боялась за себя, боялась за ребенка, боялась всего, что может произойти с ними обоими. Что, если ей недостанет сил, или любви, или мудрости? Что, если…

– Рейчел, – миссис Лидфорд заботливо дотронулась до ее локтя. – Рейчел, милая, что с вами? Вы так бледны!

С ней было все хорошо. Просто нервы разыгрались. Но и этого оказалось достаточно для молодой женщины, решившей в одиночку родить и воспитать дитя.

***

Жоан взглянул на часы. Совет владельцев виноделен закончился после обеда. Они объединялись для того, чтобы более успешно продвигать на рынок калифорнийские вина и в данный момент находились на последнем этапе планирования торговой кампании.

Когда обсуждение подходило к концу, Жоан вежливо извинился и покинул собрание, так как хотел еще успеть домой, чтобы переговорить по телефону со своим отцом. Однако, выйдя на улицу, вспомнил, что забыл свой дипломат и, недовольно поморщившись, повернул назад.

Жоан шел по гулкому полутемному холлу, пахнущему дубом, серой и ферментированным виноградом – запахам, к которым привык с детства. Открыв дверь в дегустационную, он неожиданно услышал имя Рейчел. Жоан застыл, думая, что ослышался, но имя прозвучало снова.

– Это правда, я сам слышал. Рейчел Маггз вернулась, и, как я понял, у нее серьезные неприятности.

3

Холодея от недоброго предчувствия, Жоан прислушался. У Рейчи, у его Рейчи неприятности? Нет, должно быть, это неправда. Он видел Рейчи совсем недавно, и с ней все было в порядке.

– Что за несчастная семья! – продолжил другой голос. – У них постоянно какие-то беды. И снова у Грегори и Дорис появится головная боль.

Жоан словно прирос к порогу. Он знал, что должен обнаружить свое присутствие и войти. Но не мог двинуться с места.

– Вроде бы Рейчел тогда не была пьяна, – послышался женский голос. – Ее проверили в полицейском участке.

– Все равно она гнала машину как сумасшедшая, – вмешался мужчина. – Я не помню девушки, которая собирала бы больше синяков и неприятностей, чем Рейчел Маггз!

– И одевалась бы более вызывающе.

Эти пересуды ранили Жоана. Он знал, что люди в небольшом городке не прочь перемыть друг другу косточки, но услышанное им было просто смешно! Резко распахнув дверь, Жоан вошел в комнату, но собравшиеся там были слишком заняты разговором, чтобы сразу заметить его.

– И ее родители ничего не могут с ней поделать! – заявил один из виноделов. – Если бы Рейчел думала о ком-нибудь, кроме себя, Теренс был бы жив и сейчас.

– Довольно! – Голос Жоана разнесся по комнате. – Прошли годы после того несчастного случая. Почему бы вам не оставить Рейчи в покое!

На него обратились смущенные, побледневшие лица сплетников. Воцарилась гробовая тишина.

– Жоан, мы не хотели никого обидеть. Это был просто разговор, – наконец выдавил из себя один из мужчин.

– Я устал от этого. Я устал от тех гадостей, что вы болтаете о Рейчи!

– Жоан, не сходи с ума!

– Я не схожу с ума – я вне себя от злости! Никто из вас никогда не позаботился о Рейчи, а теперь вы называете ее приносящей проблемы неудачницей. – Его голос гневно возвысился. – Действительно Рейчи вернулась! Она гостит у меня. И останется в моем доме до тех пор, пока не закончит свой проект по перепланировке парка Лидфордов!

Грудь Жоана бурно вздымалась, он злился сам на себя. Это его вина. Люди осуждают Рейчи, потому что не знают правды о ней. Он должен все уладить. Прямо сейчас!

– И последнее, – добавил он звенящим от напряжения голосом, – у Рейчи нет никаких неприятностей. Я узнал бы о них первым.

***

Солнце уже садилось, когда Рейчел добралась до особняка де Сакадуро-Кабрал. Десятичасовой рабочий день оказался для нее тяжеловат. Голова болела так, что будущая мать с трудом удерживалась от слез. Больше всего на свете ей хотелось добраться до своей уютной тихой спальни и спать, спать, спать…

Патрисия встретила ее в дверях, расставшись наконец со своим фартуком.

– Жоан ждет тебя у бассейна.

– Я не собираюсь сейчас купаться.

Домоправительница покачала головой.

– Не думаю, что он собрался пригласить тебя искупаться.

Рейчел послышалось предупреждение в голосе Патрисии.

– Что-нибудь случилось?

– Я ему ничего не говорила.

– Патрисия…

– Он вернулся с собрания виноделов в ужасном настроении.

– Что случилось?!

– Не знаю, но что-то грызет его.

Рейчел вздохнула… и внутренне приготовилась к скандалу. Жоан был самым упрямым мужчиной из всех, кого она когда-либо встречала. Если уж он хотел чего-то добиться, то вцеплялся как клещ и не отпускал жертву до победного конца.

Закатное солнце окрашивало каменные стены в алые и золотые тона, полосы света лежали на воде бассейна и на тяжелых кадках с цитрусовыми деревьями. Аромат цветущих лимонов витал в воздухе, напоминая Рейчел о ее детстве. Но теперь она не могла наслаждаться всем этим, тревожась о предстоящем разговоре с Жоаном.

Рейчел подошла к шезлонгам, стоящим у кромки бассейна, но Жоана там не нашла.

Наверное, вернулся за чем-нибудь в дом, решила она. Что же случилось на этом дурацком собрании. И как это могло касаться ее?

Рейчел медленно пошла вдоль бассейна, любуясь озаренными солнцем ветвями деревьев. Особняк де Сакадуро-Кабрал был выстроен в классицистическом стиле, и сад служил ей прекрасным фоном. Пестрые виноградные лозы, цитрусовые деревья, стройные кипарисы, могучие липы и буки, сочетаясь с мраморными статуями и тяжелыми каменными вазами, создавали неповторимый колорит старины. Свет, тень и тишина – вот что привлекает нас в садах, подумала Рейчел. Тишина…

– Я думал, что ты веришь мне.

Рейчел испуганно вздрогнула и обернулась на звук глубокого голоса Жоана. Она старалась не поддаться панике. Этот человек не может ничего ей сделать. Они во всем равны.

Жоан сидел под тентом, лицо его было скрыто в тени.

– Ты должна была сказать мне, что нуждаешься в помощи.

– Мне не нужна помощь.

Он поднялся и подошел к ней, такой надежный и такой красивый.

Рейчел поймала себя на том, что быстро перебирает в уме совершенные грехи. Ее редко кому удавалось смутить, но Жоан это выполнял с блеском.

– Ненавижу выслушивать сплетни о тебе. – Он печально посмотрел на нее. – И не могу их прекратить. Половина города болтает о твоих приключениях.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Неужели?

– Да… – Голос Рейчел предательски дрожал, ей было трудно дышать.

Жоану ничего неизвестно о ее беременности… Пока неизвестно. Но рано или поздно он все узнает.

– Ты уверен, что сейчас подходящее время для разговоров? Я не в настроении играть в эти игры.

Золотистые глаза Жоана требовательно смотрели на нее.

– Ты знаешь, я никогда не играю в игры, дорогая.

Что-то в его тоне заставило Рейчел снова превратиться в шестнадцатилетнюю девочку.

– Итак, чего же ты хочешь?

Жоан убрал полотенце с соседнего полосатого шезлонга.

– Я хочу, чтобы ты села сюда, – указал он. – И рассказала то, что так тщательно скрываешь.

– Мне нечего скрывать!

– Ложь номер один.

– Жоан!

– Я повторяю еще раз…

– А я повторяю, что мне нечего скрывать, – перебила его Рейчел. – Я здесь, чтобы работать. И я работаю. Это все.

– Я тебе не верю.

Жоан откровенно давил на нее. И в какой-то момент ей захотелось открыть ему правду. Это ошеломило бы его и заставило замолчать. Зато потом привело бы в ярость. Ведь в глазах Жоана она наверняка совершила грех.

Нет, лучше молчать. Это не его проблема.

– Я возвращаюсь в дом. Не желаю об этом больше говорить.

Лицо Жоана несколько смягчилось.

– Дорогая, я не хочу тебя обидеть. Почему ты не сядешь и спокойно не поговоришь? Раньше ты всегда все мне рассказывала.

– Я была маленькой наивной девочкой.

– Мы были друзьями.

– Друзья не судят друг друга.

– Кто тебе сказал, что я собираюсь судить тебя?

– А разве нет?

– Итак, у тебя все-таки неприятности! – торжествующе воскликнул Жоан.

Для него это была всего лишь игра. Он не думал о ней. Не думал о том, каково ей сейчас. Хотел лишь доказать, что оказался прав.

– Великолепно, Жоан!

Его темные брови угрожающе сдвинулись, губы сжались в тонкую линию. Кажется, терпение Жоана иссякало.

– Рейчи, сядь!

– Я не желаю разговаривать с тобой в таком тоне!

– Почему?

– Потому что я не собака и не слушаюсь команд! Рейчи, сядь! Рейчи встань! Рейчи, повернись! – Она скрестила руки на груди, испепеляя его взглядом. – Для человека, работающего с людьми из разных стран, твои коммуникативные способности оставляют желать много большего!

– Я так разговариваю только с гадкими девчонками, не желающими ничего слушать!

– Вот тут ты ошибаешься! Я уже не девчонка. Мне двадцать восемь лет. И сейчас, слава Богу, не средние века. Я не обязана тебя слушать!

– Это нелогично.

– Зато очень убедительно.

– Да! – закричал вдруг Жоан, выходя из себя. – Ты просто невозможна! Я не могу с тобой разговаривать!

Резкий порыв ветра пронесся по саду, шелестя листьями деревьев и растрепав волосы Рейчел. Она тоже едва сдерживалась от гнева и желания высказать Жоану все, что думает о нем.

– В таком случае оставь меня в покое. Мне безразлично, что ты обо мне думаешь!

Вдруг он приблизился почти вплотную и мягко взял ее за руки.

– Но это неправда. Ты же моя, Рейчи.

– Нет уж. Я ничья.

На мгновение ей показалось, что в золотистых глазах Жоана мелькнула неподдельная боль.

– Не говори так. Я уже потерял Теренса. И не хочу терять тебя.

Рейчел затрепетала, почувствовав, что его палец прикоснулся к ее губам, слегка приоткрывая их. Она в испуге подалась назад. Он собирается поцеловать ее… Нет! Этого нельзя допустить!…

Склонив темноволосую голову, Жоан притянул Рейчел еще ближе к себе, заставляя почувствовать тепло и дрожь напряженных мышц.

– Я не потеряю тебя, – прошептал он в дюйме от ее губ. – Клянусь, Рейчи!

После этих слов он одарил ее долгим, сладостным поцелуем.

Рейчел закрыла глаза, наслаждаясь объятиями Жоана. От него исходил аромат цитруса, сандала, вина и солнца. Когда их губы встретились, она ощутила, что ее колени подгибаются, а по телу разливается приятное тепло.

Она хотела быть стойкой, но не могла. Это было как раз то, чего она боялась больше всего на свете, – желать Жоана, все еще желать его!

Поцелуй сделался более страстным. Жоан нежно прижимал Рейчел к себе, так что она могла чувствовать его желание. Она распахнула глаза, глядя ему в лицо, стараясь понять.

Увиденное заставило ее сердце вновь переполниться надеждой и нежностью. Но Жоан вдруг резко отстранился, его золотистый взгляд потускнел, лицо снова стало холодным и непроницаемым. Страсть умерла.

О, он сделал то, что должен был сделать, – ответил на поцелуй. Но это не значило, что Жоан действительно хотел поцеловать ее. Он просто поступил как следовало бы в подобной ситуации.

Беспомощные слезы закипели в уголках глаз Рейчел. Но она нарочито громко рассмеялась, скрывая переполняющее ее отчаяние.

– Решил преподать мне урок, не так ли? И правда, Жоан, это единственный верный способ прервать критику в свой адрес.

Его скулы будто окаменели, и Жоан отвернулся. Понадобилось время, для того чтобы он пришел в себя.

– Я не хотел этого делать. Я лишь пытался…

– Но ты достиг того, чего хотел. Никто еще не пытался использовать поцелуи как аргумент в споре со мной.

– Я говорю серьезно. Я лишь пытался исправить положение дел.

– Ты всю жизнь пытаешься это сделать, – пробормотала Рейчел, выдавив из себя улыбку, хотя колени все еще подгибались, а сердце бешено билось, заставляя кровь приливать к щекам. – Но в мире есть вещи, которые ты не в силах исправить, и люди, которых тебе не изменить! – произнесла она с вызовом, вздернув подбородок.

– Я не понимаю тебя, – покачал он головой.

Ее решимость ничего не говорить Жоану исчезла. Глубоко внутри словно бы раскололся надвое огромный айсберг.

– Нет, ты не желаешь понимать, – возразила Рейчел, все еще не придя в себя после захватывающего поцелуя.

Если он так жаждет узнать правду, она откроет ее. Все равно скоро тайна выплывет на свет.

– Жоан, я беременна. Через несколько месяцев у меня родится ребенок.

Вряд ли он когда-либо выглядел более обескураженным.

– Твои родители знают об этом?

Ну конечно, что еще он мог спросить!

Респектабельность, социальное положение, интересы семьи – вот что стоит для него на первом месте. Жоан мог бы поменьше заботиться о том, что подумают люди, и побольше о том, что творится у нее в душе.

– Я сказала матери, – ответила она после минутной паузы. – И сообщу отцу, когда они вернутся из круиза.

– Ты не хотела портить ему отдых?

– Я знаю, что он начнет волноваться.

Жоан недоверчиво покачал головой.

– Считаешь, что твоя мать не волнуется?

Это была скользкая тема. Рейчел очень не хотелось обсуждать ее с Жоаном, но вместе с тем она отлично знала, что тот не отстанет, пока не узнает правду. Лучше было сказать все и покончить с этим раз и навсегда.

– Мама сказала, что вернется к свадьбе.

Жоан пристально смотрел ей в глаза.

– Но свадьбы не будет?

– Нет.

Выражение его лица не изменилось, лишь глаза сузились. И о том, что происходит в душе Жоана, Рейчел могла догадаться только по тому, как пульсировала жилка на его шее. Кажется, известие задело его больше, чем должно было.

– Почему?

– Потому.

Он нетерпеливо мотнул головой, отбрасывая упавшие на лоб волосы.

– Потому – что?

Рейчел собралась было ответить, но неожиданно поняла, что не может ничего сказать. Ее трясло, словно нашкодившего щенка. Она беспомощно поглядела на Жоана. Нет, он не поймет. Неважно, что она ему скажет, неважно, что на самом деле случилось, Жоан не поймет.

Но он требовательно смотрел на Рейчел, ожидая ответа. Не дождавшись, спросил:

– Где отец ребенка?

– У моего ребенка нет отца.

– Да ну? Такое в истории случилось только раз.

Его сарказм больно ранил Рейчел. Она почувствовала себя униженной и оскорбленной.

– Зато я не первая женщина в истории, которая будет одна воспитывать ребенка.

– И, вероятно, не последняя. Но знаешь ли, в этом нет ничего похвального.

– Не вижу ничего дурного в том, что я стану матерью.

– Ничего дурного? – Эта фраза, сказанная тихим голосом, упала между ними подобно камню.

Жоан снова напоминал ей о прошлом, извлекши скелет из шкафа и потрясая им перед носом Рейчел. У него была прекрасная память, и он не забыл и не простил ни одной совершенной ею ошибки. Перед мысленным взором Рейчел пронеслись туфли на огромных каблуках, которые она надела в день своего шестнадцатилетия и ярко-зеленая краска, которой выкрасила однажды волосы. А также позаимствованный из гаража соседа мотоцикл, на котором она отправилась в захватывающее ночное путешествие, закончившееся полетом в канаву и несколькими швами на разбитой голове.

Рейчел сжала кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания.

– Может, ребенок и не был запланирован, но это не значит, что я не буду хорошей матерью!

Жоан снова покачал головой и подошел к столику. Потом взял стакан и налил себе вина.

Она ждала продолжения разговора, но его не последовало. Жоан задумчиво потягивал янтарный напиток, глядя на дом, освещенный лучами заходящего солнца, и на бассейн, в котором отражались небо и быстро бегущие облака.

– Я хочу этого ребенка, – тихо, но твердо произнесла Рейчел.

– Ты хочешь все, – ответил Жоан, делая новый глоток.

– Что ты имеешь в виду?

Он задумчиво провел пальцем по краю бокала.

– Я имею в виду, что по сути ты все еще маленькая девочка, которая не в состоянии признать свои ошибки.

– Кто дал тебе право судить! Тоже мне, образец добродетели! Ты заводил себе подружек уже в семнадцать лет, а некоторые из них были вдвое старше тебя!

– Это другое дело.

– Да ну?

– Есть большие различия между мужчинами и женщинами, дорогая. И ты об этом прекрасно знаешь.

– Ты говоришь, как средневековый деспот!

– Я говорю правду. Если ты не любила того человека настолько, чтобы выйти за него замуж, как ты могла лечь с ним с постель?

– Это не твое дело.

Очень медленно Жоан поставил хрупкий бокал на стол и повернул голову в ее сторону. Его глаза были темны как ночь.

– Теперь мое.

***

Как с ней могло случиться такое?

Нет, конечно же он знал как. Но почему, почему она была столь неосторожной! Если Рейчел собиралась завести роман с кем-то, то должна была быть готова ко всему…

Несмотря на то что было далеко за полночь, Жоан влил в себя еще одну чашку кофе и честно попытался заставить себя вглядеться в графики и диаграммы. Однако с таким же успехом они могли быть вычерчены невидимыми чернилами. Жоан смотрел на листы бумаги и не видел ничего. Ничего, кроме лица Рейчи. Он так переживал за нее, что не способен был ясно мыслить. Рейчи беременна…

Ее отец, прекрасный человек, будет конечно же огорчен новостью. Собранного, трудолюбивого, организованного Грегори Маггза соседи любили и уважали. Все знали, как он был привязан к единственному сыну, и все так же прекрасно знали, что у него никогда не хватало сил и терпения совладать с дочерью.

Когда Жоан был подростком, то часто слышал, как Грегори после очередной проделки малышки Рейчи говорил в сердцах, что она ходячее несчастье. Не то чтобы отец не любил свое дитя, просто он совсем не понимал ее.

Позже, когда Теренс уже учился в колледже, Грегори как-то признался Жоану, что боится оставлять Рейчи дома одну. Жоан же всегда старался смягчать конфликты между ней и отцом. Теренс ненавидел всяческие разногласия, Рейчи же была их катализатором.

А теперь разразится скандал, потому что вряд ли Грегори Маггз будет рад ребенку.

Жоан швырнул бумага на стол, не в состоянии сосредоточиться. Сколько раз он твердил себе, что не должен беспокоиться о Рейчи. И не должен думать о том, как спасти ее от неприятностей. Но кто-то ведь обязан заботиться о бедняжке.

После гибели Теренса родителям было не до того. У учителей вечно не хватало времени и желания. Жители городка могли только сплетничать между собой. Оставался только он.

Если бы тогда ему достало храбрости, может быть, все сложилось бы по-иному. Если бы он не повел себя как последний трус, возможно, Рейчи и не рассорилась бы с родителями.

Устало потирая веки, Жоан с болью воспоминал тот трагический канун Рождества. Его невозможно было забыть, так как подробности случившегося с ужасающей четкостью отпечатались в памяти.

Рейчи не была виновата тогда. Теренс вел машину, и он был пьян. И он, Жоан, тоже был пьян.

Он открыл глаза и обвел взглядом комнату, по стенам которой были развешаны дипломы за лучшие сорта вин. Как винодел, он добился большого успеха. А как мужчина?

Жоан порывисто вскочил.

О да, он не в состоянии изменить прошлое, но кое-что в настоящем – наверняка. Он расскажет родителям Рейчи правду о том происшествии и, может быть, даст ей шанс помириться с отцом.

***

Рейчел осторожно прикрыла за собой входную дверь и стала спускаться по ступеням, надеясь, что Патрисия не заметит ее. Меньше всего на свете молодая женщина хотела снова выслушивать упреки и поучения. Завтрак с Жоаном обещал быть столь же успокаивающим, как хороший скандал.

Ключи тихо звякнули, когда она отпирала дверцу машины. С облечением вздохнув, Рейчел бросила внутрь портфель и поспешно села за руль. Потянувшись к дверце, она неожиданно обнаружила, что не может ее закрыть.

– Как вор в ночи, – раздался над ее головой знакомый голос.

– Что? – спросила она, мгновенно ощутив, как сердце проваливается куда-то в желудок.

Жоан крепко держал дверцу, не позволяя ей захлопнуться. Недобрая улыбка играла на его губах.

– Решила сбежать, дорогая?

Что-то в его вкрадчивом тоне заставило Рейчел похолодеть. По спине пробежали мурашки. Жоан никогда ее и пальцем не тронул, и все равно она испугалась.

– Мне надо ехать. Я опаздываю.

– Опомнись, еще нет и семи утра.

– Знаю, но мне столько надо сегодня сделать! Я должна работать хорошо, видишь ли.

– Ложь следует за ложью, – произнес Жоан, изучающе глядя на нее. – Из тебя получится превосходная сказочница.

– Перестань, Жоан, – прошипела незадачливая беглянка. – Все это одна большая глупость.

Рейчел в нетерпении включила зажигание. Теперь приходилось напрягать голос, чтобы перекрыть рев мотора.

– Отойди, пожалуйста, если не хочешь, чтобы я тебя сшибла!

– Что ж, это мысль! «Рейчел Маггз переехала Жоана де Сакадуро-Кабрал» – прекрасный заголовок для утренних газет!

– Ах, шутник! Ты дашь мне уехать или нет!

– Нет. – Жоан наклонился к дверце машины. – Лучше бы тебе вернуться в дом и позавтракать. Ты не должна ходить голодной, это вредно для ребенка.

– Ребенку надо дышать свежим воздухом. Я немедленно отправляюсь.

– Патрисия уже накрыла стол.

Рейчел поспешно выжала акселератор. Мотор взревел громче.

– Что ты говоришь? Что? Я тебя не слышу!

Жоан прикусил губу, глаза его гневно сверкнули. Сейчас он выглядел, в точности как разгневанный глава средневекового благородного семейства. Кажется, правила приличия внезапно перестали его интересовать.

– Не раздражай меня!

– Это ты не раздражай меня! – возразила Рейчел.

Неожиданно Жоан сунул руку в салон машины и выхватил ключи из замка зажигания.

Рейчел испуганно вскрикнула, испытывая иррациональный ужас перед разгневанным мужчиной. Инстинкт самосохранения подсказывал покориться и не возражать, так как Жоан был зол как сто чертей. Однако внезапно ей пришло в голову, что, согласившись остаться на завтрак, она должна будет выслушивать бесконечные морализаторские тирады хозяина дома. Ужасная мысль помогла перепуганной женщине справиться с волнением.

Рейчел из всех сил ударила Жоана по руке, выхватила ключи и быстро захлопнула дверцу.

– Ах ты, маленькая!…

Она решила не дожидаться продолжения, которое непременно последовало бы за столь громогласным возгласом. Мотор снова заработал. Рейчел слегка приоткрыла окно машины.

– Извини, Жоан! – крикнула она. – Мне бы хотелось, конечно, с тобой поболтать, да вот только времени совсем нет! Увидимся вечером!

4

Лучезарные иллюзии по поводу вновь обретенной свободы рассеялись к полудню, когда Жоан приехал за ней к Лидфордам. Он вызвал пожилую чету на пару минут и, перекинувшись с ними несколькими словами, довел Рейчел до машины. Это был красный спортивный «мерседес» с откидным верхом.

Жоан, крепко придерживая спутницу за локоть, запихнул ее в машину и повез домой. Рейчел с мрачным видом восседала на роскошном кожаном сиденье. Как он мог ворваться и забрать ее с собой, как нашкодившую школьницу!

Жоан бросил на нее короткий взгляд.

– Дыши глубже, а не то лопнешь от злости.

– Не желаю с тобой разговаривать!

– Я сделал это ради твоего же собственного блага.

Рейчел только крепче стиснула портфель, лежащий у нее на коленях, борясь с отчаянным желанием обрушить его на голову самовлюбленному тирану.

– Ты все испортил, – прошипела она. – Мы обсуждали очень серьезные вещи, когда ты вломился!

Жоан только хмыкнул, сосредоточившись на дороге, расстилавшейся перед ними. Прекрасные золотистые холмы послужили бы удачным фоном для сцен романтического фильма.

– Прости.

Прости?! Этот негодяй прервал важный разговор, зашвырнул ее в машину и теперь несется по дороге быстрее автогонщика! Никакими извинениями не оправдать такого поведения!

Жоан снова посмотрел на кипящую от возмущения спутницу.

– Ты должна чаще носить белое. Тебе очень идет этот цвет.

Так, теперь он решил быть обаятельным: сделаем все, лишь бы Рейчи не сердилась!

– Это зимний цвет, – проворчала она, оглядев свой ослепительно белый кашемировый кардиган. Теперь ей нравилось носить длинные и просторные вещи.

– Все равно тебе очень идет. Прекрасно подходит к цвету лица. Оно совершенно побелело от злости.

Снова закипая, Рейчел сжала кулаки.

– Будь так добр, – ее тон был ледяным, – будь так добр, опусти верх машины.

– Зачем, дорогая? Погода прекрасная. Загорай, наслаждайся солнцем.

– Я не на каникулах, – язвительно ответила Рейчел, тяжело дыша. Она старалась совладать со своими эмоциями, но это было нелегко. – Немедленно отвези меня назад!

– Отвезти тебя назад?

– Да, и побыстрее.

– Извини, но у меня другие планы на сегодня. Я думаю, что мы должны побыть вместе некоторое время. – Его золотистые глаза блеснули. – Наедине.

Вместе? Наедине? Последнее, что ей хотелось бы сделать. Это было равносильно пребыванию в камере пыток. Каждый разговор с Жоаном превращался для нее в сущее мучение.

– Пойми, у меня есть работа. Я должна ее делать. Ты не можешь вот так запросто приезжать и забирать меня.

– Но я же забрал!

– Это ничего не значит. У меня собственная жизнь, и я не хочу, чтобы она походила на идиотскую комедию.

Жоан вздохнул и покачал головой.

– Какой ужас! Если ты когда-нибудь соберешься в Португалию, я покажу тебе прекрасные произведения искусства, нечто лучшее, чем твои любимые комедии.

Рейчел горестно обхватила голову руками.

– Давай смейся над американской культурой! Скажи, что я темна и необразованна. Мультфильмы вместо оперы. Комиксы вместо книг. Гамбургеры и жареный картофель вместо изысканной кухни. Правильно я говорю?

Жоан улыбнулся.

– Правильно, дорогая, ты вроде бы ничего не упустила.

Рейчел решила, что он просто издевается над ней. Это был хороший способ наказать ее за утренний побег.

Она искоса взглянула на четко очерченный профиль Жоана, думая, как изменилось его лицо за десять лет. Он выглядел старше, мудрее… и еще красивее, чем был в двадцать два года. Даже гнев шел ему. И в пятьдесят лет этот мужчина будет неотразим, мелькнула нежданная мысль. Злость Рейчел постепенно таяла. На Жоана было невозможно долго сердиться. Когда они ругались в ее далеком детстве, достаточно было одной улыбки, чтобы она простила все прегрешения этому человеку.

– Что ты сказал Лидфордам? – примирительным тоном спросила она, накручивая темную прядь волос на указательный палец.

Жоан в это время был занят тем, что старался как можно лучше вписаться в поворот.

– Сказал, что тебе нужно срочно уехать, – пробормотал он. – Семейное дело, я сказал. Они поняли.

– Жоан, Лидфорды мои самые важные клиенты! Я не могу позволить себе потерять их.

– Не беспокойся. Твои самые важные клиенты никуда не денутся. Они мне должны кое-что, знаешь ли.

Рейчел не знала, сердиться ей или смеяться. Что бы она ни сказала, Жоан всегда находил ответ. Наконец она решила расслабиться и посмотрела в окно.

– Куда это мы направляемся?

– На побережье. Думаю, нам надо пообедать… и поговорить.

Да уж! Наверняка везет ее прямиком в казематы инквизиции.

– Мне нужно вернуться на работу, – упрямо повторила Рейчел.

– Ну конечно, – последовал хладнокровный ответ. – Конечно же ты вернешься туда на следующее утро.

Она сжала губы, подавив нервный смешок.

– Ты ударила меня, – продолжал Жоан.

– По руке.

– Ты ударила меня по руке.

Неожиданно на Рейчел напал безудержный смех – следствие нервного перенапряжения. Она фыркнула, не удержавшись.

– Да я тебя легонечко шлепнула.

– У меня след на руке до сих пор.

– Надо же, какая у тебя чувствительная кожа!

– Учти, в следующий раз я тебя перекину через колено и хорошенько отшлепаю. Посмотрим, у кого кожа чувствительней!

Предполагаемой жертве внезапно расхотелось смеяться.

– Не посмеешь.

– Попробуй, – прошептал он со странным огоньком в глазах. Так как ответа не последовало, Жоан продолжил: – И не смотри на меня так. Я не первый, кто тебя отлупит.

– Да, но тогда это был мой отец, – заметила Рейчел, почувствовав, как кровь приливает к щекам. – Давай сменим тему, – ледяным голосом произнесла она.

– Хорошо, дорогая, – кивнул Жоан. – Может быть, поговорим о зеленых насаждениях? Хотелось бы знать твое мнение по поводу того, как лучше подстригать кусты этой осенью. Также меня неимоверно интересует проблема эстетического сочетания садов и винных погребов.

– Побереги сарказм. Просто разверни машину, потому что я хочу домой.

– Домой? Ко мне домой?

– Ты меня прекрасно понял. Нечего придуриваться.

– Нет, я тебя не понял. Тебя вообще сложно понять. Ты беременна, не замужем, ты лжешь матери, что скоро состоится свадьба, чтобы она не волновалась.

Рейчел сжалась на сиденье, пытаясь заставить себя успокоиться, не обращать внимания на его слова. Жоан не услышал ничего из того, что ему было сказано.

– Рейчи, я принял решение относительно тебя.

Серьезный тон Жоана вывел, ее из оцепенения. Повернувшись к нему, она увидела, что его лицо выражает мрачную решимость.

– Какое решение?

– Об ошибке, которую я совершил много лет назад. О кануне того Рождества.

С тех пор как Теренс погиб, Жоан не говорил ни на полслова больше об автокатастрофе. Канун того Рождества… Рейчел замерла в ожидании продолжения.

– То, как я вел себя той ночью, непозволительно. Я позволил тебе принять вину на себя.

– Я настаивала на этом.

– Я был старше тебя. И я мужчина. Я поступил неправильно, и теперь настало время исправить ошибку.

– Нет!

– Это Теренс был виноват в автокатастрофе, а не ты.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты все прекрасно понимаешь.

– Я вела машину и не справилась с управлением. Это я врезалась в дерево.

– Рейчи, машину вел Теренс. Я сидел с ним рядом, а ты была на заднем сиденье. – Каждое слово давалось Жоану с неимоверным трудном.

– Я не помню.

– Зато я помню! Рейчи, все эти годы мы никогда не вспоминали о той ночи. Не говорили о том, что мне следовало поддержать тебя и не позволить Теренсу сесть за руль, поскольку он…

– Он был моим братом!

– И моим лучшим другом. Но это не значило, что он был идеальным человеком. Рейчи, твои родители…

– Если ты откроешь им правду, я никогда больше не скажу тебе ни слова!

– Если ты уедешь отсюда, то так или иначе не сможешь со мной разговаривать. В чем же опасность?

Неприкрытый сарказм в голосе Жоана заставил ее похолодеть от ужаса. Нет, Жоан так не поступит! Он обещал, обещал ей много лет назад сохранить все в тайне. Он был согласен с тем, что родителей подкосит известие о том, что Теренс сильно пил.

– Отец идеализировал Теренса, – глухо обронила Рейчел. – Память о сыне драгоценна для него. Правда разрушит его жизнь.

– А как насчет тебя, Рейчи? Как насчет твоих отношений с отцом?

– Все хорошо. Мы разговаривали две недели назад. Я звонила ему, рассказала о своей работе. Он сказал, что любит меня, и после этого мы попрощались.

– Рейчи, он считает, что ты убила Теренса.

Жоан своими словами разрывал ей сердце.

Рейчел ощутила, как ее спина покрывается холодным, липким потом слабости и страха.

– Отец простил меня, – прошептала она.

– То, что я сделал, было неправильным. Я позволил твоим родителям поверить тебе. Я позволил им винить во всем тебя. Это был эгоистичный и трусливый поступок.

– Я не сержусь.

Жоан сжал зубы, его глаза горели гневом. На сей раз он негодовал на самого себя.

– Теренс никогда не позволил бы, чтобы тебя обвинили в этом. Твой брат перегрыз бы всем глотки, но защитил бы тебя.

Ее плечи поникли. Только бы не слышать этот голос, говорящий столь ужасные вещи!

– Тогда был канун Рождества, он просто решил немного повеселиться.

– Да, был канун Рождества. Мы с твоим братом много времени провели вместе до того, как встретили тебя. Он шутил, смеялся, рассказывал всякие забавные истории. Но он был пьян. И я тоже был пьян, Рейчи!

Жоан в отчаянии уставился на дорогу.

– Я потерял его, и я потерял тебя!

– Это неправда. Ты сделал то, о чем я тебя просила. Я ни о чем не жалею. Теренс… погиб ужасной смертью. Зачем было усугублять все, причинять лишнюю боль матери и отцу. Теренс был идеальным сыном. Скаутом. Потом прекрасным студентом. Лучшим, он всегда был лучшим…

Рейчел умолкла, вытирая слезы. Комок в горле мешал ей говорить.

– А в пятнадцать лет он спас тонущего ребенка. Река разлилась в то лето, помнишь? Мальчик не мог выбраться, пока Теренс не пришел ему на помощь. Он никогда долго не раздумывал. Прыгнул в воду и вытащил мальчика.

Она со слезами на глазах посмотрела на Жоана.

– Теренс был героем. Моим героем. Я не хотела, чтобы все хорошее, что он сделал, умерло вместе с ним.

Пока она говорила, машина остановилась около уютного ресторанчика.

– Ты пьешь кофе без кофеина, – заявил Жоан.

Как ни странно, впервые после того несчастного случая между ними протянулась ниточка понимания. Они в молчании уселись за столик на открытой террасе. Рейчел не собиралась заказывать кофе. Но, глядя на Жоана, передумала.

– Последние исследования показали, что немного кофеину не повредит ребенку.

– Ты уже выпила чашку за завтраком. Так что можешь легко воздержаться от второй.

Жоан внимательно изучил меню и решил, что Рейчел пойдут на пользу фруктовый сок или замороженный йогурт.

Как это на него похоже! Он всегда пользовался силой и авторитетом, как какой-нибудь средневековый деспот.

– Извини, – сказала Рейчел, стараясь не разозлить его снова. – Я в состоянии сама решить, что мне пить.

– Очень хорошо. Закажи молоко. – Жоан захлопнул меню и жестом подозвал официантку. – Я возьму эспрессо.

– Чашечку кофе, пожалуйста, – мило улыбнулась Рейчел подошедшей девушке.

– Без кофеина, – добавил Жоан, бросив на спутницу строгий взгляд. – И еще она съест сандвич и салат.

Официантка с интересом посмотрела на Жоана.

– Сандвич с кальмарами?

– Нет, с индейкой.

Приняв заказ, официантка удалилась.

– Жоан, ты не можешь делать все за меня! – воскликнула Рейчел.

– Но я же делаю, – произнес он со своим обычным апломбом, разглаживая на коленях салфетку. – Тебе нужно хорошо питаться. Ребенку нужно хорошо питаться. Ты слишком тощая.

– Жоан, это не твой ребенок.

– Наверняка. Если бы я сделал тебе ребенка, то уж как-нибудь это запомнил бы.

Господи, что он такое говорит! Рейчел непроизвольно сжала колени под столом.

– Я бы тоже не забыла, – пробормотала она себе под нос.

Он улыбнулся, но в его глазах не было ни тени улыбки.

– Почему ты не предохранялась?

– Жоан, это очень личный вопрос.

– Я хочу знать.

– Жоан!

– Я хочу знать, забыла ли ты об этом один раз или не предохраняешься никогда…

– Нет! – Ее громкий возглас заставил Жоана замолчать. Он знал, как влезть в самую душу.

– Я не… Просто презерватив порвался.

Жоан недоверчиво покачал головой.

– У меня никогда не было проблем с презервативами.

Рейчел ощутила, как краска смущения заливает лицо. Ей совсем не обязательно было что-либо знать о сексуальной жизни Жоана.

– Видишь ли, это не я надевала презерватив, откуда мне было знать, что с ним что-то не в порядке.

Жоан снова покачал головой, постукивая пальцами по столу.

– Идиот.

– Что?

– Этот твой друг.

– Брайс.

– Брайс – идиот. – При этих словах его брови нахмурились. – Нормальный мужчина всегда сначала убедится в том, что… – Тут он перехватил ее недоуменный, растерянный взгляд. – Рейчи, я понимаю, что все это очень деликатные вещи, но…

Она, кажется, и так уже покраснела с головы до пят. Дотянувшись до стакана с водой, Рейчел сделала большой глоток.

Но Жоан все-таки завершил свой монолог.

– Но презерватив, знаешь ли, не космический корабль и пользоваться им несложно. Мужчина всегда поймет, если что-то не так.

– Очень хорошо. – Рейчел покачала стакан, якобы любуясь кубиками льда в прозрачной воде. – Спасибо за урок, Жоан.

К ее удивлению, он рассмеялся.

– Как ты можешь смеяться… – возмутилась она, но осеклась, встретив ласковый взгляд.

– Просто не в силах сдержаться, Рейчи. Я никогда не встречал никого, подобного тебе.

– Я так думаю, что это комплимент, – проворчала молодая женщина, глядя на приближающуюся официантку.

Испытав неожиданный приступ голода, Рейчел с удовольствием принялась за сандвич с авокадо и индейкой. Она никогда бы не призналась в этом Жоану, но, кажется, он всегда знал, что для нее лучше всего.

5

– Расскажи мне об отце ребенка, – потребовал Жоан, когда они, покинув ресторанчик, прогуливались по песчаному пляжу.

– Нет.

– Почему?

Да, Жоан так просто не отстанет. Рейчел не встречала еще человека более настойчивого.

– Потому что эта информация не имеет для тебя никакой ценности.

Дул прохладный ветерок. По волнам бежали белые барашки. Жоан нагнулся и поднял с песка камешек. Ветер раздувал тонкую ткань его рубашки, как парус.

– Ответь мне.

Ответить ему… Как будто она занималась чем-либо другим с тех самых пор, как появилась в Санта-Розе!

Жоан, должно быть, подметив недовольное движение ее губ, хмыкнул и изо всех сил швырнул в море то, что недавно нашел.

Когда Рейчел перевела взгляд на своего спутника, она увидела, что жесткие морщины на его лице разгладились, оно стало более спокойным и сосредоточенным. Глаза перестали гневно пылать. Теперь в них таилась улыбка.

Как можно было быть настолько глупой, чтобы решить, будто Брайс похож на Жоана? – недоумевала Рейчел. Может, ее случайный любовник и был темноволосым, привлекательным и высоким, но в нем не было ни на грош силы и властности Жоана.

– А что именно тебе интересно о нем узнать? – спросила Рейчел, надеясь, что голос звучит достаточно естественно.

– Прежде всего, чем он занимается.

Странно, что Жоан начал именно с этого. Казалось, он может легко составить представление о человеке, зная лишь его имя и фамилию.

– Работает в банке в Бостоне.

– Полагаю, он преуспевает?

– Вероятно.

– Привлекателен?

Да, если вам нравятся высокие, темноволосые и стройные мужчины, мрачно подумала Рейчел.

– Он довольно хорош собой.

– Темпераментный?

– Жоан, что ты имеешь в виду? Что презерватив порвался из-за того, что секс был столь великолепен?

– А он был таким?

– Нет! – В который раз за этот день Рейчел залилась краской. Она чувствовала себя полной дурой. Что за прекрасная тема для того, чтобы обсуждать ее с Жоаном! Однако, решив, что терять все равно уже нечего, тихо ответила: – Ну, я думаю, что он был неплох. Да, вполне удовлетворителен.

– Вполне удовлетворителен? – с удивлением глядя на нее, переспросил Жоан. – Это все, что ты можешь сказать? От этого человека, твоего возлюбленного, ты зачала ребенка. Я надеялся, ты скажешь нечто большее, чем «удовлетворительно».

– Брось, Жоан. Давно пора смотреть на вещи трезво. Не всем дано наслаждаться прекрасным сексом. Некоторые могут, некоторые – нет. А в некоторых… – Рейчел глубоко вздохнула и продолжила: – в некоторых так мало огня, что они вовсе не рвутся постоянно быть вместе.

– И поэтому ты и Брайс не вместе, да? – гневно произнес Жоан. – Ты разорвала с ним отношения только потому, что в нем было мало огня?!

Разорвала отношения? Рейчел невольно поморщилась. Не было никаких отношений, только ее дурацкие заблуждения по поводу романтики, мужчин и секса.

– Жоан, взгляни на себя со стороны, пожалуйста. Ты сейчас выглядишь, как миссис Рикерд, которая делает выговор ученикам за то, что они не выполнили домашнее задание.

– Это та самая учительница, которая выставила тебя однажды из класса?

– Я не приносила мышь в класс. Это сделала Сью. А учительница мне не поверила.

– Рейчи, мы сейчас говорим не о миссис Рикерд, а о Брайсе.

Да, как раз о том, о чем ей меньше всего на свете хотелось говорить. Жоана и Брайса не объединяло, как оказалось, ничего, кроме возраста и внешности. Неважно, сколько еще вопросов задаст Жоан, все равно ему никогда не понять и мотивов поведения Брайса.

– Тем не менее это не я принесла мышь, – упрямо повторила Рейчел. Жоан ничего не ответил, и она решила уточнить: – Понимаешь, все это были только слухи.

– Рейчи Маггз, ты неисправима! Я тут пытаюсь говорить с тобой о серьезных вещах, а ты выскальзываешь, как угорь. Ты что думаешь, я не знаю эти твои штучки!

– Надо же, как ты стал хорошо говорить по-английски! Я и не думала, что ты выучил столько слов!

– Рейчи!

Она с облегчением услышала, что Жоан, кажется, больше не сердится. Он был единственным человеком, чье мнение хоть что-то для нее значило.

К добру это или к худу, но Рейчел все еще хотела, чтобы Жоан думал о ней хорошо. Этот человек был не только частью ее прошлого. Ей было все равно, поддержит ли кто-нибудь ее решение, будет ли кто-нибудь с ней согласен. Главное, чтобы Жоан принял ее сторону!

Словно услышав эти мысли, он неторопливо повернулся, взял руку Рейчел в свои ладони и поднес к губам.

– На самом деле, Рейчи, ты должна знать, что страсть быстротечна. Истинные отношения должны основываться на дружбе и взаимопонимании. Не считай, что угасший огонь должен помешать тебе выйти замуж за Брайса. Подумай о ребенке, Рейчи, подумай о семье.

Жоан снова мягко прикоснулся губами к ее пальцам. Рейчел провела кончиком языка по пересохшим губам, удивляясь сама себе. Как Жоан мог быть столь притягательным для ее бедного сердца! Этот человек действовал на нее подобно магниту. Хотелось обнять его, запустить пальцы в темные волосы и целовать его, целовать без конца.

– Нет, я так не могу!

Она резко отстранилась, не в состоянии больше выносить его близость. Губы Жоана были такими теплыми, такими нежными… Собравшись с духом, Рейчел высвободила руку и спрятала ее за спину. Она больше не позволит Жоану дотронуться до себя…

– Не думай, что я ветреница, – быстро произнесла Рейчел, чувствуя, как шумит в ушах.

А разве нет? – возразил ее внутренний голос. Ты стоишь тут, изнывая от желания, думая только об одном, чтобы Жоан снова прикоснулся к тебе и поцеловал. Разве нет?

– Ну конечно же нет. – Жоан ласково обнял ее за плечи, поглаживая шею и спину волшебными пальцами.

Медленные движения его рук действовали гипнотически. Рейчел ощутила, как грудь наливается, голова кружится, лицо пылает. Ослепленная страстью, она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься в объятия Жоана. Ее останавливала только мысль о том, что ему это совсем не нужно.

– Я не ветреница, Жоан, – повторила она, делая шаг назад.

– Ты все еще любишь его!

В голосе Жоана прозвучали неподдельные разочарование и боль. Рейчел с удивлением посмотрела ему в глаза и увидела, что они превратились в узенькие щелочки. Жоан ждал ответа и должен был получить его.

Неожиданно до нее дошло. Жоан, милый, старомодный Жоан, хотел верить в то, что ошибка Рейчел была результатом страсти, результатом любви.

Любовь. Если бы она любила Брайса, Жоан бы понял.

– Да, – прошептала Рейчел, надеясь, что признание заставит Жоана простить ее.

– Тогда скажи, что может быть важнее того, чтобы дать ребенку отца? Семью? Рейчи, почему вы расстались?

– Жоан…

– Не лги мне, Рейчи. Мы слишком давно знакомы для того, чтобы лгать друг другу.

Она беспомощно уставилась на своего мучителя. О, только бы он не оставил ее, только бы продолжал оставаться ее другом! Родители далеко. Помощи от Брайса ждать не приходилось. Люди в Санта-Розе всегда лишь сплетничали о ней. Один Жоан может помочь ей… если только поверит.

– Я жду, Рейчи.

Она собрала всю свою храбрость.

– Брайс женат, – тихо прошептала Рейчел.

– Что?

Голос Жоана внезапно сделался ледяным. Рейчел ощутила, как по ее телу пробежали мурашки.

– Он женат уже почти девять лет. Пожалуйста, Жоан, не смотри на меня так!

Пожалуйста, пойми меня! – мысленно взмолилась она. Но в глазах Жоана стоял ужас.

– Скажи мне, что это шутка. – Его голос дрожал. – Скажи, что это одна из твоих идиотских шуток!

Рейчел сглотнула комок, стоявший в горле.

– Я бы тоже хотела, чтобы все это оказалось только шуткой.

– О, Рейчи!

Она подняла руки, инстинктивно стараясь защититься от гнева и осуждения, звучащих в его голосе. Неужели этот человек так и не сможет понять? Понять то, как ей страшно и одиноко сейчас?

– Ты вступила в любовную связь с женатым человеком, – с печалью в голосе произнес Жоан.

– Это не было любовной связью…

– Давай не будем играть словами. Если Брайс женат уже девять лет, стало быть, у него есть еще дети?

– Двое.

– Рейчи!

– Я не знала, что он женат, Жоан! Я не знала о нем ничего, пока не стало слишком поздно!

Жоан даже не взглянул на нее. После молчания, длившегося, казалось, вечность он наконец спросил:

– Ты всегда ложишься в постель с мужчинами, о которых ничего не знаешь?

– Бостон – большой город. Люди не знают ничего друг о друге.

– Это не объясняет, почему ты переспала с незнакомцем! – вскричал Жоан, сжав кулаки.

Рейчел в испуге отшатнулась.

– Я порвала с ним сразу же, как узнала правду. Но тогда я уже была беременна.

– Он не захотел покинуть жену, не так ли?

– Да. Брайс сказал, что любит ее…

Жесткий смешок Жоана заставил Рейчел замереть в смятении.

– Этот Брайс – бесчестный человек. И его ты выбрала в отцы твоему ребенку! Ты должна гордиться этим, Рейчи. Чертовски гордиться!

Рейчел отвернулась, пристыженная его словами. Жоан быстро уменьшил ее самооценку до размеров горошины. Да что там горошины! Жучка. Микроба. Чего-то такого, что и не разглядишь невооруженным глазом.

Она хотела было возразить, защитить себя, но слова не шли с языка. Собственно, ей нечего было сказать. Жоан оказался совершенно прав: Брайс не был тем, кого она хотела бы избрать отцом своих детей. Отец ее детей должен быть сильным, справедливым, любящим.

Как ее собственный отец, последний из длинной цепи владельцев калифорнийских ранчо. Он всегда был человеком слова. Люди любили его за прямоту и честность. И если он обещал помочь, то помогал.

Вот и Жоан такой же, как Грегори Маггз. Оба всегда поступают правильно. Верно. Справедливо. Не так, как Брайс. Не так, как она сама.

Рейчел робко взглянула Жоану в глаза и похолодела. Вне всякого сомнения, он осуждал ее. Считал импульсивной и эмоциональной женщиной, к тому же безнравственной. Женщиной, которая не отдает себе отчета в своих действиях.

Это была неправда. Жоан не знает, сколько усилий она приложила, чтобы стать независимой. Чтобы не просить денег у родителей. Он не знает, как тоскливо ей было в Бостоне, как она с головой погружалась в работу, лишь бы не сойти с ума от одиночества. Конечно же она не хотела связываться с женатым мужчиной. Просто встретила Брайса на выставке и он показался ей интересным и привлекательным.

Но теперь все это было неважно. Благие намерения не имели никакого значения ни для Жоана, ни для ее отца.

Боль, которая разгоралась внутри, стала невыносимой. Годы назад Рейчел решила, что не будет зависеть ни от кого, уж тем более от Жоана, и вот все началось сначала. В двадцать восемь лет она сделала карьеру, добилась материального благополучия… и была совершенно одинока.

А Рейчел больше не хотела и не могла быть одна. Мысли о том, как тяжело жить без семьи и друзей, закралась в голову. Рейчел боялась представить своего ребенка изгоем, он должен был расти среди людей, которые любят его и заботятся о нем.

Как ни трудно было признать, она нуждалась в помощи. В поддержке.

Ей нужен был Жоан.

– Жоан…

Он протестующе вскинул руки.

– Нет, Не говори мне ничего!

После этого повернулся и зашагал к ресторанчику, около которого оставил машину.

Что-то оборвалось в груди Рейчел. Жоан никогда раньше не уходил от нее, никогда не бросал. Никогда за всю свою жизнь.

Страх и одиночество нахлынули, как приливная волна. Он так и не понял, как нужен ей. Что он единственный человек в мире, кто может дать ей ощущение покоя и безопасности.

Он не понял ничего, а если понял, то не захотел помочь. Жоан уходил все дальше, ветер трепач его рубашку и развевал волосы.

Нет, нет, нет! Она просто не может дать ему уйти…

Рейчел скинула туфли и бросилась догонять Жоана. Ее ноги увязали в песке, ветер свистел в волосах, капли влаги оседали на лице.

Она настигла его на автостоянке. Схватив Жоана за рукав рубашки, Рейчел остановилась, тяжело дыша.

– Жоан!

Он ничего не сказал, но и не высвободил руку.

– Жоан, прошу тебя!

– Что? Что ты желаешь услышать от меня? Пожелания удачи, да, Рейчи? Будь счастлива, Рейчи!

Боль и гнев смешались в его голосе, акцент стал более отчетливым.

– Ты хочешь, чтобы я одобрил то, что ты сотворила со своей жизнью? Я, видимо, должен сказать: «Ловко сделано, дорогая!» – и выписать тебе чек за то, что ты решила сохранить ребенка?

– Прекрати!

– Итак, что ты хочешь – колыбельку или коляску? Выбирай. Только подумай, не торопись. А, Рейчи! – Он почти прокричал ее имя, сверкая глазами и раздувая ноздри. – Что, во имя Господа, ты хочешь, чтобы я сказал тебе! И что я должен теперь делать!

– Просто будь моим другом.

– Твоим другом?

Жоан глубоко вздохнул и судорожно пригладил растрепавшиеся волосы. До Рейчел донесся грозный гул океана, волны набегали на песчаный берег. Запах соли и йода все усиливался. Погода портилась.

– Быть твоим другом… Таким, каким был все эти годы, позволив тебе платить за ошибку Теренса?

Рейчел никогда не слышала, чтобы обычно сдержанный Жоан говорил со столь сильной болью и страстью.

– Такой друг тебе нужен, Рейчи? Такой же, как Брайс, не правда ли?

Порыв ветра снова приподнял его темные волосы, приведя их в полный беспорядок. Жоан смотрел на Рейчел, сдвинув брови.

– О нет, Рейчи, я не могу быть твоим другом.

В его голосе была симпатия, ни боли, ни сожаления – только симпатия.

Она проиграла.

Она потеряла его, она потеряла… все. Бессознательно Рейчел рассчитывала на Жоана, верила, что он здесь для того, чтобы защитить, поддержать ее в нелегкой роли матери-одиночки. В прошлом Жоан всегда приходил на помощь, всегда принимал ее сторону, что бы ни случилось. Но теперь все кончено. Рейчел лишилась его уважения и, стало быть, его дружбы.

Она не могла вымолвить ни слова, дыхание пресеклось, тупая боль стиснула сердце. Рейчел попыталась произнести его имя, прикоснуться к нему – но не могла. Комок в горле не давал мыслям превратиться в слова.

– Рейчи, ты сказала матери, чтобы она возвращалась к свадьбе. Пусть будет так.

Сказав это, Жоан взглядом отыскал телефонную будку, направился к ней и набрал номер.

– Роуз, это Жоан де Сакадуро-Кабрал. Послушай, мне нужна твоя помощь… Да, срочно… Я понимаю… недели через две. Примерно человек на сто гостей. Да, торжественный банкет. Смокинги. Все самое лучшее…

Он внимательно прислушался к голосу в трубке, потом ответил, бросив быстрый взгляд на Рейчел.

– Да, конечно, это особый случай. Я женюсь.

Рейчел в ужасе прижала руку ко рту. Это не могло быть правдой.

– Повесь трубку! – приказала она. – Все это просто смешно!

Жоан проигнорировал ее просьбу, продолжая перечислять вина, которые должны быть поданы к столу, особенно настаивая, чтобы было заказано лучшее французское шампанское. Рейчел не могла поверить в то, что он действительно планирует свадьбу. Их свадьбу.

– Жоан!

Он нетерпеливо отмахнулся. Рейчел в отчаянии попыталась выхватить трубку из его руки.

– Жоан, я серьезно!

Но он только крепче прижал трубку к уху, продолжая разговаривать с невидимой собеседницей. Рейчел со вздохом пожала плечами и демонстративно отвернулась. Наконец Жоан повесил трубку и приготовился набрать следующий номер.

– Жоан…

– Не сейчас, дорогая, я занят.

– Ты зря тратишь время!

Жоан снова преспокойно вертел телефонный диск.

– Привет, это Жоан. Как твои дела? Прекрасно. Сделай мне одолжение. Ты не могла бы сегодня закрыться попозже? Да, для меня. И для моей невесты. Ты ничего об этом не слышала? Ну, все произошло очень быстро. Старая знакомая. Думаю, она тебе понравится. Мы приедем где-то около девяти. Увидимся.

Он снова повесил трубку.

– Что ты задумал? – настороженно спросила Рейчел.

– Мы едем покупать тебе свадебное платье и аксессуары к нему.

– Просто прекрасно! И где же?

Следовало остановить это безумие любой ценой. Она устала, вымоталась, и странная игра не доставляла ей никакого удовольствия.

Жоан назвал имя известного модельера, потом бросил на Рейчел мрачный взгляд.

– Да, прекрасно.

– Что же, эта твоя подруга шьет свадебные платья?

– Она шьет прекрасную, элегантную и дорогую одежду. – Жоан снова мрачно посмотрел на новоиспеченную невесту. – Как мы оба понимаем, платье необязательно должно быть белым.

– Поступай как знаешь, но я в твоей затее участвовать не собираюсь, – прошипела она и резко повернулась, чтобы уйти.

– Ну нет, теперь ты от меня не сбежишь, – процедил Жоан сквозь зубы, хватая ее за руку.

***

Движение в городе было таким интенсивным, что машина еле двигалась по наводненным транспортом улицам, и плохое настроение Жоана испортилось вконец. От вымотался, его лицо стало бледным как смерть, скулы проступили резче, а губы сжались в тонкую линию.

В магазине Рейчел перемерила с десяток платьев, каждое из которых Жоан отвергал небрежным жестом. В конце концов он взял каталог и стал задумчиво его листать.

– Белый, – произнес он, покусывая нижнюю губу. – Моей Рейчи идет белый цвет.

Выбрав платье, Жоан, не спросив согласия Рейчел, отвез ее в маленький и очень дорогой отель, где они поднялись на верхний, самый дорогой этаж.

Их номер был со стеклянной крышей, двумя отдельными спальнями и гостиной, отделанной в золотых, бледно-желтых и кремовых тонах. Рейчел поспешно вошла в гостиную и в изнеможении опустилась на кожаную софу цвета карамели.

Голова кружилась от усталости, ноги горели. Она блаженно прикрыла глаза и с облегчением вздохнула.

Услышав странный звук, Рейчел вздрогнула. Но это всего лишь был Жоан, который положил ключи на мраморный кофейный столик.

– Чем я могу быть тебе полезен? – вежливо и как-то отстраненно спросил он.

– Спасибо, мне ничего не нужно. – После краткой паузы Рейчел открыла глаза. – Спасибо.

Он ничего не сказал, но и не двинулся с места. Просто стоял напротив своей невесты. Собственнический взгляд Жоана скользил по ее лицу, груди, бедрам, щиколоткам. Под этим взглядом Рейчел поежилась. Жоан явно изучал принадлежащие ему теперь богатства, собираясь внести их в список движимого имущества.

– Удовлетворен? – прошептала Рейчел, не имея сил испытывать какие-либо сильные эмоции.

– Как никогда в жизни.

– Вас вообще-то трудно удовлетворить, мистер де Сакадуро-Кабрал.

Жоан ничего не ответил, подошел к бару и открыл его, рассматривая ряды бутылок с пестрыми этикетками и сверкающие бокалы.

Рейчел наблюдала за тем, как он вынул из бара два хрустальных бокала и бутылку ликеру. Скрутив пробку, он плеснул в каждый из бокалов ароматной жидкости.

– Мне нельзя пить.

– Только один глоток. Я хочу сказать тост.

– И за что же мы пьем сегодня? – не очень вежливо осведомилась Рейчел.

Этот человек всегда добивался того, чего хотел. Не так, так эдак. Рейчел находила его привлекательным, мечтала заняться с ним любовью, но мысль связать себя с ним узами брака, приводила ее в ужас.

– За нас, – с иронией в голосе ответил Жоан, поднимая свой бокал.

Хрусталь блеснул в полумраке комнаты, молочно-белая жидкость внутри него слабо качнулась.

– За нас?

– Ну конечно.

Слезы показались на глазах Рейчел – злые, беспомощные слезы усталости и отчаяния.

– Мы теперь не такие, какими были раньше. Ты разрушил нашу дружбу, Жоан. Разрушил навсегда.

Уголок его рта дернулся.

– Это случилось не сегодня, а в ту ночь, когда я позволил тебе взять на себя вину за смерть Теренса. Когда я позволил твоему отцу ожесточиться против тебя. Когда люди в городе сплетничали о тебе, а я делал вид, что ничего не слышу. Так что, как видишь, дорогая, мы ничем не рискуем.

– Но свадьба, Жоан! Я вовсе не та жена, которая тебе подходит.

Его глаза опасно сузились.

– Действительно, – хладнокровно подтвердил он. – Но согласись, что и я не тот муж, который нужен тебе.

6

– Просыпайся. Через час нам нужно быть у врача.

Рейчел протерла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на Жоане, стоящем в дверях.

– У врача?

– Да, через час.

– Я не больна.

– Это один из лучших специалистов во всем штате. Он осмотрит тебя и возьмет анализ крови.

– Это еще зачем?

– Может быть, я хочу знать, что получил, – усмехнулся Жоан.

– А тебе не кажется, что этим следовало озаботиться несколько раньше?

– В другой ситуации – да. Но ты не оставила мне времени на размышления, – ответил Жоан.

– Но у тебя нет никаких прав решать за меня!

– Кто-то же должен это делать, если ты совершенно не заботишься о самой себе.

– Жоан, я, может быть, худая, но не истощена.

Он проигнорировал ее слова, продолжая торчать в дверном проеме.

– Все это не имеет никакого значения. Я считаю, что мы должны посоветоваться со специалистом и сдать все анализы. Ты не имеешь права подвергать здоровье ребенка опасности.

Он снова упрекал Рейчел в неразумности, хотя что может быть разумнее ее желания сохранить хоть малую толику свободы? У нее был свой врач в Бостоне. Она уже прошла два обследования во время беременности. Анализы крови были хорошими, а то, что она не прибавляла в весе, было совершенно нормально для первого триместра. Все зависит от строения тела.

– Я принимаю витамины с железом, – сказала Рейчел, садясь в постели и натягивая простыню на плечи. – Тебе их продемонстрировать или поверишь на слово?

– В этом нет надобности. Доктор Хьюитт наверняка порекомендует тебе что-нибудь сам.

– Вероятно, я еще должна представить список болезней и рацион питания Брайса?

– Одевайся. – Жоан помрачнел. – Немедленно!

Рейчел покоробил его тон, но она не подала виду.

– Я никуда не поеду.

– Нет, поедешь. – Жоан вошел, представ перед ней во всей красе выходного костюма. – Только выпьем по чашечке кофе.

– Ты просто потрясающ!

– Спасибо.

Его улыбка померкла, когда Рейчел быстро разъяснила, что и не думала делать ему комплимент. Потрясающе эгоистичен! Потрясающе самовлюблен! Потрясающе отвратителен!

Завернувшись в простыню, Рейчел прошествовала за халатом.

– Похоже, ты настолько озабочен тем, чтобы ребенок родился здоровым, что совершенно забываешь обо мне.

Жоан побледнел и скрестил руки на груди.

– Глупости.

– Да ну? Ты ведь женишься на мне по обязанности. И ты обещал вырастить моего ребенка, как де Сакадуро-Кабрал. Конечно же ты должен быть уверен, что с ним все в порядке. Что приемная дочь или приемный сын будет соответствовать твоим идиотским стандартам.

Но сегодня разозлить его было нелегко.

– Ты что же полагаешь, наш брак будет только видимостью? Что ты сможешь сколько угодно иметь любовников на стороне и пользоваться полной свободой? – Его рот скривился. – Извини, дорогая, я не такой альтруист, как ты думаешь. Наш брак будет вполне реальным.

Рейчел прислонилась к стене, потрясенная его словами. Реальный брак… Жить вместе, спать вместе, заниматься любовью…

Она подняла голову и встретилась с Жоаном взглядом. Он улыбался. Затем, не говоря ни слова, вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.

Рейчел села на кровать, обняв колени руками. Больше всего на свете ей хотелось исчезнуть. Жизнь совершенно вышла из-под контроля. Одно дело – быть матерью, другое – женой Жоана.

Женой Жоана. О Господи!

Он был самым властным, упрямым и эгоистичным человеком на свете. Как она могла так поступить! Будет ли она счастлива?

– Почему ты еще не одета?

Рейчел мрачно посмотрела на вошедшего.

– Ничего не выйдет. Мы не сможем…

– Любить друг друга?

– Да. А брак без любви будет несчастливым.

– Не обязательно. Мы давно знаем и понимаем друг друга. Я думаю, что заниматься любовью нам тоже понравится.

Только он имеет в виду секс, а не любовь, подумала Рейчел и нервно облизнула губы, вспомнив, что на ней ничего нет под халатом.

– Извини, мне нужно одеваться. Будь добр, выйди.

– Если хочешь одеться, пожалуйста. Я тебе не помешаю.

Жоан подошел поближе и взял ее за руки. Рейчел ощутила аромат его одеколона.

– Как я могу одеться, если ты меня держишь?

– О, а это идея. Связать тебя…

– Ты невозможен! – возмутилась Рейчел.

– Неужели тебе не нравится эта мысль? – удивился Жоан. – Странно, а мне казалось…

– Сейчас же замолчи!

Так они и препирались до тех пор, пока не сели в машину. Рейчел уже сильно сомневалась в том, что им стоило хотя бы находиться под одной крышей, а не то чтобы жить вместе.

***

По дороге к доктору Хьюитту обоим, слава Богу, хватило ума помолчать. В приемной Жоан взял журнал, а Рейчел старательно разглядывала пейзаж, висящий на стене.

– Миссис де Сакадуро-Кабрал?

Дверь кабинета распахнулась. Медсестра стояла на пороге. Рейчел нервно оглянулась, надеясь, что из ниоткуда появится некая миссис де Сакадуро-Кабрал.

Жоан поднялся и кивнул Рейчел.

– Идем!

Иди! Сядь! Встань!

– Я не миссис де Сакадуро-Кабрал! – возмутилась Рейчел. – Я мисс Маггз. Мисс Рейчел Маггз!

– Ох, извините. А я записала вас как миссис де Сакадуро-Кабрал.

Жоан взял невесту под локоть.

– Она скоро станет миссис де Сакадуро-Кабрал, так что не беспокойтесь.

– Как мило. Где же произойдет бракосочетание?

– В Санта-Розе.

Рейчел похолодела. Как легко это прозвучало! Свадьба в Санта-Розе. Сотня гостей. Море шампанского.

Медсестра сладко улыбнулась Жоану. Рейчел не удивилась. Он всегда действовал на женщин, как магнит.

– Пожалуйста, сюда, – пропела она. – Но сначала, миссис де… я хотела сказать, мисс Маггз, вам нужно взвеситься и сдать анализы. Мистер де Сакадуро-Кабрал, вы пойдете с нами?

– Да.

– Нет, – возразила Рейчел. – Все, что тебе нужно, узнаешь после осмотра.

Жоан улыбнулся медсестре, как всегда проигнорировав реплику Рейчел.

– Ну конечно же я иду. Я хочу знать все о нашем ребенке.

7

Жоан оставил Рейчел у Лидфордов. Остаток дня она провела в тенистом уголке сада, занимаясь его перепланировкой. Хозяева предоставили ей полную свободу действий – им хотелось как можно скорее насладиться результатом.

Рейчел была рада возможности отдаться любимому делу. Но тревожные события последних суток не давали ей сосредоточиться…

Хотя не все было так уж плохо. Обследования подтвердили, что малыш здоровый и сильный. У Рейчел даже слезы на глаза навернулись от нежности к ребенку.

К своему ребенку.

И Жоан, он тоже был там. Сначала молчал, слушая пояснения врача. А потом вдруг взглянул на Рейчел с каким-то благоговейным трепетом.

Стоило ей вспомнить об этом, как глаза ее снова наполнились слезами. Что-то в последнее время она стала слишком чувствительной. Рейчел удивлялась сама себе – ее трогало до слез любое воспоминание, любая мысль о ребенке, о Теренсе, о Жоане…

Особенно о Жоане.

Покусывая кончик карандаша, Рейчел вновь попыталась сосредоточиться на проекте, выкинув из головы все, кроме этого прекрасного парка, мягких теней, танцующих у подножия древних тополей…

Но день подходил к концу, парк медленно погружался в сумрак, его сияние меркло. И Рейчел внезапно ощутила легкую тревогу.

Одно дело – стать матерью. И совсем другое – выйти замуж за человека, который не имеет к этому ребенку никого отношения. Хотя Жоану, кажется, подобные мысли не приходят в голову. Но на самом деле это меняло многое! Их союз не выглядел бы столь странным, если бы причиной его было бы нечто, большее, нежели чувство долга. Долг.

Это слово комом встало в горле, колокольным звоном отдалось в мозгу. Рейчел захотелось бежать без оглядки. Однако вся ее жизнь, все то множество непоправимых ошибок, которые она успела совершить, взывали из глубины сознания, заставляя поступить иначе, прямо противоположным образом. Долг.

Да, пожалуй, трудно отыскать худшую причину для брака. Худший повод для того, чтобы провести с Жоаном остаток жизни.

Но пока она боролась с внутренними противоречиями, желание охватило ее изнутри, как внезапный огонь. Ей нужен был Жоан. Она хотела обладать им, хотела, чтобы он обладал ею. Желание было столь сильным, что не оставляло места даже смущению. Рейчел знала, что он о ней думает, но в тот миг, когда губы их сливались, чувствовала себя воистину живой, будто в жилах ее тек жидкий огонь. В этом заключалась вся ее жизнь.

Когда Рейчел вернулась в особняк, Патрисия уже зажигала свечи на столе.

– Ужин будет подан в семь, – приветливо сообщила она.

Рейчел кивнула, задержавшись, для того чтобы посмотреть, как экономка зажжет все до одного огоньки. Стол был накрыт на три персоны. Патрисия никогда не ужинала с ними, так что, надо полагать, в доме ожидался гость.

– Кого мы ждем к ужину?

– Отца Руфино. Это духовник Жоана.

Патрисия наклонилась над столом, расставляя хрусталь. Потом поправила неровно стоящий стул. Выглядела она очень озабоченной.

– Скорее переодевайся, Рейчи. Отец Руфино будет с минуты на минуту.

***

Не то чтобы Рейчел хотела поразить своим видом духовника Жоана, но и выглядеть замарашкой ей тоже не хотелось, поэтому она постаралась привести себя в порядок. Однако в продолжение ужина Жоан ни разу не попытался вовлечь ее в разговор. Более того, даже не глядел на Рейчел – словно той и вовсе не существовало.

Рейчел сама поразилась, как глубоко ее это задело. А ей-то казалось, что после посещения врача их связывает нечто большее, чем просто долг. Она-то думала, что Жоан в самом деле собирается на ней жениться, чтобы создать настоящую семью… Однако если представление этого человека о взаимоотношениях в семье исчерпывается таким вот пренебрежением к супруге – пусть лучше заберет назад свое предложение… и прибережет для кого-нибудь другого.

Жоан предложил после ужина совершить короткую прогулку, и все трое вышли в сад. Они медленно шли по дорожке, то и дело останавливаясь, чтобы отец Руфино мог насладиться запахом поздних роз и заодно высказать свои взгляды на христианский брак и святость обетов.

У Рейчел в душе все всколыхнулось от слов старого священника, и она чувствовала, что Жоан тоже переживает. Бросив на него быстрый взгляд из-под ресниц, молодая женщина заметила, как посерьезнело его лицо, как сошлись на переносице черные брови. Глаза сузились, будто бы потемнели… Но он по-прежнему не обращал на нее никакого внимания.

«Необязательно говорить вслух, Жоан, что тебе не хочется на мне жениться. Это и так написано на твоем лице, выражено в каждом движении», – хотелось сказать Рейчел.

Ей стало еще больнее, и она отвела взгляд. Затем тупую боль сменили обида и гнев. Ведь не она в конце концов породила эту глупую идею с женитьбой. Если Жоану затея не по душе, не надо было делать предложение.

Тем временем они уже прошли свой неспешный путь по спящему сад и теперь стояли на ступенях особняка. В вышине млечно светилась луна, деревья отбрасывали длинные тени. Благословив их, отец Руфино попрощался и медленно направился к своей машине.

Рейчел в продолжение прогулки умудрялась сохранять на лице приветливую улыбку. Но холодное безразличие Жоана наконец сделалось совсем уж невыносимым.

– Отличная из нас получится парочка, как думаешь?

Жоан удивленно посмотрел на нее, потом нахмурился.

– Что-то не так?

– Тебе не кажется, что чего-то не хватает? Например… тепла?

– Отец Руфино – священник. При нем приличнее вести себя сдержанно. Или ты хочешь, чтобы он узнал всю правду? Что я женюсь на тебе только ради того, чтобы у ребенка было незапятнанное имя? – Жоан улыбнулся, сверкнув белыми зубами. – Я не считаю это правильным, Рейчи. Отец Руфино – старый друг моей семьи, и незачем его шокировать.

Глаза Рейчел стали мокрыми от слез.

– Когда-то… мы тоже были друзьями.

– Мы и сейчас друзья, дорогая. Иначе я бы не впутался в эту историю.

– Я тебя не просила никуда впутываться.

– Нет, не просила… Но ты этого хотела.

Внезапно он резко развернулся и пошел в дом.

Рейчел поплелась за ним как побитая собака. Жоан спустился в винный погреб, темный и холодный. Она двинулась следом, высматривая спину, мелькающую меж огромных бочек.

– Постой… Нам надо поговорить.

– После свадьбы у нас на это будет достаточно времени, – жестко ответил он, подставляя бокал под кран одной из бочек.

После свадьбы! До нее осталось всего несколько дней.

– Жоан, я знаю, что ты очень серьезно относишься к обещаниям… Но я знаю и то, что теперь ты раскаиваешься. Ты не хочешь на мне жениться.

Жоан тем временем понюхал содержимое стакана, чуть наморщился, попробовал вино кончиком языка.

– Ну что же… Я готов идти на компромисс.

Слово «компромисс» в его устах казалось таким же кислым, как вино в бокале. Рейчел не хотела сравнивать, но это получилось само собой.

– Ты никогда не шел на компромиссы… Почему же решил это сделать сейчас?

Жоан осушил бокал одним глотком и присел на корточки. Узкие джинсы красиво облегали его мускулистые бедра. Черные волосы спутались, одна непокорная прядь упала на лоб.

– Хочешь отвертеться? – спросил он неожиданно мягко.

– Отвертеться?

– Отличное слово, вот только я не понимаю, что оно значит в моем случае. – Жоан пожал плечами. – Кажется, ты идешь на попятный, Рейчи. Убегаешь.

– Я никуда и ни от кого не убегаю. Я просто спрашиваю, не передумал ли ты.

Жоан поднялся легким движением и прислонился плечом к бочке.

– Послушай, дорогая, ты зря теряешь время. И, кроме того, можешь потерять меня. К свадьбе все готово. А теперь, если позволишь, я хотел бы заняться делами.

Он прошел мимо нее наверх, и вскоре из прихожей послышался его бодрый голос – Жоан разговаривал с кем-то по телефону. Голос показался Рейчел насмешливым… издевательским. И смеялся он, видимо, над ней.

– Алло, папа! Да, это я. – И быстро перешел на португальский, будто бы специально для того, чтобы смутить ее еще больше.

Рейчел медленно поднялась по лестнице, посмотрела ему в спину. Он даже не обернулся, только повел плечом.

***

В следующие несколько дней Жоан так распланировал время, что у него не было ни минуты свободной от деловых свиданий. Бесчисленные собрания, встречи на винном заводе, какие-то зарубежные гости… Для Рейчел у него не оставалось ни часа.

«Я занят» – это все, что говорил ей Жоан, направляясь к очередному посетителю. В особняк приезжали и те, кто желал обсудить предстоящую свадьбу: поставщики провизии, флористы, музыканты, какие-то люди из фирмы, занимающейся устроением торжественных вечеринок… И со всеми ними нужно было поговорить, условиться об оплате и времени… В общем, дел у Жоана оказалось невпроворот. Да и Рейчел задергали до предела.

Поставщик провизии спрашивал, любит ли она блюда из даров моря, что ей больше по вкусу – креветки, мидии или крабы. Флористы интересовались, какие она предпочитает цветы, музыканты – какие любит мелодии.

А все, что хотела Рейчел, – это потихоньку удрать от всех этих людей в усадьбу Лидфордов и там заняться работой, постараться забыть, что приготовления предвещают скорую свадьбу.

За неделю до торжества, когда Рейчел все-таки удалось выбраться в парк Лидфордов. Она склонилась над эскизами, когда из-за спины на ее наброски упала тень Жоана. Она резко обернулась, чтобы попросить его не загораживать свет.

– Ты зачем сбежала? – спросил он раздраженно, и не думая уходить. – Я же не могу искать тебя по всей стране, в то время как ты преспокойненько сидишь тут. Мне нужно было с тобой связаться, пришлось бросить все дела и ехать сюда.

– Извини.

– Нормальные люди обычно предупреждают, куда и насколько отлучаются.

– Только не я. – Рейчел сдвинула солнечные очки на лоб. – Что тебе нужно, Жоан? Говори скорее, я, как видишь, занята. Наверное, тебе есть что сказать, раз уж ты сюда примчался.

– Ты должна вернуться домой к шести. У нас встреча с моим адвокатом.

Сердце Рейчел дрогнуло. Встреча с его адвокатом. Почему-то подумалось, что ничего хорошего это ей не предвещает.

– А я должна позвать моего адвоката? – спросила она как можно беззаботнее, снова опуская на глаза очки.

– Нет. Чтобы составить брачный контракт, нам хватит и одного.

Брачный контракт… Да, конечно. Такой аккуратист, как Жоан, ничего не упустит из виду. Рейчел растянула губы, надеясь, что это хоть сколько-нибудь походит на улыбку.

– Хорошо, я буду.

– Не заставляй меня ждать.

– Ну естественно. А то ты расстроишься, и я этого просто не переживу.

***

Рейчел вернулась около пяти, чтобы успеть принять душ и переодеться. Сегодня ей было особенно важно чувствовать себя уверенно, а красивая одежда всегда ей в этом помогала.

Стараясь не обращать внимания на нервную дрожь, сотрясавшую ее, Рейчел надела черную водолазку.

Нет, она не даст Жоану с легкостью загнать себя в угол. Не позволит ему диктовать ей условия.

Затем натянула черные шелковые брюки, красиво облегающие ноги, и накинула длинную шелковую тунику небесно-голубого цвета. Золотая вышивка по вороту и по низу придавала ансамблю элегантный, даже несколько экзотический вид. А я неплохо выгляжу, решила Рейчел, зачесывая вверх волосы так, чтобы несколько локонов свободно падали на шею.

Золотые серьги с бирюзой и тонкий золотой браслет дополнили туалет. Рейчел повернулась к зеркалу и довольным взглядом окинула себя. Беременности почти не было заметно, так хорошо ее скрывала туника, спадающая широкими складками.

В дверь постучали. Это была Патрисия, пришедшая сообщить, что Жоан уже готов и ждет ее в библиотеке.

В библиотеке! Сердце Рейчел дрогнуло. Она не была там с тех самых пор, как…

Впрочем, пустяки. Это деловое свидание, оно будет проходить в присутствии третьего лица. Рейчел быстро подушилась легкими вечерними духами и взялась за дверную ручку.

На этот раз я буду предельно осторожна, решила она. Не стоит повторять прежних ошибок.

***

Рейчел толкнула тяжелую дубовую дверь библиотеки и шагнула внутрь, в большую полутемную комнату. В камине горело красноватое пламя, кроме него освещение ограничивалось настольной лампой. Тисненые корешки книг тускло мерцали на многочисленных стеллажах.

Все так, как и десять лет назад. Даже кожаная кушетка по-прежнему придвинута к камину.

– Ты прекрасно выглядишь.

В голосе Жоана звучало неподдельное восхищение, что мгновенно обезоружило Рейчел, собранную, как на войне. Неожиданный комплимент заставил ее растеряться.

– Спасибо…

Жоан, встав из-за стола, взирал на молодую женщину с легкой усмешкой. Рукава его белой рубашки были закатаны по локоть, открывая смуглые сильные руки. Он выглядел расслабленным, но Рейчел слишком хорошо его знала, чтобы в это поверить.

– И где же твой юрист? – спросила она, стараясь заставить голос звучать равнодушно.

– Задерживается в своем офисе. Нам придется подождать его… примерно час.

Целый час! Так долго!… Жоан тем временем обошел стол и встал перед ним.

– Если бы не прием у врача, на котором я присутствовал, ни за что бы не поверил, что ты беременна. Интересно, будешь ли ты в столь же прекрасной форме, вынашивая второго ребенка.

Рейчел едва не задохнулась.

– Вто… второго?…

– Ну да. Нашего с тобой.

Рейчел с трудом перевела дыхание. Губы ее внезапно пересохли, горло перехватила судорога. Она отступила, будто бы неведомая сила толкнула ее прочь от Жоана.

Теперь она была уверена, что он все подстроил. Наверняка никакой юрист не собирался приезжать сюда в шесть. Просто Жоан поймал ее в ловушку. Это была его обычная тактика – сначала запутать противника, а потом прикончить одним ударом.

– Мне кое-что нужно, – сказал он приглушенно, и в золотистых глазах его мелькнул странный блеск. – Нечто, что нравится большинству мужчин.

– И как, женщины соглашаются?

– Ну да, чаще всего. Им нравится, когда мужья оказывают им внимание. Знаешь, дорогая, португальцы – прекрасные любовники.

– О, пожалуйста…

– Что – «пожалуйста»?

В низком голосе Жоана послышалась чувственная дрожь.

– «Пожалуйста, докажи» – это ты имеешь в виду, Рейчи?

Она отступила еще на шаг и обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься. Теплота его голоса вконец смутила ее, а страстный блеск в глазах и вовсе испугал. Она-то готовилась к деловой встрече, а получалась…

Рейчел двинулась вдоль стены, стараясь держаться от Жоана подальше. Взгляд ее блуждал по стеллажам – только чтобы не смотреть на Жоана.

– Что, понравились мои книги? – протянул он чуть насмешливо, следя за каждым ее движением.

Это ив самом деле было так. Рейчел никогда еще не видела столь прекрасной библиотеки – в основном здесь были книги, посвященные истории Португалии и ее роль в развитии мировой культуры и торговли.

– Ищешь что-то конкретное? Скажи, что именно, я помогу.

Легкая издевка в его голосе отвлекла ее от созерцания книжных корешков, Рейчел обернулась. Нервы ее были натянуты как струны.

Следовало немедленно успокоиться. Взять себя в руки. Совладать с охватившим ее возбуждением. Рейчел уставилась на большую карту в рамке, висящую над камином. На ней были отмечены владения Португалии в первой половине шестнадцатого века, когда ей подвластна была даже Испания, но Рейчел с трудом различала изображение.

– Да, очень интересная карта, – произнес Жоан прямо у нее за спиной.

Чувственная дрожь пронизала ее. Каждая клеточка ее тела трепетала.

– Мне всегда нравилась эта… комната, – ответила Рейчел, слегка запинаясь и понимая, что вечно так стоять и созерцать карту не может. А раз так, лучше повернуться и взглянуть Жоану в лицо. – Да, это очень красивая комната.

– Ты же знаешь, что я увлекаюсь редкими старинными изданиями.

– Да, но я не привыкла к таким книгам. У нас дома старинной считалась любая книжонка девятнадцатого века или вроде того. А у тебя здесь… просто сокровищница.

– Я рад, что… библиотека произвела на тебя впечатление.

Лучше бы она не заметила, как уголки его губ дрогнули в усмешке. Кажется, он наслаждался, играя с ней, как кошка с мышью. Наверное, это его любимое занятие…

Жоан тем временем приблизился, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

– Как давно ты была здесь последний раз?

– Около… Да, около десяти лет назад.

На самом деле она могла бы ответить и без промедления.

– А, точно. Это здесь ты пыталась когда-то меня соблазнить.

– Ну да, вон на той кушетке. – Рейчел усмехнулась ему в лицо, ни за что на свете не желая показывать, как унизительно для нее это воспоминание.

– Но я, кажется, не соблазнился. Вот тут это было.

Он похлопал рукой по коричневой коже. Собственно, даже не похлопал, а провел почти ласково, как будто бы кушетка могла чувствовать его прикосновение.

Рейчел смотрела на его руку, зачарованная длиной тонких, но сильных пальцев, шириной ладони. Короткий миг она жаждала ощутить как теплая ладонь ласкает ее грудь, как нежно сжимает…

Волна жара поднялась откуда-то изнутри, захлестывая все тело. Она ждала его, нуждалась в нем – всем своим существом.

Жоан поднял глаза, ловя ее взгляд. Он прекрасно понимал, что с ней происходит. Видел, как сильно Рейчел влечет к нему, читал это по глазам. Читал, как одну из прекрасных книг, стоящих на полках…

Она отшатнулась от его взгляда, отвернулась к огню, протягивая теплому пламени раскрытые ладони. Кажется, огненные языки метнулись прочь.

– Иди ко мне, – тихо сказал Жоан.

Она устояла, возмущенная нотками приказа в его тоне, ненавидя всей душой сладостную дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника.

– Нет.

Подойти сейчас к Жоану – все равно что броситься в огонь. Он сожжет ее… Спалит дотла… Она не сможет больше управлять своими чувствами. Этот человек – самый опасный из всех, кого она знала в жизни. Опаснее, чем Брайс во много раз.

– Рейчи, я хочу, чтобы ты подошла ко мне.

Теперь в его голосе было еще больше магнетической силы. Он хотел заставить ее подчиниться. Хотел доказать свою власть над ней, сломать ее волю. Показать Рейчел, что она не в силах ему сопротивляться.

Плечи ее поникли. До чего же трудно сказать Жоану «нет». Но он об этом, кажется, знал и сам.

– А, – протянул он спустя мгновение, – да ты меня боишься.

– Неправда.

– Правда. Иначе ты давно бы подошла и села вот сюда.

– Может, мне просто не хочется садиться.

– Может быть, ты боишься, что я займусь с тобой любовью?

Рейчел дернулась, как от удара. Он действовал на нее возбуждающе, заставляя трепетать от страха и желания. Конечно, она боялась, что он займется с ней любовью. И она боялась силы собственных чувств.

Если Жоан к ней прикоснется, ей захочется большего. Намного большего, чем братский поцелуй. В ней пробудится глубинная, едва ли не первобытная страсть.

Желая избежать этого, Рейчел ухватилась за первую же мысль, пришедшую в голову.

– Но ты же на самом деле этого не хочешь… Не хочешь меня. И никогда не хотел. Ты же ясно сказал мне как-то раз, что я тебя не привлекаю.

– Все меняется. – Жоан снова провел по кушетке рукой, едва касаясь поверхности кончиками пальцев. – Помни, дорогая, все меняется, и мы тоже.

– Ты не изменился, – с горечью произнесла Рейчел.

– А вот в этом ты ошибаешься.

Голос его вибрировал – будто бы от плохо сдерживаемых чувств. Рейчел ощутила, как мурашки пробежали по ее спине. Теперь, через десять лет, Жоан соблазнял ее, заставляя желать любого его прикосновения.

– И ты тоже изменилась. Когда-то ты ничего не боялась, а теперь – погляди только на себя. Стоишь возле моего камина и трясешься от страха.

– Я не боюсь!

– Однако же дрожишь как осиновый лист. – Жоан тихо рассмеялся. – Похоже, ты потеряла над собой всякий контроль. Твои защитные укрепления пали.

– Странные выводы ты делаешь, Жоан. – Рейчел говорила и сама ужасалась, сколь неприкрытая паника звучит в ее голосе.

– Ты все-таки подойдешь ко мне. – Он протянул руки, словно маня ее к себе. – Я знаю, что с тобой происходит, дорогая. И я… жду.

– Ты можешь прождать целую ночь.

– Согласен.

Жоан снова поймал ее взгляд. Рейчел как загипнотизированная потеряла всякую способность двигаться. Язык ей тоже не повиновался. А он все смотрел, подчиняя себе, заставляя прочувствовать, как же сильно все изменилось за десять лет.

Да, Жоан был прав. Они оба очень изменились.

Сердцебиение Рейчел начало замедляться и почти совсем остановилось, но тут же участилось. Как слепая, она шагнула вперед – казалось, поступить иначе было невозможно.

Жоан поймал ее за руку и едва ли не силой усадил рядом с собой.

– Нет, не совсем так… Тогда ты сидела у меня на коленях.

Он легко поднял ее и усадил к себе на колени, как если бы Рейчел была ребенком. Она отстраненно подивилась силе его рук. А Жоан тем временем придвинул ее еще плотнее к себе, прижимая к сильным бедрам.

Глубоко внутри запульсировало тепло. Осторожно, словно боясь спугнуть, Жоан раздвинул ее колени – и Рейчел почти потеряла способность трезво оценивать ситуацию. Она с трудом осознавала, что происходит.

– Жоан…

Она дернулась в его руках, словно желая вырваться, – но вместо этого прижалась еще теснее. Сильная, теплая ладонь поглаживала внутреннюю поверхность ее бедра, и жар этой ладони проникал сквозь шелк брюк.

– Что ты сказала? – спросил Жоан шепотом, его золотистые глаза туманило желания.

Это нужно было прекратить. Прекратить сейчас же и бежать отсюда прочь, иначе придется поступиться своей гордостью. Однако Рейчел была уже не властна над собой.

Жоан взял ее ладонь и прижал к своему телу так, чтобы Рейчел почувствовала, сколь сильно его возбуждение. При этом он не сводил глаз с ее лица.

Рейчел судорожно перевела дыхание, из ее губ вырвался слабый стон… и она отдалась на волю чувств. Огонь возбуждения, долго сдерживаемый, рванулся наружу, тело сотрясла долгая сладостная дрожь.

– Теперь так, Рейчи? – прошептал Жоан, все еще не отрывая взгляда, следя за каждым изменением выражения ее лица. – Помнишь, ты сидела у меня на коленях… Это было так? Так?…

8

Она чувствовала его напряженную плоть, осознавала силу его желания.

– И что теперь? – спросил Жоан, учащенно дыша. Глаза его были прикрыты, черные ресницы подрагивали.

Рейчел смогла только помотать головой. О, десять лет назад она сама уселась на колени к этому человеку, желая его соблазнить, доказав себе, что она – женщина. Жоан навсегда запомнил ее детскую любовную неудачу. Теперь он словно бы наверстывал упущенное… за все эти годы.

Рейчел содрогнулась всем телом, когда Жоан большим пальцем провел по шву на ее брюках, напротив самого интимного места.

– Перестань! – взмолилась она, пытаясь отстраниться.

– Почему? Ведь это именно то, чего ты тогда добивалась, разве нет?

Сильные руки ласкали ее сквозь ткань брюк, и тепло внутри все нарастало. Рейчел почувствовала, как соски напрягаются и твердеют.

Да, она добивалась именно этого. Но она ни за что не признает его правоту… По крайней мере, не сейчас, когда он играет ею, смеясь над ее желанием.

Собственный язык показался Рейчел тяжелым и неповоротливым. Огромным усилием воли она заставила себя заговорить.

– Я очень жалею обо всем, что произошло той ночью, – произнесла Рейчел с искренней горечью.

– Я тоже жалею. – Жоан издал короткий сухой смешок. – Мне надо было тогда взять тебя… Дать тебе то, что ты просила.

– Иди к черту!

Он расхохотался, охватывая ее лицо ладонями и притягивая к себе, так что Рейчел чувствовала на губах его дыхание.

– Если я и пойду куда-нибудь, то только вместе с тобой. – И в следующий миг уже впился в нее страстным поцелуем.

Губы Рейчел сами собой раскрылись. Она была рада его натиску и солоноватому вкусу его горячего рта… Эта всепоглощающая, огненная сила была прекрасна. Кажется, только его она и ждала все время. В страсти Жоана был гнев… Но это не смутило Рейчел.

Она ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Рейчел уже не была неопытной девчонкой – нет, теперь она стала женщиной. И точно знала, что ей нужен не просто секс. Она жаждала яростного, неутолимого голода, который одному Жоану удавалось пробудить…

Поцелуй все длился, Жоан пил ее дыхание с нескрываемой жаждой. Рейчел осознавала, что нужно нечто большее, поэтому обвила шею своего желанного мучителя руками, теряясь в нем, навеки покоренная его жаром.

Язык Жоана плясал у нее во рту, лаская самые дальние, заветные уголки бархатистого неба. Рейчел не отставала от него, стараясь не только получать, но и дарить удовольствие. Но этого было недостаточно, невыносимо мало, голод только становился сильнее от дразнящих ласк.

Неожиданно Жоан оторвался от Рейчел. Золотистые глаза стали темными, как черный янтарь. Он рассмеялся, и она замерла, ошеломленная. Жоан отстранил ее от себя и усадил на кушетку рядом с собой. Молодая женщина замерла, с пылающими щеками, не понимая, где она и что происходит.

Жоан пришел в себя куда быстрее, чем она.

– Я знал, что ты страстная женщина, но это… Просто что-то потрясающее. Ты более чем страстная. Ты просто неукротимая.

Его слова, холодный насмешливый голос подействовали на самолюбивую Рейчел подобно пощечине. Она вскочила как ошпаренная, презирая себя и ненавидя Жоана всеми фибрами души. Он был не просто жесток. Он оказался настоящим негодяем!

Рейчел уставила на него дрожащий палец и, задыхаясь от негодования, произнесла:

– Ты… ты… Не смей больше ко мне прикасаться! Не смей подходить ко мне ни на шаг! Если только попробуешь…

– И что тогда, Рейчи? – В голосе Жоана не было ни капли гнева, лишь ленца развлекающегося балованного мальчишки. Да еще, пожалуй, холодный интерес. Он забавлялся, и это было обиднее всего. – И что же ты тогда сделаешь?

– Я… я… еще не знаю. Но обещаю, что тебе это не понравится.

Он резко встал и приблизился к ней почти вплотную.

– О, любовь моя, я в этом далеко не уверен. У меня для тебя новость. Во всем, что касается чувств, я такой же неукротимый, такой же отчаянный и чувственный, как и ты.

Неукротимый, отчаянный, чувственный…

Конечно же он смеется над нею. Рейчел навеки пала в его глазах. Жоан никогда не сможет уважать и любить женщину вроде нее.

От душевной боли Рейчел потеряла дар речи. Грудь разрывалась от нахлынувших чувств. Она вообще не должна была возвращаться в Санта-Розу. И не вернулась бы, если бы знала, что ее ждет.

Жоан тем временем наклонился и поцеловал ее в шею, потом нежно провел пальцем по мочке уха, качнув длинную серьгу. Рейчел содрогнулась от собственной беспомощности.

Жоан снова поцеловал ее, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

– Я хочу, чтобы ты поняла – в нашей женитьбе есть и свои плюсы. Ты можешь не любить меня, дорогая, но ты полюбишь то наслаждение, которое я доставлю тебе.

– Жоан…

– Что, Рейчел?

Впервые он назвал ее полным именем. Рейчел сглотнула. Губы пересохли, будто она целый день мучилась от жажды.

В золотистых глазах Жоана все еще тлела страсть.

– Да, милая, ты полюбишь то, чем мы с тобой будем заниматься. Ты можешь злиться на меня. Можешь говорить, что ненавидишь меня. Можешь пытаться подчинить меня себе, все время меряться со мной силой воли. Но, слава Богу, ты никогда не будешь ко мне равнодушна.

Он выпрямился, поправляя выбившуюся рубашку, снова становясь холодно-элегантным. Теперь при взгляде на него никто бы не догадался, чем он только что занимался.

– Мой адвокат приехал. Сейчас я приглашу его и мы приступим к делу.

***

Адвокат оказался намного моложе и гораздо привлекательнее, чем Рейчел предполагала. Ее воображению рисовался толстяк лет пятидесяти, а вместо этого появился высокий, стройный блондин. Мартин Петчи представился университетским другом Жоана. Тот как-то упоминал, что Мартин учился на юриста, но Рейчел об этом совершенно забыла. Да, конечно, он специализировался на регистрации предприятий.

На языке у Рейчел так и вертелись, что она не предприятие и в регистрации не нуждается. Однако, подумав, решила оставить грубость при себе. Ведь Мартин ни в чем не виноват.

За ужином Жоан развлекал их историями из своего детства. О том, как они с братом играли в прятки меж зарослей олив, бегали наперегонки или боролись, катаясь по траве и умудрялись поднять на уши весь родительский дом. Рейчел сжимала зубы, чтобы не сказать какой-нибудь резкости. Жоан же вошел в раж, рассказывал ярко и интересно – словом, вел себя так, будто между будущими супругами ничего не произошло.

После ужина Патрисия подала им кофе в гостиной и оставила втроем, затворив за собою тяжелую дверь.

Жоан мгновенно переключился на деловой лад. Осушив одним глотком маленькую чашку, он повернулся к Мартину и спросил о документах, которые просил оформить еще с утра.

– Мы должны заполнить брачный контракт, – сказал он совершенно бесстрастно, даже не глядя на Рейчел. – Дорогая, согласно контракту ты в качестве моей жены будешь иметь со мною равную долю в имуществе – движимом и недвижимом, а также пакет акций в деле де Сакадуро-Кабрал. Если со мной что-нибудь случится, ты и наши дети ни в чем не будете нуждаться.

– Наши дети? – прошептала Рейчел, и чашка тонкого фарфора задрожала в ее руке. – А как насчет… – Она оглянулась на Мартина, не желая, чтобы адвокат слышал их разговор. – А как насчет моего ребенка?

– Твоего ребенка? – Брови Жоана удивленно изогнулись. – Это наш ребенок. А потом будут и другие дети. Мы собираемся создать семью, Рейчи. Здесь не будет твоих и моих детей. Я думал, ты это уже поняла.

Мартин тем временем протянул через стол какие-то листы. Рейчел взяла документы недрогнувшей рукой и взглянула на первую страницу. Однако взгляд ее тут же переметнулся на лицо Жоана.

– Как, ты собираешься усыновить ребенка? Но Брайс…

– Он уже подписал все, что нужно.

Рейчел от удивления потеряла дар речи. А Жоан кивнул, чуть улыбаясь уголками рта. Черные волосы его блестели в мягком свете ламп.

– Мартин этим утром прилетел из Бостона. Там он нашел Брайса, ознакомил с моими условиями, и тот согласился.

– Условия? – Потрясение прошло, давая место гневу. – А что это за условия, позволь узнать?

– Не смотри на меня так, будто хочешь убить, дорогая. Это было вполне приемлемое предложение.

– Скажи мне, ты ведь… ты не купил этого ребенка? – Исписанные листы упали на стол из разжавшихся пальцев. – Ты ведь не предлагал Брайсу денег, да?

Глаза Жоана сузились. Он молчал. Рейчел сжала кулаки.

– Нет, Жоан, ты не мог этого сделать! Ты этого не сделал, Жоан, отвечай?

Губы его скривились. Сейчас он напоминал ей леопарда, изготовившегося к прыжку.

– Возьми себя в руки, Рейчи. Ты же знаешь, что я добиваюсь того, чего хочу.

Она собралась возразить. Но Жоан поднял руку, приказывая ей молчать.

– Прежде чем ты кинешься на защиту твоего любовника, Рейчи, позволь мне сообщить тебе, что он согласился. И не просто взял то, что ему было предложено, – нет, он запросил больше. Гораздо больше!

– Нет!

– Да! Твой благородный, высоконравственный Брайс был только рад сбагрить своего ребенка по сходной цене.

– Нет!!! – Рейчел выкрикнула это слово как сумасшедшая, зажимая уши ладонями и вскакивая на ноги. – Не смей говорить, что купил этого ребенка! Мой ребенок не продается, и я не желаю знать ничего о том, сколько один негодяй за него предложил и сколько другой за него потребовал.

Рейчел перевела дыхание и прижала руки к груди, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она до сих пор не могла поверить в происшедшее, не могла представить, что Жоан так обошелся с ней… С ней и с ее ребенком.

– Как ты мог, Жоан?

Он сжал зубы, отчего волевой подбородок очертился еще тверже. Глаза сузились еще сильнее и теперь напоминали две темные щелочки.

– Я это сделал, чтобы защитить тебя. Тебя и нашего сына!

Сына… Рейчел смотрела на него сквозь пелену слез, затуманивших ей взгляд.

– Откуда ты знаешь, что родится именно сын?

– Ниоткуда. Просто чувствую это. А интуиция меня никогда не подводила.

Что ж, пусть будет сын. Может, он вырастет похожим на Теренса – таким же веселым и добрым. Вот было бы хорошо… А может, таким же жестоким эгоистом, как Жоан…

– Дайте мне документы, – сказала она бесстрастно, протягивая руку.

Мартин без единого слова вложил ей в ладонь бумаги. Рейчел все время чувствовала на себе пристальный взгляд Жоана, пока читала документ, в котором Брайс разрешал Жоану де Сакадуро-Кабрал усыновить ребенка на законном основании. О финансовом вознаграждении не было упомянуто ни словом, не читалось это и между строк. Просто сухой юридический язык, джентльменское соглашение.

Стараясь не смотреть на будущего супруга, Рейчел обратилась к Мартину:

– Это правда, что Брайс взял от Жоана деньги?

Юрист бросил на друга быстрый взгляд и коротко кивнул. На лице его нельзя было прочесть абсолютно ничего.

– Я бы не стал говорить о том, что кто-то продал или купил ребенка, но финансовое соглашение действительно имело место.

Финансовое соглашение. Господи, вот как они это называют!

Рейчел взглянула на Жоана с нескрываемым презрением. А она, оказывается, никогда его по-настоящему не знала – мистер де Сакадуро-Кабрал умел быть по-настоящему безжалостным.

– Думаешь, раз купил ребенка у Брайса, то теперь все будет по-твоему? Но нет, Жоан, меня ты еще не купил. И не сделаешь этого, потому что я не продаюсь.

***

Рейчел услышала звук закрывающейся входной двери. Потом снаружи прошуршали колеса отъезжающего автомобиля. Юрист наконец уехал.

Теперь-то она выскажет Жоану все, что думает.

Рейчел отворила дверь спальни и спустилась по лестнице. Жоан был по-прежнему в гостиной – стоял у камина, глядя в огонь.

Она уже открыла рот, чтобы огорошить его убийственной фразой, но Жоан, как всегда, успел первый. Он обернулся на звук шагов, скрестив руки на груди, и усмехнулся.

– Молодец, Рейчи, такое шоу устроила!

Рот ее сам собою закрылся. Она буквально опешила от неожиданного сарказма. Стоп, стоп! – запротестовал ее разум, это же я обижена. Это же я пришла высказать недовольство поведением этого человека!

Но Жоан снова не дал ей возможности говорить.

– Как я, по-твоему, должен буду защищать тебя и ребенка, если ты продолжишь в подобном духе? Ведешь себя, как избалованная школьница, которая сама не ведает, чего хочет, а заодно делаешь дурака и из меня.

– Нет, минуточку, Жоан де Сакадуро-Кабрал. Возможно, послать юриста, чтобы подкупить соперника, – это отличная тактика в сфере бизнеса, но она не очень-то годится для устроения личной жизни. Ты не имел права связываться с Брайсом. Не имел права оформлять усыновления, не получив моего согласия.

– А ты думаешь, чем я весь вечер занимался? Я пытался получить твое согласие. – Жоан потер лоб, будто у него болит голова.

Рейчел деланно засмеялась.

– Не нужно играть словами. Брачный контракт – это не нормальный человеческий разговор. А запугивать меня своим адвокатом – это тоже не совсем то, что я имела в виду.

– Мартин не из тех адвокатов, что запугивают кого-нибудь.

– Может, для тебя это и не так, потому что он твой старый университетский товарищ, а кроме того, коллега по бизнесу. Жоан, ты хоть попытался представить, как это все выглядело для меня? Я чувствовала себя совсем одной в окружении врагов. Я защищалась в одиночку от двух насмешливых и всезнающих мужчин, которые все решили за меня.

Мгновение он помолчал, словно размышляя. Потом кивнул, всем своим видом выражая искреннее раскаяние.

– Похоже, ты права. Прости. Мне сначала стоило бы поговорить с тобой наедине.

– Вот спасибо. Главное – все понять вовремя.

Рейчел тяжело опустилась в кожаное кресло и закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали. Жоан мгновенно оказался рядом.

– Дорогая, пожалуйста, не плачь.

Он принялся гладить ее по плечам, по склоненной голове, нежно перебирая шелковистые пряди. Каждое движение его было ласковым, успокаивающим – более добрым, чем когда бы то ни было за все эти безумные дни.

– Я не плачу, – отозвалась Рейчел, делая попытку стряхнуть его руку и поднимая голову. – Я смеюсь. Смеюсь, потому что все это необыкновенно смешно. Сама идея насчет нашей свадьбы просто умора. Жоан, мы же с тобой – две противоположности. Как мы сможем хоть как-то ужиться?

– Но ведь ты хочешь сделать так, как будет лучше для ребенка?

– Да.

– Ты хочешь быть уверена, что Брайс никогда не поступит с сыном так, как обошелся с тобой?

– Да.

Жоан нежно погладил ее по щеке.

– Тогда ты сама понимаешь, дорогая, что мы с тобой сходимся по крайней мере в двух очень важных моментах. И если ситуация не изменится, думаю, у нас потом много общего.

Больше всего на свете Рейчел хотелось взять руку Жоана, прижать ее к своей щеке, и так остаться навсегда. Когда он был вот таким, нежным, ласковым, ей делалось очень спокойно, очень хорошо…

Жоан отпрянул, глубоко засовывая руки в карманы брюк.

– Знаешь, нам надо закончить с контрактом. Давай наконец подпишем его и вернем Мартину.

И внезапно Рейчел поняла, насколько он прав. Если кто-то во всем мире мог защитить ребенка от эгоизма и грязных махинаций Брайса, то это именно Жоан.

Она безмолвно взяла у него документы и подписала не глядя там, где он показал. Потом, отдавая бумаги обратно, вдруг почувствовала небывалое облегчение. Впервые за несколько месяцев Рейчел понимала, что поступает правильно. Жоан сделает все, что только сможет, для ее ребенка… для их ребенка.

***

День свадьбы приближался. Между долгими часами, которые Рейчел проводила у Лидфордов, и не менее долгими часами, которые Жоан посвящал деловым свиданиям, оставалось еще немного времени, что они проводили вместе. В первый раз, когда ей пришлось ужинать в одиночку, Рейчел даже обрадовалась, но потом поняла, что на самом деле ей не хватает общества Жоана.

Она пыталась убедить себя, что просто не любит одиночества, но это была не вся правда. Рейчел скучала по Жоану, хотела видеть его. Ей нравилось, как он входит, мгновенно наполняя энергичным присутствием всю комнату, делая ее теплой и жилой. Нравится его смех, и очертания губ, и темный блеск в золотистых глазах. Нравится и то, как он произносит ее имя, и вообще ей было приятно слушать его голос… Голос, который мог быть твердым как сталь и мягким, нежным, точно шелк.

Рейчел тосковала по Жоану, тосковала по тому, что могло бы быть между ними. Даже если бы их не объединял приближающийся брак, у них всегда оставалась общая черта – желание сделать как можно лучше для ребенка.

Как можно не любить мужчину, имеющего столь благородные побуждения? Может быть, в его сексуальной притягательности и было нечто безнравственное, но Рейчел уже устала копаться в своих чувствах.

Не зная, чем себя занять, она слонялась по дому, как призрак. Ей не хотелось ни работать, ни отдыхать. Можно было бы, конечно, читать книги или смотреть телевизор, но и к этому душа не лежала.

***

– Жоан сейчас в гостиной, – сообщила Патрисия, когда Рейчел, не выдержав, спросила, когда вернется хозяин дома.

– У него какая-нибудь деловая встреча?

– Нет. Он там ужинает. – Экономка пожала плечами, сосредоточиваясь на списке покупок. – Если к нему пойдешь, не захватишь ли с собой чашку кофе? Он просил…

Ну вот, с горечью подумала Рейчел. Жоан меня избегает. Держит дистанцию…

Рейчел взяла чашку, кофейник и пошла в гостиную. Желание увидеться с Жоаном оказалось сильнее гордости.

Он сидел в кресле, вперив взор в какие-то бумаги, разложенные на журнальном столике. На Жоане были джинсы и черная футболка. Он поднял голову на звук открывающейся двери, и глаза его вспыхнули, но свет их почти сразу угас, как только Жоан увидел, кто входит в эту дверь.

Рейчел заметила эту перемену и болезненно сжалась.

– Твой кофе, – сказала она, не подавая виду и ставя на столик чашку и кофейник.

Она и сама не понимала, почему ей внезапно стало так горько. Собственные чувства последнее время доставляли ей одни неприятности, и Рейчел была бы рада не обращать на них внимания.

– Тебе не стоило этого делать. Я мог и сам сходить за кофе.

– Когда? После того, как я уже легла бы спать? – Ничего глупее нельзя было и придумать. – Нет, я не это имела в виду. Просто я… соскучилась. Соскучилась по твоему обществу. Захотела зайти, перекинуться словечком. Сказать «привет», что ли…

Складки по сторонам его рта словно бы стали глубже.

– Ну, привет.

Рейчел почувствовала себя так, словно съела что-то очень горькое. Она постаралась, чтобы голос ее звучал не слишком расстроено.

– Ну что же, вот и поговорили. Ладно, я пошла. Надеюсь, мы встретимся в воскресенье… Боже мой, у нас же в воскресенье свадьба!…

Она была готова закатить истерику. Рейчел прекрасно это осознавала, но ничего не могла с собой поделать.

Это было ошибкой – заявиться сюда вечером, искать Жоана. Надо было остаться в своей комнате, заниматься своими делами… Иначе придется всю жизнь плясать под его дудку, если он догадается, как нужен ей.

Как сильно она хочет его.

По телу Рейчел словно пробежал электрический разряд. И Жоан, взглянув ей в глаза, заметил ее состояние. Или, может быть, почувствовал, потому что был уже рядом, совсем рядом.

– Я нарочно старался держаться подальше, – сказал он тихо. – Думал, это поможет тебе.

– Поможет мне?

Она отступила, глядя в безмолвном волнении, как он вытягивает заправленную в джинсы майку.

– Да, потому что, когда мы остаемся одни, между нами что-то происходит. Ты это чувствуешь. И я тоже.

– Нет.

– Да, и не спорь со мной больше! Не вынуждай меня использовать командный голос, который больше годится для приказов собаке.

Теперь Жоан улыбался ей, по-настоящему улыбался, и отсвет этого смеха сиял в прекрасных золотистых глазах. Она едва не улыбнулась в ответ – происходящее словно бы превращалось в нежную, очень личную игру.

Но все-таки Рейчел не улыбнулась. Тело внезапно подвело ее – ноги подкосились, словно бы кости превратились в желе.

– Насколько ты отважна, Рейчи? – произнес Жоан проникновенно.

– Не слишком, – почти беззвучно ответила она.

– Хватит ли у тебя смелости сыграть со мной в одну игру?

Свет в его глазах стал еще более теплым и ярким. Рейчел обвела губы кончиком языка.

– Какую… игру?

– Детскую. Это вовсе не страшно. Я играл в нее, когда был совсем маленьким.

– Ты имеешь в виду «да» и «нет»?

– Конечно. Задаем друг другу вопросы, отвечать надо только правду, но не говорить «да» и «нет». Кто первый? Хочешь начать?

Мысли Рейчел беспорядочно скакали, она не могла сосредоточиться ни на чем. Внезапно ей вспомнился снимок в одном журнале, на котором Жоан обнимал за плечи белокурую красотку. Заливаясь краской смущения, Рейчи спросила:

– Ты и Эрика Обер… Вы были близки?

Губы Жоана слегка изогнулись в улыбке.

– Это была просто невинная интрижка. Я никогда не спал с прелестной мисс Обер. Теперь моя очередь.

Она сглотнула. Сердце отплясывало в груди дикий танец.

– Почему ты пыталась соблазнить меня тогда, десять лет назад? Ты приняла меня за дурачка?

– Я… – Голос Рейчел был еле слышен. – Я думала, что люблю тебя.

– Ты так думала?… – протянул Жоан, и в голосе его явственно прозвучало разочарование. – Хорошо, продолжаем дальше. Отвечать только правду. Твоя очередь.

– Ну ладно… Когда ты посадил меня к себе на колени в библиотеке…

– Недавно или десять лет назад?

– Недавно, – быстро ответила Рейчел, желая скорее задать вопрос, пока не пропала ее решимость. – Так вот, ты тогда насмеялся надо мной. Это была месть?

Жоан улыбнулся.

– Очень сложный вопрос…

– Отвечать только правду, Жоан. Таковы правила игры.

– Я хотел тебя, дорогая. Хотел каждой клеточкой моего тела, вот и все. – Губы его дрогнули, будто в усмешке. – Но Мартин должен был вот-вот подъехать… и я решил извлечь из сложившейся ситуации хоть какую-то пользу.

– Какую же?

– Заставить тебя хотеть меня так же сильно, так же пламенно, как я тебя.

Конечно, это была всего лишь детская игра: «да» и «нет» не говорите. Но душа Рейчел готова была петь от счастья.

– Сейчас моя очередь, дорогая. У тебя были любовники, кроме Брайса?

Рейчел едва не ответила «нет», но вовремя спохватилась.

– У меня был только один мужчина… И это Брайс.

Жоан, похоже, хотел еще что-то спросить, но она перехватила инициативу.

– Моя очередь.

Глаза его странно блеснули, и на мгновение Рейчел стало не по себе. Здесь происходило что-то, не имеющее никакого отношения к детской игре.

– Не хочешь ли ты снять футболку?

– Да, – быстро ответил он, чуть сощурившись в улыбке, и щеки Рейчел вспыхнули.

Она сама поражалась, откуда в ней взялась такая смелость. Жоан тем временем стащил футболку через голову, обнажив загорелую мускулистую грудь и широкие плечи. Дыхание у Рейчел перехватило, так он был хорош собой!

– Я проиграл кон, дорогая. Следующий вопрос снова твой.

– Не хочешь ли ты… подойти ко мне ближе?

– Да, – снова быстро ответил он, делая шаг вперед.

Теперь они стояли почти вплотную, и Рейчел чувствовала жар его кожи.

Жоан взял ее безвольно повисшую руку и приложил к своей груди, пониже левого соска. Содрогаясь от сладкой истомы, Рейчел почувствовала, как под шелковистой кожей где-то в глубине бьется сердце. Она закрыла глаза, проваливаясь куда-то, и из полузабытья ее вернул звук знакомого голоса.

– Ты опять выиграла, Рейчи, Еще один твой вопрос.

Она собралась с силами. Вся трусость куда-то подевалась, осталось только радостное волнение. Не открывая глаз и улыбаясь уголками губ, Рейчел спросила:

– А не хочешь ли ты… меня?

Он молчал, по-прежнему крепко прижимая ее ладонь к своей груди, и Рейчел открыла глаза. Жоан смотрел ей в лицо, и во взгляде она прочла ответ.

– Пойдем, Рейчи, – проговорил он чуть слышно, но она поняла слова по движениям губ. – Пойдем со мной. Я проиграл трижды… Я нуждаюсь в утешении.

– Хорошо… я утешу тебя.

9

Итак, слова были сказаны. Поздно было что-то менять.

– Ты сама решила, – прошептал Жоан. – Но я предупреждаю, Рейчи: твоя очередь наступит не скоро, потому что утешения я жду уже давно… И меня не так-то просто удовлетворить.

Восторг сменился чем-то вроде паники. Пожалуй, все-таки не стоило задавать Жоану столь рискованных вопросов. Пожалуй, можно было ограничиться чем-то более… безопасным.

– Я могу изменить решение?

– Нет.

Он мгновенно сгреб ее в охапку и куда-то понес. Рейчел видела только его мускулистую смуглую грудь… Кожа слегка золотилась в искусственном свете ламп. Какой он мужественный, и какой красивый!… Жоан. Ее Жоан. Мужчина, похитивший ее сердце давным-давно, когда она была еще маленькой девочкой.

– Здесь, – выдохнул он, закрывая за собой какую-то дверь. – Вот здесь нам никто не помешает.

Голос Жоана одновременно был дразнящим и невыразимо чувственным. Но Рейчел охватил безотчетный страх. Одно дело – играть с этим человеком в детские игры, завлекать его… Совсем другое – заниматься с ним любовью.

А что, если он разочаруется? Что, если не получит настоящего удовольствия? Скорее всего, она не сможет дать ему всей полноты ощущений… Рейчел поняла, что не переживет еще одного унижения.

Она попыталась выскользнуть из его рук. Но Жоан уже одним быстрым движением опустил ее на ковер.

– Я думал, ты окажешься храбрее, – произнес он, нависая над Рейчел.

Она лежала, беспомощно глядя снизу вверх в потрясающие золотистые глаза.

– Нет… Храбрость вся кончилась.

Он сверкнул улыбкой – и с беззастенчивой легкостью подвинул ее так, что теперь их бедра соприкасались. Жесткий ворс ковра щекотал Рейчел затылок, слегка колол спину сквозь тонкий шелк блузки,

– Значит, мне придется научить тебя еще и храбрости.

Еще и храбрости, содрогнувшись, подумала она. Господи, чему же еще?

– Ну что же, любовь моя…

– С каких это пор я – твоя любовь?

Еще произнося эти слова, Рейчел уже чувствовала дрожь возбуждения, пробежавшую вдоль позвоночника. Виной тому были мужская сила и красота Жоана, ни с чем не сравнимый будоражащий запах, исходящий от него. Она хотела соприкоснуться с ним губами, почувствовать его язык внутри своего рта… Хотела, чтобы эти руки ласкали ее – жадно, неистово, долго…

– Никогда не встречал женщины, которая так любила бы спорить, – усмехнулся Жоан, наклоняясь к ней и опираясь на локти.

Ее груди почти касались его. Рейчел содрогнулась, чувствуя, как возбуждение Жоана передается и ей.

Он поцеловал будущую супругу в губы – легким, дразнящим поцелуем, словно бы пробуя вкус ее губ по маленькому глоточку. Это сводило с ума. Когда он снова поцеловал Рейчел так же, в уголок губ, кончик его языка слегка скользнул по жадно приоткрывшемуся рту, мучая ее краткостью сладкого прикосновения.

Больше Рейчел не могла выносить такую пытку. Ее губы, ее тело, все ее обострившиеся чувства жаждали большего. Она обвила шею Жоана руками, нагибая его голову еще ниже, до тех пор пока губы их не встретились и не слились.

Он хрипло застонал. Его тело было горячим от возбуждения. Руки напряглись, одно колено скользнуло меж ее бедер, раздвигая их шире.

Губы Рейчел раскрылись навстречу страстному поцелую, словно лепестки розы навстречу солнцу. Огонь желания опалял ее изнутри, она с трудом сдерживала стоны. Бессознательно приподнимаясь, она стремилась к еще большему слиянию, к полноте счастья.

Неожиданно он оторвался от нее, и Рейчел что-то протестующе пробормотала. Жоан слабо улыбнулся, целуя уголок ее рта и ямочку на подбородке.

– Рейчи… ты выглядишь такой разочарованной!

Она не должна была ничего говорить, доказывать или опровергать. Он знал все и так. Целуя, он перемещался все ниже. Вот уже коснулся жаждущим ртом высокой груди. Рейчел нетерпеливо выгнулась навстречу; кровь в жилах превратилась в жидкий огонь, когда он слегка прикусил зубами твердый от возбуждения сосок.

Жоан ласкал ее грудь, посасывая через тоненькую ткань блузки. Ослепительный свет вспыхнул перед глазами Рейчел, внутри все горело от желания… от жажды.

– Ты перевернула весь мой мир, – прошептал ей на ухо Жоан. – Я в смятении, Рейчи. Я просто не знаю, что еще можно почувствовать.

Им обоим, пока не поздно, надо взять себя в руки. Кому действительно нужно поговорить, так это им, мелькнула в сознании Рейчел мысль. Мелькнула и тут же исчезла, потому что тело, оказывается, так долго ждало этого часа, что теперь рассудок Рейчел просто не мог взять верх над чувствами. Она снова приникла к Жоану – бедрами, животом, грудью… Невыносимое одиночество, затянувшееся на пять с лишним месяцев, прежние связи, разрушенные до основания, разрыв с родителями – все это долго накапливалось и вылилось в великую жажду.

Она нуждалась в Жоане. Нуждалась в его любви. И хотела этого прямо сейчас, не имея сил ждать до дня свадьбы.

– Это… все еще… игра? – прошептала Рейчел, закрывая глаза. Тело ее дрожало, кости словно плавились от желания.

Жоан взглянул на нее. Дыхание его было прерывистым.

– Нет, игра уже… кончилась. Это просто мы с тобой. Ты… и я.

Она ждала именно такого ответа. Надеялась на него.

Просто мы с тобой.

Нет, конечно, Жоан не любит ее. Не может любить… по крайней мере, пока. Но сейчас, когда он понимает ее так хорошо, хочет так сильно – сейчас появилась надежда, что Жоан полюбит ее… Полюбит. А теперь они будут просто заниматься любовью. Ведь в этом выражении есть слово «любовь»…

Жоан тем временем уже расстегивал молнию ее облегающих брюк. Рейчел почувствовала, как воздух холодит обнажившуюся кожу, а от пальцев, ласкающих ее, исходил жар.

Рейчел содрогнулась. С нежным нетерпением Жоан прикасался к самым сокровенным частям ее тела, заставляя трепетать от наслаждения.

Дрожащими пальцами она нащупала молнию его джинсов. Расстегнула, ощутив горячую кожу… И тут за дверью послышались голоса, и голоса, кому бы они не принадлежали, явственно приближались. Словно окаменев, Рейчел бросила на Жоана беспомощный взгляд. Он отреагировал быстрее – мгновенно оторвался от возлюбленной и сел, рывком поднимая ее с ковра.

Дверь распахнулась в тот самый миг, когда Рейчел едва успела застегнуть молнию. Но блузка ее была смята и выбилась из брюк, Жоан же вообще оставался голым по пояс. Они обменялись отчаянными взглядами… И тут…

– Рейчи! Жоан! О… вот вы где!…

О Господи, это же ее родители! Они вернулись раньше, чем ожидалось.

***

Патрисия накрыла на четверых, подав фрукты и холодные закуски. Золотистый взгляд Жоан встретился с глазами Рейчел через уставленный посудой стол. Она знала, что щеки ее еще пламенеют, а желание затуманивало рассудок.

– Мы там просто не могли оставаться, – как ни в чем не бывало щебетала мать Рейчел. Только что она долго и цветисто благодарила Патрисию за кофе, а теперь переключилась на молодую пару. – Мы послали Жоану телеграмму о том, что круиз нам страшно надоел. Ты ее, надеюсь, получил, Жоан?… Кроме того, я знаю, что подготовка к свадьбе – хлопотное дело, и надеюсь, что наша помощь понадобится.

– По большей части я все уже устроил, – кивнул Жоан. – Но всегда остаются мелочи, за которыми не успеваешь присмотреть, так что я вам очень признателен.

Они стали говорить о свадьбе, о том, что и как надлежит устроить. Жоан выглядел более оживленным, чем обычно. Он рассказал, что пригласил на торжество струнный квартет. Закуски по-французски, сервированные на отдельных столиках, будут подавать двенадцать официантов.

– Ты упускаешь свой шанс, сынок, – заметил Грегори Маггз, покачивая головой. – По обычаю устройство торжества ложится на родителей невесты…

– Я хочу сделать это сам, – мягко, но непреклонно перебил его Жоан. – Это мой подарок Рейчи, и я считаю, что так будет правильнее.

Они поспорили еще какое-то время, и Грегори уступил. Рейчел было приятно видеть, что не одна она не в силах отказать Жоану…

В дверях появилась Патрисия, знаками показывая, что хозяина дома просят к телефону. Он извинился и быстро вышел, оставив Рейчел с ее родителями обсуждать предстоящую свадьбу без него.

Жоан вернулся минут через двадцать. И настроение его полностью изменилось. Только что это был веселый и оживленный жених, а после телефонного разговора в столовую вернулся замкнутый, помрачневший мужчина. Он безучастно прислушивался к беседе, только иногда вставляя слово-другое, при этом голос его звучал жестко.

Наконец, уже около полуночи, родители Рейчел ушли. Жоан молча проводил недоуменную невесту до дверей ее комнаты. Трудно было поверить, что этот холодный, чужой человек несколько часов назад едва не занялся с ней любовью…

Рейчел чуть помедлила, прежде чем войти в спальню, и сделала еще одну попытку разбить стеклянную стену, неизвестно как появившуюся меж ней и Жоаном.

– Спокойной ночи. Жоан… я…

Ответ его звучал словно издалека.

– Если не увидимся завтра утром, встретимся за ужином. И не забывай, что вечером мы пригласили твоих родителей.

– Я помню.

– В твои обязанности входит заняться списком гостей. Отдай его Патрисии, она позвонит всем. Не забудь указать телефоны, а кроме того проверь вместе с ней меню. Об остальном она позаботится.

Рейчел кивнула, чувствуя, что стена между ними стала толще. Господи, да что же случилось за время проклятого телефонного разговора? Ведь это не могло иметь к ней отношения… Это не мог звонить Брайс… Просто смешно так думать. Скорее всего, Жоана огорчили какие-нибудь деловые проблемы.

***

К вечеру следующего дня настроение Жоана не улучшилось. За ужином он все еще был неразговорчив, однако родителей Рейчел слушал внимательно и даже смеялся коротеньким забавным историям, привезенным Дорис из круиза.

– По рассказам ваше странствие не выглядит неудачным, – заметил он, наливая вина даме. – Надеюсь, наш с Рейчи медовый месяц доставит нам не меньше радости.

Медовый месяц! Глаза Рейчел расширились от радостного удивления. Как же она могла забыть про медовый месяц?

– Есть один маленький островок недалеко от Португалии, которым наша семья владеет уже полсотни лет. Ничего особенного, однако что-то есть этакое в светлой зелени и золотом песке возле лазурной воды… Что-то, особенно ярко проявляющееся в это время года.

Медовый месяц, мысленно повторила Рейчел, не в силах думать более ни о чем, кроме любви. Наконец-то они останутся вдвоем! Наконец-то она узнает Жоана – в полном смысле этого слова!…

– А ты что молчишь, Рейчи? – спросил ее отец, чей голос пробивался как сквозь толщу воды.

– Ее слишком переполняют чувства, что нередко бывает с невестами, – вступилась за дочь Дорис. – Помню, как я сама нервничала – последние два дня перед свадьбой даже есть и спать почти не могла, настолько сильно была влюблена. – И мать Рейчел одарила ее отца ослепительной улыбкой.

– Точь-в-точь, как наша Рейчи, – протянул Жоан, откидываясь на спинку кресла.

Может быть, остальные и не услышали сарказма в этих словах. Но у Рейчел даже дыхание на миг перехватило. Что же происходит в конце-то концов?

Неужели он еще раз подумал о предстоящем браке и пожалел о принятом решении? Если так, еще не поздно остановиться, нужно только сказать об этом вслух…

– Жоан, я хочу, чтобы ты знал: что мы с Дорис безмерно счастливы вашей свадьбе, – сказал тем временем Грегори Маггз. – Мы всегда любили тебя, как сына… – Здесь голос его прервался, потом он продолжил: – Я знаю, что вы с Рейчи уже ждете ребенка… Это очень хорошо.

Хорошо. А Жоан говорил – правильно. Кажется, ее отец и Жоан похожи меж собой куда больше, чем им обоим кажется.

Взгляды молодых людей опять встретились. Внезапно Рейчел осознала, что на нее смотрит не один Жоан, но все, сидящие за столом, и ждут ее реакции.

– Да… все замечательно, – выговорила она, надеясь, что голос ее не дрожит.

– Знаете, сначала я немного удивился, – заметил отец. – Жоан казался мне человеком, который никогда ничего не делает необдуманно. Однако, как говорит мне, Рейчи, твоя мама, все мы иногда ошибаемся, и теперь я уже привык к мысли, что скоро стану дедушкой. Тем более что мы так давно не видели малышей – с тех самых пор, как вы с Терри…

Голос снова подвел его, но отец справился со своими чувствами. Однако теперь он не смог закончить фразы, и конец ее словно повис в воздухе. Широкие плечи Грегори поникли, лицо исказилось от горя.

От сознания безвозвратности потери Рейчел опять охватило чувство вины. Наклонившись, она тихонько погладила отца по руке – это была рука человека, который никогда не бегал от работы. Даже в свои шестьдесят два Грегори оставался мускулистым, хорошо сложенным мужчиной.

– Папа… мне очень жаль. – Он стиснул ее тонкие пальцы. – Прости меня, пожалуйста, – прошептала Рейчел чуть слышно.

Грегори Маггз повел плечами, медленно повернул голову, чтобы взглянуть на дочь. Его синие глаза, такие же яркие, как у Рейчел, смотрели печально, но твердо.

– Мне нечего тебе прощать, дочка. Ты ни в чем не виновата.

– Папа, я очень старалась никуда не пускать Теренса тогда… Остановить его. Я делала все, что могла.

Отец нежно погладил ее по затылку. Провел теплыми пальцами по щеке.

– Знаю.

Рейчел изо всех сил стиснула его руку.

– Я его тоже любила.

Она была так поглощена горем отца, что не замечала ни скорби в глазах матери, ни отчаянного взгляда Жоана.

Внезапно Жоан встал. Он был бледен, скулы обозначились жестче.

– Это неправда. Я не могу позволить Рейчи продолжать это издевательство над собой.

– Жоан, нет, пожалуйста! – Рейчел вскочила, словно загораживая от жениха своих родителей.

Но остановить его было уже невозможно, он ее словно не замечал.

– Рейчи не виновата ни в чем.

Она схватила его за рукав.

– Ты же обещал мне, Жоан… Ты обещал!

– И напрасно это сделал, – резко ответил он.

Грегори Маггз слегка приподнялся, опираясь на стол.

– Что это значит, Жоан? О чем ты говоришь?

Несколько секунд Жоан пристально смотрел на Рейчел. Потом повернулся к ее отцу.

– Мы с Теренсом в тот вечер напились… Сильно напились. Рейчи взяла ключи от машины, потому что мы были не в состоянии сесть за руль… Ни один из нас. Но Теренс все-таки настоял на том, чтобы вести машину самому. Рейчел старалась уберечь брата. Старалась делать то, чего вы от нее и ждали.

В столовой воцарилась такая тишина, что Рейчел слышала биение собственного сердца. Никто не шелохнулся, никто не перебил Жоана.

Грегори сидел, сжимая вилку, отстраненным взглядом уставившись на хрустальный бокал. Пальцы его побелели. Внезапно он резко отбросил вилку, слабо звякнувшую обо что-то при падении.

– Почему же ты раньше молчал?

Глаза Рейчел наполнились слезами.

– Жоан, нет…

– Да, – жестко перебил он. – Четыре года я позволял вам унижать Рейчи, и теперь мне стыдно, стыдно за собственные трусость и эгоизм. Рейчи не виновата в аварии и никогда не была виновата. Если кого-то и следует винить, так это меня. Я был старшим из нас. Ответственность лежала на мне.

В этот миг Рейчел ощутила такой сильный прилив любви к нему, что едва удержалась от слез. То, что он сейчас делал, причиняло ему боль, но Жоан поступал так, как считал правильным, не думая о себе.

Грегори Маггз медленно перевел взгляд на жену, а потом на дочь. Глаза его подозрительно блестели, голос дрожал от сильных чувств.

– Рейчи, почему ты не сказала нам?…

– Я не могла. Я… – Она смотрела на отца, мысленно умоляя понять ее правильно. – Я же знала, как сильно вы любили Теренса.

Наконец, не в силах больше сдерживаться, Грегори позволил слезам пролиться, и мокрые дорожки пролегли по его щекам.

– Не более, чем тебя, – хрипловато ответил он. – Ничуть не более, чем я любою тебя, доченька.

***

Рейчел приняла душ, надела ночную рубашку и легла в постель. Но сон не шел, сильные переживания продолжали будоражить душу, не давали успокоиться.

Где-то через час после того, как она выключила свет, готовясь ко сну, Рейчел услышала шаги на лестнице. Жоан, как видно, тоже не мог уснуть. Скользнув к двери, она выглянула наружу и увидела, как он спешит вниз по ступенькам в своем вечернем костюме.

– Жоан!

Хотя она позвала совсем тихо, он услышал и обернулся. Потом медленно пошел в ее сторону.

– Что случилось?

– Я не могу уснуть.

– Так сильно влюблена? – усмехнулся он, но глаза его остались сумрачными.

Голос прозвучал так, будто он ее ненавидит. Но в лице Жоана было еще кое-что, не ускользнувшее от внимательного взгляда Рейчел, – похожее на боль и нежность. Может, Жоан сам того не ведая, сейчас нуждается в ней, в ее поддержке так же сильно, как она, Рейчел, – в нем самом. Без единого слова она взяла его за руку и потянула в глубь темной спальни.

– Побудь со мной.

– Я не понимаю…

– Нет, ты понимаешь. Побудь со мной этой ночью. Давай закончим то, что не успели.

– Нашу игру?

В темноте она не могла разглядеть выражения его лица. Видела только глубокие тени, пролегшие под глазами и вдоль скул, и блеск белых зубов.

– Почему бы и нет. Ведь ты обещала меня утешить.

– Да, обещала…

Голос Рейчел дрогнул, когда она почувствовала его руки, скользящие по плечам, по шее. Потом пальцы Жоана нырнули в ее густые распущенные волосы, купаясь в шелковистых прядях… Поцелуй Жоана был глубоким и бережным, словно он пил старинное вино из драгоценного кубка. Вот его язык нежно проник меж ее зубов, лаская рот изнутри, требуя ответа.

Рейчел подалась вперед, тая в его руках, делаясь мягкой и покорной. Места, к которым он прикасался, пульсировали живым теплом. Инстинктивно ее тело знало, что это именно то, в чем оно так давно нуждалось. Шелковистая кожа, нежная ласка, мужская сила… Жоан. Ее Жоан. Слова были не нужны. Они и так уже сказали друг другу слишком много слов…

Он на руках отнес Рейчел в постель и через голову стянул с нее тонкую ночную рубашку. Ласково сжимая ее полные груди, он по очереди целовал соски, посасывая их и покусывая зубами. Рейчел застонала, выгибаясь навстречу прикосновениям, а руки ее уже возились с брючным поясом, с пуговицами белой рубашки.

Жоан помог ей раздеть его, и сильное, прекрасное мужское тело теперь прижималось к ней уже вплотную. Он просунул колено меж ее бедер, нежно, но настойчиво раздвигая их, его ладонь скользнула вдоль мягкого округлого живота вниз, к самым потаенным и чувствительным местам.

Рейчел напряженно ждала. Она хотела почувствовать, как он проникает внутрь, делая ее своей, наконец-то своей. Но он все медлил.

– Пожалуйста, Жоан, – прошептала она умоляюще, прижимаясь к нему. – Пожалуйста…

– Это не повредит тебе? Тебе и ребенку?

– Нет… Все будет в порядке.

Более не говоря ничего, он быстрым толчком вошел в нее, застонав от наслаждения. Потом принялся ритмично двигаться, давая ей почувствовать всю полноту удовольствия, и тело ее незамедлительно ответило на призыв.

Раньше Рейчел думала, что знает, что такое оргазм. Но то, что она некогда пережила с Брайсом, нельзя было сравнить с безумным взрывом наслаждения, охватившим одновременно тело и душу. Она изогнулась в руках Жоана, вскрикнув от восторга, вцепившись в него так, будто он мог исчезнуть.

Потом, все еще не выходя из нее, Жоан перекатил ее на бок. Они лежали, истомленные собственным счастьем и целовались. Кончиком пальца Жоан отвел с ее лба темную прядку, провел по щеке, по линии губ, словно скульптор, любующийся своим творением.

– Ты знаешь, что сейчас произошло?

– Мы занимались любовью.

– Не только. Ты стала моей. – Он сжал ее правую грудь, большим пальцем поглаживая сосок так, что Рейчел задрожала от удовольствия. – А я стал твоим. Так это должно остаться навеки.

Он поцеловал ее в шею, в ямочку между ключицами.

– И скоро ты станешь совсем моей. Моей женой.

Завороженная его словами и теплотой его тела, Рейчел молчала.

– Скажи, что поняла меня! – приказал он. Она чувствовала, как его пальцы перебирают ее волосы.

– Я поняла, – послушно шепнула Рейчел. Лица Жоана в темноте было не разглядеть, но в тихом голосе послышалось напряжение.

– Кто был твоим первым мужчиной, Рейчи? Кто лишил тебя девственности?

– Не спрашивай меня, Жоан…

– Ответь мне.

С тихим вздохом она поцеловала его в плечо.

– Это мог быть ты.

– Это должен был быть я, – ответил он с нажимом, продолжая ласкать ее грудь. – И ты должна обещать мне кое-что.

– Что?

– Обещай, что никогда больше не увидишься с Брайсом. И ни с кем ему подобным.

– Жоан, ты неправильно все понимаешь…

– Неважно. Этот человек – часть прошлого. Я не желаю сражаться с его тенью. Я хочу, чтобы ты однажды и навек выбрала меня.

– Я уже выбрала…

– Тогда обещай мне, что никогда не будешь иметь с ним никаких дел. Я должен доверять тебе, Рейчи. Мы должны доверять друг другу. Ты понимаешь?

– Да.

– Обещаешь?

– Да… обещаю.

Жоан снова перекатил ее на спину, и она почувствовала, как поутихший огонь желания разгорается с новой силой. Кто мог бы поверить, что это случится так скоро?…

Они снова занимались любовью – на этот раз более изобретательно, лаская друг друга всеми возможными способами. Рейчел таяла в руках Жоана, как снег. Если бы можно было всю жизнь провести в его объятиях, она бы тут же согласилась.

К утру Рейчел заснула, положив голову ему на плечо. И спала без снов, пока яркий свет не коснулся ее лица, возвещая наступление нового дня…

Воскресенья, дня свадьбы…

10

Как ни долго они готовились к свадьбе, ощущение было таким, будто та свалилась им как снег на голову.

Рейчел никогда не видела никого столь сногсшибательно красивого, как Жоан в смокинге. Черный галстук-бабочка, ослепительно белая рубашка, оттеняющая его смуглую кожу… Потрясающе просто и элегантно!

Она смотрела с замиранием сердца на линию его губ, губ, которые целовали ее, которые заставили забыть обо всем на свете. Она любила его губы… Его всего.

От волнения Рейчел прижимала букет – розы и белые лилии – к груди. Сначала слишком узкая юбка платья даже испугала невесту – ей показалось, что она вряд ли сможет в ней ходить. Однако стилист, присланный фирмой, показал ей, как правильно двигаться, а беременность удачно скрывала вторая юбка – серая, шелковая, ниспадающая мягкими складками. Сочетание белого атласа и серого шелка смотрелось изысканно, а фамильные бриллианты семьи де Сакадуро-Кабрал, сверкающие в волосах Рейчел, придавали ее образу завершенность.

Бриллианты предложил надеть Жоан, он же попросил ее оставить волосы распущенными по спине и не собирать их в высокую прическу. Великолепное длинное платье заставляло Рейчел чувствовать себя настоящей невестой… Невестой из сказки с хорошим концом, принцессой, выходящей замуж за долгожданного принца. Принца своей мечты…

Они принесли брачные обеты в маленькой белокаменной церкви, принадлежавшей семье де Сакадуро-Кабрал. Ее некогда построили в память деда Жоана, и теперь по традиции все семейные торжества отмечались в ней. Здесь же служились мессы всегда, когда члены семьи посещали Калифорнию.

Рейчел смотрела не отрываясь в золотистые глаза своего жениха, и голос ее звучал твердо, когда она клялась любить своего мужа, чтить его, повиноваться ему. При слове «повиноваться» черные брови Жоана чуть дрогнули, уголки красивых губ приподнялись.

Рейчел ощутила небывалый прилив чувств. Более всего на свете она желала счастья в этом браке. Желала, чтобы брак оказался настоящим. Она хотела, чтобы Жоан гордился ею. Молилась об этом. Может, он и не любит ее романтической, возвышенной любовью, зато хочет защитить и позаботиться о ней, к тому же физически их влечет друг к другу… Она окончательно поняла это прошлой ночью. Все, что теперь требовалось, – это время, чтобы привыкнуть друг к другу, стать настоящей семьей.

Музыка звучала до раннего утра. Гости танцевали, угощались, снова танцевали… Многоэтажный свадебный торт оказался на вкус еще прекраснее, чем можно было ожидать. В продолжении торжества Жоан почти не отходил от новобрачной, танцевал с ней, держал за руку, принимая поздравления гостей, поправлял выбившуюся прядь волос. Рейчел чувствовала себя на вершине блаженства.

Внимание Жоана безмерно трогало ее. Вообще этот вечер был так прекрасен, что Рейчел начала всерьез верить, что они любят друг друга. Она была спокойна и счастлива…

И вдруг случилось нечто неожиданное. Какое-то легкое движение, словно трепет крыльев бабочки. Чуть заметное шевеление внутри ее тела.

Прикрыв живот ладонью и почти не веря в происходящее, Рейчел с радостным изумлением взглянула на мужа.

– Что случилось, Рейчи? – ласково спросил он, наклоняясь. – С тобой все в порядке?

– Да…

– Тогда в чем дело?

– Ребенок… Я его почувствовала. – Рейчел улыбнулась, слезы сами собой навернулись на глаза. – Он шевельнулся, Жоан!

Жоан осторожно приподнял ее голову за подбородок и поцеловал в губы. Поцелуй его был необычайно нежен.

– Малыш принимает участие в празднике, – прошептал он. – Мы все сделали правильно, Рейчи. Мы сделали так, как будет лучше для нашего сына.

Но чего-то ей все-таки не хватало, и она нежно погладила мужа по щеке.

– Ты счастлив, Жоан?

– Да. – Он взял ее руку и поцеловал в ладонь. Голос его был спокойным и уверенным. – Я чувствую, что поступил правильно, и поэтому я счастлив.

Вот так… Счастлив не потому, что женился на ней. А потому, что поступил правильно.

Такие слова больно задели гордость Рейчел, но что ж тут поделаешь? Оставалось только ждать, когда все изменится к лучшему. Ей не по силам переделать Жоана, можно было лишь надеяться, что со временем его чувства к ней станут другими…

***

В полночь они уже были в аэропорту, где их ждал самолет, принадлежащий Жоану. Он редко летал на нем, но сейчас повод был исключительный – они отправлялись к острову медового месяца.

Полет был длинным, и они дважды останавливались – в нью-йоркском аэропорту и в аэропорту португальского города Фаро. На остров они прибыли где-то к вечеру следующего дня.

Проснувшись утром на вилле, Рейчел приняла душ и надела короткую юбку и топ на тонких бретельках. Вещи были ее любимого цвета, пастельно-голубого. Волосы она решила не закалывать, зная, что Жоан больше любит распущенные.

На широкой террасе, увитой плющом, ее встретил Жоан с бокалом апельсинового сока.

– Не волнуйся, это не алкоголь, – с улыбкой предупредил он, протягивая ей ледяной напиток.

С террасы открывался потрясающий вид на океан.

– Похоже на рай, – прошептала Рейчел, завороженная красотой блестящей бирюзовой воды и яркой зелени. Слепящая синь небес и желтовато-белый, нагретый солнцем камень виллы дополняли впечатление сказки.

Она, конечно, и раньше знала, что де Сакадуро-Кабрал – богатая семья, однако роскошь виллы ошеломила ее. Рейчел и не представляла, что может оказаться в подобном Эдеме.

Жоан чуть улыбнулся, забавляясь ее наивным восхищением.

– Нет, это еще не рай. Рай – это то, что ждет нас после завтрака.

Игривая интонация не оставляла сомнений в том, что он имеет в виду.

Рейчел вспыхнула. Муж одним своим присутствием заставлял ее думать о вещах, неприличных для хорошей девочки. А откровенность его желания делала совсем неспособной к сопротивлению…

– А кто-нибудь из твоих родственников приедет? – спросила она, меняя тему разговора. – Они не появились на свадьбе. Кажется, я не видела твоих родителей уже несколько лет…

– Я сам огорчился, что они не приехали. Но с другой стороны, я слишком поздно послал приглашение – видимо, они не смогли выбраться. – Жоан налил в ее стакан еще немного апельсинового сока.

– А мы не собираемся навесить их?

– Нет, к сожалению. У отца очень много дел, а мама вечно занята светскими приемами…

Рейчел совсем не собиралась делать никаких выводов, особенно могущих испортить им обоим настроение, но это получалось само собой.

– Они ведь знают о нашей свадьбе, да, милый?

– Да, конечно, знают.

Мысль, что родители Жоана могут быть недовольны его браком, впервые пришла Рейчел в голову. И теперь от нее уже было не так-то просто отделаться.

– Но ведь они… рады за нас? Как думаешь?

Золотистые глаза Жоана слегка потемнели, губы чуть скривились.

– Для них это была большая неожиданность, Рейчи. Но они приняли все, как должное. Родители знают, что мы с тобой – давние друзья.

Завтрак прошел в молчании. После кофе Жоан погладил Рейчел по щеке. Потом наклонился и ласково поцеловал кончики ее пальцев.

– Не грусти, дорогая. Это же наш медовый месяц.

– Знаю… Но чувствую себя эгоисткой. Так быстро ухватилась за идею брака с тобой, даже не подумав, что кому-то это может прийтись не по душе. Могла бы подумать о том, как воспримет это твоя семья.

– Пустяки. Мой брат вполне всем доволен… Ты однажды его встречала. Может, помнишь – он легкий по характеру, ты ему еще тогда понравилась. А родители… ну, они, конечно, хотели для меня какого-нибудь династического брака, но к тебе все равно хорошо относятся. А как же иначе? Ведь это мой выбор, моя жизнь. Я тебя выбрал себе в жены.

В его устах все звучало так легко. Так правильно… Рейчел попробовала улыбнуться. Но почему-то слезы опять навернулись на глаза. Наверное, это из-за беременности она стала слишком чувствительной.

Жоан еще раз поцеловал кончики ее пальцев, и касание теплых губ и языка пробудили в молодой женщине знакомую истому.

– А теперь, милая, если мы позавтракали… может, займемся чем-нибудь еще? Мне просто не терпится кое-что попробовать на десерт.

***

Она не могла сосчитать, сколько раз за эту неделю они предавались любви. Дни и ночи слились в водоворот потрясающих чувственных удовольствий. Жоан пробудил в ней настоящий вулкан эмоций, о которых она доселе не подозревала или считала навсегда утраченными…

– Ты потрясающе красива, – хрипловато шептал он, прижимаясь к ней.

Это была их последняя ночь на острове. И они проводили свои последние медовые часы в постели, раздвинув занавески на окнах, чтобы дышать солоноватым воздухом океана и видеть в миг наслаждения далекие огни на побережье.

Жоан слегка отстранился, пальцем нежно провел по линии ее рта.

– Даже изгиб твоих губ обещает неземное наслаждение. Твоя красота совершенна, она создана для любви…

Он поцеловал жену снова, с такой чувственной жаждой, что Рейчел не удержалась от слез.

– Я не хочу возвращаться, – прошептала она, закрывая глаза. – Не могли бы мы остаться здесь навеки?

Он пропускал сквозь пальцы ее блестящие темные волосы, скользящие, как струи воды.

– Ты бы скоро устала от меня, дорогая. Я надоел бы тебе.

Как он мог такое сказать? Рейчел любила его в двенадцати лет, с тех времен, когда была девчонкой с косичками, тощенькой, обряженной в короткое платьице… Его, Жоана де Сакадуро-Кабрал, нового друга своего брата, смуглого красивого подростка из другой страны. Мальчишку-португальца, с глазами цвета темного золота и с улыбкой, которая превращала ее в законченную дурочку… С улыбкой, заставлявшей ее замирать от непонятного томления, еще ничего не знавшую о чувственности, о желании, о настоящей страсти… И о настоящем отчаянии.

Глаза Рейчел опять наполнились слезами. Она изо всех сил стиснула Жоана в объятиях, ощущая под пальцами горячую, гладкую кожу его мускулистой спины, нуждаясь в его тепле, в его присутствии… Наверное, утопающий так вцепляется в спасательный круг.

Жоан, словно почувствовав ее любовь и желание, без слов притянул к себе ее голову, ласково сжал ладонями лицо.

Сердце, как казалось Рейчел, билось у нее где-то в горле. Неужели же можно быть настолько счастливой! – думала она. Нет, так не бывает, от такого счастья можно умереть. Хоть бы это продлилось вечно!…

***

Когда они вернулись в Штаты, Жоан решил, что на один день можно остановиться в Бостоне. У него была запланирована встреча с деловыми партнерами, а Рейчел собиралась побыть на своей прежней квартире, пока рабочие соберут ее вещи, чтобы послать их в ее новый дом в Калифорнии.

Стесняясь, Рейчел привела Жоана в свое скромное обиталище. Дома она не была уже давно, и перед дверью с внутренней стороны громоздилась груда корреспонденции. Рейчел насчитала двадцать писем. На автоответчике тоже накопилось немало сообщений от друзей, знакомых и работодателей.

Служащие из риэлтерской компании должны были прибыть где-то через полчаса. Рейчел закусила губу, оглядывая свое прежнее жилище, теперь оно казалось насквозь пропитанным грустью и ностальгией. Она никогда не любила уезжать и прощаться… Наверное, ей не стоило сюда заходить.

Будто прочитав ее горькие мысли, Жоан подхватил жену на руки и поцеловал, прежде чем поставить обратно на пол.

– Все прекрасно, Рейчи. У твоих вещей будет новое пристанище. Подожди немножко, уже завтра ты будешь дома.

– Да, конечно… Просто я очень привыкла к этой квартире, к этому городу.

– Если хочешь, можем купить здесь какое-нибудь жилье. Ты будешь прилетать в Бостон, когда захочешь…

Она отступила на шаг, широко раскрыв глаза.

– Это слишком дорого!

– Рейчи, мы достаточно богаты. Не думай о деньгах. – Жоан поцеловал ее в макушку. – И вообще, мне нравится такая идея. Здесь офис твоей фирмы, если ты им вдруг понадобишься на какое-то время, то всегда сможешь приехать. Да и я часто езжу на Восточное побережье по делам…

– А в отеле останавливаться будет не дешевле?

– Мы же собираемся путешествовать с ребенком, так что отель не подойдет. Кроме того, как только вернемся домой, надо будет заняться поисками хорошей няни. К рождению ребенка все должно быть готово.

Наконец служащие прибыли. Перед тем как уйти на встречу, Жоан еще раз поцеловал жену, обещая вернуться не слишком поздно и повести ее на ужин в ресторан.

***

– Ну-ну, Рей. Я смотрю, твои дела идут в гору.

Рейчел окаменела при звуке внезапно раздавшегося знакомого голоса. Это был Брайс.

Она медленно обернулась, стараясь выглядеть спокойной. Рабочие то и дело выносили ящики с вещами, и дверь оставалась открытой. Видно, Брайсу удалось пройти незамеченным.

– Ты… Что ты здесь делаешь?

– Портье сказал, что ты сегодня съезжаешь отсюда. Хорошо, что мне удалось тебя перехватить.

– Убирайся или я позову полицию! – Рейчел рванулась было к телефону, но Брайс только рукой махнул.

– Да не стоит так вскидываться… Я пришел не для того, чтобы скандалить с тобой. Этого мне хватает и с женой. – Брайс шагнул к дивану, еще стоящему на прежнем месте, и опустился на него так тяжело, будто был серьезно болен, закрыл лицо ладонями. – Господи, да у меня вся жизнь рушится!

Рейчел трудно было испытывать к нему жалость.

– Должно быть, ты сам в этом виноват.

– Да, конечно, сам. Совсем не обязательно мне об этом напоминать. – Теперь он потирал лицо ладонями, как капризный ребенок, захотевший спать. – Моя жена хочет развестись со мной.

– Я могу ее понять!

Он взглянул на Рейчел из-под пальцев. Глаза были темными от тоски.

– У нас с ней двое девочек. Обе еще несовершеннолетние. Они не заслужили такого кошмара.

Слова Брайса неожиданно задели Рейчел за живое. Дети. Страдания детей никогда не оставляли ее равнодушной. Внезапно она вспомнила про собственного ребенка, про то, как Брайс равнодушно продал его Жоану.

– Почему ты потребовал у Жоана денег?

Брайс вздрогнул и, помедлив, нехотя ответил:

– Потому что я разорен.

– По тебе не скажешь. Ты ездишь на дорогой машине, дом у тебя в перспективном районе. И одет ты не по-нищенски.

– Это все одна видимость. Все в кредит. – Он слабо улыбнулся. – Рей, я сейчас на самом дне. И оттуда, где я нахожусь, совсем не видно света. Если б ты знала, сколько у меня долгов! Кредиторы просто рвут меня на части.

– Твоей жене об этом известно?

Он покачал головой. На лице Брайса было написано беспросветное отчаяние.

– Она привыкла жить в роскоши. Я даже не знаю, как ей все объяснить. И без того она вечно всем недовольна.

Рейчел медленно опустилась в кресло напротив.

– И что же ты делал у меня, Брайс?

Он сжал руки. Взглянул на молодую женщину исподлобья, почти умоляюще.

– Я… искал убежища.

Она не ответила. И он продолжил, торопливо, словно боясь не успеть:

– С тобой я забывал обо всех моих несчастьях, делался свободен и радостен. Ты такая красивая, свободная… и живая, как глоток свежего воздуха. Когда мы были вместе, я снова чувствовал себя нормальным человеком.

Рейчел вовсе не собиралась переживать из-за его проблем, сочувствовать ему. В конце концов, этот человек едва не сломал ей жизнь. Но она и представить не могла, что у кого-то может быть такая беспросветная жизнь.

– Ты и остаешься нормальным, свободным человеком, – мягко произнесла Рейчел, желая хоть как-то его ободрить.

– Нет, свободного человека не выселяют из его дома.

– А что, тебя выселяют?

– Да… И если бы только меня одного! Я задолжал арендную плату за полгода. Мне дали срок на покрытие долгов – до этой пятницы. Но мне негде взять денег и ни одна собака не даст мне взаймы! – Он горько рассмеялся. – Черт, да я и сам бы не дал взаймы голодранцу вроде меня!

Рейчел улыбнулась, хотя уголки ее глаз щипали соленые слезы. Он еще шутит…

– Возможно, Жоан смог бы снова тебе помочь.

Брайс покачал головой.

– Я уже просил его.

– Когда?

– Две недели назад, во вторник. Я позвонил ему вечером, прося одолжить мне хоть сколько-нибудь… Я умолял, унижался перед ним. Но твой муж послал меня куда подальше.

– Сколько тебе нужно?

Брайс назвал сумму, которая заставила ее пораженно сморгнуть. Господи, куда же он девал деньги, которые выкачал из Жоана за ребенка?

– Я знаю, что шансов у меня никаких, – уныло произнес Брайс и опустил голову.

Никаких шансов… Пожалуй, она могла бы собрать нужную сумму, объединив все свои банковские сбережения.

Рейчел посмотрела долгим взглядом на мужчину, чьего ребенка носила, потом – на собственную руку. Помимо обручального кольца ее украшал перстень белого золота с крупным сапфиром.

Да, у нее-то есть все, даже то, без чего можно обойтись. И так будет всегда, насколько она знает своего мужа… Он обеспечит ее и ребенка. Но у Брайса тоже есть дети. Другие его дети… Рука Рейчел слегка дрогнула, когда она доставала из сумочки чековую книжку. Жоан все равно об этом не узнает. Это ее собственные сбережения, и она вправе ими распоряжаться. Да, так надо сделать – ради своего ребенка. Ради его сводных сестер, с которыми он, должно быть, никогда не встретится.

Молодая женщина протянула бывшему возлюбленному чек.

– Надеюсь, этого хватит.

Брайс смотрел на нее долго и пораженно. Глаза его, с припухшими от бессонницы веками, странно поблескивали. Он прочистил горло и сказал хрипло:

– Спасибо тебе.

– Люди должны помогать друг другу, – пожала плечами Рейчел, и слова ее были совершенно искренними.

***

После того как Брайс ушел, она почувствовала запоздалый приступ паники. Что она наделала? И чего не сделала, а должна была?…

Да, больше у нее нет своих сбережений. Кроме того, она нарушила обещание, увидевшись с Брайсом. Жоан, наверное, будет рвать и метать.

Она должна ему как-то все объяснить. Но как? Господи, как?…

Испытывая легкую тревогу от неизвестности, Рейчел переоделась в вечерний костюм для ресторана, надела туфли на высоких каблуках. Она готовилась к ужину, однако не знала, окажется ли в состоянии есть.

Жоан заехал за ней без пяти девять, как и обещал. Он окинул ее быстрым взглядом, остановился на высокой груди под атласной блузкой, прежде чем взглянуть в бледное, смятенное лицо.

– Ты прекрасно выглядишь.

Да, она постаралась приодеться – черная блузка, белый костюм с короткой облегающей юбкой, открывающей стройные бедра. Элегантно и слегка вызывающе.

– Рада, что тебе нравится.

– Может, предпочитаешь поужинать где-нибудь еще?

– Да. На нашем острове. Полетели туда.

Жоан не заметил, что в ее голосе проскользнула нотка отчаяния. Он с улыбкой снял пиджак, небрежно бросил его на кресло.

– Я бы тоже этого хотел, милая.

Смятение Рейчел усилилось. Стараясь взять себя в руки, она спросила первое, что пришло в голову.

– А как твоя встреча?

– Так себе. – Он неопределенно пошевелил пальцами, но лицо отражало накопившуюся усталость. – Семейный бизнес – это не самое веселое занятие на свете. Препон, пожалуй, еще больше, чем в любом другом бизнесе. Каждый старается не наступить друг другу на хвост.

Да, с этим ей легко было согласиться. Жоан тем временем подошел к бару, взглянул на напитки.

– Налить тебе чего-нибудь?

– Я бы, конечно, не отказалась…

– Ох, прости, я забыл, что тебе нельзя.

Он достал бутылку с минеральной водой, наполнил ее стакан. Потом подошел поближе, наклонился поцеловать жену. Рейчел заметила у него под глазами синеватые тени от усталости. Однако это не портило красоты Жоана, наоборот, делало его еще привлекательнее.

– Я тебя целый день не видел.

– Вот ведь трагедия какая! – шутливо отозвалась она.

Жоан обхватил ее за талию, притягивая к себе. Одна ладонь легла ей на ягодицу и ласково сжала. Рейчел почувствовала его мужскую силу… И еще кое-что.

– Бесстыдник, – игриво шепнула она, целуя мужа в подбородок. – Секс, секс, секс. Только о сексе и думаешь.

– Ошибаешься. Еще я думаю о тебе.

О, если бы это было правдой!… Неожиданно Рейчел поняла, что не может сказать мужу о визите Брайса. Жоан не должен ничего знать. Он тут ни при чем. Это были ее личные деньги, и она не обязана за них ни перед кем отчитываться.

Жоан поднял ее лицо за подбородок и поцеловал в лоб. Губы его были теплыми, ласковыми. Неожиданно зазвонил телефон. – Проклятье! Как всегда не вовремя… Ладно, я на минутку, потом мы сразу выходим.

Он направился к аппарату, снял трубку. За весь разговор Жоан произнес не больше пары слов, но Рейчел, следившая за мужем, заметила, как изменилось его лицо. Он коротко поблагодарил и повесил трубку, после чего медленно обернулся к ней – ничего не говоря, только глядя в глаза, сдвинув черные брови. Сердце Рейчел сжалось.

– Плохие новости?

– Звонили из твоего банка.

Рейчел показалось, что пол под ее ногами качнулся.

– Там что-то не в порядке с чеком, который ты выписала Брайсу. Но банк все же все выплатил… из уважения ко мне. – Жоан издал горлом странный звук. – Даже не знаю, кто из нас оказался большим дураком – ты или я.

Слова его потрясли Рейчел.

– Жоан, ты… не должен так говорить!

Он крутанулся на каблуках, запуская пальцы в свои черные густые волосы.

– И где же ты назначила с ним встречу?

– Я не назначала ему встреч… Он сам сюда явился сегодня днем. Я его просила уйти…

– Но он не подчинился, так? Заставил тебя? Угрожал тебе?

– Нет…

– Но ты дала ему денег.

– Он разорен, – прошептала Рейчел, пытаясь объяснить свое поведение. – Его семью хотят выселить из дома.

– Знаю. Твой Брайс приставал ко мне с этим вскоре после того, как подписал бумаги по усыновлению. Я ему сказал, что больше он от меня ни при каких обстоятельствах не получит ни цента.

– Он мне рассказал.

Жоан вздрогнул. Он взглянул на жену, словно не веря своим ушам.

– И ты все равно выписала ему чек?

Рейчел не ответила.

Выругавшись сквозь зубы, Жоан наполнил свой стакан неразбавленным виски и выпил одним глотком.

– Ты обещала не иметь с ним никакого дела. Ты сказала, что больше никогда не будешь с ним встречаться и отвечать на его просьбы. Рейчи, ты дала слово!

– Жоан, ты не знаешь, каково это – быть бедным. Брайс весь в долгах. От него хочет уйти жена. Его девочкам, сводным сестрам нашего ребенка, негде жить.

– Только не говори мне, что жалеешь этого ублюдка!

Рейчел с трудом сглотнула.

– Но люди должны помогать друг другу. Он просил о помощи, Жоан, почти умолял… Кто-то же должен был…

– Но не ты! Не моя жена!

– Но ведь это всего лишь деньги, Жоан.

Он швырнул стакан об пол, осколки стекла брызнули в стороны.

– Ты не должна была этого делать, ясно? Дело не в деньгах. Дело в доверии. Ты дала мне слово, которое не собиралась сдержать.

– Но это несправедливо!

– Более чем справедливо. Это непреложная истина.

Жоан снова выругался, взлохматив волосы. Он осмотрел ее с головы до ног, как некое чудовище, потом издал короткий горький смешок.

– Господи, каким же я был идиотом!

– Жоан… прости. Больше я не дам ему ничего!

– Конечно, не дашь, потому что больше ты его не увидишь. Я за этим прослежу, даже если придется держать тебя под замком.

11

За получасовую поездку в аэропорт Жоан не сказал ей ни слова. Он читал газету и просматривал письма и, кажется, был полностью погружен в это занятие.

Самолет уже ждал на летном поле. Пилот вышел поприветствовать их, потом занялся багажом. Через двадцать минут они были уже в воздухе, и Жоан опять занялся своими бумагами – словом, вел себя так, будто находился в салоне один.

Рейчел отложила журнал через первые же полчаса полета – она не могла заставить себя прочитать ни строчки, так болела у нее душа. Теперь она просто сидела, глядя на Жоана. Он низко склонился над каким-то письмом, черные блестящие волосы падали ему на лоб. Больше Рейчел не могла выносить томительной неопределенности.

– Жоан… пожалуйста, давай поговорим. Сейчас уже около полуночи.

– Если устала, иди в хвост самолета и ложись там спать. У меня слишком много дел – руководить компанией, помогать семье, кроме того, у нас проблемы с неизвестной до сих пор болезнью винограда. Мне некогда нянчиться с детьми.

Кровь прилила к щекам Рейчел.

– Нянчиться с детьми?…

Жоан поднял голову и наконец посмотрел на нее долгим, неприязненным взглядом.

– Да. Ты ведешь себя, как капризный ребенок, с которым все время надо возиться, менять штанишки. Честно говоря, мне это надоело.

Слова мужа подействовали на нее, как удары. Словно бы он закатил ей две унизительные пощечины. По одной щеке, потом по другой…

Рейчел стиснула подлокотники кресла, изо всех сил борясь со слезами. Как же он мог из нежного, внимательного супруга превратиться в грубого зверя всего за несколько часов?

– Жоан, ты не понял… не понял, почему я сочла нужным помочь Брайсу. Но я не жалею, что это сделала.

– Даже теперь, когда ты видела, как я к этому отнесся, не жалеешь?

Темный, враждебный взгляд Жоана заставил Рейчел задрожать.

– Нет, – сказала она твердо, хотя сердце ее заныло от боли.

– Боже мой, как я мог хоть на минуту поверить, что наш брак будет настоящим? Что мы в самом деле станем семьей?

– Ты говоришь так, чтобы побольнее меня задеть!

– Рейчи, этот мужчина… этот женатый мужчина сделал тебе ребенка. Потом принуждал тебя к аборту, а когда я заговорил с ним об усыновлении, потребовал денег. Всего два дня спустя он позвонил снова, решив, что продешевил…

– Может, Брайс и не достоин уважения, – горячо перебила его Рейчел. – Но я не могу оттолкнуть человека, который и без того в отчаянии!

– Нет, конечно. Лучше поддержать его и укрепить в мысли, что прихлебательский образ жизни очень выгоден. Интересно, какая дуреха будет следующей его жертвой? – Жоан взглянул на нее с презрением. – Я женился на тебе не за тем, чтобы ты подкармливала твоего любовника, растрачивая семейные деньги. Если ты этого до сих пор не поняла, то сделай одолжение подумай хотя бы сейчас. Когда мы венчались, ты клялась любить, уважать меня и повиноваться мне. Похоже, тебе не удалось сдержать ни одного из этих обетов.

Рейчел с трудом совладала со своим голосом, чтобы заговорить. Так ее еще никогда не оскорбляли!

– Ты делаешь все, чтобы я тебя возненавидела.

– Отлично. Так будет проще для нас обоих.

Губы Рейчел пересохли, в горле першило, как если бы она проглотила песок.

– У нас был такой прекрасный медовый месяц!… Зачем ты разрушаешь все сейчас?

С губ Жоана сорвался циничный смешок, от которого озноб пробежал по спине Рейчел

– Ты сама все разрушила сегодня днем, когда гладила по головке бедняжку Брайса. Он знал мои условия, он на них согласился, все подписал, получил деньги. С ним было покончено. Тебе не нужно было соваться в это дело. Ты наплевала на меня, ты сделала так, как хотела. О чем нам еще говорить?

Он смотрел на нее так неприязненно и отчужденно, что Рейчел на миг показалось – это кто-то совсем другой сидит сейчас перед ней, а не муж. Их близость, взаимная симпатия исчезли как дым. Голос Жоана был холоден как лед.

– Отныне я не доверяю тебе, Рейчи. По правде говоря, я больше не питаю к тебе особенно теплых чувств.

У Рейчел не нашлось слов ответить – так глубоко ее ранила грубость мужа. С одной стороны, его можно было понять… Но с другой – пугало то, как быстро и сильно он изменился. Казалось, ничего от прежнего любящего Жоана не осталось в этом человеке.

Они прибыли домой в середине ночи. Жоан без слов проводил жену в спальню, поставил чемодан в изножье двуспальной кровати.

– Но это же твоя комната, – слабо запротестовала она.

– Наша, – поправил он безразличным тоном.

На миг в груди Рейчел затеплилась надежда – может быть, если они будут спать вместе, физическое влечение помирит их само собой… Но Жоан разбил все ее надежды, сказав:

– Мы женаты – значит, на людях будем появляться вместе. А сейчас я займу одну из гостевых спален в конце коридора. Патрисии скажу, что ты приболела.

Он направился к двери.

– Кроме как на светских приемах, я не хотел бы есть с тобой за одним столом. Думаю, нам нужно держаться друг от друга подальше…

– Ты имеешь в виду, что это нужно тебе, -перебила его Рейчел. Больше она не могла смиренно стоять и позволять добивать себя. – Мне это ни к чему. Я не хочу держаться от тебя подальше.

– Тебе надо было думать об этом раньше.

Она была не в силах вынести подобного обращения с собой. Особенно теперь, после прекрасной свадьбы, после волшебного медового месяца… Ведь Рейчел уже знала, каково это -быть любимой и желанной.

Она медленно приблизилась, обвила мужа руками, прижалась к его груди.

– Пожалуйста, Жоан, прошу тебя – не злись на меня!

Он не шелохнулся, словно Рейчел обняла статую. Мышцы его как будто одеревенели, суровое выражение лица не изменилось.

– Я не хочу тебя видеть, Рейчи. Прости.

– Нет, это ты прости меня!

Жоан высвободился из ее объятий, отступил.

– Я устал. Я не в духе. Я больше не желаю с тобой ни о чем разговаривать. Извини, но наши отношения теперь изменились, и может быть, это к лучшему.

Она едва не разрыдалась.

– Тогда нам следует развестись.

– Нет, это было бы неразумно.

Неразумно. Ах да, конечно, Жоан все свои поступки совершает по зрелому размышлению и никогда не меняет решений. Никогда не живет по сердцу.

– И что же мы скажем моим родителям?

– Тут нечего говорить. Мы женаты. Мы у себя дома. А медовый месяц… – Жоан чуть помедлил, прежде чем сказать самую убийственную фразу. – Медовый месяц кончился.

Да, это правда, с тоской подумала Рейчел, ложась одна в двуспальную кровать. Медовый месяц кончился…

***

Следующую неделю они ночевали в разных спальнях. Несколько раз, проходя мимо комнаты мужа, Рейчел видела свет под дверью, слышала шаги Жоана. Но войти и заговорить с ним не решалась.

Ели они тоже раздельно. Стоило ей войти в комнату, где находился Жоан, как он тут же выходил. Он отворачивался при виде нее, шарахался, как если бы она была прокаженной.

Рейчел снова работала у Лидфордов, радуясь возможности хоть ненадолго уехать из дома. Подумать о чем-нибудь, кроме Жоана и собственного ужасного брака. Работа помогала ей забыть о хаосе, царящем в ее душе, – но не до конца. Когда наступила следующая неделя их с Жоаном ссоры, гнев Рейчел превратился в тихую грусть, подтачивающую ее изнутри.

Патрисия ничего не замечала или делала вид, что ничего особенного не происходит. Она по-прежнему заботилась о Рейчел, приносила ее любимые блюда и свежие фрукты. Но молодая женщина ела через силу, только ради ребенка. Началась третья неделя, а Жоан продолжал упорно избегать ее. Как-то раз Рейчел столкнулась с ним, когда поднималась по лестнице, уткнувшись в газету, – она попросту налетела на мужа. Жоан удержал ее за локти, чтобы она не упала.

– Жоан! – воскликнула Рейчел удивленно, с мгновенно вспыхнувшей надеждой.

Сила его рук была такой знакомой, от него так прекрасно пахло одеколоном, ее любимым – лимон и сандаловое дерево… Но муж тут же отшатнулся от нее, отступил на шаг. Он посмотрел на Рейчи, будто на незнакомку. В глазах его был только холод.

– Ты… как? – спросила она беспомощно, не зная, что еще сказать.

– Нормально. А ты?

– Я… тоже.

Жоан кивнул.

– Ты была у врача? Что-то неважно выглядишь.

– Я собиралась к нему завтра.

– Я должен тебя отвезти… – начал он, но сам себя перебил: – Но не обещаю. У меня назначена… деловая встреча.

Рейчел сразу поняла, что муж лжет. Не было у него назначено никакой встречи. Просто он не хотел ничего для нее делать.

Она заставила себя изобразить подобие улыбки.

– Ничего, со мной поедет мама, – ответила Рейчел ложью на ложь.

Хотя, может быть, мама и в самом деле согласится с ней поехать. Можно ее попросить… Раз больше некого.

– Хорошо. Я рад, что ты будешь не одна.

С этими словами Жоан развернулся и ушел так быстро, как будто она его очень сильно задержала.

Рейчел смотрела ему вслед, и слезы туманили ей взгляд. Во рту было горько, горло сдавила судорога. Жоан явно не собирался ее прощать…

Следующий месяц не сулил ничего хорошего. Одна радость – ребенок развивался нормально, правда, от этого у Рейчел появились боли в спине, когда она подолгу сидела или стояла.

Чтобы как-то компенсировать долгие часы работы у Лидфордов, Рейчел записалась на предродовые курсы в медицинском центре неподалеку от дома. Но даже когда на занятиях инструктор требовала забыть обо всем, кроме правильного дыхания, она не могла полностью сосредоточиться.

Перед глазами стоял муж, их медовый месяц на райски прекрасном острове, его чувственные, горячие ласки. Жоан был одновременно нежным и страстным любовником, он научил ее наслаждаться, чувствовать себя желанной и прекрасной… Он обращался с ней так, будто она была хрупким сокровищем.

В его объятиях она чувствовала себя… любимой.

***

День проходил за днем, а Жоан оставался все таким же далеким. Будто бы почувствовав неладное, родители Рейчел перестали к ним заезжать. Наверное, ждали, когда дочь разберется в собственных чувствах, в результате чего она ощущала себя еще более одинокой. Когда Рейчел стало совсем уж невмоготу, она набрала номер родительского телефона.

Дорис обрадовалась, услышав, что дочь собралась к ним в гости…

Солнечные лучи ярко освещали белый фермерский дом, перед входом цвели поздние розы. Листья кленов уже начали краснеть, липы светились золотом.

Дома. Вот я и дома! – обрадовалась Рейчел. И впервые со времени смерти Теренса она почувствовала, что здесь ее любят и ждут, здесь она всегда желанна. Ни боли, ни раскаяния, ни вины – только тепло.

Может быть, они с Жоаном никогда не сойдутся вновь – но их брак помог ей вновь обрести дом.

Мама приготовила для Рейчел ее любимую еду – картофельное пюре, морковный салат и бифштекс. В знакомом очаге приветливо горел огонь, а родители с дочерью сидели за столом, как в старые добрые времена, и играли в карты. Беседа текла неспешно, не касаясь никаких больных вопросов. Они поговорили о ребенке, о здоровье Рейчи, о работе и предродовых курсах. О Жоане не было сказано ни слова.

Потом Рейчел в кухне вытирала посуду. Она уже заканчивала, когда вошел отец. Он отвел дочь в уголок, лоб его прорезали морщинки озабоченности.

– Рейчи, скажи, у тебя все в порядке?

Она повесила на крючок старое кухонное полотенце и улыбнулась отцу. Этот вечер был лучшим из всех, выдававшихся в последнее время, и его не хотелось портить ни себе ни другим.

– Да, папа. Все в порядке.

Грегори Маггз внимательно посмотрел в ее глаза, вздохнул, но не стал больше расспрашивать.

– Надеюсь, ты помнишь, дочка, что мы любим тебя и гордимся тобой. Ты всегда можешь рассчитывать на нас.

Рейчел обняла отца, склонила голову ему на грудь. От него пахло хвойным одеколоном – запахом, привычным с детства…

– Спасибо.

– Это твой дом, Рейчи. Что бы ни случилось, это – твой дом. И помни: что ни делается – к лучшему.

Это говорил человек, потерявший любимого сына. Рейчел прерывисто вздохнула.

– Я люблю тебя, папа!

– Знаю, детка. Я тоже люблю тебя.

***

Кажется, Жоан теперь жил в вечных разъездах. А когда возвращался, то делал это так тихо, что Рейчел никогда не знала, дома он или нет. Исчезал он всегда раньше, чем она успевала перекинуться с ним хоть словом.

Дела его были вполне настоящими, не придуманными. В газетах Рейчел читала, что виноградную лозу в самом деле поразила неведомая ранее болезнь и более мелкие предприятия одно за другим разорялись. Имя де Сакадуро-Кабрал то и дело появлялось в репортажах: Жоан давал интервью, покупал и продавал какие-то акции – короче, был в гуще событий.

В какой-то степени Рейчел понимала мужа. Он действительно всей душой был предан своему делу, и его страсть к виноградникам не была для нее новостью. Однако сейчас это ранило ее сердце, потому что виноградники оказались для него дороже собственной жены… И ребенка.

Рейчел изо всех сил боролась с отрицательными эмоциями, боясь, что они повредят ребенку. Плакать было бесполезно. Пить лекарства – вредно. А главное, ни то ни другое не поможет восстановить любовь Жоана. Ребенку же не нужны переживания. Что ему нужно – так это уютная светлая комната.

Решив это, Рейчел с рвением принялась за дело. Каждый вечер, вернувшись от Лидфордов, она ужинала и переодевалась в рабочую одежду – белую футболку и широкие брюки.

Ей нравилось все делать самой для своего малыша.

Работа продвигалась медленно, но продвигалась. Через неделю Рейчел поклеила почти все обои. Остался только узкий кусок стены.

Забравшись на самый верх стремянки, она аккуратно размечала стену. Сосредоточившись на том, чтобы правильно все рассчитать, Рейчел не заметила, как дверь у нее за спиной открылась.

– Боже мой! Что ты делаешь?

Громовой возглас Жоана застал ее врасплох, и она едва не сверзилась на пол, но удержалась, схватившись за стену. Кусок обоев, который она прикладывала, выпал из рук.

– Посмотри, что ты наделал!

– Я наделал? Ну, знаешь!… Разве это я – женщина, на седьмом месяце беременности, которая занимается акробатикой на шаткой лесенке под потолком?

– Пусть так. Но это еще не причина пугать меня криками. Без тебя у меня все отлично получается.

– Слезай оттуда немедленно! Считаю до трех…

– И не собираюсь! – Угрожающе сузившиеся глаза Жоана не предвещали ничего хорошего, но Рейчел больше не могла позволить ему командовать. – Кроме того, у тебя наверняка деловая встреча. Может, тебе пойти на нее?

– Один, – сказал он, скрещивая руки на груди.

– Два, – услужливо подхватила она, решив сражаться до конца: все равно хуже уже не будет.

Глаза Жоана сверкнули.

– Три. Теперь слезай, пока не сломала себе шею!

– А разве ты не будешь этому рад? Сразу столько проблем решится! Ты наконец-то будешь свободен!

– Рейчи, я тебя предупреждаю…

– Почему я должна тебя слушаться? Наш медовый месяц давно уже кончился, за последнее время ты не сказал мне и десяти слов. Я сплю в одиночестве. Я в одиночестве обедаю и ужинаю. Я вся издергалась, а тебе на это плевать. Ты слишком занят работой, своими идиотскими виноградниками!

Жоан был так ошеломлен, что даже не сразу нашелся с ответом. Для него это было все равно, как если бы она произнесла всуе имя Господа. Идиотские виноградники!

Опомнившись, он подошел к стремянке, встал на нижнюю ступеньку и попросту стащил оттуда жену. Но на пол отпустил не сразу, а какое-то время прижимал к груди.

Рейчел почувствовала запах его одеколона, волшебный запах его кожи – солнца, винограда, морской воды… Она зажмурилась, не в силах противиться обаянию знакомого запаха.

Жоан слегка отстранился. Но все еще держал руки у жены на талии, не позволяя ей уйти.

– Эти идиотские виноградники являются основой нашего благосостояния, – сказал он жестко.

Нашего! Как будто у них еще осталось что-нибудь общее, как будто они были настоящей семьей…

– Дело не в благосостоянии. Дело в тебе, Жоан. И во мне. Эти виноградники значат для тебя больше всего на свете.

– Типично женский подход!

Рейчел уперлась кулаком в грудь мужа, отталкивая его от себя.

– Прости, Жоан, теперь моя очередь говорить, что это – непреложная истина.

Он стиснул Рейчел сильнее, несмотря на ее попытку сопротивления.

– Я борюсь с кризисом, ты что, не понимаешь? А ты в это время жалуешься, что мы недостаточно времени проводим вместе!

– Недостаточно? Да мы вообще не проводим время вместе! – Теперь она уперлась ему в грудь обеими ладонями. – Но именно этого ты, наверное, и хотел. Так ты наказываешь меня за то, что я имела наглость принять собственное решение.

– Очень дурное решение.

– Ничего не было дурного в том, чтобы помочь детям Брайса.

– Боже мой, Рейчи, ты опять говоришь мне об этом Брайсе!

Рейчел знала, что мужу неприятно слышать это имя. Однако не собиралась щадить того, кто не посчитался с ее чувствами. Внезапно почувствовав усталость и опустошение, она тяжело опустилась на нижнюю ступеньку стремянки. У нее не осталось сил бороться.

– Мне все равно, Жоан. Все, что я знаю, это то, что нам не удастся создать семью.

– Разводиться я с тобой не собираюсь, если ты об этом.

Рейчел грустно засмеялась.

– Да нет, я говорю не о разводе. Я просто сообщаю тебе, как обстоят дела. У нас ничего не получится. Рано или поздно, но мы все равно расстанемся.

– Мне некогда об этом говорить.

– Тебе всегда некогда. Тебя ждет твоя работа. Ступай.

– Ты говоришь так, будто у меня есть выбор!

– Выбор всегда есть. Эта виноградная болезнь, или как она там называется, не разорит тебя. У вас слишком древнее и мощное предприятие, оно в любом случае выстоит.

– В этом ты права. Но более мелкие виноделы, мои друзья и партнеры, неминуемо потерпят крах, если я не приду на помощь. Не могу же я спокойно стоять в сторонке и смотреть, как другие гибнут!

– Не можешь, конечно. Ты ведь такой благородный! Ты можешь только запереть меня на этом проклятом особняке и обращаться со мной, как с чужим человеком, пока гоняешься за золотой мечтой.

– Разве это не твоя мечта?

– Нет, я мечтала о другом. О нас с тобой, о настоящей семье. – Теперь Рейчел не смогла бы остановиться, даже если бы хотела. – В конце концов, ты мне это обещал. Ты заставил меня поверить, что мы будем счастливы.

– Какая пустая трата времени! – Жоан в ярости стиснул кулаки. – Я не собираюсь торчать тут вечно и спорить с тобой. Убери эту дурацкую лестницу! Я сегодня же найму кого-нибудь доклеить эти несчастные обои. Найди себе какое-нибудь другое занятие, чтобы скрасить вечера.

Рейчел хотелось схватить его за плечи и встряхнуть. Он не услышал ничего, что она ему говорила!

– Но я не хочу искать себе занятий! Неужели ты не понимаешь, что я хочу только одного – быть с тобой!

– И вместе клеить обои?

– Хотя бы. Или белить оставшуюся часть потолка.

– Рейчи, у меня деловая встреча!

– Ну так отмени ее. Позвони и скажи, что занят. Я уверена, что хоть раз там обойдутся без тебя!

Секунду ей казалось, что вот сейчас Жоан согласится. Лицо его стало мягче, в глазах мелькнуло прежнее выражение.

– Да или нет? – шепнула она, желая, чтобы муж вспомнил детскую игру, когда-то бросившую их друг другу в объятия. Поиграй же со мной, поиграй! Забудь обиду и гнев! – мысленно умоляла она его.

Жоан помедлил, колеблясь, потом отступил. Голос его чуть дрогнул.

– Нет… Рейчи, я правда не могу. Я должен идти. Просто убери эту проклятую лестницу, хорошо?

12

На деловом обеде в ресторане Жоан никак не мог сосредоточиться. Мысли его то и дело возвращались к Рейчи, к их разговору. Она была права, и это раздражало Жоана еще больше.

Он в самом деле обращался с ней как жестокий, самоуверенный тиран. Будь это не Рейчи, а кто угодно другой, обида была бы давным-давно забыта. Но это же была Рейчи…

Жоан слегка потряс головой, вертя в руках нож. Потрогал пальцем его острие.

Да уж, если бы он хотел толкнуть жену обратно в объятия Брайса, то и тогда не смог бы вести себя хуже. Она пока еще не возненавидела своего недалекого мужа, но уже близка к этому.

Жоан вспомнил, как Рейчи просила его остаться, какая тоска была в ее взгляде… И вместо того чтобы откликнуться, он бросил ее одну. Очень благородный поступок, не правда ли?

Внезапно официант вежливо окликнул Жоана – его просили к телефону…

Звонила Патрисия, и, судя по голосу, она была близка к истерике.

– Успокойся сейчас же! – приказал он, хотя сердце у него самого билось как бешеное.

Патрисия с трудом могла связно говорить. Рейчи разбилась… Она упала и потеряла сознание… Скоро приедет врач, ему домоправительница уже позвонила.

Жоан опрометью выскочил из ресторана, даже не потрудившись объяснить коллегам, что произошло. Сердце гулко ухало в горле, будто он пробежал огромную дистанцию без остановки. Он вел машину, едва не врезаясь в столбы, а последние две мили до больницы превратились в сплошной кошмар. Жоану казалось, что приходится преодолевать сопротивление воздуха, не позволяющего ехать еще быстрее.

Он спешил, как никогда в жизни, потому что Рейчи в самом деле нуждалась в нем.

Но ведь она нуждалась в нем уже давно, звала его, просила… А он, бесчувственный эгоист, притворялся, что какие-то виноградники для него значат куда больше их отношений! Можно подумать, что хоть что-то в целом мире способно быть важнее Рейчи…

Господи, каким же он был мерзким мужем!

Чувствуя себя отвратительно беспомощным, Жоан остановил машину у больницы и бросился к входным дверям.

Но дежурная в белом халате, сидящая за стеклом, не была уполномочена давать объяснения. Оставалось только ждать, когда она свяжется с врачом.

– Но я же ее муж! Я хочу знать как можно скорее!

Плохой муж. Который раньше был плохим другом, добавил его внутренний голос.

– Простите, мистер де Сакадуро-Кабрал, но я в самом деле не имею права… Сейчас к вам спустится лечащий врач, подождите несколько минут.

Подождать… Как же это возможно?

– Она беременна. Скажите мне хотя бы, что с ребенком?

– Простите, я не имею права… Ваша жена, насколько мне известно, сейчас в относительном порядке.

Относительном? Что это значит, хотелось бы знать? И что все-таки с ребенком? Нервы Жоана были напряжены до предела, он даже слегка дрожал. В голове его возникали картины, одна другой ужаснее: Рейчи с разбитой головой… со сломанным позвоночником… Рейчи, потерявшая ребенка…

Наконец пришла медсестра и повела его по длинному коридору, приоткрыла белую дверь. Рейчел, казалось, спала, но шевельнулась, открыла глаза, едва он вошел.

– Жоан… – прошептала она слабым голосом, черные волосы рассыпались по белой подушке.

Щеки Рейчел были необычайно бледны, руки лежали поверх одеяла неподвижно.

– Рейчи, ты не… Ты… – Голос Жоана прерывался от волнения. – Малыш… Он…

– В порядке. По крайней мере, насколько я знаю. – Она слабо улыбнулась. – А твоя деловая встреча закончилась? Прости, если помешала… Я не нарочно.

Господи, она что, в самом деле поверила, будто для него работа важнее ее здоровья? Или жизни их ребенка? Но кажется, все обстояло не так трагично, если Рейчи еще пыталась улыбаться. Это вселяло надежду.

Жоан сел на краешек кровати, стараясь унять бешеное сердцебиение. Она казалась такой маленькой и хрупкой среди всех этих блестящих медицинских приборов, наставленных вокруг…

Он перевел дыхание. Потом наклонился, все еще дрожащей рукой убрал черную прядку со лба жены.

– Господи, Рейчи, как я волновался… Прости, что довел тебя до такого!

– Ты совершеннейший дикарь. Знаешь об этом?

– Да, есть у меня такой грех.

– Ты говоришь так, будто это не грех, а достоинство.

Жоан улыбнулся. Безумное напряжение понемногу начало оставлять его. Он взял руку жены. Рука была тоненькой, бледной, с проступившими голубыми жилками.

– Как же это случилось, дорогая?

– Я клеила оставшуюся часть обоев…

– Так ты опять взобралась на эту чертову лестницу? – Рейчел чуть заметно кивнула. – После того как я велел тебе…

– От давней привычки нелегко избавиться.

– Это уж точно. – Жоан ошеломленно глядел в голубые глаза жены. – И я не собираюсь тебя менять. Все равно не смогу.

– Не сможешь. – Рейчел слабо улыбнулась и провела кончиками пальцев по его щеке. – Но я люблю тебя, как могу. И надеюсь, что ты сможешь полюбить меня такой, какая я есть.

– Ты меня любишь?

– Конечно… Почему бы еще я вышла замуж за грубого зверя вроде тебя?

Губы его дрогнули.

– Потому что я тебя заставил.

– С каких это пор кто-то может заставить меня делать то, что мне не нравится? – возразила Рейчел.

Неожиданно ледяная корка, сковавшая его сердце, начала стремительно таять. Чувства неудержимо рвались наружу, Жоан любил ее, хотел ее, нуждался в ней.

– Рейчи… ты просто невыносима!

– Знаю. Впервые ты сказал это, когда мне было двенадцать.

Она выглядела хрупкой, ранимой, а между тем в груди у нее билось воистину сердце тигрицы. Жоан смотрел на жену с настоящим восхищением.

– Расскажи поподробнее, что говорит врач. С ребенком точно все в порядке?

– Мне надо полежать спокойно несколько дней, может быть, неделю. Ничего серьезного в любом случае не произошло. – Она опустила взгляд, и из-под длинных ресниц блеснули слезы. Голубые глаза приобрели яркий сапфировый оттенок. – Мне не надо было залезать на стремянку. Я знала, что это опасно, но так разозлилась на тебя, что иначе не могла…

– Это моя вина. – Жоан нежно приподнял ее, чтобы прижать к груди. Она приникла лицом к его сильному плечу и блаженно затихла, как ребенок на руках у отца. – Не плачь, – прошептал он, целуя ее шелковистый затылок. – Я не могу видеть, как ты плачешь. Боже мой, Рейчи, без тебя я самый несчастный человек на свете!

Она чуть вздрогнула, не веря своим ушам. Не может быть, чтобы Жоан это сказал! Она подняла заплаканные, расширившиеся от удивления глаза.

– Повтори это еще раз… Пожалуйста.

– Что повторить? Что без тебя я – ничто, самый несчастный человек на свете, что мне не нужен целый мир без тебя?

– Продолжай…

– Что твое здоровье и счастье для меня важнее всех в мире дурацких виноградников?

– Они не дурацкие…

– Хорошо, идиотские.

Рейчел смешно наморщила нос.

– Извини…

– Мне не за что тебя извинять. Я обращался с тобой по-свински. А на самом деле все, чего я хотел сегодня вечером, – так это быть с тобой… Вместе клеить обои. – Жоан состроил гримасу. – Никто из де Сакадуро-Кабрал никогда не клеил обои… Но по правде говоря, что может быть прекраснее, чем вместе готовить комнату для нашего ребенка?

– Тогда почему же ты не остался?

Жоан ответил не сразу, ему было тяжело признаться. Наконец он вздохнул и сказал правду:

– Из гордости.

– Я так и думала.

– Прости меня, Рейчи. Прости за эгоизм и деспотичность. Я был просто самовлюбленным дураком. Знаешь, когда мчался к тебе в больницу, я чуть с ума не сошел, волнуясь за тебя и ребенка. За нашего сына.

– Ты в самом деле беспокоился о нас?

– Беспокоился? Рейчи, да от волнения я едва не попал в аварию! Я боялся, что ты сломала позвоночник, умерла… решила бросить меня и навсегда уйти к Брайсу…

– Мне казалось, ты будешь только рад, если я исчезну.

– Значит, приз за притворство – мой.

– И за сообразительность тоже.

Губы Жоана неудержимо растягивались в улыбке.

– Ты, кажется, находишь это забавным?

– Еще как. Знаешь, как забавно ты выглядишь, когда самоуничижаешься! Тебе это идет, дорогой.

Жоан тихо рассмеялся. Когда он заговорил снова, голос его был чуть хрипловатым.

– Рейчи, что же мне с тобой делать?

– Любить меня, – прошептала она, запрокидывая голову, чтобы встретиться с ним губами.

Волна возбуждения зародилась внутри нее, и все горести ушли, будто их никогда и не было. Даже оказалось ненужным ничего прощать – обида исчезла сама собой.

– Может, я это не умел показать, но я люблю тебя, Рейчи… Так сильно, что мое сердце болит от любви.

– Это в самом деле сильно, – тихонько поддразнила она мужа, прижимаясь к нему. – И что же теперь?

– Теперь? Мы поедем домой, где я буду заботиться о тебе…

– Ты? Заботиться?

Он усмехнулся. Выражение его лица стало слегка мальчишеским.

– Хорошо, заботиться будет Патрисия. А я постараюсь держаться подальше, чтобы ей не помешать.

– Держаться подальше? Не смей даже говорить подобных ужасов, Жоан! Я больше без тебя не могу… Больше я ни одной ночи не намерена спать одна в двуспальной кровати.

– Тебе не придется мучиться. Отныне я собираюсь спать только там.

– Да, твоя кровать очень удобная, – согласилась Рейчел с нарочитой серьезностью.

– Возможно, но меня на этот раз больше интересует моя невыносимая жена. – Жоан поцеловал ее легко, с нежностью, стараясь не причинить ей неудобств. – Я люблю тебя, Рейчи… Я люблю тебя больше всего на свете. Не могу дождаться, когда наконец родится наш малыш. И тогда мы станем настоящей семьей.

– Ты в самом деле так думаешь?

– Клянусь моим дикарским сердцем! – Он поцеловал ее в губы, в глаза, в лоб. – И еще я думал, как бы нам назвать сына. Тебе нравится имя Теренс?

Сердце Рейчел дрогнуло, глаза опять наполнились слезами. В этот миг она поверила, что Жоан понимает ее лучше, чем кто-либо в целом свете.

Она улыбнулась сквозь поволоку слез, обвила руками его шею.

– Очень нравится. Это прекрасное имя. Лучше и придумать нельзя.

***

Жоан подошел к зеркалу, собираясь надеть галстук-бабочку, и обреченно вздохнул.

– Вот и еще одним холостяком стало меньше, – подвел он итог. – Ну какого черта моему брату пришло на ум жениться!

Рейчел не сдержала улыбки.

– Может быть, потому, что ему наконец-то захотелось порадовать ваших родителей достойной невестой? А может быть, потому, что у вас, мужчин, просто голова идет кругом при виде хорошеньких девушек, – ласково поддразнила она. – Повернись-ка, я сама завяжу тебе галстук.

– Перестань, дорогая, мои родители уже давно в тебе души не чают, – усмехнулся Жоан, послушно подставляя шею.

– Может, и так. – Рейчел изо всех сил старалась сдержать улыбку, что было нелегко: муж сомкнул объятия и притянул ее к себе. – Прекрати немедленно, иначе я никогда не завяжу этот галстук!

– Что прекратить? – невинно осведомился Жоан и поцеловал жену в щеку.

Рейчел тихонько вздохнула и склонила голову ему на плечо.

– Люблю тебя, – прошептала она.

– Попробовала бы только не любить! – проворчал Жоан и зарылся лицом в ее волосы. – От души надеюсь, что Мануэл и Мария Клара будут хотя бы вполовину так же счастливы, как мы.

– Только вполовину? – удивилась Рейчел, откидываясь назад и улыбаясь мужу.

– Да, сдается мне, что никто еще в мире не был и не будет так счастлив, – пояснил он, снова привлекая жену к себе.

– Мама-папа!

Жоан и Рейчел оглянулись. В соседней со спальней детской, дверь куда была открыта, их маленький сынишка проснулся и встал на ножки, держась за прутья кроватки. Рейчел погладила мужа по щеке, прошла в детскую и подхватила маленького Терри на руки.

– Здравствуй, радость моя! – Она посмотрела на подошедшего мужа. – А кроватка-то ему уже мала.

– Знаю, – кивнул Жоан. Он взъерошил темные волосики сынишки и улыбнулся жене. – Просто рука не поднимается убрать ее.

– Ну, это ненадолго! – мило закраснелась Рейчел, легонько касаясь ладонью живота.

Золотистые глаза Жоана потемнели.

– Рейчел, ты серьезно?

– Да, – тихо подтвердила она. – Я вчера была у врача.

У Жоана сдавило горло. Ему захотелось сейчас же, немедленно, сказать жене, как много она для него значит, как она изменила его жизнь, но слова с языка не шли. Вместо этого он снова привлек жену и сына к себе, к самому сердцу, и в который раз подумал, что такого везучего человека, как он, на свет еще не рождалось.

Content

Аманда Мэдисон
Друг семьи
(Latin Lovers -2)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12