Андрей Максимушкин

Синий реванш

Все описанные в романе события и действующие лица являются вымышленными. Любые совпадения с реальными именами случайны.

Патруль

Вертолеты прошли над глубокой расщелиной, миновали полосу джунглей и зависли на краю саванны.

– Первый пошел! Второй пошел! – Старший лейтенант Панфилов высунулся из машины и вглядывался в заросли. Автомат в правой руке, палец на спусковом крючке. Глаза непрестанно сканируют местность.

Парни один за другим сыплются вниз. Бортинженер склонился над турелью с «ПК», готов в любую секунду, как только появится что подозрительное, залить окрестности свинцом. Последним вертушку покинул старлей. Пилот – молодец, прижал машину к земле всего в полутора метрах от поверхности. Остается спрыгнуть на землю. Перекат. Вскочить на ноги и бегом от железной лошадки. В спину бьет, пытается сбить наземь поток воздуха от винтов. От рева моторов заложило уши. Денис Панфилов остановился только в полусотне метров от машины, здесь уже можно разговаривать, слышно не только вертолет.

Одновременно в двух сотнях метров правее шло десантирование со второй вертушки. Работа началась. Отряд в сборе. Все готовы к выступлению. Все – это два отделения мотострелков, рейдовая группа.

– Все нормально? – прозвучал в наушниках хрипловатый голос капитана Самойлова. Вертушки, взревев напоследок моторами, уходят в небо. Им возвращаться на базу или уходить на ближайший блокпост. Это как начальство решит.

– Есть. Порядок.

– Выдвигаемся на северо-запад. Деревья видишь? Движение походным порядком. Вариант экстренный.

– Есть.

Денис Панфилов еще из вертушки успел разглядеть окрестности. За спиной отряда в двух сотнях метров джунгли, адские заросли, кишащие всевозможной живностью. Справа полоса кустарника. Зато прямо по курсу расстилается покрытая высокой травой саванна. Редкие деревья. Островки кустарников. Кажется, левее в траве скрывается ручей.

– Поднимаемся, – скомандовал Денис. – Кочетков, Ливанов, Ардис в передовой дозор. Дистанция 150. Под ноги смотреть, бамбуки деревенские! Антонов, глядеть по сторонам. Остальным не зевать.

Отряд двинулся. Шли в темпе, двумя отдельными группами, удерживая дистанцию в 150–200 метров. Капитан Самойлов вел своих левее, отделение Панфилова соответственно шло справа. Требовалось как можно быстрее покинуть зону высадки. Вдруг со стороны дозора раздалась короткая автоматная очередь. Бойцы отреагировали мгновенно. Все попадали на землю, заняли оборону.

– Товарищ старший лейтенант, – это Ливанов кричит в микрофон, – ложная тревога. Ардис змеюку прибил.

– Твою мать! – намеренно на общем канале, не стал переключаться на Ливанова.

– Старлей! Что за стрельба? – это капитан интересуется.

– Ложная тревога. Разберусь сам. Продолжаем движение, – бросил в микрофон Денис. И, нажав кнопку связи с дозорным, поинтересовался: – Не могли прогнать? На… было огонь открывать?!

– Виноват, командир, не прогнал. Красная кобра. Здоровенная. Шипела, плевалась.

– Тады ладно. Давайте, не задерживаемся. В темпе.

В душе Панфилов понимал ефрейтора, красная мозамбикская кобра – это не та гадина, которую можно спокойно оставлять за спиной. Змеюка страшно ядовитая, со скверным характером, да еще с уникальной способностью плеваться ядом. Весьма точно плюет, с расстояния в два-три метра попадает в зрачок. И это одна из причин, по которой очки «Хамелеон» на пол-лица, с хорошим светофильтром в Родезии считаются предметом первой необходимости. Глаза надо защищать от яркого африканского солнца, пыли, песка, гнуса, мошкары и всякой ядовитой гадости.

До назначенных деревьев добрались за полчаса. Без приключений. А таковых и не ожидалось. Вся крупная и мелкая живность разбежалась от рева вертолетов. Вот дальше идти придется с опаской. Дрыхнущая в кустах здоровенная кошка вполне может одним ударом лапы оторвать человеку голову. Стадо слонов представляет собой смертельную опасность. Если эти гиганты испугаются и побегут на тебя, спасение только в ногах. Автоматами от них не отбиться. Да и жалко слонов убивать. Не затем сюда прилетели. Белый человек должен защищать животный мир вечно молодого континента от двуногих хищников, а не наоборот.

Задачей группы как раз был перехват и уничтожение банды «диких охотников». Связисты ротной базы Черепушкино приняли ориентировку два часа назад. Подъем по тревоге. Подполковник Козулин и майор Андреев, недолго думая, выделили группу капитана Самойлова. Так как большая часть личного состава отдыхала в поселке, то скорее всего на выбор командиров сильно повлияло зрелище гоняющих в футбол бойцов капитана. И еще больше на них повлиял влетевший в окно штабной комнаты мяч. Первым на глаза выскочившему на крыльцо Андрееву попался старлей Панфилов. Естественно, не по форме, голый по пояс, но с пистолетом на ремне.

Построение. Постановка задачи. Полчаса на сборы. Вертушки уже ждали, пилоты сидели в кабинах. Загрузиться. Патроны без счета. Не забыть провизию. Кто раздавил аптечку?! Бегом получать новую и еще пару штук про запас.

Задача в целом неопределенная. По радио передали, что в районе Зеленого дола видели группу неизвестных, разделывавших мертвого слона. Затем еще одно сообщение: с отдаленного хутора заметили автомобильную колонну. Район практически необитаемый. Три отдельных хутора на всю обширную долину. В полусотне километров к северу пограничный пост у старого моста через Замбези. Больше людей нет, это если не считать две деревеньки выживших после эпидемии негров.

В таких случаях командование Африканской бригады реагирует быстро. Пусть бригада весьма «толстая», штаты жутко раздуты, но и зона ответственности у нее огромная, десятки тысяч квадратных километров, не считая отдельных анклавов, баз, охраняемых объектов на ничейных территориях. Если не будешь шевелиться, тебя быстро подвинут и выпихнут из Африки.

Если не проводить профилактику на предмет подозрительного контингента на границе, если вовремя не отлавливать всевозможных «вольных охотников», партизан и просто бандитов, рискуешь нажить на своих границах настоящие пиратские республики. Пустынные земли привлекают разного рода авантюристов и тех, кому тесно в рамках Старого Света и цивилизованного общества. Почему-то большей частью это оказываются не благородные Робин Гуды и Миклухо-Маклаи, а гангстеры натуральные, бандиты и прочие джентльмены с большой дороги.

– До вечера надо добраться до Костяного вала, там негритянская деревня, – капитан развернул карту и ткнул пальцем в гряду невысоких холмов.

– Ночуем у негров? – интересуется Зубков.

– Разговорчики, младший лейтенант. Ночуем рядом с деревней. Порасспросим кафров, может, они что и видели. Утром придут вертолеты. Определяемся по местности и действуем по обстановке.

– Машины нужны, – недовольно пробурчал сержант Антонов. Порядки в подразделениях бригады были весьма специфические. Особенности фронтира, переднего края цивилизации, давали о себе знать. При обсуждении задачи право голоса имелось у всех бойцов. Авторитет человека, вескость его мнения зависели не от звездочек на погонах, а от опыта, ума и способности трезво мыслить. Зато в бою, на марше, при выполнении боевой задачи приказ командира выполнялся беспрекословно. Тонкая и не всегда заметная грань между товарищескими отношениями и армейской субординацией.

– Нет у нас машин. Автоколонна сутки будет добираться, а нас за час перебросили.

– Командир, может, с Черепушкино связаться? – опять влез младший лейтенант Зубков.

Парень он неплохой, но слишком молод, неопытен, в Африке недавно. Перевели из Прибалтики после одной получившей огласку пикантной истории со слабым полом. Грубо говоря, парень слишком на многих обещал жениться. В том числе и на дочке командира полка.

– Не стоит вызывать начальство без нужды, – мягко, отеческим тоном пояснил капитан Самойлов, – они сами с нами свяжутся через четверть часа. Не беспокойся, Козулину я доложился сразу после высадки, он знает, что мы идем к Костяному валу. Вертушки придут к деревне. Если что, подкрепление пришлет.

– Подкрепление. Почти вся рота отдыхает.

– Вот подполковнику или ротному это и скажешь. – Последнее слово осталось за капитаном.

– Не могу понять, зачем нас не высадили прямо у деревни? – пробурчал прапорщик Мухин.

– Чтоб вертушки кого не надо не распугали, – хмыкнул Панфилов. – Наши «друзья» тоже могут заинтересоваться неграми.

Ровно в назначенное время ожила рация. Начальство интересовалось обстановкой. Выслушав рапорт, майор Антонов напомнил: в случае осложнений без необходимости в бой не вступать, ждать вертушки. На усиление рекомендуется не надеяться.

– Двинули. – Старлей Панфилов поднялся на ноги.

Отряд на ходу выстроился походным порядком. Шли одной группой. Так немного быстрее. Впереди три человека передового дозора. На флангах боевое охранение, дистанция выбрана в триста метров. Замыкающих нет, группа и так маленькая – 21 человек.

Направление движения выбирали лейтенант Вышинский и прапорщик Мухин, оба почитай местные, в Родезии со времен основания колонии. Местность они знают, с особенностями местной флоры и фауны знакомы не понаслышке.

Отряду повезло, что сейчас зима, не жарко, по небу ползут облака. Летом, в декабре, январе, марш-бросок был бы куда сложнее. В первую очередь из-за жары, пришлось бы тащить на себе усиленный водный паек. Зато сейчас благодать. Все вокруг зеленеет, пышные заросли акации радуют глаз. Дениса привлекло стадо жирафов: величественные животные неторопливо шагали вдоль края перелеска параллельно маршруту группы. За спиной, у рощицы, под которой только что собирался отряд, появились легконогие пугливые лани.

Часа через два марша, когда отряд приблизился к линии холмов, небо потемнело, набежали тучи. Резкие порывы ветра гнули деревья, срывали с них листья.

– Быстрее, – Мухин побежал к спасительным холмам, – сейчас польет!

– Навесы, брезент готовим, – выкрикнул Вышинский.

Лейтенант знал, чем им грозит тропический дождь. Люди бежали со всех ног. Вот и спасительные холмы. От дождя они не укроют, и под густым колючим кустарником не спрятаться. Шипы, как ножи, раздерут одежду в лоскуты, да еще всякая местная гадость очень любит в кустах скрываться и на шею падать. Главное, холмы защищают от ветра. Группа встала у подветренного склона. Быстро развернули палатки, скрепили рамы каркасов. Натянули брезент. Установили растяжки. Панфилов, Антонов и Мухин нарубили шестов, кольев и натянули на них кусок брезента. Еще один навес не помешает. Для часового.

Успели. В воздухе пахло влагой. С юга приближалась серая стена дождя. Саванна притихла. Только издалека доносится трубный слоновий рев и слышится шелест воды. Ливень обрушился внезапно. На траву перед палатками упало несколько крупных капель, и вдруг все вокруг потемнело, помутнело. Воздух наполнился влагой. По палаткам застучали капли. Сплошная барабанная дробь. Навес провис, на брезенте вмиг образовалось целое озеро, вода не успевала стекать с навеса.

Похолодало. Ребята ежились в палатках, дули на ладони, хлопали себя по плечам. Разительный контраст: казалось, они перенеслись из Африки в далекое Подмосковье или на Рязанщину, из африканской зимы в российскую осень. Дождь был везде. В воздухе висела мельчайшая водная взвесь. Вода вмиг пропитала вещи, затекала под палатки, проникала под форму. Часовой под брезентом не выдержал и с визгом метнулся к ближайшей палатке. Никто его не осуждал – уму непостижимо, кто мог бы в такую погоду не только напасть на отряд, но даже идти под дождем.

Полчаса локального потопа, и дождь так же внезапно прекратился. Выглянуло солнце. На небе висела радуга. Капли воды на листьях и траве сверкали крупными бриллиантами.

– Кажется, пережили, – хмыкнул капитан.

– Живо. Сворачиваемся! Время не ждет. Отдохнули, пора и согреться, – рявкнул старлей Панфилов.

До цели похода недалеко. Пройти ложбиной между холмами, выйти на звериную тропу и направо вдоль склона. За следующим холмом должна быть деревня.

Первым неладное почувствовал прапорщик Мухин. Проводник остановился у одинокого баобаба, присел на корточки и с шумом втянул в себя воздух. Вышинский обошел могучее дерево с другой стороны и тоже остановился.

Самойлов немедленно вызвал дозор на связь:

– Проблема? Почему стоим?

– Собак не слышно, – пояснил Мухин, поворачиваясь к товарищам и помахав им рукой.

– Цепью. Первое отделение идет через холм. Панфилов, ты командуешь, – отреагировал капитан. – Второе отделение с интервалом через одного, короткими перебежками. Вершинин и гранатометчик на левый фланг.

– Угроза? – промурлыкал Денис бархатным голоском. Сам он не чувствовал опасности, шестое чувство молчало, но если проводники говорят, значит, так оно и есть.

– Пошли!

Отряд разделился на две части и со всеми предосторожностями двинулся к деревне. Старший лейтенант Панфилов шел во второй линии. Наставление требовало от него не лезть под пули, а держать ситуацию под контролем, быть готовым перебросить людей на угрожаемый участок, отвести дозор назад, сыграть роль огневого резерва, поддерживать связь с командованием, да еще трезво оценивать ситуацию и нести ответственность за своих людей. Командир, одним словом.

Поднявшись на плоскую, покрытую редкой, выгоревшей на солнце травой и стелющимися по земле кустиками вершину холма, люди залегли. Денис Панфилов поднял бинокль. Да, не самое живописное зрелище внизу. Губы старлея сжались, лицо исказила злобная гримаса. Денис тронул пуговку микрофона ультракоротковолновой рации:

– Деревня сожжена. Живых не наблюдаю.

– Движение? Засада?

– Нет. Определенно, нет. На трупах сидят падальщики. Вижу гиен. Кажется, за хижинами мелькнула собака. Определенно живых внизу нет.

– Оставь на вершине снайпера с парой бойцов и спускайся.

– Антонов, Зубков, Кочетков, занять позицию. Остальные за мной. – По идее следовало оставить в заслоне еще и бойца с «РПГ-22», но с Антоновым это излишне. Сержант из своей «ВСС» муху в глаз бьет, БТР в две минуты остановит, выбив ему все смотровые приборы и глазки. Он из тех людей, что родились с винтовкой в руках.

Бойцы медленно спустились по склону. Трава мокрая, грунт сырой, одно неосторожное движение – и можно скатиться вниз кубарем. Вот и деревня. Сразу видно, боя не было. Была жестокая и бессмысленная резня.

В кустах у подножья холма лежат два негритенка. Спины перечеркивают строчки пулевых отверстий. У ограды под покосившейся обгорелой хижиной целая куча тел: люди, свиньи, корова, несколько собак. Неизвестные расстреливали всех выбегавших через пролом в заборе. Черные стервятники машут крыльями, угрожающе шипят и не торопятся бросать свою законную добычу. Две гиены нехотя, с ворчаньем отбегают в сторону, но не уходят.

Денис идет вдоль ограды. Вот и ворота. Внутри так все, как он и ожидал увидеть. Вакханалия смерти и разрушения. Беглый осмотр территории. Живых здесь нет. Налетчики работали добросовестно, пунктуально, тщательно зачистили деревню. Добили даже младенцев, не говоря уж о стариках и женщинах. Гм, и не всем повезло умереть быстро. Рамиль Сафин обходит кузов древней полусгнившей машины и призывно машет рукой.

– Что там? – Денис бежит к ефрейтору. Следом за старлеем двое бойцов. Пусть деревня безжизненна, но боевого расписания никто не отменял. Рядом с командиром должна идти группа усиления.

Открывшаяся взору картина заставила Панфилова судорожно сглотнуть подступивший к горлу комок. Четыре распятых на земле голых женских тела. Молоденькие девушки. Девочки почти. Руки и ноги привязаны к кольям. У одной запястья пробиты железными штырями. Дождь смыл кровь, но и так ясно, что здесь было. На земле тут и там валяются использованные презервативы. Поблескивают разорванные пакетики.

– Неплохо порезвились, – проворчал Юрген Ардис, – предусмотрительные. Боятся заразу подцепить. Скоты.

– Пошли. – Денис повел автоматом в сторону центра деревни.

Одно можно было сказать: они идут по следу умной, хитрой, предусмотрительной и очень жестокой дичи. После знаменитой лихорадки Шилдмана негры и чистые монголоиды перешли в разряд исчезающих народов. Очень мало их выжило. Уцелевшие коренные африканцы вернулись в лоно матушки-природы, селились они на отшибе, вдали от цивилизации и предпочитали без особой необходимости не контактировать с белыми и арабами.

Может, это покажется странным, но, лишившись благ цивилизации, негры чувствовали себя лучше, чем до Пандемии. Земли на всех хватало. Патриархальный быт не способствовал порокам и безделью. Заодно подавляющее большинство чернокожих носителей СПИДа и других страшных болезней погибло от Шилдмана. Да, СПИД стал прерогативой белых, да и то в СССР и США он успешно изживался. В Европе численность вирусоносителей уже который год топталась на одном месте. Не было счастья, несчастье помогло. Консервативное общество, оказывается, само защищается и очищается от СПИДа и прочих социальных болезней. Стоит европейцам прижать свои гомосексуальные меньшинства, запретить однополые браки, придавить пропаганду свободного секса, и у них кривая заболеваемости поползет вниз.

– Собирай своих, – прошипело в наушниках. – За деревней, у подножья холма. Снайпера пока не трогай.

Делать здесь больше нечего. Спасать некого. А превращаться в похоронную команду бойцы капитана Самойлова не собирались, это не их мертвецы. Это часть природы. Жалко, конечно, не так уж много осталось аборигенов, чтоб с ними вот так.

– Деревню сожгли перед дождем, – констатировал капитан Самойлов. Собравшиеся вокруг него в кружок бойцы молчали. Глаза у всех опущены долу. Настроение мерзопакостное.

– Попробуем пошукать по округе, – недобро усмехнулся лейтенант Вершинин.

– Давай, бери охотников и марш вынюхивать. Остальным разбиться на тройки и в патрулирование. Старший лейтенант Панфилов, командуй.

Тщательный осмотр местности дал свои результаты. Пусть дождь размыл почти все следы, но кое-что осталось. Налетчики прибыли со стороны юго-запада. Шли на машинах. Спалив деревню и вырезав местных, укатили на север. Капитан Самойлов связался с Черепушкино и доложил обстановку. В ответ ему сообщили, что банду три часа назад видели у Слоновьего хутора.

Сильный вооруженный отряд. Почти все белые, но среди них есть метисы и арабы или персы. Едут на пяти грузовиках. С хуторянами «дикие гуси» разговаривали на английском, поинтересовались, как выйти к берегу Замбези, но почему-то поехали совсем в другую сторону. Да, они еще купили у крестьян мясо, муку, овощи. Расплачивались рублями. Старшего у них называли Длинным Джоном.

Нападать на хутор не стали. Это и понятно. Селение только называется хутором. В действительности это крепкая сельская община, готовая в любой момент выставить два-три десятка вооруженных автоматическим оружием бойцов. Да еще у крестьян гранатометы и огнеметы имеются. В сарае определенно стоит старый БТР со штатным вооружением. Своего рода коммуна, крепкий колхоз. Хутора у нас всегда укрепляют. Наличествует надежная радиосвязь. И люди там такие живут, каких запугать сложно и обижать опасно, они сами кого хочешь буквой зю поставят. Они скорее в бою полягут, чем чужаку хоть в чем-то уступят.

Майор Андреев посоветовал группе идти вслед за бандитами. С базы поднимают вертушки с группой усиления. Через час будут на месте. Канал связи стандартный. Авиация обещала помочь с разведкой.

– Пойдемте, – буркнул Сергей Самойлов, – до вечера надо десяток верст да прошагать.

Ночевать рядом с руинами деревни никто не собирался. Паршивое место. Да и падальщики, всякая африканская хищная живность спать не дадут.

Километров через пять, уже на закате, группа наткнулась на брошенный грузовик. Движок заклинило, как определил младший лейтенант Зубков. Машину бросили недавно, мотор еще теплый. Банда явно недалеко. Дождь их задержал, да и ехать по саванне не так просто. Дорог нет. Скорость автоколонны, как у пешехода.

В небе прошел самолет. Редкое зрелище для Южной Африки. Регулярные авиалинии проходят гораздо восточнее. Этот был похож на старый истребитель. В Родезии как раз базировался полк древних, но все еще рабочих «МиГ-23МЛД». С современными «Су-37М» не сравнить, но когда надо пробомбить банду «вольных охотников», просканировать местность, сбить «кукурузник» контрабандистов, и старый «двадцать третий» хорош.

Кое-кто из бойцов порывался продолжить преследование, но капитан здраво рассудил, что не стоит рисковать. Скоро стемнеет. Оснащение у отряда отнюдь не с рекламных плакатов Оборонэкспорта. Инфракрасные целеуказатели, тепловизоры, ноктоскопы все только обещают поставить. У нас даже обычные беспилотники в дефиците. Приходится обходиться грузовиками, своими двоими да редкой помощью авиации, если погода хорошая.

Пустоши плоскогорий Родезии – это не самое лучшее место для ночных прогулок. Хищники просыпаются и выходят на охоту. Вокруг расстилается кромешная тьма, не видно ни зги. Если не напорешься на сидящую в засаде большую пятнистую кошку, так ноги переломаешь, заблудишься в трех баобабах.

Под конец дня начальство донесло «радостную» весть. Вылет группы поддержки откладывается на утро.

Поздно вечером на очередном сеансе связи командование расщедрилось на добрую новость. Банда, а после того, что бойцы увидели в деревне, никто и не называл браконьеров иначе как бандитами, обнаружена. Устроили лагерь всего в десяти километрах от группы Самойлова. У бандитов четыре грузовика. Стоят в небольшой роще. Видны два костра. Численность отряда неизвестна. Чем вооружены – непонятно.

На заре пришли вертушки. В небе кружил самолет. Усиления опять не было. Командование решило, что группа и так справится. Самойлов и Панфилов склонились над картой. В пяти километрах от рощи со стоянкой банды проходит старая дорога. Скорее всего противник к ней и направляется. Куда они дальше свернут, вилами на воде писано.

Решение принято быстро. Отряд погрузился в машины. Вертушки оторвались от грунта и пошли на бреющем в обход рощи. Летчики шли по сигналам спутниковой системы «Полярис» – надежная штука, точность позиционирования и надежность оборудования у нее потрясающие. Наследница знаменитого ГЛОНАССа, как-никак.

Высадились прямо на дороге. Засаду решили разместить за дорожным полотном. Дорога в этом месте как раз поворачивала. Есть надежда, что у противника хорошие карты и они выйдут как раз на изгиб трассы.

Работали бойцы по стандартной схеме. Десять человек растянулись фронтом. На правом фланге сильный отряд со старшим лейтенантом Панфиловым во главе. Всего семь человек: два снайпера, гранатометчик, командир и три автоматчика в прикрытии. Огневая позиция за невысоким холмиком с зарослями акации на южном склоне. Обзор великолепный, позиция выдается вперед, хорошо будет бить вдоль колонны.

За левый фланг Самойлов не беспокоился. Там к дорожному полотну подходила заболоченная низинка. Коварный участок. Издали почти не видно, только небольшое понижение рельефа, а как подойдешь поближе, видишь поблескивающие под травой лужицы. Грунт мягкий, коварный – машина моментально на днище сядет. Командир выделил на левый фланг двоих бойцов с гранатометом. Этого хватит. Сам капитан вместе со снайпером старшиной Бельдыевым расположился позади своих бойцов.

Вертолеты высадили людей и сразу же ушли, но недалеко, сели за зарослями в полукилометре от засады. Это наш резерв. Долгие, тягучие минуты ожидания. Самолет кружит над горизонтом. Хочется верить, что летчики видят противника. Хочется верить, что враг идет на тебя. А иначе лови его в саванне. Африка большая.

– Идут. Панфилов, ты должен первым заметить, – оживает передатчик.

– Понял, – и команда бойцам: – Приготовиться. Оптику протереть!

А вот и гости. На горизонте появляются темные точки. Легкие облачка пыли. Хорошо идут. Прямо к нам в руки.

– Машины тентованные. Будь готов к сюрпризам. Огонь не открывать. – Самойлов поддерживает связь с авиаразведкой. Ему легче, он хоть первым узнает новости.

Противник приближается. Денис Панфилов лежит на склоне холма, в руках бинокль. Оптика услужливо приближает машины «охотников». Старые «Фиаты», кабины помяты. Блики на стеклах мешают разглядеть людей в кабинах. Только на подножке второй машины стоит человек с автоматом в руках, невысокий, в пятнистой куртке армейского фасона, черные очки на пол-лица, на голове пилотка.

Дистанция сокращается. Противник видит дорогу. Машины снижают скорость. В этот момент у Дениса начинает нестерпимо зудеть спина. Чешется под лопаткой. Зараза! И руку так не вывернуть, не дотянуться.

Что это?! Черт! В трех сотнях метров от дороги грузовики останавливаются, из кузовов выпрыгивают люди. Все с оружием. Не мешкая, рассыпаются цепью. Четверо бегут к дороге.

– Огонь! – командует Самойлов. Как железом громыхнул.

– Огонь! – дублирует Панфилов. Сам приподнимается на локте. Старлей понимает, что до врага слишком далеко, но иначе нельзя. Нам попались тертые калачи, на дорогу они будут выходить пешком, по всем правилам военной науки.

Над головой хлопает «РПГ-22». К машинам тянется дымная спица ракеты. Еще один гранатомет бьет со стороны дороги. Включаются в работу снайперы. Автоматчики бьют короткими очередями.

На противника обрушивается огненный ливень. Две машины горят. Люди падают на землю. Гулкие взрывы ракет. Последний в колонне грузовик успевает стронуться с места и проехать метров двадцать. Рисковый был парень. Ракета прошла через кузов и ударила в заднюю стенку кабины. Насквозь. «Фиат» дрогнул и покатил дальше. От кабины идет дым, под тентом что-то горит. Он так и будет ехать, пока ноги мертвого водителя давят на газ, пока не упрется в препятствие или пока огонь не дойдет до бензопровода.

– Поднимаемся. Перебежками через одного, – командует капитан.

Эх, нормальной засады не получилось. Придется атаковать. За спиной Панфилова слышится рокот. Приближается, нарастает. Прямо над головой проходит вертушка. Стальной всадник уходит вправо. С неба доносится стрекотание пулемета. Вторая вертушка рубит винтами воздух на левом фланге.

Бойцы поднимаются и бегут вперед. За их спинами глухо хлопают выстрелы снайперских «ВСС», изредка доносится шипение гранатометов. Противник попался не из дураков. Отстреливаются. Над головой Панфилова свистят пули. Два шага. Упасть на живот. Откатиться в сторону. Приподняться на одно колено. Очередью по противнику. Вторую. Прицельно. Бить, давить их. Прижимать к земле.

Мимо старлея пробегает Юрген Ардис. Через два десятка метров он залегает. Теперь рывок. Бегом обогнать бойца. И опять залечь. Открыть огонь. Вот так, перебежками через одного, отряд идет вперед. Стремительный ошеломляющий натиск.

Большинство бандитов уже лежит, уткнувшись носом в землю или раскинув руки. Человек десять пытаются уйти через болотину. Прямо над их головами зависает вертушка. Пулемет косит, рубит, режет людей. Минута – и все кончено.

Сопротивление затихает само собой. Некому больше стрелять. Еще пара хлопков гранат из подствольников. Последние выстрелы режут слух. Это уже финал. Бойцы цепью прочесывают поле боя. Неожиданно перед Панфиловым поднимается человек. На груди автомат. Лицо перекошено, рот полуоткрыт, глаза безумные. Тело реагирует само, срабатывают вбитые в подкорку рефлексы. Автоматная очередь в упор. Пули рвут грудь бандита, летят брызги. В последний момент Денис соображает, что правая рука бандита была поднята.

Ничего страшного. Команды брать пленных не было, а после того, что ребята увидели в деревне, такого и в голову прийти не могло. Не надо. Просто не надо. Командир не приказал, а ребята все поняли как надо.

Полчаса на обыск. В покореженных ракетами машинах и на телах бандитов ничего особо ценного не нашли. Десяток слоновьих бивней, ящики с консервами, походный скарб. В кабине одного из грузовиков обнаружились три мешочка с самородной платиной. Видимо, бандиты прошли через заброшенный прииск. Трупы «вольных охотников» закопали прямо на месте боя. Машины и снаряжение бандитов солдаты бросили здесь же, с собой забрали только оружие. Этого достаточно. Все остальное поглотит саванна.

Пенсионер союзного значения

Это неправда, когда говорят, будто жизнь на пенсии скучная и серая, как похмелье, дни похожи один на другой, старые друзья уходят, новых нет, делать катастрофически нечего. Врут люди. Пугают пожилых ужасами пенсионного существования. В действительности все не так. Все зависит от человека, именно тебе решать, как жить, когда не нужно каждый день ходить на работу.

Павел Шумилов тоже в свое время думал, что на пенсии главная проблема – это убить время. Какая наивность! Ситуация такая была, что следовало уходить. Слишком много они наворотили, пора было передавать руль молодым ученикам. И шестидесяти ведь не было, как сдал дела, ввел в курс нового председателя Совмина, простился с коллегами и товарищами, устроил хорошую прощальную вечеринку для близких друзей. Дальше Павел Николаевич собирался как следует отдохнуть, выбросить все телефоны, уехать на пару месяцев к черту на кулички, рыбачить, ходить за грибами, смотреть телевизор, нянчиться с внуками, вечерами читать книги и ни фига не делать. Наивный! Уже три года, как собирается. Ровно с того момента, как вышел на пенсию.

В конечном счете все зависит от самого человека. Если ты нужен людям, то как ни старайся, а от людей не спрячешься. Если ты никому не нужен, так и выход на пенсию ничего не изменит, он только в очередной раз подтвердит статус-кво, расставит точки.

Утро 17 июля ничем в этом плане не отличалось. Павел Николаевич жил за городом, на правительственной даче в Горках. Жил один, у детей своя жизнь, а Маринка, так вышло, приезжает только на выходные, да иногда посреди недели в гости заглядывает. Нет, они не ссорились и так же любили друг друга, как и много лет назад, просто дела заставляли Марину Шумилову жить в Москве, а Павел наотрез отказался задерживаться в городе дольше необходимого. Возраст дает о себе знать. Он и раньше любил выбираться на природу, а уж на пенсии сам бог велел. Нечего дышать автомобильной гарью, проникающий сквозь открытое окно смолистый лесной дух в этом плане куда лучше.

Завтрак Павел Николаевич всегда готовил себе сам. От повара требовалось только убрать посуду. Сегодня пенсионер решил не тратить время на готовку, а перекусить холодной жареной рыбкой из холодильника. Остатки вчерашнего улова. Пусть дела не оставляли Павла Николаевича даже на пенсии, но время для рыбалки он находил. Это святое. И охрана вместе с водителями тоже постепенно научилась находить удовольствие в расслабленном бдении с удочками на берегу реки. Недавно ребята даже соревнования устроили. Победил Сережа Кочетков, молодой вихрастый паренек, недавно прикрепленный к даче в Горках в качестве водителя. Самому Шумилову досталось только четвертое место. Хорошо, не последнее.

Сразу после завтрака Павел Шумилов поднялся в кабинет и включил комп. День начинался с чтения почты и просмотра новостных лент. Затем наступит черед газет. Несмотря на оперативность электронных СМИ, Шумилов не забывал читать и обычные газеты, в них тоже попадается немало интересного.

Новостей не было, все идет как надо, ничего чрезвычайного или нехорошего не происходило. Страна живет, дышит вольным воздухом полной грудью. Города строятся, заводы работают, космическая экспансия продолжается, готовится марсианская экспедиция, корабли бороздят океанские просторы, а крестьяне борются за урожай. Все как всегда. Даже в пограничье на далеких берегах Хуанхэ все спокойно, и в африканских колониях относительно мирно. Мирно – это значит без боев с участием танков, артиллерии и авиации. Регулярные стычки со всевозможными партизанами, дикими колонистами, полуофициальными формированиями не в счет.

Первый за утро телефонный звонок. Городской телефон. Даже странно, обычно первым звенит сотовый.

– Шумилов слушает. – Павел Николаевич поднял трубку.

– Здорово, Паша! Как дела? – раздался бодрый радостный голос Сергея Анютина, старого друга и соратника, ныне тоже ушедшего из власти, сменившего пост министра на кресло главы государственной корпорации.

– Узнал, узнал. Какие могут быть дела у бедного пенсионера, – ухмыльнулся Шумилов.

– Ты сильно занят?

– Сегодня хотел в саду покопаться, а вечером в Москву заехать.

– Если ты не возражаешь, мы сами к тебе заедем.

– Приезжай, – улыбнулся Шумилов и полюбопытствовал: – «Мы» – это кто?

– Я, Володя Строгов и товарищ Трубачев.

– Вячеслав Иванович? Собственной персоной? Всегда рад. – Речь шла о бывшем председателе КГБ, ныне тоже на пенсии. Да и Владимир Строгов, один из организаторов переворота 91-го года, уже год как ушел из милиции. Одни сплошные пенсионеры собираются.

– Ты, это самое, Паша, поваров и прислугу не тирань, стол накрывать не надо, мы по старинке, откроем винца, колбаски, сальца построгаем, – предложил Анютин. Звучало соблазнительно.

– Хорошо, помидорчики, огурчики у меня найдутся, и холодильник не пустой, – хохотнул Павел Николаевич, удерживая трубку плечом и потирая руки.

Поваров мы напрягать не будем, мы простые советские люди, мы сами можем стол накрыть, да такой, что любого нувориша завидки возьмут. Что за столом главное? Хорошая компания. А уж если в гости едут Анютин, Строгов и Трубачев, то стол просто обязан быть великолепным, даже если на нем будет стоять початая бутылка минералки и лежать три корочки хлеба.

Положив трубку, Павел Николаевич повернулся к селектору, нажал кнопку связи с охраной и предупредил ребят о предстоящем визите. Друзья друзьями, а порядок должен быть. Персональная охрана подопечному не подчиняется, она подчиняется только начальнику 9-го управления КГБ. И это правильно. Порядок должен быть. Председатель Совмина даже на пенсии остается желанной мишенью для всевозможных инсургентов, террористов, агентов вражеских разведок и прочей швали. Слишком много секретов находится под черепом Павла Николаевича, слишком много желающих поквитаться с пенсионером за свои проблемы и неприятности, слишком высок авторитет СССР, чтоб КГБ мог себе позволить оставить без опеки и охраны бывшего члена Верховного Совета СССР.

Звонил Анютин из города скорее всего. Это значит, при всем желании раньше чем через час-полтора до Горок друзья не доберутся. Время есть. Следующие полчаса Шумилов просидел за компьютером, читал новости, отправил письмо Арсению Бугрову, бросил пару едких комментариев на одном из своих любимых форумов. Тоже развлечение для пенсионера, форумное общение. Особенно ему были интересны разговоры о политике.

В Интернете можно узнать много нового, интересного, выяснить, какие мифы и легенды бродят в нашем обществе, в свою очередь, бывает забавно шутки ради ненароком запустить в информационное пространство парочку свежеслепленных легенд. Развлечение. Именно Шумилов в свое время создал и распространил миф о причастности израильской разведки к недавнему падению цен на нефть. Абсурд полнейший, цена на нефть зависит только от баланса спрос-предложение и инфляционных ожиданий, но, к удивлению Шумилова, миф обрел почву и пустил корни.

Затем Павел Николаевич спустился на первый этаж особняка, вежливо поздоровался с встретившейся ему в холле горничной, пожилой дородной Мартой Евдокимовной. Он до сих пор испытывал некоторое стеснение от осознания факта наличия собственной прислуги. Хотя прекрасно понимал, что одному человеку содержать в чистоте и порядке трехэтажный дом с гаражом, теплицами, подсобными сооружениями и садом в треть гектара не под силу. Приходится нанимать персонал.

Окна в холле открыты, на диванчике у дальней стены под лестницей расположился Вася. Охранник сидит, заложив руки за голову и забросив ногу на ногу. Со стороны кажется, будто человек расслабился, спит на посту или глазеет по сторонам. Внешность обманчива. С улицы Васю не видно, с лестницы не заметно, зато ему самому все прекрасно видно: холл, крыльцо, подходы к дому, даже кусок коридора первого этажа. Незаметно проскочить мимо Василия просто невозможно. И не стоит обманываться расслабленной позой комитетчика, Шумилов знал, что парню достаточно доли секунды, чтоб скатиться на пол и открыть огонь по налетчикам либо тихонько подняться на ноги, извлечь оружие и незаметно подойти сбоку к непрошеному визитеру.

– Доброе утро, Павел Николаевич. – Вася снял очки и с добродушной улыбкой на лице кивнул хозяину.

– Здравствуй. Как Маша?

– Спасибо. Скоро выписывают. – Дочка охранника три дня как попала в больницу с приступом аппендицита.

– Это хорошо. Все у нее нормально? Подчистили? Зашили?

– В первый же день, – кивнул Васек, – врачи хорошие, все как надо сделали.

– Ну и хорошо, – улыбнулся Шумилов, – пусть не расстраивается, шрам после аппендицита маленький, незаметный, до свадьбы заживет и затянется.

– До свадьбы далеко. Пусть сначала школу окончит.

– Всенепременно.

Выходя на крыльцо, Шумилов отметил про себя, что надо не забыть прислать Маше хороший букет цветов и корзинку с фруктами. Девчонке выздоравливать надо, силы восстанавливать, к учебному году готовиться. Витаминчики, они полезные, как раз заживлению и восстановлению способствуют.

На улице хорошо. Солнышко светит, травка и деревья зеленеют, кузнечики стрекочут, на гранитном пандусе развалилась кошка. Животина скосила на Павла Николаевича изумрудные глаза, презрительно фыркнула и перекатилась на спину, раскинув все четыре лапы.

– Соседская, – улыбнулся Шумилов, – опять в гости пришла.

Соседом у бывшего председателя Совмина был известный академик, тоже на пенсии. Интересный человек, хоть и с особенностями, со своими болячками под черепом. Возраст дает о себе знать. Девятый десяток разменял. Науку забросил, наслаждается тихой, спокойной, мирной жизнью на даче. Иногда в гости к Шумилову заходит на рюмку чаю и партийку в шахматы. Вот здесь возраст не помеха, играл академик сильно, на уровне мастера.

Часа через два, когда приехали гости, на поиски Шумилова пришлось посылать одного из охранников. Пенсионер работал в саду за домом, поливал грядки, цветники, собрал по ведерку вишни и смородины. Жаль, для яблок еще рановато. Не созрели. Сад большой, дел много, человек совсем забыл про время.

Телефон Павел Николаевич оставил в кабинете. Была у него такая нехорошая особенность. Домашние давно к этому привыкли, у каждого свои слабости. Не любит человек постоянно ходить с телефоном, имеет на это право. Да и неудобно с телефоном работать, выпасть из кармана может прямо в бочку с водой или на грядку, зазвонить в неподходящий момент. Мешает телефон, мешает.

– Приветствую тружеников сельского хозяйства, – заявил Анютин, спеша навстречу Павлу Николаевичу. На лице Сергея Дмитриевича сияла улыбка от уха до уха.

За спиной большого директора держались Строгов, Трубачев и неизвестный Шумилову худощавый мужчина в строгом костюме. Старые друзья, те, кому в доме Шумилова всегда рады.

– Здравствуй, Сергей. И вам здравствуйте, товарищи. – Павел Николаевич протянул гостям ведерки с ягодами.

– Спасибо, давненько свежей смородины не пробовал. – Владимир Строгов зачерпнул урожай полной горстью, нимало не смущаясь стекающим по пальцам и лицу соком.

– Мы ведь по делу приехали, – заявил Анютин. – Разрешите представить: профессор Иван Соколов, пенсионер Павел Шумилов.

– Остальных представлять не надо, – ухмыльнулся Шумилов. – Пойдемте в дом. Да вы угощайтесь, молодой человек, – это касалось Соколова, – не обижайте старика. Все экологически чистое, на натуральном навозе выросло.

– Да какой ты старик, – хмыкнул Трубачев.

– Пенсионер обыкновенный нетрудоспособный, на государственном иждивении.

– Врешь!!! – заорал Строгов. – Не верю!

– Удостоверение показать?

– Не подписывал я тебе обходной лист. Ты сколько республик принял? А сколько сдал?

– Шесть: Россия, Украина, Белоруссия, Прибалтика, Казахстан, Маньчжурия.

– А было пятнадцать, – заметил Трубачев, – непорядочек в бухгалтерии, почему БХСС спит?

– Да ну тебя, сам почему в своем Комитете эпидемию прозевал? И вообще, у нас был Верховный, к нему и вопросы.

– А ты Красный Премьер, ты должен был все предусматривать, просчитывать и вырабатывать решения. – Строгов дружески хлопнул Шумилова по плечу.

Иван Соколов с изумлением взирал на ребячество седовласых, уважаемых, до сих пор пользующихся немалым авторитетом и любовью сограждан товарищей. Старики, как дети. Ученый уже начал сожалеть о том, что слишком легко согласился на предложение генерального директора обратиться за помощью к его старым друзьям, бывшим высокопоставленным чиновникам.

– А ведь мы неправильно считаем, – прищурился Трубачев, – плодить республики легко, так можно каждому меньшинству по республике нарезать. Не надо считать по титулам, считать надо по территории, валовому производству на душу населения, качеству жизни. Что из этого уменьшилось из-за товарища Шумилова?

– Увеличилось, конечно, все увеличилось. Вот у меня и вопрос к товарищу Шумилову, – неожиданно непривычно официально молвил Володя Строгов, входя в кабинет.

– Дверь закрой, – резко отреагировал Трубачев. Комитетчик не бывает бывшим. Даже на пенсии он остается специалистом КГБ, навыки, рефлексы, опыт не пропить, не забыть и не продать.

– Пал Николаич, думаю, ты уже догадался, что не просто так мы приехали такой компанией, – начал Анютин. – В свое время ты, да и все мы неплохо поработали. Нет ли у тебя желания тряхнуть стариной и еще раз провернуть то же самое, что мы уже один раз сделали в начале 90-х?

– Мужики, я же на пенсии, в саду копаюсь, за грибами, ягодами хожу, на рыбалку.

– Старых друзей консультируешь, супруге и детям помогаешь хорошие заказы пробить, в загранку на переговоры катаешься, проект африканских и азиатских колоний курируешь, – продолжил за него Строгов.

Вячеслав Трубачев тем временем извлек из кармана сканер и обходил кабинет, тщательно обследуя помещение на предмет жучков. Никто в здравом рассудке и помыслить не мог, что кто-то сможет установить в доме Шумилова подслушку, даже председатель КГБ не позволил бы себе такого. Что уж говорить о других, когда объект курировался 9-м управлением? Невозможно. Специалисты управления и так проводили на даче регулярные плановые и внеплановые проверки.

Поведение Трубачева само по себе говорило о многом. Человек перестраховывается, значит, разговор действительно будет настолько серьезным, что сам факт встречи старых друзей уже является государственной тайной. Павел Николаевич изумленно приподнял правую бровь, тихо присвистнул. Затем он забрал из рук товарищей ведерки с ягодами, поставил на стол, вытащил из шкафа три разнокалиберные тарелки под косточки, поставил рядом с ведерками и сделал приглашающий жест: угощайтесь.

– Все чисто? – поинтересовался Строгов.

– Чисто, Владимир, – ответствовал Трубачев, задергивая шторы и опуская жалюзи, – можно начинать.

– О какой стране идет речь? – Павел Николаевич был в курсе всех новостей мировой политики, сейчас он перебирал в голове дружественные или нужные СССР государства, которым могла потребоваться помощь антикризисных специалистов. Нет, подходящих стран не было, а если у кого в зонах наших интересов и были проблемы с экономикой, так справлялись своими силами или за счет советских инвестиций.

– Ты, Паша, присядь, – жалостливым тоном протянул Анютин, – наша помощь требуется России.

– Что курить изволили? – от неожиданности Шумилов перешел на сленг интернет-форумов. Ему на секунду почудилось, что товарищи собираются осчастливить родную страну еще одной революцией, первой в XXI веке.

– Совершенно серьезно. И, к счастью, дело касается не нашей России, точнее говоря, Ругии, – пояснил Строгов.

– Докладывайте. – Шумилов, как был в джинсовой рубашке с закатанными рукавами, в старых рабочих брюках, сел в свое кресло и сложил перед собой ладони домиком.

Иван Соколов с искренним интересом разглядывал кабинет знаменитого бывшего председателя Совмина СССР. В отделке превалировали металл, стекло и пластик. Мебель легкая, из современных материалов и металлических профилей, облицовка светлых оттенков. Хозяин кабинета сидит спиной к окну, стол загроможден папками, стопками документов, книгами, компьютерными дисками. Однако популярных в последнее время безделушек и сувенирчиков на столе нет. Видно, что хозяин кабинета много работает, у него нет времени на перекладывание папочек с полочки на полочку, болезненной мании к порядку тоже не наблюдается, и это здорово. С точки зрения профессора Соколова, идеальный порядок на столе бывает только у неисправимых бездельников.

Вдоль правой стены идут шкафы с книгами и папками. Достаточно одного мимолетного взгляда, чтобы понять: интересы у товарища Шумилова самые разнообразные и невообразимые. Книг много, стоят в беспорядке, видно, что хозяин много читает. Обложки и корешки потрепаны. Благородные с золотым тиснением томики классических изданий соседствуют с аляповатыми цветными обложками популярного чтива.

Острый глаз профессора заметил и старый, с пожелтевшими страницами справочник по физике, рядом пособие садовода-любителя и довоенное издание Мичурина. Между серьезными историческими трудами Фроянова и Рыбакова втиснута книженция широко известного в узких кругах автора, сочинявшего небылицы про древних гиперборейцев, наездников на боевых мамонтах и забытые цивилизации истинных арийцев Русского Севера. Разнообразно, весьма разнообразно.

– Павел Николаевич, пермский НИИ прикладного машиностроения три месяца назад как побочный эффект экспериментов с высокочастотным резонансом получил устойчивый пробой в параллельную реальность, – говорил Сергей Анютин подчеркнуто официально, утверждая тем самым статус совещания.

– Мне говорили, что такие вещи принципиально невозможны, – хмыкнул Шумилов.

– Теоретически невозможно, практически… – Анютин замялся. – Я сам понятия не имею, как они этого добились. Ученые еще прорабатывают научную модель, проводят расчеты.

– И куда вы попали? Параллельная реальность – это разумные динозавры, Земля без жизни, бескрайняя тайга и человеко-обезьяны?

– Проще и хуже. Там живут люди. Там живут обычные люди. Там есть наши двойники. Сама планета совершенно не отличается от нашей. Даже погода в Подмосковье Мира-01 точно такая же, как и у нас.

– Мир-01, – улыбнулся Шумилов. – А наш Мир ноль-ноль?

– Да, или базовый Мир.

– Интересно. Как я понял, именно этот молодой человек и сделал открытие?

– Нет, Павел Николаевич, – вежливо ответствовал Соколов. – Я только участвовал в экспериментах и первых экспедициях в «ноль первый». Авторство открытия принадлежит всем членам нашей группы.

– Ишь ты какой. Молодец, «наша группа», – повторил Шумилов. – А вот теперь давайте не будем играть в испорченный телефон, пусть рассказывает товарищ Соколов. Думаю, именно за этим вас и пригласили.

– Точно, товарищ предсовмина.

– Оставь ты эти штучки, я тебе не генерал на плацу и не председатель Совмина. Я обычный пенсионер. Сколько можно повторять?! – Шумилов притворно нахмурил брови. – Давай, присаживайся, расстегни верхнюю пуговицу, чтоб не мешало. Мы здесь все простые советские люди. Давай, угощайся ягодами. Володя, в баре рядом с тобой стоит минералка, и вроде там были стаканы. Давайте по-простому, или всех выгоню к едрене фене, нечего политес разводить.

Иван Соколов глубоко вздохнул, в душе матеря себя за то, что вообще согласился поехать в Москву, а не выставил вместо себя директора НИИ. Ему налили минералки, пододвинули ведерки с ягодами. Бывший председатель КГБ, седовласый мужчина с внешностью английского лорда, подмигнул молодому человеку и легонько хлопнул его по плечу: дескать, не стесняйся, рассказывай.

– Мы экспериментировали с шаровыми молниями, пытались экспериментально подтвердить расчеты Кудряшова и построить действующую модель устойчивого плазмоида. Параллельно дорабатывали модель резонансного флаера.

– Ничего не понял, – заметил Строгов, – а можно русским языком?

– Можно и по-рабоче-крестьянски, – согласился Соколов.

Судя по рассказу профессора, наши экспериментаторы вместо шаровой молнии получили пробой в параллельный мир. Последующие эксперименты позволили стабилизировать результат, получить устойчивый коридор в «зазеркалье» и даже возможность ходить в гости к соседям.

К счастью ученых, на том конце портала их встретил обычный пригородный лес, изрядно истоптанный и загаженный. Командовавший разведгруппой Соколов вовремя сообразил, что с аборигенами им лучше не встречаться, организовал в быстром темпе сбор материала и буквально пинками загнал коллег обратно в портал. Люди были недовольны, но послушались старшего: к счастью, природный инстинкт самосохранения пересилил исследовательский зуд.

Принесенный группой «научный материал» – два полиэтиленовых пакета мусора, пустых бутылок и банок из-под пива, обрывков газет, упаковок от презервативов, окурков – заставил руководство НИИ схватиться за голову и бежать на поклон к куратору от КГБ. Ситуация чрезвычайная. Ученые еще не понимали, куда их угораздило залезть, но следы высокоразвитой техногенной цивилизации говорили сами за себя.

Институт организационно входил в научно-производственное объединение «Нейропромпроект» – мощную структуру, возникшую на базе Министерства высокоточного машиностроения и возглавляемую Сергеем Анютиным. Система безопасности и секретности концерна создавалась специалистами Конторы Глубокого Бурения, они же и курировали структуру. Слишком серьезными вещами занимались в десятках разбросанных по всей стране НИИ, на полигонах, опытных станциях, экспериментальных производствах, чтоб оставлять это дело без надлежащего прикрытия.

После сигнала от куратора территория института в течение четверти часа была взята под усиленную охрану. О неожиданной находке сообщили самому Анютину. Одновременно в Пермь перебросили отряд спецназа «Вымпел». Опытная установка была обесточена и поставлена под охрану. Вообще любые работы по теме шаровых молний были запрещены. Как минимум до принятия соответствующего решения.

Сергей Анютин прилетел в Пермь только на следующий день. Вместе с ним прибыли высокопоставленные чины Комитета и трое историков, специализирующихся на XX веке. Ученые к этому времени разобрались с добычей, сделали кое-какие выводы. Разумеется, с момента объявления чрезвычайки никто территорию НИИ не покидал, родным сообщили о срочной командировке, внеурочной работе и тому подобное.

Два дня ушло на проверку и отладку установки. Люди пытались построить хоть какую-то матмодель случившегося эффекта. Версий было много, но ни одной удовлетворительной. На третий день установку запустили. Порталом занялись бойцы «Вымпела». Первым в разведку отправили робота. Тут же выяснилось, что радиоволны через портал не проходят. Робота вытащили, наскоро заменили радиоуправление на кабельное и повторили попытку. Потом в портал пошли разведчики.

Канитель

Операция по разгрому банды Длинного Джона считалась обычной рутинной работой. По пути в Черепушкино группе пообещали дня четыре отдыха и намекнули на очередное задание. Африка достаточно веселое место, особенно в последние годы. Сюда как мухи на мед слетаются авантюристы и искатели легкой наживы со всего света.

Форпост цивилизации, ничейные земли, развалины городов, поглощаемые зеленой пеленой джунглей, засыпаемые песками, тонущие в болотах, затерянные в саваннах селения. Богатства африканских царьков, клады времен Пандемии, брошенные арсеналы, алмазные и золотые прииски привлекали к себе весьма интересный, разнообразный, не склонный к сентиментальности контингент. Колонистам приходилось держать ухо востро.

Недаром на советских территориях свободно продавалось любое пехотное оружие вплоть до пулеметов и гранатометов. Единственными ограничениями были: советское гражданство, совершеннолетие и отсутствие к гражданину вопросов со стороны нарко– и психдиспансеров и органов правосудия. Немногочисленным выжившим во время Пандемии неграм и прочим местным оружие тоже продавалось почти официально. А что делать? Мало того, что местная фауна способствовала, так еще границы колоний были чисто символическими, пересекали их в обе стороны почти беспрепятственно. На советскую территорию забредали не только бандитские шайки, но и целые отряды «диких гусей». Колонистам приходилось надеяться больше на себя, а не на армию. Солдаты не всегда успевали прийти на помощь.

Будучи обычным колониальным поселком, Черепушкино не могло считаться идеальным местом для отдыха: увеселительных заведений кот наплакал, ассортимент выпивки и развлечений ограничен, местные обыватели очень не любят, когда кто-то шумит поздно ночью. Следует учесть, что горожане поголовно вооружены и уже надышались вольным воздухом фронтира. Нравы царят простые, патриархальные, напоминающие американский Дикий Запад или нашу Сибирь времен первопроходцев. Особо буйных и неугомонных любителей ночных загулов могут и подстрелить ненароком.

Вертушка прошла над саванной, зарослями вдоль реки, полями. Вот и Черепушкино. Летное поле на окраине. Из окон вертолета хорошо видны одно– и двухэтажные щитовые домики, серые ленты дорог, стоящие на летном поле винтовые самолетики и две армейские вертушки. Аэродром у нас пока временный, с собранной из металлических звеньев взлетно-посадочной полосой. В сезон дождей не размокает, и ладно.

По заведенному обычаю группу встречали на летном поле. Не успели бойцы выбраться из вертушки, как к ним подрулил старенький «уазик» с открытым верхом. Капитан Самойлов внезапно приказал бойцам одернуть х/б и привести себя в надлежащий вид.

Нет, это не обычный комитет по встрече. Нашего подполковника нет, врача нет, привычной круглой хари майора Андреева тоже не наблюдается. В машине, кроме водителя, только два человека. Вон они перепрыгивают прямо через дверцы. Совершенно не знакомые бойцам капитана Самойлова майор и старший лейтенант. Гости держатся уверенно и без звездно-погонной спеси, но при этом сразу чувствуется: оба из столичных приштабных и облечены немалой властью. Взгляд соответствующий, посадка головы, походка. Форма на обоих явно сшита под заказ, в ателье.

Сергей Самойлов негромко скомандовал своим людям: «Строиться», – но сам вытягиваться по струнке и рапортовать не спешил. Не след бегать перед неизвестными на цирлах. Здесь вам не тут, у нас в колониях и дальних гарнизонах свои правила, своя гордость. Недаром в Москве говорят: дальше Африки не пошлют, меньше патрульной группы не дадут.

– Вольно! – столичный майор сразу просек ситуацию. Орать на боевого капитана при его людях глупо. Бойцы из рейда вернулись, вздрюченные, на нервах, устали как сволочи. И здесь не Союз, не тыловая часть, где дрессируют срочников. Если капитан пошлет, так далеко, и ничего ему за это не будет. Максимум, можно накатать рапорт по возвращении, и сам при этом предстанешь в не лучшем свете. Что ж ты за старший офицер, коли тебя в баню послали, а ты утерся?!

– Товарищ майор, группа с задания вернулась в полном составе. Личный состав направляется в расположение части, – козырнул Самойлов.

– Шуткуешь, капитан, и правильно делаешь, – хмыкнул майор и, повернувшись к бойцам, добавил: – Вольно, ребята. Я вас не задержу.

– Чем обязаны? – поинтересовался Самойлов.

Оба офицера неторопливо шли по летному полю в направлении вагончиков наземных служб. К вертушке подкатила машина, парни запрыгнули в кузов. Однако оставшийся на летном поле лейтенант запретил водителям трогаться с места. Чего-то ждал.

– Давно в Родезии? – поинтересовался майор.

– Три года.

– Недолго. А раньше где служил?

– Сербия, Черногория, Ливан. Сюда попал по спецнабору.

– Значит, не пересекались. Я на Дальнем Востоке лямку тянул, последние полгода в Рязани, штаб ВДВ.

– Петлицы у тебя без парашютов, и тельняшка не проглядывает, – прищурился Самойлов. За свою недолгую, но бурную жизнь капитан всякого навидался. Если служит при штабе ВДВ пехотный майор, значит, так надо, а спросить все равно не мешает.

– Так сложилось, – развел руками майор. – Забота у нас такая: жила бы страна родная. И нету других забот.

– Оклад хоть соответствует?

– Соответствует, ответственность и шишки тоже.

Офицеры расхохотались. Контакт налажен. Столичный гость оказался неплохим человеком, без закидонов. Самойлову подумалось, что скорее всего майор прибыл с рядовой проверкой и сам стремится как можно быстрее закрыть неприятный вопрос. Кстати, а ведь он не представился.

– Капитан, а я ведь приехал тебя обидеть, – произнес майор извиняющимся тоном.

– Попробуй. – Самойлов остановился и упер руки в боки. Только через пару секунд он сообразил, что не стоит искать в словах гостя скрытую угрозу.

– Хочешь – ругайся, хочешь – рапорты строчи, хоть рожу мне набей, но двоих бойцов я у тебя заберу. Их в Москву требуют, и срочно.

– Кого хоть? – глухо выдавил из себя капитан.

«Ну почему именно хорошие люди и бьют нас больнее всего?!» – читалось на лице командира группы.

– Старший лейтенант Панфилов и сержант Антонов. Приказы подписаны. Документы в порядке. Задержать людей и отбрехаться не удастся, фамилии утверждены на самом верху. – Майор не дурак, прекрасно понимал, о чем сейчас думает раздеваемый, лишаемый лучших бойцов капитан отдельной Африканской мотострелковой бригады.

– Понял я тебя, когда вылетаете?

– Завтра. Не бойся, замена будет. Голым тебя не оставят. По моим данным, только не болтай раньше времени, ваш батальон усиливают еще одной ротой и отдельно сотню бойцов россыпью присылают, как раз хватит все дырки в расписании закрыть.

– Спасибо хоть на этом. Утешил, – в голосе Самойлова сквозила едкая неприкрытая горечь. – Таких людей, как Дэн и Гадюка, ротой десантуры не заменить.

– Сам бы остался, своих головорезов бы привез, но приказ, – тихо ответствовал майор.

В отличие от командира Денис Панфилов и Слава Антонов новость восприняли спокойно. Раз срочно переводят в Россию, в Союз, значит, так надо. Проститься с ребятами и Черепушкино как следует им не дали, майор Лаврентьев проследил, чтоб вечер прошел без излишеств и бурных мероприятий, заканчивающихся обычно великим похмельем. Сделано это было не без изящества: обоих бойцов вечером вызвали к начальству и попросили срочно заполнить анкеты, опросные листы, сочинить биографию, попутно дать характеристики на своих командиров и сослуживцев, заполнить по паре дюжин формуляров и на закуску им дали писать сочинение на тему: «Как бы придумать что этакое, чтоб улучшить работу отдельной Африканской бригады, обезопасить наши владения на вечно молодом континенте».

Работы до позднего вечера, так что посидеть с товарищами не удалось. Ограничились обещанием вернуть должок при следующей встрече. Обиделись друзья не сильно, обстоятельства иногда бывают сильнее человека. Хуже всего было капитану Самойлову, напиваться он не стал, только немножечко рому, чисто символически, с устатку и обычая ради, но чувствовалось, что, будь его воля и хоть небольшой шанс помешать штабной машине, фиг бы он отпустил просто так своего заместителя. И за лучшего стрелка в группе, сержанта Антонова, дрался бы до последнего.

Как ни странно, но Самойлову куда жальче было терять сержанта, чем старлея. Панфилов и так не сегодня завтра пойдет на повышение, а сержант-сверхсрочник останется, ему еще долго в званиях под началом Самойлова расти. Хороший снайпер, умеющий работать как в одиночку, так и в группе, ценится выше самого распрекрасного офицера. Такова суровая проза жизни фронтира.

Одной из особенностей бригады была аномальная численность офицеров в штате. Треть личного состава. Должности ротных занимали майоры и подполковники. Полковники командовали батальонами. Весь остальной контингент состоял только из сверхсрочников. Ни одного срочнослужащего. Только профессионалы. Объяснялось это просто: в случае чего бригада вбирала в себя местный призывной контингент и превращалась в полноценную дивизию.

Нюансы колониальной службы. Призывной контингент здесь еще тот. Все отслужившие. С оружием даже ночью не расстаются, особенно жители удаленных поселков, хуторов и выселок. Достаточно прогнать людей через учебные лагеря, вбить в подкорку армейскую дисциплину, Уставы, навыки боевого слаживания и все: дивизия готова. Люди такие, что любую кадровую дивизию задавят. Африканцы.

Рано утром представившийся как Станислав Лаврентьев майор, его старший лейтенант, Дэн и Гадюка погрузились в двухмоторную «Сесну». Сборы были недолгими, документы в порядке, формальности благодаря майору Лаврентьеву улажены с фантастической скоростью, а лишним скарбом бойцы Африканской бригады старались не разживаться. Не знаешь, в какую саванну тебя завтра служба забросит и вернешься ли в старую часть. Нет, лучше все свое носить с собой, так проще. Не жалко терять то, чего нет.

Два часа перелета на трофейной тарахтелке, затем посадка в аэропорту Бейры. Здесь предполагалась пересадка на трансконтинентальный лайнер «Аэрофлота» рейсом Кейптаун – Москва. Товарищи прибыли в Бейру с большим запасом времени, посему пришлось ждать. Благо в оставшемся еще с прежних времен здании аэропорта работали кондиционеры, в барах продавались всевозможные напитки и легкая закусь. Бары – это, конечно, громко сказано, в здании было два заведения, напоминавших типичные привокзальные буфеты из глухой провинциальной глубинки. Причем одно заведение не работало. Так что выбор оказался невелик.

Объяснялось это безобразие просто. Бывшая в свое время вторым по населенности городом Мозамбика Бейра сильно пострадала во время эпидемии лихорадки Шилдмана. Город практически выгорел дотла. Но расположение было выгодным, от города в глубь континента шла железная дорога, наличествовали удобный порт, аэропорт, стратегически выгодное расположение. После того как на юге Африки появились новые поселенцы, Бейра понемногу отстраивалась. Но людей все равно было мало. Население города вместе с транзитниками не превышало тридцати тысяч человек.

В аэропорту к группе майора Лаврентьева присоединились еще три человека: лейтенант, сержант и ефрейтор нашей бригады. Церемониал знакомства прошел быстро, тем более русских в Африке мало, если кого из старожилов и не знаешь лично, так как минимум слышал об этом человеке либо общие знакомые имеются. Никто из ребят не знал, зачем их вызывают в Москву. Ефрейтор Боровик до сегодняшнего дня служил в гарнизоне Бейры, а лейтенант Дмитрий Ковальчук и сержант Азаматов прибыли поездом из Живодеровки. Да, местная топонимика отличалась жизнелюбием и особым африканским юмором, из того разряда, что даже славящихся своим цинизмом хирургов за пояс заткнет.

В десять утра приземлилась «Тушка». Объявили посадку. Таможенный контроль был поверхностным, как понял Денис, чиновники таможни следили лишь за тем, чтоб пассажиры случайно не прихватили с собой в Москву автоматическое и тяжелое пехотное оружие.

В салоне самолета старлей в первый раз за это утро пожалел, что не успел вовремя получить новое обмундирование. Его потертое, выгоревшее под южным солнцем, с явными следами штопки х/б было уместным в Родезии, но выглядело нелепо на фоне прилично одетых пассажиров лайнера. Особенно если учесть, что билеты у всех четверых были в салон люкс. Впрочем, народу в самолете немного. В основном наши командированные, несколько англичан, американцев и буров, остальные – свои же солдаты Африканской бригады и колонисты.

Москва встретила солдат летним дождем. В аэропорту их уже ждали. Хмурый капитан с загорелым, высохшим под солнцем, изрезанным глубокими морщинами лицом и выгоревшими волосами провел группу по «зеленому коридору» в обход таможни, паспортный контроль они прошли заочно. Капитан просто собрал у всех документы и зашел с ними в нужный кабинет. Через десять минут все было готово. Отметки о пересечении границы, разрешения на провоз личного оружия, даже медицина дала добро, что само по себе фантастика. Нашим врачам даже сам Бог не указ, есть карантинные нормативы, есть положение по прививкам – и будь добр исполнять, иначе штамп не поставят, даже если за тебя маршал просит или министр обороны приказывает. Не положено! – и все тут.

На стоянке перед аэровокзалом людей ждал микроавтобус. Водитель в гражданском, но служилые в нем за версту чуяли своего, старый сержантский кадр, вечный сверхсрочник, для которого армия – дом родной, отец, мать и жена одновременно.

– Давненько не бывал в Златоглавой, – заявил Дима Ковальчук, забрасывая сумку на заднее сиденье «Газели».

– Придется подождать, – хмыкнул в ответ Лаврентьев.

– А мы разве не?.. – удивился Денис.

– Командир, куда привезут, туда и ладно, – миролюбиво проворчал Слава Антонов, – главное, чтоб там плюющихся змеюк не было.

– Гадюка, тебе что родню бояться?

– Не люблю я их, – под общий хохот заявил сержант.

Настроение у людей было приподнятое. Всю дорогу травили байки, шутили, вспоминали забавные случаи из жизни, а у бойцов Африканской бригады таковых было немало. Служба такая, форпост цивилизации, освоение диких земель. Контингент попадается самый разнообразный и неповторимый, без хохм не обходится.

На настроение не повлиял и тот факт, что микроавтобус прямиком из Домодедова, не заезжая в Москву, покатил в Рязань. Целью путешествия было Рязанское воздушно-десантное училище. На территорию части машину пропустили без задержек. Часовой только взглянул на номер и сразу же поднял шлагбаум. Нарушение устава караульной службы? Нет. Точный расчет и хорошая работа внутренней безопасности.

– Выгружаемся, – повернулся к бойцам майор Лаврентьев, когда «Газель» остановилась у двухэтажного корпуса в дальнем углу территории училища, – старший лейтенант Затонский проводит до комнат. Два часа на приведение себя в порядок, затем приступаем к работе.

– А что за работа? – не выдержал Антонов.

– Сержант, ты контракт подписывал? Расторгнуть не хочешь?

– Виноват, товарищ майор.

– Так-то лучше. Ничего сомнительного и нарушающего условия контрактов вас не ожидает. Сегодня вечером пройдет последнее собеседование, после него у вас еще будет возможность отказаться от работы и вернуться к последнему месту службы. Потом уже возврата не будет.

На этой жизнеутверждающей ноте разговор завершился. Ребят проводили на второй этаж и распределили по комнатам. Это оказались приличные двухместные офицерские номера гостиничного типа. Двухкомнатные блоки с отдельным санузлом и душевой, в прихожей холодильник. В каждой комнате по телевизору и две койки с тумбочками. Жить здесь можно.

Распределялись не по званиям, а как сами хотели. Панфилов заселился в одну комнату со Славой Антоновым, соседями по блоку у него оказались Ковальчук и Азаматов. Первым делом после дороги вымыться, побриться, переодеться в чистое. Заодно познакомились с постояльцами этой военной гостиницы. Человек десять здесь уже жили, в основном младшие офицеры и солдаты-сверхсрочники. Самым старшим был майор Иевлев, прибывший из Сербии. Остальные тоже представляли всю немалую географию военных баз Союза. Были товарищи из Средней Азии, с Востока, из Маньчжурии, один сержант прибыл из Вьетнама. Из Африки только пятеро сегодняшних новичков со старлеем Панфиловым. О цели пребывания их под Рязанью никто не знал, командование в лице появившегося вчера вечером генерала госбезопасности Шнитке заявило, что всем все в свое время расскажут.

Из здания людей не выпускали, развлечений было немного, царил сухой закон, оставалось только бездельничать и убивать время за картами. Ближе к вечеру к казарме подкатила легковушка. Уже знакомый Денису майор Лаврентьев привез с собой высокого, худого как жердь паренька. Лаврентьев бесцеремонно поймал расположившихся в вестибюле офицеров и отправил их разгружать машину. Груза было много, весь багажник и заднее сиденье забиты сумками. Затем контингент построили в холле на втором этаже, и худощавый принялся распаковывать сваленные здесь же, в углу, сумки. Внутри оказалась гражданская одежда. На всех. Все подобрано по размеру и выдержано в приличном стиле. Полный комплект от подштанников и носков до ветровок и ботинок.

– Работа у нас такая, – улыбался Лаврентьев, – придется на время забыть, что мы в армии, но дисциплину прошу помнить.

– Так не бывает, товарищ майор, – попытался пошутить Антонов.

– Значит, будет, – не остался в долгу штабист.

Вечером прибыли еще гости. Дюжина гражданских. Наметанный глаз офицеров сразу определил, что эти если в армии и служили, так только полгода срочной, и давно успели все позабыть.

– Пройдемте, товарищи. – Вслед за последней партией вновь прибывших в здание вошел генерал КГБ в сопровождении майора Лаврентьева.

– На втором этаже просторный холл.

– Знаю, там и будем разговаривать, – кивнул генерал. – Ребята, организуйте нам стулья наверху. – Это касалось спустившихся вниз изнывающих от любопытства военнослужащих.

Генерал Эрвин Шнитке не зря носил немецкую фамилию, любовь к порядку была у него в крови. Говорил он коротко и по существу, ничего лишнего, никаких любимых политработниками пространных вступлений, послесловий и рассуждений на отвлеченные темы. Слушали его внимательно, ловили каждое слово, тем более оказалось, что нас опять завлекают черт знает куда и с неизвестным финалом. Финал, конечно, известен: дурная работа, грязь, кровь, дерьмо по уши, наказание невиновных и награждение непричастных. Отказаться? Конечно, нет! Если пригласили, доверили, значит, будем работать.

С первых же слов генерал Шнитке заявил, что собравшихся отобрали среди тысяч потенциальных кандидатов по одному-единственному признаку – у всех высокий потенциал выживания. Все считаются везунчиками, умеют выходить сухими из воды. Все подсознательно чувствуют приближение опасности. Это главное. Разумеется, высокий интеллект, образование, физические кондиции тоже имеют значение, но без повышенной живучести они бесполезны.

О сути задания генерал умолчал, намекнул только, что речь идет о некоей сложной и важной для страны операции под патронажем ГРУ и КГБ одновременно. Ситуация уникальная, Денис ни за что бы не отказался воочию увидеть сотрудничество двух старых непримиримых конкурентов, даже если это будет ему стоить карьеры. Ничего, и на гражданке без дела не останемся, в крайнем случае в колониях всегда нужны крепкие руки и трезвая голова, а если человек еще стрелять умеет, то ему вообще цены нет.

Занятия, подготовка к операции начались со следующего утра. Сразу после завтрака прибыли лекторы – и пошло-поехало. Сначала теория. Читали лекции по маскировке и выживанию в городе, умению быстро адаптироваться к незнакомому обществу. Одновременно проводили ликбез по экономике, банковскому делу, предпринимательству, бухучету. Как заметил Денис, упор делался на методы получения прибыли и развития предприятия любой ценой, особое внимание уделялось технологиям уклонения от налогов.

Обучение шло в свободной форме диалога с курсантами. Причем были среди наших и такие товарищи, что могли заткнуть за пояс лекторов. Двое гражданских, Сергей и Артур, оба успешные предприниматели, построившие свой бизнес с особо извращенной выдумкой, хитростями и тонкостями. Как проговорился Артур, они оба не сели только потому, что ОБХСС не смогло собрать доказательную базу, а КГБ не заморачивалось вопросами законности и предложило обоим засветившимся героям финансового фронта реабилитироваться на государственной службе. Предложение, понятно дело, из тех, от которых очень трудно отказаться.

Через две недели начались практические занятия по выживанию. Сделано все было с размахом. Шенгенские визы всем оформили заочно. Проблем на таможне не возникло. Круиз начался. Группа вместе с преподавателями, из которых выделялись несколько инструкторов ГРУ, покатила галопом по Европам. Веселая компания сотрудников крупной частной фирмы, выбившая в качестве премии турпоездку. Так это легендировалось.

Тренировки шли каждый день, каждый час, каждую минуту. Прогулки по крупным городам, поездки, зачастую в одиночку или небольшой группой в 3–4 человека. Задачей было пройти по заданному маршруту, отработать умение моментально растворяться в городе, становиться своим, ничем не выделяться из окружения. А поездка была та еще. На пути лежали эмигрантские кварталы, районы с повышенной криминогенной обстановкой, государства с весьма специфическими законами и обычаями.

От курсантов требовалось уметь адаптироваться к местности и выживать в не самом подходящем для белого человека окружении. Главное, не попадать в конфликтные ситуации, а если угораздило или нельзя было обойтись без силового решения, делать все быстро, моментально выходить из-под огня и ни при каких обстоятельствах не попадаться полиции. Травмы тоже считались провалом. По мнению инструкторов, подопечные должны были уметь трезво оценивать свои силы, не доводить дело до больничной койки и не допускать того, чтоб их фотографии попадали в полицейские ориентировки.

У большинства получалось неплохо. Двое наших, правда, умудрились вляпаться в неприятности в мусульманском пригороде Марселя. Гуляли по району в поисках сувенирных лавок и не заметили, как оказались в самом центре большой народной потехи с битьем стекол и поджогами автомобилей. Полиция в этот день проводила в районе массовые аресты, попутно спровоцировала бунт. Незатейливая провокация сил правопорядка – повод для силового подавления мятежа и выселения всех попавшихся из страны.

К чести Витаутаса и Ильнура, они сумели быстро найти укрытие, дождаться ночи и быстренько покинуть опасный район. Выкрутились, перед полицией не засветились и даже вроде бы никого не убили, кажется. При прорыве не обошлось без драки с перевозбужденной, обкуренной, вооруженной арматурой, гражданской стрелковкой и бутылками с зажигательной смесью арабской молодежью.

Месяц круиза по Европе, затем прямо из Боснии группа вылетела в Ташкент. Здесь еще неделя тренировок в условиях, приближенных к боевым. Наша бывшая Средняя Азия, интересный и богатый регион, но не слишком приспособленный для желающих жить тихо, мирно, спокойно без ежедневной поножовщины. Особенно большие затруднения возникали у людей с выраженной европейской внешностью. Здесь таковые давно не встречались, только наши военнослужащие, имевшие приказ не покидать расположение военных частей без оружия, и жители нескольких славянских анклавов, давно уже превратившихся в практически независимые государства.

К счастью, уровень требований к курсантам был снижен. Им надо было только гулять по центральным улицам, держаться группами, при необходимости можно было обращаться за помощью к местной полиции. Так как регион полностью зависел от СССР, то местные органы власти старались не допускать того, чтоб на улицах открыто убивали граждан СССР. Полиция при всей ее коррумпированности и азиатском менталитете всегда бросалась на защиту гостей с Севера и Запада.

Наконец-то группа вернулась в Рязань. Испытания прошли все. Вот и знакомые ворота училища, часовой пропускает машины с пассажирами, на крыльце гостиницы их встречает генерал Шнитке. Рядом с ним несколько гражданских. Большей частью люди в возрасте, многие с сединой.

– Ты смотри! – Слава Антонов ткнул Дениса локтем в бок.

– Что там?

– Вон тот дядя, справа от немца, это же сам Строгов.

– Офигеть! Он же в отставке.

– Видать, уже нет, – заметил Дима Ковальчук.

Соседи

Павел Николаевич внимательно слушал рассказ ученого, ловил каждое слово. Чудо настоящее! Так не бывает, но это случилось. Наши мудрецы в пылу борьбы с тайнами природы пробили путь в параллельный мир. С легкой руки первооткрывателей за новым пространственно-временным континуумом закрепилось именно такое обывательское наименование, либо как обозвали открытие не склонные к фантазированию специалисты Комитета – Мир-01.

Похожий, очень похожий мир. Различия невелики, а именно только в истории человечества, да и то до недавнего времени у обоих миров было одно прошлое. Или, по мнению профессора Соколова, Мир-01 возник в тот момент, когда у соседей нарушились причинно-следственные закономерности, и все покатилось наперекосяк вопреки исторической последовательности, законам диалектики и здравому смыслу.

«Ноль первый» откололся от нашего мира примерно в 90–91-м годах. Трагичные события в СССР, страшнейший удар не только по Союзу, но и всему человечеству. Стагнация цивилизации, остановка развития, с переориентацией, размазыванием научного и гуманитарного потенциала на ложные цели. В итоге нарастающий цивилизационный кризис.

У соседей не было знаменитого и вполне закономерного военного переворота в августе 91-го года. Зато опереточное ГКЧП продержалось в Кремле целых три дня, полностью себя дискредитировало, продемонстрировало свою немощь, старческий маразм, политическую импотенцию и сдалось на милость победителя. Последствия катастрофичные. Запущенные Михаилом Горбунковым центробежные процессы разорвали страну на части.

Пришедшие к власти на революционной волне новые правительства моментально перессорились друг с другом, в большинстве своем проявили полную некомпетентность и неумение решать проблемы. В итоге их деятельности налицо деградация техносферы, катастрофичное расслоение общества, утекание ресурсов за рубеж, обнищание населения. Сейчас обстановка более-менее стабилизировалась, но это не более чем стабильное течение тяжелой болезни.

Все новые демократии быстро скатились на роль третьестепенных региональных государств. Только Белоруссия и Туркменистан сумели преодолеть кризис самоопределения и проводят адекватную внутреннюю и внешнюю политику. Остальные живут по принципу: от плохого к посредственному, от посредственного к худшему. Долговременное планирование погибло вместе с социализмом, перспективы самые наипохабнейшие, на внутренние проблемы наложилось внешнее вмешательство ближних и дальних соседей.

Гражданские войны, демографические перекосы, национальные проблемы, банальное разворовывание советского наследства, негативный отбор политических элит, сращивание криминала с государством, развал промышленности, ужасающая коррупция не дают повода надеяться на благополучный исход, на выход из кризиса. В южных республиках прокатилась волна геноцида славянского населения. Типичный азиатский родоплеменной фашизм. Кавказ превратился в стабильную горячую точку. В Прибалтике под лозунгами возврата в Европу и избавления от «большевистской тирании» избавились от незаслуженно приобретенного суверенитета, экономики и значительной части населения. Да, эмиграция из стран Балтии давно зашкалила за любые разумные пределы. Эти страны практически стали европейскими проститутками, готовыми отсосать у любого, кто заплатит.

На Украине уникальный, не прекращающийся годами кризис власти, страна практически живет в условиях бесконечной революции. Что, как ни странно, благотворно сказывается на населении. Занятые междоусобными разборками политики не мешают людям жить. Средняя Азия и Закавказье моментально вернулись в родное средневековье. Единственное исключение – это Туркмения. Настоящая восточная тирания оказалась способной разумно распорядиться природными ресурсами и наладить в стране жизнь. Во многом Туркмения копирует Саудовскую Аравию, в том числе и заботу о своем настоящем и будущем.

О ситуации в России невозможно говорить без содрогания. Коррупция, неадекватная внешняя политика с бряцаньем атомными мускулами, при этом развал армии, развал промышленной базы, продажа ресурсов и действующих производств иностранцам поставили на стране крест. Обнищание населения при безудержном росте состояний олигархов, популистские проекты и неспособность поддерживать в рабочем состоянии инфраструктуру, уничтожение медицины, образования и научной школы, вымирание населения, национальные проблемы, региональные конфликты, конкуренция дешевых трудовых мигрантов с коренным населением – все это ставит под вопрос само существование русских как нации. Проблема усугубляется ростом сепаратистских и ультраправых настроений как естественной реакции на «мягкий геноцид» коренного населения и практику властей решать национальные проблемы не демократическим, а либеральным способом.

К слову сказать, не обходится без курьезов – страна сейчас официально называется не Россией, а Ругией или Ругской Федерацией. Кто-то в неуемном желании хоть тушкой, хоть чучелом, но приобщиться к Европе вспомнил, что в саксонских хрониках княгиню Ольгу называли королевой ругов. Повод анекдотичный, но государство переименовали. Правда, на отношения с западными соседями это дело если и повлияло, то совсем не так, как рассчитывали авторы «ругской идеи».

– Все это понятно. – Павел Николаевич подпер щеку кулаком и уставился на Анютина. – А меня-то зачем ввязываете в это дело? Я чем могу помочь? Реальной власти у меня нет, выбить финансирование не могу, дать проекту «зеленый свет» тоже не в моих силах.

– Финансирование есть, – отозвался Строгов, – всесторонняя поддержка Комитета, Минфина, профильных министерств, науки, армии и МВД у нас есть. Твой наследник Краснов и Воронцов в курсе, держат проект на контроле. – Речь шла о действующих председателе Совмина и председателе Верховного Совета СССР. – Проблема в том, что у соседей революцию надо устраивать, пока не поздно, а ни у кого, кроме нас, такого опыта нет. Молодежь уже забыла Перестройку, она разучилась бороться с внутренним врагом.

– В бой идут одни старики, – хмыкнул Шумилов. – Володя, а не зря ли ты молодых хаешь? Пусть работают, мозги у них не закостенели, энергии будь здоров, сил и работоспособности как у быка. Давай не будем мешать?

– Мы не мешать, а помогать будем. Я тут поднял отчеты 9-го управления о твоих перемещениях за последний год. Бодрый ты, оказывается, старичок, непоседливый, деятельный живчик.

– Работа сложная, тяжелая, на всех хватит, – добавил от себя Сергей Анютин.

– А что молодой человек скажет? Тебя, Вячеслав Иванович, не спрашиваю, раз приехал, значит, уговаривать.

Иван Соколов отступил к окну, нервно подергал узел на галстуке. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Мысли в голове путались, язык присох к гортани: совсем не так представлял себе молодой ученый визит к знаменитому Красному Премьеру. Совсем не так. Соколов надеялся, что знаменитый Шумилов сразу ухватит быка за рога, потребует все материалы по проблеме, с ходу выскажет пару интересных предположений, даст добрые советы. А выходит, человек еще думает, загадки загадывает, ненавязчиво, технично так уходит в сторону.

– Тяжело у соседей. Паршиво все очень, – выдавил из себя Иван, – помочь хочется, а как – не знаем.

– Помочь хотите? – улыбнулся Павел Николаевич. – Дело хорошее.

Из фундамента цивилизации вылетел один блок. Разрушилась система сдержек и противовесов, двухполюсный мир стал однополярным. В политике однополярная система очень неустойчива, резко растет энтропия, расширяется поле возможных решений. Нет, не расширяется, а переходит на новый уровень. Мировой гегемон теряет связь с реальностью, амбиции требуют немедленного удовлетворения. Возница подстегивает лошадей, не видит, что они уже несут и их не остановить.

Советский Союз при всех его недостатках был примером социального общества, идеалом гуманизма, уникальным смешением идей империи и всеобщего равенства. Пусть во внутренней политике было немало перегибов, пусть ошибки накапливались, и в итоге неправильная национальная политика привела к отделению от СССР азиатских и закавказских республик, но большинству это было не видно.

После того как у соседей погиб СССР, целостность мира нарушилась. Стабильный кризис цивилизованного Севера. Рвущие горло конкурентам азиатские «драконы из пробирки». Неторопливо подминающий под себя мир Китай. Невнятная, импотентная политика ЕС. Хаотичные телодвижения США, гниющего изнутри гиганта.

В масштабе тысячелетий, может, и нет большой беды в том, что европейская цивилизация рушится, а ей на смену приходит азиатский менталитет, азиатская культура, азиатский путь. Все равно цивилизация возродится, а Китай без интеллектуальной подпитки извне, без конкуренции, борьбы за существование остановится и постепенно покатится вниз под горку. Восточная цикличность, змея, кусающая свой хвост, вечное противоборство Инь и Ян, давно пожравших себя в бесплодных попытках родить что-нибудь жизнеспособное.

Самое плохое в том, что крушение цивилизаций не бывает бескровным. Европу и Россию захлестнут орды новых варваров, сметут все на своем пути, вырежут всех, кто посмеет им противиться, остальных тоже хорошо проредят. Со временем варвары уйдут, они даже заразятся бациллами культуры и комфорта, начнут строить свою цивилизацию. Пройдет время, и все вернется на круги своя. Возникнет новая культура, новые люди поднимут голову к небу, их опять потянет к звездам. И уже эта новая цивилизация может оказаться успешнее и удачливее предшественников. Ведь так уже было. Кто помнит последние столетия Рима? Кто помнит, кем стали боевые дружины германцев и славян, яростно рушивших римский разврат, римское рабство, римскую богоизбранность, римское величие? Это ведь они взяли себе римское право, переняли наиболее жизнеспособные элементы римской культуры и в итоге создали свою, Западную Цивилизацию.

Да, Восток отступит, Азия уберется в свою пещеру, и Европа возродится из пепла, но сколько времени и сколько крови будет это стоить? Шумилов понимал, что если у соседей все рухнет, по планете прокатится кровавая вакханалия полного освобождения от ярма цивилизации, то работа с этим миром теряет всякий смысл.

Поддержание межмирового туннеля, переброска материальных тел и людей из мира в мир требует слишком много энергии. Торговать с соседями бессмысленно. Грабить их тоже. Ибо нет товара, который окупит свою переброску через Барьер. Платина? Тритий? Редкоземельные элементы? Ценные актиноиды? Это еще окупает торговлю, но этого мало. Единственный товар, перевозка которого окупается при любых накладных расходах, который приносит баснословную прибыль, открывает фантастические перспективы, – это интеллект. Самый недооцененный и самый бесценный товар на этой планете. В Солнечной системе тоже.

– Паша, ты заметил: у параллельных не известна лихорадка Шилдмана. – Владимир Строгов не зря вспомнил эпидемию, выкосившую больше половины населения Земли. Чудовищный вирус, неотвратимо убивавший только негров и монголоидов.

– Естественно, не было, – парировал Трубачев, – у соседей не было повода для активации этого вируса. Эйфория победы над СССР не позволила заметить собственное поражение.

– Я давно догадывался, что это искусственная эпидемия, – кивнул Шумилов, – слишком вовремя она произошла, слишком много совпадений, наши заокеанские друзья успели подготовиться к Пандемии, четко просчитали политические, экономические, миграционные и технические изменения.

– А ведь Шилдман и нам помог, – хмыкнул Строгов.

– Не так сильно, как организаторам. У нас практически вышел нулевой баланс. Наоборот, мы сейчас вынуждены развивать колонии и новые земли, заселять их за счет метрополии. А у нас проблемы с перенаселенностью не было. Нет, мы ничего не выиграли.

– А китайская угроза?

– Нам она не грозила, – лукаво улыбнулся бывший председатель КГБ. – Китай был нашим младшим партнером. Он был хорошим покупателем для нашей оборонки, поставщиком сырья. Угрозы он не представлял.

– О покойниках или хорошо, или ничего, – заметил Шумилов.

– Ничего, кроме правды, – поправил Строгов.

– Так ты берешься? – Трубников зачерпнул горсть ягод и забросил их в рот.

– Уже взялся, – вздохнул Павел Николаевич.

– Ну, вот и договорились. Будешь куратором по экономике, стратегии и долгосрочному планированию, – часто закивал Анютин.

– Не много ли? Кто ведет безопасность?

– Генерал Шнитке Эрвин Теодорович. КГБ.

– Первое управление или спецчасти?

– Нет, второе управление, контрразведчик.

– Имя у него интересное, иммигрант из ГДР?

– Беженец, – кивнул Трубников. – Работал в «Штази», после оккупации ГДР уехал в Союз. На работу мы его пусть и после проверки, но приняли. Наш мужик. Работает не за страх, а за совесть.

– Естественно, после того, что с его родиной сделали, после того, как на его товарищей охотились, дерьмом обливали, распинали, судили, он землю носом роет. У Эрвина Теодоровича к шпионам и агентам влияния личный счет, костьми ляжет, но повторить то, что было в ГДР, не позволит.

– Лично не знаком, но, судя по твоей рекомендации, наш человек, – согласился Шумилов.

– Общее руководство за тобой, Сергей?

– Да. Владимир – консультант, по работе с милицией и коррупции, Вячеслав Иванович – по линии спецслужб, дает рекомендации, как тамошних коллег с носом оставлять.

– Какие они мне коллеги! – возмущенно фыркнул Трубачев. – Шваль подзаборная. Предатели, проститутки и полицаи гестаповские.

– Разберемся, – пообещал Павел Николаевич. – Когда к работе приступать?

– Прямо сейчас! – в один голос заявили старые друзья.

Профессор Соколов задумчиво потер переносицу. Чего только не увидишь в этом мире! Он и помыслить не мог, что сильные мира сего зачастую ведут себя, как нормальные мужики за кружкой пива. А что?! Не перед журналистами же и не в официальной обстановке. Имеют право.

– Шучу. – В глазах Анютина плясали бесовские искорки. – Дня через два переберешься в Питер. Штаб операции у нас в Городе Трех Революций.

– А почему не Пермь?

– Маскировка. Не положено в провинциальном городе близ Урала крутиться целой компании заметных персон. А центр подготовки обеспечения у нас в Рязанском воздушно-десантном. Тоже удобно.

Все было понятно, присутствующие знали, что Рязанское училище готовит не только будущих офицеров ВДВ, но и специалистов для службы в экстремальных условиях в отдаленных гарнизонах за пределами нашей Родины. Бойцов колониальной службы там тоже готовили. Секретность вокруг училища, особенно особых его подразделений, и так высокая. Никого это не удивляет. И новые курсанты не вызовут интереса у возможных наблюдателей. Переводы показавших себя в деле офицеров и сверхсрочников в Рязань явление обычное.

– А теперь давайте к столу, – заявил Шумилов не терпящим возражения тоном. – Не положено гостей голодными отпускать.

– Ну, только самую малость. – Строгов притворно поднял руки.

– Малость не малость, а жареных грибочков ты у меня попробуешь, самая лучшая вещь, да с вареной картошечкой, с маслицем, а потом еще паровую рыбку поставим.

– Ох, давненько я в Горках не бывал, – задумчиво протянул Трубачев. Намеченные на сегодня встречи явно придется отложить. Раньше чем через пару часов от Шумилова не вырвешься.

После обеда, проводив гостей, Павел Николаевич поднялся в кабинет, достал из сейфа привезенные гостями папки и погрузился в чтение. Что ни говори, а сама идея вот так вот залезть в параллельный мир, поработать как следует над тамошними перспективами, да еще имея за спиной всю мощь Советского Союза… От таких предложений не отказываются. Это фантастика, ни один писатель не додумается до того, что в жизни приключается.

На самом верху стопки лежала тонкая папка синего пластика. Гад Вячеслав Иванович натуральный! Намеренно ее сверху положил, профессиональный вербовщик, мать его так и растак! Специально, чтоб добавить огоньку, чтоб Павел Николаевич не соскочил с крючка в последний момент.

В папке содержались краткие биографии двойников известных людей нашего мира. Короткие, скупые строчки. За каждой буквой боль, страдание, рухнувшие надежды, искалеченные человеческие судьбы.

Шумилов не утерпел, первым делом нашел самого себя. Что ж, его двойнику еще повезло. Живет спокойно в Минске, в университете преподает, в политику не лезет, по выходным на даче в земле копается, внуков нянчит. В тесном кругу иногда президента Белоруссии поругивает, дескать, зажимает Александр Григорьевич демократию, слишком много на себя обязанностей взвалил, слишком сурово с раздолбаями обходится. Оппозиции практически нет, а какая демократия без оппозиции?

Да, Шумилову повезло. А вот Арсений Бугров спился, в 93-м его насильно «ушли» в отставку. Лет десять назад полез по пьяному делу в речке купаться и утонул. Старый, верный, интеллигентный Володя Строгов в далеком 92-м совершил самоубийство при весьма интересных обстоятельствах. Два выстрела в грудь и контрольный в голову. Нормальное такое самоубийство.

Вечный труженик и бессребреник Сергей Анютин скурвился. После перестройки и развала всего и вся начал воровать, вокруг завода создал десяток кооперативов, налоги утаивал, зарплату рабочим не платил. После прихода к власти Лукашенко не сумел сориентироваться в ситуации и пошел под суд. В 97-м году приземлился на нары с целым букетом статей.

Трубачев выжил, нашел себя при новой власти, одно время возглавлял внешнюю разведку, затем перешел в МИД, сейчас работает послом в Индии. Компромата на него немного, человек порядочный, дело знает, был русским патриотом и остался русским патриотом. Наш человек.

Андрей Краснов – в нашем мире председатель Совмина СССР, у параллельных успешный бизнесмен, в политику не лезет, в свое время по дурости пытался, но быстро получил по рукам, губам, голове и прочим частям тела. Этому еще повезло, легко отделался. Интереснее сложилась судьба Александра Лукашенко: у нас он Председатель Верховного Совета Белоруссии, в Мире-01 его двойник работает Президентом Белоруссии. И там и там начинал с председателя колхоза. А вот его украинский коллега Дмитрий Ковальчук погиб в бандитской разборке. Наш министр иностранных дел Рычков наплевал на все, бросил госслужбу и занялся полукриминальным бизнесом. Человек он умный, твердый, дело у него идет, со стороны правоохранительных органов претензий нет, ибо знает, с кем надо делиться, и в президентской Партии не последний человек.

Прочитав до конца документы, Шумилов отложил папку в сторону. Есть повод задуматься. Раньше Павел Николаевич полагал, что нормальный человек в любых условиях добьется результата, – оказывается, нет. Внешняя среда имеет значение. Сравнивая судьбы своих товарищей, просто знакомых, известных людей с их двойниками, Павел Николаевич не видел какой-либо системы.

Одни товарищи поднимались и у нас, и у соседей. Другие хорошие в общем-то люди, умные, сильные, уверенные в себе, порядочные, с чистым сердцем, ломались, уходили в криминал, бросали все, эмигрировали из страны, награбив и наворовав напоследок капиталец. Немало народу погибло в буйные девяностые годы. Кто в бандитских перестрелках, кто сел в тюрьму, кого «заказали» конкуренты, а кто и спился или сел на иглу.

Нельзя сказать, почему полковник Ульман, блестящий командир спецназа ГРУ, без пяти минут генерал-майор, у параллельных попал в жернова политических разборок, оказался пешкой в чужой игре и сейчас вынужден скрываться от закона, жить под чужим именем. Это анекдот настоящий, когда выясняется, что простой начальник смены в нашем мире у соседей стал одним из богатейших олигархов и влиятельнейших теневых политиков. Раскрылся талант, вытянул человек счастливый билетик, не упустил свой шанс.

Шумилов специально перечитал биографии большинства активных участников и организаторов переворота 91-го года. Вот здесь случайностей не было. По большому счету повезло только двойникам самого Шумилова и Анютина, остальные не выжили. И большинство погибло при весьма странных обстоятельствах.

– Система обороняется, – пробормотал Павел Николаевич.

Система. Это означает, что попытка изменения Системы, внедрение в нее инородных тел, прогрессоров вызовет однозначную защитную реакцию Системы. Павла Шумилова и его товарищей ожидает нешуточная драка. А ведь с целями операции мы еще не определились. Нехорошо. Уяснение своих целей, распределение задач по этапам – это главное. Без этого работа теряет смысл.

Пожилой человек потянулся, громко, со вкусом зевнул и вернулся к документам. Два дня на изучение бумаг, и надо ехать в Питер. Пора знакомиться с людьми. Эх, хорошо бы самому хоть одним глазком взглянуть, как Мир-01 живет. Нельзя. Шумилов понимал, что его к соседям не пустят, ради его собственной безопасности и безопасности нашего мира. И это правильно – нельзя подставлять людей, нельзя допускать риск утечки информации. Придется обходиться документами, фотографиями и видеозаписями, они тоже могут много рассказать.

Пробой реальности

Прощай, Рязань, здравствуй, Пермь! Жаль, город Денис с товарищами так и не увидели. Группу прогрессоров – название возникло само собой, кто-то сказал, а остальные подхватили – прямиком перебросили в закрытый НИИ под Пермью. На дворе стоит сентябрь, бабье лето, золотая, солнечная пора. Последняя попытка лета взять реванш перед зимой и осенней слякотью.

Институт поразил воображение прогрессоров. Больше всего это напоминало не скромный храм науки, а огромную стройплощадку, да еще под усиленным режимом. Охраняемый периметр, заборы, колючая проволока, прожекторные вышки, патрули, изощренные электронные системы безопасности. Внутри полно народу, прямо на территории строятся новые корпуса. Проект получил приоритеты, и руководство НИИ стремится быстро создать инфраструктуру под «Глубокий океан». Так называется работа по изучению параллельного мира и все связанные темы.

Денис поначалу думал, что местное руководство сошло с ума, нельзя одновременно обеспечивать сверхсекретность и вести строительство в три смены. Старший лейтенант ошибался. Можно и нужно. В первый же день на территории он понял, что НИИ страдает от банальной нехватки жилья и административных корпусов. Места не хватало. Пусть из НИИ вывели все исследовательские группы, не связанные с «Глубоким океаном», пусть эвакуировали всех непричастных вместе с оборудованием, перевели в другие институты, но это была капля в море. Над проектом работали сотни человек, каждому было нужно место для сна, еды, на личные дела и для работы. Да еще зима надвигалась. А зимой жить и работать в палатках удовольствие еще то. Морозы в Пермской области случаются.

В курс дела людей ввели еще в Рязани. Генерал Шнитке объяснил, что наши головастые научники учудили пробить проход в параллельный мир. Там живут люди. Обычные люди, такие же, как и мы. Соседний мир очень похож на наш, но у них случилась беда – СССР разрушен, цивилизация на грани кризиса, власть захватили совершенно случайные люди, наступает глобальный конец. И если мы не вмешаемся, не поможем соседям, то им будет совсем плохо. Все настолько серьезно, что атомная война по сравнению с предполагаемыми последствиями выглядит детской шалостью.

Все просто и понятно, у людей беда, мы должны помочь. Обычная в общем-то работа для солдата. Денис спокойно отнесся к новому заданию, хотя его немного коробило от того факта, что работать придется скрытно. Ни при каких обстоятельствах не разрешается выдавать аборигенам Мира-01 информацию о том, что они не одни в этом пространственно-временном континууме. Ради сохранения тайны допустимо все или почти все. Попутно людям намекнули, что советское законодательство у соседей не действует, посему выводы делайте сами.

Старший лейтенант Панфилов был старым солдатом, посему испытывал иррациональное неприятие шпионских игр и тайных операций, не привык он к таким грязноватеньким делам, хоть рассудком и понимал, что одна удачная тайная операция приносит больше пользы, чем открытые действия, и зачастую оказывается гораздо бескровнее, причиняет гражданскому населению куда меньше горя, чем вооруженное вторжение. Такова жизнь – каждому свое.

Работа Денису и его соратникам предстояла в системе обеспечения. Именно для этого и выискивали по всему Союзу грамотных, порядочных товарищей с повышенным критерием выживаемости. Не внедряться самим во властные и криминальные структуры соседей, не разрабатывать головоломные схемы перехвата власти и диверсий против потенциальных противников, а просто прикрывать более умных и ценных специалистов. Охрана. Силовая структура. Специалисты по решению щекотливых проблем.

Два дня на последние инструктажи, знакомство с материалами. Два дня на безумную работу стилистов, делавших из советских людей нечто непотребное, но привычное для обитателей Мира-01. Денис за эти два дня сам был на грани сумасшествия. Морально он был готов к схождению в ад, но не знал, насколько это будет серьезно.

Жили прогрессоры в армейских палатках, разбитых на задворках института. Места для всех не хватало. В первый же день им устроили экскурсию к порталу. Внутрь, понятное дело, не пускали, только дали посмотреть со стороны, как люди уходят на ту сторону. Дэна и Гадюку портал не впечатлил. Обычный кирпичный гараж недалеко от ворот института, вокруг все оцеплено охраной, параноидальная система безопасности, доступ только по спецпропускам.

Само устройство представляет собой металлическую арку и шкафы с непонятным оборудованием. Каких – либо красивых эффектов, как в кино, не наблюдается. Ни тебе светящихся огоньков, ни серой пелены в проеме арки, ни низкого, тревожащего душу, заставляющего сердце сжиматься комком гудения. Все слишком обыденно. Разве что народ рядом бегает в белых халатах и перчатках, два оператора стоят у переделанных из обычных компьютеров пультов – вот и вся романтика научного прорыва. Ворохи распечаток, огрызок яблока на пульте и дикий нечленораздельный мат какого-то ученого, когда ребята в военной форме старого образца начали споро выкидывать из портала объемистые мешки.

– Что он орет? – полюбопытствовал Слава Антонов, с искренним интересом вслушивавшийся в гневную тираду ученого мужа. Уж больно образные, красочные и редкие перлы звучали, такое и из уст старого моряка редко услышишь.

– Весовую дисциплину нарушили, – меланхолично ответствовал сопровождавший новичков полковник Сабуров.

– И что так кричать? Портал же прошли?

– Пройти прошли. Портал однозначно срабатывает. Но энергии море потратили. Видели новую линию ЛЭП?

– А она новая?

– Три месяца назад еще не было, подземным кабелем обходились. А сейчас мы незатейливо жрем половину выработки Камской ГЭС. Весь регион подсадили. Начальство уже ломает голову, не стоит ли нам пару реакторов воткнуть.

– Мобильный проект?

– С мобильным мороки много, – заметил Сабуров. – Шумилов обещал пробить термоядерный.

– Шумилов?! – выдохнул лейтенант Ковальчук. Фамилия бывшего председателя Совмина говорила сама за себя. Если к проекту привлекли такого человека, значит, зеленый свет дан на всех уровнях, значит, отношение нашего правительства к проекту самое серьезное, значит, финансирование будет по избыточному принципу, значит, все у них получится. Спрашивать тоже будут как со взрослых, но это не страшно, переживем.

– Павел Николаевич курирует, – кивнул державшийся рядом с новичками старлей КГБ, – он все может.

– Однако, – хмыкнул Денис. Несмотря на молодость, он немало был наслышан о великом Шумилове. Волшебник социалистической экономики, гений финансовых операций, организатор и герой неформальных войн за мировое господство. Была у Шумилова одна особенность, о которой говорили только шепотом, оглядываясь по сторонам и стуча по дереву, чтоб не сглазить – Павел Николаевич умел добывать средства на что угодно, откуда угодно, как угодно, но умел. Даже в худшие годы, даже в моменты кризисов он всегда находил деньги и скрупулезно следил за расходованием средств только и исключительно на целевые программы.

Два дня слишком мало для того, чтобы более-менее подготовить людей к переброске, но времени больше не было, по словам полковника Сабурова, на той стороне срочно требовались люди, наши планируют расширение разведсети. Одновременно надо сопроводить и обеспечить легализацию бригаде финансистов. Люди они хорошие, головы светлые, но выпускать к соседям без охраны их нельзя, в первую очередь ради безопасности соседей.

День перед переброской новичков был ознаменован чрезвычайным происшествием. По институту со скоростью атомной ракеты пронесся слух: «Гогиашвили убил Гогиашвили».

– Как убил? Кого убил? – изумился Денис, когда ему пересказали эту новость.

– Георгий Гогиашвили самого себя убил, – пояснил Женя Боровик, уже успевший все выяснить и разнюхать. У друзей как раз был перерыв между лекциями, и они коротали время в сравнительно спокойном уголке за институтскими корпусами.

– На фига? – не понял старлей. Воображение уже рисовало картину размякшего в кресле тела, пистолет в руке, брызги крови и мозгов на обоях. Самоубийство. Паршивая в общем-то штука. Бывает слабостью, а бывает осмысленным, единственно правильным шагом сильного человека в дерьмовой ситуации. Смотреть надо, что произошло, но все равно человека жалко, особенно если у него не было другого выхода или друзья не успели помочь.

– Он сам себе не понравился.

– Закусывать надо. – Мир перед глазами Дениса Панфилова раскалывался на куски. Он поверить не мог, что мало того, что человек, прошедший не одну проверку, получивший допуск, пустил себе пулю в лоб, так еще это становится поводом для циничного полушутливого трепа.

– Ничего, сегодня в столовой повидаем Георгия, порасспросим: за что он себя убил.

– Э-э?!

– Дэн, ты что! – расхохотался Антонов.

– Георгий Гогиашвили, который наш человек, встретил у соседей своего двойника, тамошнего Георгия, да так был поражен глубиной падения самого себя, что, недолго думая, пристрелил своего двойника.

– Горячая южная кровь, – добавил Ковальчук, – не выдержал позора на свои седины.

– Так бы и сказали, – улыбнулся Денис.

– А так и сказали, Георгий Георгия убил, – парировал Боровик.

Разумеется, Денис со товарищи сегодня же утолили свое любопытство, нашли повод и возможность пообщаться со знаменитым Гогиашвили. Прославившийся в мгновение ока прогрессор оказался обычным человеком средних лет, ярко выраженной кавказской внешности. Не было в его сгорбленной фигуре ничего демонического, притягательного, будоражащего. Обычный, уставший, надломленный горем человек. В столовой за обедом Георгий механически ворошил вилкой макароны, крошил котлеты и бормотал себе под нос:

– Какой гад был. Как он меня опозорил. Не мог я пройти мимо, не мог. Товарищей подставил, чуть дело не завалил, а все из-за этого гада. Позор на мою голову. До чего он докатился.

Этим же днем Гогиашвили увезли в Рязань. Человеку предстояло писать отчеты, приводить мысли и чувства в порядок. Взять себя в руки и с помощью кураторов в штатском выискивать ошибки. Потом ему будет положено санаторное лечение, но сначала надо найти корень его бед. Надо докапываться до сути провала и причины, повлекшей за собой пальбу из пистолета в центре города. Шесть пуль, из них пять в цель. Двойник Георгия просто не мог выжить. Не выживают после такого. Три пули в груди, и два контрольных в голову.

Слухами земля полнится. К вечеру все заинтересованные уже знали, почему майор КГБ Гогиашвили не выдержал, столкнувшись со своим двойником. Бандит, криминальный авторитет, убийца, насильник, наркоторговец, крышующий проституцию и державший в кулаке привозную торговлю в большом южноуральском городе. Естественно, наш Георгий не стерпел, он представить себе не мог, что он сам в других условиях, в другом мире докатился до такого. Сам себя осудил и сам привел приговор в исполнение.

Наконец наступило время переброски Дениса и его товарищей по оружию. Готовили их на пределе возможностей. А после эксцесса с Гогиашвили врачи по два часа подряд мурыжили каждого прогрессора. Одна ошибка – это слишком много. Прикативший в институт генерал Шнитке в категорической форме потребовал устранить и предотвратить. В первую очередь избегать случайных встреч наших бойцов со своими двойниками из Мира-01, во избежание.

Переброску осуществляли рано утром. Ничего такого особого, запоминающегося. Денис прошел под аркой портала и оказался в соседнем мире. Момент прокола он и не заметил. Только стены гаража сменились на просторное полупустое помещение. Все оборудование осталось в родном мире. Только за спиной человека в воздухе висела железная рама индукторов портала. Подкрепление встретили два мрачного вида товарища в рабочих спецовках.

– Добро пожаловать. Меня зовут Сергеем, – протянул руку один из встречающих.

– Валера, – представился второй.

– Денисом зовут, – кивнул Панфилов, отступая от портала.

За спиной старлея прямо в воздухе возникали его товарищи.

– Добро пожаловать в Ругию, – улыбнулся Сергей. – Выспаться успели?

– Успели. Немного отдохнули, – ответствовал Антонов.

– Тогда пойдемте наверх. Заодно поговорим, познакомим с нашей базой, расскажем об эпохе дикого капитализма.

– В школе вроде бы мне что-то рассказывали, – ухмыльнулся Денис. Местные ребята ему нравились. Открытые лица, дружелюбные взгляды, спокойные расслабленные движения.

– А сейчас мы расскажем о сути капиталистических преобразований социалистического общества в свете последних партийных решений единой и направляющей.

– Ух ты! Прям как замполит загибаешь! – Дима Ковальчук хлопнул себя по бедрам.

– Единая и направляющая – это и есть та самая Единая? – прищурился Слава.

– А ты, господин хороший, прям как диссидент, пардон, борец с тоталитаризмом выражаешься, – не остался в долгу Валера.

– Пойдемте наверх. – Сергей взялся за ручку массивной бронированной двери в дальней стене подвала.

За дверью товарищей встретил узкий коридорчик, специально изогнутый так, чтоб можно было с успехом отстреливаться. Далее шла лестница. Вот и первый этаж. Денис привычно огляделся по сторонам. Его цепкий взгляд не упускал ни одной мелочи. Просторно, удобно и простенько. Отделка комнат не отличается особым шиком, так себе: типа серийное жилье. Мебель недорогая. Столы и кресла завалены бумагами вперемешку с пустыми тарелками, стаканами. То тут, то там в самых неподходящих местах валяются ворохи газет, компьютерные диски. На подоконнике стоит ноутбук.

Старший лейтенант заглянул на кухню. Типичная холостяцкая обстановка. Такой бардак заводится, когда в доме живут одни мужчины, не любящие следить за порядком. И боевых офицеров среди них явно нет. Иначе… Да одного хорошего сержанта достаточно, чтоб расписать график дежурств и напоминать товарищам, что не следует оставлять пустые тарелки рядом с ношеными носками, и цветочный горшок с засохшим пучком травы – это не самое лучшее место для вилок, окуркам в горшках тоже не место.

– Вот так и живем, – развел руками Сергей. – Наша первая база, перевалочный пункт, последняя линия обороны перед порталом, основной склад и единственная дорога домой.

– И это все в одном доме.

– Радуйся, что дом есть. Первопроходцы в лесу высаживались, в полукилометре от дачного поселка и двухстах метрах от дороги.

– Это все наши построили?

– Наши организовали, оплатили и выбили разрешения, – рассмеялся Валера. – Работали местные. Если деньги платишь вовремя, людей не обижаешь, но и слабину не даешь, работают как для себя. Хорошо и быстро построили. Коробку за три недели подняли.

– Неплохо. Сколько всего строили?

– За два месяца уложились, с отделкой и дорогой к воротам.

– Размахнулись. – Ковальчук с озадаченным видом поскреб в затылке. – А портал как работал?

– Переносили на другое место. Поставили сарайчик, геодезист пристрелял координаты, перенес на наш мир, куда сказал, туда и генератор ставили. Самое главное, чтоб местные не поняли, что здесь лишние люди шастают. Все остальное решаемо.

– И место в лесу. – Денис приподнял бровь. Он помнил, как батька пытался в свое время расширить усадьбу, прихватить кусок осинника. Дом у него как раз стоял у деревенской околицы, в двух шагах от леса. Не вышло, пусть и гнилой лес, земля бросовая, да не дали разрешения. Только лет через десять можно будет второй раз попытаться, когда лесник будет границы вырубок размечать, вот с ним и поговорить, авось срастется.

– Евгений Савельевич постарался, – бросил через плечо Валера. Человек был занят необычайно важным делом: выгребал из шкафа пакеты с одеждой. Все это дело валилось прямо на пол, о том, что вещи мнутся, местные и не думали. – Здесь как раз хитроумные ребята идею коттеджного поселка пробивали. Ну и командир вовремя подсуетился, нашел нужных людей, смазал где надо, помог застройщикам, ну и сам получил кусок земли, именно там, где нам и нужно было.

– Поселок для среднего класса, – хмыкнул Дима. Лейтенант вспоминал, какой лес растет вокруг ограды и между корпусами института – в заповедной зоне. Хорошо устроились.

– Нет здесь заповедной зоны и не было. Не беспокойся, это капитализм, здесь все можно.

– Для среднего класса? – Сергей вылупил глаза на лоб.

– А для кого?

– Земля дорогая, здесь только солидные, серьезные люди строятся. Те, кто может себе позволить жить прямо посреди леса, наслаждаться свежим воздухом. Место престижное: до города недалеко, и Кама близко. Местные бизнесмены давно к этому месту присматривались.

– Хорошо живете.

– Не жалуемся. Так, мужики, вас четверо, а время не ждет. Через полчаса приедет Евгений Савельевич, он ждать не будет. Раздеваемся и подбираем себе обновки. Чтоб ни одной шмотки с родины не осталось.

Все были служилые, повторять приказ дважды не пришлось. Через пять минут Валера придирчиво обозревал выстроившихся перед ним новичков.

– Неплохо. Качество у местных китайское, – последнее слово человек произнес с нескрываемым презрением. – Большинство производства – китайское. Найти приличную вещь, сделанную руками человека, сложно, белое производство считается очень дорогим.

– Крестик замени. – Сергей подскочил к Славе Антонову.

– Не сниму, он освященный, не раз меня выручал, – насупился сержант.

– Вон, в коробке, выбирай любой, все освященные. Специально к хорошему, настоящему попу возили.

– Гадюка, снимай, – прошипел Денис и погрозил товарищу кулаком.

Именно на таких мелочах и засыпаются. Вроде бы ерунда, но простенький медный крестик с клеймом не существующего в этом мире завода может выдать человека с головой. Впрочем, организаторы подходили к проблеме серьезно, так, чтоб не оскорбить религиозные чувства людей. В протянутой Сергеем Славе пластиковой коробке лежала целая куча всевозможных символов веры. Тут и христианские крестики всех видов и форм, для всех конфессий, и мусульманские полумесяцы, и языческие топорики, и иудейские шестилучевики, и даже всевозможная восточная экзотика. Шнуры, веревочки, ремешки и цепочки тоже были на любой вкус.

– Успели, – заметил Валера, отходя от окна, – Евгений Савельевич едет. Вон, черный «бумер» за деревьями мелькает.

– Началось в колхозе утро, – пробурчал Денис. – Главное, со своими двойниками не встретиться.

– Не встретимся, – успокоил его Слава, – начальство будет бдеть.

– Не уверен. – Денис Панфилов еще не понимал, как он оказался прав, и, к счастью, не задумывался, что делать со своей правотой.

Дым сигарет с ментолом

Рабочий день закончился, вечерние пробки на дорогах рассосались, незаметно стемнело, на улицах зажглись фонари. Трудовой народ сидит дома, шурует по холодильникам, смотрит ежевечернюю телевизионную жвачку, воспитывает детей в меру способностей и желания, готовится к завтрашней рабочей смене. Молодежь тусуется на улицах, вьется возле кафе, в ночных клубах, гуляет по бульварам. Вечер. Ночь наступает. Настроение само собой повышается. Гормоны бурлят.

Эдик ухмыльнулся и поцокал языком при виде стайки студенток на автобусной остановке. Жаль, не успел перестроиться в правый ряд, и не остановиться, какой-то урод на «жигуленке» мешает. Девки самый смак. Тормознуть у остановки, открыть окно джипа, перекинуться парой слов, а вдруг одна клюнет? Эх, не перестроился вовремя. Но ничего, мы свое не упустим.

Тяжелый, сверкающий полировкой, шуршащий широкими шинами джип тормознул перед перекрестком. Переключиться на третью – и газу! Успел, проскочил точно перед мордой «Матиза». Эдик довольно расхохотался, представив выпученные глаза этого нищеброда, перекошенное от злобы лицо, срывающиеся с губ капли слюны. Так ему и надо, не умеешь жить – не живи. Нечего на своей раздолбайке мешать серьезным людям наслаждаться летним вечером. Кажется, в «Матизе» была баба, дура, крашеная кукла, старуха лет за тридцать. Ну и Аллах с ней.

Повернув налево, Эдик сбавил скорость. Окраина города. Слева тянутся коробки жилых домов, школа, детсад, мелькнула парковка перед двухэтажными блокированными коттеджами. Справа идут стоянки, светится огнями заправка, новый ЗАГС, за ними темнеет стена деревьев парка «Прибрежный». Веселое место. Любимое место отдыха местных собачников, молодежи и ценителей ночной романтики в лесу. Главное, два шага от города, заехал, нашел подходящее местечко и предавайся романтике, сколько сможешь, главное, когда есть с кем.

А еще парк славился своей нехорошей репутацией. Милиция частенько находила в «Прибрежном» следы удалых развлечений веселой молодежи и людей постарше, но тоже ценящих кипящий в крови адреналин. Эдик томно потянулся за рулем, почесался в паху и довольно оскалился. Вечер. Начинается охота. Жена дома, поздний ужин готовит, дети на улице с друзьями, в тылу все спокойно, а мужчине пора бы развлечься. Тем более жена его давно уже не привлекала. Домашняя курица, троих родила, фигуру испортила, ворчит частенько. Прибил бы, да жалко, кто будет детьми заниматься, пока не выросли?

Эдик чуть было не проморгал поворот. Резко ударил по тормозам, крутанул руль и добавил газу. Джип вильнул, чуть было не сбил боковиной столб, но удержался на асфальте. На проспекте возмущенно сигналили. Опять какой-то урод попытался поцарапать Эдику задний бампер. Мужчина восторженно загоготал. Начинается охота. Узкая, неосвещенная лесная дорога до конноспортивной школы идет почти до самого берега, а там дикий пляж. Погода хорошая, жарко, цыпочки днем нежатся на солнце, купаются и частенько возвращаются в город уже затемно. А дорога через лес.

Доезжать до конноспортивной Эдик не стал. Метров через двести от края леса фары выхватывают знакомый поворот. Сбавить, переключиться на вторую. Вот и лесная дорожка. Джип медленно ползет между деревьями. Здесь спешить не стоит. Не хватало еще поцарапать кузов. Жестянка и покраска стоят дорого. Водитель находит приметный кармашек на краю грунтовки, загоняет машину задом за деревья. Все. Выключаем фары, глушим мотор.

Эдик выходит из машины, осматривается по сторонам, прислушивается. Вроде все тихо. Посторонних, случайных прохожих не видно и не слышно. Ментов на повороте на конноспортивную не было, патрули по пути не попадались. Да и друзья не предупреждали об облавах. Стоявшую на обочине на краю леса темную «девятку» Эдик и не заметил. И не обратил на нее внимания. Серьезные люди на таких машинах не ездят. Так – пацанье голодное.

Эдик вдохнул вечерний воздух полной грудью. Закурил сигарету. Несмотря на насмешки друзей, он предпочитал тонкие сигареты с ментолом, название всегда забывал. Холодящий гортань приятный дымок, будоражащий кровь аромат.

Пора на охоту. Проверить карманы на одежде, чтоб ничего не выпало. Нож, хороший выкидной клинок, положить в правый карман куртки. Не забыть презервативы. Эдик человеком был разумным, зря рисковать не любил. Это хорошо, если целка попадется, а вдруг будет девка, через которую половина города прошла? Заразит целым букетом. Будешь потом ссать через силу и по врачам бегать. Лучше, как разумный человек, с резинкой. Да и улик меньше останется, вдруг девка к ментам побежит?

Нарваться на своих Эдик не боялся, слишком маленький шанс. Да и заметит он издали девушку наших, горских, кровей, не опозорится. В этом городе больше русьня паршивая живет, свинское отродье, этих не жалко, чести у них нет. Этих сам Аллах повелел иметь всеми путями. Рабское племя. Трахать их и унижать, большего не достойны.

Эдик еще раз обошел вокруг машины и двинул напрямик через лес. Он хорошо ориентировался в окрестностях, изучил свои охотничьи угодья. За спиной окраина парка, поле и город, справа карьер, слева дорога. Если идти прямо, выйдешь к лесной тропинке, многие дурехи срезают по ней путь, спешат быстрее добежать до освещенного места. Дуры. Потаскухи тупые.

Эдик специально надел сегодня темные джинсы, легкую черную куртку и коричневую водолазку, в темноте не видно. Волосы у него от природы черные вьющиеся, лицо смугловатое, как и положено настоящему мужчине. Весь в отца пошел – кровь от крови, плоть от плоти. Аллах миловал, в облике Эдика ничего нет от его мамаши, дуры русской, безмозглой курицы, бледнокожей.

В лесу темно, но ориентироваться можно, пробивающегося через кроны деревьев света звезд, отблесков уличных фонарей для привыкшего к темноте человека достаточно. Машина уже исчезла за деревьями. Издали доносится пьяный гогот. Молодежь дурью мается. Козлы и недоноски паршивые. Эдик сплюнул под ноги, не любил он этих шакалов, не любил и презирал. Да он вообще местных не любил. Деньги на них зарабатывал, и ладно.

Еще метров пятьдесят, скоро появится тропинка, рядом должны быть подходящие кусты, хорошее укрытие. Сидишь, наблюдаешь за тропкой, пропускаешь мимо себя компании, ждешь свою добычу. Хорошо, если не долго ждать. Выбежит одинокая девка. Одна, в лесу. Законная добыча охотника. Или если с пацаном будет, тоже можно развлечься. Щенка ножом пырнуть, а бабу себе забрать.

В десяти шагах от кустов Эдик остановился, короткие волосы на затылке зашевелились. Он чувствовал угрозу. Шаг вперед, второй, не подавать виду, что ты их чуешь, руку в карман, взять нож.

Он не успел. За спиной треснула ветка. Из-за дерева в двух шагах от Эдика вышел молодой жилистый парень в пятнистой камуфляжной куртке. Эдик дернулся, прыгнул в сторону и… Его схватили за шею и правую руку. Закричать. Нет, шею сдавили, из горла вырывается только сиплый хрип. Парень оказывается прямо перед Эдиком и резко, коротко бьет в живот.

– Кончаем свинью, – проворчали над ухом.

Еще один удар по почкам, чтоб не рыпался, из ослабевших пальцев азербайджанца вывалился нож. Эдик хотел закричать, вроде враги хватку ослабили, но не успел, рот ему заткнули промасленной тряпкой. По шее пробежал холодок: нежное прикосновение стального тросика. Удавка обняла шею Эдика и начала медленно сжиматься. Перед глазами потемнело. Последним, что Эдик почувствовал в этой жизни, был ударивший в нос аромат сигарет с ментолом.

Убивали его профессионалы. Спокойно закручивали трос, стягивая шею человека, пока тот не перестал биться в агонии. Выждали пару минут. Теперь можно спокойно снять тросик, убрать в пакет и уходить. Тело удавленника так и оставили в ложбинке за кустами. Ночью не найдут, а утром будет поздно.

– Давай к машине, быстро. Ничего не забыл?

– Чисто.

Двое молодых мужчин растворились между деревьев. Минут пять бега по лесу. Вот и замершая в кустах «девятка». Тихонько обойти вокруг машины, прислушиваясь к лесным шорохам. Нет, все спокойно. Тихо пикнула сигнализация. Моргнули габаритники. Сергей открыл дверцу, прыгнул на водительское сиденье. Ключи в зажигание. Инжектор мягко заворчал. Тихий шум хорошо отрегулированного, отлаженного мотора. Денис занял свое место на переднем сиденье.

– Стоп. Перчатки, – напомнил Денис.

– Блин, забыл, так бы и сидел до трассы, дубина. – Лицо Сергея озарила радостная белозубая улыбка. Дело сделали! Молодцы!

Тонкие латексные хирургические перчатки полетели в целлофановый пакет, за ними последовали одноразовые бахилы с ног. Пока Сергей выезжал из леса, Денис аккуратно упаковал улики, еще раз пробежался по карманам. Удавку, а это он придушил горячего горного самца, с глубоким вздохом убрал в отдельный пакет. Хорошая была штука. Тонкий прочный тросик на полированной рукоятке. Придется выбросить. Нельзя такие вещи повторно использовать.

Разумеется, из парка они выехали не по той дороге, по которой заехали. Маршрут известен и заранее проработан. Крюк до дальнего края, старая строительная дорога между лесом и заросшей ивняком пустошью, за которой начинается берег. Затем опять вернуться в лес и по грунтовке выйти на асфальт. Дальше спокойно, не привлекая к себе внимания, двигать к городу. Здесь недалеко.

– Серега, фары.

– Забыл. – Товарищ нажал на кнопку, дорогу перед носом машины залил яркий свет. Вот так-то лучше. Машина, идущая в темноте на одних габаритах, привлекает к себе внимание. Зато свет фар не дает рассмотреть передний номер, а задний соратники заранее заляпали грязью. Аккуратно, чтоб внимания не привлекало, а цифры и буквы не разобрать.

– Куда тебя, домой? – поинтересовался Сергей, когда машина вырулила на Ленинский проспект.

– Домой, и давай проскочим… О! За разворотом, после Вахитова тормозни за остановкой.

– Я прямо до Мира. Там развернусь.

– Давай.

Денис не зря просил тормознуть у автобусной остановки. Спокойно, с беззаботным видом вывалиться из машины, зайти в киоск, в городе на всех крупных остановках магазинчики со всякой всячиной стоят. Пиво, сигареты, жвачка, минимальный продовольственный набор согласно правилам торговли и условиям аренды. Вечер. Одиннадцатый час. За прилавком скучала сонная девица в помятом халате. Денис взял пару шоколадных батончиков и бутылку минералки. Выходя из магазинчика, он разорвал обертку батончика, куснул. Затем остановился у урны, выгреб из кармана сверток и бросил в мусорку.

Через полминуты машина забрала пассажира и покатила по вечернему проспекту. Удавку выбросили через два квартала, в такую же урну. Рано утром по городу пойдут мусоровозы, дворники вывернут бачки в ковш «КамАЗа». Перебирать мусор никто не будет. Разве что бомжи ночью пошуруют в поисках бутылок и пустых жестянок. Но этому контингенту непонятные пакетики до лампочки. Завтра днем улики уедут на свалку, а там ищи не ищи – бесполезно.

Поднимаясь по лестнице на пятый этаж, – он принципиально не пользовался лифтом, – Денис столкнулся с компанией молодежи. Соседи. К Валерке друзья пришли.

– Здравствуйте, Денис Владимирович. – Валерка вскочил на ноги, уступая дорогу соседу.

– Привет, как жизнь молодая?

– Идет, – улыбнулся подросток, ему льстило внимание серьезного сильного взрослого человека.

– Слушай, а зачем обязательно в подъезде у мусоропровода пиво пить? На улице тепло, воздух свежий, травка зеленеет. – От Дениса не укрылось, что последнее слово вызвало неоднозначную реакцию пары приятелей Валеры.

– Простите, Денис Владимирович, мы уходим. – Все ясно и понятно. Извиняющиеся улыбки, пожимание плечами. Парни гурьбой повалили вниз по лестнице. Денис проводил их скучающим взглядом, от его внимания не укрылись два початых баллона пива. Это искусство устранять конфликт еще до его назревания. Один великий китаец по этому поводу целую книгу написал, надо бы вспомнить название и имя того философа от военного искусства. Пригодится.

Дома Дениса ждали вчерашний суп в холодильнике, котлеты из магазинного фарша на плите и холодные макароны. Первым делом подкрепиться, второй ужин никогда не помешает, особенно после прогулки по ночному парку и приключения со стрессом.

Обычное холостяцкое жилье, двушка в девятиэтажке в районе пересечения Автозаводского и Московского проспектов. Пусть бытовая техника и полуфабрикаты позволяют не зарастать грязью, но все равно грустно и скучно одному. Пока макароны разогревались в сковородке с котлетами, Денис решил позвонить Лене. А телефон-то, оказывается, выключен. Как вырубил аппарат перед акцией, так и не включал. Через минуту после включения посыпались СМС «Вам звонили…». Один звонок с работы, два от друзей и три от Лены. Эх, придется объяснять, почему был вне зоны доступа.

Позвонить после ужина? Нет, время позднее. Разбужу. Позвонить утром – обидится. Значит, выключаем газ и набираем номер. Трубку взяли после первого гудка, видно, девушка ждала.

– Привет, как дела? Звонила?

– Хорошо. А у тебя как?

Привычный незатейливый треп. Нет, Лена не обиделась на своего друга. Все хорошо. Вот только Денис мрачнел с каждой фразой. Она сегодня вечером после работы ходила с подругой на дикий пляж. Да, за парком. Звонила с пляжа. Хотела, чтоб Денис их встретил и проводил. Нет, ничего страшного, она понимает, что у Дениса дела. Добрались до города без приключений. А вот насчет похода в кино стоит подумать. В голосе подруги слышались мурлыкающие кошачьи нотки. На выходные, заметано.

Положив телефон на полку, Денис негромко выматерился. Лене повезло, могла ведь напороться на этого самого Эдика Махмудалиева или какого другого урода. Но ничего, город стал немного чище, а скоро будет еще спокойнее. Лавина запущена. Дальше все пойдет по накатанной, уже без участия Дениса Панфилова и его соратников. Да и какое может быть участие в криминальных разборках молодого, перспективного, уважаемого, серьезного начальника службы безопасности крупной, серьезной производственной фирмы? Не замешан, не участвовал, не привлекался, если что по молодости и было, так не серьезно. И кто сам без греха?! Связи имеются, этого не отнять, без этого на такой должности не работают, но ведь, что бы ни писали модные журналюги, связи в полиции и ФСБ – это не связь с криминалом.

Серьезная работа сделана, сейчас главное – не наделать ошибок. Человеком Денис был умным, понимал, что многие группы сопротивления засыпались именно на неумении видеть грань, порог, за которым риск стремительно растет. Отсутствие чувства меры. Еще на последней встрече с соратниками Денис предложил, и его поддержали: после ликвидации Махмудалиева всем залечь на дно. Пока хватит. Все, баста! И так сделано много. Сейчас главное – не засыпаться, не привлечь к себе внимание полиции, не стать очередной «жертвой режима» и «убийцами таджикских девочек».

О покойном Эдике Денис не сожалел, никаких раскаяний и угрызений совести, как рисуют в плохих романах: не достоин мертвец человеческой жалости. Если и можно о чем-то сожалеть, так только о том, что Махмудалиева не придушили еще в колыбели. Ей-богу, мир бы от этого только выиграл.

Известный «бизнесмен», владелец пары крупных торговых фирм, засветившийся в строительстве и сумевший вовремя влезть в денежный государственный проект. Многие до сих пор гадают, сколько Махмудалиев поднял на реконструкции двух дорожных акведуков, сколько и кому отдал за контракт и превышение лимитов финансирования. Денис это знал, но делиться информацией не собирался, слишком опасно бывает показывать свою осведомленность. Да и друзья Эдика в мэрии еще живы.

Это официальная часть биографии покойного. Надводная часть айсберга. В главной своей жизни Эдуард Махмудалиев по прозвищу Черный Эдик был лидером сплоченной азербайджанской криминальной группировки. Половина розничной торговли, влияние на руководство хлебозавода, рейдерские операции с закупками зерна по смешным ценам, квартирные махинации, легализация приезжих из солнечного Азербайджана – и это еще не главное. Милые незатейливые забавы Эдика и кое-кого из его ближних, изнасилования и грабежи – это тоже мелочи.

Самыми большими прегрешениями покойного, за которые его сейчас черти поджаривают на медленном огне, были наркоторговля и содержание публичных домов. Причем девушек для своих борделей азеры набирали не слишком законными методами. Насилие, запугивание, обман, избиения и насильственное удержание, по полицейской терминологии, – вот любимые Эдиком методы вербовки. Восточный человек, а Восток – дело тонкое. Безнаказанность, хорошие связи с нужными людьми, легкие деньги развращают.

Эдик безвременно божьей помощью преставился, и это значит, что его криминальное хозяйство уже утром затрещит по швам. Бойцы сопротивления заранее собрали максимально полный материал на азербайджанскую группировку, составили досье на лидеров и заметных амбициозных участников. Анализ информации однозначно говорил, что у Махмудалиева нет наследника, нет второго лидера, способного быстро перехватить управление, подчинить земляков, сохранить группировку. Да, законы землячества сильны, во главу угла всегда ставятся интересы своей нации, своей крови, но человек слаб, деньги и амбиции развращают.

Уже завтра группировка затрещит по швам. Начнутся внутренние разборки. Затем в дело влезут местные бандиты, другие этнические группировки. Ситуацией заинтересуются бывшие влиятельные друзья покойного, они тоже имеют право на свой кусок пирога. Обстановка в городе сложная, единой силы нет, а есть нереализованные амбиции, да и Ее Величество Власть в последние месяцы несколько ослабла, произошла замена губернатора, новый Хозяин поменял мэра. Они еще не успели взять город и область под полный контроль, еще остались люди прежнего губернатора, есть недовольные и претендующие на большее.

Очень быстро вспыхнет бандитская война. Денис давал неделю на резню этнического криминала между собой и с нашими бандитами. Потом вмешается полиция. Кто не погибнет в разборках или при задержании, рискует сесть, и надолго. На целую неделю город вернется в «золотые девяностые» с их бандитскими разборками, стрельбой на улицах и во дворах. Понаехавшие гости из бывших республик присмиреют, не любят у нас тех, кто считает себя высшей расой, не любят возомнивших о себе торгашей и козлопасов. Разумеется, беспредел придавят, давить будут жестоко. Государство у нас сильно, эта машина кого угодно, любое сопротивление раздавит. Зато результат выйдет что надо.

В отличие от наиболее одиозных, махровых персонажей нашей родной правой, патриотической оппозиции, Денис не рассматривал государственную вертикаль как некоего злобного врага русского народа. Глупости все это. Власть не плохая и не хорошая, она играет по другим правилам, оперирует другими понятиями и статистическими массивами. Нельзя упрекать власть в нерусскости, она вообще вненациональна и наднациональна. Мы не Израиль, мы играем по чужим общечеловеческим правилам. И проигрываем именно в силу того, что назначенные не нами правила игры не позволяют нам выиграть.

На следующий день на работе Дениса Владимировича вызвали к генеральному. Слухами земля полнится, новость о безвременно ушедшем успешном предпринимателе и известном меценате распространилась по городу. Руководство «Политрона» просило разнюхать обстановку, прикинуть: чем это грозит, куда лучше не вкладывать деньги и с кем лучше в ближайшее время не связываться. Все в рамках служебных обязанностей Дениса Панфилова.

– Строительство мечети у нас точно заморозят, – не удержался Денис, вовремя перевел разговор, когда генеральный третий раз подряд напомнил о необходимости проверить и перепроверить руководящие кадры фирмы на предмет причастности к определенным структурам.

– Он, кажется, и был спонсором?

– Он.

– Помер Максим, и хрен с ним, – хохотнул начальник. – Я лучше отцу Михаилу еще денег на ремонт Орловской церкви перечислю, чем мечеть в городе терпеть. Они же орут по утрам как недорезанные.

– Пять раз в день, – напомнил Денис. – Вопли муэдзина транслируют через динамики.

– Кошмар.

– Квартиры в близлежащих домах падают в цене.

Как и следовало ожидать, смерть известного азербайджанского бизнесмена и по совместительству бандита не вызвала у горожан особой скорби. Народ подходил к делу сугубо практично, а многие открыто радовались.

– Слышал, вчера Черного Эдика замочили? – в кабинет Панфилова ворвался замдиректора по сбыту, спеша на ходу поделиться новостью.

– В курсе, Семен Исаевич, в курсе, – успокоил его Денис.

– Молодежь. Везде поспеваете. Слушай, а ты не знаешь, кто его прихлопнул?

– А черт его знает. – Денис задумчиво поскреб в затылке. – Свои же и зарезали.

– Как страшно жить. – Человеком замдиректора был хорошим, но уж больно обожал грубоватые и не всем понятные шутки. – Нет, собираю чемоданы и завтра же уезжаю. Навсегда. Прочь из этой страны. Здесь нет свободы и один жуткий тоталитарный террор.

– Не террор, а криминал. Террор был бы, если бы Черного посадили, а не прибили. Куда уезжаете, в Израиль?

– Ага! Не дождетесь! В Израиле тоже стреляют. Старый умный еврей в Израиль не поедет. Своя шкура дорога.

Оба громко жизнерадостно загоготали. Бородатая, незатейливая шутка. Денису рассказывали, что в свое время дочка Семена Исаевича уезжала в Израиль на ПМЖ. Продержалась там два года. После чего быстренько развелась с мужем, нашла себе француза и улетела с ним в Марсель. Ирония судьбы: француз оказался алжирского происхождения. Сам Семен Исаевич дольше двух недель за пределами Ругии не выдерживал. Возраст не тот, чтоб привычки менять.

После того как Семен Котляр покинул кабинет, Денис долго не мигая смотрел на дверь. Исаевич ведь не просто так заходил. Разведывал, вынюхивал, не знает ли начальник службы безопасности что интересное, не поделится ли просто так информацией. В свое время дагестанская диаспора сильно попортила бизнес сыну Семена Исаевича. Сейчас появляется шанс вернуть старые долги, восстановить прежние позиции, если не пристрелить, так засадить за решетку кого надо.

Маховик

Только приехав в Петербург, Павел Николаевич понял, насколько генерал Шнитке продуманно подошел к обеспечению секретности проекта. Над темой работало несколько тысяч человек, были задействованы резервы известных институтов, привлекались специалисты с мировым именем и широко известные функционеры. «Глубокий океан» поглощал значительные ресурсы, ему требовались финансирование, институтские площади, полигоны. Казалось бы, удержать в тайне такую работу невозможно. Что-нибудь да просочится, где-нибудь да произойдет утечка, найдется слабое звено.

Нет, специалисты Эрвина Шнитке работали серьезно. Проект разбили на несколько десятков внешне не связанных между собой кусочков. Каждый такой кусочек выглядел достаточно обыденно, не привлекал к себе внимания и надежно прикрывался не посвященными в суть вопроса, озабоченными только соблюдением секретности сотрудниками профильных контор. Финансирование шло через две дюжины каналов, причем совершенно открыто, из официальной части бюджета, от государственных и частных предприятий. Разбитая мозаика, гора осколков – даже мозговики из «РЭНД-Корпорейшен» не смогли бы понять, что видят перед собой единое целое, а не разрозненные обрывки, клочки не связанных между собой проектов, экспериментов, заказов на подготовку специалистов, операций КГБ и ГРУ, частные научные разработки.

Штаб занимал крыло в новом здании НИИ волновой механики, который, в свою очередь, входил в структуру Анютина. Повышенная секретность для предприятий и институтов НПО «Нейропромпроект» и Министерства высокоточного машиностроения была делом привычным. Высокопоставленным гостям здесь не удивлялись. К своей работе относились серьезно, необычные, иногда кажущиеся сумасбродными идеи начальства воспринимали как должное, да сотрудники и сами, бывало, шокировали родное руководство натуральной фантастикой – не фантастичной, а реально работающей.

НИИ располагался на окраине города, район Парнас. Рядом метро, Шуваловский парк. Недалеко кольцевая автодорога, выезды из города. К достоинствам расположения НИИ можно отнести: близость к базам и полигонам на Карельском перешейке, удаленность от центра, с его вечными теснотой, дорожными пробками и засильем туристов. Здесь же, сравнительно близко от института, на улице Композиторов, находилась приличная малая гостиница, арендованная концерном на два года вперед.

Павла Николаевича место работы вполне устраивало. Он не любил старый центр Петербурга: слишком сыро, много воды, много камня, тяжелая помпезная архитектура. Новые районы города были куда уютнее: проспекты шире, зелень не только в парках, но и во дворах и вдоль дорог, да и парков больше, и они настоящие, дома выше, красивее, планировка районов человеческая.

Работа шла, вот только все не туда. С момента переезда в Петербург Павел Шумилов решил множество проблем, сильно помог руководству концерна в организации взаимодействия со смежниками. А вот в главном до сих пор не продвинулись вперед ни на шаг. Сам Шумилов до сих пор не только не выработал устраивающее всех решение, но даже не мог пока сказать, что он разбирается в ситуации. Слишком много неизвестных, слишком много информации, слишком сложная проблема встала перед сотрудниками проекта «Глубокий океан». И проблемы были не только технические, но и этические, а это гораздо хуже.

– Паша, ты опять пропустил совещание! Ну нельзя же так! – заявил Владимир Строгов, врываясь в апартаменты Шумилова.

– Было что-то интересное? – невозмутимо осведомился Павел Николаевич, откладывая в сторону распечатку отчета и вежливо снимая ноги со стола.

– Гуларян очередной прожект выдвигал.

– Артем Михайлович может, – кивнул Шумилов. Он уже успел познакомиться с этим деятельным, неугомонным сотрудником Института региональных исследований. Голова у него светлая, соображает, хоть и не всегда в нужную сторону, гуманитарий до мозга костей.

– Перенести центр тяжести нашей операции в Белоруссию и на Украину, поспособствовать распаду Ругии и одновременно присоединять отваливающиеся территории к Белоруссии – это что, по-твоему?

– Если выключить наиболее серьезных геополитических конкурентов, то идея стоящая.

– Не понял. – Строгов слегка опешил. – А как?

– Невозможно. Вакуума нет, его придумали физики, – хмыкнул Шумилов. Эскапада Гуларяна его нисколько не удивила. Руководство проекта в последнее время испытывало катастрофический дефицит идей. Никто не мог ответить на простой вопрос: как быть дальше?

– Я все жду, что кто-нибудь предложит осчастливить соседей лихорадкой Шилдмана, – заметил Строгов.

– Думаешь, найдутся такие?

– Надеюсь, что нет, иначе получится, что мы зря все затевали.

– Начиная с 91-го года, – согласился Павел Николаевич. Немного помолчав, он добавил: – Я прикидывал варианты с американским вирусом. Я же циник. Эпидемия даст Ругии шанс, но воспользоваться им они не сумеют. Наоборот, эпидемия, массовая смертность, паника подстегнут деструктивные процессы. Понимаешь, их Мир более открыт, более свободен, чем наш. Это хорошо, и это плохо. Паника захлестнет не только страны с подверженным Шилдману населением, но и большую часть Земли.

Помнишь даже не экономический, а производственный кризис? У нас американцы были к нему готовы. Мы сами способны пережить любой кризис, любое потрясение, любой бойкот, практически все необходимое для жизни производим сами, пусть многое получается дороже и хуже, чем у других, но зато мы выигрываем на нескольких прорывных направлениях, и в целом эта политика гарантирует нам независимость и процветание. У соседей все хуже, все глобальнее, все разрозненнее. Единое экономическое, производственное, техническое пространство. Уничтожение восточной Азии больно ударит по всему Миру. И Ругия не успеет развернуть и восстановить производственные цепочки, да еще добавятся мятежи в регионах, паника, миграция, потеря финансовых резервов, падение цен на нефть и газ.

– Невесело.

– Ударит по всем странам. Будет много жертв, и не только среди негров и монголоидов. В итоге выиграют североамериканцы, европейцы, арабы с индусами, Аргентина, Чили, большая часть Латинской Америки.

– Кроме Бразилии, – хмыкнул Строгов. – Даже у нас лихорадка Шилдмана очень сильно прошлась именно по Бразилии, большой процент негроидного населения и мулатов дал о себе знать. Сейчас страны Бразилии на карте нет, а на бывших территориях до сих пор идет война за бразильское наследство. Соседи с азартом и латиноамериканским темпераментом делят тушу покойного.

– Ты думаешь, у них в лабораториях нет штаммов Шилдмана? А почему тогда не применили?

– Невыгодно, нет смысла, текущее положение вещей устраивает хозяев вируса. Они не дошли до того порога, после которого собственное выживание покупается ценой половины населения планеты, – добавил Строгов.

– Согласен. У нас спусковым крючком послужил постъюгославский кризис, серьезнейший удар по США, угроза выхода из-под контроля производственных регионов.

– Скорее, переход новому хозяину. Кто там «Снежную жару» устроил? Мы ведь тоже геополитический тяжеловес, наше мнение весомо. Мы косвенно и послужили причиной Пандемии.

– Володя, с такой логикой ты рискуешь нажить комплекс вины, – рассмеялся Павел Николаевич. – Обрядишься в рубище, возьмешь в руки рупор и пойдешь в Александровский парк на митинг демоппозиции обличать и всячески поносить наш «кровавый тоталитарный режим». Будешь требовать открыть границы, отобрать у граждан оружие, снять лимиты на частную капитализацию, заплатить всем и вся, что попросят, всячески посыпать голову пеплом и каяться, в чем скажут.

– Молиться, поститься и слушать радио «Радонеж», – заголосил Строгов, молитвенно сложив руки перед собой.

– Внушительно. Ты хоть крещен?

– А черт его знает, – хохотнул Владимир, – в младенчестве бабки могли и стаскать в церковь, пока родители на работе.

Разговоры разговорами, а время близится к обеду. Старые друзья понимали друг друга с полуслова. Столовая находилась здесь же, на первом этаже. Уютный зал с ресторанным обслуживанием, называемый столовой только по привычке. И еще он отличался отсутствием в меню графы с ценами. Введенная Сергеем Анютиным во всех подразделениях НПО система «локального коммунизма» работала даже в гостинице для высшего руководства. И никакой дискриминации – водители, инженеры, разработчики, охрана, все, кого служебный долг заносил в гостиницу, могли также воспользоваться местным гостеприимством. Выбор в столовой был ресторанный, а порции отвешивали, как в заводской столовой, чтоб мужики за добавкой не бегали.

Не успели Строгов и Шумилов занять столик, как к ним подсел генерал Шнитке.

– Добрый день, разрешите?

– Пожалуйста, Эрвин Теодорович.

Официантов в столовой не было, коммунизм не предусматривает такую должность. Товарищи посмотрели меню, подошли к окошку и сделали заказ. Примерно через четверть часа работники столовой их позовут. Такая вот система. В данных условиях работает.

– Вы уже два месяца как в институте, – заметил комитетчик, когда товарищи вернулись за свой столик.

– Мало, – буркнул Шумилов, держа перед собой развернутое на странице с напитками меню. Сейчас он раздумывал: взять еще кофе гляссе или ограничиться черным чаем.

– Но мнение вы уже составили? – не отставал Шнитке.

– Нет. Извините, Эрвин Теодорович, но объем материала слишком велик, я еще не успел даже в общих чертах познакомиться с проблемой, не говоря уже о попытках ее решить.

– По крайней мере, честно. – Строгов поддержал старого товарища.

– Извините, – буркнул Шнитке.

– Как я понимаю, мы сейчас легализуем наших агентов и создаем базу? – поинтересовался Шумилов.

– Верно. – В глубоко посаженных серых глазах генерала зажглись искорки. – Окапываемся, внедряем своих спецов, собираем досье, ищем людей, с которыми можно будет работать. Готовимся вербовать агентов влияния.

– Не спешите, – вздохнул Павел Николаевич. – Может быть, нам придется уйти от соседей.

– Не понял?! – Эрвин Шнитке выпрямился на стуле, его лицо окаменело, руки непроизвольно напряглись.

– Мы не можем бросить соседей, – резко отозвался Строгов.

– Мы не можем. Совесть не позволяет, – задумчиво протянул Павел Николаевич.

– А давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. Вот мы живем, строим планы на будущее, боремся с обстоятельствами, считаем себя если не полными хозяевами жизни, так хоть активными игроками. И вдруг появляются некие инопланетяне, гости из будущего, соседи из параллельного мира и начинают учить нас уму-разуму. Да еще нимало не интересуясь нашим мнением. Они сильнее, умнее, гуманнее, они обошли те подводные камни, на которые мы напоролись, и считают, что имеют право учить нас жить. Так, товарищи?

– Сложный вопрос, – кивнул Строгов.

– Павел Николаевич, здесь нельзя дать однозначный ответ, зыбкие границы, неясность моральных императивов, невозможность учесть позиции всех участников, – генерал Шнитке не собирался отступать. – Давайте оставим философские вопросы философам, а мы, как люди практические, будем решать реальные проблемы.

– Мы не можем наплевать на этическую составляющую, – грустно вздохнул Шумилов, отмечая про себя, что Эрвин Теодорович за годы жизни в Союзе полностью обрусел, даже говорит без акцента, правильно, как на родном языке.

– Думаешь, нам придется доказывать свою правоту? – Строгов незаметно перешел на «ты».

– Придется, и в тот момент, когда соседи узнают, пусть не сегодня, а через десять лет, что мы вмешались в их историю, начнутся большие проблемы. Психологический слом, неверие в свои силы, комплекс иждивенчества, поиск виноватых, попытка навязать нам ответственность.

– Ответственности мы не избегнем, – согласился Шнитке. – Мы в ответе за тех, кого приручили. Мы не сможем себе простить, если пройдем мимо их беды.

– А кто сказал, что у них беда? Может, они выбрали свой путь и даже счастливы?

– Ну, Павел Николаевич! – Угловатое, с массивным подбородком, квадратное лицо генерала налилось кровью. – Я от вас такого не ждал!

– Системный кризис, вымирание населения Северного полушария, концепция безудержного потребления, – напомнил Строгов. Владимир Петрович с интересом поглядывал на старого товарища, готовился к тому, что Шумилов сейчас вывернет все наизнанку, огорошит комитетчика и выдаст гениальное решение проблемы, чтоб с минимумом затрат и жертв, быстро и красиво повернуть Мир-01 к социализму.

– Кризисы для того и существуют, чтоб их переживать. С потреблением и золотым унитазом мы у себя не разобрались, сами клюнули на приманку дешевых вещей. Демография, миграция – это следствие индустриализации, урбанизации, общедоступного образования и прочих прелестей цивилизации. Без серьезных программ с мощнейшей информационной поддержкой, ломкой сознания временщика, возвращения к традиционным консервативным ценностям и с хорошим финансированием не обойтись. Да вы сами знаете.

Шнитке в ответ на это коротко кивнул. Он хорошо знал, во что Советскому Союзу обошлось банальное повышение рождаемости. Да еще не повышение, только первый этап, ломка сознания, внедрение в головы сограждан приоритета семейных ценностей, моды на детей, ориентации на многодетность. Мощнейшая государственная программа, поддержка Ордена Будущего, личный пример первых лиц государства и деятелей культуры.

Последствия тоже были значительными. В первую очередь изменились политические ориентиры общества. Ориентация на семью, на детей привела к росту правых настроений, респектабельному консерватизму. Неожиданно наши сограждане стали резко нетерпимы к гомосексуалистам, феминисткам, адептам полового равенства и межнациональным, а особенно межрасовым бракам. При этом проблем с национализмом не было, люди спокойно относились к своим соседям другой нации, но при этом не позволяли себе браки с инородцами. Уважение без взаимопересечения. Психологи говорили, что это включились защитные механизмы здорового общества, на подсознательном уровне отметается все, препятствующее созданию крепкой семьи и рождению здоровых детей.

Положительно сократилось число разводов, пришлось срочно строить новые роддома и детсады, школы. Но зато по стране опять ударила проблема дефицита рабочей силы. Декретные отпуска, долгие периоды послеродовых отпусков, необходимость сидеть дома с маленькими детьми выключали женщин из производства. Частично проблему решали за счет мигрантов, гастарбайтеров, но трудовые ресурсы страны Европы и без нас выгребли подчистую, а пускать в страну безграмотных, лишенных необходимых цивилизационных императивов, европейского менталитета, привыкших жить по законам пустынь и гор, не уважающих советское законодательство и образ жизни гостей из Азии себе дороже выйдет. Горький опыт европейцев тому пример.

Приходилось выкручиваться. Резко выросли заказы на автоматизацию, поднялся спрос на малую технику, повысилась производительность труда. Сейчас в стране идет комплексная программа по исключению, где возможно, неквалифицированного труда, а где не получается, стараемся повысить престижность данных профессий и привлекаем молодежь на подработку. Почему бы студентам и старшеклассникам не подзарабатывать дворниками? Работа на свежем воздухе, часа 3–4 в день, а зарплату платят, не нужно у родителей на новые джинсы деньги просить. Есть на что девушку в кино сводить. Укрепляется чувство собственного достоинства. Да и не будет молодой человек, ни свет ни заря орудующий метлой, бросать мимо урны пустые бутылки и обертки от шоколадок.

– Мы не можем прийти, переделать все по-своему и уйти. Получившееся в итоге не будет жизнеспособным, у них не будет внутреннего стержня, заряда энергии, не будет опыта самостоятельного выползания из задницы.

– Хорошее выражение, – хмыкнул Строгов и медленно, смакуя каждое слово, повторил: – Опыт самостоятельного выползания из задницы.

Двусмысленно получилось.

Незаметно вокруг столика стали собираться люди. Сотрудники НИИ, руководство проекта, специалисты.

– А как быть с проблемой двойников? – влез в разговор один молодой человек. Шумилову его в свое время представляли как руководителя группы, занимавшейся анализом информации по западному миру Мира-01.

– Нет такой проблемы, – отмахнулся Павел Николаевич, – не придумывайте себе сложностей, работайте осторожнее, заранее выясняйте судьбу двойников своих агентов, и все будет хорошо.

Вспомнилась нашумевшая история Георгия Гогиашвили. Грубый прокол наших прогрессоров, с одной стороны, и повод серьезно подумать над конфликтом двух миров – с другой. Судьба одного человека. Криминальный авторитет, бандит – и офицер КГБ, серьезный, ответственный, умнейший человек, привыкший защищать и укреплять, а не разрушать – это все Гогиашвили, это два лица, два варианта одной судьбы. И так будет всегда. Кто-то сумел преодолеть сопротивление внешней среды, кто-то не смог, нашел свою нишу и уже не мечтает о большем, а кто-то скатился по наклонной.

– Мы не можем сделать работу за соседей, но мы не можем уйти, ничего не сделав, мы не можем просто сидеть и наблюдать, – медленно проговорил генерал Шнитке. – В обоих вариантах мы наступим себе на горло. Да, это не желток с яйца. Мы не можем бросить людей в беде, иначе мы получаемся не люди, а унтерменши.

– Забавно, – пробормотал Павел Николаевич. Меньше всего он ожидал услышать из уст немца слово «унтерменш». Естественно, Эрвин Шнитке вкладывал в него не такое значение, как гитлеровцы, критерий не национальный, а личностный, но все равно. Слишком глубинные архетипы, оказывается, затрагивались, не помогала здесь массированная антифашистская пропаганда последнего полувека.

– Товарищи, не обязательно делать революцию самим, – это уже Вячеслав Трубачев. Тоже заглянул в столовую и не утерпел присоединиться к спонтанному совещанию за столиком Шумилова. – У них есть адекватный контингент. Есть прогрессивные силы. Мы можем им помочь, только помочь сделать дело.

– Газетные штампы. – Строгов подмигнул бывшему председателю КГБ. – Идея понятна. Не Большой Отец, а Старший Брат.

– Тоже опошленная донельзя концепция.

– Дело не в общих фразах, суть в содержании.

– Подумайте, товарищи. – На устах Шумилова играла победная улыбка. – И давайте не будем нарушать КЗОТ. Обеденное время, котлеты стынут, в чае льдинки плавают.

В тот же день Павел Николаевич отправился погулять по Шуваловскому парку. Золотая осень, на улице прохладно, на земле ковер опавших листьев, в парке светло, голые ветви деревьев не мешают солнечным лучам дотягиваться до земли, играть зайчиками с капельками воды на коре и опавших листьях. Воздух напоен ароматами смолы и прели. Тишина.

Двое охранников следуют за товарищем Шумиловым. Ребята держатся чуть в стороне, стараются не мешать подопечному, не мозолить ему глаза и одновременно контролируют обстановку. Еще двое молодых людей исчезли в глубине парка. Дальняя линия, разведка. Они обязаны заранее засекать подозрительных индивидов, своевременно нейтрализовывать или уводить в сторону нежелательный контингент, в случае ЧП играть роль подвижного резерва.

Павел Николаевич давно привык к своей охране. Это плата за высокий пост, интересную работу и причастность к государственным тайнам. Право на одиночество недоступно сильным мира сего. Только если потом, через столетия, когда… А сейчас коммунизм у нас существует только в столовых некоторых закрытых организаций. Да и потом неизвестно, наступит ли он когда-нибудь. Павел Николаевич никогда в этом не признавался, но он был уверен, что коммунизм – это красивая мечта, высокий идеал, цель, но цель недоступная. Для наступления коммунизма необходимо только одно условие – нужно другое человечество. Не больше и не меньше. А посему ближайший миллион лет – или что там на этот счет говорят эволюционисты? – коммунизм нам не грозит. Будем обходиться различными, национально-адаптированными формами социализма. В лучшем случае.

Павел Николаевич вспомнил, что хотел, но так и не нашел время заехать в гости к председателю Ленсовета Антону Воткину. Встретиться, поговорить с человеком во внерабочей обстановке, вспомнить минувшее, послушать о его планах на будущее. Петербург – интересный город. Непростая у него судьба. Даже с именем до сих пор не можем определиться. В разгар перестройки город переименовали в Петербург, а область и органы власти забыли. Так у нас Ленсовет управляет городом Петербургом, центром Ленинградской области. Анекдот, если бы это не было правдой.

Питеру повезло с губернатором, а ведь в свое время сам Шумилов был против Воткина, не понравился ему этот человек, показался слишком суетливым и неумным. Обманчивая внешность, выглядит Антон действительно как деревенский дурачок, но при этом умен, дело знает, с людьми работать умеет и город любит. Эх, быть ему вечным председателем Ленсовета. Попробуй забери его с этой должности – на следующий же день в городе начнется революция. Сами ленинградцы пушки «Авроры» перезарядят, дороги перекроют, народное ополчение соберут, но Воткина из города не выпустят. Даже на повышение не отпустят.

Пусть не сразу, но Шумилов в свою бытность премьером сработался с Антоном Воткиным. Помнилось открытие плотины в Финском заливе, сумел ведь достроить, замкнул кольцевую через Кронштадт и избавил город от угрозы наводнений. Воткин дело знает: проспекты расширяет, порт реконструировал, выносит старые заводы из городской черты на периферию, начал программу расселения населения из исторического центра в новые жилые районы.

Работа адова, но тем самым разгрузится центр, решится транспортная проблема, горожанам будет лучше. И это важно. Пусть не такие большие площади квартир, пусть не с окнами на Невский или Владимирскую, но зато с комфортом, лифтами, нормальными коммуникациями, без текущих труб, скрипящих перекрытий и, самое главное, с человеческими дворами, где можно на скамейке посидеть под деревом, на газон полюбоваться, детям есть где играть. Не только камень и бетон, но и земля, зелень, и не на клочке земли между контрфорсами здания за высоким забором, а вот так, открыто, как в нормальных городах современной планировки.

И так весь Советский Союз не стоит на месте, развивается, реконструируется, строится и перестраивается. Да еще новые земли осваиваем. Не было счастья – несчастье помогло. Сумели вовремя отреагировать, забили колышки, застолбили территорию. Благословенная, золотая, алмазная, платиновая Родезия! Бездонные подземные кладовые Анголы! Урановая Голконда Конго и Заира. Северная часть Китая вплоть до Хуанхэ, ныне эта республика называется Маньчжурией. Северный Вьетнам. Хоккайдо. Благодатные земли. Неисчерпаемые ресурсы. И ведь осваиваем помаленьку, выживших после Пандемии местных не обижаем, а Японии даже помогаем возрождаться.

При этой мысли Шумилов невесело усмехнулся – какая страна была! А сейчас ютятся в развалинах старых городов, с трудом налаживают жизнь, перебиваются с риса на воду. Экономика не выдержала удар. Все посыпалось. Самих японцев осталось двести тысяч человек. Мизер. Но это не страшно, было б чему возрождаться, с чего начинать – и они возродятся. Живучий народ, уникальная культура, цивилизация, привыкшая обходиться малым.

– Зато теперь у них много земли, – пробормотал Павел Николаевич. Циничная, жестокая шутка. Хотя с какой стороны посмотреть. В СССР давно уже поняли, что в современных условиях низкая плотность населения – это не беда, а благо. При должном подходе огромные пространства превращаются в неиссякаемое богатство. На Земле всего должно быть в меру. Перенаселенность куда страшнее пустующих земель. Об экологии тоже надо помнить. А природа без человека восстанавливается. Вон, в последние годы даже бывшие китайские земли восстанавливаются, хотя казалось, что экология Поднебесной уничтожена окончательно, человеческий муравейник истребил, переварил и загадил все вокруг себя.

Подпольщик

Отношения с Леной тянулись уже целый год. Денис и помыслить не мог, что сможет столько времени выдержать с одной девушкой. Все течет, все меняется. Любимая пока ни разу не напоминала о желательности узаконить отношения, чувствовала, что пока рано. Несвоевременный намек может оттолкнуть слишком независимого, уверенного в себе мужчину.

К концу лета молодой человек вдруг понял, что идея женитьбы уже не вызывает у него внутреннего отторжения. Когда-нибудь да надо начинать. И если с Леной все хорошо, так зачем искать другой вариант? Лучшее враг хорошего.

Работа шла. Отдел безопасности раскрыл пару краж, ребята раскрутили схему увода заказов некоторыми ушлыми товарищами. Авторитет начальника отдела вырос. Обстановка в городе стабилизировалась. Империя Эдика Махмудалиева рухнула как карточный домик. К сожалению, почти бескровно. Десяток погибших в разборках и подстроенных авариях кавказцев не в счет. Полиция против своего обыкновения отреагировала вовремя и всей немалой тяжестью закона. Посадок было много. Дела до сих пор тянутся, но многим фигурантам явно светит долгая дорога и казенный дом.

Официальный и полуофициальный бизнес азербайджанцев перехватили наши местные приватизаторы. Кое-что отошло лично мэру, хороший кусок хватанули околополицейские структуры. Бизнес честнее не стал, коррупция – штука непобедимая, все на себя тянет. Зато хоть наркотиков в городе меньше и бордели прикрыли. Не все, разумеется, только те, что курировал Эдик и его присные. Группа Панфилова залегла на дно. Ребята все хорошие, зря на рожон не лезут, но и бояться не приучены.

Денис вспоминал первые дни своей работы в сопротивлении. Наивные они тогда были. Думали, стоит выгнать из России всех кавказцев, цыган, азиатских гастарбайтеров, негров и евреев – жизнь сама наладится. Смешно. Не наладится. Проблема ведь не в криминальных гостях, не в черномазых бандюганах, не в прирожденных ворах и грабителях, проблема в нас самих.

В свое время для Дениса было шоком узнать, что приезжему из Закавказья или Средней Азии куда проще получить гражданство, чем русскому беженцу из того же самого ближнего зарубежья. Просто кавказец заранее ориентируется на помощь диаспоры и незаконные методы решения проблемы, а беженец идет официальным путем и рано или поздно упирается лбом в закрытую дверь. Петли надо смазывать. Портретами американских президентов. Иначе бесполезно.

Наша беда сугубо внутренняя. Не виноваты пришельцы в том, что мы сами позволяем им садиться себе на шею. Дети природы, они же простые, как саксаул, – они иначе не умеют, дети первобытно-общинного строя и древних, давно забытых рабовладельческих цивилизаций.

В свое время соратники увлекались идеями национализма, считали себя истинными нацистами, настоящие арийцы, млин. Однако жизнь вносила свои коррективы. Чаще всего нас подставляют наши же. Кавказец всегда поддержит соплеменника, прав тот или не прав. Еврей никогда не осудит своего прилюдно, наоборот – всегда за него вступится. И даже наши эмигранты держатся вместе, единым сжатым кулаком противостоят тяготам жизни на чужбине и местным законам. И только в Ругии мы забываем, что мы русские.

Ребята собрались хорошие, надежные, именно поэтому группа и выжила. Первый закон – один за всех и все за одного. Случайные люди быстро отсеялись, их отфильтровывали заранее, не посвящая в тайны и тонкости, даже факт существования группы был секретом. Хорошо. Никто до сих пор не знает, что в Приреченске есть своя подпольная боевая ячейка русского сопротивления. Хотя фактически к Сопротивлению они не относились. Инстинкт самосохранения не позволял выходить на связь с непонятными, подозрительными людьми. Так лучше. Нет риска, что тебя сольют органам.

Хорошо, никто из наших раньше не мелькал на митингах правой оппозиции, не светился в тусовках националистов и не афишировал свои взгляды и убеждения в Интернете. Только Сергей в свое время входил в РНЕ, печально знаменитую организацию, добившуюся популярности, но не успеха. Движение, быстро распавшееся благодаря стараниям органов и своему собственному руководству. И еще не ясно, кто больше постарался.

Женька только недавно уволился из армии, служил по контракту, всякого навидался, в том числе и на Кавказе. Человек он наш, убеждать не приходится. Марат сам нашел группу и как-то незаметно стал своим. В операциях участвовал наравне со всеми, кровью замазан по самую макушку. Никто и помыслить не мог ткнуть Марата тем, что он татарин. Наш он, русский татарин, и все тут.

Уж такие националисты были Денис и его соратники, что, несмотря на сложившийся образ тупоголовых, уверенных в своей расовой исключительности неудачников из рабочих кварталов, валящих вину за все и про все на нерусь поганую, своих считали не по разрезу глаз и генам, не по происхождению, а по сути. Единственным арийцем среди них можно было назвать только Алексея Иванцова, ибо его мама была немкой из фольксдойче.

Работа группы – это не сахар, нет той знаменитой романтики сопротивления, борьбы с «антинародным режимом». Нет героики партизанской борьбы. Все гораздо хуже и жизненнее. Опускаться до обычной скин-группировки ребята не хотели. Патрулирование окраин города и избиение попавшихся под руку гостей из южных стран – это, конечно, очень мужественно, очень красиво и действенно символизирует борьбу с нашествием. Символизирует в головах самих бойцов, не более того. Этнокриминал – штука серьезная, мстить они умеют. Полиция тоже не спит, им меньше всего нужны заморочки с народными мстителями, а вот успешно раскрытое дело по знаменитой 282-й очень даже кстати.

Соратники меньше всего хотели портить свои судьбы длительной отсидкой, неравноценный размен получается. Работали сразу серьезно, без кампанейщины и лозунгов. И первые же операции привели к парадоксальному выводу – бесполезно! Мартышкин труд получается.

Для сплоченной группы серьезных молодых людей пришить в тихом месте нелегала или «лицо с незаконным гражданством» несложно. Как умные люди, ребята работали чисто, не оставляя улики, и в первую очередь озаботились утилизацией трупов.

Денис и Леха были знакомы с полицейской работой. Да Алексей, что скрывать, работал простым опером, старший лейтенант полиции.

Дело начинается не с убийства, не с заявления, дело начинается с трупа. Даже если друзья пропавшего нелегала пойдут в полицию, искать сразу никто никого не будет. Раз нет факта убийства, значит, человек просто пропал без вести. Как пропал? Куда пропал? А пропадал ли вообще? Фиг его знает. И вообще, на каком основании он здесь находился? Может, взял да уехал. Кто его знает. Простому, заваленному парой десятков дел оперу меньше всего нужно вешать себе на шею еще и «висяк» с «мокрухой», он не рыжий. Его начальство за нераскрываемость пендюрит всеми путями самым противоестественным способом.

Провести разведку. Подготовить акцию. Грохнуть врага родины. Надежно закопать труп. Все. Работа сделана. А результат ноль. Результат ведь бывает не от самой акции, а от раскручивания, от афиширования акции. Пропал человек, и все тут. Ищут его, знакомых расспрашивают, на родину звонят, а причину не знают. Если и подозревают что, так не ясно, почему пропал. Информации нет. Страха перед сопротивлением тоже нет.

Двойственность. Ловушка. Будешь оставлять трупы на месте, будешь раскручивать себя – получишь результат, иноземцы будут уезжать, но и сам попадешь в прицел. Опыт говорит, что в таком случае долго не живут. Да, есть у нас в стране крутые ребята, умудрялись голову таджика оставить прямо на крыльце печально знаменитого «СОВА-Центра», но их мало, и Денис не считал себя и своих соратников неуязвимыми и неуловимыми героями. Правильно, в общем-то. Не супермены они, обычные люди.

После очередного успешно придушенного на окраине коттеджного поселка гастарбайтера из солнечного и голодного Узбекистана ребята задумались. Воевать так, как они, можно долго и с нулевым результатом. Идти взрывать мэрию? Тоже не выход. Решение было принято после долгих споров – редкие, точечные снайперские удары по узлам враждебной структуры.

Соратники три месяца собирали материал на Эдика Махмудалиева. Осторожно, через пятые руки, чтоб самим не засветиться, составляли подробное досье: привычки, обыкновения, слабости, любимые развлечения, распорядок дня. И все ради одной вечерней вылазки в пригородный парк. В акции участвовали два человека, а прикрывали их пятеро и с оружием. Эдик ведь мог взять с собой охрану, его быки тоже были не прочь порезвиться с молоденькой девочкой на природе. Романтика.

Не взял. Не взял охрану. Один хотел поохотиться. Посему и прожил на четверть часа меньше. Именно столько времени потребовалось бы, чтоб подтянуть резерв и перестрелять бандитов.

Несмотря на опасения кое-кого из соратников, акция прошла успешно. Камешек подтолкнул лавину, запустил процесс. Криминала в городе стало немного меньше. Полиция постаралась и подчистила растревоженное осиное гнездо. А самое главное: нашли убийцу Эдика Черного! Официально труп повесили на лидера конкурирующей группировки, в свое время прилюдно обещавшего повесить Эдика за яйца и имевшего несчастье погибнуть в перестрелке по поводу раздела наследства покойного Махмудалиева.

Время шло. В конце сентября ребята собрались на очередную встречу. Как обычно, на даче у Леши. Встретиться, поболтать, поделиться новостями за бокалом пива, попариться в баньке. Старые добрые мужские развлечения. Шашлык пожарить. Куда уж без него.

– А не пора ли нам вновь выкопать топор войны? – Женя первым поднял животрепещущий вопрос.

– Кого будем умиротворять? – хохотнул Марат.

– Есть одна мысль. Подрезать некоего Шаронова, нашего всеми любимого первого заместителя мэра по городскому хозяйству.

– Мысль действительно интересная, – согласился Денис. – А что это даст?

– Как что? Он же городское хозяйство развалил, все себе хапает.

– И что? – хмыкнул Сергей. – Что это изменит?

– Ничего, – кивнул Марат.

– Я даже больше скажу, – громко прошептал Денис, подавшись вперед, – Шаронова скоро снимут. Он и так всем надоел. Мы не успеем его убрать.

– Так нам два дня надо, – не унимался Женя. – Живет он в Белоусе. – Имелся в виду коттеджный поселок в пригороде. – Дом на окраине. Сигнализации нет. Спокойно вечерком вломимся, решим проблему и уедем.

– И ничего не изменим, – вздохнул Марат, он тоже все понимал. – Что будет дальше?

– Решат, что убили за долги, за кидалово, еще за что. Мы не изменим ситуацию, акция не приведет к запуску цепной реакции.

– Так что делать? Сидеть, пиво пить, пока страна гибнет? – Женя грохнул кулаком по столу. Хорошо приложил, так что тарелки и стаканы попрыгали.

– Не давать убивать русских. Мы русские? Вот давайте сначала не дадим себя убить.

– Русские, говоришь? Я вот уже не знаю, русские мы или нет. Что там по зомбильнику и в газетах брешут: нет такой нации? Всякочеловеческий сброд, разномастная толпа, скифы, татары, финно-угры, чухня всякая, сколоченная в одну орду скандинавскими князьями, татарскими царями и немецкими императорами. Русский язык, привычка носить штаны, православие, самодержавие даже негра делают русским.

– Брешут! Им за это платят, вот и брешут. Людьми без роду-племени, забывшими свой род, свою кровь, легко управлять, с них легко стричь налоги, легко добиваться их одобрения, в случае надобности их легко бросать на пулеметы. Есть заказ на ругиянскую идентичность, есть цель сделать нас всех аморфной толпой – они это и делают.

– А нам тогда что делать? Как быть?

– Нам остается только жить, растить детей, воспитывать их достойными нас и наших дедов, держаться вместе и не подставлять наших, – ответил Алексей. – Стараться делать хорошие, добрые дела.

– Когда они устраивали погромы в Баку, мне было все равно, я не из Баку. Когда они резали людей в Средней Азии и на Кавказе, мне было все равно, я живу в Ругии. Когда они пришли в Москву, я не протестовал, ведь я не москвич. Когда они пришли мстить, я молчал, я ведь их не трогал. А когда они пришли за мной, некому было больше протестовать. Некому было встать рядом со мной, – проговорил Марат.

– Сильно сказано. Откуда это?

– Один немецкий пастор по поводу гитлеровцев сказал, – заметил Денис.

На этом спор и завершился. Соратники пришли к выводу, что не стоит спешить лезть в петлю. Надо выжидать, ловить момент, если бить, то так, чтоб одним ударом запустить механизм разрушения, разрушить целую структуру, уничтожить банду, а не одного бандита.

– Мы живы, мы не сдаемся, и это уже хорошо, – пробормотал Денис.

А ведь Леша верно сказал: детей надо растить. Вон у него уже двое, денег в семье немного, простой оперативник, не бизнесмен, не «оборотень» в погонах, а семью тянет. Денису стало стыдно. Здоровенный лоб, зарабатывает хорошо, возраст за тридцать, а до сих пор один. Да еще себя «русским националистом» называет. Какой ты к черту националист, если сам о будущем своего народа не думаешь? Кому собрался свою кровь, свою веру, свою землю передавать? Некому. Так и получится, что наследовать Денису будет не родной сын, которого нет, а неведомый козлопас с далеких гор, у которого, может, мозгов не больше, чем у шакала, по-русски не говорит, но зато у него пятеро братьев, восемь детей и две жены.

Недели через две Денис как бы между делом предложил Лене переехать к нему.

– Это официальное предложение? – Девушка отступила на шаг и сложила руки перед собой.

– Ну, я пока не знаю. Это очень серьезное дело, я пока не уверен. – Денис сам ненавидел себя таким мямлей, но других слов не было. Язык примерз к гортани, еле ворочался, мозги скрипели, как заржавевшие.

– О боже! Я столько ждала! И тут этот неандерталец соизволил сделать предложение.

– Лена, а давай просто, без лишних слов? Поживем вместе, посмотрим друг на друга, привыкнем. Вдруг это все серьезно.

– Вдруг?! – Девушка шагнула вперед и залепила Денису звонкую пощечину.

– Нечего на тебя смотреть, самовлюбленный мужлан и трус.

– Лена! Я действительно… – Денис схватил девушку, подбросил вверх, прижал к себе и крепко поцеловал. – Лена, я люблю тебя, я просто пока не уверен, что ты сможешь меня выдержать.

– Какой же ты дурак, Панфилов. – Девичьи руки обняли Дениса за шею.

– Такой вот есть.

– Неотесанный. Грубый и очень ранимый, – продолжала Лена.

В глазах девушки читалось, что она согласна. Она действительно любит и готова терпеть даже такое, лишь бы любимый мужчина остался с ней навсегда.

В тот же вечер произошел разговор с родителями Лены. К Денису они относились хорошо, видели, что человек он серьезный, на ногах стоит крепко, не наркоман, не пьяница и Лену любит. Эту ночь молодые люди провели вместе. Редкое для них дело, обычно романтические встречи заканчивались тем, что Денис провожал девушку до дому, пусть и после полуночи.

Сам переезд растянулся на целую неделю. Заодно вещам Дениса пришлось потесниться. Неожиданно оказалось, что шкафов слишком мало, все не вмещается. Да и планировка квартиры не идеальна, мебель подобрана безобразно, на кухне давно пора делать ремонт.

– И ты говоришь: потерпим? – Лена потянула за свисающий в углу лоскут обоев. – А плитка? Ее хоть раз в жизни меняли?

– Нормальная плитка, – пробурчал молодой человек, – а обои постоянно отклеиваются, рядом стояк отопления.

– Прошлый век! У папы на даче ящик точно такой же плитки, стоит уже… – девушка задумалась. – Да, когда я еще в третий класс ходила, папа ее с работы притаранил.

– Лена, ну давай переклеим обои, а с плиткой подождем. Ее же еще в советские времена клеили, ее просто так не отдерешь.

– Тем более! Ты сколько в этом доме живешь?

– Ну…

– И до сих пор не делал ремонт?

– Ну, как купил хату, так подшаманил маленько, почистил, сантехнику поменял, обои.

– А потолки красил?

По багровой физиономии Дениса было видно, что ему стыдно за свою берлогу. Надо же, пока просто так встречались, ни словом не обмолвилась! А стоило въехать в квартиру, так пошло-поехало. Этаким макаром ближайшие выходные грозят превратиться в один большой аврал. А почему ближайшие? Денис чувствовал, что кухней не обойдется. Лена девушка решительная, если за что взялась, так не слезет, пока не добьет. Меньше чем на полный ремонт всей квартиры она не согласится.

– Ладно, в субботу едем в магазин за обоями. Побелку тоже прикупим.

– Побелка?! – глаза девушки расширились. – Кто сейчас побелкой мажет? Берем водоэмульсию. И сразу плитку посмотрим. Рулетка есть? Сейчас замерим.

Попал, как кур в ощип. Однако возмущался Денис только порядка ради. Пусть. Когда девушка вьет гнездо, это добрый признак, значит, вселилась надолго и серьезно. И Лена совершенно права: пора делать ремонт. Начинать с кухни, потом в ванной и туалете срубить плитку, унылый раритет советских времен. Подобрать нормальную настенную, на пол можно керамогранит положить. Потолок обшить пластиком.

Денис надеялся, что к Новому году отремонтирует и комнаты. Хорошо, он линолеум недавно менял, лет десять прослужит. Как всегда, выбрал приличную полукоммерцию. Нет, пол менять не будем. Лена уже косится, придирчиво ковыряет носком угол плинтуса. Молодой человек считал, что настилка ламината слишком больно ударит его по карману.

Впереди еще очередное обслуживание машины. Проклятый немец обходится весьма дороговато. Помнится, Сергей рассказывал, что ему замена стоек вышла в полторы тысячи рублей. Гм, на «Астре» Дениса такая же операция обходится ровно в десять раз дороже. Хорошо, бензин для всех одинаков, хотя опять же дорог.

– Страна нефтяников. Смешно, – буркнул молодой человек.

– Что, дорогой? – Лена, как и все представительницы рода Евы, имела привычку слышать то, что не предназначалось для ее ушек.

– Я говорю, у нас нефть качают как бешеные, а бензин дорогой.

– А ты не хочешь перевести машину на газ? Маша рассказывала, что им на газу куда дешевле обходится.

– Нет уж, переводить «Опель» на газ себе дороже будет. В багажник ничего не положишь, баллон мешается. И опасное дело, на газу часто горят.

– Ну, тогда старайся ездить меньше. Например, тебе сейчас не нужно будет отвозить меня домой. Представляешь, какая экономия!

Неудивительно, что в этот момент Денис почувствовал, что он сильно поторопился. Не готов он еще связать себя узами брака, создать новую ячейку общества, в общем, жениться. Если в первые дни началось такое, то что будет дальше? Жуть. Не хватало еще, чтоб кто-то следил за расходом бензина, личным временем Дениса и деловой перепиской. Лена тоже поняла, что хватила лишнего, взяла слишком круто.

– Мужчине ведь нужна машина, так ты везде успеваешь.

– А куда в наше время без четырех колес. Приходится.

– Дорогой, я читала, что чем больше у мужчины проблем в личной жизни, тем больше у него машина. Я рада, что у тебя такой небольшой и мощный автомобиль.

– Намек понят, – расплылся в улыбке молодой человек, – сейчас продемонстрируем.

– Подожди, я еще суп не проверила. И вообще я еще подумаю. – Отбивалась Лена яростно, но притворно, четко чувствовала ту грань, после которой мужчина должен отступить, и старалась ее не перейти.

– К черту суп. Я тебя люблю, – прохрипел Денис, унося свою драгоценную ношу в спальню.

Мысли о грядущем ремонте им совершенно не помешали. Можно было назвать это медовым месяцем. Никто не знал, насколько он затянется, но оба старались насладиться этим чудным, прекрасным, волшебным периодом. Временем, когда наконец-то они вместе, не нужно никуда бежать, любимый рядом, а быт еще не заел, все свежо и на высшем пике, чувства нежны и пламенны, а гормоны бурлят вулканом, совсем как у подростка в период созревания.

О детях Денис пока не думал, точнее говоря, подходил к вопросу серьезно, не абы как. Лена пока и не намекала, хотя в гостях у друзей Дениса не чуралась взять на руки измазанного, орущего дитятю. Как правило, дети у Лены на руках успокаивались, тянулись к ней. Так постепенно молодой человек свыкался с мыслью, что он не один, а придет время, и пеленочной эпопеи не избежать.

Агент прикрытия

– Вот так и живем, – пробурчал Дэн, выглядывая рано утром на балкон. Октябрь на дворе. На улице темно, сыро и холодно. Хочется захлопнуть дверь, нырнуть в постель под одеяло и поваляться еще пару часиков. Нельзя. Быстро сделать зарядку, разогнать кровь по жилам. Затем бежать умываться, бриться, приводить себя в порядок, завтракать и собираться на работу. Окна квартиры Дениса выходили на проспект. Пятый этаж. Золотая середина для девятиэтажки. Хороший вариант, сам подобрал.

Утро, но народ уже спешил на работу, подтягивался к автобусной остановке. По дороге шуршали шинами машины. Яркий свет фар разгонял предутренний сумрак. Уличное освещение-то уже выключили. Экономят, собаки.

Новый мир не уставал поражать Дениса и Славу. Все было не так, все было иначе. Адаптировались прогрессоры быстро, но своими в этом мире не стали. Слишком большие отличия. Денис так и не смог понять, как народ терпит ужасающую коррупцию, развращенность властей, самых мелких чиновничков. Полное наплевательство хозяев жизни на нужды и чаянья простых людей. Любая власть немедленно превращалась в источник дохода. Да, среди аборигенов встречалось немало хороших, порядочных людей, но они не заметны, а мразь плавает сверху.

Натурализация прошла быстро. Наши первопроходцы успели наладить связи, подкупить или взять на крючок нужных людей в полиции и паспортных столах. В финансах прогрессоры не были ограничены: жилье, машины, необходимые для прикрытия фирмы честно покупались.

Руководивший их группой Евгений Савельевич, старый опытный офицер разведки, дал новоприбывшим пару дней на ознакомление с новым для них миром. Обеспечил документами, деньгами, легендами и отпустил в свободное плаванье. Да, как это ни удивительно, но прогрессорам приказали просто жить и врастать в общество.

– Болваны, сами не знают, зачем нас сюда выдернули, – проворчал Антонов по поводу странного решения начальства.

– Не спеши. – Дэн хлопнул приятеля по плечу. – Радуйся, что живем в нормальной стране, а не в Замбистане каком-нибудь.

Старший лейтенант был прав. Жить в Ругии можно. Пусть это не СССР, но и не третий мир. Имея в качестве капитала голову, немного денег и полное отсутствие комплексов, здесь можно делать дело, здесь можно подняться. Именно это от прогрессоров и требовалось на первых порах.

Командование создавало сеть. Боевиков рассылали по городам и весям с одной целью – окапываться и приглядываться. Программа-минимум – выживание, программа-максимум – поиск вокруг себя приличных людей, контингента, с которым можно работать. Низы общества и откровенную мразь тоже забывать не следует, для хорошего разведчика все пригодится. Есть задания, для которых просто нельзя использовать хороших людей. Особенно когда рядом есть одноразовый контингент, который не жалко потерять или пристрелить после выполнения задания.

Панфилова и Антонова отправили в достаточно крупный провинциальный Приреченск. В дороге товарищи еще раз столкнулись с тем, что, несмотря на то, что Мир-01 очень похож на наш, различия на бытовом уровне огромны. Дэна умиляла «забота» местных органов о безопасности своих граждан. Мало того, что на большей части территории страны владение огнестрелом считалось тяжким преступлением. Мало того, что численность полиции, внутренних войск и сопутствующих структур превышала любые разумные пределы, так еще в стране существовал жесткий тотальный контроль за гражданами.

Дениса изумило и позабавило то, что они не только купили билеты на поезд по паспортам, так еще у них при посадке на поезд дважды сверили паспортные данные с вбитыми в билеты. Перепродать билет, минуя кассу РЖД, здесь было невозможно. Однако очень быстро выяснилось, что билетными спекуляциями занимались сами работники РЖД. Сесть на поезд без билета и минуя паспортный контроль тоже можно. Достаточно знать, к кому подойти и сколько заплатить за форс-мажор.

Жизнь есть жизнь, простые люди всегда действуют не как правильно, а как лучше и удобнее. А если уж человеку совсем нельзя на поезд, не говоря о самолете, то существует развитая сеть автобусного сообщения. Документов там не требуют, а доехать можно куда угодно.

Приреченск товарищам понравился. Они быстро нашли съемное жилье, заплатили за месяц вперед. Один день, и они уже нормальные граждане. Правда, без местной прописки трудно устроиться на работу, не везде берут, но и это поправимо. Неделя на поиски жилья. Денис купил себе квартиру в старом доме. И не прогадал. Быстро оформил покупку, вселился, подал документы на прописку. Дом хоть и старый, но жить в нем можно. Только мебель прикупить, поставить холодильник, стиральную машинку, телевизор, поменять замки – и вселяешься.

Слава Антонов решил переиграть товарища и купил квартиру в новом доме. Как он потом матерился! Мало того, что отделка была самая копеечная, дерьмовенькая, окна и двери придется менять через год, линолеум такой, что нормальный человек постесняется его в дачном сортире постелить, район на отшибе, не благоустроен, общественный транспорт ходит плохо и редко, так еще возникли проблемы с документами. Нет, все в порядке, все нормально, просто дом еще только сдается в эксплуатацию, собственность на жилплощадь оформляется, прописаться пока в этом доме невозможно. Славе и другим новоселам клятвенно обещали, что к Новому году все будет решено. Застройщик порядочный, держит марку, в дешевые игры с кидаловом не играет, но на душе было неспокойно. Человеку нужна прописка, а не только временная регистрация по месту жительства.

Денис уже собирался выходить из дома, когда в кармане заиграл телефон. Звонил Сашка Комаров, коллега по работе и заодно сосед по микрорайону.

– Дэн, доброе утро. Не разбудил? – Старая шутка, времени только до работы добраться.

– Привет.

– Ты меня не подкинешь?

– Заберу. Где у меня стоянка, знаешь?

– В поле за политехом. Помню. Буду через десять минут.

– Не спеши, пока дойду, пока мотор немного прогрею, – разговаривал Денис на ходу.

Удобная штука сотовый телефон, представить себе невозможно, как без них жили. Со стоянкой Дэну повезло и с микрорайоном тоже. Почти центр, все близко, транспорт ходит. Дворы зеленые, благоустроенные. Разумеется, не так, как в СССР принято, но для местных и это очень хорошо.

Денис успел дойти до стоянки, прогреть мотор. Пусть на машине мощный современный инжектор с компьютером, но не стоит злоупотреблять, не стоит насиловать машину на холодном моторе, ресурс быстро сгорает. Вот и Сашка бежит. Руки в карманах, голову втиснул в плечи, в уголке рта сигарета дымится. На улице холодно, моросит.

– Здорово. – Саня запрыгнул в салон и протянул холодную посиневшую ладонь.

– Привет. Поехали?

– Поехали. Утром планерка, Михалыч опять всех будет всеми путями пендюрить.

– Ну и фиг с ним, – благодушно улыбнулся Денис. Директор любил поорать на подчиненных, но никогда не повышал голос на своего нового заместителя, задницей поганец чувствовал, что не стоит этого делать. На Дениса вообще редко наезжали. Окружающие подсознательно понимали, что под спокойной, чуть ироничной, дружелюбной улыбкой Дениса Владимировича скрывается оскал старого матерого волчары.

– Тебе фиг, – жалостливо протянул Саня, – а у меня заявки не скомплектованы, новый заказ не успел обсчитать, да тут еще вчера Михалыч попросил срочно дать выборку по сталям.

– Не горит, – хмыкнул Дэн, одной рукой вписывая машину в поворот, а второй переключая скорости.

Водил он неплохо. Правда, давненько не приходилось ездить по большому городу, но не будешь же рассказывать людям, что последние два года он если и ездил за рулем, так там, где не каждый день встречную машину увидишь, дороги еще хуже, чем здесь, а о правилах дорожного движения все сразу же забывают.

– Тебе везет, начальник тебя уважает и любит, наследство получил, квартира новая, машину купил. Как ты так умудряешься?

– Обыкновенно. Наследство так себе, и не ждал, что дядюшка расщедрится. Из Перми мне уехать пришлось. Квартира в старом доме. Машина, – на губах Дениса играла пренебрежительная усмешка, – бюджетник. Так себе, обычная машина, – лукавил Денис, в Приреченске «Опель Астра» считалась машиной очень даже приличной, дороже и лучше популярных «Шевроле», «Хендаев», «Дэу» и «ВАЗов». Он и выбрал себе авто, чтоб движок помощнее, скорость выше, надежнее, прочнее, на грунтовке не рассыпалась. О деньгах Денис не думал, хотя в последнее время бюджет начинает напоминать о себе. Подъемные кончились, остается жить только на зарплату, ну и приработки желательно не упускать.

– Все равно тебе везет. Живешь один, все есть, ни о чем не думаешь.

– Это все временное, – отшутился Денис.

Нытье Сашки его забавляло. Хороший он человек, не дурак, порядочен, детей любит, вот только по жизни слабоват. Слишком Саша мягкий, окружающие это чувствуют и без зазрения совести лезут ему на шею. В армию ему надо было в свое время идти, в нормальную боевую часть, чтоб характер закалить, жизни понюхать, научиться отвечать за себя и товарищей. Армия, что ни говори, учит. Сам Денис сразу после срочной поступил в военное училище и ни разу не жалел о своем выборе. Повидал, конечно, всякого, и с призывниками мучился, делал из них людей, хотя в некоторых случаях проще было пристрелить. И в Родезии, на самых южных форпостах побывал, но ни разу о своем выборе не жалел.

Рабочий день начался как обычно, директор на планерке выдал всем хороший заряд бодрости противоестественным способом. Денис спокойно просидел все совещание, не проронив ни слова. Только под конец Сергей Михайлович спросил его о результатах переговоров с тверичами.

– Удачно, – кивнул Денис. – Они согласны на оптовую скидку, могут работать по нашим чертежам и техническим условиям, но требуют предоплату.

– Сколько?

– Пятьдесят процентов.

– Козлы, – раздраженно бросил Михалыч и сразу же переадресовал вопрос бухгалтеру: – Катерина Витальевна, посмотрите, что там осталось с заказа «Стройметалла».

Полноценный доклад Денис сделал после совещания один на один в кабинете директора. Не стоило при всех озвучивать некоторые нюансы и проценты предполагаемого контракта. С работой он справился, так что на брюзжание Михалыча по поводу скаредности некоторых в штатском и бедности самого Михалыча, который вынужден кормить целую ораву бездельников, молодой заместитель спокойно положил с прибором. Прекрасно знал цену этих стенаний.

Человеком Сергей Михайлович был умным, излишней наивностью не страдал, и бездельники у него не держались. Бизнес эпохи дикого капитализма вообще чужд сентиментальности и не страдает чрезмерным гуманизмом. Трудовое законодательство тоже традиционно не соблюдается, особенно в части нормирования рабочего времени и оплаты за переработку.

Ближе к обеду Денису позвонил Слава Антонов.

– Здорово, кореш! – незаметно для себя Славка пристрастился к приблатненной манере разговора.

– И тебе того же, и тебя туда же, – отшутился Дэн.

Товарищи старались не звонить друг другу на сотовые без особой необходимости. Прекрасно знали, что все разговоры записываются и записи хранятся минимум сутки. Куда безопаснее было пользоваться стационарными телефонами или, зная примерное расписание коллеги, ловить его на улице.

– Помнишь, мы давненько пиво не пили?

– Не помню. Когда и где?

– Если свободен, давай сегодня вечером. Знаешь кафешку на Дружбе народов, рядом с мебельным салоном?

– «Сухарики»? Давай там.

Предложение попить пивка означало вызов на связь. Слава что-то нашел, хочет обсудить дело с товарищем. Но это не чрезвычайно и не опасно, для таких случаев предусмотрены другие кодовые слова или варианты оповещения.

В конце дня Денис вовремя уехал в офис торговой сети забирать отчеты и счета-фактуры. Обстановка на работе сегодня была нервная, Михалыч явно собирался заставить сотрудников пахать до позднего вечера и стахановскими темпами завершить все накопившиеся за последнее время дела. Разумеется, Денис не собирался изображать из себя героя трудового фронта, не на себя работаем и даже не на государство.

Хорошо и то, что он уехал с Промкомзоны до четырех часов. Успел проскочить в город до вечерней пробки. Не пришлось портить нервы, тратить время и жечь сцепление, ползя по забитым машинами дорогам. Дела он завершил, часов в пять позвонил Михалычу и с чувством полного удовлетворения отогнал машину на стоянку. По дороге домой Денис заскочил в магазин, набрал полный пакет продуктов. Есть дома было нечего, и тратить время на готовку не хотелось. Взял пельменей, мороженых котлет и пару коробок каши быстрого приготовления.

Еще один недостаток местной цивилизации – качество продуктов просто отвратное. Денис помнил, какой он испытал шок, попробовав приличной на вид колбасы, причем не самой дешевой. Нет, после того раза он зарекся покупать местную колбасу, да и на многие другие продукты смотрел с подозрением. Лучше не есть и не выяснять, из чего это сделано, так оно спокойнее. Старшему лейтенанту Африканской бригады приходилось перебиваться подножным кормом. Дело не для избалованных, брезгливых индивидов, многое из того, что бойцы с удовольствием уплетали за обе щеки, у большинства сограждан вызывает рвотный рефлекс, но ведь это все было натуральное, чистейшие природные белки, жиры и углеводы. Микроэлементы с витаминами. Это все росло, бегало и ползало, причем иногда прямо по тарелке. Но это все было натуральное, а не из сои, пальмового масла, красителей, ароматизаторов, белковых заменителей и прочей неудобоваримой химии.

Вячеслав Антонов, в этом мире по новому паспорту Вячеслав Савельев, пришел в кафе раньше Дениса, занял столик в углу, заказал легкий ужин и потягивал светлое пиво. Сержант никогда не отказывался от возможности совместить полезное с приятным. Народу в заведении было немного. Тем более кафе считалось приличным, откровенную рвань сюда не пускали, охрана следила, чтоб посетители не буянили и до чертиков не напивались.

– Здорово! Пьешь! А я еще трезв! – Тяжелая рука Дэна опустилась на плечо Гадюки.

– И тебе привет, – кивнул товарищ и, повернувшись к бару, махнул рукой официантке. – Девушка!

Денис успел поужинать, поэтому заказал только пиво, фисташек, сырную тарелку и кофе. Переусердствование с алкоголем не входило в его планы на этот вечер.

– И как ты пиво с кофе пить можешь? – поморщился Слава.

– Не одновременно же. Давай рассказывай: что с квартирой?

– Решается. Кидалова не будет. После ноябрьских праздников будут оформлять.

– Ясно. Как сам собираешься праздновать?

– Какое ноября? Четвертое или седьмое?

– Я лично оба праздника отмечу. День Ругии – звучит. Народное примирение – звучит еще круче!

– Есть с кем?

– Пока нет. А у тебя?

– Аналогично.

Незатейливый треп двух приятелей. Обычный разговор. И только когда девушка принесла поднос с заказом, Слава перешел к главному.

– Ты не поверишь, но я тебя видел.

– Меня или…?

– Двойника, – кивнул Антонов, – ошибки нет. Похож как две капли воды, только выглядит немного моложе, загара нет, полнее.

– Может, просто совпадение?

– Нет. Мы сейчас с «Политроном» работаем, я у них был, бумаги там подписывал, объемы работ, фигня всякая, ну ты понимаешь.

– Хороший заказчик. Люди серьезные, требуют сроки и качество, но платят честно, не затягивают.

– И работает у них в службе безопасности некий Панфилов Денис Владимирович, 1977 года рождения.

– Интересно. – Дэн шевельнул бровью, ничем больше не выказывая своего удивления. После истории с Георгом Гогиашвили руководство старалось не направлять прогрессоров туда, где они могли встретиться со своими двойниками. Даже если без эксцессов, такие совпадения слишком опасны. Прогрессор может столкнуться с людьми, знакомыми с его двойником, возникнут вопросы, появится нехороший интерес.

– Мне говорили, что местный Панфилов так и живет в Саратове.

– Выходит, не живет, уехал. Что будем делать?

– Давай не будем паниковать, – улыбнулся Дэн, поднимая кружку пива. – Ты можешь аккуратно выяснить биографию Панфилова? Только без риска, только то, что наверху лежит.

– Зеленому будем докладывать? – Так звучал позывной Евгения Савельевича.

– Пока рано. Не стоит паниковать, пока ничего не выяснили.

– Смотри, – Слава покачал головой. – Приреченск город большой, да не Москва, люди встречаются, пересекаются, может, придется по работе в «Политрон» заехать. Смотри.

– Ладно, замяли. Ты лучше скажи: что говорят о Ермакове?

– Директор «Водоканала»? Порядочный человек, люди его уважают, отзываются хорошо, одеяло на себя не тянет, справедлив, фирма у него на плаву, зарплату платит.

– Мне то же самое говорили. Ты можешь на него выйти?

– Я – нет, – невесело усмехнулся Слава, – куда мне. Я же простой мастер, кондиционеры устанавливаю, короба. Это ты замдиректора.

– Маленькая фирма. Несущие конструкции, крепеж, рамные элементы, железки всякие делаем. Нет, не мой уровень. У «Водоканала» свои поставщики, да и в случае чего меня дальше снабжения или ПТО не пустят.

Через неделю, как раз накануне 4 ноября, товарищи встретились в том же самом кафе. На этот раз зал был полон. Последний рабочий день завершился, впереди праздники, народ потянулся по злачным заведениям. Друзьям как раз достался последний свободный столик.

– Выяснил я, почему твой крестник из Саратова уехал, – начал Слава, когда им принесли заказ и официантка удалилась.

– Криминал?

– Нет, все интереснее, в твоем незабываемом стиле. Такой же перекати-поле. После армии скучно стало, вот и решил место жительства сменить. В Москву подался, года два помыкался на съемных квартирах. Не понравилось, город не понравился.

– Да меня тоже от этого муравейника тошнит, – кивнул Денис.

– Ты-то в армии остался, офицер, а у местных армия – это такой беспредел и бордель, что тебе там не место. Твой двойник в Москве денег подзаработал, контактами обзавелся, опыта набрался и уехал в провинцию. Здесь он и нашел свое место.

– Серьезно?

– Ну, пока здесь живет, вроде уезжать не собирается. Работа у него хорошая, квартира есть, сильных врагов не наблюдается. А вот связи в структурах хорошие.

– Женат? Дети?

– Как и ты. Если дети и есть, то ты о них не знаешь. – Разговор шел открыто и предельно откровенно. Явно хамоватые шуточки Гадюки были к месту. Друзья понимали друг друга с полуслова, и такие дружеские подколки ими воспринимались как надо. Без глупых обид.

– Давай так, – чуточку помолчав, решил Дэн, – я держусь от него подальше. Информируем начальство. А ты на рожон не лезь, но держи его в поле зрения. Ты снайпер, умеешь держать дистанцию. Чтоб ты его видел через прицел, а он о тебе бы и не догадывался.

– Работаем, командир. – Гадюка оперся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и залпом осушил полкружки пива. Работа кончилась, начался заслуженный отдых.

Через три дня в город прибыл еще один прогрессор, Алексей Ковалько. Он и возглавил приреченскую ячейку сети. Задача перед тремя товарищами стояла простая – организовать официальный легальный бизнес, зарабатывать капиталы и влияние, собирать материалы, искать людей, заводить связи, контакты, быть готовыми в любой момент выйти из тени и… А вот дальнейшее не указывалось. Евгений Савельевич только намекнул, что не стоит расслабляться, скоро наше время придет.

– Скорее бы, – буркнул в ответ Гадюка.

На этом встреча с начальством завершилась. Отныне связь с центром осуществлялась только Ковалько и по каналам Ковалько. К слову сказать, руководитель группы оказался старшим лейтенантом КГБ, Первое Главное Управление, белая кость, политическая разведка.

Распутье

Глаза боятся, а руки делают – незаметно для себя Павел Шумилов поглотил и переработал накопленный материал по Миру-01. Самое главное – он сумел осмыслить информацию, сделать кое-какие выводы. Сложившаяся ситуация не радовала, но могло быть и хуже. У соседей системный кризис, цивилизационный кризис, демографический кризис, затяжной политический кризис, обстановка, казалось бы, хуже некуда. Однако не все потеряно. Здоровые силы у них еще остались. Правда, они разрознены, дезорганизованы, зачастую конфликтуют между собой, вместо того чтоб одним фронтом, плечом к плечу решать общие проблемы.

Помочь им можно, но работать надо спокойно, без шапкозакидательства и очень осторожно. Любая утечка чревата. Факт вмешательства во внутренние дела иной, более развитой, цивилизации есть страшнейший, разрушительный фактор. Если соседям станет известно о нашем существовании, последствия непредсказуемы в принципе.

Все это вместе с более мелкими своими соображениями по проблеме Павел Николаевич и доложил на совещании руководства. Доклад Шумилова был воспринят спокойно, именно этих выводов от него и ожидали. Куда более серьезные прения вызвало обсуждение знаменитого вопроса: «Что делать?» Страсти разгорелись шекспировские.

Анютин и Шнитке однозначно выступали за социалистическую революцию в Ругской Федерации. Владимир Строгов, Трубачев и курировавший проект со стороны Минфина Сергей Костачев предлагали не торопиться с силовым решением, работать мягко, непрямыми методами. Строгов вообще считал, что лучше всего будет продвинуть наверх своих собственных людей и уже через них реформировать страну.

В свою очередь Иван Соколов напомнил, что наиболее амбициозные планы могут в буквальном смысле не пройти сквозь игольное ушко порталов. Действующий пермский и строящийся ныне второй портал в курортной зоне к северо-западу от Питера ограничены по пропускной способности. Техника не пройдет однозначно. Если для революции необходимо тяжелое оружие, то его придется добывать на месте. Да и переброска стрелковки в пересчете на энергию и оборудование обойдется дороговато.

– Нет, уничтожить президента и премьера – это элементарно, – заметил Трубачев. – Самый действенный метод – это перехват кортежей спецназом. Крови, конечно, будет море, штурм дворца Амина покажется детскими играми. Нам придется перебить большую часть охраны, сопровождающих, достанется случайным и непричастным, наши понесут потери. Во время боя спецназу придется разнести все и вся к чертям собачьим.

– Точечный удар? Противотанковая ракета по машине с мишенью? – Эрвин Шнитке недоуменно приподнял правую бровь. – Или у нас уже разучились работать чисто?

– Вы же специалист, знаете, что для одного укола надо провернуть колоссальный объем работы. Без разведки, точной информации из охраны целей мы не сможем выяснить, куда и когда стрелять.

– Надо задать вопрос узким специалистам. Может, они найдут решение.

– Опять время, развитая разведсеть, большие затраты на подготовку акции, соответственно риск утечки.

– А переброска «Вымпела», организация местной базы, усиление, удар по кортежу будут стоить дешевле?

– Именно, – поддержал Трубачева Строгов, – меньший необходимый объем информации, а переброску можно осуществить в любом месте.

– Товарищ Соколов?

– Практически это возможно. Мы можем за неделю смонтировать установку, проблема в электроэнергии и встречающих, – профессор закашлялся, – нам ведь в первый раз повезло. Портал открылся в лесу, а не посреди улицы.

– Подождите минуточку, – Костачев приподнялся со стула. – Вы говорите, что портал открывается в любом месте?

– Не в любом, а там, где мы установим оборудование, – пояснил ученый.

– Тогда откуда такие сметы на строительство ленинградского портала? Вы купили целую усадьбу с реликтовым лесом.

– Дважды купили, – хохотнул Шнитке. – Один раз в нашем мире, и второй раз у соседей. Это были мои требования. Безопасность должна быть. Мы купили старый дом, оформили землю, прокладываем дороги, ремонтируем здания. Ограда, охрана территории, подкуп должностных лиц у соседей – все это стоит денег. Да мы еще монтируем «Прометея». – Речь шла о компактной быстровозводимой термоядерной установке.

– А можно было дешевле?

– Дешевле только в провинции. Экономия в пять раз, – заметил Строгов. – Но тогда нам будет сложно объяснить местным появление множества новых людей, да еще с идеально выправленными документами. Нам нужен портал рядом со столицей. Мы и так по настоянию вашего министерства строим дорогу не в Подмосковье, а на Карельском перешейке. Второй вариант дешевле, хотя тоже дорого.

– Тихий ужас. – Костачев покачал головой.

– Господа-товарищи, не отвлекаемся, – Павел Николаевич не зря вспомнил любимое выражение Арсения Бугрова. Подействовало. Почти всем присутствующим приходилось в свое время работать с Верховным.

– Что скажет молодежь? – Владимир Строгов повернулся к сидевшему между Шнитке и Костачевым коренастому круглолицему крепышу. – Ваше слово, Игорь Леонидович.

– Слово? А зачем? – улыбнулся товарищ Минаев, присутствовавший на совещании в качестве представителя Института региональных исследований.

– Хорошее начало, – хохотнул Анютин.

– Мы говорим о революции, но забываем, что устроить переворот несложно. – Игорь Минаев выдержал паузу. – Куда сложнее удержать власть и провести реформы, ради которых революция и затевалась. Причем, а это правило с крайне редкими исключениями, революционеры не годятся для решения основной задачи. Это люди с горячим сердцем, высокими идеалами и особенной совестью, они нетерпимы к компромиссу. Строительство государства требует совсем других качеств.

– Павел Николаевич? – Шнитке повернулся к Шумилову.

– Я это говорил, – буркнул Павел Николаевич, – нужна структура, на которую можно опереться и которая возьмет на себя самую грязную, неблагодарную часть работы: восстанавливать, искать финансы, чистить авгиевы конюшни, налаживать жизнь, договариваться со всеми значительными силами.

– Вячеслав Иванович, мы можем найти такую структуру?

– У меня полное досье на все существующие у соседей политические силы. – Трубачев раскрыл папку. – Но ни одна не тянет на реальную оппозицию.

– А если правительственная партия?

– Это пародия на КПСС восьмидесятых годов, жизни в ней нет, безболезненно рассыплется сразу после смены правительства.

– О местной компартии говорить не буду, официальный социал-демократический проект. – Лицо Строгова исказила язвительная гримаса. – Демократическая и либеральная оппозиция – это уникальный паноптикум, кунсткамера. Правые националисты разрознены, до сих пор не определились с вопросом: что им нужно, кроме того, как выгнать всех чурок и установить «русскую власть». Что сие за власть такая, они сами не знают, только подозревают, что это нечто хорошее и правильное. Экономические и внутриполитические требования этой братии весьма смутные и противоречивые.

– У меня вопрос к товарищу Минаеву, – пробасил Эрвин Шнитке. – Почему вы, будучи талантливым, перспективным ученым, надеждой Института региональных исследований, являясь воспитанником Ордена Будущего, ни слова не сказали о язычниках?

– Лучше не надо.

– Либо хорошо, либо ничего, – поддержал единоверца Шумилов.

– Павел Николаевич?

– Разрозненные группы. Отсутствие вменяемых и авторитетных лидеров. Популярность сектантских идей. Псевдоязыческие течения. Разобраться в этом месиве можно, но лучше оставить специалистам.

– Так все плохо? Я, если честно, не уделял внимания этому вопросу, – удивился Трубачев.

– Очередной пример действия негативного отбора. Начисто ампутированные механизмы самоочищения.

Кое в чем Шумилов кривил душой. У соседей не так все было плохо, как он говорил. Да, пена на поверхности кипела, на телеэкраны и в газеты лез всякий околоязыческий мусор. Немало было псеводоязычников, адептов высосанных из пальца учений и дивных, фантастических религиозных конструкций. Не добавляли авторитета вечные склоки между волхвами и лидерами общин, наивные попытки обмануть кастовые законы, обрядиться в не свойственные тебе регалии.

Внизу, под слоем мусора, спокойно существовали, строили свою жизнь нормальные языческие общины. Немало было стихийных диких язычников, не входивших в общины, пришедших к русской вере сердцем, а не только разумом. Все это было. Перспективы у язычества в Ругии неплохие, оно так и будет второй по популярности конфессией среди русских, если не считать наиболее распространенные у современников атеизм и агностицизм.

Хуже то, что сейчас у соседей язычество надежно дискредитировано. Постарались, вовремя почуяли, чем это пахнет, и помогли движению скатиться на самое дно. Специалисты Вячеслава Трубачева отмечали явные следы сторонней помощи наименее адекватным лидерам языческих течений. Возможный вариант. В этом нет ничего странного. Жесткая политика госбезопасности. Дискредитация любых потенциально опасных идей.

Одна только община Нибелунгов с их «всеясветской грамотой», древним, чисто русским однобожием и «истинно арийской гиперборейской Арктической Русью» чего стоит! Именно по таким «гиперборейцам с Полярного круга» о язычестве и судят. А еще есть адепты древнего – обязательно древнего – ведического «Православия», авторы дивных, типа религиозных компиляций на вольную тему и тому подобные уникумы.

Но существовали и нормальные, настоящие общины. Идея ведь не в конце XX века родилась. Возрождение русской веры никуда не делось. Но погоды настоящие язычники не делали. Павел Шумилов считал, что не стоит и пытаться привлечь этих людей к нашей работе. Не надо, так будет лучше, в первую очередь для самих язычников. Орден у соседей не создать, а испортить людей можно. Им сейчас надо не в политику лезть, а жить своей жизнью, общины сплачивать, детей растить, постепенно строить, создавать и возрождать свое. Нет, не надо их делать заложниками наших игр. Сам будучи убежденным язычником, Шумилов не хотел подставлять под удар своих единоверцев. Вот Нибелунгеров всяких использовать можно, этих не жалко.

– Раз Павел Николаевич говорит, что не надо, значит, не будем? – подвел итог Владимир Строгов. – А что у нас остается?

– Ничего, – резанул ладонью перед собой Игорь Минаев, – в «ноль первом» у нас нет организованной структуры, массового движения, на которое можно опереться. Люди, способные взять в свои руки бразды правления после переворота, революции, есть, но они действуют в одиночку или в составе немногочисленных групп.

– Разыграть православную карту? – не сдавался генерал Шнитке.

– Среди рядовых батюшек есть настоящие люди, на них мы будем опираться, а вот саму структуру придется реформировать на фиг. Настоящей Церковью они были только в советское время. Ныне же иерархи Церкви успешно борются за право стать Министерством Правды.

– Не бойтесь. После победы наших церковники первыми прибегут присягать на верность и подтверждать привилегии. Со времен Батыева нашествия ничего не изменилось, – добавил Павел Шумилов.

– Перефразируя Ленина, можно сказать: «Нет такой партии», – подвел итог Строгов.

– Да, Владимир Петрович, вы правы. Если мы и решим действовать активно, то в результате придем к необходимости вводить в «ноль первый» целый экспедиционный корпус наших специалистов.

– И как уже говорил Павел Николаевич, это приведет к страшнейшему этическому кризису, массовой ломке психики, росту фобий и развитию комплекса неполноценности у соседей, – вздохнул Шнитке. Генерал умел учиться, спокойно воспринимал новые для себя тенденции.

– И мы опять как витязь на распутье. – Трубачев раздраженно захлопнул папку. – Оставить соседей мы уже не можем. Помочь им, не выдавая себя, тоже. Что делать?

– Забыл. Мы еще не можем сделать всю грязную работу и тихо слинять, – ехидно усмехнулся Шумилов.

– Так что? – вопрос повис в воздухе.

Павел Шумилов отстраненно наблюдал за товарищами. Генерал Шнитке сидит, подперев квадратную челюсть пудовым кулаком, взгляд уставлен куда-то вдаль поверх голов товарищей. Игорь Минаев чешет в затылке. Вячеслав Трубачев рисует. Костачев усиленно делает вид, что дело его не касается, главное – лимиты финансирования не перебирайте, а технические вопросы решайте сами.

– Хорошо еще, никто больше не говорит об «антинародном режиме», – проворчал Строгов.

– Провокатор ты, Владимир Петрович, – ухмыльнулся Трубачев.

– А ведь такая была красивая версия, – вздохнул Эрвин Шнитке, – мы бы тогда не ломали голову над этой проклятой этикой.

– Красиво, но слишком примитивно, – рассмеялся Минаев. Молодой человек чувствовал себя достаточно свободно, не стеснялся быть самим собой, вовремя переходить на «ты» в разговоре с заслуженными седовласыми товарищами.

Шумилов вспомнил, что эта версия в первые два месяца с начала «Глубокого океана» была превалирующей. Заманчиво было считать, что высшее руководство Ругской Федерации состоит из явных агентов наших заокеанских «друзей». К сожалению, все гораздо сложнее и одновременно проще. После знаменитого путча 91-го и распада страны агенты влияния постепенно ушли из политики, потеряли свое влияние на власть.

Самое главное: запустить нужный процесс в нужном направлении и сделать его самоподпитывающимся. Дальше можно спокойно снимать сливки и сокращать финансирование спецслужб. Если человек делает то, что тебе нужно, то зачем ему еще за это доплачивать? Это альфа и омега серьезной внешнеполитической работы.

Пришедшие к власти в нулевых люди сами по себе были не плохими, не злодеи, не агенты вражеских разведок. Они даже были патриотами в той мере, в какой считали это приличным, они на самом деле пытались исправить ситуацию к лучшему. Эти люди серьезно надеялись вытянуть страну из задницы. Хуже всего то, что они играли по чужим, навязанным им правилам.

А политика – это не шахматы и даже не покер, играть можно только по своим правилам. Знаменитый английский принцип: джентльмены всегда играют по своим правилам. Если правила не позволяют джентльмену выиграть, то он меняет правила по ходу игры. В СССР это давно поняли и играли только по своим правилам, хоть в первое время и приходилось тяжело. Наши американские партнеры даже представить себе не могут: как это, не самим назначать правила игры?!

В «Мире-01» в этом отношении было хуже. Да еще негативный отбор привел к тому, что высшие посты заняли люди адекватные, ответственные, но не гении и не герои, не вожди. На одной харизме и популизме далеко не уедешь. Надо работать двадцать часов в сутки, надо брать на себя ответственность, надо плевать на «международное мнение», однозначно ставить свои национальные законы выше «общечеловеческих ценностей», надо быть настоящим патриотом до мозга костей.

Без всего вышесказанного у соседей получилось то, что получилось. Да еще запущенные «прорабами Перестройки» деструктивные процессы гадят. Высочайший уровень коррупции делает любые попытки государства сделать что-то полезное смехотворными. Как говорил наш посол во Франции товарищ Черношеев: «Хотели как лучше, получилось как всегда». А решительности, воли начать Большую Чистку нет. Павел Николаевич подозревал, что Большая Чистка у соседей приведет к тому, что 37-й год им покажется детскими шалостями. Репрессировать придется половину чиновников и ответственных лиц, это не считая трети предпринимателей. Хотя аппарат управления им надо сокращать минимум в три раза. Почему бы не методом выдачи лицензий на отстрел?

– Доктор Гуларян, сотрудник нашего мозгового центра, предлагал перенести центр тяжести операции в Белоруссию, – напомнил Игорь Минаев. – При этом нам придется нейтрализовывать агрессивных соседей и самим подстегнуть центробежные процессы в Ругии.

– Это кажется бредом, но разумное зерно есть, – улыбнулся Строгов.

– Ругия и так теряет больше миллиона человек в год, – напомнил Шнитке. – В Германии до сих пор не могут решить проблему гастарбайтеров, на Украине затяжная революция. Европа стареет и чернеет. Предложенное Гуларяном решение в итоге приведет к созданию не Ругии, а новой России, но цена будет высокой. Миллионов десять граждан за первые три года распада. И доктор Гуларян не понимает специфики работы спецслужб. Расширение поля деятельности, усиление нашей активности в Европе и США неминуемо повышает риск провала отдельных агентов. Спецслужбы Белоруссии сохранили свой профессионализм, они будут реагировать на любое внешнее воздействие.

– Время и деньги?

– И люди, Павел Николаевич. У нас нет кадрового резерва, он по определению невозможен. Мы и так привлекаем к работе неофитов, людей после сильно сокращенного курса подготовки. Это и подготовкой назвать нельзя, краткий ликбез, полевые занятия.

– Сложности. Такая большая, сильная страна, развитое передовое государство, а не может решить такую проблему, – бросил Минаев.

– Никто до нас с такой проблемой не сталкивался. Не кипятитесь, Игорь Леонидович. – На плечо Минаева легла рука Шнитке.

– Остается одно, – подвел итог Павел Николаевич, – расширяем сеть в Ругии. Создаем группы влияния в Белоруссии, на Украине, в Прибалтике, это наиболее важные для нас объекты. Тихо исподволь помогаем, – Шумилов с нажимом, акцентируя внимание, произнес слово «помогаем», – параллельным создать системную оппозицию, связать в одну сеть существующие группы недовольных режимом, помогаем им выработать единую платформу.

– Перехват власти силовой?

– Не обязательно.

– У соседей хорошо умеют давить, разрушать, дискредитировать оппозицию. Технологии отработанные, аппарат подавления, передовые методы промывания мозгов.

– Это уже вы будете решать, Вячеслав Иванович и Эрвин Теодорович.

– Пьяным нагрешил, трезвым расплатился, – пробурчал Шнитке, – чрезмерное усиление государственной власти приводит к фашизму.

– Мы бы предпочли национализм, но это разные и редко совместимые вещи, – поддержал его Минаев, – идея стоящая. И ближайшие полгода работать надо на периферии. Если у них остались здоровые силы, так только в провинции.

– И в очередной раз Россию спасет глубинка, – кивнул Строгов.

– Не спеши, не хвали день, пока вечер не настал, – пробурчал генерал Шнитке. – Вячеслав Иванович, мы сможем снизить уровень коррупции?

– В отдельных регионах это реально. У них и так до недавнего времени многое зависело от личности губернатора.

– С этого и начнем. О национальном самосознании тоже не стоит забывать.

Павел Николаевич потянулся и демонстративно посмотрел на часы. Засиделись. Полдня совещались.

– И только через полгода после первой разведки мы наконец-то выработали решение, – скептическим тоном заявил Строгов.

– Забыл, как мы в 90-х вообще без плана работали? – рассмеялся Шумилов.

– Тогда было другое время.

– У соседей ничего не изменилось, кроме вертикали. Ну, все, господа-товарищи, закругляемся.

На следующий день Шумилов взял себе неделю отпуска и улетел в Москву. Работа работой, а дом забывать нельзя. Так, чего доброго, Марина забудет, как муж выглядит. И внуков пора повидать.

Была и еще одна причина отъезда. Шумилов надеялся воспользоваться своими старыми связями и попасть в Плесецк. 12 ноября планируется запуск последнего грузового корабля «МАКС-Вихрь» к орбитальной верфи, на которой идет сборка трех межпланетных атомных кораблей «Пульсар-Д». Марсианская экспедиция! Фантастика и мечта человека.

Пилотируемый полет на Марс – это естественный шаг после лунных баз и монтажа полуавтоматических горнодобывающих модулей в кратере Коперника. Невозможное становится возможным. Если все получится, то через полгода человек впервые ступит на другую планету. И, как и должно быть, это будет гражданин Советского Союза. Наш русский человек.

Экспедиция готовилась с размахом. Была разработана специальная увеличенная модель старого заслуженного «Пульсара». По настоянию профильных специалистов на кораблях монтируются скорострельные пушки и управляемые ракеты – в дальнем космосе все может быть. Невозможное возможно. Разработаны спускаемые модули, облегченная модель экспериментального ракетоплана «МиГ-2000». Созданы специальные марсианские краулеры и планетарное оборудование, включая жилые модули.

В полет отправляется целая эскадра. Три атомных корабля. На одном летят три человека, на двух по два. Это минимальные требования безопасности. Все специалисты сходятся во мнении, что меньше двух кораблей отправлять нельзя, а лучше три. И с двухкратным запасом жизнеобеспечения. Если вдруг один корабль погибнет, техника выйдет из строя, то люди смогут пересесть на другие корабли и вернуться домой. Сроки экспедиции тоже пока не ясны. Расчет идет на год полета. Но возможно, экспедиции придется задержаться на Красной планете дольше необходимого. И кто на Земле сейчас может сказать, сколько времени нужно будет для первого этапа исследований?

Неделя отпуска незаметно превратилась в две. Все равно новостей пока нет. Наши специалисты спокойно работают, расширяют сеть, внедряют новых агентов, потихоньку ищут контакты с реальной оппозицией. В конечном счете у товарища Шумилова есть и другие, куда более важные дела, чем читать отчеты из Мира-01 и пытаться решить за аборигенов их проблемы.

Марина устроила сцену ревности. Дескать, бросил. Пока Паша «отдыхал» в Питере, у жены возникли проблемы. Предприятие превысило допустимые лимиты капитализации. По действующим законам теперь от владельца фирмы требуется сократить оборот, продать или передать государству часть подразделений. Неприятная штука. Павел Николаевич прекрасно понимал состояние жены, разделял ее возмущение, но сделать ничего не мог – и не в его силах изменить закон, и не может он просить Андрея Краснова чуточку подправить ограничения, да и совесть не позволяет.

В свое время законы для частного бизнеса сам Шумилов и разрабатывал. Именно он и ввел понятие «лимит капитализации», максимальный допустимый для одного частного предприятия годовой оборот и стоимость предприятия. Ну, не может советское правительство позволить существовать под своей эгидой частным финансовым империям, сравнимым с «АвтоВАЗом» или «Норильскникелем».

Супругу Павел Николаевич успокоил. Потеря в конечном счете невелика. Шумиловы вместе решали, какие подразделения можно продать, а какие не надо. Все равно оставшийся кусок фирмы может нормально работать, прибыль от него идет хорошая, Шумиловым хватает с лихвой, даже без пенсии и заработков Павла Николаевича. А куда деньги девать? Марина подумала и согласилась с мужем. Только если зятьям подарить на свой бизнес, но они и не хотят. Не считают себя способными к частному предпринимательству, оба нашли себя на государственной службе.

Перед очередным отлетом в Северную столицу Марина опять сделала мужу выговор: забываешь супружеские обязанности. Пришлось дать обещание следующей весной обязательно бросить все дела и улететь вдвоем на месяц на Камчатку и Курилы. И если получится, а получиться должно обязательно, заглянуть на Хоккайдо, арендовать яхту и совершить морской переход. Вот с последним Павел Николаевич перегнул палку. Товарищи из 9-го управления прогулку на яхте не согласуют, ибо охрана не поместится, только если в сопровождении военного корабля. А какой отдых с супругой, когда за тобой по пятам сторожевик топает?!

Беспредел

После ноябрьских праздников, в самом начале зимы, когда снег лег на землю и таять не собирался, к Денису в гости зашли Сергей с супругой. Обычный дружеский визит. Якобы друзья заглянули посмотреть, как у Панфилова ремонт идет, помочь немного, подсказать что. С кухней, туалетом, ванной Денис уже закончил. Сейчас занимался комнатами.

Время для визита не самое подходящее. Вся мебель из спальни вытащена в зал. Теснотища, на полу грязь, обрывки обоев, тряпки валяются. Лена только что покрасила потолок. Сама покрасилась с головы до пят. Хорошо хоть эмульсия легко смывается и отстирывается. Девушка как раз собиралась в ванную, а Денис явно намеревался помочь своей любимой, спинку потереть, ну и дальше. Все мы понимаем, чем такое дело должно закончиться и заканчивается. Помешал звонок в дверь.

– Здорово! – улыбающийся Серега протянул хозяину пакет, в котором что-то шуршало и позвякивало.

– И тебе поздорову. Проходи. Ой, Марина, здравствуй. Да заходите, не стойте на пороге.

– Заходите, заходите, – за спиной прозвенел радостный голосок Лены.

– О! Погром идет полным ходом! – Сергей первым делом, только ботинки снял, заглянул в комнату.

– Натуральный погром. Да куда обувь снимаешь! Вытри и ходи так. У меня срач полнейший.

– Давайте на кухню, – не терпящим возражения тоном заявила Лена. Она уже успела взять в свои руки немудреное холостяцкое хозяйство Дениса. И это у нее неплохо получалось.

Осмотр отремонтированных помещений. Одобрительные возгласы. Замечания по делу. Разговор сразу же пошел о ремонте, отделке, новых крутых материалах. Сергей в этом деле разбирался.

– Что ж ты сразу не позвал? Плитку у кого брал?

– «Керамикс» на Московском напротив рынка.

– Неплохой магазин, но надо было брать в другом месте. Знаешь, на улице Ахматовой рядом с гаражами торговая база? Вот там все дешевле, а выбор как в «Керамиксе» или «Меге».

– Советовать вовремя надо было.

– Так что не позвал?

– Мужчины, кончайте ссориться, – вклинилась в разговор Марина.

– Пойдемте на кухню. Там стол чистый, – поддержала ее Лена.

Ремонт – дело интересное, особенно для женщин, это для них сродни хвастовству обновкой и обсуждению модных шмоток. Но ведь пришли в гости не только за этим. Пока дамы накрывали стол, мужчины выскользнули в коридор. Сергей покурить, а Денис за компанию. Поднявшись на площадку, Сергей закурил и огляделся по сторонам. Намечался разговор.

– Слушай, Денис, у тебя в городе родни нет?

– Нет. А что?

– Я тут твоего близнеца видел. Один к одному. Почти.

– Бывает. Нет, братьев у меня точно нет. А кто он?

– Странно. К нам на работу заезжал, по поводу нового объекта. Смежник.

– И что? – информация заинтересовала Дениса, пусть в этом мире нет ничего невозможного, но сам факт появления двойника удивлял.

– Знаешь, спускаюсь по лестнице, а навстречу ты идешь. Я еще с ним поздоровался, только потом понял, что очень похож на тебя, но не ты.

– А он что?

– Тоже «Здравствуйте» в ответ. Твой ровесник. Лицо очень похоже, только обветреннее, взгляд немного жестче, загорелый, как будто на югах жил. Взгляд такой, слов подобрать не могу. Смотрит так, как будто… В общем, такое ощущение появляется, что ты, крестьянин неотесанный, со столбовым дворянином разговариваешь. Нет, вежлив, доброжелателен, без кривых понтов, но он совсем другой.

– Загорелый, жесткий подчиняющий взгляд, – задумчиво пробормотал Денис. – Походка легкая?

– Ходит мягко, спина прямая, силен. Сразу видно: силен. По сравнению с тобой более жилистый, подтянут, легче, но сильнее.

– Быстрое реагирование, контрактник, спецназ, – улыбнулся Денис. – Парень служил в Чуркестанах разных. Южный загар долго слазит. Но это не мой родственник. Я всех своих помню.

– Я тоже так подумал. Контрактник. И знаешь, я потом перекинулся парой слов с мужиками, начальника разговорил. Ты знаешь, как его зовут? Денис он Владимирович, только не Панфилов, а Муромцев.

– Не фигово. – Денис изумленно присвистнул.

– Вот и я о том же. Твой ровесник, – повторил Жуков.

Сергей глубоко затянулся, выпустил в потолок струю дыма. Денис задумчиво глядел в грязное подъездное окошко. Жизнь любит подкидывать такие вот загадки. Бог шутник еще тот.

– Если ваша фирма будет с ними работать, то ты его еще увидишь. Приглядывайся. Я по своим каналам наведу справки и Лешу попрошу поднять полицейскую базу.

– Как думаешь: кто он?

– Не знаю. Просто двойник. Повезло так, встретился с копией.

– Но ведь так странно. Он точно тебе не брат?

– От разных матерей, может быть, – усмехнулся Денис, – но тогда не может он быть так похож, что ты его за меня принял. Да нет, маловероятно. Батька любил маму. Они до сих пор живут душа в душу, не верю, что он ей изменял.

Мужчины вернулись в квартиру. Вовремя. Дамы уже вовсю шуровали на кухне. На сковородке шкворчали вчерашние котлеты, на столе появились салаты, консервы, колбаса, сыр. Принесенная Сергеем бутылка «Мартини» дожидалась своей очереди на стойке у мойки.

– И это называется, между делом забежали, – развел руками Денис. – Давайте, чем помочь? Что подрезать?

Со временем Денис забыл про этот разговор. Да, он навел справки о господине Муромцеве, но ничего криминального не обнаружилось. Не служил, не участвовал, не привлекался, не имеет – чистая биография, ни единого пятнышка. Получил человек наследство, поимел какие-то проблемы непонятно с кем и переехал в Приреченск. Здесь обустроился, нашел друзей, строит свой бизнес. Неплохой, наверное, человек, а то, что похож на Дениса Панфилова, так это не страшно, бывает.

Времени у Дениса и его соратников и так было мало, чтоб тратить его на отгадывание загадок десятой степени важности. Соратники готовили очередную акцию. Да, они этого не хотели, дело слишком рискованное, под прицелом прессы и под контролем полиции, высок риск засыпаться, но иначе было нельзя.

В ноябре город всколыхнуло неслыханное преступление ювенальщиков. Органы опеки отобрали детей у многодетной семьи. Нормальная крепкая семья, муж и жена работают, не пьют, вкалывают от зари и до зари, чтоб прокормить пятерых детей. Это само по себе в наше собачье время подвиг. По разумению Дениса, за такое орден надо давать. Но, к сожалению, у наших чиновников было другое мнение. Тут кризис, панимаишь, а эти субсидии и льготы какие-то требуют. Да не только требуют – вот дерзость какая! – так еще получают. Да еще – и это самое главное – дети у них здоровые, крепкие, не больные, и покупатели на детей нашлись.

Органы опеки действовали по стандартной схеме, заглянули пару раз в гости к семье Петровых, сфотографировали грязное белье в ванной, заглянули в холодильник, составили акт, посетовали, что, дескать, жилплощадь мала. Нельзя всемером в двухкомнатной квартире жить. Петровы и сами бомбардировали мэрию и соцзащиту письмами с просьбами помочь, поспособствовать в улучшении жилищных условий, посему подписали акт.

Через два дня, пока Петровы были на работе, детей с помощью работников детской комнаты полиции выловили в школе и увезли в детский дом. В этот же день началось судебное производство. Опешивших от неожиданности, враз поседевших от свалившегося на них горя родителей привлекли к делу в качестве ответчиков. Все шло по накатанной, к лишению родительских прав.

Специалисты-ювеналы работали четко: заключение о недостаточности жилплощади, акт осмотра холодильника, факт отсутствия в доме конфет, грязное белье в тазу в ванной, грязные пятна на обоях – все пошло в дело. Полились крокодильи слезы: дескать, доход в 34 тысячи рублей на двоих взрослых и пятерых детей – это слишком мало. Ушлый участковый после соответствующего финансового стимулирования пробежался по соседям, разговорил одну старую, выжившую из ума бабку и вытащил из нее жалобу на то, что дети шумят, разговаривают громко, на балконе играют.

Новость облетела город. Многие были возмущены, но дистанция между ропотом и реальными действиями, увы, велика. Спешно организованная активистами кампания позволила только собрать немного пожертвований для пострадавшей, разрушенной, растоптанной семьи, но пользы сейчас от денег немного. Паровоз ушел, нужны другие действия.

Участники Сопротивления отреагировали на новость адекватно. Особенно действия ювенальщиков возмутили Алексея, он слишком живо представил, что то же самое может произойти и с его семьей. Точно так же беда может постучаться в его двери, продажные или бездушные коллеги могут забрать его детей.

Пусть группа решила залечь на дно и до весны не отсвечивать, пусть целей много, разведку надо проводить быстро, родная полиция не заинтересована в отстреле государственных чиновников, велик риск провала. Пусть. Дело такое, что если отступить, лицемерно умыть руки, то потом просто не сможешь смотреть на себя в зеркало.

– Мой дед на войне летчиком был. Сбили. Попал к партизанам. Два года по псковским лесам немцев отстреливал, – мрачно ухмыльнулся Марат. – Его товарищи научили, что на беспредел надо отвечать беспределом.

– Мы вчера с ребятами разговаривали. Все возмущены, – тяжело вздохнул Алексей Иванцов. – Решили, что если кто прибьет козлов, а дело попадет к нашим людям, то глубоко копаться не будем. В крайнем случае притянем за уши какого урку или цыгана.

– Это сейчас так говорят, – заметил Сергей. – Как до дела дойдет, упакуют и привлекут за милую душу.

– Надо сделать так, чтоб не привлекли и не заподозрили, – пожал плечами Денис. Решение он принял. Время ведь идет, и не заметишь, как в ЗАГС побежишь, а потом дети, меньше чем на троих молодой человек был не согласен. А раз детей заводишь, надо побеспокоиться, чтоб всех хищников в окрестностях твоего дома повывести.

– Так ты предлагаешь поработать? – Женя изумленно приподнял бровь.

– Не предлагаю, а говорю: начинаем работать по ювеналам.

– Вот это дело.

Работать пришлось быстро. Может быть, собирая материал, ребята наделали ошибок, пару раз засветились, но приходилось выбирать одно из двух: или идти вперед, или сидеть на попе ровно и не дергаться. С целями определились быстро. Чиновники соцзащиты, органов опеки, врач из детдома, нечистоплотная лейтенантша. Соратники быстро выяснили их координаты, близких родственников, кое за кем даже наблюдали, выявляли любимые маршруты.

В середине декабря пятеро друзей вдруг решили в субботу съездить к Алексею на дачу. Соратник просил помочь, забыл он телевизор забрать, осенью рукой махнул, а сейчас вдруг жалко стало. Домик надо проверить, снег к деревьям нагрести, в бане прибраться. Дел много, без помощников никак.

Естественно, это была отмазка для домашних. Естественно, на дачу ребята заехали, быстро навели порядок, древний телевизор завернули в одеяло и бросили в багажник. А потом все поехали в лес.

Погода стояла солнечная, морозец градусов десять. В Боровецком лесу за мостом полно народу. Кто с семьей на шашлыки выехал, кто на лыжах катается. Можно со своими прийти или приехать, а можно на лыжной базе взять напрокат. Все удобства, все для отдыхающих.

Соратники были на трех машинах. Лыжи, естественно, не взяли, не до того, да и неудобно с ними, половину салона занимают. Местность знакома, популярные лыжные трассы хорошо известны. Осталось разъехаться по разным дорогам и занять наблюдательные посты.

Счастье в этот день улыбнулось Жене. Парень первым засек лыжницу в темно-синей куртке и вязаной зеленой шапочке. Знакомая по фотографиям фигура. Женщина предпенсионного возраста. Лицо раскраснелось от мороза и нагрузок, но узнаваемо. Это она.

– Третий вызывает. – Сидевший в «Приоре» рядом с Женей Марат взял в руки рацию.

Обычная уоки-токи, берет на полкилометра, удобная штука, главное, разговор не записывается, ну только если кто специально сканирует эфир.

– Слышу, – отозвался Денис.

– Грибы нашел? – шутит Алексей.

– Нашел. Старый подберезовик.

– Хорошо.

– Подтягиваюсь.

Первая часть задачи решена, осталось, не привлекая к себе внимания, заманить Марью Николаевну, уважаемую начальницу отдела социальной опеки нашей мэрии, в темный уголок.

Только идиоты следят за объектом, следуя за ним по пятам. Женя и Марат не стали даже покидать машину. Спокойно дождались, когда мимо них проехал серебристый «Опель Астра», и сами стронулись с места, покатили совсем в другую сторону. Суббота, машин в лесу много, они внимания не привлекают. Вон мимо целая кавалькада проскочила, а навстречу целый поток машин.

Денис сбавил скорость перед поворотом, прижался к обочине. Вот и съезд на грунтовку. Середина декабря. Снега еще немного. По лесу вполне можно проехать. Главное, осторожно, не сесть на брюхо, а передний привод вытянет. Машина хорошая. Зверь.

Вот и место. Лыжная трасса проходит всего в полусотне метров. Тихо. Народу не видно. Голоса, конечно, слышны, в зимнем лесу звуки далеко разносятся. Эх, хорошо здесь. Солнышко светит. Снежинки бриллиантами играют. На ветке старой сосны сорока скачет, наклонила голову набок, присматривается.

Из состояния мечтательной задумчивости Дениса вывел скрип снега под лыжами. Приближается. Марья Николаевна женщина одинокая, мужской ласки сто лет не видела, но за здоровьем следит. Каждую субботу, если совещания нет, выходит на пробежку. Надеется, сука, до ста лет дожить.

Решение пришло моментально. Вернуться к машине. Завести мотор и проехать еще метров сорок. Остановиться в пяти шагах от того места, где лыжня пересекает лесную грунтовку. А вот и спортсменка бежит.

– Девушка, простите, пожалуйста. – На лице Дениса играет лучезарная улыбка. – Ой, простите, не узнал. Скажите, в какой стороне трасса?

– Молодой человек, что за шутки? – Лыжница остановилась в двух шагах от странного автомобилиста.

– Простите, извините меня, пожалуйста. Вы не видели в лесу зеленый «Рено»?

Шаг вперед, и пока чиновница медленно соображает, пытается вспомнить увиденные ею сегодня машины, следует короткий удар кулаком в солнечное сплетение. И сразу наотмашь ладонью по губам, заглушая готовый сорваться с губ крик. Еще удар в живот.

Теперь действовать быстро. Подхватить обмякшее тело, оттащить к машине и бросить в багажник. Роста в Марье Николаевне чуть больше полутора метров, в багажник вмещается. Теперь заклеить рот скотчем и связать руки. Багажник закрываем. Лыжи и палки аккуратно складываем в салон. Неудобно, конечно, но незачем их в лесу оставлять. Быстро оглядеться по сторонам. Нет, свидетелей не видно. Убираем следы преступления. Еще раз внимательно пройтись вокруг машины. Чисто. Теперь за руль. Проехать метров десять вперед, осторожно развернуться и – ходу из леса.

– Я водку дома забыл, – бросил в рацию Денис, удерживая одной рукой руль.

– Козел! – кричит Серега.

– С тебя литр, – смеется Марат.

Дальше действуем по плану. Денис выезжает на пригородную трассу и спокойно едет в сторону Семимировки. Через полкилометра его обгоняет «девятка» Сергея. Сзади ползет знакомая «Приора». Километра за три до деревни ребята свернули на старую грунтовку, идущую на кордон лесника. Дорога петляет по лесу. Находим приметный съезд и еще два километра в глубь леса. Все, приехали.

Первым делом Денис натянул на руки латексные перчатки, а на ноги одноразовые бахилы. Теперь заглушить мотор и открыть багажник. Сергей и Леша уже стоят у машины. Парни готовы принять добычу из рук в руки. Хорошо, чиновница во время короткой поездки не успела развязаться и даже скотч не отклеила. Слабовата оказалась железная защитница детских «прав» на выбор родителей и реальных интересов богатых бездетных иностранцев.

– Соратники, кто будет? – Сергей уже извлек из багажника полутораметровую, заточенную с одного конца арматурину. Руки его подрагивали. Нервы чертовы.

Денису самому было противно от того, что им сейчас предстояло. Жаль, нельзя просто придушить старую ведьму. Казнь должна быть максимально жестокой, ребятам придется материться, плеваться, кривить рожи, но переступить через себя и сделать так, чтоб расправа вызвала нужную реакцию у тех, кто найдет труп, и тех, кто прочтет про это в газетах, услышит по телевизору.

– Давай сюда. – Панфилов натянул на руки поверх хирургических перчаток рабочие рукавицы.

Госпожа Ступкина усиленно пыталась вырваться, отпинывалась, выгибалась, мычала сквозь кляп. Определенно поняла, что ее сейчас ожидает. Не помогло. Марат и Алексей подхватили ведьму за руки и понесли в глубь леса. Метров сто от дороги. Хватит. Выбрав подходящую ложбинку между двумя сугробами, Ступкину бросили на снег.

– Штаны снимать? – поинтересовался Женя. Тон спокойный, деловой. Парню и тридцати нет, а повидал в этой жизни такого, что на десятерых хватит. Иногда после третьей рюмки рассказывал, как на Кавказе находили наших ребят, насаженных на кол. Страшная штука. Естественно, о подробностях Женя умалчивал, слишком это страшно, слишком больно вспоминать.

– Не надо. Так проколем, и не брызнет. Что стоим? Ноги раздвигайте.

Марья Николаевна извивалась на снегу, пыталась ползти, крутила головой. Денис поймал безумный взгляд ее выпученных на лоб глаз и отвернулся. Женя и Марат схватили чиновницу за ноги и растянули их в стороны. Леша прижал бабку к земле.

Денис спокойно перехватил штырь и пристроил его острием к промежности цели. Главное – не промахнуться. Где там у нее анус? Сосредоточиться на работе и ни о чем не думать. Прокалываем штаны и вводим. Жертва дернулась. Последняя попытка вырваться. Старается свести ноги, крутится, как уж на сковородке. Нет, шутишь! От нас не вырвешься.

Панфилов старается не смотреть на извивающееся перед ним существо: «Это не человек. Это не человек. Я накалываю на булавку гусеницу. Как в детстве. Это не человек». Работать и не думать. На зеленых спортивных штанах Ступкиной проступило мокрое пятно, потом оно потемнело, налилось кровью. Пара капель упала на снег. Штырь вошел в тело примерно на полметра. Дальше надо осторожнее, чтоб соратников кровью не забрызгать. Наконец насадил. Острие вылезло у шеи и уткнулось в нижнюю челюсть.

– Уф! – Денис поднялся на ноги. Его мутило.

– Бросаем здесь, – выдохнул Марат.

Ребята быстренько присыпали снегом еще дергающееся, бьющееся в агонии тело. Оглядеться по сторонам. Ничего не забыли? Нет. Чисто.

Бегом к машинам. На трассу они выехали осторожно. Остановились в лесу. Посмотрели по сторонам. И только когда удостоверились, что никто их не видит, вырулили на асфальт. Теперь в город. По дороге снять и упаковать перчатки с бахилами. И еще надо что-то делать с лыжами.

В город въезжали со стороны совхоза «Гигант». Там на трассе постов нет. Денис еще свернул с дороги, к старым брошенным участкам без права постройки – было в свое время в городе такое поветрие, давали землю близ заводов, потом, правда, экологи шум подняли и участки отняли, – нашел подходящую свалку, выбросил из машины лыжи, заглянул в багажник. Все надо делать вовремя. Не следует оставлять улики. В багажнике нашлись вязаная шапочка и оторванная пуговица. Гм, неприятно. Слетела с головы, а мы и не заметили. Ничего, выкинуть и забыть.

В этот же день, вечером, соратники пересеклись с уважаемым и заслуженным детским врачом Марком Ростиславовичем. Специалиста по усыновлению нагло взяли прямо на улице. Подошли, вежливо представились, попросили о помощи в одном щекотливом деле. Денису якобы требовалось найти себе дочку, здоровую, от приличных родителей, русскую или украинку. За вознаграждением дело не станет. Молодой человек прекрасно понимает, что решение вопроса требует приложения усилий со стороны хороших людей, и со своей стороны готов на все, чтоб получить положительное решение, в разумных, естественно, размерах.

Разговаривали на ходу, как бы случайно приблизились к припаркованной у тротуара машине. Вечер. Район на окраине города. Людей рядом нет. Остается только аккуратно обнять врача за шею, сдавить сонную артерию и усадить в машину.

Господина Апельсинова убивали на Промкомзоне. Тихое место. Заброшенный заводской корпус. На этот раз без особых зверств, чисто из уважения к тому, что Апельсинов был при жизни хорошим врачом, немало людей спас, еще больше вылечил. Связать руки и запихнуть головой вниз в полузатопленный колодец. Этого достаточно.

Дело сделано. Теперь остается только сидеть и наблюдать за реакцией общества на брошенный камень. Тело Марьи Николаевны нашли только в понедельник, уже после того, как о ней начали беспокоиться на работе. Труп Апельсинова обнаружили еще через три дня.

Сказать, что акция подняла градус накала страстей, это ничего не сказать.

Полыхнуло. Полицию подняли на уши. Начальник УВД города взял дело на личный контроль. Новость попала на местный телеканал, да и без того слух о зверском убийстве начальника отдела социальной опеки взбудоражил город. Каждый отзывался о событии по-своему, но равнодушных не было. Дело дошло до Москвы. Попало на центральные каналы. Самая большая ошибка наших властей, по мнению Дениса. Теперь точно реакция будет.

Соратники не зря выбрали один из самых зверских способов казни. Заранее все рассчитали. Люди не дураки, они четко видят связь недавней истории с отъемом детей у нормальной, благополучной семьи и насаживанием на прут главной виновницы. Чего и добивались: профессия ювенальщика и раньше была не особо популярной, а сейчас тем более. Не так много полных отморозков, готовых ради денег рисковать своей жизнью.

В городе нагнеталась напряженная атмосфера. Органы рыли землю, работали в поте лица, без выходных, но результата не было. Пять раз подряд допросили несчастных Петровых, пытались притянуть их к убийству, тем более и мотив есть – не получилось. За жертв ювенальщиков вступилось общественное мнение, активисты наняли хороших адвокатов, улик не нашлось, возможности совершить преступление тоже не было.

Зато у дела были последствия, и весьма неожиданные. В Самаре неизвестные зверски избили чиновника соцопеки, как раз занимавшегося сбором материала на очередную «понравившуюся» важным людям многодетную семью.

После новогодних праздников дети Петровых вернулись домой. Причина? Многие считали, что именно благодаря решительным действиям активистов-антиювенальщиков. В действительности, знали это очень немногие, из-за несвоевременной смерти Марка Ростиславовича. Связь с покупателями оборвалась. Контакт нарушен, а восстанавливать его было некому. У нас ведь не все чиновники продажные, есть еще порядочные люди. Нашелся ответственный человек, беспристрастно рассмотревший дело и воспользовавшийся своим правом вето.

Спрут

Новый год товарищ Шумилов встречал у себя дома, как и положено человеку, в кругу своих родных. Дети приехали, внуки. Марина бросила все дела, заперла городскую квартиру и переселилась в Горки. Ради такого дела Павел Николаевич отправил в краткосрочный отпуск всю прислугу. Исключение только для жившей в доме Марты Евдокимовны, полноценного, почитай, члена семьи. Но и горничную дети просили не слишком усердствовать с уборкой и стиркой. Праздник – это значит для всех праздник, а прибраться, чистоту навести, гостиную украсить мы и сами можем, не в напряг.

Новый год! Светлый домашний праздник. Только для своих. Не надо нам шумных банкетов, там скучно, официоз проклятый, расслабиться нельзя, приходится весь вечер соблюдать условности, играть свою роль. Вот в чем преимущество пенсионера, можно спокойно сослаться на здоровье и не поехать на Кремлевскую елку и торжественное правительственное мероприятие во Дворце съездов. Пусть молодежь на экранах телевизоров мелькает, а мы дома побудем.

Погода стояла хорошая, ветра почти нет, легкий морозец, повезло – эта зима без знаменитых новогодних оттепелей. Елку наряжали во дворе, как раз напротив дома рядом с автомобильной площадкой стоит пушистая высоченная зеленая красавица. Зачем ее рубить? Мы люди русские, мы живую елку нарядим. Тем более малышне забава, радость несусветная – когда и где такое еще может быть? Только у дедушки в Горках. Незаметно к забаве присоединилась и соседская ребятня.

В дачном поселке, как в деревне, все друг друга знают, в гости ходят без спроса. Хм, а вот это к Шумилову не относится, проклятые жандармы из 9-го управления пресекают попытки незапланированного проникновения на территорию, просят сначала звонить, договариваться о визите, а потом уже приходить. Детишек, конечно, не касается, но соседям и самим хозяевам неудобство. И сам Павел Николаевич в гости ходит только в сопровождении двоих товарищей в штатском. Иначе нельзя. Право на свободу перемещения не распространяется на лиц из особого списка КГБ.

А вот и сами тюремщики товарища Шумилова: трое охранников притащили лестницу и поднимают на елку гирлянду. Служба у людей собачья – праздников для них нет. Но ничего, вечером, перед тем как все собрались за праздничным столом, Шумилов нашел Василия, отвечавшего сегодня за безопасность усадьбы.

– Давай-ка на сегодня вахты сократим. Сделаем как в прошлом году.

– Не понял, Павел Николаевич, – вежливо улыбнулся майор.

– Я говорю, нечего по четыре часа на воротах мерзнуть и по огородам шарахаться. Давай одного человека на третий этаж, пусть через окна наблюдает, все равно периметр на сигнализации, ворота закрываем на замок, и еще одного человека на пульт за камерами следить. А остальных давай за стол.

– Спасибо, Павел Николаевич, но служба.

– Новый год. Ребятам и так выпало в праздник дежурить, так ты еще хочешь усиленные наряды держать?

– Извините, товарищ Шумилов, праздник – время повышенной опасности.

– Ничего с твоей опасностью не случится. Забыл, как на прошлый Новый год здравицы поднимал?

– Так я тогда майором не был.

– Зато человеком был, – жестко, с нажимом произнес Павел Николаевич.

У него получилось, уговорил командира группы. Правда, Василий полночи сам просидел за мониторами в пультовой, но праздник удался. Ребятам майор позволил присоединиться к веселью и время дежурства сократил до получасовых смен, чтоб никому не было обидно. Пусть к вину никто из комитетчиков не притрагивался, но хозяек не обидели, праздничное угощение отведали.

Что можно говорить о новогодней ночи? Домашний семейный праздник. Неторопливая беседа за большим столом. Вино в бокалах. Удивительная теплая атмосфера дома. Свет фонарей за окном. Летящие с неба хлопья снега. Хлопки петард на улице. Новогоднее обращение Председателя Верховного Совета СССР Владимира Воронцова по телевизору. Бой курантов. Пузырящееся в бокалах шампанское. Здравицы. Поздравления. Пожелания. Радостные улыбки родных. Смех. Полуночная прогулка по улочкам поселка. Неизбывное веселье, чудная атмосфера Нового года, когда все встречные здороваются с тобой, поздравляют. Время, когда все свои. Волшебная радостная ночь. Самая светлая, добрая ночь в году.

Дня через три, когда праздники закончились, а дети разъехались, Павел Николаевич сам отправился в город. Выходные – это хорошо, но ведь работать тоже надо. Звонили товарищи из Института региональных исследований, просили срочно подъехать, при возможности, естественно, посмотреть на отчеты, обсудить, высказать свое мнение. Шумилов знал директора института как облупленного: если Владимир Никитин просит «обсудить и высказать свое мнение», значит, что-то его мозговики накопали, Никитину требуется не обсуждать, а донести свою точку зрения до Заказчика.

Предчувствия не обманули: несмотря на то, что 4 января было первым рабочим днем, народ в институте выглядел собранно. Атмосфера царила рабочая, деловая, хотя коридоры и рекреации здания еще хранили следы предновогоднего банкета. Встретивший Шумилова Игорь Минаев коротко вежливо поздоровался и потащил гостя в лабораторию на третьем этаже правого крыла здания. Как он объяснил, времени мало.

– Не успеваем, Павел Николаевич. Рад бы организовать все как положено, но…

– Не извиняйся, – бросил в ответ бывший премьер. – Давай показывай, что там накопали.

Вот и кабинет. Обычное рабочее помещение. Стандартная казенная мебель. Компьютеры на столах. Одну стену почти целиком занимает огромный плазменный экран. На столике у окна примостились горшки с цветами.

– Здравствуйте, Павел Николаевич. – Навстречу поднялся доктор Гуларян.

– Добрый день, Артем Михайлович. С прошедшим вас.

– И вас также, – улыбнулся ученый.

– Здравствуйте. – К кабинету спешил Владимир Никитин, бессменный директор института.

– Так мало народу? – притворно удивился Шумилов.

– Достаточно. Над проблемой работали товарищи Минаев и Гуларян, – пояснил Владимир Алексеевич. – Это их тема, им и докладывать.

– Давайте. Время дорого. – Павел Николаевич опустился в кресло у окна и приготовился слушать. Ребята из Института региональных исследований славились своим умением видеть проблемы в комплексе, замечать подводные камни там, где никто до них и не подозревал подвох, находить неожиданные решения, причем простые, разумные и реализуемые.

– «Глубокий океан». Мир-01, – изрек Артем Гуларян, – уникальнейшее открытие. Настолько уникальное, что никто у нас понять не может, как так у соседей получилось.

– Не так много материала, чтоб называть соседей уникальными, – заметил Шумилов, настроение у него было хорошим, можно и поболтать, поспорить.

– Нет, я могу предполагать, что это не единственный параллельный мир. Я могу даже, – Гуларян возвел очи горе, – заявить, что, возможно, существуют миры, где Римская империя не распалась, где доминирующие позиции занимают негритянские государства, а европейцы влачат существование рабов, может быть, даже у них в Великой Отечественной победила Германия. Возможно все. Однако, с нашей точки зрения, именно Мир-01 есть абсолютное нарушение естественно-исторического процесса, это наглое попирание самих фундаментальных основ человеческой цивилизации, этого не может быть, но это есть, и это пока существует.

– Мне нравится слово «пока», – кивнул Шумилов.

– Давайте без эмоций. – Игорь Минаев положил руку на плечо коллеги.

– Хорошо. Вернемся к нашим баранам, – кивнул Артем Михайлович.

Молодой ученый скрестил руки на груди, подошел к окну, затем повернулся к товарищам.

– Угрожающая тенденция возникла не вчера. По всем расчетам, очередной кризис капитализма пришелся на 70-е годы прошлого века.

– Отказ от золотого наполнения доллара? – предположил Павел Николаевич.

– В том числе и это. «Бунт» правительства Де Голля, потребовавшего от американцев обменять наличные доллары на золото. Очередная девальвация. Последствия вьетнамской войны. Процессы на Ближнем Востоке. Самым важным, знаковым событием, как мы понимаем, было установление Советским Союзом военного и технологического паритета с Западным миром. Одновременно произошло исчерпание основной базы эксплуатации цивилизации. Пришло понимание, что экстенсивное развитие невозможно, за дальнейшее продвижение надо платить настоящую цену.

Пришло время скачка. От человечества требовалось – сама парадигма развития требовала – совершить качественный скачок. Одновременно появились предвестники глубокого кризиса нехватки ресурсов.

– Старые поля вытоптаны, а новых нет, – благодушно улыбнулся Шумилов. – Известный факт.

– Извините. Забыл, что вы в курсе положения дел.

– Ничего, иногда полезно вспоминать старое.

– Одним из путей выхода из кризиса пошел наш мир, – добавил Минаев. – Пусть не сразу, пусть отступив к самому краю пропасти. Оздоровление социалистической системы, временное отступление и сокрушительный реванш СССР в Европе. Выход в космос, планомерное освоение ресурсов Системы. Одновременно, здесь американцы проявили инициативу, – Минаков чуточку замялся, – резкое решение демографической проблемы.

– Фашизм натуральный, – согласился Гуларян, – но цивилизация в целом выиграла. В первую очередь благодаря отказу от соблазна эксплуатации сверхдешевых трудовых ресурсов.

– Цинично, – кивнул Минаев, – бессмысленная жестокость. Мы и так шли по пути вертикального прогресса, цивилизация выживала и без массового геноцида.

Павел Николаевич спокойно наблюдал за спором ученых. Интеллектуалы института отличались склонностью к рационализму, порой переходящему в цинизм. Этика для них не была самоценностью, только как коэффициент в расчетах. Это нормально, они обязаны оперировать цифрами, предлагать взвешенные решения, для этики и морали существуют другие люди. Математика наука сверхэтичная, она выше морали.

– Другой вариант – это закукливание цивилизации, отказ от прогресса и поиск внутренних источников сверхприбылей, – продолжил Артем Михайлович.

Все просто и понятно: если прогресс не дает дохода, значит, надо его прижать, направить в нужную сторону. В нашем мире идеи возврата на высокотехнологичную пальму, назад, в компьютеризированную пещеру, тоже были популярны, но на рубеже тысячелетий им пришел закономерный конец. Человечество не может жить только животными инстинктами, разум, стремления к Идеалу, естественное любопытство заглушают голос желудка и половых органов.

У соседей же все хуже. Кризис капитализма. Так называемый постиндустриальный скачок, о котором все говорят, которого с нетерпением ждут и которого никто не видел и никогда не увидит. Фикция. Попытка замаскировать красивыми словами неприглядную действительность. Вместо долговременных инвестиций в развитие, в космический рывок, в новые технологии, энергетическую революцию соседи предпочли краткосрочные проекты.

Не обязательно развивать высокие технологии, когда о них можно говорить, когда под их видом можно в очередной раз модернизировать унитаз, создавать очередное лекарство от перхоти, выпустить новые модели телевизоров, чуть-чуть лучше предыдущих. Зачем долгосрочное планирование, когда можно нарастить выпуск дешевых вещей, моментально устаревающих и отправляющихся в утиль. Главное – развить спрос. Спрос. Потребление! Поглощение! Наслаждение. И еще раз – потребление! Вот лейтмотив цивилизации Мира-01.

Если сотовый телефон служит больше двух лет, значит, он невыгоден производителю. Машина со сроком службы в десять лет сокращает рынок автомобилей. Бытовая техника должна моментально устаревать, и старые образцы не должны стыковаться с новыми стандартами. Продавцу выгодны машины, которые надо менять через пять лет, а еще лучше, если каждый год. Одежда не должна служить дольше одного сезона. Лекарства не должны лечить болезни, они могут только устранять симптомы, иначе пострадает рынок сбыта. Но при этом нужны новые болезни, нужно постоянное потребление лекарств, а если их будут применять пока еще здоровые покупатели, то это еще лучше.

Не удивительно, что такая система привела человечество к жутчайшему кризису. Эх, ошибались бородатые классики, не кризис перепроизводства убивает экономику, ее губит кризис перепотребления. Превращение людей в идеальных потребителей приводит к деградации личности. С одной стороны, это хорошо: способность критически воспринимать действительность мешает тратить все деньги и брать кредиты на покупку совершенно ненужных вещей, позволяет не попадаться на удочку рекламы. Посему долой мышление! Покупатель не должен думать. С другой же стороны, общая деградация, фрагментарность образования, отказ от целостной картины мира приводят к жутчайшему кадровому голоду. Оказывается, идеальный покупатель – очень плохой работник! Вера в лекарства от целлюлита и биоактивные добавки не стыкуется с инженерным мышлением, с конструкторской мыслью, противоречит системному научному анализу.

Кадровый голод у соседей удовлетворяется за счет иммиграции, целенаправленного поиска образованных людей среди лишенных радости безудержного потребления «варваров». Источник не бесконечный. Ресурсы бывшего СССР практически выкачаны, сейчас активно переманивается интеллектуальная элита Индии. В этой стране еще сохранилось классическое системное образование. Пока сохранилось.

Однако мигрантов на все про все не хватает. Патриотизм и лояльность пришельцев поддерживаются только за счет более высокого уровня потребления, чем на родине. Пропаганда, конечно, работает, но ее результативность не так хороша, как хочется. В случае резкого падения доходов лояльность иммигрантов есть величина мнимая. Непредсказуема она, однако, в принципе.

Страшнейшей ошибкой соседей можно назвать потерю контроля над Китаем. Первоначально сборочный цех Запада, источник неиссякаемой дешевой рабочей силы, Китай незаметно превратился в промышленного гиганта. Плановая экономика и восточный менталитет, традиционно наплевательское отношение к людям, психология муравейника творят страшные вещи. Все аналитики института сходились во мнении: если ближайшие десять лет соседи не решат проблему Китая, Китай сам решит проблему «белых варваров». Решит в традиционном восточном, циничном стиле, без каких-либо сантиментов, при этом ужасы Второй мировой, «План Ост», Холокост в классическом исполнении покажутся детскими шалостями.

Пусть пока Китай в военном плане сильно уступает США, пусть пока китайцы не могут парировать обезоруживающий ракетно-ядерный удар американцев и нанести Штатам недопустимый урон. Все течет, все меняется. Остановить китайцев можно было вчера, в рамках экономической блокады. Но тогда это было невыгодно. Сегодня война с Китаем ударит в первую очередь по «цивилизованному миру». США, Европа, да и Ругия лишились своей промышленности, они слишком завязаны на китайскую экономику.

Даже удивительно – дикая, патриархальная, невообразимо отсталая страна, в которой само слово «прогресс» означало нечто невообразимо противоестественное, святотатственное, стала мировым промышленным лидером. Китайцы по всему миру скупают заводы, научные институты, технологии, разработки, патенты. Китайцы покупают европейские и американские фирмы, инфраструктуру, землю. Саранча господня! Кара за грехи толерантности.

О завтрашнем дне и речи нет. У Китая растет не только экономика, но и армия. Если десять лет назад нельзя было без смеха обсуждать вооруженные силы Поднебесной, то сегодня у соседей Китай уверенно входит в число лидеров. Китайская армия уже превосходит российскую не только по численности, но и по основным видам вооружений.

– Поторопились с выводом промышленности в дешевые регионы, – согласился Шумилов.

– Не оставили резервы для маневра, вот в чем ошибка, – парировал Гуларян. – Имея две-три конкурирующие между собой и равноценные промышленные зоны, американцы могли бы не бояться усиления одной из зон. Тем более уму непостижимо, – Артем Михайлович развел руками, – как они додумались выпустить из-под контроля социалистическое государство с плановой экономикой, централизованным управлением и жестким контролем над внутренней ситуацией.

– Типичная ошибка расиста, – усмехнулся Игорь Минаев.

– Плановая экономика, четкий контроль, многочисленное нищее и трудолюбивое население.

– А ведь мы в свое время сами чуть было не допустили ошибку соседей. – Шумилов поскреб в затылке. – Я сам хотел купить немножко Китая.

– До Пандемии?

– Прямо перед Катастрофой. Была серьезная долговременная программа по перехвату управления над китайской промышленностью и вовлечению китайцев в нашу сферу интересов.

– А американцы?

– Им пришлось бы потесниться. Игорь Леонидович, вы не представляете себе, как легко было перевести Китай в рублевую зону, одновременно сохранив их основные экономические вектора, линии торгового давления.

– Пылесос, – кивнул Гуларян, – вечный двигатель, волшебный умножитель.

– Не такой вечный и не такой волшебный, как хотелось бы, – парировал Павел Николаевич. – Нам в любом случае пришлось бы ограничивать нашу торговлю с Китаем и аккуратно притормаживать их космическую программу.

– Давайте вернемся к соседям. – Артем Гуларян повернулся к настенному экрану.

Да, выводы специалистов ИРИ были крайне пессимистичны. Ругия в Мире-01 давно и прочно проиграла. Проиграла надежно, основательно. Прочно и практически безвозвратно перешла в разряд вечно отстающих второразрядных территорий, не субъектов, а объектов мировой политики.

О том, чтобы исправить ситуацию… Даже гении Института региональных исследований смущенно разводили руками. Ситуация безвыходная. Ну, положим, прогрессорам удастся найти, мобилизовать и организовать нужных людей, удастся перехватить власть, совершить переворот, назначить своего президента. И что дальше? Ругия моментально окажется страной-изгоем, мировым отщепенцем. Властители мира, крупнейшие финансовые структуры не позволят просто так вырвать у них из зубов жирный кусок. Ответный удар будет жестоким, мгновенным и неотразимым.

Потеря валютных резервов, замораживание счетов – это ерунда. Триллионы долларов и ценные бумаги – это не более чем фантики, это символы богатства, а не богатство. Доллар на хлеб не намажешь, биржевым курсом сыт не будешь, акции и проценты в бензобак не залить. Это все не более чем ловушка для простаков, морковка перед носом ослов, влекущих колесницу глобального мира, воздушные замки для жертв «новой экономики».

Куда страшнее полная технологическая и производственная зависимость от заграницы. Эмбарго возможно, эмбарго – это дамоклов меч над головой «управляемой демократии» и Вертикали. Эмбарго враз обрушит страну в каменный век, вернет ее в 20-е годы прошлого века, как раз к началу индустриализации. Все придется начинать сначала, и резервов для нового рывка у страны нет. «Газовые мускулы» не спасут, «Энергетическая сверхдержава» сдуется, как дырявый воздушный шарик, стоит только обрубить ей внешние поставки. Своими силами Ругия уже не обойдется, своих ресурсов больше нет.

Нет, дело не в контроле иностранных концернов над промышленностью и экономикой, дело не в банковских счетах и договорах. Практика показывает: неважно, кому принадлежит завод, важно, кто им реально управляет. В случае чего иностранные инвесторы и владельцы останутся с бумажными фантиками в руках, с пустыми обязательствами, дутыми акциями и без реальных рычагов воздействия.

Хуже всего то, что Ругия уже давно зависима от Запада и Китая. Ни одно серьезное производство не обходится без импортных комплектующих. Отечественной замены нет, восстановить производство зачастую уже невозможно, или это требует времени и опять же импортных поставок. Кадров осталось мало, грамотные специалисты превратились в зоологическую редкость, хороший инженер, профессиональный рабочий – это вымирающие динозавры.

Противник, новые хозяева держат в своих руках ключевые элементы системы. У каждого есть свое узкое место, стоит повернуть кран, сжать артерию, и все, пой «Возвах…»! У Ругии таких мест много. Смешно сказать, в угаре «нового мышления» под руководством «эффективных менеджеров» страна своими руками убила свою инструментальную промышленность! Уму непостижимо! Шумилов поверить не мог, что это возможно, но это так. Сейчас у соседей не производится ни тонны быстрореза, ни килограмма твердого сплава. Даже индустрия поликристаллических режущих компонентов – а этим СССР по праву гордился, Советский Союз и сейчас держит монополию на промышленное производство эльбора, синтетического корунда и других сверхтвердых кристаллических резцов – была безжалостно удушена, растоптана, разорена и разбомблена подчистую.

Гибнет «двигатель прогресса» оборонная промышленность, с таким трудом поднятая на ноги, построенная ценой хлеба и крови, автомобильная промышленность стала придатком, цехами зарубежных концернов. Авиастроение переживает не лучшие времена. Гробится космос. Давным-давно, но это у них общемировая тенденция, похоронены перспективные наработки по термояду и атомным технологиям полного цикла распада. Рушится транспортная инфраструктура, распилена на куски и корчится в предсмертных судорогах единая энергосистема.

Самое смешное – у соседей почти никто и не знает, что они стоят одной ногой в могиле. Подавляющее большинство уверено, что жизнь налаживается, страна переживает временные трудности. Да, местные чиновники далеко не фонтан, есть еще проблемы, и бензин дорожает, но Правительство и Вертикаль уверенно ведут страну в светлое капиталистическое будущее могучей многонациональной, свободной, демократической, либеральной несокрушимой державы.

Те, кто догадывается, что это не так, молчат в тряпочку. А те, кто знает и осмеливается вякать что-то против, подвергнуты остракизму, осмеяны и низведены до маргиналов, отбросов общества. Средства массовой информации, пропагандистский аппарат – страшная штука. Пока человек не умирает от голода, его можно уверить, что он живет хорошо, а если конкретно он живет плохо, то это только его вина, а страна в целом идет вперед. Куда именно «вперед», спрашивать не принято, вопрос уже подразумевает правильный ответ. А тот, кто осмеливается задавать такие вопросы, не верит, что все будет хорошо, тот враг общества, враг Ругии, Партии и Вертикали Власти, тот очень нехороший человек, редиска.

– Чем дальше, тем глубже, как у Элтона Джона в заднице, – пробурчал Павел Николаевич. – Неужели у соседей вообще нет шансов? Должен же быть выход! – Бывший премьер хлопнул ладонью по столу.

– Шанс есть. Призрачный, один на миллион, но есть. – Минаев задумчиво потер подбородок.

– И?!

– У соседей назревает очередная мировая война. В ближайшие десять лет вспыхнет.

– Третья или четвертая?

– Каждый считает по-своему. Четвертая.

– Своим положением недовольны Мусульманский мир и Китай. Европа и США пытаются удержать позиции, Ругия между двух огней.

– Ошибаетесь, Павел Николаевич, все недовольны, Ялтинский мир мешает всем факторам большой политики. Америка и Европа не меньше азиатов хотят переделить Землю «по справедливости». Ругия тоже надеется на реванш и жаждет вырваться в лидеры, они тоже хотят вырвать свой кусок пирога.

– Горячая война – это смерть цивилизации.

– Да, но это шанс для Ругии, России того мира. Единственный шанс сохраниться как независимая держава. Это шанс для русских не потерять самих себя, вырваться из ловушки толерантности, глобализма и кровосмешения, – последнее слово Минаев употребил совсем не в том смысле, в каком принято, но Шумилов его прекрасно понял. Глобализация убивает народы, толерантность делает людей беззубыми прекраснодушными идиотами. Культура может быть только национальной, или она превращается в масс-поп-безвкусицу, балаган и изврат.

– Если Ругия сумеет удержаться на грани, не вступит в войну, если сумеет закрепить свое реноме выгодного всем нейтрала, то к концу войны она превратится в мирового арбитра и единственную сверхдержаву.

– Если удержится на грани и не вступит в войну, – повторил Павел Николаевич, – шанс минимален.

– Это единственный шанс.

Вербовщик

Вести свой бизнес, работать на себя – это, оказывается, необычайно увлекательное дело. Дэн вначале испытывал некоторые сомнения, но постепенно, незаметно для себя втянулся. Спасибо Алексею, заставил в приказном порядке засунуть свои стеснения в известное место. Ковалько и сам бизнесменом был только в теории, так что всем троим пришлось срочно набираться опыта.

Сначала товарищи занялись торговлей строительными материалами, затем решили, что можно попробовать взять на себя отделочные работы. Дело пошло, благо начальный капитал у них был, с городом Дэн и Гадюка немного познакомились, знали, к кому подойти, чтоб решить зависший вопрос.

Что товарищей шокировало, так это куча всевозможных проверок из надзирающих органов, свалившихся на начинающих предпринимателей. И это еще с учетом того, что в России действуют льготы для вновь открытых фирм. Все равно – стоило купить помещение под магазин и старую заброшенную базу, как повалили гости. Хорошо, у наших друзей уже был опыт общения с чиновниками и прочими лицами при исполнении, вопросы они решали, заодно обзаводились нужными контактами. Одно плохо – уж больно это было накладно.

Однако мелкие проблемы не мешали бизнесу. Дело пошло. Только сейчас Дэн понял, что такое частное предпринимательство. Заразная, оказывается, штука! Работаешь сам на себя, сам за все отвечаешь, сам принимаешь решения, но и пахать приходится как проклятому. Вроде начальника над тобой нет, никто над душой не стоит, а выкладываешься на все сто. Работаешь же на результат, а не по КЗОТу.

Приходилось самим заниматься кадровыми вопросами. Здесь товарищи столкнулись с неожиданной проблемой: трудно найти подходящих людей. Затраты в Ругии таковы, что платить зарплату по советским или местным московским нормам невозможно. Производительность труда невысока, соответственно за счет этого зарплату не поднять. А если будешь платить мало, так никто у тебя работать не будет, либо станут воровать, либо придется брать такой контингент, что лучше их к делу на пушечный выстрел не подпускать. Приходится выкручиваться. Пригодились уроки по оптимизации налогов. Тем более в Ругии этим все увлекаются.

После очередного жесткого разговора с бригадой монтажников Гадюка в сердцах предложил всех русских уволить и набрать вместо них таджиков.

– Ага! Нанимаем, заставляем пахать, через две недели даем авансик, потом месяца два, а если получится и больше, кормим обещаниями, – ухмыльнулся Алексей Ковалько.

– Как начинают борзеть, звоним знакомым ментам и сдаем нелегальных иммигрантов, – продолжил Дэн.

– Было такое, – буркнул Антонов. – Буркалов недавно отчебучил.

– «ИнвестМонтаж»?

– Да, новостройка на проспекте Мира. Нанял гастарбайтеров и кинул как следует.

– Жалко, – вздохнул Денис.

– Кого? Азиатов? Так они сами напросились.

– Все равно жалко. Люди все-таки. Ладно, замнем.

Особых симпатий к гастарбайтерам Денис не испытывал, не те они люди, не наши. Независимость себе вырвали с кровью и мясом. Что в 90-х годах в азиатских и закавказских республиках творилось – вспоминать больно. Один только лозунг «Русские, не уезжайте – нам нужны рабы» чего стоит! Получилось, как и у нас, тоже не смогли жить самостоятельно, тоже разом все, что было, разорили, развалили и потеряли. Только у нас Советский Союз смог защитить своих граждан, обеспечить эвакуацию славянского населения либо помочь сплотить полунезависимые анклавы, а в этом мире людей бросили на произвол судьбы.

Прошло время, и дети тех, кто с пеной у рта размахивал зеленым знаменем, грабил и убивал, поехали на заработки в Ругию. Голодно на родине. Солнце светит, а манны небесной нет. Хлеб с неба не падает, его выращивать надо. В Ругии приезжие брались за любую работу, готовы были пахать от зари и до зари. Платили им немного, и тем самым возникла конкуренция с коренным населением. Как Денис понимал, предпринимателям всегда выгоднее платить меньше, предпринимателю выгоден бесправный работник, которого в любой момент можно выставить за ворота. Выходила нехорошая вещь: уровень зарплат падал, качество работы тоже. Местным приходилось затягивать пояса. Деньги, кровь государства, вместо того чтоб циркулировать внутри страны, утекали в ближнее зарубежье.

Лично Денис ни за что бы не взял на работу чужаков, пусть он сам подпольщик, но есть правила игры, есть элементарное приличие: не гадить в доме, где гостишь. С другой стороны, беззастенчиво кидать людей – это подлость. Нельзя так. Лучше сразу отказать, пройти мимо, чем так вот: попользовался и выбросил.

– Это все мелочи жизни, – вздохнул Ковалько, – запомним, что с Буркаловым и его «ИнвестМонтажом» дел не иметь, и черт с ним. Я вчера с Зеленым связывался.

– Новости?

– Новое задание. Тебе, Дэн.

– Говори, командир.

– Помнишь, ты докладывал о своем двойнике?

– Было дело.

– Интересный случай. – Ковалько потер переносицу. – Очень интересный. Несмотря на разницу в воспитывающем и формирующем воздействии окружающей среды на моральные и интеллектуально-поведенческие императивы личности, твой двойник получился очень похожим на тебя.

– Командир, а можно русским языком?

– Да характер у тебя твердый, не сломался в этом гадюшнике, – пояснил Слава Антонов. – И человек ты хороший, надежный. Молоток.

– Можно и так сказать, – улыбнулся комитетчик. – У вас двоих необычайно много общего.

– Он же вроде в армии не служил?

– Нет, срочную отбарабанил десантником.

– Я не о срочной.

– В этом мире и это подвиг. Отличия в биографии – это мелочь. Скажи, ты квартиру и машину сам выбирал? За тридцать, а холостяк. Кадровый офицер, работа в Африке, фронтир цивилизации. Неоднократно был судьей и шерифом в одном лице.

– У твоего близнеца серебристый «Опель Астра», сам переехал в Приреченск, живет в двушке на пятом этаже девятиэтажки, – пояснил Гадюка, – работает начальником службы безопасности в крупной фирме, это офицерская должность. Дальше продолжать?

– Зеленый решил вербовать?

– Нет, шеф был против, – серьезно сказал Алексей. – Решение пришло с самого верха. По моим данным, игру предложили Строгов и Трубачев.

– Старики-разбойники, – скривился Денис.

– Инициатором контакта положено быть тебе. Мы только в обеспечении.

– А где целая орда научных светил психиатрии, которые будут наблюдать, как местного Дэна кондратий хватит, когда ему наш Дэн представится? – оскалился Гадюка.

– Обойдемся. Я же сказал: мы вдвоем в обеспечении.

– Нечего гадать, – протянул Денис с видом и тоном идущего на казнь узника. – Когда и как я с ним «случайно» встречаюсь?

– После Нового года, не раньше. Как раз информацию соберем. Как раз с делами разберемся. Не забывай, тебе послезавтра ехать в Питер, разговаривать с поставщиками.

– Есть, товарищ старший лейтенант.

– Ребята, – Ковалько укоризненно покачал головой, – ну не надо палиться. Ни один из нас в армии не служил, военники у нас купленные, закосили, и уж тем более, не дай боже, ни в коем разе с ФСБ не связаны.

– Ошибаешься, братан, – хмыкнул Гадюка, – наш Дэн с ФСБ связан. Он с ними водку пьет.

– Это не считается, – расхохотался Денис. Молодец Славка! Вовремя напомнил про друзей-чекистов. Были у Панфилова – ой, извините, у Дениса Муромцева – такие друзья. Успел найти контакт, познакомиться и подружиться с одним майором из известной Конторы.

Время шло. Дела, работа, фирма отнимали все свободное время, да еще приходилось не забывать о своих непосредственных обязанностях и настойчиво заводить нужные знакомства с нужными людьми. Приходилось быть очень общительными, деловыми, энергичными, прогрессивными людьми. Смысл последнего слова Денис понимал весьма смутно, но в этом обществе так принято.

Под Новый год город потрясло жуткое убийство начальницы отдела социальной опеки. Слухи ходили самые разные, с каждым днем появлялись все новые и новые подробности. К известному агентству «Одна бабка сказала» Дэн относился скептически, но не мог не отметить, с какой скоростью вроде бы не афишируемые пикантные подробности дела стали известны всему Приреченску. Определенно, общественное мнение было на стороне неизвестных народных мстителей, вступившихся за семью Петровых.

Естественно, Денис и его товарищи навели справки по своим каналам, помогли знакомства в полиции и ФСБ. Выводы были сделаны – в городе существует законспирированная подпольная организация. Слава Антонов, правда, отнесся к этой идее весьма скептически, но под давлением неопровержимых аргументов согласился с мнением офицеров. Тем более вскоре был обнаружен труп известного детского врача Марка Апельсинова. Почерк тот же самый: работали дерзко, на грани риска, но чисто: ни одной улики, ни одного следа, ни одного отпечатка. Профессиональная работа.

– Так что решать будем? – Алексей Ковалько обвел взглядом собравшихся у него дома коллег.

– Искать партизан, – прищурился Гадюка.

– Думаешь, нам они пригодятся?

– Хорошие, борзые ребята лишними не будут.

– Могут пригодиться, – кивнул Денис, разглядывая на свет пиво в кружке, – найти их желательно, но идти на контакт не стоит.

– Поясни?

– Четкая, грамотная работа. Люди умные, решительные, крови не боятся, терять им нечего. Если вдруг полиция выйдет на их след, будут прорываться, драться будут серьезно, поднимут все свои контакты, всех взбудоражат, привлекут и замарают. Если мы окажемся рядом, то привлечем к себе внимание органов. А оно нам надо?

– Осторожно. Предусмотрительно, – согласился Ковалько. – Сейчас нам и не надо идти на контакт. Нам даже слишком активно искать повстанцев не стоит. Полиция на ушах стоит, любое неосторожное движение спровоцирует ответную реакцию блюстителей правопорядка. Мы, сами того не желая, можем подставить повстанцев, случайно сдать их органам.

– А оно нам надо? – повторил Дэн.

– Интересное выражение. Где подцепил?

– У одного приятеля, – помявшись, ответствовал Панфилов.

– Так что делать будем?

Вопрос повис в воздухе. Слава пробурчал что-то о необходимости иметь под рукой хорошую команду бойцов, но понимания у товарищей не нашел. Денис развалился в кресле и, подперев голову кулаком, не мигая смотрел на недопитое пиво. Опасно. Рискованно. Непредусмотрительно. Глупо. Спешка хороша только при охоте на блох.

– Выжидаем, – пробасил Денис, – пусть сначала полицаи успокоятся. Давайте лучше вернемся к моему двойнику.

– Вернемся, – согласился Ковалько. – Мы еще его контакты не просветили. Я не могу решить, где и как лучше будет организовать случайную встречу.

Незаметно подошли новогодние праздники. Дней десять разгульного веселья и неумеренного отдыха. В свое время хорошо осведомленный об экономическом положении Ругии Денис немало был удивлен, как много в этой стране праздников. Мало того, что сохранили почти все старые советские праздничные даты, пусть и под новыми именами, законодательно сделали нерабочими религиозные праздники, так еще новые даты появились.

Жизнь такова – кому отдых до посинения и полного опупения, а у кого дела не ждут. К счастью, среди местных не все выдерживали почти две недели разнузданного, хмельного отдыха, находились те, кто не прочь выйти на работу в праздники, особенно если за это платят. Отдыхать тоже тяжело, это серьезная нагрузка на организм. Недаром для врачей длительные праздники – это всегда тяжелое время, пациенты валом валят, и не только с травмами, много обращается сердечников, с желудочными проблемами, кое у кого печень отказывает.

К середине января товарищи собрали досье на местного Дениса Панфилова. Выяснили его контакты, нашли друзей. Оказалось, что человек этот с двойным дном, весьма неоднозначный, не такой простой, как кажется, да еще контакты у него интересные, есть среди его близких приятелей весьма интересные люди.

Особенно Алексея Ковалько заинтересовал некий Жуков Сергей Александрович. Молодой человек двадцати семи лет от роду, женат, двое детей. Вроде бы не замечен, не участвовал, не привлекался, не был – анкета чистая, но только на первый взгляд. В свое время был активистом местного отделения РНЕ. Вовремя ушел из движения, аккурат перед распадом, нигде не попадался, в полицейские списки «экстремистов» и оппозиции не попадал. Одно время даже подавал заявление на вступление в правительственную Партию. Не вступил, видимо, одумался в последний момент.

Слава Антонов хотел было проследить за Жуковым и Панфиловым, но Ковалько запретил. Рискованно. Ребята непростые, могут заметить слежку и насторожиться. Тогда на операции придется ставить крест. Решили не привлекать к себе лишнего внимания, на глаза Панфилову и его друзьям не попадаться, спокойно готовить встречу нашего Дениса с местным Денисом.

Проблема была еще в том, что местный Дэн обзавелся постоянной девушкой. Даже не так, живет он со своей подругой. Медовый месяц, пусть и без регистрации. Молодые друг без друга на улицу не выходят, только если очень нужно, дела там, работа. Сфера возможных «случайных» пересечений резко сузилась. В кафе товарищ один не ходит, да и раньше не уважал этот метод убиения времени. В магазинах бывает только по делу. Сертифицированный автосервис? Предлагаете ждать, когда у него в машине что полетит или время очередного ТО подойдет? Вопрос.

Товарищи обещали подумать. Самому Дэну строго-настрого запретили и близко подходить к своему двойнику. Не трогать! Рано пока. У Панфилова-Муромцева и без того времени нет. Так получилось, что в бизнесе основные вопросы сами собой свалились на плечи Дэна. У него лучше всех получалось находить поставщиков, вести переговоры с покупателями, выбивать жирные заказы. Опыт службы в колониях сказывался. Люди сами чувствовали, что Дениса Муромцева лучше не накалывать. Хлопотное это дело и опасное. Можно незаметно самому наколоться по самое не хочу.

Сразу после праздников Алексей Ковалько попросил Дэна наладить контакты с региональными филиалами трех крупных торговых сетей. Задел на будущее. Работа на дальнюю перспективу. Предполагалось, что контакты и информация пригодятся при расширении разведывательной сети. Судя по обмолвкам Ковалько, Дэн понял, что наши планируют создавать в Мире-01 целую структуру концернов, крупных предприятий. Финансовая и кадровая база прогрессоров.

Что ж, работа есть работа. Иногда приходится идти не туда, куда хочется, а туда, куда надо. Надо – и никаких гвоздей.

Подбор нужных людей, завязывание знакомств, поиск точек пересечения заняли время. Работать приходилось много. Тем более оказалось, что коррупция в торговле еще выше, чем в госструктурах, хотя, казалось бы, куда еще больше. Не бывает больше. Оказывается, в этом мире возможно все.

Крупная торговая сеть – это уникальное предприятие по реализации чего угодно, абсолютно любого товара. Супермаркет сам по себе служит центром притяжения покупателей, возможность сразу купить все, что нужно, не бегать по магазинам, не выискивать нужный товар завораживает. Отработанные торговые технологии, незаметное воздействие на людей, точно дозированная реклама, маленькие хитрости специалистов заставляют покупателей набивать тележки всякой не нужной им всячиной, брать сразу все и на крайний случай. Торговля – это не кустарщина, крупное торговое предприятие – это серьезный бизнес, это специализированные технологии, это методы манипулятивного воздействия и это большие деньги.

Хорошая сеть может продать все, что угодно, любой товар, выложенный в супермаркете, найдет своего покупателя. Это привлекает поставщиков. Супермаркет раскручивает сбыт, но и требует за все платить. Супермаркет держит нехилую долю рынка и навязывает поставщикам неравноправные обязательства. Супермаркет ни за что не отвечает, но дерет деньги за каждый чих. Супермаркет играет с ценами, накручивает бешеные наценки, одновременно демпингует на товарах первой необходимости, давит мелких конкурентов.

Естественно, контингент в сетях зажравшийся. Речь, естественно, не о простых сотрудниках, а о руководстве. Разговаривать с ними трудно. Они уже развращены легкими деньгами, испорчены положением королей торговли и отсутствием ответственности перед поставщиками.

Однако Ковалько потребовались контакты среди руководителей местных филиалов трех крупных торговых сетей. Дэну пришлось прижать свое мнение и работать. Армейский закон – от приказа не отказываются, приказ выполняют, и не пищать.

Идти напролом, строить из себя крутого бизнесмена и швырять деньгами нельзя. Торговцы не первый день в этом бизнесе, они сразу видят, кто есть кто. Пытающийся кидать кривые понты, строящий из себя Вертикаль знает, что человека моментально раскрутят, выпотрошат под пустые обещания и кинут. Крыша у сетевиков серьезная, своя служба безопасности, большие деньги – это всегда большие люди и конкретные дела.

Приходилось собирать информацию, крутиться вокруг да около, принюхиваться. Прямо напрашиваться на контакт, не имея за собой реального предложения, нельзя, оставалось только выжидать, смотреть в оба и надеяться на случай. К концу января у Дениса уже был список нужных людей, собиралось досье. Постепенно вырисовывались возможные пути для контакта. Пока без каких-либо дел. Максимум можно было надеяться на ничего не обязывающее знакомство, «случайную» встречу, пьяный разговор о бабах, футболе, машинах, политике и обмен впечатлениями от поездки на модный курорт.

Внезапно Алексей Ковалько дал отбой. Ничего не объясняя, он приказал Дэну «отбросить торгашей» и переключиться на руководство машиностроительного завода. Как раз у друзей намечается контракт на ремонт административного здания. Естественно, не на первых ролях, небольшой кусочек работы на субподряде у крупной строительной фирмы, но и это хлеб. Контракт дает основание, право официально контактировать со службами завода. Умный человек может воспользоваться шансом, а дураками Панфилов, Ковалько и Антонов не были.

Наконец-то прояснилась ситуация с двойником. Товарищи сумели просчитать возможные варианты, направить события в нужное русло и подготовить «случайную встречу». Контакт был назначен на 22 января. Суббота. Конец рабочей недели. Дела закончены, наступают недолгие часы отдыха между буднями.

Погода хорошая, морозец под 20 градусов, ветра нет. Выйдя из машины, Дэн полной грудью втянул в себя сухой, чистый воздух. Благодать. Машину он оставил на площадке у кафе «Пузико», рядом с точно таким же «Опелем». Авто двойника. Местный Панфилов уже сидит в кафе, ждет своего друга. Ждет напрасно, товарищ не приедет, четверть часа назад, пока человек ходил в магазин, ему прокололи два колеса. Надежно прокололи, Гадюка дело знает. Широкие разрезы боковых поверхностей даже бескамерка не выдерживает. Запаска в багажнике только одна, на ободе далеко не уедешь, да и машину жалко. Придется вызывать эвакуатор. Денис понимал, что ребята нехило подгадили совершенно незнакомому, непричастному, безвинному и неплохому в общем-то человеку, но иначе не получается. Увы, издержки производства.

Впрочем, вызов эвакуатора и покупка новых шин не сильно ударят по бюджету пострадавшего, человек он не бедный. Это радует, было бы куда хуже, если пришлось бы устроить гадость тому, у кого каждая копейка на счету. Хотя это все работа, это все жизненная необходимость. Если будешь рефлексировать по каждому поводу – тебе не место в спецслужбах, в прогрессоры отбирают людей с крепкими нервами и без комплексов. Нельзя переживать по каждому поводу или без повода – сгоришь в два счета.

Денис вошел в кафе, легкий кивок охраннику на входе, оглядеться по сторонам. Несмотря на субботу, народу немного. Дэн сразу узнал своего двойника. Дальний столик у окна, сидит, опершись локтями на стол, лениво листает меню. Да, очень похож, несмотря на полумрак, видел Дэн хорошо, у бойцов колониальной службы вообще хорошее зрение. Плотную фигуру двойника обтягивает тонкий белый свитер. Короткие русые волосы. Черты лица вот только мягче, кожа светлее, а волосы, наоборот, темнее.

Самого Дэна как следует поджарило свирепое африканское солнце, высушили ветры саванн, а волосы, наоборот, выгорели до белизны. Местные даже иногда думали, что он обесцвечивается. А что, есть в этом мире такая мода, мужчины, бывает, уделяют чрезмерное внимание своей внешности, даже красятся, что совсем ни в какие ворота не лезет. Хотя сам Дэн таких людей ни при каких обстоятельствах не назвал бы мужчинами. Мужчина должен быть могуч, вонюч и волосат или брит под ноль. Тогда он настоящий мужчина.

Глубоко вздохнуть, успокоить роящиеся под черепной коробкой мысли. Подойти к столику. Местный Панфилов чувствует постороннего человека, как бы нехотя поворачивается. На Дэна в упор глядят серые, стального оттенка глаза.

– Здравствуйте, Денис Владимирович. Разрешите. – Дэн бесцеремонно падает на стул напротив, кладет шапку на подоконник и расстегивает куртку.

– Здорово, двойник. – На губах аборигена играет легкая саркастическая улыбка, однако глаза светятся искренним любопытством.

Все бывает

– Здорово, двойник. – Денис с искренним любопытством разглядывал подсевшего за его столик человека.

Вот так оно и бывает. Двойник явно не случайно зашел в «Пузико» и подсел к Денису Панфилову. Да еще Санек задерживается. Явно неспроста. Оживает телефон, на индикаторе номер Саши Крутова. Санек в двух словах извиняется, говорит, что подъехать не может. Затем в сердцах срывается, яркими красочными фразами описывает, как какой-то… порезал колеса Сашкиной «Дэу» и что сам Саня сделает с этим… когда поймает.

– Ваша работа? – Денис недовольно косится на незнакомца.

– Наша, – кивает двойник. – Пришлось подвинуть человека, уж больно трудно тебя застать одного и в спокойной обстановке.

– Круто.

Выглядит нежданный визитер, точно как его описывал Серега. Черты лица заострившиеся, кожа обветрена, въевшийся в кожу южный загар. Взгляд хоть и дружелюбный, но есть в нем что-то. Сергей был прав: двойник привык повелевать и подчинять. Но при этом глаза светятся умом и чисто человеческой теплотой. Не закостенел, не зачерствел, а ведь по лицу и повадкам видно, пришлось ему бедовать, не в одной переделке побывал. Сложная у него судьба, иному на десять жизней хватит.

– Где служил, братишка?

– В Родезии, – смеется двойник, – Африканская бригада. Заместитель командира патрульной группы.

– «Дикий гусь»? Родезия – это сейчас где? – Денис отчаянно пытался привязать в голове название к политической карте. Явно последние много лет эта территория именуется иначе. Родезия – старое колониальное название еще времен Британской империи, колониализма, «бремени белого человека» и романтики Киплинга.

– В вашем мире это называется Замбией и Мозамбиком. «Диких гусей» и прочих инсургентов мы с территории СССР гоняем. Нечего по советской Африке колобродить, на Земле и без того навалом ничейных земель.

– Шутить изволите, господин поручик. – Нашел что фантазировать! Ваш мир, территория СССР, Родезия. Ври больше! А все же, кто он такой и зачем пришел? Денис начал понемногу заводиться. Не думал, что этот клоун выдаст такое. Нет, не клоун, но тогда еще хуже. Издевается? Кто он? И что ему надо?

– Старший лейтенант Советской армии Денис Панфилов, – представляется гость, – в настоящее время прикомандирован к институту в качестве специалиста по разведке и выживанию среди дикарей. Не бойся, я не сумасшедший. Я это ты. Удивлен?

– Уже нет. – А вот таким заявлениям действительно не удивляются. Примитивно. Или сумасшедший? Не похоже.

– Врешь, – хихикает двойник. – Извини, но я тебя, то есть себя, знаю. Не веришь, пытаешься меня раскусить, просчитать и прикидываешь, сколько бойцов держат под контролем этот биндюжник.

– И сколько?

– Ни одного. – Двойник разводит руками. – Давай лучше поговорим о прежних делах и старых друзьях.

Да, бывали времена. Смешно вспоминать. А ведь тогда все было всерьез. Та ссора с Васькой Ершовым из-за подаренной батькой гэдээровской ручки. Помните, были такие: цельный пластиковый корпус, внутри паста, стержня нет, многогранная белого цвета, на ребрах проступает темный пластик. Надписи нерусскими буквами. Сейчас-то понимаешь, что это была одноразовая дешевка, а тогда для пацанов целое сокровище.

Как Дениска дрался с Васей! Тот, гад, выпросил ручку и не хотел отдавать. Серьезно ведь дрались, до крови. Денис расквасил врагу нос, а потом они, вцепившись друг в друга, катались по полу. Учительница разняла. После уроков повели на педсовет. Батьку в школу вызывали. Эх, это сейчас смешно, вспоминаешь, и на душе тепло становится, а тогда все было серьезно.

К слову сказать, ручку Денис из Васи выбил. Поймал после школы и заставил отдать. После того случая они целый год были врагами. Потом незаметно все забылось. Пришли новые увлечения, новые интересы и новые враги.

Гость вспомнил, как они или он – фиг сейчас разберешь – чуть было не утонул в бочке. На огороде уронил в емкость красивый камешек, полез вытаскивать, да и не удержался, нырнул головой вниз. Повезло. Батька был рядом, выдернул непутевого за ноги, ну и всыпал потом как следует. Так уж положено, нечего обижаться. Батька, честно сказать, сам перепугался до смерти.

Слушая воспоминания двойника, Денис подумал, что тот еще выбирает наиболее приличные, так сказать, моменты. Мог ведь выложить и железобетонные доказательства, да такие, что за один только намек положено молча бить морду. Например, можно было подробно расписать, как Денис первый раз трахнулся с девушкой, да еще облажался по полной программе. До сих пор вспоминать стыдно, хотя потом дамы на молодого человека не жаловались. Или, гм, что там с описанием методов ручного секса?

– Верю. Ты это я. Двойник из другого мира. Но как это может быть? И зачем ты меня нашел?

– Я сам с этой чертовой физикой ни фига не разбираюсь. Специалисты могли бы рассказать, но в ваш мир их не пускают. Да и зачем тебе ломать голову над этими электронами, квантами и прочей мутью?

– Ты говорил, что служил в Родезии, у вас сохранился Союз. Как такое может быть? – Что Денис знал, так это то, что распад СССР был закономерным. Не мог этот социальный эксперимент оказаться успешным, и все тут.

– Обыкновенно. Армия. Военное училище. Служил под Вильно. Потом перевели в Африканскую бригаду. Это уже после Пандемии, когда мы полезли на ничейные земли, колонии застолбили.

– А как у нас оказался? – Денис старался не подавать виду, что понимает двойника с пятого на десятое. Слишком фантастично все. Какие колонии? Какая Пандемия? Кто они вообще такие?

– Разведчик я, – улыбался двойник, – пытаюсь выжить в вашем дурдоме, понять, как вы докатились до жизни такой и как мы можем вам помочь.

– Полипрезидента с премьером пристрелить, министров и думаков до кучи, – проворчал Денис.

– Думали. Не поможет. Это еще не самый худший вариант.

– Куда уж «не худший»? Видел, что у нас творится?

– Видел. Могло быть хуже. Хотя я до сих пор понять не могу, как у вас в 91-м эти прохиндеи и интеллигенты карманные умудрились в Кремль прорваться.

– Хм, а у вас?

– У нас нашлись порядочные люди. Ввели в город войска, навели порядок, упаковали клоунов из ГКЧП вместе с алкашами у Белого дома. «Защитников демократии» демократизировали демократизаторами – так в свое время называлась милицейская дубинка «ПР-73», палка резиновая в 73 сантиметра.

– Расстреляли?

– Кого? А, этих. Нет. Большинство ваших «Героев Новой Ругии» у нас тихо спиваются или обивают пороги наших посольств, слезно просят пустить обратно в Союз. Дескать, ошибались по дурости, обещают, что больше не будут.

– Ага! Ошибались! Как же! – расхохотался Денис.

– Тише, на нас люди смотрят, и официантка кругами ходит. Ты как хочешь, а я сегодня не ужинал.

– Тогда рекомендую колбаски, настоящее мясо, сочные и не пережарены, а пока возьмем салатики, пиво у них хорошее. Настоящее. Ты такое не пил.

– Девушка! – двойник призывно махнул рукой.

Заказывать так заказывать. Денис не первый раз ужинал в «Пузико», знал местную кухню. Панфилов сразу посоветовал двойнику слишком много за один раз не брать, порции здесь серьезные, взрослые, наесться можно зараз.

Разговор затянулся до полуночи. Новые друзья или братья – ну не называть же двойника самим собой?! Так и до шизофрении недалеко! – с азартом навернули скворчащий на сковородке ужин, жаркое всякое, и повели спокойную вдумчивую беседу под легкие закуски, изредка смачивая горло глотком доброго нефильтрованного пива. Нет, со спиртным не перебарщивали, все в меру, по кружке на брата, не более, так, чтобы потом можно было сесть за руль, не опасаясь встречи с гаишником.

Несмотря на внешний скептицизм, Денис сразу поверил двойнику. Хватило воспоминаний о школе. Такие вещи не придумываются и не восстанавливаются по рассказам друзей. Никто не может сказать, что Дениска в четвертом классе прятал в пожарном шкафу на лестничной клетке. Никто, только сам Денис. Никто не придумает ту историю с ящерицей, свидетелей не было, и Денис никому не рассказывал. Точно, ни одному человеку.

Не бывает так, не может быть такого, поэтому это все правда. Денис удивился своему спокойствию. А что делать? Прыгать? Падать в обморок? Бить двойника стулом? А зачем? Раз пришел, значит, надо, значит, он действительно Денис Панфилов, только из другого мира. Интересно было посмотреть, что двойник выкинет, как будет вербовать. В том, что это изощренная вербовка, Денис и не сомневался. Гостям нужны контакты в нашем мире. Последующий разговор подтвердил его догадку.

Странные все-таки вещи вытворяет жизнь. Денис-второй рассказал, кем стали или не стали в его родном мире знакомые Денису люди. Забавно получается. Как окружение влияет на человека! Нет, Панфилов человеком был не глупым, догадывался, что многие знаменитые, влиятельные люди современной Ругии поднялись наверх только благодаря счастливому случаю, стечению обстоятельств, вовремя подвернувшейся возможности хапнуть, поднять валяющиеся на земле деньги. Однако не все сделали себя только за счет Перестройки и раздела советского наследства. Прогрессор назвал пару имен, которые на слуху не только у нас, но и у них. Здесь человек поднимался только за счет своих способностей, шел вперед, невзирая на препоны и обстоятельства.

Как понял Денис, именно такие люди, добившиеся успеха в обоих мирах, в первую очередь интересовали агентов соседей. На них двойник и его коллеги делали ставку. Зачем? Что они хотят? Что делают у нас? – молодой человек не понимал, но догадывался. Двойник вкратце описал историю своего мира. Им тоже пришлось несладко. Пусть с нашей точки зрения кажется, что соседи благоденствуют, купаются в роскоши, диктуют свои условия своему миру, но это не так, точнее говоря, не совсем так.

Политика, известные имена – это все очень благородно, но Дениса больше всего поразило то, что их одноклассница Оксанка Гордеева в нашем мире опустилась, пошла на панель и год назад умерла от передозировки, а в Мире двойника она спокойно живет и не тужит. Семья, муж, двое детей, сейчас третьего ждут, врачи говорят: будет девочка. Вот это действительно тяжело понять: проститутка и наркоманка или любящая жена, заботливая мать и хозяйка семьи. Все один человек. Страшно становится, когда понимаешь, кем мог стать или не стать знакомый тебе человек, да просто друг, которого ты знаешь с детства.

– Нам нельзя стоять на месте. Понимаешь, мы не можем пройти мимо вас, раз уж нашли к вам дорогу, – втолковывал двойник.

– Русский, помоги русскому, – ухмыльнулся Денис.

– И это тоже. Только национализма у нас нет.

– Нет национализма? А кто Чуркестаны отделял? Кто колонии нахапал? Да так, что осваивать некому.

– А вот так. Азию и Закавказье незачем было держать. Одни расходы и геморрой. Все, что у них есть, все, что нам от них надо, мы и так получаем. Да они сами не хотели жить с нами в одном доме и по нашим правилам. Это у нас социализм, а им ближе феодализм. Каждому свое, и нечего насильно цивилизовывать. Верно говорю, Денис?

– Я не толераст, чтобы с этим спорить.

– Я знаю.

– Я просто вам завидую. Живете в своей стране, по своим законам, ради своих детей. Не подстраиваетесь под чужаков, а подстраиваете их под себя.

– Не подстраиваем. – Прогрессор поднял кружку, задумчиво посмотрел через нее на свет и вернул пиво на стол. – Кто не согласен с нашими правилами, кто пытается навязывать нам законы гор и барханов, кто смотрит на нас как на унтерменшей, идет в газваген. Фашистов мы к себе не пускаем.

– А ведь ты сам фашист, – ухмыльнулся Денис.

– Кто? Я?! Мой, наш дед фашистов на гусеницы наматывал, а я их по саванне размазывал.

– Тех, кто считает, что мы должны жить по своим законам, что нельзя потакать меньшинствам, играть по чужим правилам, кормить наглых бездельников за счет нашего народа, у нас называют фашистами.

– Гы! А кто называет? Эти самые фашисты и называют. Нашел с чем сравнивать.

Денис кивнул в ответ, его губы тронула легкая многозначительная улыбка. Прощупывание двойника дало результат. С ним можно работать, и его можно аккуратно вовлечь в нашу группу. Перспективы, надо сказать, обещающие. В свою очередь, придется работать на прогрессоров, нельзя получить все, не дав взамен ничего. Не хочется, Денису сама мысль, что придется работать на чужую разведку, была неприятна, но увы – выбирать не приходится.

На языке вертелся один вопрос, но молодой человек чувствовал, что еще рано. Не стоит задавать такие вопросы. Честно на него не ответят. Нельзя спрашивать: зачем Денис Панфилов, обычный начальник службы безопасности коммерческой фирмы, нужен гостям из параллельного мира? Просто человеческое любопытство двойника? Но ведь он не мог идти на контакт без санкции начальства.

А если спросить? Интересно, что ответит. Нет, лучше не надо. Ответ уже подразумевается сам собой. Спрашивая, ты только продемонстрируешь свою дурость и неумение читать между строк.

– Весело выходит, – заметил Денис-второй, – мы оба оказались в Приреченске, оба живем в похожих квартирах, на пятом этаже, у обоих серебристый «Опель Астра».

– Это наш Мир так действует. У тебя дома какая квартира и какая машина?

– Дома у меня нет, – вздохнул двойник, – казарма – это не дом, пусть она хоть генеральская. И машина мне не нужна. Зачем машина, если не знаешь, куда тебя завтра командование забросит?

– Жена, дети?

– Не успел. А ты собираешься?

– А куда я денусь? Сам не заметил, как почти женился.

– «Почти» не считается.

– В моем случае это уже свершившийся факт, пусть и без штампа.

Говорил Денис совершенно открыто, самому себе-то он признался, что с Аленкой это всерьез и надолго. Надолго – это до конца жизни.

– Ничего, ты тоже скоро женишься, – не удержался, подначил двойника. – Я же говорю: это наш мир так действует. Видишь: квартира, машина, как у меня, даже работа похожа. – Выстрел наобум, Денис не знал, где и кем официально работает двойник.

– Можно сказать: похожа. Замдиректора, в том числе и по вопросам безопасности. Женщины везде одинаковы. Придет время – женюсь. Как говаривал один герой Стивенсона: «От женитьбы, как от смерти, никуда не денешься», – отшутился прогрессор.

Он не хотел говорить, что не знает, сколько еще времени проведет в этом Мире. Даже если вдруг завтра встретит здесь свою единственную и неповторимую, то… А дальше что делать? Самому оставаться в этом гадюшнике до конца дней своих? Или молодую жену к себе домой увозить? Офицер ведь не выбирает, куда ему завтра ехать. Командиров много, им виднее. Могут и не разрешить забрать с собой аборигена.

Денис все понял без слов. Это только в детективах и плохих боевиках герой плюет на правила, уставы и законы, делает все, что захочет, взрывает и спасает мир, нарушает границы, а статисты ему только аплодируют. В жизни несколько иначе. В реальности все сложнее.

Под конец разговора Денис еще раз закинул удочку на предмет помощи со стороны прогрессоров, буде таковая потребуется. Ответили ему утвердительно. Поможем, мы всегда своим помогаем. Но в меру приличий, и чтоб не слишком нагло нарушать законы. Надо ли говорить, что повстанец задумался, когда его назвали своим. Легко делать долги, сложнее их отдавать. Что начальство двойника попросит взамен за поддержку? Вот то-то и оно, думать надо. Молодой человек понимал, что в этом Мире нет места сразу двоим Денисам Панфиловым. Со временем им придется расставаться. Сделать это надо так, чтоб не оставить неоплаченных долгов и не стать пешкой в игре иномирян. Свой своего не выдаст и не подставит, а что будет, если двойника отзовут домой, а на его место придет другой человек? Нет, не стоит лезть головой в петлю, с самим собой работать можно, а с другими чужаками увольте.

Разумеется, Панфилов не стал рассказывать соратникам о встрече с гостем из параллельного мира. Не надо. Меньше говоришь – лучше спишь. О таких вещах вообще лучше не распространяться.

Неделю человека не беспокоили, жизнь шла своим чередом. На работе внеочередной аврал, руководство вдруг озаботилось трудовой дисциплиной. Генеральный устроил начальникам служб и отделов очередную головомойку, требовал: ужесточить, укрепить, принять меры. Начальники молча проглотили очередное необычайно ценное указание. Всем было выдано указание серьезнее относиться к заполнению табелей, а на Дениса Владимировича еще нагрузили контроль за трудовой дисциплиной.

В итоге пару дней народ стоял на ушах, на работу ходили в галстуках, вахтер гонял желающих покурить в вестибюле и пытался записывать опаздывающих на работу. Дениса Панфилова один раз вызвали к генеральному, потребовали разработать мероприятия по введению пропускного режима. Разработали. Все давным-давно было готово, еще с прошлогоднего бзика начальства. Постепенно шумиха сошла на нет, и все вернулось на круги своя.

С пропускным режимом генеральный тоже решил повременить, дескать, надо сначала перепланировку и реорганизацию сделать. Желательно выделить часть первого этажа для работы с клиентами, а остальных, вот точно, всенепременно только через вахту и бюро пропусков. На этом все и остановилось. Денис искренне надеялся, что до следующего года.

Работа работой, однако о жизни тоже надо думать. У Дениса из головы все не выходила история его двойника. Он не верил, что так может быть, и в то же время знал, что второй Денис ему не соврал. Уж Панфилов не тот человек, чтоб врать самому себе, пусть и двойнику. Обычному ругийцу трудно, почти невозможно поверить, что могло быть иначе, что у него могла быть другая судьба и у страны могла быть другая история.

По телевизору, на страницах газет и умных книг талдычили, что есть объективные законы развития, Советский Союз развалился, потому что он должен был распасться, он не мог конкурировать со странами демократии и свободного рынка. А если бы вдруг произошло такое несчастье и Союз не распался бы, то всем от этого было б только хуже. Здесь каждый изгалялся на свой лад. Кто вспоминал пустые полки магазинов, очереди, пулеметные ленты талонов буквально на все. При этом стыдливо умалчивалось, что проблемы дефицита начались именно при Михаиле Горбункове, Великом Перестройщике, который сейчас открыто заявляет, что он делал все, дабы развалить СССР.

Другие упирали на демографию, заявляли, что в случае сохранения СССР нас ожидало нашествие азиатов, поглощение славян южанами и превращение страны в классическую восточную деспотию. Эти, понятное дело, называли себя правыми патриотами, чуть ли не националистами. Хотя какие они к чертям патриоты, какие они русские националисты, если молятся на генерала Власова, Гитлера и ненавидят все, созданное нашими отцами и дедами!

По большому счету, что правые власовцы, что левые либералы – одного поля ягода. Для них большинство из нас не люди, а совковое быдло. И самое смешное: если среди вторых трудно найти русского, то глядя на первых, язык не повернется назвать их русскими. Политика. Грязь. Нормальному человеку с этими индивидами не по пути. Нормальному человеку остается просто жить, растить детей и в меру своих сил и способностей помогать жить своему народу, своим единокровникам. Остальное не стоит выеденного яйца.

А ведь у соседей все иначе. Соседи умудрились проскочить подводные камни конца восьмидесятых. Страну сохранили, народ, не растворились и не прогнулись да еще соседям объяснили, что не стоит с русским медведем ссориться, оно чревато. Есть повод задуматься – они смогли, а мы чем хуже?

Позвонил двойник в начале февраля, просил о встрече. Пересеклись близнецы Панфиловы на улице. Денис неторопливым прогулочным шагом двигался по проспекту Мира в сторону улицы Космонавтов. Вскоре его догнал Дэн.

– Привет. Как дела?

– Нормально. У тебя как?

– Тоже хорошо. Как на фронте окультуривания диких аборигенов?

– Ноль! – хохотнул прогрессор. – А на кой ствол вас окультуривать?

– Действительно. Хлопотно нас к цивилизации приводить. Почитай цари и генсеки четыреста лет пытаются нас в лоно Европы ввести, а не получается.

– Почему не получается? Неплохо входим. Последний раз на танках въехали.

– Денис, я вот что хотел тебя попросить. – Двойник смущенно улыбнулся. – У тебя нет выходов на местное отделение Компартии?

– Зюгановцы? Нет, контактов нет.

– Жаль. По моим данным, приреченская ячейка во многом не сходится со своим руководством, есть у них люди, на которых можно положиться.

– Попробую поискать, но не обещаю.

– Специально не надо, но если что наклюнется, появится контакт – звони.

– Слушай, я понять не могу, какова ваша задача?

– В смысле? – переспросил прогрессор.

– Вы нашли дорогу в наш мир. Создаете разведсеть. Информацию собираете. Контакты налаживаете. А что дальше?

– Дальше? – гость задумался. – Знаешь, брат, скажу честно: я простой старший лейтенант, я не знаю планов командования. Я одно могу сказать: не для того мы пришли, чтоб смотреть, как вы вымираете по миллиону в год и раздаете свое будущее за красивые фантики.

– Спасибо, брат, вот это я и хотел услышать.

– Не за что.

Следующая встреча произошла ровно через неделю, на этот раз прогрессор попросил собрать досье на наименее коррумпированных чиновников. Вот здесь Денис ему помог. Честно говоря, у него уже был свой личный список порядочных людей нашего города. Это ведь кровно касалось его группы сопротивления – когда собираешь материал на отъявленных негодяев, волей-неволей находишь и хороших людей.

Реорганизация

Если местный Денис сразу после встречи отправился домой, то Дэну пришлось ехать к Алексею Ковалько. Командир дважды напоминал, что докладываться о результатах надо сразу. Утром будет поздно. Намекнул, что за Порталом тоже ждут с нетерпением, время суток для них значения не имеет.

Ковальчук долго расспрашивал Дэна о прошедшей встрече с местным Панфиловым. Выпытывал мельчайшие подробности разговора, заставлял вспоминать оттенки голоса, интонации, тончайшие нюансы поведения, жесты. Еще и еще раз задавал одни и те же вопросы, требовал разложить все по полочкам. Допрос с пристрастием. Наконец, комитетчик собрал в стопку листы со стенограммами, сложил в папку и убрал в портфель.

– Сам-то что думаешь?

– Страшновато было. – Дэн пожал плечами. – Я до последнего момента опасался, что он взорвется или растает в воздухе. Знаешь, как в кино.

– В кино!!! А-га-га! – Ковальчук наклонился вперед, прижал руки к животу.

– Взорвется! Ох, шутник! – смеялся он долго, уперся лбом в стол и хохотал с легким повизгиванием. – Ну, ты даешь! В кино!

Наконец комитетчик успокоился. Медленно поднялся на ноги, растер ладонями покрасневшее лицо. Дэн глядел на эту сцену и не мог понять, что это накатило на обычно спокойного, выдержанного Ковальчука. Что здесь смешного? Алексей и так вытащил из него больше, чем мог, хоть и меньше, чем хотел. Неужели простое проявление человеческих чувств показалось старлею КГБ дикостью, чушью несусветной?

– Извини, – выдавил из себя Ковальчук.

Вытащил из пачки сигарету. Зажег. Глубоко затянулся. Выдохнул в потолок струю дыма.

– Извини, Денис, не сдержался. Тебе было страшно, а мне еще страшнее. Вдруг бы он испугался, полез в драку?

– Откуда? Спокойно поговорили. И знаешь, мне кажется, я думаю, он не удивился, когда я к нему подошел.

– Нервы крепкие. Почти как у тебя. Сильный человек.

– Мы будем с ним работать?

– Будем. Через неделю встретишься и забросишь пробный камешек. Постепенно будем вовлекать в работу.

Планы планами, а начальство как бог – все норовит внести свои корректировки. В феврале, ближе к 23-му, пришел приказ срочно собираться и ехать в Петербург. Распоряжение с самого верха. Лететь через Москву. Там на два дня остановиться в «Измайловской». В гостинице Дэна найдет Зеленый. Обычная «случайная» встреча старых знакомых. Евгений Савельевич и передаст дальнейшие указания. А потом в Питер. Поездку рассчитывать минимум на две недели.

Выслушав Ковальчука, Панфилов только хмыкнул. Надо так надо. Начальству виднее. С легендой для командировки проблем нет. Деловая поездка к питерским поставщикам, заодно полуофициальный отдых решившего немного расслабиться бизнесмена. Дэн не сомневался, что отпуск будет только официальным, для галочки, прикрытия ради, отдохнуть ему не дадут. Хорошо, если получится вырвать вечер, прошвырнуться по Невскому, заглянуть в пару музеев, посидеть в одном хорошем тихом ресторанчике на Владимирской.

– Я сам не знаю, что тебе готовят, не удивлюсь, если отправят на Большую землю, – немного помолчав, добавил Алексей и пояснил: – Под Питером работает еще один портал.

– Не знал.

– Тебе и не положено было знать.

– Что делать с братом?

– Ничего. Контакт с ним только у тебя. Подожди, встречаешься завтра?

– Да, он обещал передать материалы на кавказские группировки.

– Скажи, что едешь в Петербург. Если вдруг попросит что передать, ты не отказывайся.

– Думаешь?

– Да, ты сам говорил, что он тебя прощупывает. Есть у меня одно подозрение. А, ладно, забудь. – Лицо Ковальчука исказила гримаса. – Между делом проговорись о поездке и не отказывайся от попутного поручения.

– Есть, товарищ старший лейтенант госбезопасности!

– Опять ты.

– Давай, колись. – Дэн чувствовал, что коллега что-то недоговаривает.

– Забудь. И не называй меня по званию.

Москва встретила Панфилова мелким мокрым снегом, сыростью и противным пронизывающим ветром. Полиция и охрана в аэропорту нервные, косятся на пассажиров, шныряют по залам. Прямо при Денисе трое полицаев задержали показавшегося им подозрительным гражданина восточной внешности. Везде развешана наглядная агитация на тему бдительности и правила поведения при теракте или захвате заложников. Последствия недавних взрывов.

С точки зрения Дэна, непрофессионализм в чистом виде или демонстрация активности для отчетности, что в принципе одно и то же. Смешно смотреть со стороны на эту суету лиц при исполнении. Как будто террористы такие дураки, что полезут закладывать бомбы в том же здании, что и первый раз! Хотя… Было бы забавно пошутить над охраной и местным контртеррористическим управлением.

Денис Панфилов слышал, что в Приреченске после очередной массовой истерии и ужесточения мер после очередных взрывов один журналист в один прекрасный день «заминировал» пакетами с туалетной бумагой вокзал, пару супермаркетов, почту, подземный переход, автобус, железнодорожные пути и даже местное УВД. И что характерно, именно в полиции «мину» и не обнаружили. Да и другие закладки продержались от получаса до тех пор, пока журналист сам их не забрал. Бдительность граждан невысока, бдительность сотрудников органов еще ниже.

История произошла еще во времена второй чеченской, но с тех пор мало что изменилось, только видеокамеры добавились, но на каждую камеру есть своя хитрость. Ничто не мешает «забыть» чемодан в укромном уголке или прямо посреди зала ожидания, под стойкой билетной кассы, у терминала и успеть неторопливо, не привлекая к себе внимания, дойти до станции аэроэкспресса. А уж о смертнике с взрывчаткой под курткой и говорить нечего! Хотя на смертника Денис не стал бы рассчитывать, шахида выдадут глаза, походка, неестественное поведение. Именно на этот случай и пригодятся усиленные, соответствующим образом накрученные наряды.

До города Дэн добирался, как и большинство приезжих, аэроэкспрессом, прямиком до Павелецкого вокзала. Дальше в метро и до Измайлово. Подкармливать обнаглевших сверх меры московских таксистов прогрессор не собирался. По его разумению, люди, задирающие до небес тарифы при каждом транспортном коллапсе, беззастенчиво наживающиеся на несчастье ближних, вообще недостойны существования на этой земле. И садиться к ним в машину, платить им деньги?! Нет уж, совесть не позволяет.

В гостинице Дэна должен был найти Зеленый. Определенного места и времени встречи нет. Как куратор выяснит, что агент на месте и ждет, и это в здоровенном гостиничном комплексе, Дэн не знал. Знаменитые 33 утюга на подоконнике? Буденовка, парашют за спиной и пароль: «Слоны идут на север»? Пожалуй, именно в Москве это бы сработало. Здесь никто ничему не удивляется, люди стараются не смотреть друг на друга, каждый спешит по своим делам.

Расположившись в номере – стандартный двухместный с доплатой на одного человека, – Панфилов первым делом залез под душ, переоделся и отправился в ресторан. Неистребимая солдатская привычка – первым делом искать кухню и набивать живот при каждой возможности, особенно в дороге. Не знаешь ведь, когда в следующий раз сможешь прилично пообедать.

Первый вопрос – что дальше делать? Вечный гамлетовский вопрос. Пойти гулять по городу? Погода мерзопакостная. Да и не хотелось тратить время на эту Москву. Слишком большой, слишком шумный и слишком безликий город. Другой мог бы не согласиться, но Дэну Москва Мира-01 казалась пресной, безвкусной, неинтересной, слишком пафосной и одновременно обезличенной, большой муравейник, одним словом, населенный одинаковыми, вечно занятыми, похожими друг на друга, как атомы, горожанами.

Сидеть в номере перед телевизором тоже не хотелось. Дэн терпеть не мог местные телепрограммы. Тупые телесериалы для безмозглых куриц, дурацкие телешоу для имбецилов, «познавательные» программы для тех, кого родители не пускали в школу. Наглая навязчивая реклама через каждые четверть часа. В лучшем случае можно было поймать относительно приличную американскую передачу научно-познавательной направленности. Вот это еще можно смотреть, на общем фоне они выглядели очень даже прилично.

Кроме этого смотреть можно было только новости, да и то у местных ведущих отвратительная привычка показывать события только в одном ракурсе и навязывать зрителям свою точку зрения. Старый операторский фокус: выбрать ракурс так, чтоб тусовка из ста человек выглядела многотысячной толпой, или показать массовый митинг так, чтоб казалось, что это несколько собравшихся по непонятному поводу индивидов дегенеративного вида. План, дистанция, ракурс и никакого мошенничества. Знаем, плавали, нам перед заброской рассказывали о таких штучках.

Однако проблема лишнего времени решилась сама собой. По пути к лифту Денису встретился старый знакомый. Да тот самый пермский приятель, Евгений Савельевич который. Совершенно случайная встреча земляков. Поздоровались, с радостными улыбками до ушей похлопали друг друга по плечу. Стандартные, ничего не значащие и нестоящие расспросы. И естественно, Евгений Савельевич потащил своего земляка обратно в ресторан.

– Через три часа на станции «Спортивная», – шепнул Зеленый, ухватив за локоть упирающегося приличия ради Дэна.

Все. Остальное только для проформы. Отбившись от приятеля, Дэн поднялся в свой номер. Пора собираться на прогулку. Ровно через три часа он вышел из поезда на «Спортивной». Немного потоптаться на платформе и запрыгнуть в вагон вслед за прошедшим мимо Зеленым. Разговаривали в поезде.

В Питере Панфилову дается три дня на переговоры с поставщиками, изучение местных достопримечательностей, приключения и прочие мероприятия по поддержанию легенды. Затем утром 26-го числа в районе Черной речки встреча со связником. Время, место, предосторожности на случай непредвиденных обстоятельств. Связником будет ефрейтор Боровик, по местному паспорту Евгений Рябушкин. Так что должны друг друга узнать.

Женя проводит Дэна к порталу. Потом дней десять дома, в питерском филиале института. Зачем вызывают – Зеленый не сказал. Ответил только, что сам не знает. Приказ пришел с самого верха. Нет, не насовсем.

– Да не беспокойся, проведут ликбез, снимут отчеты и забросят обратно. Раз попал к нашим параллельным, так это надолго.

– Я и не напрашиваюсь, – проворчал Панфилов в ответ.

В Петербурге все прошло без сучка и задоринки. С делами Дэн разобрался за пару дней. Отдохнул маленько, погулял по городу, даже познакомился с семейной парой из Австрии. Подсказал заблудившимся туристам дорогу, проводил немного, так слово за слово и разговорились, обменялись телефонами и электронными адресами. Пусть будет контакт, пригодится на крайний случай.

Ровно в назначенное время, в назначенном месте Панфилова встретил Евгений. Прошлись по улице, сели в машину и покатили за город. Карельский перешеек, тихое местечко недалеко от известного дачного поселка. Сверкающий свежей краской, новой крышей и окнами старый особнячок. Массивные ворота. Женя остановил машину перед воротами и открыл окно. Дэн огляделся по сторонам. Хорошо устроились. Забор как на Рублевке, метра три высотой. В столб у ворот врезана видеокамера. А вон и еще одна, на заборе. Охрана пару минут изучала гостей, затем ворота пошли вверх. Добро получено.

Денис надеялся, что дома ему дадут хоть пару дней, хоть сутки побыть на свободе с самим собой наедине, хоть к друзьям в гости скататься, была у него пара приятелей в нашем Питере. Не тут-то было. Первым делом на прогрессора навалилась целая бригада специалистов Комитета. Вежливо, культурно, но допросили по полной, вытянули все подчистую. У Дениса Панфилова даже появилась мысль, что его в чем-то обвиняют. Нет. Перед ним извинились и объяснили, что это стандартная процедура. Несмотря на то, что мы почти год работаем с Миром-01, информации слишком мало. Умникам из профильных институтов надо больше.

После коллег Панфилова передали в руки врачей. Этих интересовало не столько физическое здоровье человека, сколько его психическое состояние. И как можно было понять из опросов и как бы случайных, почти незаметных проверок, вопрос касался такой зыбкой вещи, как мораль, этические императивы, изменения человеческой личности под действием общества из эпохи дикого капитализма.

Попутно мозгоправы пытались установить: как на старшего лейтенанта Панфилова повлияла встреча с его двойником. Уже потом, из разговора с куратором Дэн выяснил, что одновременно проводились три эксперимента по программе «Дубликатор», и только в случае Денисов Панфиловых акция прошла успешно. У других прогрессоров что-то пошло не так. Что именно – выяснить не удалось. Наконец куратор грубо оборвал подопечного, заявив, что он и так сказал много лишнего.

На четвертый день, когда Дэн уже не чаял вырваться из лап врачей живым и здоровым, его выпустили из карантинного корпуса. Недалеко. Легковушка с затемненными стеклами отвезла Панфилова в Институт волновой механики, в новый район Петербурга. Машину встретили двое товарищей в штатском. Денису даже не дали оглядеться по сторонам. Сопроводили до кабинета на третьем этаже и вежливо попрощались. Короткие, стандартные фразы, дежурные улыбки и холодный блеск глаз профессионалов.

– Здравствуйте. Проходите, товарищ Панфилов. Присаживайтесь. – Навстречу посетителю из-за массивного стола поднялся генерал Шнитке.

– Здравия желаю, товарищ генерал госбезопасности!

– Вольно, старлей. Без церемоний.

Многообещающее начало. Денис по своему опыту знал, что такое вступление не предвещает ничего хорошего. Не успел Панфилов расположиться напротив генерала, как за спиной открылась дверь и в кабинет вошли еще трое товарищей. Двоих Дэн узнал. Первый – Владимир Строгов, бывший председатель КГБ, бывший министр внутренних дел. Вроде на пенсии. Следом за ним зашел невысокий кругловатый лысеющий пожилой человек, не узнать его было невозможно – Павел Шумилов собственной персоной. А вот третий, смугловатый мужчина средних лет ярко выраженной кавказской внешности, был совершенно незнаком.

– Артем Гуларян. – Кавказец первым протянул руку.

– Денис Панфилов, очень приятно.

– Доктор Гуларян, – поправил Эрвин Шнитке.

– Пожалуй, начнем, товарищи. – Шумилов с извиняющейся улыбкой кивнул Денису.

Тот чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком много знаменитостей, больших чинов говорит только о том, что бедного старлея собираются послать в ад да еще обставить это как просьбу, так, чтобы человек сам вызвался добровольцем.

– Денис Владимирович, понимаю, вы удивлены, – начал Строгов.

– Дело в том, что вы лучше всего подходите для намечающейся операции.

– Мы готовим переворот?

– Не совсем. Артем Михайлович, начинайте.

– Только давайте кратко, введите товарища в курс дела, – добавил Павел Шумилов.

– Попробую. – Гуларян поднял глаза к потолку и поскреб пятерней подбородок. – Если вкратце, то после долгих споров вокруг положения наших соседей, почти через год после открытия Мира-01 нам наконец-то удалось выработать концепцию нашей работы с параллельными.

– То есть мы работали без плана? – съязвил Панфилов. Обилие звезд на погонах уже не производило на него того впечатления, что произвело бы полгода назад. Жизнь на гражданке, работа простым бизнесменом, пусть и заодно полевым агентом, откладывает свой отпечаток.

– Почему? План был, – прогудел Шнитке, – мы вели разведку, собирали материалы, развивали агентурные сети, опорные узлы.

– Определенный успех у нас есть, – добавил Строгов, – ни одного серьезного прокола, завербованы агенты влияния, есть контакт с региональными политиками умеренно патриотической позиции. Выявлены готовые с нами сотрудничать инициативники. Успешно прошла операция «Дубликатор».

– «Дубликатор», – повторил Гуларян, – это главное.

– Речь обо мне?

– В том числе. Дело в том, что как-то исправить положение соседей, не нарушив принцип незаметного вмешательства, можно, только поспособствовав приходу к власти наиболее подходящего человека. Я понятно выражаюсь?

– Понятно. Нам нужен второй Сталин, – кивнул Владимир Строгов.

– Нет. Время Сталина давно прошло. Это был один из лучших вариантов для первой половины прошлого века в стране, пережившей разруху Гражданской войны, переходящей на социалистические рельсы и с огромным, пусть и неразработанным потенциалом. Сейчас Сталин им не поможет.

– Положение соседней России-Ругии, как у Веймарской Германии, – заметил Шумилов. – Полагаете, им нужен Гитлер?

– Тоже нет. Не время для Гитлеров. Или слишком поздно, или слишком рано.

– Рано? – Дэн изумленно приподнял правую бровь.

– Да, рано. Если мы успешно проскочили опасный поворот, то у соседей неминуем поворот к национал-социализму.

– В Ругии?

– В том числе. По большому счету в Северной Америке и большой Европе. Реально у них уже есть государства, в которых давно установился классический нацизм. Пусть и под другим названием. Достаточно влиятельные государства, и некоторые из них официально проводят антифашистскую политику.

– Так плохо?! – Шумилов провел ладонью по лбу.

– Это еще не самый худший вариант. У них есть куда падать, нацизм – это, повторяю, не самый худший вариант. Это не самое дно.

Дэн молча наблюдал за спором. Его мнения пока никто не спрашивал. Сам он думал, что дело не в названии, дело в сути. Большие люди с увлечением спорят о политике, ученые предлагают всевозможные варианты, сильные мира сего играют в солдатики на геополитической карте и иногда сожалеют, что у них не тот глобус. И все это ерунда. Политические игры, «незаметное вмешательство», тихое подталкивание ничего не решит.

Помочь соседям может только полноценное вторжение Советской армии. Открыть сотню порталов, ввести пять-шесть дивизий, взять в свои руки контроль над страной. Вот тогда можно играть. В противном случае у нас не хватит сил реанимировать смертельно больного гиганта. Соседняя Ругия так и останется вечно вторым, не субъектом, а объектом политики.

– Лучше всего будет привести к власти русского Рузвельта, – предложил Шнитке.

– Согласен, Эрвин Теодорович, – кивнул Шумилов, – нужен человек уровня Франклина Делано Рузвельта, Большой Игрок, специалист по лавированию против ветра, яхтсмен, конструктор собственного мира под нужды своей страны.

– Об этом и речь. Я это и хотел сказать.

– Так говорите, Артем Михайлович! Не тяните кота за хвост.

– Мы не можем выбрать действующего политика, нет подходящих кандидатур. Нам придется выращивать своего Президента.

– Сколько времени потребуется?

– Пять лет минимум.

– Много.

– Очень мало, Павел Николаевич. Мы должны успеть за 7–8 лет перехватить власть, поставить, выдвинуть подходящего человека и сменить курс. Иначе мы опоздаем. И самый лучший кандидат на пост будущего Вождя Нации – это Панфилов Денис Владимирович.

– Я?! – Дэн догадывался, что разговор окончится большой гадостью, но не до такой же степени! Нет, мы так не договаривались! Только затем пришло понимание: – Или?

– Или, товарищ старший лейтенант, – кивнул генерал Шнитке, – самый лучший кандидат – это ваш двойник.

– Провинциальный управленец среднего звена, наймит мирового капитала, без связей в верхах, без партии, сподвижников, денег и что там еще нужно?

– Ничего, – эта фраза Строгова расставила все точки над i. Командиры уже знали, о чем пойдет речь, иначе и быть не могло. О политике они спорили, перебирали варианты, тонко намекнули на «коричневую угрозу» только ради Панфилова, чтоб старлей проникся и осознал.

– Почему именно он? – не сдавался старлей Панфилов. Предложение ему не нравилось. Нет, Денис был очень даже не против, чтоб его двойник стал влиятельным уважаемым человеком. Пусть растет. Хорошо, если реально принесет пользу своей родине. Служить стране и народу всяко лучше, чем пахать на дядю-миллионера.

– Из нескольких тысяч кандидатур Денис Панфилов оказался лучшим, – кивнул Гуларян, – высокий интеллект, воля, лидер, порядочность, работоспособность и ответственность. На наш выбор повлияли не только его, но и ваши моральные качества.

– Да, Артем Михайлович прав, – вмешался Шнитке, – старший лейтенант Панфилов уже показал себя цельным, настоящим человеком. Вы боец и вы защитник. У нас нет сомнений, что ваш двойник ни в чем вам не уступает, такие вещи еще в детстве закладываются. Помните Чертов Ручей? Сколько километров вы тащили на себе тяжелораненого ефрейтора?

– Было дело. – Старая история двухгодичной давности. Патрульная группа, три человека попали в засаду браконьеров. Водитель погиб сразу. Машина сгорела. Лейтенант Панфилов и ефрейтор Западнов отбились от бандитов, подавили засаду, но ефрейтор получил три пули. Из них две в грудь.

Машины нет. Рации разбиты. На руках один «двухсотый» и один «трехсотый». Что делать? Пришлось похоронить младшего сержанта Емельянова и тащить на себе ефрейтора Западнова. Примерно через сорок километров на второй день ребят нашла вертушка. Вовремя. Врачи говорили, что если бы еще день, то Западнова бы не спасли. Впрочем, награда за ту историю до Дэна так и не дошла. Зажилили в штабах.

– Высокий потенциал выживания, – продолжил Гуларян. – Вы удивитесь, но этот критерий один из важнейших. Да, мы учитываем такую эфемерную и не поддающуюся количественной оценке штуку, как удачливость.

– А можно русским языком?

– Счастливчик вы. – Артем Михайлович не обиделся. – Всегда избегаете крупных неприятностей. Даже за время работы у соседей ни одной серьезной проблемы, даже с местными бандитами не пересеклись.

– Пересекался.

– Да, я читал отчет. Быстро разрулили ситуацию, остались при своих, показали, что с вами лучше не связываться.

– Я не лез в политику, я простой советский офицер, а не комитетчик, – последняя попытка отказаться от игры.

– Нам такой человек и нужен, – улыбнулся Шумилов. – Ничего, справитесь. За вашей спиной вся мощь КГБ, все ресурсы Советского Союза, с вами будут работать сотни наших специалистов. У вас в руках карт-бланш.

– Товарищи помогут, – поддержал коллегу Эрвин Шнитке. – Подчиняться будете только мне. Отчитываться только передо мной. Вопрос связи проработаем. Главное, самое важное, вырастить Президента и уберечь его от встречного удара.

– Противодействие системы, – пояснил доселе молчавший Владимир Строгов, – она работает как живой организм и инстинктивно парирует любую угрозу своей шкуре.

– Вот поэтому мы и выбирали удачливого человека, умеющего выживать и вовремя уходить от опасности, – добавил Гуларян.

Производственная необходимость

После разговора с Панфиловым Павел Николаевич подошел к двери и дернул ручку.

– Нет там никого, – тихим усталым голосом протянул Строгов, – парня увели в чистилище к нашим политологам.

– Я чувствую себя грязной свиньей, – признался Шнитке. – Этот был третий.

– Всего пять кураторов, – вздохнул Шумилов. – Я понимаю, что надо. Каждый должен думать, что он единственный, тогда у нас будет шанс. Тяжело с ними разговаривать. Не люблю врать в лицо.

– Еще двое. Сабурова привезут через час. Кто будет раскрывать карты от ученых?

– По очереди. Минаев уже готовится. Потом опять очередь Артема Михайловича. – Шумилов тяжело плюхнулся в кресло и подпер голову кулаком.

– Система, – злобно ощерился Владимир Строгов, – она будет убивать. Она обороняется. Я уже вижу сопротивление Системы. Из пяти кандидатов четверо погибнут в случайных разборках, будут вынуждены бежать за границу, их смешают с дерьмом и дискредитируют, они могут надолго приземлиться на нарах.

– А если пройдут двое или четверо?

– Эрвин Теодорович, мы все сто раз обговорили. Выберем наиболее подходящего, а остальных уберем в резерв.

– Двое очень амбициозны, их разрабатывают втемную, – напомнил Шнитке. – Эти люди не согласятся уйти на вторые роли.

– Рычаги и финансирование у кураторов. Надавим, не впервой.

– Пока время есть, пойду курну. – Строгов демонстративно распечатал новую пачку «Кэмела».

– Кури здесь, – предложил Шнитке, подтолкнув к товарищу пепельницу.

– А остальные?

– Курите, – разрешил Павел Николаевич.

Тяжело принимать такие решения, но приходится. Советские граждане уже не могут бросить жителей Мира-01 на произвол судьбы. Отказ в первую очередь ударит по СССР. Нельзя бросать своих. Просто нельзя, и все тут. Шумилов это понимал, именно он настоял на дублировании кандидатов, но понимать и знать – это одно, а принимать – совсем другое. Сложно врать рядовым, посылая их на невыполнимое задание.

– Нельзя было иначе, – выдохнул Шнитке, похоже, генерал уговаривал самого себя. – Люди должны знать, что они ведут единственного кандидата, единственный шанс на спасение. Это первая и последняя попытка взять власть. Тогда они выложатся на все сто.

– Мы это уже обговаривали, Эрвин Теодорович. – Строгов положил руку на плечо генерала.

– Меня один раз уже предали. Мою страну предали и сдали. Моих камрадов судили как преступников. – Лицо генерала исказила горькая усмешка. – Я не могу проиграть на этой войне.

– Война?

– Это моя личная война, товарищ Шумилов, – получилось слишком официально, но все присутствующие поняли генерала.

Собиравшийся покинуть кабинет Артем Гуларян остановился у двери.

– Я проиграл в ГДР, но я должен отомстить, должен вернуть долг врагам моей страны. Как говорят русские, сочтемся.

– Мы все деремся с одним врагом, – напомнил Строгов.

Наблюдая за старыми товарищами, Шумилов вспомнил, что именно Владимир Строгов с самого начала выдвигал идею выращивания у соседей новой политической элиты, отбора нужных людей. Генерал Шнитке и помыслить не мог, что мы можем отступить, оставить соседей один на один со своими проблемами. Немец из ГДР исповедовал рыцарский принцип: «Защищать и оберегать». Да, Эрвину в свое время пришлось нелегко, он один мог сказать, что понимает соседей, людей, на чьих глазах рушилась их страна, кого объявили безрукими совками и обвинили в преступлениях, которые они не совершали. Всех скопом.

Грустно. Умеренная фракция во главе с Шумиловым проиграла. Он был вынужден шаг за шагом сдавать свои позиции, отступая под градом железобетонных аргументов товарищей. В конце концов пришлось признать, что без активного вмешательства не обойтись, надо лезть в драку и помогать соседям. Этическая сторона вопроса отодвинута в сторону. Не до угрызений совести и интеллигентских размусоливаний о свободе выбора, когда на кону стоят жизни десятков миллионов человек.

Уже поздно вечером, когда все пятеро кураторов получили задачу и уверились в своей исключительности, Павел Шумилов собрал последнее совещание за этот день. Руководство проекта. Люди, владеющие всей информацией, люди, принимающие решения и имеющие право распоряжаться жизнями миллионов. С недавних пор эта фраза перестала быть пафосной. «Глубокий океан» перешел в активную фазу. На кону стояли судьбы цивилизаций.

– Начнем, у меня только один вопрос. – Товарищ Шумилов обвел взглядом присутствующих. – Где мы ошиблись?

– Павел Николаевич?

– У нас еще есть время выявить и исправить наши ошибки. Неизбежные ошибки планирования. Я хочу знать, где мы ошиблись.

– Слишком мало или слишком много кандидатов, – предположил Вячеслав Трубачев.

– Столько, сколько смогли найти и взять на контроль, – парировал Эрвин Шнитке, – будущие президенты не растут в теплице.

– Резистентность Системы определяется только опытным путем, – поддержал коллегу Владимир Строгов, – мы не можем рассчитать минимальное допустимое воздействие, не можем сказать, где тот порог, за которым Голем обратит на нас внимание.

– Идея не лишена смысла. Красивое не может не быть жизнеспособным, – это уже вступает в разговор Анютин.

– Ошибка в неправильной мотивации кандидатов.

– Поясните, Вячеслав Иванович.

– Мы делали упор на патриотизм. Это правильно, это грамотное решение. Оно будет работать на первом этапе, пока кандидат не наберет вес и не поймет, что может идти дальше уже без нас. Потом начнутся проблемы. Ведь что для него на первом месте, мы или свои?

– Это не проблемы, – улыбнулся Шумилов.

– Потеря контроля не проблема?

– Павел Николаевич прав! – громыхнул Эрвин Шнитке. – Пусть делают дело, а под нашим контролем и без, неважно. Мы этого добиваемся?

– Старею, – покачал головой Строгов.

– У нас пять кандидатов. Пять попыток сломать Систему. Пять вариантов выращивания Президента, – продолжил генерал Шнитке, – будем работать. Много – это тоже плохо. Пять человек достаточно.

– Напоминает бега, – заметил Сергей Костачев. Сидел он в конце стола, спрятавшись за Владимиром Никитиным, всем своим видом выражая снисходительное отношение к происходящему, дескать, пусть генералы играются, последнее слово все равно остается за финансистами.

– Гонка, – согласился Шумилов. – Больше пяти кандидатов не нужно, они будут мешать друг другу. Я вначале хотел ограничиться тремя вариантами.

– Три мало, я рассчитываю, что минимум двое сойдут с дистанции в первый же год.

– Каковы затраты? – Костачев опять напомнил о себе.

– Не беспокойтесь, на первом этапе нам надо три миллиарда рублей. Большей частью на нашу структуру в нашем мире. – Шнитке отмахнулся от финансиста, как от назойливого комара. – Прогрессоры переходят на самообеспечение.

– Коммерческие структуры?

– В том числе, – отозвался Строгов. – Нам надо объяснять местным, откуда деньги. Лучше всего их зарабатывать под официальными крышами.

– Деньги или местных?

– И то и другое, – хохотнул Шнитке. Генерал сегодня был в ударе.

Глядя на комитетчика, Шумилов хитровато щурился. Быстро Эрвин Теодорович забыл, как плакался о своей судьбинушке. Успел придушить муки совести. Видать, захватил его азарт. Старый волк почуял кровь. Ничего, и это пройдет.

– Повторяю вопрос: где мы ошиблись?

– Не знаю, Павел Николаевич, ошибок, промахов я пока не вижу, – покачал головой Вячеслав Трубачев, – мы добротно, тщательно разработали план, рассчитали операцию, учли все известные нам местные нюансы.

– Противодействие Системы. – Владимир Никитин наклонился вперед и уставился на Шнитке тяжелым взглядом из-под бровей. – Вы слишком оптимистично смотрите на бюрократическую машину соседей. Я вижу, что из пяти вариантов карьеры кандидатов два ошибочны.

– Экологи? – бросил Эрвин Теодорович. – Будут работать с антиглобалистами.

– Нет, не экологи. – На губах директора Института региональных исследований играла плотоядная улыбка. – У этих шанс высок. Я говорю о проправительственном движении и попытке сыграть на православном поле.

– Социальный лифт в припартийных движениях работает. Православие набирает популярность, Церковь сильна, как никогда. При нашей поддержке, при давлении на ключевые фигуры, жестком выключении противников все триггеры сработают как надо. Именно у этих кандидатов максимальные шансы. Они имеют преимущество.

– Система чувствует инородные тела. Это человека можно обмануть на уровне разума. Система не думает, система чувствует. Она не пустит наших кандидатов выше безопасного уровня.

– Вот это мы и проверим, – кивнул Строгов.

Владимиру Петровичу передался энтузиазм Эрвина Шнитке. Павел Шумилов молча слушал товарищей. Для себя он решил, что не стоит надеяться только на один вариант. Уже сейчас надо искать обходные пути, создавать резервные цепи. Ставку товарищ Шумилов делал на Белоруссию и Германию.

Неожиданно в голове мелькнула мысль: а что, если отправить к соседям самого генерала Шнитке? Человек он энергичный, пробивной, мозгами не обделен. К цели прет с непосредственностью и неукротимостью тяжелого бульдозера. Пожалуй, если Эрвину предложить работу в Германии, он согласится. Генерал с радостью ухватится за шанс самому, своими руками навести порядок на своей родине. Кто там в «ноль первом» канцлер Германии? Кажется, Меркель.

Павел Николаевич представил себе на месте немецкого канцлера Эрвина Шнитке и не смог сдержать смешок – это будет фокус. Эрвин за пятилетку построит у них социализм да еще попутно перекроит границы. С него станется, минимум будет возврат к картам 39-го года. А если учесть, что политика Польши за последние сто лет практически не менялась, то неудивительно, если Шнитке на 39-м годе не остановится. Восточная граница у него будет как в 40-м году. И весь Евросоюз подгребет под себя. Задача реалистичная. Достаточно одного центра кристаллизации, и Европа из аморфного киселя превратится в единый, прочный союз со столицей в Берлине.

Товарищи между тем с жаром спорили о перспективах кандидатов. Обсуждали преимущества той или иной концепции. Мелко все. Пожалуй, только Никитин понимал, что не так все просто, как кажется. Да еще Шумилов помнил, с каким трудом приходилось ломать и перекраивать нашего собственного бюрократического Голема, и это еще обладая всеми рычагами власти, которыми так удобно бить Систему по голове или что там у нее имеется. Нашим ребятам придется гораздо хуже.

Совещание так ни к чему и не привело. Ошибку не нашли. В течение недели кураторы вернулись в Мир-01 и отправились брать за шкирку своих подопечных, объяснять бедолагам, какое невиданное счастье на тех свалилось. Структуру разведсети легко перезамкнули на новые задачи и новое руководство. Операцией командовал Эрвин Шнитке. Сергей Анютин ограничился научной работой и сбором технической информации.

Как это дико ни звучало, но параллельные отнюдь не во всем уступали нашему миру. Природа не терпит пустоты. Научная мысль не стоит на месте, даже если ее намеренно тормозить. Если цивилизация отстает в одном, то она неизбежно придет к прорыву совсем в другом направлении.

У соседей было чему поучиться. Из имеющихся технологий они выжимали максимум, доводили разработки до идеала. Например, обычные космические системы навигации и позиционирования приспособили к управлению транспортными потоками, создали недорогие комплексы контроля за грузоперевозками.

Считавшиеся у нас тупиковыми двухъядерные процессоры соседи наладили, вылизали и продавали огромными партиями. То же самое касалось и пищевой промышленности. С одной стороны, засилье химических компонентов, ароматизаторов, добавок, усилителей вкуса, а с другой – налаженные технологии массового производства недорогих продуктов питания длительного хранения. При должном подходе это все можно копировать, подгонять под наши ГОСТы и использовать. Разве плох хлеб, который хранится неделями? Да, химии много, на вкус не такой, как свежий, но если свежий хлеб привозят раз в месяц, то жители отдаленного форпоста и такому будут рады.

Недавно Сергей Анютин жаловался Шумилову, что у нас перегиб с выпуском товаров длительного пользования. Да, все делаем надежно, добротно, так, чтоб сто лет служило, но ведь дорого выходит. С одной стороны, это последствия Пандемии, в буквальном смысле слова закопавшей дешевые трудовые ресурсы, но с другой стороны – ошибка планирования и издержки рынка. В результате идет перекос. Искусственно расширяется вторичный рынок бывших в употреблении товаров. Они, как правило, гораздо дешевле заводских.

У соседей все наоборот – засилье дешевой, одноразовой продукции. Хороший, надежный, добротный товар днем с огнем не сыщешь. Только малые серии, чуть ли не ручная сборка и баснословно дорого. У них тоже рынок вызвал дисбаланс структуры потребления. На этот раз именно благодаря переизбытку дешевой рабсилы и жадности корпораций. И то и другое плохо. Надо искать средний вариант. Дешевые технологии тоже нужны. Не стоит списывать их на свалку истории.

Хорошо еще то, что секреты производства недорогого массового ширпотреба доступны, украсть их легко. Риск для агентов минимален, чего не сказать о заинтересовавших наше министерство обороны перспективных американских крылатых ракетах. Из параллельных США, естественно. Выкрасть образец или документацию и переправить в безопасное место можно, только обладая хорошей базой и прикрытием со стороны независимого местного государства. Пока для прогрессоров это недостижимая мечта.

Время идет. Работа работой, а о жизни тоже не следует забывать. «Глубокий океан» – это только одна и не самая значимая проблема, над которой работает страна. Без лишней помпы 4 февраля стартовала Марсианская экспедиция. Пройдет несколько месяцев, и на Красную планету ступит нога человека. Космическое управление строит новую лунную базу. Американцы неожиданно запустили свою лунную программу. Вторую по большому счету. Спешат застолбить кусочек Луны.

Андрей Краснов готовит нашим женщинам подарок к 8 Марта. Информация считается секретной, но Шумилова по старой дружбе просветили – будет очередное постановление о новых льготах многодетным семьям, заодно повышается лимит пособия для молодых мам. Страна может себе это позволить. Нет, не так – страна обязана заботиться о своем будущем. У нас и так слишком низкая рождаемость, всего 2,7 ребенка на одну женщину. Надо больше. У нас слишком много земли, и мы не так богаты, чтоб не думать о своем будущем.

А вот у военных горе, Совмин зарубил планы по перевооружению. Экономисты посчитали, что слишком жирно будет переходить на аэрокосмические истребители шестого поколения, когда наши «Су-35» еще не выработали ресурс. Все равно наша армия сильнее американской, а с учетом европейских союзников бояться нам нечего. Нет, перевооружение подождет. Вот когда конкуренты начнут строить самолеты на уровне наших, тогда и подумаем о новой технике, а пока рано.

Флот тоже подождет. Только плановая замена устаревших кораблей. А вот сухопутные силы понемногу будем перевооружать. Программа модернизации старых танков и артиллерийских систем идет полным ходом. Новую стрелковку на вооружение принимаем. Сейчас пока оснащаем кадровые дивизии быстрого реагирования. Через два года начнем полное перевооружение Африканской бригады и Маньчжурского корпуса.

Жизнь идет. В работе над «Глубоким океаном» появилась пауза. Товарищи пару месяцев преспокойно обойдутся без Шумилова. Еще два дня в Питере – и возвращаемся в Москву. Марина заждалась. И так каждый день звонит, непутевого мужа теребит. Вроде на пенсии, а дома месяцами не бывает. Нехорошо. Как там говорится: «Молодым везде у нас дорога, старикам у нас почет». Вот и реализуем этот принцип. При этой мысли Павел Николаевич довольно потер руки: домой пора, в Горки, на зимнюю рыбалку, пока лед не сошел.

Вскоре у соседей в Мире-01 произошло ЧП. Провал прогрессора. Банальная история. Закономерное последствие чрезвычайно ускоренного курса подготовки. Работавшая в Смоленске группа перешла дорогу местной полукриминальной сети. Не разобрались в обстановке, получили искаженную информацию, понадеялись на свои контакты в полиции. После серьезного намека в виде поджога склада не вняли и самостоятельно занялись поисками злоумышленников. Руководителя сектора об этой «мелочи» не проинформировали. Поджигателей, конечно, нашли, допросили с пристрастием и, опять не вняв голосу разума, пошли выяснять отношения с конкурентами.

Итог этой робингудовской истории закономерен и печален – местные бизнесмены-теневики решили проблему цивилизованно, через полицию. Одного из прогрессоров попытались арестовать, – к счастью, не получилось. Была облава, чуть ли не чрезвычайное положение. Вся полиция области с азартом ловила «бандитов». Причем с каждым днем список прегрешений прогрессоров перед местными законами только рос. Наши архаровцы от правоохранителей ушли и даже напоследок взорвали одного из своих обидчиков, но шум был страшный. Смоленская область на ближайшее время выпала из нашей сети. Работать там стало опасно.

Инцидент вызвал газетную шумиху у соседей, быстро сошедшую на нет, когда стало ясно, что бандиты ушли и их поимка откладывается на неопределенный срок. Разумеется, органам пришлось попотеть, начальство, как всегда, разобралось, наказало невиновных и наградило непричастных.

В институте к чрезвычайному происшествию отнеслись куда серьезнее. В газеты, что естественно, информация не просочилась, официально происшествия вообще не было. И быть его не могло, ибо параллельные миры – это вотчина писателей-фантастов, а не Органов. Зато служебное расследование велось не для галочки. Вскрывали всю подноготную, серьезные люди с генеральскими погонами и учеными званиями восстанавливали хронологию событий и, что самое главное, искали причины. Нашли. Выводы были сделаны. Куда хуже с исполнением.

Все понимали, что подготовка прогрессоров оставляет желать лучшего. Людей отбирали жестко, придирчиво, но делали их разведчиками и агентами влияния слишком быстро. А по-другому и не получалось. Нельзя было прогнать несколько сотен военных, коммерсантов, технарей и администраторов через полноценные курсы разведчика-нелегала. Потратить годы на обучение в спецшколах ГРУ или КГБ. Прогрессоры были нужны срочно – и никаких гвоздей!

Да, второй эшелон готовят лучше, но что делать с теми, кто начал осваивать Мир-01? Возвращать домой на многомесячные курсы нельзя, это срыв всей работы. Организовывать ликбез на месте… Идея интересная, но несвоевременная. Это еще раз риск засыпаться по-крупному. Усиливать контроль за агентами? Это лишние связники, опять лишний риск уже для командиров секторов. Сложно все.

В итоге пришли к соломонову решению: ничего не трогать, а людей по одному вызывать в краткосрочные командировки домой и проводить полное обследование. В первую очередь врачи-психологи, затем уже передавать агентов в руки старых опытных ветеранов разведки. И только потом возвращать в «Мир-01». Или не возвращать, если выяснится, что человек на грани срыва или расслабился, считает себя суперменом и потерял способность адекватно оценивать ситуацию и свои силы.

Павла Шумилова эта шумиха тоже коснулась. Пришлось поработать в комиссии по расследованию. Товарищи просили помочь с аналитикой. Опять месяц улетел. Вроде напрямую товарища Шумилова и не касалось, а отказать неудобно. Люди жизнью рискуют, когда некоторые штатские на Сахалин, на морскую рыбалку летают. Приходится отрабатывать. Впрочем, сам Павел Николаевич ворчал только порядка ради. Пенсия – это такое время, когда человек рад любой работе, главное – чувствовать себя полезным и причастным. Марина уже не обижалась. Она тоже ворчала только порядка ради. Любила она своего Красного Премьера, любила и принимала таким, какой есть.

Эколог

– Вставайте, граф, вас ждут великие дела! – провозгласил Денис Панфилов, скатываясь с постели.

День обещался быть тяжелым, долгим и интересным. Сначала на работу, планерка с подчиненными, документы, отчеты и прочая мура. На бухгалтерию надо нажать, устроить небольшую выволочку, а то – расслабились, запаздывают с отчетами, выписки раз в неделю забирают, люди на них жалуются: бумаги медленно оформляют, с аналитикой не спешат.

В обед встреча намечается с одним полезным человеком, неформальный лидер местной творческой интеллигенции. Если удастся его привлечь на свою сторону, будет хорошо. Эти ребята могут организовать нужную рекламу, распространить информацию о Движении по своим каналам.

На два часа назначен визит к отцу Сергию. Разумеется, господин Панфилов не молиться едет. Деловые переговоры. Надо заручиться поддержкой епархии в одном богоугодном деле. Панфилов две недели подбивал клинья под святого отца, готовил почву для разговора. Дело серьезное, сложное, но сулящее выгоду – не только в денежном выражении, но и, что куда более важно, проект должен привести к росту популярности движения «Синее небо».

Вечером Дениса Панфилова ждут старые друзья. Командиры боевого крыла Движения Сергей Жуков и Евгений Земсков давно намекали, что не след слишком сильно отдаляться от товарищей. Женя в телефонном разговоре намекнул, что дело не терпит отлагательства.

День расписан по минутам. Еще год назад Денис и не думал, что все так получится. Двойник подкузьмил, втянул местного Панфилова в историю. Бойся данайцев, дары приносящих. Подарков двойников тем более, оказывается, надо опасаться.

Дэн вернулся из Питера в конце марта, позвонил Денису из аэропорта и назначил встречу. Разговор вышел серьезным. Прогрессор раскрыл карты. Местному Денису предлагалось организовать и возглавить экологическое движение. Обычную такую партию «зеленых». Деньги под это дело выделялись. Денис Муромцев, так официально по паспорту величали прогрессора, пообещал устроить все так, что через месяц шеф Дениса Владимировича решит уехать на тропические острова лечить нервы и наслаждаться жизнью, а фирму продаст Панфилову.

Денис не поверил, отшучивался, заключил пари. Проиграл. Сделка совершилась через три недели. С этого момента господин Панфилов стал полноправным владельцем ООО «Политрон». Сколько заплатили бывшему директору и как его «убеждали» отказаться от фирмы, Панфилов не спрашивал, не до того было. Приходилось срочно включаться в работу, вникать в тонкости бизнеса, разбираться с финансовыми заморочками.

Прошло совсем немного времени, и Дэн напомнил о данном обещании. Пора организовывать Движение, пора отрабатывать вложенные в проект деньги. Денис не возражал и не обижался на двойника, знал – так надо. Надо не прогрессорам, а самому Панфилову. Нечего бурчать и жаловаться на власть, произвол чиновников, засилье гостей из ближнего зарубежья. Ничего от этого не изменится. Денису дали шанс изменить судьбу своей родины к лучшему. Ему предложили стать реальным политиком.

Слушая двойника, Панфилов не уставал удивляться изощренности и гениальности предложенного плана. Совсем не обязательно открыто выступать против власти, нет необходимости пополнять ряды оппозиции. Попытаться воспользоваться социальным лифтом проправительственного движения? Уже поздно. Ныне этот лифт работает весьма избирательно. Все эти пути ведут в тупик.

Специалисты из параллельного мира предложили свой вариант. Обмануть систему можно. Реакции административного Голема весьма примитивны. Государство жестко реагирует на любую угрозу своему существованию. Оппозиционное движение может рассчитывать на успех, только если оно не будет оппозиционным. Объединение граждан по интересам, подчеркнутая аполитичность, сотрудничество с властью на местах. Экологическое движение – это идеальное прикрытие для скрытой оппозиции. Под этой крышей можно раскрутить альтернативного лидера, собрать группу поддержки, сформировать разветвленную сетевую структуру, способную в нужный момент превратиться в массовое политическое движение.

Конечно, Денис согласился. Нельзя всю жизнь работать на дядю и изредка отстреливать «врагов нации». Если судьба дает шанс, глупо отказываться. Он верил своему двойнику, знал, что тот не желает вреда этому миру, он тоже родился и вырос на этой земле, пусть и не в Ругии, а в более успешном и счастливом СССР.

Определенно, день вышел удачным. Денис быстро раскидал рабочие вопросы, сумел увлечь и заинтересовать творческую интеллигенцию Приреченска, получил благословение отца Сергия на проект строительства церкви на окраине реликтового леса в двух десятках километров от города. Многоходовая комбинация. Местные богатеи уже давно положили глаз на лес и берег Ежавы. Участки правдами и неправдами оформлялись в собственность. Старый лес вырубался, на берегу росли базы отдыха, дачные поселки, коттеджи. Районная администрация закрывала глаза на хищническую рубку леса, естественно, не безвозмездно.

Возглавляемое Денисом Панфиловым экологическое движение «Синее небо» пока не могло защитить лес. Силенок маловато, рано пока бросать вызов сильным мира сего.

Тоньше надо работать. На первых порах Денис получил поддержку епархии в деле строительства церкви. Хорошо, построим и благоустроим. Затем неожиданно в окрестностях храма забьет святой источник, найдется чудодейственная икона, еще какая диковинка обнаружится, не суть важно. Товарищи из параллельного мира обещали техническое содействие, чудо они организуют. Настоящее чудо. К храму начнется паломничество страждущих. Православная церковь не упустит шанс еще раз заявить о себе, взять под свое покровительство «святое место». Немного времени, и святым станет весь лес.

С этого момента на сцену опять выйдет «Синее небо» и поддержит притязания Церкви на всю территорию реликтового леса. Церковники не устоят перед искушением оттяпать спорный кусок земли. Разгорится конфликт. Скандал привлечет внимание прессы. Полиция будет вынуждена проверить законность оформления заповедных земель в собственность. Полетят головы. При этом главный удар защитников коттеджей и рубщиков леса обрушится на Церковь. Экологи будут как бы ни при чем. Именно Денис Панфилов и окажется настоящим победителем. Земля ему не нужна, а вот реноме неравнодушного защитника зоны отдыха, справедливого арбитра и борца за справедливость лишним не будет. Полезные связи, контакты и обязательства нужных людей тоже добавятся.

На завершающем этапе борьбы, когда все участники войны выльют друг на друга ушаты помоев, втянут в конфликт своих покровителей, бросят в бой резервы, можно будет выступить с предложением оставить все как есть. К этому моменту судебные приставы уже с большой помпой снесут несколько коттеджей, Церковь выиграет два-три дела, администрация будет вынуждена отменить свои последние решения о выделении участков. Главному виновнику конфликта останется только заявить о своей победе и «помочь» нужным людям защитить свою собственность. Дальнейшая вырубка леса, разумеется, прекратится. Виктория.

Это все будет, а сейчас отец Сергий с радостью ухватился за интересное предложение помешанного на экологии и желающего искупить свои грехи бизнесмена. Иерей пока не понимает, во что это выльется. И не надо ему понимать. Денис не собирался наживать себе врагов в виде могущественной, влиятельной религиозной организации.

После визита к церковнику Панфилов заскочил домой. Супруга ходила на седьмом месяце. На улицу выходила редко, боялась простудиться. Рабочий день у Дениса ненормированный, бывало, возвращался домой за полночь, Лена заперта в четырех стенах, скучает. Поэтому Денис старался при первой же возможности заскакивать домой, хоть на десять минут.

Вот и сегодня. Ворваться в распахнутую дверь, обнять свою любимую, поцеловать, прижаться щекой к животу. За ужином соскучившаяся супруга расспрашивала Панфилова обо всем, что только можно. Сенсорный голод. Денису иногда надоедала бесполезная болтовня, но терпел, понимал, что для жены это отдушина, ей нужно не только общение, но и ей надо знать, что у мужа все в порядке. Часок дома, и опять одеваться. Серега просил не опаздывать.

Встретились товарищи на третьем этаже «Перекрестка». Просторный холл со столиками, вокруг целая дюжина кафе на любой вкус. Напротив вход в кинотеатр. Цены демократичны. Несмотря на вечер, народу немного. Середина недели, и погода слякотная, на улице сырость, подмораживает, люди после работы спешат домой, поездки по магазинам откладывают на выходные.

Денис пришел первым. Выбрал столик у окна, бросил на него шапку и перчатки, дескать, занято. Есть он не хотел, но не принято сидеть за пустым столиком. Взять половинку пиццы, сок, кофе – и можно спокойно ждать друзей. Не успел Панфилов забрать поднос с заказом, как на эскалаторе показались Сергей и Женя.

– Здорово.

– Привет.

– Что будем брать? – Земсков ограничился кивком и рукопожатием.

– Давай, что и Денис. Пицца свежая?

– Горячая.

Женя направился к стойке кафе. Сергей расстегнул куртку, положил шапку на свободный стул и присел за столик.

– Давно тебя не видел. Дела?

– Работа и Движение, – кивнул Денис. – Кручусь как проклятый.

– Слушай. Давно хочу спросить: откуда у тебя деньги?

– Я же рассказывал, – устало проговорил Панфилов. – Меня нашли хорошие люди. Наши.

– Это все общие фразы. Ты уверен, что они действительно хотят блага для нашей страны? Откуда они вообще взялись? И этот твой двойник, – процедил сквозь зубы Жуков.

– Серега, я тебе врал?

– Извини. Не хотел тебя обидеть. Ты уверен, что нас не используют?

– Уверен. Они наши, русские. Они работают на Ругию.

– На какую именно?

– Хватит иронии. Я уверен в Муромцеве и его соратниках как в самом себе или как в тебе. Я уже говорил и повторяю: я не имею права говорить, кто они такие и чем раньше занимались. Это не моя тайна. Я дал слово.

– Тише, тише. Кот на крыше. – Вернувшийся с заказом Женя дружески пихнул Сергея локтем.

– Извини, – вздохнул Жуков. – Я верю тебе, верю Денису, но могу ли я верить Муромцеву?

– Можешь.

– Ладно, колись, откуда у них деньги? Переводы из Южной Африки? – Женя пытался зайти с другого бока.

Денис только развел руками. Очередная попытка старых друзей докопаться до истины. Он мог бы рассказать им правду о параллельном мире, сохранившемся у соседей Советском Союзе, могучей, богатой и свободной державе. Он мог сказать, что Денис Муромцев не Муромцев, а Панфилов, самый что ни на есть настоящий двойник. Но, с одной стороны, Денис обещал молчать, а с другой – сам понимал: нельзя раскрываться. Даже самым близким друзьям, соратникам ни слова о соседях.

Намеренно не проболтаются, но мало ли что бывает. Ребята могут случайно обмолвиться, в запале ляпнуть лишнего, могут проговориться в бреду или под пыткой. В жизни все бывает. Нет, ни слова о прогрессорах, соратникам же будет лучше: многие знания – большие горести.

– Женя, Серега, это одна из групп сопротивления. Они наши, они болеют за Ругию, они русские, они могут нам помочь.

– И не требуют ничего взамен?

– Ничего. Мы же тоже ничего ни с кого не требуем за нашу работу.

Аргумент сработал. Вопросов больше не было. Денис надеялся, что ему поверили. Он хотел в это верить. Тяжело обманывать своих, еще тяжелее думать, что друг знает, что ты ему недоговариваешь. Приходится.

– Ладно, Денис, замнем, – молвил Сергей. – Мы планируем акцию. Нужны совет и поддержка.

После того как Денис организовал местное экологическое движение и отошел от дел, его друзья залегли на дно. Группа почти распалась. Только Марат Хуснуллин поддержал старого товарища, взвалил на себя общественную работу.

Однако со временем все вернулось на круги своя. Движению требовалось не только официальное прикрытие в виде «Синего неба», но и боевое крыло. Стандартная схема организации нормальных оппозиционных структур. Ничего нового. Существуют легальная партия, объединение, движение и нелегальное крыло, боевые ячейки. Официально они не контактируют, подчеркивают неприятие методов другого крыла, заявляют о своем несогласии с «экстремистами» или «коллаборационистами», но в действительности работают как две руки одного человека, помогают друг другу.

Сергей и Евгений, оставшись без дела, быстро собрали новую группу. Две дюжины решительных, преданных делу парней. Не трусы. Предателей среди них нет. Никто этого не знал, но Денис и Алексей Иванцов проверили всех бойцов по своим каналам. Разумная предосторожность. В таком деле лучше не рисковать.

Акции проводились редко. Только после тщательной подготовки, так, чтоб не подставить кого из своих или просто хороших людей. В основном целями становились оборзевшие сверх меры чиновники, иногда забывшие, что живут среди людей, гости с южных краев, а под Новый год бойцы похитили и закопали крутого бандита, крышевавшего наркоторговлю. Подстроено все было так, что подозрения пали на местных цыган, тоже не брезговавших торговлей наркотиками. Бандитские разборки не успели перерасти в криминальную войну, полиция вмешалась вовремя, остудила наиболее горячие головы, но трупы были. По три покойника с каждой стороны.

Денис никогда не отказывал друзьям в помощи. Снабжал их информацией, помогал с оружием, подкидывал денег. Иногда отговаривал от рискованных акций, когда не был уверен, что операция принесет пользу общему делу.

Алексей Иванцов тоже давно не участвовал в операциях. Но зато он имел доступ к полицейским базам данных, всегда был готов предупредить об опасности, буде кто из друзей попадет в поле зрения органов. В свою очередь Сергей и Женя снабжали его оперативной информацией, негласно помогли в паре дел. Иванцов был на хорошем счету у своего начальства, сам взяток не брал, с бандитами не дружил, в крышевании коммерсантов не замечен. Осенью Алексей получил четвертую звездочку на погоны. Его уже обещали перевести в ближайшее время заместителем начальника отдела по борьбе с экономической преступностью.

Нет, соратники не теряли друг друга. Вместе делали одно дело, каждый на своем месте. Неоценимой была неявная поддержка прогрессоров. К слову сказать, гости из параллельного мира не знали, что у «Синего неба» есть нелегальное крыло. Денис не считал нужным посвящать близнеца в свои старые дела. Не к спеху. Зато иногда просил помочь поддержать или прикрыть нужного человека, якобы ради Движения.

– Идет реконструкция механического завода. Ты знаешь. Работы много, – рассказывал Евгений. – У тамошнего командования возникла «гениальная идея» завезти в город около трех тысяч строителей из Китая. Когда закончится реконструкция, будут завозить китайских рабочих.

– У нас безработица, – добавил Сергей. – Китайцам можно меньше платить. Будут сокращения.

– Это только слухи, – заметил Панфилов.

– А если нет? Мы думаем, если в городе появятся китайцы, провернуть пару акций устрашения. Три-четыре трупа на улицах, не больше. Этого будет достаточно.

– Сомневаюсь. Полиция встанет на уши, все будут искать страшных «руссо-фашисто», а китайцы не уедут. Им жрать нечего. Будут ходить толпами, будут дрожать, но не уедут. И не в китайцах дело, не они решают. Если работать, так по настоящим виновникам.

– Что ты предлагаешь?

– Не спешить. Собирать информацию. Если вдруг действительно будут завозить иностранцев, никого убивать не будем.

– Раньше ты был другим. – Жуков осуждающе покачал головой.

– Не будем убивать. Одна-две акции ничего не решат, а ребята могут подставиться. Будем действовать официально. Мне как раз надо выступить в защиту интересов горожан.

– Политик ты, Денис.

– Не политик. Я, Сергей, хочу решить вопрос. Решать будем серьезно, так, чтоб отбить у козлов охоту завозить к нам гастарбайтеров.

– Митинг соберешь, а что толку?

– Не только митинг, – прищурился Денис. – Надавлю через мэрию.

– Сможешь?! Крутизна.

– Будем работать.

Панфилов сам не знал, как он будет устранять проблему. В голове только наметки, контуры планов, общей картины нет. Он только знал точно – не надо лишней стрельбы, не надо террора. Рано. Не ко времени. Это слишком сильное средство, чтоб пускать его в ход при первом же случае. Даже если хозяева завода привезут китайцев, а Денис в этом сомневался, единичные акции устрашения не помогут. Здесь надо поднимать весь город, чтоб люди сами оторвали задницы от диванов, вышли на улицу и заявили: «Гастарбайтеров не потерпим!»

– Парни без дела остаются, – посетовал Женя.

– Может, пару рейдов? – предложил Сергей.

– Только осторожно. Ментам не попадаться. Непричастных не трогать, – кивнул Денис.

Он понимал, что ребят не удержать. Пусть побалуются. И на улицах будет немного чище. Главное, чтоб били не по паспорту, а за дело. Не все южане убийцы, насильники, воры и отморозки, есть среди них хорошие люди. Попадаются. Вот таких обижать нельзя. Один прокол – и группа по самую макушку в дерьме измажется. Наши кривдозащитники и журналюги не упустят свой шанс.

– Как Лена? – поинтересовался Жуков.

– Хорошо. Скоро будем обмывать. – Денис суеверно постучал кулаком по столешнице.

Вечером, когда Панфилов уже загнал машину на стоянку и шел домой, на сотовый позвонил Дэн.

– Ты дома? Нет? С бухгалтерией заморочки. Заказчик не может сделать перевод.

– Какая сумма?

– Семь лимонов.

– Понятно. Будем решать, – бросил в трубку Денис.

Операторы связи сохраняют отчеты обо всех звонках. Станционное оборудование позволяет записывать все разговоры. Поэтому прогрессоры старались звонить как можно реже и никогда не говорили по телефону ничего серьезного. Кодовые фразы. Слова Дэна означали, что у Панфилова появились могущественные враги. Жаргонное словечко «лимоны» говорило, что это не органы, а криминал или полукриминальные бизнес-круги.

Вечер. Подмораживает. Лужи подернулись корочками льда. На асфальте наледь. Денис огибает оплывший, в грязных прожилках сугроб. Обгоняет гуляющую парочку. Вот и родной подъезд. Рука ныряет в карман, нащупывает связку ключей. Приложить кнопку к домофону. За спиной слышится топот.

– Эй, братан, подожди. Базар есть.

К подъезду бегут трое парней в характерных кожаных куртках на баске и вязаных шапочках. Знакомый типаж, почти не изменившийся с 90-х годов. Похожи, как куклы. Замок срабатывает. Денис приоткрывает дверь и придерживает ее носком ботинка.

– Слышь, братан, ты чувиху с третьего этажа знаешь?

– А тебе что? – ухмыляется Панфилов.

Старая как мир разводка. Если бы не предупреждение прогрессора, он бы попался на крючок. Как и большинство современных обитателей многоквартирных домов, Денис почти ничего не знал о своих соседях, но на третьем этаже нет ни одной девушки.

– Слышь, тут пацанов пытались наколоть. Ты сам-то кто?

Троица обступает Дениса. Парень справа хватает его за рукав и тянет к себе.

– А ты кто? Ваську Косого знаешь?

– Косого? – Старший бандюган морщит лоб, пытаясь вспомнить неведомого ему авторитета.

Секунды упущены. Денис толкает дверь ногой, вырывается из захвата и швыряет парня на главаря.

– Сука!

Короткий удар в челюсть. Пригнуться. Бандит теряет равновесие, валится на Дениса. Оттолкнуть нападающего, ткнуть пальцами в горло и добавить коленом в пах. На площадке перед подъездом тесно. Открытая дверь мешает. Теперь отступить в подъезд и рвануть на себя дверь. Один из нападавших успевает схватиться рукой за косяк. Дверью ему по пальцам! Железной. Слышится вопль. Рука исчезает. Еще раз дернуть на себя дверное полотно. Клацает магнитный замок.

Денис секунд десять прислушивается к доносящимся с улицы матам и обещаниям разобраться. Хорошо, у бандитов нет ключа.

В подъезде темно, какая-то зараза опять выкрутила лампочки. Денис шагает к лестнице. Тут перед ним возникает темная фигура. На затылок опускается тяжелый кулак. Из глаз летят искры. Еще удар и удар. Тяжелый кулак вонзается в живот. Последнее, что Денис слышит, это хлопок входной двери.

Очнулся Панфилов от того, что кто-то тряс его за ворот. Медленно открыть веки. В глаза бьет тусклый свет. Над Денисом склонился дядя Паша, сосед с восьмого этажа.

– Дениска, ты живой? Кто тебя так?

– Скоты!

– Живой, – радостно заявляет сосед. – Поднимайся! Пол холодный.

– Твою мать.

Все тело болит. Левая половина лица не чувствуется. Денис приподнимается, опирается левой рукой о ступеньку. Пожалуй, действительно лучше встать. Пока лежал, замерз. С помощью соседа он поднимается на ноги и бредет к лифту. Успевает проверить карманы. Странно. Документы, деньги, ключи на месте. Даже портмоне не забрали.

– Кто тебя так? – повторяет дядя Паша.

– Не понял. Молодые, в коже, гопота не местная.

– Сталина на них нет! Он бы живо навел порядок, – заявляет сосед.

– Угу. Всех пересажать, – соглашается Денис.

Спорить с соседом нет ни сил, ни желания. Только бы добраться до дому. Лена открывает дверь, ойкает, втаскивает Дениса, успевает поблагодарить дядю Пашу и тащит своего благоверного в ванную.

– Спасибо тебе, любимая. Извини, что в таком виде.

– Кто тебя так? – очередной вопрос. Ответа на него нет.

Лена стаскивает с Дениса куртку, раздевает, помогает вымыться. Только затем берется за его синяки. Ничего страшного. Кости целы. Ссадины заживут. Вот только фингал под глазом. Придется пока носить темные очки на пол-лица.

Сопротивление

Когда все идет хорошо, жди неприятностей. Если дела идут очень хорошо, значит, проблемы будут очень большими. Старое правило. Жизненное наблюдение. Последний год был богат на успехи. Дэн сам не ожидал, что операция пойдет без сучка и задоринки. Ни одного прокола. Деловая хватка двойника поражала не только Панфилова-Муромцева, но и Алексея Ковалько. Быстро взял в свои руки дело, организовал Движение, наладил контакты, вышел на связь с «Гринпис» и антиглобалистами.

Товарищи Дэна докладывали, что у «Синего неба» появилось ударное крыло. Хорошо законспирированная группа боевиков. Сам Денис Владимирович ничего не говорил о своих бойцах. Муромцев и не настаивал на откровенности. Нельзя давить на подопечного, тем более на своего двойника, свое второе «я».

Наступало время выходить на новый уровень. Панфиловы подготовили пару операций, после которых о «Синем небе» будут говорить не только в Приреченске. Пора раскручивать кандидата. Прогрессоры возлагали надежды на антиглобалистов. Международное движение, координирующее тысячи местных ячеек, способное проводить массовые акции, четкая организация, связь, взаимодействие с союзными структурами. Если удастся заинтересовать координаторов антиглобалистов, то «Синее небо» получит не только поддержку, но и еще один источник финансирования, можно будет распространить свое влияние на соседние регионы, создать свою сеть.

Когда все идет хорошо, жди неприятностей. Дэн не удивился, когда информаторы сообщили о том, что предприятие Панфилова попало в поле зрения одной крупной компании, крышуемой весьма высокопоставленными и уважаемыми людьми. Рано или поздно, но это должно было произойти. Прогрессор предупредил двойника о возможных проблемах. Пока этого достаточно. Через два-три дня он намеревался выдернуть в баньку своего хорошего знакомого из ФСБ и в приватной беседе попросить «присмотреть» за контактами своего хорошего друга. Майор многим был обязан Муромцеву и не откажет. Даже если не сможет напрямую подействовать на конкурентов, так поделится информацией.

Не успел. В первой половине дня Слава Савельев – коллеги давно привыкли к своим новым фамилиям и не вспоминали о прежних именах из родного Мира-00 – заехал на работу к Муромцеву, сообщил, что Панфилова вчера избили. Денис звонил своему заместителю и предупредил, что до конца недели на работе не появится. Числившийся начальником службы безопасности «Политрона» Савельев прихватил с собой двоих дуболомов и помчался к директору.

– Обычные бандиты или нет? – поинтересовался Муромцев.

– Походило на типичный наезд оборзевших молодчиков, – процедил сквозь зубы сержант. – Поймали у подъезда, избили. В карманы не лезли, документы, деньги не тронули. Только телефон разбился.

– Ну, это случайность.

– «Симка» уцелела. Контакты остались.

– Ментов вызывали?

– Нет. На фиг. Ждем звонка от серьезных господ. Пока навожу порядок в бухгалтерии, сегодня заставлю юристов проверить все договора. Готовимся к подвоху. Телефоны Дениса поставили на запись.

– Зря ты ко мне заехал, – покачал головой Дэн. – Могут следить.

– Пусть. Все знают, что мы вместе начинали бизнес. Если что, я к тебе за советом заскочил и предупредить о проблемах.

– Спасибо, что не по телефону.

Ситуация нехорошая. Сейчас прогрессорам меньше всего нужна война с крупным бизнесом. Нехорошая огласка. Кандидат замажется по самые уши. К нему возможен интерес органов или лиц, приближенных к Большому Пирогу. Рано все это. Слишком рано. Еще бы год, и тогда самим можно и нужно будет провоцировать конфликты с коррупционерами.

Дэн подумал, что двойник слишком уязвим. Любимая женщина. Седьмой месяц беременности. Лучше всего отправить Лену к дальним родственникам, а еще лучше – в Белоруссию. Так будет безопаснее. Но зато потом факт рождения ребенка за границей может ударить по имиджу кандидата. В финале операции противник будет использовать любое темное пятно в биографии Панфилова. Наш кандидат будет опираться на патриотов, а этот контингент весьма чувствителен к таким вот фактикам биографии.

Придется рисковать, но Лену не вывозить. Только охрана. Муромцев надеялся, что Гадюка сам догадается позвонить в свой ЧОП и приказать выделить Панфиловым телохранителей.

Проклятье! Ну почему враги всегда стараются нанести удар по самому дорогому? Почему здесь так любят брать в заложники детей и любимых жен? Почему приходится думать не о деле, а как бы защитить своих близких?

Дэн сам был уязвим в этом плане. Женился ведь недавно. Сбылось пророчество двойника. Встретил девушку своей мечты. Случайное знакомство в самолете, разговор ни о чем. Понравились друг другу. Обменялись телефонами. И понеслось. Эх, добавил старший лейтенант забот своему начальству. Однако свадьбу разрешили. Видимо, посчитали, что прогрессору все равно придется в этом мире не один год работать. А дальше будет видно.

Катюша не догадывалась, чем на самом деле занимается ее любимый. Не знала она и настоящей биографии Муромцева, равно как его происхождения. Только официальная, не единожды проверенная, притертая до мелочей легенда. Что будет дальше, когда придется возвращаться домой, как все объяснить супруге, оправдаться за то, что обманывал, Дэн не думал. Всему свое время.

В ближайшую субботу на Муромцева вышел связник от Зеленого. Коллеги предупреждали о возможном кризисе региональной администрации. Начинается большой передел власти. А власть – это собственность, влияние, деньги, крупные предприятия.

Похоже, что на процветающую фирму Панфилова положили глаз. Догадка подтвердилась уже вечером. На одном из интернет-сайтов, небольшом форуме появилось сообщение. Денис назначил встречу.

Серебристый «Опель Астра» прижался к обочине за автобусной остановкой. Открылась дверца, и на переднее сиденье бухнулся Денис Панфилов.

– Здорово, брат, – кивнул Дэн, выруливая на проспект.

– Привет. Поехали на Космонавтов. Разворот через Мира. Напротив Сумарокова есть подходящий кармашек. Там можно поговорить.

– Помню.

Ехали быстро. Движение слабое. Улицы широкие. Антирадар надежный, вовремя засекает видеофиксаторы и гаишные радары. На прямых участках можно разгоняться до сотни. Выше этого Дэн не рисковал. Навыки навыками, а придурков в городе хватает. Разгоняться больше ста км/ч в городе опасно, можно не успеть уйти в сторону от опасности или затормозить. Вот и приметный кармашек. Водитель сбросил скорость и зарулил на парковку перед магазином.

– Мне сегодня звонили, – проговорил Денис. – Предложили в понедельник встретиться.

– Разговор записан?

– Да. Твой Вячеслав поставил на аппарат блок.

– Это точно связано с бандитами?

– Подонки. Однозначно, – невесело усмехнулся Панфилов, копируя одного известного политика. Известного в обоих мирах, между прочим.

– Что они хотели?

– Трудно сказать. Позвонили. Мягкий баритон. Кажется, не старше сорока. Подчеркнуто вежливо спросили, удобно ли мне будет принять их в понедельник до обеда, – в голосе Дениса сквозил неприкрытый сарказм.

– Их или его?

– Он сказал «нас».

– Дальше?

– Почему ты думаешь, что это именно они? Может, деловые переговоры или контактер-эколог?

– Я не ждал звонка на домашний ни от одного из партнеров. Обычно люди представляются. И он в конце разговора поинтересовался самочувствием Лены. Сказал, что в ее положении нельзя путешествовать. Ты представляешь! Этот ублюдок мне угрожал! – взорвался Денис.

– Я так и думал. Остается понять: конкуренты или сопротивление Системы.

– Что?

– Наезд из-за фирмы или Движения, – пояснил прогрессор.

– Если это серьезный бизнес, то придется уступать, – пробурчал Денис. – У меня нет сил с ними бороться. Задавят сразу по всем направлениям. Ну, если только твои друзья прикроют.

– Уступать не будем. Будем торговаться. Искать консенсус. С родственниками губернатора справимся. Хуже, если это москвичи или питерцы. С ними будет проблемно, – Дэн намеренно сгущал краски, а если честно, не хотел зря беспокоить начальство, требовать поддержку других ячеек и привлекать к себе нездоровый интерес.

– А что ты говорил о Системе?

– Голем. Информационное нематериальное существо. Рефлексы на уровне амебы, но нюх как у собаки. Инстинктивно чует угрозу.

– Мы сто раз все обговаривали. Как они могут чуять угрозу, если Движение только разворачивается?

Дэн задумался. Проблемы с бизнесом – это ерунда. Ну, подумаешь, продадим фирму. Деньги есть, люди тоже. В любой момент можно начать дело с нуля, за год раскрутить предприятие. Куда хуже попасть под пресс Вертикали. Братишку очень быстро задавят и выведут из игры. На операции придется ставить крест.

– Наблюдение за антиглобалистами? Не помню, среди твоих контактов есть организации, связанные с иностранными разведками? Неправительственными фондами?

– Нет. Я помню историю с СОВА-Центром и «Белоной».

– А если подумать?

– Я лично не контактировал.

– Твои люди?

– Тоже нет.

– Хорошо, – согласился Дэн. – Ждем понедельника. Савельев будет тебя подстраховывать. Встречаешь гостей, спокойно выслушиваешь. Берешь время на раздумья. Эксцессы нежелательны. Пусть уходят.

– Не такой я тупой, чтоб голливудский боевик разыгрывать, – невесело усмехнулся двойник.

– Видеосъемка, запись разговора – это все на Гадюке. – Машину он зафиксирует. Если сможет, пустит слежку.

– Слушай, брат, а почему Вячеслава называют Гадюкой?

– Он не рассказывал?

– Нет.

– Снайпер он. Стреляет как бог. Работать любит самостоятельно. Опасен как ядовитая змея. Ну, гадюка он настоящая.

– Понятно. Хорошо, что у нас есть такой специалист.

– Не надейся, – отреагировал Муромцев. – Перестрелка – это провал. Ты хочешь переехать в Лондон?

– Я не олигарх.

Воскресенье прошло спокойно. Дэн отложил поездку в Минск, на встречу с эмиссаром европейского сектора антиглобалистов. Не время для командировок. День был потрачен на тихие семейные радости, поход в картинную галерею. Вечером Дэн и Катя хорошо посидели в ресторанчике.

Утро понедельника принесло новую головную боль. Контрагенты подгадили, задержали сроки поставки. Пришлось срочно лезть в Интернет, садиться на телефон и искать новых поставщиков. Проект срочный, время не ждет. Работа с мехзаводом – это не шутки, если все получится – впереди будет жирный заказ.

В двенадцать часов позвонил Сергей Артемов, работавший в усилении и официально возглавлявший небольшую коммерческую фирму. Наш человек, прогрессор.

– Денис Владимирович, здравствуйте. К великому сожалению, ваш заказ на спецодежду не готов.

– Как не готов?! – Дэн сначала не понял, что в трубке звучит кодовая фраза.

– Извините, производственные накладки. У меня кладовщик запил.

– Мне новые спецовки нужны. Рабочие голые ходят. Давайте так, я к вам подъеду, скажем, через двадцать минут. – Муромцев скосил глаза на часовое табло в углу монитора. – Поговорим, подумаем, как решить проблему.

Выскакивая из кабинета, Дэн заглянул к Алексею Ковалько. Правила хорошего тона требовали предупредить директора о своем отъезде. Фирма Артемова находилась в бывшей гостинице за Орловским кольцом. Как раз четверть часа на дорогу. Об обеде прогрессор благополучно забыл, не до того. Зато Серега Артемов не забыл. Разговаривали они в кафе на первом этаже здания. Типа столовка для своих.

Короткий обмен информацией. Артемов быстро изложил все, что через него передали. К местному Панфилову приходили двое, держались уверенно, с чувством собственного достоинства, одеты неброско, но стильно. Костюмы и пальто индивидуального пошива. Главный старше среднего возраста, на пальце скромный золотой перстень с рубином на 30–50 карат веса. Приехали на «Мерседесе». Номера местные. Ребята уже пробивают по базе ГАИ.

С Панфиловым разговаривали вежливо. Старший, Валерий Иннокентьевич, отрекомендовался «специалистом по юридическим проблемам». Второй за время разговора не проронил ни слова, сидел в кресле у дальнего конца стола и не выпускал портфель из рук.

– Секретарь или охранник? – поинтересовался Дэн.

– Все вместе. Скорее всего. В машине был водитель.

Валерий Иннокентьевич извинился за доставленные неприятности, как бы между делом поинтересовался происхождением фиолетового с багровыми прожилками синяка под глазом Дениса Владимировича. Затем вежливо попросил быть осторожнее с экологией. Дескать, дело это хорошее, но не стоит перегибать палку, дилетанты частенько лезут куда не надо, не разобравшись в проблеме, верят на слово неадекватным людям, портят уважаемым людям бизнес и наживают себе неприятности.

Денис, не будь дурак, поинтересовался: кому именно может помешать «Синее небо»? В ответ Валерий Иннокентьевич посоветовал не беспокоиться, пока хобби Панфилова никому не мешает из серьезных людей. Но в будущем желательно не поддаваться на провокации, не предпринимать необдуманных действий.

– У нас ведь в этой стране очень интересные законы. Люди сами не знают, что можно, а что… – Визитер чуть замялся. – Что можно не всем.

Под конец разговора гость «вспомнил», что уже выделены бюджетные деньги на реконструкцию механического завода. Дело очень серьезное, полезное для города и губернии. Многие будут кровно заинтересованы в том, чтобы дело пошло. Бизнес не терпит непредвиденных обстоятельств, только если сам не заинтересован в таковых.

– Прощупывали, – сделал вывод прогрессор.

– Проверка на прочность и тонкий намек на толстые обстоятельства, – предположил Артемов.

Вечером пошли доклады от агентов и людей Гадюки. Валерий Иннокентьевич оказался приезжим. Фамилия его Усачев. Официально работает заместителем директора одной крупной фирмы в Подмосковье. Фактически специалист по переговорам и налаживанию контактов. Обширные, весьма разнообразные связи, опыт работы с криминалом, в свое время прославился умением улаживать конфликты между братками.

В Приреченск Усачев приехал две недели назад. Снял офис, нанял машину с водителем, взял секретаршу на телефон. Два дня назад перебрался из гостиницы на съемную квартиру. Очень похоже на организацию местного филиала. Фирма, где работает Усачев, многопрофильная, им одинаково интересны торговля бытовой химией, оптово-закупочная деятельность, ремонтные работы. Да, у них мощное строительное подразделение.

Можно зайти на официальный сайт, посмотреть заявки на тендер. Вполне возможно, Дэн найдет там предложение ООО «Виконт-компани». Найдет, если эти ребята уже обо всем договорились и забили себе кусок бюджетного пирога. А лучше сделать по-другому. Муромцев нашел на столе сотовый телефон, пробежался по записной книжке, набрал нужный номер.

– Добрый день, Олег Борисович. Муромцев беспокоит. Узнал?

– Здорово! – обрадовались на том конце линии.

Олег Окунев хороший знакомый Дэна. Директор департамента сбыта мехзавода. Молодой лысеющий мужчина 37 лет, располневший на сидячей работе. Их познакомили прошлым летом. Вместе отдыхали на озере. Потом еще «случайно» пересекались в Москве и на Кипре. Один из немногих приглашенных на свадьбу Муромцева. Человеком Окунев был порядочным, взяток не брал, но мог помочь хорошим людям. Дэн иногда к нему обращался с мелкими просьбами. Расплачивался информацией, сливал разведданные и экономические отчеты прогрессоров.

– Давно не виделись. Как насчет вечера в «Пузико»? – Дэн забросил пробный камень и, не давая опомниться, предложил: – Бери с собой Алену, я тоже буду с женой. Закажем разливного пива. Возьмем колбасок или форель.

– Давай послезавтра. У меня на работе завал.

– Понимаю. До скольки сегодня сидишь?

– В семь вечера планерка у генерального.

– Ясно. Соболезную. Я через полчаса домой собираюсь.

– Везет, – вздохнул Окунев. – Как жизнь молодая?

– Идет.

– Ты давай долго не задерживайся, жена ждет, – напомнил Олег.

– Хорошо. Значит, послезавтра, – уточнил Муромцев, делая пометку в блокноте.

Значит, одну проблему Дэн решил. Окунев прекрасно знает, кто будет генподрядчиком на реконструкции, кому достались самые большие куски. Не удивительно, если Усачев уже появлялся в дирекции, уточнял условия договора и перевода авансового платежа.

Когда Дэн собирался домой, ему позвонила Катюша. Жена просила не задерживаться и заскочить после работы в магазин. Дома нет чая и ни единой крошки сладкого.

Утром во вторник Муромцев по дороге на автостоянку заметил, что за ним следят. Людей на улице мало, все спешат на работу. Молодая женщина ведет за руку ребенка. Двоих молодых людей в кожаных куртках и вязаных шапочках фасона «презерватив» Дэн срисовал сразу. Граждане сидели на детских качелях во дворе. Сворачивая за угол дома, Дэн бросил взгляд в сторону подъезда. Парочка уже поднялась и трусила мелкой рысцой вдоль дома.

«Любители, мать вашу за ногу», – усмехнулся прогрессор. Его проводили до автостоянки. Держались на удалении в полсотни метров. При этом шпики делали вид, будто идут по своим делам и чисто случайно в том же направлении, что и Муромцев. Видно же все! Дилетанты. Неестественность поведения сразу выдает.

Выруливая со стоянки, Муромцев намеренно остановился на выезде и огляделся по сторонам. Ага! Вот они – тусуются на автобусной остановке в сотне метров от ворот. Недалеко припаркована машина, старая фиолетовая «семерка». Субчики быстро срисовали «Опель» Муромцева и прыгнули к своей машине. Ну и пусть. Через два квартала, на светофоре, Дэн заметил «семерку» в среднем ряду в трех машинах за собой. Следят. Висят на хвосте. Ошибки нет – номер тот же самый.

На следующем светофоре за разворотом авто шпиков пристроилось прямо за «Опелем». Дэн с трудом подавил в себе желание сразу за поворотом резко ударить по тормозам, чтоб мальчики в кожанках врезались ему в задний бампер. А затем устроить гопникам дорожный развод по полной программе. Машину жалко. И не стоит раньше времени провоцировать конфликт. В это утро Дэна проводили до самой работы. И больше в этот день не появлялись.

Первым делом Муромцев доложил о слежке Алексею Ковалько. Комитетчик потер подбородок и попросил накидать на бумаге схему, если можно, указать время, когда и где в поле зрения появлялась слежка.

– Правильно сделал, что не стал устраивать ДТП, – подвел итог Алексей. – Наш старый метод «непосредственное сопровождение объекта». Это когда агент не скрывается, а, наоборот, демонстрирует объекту, что за ним наблюдают. Здорово нервирует. Люди частенько начинают делать глупости и подставляются по полной.

– Или явные дилетанты? – предположил Дэн.

– Нет. Вспомни, как они прищучили твоего подопечного. Трое караулили на улице и разыграли примитивный гоп-стоп, а резервная группа сидела в подъезде и ждала своего часа.

– Будем ждать?

– Думать надо, – прищурился Ковалько. – Как они поняли, что ты связан с нашим экологом? Прямое попадание. Точно в яблочко. Дают понять, что знают о роли обоих фигурантов операции.

– У нас в последнее время были провалы? – полюбопытствовал Дэн, имея в виду прогрессоров.

– Нет. Последний год ни одного эксцесса.

– Утечки нет. С братишкой я редко встречаюсь. Мы с ним просто знакомы.

– Братишка, – на лице Алексея играла хищная улыбка, настоящий волчий оскал. – Вы похожи как близнецы. Противник явно посчитал вас скрывающими свое прошлое братьями и решил выяснить всю подноготную. Они надеются подобрать ключ к твоему двойнику.

– Проблема. Мы ее не решим.

– Решим. Выжидаем два-три дня и, если противник не изменит тактику, атакуем. Я сориентирую ребят.

– Я пока в городе, – нахмурился Дэн. – Командировки отложил. Если что, подстрахую.

Следили за ним еще два дня. Только по утрам. Потом неизвестные наблюдатели исчезли. Видимо, поняли, что господина Муромцева просто так не напугать, или противник готовит новую каверзу. Больше никто из прогрессоров не замечал повышенного внимания к своей персоне.

Давление

Странно, вроде официально на пенсии, трудовой книжки нет, а не дают человеку жить в свое удовольствие. Павел Николаевич вернулся с переговоров в Париже, доложил Председателю Верховного Совета Воронцову о настроениях в Европе, передал товарищам из МИДа документы, поделился со своим преемником Андреем Красновым идеей не слишком спешить тратить бюджетные деньги на совместные с ЕС программы. Не успел вздохнуть, как его выловили в кремлевских коридорах и настойчиво попросили скатать в Питер. Ничего не поделаешь, если просит Владимир Строгов, значит, дело серьезное.

За последние полгода Шумилов успел отойти от проекта «Глубокий океан». Дело настроено, все работает. Пусть товарищи сами занимаются. Не нужно им мешать непрошеными советами. Да и времени, если честно, не так много, как хочется, жалко его зря убивать.

Лучше поехать домой в Горки. Покататься на лыжах, пока снег не сошел, на рыбалку сходить. Есть в подледной ловле особый смак. Потом осчастливить Марту Евдокимовну свежей, еще не замерзшей рыбкой, попросить поджарить добычу и угостить всех, кто… Ну, тут раз на раз не приходится. Бывает, и кошку не накормишь, не то что здоровых мужиков из охраны.

Запросить все материалы по марсианской экспедиции, дождаться курьера, расписаться в бланке доставки, расположиться в кабинете с толстенными папками и читать. Это ведь уму непостижимо! Наши высадились на Марс! Пять человек! Наши советские люди! Павел Шумилов до сих пор поверить не мог, что эскадра благополучно достигла Красной планеты. Знал, а не верил. Бывают такие выверты у человеческой психики.

Четырнадцатого ноября все три корабля вышли на марсианскую орбиту. Командовавший экспедицией полковник Седов дал радиограмму в ЦУП и начал программу наблюдений. Перелет прошел нормально. Техника не подвела. Люди, по докладам врача, здоровы, психика в норме. Двадцать восьмого ноября «Кречет-3» пошел на посадку. Волнующие минуты. Спускаемый аппарат сошел с орбиты, пробил разряженную марсианскую атмосферу и спланировал к поверхности. Посадка шла как на самолете, плотность атмосферы вкупе с низкой гравитацией позволяли кораблю планировать.

Люди на Марсе. Невероятно! Идут доклады с поверхности. Приборы работают. Вокруг маленького, похожего на истребитель «Кречета» снуют телеуправляемые платформы: берут пробы грунта, ведут съемку, собирают образцы пород, сканируют окрестности. Перед посадкой с борта корабля были сброшены две автоматические лаборатории. Они тоже живы. Развернулись и работают.

Шумилов помнил, что в те часы творилось в бункере ЦУПа. Люди прилипли к экранам, молча во все глаза смотрели на кадры с другой планеты. Все наперебой поздравляли космонавтов и кораблестроителей, руководителей проекта, инженеров, товарищей с лунной базы, экипажи носителей, проектировщиков, специалистов технического контроля и обеспечения, рабочих с космических предприятий, ученых и испытателей. Всех причастных. Всех, от кого зависел успех полета. А ведь таких немало набирается. Тысяч десять, не меньше.

Жаль, расстояние до Марса таково, что невозможно устроить видеоконференцию. Медлительные радиоволны ползут до Красной планеты целых три минуты, столько же обратно. Расстояние велико. Получить отчет. Отправить ответную передачу и ждать, пока она дойдет до адресата.

В то время, когда шла высадка, три корабля на орбите состыковались между собой. Готовился запуск второго посадочного модуля. «Кречет-1» примарсианился третьего декабря. Владимир Седов решил сесть в пятистах километрах от «Кречета-3». У него было несколько вариантов высадки. Можно было опустить оба катера рядом друг с другом и развернуть один лагерь на пятерых космонавтов. Можно было, наоборот, сесть в разных полушариях, дабы охватить максимально возможный район.

Командир выбрал самый безопасный вариант. Если вдруг произойдет катастрофа, случится что-то непредвиденное, то накроет только один лагерь. Пятьсот километров по марсианской равнине – это в пределах радиуса действия краулеров. В случае чего можно добраться до товарищей. Вытащить их, не вызывая оставшийся на орбите резервный «Кречет-2».

О масштабах исследования пока и речи не было. Достаточно одного факта высадки на Марс. Все равно экспедиция привезет столько материалов, что всем хватит на долгие годы работы. Уже одних только видеосъемок и лабораторных анализов передали больше, чем за все предыдущие десятилетия изучения соседней планеты.

Теперь нашим марсопроходцам остается завершить программу, благополучно поднять спускаемые аппараты и возвращаться домой. Только когда все семеро космонавтов вернутся на Землю, экспедицию можно будет считать успешной.

Интереснейшее дело – изучение космоса. Шумилов всегда был далек от звездных материй, так получилось, что ему все больше приходилось заниматься делами сугубо земными, но и он с большим удовольствием провел бы неделю за изучением снимков Марса, видеозаписей и сухих строчек лабораторных анализов. Разумеется, с пояснительными записками и расшифровкой специалистов.

На Марсе ведь была вода. Под местом посадки «Кречета-3» обнаружились кальциевые породы явно водного происхождения, донные отложения древнего морского залива. И орбитальная съемка подтверждает наличие на планете погребенных под наносами водонасыщенных грунтов. На Марсе есть вода, это означает, что на Марсе будет жизнь. Неважно, была или нет, она будет. Планету можно колонизировать. Специалисты уже выявили районы, в которых должны быть богатые рудные месторождения. Осталось провести разведку, оценить запасы. Может быть, удастся найти уран, тогда вопрос с энергоснабжением поселений решится сам собой.

На Марсе будет жизнь. Пусть не сегодня, пусть не в этой пятилетке, но в этом веке точно. Да что такое! Шумилов совсем забыл, что на Марсе уже сейчас есть жизнь. Пять молодых, активных, энергичных представителей вида хомо сапиенс. Кто сказал, что они не живые? Не только жизнь, но и разумная жизнь.

Эх, все это хорошо и очень благородно, но товарищи просят быстрее закругляться и ехать в Северную столицу. Ради этого дела даже упросили Воронцова и Краснова в ближайшее время не подключать товарища Шумилова к международным делам, не посылать его на встречи со старыми заграничными друзьями. Это значит, проблемы назревают серьезные, наши ученые мужи и герои невидимых фронтов заигрались с параллельным миром.

В аэропорту Пулково Павла Николаевича встретили Эрвин Шнитке и Иван Соколов. Профессор с момента его первого визита в Горки изменился, заматерел, теперь он больше не испытывал стеснения, разговаривая с генералитетом и лицами, власть имущими.

– Здравствуйте, давно вас ждем, – кивнул Эрвин Теодорович, стиснув своей лапищей пальцы Шумилова.

– Очень рад.

– Здравствуйте, товарищи, – губы Павла Николаевича тронула легкая улыбка. – Что стряслось?

– Поедемте в институт, там и поговорим.

– Сложности, – добавил от себя Иван Соколов.

В НИИ волновой механики Шумилова встретили Владимир Строгов и Игорь Минаев. Вскоре к ним присоединился Владимир Никитин. Оккупировав кабинет генерала Шнитке и закрыв дверь на замок, товарищи быстро ввели Шумилова в курс дела. Докладывали по очереди, каждый со своего ракурса, свое видение проблемы. Одна из методик Института экспериментальной истории, уроки никитинских специалистов.

– А что вы хотели? – съязвил Павел Николаевич, когда доклад был закончен и все уставились на него в ожидании очередного откровения.

Ситуация не идеал, но, на взгляд бывшего Председателя Совета министров СССР, могло быть и хуже. Голем огрызается. Из пяти кандидатов, пяти протеже прогрессоров один уже сошел с дистанции, а у двоих намертво застопорилась карьера.

Да, попытка раскрутить человека через бизнес закончилась тем, что у того неожиданно начались проблемы с конкурентами. Прикрытие не успело ничего понять, как пошла волна наездов, в том числе со стороны правоохранительных органов. Единственное, что удалось выяснить: команда «фас» была отдана с самого высшего уровня. Специалисты Шнитке ничего не смогли сделать, они только успели эвакуировать человека, предварительно устроив ему «самоубийство».

Игры с проправительственным движением и Церковью, как Павел Николаевич в свое время предупреждал, закончились ничем. Ступор. Сопротивление системы. Блокирование любых попыток протолкнуть человека выше определенного уровня. Кураторы от Института экспериментальной истории говорили, что они буквально видят работу иммунной системы живого организма. Отторжение чужеродного элемента. Пикантности добавлял тот факт, что отторгались не агенты влияния недружественного государства, не купленный криминалом перспективный чиновник, не продажный карьерист, а люди, готовые работать на страну и государство. Работать как проклятые, не за страх, а за совесть. Особенности Голема, черт бы их подрал!

Остались только два эколога, но из «Ноль первого» докладывают, что и эти товарищи попали в поле зрения иммунной системы противника. Пока идет прощупывание. Противник принюхивается, ходит кругами, припадает к земле и угрожающе рычит. Он еще думает: прыгнуть или не стоит, загрызть или отпустить.

Властные структуры соседней Ругии пока справляются со своей задачей, не дают стране распасться или вконец обнищать. Маховик власти еще вращается, хоть и с большим трудом. Коррупция и отрицательный отбор управленцев, вопиющая некомпетентность на всех уровнях тянут корабль на дно, а капитан не может или не хочет провести генеральную уборку, он чувствует, что офицерский состав либо саботирует аврал, либо ответит открытым бунтом. Команде капитан не доверяет, хотя именно команда и пассажиры в первую очередь заинтересованы в том, чтобы корабль сохранил ход. Шлюпок-то и спасательных плотиков по-любому на всех не хватит. В случае катастрофы почти все пассажиры и большая часть команды утонут вместе с кораблем.

– Я говорил: и Павел Николаевич нам не поможет, – пробасил Эрвин Шнитке.

– Задача сложная, – усмехнулся Строгов, хитровато прищурился и закурил.

– Я только физик. Не политик, – продолжил Соколов.

– Товарищи, кончайте свои игры, – улыбнулся Шумилов. – Не политик! Я тебе дам: не политик! Нечего меня на «слабо» ловить.

Понял он бесхитростную ловушку старых друзей. Это явно Шнитке затеял игру, решил развести старого финансиста, Красного Премьера. Задача действительно сложная, но не настолько, чтоб лучшие умы Союза спасовали.

– За год из пяти кандидатов трое слетели. Остальные на грани, – заявил Эрвин Теодорович.

– Голем, говорите, – протянул Павел Николаевич.

Вспомнились только что прошедшие переговоры с европейцами. Торг, игра, попытка подластиться к наивному русскому Ивану, вытянуть из него вложения в совместное освоение Западной Африки, и это под обещания равноправного членства в Атлантическом альянсе. Обмельчали европейцы, новое поколение политиков не чета прежним. Один только Шредер или Ле Пэн всех их играючи за пояс заткнут. Да где то поколение? Жан Мари три года как умер, партию дочке оставил. Герхард из политики ушел, после того как его прокатили на выборах, заявил, что в жизни больше никуда избираться не будет. Сильвио тоже не заметил, как и под него подкопались. Спихнули Берлускони в лучших итальянских традициях, с шумом, помпой и большим скандалом.

Нынешнее поколение работать не умеет, думать тоже не приучены. Ну кто из этих идиотов мог додуматься выставить ставкой в игре формальное членство СССР в НАТО? Да мы фактически возглавляем НАТО, если так посудить. Структура штабов, стандарты, расписания – это все ерунда. Главное – командование Альянса любые свои действия согласовывает с Москвой. У нас союзные договора с ведущими европейскими государствами. Мы регулярно участвуем в натовских маневрах, играем первую скрипку в оркестре.

А ведь если посудить, наши комитетчики, прогрессоры доморощенные, совершают ту же ошибку, что и наши западные соседи. Формальности. Попытка играть по правилам, не вникая в суть. А ведь по правилам нельзя играть! Правила надо назначать! Тогда победишь.

– Что, если не обращать внимания на давление Системы и спокойно вести свою политику? – предложил Павел Николаевич.

– Что?! – изумился Минаев.

– Осталось решить, как это сделать, – заметил Владимир Строгов.

– Наши люди – это обычные граждане, немного помешанные на экологии и с активной гражданской позицией. Энергичные психи, с точки зрения обывателя. Так?

– Не психи. Психологический профиль, манера поведения, рекомендуемые реакции рассчитывались нашими лучшими специалистами.

– Иван Романович, ваши специалисты подобны флюсу, они не видят дальше своей специфики и рамок нашего мира, – Шумилов укоризненно покачал головой. – Вы же еще молодой, мозги не закостенели. Не то что мы, старики.

– Да какой ты старик! – съязвил Строгов. – На пенсию ушел, потому что так нужно было.

– Старше сорока – это не двадцать.

– Философы, – осуждающе пробасил Эрвин Теодорович. – Я от вас, Павел Николаевич, такого не ожидал. «Джентльмен хозяин своему слову. Захотел – дал. Захотел – взял».

– Если правила игры не позволяют джентльменам выигрывать, джентльмены меняют правила по ходу игры, – не остался в долгу Шумилов. – Именно так мы и работали в девяностые годы. Только благодаря полной непредсказуемости нашей политики мы и выжили, и даже помогли нашим противникам свалиться в свои же собственные ямы.

Просто так отделаться Павлу Шумилову не удалось. Из института его не отпустили. Товарищи спокойно, но настойчиво просили задержаться, изучить материалы, провести анализ ситуации, выдать полное заключение.

Неделя пролетела, как и не бывало. С утра до вечера документы, отчеты, видеоматериалы и газеты из «Мира-01». Шумилова даже познакомили с основными литературными тенденциями соседей. Интересно, ничего не скажешь. Навевает на грустные мысли. При желании можно защитить полдюжины диссертаций по сравнительному анализу беллетристики обоих миров.

Все на поверхности. Все надеются на лучшее, все хотят взять реванш над своими противниками, вырваться вперед. И если не получается в жизни, так хоть в мечтах разгромить всех и вся, поднять красный флаг над развалинами Вашингтона, разбомбить Лондон вместе с немцами в сороковом и разгромить Гитлера в сорок первом. Или утопить вражеский флот у берегов Венесуэлы, отбить у турок Украину, повторить для китайцев Маньчжурскую операцию, раздавить немецко-фашистские орды гусеницами современных «Т-90», завоевать Антарктиду в конце концов.

Предохранительный клапан на паровом котле. Защитные механизмы общества. Люди не хотят очередной революции, им меньше всего нужна кровавая вакханалия на развалинах страны. И если жить как прежде нельзя, ломать своими руками систему тоже нельзя – остается топить разум наркотиками. Хорошо, если книжными. Наркомания-то у соседей растет, купить дурь не проблема. Попадаются только самые глупые и несчастливые наркоторговцы.

Если же говорить серьезно, это все показывает, что в Ругии «Мира ноль один» все меньше и меньше людей верит, что завтра будет лучше, чем сегодня. Они не видят свет в конце туннеля. У них нет будущего. Это самое страшное. Без прошлого, без будущего и настоящее размывается, превращается в фантом. Жизнь превращается в существование. Это начало конца.

Очередное совещание прошло точно по такому же сценарию, как и первый разговор после прилета Шумилова в Питер. Ничего нового он не сказал. Его не поняли. Со своей стороны Павел Николаевич осознавал, что товарищи слишком близко к сердцу воспринимают горести и чаяния жителей параллельного мира. Настолько близко, что на первое место выступают эмоции, а не рассудок.

Грустно. С одной стороны, Шумилов чувствовал, понимал, что нельзя бросать соседей, но при этом разум говорил, что нельзя их спасать против их желания. Спасатель становится заложником спасенного. Спасенный теряет остатки воли, он не научится рассчитывать только на себя, всегда будет надеяться на сильного и доброго дядю, Старшего Брата за спиной.

Люди меняются. У работавших над проектом «Глубокий океан» появилась одержимость чужим миром. Они начинали воспринимать «ноль первый» как свой родной мир и вести себя соответственно. Проблема, о которой предупреждали писатели-фантасты. Да кто им верит?! Пока сам лоб не расшибешь, не дойдет. Как пел Владимир Высоцкий: «Пророков нет в отечестве своем. Да и в других отечествах негусто».

По-хорошему, надо срочно принимать кардинальное решение. Либо выводить наших людей и прекращать эксперимент, либо, наоборот, усиливать наш контингент и брать ситуацию в свои руки, на морально-этические вопросы положить покладом. К сожалению, невозможно ни первое, ни второе. Приходится продолжать политику неявного вмешательства.

Был и другой этический вопрос. У соседей работают наши прогрессоры. Живут среди таких же людей, как и они. Прогрессоры вынуждены вживаться в свои легенды, становиться почти настоящими обитателями «Мира-01». Наши агенты влияния обзаводятся друзьями, влюбляются, женятся, у них рождаются дети. Да, вживание в чужой мир имеет свои плюсы – человек ведет себя естественно, он становится своим. Но ведь командировка когда-нибудь закончится.

На этот счет было принято решение: при эвакуации прогрессора обязательно вывозить его жену и детей. Однозначно. Нельзя ломать психику своих людей. Нельзя заводить семью, заранее зная, что в один момент тебе придется уехать навсегда, бросить все, оставить своих детей без отца и даже не иметь возможности позвонить им, отправить письмо, телеграмму, электронное сообщение.

Одна проблема решена, но зато при эвакуации возникнет другая сложность: придется объяснять родным прогрессора, что они уезжают навсегда. Как вырвать людей из их круга? Что делать с глубокими душевными ранами? Это ведь жуткий стресс – узнать, что твой муж или отец на самом деле пришелец, даже не иностранец, а человек из другого мира, почти инопланетянин. Сложно. Психологи бились над проблемой, но не могли дать универсальный рецепт, алгоритм лечения, реабилитации и адаптации. Скорее всего такой рецепт появится не скоро, если вообще появится.

Пока еще не приходилось эвакуировать семейных. Специалисты только теоретизируют, а ведь когда-нибудь им придется решать проблему на практике. Надо будет не только пересадить совершенно случайных людей на новую почву, помочь им врасти в новый мир, стать гражданами СССР, но и обеспечить секретность проекта. Вопросы, вопросы и еще раз вопросы. Вопросы, которые придется решать в частном порядке, напрягать все силы, мучиться, и все равно когда-нибудь где-нибудь кто-то даст маху. Просто по закону больших чисел ошибка неизбежна.

В марте Шумилов уехал из Петербурга. Проблемы не решались, предлагаемые идеи не находили понимания у товарищей. Продолжалось топтание на месте.

В Москве Павла встретили Марина и дети. Специально подгадал прилет на субботний вечер, чтоб без накладок. Люди работают, не каждый может вырваться. Из аэропорта всей гурьбой на трех машинах поехали в Горки. Охрана, разумеется, обеспечила милицейское сопровождение, две машины с мигалками.

Эх, не любил товарищ Шумилов такие вещи, он предпочитал ездить без помпы и рева сирен, как нормальный человек. Правда, в отличие от коллег из «ноль первого» наша милиция при сопровождении персоны из особого списка 9-го управления КГБ не перекрывала движение, не создавала помех простым согражданам и не организовывала многокилометровые пробки. Десятки патрулей на каждом перекрестке и у каждого перехода тоже не выставляли. Гаишники люди занятые, у них и без того куча дел, чтоб еще играть роль шлагбаумов и махать жезлом, когда мимо проносится сияющее как новогодняя елка авто с высокопоставленной задницей в салоне.

Глядя на пейзаж за окном машины, Павел Николаевич думал, что это очень хорошо, когда у тебя есть любимая жена, дети, внуки, любимая работа и свой дом. Это очень хорошо, когда тебя ценят и любят близкие люди. Друзья. Эх, надо бы позвонить Арсению Бугрову. Кажется, бывший Верховный – а какой он к черту бывший?! Верховный может быть только один, пусть и на пенсии – должен быть в Москве. Созвониться, пригласить старого соратника ближе к лету в Горки, соблазнить его рыбалкой, посидеть с удочками у полыньи или на берегу, распечатать бутылочку винца, да так и «рыбачить» весь вечер, благо погода хорошая, а воздух в Подмосковье чистый, напоенный ароматами смолы, речной прохлады и лесной прели.

Любопытно, а что, если… Проклятый телефон!

– Да, слушаю! – на дисплее высветился номер Эрвина Шнитке.

– Павел Николаевич, наши головастые вам большой привет передают. В Горках будет пакет с отчетом.

– Что случилось? – Шумилов чуть не подскочил на месте. Всегда так! Стоит немного расслабиться, как любимые друзья и коллеги тут же вспоминают о существовании Красного Премьера и, что характерно, спешат обрадовать своими проблемами.

– Не серьезно, но очень интересно.

– Вкратце.

– Коротко, спецы Анютина решили вопрос массы.

– И что? – уже спокойным тоном.

Шумилов вспомнил, что ученые долго спорили, каким боком наше шастанье между мирами касается законов сохранения. Ведь даже школьнику понятно, что при переходе прогрессоров из мира в мир масса тоже переносится, а по идее должна сохраняться. Энергозатраты при работе портала гораздо ниже, чем было нужно, дабы превращать энергию в массу. Несбалансированный обмен массами и энергией получается. Вопиющее нарушение законов физики.

– Получите пакет, почитаете, – хохотнул генерал Шнитке.

Иногда они позволяли себе вольность разговаривать на «ты». Чувство общего дела способствует. Однако в нужные моменты Эрвин Теодорович позволял себе игру на интонациях, тонкий маневр между «ты» и чуть ироничным «вы».

– Больше новостей нет?

– Нет. Два кандидата. Две надежды.

– Хорошо.

Семья. Дети. Внуки. Шум. Веселье. Но Павел Николаевич поздно вечером нашел время почитать присланный курьером пакет.

Закрыть за собой дверь кабинета, убавить свет так, чтоб горели только два светильника над столом. Теперь можно срезать шпагат, развернуть упаковку. Затем извлечь пачку печатных листов, бросить короткий оценивающий взгляд на заглавие, раскрыть доклад и медленно вдумчиво читать.

– Однако! – Павел Шумилов оторвался от доклада и потер переносицу.

Было чему изумляться. Физики у нас не лыком шиты, отрабатывают свои премии и лимиты финансирования на все сто. Да нет, на двести, триста процентов. Сумели, смогли, умудрились, додумались, связали воедино разрозненные данные, нашли, где, как и что измерять, какие эксперименты проводить – в рамках доступного, конечно, – нашли ответ.

Оказывается, нет проблемы нарушения закона сохранения. В рамках взаимодействия систем миров при пробое портала происходит обмен и энергией и массами. Единый надпространственный континуум работает как цельная структура. Причем компенсация переносимой между мирами массы идет за счет массы самой планеты. Другими словами, сколько килограммов людей и оборудования мы закинули к соседям, столько к нам и вернулось в виде магмы ядра планеты.

– Забавно. А не взорвется? – пробормотал Павел Николаевич.

Впрочем, раз до сих пор ничего не взорвалось, в районе порталов вулканы не выросли, землетрясений не наблюдается, значит, и дальше все будет хорошо. Ученые молодцы, головы у них работают. Сумели рассчитать, что затраты энергии на поддержание портала и перемещения между мирами можно снизить, если открывать порталы в районе геомагнитных и гравитационных аномалий и близ глубинных разломов коры. А это уже хорошо. Это хлеб. Заодно к отчету была приложена карта с наиболее выгодными районами для порталов.

Да, закидывать филиал института на Камчатку, туда, где и у нас, и у соседей дорог нет вообще, а люди и того реже встречаются, не интересно. На Северном Кавказе у параллельных шумно, горячо и опасно. Специалисты из прикрытия будут вынуждены провести кардинальную зачистку в стиле незабвенных антипартизанских команд. Тщательную зачистку, уделяя особое внимание чиновникам и продажным ментам.

А вот район Челябинска, Курская магнитная аномалия, Нижняя Кама, Карпаты уже интересны. Это работа на будущее. Мало того что энергии нужно будет на порядок меньше, так еще порталы можно будет такие открыть, что через них хоть грузовики и танки гоняй. Последнее как раз и не шутка. Фигеющие от соседей генералы уже не один раз предлагали просто ввести к параллельным дорогим нашим ругиянам войска.

О том, что мир после такого решения кардинально и бесповоротно изменится, звездопогонные предпочитали не задумываться, дескать, не их епархия, пусть политики и экономисты думают. Павел Николаевич отметил про себя, что генералы не так уж и неправы. Все равно рано или поздно секрет выйдет наружу. Придется уже сейчас готовиться к тому моменту, когда американцы, европейцы и израильтяне тоже пробьют свои порталы к альтернативным товарищам.

К «Глубокому океану» причастны десятки тысяч, тысячи посвящены в секреты и знают, что мы работаем с параллельным миром. Несмотря на все ухищрения КГБ, рано или поздно утечка будет. Такие вещи долго в тайне не хранятся. Рано или поздно придется учитывать в работе не только специфику соседей, но и пристальный интерес конкурентов из спецслужб нашего мира.

Марионетка

Если неведомые хозяева господина Усачева надеялись, что Панфилов быстро сломается, то они сильно ошибались. Наоборот, недавние события сделали Дениса злее, появилось неудержимое желание разобраться в проблеме и вернуть долг сторицей. К возможному провалу операции прогрессоров Панфилов относился спокойно. В конечном итоге это не его проблема.

Да, заманчиво стать лидером великой державы, навести порядок в своей стране. Но работать под контролем пришельцев? Даже если один из них ты сам, твое второе воплощение? Нет уж, увольте. Денис Панфилов никогда в этой жизни не плясал под чужую дудку и не будет. На сотрудничество он согласился только ради себя, своих будущих детей, своей нации, своей страны и по просьбе своего близнеца, не более и не менее того.

Неделя прошла без приключений. Контролируемая пришельцами служба безопасности вела негласное наблюдение за Усачевым. Ребята собирали материалы, осторожно копали под гостя из Подмосковья. Выяснилось, что «Виконт-компани» подписывает договор с механическим заводом на ремонтные работы и поставку оборудования. Предварительная цифра – тридцать миллиардов рублей. Фирма известна в определенных кругах, принадлежит одному близкому к Вертикали олигарху.

Оставалось решить самый главный вопрос: почему этих друзей заинтересовала скромная персона Дениса Панфилова? Денис еще и еще раз прокручивал в голове разговор с Валерием Иннокентьевичем, слушал записи. Ничего лишнего, ни одного намека. Только совет быть осторожным и не лезть куда не надо.

Наступила суббота. Денис до обеда заехал в церковь, переговорил с отцом Сергием. Благословение на строительство церкви есть. Церковники выбивают решение районной администрации на отвод земли. Дело не быстрое, бюрократическая машина работает со скоростью черепахи.

– Я разговаривал с Пономаревым, – рассказывал отец Сергий. – Человек он православный, готов помочь церкви. Землю выделит.

– Там, где мы и решили?

– Именно там. Место хорошее. Дорога наезженная, поворот на Белоус. В поселке, сам знаешь, люди живут богатые, им храм божий напоминанием о суетности бытия и тщетности богатства будет.

– Тогда, как будет землеотвод, огораживаем стройплощадку, получаем разрешение на строительство и приступаем.

– С Божьей помощью как раз к июню все и оформим.

Разговор происходил в рабочем кабинете архидьякона. Денис успел оценить обстановку. Скромненько. Ничего лишнего. Стол, стулья, шкафы. На стенах иконы. В отличие от многих своих коллег отец Сергий чтил библейские заповеди, грехом сребролюбия не отмечен. И редкое дело – искренне верующий человек.

– Место хорошее, – повторил поп. – Ты уж, как строить начнем, постарайся вразумить людей, чтоб деревья зазря не рубили, вокруг стройки не гадили, природу берегли. Это Божье творение. Грех живое губить.

– Поговорю, лично заставлю лес беречь. Мне самому противно, когда от нечего делать природу губят. Пропадем ведь без нее.

– Бог даст, не пропадем, – ответствовал архидьякон, мелко перекрестившись.

– На бога надейся, сам не греши.

– Тоже верно. Я вот, Денис Владимирович, об одном хочу тебя спросить: что ты такого страшного совершил, что целый храм строить хочешь?

– Думаешь, я грехи замаливаю? – улыбнулся Денис.

– На службах редко бываешь, не причащаешься. Когда последний раз к Богу обращался?

– На Крещение в церкви был, – ответил Денис.

Если честно, его Катюша уговорила. Просила святой воды набрать. Службу они тогда послушали, но не до конца. Народу в церкви было не протолкнуться. Душно. Вентиляция не работает. Воском, ладаном воняет. Народ с остекленевшими глазами крестится, поклоны бьет. И с водой неудача вышла. Денис совсем забыл, что в крещенскую ночь многие сограждане спешат запастись святой водичкой. Очередь к роднику при церкви стояла как к мавзолею в годы оные. Хорошо, Панфилов вспомнил, что в крещенскую ночь вся вода считается святой. Канистру они наполнили из одного мало кому известного родника за городом.

– Я тебя понять не могу, – молвил поп. – Не воцерковлен, а пожертвование царское делаешь. Душу облегчить не хочешь. Если к нему искренне, с открытым сердцем приходишь, он прощает. Христос за нас грехи искупил, смерть мученическую принял.

– Не сейчас, – отрезал Денис. Вот чего он не любил, так это когда в душу лезут. Верующим он не был. Если крестили в детстве тайком, так это не то. По мнению Панфилова, не может быть православным человек, не принявший веру самостоятельно, добровольно и всем сердцем. А душа к церкви не лежала. Знал, что Бог есть, да не знал, какой он.

– Как знаешь. Он терпелив. Он всех ждет.

На прощание отец Сергий перекрестил Дениса. Покинув церковь, человек остановился у ворот, брезгливо отмахнулся от подскочивших к нему попрошаек. Один вопрос решается, пора думать о других проблемах. А вот она, сама в дверь стучит. В кармане зазвонил телефон. Номер незнакомый.

– Алло. Здравствуйте.

– Здравствуйте, Денис Владимирович, – прозвучал в трубке голос Валерия Иннокентьевича. – Вы сильно заняты? Можете уделить мне несколько минут?

– Давайте встретимся. Сможете подъехать в мой офис? Скажем, через час.

– С удовольствием. Еще раз извините за беспокойство.

Вежлив, гад. Свойство хорошего переговорщика, не единожды утрясавшего проблемы криминала. В отличие от «новых русских» братков старая воровская братия относится к словам щепетильно. Матерное слово может стать причиной войны. Случайно назвать отмотавшего срок авторитета «пидаром» или послать на… смертельно опасно, это прямой вызов, объявление войны.

В машине Денис извлек из бардачка второй телефон. Простенькая модель с купленной на подставную фамилию «симкой». В памяти аппарата ни одного номера. Денис по памяти набрал резервный номер Вячеслава Савельева.

– Братуха, пошли пиво пить. Угощаю.

– Закуску брать?

– Рыбки бы. Вяленой. Я через минуту буду.

По дороге Панфилов раздумывал, стоит ли звонить Иванцову? Капитан может прикрыть в случае, если наезд будет по всем правилам, с нарядом полиции и бумажкой от прокурора. Менты не будут открыто нарушать закон при своем коллеге.

По здравом размышлении Денис решил, что пока не стоит раскрывать карты. На сегодня достаточно людей Савельева. Гадюка успеет. Часа времени ему достаточно.

Людей в конторе было мало. На работу вышли только те, кому не хватило рабочей недели. К радости Панфилова, в своем кабинете обнаружился Семен Исаевич. Старый еврей человеком был умным, с новым директором его связывала старая дружба, в случае чего Котляр не растеряется или добрым советом поможет. Вячеслав успел. К моменту появления Усачева все было готово. На этот раз Валерий Иннокентьевич явился один. Вежливо постучался в дверь, зашел.

– Проходите, присаживайтесь, – махнул рукой Панфилов.

– Вы уверенный в себе человек, Денис Владимирович. Бизнес в Ругии требует не только деловых, но и волевых качеств. Мы еще не привыкли к цивилизованным отношениям, все норовим спровадить конкурента куда подальше, на кладбище или на нары.

– Я понимаю, вы предпочитаете цивилизованные методы работы.

– Естественно. Надо перенимать опыт западных коллег. Они ведь побаиваются наших бизнесменов, не хотят с нами дело иметь. Не привыкли они к таким базарам и разводам.

– В натуре, блин.

– Вот именно, – холодно улыбнулся визитер. – Я к вам ведь по делу. Хотел поговорить о вашем увлечении. Природа там, ограничение выбросов, очистные сооружения. Бойкот атомных станций.

– Последним не увлекаюсь.

Намек понят. В губернии давно планируют расконсервировать недостроенную Краснополянскую АЭС. Деньги под это дело пойдут из бюджета.

– Серьезно? А как же радиация? Второй Чернобыль? Загрязнение? Онкология?

– Не держите меня за телевизионную курицу, – оскалился Панфилов и подпер подбородок кулаком.

– Тогда извините. Я только хотел предупредить. Если вдруг свершится такое чудо и выделят деньги на атомную станцию, не спешите поднимать народ на митинги. Человек вы волевой, харизматичный, взгляд располагающий, в темных делах не замешаны. Наш народ таких любит.

– А при чем здесь станция?

– Ни при чем, – ответил визитер, на его губах играла улыбка.

– И зачем мне поднимать народ на митинги? Я, извините, политикой не увлекаюсь. Грязное это дело. В Партию вступать не хочу. С оппозицией связываться… Натуральная кунсткамера. День открытых дверей в зоопарке.

– Это вы точно подметили, как их при советской власти недолечили, так и не лечат. Правые не лучше. Посмотрите, из этих самых «русских борцов» каждый пятый еврей, не считая третьего. Половина готова лизать задницу тому, кто заплатит, и облаять своих же товарищей по движению.

– Ну и фиг с ними, со скинхедами не общаюсь. Весовая категория не та.

– Я тоже, но бывает иногда извращенное желание опустить придурка, засунуть башкой в унитаз, чтоб языком своим поганым вылизал.

– Валерий Иннокентьевич, вы ведь в Приреченск не только из-за меня приехали.

– Бизнес, – развел руками Усачев. – Пробиваем договор с механическим заводом. Сами знаете, реконструкция. Серьезный, архисерьезный, как говорил товарищ Ленин, проект.

– Жаль, строительством не занимаюсь. Работа хорошая.

– У вас все еще впереди, – ответствовал Усачев, поднимаясь на ноги.

– До свидания. Рад был познакомиться, – кивнул Панфилов. Только сейчас он понял, что гость ни разу не подал ему руку.

– Забыл спросить. У вас есть брат?

– Нет. К сожалению, вырос один в семье.

– Странно, – задумчиво протянул гость. – Я недавно видел очень похожего на вас человека. Один к одному, близнец.

– Зовут, как и меня, Денисом?

– Да. Тоже Денис Владимирович. Я еще удивился, чуть не принял его за вас.

– Бывает. Многие путаются, – рассмеялся Денис. – Мой знакомый. Действительно очень похож на меня. Только фамилия Муромцев. Действительно не братья и даже не близнецы. Я из Саратова, а он с Урала.

Про себя Панфилов отметил, что Усачев не зря задал этот вопрос. Выждал момент. Хорошо, что Денис был готов к разговору, не стал отказываться от знакомства с двойником. Официальная легенда должна от зубов отскакивать, а лучше всего верить, что она и самая что ни на есть настоящая, тогда точно не проколешься.

– Удивительно. Но извините, рад был беседе. Простите, дела.

– До свидания, Валерий Иннокентьевич.

Когда за посетителем закрылась дверь, Панфилов выждал минуту и со вздохом откинулся на спинку кресла. Политика и бизнес. Как в России все запутано. Одно переплетается с другим. Какая же сволочь этот Усачев! Сначала натравил мордоворотов и только потом пришел разговаривать. Нет, прощать такие вещи Денис не собирался. Пусть месть – это не по-христиански, но очень даже православно. В ад тех, кто думает иначе. Драку, избиение Денис еще мог простить, но то, что они напугали Лену, – никогда!

– Устал? – поинтересовался вошедший в кабинет Вячеслав.

– Слышал разговор?

– Урод, – проговорил прогрессор.

Вечером этого долгого дня на Дениса вышел Сергей Жуков. Встретились товарищи в «Перекрестке». На этот раз народу в торговом центре было куда больше. Большинство столиков занято, у стоек кафе очереди.

– Поймали мы одного из пацанов, – негромко проговорил Сергей.

– Откуда они?

– Наши, приреченские, с Боровецкого района. Уличная гопота безголовая. Нанял их Усачев.

– Опознание провели?

– Показали фотографии. Именно он и разговаривал с придурками. Дал щедрый аванс, просил прощупать тебя и потоптаться за твоим двойником.

– Странно. Они меня не ограбили. Ни копейки не взяли. Сергей, это похоже на дворовую шпану?

– Я сам допрашивал. За налетом наблюдал секретарь Усачева, он строго-настрого наказал не лазить по карманам. Дескать, если что пропадет – взыщет в тройном размере.

– Поверили? – с сомнением в голосе поинтересовался Денис. Секретаря он видел только один раз и не сказал бы, что тот опасный человек.

– Им пришлось поверить. Кирпич из люберецких. Убеждать умеет.

– Спасибо, камрад.

– Не за что. Слушай дальше. Кирпич расплатился, а Усачев посоветовал пацанам не болтать и сказал, что скоро у них будет новая работа.

– Что именно?

– Не сказал.

– Допросили хорошо?

– Выпотрошили полностью, ничего не утаил. С паяльником в заднице трудно врать.

– Серьезно? Паяльником работали?!

– Шучу. До этого не дошли. Раскололся после второго пальца в тисках.

– Хорошо. Давай дальше на дно. Осторожно наводим справки, проводим разведку, вскрываем контакты и не подставляемся. Это опасный противник, с такими мы еще не работали.

– Не бойся, у нас были мишени и пострашнее.

– Страшнее, но не опаснее.

О судьбе попавшегося соратникам гопника Денис не спрашивал. Так было ясно: прорубь или глубокая яма в лесу. Пропал без вести. В игре на таком уровне любая ошибка фатальна. Жизнь товарищей гораздо дороже шкуры дворового бандюгана.

Выложив разведданные, Сергей как бы между делом посетовал, что у сестры неприятности. Муж запил. Хороший мужик, голова, руки есть. Но повздорил с начальником и попал под сокращение. Работу он найдет, такие специалисты без дела не пропадают, но ведь в запой ушел. Больше недели пьет по-черному. Сестра с ребенком к Сергею переехала, боится своего Сашку. Надо что-то делать. Пропадает мужик.

– Решим, – кивнул Денис. – Есть у меня хороший нарколог. Сейчас телефон найду. Звони, скажешь, что от меня. Врач от бога. Из запоя выведет, если нужно, в больницу на неделю положит. Вернет твоему родственнику человеческий вид.

– Спасибо, Денис.

– Если что, не стесняйся. Звони, приеду помогу успокаивать.

– Да я сам. Возьму соратника. Справимся.

– Деньги нужны? Михалыч дорого берет.

Не слушая протесты камрада, Денис полез в портмоне. Выловил четыре пятитысячные купюры и положил перед Сергеем.

– Не надо, – отнекивался товарищ. – Есть у меня деньги. Неловко же.

– И не смей отказываться. Пока могу, помогаю. Знаю, зарплата у тебя не очень-то.

– Ну, спасибо. Через месяц верну.

– Не спеши. Не горит. Как сможешь, так и отдашь. Сестре помоги. У нее дома погром должен быть.

Одна проблема решена. Можно немного передохнуть. На следующей неделе Денис вырвался с женой на театральную постановку. Гастроли какой-то столичной труппы. Комедия. Лене надо было развеяться, выбраться в люди. Надоело в четырех стенах, как в клетке, сидеть. Да и самому Денису отдых не помешал. Иногда надо приобщаться к высокому искусству.

Ночью, когда супруги вернулись домой, у Дениса в голове возникла мысль, что Усачев, сам того не понимая, подал хорошую идею. Пожалуй, стоит вплотную заняться Краснополянской АЭС. Нет, не то, чего так опасался друг наш подмосковный, все будет куда интереснее. Заодно выйдет подложить хорошую свинью нагловатому «специалисту по переговорам», он ведь не зря настойчиво советовал не лезть в атомные дела со своей экологией. Ясно, что Усачев сам хочет взять жирный подряд на строительстве АЭС.

В отличие от большинства борцов за чистоту окружающей среды, Панфилов не страдал радиофобией. Пусть он не сумел получить полноценное техническое образование, но справочники почитывал. Знал, что атомная энергетика во многом экологичнее традиционной, на химических реакциях. И радиация – это не монструозное детище научно-технического прогресса, а естественное явление.

Красные Поляны – маленький, забытый, нищий городок. Строительство АЭС вдохнет в него жизнь. Осатаневшие от безработицы, готовые бежать куда угодно люди получат возможность прокормить свои семьи. Большая стройка даст хлеб не только строительным трестам, но и всей промышленности региона. Стройиндустрия, металлисты, дорожники, химики, поставщики спецтехники не останутся без работы. Стройка как пылесос всасывает рабочих и специалистов, снижает безработицу, притягивает работящих людей из соседних регионов.

Как грибы после дождя, вырастут подсобные производства, магазины, автосервисы, развлекательные заведения, столовые, оптовые базы. Поднимется спрос на жилье. Любое мощное производство, масштабная стройка тянут за собой всю экономику целиком. Деньги, бюджетные вливания – это кровь, это жизнь, это спасение, сохранение и восстановление.

Много читавший в последнее время Денис знал, что великий Рузвельт выдернул Америку из депрессии не либерализацией экономики, а совсем наоборот, с помощью мощных бюджетных вливаний, военных заказов, целевых программ. Не рынок, а план, единая государственная программа.

Энергетика – это тоже хорошее решение, особенно высокотехнологичная атомная. Здесь Панфилов полностью разделял государственную политику. За атомом будущее. Недаром японцы, несмотря на вопли зеленых, продолжают строить новые АЭС, и у французов атомные станции дают львиную долю энергии. Нам надо брать пример с умных людей. Атом – это одна из немногих отраслей, где мы не только не отстаем, но и даже опережаем других.

Да, государственная программа строительства новых станций спасет не один город, оживит экономику. Пусть даже половину средств разворуют, второй половины хватит для оживления экономики. Это куда лучше сумасшедших трат на олимпиады и чемпионаты. Энергетика всегда окупается.

Панфилов решил пока не привлекать к себе излишнего внимания, не шуметь, исподволь готовить активистов, собирать материалы, досье на ключевые фигуры. Затем, когда развернется строительство, провести массовый вброс информации о загрязнении окружающей среды в районе Красных Полян. Нет, ни слова о радиации. Чернобыльский синдром – штука страшная и непредсказуемая, лучше не будить демонов массовых фобий. Чисто опасения общественности по поводу токсичных отходов, растерзанных бульдозерами зон отдыха, уникальных ландшафтов.

Если будет нужно, заранее подтянуть наиболее буйных коллег зеленых, спровоцировать пикеты и демонстрации. Судя по деятельности Усачева, власть и бизнес отреагируют крайне нервно, начнутся репрессии, демонстрации разгонят, кое-кого привлекут по административной статье. Пойдет шум. Журналистов заткнут, редакторы сами поймут, о чем не нужно говорить, но кое-что прорвется. Огласка будет.

После чего достаточно подтянуть ребят из «Гринписа» – у них натуральная аллергия на все связанное с атомпромом и тяжелой энергетикой – и большая потеха гарантирована. Иностранцы однозначно устроят истерию, притянут за уши атомную угрозу. Не поможет и МАГАТЭ.

Люди очень не любят, когда власть успокаивает народ силой. Будет возмущение. Власти не смогут при иностранцах бесцеремонно задавить волнения. Бизнес будет вынужден, его заставят срочно подкупать местное население. Чиновникам придется не только обещать, но и реально заняться своими прямыми обязанностями. Жизнь людей хоть немного, но улучшится.

Когда назреет перелом, наступит самое время выйти на сцену «Синему небу». До этого организация будет держаться на периферии событий. Поддерживаем массовки, шумим помаленьку, но в передние ряды не лезем. Готовимся выступить арбитром.

Что будет дальше, как обычное, не самое популярное экологическое движение сможет всех примирить, набрать популярность в народе и приобрести поддержку властей, Денис пока не решил. Знал, что это надо, что без этого вся затея не имеет смысла, но задачу решить не мог. Известно было только одно – надо придерживаться нейтральной линии и играть роль справедливого, непричастного миротворца.

Во время очередной встречи с близнецом Денис поделился своей идеей. К его удивлению, Дэн посоветовал не устраивать революции раньше времени. Дескать, афера это натуральная. В результате Денис не приобретет союзников, а поссорится со всеми, с кем только можно.

– Ты подставляешь союзников из «Гринписа», вводишь в заблуждение своих людей, провоцируешь крупный бизнес. Думаешь, комитетчики не поймут, что за катавасией вокруг АЭС стоит один приреченский бизнесмен?

– А если осторожно?

– И осторожно не получится. Ладно, я посоветуюсь с товарищами, – смилостивился прогрессор, – но не думаю, что операцию согласуют. Слишком рискованно.

– Подумаю, – согласился Панфилов.

– Сейчас не время масштабных провокаций. Подумай сам, это не входит в наши цели. Не раскачивать, а собирать.

Про себя Денис надеялся, что специалисты из параллельного мира одобрят идею, помогут ее воплотить. Не получилось. Ближе к лету Дэн дал ответ: бесперспективно и опасно. Лучше вообще не лезть в дела, связанные с атомной промышленностью.

Жалко, интересная операция наклевывалась. Впрочем, последующие события захлестнули Дениса Панфилова с головой, ему уже было не до игр вокруг Краснополянской АЭС и народных волнений.

Кукловод

История с Усачевым не забылась. Прогрессоры ревниво относились к любым попыткам давления на своего подопечного. Люди Гадюки приглядывали за гостем из Подмосковья. Дэн съездил в Мюнхен, встречался с эмиссаром субкоманданте Маркоса. Прощупывали друг друга. Пока иностранцы были нужнее Муромцеву, чем он им. Движение «Синее небо» невелико. Пять тысяч человек могут собрать, если поднапрячься, не больше.

Возвращаясь в Москву, Дэн думал, что такими темпами создать массовое неполитическое движение и раскрутить близнеца за пять лет сложновато будет. Только если запустить рекламу по телевизору и в газетах. Нет, давать рекламу нам пока рановато. Противник не спит, они быстро поймут, что провинциальный борец за чистоту окружающей среды желает большего.

Ситуация в мире не идеал. В Европе назревают события. Ведущие лидеры заявили о провале эксперимента с мультикультурностью. Поздно они спохватились, поезд ушел, сейчас европейцам тяжело будет наводить порядок в своем доме. Десять лет назад то же самое можно было провернуть куда быстрее и безболезненнее.

До руководства Ругии со временем дойдет, что нельзя забывать про национальный вопрос. Если у нас и дальше землячества будут в привилегированном положении, то плохо будет всем, в том числе и нацменьшинствам. В Ругии последние несколько столетий всегда догоняют Европу, копируют западные рецепты, пытаются строить жизнь по чужим лекалам. Естественно, получается плохо.

В июне панфиловские активисты провели акцию по уборке городского пляжа. Подняли в местной прессе шум вокруг бесконтрольной застройки в зонах отдыха и на берегах реки. Денис договорился с заместителем мэра о регулярных рейдах по уборке мусора в пригородных лесах. Администрация выделяет технику, а «Синее небо» дает людей.

К своей афере с Краснополянской АЭС двойник больше не возвращался, дошло до человека, что не та это игра, где он может выиграть. Даже если устроить большой шум, а дело это нехитрое, пользы не будет. Наоборот, проиграют все, а на «Синем небе» можно будет ставить крест. Не та весовая категория, чтоб лезть в игру гигантов, мешать карты лицам, приближенным и причастным к Большому Пирогу бюджетных распилов. Пока не та категория, а потом тем более, нельзя будет играть в такие игры. Наше движение должно быть созидательным, а не революционным, иначе мы проиграем.

В один из летних субботних вечеров на дачу к Дэну приехали Слава Антонов-Савельев и Алексей Ковалько. Да, в этом году Муромцевы купили дачу. Катя хотела домик за городом, чтоб можно было отдыхать от городского шума, в земле копаться, помидорчики-огурчики выращивать. Садовое общество выбрали приличное, рядом лес и река, нормальная дорога до ворот, главные улицы заасфальтированы.

Соседи хорошие и нужные. Денис Муромцев специально выбирал участок. Через два дома дача Олега Окунева, того самого директора департамента сбыта, с которым у Дэна были хорошие отношения. Напротив дом главного инженера завода «Стройдеталь». С тылу примыкает участок хозяина сети фастфуда «Большая сосиска».

Гости приехали поздно вечером, когда Муромцевы топили баню и жарили шашлык. Не звонили и не предупреждали. Ковалько взял с собой свою невесту Настю, симпатичную молодую женщину с острыми лисьими чертами лица.

– Какие люди в Голливуде! – провозгласил Слава, открывая калитку.

– И почему нас до сих пор не пригласили на эту дачу? – бесцеремонно заявил Алексей.

– Я же должен иногда отдыхать от директора. – Дэн оторвался от мангала и направился навстречу гостям. – Проходите. Рад познакомиться с такой милой и красивой девушкой. Привет, Слава.

– Здравствуйте, проходите, – улыбнулась Катюша.

Гадюка сбегал к машинам, притащил пакеты с продуктами. Собирались друзья основательно: банки с магазинным шашлыком, зелень, фрукты, рыбка. Не забыли минералку и бутылку приличного коньяка.

– Вовремя приехали. Баня почти натоплена.

– Давай, чем помочь? – поинтересовался Алексей Петрович.

– Как будто не родной, – усмехнулся Денис. – Тебе шампура насаживать. Настя пусть поможет стол накрыть. Ужинаем на веранде.

– А я дрова наколю. – Слава подхватил топор и ну его вращать над головой.

Девушки притворно завизжали.

– Соседей звать? – тихонько поинтересовался Муромцев.

– Не надо. Мы по делу приехали. Разговор есть, – отозвался Ковалько.

Шашлык с легкой закуской, маринованными огурчиками, да под коньячок, – великая вещь. Съесть его можно неограниченное количество и еще по шампуру, тем более мужики все здоровые, умеющие и любящие вкусно поесть. Однако спиртным не увлекались. Пропустили по рюмочке – и все. Завтра рано утром всем за руль садиться. Да и сейчас разговаривать лучше на трезвую голову.

Сначала в баню пошли мужчины. После первого захода в парилку, когда они, разомлевшие, прогревшиеся, отдыхали в предбаннике, Ковалько вспомнил, зачем они приехали к Дэну.

– Помнишь, у твоего близнеца есть боевая группа?

– Есть. Человек десять уличных бойцов.

– Не уличные бойцы, а настоящие боевики, – рассказывал Слава. – Командуют ими старые друзья твоего крестника: Жуков и Земсков.

– Я знаю.

– Не все ты, старлей, знаешь. Сплоченная группа верных друзей: Панфилов, Жуков, Хуснуллин, Земсков и Иванцов. Последний – капитан, зам начальника отдела по экономической преступности, честный, принципиальный мент. Все пятеро настоящие друзья, друг за друга в огонь и воду. Все разные, но они одно целое. Наше вмешательство изменило жизнь местного Панфилова, он вышел из группы, но дружба осталась.

– Ты хочешь мне рассказать, как плохо иметь верных друзей? – усмехнулся Дэн.

– Нет. Я хочу спросить: что общего между бывшим активистом РНЕ и убежденным националистом Жуковым, успешным карьеристом, начальником службы безопасности крупной фирмы Панфиловым и честным ментом Иванцовым?

– И что?

– Дело в том, что в свое время в Приреченске приключилось несколько странных смертей. Гибли очень нехорошие люди, настоящих убийц не нашли и не найдут, почти во всех случаях убийство вызывало резонанс.

– Ты хочешь сказать, что наши друзья не так просты, как кажутся?

– Денис, я изучал твое досье, – кивнул Ковалько. – Ты вполне можешь без зазрения совести убить подлеца, наркоторговца, продажную сволочь. Ты можешь провести полноценную операцию по устранению нежелательного фигуранта.

– А если русским языком?

– Твой двойник возглавлял группу сопротивления, убивал преступников и продажных чиновников. Помнишь, позапрошлой зимой в городе была грязненькая история с отъемом детей у семьи?

– Было дело. Начальницу отдела соцзащиты нашли в лесу с посторонним предметом во внутренних органах.

– Насадили гадину на арматурину, – хохотнул Гадюка.

– А почему ты думаешь, что во всем виноваты мой двойник и его друзья?

– Не виноваты, но причастны, – поднял палец Ковалько. – Доказательств нет, работали чисто, но косвенные улики указывают на наших друзей.

– Да-а, – протянул Денис.

Он и представить себе не мог, что близнец способен на такое. Ковалько прав – страшно то, что и сам Панфилов, оказывается, может вот так цинично убивать, да еще подставлять вместо себя непричастных. Чего только о себе не узнаешь, связавшись с чекистами.

Разговор продолжился после бани. Пока девушки парились, мужчины успели обсудить свои планы и проблемы. Ковалько считал, что кандидат уже перерос районный уровень. Пора разворачиваться, расширять филиалы Движения в соседних регионах.

Дэн в свою очередь думал, что рано еще выходить за пределы губернии и региона. Наш город охватываем, соседние, создаем базу. Сейчас, летом, проведем пару акций, раскрутим Дениса Владимировича местного, и только осенью можно будет рассылать делегатов и активистов в соседние регионы.

– А кто говорит, что сейчас? – прищурился Ковалько. – Осенью и будем создавать филиалы, а людей разошлем уже сейчас. Нам пора охватывать Урал, Нечерноземье и Северо-Запад. Разведку надо проводить. Пока суд да дело, людей найдут, обстановку разнюхают, с местными пальмофилами познакомятся. Осенью переводим деньги, и пусть работают.

– Правильно мы сделали, что купили «Политрон». Мощная фирма, – заявил Слава.

– С тем и рассчитывали, – кивнул Алексей Петрович.

– Хорошее слово «пальмофилы», – заметил Дэн. – Есть в нем суть глубинная.

– Каменные топоры, копья из ржавой арматуры, бусы из бутылочного стекла, математические формулы как магические символы, татуировка, юбки из стеклоткани.

– Последнее – это садизм натуральный.

– Носят. На пальмовых островах и не такое носят, – парировал Ковалько.

– Я понять не могу. Дело вроде хорошее, нужное – о природе заботиться, бить в набат, если загрязнения, выбросы обнаруживаются. Но почему тогда зеленые всегда не с того конца начинают? Почему большая часть их идей идет не на пользу, а во вред матушке-природе? – интересовался Слава.

– Безграмотность. Неумение думать хотя бы на два хода вперед. И я думаю, есть умные люди, что используют зеленых активистов как разрушителей чужого бизнеса, – пояснял Алексей Петрович.

– Бизнесу невыгодно бить по тяжелой энергетике. Вся эта альтернативная энергетика не снижает, а повышает себестоимость энергии. Помнишь шумиху вокруг ветряков и солнечных батарей? Оказалось дорого, проблемно и вредных выбросов больше, если весь производственный цикл учитывать. Используется только там, где нет других доступных энергоресурсов.

– Нет, Дэн, не бизнес. Наши же друзья-антиглобалисты и бывшие леваки работают заодно с зелеными.

– Не только бывшие леваки.

– Это все частности.

– Ребята, кончайте философствовать, – звонко крикнула Катюша, выпархивая из бани.

Распаренная, покрасневшая, с растрепанной гривой длинных темно-русых волос. В глазах чертики прыгают. Эх, любил Денис свою избранницу. Ну как можно говорить о работе, когда рядом жена?! Вот именно. Никто больше о политике, экономике и прочих заумных вещах и не заикался.

Вечер перешел к своему закономерному продолжению. Огонь в камине под навесом, горячий шашлык на столе, салаты, фрукты и овощи. Неторопливый разговор. Шутки, смех. Песни под гитару. Да, Слава прихватил с собой инструмент. Для разгона спел пару песен из Цоя, Высоцкого. На бис пошло «Солнышко лесное». А потом… Дэн сразу и не понял – старая добрая песня. Наша песня. Только со второго куплета до него дошло, что в Мире-01 этот текст еще не сочинили и не положили на музыку. Некому было ее писать. Кто-то из Африканской бригады. Колониальная песня. А нет здесь у страны колоний, сама стала колонией.

Дэн с грустью думал, что если кто и напишет здесь «Солнце далеких степей», то на английском. И никто никогда не споет у костра посреди саванны «Небо Родезии». Тяжело понимать, вспоминать, что ты не дома.

– Слав, давай «Призрачный взвод», – попросил Денис.

– Ребята, что-то вас понесло не туда, – вмешалась Настя.

– Извини, любимая. – Алексей обнял свою избранницу и поцеловал в щечку.

Ковалько тоже понял, что концерт по заявкам грозит превратиться в грандиозный вброс к соседям фольклора из родного мира. Начальство за такие вещи по головке не погладит.

Наутро к компании присоединился Олег Окунев. Нет, ни слова о работе. Соседу хуже горькой редьки надоели набивающиеся к нему в друзья хитроносые товарищи. Денис это понял в первые же минуты знакомства и четко соблюдал статус-кво. О делах говорить, только если иначе нельзя, и к взаимной выгоде. Нельзя просить, надо предлагать.

Сосед отправил жену и детей в город, сам остался со второй машиной на даче до вечера. Хотел подправить забор, дорожки камнем выложить, если удастся и будет настроение – посидеть на берегу с удочками. Не получилось ни то, ни другое, ни третье. Как зашел в гости к Муромцеву, да так и остался до второй половины дня. Друзья быстро взяли гостя в оборот. Потащили вместе позавтракать. Мяса и закуски осталось много. Хватило даже на обед.

Между делом ребята поправили крыльцо домика, заменили настил. Олег Борисович притащил резные дверные ручки, комплект наличников. Как раз на окно на веранде подошло. Один из друзей Окунева между делом увлекается резьбой по дереву, заваливает приятелей красивыми вещами.

Потом всей компанией отправились купаться. Лето. Солнышко жарит. На небе редкие облака плывут. Благодать. Вода теплая. Дачный поселок стоит на берегу речного залива. Мелко, вода быстро прогревается.

Телефон Денис оставил в доме. Редкое дело, обычно ни шагу без аппарата, привык всегда быть на связи, а сегодня расслабился.

Два пропущенных звонка. Оба от Сергея Артемова. Прогрессор почесал в затылке: внеплановый выход на связь, явно что-то случилось. Позвонить самому или подождать? Но тут телефон сам разразился аккордами песни «Последний герой».

– Алло.

– Денис Владимирович, Артемов беспокоит.

– Слушаю.

– Владимирыч, ты вечером занят? Дело есть, надо срочно обсудить.

– Если надо, подъеду. Только учти, я за рулем.

– Знаю, я сам в машине живу, сплю и… – Артем хотел добавить, чем он еще в машине занимается, но сдержался.

Денис его прекрасно понял. Сам километры наматывал как сумасшедший.

– Давай часов в семь. Удобно будет?

– Нормально. Давай прямо ко мне домой. Жду, Денис Владимирович.

Выждав удобный момент, Дэн поймал Алексея Ковалько и передал ему состоявшийся разговор.

– Странно. Ключевые фразы «надо срочно обсудить», обращение по имени, отчеству в конце разговора. Он точно назвал тебя Денисом Владимировичем?

– Дважды. Когда представлялся и когда договорились о встрече.

– Неаккуратный разговор. Или у него проблемы и надо ехать с усилением, или непредвиденные осложнения с нашим подопечным.

– Я еду, – заявил Дэн.

– Усиление?

– Гадюка на второй машине, контроль за подъездом и окнами.

– Хорошо. Больше никого. Не будем вызывать ажиотаж у наших возможных врагов раньше времени.

Товарищи и вида не показали, что у них появились проблемы. Отдыхали, веселились, развлекали прекрасных дам. Часа в три начали собираться по домам. Выходные заканчиваются. Начинаются будни, и у кого-то раньше понедельника.

Катюша привыкла к сумасшедшему, невозможному, ненормированному рабочему графику мужа. Иногда, конечно, ревновала, но с умом. Старая как мир игра. Денис был верен своей любимой. Катя знала, что муж ей не изменяет. И Денис знал, что Катя знает, а ревнует порядка ради, чтоб чувства не притупились.

Время подходит к семи часам. Дэн оставил машину на площадке за пять подъездов до подъезда Артемова. Успел: еще час, и парковку не найти, все возвращаются с дач. Город строился в советское время, кварталы планировались по старым нормативам, когда никто и подумать не мог, что будет столько частных машин. С парковкой во дворах проблема. И стоянки до́роги, не каждый может себе позволить.

Заглушить мотор. Оглядеться. Ничего подозрительного. Бабушки на скамейках. Детскую площадку оккупировала шумная компания подростков. Стайка девочек младшего школьного возраста носится вокруг качелей. Двое мужиков меняют колесо старой, видавшей виды «четверки».

Дэн вышел из машины, щелкнул сигнализацией. Подходя к подъезду, он заметил машину Славы. Товарищ припарковался метров за двести, рядом с соседним домом. Если не знаешь, то и не поймешь, что водитель синей «Хонды» держит под наблюдением двор и окна третьего этажа девятиэтажки.

На подъездной двери стоит кодовый замок, но сегодня он не работал. Дэн поднялся по лестнице и нажал кнопку звонка. Буквально через секунду за дверью послышались шаги. Лязгнул замок, и на пороге появился Сергей. Он схватил гостя за руку и буквально втянул внутрь.

– Что случилось?

– Дерьмо! – скривился Артемов. – Пошли на кухню.

Коллега жил один в обычной двушке. Типичное холостяцкое жилье. Полы давно не мыты, на подоконнике грязные пятна, в мойке стопка тарелок и чашка. На кухонном столе рядом с магазинными голубцами стоит пепельница. И не пустая.

– Сегодня утром приходили от Усачева. Просили помочь с одним делом.

– На работу приходили?

– В контору. Я выходил. Базу проверил и с бумагами разбирался.

– Что они хотели?

– Двое. Оба молодые, нагловатые, хоть и пытались держаться вежливо, – рассказывал Артемов. – Им надо помочь с подставной фирмой. Сам знаешь, оптимизация налогов, вывод средств, сокращение прибыли.

Сергей был талантливым экономистом, большим мастером околозаконных сделок и махинаций. Именно благодаря своим способностям он и попал в прогрессоры. Ковалько баял, дескать, Артемов уже успел засветиться в одном интересном деле с биржевыми играми и иностранными акциями. Если бы не институт и Контора Глубокого Бурения, попал бы гражданин на многолетний сеанс трудотерапии в местах не столь отдаленных. Гений. ОБХСС его два года ловил. А вот с нервами у Артемова не очень. Выдержки маловато. Не умеет держать удар и жить под постоянным прессингом.

– Не сказали, кто их навел? – поинтересовался Дэн.

– Намекнули на тебя.

– Серьезно? Вот козлы!

– Натуральные. О вознаграждении, между прочим, ни слова.

– А ты?

– Сказал, что сильно занят и не знаю лично их командира. Не могу, в общем, помочь.

– И?

– Просили подумать. Говорят, все знают «Виконт-компани». Никто не остался недовольным.

– Так я не понял, зачем было паниковать?

Сохраняя внешнее спокойствие, Дэн понимал, что товарищ прав. Валерий Усачев слишком близко подобрался к проекту, он намеренно демонстрирует осведомленность, показывает, что знает, кто за кем стоит. Это настораживало.

– Почему он обратился именно ко мне?

– Это понятно. Навел справки, выяснил, кто у нас в городе умудряется прокачивать сотни миллионов через десять банков и в итоге остается голым официально, – заметил Муромцев. – Интереснее другое, почему он не пришел лично, а послал менеджеров? Такие дела не делаются через левых людей.

– Может, они в теме?

– Нет. Я бы знал.

– Они за мной следили. Никто не знал, что я сегодня выйду в контору.

– Тогда зачем меня вызвал? – нахмурился Дэн. – А если и сейчас следят?

– Извини. Не подумал.

– Ляп. Вот так и проваливаются. Ладно. Если они еще раз нарисуются, начинай переговоры. Требуй контакт с серьезными людьми. Выясняй подноготную. Если что, если это не подстава и не фуфло, помоги им немного.

– Усачеву?

– Именно Усачеву. – Денис подмигнул опешившему Сергею. – Нам полезно быть в курсе его дел. Контроль за финансами тоже не помешает. Денежки любят счет.

Неделька началась. Покидая Сергея Артемова, Дэн решил прямо с утра заняться господином Усачевым и его хозяевами. Ребята из прикрытия не зря ели свой хлеб, досье на гостя из Подмосковья собрали полное. Аккуратно выяснили прошлое, накопали кое-что интересное из настоящего Валерия Иннокентьевича.

Профессиональный менеджер, как принято говорить у местных. Если русским языком, то грамотный управленец со связями. Доля в активах «Виконт-компани». Влияние на директора. Право самостоятельно принимать решения и распоряжаться финансами, в определенных рамках, разумеется.

В буйные девяностые Усачев прославился как крутой, авторитетный в определенных кругах бизнесмен. Связи с криминалом и серьезными ребятами остались. По данным разведки, в последнее время предпочитает слишком нагло закон не нарушать, видимо, повлияла отсидка. Да, успел побывать на нарах. Не ту сторону выбрал в большой разборке с участием полицейских генералов и крупных чиновников. Убежать за границу не успел, потому и провел полгода в следственном изоляторе. Разумеется, его оправдали. Как только все утряслось, конфликт между большими шишками разрешился, так и оправдали.

Зато сейчас Валерий Иннокентьевич работает с умом, зря не рискует, но и прошлое не забывает, любит надавить на конкурентов и партнеров в полном соответствии со стилем девяностых годов. Есть информация, что «Виконт-компани» связана с покровителем нового приреченского мэра. Или, что ближе к истине, это все подразделения одной большой Системы известного, близкого к Вертикали олигарха.

Планы планами, а не мы одни строим наши планы. Утром в понедельник по дороге на автостоянку Дэн почувствовал, что за ним следят. Опять. Старая история. На этот раз работали профессионально.

Прогрессор подавил в себе желание оторваться от хвоста. Наоборот, на работу он ехал спокойно, не нарушая. При этом внимательно смотрел в зеркала, пытался обнаружить слежку. Ага! Похоже, тот старенький «Форд» и стоял напротив стоянки. Они или нет? Жаль, нельзя сделать круг по городу. Это сразу насторожит неизвестных наблюдателей.

Припарковавшись перед офисом, Дэн выждал, пока зеленый «Форд» не проехал мимо, и только потом вышел из машины. Спокойно. Не надо провоцировать панику. Наведаться в производственный отдел, выдать указания Саше Комарову и его подчиненным. Муромцев в свое время перетянул ценного сотрудника к себе и не пожалел. Саша человек хоть и мягкий, но исполнительный, работает как проклятый. Помощники у него подобрались подходящие. Только, пожалуй, Марина Романовна воду мутит, копает под Комарова. Надо не забыть, вызвать и вразумить, напомнить, что не она решает кадровые вопросы и не она начальник отдела.

Часам к девяти подтянулся Алексей Петрович. Он с утра заезжал на объект, ругался со смежниками. Вопреки обыкновению, Ковалько не пошел в свой кабинет, а сразу направился к заместителю.

– Как разговор?

– Есть вопросы, – молвил Дэн.

Он вкратце пересказал беседу с Артемовым. Алексей Петрович потер подбородок, буркнул себе под нос что-то неразборчивое и потянулся к графину с водой.

– Свежая? – поинтересовался он, наливая стакан.

– Нет.

– Наплевать. Ты знаешь, за мной сегодня следили.

– За мной тоже.

Неожиданность

Мир не стоит на месте. Жизнь такая штука – всегда жди от нее подвоха. Тогда не так сильно пострадаешь. Опять пришлось вплотную заняться «Глубоким океаном». Ситуация критическая, с дистанции сошел предпоследний кандидат. Аналитики недорассчитали маленько, и группа прикрытия слабину дала.

Человек раньше времени полез в политику, да так неудачно, что мало того, что напрочь рассорился с местными чиновниками, так еще не вовремя разыграл карту антиглобалистов. В результате человеком заинтересовались местные коррупционеры, британская разведка, российская контрразведка, китайцы и еще несколько спецслужб.

Пришлось проводить зачистку и эвакуацию. Хорошо, среди прогрессоров потерь не было. Да и кандидата смогли хорошо спрятать. Нет, его не вывозили, просто помогли сменить биографию, гражданство. Человек уехал в далекую южную страну, откуда выдачи нет и где не слишком сильно интересуются происхождением своих граждан, главное, чтоб налоги вовремя платили и местные законы не нарушали.

Однако дело все хуже и хуже, на плаву остался только один кандидат. Если и он свалится, действительно придется давать разрешение на активное вмешательство. Павел Николаевич понимал, что это самый худший вариант, но другого пути нет. Слишком многое изменилось за последний год. Мы слишком глубоко влезли в проблемы соседей, и обратного пути уже нет. Эвакуировать своих людей, отключить порталы и все забыть? Не получится – точка невозврата уже пройдена.

Эх, прав был Эрвин Теодорович: мы в ответе за тех, кого приручили. Или это Володя Строгов Экзюпери вспомнил? Неважно кто – суть-то верная. Незаметно для себя Шумилов втянулся в это дурное дело, нельзя работать ради галочки, а если относишься к делу с душой, то тебя всегда будет волновать результат, ты не сможешь просто так взять и уйти, бросить все – дескать, пусть молодые вкалывают.

Неделю назад Павел Николаевич встречался с Председателем Верховного Совета Владимиром Воронцовым. Поговорили за чашкой чая. Воронцов всегда лично встречал бывшего Председателя Совета Министров, когда тот заглядывал в Кремль. Даже если дел по горло, нынешний верховный всегда находил время для Красного Премьера.

Владимир Антонович сам предложил Шумилову, в случае осложнений, полный карт-бланш на любые решения и действия за порталом. Год назад Павел Николаевич отказался бы без разговоров. Сейчас же все не так просто. Согласился, но и обговорил, что в случае чего Советский Союз не бросит Ругию, мы продолжим работу, а если иначе нельзя, «проведем вмешательство». И не обязательно вмешательство будет хирургически тонким.

– Приступим, господа-товарищи. – Павел Шумилов обвел собравшихся насупленным взглядом исподлобья.

Очередное совещание по нашей славной и надоевшей, как геморрой, проблеме. Интересный вопрос, сложная задача, но иногда товарищ Шумилов чувствовал себя не в своей тарелке. Самое страшное для человека – это беспомощность. Ощущение того, что от тебя ничего не зависит, совсем как от маленького ребенка в большой темной комнате, когда кажется, что из каждого угла лезут чудовища. Нет, не так. Куда хуже, когда видишь, что несешься к пропасти и не можешь остановиться. Педаль тормоза провалилась в пол, руль заблокирован. Остается только отрешенно наблюдать за приближением конца.

– Землетрясение в юго-восточном регионе и цунами, – поднял глаза Владимир Никитин.

– У параллельных оно было весной, – заметил Строгов.

– Наша работа? – скривился Павел Николаевич.

Реальность опять подкинула задачку. Явно наши эксперименты с порталами обеспечили соседям серьезные проблемы.

– Обмен массами подтолкнул разрядку напряжения плит, – кивнул директор Института региональных исследований.

– Это точно?

– Подтверждаю, – профессор Соколов кротко улыбнулся и тихо добавил: – Преждевременное подводное землетрясение. Определенно, это мы подтолкнули.

– Что будем делать? – рассеянно протянул Сергей Костачев.

– Заголяться и бегать, – рявкнул Эрвин Шнитке. – Работать надо! Арбайт махт фрай!

– Работа делает свободным, – как бы для себя, но вслух перевел Шумилов.

– Ученые решат свои проблемы и доложат, – продолжал генерал. – Мы будем думать о людях.

– Это ваш вопрос, – усмехнулся Строгов. – Из пяти кандидатов двое провалены, еще двое намертво застряли, их продвижение, карьерное продвижение практически ближайшие десять лет невозможно. Последний кандидат подвергся жесткому давлению.

– Я… – лицо Шнитке налилось кровью. Удар был не в бровь, а в глаз.

– Господа-товарищи, мы забываемся. – Павел Николаевич раздраженно стукнул ладонью по столу.

– Извините, – тяжело выдохнул немец.

– А как быть с землетрясением? – это опять Костачев.

Глядя на финансиста, Шумилов нехорошо ухмыльнулся. Слабоват оказался финансовый гений. Деньги считает хорошо, когда идет операция с рисками в миллиарды рублей, держится как каменный, а поди же ты! Стоило делу коснуться крови, так парень сбледнул.

– Отложим в сторону.

– Павел Николаевич?

– Товарищ Костачев, вас учили верить цифрам. Землетрясение произошло в обоих мирах. У соседей раньше, у нас с большей магнитудой. Потери, жертвы, говорите. А о заселенности забыли? Японские АЭС устарели сто лет назад. Рано или поздно они должны взорваться.

– Трагедия почти не сказалась на планах по строительству новых станций, – заметил Строгов. – В Ругии реализуют масштабную атомную программу.

– Коррупция сильно тормозит работу, – добавил Трубачев.

– Взялись за ум. Перебороли чернобыльский синдром, – согласился Иван Соколов.

– Должны же когда-то переболеть, – пробасил Эрвин Шнитке.

– Возвращаемся к нашим кандидатам. Когда стало ясно, что последний – Панфилов, да? – попал под удар?

– Последний рапорт получен вчера в шесть утра по московскому времени.

– Что успели сделать, Эрвин Теодорович?

– Готовим группу усиления. Резидентура получила приказ.

– Я помню, не так-то просто перебрасывать агентов из города в город, – вмешался Владимир Строгов. – Что могут сделать полевые агенты без натурализации и контактов с местными?

– Начальник группы – человек опытный, успел поработать в Центральной Европе. Региональным сектором командует Зеленый.

– Савельевич? – Строгов резко повернулся к докладчику.

– Да, это его отчество.

– О фамилии не спрашиваю, – Владимир Петрович кивнул.

Шнитке ответил ему коротким красноречивым взглядом. Вячеслав Трубачев, наоборот, отвел взгляд в сторону. По всему, комитетчики очень хорошо знали этого самого Зеленого, причем с лучшей стороны.

– Дело упрощается, а вот командир приреченской группы мне не знаком.

– Хороший человек, грамотный. А контактер еще и удачлив, как черт, – поспешил вмешаться подполковник Лаврентьев, с недавних пор включенный в штабную группу.

– Панфилов, старший лейтенант из Африки, двойник кандидата. Тот самый эксперимент, – вспомнил Шумилов.

– Так что будем делать, если кандидат сойдет с дистанции?

– Не сойдет. За этих людей я ручаюсь! – Эрвин Шнитке наклонился вперед, уперев кулаки в стол и уставив на Павла Николаевича тяжелый взгляд исподлобья.

– Недавно именно вы настаивали на подготовке операции вторжения. – Шумилов ответил генералу спокойной, чуть ироничной улыбкой. И не с такими справлялся. Красный Премьер всегда держал военных в кулаке.

– А если применить мягкое вмешательство? Устранить, скажем, наиболее опасных олигархов и вождей противника?

– Не ожидал такого от ученого. – Строгов бросил на Соколова осуждающий взгляд.

– Не пойдет, – добавил Шнитке. – Или соседи справляются сами с помощью, при поддержке нашей агентуры, или мы проводим полноценную операцию спецсил.

– Мы сделали свою ставку, – продолжил Владимир Петрович. – Работаем по первоначальному плану. И только если,… – здесь Строгов многозначительно покачал пальцем, – если все кандидаты провалятся, мягкий переворот не пройдет или ситуация у параллельных выйдет из-под контроля, только тогда мы включаем на полную мощность порталы и берем все в свои руки.

– Не лучший итог. Крайний случай, когда все через задницу и к черту, – пробурчал подполковник Лаврентьев. В отличие от других военных и комитетчиков он резко возражал против силового варианта.

– Хорошо. Все согласны? – подвел итог Павел Шумилов. Сказано было так, чтоб ответ прозвучал только один. – Закругляемся. Работаем.

Шумилов первым поднялся из-за стола и зашагал к выходу. Руки в карманы, так, чтоб не были видны стиснутые до боли кулаки. На лбу выступила испарина, глаза горят, но это ничего, это не страшно. Хуже всего то, что ситуация выходит из-под контроля. Все очевидные решения в корне ошибочны. Результат непредсказуем, и последствия операции «Глубокий океан» слишком глобальны, чтоб их можно было просчитать или хотя бы свести в нашу пользу.

Павел Николаевич был собой недоволен. Неправильно все. И действовал он неправильно. Не так надо было. Все не так. Возраст сказывается. Пенсионная расслабуха, не обязывающая роль мудрого советника оказались ловушкой. Потерял форму, разучился отвечать за свои дела, забыл, что за спиной стоят люди.

Запершись в кабинете, Шумилов первым делом позвонил профессору Минаеву и попросил подготовить доклад на тему предполагаемого вторжения к соседям. Пусть реальные планы будут разрабатывать профессиональные штабисты, но и альтернативный взгляд мудрецов из мозгового центра не помешает.

– Решились? – Минаев ответил вопросом на вопрос. – Я сейчас в Москве. Завтра утром буду в Пулкове. Пришлите машину. Время уточню, как возьму билет.

– Закажи через свой отдел кадров.

– Им тоже нужно время, Павел Николаевич.

– Жду.

В глубине туннеля забрезжил тусклый свет. Появилась одна идея, неясная пока догадка. Павел Николаевич вовремя вспомнил, что противник – это не только безликий административный Голем, бездушная Вертикаль, – нет, за Системой стоят обычные люди. А людям свойственно ошибаться, у людей есть свои слабости. Значит, надо искать людей и договариваться, либо давить на болевые точки, либо манить пряником. Работать надо!

Шумилов довольно хмыкнул. А ведь для наших специалистов из Конторы Глубокого Бурения это азы профессии. Значит, они давно уже составили список ключевых фигур, нашли к ним подходы. Молчат пока. Держат в кармане резервные варианты на самый крайний пожарный.

А ведь социальное напряжение у соседей давно переросло все мыслимые и немыслимые пределы. Это только кажется, что люди заняты только добычей хлеба насущного и оплатой кредитов. Вот еще одна ловушка. Метод контроля за населением. Сам по себе кредит – штука хорошая, но в нужное время на нужную сумму и под нужное дело. Но жадность банкиров, неограниченная реклама, натуральный обман способствуют тому, что люди лезут в долг не думая. Покупают в кредит всякую фигню, без которой обойтись можно спокойно, а потом переплачивают по процентам. Ипотека – еще один волшебный насос. В свое время для Шумилова было шоком узнать, что у соседей за взятую в кредит квартиру банк выкачивает две, а то и три ее стоимости.

С одной стороны – как ни цинично это звучит, – политика правильная: опутанный долгами, думающий только о выживании и своей семье человек не будет бунтовать, он не понимает, что у соседа те же проблемы, и соседу лучше помочь, чем вырывать у него кусок хлеба. Да, когда человеку есть что терять, он не пойдет на баррикады. Но ведь все дело в чувстве меры, а у наших соседей с этим ой как плоховато. И не заметят, как доведут народ до ручки, и тогда полыхнет. Бунт – страшная штука, всем будет плохо. В первую очередь тем, кто не успеет смыться за границу, а тем, кто убежит, тоже будет плохо, но не сразу, а когда поймут, что за границей без сильной державы за спиной они никому не нужны, они только жертвы, с которых можно что-то поиметь. Вспомнилось бессмертное произведение Ильфа и Петрова, а именно сцена встречи Остапа с румынскими пограничниками. Да, вот именно. Так оно и будет.

Павел Шумилов вытянул из стола чистый лист бумаги и начертал по диагонали большими буквами с завитушками: «Национальный вопрос». Поставил восклицательный знак, затем вопросительный. Подчеркнул, обвел рамкой и зачеркнул написанное. Яростное, резкое движение рукой, так, что стержень капиллярки порвал бумагу.

– Национальный вопрос! – пафосно изрек Шумилов.

Изобретение демократов конца девятнадцатого века. Полезное и справедливое дело для того времени. Ныне же зачастую используется как «мягкое оружие» против потенциального противника или колонии.

В свое время специалисты профильных служб объяснили Павлу Николаевичу, что в нормальном государстве, в нормальной стране самого понятия «национальный вопрос» быть не должно. В стране должна быть демократия, система, работающая во благо и ради интересов большинства. Именно большинства, именно работающая, именно интересы. В Советском Союзе такого понятия, как национальный вопрос, вообще нет, немыслимо поднимать какой-то странный, не касающийся большинства сограждан вопрос.

Вот живой пример перед глазами, не только США и Европа конца прошлого века, но и наши соседи – всегда выпячиваются проблемы национальных, религиозных, клановых и прочих меньшинств. Всегда речь идет о национальных интересах местечковых баронов и ханов, всегда на первое место ставятся интересы нацменов, и получается, что у тех, кто государство создал, кто его построил, у стержневой нации интересов нет либо они старательно замалчиваются, да еще объявляются преступными. Да, во благо того самого государства, ради которого люди работали как проклятые, кровь проливали, лишения терпели, ради него, родимого, и тех, кто к нему присосался. О справедливости речи нет. Только интересы тех, кто не пахал и не сеял.

Смешно получается: в многонациональном СССР национального вопроса нет в природе, а в пока что многонациональной Ругской Федерации соседнего мира он есть. Натуральный анекдот, если бы не было так горько. Но это еще мелочи жизни, коррупция и идиотская политика краткосрочных проектов, неспособность видеть дальше собственного носа, просчитывать ситуацию больше чем на один ход вперед – вот самое страшное. Язва бездумия, поразившая соседей.

Эх, бросить «ноль первый» мы не можем, раз уж влезли в дело, надо драться до конца. Остается либо наплевать на все моральные и этические императивы, послать по известному адресу принципы невмешательства и вводить через порталы ударные части армии, либо надеяться на то, что наши специалисты найдут среди чиновников Ругии настоящих, не прогнивших людей, протолкнут одного из наших кандидатов и помогут соседям самим решить свои проблемы. Шанс, увы, невелик, и с каждым днем он все меньше и меньше.

В Мире-01 надвигается кризис. Не банальный дефолт, не очередная войнушка, а настоящий системный кризис. Кризис, от которого не убежать и не спрятаться. Всех достанет, всем достанется по самое не балуй. Доигрались ребята, отдали власть банкирам, позволили сесть себе на шею, теперь получайте. И энергетические программы не спасут, слишком поздно. Поиск очередного врага тоже ничего не даст, только оттянет и усугубит неизбежный крах цивилизации. Будущее не любит тех, кто о нем не думает. Будущее штука жестокая, его надо строить, иначе оно построит тебя.

От горьких размышлений Павла Николаевича оторвал телефонный звонок. Антон Воткин беспокоил. Разнюхал, что Шумилов в Питере, да и решил напомнить о себе, пригласить в гости, чисто поговорить за рюмкой чая. Как подозревал Красный Премьер, не просто так звонит губернатор, если речь шла о дружеской встрече, то заехал бы в Горки, регулярно ведь в Первопрестольную наведывается.

– Хорошо. Давай сегодня вечером, после семи. Если ты не занят.

– Тогда жду у себя в Ленсовете, – бодро отозвался Воткин. – Ровно в семь двадцать. У меня как раз совещание с коммунальщиками заканчивается.

– К праздникам готовитесь?

– Какие к черту праздники, – горько усмехнулся градоначальник. – Теплосети надо менять. Последний капремонт в пятом году был.

– Гниют? Ты же тогда новые трубы положил.

– Положил, или поклал. Закопал, в общем. Магистрали меняли. А с домовой разводкой, внутрикварталкой бардак со времен Петра тянется. Я на это дело союзный бюджет тряхнул, твой преемник деньги выделяет, начнем с Автово, параллельно у Черной Речки, потом постепенно к центру потянемся.

– Опять город перероешь?

– Придется. Но 20 процентов потерь на сетях я не потерплю.

– А сколько обещают? – заинтересовался Шумилов.

Старая, как советская власть, проблема центрального отопления и водоснабжения. С одной стороны, это гораздо выгоднее, чем ставить в каждом районе малые котельные, но зато возникает проблема транспортировки тепла. Потери неизбежны, и чем старше сети, тем больше на них теряется. Улицы отапливаем, и город подтапливаем. Однако в современном городе от центрального теплоснабжения не уйти. Еще ни один проект квартальных котельных не дал такую же эффективность, как на больших ТЭЦ.

– Технари бьют себя пяткой в грудь, кричат, будто в 2–3 процента уложатся.

– На внутрикварталке?

– Ага.

– Пусть работают. Мне рассказывали, что в Новосибирске как два года назад магистрали заменили, так тарифы на тепло в полтора раза снизили.

– В Новосибирске Чернышов не только сети менял, он все дома утеплил, новые фасады повесил.

– У Чернышова холоднее. Тебе с твоим климатом легче.

– Зато у меня сырость, и от трамваев блуждающие токи. Коррозия идет.

– Хорошо, что не коррупция, – хохотнул Шумилов.

– Это тоже. Может, слышал, я за последний год четверть своей бюрократии заменил.

– Слышал, это у всех так. Мы еще лет десять будем выдавать лицензии на отстрел чиновников, пока карманную тягу не отобьем.

– Не отменим. – В трубке послышался тяжелый вздох. – Человеческая природа. Везде воруют.

– Говорят, есть страны, где не воруют.

– Пальмовые острова. Аборигены в лубяных юбках. Денег нет, тянуть нечего. Счастливые люди.

– Зато у нас есть «Аврора», – не зная зачем вспомнил Шумилов.

Убрав телефон в карман, он подпер голову кулаком и уставился в одну точку. «Аврора» – это хорошо. «Аврора» – это последний шанс. Символ старой революции и весомый намек на революцию возможную. Хорошо бы еще крейсер на Москву-реку перетащить и напротив Кремля поставить. Власть не должна забывать, что она призвана служить стране и народу, в противном случае пушки революционного крейсера могут дать еще один залп. И народ всегда должен быть способен вырвать кормило власти из рук зарвавшихся, позабывшихся правителей и поставить на их место новых, достойных людей.

Идея! Наконец-то мысль окончательно сформировалась. У наших соседей до сих пор действует крепостническое отношение к согражданам – не только запрещено владение полноценным боевым оружием, но даже сильно ограничено право на ношение легального оружия, да еще практически запрещена самооборона.

Да-с, пережитки старой системы времен застоя: человек, адекватно встретивший преступников, скорее всего сам сядет в тюрьму за причинение тяжких повреждений либо убиение далеко не самых лучших членов общества. Несправедливо?! Может быть, но зато очень разумно с точки зрения хозяев страны. Оружие, право на самооборону – это не только право на защиту и определенная независимость, это еще и ответственность. А ответственность делает человека лучше, прививает ему чувство собственного достоинства. Если в стране живут граждане, то это очень хорошо, а если подданные? Тогда все наоборот. Идеальный подданный не должен даже задумываться о том, что от него что-то зависит. Подданный должен бояться и в то же время надеяться на государство, бежать к власти за судом и защитой. Подданный не должен «слишком много о себе понимать», как в свое время высказался один хороший знакомый Павла Шумилова, популярный лидер туркменской оппозиции, прикармливаемой советскими спецслужбами.

Если в Советском Союзе как изменили подход к самообороне, посчитали, что обороняющийся законопослушный гражданин всегда прав, как разрешили гражданам носить боевое оружие, так с тех пор только снимали ограничения. Все шло к тому, что скоро советские люди смогут – при желании, конечно, – держать дома хоть тяжелые пулеметы и гранатометы, кататься на рыбалку и за грибами на бронетранспортерах. В Союзе считается, что право на оружие – это естественное право свободных, ответственных, уважающих закон людей.

У соседей, впрочем, похоже, думают точно так же, только выводы делают иные. Посему бюрократический Голем готов костьми лечь, но не дать в руки граждан оружие. Нет, не может податное быдло само решать свою судьбу, не может оно само себя защищать, иначе людям в головы придут крамольные мысли: а зачем терпеть произвол чиновников, криминала и продажных ментов? Нет, нельзя! Особенно рьяно ратуют за запрет силовые структуры. Это понятно. Для них оружие – это зримый символ статуса, признак своего превосходства над простыми людьми.

А что будет, если каждый сможет купить оружие? Можно ли будет измываться над человеком, который в любой момент может влепить тебе немного металла в лоб? Можно ли грабить того, кто, дойдя до грани, достанет пистолет и отправит тебя в мир, где деньги уже не нужны? Ужас. Нет, положительно нельзя разрешать оружие. Люди не готовы и никогда не будут готовы, по мнению ругийских властей предержащих.

Именно поэтому и надо нашим агентам в параллельном мире, нашим кандидатам в президенты Ругии делать ставку на право граждан на оружие. Не сразу, конечно, а когда накопят вес и пойдут на штурм Кремля.

– А мы им поможем, – промурлыкал Павел Николаевич.

В голове неуемного пенсионера уже крутился план массированной пропагандистской атаки. Бить по всем направлениям, делать акцент на том, что право на оружие и самооборону – это отличительный признак свободного человека. Не уставать доводить до людей одну простую мысль: у раба прав нет. Раб даже своей жизнью не может распоряжаться. Надо бы напомнить, что в гитлеровских концлагерях самоубийство считалось преступлением, оно каралось смертью. Абсурдно? Нет. Это еще раз напоминает заключенным, что они не властны ни над чем, даже над собственной жизнью.

Собственное решение

– Что скажете хорошего? – Денис наклонился вперед, потирая руки.

На его лице играла улыбка. Разговор происходил за столом ресторана «Старая крепость». Сидевшие напротив Сергей и Евгений только что закончили выдачу расклада оперативной обстановки. То, что господин Усачев укрепляет свои позиции в Приреченске и губернии, это и так ясно. Хуже – он пытается подмять под себя финансовую периферию «Синего неба», наехал на Панфилова и его друзей из параллельного мира.

– Валить надо, – предложил Сергей.

– Опасно, у Усачева связи в ФСБ и ментуре. Если он исчезнет или, не дай боже, найдут его труп – будут копать. В первую очередь подозрение падет на меня и Муромцева. Следом потянут вас и группу Дэна.

– Тогда валить Кирпича. Мы его аккуратно выкрадем. Помнишь, того гопника допрашивали? Исчез гаврик, и ни одна собака не залаяла.

– Кирпич не дворовая шантрапа, – резонно парировал Женя. – Его будут искать.

– Нельзя прятаться и отбиваться. Денис, мы делаем одно дело, мы команда, – жестко произнес Жуков.

– Прятаться не будем. Работать с умом надо.

– Можно вспомнить старую схему, – предложил Евгений Земсков. – Ищем врагов мишени и подставляем их под удар.

– Искать не надо. Не знаю с чего, но враги Усачева – это я и мой брат.

– Брат?! – изумился Евгений.

– Замяли. Потом расскажу.

– Алексей говорил, что наш друг сильно обидел Чумакова.

– «Монтажные системы»?

– Да, отнял у него жирный заказ. По слухам, не обошлось без давления. Намекали, что у дочерей Чумакова может начаться ранняя и очень интенсивная половая жизнь.

– Скотина!

– Как у него отношения с землячествами? – Женя покосился на Сергея.

– Не сталкивался. Он с ними не сталкивался, – вздохнул Жуков.

– А если столкнуть?

– Как?

Этим вопросом деловой разговор и завершился. Ребята не могли придумать ничего толкового. Пусть они собрали неплохое досье на Усачева, но подобраться к этому человеку не так просто. А между тем он активно давит на Панфилова и его двойника. Нанятые Усачевым люди следят за Дэном и его товарищами. По косвенным намекам собирается компромат. Вчера люди из «Виконт-компани» еще раз подходили к Сергею Артемову, повторили предложение работать вместе с Усачевым. Намекали на возможные неприятности.

Самое плохое – это то, что ни Панфилов, ни его товарищи, ни прогрессоры так и не смогли выяснить: Усачев – это обычный конфликт в бизнесе или под маской нагловатого юриста действует Ее Величество Государственно-бюрократическая Система? Реагировать-то на угрозу надо по-разному. Ошибка дорого стоит.

В следующую пятницу Денису позвонили из офиса «Виконт-компани». Красивым, нежным, возбуждающим девичьим голоском поинтересовались: удобно ли уважаемому Денису Владимировичу встретиться сегодня в конце дня с Валерием Иннокентьевичем?

– Где? – бросил в трубку Панфилов.

– Денис Владимирович, где вам будет угодно.

– Хорошо. Передайте уважаемому Валерию Иннокентьевичу, что я жду его в пять часов вечера в ресторане «Сивый мерин». Это на Ленинградском проспекте, рядом с поворотом на стадион.

– Спасибо большое за приглашение. Валерий Иннокентьевич обязательно вам перезвонит ближе к пяти.

Игра начинается. Денис удовлетворенно потер руки. Танцы с прелюдией заканчиваются, начинается настоящая партия. Он давно был готов к встрече с глазу на глаз, и он не зря выбрал «Сивого мерина». Дело не в названии, хотя и это тоже. Хороший намек получается. Главное, в «Мерине» можно взять столик в отдельной кабинке с достаточно толстыми стенами. Никто случайно не подслушает. Принадлежал ресторан одному очень богатому и уважаемому, известному в криминальных кругах человеку. Марк Владленович никогда в жизни не будет стучать в полицию, никто не установит у него прослушку. Нет, это стопудовый вариант. Прокол исключен.

– Здравствуйте, Денис Владимирович. Вижу, вы серьезно отнеслись к нашему предложению. – На губах Усачева играла легкая улыбка.

Он задернул за собой штору и присел за столик напротив Панфилова.

– Здравствуйте. Угощайтесь. Попробуйте грибы под маринадом, – ответствовал Денис. Широкий взмах руки. Кивок в сторону сервировки стола. Денис успел сделать заказ. Легкая закуска. Соки. Минералка. Намек на деловой разговор.

– И ни капли спиртного, – понял Усачев. Стоявшую на столе бутылку «Путинки» он предпочел не заметить.

– Я за рулем, но если хотите…

– Нет, что вы. Только с вами.

Пикировка. Обмен вежливостями. Правила хорошего тона. Гость забросил себе на тарелку пару ложек грибной закуски, налил фужер сока.

– Денис Владимирович, полагаю, вы уже поняли, что имеете дело с серьезными людьми. Не скрою, моей фирме интересно работать в Приреченске. Контракты на механическом заводе, строительство атомной. Серьезные, выгодные контракты.

– Да, объемы хорошие. В кои веки у нас становится выгодно работать на госзаказе.

– Это всегда было выгодно. – Валерий Иннокентьевич прищурился. – Только надо уметь работать, понимать специфику. Кто не может вовремя разобраться в отношениях, нарушает договоренности, подводит людей, тот затем и жалуется на несправедливость.

– Я понять не могу, почему вас заинтересовал «Политрон»?

– Не «Политрон». Банковский счет, реквизиты не стоят ничего. Мне интересны люди. В первую очередь вы и ваш близнец.

– Опять близнец! – расхохотался Денис.

– Не могу я назвать иначе двух очень похожих друг на друга людей, – улыбнулся Усачев. На этот раз на его лице читались искренние человеческие чувства.

– Так какое отношение?

– В провинции, да и в Москве редко встречаются умные, целеустремленные, способные постоять за себя люди. И не сволочи, заметьте. Немного идеалисты, немного циники, немного грамотные, знающие дело бизнесмены.

– Может быть, – тихо сказал Панфилов. Ничего не значащие слова, обмен дешевыми любезностями начали его утомлять.

– Я предлагаю вам сотрудничество. Взаимовыгодное. Будь вы обычным купи-продай, я бы вас купил. Будь вы нулем, я бы вас запугал, выпотрошил и выкинул, бросив напоследок какую-нибудь мелочь. Вы достойный человек, я предлагаю вам, Денис Владимирович, сотрудничество.

– А если конкретно? – произнес это Денис спокойным тоном. Его глаза смотрели мимо собеседника, на лице ни одной эмоции, тело расслаблено. Обманчивая расслабленность, Панфилов был готов в любой момент взорваться боевой пружиной.

– Хорошо, – в голосе собеседника появились новые интонации, слащавость испарилась без следа. – Я наблюдал за вами и Муромцевым. Я всегда приглядываюсь к людям, проверяю, выясняю, что они стоят, можно ли доверять. Вы мне понравились. Молодцы, развернули, продвинули хорошую структуру, прочную, надежную, доходную.

Панфилов молча кивнул. Не стоит воспринимать всерьез похвалу такого человека, как Усачев. Его ругань и уничижительные комментарии тоже не надо принимать близко к сердцу. Это все политика, не более того. Куда интереснее само вступление. Торг. Успешный столичный варяг пытается втянуть провинциальных простофиль в свою игру. Сначала немного комплиментов, потом покажут красивую, блестящую на солнце медаль, ценный приз, даже дадут подержаться, а потом уже попросят немного помочь в одном деле. Даже не попросят, сделают так, что простофиля сам предложит свои услуги, с радостью рванется в капкан.

– На своем уровне вы хороши, в городе развернулись. А дальше что?

– Дальше мы будем думать, – улыбнулся Денис. Он недаром употребил слово «мы». Пусть гражданин гадает: насколько близки Панфилов с Муромцевым.

– Так что с предложением?

– Вы, Валерий Иннокентьевич, еще ничего не предложили.

– Не так вы просты, – прищурился Усачев. – А что, если соединить наши усилия?

– Соединить? В чем?

– Вы, Денис Владимирович, думаете, что у меня все есть, остается только наслаждаться жизнью и ни о чем не мечтать и не желать?

– И? – Правая бровь Дениса приподнялась.

– У меня есть некоторый жизненный опыт, хорошие контакты, приятели там старые, знакомые, – протянул собеседник. – Смею надеяться, меня хорошо помнят. Вы молоды, энергичны, уверены в себе, хорошо знаете свой город и губернию. У вас хорошие контакты на Механическом, связи имеются. Вы умеете вести дело. Давайте работать вместе.

– Совместное дело? А как же «Виконт»? – притворно изумился Панфилов.

– Мы их используем, – хихикнул Усачев. – Им незачем знать, что у меня появились хорошие друзья и личные интересы. Верно я говорю, Денис Владимирович?

– Надо подумать. Надо серьезно подумать. – Денис потер подбородок. Пора. Игра идет. Намеки, короткие фразы. Собеседник ищет за ними большее, пытается понять намеки оппонента. Пусть пытается. Дадим ему намек.

– Серьезное предложение серьезного человека. Почему бы не согласиться? – Панфилов откинулся на спинку диванчика, уставив на собеседника задумчивый взгляд. Валерий Иннокентьевич ответил ему прямым, честным, открытым взглядом глаза в глаза.

– Я подумаю над вашим предложением. И давайте выпьем за отношения и взаимопонимание. По-русски выпьем. – Денис ловко разлил водку по рюмкам.

– Давайте.

Усачев и не понял, как попался на старую как мир уловку. Он еще посоветовал собеседнику серьезно все взвесить, просчитать расклады и не рвать с места в карьер.

– Денис Владимирович, главное не портить отношения с людьми. Вот я, к примеру, никогда не забываю старых друзей. Бывает, собираемся, молодость, былые времена вспоминаем. И все мы разные. Кто чего добился или нет, кто, наоборот, растерял и не приобрел, а может, приобрел куда более ценное, важное, вечное, а не вульгарные портреты американских президентов.

– Верно, Валерий Иннокентьевич, я тоже не забываю людей. Друзья они на то и друзья, чтоб быть друзьями. – Денис глубокомысленно изрек явную бессмыслицу. Оба расхохотались. На этот раз Усачев взял в руки бутылку и плеснул в стопки понемногу огненной воды.

Через четверть часа новые приятели поднялись из-за столика. Расплачивался Денис, вовремя, вежливо, но непреклонно не позволил Усачеву внести свою долю. Вышли из ресторана вместе. Тепло попрощались. Сев в машину, Денис завел мотор, немного замешкался, настраивая зеркала, подождал, пока Усачев отъедет от парковки, достал телефон и набрал номер Жени Земскова. Пара коротких фраз, брошенных в трубку, короткий ответ, сигнал отбоя на линии. Все, половина дела сделана. Теперь можно заглушить мотор и расслабиться.

Как Панфилов и предполагал, столичный гость провел самый грубый вариант вербовки, рассчитанный на неумного, жадного, самоуверенного провинциала. Даже грустно, что Усачев такого невысокого мнения о Денисе и его товарищах. Ну и фиг с ним. Самое главное – ни одного конкретного соглашения не заключено, ничего не обещано, только общие слова и пара дней на раздумья. Этого достаточно. А вот самоуверенный юрист уже сейчас начинает получать по заслугам.

«Ленд Крузер» Усачева отъехал от ресторана, за перекрестком ушел на разворот и свернул на проспект 50 лет СССР. Здесь его уже ждали. У обочины припаркована скромная «Лада» с синим номером и синей полосой на боку, простой сотрудник ГАИ в нужный момент вышел на дорогу и махнул жезлом перед крутым джипом. Дальнейшие события легко доступны пониманию любого сталкивавшегося с нашей автоинспекцией. Лейтенант вежливо поздоровался, представился, попросил документы, а затем предложил дыхнуть в коробочку алкотестера.

Засада! Попытки Валерия Иннокентьевича давить на гаишника авторитетом или откупиться не произвели на лейтенанта никакого впечатления. Через минуту к автоинспектору присоединился напарник. И пришлось столичному гостю ехать на унизительную процедуру медосвидетельствования. К слову сказать, права у Усачева оказались просрочены, еще один пунктик, еще один повод для отстранения нарушителя от управления автотранспортом. Но ведь это не сравнится с ездой в пьяном виде, не правда ли?

Разумеется, все было организовано заранее. Знакомых гаишников сориентировали на перехват машины Усачева, заранее предупредили, что клиент будет поддатым, и посоветовали проявить принципиальность, довести дело до официального решения.

С одной стороны, это может показаться мелкой подставой, попыткой сделать гадость, но в действительности Денис был выше такой ерунды. Он знал, что Усачев рано ли, поздно ли, но права выкупит. Штрафы и взятки не ударят по бюджету юриста, для него это карманные расходы. Куда интереснее было понаблюдать за реакциями гостя, посмотреть, как он будет выкупать права, кого привлечет из своих высокопоставленных друзей. Давно мучивший Дениса вопрос: это бизнес-наезд или реакция системы?

На следующий день жизнь опять внесла свои коррективы в планы Панфилова. На этот раз весьма приятные, ожидаемые, хоть и волнительные хлопоты. Аленку пришлось в роддом везти. Схватки начались. Хорошо, Панфиловы в этот день были дома. Быстренько сбегать за машиной. Галопом! Позвонить врачу, предупредить приемную роддома – рожали они платно, – помочь жене одеться, медленно, аккуратно поддерживая за талию, вывести на улицу, усадить в машину. Ехал Денис осторожно, как будто вчера права получил. Лена молодец – держалась да еще подбадривала мужа. Дескать, не тебе рожать, не нервничай.

Денис до поздней ночи метался по квартире из угла в угол, с телефоном в руке. Хотелось немного выпить, но нельзя – машина под окном, вдруг ехать придется. Наконец в час ночи раздался звонок. Врач.

– Поздравляю. Сын у вас. Три восемьсот.

– Спасибо, – только и смог выдохнуть молодой человек. К горлу подступил комок, голос предательски осекся.

– Как Лена?

Все было хорошо. Сын. Наследник. Продолжение рода. И с женой все хорошо. Намучилась, бедняжка. Первые роды. Но без разрывов, врачи вовремя сделали аккуратный разрез, а потом все зашили. Все будет хорошо. Мама и сын здоровы. Мальчик крепкий родился. Сын!!! Счастью Дениса не было предела.

С утра пошли новые заботы и хлопоты. Мало того, что надо кроватку собирать, пеленальный столик на место поставить, еще раз придирчивым взором оглядеть квартиру: не забыл ли чего? Надо еще родных обзвонить, своих и Лены, сообщить радостную весть. А там незаметно и друзья подтянулись, все с поздравлениями.

К обеду Денис поехал в роддом. Лена рожала в платном отделении, потому молодого отца быстро пропустили в палату. Радости было! Пусть милая измучена, но на ее лице сияла счастливая улыбка.

– Солнышко ты мое родное. Спасибо тебе, любимая моя, за все. За то, что ты есть. Любимая ты моя. Единственная, – прошептал Денис, обнимая жену.

Остаток воскресенья прошел в суете и хлопотах. Никчемный день, ничего полезного ведь не сделал. Все обрывками, какими-то кусками, брошенные на полпути дела. Зато с утра повалило, да так, что Денис только успевал отбрыкиваться. На работе косяки пошли, поставщики напутали со спецификациями, производственники вывалили на директора проблем три воза и маленькую тележку.

Один из клиентов неожиданно получил удар мочи в голову и изъявил желание полностью переделать уже почти готовый проект, да еще за те же деньги. Пришлось объяснять уважаемому, что он, конечно, прав, но работа уже выполнена и должна быть оплачена, а там, если уважаемый клиент желает, можем хоть небо в зеленый цвет перекрасить и на солнце пропеллер навесить, главное, чтоб оплата согласно тарифу. Убедил, клиент даже почувствовал себя виноватым и клятвенно обещал сегодня же оплатить все работы и перевести аванс на переделки.

Потом на связь вышли ребята из Ульяновска. Тамошние экологи-активисты. Многочисленная сплоченная бригада неравнодушных. Переговоры шли давно, и вот вчера вечером делегаты заявились в Приреченск. Хитро приехали, никого не предупредили о точной дате, прибыли, заселились в гостиницу и утром позвонили: дескать, мы здесь, готовы к встрече.

– Давайте часа в два, у меня на работе, – вздохнул Денис, бросив короткий взгляд на настольный календарь. – «Политрон» найдете?

– Найдем. Будем вовремя, Денис Владимирович.

«Интересно, что их принесло в такое сумбурное и горячее время?» – мелькнуло в голове. Он подозревал, что ульяновские ребята давно созрели для переговоров, но приехали только тогда, когда узнали, что товарищи Панфилова организовали в Ульяновске свой филиал и купили три хорошие устойчивые фирмы в качестве легального прикрытия. В следующие полчаса Панфилову стало не до гостей с родины Ильича. В кабинет ворвался Слава Савельев.

– Слушай, хорошо ты этого Усачева прокатил.

– А не фиг датым за руль садиться.

– Поимать!!! Сегодня Кочеткову звонили. И знаешь кто? – Речь шла о начальнике ГАИ.

– Губернатор, большой дядя из МВД? Или Сам соизволил? – ухмыльнулся Денис.

– Не угадал. И не пытайся. Не знаешь ты этого человека. Крутизна не нашего полета. – Гадюка бесцеремонно развалился в кресле напротив хозяина кабинета и заложил руки за голову.

– Народный депутат Соловейчик, избранник от компартии, несгибаемый борец за народное счастье и защитник справедливости. – По глазам Славы было видно, что тот факт, что засветился именно коммунист, доставлял ему особое извращенное удовольствие.

– Один из владельцев «Виконт-компани». Не сам, конечно, доля на племянника записана, – ответствовал Денис.

– Хотел тебя удивить, – разочарованно протянул Гадюка.

– Думаешь, мы тут щи лаптем хлебаем? Я давно материал на нашего «друга» собрал. Значит, коммерческий наезд? Хотя, с другой стороны, не очевидно. Совладелец компании может входить в группу прикрытия, – размышлял вслух Денис.

– Фигня война, главное – маневры.

– Маневры тоже ерунда. – В кабинет вошел Дэн Муромцев.

Двойник слышал последнюю фразу.

– Это не Система, командир, – заявил Гадюка. – Будем мочить недоноска? Я этого козла лично в деревенском сортире утоплю. Заживо.

– А не жалко? Человек все-таки. Он не виноват, что в этом дерьмовом мире на свет появился.

– Не замечал раньше за тобой такого.

– Достало все, – проворчал Дэн. – Ладно, давайте решать: что делать дальше и как из этого выкручиваться?

Разговор был прерван телефонным звонком. Отец Сергий беспокоил. По словам священника, некие неизвестные пытались наехать на строителей, готовивших фундамент церкви у Белоуса.

– Понял? – Панфилов повернулся к Гадюке.

Телефон был поставлен на громкую связь, потому разговор слышали все.

– Местные, – удовлетворенно кивнул Муромцев. – Поднимаем ребят и устраиваем встречный шухер.

– Или активистов лучше будет? – предложил Слава.

– Денис, а может, ты своих друзей попросишь помочь? – протянул Дэн, бросая на близнеца извиняющийся взгляд.

– Да ладно, не будем привлекать дилетантов, – быстро среагировал Гадюка.

От Дениса Панфилова не укрылся обмен взглядами между прогрессорами. Положительно, ребята понимали друг друга с полукивка. Непонятен намек на «друзей» и слова Славы Савельева. Может, они знают о бойцах Сергея и Жени? Нет. Денис прекрасно понимал, что прогрессоры однозначно поинтересовались бы в приватной беседе, какое отношение их протеже и будущий Президент, Спаситель Нации, имеет к бригадам ультраправых молодчиков с весьма неприличными не только в нашем обществе, но и на родине прогрессоров убеждениями.

– Я не успею подтянуть экологов, – горько усмехнулся Панфилов. «Играть, так играть».

– И не нужно. Гадюка, бери своих бойцов. Поехали! – скомандовал Муромцев.

Сказано было так, что оба собеседника подскочили с места и бросились к двери. В экстремальной ситуации маска, легкий налет респектабельности сползали с лица Дэна, как акварель под дождем. Открывалось истинное лицо прошедшего огонь и воду боевого офицера из колониальных частей.

Уже вечером, вернувшись домой, Денис еще раз прокрутил в голове минуту за минутой этот тяжелый и длинный день. Да, близнец крут. Панфилов не считал себя слабаком, но по сравнению с разошедшимся прогрессором он чувствовал себя лопоухим щенком рядом с матерым волкодавом. Этот умеет. Может так сказать, тихо попросить, что все подскакивают и бегут выполнять.

К строящейся церкви Панфилов, Муромцев и Савельев прикатили минут через пятнадцать после телефонного звонка. С собой взяли четверых архаровцев из ЧОПа Савельева. Подъехали к стройплощадке. Остановили машины перед воротами. Вышли, переговорили с прорабом. Затем успокоили дожидавшегося их у прорабской отца Сергия.

У страха глаза велики. Как понял Денис, не наезд это был, а так, попытка прощупать, взять на понт. Шушера мелкая, не знаю, каким чудом уцелевшая со времен буйных девяностых. Вели бандюки себя дерзко, попытались обидеть прораба и напугать рабочих. Однако Петя Семенов парень был не промах, сказывалась буйная юность и близость к околокриминальным кругам. Обидеть его сложно. Семенов быстро объяснил орлам, что мало того, что работает на очень крутых и уважаемых товарищей, так и сам хорошо знаком с авторитетными людьми. Разговор вышел крутым, с многозначительными намеками, но бандюки в итоге погрузились в древний, видавший виды «Мерседес» и уехали, забив стрелку с командирами Петра Семенова.

– Это не тот рыдван, что нам навстречу попался? – полюбопытствовал Дэн.

– Серебристая колымага, заднее правое крыло мятое, Денис Владимирович, – кивнул Семенов.

– Успеем? – в устах Гадюки это слово звучало не вопросом, а предложением.

– Нет, – покачал головой Панфилов. – Они уже мост переехали.

– Встреча в шесть вечера на просеке в километре от стройки, – напомнил Муромцев. – Берем усиление? Гадюка, сам разберешься?

– Нужно прикрытие.

– Будет. Денис, у тебя связи с полицаями.

– Сейчас позвоню. – Панфилов сначала вытащил телефон и выбрал из памяти номер Леши Иванцова и только потом понял, что безоговорочно подчиняется командам прогрессора.

Повезло, Алексей был в городе – в последнее время его постоянно гоняют в командировки, – с двух слов врубился в ситуацию, обещал поддержать и предупредить, если это вдруг подстава с участием полицейского спецназа.

Всем ехать на разборку?! Соглашаться играть по заданным другими правилам?! Прогрессоры поступили мудрее. На стрелку отправился только Денис Панфилов с усилением из двух чоповцев. Зато Гадюка вместе со своими бойцами и Иванцовым заранее заняли удобные позиции с тем, чтобы вовремя перехватить налетчиков.

Бандитов засекли еще по пути к месту встречи. Затем их аккуратно остановили, вытащили из машины и допросили с пристрастием. Нет, без членовредительства. Гадюка умел разговаривать так, что человек сам с радостью выкладывал все на блюдечке, с заискивающим взглядом: «Вы уж не убивайте меня, пожалуйста. Я еще пригожусь».

Мелочь это оказалась. Не слишком одаренный интеллектом контингент, промышлявший на подхвате у серьезного полукриминального бизнеса. Наезд на строителей церкви им заказали. Кто? Не местный. Крутой человек, но не местный. Из Москвы. По предъявленным им фотографиям бандюки опознали Кирпича.

Слушая несчастных, Денис только молча ухмылялся – развел их Кирпич, как маленьких. Дал наводку, по-дружески посоветовал прищучить бизнесменов без крыши. Дескать, все, что выжмете, – все ваше. О том, что наезд коснется и отца Сергия, незадачливые рэкетиры и не подумали. А ведь у священника очень хорошие знакомые, он отпускает грехи таким людям, что придавят шавок между делом и даже свечку не поставят, одного звонка хватит, чтобы организовать налетчикам познавательную экскурсию в ад с билетом в один конец, разумеется.

Опять Усачев, опять неугомонный московский гость воду мутит. Вечером Денис Панфилов решил не откладывать вопрос в дальний ящик. Будь что будет. Проблему надо решать. Нельзя давать слабину, раз уступишь – съедят.

Контратака

В отличие от обоих Панфиловых старший лейтенант КГБ Алексей Ковалько видел ситуацию в другом свете. Сказывалась привычка просчитывать любое действие на несколько ходов вперед.

– Дэн, давай не будем заострять внимание на боевых ячейках нашего кандидата.

– Не заостряю.

– Кто вчера вспомнил «друзей» своего двойника? – усмехнулся Гадюка.

Разговор происходил рано утром в кабинете Ковалько. Слежки сегодня не было, противник притих, однако приехавший спозаранку Слава нашел на шкафу «жучка». Оставалось только догадываться: кто и когда приклеил этот подарок и что могли услышать неизвестные доброжелатели. Впрочем, их трудно назвать неизвестными. За всеми проблемами обоих Панфиловых так или иначе торчали уши Валерия Иннокентьевича.

– Тебе неприятен тот факт, что твой двойник связался с ультраправыми? – попытался угадать Ковалько.

– Смешно, – молвил Дэн, задумчиво разглядывавший стену напротив. Ему никогда не нравились жидкие обои, особенно бледно-зеленого цвета, возникали неприятные ассоциации с дизентерией и сальмонеллезом.

– Человек не сдается, ищет варианты, пытается делать дело как может, а ты говоришь о каком-то неприятии. Смешно.

– Извини. – Алексей Петрович как-то странно посмотрел на собеседника. – Мне казалось, что ты… – тут он замялся. – Что ты не любишь националистов.

– Смешно, – повторил Дэн.

Объяснять что-либо он не хотел. Да, неправильно, нехорошо, преступно, в конце концов, но это в рамках родного мира. Здесь все иначе. Здесь двойник прав на все сто. Даже больше. Он прав только потому, что дерется за свою страну и свой народ. Он неравнодушен, не опустил руки. Он остался человеком, и это самое главное.

– Мы форсируем ситуацию, и мы тем самым получаем шанс обойти конкурентов, – молвил Алексей Ковалько. Он сидел, подперев скулы кулаками и глядя в стол.

– Шанс?

– Усачев не человек Системы, но он связан с Системой. Полусамостоятельная ячейка. Свернув его, мы дадим Панфилову возможность занять место Усачева в Системе.

– Вот этого я не понимаю, командир, – безапелляционно заявил Гадюка. – А Система, как ты выражаешься, Голем, не переварит нашего человека?

– Человека не переварит.

– И?!

– Работать надо, а не размусоливать!!! – взорвался Панфилов-Муромцев. – Какого хрена мы переливаем воду из пустого в порожнее?! Какого хрена мы вола натягиваем?!

– Работать надо, – отозвался Ковалько.

– Так какого хрена, – тихим, слишком спокойным тоном повторил Денис, глядя прямо в глаза куратора.

– Старший лейтенант, – отреагировал Ковалько, повернулся к Дэну, встретился с ним глазами и осекся.

Во взгляде Панфилова пылали саванны, горели пожары над окраинами Родезии, вспыхивали очереди трассеров, полыхало зарево над форпостами «диких гусей».

В этот же день Алексей Ковалько связался с товарищем Зеленым. Чистой воды формальность, ну и приличия ради. Карт-бланш у Ковалько и Панфилова был, но еще неплохо предупредить руководство: дескать, начинаем хулиганить, если что, не пугайтесь. В Перми все поняли и только напомнили, что усиление окапывается поблизости от Приреченска, в случае чрезвычайной ситуации всех вытащат.

– И зачем мне это? – язвительно заметил слышавший телефонный разговор Дэн.

– Не ворчи, обеспечения много не бывает. На слежку поставим или денег попросим. Много. Всю губернскую администрацию покупать.

– Эти мне не нужны, через полгода они сами к нам прибегут на верность присягать.

– Ты еще продержись эти полгода.

– Ладно, что там с гопотой Кирпича?

– Я сегодня с ним встречаюсь, – напомнил доселе тихо сидевший за краешком стола Сергей Артемов.

– Что ж ты раньше не сказал?! Во сколько? – Гадюка хлопнул по бедру.

– В два часа дня, у меня на базе. И только вчера я докладывал, что Кирпич продолжает настаивать на сотрудничестве. Он уже обещает десять процентов за обналичку и семь за уход от налогов.

– Дороговато, – усмехнулся Ковалько.

– Работаем. Торговаться тоже надо уметь, это вам не головы скручивать и морды бить. – На лице экономиста играла легкая улыбка. – Я гарантирую ноль проблем с документами, полностью защищенные схемы. Это дорого стоит.

– У нас два часа резерва, – напомнил Дэн.

– Будем брать?

– Непременно. Поехали. Тебе, Гадюка, еще своих бойцов поднимать.

– Сами поднимутся. На первом этаже четверо сидят. Еще трое через полчаса подъедут, – невозмутимо ответствовал Вячеслав.

Планировали операцию экспромтом. База Артемова находилась в удаленном уголке промышленного района, за старой площадкой «Автозаводстроя», рядом со швейной фабрикой. Место пустынное, за последние двадцать лет ничего нового не построено, да и старые базы давно не ремонтировались. Заборы обветшали, дороги такие, что на тракторе не проедешь, кусты и деревья разрослись.

Гадюка быстро расставил наблюдательные посты с рациями. Сотовыми телефонами не пользовались. На возможных маршрутах Кирпича встали засады. Да маршрутов-то было всего два, других дорог при всем желании не найти. Только если помощник Усачева вдруг решит бросить машину и рванет задами по заброшенным территориям. Но такое, прямо скажем, маловероятно.

В последний момент к работе подключили местного Панфилова. Ковалько настоял, заявил, что пара крепких рук лишними не будут. Хотя по глазам комитетчика Дэн понял, что Алексей Петрович решил еще раз испытать нашего кандидата. Профессиональная привычка к перестраховке и постоянным проверкам на прочность.

– Ладно, пусть будет, – махнул рукой Муромцев. По его мнению, нечего двойника испытывать, не подведет он, а вот помочь может. Лучше захват, допрос и утилизацию Кирпича проводить самим, не привлекая чоповцев Антонова. Вот этим парням лишнего знать точно не нужно. Наемный персонал, пусть проверены и перепроверены, но присягу Советскому Союзу они не давали. Жизнь такая штука, фортели выкидывает, хоть держись. Вполне возможно, что кто-то из службы безопасности проболтается, или попадет под разработку местных спецслужб, или просто продаст информацию тому, кто заплатит.

Ровно без десяти два на связь вышел пост у поворота на моторный цех. Мимо проехал серебристый «Мерседес». Номера соответствуют. Сколько человек в машине, не ясно, – стекла тонированные.

Еще через четыре минуты на линии появился Артемов. Из его окна виден паркующийся у ворот «мерс». Идет Кирпич. Вылез из правой дверцы. Значит, в машине как минимум есть водитель. Усиление, охрану не видно.

– Торгуйся, обещай золотые горы, но информацию вытягивай, – бросил в рацию Дэн.

– Хорошо, – кивнул Ковалько.

Сидевший на заднем сиденье Денис Панфилов, казалось, даже не обратил внимания на разговор. Сейчас он увлеченно чистил ногти перочинным ножиком.

Еще пять минут. Напряжение нарастает. Дэн извлекает из кармана револьвер, наворачивает на ствол глушитель, крутит оружие в руках и со вздохом убирает во внутренний карман куртки. Единственное оружие на всю группу. По-хорошему надо, чтоб у каждого был ствол, так лучше и безопаснее идти на перехват.

К сожалению, так не получается. Ковалько в свое время проявил щепетильность, запретил покупать нелегальное оружие. Дескать, на надо слишком нагло попирать местные законы. А вдруг обыск? Вдруг кто попадется во время банальной проверки на посту ДПС? Прошедшие через огонь и воду во время службы в Африканской бригаде Панфилов и Антонов выслушали командира, молча кивнули, а затем при случае прикупили у одного барыги пару приличных стволов. Правила правилами, а запас карман не тянет.

Сегодня настал черед Алексею Петровичу молча ухмыльнуться и промолчать при виде извлекаемых из карманов его товарищей пушек. Дошло до него, что вот так вот с бухты-барахты с голыми руками перехватывать готового на все бандюгана страшный риск. Не травматикой же или электрошокерами отстреливаться?

Еще через три минуты на связь вышел Гадюка. У него все спокойно. Сидит с двумя архаровцами в кустах как раз напротив громадной полузатопленной колдобины на всю ширину дороги. Объехать это не пересыхающее даже в жару препятствие невозможно. Приходится осторожно переползать на второй, а то и первой скорости. Вообще-то по этой дороге только большегрузы ездят. На легковушке можно проехать, только если машину совсем не жалко.

Ну вот. Наконец-то звонит Артемов.

– Сергей, ты живой? – бросает в рацию Муромцев.

– Живой и немного разбогатевший, – хихикает экономист. – Он вышел, отъезжает. Так, повернул к эстакаде.

– Хорошо. Это наш маршрут.

– Звони Гадюке. Пусть оставляет своих дуболомов и едет к нам. Один, – напомнил Ковалько.

– А мне автомат дадут? – вдруг интересуется Денис.

– Только святой образ, – хохочет Дэн.

Местная особенность. Так как у соседей весьма проблемно получить разрешение даже на примитивный травматический пистолет, а думать о личной безопасности, да еще на трассе, приходится, нашлись ушлые ребята, придумали выход. При желании можно заказать себе «дорожный языческий идол». Делается этот оберег из твердого дерева, а главное, он размером и формой один к одному похож на бейсбольную биту. Только на навершии вырезан бородатый и усатый образ. На случай придирок блюстителей порядка к идолу полагается сертификат, что это на самом деле предмет культа, а не нечто похожее на дубинку.

Два таких идола как раз и лежали на заднем сиденье «Опеля». Пусть не огнестрел, но в умелых руках в ближнем бою страшная штука, лоб не пробьет, но ключицу или руку такой дубинкой сломать как нечего делать.

– И давайте не забывать о стерильности. – С этими словами Денис вытащил из кармана три пары латексных перчаток.

– Предусмотрительный, – покачал головой Дэн.

– В аптеку заехал. Бинты и гипс, извини, не взял.

– Обойдемся без гипса, – проворчал Ковалько, натягивая перчатки.

Наконец-то пришел сигнал с наблюдательного поста – едут. Дэн вышел из машины, спокойно, не суетясь, руки в карманы, оглядеться по сторонам и отступить за брошенную на обочине в незапамятные времена будку. Вокруг все тихо, спокойно, ни одного человека, ни одной машины в пределах видимости.

А вот и «Мерседес» Кирпича показался. Машина медленно переваливается по выбоинам, водила не спешит, бережет подвеску и желудки пассажиров. Короткий взмах рукой, и Дэн опускается на корточки за укрытием. Сидевший за рулем Ковалько дает газу. «Опель» с ревом вылетает на дорогу, пытается вписаться в поворот. Неудачно. Сдает назад с перегазовкой и глохнет, аккурат перегородив проезд.

Сейчас начнется самое интересное. Ага. Дэн слышит шум второй машины. Затем требовательный гудок. Осторожно выглянуть из-за будки. Точно. «Мерседес» затормозил метрах в пяти от бочины «Опеля». Стоит сигналит. Из машины никто не выходит. Вот открывается дверца нашего авто, и на дорогу буквально вываливается Алексей Ковалько. Прогрессор идет пошатываясь, бурно жестикулирует, обходя машину, запинается о бампер, да так, что чуть не падает. За версту видно – мужик пьян в дупель. Дениса не видно, сейчас он должен скорчиться на заднем сиденье и не высовываться.

– Ты че?! Мать твою! Какого х…? Ну, е… комбайн! – доносится с дороги.

Товарищ играет с воодушевлением, так что даже Станиславский поверит и заранее зажмет нос, чтоб не сшибло бронебойным перегаром. Обойдя вокруг своей машины, Ковалько наконец-то замечает стоящий рядом «мерс». Вовремя. Наши друзья прекратили сигналить и, видимо, с интересом наблюдают за бесплатным спектаклем. Главное, чтоб не сдали назад и не попытались уехать другой дорогой. Не успевают. Алексей пинает по радиаторной решетке.

– На фига раскорячился? Ну, мать твою! Ни проехать ни пройти, уроды недоношенные! Где права купил, козел? – последнюю фразу Ковалько произнес, пытаясь вырвать дверцу «Мерседеса». Нервы бандитов не выдержали. Дверь открыли так, что человека ударом отбросило на обочину. Из машины вылетел разъяренный водила и бросился к еле держащемуся на ногах Алексею. Видимо, с намерением провести разъяснительную беседу руками и ногами о вреде злоупотребления выпивкой. За водителем последовал Кирпич.

Дэн резко стартует с места, выхватывая на ходу пистолет. С заднего сиденья «Опеля» выкатывается Денис, спотыкается на ходу, уворачивается от удара кулаком и с размаху бьет Кирпича оберегом в лоб. Благословил от души, так что бандит сразу поплыл. Второй удар, тычковый в живот. И еще раз по макушке.

Из-за поворота вылетает синяя «Хонда» и тормозит за «мерсом». Из машины выскакивает Гадюка.

На сцене появляется охранник Кирпича. Как Дэн и опасался, телохранитель сидел в машине и вмешался в ситуацию в самый опасный момент. Никто и не понял, как тот выкатился из машины. Грохочет пистолет.

Дэн наводит свой револьвер на охранника, чувствует, что не успевает, ловит того в прицел. Время замедлилось. Рука с пистолетом медленно поднимается, чувствуется напряжение мышц, сопротивление, как будто находишься под водой. Охранник стреляет. Видна тусклая вспышка у среза ствола. Дэн опаздывает на пару секунд. Но охранник отшатывается назад, пистолет валится из рук, на плече расплывается багровое пятно.

Время возвращается к своей привычной скорости. По ушам бьет гулкий хлопок выстрела. Противник делает два-три шага, зажимая простреленное плечо рукой. Дэну остается только добежать до «Мерседеса», сбить охранника с ног и завернуть ему руки за спину. Алексей Петрович уже успел успокоить и упаковать водителя.

Дело сделано. Теперь быстрее собираться и рвать когти. Кирпича засунули на заднее сиденье «Опеля». Водителя и охранника запихнули в багажник «Мерседеса». Сначала их хотели упаковать в «Хонду», но Гадюка вовремя вспомнил, что охранник зальет все кровью. Капнет на обивку, и фиг потом ее отмоешь. Проще будет машину утопить. Впрочем, выстрел охранника не достиг цели, пуля только обожгла предплечье Славы Антонова. Обошлось.

Дэн и Денис погрузились в «Опель Астру», Гадюка в свою тачку, а Ковалько досталось перегонять трофейного «мерина». Выехав на магистраль, они разделились. Первой шла машина с Панфиловыми, остальные поотстали. Чоповцам дали отбой по рации: сворачивайтесь, ребята, нас не ждите.

Ехали спокойно, не нарушая. На последнем кольце за конечной трамвайной остановкой ушли налево. Через километр прошли через старый пост ГАИ у станции водоочистки. Теперь можно расслабиться. Риск нарваться на ретивого блюстителя правопорядка крайне невелик, если слишком нагло не нарушать, конечно. После поворота на совхоз «Гигант» Дэн прошел еще километра четыре и свернул на грунтовку. Вот и пригодилось давно разведанное местечко. Осторожно проехать через сосновую посадку, плавно переходящую в осинник, и остановиться у заброшенной насосной станции.

Первым из машины вышел Денис Панфилов. Молодой человек обошел вокруг здания, заглянул внутрь, поковырял носком ботинка кострище в углу. Судя по всему, руины служат временным пристанищем окрестных бомжей. Вон и тряпье у стены валяется, в приямок свалены консервные банки, пакеты, совсем не перевариваемые огрызки. Хозяев, однако, нет. Промышляют по деревням, свалкам и заброшенным дачам, наверное.

– Вытаскиваем. – Денис махнул в сторону машины.

Кирпич к этому времени оклемался и ворочался под сиденьем, тщетно пытаясь освободить связанные нейлоновой веревкой руки.

На прогалину выехал Гадюка, он сразу же, не теряя времени даром, загнал машину в кусты. Последним появился Ковалько на «Мерседесе». Не теряя времени даром, товарищи принялись потрошить пленников. Первым делом допросили водителя, затем настал черед охранника. Если водила еще вначале запирался, то телохранитель, видя, как Дэн и Гадюка допрашивали его собрата по несчастью, запел сразу. Пусть об этом не принято говорить и тем более официально признавать, но служба в колониальных частях требует от людей умения быстро развязывать языки пленным. Такова жизнь: когда твоя гуманность может стоить жизни твоим людям, выбирать не приходится. От вовремя извлеченной из языка информации многое зависит.

Наступила неожиданная пауза. Люди не знали, что делать дальше. По первоначальному плану товарищи не хотели никого убивать, только спрятать добычу на несколько дней под замок, а затем выпустить, если получится – перевербовать. Но плечо телохранителя кровоточило, пуля застряла в кости. Человека надо срочно везти в больницу, иначе через день будет поздно. Если не умрет от потери крови, так загнется от гангрены. Хрен редьки не слаще.

– В скорую медицинскую с огнестрельным ранением? – высказал общую мысль Денис Панфилов.

– Из приемного покоя сразу позвонят в полицию.

– Зачем? У них на первом этаже постоянно дежурит дознаватель. Допрашивать начнут еще до операции.

– Как ни стращай, а запоет. – Слава Антонов потер подбородок.

Денис в свою очередь хотел было предложить закопать обоих в дальнем овраге, но решил не лезть раньше времени с инициативой. Может, прогрессоры предложат лучший вариант, да и не хотелось ему убивать пусть и далеко не лучших, но тем не менее людей. Хватит. Он в свое время не одну тушку закопал или утопил. В этом деле надо вовремя остановиться, иначе и не заметишь, как перестанешь быть человеком, а там уже самому смысла жить не будет.

– Давай отложим на потом, – решил Дэн. – Отпускать надо, и хорошо бы подумать как.

Водителя и телохранителя связали и унесли в насосную. Кирпича вытащили из машины и прислонили к выщербленной бетонной плите. Развязывать его не стали, только кляп убрали.

– Так что мне с тобой делать, дорогой ты мой Кирпичев Владимир Ильич, семьдесят пятого года рождения, сентября месяца, да в славном городе Твери на свет появившийся? – полюбопытствовал Муромцев, разглядывая паспорт пленника.

– Молчит, обиделся. Может, мы ему серу со спичек под кожу загоним? Глядишь, веселее глядеть будет, – предложил Гадюка. – Карточку нашел? – это уже к Дэну.

– Вот она, сбербанковская платиновая «Мастеркард».

– Код скажешь? Да ты не робей, пока ты нам пароль выложишь, пока парни к банкомату смотаются, время уйдет. Твой пацан часа через два загнется, если в больницу не забросить.

– Пошел ты на…!

– Разговариваем. Умеем, – подключился к допросу Денис.

– Деньгами делиться не хочешь, а пушку где купил?

– На базаре, – держался Кирпич нагло, уверенно.

– Пошел поп по базару, прикупить кой-какого товару, – продекламировал Дэн. – Базар-то далеко?

– Тебе зачем, лошара? Че, решил в крутого поиграть? Пацанов зарубил, а яйца звенят, дрожишь, не знаешь, что дальше делать. Коммерсант ты фуев.

– Коммерсант. В этой жизни. А в прошлой я таких ушлепков, как ты, пачками валил.

– Вояка? На Кавказе на блокпостах отсиживался?

Не стоило Кирпичу этого говорить. Никто и моргнуть не успел, как Денис схватил его за подбородок и с оттяжкой ударил в солнечное сплетение, затем по почкам и каблуком в коленную чашечку.

– А-а-а-а! Я тебя урою! Достану. Бабу твою заберу.

Короткий хук в челюсть заставил Кирпичева заткнуться, проглотить свои слова с кровью. Денис наклонился к уху усачевского помощника и тихонько прошептал:

– Слышал, у нас одной зимой бабенку из мэрии в лесу нашли? Змеюку, на твою мамашу похожую? Это я лично ее на арматурину насаживал. Сам наживлял. А мои братаны ее держали. Знаешь, человек на колу еще часов десять живет, а если умеючи насадить, то два дня протянет. Его еще допрашивать можно. Он хорошо поет, чисто, искренне, только добить просит.

Кирпич дернулся в сторону. В его глазах светился ужас, не от сказанного, а от того, каким тоном это было сказано.

– Код банковской карты, – нахмурился Слава.

– Сорок один двадцать один.

– Брешешь?

Кирпич мотнул головой.

– Хорошо, начало положено. – Гадюка не зря требовал от языка выдать код, не в деньгах дело, а в психологии. Один раз сказав «Да», человек ответит и на следующий вопрос, ему труднее будет врать или молчать.

– Когда ты последний раз видел Усачева?

– С кем он работает?

– Где живет твоя любовница?

– Сколько Усачев содрал комиссионных за договор с Механическим?

– Кто настоящий владелец «Виконт-компани»?

Вопросы сыпались один за другим. Кирпич кололся. Сначала ему приходилось помогать ударами по болевым точкам, потом дело пошло, пациент раскис и запел соловьем. Обошлось даже без особых методов.

Выпытав из человека все, что тот знал и о чем догадывался, Ковалько отвел Дэна в сторону.

– Давай отпустим всех троих.

– Усачев поймет, что мы начали войну.

– И что?

– Не понял. – Правая бровь Муромцева медленно поползла вверх.

– Человек под ударом. На него неожиданно посыпались проблемы. У него не сегодня завтра вылезут неприятности с местными контрактами. Те, кого он считал добычей, вдруг обернулись зубастыми хищниками, настоящими волками. Усачев будет паниковать, метаться, наделает кучу ошибок, полезет в разборки с людьми губернатора. Он подставит своих покровителей. Побитый Кирпич добавит огоньку, плеснет масла в огонь. Усачеву придется решать и эту проблему.

– У тебя есть план?

– Работаем, старлей. Работаем.

Свои решения

Денис Панфилов так и не узнал, о чем его близнец совещался со своим товарищем и почему они вдруг решили отпустить не только кирпичевскую шелупонь, но и самого помощника господина Усачева. Ерунда это все. Может, двойник и прав, не стоит брать на себя еще и три трупа. Мало ли кто мог из кустов глазеть на сцену на дороге с захватом «мерса» и его пассажиров. Мало ли кто заметил номера машин. Вполне возможно, уже сегодня полиция получит ориентировку. Да еще попавший в больницу боец Кирпича даст коллегам Леши Иванцова почву для размышлений. Несмотря на любовно пестуемый образ тупого, жадного, беспринципного мента, контингент в органах интеллектом не обижен, по крайней мере, два плюс два сложить могут.

В этот же день ближе к вечеру Денис связался с Сергеем Жуковым и попросил собрать всех наших. Ему хотелось прямо сейчас прыгнуть в машину и лететь на встречу, сразу же договориться с парнями, спланировать операцию, бежать рвать и хватать. Куй железо, пока горячо. Не получается. Ребята на работе, и будет подозрительно, если кто вдруг отпросится пораньше. Да и бизнес товарища Панфилова требует бережного к себе отношения. Это означает, что директор и хозяин фирмы постоянно задерживается на работе, нагло нарушает трудовое законодательство в части продолжительности рабочего времени.

Сегодня, пока Панфилов ездил со своими друзьями из счастливого несбывшегося членовредительством заниматься, коммерческий отдел надыбал хороший заказ. Одной из строительных фирм срочно потребовалось изготовить тонн двести закладных деталей, трубных проходок, вспомогательной монтажной оснастки разной и прочей металлической мелочевки.

Дело хорошее, но заказчик сразу поставил условие, что приемка будет идти весьма жестко, все делать по проекту и техническим условиям, геометрия должна быть в поле допуска, никаких отступлений, с антикоррозионным покрытием не шутить и на эмалях, лаках, грунтовках не экономить. Ладно, цену мы запросили настоящую, заказчик согласился. Теперь надо решать, как заказ выполнить. Старый вопрос ругского бизнеса, да и не только ругского, если честно. Везде сначала хапают объем, а потом думают, чем, кем и как его выполнять.

И как всегда, организационные вопросы сами собой свалились на директора. Пришлось вызывать людей, разбираться с графиками, загрузкой цехов, требовать срочно перетрясти склады и дать заявки на недостающее. Вплоть до того, что Денис Владимирович лично искал, куда его разгильдяи засунули две тонны арматуры и почему ему пытаются подсунуть давно просроченную краску.

Оторвав взгляд от бумаг, Панфилов тяжело вздохнул, он воочию представил, какой вой поднимется утром, когда выяснится, что четверть рабочих в отпусках, специалисты в отпусках, начальники участков матерятся, рвут волосы в разных местах, но не знают, кого поставить к станкам. А что делать? Лето на дворе. Людей тоже понимать надо, они не могут пахать 24 часа в сутки без выходных. У них личные дела есть, их после работы дома ждут, им иногда надо в отпуск ездить, и желательно не зимой или в марте месяце.

Только одному директору не до отпуска, вкалывать надо. Да еще политика эта проклятая, да Усачев поганый, проклятый, век бы его не видать, расклады путает. В который раз Денис пожалел, что связался с двойником и согласился на слишком заманчивое предложение.

Власть сладка. Власть – это страсть, желание, удовольствие, возбуждение и удовлетворение от чувства собственной значимости, но это и ответственность страшная. Кто этого не понимает, долго во власти не держится, слетает быстро: или на обочину жизни, или в могилу, или на нары. И еще власть – страшный наркотик, она дает кайф, но платить приходится по самой высокой ставке. Власть пьет из человека соки, и вырваться из ее ласковых, но жестких объятий ой как тяжело. Завязать с наркотиками и то бывает легче.

В шесть вечера к Денису заглянул Семен Исаевич. Постучался, вошел, вежливо кивнул. После ответного взмаха руки опустился за журнальный столик у окна.

– Что домой не идешь?

– Бухгалтерию проверяю, Денис Владимирович. Переводы туда, приходы оттуда, зачеты разные, авансовые, расходы там разные.

– Много потратились?

– Да нет. В этом месяце на удивление скромно живем.

– Двух крыс поймали, остальные хвосты прижали, – горько усмехнулся Панфилов.

Вечная проблема руководства. Рано или поздно люди начинают воровать. Нет, не все, далеко не все, несмотря на двадцать лет насаждаемые сверху принципы беспринципности, порядочность еще не стала уникальной редкостью, антиквариатом. Но ведь в первую очередь видна грязь, по ней и судят. Несмотря на то, что Панфилов старался привлекать и продвигать людей честных, открытых, в организации приворовывали. Мелочевку там, пересписание материалов, завышенные командировочные отчеты, служебные машины в личных целях, утянутую из цехов копеечную мелочевку он не считал. Речь шла о куда более серьезных делах. Оказалось, что Панфилову договора на несуществующие услуги подсовывали, с подрядчиков взятки брали, кое-кто материалы чуть ли не машинами вывозил. Начальник коммерческого отдела, уже бывший, за счет фирмы за три месяца квартиру купил, и это при зарплате 37 тысяч. Да, попадались «интересные» люди, просачивались.

– Я вот спросить тебя хочу, – молвил Котляр. – Хороший ты человек, умный, приличный, не бандит и не горлопан, люди тебя уважают, но скажи ты старому еврею, на кой черт тебя в политику понесло? Не твое это дело. Пойми, не для тебя лохань.

– Это ты к чему?

– Пойми ты, грязное это дело, мерзкое. Посмотри по сторонам, подумай, голова-то у тебя светлая, ни губернатору, ни мэру ты не родственник, в Партию не вступил, и правильно сделал, миллиардами не ворочаешь. Тебя же съедят в пять минут и не подавятся.

– А почему ты, Исаевич, думаешь, что я в политику полез? – вопрос был только поддержания разговора ради. Денис давно хотел поговорить со своим верным замом, но все никак не мог собраться с духом. Не хотелось ему втягивать Котляра в свои игры с друзьями из-за кромки и со спасением Ругии, буде таковое чудо выгорит. Знал, что Семен Исаевич нужен, знал, что без грамотного, умного и порядочного экономиста ему не обойтись, а опасался. Видимо, дело в том, что заместитель нутром чуял, что дело нечисто. Да и хороший он человек, настоящий старый друг.

– Пожалей ты бедного еврея! Не держи за дурака. Я же вижу, не туда ты полез, не с теми связался. Я же к тебе как к сыну относился, Денис. Связался ты с дурной компанией. Думаешь, не знаю, кто и как на тебя фирму перевел?

– Дурная не дурная, а люди хорошие.

Котляр горестно вздохнул, возвел очи горе и вновь уставился на Панфилова, всем своим видом демонстрируя великую сионскую скорбь. Получалось у него на удивление хорошо. Денис никогда раньше не наблюдал за Исаевичем такого.

– Не замечал я за тобой бзиков на почве экологии. «Чистое небо». «Над всей Испанией чистое небо». Не из этой ли оперы взято?

– А ведь хорошее дело. Люди интересные. Бзикнутые немного, тут ты прав, так кто из нас нормальный?

– Я тебя считал нормальным.

– Хорошо. Будем честными, – кивнул Денис, поворачивая к собеседнику открытые ладони. – Ты сам-то хочешь жить в нормальной стране?

– Не хочу, иначе я бы давно уехал. Привык я к Ругии, обрусел.

– Не то. Ты хочешь, чтоб Ругия стала нормальной страной?

– Фантастика, молодой человек, на другом этаже.

– Язвишь. А ведь я тебя помню другим. Потому ты и живешь в Ругии, работаешь, делаешь дело. Ты надеешься, что все изменится к лучшему. Маленькая надежда, которая помогает тебе жить.

– Ловишь на совесть?

– Не ловлю. Семен Исаевич, мы друзья. Давай держаться вместе, и уж если вдруг я поскользнусь, помоги мне, пожалуйста, поддержи. Прямо скажи: «Денис, ты вляпался».

– Денис, ты вляпался, – улыбнулся Котляр.

– Сильно?

– Бывает и хуже. Ты мне расскажи, что там за странный москвич возле тебя крутится? Этот самый, Усачев. И объясни старому дураку, сам-то я чувствую, а связать не могу, как твои «зеленые» и антиглобалисты помогут тебе стать губернатором?

– С этого и начнем, – кивнул Денис.

Разговаривали они долго. Естественно, Панфилов не открыл всей правды, не нужно старому экономисту такие вещи знать, для здоровья вредно, но основные свои планы открыл. Признался, что его поддерживает законспирированная группа весьма крутых патриотов. Да, с фирмой помогли, нам нужно было официальное прикрытие и легальный расчетный счет.

Котляр спокойно поддерживал разговор, уточнял некоторые мелочи. По всему было видно, что человек в игре. Да он и не мог, честно говоря, остаться в стороне, когда такое творится. Один из тех многих, но невлиятельных, кому за державу обидно. Выслушав историю злоключений с Валерием Усачевым, экономист только прищурился, хихикнул да и посоветовал Денису не менжеваться, а напроситься в ближайшее время на разговор к господину Анцыферову, руководителю губернского управления по делам молодежи, а по совместительству зятю нашего губернатора.

Так в наше время дела и делаются. Через вроде бы незначительного чиновника, женатого на крутой бизнесвумен, выходят на его куда более влиятельного родственника. Предмет разговора тоже был ясен, «Политрон» может взять на себя все контракты усачевской «Виконт-компани» и щедро поделиться с «хорошими людьми». Это все бизнес, ничего личного. И естественно, надо брать в долю людей, распределяющих финансирование, иначе с такими откатами работать придется в убыток.

Дела отложены на потом, шла интересная и полезная обоим беседа. Открытый разговор двух умных, уверенных друг в друге людей. Постепенно Котляр заражался оптимизмом своего молодого товарища. В свою очередь Панфилову незаметно передавался пессимизм Семена Исаевича. Нет, не пессимизм, просто экономист куда больше повидал на этом свете, он куда лучше понимал многие вопросы, да и работа незаметно сделала Исаевича завзятым циником в том, что касалось отношений с бюрократической машиной. Нет, большинство властей предержащих и причастных люди сами по себе неплохие, но должность и принадлежность к клану преображают их до неузнаваемости.

В полвосьмого зазвонил телефон. Беря трубку, Денис был уверен, что это Лена звонит, беспокоится о своем заработавшемся муже. Однако все было не так.

– Добрый вечер, Денис Владимирович, Коронов беспокоит, – прозвучал низкий бас одного из телохранителей, приставленных со вчерашнего вечера к супруге Панфилова.

– Да, слушаю. – В груди екнуло, сердце непроизвольно ускорило свой ритм.

– Пять минут назад была попытка нападения на объект. – Виктор Коронов умел не только стрелять и головы отрывать, он был хорошим психологом, знал, как разговаривать с людьми, правильно донести информацию.

– Так.

– Пятеро. Возраст 20–25 лет. Вооружены холодным оружием. Под видом полиции пытались проникнуть на объект. Нейтрализованы. Потерь нет. Я принял решение вызвать полицию.

– Шутц-полицай, – оскалился Денис, он прекрасно понимал, в каком состоянии налетчиков передадут правоохранительным органам. Старая, мало кому известная история: лет пять назад жену Коронова изнасиловала и убила пьяная гопота. С тех пор как-то само собой получалось, что Виктору чаще доставалось оберегать молодых девушек и женщин. Естественно, проколов у него не было. Человек до сих пор чувствовал себя виноватым, в тот раз он не успел, с тех пор и мстил нелюди.

– Хорошо. Осложнения возможны? Я буду, – короткий взгляд на часы, – в восемь.

– Шанс осложнений мал. Лицензия в порядке. Оружие не применялось. Свидетелей мы нашли. Но лучше вам поторопиться. Объект пережил нервное потрясение. – Грубоватые формальные фразы, нейтральные названия. Так и надо. Профессионал не должен испытывать эмоций. Для него охраняемый человек – это только объект. Чувства, симпатии и антипатии только мешают работе. Но ведь излишний формализм в речи – это тоже нехороший признак. В случае с Короновым причина была известна, и она все искупала авансом.

– Еду.

Жаль, встреча с ребятами откладывается. Да, Денис и так опоздал, заговорился с Семеном Исаевичем. Спускаясь по лестнице, директор позвонил Сергею Жукову, извинился перед соратниками и попросил перенести встречу на завтра. Серега его понял, обещал все организовать, а заодно предложил заехать днем в удобное время, если вдруг что срочное.

– Давай после обеда в «Пузико». Нет, в обед. Четверть первого устроит? – Панфилов любил ужинать в этом заведении. Место хорошее, контингент приличный, готовят великолепно, цены демократичны.

– Устроит, Дэн.

Незначительная оговорка, а Дениса покоробило. Старый соратник назвал его прозвищем, которым именовали его двойника. Ерунда! Не стоит выеденного яйца! Сейчас надо быстрее лететь домой! Мчать по вечерним улицам, обгоняя тревожный писк антирадара.

Все обошлось. Лена и ребенок живы, здоровы, вот только милая немного напугана. Ничего, это все пройдет. Наряд правоохранителей уже уехал, забрав с собой налетчиков. Переговоры вел Коронов, он же обеспечил двоих свидетелей: подглядывавшую в замочную скважину соседку и не вовремя вышедшего в коридор покурить мужичка с нижнего этажа. Инструктаж свидетелей был полный, не напутают.

Дома все спокойно, охрана сработала как надо. Не налет это, а так, мелкая гадость от наших «друзей». Поблагодарив ребят, Денис переоделся и пошел в спальню к своим родимым. Лена сидела с ребенком на руках. Слов не нужно. Ничего не надо. Только подойти, опуститься на колено, прижать к себе жену и малыша и так и сидеть. Милая все понимала: это временные неприятности, скоро все кончится, они будут жить долго и счастливо. Они вместе. Они и их сын. Потом будет второй сын, и дочка тоже будет. Все хорошо.

Денису хотелось в это верить, но он только надеялся, что жизнь его близких в безопасности. Проклятая работа! Проклятая политика! Хотелось взять и долбануть кулаком по стене со всей дури. Заглушить душевную боль, душащую ярость и тревогу реальной болью в разбитых костяшках, выплеснуть все бурлящее в душе одним коротким ударом. Нельзя. Денис только крепче прижал к себе Леночку и нежно провел ладонью по спине.

Утром опять на работу. Хоть Гадюка и советовал взять еще одного телохранителя в качестве сопровождающего, Денис отказался. Он пока не президент и не имеет права показывать людям свою слабость, он не имеет права бояться. Он должен сам решать свои проблемы.

Ближе к двенадцати Панфилов позвонил в «Пузико» и заказал столик на двоих. Ровно в назначенное время он уже входил в кафе. Заказ готов, столик накрыт, горячее подадут через пять минут. Можно обедать. Однако молодой человек решил немного подождать. А вот и Сергей! Почти вовремя.

– Слушай, куда ты вляпался? – без предисловий заявил Жуков, когда друзья сели за стол.

– Неприятности с Усачевым, не отстает гадина.

– Не только с ним. Мне сегодня звонил Леша, говорит: под утро нашли два трупа. Оба с огнестрельными. Обоих в свое время видели рядом с твоим Усачевым. Дениска, куда ты вляпался?!

– Мордоворот и водила, – усмехнулся Панфилов. – А секретаря Валерия Иннокентьевича, некоего господина Кирпичева не находили?

– Ты его тоже замочил? Блин горелый! Ты же сам всегда требовал все просчитывать и не оставлять следов. Денис, куда ты вляпался? – в третий раз повторил Жуков.

– Пока не знаю.

– Ты точно их замочил? Зачем нас не позвал?

– Сволочь этот Кирпич, – злобно ощерился Денис, до него стало доходить, что это за трупы.

Секретарь Усачева так вчера напугался, что быстренько ликвидировал свидетелей своей болтливости, да не удосужился как следует скрыть следы. А может, он нарочно бросил тела, с тем чтобы навести полицаев на своих врагов. Неприятная штука выходит. Эх, надо бы срочно дать весть близнецу. Поймав себя на мысли, что собирается бежать жаловаться Большому Брату, Панфилов стиснул зубы – нет, не дождетесь. Я не буду идти на чьем-то поводу.

– Значит, дело было так… – на рассказ хватило пяти минут. Кратко, сжато, только суть.

Когда повествование дошло до неудачного налета на квартиру Панфилова, Серега нехорошо ухмыльнулся. Если вначале соратник, может быть, и осуждал товарища, то сейчас он полностью был на его стороне. За такие вещи надо убивать. Спокойно, без эмоций топить подлюгу в выгребной яме и чтоб следа не осталось.

– Я понял тебя. Будем работать по Усачеву и искать Кирпича.

– Искать надо быстро, пока этот придурок не попался полиции.

– Согласен. Я сегодня же сориентирую своих бойцов, подниму бригаду Женьки. Лешу будем привлекать?

– Будем. Я найду и подключу Марата. Пусть тихонько прокачает ситуацию по своим каналам.

– Работаем, соратник. – Рука Сергея стиснула предплечье Дениса.

– Благодарю.

– Ты можешь вывезти жену и ребенка?

– Куда?

– Можно в деревню. Есть у меня запасной аэродром. Полсотни верст от города, глухое местечко, люди хорошие, наши, чужих не любят. Меня там знают, если что, приютят человека без вопросов.

– Это где такие места остались? Бурая Роща?

– Примерно, – уклончиво ответил Сергей.

– Не могу. Без охраны я их не отпущу. Пусть лучше в городе остаются. Дело на неделю, потерпят под надзором, а потом будет спокойнее.

– Смотри, как знаешь.

– Так лучше, соратник.

– Охрана чья?

– Слава Савельев.

– Гадюка? Знаю. Он из твоих особо тайных бойцов?

– Не ерничай. – Лицо Дениса расплылось в улыбке. – Наш он человек. Людей он сам подбирал. Не предадут и не сдрейфят.

– По сотовому много не звони. Проблема у нас серьезная. Если поймешь, что тебя ведут, дай знать. Если что, спрячем.

– Да не беспокойся ты так, прорвемся.

Оба понимали, что дело серьезное, но всеми силами подбадривали друг друга и пытались скрыть свои опасения насчет удачности исхода дела.

– Что ты здесь заказал? О! Колбаски! – нарочито громко заявил Серега, как будто он только сейчас заметил стоящие на дубовых досках чугунные сковородки с жареными колбасками, тушеными овощами, картошкой и зеленью разной. В «Пузико» всегда кормили отменно. И что большая редкость для кафе, одной порции вполне хватало, чтобы наесться.

События накатывались девятым валом, грозили захлестнуть людей с головой. Бизнес пришлось свалить на заместителей, и без того в сутках только 24 часа, а этого мало, страшно мало.

В два часа дня пришлось ехать на встречу с близнецом. Рандеву назначено на торговой базе Сергея Артемова. Уже заезжая в ворота, Денис заметил не только «Опель» близнеца, «Хонду» Гадюки и «Нисан» Ковалько, но и еще три незнакомые машины. Конспирация летела ко всем чертям собачьим.

Поднимаясь по лестнице, Панфилов подумал, что место неудачное. Не сегодня, так завтра сюда могут нагрянуть опера, им надо будет по минутам восстанавливать вчерашний день господина Кирпичева, а заодно поинтересуются не только причиной визита иногороднего гражданина к скромному бизнесмену Артемову, но и интересной тусовкой у бизнесмена Артемова.

В кабинете Сергея Дениса встретили не только уже знакомые ему люди, но и двое новеньких.

– Знакомьтесь, Дмитрий Иванов. – Муромцев кивнул в сторону развалившегося в кресле плотного усатого брюнета. Тот быстро поднялся на ноги и шагнул к Панфилову.

– Дима, в свое время лейтенант мотострелкового батальона Африканского корпуса. В этом мире официально безработный, конкретно индивидуальный предприниматель.

– Очень рад.

– Евгений Рябушкин, можно Женя. – Второй гость отделился от стены, которую полминуты назад подпирал. – Тоже африканец, здесь живу в Питере, содержу ночной клуб и бордель по совместительству.

– Скромничаешь. – В глазах Ковалько плясали чертики. – Основная работа: любовник дочери премьера Эстляндии с наметками на женитьбу. Остальное прикрытие.

– Редкая судьба у человека. – Близнец отвел Дениса в сторону. – В нашем мире она была его невестой, но отказалась ехать в Африку и вышла замуж за простого слесаря из Юрьева.

– Бывает, – буркнул невпопад Денис. Его сейчас меньше всего интересовали перипетии личной жизни соратников брата.

– Все собрались? Все. – Алексей Ковалько пересел во главу стола, тем самым подчеркивая, что руководить операцией будет он.

– Начнем. Усачев, по последним данным, находится у себя дома на Молодежном проспекте. Права он выкупает, водителя после вчерашнего эксцесса у него нет, – молвил Муромцев. – Местонахождение и судьба Кирпича неизвестны. У нас на носу проблемы с полицией, убийство повесят на нас.

– Раскрутка движения продолжается, с деньгами у нас все отлично, можем вложиться в пару проектов, – продолжил Артемов.

– Деньги не проблема, переведем из резервных фондов, – заметил Рябушкин, в свое время он носил фамилию Боровик и действительно служил в Африке ефрейтором-сверхсрочником. Перейдя на работу прогрессором, парень открыл в себе новые таланты, в том числе и предпринимателя.

– Мой заместитель посоветовал мне выходить на губернатора. Прикрываясь местной властью, хапнуть активы Усачева.

– Интересно, я думал над этим, – скромно улыбнулся Артемов. – Каков откат?

– Выясним на переговорах. Мне интересно знать, сколько мы можем дать.

– Он запросит четверть, – вмешался Ковалько. – Это слишком много. И стоит ли нам замарываться теневыми схемами?

– Мы на них и работаем. Давайте просчитаем экономику, прикинем ресурсы, оценим наши возможности, – Муромцев поддержал своего брата. – У нас нет времени. Кто там говорил о приближающемся большом кризисе?

– Штаб дал указивку.

– Времени нет. Надо срочно выходить на новый уровень. Поднимаем кандидата.

О риске нарваться на сопротивление Системы речи больше не было. Люди понимали, что так напугавший их конфликт с Валерием Усачевым – это чистой воды наезд большого бизнеса, никаким боком не связанный с Большой Политикой, административным Големом и прочими опасными вещами.

– Мы все равно не успеем. – Иванов бросил короткий красноречивый взгляд на Ковалько. – Пора переходить к третьему варианту. До конца года кандидата не раскрутим.

– Нам не надо до конца года. Нам надо дожить до выборов. Нам надо подготовить фундамент, раскрутить человека на неполитических программах и резко за два-три месяца заявить о себе, как о реальных хозяевах Ругии.

Денис отстранился от разговора и только наблюдал со стороны. Его беспокоили заявления о приближающемся кризисе, упоминания некоего «третьего варианта». Да, мировой кризис будет. Дела в мире идут самым наипохабнейшим образом. Налицо смена мировых лидеров. Как всегда, таковая не происходит бескровно. Будет война. В какой форме, горячей ли, латентной, ограничится ли дело региональными конфликтами, «установлениями конституционных порядков», «наведением демократических ценностей», или грядет очередная Мировая – дело десятое. Ругия в этой войне явно проиграет. Вариантов здесь нет. Побеждают субъекты, а не объекты мировой политики, это непреложная истина.

Непростые решения

Новости не внушали оптимизма. Группа прикрытия последнего кандидата докладывает об осложнениях и проблемах. Ребята влетели в полукриминальные разборки с политической подоплекой. Неприятно, но сейчас вся мощь Советского Союза, весь потенциал державы, ресурсы профильных служб и министерств, тысячи специалистов, сам товарищ Шумилов лично ничего не могут поделать. Остается только ждать и надеяться на благоприятный исход. Вот так всегда: бросаются все силы, все ресурсы, миллионы людей вкалывают как проклятые, ночами не спят, а исход сражения зависит только от двух-трех человек, оказавшихся в нужное время там, где не надо, и не успевших или не захотевших вовремя смыться как все нормальные люди. Все зависит от случайных героев, в общем-то.

Эх, поменьше бы нам героев, а лучше вообще избегать ситуаций, когда нас спасает героизм избранных судьбой и начальством. Не для этого ведь мы работаем. Жаль, иначе не получается. Любим мы все делать через известное место.

– Что будет, если он провалится? – вопрос повис в воздухе.

Павел Николаевич горько усмехнулся, в свое время в 91-м было легче. Сидевшие напротив Шумилова профессор Соколов и Артем Гуларян не спешили открывать рот. Ответ напрашивался однозначный. Решение уже принято. Специалисты из НИИ уже разворачивают стартовые площадки в Подмосковье, на Украине, в Новосибирске и Челябинске. План вторжения уже разработан. Комитетчики клятвенно обещают, что им надо всего четыре десантно-штурмовые бригады с усилением. Обойдутся даже без авиации и танков. План разумный, технику захватят на месте. Шести часов для этого достаточно.

Проклятье. Даже с финансами и техническим обеспечением проблем нет. Шумилов и Анютин сами в свое время выбили карт-бланш и безлимитное финансирование. К точкам будущих порталов перебазированы мобильные реакторы, развернуты площадки. В случае отмашки на прорыв энергии на порталы хватит. Перебросят все.

Еще три малых портала откроют в Москве и два в Петербурге. Это для спецназа ГРУ. Высадка. Точные парализующие удары. Нейтрализация ключевых фигур. Захват центров телевещания, ведущих банков, блокировка элитных придворных частей. Затем подтягиваются основные войсковые контингенты. Контроль над Ругией и Украиной будет взят за сутки. Одновременно наши люди пойдут на контакт с правительствами Белоруссии и Казахстана. Местные должны будут согласиться на все условия. Они просто обязаны согласиться. Иначе им быстро найдут замену. Стандартная колониальная политика.

Еще неделя дается на установление порядка в регионах. Это кроме Северного Кавказа. Те, конечно, отколются. И скатертью дорога. Пока. До очередной и последней миротворческой операции в этом регионе. А она будет, обязательно будет. Но это уже головная боль нашего Верховного, советской администрации в параллельном мире и нового ругского правительства.

Международные проблемы Шумилова тоже не касаются. Это опять вопрос военных и местного руководства. И именно этот вопрос наши решат с блеском. Ставить ультиматумы и резко менять правила игры советская дипломатия умеет. Школа Андрея Громыко сказывается. Держать обещания наши военные тоже умеют.

Сам Павел Шумилов в свое время пообещал обрушить доллар. И что же? Сначала смеялись, а потом стало не до смеха. Да, та самая операция «Снежная жара» в далеком 99-м году. Последствия, конечно, были такие, что у Павла Николаевича волосы дыбом встали, когда он узнал, что именно крах американской экономики повлек за собой не только смену приоритетов Вашингтона, но и активизацию штамма лихорадки Шилдмана. Американцы тоже не привыкли играть по чужим правилам. А кто любит проигрывать?! Никто.

Красный Премьер лучше всех понимал, что эту проблему нельзя решить открытым вторжением. Он всегда был против силового варианта. Знал, что здесь лечение хуже болезни. Но другого варианта он не видел. Если наш последний кандидат сойдет с дистанции, если не получится перехватить власть с помощью местных ресурсов, придется вводить войска. Надо быть готовыми в любой момент открыть порталы и бросить в бой штурмовые бригады. О финансовой стороне вопроса Шумилов не беспокоился. Ресурсы у страны были, дополнительные атомные реакторы строятся, денег на вторжение хватит.

– Последствия непредсказуемы, – выдавил из себя профессор Гуларян.

– Знаю. Предлагаете все бросить и забыть?

– Павел Николаевич, вы же всегда выступали против вторжения.

– Выступал, когда был шанс на нормальное решение.

– Шанс есть, – твердо, с нажимом произнес Иван Соколов.

– Попробуйте.

– Эксперимент «Дубликатор». Контакт двух двойников. Успешный эксперимент. – Ученый наклонился вперед и уставил на Шумилова тяжелый взгляд исподлобья.

– Вы предлагаете? – Павел Николаевич задумчиво потер подбородок. Жалко человека, но на кону судьбы миллионов. Рациональный цинизм арифметики.

– Если один Денис Панфилов провалится и выйдет из игры, ключевой фигурой станет наш прогрессор. Один психопрофиль, таланты, лидерские качества, умение работать с людьми. Да наш даже лучше!

– Опыт работы в африканских колониях, – добавил Гуларян. – Это может сработать. Я видел видеосъемку с обоими Панфиловыми. Они похожи и при этом разные. Да, наш жестче и убедительнее, людям это нравится. За ним пойдут.

Шумилов задумался. Вариант интересен. Шанс переиграть партию в случае поражения. Проходная пешка в рукаве. Джокер на шахматной доске. Разумеется, нельзя делать ставку на одного человека. Не по правилам это. Но кто играет по правилам? Плохо то, что за успех операции придется платить сломанной судьбой нашего человека, полноправного гражданина Советского Союза.

– Хорошо. Вы и будете выдвигать свой резервный вариант на совещании. Не боитесь?

– А вы одобрите?

– Нет. Только если сможете аргументировать. – Павел Николаевич еле сохранял серьезное выражение лица. Пусть молодежь понервничает. Пусть еще раз обсосут свою идею со всех сторон. Злее будут. А еще лучше, если представят себя на месте прогрессора, вынужденного забыть о возвращении и по гроб жизни тянуть лямку проблем соседнего мира. Сам-то он еле сдерживал бушевавшие внутри чувства. Павел Николаевич готов был прыгать от радости – нашлось ведь решение, не все потеряно, еще есть шанс обойтись без вторжения, решить все тихо.

И хорошо бы ребятам заранее решить, что они будут делать, если человек взбрыкнет, пошлет всех дальним лесом, ближним перегибом и потребует немедленной эвакуации. На месте Дениса Панфилова Павел Шумилов так бы и поступил. У него есть свой дом, своя земля, своя страна, и не поменяет он свое кровное на все сокровища царей земных вместе с постом властителя целой державы. А впрочем… Все может быть. Там ведь тоже Россия, пусть и под другим именем. Там тоже своя земля.

Странные вещи творятся в этом мире. Вроде одни и те же люди, но в одном случае они живут в справедливом обществе, строят социализм, осваивают Луну, планируют марсианскую экспансию, готовят глобальный международный проект освоения Системы. Да, Советский Союз готов продать американцам и европейцам кое-что из своих космических наработок. Года через три, после того как мы запустим в серию новый челнок и начнем строить межпланетники типа «Фрактал», вполне можно будет пустить с молотка лицензии на старый добрый МАКС. Нечего тормозить прогресс.

Экономисты считают, что эта идея окупится. Чисто за счет расширения рынка и международной кооперации в космосе. Специалисты из мозговых центров тоже «за». Они думают, что монополия на космос приведет к стагнации, затормозит экспансию. Надо немного опережать конкурентов, но не отрываться слишком далеко. Солнечная система большая, одному Советскому Союзу за сто лет не освоить. Да что там сто лет. Всему человечеству на три-четыре века хватит.

А пока конкуренты копируют и модернизируют наши старые разработки, Союз застолбит самые интересные районы на Марсе и в поясе астероидов. Затем наступает очередь спутников планет-гигантов. Возможно, инженеры придумают, как высадиться на Венере. Во всяком случае, проекты венерианских дирижаблей существуют давно, дело только за доставкой.

Мы всегда будем идти на один-два шага впереди остальных. Так надо. Это ради нашего будущего. Но и душить конкуренцию тоже нельзя. Они должны наступать нам на пятки, не давать почивать на лаврах былых побед.

Советский Союз уже может себе позволить быть дружелюбным в отношении бывших врагов. Наступает удивительное время – когда уже можно думать о всем человечестве, а не только о своих. В недрах специализированных институтов разрабатывается глобальный проект объединения Земли. Не сразу. Сто лет дается только на подготовку к объединению. Быстро только кошки родятся. Спешка, форсирование ходов вызовут реакцию отторжения, замедлят объединительные процессы, приведут к войнам. Пример перед глазами. Наблюдение за параллельным миром дает возможность увидеть чужие ошибки, вовремя их понять, учесть и не допустить в наших планах.

Да, в одном мире люди осваивают космос и готовятся к роли планетарных лидеров, а в другом… Хочется сказать: не надо о грустном. Нельзя. Товарищ Шумилов тяжело вздохнул. Раз взялся за работу, надо делать ее от и до, как для себя. Сейчас главное быть готовым к вторжению, но не доводить до него дело. В первую очередь продолжать гнуть свою линию относительно мирного перехвата власти адекватными местными кадрами. В случае провала попробовать бросить в бой двойника кандидата. Шанс хоть и маленький, но есть.

Если же не удастся решить вопрос силами одних прогрессоров, если придется привлекать десантно-штурмовые бригады, то после такой эскапады кому-то обязательно придется брать на себя ответственность за все и уходить в отставку. И что бы товарищи ни говорили, Павел Николаевич твердо решил – козлом отпущения, самым виноватым будет он сам. К отставке не привыкать, это только первый раз страшно на пенсию уходить. А товарищи пусть работают. Им расхлебывать и расхлебывать последствия слияния двух параллельных миров. Проблем на век вперед хватит, если не больше.

Выпроводив ученых из кабинета и немного отдохнув, собравшись с мыслями, Павел Николаевич решил отправиться за город. Он в свое время приглядел хорошее местечко в десятке километров от карельского портала. Бьющий из-под древних камней родник с удивительно вкусной водой. Корабельный лес. Чистый сосновый бор. Одуряющие запахи смолы. Лесное разнотравье на солнечных прогалинах. И грибы! Какие там грибы попадаются. Впрочем, для грибной охоты поздновато. За этим делом надо рано утром выезжать, а не в районе ужина.

Как всегда, жизнь внесла в планы свои правки. На этот раз роль злого демона рока сыграл Володя Строгов. Заглянув как бы невзначай, бывший комитетчик положил на стол тоненькую папку и попросил высказать свое мнение.

– Много? – буркнул Павел Николаевич, перелистывая страницы.

– Короткий отчет. Очередной прогноз наших умников.

– Региональные исследования?

– Нет. Твои язычники из Ордена.

– Оригинальненько, – протянул Шумилов. По его разумению, Орден не мог самостоятельно работать над «Глубоким океаном». Не было им такой задачи. И орденские структуры к проекту не подключали. Только если кто из посвященных в инициативном порядке соизволил выпендриться. Точно. На последнем листе среди перечня авторов стоит фамилия Минаев. Игорь, значит, постарался.

– Почитай, – бросил Строгов на пути к двери. Взявшись за ручку, он обернулся и добавил: – Нервы у тебя крепкие. Ты это переваришь.

После такого пожелания ничего другого не оставалось, как отложить загородную прогулку, устроиться поудобнее в кресле и раскрыть папку. Отчет был коротким, сжатым, без пространных рассуждений, только факты, аргументы, четкий анализ, краткие расчеты. Классический рабочий документ специалистов Ордена Будущего. Втиснутая в скупые строчки суть происходящего.

Перевернув последнюю страницу, Павел Николаевич покачал папку на весу, словно раздумывая, что с ней делать. Ничего нового для себя он не узнал. Все это Шумилову давно было известно. Другое дело, он забыл, что выводы из анализа ситуации для окружающих неочевидны, прогноз кажется газетной страшилкой, очередным выблеском очередного проповедника конца света.

– И скучно, и грустно, и некому морду набить, – пробормотал себе под нос Павел Николаевич.

Прогнозисты молодцы, четко уловили суть, просчитали наиболее вероятные линии будущего наших соседей. Интересовавшийся в свое время этим вопросом Красный Премьер сам мог бы дополнить отчет, расширить его, вписать новые факты, уточнить прогноз, тщательно расписать мрачноватую картину ближайшего будущего параллельного мира.

В дверь вежливо постучали. Не успел Шумилов открыть рот, как на пороге появился Владимир Строгов.

– За дверью караулил?

– Прочел? – два вопроса слились в один.

– Сам что по этому поводу думаешь?

– Я не знал, что они докатятся до такого, – пробасил Эрвин Шнитке.

Генерал оттеснил в сторону Строгова и подошел к столу.

– Товарищ Шумилов, у них есть шанс?

– Шанс всегда есть. – Остановился, потянулся к лежащей на краю стола папке, затем отдернул руку, словно боялся обжечься. – Это еще не самый худший вариант. Бывает, товарищи, и хуже. Бывает страшнее.

– Куда страшнее? И мы, и они уже один раз победили эту заразу. И что?

– Владимир Петрович, – говорил Шумилов тихим вкрадчивым тоном, как ребенку, – эту заразу невозможно победить. Это наше родное, человеческое. Это часть нашей сути. Это можно загнать вглубь, можно отодвинуть на задний план, спрятать, но уничтожить невозможно. Только если выжигать вместе с человечеством.

– Коричневый прибой, – проворчал Шнитке.

– Коричневых боятся и ненавидят. Коричневые запятнаны грехами прошлого, но это не самая страшная и бесчеловечная форма фашизма. Бывает и хуже. Мы видели вещи куда страшнее.

– Страшнее нацизма? – помрачнел Эрвин Теодорович.

– Пойдемте на улицу, подышим свежим воздухом, – предложил Строгов, по нему было видно, что отчет произвел на бывшего председателя КГБ неизгладимое впечатление.

– Пойдемте, только охрану предупредим.

– А куда они денутся? Они за тобой даже в сортир ходить обязаны, – съязвил Эрвин Шнитке.

– Не за ним, а перед ним. Положено в унитаз заглянуть, туалетную бумагу на предмет ядов проверить, мусорки вывернуть. Стандартная инструкция. Забывать начинаете азы профессии, товарищ генерал госбезопасности, – Строгов не упустил возможности подначить коллегу.

– Пойдемте, подышим воздухом, – немец даже не обратил внимания на язвительное замечание Владимира Петровича.

Вечерняя прогулка по парку Парнас не помогла. Строгов и Шнитке пытались спорить, что-то доказывали друг другу и Шумилову, убеждали себя в том, что все еще можно поправить. Наивно. Павел Николаевич был бы рад поддержать товарищей, но не видел в этом смысла. Лично для себя он давно все понял и сделал выводы. Соседи перешли рубеж, до которого еще можно что-то исправить. Это же очевидно! Они опоздали к Полдню. Развилка пройдена, они ее даже не заметили. Попытка исправить ситуацию приведет к такой крови и к такой войне, по сравнению с которой гипотетический глобальный ядерный конфликт покажется детскими играми, а наша лихорадка Шилдмана будет выглядеть господним благословением.

Забавно вспоминать: обрабатывая кураторов, тех, кому выпало вести наших кандидатов, Шумилов с товарищами намеренно разыграли эту карту, внушали людям, что если Миру-01 не помочь, они неизбежно скатятся к фашизму. К самой оголтелой, одиозной, жуткой, людоедской форме фашизма. Вот уж действительно – не поминай черта к ночи.

Аналитики Ордена доказали, и товарищ Шумилов был с ними согласен: общество в мире за порталами ближайшие пять-десять лет придет к фашизму. В первую очередь европейская и североатлантическая цивилизация, Ругия в том числе. Это если они выстоят, не рухнут под напором новых варваров, не скатятся в дикость средневековья. Пусть доклад касался только положения в Ругии и Европе, но Красный Премьер привык мыслить шире, рассматривать процесс во всей его полноте.

Ирония судьбы: правительство страны само подталкивало людей к коричневой идеологии. Неумная, половинчатая, отягощенная местечковыми интересами региональных лоббистов, искаженная болезненными либеральными изысками национальная политика вела к тому, что вскоре страна либо относительно мирно распадется на десяток-другой суверенитетов, либо полыхнет так, что мало не покажется. И именно ошибки внутренней политики служат залогом того, что народ пойдет за ультраправыми националистами.

Павел Николаевич иногда ловил себя на мысли, что его коллеги из параллельного мира намеренно работают против своей страны. Этакие саботажники, вражеские агенты влияния, люди, специально уничтожающие свою страну и свой народ. Нет, к сожалению, это не так.

Давно уже установлено: президент и премьер не предатели и не враги, они искренне желают своему народу добра, именно так, как они это понимают. Они всеми силами пытаются вытащить страну из задницы, стараются сохранить территорию, бьются над архисложными вопросами экономики и демографии, но при этом только загоняют болезнь внутрь, усугубляют ситуацию. Правительство Ругии даже пытается наладить производство, развивает энергетику, поддерживает космическую отрасль. Они работают в меру своих сил и своего понимания действительности.

Для Шумилова и его коллег ситуация была ясна, со стороны всегда лучше видно, нейтральный взгляд стороннего наблюдателя выхватывает все причины и связи, он не искажается субъективными, личными мотивами и эмоциями.

Руководство Ругии играло по чужим, навязанным ему правилам, жило в искаженном, болезненном мире неправильных представлений о действительности. Именно поэтому они и проигрывали, не могли справиться со своими проблемами. Вырваться же за рамки чужой системы, самим назначать правила игры им не хватало ни воли, ни способности к системному мышлению, ни образования. Грамотные советники были, но держались таковые недолго, административный Голем сжирал тех, кто выбивается из серой чиновничьей массы.

Со стороны может показаться странным, и далеко не все посвященные в проект «Глубокий океан» сразу это понимали, но факт оставался фактом – жесткая антифашистская политика властей, борьба с экстремизмом, заигрывание с нацменами, односторонний либерализм приведут только к выбору между фашизмом или нацизмом, и ни к чему другому.

Так странно получается, но давится в первую очередь русский национализм. Знаменитую статью 282 давно уже прозвали «русской статьей». А в регионах, на национальных окраинах между тем национализм процветает. Громкие убийства из-за неприязни на национальной почве будоражат общественность. Власть вместо того, чтоб карать убийц и наводить порядок на окраинах, давит тех, кто выступает за законность, кто не хочет, чтоб на улицах городов резали людей только за то, что у них светлые волосы, европейские черты лица и они говорят на русском языке.

Власть давит тех, кому она обязана своим существованием, тех, кто построил это государство, кто сохранил и приумножил Ругию. Что ж, законы природы не обмануть, второй закон Ньютона президентским указом не отменить. Чем больше перегибаешь палку, тем сильнее тебе потом даст по лбу. Когда власть, вместо того чтоб заниматься прямым своим делом, ищет мифических экстремистов и не замечает экстремистов настоящих, когда надежды на полицию мало, когда людям навязывается толерантность, а в южных регионах процветает работорговля, людям ничего другого не остается, как защищаться самим.

Народное сопротивление растет. Пока спонтанное, неорганизованное. Только пока. Специалисты Ордена считают, что у соседей полыхнет через год-полтора после очередных президентских выборов. Любой повод, любое громкое дело, раскрученное убийство или грабеж спровоцируют народные волнения. Правые настроения в обществе растут. Люди готовы защищаться и убивать тех, кто называет их свиньями и почитает ниже рабов.

Пусть правая и ультраправая оппозиция раздроблена, пусть лидеры националистов вызывают смех и не способны даже бригадой руководить. Это все внешнее. Как только градус накала недовольства перерастет определенный предел, так сразу же выдвинутся настоящие лидеры, неизвестные пока, но сильные, способные вести за собой, способные держать перед народом ответ люди.

Одно известно – это будут убежденные сторонники национал-социалистической идеологии. Одно известно – народ их поддержит. Одно известно – если Система не сменит внутреннюю политику, ультраправый переворот неизбежен.

– У нас есть шанс, – тихо молвил Павел Николаевич.

– Перехватить власть до революции? – резко повернулся к нему Шнитке.

– Нет. Завтра будет поздно. Утром было рано, – Шумилов перефразировал известное ленинское изречение. – Действовать надо в момент мятежа. Помните 91-й год?

– Я помню. Мы тогда свалились на Кремль как снег на голову, – кивнул Строгов.

– Рискованно.

– Единственный шанс. Если наш человек не возглавит народную революцию, соседей захлестнет коричневый прибой.

– Если наш кандидат к тому времени не провалится, – заметил Владимир Строгов.

– Будем настраивать дублера. – Павел Николаевич резку рубанул перед собой ребром ладони.

– Будем работать, – добродушно пророкотал Шнитке. – Умеете вы подбодрить, Павел Николаевич.

– Пойдемте в номера. Завтра всем рано вставать. Совещание по международной политике, экономике дутых биржевых курсов и прочей порнографии, – напомнил Строгов.

«Коричневый прибой», – крутилось в голове Павла Шумилова. Страшная штука. Мы забыли, что он есть, что это возможно, а жизнь напомнила нам о старых ужасах.

«Почему ужасы?» – неожиданно блеснуло понимание. Это есть. Это периодически возникает, поднимается из глубин. К фашизму ведут национальное унижение, неравная национальная политика, дискриминация большинства в угоду меньшинствам, поражения и неспособность правительства показать людям дорогу к будущему. Вспомнилась страшная фраза из конца двадцатых годов прошлого века: «И третье поколение будет тянуть лямку». Это о военных репарациях и долгах Веймарской Германии. Это было страшно, а то, что творится в Ругии соседнего мира, еще страшнее. Там не только для третьего поколения, там вообще нет будущего, там даже забыли, что в конце туннеля может забрезжить свет.

«Это еще не самое худшее», – отвечал рассудок. У фашизма много лиц. И нашим соседям грозит далеко не самый худший вариант. Цинично? Может быть, и так. Жизнь – штука жестокая, а реальная политика еще и безжалостна. Это только сидя на кухне за стаканом водки, можно рассуждать о слезинке ребенка. Людям, несущим на себе ответственность, приходится выбирать между жизнью и благополучием миллионов своих и жизнями тысяч чужих. Это самый мягкий, человечный вариант. Обычно речь идет о десятках миллионов чужих в противовес миллионам своих. И мудрый политик всегда выбирает только своих. «Не дело бросать хлеб псам, когда голодают твои дети» – так, кажется, выразился один из христианских святых. Кто именно, Шумилов не помнил. А, нет, это сам Христос так говорил, и он был прав.

Грани фашизма многолики. Нацизм тоже бывает разным. Коричневые рубашки и парящая в белом круге свастика – это только один, самый известный лик. Знаменитый образ «Триумфа воли», печей Освенцима и рвов Бабьего Яра. Сейчас это запрещено и заслуженно преследуется. В «цивилизованном обществе» считается, что нельзя допустить реванш коричневых.

Однако жизнь не стоит на месте, фашизм был до Гитлера, существует он и сейчас. Он ровесник цивилизации. По большому счету.

Нацизм – это когда человека не считают человеком только за то, что у него другие черты лица, более светлая или более темная кожа, за то, что он другой национальности и говорит на другом языке, за то, что он воспитан в другой культуре.

Нацизм – это когда в заповедях божьих прямо сказано, что верный адепт правильной национальности невозбранно может обманывать, грабить и убивать всех, кто не принадлежит к его крови и вере. Это когда бог требует убивать лучших людей из инородцев.

Фашизм – это когда у людей отнимают детей только за то, что те не воспитываются в духе господствующей идеологии. Когда папу и маму запрещается называть папой и мамой, а взамен навязывается словечко из лексикона гомосеков, обозначающее лицо некоего среднего пола. Или когда детей с младших классов приучают к гомосексуальной культуре, учат не видеть разницу между мужчиной и женщиной. Это тоже фашизм. Гламурный либеральный фашизм запрещает мальчику расти мужчиной, а девочке становиться женщиной, он навязывает людям неестественные роли бесполых, зашуганных, забывших свое родство существ.

Фашизм процветает там, где права большинства ущемляются во имя прав меньшинств. Там, где людям прямо говорят – они не способны воспользоваться своей свободой, они не могут единственно верно пользоваться благами демократии. И посему людей будут жестко приучать к этой самой демократии, учить правильно голосовать, правильно жить, правильно воспитывать своих детей. При этом подразумевается, что только избранные знают, как это – «правильно».

«Демократия – это власть демократов», – вспомнилась фраза одного политика из соседнего мира. Четкая рубленая формулировка, откровенное заявление: кто прав, тот и демократ. Хотя в действительности такое положение вещей не имеет ничего общего с демократией. Это просто обыкновенный фашизм.

Фашизм наступает в тот момент, когда человеку дают понять, что он может говорить, а что нет, о чем можно думать, а что попадает под статью, кого он обязан пускать в свой дом, а кого не обязательно. Существуют запрещенные темы для исследования и обсуждения? Нельзя сомневаться в единожды высказанных и высочайше утвержденных догматах? Да, это тоже фашизм.

Фашизм многолик. Он неистребим. Стоит отрубить у дракона одну голову, и на ее месте вырастают две. Он умеет маскироваться под либерализм, демократию, защиту угнетенных. Он даже умело прячется под маской «жертв фашизма». Но всегда из-под маски агнца торчат шакальи уши подлого зверя. Фашизм, какими бы благородными лозунгами он ни прикрывался, всегда там, где ущемляют право человека быть человеком, где возбраняется думать, а человека в первую очередь ценят за принадлежность к конкретной национальности, вероисповеданию, за его определенный образ жизни или внешние отличия. Или не считают человеком того, кто не является своим.

Вернувшись в гостиницу, Павел Николаевич сразу же разделся и завалился на кровать. Хотелось спать, вымотался за день, как не знаю кто, но сон долго не шел. Бывает такое, вроде устал, кажется, стоит закрыть глаза – и моментально провалишься в сон, а нет, в голове бродят сумбурные обрывки мыслей, вспоминаются недорешенные вопросы, проблемы. Слух обостряется, человека начинает раздражать тихое тиканье наручных часов, слышен гул воды в трубах, шорох в коридоре, скрип деревьев за окном.

Помучавшись так с полтора часа, Шумилов поднялся, набросил рубашку и вышел на балкон. Слишком неприятным был разговор, слишком серьезным оказался отчет Ордена. Павел Николаевич и раньше знал, что соседи скатываются к фашизму. У них в принципе только два варианта: возвращение в Средневековье или жесткая диктатура нацистского типа. Но ведь человек до последнего надеется на лучшее, теплится в душе мысль: а вдруг это не так? Вдруг я ошибся? Вдруг пронесет?

Не пронесло. Аналитики Ордена подтвердили правоту Шумилова, и от этого было по-настоящему страшно.

Рывок

Машина летит по ночной трассе. Дорога пустынна. Встречных почти нет. Изредка свет фар выхватывает из темноты стоящие на обочине фуры. Мимо проносятся дорожные указатели, развилки, огоньки над придорожными кафе. В приемнике играет негромкая музыка. Ночная трасса. Романтика. Очарование летней ночи. Бездонное небо. Сияющая звездная трасса Млечного Пути над головой. В другое время Дэн наслаждался бы гонкой по ночной дороге, если бы не смертельная усталость. Он держался только на упрямстве, да еще Денис отвлекал немудреным трепом, не давал уснуть за рулем.

Неделя выдалась сумасшедшей. Иной раз Дэну казалось, все вокруг сговорились – убить товарищей работой, завалить их неподъемным грузом. Проблемы сыпались как из рога изобилия. Серьезные дела созрели и навалились все разом. О них и речи нет. Это все было запланировано, но вдруг вся накопившаяся мелочевка, все, что считалось неважным, неожиданно повылазило на свет божий и требовало к себе самого пристального внимания. Цейтнот. Времени нет даже на чашку кофе, не говоря уже об отдыхе и сне.

Хорошо то, что хорошо кончается. Переговоры с губернатором сегодня прошли удачно. На исход дела повлияло не только заманчивое предложение, но и высокое реноме близнеца. Люди в губернской администрации сидели не глупые, то, что касалось их лично, просчитывалось на 3–4 хода вперед. Да, они могли спокойно отобрать бизнес, создать человеку проблемы, в этом мире все возможно, но предпочли договориться. Тем более на чашу весов легла растущая популярность движения «Чистое небо». Люди начали приглядываться к этому неведомому доселе чуду-юду, прикидывать риски и выгоды. На этом все и ловятся.

Приближаются президентские и парламентские выборы. Административный и партийный ресурсы, конечно, сами по себе великая сила, но дружба, а еще лучше деловой контакт с человеком, за спиной которого стоит сильное неполитическое движение, дорогого стоит. Даже в этой стране понимают, что честная победа дороже, ценнее договорного матча с заранее утвержденными планами по голосованию и 120-процентной явкой избирателей.

Время идет, популярный, способный влиять на избирателей человек становится полезным. Традиционный цикл псевдодемократической системы. Подготовка к выборам. Накал страстей, гонка за голосами, сумасшедшие деньги на рекламу, еще более жуткие затраты на смазку бюрократической машины, апофеоз демократии. Последний пик психоза на выборах, тяжелая артиллерия административного ресурса. Громогласные фанфары после победы, захлебывающиеся от восторга дикторы, объявляющие предварительные итого голосования.

Затем торжественное объявление победителя. Заранее предсказуемые и согласованные протесты официальной оппозиции, последняя попытка заявить о себе мелким скандальчиком и громкими визгами оппозиции подпольной и непризнанной. Считающийся наиболее серьезным оппозиционер заявляет о подтасовке результатов, требует пересчитать голоса. Это быстро ставший популярным обязательный элемент аттракциона. Все это понимают, но тем не менее кое-кто еще надеется на чудо, в душе понимая, что официальной оппозиции меньше всего нужна победа. Эти люди просто не знают, что с ней делать.

Затем все устаканивается и сходит на нет. Популярные фигуры, которых еще два месяца назад пытались затащить в обойму, кто был нужен как рупор демократии и Нашего Кандидата, уже никому не нужны. Цена их популярности резко падает. До следующих выборов.

По данным разведки, господин Усачев лег на дно и не отсвечивает. Сначала он пытался сопротивляться, дрался за свой бизнес, но, увы, Фортуна – девица ветреная, любовь ее переменчива. Валерию Иннокентьевичу не повезло. Все изменилось за два дня, когда Усачев пытался в очередной раз припугнуть Дениса Панфилова и его союзников. Перебор и крах. Столкнувшись с реальным отпором, специалист по переговорам слился, сдулся как воздушный шарик.

Приреченск решительно не желал завоевываться пришлым варягом. Те, на кого давил гость из Подмосковья, кого он запугивал, кого подкупал, быстро поняли, что за этим господином уже нет серьезной силы, он ноль. Реакция была соответствующая. Двери закрылись, денежный ручеек иссяк, контракты и договоренности превратились в простую бумагу. Уважаемого Валерия Иннокентьевича кинули на всех фронтах, не помогли и навыки разруливания криминальных терок. А кое-кто явно жаждал крови. Особенно те, кому знакомство с Усачевым стоило седых волос и жутчайших стрессов.

– Небо, звезды, огни на горизонте, – заметил Денис.

– Красотень неописуемая, – согласился Дэн. – А видел ли ты ночное небо над саваннами Родезии?

– И не соблазняй. Все равно небо над тайгой красивее.

– Бывал там?

– Бывал. Работал одно время с одним левым проектом.

– А я не был, но знаю, нет ничего краше Южной Африки.

– Далеко. Жарко. Живность всякая смертоносная.

– Ерунда. В Москве опаснее. Киплинг вот от Южной Африки был в восторге. Даже стихи о ней писал.

– Киплинг много где бывал.

– Да. – Дэн резко крутанул руль, он чуть было не прозевал поворот.

Дорога шла по склону холма. Слева горели огни далекого села, справа темнели заросли кустарников. В свете фар белели стволы березок вдоль дороги.

За очередным поворотом вспыхнули манящие огни придорожного кафе.

– Остановимся?

– Ну его к черту. Не ем я жареную собачатину. Кошатину и прочую жратву для бомжей тоже не ем. Официантка сонная, пока проснется, пока кофе найдет, пока второе разогреет. Уснуть успеем. Ну его. Давай лучше за руль сяду, если ты устал.

– Подожди. Как усну, так и сядешь.

– Тогда поздно будет.

Дэн хотел было скаламбурить в ответ. На языке вертелось прекрасное сравнение бороды апостола Петра с легкой небритостью похмельного патологоанатома. Не успел. Пока собирался с мыслями, в кармане затрезвонило проклятье нашего времени. И как люди раньше обходились без мобильников?! Уму непостижимо! Муромцев сначала выловил из кармана основной телефон, только потом понял, что звонит второй аппарат, старенький, простенький, но все еще рабочий «Сименс».

– Алло! – на экране высветился знакомый десятизначный номер.

– Тревога. Быка видели на трассе, прошел на зеленой «Нексии» мимо поста за плотиной, – в голосе Жени Боровика звучали металлические нотки.

– Время? Он один?

– Двадцать минут назад. Гаишники его срисовали. Приказа на задержание не было. В машине два человека.

– Боевик?

– Да. Молодой, крепко сбитый, бритый налысо.

– Понял.

– Я поднимаю тревогу. Идем погоней.

Дэн негромко рассмеялся, перебросил ногу с газа на тормоз и крутанул руль, сворачивая на обочину. Под шинами зашуршал гравий. Камешки выбили тревожную дробь из днища машины. От резкого торможения напарника чуть было не приложило головой о ветровое стекло. Денис ведь ненавидел ремни безопасности, отстегивался при каждом удобном случае, когда не было риска нарваться на слишком бдительного инспектора.

– Давай, пересаживайся за руль. – Прогрессор выскочил из машины и на ходу глубоко вдохнул, буквально впитывая в себя через силу ночную свежесть.

Жаль, не вовремя Кирпич вынырнул. Недосып затормаживает реакции. Мозги костенеют, отказываются работать как следует. И в глаза как песок сыпанули. Ладно. Опускаясь на пассажирское сиденье, Муромцев выловил из бардачка револьвер. Все шесть патронов в барабане, механизм работает как часы, а глушитель вот сегодня не нужен. Он только мешает, снижает скорость пули и дальность соответственно.

Ерунда! Офицер Африканской бригады всегда готов к хорошей драке. Многие пытались спорить, да немногие выжили. Советские африканцы всегда стреляют быстрее и чуть метче всякой интернациональной швали из «диких гусей» и прочих бандитов. Немного жаль, что напарник без оружия. Дэн в очередной раз пожалел, что категорически запретил брату брать с собой ствол. А с другой стороны, вваливаться на прием к губернатору с пушкой за пазухой – это явный перебор. Как в древнем анекдоте: «Провинция-с. Не поймут».

– Не гони. Держим сотню. – Дэн дружески толкнул близнеца локтем.

– Драка ожидается? Дискотека?

– Будет. Подвижная засада. На это и будем рассчитывать. И опусти окно. – Свою форточку прогрессор уже утопил в дверце. – Ищем зеленую «Нексию».

– Их в губернии как собак нерезаных.

– Нам всех не надо. Одну бы найти, с нашей добычей. – С этими словами прогрессор откупорил банку энергетика. Не любил он эту гадость, чистой воды дешевый психостимулятор, но сейчас необходимо взбодриться, дать нервной системе хорошего пинка.

– Работаем, брат. – Денис убавил громкость приемника.

Однако через минуту опять добавил звук, на волне плыла мелодичная, плавная, напевная, зовущая в даль, тревожащая душу песня «Скорпионз». Так они и ехали под звуки «Send me an Angel». Денис обошел еле ползущую «шестерку». Впереди и чуть левее за посадкой горели огни деревни Лекарево. Скоро будет развилка на Малореченский. У поворота хорошее место для засады. Если там не ночуют дальнобойщики, можно будет встать, погасить фары и ждать, когда мимо пройдет машина Кирпича.

Подкараулить и рвануть в погоню. На чистой ночной трассе «Астра» с форсированным двухлитровым движком даст «Нексии» сто очков форы. Да еще с водителем, знающим здесь каждую ямку и каждый поворот. Денису ведь регулярно приходится по этой трассе мотаться. Кирпич сегодня не уйдет. Ему придется ответить за подставу с трупами подельников. За старые грешки, угрозы, наезды тоже придется отвечать.

– Знаешь, я только сейчас понял, как ты меня подставил, – нарушил молчание близнец.

– То есть?

– Всю жизнь пахать как проклятый, не спать толком, решать десятки проблем одновременно. Жить на работе, под прицелом и даже в душ без сопровождения не сходить!

– А это еще почему? – хохотнул Дэн.

– Охрана. Да, жена и дети тоже без волкодавов ни шагу. И ты меня в это втравил.

– А как же вкус власти? Возможность решать настоящие вопросы, власть править людьми, заставлять их смотреть на тебя с обожанием, ловить каждое твое слово?

– Да имел я твою власть телеграфным столбом! – взорвался близнец. – На стволе я это мотал! Я человек, а не политик!

Дэна же разговор забавлял. Жалко, конечно, Дениса, но Ругии именно такой правитель и нужен. Не человек, рвущийся к власти, как к наркотику, не упивающийся своим всесилием монстрик, а настоящий Человек, для которого власть – это инструмент, не более того. Ну, еще ответственность за свою страну и своих людей. Получается, наши штабные сделали правильный выбор, нашли настоящего человека, настоящего Верховного Правителя.

Дэн даже загордился: это ведь он сам, он тот самый Денис Панфилов, обычный паренек с окраины, боец колониальных войск, бродяга по жизни оказался достоин править Державой. Только что он выдержал экзамен на зрелость. Перед самим собой выдержал. Вот ведь, выверты физики параллельных миров! Натуральная шизофрения во плоти. Я сам-два, два воплощения твоей личности разговаривают друг с другом и еще экзаменуют друг друга. С ума сойти можно. Шизофрения. Определенно шизофрения, если бы это не было самой что ни на есть железобетонной правдой.

Опять звонит телефон. На этот раз у Дениса. Короткие фразы. Под конец громкий возглас: «Здорово!»

– Что хорошего и нового? – любопытствует прогрессор.

– Марат звонил. Хуснуллин. Он сейчас в Смоленске. Местные ребята согласны с нами работать, – речь шла о «зеленых» и антиглобалистах. – Люди хорошие, боевые. Готовая ячейка, целое отделение.

– И не спится ему. Ночь на дворе. Да, еще с Урала тоже хорошие вести. Растем помаленьку.

Дэн слишком поздно заметил стоящую на обочине машину. В свете фар блеснуло стекло. Через дорогу метнулись две тени. Близнец резко крутанул руль и вдавил педаль тормоза. Автомобиль пошел юзом, захрустела АБС. Дэн успел упереться левой рукой в панель и выхватил револьвер. Удар, как будто задним крылом что-то задели.

Выстрелов прогрессор не заметил, только лобовое стекло пошло трещинами, расцвело паутиной. Ответный выстрел по неясной тени. Промах. Не успела машина остановиться, как Дэн кубарем выкатился на асфальт. Метрах в десяти стоит Кирпич. Дэн его сразу узнал.

Выстрел. Еще один. И перекат. Уйти от ответного огня. Панфилов скатывается на обочину, ловит бандита в прицел. Тот стоит на одном колене и держит обеими руками пистолет.

«Сейчас ты у меня…» Остается только нажать на спуск. Нет! Рано! Удар в плечо. Еще один. Как кувалдой в грудь заехали. В глазах темнеет. Дэн падает на спину, чувствует отдачу револьвера. Три выстрела подряд. Сухой щелчок. Патроны кончились. Глаза слипаются. Усталость берет свое. Все тело болит. Нет сил ни подняться, ни даже вскрикнуть. Последним усилием вскинуть руку, и затылок отдает искрящейся резкой болью. Человек уплывает в долгожданное беспамятство.

«Не стоило пить энергетик», – медленно скрипит последняя мысль, и наступает полная темень.

Дэн уже не видит и не слышит, как Кирпич прижимает руку к простреленному боку, как на него налетает Денис и с диким воплем бьет ногой в лицо. Затем хватает за волосы и долго, методично колотит головой врага по асфальту.

Сбитый машиной напарник Владимира Кирпичева поднимается на ноги, хромает к своей машине, но уже у самой «Нексии» его догоняет Денис. Человека как будто ангел смерти обуял. Убивает он руками. Просто сворачивает незадачливому киллеру шею.

Пелена спала с глаз, сознание прояснилось. Под ногами Дениса лежало тело человека в неестественной позе. Шагах в десяти еще один труп. Панфилов поднял руки, уставился на них непонимающим взглядом. Кровь. Он только что убил двух человек. Двоих опасных вооруженных бандитов. Голыми руками.

До Дениса начало доходить, что вляпался он серьезно и по самые помидоры. Надо срочно следы убирать. Машину угнать и привести ее в такое состояние, чтоб ни один криминалист не подкопался. Да еще брат ранен. Брат?!

– Дениска! – молодой человек метнулся к двойнику.

Стресс прошел. Рассудок взял верх над пустыми эмоциями. Так, проверить пульс. Сонная артерия еле угадывается, но, кажется, под пальцами что-то бьется. Ладно. Бегом к машине за аптечкой. Не забыть забрать револьвер.

До слуха Дениса донесся приглушенный шум мотора. Вдалеке за поворотом мелькнуло светлое пятно. Времени в обрез. Не до сантиментов. Молодой человек вытащил из кармана брата патроны, перезарядил револьвер, убрал стреляные гильзы в карман. Затем подхватил прогрессора на руки и понес к «Опелю». Телефон в кармане разрывался трелью простенькой мелодии из стандартного набора «Самсунга». Пошли они все куда подальше! Сначала положить брата на заднее сиденье, потом уже хвататься за аппарат. Денис думал, что это жена тревожится, но оказалось – не она.

– Денис, что с Денисом? – судя по голосу, это был Женя Рябушкин.

– Ты где?

– Сейчас. Что там с навигатором? Дурацкая система. Почему у этих власовцев ГЛОНАСС не работает? – ворчал бывший ефрейтор. – Так, подъезжаем к повороту на Малореченский.

– Мы на трассе. Прямо перед тобой. Денис тяжело ранен. На мне два жмура.

– Понял, сбавляю. И не играй больше в компьютерные игры на ночь, – грубовато пошутил Евгений. – Особенно в «Doom» с бензопилой.

Вскоре на трассу выскочила серебристая машина. К Денису подлетели Рябушкин и Вячеслав Савельев. Алексей Ковалько неторопливо выбрался из машины, потрогал носком ботинка труп Кирпича, презрительно скривился.

– Намусорили ребята. Ой, как намусорили. Раззявы.

– Давай. Быстрее. Тащи перекись. Свет давай. – Гадюка склонился над своим боевым товарищем.

Быстро перевязать раны. Вколоть пару ампул из армейской аптечки. Дело пошло. Денису осталось только помочь Рябушкину забросить трупы в багажник «Нексии».

– Погнали. – Женя запрыгнул за руль трофейной машины и повернул ключ зажигания.

К тому времени Ковалько тщательно вытер салфетками все отпечатки пальцев, подмел обочину, придирчиво осмотрел место преступления. Машины уже убрали с проезжей части. И вовремя. По трассе прошла пустая фура. Еще через минуту пролетели две легковушки. Не спят люди. Едут куда-то, спешат по своим делам.

«Нексию» отогнали за лесопосадку, облили бензином и подожгли. «Опель» Муромцева взял на себя Гадюка. Машину решили отогнать на старую базу под Бондюгами. Спрятать и аккуратно отремонтировать. Главная проблема – внушительная вмятина на заднем крыле. Денис сам не знал как, но он буквально на одних инстинктах вырулил под пулями и, сбрасывая скорость, сбил одного из бандитов. Теперь эта удача превратилась в проблему. На одежде водителя Кирпича должны остаться частицы краски, на асфальте следы торможения, отпечатки протекторов. Да и битое стекло не приберешь.

Наконец место боя подчищено. Бойцы погрузились в машину и поехали в город. По дороге выработали легенду. Муромцева однозначно в больницу. Тем более у Дениса Панфилова хорошие контакты в одной частной клинике. Контингент надежный. Привыкли держать язык за зубами. Придется, конечно, платить не только за лечение, но и за анонимность, выбирать не приходится: жизнь дороже денег.

Вкус крови на губах

Денис не помнил, как добрался до дома, уснул он на заднем сиденье машины. Первый раз ведь такое. Да, ему приходилось убивать, спокойно, с холодным рассудком, заранее зная, что и как делать, тщательно просчитав ситуацию, спланировав работу и обеспечив себе и своим соратникам полноценное алиби. А вот так, как сегодня, не думая ни о чем, поддавшись ярости и желанию голыми руками душить, грызть, рвать врага, когда ноздри раздуваются от терпкого пьянящего запаха крови, в горле застревает рев первобытного охотника, а голова кружится от вкуса смерти и жизни на губах, не приходилось. Самым страшным было не то, что он убивал – в конце концов, мир только чище стал, – а то, что ему понравилось. Вот это пугало по-настоящему.

– Так что, командир, будем зачищать город? – наклонился вперед Сергей Жуков.

– Будем. Ориентируй соратников. Ищем Усачева и мочим, – кивнул Панфилов.

Разговор происходил на даче Муромцева. Вечер субботы. Со стороны выглядит как встреча хороших друзей с пивом и на природе. Жизнерадостная компания за столиком под навесом. Шашлык жарится. На столе зелень, кружки. В бочке с водой охлаждаются два ящика пива. Над баней дымок вьется. Куда без этого. Жены и подруги снуют по участку, перешептываются, обсуждают последние обновки и цены в магазинах.

В действительности пиво почти все безалкогольное. Вино так и стоит нераскупоренное. Разговор за столом идет отнюдь не о машинах, кабаках и контактах с нужными людьми. Впрочем, последнее не совсем соответствует истине. Контакты, связи, выходы на уровни принятия решения учитываются.

За столом собралась вся старая команда Дениса Панфилова. Даже капитан Иванцов приехал. Из прогрессоров пригласили только Славу Гадюку. Денис не доверял Ковалько и новому пополнению, боялся, что те в любой ситуации будут действовать точно по инструкции. А кто знает, что у них за инструкции?! Вот то-то и оно. У гостей из Советского Союза свои интересы.

– Могу обрадовать, дело о двойном убийстве на трассе глухарь, – добавил Иванцов. – Концы обрублены. Наши стоят на ушах, но думают, что это криминальные разборки. Рэкермены не поделили дорогу.

– И то хлеб.

– Хорошая новость: из пистолета Кирпичева были убиты Козулин и Жвалов. – Речь шла о безвременно сгинувших на тот свет спутниках Кирпича. Да, как раз после дерзкого рейда обоих Панфиловых со товарищи. Прокололся секретарь Валерия Иннокентьевича, не смог перевести стрелки на Панфиловых. Подставился. Впрочем, сейчас ему уже все равно. Криминалисты до сих пор гадают: это что надо было учудить, чтоб превратить голову человека в кашу? От лица ничего не осталось, месиво, череп пробит, и неоднократно.

– Усачева надо искать. И будем искать, – протянул Серега Жуков.

– Мы его давно ищем. Лег на дно, зараза, и не отсвечивает. Он точно в городе?

– В городе, – кивнул Гадюка. – Два дня назад его видели на проходной Механического.

– Два дня – это долгий срок. – Марат потянулся и заложил руки за голову. – Он точно не сбежал?

– Некуда ему бежать, – злобно ощерился Денис. – Пусть сейчас за финансовый провал не убивают, но в «Виконт-компани» жаждут задать Усачеву очень интересные вопросы.

– Она нахмурила брови и неоднократно вопрошала: «Где деньги?»

– Не только. Речь о больших деньгах.

– Денис прав. По моим данным, «Виконт» потратил на внедрение в Приреченск больше пятидесяти миллионов рублей. Это включая лицензии, местные офисы, зарплату специалистов, откаты и прочие расходы. Сумма невелика, но провал операции ударил по деловой репутации фирмы. Неизбежно возникнут проблемы с другими контрактами, вырастут накладные расходы. А спросят за все с Усачева, если он не успеет найти виноватого.

– Мальчики, хватит о работе. Вы и так дома не бываете, – Лена решительно вмешалась в разговор. Девушка обвила руками шею своего возлюбленного.

– Милая, ну… – на этом какие-либо попытки сопротивления закончились. И разговаривать при жене нельзя, и отправить ее в дом не получается.

– Баня натопилась. Пиво охладилось. Шашлык скоро сгорит, – улыбнулся Марат.

– Кто идет к бочке? – притворно нахмурился Слава.

– Ты.

– Я ночую на даче. Мне можно! – провозгласил Денис.

На этом серьезная часть встречи, как несложно догадаться, завершилась. Ко всему прочему к веселью присоединился Олег Окунев. Скучно стало человеку, решил проведать, кто это там у соседа гуляет? Проверка затянулась до полуночи. Отсутствие самого Дениса Муромцева никого не удивило. Знакомые привыкли, что Дэн может в любой момент уехать недели на две. Работа у человека такая. Даже Олег спокойно проглотил официальную легенду и не подумал поинтересоваться: что это Катюша явно чем-то встревожена, места себе не находит. Списал все на естественное беспокойство за улетевшего в очередную командировку мужа.

Отдыхали спокойно, без шума и громкой музыки. В доме спит младенец, да и соседи приехали на дачу, чтоб отдохнуть от городского шума, а не на дискотеку под яблонями. Посидели, в бане напарились, отвели душу неторопливыми разговорами за жизнь. Женя решил сегодня попробовать себя в роли шеф-повара и потчевал соратников форелью на углях. Получилось неописуемо вкусно. Тем более Земсков был сегодня в ударе и жарил рыбу самыми разными способами: на решетке, в фольге, обмазывал тестом и запекал, с приправами экспериментировал.

Денис сегодня предпочитал обычный шашлык из свинины, после запредельных стрессов его тянуло на жирненькое. Хотя, надо отдать должное, рыбка тоже хороша. А вот пивом Панфилов не злоупотреблял. Добрая шутка: во всеуслышанье потребовать подать целую бочку – это одно, а много пить не хотелось. Лучше спокойно потягивать легкий напиток из кружки, смаковать глотками. Лена ушла рано, боится оставлять ребенка без присмотра. А без жены только и остается сидеть в плетеном кресле и глазеть на ночное небо.

Некстати вспомнился разговор с двойником. А какое оно, небо Родезии? Почему вдруг его самого в другом мире занесло в Южную Африку? Неужели скучно стало в уютном, благоустроенном Союзе? Может, на приключения потянуло? Адреналиновое голодание? Почему вообще люди бросают насиженное место и несутся сломя голову на край света, к черту на рога за синей птицей? Деньги? Нет. Не похож двойник на миллионера. И даже в такой благополучной стране, как его Родина, содержание офицера со всеми надбавками не делает человека богачом. Для желающих разбогатеть есть куда более безопасные способы. Тем более у соседей предпринимательство не запрещено.

Сложные вопросы. Ответов нет. Да Денис и не пытался отгадать вечные загадки человеческой психики. Не его это дело. Пусть ученые разбираются.

Вспомнилось детство, молодость. Эх, он ведь действительно в свое время хотел уехать далеко-далеко, туда, где прозрачное небо, бездонное море, бескрайние степи, глухие леса и высоченные горы. Жизнь внесла свои коррективы в юношеские мечты. Приходилось драться за место под солнцем, искать себя в этой жизни. Путешествие в дальние края было отложено на потом. И это «потом» так и не наступило.

А что, если плюнуть на все и уехать? Лицо Дениса исказила горькая усмешка. Нет. Жену и ребенка не бросишь. Людей не обманешь, пока не сделаешь все, что обещал, совесть не позволит бежать. А потом уже поздно будет. Только если через много лет на пенсии, когда все долги будут розданы, обещания выполнены, дети вырастут. Только тогда и можно будет уйти на восход вдогонку за мечтой.

– Проклятый Кирпич! Гондон недоношенный! – Граненый стакан пролетел через всю комнату, врезался в стену и разбился на мелкие осколки.

– Какой же ты урод!

Валерий Иннокентьевич одним резким движением отодвинул серебряную кружку на край стола. Хотел было вышвырнуть ее в окно, но вовремя передумал. Преподнесенный люберецкими братками подарок в память об отсидке дорого стоит. Не хватало еще с конкретными пацанами поссориться. И так слишком много ошибок в последнее время. В серьезном бизнесе это не прощают.

Усачев презрительно фыркнул, вспоминая свои первые шаги в этом проклятом провинциальном кишлаке. Расея! Мать ее, перемать и вымать! Тупые, мнящие о себе и одновременно с раскрытым ртом смотрящие на столичных жителей и иностранцев провинциалы. Большие дети, честно говоря. Попадаются среди них настоящие, но тех сразу видно. По мнению Усачева, из таких вот голодных детей глубинки каждый второй москвич происходит, не считая первого.

Валерий Иннокентьевич сам не москвич, все детство прошло по дальним гарнизонам и окраинам Союза. Обычная судьба детей офицеров. Но с тех пор как он осел в Подмосковье, отношение к провинции незаметно изменилось. Или оно всегда было таким? Усачев, честно говоря, не помнил или не хотел помнить.

Психоз прошел. Теперь можно закурить. Жадно втянуть в себя дым. Отпустило. Поднять кресло, сесть, допить чай и подумать над смыслом бытия, ну или что там под этим понимают в нашем сумасшедшем мире.

В деле полный и окончательный провал. Надо это признать и не тратить силы на то, чтобы исправить то, что невозможно исправить. Попался, как лох саратовский. До смешного доходит! Прятаться приходится!!! Благо Валерий Иннокентьевич нашел в свое время одну хитрую загородную гостиницу. Домик в лесу близ берега реки. Тихое место, где любят гостить высокопоставленные визитеры, отдыхать местные бизнесмены и полукриминальные авторитеты и устраивать буйные вечеринки со всеми удовольствиями детишки богатых родителей. Очень богатых, надо добавить.

Сейчас загородная гостиница пустовала. Единственным постояльцем был господин Усачев. Это радовало. Владельцы и персонал привыкли держать язык за зубами, это входит в стоимость номера, тогда как среди случайных отдыхающих мог бы найтись человек, знающий Валерия Иннокентьевича. Сейчас это было лишним. Нет, Усачев не боялся встретиться с кем-то из тех, кому он должен. Морду бить не полезут, а ежели и полезут, то тем хуже для нападающего. Это не вопрос.

Куда хуже была огласка. Усачев не зря съехал с городской квартиры. Пусть на дворе отнюдь не «золотые» девяностые, но всяко бывает. Среди аборигенов встречаются индивиды удивительной тупизны, с уникальными по прочности лбами. Эти могут попробовать устроить классический бандитский наезд со шкафоподобными мордоворотами, взятием на понт, тупыми разводами и паяльником в заднице.

Впрочем, вероятность такого наезда крайне мала. Усачева больше страшил визит кое-кого из владельцев «Виконт-компани» и связанных структур, с группой поддержки естественно. Людям свойственно интересоваться судьбой своих денег, и чем крупнее сумма, чем значительнее последствия ее потери, тем пристальнее интерес. Закон жизни, знаете ли.

Надо добавить, товарищи Дениса Панфилова сильно ошибались, оценивая потери «Виконт-компани» в жалкие полсотни лямов деревянных. Валерий Иннокентьевич успел вложить в бизнес в Приреченске двадцать миллионов евро. И сейчас эти деньги плакали горючими слезами, возвращать их придется с большим трудом.

«Ничего. Прорвемся», – думал Валерий Иннокентьевич. Надо только выждать. Неделю, две. Сейчас в Москве намечаются интересные подвижки. Одного хорошего человека обещают поднять на полезную должность. Надо только дождаться назначения и лететь в Москву. Человек в свое время многим был обязан Усачеву и, что немаловажно, до сих пор сидит на крючке. Людям ведь свойственно забывать, особенно тех, кому ты обязан по гроб жизни. Еще немного, и можно начинать новую игру.

Время есть. Валера Усачев умел выжидать. Полезное умение для хищника. А никем другим он себя и не числил. Если нечего делать, если любое движение только ухудшит ситуацию, не стоит нервничать, переживать, укорять себя. Глупо. Но зато у человека появляется много времени, и это время надо с толком использовать. Проанализировать свои ошибки, к примеру.

Да, Усачев понимал, что проблемы возникли в тот самый момент, когда он нажал на Панфилова и Муромцева. Ребята оказались с гонором, слишком самоуверенные и, что хуже всего, непредсказуемые. Одна только хохма с рюмкой водки – а как талантливо этот гад развел Валерия на выпивку! – с последующей банальной гаишной подставой чего стоит! Талант. Жаль, что придется этого Панфилова растоптать, раздавить, разорить и изничтожить так, чтоб больше не поднялся. Искренне жаль этого человека. Но иначе нельзя. Такова жизнь. Нельзя прощать поражение. Нельзя позволять жить тем, кто оказался сильнее и удачливее тебя, – принцип, который Усачев исповедовал с юных лет.

Сидеть в четырех стенах тоже нельзя. Надоедает. Почему бы не выбраться вечерком на рыбалку? Река всего в двухстах метрах. В багажнике лежит удочка. От бетонного пятачка перед воротами гостиницы к берегу идет грунтовка. Дорога, конечно, жуткая. Виляет между деревьями по крутому склону. После дождя на легковушке по ней не подняться. Но у Усачева приличный джип. По любой грязи пройдет.

Прав нет, но это не проблема. Во-первых, дорожной полиции в таких дачных закоулках не бывает, только если сами на отдых выберутся. Во-вторых, по нашим законам нельзя человека сразу прав на вождение лишать, только через суд. А после изъятия водительского удостоверения вместо него выдается временное разрешение, сроком на месяц. Так что, даже если тебя в дупу датым из машины вытащили, ты уже на следующий день с полным правом можешь садиться за руль. И кататься до судебного решения или пока срок времянки не кончится. А что?! Все по закону. У нас ведь правовое общество, во всяком случае, так говорят официальные лица, коим положено так говорить.

Витьку Санину уже порядком надоело шарахаться по лесу. Скучное это дело – сидеть в дозоре. Однако приходится. Дисциплина в бригаде была, есть и будет. Тех, кто не понимал сего нехитрого момента, в соратники не приглашали. Серега Жуков попросил ребят взять под наблюдение один хитрый дом отдыха, или как там это заведение именуется. Серега всегда старается просить, а не приказывать, но к просьбам старшего ребята относятся как к приказам.

Приглядывать за лесной гостиницей старались, не привлекая к себе внимания. Соратники сворачивали с асфальта в двух километрах от объекта и пробирались лесными дорогами, благо сильных дождей давно не было и по грунтовкам можно было проехать на обычных легковушках. Работавшие парами наблюдатели не приближались к гостинице ближе чем на три сотни метров. Машины прятали в лесу, сами только пешком, грибников обходили или прятались так, чтоб остаться незамеченными.

– Есть птичка! – Витек опустил бинокль, на его губах расцвела торжествующая улыбка.

Сергей обещал, что тот, кто засечет выходящего за пределы гостиничной территории Усачева, получит право выбрать себе ствол по вкусу. Парни как раз обещают в ближайшее время привезти с полдюжины пистолетов. И не одни «адвокаты Макарова», в партии будут и «беретты», и «вальтеры». Есть из чего выбрать. Сам ассортимент, разнобой в партии давали хороший повод для размышлений. У кого и как можно купить разом несколько разнотипных «чистых» стволов? Да, вот именно. Похоже, у наших очень хорошие и интересные связи. Но так даже лучше, хорошо, когда знаешь, что у соратников есть возможность задействовать связи и отмазать тебя в случае неудачной акции.

Одна короткая фраза послужила спусковым крючком, маленьким камешком, столкнувшим с горы лавину. Доселе мирно куривший, прислонившись к стволу клена, Рома Якушев встрепенулся, буквально выхватил у Вити бинокль и навел его на площадку перед воротами гостиницы. Да, большой серебристый «Ленд Крузер» выкатил за ограду и свернул к приметным кустам бузины, за которыми и шел спуск на берег.

В это время Витек уже звонил по телефону. Поднятый по сигналу Сергей Жуков первым делом повернулся к компьютеру. Быстро зайти на нужный сайт, оставить пару «нейтральных» сообщений. Затем подняться из-за рабочего стола и проследовать в курилку. Теперь можно звонить. Вызвать соратников из бригады, тех, кого можно, не забыть позвонить Денису и Жене Земскову.

В свое время, набирая новый состав бойцов, Сергей и Женя решили сразу создавать две команды, не смешивать людей. Законы конспирации. Горизонтальная сеть куда устойчивее и надежнее, чем вертикальная структура. Безопасность должна быть. Чай, не клуб любителей вязания организуется.

Только потом Жуков внутренне одернул себя, собрался и решительно двинул в кабинет начальника. Нельзя просто так сорваться и уйти с работы, положено отпрашиваться, положено найти такой мотив, чтоб потом в случае чего не вызвать нежелательных подозрений.

Денису Панфилову было проще и сложнее одновременно. Никто не ждет, что директор будет отчитываться, куда он собирается ехать. Рабочий момент такой, значит. Но ведь на сегодня на пять вечера назначена встреча с мэром. Разговор предстоит сложный и важный. Давно ожидаемый разговор. Власти предержащие наконец-то не только обратили внимание на успешную производственную структуру и набирающее популярность экологическое движение, но и сами предлагают сотрудничество. Чиновники хоть и считаются людьми недалекими, но в реальности это не так, они силу пятой точкой чувствуют. Выработавшийся за годы госслужбы безусловный рефлекс.

Панфилов повел игру с губернатором. Мэр это знает и, что естественно, очень хочет знать, как следует вести себя с новым человеком. Здесь намечается тонкая игра, полувербовка. Главное, поддерживать четкий разговор на равных, сделать так, чтоб человек губернаторского клана сам предложил сотрудничество, сам бы сделал первый шаг.

Жаль, придется отменить встречу. Но, может, это и к лучшему? Пусть мэр думает, пусть волнуется. Пусть поломает голову: а в честь чего к нему не бегут по первому свистку? Так он сговорчивее будет.

– Погнали, – командует сам себе Панфилов и вылетает из кабинета.

Бегом скатиться по лестнице и прыгнуть в машину, почти одновременно хлопает правая дверца «Опеля», на сиденье плюхается Гадюка. Вот теперь можно гнать. Контуры операции разрабатывали только в общих чертах. Много зависело от конкретных обстоятельств. Риск, конечно, страшный. Именно такие судорожные телодвижения с бухты-барахты обычно и приводят к ба-альшим проблемам с правосудием. Денис искренне надеялся, что все обойдется.

– Что будем делать с телом? – интересуется Слава.

– Мешок. Багажник. Моторка. Дно.

– Свидетели? – прогрессор голову не теряет, задает именно те вопросы, ответы на которые должны быть проработаны заранее.

Денис сам себе удивлялся. Он всегда скрупулезно прорабатывал все мелочи, все нюансы операций, старался учесть все риски и заранее готовил алиби. А сегодня что? Как будто с цепи сорвался. Нет, та проклятая ночь с дракой на пустынной трассе изменила Панфилова. И не только та ночь, страшные минуты, когда Денис стоял над телом своего брата. Нет, не брата, а самого себя. Он самого себя нес к машине, перевязывал раны, пытался уловить нитевидный пульс, с матом потрошил аптечку в поисках обезболивающего. Да, не каждому выдается стоять над бездыханным телом самого себя. И врагу такого не пожелаешь.

Накопилось. Постепенно, капля за каплей вырос внушительный счет к господину Усачеву. Начиная с бесцеремонных наездов, налета дворовой гопоты, с того самого вечера, когда Аленку напугал вид избитого Дениса, последняя попытка налета на дом и семью. Ранение Муромцева было последней каплей. Денис Панфилов давно пообещал сам себе, что отомстит Усачеву. Сегодня пришло время отдавать долги.

Бойцы Сереги Жукова как следует изучили окрестности лесной гостиницы, знали все тропки и дорожки. Подъезжающих соратников перехватывали на дальних подступах и направляли к берегу по лесным грунтовкам. Только короткое описание-легенда: прямо, поворот направо, за прогалиной у мусорной кучи сбавить скорость и искать поворот налево. На спуске держаться наезженной дороги. Навигаторами не пользовались по понятной причине – эта штука обеспечивает двустороннюю связь. Перед акцией все приборы, по которым можно засечь местонахождение машины или человека, вырубить обязательно. Пусть хоть в этом, но правила техники безопасности не нарушать.

– Производственная безопасность и охрана труда, – пробурчал себе под нос Денис.

– Что?

– Напоминает стандартную инструкцию по охране труда, – пояснил Панфилов.

– Это и есть охрана труда.

Машину оставили в густом осиннике под береговым крутояром. Панфилова уже ждали. Двое бойцов бригады Сергея появились из-за кустов, показали, как спрятать авто, и проводили к краю леса. Здесь из-за зарослей ивняка открывался прекрасный вид на берег. Чудная летняя погода. Ветерок гонит по воде легкую рябь, по волнам скачут солнечные блики. Благодать. Шуршит и шепчет о чем-то своем камыш. Над кромкой воды кружат ударными вертолетами стрекозы.

В другое время Денис с радостью бы сбросил надоевший пиджак, зашвырнул в машину ботинки, закатал брюки и пробежался по мелководью. Как мальчишка. Как когда-то давно, в далеком солнечном детстве. Не время. Единственное, что привлекло внимание мстителя, так это джип на берегу и дремлющий над удочкой рыбак. Этого человека Денис опознал бы в дождь, туман, пургу, с любого расстояния, интуитивно, по запаху, по идущим от Усачева флюидам снисходительного презрения и мелкой гадливости. Ненависть слепа, так говорят, но ныне ненависть стократно обостряла все чувства. И еще Денис знал: ничто в этом мире не спасет Валерия Усачева, не поможет ему подняться на берег или уплыть по реке живым.

Через четверть часа подтянулись Сергей Жуков и остальные его бойцы. Берег пустынен. Оставшиеся наверху наблюдатели передают по рациям, что все чисто. Грибников, рыбаков и прочих непричастных не наблюдается.

– Пошли, что ли, – вздохнул Денис, делая шаг к Усачеву.

Они вышли из зарослей. Спокойно, медленным уверенным шагом. Восемь человек. Вытянулись цепью, заранее отсекая добыче пути отступления. Обогнув машину врага, Денис остановился. От Усачева его отделяли десять шагов. Валерий Иннокентьевич почувствовал приближение людей или услышал шелест травы. Медленно обернулся. Мина брезгливого недовольства медленно сползла с лица, рот приоткрылся, веко задергалось. Мгновение, и Усачев взял себя в руки. Поднялся, вежливо поклонился и чуть прищурился. Сильный противник, такого стоит уважать.

Денис давно готовился к этой встрече, даже заготовил целую речь, повторял про себя те слова, которые бросит в лицо своему врагу, рассчитывал морально унизить, растоптать, вдавить его в грязь, рассказать, как тот был глубоко неправ. А сейчас все слова казались смешными и ненужными. Зачем? Даже если нагловатый варяг что-то поймет, если удастся обнажить его совесть и тронуть душу, то это никому не нужно. В первую очередь не нужно Денису.

– Я знал, что вас заинтересует предложение, – молвил Валерий Иннокентьевич.

В ответ Денис молча выхватил револьвер и взвел курок. Тот самый ствол, из которого брат стрелял в Кирпича. Не время для болтовни. Глаза впились в темные расширяющиеся зрачки Усачева. В прицеле потеющая на глазах переносица специалиста по криминалу. Гремит выстрел. Все. Дело сделано.

Бунт марионетки

По подоконнику скакал воробей. Маленький серый бойкий пернатый разведчик тюкнул по стеклу клювом и, наклонив голову набок, выглядывал что-то интересное, прилипшее к пластиковой раме. За окном светило солнце, шелестели листвой березы и тополя, по небу плыли легкие перистые облака. Если не замечать панельные девятиэтажки на заднем фоне, можно представить, что клиника стоит за городом. Не замечать не получается, только если совсем грустно и на душе пусто.

– Есть в графском парке старый пруд, – продекламировал Дэн. Задумался, провел ладонью по волосам и продолжил: – В этой сказке герои не мрут.

Настроение ниже нуля. Дэн был недоволен собой. Пусть все обошлось, пусть товарищи сумели решить проблему Усачева, пусть дела налаживаются, а бардак понемногу устаканивается, все равно – операция была на грани провала, и все из-за самоуверенности товарища Панфилова, который в «ноль первом» числится под фамилией Муромцев.

Глупо было бросаться в кавалерийскую атаку на врага, не зная, где он и сколько у него стволов. А ведь хотел встать в засаду, дождаться подкрепления. Все проклятая самоуверенность. Хотел как лучше, хотел выбрать место для засады, – не успел.

Хорошо, что все обошлось. Брат добил Кирпича и его быка. Товарищи прибрали место боя, угнали прошитые пулями машины, вывезли самого Дэна, полицаев пустили по ложному следу. Алексей Ковалько и Денис решили вопрос с больницей. Частная клиника на Пушкинской, центр города, хорошие врачи, вежливый, предусмотрительный персонал, охрана, и самое главное: полная анонимность. Ни один не сообщит, куда надо, о пациенте с огнестрельными ранениями.

Да, это одно из достоинств «Мира-01», за деньги здесь можно все, на родине Дэна фиг бы удалось такой финт провернуть. По здравом размышлении, не самое лучшее «достоинство». Точно так же, как и Дэн, от излишнего внимания органов могут прятаться люди, без которых мир стал бы лучше и чище. Либо люди, энергию которых можно направить на другие, куда более полезные для общества цели, главное, вовремя таких индивидов вычислить, подловить на мелком нарушении и после серьезной беседы простимулировать в нужном направлении.

Черт! Как плечо чешется! И ноет, зараза! Нет, ну каким надо было быть идиотом, чтоб получить две пули из «макарова» на дистанции в десять метров! При воспоминании о той дурацкой ночи и перестрелке на трассе уши Дэна горели огнем. Ну как боевой офицер Африканской бригады мог умудриться промахнуться при стрельбе в упор и словить ответные пули?! И это в поединке с обычным бандюганом уличным, тупым отморозком, в армии не служившим, за пограничьем, на пустынных землях не бывавшим! Стыд и позор.

– Денис Владимирович, к вам посетитель. – Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла миловидная медсестра.

– Спасибо, Оксаночка. Пусть поднимается. – Еще один несомненный плюс этой клиники: гостей пропускают только с разрешения пациента.

– Вы лучше ложитесь, Денис Владимирович. Игорь Корнеевич рекомендовал постельный режим.

– Спасибо, Оксаночка, – повторил Дэн, барабаня пальцами по гипсовому панцирю на плече. Чесалось до невозможности.

Девушка недовольно покосилась на строптивого пациента и исчезла за дверью. Минут через пять в коридоре послышались шаги. Явно гость не один, Оксана спутала единственное число с множественным.

Вежливый стук в дверь, в палату входят Денис, Гадюка и Ковалько. Становится шумно и тесно. Двойник обнимает Дэна. Гадюка умудряется хлопнуть командира по раненому плечу, да еще с жизнерадостной такой улыбкой. Муромцев только зашипел в ответ. Алексей же первым делом положил на столик и раскрыл пакет с фруктами. Затем с заговорщицким видом выловил из-за пазухи и поставил за кровать бутылку «Инстербургского».

– Не подмигивай, мне все равно нельзя. – Про себя же Дэн подумал, что он уже завалил медсестер и врачей элитным алкоголем. Знаменитая русская национальная черта – угощать болезного товарища фруктами, хорошим коньяком и дорогим вином. И не объяснишь же соратникам, что в таком состоянии спиртное категорически противопоказано, особенно после антибиотиков. Обидятся. Приходится раздаривать, иначе в палате быстро скопился бы неплохой винный погребок. И это с учетом того, что о ранении Муромцева знают только человек десять, они же и навещают больного.

– Одно могу сказать, спасибо тебе большое, Движение живет и расширяется, – кивнул Денис. – Филиалы работают.

– Что с бизнесом?

– Я уже рассказывал: спешно расширяемся, перехватываем все контракты Усачева. Я вчера встречался с еще одним гостем из Подмосковья.

– Опять «специалист по переговорам»?

– Нет, – улыбнулся Ковалько. – Нас почтило своим вниманием руководство «Виконт-компани». Искали своего безбашенного сотрудника. Заодно зашли в гости к Денису.

– Ты местный молодец, – развязным тоном заявил Вячеслав Гадюка. – Мало того, что обвинил бедного Сергеева в наезде на бедных провинциалов и попытке отнять у сирот корку хлеба, так еще так вежливо послал человека нах, что тот ушел довольный и ничего не получил.

– Не надо. Я только объяснил человеку статус-кво и напомнил, что губернское руководство будет в первую очередь поддерживать своих.

– А потом предложил вместе пилить бюджетные бабки, – ухмыльнулся Гадюка. – Молодец, растешь.

– Да иди ты!

– Ладно, хватит, горячие приреченские парни, – проворчал Ковалько. Командир группы бросил короткий взгляд на Дэна и добавил: – Тут Денис Владимирович хотел что-то важное нам сказать. И обязательно при втором Денисе Владимировиче.

Дэн вначале не понял, что Ковалько хотел сказать. Ситуацию прояснил близнец. Денис отступил к окну, так, чтобы оказаться лицом к лицу со всеми тремя прогрессорами. Многообещающее начало.

– Начнем с того, что я искренне благодарю вас за помощь, участие и поддержку. Спасибо, что вы с пониманием отнеслись к нуждам и чаяниям моего народа, как и своего. – Речь звучала неестественно, слишком напыщенно, слишком много стандартных фраз. – Еще раз, большое, огромное спасибо за помощь. Очень был удивлен встречей со своим близнецом, и за это спасибо. Благодарю за поддержку, за финансирование, за идею с неполитическим движением. Сами бы мы не додумались до такого изящного финта. А теперь я вынужден сказать, что наступило время проститься.

– Не понял? – громыхнул Гадюка. – Ты куда собрался?

Дэн в свою очередь отвернулся в сторону и кусал щеки, чтоб не заржать, уж больно комично выглядели вылупленные на лоб глаза и отвисшая челюсть Алексея Ковалько. Не сумел товарищ старший лейтенант госбезопасности скрыть свои чувства, и опыт работы в Конторе не помог. Это был удар. Дэн Муромцев вспомнил инструктаж во время последней поездки в Питер. Генерал Шнитке упоминал возможность бунта кандидата, риск попытки подопечного выйти из-под контроля и повести свою игру. Дэн прослушал рекомендации вполуха, считал, что это не про него. Близнец человек разумный и не будет устраивать революции без причины.

– Я и мои соратники действительно искренне благодарны за помощь, но дальше мы будем играть по своим правилам. – Прозвучало это достаточно жестко, так что желание спорить не возникало. – Это моя страна, мой народ, мой мир. Нам жить в Ругии, и нам решать, что будет с нашей страной.

– Понятно, это ваша страна, ваша жизнь. Мы действительно не собираемся заставлять вас играть под нашу скрипку, – если Ковалько переходит на «вы», стоит ждать подвоха. – А что вы дальше собираетесь делать с вашей страной? Чем лично вы, Денис Владимирович, занимались до того, как попали в поле зрения нашей ячейки?

– Вам хорошо так говорить. Вы живете в могучей, богатой, счастливой стране. Вы можете себе позволить надеяться на закон, знаете, что ваша страна всегда вас защитит, всегда и везде. Вы можете себе позволить с высоты своей удачи снисходительно фыркать при виде наших несчастий. Но это моя страна. И если правительству глубоко наплевать на народ, если его в первую очередь интересуют рост ВВП, общая численность электората и стабильность вертикали, то мне лично мой народ небезразличен. Я боролся, борюсь и буду бороться. Я работал, работаю и буду работать ради своих, ради русских. Ты это понимаешь?

– Он – нет, а я понимаю, – вступил в разговор Дэн. – Алексей Петрович, представьте себя на месте местных патриотов.

– Мы и так не на месте, а вместе с нашими товарищами, – заметил Гадюка. – И давайте по маленькой, за успех нашего безнадежного дела.

– Какой еще успех? Ты не понял, что наш кандидат отказывается от проекта?

– Это уже не наш проект. – Губы Дэна тронула легкая улыбка. – Руководство сменилось, и нас об этом вежливо проинформировали.

– Молодой человек повзрослел и требует к себе серьезного отношения. Теперь его за водкой не пошлешь. Так что? Я разливаю? Денис, где у тебя стаканы?

– Слава, нам пора. Денис Владимирович, лимит времени. Не будем мешать человеку выздоравливать, тем более после вашей эскапады самочувствие может ухудшиться. Если есть желание, дерябнем вечерком, чтоб смыть стресс.

– Брат, подожди. – Дэн положил руку на плечо близнеца.

Ковалько недовольно зыркнул на Панфилова, но, подчиняясь легкому толчку Гадюки, покинул палату. Панфиловы молча стояли, глядели друг другу в глаза и ухмылялись. Слова им были не нужны.

«Ты решил?» – читалось во взгляде Дэна.

«Да. Не останавливай меня. А если можешь, помоги, но не пытайся играть на свое начальство. Мы не будем колонией», – ответил Денис, мигнув и пошевелив бровями.

«Будем держаться. Я это ты».

«Я это ты. Но у меня своя жизнь, своя родина».

«Понимаю».

Наконец Дэн опустил руку и отстранился от близнеца. Проклятое плечо ныло. Нельзя долго стоять. Надо возвращаться в постель.

– Выздоравливай, брат. Катюша обещала к тебе вечером заглянуть.

– Ты сам как? Дома что?

– Растем. Потомок уже головку держит. Шебутной пацан. За две минуты распеленывается.

– Весь в тебя.

– А ты откуда знаешь?

– Оттуда.

– Ах ты! – рассмеялся Денис, с самим собой же разговаривает.

– И знаешь, я отправлю своему руководству обычный отчет. Поговорю еще со Славой и Алексеем, попрошу не поднимать бучу раньше времени. Генералам рано нервничать. Рано знать, что ты оказался настоящим человеком. – Дэн знал, что совершает серьезное служебное нарушение, но отнесся к этому спокойно. Иногда надо брать на себя ответственность и покрывать нужного человека. Ради дела и ради себя тоже, разумеется. Да, ради своего второго Я.

Как Дэн и ожидал, Ковалько так просто мятеж Кандидата не забыл. Пришел вечером, в сопровождении Славы Антонова и Жени Боровика. Разговор вышел скомканным, на повышенных тонах. Дэн с удовлетворением отметил, что Слава и Женя безусловно симпатизируют местному Панфилову. Гадюка уже сейчас готов сменить правила игры, Боровик еще сомневается, но не сегодня, так завтра дозреет. Хуже было с Ковалько.

Алексей Петрович негодовал. Было от чего. Денис Панфилов не просто декларировал свою независимость, он за последние дни успел оборвать и перезамкнуть все финансовые связи «Политрона» и других своих фирм так, чтоб выйти из зависимости от прогрессоров. К двоим агентам Ковалько в «Чистом небе» подходили серьезные ребята скинхедовской внешности и вежливо просили подумать о смысле бытия и своей верности идеалам Движения. Да еще сам Панфилов позавчера встречался с губернатором, о чем они говорили, одному черту известно. К рапорту Дениса теперь следует относиться с изрядной долей осторожности.

Но зато с отцом Сергием у бунтующего близнеца прекрасные отношения. Появляются знакомства с коллегами клирика. Если так будет дальше продолжаться, выйдет хороший контакт с митрополитом, а это возможность заручиться поддержкой внутрицерковной оппозиции. Владыка ведь известен своими не слишком либеральными взглядами и трениями с патриархом. Стоит отдать должное Панфилову, церковный раскол и дружба с православными традиционалистами Движению выгодны.

– Так что тебя не устраивает? – полюбопытствовал Дэн.

– Он нас отодвинул в сторону. Грамотно, технично отстранил от операции. Это катастрофа.

– Не вижу повода для беспокойства. Операция идет по плану. Движение ширится, число сторонников растет. Влияние появляется. – Муромцев про себя подумал, что отныне Ковалько из товарища превращается в проблему. Не успокоится ведь. И официально он старший, хоть за работу с Кандидатом отвечает только Муромцев, и никто больше.

После выписки из больницы придется Дэну лететь в Питер, проходить через портал и лично докладывать генералу Шнитке обо всех изменениях на поле боя, убеждать командование отпустить Кандидата в свободное плавание. Это единственный вариант. Брат чувствует свою силу, чувствует, что может изменить ситуацию к лучшему, он видит свет в глубине туннеля, и теперь его не остановить.

Если же попытаться надавить, то дело кончится войной. Бойцы Панфилова быстро дискредитируют прогрессоров, заставят их эвакуироваться. Огласки, конечно, не будет, нормальный человек просто не поверит в гостей из параллельного мира, еще меньше поверят рассказам про выживший, победивший и процветающий Советский Союз. Местная пропаганда постаралась, сумела убедить людей, что распад СССР был неизбежным, дескать, законы исторического развития действуют, не выдерживает социализм конкуренции с капитализмом. Такая вот сказочка для взрослых.

– Операцию уже можно отменять, – не сдавался Алексей. – Потеря контроля над главным фигурантом игры означает полное фиаско нашей группы.

– Ерунда, – заявил Слава.

– Извини, сержант, но я опытнее тебя буду. Это у меня не первая операция на невидимом фронте.

– А у меня не первый бой в окружении, без поддержки, против превосходящего противника, – парировал Гадюка.

– Леша, подумай. Наша задача – провести в президенты нашего человека. Мы должны были придумать прикрытие, помочь человеку набрать популярность, создать сильное движение. Где здесь провал?

– Ты уже забыл, что твой двойник говорил?

– А как бы ты поступил на его месте?

– Я бы послал тебя далеко-далеко, – тихо молвил Женя Боровик.

– Ладно, товарищи, хватит спорить. – Дэн попытался поднять руки в умиротворяющем жесте и тихо зашипел от боли, его лицо исказила мученическая гримаса.

– Что ты предлагаешь?

– Оставим все, как есть, и будем наблюдать. Мы ведь наблюдатели. Вот и будем резервом. Не более того. Давайте лучше думать, что писать в отчет.

На следующий день в далеком Санкт-Петербурге еще более далекого «Мира-00» трое облеченных немалой властью товарищей обсуждали два странных документа. Стандартные, полученные по электронной почте и переданные через портал с нарочным отчеты полевых агентов.

– Он что себе позволяет?! – громыхнул генерал Шнитке, швыряя перед собой листки отчетов.

– Прочитал, а зачем мусорить? – осведомился Вячеслав Трубачев.

Куратор проекта по линии спецслужб поднял упавшую ему на ботинок распечатку, свернул пополам и положил на стол. По глазам Вячеслава Ивановича было видно, что он не разделяет чувства Эрвина Шнитке.

– Что думаете, товарищи? – Павел Шумилов наклонился вперед и сложил ладони перед собой. В глазах Красного Премьера плясали веселые огоньки.

– Срочно вызывать этого Панфилова на базу и драить его во все дыры! Что он себе позволяет? – повторил Шнитке. – Отлучу от проекта. Загоню в самый дальний гарнизон.

– Он и так из Африки. – Вячеслав Трубачев провел ладонью по галстуку.

– Значит, еще дальше!

– Дальше Африки не пошлют, меньше патрульной группы не дадут.

– И вы, Вячеслав Иванович? – в голосе генерала сквозила обида. Такое бывает, когда человек, которому ты доверял, как себе, вдруг ни с того ни с сего берет и подставляет тебя по полной.

– А мне кажется, оба Панфилова прекрасно справляются со своей работой, – ответствовал бывший председатель КГБ. – Наш Кандидат успешно прошел последний тест. Он берет на себя ответственность и не прячется за спину Большого Брата.

– А наш? Сапог пехотный. Ему такое дело доверили, а он фортели выкидывает, аборигена покрывает.

– Он самого себя покрывает, – заметил Павел Шумилов.

– Я вас уважаю, но давайте без этих штучек с близнецами и параллельными людьми. Он обязан был дать точный, подробный рапорт, без отсебятины и фантастики.

– Он из Африканской бригады, – напомнил Трубачев. – Фронтир. Заграничье. Колония. На передовой все, начиная с ефрейтора, учатся принимать решения самостоятельно, действовать по обстановке, а не по указанию находящегося за полторы тысячи верст штаба.

– Он, кажется, ранен? – вспомнил Шнитке. – Как выздоровеет, вызываю на родину. Лично допрошу и расспрошу, что там за взбрыкивание Кандидата.

– Извините, Эрвин Теодорович, это первые разумные слова, – заметил Шумилов. Повернувшись к Трубачеву, поинтересовался: – Вы тоже поняли?

– Дошло. Панфиловы не хотят, чтобы мы были в ответе за тех, кого приручили. Самостоятельная игра местных кадров. Самостоятельная политика. Именно то, что мы и планировали в самом начале игры. Помните, Павел Николаевич?

– Помню, – кивнул Шумилов. Он пригладил ладонью и убрал в папку два листа бумаги. Отчет старшего лейтенанта Панфилова, говорящий, что все идет по плану, ситуация под контролем, Кандидат разворачивается и расширяет свою группу поддержки.

Второй отчет уже от старшего лейтенанта КГБ Ковалько. Этот докладывает о «бунте» как подопечного Кандидата, так и прогрессоров Панфилова, Антонова и Боровика. Сообщается о нарушении старшим лейтенантом армии Панфиловым субординации и попытке ввести командование в заблуждение.

– В конечном итоге за операцию отвечает Панфилов. Ему и отвечать, – заявил Павел Николаевич. – На этом все, товарищи.

– Как все?

– Эрвин Теодорович, разговор окончен. Продолжим после того, как старлей Панфилов попадет на базу и доложит обстановку.

После чего товарищ Шумилов поднялся и проследовал к двери. Ему действительно не хотелось переливать из пустого в порожнее. И еще, Павел Николаевич боялся спугнуть удачу. Впервые с того момента, как мозгоголовые ребята Анютина пробили портал к соседям, дело пошло именно так, как надо, как Шумилов и хотел, а не как бог на душу положит.

То, чего Шумилов боялся, не свершилось. Соседи оказались достаточно сильны, чтоб не пасть духом, не получить моральный надлом и комплекс неполноценности после знакомства с прогрессорами и получения информации о куда более успешном Мире-00. Нет, у них достало твердости и жизненной силы взять свою судьбу в свои руки, жить своим умом, надеясь только на свои силы. Кураторов проекта можно только поздравить: наш кандидат в президенты прошел экзамен на зрелость.

Эпилог

– Вставайте, граф, вас ждут великие дела! – провозгласил Денис Панфилов, открывая глаза и потягиваясь. Спать на половине заднего сиденья легковушки – это дело на любителя. Сидишь, скрючившись буквой зю, ноги стиснуты сиденьем, затекают, локоть упирается в дверцу. Хорошего мало, но когда надо выспаться, а терять время на остановку в мотеле нельзя, приходится терпеть.

– Ты уже не граф, – задорно ответствовал сидевший на переднем сиденье Дэн.

– Но еще не президент.

– К черту сомненья. Войска на позициях, артиллерия готова открыть огонь, авиация выходит в заданный район, танкисты подтянулись к пехоте, главнокомандующий выдвигается на КП, в императорской конюшне наводят лоск на белого жеребца. Денис, обратного пути нет. Мы атакуем.

– Тогда хватит лясы точить, позвони Гадюке и Марату, проясни обстановку. А что это за город? – Внимание Дениса Панфилова привлекли дома справа от машины.

– Балашиху проезжаем, – отозвался водитель.

– Скоро Первопрестольная. Позвоню, как только проскочим кольцевую.

Кто сказал, что нельзя начинать серьезное дело в мае? Глупое суеверие. Именно в конце весны все и началось. Страна созрела и была готова к перевороту.

Прошедшие выборы абсолютно ничего не изменили. Когда прошел избирательный угар, с экранов телевизоров исчезли великомудрые морды политологов, а наклеенные где можно и нельзя плакаты с парадными портретами кандидатов незаметно сменились обычной рекламой, люди увидели, что они опять проголосовали за назначенного Единой, Направляющей и Непогрешимой единственного кандидата. Были, конечно, и другие, так положено, но всем заранее было известно, что больше 2–3 процентов голосов они не наберут. А новый лидер системной оппозиции – как потом оказалось, игравший в одной обойме с президентом – снял свою кандидатуру за неделю до голосования.

Зато после выборов выяснилось, что смена президента на жизнь народа совершенно не влияет, прижатые перед выборами цены скакнули вверх, назначенные Вертикалью губернаторы не спешат каяться в грехах и признаваться в некомпетентности, наоборот, хапают еще больше, так, чтоб не только внуков, но и десятое поколение своих потомков обеспечить. Обветшавшие самолеты продолжают падать, а древние корабли тонуть, дороги лучше не становятся, зато превращаются в платные, старые трубы догнивают, на новые денег нет, а цены на коммуналку растут, в отличие от зарплат, между прочим.

Совсем кстати через Интернет распространились новости о беспределе, учиненном на Южном Урале переселенцами из одного южного региона. Полыхнуло. Стихийно образовавшиеся отряды самообороны приструнили «несчастных беженцев». Полиция, как всегда, опоздала и попыталась арестовать не тех, кого надо. Однако местные жители дали отпор и тем и другим.

В Брянской области прошли забастовки. Доведенные до отчаяния люди требовали приструнить монополистов от коммунального хозяйства и энергетики. Затем как-то незаметно требования митингующих коснулись областной политики. Народу надоело бездействие властей, их неумение решать какие-либо вопросы, кроме своих личных.

После очередной выходки южных джигитов с поножовщиной и изнасилованием в Москве опять поднялись футбольные фанаты и ультраправые. На улицах города разгорелись целые побоища. Причем обе стороны не стеснялись с огнестрелом. Попытки властей утихомирить разбушевавшуюся молодежь оказались на редкость неудачны. Полиция действовала нерешительно, офицеры прямо саботировали приказы начальства.

В большинстве своем полицейские сочувствовали фанам, понимали, что не так надо решать вопрос, не с того конца. Не тех надо арестовывать и судить желательно по всей строгости, невзирая на протесты диаспор.

Огня добавило банкротство трех крупных банков. Вызвано это было падением курса доллара. Снижение ударило по многим. Люди враз потеряли свои сбережения «на черный день». Вроде бы не смертельно, всего процентов на пятнадцать, но на фоне роста цен и это критично. Инфляция, несмотря на шаманские пляски Минфина, и не думает замедляться, и ее реальный уровень значительно выше, чем по официальным заявлениям правительственных институтов.

К концу мая страна оказалась на грани. Еще немного – и придется вводить чрезвычайное положение. Осталось совсем чуть-чуть. Достаточно одного камешка, и лавина покатится. Стоит опоздать, недобдеть или перебдеть, и стихийные выступления, глухой ропот недовольства перерастут в массовые протесты. Народ выйдет на улицу. И далеко не факт, что полиция и армия смогут и захотят усмирить беспорядки.

– Я одного не понял, зачем было раскручивать ту историю с попом? – Дэн скучал. Три машины пожирают километры, с каждой минутой приближаясь к Москве. Спать не хочется, да и сложно уснуть на переднем сиденье, и уже поздно, Подмосковье проезжаем. Остается только болтать, перетирать с близнецом события последних недель. Сейчас Муромцева интересовала подоплека нашумевшего убийства отца Вениамина в одном небольшом городке Нечерноземья.

– С одной стороны, батюшку явно зарезали гастарбайтеры, позарились на пару тысяч в кошельке и золотое кольцо, с другой стороны, повод хороший, нельзя было мимо такого дела пройти. А с третьей…, – Денис отвернулся к окну и глядел не мигая на выстроившиеся вдоль дороги дома. – С третьей стороны, может, удастся хоть немного денег на помощь семье собрать.

– Так сам бы перевел.

– Нельзя так. Понимаешь, надо, чтоб народ, сами люди поняли, что они не в вакууме живут, хата не с краю, беда мимо не пройдет. Должно до них дойти, что они не Иваны, родства не помнящие, а народ. Ты же знаешь!

– Не замечал за тобой такой любви к попам.

– Да иди ты! Не в попе дело. – Денис притворно замахнулся на довольно хохочущего двойника.

– Ладно, замяли, – лицо Дэна приобрело серьезный вид. – У нас все готово? Что мы забыли?

– Трудно сказать. Одно ясно, сейчас уже поздно что-то менять. Работаем по плану и надеемся на то, что там, на небе, есть тот, кому наша страна небезразлична.

Денис верил, что он не ошибся с моментом выступления. Подготовка велась заранее. Доверенные люди встречались с крупными чиновниками, зондировали обстановку в армии и полиции, заводили контакты в госбезопасности. А когда ситуация в Ругии накалилась, «Синее небо» неожиданно для всех сменило курс. В первичные ячейки были спущены новые планы и указания. Агитировать людей не было необходимости. Контингент подбирался соответствующий.

Неожиданный выход на политическую арену мирного движения зеленых, явная поддержка антиглобалистов спутали властям карты. Программа Голема сбоила. Система не знала, что делать, и по старой привычке попыталась сделать вид, как будто ничего страшного не произошло.

Три дня назад Панфилов нанес Голему новый удар, «Синее небо» прорвалось на телеэкраны и в газеты. В Интернете и так шла массированная информационная кампания. Программа Движения, статьи, агитационные материалы, речи самого Дениса Владимировича распространялись через сотни сайтов. Очень быстро в наступление перешли как правые, так и левые. Идеи национально-ориентированного социализма для своих нравились и тем и другим. Однако Интернет – это одно, а озвучка с телеэкранов, признание самого факта существования Движения, продавленные в центральные издания статьи – это совсем другой уровень. Это уже серьезная претензия на власть.

Сегодня трудно было понять: добавило или сократило число сторонников выступление Панфилова в поддержку права граждан на свободное владение огнестрельным оружием и полный пересмотр практикующихся норм самообороны. Вопрос сложный. Однако в ближайшем будущем жесткая позиция лидера «Синего неба» добавит движению очки.

Нет, Панфилов официально не рвался в президенты. Наоборот, он упирал на право граждан самим выбирать свою судьбу, право избирать администрацию на всех уровнях. Настоящая демократия – это не только бутафорские выборы раз в шесть лет, это еще и ответственность властей перед народом, право и возможность для граждан призвать к ответу не оправдавших доверие политиков. Демократия начинается не сверху, а снизу. Ибо это ответственность человека за свой выбор, за свой голос, за свое решение.

Наступил решающий день. Пусть Ругия живет провинцией, но революции всегда свершаются в столицах. Денис Панфилов ехал в Москву. Соратники предлагали разные варианты. Можно было заказать чартерный рейс и за полтора часа долететь до подходящего аэропорта. Можно было прибыть заранее и до часа «Ч» жить на полулегальном положении. Были другие варианты. У каждого свои плюсы и минусы.

Но самым надежным было прибыть в столицу на машине за несколько часов до срока. Автомобиль позволяет в любой момент изменить маршрут, за ним сложно следить. Маневр и непредсказуемость – вот залог успеха. Не силовой прорыв, а обходной маневр.

Дэн взял телефон и выбрал из справочника нужный номер.

– Алло. Не разбудил?

Собеседника прогрессора слышно не было. О сути разговора можно было догадаться только по репликам Муромцева.

– Хорошо.

– Через час.

– Нет, погоди, пусть Гадюка решает.

– Мы готовы.

– Ладно.

Закончив разговор, Дэн повернулся к близнецу.

– Все нормально. Ребята занимают позиции. Полиция занята митингом у Кремля. Им не до нас, у Вышки только штатная охрана. Гадюка обещал заблокировать ближайшие полицейские отделения.

– Едем в Останкино?

– Да. Дима, держим курс на Останкино. Дорогу знаешь?

– Обижаешь, начальник, – отозвался водитель, крепкий, бритый налысо, внешне смахивающий на уголовника молодой человек. Чем он частенько пользовался, во всяком случае, любил ввернуть в разговор словцо из блатного жаргона. В действительности Дмитрий никогда в жизни не только не сидел, но и не привлекался, с братками не дружил, уркаганов искренне презирал.

– Гадюка на месте. Осталось позвонить Марату, Евгению, и можно начинать. – Денис хлопнул по бедрам.

Последние часы и минуты перед боем. Они самые тяжелые. Сегодня все должно решиться. Как только кортеж Дениса Панфилова подъедет к Останкинской телевышке, занявшие позиции боевики захватят телецентр. Час времени у Дениса будет. Выступление «Синего неба» начнется с обращения к согражданам по всем центральным каналам. Текст подготовлен заранее, обработан и прилизан специалистами. Даже если что пойдет не так, имеется диск с выступлением. В крайнем случае, если вдруг что-то случится с самим Панфиловым, в эфир пойдет запись.

Затем марш на Кремль. Выступления по всей стране. На улицы выйдут не только активисты, но и союзные движения, борцы против глобализма, правые патриоты, социалисты, коммунистическая молодежь, неформальные движения – все, кого режим довел до отчаяния, те, кому небезразлично будущее страны.

Всенародное требование к президенту уйти с поста. Пути эвакуации из Кремля будут надежно перекрыты. Полиция будет колебаться. По мере роста натиска повстанцев все больше и больше полицейских перейдет на сторону народа. В полиции служат люди, у них тоже есть дети, они живут в тех же домах, что и простые граждане, ходят по улицам, закупаются в магазинах. Им тоже хочется жить в сильной стране, способной на деле защищать своих граждан, а не как сейчас.

Сегодня все должно решиться. У Ругии есть шанс свернуть с ведущего в пропасть пути. У страны есть шанс на будущее. И, как всегда, многое зависит только от нескольких человек. От пассажиров трех подъезжающих к МКАД автомобилей.

– Посмотри в окно, небо-то синее, ни облачка. И солнце светит, – тихо молвил Денис.

– Над всей Ругией синее небо, – отозвался Дэн.

Content

Андрей Максимушкин
Синий реванш

Патруль

Пенсионер союзного значения

Канитель

Соседи

Пробой реальности

Дым сигарет с ментолом

Маховик

Подпольщик

Агент прикрытия

Распутье

Беспредел

Спрут

Вербовщик

Все бывает

Реорганизация

Производственная необходимость

Эколог

Сопротивление

Давление

Марионетка

Кукловод

Неожиданность

Собственное решение

Контратака

Свои решения

Непростые решения

Рывок

Вкус крови на губах

Бунт марионетки

Эпилог