Андрей Павлович Шманкевич

Хорошее море

Азовское море — мелкое море.

Ну что это за море, если целый километр надо идти, чтобы окунуться? Чуть не у самого горизонта стоит в море подорванная немцами землечерпалка; кто не знает, подумает, что она наплаву, а на самом деле она крепко сидит на илистом грунте, дожидаясь, когда у эпроновцев дойдёт до неё очередь. Правда, около землечерпалки человеку с таким ростом, как у Ванька Четверикова, будет с ручками, и даже Сергею Комаревцеву там с головкой, но всё равно, что это за море — пять километров от берега, а глубины сажень!

Конечно, есть в порту приличные глубины. До войны та самая землечерпалка каждый год выбирала грунт у полукилометрового причала и на подходах к нему, чтобы рыбацкие суда могли свободно швартоваться и выгружать улов. Но немцы сожгли настил, и теперь попасть в дальний конец причала, чтобы выкупаться и половить рыбу, можно было только по обгоревшим сваям да по острым, скользким камням, залитым на полметра водой.

Азовское море — рыбацкое море.

Хотя моряки дальнего плавания и подтрунивают порой над азовцами, сочиняя побасенки, вроде такой: «А мы тэж, бывает, по недилям плаваем и берега не бачим, бо… камыши кругом. И мы тилько и слышимо, як по хуторам собаки гавкают…», — сами азовцы относятся к своему мелкому рыбацкому морю с большим почётом и уважением.

А ребята — юнги из Приморской школы юнг — просто влюблены в своё море. Доказательством такой любви может служить и то, что Ванёк Четвериков вернулся из отпуска на десять дней раньше срока. Он так и заявил встретившему его завхозу Степану Петровичу:

— По морю соскучился…

На это завхоз сказал:

— Очень приятно… А где ты думаешь довольствоваться эти десять дней? Сам знаешь: камбуз на «Волге», а «Волга» в плавании.

Ванёк только вздохнул в ответ. И не потому, что боялся остаться десять дней без довольствия; на это он ответил коротко: «Рыбу буду ловить»; вздохнул он при напоминании о «Волге», красавице мотошхуне, белой, как пена прибоя, лёгкой, как чайка, проворной, как дельфин… Плавает она сейчас по Чёрному и Азовскому морям без него, без Ванька Четверикова. Что ж поделаешь, он ещё только первокурсник, только перешёл на второй.

А по морю действительно Ванёк соскучился. Он и не предполагал, что за год так полюбит его. Правда, была тут ещё причина, почему он рано приехал из отпуска: хотелось ему хоть несколько дней посидеть с удочкой. Во время занятий и некогда было и боялся Ванёк, что ребята поднимут насмех. Было у них такое суждение, что человеку, решившему стать капитаном или механиком рыбацкого судна, просто неприлично сидеть с удочками и ловить бычков. А вот во время отпуска, да ещё в пору, когда запрещён промысловый лов, тогда даже взрослому рыбаку не зазорно посидеть с удочкой — никто ничего не скажет…

В следующие два дня выяснилось, что не один Ванёк заскучал по солёной воде — из отпуска прибыли ещё двое: Вася и Костик. Первый, как и Ванёк, — будущий капитан, второй — механик. А на третий день прикатил Сергей Комаревцев. Его приезду Ванёк не очень обрадовался: не ладили они с Сергеем. Уж больно Сергей кичился и тем, что вырос на берегу моря (он был из Туапсе), и тем, что плавал кролем, и даже тем, что был правофланговым. А Ванёк замыкал строй на левом фланге, и Сергей всегда подтрунивал над ним.

Вначале все ребята тоже посмеивались над своим левофланговым, но скоро перестали, да и сам Сергей немного прикусил язык после того, как начальник школы сказал однажды:

— Напрасно вы, Комаревцев, задеваете товарища. Это только в строю вы на правом фланге, а в учёбе совсем наоборот: правофланговый — Четвериков.

Костик и Вася немедленно присоединились к Ваньку. Они смастерили себе удочки, накопали червей. Ванька, не сговариваясь, признали за старшего. Он выбирал место для ловли, у него хранились запасные крючки и лески.

Сергей заявил, что рыбу ловить он не пойдёт, что это ему не положено по штату, как будущему капитану. С утра он ушёл в станицу, а рыбаки отправились в порт.

Завхоз хотя и сказал ребятам, что не сможет взять их на довольствие, всё же приказал прислать кого-либо в школу к обеду. Он молча вручил Васе корзину. В корзине стоял кувшин ряженки, лежали лепёшки, пирожки с яблоками, четыре конфеты «коровка» и десятка два яблок и груш.

— Это тоже возьмёшь, — сказал Степан Петрович, указывая на большущий арбуз и две дыни, лежащие на подоконнике. — Бери, бери. Это с нашего подсобного хозяйства. Вы сами их сажали и пололи.

— Да мы не съедим всего…

— После купания вы и быка съедите. Купаетесь?

— Только один раз, — принялся уверять Вася.

— Один раз? Знаю я этот «раз»! Это значит: утром залезаете в воду, а вечером вылезаете… Всё знаю, сам на море вырос. Ну, ладно. Только далеко не плавать!..

* * *

У Сергея оставалось немного денег. Их хватило на две порции мороженого и два стакана семечек, но поскольку мороженое и семечки только в самой малой степени заменяют обед, пришлось бы Сергею довольствоваться одним морским воздухом, если бы он не увидел Васю с корзиной.

— Стоп, матрос! Откуда у тебя такая симпатичная корзиночка?

— Из школы. Это Степан Петрович дал.

— Захватывающее зрелище! Надеюсь, тут и моя доля есть?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Ванёк.

— Ванёк? Интересно… А вы что, атаманом его выбрали?

— А тебе хотелось, чтобы тебя выбрали? — спросил вместо ответа Вася и начал труднейшее путешествие по подводным камням в дальний конец причала.

Сергей посмотрел ему вслед, затем посмотрел на свои привезённые из дому брюки-клёш и, сокрушённо вздохнув, принялся раздеваться. Ему, так же, как и всем ребятам, хорошо был знаком путь по камням и сваям. При своём росте, да ещё с пустыми руками он не только догнал Васю, но и обогнал. Вася шёл медленно, боясь уронить корзину. Сергей и не подумал ему помочь, он только сказал:

— Надо было взять байду и доставить продовольствие на байде. А то при твоей ловкости мы можем и без еды остаться.

Но всё обошлось благополучно.

— Привет рыбакам! — ещё издали крикнул Сергей. — Ну, как улов?

Ванёк молча показал на одну из свай, к свае был привязан кукан с рыбой. Сергей потянул за шпагат и совершенно искренно удивился:

— Солидно!..

— Степан Петрович сказал, чтобы мы рыбу приносили к Анне Ильиничне. Она поджарит, — передал Вася. — Тут она нам, смотрите, сколько наложила, еле донёс корзинку. А Степан Петрович ещё сказал, чтобы мы далеко не плавали.

— Вот, слышали, мальчики, что сказал дядя завхоз? — подхватил Сергей, подсаживаясь к корзине. — Дядю надо слушать. Он на вас не надеется и волнуется. По моим скромным наблюдениям, наш товарищ завхоз не очень-то обожает морскую стихию…

— Вот что, Сергей, ты если не знаешь ничего, так лучше помолчи, — перебил Ванёк.

— Ты видал, сколько у него орденов и медалей? Видал? — набросился на Сергея и Вася.

— Ну и что же? Разве я говорю, что он трус? Я только говорю, что он воды боится. Он мог и на берегу воевать…

— Так вот, — внушительно начал Ванёк, — Степан Петрович — самый настоящий моряк и не на берегу воевал, а на море, сначала на Чёрном, а потом здесь, на Азовском. И был он командиром мотобота. А ты знаешь, что на мотоботах делали? Десант перебрасывали в Крым.

— Так почему же Степан Петрович стал завхозом?

— Да потому, что нельзя ему теперь моряком быть. Нервы у него больные, и доктора ему запретили плавать. Он два года в госпитале пролежал.

— Постой, Ванёк, а откуда ты всё это знаешь?

— Станичник наш рассказывал. Тоже морячок. Степан Петрович был старшиной, командиром мотобота. И где было самое трудное дело, сам туда напрашивался. Во время одного дела немцы подбили его мотобот. Старшина всю ночь проплавал в ледяной воде да ещё при шторме. Утром его подобрал другой мотобот. Только он немного в кубрике обогрелся, самолёт немецкий налетел. Ну, а мотоботу что, много надо? И опять Степан Петрович очутился в воде… Только на другое утро его подобрали у нашего берега уже без сознания. Вот с тех пор и не может он спокойно смотреть на воду, когда волна.

Поплавок на удочке Ванька резко дёрнулся и наискось ушёл под воду. Ванёк проворно схватил удилище и подсек. Рыбина попалась крупная, она металась под водой в разные стороны так, что леска, натянувшись струной, со свистом резала воду. Все с волнением следили за Ваньком. Костик даже вскрикнул, думая, что сазан сорвётся. Но Ванёк не дал сазану уйти, и через минуту Костик подхватил его сачком.

— Хорош, кило на четыре потянет! — на глаз определил Сергей.

Однако как только сазан был посажен на кукан, он перестал им интересоваться. Его волновала судьба завхоза.

В душе Сергей стыдился того, что, не зная истории Степана Петровича, нехорошо говорил о нём. Но сознаться в этом сейчас перед ребятами он не хотел и попытался выпутаться:

— А что я говорил? Настоящий моряк должен уметь отлично плавать. Не буду хвастать, но я при такой обстановке тоже, пожалуй, выплыл бы, а вот Ванёк навряд ли…

Сергей ожидал, что Ванёк насупится и скажет: «Ладно. Там видно было бы…» Но Ванёк только посмотрел на него и как-то странно улыбнулся. Никто из ребят, даже Вася, не знали одного секрета Ванька. А секрет был в том, что за лето он научился хорошо плавать, и сейчас ему очень хотелось показать ребятам своё искусство, удивить их. Сергей продолжал:

— Вон землечерпалка. Мне до неё пустяки доплыть, а Ваньку вряд ли!..

— Что ты заладил: вряд ли да вряд ли. А вот и доплыву! — крикнул Ванёк.

— Кто, ты? — встрепенулся Сергей.

— Да, я. Поплыли?

— А потом я должен буду тебя буксировать? Спасибо. Удовольствие не очень большое!

— Там видно будет, кому кого придётся буксировать. Ну, поплывёшь?

Сергей, всё ещё думая, что Ванёк шутит, сказал:

— Ладно, поплывём. Только сначала вот что: видишь, вон стоит лайба на якоре. Ты доплыви до неё, а я посмотрю…

Ванёк сбросил тельняшку и, не говоря ни слова, полез на сваю. Сергей да и Костик с Васей ожидали, что Ванёк рассмеётся и скажет, что разыграл Сергея, но Ванёк, оттолкнувшись от сваи, прыгнул вниз головой. Вася даже дышать перестал от удивления. У Сергея поднялись брови.

Ванёк вынырнул и поплыл к байде. Он знал, с каким вниманием следят за ним ребята, и ему хотелось немного подурачить их. Поэтому он старался плыть как можно хуже, беспорядочно бил по воде руками и ногами, так что вода кипела вокруг него.

— Хорошо, что в море лягушек не водится, — засмеялся Сергей, — лопнули бы от зависти!

— А всё-таки доплыл, — сказал Вася.

Байда стояла на мелком месте. Ванёк влез в неё и уселся на корме.

— Ну, Серёжа, поплыли, что ли? А то не успеем до вечера назад вернуться! — крикнул он.

— Соревнование отменяется! — крикнул в ответ Сергей. — Считаю себя не подготовленным к состязанию с таким стилистом, как ваша милость! Да и соответствующая подготовка не проведена — надо вызвать парочку спасательных катеров и водолазов. Я, пожалуй, не смогу один разыскать вас в морских пучинах.

— Как хочешь, я и один поплыву, — спокойно сказал Ванёк.

Всё ещё думая, что Ванёк шутит, Сергей схватил его тельняшку, поднял её, как флажок, и скомандовал:

— Внимание! Начинается заплыв на дистанцию в четыре километра на побитие всеазовского рекорда. На старт!

Ванёк махнул ребятам на прощание рукой и, поднимая тучи брызг, побежал по воде в сторону землечерпалки.

Сергей хохотал, невольно засмеялись и Костик с Васей.

— Вот это стиль! Я такого ещё в жизни не видел! Как он называется? — кричал Сергей.

Но Ванек уже не слышал его и не ответил.

Чтобы лучше было видно, ребята перебрались в самый конец причала и вскарабкались на груду камней. До войны эти камни служили фундаментом для маяка.

— А вдруг он и на самом деле поплывёт? — не совсем уверенно сказал Костик.

— Куда, на землечерпалку? — отозвался Сергей, и по его тону было понятно, что он решительно отвергает такую возможность.

Сергей не договорил. Ванёк дошёл наконец до глубины. Даже с такого большого расстояния ребята заметили, что поплыл он совсем иначе. Он не махал больше руками как попало, а плыл спокойными сажёнками.

— Смотрите, смотрите!.. — закричал Костик.

— Когда это он научился сажёнками? — как бы слегка удивляясь, сказал Сергей. — Неважный это стиль, им далеко не уплывёшь. Это не кроль. И напрасно он так далеко заплывает, без тренировки такие вещи делать не рекомендуется…

— А ты догони его и скажи, — предложил Вася.

Сергей как будто только и ждал такого предложения. Ему всегда было не по душе, когда героем был не он, а кто-то другой.

Он быстро разделся и прямо с камней бросился в море.

Ванёк был уже далеко. Он устал, но усталость была приятной. Ему хотелось петь от чувства победы, от ощущения широты морского простора. Конечно, он и не думал плыть на черпалку. Шутка ли сказать, до неё километра четыре будет. Но всё равно победа за ним.

Прежде чем повернуть к берегу, Ванёк решил немного отдохнуть и повернулся на спину. Он лежал на воде, раскинув широко руки, и смотрел в синеву неба. Над ним носились серебряные азовские чайки, то взмывая вверх, то стремительно падая на воду.

Немного отдохнув, он приподнял голову и посмотрел на причал. Там на маяке стояли двое в тельняшках. «Костик и Вася, — решил Ванёк. — А Сергей, как всегда, и не смотрит. Ну ладно, пускай!» Но вдруг ему послышался голос Сергея. Ванёк осмотрелся. Сергей плыл в его сторону и что-то кричал.

— Ага, не выдержал! — крикнул Ванёк, повернулся и поплыл к черпалке. — Пусть догоняет.

Если бы он смог разобрать, что кричал Сергей, то он, наверно, посмотрел бы на горизонт и немедленно повернул к берегу: из-за далёкой косы от норд-веста на небо подымалась чёрно-синяя туча. Даже неморяки в Приморской знают, что несёт такая туча: надвигался шторм.

Сергей изо всех сил работал руками и ногами. С такой быстротой он не плавал даже на соревнованиях. Расстояние между ребятами сокращалось, но очень медленно.

— Ванёк! Ва-ня! Стой! Ветер идёт. Стой! — кричал Сергей.

Оттого, что ему приходилось и плыть и кричать, у него, как говорят пловцы, пропало дыхание. Пока он отдыхал, Ванёк уплыл ещё дальше, и теперь Сергей не знал, что ему делать: возвращаться к берегу или догонять Ванька.

«Неужели он не видит? — злился Сергей. — Тоже мне, капитан! Мальчишка!.. Догоняй его, уговаривай!.. Да что я ему, нянька?»

Лёгкое дуновение ветерка как будто обожгло Сергею лицо и руки. Туча поднялась и закрыла весь горизонт. Она подбиралась к солнцу.

Ванёк в азарте не заметил первого порыва ветра. Он остановился тогда, когда вокруг неожиданно потемнело. Он даже не понял сразу, что произошло.

Азовское море — серьёзное море.

И откуда только у этого мелкого моря силы берутся?

Азовский шторм сорвался, как цепной пёс с привязи. Заклокотало море, пошли хлестать волны, да не такими валами, как на Чёрном море, где можно с одной волны на другую, как с горки на горку, перекатываться: поднялась азовская толчея. Налетают волны сразу со всех сторон, одна швырнёт вправо, другая швырнёт влево, сорвёшься с гребня одной, другая сверху накроет. Тут уж не помогут ни кроль, ни брасс, ни сажёнки, тут только бы на воде удержаться.

Пока Сергей плыл по глубоким местам, он не терял присутствия духа, а как попал на мелкое место, решил, что погиб: на мелком месте и плыть нельзя и пешком не пойдёшь. Только встанешь на ноги, ударит волна в спину и собьёт с ног.

До причала было рукой подать, но когда Сергей взглянул на него, то сразу понял, что на причал ему сейчас не попасть, надо держаться подальше от него. Подплыви Сергей близко к причалу, волны швырнут его на сваи. Надо было огибать причал.

На фундаменте маяка, прижавшись друг к другу, стояли Костик и Вася. Волны бились о камни и обдавали их каскадами мутных брызг. Сергей увидел, что и они уже не могут выбраться на берег, и тут же понял, почему ребята не ушли: это из-за них с Ваньком они остались тут, на каменном островке.

На Сергея нахлынуло чувство тоски: как же он бросил Ванька?.. «Ванёк в море, а я… Сам его подбил, а потом бросил!..»

Сергей попытался встать на ноги и, пока его снова не сбило волной, осмотрел море. Но ничего не увидел среди пляшущих волн. Даже землечерпалка куда-то пропала.

Если бы потом Сергея спросили, что он думал в этот момент, он, пожалуй, и не смог бы ответить. Он просто повернул, снова поплыл в море на помощь Ваньку, с отчаянной решимостью работая руками и ногами. Потом он подумал, что делает глупость, что всё равно не сможет помочь товарищу, если даже и найдёт его. Надо выбраться на берег и послать за Ваньком катер.

Волны били его по голове и спине, трудно было дышать, всё тело одеревенело. Он уже не видел, как его пронесло мимо причала, потом мимо порта и всей станицы. Сознание на какую-то долю секунды вернулось к нему только тогда, когда прибрежный вал швырнул его на песок косы. Он несколько раз поднимался, но волны снова сбивали его с ног. Он едва нашёл в себе силы отползти подальше от воды.

Море гудело, и гул этот мешал ему вспомнить что-то очень важное.

И вдруг словно искра вспыхнула в сознании: «Ванёк!»

Сергей вскочил на ноги.

* * *

Он уже не застал Степана Петровича в школе.

— Побежал, в порт побежал! — оказала сторожиха. — Что-то там приключилось. А ты что это? В одних трусиках, грязный!..

Сергею некогда было отвечать.

— Потом, тётя Даша, потом всё расскажу… Давно он ушёл?

— Да вот только что.

В порт Сергей прибежал в тот самый момент, когда катер собирался отвалить от берега.

У катера стояли Костик и Вася.

— Степан Петрович, Степан Петрович! — закричал Костик. — Комаревцев пришёл. Вот он!

Сергей, не спрашивая разрешения, вскочил на катер.

— Степан Петрович! Мне надо!.. Разрешите мне с вами!..

Завхоз бросил ему свой плащ и стал к штурвалу. Ребята отдали концы. Степан Петрович скомандовал:

— Вперёд!

Моторист дал полный газ.

Катер тряхнуло от удара первой волны. Сергей ухватился за поручни и пошёл на нос. Он не мог заставить себя взглянуть на Степана Петровича и вздрогнул, когда тот крикнул ему:

— Комаревцев, наденьте плащ!

Почему-то эти слова успокоили Сергея, и он стал пристально вглядываться в бушующее море.

Катер прошёл вдоль всего причала. Сергей только теперь начал понимать, что Костика и Васю кто-то снял с маяка, что это они сообщили завхозу о Ваньке и о нём. Он ожидал, что Степан Петрович обогнёт маяк и поведёт катер в сторону черпалки, но Степан Петрович взял левее, прямо в открытое море.

«Куда же вы?» — хотел крикнуть Сергей и повернулся к рубке.

— Вперёд смотреть! — крикнул ему Степан Петрович.

Сергей ещё крепче уцепился за поручни и впился глазами в чёрные волны. Ветер дул справа от черпалки и поминутно обдавал Серёжу дождём брызг. «Конечно, правильно! — догадался Сергей. — Правильно, что он забирает мористей. Ведь его должно было сюда отнести ветром!..»

Но вот Степан Петрович круто положил руль вправо, и катер сделал резкий разворот. Сергей увидал впереди землечерпалку. На неё и повёл катер Степан Петрович. Но не прямо, а галсами. Волны бились о катер то с одной стороны, то с другой.

С наветренной стороны черпалки творилось что-то страшное. Зато с подветренной, а особенно у самого борта, было совсем тихо. Катер подошёл вплотную к борту, и Сергей, не дожидаясь команды, вскочил сначала на поручни, а с поручней прыгнул на мокрую палубу черпалки…

Ванёк лежал ничком на корме. Видно, он взобрался на палубу по ковшам, а отползти под прикрытие надстроек у него уже нехватило сил.

— Ванёк!.. Ванёк!.. — прошептал Сергей.

Ванёк лежал без движения, и Сергей боялся к нему притронуться. Он вздрогнул, когда услышал шаги Степана Петровича.

* * *

Азовское море — хорошее море!

Вчера шторм бушевал, над волнами висела чёрная туча, а сегодня и в небе синева и в море лазурь! О вчерашнем шторме напоминают только выброшенные на берег обглоданные кусты бузины, щепки и болберы — поплавки от рыбацких сетей. Как и до шторма, стоит в море у самого горизонта землечерпалка.

Её хорошо видно из окна школы юнг. Из окна видны весь порт, причалы, разбитый фундамент маяка. Сергей и Ванёк сидят на подоконнике в одних трусиках, упираясь друг в друга подошвами босых ног. Костик и Вася стоят рядом.

— Интересно, кукан с рыбой уцелел? — вдруг спросил Вася.

— Кукан что, а вот серёжкин клёш уплыл!.. — весело сказал Костик, и все засмеялись.

— А шут с ним, с клёшем! У меня ещё брюки есть, казённые. А вот что Ванёк будет делать? У него казённые уплыли!..

— Не горюй, Ванёк. Степан Петрович что-нибудь придумает, — сказал Вася.

При упоминании о Степане Петровиче и Сергей и Ванёк перестали смеяться и посмотрели друг на друга, а потом отвернулись к окну.

Все замолчали, и в наступившей тишине особенно громко прозвучали шаги в коридоре. Ребята знали шаги Степана Петровича. Сергей и Ванёк соскочили с подоконника.

Дверь отворилась, и Степан Петрович такой же неторопливой походкой, как он ходил всегда, вошёл в кубрик. На согнутой левой руке он нёс брюки и тельняшки, в правой — две пары ботинок. Он стал посредине кубрика и строго посмотрел на ребят. Те невольно вытянулись, как в строю.

Ребята и моряк простояли молча целую минуту, вглядываясь друг в друга. Сергей и Ванёк искали на лице Степана Петровича следы усталости или расстройства, но ничего не могли заметить: лицо моряка было таким же спокойным, каким они привыкли видеть его всегда. Только смотрел Степан Петрович на ребят строго и даже, как им показалось, с укором.

— Ну, капитаны, получайте!.. — сказал наконец Степан Петрович и протянул ребятам обмундирование.

Опустив головы, Ванёк и Серёжа направились к нему. Они не видели, как Степан Петрович подмигнул Васе и Костику, не видели, что у завхоза уже не было на лице никакой строгости, и поэтому для них было большой неожиданностью, когда он обнял их обоих за плечи и прижал к себе:

— Эх вы, капитаны дальнего плавания? Пришлось мне вчера страху из-за вас натерпеться!..

И Ваньку и Сергею захотелось повиснуть на шее у Степана Петровича и попросить прощения, но в это время Костик бросился к окну и заорал не своим голосом:

— Ребята, «Волга» на горизонте!

Все бросились к окнам.

Из-за далёкой косы, откуда вчера пришла штормовая туча, разрезая спокойную гладь воды, полным ходом шла белая мотошхуна.

Ванёк и Сергей торопливо начали одеваться, им хотелось поскорее встретить мореходов, подняться на палубу своего школьного корабля.

— Ничего, ребята, скоро и мы пойдём в море! — крикнул Вася.

— А меня возьмёте? — спросил Степан Петрович.

Все обернулись к нему.

У Сергея чуть не сорвалось с языка: «А вам же нельзя!». Но Степан Петрович опередил его:

— Теперь мне можно. Вчера я выдержал экзамен, — сказал он спокойно, и ребята громко закричали:

— Ура!

Content

Андрей Павлович Шманкевич
Хорошее море