Круглов Евгений

ПУЛЬС СВЕТА

«ПУЛЬС СВЕТА»

Б Е З Н Е Г О

Расстояние между домиками, совсем небольшое. Всего пять минут ходьбы. Катя шла нарочно медленно, не торопясь. Сумерки опускались рано, раскрашивая фиолетом округу. Недавний снег, будто разлитое молоко, пятнами застыл меж сухих кочек бурой травы, торчащей тонкими голыми стеблями. Холодный ветер порывами бросал мелкую снежную крупу, от которой кололо щёки.

Катя отворачивала лицо в сторону, прикрывая глаза. Пока одна, можно было дать волю чувствам. Глубоко вздохнув, она смахнула рукой тёплую слезинку с раскрасневшейся от ветра щеки. Было темно. Луна ещё не вышла.

Кирилла не было уже три недели. Стало грустно. Совсем тоскливо. Катя не хотела, чтобы Ирина видела, как ей тяжело. И бабушку не хотела обременять своей печалью. Как это, оказывается тяжело, когда его нет рядом. Кирилл звонил два раза. Но ему звонить, не советовал категорически. Но что скажешь по телефону?.. А ей хотелось... Хотелось многое сказать. Но когда звонил телефон и она слышала его голос, терялась. Стремительно летели секунды и не находилось ничего, кроме общих слов. Сегодня он прислал письмо. Письмо!.. А всего-то, в сорока километрах! А как будто – недосягаем!

Длинное письмо у него получилось. От теплоты его слов, размякло всё внутри и захотелось поплакать. Она оделась быстро. И сунув конверт в карман, выскочила на улицу, сказав Ирине, что сходит к бабушке и потом в дом, протопить печь.

Только теперь она поняла свою сестру, которая приехав домой, ходила с каменным лицом среди чудных красок теплого лета.

«Да... А Люське-то, ещё хуже было! И ребёнка носила под сердцем. Теперь она... Но мне-то, чего горевать?» - утешала себя Катя.

«Катюшка, милая, здравствуй!» – так он написал.

«Да если что, сяду в машину - и к нему! Всё равно увижу, если захочу!..» – бодрила себя Катя. Улыбнулась сама себе.

Вот и дом бабушкин. Зашла тихо.

- Бабушка! Кирилл письмо прислал! – первым делом заявила Катя.

- Да ну! Письмо?! – повернулась бабушка от телевизора.

Услышав Катин голос из кухни, цокая когтями, выбежал Тимка, виляя хвостом.

- Бабушка, - улыбнулась Катя, - опять ты его домой пустила...

- Скулит, озяб видно... – заботливо проговорила баба Варя, - или тебя ждёт!

- Это он Кирилла ждёт!.. – вздохнула Катя.

В ответ щенок засвистел носом.

С Катей, переехать к Ирине не захотел. Что-то не поделили с котом. Рыжий, не как не хотел разделить своё одиночество, хотя Катю принял спокойно. Но на руки не давался.

Пришлось Тимку у бабушки оставить. Зато он охотно бегал с Катей в новый дом, считая там себя полным хозяином и благоговейно засыпал у её ног, пока она топила печь, сидя на стульчике возле дверцы.

- Пойдем-ка, чаем напою, да расскажешь, что в письме... – мягко говорила баба Варя, направляясь в кухню.

- Пойдём!.. – охотно согласилась Катя, почёсывая Тимку по мохнатым ушам.

Нагревшись от горячего чая, Катя снова заторопилась. Собралась в новый дом, чтобы посидеть в одиночестве, помечтать, разглядывая как свет огня, пробиваясь через щели чугунной дверцы, рисует на стенах красные всполохи.

В доме было прохладно и сыро. Но сухие дрова, купленные в Покровском по случаю, охотно разгорались. В полной тишине уже стало слышно гудение огня. Обнюхав все углы, Тимка устроился неподалёку от топки, распластавшись на полу, спокойно закрыл глаза.

Электричества в доме не было. Катя зажгла свечку, поставив её на сиротливо стоящий посреди комнаты стол, и подошла к окну. Сиреневое небо и несколько звёзд молчаливо смотрели сверху.

«Ничего, надо привыкнуть...» – успокаивала она себя. «Летом мы снова будем вместе!» - улыбалась сама себе. «Теперь уже – навсегда!» «Навсегда!» – это слово грело душу лучше, чем огонь в печке грел озябшие пальцы. «Навсегда! Счастье – навсегда!» – шепнула в слух Катя, утирая просочившиеся слёзы.

Тимка открыл глаза и поднял одно ухо.

- Спи! – сказала Катя с улыбкой, - и чего я, в самом деле... – подумалось ей.

Днём было веселей. Помогала бабушке или Ирине, пока та была на работе. Днём ходила посмотреть на соседний участок, как проворно работают топорами двое мужиков, под руководством дядьки Василия. Строили домик на участке Олега. Дядя Василий, увидав издалека Катю, втыкал топор в свежее бревно и вытаскивал сигарету улыбаясь.

- Катерина! – всегда с улыбкой приветствовал он её.

Охотно говорил, шутил, спрашивал о делах. Дяде Василию, предстояла серьёзная работа впереди. Как закончит домик Олегу, будет собирать бригаду, чтобы построить несколько домиков для туристов.

Пока готовятся документы и рассматриваются варианты по землеотводу, дядя Василий готовился, к ответственной работе на следующее лето. Ещё бы! Иностранцы будут приезжать на отдых. Во как! Теперь они к нам! Не очень-то верилось Василию, но услышав немецкую речь из уст Томаса, он растерялся даже. Ну дела! Теперь и сына хочет из города вызвать. Интересно стало! А впереди что?

- Катерина! – снова крикнул ещё издали дядька Василий, - когда начальник приедет?

Катя улыбнулась, вспоминая. Подошла к печке, села на стульчик.

Люся недавно уехала в город. Вот-вот родит. Вот-вот должен снова приехать Антон.

- Люська! – снова улыбнулась Катя, глядя на щель в дверце. Огонь бушевал в печке оранжевым пламенем. Стало тепло от плиты.

«Люська! Люську, как подменили! Глаза так и бегают, щёки горят румянцем. И живот уж большой, а всё бегает по деревне, то в домике своём чего-то, то к Кате бежит на усадьбу или к бабушке. О чём-то долго говорит с Ириной, потом опять побежала.

Недавно мама настояла твёрдо, ехать домой. Пора уже. Уехала довольная. Катю расцеловала всю. Звонила сегодня.

Нет, Кате некогда скучать! Кто-нибудь, да появится. То Олег приедет с Машей, Егорка, непременно придёт на усадьбу, то Ленка позвонит.

Только вечером, когда стемнеет, когда подует холодный ветер с поля, пометёт позёмкой по земле, как сегодня, становится немного тоскливо.

Некому обнять, прижать к себе и сказать самые простые и тёплые слова, которые растопят стужу, рассеют грусть. Катя поёжилась. Что-то осветило стены. Белый свет забегал по комнате. Она обернулась к окну и зажмурилась от ослепительного света.

Свет фар прыгал за окнами. К дому подъезжала машина. Уже стал слышен звук мотора. Тимка вскочил с пола и урча, подбежал к двери. Свет погас, хлопнула дверь. Катя прильнула к стеклу. Рядом с липами стояла белая «Нива».

- Сашка! –улыбнулась себе Катя.

В дверь постучали.

Тимка раскатился уже не щенячьим, басовитым лаем.

- Ладно тебе! – сказала Катя ему, - свои это!..

Открыла дверь, в полутьме вошёл Сашка Севидов, щурился на свечу, улыбался.

- Привет, Кать! А мы с Ленкой – к тебе. А тебя нет нигде!

- Как же... вот я! – смеялась Катя.

- А мы вам продукцию на пробу привезли! Сегодня, первая партия! У бабушки на столе всё! Поехали! Лена там ждёт! За тобой послали! – говорил он взволнованно.

Катя слушала удивлённо раскрыв глаза, улыбалась, подняв голову.

- Здорово! Всё получилось, да?

- Вроде получилось! – шумно усмехнулся он.

Катя отвела глаза в сторону, улыбнулась грустно.

- Не могу я Саш, сейчас! Боюсь оставить! – кивнула она в сторону печи, - вы, там, попробуйте с бабушкой, и мне оставите к чаю...

- Да нет, Кать, без тебя, нет... – заговорил Саша возбуждённо.

Посмотрел по сторонам.

- Ладно, я сейчас!.. – развернулся он и направился к двери.

За окном снова вспыхнули фары. Очертили дугу светом и снова стало темно. Красные огоньки удалялись от усадьбы. Стоя у окна Катя, улыбнулась чуть.

- На пробу привезли. Все вместе теперь...

Тимка зевнул, развалился у самой топки, выдохнул шумно.

Катя повернула к нему голову, подумала вслух:

- Нежься, нежься, пока!.. Вот погоди, зима придёт!

Тимка даже ухом не повёл. Он ещё не знал, что такое – зима...

- Ведь приедут сейчас, - подумала она, - надо чайник на плиту поставить...

Спустя полчаса все сидели за столом. Катя зажгла вторую свечку.

- Ой, а у меня только две чашки...

- Да я не буду уже..., напробовался! – тут же ответил Саша.

- Мне бы тоже не надо! – смеялась подружка, взглянув на Александра, - ну ладно! – махнула она рукой.

Катя разлила чай по чашкам. Саша ходил по дому, водил рукой по смолистым брёвнам. Стало тепло, даже душно от влажного воздуха.

- Ну, пробуй! – торжественно заявила Лена, сняв полотенце с маленькой корзины.

- Ой! – всплеснула руками Катя, - а что тут..., что-то написано?

- Пряник медовый!.. – звонко произнесла Лена, Сашка специально заказывал эту..., в общем из глины отжигали и с орнаментом!

- Да!.. – произнесла Катя с тихим восторгом, взявшись пальцами за край большого квадратного пряника, размером с маленькую книжку.

- Красивый! – разглядывала она, поднеся ближе к свечкам.

- Да ты попробуй! – смеялась Лена, нетерпеливо ёрзая на стуле.

Саша стоял в сторонке, смущенно наблюдал, улыбаясь.

- М...м! – промычала Катя от удовольствия, - обалдеть!

- Что, вкусно? – вытянула Лена шею.

- Нет слов..., никогда не ела такого!

Саша усмехнулся довольно.

- Ленкин рецепт... Она теперь, главный технолог!

- Да? А из чего это!.. – с аппетитом жевала Катя.

- Да известное всё: творог, мёд, немного мяты, немного муки, только без обработки, понимаешь! И форма – керамическая, и пропорции, это я в старинных рецептах нашла... А там ещё знаешь?.. Тёртый орех и масла ореховые разные...

- Да ладно, Лен, - перебил Саша с улыбкой, - чай остынет...

- Да, давай попьём, а то нам ещё ехать к нам..., я родителям отвезу, да Сашке обратно ехать по темноте... – быстро заговорила Лена, - ой, у тебя хорошо как! Хоть и нет ничего, а ты не боишься одна?

Лена была очень довольная. Крутила головой, говорила беспрестанно обо всём сразу, смеялась.

Катя слушала с улыбкой, упрев подбородок в ладонь, иногда переводила взгляд на Сашку.

- Ой, нам пора Кать, я тебе потом чего расскажу, потом ладно?! – засобиралась Лена, встав с места.

- Вот, Кать, это тебе... – выкладывала из корзинки подружка, узорчатые пряники.

- Ты что Лен, куда столько!

- Угостишь тётю Иру..., ну всё Кать, мы поехали, пока, я позвоню! – направлялась она к двери, где ждал Саша.

- Ладно, спасибо вам! – привстала Катя со стула.

Дверь хлопнула. Тимка проводил до двери гостей, подошёл к столу, заводил носом, задрав голову.

Сегодня Катя приехала к усадьбе на машине. Кирилл сказал, что нужно иногда заводить мотор. А ей захотелось ещё и прокатиться. Да и снегу намело сегодня. Первый раз так. Катя решила промять дорожку, проехаться раза два. Так Кирилл посоветовал, что бы ходить зимой легче было. Иногда она выглядывала в окошко, бросая взгляд на машину. Непривычно. Будто Кирилл здесь...

Взглянув в очередной раз, Катя увидела возле машины, молодую женщину. Та стояла на месте, иногда бросая взгляд на окна, смотрела то по сторонам, то поднимала голову на липу, с веток которой ветерок сдувал налипший снег. Снег сыпался тихо вниз, прямо на шапку женщины, падал на крышу машины.

Катя долго смотрела в окно. Женщина никуда не уходила, терпеливо ждала что-то, переминаясь с ноги на ногу.

«Интересно, кто – это...» – думала Катя, - «может меня ждёт? Надо выйти...»

Не спеша одевшись, она открыла дверь. Тимку, сорвавшегося было с места, Катя оставила в доме. Ветер дунул холодом, путая волосы. Катя прищурилась. Женщина, увидев её, застыла на месте, остановив на ней взгляд. Постояв секунду, Катя пошла к липам. Пушистый снег, как пух, разлетался под ногами.

Подойдя ближе, она разглядела женщину. И не женщина это вовсе, а молодая девчонка, как она наверное. Та улыбнулась неловко, и подождав пока Катя подошла вплотную, негромко произнесла:

- Привет... Катя - это ты?

- Это я.

Девушка замялась немного.

- Я хотела ... Мне поговорить с тобой нужно... Можно?

- О чём поговорить?

Девушка снова замялась, стала смотреть по сторонам, кусая губы и не находя слов.

- Тут говорят разное, в общем, что – ты... Ну, что-то у тебя есть там, вроде как исцелять можешь, или нет..., не так. Можешь изменять там..., судьбу, например...

Девушка осеклась, быстро переведя взгляд на Катю.

Катя застыла на месте, подняла брови, соображая. Потом улыбнулась.

- Так это каждый может, судьбу изменять.

- Да может... Только не у всех получается... Редко у кого... – топталась на месте девушка.

- А у тебя говорят, какая-то сила есть, ну вроде того...

Потом отвернулась в сторону, скривила губы в усмешке и с какой-то опаской, сказала тише.

- Тут, вообще, тебя некоторые, чуть ли не за святую считают... Место это... Священник приходил... Освещал тут... Люди тут приезжают к тебе... В церкви тоже... Всё происходит..., на усадьбе.

Катя округлила глаза, стояла молча, не зная что ответить.

«Предупреждала бабушка» – подумала она, - «что теперь делать, переубеждать каждого?..» Помолчала немного, быстро думая. «Зачем она пришла, не просто же спросить?»

- Интересно, чью же я судьбу так изменила?..

Девушка закатила глаза вверх.

- Сашки Севидова, например... – после паузы сказала она.

- Значит Оля, это ты? – улыбнулась она.

- Я...

Резко дунул ветер, бросив в лицо сорвавшийся с веток снег. Катя поёжилась от холода.

- Пошли в дом. Холодно...

Девушка устремила на неё недоверчивый взгляд. Посмотрела по сторонам быстро.

- Говорят, у тебя собака злая...

- Щенок это ещё, и не злой совсем... Идём?

- Пошли... – неуверенно дёрнула плечом Ольга.

Катя шла первой, судорожно соображая как себя вести. Что ей сказать? Она чувствовала себя соломинкой, за которую хватается утопающий. Что же делать?

Зашли в дом. Щенок залаял отрывисто на незнакомую гостью. Катя открыла дверь.

- Иди, Тимка, погуляй!

Щенок завилял хвостом и прыгнул через порог.

- Садись Оль..., только темно у меня, света нет ещё... Вот Кирилл вернётся...

Ольга осторожно присела к столу. Катя повернулась к ней быстро, сказала неожиданно со смехом:

- Давай поедим, а?

- Что?.. – сморщила лоб Оля.

- Я яичницу сделаю! – повернулась к плите Катя, - у меня сегодня нет ничего больше...

Подбросив дров, поставила сковородку на плиту.

Ольга робко оглядывала дом. Пусто. Почти ничего нет... Свечка на столе... Полумрак...

- Не бойся, не отравлю... – со смехом вырвалось у Кати.

- Да, нет! Я так, подумала, случайно... – тут же заговорила со страхом Ольга.

Оглянулась на дверь, не заперта ли... Катя повернула голову, улыбнулась.

- А я, есть чего-то захотела, сосёт маленький, кушать просит... – погладила она себя по животу.

Девушка упёрлась взглядом в её живот.

- Ты... Ты ребёнка ждёшь?

- Да!

Взгляд у Оли помрачнел, она наморщила лоб, задрожал острый подбородок. Катя краем глаза, смотрела с грустью на неё.

- А ты аборт сделала?.. – неосторожно вырвалось у неё.

Ольга взметнула взгляд на Катю.

«Ясно. Всё видит...» – пронеслось у неё в голове.

- Просто у тебя на лице всё написано... – извинительно поправилась Катя.

- Как... Где?.. – потянула машинально пальцы к лицу.

- Да ладно... Я ведь не осуждаю...

Ольга вдруг начала краснеть, кусать губу. Глотала слюну.

- А что теперь! – вырвалось у неё со слезами, - я и так!.. Разведённая, так что?.. Один вообще!.. При всех на улице!.. Говорит... Пойдём? Что я им! Сучка подворотная!! – вдавила она кулаки себе в глаза, завсхлипывала громко. - Уехала бы... Все смотрят... Ухмыляются!.. Из дома не выйти... Что теперь!..

Катя приоткрыла рот, подошла ближе.

- Что ты, Оль, ладно тебе... – положила руку ей на плечо.

Плечи у неё вздрагивали.

- Знаешь, про тебя одно говорят, про меня другое, и то и это – неправда... Ну, чего ты, успокойся!

Ольга затихла постепенно. Катя отошла к плите, зашипела сковородка.

- ...Я Сашку бросила, этот меня... А правда говорят, ты своё будущее знаешь? -–с надеждой в голосе спросила она.

- Правда, - улыбнулась Катя, разбивая яйца.

- Да??

- А хочешь, твоё расскажу?

- Моё? ...Нет..., - замотала она головой, - нет, не надо...

- Не бойся, у тебя счастливое будущее, только...

- Что?? – метнулся у Ольги взгляд.

- Ладно, давай поедим сперва...

Ольга вытирала глаза. Катя молча поставила сковородку на стол, положила ей ложку.

- Ешь!

- Да нет, я не хочу, спасибо...

- Ешь, а то мне скучно одной! Видишь, натолкала сколько! – улыбалась Катя, показывая на скорлупы.

Девушка машинально взяла ложку.

- А что, ты сказала – «только»?

...А!.. Тебе его увидеть надо! Будущее...

- Как это?.. – вздёрнула она губу.

- Ну..., представить! Чётко! А если холодок внутри почувствуешь, сразу изменить...

- Как это...

-Ты ешь! – улыбалась Катя, - а если тепло внутри почувствуешь, то правильно видишь!

Ольга машинально жевала яичницу.

- Вот, например... В каком доме ты хочешь жить! В большом, каменном, с большими...

- Нет! – перебила Ольга, - ...нажилась уже... Мне бы подальше от всех сейчас... – жевала она не спеша, расширив зрачки.

Потом усмехнулась задумчиво, остекленело глядя перед собой.

- Вот... У вас тут..., наверху красивый домик есть пустой... Никто бы взглядом не тыкал, не видел...

- Который? – улыбаясь спросила Катя.

- Ну там... Берёза такая... Большая такая...

«Люськин»... – мелькнуло у Кати.

- Там крыша течёт! Но можно отремонтировать быстро! Вот видишь? Там и будешь жить!

- Да?? – поползло изумление по её лицу.

«Уступит Люська, поговорю, она в другом прибиралась...» – Снова промелькнуло у Кати, - «Надо же, что это я...»

Ольга незаметно нажимала на яичницу.

- А правда, что здесь немцы деревню будут строить?.. – наклонила Ольга голову, смотря заворожено на Катю.

Звякнула ложка, Катя закрыв ладонью рот, захохотала неожиданно.

Ольга смотря на неё, улыбнулась в первый раз.

«Красивая у неё улыбка» - промелькнуло в голове.

- Да нет! – с трудом успокаивалась Катя, - там туристический комплекс будет небольшой. Как деревня. Копия. А иностранцы, приезжать будут – отдыхать! Семьями...

- Отдыхать?? У нас?

- Ну да, красиво же у нас, правда?

- Не знаю... – пожала она плечами, - ой! Я у тебя всю яичницу съела... – сморщила она губы.

- Да ладно! – засмеялась Катя, - давай чай пить!!

Встала быстро. Звякнула чайником о плиту.

- Только одно условие... – стоя спиной к столу сказала странно Катя, глядя на покрасневшую плиту, в тёмном проёме печки.

- ... Что бы никому от мыслей твоих, плохо не было, иначе всё тебе вернётся...

- Да нет, я не хочу, что бы плохо... – испуганно заговорила Ольга.

- ... И ещё. Никого не слушай... Как чужую мысль пустишь в будущее..., там и останется. Только сама! И чтоб - хорошее! – повернулась Катя, улыбаясь хитро.

- У меня например, всё сошлось! За пол года! А что будет!! – засмеялась она.

Ольга расширила глаза, смотрела на неё как на икону. Катя качнула головой с сожалением.

- Только у меня кружки железные...

- Что?!

- Ну, чтоб не разбить, тут темно... А ты что делать любишь?

- Что..., люблю?..

- Любишь, что-нибудь?

- Не знаю..., а что, надо любить? Что-то? Что-то у меня голова не соображает...

- Ну правильно!! Любят ведь, не головой, а сердцем... – улыбалась Катя через плечо.

- Сердцем... – уставилась Ольга в одну точку, - странно...

- Что странно?

- Тепло пошло... – дрогнул у неё голос.

- Ну правильно, значит, что видишь – это сбудется!

- Странная ты... – улыбалась неопределённо Ольга.

- Да это я, уже слышала... – обхватила себя Катя за плечи.

Раздался звонок. Катя встрепенулась. Взлетели брови.

- Кирилл?! – радостно распахнула глаза.

- Мама? Привет! Что?? Как... Когда? Правда!!! Да?.. Ой!.. – вытирала Катя, враз появившиеся слёзы.

- Ой! – снова протянула она.

Ольга напряжённо смотрела, сидела не шевелясь.

- Я... Я перезвоню мам, подожди!.. – выключила телефон. Присела на стул, вытирая слёзы.

- Что? Случилось что... – тихо выдавила Ольга.

- Сестра... Дочку родила! – со слезами, заулыбалась Катя.

- Да?.. – робко переспросила Ольга, и тоже, промокнула влажные глаза.

Катя выдохнула шумно. Качала головой изумлённо.

- Надо же! Наконец-то!..

Засмеялась потом.

- Давай!.. Давай пить чай! – торжественно произнесла.

- Оживилась сразу. Забегала по дому. Что-то искала в темноте. Принесла варенье. Улыбалась постоянно. Наконец, села к столу.

- Ну! Что там про меня ещё говорят?

- Да разное... Даже ходить сюда побаиваются. Это бабки всё, и моя тоже...

- То-то сюда никто не приходит! – засмеялась Катя.

- У вас тут своё общество..., все машины ездят разные...

- А ты? Ты что, про меня подумала?

- Я? Так... Всякое...

- Ведьма молоденькая, да? – улыбалась Катя.

Ольга фыркнула смехом.

- И это тоже... Но потом, пошла всё же..., поговорить захотелось..., дома пилят..., пилят... Надоело... Уехала бы от всех... Некуда только... А ведь не знает никто, как получилось всё!.. Хочешь, всё расскажу? – подняла Ольга глаза.

- Не надо. Знаю я...

- Откуда?.. Ах, да... – съёжилась она вдруг.

- Наобещал всего, да? Хвастался?

Ольга покачала головой молча.

- А я, дура, поверила, а он..., да я у него, не одна там, такая... Как узнала... Теперь...

Ольга скривила усмешку.

- Мама говорит, разведенца ищи, про любовь и не думай...

- А мама у тебя, счастливый человек? – спросила грустно Катя.

- Да откуда! Отец ушёл давно... Развелись они... Грызутся с бабкой... Брат ещё..., в седьмом классе... Шалопай... Курит во всю!

- Как же несчастливый, может счастью научить? – смотрела Катя ей в глаза.

- Вот и не хочется домой... – медленно вздохнула Ольга.

- А ты останься у меня сегодня!.. Телефон есть дома?

- Есть... – вытянула Ольга лицо.

- На! Звони! Скажи, ночевать останешься у подружки!

- У какой?.. – открыла она рот.

- Ну у меня останешься, у меня! – нетерпеливо заговорила Катя.

Ольга замерла в нерешительности, остановив на Кате взгляд.

- Ну чего, ты? Звони, потом мне надо позвонить!..

За дверью поскребли. Тимке надоело, видимо, бродить вокруг дома. Катя соскочила со стула, легким шагом пошла к двери. Тимка вбежал быстро, остановился. Низко заурчал.

- Не надо, не надо Тимка! – гладила его Катя по пушистой шкуре, - ох, мокрый весь...

Щенок завилял хвостом, подошёл к гостье, обнюхал сзади.

Катя села снова.

- Ну что ты? – нетерпеливо спросила.

- Номер забыла... – потерянным голосом тихо простонала Ольга.

- Ну, успокойся ты! Сейчас поедем, печка догорит только... Сначала бабушку обрадую! Потом к маме Ире. Я тебе картины покажу Кирюшкины! Ну, вспоминай!

Катя открыла дверцу, помешала раскалённые угли. Оранжевый жар растекался по комнате. Тимка подполз ближе, растянулся сразу, закряхтел от удовольствия.

Ольга звонила домой.

- Катя?

Катя вздрогнула, выходя из раздумья, обернулась сразу.

- А тебе – как фамилия? – зажала ладонью телефон.

- Мне? Санникова...

На улице подморозило. Кое-где проглядывались звёзды на чёрном небе.

- Ух, занесло как... – стряхивала Катя снег со стекла машины.

- А это, твоя? – разглядывала Ольга машину.

- Родители нам подарили...

- А выедет теперь? – озиралась она вокруг.

- Садись... А без Бога – нельзя жить... – неожиданно сказала Катя, стряхивая рукавом снег с крыши.

Ольга повернула недоумённо к ней голову, держась за дверь.

- ... А Бог – это любовь! – сказала опять Катя задумчиво, - не права твоя мама, про любовь – думай!

Отряхивала руки.

- Садись, садись, выедет!

Сели в машину. Катя завела мотор.

- Подождём, погреется пусть... – смотрела она перед собой в темноту.

Мотор урчал гулко. Обе молчали.

- Мне бы..., работу сейчас найти...

- Подожди немножко..., приедет Антон, узнаю. Летом, много работы будет. Найдёшь работу...

Катя улыбалась, смотря в окно.

- А может, летит уже!

- Откуда летит?

- Из Вены... Он в Вене сейчас... Вот обрадуется! ... Я ведь тоже туда собралась. Приехала попрощаться с бабушкой... А тут – Кирилл! Как с неба упал! А я – в пруд упала! – засмеялась Катя.

- ... Сразу влюбилась! Никуда, думаю! Ни за что! И он – тоже!.. А хочешь, говорит, домик построю здесь? Не успел только... Ничего... Вернётся весной! Сын родится, и вернётся сразу!

Катя смотрела в стекло прищурясь, улыбалась мечтательно. Ольга замерла слушая, гладя на её лицо.

- Да... – тихо протянула она, - знаешь, я думала ты не такая...

Катя засмеялась вдруг.

- У ваших бабушек в деревне – фантазия не плохая! Ладно, поехали!..

Машина дёрнулась, поползла по снегу. Катя нажала на педаль.

- Как трактор... Прёт... – смотрела в боковое стекло Ольга, как разлетается в стороны снег.

- А знаешь, мне так хорошо стало... – вздохнула она.

Потом посмотрела косо на Катю.

- Скажи, а ты правда..., про будущие?..

- Правда! Только ты не бабушкам, себе верь!

Ольга вздохнула устало.

- Вот ты какая, принцесса... – ухмыльнулась себе.

- Чего? – повернула Катя голову, наморщив лоб.

- В школе учились, мы хихикали над Кириллом... Живёт на отшибе, молчит всё, на девчонок не смотрит даже. На вечера – не оставался. Мы ему всяко..., он улыбался только. Девчонки смеялись: - «Наверное, принцессу ждёт! Жди, жди! Вот приедет из города!.. Досмеялись...»

Ольга замолчала. Глотнула с трудом.

- Каждый, свой получил...

- Всё! – перебила Катя громко, - не слово о прошлом! Я предупреждала тебя! О будущем только! Договорились?

- Ладно, - скупо улыбнулась Ольга.

Катя крутила руль, высматривая колею, улыбалась постоянно.

Ольга снова:

- ... А ты счастливая... Я заметила, как ты за телефоном побежала... И смеёшься всё время.

- Да! Мне счастье – слишком много одной! Хочется расплескать его вокруг!.. – махнула Катя рукой, смеясь.

Ольга скривила губы в улыбке, покосилась сбоку.

- ... Не жалко?

- Не...! – засмеялась Катя, - пусть у всех будет! А то смотреть вокруг – больно... – сказала, и пропала улыбка с лица.

- А общество здесь, замечательное! Все помогают друг другу, весёлые все! Я познакомлю тебя, сама увидишь! Всё, приехали! Вылезай! Пошли!..

Ольга застыла на сиденье.

- Я здесь подожду, мне... Неудобно мне к вам...

- Вылезай! – сжала Катя губы, глядя в упор.

Ольга поёжившись, открыла дверь.

Бабушка не скрывала слёз. Ёрзала за столом.

- Вот девочки! До правнуков дожила! – хлюпала носом. А то живут, живут там, в своей Австрии, думала не увижу совсем, ежели и родится! А Людмилка возьми, да и сюда! Ты ешь Оля, ешь! И Катя вот, осталась тут! Хорошо-то как! А то жила одна! Привезут, покажут внучек, и опять увезут... А теперь-то! Вот, Оленька!.. А теперь-то - рядом все! Вон как! Строят всё опять... Сады сажают! Понимаешь? Жить-то теперь, пуще охота, да полюбоваться на всё! Вот, как бы не ноги!.. – вытерла слёзы баба Варя.

- Ладно бабушка, что ты, и ноги вылечить можно!

- Да мне и так хорошо! – махнула она рукой, - а назвали-то как? Не сказала?

- Не знаю ещё!.. Позвоню попозже, папа приедет и съездим все!

- Съездим! И я съезжу! А то, когда привезут?!

- Да весной, бабушка, Люська сюда явится! Увидишь! Она уже всё спланировала тут! И строить летом начнут, Антон тут будет!

- Ну и ладно! И Кирюша приедет, даст Бог! Ох! Ну как тут не радоваться! – опять пустила слезу бабушка.

Вышли на крыльцо. Катя вздохнула легко, глядя на звёзды. Морозец крепчал.

- К нам и Сашка с Леной приезжают. Ты не топорщись только... Посмотри на всё – по-другому. Я всем рада! Понимаешь?

- Ага... – выдохнула Ольга.

- Ладно, поехали, мама Ира ждёт! Увидишь, как она обрадуется тоже. Она чужой радости – рада. За чужое горе – страдает. Вот она – целительница! Только не знает никто...

Катя молча спустилась со ступенек. Ольга – за ней. Опять заурчал мотор. Яркий пучок света разрезал темноту. Всё видно! До самого дома...

С О Л Н Ц Е С В Е Т И Т В С Е Г Д А

Не зря вчера подморозило. Из-за тёмного елового леса, вдалеке, всплывало ярко-малиновое солнце. Бросило косые лучи по искрящемуся снегу и расступился мрак. Искриться снег, играет колючими кристалликами перед глазами. А солнце всё выше и выше. И уже не малиновый, золотистый свет заискрился в снегу. Слепит глаза, не открыть. А снег скрипит под каблуками и дышится, необыкновенно легко.

Ольга стояла на крыльце, поджидала Катю. Воспоминания вчерашнего вечера и сегодняшнего утра будоражили душу. Стайка синиц дружно вспорхнула с ветки, издав звук вроде - «Фрр!..»

Веером закружились снежинки, падали, переворачивались на свету, радужно переливаясь в солнечном свете. Ольга улыбнулась, сощурив глаза. Снег слепил так, что ломило веки.

Вчера, находясь в доме Санниковых, она долго смотрела на стены, увешенные картинами. Настоящее чудо! Вот он чем занимался здесь, пока они бегали по дискотекам в Покровское! Слушали ломовую музыку и покуривали за задней стеной клуба. Хихикали над пустыми шутками, сладострастно заглядывали на парней.

А потом... Обыденность заковала всех. Тамарка днями сидит за прилавком, летом бьёт мух по стенам, зимой греется водочкой, когда нет покупателей.

Она, сорвалась в город с молодым бригадиром. Говорил заковыристо, незнакомыми словами, сладко расписывал фартовую жизнь, шуршал купюрами у всех на виду. Шутил над «ретро», копил зелёные, чтоб открыть небольшой ресторанчик. Вот тогда – будет жизнь!

Дура! Клюнула ведь! А что Сашка, - думала она, - «ретро». Приехала с ним, а клиентки в ресторанчик, давно уже поджидали свою очередь. Всё. Назад... А тут, встретилась с ним глазами. Позор! Кроме позора – ничего. Односельчане – тоже вниманием не баловали. Родить? А кому нужна? Что она даст своему дитю? Пустота... Потом эта, куколка появилась. Лена. А Сашка, и впрямь делом занялся. Молодец. Но не для неё. Не для неё вспыхнула у него мечта. Горят у него глаза, но не на неё смотрят. На неё другие глаза глядят. Десятки пар глаз, колют и жгут. Вот мол, допрыгалась. Чего, скакала-то?.. Холодно смотрят или равнодушно. А некоторые – вожделенно.

Мать с молчаливым упрёком стукает тарелкой о стол. Ворчит бабка, гладя мимо. Брат безразлично бегает рядом, стараясь поменьше бывать дома. Пустота...

А эта, ровесница оказывается, как инопланетянка! Совсем будто, не из того же слеплена. И кажется, всё может. Будто пружина внутри её сжата сильно. И видит её будто насквозь.

Но хорошая. Завидно даже. Счастливая! Непонятно каким счастьем. И хочется быть с ней. Говорить. О чём угодно! И легче... И забываешь всё... И теплей становится.

На стенах – картины. А там – красота такая! Свет какой-то, пространство! Так эти же места, наши! Не замечала, ничего не замечала...

Уютно дома. Слишком долго водила ложкой в чашке. Тёплый голос Ирины прервал размышления.

«Ты не хотела бы поработать со мной? Мне давно нужна помощница, район большой...» – смотрела чистыми глазами пристально, улыбалась лёгкой улыбкой.

Конечно, она согласна! Ещё бы. Животные - они не лгут. Не предают! И деньги будут, пусть небольшие. И подальше от упрёков и сплетен. Согласна! Она согласна. Только не умет ничего...

«Ничего, научишься...» – посмеялась Ирина. Знала! Конечно, она всё о ней знала. Но ни слова сегодня не услышала, ни одного упрёка в свой адрес. Вот тут как...

А потом они сидели у Кати в комнате, рассматривали книги, эскизы Кирилла. Странные книги, непонятно о чём. А как он рисует, оказывается! Эскизы к Катиному портрету. Чудо просто!

А потом собрались спать. Катя предложила лечь рядом. Она долго смотрела на кровать, смотрела. Нет, что она, совсем бесстыжая, это не её место. Не её ложе. Нет, она не ляжет на эту кровать. Катя, кажется, поняла. Конечно, поняла. Может, раньше неё. Сходила к Ирине. Та, тут же предложила устроиться у неё в комнате. Повела к себе.

И тут!.. Войдя в дверь, она встала как примороженная. Будто гвоздями прибили ноги к полу. Икона! Глаза остановились, и она словно уперлась в стену, глядя на почерневший лик. Не шагнуть, не шелохнуться. Ирина остановилась сзади: - «Что, Оля?»

Вспыхнула в памяти. Почему-то вспомнила сразу тогда, как бледная выходила из больницы, как чуть не попала под машину, выезжающую изо двора. Всё! Она оставила ребёнка там... Она не будет мучаться сомнениями. Но мучаться - пришлось.

«Проходи, Оля», - донеслось будто издалека. И этот звон в голове. Ирина взялась за плечо – «Тебе плохо?»

Посадила на кровать, позвала Катю. Потом они говорили до полуночи. Обо всём говорили. И дивно! Легче стало. Как-то разошлась грудная клетка, и спала с глаз пелена притворной жизни. Действительно. Она целительница, только не тело она лечит. Стало хорошо. И уютно. Причудливыми формами рисовалась едва различимое будущие. Внутри стало что-то греть. Не помнит, как уснула. Первый раз так. Без тревоги в душе.

Встала утром. Не поверила. Ничему не поверила. Ни прошлому своему, ни настоящему. А малиновое солнце, уже заглядывала в окошко. Как бы приглашало к новой жизни. Ведь солнце всегда светит. Вечно.

Колёса легко сверлили снег. Зарывались до самой чёрной земли. Маленькая «Нива» шустро огибала бугры, нарезая новую колею.

- Потише, Дима! – улыбалась Наталья, сидя рядом.

- Пап, а давай я! – взялась за плечо сзади Катя.

- Нет, нет!.. – раздался голос бабушки, - знаю я, как ты ездишь! Как на реку поедем с бельём, прямо норовит в воду съехать! Нет бы, подальше, так и глади, в реку заедет! – весело ворчала бабушка. - Пусть отец едет! Ты вон, на усадьбу катайся, проминай дорогу!

Отец остановил машину.

- Ладно, - сказал с улыбкой, - давай до трассы!

Он был довольный сегодня. Наталья тоже улыбалась всё время.

- Балуй её! Балуй! – мягко ворчала бабушка, - всё ей попробовать надо! Она только Кирилла слушает!

- Бабушка! А хочешь тебя научу? – разразилась Катя заливистым смехом.

Машина снова тронулась. Кате хотелось похвастаться, как она лихо ездит по снегу. Около усадьбы, она решила побаловаться, изрезала весь снег кругом. Здорово из под колёс летит! «Если что», - думала Катя, - «Сашка вытянет!» Но нет. Зелёный «Форд», легко справлялся со всеми сугробами. Может снегу мало? Настоящая зима – ещё впереди...

Приехали быстро. Катя нетерпеливо вбежала по ступенькам. Нажала на звонок. Люся открыла сразу. Катя не раздеваясь обхватила её за шею. Взвизгнула от восторга.

- Ну! Как ты? – только и выговорила.

- Да хорошо всё! – улыбалась Люся, - а остальные где?

- Там ползут... – раздевалась на ходу Катя.

- Ну, показывай! – не терпелось ей.

- Там, в комнате нашей... – мягко говорила Люся, поджидая родителей с бабушкой.

Катя тихо подошла к двери знакомой комнаты. Заглянула робко, облизывая губы. Впилась глазами в небольшой комочек, лежащий поперёк кровати. Робко подошла. Приоткрыв рот, долго смотрела на ребёнка.

Девочка спала.

В прихожей, бабушка не отдышавшись расцеловала Люсю. Перевела дух:

- Ну вот! Насилу забралась! Фу...

- Давай мама, - стаскивал пальто Дмитрий.

На цыпочках выбежала Катя.

- Люсь, а чего такая маленькая-то?

Наталья с Люсей хохотнули разом.

- А ты, думаешь, больше была? – смеялась мать.

- А папочка-то, где ваш? – тяжело дыша, спросила у Люси бабушка.

- Да здесь уже! В городе! Только что звонил!.. Я думала - это он! – живо заговорила Люся.

Не терпеливо покачивалась на носочках. Опять встала стройненькая.

- А!.. – протянула бабушка, - ну, показывай деточку!

Стояли у кровати. Бабушка наклонилась чуть. Только мотала головой медленно. Вздыхала всё. Окинет всех взглядом и снова на кровать... Только пальцами перебирала, да улыбалась.

Люся вздрогнула от звонка в дверь.

- Это он! – побежала сама открывать.

Все только расступились.

- Тише, Люся! – улыбался Дмитрий.

Остановилась у двери. Провела по волосам. Сердце заколотилось. Дрожащими руками открыла щеколду и дёрнула дверь.

Антон стоял, распахнув куртку. Люся попятилась внутрь. Он быстро вошёл. Бросил на пол сумку с плеча, обнял сразу. Часто дыша гладил по спине. Люся только уткнулась лицом в пушистый свитер, не сказав ни слова.

Откинула назад голову – глаза как облака. Просияла улыбкой. Стояли с минуту.

Все были в комнате.

- Ну ладно, что ты... - Сбившимся дыханием говорил он быстро.

Улыбался растерянно. Люська опять, прижалась к пушистому свитеру.

- Как ты? Нормально всё? – торопясь спрашивал он, успокоившись немного.

- Угу... – улыбалась она.

- Ну где, где она? – не терпеливо топтался он.

- Там... – кивнула назад Люся, тая в улыбке.

- Пойдём?

- Угу! – заглядывала ему в лицо снизу вверх.

Антон заглянул в комнату, улыбнулся, увидев всех.

- Привет... – растерянно обвёл взглядом.

Впился глазами в кроватку. Вытянув шею, поднял брови, затаил дыхание. Так и стоял у дверей, не отрывая от дочки взгляда.

- Ну иди же, иди! – подтолкнула сзади Люся.

Вошёл, как-то косолапо, наклонил вбок голову, все отступили к окну.

- Ну, пойдёмте вместе на кухню! – улыбалась Наталья, выходя к двери.

Все тихонько потянулись за ней.

- Куртку-то - сними! – потрепала его за рукав бабушка, проходя мимо.

- А? Ага... – покивал Антон головой, улыбаясь бабе Варе.

Выходя из комнатки, все заговорили радостно, но не громко.

- Совсем обалдел от радости! – усмехнулся Дмитрий.

- Это хорошо!.. – протянула бабушка.

Люся прикрыла дверь. Подошла близко, обхватила Антона сзади.

- Как добрался? – спросила тихо.

- А? – обернулся он, - не знаю, не помню!..

Люся хихикнула.

Девочка пошевелилась. Почмокала губами. Антон тут же потянул к ней свои ладони.

- Куда!.. – схватила его за плечо Люся, - ледяные руки!

Он обернулся к ней, обхватил крепко, поцеловал в губы.

- Я сейчас, подожди! – вскочил, стараясь не топать, вышел из комнаты.

Взял в прихожей сумку. Быстро вошёл в кухню, встретив приветливые улыбки.

- Вот! Всё! Вытряхивайте всё! – улыбался он, поставив сумку на табурет и развернувшись, быстро зашагал обратно.

Дмитрий дымил сигаретой в приоткрытую балконную дверь. Улыбался, поглядывал за окно. Наташа хлопала двёрками, рылась в столах, присев рядом

- Дим, - закинула голову, - надо стол в комнате раскинуть!

Дмитрий ухмылялся, выпустил струйку дыма на балкон, смотрел на крыши домов, сощурив глаза.

- Погоди, молодые намилуются... – ехидно взглянул на жену.

- Катенька! Ты что притихла-то? – подняла голову бабушка, сидя рядом на стуле и разбирая сумку Антона.

Пропихнув руки за спину, Катя прижалась спиной к стенке, стояла у входа. Слушала всех и не слушала, глаза только широко раскрыла, улыбалась чему-то.

Ей представлялся такой же малыш, которого она держит на руках, склонив низко голову, а мальчик смотрел ей в глаза снизу, как бы спрашивая что-то. И тёплая ладонь Кирилла легла на спину. Он положил ей подбородок на плечо, заглядывал сзади.

- Катя!

Она захлопала ресницами. Приложила ладони к щекам, под глазами – жжёт... Бабушка приоткрыв рот, заглядывала снизу.

- Катя у нас уже весну встречает, - покосился с улыбкой отец, - да, Кать?

Люся сидела у Антона на коленях, положив голову на его плечо, подняла глаза. Всё смотрела, смотрела на него.

- А знаешь, я «торпеду» продал, некоторые вещи тоже... А остальное – бросил!.. – поморщился Антон.

- Люсь! А я – всё! Не поеду больше... Там Том ворочать будет.

- Да?? – выкатились у неё глаза.

Потом зажмурилась сильно, только улыбка нарисовала ямочки на щеках, упёрлась головой ему в грудь. Что тут было говорить?! Да и нету таких слов! Не придумали ещё...

- Люсь, а тебе от Ирмы привет! Приедут может, летом... А знаешь, у нас уже клиенты есть! Том, там поработал уже! Ему, жуть, как понравилось! А помнишь? – хохотнул Антон, - как он петуха ловил в огороде, помнишь?

Люся только качала головой в ответ, сама, как ребёнок, уютно устроилась у нег на руках. Антон рассказывал торопливо, шмыгал носом, то и дело, поворачивая голову к кровати.

- Люсь, а что она спит как долго, а?

- Первое время – много будет спать... – не шевелясь тихо ответила она, улыбаясь нежно.

- Да? Люсь, а я коляску купил по пути, у вокзала, знаешь? Думал, чего купить? Забыл занести...

- Где? – чуть приподняла голову Люся.

- Там, на площадке оставил, - кивнул Антон на дверь

- Да ты чего! – хихикнула она, - купили уже!

- Да?.. А чего теперь?..

- Ладно... Катьке подарим!

- Да?.. Давай подарим! – обрадовался он, поцеловав её в раскрасневшуюся щёку.

- Люсь, деньги придут, машинку надо недорогую пока, не у тестя же просить, да? А знаешь, Томас всё вложить готов!.. Мы прикинули, мне тут работы – на всю зиму, надо сразу начинать! Люсь! Ты чего молчишь всё? А?

Люся улыбалась, хлопая ресницами, сказала тихо, не шевелясь.

- Сил нет... Знаешь, сколько я ждала этого дня?!

Он наклонился, смотрел долго в её грустные и ласковые глаза, сказал, почему-то, шёпотом:

- Всё! Ладно... Теперь всё по-другому!.. – нагнулся, почувствовал солёные слёзы на её губах.

- Пойдём? – прошептала она.

- Угу...

Открылась дверь в кухню. Люся вошла первой, мигая покрасневшими глазами, улыбалась.

- Катя! А Антон тебе подарок купил!

- Какой?

- Сходи, принеси... – обернулась Люся.

Чугунная ограда тянулась до самого перекрёстка. Шапки снега обрамляли острые завитки. Снег повсюду. На крышах редких домиков на окраине, острыми бородками лежал на тонких ветках деревьев. Всё застыло. Морозное утро пьянило голову. Блёклое солнце едва проглядывало через мутную завесу облаков.

Катя стояла у огромных железных ворот, хлопала ладошами в красных рукавичках, ёжилась, поминутно перебирая ногами.

Рядом, выпуская редкий дымок, урчала малиновая «Нива», прижавшись вплотную к тротуару. Открылась форточка.

- Катя! Иди погрейся! Выйдет – увидишь!

Катя отогнув край рукава и притопывая сапожками, посмотрела на часы. Подняла голову, крикнула в сторону машины.

- Сейчас выйдет, пап!

- Вот упрямая!.. – повернулся Дмитрий к жене.

- Лямур! – кокетливо потрясла головой Наташа.

- Лямур... - ухмыльнулся Дмитрий, - ты вроде, немецкий преподавала, а?

- А я, Димочка, в институте книжки про любовь по ночам читала! – улыбалась она.

Катя крикнула что-то, быстро обернувшись, подскочила к металлическим воротам. Вдали, от группы унылых однообразных строений, шёл быстро парень в шинели.

- Ну вот, дождались, - открыл дверцу Дмитрий, вышел из машины быстро, хлопнул дверью. Наталья только приоткрыв дверь, крикнула дочке.

- Катя, не забывайся!..

- «Ох уж эта осторожность! Все уши прожужжали! Не упади, не оступись, смотри под ноги! Не прыгай, не лазай...» – косяком пронеслись у Кати мысли.

Топтавшаяся на месте, она вдруг замерла, неподвижно гладя через прутья ворот. Только глаза горели.

«Улыбается, торопится, бежит почти!..» – летели у неё мысли.

Скрипнув врезанной дверью, Кирилл выскочил на тротуар.

Она бы так и прыгнула ему на шею, но благоразумие всё же сдержала порыв эмоций и Катя только вытянув руки, обхватила его за голову и целовала быстро в обе щёки, не дав ему сказать ни слова. Серая шапка с кокардой повалилась в снег.

- Кирюшка... – прошептала она после паузы.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга молча. Улыбались оба. Тут же подошла Наталья, Дмитрий следом.

- Ну, здорово, служивый! – со смехом протянул руку Дмитрий.

- Здравствуй, Кирюша! – бархатным голосом заговорила Наталья, - одень-ка, шапку! – улыбалась она.

- Всё, всё! Давайте в машину! – двинулся Дмитрий первый, открыл дверь, обернулся.

- Ну, может сам? – протянул обе руки, указывая на руль.

- Да нет, - хрипловато ответил Кирилл, - потом... – улыбался, то и дело, заглядывая Кате в лицо.

- Тогда быстро, садитесь! – скомандовал Дмитрий, откинув спинку.

Резво развернувшись, машина быстро разгонялась, выбрасывая из под колёс комья снега.

- З...з! – тряслась Катя, - ой руки, ой ноги!

Наташа обернулась озабоченно.

- Ох! Вот говорили же тебе! Садись на моё место, здесь теплей!

- Нет, нет!! Мы тут! – расстёгивала Катя пуговицу на груди шинели, пытаясь пропихнуть руку.

- ... Кать, крючок тут... – улыбался Кирилл.

Наталья со вздохом, повернулась обратно.

- Надолго? – весело закинул назад голову Дмитрий.

- До третьего! Утром быть здесь! – сказал Кирилл коротко, заглядывая в глаза Кате.

Та – просто не отрывала глаз!

- Хорошо как! Три дня вместе!! А мы уже и ёлку нарядили! – тихо сказала Катя, мелко дрожа всем телом.

- Озябла?

- Ноги... – скривила Катя губы, пытаясь улыбаться.

- Кать, садись вперёд, сапоги сними, - мягко сказал Кирилл.

Наталья повернулась тут же.

- Давай, Катя!

- Нет, нет... Я тут...

- Упрямая!

- Ля мур... – улыбался Дмитрий, смотря на дорогу.

Кирилл расстегнул ремень, быстро скинул шинель.

- Кать, снимай сапоги.

- Ага... – морщилась она, наклоняясь.

Обернула ноги шинелью, обхватила его за руку.

- Кирюша! Ты поругай её, поругай! Что выделывает, а!? Теперь катается по деревне, колею, видите ли, наминает. Так нет бы колею, а то заедет куда, и забуксует!.. И что ты думаешь?.. Из машины не выйдет, даже! Звонит Сашке Севидову. И тот, представляешь, глупый, едет! Вытаскивает её... А то и оба засядут там!.. А ей и невдомёк, что человека от дел отрывает. И бензин он ей возит!!

Кирилл улыбался довольно. Катя, прислонив голову к его плечу, подняла к потолку большие, серые глаза:

- Чего это бабушка у нас, всё ворчит и ворчит, а? Ну ворчит и ворчит!.. – играючи надула она губы.

- Ох! – махнула Наталья рукой, пряча улыбку.

Отец только ухмылялся, смотря перед собой.

- У Сашки, - «драконовская» резина, а на вашей – шоссейная!

- Нагрелась? – шепнул Кирилл, наклонив голову.

- Угу! – вздохнула Катя, закрыв глаза, обхватила его за шею, - три дня!.. – прошептала чуть слышно.

Ровно гудел мотор. «Нива» неслась в Холмы. Зимняя дорога была ровной, укатанной. Голова у Кати покачивалась, шапочка съехала на глаза. Приближались к повороту на деревню. Кирилл разглядывал в окно знакомый, зимний пейзаж. Потом опустил глаза на Катю.

- Уснула? – обернулась Наталья, кивнув Кириллу.

Он посмотрел на сомкнутые ресницы. У Кати поползла улыбка по лицу. Не открывая глаз, она промурлыкала негромко:

- ...Три счастливых дня... Было у меня!..

- Ох... Притворщица! – Улыбнулась мать.

Время! Почему оно летит так быстро? Оглянешься в прошлое... А ничего путного ещё не сделано... В каком это месяце было? В каком году?.. Время! Почему оно тянется, как резиновое? Когда один час длится, как целый день? Тогда, когда ждёшь!

Еле ползёт эта стрелка на часах... Взглянешь! Ну! Нет..., ох, как ещё долго! И мысли летят стремительно, сжимаются в едва уловимые чувства... Наполнена голова уже до предела... А стрелка на часах, почти не двинулась.

Время! А что это такое, время? Солнце всходит и заходит, вращаются планеты равномерно. Но почему для одного оно летит, для другого ползёт еле... Почему, кто-то впитывает за год столько, что другой понимает к концу жизни.

Что же такое – это непонятное время! Почему, для каждого, оно своё? Может время – это мысль, чувства, которыми заполнено всё пространство? Может время, это степень понимания, степень ощущения окружающего? Часы, календари и ..., это самое время, это не одно и тоже! За одни и те же часы или дни, людям приходится пережить совсем разное. Кто-то спит, даже если ходит с открытыми глазами, - и не видит перемен, потому, что не создаёт их. Кто-то - проживает целую, яркую жизнь.

Время, так что же это, на самом деле?

Вот и пронесся морозным треском январь. Прошумел метелями и ветрами февраль месяц.

Осадил грузный снег март. Сделал проталинки и лунки в блестящем, от корочки льда, потемневшем снегу.

Что бы задышала земля, погрелась чуток от тёплого мартовского солнышка. И сразу почувствовали перемену птицы. Вон, как весело зачирикали воробьи! Запорхали повсюду, запрыгали, роясь в потемневших проталинках.

Яриться солнце, гонит на землю живительный свет. И зазвенел капелями апрель месяц. Зашумела на склонах вода под снегом. Задышала земля всем покровом, впитывает вволю талую воду. Дрогнуло, почувствовало перемены всё живое.

Нетерпеливые голубые цветочки, уже спешили порадовать чьи-то глаза, засинели, на едва просохших прогалинах. Свежий сок побежал по стеблям вверх.

Почувствовав необратимость тепла, стали заботиться птицы о своих гнёздах. И уже не колючий, не ледяной, - приятный ветерок непонятными запахами щекотал в носу, ласкал лицо.

И хотелось улыбаться! Просто так...

С К О Р О

- Течёт?

- Течёт...

- Ничего, вот снег стает, перестанет!

- А я приспособилась уже..., теперь каждый день залезаю! Кать, а здесь хламу всякого лежит!

Зашли в дом. Ольга стряхнула с волос, расчесала быстро, наклонив голову.

- Кать, а нам машину дают! Зато территорию прибавили, даже к соседям ездить будем, только вот снег стает... – живо заговорила она, быстро заплетая косу.

- Домой ходишь? – упёрлась Катя взглядом.

- Хожу иногда, - пожала Ольга плечом, сразу помрачнела.

- ...Немножко денег отношу, так, спрашиваю, что надо... Андрейка стал бегать часто...

- Мать посылает?

- Нет, мне кажется, сам как-то... Книжки у меня смотрит...

Ольга замолчала.

- Не жалеешь?

- Нет, Кать, не хочу обратно... И звали уже... Смотри!

Она открыла шкаф, оглянулась, ловя Катин взгляд.

- Сашка привезли, с Леной, на день рождения... Ты рассказала?

- Сами расспрашивали.

- Вот не ожидала... – повела уголком рта.

- Видишь, всё меняется.

- Хм... Да... А ты, опять, на усадьбу?

- Ага, дел столько! Только не могу уже, неудобно наклоняться!

Катя повернулась, что бы выйти, взялась за ручку скрипучей двери.

- Кать!..

У Кати холодок пробежал от этого возгласа. Жалостливый и умоляющий оклик. Она повернула медленно голову, со страхом даже...

- Подожди, я с тобой выйду, проветрюсь маленько...

Вышли во дворик, лужи кругом. Кирпичи и гнилые доски набросаны. Сырая скамейка возле палисада, начала просыхать. Солнце припекало в дневные часы.

- Посидим немножко...

- Давай, - заглянула Катя в её глаза.

Ольга села сразу, ухмыльнулась чуть, смотрела перед собой, прикрыла глаза светлыми ресницами. Катя молчала выжидающе.

- ... Машина эта, которую дали нам, старая видно, целую зиму её ремонтировали...

- Да? Кто?

- Парень один, из армии пришёл осенью, вот, всю зиму и ремонтировал...

- А...а, - протянула Катя, - а что за машина?

- Не знаю, небольшая такая, не очень большая...

- А какого цвета?

- Цвета? А никакого... Он говорит, - «потеплей будет, покрашу!»

- Покатаетесь теперь!..

- Ага...

- Ладно, Оль, пойду я, приходи! Поболтаем!

- Ладно! – вскочила Ольга, - сготовлю чего-нибудь, приду, помогу чего-нибудь!..

- Приходи! – улыбалась Катя, - про машину расскажешь!..

Ольга уже бежала к крыльцу, пряча улыбку, прыгала по кирпичикам через талую воду. Катя шла медленно по протаявшей колее. Вспоминала, как зимой, сидя на кровати у мамы Иры, Ольга кричала: - «Гадюка я! Ребёнка убила...» Убежать хотела.

Потом, когда Катя рассказала сестре про идею с домиком, Люська, согласилась сразу, сказав:

- Пусть живёт, совсем даром достался, а я, что б не думала она, дарственную оформлю и подарю – на восьмое марта!

Так и сделали. Как-то, зайдя в дом, Катя увидела на столе Библию, закрытую наспех Хемингуэем. Но корешок-то, видно... Книжки брала у Кирилла, всё подряд. Долго горел свет у неё на кухне в зимние вечера. Да дымок, едва теплился из трубы.

Ирина рассказала ей про свою молодость, свою жизнь, когда они бродили через поля между фермами. Отчаянье стало проходить. Ольга занялась собой. Захотелось наполнить себя изнутри.

И вот, парень пригласивший её покататься. Вместе будут работать. Но «прививка», сделанная год назад, ещё действовала. Стойкий иммунитет выработался.

Но вокруг, вовсю бушевала весна.

Только сейчас Катя заметила, что идёт по свежему следу. На вытаявшей земле, четко отпечатался рисунок колёс. Взглянула и правда! У аллеи стояла машина. Незнакомая. Интересно, что ещё за гости... Никого вокруг. Большая сумка у дверей.

Вдруг, из-за дома выбежала небольшая собачка, ещё щенок совсем. Встала сразу – уставилась на Катю круглыми глазами.

- Ой, какой хороший! – протянула Катя руку, присев медленно.

Но щёнок тявкнул, и повернувшись, убежал за дом. Послышался знакомый голос. «Олег!» – подумала Катя. И точно! В кожаной кепке, вышел Олег из-за дома, тянул за собой Машу, переступающую через лужи и кучи оттаявших щепок.

- Вот! И хозяйка появилась! Здравствуй Катюша!

- А я думаю, чья машина! – улыбалась Катя, - а это ваш?

- А как же – наш! Вынужденное приобретение, вернее вынуждены раньше времени!

- Егорка заставил?

- Он! А машину, поменяем мы... Иначе сюда не проедешь.

- УАЗ?

- Ага, на работе выменял, новый почти! Нравится?

- Не пробовала ещё!.. – засмеялась Катя.

- Ну, принимай подарки!

- Опять? Олег, ну что вы! Ну...

- Все претензии – к Маше! - повёл рукой Олег, - ну, впустишь в дом?

- Да не закрыто, проходите!

- А мы к себе! Посмотреть, как там дела, не пора ли перебираться на лето! – смеялся Олег, войдя в дом.

- Так! Неплохо! Обживаешь уже! А здесь что, пусто? Катя послушай, мы тут, мебель меняем, - ходил Олег по дому, - сюда часть перевезём, а много у нас всего... Не вместится. Мы в мае привезём! Давай я тебе шкаф сюда привезу, под одежду, очень хороший шкаф, а, Катя?..

- Опять? – хитро улыбнулась она.

- Да нет, Кать, честное слово! – положил Олег на грудь руку, - мы купили, а он нам, ну, не подошёл, по стилю..., скажи, Маша, правда?

Маша подошла близко, положила руку на живот Кате.

- Когда? – улыбнулась белозубо.

- В мае!

- Кто, узнавала?

- Мальчик!

- Не назвали ещё?

- Никита!

- Да!? – повернулась она к мужу.

- А у Люси, девочку - как назвали?

- Светлана назвали...

- Хорошо! – посмеялась Маша, - Катя, я тут тебе собрала кое-что, посмотришь потом? Ну там, разное, пригодится на первых порах...

- Спасибо!

- Катя! А вот ещё, смотри! – вытащил Олег из сумки книжку, - смотри! Видишь? Па-ра-мо-но-ва, «М»! Видишь, «Среди берёз»! Ты стихи любишь? На!..

- Твоя!? – удивилась Катя гладя на Машу.

- Да! Олег это... Постарался! – улыбалась довольная Маша.

Открылась дверь, боком вошла Ольга. Катя познакомила всех сразу.

- Да! – протянул Олег, - население здесь, всё прибывает и прибывает!

Посмеялись все.

- Пойдём мы, Катя, посмотрим, что там у нас! – заторопился Олег, потянул Машу за руку, - вечером поговорим!

- Спасибо вам!..

Дверь хлопнула. Ольга быстро подошла к окну, обернулась.

- Кать, смотри! У нас там, вот, такая же машина!

Катя засмеялась от души, смотря на соседку.

- ... Ладно, рассказывай!..

- Боюсь я Кать, думать даже боюсь... – вздохнула Ольга.

- Так ты не думай! Почувствовать попробуй!

Ольга молчала, глядела в окно, как бежит щенок за Машей и Олегом.

- Непонятное что-то..., никогда такого...

- Он тебе прокатиться предложил, да?

- Да...

- А погулять, не предлагал?

- Нет.

- А домой, не провожал, нет?

- Нет.

- Не приходил к тебе?

- Всё Кать, не спрашивай больше... Прокатилась я уже, однажды... Давай, я чего-нибудь поделаю, а?

- Ты правда хочешь поделать? А дома, что?

- Успею ещё... И скучно одной...

Вышли из дома.

- Ладно, вот здесь, я цветочки хочу посадить, и здесь тоже... Вскопаешь? А я пока щепки соберу, сгребу тут всё... В прошлом году торопились, торопились с домом, так и занесло всё. А Кирилл приедет, - улыбалась Катя, продирая граблями прошлогоднюю траву, - надо, чтобы чисто было! Может и зацветут какие цветочки уже!..

Ольга улыбалась, слушая Катю. Нет не завидовала она, радовалась вместе с ней.

- Кать! А если придёт он? – опёрлась на лопату Ольга.

- А знаешь? Давай я схожу, когда придёт, поговорю с ним, узнаю всё, давай?

- Ну давай... – неуверенно отозвалась Ольга, пожав плечом.

- А потом, ребёночка для тебя рожу, ты кого хочешь?

- Ты, чего... – покосилась на неё Ольга.

Катя открыла рот, закинув голову, только потом заразительный смех, заполнил усадьбу. Ольга хохотнула пару раз и только. Посерьёзнела.

- Смешно тебе... – криво ухмылялась она.

Катя тоже оторвалась от работы, смотрела куда-то вдаль, на новый сад, где одиноко торчали тонкие прутики и стволы будущих деревьев. Ещё снег, пятнами лежал меж ними. Но солнце припекало, навевая истому, хотелось сесть и закрыв глаза, помечтать о хорошем.

- Любовь ни с чем не спутать, захочется отдавать, дарить всё другому, потому что у тебя уже всё есть! Всё остальное, становится не главным. Становится всё понятно и естественно. Не надо ломать голову, стоит подумать только и - чувствуешь, как и для чего... Не чувствуешь если, значит, оно не нужно сейчас... – говорила Катя, смотря в пространство усадьбы.

Улыбалась чуть, лицо просветлело будто, и распахнутые широко глаза, представляли наверное, как бегает её сынишка среди трав в цветущем саду.

- А знаешь, как познакомились мои родители? Хочешь расскажу?

Мне мама рассказала недавно.

- Расскажи! – улыбнулась наивно Ольга.

- Папа у меня здесь родился. Вырос в этой деревне. Он говорил, тут раньше много народу было. Потом отслужил в армии и в город уехал, искать работу. Жил на квартире, а работать устроился в таксомоторный парк. Захотелось ему таксистом быть. Ну город, люди кругом! Дали ему машину – развалюху. Он ремонтировал сначала. Долго ремонтировал, а потом поехал в свой первый рейс. А город – совсем не знал ещё, поехал на вокзал. Вечером уже. А мама у меня, с сессии приехала, сдала всё, институт заканчивала. Говорит, настроение хорошее было, не захотелось, в общем, на автобусе тащится, долго и вообще... Решила на такси шикануть. Вот. И села к нему в машину. А ещё дождь был. Да. Поехали они. А потом, машина у него заглохла. Он быстро стал делать чего-то, потом, сказал что забрызгало свечи, гнал через лужи... Мама сидела, ждала, ждала.

Хотела уйти уже, а он - извинялся всё, торопился, говорил, что сейчас – всё! Поедем! Поехали дальше, потом заехал не туда, куда-то, заблудился, хотел короче, в общем. Потом опять, сломалась машина. Он всё нервничал, бегал всё чего-то. Мама, говорит, - мне как-то жалко стало уходить, давно бы пересела на другую, или на автобус. И потом, говорит, парень понравился. Доехали наконец, к ночи. Он её до дома довёз, и не поехал больше никуда. Стояли, разговаривали.

На следующий день, он со цветами к ней пошёл. А ещё на следующий, замуж предложил выйти!

- Согласилась? – приоткрыла губу Ольга.

- Согласилась!.. Только после последних экзаменов...

- Больше папа на такси не ездил. Пошёл в ремонтную бригаду. Там платили больше, можно подзаработать было. Потом они поженились. Потом Люська родилась, потом я... – смотрела Катя на крышу дома, где по коньку, прыгали какие-то незнакомые птички. Чирикали громко, будто звали кого.

- А ты? Ты как познакомилась?

- С Кирюшкой?

Катя засмеялась, смотря на небо.

- Пойдём присядем, тяжело стоять на одном месте! Вон туда! – показала она пальцем на южную сторону дома, - там солнышко ласкает и смолой хорошо пахнет!..

Подошли, поставили инструмент в угол, сели рядом на тёплое бревно, подкаченное вплотную, и прижавшись головой к стене, Катя поведала свою недавнюю историю.

- Я поняла потом, почему здесь поселится никто не мог. Пытались многие, бабушка рассказывала. Председатели, начальники... Место красивое здесь. Алчность заиграла, построить хоромы на зависть всем! Развернуть хозяйство... А тут место чистой любви! Устроено с любовью и жили в любви люди. Не только друг друга любили. Всё вокруг! Жизнь любили! Ведь, нельзя любить что-то одно. Если любовь живёт с тобой, - всё любишь! Если человек говорит, что любит что-то, а другое ненавидит, - он лжёт. Не любовь это! Я недавно поняла... Тут всё понятно становиться. Просто чувствуешь, что это так, а это так. И нечего рассуждать, всё понятно.

Вот и не пустила любовь завистников, а потом слухи поползли, что тут дух какой-то, заколдовано место...

А как Кирилл рассказал мне про Никитин овраг, когда мы шли обратно, мне так жаль стало! Я чувствовала, они любили друг друга! А как он сказал, что её Екатерина звали... Ох!.. Я тогда как крикну внутри себя!!

«Ну придите же! Придите сюда! Посмотрите, как прекрасно всё здесь!»

Так захотелось, что б они были рядом! Посмотреть на них, и, что б сейчас они тоже жили! Понимаешь? А на это место пришли, вернее, Кирилл привёл меня, - всё! Как наполнилось что-то! Засветилось будто место! Я ходила тут, головой крутила, сказала, что хотела бы иметь такое место... Вот тогда он спросил: - « ... Хочешь, я тут домик построю?» Я, просто!.. Ну, слов нет!..

А он взял, и на следующий день, заявление на эту землю написал! Он мне всё отдал, всё подарил! Вот и живёт здесь любовь, и наша с ним тоже... Всё слилось! – улыбалась Катя, глядя на высокие верхушки темных лип.

- Вот, теперь Никитка! – погладила себя Катя по животу, расставив колени, - скоро увидит солнце и папу!

Ольга шмыгнула носом, мотала медленно головой, глядя себе под ноги.

- Наверное, здесь был рай... – медленно, задумчиво произнесла она.

- ...Да. Жаль, вырубили всё тут, одни липы оставили... А дом наш. На старом фундаменте стоит. На том же месте! Кирилл сказал, что фундамент должен остаться, а я взяла проволоку у бабушки, толстую, пришли мы сюда... Я думаю, - так! Где бы он мог быть? И давай проволокой в землю тыкать, потом наткнулась на твёрдоё!.. Рядом – тоже, и тут, и тут!..

Кричу Кирилла, он лопатой дёрн снял, а там кирпич! Потом ещё поискали, направление обнаружили. Расчистили... А на следующий день, папа с мамой приехали за мной. Билеты покупать...

Ольга слушала, рассеянно улыбаясь.

- Где же такое место найти?.. – смотрела не мигая меж лип.

- Но это место, сначала тоже обласкал кто-то.

- Что я одна могу?..

- Сначала одна, не сразу всё...

- За свои ошибки страдаю...

- Не страдать надо! Создавать! От страданий сад не вырастет! И страданиями семью не создашь, страдание – счастье не приносит!

- ...Красиво ты говоришь!

- Разве говорю только?..

Ольга улыбнулась чуть, вздохнула. Зажмурилась на солнце. Медленно поднялась с бревна.

- Надо докопать грядочку, - улыбнулась Кате, - пошли?!

- Пошли... Ой, дай руку!

- Ну вот, кто сломал, а? Кто сломал? – быстро подошёл к сломанной сосенке Антон.

- Ну ведь, говорил, ведь, говорил! Всё сохранить! Не ломать! Не мусорить! Всё как есть оставить, кусты не трогать! А?

- Так, неудобно, Алексеич, брёвна длинные... Обходить что ли?..

- Обходить! – почти крикнул Антон, - я вам плачу за это!

Антон обвёл взглядом стоящих полукругом мужиков, посмотрел в лицо каждому. Кто закатил глаза в сторону, кто ухмылялся себе под нос, кто-то сопел обидой. «Не понимают! Не надо кричать!» – подумал он. «Считают чудаком меня, думают с жиру, мол, бесится».

Антон присел на корточки. Вытер руки о снег.

- Ребята, поймите, там окна в витринах, каждый день моют, бумажки с брусчатки собирают. Там всё чисто. Но чистота эта – ну! Как, вам сказать! Выхолощенная, ну, не натурально всё! Понимаете! Они не представляют уже, как в природе всё! Само! Вот ямка эта! Болотце, вот осока торчит! Там засыплют сразу! Чтоб ровно было! Понимаете! Вот сосенка эта посредине! Там нет посредине, всё, чтоб в рядок! А она вот выросла здесь и всё! И пусть! И всё – так!

Кусты вон! Не надо трогать! А там подрежут сразу, выровняют! У нас всё тут натурально! Вон леса какие! Нет мостика, так по бревну. Там бац! Сразу мостик! И дорожку асфальтовую. Так они всё и повывели! Ничего не трогать! Сажать будем! Палисады! Цветов надо! Кто тут, понимает в этом? Может жена у кого цветы любит?

Мужики переглянулись, ухмыляясь. Один крякнул, улыбнулся.

- Да у меня сажает всё... Ходит, гладит... только простые, не разные, сортовые.

- Простые! Простые! Вот как растут везде, в садах у всех, или сами... Вот такие! Поймите! Люди за романтикой приедут, естеством полюбоваться! Вот пусть подойдёт завтра, я уеду сейчас! Мужики! Не только для них! Они приедут и уедут, а нам здесь жить! В красоте жить или в грязи. Ну!..

И ещё! Вы не думайте, что я раскидывать деньги буду просто так! Дело нужно делать! Быстро и аккуратно! Понятно?

А сосну эту, кто сломал? Другую посадите! Как хорошо стояла... – развернулся Антон, что бы уйти к машине.

- Алексеич! – окликнул его дядька Василий, - тут парень к тебе, на работу просится!

Парень оторвался от группы мужиков, подошёл поближе. Поздоровался.

- Чего умеешь? – спросил Антон, вместо приветствия, - права есть? – спросил опять не дождавшись.

- Есть!

- Садись за руль, - сказал уже на ходу, - показывая на грузовую «Газель», - Коля поехали! – крикнул, обернувшись кому-то.

Мужичок, отделившись от кучки товарищей, спешно зашагал к машине.

- Придется ездить, смотреть за машиной, грузить, таскать... – не глядя говорил Антон.

- Согласен... – тихо ответил парень.

- Увижу пьяным – считай уволен, будет ущерб – за твой счёт...

- Согласен...

- Сколько заработать хочешь? – посмотрел в глаза Антон.

- Что б..., что б семью прокормить... – запнулся парень.

- Дети есть?

- Не женатый пока...

Антон улыбнулся.

- Красивая?

Парень усмехнулся, смутившись немного.

- Красивая.

- На ключи, приступай! – подал Антон ключи, и стал обходить машину вокруг.

- За правами заедешь, потом в город за шифером!

- А у меня с собой, и паспорт тоже...

- Это потом! – махнул рукой Антон.

На краю деревни у леса, желтело несколько голых срубов, стоящих на расстоянии друг от друга. Где-то уже стояли стропила, где-то рамы с переплётами, придавали вид жилого домика. Старая деревня, оживала вновь.

Только жильцы временные. Турфирма, будет строить для местной администрации каждый год, по одному жилому дому, в счёт аренды за землю. И сохранять природу и красоту местного края...

Так было записано в договоре.

Мужики группками смеясь и разговаривая, расходились между домов. Работы предстояло много, а к осени, нужно было всё закончить.

«Газель» аккуратно пробиралась по грязной дороге.

- Зовут-то, как? – повернул Антон голову к парню.

- Кого?

- Тебя, кого! – усмехнулся он.

- Вадим...

- Шевелись Вадик, шевелись... – смотрел в окно прищурясь, - а где, живёт-то она? – улыбнулся Антон снова.

- В Холмах, наверху...

- Да?! А где там?

- Да я..., - запнулся парень, - ещё не знаю...

Антон выпятил нижнюю губу, помотал головой.

- Ну ты даешь, Вадик!

- Вадик из соседского села, не знает тут ничего, - заговорил Николай, почувствовав перемену тона, - Алексеич, а охотиться будут, туристы эти?

- Ты охотник? – повернул резко Антон голову.

- Да не-ет!! Я наоборот!.. – протянул Николай.

- Не будут. Ещё чего! Зверюшек наших трогать! Только смотреть! Пусть завидуют... Учатся пусть!.. – задумался Антон.

ВЕСНА ЦВЕТЫ РИСУЕТ

Май! Травка, как цыплячий пух. А небо – синее, синее! А ветерок какой, тёплый! Жаль нет крылышек! Полетела бы к нему! Помахала рукой сверху! Крикнула бы – скоро уже! Скоро! Я считаю дни! Не месяцы, недели! Дни! И он считает! Ещё бы! Каждый день звонит. Ну как ты, ну как!? Как!? Разве расскажешь, как!..

Катя улыбалась, глядя на прутики прошлогодних саженцев. Шла не спеша вдоль аллеи. Разглядывала. Вот он дубок! Даже бантик остался! Тугие почки набухли на стебельках. Берёзки, они вон, порасторопнее! Как язычки зелёненькие... А что посадили осенью -–всё ожило! Вот Кирюшка увидит! Катя снова раскрыла книжку. Стихи. Машины. А хорошо пишет Машка! Здорово!

Не видно из-за кустов. Копошатся там, с Олегом у домика. Завтра родители приедут. Может и Люська!

Ветер залистнул страницу. Катя развернулась спиной и снова к дому.

В зелёных кудрях лето,

Растит свои плоды.

Земля теплом согрета,

Стрекозы у воды.

Кружится в танце осень,

Сухой листвой шурша,

Зима снегов наносит,

Расстелет не спеша.

Весна цветы рисует,

И облака, сквозь гроз,

А я хожу, любуясь,

Одна среди берёз...

Хорошо пишет! Легко! Когда любовь живёт рядом, всё легко творится и просто! Человек творит красоту, и она окружает его. Во всём! И счастлив человек!

А если только ломать и брать, если только гордость и зависть, уходит любовь. И мучается человек, чтобы не делал. И появляются болезни и извращения.

Природа всё даёт даром. Дары природы! Распознай всё и прими только! Всего в природе с избытком.

Так почему же человек проливает полжизни пот, чтоб получить что-то! Как раб кому-то служит! Не любит человек отдавать, но он и брать –то, не умеет!.. И мудрствует человек, ищет то, на чём стоит.

Увидеть! Нужно просто увидеть! Но человек только смотрит... А быть счастливым – это необходимость! В этом – весь смысл! И стремление к этому не умирает никогда! Оно – неистребимо!

И только стоит снять паутину иллюзий, стоит перестать копировать чужую жизнь, только стоит глубже заглянуть внутрь, как человек открывает самого себя. Он – целый мир! Он – совершенство! Он – часть великого единства! Тогда человек – начинает творить!

Потому, что возвращается любовь!

Катя вошла в дом. Радостно на душе, приятно. Всё чисто, всё готово! Обошла всё кругом, села у окна. «Скоро, Никитка! Скоро наш папа вернётся! Всё готово у нас».

Ребёнок, наверное, услышал, почувствовал! Ну что же! Пора!!

Ирина готовила обед. Сейчас должны все собраться! Как хорошо стало, кто-нибудь да заглянет! То бабушка Варя придёт с рассказами о внучке. Олег с Машей, весёлые оба! Такие планы на лето! Катя рядом теперь! На работе помощница, старательная девочка. И тоже! Мечты, мечты!!

Раздался звонок. Ну вот, ещё кто-то!

- Мама Ира! Я кажется – рожаю...

- Как Катя! Где ты? Что случилось? Ты упала? Ты где?

- Да нет!.. Всё хорошо! А я, дома! Он как ..., повернулся! Торопится видно... Ты только Тимку не пускай, ладно! Я жду, пока...

- Катя! Я сейчас! Катя! – Ирина бросила трубку, и бегом к двери.

- Господи! – только и сказала. Вернулась быстро. Выключила газ. Схватилась за телефон снова. Позвонила. Потом бегом на улицу. Опять остановилась! Назад бегом. Вбежала в свою комнату, не чувствуя ног. Схватила сумку рабочую. Оглянулась. Захлопала дверцами, собрав нужное.

Всё! Побежала снова. Только в дверях, оглянулась на тёмный лик над кроватью. На слова – не было времени.

Волной прокатилось чувство! Пора! Быстрей!

Время! Почему оно несётся так быстро. Едва успевает мысль! А уж сам! Куда там!.. Только-только... Ну как его остановить! А ведь совсем недавно, минуты тянулись медленно-медленно... И совсем не двигалась эта стрелка на часах!..

Катя была спокойней. Ещё успела позвонить домой. Хотела Кириллу, но Никитка оказался нетерпеливым.

Не прошло и часа, как у домика на усадьбе стояли три машины. Рядом со «скорой», красная «Нива», и УАЗ, тёмно-синий. У машин – только мужчины.

- Да не волнуйся ты, слышь, Иваныч! Почему что-то случится должно! Неделя больше – неделя меньше! Тут ведь, не поймёшь у них...

- Говорили! Говорили! Домой надо! Нет ведь, подожду ещё! – судорожно курил Дмитрий, ходил нетерпеливо. Пять шагов назад, пять вперёд.

- Да ничего особенного, всяко бывает... – встрял в разговор шофер с «санитарки», - у нас и в машинах рожают бывает, а то, к поезду едем, в вагонах рожают. Даже в самолётах. А тут, дома! Дома и стены помогают!

- Точно, помогают! – похлопал по плечу Олег.

Водитель со «скорой», бросив сигарету, полез куда-то, меж передних колёс. Для него – обычное дело, роды.

- Посмотри сзади, горит?

- Что? – открыл рот Дмитрий.

- «Задний» горит? – раздался голос из под машины.

- Где?..

Олег торопливо отбежал за машину.

- Нет, не горит!..

- Не выходит никто... – снова закурил Дмитрий.

- Ну ты быстрый какой! Всё же, не занозу вытащить! Не бойся, сейчас все выйдут, скажут, поздравят...

Раздался звонок. Дмитрий неохотно вытащил телефон.

- Кого..., там ещё!.. – посмотрел на экран, округлил глаза.

- Папа! – раздалось из трубки, - ты чего нервничаешь? Я тебя в окошко вижу!

- Катя!! – вырвалось у него, и всё, и ни слова...

- Пап, у нас нормально всё! Всё хорошо! А он не плакал даже! Знаешь! Он – смеётся! Пап, вы, через полчасика заходите, ага? Чаю попьём, у меня готово всё! Ладно пап, всё!..

Голос пропал.

- Ну! Ну что! – смотрел через очки Олег.

- ... Смеётся, говорит..., чай пить, через полчасика... – не соображая ещё, ответил Дмитрий.

- ... Кто? Смеётся! – открыл рот от удивления Олег.

- Ребёнок говорит..., смеётся...

- А чего ему горевать-то! – хохотнул из-под машины шофёр, - он дома, это я на работе в субботу...

- Ну!! Поздравляю! – хлопнул сильно по спине Олег.

- Ну вот! – засмеялся он, - а ты раскис! А кто? – застыл он с открытым ртом.

- ... Говорит – «он», значит мальчик, да? – хлопнул глазами Дмитрий.

Шофёр из-под машины хохотнул коротко...

- А сейчас горит?

Олег отбежал торопливо, заглянул за машину.

- Горит, горит, вылезай!

Ох, как медленно тянется время! И совсем не бежит, эта стрелка на часах. Как будто сил у неё нет!..

Вот и открылась дверь! Вышла врач с машины, Наташа за ней. Женщина улыбнулась, говорила что-то Наталье. Та, совсем растерянная, но тоже улыбалась робко. И глаза – красные.

Дмитрий нетерпеливо двинулся навстречу. Перебегал взглядом с одной на другую.

- Поздравляю Вас! С мальчиком!..

- Как она?.. – выдавил Дмитрий.

- Всё удачно! Не беспокойтесь! – прошла мимо женщина, улыбаясь.

Дмитрий взял Наталью за руки.

- Ну, как там?

Наташа шмыгнула носом, провела рукой по глазам. Улыбнулась, наконец. Сжала его пальцы, потрясла чуть.

- Всё хорошо... Катька!.. Хоть бы что! И мальчик, представляешь, он смеётся! Ох!.. – выдохнула она глубоко.

- Позвони хоть Люсе, скажи...

- На – сама!

- Подожди, руки трясутся... – улыбнулась Наташа.

Олег, стоящий в сторонке, подошёл не спеша.

- Поздравляю с внуком, Наталья Николаевна!

- Спасибо!.. – выдохнула она.

- А то Иваныч, засомневался! «Он» – это девочка или мальчик? Ха-ха! – засмеялся Олег отрывисто.

Женщина со «скорой», звонила из машины. Потом, подошла не спеша, оглядываясь по сторонам.

- Как тут у вас красиво! ... Я вам всё сказала, - обратилась она к Наталье, - а завтра, сможете медсестру привезти сюда?

- Да, конечно! Сможем! – в один голос ответили Дмитрий с Натальей.

- Ну тогда, счастливо!.. – повернулась она к машине.

- Ну, Иваныч! Давай за шампанским! – стукнул ладонью по плечу Олег, широко растопорщив усики в улыбке.

- Наконец-то! Парень! – вздохнул Дмитрий, - а Ира, там ещё?

И снова понеслось время вскачь! Туда надо, сюда!

«Ну, Катька! Переполошила всех!..» – думал с улыбкой Дмитрий, - «ну, молодец!»

- Олег, давай на твоей, а то у меня ни «прав», ни денег, оказывается!

ДОМОЙ!

За дверью послышалось шарканье ног. Глухой удар.

- Санников!

Дверь открылась со скрипом и дребезгом.

- Санников!..

Кирилл поднялся со стула, повернув на шум голову. В проёме двери показался сержант. Прислонился к косяку плечом, руки в карманы, нога за ногу. Фуражка – на самом затылке. Жует резинку и скалит зубы.

- Санников! Гладь «парадку», чисти пуговицы! Домой едешь!.. – сказал потише, выразительно...

Кирилл поднял брови, застыл на месте, наклонив голову в бок. Сержант обмерил его взглядом с ног до головы.

- Сын у тебя родился, Санников! – сказал снова, жуя «резинку». Рот до ушей, стоит, лыбится. Кирилл только пошевелил губами, не проронив ни звука.

- Чего, не веришь?! Папаша!..

И уже строже:

- Иди, командир зовёт... – оттолкнулся от косяка плечом, и, не вытаскивая рук из карманов, и не закрыв двери, зашаркал подошвами по коридору.

От пролетающих машин волной отдавало горячим воздухом. Кирилл стоял на шоссе и придерживал рукой фуражку, когда какой-нибудь «большегруз» с воем проносился мимо. Он решил – не будет звонить! Вот в деревню войдёт!.. Позвонит! Хочется посмотреть, как Катька выскочит из дома и будет искать его глазами. А он встанет за берёзку...

Нет попутных! Ну что такое? Одни встречные. Пошёл быстро по обочине, оглядываясь поминутно. Сорок километров! Ерунда! Он и пешком бы добежал, но быстрей хотелось! Быстрей!

Оглядывался по сторонам. Зеленеет всё. Цветочки по обочинам. И солнце греет. От асфальта идёт тепло. Ноги сами несли домой. Домой! Сколько он ждал этого дня! И вот!.. Сегодня он будет дома! Если повезёт, часа через полтора – два! Шум сзади. Повернулся, махнул рукой. Какой-то большегруз, мигая фонарём, сбрасывал скорость. Прокатил мимо, встал на обочине. Кирилл – бегом! Открыл дверь, задрал вверх голову.

- До деревни, километров сорок, подбрось! Только платить нечем...

Но кто возьмёт у солдата!

- Садись! – улыбался водитель.

Снял фуражку. Быстро забрался в кабину. Плюхнулся в нагретое солнцем черное сидение.

- В отпуск?

- Совсем! – улыбался Кирилл.

- Это хорошо! – отозвался водитель.

Грузовик дёрнулся, завыл натужено, разгоняясь. Домой! Как это приятно – возвращаться!

Сбегая с обочины, оглядывался трепетно. Вот они! Знакомые перелески! Но всё, как-то по-другому стало. Будто вечность прошла. А всего-то, года не минуло... А сколько всего произошло! Бежал почти, прыгая через колеи.

«...Как накатали! Видно много машин ездит», - промелькнула мысль.

Три километра. Знакомая дорожка. А как забилось сердце... Вон, и домики уже видно.

«Интересно», - думал он, - «где Катька? У нас, у бабушки или на усадьбе? Наверное у нас... С ребёнком».

Но он ошибался! Жена у него – настойчивая! Решила его встретить у себя дома! Дома! И Никитку переправила туда опять. Туда, где родился. Пусть папа увидит их дома! Перетащили кое-что из вещей. Иногда топили печь. Центр событий последних дней, переместился на усадьбу. Катька – она настойчивая. И у лип теперь, всегда стояло две-три машины.

Кирилл быстро вбежал в деревню. Никого кругом... Так! Вот он встанет туда, и позвонит. И спросит сейчас.

На столе запиликал телефон. Он всегда теперь лежал на столе, на виду. Катю со стула – как ветром сдуло.

- Кирилл! Ой! Ну что? Когда отпустят? Мы ждём, ждём... Я? На усадьбе!.. В домике! И Никитка здесь! Что?.. В какой деревне? Где?!

У Кати чуть телефон из рук не выскочил. Только глянула в окно, на кроватку потом.

- Оль! Пока... Побудь пока!..

Так в тапочках и бежала до пол дороги. Он с той стороны. Сбилось дыхание. На слова – не хватило сил. Ни у кого. Только фуражка покатилась по тропке, блестя на солнце кокардой.

Новости разлетаются быстро. Особенно в деревне. Уж как кто узнаёт – непонятно. Но весь день сегодня хлопают двери в новом домике на усадьбе. Подъезжают и уезжают машины. Так приходят посмотреть. Сергей Борисыч как-то узнал. Приезжал, поздравил с возвращением. Ходил кругом дома, разглядывал. Хвалил, да подбадривал. Удивлялся, что ещё два домика заселились. И странное дело! Молодёжь всё! «Я к вам корреспондента пришлю! – Пусть напишет, как деревня возрождается!» Уехал к «туристам», как он выразился со смехом.

В перерывах между посещениями, Кирилл обходил не торопясь весь дом, постоял в маленькой комнатке, помолчал, обводя рукой каждый сучок. Без него уже доделали. Теперь надо продолжать. Так бы и взялся, прямо сейчас!

Катя встречала гостей, поила всех чаем, бегая весёлая, смеясь как колокольчик. Улучив минутку, подойдёт, вздохнёт, обнимет его молча, и заглядывает в глаза с улыбкой. Но нет! Кто-то опять приехал! Шумный день получился.

Никитка спал за шторкой в маленькой комнатке. Кирилл походит, походит, подойдёт. Сядет прямо на пол, долго глядит на сына.

Календарь на стене откидной. Кирилл загибает листы, смотрит. На всех листах, каждый день, зачёркнут, жирным фломастером. И так до дня, когда Никитка родился. Большой жирный круг. У него навернулись слёзы. Стоял спиной ко всем, чтоб не видели.

Дома! Вот он и дома! Сколько он думал об этом, ворочаясь по ночам на казённой кровати. И мечтал. О новом лете, о новой осени, о новой жизни.

Бабушка зашла опять, не может налюбоваться на внука. Кирилл уступил место у кроватки, вышел в сад. Огляделся, побежал вниз по склону. Посмотреть что там отродилось. Сажали с Катей осенью. Сколько всего хочется! Сразу! Но ничего, теперь никто не сможет оторвать его! Улыбнулся себе. К этому, тоже ещё привыкнуть надо.

Больше всего Ольге удивился. Как так у неё получилось? Теперь к Кате бегает. Всё говорят чего-то, о своём. На Кирилла так посмотрела, ему как-то не уютно сделалось. Сколько всего в этом взгляде. А может, поотвык он, от женского общества?

Утром, когда Кирилл был ещё в городе, Ольга прибежала рань при рань. Все знали. Сегодня Кирилл должен приехать, и Ирина с Ольгой устроили себе выходной. Но приедет, опять некогда поговорить, как тогда, с родами. А поговорить – хотелось.

Катя уже не спала, кормила мальчика. Ольга сперва долго смотрела не отрываясь, как сосёт молочко малыш. Приоткрыла рот, будто вспоминая себя, когда была грудным ребёнком, но вспомнить – не смогла. Не пришлось ей попить материнского молочка. Малыш уснул, насытившись.

- Кать! – шёпотом заговорила Ольга, когда Катя отнесла ребёнка в свою маленькую комнатку.

- Кать! А парень этот, ну, с машины нашей, уволился два дня назад... Я тебе не успела сказать.

- Да? – слегка вскинула брови Катя, - жалеешь? – как-то нежно спросила она.

- Не понимаю... – помотала головой Ольга, - представляешь! Ходил по пятам целый день, спросил где я живу, и... уволился! – смотрела Ольга растерянно.

- Может, работа не нравится, мало ли...

- А я ведь, ничего не сказала, такого, только где живу...

- Но ведь спросил!.. - улыбалась Катя.

- Спросил..., а вдруг придёт, Кать?

- Ну так меня зови! - засмеялась Катя.

- Боюсь я себя, Кать, не его! Мне ведь придётся ему о своих «достижениях» рассказать, не умолчать мне...

- Думаешь, для этого придёт? О прошлом тебя спрашивать?

Ольга улыбнулась задумчиво.

Приезд и новоселье решили отметить через день. Снова будет выходной.

- Кать, надо позвонить всем...

- Да уж все знают! – засмеялась Катя, собирая на стол.

- Вот деревня! Не успеешь появиться, уже все всё знают! – пытался изобразить Кирилл её голос.

- Ой! – схватилась она за голову, - вспомнил чего! – засмеялась закрыв глаза.

Дверь открылась тихонько. Вошла Ирина. Кивнула на дверь.

- Тимка там! Скулит! Со мной хотел...

- Мама Ира, впусти его!

- Как же, Катя, ребёнок ведь...

- Впусти мам, пусть привыкает! Мы же – одна семья! – улыбнулся Кирилл.

- Да... Ну ладно, - вздохнула Ира, - только, что б не лез к кроватке...

Тимка вырос. Забежал быстро. Заводил носом. Машет хвостом. Шерсть длинная, переливается, свисает прядями.

- Ну-ка, пойдём со мной! – встал Кирилл, из-за стола, пошёл в комнатку.

- Кирилл! Ну зачем! – всплеснула руками Ирина.

Катя, только улыбается.

- Садись с нами, я салатик сделала!

Ирина заглянула за шторку. Тимка водил носом около Никитки. Замер. Опять нюхает. Виляет хвостом, заглядывает на Кирилла. Потом опять, аккуратно водит носом рядом с ребёнком.

Ирина замерла наблюдая.

- Он никогда не тронет, мама, даже лизнуть побоится, он чувствует всё, где ребёнок, где взрослый, и у кого сколько силы, он чувствует... – говорил Кирилл негромко.

- Он ему, как нянька будет..., увидишь!

Тимка постоял, посмотрел на мальчика. Потом, чуть попятился, развернулся и завиляв хвостом, выбежал из комнаты. Лёг у печки, вытянул шею и только глаза закатил на Катю.

- Его любимое место, зимой тут спал...

Ирина покачала головой, улыбнулась. Присела к столу с краю.

- Ну что вы, тут останетесь что ли? – подняла брови, улыбаясь.

- Ага!.. – подсел рядом Кирилл.

- Да у вас, света даже нет! А к ребёнку ночью встать?

- Да ничего мам, мы разберёмся, я встану, посвечу! – жевал Кирилл, улыбаясь, - а свет, Борисыч обещал, протянуть, и Олегу вот, надо!.. Только провод надо... Провода нету... Олег, провод, привезёт в выходной!

- Вас не убедишь!.. Но чтоб кушали у меня пока! Без самодеятельности – положила Ирина на стол палец.

- Ладно..., будем кушать! – улыбалась Катя.

- Мам, мы прогуляемся сейчас, побудь здесь немного, а?

- Побуду! – мягко улыбнулась Ирина, - конечно!

Хоть и май, а вечером прохладно. Воздух свежий, кристально-прозрачный. Напахнуло черёмухой. Терпкий, пьянящий запах. И тихо. Редко, где-нибудь, защебечет птичка. Все угомонились.

Катя улыбалась сладко, закроет глаза, снова откроет. Прижалась к нему. Тепло. Еле передвигались ноги. Шли наугад, вдоль деревни. Кирилл вздыхал, блуждая взглядом вокруг.

- Поверить боюсь!..

- Чему?..

- Кажется, на время только, посмотреть отпустили, как в новый год, помнишь? Кажется, завтра опять..., проснёшься и... – усмехнулся он, - привыкнуть надо..., как-то, немножко по-другому стало...

Он вздохнул шумно.

- Ко мне привыкнуть? – не открывала она глаз.

Кирилл остановился. Повернул её к себе лицом, прижал сильно.

- Ну что ты, Кать, говоришь..., я..., жил этим!..

... Просто я, между небом и землёй ещё..., где-то... Там, всё не так!

Катя выгнула спину, откинула назад голову. Глаза блестели, улыбалась счастливо.

- Я тебе, помогу..., приземлиться! – хохотнула тихо.

- Ага!.. Помогай!.. – прильнул он к её губам.

Долго стояли тихо. Спускались сумерки. Кирилл гладил рукой её гибкое тело.

- Кать, - шепнул он, - а это...

- Это молочко, - тихо хохотнула она.

- Да..., а я думал..., думал слёзы...

- А слёз больше не будет!.. – смотрела она ему в глаза, обхватив ладонями плечи.

-Ты устала, да? – улыбнулся, уголком рта.

- Немножко... – быстро прижалась она к нему.

- Как же ты решилась тут..., не побоялась?..

Катя снова откинулась назад, подняла лицо вверх, закачала головой медленно.

- Ой, не хотела я туда ехать, ну никак не хотела! – гуляли у неё волосы по лопаткам.

Кирилл усмехнулся коротко. Смотрел удивлённо на её лицо, запрокинутое к звёздам.

- Кать, ты чего, обманула всех, да? Обманула?

- Да нет, - снова выпрямилась она, - Никитка помог, тоже не захотел наверное..., пришлось бы... -–серьёзно сказала Катя, и прижалась щекой к его груди.

Он обхватил её бережно, опустил подбородок на голову.

- Больше, не оставлю тебя...

Почувствовал, как шевельнулась у Кати щека.

- Идти надо, - сказала она шёпотом после паузы, - скоро проснётся...

- Да... Пошли...

Медленно развернулись, медленно пошли в сторону лип.

- А ты..., стал..., другой чуть-чуть...

- Какой? – повернул он сразу голову, улыбался.

- Ну!.. – клонила Катя голову, подбирая слово, - потвёрже..., немножко... – быстро взглянула на него.

Он помотал головой, раздумывая.

- А ты, тоже..., чуть-чуть... – замолчал он.

- Чего, чуть-чуть? – вспыхнула она, - ну-ка! Говори! Быстренько!

- Ты ещё..., красивее стала!..

- Ай-ай-ай! Льстишь! – проговорила она со смехом, заглядывая ему в глаза, - жене льстить нельзя, она может привыкнуть! – засмеялась она простодушно.

Кирилл повернулся удивлённо, погладил стриженый затылок, усмехаясь.

- Да... Долго меня не было!..

Оба засмеялись, обхватив друг друга. Подходили к дому.

- Кать, свет, смотри!

- Свечка, я за зиму, много пережгла...

Вошли тихо в дом. Ирина поднялась со стула сразу.

- Проснулся?

- Ещё нет... – плавно махнула она рукой.

Улыбалась, оглядывая обоих.

- Ну ладно, пойду я, Кирилл, сходишь, со мной, заберёшь кое-что, а газ горит, да?

- Горит, папа проверял, - тёрла Катя себе руки.

- Ну хорошо, - вздохнула она, направляясь к двери, - спокойной ночи! – обернулась к Кате с улыбкой.

Помолчала немного.

- ... Может, всё-таки у нас пока поживёте, Катя!..

Катя кусала губу, смотрела на Кирилла, потом оглянулась на шторку в маленькой комнатке.

- Мама Ира, не зима уже, и я тут всё прибрала, всё приготовила, здесь хорошо, правда! – и опять перевела глаза на Кирилла.

Ирина слушала, слабо наморщив лоб и сразу, без раздумья.

- Ладно, хорошо..., оставайтесь, у вас правда, уютно!.. – жалостливо как-то выговорила она, слабо улыбаясь.

Потом добавила веселее.

- А я ужин, приготовила всем..., вот...

- Мама, а мы сейчас придём на ужин, да Кать?

- Да... – растерялась Катя, - и всё съедим!

Ирина вдруг засмеялась, закрыв глаза руками и сразу открыла дверь. Катя подошла к окну, водила пальцем по подбородку, смотрела молча, как Ирина вытирала глаза, отходя от дома.

Кирилл подошёл, заглянул в окно, встал рядом.

- Она тебя ждала, так же как, я... Как же нам..., тебя поделить? – грустно проговорила Катя.

- Ничего, она понимает всё, привыкнет. Может, надо было пожить немножко у нас... Она так наверное, думала...

- Это, я виновата... – не отводила Катя глаз от окна.

- Да нет, Кать, никто не виноват..., просто не надо забывать..., я вот, завтра в сад пойду, хорошо!

- Да..., и я, возьмём Никитку... – задумалась Катя.

- Ладно, Кать, сейчас пойдём ужин съедать, и всё обсудим, все планы..., посмотри как он там... – легонько покачал он её за плечи.

Со свечкой, вошли в маленькую комнатку.

- Кирюш, смотри, а он не спит!.. Глазками водит!..

- Подслушивает! – улыбнулся Кирилл.

Спустя полчаса, Катя с Кириллом были уже у Ирины. Только переступив порог, Катя побежала на кухню. Остановилась в дверях.

- Мама Ира! А мы завтра с утра придём, огород копать, на весь день придём...

Ирина повернулась медленно, взглянула в Катины растерянные глаза. На лице у неё дрогнула улыбка. Подошла сразу, обняла Катю за плечи.

- Ничего... Это я расслабилась маленько... – и прижала её к себе, слегка похлопав по спине. Потом отпрянула вдруг, лицо её светилось улыбкой.

- А у меня для вас, подарок!..

- Какой?

- Так, давайте-ка сначала к столу! А где Никитка?

Кирилл ходил медленно по комнате, оглядывал свои картины, держал неуклюже сына, боясь прижать сильно к себе.

Ирина взяла внука на руки, улыбалась.

- Катя, неси всё на стол, а ты Кирюша, сходи-ка ко мне в комнату, там в углу...

Кирилл взглянул на Катю, ушёл молча. Сразу почти вышел, держа перед собой руки.

- Кать! Смотри, Кать!

Между ладоней, свесив лапы, жмурил глаза маленький белый котёнок. Открывал рот, но писку, почему-то не было слышно.

- Ой! – задрожал у Кати голос, - ой, какой! – тут же подбежала, приняв котёнка, прижала к лицу.

- Какая лапочка! Спасибо! – пропищала она, вместо котёнка.

- Это на новоселье вам! Мы с Олей, по котёночку присмотрели себе у знакомых. Она рыженького взяла. А вам – беленького!

- Ой, как зайчик! – подняла Катя котёнка над головой.

- Вот! Так и назовём! – улыбался Кирилл.

- Это кошечка... – поправила Ирина.

- Тогда зайка! – засмеялась Катя, опуская котёнка на пол.

Всё как в прошлом году. Светило солнце. Цветы на столах, только прибавилось два маленьких человечка, и две счастливые мамы, иногда отлучались от шумного застолья.

Не было Антона и дяди Василия. Антона ждали с минуты на минуту, а вот бригадир был занят. Дела не ждали и выходных не было совсем. Отдыхали по очереди.

Зато появилась новая гостья, которая сидела скромно, возле Кати и Ирины. Многих она уже узнала, к другим, присматривалась. Изредка бросала быстрые взгляды на Лену, которая вела себя, совсем непринуждённо. Саша, тоже чувствовал себя здесь своим человеком. Будто собрались одни родственники. Так оно и было. Родня по крови. Родня по духу. Шутки и хохот, слышались беспрестанно. Обида и злость на себя, страх и ревность, постепенно вытеснялись другим чувством. Надеждой. Просто нельзя было оставаться равнодушным, смотря на разливающуюся радость, окружающих её людей.

Её не оставляли без внимания, и кто-нибудь, постоянно обращался к ней, что-то спрашивали или просто, улыбками встречали её взгляд.

- А вот и Антон! – первой, увидела Люся белую «газель», которая подруливала к куче машин, беспорядочно стоящих возле лип.

Антон смотрел издали, вспоминал напряжённо, «Ну конечно! Он уже видел эту картинку, там в Зальцбурге, осенью, когда шли дожди».

- Вадик, подожди минутку, сейчас выгрузим...

Антон выпрыгнул из машины, подошёл к липам. «Нет», - подумал он, - «левее...» Зашагал в сторону, вдоль аллеи. Остановился. Смотрел на всех издали.

- Антон! – махали руками, - ты куда?

Люся вышла из-за стола, быстро направилась к деревьям. Подбежала почти, распахнула глаза взволновано.

- Ты куда, Антон? – остановилась она.

Антон взял её за плечи.

- Ты отсюда снимала?

Она повернулась спиной к нему, заглянула назад через плечо.

- Да. А потом Лена снимала... Это Катина идея, кассету тебе послать... А я сидела здесь, как замороженная..., вот! – кивнула головой, - как она...

- Хм... Да... Ладно... – странно произнёс Антон, оглянувшись на «газель».

Потом Люсе:

- Кассета эта..., я чуть..., я... – Антон вздохнул, поцеловал Люсю в щёку. Помолчал улыбаясь, глядя на гостей.

- Люсь, надо другой ролик снять, похожий, для туристов, угу? – прижался щекой к её волосам.

- Я только, камеру найду получше, профессиональную...

Дмитрий привстал, крикнул, махнув им рукой. За столами, разговаривали оживлённо, приостановив трапезу.

- Кирилл! А что ты форму спрятал, - улыбался Олег, - боишься, что наград не успел заслужить, или заслужил всё-таки?

Кирилл усмехнулся, потёр переносицу пальцем, скосив на Катю глаза.

- ...Одну только...

- Да? Так покажи!.. – шутил Олег, оглядывая всех.

- Кать, - повернул к ней Кирилл голову, - покажи! – ухмыльнулся иронично.

Катя привстала, приподняла Никитку, завёрнутого в одеяльце, демонстративно покрутила по сторонам.

Прокатился смех.

- Да! Это..., конечно!.. – пожал Олег плечами.

Подошли Антон с Люсей.

- Ну где вы ездите, - поднял руки перед собой Дмитрий, - ждать, устали уже...

- Да... – усмехнулся Антон, - девушку одну искали, девушка потерялась... – смешком сказал он.

- Что за девушка? Где?

- Да расскажу сейчас... Мужики! Кто тут здоровый! Помочь надо, выгрузить...

- А у нас нет больных... - откинулся назад Дмитрий.

Саша встал сразу, за ним остальные. За Антоном потянулись к машине, под смех женщин.

- Вадик, помогай! – стукнул по стеклу пальцем Антон, проходя мимо.

Все повернули головы, смотря как на поляну, несли огромную упаковку. Поднесли ближе, поставили возле столов.

- Это вам, - часто дыша, заговорил Антон, обращаясь к Кириллу, - на новоселье...

Посыпались одобрительные возгласы.

- Ой, Кирюш! Холодильник! – всплеснула руками Катя.

- Спасибо вам! Здорово...

- Давай, хозяин, показывай место! Мужики – взяли!..

- Ага, здорово... – ухмыльнулся Дмитрий, - да у них и света-то нет!

- Начальство дало добро, на той неделе кинем времянку! Столбы есть, провод есть... – быстро проговорил Олег, поправив очки. Стоял, запыхавшись!

- Ну взяли! – сказал опять Антон.

Ольга, краем глаза, бросала короткие взгляды на Вадима. Он, старался не подымать глаз. Вслед за мужчинами, Люся покатила коляску к домику.

- Мы быстро!

Катя, наскоро обследовав одеяльце, тоже встала с места.

- И нам надо!..

Женщины оживились, заговорили, пересмеиваясь. Тема для разговоров, находилась сразу. Лену послали за стулом.

- А Егорка где? – спросила бабушка, - бегал, бегал...

- Шалаш строит, - улыбнулась Маша, - домик для щенка! Теперь появилась забота. А Тимка, щенка сюда не пускает. Рычит. Наиграется, прибежит!

Тимка, набегавшись, лежал важно возле коляски. На каждое движение ребёнка, дёргал головой, вскакивал иногда, свистел носом. Теперь убежал в домик, за Катей.

Наконец, все вернулись. Расселись за столами. Вадима, собравшегося было уйти, дружно усадили за стол.

- Вадик! – показал Антон часы, - ещё рабочий день! Что значит, домой! Да и без обеда мы с тобой, замотались сегодня... Так что – давай! – пододвинул Антон ему рюмочку.

- Машинку тут оставишь – вот, Тимка, постережёт!

У Антона было хорошее настроение. Шутил, был подвижный и довольный. Всё шло хорошо. Бригада, приработалась. Появилось взаимопонимание. Власти, в лице Сергея Борисыча, да и другие, идею поддерживали. Пахнуло чем-то новым, разыгралось любопытство. Да и люди – получили работу. И перспективы, заманчивые. Хоть и не все верили, но и мешать, не мешали.

Сначала по дворам хихикали над чудаком. Краснобаев, развелось много. Наслушались. Особенно по телевизору. А деревня, как жила своим уставом, так и живёт. Уже не верили, ни во что и никому. Но когда за околицей, появились смолистые срубы, когда местные мужики стали приносить домой «живые» деньги, хихиканье прекратилось. Пьянки, прекратились тоже.

Новый начальник, сразу предупредил. Раз увидел – прощай работа. Одного работника, повернул домой, в первый же день. «Не можете остановиться – закодируйтесь!» – сказал строго, - «нет денег – дам!» Но со стороны, никого не брал на работу. Это всем понравилось.

Некоторые втихаря, ездили в город, в поликлинику. Странное отношение к местной природе, к весенним посадкам и цветам, тоже многим понравилось. Особенно женщинам и старожилам. И некоторые уже несли лишние кусты, саженцы. Антон разговаривал со всеми прохожими, терпеливо объяснял, что здесь вскоре будет. Обещал и женщинам работу. Нужно будет – стирать бельё. Будет, кафе-магазинчик. Готовить нужно, и непременно русские блюда. Советовал настоятельно, сажать больше овощей. Обещал – реализацию. Многие задумывались.

Говорил, что гости иностранные с детьми приезжать будут и гулять свободно по деревне. Так что и поговорить можно будет, пообщаться. Верилось с трудом, но некоторые поприбрались возле домов. А кто поближе – сами стали высаживать цветы около домов. Кто-то подкрасил наличники, глядя на соседей, красили и другие.

Главное, убеждало то, что местные власти идею поддерживали, то и дело, наведывались к новостройке. Многие видели рыжеволосого немца в очках, слышали, так не полюбившуюся немецкую речь. Но то, были другие немцы. Томас тогда, просил у Антона проводить его в некоторые домики. В двух, Томас побывал. В других, хозяева поспешно убежали на огород.

Только и было разговоров в деревнях, что про туристов.

Осушив рюмочки, за столами дружно разговаривали. Антон делился идеями. Слушали с интересом. Наталья вдруг вспомнила:

- Антон, а что за девушка потерялась? – с испугом в глазах спросила она.

Остальные тоже поутихли сразу.

- А!.. – вспомнил Антон, - я всё про работу, про работу! Совсем мы с Вадиком заработались! Да Вадим? – взглянул хитро на него Антон.

- Вот Вадим, например! Работник оказался – незаменимый! Я ему доверяю! – хлопнул его по плечу Антон, - и за меня ездит теперь, и привезёт сам чего, и рассчитается сам! – улыбался Антон, - просто молодец!

Старается парень! Ещё бы! Как настоящий мужчина, - посмотрел Антон на Кирилла, - дом решил построить. А на дом, средства нужны! Вот и решил подработать у нас! – воодушевлёно хвалил Антон.

- Вот оно как! – улыбалась Ирина, - а я думаю, почему Вадик ушёл?

Вадим ухмылялся неловко, поднял взгляд на Ирину, но встретился со взглядом Ольги, сидящей рядом с наставницей.

- Вадим молодой парень, о будущем нужно думать! - продолжил Антон.

- ...Только вот, что-то рассеянным стал немножко. То вот, доверенность в офисе оставит, то запаску дома забыл! Теперь, вот, девушку потерял!

- Антон Алексеевич!.. – повернул голову Вадик.

- Да ничего Вадик, тут свои все! – жевал Антон с аппетитом, - ты кушай, кушай, найдётся!..

Вадим мотал головой, ухмылялся застенчиво.

- Как же так, - улыбалась баба Варя.

- А вот так! – Забыл адрес, номер дома, подъезд, квартиру, - всё забыл!.. Я же говорю, заработались мы!

Ольга сжав губы, вперила взгляд в парня.

- Но это не беда! – посмеялся Олег, - встретишь!

- В городе живёт? – оживлённо спросила Наташа.

- В том то и дело... – очищал Антон тарелку, - что в Холмах... Где-то тут! – повёл он рукой.

- Где, тут? – подняла брови баба Варя.

Все оживились сразу, заулыбались. Некоторые почуяли подвох. Но Антон, сел на любимого конька, не остановить!

- Так не знает он!.. – пожал плечами Антон, - мы уж все перекрёстки проехали! Ни как не может вспомнить!

- Антон Алексеевич! – опять повернул парень голову.

Улыбался смущённо.

- Чего ты, Вадик? – кривил губы Антон, - всё нормально! Не переживай уж так!..

- Может, особые приметы есть? – засмеялся Олег.

Дмитрий улыбаясь, разливал всем по рюмочкам. У женщин – загорелись глаза. Все улыбались, в предвкушении развязки.

- Точно, есть! – повернулся Антон к Вадиму, - помнишь, ты говорил? Красивая!

Раздался дружный смех. Ольга, вспыхнув румянцем, смотрела себе в тарелку.

- А у нас тут все красивые! – развёл руками Олег. – Вот, взгляните-ка? Модели просто! Не поможет примета!.. – сквозь смех громко сказал он.

То один, то другой, стали поглядывать на Ольгу. Сомнения пропали.

- Может, светленькая, такая? – хохотнула Катя, - с чёлочкой?

- Ну ты вспомни! – сморщил лицо Антон, наклонившись к Вадиму.

Вадим, кажется, сказал что-то, но за общим хохотам, никто не расслышал.

Он и сам, стал смеяться со всеми иногда. Удержаться было трудно. Общий настрой, был совсем доброжелательный. Все всё понимали. И парень всё чаще и чаще, стал поглядывать в сторону Ольги, которая старательно сдерживала улыбку, водила взглядом поверх голов.

Ирина смеясь со всеми, иногда обхватывала Ольгу за плечо, пожимала легонько. Антон поднялся со стула, взял пальцами наполненную рюмочку.

- Ну! – вздохнул устало, - сейчас вот выпьем, - посмотрел он вниз на парня, - все искать пойдём! Найдём! – махнул он рукой.

- Ну..., за красивых женщин и за молодых мам!

- Правильно! – зашумели за столами.

Антон сел на место, подмигнул Вадиму, улыбнулся задумчиво. Вздохнул.

- Саша, - сказал тихо, я тут осенью в Австрии песню одну слышал, на кассете..., спой пожалуйста, а? Хочется в «живую» послушать...

- Спой, спой Саша! – поддержали все.

- Ладно... – согласился он, - хотя и другую можно!

- Саша, эту сначала..., хорошо?! – чуть дрогнула улыбка у Антона.

Передали по рукам гитару. Зацепившись ремешком, уронили чью-то рюмку, разбилась.

- Чья рюмка? – поднял брови Антон, приоткрыв рот.

- Олина! – засмеялась Маша.

- К счастью... – улыбнулся Антон.

Ольга первый раз, улыбнулась белозубо.

«Красивая улыбка» – заметил Вадик.

Струн гитар, оборвал разговоры. Стало тихо.

Когда рябины ветка, нагнётся до окна...

И белую монетку, подбросит вверх она.

Протянет на ладошке, - «вот жребий выпал мой»

И чистое окошко, закроет за собой...

Ольга наклонила голову, руки сами потянулись к лицу.

Саша пел негромко, поглядывая на Лену. Все заворожено слушали.

- Как в прошлом году всё! – тихо шепнул Кирилл Кате.

- Приземляешься?! – заглянула она ему в глаза.

- Да!.. – усмехнулся он тихо.

Каждый думал о чём-то, слушая. Может, вспоминалось что, только ему знакомое, может, захотелось спокойствия для своей души. Чтоб всё было ясно и просто в жизни. И красиво. Тогда легко становиться. Так хотелось, что бы легко. Разве не естественно это? Неужели наоборот должно быть? Конечно, нет! И каждый искал свой путь... По-своему...

Саша закончил песню. Но она ещё где-то звучала, внутри, и так не хотелось обрывать это состояние. И хотелось слушать ещё и ещё, что-то такое же, или очень похожее. Хотелось, чтоб было просто и легко. Всегда. Но какой жизнью нужно жить, что б сохранить это состояние или даже, добавить что-то, недостающее каждому!

Затихли струны. И не хотелось шевелиться. И каждый почувствовал наверное, хоть чуть-чуть почувствовал, как пробудилось что-то внутри. Растёт и просится наружу. И не надо этому мешать, потому что, осенила догадка, - великие истины – рождаются только чувствами. А словесные формы – обретаются позже, чтоб попробовать передать это кому-то. Поделиться.

- А наши саженцы? Интересно, прижились? – задумчиво сказала Маша.

- Все! – тут же раздался Катин голос.

- Да? Посмотреть хочется!..

Захотелось посмотреть всем. Ведь сажал, каждый – сам!

- Надо сходить! – улыбнулась Наталья.

- А правда, сходим!..

Не сговариваясь, все поднялись со своих мест, разговаривая, направились в сторону сада. Кирилл покатил коляску, боялся ещё брать на руки сына. Антон, девочку держал на руках. Остались, только двое.

Ольга поняв это, поднялась сразу и неторопливо пошла за всеми.

- Оля! – раздалось сзади.

Она вздрогнула. Так сразу. Не ждала сразу. Замедлив шаг, продолжала двигаться медленно. Там впереди, послышались возгласы, смех, громкие разговоры.

Внутри было приятно и взволнованно. Выпитое спиртное, размывало чёткие очертание мыслей, чувства, не только заполняли всё внутри, но витали вокруг невидимо. И всё бы хорошо было, прекрасно! Но холодок страха, трезвил, не отпускал ни на минуту, крался по пяткам, и забегал вперёд, мешал думать, мешал мечтать.

Она сейчас скажет всё. Сразу. Зачем это тянуть! Только больнее всё...

Вадим быстро догнал, шёл сзади в шаге от неё.

- А я и правда, не знаю где твой дом, покажешь?

- Нет у меня дома... – сразу ответила она, не поворачиваясь.

- Как это? Где же ты живёшь?.. – растерялся он опять.

- Живу... – опустила она голову, - это только кажется..., что живу...

Несколько шагов отмеряли паузу.

- Что-то, я не пойму ничего... – поравнялся он, чтоб заглянуть в её лицо.

Ольга остановилась. Посмотрела вперёд, потом оглянулась.

- Я скажу сейчас... Может, поймёшь... – взглянула быстро в его лицо и зацепилась за взгляд, - ох! Но опустила глаза. Повернулась спиной ко всем, боялась что услышат, хоть и далеко было.

- Я замужем была..., два месяца... – каким-то чужим голосом сказала она сухо, глядя на домик...

Вадим замер, даже дыханья не слышно.

- Ну и так далее... – закончила она.

«Вот и всё», - мелькнула мысль, - «и страх исчез, всё исчезло...»

- А... – только выдавил он.

- Что «а»? – кольнула какая-то злость внутри.

«Зачем!» – подумала она, - «...он-то причём..., это всё моё!»

- ...И как теперь? – спросил он растерянно.

- ...Как, - поморщилась она, - а как получится..., что, не ожидал? – посмотрела она как-то отрешённо, прямо в глаза.

- Я не знал..., просто..., ну и что? А как же дом? Ты где – теперь?

- Тебе ещё интересно, да? – усмехнулась она безразлично.

- Мне, да, а как, дома нет, ты же..., в Холмах сказала, наверху... – оживился он.

- Ушла я из дома, - шагнула она обратно, к столам.

Он машинально двинулся вслед.

- А сейчас...

- Потом Катю встретила, ...потом Люся с Антоном, мне подарили домик..., на «восьмое марта»... Но..., не могу, я считать его своим..., не получается... Такие подарки..., это... – в горле у неё сдавило, не продохнуть.

- Не важно... Всё не важно это!.. – вдруг громко сказал он.

- Что не важно?

- Всё, что ты рассказала, не важно! Это было! И нет уже! Какая разница! Не имеет никакого значения!

- Не кричи... – сказала негромко.

Он осёкся сразу. Но сказала как! Как она сказала! Так говорят, только когда... Закружилось в голове всё, завертелось. Он вздохнул резко. Оглянулся.

- А где, далеко? – спросил вдруг.

- Что – далеко?

- Домик. Пойдём посмотрим! Покажешь где?

- Тебе, что, домик нужен? – усмехнулась она ехидно.

- Мне? Да! Я построить хочу, у нас есть дом, хороший, мне нравится, только у меня две сестры ещё и брат, младшие все, - заговорил он оживлённо.

- Дом построить надо, нельзя покупать!..

- Почему? – повернула она голову.

- Ну!.. Как тебе объяснить! Это не то..., купить, чужое это...

- Да? – улыбалась она, удивляясь услышанному.

Шли медленно, молчали. За спиной послышались голоса. Будто не было их, только сейчас появились. Шумная компания, возвращалась обратно. Чувствуя, что разговор прервётся, Вадим сказал быстро.

- Я..., я хотел прийти, Антон, замотал совсем, до темноты даже, выходной всё обещал...

- А я ждала... – успела сказать Ольга.

- Ой! Смотрите! – хохотнул Антон сзади, - девушка нашлась! И правда, светленькая!

Опять общий смех. Догнали всё-таки. Вадик с Ольгой, вообще остановились. Куда спрячешься? И улыбку, тоже не спрячешь.

- Слышь! Вадик! – смеялся Антон, - ты теперь, голову не потеряй только... – сказал поравнявшись. Передал дочку Люсе, протянул руку:

- Дай-ка ключи, и документы, отдохни завтра, а то выглядишь, - странно как-то!..

Снова засмеялись вокруг.

- В таком состоянии, нельзя за руль, только к столу! – не унимался Антон.

Катя по пути, взяла Ольгу за руку.

- Идёмте! Сейчас Саша, новую песню споёт!

- О главном! – весело добавил Олег, крутя головой.

Шумно рассаживались. Сразу передали гитару Саше.

- Саша! А песня эта, - тоже твоя? – заинтересовалась Маша.

- Тоже... – улыбнулся он.

- Люсину рюмку держите! – хохотнул Дмитрий.

Люся улыбалась. Надо же! Бабушка, как в воду смотрела. Ведь зацвела её яблоня! Первая! Хоть три цветочка только, а зацвела! В первый-то год! «А папа, смеялся», - думала Люся.

Кирилл улыбался, потом сказал:

- Это мы водой поливали, а ты слезами, вот она и решила тебя утешить!

Антон слушал всех, слушал, ёрзал плечами.

- Надо бы, нам тоже определиться... – сказал он со слабой улыбкой, гладя на жену проникновенно.

«Значит, придумал что-то!» –подумала Люся.

Саша водил по струнам, видимо вспоминая. Разговоры умолкали, все ждали. Хорошие у него песни. Запоминались. Наконец, он запел:

Посредине - нету брода,

Под ногами камень тает...

Есть и сила и свобода,

Но чего-то не хватает...

Всё идёшь, не чуя боли,

Не кончается дорога.

...Нам бы веры, нам бы воли,

И терпения немного...

Непогода, холод лютый.

Переждать - терпенья нету!

Нам тепла бы, и уюта,

Нам бы - солнечного света!

Облаков изображенье,

...Вдруг увидится в глазах!

И любви прикосновенье –

Не отобразить в словах...

И любви прикосновенье –

Разве выразишь в словах...

Он опять закончил неожиданно. Оглушительная тишина, стояла некоторое время.

- Саш! Замечательно! – негромко восхитилась Маша, - я, немножко, не ожидала такого! И музыка тоже, необычная...

- Да, - усмехнулся Дмитрий, - философия!..

Обернулся к Наталье.

- А мы-то их, учим всё!..

- А, я предлагаю! – неожиданно сказал Олег, - каждыё сезон – такие встречи проводить, а? – оглянулся он по сторонам.

- Осенью! У нас – с Машей! Всех приглашаю!

Зашумели одобрительно.

- Заодно, - сад посадим! – улыбался Кирилл.

Катя поднялась с места.

- Мы покушать сходим!.. Кто с нами?

Ольга соскочила с места. Лена тоже встала. Затем и Люся, подняв Светланку.

- Маша! И ты?! Не бросайте нас!.. – протянул руки Олег, под смех мужчин.

Бабушка Варя, только водила головой, оглядывая всех. Слишком неожиданно, всё для неё происходило. Не успевала мысль, подстраиваться под события.

- А я, и сказать не знаю что, не бывало так! Надо же!.. – улыбалась она, - вот как, быстро-то всё! Как в кино прямо!

- Мы с Люсей, здесь останемся... – сказал Антон задумчиво, глядя на Дмитрия, - администратор нужен, переводчик... Вот ещё «французский» найти, «англоязычных», не будет пока наверное... – рассуждал вслух Антон.

- Надо же..., французский, - открыла рот баба Варя.

Антон улыбнулся устало, сцепил пальцы за головой, потянувшись.

- У нас, во Франции, знакомых много осталось, по работе... Что-то, Том не звонит...

Затем перевёл взгляд на Вадима.

- Вадик! А точно она? Не перепутал? – почти серьёзно спросил.

Снова захохотали рядом. Вадим сидел, хлопая глазами, совсем о другом думал. Даже вопроса не понял.

- Красиво здесь... – сказал без улыбки, - столько места, - водил глазами вокруг.

- В чём дело, Вадик! Ищи место..., оформляй, а там подумаем... Лето длинное...

- Так уж тут посёлок будет, не деревня!.. – наклонилась вперёд бабушка Варя, заглядывая вопросительно в глаза каждому.

- Да... Что-то новое, тут у вас! – улыбался Дмитрий.

Меж кустов, пробирался Егорка. Выбрался, остановился, оглядывая столы.

- Егорка! – повернулся к сыну Олег.

Мальчик опустил руки по швам.

- Егорка, беги поешь! Садись за стол!

- Не хочу... – упавшим голосом ответил Егор, - мама где?

- В домике мама! Что ты там делаешь?

Егорка побежал к домику и не оглядываясь, ответил громко.

- Строю домик!..

Наталья с Ириной, повернули головы к мальчику, улыбались.

- Ну, все строят нынче! – щурила глаза бабушка.

Егор, скрался за дверью.

- Да... – задумчиво протянул Дмитрий.

Вытащил сигарету, прикурил не торопясь, смотрел по сторонам задумчиво. Александр, встав из-за стола, тоже закурил, отойдя на пару шагов.

- Скажи Антон, - выпустив дым, серьёзно произнёс Дмитрий, - ради чего всё? Ради денег?..

Антон опустил глаза, ухмыльнулся, дёрнув головой, вздохнул коротко. Все, как-то разом, повернули к нему головы. Молчали выжидательно. Повисла пауза. Антон чувствовал, что на простой вопрос, ждут от него длинный, мудрый ответ, чувствовал взгляды, которые давят, будто в тебя ткнули пальцем.

- Ради чего... – повторил он, почти шёпотом.

- Не знаю..., просто захотелось здесь..., не было мыслей..., и сейчас нет..., будто зовёт что...

Все молчали, старались не шевелиться.

- ...Люся, видно, первая почувствовала, хотя я знал, что так будет, ...потом кассету посмотрел эту, да!.. – ухмыльнулся он, подняв глаза на Олега, - забыл тебя поблагодарить!

Олег, сидевший задумчиво, шевельнул усами в улыбке.

- Катя меня попросила, Кате отказать трудно...

- Да!.. – усмехнулся снова Антон, глядя себе под ноги, - сейчас только, понимать начинаю...

Дверь в домик отворилась, девушки шумно, со смехом, выбежали наружу.

- Вот, - ради них наверное, - кивнул он с задумчивой улыбкой, - ради цветочков трёх, - посмотрел он на поляну с саженцами, - ради нас всех...

Женские голоса приближались, приятными, звонкими нотками растекались по усадьбе.

- ...А деньги..., - взглянул Антон на сидящих, - деньги – рычаг только, там деньги есть..., и наши с вами тоже там...

- Заскучали без нас? – улыбалась Катя, подходя первой, - на, папочка! – протянула свёрнутое одеяльце, привставшему Кириллу.

Никитка не спал, сузил припухшие глазки от яркого света.

- Вот так! – повернула Катя Кирилла за плечи, спиной к солнцу.

- Маша! – улыбался Олег, подняв голову, - покорми строителя!

Шумно расселись. Вадим, неотрывно смотрел на Ольгу, пытаясь встретиться взглядом. Лена подошла сзади к Александру, поцарапала ногтём сзади шею. Он поёжился с улыбкой.

- Ты же сказал, не будешь?

- Я сказал, второй этаж поднимем, тогда не буду! – негромко оправдывался он.

Опять стало шумно. Заговорили разом. Олег закинул назад голову, ища взглядом Александра.

- А что, Саш, и ты строишь тоже? – улыбался удивлённо.

Саша, бросив сигарету, усаживался рядом.

- ...Так, - усмехнулся он, - у нас домик на пасеке небольшой, поднять хотим, на этаж, а то – совсем тесно. Небольшой домик!

- Кому тесно! – засмеялась Катя, вытянув вперёд шею.

Саша улыбался сдержано.

- Мы и не думали сначала... – продолжил Саша с расстановкой, - а тут, помогли нам здорово..., теперь...

- Что! Спонсоров себе нашёл? – сильно удивился Олег, разливая всем.

- Да нет!.. – усмехнулся Саша, - это..., - кивнул он на Лену, - Раиса Павловна..., и на оборудование тоже, и от бухгалтерии избавила нас...

- Ага!! – округлила глаза Катя, - и молчит! И мне ни слова! – упёрлась в Лену взглядом.

- Некогда, Кать! – улыбалась Лена, передвигая тарелки перед собой.

- Ага! – снова пропела Катя.

Посмеялись непринуждённо, оглядывая Лену.

- Саш, - снова заговорил Олег, - ты хоть мостик через речку перекинь, как-нибудь, а то к тебе обходить далеко!

- По камушкам... – мягко пропела Лена.

- Мы утром ходили туда! Там всё бурлит!.. – закрутил Олег руками, показывая поток.

Кирилл улыбался.

- Вода поспадёт, опять нормально будет...

- Ну, что? – обвёл всех взглядом Олег, - кто предложит тост?

- За три цветочка?.. И за всех нас!? – тихо сказала Ирина, наморщив по-детски лоб, глядя на брата.

Олег поднял вверх палец, качнул головой согласно.

- Правильно, Ира!..

Спустя некоторое время, Антон поднялся из-за стола, улыбнулся извинительно:

- Прогуляюсь немного... – сказал негромко, отодвигая стул.

Дул лёгкий ветерок с юга. Спряталось за тучки солнце. Было легко, приятно. Люся подняла глаза, натянулась, как струнка, бросила Кате:

- ...Посмотришь!.. – и тоже поднялась с места.

- Не пропадайте! Сейчас будем пить чай! Пробовать фамильный Севидовский торт! Слышите?

- Да! – на «севидовский» - успеем!

Антон остановился. Подождал подбегающую Люсю.

- Далеко собрался?.. – подняла уголок рта.

- Так... Подумать... Пройтись тут... – показал он рукой на новый сад.

- О чём подумать?.. – пристроилась рядом она, обхватив его руку.

- Фуу... Что-то я выпил много... – мигал он глазами, - а где твоё деревце?

- Посередине.

- Давай подойдём?..

Подошли молча. Антон присел рядом, смотрел на три бело-розовых цветка.

- А у нас и сада нет... – подумал он вслух.

- Я посадила клён около домика во дворе...

- Ты... Непременно тут хочешь?..

- Тебе не нравится?

- Нет! Нравится! Почему... Только места мало... Не посадишь сад... А дом соседний, девочке этой подарили...

- Что ты хочешь сказать?

- Нет, ничего... Просто думаю! – пожал плечами Антон, - может...

- Что? – испуганно повернулась Люся.

- Выкупить у неё, например, а на эти деньги предложить ей материалы на другой домик. А построит кто-нибудь другой...- посмотрел он Люсе в глаза.

- Кто... Другой?

- Ну!.. – неопределённо пожал плечами Антон, - вот, Вадик, например!..

У Люси игриво забегали глаза, улыбка раздвинула упругие щёки.

- ... Хитрец! – проговорила протяжно, не отводя глаз.

- Это... Предположение, скажем!.. – улыбался он в ответ.

- Надо подождать! – повернулась Люся к деревцу, оглядев его до макушки.

- Подождём! – согласился Антон, - только не долго!

- Ты об этом думал, да? – снова взглянула на него не переставая улыбаться.

Антон отрицательно помотал головой, опустив острый подбородок на сдвинутые вместе кулаки.

- Я представил: - Вот вырастет сад, небольшой пусть, и я сяду в плетёное кресло под дерево и буду читать книгу в тени, - говорил он негромко, остановив перед собой взгляд.

Люся приоткрыла небольшой ротик, распахнув ресницы, улыбалась чуть, склонив голову по-детски.

- ... А ты будешь гулять рядом с дочкой, между больших кустов, как их там..., как в Зальцбурге, помнишь? Вот... Ты будешь в широкой белой шляпе и потом пойдёт дождь...

- Хм!.. – ухмыльнулась вслух Люся.

- А мы побежим к дому, убежим, выйдем на веранду и будем пить чай за большим круглым столом. А дождь так и будет хлестать по веткам кустов со цветами, будет лить струями с крыши. А мы будем смотреть и улыбаться... Потом, дождь кончится и опять будет солнце... – Не шевелясь медленно говорил Антон.

- ... А Свете будет пять лет... И веранда большая будет, как комната наша в Зальцбурге...

- А ещё будет кто-нибудь? – обхватила она ладонью подбородок.

- Ещё?

- Эй!! – вдруг донеслось из-за столов, - чай пить идите, сейчас дождь будет! – долетел звонкий Катин голос.

Наталья, сидя спиной, повернулась к саду. Оттуда раздался короткий смех.

- Вот чудаки!.. – покачала она головой.

За столами рассматривали торт. Даже подошли поближе, кому не видно. Посмотреть было на что.

- Ох! Какой! Здорово! Какой красивый! – говорили наперебой.

- Выдумщики! – любовалась баба Варя.

Торт был широкий, тонкий, как срезанный пласт дёрна. На зелёном фоне, изображающем траву, разбросаны разные цветы, а на них – сидели пчёлы! Ещё одна бабочка и божья коровка, сделанная из половинки маленького орешка.

- Ну, фантазёры! – хвалил Олег.

- Лены идея! – улыбался Александр.

- Вот чему на биофаке учат! – смеялась Катя, потом стала вслух считать пчёл, - раз, два, три!..

- Кать! Всем хватит! – улыбалась Лена, - режь, лучше, а то дождь пойдёт!

Торт попробовать успели. Ещё успели укатить в домик коляски. Дождь, будто ждал терпеливо, остановив набухающие тучи. Но ветерок напирал настойчиво. Редкие капли застучали по столам.

- Не успеем! Под стол давайте!..

Сложили оставшееся под стол, кое-что решили захватить с собой. Дождь хлынул разом, под женский визг. Полыхнуло ярким светом.

- Ух! Ты! – закричали сразу.

Где-то рядом ухнул гром. Вадим побежал к машине, потом повернулся и увидел, как обернулась Ольга, быстро шагая к домику. Остановились оба. Он развернулся, подбежал к ней.

- В машину бежим! – сказал громко, перекрикивая шум дождя. Подал руку.

- Поздно бежать...

- Что же делать?.. – растерянно спросил, вдавив в плечи голову.

- Идём, покажу домик... – спокойно сказала она и медленно шагнула мимо него к тропинке. Молча пошли к домику. За спиной треснуло небо, надрывая душу. Вадим обернулся. Ольга сжалась, закрыв глаза. Вошли в крыльцо. Вода стекала ручьями, у ног образовалась лужа. Потекла в щели, меж сухих досок.

- Подожди немножко... – улыбнулась она, открывая дверь. Вышла через несколько минут. Стояла в дверях в сухом халате, волосы распущены.

- На... – протянула полотенце, - сними с себя всё, выжми... Я печку разожгу! – Улыбалась, оглядывая его с ног до головы, ушла снова.

«Хорошо, документы отдал», - подумал он, вынимая всё из карманов.

Процедура оказалась почти бесполезной, да и мокрое одевать, нет хуже.

- Ну где ты? Проходи... – ухмылялась Ольга, открыв дверь.

Вадим вошёл, стуча зубами, вытирая полотенцем голову.

- Переодеть мне тебя не во что, как-нибудь сам сохни..., вот садись сюда, - показала она на стул у печки.

Вадим сел, оглядывая домик. Куча книг. Кой-какая мебель. Всё старое. Часть осталась от прежних хозяев. Стол меж окон, за печью, кровать за шторой. Торшер в углу. Тюль на окнах.

- Хорошо у тебя, тихо, уютно... – улыбался слегка он.

- Тихо..., - повторила Ольга, - до того тихо, выть иногда хочется... – скривила она губы, взглянув на дождь за окном. Села у окна.

В печи загудело. Вадим молчал.

- Чай будешь? – спросила тихо.

- Снова чай? – усмехнулся он.

- Коньяка у меня нет, - склонила голову, подняв брови, - есть водка, даже пол бутылки..., водку будешь?

Вадим повернул голову медленно.

- Ты что, водку пьёшь? – спросил с недоверием.

- Это с восьмого марта осталось, - поднялась она бесшумно, - мы пили втроём, я, Катя и Люся...

- Нет..., не буду... – дёрнул он щекой.

- Тогда чай?

- Чай! – мотнул головой.

Ольга скрылась на кухне. Загремела железом. Вадим вытащил бумажник. Открыл. Всё мокрое. Сегодняшняя зарплата. Отделил от пачки не гладя, покрутил головой, положил на край стола. Снова сунул в карман. Вздохнул. Огляделся не торопясь. За окнами шумел дождь. Открыл дверцу, подкинул оставшиеся дрова. Оставил так. От одежды пошёл пар.

Ольга вошла повеселевшая. Стянула в узел волосы, держала в каждой руке по чашке. Подошла к столу, лицо изменилось сразу.

- Это что?.. – спросила натянуто – скупо.

- Где? – повернулся он, - а, деньги...

- Сколько?..

Вадим поёжился о её голоса.

- Не знаю... – выдавил растерянно.

Чашки стукнули о стол, он вздрогнул чуть.

- Это за ночь, или за целую неделю...

- Ты что?.. – поморщился он, соображая.

- Уходи...

- Оль, ты что!!! – впился он в неё взглядом.

Она медленно повернула голову, жалость и усмешка в лице... Вздёрнулась губа, голос хрипнул чуть:

- Ты тоже... И ты тоже... Такой же... – Как железом о стекло, выговорила с дрожью.

Запылала старая рана.

- Оль... Ты не поняла!.. Я хотел... – приподнимался он со стула, - я не успел только!..

- Проваливай! – надрывно крикнула она по-звериному.

Закрыла лицо руками. Вадим вскочил, как на пружине. Расставив руки, замер...

- Что же... Что же это?.. – всхлипывала она тонко, - ну, почему снова?.. – вскрикнула в слезах.

Он стоял, раскрыв глаза, не мог сообразить, шевельнуться.

- Оль, ты что? Ты что подумала?! – наморщил лоб, отвернул чуть голову.

Она не сдерживала себя, всхлипывала громко, хватая ртом воздух.

- Я хотел, я купить хотел, что-нибудь!.. Подарок хотел! Только!.. Не успел ничего... Бегом всё... Некогда с Антоном!

Понимаешь, я думал, чего!? Но, некогда...

Он шагнул навстречу, взял её за плечи. Нет... Будто окаменели, застыли.

- Я только сегодня... Деньги получил! Понимаешь? – отошёл он на шаг, ещё пытаясь что-то доказать, - вот смотри!

Вытащил бумажник, взял в руку, потряс перед собой.

- Видишь!? Только сегодня!.. Я хотел подарок, какой-нибудь! Честно!..

Сквозь слёзы она смутно видела его руку с пачкой денег. Он говорил что-то, говорил... Память – как вспышка вернула мгновенно назад.

Тоже считал деньги, выдавая рабочим... Глаза сощурены, сальная улыбка. «А это – тебе!» – провёл пальцем быстро, как по карточной колоде. Хрустнули бумажки. А сейчас...

Ревела не останавливаясь, повернувшись к нему лицом. Вадим морщась, говорил что-то, не соображала уже, прыгали бумажки перед самым носом. Вспыхнуло внутри!.. Прокатилось горячей волной по телу. Сильно ударила рукой...

Бумажки полетели веером по комнате. Закружились в воздухе переворачиваясь. Опустилась на стул рядом... Закрыла лицо... Завыла громко...

Он стоял с приподнятыми руками, облизывал сухие губы. Наклонился над ней, как над разбитой вазой.

- Не веришь... Не веришь, да... – тихо выдавил, тряся мелко головой.

- Ты что думаешь?.. Я пришёл... Ты так да?.. Так подумала? А я!.. – он замолчал вдруг.

Наклонился резко. Быстро стал собирать бумажки дрожащими руками, ползая вокруг по полу. Ольга затихла, оторвала ладони от лица.

- Так да! – шептал он страшно, бросая взгляды беспрестанно на открытую топочную дверцу.

- Ты... Так!.. – забегал по комнате, собирая последние бумажки.

Догадка мелькнула сразу. Она вскочила. Смотрела на него вытаращенными глазами, закрыв ладонями рот.

- Ты что! Чокнутый?.. – шагнула навстречу.

- Совсем чокнутый! Да? – крикнула ему в лицо.

- Совсем чокнутый... – заревела снова, не пряча глаз.

- Совсем... – уже пропищала слезливо трясущимися губами, схватив его за руки.

Увидела... Бледное лицо. Непроницаемые, как у слепого глаза. Рука похолодела. Деньги рухнули к ногам.

Она всё смотрела, всхлипывала, попискивая, тряся мелко губой... Вадим вздохнул глубоко. Раз, другой... Ольга подняла руку. Сунула в рот палец, кусая молча.

- Ты чего, а?.. – тряхнула она его рукой.

- Ты чего, а? – слёзно запищала.

Он медленно, как робот, повёл головой, ища стул. Протянул руку. Она схватила его обеими руками, лихорадочно соображая, чего делать.

- Сядь! Ты сядь! Вот! – дёрнула к себе стулик.

Вадим сделал шаг. Опустился на край стула. Глаза смотрели невидяще. Тело трясло.

- Ты сядь, - всё твердила она, - я сейчас...

Побежала в кухню. Сзади – скрип, поехавшего стула. Чуть остановилась, побежала снова не оглядываясь.

Вадим сидел на полу, спиной к печи. Глаза закрыты. Лицо белое. Пальцы упёрты в пол. От ваты у носа, он вздрогнул, заперебирал руками, упёрся головой в печь. Открыл глаза – близко её лицо. Водит ватой по вискам, размазывает слёзы и всхлипывает, стоя на коленях.

- Всё, всё... – слабо выговорил он.

- Ты что это, а? – чуть дрогнули губы в улыбке.

Стояла на коленях рядом, шмыгая носом, растирала по щекам слёзы. Потёрла себе виски. Улыбнулась вкрадчиво.

- Ну что ты, а? – одним дыханьем выговорила она.

- Нормально... – с трудом разлепил он рот, изобразил улыбку.

- Посиди так, я сейчас! – убежала снова.

Он вздохнул, закрыл глаза. Стал ощущать кровь в теле. Покалывало. Легче дышится.

- Вот, на!.. – услышал её голос, - выпей сразу!

Открыл глаза – рука с кружкой.

- Что это?

- Водка это...

Поднял на неё глаза. Глаза – умоляющие!

- Это надо сейчас! Хоть несколько глотков! Ну!..

Он взял кружку, вытянул губы, вылил разом в рот. Плечи передёрнуло. Вздохнул шумно.

- Ох... – поморщился.

- На чаю, - подала она другую чашку.

Он глотнул. Посидел немного. Задышал ровно. На лице появились красные пятна. Порозовели щёки.

- Я не так хотел... По другому! Думал... Веришь? – прижался он затылком к печи.

Защемило сердце. Она схватила его за шею. Прижала к груди голову.

- Что же ты... – и снова завыла тоненько.

- Оля, погоди, сейчас! Я хотел сказать сразу...

- Что хотел? – расцепила она пальцы, шмыгая носом.

- Сейчас! Встану... – опёрся он рукой в пол, пытаясь встать.

Но ноги, как ватные, будто выдернули из них жилы, плохо держали.

- Что такое... – усмехнулся он, шагнув к столу.

Сел грузно, заглянул в чашку.

- А чай – остыл... – улыбнулся виновато, - пойдём со мной завтра? А?

- Куда? – водила ладонью по щеке.

Вадим снова посмотрел в чашку.

- А горяченького бы, а? – взглянул он на неё, - Антон сказал сегодня: «Ищи место, оформляй пока, лето длинное... Посмотрим!» - замолчал он.

- Завтра выходной... Сходим, посмотрим?.. Согласна? Если дождя не будет... А? Ты что?..

Она прижала ладонь, где сердце. Куда оно подевалось? Он подскочил сразу, уронив свой стул. Ольга повисла на шее.

- Согласна... – ответила шёпотом.

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ...

Ах, эти тёплые летние деньки! Как они летят, один за другим. Сменяют друг друга восходы и закаты. Плывут беззаботно облака, как парусники, через синюю высь. Всё ожило, всё тянется вверх к солнцу. И оно не скупится в своём сиянии – светит для всех. Для добрых и не очень, для торопливых и ленивых.

И правда, как бывает не хочется шевелиться под нежными его лучами, когда всё благоухает и источает несказанные ароматы, очаровывает непередаваемыми переливами красок, когда всё гудит, шуршит и чирикает. А вечерняя прохлада, сменив полуденный зной – бодрит мысли, и восхищает своими тёплыми красками закат.

Просохла молодая травка после недельного дождя, который лениво прерываясь на пол дня, снова и снова кропил землю чистой водой, как бы запасая впрок влагу на длинное начинающееся лето.

Вот и год минул. И снова в высоком бору на пёстрых косогорах созрела пахучая земляника. И не пропустив это событие, Катя с Кириллом посетили эти места, смеясь и вспоминая прошлогодние знакомство. Ягод – полно нынче! Собирай только, даже не хочется уходить из леса, где звенели птичьи голоса и несколько кукушек перекликались с разных сторон.

Бабушка встречала в дверях, поворчала для порядка за задержку. Но увидев собранные ягоды, немало удивилась. Рассыпанные в блюда, они источали несказанный аромат, заполнив всю комнату.

- Вот уж где рай!.. – водила носом бабушка.

Ольга, прибежавшая на минутку, восторженно бегала светло-серыми глазами, заявив по такому случаю, что она завтра же с утра, тоже отправится в лес. Ну, может быть на неделе, если будет время. Главное, чтобы Вадик пораньше кончил.

Полюбовавшись ягодами, попутно похвастав, как катались сегодня на машине с новым шофёром, она, легко перескочив через порог, бежала уже мимо лип, к своему домику босиком. Куда эти босоножки задевались? Неохота искать!.. Да и земля тёплая уже, и травка приятно щекочет между пальцев. Здорово всё-таки – жить!

С головой, полной планов, она прыгала из колеи в колею, попадая часто в лужи и брызгая ноги. Ну это ничего, помыть не долго, вон её сколько - воды!

Размечтавшись на ходу, не сразу заметила девочку, лет четырнадцати или чуть старше. Она смирно сидел на скамейке возле дома и пристально изучала взглядом подбегавшую налегке Ольгу.

Ольга, замедлив шаг, тоже внимательно оглядела девочку. Наконец, остановилась рядом, чуть улыбаясь, разглядывала с интересом гостью. Та молчала, обшаривая Ольгу глазами.

- Ты кого-нибудь ждёшь здесь?

Девочка ещё раз обмерила её холодным взглядом, ответила помолчав:

- Я к брату пришла.

- К Андрейке? Но он...

- Нет. К своему брату, выговорила она твёрдо.

- А его... – чуть развела руки Ольга.

- Я знаю. Он здесь. Мне поговорить нужно, - снова бесцеремонно оборвала девочка, - настроенная весьма решительно.

- Да нет его... – сразу остыла Ольга, - почуяв неладное.

- Позови. Я всё равно не уйду, пока не увижу его! - –настаивала она, держась за скамейку обеими руками.

Ольга поправила растрепавшиеся волосы, медленно опустилась рядом.

- Тебя как зовут? – спросила негромко.

- Аня.

- Аня, ты что, поругалась с ним? – гадала Ольга.

- Это не я поругалась... – деревянно ответила та.

- А кто? – пожала вяло плечом Ольга.

- А что я всё тебе рассказывать должна? – ответила Аня с явным раздражением.

Ольга подняла голову. Вдоль улицы размашисто быстро шёл Андрей. Подошёл смело, вертя головой. Поздоровался коротко.

Ольга встала со скамейки, вяло улыбнулась, глядя на брата.

- Ты ко мне? Да? Что, мама прислала? Что-нибудь нужно? – рассеянно спрашивала она.

Андрей вертел головой, бросая взгляды на одноклассницу.

- Не... Сам зашёл... – шмыгал он носом, блуждая взглядом около, - так зашёл, узнать... А мамка прийти просила, поговорить хочет, спросить тебя...

- Что спросить? – дёрнула слабо головой.

- Ну так... – косился парень на Аню, - как ты теперь, короче, про парня этого...

Аня стрельнула взглядом на говоривших. И опять опустила глаза. Только сжала губы сильнее.

- А про этого парня, Андрюша, я ни с кем говорить не собираюсь, так и передай маме! – Глотнула она с трудом, - хватит уже! – дрогнул у неё голос, - если надо чего, я приду. Может, завтра приду... - добавила она тихо после паузы.

- Ладно, - закатил глаза в сторону Андрей, - мне-то чего... – ковырял ногой траву.

- Подожди минутку, - сделала шаг в сторону Ольга.

- Не ходи... - не глядя остановил её он, - мамка не велела у тебя денег брать...

Ольга остановилась в нерешительности.

- Возьми, хоть, себе немного... Только на сигареты не трать! – двинулась она во двор.

- Да не... Я брошу! Я на мотоцикл копить буду!.. – покосился он на Аню.

Ольга ушла в дом.

- А ты чего тут?.. – спросил он сразу.

- Надо мне. – Ответила Аня негромко.

- Сплетничаешь?

- Да ладно! – Дёрнулась она, - сам-то не болтай лишнего!

- А мне-то чего... – Повёл он плечом, - это не моё дело! А сестра у меня – хорошая! Только дома заели...

Ольга торопливо вышла, подошла, оглядываясь, сунула в его карман деньги.

- Не трать, только, на всякое... – поморщилась она.

- Ладно! Мы летом с парнями заработаем, на грибах, - тогда мотоцикл куплю! – гордо заявил Андрей.

- На каких грибах?

- Грибы собирать будем, потом сушить, потом немцам продавать за валюту! Парни говорят – дело стоящее, они узнавали!

- Да вы, что!? – усмехнулась тревожно Ольга, - не позорьтесь лучше!..

- Ладно... – умерил пыл Андрей, потом взглянул сверху на Аню, добавил воинственно.

- А чего она тут?.. Вынюхивает!.. – добавил с обидой.

- Андрей! Прекрати! Она - ко мне! Это – никого не касается! И вообще... Ты ничего не понял! – Поворачивала она его за плечи. – Беги! – пыталась улыбаться.

- Ладно! Пока... Спасибо! – зашагал он обратно.

- Иди! – улыбалась Ольга неохотно.

Подошла устало к скамейке. Вздохнув, села. Аня качала под скамейкой ногой, опершись о край, наклонила низко голову.

- А Вадька, не ночевал сегодня...

- Как? Почему? – встрепенулась Ольга.

- До этого... – продолжила Аня тихо, - он маме про тебя рассказал, тут и началось...

Аня вскинула глаза на Ольгу, как бы проверяя что-то своим взглядом. Снова опустила голову.

Изогнув больно губы, Ольга наморщила лоб, раскрыв на Аню глаза.

- Мама начала высказывать ему разное... Ну, про тебя... А он начал спорить, доказывать... А она, всё рассказывает, чего слышала. А он тоже ей... Потом... – качала Аня ногой, - взял какие-то документы, завёл машину, и уехал...

Аня снова бросила на Ольгу колючий взгляд. Та, не меняя позы, смотрела с болью.

- Не ночевал... И на обед не приехал сегодня.

- Понятно... – с шумом выдавила Ольга, переведя взгляд вдаль, к краю деревни.

Аня, продолжая качать ногой медленно, всё смелее и чаще поглядывала.

- А правда, ты парня из армии не дождалась, и замуж вышла? – с недоверием спросила Аня.

- Правда, - чуть слышно ответила Ольга.

- И про аборт – правда?

- Правда...

- А потом бросила его, да?

- А вот – это!.. – медленно ответила, - не совсем... Сначала он...

- А потом из дома ушла, да?

- Да...

- Что? Стыдно стало? – решила добить её Аня, видя, как легко подаётся.

- Тяжело стало... – подавленно ответила.

Видимо, насытив своё злорадство, Аня сама осунулась сразу.

- А Вадька, он мне как друг... Он со мной всё!.. Помогает всегда... Другие – хоть бы что, а мне жалко его!.. Если он уйдёт из дома, и я уйду!.. – Категорично заявила Аня.

- А мама, что? – спросила наконец Ольга.

- Она с Маринкой всё, «Мариночка, Мариночка!» – передразнивала она, - а Маринка всё с парнями...

- У тебя брат ещё?..

- Не родной, и маленькиё ещё... А Вадька меня любит! Он – лучше подружек...

- А... – протянула Ольга, натянув улыбку.

- А отец...

- Отчим, - сухо вставила Аня, - а он чего? Он не суётся... Только успокаивает всех. А так – ничего!..

- Да... – протянула Ольга еле слышно, - я должна была предвидеть, - смотрела она себе под ноги, - что же теперь?.. – выдохнула тихо.

Аня, уже не стесняясь, рассматривала Ольгу. Водила глазами рядом, видимо что-то решала.

- А больно – аборт?.. – вдруг спросила испуганно.

- Хм... – слабо усмехнулась Ольга, - тебе-то зачем? – подняла глаза на неё.

- Так... – потупилась Аня, смотря вниз.

Ольга отвернула голову с жалостливой улыбкой.

- Потом больно... Когда понимать начинаешь...

- Что? – из подлобья посмотрела Аня.

- Когда самовольно решаешь, жить человеку, или нет. – Хрипло ответила Ольга.

- Так ведь ещё нету... Человека?

- Хм... – опять усмехнулась Ольга, - Катя, подружка моя, говорит, что человек рождается тогда, когда о нём начинают думать двое! Когда хотят, что б он появился в этом мире! Поняла? – повернулась к Ане оживлённо.

Та, пожала плечами неопределённо.

- Я тоже, - улыбнулась теплее Ольга, - не сразу всё поняла. Поздно поняла...

Аня вздохнула коротко.

- Мама сказала Вадьке, что ты и его бросишь!

- И ты, тоже так считаешь? – повернулась Ольга.

Аня непонятно дёрнула головой.

- Интересно... Где он... Ты, правда, не знаешь? – живо, как-то, посмотрела Аня.

- Не знаю, он вчера не приходил...

Вдруг Ольга встала.

- Пойдём!

- Куда?

- Сейчас узнаем всё! Пошли!

Вместе подошли к домику Люси.

- Подожди!

Через минуту вышли с Люсей. Аня скупо поздоровалась. Люся набрала номер, с улыбкой заговорила с мужем.

-Где? А домой? Да?.. Дай трубку Вадиму!.. – протянула Ане телефон.

Аня осторожно взяла телефон, приложив к уху, повернулась к ним спиной. Отошла на пару шагов.

- Вадь!.. Это я... А я тебя ищу везде... Вадь! – замолчала она слушая.

Ольга с Люсей переглянулись молча.

- Ты приезжай быстрей!.. Я? В Холмах... Ну ты знаешь где!.. Да... Вот стоит... Вадь!.. Ладно... Ладно... На!.. – повернувшись быстро, протянула телефон Ольге.

- Вадим? – и тоже замолчала, - хорошо! Хорошо, ладно!.. – закончила она быстро и сразу протянула телефон Люсе.

Та, взяв быстро, улыбнулась только:

- Побегу! Светка раздетая!.. – и торопливо зашагала к крыльцу.

Стояли обе, посматривая друг на друга.

- Брат сказал, не отпускать тебя, напоить чаем... – улыбалась Ольга пристально глядя на Аню, - через час, они приедут сюда...

- Знаю... – помолчала Аня не двигаясь с места.

- Ну что? Идём? – услышала она заботливый и тихий Ольгин голос.

Аня молча шагнула обратно. Ольга тронулась следом. Не разговаривая вошли в дом.

- Посиди пока, - шагнула Ольга в кухню.

Но Аня повернулась, направилась за ней. Встала неподалёку, прижавшись спиной к проёму двери. Молчали обе.

- Я люблю его, Аня... – не поворачиваясь сказала Ольга.

Аня шевельнулась сразу. Долго молчала, сдерживая дыхание. Уткнулась взором в затылок Ольге.

- А раньше?.. Что?.. Не любила? – спросила с сомнением.

- А знаешь, что такое игра? – повернулась вдруг Ольга.

- Какая?..

- Это, когда люди, как чужие роли играют... Понравилась роль! Вот они и играют её... –не спеша рассуждала Ольга. – Чужие слова Чужие мысли. Чужие позы. Ты понаблюдай, увидишь сама!.. Увлекательная игра! – присела на табурет Ольга, - Заиграться можно... Даже в любовь играют! Её нет... Тогда её придумывают, копируют... Как же... Любопытно!

Иногда можно так заиграться, - говорила Ольга, остановив остекленевший взгляд, - что уже путать начинаешь, где твоё, а где нет... Где настоящее, а где выдумка... – приостановилась она.

- Но игра заканчивается. Рано или поздно. И ты становишься собой, - совсем упал у неё голос, - и тогда...

- Я поняла. – Вдруг остановила её Аня.

Ольга оттаяла сразу. Улыбнулась.

- Вот, видишь мёд? Это мне тот парень привёз. Которого я не дождалась. У него девушка хорошая. Осенью свадьба у них. Мы друзья теперь... Все разобрались. Что игра, а что жизнь. Я рада за него. Мне помогли разобраться. Помнишь, я про подружку говорила... Она хорошая, необыкновенная просто! И муж у неё тоже... Очень хороший! Мы все дружим теперь. А всё с Катьки началось! Это она всё!.. – остановилась вдруг Ольга, взглянув на Аню, и уже спокойней: - Я тебе расскажу, может, потом... Если...

- Ты не бросай его только... – снова оборвала Аня неожиданно, впившись взглядом.

Ольга растерялась. Улыбнулась. Глотнула... Опустила голову.

- Ты сядь... Попробуй мёд... И чай!.. Готов уже...

За окнами остановилась машина. Хлопнули двери. Аня с Ольгой соскочили с места. Переглянулись.

- Ну... – сказала тихо Ольга, - встречай брата...

Аня, взглянув искоса, сделала шаг к двери. Но Вадим опередил, дёрнув ручку с той стороны.

- Анька! – весело сказал он с порога, взяв её за плечи, повернул обратно.

Вошли в кухню вместе.

- А мы, - улыбалась кротко Оля, - познакомились уже! – смотрела Вадиму в глаза.

- Представляю... – Усмехнулся он, взглянув на сестру.

Та, задрав вверх голову, покрутила губами, потом улыбнулась, наконец.

- Ну, садитесь... – Растерянно произнесла Ольга, указав рукой, - чай готов уже!..

- Садись Ань! – подтолкнул рукой Вадим, - сейчас расскажу что!.. – Улыбался он заманчиво.

- Ты ночевал где? – посмотрела жалостливо Ольга.

- Потом... – Махнул он рукой.

Аня поедала обоих взглядом. Сели за стол.

- Ань, тут такое дело... – Повернулся к ней Вадим.

- Да знаю я всё! Поняла я... – перебила его сестра, - только мама у нас не поймёт!.. – Опустила она глаза.

- Ань!

- Ты что, не вернешься, да? – умоляюще посмотрела на него.

- Ань! Ну ты послушай! Только вот!.. Антон сегодня, знаете что сказал мне? Ссуду даёт, на половину, а администрация местная, первый дом свой, молодой семье отдаст, за вторую половину!

А он, договорился уже, что бы мне! Понимаете?

- Семье, или тебе? – любопытно улыбнулась Ольга.

- Ну, семье, - поправился Вадим, - а вторую половину в рассрочку, только самому строить. Это всё за материалы! Не много денег-то, выходит, что четверть только!..

- Это – двадцать пять? – не глядя на него снова улыбнулась Ольга.

- Да... А ты откуда знаешь?

- Люся сказала мне. Если я найду себе другое жильё, они с Антоном выкупят этот домик за двадцать пять!

- Интересно... – покачал головой Вадим.

- Да чего вы!.. Не понимаете?.. Вам всё специально подстроили! Вам всё даром хотят!.. – горячо выпалила Аня.

- Ань?.. У тебя чего по математике в школе? – повернулся Вадим.

- Да ну, тебя!.. – махнула она рукой, улыбаясь.

- Ань! А мы тебе комнату выделим с окнами на юг! Ань?

- Да ну, тебя! – скривила она губы, шмыгнув носом.

- Она тоже хотела из дома уйти, если ты уйдёшь... – улыбнулась Оля.

- Ань! Да ты что! Разве я тебя оставлю?! – обнял её Вадим за плечи.

- Да ну, тебя... – Смахнула она слезинку.

После чая – не спеша поднялись из-за стола. Вадим достал документы, подал Ольге.

- Вот, убери пока... Я зайду вечером...

Аня вращала глазами на обоих.

- Я в машине подожду, - направилась она к двери, - обернулась с порога, - пока! – Глянула на Ольгу примирительно и толкнула плечом дверь.

Ехали молча, объезжая полем разбитые колеи. Аня притихла, задумчиво глядя в окно. Вадим иногда искоса поглядывал на сестру. На губах вздрагивала улыбка. Потом сам задумался, вглядываясь через стекло куда-то очень далеко.

- Вообще-то, она хорошая, - вдруг прервала тишину Аня, - и честная. Может, даже честнее меня, - добавила рассудительно.

- И деньги брату даёт, а он...

- Что - он?..

- Не поймёшь его... То - злой, то – ничего... И курит с пятого класса, и все играют...

- Во что? – с интересом посмотрел Вадим.

- Игра такая есть, «Чужие роли», называется...

- Не слыхал! – Улыбнулся Вадик.

- А тебе и не зачем, а мне пригодится знать!..

- Весь мир – театр, все люди в нём – актёры! – старательно продекламировал Вадик.

- А ты откуда знаешь?

Вадим посмеялся.

- Вадь! А ты честно, про комнату?..

- Конечно! Разве я врал тебе когда?

- Нет, - отвернулась она к окну.

- Будешь с ребёнком водиться потом, а? Ань?

- Да ну, тебя! – улыбнулась она , слабо махнув рукой.

Вздохнула протяжно.

- Только мамка у нас, не поймёт...

- Ничего, Ань, переживём! – улыбался Вадик, - главное, дождя бы не было, - посматривал он на тучи, - а то место никак выбрать не можем... А тебе в Холмах нравится? Ань?

- Ничего... – пожала она плечом.

Тёплая ночь выдалась. Даже душно в квартире. Не спится. Теперь часто не спится. Лезет, лезет в голову разное. Дмитрий встал. Посмотрел на часы. Час ночи. Побродив по комнате, заглянул на тёмное небо в окно, вытащил книжку наугад, прошёл тихо на кухню.

Включив свет, сел на табурет. Взглянув на книжку, бросил на стол. Закурил. Дверь на балкон с вечера открыта. Всё равно душно.

- «Хоть бы ветерок шевельнулся...» – подумал он, выйдя на балкон. Скучно. Вечерами не знал куда себя девать. Днём ещё, шло время за заботами. А потом... Раньше не возникало вопросов, «ради чего? Зачем? Что теперь?» Раньше было понятно.

Сейчас всё по-другому. Дети теперь определились. Даже внуки теперь. Сразу двое. Он улыбнулся, думая об этом. Но всё равно, чего-то не хватает... Он думал, достигнув этого, появится что-то другое, новое, свежее. Возьмёт, и появится. И опять станет интересно жить. Не появилось... Продолжается жизнь, все куда-то, стремятся и суетятся. Бегут и двигаются. Только куда? Зачем это всё двигается вокруг? Смысл? В чём смысл всего?

И будто незаметно, незаметно, где-то далеко, ещё пока очень далеко, кто-то включил обратный отсчёт времени. И теперь оно будет уменьшаться. Таять с каждым мгновением.

- Чёрт знает, что за мысли... – подумал он, бросив сигарету с балкона.

- Не должно так быть, что-то не так тут... – утешал он себя.

Вошёл, присел к столу. Опустошённо оглядывал кухню, водил зрачками по стенам. Думал. Вспоминал, как старались набить эту небольшую квартирку разными вещами. Как приходилось изворачиваться и приспосабливаться. И он приспосабливался и изворачивался. Было зачем. Было зачем вытаскивать ноги как из трясины, когда дела и обстоятельства засасывали. Нельзя было стоять на месте. И он вытаскивал.

Нет больше детского смеха в коридоре. Не хлопочет Наташка около дочек. Нет приятных минут ожидания чего-то, когда ради этих минут, терпеливо ожидаешь дни. Исчезло всё навсегда. Минуло.

Незаметный шорох в коридоре прервал мысли. Открылась дверь. Наталья, щуря от света глаза, просунула голову. Рассматривала его несколько мгновений, потом тихо вошла. Молча села рядом, посмотрела в глаза.

- Ты чего? – спросила тихо, чуть улыбнувшись.

Дмитрий пожал плечами.

- Не спится... – вздохнул устало.

Не хотелось её посвящать в свои мысли. Слишком они не весёлые, даже тяжкие местами. Вспомнил, как приходила она из училища, тяжко ступая по ковру комнаты. Поставит сумку в угол. Сядет на диван и сидит молча. Вздыхает подавленно. И тёмные вьющиеся волны волос становится ещё темнее на побледневшем лице. Глаза только блуждали по комнате и тоже, молчала всё. Вот и решил он тогда – хватит! Лучше побудет дома пока, отдохнёт. А там видно будет. И надо же так случиться. Не видно ничего!.. Не понятно всё стало...

А красивая у него Наташка. Хоть и сорок два, а будто и не изменилось ничего с тех пор, как хлопнув дверцей, села к нему в бледно-зелёную «Волгу» на вокзале.

- Думаешь всё? – опёрлась она подбородком на сжатый кулачёк.

- Думаю... – пожал он снова плечом, вздохнув. «Может, что-то и изменилось. Да, подчёркнутость какая-то появилась, строгость во всём. Но красива, так же красива...»

- Ну и как? – улыбнулась Наталья, склонив голову, роняя волосы на бок.

«Вот, только морщинки кой-где, да чуть волосы поблекли, но всё равно! Даже что-то прибавилось!»

- Да пока, никак... – сказал вслух.

Наталья встала тихо, подошла к плите. Затрещала зажигалка в тишине, потом загудел газ. Брякнул о плиту чайник.

- Может, снотворного выпьешь? – спросила она не поворачиваясь.

- Нет! Вот ещё... – встрепенулся он.

Потом повернул голову удивлённо.

- Откуда у тебя? Ты что, пьёшь? – испуганно спросил.

- Нет. Так лежит, на всякий случай...

- Да... – протянул он задумчиво, - докатились...

Наталья села снова. Подняла тяжёлые веки, заломив брови, улыбнулась беспечно детской улыбкой.

- Дим...

- М... – промычал он, как-то безнадёжно.

- Дим, я хочу купальник купить новый!

- Чего? – выпрямился он, не понимающе взглянув на неё, - чего это вдруг? – Улыбнулся криво.

- Почему - вдруг, - положила она на стол белые руки, - лето на дворе! Не зима же...

- В бассейн решила... Ходить? – Пытался отгадать он.

- Нет, зачем... В реке купаться! – облокотилась щекой на ладонь.

В тишине шумел газ. Дмитрий соображал с трудом. Встал, вытащил сигареты, отошёл к двери. Шевельнулось что-то внутри. Повеяло, будто детством. Закурил, посмотрел в ночь, обернулся к жене вопросительно.

- Дим, что-то мы про себя стали только в прошедшем времени говорить... А? – Изучающе смотрела она на него.

Дмитрий усмехнулся не весело, стряхнул пепел за дверь.

- «И она о том же...» – пролетела мысль.

- Вот, вот... – ностальгически выговорил он, скривив рот.

- Будто, уже и не будет ничего... – продолжила она.

- Да уж... – снова усмехнулся он, - что-то здесь пусто стало, - водил взглядом по кухне, - всё вроде есть, а пусто...

Зашумел чайник. Наталья выключив, достала чашки.

- Налить?

- Да, давай!.. – безразлично махнул он рукой.

- Травки бросить? – повернула глаза.

- Какой?

- Мяты, или пустырника...

- Ну вот ещё!.. Обойдёмся...

Сели за стол. Наталья смотрела пристально на него, улыбалась незаметно.

- Ты чего это, ухмыляешься всё? – натянул он улыбку.

Тысячи чёртиков забегали у неё в глазах. Смотрела, не отрываясь.

- Давай уедем...

- Куда? – спросил, будто что-то упало.

- К девчонкам уедем, к внукам... – отхлебнула она из шашки, смотря на него.

- Хм... – ухмыльнулся он мечтательно, завёл к потолку потеплевшие глаза.

Потом снова на неё. Покачал головой.

- Я бы... Хоть сейчас... Только чего я там буду делать? Сюда мотаться? – Снова покачал он головой, - дорого выйдет, я уж думал... – опустил он глаза, размышляя.

- Дим... – вкрадчиво продолжила Наташа, выпивая из чашки маленькими глоточками.

- А помнишь? Ты таксистом хотел стать?

Дмитрий фыркнул громко, поставив чашку.

- Какая разница... - вздохнул он.

- Ты не понял, Дим! – лукаво улыбалась Наташа.

Он поднял вопросительно взгляд, упёрся в её прищуренные, смеющиеся глаза.

- Ты не узнавал, туда часто автобус ходит? Регулярно? – Продолжила она.

- Куда? Туда?

- Ой, Дим, ты быстрей ездишь, чем думаешь!.. – улыбалась она, картинно морщась.

Дмитрий фыркнул смехом, продолжая смотреть на жену широко открытыми глазами.

- Интересно!.. – поползла улыбка у него по лицу.

Встал сразу, взял сигареты.

- Только ведь, курил... – поставила чашку она.

Дмитрий махнул рукой коротко.

- Интересно! – полетели у него вихрем мысли, - стоит подумать! – улыбался он.

Наталья запрокинула набок красивое лицо.

- Может, завтра додумаешь?

- Хм! – ухмыльнулся он довольно, - ну, не на «Ниве» же?

- Нет, конечно, - улыбалась она устало.

- Интересно! – смотрел он в упор на неё с улыбкой, - как это ты придумала только! Надо поразузнать всё!.. – Оживился он.

- Люся говорила мне, - продолжила Наталья, - они с Антоном маршруты разрабатывают, интересных мест для туристов... Типа экскурсии. Нужен водитель опытный и микроавтобус. Думают, покупать, или нанимать лучше. Покупать, дорого вроде, и что бы не простаивал...

- Да? – высасывал сигарету быстро. – Интересно! – Громче выговорил он.

Взглянул опять на жену. Задержал на секунду взгляд. Наталья сидела устало улыбаясь, смотрела на его восторг, наклонив голову и выгнув шею. Опустила открытые плечи. Только шевелила ресницами редко, на тяжёлых веках. Так была красива!

Он подошёл сразу, присел рядом.

- Ты – гений, просто! – обхватил её руками.

- Ой, Димка, уронишь!.. – вскинула она руки.

Он засмеялся только.

- А квартиру, что? Продадим? – смотрел снизу, открыв рот.

Наталья пожала плечами, ничего не сказав.

- Да! Надо вагончик, лучше новый! Гараж сразу надо! Домик тоже... Попеределать! Норка какая-то... – рассуждал он вслух, придётся продать, наверное!..

- Слууушай!! – протянул он восхищённо, заглядывая в её слипавшиеся глаза, - давай им тоже сюрприз устроим, а?!

- Приедем на «вагончике», - оживился Дмитрий, - скажем: - «Всё! Навсегда приехали!» А? – улыбался он.

- Давай! – улыбалась сонно Наталья, повернув медленно глаза.

- Мне кажется... Ты давно всё придумала! А? – довольно сморщил рот.

Она усмехнулась, отвернув голову.

- Ладно! – встал он в полный рост, - а купальник!.. Завтра и покупай!

- Ага... – выдохнула она с усмешкой, - а то магазины уже закрылись!.. – закатила на него глаза.

Дмитрий усмехнулся громко, присел рядом, поцеловал, обхватив руками.

- Пойду... – покачивалась она на табурете, - и ты ложись... – сказала мягко чуть слышно.

- А! – бодро махнул он рукой, - посижу ещё! – Глядя в темноту радостными глазами.

- Ладно... – поднялась она тихо и медленно пошла через кухню, обернулась в дверях, помахав ладошкой, бесшумно скрылась в темноте коридора.

Дмитрий вышел на балкон и шумно вздохнул полной грудью. Под утро посвежело. Он медленно оглядел спавший город, мигающий точками огней.

Где-то за домами, вдалеке, светилась узкая полоска востока.

- «Завтра будет совсем другой день!» – подумал он, улыбаясь сам себе. – «Нет! Будущее ещё впереди!» Предвкушение нового и неизвестного приятно будоражило душу. Закурил снова, подняв голову к ночному небу, водил по сторонам. Воздух стал прохладней и уже растекался по телу приятным ознобом.

- Интересно! – сказал он вслух, - как же я не догадался!? – и уже мысленно: - «Ну и Наташка!»

Опёрся на перила, смотрел вниз. Поплыли картинки детства. Вспомнились такие места в деревне, какие двадцать лет не вспоминал. Набухло внутри что-то, потеплело. Немножко защемило сердце.

- «Вот странный мир! Открыл дверь куда-то, и будто не было этих двадцати лет! Шагнул, и ты уже там!» – рассуждал он с улыбкой.

Воспоминания тянулись вереницей, вспоминалось то, о чём ни разу не думал. Интересная штука – время! Гуляй где хочешь! А впереди что?

- «Нет, надо всё по-другому, сколько можно... Надо, чтобы всё получилось! Всё должно получиться! Опять все вместе будем! Вот, жизнь-то будет!»

Вздохнул шумно, выпрямился, выгнув в стороны руки и бодро крякнув, ушёл в кухню.

Все уже привыкли в Холмах. Ещё с весны так повелось. Как пятница, как вечер, начинают съезжаться машины в деревню. Начинается хождение по улице, громкие разговоры и смех. В пятницу – никто ничего не делает. Сначала обходят соседей, поприветствуя всех, узнают новости кто что сделал, где что изменилось. Воодушевлённо и о своих планах расскажут. И отдыхают от рабочей недели.

В пятницу – длинные вечера получаются, и долго никто не спит. А нынче - жара стоит. Вот уже целую неделю печёт. Пока светит солнце, спрятаться можно только в тени. И огромные кроны лип с западной стороны, создают глубокую тень. Небольшой ветерок на открытом месте, легко проникает внизу между стволов.

Вот где – настоящая благодать! Конечно, все – к Кате на усадьбу! Там и скамеечки давно готовы, и стол длинный сколочен. А над головой, свисают густые и мощные ветки. Шуршат приятно тёмные, остроносые листья. И птицы рассыпаются трелями, днём – все вместе, а по вечерам, почему-то, по очереди поют. Тимка валяется, не поднимая головы, только выставляет иногда розовый язык. Но в траве – ничего. В траве-то прохладно!

Только что Олег с Машей ушли к себе. Собрались на родник. Попить кристальной водички, принести к себе в домик, полить потом то, что успели весной посадить. Хоть и немного успели, но радуют пёстрые цветы возле домика. И несколько молодых саженцев оделись в листву. Хочется навестить сразу, потрогать свежие листья рукой, сказать несколько радостных слов. Растут ведь! Хоть и не тобой рождены, но тобой посажены и обласканы. И всё живое реагирует на человека – давно замечено. И магнитофон молчит в машине. Кому же придёт в голову – включить, когда разливается на закате божественный голос птиц?

Катя, то и дело заглядывает в конец дороги, где бабушкин домик. Никого не видно. Что-то родители задерживаются. Раскинула одеяло в тени. Никитка барахтается под простынёй. Водит, водит, тёмными, как у мамы глазами, рассматривает шевелящуюся листву над головой, замирает, когда какая-нибудь птичка исполняет свой сольный номер. Искрится солнце в отражении листьев, но не мешает уже. Спадает испепеляющий жар. Загляделся на травинку Никитка, тянет пухлую ладошку, выгибается всем телом. Нет, маловато ещё сил. Он – на другую сторону. И там – целый мир неизведанный. Жужжит, стрекочет и поёт, трепещет на ветерке и тоже, как он, растёт без остановки.

Катя наблюдает за сыном с улыбкой, отгоняя назойливых насекомых. Но вот диво! Не садятся они на него! Лишь рядом кружат.

А вот и папа идёт! Отдохнуть чуть. Приходится носить воду снизу, из вырытой большой ямы. Это, конечно, не прут ещё, но начало положено!

Кирилл свалился в траву, стирая пот. Перевернулся на живот, подполз к сыну. Никитка задёргался сразу всем тельцем. Вот бы встать! Кирилл протянул ладонь. Никитка сразу ухватился за палец.

- Дай папе отдохнуть! – улыбалась Катя.

- Не видно, Кать? – глубоко дыша, спросил Кирилл.

- Не видно пока... Может позвонить?

- Позвони... А мама на окрошку звала, сходим?

- Сходим!

Звонок в дверь. Наконец-то! Наталья быстро открыла, шагнув в сторону сразу. Еле переводя дух, Дмитрий вошёл быстро.

- Что долго?.. – спросила сразу, - Катя уже звонила!..

- А! – махнул он рукой, часто дыша, - свою оставил, пусть смотрят, а всем нужны машины, не у кого не нашёл... – быстро заговорил он, проходя в кухню.

- Пришлось «луноход» рыбацкий взять! Пока то, сё, пока заправился... Ну! Попить бы, и поехали!

Наталья вошла следом. Всё было готово. Всё на столе, давно ждала.

- Дим, а я купальник купила, посмотри! – распахнула она халат.

- Ух, ты! – шарахнулся он назад, обернувшись.

- А знаешь, сколько стоит?.. Не скажу! – сузила лукаво глаза.

- Да? – широко улыбался он, - а чему тут стоить-то? Одни лямочки!.. – поцеловал жену в щеку.

Она хохотнула, закинув назад голову.

Ехали быстро. Хоть и УАЗ, машина была хорошо настроена и оборудована по всем правилам. Даже лебёдка была и лодка резиновая двухместная. Топор, лопата, пила, и портативная газовая плита. Палатка на четверых, куча разных удочек, котелок и ещё что-то, чего сразу не понять постороннему человеку.

Наталья разглядывала любопытно, уложенное плотно за спинкой и даже на заднем сидении и на полу.

- У вас что? Бригада МЧС?

Дмитрий улыбался.

- Машинку эту, мы у военных прикупили, уже давно... Она вроде, как ресурс вырабатывала... – объяснял он, глядя на дорогу.

- Добавили кое-что... Подзаменили... В общем – незаменимая вещь для рыбалки! На паях и кормим её...

Наталья повернулась к дороге. Вздохнув тревожно, смотрела вдаль на ленту шоссе. Ветер трепал волосы через открытые форточки, но всё равно воздух был тёплый от раскалённого асфальта.

- Наташ, знаешь, я подумал чего... – смотрел он перед собой, - нельзя делиться!.. Надо вместе быть... Я когда уехал отсюда, после службы, ух как тяжело было сначала... Приеду к маме – вроде ничего не изменилось, а легко сразу... Она говорит тоже. Родители, род, родина, - это одно и тоже всё... Только заставляет нас что-то делиться...

То жить негде, то работать. Как нарочно!.. Конечно, как в одной квартире... Но теперь-то, а? – развернулся он к ней.

- Да... – хрипло ответила она, кашлянув, добавила сразу, - так конечно... Я вот не уезжала, - от нас уехали... А всё равно... – посмотрела она на дорогу.

- На новую не потянем, я узнавал цены, - продолжал он рассуждать, - но хорошую найти можно, придётся иномарку, наши объедят... Хотя!.. – качнул он головой.

- Наташ, - снова заговорил он, под гул мотора, - ты сколько лет в этой квартире, а? Всю жизнь...

Она улыбнулась молча.

- Да хоть бы дворец... Теперь, там всё... Со всеми хочется... И красиво... – улыбалась она беззаботно, запустив пальцы в волосы.

- Да... – протянул он, - а давай в брод, а? Я тебе место покажу, где купаться, - оживился сразу.

- Давай! – хохотнула она.

Сходу пролетели брод, остановились на том берегу. От машины шёл пар.

- Пойдём, - взял жену за руку, тут сто метров всего, песочек, не глубоко... Не разучилась ещё?

- А ты?

- Шутишь, я на речке вырос!..

Шли вдоль берега. Где-то недалеко, в бору, раздавался глуховатый голос кукушки. Возле леса – прохладней, и воздух чистый, сосновый.

- Обмелела... – смотрел Дмитрий на воду.

- А я чувствовала, что так будет, - закинула рукой она волосы, - как Катя переехала, значит, думаю, и нам не миновать!.. – смотрела на отблески солнца в воде.

- Ничего, всё к лучшему, - жмурился он на запад, медленно переступая по краю берега, - слушай, а давай ополоснёмся сейчас, а?! Приедем свеженькие! – дурачился он игриво.

- Ты машину прямо у воды оставил!..

- А!.. Кто тут ездит? Только мы с тобой...

- Ну давай, не долго только!..

По песку спустились к воде, побросали одежду на берег.

- Давай руку, - взялся Дмитрий за ладонь.

Потихонечку зашли по колено. Он незаметно любовался женой.

- Тут везде песок! – Сказал оглядываясь с улыбкой.

Небольшое течение натянуло складками воду на поверхности. Поблескивали прозрачные гребешки на солнце.

- Дим! Смотри! Пиявки! Не пойду!.. – остановилась вдруг Наталья, наклонившись над водой.

- Где? – Присел он низко. – Наташ! Ты что! Гольян это!.. Рыбка такая! Как налим маленький!.. Смотри! – топнул он вдруг ногой о воду.

Натальин визг прокатился далеко по реке.

- Дим!.. Хоть предупреждай!.. – захлопала она мокрыми ресницами, сдувая капли с лица.

- Смотри! – засмеялся он.

Стайка гольянов переместилась метра на два в сторону и опять встала дружно, повернув головы против течения.

- Видишь? Уплыли!.. А ты – пиявки! – старательно передразнил он.

Наталья, сжав губы, не смотрела на рыбок больше. Лишь прищурив большие глаза, косилась на его спину. Затем сделав быстрый шаг, схватила за плечи сзади, и оба шумно и с визгом повалились медленно в воду...

Пропало ощущение времени. Как будто годы покинули их... Осталась только непосредственность и воля чувств. И на несколько минут вернулась юность... Но она вернулась! Они оба почувствовали это! Значит, это возможно! Значит, всё-таки бывает так! Всего лишь несколько минут... Но это не важно! Главное – это можно вернуть! Они поняли это оба, бросая счастливые взгляды в глаза. Главное – осознать это. Невероятная сила рождается от этого понимания! Сила мечты, сила надежды и обжигающее ощущение любви, вновь согревает душу!

Даже нескольких таких мгновений хватило бы, что бы ждать годы в надежде, что повториться это!.. Что можно так жить, что молодеет человек и душой и телом тоже! Но как!? Как надо жить, что б не терять этого ощущения? Что бы, пусть не всегда, но часто посещало оно?..

Это возможно! Вот, наверное о чём они сейчас думали, быстро одеваясь, и лишь посмеиваясь без слов. Пытаясь поймать ликующий взгляд друг друга, что бы убедиться во взаимности ощущений.

Бежали босиком к машине держась за руки. Смеялись глаза и губы

- Ой! – изредка вскрикивала Наташа, наступив на что-нибудь твёрдое, припадая на одну ногу. Но одним духом, без остановки до самой машины!

- Брр... – передёрнулась она всем телом, высоко поднимая грудь частым, глубоким дыханием.

- Ничего!.. – поглядывал Дмитрий весело, - сейчас согреешься! – держал он дверь, пропуская её внутрь.

- Здорово? – повернулся он назад, не скрывая радости.

- Ага!.. – сквозь частое дыхание услышал в ответ.

Шустро въехали в деревню. На дороге возле дома, увидели Люсю со Светланкой. Рядом с ними – Ольгу. УАЗик затормозил со скрипом.

Выскочив из машины, Дмитрий с улыбкой встретил удивлённый взгляд дочери.

- А ваша где? – удивлённо разглядывала она машину.

Дмитрий усмехнулся коротко, оглянувшись на Наталью.

- А что вы мокрые-то оба? – спросила снова, смотря на мать.

- Да мы, - хохотнул Дмитрий, - купальник мамин замачивали!.. Ну-ка, иди к дедушке! – протянул он ладони к внучке.

Девочка, как крылышки, приподняла руки, открыв пухлый ротик.

- А мы, наших ждём... – передавала Людмила дочку, - ...а Катя с Кириллом, у тёти Иры.... А что, ваша, сломалась?

Наталья улыбалась молча, поглядывая на мужа.

- Да нет... – неопределённо бросил Дмитрий, - это мы вам сюрприз готовим!

- Сюрприз?

- Ещё какой!.. – хохотнул он коротко.

- Люся! – тихо окликнула Наталья, - принеси мне расчёску какую-нибудь.

Оба выходных – шутки да разговоры про сюрприз. Катины придумки оживили воображение. И догадаться, только она могла бы. На все вопросы Наталья отвечала с улыбкой:

- Вот, пусть папа у нас, сам расскажет!..

Но Дмитрий, как воды в рот набрал. Ходил, улыбался, засунув руки в карманы. Всех слушал с интересом, а сам помалкивал. У всех побывали с Наташей, всё оглядели. Он что-то мурлыкал себе под нос, да бегал блестящими глазами вокруг.

Один съездил в Покровское и в нижнюю деревню. Заводил разговоры с людьми, как бы случайно. Он спрашивал о разных житейских делах, ему в охотку рассказывали. Обычные разговоры на улице. В деревне любят поговорить.

Потом ходил кругами вокруг дома, задрав вверх голову. Обошёл всю деревню, всё обмерил взглядом. Будто прикидывал, - сядет здесь самолёт, или нет...

Катя наблюдала с любопытством. Как-то, подошла к отцу, спросила прищурясь хитро:

- Пап! А второй этаж будешь делать?

Дмитрий вытащил руку из кармана, потянулся головой к ней, приложив к губам палец:

- Тсс!.. – прошипел негромко.

- Ха! – вырвалось у неё, - ладно!..

В воскресение – договорились все на речку. Приличная компания собралась. Даже Ирину с собой увели, как не уворачивалась. Она, побродив по колено не спеша, умылась прозрачной водой, и села улыбаясь, на бережок под иву. Вот было смеху и визгу! Как в день Нептуна. Ольга с Аней, купаться не захотели, но, улучив момент, Ольгу макнули-таки в воду прямо в платье, под хохот окружающих. Аньку поймать не смогли, убежала босиком по песчаной косе...

Наталья, отойдя в сторону, лежала на спине посередине речки. И до неё долетали брызги. Она только хлопала ресницами, улыбаясь. Мужчины больше ходили по пояс в воде, плавать и нырять было негде – одни ноги!

- Наташ! – кричал Дмитрий, жмурясь от брызг, - ты якорь брось! Унесёт на камни!

Смех, солнце и вода! Хорошее купание получилось. Не спеша шли обратно, весёлые и мокрые.

- Нет, надо пруд рыть! – громко заявил Олег, - далеко ходить, заморишься на жаре! – тяжело дышал он, поднимаясь в горку.

- Вот, Кирилл начал уже!.. – улыбался Антон.

- Вам-то, что! – отозвалась Катя, - у вас родник рядом! Копайте около!

Люся держалась за руку Антона, осторожно переступала босыми ногами.

- Жаль, Лена рано уехала...

- Им-то, что!.. – засмеялась Катька, - им-то, близко до речки!

- Вадим! – повернулся к нему всем телом Олег, - а что к нам не пристраиваетесь? И до речки недалеко! – махнул он рукой.

- Да мы думали уже... Косогор тут... Уклон большой!

- Чего! Боишься «Газель» не въедет?..

- Мы... С той стороны, за Кириллом с Катей.

- Так там же кусты одни! И домик этот... Того гляди рухнет! – пожал он плечами.

- Ничего!.. – улыбался Вадик.

- Надо свет на улице сделать, хоть пару фонарей, - оглядывался Дмитрий вокруг, - осенью из дома не выйдешь...

- Правильно. Сделаем! – согласился Антон сходу.

Поднялись на холм в деревню. Кирилл поглядывал на небо.

- Ветерок поднялся. Может, тучек нагонит.

- Вот, хорошо бы... – вытирал пот Олег, страдая тучным телом больше других.

Остановился, отдуваясь. Сёстры пошли за детьми к бабушке. Ожидая, все остановились. Никто никуда не спешил.

- Нет, ты скажи, Иваныч! Чего ты задумал, а? Ну, интересно мне!.. – не унимался Олег, под смех женщин.

Дмитрий важно оглядел всех, улыбнулся торжественно.

- В пятницу скажем! Через неделю.

Роса утром. Солнце, только-только встаёт. Большое, красное. Воздух свежий и влажный. Всё ещё спит. Где-то далеко, в нижней деревне, залаяла собака. Подают первые голоса птицы.

Кирилл, выйдя из дома, неслышно прикрыл дверь. Вдохнул с удовольствием утреннюю прохладу. Обошёл дом и взяв косу, направился в старый сад. Вчера Катя долго ходила вокруг низинки, между старым садом и заросшим углом усадьбы. Потом сказала, что раньше здесь мог быть колодец или был прудик.

Решили просто покопать в этом месте, посмотреть, что за земля будет. Если вода рядом, то станет заметно сразу. Только травы кругом много. Сочная трава, хорошая. И цветы. Жалко цветы косить.

Ещё он хотел прокосить дорожки на склоне, где посажены с осени молодые сосенки и ёлочки, чтобы можно на коляске с Никиткой проехать, или просто гулять. Там же и пруд копать начали. Вот уж где травы! Мягкая трава и густая. Должно быть и земля в этом месте питательная и плодородная.

Зазвенела коса в тишине утра. Капли туманом расстилались дугой. Работалось легко, играючи. Золотилось солнце, оторвавшись от горизонта, пригревало с боку.

Мало-помалу, привыкал к новой обстановке. Сразу так изменилось всё. И дом свой, в котором уже можно жить. И сын, без него появившийся. Много новых людей в деревне стало. А он привык к умиротворённой тишине. К тихим зорям в тёплых тонах. К многогранному языку природы, понятному и чистому, где всё ясно без слов.

Потом Катя. Её он любил безумно, безрассудно. Она – это всё то, что ему недоставало. Она – это целый мир. И воспроизводила в себе всё новое и новое! Ничто бы ему не смогло бы её заменить. Он впервые ощутил, что есть – человек вообще. Что есть – единство двух. Человек – совершенное существо, но в одиночку, не может быть счастлив. Этот закон он понял только теперь. Почувствовал, что – есть любовь.

Потом служба. Это – будто тебе взболтали мозги большой ложкой. Тысячу раз задавал себе вопрос – зачем? И не нашёл ответа. Но теперь и не думал об этом.

И вдруг он дома! Как будто проснулся и открыл глаза. А тут всё немножко не так... Конечно! Он ждал, думал постоянно о доме, матери и Кате. Ждал и знал, что по приезду его будет ждать сын. Он будет! Но как-то неожиданно всё! Не так как рисовалось в воображении. Никитка родился без него. А он ведь дни считал! А приехал – всё уже произошло. Без него... Вот, от чего печаль. И он – как будто чуть-чуть чужой. Как запоздавший гость... Не сразу прошло это ощущение. Не сразу...

Спасибо Кате! Она сразу окутала его своим теплом, своим беспрерывным вниманием. Она его так же ждала... Он почувствовал это. И постепенно стало вставать всё на свои места. Только потом, он стал присматриваться к другим. Глубокими вечерами Катя рассказывала ему то, чего он не видел. Рассказывала со смехом порой, и подробно. И он понял, как ей было не просто. За короткими, вскользь обронёнными фразами, он чувствовал её беспокойство и порой даже страх. За себя, за него, за Никитку. Звонили друг другу часто, но что такое телефон, когда нельзя посмотреть в лицо, заглянуть в глаза...

Теперь всё! Он присмотрелся ко всему немножко. Сразу взялся за то, что оставил осенью. Но оставшиеся материалы, быстро кончились, а денег на новые – ещё не было.

Но не это главное. Так стало хорошо и из того что есть... Стало уютно и пришло ощущение, что теперь он снова всё может. И ничто и никто, уже не помешает. Нахлынула неожиданно радость!

Внизу трава гуще... А цветов сколько! Прокошенные дорожки придавали какой-то вид низине. Яснее проступало задуманное. Солнце уже приподнялось и пригревало изрядно. Таял на глазах туман возле реки. Распрямились пригнутые росой стебельки высоких трав. Появившийся ветерок, разбудил дремавшую листву. Шёпот листьев приятно щекотал слух, объявляя о начавшемся дне.

Он поднял блеснувшую на солнце косу, и направился вверх по прокошенной дорожке. Наверное, Катя проснулась! И кормит уже Никитку. Он шёл и улыбался. Себе улыбался и всему вокруг.

На пол дороги встретил Тимка, бежал по следу опустив голову. Увидел Кирилла, остановился на секунду, и развернувшись сразу, прижав уши пустился прыжками к дому.

- «Катя послала!..» – подумал с улыбкой он.

Вбежал в дом. Катя сидела у кровати, разговаривала с Никиткой. Кирилл присел рядом, чмокнул её в щёку.

- Ну, как спал? Выспался? – хитро щурилась она, улыбаясь белозубо.

- Конечно!.. – утвердительно повёл он головой.

- Да? Опять рисовал, да?

- Ну... Только одну... – выгнул он брови.

- Показывай!

- Кать...

- Показывай! – не сводила она с него глаз.

Кирилл неохотно встал, быстро принёс листок бумаги.

- Кать, только не мни, ладно?

- Дай! – протянула она руку.

- Вот так смотри, видно? – поставил он лист перед собой, - издалека лучше!..

- Дай сюда! – вскочила Катя с колен.

Кирилл поднял листок над головой. Катя, протянув руку, прыгала на носочках, пытаясь достать.

- Ну-ка!.. – смеялась она, - показывай! – подпрыгивала снова и снова.

Кирилл подал листок. Катя тут же сев на кровать рядом Никиткой, с любопытством жадно впилась взглядом.

- Ай-ай-ай! – зацокала она языком, - ты что, Тициан, любитель женских тел? – бросила на него быстрый взгляд, и опять на рисунок.

- Нет Кать, я любитель своей жены... Кать, в семейный архив пойдёт, да?

- Всё! Буду в шубе спать... – сжала она губы, пряча улыбку.

Покачала головой, протянула ему листок.

- Кать, ты же бегаешь по усадьбе, как амазонка...

- Ха! То - по усадьбе, и когда нет никого... – лукаво улыбалась она.

- Нравится? – улыбаясь спросил он, - а ты откуда про Тициана знаешь?

- Книжки твои изучала зимой, снова взяла она у него листок из рук.

Смотрела пристально, склонив голову набок. Распущенные волосы, рассыпались по сторонам, закрывая голые плечи.

- А у меня Кирюшкины рисунки есть, хочешь покажу?

- Да? Давай! – вскинула она голову, протягивая снова листок.

Никитка, услышав своё имя, задёргал руками и пролепетал, что-то похожее на «а... я... ка!..»

Кирилл сразу наклонился к сыну, протянул руки.

- Кирюш, не тискай его, поел только!.. Принеси рисунки лучше... – взяла она его мягко за руку.

Он встал снова, направился в комнату и оттуда:

- Кать, а ты пелёнки на рябине забыла, уже высохли...

- Выветриваются!.. И аромат там отчего-то!.. Пусть подышат! Помнишь, на сирень вешали? Какой запах был! – говорила она из маленькой комнаты.

- Кать, не нахожу тут... Я маме унёс наверное... Кать! Тут кто перерыл всё? Котёнок опять?..

- Ха!.. – легко хохотнула она, - не забудь рисунки в обед, ладно? Ой... Весь сон пропал! Подремать хотела ещё... – поднялась она, и, подойдя к нему, обхватила за шею.

- Завтракать?

- Это можно! – обхватив её за спину сделал круг по комнате.

Наконец-то, пришли деньги и длинное сопроводительное письмо из Австрии. Том извинялся за задержку, сообщал, что по-видимому сейчас не приедет, просил прислать видеоматериал о работах и торопил с рекламным роликом. Приедет точно осенью, если всё будет готово. Высказал несколько неплохих идей. Целый абзац написал по-русски. Антон улыбался, читая.

Связь держали через издательство. Олег согласился безоговорочно. Так было проще. Тут, и своих забот хватало.

- Ошибок-то!.. – сказал вслух Антон подошедшей Люсе, держа в руках распечатанный листок.

- Ну, вот!.. – вздохнул он, - в самый раз денежки... А то я уж беспокоиться начал! Молодец, Том!

- Я же говорила!.. Прислонилась к нему Люся, - Том не обманет!

- Да! – обнял он её за плечи, - это хорошо!

Посёлок строился быстро. Говорили посёлок, а всего –то семь домиков да красивый высокий терем, который будет являться столовой и магазином одновременно. Его отделывали с особым тщанием.

Нашлись мастера-умельцы, которые топором вырезали несложный орнамент на лицевых досках. Как же! Хотелось показать себя, а ещё может, показать иностранным, что русский мужик топором может! Предлагали электроинструментом и не такое накрутить, но Антон настоятельно требовал, если и делать что – только вручную. Приветствовал такие начинания. Немножко доплачивал тем, кто делал больше и лучше, чем от него требовали. Но мужики отказывались из гордости. Чего уж, пусть все смотрят!

Так появились два коня над дверью, вставшие на дубы друг к другу. Петух на коньке из просечного листа железа. Местные ходили смотреть, как строится необычный посёлок, не веря на слово рассказам своих мужей и соседей.

Слушали необычную музыку, разливающуюся из мощных динамиков, установленных на фронтоне. Сильный и чистый звук охватывал весь посёлок, будоражил головы слушающих своей необычностью и красотой.

Кассеты Антон сам привозил. А дядя Коля, отделывающий теремок внутри, включал магнитофон. Стала часто собираться молодёжь возле посёлка, утоляя любопытство. Собирались группками, хихикали, дурачились.

Но смотрели, и слушали музыку неизвестных им авторов. Свиридов, Прокофьев, Рахманинов... Что-то они слышали раньше, конечно... Слышали, но не саму музыку. Странно и обворожительно рассыпались фортепьянные пассажи над верхушками соседнего леса. Русская музыка, деревянные терема... Дух какой-то, витал над посёлком. Да и мужики работали складно и в охотку. Небывалое дело, по нынешним временам.

То, что здесь будут проводить отпуска иностранцы, перестало удивлять как-то. Попривыкли к такой мысли. Другие непонятные мысли стали бродить в головах.

Женщины говорили меж собой, вот мол, смотрите-ка, наши-то как умеют, оказывается, а ведь, дома не заставишь!.. Забор валится, а ему хоть бы что! А тут... Только руками разводили. Но уходили довольные.

Антон часто сидел с мужиками, балагурил, рассказывал о загранице. Смеялись иногда над ними, над собой... Мужики чесали затылки: - «Да!..»

Между делом говорил, что в будущем, наладим сбыт своей продукции. Изделия ручной работы. Некоторые продукты питания. Так что, и после строительства перспективы не закроются, а скорее наоборот, дел больше будет.

Спрашивал, кто ещё что может, давал дельные советы на будущее. Видел, как загорались глаза у многих. Появился смысл чего-то. Некоторые и сами интересные мысли высказывали. Начали мужики верить в себя. В семьях рассказывали.

Люди начали мечтать.

Не знали они тогда, что от мечты до реальности, всего несколько шагов. Лишь бы на пути никто не стоял...

Антона в деревнях уважали. Просто приходили за советом. В хозяйских делах, а кто и в личных. Многие просились на работу. Тогда он советовал заняться тем-то и тем-то, обещая, что поможет с реализацией. Начинали заниматься.

Всю надежду деревня возлагала теперь на иностранцев. Но и тут интересный поворот случился. Пошли немного другие разговоры. Странное дело, но выяснилось, что нужно иностранцам, и своим требоваться стало.

Появились знакомые у Антона и приятели, люди, совсем не бедные, по теперешним меркам, коим тоже захотелось отдохнуть вот в такой обстановке. И с семьями австрийскими познакомиться. И контакты деловые завязать, а может и семейные узы. И были готовы некоторые на тех же условиях провести здесь свои отпуска.

Вот уж чего не ожидал Антон, и приехав домой, с интересом и огоньком в глазах, рассказывал Люсе. Обсуждали вместе планы, делились идеями. Не поворотливые жернова русской деревни со скрипом двинулись с места. Но ясности в желаниях, ещё не было. Это – потом приходит.

Один парень, потешил всех! Вызвав шутки и подковырки в бригаде. Взял, да и пришёл на работу в чисто белой, выглаженной рубахе, и рукавицы тоже, белые надел! Посмеялись немного, покуражились над чудаком. А после, многие посбрасывали с себя с себя рабочие лохмотья. Не надевали драных штанов и курток. А как же! И женщины ходят теперь смотреть, и девчонки молодые... Да и ругаться поменьше стали. Как ругаться-то, под такую музыку?..

Когда настала жара, Антон разделил бригаду на две части. Одни работали с раннего утра, как рассветало и до наступления зноя. Другие – часов с пяти вечера и до темноты.

Маленький посёлок к осени приобрёл вполне жилой вид. Казалось, ещё чуть-чуть, и можно заканчивать. Но было много ещё другой работы, которую строители не видели. Ей-то, и занимался Антон в последние недели.

Ездили по деревням с Вадимом, спрашивали, не продаёт ли кто старую мебель, посуду и другую утварь. Лишь бы добротная была, исправная. Многие с радостью отдавали задёшево. Другие приходили и предлагали сами, кто-то предлагал даже иконы. Тогда Антон отчитывал деньги, отдавал хозяину и похлопав ладонью по плечу, говорил: - «...Не могу я это взять...»

Кто брал деньги, другие стыдились взять. Пошли разговоры меж домов, кто взял, кто нет. Потом, где-нибудь встретив Антона на дороге, молча совали деньги обратно, или встретив Вадика давали ему, говоря, что б передал деньги, брали, мол, - в долг...

Потом перестали предлагать иконы. А одну Антон сам попросил, у хозяйки, для себя. Зная его, отдала так, и попросила беречь только... Быстро обставили все дома. Мягкую утварь, пришлось купить. Оборудование для столовой тоже. Все были в ожидании – вот-вот, посёлок оживёт!

Мужики предложили вывеску сделать, и на трёх языках, что б не хуже других въезд был.

- На русском! – хлопнул ладонью по бревну Антон, - и шрифтом старым! И орнамент бы... неплохо!

- Правильно, Алексеич! – поддержали, подумав, - пусть-ка, наш учат!

- Сами сделаем, или нанимать? – обвёл взглядом пристально.

- Чего нанимать-то... Были бы, материалы... – заговорили гордо.

- Будут материалы! Послезавтра в масштабе, на бумаге! Договорились?

- Сделаем! В каком масштабе-то? – выкатили грудь мужики.

Антон засмеялся громко, хлопнув себя по коленке. Встал, довольный пошёл к машине, обернулся через плечо:

- Да в любом! Пропорция главно..!

За спинами мужиков, красовались жёлтые домики с резными карнизами. Красить ничего не стали, но всё пришлось покрыть олифой, чтоб не тускнел цвет. Зелёной краской покрыли крыши домов, а на столовой – покрасили золотистой.

- Вроде ничего особенного, - говорили те, кто приходил посмотреть, - а красиво!

Подойдя к машине, Антон уловил горелый запах из магазина.

- Не проводка ли?.. – мелькнуло в голове.

Быстро подошёл к окну, постучал в стекло.

- Коля! Чего там горит у вас?

Окно распахнулось, но другое, рядом.

- Да плиты это, Алексеич, новые, смазка выгорает...

- А... Севидов не приезжал? – успокоился Антон.

- А уехал он, а вот, Лена здесь...

- Позовика-ка...

Николай скрылся в окне. Лена вышла через боковую дверь, подошла с улыбкой.

- Ну всё нормально? Всё работает? – улыбался в ответ девушке.

- Да! Всё работает...

- Ладно... Хорошо... – жмурился Антон на солнце, - а тестя моего, не видели в Покровском?

- А у него свадьба сегодня...

- У кого? – открыл рот Антон.

- Свадьбу возит! – засмеялась Лена, отдуваясь от жара плит.

- А... А у вас-то когда? – улыбался с усмешкой.

- Скоро! – снова засмеялась она.

- Скоро... Только и слышу, что скоро!

- Нет... Правда! Мы ещё день не выбрали!..

- Ладно!.. – улыбнулся мягко, - привет музыканту! – двинулся не спеша к машине.

Сел в машину весело.

- Слышь, Вадик! Сейчас у нас, очень важное дело будет! Заводи...

- Какое? – отложил Вадим книжку.

- Обедать поехали, - взял книжку в руки – про любовь что ли?..

Вадим засмеялся.

- ...А после обеда, - добавил выждав, - за другой машинкой поедем... Будешь ты теперь, Вадик, с дядей Колей кататься, или один...

- А что за машина? – выкручивал Вадим руль.

- А ещё не знаю... – выдохнул Антон шумно.

Небо в вышине, всё такое же синее. И полногрудые облака, плывут всё такие же белые и пышные. Но будто потяжелели немного они. И солнышко уж не палящее теперь. Греет бережно, но не жжёт, и словно торопится за горизонт. Утренники стали холоднее и пахнет по низинам прелыми листьями и ветками. А на липах листья побледнели немного и жёлтой каймой опоясались. Иные уж, вспыхнув лимонным цветом, срываясь с веток, улеглись вокруг толстых стволов на траву.

Только цветы не унимались. Отцветут одни, другие спешат, раскрыть свою величавую красу. То тут, то там, раскрывают свои цветные наряды, среди увядающей травы.

Сквозь поредевший кустарник, стала заметней, окружавшая усадьбу местность. Обходя сад, Катя увидела сквозь тонкие ветки, жёлтую куртку подружки. Ольга неподвижно сидела, на куче раскатившихся брёвен на краю своего участка, находившегося по соседству. Пробравшись через кустарник и мягко вступая по траве, Катя подошла незаметно сзади. Ольга сидела не шевелясь.

Медленно опустившись, Катя пристроилась рядом. Положила ладонь на плечо, немного сжав пальцы.

- Оль...

Ольга тяжело повернула голову, посмотрев туманным взглядом, из под распухших и покрасневших век.

- Оль... Ну что ты... Всё позади уже... Всё хорошо будет...

- Деньги подавала Антону, не взял... Мы накопили немного... – хрипло ответила она, смотря в даль.

- Ну какие деньги, Оль! Разве возьмёт он... Да и сделали всё уже, папа говорил. Ничего там серьёзного. Только стёкла заменили! – успокаивала её Катя.

- Что-то мне всё не везёт, Кать... – срывающимся хриплым голосом выдавила Ольга.

- Ну чего ты, Оль! Ну как не везёт!..

- Сегодня швы снимут. Завтра домой, а я хочу чтобы сюда, ко мне... Я бы... Я бы уж... – замолчала она, почуяв ком в сдавленном горле.

- Антон поедет... А мне не ловко с ним теперь... Он поругал меня, немножко, за деньги... И Люся тоже...

- Ну правильно! – вырвалось у Кати громко, - ну с кем не бывает! Папа говорит, что у каждого, что-нибудь похожее бывает, у всех, кто ездит постоянно...

- Бывает, может, но не так... – подавленно ответила Ольга.

- Ну всё Оль! Всё! Ну что ты?.. Давай завтра, за грибами с нами, а? Утром поедем? Антон съездит, а ты, грибами накормишь его свежими? Давай?

Ольга улыбнулась с усилием, выпрямилась на бревне.

- Нет... Я поеду завтра.

- Да мы пораньше, Оль! Успеем! Раньше обеда не выпишут, я скажу, Антон подождёт, а? Оль!

Вздохнув, Ольга посмотрела на Катю посвежевшим взглядом. Сухие губы, дрогнули в улыбке.

- Ладно.

- Всё! Вставай! – пружиной вскочила Катя, схватив тут же её за рукав и потянула к себе.

- Пошли к нам, посмотришь, какой пруд Кирилл роет! Пойдём! – тянула руку Катя.

Ольга сонно поднялась, оглянулась, сказала понуро:

- А мы теперь, так и не начнём ничего...

- Как это! Хочешь, сейчас сходим, потом придём и три дерева посадим, ты, я и Кирилл! Хочешь?

Ольга натянуто улыбнулась.

- Кать, а вдруг он завтра домой захочет, а?

Катя метнула жгучим взглядом в её лицо.

- А ты скажи ему завтра – поехали, «домой!»

- Домой... – задумчиво протянула Ольга, немигающе глядя в никуда.

Молча пролезли сквозь кусты и оказались в углу усадьбы. Ольга, поправив русые волосы, окинула взглядом пространство.

- Хорошо у вас, красиво... – сказала мятым голосом.

- Слушай, Оль, - косилась Катя на неё озорными глазами, - ты знаешь на кого похоже сейчас?

- Ну?.. – склонила Ольга голову.

- На уставшего хомячка, похожа!

- Фу! – фыркнула та со смехом.

Вздохнула шумно, закатив глаза к верхушкам высоких лип.

- Думаешь мне легче зимой было? И Никитку носила! И чего ты всё стонешь? – подняв нос, вращала Катя глазами.

Ольга вдруг замедлила шаг, потом и вовсе остановилась.

- Кать... – распахнула она глаза, на застывшем лице.

- Кать..., а я тоже... – замерла она, гладя в упор на Катю.

- Что?

- Ребёнка тоже жду...

- Да...а? – озарилось улыбкой Катино лицо.

Ольга тронулась с места, подошла к Кате и глубоко засунув руки в карманы куртки, шагнула вперёд по утоптанной дорожке. Катя сразу шагнула следом.

- А я знала... – с выдохом сказала она.

- Знала? – повернула Ольга глаза.

- Конечно! Это же естественно... Если женщина чувствует любовь и устроенность, у неё возникает желание родить ребёнка. У всех так. Это в каждой из нас, заложено!

- Откуда ты знаешь? – с радостным волнением, повернулась к ней Ольга.

- Хм!.. – быстро выпорхнуло у Кати.

Ольга закинула к небу просиявшее лицо. Почувствовала струю свежего воздуха. Несколько листьев, сорвавшись с высоты, кувыркаясь, пролетели над головой и рядом.

Вдруг у неё дрогнул уголок рта, и тоненькие линии черкнули над приподнятыми бровями.

- Только боюсь я, Кать!

Катя улыбалась неподвижно, и лишь склонив немного голову, опрокинула глубокий взгляд на подружку. Шагала в ногу медленно и не отводила, тёмных глаз от Ольги.

Та, не услышав банального вопроса, через пару шагов, сама расставила слова.

- Знаешь, первую беременность, опасно прерывать... – скосила глаза на Катю, - как бы чего не вышло...

Катя переложила взгляд на другую сторону, словно раздумывая, но продолжала улыбаться. Шла медленно плечо к плечу.

Ветерок порывами шевелил листву, путал волосы. Хрустнул сухой листок под ногой. Катя молчала, не торопясь переставляя ноги. У Ольги напряглись уши. Она знала, что Катя скажет правду. Откуда она всё знает, не понятно. Но с лёгкостью и почти не думая, она всегда говорила самую суть. Говорила не назидательно, как бы играючи. Можно было как угодно относиться к её словам, но время всегда подтверждало её правоту. Наверное, она сама удивлялась этому. А может и не удивлялась уже... Откуда у неё это? Не зря по деревням говорят... Но она, как-то безразлично относилась к своим прорицаниям, была простой и доброй. Красивой и умной. И поэтому к ней так тянуло. С ней было хорошо, уютно.

И Ольга приходила часто просто так, когда было хорошо, и особенно, когда было плохо. Она знала, Катька не будет одолевать расспросами и лезть с назиданиями. А если спросить о чём-то, о том и ответит. И не больше! Часто, царапнув весёлым взглядом, она сама спросит что-то. Ей нельзя было солгать. Да и не хотелось.

Катя молчала. И этого больше всего боялась Ольга. И цена ответа, как-то сразу возросла.

- Кать...

Катя вздохнула, перевела тёмный, проникновенный взгляд на Ольгу. Заглянула ей в глаза. И через глаза – в самую душу. Не закрыться, не спрятаться от такого взгляда.

- Счастливая ты, Оля! – приоткрыла она рот в улыбке.

- Что?.. – запершило у Ольги в горле.

- Ты любишь его?

- Да, Кать... – вырвалось у неё тут же.

- А он?

- Я... Я думаю... – протянула Ольга.

- Нет ничего сильнее этого!.. – оборвала уверенно Катя, - тебе нечего бояться! – смотрела она перед собой.

- Да?.. – спросила нечаянно Ольга.

Спросила, а может и ответила сама себе. Выпрямилась сразу. Глотнула воздуха. Тёплая волна прокатилась по телу. Так хорошо стало, что она усмехнулась вслух, как ребёнок, не в силах сдержать восторг.

- Да, Кать!

Потом усмехнулась громко снова, повернулась открыто к Кате, заговорила оживлённей.

- А знаешь! Он свитер купил!.. – хохотнула она непонятно почему, - вот такой длинный, - царапнула ногтями по полам куртки, - как раз! Пушистый такой, вот, как трава, такой зелёный!.. – вдохновлёно заговорила она.

Потом чуть успокоилась. Глубоко задышала и опять, но уже томно и с улыбкой:

- Не захотела я ждать ничего... Так захотелось ребёнка... Как вспомню!.. – оборвала вдруг.

- А он? – не повернула головы Катя.

- Я спрашивала... Он сказал... Хорошо бы... – шмыгнула Ольга носом.

- Так! – засмеялась Катя.

Затем взяла за руку Ольгу, привалилась плечом слегка.

- Как у него?.. – заглянула снова в глаза.

Ольга передохнула коротко.

- На голове шов, на лбу... – сухо перечисляла она, - ещё плечо, и на ноге... Всё слева...

Помолчали немного.

- Уж я бы помогла, вылечила бы, губами вылечила бы... Только б сюда захотел... – с тихим жаром говорила взволнованно.

- Вылечишь, конечно! – мягко улыбнулась Катя.

Ольга с трудом подавила вздох.

- Кать, - улыбнулась вдруг, - сто метров прошли, а как всё... Изменилось!

Кирилл вылез из ямы, вытирая пот. Без рубашки, весь розовый и мокрый.

- Устал? – ласково заглянула Катя в глаза и прижалась щекой к горячему плечу.

- Нормально... – сквозь прерывистое дыхание, выронил он.

- Кирюш, давай положим начало? – улыбнулась нежно Катя, неотступно гладя на него.

Кирилл внимательно посмотрел на неё, потом бросил взгляд на Ольгу, стоящую рядом.

- Оля говорит, нынче им не начать ничего... Давай, - после паузы продолжила она, - три деревца посадим! Ты, я и она!

- Давай! – сразу кивнул он.

Ольга улыбнулась коротко.

- Потом может, в другой раз...

- Почему? Сейчас давайте! – живо одевался Кирилл.

Катя отошла в сторону, к куче набросанной земли. Потрясла чуть за ствол, небольшую берёзку. Деревце отделилось от земли, обнажив корни.

- Берёзку хочешь? Она тут на месте пруда оказалась, мы думали – куда прикопать?

- Хочу! – улыбнулась Ольга.

- А у тебя в саду есть что-нибудь? Ну, что пересадить можно? Что тебе хотелось бы на новом месте?

Ольга в миг унеслась мыслями в сад, чуть сморщив лоб.

- Да... Там есть... Небольшие, вишни вроде... – неуверенно вспоминала она.

- Ну вот! – встрепенулась Катя, - вы сходите с Кириллом, выкопайте, и сразу к вам на усадьбу, а я рябинку из старого сада выкопаю, там часто они!.. Надо рябинку? – живо заговорила Катя.

- Ладно... Надо!

- Ну, Вот! – сразу взялась Катя за черенок лопаты, - я сразу туда принесу! – и быстро пошла в старый сад.

- Кать, лопату мою!.. – улыбался вслед Кирилл.

- У меня есть...

По тропинке вышли к деревне и тут же Ольга увидела белую «Газель», стоящую возле своего дома. Пошли по широкой улице не торопясь. У Ольги ощутимо забилось сердце. Кирилл шёл чуть сзади, перекидывая лопату, смотрел на тёмные окна соседнего дома.

- А Игнатьевы, так и не приехали нынче... Ещё при мне, осенью их увезли в город. И огород не сажали...

- Одним тяжело им, наверное, - заглянула Ольга на дом, - мне тётя Ира говорила, дети забрали их...

Машина стояла близко к забору, сильно вывернув передние колёса, как бы готовясь к развороту. Ольга не доходя остановилась, рассматривала молча.

- Утром ещё не было...

- Антон пригнал, - остановился рядом Кирилл, - как новая! Даже следов не осталось. Тебя искал... Ты, что, не видела ещё?

- Нет... – подавленно выдавила Ольга.

Машина блестела свежей краской, чистыми стёклами. Пластмасс был новый, ещё не запачканный, лишь виднелись свежие капли засохшей грязи.

Ольга смотрела расширенными зрачками на железное чудовище, с трудом дышала.

Кирилл подошёл к машине, открыл дверцу, заглянул внутрь.

- Быстро сделали, - сказал чуть улыбнувшись.

Оглянулся на Ольгу, закрыл дверцу.

- Там... – Запнулась она, впившись в кабину взглядом, - не осталось ничего... Крови не видно?.. – почти шёпотом договорила еле.

- Да нет! Что ты!.. – шагнул он к ней.

Взял за локоть.

- Пошли...

Ольга далеко стороной обошла машину, скосив глаза на новое стекло. Чуть напахнуло свежей краской и ещё чем-то. Кирилл всё держал её за локоть чуть потянув вперёд.

- Идём... – Сказал он не громко, - машина не виновата...

- Я знаю... Ёжика пожалел... – еле слышно произнесли губы, как бы самой себе.

Кирилл только повернул к ней голову, ничего не спросив.

Катя нетерпеливо ходила вокруг кучи длинных сосновых брёвен. Рассматривала кору и бросала взгляды на домик Ирины. Совсем близко. Участок Оля присмотрела между Катиной усадьбой и старым домом Санниковых. Вернее он упирался в огород Ирины. Большой участок, как у них.

Улица видно, раньше была поперёк, и один развалившийся и догнивающий домик без крыши оказался на территории участка. Домик уже порос крапивой и несколько тоненьких осинок торчало возле. Они трепыхали покрасневшими листьями на ветру и ждали своего часа. Что решит человек?

Кате захотелось пересадить их по краю, и она ждала Ольгу с Кириллом, что бы предложить соседке свою мысль.

Кругом было много кустов, беспорядочно разросшихся по всему участку. Кое-где, подрастали редкие деревца. Даже ёлочка пристроилась неподалёку с кучей брёвен, выгруженных на небольшой поляне, единственно чистом от зарослей месте.

Наконец-то показались Кирилл с Ольгой. Он тащил за собой какое-то корыто на верёвке, где стояли, качаясь, несколько саженцев. Оля шла рядом.

- Ну! Где вы пропали? – нетерпеливо заговорила Катя, - я позвонила Сашке, завтра приедут с Леной после обеда, - тут же быстро добавила она.

- Вот!.. – улыбаясь ткнула пальцем Ольга, - Кирилл накопал сколько!..

- Ну, Оль! Показывай! Куда посадим? – бурно заговорила Катя. – Сейчас посадим, ещё осинки, потом за Никиткой, и обедать к нам! – завершила она быстро.

Лёгкая «девятка» стремительно летела по асфальту. Равномерный гул заполнил салон машины. На переднем сидении рядом с Антоном покачивался большой пакет с одеждой. Ольга с Аней сидели тихо сзади. Сидели тихо, не разговаривая. Каждая думала о чём-то своём. А обе вместе – об одном и том же. Антон казался весёлым, иногда что-то рассказывал, шутил и смеялся, быстро обернувшись через спинку сиденья. Посматривал в зеркало часто. Девушки только улыбались, переглядывались иногда, и опять погружались в томительное ожидание.

Аня пришла утром. Очень рано. Видимо ей хотелось о чём-то поговорить с Ольгой. Но Ольги не было. Она долго ходила вокруг машины, поставив пакет на скамейку возле палисада. Смотрела искоса внимательно на снежно-белую кабину. Никаких следов.

Люся увидела девушку в окно, вышла и почти насильно увела в дом, усадив за стол пить кофе. Сказала, что Ольга с Катей и Кириллом утром ушли в лес, что бы к возвращению Вадима пожарить свежих грибов. Рассказала, что Ольга весь вечер готовилась, что-то чистила и мыла, и долго горел у неё свет в окне за розовой шторкой.

Аня внимательно слушала, стараясь не пропустить ни слова, водила глазами за Людмилой, читая выражение её лица. Люся непринуждённо рассказывала, поглядывая за Светланкой, которая ползала по комнате приподнимаясь, и тянула ручку ко всему, что можно было ещё стащитьть на пол.

Отпивая мелкими глоточками горячий кофе, Аня поняла, что Ольга ждёт Вадима сюда, и вспомнила, что дома идут такие же приготовления и разговоры. Там ждала мама.

За окнами послышались голоса. Антон мыл машину и с кем-то оживлённо разговаривал. Аня тут же выбежала на улицу, увидела Ольгу и посмотрев её в глаза, жалобно улыбнулась. Сразу подошла, поприветствовав, машинально взяв её за пальцы рук.

Антон сбросил скорость, подъезжали к городу. Полетели перекрёстки, светофоры. Люди шли одновременно во все стороны, не обращая внимания друг на друга. В городе Аня всё чаще стала оглядываться на Ольгу, улыбалась и ёрзала на сиденье. Антон быстро крутил руль, искусно лавируя в потоке машин.

Вот и больница.Выйдя из машины, Аня взяла пакет с переднего сиденья и, хлопнув дверцей, протянула Ольге.

- На...

У Ольги дёрнулись плечи, и посмотрев благодарно на Аньку, она первый раз за дорогу выронила, улыбаясь:

- Спасибо, Ань...

На удивление, вся выписка произошла быстро, без канители. Никого не пришлось ждать. Вадим вышел неожиданно, уже переодевшись, с ним молоденькая медсестра. Она сразу спросила, кто родственники... Аня только сделала вдох, но услышала – «Я!»

Ольга уже шагала навстречу и подскочив к Вадиму мимо медсестры, расцеловала его в обе щёки. Забегала пальцами по его голове и лицу, легко прикасаясь подушечками к ранам. Медсестра, сдерживая улыбку, выжидательно молчала, теребя в руках листки бумаги.

Когда Ольга повернулась к ней, она шагнула в сторону, протягивая листки, и поясняла, что желательно ещё сделать то-то и то-то...

Аня, стоящая за спиной, сразу обхватила брата за здоровую руку и прижала к себе, радостно улыбаясь и заглядывая ему в лицо снизу вверх. Вадим, как стоял, припав на одну ногу, так и не шевелился, крутя головой, с растерянной улыбкой обводил всех взглядом.

- Больно было?.. – шепнула Аня, раскрыв губы.

- Не помню!.. – кивнул он с улыбкой.

Медленно подошёл Антон, протянул руку.

- Ну! Костыли, надеюсь, не нужны? – улыбался, смотря на ноги.

- Да нет!.. – неуклюже переступил Вадим, сменив позу.

- Так... – оценил картину Антон, - пойду, подгоню машину поближе!..

Взяв из рук Вадима пакеты, развернулся быстро, и зашагал по гулкому коридору к выходу.

Вадим толкнул дверь, вышел на крыльцо. Аня с Ольгой, тихонько придерживали за руки. На улице неярко светило осеннее солнце. Свежий ветерок играл с облетающей листвой. Сразу стали зябнуть раны на голове. Вадим жмурился на свет, водил головой, задержавшись у дверей на несколько секунд.

- Хорошо... Воздух свежий!.. – вяло улыбаясь, смотрел он по сторонам.

- Пошли, Вадь!.. – потянула легонько сестра.

Антон открыл двери, с готовностью стоя рядом. Аня обошла машину, усаживаясь на переднем сиденье. Улучив момент, Ольга наклонилась к самому уху и быстро прошептала.

- У нас, кажется, будет ребёнок!..

Вадим остановился сразу, бросив на неё растерянный взгляд. Потоптался на месте, пытаясь распрямить больную ногу.

- Да?.. – тихо хохотнул, растаяв в улыбке.

- Садись! – светилось у Ольги лицо.

Он посмотрел на порог машины, всё ещё улыбаясь, взялся за открытую дверь, и, прежде чем сесть ещё раз заглянул в её сияющие глаза. Он даже не обратил внимания, на это самое – «кажется...»

Последним хлопнув дверцей, и разминая сиденье, Антон сразу завёл машину и резво тронулся с места.

Вадик сжал губы и вытянул спину, схватившись за спинку сиденья.

Антон тут же сбавил газ.

- Извини, Вадик... Забыл на радостях!..

Выбравшись из города, машина вывернула на трассу и медленно разогналась.

- Ну! Куда едем? – обернулся весело Антон, - домой?

Вадим сидел в каком-то возбуждённом оцепенении, смотрел через Анино плечо на асфальт. Ольга тут же повернула к нему лицо, глаза её судорожно задвигались. Дёрнув щекой, пытаясь улыбнуться, Вадим выронил неопределённо:

- Не знаю даже... Где дом теперь...

Аня сразу втянула немного голову в плечи. Не повернулась даже. Только приподнялись лопатки. Антон набрав в лёгкие воздуха, медленно повернулся обратно не шумно выдыхая. В салоне несколько секунд стоял только шум асфальта. У всех будто окаменели лица. Вдруг Ольгин голос нарушил тишину.

- Дом там, где любовь, Вадик!

Сказала, и сама удивилась своим словам. Не сразу поняла, что слетело с уст. Только сердце застучало часто и кровь хлынула к лицу.

Вадим дёрнул головой, проникновенно посмотрел на неё. На лице дрогнула улыбка. Ольга прислонила щёку к его больному плечу и закрыла глаза. Опять тишина в салоне, только шелест асфальта и протяжный вой двигателя.

Антон сузил глаза и кусал губу. Прошло ещё немного времени.

- Золотые слова, Оленька... – сказал он скупо, - теперь я понял:

- Именно поэтому, я так быстро вернулся...

Аня выпрямила спину и глубоко вздохнула. Дальше ехали молча. Перед поворотом к деревне, Вадим нагнулся к Антону и, разглядывая дорогу, сказал сдержано, но отчётливо:

- Сначала, к маме заедем!

- Хорошо! – сразу же с готовностью откликнулся громко Антон.

Через пятнадцать минут «девятка» бесшумно подкатила по траве, к крыльцу крепкого, большого дома.

Аня тут же выпорхнула из машины и рывком открыла заднюю дверь. Ольга тоже вышла, распахнула вторую дверь и встала рядом. Вадим покрутив головой, упёрся руками в сидение.

- Ань, маму позови...

Но Аня не успела. Дверь в крыльцо распахнулась и радостная мать, сбегала по ступенькам вниз. Увидев Ольгу, сразу сдержала эмоции и замедлив шаг, со скованной улыбкой, уверенно направилась к машине.

Вадим только выставил ноги, одной рукой держась за проём двери, второй за Ольгину руку. Привстал немного с сидения, но опять сел сразу.

- Оля, познакомься, моя мама, Тамара Фёдоровна, - осторожно, но с улыбкой, сказал он тревожно.

- Здравствуйте! – просто сказала Ольга, глядя в глаза.

- Здравствуй, Оля! – холодно ответила мать, и быстро оббежав всех взглядом, суетливо предложила, - ну, пойдёмте в дом! – протянула сыну руку.

Вадим только шевельнулся в сидении.

- Мам, нога затекла, подожди немного...

Мать скупо улыбнулась, очертив Ольгу взглядом.

- Ну, как ты? – чуть присела у двери.

- Мам, я пока у Оли поживу...

- Как...

Аня шмыгнув носом, сразу отошла от машины, мимо крыльца пошла куда-то за дом. Там в саду, раздавался голос маленького Игорька.

- Мам, мне тут уколов посоветовали поделать, компрессы какие-то... Там Ирина Даниловна, в двух шагах..., она разбирается. Машины у всех, телефон... И сюда, чуть что приеду или с Антоном Алексеевичем или с Кириллом... Мам, там лес привезли уже, посчитать надо, посмотреть... Всё в двух шагах... Мам!..

Мать напрягла лицо, медленно разгибалась, держась за дверь. Улыбка затвердела будто, но она держала себя в руках.

- Что же..., - глотнула с трудом, - хорошо! – сказала сухо, пытаясь не показывать разочарования.

- Так... – поглядела она на Антона, затем на сына, - ладно..., - неловко и с трудом выговорила.

Антон сидел молча, изображая безразличие, ковырял чего-то, под панелью приборов.

- Ну! – передохнула она напряжение, - зайдём на минутку, Оля! – посмотрела на неё прямо.

- Да, - сразу откликнулась Ольга, и бросив быстрый взгляд на Вадима, тронулась с места.

Молча зашли в дом. Мать повернула на кухню и коротко махнув Ольге рукой: - «Присядь!» налила себе воды в кружку и выпила тут же. Затем развернувшись, теребила руки и нервно заходила по кухне.

- Так..., - говорила сама себе, - так...

- ... Всё решили, не спросились...- ходила она по кухне, смотря себе под ноги.

Потом вдруг быстро села на табурет рядом, впилась холодным взором в Ольгу.

- Поди и спите вместе давно...

- Я люблю его!.. – с напряжением ответила Ольга.

- Как же! Любишь!? – вскочила снова и заходила по кухне.

- Правда... – еле сдерживалась Ольга.

- Конечно! Ведь тебе... – повысила голос Тамара Фёдоровна, иронично выгнув губы.

- Не надо так... – шмыгнула Ольга носом, глаза её наливались слезами, голос дрогнул. Она вдруг встала со стула, сжала себе пальцы.

Мать царапнула её взглядом, вздохнула глубоко и вдруг сама бессильно опустилась на табурет. Закрыла лицо ладонями. Замерла неподвижно.

Ольга смотрела не шелохнувшись, только губа затряслась мелко.

- Ладно... Чего теперь..., - не отрывая рук от лица, сдавленно заговорила Тамара. Сидела молча, не шевелясь.

У Ольги как оборвалось что... Присела быстро рядом, заговорила с жаром, захлёбываясь:

- Поверьте! Правда! Я вылечу! Я ухаживать буду! Я ждала! Нам денег дали! Мы дом!.. Я, правда, люблю его! Раньше, не так... Правда! – и сама вдруг, оборвавшись, закрыла глаза, задышала часто.

- Ладно, всё, всё... – оторвала ладони от лица Тамара, закатила покрасневшие белки к окну.

Тяжело поднялась, пошевелив Ольгу за плечо.

- Сядь...

За окном у распахнутой дверцы машины, стоял Антон и что-то живо рассказывал Вадиму. Тот сидел, вытянув ноги, рассеянно слушал, напряжённо улыбаясь и то и дело, бросал в окно тревожно взгляды. Ани, нигде не было видно.

Тамара Фёдоровна подошла к умывальнику, намочила руки и протёрла себе лицо. Взяла полотенце молча и промокнула слегка глаза. Подошла к Ольге бесшумно, протянула полотенце.

- Умойся иди...

Ольга взяла молча, шагнула к умывальнику.

- Соберу бельё... Придёшь вечером... унесёте с Аней... – устало сказала она.

Ольга промокнула лицо.

- Мы с подружкой приедем на машине...

- Смотри, Оля, - тяжело заходила по кухне Тамара Фёдоровна, - Вадим у меня однолюб, привяжется к чему, не переубедишь... Всегда такой...

Ольга чуть улыбнулась.

- Это хорошо...

Покачав головой и потрогав пальцами глаза, Тамара повернулась к Ольге и, уже потеплевшим голосом, сказала мягко:

- Ну, пойдём...

Дверь в крыльцо распахнулась, Вадим раскрыв глаза, напряжённо встал у дверцы машины.

Тамара вышла первой, оглянулась показательно, и, подождав Ольгу, шагнула не спеша к машине.

Ольга подойдя к Вадиму, улыбнулась робко и встала рядом, опершись руками на крышу.

- Ну! – потрепала его мать за шею, - поезжайте! – с улыбкой проговорила протянуто.

Ольга сразу обогнув машину, забралась внутрь. Антон тоже открыл дверь.

- Поезжайте... – снова заговорила она, - я тут Оле, наказала чего надо, завтра зайду, погляжу, что там у вас...

Замигала глазами, повернулась к дому.

- Аня! – крикнула громко, - сейчас позову Аньку, пусть проводит! – зашагала она к огороду.

Вадим устало сполз на сиденье. Затащил ногу, тихо прикрыл дверь и сразу обернулся к Ольге.

- Всё хорошо... - прошептала она и уткнулась лицом в грудь.

Антон сел со вздохом, хлопнул дверью и вытащил телефон. Набрал номер, замер, слушая.

- Люся? Встречай гостей, Люся! Кате скажи... А? Конечно жарить!.. Всё! Едем! – и выключил.

Быстро подошла Аня, быстро села на сиденье, успев охватить всех летучим взглядом. Села -–замерла, как изваяние.

Антон запустил двигатель. Тамара Фёдоровна наклонилась к окну, стукнула легонько по крыше машины.

- Ну, поезжайте с Богом... – Передохнула торопливо, - завтра навещу!

- До свидания! – выглянул Антон с улыбкой.

- До свидания!.. – легко ответила она, и отступила на шаг от машины.

Антон включил передачу, и «девятка», круто завернув, покатилась по дороге в Холмы. Вадим, устало вздохнув, наклонился к Ольге, уткнувшись носом в её волосы. Стало качать на ямах. Ольга подняла голову и, не открывая глаз, закинула её назад на спинку сидения, что бы никто не заметил слёз.

Ехали не быстро. Километра три просёлка были сухими, но длинные ямы качали машину. «Девятка» мягко приседая и цепляя днищем траву, постоянно петляла меж овражков и кустарника. Кажется, прямиком можно было дойти быстрее.

Антон умело крутил руль, пропуская кочки между колёс, постоянно улыбался.

- Вадик!.. – Вдруг нарушил тишину его голос, - ты меня, конечно, извини, но я про твою историю иностранцам рассказал!

- Какую историю? – напрягся Вадим.

Антон вдруг хохотнул коротко. Аня повернула к нему голову.

- Понимаешь, Вадик, этот ёжик, со всем своим семейством и родственниками, теперь за тебя всю жизнь молится должен!

Анька тоненько хохотнула.

- Все уже знают!.. – улыбнулся смущённо Вадим, отвернувшись к окну.

- Вот я им и говорю! – опять продолжил Антон бодро, - вот, говорю, как у нас природу люди любят! Заметил камень парень, а камень побежал по дороге, а как живое давить?.. Не робот же... Крутанул руля в лево, только, вот, съехал неудачно маленько!.. Да это ничего, Вадик! До свадьбы заживёт! – хохотнул Антон, спускаясь в овражек.

Потом дал «газу», машина охотно вынырнула наверх. Вдали показались Холмы.

Ольга подняла голову, провела пальцами по сухим глазам, расправляя ссохшиеся ресницы. Вздохнула. Анька, спрятав улыбку, быстро повернулась, скользнув взглядом по лицам.

- Алексеич... – Тусклым голосом проговорил Вадим, - во сколько ремонт обойдётся?

- А он уже обошёлся! Всё, Вадик! Выкинь из головы! Приедем, увидишь сейчас, как новенькая стоит! Утром пригнал! Спасибо, Дмитрий Иванович помог, махом сделали!

- Всё-таки, Алексеич, уговор был, я помню... Ущерб – за мой счёт...

Антон повернулся удивлённо.

- Ты что, Вадик? У тебя уже счёт открыт? Не знал!..

- Нет, серьёзно, Алексеич...

- Серьёзно? – снова обернулся бегло Антон и замолк вдруг.

- Серьёзно... Ты, Вадик, чего-то главного не понял!.. – без улыбки проговорил он.

- Какой ущерб, Вадик? Ты слышал в больнице утром, кто у тебя родственник главный теперь, а? Вадик? Направо посмотри!..

Вадим улыбнулся широко, посмотрев Ольге в лицо. Она провела себя по волосам раскрытой ладонью. Выдохнула шумно с улыбкой. Вадик поймал её ладонь, прижал к себе незаметно.

- Ущерб!.. – передразнивал Антон, - ты, Вадик, домой едешь теперь к себе! – веселее продолжил он, - или, ты опять главное прослушал?

Снова на секунду повернул голову.

- А, скажи-ка, кто у тебя ближайший сосед, а?

Вадим улыбался, мотая головой. Анька молча щурилась от удовольствия, поминутно поворачивая к Антону голову.

- А, друзей у тебя много, Вадик? Скажи! – не отставал Антон.

- Да нет... – неохотно выдавил Вадим.

- Вот, то-то!.. Вадик!..

Помолчали немного.

-... И вообще!.. Кончай пилить меня своим – «Алексеич, Алексеич!..» Как пилой по рёбрам!.. Никто по имени не зовёт! – разочарованно шмыгнул он носом, - только жена! Ну, теща ещё с тестем... – разглядывал он дорогу, вытянув губы.

- Честно, Вадик! Ещё раз услышу, обиду затаю, понял?! – опять обернулся, по озорному повернув лицо.

- Да понял!.. – улыбнулся Вадим неловко.

- Хорошо. Теперь, вот что... Как говориться, не было бы счастья!.. Мне помощник нужен! Дел много. Штат расширять незачем. Лишние люди. Люська на переводе часто...

Я завтра компьютер тебе поставлю. Осваивай! Ты парень толковый, разберешься. Если что, Люся поможет. И телефон...

Вдруг повернулся снова с улыбкой:

- Оля! Ты не против, нет?

- Нет! – помотала она головой, вспыхнув щеками.

- Вот! Между уколами да компрессами, – рассуждал Антон игриво, - осваивай, да позванивай! Дам номера и темы... Мне не успеть всё, да и забываю... Туристы эти!.. – хохотнул он. – Да! Как про ёжика рассказал, давай им в лес на следующий день и всё! Видно, найти его захотелось! – широко улыбался.

- ... Пришлось вести! Не встретили ежей, правда, а вот грибов набрали! – почесал затылок Антон, - только всё спрашивают, какие съедобные, а я сам-то, плохо понимаю, так они, - усмехнулся снова, - целый день бегали на кухню к Савельевой, к Ленке!.. Всё спрашивали!.. А, кстати! Свадьба у них через неделю, знаете?! – лукаво улыбнулся он, перекинув назад голову.

Задержав взгляд, цокнул языком.

- Плохо выглядишь... – поморщился криво, - ты его, Оля, завтра в баньке попарь! Заодно дурь из головы выбей... Вот приедем, дров наколю! – балагурил Антон. – Вот, так-то, коллега!..

Потом спокойней:

- Завтра два телефона привезу, принтер ещё...

- Зачем два?.. – вытянул Вадим шею.

- Матери отдашь...

Машина въезжала в деревню. Подъехали прямо к дому Антона, мимо белой «Газели». Вадик проводил взглядом грузовик.

- Самохин поездит пока, - поймал его взгляд Антон, - выздоровеешь, заберёшь, пока свою не купишь... Ну! Все к нам сначала!

У дверей вертелся Тимка. Подошёл к машине, завилял пушистым хвостом.

- Катька с Кириллом тут...- хриплым голосом сказала Ольга.

Аня проворно выскочила из машины. Поглаживала собаку.

- Ань! Чего это брат у тебя какой квёлый?

Аня улыбалась, водила ладонью по пушистой шкуре.

- Обалдел... От радости... - не поднимая головы улыбалась она, глядя в карие собачьи глаза.

- А!.. – протянул Антон, - а то я-то, не понял сразу!.. – открывая на ходу калитку, хохотнул он.

В тёплом домике было уютно. После больничной палаты, чем-то приятно пахло. Кажется, что-то пекли в духовке. Было жарко, окно в сад, распахнуто настежь.

Заунылые больничные мысли, ощущение постоянной боли, неожиданно сменилось бурным калейдоскопом событий, осмыслить которые Вадим никак пока не успевал. Стало хорошо и приятно. Весёлая суета вокруг, женский смех и нескончаемые шутки Антона, пьянили душу и расслабляли тело. Вадима усадили в широкое кресло и он, вытянув ноги, только довольно крутил головой и плохо соображая, легко улыбался, смотря как на столе, прибавляется тарелок и разных закусок.

Сёстры постоянно щебетали, как птички, что-то спрашивали у Ольги, носили посуду и еду, выбегали во двор. На кухне шипело и пахло, на столике не громко галдел телевизор, крутилась видеокассета. Но на экран никто не смотрел.

Кирилл походив взад-вперёд, и пытаясь чем-то помочь хозяевам, в конце концов сел рядом с Вадимом, чтобы не мешать. Подбежала Ольга, блестела глазами и, проведя пальцами по его лицу, как бы собирая боль с покрасневших ран, легко снова убегала на кухню.

Вот появилась бутылка какого-то крепкого напитка с неразборчивой надписью, ваза с виноградом и, призывный голос Антона повелевал всем сесть за стол.

- Где же Аня? – вглядывалась Людмила в окна.

Оказалась, Аньку послали на новое место строительства. Не многим раньше, чем появились гости, к Ольге приехал брат на мотоцикле. Увидев его, Людмила, выйдя из дома, сообщила, что вот-вот Ольга должна подъехать. Андрей, решив подождать, поехал посмотреть место будущего дома.

- Сейчас вернуться... – вздохнула Ольга, присев к креслу Вадима.

Анька летела лёгкими передышками, переходя иногда на быстрый шаг. Виляла меж пожелтевшего, полуголого кустарника, бесшумно ступая по увядшей траве. На душе было хорошо, от чего-то... Не заметно для себя, слабо улыбалась, изредка поглядывая себе под ноги.

Выскочив на поляну, увидела мотоцикл, приставленный к куче брёвен. Рядом никого не было. Она остановилась, закрутилась всем телом, озираясь по сторонам.

Андрей осторожно спускался с обветшалого дома, с провалившейся крышей. Вступая по верхнему венцу, поросшему мхом, наклонился, выбирая место, куда спрыгнуть. Аня весело улыбнулась, задрав голову. Смотрела, как он бросая на неё взгляды, спускается вниз, раздвигая длинные плети увядшей крапивы.

- Ты чего забрался туда? – охотно начала она разговор.

Андрей молча вылезал через заросли.

- А мотоцикл чей?

- Мой, - тут же ответил он, приближаясь.

- Да? Где это ты взял? – окинула она его взглядом с ног до головы.

- Подарили мне... – отряхивал он с себя листья, - Сашка Сивидов, они ещё машину купили, «Фольскваген», фургон... Видела?

- Не видела... А чего ты тут?.. – любопытно поглядывала Аня, переминаясь ногами.

- Так, посмотреть... И к сестре...

- Похвастаться, да? – лукаво крутила она головой, прищурив глаза.

Стояла, и не стояла на месте, всё время менялась её поза.

- Чего это ты?.. – криво ухмыльнулся он, - довольная такая? – смотрел любопытно из подлобья.

Анька развернулась легко, будто не касаясь земли, мягко шагнула вдоль брёвен, скользя взглядом по верхним стволам. Изогнула назад шею.

- Так... Вадьку из больницы выписали, - картинно шагала она и, так же резко и легко повернувшись, сделала шаг обратно.

- ... А я здесь тоже жить буду! Вон туда будет окошко!.. – кивнула головой в сторону реки.

Андрей незаметно присел на бревно, внимательно её разглядывая. В школе – всегда одинаковая, неразговорчивая, зажатая, мелькала весь день рядом, метнув иногда взглядом, смотрела теперь в упор и улыбалась всё время. Он рассматривал её забывшись, ощущая нечто необычное, чего раньше в ней не замечал никогда.

Будто освободившаяся от чего-то, легко и свободно болтала, прохаживаясь мимо, лишь взгляд блуждал где-то по округе. И не смотрела на него, только мельком, что было даже лучше, и он спокойно её разглядывал. Вроде та же Анька Панкова, а вроде и не та... Даже красивая стала...

- Ты куда сейчас, домой? – спросил он произвольно.

- Нет! – тут же услышал он радостный голос, - я за тобой пришла! Со мной пойдёшь!

- Куда это?.. – наклонил он голову.

- К Антону! Там у них... Сам увидишь! За тобой послали!.. – наконец взглянула она озорными глазами, - и Вадька там, и Ольга тоже... Вадька теперь тут жить будет! – подвела она черту.

- Где, тут?

- Где, где... Тупой, что ли?.. – вспыхнула она изнутри, и уже мягче произнесла довольно: - Сейчас к нам заезжали, к маме, обговорили там всё... Вот... – Чуть затихла она, - ...и Ольга была!.. Пошли!

Андрей шевельнулся, скованно встал. Всё время неотступно смотрел на Аньку, до того пристально, что она, мотнув головой, отвернула глаза, плотно сжав губы.

- Поехали... – глотнул он ком воздуха и сонно подошёл к мотоциклу.

Взялся за ручку, поднял не чувствуя. Воздух, будто заполнил всё внутри, расширяя грудную клетку.

- Да!? – весело встрепенулась Анька, - а не свалишь?

- Не бойся... – зажгло у него уши.

- Да? Ну поехали!.. – с готовностью отозвалась она, сразу подступив ближе.

Мотоцикл затрещал в тишине поляны, окутывая траву сиреневым дымком.

Андрей сел, оглянулся неуверенно, наткнувшись на её улыбку с блестящими глазами.

- Садись... – сказал с трудом.

Анька тут же схватившись за плечо, быстро запорхнула на сиденье.

- Всё!! – чирикнуло у него за ухом.

Андрей, боясь дышать, виляя рулём, медленно тронулся с места.

- Если уронишь, смотри!.. – хохотнула она сзади.

- Чего тогда?.. – обернулся он с усмешкой, выезжая на тропинку.

В доме было шумно. Пахло чем-то разным и вкусным. Струилась негромко музыка, непонятно откуда. Голоса. Смех. Много света. Аня вошла первой, остановилась в прихожей, смотря в проём двери. Её увидели. Сразу вышла Людмила, Ольга, послышался голос Антона:

- А вот и смена наша!.. – смеялся он.

Андрей, как-то съёжился, застыл весь, стоя у порога. Мягкие женские руки стали сразу тормошить обоих, стаскивая куртки, тащить в комнату, под переливающиеся голоса и шутки. Подошли к столу. Вадим вытянул голову с кресла, придвинутого к столу, улыбался сестре.

- Ну! Выбирайте место! – подтолкнула Людмила в спину.

Анька вдруг повернулась вполоборота, схватила его за пальцы.

- Идём!.. – шепнула негромко и потащила вокруг стола, не поднимая руку, к креслу Вадима.

Шумно рассаживались. За стульями и табуретами ходили в домик к Ольге. Забрали всё. Вдруг, кто ещё подъедет?

Так и вышло. Сашка Севидов с Леной заехали. Правда, лишь на полчаса. Официально пригласили на торжественное бракосочетание, привезли разных сладостей, и, вдохнув бодрости в Вадима, спешно засобирались обратно. Много хлопот, много дел, да и производство своё не остановишь. Договоры на поставку, хоть официально и не подписывали, но слово своё нарушать было нельзя. И людей подводить не хотелось. Две женщины уже работали постоянно в маленьком цехе. А Лена, по просьбе Антона, готовила в теремке-столовой, обслуживая туристов. Договорились, хотя бы на первую смену, пока замена не найдётся А заменить Ленку не просто было. Готовила она с интересом, фантазией и страсть к старинным рецептам удачно раскрылась на практике. Антон был доволен, а особенно австрийцы, оценившие вкус и свежесть простой с виду русской пищи.

Наскоро поделившись новостями и оживлённо попрощавшись, компания побрела в дом, провожая взглядом белую «Ниву».

Тучи будто не задерживались над Холмами, проносились, как ладьи, по чистой глади неба. Тугой ветер гнал их к востоку и солнце, пропадая ненадолго, опять питало живительным теплом землю. Пахло свежей осиной, откуда-то из огорода, порывы ветерка доносили мягкий запах дымка и копчёной рыбы.

Дмитрий сидел на свежеспиленном берёзовом пне и щурясь от дыма сигареты смотрел перед собой, задумавшись. Устал с непривычки, а всё равно хорошо! Тело не ломит, если на душе приятно.

- Ну! Нравится? – повернула Наталья голову, отойдя на пару шагов от машины.

Устало свесила руку с зажатой тряпкой. С тряпки капала вода. Длинная «Газель», цвета спелой сливы, не успев обсохнуть, блестела чистыми окнами, за которыми просматривались занавески и пёстрые чехлы сидений.

Дмитрий придирчиво окинул взглядом машину, улыбался хитро:

- Ага... Особенно щёчки!..

- Что? – выгнула Наталья брови, снова посмотрев на мужа иронично.

- Щёчки, говорю, у тебя розовые стали, а то ходила вся бледненькая какая-то... -–ухмылялся он лукаво.

Наталья секунду смотрела колким взглядом с замершей улыбкой, потом картинно замахнулась тряпкой, и, вяло опустив руку, бросила её в ведро.

- У себя там, протрёшь сам... – потянула она руки в стороны, глядя на машину.

- Рыбка уже готова, наверное... Хочешь попробовать? – оживился Дмитрий.

- Марту угости!.. – стрельнула она взглядом, вытирая руки.

- Чего? Какую?.. – покачнулся под ним берёзовый кряжик. – Ну, ты даёшь, Петрова!..

Дмитрий всегда вспоминал девичью фамилию Наташи, когда обида или удивление внезапно охватывали его.

- Люся говорит, всё тебе глазки строила на экскурсии, не заметил разве?.. – с ехидством покачала она волосами, вытирая руки сухой тряпкой.

- Да ты чего, Наташ?! – привстал Дмитрий с пенька, остолбенев от неожиданности, - помоложе была, и то не ревнивая!.. Природа, что ли, здесь влияет?

Наташа, сделав пару широких шагов, махнула рукой над головой, но ладонь не задела затылка, только шевельнуло волосы воздухом.

Дмитрий по лестнице залез на крышу гаража и, ступая осторожно по набросанным сырым доскам, прошёл в самый конец, уходящий в сад. Расставив на бёдра руки широко улыбнулся вслед уходящей Наталье.

- Петрова! – крикнул он громко, - ревность – это от любви, или от глупости?!

Приостановившись немного, Наташа, пошарив вокруг взглядом, сорвала стручок сахарного гороха и с разворота бросила в сторону гаража. Стручок, попрыгав по разбросанным доскам, провалился внутрь, стукнув о пол. Сделав несколько шагов, она опять повернула к нему лицо, вспыхнув румяной улыбкой, и легко зашагала внутрь сада, где бабушка бродила медленно меж грядок.

Незаметно улыбаясь, Дмитрий присел на краю крыши, посмотрев на тёмные щели под ногами.

- Быстрей закрывать надо, - подумал он, - а то дожди пойдут ещё!.. – поднялся, и, осторожно ступая по свежим доскам, подошёл к лестнице.

Около машины, на желтеющей траве, в беспорядке лежала огромная куча пиленых дров. Терпко пахло свежей осиной, прелой листвой, и со спины мягкий дымок приятно щекотал нос.

Дров навозили за неделю всем сразу. И несколько дней подряд не смолкала бензопила в Холмах. Дядька Василий с сыном без устали кряжевали берёзовые и осиновые брёвна, отрываясь только на обед, который устраивали хозяева, да на короткие перекуры.

Спустившись с крыши, Дмитрий набрал гвоздей в пластмассовую коробку – отрезанное дно канистры.

- «Так! Завтра заправимся, пару рейсов, вечером на рыбалку... Хоть жерлицы расставить, потом шифер раскинуть, свет в выходной...» – бежали у него мысли, - «...Потом клюква пойдёт, потом... Что потом? Экскурсия снова, сено убрать... Весной будем пристраивать!..»

Из огорода снова напахнуло копчёной рыбёшкой. Он с удовольствием потянул носом. Вспомнил о Наташке сразу. Улыбнулся себе.

На крышу машины села какая-то птичка. Призывно чирикала, мелко прыгая и крутя хвостом. Порывом ветерка понесло сухие листья с берёз. Один листок залетел в банку с гвоздями. Из сада послышался Наташкин смех.

- «Хорошо!» – подумал снова он, - «Какого чёрта я в городе двадцать лет делал?..»

Набрав до верха гвоздей, Дмитрий закурил и, напевая что-то себе под нос и откатив от лестницы берёзовый кряжик, полез не торопясь на верх гаража. Птица в миг вспорхнув с машины, перелетела на ветку берёзы, продолжая звонко щебетать.

- Что, поговорить захотелось? – зажмурился с улыбкой Дмитрий, закинув назад голову.

Сверху спускались ветвистые плети огромной старой берёзы. Синее небо в прозрачном воздухе струилось осенним светом, сквозь поредевшие деревья. Солнце ненадолго спряталось. Началось бабье лето.

ЗАСТЫВШАЯ МУЗЫКА

Нет! Она не могла ошибиться! Это невероятно, но она видела её! Видела! Где-то здесь, в одной из деревень. Ей не могло показаться!

Фрау Эльза набрала телефонный номер, несмотря на поздний час. В домике Антона зазвонил телефон. Беспрестанно извиняясь за поздний звонок, фрау Эльза сумбурно объяснила Антону о картине, помещённой на обложке предложенного туристам каталога. Антон долго не мог взять в толк, о чём идёт речь. Поняв наконец, довольно рассмеялся.

Да. Она не ошиблась. Это портрет. И девушку она, конечно, видела. И автор картины – её молодой супруг! Такое объяснение ещё больше обескуражило фрау Эльзу. Молодой супруг? Художник? И живёт здесь? Нет!.. Она непременно должна увидеть хоть ещё одну его работу! И если повезёт, купить картину для своей коллекции, которую она собирала для своего внука Бранта.

Боже мой! Картина из России! Здесь ещё есть такие художники! Это невероятно!..

Антон успокоил взволнованную пожилую аристократку, сказав, что она запросто может посмотреть его картины и поговорить с ним самим, и, даже с девушкой, изображённой на портрете. В оставшиеся два дня он непременно устроит эту встречу, благо и то и другое – совсем рядом.

Фрау Эльза была в восторге! Положив телефон, она повернула изумлённое лицо к мужу и почти закричала:

- Франц! Франц! Это она! И художник этот – живёт здесь! Франц! Это невероятно! Завтра мы увидим его картины! Франц, я хочу купить здесь одну картину!

Бедный Франц только мелко тряс головой, и толстые губы изображали испуганную улыбку. На всё готовый, он, приподнимая руки только успокаивал жену. Ему осталось потерпеть последние два дня.

Его мало беспокоила живопись и Россия в целом. Он больше беспокоился за жену. На эту авантюрную поездку в глубь России он согласился только ради неё. Не по годам пылко, он любил жену. Столько лет она собиралась сюда приехать, на родину своего деда, но только Горбачёвская перестройка дала ей надежды. Но и потом положение в России было шатко и двусмысленно. Реформы Ельцина довершили дело и Россия стала свободна для въезда.

Раньше она не могла приехать. Внучка русского солдата, оставшегося после войны в Германии после плена, не пожелавшего вернуться на родину, расценивалось тогда как измена.

По политическим соображениям дед не захотел вернуться в сталинскую Россию, хотя честно воевал с фашистами и ненавидел их так же, как коммунистов. Потом дед подался в соседнюю Австрию с молодой женой, тайно обвенчавшись после получения документов и гражданства. Что тогда перевесило, любовь или политика? Теперь никто не знает точно.

И занимался дед ещё не весть чем, что называется теперь магией. Себя он в шутку называл «белым шаманом». Но он любил не только молодую австрийку, но и свою родину, называемую тогда Советский Союз. Много рассказывал Эльзе о России, об обычаях и традициях. О далёких землях на севере. Не о Москве говорил он и промышленной гигантомании. О русских селениях, русском духе, непонятной русской силе. О путешественниках и отшельниках. Маленькая Эльза затаив дыхание слушала рассказы дедушки как таинственную сказку о далёкой и удивительной стране. Могучей и непонятной. С непредсказуемым и добрым душой народом. Это – как Новая Зеландия, времён Джеймса Кука, манила и завораживала её.

Дед настоял, что бы все дети в роду учили русский, и если не он, то кто-нибудь, должен вернуться в Россию, или, хотя бы, побывать там. Поклониться земле своих великих предков, если он сам не доживёт до таких времён. А времена эти настанут довольно скоро, и станет Россия свободна от политических догм и грянут великие дела. И будет Россия маяком для всего остального мира.

Много ещё чудного говорил дед Георгий, но странности его некоторых занятий и заявлений, не давали принимать все его слова всерьёз. И только маленькая Эльза беспредельно верила деду, слушая его раскрыв рот, и трепетная детская мечта навсегда поселилась в уголке её души.

Прошли годы. И возрасте преклонных лет она решила осуществить свою мечту. Никакое положение в обществе, богатое наследство Франса, его загородная вилла с белыми верховыми лошадьми, не могли удержать Эльзу от посещения России.

Франс, после долгих увещеваний, наконец сдался, и стали готовиться к поездке. Муж готовился к путешествию, как к последнему, и как самому необдуманному поступку в своей жизни. По своим каналам собирал справки и сведения. Но ничего вразумительного о туризме в России он не нашёл, и не услышал никаких твёрдых гарантий ни от одной турфирмы. Предложил Эльзе криз в Москву или Петербург и обратно. Но ей хотелось не этого.

И вот однажды она узнала от знакомых о проекте Вайсмаера, весьма известного человека в туристическом бизнесе. Эльза встретилась с ним лично и поняла: - это то, что она давно искала!

Очень довольная, она затормошила мужа. Бедный Франс! Он готовился как в свой последний путь. Россия – этот неповоротливый русский медведь, которого лучше не будить зимой, его пугали! Встреча с Томасом несколько сгладила его впечатления и Франс решился. Он бы решился и так. Просто, он очень любил жену.

Против ожиданий, первые впечатления весьма удивили старого Франса. Русские – очень мягкие и проницательные люди. И вовсе не такие дикие, как ему казалось. А русская кухня – вот чего не ожидал Франс! Но угнаться за любопытством Эльзы, её желанием узнать и увидеть всё и вся, было невозможно. Он только желал, что бы Эльзе понравилось, и не успевал наблюдать и думать.

Понравилось!? Так сказать – не сказать ничего! Она была просто очарована! Хотела побывать везде сразу и попробовать всё одновременно. Сжатая за годы детская мечта, распрямилась как пружина, и Эльза помолодела лет на десять. Особенно её очаровал русский лес, его дикоросы и простота русских в общении.

Франсу уже иногда казалось, что его любимая супруга передумает вернуться назад, в свою спокойную и уютную Австрию, где всё чопорно и чисто, понятно и очевидно.

Россия – это такой огромный омут, где охватить, понять и почувствовать всё, можно лишь родившись здесь. Каждый человек – тут загадка. Каждая душа – бездонная пропасть. Кто они? Эти русские?

Осталось два дня. И надо же! Увидеть такой портрет! И автора по соседству. Вот с кем можно поговорить о культуре. С молодости Эльза занималась изящной словесностью, музыкой и живописью. Культура чувств -–это её хобби! Вот так удача, пообщаться ещё и с художником, и видимо – ещё и с талантливым.

В предвкушении чего-то великого, с улыбкой на лице, Эльза легла в постель. Тайком выпив успокоительного, Франс лёг рядом. На небе высыпали далёкие русские звёзды.

С утра погода изменилась. Лёгкие перистые облака, как стая белоснежных птиц, покрыли часть неба тонкой плёнкой. И солнце, как бы слегка размытое, потеряло свой ослепительный блеск. Видимо, нужно было ждать дождей. Но пока было сухо и ясно.

Субботним утром, в свой первый день отпуска, Ирина была уже на огороде. Что-то пора было уже убирать, что-то консервировать на зиму. Да мало ли дел в осеннюю пору? Ирина ждала, когда уедет первая группа туристов, чтобы взять отпуск. Хоть и привыкли уже к иностранцам в ближних деревнях, и не ходили смотреть толпами, но привыкшая к тишине и малолюдью, она чувствовала себя спокойнее, когда вокруг только свои.

Вот и Тимка прибежал. Увидев в саду Ирину, затрусил мелко по бороздам. Повиляв хвостом и походив вокруг, улёгся на свежую ботву. Зевнул звучно и вытянув шею, закрыл глаза, развесив по сторонам уши.

- Что? Ушла хозяйка? – улыбаясь говорила Ирина.

Тимка не шевелясь поднял веки, взглянул карими глазами, и, метнув хвостом по земле, снова закрыл глаза, глубоко выдохнув.

«Значит, Кирилл с Катей всё-таки ушли с утра за брусникой...» – подумала Ирина, - «сейчас полежит, пойдёт к Варваре. Никитка там».

Если Кати с Кириллом не было в деревне, Тимка не убегал за ними. Бывало, поскулит у машины, если уезжали, и сделав большой обход по всем домам, бежит туда, где Катя оставляла Никитку. Ляжит у крыльца и дремлет. Когда внук оставался у неё, Тимка лежал у дверей, поглядывая на большого рыжего кота. Кот нахально садился где-нибудь неподалёку на безопасном расстоянии и упрямо сидел на виду у собаки, как бы показывая, кто хозяин в этом доме.

Пёс, вдруг поднял голову, вскинул уши и стал мести хвостом по земле, перекатывая сухие комочки. Ирина оглянулась на дом. Мимо крыльца прямо в сад быстро шагал Антон.

- Здравствуй, Ирина Даниловна! – сказал сходу шутливо-весело, - в первый день отдыха и сразу за работу? – остановился он рядом.

- Здравствуй!.. Да какая это работа!.. – с улыбкой повела она руками.

Разогнув назад спину и расставив чёрные от земли пальцы, спросила шутя:

- У вас – как дела?

- Ах, Ира! Вот дела-то, к тебе и привели... Помнишь? Буклет Олег привёз с Катиным портретом на обложке... Распространили мы этот каталог среди туристов. А тут!.. -–усмехнулся он, - любительница живописи оказалась. Да ещё коллекционер! Катю узнала на обложке! Пришлось рассказать ей подробно. В общем, ох, как хочет посмотреть работы Кирилла, да ещё картину купить ей вознамерилось!.. – улыбался Антон, оглядывая огород.

- Ну, пусть, приходит... – нерешительно повела она головой, немного смущаясь.

- Вот я за этим к тебе и бегу! Понимаешь, не терпится ей, но она с мужем ещё, он тут, как проводник-оберегатель! А она!.. – снова усмехнулся весело Антон, - женщина задорная, страсть любопытная какая! Дед у неё в России жил. Вот и приехала взглянуть на родину предка! Так когда, Ира?.. Завтра последний день у них... То, сё, сборы, прощанья!.. – остановил взгляд Антон.

- Так, хоть сейчас... Через полчасика... – пожала она плечом, - жаль, Кирюшки нет... Ушли с Катей за ягодами!..

- Вот!.. И его бы ей повидать! И Катю, тоже!.. С утра мне покоя нет! – снова оживился Антон.

Ирина засмеялась, склонив набок голову. Растрепавшиеся пряди волос завитками окружили шею.

- Придут скоро! Ты их и туда своди!

- Придётся! – раскинул Антон ладони, - ну, хорошо, мы через час нагрянем, годиться?

- Ладно! – усмехнулась она снова.

Антон быстро ушёл. Тимка, повертевшись, вдруг засеменил по бороздам, и прыгнув в траву, побежал прямиком через кусты на дорогу.

«Наверное, Катя с Кириллом вернулись...» – подумала Ирина.

Минул час. На стареньком крыльце дома Санниковых заскрипели ступеньки. Фрау Эльза, за ней муж, в сопровождении Антона, осторожно вошли в дом. Ирина, хлопотавшая на кухне, не увидела в окно гостей и лишь скрип двери отвлёк её от приготовлений.

Довольно сносно изъяснявшаяся по-русски, фрау Эльза, вдруг, замолчала, замялась как-то, увидев Ирину. И, волнуясь, поздоровалась по-немецки.

- Гутен таг! – услышала она в ответ, ибо Антон не успел её перевести.

- О! – улыбнулась Эльза, обернувшись к мужу.

- Проходите, пожалуйста! – снова сказала Ирина, уже по-русски, показав рукой на комнату.

К Эльзе, наконец, вернулась память русской речи, и она мелко потряся головой, ответила с готовностью:

- Спасибо! Большое спасибо!.. Франс!.. – повернулась она назад, к застрявшему в прихожей мужу.

Антон выжидая, стоял позади всех.

- Эльза! – вдруг протянула ладонь перед собой.

- Ирина!.. – засмеявшись отчего-то, чуть пожала руку она.

- Это... Мой муж, Франс! – опять обернулась она назад.

- Очень приятно! – улыбалась Ирина, и, шагнув в комнату, провела рукой кругом. – Здесь картины!..

Фрау Эльза, отчего-то сильно волнуясь, медленно вошла в комнату и встала посередине. Она подняла голову, заострив маленький носик, улыбка у неё задрожала. Франс, как тень, пристроился у неё за спиной. Настала оглушительная тишина. Кажется, было слышно, как натянулись жилы на сухой тонкой шее Эльзы. Она судорожно переводила взгляд с места на место, теребя маленькие кулачки побелевших пальцев. Зрачки её глаз оживлённо бегали. Странная улыбка застыла на побледневшем лице. Вдруг она быстро повернулась к Ирине и мелко затрясла головой, как бы подтверждая, что это – то! То самое, что она давно искала! И снова взгляд на картины... Ирина бесшумно ступая, удалилась незаметно на кухню.

- Франс!.. – вдруг тихо сказала Эльза не оборачиваясь, - ты видишь этот свет! Франс!..

- «Я...» – сипло выдавил муж, не спуская с Эльзы глаз.

Теперь она стала двигаться по комнате, переходя от одного полотна к другому. Лицо слегка порозовело, и она, не пряча улыбки, лишь нервно поворачивала назад голову. И найдя взглядом Антона, опять быстро кивала головой в знак признательности и показывая своё нескрываемое удовольствие. Несколько минут никто не произнёс ни слова. Обойдя всю комнату по кругу, Фрау Эльза двинулась к Франсу, положила ему руки на грудь и лишь хрипло произнесла:

- Франс...

Муж пристально заглядывал Эльзе в глаза, взволнованно улыбался, стараясь угадать её желание. Она стала водить головой вокруг, найдя взглядом Антона, протянула руку к кухне, перебирая пальчиками.

- ...Ирина! – напомнил Антон.

- Ирина! – сделала шаг в сторону Эльза.

Та, брякнув посудой, быстро вышла к гостям. Фрау Эльза постоянно кивая к картинам, шевелила губами, силясь что-то сказать.

- Понравилось? – опередила её Ирина.

- Нет... Это не так! Не так сказать!.. – подбирала с трудом слова, облизывая губы.

- Это!.. – замялась она, - гениально! Восхищённо!.. – взволнованно выговорила.

Антон, приоткрыв рот, только улыбнулся.

- Спасибо! – услышал он голос Ирины.

- Ирина!.. – вглядывалась Эльза в её лицо, - сколько лет?.. Ему? – замялась снова, покрутив пальцами.

- Кириллу?.. Ему двадцать! – улыбнулась Ирина.

- Цванцыхь! – вставил Антон, наверное для Франца.

Эзьза, приоткрыв рот, повернулась к мужу и тот, улыбнувшись нехотя, утвердительно потряс головой, ничего не понимая.

- Франс! Ему только двадцать лет!! – очаровательно улыбнулась Эльза, смотря на мужа и ожидая соучастия своему удивлению.

- Ирина! – снова повернула Эльза голову, взглянула на картину, и показав пальцем, заговорила быстро и путано. – Я... Я хочу просить... Одну картину... Мне хочется купить! Я... Это восхищенно!.. Я люблю!..

- Восхитительно... – незаметно поправил Антон.

- Да!.. – подняла она вверх палец, - восхитительно! – и просияла улыбкой.

- У меня много картин... Дома!.. Я собираю... Мой дед – он русский! Я должна... Пожалуйста!.. – сложила она кулачки вместе, умоляюще глядя на Ирину.

- Я не знаю... – качнула плечом, - Кирилл, кажется, решил больше не продавать... Вам надо поговорить с ним...

- Да! Я хочу! – затрясла головой Эльза, - я хочу поговорить, я хочу его видеть и... – она снова виновато улыбнулась, - портрет! Увидеть портрет! Катя! Увидеть эту девушку! – наконец нервно закончила она.

- Хотите чаю? – неожиданно предложила Ирина. – Антон сейчас узнает, вернулся ли Кирилл?

- Да! Это хорошо! – не сразу сообразила Эльза, обернувшись к Антону.

Антон сразу вытащил телефон, вышел из дома, присев на скамейку. Фрау Эльза с мужем чинно уселись за стол, счастливо переглядываясь.

- Привет, Кирилл! – спокойно заговорил Антон, покачивая ногой, - ты где сейчас? А... Слушай, тут поклонница к тебе рвётся, мы сейчас у Ирины, картины смотрим. Продать просит и поговорить с тобой. И ещё, - усмехнулся он, - портрет Катин увидеть и её тоже! Вот так вот!.. – усмехнулся он.

Антон водил глазами по деревьям, слушая.

- Ты, уж, уступи ей картину одну... Собирает она, для внука что ли, коллекцию... И дед у неё русский... Вроде как завещал побывать на родине... Ага... Мы сейчас, чай!.. Потом к вам... Вот такая программа сегодня! Ага... Слушай! Знаменитым будешь в Австрии! – смеялся он, сидя на скамейке, - да нет, не надо!.. Ну, давай! Жди...

Тихо войдя в дом, Антон с порога услышал голос Эльзы:

- Я не ждала!.. Это гениально!.. Я знаю!.. Я скажу вам... Это... Как... Застывшая музыка Моцарта!.. Внутри там!.. – водила Эльза пальцем в воздухе, - свет!.. Падает свет! М... Внутри много света! Объём!.. Объём света!.. М!.. Картины дышат! Да! Как живые! Я не видела раньше! Поверьте! О!.. Я чувствую это! Другие не так!.. Это музыка... М... Души! Да! Дедушка говорил! Я поняла!! – жестикулировала Эльза руками.

Франс улыбался скупо, отпивая из чашки. Кажется, варенье ему понравилось больше. Он был доволен, что видел жену радостной. Большего он и не желал.

- Кирилл ждёт нас! – вставил с ходу Антон.

Эльза вскочила из-за стола.

- Спасибо! Большое спасибо! Можно?.. Я это... На «видео»?.. – подошла она к мужу, глядя на Ирину.

- Да, конечно!.. – охотно согласилась та.

Услышав слово «видео», Франс с готовностью снял с плеча небольшую сумку, подал жене сразу.

Кирилл вышел на крыльцо. Закружил ветерок. Кучи лимонных листьев под липами зашевелились, зашуршали, перекатываясь с места на место. За чёрными стволами лип показались три фигуры, медленно ступающие по жёлтой траве. Фигура пожилой женщины в серо-голубых брюках, вдруг зачерпнула ногой листья. Ворох жёлтых пятнышек временно закрыл всех, и подхваченный ветром понёсся за спинами, кружась в воздухе. Послышался радостный смех женщины.

- Кать, платье надень, - повернулся Кирилл в раскрытую дверь, - иностранцы пожаловали...

- Уже? Кирюш, а я не успела ничего...

- Да не надо Кать, мама их чаем угостила. Они, - усмехнулся он, - на портрет посмотреть хотят, и на тебя...

- На меня? – хохотнула Катька.

- Да... И картину хотят купить... Ты как думаешь, продать? Кать! Ягоды убери со стола, я Тимку поймаю... – шагнул он с крыльца.

Антон между делом показывал руками на усадьбу, коротко рассказав историю, как тут оказалась Катя. Австрийцы с восхищением разглядывали огромную территорию за липами. С той стороны, рдели на солнце багряные шапки рябин. Красные грозди ягод, ещё не склёванные птицами, кистями свисали на узорчатых ветках. И это – меж чернеющих, огромных стволов лип. А вокруг - целое море лимонных листьев. Эльза машинально потянулась за камерой.

Без лишних церемоний Антон быстро познакомил гостей с молодыми хозяевами.

- Зитцен зи, битте! – тут же предложила Катя.

Франц, услышав родную речь из уст молоденькой, шустрой хозяйки, учтиво склонил голову, широко улыбнулся.

Эльза не знала на кого смотреть. На молодого парня, создающего по истине шедевры, или на Катю, ловя её схожесть с портретом. Так и смотрела по очереди, любуясь русской молодой парой, не зная как приступить к разговору. Только улыбалась вкрадчиво и покачивала головой, в знак удовольствия и одобрения увиденного.

- Кать, - прервал Антон паузу, - госпожа Крафт, хочет посмотреть на твой портрет, если можно.

Катя пожала плечами, улыбнулась с усмешкой, закатив глаза на Кирилла. Тот только шевельнул бровями.

- Сейчас, - сказала быстро, и легко побежала в комнату, где находился Никитка.

- Вот! – вышла она сразу, остановилась на секунду, покрутив головой, поставила раму на стол к стене.

Фрау Эльза почти на цыпочках подкралась к портрету, вытянув шею. Набрала в лёгкие воздуха, застыла в одной позе. Сняла маленькие очки в тонкой серебряной оправе, провела по глазам рукой, снова надела очки. Вздохнула шумно, повернула голову назад, как бы проверяя, всем ли видно. Но лицо изменилось чуть. Не буйная радость светилась в глазах, не взрыв восхищения отражала улыбка.

Франц тихо подошёл сзади, заглянул из-за плеча на безмятежную Катину улыбку, небесный, искромётный свет в глазах, разлетевшиеся от ветерка волосы, на прядях которых играло солнце. Маленький букетик голубых цветов отклонился вперёд. Солнечная поляна, обрамлённая сосновыми стволами.

- Франц... – выдавила Эльза не громко, - как поздно я приехала сюда...

- Что ты, не надо... – взял он её за руку.

Эльза всё так же любовалась портретом, только тоска и глубокая ностальгия легла на лицо неподвижной маской. Передохнув печаль, уже спокойно обернулась к Кате, прежняя живая улыбка заиграла на её маленьком лице. Потом она протянула вперёд правую руку, ладонью к картине, подняв вверх пальцы.

- Тепло... Она отдаёт тепло, - сказала тихо не поворачиваясь.

У Кати чуть дрогнуло внутри, вспомнила, как стояла первый раз перед портретом, и будто бы явно почувствовала тепло, исходящее от полотна. Тогда, она хотела взять картину в руки, но не смогла, а только поводила пальцем по резному багету. Катя поняла – она тоже чувствует...

Эльза тихо опустила руку покачала головой и медленно повернулась. Шагнула на встречу к Кириллу. Подошла вплотную, завистливо как-то, оглядела его с ног до головы и сказала:

- Там не краска, там любовь! Тепло! Кирилл! Я понимаю это... Меня дедушка научил, я тоже немножко «белый шаман», - усмехнулась она, - ещё, это талант, это один раз, за сто лет...

- Ну что вы... – дёрнул он плечом, шумно улыбнувшись, отвёл глаза в сторону.

- Кирилл! – подняла она палец вверх, - меня нельзя обмануть! – сказала она не громко, со слабой улыбкой. Несколько секунд длилось молчание.

- Кирилл! Я хочу просить... – нарушила тишину женщина, - продать мне одну всего картину... Я... – Вдруг заволновалась она.

- Хорошо, я согласен! – старался успокоить её Кирилл.

- Франс! – обернулась Эльза, протянув руку.

Франс с готовностью подал сумочку и втянул голову в плечи, как бы сразу уменьшившись в размере. Она быстрым движением открыла сумку, достала бумажник и сходу вытащила три сто долларовые бумажки. Тут же, глядя Кириллу в лицо, протянула ему деньги.

- Кирилл! Я понимаю... Это мало!

- Нет, что вы...

- Кирилл! – смотрела Эльза ему прямо в глаза, это стоит много больше! Это смешно!.. Но... Мы потратили всё!.. А... – затрясла она деньгами, что б он не успел возражать, - один день!.. нельзя получить из Австрии...

- Нет, не нужно!.. – пытался остановить он её.

- Кирилл! – повысила Эльза голос, - послушай! – она собиралась с мыслями.

- Весной! Когда в Альпах зацветут цветы! – заговорила с расстановкой, - ...я хочу видеть тебя и Катю у нас дома! Я... – запнулась она, - хочу иметь здесь друзей, знакомить Бранта, мой внук! Франс! – вдруг обернулась она к мужу.

Богатый коммерсант сжался в комочек. Быстро, по-немецки она заявила мужу, что приглашает Кирилла и Катю весной в гости.

- Я, зо, рихтихь! – оживлённо закивал Франс.

Эльза снова повернула лицо к Кириллу, но лишь вздохнула легко и улыбнулась.

- Согласны? Катя! – быстро повернулась она к Кате.

- Данке шён! – неопределённо выскочило у неё вместе с очаровательной улыбкой.

Эльза вдруг засмеялась, зашевелилась всем телом, подошла к мужу и заговорила торопливо, взяв его за руку.

- Боже мой! Как я рада!.. – стала оглядываться она вокруг, потряхивая мужа за рукав.

Всё это время, Антон не проронил ни слова. Только покраснело лицо и вспотел лоб.

Шли медленно обратно вместе с Кириллом. Фрау Эльза снова повеселела, шутила, держась за руку Франса и по-детски загребала ногой листья.

- Франс! – живо вскрикнула она, - мы купим здесь домик! Это можно? – повернулась к Антону.

- Купить трудно... Хороший. Можно построить!

- Да? Хорошо!.. – смехом ответила она.

- Я ещё хочу увидеть одного человека, Антон!? Ты говорил, он съехал с дороги, что бы... – подбирала она слова.

- Вадима?

- Да! Да! Вадим! Можно?..

- Сегодня Вам всё можно! – засмеялся Антон.

- Браво!! – хохотнула она в ответ.

- Значит, нам туда!.. – показал Антон рукой.

- А картина? – озабоченно повернула Эльза голову.

- ...А потом туда! – снова показал Антон на соседний, через дорогу дом.

- Хорошо! – почти выкрикнула она со смехом.

Франс, будто стал понимать русский. Заинтересованно водил вокруг головой, улыбаясь вместе с женой. Антон достал телефон, нашёл номер.

- Вадик! Оля дома? Голову? Вадик, встречай гостей! Мы в полусотне метров!

Вадим во дворе поливал Ольге на голову. На огороде висело полотенце. Рядом ведро с парящей водой и бутылочка шампуня валялась в траве.

- Вадь, кто там?.. – стояла наклонившись Ольга.

С волос капала вода.

- Оль! Быстрей!.. Вытирай голову, быстрей! На! Держи!.. – сунул он ей полотенце, бегая по узкому двору.

Гости не спеша разговаривая, подошли к дому.

- Присядем... – показал рукой на скамейку Антон, - хозяева не ожидали нашего визита...

- Да, да! – засмеялась Эльза и первая опустилась на скамейку. Франс тихо присел рядом, опустив на траву сумку. Кирилл прислонился к палисаду за спинами у всех.

- Я схожу... – быстро сказал Антон.

Из крыльца навстречу быстро выходил Вадим, широко раскрыв глаза.

- Вадик! Олю позови...

- Она... – протянул Вадим, останавливаясь.

- Ничего, ничего!.. – подмигнул с улыбкой Антон и сразу, развернувшись, пошёл обратно. Через пару минут, оглаживая рукой волосы, вышла Ольга, сзади Вадик, подпирая её рукой в спину.

Подошли несмело к скамейке.

- Вадик! – не вставая обратился Антон, - госпожа Крафт хотела тебя увидеть...

Вадим чуть качнул головой, выдавил негромко:

- Бонжур... Ой... – сморщился он, приложив ладонь к виску.

- О! О!.. – всколыхнулась Эльза на скамейке и засмеялась простодушно. – Браво! – Всплеснула она ладошами.

Кирилл прикусил губу, пряча улыбку.

- Я французский в школе учил, - быстро выговорил Вадим, обращаясь к Антону, - и улыбнулся натянуто.

- Ничего!.. – смехом продолжила Эльза, - я понимаю немного французский, немного русский! – снова засмеялась она.

Ольга, стоя чуть сзади, искренне улыбнулась.

- О! – взглянула на неё Эльза.

- Франс! Ты познакомил Бранта с девушкой из Монпелье, а самые красивые девушки – здесь! В России! Франс!.. – ещё не поздно! – не унималась Эльза. Антон за спиной у неё быстро перевёл Францу, пока Эльза рассматривала Ольгу. Быстро успокоившись, Эльза спросила уже серьёзно:

- Как..., ты себя чувствуешь сейчас?

- Сейчас хорошо...

- Это Оля его лечила! – смеясь добавил Антон, - и тоже серьёзней – а у неё лекарства, как вы сказали, это не краски...

- Да!.. Я вижу! – отчего-то с лёгкой грустью вздохнула она, смотря на обоих поочерёдно.

Потом встала со скамейки.

- Я рада, вас увидеть! – и, после паузы, - извините, нам пора! – кивнула головой, всё ещё смотря на Вадима с Ольгой.

- Знаете, - обвела всех взглядом, - Россия – самая богатая страна в мире!.. Только вы, ещё немножко это не понимаете пока! – улыбалась она, оглядывая всех.

- Извините! Спасибо! До свидания! – шагнула медленно она от скамейки, ища взглядом Кирилла.

- Вадик! – шагнул Антон к нему, - ты серьёзно французский изучал? – сказал негромко.

- Да... А что?

- Чего ж ты молчал! Я думал, из кого переводчика сделать? Ладно, потом поговорим, - догонял Антон гостей, махнув Вадиму рукой.

- Теперь туда? – улыбалась Эльза, кивая на дом Кирилла.

Снова вошли в дом. Фрау Эльза, без раздумий подошла к одной из картин и остановилась, смиренно умолкнув. Кирилл подошёл сзади.

- Вот она... – тихо сказала Эльза.

- Это, то же самое место... – всплыло у Кирилла в памяти, - то же, что и на портрете...

- Да? – обернулась Эльза, - так, я чувствую... – опять повернула она голову к картине.

Меж высоких сосен окружавших поляну, косыми потоками падал солнечный свет, он пронизывал ветви и в разных местах ложился клиньями на поляну. Свет казался золотистой пылью, хотя краски на этом месте такой не было. Но он был! Когда смотришь в целом – потоки света будто струились с неба, хотелось протянуть ладонь, что б солнечные зайчики, легли на кожу пальцев. Как он это делает? Может просто от картины в душу лился этот свет. Эльза не понимала, только не могла оторвать взгляда от полотна, как человек смотрит на солнце, закрыв глаза и улыбается наступившей весне.

- Кирилл, - тихо проговорила она, - ты можешь написать здесь, на память...

- Могу, - немного подумав ответил он, - только..., придётся вернуться, здесь нет, здесь нечем...

- Ничего, - повернула открытое лицо Эльза, мы сегодня будем много гулять!

На обратном пути в усадьбу, Эльза молчала, просто улыбалась, заглядывала на крыши домов, верхушки деревьев, смотрела далеко а даль, где с вершины холма, чернел за селениями еловый лес, вперемёшку с жёлтыми пятнами листвы. Её ничто не смущало и не удивляло. Не гнилые заборы заброшенных домиков, ни груды битого кирпича на развалинах старых домов, ни отсутствие дорог, ни даже коровий помёт по берегам. Она видела другое, чувствовала это. Люди! Конечно, вот что удивляло, что завораживало её. Она чувствовала в них, не расплёсканную на пустяки силу.

Глубинна, дремучая сила, и мечта – в каждом из этих людей. Это они – эти люди и их дети, изменят Россию. Всё остальное – отсохнет, отлетит как шелуха. Дедушка был прав, тут ещё много не разгаданных тайн. А женщины – всегда любят разгадывать тайны.

Уже спокойно расселись в домике на усадьбе. Франц, теперь проявлял большой интерес к окружающей обстановке. С улыбкой смотрел на маленького Никитку, видимо тоже, вспоминая о внуке.

Кирилл подошёл к Кате, взбалтывая в руке пузырёк с чёрной тушью.

- Кать, - улыбнулся он, - чего написать-то?

- Пойдём! – весело потянула она его за рукав.

Через небольшое время, вышли вместе с Катей из комнатки и Кирилл протянул раму Фрау Эльзе. Отставив картину на вытянутые руки, она внимательно прочла надпись, мелко затаившуюся в уголке полотна на светлом месте.

«Господам Крафт, с любовью из России, Кирилл Санников».

Эльза просияла. Подав полотно Францу, подошла к Кириллу и потянувшись на носочках туфель, по-матерински поцеловала его в щеку.

Гости ушли. Катя повертев в руках зелёные бумажки, улыбалась Кириллу.

- Кирюш, теперь материалов можно купить!..

Кирилл походив по комнате немного, раздумывал, улыбаясь. Подошёл к Кате, заглянул ей в глаза.

- Ты хотела в Австрии побывать, может оставить для этого случая?

- Нет, Кирюш, здесь лучше!.. – засмеялась она.

- Так что – откажемся?

- Так я не обещала...

- А ты – что сказала?

- Большое спасибо!.. – снова хохотнула она.

- Это как понимать?

- М... Так и понимать! Пусть лучше они к нам!

- Хм..., да... – улыбнулся Кирилл.

- Помнишь? Ты мне обещал, что здесь будет лучше...

- Помню!.. – улыбнулся он обняв Катю, смотрел через её плечо с мечтательной улыбкой.

Катя затихла, не шевелясь в его объятьях.

- Кирюш, может, потом, попозже когда-нибудь?..

- Ладно, можно и потом, - улыбнулся он отстраняясь, опять посмотрел ей в глаза.

- М? – вопросительно качнула она головой, распахнув внимательно свои большие глаза.

- ... Просто я подумал...

- Нет, Кирюш, мне хорошо тут... И с тобой... – теперь она прислонилась головой к нему.

- Мне тут много всего хочется, сделать ещё...

- Денег не хватает... – усмехнулся он.

- Ну нет, ну что ты! – отпрянула она, - хотя не помешают! – вдруг хохотнула откровенно.

- Ладно! – усмехнулся он, обхватив ладонями её щёки, поцеловал в губы, - давай поедим чего-нибудь и решим чего купить!

- Ага... Я сейчас! – вспомнила она, выпорхнув из его рук.

В уголке, на раскинутом одеяле сидел Никитка, важно перебирая жёлуди и разноцветные листья. Попробовав всё на вкус, бросал в кучу, тянувшись ручкой за липовыми орешками. Иногда, улыбнувшись беззубым ртом, смотря на папу с мамой, тянулся к большой белой кошке, сидевшей тут же. Кошка, поиграв лапой с ветками и листьями, смотрела на мальчика, ожидая, что он бросит, в очередной раз.

Катя собирала обед, бегала по маленькой кухне, смеялась, вспоминая Ленкину свадьбу. Кирилл присел около Никитки, смотрел на него, улыбался задумчиво. Малыш хватал за папины пальцы, напрягал все мышцы в своём тельце, пытался встать, подтягиваясь. Кирилл не брал сына на руки, лишь держал напряжённо руки, давая Никитке попробовать встать самому.

Катя разговаривая, постоянно оглядывалась, собирая на стол. Кирилл слушал с рассеянной улыбкой, глядя на сына.

- Кирюш, ты что-то загрустил вдруг, а? – задержала она взгляд, передвигаясь по кухне.

- Так... – натянуто улыбнулся он.

- Хм... Нет..., говори! – настаивала Катя.

- Картин всё меньше и меньше, а времени нет, другие сделать, хотя... – задумался он.

- Да... – пространно протянула Катя, - но ты, по заказу можешь, даже портреты! – тут же созрело решение, - ты же у меня, талантливый! А? – снова оглянулась она.

- На заказ – это в издательстве, не то, что хочешь... – Кирилл всё смотрел на Никитку. Тот повертевшись, стоял уже на коленях, ухватившись двумя руками за пальцы Кирилла. Пыхтел, поднимая ножки. Кирилл приподнял пальцы.

- Ничего, Кирюш, самую главную картину, ты пишешь не кистью... – многозначительно вывела Катя.

Кирилл повернул голову, изумлённо глядя на Катину спину. Она замедлила свои движения, глядя в окно.

- А!.. А!.. – залепетал Никитка, встав на ноги, раскрыл ротик как птенец, тельце качалось в стороны на подрагивающих ножках.

- Кать! Смотри! Кать! – улыбался Кирилл, глядя восхищённо на Никитку.

- Ой! – улыбнулась Катя, - придержи его!

- А как! – хохотнул Кирилл.

- Кирюш! Упадёт!

- Хватило сил встать, значит удержится! – довольно смотрел он на сына, и медленно опустил на одеяло. Почувствовав опору, мальчик разжал пальцы и замахал руками победоносно, громко залепетал, округлив от возбуждения глаза.

- Не всё сразу! – улыбался Кирилл, поднимаясь с пола.

Тихо подошёл к Кате сзади, обнял быстро, сильно прижав к себе. Катька пискнула тоненько.

- Ты, про какую главную картину говорила? – заглядывал ей в глаза, свесив голову.

- Кирюш! – хохотнула она легко.

- Кать! Идея! – будто увидел он её мысль, расцепил руки, отскочил быстро, схватил карандаш и зашагал в другую комнату, бросив на ходу:

- Я быстро! Набросаю, пока не остыла!

- Ну, Кирюш! ...Тогда у меня остынет! – сморщила она губы, разведя руки.

- Кать! Две минуты!.. – донеслось из-за перегородки.

- Тя!.. Тя!.. Тя!.. – запорхал руками Никитка, подпрыгивая на одеяле.

Катя улыбнулась нежно, не спеша шагая к малышу. Присела тихо, любуясь на сына.

- Кушать хочешь? – склонила она голову.

- Тя!.. Тя!.. – улыбался Никитка беззубым ртом.

- Он папа, говорит! – послышалось из комнаты.

Г Л А В Н А Я К А Р Т И Н А.

Кирилл вышел спустя какое-то время. Катя кормила Никитку за столом. Побродив по комнате, сел задумчиво. Не притронувшись к еде, смотрел на Катю, как-то отрешённо.

- Вот и папа пришёл кушать!

- Кать!.. Тут такое... – вскочил он из-за стола, - как тебе пришло в голову, про главную картину! Скажи, а? Это же!.. – тряхнул он головой и снова заходил вокруг. – Я понял, я знаю теперь!.. Что буду делать! Какие картины!

- А что ты там рисовал? –невозмутимо спросила она, наклонясь над Никиткой.

- Я!.. Я потом покажу, не сейчас! Вот всё уляжется! Созреет... Надо... Что б понятно было! Что б каждый понял, Кать! Что б... Сразу почувствовал!

- Что? – подняла она голову, улыбаясь.

Кирилл быстро подошёл, рывком отставил стул. Сразу сел.

- Понимаешь!.. – глянул он в окно задумался ненадолго, - я раньше природу рисовал, любовался сам... Всё запечатлеть хотел!.. Ощущения свои... И только то, что я видел, и, ну, ощущал тогда... Но... – сбился он, - не понимал, чего не хватало! Чего-то не хватало!

- Ты поешь... – улыбалась мягко Катя.

- Ага... – взял он ложку и опять застыл в раздумье.

- ...Не хватало человека! – возбуждённо продолжал он, - нельзя отдельно: - природу и человека!.. – улыбнулся он наконец, как-то удивлённо взглянув на Катю.

- И там и там, чего-то не хватает! Как человек должен жить, Кать! Как вокруг него должно быть, понимаешь! Ты как сказала про главную картину – я понял! Сразу – как волна! Как тебе в голову пришло, а? Конечно! Руками надо! Но увидеть сначала! Да? А как! Я показать хочу! По-разному! Надо серию создать, да? Много картин! Не на полотне, по-другому! Отснять потом! Несколько сделаю, покажу Олегу! Да? Здорово, да?

Катя смотрела вкрадчиво, чуть шевелились её губы. Глаза замерли, не мигая.

- Да... – загадочно протянула она, - мне бы не догадаться! – чуть задумалась, - а я ничего не умею...

- Так это же ты придумала! Ты! – чуть ли не подпрыгнул Кирилл на стуле, - это же твоя идея! Сама мысль! – громко ликовал он.

- Интересно будет посмотреть! – выгнула Катя брови, заглянув в окно.

- Посмотришь, Кать! – довольно заявил Кирилл, успокоившись чуть, и быстро принялся за суп, очень довольный.

Всё это время, Никитка смотрел на папу с

мамой, открыв маленький ротик. Ворочал качающейся головой на тонкой шее.

- Тя! – вдруг сказал он решительно, смотря на Кирилла, раскрыв широко глазки.

- Обязательно! – улыбнулся тот.

- Кирюш... Давай, съездим куда-нибудь... – неожиданно сказала она. Смотрела в окно, глаза блуждали вдали.

- Да? Давай! А куда?

- Куда-нибудь... Другие места посмотреть хочется... Денька на три, а?

Кирилл приостановился, смотря на Катю, мечтательно раскрывшую глаза.

- Вдвоём?

- Угу... – медленно качнула она головой, о чём-то думая.

- А Никитку?..

- Мамам оставим...

- Долго, Кать...

- Да! – согласилась она, отрываясь от окна, - потом на три дня. Ну хоть на день-два... – и снова задумалась, разглядывая осенний пейзаж усадьбы, - я почувствую, когда вернуться...

- Ты придумала что-то, да? – не отрывая от неё глаз, усмехнулся Кирилл.

- Да, нет... Не понимаю... Просто чувствую... Нужно съездить... Посмотреть..., и чего-нибудь купить надо...

- Чего?

- Ну..., я когда увижу..., скажу сразу... – взглянула она на него, улыбнувшись.

- Я тоже так... – вздохнул он, задумавшись.

- Ладно, Кирюш, давай поедим...

- Что-то будет... – неопределённо сказал он, скорее себе.

Машина коротко посигналила. Открылась дверь, из которой не спеша поднялся элегантно одетый мужчина, взглянул на окна и бесшумно прикрыл дверь.

Антон выйдя из-за стола приблизился к окну, наклонившись низко, заглянул через узкие рамы. Мужчина стоял возле импортного джипа, смотрел внимательно открытым взором, то на окна, то на крыльцо, через калитку. Лицо приятное, располагающее, чуть улыбающееся.

Схватив на ходу лёгкую куртку, Антон быстро шагнул в проём двери.

Увидев выходящего во дворик Антона, мужчина с готовностью шагнул на встречу, к калитке.

- Доброго вечера! – первым начал он разговор и сразу протянул ладонь, - Антон Алексеевич? Я не ошибся?

- И вам... Нет, не ошиблись... – настороженно начал Антон.

- Меня зовут – Виктор Васильевич, - широко улыбнулся он.

- Приятно слышать... – уклончиво ответил Антон, слегка кивнув.

Гость внимательно и коротко взглянул Антону в глаза, добродушно усмехнулся, посмотрев себе под ноги.

- А я к вам – второй раз! – снова поднял добродушное лицо к Антону.

- Не припомню что-то...

- Да... Встретиться не удалось, зато я посмотрел посёлок, здешние места и ещё больше утвердился в своём желании, - окинув рукой вокруг, остановил цепкий взгляд прищуренных глаз, смотря прямо в лицо Антону, - может, пройдёмся?

Антон неохотно кивнул, взглянув на дорогу, шагнул первый мимо гостя.

- А вы, не словоохотлив! Настоящий деловой человек! – зашагал рядом Виктор Васильевич.

- Я вас слушаю... – вежливо улыбнулся Антон.

- Хорошо... – усмехнулся гость, - как говорят, постараюсь быть кратким! Видите ли, меня прислал к вам глава местной администрации, проконсультироваться и за вашим окончательным решением! Сказал, что я должен получить ваше согласие...

- На что согласие? – прервал Антон сухо.

- На жительство! Я хотел бы здесь поселиться! – охотно заглянул он в лицо Антону.

Антон молчал, лишь повернул голову к гостю, заинтересованно посмотрев.

- Понимаете! Я хочу поселиться где-нибудь на природе, отдохнуть, пожить в удовольствие. Недавно я расстался со своей работой, которая у меня отняла всё... – он усмехнулся грустно, - теперь хочется наверстать упущенное, просто дышать воздухом и радоваться жизни, хочется всё изменить! – Романтично рассказывал он, оглядывая высокие берёзы.

- А... С какой вы работой расстались? – осторожно прервал Антон.

Виктор Васильевич снова улыбнулся широко и повернулся всем телом к Антону, продолжая двигаться вдоль дороги к реке.

- Я, видите ли, учёный, как у нас принято называть... В области, не очень распространённой. Это сфера физики, психологии, этики в разных комбинациях... – покрутил он кистью руки перед собой.

- Ого!.. – усмехнулся Антон, глядя под ноги, - а поточнее выразиться можно? – бросил короткий взгляд на собеседника.

- Можно! – простодушно улыбался он, - но не могу!.. Это – закрытая тема! Не имею права... Пока! Хотя... – пожал он плечами, - слышали о торсионных полях? Сейчас это муссируется везде и сотни практиков, говорят что угодно и пишут много книг.

- Ясно... – криво усмехнулся Антон.

- С некоторых пор, - серьёзно заговорил физик, - меня перестала удовлетворять работа и...

- Что так?

Виктор Васильевич, снова улыбнулся, взглянул на Антона, видимо, не привык так везти беседу. Он понял, что нужно быть откровеннее и растопить недоверие к себе.

- Я понимаю... – мотнул он головой, - попробую короче...

Наука все достижения направляет сначала в одну сторону – оборонку. Эксперименты – небезопасны. Вторгаться, понимаете..., в Божью сферу! Ради потребительства... Мне это не нравится..., не по душе... Я ушёл... С трудом... Поверьте, у нас это не просто! Поездки, командировки, длительные отлучки. Невозможность обсуждать в семье. В общем, жена давно ушла. Как выросли дети... У меня двое. Дочь и сын... Я думал... Служу интересом государству... – медленно рассказывал он, - потом... В общем, внутреннее неприятие. Стал понимать некие вещи, о чём раньше не задумывался. Эксперименты! Нельзя ставить эксперименты с душой! Это плохо кончится!.. – вдруг замолчал он, грустно усмехнулся, переведя сощуренные глаза на Антона. Глаза были грустные.

Антон сочувственно покрутил губами и покачал головой.

- Согласен...

Виктор Васильевич усмехнулся криво, смотрел в даль. Где желтели кусты на берегу речки.

- У вашей фирмы, арендованы свои земли, какой-то особый уклад, своеобразное отношение к планировке. Так? Особое отношение с населением? Да? Это мне Сергей Борисович рассказал, - довольно размышлял он вслух, - отношение к природе и людям... Хм! Вообще, судя по Вам, не очень похоже! – усмехнулся он откровенно, - я Вам не подхожу, да? Конечно, я бы мог с лёгкостью найти другое место, но услышал от знакомых, приехал, мне понравилось, а потом!.. То что мне рассказал Сергей Борисович, - заинтриговало просто!

- Мне не нравятся эксперименты... – усмехнулся Антон.

- Да, нет! – махнул рукой Виктор Васильевич, - Вы не так поняли! – я сам хочу всё забыть! Я и жизнь то ещё не видел! Если честно!.. Моя работа – это!.. Понимаете! Она мне на другое глаза открыла! Вот и хочу руками пощупать всё! Землю!.. Погреться на солнце, это лаборатория, знаете, под землёй!.. – усмехнулся он.

А тут!.. Вы не поверите! Я раньше не слышал, не знал, что так поют птицы!.. – хохотнул он коротко.

Дошли до берега. Впереди был мостик на ту сторону. Антон остановился, развернулся и тут же шагнул обратно.

- Что же Вы хотите? – мягче спросил Антон.

- Вообще... Хочется среди соседей хороших быть... Не где-нибудь... Я, видите ли, если честно, просто соскучал по общению... Потом... Потом, построить себе обычный дом, завести кота, посадить розы... Ну, я не знаю!.. – пожал он плечами со смехом.

- У нас есть определённые, так сказать, подходы. Не писаные правила. Здесь каждый берёт на себя ответственность за кусочек природы, которая окружает его. И... немалый кусочек! Не дворик. Не клумбу... Так у нас повелось... И потом, это направление работы нашей фирмы...

- Да! Да! – теперь уже перебил учёный, - я знаю!

- Не спешите... Ещё!.. Если Вы построите себе трёхэтажный коттедж, каменную ограду, фонтан!.. Я думаю, Вы это можете себе позволить, вас, скорей всего, не поймут... К тому же... Это совсем не впишется в окружающую обстановку.

- Да! Я понимаю! Вовсе нет! Нет у меня таких планов! Напротив! Всё проще!.. Всё должно быть проще! Я согласен с Вами! – горячо заговорил он, - ведь, я за этим и езжу сюда! В другом случае найти место, совсем не проблема, и ближе можно! Вы, наверное обращали внимание на...

- Обращал, - улыбнулся Антон, - а иностранцы Вас не смущают? -–взглянул остроглазо.

- О!.. Антон Алексеевич! Вот оно что!.. – вдруг замолчал он, - вы слишком подозрительны...

- Не слишком... Просто, мне не хотелось бы здесь ни каких «игр!»

- Ну что Вы!.. – устало развёл он руками, - если бы здесь затеяли какие-то «игры», как Вы сказали, Вы бы этого даже не заметили!.. Там... Другой уровень!.. Нет, уважаемый... Не за того Вы меня приняли! Жаль... – замолчал он, - а я хотел, думал, может, повезёт, здесь и семью создать... Знаете... Ничего не видел... Не чувствовал... Не успел...

Он поднимался медленно в гору, впереди Антона.

- Сначала так пошло... Вернее - не пошло... Сын женился. Дочь за мужем. Обеспечены. Вот внуки... Внукам можно объяснить... Не хочу, что бы внуки, как я... Как дети... Воспитать... Повлиять... – шёл он впереди не оборачиваясь, будто не интересуясь уже, слушает ли его Антон, - вот, детям, поздно уже... У них!.. – тяжело дышал он после подъёма, - у них уже своё понятие сложилось! Хотя... Отношения хорошие... Зачем я всё это Вам говорю? – обернулся он на ходу приостанавливаясь, - а так!.. Хочется же сказать кому-то... У меня... С этой работой и друзей-то нет... Антон Алексеевич!..

А поселиться, не проблема... И здесь бы мог, коль захотел очень... По закону. Ну и так далее... Не хочу! Устал от проблем... Хочется по-хорошему, что б приняли... А не пальцем тыкали... Сейчас!.. У приятеля живу на даче! Он мне и рассказал про вашу деревню! А там!.. – замедлил он шаг, - зимой одному – волком завоешь! Да и не своё всё! Я вот, розы купил, и посадил несколько кустов... А всё равно не дома! И собака чужая! А квартиру я оставил... Так-то, Антон Алексеевич! Конечно... Как Вы сказали, я могу себе позволить, да не хочу... – снова обернулся он, взглянув прищуром грустно.

Потом остановился, как раз против усадьбы Кати с Кириллом, задрал голову на вековые липы.

- Посмотрите! – протянул руку, - красота! Вечность! – обернулся к Антону, - может присядем где-нибудь, Антон Алексеевич? Или я отнимаю у Вас слишком много времени?

- Да нет... – как-то виновато пожал Антон плечом, - давайте! Вон скамеечка!..

Снова двинулись по заросшей дороге, молча и медленно к домику Панковых. Антон шёл, потупя взор, понимая, что от него ждут ответа.

- Виктор Васильевич! – сказал он, прочистив горло, - у меня нет причин, отказать вам в соседстве... Только... – замялся Антон.

- Да... Да... Я слушаю... – присел он на скамейку.

- Место...

- Что предложите! – быстро вставил он, раскинув ладони.

Антон ухмыльнулся.

- Ну хорошо!..

- Может и посмотрим сейчас? – тут же сориентировался гость.

- Посмотрим... Да... Только... Давайте пообедаем? А то я с утра... Не откажитесь? – повернулся Антон.

- Нет! – засмеялся физик.

- Тогда прошу! – показал рукой шутливо Антон.

- А вы знаете! – снова оживился гость, вставая со скамейки, - я не знаю, как заказать обед в столовой, как получить номер в гостинице, всё было заказано и готово! Служебная машина! Я стесняюсь зайти в столовую! Вы будете смеяться! Я боюсь ходить один по городу! Я ничего не знаю! Ни к чему не приучен! Всё было готово! Я только работал... Только работал... Теперь я как ребёнок в этом мире! В смысле, я не умею элементарных вещей! И самое интересное, Антон Алексеевич, не хочу уметь! Ничего не хочу знать! Оглядеться хочется! Тишины! И попробовать! Всё сначала! По-человечески... Вы не поверите!..

- Поверю! – улыбнулся скупо Антон, - в это, поверю! Я четыре года жил за границей, крутился в этом омуте... Даже рождение дочери чуть не пропустил...

- Да?.. – осёкся Виктор Васильевич.

Покачал участливо головой.

- Вам повезло...

- Вы извините! Жены нет сегодня, а я повар не важный, я по-простому...

- А я вообще никакой! – захохотал физик, махнув рукой, - не беспокойтесь!

Антон расставлял на стол.

- А где Вам понравилось? Присмотрели место?

- Ну!.. – протянул шутливо, - у реки хорошо!

- Есть там место, с соседом придётся посоветоваться...

- Ну, конечно!.. Это правильно... – пододвигал он тарелку к себе, - видели машину мою? Сын выбирал! Говорит – престижно! А я и ездить то не умею, если честно. Хотите, подарю?!

- А вы шутник... Или предлагаете взятку?

- Да что Вы?.. – привстал Виктор Васильевич, - ну что Вы!.. – отодвинул он стул.

- Я... Я могу! Я могу помочь, вашему посёлку! Кому-нибудь! Я думал уже об этом!.. Зачем мне деньги!.. – показал он на себя пальцем, - я бы хотел что-нибудь полезное сделать! Я знаю! Сын с дочкой, ждут!.. – сморщил он губы, - папа им по коттеджу купит! Нет! Не хочу портить! Их портить! Я не жадный, поверьте!.. Нет! Не хочется на китч тратить! Будут как я!.. А я бы детский садик построил!.. Или озеро выкопал! Мостик вот, через речку вашу, автомобильный, понимаете, и там где живу! Посмотреть, чтоб людям лучше... Или ещё что! Я не знаю... Я всё равно здесь их потрачу! А детям – хватит! Уж много дал! И всю жизнь отдавал... А сам! Оказалось, пальто нет зимнего! Нет, какая взятка! Антон Алексеевич! Что вы, ей Богу!

- Да ладно... – улыбнулся Антон, - садитесь, садитесь! А коньячку? Как Вы?

- Что? – раскрыл он глаза.

- За знакомство!

- Ну!.. Если по две капли!

- Ладно! По две! – посмеялся Антон.

- Эх!.. Антон Алексеевич! – замолк вдруг гость, застыл с ложкой в руке, глядя мимо Антона.

- Да, ничего! Вы успокойтесь! Всё устроится!

- Да... Да... Спасибо... Антон Алексеевич! А вы в Бога верите? Мы... Мы слишком далеко зашли... Я видел... Я многое видел... А я, знаете ли, поверил! Только Он другой! Совсем другой!..

- Для каждого, он свой, - негромко сказал Антон.

- Наверное... – задумчиво проговорил Виктор, - а с вами интересно! – прищурил он глаза, - вы ничего не говорите почти, а интересно!

- Взаимно... – улыбнулся Антон, - у нас остынет...

- Да! Надо подкрепиться! Зовите меня просто! Виктор! – принялся он за обед, - О! А вкусно-то! Это Вы готовили?

- Жена...

- А... – понимающе покивал он, - это... Да! А мы красиво разошлись, цивилизованно, - горько улыбался гость, глядя в тарелку, - она у меня ничего не просила... Я считал, она не хочет понять, значимость моей работы. Считал, что это жертва с моей стороны... Во имя великой цели! То, что мы делали, я считал очень значимым... Не помню, как дети выросли... Какой я дурак! – усмехнулся он не хорошо, остановив прищуренный взгляд. – Это – я только теперь понял. Понял, когда увидел, почувствовал, во что мы влезли... С ума можно сойти! Хм... А знаете, ведь сходили!.. Были случаи... Может... – дёрнул плечом, - и меня она сумасшедшим считала?.. Слишком легко расстались... Может, так и есть? – вдруг пронизывающе взглянул он на Антона.

- Мы все немножко... Того... Если посмотреть, что делается... – сказал без смеха Антон, орудуя ложкой.

- Да... Да... А знаете, я потом вспоминал, нашу семейную жизнь, ну уже после того как ушёл. Там! – показал он рукой куда-то в сторону, - уже на даче у Кости, она ведь очень хорошая... И всё... Всё старалась для меня сделать... А я считал, что это само собой... А сам!.. – замотал он головой, будто отмахивался от виденья.

- Да ничего, всё устроиться... – пытался успокоить Антон.

- Нет... Уже поздно! Поздно уже!.. Она живёт с другим человеком!.. Вроде бы счастлива! Я! Я несколько раз чуть не сорвался съездить, посмотреть! Просто посмотреть... Как она... Я знаю, что не вернуть уже... Просто удостовериться, успокоиться, что с ней всё в порядке... Побоялся, что истолкуют не верно... Опомнился, мол... – взялся Виктор за вилку.

- Ну... Спасибо Вам, Антон Алексеевич! Вот, выплеснул горе... Легче стало... А я ведь не первый у Вас гость, проситель? -–чуть шевельнулись его губы в улыбке.

- Нет... Здесь поселился уже, мой приятель... Просто, как на дачу. Ездит часто, семью привозят... Да Вы ешьте!..

- Семью... – протянул физик болезненно.

Гулкое шуршание и стук, она услышала ещё издалека. Только что прошёл дождь и трава, слегка обсушенная ветерком, была ещё сырой. Внимательно смотря себе под ноги, чтобы не промочить новые кроссовки, она мягко вступала на кочки, петляла между лужами, в которых плавали слоем жёлто-бурые листья. Скоблящий звук стало слышно совсем рядом. Выглянув из-за кустов и, замерев на секунду, Аня улыбнулась хитро.

- «Опять тут!» – мелькнуло у неё в мыслях.

Выбралась на полянку, ловко перепрыгивая по сухим местам, крадучись подошла сзади.

- Привет! – сделала она вид, что удивилась.

- Привет, - обернулся Андрей, опустив тяпку на длинной ручке.

- Ты чего тут?.. Помочь решил? – с улыбкой оглядывала кучу раскаченных брёвен.

Лентами лежала коричневая кора, оранжевая стружка рассыпана повсюду. С десяток или больше, брёвен выделяясь белизной, были откачены поодаль.

Андрей только дёрнул головой непроизвольно, пошевелил губами молча.

- А это чего у тебя? – не дождавшись ответа тут же спросила Анька, показывая на тяпку.

- Кирилл дал... Он так же обдирал... А топором не удобно... – ответил Андрей, разглядывая Анькин наряд, так долго подбираемый по такому случаю. Она-то знала, куда шла.

- Понятно... Чего это ты... Зачастил сюда? – хитро поглядывала, заскочив на чистые брёвна.

- Сестре помогаю... – смотрел, как она легко прыгает с бревна на бревно, прохаживаясь около него.

- Скользко... Ноги не сломай!.. – ехидно улыбнулся он, украдкой разглядывая её новую одежду.

- А в школе, опять «пару» схлопотал?.. – заглядывала она в лицо.

- Плевать... – брезгливо отвернулся он.

- Дурак!.. – легко тряхнула она волосками.

- Тебе то чего...

- Дурак... – потише сказала снова, не гладя на него.

- Да ладно тебе!.. – наклонил он голову, взявшись за тяпку, - заладила...

- Вот, останешься без аттестата... – смотрела она в сторону, прохаживаясь по бревну, взмахивая руками для устойчивости.

- Мне не аттестат, а деньги нужны... – сосредоточенно сказал он, врезая тяпку в кору дерева.

- А много? – хихикнула она чуть.

- Много не бывает...

- А зачем? – слегка куражилась Анька.

- Что, не знаешь зачем?.. – слегка раздражался он, кося взгляд на её новые кроссовки.

- Ну если не много, то понятно... – переходила она с бревна на бревно, скользя ногами.

- Слезь... – косился он на неё, - отвлекаешь...

- Нет, скажи! Тебе ведь, много надо, да? – спрыгнула она сразу.

Засунула руки глубоко в карманы куртки, встала рядом, склонив голову, впилась глазами, выставив вперёд ногу.

- Хм... – усмехнулся чувствительно, - мне – много!

- Понятно... – разочарованно протянула.

- Чего тебе... Понятно?

- Да знаю я, куда вам деньги! – с гонором заявила она.

- Да? Интересно!.. Откуда это?..

- Машины и девки!.. – вот что у всех на уме, - только и слышишь!.. – демонстративно улыбнулась.

- От кого?

- Да, от твоих дружков, и вообще... - живо повернулась снова к нему лицом.

- Не для всех же...

- Да? А ты, нет? Да? Ты особенный? – заговорила быстро с наносной злобой.

Зашевелилось что-то у него в груди, заклокотало, даже тяпка подрагивала в руках, нервно заходила вдоль ствола, срубая сучки со звоном. Рассказать бы, выплеснуть всё. Да как, перед ней... Не хотелось унижаться, да жаловаться... А вообще, хотелось бы поговорить с кем-нибудь серьёзно. Пацанам, тоже говорить не будешь. Вот, Аньке бы вроде можно... Но и нельзя, потому что она – Анька.

- Чего, ты машину, не хочешь, да? – сверлила она глазами, вкрадчиво пролезая в душу.

- Почему... – старался быть спокойным он, - плохо что ли?.. – не отрывался от работы, бросал будто нехотя, пристальный взгляд.

- Ага! И в город ты не хочешь, или ещё куда? – прищурилась она, и будто застала его на воровстве.

- Не рвусь... Кому я там, нафиг, нужен!.. У Антона хочу работать!

- Ага!.. – тут же ответила она и замолчала сразу, будто иссякли вопросы.

Отошла в сторону, закинула назад волосы, смотрела молча в небо некоторое время, не вытаскивая из карманов рук.

- А если здесь, то машина зачем...

- Ань, ты чего, не знаешь зачем машины, да? – старался он не раздражаться, но и хотел почему-то, что бы она ещё что-нибудь поспрашивала.

С удивлением обнаружил, что сам себе не задавал таких простых вопросов. И отвечая ей, приходилось часто отвечать сначала для себя. И ответы, иногда обескураживали просто. Но Анькина заинтересованность, ему нравилась. Потому, что Анькина!.. Это для него стало очень много! И очень важно...

- Знаю... – рассеянно ответила она, - но в машине, пять мест...

Всё! Он воткнул тяпку в землю, внутри опять всё всколыхнулось. Вытащил сигареты, закрутил в руках пачку. Сам заскочил на брёвна, полез на самый верх.

- Ты чего? А? – повернула она голову, нахально издеваясь.

- Ничего... Покурить захотелось...

- Покурить? Да?.. – не отрываясь щурилась она хитро, - а говорил - брошу!.. – сморщила губы.

- Потом брошу... – пробурчал он.

Что ей скажешь? Не приди она в своём новом наряде, не спрашивай про деньги, его бы так не коробило. Сразу полезли мысли о доме. О бабке, постоянно ворчащей и которая всех учит жить. О матери, которая бегает с утра до вечера на две работы за гроши. О том, что никогда ничего не хватало и не на что было купить. Теперь он понимал сестру, сразу уехавшую с этим парнем. Устала видно, от постоянного недостатка. Легко поверила ему, да и деньги его, затуманили рассудок. Вспомнил, что уговаривала мать, обещала ей, что теперь-то сможет помогать по-настоящему. Ей наверное, хотелось помочь. Любила ли? Вряд ли. Только мечтала, что будет! Сможет полюбить. А вон как вышло. Потому и ушла Олька из дома. Он жалел её.

Теперь, конечно! Повезло теперь! Сразу понятно, влюбилась в Вадьку. И он парень, что надо. И зарабатывает. И всё сразу - ей. Видел, как с удовольствием надевала сестра новенькие вещи. Впервые новенькие, за много лет. И радовалась. Наверное не самим вещам. Олька ко всему привыкла... Радовалась, что не давит эта нищета, не терзает забота об обычных вещах, о которых другие и не задумываются даже. Просто ей стало легче. И ещё Вадька! Наверное, мечтала о таком.

А тут... Кисни ещё в этой школе два года... Да Анька ещё – про машину... И вырядилась, будто специально.

Аня тоже, задумалась от чего-то. Не клеился разговор.

- «Что-то он злой сегодня...» - думала она.

- Ладно... Не хочешь, не говори... – сказала примирительно, - я просто хотела... О чём ты тут размечтался?

- Да ни о чём... – раздражительно выговорил, - два года школа ещё, потом армия ещё, чего толку-то...

- Всё равно... – притаптывала она щепку, - думаешь же... – глянула быстро ему в глаза.

Андрей усмехнулся. Вот, когда так говорит, она ему совсем нравилась. Была как-то ближе. Злость утихла сразу.

- Ты к Вадьке? – спросил спокойнее он.

- Да. И тебя хотела попросить...

- Чего?

- Ну... Тут посадить хотела, сама. Смотри, сажают все... Всё... Вон у Кати, здорово как! Я же тут жить буду. Тоже посадить хочется... У нас там... – мотнула она головой, - я выкопала уже, вот привезти только... Никак? На мотоцикле?.. – безнадёжно посмотрела на него.

- Не знаю... Можно попробовать... А чего везти-то?

- Два деревца! – оживилась Аня, - одно в мешке и второе... Вишня... Только как привязать... Не знаю... – смотрела она на мотоцикл.

- Ань! Дорога, видела... Измажешься вся... – сочувственно посмотрел он на неё.

- А ты потише!.. А я там, переоденусь дома!

- Ну, поехали! – повеселел он.

- Поехали! – заулыбалась она.

Не поймёшь её. В минуту всё меняется. То болтает, сидя сзади, обхватит его за шею, смеётся. А то, того гляди, глаза выцарапает. Андрей думал, улыбался про себя, обруливая лужи. Но без толку. Оба испачкались.

Заглушив мотоцикл, ждал у дерева. Анька, скрылась в доме.

Забегала по комнатам, роясь в вещах. Вошла сестра. Смотрела на Аньку, ухмыляясь. Подошла к окну, разглядывала, покачиваясь.

- Мам! Смотри у Ани мальчик какой!

- Да какой мальчик... – огрызнулась Анька, - это брат Ольги.

- Да!.. Да!.. Конечно! – прикрыла она веки, вздёрнув нос, - понимаю, понимаю!

- Да чего ты, понимаешь?! – замерла Анька.

- Да чего ломаешься-то? – со злорадством выдавила Марина, - поторапливайся, ждёт пока...

- Дура! – громко выкрикнула Анька.

- Истеричка!.. – прошипела сестра, быстро выйдя из комнаты, хлопнув дверью.

- Да, прекратите!.. Обе! – выскочила Тамара из кухни.

Марина застыв на секунду, бегом выбежала из дома.

- Куда опять?.. – встала в дверях мать.

- Вишни... Ну те... Увезём... Я попросила Андрея... Посадить хочу там... Вадьке... – со слезами в голосе выговорила с трудом Аня.

- Что ты кричишь на неё? – расстроено спросила быстро.

- А чего она! Тоже...

- Ох... – развернулась Тамара, - с ума с вами сойдёшь!

Аня спешно переоделась, шмыгнула незаметно из дома.

Через минуту Маринка со слезами влетела с улицы в дверь.

Тамара вышла наперерез сразу.

- Марина! Чего ты пристаешь к ней?

- Всё! Не будет никакой свадьбы... – зашмыгала она носом.

- Что такое? Что случилось? – комкала она полотенце.

- Всё... – пропищала слёзно, - не будет!.. – и уткнулась матери в плечо.

- Да что случилось-то? – обняла её мать.

- Колется он... Сегодня только узнала... – опять пропищала она и захлебнулась рёвом.

- Как? Кто сказал?

Маринка завыла не громко.

- Так! Пойдём... Сядь-ка!.. – увлекла её на кухню, - успокойся! Расскажи толком...

- Чего рассказывать-то... Всё... – снова запищала она.

- Не реви! Мало ли болтают что! Успокойся... – гладила её по спине.

- Успокойся... – сказала мягко, - сейчас съездим и всё узнаем... Прямо сейчас! Ну? Давай, давай, приведи себя в порядок!.. Ох!.. – присела она рядом.

Аня вышла мрачная, подошла молча, остановилась рядом. Водила влажными глазами по округе.

- Пошли в сад... – сказала не глядя.

- Ты чего?..

- Да так...

- Говорил, избрызгаешься...

- Да не..., не это... – шагнула она к саду.

- Чего тогда?.. – тронулся он за ней.

- Сестра замуж выходит, сама злая, да прикалывается ещё, блин... – скороговоркой выпалила она, - быстрей бы Вадька дом построил!.. Он хоть бы когда... А эта...

- Из-за чего она?..

- Из-за тебя...

- Я-то причём тут...

Анька замолчала сразу.

- Ты-то... Нет, ты не причём...

- Ладно, чего ты, злая сразу...

- Сам-то, ласковый такой, особенно с утра...

- Ты чего, Ань?.. – усмехнулся он, придержал за руку, притянул чуть к себе.

Она, будто не заметила. Остановилась сразу.

- Вон они... – указала взглядом, - как повезём?

Андрей подошёл, взял по мешку в каждую руку, поднёс, поставил рядом с ней.

- Надо связать, перекинуть через сидение, лямку надо!..

- Сейчас... Поищу чего-нибудь... – повернулась она вяло и пошла наугад к дому.

Из каждого мешка, торчали ветвистые прутья, метра по полтора. Листья пооблетали почти все, но зато земли, Анька не пожалела. Ухватившись поудобнее, он с напряжением понёс мешки к мотоциклу.

Аня подошла минут через пять. Молча подала кусок какой-то связанной верёвки.

- Не нашла ничего... Пойдёт такая?.. – сказала чуть слышно.

- Ага... Только как ты сидеть будешь? Мешки на подножки, а ты как?..

- Не знаю... – неохотно ответила, смотрела по сторонам, оглядывалась на дом.

- Чего? Опять? – глянул он на неё.

- Чего-то случилось... – сипло выдавила она.

- Ты поедешь? Может потом? – спросил он сдержанно.

- Нет. Поехали. Или давай я пешком дойду, - взглянула она на него доверчиво, - поезжай...

Опять защекотало у него внутри, разбухло, раздалось вширь что-то. Вот, когда скажет так...

- Да, нет! Я вперёд! Мешки сюда! Ты уберёшься! Подожди!

Андрей быстро приспосабливал груз, Анька поглядывала молча, покачиваясь, думала о чём-то.

- Всё! Садись! – скомандовал он.

- А ты?

- Садись! – завёл он мотоцикл.

Хлопнули дверцы. Машина отъехала. Тамара Фёдоровна решительно зашагала к дому. Остановилась.

- Идём! Ты хочешь всё сама услышать? Идём!

Марина застыла на месте, мигая мутными глазами из под красных век.

- Ну!

Сдвинулась с места, заторможено передвигая ногами. Путалась в длинных полах плаща. Шейный платок, длинными концами хлестал по лицу, развеваемый ветром. Последние листья срываемые с голых берёз, неслись в воздухе. Серые тучи, перемешиваясь друг с другом, хмуро ползли, пряча за собой свет.

Руки дрожали от слабости. Порывом ветра, чуть не вырвало ручку двери из пальцев.

Мать Юры проводила их в комнату, посадив на диван, села на стул сразу.

- Значит вы всё знаете... А я сама..., недавно узнала. Он ходил такой..., расстроенный. Вроде свадьба... Я почувствовала, что-то не так. Давай спрашивать... – упавшим голосом рассказывала она.

- Он сам предложил потом... Пройти какой-то курс... Отцу не говорить и, - кивнула она на девушку, - Марине тоже..., пока. Придумали, что вызвали на сборы через военкомат ночью... Стали сочинять... А что делать... Ужас какой-то! А сами в клинику, в платную. После вчера и ездили... Мне сказали там, что форма начальная... Сможет вылечиться... Валентин ничего не знает ещё... Он бы ему дал...

- А где денег брал? – спросила Тамара.

- А где... Вон у него... – кивнула она в соседнюю комнату, - всё ремонтировать тащат... Магнитофоны, телевизоры..., ещё что-то! Хотел антенну поставить..., эту спутниковую... Придумывал всё...

- Как же он, что же толкнуло-то? – снова спросила Тамара.

Марина молчала. Пряталась лицом в платок, одни глаза горели. Только слушала.

- ... Говорит, любопытно стало, решил попробовать. Потом ещё, думал не затянет... Так... Что и будут теперь! Всё поломал... Всё испортил... Вот ещё отец не знает... Вот, горе-то... – навернулись у неё слёзы.

- Нам надо съездить... – сухо сказала Тамара, - пусть они... – повернулась к дочке, - сами решают!..

Маринка шмыгнула носом.

- Я с вами съезжу! Конечно... Чего откладывать-то... Вот как, Мариночка, у нас... – проглотила она слезу.

- Сейчас я позвоню, машина приедет... Я уж, попросила на весь вечер... – поднималась Тамара с места.

Марина не шевельнулась, только глаза сомкнула. Болтливая и шумная, слегка капризная, не проронила за дорогу ни слова. Только ворочала глазами по сторонам. Странно, как-то блестели глаза у неё. Кажется, поднеси бумагу и загорится.

Тихо и с расстановкой, мать Юры рассказывала ни на кого не гладя.

- Телевидение это хотел сделать. Кабельное. Такие планы были, бегал, бегал. Он ведь служил в ПВО, с приборами под землёй. Да и раньше увлекался, до службы. Собирал, разбирал. Сейчас телефон, какой-то... Ходит везде и говорит. И наш звонит и у него. Ох..., и что дёрнуло...

- А знаете, Марина ребёнка ждёт...

Марина только блеснула очами на мать, как обожгла. И глубже утопилась лицом за воротник плаща. Ни звука не выдавила. Закрыла воротом рот и нос.

- Ты уж, не бросай его, Мариночка, вылечится он, правда! Поклялся! Выйдет из клиники! Всё! Любит он тебя. Сказать, говорит, не смог... Боялся, что сразу бросишь его! И не кололся он... Какие-то порошки, что ли... Глотал... Ох... – с трудом выдавила она вздох.

- «Как быть, как быть! А если и ребёнок..., тоже! Или урод какой!.. Оставить? Что делать! Что делать-то! – летели мысли у Маринки, - вот сволочь, хоть сказал бы!»

Потом остыла немного. Стала успокаивать себя. И его оправдывать пробовала. Бросить? Как же... Человек ведь... И не могла без него... Как без него? Что делать-то. Ну не рак же, вылечится. Если лёгкая форма, то ничего. А он – что от неё ждёт? Что о ней думает? Ведь думает! Мучается тоже... Сейчас! Всё ясно будет! Всё сейчас решиться... Вот дурак!

Не помнит подробности. Только устремила, взгляд на дверь.

- «Нет, не он... Опять не он... Ну! Скоро ли? О!.. Боже...»

Вышел худой, длинный, нескладный в этой обвисшей одежде. Остановился сразу. Углядел всех издалека. Опять сделал шаг, увидел её. Встал снова.

- Мы сходим, с врачом пока побеседуем, - донёсся откуда-то сбоку голос матери.

- Да... не своим голосом подтвердила мать Юры.

Медленно, не отворачиваясь шёл прямо на встречу. Лицо – словно из гипса. Остановился близко, не отводя глаз.

- Прости... Не смог сказать...

С шумом выскочил подавленный вопль. Белые пальцы обвисли вокруг его шеи. Пол, кажется, качался под ногами. Почувствовала, только, что сели в большое кожаное кресло.

Откуда-то сверху, донёсся тревожный крик. Потом ещё голос, потом ещё. Перекликались будто между собой. Кирилл задрал вверх голову, прищурил глаза.

- Смотри, Кать!..

Катя рылась в машине на заднем сидении. Отошла не закрывая дверь, встала рядом с ним.

- Видишь?

- Ага... Здорово!.. А почему они клином летят, а не один за другим.

- Хм!.. Потому что за птицей, разряжение образуется... А что бы крыльями отталкиваться, воздух нужен... Турбулентность...

- Ух ты! А я не знала...

- Я тоже... – ухмыльнулся он, - сейчас в голову пришло!

- Гуси? – разглядывала Катя с улыбкой.

- Да..., утки не так кричат... – И крыльями чаще машут...

- И шеи покороче!.. – засмеялась Катя, - пошли выгружать!

- Устала?

- Да! – со вздохом усмехнулась она.

- Ты за Никиткой беги, я выгружу...

- Всё! Больше в город – долго не поеду! Кирюш! А где луковицы мои?..

- В «бардачке» посмотри...

- А коробка где?

- Примерить хочешь, похвастаться?

- Да! Буду! – засмеялась она, - сейчас одену, увидишь, как здорово! Ну я побегу? Смотри. Кирюш! Тимка скачет! – на ходу говорила Катя.

Кирилл захлопнул дверь и стал отцеплять прицеп. Всего два дня дома не были, а будто целая вечность прошла!.. Гудели руки от напряжения. Ещё бы, с пол тысячи точно проехали...

- «Нет! Дома лучше! – улыбаясь думал он, оглядывая усадьбу, присев у колеса прицепа. Потом вообще, сел на траву, протянул ноги и прижавшись к железному борту спиной, уткнулся головой в мягкий тент. Стая гусей медленно скрывалась из виду. Пропадала резкость очертаний, потом всё слилось в точку.

- «Ничего, весной снова прилетят! Всех домой тянет!» - с улыбкой рассуждал он. Потом память закружила, закружила, возвращая к двум прошедшим в дороге дням. Он сидел и вспоминал. И вспомнить было что. Первый раз такое увидел. Знал, слышал. Но не видел никогда. Не ожидал, когда рядом с тобой. Да ещё у Катьки... Она и сама не ожидала. Лишь потом, испугалась как-то. Оцепенела вся, долго молчала. Только потом почувствовала, как устала. Сразу, домой запросилась. Когда он расспрашивать стал, Катя ответила неохотно, а потом и вообще сказала:

- Кирюш, давай потом, не могу я сейчас...

Ещё поездили по магазинам, за городом в разных местах, на рынки, в лесничество, карасей случайно купили... Катька отошла немножко, повеселела. Она быстро отходит. Но домой засобиралась сразу. Стала задумчивой какой-то. Всю дорогу на него поглядывала.

Ещё загадка. Зачем ей захотелось ехать так срочно. Неужели за этим? Ничего. Пусть в себя придёт. Когда захочет – сама расскажет!

- А дома в самом деле здорово! – рассуждал он.

Только сейчас почувствовал, как похолодела спина от железного борта. С трудом поднялся, чувствуя усталость во всех жилах. Взглянул на дорогу.

- «Что-то Катьки нет!.. Ох, влетит нам! Ругают наверное, за Никитку!..» – подумал он.

Нехотя сдирал тент с прицепа.

- Рыбки! Рыбок сразу выпустить!.. Не задохнулись бы! – вспомнил вдруг.

Полез в машину. Поднял с пола большую банку.

- «Нет! Дышат!..» – открыл он крышку и сразу пошёл быстро через поляну по спуску вниз, к пруду.

- «А здорово дома!» – ещё раз отметил про себя, смотря по сторонам, улыбаясь.

Оглянулся на дорожку.

- «Нет Катьки... Надо сходить, свою порцию получить!» –ухмыльнулся он.

Довольный, легко спускался к пруду. Вылил воду с карасями. Те, сразу на дно канули. Заюлили хвостами, подняли муть. Ничего не разглядишь.

- «Вот теперь вторым этажом займусь! А картины!» – он уже видел их, нет – они шевелились, жили в воображении!

Только нанести это надо на ватман! Это можно! Он это сумеет! Было бы что!..

Несмотря на усталость, почти бегом побежал за Катей. Она уже двигалась навстречу, спустившись с крыльца бабушкиного дома, держа Никитку на руках, и в сопровождении Тимки, вертящегося под ногами, шла не спеша навстречу.

Увидела – махнула рукой, шевеля пальчиками.

- «Вот птичка!..» – улыбнулся Кирилл, прибавив шагу.

- Ну что, Кать? Попало, да? – нетерпеливо и ещё издалека, сказал громко.

- Бабушка поворчала!.. – переводя дух, сказала быстро Катя, - а мама в школе ещё, и папки нет, - где-то в городе!..

- Ну, как он? – наклонился Кирилл над сыном, когда Катя подошла и остановилась, - давай!

- Ха!.. Бабушка говорит, даже не пискнул!..

- Так мужчина ведь!.. – хохотнул Кирилл, принимая малыша на руки.

- Да уж... Даже и не сосёт у меня... Что-то другое надо ему... – дышала глубоко Катя, - идём? Спать хочу!.. – пропела она - потом мереть буду!.. Сейчас завалимся с Никиткой! Бабушка говорит, не спал тоже! Выгрузишь сам!

- Конечно, Кать, ложитесь! Два дня эти...

- Город выматывает... – грустно ответила она.

Наступило некоторое затишье в деревне. Первая группа туристов, отбыла за границу. Антон, наконец, перевёл дух. Можно и отдохнуть немного. Но только немного. Через месяц – новая группа. Через месяц, Том приедет. Может, даже с Ирмой вместе. Сейчас, попутно отдыхая, нужно подготовиться к новой группе. Проанализировать, подвести первые итоги. Но делать ничего не хотелось. Голова была заполнена до предела. И Антон решил для начала, просто повалять дурака с недельку. Спал долго. Гулял с дочкой, обходя всех по очереди. Ездили с Люсей в город, подкупали необходимое. Доходов от предприятия пока не было. И ещё расходы предстояли. Средства с Томом, тратили осторожно, страхуясь, пользуя опыт совместной работы. Но первые впечатления – дело себя оправдывало. Ожидаемое – подтвердилось. Появились новые, неожиданные варианты. Но это всё – потом. Отдыхать! Решил Антон, и категорически не говорил о работе ни с кем.

А меж тем, семя, однажды брошенное в почву, давало всходы. Сначала поселился Миша Костин, приятель. Потом ещё один знакомый, Серафименко, бизнесмен – партнёр по строительству, решил дачку построить с посёлком рядом. Теперь Виктор Васильевич, чуть ли не каждый день заезжает. Места правда, у реки с этой стороны не нашлось. Там, тесть отгородил, чуть ли не пол поля. Пришлось ему на другое место согласиться. Но детская мечта, не давала покоя. У речки хотелось! Нашли – таки выход, решили узнать на той стороне, рядом с Севидовым. Физику понравилось очень. Да и Сашка с Ленкой обрадовались, новому соседу. Душой он был – как ребёнок! Радовался – искренне! Печалился – всё на лице написано. Как человек в науке работал? Не остался сухарём. Может, другое повлияло? Встретив, как-то Ирину Санникову, оживились глаза у Виктора. Стал между делом спрашивать про неё, больше обычного, заглядывал на её окна проезжая мимо дома, бывая у Антона.

Все дела на Антона взвалил. Никакого вопроса по строительству не мог решить сам. Да и не хотел, очевидно, вдаваться в это. Будто и в самом деле только ощутил ноздрями свежий воздух жизни, выбравшись из каменных катакомб лабораторий. Острый умом, схватывающий всё на лету, не кичился своей учёностью, а в делах и вообще терялся. Долго раздумывал и не мог никак не на что решиться. Но энергия, через край била. Он только не знал, с какого конца приступить к делу.

Антону он нравился. Попутно поручая ему мелкие дела, Антон удивлялся, как быстро решает проблемы Виктор, но только теоретически. А что до практики, так терялся сразу. Видимо привык – быть исполнителем.

Мужчины любовались его машиной. Всегда чистая, голубовато-белая «Тойота», мощная и резвая, как необъезженный жеребец. Но ездил он коряво, неумело и неуверенно. Дёргал машину и совсем не использовал её достоинства, да и вникать не хотел в них. Антон морщился, когда видел как отъезжает физик от его дома, и с опаской ждал, что точно помнёт где-нибудь в городской пробке.

Появилась и живность осенью в деревне. Сначала лошадь привели мужики, вернее дядя Коля. Старый чудак пожалел скотинку, плохо содержимую в соседнем хозяйстве, выпросил для себя. Приятели, посмеявшись, предложили конягу в деле использовать. Стали шутками озадачивать товарища, один смешнее другого предлагал. А потом вдруг и зацепились за мысль. А что? Карету сделать, пусть иностранцы катаются! А ещё и на свадьбу кому сгодиться, или для другой потехи, вот – в масленицу, например! А зимой – сани! Под новый год, по горкам кататься! А может, ещё куда?.. Разыгралась фантазия Пошли к Антону. Больше, что б Николая утешить, без большой надежды... Ведь, скотину – кормить надо!

Антон поулыбался, послушал, мёрзнув у крыльца в одной рубашке, и согласился неожиданно!.. Деньги на корма – выделил. А вот, ухаживать, дяде Коле и поручил. Тот, совсем счастливый, повёл лошадку себе на двор, давно пустующий и заваленный всяким хламом. Сначала откормить кобылку решили. А карету – в мастерской автомобильной заказать.

Ушли мужики, весьма собой довольные! Зорька! Так назвали лошадь. А то бывшие хозяева и об имени не побеспокоились

Холодало. Вот-вот первый снежок выпадет. Осень, как и в прошлом году, немного запаздывала. Все занимались своими делами, пользуясь последним теплом.

Было ещё светло, а в комнате у Ани горел свет. Дверь скрипнула легонько. Бочком как-то, неловко, в комнату вошла сестра. Расстегнула медленно на половину, расправила по плечам куртку и сделав пару шагов, присела на стул рядом с Аней.

Сидевшая за книжками Анька, повернула глаза на сестру. Та, неуютно поёжившись, улыбнулась неохотно.

- Ань... Я из Холмов иду, от Вадима... Там... Тебе Антон звонил?

- Ну?.. – отложила книжку Аня.

- Ань... Там... Только ты не волнуйся, Ань!.. Там... Там Андрюшку сбили на мотоцикле... Так, Ань, не сильно, в общем, нормально уже всё...

Раздался скрип стула. Аня поднялась резко.

- Кто? Как?..

- Да ты не переживай!.. – Привстала Марина тоже, - он ничего, только ногу ушиб и всё! А мотоцикл – вообще! Колесо впереди смяло всё, руль отлетел и бак тоже... Укатился... Ань! Стой! Куда ты?.. Говорю же – ничего не случилось! – ловила за руку сестру Марина.

Поймала у двери.

- Погоди ты!.. Они сюда сейчас приедут!.. Антон звонил же, да? Нормально с ним всё! Ну, сядь, Ань!.. Скажут, разболтала всё! Они сейчас сидят там, у Антона, и этот тоже, Виктор что ли, учёный! Ну, за рекой, который, строиться! У него иномарка такая, с блестящими колёсами, видела? Ну, сядь! Ань!..

Потянула Аню к столу. Она только хлопала глазами, не в силах ничего спросить.

- Послушай! Честно говорю! Он ходит даже, сама видела! Прихрамывает только... Тут забегали все! Люська пришла сразу к Ольге. А я там, она за Ириной Санниковой ходила, хорошо, та дома была. Сразу пришла. Тот, вообще, Ань! Плохо с сердцем сделалось! Испугался так, потом ничего... Ирина ему капель каких-то сразу, потом ещё чего-то! Он всё ходил сперва, руками махал, «что я наделал!» К Андрею приставал всё, как он, да как! Потом собрался за новым мотоциклом ему. Потом еле успокоили, а он так чуть и не лёг...

А Андрею Ирина – кости осмотрела...

Анька снова соскочила со стула.

- Какие... Кости! – дрогнулся у неё подбородок.

- Ну ноги, руки, смотрела всё, целы ли кости! Всё цело, Ань! Нет сломов. Люся говорит, приседать его заставляла, руки заводила туда-сюда, сгибала всяко... Да сядь ты, Ань! Он легко отделался... Только ссадина на ноге и синяк такой... Ему компрессы со льдом сделали. А он всё уйти хотел. Говорил, что обещал, ему ехать надо... К тебе, в общем...

Аня снова встала, медленно заходила по комнате.

- Ты только не говори, что я тебе рассказала, а то скажут... Они скоро приедут... Просто Андрей всё убежать хотел, а сначала уехать!.. – повеселела Марина, - а мотоцикл-то - того... Его Антон во двор к себе затащил.

Марина пыталась улыбаться. Смягчить впечатления. Но только морщилась губа.

- Ань! Это ещё не всё! – разжигала сестра страсть.

- Что, не всё?.. – чесала Анька руки.

- Ты слушай, что дальше было! Вообще!..

- Толком говори!

- Да сядь ты! Маячишь тут, не могу я говорить так...

Аня остановилась у стола, толкнув книги, присела на край. Уставив на сестру распахнутые глаза.

- Когда понял, этот, что не купить мотоцикл!.. А он так, извинялся всё, охал всё! Андрею машину стал предлагать свою! Представляешь, Ань! Тот, конечно, только руками махал, как на привидение. – Хихикнула Марина, - это Люся, так рассказывала, Ань...

В общем, потом к Антону пристал, чтоб тот у него машину взял, а свою – красную, Андрею отдал. Успокоиться не мог, говорил, «вот что я наделал тут, человека сшиб и технику смял!»

Антон продавать хотел свою, старенькая у него, хотел другую – джип, только весной... А этот Виктор – бери и всё! А свою, говорит, отдай парню. Так они долго тут говорили дома уже у Антона. Пока Ирина смотрела, да занималась обоими. А Антон, всё отнекивался сперва. Потом согласился купить. И Андрею, серьёзно так, спрашивал всё, возьмёт ли тот его «коляску». Говорил, что не новая и гремит всё. Не много лучше мотоцикла. Ну уговаривал всё... Так вот и решили наконец, целый час сидели.

Потом Ирина снотворного дала этому учёному, сказала, чтоб поспал обязательно. Его оставили и уложили вроде. Когда решили про машину, он успокоился и согласился лечь. Они ещё чаю попили, посмеялись даже... Потом этот Виктор и уснул. А Антон с Андреем сидели после в машине и долго разговаривали о чём-то. Не знаю о чём. Так что нормально всё там, в общем... – устало закончила она.

Расстегнула куртку, сняла. Заулыбалась.

- Ань!.. Так что на машине кататься будете... Вот...

Анька тоже, устало сползла на стул. Посидела молча, опустив голову. Потом спросила сестру:

- А ты чего к Вадьке ходила...

- Я не только к Вадьке. Я к Ольге... Надо было... Узнать... Спросить...

- Чего спросить?

- Чего... Чего... На приём мне надо, и решать что-то...

- Ты что? Решила?.. Из-за него?..

- Да ничего я не решила... – потускнела Марина, - отговорила она меня, в общем... Сказал если любишь, ничего не бойся... – опустила она голову, вытирая появившиеся слёзы.

Анька улыбнулась нежно.

- Ну и правильно!.. Человек же, уже есть! Нельзя значит!..

Марина улыбнулась, сквозь слёзы. Вытирая нос.

- Да ладно... Утешила...

- Ну правда! – подошла к сестре, положила на плечо руку, - вот скоро на свадьбе погуляем у вас!..

- Погуляешь, погуляешь!.. – хрипло усмехнулась Маринка.

- А что? – присела Аня рядом, - скажи честно, а? Ведь любишь? Да? Или так...

- Да нет, не так... – отвернула лицо в сторону сестра, вдруг заревев громче.

- Ну чего ты!.. – улыбнулась Анька.

- Иди... – криво улыбалась Марина, - гости приедут сейчас – растирала глаза, глубоко вздыхая.

- Марин, ты извини... Я не знала...

- Да ладно!.. – нарочно безразлично махнула та ладонью, я тоже... Не мёд, да? – хихикнула, вытирая слёзы.

Аня только хмыкнула радостно, рванув на себя дверь.

Медленно продвигаясь вдоль палисада, «Газель», наполняя двор дымом, пятилась осторожно к крыльцу.

- Всё, всё! Хватит! – махала Наташа рукой.

Дмитрий ловко выпрыгнул из двери и мимо жены проскочил на крыльцо. Потопов ногами об коврик, с ехидной улыбкой повернулся весело.

- Сейчас! Маму обрадую!..

Бабушка уже смотрела в окно, как большая крыша машины придвигалась к самому стеклу и закрыла свет.

- Мама! Иди-ка... Мы тебе сюрприз приготовили! – с порога громко заявил Дмитрий.

- Ох... Любите вы сюрпризы!.. У Кати научились видно! – шаркала бабушка о пол шлёпками.

- Да... У неё все учатся!.. – ухмыльнулся неопределённо он, - ты выйди, выйди на крыльцо!

- Да сейчас! Что там у вас... – ворчливо улыбалась баба Варя, не спеша подходя к двери.

- Это у вас, с Катей мечта была!.. – хохотнул он.

- Ну Наташ, открывай!

Грохнула железная дверь.

- Ой!.. – вырвалось у бабушки, - ой какой! Да от куда хоть!.. Где взяли-то! Ой! Надо же!.. – не сходя с места причитала она.

- Ирина присмотрела да подсказала... Они и корову продают и дом продают. Уезжают!

- Ой какой! – спускалась со ступенек баба Варя, - только чем кормить-то будем! Пятнышко на лбу! Красивый какой! – тянула руку в распахнутую дверь.

- Так и сено продают! Мы уж купили... Антон привезёт на своей... Нравиться? Вы же хотели с Катей! Вот! Занимайтесь теперь! -–посмеялся он.

Телёнок выпучив тёмные глаза, тянул шею и водил носом. Потом, ткнувшись липкой мордой, лизнул бабушкину руку шершавым языком.

- Ирина говорит, лучше своего вырастить, чем взрослую корову брать!

- Да, с маленьких лучше!.. Ну!.. Сводить надо... – топталась баба Варя у двери, - да хоть молока надо купить, попоить!.. – глядела на Наталью с улыбкой.

- Ну да! – опять посмеялся Дмитрий, - ты ему салатик сделай!

- А Катя? Не знает ещё? Надо!.. Доску, что ли...

- Да сниму! Не велик и сам-то! – улыбнулся он, довольный, что угодил матери, - Наташ, позвони Катьке! Пусть полюбуется!

Бабушка хлопотливо пересекла двор, распахнула воротницу в хлеву.

- Ничего нет, ни подстилки... Любите вы, свои сюрпризы, приготовить надо всё сначала! – ворчала она приветливо.

- Как нет? Вон! Мешки стоят! – показал Дмитрий вглубь салона. – Хватит пока! Может завтра, Антон привезёт!

- Надо, конечно, коровку!.. – щурилась в улыбке баба Варя, подходя к телёнку, - Светланке, Никитке молочка... Да и самим... Всё бегай к кому-то... А своё-то, оно лучше всегда! – причитала мягко она, - ну иди, маленький! Иди!

Телёнок стоял на пожухлой траве, таращив глаза и опустив шею. Хвост, болтался как верёвка, без движения.

- Испугался! Ну иди, иди! – журчал бабушкин голос.

- Пусть погуляет немножко, на место посмотрит! – улыбалась Наташа, не сводя глаз с телёнка.

- Не убежал бы... – гладила по тонкому хребту бабушка, - испугался поди, в машине! Да и озябнет! Смотри, дрожит как!..

- Ну мать! – хохотнул Дмитрий, - не голый ведь!.. Сама-то! Оденься сходи... Мы Катю подождём!

Вот и первый снежок пошёл. Дождались. Небо нахмурилось совсем и после дождя, к вечеру полетели белые мухи. Только странно смотреть было, в небе снег есть а на земле чисто, будто сквозь землю проходили снежинки не задерживаясь на поверхности.

В эти дни, по первому снежку, сделала свои первые шаги маленькая Светланка. Задымили трубы в Холмах. Бабушка смотрела в окошко, рассуждала вслух:

- Вот сколько! А раньше, только у Иринки да у Игнатьевых видать было. Теперь вот, по всей деревне дымы! Везде жизнь затеплилась! А то, как тоскливо было... Сидишь, как медведь в берлоге... Бело кругом... И следов нет... А сейчас! Туда-сюда, туда-сюда... И всё свои... И всё весёлые... Все в заботах... Хорошо стало! Приветливо... -–говорила она тихо Наталье, разглядывая снег за окошком, - вон! И у Кати видать за тополями... А Олег-то? Тоже зимой баню топить будут, не знаешь, Наташа?

В один из дней, пожаловала к Антону неожиданная гостья. Оказалось – мама Ольги. Не заходя к дочке, подошла к дому Антона. Он, открыв багажник, возился со своей новой машиной. Оглядев придирчиво со стороны, женщина подошла к нему нерешительно.

- Вы, Антон Алексеевич, будете?

- Я...

- Я – мама Андрея... И Оли! – отрекомендовалась она, кивнув на соседний дом. – Объясните пожалуйста, что за машина у него появилась! Какой подарок ещё!.. Как так можно! Ничего не понимаю! Я думала – врёт сначала... А он – документы показал... Вот, говорит, бывший владелец, а вот – новый будет владелец... Какой он владелец! Того гляди, из школы выгонят!.. А тут машина ещё! Откуда? Ходит, ключами трясёт... Зачем ему, что за подарки такие, за что ещё... Не хорошо это!.. Не зачем... В драных штанах ходит, а тут... Машина! Да ему учиться надо! Антон Алексеевич! Объясните мне, что это такое...

- Вас как зовут?

- Людмила.

- У меня жена, тоже Людмила! А по отчеству как?

- Борисовна...

- Давайте в дом пройдём! Я сейчас всё объясню вам...

- Да что мне в дом, я вот... К Оле зайду ещё! Я хотела у вас спросить, что это такое?.. Машина! Такие деньги! Зачем ему! За что вообще!.. Надо ли это...

- Людмила Борисовна, - улыбаясь захлопнул багажник Антон, - давайте в дом, там и поговорим, посмотрите, как мы живём! Давайте!.. – указал он рукой на калитку.

- Да что мне смотреть... – покорно шагнула она к калитке, я поговорить хотела с вами, не о машине ему думать, о другом надо! А он и в школу на ней ещё ездил! Ходят парни теперь, смотрят, лазают по ней, роются чего-то там... – на ходу говорила она, остановившись в крыльце.

Антон улыбался.

- А за школу, вы не волнуйтесь! У нас – уговор был!

После этого случая, Андрей ходил несколько дней возбуждённый. Помоет машину, прокатиться. Приехал один раз в школу. Разговоры начались. Кто с завистью смотрел, кто с лёгким раздражением. Через несколько дней, все уже всё знали. Деревня! Приятели громко выражали восторг, хлопали по плечу, улыбались. Андрей вертел головой. Ходил гордый по деревне. Только во взглядах, что на него смотрели, заметил странные огоньки. То ли завидовали, то ли жалели... В лицо прямо, никто ничего не говорил. Учителя тоже, держались подчёркнуто отстранённо.

Анька, прятала глаза в школе, улыбалась сдержанно при встрече. Не приходила сидеть на подоконнике у окна. У неё – всё стало «некогда». Девчонки, кривили губы, улыбались завистливо.

Прошло несколько дней. Но что-то не по себе ему было. Не уютно внутри. Не хорошие ощущения. Вроде, радоваться должен. И не хвастался ни кому. Спрашивали, показывал. Рассказывать подробности – тоже не хотелось. Так. Отшучивался.

Один раз приехал к Аньке в деревню. Помыл машину, почистил. Аня вышла на крыльцо, взглянула издалека, подошла не спеша, засунув в карманы руки. Улыбаясь, осторожно обошла несколько раз машину вокруг. Всё блестело и отсвечивало на ней. Анька осмотрела придирчиво снаружи, открыла заднюю дверь, забралась внутрь, уселась на сидение по середине. Глянула на него, улыбнулась странно, потом, покачавшись немного, выбралась через другую дверь.

Андрей смотрел на неё очень внимательно, улыбался тоже. Из окна, раскрыв рот, таращила глаза сестра. Вышла и Тамара зачем-то. Скромно поздоровавшись, стрельнула на него острым взглядом.

- Ну как... Нравиться? – почему-то, не смело спросил он, - прокатимся, может... Недалеко?

Анька улыбалась вкрадчиво, мурлыкала что-то себе под нос, ещё раз медленно обошла машину, положив голову на плечо, захлопнула обе дверцы и так же медленно подошла к нему вплотную. Глянула, как-то непонятно, помолчала.

- Ты лучше так приходи... Ладно? – сказала сдержанно.

От её голоса холодок пробежал по телу...

- Почему?.. – спросил он сухим горлом.

Анька ничего не ответила. Он больше ничего не спрашивал. На машине больше не приезжал. И вообще, когда пошёл снег, протёр всё насухо и затянул целлофановыми кусками, загнав в угол двора. Ходил с неделю хмурый, задумчивый. От друзей отмахивался осторожно, когда про машину спрашивали. Учителя стали придирчивы, но к удивлению, справедливы. Потом увидели, что парень-то, вовсе не глуп. Легко отвечал по всем предметам, хоть и не показательно, но всё же... Вполне пристойно. Какой-то вакуум образовался вокруг. Думал. Много думал. Дома все притихли. Даже бабка не задавала вопросов. Всё молчала. Будто не замечает вовсе.

Соседи вдруг стали здороваться учтиво, но коротко и сухо. Вот странно. Мечтал ведь. Всё время мечтал. И раньше и сейчас особенно. Представлял, как летом поедут с Анькой в город по шоссе. Как даст – сто двадцать! Через открытые стёкла разлетятся её волосы. И видел, как наяву, её улыбку. Счастливую улыбку.

А тут... Распахнёт свои глаза, смотрит, смотрит, улыбается как-то натянуто. Даже на права сдавать расхотелось. Антон говорил -–можно, только будут не действительны, пока 18 не исполнится. Ну и что... Главное сдать. Не хочется уже...

Не сиделось дома. Пошёл в холмы. Анька не приходила сегодня. Выйдя от сестры, побрёл на новое место. Сыро и холодно. Наворочали трактором. Кучи песка разровняли кое-как... Наложили блоков по периметру, бетонных. Всё. Теперь до весны останется. Очищение брёвна лежали тесно скатанные, сложенные, обитые рубероидом.

Андрей подошёл к маленькой ёлке, искривлённо торчащей в сторону. Ёлка была надломлена, но не совсем. Рядом след от машины.

- Вот гады... – вырвалось у него.

Вспомнил, как Анька, крутилась у ёлочки, рассказывая ему, что когда подрастёт, будут встречать около неё новый год. А он тесал брёвна и ухмылялся над её детскими фантазиями, смотря как она дурачилась и смеялась. Весело светились у неё глаза. Не то, что сейчас.

Посмотрел вокруг, походил, нашёл какую-то грязную палку. Воткнул около. Чем привязать не нашлось. Пошарил по карманам машинально. Вытащил сигареты, закурил. В другом кармане как-то оказался носовой платок. Привязал кое-как к палке тоненький колючий ствол. Отошёл, посмотреть. Падал и падал летучий снег. Руки мокрые, замёрзли. Сунул в карманы. Пошёл сутуло с усадьбы. Оглянулся на ёлку. Ухмыльнулся невесело. К Аньке, не пошёл сегодня.

В ближайший выходной – отправился с Дмитрием в город. Пропадал где-то целый день. Приехал и заявил дома, что машину свою – продаёт. И в школе, приятелям сказал.

Потом, один парень подошёл, сказал что у него брат купить хочет. Спросил цену, договорились посмотреть. Брат пришёл с женой. Смотрели, завели. Машина вся вылизанная, чистенькая. Ехать некуда по деревне. Прокатились сто метров по грязи и назад. Сразу договорились о продаже. Машина брату – понравилась.

На учёт он не ставил, оформили только куплю-продажу. Через день, парень принёс деньги.

Залезли в машину, пока грелся мотор, пересчитали аккуратно. Ударили по рукам, парень развернувшись, быстро выехал со двора. Да застрял на дороге.

Пихнув за пазуху пакет с деньгами, Андрей толкнул машину сзади, посмотрев на прощанье на свою бывшую мечту. Вот ведь! Была! Как с неба! Езди! Хотел ведь! А тут...

Машина исчезла так же неожиданно, как и появилась. Зато в руках – куча денег. Никогда не держал столько! Даже не видел! Теперь что делать?Голова заболела от таких мыслей...

Пришёл домой и, не раздеваясь забрался в кровать. Закрылся с головой. Странно, но уснул.

На следующий день, всё как в тумане. Что делать с деньгами? Куда столько! Чего купить! Что, вообще, надо? Что ему надо? Сейчас, через год? Вообще, что?

Закрыл глаза. Но перед глазами только Анька и дом свой старый, почему-то со двора представляется. Анька! Её глаза... Бред! Полный бред! Не находил себе покоя. Матери отдать? Да... Накупят всего! Отложат на чёрный день! А потом... А потом всё будет то же... То же самое... Ну вещей больше станет, ну оденутся все... Но ведь не на всю жизнь? Не хватит на всю...

Прошло ещё несколько дней. Девчонки в школе хихикали.

- А нас, прокатишь?.. – смеялись по коридору. Про Аньку, все знали. Смотрели на неё искушённо.

- Андрей! А чего пешком? – скалили зубы другие.

Андрей оглядывался зло.

- «Да тебе!» – думал он вслед, - «кобыла! Лесовоз нужен!»

Будто пролетело время вихрем и перенесло в другое своё измерение. Рассуждал много. Удивлённо узнавал, как вообще люди живут. Что ищут? Зачем работают столько? Свою жизнь измерил вдоль и поперёк. И прошлую и ту, что ещё предстоит... Заманчивую и, конечно, счастливую. Но как? Все старые мерки не подходили больше. Все прошлые представления – рухнули в одночасье.

Что произошло-то? Будущее, не получалось представлять. Без неё – нет. Без неё – нет будущего! Решение созрело неожиданно. Всё! Хватит думать больше! Ерунда! Какая это всё ерунда!

Тамара вошла в комнату, протягивая телефон.

- Тебя, Аня...

- Кто?

- Кто... Андрей... Кто...

Аня взяла трубку.

- Привет...

Молчала долго, кусая губы.

- Когда? Ладно... А что случилось? Ладно... Приду... Нет, я сама...

Уже побелело всё кругом. Чернела лишь трава, торчащая кочками. Идти трудно. Скользит под ногами. И темнеет быстро теперь. Ветер колючий, не приятный. Сыро. Лучше бы заморозило сразу. Так нет...

Аня подошла к Ольгиному дому. Свет во всех окнах. А ещё светло на улице. Повернула в другую сторону. По скользкому снегу, проседающему в мягкую траву, пошла не спеша на новую усадьбу. Через кусты – ничего не видно.

«Другой стал. Как заболел. Машина теперь ему, дороже всего. И всё – к нему внимание! Ну и пусть! Как хочет!» – думала она, - «чего от неё-то хочет? Куклу надо? Для машины? Нет уж!.. Вон сколько – не выберешь...» – думала с сожалением. Но трепетала надежда и предвкушение чего-то... У Аньки сильно колотилось сердце. Не видно из-за кустов. Она остановилась – всматривалась в бело-серую дымку поляны.

«А вообще-то, пришёл ли?» – медленно двинулась внутрь.

Андрей сидел на куче брёвен, в самом низу. Совсем слился в сумерках с чёрным рубероидом. Встал сразу, увидев её меж голых веток. Стоял, всматривался в лицо.

«Непонятно. Другая стала, как подменили. Сторониться всё. Говорит мало... Чёртова машина...» – неслось у него в мыслях.

- Ань... Здесь я... – шагнул на встречу.

Подошли друг к другу.

- Ты чего? – смотрела снизу ему в лицо.

- Ань... – взял он её за руку.

Анька устранилась нехотя.

- Ну...

- Ну, что, ну! Ань! Ну что ты... Чего вы все!..

- Кто, все? – шагнула она обратно.

- Ань, погоди, поговорить надо! – твёрдо заявил он.

- Говори...

- Я машину продал, Ань!

- Как продал? – наконец, подняла она глаза.

- Так! Позавчера!.. Теперь...

- Что теперь? – вставила она.

Он не мог говорить. Не выходило ничего. И так плохо и так не хорошо. Нужно было собраться с мыслями.

- Ань! Ну что – ты? – тряхнул её за плечи.

Анька опустила голову.

- Скажи! Маринка где жить будут? У вас?

- У нас!

- Вот! Вот видишь?

- Что?

- Ань... – засунул он руку за пазуху, - Ань! Вот... На! Это тебе!..

- Что это?

- Ты посмотри! Посмотри! – петушиным голосом заговорил он живо.

Аня тихо развернула пакет.

- Деньги??

- Ну да! Тут сорок пять тысяч! Ань! Домик тебе надо! Строить надо! Ты чего, всё время с братом жить будешь, да? Ань! Мне эта машина, нафиг не нужна, понимаешь? Если ты...

- Возьми... – тоненько выдавила она.

- Что?? – открыл он рот.

Анька наклонилась вдруг и положила деньги к его ногам, повернулась быстро и пошла обратно.

- Ань, чего ты? – смотрел он то на неё, то себе под ноги.

Смотрел и видел, как она ускоряла шаг, а потом и вовсе побежала.

- Ань! – бросился он за ней.

Остановился. Ноги разъехались. Быстро побежал обратно. Нагнулся, схватил пакет и опять за ней. Только увидел как она хлопнула калиткой и исчезла за дверями крыльца Ольгиного дома. Добежал до палисада, почувствовал – не может бежать больше. Задохнулся. Отчего бы это? Тупо сел на сырую скамейку. Свесил голову низко. Что-то выворачивало в желудке. Отдышался. Нащупал пакет за пазухой, запихнул под брюки, чтоб чувствовать.

- Чёртова машина... Чёртова машина... – повторял уже вслух негромко.

Сколько так просидел, не помнит. Только зазнобило. Холодно внутри. Съежился весь. Хлопнула дверь. Он сразу встрепенулся – всматривался в серый полумрак. Встать – сил нет. По двору в одном халате, пробиралась Ольга. Дошла до калитки, смотрела на него с улыбкой.

- Эй! Рыцарь! – крикнула бодро, - иди в дом!

- Зачем? – буркнул он, не соображая.

- Иди! – хохотнула Ольга, улыбнулась своей красивой улыбкой, ёжилась, обхватив себя за плечи, волосы распущены, сама – в тапочках...

- Ну, чего сидишь! – со смешком сказала опять, - холодно стоять! Давай, заходи! – кивнула головой.

Он шевельнулся нехотя. Встал, будто со скрипом.

- Быстрей можешь? – улыбалась сестра.

Подошёл нехотя к калитке.

- Чего девчонку испугал? – закатила она на него глаза.

- Чего испугал?

- Иди! Иди! Успокаивай сам! – смеялась Ольга.

Анька сидела вся в слезах. Вадим сидел рядом. Улыбался откровенно. Что-то говорил ей, посмеиваясь. Она – только ухмылялась, размазывая слёзы по щекам.

Андрей косился в щель между косяком и занавеской.

- Иди, иди! – со смехом толкала сестра, - не скупой рыцарь!

Андрей шагнул в проём двери. Анька подняла глаза, скривила в улыбке губы. Вадька встал и засмеялся громко. Подошёл и выключил компьютер, по экрану которого, бегали какие-то шарики.

- Сначала поужинаем, да? – улыбалась Ольга, взяла Андрея за плечи, повела внутрь комнаты.

- А знаешь? – хохотнула она, - он тоже так же начал! – показала она на Вадима.

- Да ладно... – махнул Вадька рукой с улыбкой.

- Андрюш, - сникла улыбка у Ольги, - а дома что?

- Я матери пять тысяч подал... – смотрел он в пол.

- Да?.. – усмехнулась чуть Ольга, - а она?

- Не знаю... Я ушёл сразу...

- Ладно! Давайте за стол! Аня!

Ольга забегала по дому. Довольная, весёлая. Длинный халат, волосы распущены. Выставляла что-то на стол. Улыбалась всё время. Не видел такой её Андрей. Может, чуть-чуть поправилась даже.

Все расселись. Вадик, только глазами за ней водил. Тоже, вполне довольный. Ольга всё ещё бегала, приносила из чулана, что-то открывала. На ходу говорила. И голос у неё певучий стал, уверенный, спокойный. Андрей удивлялся сестре. Или только сейчас, стал обращать внимание на такие вещи.

- А знаете! – присаживалась она ко всем, - здесь больше не будут строить! Ещё два-три места и всё! Местность не позволяет! У нас теперь планировка есть! Слыхали? -–говорила она с улыбкой, расставляя на столе.

- Ешьте! – сказала быстро, - а у Вадьки в компьютере всё в цвете есть! Покажу потом! Так решили. Антон, Сергей Борисович! Ещё архитектор приезжал, с ним ещё кто-то... Тут, такие планы! У!..

Вадик сидел, молча ел, улыбался, поглядывая на сестру с Андреем. Ольга охотно рассказывала.

- Тут зелёная зона будет! Ещё столярный цех и всё! Потом ещё хлеб хотели печь свой, но, Антон это Севидовым отдал, договорился! Надо, чтоб хлеб свой был! Ну, для окрестный деревень тоже... Ленка там уж сделает! – улыбалась Ольга.

- Вадик тут все дела знает! – блеснула она зубками, - у него всё в компьютере теперь, вся документация! Звонит, договаривается сам! Важная фигура теперь! – зазвенела Ольга смехом.

- Оль, перестань... – сморщился Вадик безобидно.

- Кушай, кушай! – погладила она его по волосам, - даже на машинах не будут ездить! Только, если кто живёт тут... На входе, там, стоянка будут! А заявок уже от местных, ну городских, семь человек! Переехать сюда! Теперь на той стороне ручья, за нашей усадьбой будут строить. Там деревня продолжиться! И продолжение посёлка для туристов, тоже там! Там лес сразу! Сосны, у!.. Какие! – охотно рассказывала Ольга, - Андрюш, Аня ешьте! Ну! Тут знаете какие планы уже! Депутат, какой-то приезжал, все стали ездить... Сергей Борисович, серьёзно задумался теперь, о переустройстве деревень. Пока трогать ничего старое не будут, а там за рекой, тоже продолжение будут! Это для администрации строить будут, каждый год по домику, но без улиц, квадратами по два-три гектара на дом, чтобы никто не нуждался ни в чём, а пастбища разные, пустые земли – упразднят! Здорово! Тут такое будет! А планировку не видели? Ох! Это Кирилл делал! Красота! У него такие эскизы теперь! Штук двадцать! Олег забрал у него и давай справки наводить. К экологам, архитекторам! Даже в «Грин пис» отослал! В какой-то фонд благотворительный. Отзывы пошли! Представляете, его на работу из Москвы приглашают! Институт, как его? Вадь? Не помнишь? – нахмурила Оля брови.

- Не важно, - улыбался Вадик, - на собеседование приглашали!

- Да! Кирилл посмеялся только! Мне, говорит и здесь хорошо! А будет – ещё лучше! В общем, его проекты, одобрили местные у нас! Да просто восхищались! А в институт!.. Для просчёта, экономического ..., как его? Вадь? – опять повернула Ольга голову.

- Смотри, - улыбался он, - не едят ничего! – кивнул он на Аню с Андреем.

- Ну что вы сидите!.. – стукнула она вилкой о стол, - ничего рассказывать не буду!

Аня с Андреем, переглянулись, взяли вилки с улыбкой.

- А здесь аллея будет! – продолжала Ольга, - из разных деревьев! Фонари тоже, дорожки и зелёные парки! Игнатьевых домик уберут, а там, ко входу, ещё два места! А зимой! Знаете, что в Новый Год у нас фейерверк будет? Да!! И на лошадях кататься! И мы и иностранцы! Нет, это в Рождество, когда третья группа будет, на лошадях, - махнула она ладошей, - да? Вадь!

У Ольги раскраснелось лицо от удовольствия. Поест немножко, посмотрит с улыбкой на молодёжь и опять - рассказывать. Вадим не мешал, больше любовался на жену. Только пробежится по всем взглядом, не спеша ест. Потом встал тихо, включил газ.

- А Вадьке звонят, звонят, - хохотала весело она, - он, теперь сам и договаривается, и решает, чего! Стал важной персоной у нас! Да, Вадик? – потянула его сзади за рубашку.

-Оль... – улыбался Вадим.

- А Антон, ему сказал, что видишь, что ясно, сам и решай! Тут ездят все!.. Звонят, столько строить ещё! А прибыль, только весной пойдёт... А знаете? Вадика на десять дней Антон в Австрию отправляет, группу встречать и французский практиковать! А то я... – хохотнула она, - тоже скоро заговорю!.. Томас, он французский, как свой знает! Антон говорит, это мало конечно, но что бы психологический барьер снять! Да, Вадь?

- Лучше бы я на машине ездил!

- И не мечтай! Ещё оставишь, вдову с маленьким ребёнком! – улыбалась она.

- Оль, ну ты чего говоришь?.. – повернул Вадик голову от плиты.

- Шучу! Шучу!.. – затрепетала Ольга пальцами перед собой.

Андрей с Аней, слушая, незаметно и охотно стучали вилками.

- Ещё интервью на местном телевидении Том приготовил! О фирме, о наших местах! Вадька только боится, что говорить не умеет, - смеялась Ольга, - а, Антон говорит, там, вообще-то болтунов не любят, а говорить – переводчик будет. Главное, ты, говорит, доверие внушаешь и вид представительный! – горели у Ольги глаза от удовольствия. И вообще, хватит нам бояться жить! Так всех завёл!.. Главное, многие здесь жить захотели. Вот, мы магазин, не закрывали даже, потому что, из Покровского идут и даже из города ездят. У вас, говорят, продукты качественные и свежие! Вот Вадик приедет из Австрии...

- Оля! – настоял он, - хватит, про Вадика! У нас гости, видишь? – улыбался, готовя чай.

- Да! А им интересно, может? – хохотнула Ольга, - вот, Андрей, тоже у Антона хочет работать! Я же о наших делах рассказываю! Да? – улыбнулась она Ане.

- Интересно!.. – негромко сказала Аня.

- Вот видишь! – успокоилась немного, глянула в окно.

Совсем стемнело. Вадим сходил в комнату, включил какую-то музыку, тихонько.

- А мы с Вадиком, - сказала она не громко, - обвенчаемся на Рождество!.. – провела томным взглядом по Ане с Андреем, - а летом, ну в конце, - туда переедем, если успеем сделать! Так хочется быстрей! – завела она глаза в тёмное окно, - а большой дом, да? И тебе комната будет, а вид! Прямо за ручей, на новый посёлок туристов! – смотрела она на Аню.

- Там ёлочку сломали машиной... – вдруг сказал Андрей хрипло, - не совсем правда...

Анька сразу повернула голову к нему, посмотрела, как-то жалобно, проникновенно. Ольга следила взглядом за обоими. Подошёл Вадик, стал разливать чай.

- Я её, привязал... Выпрямил... – взглянул он Аньке в глаза.

- Чаю хотите? Кому чаю?

Они не слышали будто, смотрели друг на друга. Вадим сзади пощекотал Ольгу за шею. Она повернулась сразу. Он подал чашки молча.

- Вам с чем? Надо варенья? – улыбалась Оля.

Андрей очнулся быстро.

- Да, - только и сказал, потом вскочил с места, расстегнул куртку, вытащив пачку денег, положил с краю стола.

- Не с собой же таскать... Я... Выйду... Покурить хочу... – отрывисто сказал и неуклюже, но быстро вышел из-за стола.

Осторожно притворил дверь. Анька опустила голову, потупив взор.

- Да... Серьёзная сумма! – протянула Ольга.

Повисла тишина в доме.

- Решительный парень! – усмехнулся Вадим, - ты Ань, скажи ему что-нибудь... Видишь, парень мучается... Покуражился маленько. Потом смекнул, машину продал... Из-за тебя! Молодец! Видишь, чего задумал?!

- Катя рассказывала, - вспомнила Ольга, - Кирилл картины продавать начал! А потом, они вместе фундамент искали, камни возили... – улыбалась она.

- Ему не с кем больше посоветоваться, - сказал Вадим серьёзно, - я, мы тут, получилось интересно, брат с сестрой и сестра с братом! – усмехнулся он.

- Боюсь я... – почти шёпотом выдавила Аня.

Снова тишина в доме. Вадим вздохнул глубоко.

- Себя или его? – наклонилась близко Ольга.

Анька вскинула глаза на неё. Как небо после грозы. Чистые и влажные. Вдруг встала с места, и быстро пошла к двери. Вадик с Ольгой переглянулись. Вадька опять вздохнул.

- Зря мы... – сказал отрывисто.

- Я его знаю, - повернулась она к нему, - он тоже! Убежит ведь! Как решит, что! Видишь, теперь как ему!.. Сорок пять тысяч... Вадик! Ему шестнадцать уже!

- Стоят друг друга... – усмехнулся Вадим.

- Мы трудно жили, Вадик!.. – остекленел вдруг у неё взгляд.

- Ну, ну, ладно... – обнял он её за плечи.

Анька прикрыла за собой дверь. Темно в коридоре. Остановилась, всматриваясь в темноту. Колотилось сердце сильно. Старалась сдерживать дыхание. Казалось, даже на улице слышно его.

- Ты где? – спросила негромко.

- Здесь... – зашевелился огонёк сигареты в крыльце.

Осторожно ступала по шатким половицам. Встала в проёме. Теперь видно его профиль, на фоне открытой на двор двери. Стояла молча, прислонив голову к косяку. Сквозь неплотные доски крыльца пробивались светлые полосы неба.

- Ты из-за меня машину продал, правда?

- Да. Не это нужно...

- А что? – шарила она глазами по темноте.

Хорошо, что не было видно её лица. Легче говорить. И его не видно, отступил в тень, только огонёк сигареты и вспышки иногда озаряли очертания головы.

- Слышишь? – снова тихо произнесла.

- Слышу...

- Скажи, ты правда меня любишь, ты не говорил... – гуляли её глаза по темноте. Не видно было улыбку.

- Сомневаешься? – глухо отозвался он.

- Боюсь я... два года школы, потом...

- Не надо, про потом...

Аня всматривалась, всматривалась в очертания на крыльце, не могла разобрать. Смотрит он на неё, или нет.

- Знаешь, честно, я рада, что ты решил про домик! – улыбалась она в темноте, - только боюсь я... будут говорить... про деньги...

- Я же не украл...

- Да! Знаю! Все знают...

- Пусть. Я тут подумал. Посмотрел, как живут все! Сами не понимают! Только говорят, говорят... – замолчал он резко.

- А ты – решительный! – шевельнулась она, скрипнув половицей.

Слышно было, как он усмехнулся.

- Ты делай, что задумал! Слышишь? Я потом... Понимаешь! Не сейчас!..

- Да! – тут же отозвался он.

Теперь она усмехнулась громко.

- Ань... Ты иди, я сейчас приду...

- Угу! – снова громко отозвалась.

Или казалось так, что громко. Тишина давила на уши.

- Ты где? – скрипнула она половицей.

- Я сейчас... докурю только! Иди!..

- Ага... – повернулась она и на ощупь побрела к двери.

Андрей выглянул во двор, затянулся жадно и дрожащими руками бросил окурок в сад, через забор. Фейерверком полетели красные искры. Вдавил кулаки в глаза. Выдохнул резко и следом стал пробираться в дом по тёмному коридору. Остановился ещё раз у самой двери. Сильно потёр лицо ладонями и рывком открыл дверь.

Анька уже сидела за столом с чашкой в руке. Лицо как луна -–расплылось в улыбке. Вадьки не было, ушёл в комнату, зачем-то. Андрей остановился в дверях.

- Ну где ты там? – обернулась Ольга, улыбаясь, - чай остынет! Вадик! – крикнула она в комнату.

Вадим вернулся с трубкой в руке.

- Антону, звонил, возьму машину, провожу их! – улыбаясь смотрел он на гостей.

- Вадь... Опять за руль, ты же обещал, да ещё на чужой... Да такая... Машина такая, Вадь?

- Антон, нам не чужой... – усаживался Вадик за стол.

- Я не про это, Вадь... – сомкнулись у Ольги губы.

- Да не надо! – вставил Андрей, - доберёмся!

- Ох, ты!.. – покачала Ольга головой, пряча улыбку.

Аня бегала глазами по лицам, молча и с удовольствием, допивала чай.

- Оль, ну что ты! Теперь совсем не ездить? – водил Вадик бровями, - вон смотри, - усмехнулся он, - Катька, сама ездит! А я – бояться буду!..

- У Катьки, хранитель есть... – задумчиво произнесла Ольга, ни на кого не глядя, - небесный!..

Темно в поле. Светлыми островками лежал снег повсюду. Рыхлый, осенний. И трава уже похрустывала к вечеру. Вдали, не ярко мелькали редкие огоньки деревни.

У молочного комплекса, высоко над крышами горело два фонаря. То пропадали за деревьями, то появлялись вновь.

Аня шла впереди, неохотно переставляя ноги. Глядела по сторонам, поднимала голову вверх к выступившим звёздам на необъятномном небе. Близко, след в след шёл Андрей, заглядывая вперёд, на пропадающую с глаз тропинку.

- Скоро всё заметёт, не пролезешь... – тихо сказал он сзади.

Не услышал ответа, хотя знал, Анька слушает внимательно.

- Чего молчишь?.. – смотрел ей в затылок.

- Думаю...

- О чём?

- Слишком много всего, за раз... – улыбалась она в темноте, - не понятно теперь, как... – пожала она плечами.

- А чего непонятного?..

Опять не дождавшись ответа, он продолжил размышлять.

- Ольга сказала мне, что каждый год бригада по дому колхозу строить будет, а те, будут продавать за пятьдесят процентов, для молодых семей только. Короче, за пятьдесят тысяч, готовый дом... И строить не надо...

- Хи... – писккнула смехом Анька.

- Чего ты? – усмехнулся в ответ он.

- Так... Ты что? Самарин? Замуж, мне предлагаешь? – сказала кокетливо, не оборачиваясь.

Андрей улыбнулся молча, смотрел себе под ноги.

- Хорошо у Ольги... – сказал вдруг, - домой идти не охота... Так мне этот дом...

- Ладно, ладно! – оборвала она его, - без выражений, в школе наслушалась!..

- От меня, что ли?..

- И от тебя...

- Да не... Я...

- Посмотрим... – важно заявила она.

Он помолчал в ответ, смотрел на неё и ждал, что она скажет ещё. Потом снова.

- А тебе? Как дома?..

- У нас с Маринкой одна комната была, теперь я в Вадькиной, а в нашей – Маринка с Юркой будут жить... – молчала несколько шагов, потом опять, - всё равно, отчим, теперь Юрка этот... Чужие люди... Главное, Вадька уехал. Скучно стало... Не то что бы... Как-то... Совсем тоскливо...

- А сестра?..

- Не... В общем, она ничего, только..., у нас по-разному всё... А с Вадькой – хорошо! Он меня понимает...

- А я, - тут же ответил Андрей, - сестру не понимал раньше, а сейчас понимаю! И вообще...

- Что вообще?..

Андрей смотрел ей в след, осматривал её со спины. Задумался надолго.

- Что, вообще?.. – вдруг повернулась Анька с задорным взглядом на лице.

Приостановилась, заглядывая ему в глаза. Через пару шагов Андрей поравнялся с ней, остановился тоже. Анька уцепившись ему за руку, дёрнула вперёд, шагнув первая.

- Ну, говори! Что?..

Будто жаром отдала его сбоку.

- Понимаешь, с машиной этой... – шагнул он за ней, - что-то поменялось много... Думал. Думал. Про разное, там... Раньше не думал... И не про машину... Про неё, как раз и не думалось совсем... Но всё по-другому стало... Будто... Два года прошло...

- Почему два?.. – хохотнула Анька, повиснув у него на руке.

- Не знаю... Мне так показалось!

- О-о! – дурачилась она, заглядывая ему в лицо, - совсем взрослый стал! Серьёзный!

- Да ладно тебе... – криво ухмыльнулся он.

Пробирались, петляли по полю, стараясь не забираться в снег. Совсем тропинка потерялась. А расстояние, будто удвоилось.

Анька улыбалась, шла заплетая ноги, совсем прижалась к нему, ойкая, попадая ногами в ямы.

- Странная ты, - усмехался он, - доверчивая, а иногда, того гляди, как кошка вцепишься... Поцарапать готова!..

- А...а! – хохотнула она, - это, чтоб ты не расслаблялся, очень-то!

- Можешь, поцарапать!.. – протянул он руку, улыбаясь, - мне не больно!

Вдруг она стала серьёзной, заглянула в глаза быстро.

- А ты как?.. Под машину попал? Расскажи!

Он качнул головой неопределённо.

- Так... Ехал мимо... Я за бензином вернулся... Тогда, когда договорились, что заеду... Еду в общем... Смотрю, машина эта, у дома Антона стоит... Ну стоит и стоит... Красивая машина! Я ещё поглядел так... Сравнялся когда, он как рванёт в сторону... Потом говорил... Разворачиваться стал, а назад не посмотрел... Ну я, в колесо ему! В переднее! И кубарем, через руль! Очнулся на траве... А он дверь открыл, бежит ко мне, руки расставил... Глаза круглые, рот открыл. А я смотрю, мотоцикл где... Смотрю... Колесо в сторону, вилка внутрь ушла... Бака нет тоже... Улетел бак..., метров за десять!..

- Жалко мотоцикл?

- Да чего теперь!.. – криво усмехнулся. – Тут в общем – интересно всё! Мотоцикл, подарили! Потом машину тоже, почти!.. Теперь деньги!.. Столько денег!.. Задумаешься тут... Я не про машину думал! Всё по-другому стало...

- Судьба, значит! – многозначительно, с нажимом подчеркнула Аня.

- Судьба... – ухмыльнулся он.

- А я думала! Ну всё! Закружила башку машина... На меня и не смотрит... Вообще!

- Не ври! Сколько раз в школе подходил... Некогда! Некогда!.. Сама говорила...

- Ха! – выдавила Анька.

- Чего?

- Чего... На машине всё покатать хотел! Я думаю! Посмотрим! Если хоть кого посадит, другую, если хоть один раз только! Всё!..

- Не посадил ведь... Я её вообще... Из-за тебя... Ань!.. Давай договоримся сразу, а? Я буду думать теперь...

- Что?

- Ну с домиком!

- А чего договариваться?

- Ну как, теперь, вообще! Строить или как? Или что? И где вообще? В каком месте?

- Хм! – вырвалось у неё.

Подошли к деревне. Дом стоял садом к полю. Дорога шла рядом и на центральную улицу.

Аня свернула вдруг к самому саду. Остановилась у трёх берёз, там, где они грузили вишни на мотоцикл. Остановилась, прижалась к дереву плечом.

- Ань...

- Не знаю... Раздвоилось всё... Я уже к другому месту привыкла! Ну, мысленно! Там у Вадьки... Мне там нравиться теперь...

- Ань! А может рядом? За ручьём! И видно даже! Я подумал уже, только не знаю, как Антону сказать... Неудобно, как-то...

- Ох! Да он уже вперёд всё продумал на пять лет! И про Вадьку и про тебя и меня тоже! Ольга говорила...

- Чего?

- Да так, про неё с Вадькой! Антон всё продумал с Люсей и всё им помог... И тебе тоже! Уже помогает! Не понимаешь?

- Да! Я вижу... Ну так что, Ань?

- Какой ты быстрый!

- Да нет, ну всё равно! Теперь всё не так у меня, мысли другие... Вообще интересно стало! Жить интересно! Раньше думал, чего да как...

Анька слушала затаённо, прищурив на него глаза, с напряжением сжав губы, усмехнулась чуть.

- Теперь всё знаешь, да? – хитрым голоском подтрунивала.

- Представляю просто!..

- Ну чего ты, допытываешься! – вдруг хохотнул он и обхватил её сзади, неожиданно.

Анька свесила голову низко. Уткнулась шапочкой ему в подбородок.

- Хоть раз обидишь!.. – сказала тихо, - меня часто, обижали..., всегда... И дома... Вадька заступался всегда... – еле слышно говорила она, пряча глаза.

Её дыхание согревало ему грудь. Стояли не двигаясь.

- Не бойся... Ничего теперь не бойся!.. – гулко стучало у него сердце.

Как сроки не обсуждали, как не прикидывали, а погода в России, штука непредсказуемая. Уже и не осень и не зима ещё. Хорошо, если снегу нанесёт, да морозец лёгкий прихватит. А то, всё нет и нет... Нанесёт, растает. Ну какой тут туризм. В такую погоду, хорошо у печки сидеть. Тепло и сухо, а за окно и смотреть не хочется. На стекле – капли, а на дворе снег, вперемёшку с водой. Но повезло в этот раз. Бывает же так, что везёт! Нанесло снегу. Да много так, как в феврале. И лёгкий морозец ударил.

Антон вздохнул с облегчением. Летом, что! Есть чем туристов занять, а тут... Чего только не придумывал. Вспоминал, как в такую погоду, за границей работали. Но вест зарубежный опыт, здесь не годился. Нет тут ни отелей, ни баров, ни бассейнов... Да и вообще – смысл, - в другом здесь! Хоть туристы и знают куда едут, и зачем знали...

Но всё равно, нужно было что-то такое придумать, чего никто не ожидал, чтобы погода не противником была, а союзником.

Антон понимал и думал. Иногда с Люсей сидели вечерами, а то придёт к бабушке Варя и пристаёт с расспросами разными. Вадик уже пять дней был в Австрии. Ждали новую группу. Всё вроде, готово было, но Антон волновался. Но напрасно, стаяла ясная погода. Безветренно и солнечно. Будто помогал кто всем в Холмах. Всё здесь получалось, хоть и не сразу, но всегда получалось, как кто-то задумал. Все заметили, и не только в Холмах.

Вторая группа прибыла благополучно. Встречать в аэропорт, пришлось ещё микроавтобус арендовать. Даже с детьми приехали. И Том приехал наконец, и супругу свою уговорил. Настали у Антона горячие деньки. Но напряжение незаметно спало. Всё оказалось проще. При встрече – показали иностранцам видеокассету, где снимали встречу первой группы. А потом показали ту, как иностранцы прощались, обещая приехать непременно вновь. Брали интервью, даже советы вновь прибывшим. Это Антон придумал.

Всё потекло своим чередом. Только веселей стало, столько встреч! Расспросов, разговоров! Вот где домашние заготовки пригодились! Продукты, почти свеженькие! Угостили австрийцев и свежим хлебом! Своим! Да ещё каким! Они думали, в России только встречают хлебом – солью! А здесь, каждый день такие караваи в столовой. Иностранцы первый раз поняли, что такое – хлеб! Сами признавались. Эта была первая победа! Расположение завоёвано! Дальше – дальше проще!

По приезду собрались все в столовой. Антон весело рассказал что и как будет. Вроде инструктажа, только, как-то по-свойски, по-домашнему. Пошли провожать гостей по домикам. И тут, очередная неожиданность. У каждого крыльца стоял здоровый снеговик, метра два высотой. Из далека не видно, а подойдёшь!.. Всё как положено: нос – морковка, угольки вместо глаз, улыбка до ушей и с метлой конечно. А на голове, у кого ведро дырявое или кастрюля с ручками. Потеха изрядная для иностранцев, вот уж – чисто русская шутка. Да ещё шарфы повязали поперёк туловища. Посмеялись, пошутили. А у детей – глаза горели от изумления. Дальше больше. В первый же выходной прибежали дети из Покровского и Нижних Холмов. Расчистили площадку у столовой – возвели стены из снега вокруг с воротами и башенками. Облили всё это водой, подравняли – подчистили лопатами. Вроде – как городок снежный – или крепость получилась. Поставили какие-то флажки и шесты с тряпками. Иностранцы наблюдали с любопытством. Некоторые с ребятишками вышли поглядеть. Стояли рядом, улыбались. Когда стемнело, включили свет на площадке. Принесли столы и стулья, и расставили внутри городка. Потом появились самовары с начищенными до блеска боками.

Собрали иностранцев. Пригласили к столам. Включили музыку и горячие блины появились из столовой. Стало шумно. Ребятишек – тоже за стол усадили, те наскоро попив чайку, пригласили иностранных мальчишек и двух девчонок зажечь факелы. Вот что за палки с паклей торчали. Чем-то пропитанные – вспыхнули ярко! За столами – восторг, разговоры оживлённые! Все смотрели – как вокруг крепости в сумраке зажигались десятка три огней. Трепетали, потрескивали огни, отражались в зеркальных боках самоваров. Дети быстро нашли между собой общий язык – бегали вокруг, спрашивали, как кого зовут. В тот вечер ещё забаву приготовили, для детей конечно. Стреляли из лука по мишеням. Только зажжёнными стрелами! С шипом проносились огненные молнии в вечерней темноте. Вот где потеха была! Тут и взрослые не удержались! Долго длился вечер, расходиться никому не хотелось. А снежная крепость, так и простояла всё время, пока была группа. В другой выходной катались на двух лошадках с бубенцами в санях, набитыми пахучим сеном. Ребятишки увели иностранцев с горки на санках кататься. У тех, опыта нет, конечно, на санках, получалось больше так – на задах. Но от этого не меньше удовольствия получили. Почти все иностранцы – первый раз в жизни затопили в домике печки! Получили удовольствие, не меньше своих детей. Антон с Вадимом показывали науку. И воду из колодцев ни разу не доставали. Можно за водицей конечно в столовую сходить, но это не то! Хотелось всё своими руками! Причём всем захотелось!

Дивились австрийцы и на обилие зайцев в округе. Те, не стесняясь, утоптали ногами весь снег вокруг домиков. Лес-то начинался в двадцати метрах! Были и лыжные походы по лесу. И костёр на снегу с шашлыками и поездки в близ лежащие городки, а главное – наши, деревенские, не топорщились уже и относились к австрийцам просто и доброжелательно.

Часто и домой приглашали. Наши – кое-какие слова по-немецки выучили. Те, немножко по-русски пробовали. Так и изъяснялись, на удивление, понимание приходило быстро!

Европейский туризм – будоражил ум. А этот. Своеобразный русский – будоражил душу. Томас увидел – они с Антоном попали в точку. Дело будут расти! И не совсем туризм уже получался. Что-то другое, более глубокое, более проникновенное. Том спрашивал у гостей, как им тут нравится? Долго объяснялись. Потом, задумчивый Томас говорил Антону. Они говорят – здесь отдыхает душа.

Только сейчас, после второй группы Антон успокоился окончательно. Дела делали, работа шла по намеченному заранее плану, но пропала, наконец, тревога. Стало ясно. Туристы будут. Европейцам интересно. Предложенный вариант – пришёлся всем по душе и затрагивал какие-то неизвестные ранее струнки. Звучали эти струнки, манили. Притягивала чем-то необычная атмосфера. Вот и Фрау Эльза, не потеряла интереса к увиденному. Жило в ней необычное чувство и росло на удивление. Том приехал с конкретным заданием, относительно покупки земли под домик. И деньги вложила госпожа Крафт в строительство. Место – по возможности в Холмах, но на усмотрение местных властей. Ещё работа. Такой работе Антон был рад. Чувствовал свою причастность к чему-то большому, не имеющему пока ясного определения. Но все видели, творится в Холмах нечто новое. Доселе небывалое. Вот и Томас побыв эти две недели, посмотрев всё своими глазами, загрустил как-то, задумался. Но светлая грусть явилась. Может почувствовал. Вот он – какой туризм необходим. Нет такого в Европе. Может, это и не туризм уже, а другое что-то. Да и Холмы понравились ему. И люди здешние. Не ездили они на роскошных авто, не имели обширных коттеджей. И своих-то авто - мало было, и домики-то - перекошенные с зеленеющей крышей. Но жили эти люди, чем-то новым. Глубинная какая-то мечта росла в них, яркая и чистая. И сила у них имеется, чтобы осуществить её, и начали уже, сами того не осознавая, эти русские люди по-новому жить. Начали и открывают для себя постоянно новые откровения. Свои новые, неведомые возможности видят в себе. И не удивляются, а дальше и дальше, устремляется их мысль. И так далеко, что стабильная Европа, застыла своей стабильностью. И не понять и трудно догадаться и догнать их теперь, этих непонятных русских. Они не будут копировать Европу, они шагнут дальше, сразу через три ступеньки, минуя то, отчего всё равно придётся со временем избавляться.

Не мог Томас дать отчёт своим мыслям, выстроить их в логический ряд. Но тоже почувствовал. Почувствовал то, что можно почувствовать лишь побывав здесь какое-то время. Как бы впитать в себя дух обстановки. И ни какие объяснения не могли бы его убедить в этом, откажись он тогда поехать с Антоном. Ни его, ни другого нельзя убедить в том, что один цветок пахнет совсем по-другому, чем другой. Чувства решают всё.

Вот и Ирме Том ничего не рассказывал. Сказал коротко – приедешь, увидишь всё сама.

Жили они в домике у Ирины. Совершенно были свободны в своих действиях. Гуляли по округе, просто смотрели. Ходили на лыжах по лесу с Антоном и Кириллом. Обилие следов на снегу, удивляло и пугало немного Ирму. И совсем детский восторг вырвался однажды, когда рядом по стволу пробежала рыжехвостая белка, забираясь к вершине необъятной сосны. Только снегом порхнула в лицо – скрылась белка за ярусом веток. Но была же! Только что, была так близко. Казалось, протянешь руку и коснёшься пальцами пушистого хвоста.

Зайцев же – водилось в великом множестве. Будто специально дразнили австрийцев, появляясь то тут, то там неожиданно. И лосиные следы видели и лисьи.

Кирилл рассказывал подробно Ирме о здешних обитателях, о том как и кого встречал он, рисуя эскизы в этих красивых местах.

Сидели за чаем, долгие вечера. Сашка Севидов с Леной заезжали часто, по просьбе Антона. Удивительные сладости попробовала Ирма. Удивительные песни услышала. Хоть и не подлинный, не гармоничный перевод получался, но чудно! О чём поют, о чём думают эти молодые русские. И вовсе не выставляют всё на показ, как на ярмарке. Напротив, приходиться просить и спрашивать и удивляться от неожиданности, пытаться разобраться в сложных, но таких проникновенных чувствах. Они проникают в тебя насквозь. Просто нельзя не ощутить этого.

Хочешь, я проникну в твой дом?

Хочешь, я умою рассвет?

Хочешь, прольюсь тёплым дождём?

Хочешь или нет?

Любишь, запах свежей хвои?

Любишь, на закате мечтать?

Любишь, листопад наблюдать?

Слышишь слова мои?

Знаешь, как смеётся во сне?

Знаешь, как звезде полететь?

Знаешь, как апреля ждёт снег,

Что бы ручьём звенеть?

Ирма слушала песню с распахнутыми глазами, смотрела на этого простого парня с дешёвой гитарой в руках. Смотрела, будто увидела инопланетянина за окошком, в двух шагах от себя.

Да, прав Томас, это надо прожить, эти две недели. Посмотреть на улыбку этой девушки, Кати. Увидеть картины её молодого мужа. Просто погулять по их усадьбе. Поиграть с рыжей собакой, которая никак не хочет отдавать рукавицу, случайно обронённую. И стоят они, эти новые, небольшие и смешные на вид домики. А как хорошо внутри! Сидеть вот так, без всякого позерства и напряжения. Без пышных нарядов и горы хрустальной посуды. Слушать этих забавных парней и девушек. Слушать и удивляться, и удивляться. А потом лечь на маленькую кроватку и подумать про свою суматошную жизнь. И блёкнет, тускнеет сразу свет Европы. Бездыханным кажутся её застывшие сокровища. Нет жизни в них. Будущего нет. Только прошлое. Суетливое, шумное, наполненное излишествами и постоянной скрытой тревогой.

Показалась луна за маленьким окошком. Такая же, как в Австрии. И свет от неё такой же. Только ощущения другие. Глубокие и волнующие. Может это от другого света ощущения? От невидимого, который пульсирует где-то внутри, попутно с ударами разволновавшегося сердца.

И не хочется спать. Ну совсем не хочется. И Том, тоже ворочается и смотрит в потолок посветлевшей от луны комнаты.

Хочется думать! О чём? Какая разница! Хочется просто быть!

Везде Ирма побывала, всё Антон показал. Походили рядом с мужским монастырём. Постояла у молчаливых, огромных, каменных стен. Посмотрела на лица прихожан в соседней церквушке. Знают! Что-то они знают про жизнь такое, чего не понять никак сразу. И уж сомнение дрогнуло внутри, заколебалась незыблемая уверенность в том, что ты права, что точно знаешь, чего хочешь. И захотелось чего-то другого. Вот чего только...

А хозяйка, Ирина, рассказывала такое о монахах русских, просто не поверишь сразу... Но ей нельзя не верить, этой женщине. У неё так хорошо. И икона эта. Иногда Ирма откроет дверь, когда одна, и посмотрит в щелку на тёмный лик. Постоит несколько минут, отойдёт, тихо прикрыв. Да история...

Вечность! Вот! Они знают секрет вечности! Они чувствую это! И скоро поймут! Они-то, обязательно поймут! Удручает понимание того, что всё временно! Нет смысла в этом. И как не веселись, как не расточай удовольствия, тоска сосёт печень от ощущения, что когда-нибудь это всё кончится. И опускаются руки и пропадает вкус к жизни. Смысл? В чём смысл всего? Никто не мог ей ответить, да и не знал наверное. Но есть! Теперь она точно знает! Есть этот смысл. И главное, она поняла! Всё вечно! И она сама! Она знала, догадывалась раньше, что так. Но сомневалась, ибо ничто не могло подтвердить её слабые надежды... И только теперь, это понятие утвердилось окончательно! Всё вечно! И она сама! Как? Как это? Как прийти, понять, узнать? Это пока не важно, это потом... Но есть смысл всего! Обязательно! Обязательно он откроется. Не сейчас может, ну и пусть! Всё вечно! И перед этим – блёкнет всё! Пропадает страх и появляется надежда! Надежда становится – верой! И до любви – только полшага!

Том поглядывал на жену. Ходит как оглушённая. Живёт сама в себе и только глаза засветились. Засветились каким-то ощутимым светом. На все вопросы, Ирма только улыбалась. Иногда обнимет его за шею, поцелует быстро и опять. Смотрит куда-то в даль, на чернеющий ельник леса или на детей бегущих из школы и кидающихся снегом. Смотрит и молчит с улыбкой. Том приглядывался удивительно.

- Том..., - сказала она однажды, - как хорошо, что ты привёз меня сюда!

И всё, и ни слова больше. Когда собрались уезжать, она снова вернулась к этому разговору.

- Том, давай приедем сюда летом? Здесь летом хорошо, да? Ты ведь был?..

- Был! – улыбался Томас толстыми губами.

Вот и вторая группа уехала. В последний вечер, зажгли прощальный костёр, ходили вокруг, беседовали с нашими, кто понимал немецкий, и между собой особенно. Странное дело, но многие семьи перезнакомились между собой, стали друзьями. Намеревались, общаться и по приезду на родину. Но стали друзьями здесь, в России. И с нашими познакомились. Люсю с Антоном звали в гости. Ирину, Ирма приглашала к себе домой. Кирилл с Катей не одно предложение выслушали. А Вадима, Томас настоятельно просил приехать, по деловым соображениям. Практиковаться с языком особенно. Там, В Австрии, многие по-французски говорят, как и в соседней Швейцарии. Обещал Томас свозить Вадима и во Францию, к своим друзьям.

Вадим только чесал затылок, говорил Ольге озабоченно:

- Лучше б я на «Газели» ездил, здесь интересней!.. Да и спокойней как-то...

Теперь чаще стали заглядывать с Олей в Калачово.

Тамара Фёдоровна, присмотревшись к событиям повнимательнее, круто сменила свою нетерпимость к выбору Вадима. Даже, была довольна, и часто, ставила Ольгу в пример своей старшей дочери. Внимательно присматривалась и к младшей. Видела отчётливо – и она туда же!.. И этот мальчишка – двоечник, надо же, как себя повернул... Вот и пойми их, молодёжь эту! Видя, как бегают глаза у Аньки, не беспокоилась более так. Вообще, волнения последних лет, поулеглись теперь. Слава Богу, у Маринки теперь наладилось... А у Вадима и того лучше, даже за границей побывал! Вот так! А то, ездил бы на ветеринарном «УАЗике» по окрестным полям. А Ольга эта – и в правду его любит! И не плохая она совсем, наоборот даже! Зря болтали про девчонку, ну и что, что не получилось у неё в начале. Обманули, да бросили... А она, смотри-ка, не опустилась сразу, как бывает, выстрадала своё счастье!

Стало легче Тамаре. Поспокойней стала, даже задумали с Игорем машину, хоть какую-нибудь приобрести. Вот – остался теперь маленький Игорёк. Его сын. Тоже! Оба хлебнули горя. Рано умерла жена, жить бы да жить. А он – ребёнка ни на шаг не отпускал, никому не доверял. Пока не встретились они, только что переехавшие из города. Тамара, оставила там своего мужа, встретившего там женщину, и объявившего, что нашёл, наконец-то, свою любовь! Совсем молодая ещё! Не вынесла такого, уехала в деревню, с тремя детьми. Вадик, уже отсюда в Армию призывался.

Так и рассуждала Тамара. Улеглась суета, наметилось какое-то постоянство, очертилось обозримое будущее. Нашлось время теперь и понаблюдать спокойно, и порассуждать про свою жизнь. Вот Антон у них например, странный парень!.. Не много таких теперь. Все – под себя гребут, а этот, помогает всем, устраивает всех. А сам-то, как жил в своей развалюшке, так и живёт... И Ольге вот, домик подарили и парнишке этому машину отдал! Вот чудной! Однако, люди к нему тянутся...

И ему никто не отказывает, если что надо... Напротив, для Антона – готовы всё сделать! Да в самом деле! И людям работу дал, и уважать как-то себя стали, и туристы из-за границы ездят теперь в такую-то глушь. И вот диво! Нравится им тут!.. Да!.. Видно, не всё у них там сладко, как показывают, да говорят. Да что там в самом деле!

Ведь у нас-то, вокруг, красота! И леса какие и чисто, нет никаких заводов вредных, да свалок вокруг. Вот, сами-то, только огляделись! А то всё не до того, с этими заботами. А теперь, вроде, как-то жизнь устраивается. И люди вокруг, посмотришь, вроде неплохие люди.

Интересно у них в Холмах, вообще! Как строить начали странно. Вроде, как хутора раньше! Сады разводят, аллеи сажают! Интересно! Да что, в самом доме! Мы что, не люди что ли? Тоже хотим в красоте жить да в любви! А если не получается, так сами и виноваты. А кто?

Стояла Тамара у окна, улыбалась незаметно для себя. Зрачки расширились и застыли. Думала, мечтала. А что? Мечта ещё жила! Это хорошо, значит, человек на многое ещё способен. Способен на всё! А как же?! На то он и человек! Нет, странно у них там, в Холмах. Хорошо как-то. На душе легко... Надо опять сходить. Анька вон, без конца туда-сюда, не удержать ни чем! Чуть что: «Мам! Я в Холмы сбегаю! К Вадьке!» Конечно, к Вадьке она!..» – улыбалась Тамара. – Нет, в самом деле! Хорошая у них компания там, что ни говори! И всё молодёжь! Она вздохнула, выходя из раздумья.

Белым-бело за окном. И всё валит, валит снежок. Ну и намело нынче!

Звонок среди ночи. Люся сразу открыла глаза, поднялась с постели, вглядываясь в детскую кроватку. Спит Светка. Машинально взяла аппарат.

- Алло? – спросила сонно, - дом? Какой дом?

Заворочался Антон рядом, заворчал спросонья.

- Что они? С ума посходили там!.. Сказал же, не звонить ночью по делам... – смотрел жмурясь на жену.

Она медленно отвела телефон от уха, застыла от неожиданности.

- Что там? – приподнялся он на локте.

- Дом горит... – чуть слышно выдавила Люся.

- Дай! – схватил трубку Антон вместе с ладонью жены.

- Вскочил, как пружина.

- Алло! Кто это? – заговорил громко.

Из трубки звучал быстрый голос Сашки Севидова:

- Алексеич, это Сашка Севидов! Тут у нас дом горит пустой, рядом с Ольгиным, где её родители живут! Тут переполох такой! Они уже вещи вытаскивают, тут Андрюшка, да я, да ещё мужики! Бабка тут, голосит у них! Не знаю, Вадьке звонить или нет... Ольга занервничает, а ей бы не надо... Не знаю, что делать... Может, подкатишь, поможешь, я уже Кириллу позвонил... Обливать надо, не то оба полыхнут... Алексеич, думай сам! Время идёт, побежал я!..

Голос пропал. Антон замер на секунду. Вскочил, стал одеваться быстро.

- Антош! Чей дом? Где это?

- Люся... – на ходу заговорил он, - сейчас мы уедем, позови Ольгу... Посидите тут пока!

В окна ударил свет. Подъезжала машина. Антон быстро глянул в окно. Зелёный «Форд». Пробежали по двору. Кирилл с Катей, увидев свет в окнах, зашли в дом.

Быстро перекинулись приветствиями. Антон – Кириллу:

- Звонил Вадьке?

- Ещё нет... Может без них?..

- Ох не знаю! Ладно, я сам! На твоей поедем?

- Не завалиться бы... Так и будем сидеть!..

- Правильно! На! Заводи! – подал ключи Кириллу, схватив телефон.

Катя бегала взглядом по лицам, потом сказала быстро Люсе:

- Я к Оле пока, потом придём сюда...

Минут через десять, обе машины, раскидывая по сторонам снег и кивая носами, летели по объездной в нижние Холмы. Бешено плясали в темноте лучи фар и комья снега летели из под колёс, освещаемые светом. Зарево увидели ещё сверху, из своей деревни.

- Оленька, ты зря поехала вообще-то, мы и сами всё сделаем, а ты мешать только будешь... Ты, посиди сейчас с Леной там... Маму твою с бабушкой, мы отправим тоже, а мы сами... – как можно спокойнее говорил Антон.

- Да... Убедишь её... – ворчал Вадик, сидя рядом.

Ольга молчала. Только глаза напряжённо всматривались в алеющий снег. И отражался маленькими красными точками в чёрных зрачках бушующий столбом огонь. Сходу влетели в деревню. Кирилл, ехавший первым, развернулся боком, воткнув машину в сугроб, чтоб не мешала. Беспорядочно бегали люди. Когда заглохли моторы, надавил на уши шум и треск огня.

Ольга распахнув дверь, рванулась в дом родителей. Вадик еле удержал. Увидев, подбежал Сашка Севидов.

- У нас они... – сказал сбивчиво, - и Антону с Кириллом, - воду по лестнице подавайте, мы с Андрюшкой на крыше плескаем, мужики запыхались уже... Может и ничего...

Вадик молча потянул Ольгу за руку в дом Севидовых.

- Я сейчас...

Переглянувшись, Антон с Кириллом быстро зашагали за Сашкой. Прошло какое-то время, приехала пожарная машина из Покровского. Полетела струями вода. Сразу послышался треск. Гул огня стал слабеть. Только тучи искр взвились вверх, в чёрную шапку дыма. Было безветренно, кругом валил редкий, лёгкий снежок.

Дом отстояли. Только обуглилась стена немного и начисто сгорел забор. Лопнули некоторые стёкла. Наблюдая это зрелище, из окна соседнего дома, не выдержало сердце у Олиной бабки. Вызвали «скорою». Когда подъехала машина, в переполохе не заметили. Забрали бабушку в город. Только до города она не доехала. Остановилось сердце. Измученная душа – покинуло бренное тело. Может потом душа её увидит, поймёт, что её именем назовёт внучка своего ребёнка, тем самым призывая бабушку, побыть своей душой рядом.

Быть рядом и радоваться новой, необыкновенной жизни. Ведь жизнь – не кончается никогда! Но кто и как живёт, это – только от себя зависит. Что создашь, то и получишь. Этот закон нельзя не отменить, не исправить. Ибо он вечен. Так же, как сама жизнь.

Похоронили бабушку. На Покровском кладбище. Антон распорядился подремонтировать дом. Но вот не задача... Как говорят, пришла беда – отворяй ворота... Мама у Ольги слегла после этого случая. Вадим, предложил Оле забрать её к ним. Успокаивал Ольгу как мог, казался бодрым и деятельным. Приходила и Тамара часто. Там и познакомились с Людмилой Борисовной. Горе – людей сближает. И проявляется каждый – кто он на самом деле...

Вроде всё обошлось. Всё успокоилось постепенно. В Холмах – атмосфера другая. Какая-то светлая энергия парит, и летит душу. И люди, другие немножко. Людмила почувствовала сразу. Только ноги, плохо держали тело. Стали болеть, отказывать. Долго не походишь.

Андрей, истопив печь, ходил одиноко по опустевшему дому. Гулко раздавались его шаги в тишине. Ничто не шло на ум. В школе – просто улетал мыслями куда-то. Его не трогали.

Сашка Севидов заходили часто с Леной. Звали в гости. Тормошили, веселили. Не давали покоя. Что б одиночество не поглотило совсем. Ольга с Вадимом, теперь сюда часто наведывались. Приглашали ночевать к себе. Несколько дней после похорон, провёл у Вадима с Ольгой. Потом отказался. Понятно. Тесно здесь, хоть и хорошо очень. Попробовал один ночевать. Только не вышло ничего, не смог. Проходил всю ночь по деревне туда-сюда... Ни к кому зайти не решился. Везде – дети маленькие. Только мысли об Аньке и грели от холода.

Ей и рассказал всё. Она – Вадиму. Так и узнали все на другой день.

Пригласила к себе Андрея Ирина. Пожить, пока не решится всё. Он, конечно, ни в какую!.. Неудобно... Оля тогда твёрдо настояла, что бы не капризничал, сказав, что и её Ирина Даниловна спасла от одиночества, вернула вкус к жизни, и ему поможет непременно.

Андрей, выслушав, согласился. Он верил сестре. А больше всех – Анька радовалась. Ходить к Андрею боялась после похорон. Теперь – все в Холмах. Теперь всё будет по-другому. Не понятно пока, но как-то иначе. Но верили все – будет лучше. Всем лучше.

Стоял многоснежный и мглистый февраль. Только предчувствие весны уже витало по округе. И можно скоро будет приступать к строительству. Вот, только снежок стает, тогда и начнутся перемены. Разом! Хлопотливая весна будет! Но хлопоты ожидались – приятные... И Оля родить должна, и свежие брёвна из под снега вытаят. Тогда можно начать строить свой домик, своё семейное гнездо. Руки чесались у Вадима, как хотелось начать быстрей. Только и разговоров с Олей: - о доме, о саде, о пустующей пока земле. Много земли! На всё хватит! И воображение рисовало – прямо, фантастические картины!

Много и внимательно приглядывалась Людмила Борисовна к новой, непонятной ей жизни. Смотрела эскизы на экране монитора, слушала разговоры о планировках, финансах, загранице... Услышала впервые новомодные слова – дизайн, топография, ландшафт... Да, другой жизнью тут живут, непонятной пока, и поэтому пугающей ещё. Но привлекала она, эта странная жизнь, притягивала своей загадочностью и искренностью. Будто это близко к тому, как и должен вообще жить человек.

Сергей Борисович, заходил запросто, бывая в деревне. Без церемоний, по-простому говорили про разное. Больше о будущем посёлка. Сокрушался Борисович.

- Эх! Рискнём таки!.. Тянут, тянут, не да, не нет!.. Вроде и не отказывают, всё бояться чего-то, - говорил он про начальство. – А то, вот, уйду на пенсию, буду себя казнить, что не поддержал хорошее дело! Нету, как говориться, аналога! Вот и бояться они! Что получиться? Кому отвечать? А? А нам жить тут!.. Вот так! Пока они там, то, да сё... Мы сами справимся, своими силами... Так, Антон Алексеевич?

- Справимся... Но поддержка, не помешала бы...

- Понятно дело! – ударил себя по коленке глава, - да хоть не мешали бы... Вон! – опять поднял он вверх руку, - Кирилла проекты, какие институты поддерживают! Так что, и у нас есть чем крыть! Так ведь? Людмила Борисовна? – поворачивался он к ней.

Людмила, только улыбалась застенчиво, слушая внимательно такие разговоры. Что тут скажешь... Никогда её мнения не спрашивали. Только указывали всегда.

Работа шла своим чередом. Приезжали группы туристов. Всё было спланировано, всё готово. По весне – новая партия домиков будет строиться. На другой стороне ручья, впадающего в речку. На этот раз, учли прошлогодние недочёты. Спланировали всю инфраструктуру, но ненавязчиво, с толком поставят домики, где посадки сделать, где дорожки, но как бы естественно, случайно возникло. И бани небольшие при домиках. А то с банями, курьёз вышел в первом посёлке. Не подумали! А русская баня – первый интерес для туристов! Приходилось договариваться с людьми, для тех, кто помыться желал, да попариться. Впечатления – крайне восхитительные! Говорили гости – как заново родились! Нет такого в Европе. Там – полоскались только. А здесь – целебный эффект, о чём Антон специальные брошюрки заказал с рецептами русской бани, со времён весьма далёких.

Туристы теперь, по приезду на родину, и сами хорошую рекламу делали. Личный опыт, рассказы, видеоматериалы, вдохновляли всё новых и новых желающих. Томас говорил, что этих желающих становиться всё больше и больше. И судя по всему, процесс будет расти. Даже оба маленьких посёлка – не удовлетворяют спрос. У некоторых гостей появились мысли – купить здесь кусочек земли и поставить домик небольшой. Ездить – когда захочется, без длинных церемоний и условностей. Наши – тоже за границей, недвижимость покупают. Европейцы – у нас. Интересный процесс наметился!

Некоторые хотели – по деловым соображениям, некоторые – просто отдохнуть, насытить своё любопытство и ещё что-то, непонятное им самим.

Людмиле Борисовне, Антон предложил работу. На складе, вроде как по прежнему профилю. И рядом, в двух шагах, и на четыре часа всего. Принять продукты, выдать продукты. Но тут другое дело. Продукты, во-первых, не мешки да железки... Во-вторых, здесь всё чётко организованно, по часам. И ответственность и деньги немалые, не то что на колхозных складах, никчемный товар, да мыши кругом. Раз в день, может и потребуется кому что. Сиди, да зевай. А не уйти никуда... Тут другое дело!

Заробела сразу Людмила, да и боялась подвести Антона. Ноги – плохо двигаются. А там хочешь, не хочешь, крутись... Всё же решилась. Вникала сразу, что к чему. Бумаг много, сертификатов! Новые правила тут! Непривычно...

Оля уговорила, помочь с Вадиком обещали. Если учёт – у них. Вся информация – в компьютере. Побаивалась сперва. Ещё бы! Это на колхозных складах – товара на две копейки, а канители столько...Надутые важностью конторские, сопят, да тянут резину! Решить пустяк – времени кучу надо! А тут, только поворачивайся. Но интересно! Новые люди, в большинстве – знакомые, новые разговоры. Да и весело как-то, незаметно летит время.

В один из дней, когда стало теплеть, к дому Ольги подъехал Антон, на знакомом всем УАЗике. Посигналил, деловито хлопнул дверцей. Когда вышел Вадим, заговорил с юмором:

- Вадик! Принимай аппарат – махнул не глядя... Чего? Не узнал что ли?..

Вадик узнал. Смотрел, то на машину, то на Антона, не понимая.

- Списать хотели, да продать! Им «Ниву» Борисович выхлопотал, зимой мол, холодно в машине! Старичку этому не сделать ничего, так ездит, да и всё...

А я им – пообещал рамы поменять летом на комплекс. Теперь своя столярка...

Ну... Пришлось доплатить чуть-чуть! Но мелочь... Вот, владей!.. А то, зам начальника, а пешком ходишь! Потом, мы подделаем его, он ещё твою «Газель» переживёт! Ну что стоишь, на ключи!.. – протянул Вадиму руку.

Вадик шагнул не смело.

- Антон, ну ты...

- Чего, не нравится что ли? – балагурил довольно, - сам, вроде, собирал! Вот езди теперь! – опять хохотнул он. – Документы – завтра отдам!

Вадик всё понял. Улыбался. Качал головой только. Антон скорым шагом ушёл домой. Вадим ещё постоял немного, обошёл вокруг машины, заглянув внутрь и, тоже, спешно направился в дом.

- Оль! – открыв дверь, заговорил сходу, - Оль, прокатиться хочешь? Ты тогда отказалось!.. – улыбался, ожидая ответа.

Ольга смотрела в окно удивлённо раскрыв глаза. Потом улыбнулась, вспоминая. Спросила вдруг:

- Это как? Это кому?..

- Да нам! Кому... – хохотнул Вадик легко, - ты же знаешь, как с Антоном... Бесполезно отказываться...

- Да?.. – растерялась она.

- Ну, что? Хочешь прокачу!.. До речки!

- Да куда вы!.. Оля! – встревожилась Людмила, - куда тебе трястись!

- Да тихонько мы!.. Накатом! – успокаивал Вадим с улыбкой.

- Поехали! – засмеялась Ольга, - а красить будешь?

- Конечно! Не успел тогда... Теперь, уж точно перекрашу!

Сели в машину. Вадик спросил, разворачиваясь:

- Ты уже привыкла к ней, да?

- Да, только тарахтит сильно...

- Сделаем, запустили машинку... Труба худая...

- Нам не рассчитаться с Антоном... – грустно улыбнулась Ольга.

- Думаешь, надо это ему?.. Ему друзья нужны, помощники, что б... Ну, что б... Желание было... Такое же... Делу его помогать... Мечта у него, понимаешь?

- Знаю! Мне нравиться, что он делает... Для всех, значит и для себя... Он хочет, что б всем хорошо было... И он среди нас... И дети его... Он молодец!

- Да... – улыбнулся Вадим, тихонько разгоняясь.

Дорога была расчищена до самой реки. На снегу, виднелись следы от полозьев саней и частые отпечатки конских подков. Машину немножко потряхивало.

- А машину, сделаем, - помолчав заговорил Вадик, - видела, у Олега какая?.. У Кирилла прицеп попросим, будем строить, - здорово пригодиться. А «Газель» наша, всегда занята... Весной опять такая карусель будет!.. Антон ещё машину хочет, только не решил ещё какую...

Опять замолчали оба.

- Оль, а с венчаньем как? Может, на Пасху, тогда? Ты на праздник хочешь, обязательно?

Ольга улыбнулась, глядя перед собой на дорогу.

- Теперь уж, после родов только...

Блестел корочкой, искрился на солнце мартовский снег. Тёмной каймой редели кусты у речки. Дорога за спуском кончалась. Большой разворот и всё. А дальше, тропинки во все стороны. Летом, Сашка Севидов со своим соседом-учёным, решили сделать мост у каменника. Не большой, но что б можно было проехать на машине и на лошадке. В разлив отметят, до куда дойдёт вода, что бы точно длину определить.

Снег стал рыхлым, вязким. Машина разворачивалась, скользя всеми колёсами.

- Что, доволен, да?.. – повернула Ольга глаза, скрывая улыбку.

Вадим покачал головой рассудительно.

- Конечно, Оль! Плохо, разве?.. И к вашим добраться легко, а то ползи по снегу... И если что, не проси никого... Знаешь, всего потребуется? Ты вот, у Катьки спроси!..

- Да знаю... – улыбнулась Ольга, - рассказывала она!

- Оль! А ты «Ниву» видела?

- Нет, Ирина Даниловна теперь пешком до нижней ходит, а машина там стоит, что бы из-за неё одной не ездил сюда...

- А ты к нам не хочешь?

Ольга рассеянно покачала головой.

- Нет... Её тяжело одной... Я не могу её оставить... И мне, вообще-то, нравиться! Такие случаи бывают... – покачала головой Ольга, - просто... Рассказать?

- Расскажи... – взглянул внимательно Вадик.

- Недавно один мужчина пришёл, из Покровского, искал, где она живёт, - начала рассказывать Ольга.

- Пришёл поблагодарить её. Он считает, что она его излечила. От одышки. Мы ещё осенью к нему ездили. К его собаке...

Вадик подъехал тихонько к дому. Заглушил машину. Ольга продолжала свой рассказ об удивительной истории, которые с Ириной происходили часто.

- У него собака такая красивая, большая. Лайка вроде. Такая пушистая. Когда маленькая была, просто бегала вокруг, гуляла. Потом, соседи бояться стали. Выросла. Не знаю, чего там. Он её посадил на цепь. Это он рассказывал. Сначала ничего. Потом стала ненормальная, какая-то. Визжит, истеричная стала. Бесится, по земле катается. Долго так. Он говорил, гулять когда поведёт её на верёвке, она тащит его, тащит. Он бежать не успевал. А отпустить, нельзя. Боялся. Говорит, что у неё на уме, не поймёшь. Кинется ещё на кого... Так и держал на цепи. А гулять перестал. Стал задыхаться, когда бежит она, ну, тащит его. А собака большая выросла. И всё рвётся, бесится. Он подумал, может заболела чем, или что ещё случилось. И сам злится на неё, и жалко её.

Вот Ирину и вызвал. Мы поехали к ним. Посмотрели. А Ирина Даниловна постояла, поглядела, и сказала ему, что собаку должна забрать на некоторое время. Но, что бы он её подержал.

Я не помню, его вроде Константин Михайлович звали. Он собрался. На поводок её зацепил и в машину затащили, вон туда назад. А она визжит, лает, упирается. Я вот тут, вперёд села, а Ирина с ним сзади. Он повернулся и собаку держит коротко.

Потом поехали. Из деревни выехали, он думал собаку в лечебницу повезут, я тоже сначала думала. А когда полем проезжали, Ирина Даниловна остановила машину и сказала ему, что бы собаку он отпустил. Он испугался сначала, говорит, убежит, не поймаешь потом. А она говорит, пусть побегает немножко, не убежит.

Он сомневался, всё говорил чего-то. Потом отпустил всё же. Собака как рванёт по полю!.. И давай носиться вокруг. Остановится, посмотрит на нас и опять понесётся. Ирина Даниловна всё смотрела, смотрела внимательно. Ничего не говорила. И он тоже, стоит, ошейник в руках держит. Тоже молчит и смотрит. Собака долго бегала вокруг. Потом поспокойней стала. Стала нюхать кругом всё, трава уже вялая, а она остановится, поест чего-то, опять побежит. Он хотел уж за ней идти, ловить, но Ирина Даниловна сказала, что не надо. Что мы не торопимся. Собака побегает, остановится. Потом к нам стала подбегать. Он опять хотел поймать, а Ирина снова не дала, а потом и вовсе, всем велела в машину сесть. Собака уже совсем успокоилась. Ходит, нюхает вокруг. Подойдёт, опять отбежит. Даже посидит, опять походит. Мы, наверное, час так на поле провели.

Он молчит, ничего не понимает. Ирина ему говорит, что бы собака травки какой-то поела, она сама знает какой. А я поняла тогда. Не из-за травки. Я, просто, догадалась. Но сомневалась.

Потом она собаку подозвала. Та, прибежала сразу. Угостила чем-то, потрепала за шкуру. Собака хвостом машет, руки ей лижет. Тогда она взяла ошейник у него и подцепила спокойно. Постояла немного с собакой, та, не рвётся никуда. А потом вообще – легла у её ног и всё.

Ирина и говорит ему, что всё, можно домой ехать. Собаку она вылечила. Хозяин удивился так, не знает чего делать. Вышел и молчит. Думает, ничего не говорит. Ирина села в машину и собаку себе в ноги завела.

Приехали мы обратно в Покровское. Она собаку вывела, а та, спокойная такая. Хвостом виляет и на неё заглядывает. А хозяин рядом стоит. Ирина сказала что нам пора, улыбается и поводок ему отдала в руки.

Он молчит, не понимает ничего, или всё думал о чём-то. Даже спасибо не сказал. Мы сели, попрощались и уехали сразу.

Ольга замолчала, глядя в грязное окно УАЗика. Вадик, сидя вполоборота, сидел не двигаясь, слушал. Ольга шмыгнула носом, посмотрела на него, чуть ухмыльнулась себе, потом опять в окно.

- Недавно он пришёл, нашёл её, где её дом. Подождал, когда с работы вернётся. И рассказал ей. А она, мне потом. Рассказал, что понял в чём дело, догадался сам. Посадил потом собаку на проволоку с кольцом. И цепь пристегнул к проволоке. Ну на длинную, такую, что бы бегала по проволоке далеко. Она, говорит, сначала и в будку не залезала. Ляжет, где-нибудь в траву и лежит. Если дождик, то в будку, а так нет. Далеко бегать стала, через весь двор и в огород даже протянул. И кормил, где лежит, а не у будки, как раньше. Собака успокоилась вроде. Он и гулять пробовал. Уже не рвётся так. А выйдет за деревню и отпускать стал. Сперва боялся только.

Потом заметил, говорит, что дышать легче стало, не стал задыхаться. А так и ходил когда, задыхался. А тут, говорит, через некоторое время, сам когда, легче дышать стало, свободнее...

Ольга опять посмотрела на Вадика, замолчала.

Потом снова.

- Он Ирине стал рассказывать, что понял всё. Стало стыдно ему. И решил, что как чудо вышло. Его, мол, Бог наказал, что томил животное, вот и задыхаться стал. А сейчас, мол, нет, - стало легче... И пришёл ей спасибо сказать. Ещё сказал ей, что надо ей людей лечить тоже... Вот... Только он не знает, что она давно лечит. А кто понимает, давно догадались и знают все уже...

Ольга передохнула.

- Нет Вадь, я с ней останусь...

Вадик вздохнул тоже.

- Да-а... – мотнул он головой, улыбнувшись и посмотрел на неё.

- А давай мы тоже собаку заведём, а? Большую, какую-нибудь, а, Оль?

Ольга усмехнулась шумно, помялась на сиденье.

- Вот, переедем когда... На новом месте!.. – посмотрела на него с улыбкой.

Вадик положил ладонь на её живот, погладил робко.

- А как думаешь, он слышит, понимает чего-нибудь? Ну, чувствует?

- Конечно! Катька говорит – всё чувствует! Даже можно с ним разговаривать, это – как воспитывать уже!..

- Да?! – громко усмехнулся Вадик, гладя ладонью по её животу, - ой! Как дёрнется!.. – неожиданно хохотнул он.

- Видишь! Он тебя чувствует!

- Да? – бросил короткий взгляд, – наверное!.. – замолчал он, глядя себе на ладонь.

- А у Кати, - положила свою ладошку она сверху, - у них Никитка и спит с Тимкой! Тимка дома, он подползёт и играет с ним. А потом уснёт тут. У него шкура такая! Тёплая!.. А Тимка, Катя говорит, лежит и не шевелится, пока Никитка не проснётся. Проснётся, а он как рванёт к двери! Заскулит! Когда в туалет захочет! – смеялась Ольга, - а Катька рассказывала, как в первый раз оставила его, с собакой, летом ещё... Они гуляли, Никитка сидел под деревом на одеяле, ну лежал вернее... А Катька говорит, слышу, телефон дома, я говорит, посмотрела, посмотрела, Тимка рядом бегает, недалеко, и домой!.. Прибежала, разговариваю, а сама в окошко смотрю. А он сразу подбежал к покрывалу, и топчется, топчется вокруг Никитки!.. Ходит вокруг, озирается по сторонам. Она поговорила, а сразу не вышла. Дверь приоткрыла, и смотрит в щёлку, что дальше будет? А он скулит, понюхает его, наклонится и смотрит на дом и вокруг смотрит, опять наклонится к нему!.. А когда Катька подошла, он, говорит, залает как!.. Отругал!.. Повертелся ещё, помахал хвостом и опять, убежал куда-то!..

Вадик улыбался, слушая.

- Возьмём собаку... Вот, дом только построим!.. – взглянул он на палисад.

- Построим!.. – глубоко вздохнула она, мечтательно улыбаясь.

- Ну, что, Оль! Пойдём?

- Пойдём! – снова вздохнула она с улыбкой.

ТАМ, ЗА РУЧЬЁМ...

Небо весной всегда голубее. И прозрачнее воздух. И облака, не как зимой - не расплывчатые серенькие... Сбились, словно пенные шапки, отливают белизной крутых бочков. Как купола бесчисленные одни за другими возносятся под самым солнцем. Двигаются медленно, даже лениво. Будто разглядывают сверху, что там теперь творится на просыпающейся земле?

А земля, отдохнувшая за зиму, освобождается от снежного покрывала. Обнажает свой покров, подставляет оттаявшие бока навстречу солнечным лучам.

А уж солнце не скупится на свет и тепло, не как в феврале!.. Даже пожигает маленько в безветреную погоду.

Весна! Время надежд и ожиданий. Время мечты и время любви!..

- Ну и куда теперь? – раздался насмешливый голос Ани.

Андрей повернулся к ней. Против солнца не видно выражения лица. Кажется – усмехается.

- Давай руку!.. – спустился он к самому руслу ручья, где ещё широко лежал снег толстым слоем.

- Ага... Провалиться хочешь? – театрально усмехнулась Анька.

Андрей помял перед собой снег, нога свободно уходила вниз...

- Сейчас перепрыгну! Я тут на машине проезжал, тут не глубоко было...

- А-а!.. Это когда тебя вытаскивали?! – засмеялась она стоя на верху протаявшего берега.

Покачивалась, глубоко засунув руки в карманы куртки. Разгулявшийся весенний ветерок крутился по верхушкам холмов. У неё разлетелись волосы в лучах яркого света. Прямо за спиной солнышко. Он засмотрелся – любуясь.

- Чего, не перейти? – услышал её голос.

Не рассмотреть лица. Только лёгкая фигурка на панораме неба, да волосы на ветру в ореоле солнца.

- Сейчас перепрыгну... – стал пятиться он назад.

- А я?

- Сейчас... – сосредоточился он перед собой и дважды напряжённо шагнув, прыгнул вскинув руки.

Но толчка не получилось. Ноги застряли в рыхлом снегу и он, как воткнутые в стог вилы застрял в снегу почти в самом русле. Сразу почувствовал студёный холод воды. С трудом вытаскивая ноги, сделал несколько шагов вперёд на тот берег. Потопал, о прошлогоднюю пожухлую траву.

- Что?.. Промочил, да? Говорила тебе – журчит! – громко говорила с того берега Анька.

- Ничего... Сейчас перенесу тебя! – разглядывал он её, жмурясь от солнца.

- Что? По воде?..

- Всё равно промочил... Не обратно же идти! Вот место! – кивнул он назад, - не обратно же идти!

- Ну ты, что! С мокрыми ногами будешь?.. Давай назад, переоденешься, сходим и обойдём... Слышишь?

- Да ну чего, Ань! Почти пришли... Спускайся! – шагнул он в снег, к руслу ручья.

- Нее... Ты меня сейчас свалишь! – хохотнула она, глядя как он тяжело вытаскивал ноги из рыхлого снега.

- Ну чего, Ань, назад что ли идти?.. – раскинул он руки, - посмотрим, обойдём, палочки воткнём, хоть видно будет! – стоял он по колено в снегу.

- Вылезай!.. – улыбалась она, - вот заболеешь, простудишься, будет тебе место... На кровати!..

- Ань, не каркай... Ну... Спускайся! Давай руку!.. – выбирался он из снега.

Аня сделала несколько шагов вниз, скользя по влажной земле, подошла вплотную к белой кромке снега. Из глубоких следов медленно сочилась зеленоватая вода. Она поморщилась, передёрнувшись всем телом, скосила на него глаза.

- Жалко тебя... – усмехнулась криво.

- Вот и пожалей! Погреешь!.. – улыбался он шагнув ближе.

- Как бы тебе!.. Шустрый больно!.. – встрепенулся у неё голос.

Смотрела на талую воду в следах.

- Ладно, всё Ань!.. – быстро подхватил он её и сразу шагнул в снег.

- А!.. – обрывком вскрикнула она, цепляясь пальцами за шею, - сумасшедший!.. – полушёпотом хохотнула она, опустив низко голову.

Слушала, как из под снега под ногами хлюпает вода. Только перебрались на тот берег, дойдя до кромки земли, Анька выскользнула из его рук и отойдя в сторону стала поправлять забравшуюся под мышки куртку, глядя на его мокрые ноги.

- Вот, чего теперь... – крутила она губами, жалобно улыбаясь.

- Сейчас... – осматривался он.

Нашёл место посуше и уселся, стаскивая ботинки. Выливая воду, отжимал носки. Анька смотрела, съёжившись, потом хохотнула, оглядываясь вокруг.

- Смешно, да?

- Нет, просто... Катя в пруд свалилась, Кирилл вытаскивал... Ольга с Вадиком под ливень попали, когда познакомились, Ленка Севидова по речке к Сашке перебиралась... И тут – вода!.. – усмехнулась она снова.

Подошла поближе. Встала вплотную, свесив голову.

- Замёрз, да?

- Ничего... – поднялся он быстро, - сейчас пробежимся, нагреюсь. Пошли?.. – взглянул он с улыбкой.

Стали быстро подниматься по склону. Земля наверху просохла уже. Кой-где, зеленели островки свежей зелёной травки.

- В принципе... Уже наша земля отсюда начинается... – шёл первым Андрей, глядя вверх, - а знаешь, кто соседи будут? – обернулся он.

- Кто?

- Австрийка эта... Которая картину у Кирилла купила, - говорил он сбившимся дыханием, - она с внуком сюда приедет, это для него домик!

- Да? Ты откуда знаешь?

- А внук у неё, - снова обернулся он с улыбкой, - как Кирилл по возрасту.

- Да? Ну и что! – торопилась следом она, смотря себе под ноги.

- Так... Богатый жених... – улыбался он на ходу.

- Да ладно!.. – подняла глаза Анька.

- Правда у него невеста во Франции есть, но тётя Эльза говорит, что русские девушки – самые красивые! – усмехнулся он опять и остановился.

- Зато француженки – богатые! – поглядывала на него.

- Ага... Длинноносые и кривоногие!.. – скривил он рот, осматривая вокруг место.

- Ха-ха-ха! – взвизгнула Анька, - а ты откуда знаешь? – вцепилась ему в руку и присела от смеха.

- Давай Ань, вешки воткнём, в лес сходим, там сухих много... – подрагивал у него голос, - Антон сказал, - ставь метки!.. И под домик сразу... Копать начнут...

- Замёрз да? Может потом, может домой лучше?..

- Нет, Ань, давай сразу!.. – двинулись они к лесу.

- И куда ты торопишься...

- Посмотреть быстрей охота... Надо площадку разровнять... Видишь, уклон небольшой...

- Ага... А это плохо?

- Да, нет... Ничего особенного... Просто выровнять надо...

- А не укатиться... дом? – хохотнула легко она, едва поспевая за ним, уцепившись за руку, - а знаешь, чего в школе шепчут?.. – улыбалась, смотря под ноги, выбирая где вступить.

- Чего? Про тебя?.. Башку оторву... Кто говорит? – обернулся он резко.

- Да ну!.. – улыбнулась она, - ты сразу – башку!.. Не скажу!..

- Чего говорят?.. – серьёзно смотрел он, - скажи...

- Да так... Девчонки... Ерунда!.. – скривила она губы.

- Завидуют! – зло усмехнулся он, - не обращай внимания!

- Думаешь?.. – тихо произнесла она.

- Хм!.. – усмехнулся он, - мне тоже говорят!..

- Чего?

- Так... Шутят просто... – оглянулся он, - смотри Ань... Красиво, да? А вон, у Вадьки брёвна, видишь? У нас выше...

- Да... – протянула Аня, жмурясь на солнце, - бегает наверное, нервничает... А знаешь кто будет, девочка или мальчик?

- Мальчик, - не раздумывая ответил он, подбирая длинные сучья.

- А вот и нет! Не угадал! Девочка будет! – подпрыгнула Анька, глядя как он обламывает длинные ветки.

- Откуда знаешь? – обернулся он с улыбкой.

- Знаю! И как назовут – знаю!

- Как?

- Настя назовут!..

Андрей поднялся, держа в руках кучу палок, посмотрел на Холмы издали.

- Как бабку...

- Да... Ольга сказала, в честь её назовут... Только бы хорошо всё было... – подошла она к нему, заглянула в глаза.

- Да не переживай... Нормально будет!.. – шагнул он обратно, держа палки в руках.

- Да... – снова вздохнула она, - а я и телефон взяла, - покрутила она в ладони, вытащив из кармана, - если что, Вадька позвонит сразу... Он и машину подготовил... и помыл... – усмехнулась она.

- Пойдём? – взглянул заботливо он.

- Ага... – передохнула она, глядя на ветки, - а как ты сам отметишь... План же есть...

- Так, примерно... Всё равно перемерять будут... Я шагами прикину... Антон сказал – ставь!

Спускались от леса по плавному спуску. Потом участок стал ровнее и только у самого ручья, далеко внизу, уклон снова возрастал. За спиной, из леса, слышался весенний перезвон птиц. Там, за ручьём, как на ладони просматривались верхние Холмы. Солнце заливало обширную площадь, било в глаза ослепительным теплом и разливалось в теле усыпляющей негой.

Остановились. Аня разглядывала голый участок, держа в карманах руки и наблюдала внимательно, как Андрей ходил широкими шагами вокруг, вслух считая шаги.

- Как ноги? – всматривалась, улыбаясь.

- Нормально... Не сбивай, Ань! – приостановился он, потом зашагал дальше, продолжив считать. Остановился, вращая, втыкал палку в прошлогоднюю траву.

- Ты бы так задания усердно делал? Когда успеешь?

- Придём, спишу...

- Ага... Опять спишу! А экзамены как?

- А ты на что?

- А что я! На экзаменах можешь без меня попасть... Провалишься!.. – усмехалась она, жмурясь от солнца.

- У меня уважительная причина... – без смеха говорил он, выбирая очередную палку.

- Какая? – покачивалась Аня всем телом.

- Ты... – прятал он улыбку.

- Да ну тебя!.. – громко хохотнула она, - я серьёзно!

Андрей улыбаясь, снова зашагал вниз, широко расставляя ноги и монотонно считал вслух. Аня шагнула вслед за ним, охватывая взглядом участок. Постоянно улыбалась, пристально поглядывая на Андрея. Иногда задумчиво опускала глаза себе под ноги.

В кармане зачирикал телефон. Она тут же остановилась. Андрей, сделав шаг, повернул назад голову.

Боязливо приложив аппарат к уху, Аня опустила голову.

- Мам, ты? Когда? А, мы... А, я? Он не звонил?.. Здесь... За ручьём... Ладно... Ага... Ну всё...

- Что? – замер он, не отрывая от неё взгляда.

Аня неохотно сунула телефон в карман. Шагнула к нему неспешно. Глаза блуждали бесцельно.

- Вадька уехал... Ничего не сказал никому... – шмыгнула она носом, - может, там что случилось?.. И не звонит!..

- Почему случилось? Просто... ждать надоело!.. Терпение кончилось... Вот и поехал... – улыбнулся он, - сама знаешь, как ждать!..

Аня улыбнулась вяло, взглянув на него быстро, продолжила, подойдя близко.

- Мама там пришла. Сидят с тётей Людой. Скучно, говорит. Ждут. Говорит, приходите быстрее... – взглянула на него расстроено.

- Ладно... Сейчас... Ещё две стороны... Я быстро... – развернулся он, и пошёл к началу, - Ань, пятьдесят будет, веточку поставь... – зашагал он снова.

Аня наблюдала, как он твёрдо шагал вниз по склону широкими шагами, поглядывая перед собой изредка. Иногда бросал на неё короткие взгляды. Остановился, потёр ногой о траву.

- Вот тут...Поставь!.. – посмотрел на неё прямым взглядом, задумался, взглянув на Холмы через овраг, - ну, чего ты! Не расстраивайся! Всё хорошо будет, вот увидишь! Ольга она... Ведь, хорошо у них всё было! Она довольная, такая, уехала!..

- Да... – вздохнула Аня, - где поставить? – нагнулась за веточкой, - здесь? – улыбнулась, встретив его взгляд.

- Ага... Ты не озябла? Чего ты какая?

- Да мне-то, что!.. – опять улыбнулась она.

- А ты?

- Да не... Я нагрелся!.. Так! Я дальше... Только не сбивай Ань, ладно!.. – и снова зашагал быстро к низу, считая вслух шаги.

Аня, как-то сникла, шагала следом за ним, вслушиваясь в тишину. За спиной, весенний лес, звучал на все голоса. Она озиралась вокруг, рисуя в воображении то, что будут здесь летом. Придут строители, застучат топоры и завоют бензопилы. Как просохнут склоны, завезут брёвна. Все новости она знала от Вадима и Ольги. Вадику, уже уложили фундамент из блоков. Сварили арматуру. Недавно трещал трактор весь день... От голоса Андрея, Аня вздрогнула, быстро вернувшись мыслями.

- Чёрт! – крикнул сгоряча он, - спутала ведь!..

- Кто?.. – выпятила она губу, захлопала ресницами.

- Кукушка эта!.. Ку-ку! Ку-ку! – передразнил он, невольно возвращаясь назад.

- Кто?.. – зажмурила она глаза и захохотала пронзительно, широко раскрыв рот и присев от смеха, - ку-куш-ка!.. – выдавила она через смех, смахнув слёзы.

- Ну чего ты!.. – хохотнул он тоже, вращая перед собой палкой.

- А чего ты, ругаешься? – вдруг остановила она смех, распахнув на него глаза.

- Да, не... Я не ругаюсь... – улыбнулся он теплее, - а где ветка Ань, вот эта?.. – нагнул он голову.

- Вон!.. – показала она дальше и опять засмеялась заразительно, - ку-кушка! – выговорила по слогам со смехом, гладя как он в который раз журавлиным шагом твёрдо зашагал вниз, громко выговаривая цифры.

Воткнув последнюю палку, Андрей довольно окинул взглядом пространство. Подошёл к ней, обхватил за плечо.

- Ну как? – повернул её к центру.

- Много места... – ухмыльнулась она.

- Это пока пусто... А дом где? Давай отметим и пойдём!

- А чего у тебя зубы стучат?.. – заглянула она снизу, закатив зрачки.

- Пойдём, нагреюсь... – дрожащим голосом сказал с улыбкой, - так где, Ань?

- Сумасшедший... – прошептала она, обхватив его руку обеими руками, - вот тут, может, где стоим?

- Давай тут, как хочешь! – улыбался он счастливо.

- Я сейчас... – аккуратно вынул он руку и быстро, почти бегом, подхватил с земли несколько палок и вращая по сторонам головой, забегал вокруг.

Аня смотрела любопытно, не скрывая удовольствия. Он, воткнув вешки, обошёл вокруг место и сказал сам себе:

- Вот так... Наверно хватит... Всё теперь... – и ей громко, - теперь – всё! Пойдём! Брр... – передёрнул плечами.

Отойдя от колышков, обернулся, придержав её руку.

- Ань... Я вот... Когда в армию уйду... Будешь тут жить?

- Где? – завела она на него зрачки, - на травке?.. – и засмеялась, потянув его за руку.

- Ну, ты... Вредная... Панкова!.. – наклонился он к её губам, но Анька вырвалась и со смехом побежала вниз по склону, раскинув по сторонам руки и скользя, мелко перебирая ногами.

- Не свались, Ань! – кричал он вслед, улыбаясь и, перешёл с шага на бег.

Смеясь и прыгая по кочкам, она не слышала уже, как в кармане тихо попискивал телефон.

- Ой, не знаю я... И лето скоро, и огород сажать надо, и дом пустой стоит... А куда теперь с такими ногами?

Людмила Борисовна сидела у окна и рассеянным взглядом смотрела через стекло. По комнате, как маятник ходила Тамара, слушая Людмилу. Бросала на неё короткие взгляды. Слушала, не встревая, иногда спросит что-нибудь быстро и опять – взад-вперёд... На столе лежал телефон. Ждали обе.

Вадим уехал никого не предупредив, а ведь утром ещё, договорились ждать звонка из роддома. Ольгу увезли в город вчера, Антон увёз. Машина помягче. А Вадька, действительно не выдержал. Никого не предупредил, что б не отговаривали. Сказал лишь Люсе и уехал. Врезалось в память, как провожали вчера Олю. В пути весёлая была, шутила с хорошим настроением ехала. Но когда перешагнули порог этого помещения, когда увидела она людей в белых халатах, переменилась сразу.

Память предательски перенесла её в совсем недалёкое прошлое и держала не выпуская... Бывшее замужество, короткое, как вспышка... Мучения по поводу рожать или нет?.. И поплыло в подробностях перед глазами. Хоть их закрой, хоть нет...

Она изменилась. От бывшей уверенности не осталось ровно ничего. Ольга стала нервничать. Изменился взгляд. Будто глаза не видят. Такой он её не знал ещё. И как не утешал, как не подбадривал, ничего не мог ощутить, кроме вымученной улыбки. И лицо, вспомнил, лицо серое...

Бессонная ночь. И как бы он хотел помочь! Чем? Не мог вообразить. И вдруг!.. Как прозрение в голове. Он ехать должен! Немедленно! Дать ей знать, что он рядом и будет рядом до тех пор, пока она там. Всегда рядом... Пусть они не видят друг друга, но она будет знать, что он не где-то, занятый своими делами, а тут, всего в нескольких десятков шагов. Хоть и за толстыми стенами, но тут! Сидит и думает о ней. Они будут рядом и ей станет легче. Он уже представил, что ей скажут сейчас, что он приехал и будет ждать здесь. Вот она обрадуется! И улыбнётся. По-настоящему. И сил у неё добавиться. И станет спокойнее ей. Он быстро оделся и заскочив к Люсе, т.к. Антона не было, сказал, что едет в город и будет ждать там. Люся, не удивилась. Улыбнулась только. Потом позвонил Тамаре Фёдоровне и та, быстро пришла в дом Ольги. Аня с Андреем убежали «за ручей», как они теперь стали говорить, и Тамара с матерью Ольги остались одни. Ведя неторопливые разговоры, ждали вестей из города. Не скрываясь -–волновались обе, и обе понимали от чего.

Людмила продолжала сидеть на стуле и делиться своей озабоченностью. Много встало у неё вопросов. Нужно было что-то делать, принимать много решений. А она, привыкшая жить как придётся, потому что от неё мало что зависело, боялась на что-то решиться. Раньше – все вмешивались в её жизнь. Теперь нужно было вмешаться самой, решить, как быть дальше. И решение это, нужно было принимать срочно. Она была уже рада, как и прежде, что б кто-нибудь, как-нибудь решил за неё, а потом только думать и рассуждать, что получилось. Хорошо или плохо. И как можно было сделать лучше, да не сделали. Нет... Никто не хочет решать, никто не советует. Никто не суётся в её мысли. Самой надо. Непривычно. Страшно даже...

Вот, может Тамара, что подскажет. Она пошустрей да и образование есть. Экономист или бухгалтер. И муж – директор молочного комплекса. Она – всё сама решает и быстро решает. Но молчит, только смотрит внимательно так. Улыбнётся, да и всё. Теперь вот, родственники стали. А раньше, не знала её. Недавно в этих краях. Всю жизнь – в городе прожила.

- Андрюшка тоже, как беспризорник – продолжала жаловаться Людмила. – Домой, не в какую не хочет возвращаться. Один, говорит, не буду. И меня, не хотят отпускать. Теперь вот, ещё ребёнок будет. И тесно тут. Когда ещё построят! Да кредит им отдавать надо... А чем? Вадик - молодец! Вот, молодец! Вот, не знаю я, - поглядела она на Тамару, - сразу бы им встретиться. Раньше!.. Думаю, может продать дом? Да отдадут деньги быстрей! Да мало ли, чего потребуется! Андрюшка без всего останется. Тоже!.. Надо же, строить ему будут. Не знаю... Вдруг, не получиться что... Ой, не знаю... – вздыхала она.

Тамара ходила монотонно и медленно, слушала, подперев кулаком подбородок. Другой рукой – держала телефон.

- Как ты думаешь, Тамара, посоветуй хоть – ты! Сколько всего – голова кружиться! А мне бы и места-то, было бы где койку поставить. Ничего теперь не надо... Помогу им чего, если смогу. Теперь всё сами, сами... Вот, конечно молодцы! Вот Андрюшка ещё, забота... – улыбнулась она, вспомнив про Аню.

- Что у них там, серьёзно? Как ты думаешь?

Тамара, услыхав про дочку, остановилась наконец, устало вздохнула, присела рядом на стул. Улыбалась молча, задумалась. Тоже, смотрела в окно, мигая глазами.

- Андрей – упорный парнишка, своего добьётся!.. – помолчала она, глядя куда-то вдаль, через стекло. – А Анька у меня, глупая ещё! – махнула она рукой, выходя из оцепенения.

- Упорный... Упрямый он, как папа!.. – оживилась Людмила. – Ладно хоть сейчас, а то в школе, одни скандалы! Не хочет учиться, а ведь не глупый! – ворчала она.

- А ты, Люда, по школе не суди! Школа – это одно! А в жизни... Научили нас... Да бросили... Живи теперь, как хочешь... Вот и выцарапывается каждый, как может! Кто пошустрей, да поумней, те уже устроились... А в школе – сегодня одно говорят, завтра – не известно что! Вот они и чувствуют, не принимают душой! А школу он кончит! Не это главное! Лишь бы интерес был к чему-то!

- Да Анька у него интерес теперь! – улыбалась Тамара, - как познакомились они - совсем поменялся. Не спорит, не ругается, всё слушает! А как чего решит, так по-своему и сделает!.. Да и в школе, - усмехнулась она, - вроде всё наладилось. Не жалуются теперь...

Тамара улыбалась, слушая.

- А я думаю, пусть! Хорошая девчонка! Видишь, - дом ему захотелось! Надо же... И как ведь всё получается! Само в руки течёт! Конечно! Антон Алексеевич, помогает, спасибо ему! Как-то у них всё тут складно, даже страшно... – вдруг замолчала она.

- Да не вечно же нам в этой яме сидеть! – улыбалась Тамара, поднимаясь со стула, - вроде, налаживается жизнь! Да и они – ни у кого ничего не просят! И хорошо! Это раньше мы – пороги обивали по инстанциям. Унижались! Теперь – всё сами решают! Ну и пусть! Пусть привыкают! Ах!.. – вздохнула она, - только бы Оля родила удачно! – и опять заходила по комнате.

- Может позвонить?

- Да что звонить?.. Звонила! Говорит, как будут новости – позвоню сам!.. Что он ещё скажет? Подождём! Анька-то, хоть где болтаются? Давно ушли ведь!..

- Место под дом смотреть ушли!.. – усмехнулась Людмила, - неужели будут строить, а? Не верю, даже... Кому? Школьнику ещё!..

- Деньги есть – будут! И налог они от строительства закрывают! Большая территория у Антона! Десятки гектар! И колхозу лучше – люди остаются! А деньги – деньги, кто-то реализовать должен! Правильно Сергей Борисович делает! Соображает!..

- Да... – криво усмехнулась Тамара, - неужто вспомнили о нас! А то – сколько лет! Живи как хочешь! Никому дела нет!

- Теперь развязали руки!.. Есть-то, что-то надо людям, без земли не обойтись государству. Не всё же импорт глотать, - стучала Тамар телефоном о ладонь, кружа по комнате, - вот и нас купить хотят! – А Игорь – против! У вас, говорят – кормов нет! Разоритесь! Эх! Вот кто б занялся кормовой базой! Может, Антон возьмётся? Или найдёт кого! А мы, под землю – кредит хотим взять! Расширяться будем!

Наша-то продукция и качественней и по себестоимости, дешевле. А вот смешно! Коров нечем кормить! Ничего... Что-нибудь решим! – водила она глазами по занавескам.

- Вон! Идут!.. – наклонилась Людмила в окно. Довольные!.. – улыбнулась она, - продам дом!.. И тем немного и тем! Пусть! – вздохнула она, - и Ирине дам!

Не вошли – ворвались в дом. Анька с раскрасневшимися щеками почти крикнула с порога.

- Ну? Не звонил? Мам?!

- Ещё нет... Сказал, будут новости – позвонит сам!

- Да? Я сама позвоню! – шустро вытащила она телефон, - а Андрюшка, ноги промочил! По колено! – бойко заявила она, - Снимай! – И стала нажимать кнопки.

- Вадь! Это я! Как... Чего? Да-а?! А чего молчишь? Да?! – открыла она рот, - Куда пойдёшь? Вадь!! – почти крикнула.

Подняла голову. Глаза, будто увидела впервые всех.

- Родила Оля!.. Три семьсот... Настю родила! Ура!! – вдруг подпрыгнула она.

- Кого?.. – приподнялась со стула Людмила.

- Девочка родилась на три семьсот! А он посмотреть пошёл! Не успел позвонить нам! Ура!! – не давала ни кому сказать ни слова Анька.

Повернулась, чмокнула в щёку Андрея, который стоял в растерянности с одним ботинком в руке и, подпрыгнув, поскакала весело на кухню.

- Ой... – выдохнула шумно Тамара, - ну слава Богу!

Людмила Борисовна медленно осела на стул и, ни сказав ни слова, закрыла лицо ладонями.

- Ну что ты, Люда! – улыбнулась Тамара ей.

- Как хоть она там... – всхлипывала тихо Людмила, не отрывая от лица ладоней.

- Ань? – повернулась к кухне Тамара, - что хоть, ещё сказал?

- Ничего!.. – выбегала Анька, - сказал, только что узнал! Пойду посмотрю, перезвоню, скажи нашим... – отчеканила она звонко. – Не знаю... Я сейчас опять позвоню!

- Подожди Аня! – вмешалась Тамара.

- Куда он, посмотреть-то?.. – поднималась со стула Людмила.

Взглянув на Андрея, Тамара, вдруг спохватилась.

- Проходи, Андрюша, проходи!

Андрей так и стоял в одном ботинке на ноге. Слушал всех, водил глазами. Только дышал часто. На лице -–растерянное волнение. Совсем забыл про мокрые ноги.

Все зашевелились сразу. Ещё не покинуло беспокойство, но атмосфера радости заполняла маленький домик.

Анька, то бегала вокруг Андрея, блестя глазами, то хваталась за телефон и названивала всем, что б первой сообщить приятную новость. Люсе позвонила, Кате, Даже Севидовым позвонила. Думала, кому ещё забыла?

- Сейчас приедет, всё расскажет! – радостно звучал Анькин голосок.

- Аня, негромко сказала Людмила Борисовна, - позвони ему, спроси, - как Оля там, да скажи, пусть не гонит, как поедет!.. Скажи! Он тебя слушает...

- Да! – засмеялась Тамара, - её он слушает!

Аня светилась от радости. Прохаживалась по дому, как именинница. Андрей не сводил с неё глаз. Так и не произнёс не слова. Только озирался на всех и хлопал от волнения глазами.

Подскочила Аня.

- Ну, переоделся? Да? Нет? А чего?..

- Где у тебя всё? – вытянулась Людмила, - принёс, хоть?..

- Там... – качнул головой Андрей, мигая ресницами.

- Ох... – выдавила Людмила Борисовна, - Аня! Сбегай до Ирины Даниловны, пожалуйста! Андрюш! Ты что? Язык проглотил?..

- Чего? – повернулся он к матери, не вникнув в суть.

- Он за сестру переживает! Сейчас Аня позвонит! Не переживай! Я уверена, всё хорошо!.. – потрепала за плечо его Тамара.

Немного придя в себя, Людмила Борисовна заходила по дому. Носила на стол, ставила невпопад.

- Не знаю, чего и приготовить... – вздыхала растерянно.

- Да ничего не надо, Люда, подождём Вадима, там и поужинаем вместе!..

- Да?.. Ну ладно, давайте, хоть, чайку поставлю, чайку попьём... А то, в горле пересохло.

- Чайку можно... – согласилась Тамара.

Потом повернулась к дочери, спросила с улыбкой:

- Ну что там, высмотрели?.. Нашли место?..

- Нашли!.. Здорово!.. Видно всё!.. Все Холмы, даже крыши видно... И лес рядом, а всё кругом далеко, далеко... Там выше место!.. – неожиданно закончила Аня, не находя слов.

- Значит, поправилось? – глядела Тамара на обоих по очереди.

- Угу... Красиво!.. – тут же выскочило у Аньки.

Людмила Борисовна присела на табурет, слушая заинтересованно.

- Ну и когда строить начнут? Что Антон говорит? – остановила она взгляд на Андрее.

- Сразу, теперь, начнут... Я... Мы место под дом отметили... Будут площадку выравнивать, нужно ещё чуть-чуть денег, я летом к Антону устроюсь...В столярку. Заработаю, научусь ещё на станках...

- А сколько, чуть-чуть! – улыбалась Тамара.

- Пять тысяч!

- Подавала!.. – не утерпела Людмила, - не берёт! С машины мне подал! Я говорю - добавь! Ни в какую!.. – громко прокомментировала она.

- Да ладно, мам, оставь! Сказал же! За лето заработаю! Чего ты опять!..

- Ну правильно!.. – пожала плечами Тамара Фёдоровна, оглядываясь на Людмилу, - молодец!

Аня, как мышка, бегала глазами по лицам. Андрей уронил взгляд на пол.

- Аня вот, про мотоцикл чего-то говорила? – кивнула Тамара в сторону дочери, - мотоцикл что ли, вам надо?

- ...Ты чего мам! – выпрямилась Аня, - я так просто, говорю, было здорово, когда был, сейчас просто везде ходить!.. Просто я!..

Телефонный звонок прервал её оправдания. Анька тут же схватила трубку.

- Вадик! Да, да! Я! Вадь... Ну как!.. Да, да! Все тут! Тут! Да все, Вадь! Как?.. Оля как?.. Да?.. Угу! – замолчала Аня, вскочила с места, заходила по комнате, шаря глазами по потолку, улыбалась, вставляя – «угу» или «да»...

Все – на неё глаза. Из трубки слышался частый говор Вадима. Говорил без остановки, Аня только открывала рот, не успевая сказать что-то, фыркала смехом, бегая зрачками по стенам.

- Вот дурак!.. – вырвалось у неё, - опять усмехалась, - Вадь!.. Ты когда... Да? Угу! Вадь!.. – настойчивей произнесла она, - ты поедешь! Не гони! Понял? Медленно едь!.. Понял! Всё равно... Ладно! Ладно! Ну давай! Пока...

- Ну? – не терпелось Тамаре.

- Здорово всё! – быстро села Аня, - охватив всех весёлым взором, - мне звонил, а мы не слышали, а потом посмотреть девочку пошёл, показали издалека! Через полчаса! И Олю видел, через стекло только! Говорит - улыбается и рукой махнула! Врачи говорят – всё хорошо! Он тогда побежал цветов искать... Забыл, говорит, что машина рядом стоит, побежал по кварталам, побежал, увидел в садике у кого-то, какие-то... Стучал в окошко, стучал, никто не подходит, потом думал, думал, залез и оборвал все. Хотел уйти, потом вернулся и деньги сунул в щель, в дверь, где почта и визитку свою, и написал на ней – за цветы! Прибежал, купил ещё что-то, забыла ,– велел передать! Ха!.. А сперва приехал, попросил, что бы сказали ей, что он приехал! Специально просил, что б сказали!.. Они и сказали! А Оля и родила сразу, а они потом и смеются... Сейчас едет!.. – оборвала Аня рассказ.

Все улыбались, слушая. Помолчали.

- Вот и хорошо! – выдохнула Тамара, усмехнулась, посмотрела на Людмилу, добавила с сарказмом, показывая пальцем на Аню, - видишь! Не мне – ей звонит! Доверенное лицо!.. – улыбалась с юмором.

- Да, мам! Да он спросил – где ты? Все ли здесь?

- Ага! – поднялась Тамара со смехом, - спросил!.. Тебя!..

- Ну! – шумно вздохнула Людмила, - теперь ужин надо! Тамара! Чего там?.. Помоги хоть... Ничего не соображаю!..

Снова все заходили по дому.

Аня засобиралась, подошла к двери.

- Мы – ненадолго! Мы скоро! – громко заявила.

Андрей вышел следом за ней. Только вышли на крыльцо, он сразу спросил, заглядывая ей в лицо.

- Ань! А ты чего, про мотоцикл?..

- Так!.. – хохотнула она громко.

Тамара с Людмилой вышли на воздух. Сели на скамеечку. Ждали. Дома душно от плиты и запахов. Да и надоело дома. Всё сготовили. Всё почистили. Вот-вот должен появиться синий микроавтобус. Где-то в дороге уже.

- Пасха скоро. Обвенчаться хотят... – улыбалась Людмила.

- Пусть! – жмурилась Тамара Фёдоровна на яркое солнышко.

- Вот, не дожила мама, порадовалась бы!.. – устало вздохнула Людмила.

Обе замолчали.

- Стесняю я их, Тамара! Теперь, девочка вот!.. Хорошо, конечно, я ой, как рада! Да тесно ведь!

- Да ты и не думай даже! Стесняешь! Они-то – рады! А то, заботились бы о тебе, как ты там – одна!

- Думаешь?..

- Знаю! Говорил Вадик... Да и дом уже делать начали... Вон! Сколько помощников! – кивнула она в сторону кустарника

Издали посигналили. Тамара с Людмилой поднялись разу, одна за другой вышли из-за палисада на дорогу. Микроавтобус не торопясь покачивался на ямках, объезжал весенние лужи.

- Едут! – заворожённо улыбалась Тамара.

- Едут!..

«Газель» аккуратно подрулила к самому палисаду. Сразу открылась дверь. Тут же смех, голоса. Катя с Кириллом, Люся – все высыпали разом. Спустился Вадик боком, протянул руки в салон. Бережно принял комочек в белом одеяльце.

- Вадь! А цветы где? – донёсся голос из машины.

- Да у Кати, Оль!..

- Нет, твои где? – ходила она по салону.

Обе мамы сразу окружили малышку. Вадик, важно поворачивал маленькое личико. От домика быстро шёл Антон. Через дорогу, с той стороны, переходила Ирина, сияя улыбкой. Аньку с Андреем, послали в Нижнюю деревню. Что-то забыли купить.

- Оль, да оставь их, уже осыпаться стали...

Наконец, Ольга спустилась медленно из машины, опираясь на протянутые со всех сторон ладони.

- Вадик! – улыбалась она, - это не только для меня цветы! Это и для Насти – тоже! Её первые в жизни цветы! – торжественно держала она в руках увядающие нарциссы.

Вадим только заглянул ей в глаза, покачал головой, с трудом сглотнул.

- Ой! Какая! – разглядывали все по очереди.

- Поздравляю! – подошла лёгкой походкой Ирина.

Маленькая Анастасия водила глазками, рассматривая перед собой голубую небесную высь. Первый раз она увидела перед собой – небо. Бескрайнее и чистое, какой должна быть у человека жизнь. Наверное у неё так и будет! Так будет у каждого, рождённого в любви.

К вечеру собрались все у домика. Севидовы приехали с подарком. Тискали Ольгу в объятиях. Суббота. Появилась и чета Паромановых. Маша – была беременна, ступала осторожно. Олег постоянно цеплялся за её руку. Ольга только оглядывалась по сторонам. Улыбалась всё время. «Спасибо!» - не успевала отвечать.

- Будто год дома не была! – вздыхала легко, - больше не поеду туда...

- Это как?.. – поднял брови Вадим.

- А вот, так! – усмехнулась она, - как Катя вот!.. – засмеялась вдруг она, - ой! Воздух какой чистый! Хорошо!.. – прижала она руку к груди, оглядываясь.

Ночное небо чернело бездонно. Выступили синее звёзды. Маленькие, маленькие, и наверное, холодные. Тишина окутала землю. Только у леса, где-то совсем близко, вдруг запоёт протяжно с переливом какая-то птица. Замолкнет вдруг, - и в ответ ей защебечет другая, ещё красивей её голос, но покороче песня. Где-то, треснет сучок в тишине. Гулким эхом донёсётся какой-то шум из деревни.

Костёр догорал. Андрей поднялся и скрылся в темноте. Через минуту подошёл с кучей ломанного сушняка, стал бросать палки в огонь. Сразу затрещало, зашумело пламя, вздымая оранжевые искры. Стало лучше видно вокруг. Пламя разгоралось с шумом, освещая край палатки. Аня попятилась назад от возникшего жара. Щурила глаза на огонь.

- А спать, не холодно тебе? – спросила не отрывая от огня глаз.

- Нет... Да у меня там ельник снизу, потом сена слой и одеяло сверху! Здорово! Да ты слазай! Попробуй! – воодушевлёно заговорил он.

- Хм... – подпёрла она подбородок рукой, - и чего ты сбежал, все только и говорят...

- Да, не сбежал, Ань! Ну сколько объяснять! Ну сказал, же! Ну нравится мне тут!

- И всё? – скосила она глаза.

- Ну, а чего? В школу не надо... Тут видишь, делать начали, вон – стройка идёт! – протянул он руку.

- А Ирина Даниловна? Что подумает? Ей не хорошо перед всеми... Не понравилось, скажут, обиделся, может!.. А мама, твоя!

- Да Ань, да объяснил же всем! А Ирина поняла всё! Лучше всех поняла! Ну здесь у меня дом теперь! Здесь! Я ей обещал вечером на чай приходить!

- Это... дом? – скосила она глаза на палатку.

- Ань, вот ты говоришь! А знаешь, как здорово! Вот, останься, ночуй разик! Поймёшь!.. Утром проснёшься! Вот попробуй!..

Анька усмехнулась шумно, отвернув голову.

- Ха!.. Ещё чего!..

Андрей осёкся. Замолчал, ковыряясь в углях костра. Запищал телефон у неё в кармане. Аня наклонилась к костру, смотря на табло. Было и так видно.

- Мам?.. Здесь, за ручьём... Так, гуляем... Костёр тут... Почему одни? Сторож тут... Где-то тут... Спит, наверное... Ну чего делать-то?.. Почему до утра, ну и что... Мам! Тут здорово так! Птицы поют в лесу! Так слышно!.. Сейчас картошку печь будем... Ну ладно...

В ночной тишине из телефона громко донёсся голос Тамары.

- Ты там, смотри! Птица!.. Поняла?

- Ну ладно мам, ну чего ты! Ну всё! Всё! – помолчала она, улыбаясь, выключила телефон.

Андрей снова подбросил сучьев в огонь. Опять понеслись искры, осветилось задумчивое лицо Ани.

- У меня и чай тут есть... И котелок... Вообще – всё... Хочешь, чаю?

- Робинзон!.. – усмехнулась Анька, - а попугая у тебя нет?

- Ну чего ты, Ань! Ну хватит может... – недовольно улыбнулся он.

- Не боишься?

- А тебе что, страшно?

- Жутковато... Вообще-то, - оглянулась она на лес.

- И со мной? – усмехнулся он.

- Хм... – прикрыла она глаза.

- А к Ирине, - вдруг вспомнил он, - стал товарищ этот часто заходить, а я сижу там... Как-то...

- Физик?

- Да какой он физик!.. Философ прямо... Ты бы послушала, о чём они там говорят!.. Наша школа по сравнению... Детский сад просто!..

- Расскажи?

- Да я так не вникал очень... Да и запомнить трудно... Вот, - усмехнулся он, - помню только, - он говорил, что скоро наступит время, и люди будут видеть исходящий из человека свет! Вот идёшь по улице, и по свечению можно определить – кто такой!.. Ну, свет – это доброта там, любовь! И спрашивать ничего не надо, и обмануть будет не возможно... И Ирина тоже, так говорит, такое!.. Вообще!.. А работает ветеринаром... Я не думал... И умная очень, и такая... Ну, как сказать... Такая нежная... -–замолчал он, потупясь.

- Да...а!? – протянула Анька, - округлив глаза, - ишь, чего заметил!

- Ты бы послушала... – смущённо пробубнил он.

Она сощурилась хитро:

- А я не такая, да?..

Андрей вздохнул незаметно.

- Ты?.. Ты... Разная бываешь...

- Глупый ты!.. – сказала отрывисто.

- Я то?.. – поднял он на неё глаза.

Опустив голову, ковырялся толстой веткой в углях.

- Чего, обиделся, да? Скажи, обиделся, да?.. – не отставала она, капризно сморщив губы.

Андрей молчал, уткнувшись в костёр взглядом. Растерявшись. Не знал просто, что ответить.

Поднявшись на ноги, Анька обошла костёр и присев рядом, стала теребить пальцами его рукав.

- Обиделся? Правда?.. – заглядывала в лицо.

Он всё молчал не подымая головы, только вздохнул подавленно, слушая, что она скажет ещё.

Но Аня не сказала больше... Прижалась головой к его руке.

- Дурак ты... Ещё год школы... Армия потом... Разная... – полушёпотом передразнила она.

Он повернул голову к ней медленно и удивлённо заглянул в глаза. Аня не шевельнулась. Зрачки её застыли и в них плясало пламя от костра розовым светом.

- Если хочешь... – заговорил он тихо и напряжённо, - даже не притронусь к тебе... Если хочешь...

- Спина озябла... – сказала она, не меняя позы, будто от холода застыло тело.

Он оживился, шевельнувшись:

- Ты... Ты забирайся туда... Закройся одеялом, согреешься сразу... Я чайник поставлю, сейчас за водой спущусь... Вскипит... Позову! Там тепло!..

Аня молча поднялась и молча откинула шторку палатки. Присела.

- Ничего не вижу... – повернулась к нему с растерянной улыбкой.

- Тут фонарик. Тут, справа. Нет, слева!.. Нашла?

- Да. – Тихо ответила она изнутри.

- Я за водой! Не бойся! Я быстро!..

Быстро подбросил дров, и, схватив котелок на ходу, легко побежал по склону, исчезая в темноте. Принеся воду, шумно дышал, подвешивая котелок над огнём. Оглядывался на палатку всё время. Потом присел к самому огню и задумался, наблюдая как шипя падают на угли холодные капли с донышка.

- Ань!..

- Нет меня...

Он усмехнулся. Вытащил сигареты. Не глядя прикурил. Посидел ещё в полной тишине. Наконец котелок зашумел, закрутился над пенящейся водой белый парок. Андрей тихо поднялся и подошёл к палатке. Просунув пальцы в щель с улыбкой тихо произнёс:

- Ань, ты не спишь?

Не услышав ответа, просунул внутрь голову и заметив шевеление в углу сказал опять, почему-то шёпотом:

- Ань... Тут заварка в сумке. Надо достать... Фонарика дай!..

- Там... У входа...

Он пошарил руками вокруг.

- Не вижу ничего... Ты сумку достань из угла!..

- Достань сам... Мне вылезать неохота.

- Что, тепло, да? Я говорил!..

Пролез тихо внутрь, шаря руками перед собой, боялся опереться на неё. Нащупал сумку. Попятился назад. Аня, забравшись в уголок, закрылась наглухо одеялом. Не шевелилась и не подавала голоса.

- Ань, сейчас чай готов будет... Вылезай!

Опять не дождавшись ответа, бесшумно выбрался. Сняв кипящий котелок, высыпал часть пачки не глядя. Поставил рядом, закурил снова. Смотрел в небо, улыбался сам себе. Он был рад, что она просто рядом. Странная, разная, но рядом. И он, что-то для неё делает. Просто помог согреться, просто напоит сейчас чаем. И она здесь. Не где-то, и не уходит. Ей нравится. Хоть ершиться и капризничает, но здесь, с ним. Её трудно понять, но ему нравилась эта загадка. И он не обижается на её колкости, а она явно пользуется этим его долготерпением.

Ночью – свежо. Даже слабый ветерок задувает испарённую влагу под одежду. Лёгкий озноб передёргивает тело. Стоит только на шаг отойти от огня, становиться холодно. Даже зябнут руки.

Он помешал веткой чай, бросил её в огонь и подполз к пологу палатки.

- Эй! Ты чего там... Спишь? Чай готов! Вылезай, Ань! А то остынет!.. – улыбаясь проговорил он негромко, но с напряжением в голосе.

Аня молчала. Тогда он отогнул край палатки и стал искать фонарик. Нашёл, включил, направив луч вверх. Она лежала в уголке палатки, натащив одеяло по самые глаза.

- Не свети в лицо, – пошевелилась, не открывая глаз.

Андрей погасил свет.

- Не хочу домой... – неожиданно сказала она.

Андрей замер, смотря в темноту. Застыв от неожиданности, молчал несколько секунд.

- Да ты... Дома уже! Ань... Почти дома... А хочешь? Сюда принесу?.. – прошептал он горячо, с волнением.

Она шумно усмехнулась, заворочалась в углу.

- Нет... Не надо! Сейчас я вылезу... – Усмехнулась снова. – Тепло... Неохота! Хм!.. – посмеялась тихо.

- Ладно! Давай! Я налью сейчас!.. – тут же вынырнул он к костру.

Костёр потухал. Сырая мгла ночи снова окутала тело холодом. Обойдя кругом палатку, он откинул плёнку, где лежали дрова. Насобирав, сколько вместили руки, высыпал всё у костра и сразу побросал на красные угли. Дрова затрещали, зашумели и пламя снова взметнуло в высь шипящие искры. Невидимым жаром охватило лицо. Из палатки показалась Анькина голова с глазами – щёлочками. Остановилась на секунду, приглядываясь.

- Вылезай! – улыбался он. – Тут опять тепло! – И стал наливать в кружки пахучий чай.

Она тихо присела рядом. Растрепались волосы. Торчал воротник куртки. Улыбалась, раскрыв глаза на огонь. Вздохнула задумчиво. Потрескивал костёр в тишине. А она смотрела не мигая на рисунок пламени и молчала.

У него защемило сердце. Разлилась внутри, то ли жалость, то ли тревога. Он обхватил её за плечи и прижал к себе. Анька, как обессиленная, припала к нему, скользнув улыбкой. И всё смотрела и смотрела на танцующие язычки пламени. Обмякла как-то, затихла.

- Ань... – сказал он очень тихо, чуть усмехнувшись, - ты помнишь, говорила, что я не говорил тебе, про любовь?..

- И не говори... – сразу ответила она, тоже, очень тихо.

Он посмотрел на неё, почти прижался к лицу, выражение которого не менялось.

- Почему?

Помолчав, она заговорила всё так же глядя на костёр.

- Отец ушёл от нас, говорил, что полюбил по-настоящему. Она – молодая совсем... Ну! Совсем... А мама – красивая. Совсем не старая... И всё у неё... А он, про любовь... А нас – бросил!.. Сначала... Приезжал, когда развелись. Они – сразу развелись... – говорила она совсем тихо, не мигая глазами и прижавшись головой к его плечу. – Он за два года, раза два-три приезжал. Поговорит с нами пол часа. И всё. И уедет. А когда мама замуж вышла... Этот Игорь так уговаривал! А она с Вадькой и Маринкой говорила. А Вадька – мне. Со мной не говорила про Игоря. Думала, я не понимаю ничего. А я, больше всех переживала... Маринка, - улыбалась только. Отец приедет, она тоже, посмеётся, поговорит с ним... Будто ничего не изменилось. Вадька сразу другой стал. Молчал всё. Думал. Со мной сядет и молчит. Потом стал мне рассказывать, что думает. Спрашивал, что я думаю про Игоря. Мама, мол, из-за нас, в нерешительности. Я сказала пусть как хочет. Но чувствовала, что это уже не то будет. Другая совсем семья. Мама, она хорошая. Но я... Только Вадьке доверяла. С ним – хорошо... Он простой... Вот он, - меня любит!..

Когда мама вышла замуж за Игоря... Я, в общем, была рада за неё. Думала – пусть... Ведь Игорь-то, её любил! Видно всем было. А отец больше не был ни разу, как узнал. Как у него там?.. Я не знаю. Вот, такая любовь... – остановилась она, поёрзав плечами, и глубже закопалась ему под куртку.

- Ань... Ты попей! Попей чаю! Горячий... А... От нес тоже отец ушёл. Уехал на заработки. Писал сперва. Присылал чего-то. Потом пропал... Совсем. Он ничего не говорил. Не про любовь, ничего... Не знаю... Жив вообще... Мать сперва искать хотела. Бабка сказала – оставь его, не надо... Она и не стала... И у Кирилла отца нет. У многих... Был бы... С домом помог. Вообще...

Анька зашевелилась. Вроде, будто всхлипнула. Или ему показалось.

- Ты чего? – спросил шёпотом.

- Так... Ничего...

- Я не буду говорить. Сама поймёшь...

- Давай пить!.. – улыбнулась она приподымаясь.

- Давай!

Сидели, пили чай маленькими глоточками. Андрей всё время заглядывал на неё. Аня Смотрела прямо перед собой, молчала.

- Вкусно? – спросил он.

- Ага. Аромат... Вообще... Ты много насыпал!

Он шумно усмехнулся. Потом задумался.

- А дома, что? Совсем плохо?..

- Не то, что бы... Я младшая. Все всё делают. Решают. Меня не спрашивают. Как не замечают... Обидно как-то... Потом Игорь... Теперь Юрка с Маринкой! Вообще... Всё не то... А я бы хотела что-то сделать... Сама. Ещё школы год. А потом? Не знаю... Привыкнуть не успеваю. Сюда сначала переехали. Дом – родственников вроде... Другие люди и школа. Вадьку так ждала из армии! С ним хорошо!.. Чего не попросишь... А он приехал, потом Олю встретил... Я поняла, она отнимет его... Дура я... Ладно бы... А он после аварии – ушёл... Потом сказал про дом, в общем... Обещал комнату с окнами на юг! Это – сюда прямо. Я уже видела эту комнату!.. Думала, чего я... Не буду мешать... Теперь опять!.. Смешалось всё!.. Что-то я боюсь...

- Ты что, Ань?! Не веришь мне? Не доверяешь? – горячо зашептал он.

- Дурак... – просто выдохнула она с усмешкой, - стала бы тебе такое рассказывать... И вообще видишь... Я здесь...

Он вздохнул шумно.

- Чего тогда боишься?

- Опять изменится что-нибудь...

- Ну как оно само, Ань? Если только ты сама!..

- Что – сама?

- Ну что... Измени сама, что хочешь!..

- Хм!.. Я хочу, что б не менялось больше ничего!

Он усмехнулся удивлённо.

- Ну как, Ань! Совсем?..

- Что б хуже не было.

- А что? Так плохо всё что ли?..

- Нет, - говорила она засыпающим голосом, - сейчас хорошо... У всех... Пусть так останется...

- Ты чего?.. Спишь?! – наклонился он к ней.

- Угу!.. – вяло улыбнулась она, - хорошо... Тепло... – сказала одними губами, закрывая глаза.

Сухие ветки прогорали быстро, костёр опять затухал. Становилось темнее и холоднее сразу. У него затекла спина и нога. Анька обвисла совсем и задремала. Он боялся шевельнуться, потревожить её. Дороже сокровища, он не держал на руках... Терпел, сколько мог. Пламя костра совсем ослабло. Ярко краснела только кучка раскалённых углей.

- Ань... – шепнул он тихо. – Аня! – произнёс по буквам почти в самое ухо.

- М... – шевельнулась она.

- Вставай Ань!.. – улыбнулся невидимо, - замёрзнем!..

Она открыла глаза, повела головой вокруг.

- А сколько времени?..

- Никак посмотреть!.. – из последних сил держался он.

Анька приподнялась на локоть, обернулась на него, улыбнулась, произнесла что-то вроде – «Мф!..», опёрлась на холодную траву и вытащила телефон. Всматривалась долго в табло.

- Сколько? – спросил он.

- Пол второго... – засовывала телефон обратно в карман.

Закрыла глаза, покачиваясь.

- Побудем ещё, ага? – произнесла сонно и улыбалась, не открывая глаз.

- Да ты спишь! Ань!..

- Угу!.. – покачивались у неё плечи.

- Ты!.. Это... Иди в палатку, поспи немного, ладно? Я картошку испеку пока... Поспи! Ты вообще!..

- Угу!.. – снова улыбалась она измученно.

- Ну иди, Ань! Пока не замёрзла... Пошли! – подхватил её под руки.

- Сама... – вяло поднялась она и медленно забралась на прежнее место. Укрылась. Замерла.

- А ты?.. – пролепетала еле слышно.

- Я?.. Я подожду... Костёр буду поддерживать!

- Дрова сожжёшь все... – улыбалась она.

- Дрова? Да тут полно дров! Валяется всего в лесу!.. Сухие уже!.. Я заготовил... Сзади там!..

- Робинзон... – усмехнулась она слабо.

Андрей посидел у входа, слушая её дыхание. Оно стало ровным, ритмичным, спокойным. Улыбнулся себе. Закрыл плотно полог. Прижал, что б не было щелей. Поёжился от холода, зашёл за палатку. Дров осталось на пол часа. Забрал все и подкинув на тлеющее угли. Закурил жадно. Снова поднимались языки пламени, поднимались и источали приятное тепло. Он закинул всё сразу. Огонь страстно заплясал. Жар ударил в лицо, зажгло колени. Андрей развернулся спиной. Смешная тень прыгала перед глазами. Яркий ореол света растекался по оранжевой траве и трава словно шевелилась. Стало томно и приятно. И мысли такие же. Струйки дыма рвались в небо, с высот которого, смотрели холодные звёзды на красную точку костра и маленького человечка, сидящего молча рядом. И чему он радуется, думали наверное звёзды, почему от него тоже исходит свет, который доходил до них. И звёздам стало тоже чуть-чуть теплее. Ведь их греет – только свет человека.

Долго он сидел наверное. Сначала услышал неясный шум, который вывел его из раздумий. Потом мигание света со стороны нового посёлка. «Машина» – определил он. Шум приближался.

Андрей хотел сперва разбудить Аню, но не стал. На всякий случай нащупал и проверил, где лежит маленький топорик под плёнкой за палаткой. Достал, положил за спиной. «УАЗик» – понял он. Машина остановилась напротив посёлка. Метрах в пятидесяти или больше. Хлопнула дверь, вторая... Андрей вслушивался внимательно в каждый шорох. Мужской голос рокотал низко. Потом, мягкий женский смех. Шли к нему. Опять голос.

- Вадька... – понял он, - а это Ольга! – как он сразу не узнал. – Точно они! – рассмотрел он.

Привстал, улыбался, всматриваясь.

- «Отшельник!» – услыхал он голос Вадима.

Подошли близко. Озираясь вокруг костра, Вадик спросил шутливо:

- А где?.. Аня?

- Спит. – Кивнул Андрей на палатку.

- Спит? – хохотнула Ольга негромко.

- А ты что, сторожишь? – улыбался Вадик.

Подошёл к палатке. Постоял. Огляделся вокруг. Подошёл к костру, присел. Протянул руки, потёр.

- Что делать будем, Оль? – улыбался глядя на жену.

- Не знаю!.. – хохотнула она опять.

- А сторожа не видели? – обернулся Вадим к Андрею.

- Нет. Не видели.

- Тоже спит... – смешком сказала Оля.

- Наверное, на него надеяться!.. – кивнул Вадька на Андрея и посмеялся тихо.

Привстал. Поёжился. Ольга подошла к самому костру, смотрела с улыбкой на пламя.

- Мама звонила. Велела привезти Аньку, или у себя оставить, чтоб не тащиться вам!..

Андрей молчал. Улыбался. Глядел по сторонам.

- Будить?.. – посмотрел Вадик на Ольгу.

- Не знаю! – хохотнула она снова, глядя на брата.

- А тебе на работу завтра? – спросил Андрея Вадим.

- Да.

- Выспишься? – улыбался он. – Что? Не хватило места? – сказал игриво, кивнув на палатку.

- Тревожить не хочу...

- А-а-а!.. – протянул Вадька театрально.

Ольга опять засмеялась.

- Холодно ведь... В палатке... – улыбался Вадик.

- Нет. Там ельника слой, сено. Покрывало и одеяло ещё...

- О-о-о! – протянула Ольга, смеясь.

- И стенки двойные, я в школе взял, в ней даже зимой можно...

- Что, охранять будешь? – опять улыбнулся Вадик.

- Дрова кончаются... Я бы сходил... Вы тут побудите немножко?.. Я с фонариком...

- Подожди, ладно... – остановил Вадик.

Постоял улыбаясь. Посмотрел на Ольгу. Она тоже улыбается. Спокойная, гладит по сторонам.

- А у вас тут неплохо!

Вадик мотнул головой в усмешке, шагнул к палатке. Осторожно открыл полог, всматривался в темноту.

- Аня!.. – позвал негромко.

- Тут фонарик у неё...

- Не надо... – махнул рукой Вадька.

Протянул руку, подёргал за одеяло.

- Аня! – произнёс громче.

Анька зашевелилась в углу.

- Аня! Вставай! Это я, Ань!.. – усмехнулся нетерпеливо он.

Она привстала. Вглядывалась. Молчала.

- Ты чего, Ань, не узнала что ли?.. – хохотнул Вадик.

- Вадь... Ты?.. Ты откуда? – зашевелилась она, вылезая из под одеяла.

Вадим вытащил голову, посмеялся шёпотом. Андрей стаял молча. Вытащил сигарету. Закурил нервно. Вадик отступил на шаг, выпрямился. Дождался, когда сестрёнка вылезет наружу. Сказал серьёзно:

- Ань? А Андрей где?

- Где? – захлопала она глазами, - не знаю... Был тут... – завертела головой вокруг, протирая глаза.

Ольга закрыла ладонью рот, а Вадька не выдержал, присел и разразился смехом.

- Что? Потеряла? – выдавил сквозь смех.

Ольга тоже прыснула смехом. Андрей улыбался, выпуская дым. Вадька смеялся откровенно. Был доволен.

- Что же ты! Не теряй! Больше не найдёшь такого!..

Аня увидев Андрея, заулыбалась растерянно. Протирая глаза.

- Да ну тебя!.. – взглянула на брата.

- Сон, что ли хороший прервал, Ань? – продолжал хохотать он, - а мама просила найти тебя и домой привезти или у себя оставить ночевать, что б Андрею не бегать ночью. Мол, ему на работу утром!.. А ты – даже места ему не оставила! Мёрзнет тут! – не прекращал он смеяться.

- Да ну тебя!..

Вадик, наконец, отдышался от смеха.

- Ну так что, Ань, делать будем?.. Тепло там?

- Ага... – вяло зевнула она.

- Поедем? – спросил Вадик, глядя внимательно на Аньку.

Она пожала плечами, поёжилась, обречённо опустив голову.

- Вадь!.. Может оставить их? – улыбалась Ольга, - а ты не звони...

- Да! Хорошо тут у вас!.. – потёр шею Вадик, - а мы сторожа проверить, да так, прогуляться заодно, - улыбался он.

- А мы вам чаю привезли в термосе, поесть ещё!..

- А мы пили уже! – улыбалась Аня, просыпаясь, - горячий! И от костра тепло... Я задремала... Андрей сказал – « Поспи часик... Разбужу...» А сам не будит... – повернулась она к нему.

- Не успел ещё... – усмехнулся он.

- Да... С таким сторожем можно спать спокойно! – опять засмеялся Вадик, - что Оль, принести?

- Принеси! – улыбалась Ольга.

Вадька быстро сбегал до машины, принёс пакет, поставил у костра.

- Перекусите!.. – и опять засмеялся.

- Чего ты!.. – улыбалась Аня.

Он подошёл к Ольге, обхватил её за плечи, оглядел всех и сказал ей:

- Ну что, поедем? – и снова прыснул смехом.

- Поедем! – улыбалась она.

- Ладно, поехали мы... – сказал Вадик спокойнее и повёл Ольгу к машине.

Они отошли немного, из темноты донёсся голос Вадима:

- Поспи немного! Рыцарь! – и опять смех в полной тишине.

Хлопнули дверцы. Заработал двигатель. Вспыхнув фарами, машина развернулась и быстро стала удаляться в низину, к перешейку у ручья.

Хлопая ресницами сонно, Аня провожала взглядом уезжающую машину. Андрей выжидательно молчал. Поглядывая на Аньку, скрыто улыбался. Она вздохнула глубоко, откинула голову на плечо и завела на него глаза. Потом улыбнулась мягко и опять передохнула. Присела к пакету, задумалась, глядя перед собой.

- А ты где деньги берёшь? На продукты? – вдруг вскинула голову, сощурив глаза.

- У меня Н З есть. Оставил от машины, две тысячи, на крайний случай...

- На какой, это?..

- Ну... Помнишь... Ты тогда не подходила вообще, разговаривать не хотела... Когда продал машину, подумал, если б ты, ну, совсем... – пережёвывал он слова, никак не находя нужных. – Ну, если... Не подойдёшь больше, не захочешь... Я думал, уеду в город. Устроюсь в кочегарку работать, или сторожем... На первое время –деньги нужны будут. Хоть немного... Я не кому не говорил... Теперь пригодились... – виновато улыбался он.

Аня открыла рот, слушая. Напряглась, шевеля губами беззвучно. Потом вскочила быстро и шагнув к нему, обхватила за шею и крепко прижалась всем телом. Висела почти. Андрей смотрел через её плечо. Совсем остолбенел от неожиданности. Даже не шевельнул руками.

- Ань...

- Молчи!.. – громким шёпотом откликнулась она.

- Ань... Пакет горит... – как робот выдавил он.

- Что?! – не сразу воскликнула она.

Как змея – выгнула спину, не отпуская его, обернулась назад стремительно. Потом опустилась быстро к костру.

На белом пакете, с круговой надписью, на глазах плавился и пузырился бок. Анька дёрнула за ручки. В образовавшуюся дыру вывалилась какая-то банка. Что-то брякнуло. Андрей не мог подойти из-за неё. Смотрел секунду сверху. Обежал быстро и смахнул всё рукой в сторону.

Посидев у пакета, оба засмеялись. Аня поднялась, отошла на несколько шагов и улыбаясь, заходила медленно вокруг. Тёрла ладонями щёки.

Андрей разбирал, что было в пакете, складывал в кучку.

- Ань... – жмурился он, то ли от огня, то ли то удовольствия, - а они тебя и не хотели забирать!..

- Почему? – тут же отозвалась она, прохаживаясь у него за спиной.

- А зачем еду привезли? – раскладывал он по траве.

- Это тебе! Тебя подкормить! – усмехнулась она сзади.

- Да? – хитро спросил он, - а зачем две ложки тогда?..

- Где?.. – остановилась она.

Подошла тут же, присела рядом.

- Пси!.. – пискнула со смехом, - а ты чего не разбудил? – взглянула весело.

- Не хотелось... Потом, машина слышу. Не стал, на всякий случай Мало ли что...

- Что? – устремила она глаза, изогнув губы из любопытства.

Он пожал плечом.

- Не знаю... Испугаешься вдруг... Я же не знал кто... – говорил он мягко, не поворачиваясь к ней. – Есть хочешь? – взглянул наконец изучающим взглядом.

- Ну... Давай! – повеселела она.

- Дрова кончились. Сходим?.. Фонариком посветишь?

- Что? Сжёг запасы? Робинзон!

- Я же не знал, что ты останешься!.. – поплыла улыбка по его лицу.

Анька вздохнула, закатила глаза на небо. Холодные звёзды не могли не видеть её улыбку.

Лес ночью, не то, что лес днём... Приближалась чёрная стена. Андрей знал, и сунул в её правую руку топорик. Взял фонарик и пошёл первым. Аня ничего не спрашивала, только ухватилась сзади за хлястик куртки и сжала его так сильно, что он чувствовал, как сползает куртка с плеч. Подошли близко к лесу. Аня прижалась к его плечу. Шагала как лань, бесшумно, даже дыхание, будто пропало.

- Далеко ещё...

- Нет, тут близко, я знаю... Сейчас посветишь, я наберу... Да ты не бойся!..

- Угу... – услышал он её выдох, без голоса.

Нашли кучу.

- Свети! – наклонился он.

Аня присела тут же. Плечо в плечо.

- Сейчас, я быстро... – понимающе ободрил он.

Набрал, сколько смог удержать, поднялся. Посмотрел ей в лицо. Не видно из-за света фонарика.

- Иди вперёд!

- Угу... – выдохнула она снова.

Пошли обратно. Аня впереди, бросая короткие взгляды назад, водила фонариком по сторонам.

- Ань, под ноги свети себе... Я не вижу из-за дров...

- Угу... – тут же подчинилась она.

Быстро прошли полоску лужайки от леса до костра. Присели к костру, набросали палок и толстый корень.

- Теперь долго гореть будет... – вздохнул Андрей, - глядя как пламя облизывало сухие дрова, поднималось выше и росло вширь.

- Чего молчишь? – улыбнулся он.

Она кашлянула сухим горлом, присела к огню.

- А... попить... Налей... Чего-нибудь!

Сели близко друг к другу. Костёр разгорелся шумно, стало снова тепло и уютно. И видно далеко по сторонам. Возле вагончика на новом посёлке заплясал фонарик сторожа.

- Теперь не страшно?

- Нет!.. – усмехнулась она дрожащим голосом.

- Ешь!

- Ага! – зашевелилась она веселее.

- Скоро рассветёт...

- Когда?

- Часа через два...

- А ты всегда в деревне жил?

- Всегда...

- А куда-нибудь ездил?

- Ездил. К родне ездили в Тобольск. В Москву от школы ездили. Это давно. Года три назад...

- А!.. – жевала она, что попадалось под руку, - а спать хочешь?

- Поспал бы... А ты?

- Ха! Вроде нет уже... – ответила легко, задумчиво.

- Заметила?.. Они весёлые такие, приехали. Наверное всю дорогу смеялись... Наверное про нас разговаривали... – усмехнулся он, - Вадик, всё ходил, ходил у палатки, думал будить тебя или нет. Всё у Ольги спрашивал. Она смеётся, говорит – не знаю!

- Вадька всегда так... Ходит вокруг, ходит... Потом спросит только... С ним хорошо...

Андрей усмехнулся громко.

- А со мной? – улыбался не глядя на неё.

Она улыбнулась. Водила языком во рту, раздумывала. Краешком глаза, он наблюдал за ней. Заметил, как исчезла у неё наносная заносчивость, как ей вдруг стало легче и напряжение пропало. Вообще, другая совсем стала.

- Я... себя сейчас, не представляю... одной, - ухмыльнулась задумчиво, - уже не там! – кивнула на деревню, - но ещё не здесь!

- А где?

- Там! – подняла она палец, - закатив глаза в светлеющее небо.

- Не очень... Понятно...

- Не очень, да? – хохотнула, - давай чай!

Он молча открывал термос. Улыбался. Думал. Аня сидела рядом, рассматривала его руки.

- Не успеваю привыкать... Раз! И опять всё изменится...

- В худшую сторону или в лучшую?..

-Всяко!.. – выдохнула она, сморщив лоб – чаще – в худшую!

- На! – протянул он чашку.

Она приняла молча. Помялась на месте. Привалилась плечом.

- Будешь спать? Тебе надо...

- А ты что, посторожить хочешь меня? – пошутил он, и понял, что неудачно.

Обернулся, взглянул на неё. Она свесила голову, оперевшись на руку.

- Не буду, - сказал не громко, - буду смотреть на тебя, как ты спишь... Можно?

- Дурак... – вздохнула устало и поставив чашку, привалилась к его груди, закрыв глаза.

- Нет уж!.. Только не здесь... Земля холодная... Вставай!

Аня с трудом разлепила тяжёлые веки, улыбнулась сонно.

- А говорила – не хочу! – усмехнулся он, - забирайся, я ещё покурю...

Она молча забралась внутрь, на прежнее место. Глубоко вздохнула. Через минуту сказала заплетающимся языком:

- Не вздумай сидеть... Иди... Без тебя плохо...

Дрогнуло сердце у него. Даже дышать тяжело стало. Не шевельнулся даже, сидя у костра. Напряглись уши, вслушивался в тишину. Лицо опалило жаром, то ли от огня, то ли ударила кровь.

- «Вот и ответила! Всё думала видно!» – вспыхнуло в голове.

Задумался, так задумался, что ощутил только, как сигарета начала жечь пальцы. Бросил, сразу закурил другую. И не хотелось курить уже, так, глядел, как тлелся красный огонёк, да дым струйкой стекал ввысь, изгибаясь вертляво. С трудом встал. Ощутил, как самого дремота валит с ног. Осторожно забрался внутрь. Всматривался в темноту.

- Ну где ты? – услышал из угла.

- Нагрелась? – спросил, затаив дыхание.

- Нет... Без тебя не уснуть... – услышал, как еле пролепетала она.

Пробрался осторожно, лег рядом, нежно обнял её плечо. Представил, будто дом уже готов и её на крыльце. В каком-то цветном сарафане и смеётся, глядя на него.

- Тут, такой дом будет! – прошептал он вслух.

- Быстрей бы... – наверное уже во сне, еле шевеля губами ответила она.

- Спи!.. – улыбнулся он.

- У... – простонала Анька.

Некоторое время он ощущал её тёплое дыхание, но сон соединял веки и он провалился в непонятное безвременье, теряя ощущение реальности.

Проснулся внезапно от лёгкого шороха. Это ветер, утренний ветер хлопал боком палатки. Солнечный диск оторвался то земли, в щелях забил его ослепительный свет. Перезвон птиц щекотал слух. Он ощутил приятное тепло сбоку, шевельнул головой. Аня спала тихо, и даже не сменила позы.

Долго. Очень долго он рассматривал её лицо с закрытыми глазами. Заворожённо изучал каждую чёрточку, каждый изгиб. Так пристально смотрел, что она шевельнулась. Затрепетали ресницы, потом вздохнула глубоко и медленно открыла глаза. Так смотрела несколько мгновений, пока не растеклась по лицу беспечная улыбка.

Ещё раз вздохнув, вытащила руку, взялась за его пальцы.

- Что, пора? – спросила шёпотом.

- Рано ещё... – улыбнулся он.

Она спрятала под одеяло руку, вытащила телефон и сунула ему в ладонь.

- Смотри... – опять шепнула улыбнувшись, - ну?..

- Около шести...

- Рано! – выдохнула шумно и закрыла с улыбкой глаза.

В комнате слышалась какая-то беготня. Тамара отложив сумки, только что отдышавшись и не раздеваясь, зашагала по коридору.

Аня, шустро одеваясь, пихала что-то в большой пакет, стоящий на кресле возле двери.

- Ты уже... Так рано? – робко мигала Аня глазами.

- Я смотрю, ты собралась куда-то? – с ехидцей склонила голову Тамара.

- Я... Андрюшке отнесу. Он готовит сам и некогда... Он, по вечерам работает тоже... Когда все уйдут! Торопится всё... – отчего-то оправдывалась дочка.

Тамара зашла, закрыла дверь, и повернувшись к Ане, прислонилась к двери спиной.

- Ты надолго? – смотрела в упор, пряча ухмылку.

- Я?.. Я не знаю! Погуляем, вечером...

- Угу! – не сводила Тамара глаз.

У Ани опустились руки. Внутри что-то дрогнуло.

- А вчера? Долго гуляли?

- Вчера?..

- Ты где, вчера, ночевала-то?

- Я?.. Спала...

- Где?

- В палатке... – ссохлось у неё в горле. Стоять ужу не могла, подкашивались ноги. Не поднимая глаз и не чувствуя ног, села на край кресла, глотая слюну.

- Долго спала? – продолжала допрос Тамара.

- В шесть... Андрей разбудил... – не своим голосом ответила она, глядя в стену.

- А потом?

В голове у Ани помутнело, плохо понимала суть вопросов.

- ...Потом, пошла... К Вадьке зашла... Домой зашла... Утром...

Тамара замолчала на небольшое время. Прошла тихо в комнату. Села на стул, заглянула в окно.

- Ань, ты соображаешь, что ты делаешь? – повернула она голову.

- Да. Я?.. Ничего...

- Аня!!

- Мам! – почти выкрикнула, - Он когда машину продал! Из за меня! Хотел! В город сторожем или кочегаром! Денег оставил чуть-чуть себе!.. Он боялся, что я!.. Мам! Ему плохо! Без меня плохо! – задохнулась она. Слёзы потекли сами, без плача.

- Тихо! Тихо! Тихо!.. – успокаивала не громко мать. – С чего ты решила, что ему без тебя плохо?

- Сам сказал! Сказал, не дотронусь даже, если захочешь!.. Сказал, только не уходи!.. Сказал!..

- Ладно, ладно!.. Тише! – привстала Тамара.

Анька осеклась. Отвернулась. Застыла, как изваяние. Даже слёзы не стала вытирать. Руки не шевелились.

Тамара прошлась по комнате, скрипнув половицей. Подошла к двери. Развернувшись опять прижалась спиной снова, подсунув ладони под поясницу.

- Так, значит... – Непонятно продолжила она, - что? Значит, любовь, выходит?.. – повернула голову к дочери.

Анька только вздохнула со всхлипом, запрокинула глаза к потолку.

- А ты уверена? Аня? – спокойно продолжила Тамара. – У вас, смотрю, серьёзные планы.

- Ольга мне рассказала, про «игру», про реальность, про нестоящие чувства... Ты же ей веришь, теперь?!

- Конечно. Теперь верю.

- А мне не веришь!.. – всхлипнула Аня.

- Разве я так сказала? – пожала мать плечом, - главное, ты сама бы верила!

- Я – верю! – тут же выпалила твёрдо.

- А!.. – протянула Тамара шуточно. – Ну! Чего стоишь-то?

- Чего?..

- Беги тогда!.. – улыбнулась мать, - время-то, смотри уже! – приоткрыла она дверь.

Анька вдохнула, улыбнулась криво. Встала сразу, собирая ручки пакета подрагивающими руками.

- Пойду? – подняла пакет.

- Аня... – смотрела Тамара пристально, - только без глупостей, хорошо?

- Мам! Что я, дура, что ли?.. – вырвалось у неё громко.

- Была бы дура... Я бы с тобой не так и говорила. Ладно, беги!.. Телефон возьми...

- С собой! – хлопнула по бедру она себя на ходу.

- А есть? – крикнула Тамара вслед.

- Мы там!.. Вместе!.. – донеслось с крыльца.

- Ну конечно... – покачала она головой, уже сама себе.

Аня вбегала по косогору, против солнца, не разобрать, кажется, навозили чего-то на участок. Рабочие уже закончили, но кто-то бродил около палатки. Запыхалась, поднимаясь. Но дул свежий ветерок, навевая прохладу и дышалось легко. На территории посёлка ещё ходили рабочие, но Аня не смущалась никого. Все всё знали уже. Не шутили и не чесали языки зря. Весело кивали при встрече.

- Привет, Аня!

Или спросят чего... Относились – доброжелательно. Обстановка в семье у неё была всем известна. Многие, просто хвалили. Вот, мол, серьёзный подход к жизни. Атмосфера у Антона была деловая. Изначально было ясно каждому: - что, как, и для кого.

Пробежала мимо стройки. У палатки, какой-то парень стоял. Смотрел на неё издали. Подошла ближе -–узнала одноклассника.

- Привет, Ань... – двинулся он к ней, я к Андрюхе... В цехе нет... Не был ещё?

- Не знаю... Может к сестре зашёл?

- Может... – посмотрел он на пакет в её руках. – Он чего, круглые сутки тут работает? – слабо усмехнулся безобидно.

- Долго. Торопится.

Аня подошла к палатке, откинув полог, поставила пакет. Затем, набрав сзади палок, стала складывать на чёрный круг кострища.

Толик прохаживался вокруг, косясь на Аньку, крутил губами.

- А ты чего хотел? – спросила она не оборачиваясь.

Ане нравилось чувствовать себя хозяйкой.

- Вон идёт!.. – вглядывался вдаль парень.

Андрей быстро поднимался от ручья. Подошёл, держа в руках похожий пакет, оглядывая обоих, улыбался натянуто. Тогда Анька!.. И что её дёрнуло! Сама не поняла до конца, подошла к Андрею быстрым шагом, взяла пакет из руки уверенно и чмокнула в щеку:

- Привет! И ты тоже принёс? – улыбаясь сказала сходу.

Потом, не ощущая ног подошла к палатке, поставила пакет рядом со своим, и ... выскочив, убежала назад, где дрова. Отошла на несколько шагов, смотрела на лес. Походила сзади, делая вид, что чего-то ищет. Отдувалась от нахлынувшего жара в лице.

- Болтунам назло... – крутилось у неё в голове.

Толик, тоже, не сразу нашёлся. Топтался около, будто осматривал что. Анька, набравшись духа, вернулась к костру.

- Разжигать? – обернулась к Андрею.

- Сейчас... Я сам, сейчас!

Толик, деваться некуда, заговорил наконец.

- Слушай! А чего... Говорят, тебе мотоцикл надо?.. Мой знаешь, видел?.. Короче, я продаю...

Андрей слушал серьёзно, вдумываясь в слова. Топтался у костра. Аня, перебирая щепки, укладывала аккуратно, щипала прошлогоднюю сухую траву. Сама – напрягла слух.

- За три штуки отдам...–продолжил Толик. – У меня нормальный, я не долбил. Только спицы протянуть... Цепь ещё, не очень... А так, нормальный!.. Сам знаешь! – замолчал он, - тебе, вообще, надо?

- Надо. – Сухо ответил Андрей, - только сейчас никак... Деньги нужны. Добавлять надо. За дом. Я бы взял. Только не могу сейчас. Кому-нибудь другим, сдай!..

- Можно другим, - пожал плечом Толик, - только удолбают... Жалко! У меня батька машину покупает. Я тоже хотел права получить. Учиться надо. В июле курсы. Тоже деньги надо. Просить, и так, еле наскребли. Может, не все сразу... Отдашь... – не торопясь говорил одноклассник, поглядывая на Аню.

- Не хватает у меня, всё равно!.. Надо за дом отдавать... Антону. Неудобно. Я и устроился из за этого сейчас.

- А сколько не хватает? – повернулась вдруг Анка.

Андрей усмехнулся.

- Ань... Какая разница... Не хватает и всё!..

Аня поднялась, отряхнув руки. Сделала важный вид. Подошла к нему рядом. Взяв за руку, заглянула в глаза.

- Бери... Ты же хотел!.. Найдём!..

Толик вытаращил глаза. Отступив на шаг, усмехнулся вежливо, заводил глазами по верхушкам близлежащих сосен.

- Ты чего, Ань! Где найдём! – хохотнул в изумлении Андрей.

- Мне к июлю, к середине, главно!.. – подал голос Толик. – Сдать пока, потом дороже будет... Вообще не найти... Можно и не все сразу...

Анька крутила головой на обоих. Откуда только взялась прыть. Сама над собой удивлялась. Хотя не подавала виду.

- Сейчас, что есть, отдадим!.. А если дня через два остальное?.. Как? – упёрлась глазами в Толика.

- Ладно, - пожал тот плечами, - пойдёт!

Постоял ещё чуть, глядя на Аньку, приоткрыв рот. Та, смотрела на Андрея с игривой улыбкой. Он - не шевельнулся даже.

- Так я... Я сейчас и пригоню! – воодушевился одноклассник. – Куда? Сюда пригнать?

- Сюда! – распорядилась Аня без раздумий.

- Ладно... Я пошёл тогда! – попятился он, развернулся, и зашагал медленно, затем обернувшись, прибавил вдруг шагу.

Андрей медленно присел к костру не сводя с Ани глаз. Смотрел с испуганной улыбкой.

- Ань! Ты чего?.. Ну ты даёшь!..

Она тоже присела рядом, взялась за его колено.

- А сколько у тебя осталось?

- Ань! Да тысяча только!..

- Ну и что! Отдай! Я попрошу у Игоря, он не откажет!

- Ань! Ты чего?.. Как у Игоря-то?

- А мотоцикл – хороший? Ты видел? Нравится тебе?

- Нормальный! – хохотнул растерянно, - ну ты даёшь, Ань! А отдавать чем?..

- Есть хочешь? Разжигай костёр!

- Ань!

- Не надо отдавать, - сказала она серьёзно. – Он, знаешь, часто подходит ко мне, спрашивает, нужно, чего-нибудь? Предлагает денег. Я, никогда не брала. Ни разу... Говорила, что спасибо, если нужно, скажу. Конечно, ничего не говорила... Он же не знает, чего мне купить... А ему хотелось... Он не жадный... Нормальный...

- Ань, две тысячи... Ты как скажешь? Не знаю... Ты зря!..

- Я не буду говорить на что. Ему всё равно. Он, мне кажется, с радостью даст!

- Ну, ты даешь, Ань!

- Разжигай! – Блеснула она зубками. – Поедим, пока Разумов не приехал! Я тоже не ела... А ты чего купил? – пошла она за пакетами.

- Ну, Ань!.. – мотал он головой, улыбаясь.

- Скажи, ещё не доволен! – высунула она из палатки голову.

Что-то, с трудом соображалось у него. День тяжёлый с утра. Делали оконные блоки. Всё первый раз, многое показывали мужики, сразу всё не запомнить. Даже зарисовывал, чего куда... И ему на домик делали. Сказали – выбирай сам материал! Бери мелкослойку! Выбирал. Сразу про Аньку вспомнил. Увидел окна дома и её внутри...

- А у тебя сковороды нет?

- А? Нет... Котелок есть...

- Это – в котелке греть? – засмеялась она, поднеся близко к нему.

- Да... Ань! Оставь! Это на углях можно, или на палочке, не пробовала!.. Вечером попозже... Ага?..

- На углях? – смеялись у неё глаза.

Присела к костру. Андрей поджигал сухую траву. Устал за день. Не мог ещё прийти в себя. Дымок от сухой травы петлями выгибался над сухими ветками. Андрей качал головой:

- А Толик!.. Забыл чего сказать хотел! Ха!.. Видела – как глаза выкатил?

- Видела.

Обернулся к Ане, очертил её взглядом. Не пропадала улыбка с лица.

- Ну ты, Ань! Что с тобой сегодня?

Аня смотрела как разгорается костёр. Ветер задувал пламя в бок, прижимал к земле. Того глади, потухнет огонь. Пролетел порыв, опять взвились язычки, поползли по палкам вверх. Трещал хворост. Огонь набирал силу.

- Мама спрашивала – где я ночевала сегодня...

- Да? – повернул он голову напряжённо.

- Я сказала...

- Да?

- Она меня спрашивает, так, тихо говорит: «Ты соображаешь, что ты делаешь?» А я говорю – «Да».

- Ну? – насторожился он.

Аня вдруг закрыла глаза и захохотала сдавлено.

- Ты чего? – изумлённо скривил он губы.

- А я!.. Не соображаю! – сквозь смех выдавила она.

И опять раскатилась смехом.

- Ты чего Ань? Сегодня?.. Что с тобой? – тоже усмехнулся он.

Она повернула голову к нему, прикрывая рот ладошкой и продолжая хихикать, вставили отрывисто:

- Ты сам, ладно... Соображай!.. Мне неохота! – и снова зажмурилась от смеха.

Андрей раскрыл рот, дивясь её настроению.

Потом успокоилась, вытирая слёзы, только дышала часто, всхлипывая с улыбкой.

- Чего тобой, а?

- Она не ругала... Ещё поспрашивала... – успокоилась Аня, - потом говорит, - «значит любовь...» – замолчала, глядя в костёр.

Сразу переменилась в лице. Стала задумчиво-мечтательной. Глаза раскрыты. Покачивает головой. Сжигая соломинку в огне. Соломинка отгорит – упадёт. Она снова в огонь. Та опять затлеет, пока не станет пепельно-белой. Пепел падает, рассыпается в пух. Андрей заглянул ей в глаза, с удивлением наблюдая за резкими переменами её настроения. Как погода в горах – такая была не предсказуемая. То солнце светит, то с грохотом может сойти лавина.

Аня вздохнула. Скосила глаза на него, чуть дрогнули в усмешке губы. Ветер снова задул. Разлетелись волосы. Она поправила машинально и снова уронила взгляд в костёр. Сидела тихо, как мышка.

- Ставь воду... – сказала чуть слышно.

- Ань... Чего с тобой сегодня? – не отрывал он глаз.

- Хм... – усмехнулась негромко.

Вздохнула коротко, положила руки на колени, бросив дотлевшую соломинку.

- Всё! Давай есть!

- Давай... – поднялся он не уверенно.

Повесил котелок. Налил воды из канистры. Аня раскладывала еду.

- ...Мама предупредила меня. Без глупостей.

Он вскинул на неё глаза.

- Это ты мне... Для меня говоришь?

Анька вздохнула.

- Я хочу... Что б... Навсегда... Что б... Ничего не изменилось больше! - не поднимала она глаз.

- Ань... – присел он близко, - вчера... Ты задремала... У меня на руках... Помнишь?

- Угу...

- Я подумал... – говорил он тихо, - подумал... Что держу... Что держу на руках – целый мир...

- Хм... – усмехнулась она, опустив голову, - сумасшедший... – прошептала с улыбкой.

Он поднял голову, окинул место взглядом. Замер на секунду.

- Ох ты! Смотри! Залили уже... Когда успели-то? А я и не заметил!

- Чего?

- Смотри! Фундамент залили! Видишь?

- Ага... Я думала – чего привезли?..

Вскочил на ноги.

- Пошли!

- Куда?

- Давай руку! Пошли! – потянул её вверх.

Потащил за руку к фундаменту, быстро, почти бегом. Подошли. Андрей стал отрывать боковую доску опалубки.

- Ты чего делаешь? Чего ломаешь? – не понимала она.

Он потрогал пальцами мягкий бетон, разгладил кусочек поверхности, взглянул на ней искромётно.

- Давай руку!

- Зачем?

- Давай! Расправь пальцы! Вот так! Прикладывай сюда! Теперь надави! Сильнее! Вот! Смотри теперь! Видишь?

- Вижу!..

- Теперь я... Рядом! Смотри! Вот!

Убрал руку, рассматривая два отпечатка ладони.

- Завтра засохнет... Понимаешь?

- Да... – полетела у неё догадка.

- Всё! На годы останется! На вечно! Пока фундамент жив будет! Представляешь? – заглянул ей в глаза.

- Да... – смотрела она расширенными зрачками.

- Потом подойдём... Попозже... Лет через пятьдесят... Будем вспоминать! Про костёр... Про палатку...

Аня захлопала глазами. Навернулись слёзы внезапно.

- Ань... Внукам будешь рассказывать!

Она сглотнула слезину. Смотрела молча на два отпечатка ладони. Один маленький, с тоненькими пальчиками. Другой – крупнее, навстречу первому.

- Сумасшедший... – прошептала тихо, привалившись плечом.

- Ань... Больше ничего не измениться... Это навсегда!

Где-то внизу, донесся треск мотоцикла. Ещё не видно за кустами. Оба оглянулись назад.

- Вода кипит! Побежали! – схватил он её за руку.

Подъехал одноклассник. Картинно затормозил, с заносом. Слез с мотоцикла, ища глазами на что упреть. Не нашёл ничего. Андрей подошёл, удовлетворённо разглядывая.

- Давай поставлю...

Закатил мотоцикл за палатку, подсунул обрезок доски, вскинул на подножку. Даже смотреть не стал. Вытащил деньги сразу, подал Толику.

- Вот, пока всё! Остальное – как договорились...

- Ладно! Верю! – пожал тот плечами, улыбнулся доверчиво. – Ну чего скажешь? – кивнул на мотоцикл.

- Разберусь, потом... – вяло махнул рукой Андрей.

- Ну... Как хочешь! – улыбнулся, взглянув на стоящую рядом Аню. – Тогда всё? Я пойду?..

- Давай... – протянул руку Андрей.

- Паспорт забыл, принести? – вспомнил Толик, - ключи там! Больше ничего не было...

- Ладно, потом... Я сам заеду... – как-то лениво говорил Андрей.

- Заезжай, ладно! Пока! Пойду я... – снова бросил взгляд на Аню, и, дёрнув неловко рукой, поспешил обратно.

Андрей улыбнулся неохотно, подошёл к Ане, стоящёй рядом и наблюдающей молча за разговором.

- Всё! Купили... Давай есть!

Она подошла к костру и присела молча. Молча ели, думая каждый о своём.

- Андрюш... А ты чего не стал мотоцикл смотреть? Я думала ты обрадуешься... Думала, тебя сейчас не оттащишь... – улыбалась скрытно.

Он ответил, не глядя на неё.

- А ты?

- А чего я понимаю?

- Ты же... Не поела ещё... – опять сказал глядя перед собой.

Аня перестала жевать. Захлопала глазами, отвернувшись в сторону.

- Хм! – выдохнула коротко, и снова за еду, скрытно улыбаясь. – А, этот не такой, да? Другой?

- Другой.

- А какой лучше?

- Не знаю, поездить надо... – улыбнулся он.

- Прокатишь?

Он поёжился скованно.

- На машине не хотела...

- Потому и не хотела!..

- Почему?

- Потому!.. Машина тогда, тебе важнее была... Важнее меня!

- Нет, Ань, не так... – замотал он головой.

- Я же видела... – с сожалением вспоминала она.

- Да нет... – робко возражал он, перестав есть.

Замолчал, не стал спорить. Но какое-то сомнение, как тень накрыло сверху. – Машина эта... – начал было он, будто оправдываясь перед собой, - перевернула всё. Вообще...

Аня повела щекой, сделала глаза щёлочками, облизывая губы.

- Машина, да?..

Он метнул на неё взгляд. Жгучий, вопросительный. Как осенило что. Будто снова показалось солнце и тень ушла...

- Вообще, - отвернулась она в сторону, - я не ожидала, что ты продашь... Сперва обрадовалась! А ты... Деньги сунул!.. Будто купить меня хотел...

- Ань...

Она усмехнулась нехорошо.

- Я потом поняла... Вадька сказал... – тоже перестала она есть, отвернувшись.

Помолчали оба.

- Дура я, да?.. – спросила быстро не поворачиваясь.

Он сразу оживился, подполз на четвереньках к ней.

- Ну что ты, Ань... Зря ты...А... Ты сейчас? Прокатиться сейчас хочешь? – пытался заглянуть в лицо.

- Фы!.. – коротко фыркнула она смехом, и развернувшись к нему волчком, упёрлась головой в его грудь.

Он мягко обнял её за спину.

- Ань...

- Вот... Доешь сперва! – слегка кивнула головой.

- Ладно! – обрадовано вздохнул он, - давай вместе! – зашевелился сразу. – А я знаешь чего забыл сказать. На работе узнал сегодня.

Аня подняла брови.

- Сергей Борисыч заходил! В столярку. С мужиками говорили чего-то. Долго. Я не слышал. А он, всё на меня кивает. Опять говорит. Потом посмеялись... Когда ушёл, я спросил, чего он про меня говорил? Они говорят, это он не про тебя. Он хочет, тоже, сюда переехать! Ну, тут, дом построить, или перевезти... Рядом с нами. Вон, там! – кивнул в сторону реки. – Во! Соседи будут! – жевал он не смотря, - тут, внук миллионера, там тоже... Начальник! Хотя он, на пенсию скоро...

- Да... Лучше бы другой, кто-нибудь... – усмехнулась Аня, облизывая пальцы.

- Да нет, так он хороший мужик. Всё тут... – обвёл Андрей взглядом, - разрешил... И сам теперь!

- Да... – задумчиво сказала она, - тут не так всё, я когда стала приходить сюда, сразу почувствовала.

- Я тоже заметил... Знаешь, - усмехнулся он, - Ирина говорила, когда с физиком говорили, - здесь... Место любви... – улыбался он, как бы раздумывая над своими словами.

Потом зашевелился опять.

- А знаешь? В воскресенье будут аллею сажать, там... Между старых берёз... Две машины будут... Саженцев привезут... Все собираются... Пойдём?

- Знаю... Вадька поедет... А ты – был, у Кати на усадьбе – был?

- Не был. Мимо проходил. Смотрел. А там, не был.

Он повернулся к ней, ждал вопроса.

- Сходим?

- А что там?

- Там? Здорово!.. Красиво!.. Они так... Всё устраивают... Насажали... Я была с Олей... Хочешь посмотреть? – улыбалась она мечтательно.

- Давай...

- Вот... Там и фундамент разрушили... А память осталась...

- Какая?

- Липы видел? Такая аллея!.. Там внутри, как... Какой-то городок... Нет! Как остров!.. Хорошо так! Уютно... И не видно ничего со стороны... А войдёшь!.. Вот посмотришь! – зачарованно описывала она. – И вообще! Все сажают...

- Ладно! – улыбался он, - давай пить! Потом прокатимся! – стал он возиться с котелком.

Аня поднялась, сорвала листочек, вытирала пальцы.

- Может... Потом?.. Не поедем сейчас?..

- Ты же сама ... Сама говорила? – задрал он вверх голову.

-Говорила!.. Хотела узнать... Как ты отреагируешь!

- Ну ты!.. Хитрая Панкова!.. – мотал он головой.

Анька рассмеялась в ответ.

- Я – да! – кривлялась она, дурачась, - а ты чего делать хотел?

- Хотел опалубку сколотить пока, а тут всё за день сделали... Не знаю теперь, леса нет... Вон! В посёлок навозили уже... – указал он взглядом на гору брёвен, по соседству с его участком.

- Я узнаю сейчас... – вытащила она телефон.

- Не надо, Ань... Привезут...

- Вадь? Это я! Привет! – радостно начала она, - Вадь, а у Андрея леса нет, а ему делать нечего!.. Где? – повернула она голову к куче брёвен. – Да? Ладно, скажу... Вадь, а мы мотоцикл купили... Только ещё деньги не отдали... Какой? –кивнула она Андрею.

- «Минск» - улыбнулся он.

- Вадь! «Минск»! Такой красный... У одноклассника... Вадь, приедем, покажем... Ладно... Пока!.. – быстро выключила аппарат и сунула в карман.

- Вадька сказал, все брёвна сгрузили в одно место, вон! Можешь откатывать и очищать, потом они подтащат готовые! Сказал – «не отдави ноги»! Андрюш, может не будешь сегодня! Съездим к нашим? А? Отдохни... – подходила она к нему.

- ... Я ведь, не каждый вечер могу тут быть... Так долго... А? – взглянула она умоляюще.

- Ну... Ладно... Давай сегодня... Не буду делать... Попробуем, что за мотоцикл...

Подъехали к Аниному дому. Она соскочила быстро, отошла чуть в сторону, взглянула на мотоцикл уважительно.

- Мягкий, да? Не трясёт!

Андрей улыбался довольно.

- Ань, ты только про деньги не говори сейчас!

- Почему? – округлила глаза, взметнув брови.

- Ну, давай не сейчас... – уклонился он.

- Стесняешься, да? – сморщила она лицо.

- Ну... Потом, ладно?

- Ладно, - выдохнула она, - я сейчас маме покажу! – застучала по ступенькам ногами и шмыгнула в дверь.

Он боялся, что Анька не утерпит и при нём, будут просить денег. Поздно подумал, а то бы, отказался ехать к её родителям. Ему стало не по себе. Слез с сиденья, поставил мотоцикл к дереву, отошёл поодаль. Закурил сразу.

Минуты не прошло, Аня сбегала со ступенек вперёди матери, да ещё и отчим вышел посмотреть, улыбаясь. Если спросят про деньги, у кого купили, Аня, конечно и выложит сейчас всё. Интересно, понимает ли она его состояние. Только б не сказала!

Шагнул навстречу без желания, а она уже машет ему рукой. Отчим молчал, только улыбался. Вроде не показное удовольствие на лице. Держится просто, открыто. Тамара Фёдоровна, больше в сторону Андрея смотрит, не на мотоцикл. Маленький Игорёк, спрыгнув со ступенек, как зайчик, тоже подбежал и встал за спинами у всех, высовывая голову. Будто не мотоцикл пришли посмотреть, а космический корабль, случайно севший на поляну в Калачёво.

- Ну как? – вертелась Аня возле, - нормальный, да? И не старый, да? Андрюш, а сколько ему лет?

- Не знаю... – пожал он плечами скованно, поздоровавшись со всеми коротко, - не видел паспорта ещё...

- На вид – года три-четыре... – поддержал разговор отчим.

- Значит хороший, да? – допытывалась Анька.

- Тебе видней, Аня, я же не ездил!.. – улыбался он ей.

- А Вы попробуйте! – вылетело у неё.

Он посмеялся.

- А хозяин позволит? – посмотрел на Андрея.

- Это она – хозяйка! – высказал вслух свою мысль Андрей.

- А он не хотел брать! Говорит, денег нет... А свой мотоцикл из-за меня испортил... Ну, вообщем ко мне ехал тогда!..

Игорь взялся за руль, отвёл в сторону, с любопытством улыбался. Видно, самому захотелось прокатиться. Да и настроение, кажется, было хорошее у всех. Дёрнул за ручку, мотоцикл безотказно затарахтел.

- Вспомню молодость! – обернулся со смехом, усаживаясь на сиденье.

Тронулся с места и уверенно поехал от дома. Отвернувшись то дыма, Тамара отошла в сторону, подошла к Андрею.

- Так где же денег нашли? – спросила сразу, с любопытством смотря на Андрея.

- А ещё не нашли... – откликнулась тут же Аня, - Андрей тыщу отдал свою, а просить ни у кого не хочет!

- Ань... – вставил Андрей, пряча глаза.

Ему хотелось сделаться сейчас маленькой букашкой, и спрятаться, куда-нибудь под листик, или заползти за дерево, в тенёк.

- А я, - продолжала Аня, будто не слыша, - я Толику сказала, что отдадим остальное, через два дня, а он согласился сразу и через пол часа пригнал нам! Вот... Мам!..

- Ань!! – почти выкрикнул Андрей.

- Так! Подожди Аня!.. – остановила мать, - тебе когда день рождения? – взглянула придирчиво на Андрея.

- Мне? В августе...

- Ань! – обернулась она к дочери, - вот и подари ему на день рождения, а? Правда рановато ещё!..

- Да, ну! Да нет... – растерялся он, крутя головой.

- Точно! Мам! Здорово! – заглушила его Анька, - вот и подарим! Только завернуть никак!.. – засмеялась она громко, перебивая невнятные его возражения.

Разговор прервал нарастающий звук мотоцикла. Игорь выехал из-за угла и припустил резко к дому. Быстро подъехал и быстро затормозил. Сразу заглушил.

- Лихо ездишь! Не знала!.. – покачала головой Тамара.

Игорь разгорячился от езды, вспомнив, видно, свою молодость, Улыбнулся тоже.

- У меня был такой, только давно и попроще, без этих!.. – покрутил он пальцем у руля.

Он казался совсем молодым и, почему-то, сразу Андрею понравился. Короткая стрижка, как и положено директору, смуглое лицо и зеленовато- изумрудные глаза. Тонкий нос и прямой рот, чем-то он смахивал на индейца. Окинув всех весёлым взглядом, сказал легко.

- Ну, куда поставить?

- Я поставлю... – шагнул Андрей навстречу.

- Вот, Аня решила подарок сделать Андрею на день рождения, - схитрила немножко, - рановато получилось... – улыбалась Тамара.

- Ну, это ничего! – бодро улыбнулся Игорь.

- А у нас тоже новости! – посмотрела почему-то на Андрея она. – На ваш домик, покупатели нашлись!

- Кто? – не утерпел он.

Тамара усмехнулась сама себе, потом, поёжившись от прохлады, скрестила на груди руки.

- Пойдёмте в дом! У нас сегодня небольшой праздник, попробуете мою кулинарию... – Шагнула она к крыльцу, - пойдёмте!

Аня возбуждённо бегала глазами по лицам. Подошла к Андрею, потянула за руку.

- Я его помою, и бантик привяжу! – засмеялась, кивнув на мотоцикл.

Все заулыбались.

- А покупатели, - обернулась Тамара на ходу, - ушли домик ваш смотреть! Сейчас вернутся! – шутливо продолжила, - как раз к чаю! Мы посоветовались с их семейством, и решили им тоже подарок сделать совместный, - шагала она по ступенькам, - вот, понравится ли только!.. Сейчас придут!

- Мам, а я не знала!.. – откровенно удивилась Аня.

- А почаще дома бывать надо! – обернулась она на Андрея. – Вы там за своим ручьём, ничего не знаете!.. – посмеялась она лениво.

Анька хихикнула, прикрыв рот, втянула голову в плечи. Игорь шёл молча, в разговор не встревал, лишь улыбался, подталкивая на ступеньках сынишку.

Аня с Андреем, зашли последними.

Тамара была весёлая, по-хозяйски рассадила всех к столу. Поставила чайник быстро, расставляла посуду. Андрей незаметно рассматривал её, ища сходство с дочерью. Действительно, совсем не старая. Даже наоборот. Подвижная и симпатичная женщина. Быстрые глаза, и, как у Ани, брови вразлёт. Острый подбородок, тёмные, короткие и не седеющие ещё волосы.

Андрей, почему-то, почувствовал себя легче, наверное оттого, что ситуация разрешилась очень неожиданно и приятно. Редко у него так бывало. Обычно, всё давалось ему тяжело. До тех пор, пока не стал появляться в Холмах, прибегая из за любопытства к сестре.

Как-то сделалось вдруг хорошо и уютно, но всё-таки хотелось побыстрей уйти Встречаться с сестрой Ани и её будущим мужем, отчего-то, желания не было. Анька тоже, всё время ёрзала на стуле, хоть и была очень довольной.

- Что-то нет молодых... – хлопотала Тамара у стола, - а у вас сегодня, наверное вечер на колёсах будет? – улыбнулась, глядя на Андрея.

- Да! Мы покатаемся! – ответила за обоих Аня.

- Шею не сломайте... – улыбнулась Тамара просто.

- Да нет, мам, Андрей хорошо ездит!.. Его случайно, этот физик сшиб... Сам говорил, что виноват...

- Не было бы счастья!.. – опять простодушно засмеялась Тамара, бросив короткий взгляд на Андрея.

- Ладно, давайте без них... Может ещё куда зашли...

Допив чай, Аня нетерпеливо соскочила со стула.

- Ну! Мы пойдём!

Андрей поднялся тут же.

- Подожди! – встала со стула Тамара, - пойдём-ка со мной! – повела Аню в комнату.

Игорь повернул голову к Андрею, взгляды их встретились. Улыбался. Видно ему хотелось безболезненно влиться в другую семью и быть со всеми в хороших отношениях. Или, он просто человек хороший.

- Что-то дёргается, не заметил? – сразу спросил он Андрея.

- Цепь слабо... – улыбнулся он натянуто.

- А!.. А как там у тебя дела, на стройке, продвигается?.. – спросил снова заинтересованно.

- Нормально... Сегодня фундамент залили...

- А!.. Фундамент – это главное! – посмеялся он.

- Да...

Появилась Аня с Тамарой. Анька – сразу к двери.

- Ань! Подожди! – остановила мать, - сейчас пирожков вам, заверну! Небось, опять будите звёзды считать!

- Да... Мы позадержимся... – закусила Аня губу.

- Ну ещё бы! Конечно... – вскинула Тамара и без того высокие брови, скривив улыбку.

- Мы на углях биточки жарить будем! – торжественно заявила Анька.

- На!.. Биточки! – ухмыльнулась она, бросив взгляд на Игоря, - это – вам, это – в Холмы завезёте!

- Так у нас тоже – Холмы!

- Холмы... – быстро засовывала в пакет пирожки Тамара, - у вас там – ручьи!.. – говорила на ходу.

- Поехали!.. – торопилась Аня.

- Не подождёте Марину?

- Потом расскажите!.. – уже из двери, толкая в спину Андрея, на ходу обернулась она.

Спустились в овражек, в самом отлогом месте переехали через речей по мелким камушкам. Здесь образовалась настоящая дорога. Раскатали машины на пути в новый посёлок. Мотоцикл со звоном забирался в горку.

- Стой! – вдруг крикнула Аня, стукнув кулачком ему по плечу.

Андрей сразу остановился, обернулся без слов.

- Пирожки забыли! Отвезти надо! Разворачивайся!

- Я тоже, забыл! – усмехнулся он, трогаясь с места.

Ещё раз, с брызгами и шумом переехали ручей и по тропинке, мимо дома Ирины выехали в Холмы.

Аня соскочила с сидения, негромко, заговорила быстро:

- Я сейчас быстро, отдам и назад! Потом покажем!

Андрей усмехнулся ей в след. Ему тоже хотелось – быстрей назад. Огляделся вокруг. Случайно заметил синеющую полосу за лесом, что примыкал к их участку. Ветер лениво дул с юга. Он знал – при приближении тучи, ветер усилится. Точно будет дождь. Хорошо, если просто дождь. Туча была тяжёлая – даже сливового цвета. Подумал даже, не отвезти ли Аню домой. Скорей всего – настоящая гроза будет. Пока было тихо, но устойчивый ветерок упрямо заполаскивать листья берёз в одну сторону.

Аня, действительно появилась быстро и улыбалась, поглядывая на окна. Видимо успела сказать про покупку. Подошла и сходу заскочила ему на спину.

- Всё! Поехали!

Андрей не торопился заводить.

- Смотри, Ань, - кивнул в сторону ручья, - будет дождь. Может с грозой даже...

- Да, ну и что? – слегка запыхалась она.

- Может, тебе домой лучше? – уклончиво сказал он.

- Бросить меня хочешь, да? – без паузы ответила она, часто дыша.

Андрей обернулся назад, посмотрел ей в лицо, и не ответив, с улыбкой дёрнул за заводную ручку. Мотоцикл послушно забрякотал. Снова, через ручеёк, разрезая воду перелетели легко на тот берег. Огибая посёлок без домиков, подкатили к одиноко стоящей палатке. Андрей установил мотоцикл на подножку, подложив обрезок доски. Поставил подальше от палатки, подёргал за руль, убедившись что не качается.

- Ань, я за водой... Ты колышки забей топориком получше, а то ветер будет...

- Ну! Ты, не пугай так!

Он улыбнулся обернувшись. Сбегал вниз к ручью, где был небольшой омуток с чистой водой. Похоже, из-под горы бил родник. На фоне свинцового неба, лес принял другие очертания. Сразу потемнело. Аня всё чаще поднимала голову вверх, разглядывая наползающую тучу. Туча, казалось, цеплялась за самые вершины. Лирический настрой быстро испарился, на лице появились чёрточки озабоченности. С природой шутки плохи. Только спокойствие и твёрдость Андрея, поддерживало в ней дух равновесия. Другое дело – быть дома в такую погоду, за толстыми стенами.

- Пойдём, принесём дров... – сказал он мягко, заглядывая в её глаза, пытаясь увидеть её состояние.

- Пойдём, пока светло... – старалась улыбнутся она. - А зачем? Как в такой дождь?

- Дождь пройдёт, холодно будет, и замочит всё, мы в палатку сложим в уголок, потом разожжём костёр! – оптимистично заявил он.

Снова пошли в лес к тому же месту.

- Быстрей, Ань... А то как хлынет!.. Добежать не успеем!

Она шагала быстро, еле за ним поспевая.

- Ты, будто всегда в лесу жил... – вяло улыбнулась.

А внутри – была довольна. Если в такой ситуации он знает что делать, то на него можно положиться. Быть спокойной. И надеяться на него можно. Стало полегче после таких мыслей.

Аня на сей раз тоже набрала целые руки сухих, ломаных веток. Андрей брал, что побольше и потяжелее. Два раза сходили. Внезапно зашумел лес листвой. Подул стеной ветер, натянув верёвки палатки. Страшно было и смотреть на такое убежище, которое шевелило боками и раздувалось как пузырь. Деваться не куда, сама напросилась.

Забились внутрь. Огляделись. Внутри – будоражащее душу волнение. И немножко страшно. Вдруг он соскочил с места.

- Ты куда?

- Клапана закрыть забыл!

- Чего?

- Клапана на окошках, Ань! – выскочил он наружу.

Аня не увидела даже – почувствовала, как стало темнее с одного края. Со второго, через сетчатое маленькое окошечко виднелась серая, ровная гладь неба. Послышался новый шум, не похожий на шум ветра. Это капли дождя барабанили по листьям миллионами голосов, приближаясь и расширяясь по округе.

- Андрюш! Ты где?..

Закрылось второе окошечко. По крыше палатки застучало. Будто на барабан высыпали горох тоненькой струйкой.

- Быстрей! – крикнула она, сжав ладони в кулачки. – Ты где? – напрягла слух.

Распахнув полы палатки, он быстро забрался внутрь, застегнув молнию и заправил ремешки на всякий случай. Вытер мокрое лицо, искал её глаза в полумраке.

- Темно как... – жалобно пропищала она.

- Лучше темно, чем сыро! – усмехнулся он коротко.

- Ты намок уже, да?

- Ещё не успел... – посмеялся он опять.

Барабанная дробь превратилась в сплошной низкий гул. Где-то раскатился гром, потонувший в сплошном шуме дождя. Анька съёжилась вся, поджав руки и ноги. Он сидел рядом, часто дыша и озираясь по сторонам. Она подняла глаза вверх, на обвисшие половинки крыши, потрогала пальцем натянутую ткань.

- Не надёжная крыша... – сказала без улыбки.

- Ничего! К осени – надёжная будет! – подсел он ближе.

- Ты уверен?

- Уверен. – Твёрдо сказал он. – Мужики сказали. Им – весь посёлок до зимы надо сделать. Домики все одинаковые. Они говорят – теперь с закрытыми глазами сделаем. Всё рассчитано. Они то знают уже... Первый посёлок – тоже к осени сделали, помнишь?

- Не знаю, я не видела... – сиротливо ответила она.

- А я видел! И сам буду чего делать, по вечерам, что бы быстрей!

- Хорошо бы... – наконец улыбнулась.

Он не видел, почувствовал эту улыбку.

«Хорошо бы...» – эхом отдалось у него в голове, - значит уже ждёт, надеяться на него, хочет быть рядом. Тут. На этом месте! Мечтает, может...

Почувствовал, изнутри ощутил какую-то ответственность, первый раз, не за себя – за другого. За неё. Без которой – уже не мыслил ничего в будущем. И появился смысл. - Сделать всё хорошо вокруг, не дом только... Чтоб ей нравилось, чтоб красиво было и интересно. Всё мыслимое сделать! И может, пока не мыслимое! И она будет радоваться. А значит и он. Ему нравилось, когда она радуется.

А сейчас вот сидит, сжалась в комочек, водит глазами по краям палатки. Странно, нету ведь света! А лицо видно чуть, и глаза... Странно...

Новый раскат грома прервал его мысли.

- Ой! – вырвалось у неё.

- Не бойся... – приблизился вплотную он.

Дождь шёл сильный. Вода тоннами падала отвесной стеной с неба по всей округе. Шум мешал говорить, мешал думать. Хотелось просто сидеть, слушать и ждать. Ему хотелось пошутить или поговорить о чём-нибудь весёлом, чтоб не боялась она. Но ничего на ум не приходило сейчас. Гул за палаткой то ослабевал вроде, то становился сильнее. Наверное ветер загибал струи дождя. Качалась масса воды над головой.

- А не промокнет? – закатила она вверх зрачки.

- Не должна. На то она и палатка!

- Как... Дало! У меня чуть сердце не выскочило!

Он усмехнулся.

- Ты чего, Ань? У тебя что, и сердце есть?

Анька приподнялась на колени, повернула к нему голову резко.

- Ну... Ты... – прошипела с обидой.

Смотрела на него некоторое время, не шевелясь. Потом вдруг схватила его руку, и засунув за полу куртки приложила к груди, не отводя глаз.

- Ну?.. Или нет?..

- Чего-то... – пролепетал он.

- Нету, да? – прижала она его руку второй ладонью.

Молчала выжидательно. Над головой треснуло раскатом, со звоном и гулом прокатилось эхом. Будто разломилось небо надвое. Аня взвизгнула и наклонила к нему голову. Оба рухнули в угол палатки. Она привстав, привалилась к нему на грудь, прижала голову к его лицу. Теперь и без руки он чувствовал, как клокотало внутри сердце. Оба молчали не шевелясь.

- А молния не ударит? – спросила она шёпотом, не поднимая головы.

- Уже ударила... – улыбался он невидимо.

Она усмехнулась одним дыханием.

- Забыл... Спасибо за подарок... Я... Я сначала убежать хотел...

- Зря. Я ведь подумала, как сказать... – улыбалась она. – Деньги в кармане у меня. Отдай сразу. Сейчас... Достану сейчас...

- Подожди... Потом... – замолчал он.

Аня уткнулась лицом в его лицо.

- Не уходи... Мне тоже... Без тебя плохо... – тихо выговорил он.

- Значит не соврала... – улыбнулась она.

- Чего... Кому?

- Я маме сказала это, то, что ты сейчас. Будто, ты говорил уже.

Он размышлял. Шевельнулся чуть, придерживая её рукой, что б не скатилась.

- А я говорил... Только не вслух... Ты не слышала.

- Значит слышала...

Неожиданно запиликал телефон.

- Мамка! – улыбнулась она, осторожно приподнимаясь.

- Да? Да... Нормально... Тут... В палатке... Да нет... Сухо, нет. Не промокли, нет... Тут тепло! И дрова есть... Внутри тут... Кончится, костёр разведём... Нет мам, не надо, не звони! Сами... Да? Хорошо! Сейчас скажу! Ладно мам... Ага... – усмехнулась она, убирая телефон.

- Маринка с Юркой переедут! Согласились! Сказали – ничего домик! Да им любой... Лишь бы самим! – усмехнулась она.

Он тоже улыбался, представляя, что мать теперь успокоится, и у Ольги деньги будут, чтобы строить. Им – в первую очередь. Обязательно надо. И долг отдать Антону. И всё равно не хватит. Что этот домик ихний, стоит? Да ещё в деревне!..

- Долго ещё, как ты думаешь? – водила она глазами вокруг, присев у его ног.

- Нет, скоро кончится.

- Откуда знаешь?

- Ветер. Если ветер - быстро пронесёт...

- Да? А ты что развалился тут? – положила она руки на колени.

- Ань, а когда домик построим, переедешь?

- С ума сошёл... – сразу ответила.

Выдохнул опустив плечи, смотря на неё.

- А чего? – ухмылялся он.

- Ничего...

Он привстал, улыбаясь смотрел в её лицо. Чувствовал, она устала. Устала от напряжения. Такой длинный день, и вчера тоже...

- Что мама сказала?

- Так... Ничего... Спросила, как мы там... Не промокли?..

- Ань, а ты сама хотела бы переехать?..

- Чего спрашиваешь!..

- А мне, знаешь, твой отчим понравился... – задумчиво улыбался он. – Видно. Он детей любит...

- Да. Сына любит, возится с ним, как мама... К нам тоже хорошо относится. Никогда голоса не повысит. Иногда придёт, постоит, спросит. Может, чего надо? Помочь? Может, что купить надо?.. – склонив на бок голову, задумчиво рассуждала Аня. – Мама тоже, при нас нет, но я видела случайно, как она Игорька обнимала, потреплет его, что-то наклонится, шепчет...

- Я бы... Никогда не бросил... Никого... Детей особенно!.. Я вообще не представляю... Что такое – отец...

Дождь не утихал. Лишь порывы ветра бросали струи в бока палатки. Шум давил на голову. Было напряжённо неприятно.

Аня вздохнула. Потом начала стаскивать с себя куртку. Сняла. Оглядевшись – бросила в угол. Стащив заколку, помотала головой. Рассыпались волосы по плечам.

- А ты соображаешь, что ты делаешь? – чужим голосом спародировал он.

- Устала. Мешает всё... – сказала она без смеха. – Я заберусь, полежу.

- Озябла?

- Я знаю как нагреться... – ухмылялась, забираясь под одеяло.

- Я тоже... – улыбался он, сидя рядом.

- Ну-ка, ну-ка!.. Поделись опытом?.. – ворочалась она, устраиваясь.

Он усмехнулся громко.

- Да нет никакого опыта...

- Откуда я знаю, я здесь недавно!..

- Да нет, Ань, честно...

- Ладно. Верю!.. – с сарказмом ответила она.

Он усмехнулся снова.

- Ань... А все проблемы, можно решить одним махом...

- Ага... Одним росчерком пера, ты хотел сказать... Да?

- Ты думала об этом, да? А что, Ань? – серьёзно спросил он.

- Хм! – усмехнулась она из-под одеяла. – Да! Конечно! Нас посадят вместе! На первую парту! Как же! Муж и жена! А на экзамене, будешь писать сочинение: - «Образ Наташи Ростовой в романе Толстого «Война и Мир!»

Он хохотнул громко.

- Да какая Наташа... Я твой образ опишу!.. – сказал мечтательно.

- Да-а-а? – удивилась она картинно, - интересно! Жуть, как послушать хочется! Давай – опиши! – приподнялась она на локоть, облокотясь на ладошку, - ну!..

- Кончай, Ань!.. Доиграешься сейчас!.. – улыбался, кося глаза в её сторону.

- Ой! Страшно! Сейчас уползу наружу!..

Он опять хохотнул.

- Ну! Ты... Панкова!.. – мотал головой, не находя слов.

- Так и напишешь?..

Он вздохнул коротко.

- Нет, Ань... Ты послушай... Не смейся только! Ладно? Я уже... Пролетел! И школу... И ещё что-то... Это тогда началось... Я думал всё... Что это? Такое... Когда с мотоцикла слетел. Потом... Когда взошли к Антону в дом... Откуда-то Ирина появилась... Меня стала осматривать. Ну, руки там, ноги...

Я заметил... Она смотрит на меня так... Глаза!.. Что-то там... Внутри! – замолчал он. – Ань...

- Я слышу... – сказала она тихо, дрогнув голосом.

- Потом я заметил. Губы... Мне показалось – что-то говорят... Шепчут как... Шевелятся... Улыбнётся, когда я на неё посмотрю, спросит что-нибудь... Ну, не больно? И опять шевелятся... Как говорят что... После, пошло что-то... Я стал думать, думать... Смотрел на всех... Людей... Что они хотят... Зачем всё делают... Зачем им деньги... Дети... Дома... О чём они думают... Ходил и смотрел на всех... Смотрю в глаза... И на меня все смотреть стали... Оборачиваться... Потом машина эта... Понеслось всё... Понеслось куда-то... Будто много прошло времени... Времени много... А вокруг... Всё тоже... То же самое... У меня все мысли... Какие-то мысли... Вообще... Я будто побывал где и опять... Иногда думаю... Мне всё она казалась... Что шептала... Потом, после бабки... Пригласила к себе... Я... Испугался чего-то сперва... Потом, сам не знаю... Согласился... Ольга тоже, чего-то говорила, говорила... Пролетело что-то... Я пролетел... Время... Не понимаю... Потом нормально стало... Только вижу, что прошло много времени... Но у меня, понимаешь! А не у всех... Как Ирину вспомню...

- Молилась она... – сухо сказала Аня. – За тебя молилась... Оля говорила мне... О ней... Она необычная...

- За меня?.. – замолчал он.

Помолчали. Незаметно утих шум дождя. Стало тише. Аня снова тихо спряталась под одеяло.

- Странно... Что здесь твориться-то... Ань?

- Катя говорит. Здесь живёт любовь... Энергия!

- Какая энергия?

- Оля говорила мне об Ирине. Много. Теперь она не на шаг от неё. Про монаха говорила. Отца Иннокентия. Он Ирине предсказал будущее. И про Катьку. Потом – пошло тут всё... Люся к Кате приехала. Ленка. Потом Антон... Оля тоже сюда не спроста забрела... Потом Вадька, ты, я...

- Почему? – удивлённо спросил он.

- Я не знаю... Думаю тоже...

- Чего? Скажи?

- Притягивает место. Любовь притягивает, тех, кто способен. Способен чувствовать. И хочет чего-то... Ну изменить хочет... Слышал, про усадьбу Милёвских?

- Так, что-то... Ты откуда знаешь всё?

Аня усмехнулась только.

- Интересно! – усмехнулся он, - они с физиком про Бога говорили тоже. Только странно как-то... С улыбкой. Ну не так... Как бабка раньше...

- А ты знаешь, когда Ирине было 22, она потеряла мужа. Осталась одна с Кириллом. А мужа любила очень. И сейчас любит. И ждёт.

- Как ждёт?

- Так... Стала в церковь ходить... Но... Не как все... Потом к монаху поехала... У неё икона дома... Оля говорила мне... Она когда пришла к Ирине первый раз, увидела эту икону, монах подарил тот... Ольга говорила, ноги затвердели... Шагнуть не могла... И глаз не отвести... Потом – потеряла сознание... Потом – Вадьку встретила...

А Ирина – она любит мужа... Оле говорит – в библии... Бог – это любовь, Бог – это свет... А она и сейчас Петра ждёт! Хотя – он, как Кирилл для неё. Так ей видится. Он же... Молодой был... Говорит – разговаривает с ним...

Опять замолчали. Дождь совсем стих. Стало слышно, как барабанит капель где-то. Несколько капелей.

-Вот эта любовь, Ань!.. Что же теперь тут... Будет-то?.. Даже... Даже жар у меня. Внутри!

- Поделись! – повернулась на бок Аня с улыбкой.

Тишина вокруг. Стихло всё. Как вымерло. Гроза освежила воздух, напитала его озоном и влагой. Всё живое впитывало эту воду. Чистую, небесную воду. Впитывало тихо, с благоговением. Птицы первыми откликнулись на тишину. То там, то тут пронизывали прозрачный воздух их звонкие, чистые голоса. То как свирель, с переливами защебечут, то одинокие пронзительные вскрики, разлетались далеко за пределы леса. Прислушаешься, капли воды тихо падают с веток, со стенок палатки в набухшую землю. Не хочется шевелиться, хочется сдерживая дыхание вслушиваться, впускать в себя эти природные голоса. Дать им раствориться в себе и ждать отклика. Отклика того неведомого, до чего, нельзя дотронуться пальцами. Но все знают, это есть. У тебя, и у каждого есть. То, что сильней мыслей порой, то, что движет твоими чувствами.

Это называют – душа. Есть предметы одухотворённые и не одухотворённые. Кто или что. Но нет у Творца мёртвой материи. Всё – живое! Мёртвое творим мы... По глупости своей, по неразумению или прельстившись на что-то, то, что без души. И это что-то, высасывает из нас не кровь, как комар, - душу высасывает... И становимся мы живыми снаружи и мёртвыми внутри.

А тело без души – обречено! Дело времени... Вот и торопимся мы... Время считая! И невдомёк – что всё способны изменить, и само время – тоже! Потому, что придумали его сами.

Аня шевельнулась, силясь подняться. Закрыла глаза и улыбнулась в темноте.

- Андрюш... Отдай! Волосы отдай...

Он приподнялся, вздохнул протяжно.

- Где же... Где же ты раньше была...

- Была... Смотреть надо было! – пробиралась она к выходу, - открой, а?..

Вскочив, быстро подполз к ней. Освободив входные шторки, высунул руку наружу.

- Вода... – шепнул громко.

Аня раздвинула шторки руками.

- Смотри!.. – хохотнула легко, - темно...

Стала выбираться с опаской.

- Ань, куда ты, босиком-то...

- Хорошо! – вышла и разогнулась вытянув руки, - и не холодно! – Сказала громко, обернувшись на него.

Андрей выбрался следом. Оглянулся кругом. За палаткой, застыв в каплях воды, стоял мотоцикл. Вдалеке за ручьём горели огоньки в окнах домов.

- Смотри... – затаённо произнесла она, подняв вверх голову, - звёзды!.. – Прошептала тихо и торжественно.

- Я костёр разожгу! – провёл он рукой по её распущенным волосам, забросив их ей на плечо.

- Давай... – сказала она улыбнувшись и стряхнула головой волосы, продолжая смотреть вверх. Обхватила себя руками и замерла с поднятой головой.

- Странно... – улыбалась она, - отчего они светятся так?

Он повернул к ней голову.

- От солнца наверное... – раскладывал палки домиком на сырую землю.

- А тень?.. От земли тень есть... Они всё равно светятся... – не отрывала она глаза от чёрного неба.

Он усмехнулся.

- Это... Ты у Ирины спроси! Она знает... Точно!

- А ёлочка та, жива? У Вадима там... Помнишь?

Он снова повернулся к ней, смотрел молча с палкой в руке.

- Не знаю, Ань... Не видел больше. Может, сломали уже...

- А тебе в августе семнадцать, да? Будет?..

Усмехнулся шумно.

- Должно быть... Семнадцать...

Она стояла спиной в двух шагах, всё смотрела и смотрела вверх.

- Я поняла... Для всех – семнадцать... А так...

- Ань! Одень, на ноги.

- А давай посадим её у дома, осенью, или другую какую... Я хочу новый год здесь встречать...

Андрей опять взглянул на неё пристально. Потом стал чиркать спичками нервно, сломал несколько. Наконец маленький огонёк вспыхнул с шипением, озарив его ладони и улыбающееся лицо с расширенными глазами.

НЕ ЧУЖОЙ

Человек шесть – восемь подошло к дому Антона. Остановились, переговаривались тихо, переминаясь с ноги на ногу. Позвать никто не решился. Озирались на окна, топтались не подходя близко. Может сам заметит, думали, выйдет. Дома наверное. Вон и машина стоит у самого забора. Лица у всех беспокойные, озабоченные.

Антон увидел. Подхватив Светку, неторопливо вышел на крыльцо, прошёл двором. Открыв калитку, остановился, поправив на руках дочку. Мужики поглядывали из под бровей, мялись, не подавая голоса. Антон коротко окинул взглядом каждого, спросил первым.

- Что? Случилось что-нибудь?..

Стали переглядываться. Никто не захотел говорить первым. Наконец не выдержав цепкого взгляда Антона, кто-то начал...

- Да нет... У нас-то, ничего...

Он всё бегал глазами по лицам, пытаясь определить, что произошло.

- У вас? А у кого?..

- Алексеевич, тут разговоры ходят... В общем, мы пришли узнать, что б ты сам сказал...

- Чего узнать-то? Чего сказал? – повысил он нервно голос.

- Понимаешь... Тут... Вот такое дело... Ты нас сам учил, что б честно! Ну, что б ясно всё было!..

- Ну?

- Вот, посёлок второй строим, скоро закончим... Вадиму дом... Ты помог ему... Парню этому! Не понятно...

- Чего? Чего не понятно?

- Вот... Машину купил хорошую, ты извини, это твоё дело! Вот и говорят тут!.. Всё мол... Теперь! Ну, что ты уезжаешь! Уедешь скоро! А всё тут... И мы тоже...

- Куда – уеду? – приоткрыл он рот.

- Алексеевич, - продолжил другой, оживлённей, - тут ясно, все строятся, а ты – нет! Значит не хочешь тут жить! Может, бизнес расширять будешь, мало ли места вокруг!.. Деньги простор любят!..

- Так... – присел Антон, - ну-ка, погуляй Светик! – ссадил девочку на траву, - ...Вон! Цветочков порви! – подтолкнул чуть в спину.

Подошёл не спеша, заглядывая в глаза каждому.

- Кто сказал? Почему? – повысил голос от нетерпения.

- Так... Сам подумай... Начальник сначала себе дом строит – потом, остальное всё... А у тебя семья и в такой хибарке жить, – вон сколько всего наворочали, вообще тут... Другая жизнь началась. А ты нет и нет... Значит... Чего думать-то?.. Квартирку в городе, или коттедж за городом, ты извини Алексеевич, - ты нам не чужой теперь, хоть и н давно тут!..

- Так... – ходил Антон по кругу около мужиков, - так... Ну парни! – усмехнулся громко.

Задрожала губа, не находил слов.

- Вот! – вдруг указал пальцем, - видите деревце! Клёнчик! Вот! – подошёл близко и пропустил ветки между пальцев. – Люся посадила! После, как Светка родилась! Здесь хочет!.. Здесь ей понравилось! Я тоже... – глотнул он с трудом. – Зачем, думаете ехать сюда из-за границы! Сюда!.. – замолчал он.

Потом отошёл быстро к дороге мимо всех, остановился.

- Видите! – водил рукой он возле дома, - где тут строить? Вот – Вадик тут с Ольгой! Она из Нижней!.. Знаете как тут оказалась, почему?

- Да слыхали...

- Так куда! Их – куда? Вот! Построят себе, я, - очертил он рукой, - объединю оба участка, тогда начну сразу! Да и денег – в обрез было! Я – в дело деньги! Что б люди – не болтали зря! Увидели чтобы... Чтобы у вас работа была! Вот... Чтоб пальцем не тыкали в мой дом! Стоял бы здесь... Что бы говорили обо мне... А мне – жить здесь! Ребятишкам моим! Вместе с вашими... Ну!? – оглядел всех, - не чужой!.. А если б себе сперва – как бы тогда говорили? А? – разгорячился он.

- Алексеич! – кто-то выкрикнул.

- Ты... Извини... Не поняли мы... Обычно, не так бывает... Откуда знаешь?

- Мужики!

Все притихли сразу.

- Давайте, не как обычно! Давайте – как захотим! А?

- Так... Мы чего!.. – зашевелились сразу, - мы что, против, что ли? Конечно!.. Тут, пустили слух! Обидно! Сами хотим! – заговорили сбивчиво.

- Алексеич! Ты извини... Слушай, а чего ты? Давай мы тебе в выходные будем! Осень скоро! Все-то! Долго ли! Никто не откажет! Мы сами поговорим! Сказал бы!.. Пока срубим! Заготовим! -–рассуждали охотно меж собой, - потом заплатишь! Не в этом дело! Алексеич...

Антон усмехался, только мотал головой, дрогнул подбородок, заволокло глаза мутной пеленой. Отошёл к дочке, присел спиной ко всем. Сидел так, поправляя на Светланке платье. Смотрел вдоль деревни.

- А вон, Светик, и мама наша идёт! – сказал тихо ей на ухо, указав пальцем.

Мужики позатихли немного, негромко перебрасываясь словами. Были довольны, но слегка взвинчены.

- Может, Алексеич, у тебя какой проект есть, ну чего-нибудь, хитрое... Дай глянуть, разберёмся!

- Да какой к чёрту, - проект! – повернул он к ним голову с красными глазами. – Дом, как дом! Такой же!.. Остальное, мужики, я сам приделаю, мысль есть одна! Но сам!.. – протянул руки, - своими ладошками! Вы вон... Панкову лучше помогите, - кивнул он на ту сторону, через дорогу. – Ему въезжать нынче – позарез! Видали у него!.. Мать, там у них больная, а то бьётся парень!.. Да и мне освободят место... Потом я, уж!.. – усмехнулся шумно.

Быстро подходила Люся, держа в обеих руках, какие-то пакеты. У дома Варвары -–высыпали Гончаровы, хлопнули двери «Газели».

Антон встал, подошёл не спеша ко всем.

- Спасибо ребята, на добром слове! – улыбался скромно, - вы вон, к Вадьке сходите, поговорите, ему нужна помощь, а я, – усмехнулся громко, - я вам премию подкину!

- Да брось, Алексеич!.. Чего молчал-то! Сказал бы сразу! Что мы... Из-за денег! – загалдели снова, - ему-то, чего там делать, все вместе, за пару выходных!.. Сразу бы сказал!..

Подошла Люся, приветливо поздоровалась. Мужики ответили наперебой, нестройно.

- Ладно ребята! Решим завтра! – поднял он дочку, - а до Вадика – дойдите сейчас, посмотрите, что там осталось, он там... – кивнул Антон.

- Да сходим! Сделаем! Сейчас посмотрим... – зашевелились все, - ты извини, Алексеич!..

- Да что там! С чего бы!.. – улыбнулся Антон, поглядывая на жену.

Всей толпой двинулись на ту сторону, что-то обсуждая шумно.

Люся заглядывала в глаза.

- Чего, Антош? Случилось что?

- Случилось! – довольно улыбался он, - пошли в дом!

Люся, взглянув на уходящую бригаду, шагнула вслед за Антоном, ничего не спросив больше.

Походив по дому, заглянул к ней на кухню.

- Люсь, ты устала наверное... Ждать? Тянем, тянем с домом... Сейчас – деньги появились... Мужики вон, думали, мы уезжать собрались...

Люся обернулась.

- А Оля, как же? Ведь у них ещё... Нет ничего? Там – полно работы!

- Да вон, ребята – за пару недель сделают! – кивнул он на окна. – Может, начнём нынче? – улыбнулся.

- Да? Всё равно... Не успеть до зимы...

- Ты мужиков наших не знаешь!..

Весь вечер ходил какой-то задумчивый. Остановит глаза на чём-нибудь. Смотрит, смотрит...А будто видит – совсем другое. И лицо – как от лёгкого испуга. Только рассеянная улыбка, чуть тронет губы и застынет надолго. Люся, занимаясь делами, взглянет через плечо большими глазами, улыбнётся себе.

Вышел на улицу. Походил взад-вперёд возле дома. В голове плавала одна фраза, наполнила сознание приятной дрожью:

- «Ты нам не чужой теперь...»

- Вот, - думал он, - наконец-то! Сами сказали, пришли, беспокоятся! Значит нужен! Теперь свои! Стали своими здесь! А это – дорогого стоит!.. Среди своих жить!

Когда машут рукой издалека с улыбкой, а не косятся проходя мимо... Когда верят... Что не себе гребёшь – а разделить хочешь! Но надо, что б было! Было, что делить! Он может. Значит, должен сделать это! Не только для себя!.. Себе – много ли надо? И что! Вот! Вот оно!.. Ты нужен, тебе верят! Вот! Это не купишь!.. И можно свободно ходить по округе и легко дышать. Только теперь! Вот теперь он мог вздохнуть спокойно и сказать просто. Моя земля! Наша! И что-то сделать для себя... Теперь можно! Никто не скажет! Вот чёрт!..

Помочь готовы... Даже без денег... Не зря... Всё не зря!

Ходил Улыбался. Зашёл в огород. Окинул взглядом оба участка. – «Вот! Это другое дело. А тесть и ниже взял ещё землю! «Ну что же – подравняем!» Появилось страстное желание начать! – «Завтра же! Хоть что-нибудь! Теперь можно спланировать! Через пару недель Вадик освободит место! Вот и хорошо!.. Надо подумать! Где дом-то поставить? И как? Начну! Вот Люська обрадуется!..»

Присел. Потрогал землю руками. Приложил ладони. Опустив голову, водил пальцами по траве.

- «Ничего... Я соберусь... Рассыпался на кусочки по разным местам... То там мысль... То там... Нету дома... Соберусь... Весь! Весь тут буду! Я сделаю! Сотворю здесь!..»

Люся привстав на носочки, заглядывала через раму сверху вниз. Подняла брови, шевелились губы в улыбке. Видела только спину, затылок и руки, гладящее траву.

А он всё сидел и образы, один фантастичней другого, заполняли невидимо окружающее пространство.

БЕЗ ТЕНИ

- Дима!

Дмитрий вздрогнул. Вышел покурить. Хотел подглядеть незаметно, что там Наташка делает наверху. Окна широкие, на три стороны. Комнатка небольшая, рам ещё нет. Она любила теперь подниматься туда, наверх. Облокотится на брус и смотрит вдаль. То у одного окна постоит, то у другого. Похудела за последнее время, стала лёгкая и весёлая. Лицо оживилось и помолодело. Тёмные глаза, ранее лениво блуждающее, как-то ярко очертились на лице, засверкали каким-то неуловимым светом.

- Где Наташа? – подходила сзади бабушка, - ужинать пора!

- Как всегда!.. – улыбался он, отходя от угла дома.

Баба Варя подошла важно, упёрла руки в бока, подняла голову вверх.

- И зачем такую каланчу приделал... Будто места не хватает!.. – говорила ворчливо, а сама жмурилась от удовольствия, как кот по весне, сидя на завалинке.

- Там – спальня будет! Внизу – комната... – смотрел он вместе с матерью на пристройку.

- Наташа! – увидев её в проём окна, громко позвала бабушка, - спускайся! Ужинать пора!..

- Сейчас!.. – улыбалась она сверху, поставив локти в проём окна.

- Ну! Идите... Идите... – развернулась баба Варя и побрела возле стены ко двору.

Дмитрий подошёл ближе, дымил сигаретой, задрав голову вверх, улыбался прищурясь.

- Прыгай!.. – смотрел ей в глаза.

Наталья нагнула вниз голову – тёмные кудри упали, прикрыв лицо. Подойдя к углу окна, поставила в проём ногу.

- Эй, не вывались!.. – шутливо улыбнулся.

Схватившись за уступ стены, она поднялась и поставила вторую ногу в проём. Медленно выпрямилась, держась за стену.

- Тихо, Наташ, ты что! – пропала у него улыбка.

- Поймаешь? – наклонила голову.

- Осторожней! Вывалишься! – бросил он сигарету.

- Сам просил... – хитро крутила она губами.

- С ума сошла?..

- Лови!.. – качнула она ногой в воздухе.

Дмитрий инстинктивно шагнул вперёд, вскинув руки. Остановился, вытаращив глаза.

- Ты что! Петрова! На солнце перегрелась? – улыбался удивлённо, - ведь не прыгнешь! – скривил губы.

- Да?.. – присела она в окне, водила глазами перед собой, опустив голову.

- Наташ!.. Прекрати!.. – подошёл он вплотную к стене, - ведь, высоко!..

- Поймаешь? – упёрлась она взглядом ему в глаза.

У Дмитрия пересохло в горле. Шевелил подошвами ног, нащупывая опору.

- «Ведь прыгнет...» – пронеслось у него в голове, приподнялись плечи, затвердели руки.

- «Поверил...» – радостно подумала она и стала медленно спускаться обратно на пол, крепко вцепившись в стену ногтями.

- Ну, Петрова!.. – покачал он головой и облизнул пересохшие губы. Ну! – потоптался на месте и почти бегом, пустился через дом в пристройку. Лестницы с улицы – ещё не было.

- Дима! Ну что вы там... – подняла через очки глаза бабушка, глядя, как сын протопал быстро мимо неё, хлопнув новой дверью, исчез в пристройке.

- Как дети!.. – покачала она головой, улыбаясь довольно.

Шум, хохот наверху. Потом стихло всё. Дверь открылась. Дмитрий с Натальей степенно вошли в комнату.

- Ну, как там наверху?.. – скрывая улыбку спросила бабушка Наталью, скользнув по лицам обоих.

- Вот, думаем... Отделывать стены или нет? – пространно ответил за неё сын, присаживаясь к столу.

Наталья, покусывая влажные губы, старательно прятала глаза без нужды двигая стулом, устраиваясь поудобнее.

- А!.. Думаете! И что? – подняла бабушка к верху нос, заглянув на него через очки.

Наталья хохотнула негромко, не на кого не глядя. Дмитрий пожал плечами, выгнув брови.

- Вот... Думаем... Лестницу сперва!..

- Прямо в сад?

- Ага, чтоб... Не беспокоить ни кого... А то тут детки спят... Чтоб не через дом ходить всё время!

- Да... – присаживалась бабушка торжественно, - вот и домик тесен стал... А давно ли... Одна сидела... Теперь все собрались... Да гость за гостем!

- Давно не было! – улыбнулся Дмитрий.

- Да как?.. Вот к Кате с Кириллом девушка приехала!

- Какая девушка?.. – оторвался Дмитрий от еды.

- Да ты сам и привёз, сказала, что на «Газели» приехала, Алла зовут...

- Да кого только не вожу, и что? Где она?

- Так у них... Она искала Катю с Кириллом, они ночевали у неё, помните, в город на два дня ездили?

Дмитрий кивнул. Наталья подняла тёмные глаза на бабушку.

- С Катей тогда случай интересный вышел, она только недавно рассказала, не знаете?

- Нет, у нас, у Кати теперь, всегда интересное что-нибудь... – без улыбки сказал Дмитрий. – И что?

- Встретила она знакомого у ларька, в городе... Что-то они покупали с Кириллом. Тот с компанией стоял, пьяный. К Кате стал с расспросами приставать. Кирилл вступился... А она узнала парня... В школе вместе учились, только помладше он. Матросов фамилия. Они в Прибалтику на соревнования вместе ездили от города. Она его помнит, а он забыл. Или не узнал спьяну. Вот у Кати и получилось тут!.. – рассказывала бабушка не спеша, пока Дмитрий с Натальей напряжённо слушали, расправлялись с ужином. Бабушка между делом, передвигала тарелки.

- ...Она ему и говорит ни с того, ни с чего! Что не было, мол, у твоей Аллы, ничего с этим тренером. Брось пить, она тебя ждёт... Сказала, давай мы тебя отвезём к ней! Он и остолбенел сразу. Спрашивает: - «Ты – кто?» Но пошёл с ней, сел в машину. Друзья его не отпускают, давай, сначала оттаскивать. Он их оттолкнул – и в машину. Катя адрес спросила, поехали с Кириллом. Катя говорит - дом вижу, её вижу, на кровати сидит, таблетки пьёт и ревит... И ему рассказывает.

У парня этого, хмель-то, посшибло сразу... Не поверил сперва. Подъехали, Катя зашла в квартиру, только этаж перепутала сначала. И говорит этой Алле, чтобы в окно посмотрела вниз и позвонила, по такому-то номеру. Та тоже, ничего не понимает... Посмотрела, позвонила... А он, у машины стоит... Парень-то... Ему они телефон дали. Свой!.. Алла эта – на улицу сразу. Поговорили они с парнем. Вроде – помирились... Только девчонка – его назад отправила. Домой. Мол, завтра поговорим, а то пьян больно. Он согласился, ушёл. А эта Алла стала у Кати спрашивать, кто она, как её нашла, и откуда они Сашку привезли...

Она, дура, хотела снотворного наглотаться из-за него...

- Так что, Катька не знала её что ли?.. – тревожно спросил Дмитрий.

Смотрели не мигая с Натальей на бабушку.

- В том то и дело, что не знала... Но увидела её в тот момент... Как во сне бывает, только тут наяву вышло... Вот как!.. Катя и сама не ожидала, только потом опомнилась, не рассказывала долго не кому. И Кирилл молчал, не рассказывал.

- А что дальше?.. – положил Дмитрий вилку.

- А что дальше?.. А дальше – вот, что... – сейчас, чаю принесу... – поднималась тяжело баба Варя.

Наталья тоже встала, чтобы помочь. Дмитрий вытащил сигареты, подошёл к двери, распахнул настежь.

Принесли чай. Расставили на столе. Все молчали.

- Ну вот!.. – присела бабушка, - они тут разговорились, что да как, та, Алла, совсем в недоумении вся. Катя рассказала, кто они, да откуда, и как Матросова знает. Собрались было ехать они, а та спросила – куда? Кирилл с Катей сказали, что у костра ночуют за городом, а завтра домой. Девушка эта стала уговаривать их остаться ночевать. Страшно ей стало, после такой истории... А родители у неё на курорт, что ли уехали. Или в дом отдыха... А она – поступать готовилась, к экзаменам... Только из-за парня этого... Ему сказали, что она де, с тренером встречается, с евонным... Специально... Он и поверил, и бросил её... Какое тут, поступать... Она с отчаянья и решилась на крайнее... Спасла её Катя...

Остались они с Кириллом. Проговорили всю ночь, а утром уехали. Катя ей адрес свой оставила. А с парнем, с этим, что-то не сладилось у них... И поступать она не стала... Его – в армию забрали. А она вдруг и явилась сюда... К Кате с Кириллом. Они вроде, в лес пошли сейчас... Или собираются! Вот такие у нас гости.

Наталья с Дмитрием переглянулись.

- Как она её увидела-то, не понимаю что-то!..

- А так вот... Как видят ясновидящие! Так... Может, монах это помогает, может ещё что... А она всё рвалась съездить... Кирилла просила... Сама не понимает... Думала, думала...

- Вот это да... – качал головой Дмитрий, глядя на Наталью.

Та не проронила ни слова. Лишь следила глазами за бабушкиным лицом всё время.

- А Катя – ничего! Хоть бы что!.. Смеётся! Всё такая же... Вот, погодите! Придут вечером, чай пить!

- А мы и ничего не знаем, Наташ?.. – повернулся он к жене.

- Так вы занятые... А мы с коровкой гуляли у них за домом, Катя и рассказала мне... А тут! Раз! И едет эта, Алла к ним!.. Вот так у нас бывает...

- Ну... Чудеса!.. – протянул Дмитрий.

Походил тихо по дому.

- А вы... – сощурила бабушка глаза, - портрет её давно не видели?

Дмитрий снова вопросительно взглянул на Наталью.

- Вот он, у меня пока... Пока они там, переделывают что-то...

- Нет... А что?..

- Пойдёмте-ка... – повернула к ним голову бабушка и, шаркая о пол, пошла медленно в свою комнатку.

С недоумением все зашли, остановились посреди молча. Также молча, бабушка сняла какую-то ткань, или платок с Катиного портрета. Дмитрий с Натальей, напряжённо впились глазами в раму.

- Ну, заметили что?.. – косила глаза бабушка.

Наталья с трудом разлепила губы.

- Рядом... Женщина... Лицо... Кто это? – чуть выговорил Дмитрий, инстинктивно потянув палец к чуть проступающему блеклому изображению.

- Дим! – схватила за руку Наташа.

Как след от высохшего молока, рядом с Катиным смеющимся лицом, поодаль, чуть видно, стояла молодая женщина, очень, очень похожая на Катю.

- Кто это... – не глядя переспросил Дмитрий.

- Это? – ответила бабушка важно, - это, Дима – Милевская, барышня.

- Как... Как это?.. – шептал он.

- Только вы... – закрывала бабушка платком портрет, - пока не говорите никому... Ни к чему это!.. Кирилл тоже... Вот так... Пол дня стоял... Это – учёному нашему показать надо. Может... Он объяснит...

Вот Иринушка, она не удивилась... Ушла, такая счастливая ушла! Я больше ни кому не показывала. Кирилл сказал, - не надо пока. И сфотографировал – раз десять!..

Сказал, что такое бывает часто. На иконах проступают изображения, на фотографиях тоже... Одно снимают... Раз! А ещё рядом что-то, чего не было раньше! Даже на стенах бывает. Он, читал где-то...

В растерянности вышли из комнаты.

- Мистика прямо... – пробурчал Дмитрий, ни на кого не глядя.

Сразу сел на стул. Задумался. Наталья остановилась рядом с ним, стояла, глядя на бабушку.

- Нет, Дима, не мистика это! Души это! Чистые души людские. В которых любовь живёт!.. Вот, Иринушка говорит, они всё могут! И не пугаться надо – радоваться! Кирюша её давно ждал... Но не знал, что Катя это! А вы её – в Австрию... А чего там делать?.. Люся с Антоном – сюда! Да и они к нам, теперь, - валом валят!.. Как картины повесили в столовой Кирюшины – так они теперь к нему, продать им!.. Или на заказ сделать! Портреты просят! Не дают покоя...

Мистика... Любовь это!.. Так-то, Дима! – улыбалась баба Варя, - ну, может, ещё чайку?..

- Да... Можно ещё... – выходил Дмитрий из оцепенения.

- А ты, Дима, круто не делай только!.. – шагала бабушка на кухню.

- Что не делать?.. – наморщил он лоб.

- Лестницу, говорю, не делай круто! А то, - громче говорила она с кухни, - Наташе подниматься не ловко будет!

Дмитрий усмехнулся шумно.

- Да она!.. Как бабочка! Из окошка выпорхнуть готова!.. – кивнул он на жену.

Наталья, надавив ему ладонью на голову, спешно пошла на кухню.

Дом раскатили одним махом. Только Вадик вывез вещи, через день один фундамент остался. Двумя тракторами вывезли быстро. Мужики раззадорились. Обе бригады собрались в выходные. Кирилл с Дмитрием пришли было помочь. На них только махнули рукой, снисходительно улыбаясь – не мешайте, мол!..

Иностранцы стояли подолгу, глядя как летят свежие, сосновые щепки. Рубили сразу в два колодца. На глазах, каждый день прибывали срубы. Диво для иностранных, но интересно. Некоторые, не выдержав, просили топор – попробовать. Да где там... Ладошки, привыкшие к авторучкам и клавишам, не держали крепко берёзового топорища. Ударив пару раз по смолистой тверди бревна, опускали руки туристы. Смеялись вместе с нашими. Отдавая топор мотали головами. Не по зубам наука... Сначала пожить в России надо. А пожить хотелось. И попробовать всё.

Антон палисадник разобрал. Теперь без надобности. От самой дороги до будущего домика – пустое место. Люся задумала цветами засадить. Весной аллею посадили так плотно между старыми деревьями, что и забор не потребовался. А вот по краям участков, от дороги, успели тоже кой-какие деревца посадить. Сейчас всё это пространство, было завалено свежей щепой. Лежали брёвна, стояли два колодца сруба.

Бабушка Варя приносила молока. Поставит ведро сразу и кружки рядом на пенёк. Мужики, смеясь, пили иногда. Но, молока не выпьешь много. Мешает работать – булькает в животе. Водичка холодненькая – та лучше, сразу рассасывается.

Что успели до снега – сделали. Так и простояли срубы всю зиму. Весной работу продолжили...

Весной же появилась ещё одна поселенка в Холмах. Алла. Пожив немного у Кирилла с Катей в мансарде, нашла Игнатьевых в городе, попросилась поселиться временно в их единственно пустующем доме. Не отказали. Устроили на ферму в Калачево, там, строилась рядом ещё одна ферма. Решили расширять дело. Игорь с Антоном нашли какие-то общие дела. Стали часто встречаться. Сашка Севидов к ним присоединился. Нужны были корма. Решали совместно, что придумать. Ходили к Борисычу. Строили планы.

Весеннее солнышко пригревало ласково. Аня, наклонившись у ручья, разглядывала собственное изображение в небольшом омутке с прозрачной водой. Лицо в тени – плохо видно. А над головой в воде – небо казалось тёмным и облака, как грозовые тучи. Улыбнувшись своему изображению, зачерпнула ведро воды и выпрямившись, почувствовала за спиной чьё-то присутствие. Резко обернулась. Сверху от домов, бесшумно подходил какой-то молодой парень. Странный очень. Не местный. Остановился молча, и, наклонив в бок голову, рассматривал Аню, как игрушку, с любопытством, но без улыбки.

Одетый в какой-то странный плащ, странного покроя, и на шее – то ли галстук, то ли бантик, походил на скрипача девятнадцатого века. И волосы – светлые, длинные и прямые, клиньями свисали со лба и лежали на воротнике плаща. Парень поморгав глазами, вдруг сказал смешно и ломано:

- Здравствуйте... – потом улыбнулся робко.

- Здравствуй!.. – скованно ответила Аня, поняв быстро, что видит перед собой туриста, непонятно как, попавшего на неоконченный новый посёлок.

Постояв секунду, она шагнула навстречу по тропинке, идущей вверх к домику, блестевшего тёмно-красной крышей. Соседний домик, построенный для Эльзы Крафт, был с сиреневой крышей. Парень был высокий и чуть сутулый, или казался таким, наклонившись сверху. Шагнув в сторону, вдруг заговорил снова по-русски.

- Я помогу!.. – протянул руки к ведру.

Аня бросила короткий взгляд на парня, остановилась отчего-то. Он, воспользовавшись паузой, схватился за душку ведра. Она послушно разжала пальцы, попутно застёгивая пуговицы халата, наброшенного наспех. Сразу шагнула вверх по тропинке. Парень с ведёрком в руках, тронулся следом молча. Аня чувствовала, как он обшаривает её взглядом с макушки головы до пят, и шла не оборачиваясь до самого крыльца дома. Остановилась резко, повернулась. Парень тут же встал на месте, не обращая внимания, как плеснувшая в ведёрке вода, облила ему ноги.

- Спасибо! – протянула она руку, слабо улыбнувшись.

- Пожалуйста... – смешно выговорил он и протянул сразу ведро.

Взяв ведёрко, Аня вбежала быстро на крыльцо и оставив его у дверей, быстро скрылась за дверью. Она хотела помыть машину Вадика, оставленную им у дома, пока он ездил в Австрию, встречать очередную группу. В группе, в этот раз, были туристы из Франции, и Антон настоял сопроводить их и пообщаться в живую, в непринуждённой обстановке. Туристов встретили утром, а Вадима ещё не было. На машине пока ездил Андрей по мелким делам и неподалёку, чтоб привезти некоторые вещи в домик. Домик был готов полностью, как и соседний. В посёлке, оставались некоторые работы.

В основном крыли крыши, какими-то новыми цветными листами. Издали, было очень красиво. На фоне подрастающей зелени, у внешне одинаковых домиков, разные цветные крыши, похожие на черепицу. Андрей снова устроился в столярку, не смотря на приближающиеся экзамены. Уговаривали сначала сдать и получить аттестат, но тщетно. Аня, почти проживала в новом домике. Каждый день бегала, а то и пропадала целыми днями. Ночевала только в Калачево. Да и то не всегда, часто в новом доме у Вадима, а то и здесь, загулявшись вечерами, коротали остаток ночи за ручьём.

Давно уже никто не обращал на них внимания. Знали все. Дело – решённое.

Парень за окном – не уходил. Прогуливался около, подойдя к домику Крафтов, закинув вверх голову, смотрел на небо, или, засунув руки в карманы длинного плаща, смотрел неотрывно на лес. Аня наблюдала через окно. Мыть при нём машину, не хотелось. Непонятно, чего он сюда забрёл один, без сопровождения. Да ещё в первый, по приезду день.

Наконец, походив бессмысленно по пустому дому, и потеряв терпение, она вышла на крыльцо. Увидев её, парень улыбнулся и не спеша стал подходить ближе.

- Извините... Я плохо говорю по-русски... Бабушка учит... Она там!.. – указал он за ручей. – Я видел. Она сказала – иди туда. Смотри!.. Я здесь буду жить... Долго... Лето... Меня зовут Брант... Тебя как зовут? – говорил он ломано с расстановкой.

Даже вспотел от напряжения.

- Меня зовут Аня! – улыбнулась она.

- Аня?

- Да...

- Это твой дом? – указал он пальцем.

- Да!

- Будем жить близко... – улыбался он

- Да.

Парень оглянулся. Помолчали немного.

- Ты живёшь одна? – спросил просто.

- Нет... – ухмыльнулась Анька.

- Папа, мама? – не отставал он.

- Нет... – мотнула она головой с усмешкой.

- Нет? – переспросил он.

Как же ему объяснить, что бы отстал. Вспоминала по-английски. Может, английский знает? Должен вроде.

Парень снова бесцеремонно её разглядывал, соображая видимо, как вести разговор, плохо зная русский.

Она тоже, решила не объяснятся. Это даже было лучше. Пусть поломает голову. А то, слишком много спрашивает.

Парень о чём-то думал, улыбался сам себе, поглядывая по сторонам.

- Как его зовут? – вдруг спросил он, раскрыв широко глаза от любопытства.

- Андрей, - опёрлась Аня на перила крыльца.

У самой разгорелось любопытство. Убрав ладонью волосы с глаз, она спросила вкрадчиво.

- А твоя девушка – из Франции?

Парень приоткрыл рот, приподнял голову, заглядывая любопытно на крыльцо.

Аня чуть улыбалась, сжав губы. Почёсывала носком одной ноги другую, оперевшись локтями на поручень.

- Луиза?.. Да... – покачал он согласно головой, но чуть сник при этом.

Улыбка спала с лица, он опустил голову, потом взглянул за ручей и засунул ладони в карманы.

- Она тоже приехала? – решила наступать Аня.

- О!.. Нет!.. – покачал он головой, не поднимая глаз.

Выражение лица сделалось кислым. Кажется, он чуть поморщился.

- Я звал... В Россию... Очень звал... Она... – бросил он взгляд на Аню, - боится здесь!

- Боится чего? – без паузы переспросила она.

Брант слегка дёрнул плечами, переминаясь с ноги на ногу. Взглянул опять коротко на неё.

- Я понимаю... Сказать не знаю... – коротко улыбнулся. – Мы... Мы...

- Поссорились?.. – пыталась помочь Аня.

Брант опять взглянул быстро из-под бровей.

- Не поняли себя... Она не хочет знать... Не хочет понять меня... Я хочу... Знать здесь... Россию... Мой старый дед здесь жил... Давно... Я... Я... Тоже... Русский... Чуть-чуть... – улыбнулся он раскованно и вытер со лба пот.

- Ясно... – ухмыльнулась Аня.

- Ясно? - переспросил он, напрягая лоб.

Аня засмеялась. Он смотрел, не отрываясь, то ли любовался ею, то ли пытался понять.

Это был его первый самостоятельный контакт с русским населением. Да ещё каким! Он совсем не разбирался в хитросплетениях русского языка и казался слегка наивным. Но бабушкины рассказы о родине своего предка, возбуждали любопытство и переломили робость. Ему не терпелось всё узнать самому, посмотреть и почувствовать этот таинственный народ, многоликую страну, где всё не так, как везде и всё имеет скрытый смысл.

Ане стало смешно. Оказывается, как просто общаться с иностранцем.

- «Подумаешь... Луиза!..» - мелькнуло у неё в голове и она, схватив ведёрко с водой, босиком легко сбежала по некрашеным степеням крыльца и направилась к стоящему неподалёку от дороги, УАЗику. Дорога проходила вдоль леса и, за домом Андрея, в общем-то заканчивалась.

Распираемый любопытством и взбодрившись приятным знакомством, Брант молча двинулся следом.

- Андрей... Это кто? – простодушно спросил он.

- Май хасбэнт! – вылетело у Ани.

Может потому, что занимаясь английским, она часто повторяла эту фразу для себя, думая о нём.

- Ю мэрид? – тут же выпалил он.

Только сейчас до Аньки дошло, что она сказала и что он спросил сразу. Волна стыда прокатилась по телу. Но слово - не воробей, вылетит – не поймаешь! Она шла не поворачиваясь, вихрем неслись мысли. Зачем она соврала, что теперь ответить?

- Почти... – само получилось у неё.

- Почти? – напрягал он память.

Она снова засмеялась произвольно. Всё-таки, легко с ним разговаривать. Остановившись у машины, Аня открыла дверь и достала рыжую губку из-под сидения. Брант напрягал сознание, думая об услышанном. Пытался разобраться в сложных синонимах русской речи. Совсем запутавшись, он передохнул коротко и только сейчас увидел перед собой стального покорителя русских дорог.

- Эта твоя?.. – выгнул он брови, кивнув на грязную машину.

- Нет... Эта Вадима... Мой брат. – старалась попроще говорить она, не задавая ему больше головоломок.

- О! Вадим! Панков? Это... Да?

- Да! Это он!

- Я знаю, мы говорили! Мы вместе!.. Бабушка рассказывала... Про ёжика! – улыбался он.

Аня растирала грязь по тёплому капоту машины, стараясь не обращать на него внимания. Брант улыбался, что-то видимо вспоминая, или желая ещё о чём-то спросить. Подошёл ближе. Аня, боясь его обрызгать, положила губку на капот и вытащила телефон из кармана. Взглянув на него, сказала с улыбкой:

- Извини!..

- О! Да! Да!.. – понимающе замотал он головой и отошёл поодаль, не собираясь, видимо, уходить совсем.

Прижав телефон к уху, она краем глаза наблюдала за парнем.

- Андрюш! Это я! Андрюш, тут сосед заявился у нас... Ну кто, кто!.. Ну приехал сегодня с новой группой... Кружит тут... Около! Вопросов куча... Андрюш! Приди, а?.. Пораньше... Лучше сейчас отпросись! Сейчас бабушка ещё его придёт, я совсем заревлю с ними... Ладно?.. Ладно... Ага... Ну я жду... Пока!

Поговорив, Аня снова принялась за машину. Он приблизился, озираясь на домик.

- А, как туда заходить? – махнул рукой на сиреневую крышу.

- Ключ надо... Нет ключа? – вспорхнули у неё ресницы.

- Нет... – пожал он плечами.

- Ладно... Сейчас я дам свой, может подойдёт!.. Пойдём! – скомандовала она, выплеснув остатки грязной воды на колесо.

Сбегав быстро в домик, вынесла ключи и взяв ведёрко, сказала ему легко:

- Иди, попробуй! Я сейчас вернусь!

Побежала вниз, через участок к ручью. Брант, перебирая ключи, направился к соседнему домику. Не добежав до воды, увидела Андрея. Он тоже торопился, спускаясь с той стороны. Зачерпнув воду, Аня поджидала нетерпеливо. Сходу перепрыгнув через ручей, он быстро подошёл, изучая её взглядом.

- Андрюш! Слушай! Этот приехал, Брант... Так напугал меня, я за водой, а он тут, остановился, смотрит на меня! Вообще – странный такой, одет так, три языка знает... Спрашивает, спрашивает... А вообще, чудной!.. Про тебя спрашивал...

Андрей взял ведёрко и они стали подниматься вверх.

- А про меня чего?..

- Про тебя? А!.. – взвизгнула она от восторга, - спросил!.. Я тут живу? Я говорю, что - да! А он спрашивает – одна?.. Понимаешь, ему всё интересно! Он не знает, как здесь, что!.. Я говорю – нет! А он, с папой, мамой? А я опять – нет! Он помолчал сперва, а потом, хитрый!.. Спросил, как тебя зовут, и кто ты? Я сказала по-английски – мой муж! Ну, не знала как объяснить... Само выскочило! А он – ты замужем? Тоже по-английски... Я вообще!.. Не знаю чего ответить!..

Вот ещё бабушка придёт! Я ему ключ дала, может свой домик откроет? А то, она все ещё там... А ему не терпится!

- А ты что ответила? – улыбнулся Андрей.

- Чего? А!.. – снова хохотнула Анька, - я сказала – почти!..

- По-английски? – косил он взгляд.

- Не... По-русски!.. А он не понял, как это... Долго думал! – рассмеялась Анька.

Андрей усмехнулся. Подошли к домику.

- Ань! А я тоже не понял!.. – улыбаясь смотрел он ей в лицо.

Сосед медленно шёл обратно. По лицу было видно, ключи не подошли. Аня хитро завела глаза на Андрея.

- Я тебе... Вечером объясню!..

Брант аккуратно переступая через неубранный ещё, строительный мусор, приближался, не торопясь, не сводя глаз с Андрея. Подошёл. Остановился, и косясь на его руку, протянул ладонь.

- Меня зовут – Брант!

- Меня – Андрей! – улыбнулся гордо.

Парень протянул ключи Ане, сморщив губы разочарованно.

- Я не попал... Не смог...

Аня, приняв ключи, виновато улыбнулась.

- Может, Антону позвонить? – заглядывала она на Андрея.

- Давай, я изнутри открою?

- Как?

- Окна не заперты, у нас – тоже, когда красили, не стали закрывать, чтобы защёлки не присохли... Я точно знаю... – и повернувшись к Бранту, сказал, почему-то громко, как глухому.

- Я могу открыть! Через окно! Как? Можно?.. – показал Андрей пальцем.

Брант вникал в суть. Крутил головой, то на дом, то на Анину улыбку, то на Андрея.

Тогда Андрей быстро отошёл, приблизился к окну и подобрав щепку, сунул её меж рам. Окошко, скрипнув, - растворилось.

Гость широко раскрыв глаза, вертел головой и, увидев что Аня с Андреем улыбаются, тоже засмеялся неожиданно.

- Туда? – ткнул пальцем на своё окно.

- Нет! Я сам! Я открою дверь! Оттуда! – показал он на окно. – Хорошо?

- Да! Хорошо! – засмеялся парень, и оба направились к дому.

Аня, подхватив ведёрко, довольная пошла к машине.

Андрей вернулся возбуждённый.

- Ань! А там знаешь! Всё уже стоит! Мебель уже... Немного, только самое нужное! Но всё старинное! Понимаешь! Гдё Антон взял? Так чисто всё! Даже холодильник есть... Я думал, чего возят?.. Можно уже жить!

- А он и будет жить! Всё лето...

Андрей ходил вокруг машины, поглядывал на колёса, косился на Аню.

- Понравился тебе, да?

- Ничего мальчик!..

- Ага! Ань! Вот, если осенью заберут, он и будет тут вертеться около тебя, пока я там два года...

- Два года... – усмехнулась Анька. – Нет! У меня другие планы... Не правильно считаешь!.. – высокомерно вздёрнула она нос.

- Ну-ка! Ну-ка! – повернул он вперёд ухо.

Через полчаса подъехала машина Антона. Фрау Эльза, распахнув дверь, шагнула на землю, сняла очки и, растаяв в улыбке , пристально застыла, глядя на сиреневую крышу.

Вышел Антон, встал рядом с ней, окинув домик, повернул к ней голову.

- Вам нравиться?

- О! Замечательно! – дёрнула она головой, не отрывая взгляда.

- А место?

- Место! О! Очень!.. Так!.. Очень хорошо! Лес!.. Гора!.. Замечательно! Антон! – повернула она голову быстро, так, что напряглась худенькая шея. – Спасибо, Антон! – и потянувшись, поцеловала его в щёку, нагнув его голову за затылок.

- Я рад!

- Да! – посмеялась она, - а где Брант?

- Пойдёмте! – подтолкнул Антон её под спину.

- А это? – кивнула она головой, постоянно улыбаясь, - соседи?

- Да! Сейчас познакомлю! Андрей, Аня! – крикнул он и махнул рукой призывно.

Сзади, молча наблюдая, улыбался Вадик. Когда вся компания подошла к дому, из дверей спокойно вышел Брант, с торжественной улыбкой.

- Брант! – сверх меры удивилась бабушка, - ты как туда попал? – подняла бровями морщинки на лбу.

Брант, взглянув на Андрея, пожал плечами и победоносно улыбаясь, заявил громко.

- В окно!

- Как?.. – открыла рот Эльза, протягивая перед собой связку ключей.

Антон внезапно разразился смехом.

- Уже привыкает к России!

- Да... – качала Эльза головой, под улыбки окружающих.

Обошла дом по кругу, никто за ней не последовал. Брант, так и остался стоять на крыльце, точно таком же, как в соседнем домике Андрея.

- Как внутри, там, понравилось? – спросил Антон по-русски.

- Зэр гуд! – мотнул головой Брант, волнуясь.

Антон посмеялся.

- Брант! – послышался голос Эльзы, выходящей из-за угла, - мы решили! Твёрдо! Ни слова по-немецки! Здесь только по-русски говорить! Антон! Ты слышишь? Ни слова!.. Пусть привыкает! Он сам хотел! – задрала вверх голову на него Эльза.

- А как мне вас называть? – ухмыльнулся он хитро.

- Меня? Так... – размышляла секунду она, - зовите меня – тётя Эльза! – обвела она всех взглядом.

- Ну, хорошо! – опять посмеялся он.

Все улыбались, переглядываясь.

- Ну, тётя Эльза!.. Зайдём в дом?

Эльза обхватила его за плечо, приподнявшись, потянула к себе. Но поняв, что эдакого верзилу с места не тронешь, засмеялась тоже.

- Ах! Шутник! Ну идём, идём! – потянула его за руку, - заходите! Заходите! – загребала она воздух свободной рукой. - Все в дом! – командовала весело.

- Так! – ходила она везде. Так! Ох! – вдруг всплеснула руками и прижала к груди схлопнутые ладошки. – Ой! – простонала изумлённо.

Все подошли следом. Встали за спиной у Эльзы.

- Это подарок от Кирилла с Катей! – услышала Эльза сзади, разглядывая картину.

- Так! – вдруг повернулась она. – Брант! – ухватила внука за руку, придвинув к себе.

- Мы с Брантом приглашаем всех вас в воскресение сюда! – указала пальцем в пол, себе под ноги. – Всех! Анна!.. Э... – потянула она руку.

- Андрей, - подсказал Вадик.

- Андрей! – повернулась к Вадиму.

- Вадим! Оля! – улыбалась, перечисляя, - Катя! Кирилл! Людмила! – взглянув на Антона, - кого забыла? – шевелила пальцами у виска, слегка морщась.

- Меня... – без улыбки добавил Антон.

- Ух! – обхватила Эльза его, прижав к себе. – Кто ещё? Ваши, друзья? – отпрянув, посмотрела на лица. – Я хочу знакомить Бранта со всеми! Кто здесь рядом! С кем он будет здесь! Всё лето! Пусть увидит всех! Пусть! Надо познакомиться! Может, ему нужно будет помочь? Да? – оглянула она остальных.

- Я... – чуть сморщилась, - должна ехать скоро! А Брант! – похлопала она его по спине, - хочет остаться – побыть один в России, без бабушки!.. - посмеялась она, заглянув внуку в глаза. – Ему... Нужны друзья! Да? – оглядела всех, - я на вас надеюсь!

- А как, насчёт девушек? – острил Антон с сёрьёзным видом.

- Ух! – стукнула Эльза, кулачком ему в грудь, - это вы его спросите! – под смех окружающих, качала она головой, улыбаясь лукаво.

Брант отвёл глаза, ухмыляясь.

Все улыбались, переминаясь с ноги на ногу.

- Антон... – сказала Эльза серьёзно, взяла его руки за запястье, потрясла чуть, улыбнувшись. – Спасибо, Антон! – и снова приподнявшись, чмокнула его в щёку. – Ты всё сделал так, как я просила! Спасибо! Мне очень понравилось! Особенно это! – провела она рукой, указав на мебель.

- Я старался, - улыбался он, оглядывая всех. – Теперь вот... – сунул он руку в карман и достал пластиковую карточку. – Здесь, оставшиеся деньги...

Она взяла карточку, поводила вокруг глазами, потом заявила громко:

- Это мы потратим на знакомство! В воскресенье! – и засмеялась довольно.

- Да! Ещё! Кто ещё? Я не знаю... Я хочу, чтоб вы пригласили сами!.. Кого хотите!

Ещё: - Это обязательно! Хорошо? – пробежалась она по лицам.

- Решили? Да? Теперь вещи...

- Все в машине! – шагнул Антон к выходу.

За ним – остальные.

В этот раз он не постучал. Решил преподнести неожиданный подарок. Тихо прошёл в коридор, заглянул в комнату. Всё-таки, не решаясь входить совсем без звука, окликнул негромко:

- Ира?

Ответа не последовало. Тогда он вошёл внутрь комнаты, из которой видна часть кухни, и окликнул громче.

- Ира, ты дома?

Из маленькой комнаты Ирины отворилась дверь, она вышла неожиданно и не удивившись, остановилась возле.

- Ты?.. Здравствуй! – улыбнулась она, оглядев его неестественную позу.

- Ира... – вытаскивал он руку из-за спины с большим букетом цветов.

Вывернул неловко, цветы застряли шурша обёрнутой бумагой. Он наклонился в бок, и царапая себя шипами протянул ей букет, попутно снимая проколотый лист бумаги.

- Ой! – вздохнула глубоко Ирина, - Боже мой... Розы! – протянула она с тихим восторгом.

Смотрела на букет растерянно, приподняв вверх кисти рук. Лицо засветилось радостью.

- Ну зачем ты... – бросила на него растроганный взгляд. – Столько! Боже мой... Наверное – всё срезал! – напрягла морщинки на лбу.

- Нет! Что ты! Я посадил осенью много! Сорок кустов!

- Сколько!? – слабо ахнула она всплеснув руками.

Он любовался её детским восторгом, смотрел наивно на её лицо, полное радости и робости.

- Там очень красиво... Всю весну с теплицей возился... Я приглашал тебя посмотреть... – говорил он сбивчиво, стоя с протянутыми перед собой руками.

Ирина даже слегка присела и осторожно, как берет на руки грудничка, протянула ладони к стеблям, сплошь утыканным шипами. Даже приоткрыла рот, выбирая место за что ухватится пальцами.

- Я подержу... Нужно... Во что поставить... – с напряжением тихо сказал он, теряя терпение от боли, ноющей от проколотых пальцев.

- Да!.. Сейчас! – отпрянула она назад, коротко взглянув ему в глаза и замерла на мгновение, не в силах оторвать взгляда от букета.

Повернулась и легко побежала на кухню, но повернула круто и распахнув настежь дверь, скрылась в своей комнатке. Он медленно переставил пальцы рук, но лишь ощутил колющую боль в других местах ладоней.

Ирина пробежала быстро на кухню и тут же вернулась с вазой, наполненной наполовину водой.

- Вот... – сказала одним дыханием, - ставь!.. – протянула навстречу большой сосуд с широким горлышком.

С трудом, не попадая стеблями в вазу, он опустил букет в воду.

Ирина осторожно отойдя в сторону, поставила вазу на высокий, старый комод у окна. Отошла сразу назад, замерла на месте, любуясь бледно красными розами. Цветы ещё только распускались. На большинстве веток алели тугие, остроносые бутоны.

Она скрытно улыбалась и только медленно мотала головой в стороны. Он незаметно шевелил пальцами рук. Но это движение не ускользнуло от её внимания и она, секунду полюбовавшись, шагнула навстречу и заглянув, глубоко в глаза, сказала приятно и не громко:

- Спасибо! А теперь покажи руки... – чуть дрогнула улыбка на её губах.

- А-а! Ерунда! – вдруг потёр сильно он ладонь о ладонь.

- Покажи... – повторила она тихо, но настойчиво.

Он неохотно разжал пальцы с красными, припухшими точками. Своими пальцами она распрямила их быстро и сказала требовательно:

- Сядь сюда...

- Да не надо ничего, Ира! Ерунда! Пройдёт! Подумаешь... – опустился он послушно на стул.

Она бесшумно появилась из своей двери, на ходу макая вату в горлышко какого-то пузырька.

- Давай руки!..

- Да не стоит... Что ты!.. – нехотя разжал он ладони.

- Не бойся, это не больно... Всего лишь травка... – бархатно тихо говорила, точно и осторожно прикладывала вату к проколам. Затем намазав всю ладонь полностью сказала быстро, закручивая крышку пузырька.

- Не сжимай пока... Посиди так... – и легко развернувшись, снова неслышно удалилась в свою комнату, прикрыв за собой дверь.

Он сидел задумчиво с раскрытыми ладонями, будто пришёл что-то просить.

Ухмыльнулся себе. Да. Именно за этим он и пришёл. И не в первый раз. И будет приходить ещё и ещё. Столько, сколько потребуется. Она знала это. Но как бы не начинал он разговор, всякий раз она уводила его в одну и ту же точку, через которую, он не в силах был перешагнуть. Терялся, не мог противоречить ей, боялся дотронуться даже мыслью, до этой трепетной темы.

Пётр. Её любовь. Любовь живёт, когда уже нет человека. Невероятно. Она говорит – он есть... Нет, это не правильно!.. Не должно быть так!.. Это! Что-то... Он не знал, как тут быть! Видел, как она мучается сомнениями, как переворачивается в её сознании картины реальности и картины воображения. Это сложно... Это очень не просто!

Вот, если бы его не было совсем!.. Но он был. А сейчас, разве уже нет? А сам то он – есть? А потом, разве не будет? Исчезнет навсегда? Навечно?.. Нет, такого тоже нет... Это он знал. Знал практически. Работа его заставила увидеть реальность. Очень жестоко, но явно доказательно, он убедился. Человек есть, даже без тела.

Контакты велись дано, ещё до него. И он, не сразу попал в этот отдел...

Слишком всё сложно... Кто же он, в своём теле? И какая тогда разница? Нет... Сейчас особенно ярко обрисовались противоречия. Что-то тут не срастается. Как и что теперь называть? Как говорить, какие слова употреблять? Может, другие слова потребуются, или эти изменять свой смысл?

Человек... Мир... Любовь... Пространство... Энергия... Бог...

Это стало так явно, так ощутимо! И почему это с ним? Происходит именно с ним? И тогда, когда появилась она! Тогда, ещё в первый день, когда он бегал как запалённый, в доме у Антона, она прикоснулась к нему руками и он замер вдруг... Стал остывать и ощутил прилив нечто, неведомого ранее ощущения. Что-то стало проясняться, будто появилась резкость в глазах, сходила муть в переполненной голове и стало приходить чувство наполненности.

- Кто она? – спрашивал он потом у всех, пока однажды, потеряв покой в мыслях, не направился в одиноко стоящий домик, чтобы поблагодарить её за помощь того дня.

Дверь распахнулась. Ирина вышла переодевшись и сразу направилась к нему. Остановилась рядом, окинула взглядом.

- Поужинаешь?

- Я... В общем, не за этим...

- Отказываешься? – улыбнулась кротко.

- Нет, просто...

- Не надо, я знаю... – сразу отошла она и направилась в кухню.

Он тяжко вздохнул и оглядев себе ладони, поднялся со стула и пошёл следом за ней.

Остановился в проёме двери, смотрел на её спину и шею с низко наклоненной головой.

- Ира...

- Не надо, Виктор...

- Но ты же не гонишь меня!.. Тогда прогони!.. Скажи, чтобы я больше не приходил... Я не приду! Я так не могу... Понимаешь? Целый год... Вот если бы он был... Сейчас... Рядом!..

- Он рядом... – сказала она низким голосом.

- Тогда где я? Я не понимаю! Прости... Но ведь это жестоко!.. Несправедливо! Неужели, любят только один раз? В вечности!.. Скажи, то что происходит с тобой, со мной!.. Это нормально? Это гармония? Мира?..

Это ли, божественная гармония?.. Ты согласна с этим? Это правильно? По законам Творца, да? Скажи мне?..

Он остановился, поймав себя на мысли, что может сказать сейчас что угодно и расстроить её. И даже заставить заплакать!.. Зачем?.. Её ли вина? В чём она виновата?

- Прости Ира... – сказал он упавшим голосом.

Ирина что-то делала на столе, перебирая руками. Молчала, не поднимая головы.

- Я не знаю... – сказала сдавленно, немного выждав, - давай... – моргнула она носом, - не будем об этом сейчас...

- Да. – Подошёл он сзади и притронулся ладонями к её плечам, - конечно... Прости...

Ладони зажгло. Боль отозвалась повсюду. Кольнуло где-то в сердце.

- Садись... Я принесу...

- Может, лучше здесь?

- Можно здесь...

- А у тебя есть свечи?

- Есть, - повернулась она вопросительно.

- Давай зажжём свечи, а свет не будем включать...

- Боишься света? – ухмыльнулась она, - я думала, ты боишься тьмы...

- Я... Себя боюсь... – опустил он голову в грустной усмешке.

- Свечи... Розы... – опять улыбнулась она вкрадчиво, - романтично!

- Это я, для тебя посадил! Всё! И розарий строю для тебя...

- Ты уже переехал?..

- Ещё нет... – улыбнулся он тоже, - цветы... Отнимают много времени...

- Ты не рви больше! Пусть там растут! Они же - тоже живые...

- Вот видишь! Бог создал землю не для мук, а для радости! Зачем тогда столько красивых цветов? Где же должен быть рай? Если Бог – любовь, а мы – по образу и подобию, почему мы должны страдать, а?

- Я сама... Сама во всём разберусь... Садись... – вздохнула она облегчённо.

Он сел сразу. Вдруг вспыхнула мысль.

- Ира! Ты говорила о Милевской... О Кате... Ты, как думаешь? Души! Они могут перемещаться? Ну!.. Одна душа, жить рядом с другой, в одном человеке. Ну рядом быть вместе, дополнять её. Ведь так? Так выходит? Да? Ведь картина, портрет, Ира! Это же, подсказка! Так? Смотри сама!.. А?

- Да. Я сама... Я всё должна почувствовать сама...

- Да... Да... Прости... Я просто подумал!.. Только, что!..

- Я знаю... Не торопи...

- Нет! Что ты! Я готов ждать, сколько ты захочешь... Извини...

Она шумно усмехнулась.

- Как руки? – наконец взглянула ему в глаза, - сможешь держать ложку?

- Ты всё шутишь... – усмехнулся печально.

- Я редко шучу...

Он подавил тяжёлый вздох, помотал головой.

- Ладно... Давай про другое... – помолчал он, - я вот в школу устроился, - грустно усмехнулся, - хоть какое-то общение... Ты вот, не приходишь... Хоть, посмотрела бы...

- А что, соседи? – чуть улыбнулась она.

- А-а!.. – оживился он смехом. – Хорошие соседи! Сан Саныч, младший тоже! Теперь вот, тесть Сашкин, тоже переселиться хочет, это музыкант... Скрипач! Сашку всё заводит! Поиграть вместе! Музыку, записать хочет с ним! Хороший мужик! Романтик! Сейчас, мало таких... Так что, пристроятся рядом. Раиса Павловна, махнула рукой... Строй, говорит, сам!.. Я не могу тут командовать... Времени нет...

Часто теперь ездят! Раисе интересно стало, как тут дочка у неё живёт.

Вот одна единственная женщина и бывает у меня... Лена Севидова...

Прибежит, принесёт чего, угощает всё! Я говорю, Леночка, да есть у меня всё, не нужно... А она в другой день опять... «Нет, вы попробуйте! Такого мы ещё не делали!»

В самом деле – очень вкусно у них всё, такого - ещё не делали...

Ирина слушала, как он, рассуждал, будто, говорил сам с собой, водил прищуренными глазами по стенам. Вокруг глаз - мелкие морщинки. В глазах – тоска, и какая-то зависть. По-хорошему завидовал. Чужому счастью.

- Соль нужно?.. – присела она рядом.

- А?..

- Сам посоли... Я не знаю... – взглянула она пристально.

- А... Да! Сам... – покачал он головой.

Сразу умолк. Задумался. Бренчал ложкой опустошённо.

- А я видела твой домик, - вдруг улыбнулась она, - проходила мимо...

- Да? – вскинул он глаза, - и не зашла... Хоть на минуту...

- Я на работе... Меня больные ждут... Они хоть и не люди... Но тоже страдают... И Оля со мной теперь... Мы на машине...

- Так и хорошо! Теперь вот, мост есть! Прямо к нам! Совсем рядом!.. Я вот, кошку заведу, или ещё кого... Сделаю вызов...

- Не надо ради этого кошку... – усмехнулась она горько. – Виктор... Я беру отпуск... Мне нужно съездить... Вот приеду...

- Куда? – перестал он жевать.

- Приеду, расскажу... Потом... Потом всё скажу...

- Надолго?

- Нет... На пару дней... Наверное...

- Одна?

- Да, одна.

- А куда, далеко?.. – бесхитростно спросил он.

Ирина улыбнулась.

- Расскажу потом... Не спрашивай больше...

- Хорошо... Извини... Я думал... Может...

- Нет, не надо.

- Да! Я понимаю! Извини... – вспыхнул он сразу.

Стали молча есть. Он, даже старался не стучать ложкой и не шевелиться.

- Что-то ты приуныл? – повернула она голову.

Брови как стрелы. Глаза!.. Лучше не смотреть в глаза.

- Так... - ухмыльнулся он, - думаю вот... Сижу, плачусь, тут, мужик... Сейчас... Таких не любят... Сейчас, – чтоб лбом стены прошибал!.. Чтоб, из под земли всё вырыл...

- Зачем из-под земли... Всё на земле есть... Близко... Откуда ты знаешь, каких любят? – улыбнулась она. – Ты, очень хороший, Виктор...

- Хороший, - криво улыбнулся он, - видно, мало этого...

Ирина, вздохнула шумно. Положила ложку. Встала из-за стола и скрестив на груди руки, подошла к окну. Смотрела, с лёгкой улыбкой расширенными глазами.

- Я... Ира... Пойду лучше... – поднимался он медленно. – Ты приезжай быстрей! Быстрее, приезжай! – стоял опустошённо возле стола.

Ирина распахнула глаза, приоткрыла рот, руки расцепились сами собой, повисли вдоль бёдёр.

- Ты прости... Так ещё хуже... – шагнул он к двери и не оборачиваясь дошёл до выхода.

Ирина бесшумно двинулась следом. Он остановился, открыв дверь.

- Ира... Я буду ждать... – улыбнулся нескладно и твёрдо вышел во двор.

Она отдёрнула занавеску, смотрела в след растерянно. Он не поворачиваясь, скрылся за изломом улицы.

Ирина тихо подошла к столу, выдвинула стул. Шагнула к комоду, подняла вазу с розами и поставила посреди стола. Села на стул и приблизившись лицом к букету, закрыла глаза. Сидела не двигаясь несколько минут, вдыхая аромат свежих цветов.

Из уголков закрытых глаз, покатились слёзы по щекам. Руки, державшие вазу, бессильно опустились на стол. Сколько просидела так – не помнит. Потом, тяжело поднялась, прошла в свою комнату, не закрывая дверь, постояла возле иконы. Сомкнула глаза, замерла. Лишь сухие губы резко вздрагивали.

Спустя какое-то время отошла так же бесшумно. Открыла платяной шкаф со скрипом. Молча смотрела внутрь не мигая.

После, переоделась, обвязала голову платком и не закрывая ни шкафа, ни одной двери в доме, вышла на улицу. Пройдя через сад, мимо людей, как тень, побрела на старое кладбище...

Прошло ещё два дня. Когда пришли Катя с Никиткой, сказала Кате, что собирается завтра в монастырь, не надолго. И ещё, попросила её, что бы вечером обязательно зашёл Кирилл.

Катя, конечно всё поняла, подойдя к ней, лишь обняла Ирину и сказала с улыбкой два слова:

- Мама Ира...

Ирина неожиданно всхлипнула.

Катя ушла. Через несколько минут быстро зашёл в дом Кирилл. Ничего не спрашивая, сел к столу, рассматривал букет роз, вертел вазу, меняя угол зрения. Нюхал цветы и с улыбкой поглядывал на мать.

Она ходила по комнате у него за спиной, ломала пальцы, подбирала слова для объяснения.

- Кирилл, ты догадываешься, зачем я позвала тебя?

- Конечно... Тут все догадываются...

- Кто, все?

- Ну все... В нашей деревне, и в нижней, и в Покровском...

- Как... Откуда... Он что, всё рассказывает?

- Да нет, мам, что ты... Он вообще, кажется, только с тобой разговаривает... Ещё с Ленкой Севидовой... Тут понятно всё, мам, тебя же знают все... Разговаривают... Ещё до Виктора...

- О чём разговаривают?..

- Ну вроде как, жалеют... Хотят, что б ты тоже, счастливой стала... Сполна... Только, конечно, сказать тебе никто не решиться никогда... Переживают... Беспокоятся... Знают же...

Ирина ухмыльнулась испуганно. Снова заходила вокруг стола, теребя пальцы.

- Так... – сказала сама себе.

Кирилл невозмутимо крутил вазу пальцами, разглядывая розы, наклоняя голову то влево, то вправо.

- Кирюша... Ты мне не хочешь ничего сказать?..

Кирилл прекратил крутить. Положил руки на колени.

- Хочу мам, но не могу...

- Почему? – остановилась она.

Кирилл молчал, не поднимая глаз.

- Скажи... Я должна знать... – присела она рядом на краешек другого стула.

Впилась взором. Лицо окаменело вдруг. Волнение клокотало только внутри. Билось во всём теле, в мозгу и вокруг. Кажется вся комната наполнилась чем-то. Кажется вокруг пульсировал свет. Может ещё что-то. Носилось вихрем, невидимое. Тело, кажется тоже исчезло, таяло в этом «нечто». Всё расплывалось: и очертания и мысли. Только чувство жило в пространстве. Охватило всё и пульсировало вокруг.

- Скажи... – сухо и почти шёпотом проговорила она. – Только ты можешь мне помочь, - ты – живая плоть Петра, всё, что у меня осталось... – она не узнавала свой голос.

Будто чужие уста шептали.

Кирилл поднял глаза, взглянул в лицо, словно соединился с ней вновь, будто снова находился во чреве её. И рядом, где-то близко, находился его отец.

- Мама... – прогрохотало в ушах у неё, как железнодорожный состав, пролетевший в нескольких метрах. – Я многое не понимаю ещё... Но... Ты говорила всегда... Любовь, это проявление Бога, да?

- Да... – скорее подумала она, чем произнесла.

- Тогда, как же можно оттолкнуть её? – смотрел он в глаза. – Мне кажется она одна... Её нельзя делить... Или она есть... Или её нет...

А если есть – это благо... Или счастье... Или, не так хотел Бог?

- Да... – снова шепнула она, закрыв лицо ладонями, уткнулась в крышку стола головой. Скрипнул стул. Кирилл подсел рядом. Молча обхватил за плечи и приблизил её к себе. Только его руки и мокрые слёзы, вернули ей ощущение своего тела. «Что это!» - очнулась она. Они снова появились – слёзы. Сколько лет, не было их.

- Кирюша... – прошептала она губами, - спасибо тебе...

Кирилл не ответил. Высушило горло – не сказать, не глотнуть.

Так посидели немного.

- Мам... А чаю попьём? – сказал он мягко, как очень давно, в детстве.

Ирина подняла голову, шумно вздохнула со свистом, будто вынырнула из воды и с жадностью глотнула воздух. Часто задышала, растирая мокрые глаза, улыбнулась чему-то...

Взглянула на него и, всхлипнула громко опять.

- Сейчас!.. – улыбнулась вновь, глубоко дыша, только теперь почувствовала вокруг себя воздух.

Кирилл быстро встал, отошёл, открыл дверь в свою маленькую комнатку и не закрывая её, стал всматриваться в портрет Ирины. Стоял, улыбался.

- Мам, а ты другой стала... Я другой портрет напишу...

- Какой ещё, - поползла у неё испуганная улыбка.

- Увидишь... – не отводил он взгляд от полотна.

- Ладно тебе, - усмехнулась она сквозь слёзы.

Поднялась, держась за крышку стола, Постояла чуть, смотря себе под ноги.

- Мам, ты посиди пока... Я сам тебя чаем напою, ага? – зашагал он в кухню.

- А где всё, мам?

- Да там же... – разложила она руки на стол, опустила сверху голову на бок.

Смотрела в окно, мигая глазами. За окошком, по тропинке, бегала Катя с Никиткой. То присядет к нему, то отбежит со смехом. Потом снова присядет. Никитка шустро перебирая ногами, догонял маму, взмахивая ладошками.

- Позови Катю... – сказала она негромко и вздохнув, закрыла глаза.

Кирилл пройдя мимо, остановился у двери.

- Мама, может тебе не ездить?

Она снова открыла глаза. Увидела, что солнце садилось в тучки у горизонта. Смешались все краски на небе, от золотистой, до свинцово-синей. Как мазки на палитре, только живые – переходили незаметно друг в друга, образуя неописуемые оттенки.

- Ты думаешь...

- Мам, он тебя везде слышит, и икону подарил, не зря ведь...

Кирилл открыл дверь, легко сбежал по ступенькам. Потом появился в окне. Катя остановилась, смотрела на него, опустив руки. Кирилл быстро подошёл, подхватил на руки Никитку и они вместе с Катей зашагали к дому. За спиной на кухне, зашумел чайник в тишине.

Ирина улыбнулась и снова прикрыла веки.

Приятно прошёл вечер. Хорошо быть среди родных тебе людей. Которые всё понимают и чувствуют. Просто чувствуют, а не сочувствуют. Не жалеют, а любят. Уже этим помогают. От них веет такой радостью. Таким ароматом самой жизни. Её вкусом и желанием творить в ней. Они – хозяева своей жизни.

А она? Она думала. Она ещё ничего не решила. Ощущения были летучи и бесформенны. Нельзя ухватиться и определить, как быть. Что сделать в следующую минуту, завтра, потом.

Как только она пыталась перевести чувства в мысль - упиралась в стену. В стену противоречий и не отвеченных вопросов.

Никитка твёрдо бегал по дому и любопытно водил глазами. Вот ему, не отягощённому надуманными проблемами, легко решать. Чувства его чисты и ясны. Ирина улыбалась, глядя на внука. Катя с Кириллом говорили мало, просто сидели, улыбались, ничего не спрашивали. Кирилл принёс воды. Катя сполоснула немногочисленную посуду.

Попрощались, ушли к себе. Вечер незаметно перешёл в ночь. Кирилл пообещал прийти с утра. Никитка всё время оглядывался и махал рукой бабушке.

Бабушка. Ей было чуть за сорок. Она была чуть за сроком. Прошёл срок. Чего?

Вспомнила о свечах. Зажгла сразу несколько. Поставила в разных местах дома и ходила. Ходила от стены к стене, рассматривая свою колыхающую тень. Первый раз окатило холодком одиночества. Раньше... – не чувствовала этого. Был Кирилл. Он и сейчас есть. Она очень была рада, видеть его счастливым. Видеть, как они с Катей счастливы и ещё не совсем осознали это: как вдохновенно, строят они что-то необычное. Как сливают воедино ранее несовместимые понятия. Как трудно построить мир гармонии, когда не чувствуешь того, из чего состоит жизнь. Но они чувствовали. И у них получается. И сразу отозвались люди вокруг. Что-то невидимое стало их сближать и открывать какие-то забытые истины.

Ирина присела к столу. Она была счастлива за них. И жила какое-то время этим ощущением. Но горизонт расширялся неожиданно. Горизонт чувств. И стало мало этого. Это тогда, когда появился Виктор. Повеяло чем-то необычайно тёплым и новым. Тем, что надо ощутить только самой. И воспоминания о муже, вдруг ожили. Память стала ярче, чувства острее. Но он был совсем молоденьким. Совсем. Как Кирилл. Другого она не знала. Не представляла. Не стать ей такой же! Срок. Минул срок чего-то. Ему не стать таким же, как она. Но она любит его. Любит такого, каким помнила. Теперь это было похоже на материнскую любовь. Странно всё. Путано. Волнами ходят чувства, но не дают ответа. А Виктор, его она любит? А можно ли любить обоих? Или это вообще не любовь? Ох, жутко на душе. Не предаёт ли она свою первую любовь? Нет ответа. Его нет! Нет! Ну хоть ты бейся о стену головой! Нет ответа!

Кирилл сказал – любовь неделима! Ну откуда он-то знает, откуда такие мысли? А ведь – прав он! Прав! Что же делать?

Она вдруг поняла. Со всем ужасом и трезвостью мысли, поняла. Никто не решит, никто не подскажет... И даже Бог не подскажет! Нет! Потому, что он и есть – любовь! Которая, может всё! Изменить мир, изменить миры!

Ирина схватилась за голову. Бессилие.

- Нельзя делить... – прошептали её губы.

Кому прошептали? Не гася свеч, не раздеваясь, упала в постель не закрывая глаз. Как наблюдатель жизни, как заложница. Разве так можно? Если б её дети так мучались, какого бы ей было? Не мучает ли она кого? Конечно... Виктора мучает, себя мучает. А Петра? Мучает. Тоже мучает. Но в чём? Сил не было. Но сон, тоже не шёл. И опять, снова появились эти живые, тёплые слёзы. Сколько лет их не было! Опять, что-то вернулось. Прошёл срок. Что же теперь? А как хочется быть счастливой и любимой! Она уже любима!

Что сделает она теперь, чем ответит на любовь? На проявление Божье?

Они оба, Кирилл и Виктор, сказали почти одно и тоже. Сказали, не сговариваясь конечно же. Быть счастливым, это и есть воля Божья! Остальное – домыслы... Домыслы и попытка кого-то, сделать человека рабом. Но Бог – это свет! Рабство – это тьма!

Она вскочила с кровати. Повернулась к иконе и замерла, в надежде вот сейчас, именно сейчас, получить ответ, рассеять сомнения в душе.

- Господи, помоги! – только и смогла промолвить.

Остальные слова не шли на ум. Пустота в мыслях и только буря чувств, металась вокруг. Переливалось тёмное и светлое. Вспыхивали как искры в глазах, и меркли. И яркие вспышки гуляли перед закрытыми веками. Высохли слёзы. Пронеслось ощущение, что она боится. Боится. Боится измены. Измены своему чувству. Но страх стал отступать, рассеиваться, как тьма перед рассветом. Проступало что-то новое, ровное и непоколебимое. Утратила ощущения времени. Онемело тело. Приятная истома заполняла душу. Где она? Что случилось?

Открыла глаза В комнате посветлело. Из окна струился мягкий, тёплый свет утренней зари. Трудно встать, трудно даже пошевелиться. Онемело всё. Просто сползла на пол. Легла на половичок, что возле кровати. Тело стало отходить.

«Я мучаюсь и мучаю всех. Нельзя быть пленницей в Божьем мире. Любовь, не может быть в плену. Это – Божественная энергия. Его дар! Дар – что бы творить! Жить любя, на радость Богу. Господи! Никогда об этом не думала. Никогда! Можно отдать себя на растерзание! Всю, по кусочкам! Но это не принесёт никому счастья! Никому! Родителю больно видеть мучение своих детей! Невыносимо больно! Нет! Нельзя мучаться! Это грех! Если нет в этом смысла, если это никого не спасает! Любовь спасёт! Вот! Это же и в Библии сказано! И в жизни так! Не так ли случилось с ней? Так! Так и случилось!»

Она запрокинула голову, посмотрела на лик девы Марии. Нет страха! Нет... Хорошо...

Закрыла глаза.

Где-то запели петухи. Что-то зашевелилось. Раннее утро пробуждает жизнь. Ничего, она поймёт потом. Того, что не понять сейчас. Но не предаёт она Петра, нет! Не может она быть ему женой! Нет! Ему двадцать два, а ей... Прошёл срок. Что-то другое, впереди! Другое! Но она не предаёт любовь!

Любовь – она неделима. Неделима, как сам Бог! А она чувствует её! Да!

Значит, не отвернулся Бог он неё, наградил своим бесценным даром.

Пётр! Он есть! И она любит его! Но того Петра, каким он остался в её памяти. И никогда не отречётся то него, от любви к нему! Была любовь тогда, и осталась теперь! Она – неделима!

А Виктор? Любит ли его? Она не могла сказать себе - нет!.. Не могла...

Солнце скользило по верхушкам деревьев. Через раму, на потолок, пробивалась яркая полоса золотистого света. Ирина улыбнулась себе. Нужно вставать. И вдруг, так захотелось жить! И быть счастливой!

Она повернулась на бок, встала на колени и, закрыв глаза, с улыбкой прошептала в слух.

- Спасибо, Отче! Спасибо за самый прекрасный дар человеку! Буду вечно благодарить тебя! Я буду жить твоим даром! Спасибо, Отче!..

Свечи погасли. Она медленно обошла весь дом и присела на стул у стола с розами. Опустив ресницы вдохнула тонкий аромат цветов.

«Это тоже дар, чувствовать прекрасное! Нужно творить тоже!.. Я – по образу и подобию!» – обожгла её мысль и губы сами шевельнулись в улыбке.

Аромат роз затуманил голову, не хотелось шевелиться. Наступила какая-то слабость и ... Ощущение огромной внутренней свободы.

«Свобода дарить любовь, свобода творить!» – снова с лёгкостью пронеслось в голове.

Она снова поблагодарила Творца за чистейшие мысли. Вспомнила старца Иннокентия. Не его ли это слова звучат в голове? Не он ли передаёт Божьи знаки ей? И снова мысли благодарности, тёплое ощущение в расширяющейся груди и слёзы на глазах.

Шумно вздохнула. Побрела на кухню. Ощущение – как будто выдернула занозу из души. Ещё есть ранка, но нет уже боли. Нет! Другое чувство заполняет!

Не задумываясь, поставила чайник. Светлей и светлей на кухне. И так приятно на душе! Стояла и улыбалась. Сама себе. Улыбалась всему, что окружает. Только один штрих остался. Ещё один штрих.

Она поедет. Поедет в монастырь. Сегодня же!.. И снова – с радостью! Она придёт на могилку к старцу, - поделиться радостью! Она должна поделиться! Она не может не поделиться!

Закипел чайник. Вчера – так и не угостила чаем Виктора... Он ушёл – раздираемый болью. Любит ли она его? Улыбнулась себе.

Попила чая в тишине. Совсем просветлело. Солнце уже отрывалось от краешка земли. Ослепительный свет пробивался повсюду. Но так захотелось спать!! Боже мой!.. Её просто валил сон!.. Нужно отдохнуть. Да. Безмятежно поваляться в постели.

Заснула тут же. Провалилась в небытие. Разбудил стук в дверь.

- Мама!.. – донеслось до сознания.

В первые дни, он просто оглядывался. Бродил вокруг. Часто совсем один. Эльза не советовала отлучаться слишком далеко, сама хлопотала о воскресных приготовлениях.

Его поразил лес! Огромные деревья. Обилие птиц. И много непонятной растительности. Ему казалось, здесь ещё не ступала нога человека. Ничто не тронуто, даже тропинок не было. Лишь изредка обнаруживал следы человека. Брёл по самым непролазным местам.

Много ягод. Алая земляника. А сосны!.. Заглянешь вверх – кружится голова. Внезапно открывались широкие солнечные поляны. Тогда он падал в траву, раскидывал руки и лежал долго, глядя в бездонное небо.

Вот она – земля предков! Вот что хотели завоевать татары, Наполеон, Гитлер, Король Карл... Никто не смог покорить русских... Ему никто не мешал, его никто не торопил, его мысли текли плавно и привольно.

Свежие ароматы леса холодком разливались по телу. В глазах бескрайнее голубое небо. Наверное, не везде в России так хорошо. Бабушка говорила, это место особенное. Может, и ещё есть такие места. Наверное есть. Россия – необъятная страна. Наверное есть и лучше.

Но здесь было так хорошо! Поднимался из травы – очень довольный, брал компас и брёл не торопясь назад. Те же места открывались уже по-новому. Вздрогнул внезапно. Бросив взгляд в сторону, увидел пепельно-рыжую белку, по спирали забирающуюся вверх на толстую сосну. До его лица долетело несколько плёночек такой же рыжей коры, сорванной острыми коготками.

Внезапно зверёк исчез с глаз. Мешало смотреть солнце, переливающееся между разлапистых ветвей. Неожиданно проваливался в ямы, поросшие высокой травой. Смеялся над собой. Лес редел. Появился кустарник.

Брант выходил на огромное безлесье. Редкие кучки домиков, холмы, издалека виднелись купола и шпиль обветшалой церкви. Петляла речка в зелёном орнаменте. Не видно ни дорог, ни машин. И очень мало людей.

В посёлок он ходил только в столовую, где больше рассматривал картины Кирилла. Провожал взглядом редких русских, засматривался на девушек. Вспоминал Луизу. Со своими соотечественниками общался неохотно.

Нет! Он приехал открывать тайну! Он чувствовал её, но не спешил кидаться одержимым умом познать всё сразу. Ему хотелось почувствовать, как учила бабушка.

Жаль, Луиза отказалась ехать. Хотя родители её были не против, правда только с группой на время её пребывания. Напрасно он говорил ей о домике, который будет готов к их приезду. Он так мечтал побыть с ней тут вдвоём. Рассказать то, что годами слышал от бабушки. То, что читал о истории древней Руси. Потрогать всё руками.

Нет, она слушала его равнодушно, терпеливо выжидая, что бы сменить тему. Она как-то пренебрежительно говорила о востоке, а домик!.. Она просто не верила в него!

Её больше завлекали лодочные моторы, лошади и два его новых автомобиля. Она гостила у него в Австрии и нашла её совсем не плохим местом. Особенно дедушкину виллу. Она красивая и добрая. Но пустая её безразличность, огорчала его до раздражения. Особенно настораживало, как легко она согласилась на его поездку, когда он сказал, что всё равно поедет, даже если один. С бабушкой. Он думал, она станет отговаривать его, будет страдать или обидится...

Но нет!.. Она сразу согласилась и отпустила его, даже с улыбкой!.. Сказала:

- Ну, если так хочешь... Конечно, поезжай! – и всё...

Это так больно царапнуло душу. Дедушка Франс, очень беспокоился за неё. Ему хотелось, что бы она поехала с Брантом. Неважно куда!.. Эльза молчала и не встревала. Лишь, бегала глазами и приняла отказ, как должное, спешно собираясь в дорогу. Она часто шутила, что лучшие девушки – в России.

Конечно, Брант не верил. Бабушка любила шутить, и вообще, была человеком очень жизнерадостным и много всего знала.

Пережигая обиду, он поехал. Первое удивление, что Москва такой большой город. Он ревностно отметил, что она, даже, кажется, больше Парижа и Вены!.. Но он не хотел в Москву. Внутрь! В Россию! Ему хотелось сравнить свои ощущения с теми рассказами прадеда и Эльзы, которые становились легендами, с тем что существует наяву. Осталось ли что? Какая она теперь – Россия? Он хотел забраться вглубь и это, как ему показалось, удалось сполна.

Дороги утомили Бранта. Какие огромные расстояния!.. Ещё где-то, кончилась граница!..

Всё оказалось так, и не так, как он представлял. Первый русский – это Вадим. С ним он заговорил первым. Это вдохновило его. Потом он увидел посёлок, деревни. И домик, что бабушка приготовила для него, предупреждая, что ничего там не будет так, как они привыкли. Там будет всё по-русски. И он ожидал увидеть курную избу. Но нет - домик был хоть и мал, но опрятный, новый и чистый. Даже заманчивый и очень красивый! И место вокруг – очень ему понравилось. Тогда, он попросил Эльзу сбегать, и посмотреть дом. Он был виден из лагеря.

Потом – эта русская девушка. Такая же молодая, как Луиза. Пренебрегая благоразумием, он просто пошёл за ней следом. Это был его второй контакт с русскими. Он так боялся заговорить первым. Без помощников и переводчиков. Как они вообще общаются, эти русские?.. Девушка была, к тому же, симпатичной, и жила, видимо по соседству.

И вот – первое знакомство. Необыкновенно! Удивительно!.. Через полчаса, он разговаривал с ней, как сестрой, с которой ненадолго расставались. Потом этот парень. Брант растерялся. Может, это какой-то, обман? Их научили, как держаться с ним? Но ему очень понравилось. А эта смешная машина!..

Нет, здесь было определённо хорошо! Бабушка занималась приготовлениями, ездила на машине с Антоном, их руководителем. А, вот, у него не плохая машина!.. Что-то закупала, привозила, весело разговаривая с ним по-русски, и не опекала и ничего не требовала от Бранта. Это было хорошо. Он мог спокойно осмотреться. Часто выходил из дома, бродил рядом, сидел у маленького ручейка и нет-нет, да и бросал взгляды на русскую девушку, которая часто бегала вокруг дома.

Лица у русских, не такие немного. Овальные, красивые. Интересно, думал он, здесь все такие, или ему повезло сразу? Парень, как оказалось, её муж, тоже ему понравился. Крепко сбитый, пониже ростом, ловкий, с быстрыми глазами, и очень в себе уверенный. Странно, как у них рано выходят замуж и женятся. Это все так? Конечно, он не кончал университета... Не успел. Да, и где тут?..

Брант усмехнулся: - «А нужен ли он ему? И вообще, чем они живут здесь?» Но простые, общительные и не глупые, даже без университета... Он уже немного позавидовал, этой, русской воле! Позавидовал простоте и, кажется, почувствовал, что эти двое – счастливы. Это редко, когда счастливы. Что бывают довольны браком, это он видел.

Интересно будет посмотреть на их друзей, может, удастся поговорить и поспрашивать, если его поймут... Многие знали тут немецкий, говорила бабушка. Ещё одно открытие! Обычно общаются тут на англо-американском. А Вадим – говорит немного по-французски. Может, так же, как по-русски говорит он сам.

Как жаль, что не будет с ним Луизы. Пусть бы они посмотрели на неё. А она на них. Он бы, хотел понаблюдать за этим.

Настало воскресное утро. Бабушка решила устроить ужин на открытом воздухе, возле дома. Прямо за крыльцом поставить стол. Но где такой взять? Позвонила Антону. Через час пришли двое мужичков, сдержанно поздоровались, поулыбались.

- Где, столик-то, поставить? – спросил тот, что постарше.

Эльза указала место. Они отошли куда-то, наверное в новый посёлок, вернулись, захватив с собой несколько шпунтованных досок. Опять ушли. Брант стоял, наблюдая. Очень хотелось что-нибудь сделать. Когда мужики пришли снова, он спросил робко.

- Я помогу... Можно?

Мужики улыбнулись. Переглянулись меж собой, услышав русскую речь.

- Многие пробовали уже... – улыбался один из них.

- Сейчас, ладно! Держать будешь! – сказал второй что постарше.

Мужики начали отмерять доски, пилить и быстро сколотили столешницу. Брант толкался между ними, не зная, что надо держать. Они улыбались. Один из них выкопал три ямы в ряд, откатил бревно неподалёку из кучи. Махнул рукой Бранту.

- Эй! – крикнул, махнув рукой. – На! Пили! Здесь и здесь! – сделал он отметки.

Эльза, выйдя на крыльцо, увидела удивительную картину. Брант стоял с ножовкой в руке.

- Как зовут-то? – улыбнулся мужик.

- Я? Брант... – смутился он.

- А-а!.. – протянул мужичок, - а я – Лев! Лёва... – поправился сразу.

- Лёва? – повторил Брант.

- Ага... Ну давай! – хлопнул его по спине и вернулся к первому.

Мужики остановились, закурили. Поймав взгляд Эльзы, махнули рукой на парня.

- ...Сам попросил! – улыбались.

- Ничего!.. Его прадед тоже рубил лес, строил сам дома! Он был – русский! – улыбаясь гордо, заявила она.

- А-а! То-то я смотрю, светлые волосы...

Брант ожесточённо водил ножовкой. Бревно поддавалось с трудом. Пила стала застревать. Но он, не разгибая спины, сильнее сжал рукоятку, неистово нажимая на инструмент.

Бросив окурок, Лёва подошёл сзади, хлопнул ладонью по вспотевшей спине Бранта.

- Ладно... Молодец!.. Давай!

Брант не повернулся, продолжая лихорадочно водить рукой. Наконец, часть бревна отделилась, треснув, и упав в траву, покатилась ему под ноги. Ножовка ткнулась в землю.

- Ну, силён... – посмеялся Лёва.

Брант распрямил спину, обернулся красным лицом, вытер вспотевший лоб. С трудом разжав ладонь, протянул пилу мужичку.

- Значит, на родину предка? – довольно улыбнулся Лёва.

- Да! – тут же ответил Брант.

Эти слова он знал хорошо.

- Жить тут будешь? – махнул Лёва ножовкой на дом.

- Да, жить...

- И надолго к нам?

Брант напряг брови. Затем улыбнулся искренне.

- Хочу всегда! Не знаю!.. – пожал он плечом.

Мужичок посмеялся. Принялся за второй срез. Легко, ровно и без напряжения отпилил ещё один столбик.

- Туда? – показал рукой Брант, взявшись за столбик.

- Ага... Туда... – мотнул Лёва головой.

Быстро закончили работу. Мужики поскребли топориком кромку, сказали Бранту:

- Ну, зови хозяйку!

Он скорее догадался, чем понял. Вышла Эльза, достала из кармана деньги.

- Спасибо! Это вам! – сразу протянула старшему.

- Э... Нет! – поднял он вверх ладони.

- Возьмите! Сегодня не рабочий день! Я понимаю!..

- Нет, нет... – шарахнулись мужики в сторону, - вы Антона поблагодарите! – и зашагали стазу к посёлку.

- Да! Конечно! Спасибо!

- Пожалуйста! – обернулся на ходу старший.

- Э!.. Лёва! – вдруг окликнул Брнат. – Это!.. Возьми! – подбежал он к ножовке.

Мужики остановились. Переглянулись, улыбнувшись. Старший вернулся. Вытащил сигарету, закурил.

- Здесь хочешь остаться? – жмурился он от дыма.

- Я не знаю... – снова пожал Брант плечами.

- Оставь себе... – отстранил Лёва рукой, - пригодиться в хозяйстве! – и улыбнувшись хитро, развернулся и пошёл обратно, заворачивая назад голову.

- Хорошо! Спасибо! – растерялся совсем Брант.

Бабушка назвала гостей на поздний вечер. Хотелось посидеть на закате. Зажечь костёр. Часто звонила Антону, переспрашивая, всех ли предупредил. Смотря на приготовления, Брант от чего-то разволновался. Ходил, не зная чем себя занять. Соседи, Андрей с Аней, с утра уехали куда-то на мотоцикле. Весь день ни кого не было рядом. Брант принялся расспрашивать бабушку о гостях. Кто придёт, почему они должны стать друзьями, и почему все должны ему помогать?

Часто сбивался на немецкий, быстро высказывая свои соображения. Эльза не сопротивлялась. Говорила, что здесь так принято. Кто рядом живёт, все друг друга знают. К тому же – многие родственники.

- А что здесь будет? – водил он рукой, указывая на пустырь вокруг дома.

- А вот, что хочешь, то и делай! Подумай сначала! Посмотри!..

- А они?

- Брант!.. – улыбалась бабушка, - ты сам и спроси! Вот познакомишься, и спроси!..

Брант вздохнул. Первыми приехали соседи. Прошли рядом. Помахали руками. Парень нёс в руках что-то тяжёлое. Положил у крыльца, вынул из сумки. Это «что-то», вдруг зашевелилось. Оба присели.

Брант вглядывался пристально. Щенок! - Определил он. Чёрный, как уголь, ползал медленно между ногами у парня. Послышался высокий Анин голос. Оглянулась на него, махнула рукой.

- Брант!

Он пошёл быстро. Парень протянул руку, улыбаясь.

- Собака? – улыбнулся, оглядев обоих.

- Да! Маленькая только... Щенок! – смотрела довольно Аня, - ты хочешь такую?

- Я? Хочу тоже!.. – оглянулся он на домик.

Аня засмеялась.

- Тогда придётся здесь жить всегда!

- Да. Я хочу тоже... Всегда! – без улыбки ответил он, смотря как толстопузый щенок неуклюже разворачивался на месте, переступая неумело толстыми лапами.

- Ань, чего ты... – тихо сказал Андрей.

- Ладно!.. – опустилась Аня, и перехватив щенка под живот, подняла, прижав. Шагнула на ступеньки. Щенок выкатил чёрные блестящие глаза, свесил уши и выдавил из себя какой-то звук.

- Пошли... – подтолкнул Андрей, взяв в руку огромный пакет.

- Ладно! Увидимся! – обернулась с улыбкой, открывая дверь.

Брант вернулся к дому. Эльза всё делала сама, видимо, давала внуку собраться с мыслями. В скором времени, перебравшись через ручей, показались две машины. Одну он узнал. Машина Антона. Сзади, зелёный «Форд». Со смехом вышла толпа молодых людей.

Фрау Эльза встретила всех шумно, вспоминая прошлогоднее знакомство, беспрестанно тараторила, громко восхищаясь нарядами женщин. С одной девушкой, она была не знакома. Антон представил коротко. Двинулись к домику пёстрой толпой.

Брант вёл себя очень учтиво, по-европейски сдержано. Русские – просто и вольно, но без вульгарности. Конечно, они у себя дома...

- У-у! – протянул Антон, смеясь, - тётя Эльза решила нам устроить посольский приём!

- Нет, нет... – затараторила Эльза, - это так!.. Будем сидеть долго, до ночи! А где другие?

- Вадик с Олей, чуть позже подойдут, малыш у них... Олег с Машей, не приехали сегодня. Маша, вот-вот родить должна... Ещё Саша с Леной, я вас познакомлю, тоже должны подъехать... Я говорил, они обещали... Вот... Остальные здесь! - развёл Антон руками.

- Так, так! Хорошо! Будем ждать!

- Я думаю, не долго... – оглядывался довольно Антон.

Брант стоял в сторонке, возле угла, разглядывал приехавших. Они сами подошли к нему, весело болтая между собой. Брант сразу обратился к Кириллу.

- Кирилл, спасибо за картину! Мне очень нравиться! Там... Дома - махнул он рукой куда-то, - я тоже смотрел. Очень хорошая! Бабушка привезла!.. – с напряжением похвалил он, сообразуясь правилам этикета.

- А хочешь? Кирилл сделает твой портрет, прямо сейчас! Карандашом! – тут же подхватила разговор Катя.

- Мой? – удивился он, водя глазами по улыбающимся лицам.

- Да! Он всех сегодня зарисовать хочет! Так! Просто наброски! На память!

- Да? Это интересно! Хочу!.. Я не видел!

- Девочки! – подходила довольная Эльза, - говорить только по-русски! – требовательно произнесла она. – С Вадимом, по-французски можно! – заглядывала она на лица, не скрывая улыбку.

Антон присел спиной к столу, крутил в руках телефон.

- У нас, главное, думать по-русски научиться!

Брант перевёл для себя, улыбнулся бесхитростно. Девушка в длинном платье, цвета бордо, стояла чуть поодаль, в разговор не вступая. Чёрные, кудрявые волосы, обрамляя белую кожу узкого личика. Она была выше сестёр и казалась худенькой, подпоясанная золотистым, плетёным и очень тонким ремешком. Волосы, тоже были охвачены такой же тесьмой ремешком, открывая высокий лоб. Она покачивалась телом, стоя в сторонке ото всех, слушала с улыбкой разговор, теребя в руках за спиной маленькую сумочку.

Бабушка о ней не рассказывала. Антон назвал её Аллой.

- Едут! – убирая телефон, сказал Антон, негромко с кем-то поговорив.

- Кто едет? – обернулась Эльза.

- А те и другие едут! Выехали!

- Тогда за стол! – скомандовала Эльза, - а где Аня и э... Андрей? – вспомнила она.

- С дитём балуются!.. – посмеялся Антон.

- С кем?

- Собачку они... приобрели! Маленького щенка! Кормят, наверное!

Между делом Брант внимательно изучал взглядом знакомых, только по рассказам бабушки, людей.

Действительно, девушки были очень красивы. Сёстры были похожи и всё время держались вместе. Старшая, более сдержана в светлом брючном костюме, с короткими, но пышными волосами. Большие, серые глаза. Овальное, с коротким подбородком, лицо и маленький ротик с пухлыми губками. Брант знал, что она несколько лет с мужем жила в Австрии.

Младшая, Катя, очень живая, подвижная. Тоже в лёгком брючном костюме, цвета – «все краски лета», волнистые волосы, длинный, пушистый «хвост».

Брант долго всматривался, когда она поворачивала голову. Волосы завязаны, он не поверил сразу, - травой!.. Даже длинные стебельки с узким листом заплелись среди волос!

У Кати более длинное лицо, покатый, более острый подбородок. Такие же живые, большие глаза. Взгляд проникновенный, жгучий.

Все девушки очень аккуратно пользовались косметикой. Вернее, Брант её совсем не заметил.

Неподалёку послышался резкий звук двигателя. Потом пронеслась мимо дома знакомая ему машина. УАЗик, пролетев дом Бранта, затормозил и, свернув к соседнему домику, сходу въехал в траву и остановился беззвучно. Из машины вышли знакомый ему Вадим и светловолосая девушка. Подойдя к дому Андрея, девушка ослепительно улыбнулась, помахав всем рукой. Вадим быстро побежал по ступенькам крыльца в дом.

- Ну вот!.. – подошёл ко всем Антон, - теперь Севидовы ещё, и все в сборе!

Эльза продолжала хлопотать вокруг стола, поминутно бегая в дом, разговаривала не ходу.

- Оль! – махнула Катя рукой.

Домики разделяло расстояние метров в пятьдесят и жиденькие стволы недавно посаженых деревьев. Ольга улыбнулась снова и, обернувшись к крыльцу, неторопливо двинулась к гостям. Пышная, светло-русая чёлка, раздвинутая по сторонам, прикрывала мягкий, лучистый взгляд серо-голубых глаз. Обворожительно улыбаясь, она подошла, коротко поздоровавшись, взглянула приветливо на Бранта.

- Вот! Это тоже наша соседка! Ольга! – представил Антон её, - Во-он!.. Её крышу видно!.. – протянул он руку.

- Я рад! – чуть кивнул головой Брант.

- Ну, что там Вадик?.. – обернулась Катя нетерпеливо.

- Щенка посмотреть пошёл... Мы тоже взяли! – улыбалась Ольга.

- Да-а? – засмеялась Катя, глядя на Бранта, - а тебе, Брант, собачку надо? – хихикнула она.

Брант оживился, потоптался на месте.

- Я хочу, тоже!.. – посмеялся отрывисто над своими словами.

Вышел Вадим и с ним, его сестра с Андреем. Аня, видимо решив не отставать от старших, оделась очень привлекательно. Держась за руку Андрея, смотрела себе под ноги, что бы не свернуть ногу в туфельках.

Брант, даже не узнал её сразу. Увидев соседей, Эльза пригласила всех к столу. Распоряжалась местами.

- Мы с Брантом, сядем сюда! – шутила весело, указывая на торец стола, что бы было всех видно! – крутила она маленькой головой, как барашек, обвитой пепельными кудряшками.

Поблёскивали только её очки и улыбались губы в розовой помаде.

- Вот сюда!.. – указывала она подошедшим, на спешно собранные отовсюду стулья и табуреты.

- Антон! Где остальные? – водила она головой, задирая острый носик.

- Сейчас будут! – уверенно отозвался он.

Тут же заиграл телефон.

- Вот... Кажется и они... – сказал он себе, вытаскивая аппарат.

- Алло! – на распев громко ответил он. – Где!? Вот так да... Ну, ждите!.. Что-нибудь придумаем! – улыбался он.

Послушал ещё немного, ухмыльнулся, и добавил с юмором:

- ...Ну ждите! – пожал плечами.

Все повернули к нему головы.

- Антон! Что-то случилось? – тревожно вытянула шею Эльза.

- Да... – усмехнулся коротко, - застряли!.. В ручье! Лена за руль села... Практикуется! На «Фольксвагене» они... У «Нивки» колесо проколото... Надо выдернуть!

Все сидели переглядываясь и улыбаясь.

- Кать!.. – шутил Кирилл, - выручай подружку!.. Тебя Сашка «дёргал!»

- Дай ключи! – вскочила Катя.

Катя! Катя! Мы сами сейчас!.. – поднялся Антон.

- Дай! – загорелась она, вспыхнув, и протянула руку.

- Кать...

- Кирюш!.. Ну дай! – смотрела на него не шевелясь.

- Ну на!.. – улыбался он.

Брант с любопытным волнением водил глазами.

- Можно... Я... Помогу?

- О-о! – засмеялся Антон.

- Брант очень хорошо водит машину! – важно вступила Эльза.

- Э... Нет! Тётя Эльза! – смеялся Антон, - у нас здесь, всё наоборот, - машина водит тебя!.. – оглядел он всех.

Мужчины заулыбались понимающе. Кирилл отдал ключи Кате, и она быстро зашагала к машине, очень в себе уверенная.

- А сможет?.. – смеялся Антон.

- Сможет. У них с Сашкой, практика взаимная, таскали зимой друг друга, пока я служил...

- О! О! – засмеялась Эльза, - повернувшись к Бранту, - «...коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт!..» – трясла она сухоньким кулачком.

Стало шумно. Катя, развернув машину, скрылась за посёлком.

- Может, мне съездить? – тихо сказал Вадик.

- Погоди!.. Успеешь ещё!.. – опять засмеялся Антон, и снова вытащил телефон.

- Эй, вы!.. В ручье!.. Помощь выехала!

- Надо было Андрея послать! – шутил Вадик, - он уже ручей переезжал, дважды!.. Даже здесь! – мотнул он головой под гору.

За участком внизу был крутой спуск и виднелись кусты. Там было самое низкое и глубокое место. Ручеёк бежал стремительно и шумно.

- Ага!.. – заглядывала через головы Аня, иронично скривив губы, - Это когда его трактором вытаскивали?.. – показательно взглянула на Андрея.

Пробежался безобидный смешок за столом.

- Так, зимой было... Не видно... – усмехнулся он не глядя ни на кого.

Брант успокоился. Свободно всех рассматривал. Ему сделалось легко. Не смотря на мелкие неожиданности, обстановка ему вполне нравилась. Никакого напряжения он уже не ощущал. Он вспоминал, как дома, пригласив гостей, приходилось соблюдать много разных пустых и канительных условностей. Думать постоянно, как бы не совершить какую оплошность, не сказать лишнего, и не забыть сказать, что сказать полагается. Такие приёмы, были для него пыткой. Воспитанный на вольном духе бабушки, в Бранте жили два человека.

Он всё чаще поглядывал на молчаливую черноволосую гостью, с золотистой тесьмой в волосах. В ней, подумал он, тоже живут два человека. И волосы, наверное, подкрашены для контраста, потому, что очень белая кожа. Так редко бывает.

Девушка тоже часто бросала на него изучающие взгляды. Водила головой вокруг, улыбалась пространно. Только слушала. Никто от неё сегодня не слышал ни одного слова.

Бабушка, будто угадала мысль внука, заговорила, обращаясь к гостям.

- Брант переживает очень, наша Луиза, не захотела поехать сюда. Кажется, они сильно поссорились!..

- Ома!.. – повёл щекой внук.

Эльза играючи погрозила пальцем.

- Ничего! Ничего! – смеялась она, - найдёшь себе невесту здесь!

- Ха!.. – вырвалось у Антона, - а чего её искать-то?.. Вот! – подтолкнул слегка плечом рядом сидящую Аллу. – У нас всё рядом!

Тётя Эльза, уже привыкшая к безобидным вольностям Антона, только приоткрыла рот, любопытно устремив взгляд на Аллу, будто только сейчас её увидела. Но не сказала ничего. Аллу и в самом деле, немного позабыли, что было ей совсем не в тягость. Наоборот, она тоже присматривалась, к своим недавним знакомым.

А тут все обернули на неё любопытные взгляды. Непременно последовали бы новые шутки в её адрес, но снова зачирикал телефон. На сей раз у Кирилла.

- Кирюш! – услышал он, - никак!.. Колёса скользят... Резина мелкая... Кирюш, надо Вадика!

- Ладно Кать, сейчас, жди!

- Что там? – поднял Антон глаза.

- Видно хорошо сидят... У нас резина шоссейная, а там травка... – улыбался Кирилл. – Вадь, твоя очередь!

Эльза крутила головой, слушая разговор.

- Ох, что же это! Всё надо греть снова! – хлопнула она себя по коленям. Вадим встал, не спеша выбираясь из-за стола.

- Ну, что Брант! Прокатись с Вадимом, по пути поговорите по-французски... - выглядывал из-за Люси, на Бранта Антон.

Парень отважно поднялся. Эльза с удовольствием запрокинула на него голову. Ей нравилось, что внук легко вписался в обстановку. Она не подавала вида, но чувствовала его волнения и ободряла постоянно, когда они были одни. Если он не сможет сразу приспособиться, то все её труды пропадут даром. Ей очень хотелось, что бы внук заинтересовался Россией. Она жила этим все последние годы. И тут такая возможность! Даже удалось построить домик. Теперь они смогут бывать здесь, когда захочется. И ещё, она тешила себя надеждой, что Брант найдёт себе здесь русскую девушку. И тогда связь с далёкой родиной, соединиться вновь. Знакомство внука с француженкой, Эльза не приняла сразу. Но не стала перечить мужу. Она видела, как горят глаза у Луизы при виде роскоши, и как прохладно она относиться к самому Бранту. Брак по расчёту ей претил. Она желала для Бранта другого. Но не суетилась, и не подталкивала его. Просто выражала свои ощущения, которые было трудно скрыть.

«Фольксваген» сидел основательно. Машину занесло и стащило к ручью. Вадик, остановившись, озабоченно поджал губы. Катя с подружкой стояли рядом вместе и хлопали глазами. Ленка, пышно и соблазнительно до крайности разодетая, виновато улыбнулась Вадиму. Он только кивнул легко и, подождав Бранта, подошёл к Сашке.

- Брант, это Саша! А это, – качнул в сторону головой, - Лена! Сейчас будем их тащить! – улыбнулся он.

Брант не знал на кого смотреть, то ли на Ленку, то ли на наклонившуюся к ручью машину.

- Да... – тёр Вадим шею, - угораздило вас...

- Может оставить её тут, - предложил Сашка, - лучше б я колесо сменил, пачкаться не захотелось... Антон торопит!..

Чуть выше, замылив вокруг всю траву, без дела стоял «Форд».

- Не-е... Давай!.. – решил Вадик, - если не зароюсь, - выдерем!.. – сказал тихо Сашке.

Брант волнуясь, оглядывал обстановку.

- Сейчас мы его!.. – подмигнул Вадик, садясь в машину.

Прокопав под собой две канавы, УАЗик, присев, тронул с места серый вагончик. Дальше было просто. Девушки сразу оживились.

- Ну, по вагонам? – засмеялся Сашка. – Лен, давай дальше!..

- Ой, нет! – затрясла ладошками она.

Дружно засмеялись. Подойдя к УАЗику, Брант уважительно заметил Вадьке.

- Хорошая машина... – сказал с улыбкой, разглядывая жёлтые от песка колёса.

- Садись за руль! – кивнул тот.

Брант, взглянул на Вадима, нерешительно полез в машину.

Когда кавалькада подкатила к дому, Эльза заспешила навстречу.

- О!.. О!.. – всплеснула она руками, - Брант!.. Едет сам!

Подъехав, все высыпались из машины.

- Лена! – крикнул издали Антон, - ты нас заморила совсем! - водил он себя по животу.

- Вы уже познакомились? – озиралась весело Эльза.

- Да, почти! – усмехнулся Вадька.

Антон подойдя к остальным, представил Эльзе Севидовых. Фрау Эльза с удовольствием и пристально разглядывала Лену.

- Саш, давай! – крутилась она в шуме голосов.

Он открыл дверь в машину и вынул небольшую корзинку, покрытую вышитым полотенцем. Сняв полотенце, Лена протянула его Эльзе.

- Это Вам, на память!

Брант глядел зачарованно.

- А это, наша... Продукция! – перехватила она корзинку и приподняла вверх.

- Угощайтесь! Вот!..

Заглянув внутрь, Эльза не скрывала восторга. Лена ходила по кругу, поворачивая к каждому корзинку, заложенную наполовину пирожными. Тут же у дороги, все доставали по очереди, и пробовали сразу. Шумной толпой двинулись к столу, Брант был среди всех, довольно оглядываясь, слушал многоликие голоса. Аккуратно облизываясь, поглощал тающее во рту пирожное. Он немножко, впервые стал ощущать, что же такое – Россия.

Он заметил что к нему стали обращаться, если не с вопросом, то просто взглядом или улыбкой. Незаметно он становился как бы своим. Это было приятно, и он понял, что знакомство состоялось.

Теперь были все в сборе. Эльза всё ещё хлопотала у стола.

- Мы немножко опоздали, - суетилась она вокруг блюд, - придётся ещё погреть... Но после, после...

Наконец все расселись, стало потише. Эльза встала из-за стола и, с опаской как-то, робко сказала:

- Так... Я купила вино, или как... Надо водка, да?.. – бегала глазками по лицам.

- Нет! Не надо... – возразили сразу, - это в другой раз... – посмеялись, - не обязательно!

- Да? Тогда хорошо! Брант!.. Иди... Кто ещё? Вадим, пойдёмте помогите, - шагнула к дому оглядываясь.

Принесли несколько высоких бутылок. Эльза волновалась, немножко суетилась, будто торопилась куда-то. Видимо, просто у неё кончались силы от напряжения, которые она мужественно скрывала.

- Так... Так... Мальчики!.. Налейте это... Брант, садись, Брант... – дёргала судорожно сухой шейкой, водила живыми глазами вокруг стола.

- Так!.. Мальчики... Девочки... Ох! – выдохнула она, - какие вы красивые!.. Да... – оглянулась на Бранта. – Мы ехали сюда, - облизнула она губы, - и думали... Хотелось так встретиться... Посмотреть на всех... Познакомиться!.. Я... – передохнула она коротко, - мечтала привезти Бранта, как завещал дедушка...

Эльза вдруг остановилась. Чуть задумалась, взяла со стала фужер, опять вдохнула и оглядев гостей, улыбнулась немножко грустно.

- Он русский. Потом война. Потом плен... Он остался... В Австрии... Была любовь!.. Он много, много говорил, рассказывал. Требовал, что б мы учили русский. Просил, когда будет время, приехать, побывать. Может, вернётся кто... – вздохнула она. – Время долго не было. Потом я поняла, да, можно ехать... В прошлый год, мы приехали. Я и Франц, мой муж. Были здесь. Очень, - улыбнулась, - всё понравилось, очень! Были у Кати, Кирилла. У Вадима, у Оли! – оглядывала она их. Картина! Я привезла картину!.. Просила Антона домик! Хорошо... Получилось! – оглянулась она с улыбкой на крыльцо. – Замечательно! Теперь будем здесь, часто! Эта земля!.. Я много видела, ездила... Экскурсии! Мы гуляли тут... – обвела она рукой лес. – Я уеду, надо скоро ехать!.. Вот Брант, - положила она на плечо ему руку, - Брант хочет остаться... На лето! Я рада!.. – вновь передохнула она

- Я знаю. Ему нужно будет помочь. Здесь всё есть! – закивала она часто, - но... Надо, чтобы друзья! Он... Ещё плохо говорит... Но понимает! – снова утвердительно закивала. – Он хочет, пусть посмотрит! Поживёт! – улыбнулась, взглянув на него.

Брант сидел напряжённо, вслушиваясь в бабушкину речь, кровь пожигала ему щёки, и скованная улыбка выдавала волнения.

- Я вижу!.. Вы – очень хорошие, как... Одна семья! Ему, вижу, уже понравилось! – улыбнулась она. Я рада! Я... Прошу его здесь принять!.. Если помочь... – взглянула она на Антона, - он ничего не умеет, - кивнула она на домик. Хорошо? Да?.. – закончила неожиданно.

- Приняли уже! – громко нарушил тишину Антон.

Вдруг, все засмеялись. Эльза улыбнулась тоже и, поставив бокал, вытащила платок. Шмыгнув носом, провела по глазам, дрогнув губой.

- Спасибо!.. – хрипло ответила.

- Ну-у! Тётя Эльза! – протянул Антон, - так не годиться! Так!.. Возьмите-ка бокал! – воодушевлёно потребовал.

Эльза послушно взялась пальцами за ножку. Антон поднял первым свой фужер и произнёс торжественно.

- Что? За Бранта!

- Да, хорошо... – улыбнулась она.

Гости оживились. Зазвенели бокалы.

- Давайте... Давайте... Надо покушать! – села она на место.

- Вот! Это хорошая мысль... – тут же взялся за вилку Антон. – Тётя Эльза, а мы ему персонально опекуна можем выделить, кого вы хотите?

Все оживились сразу. Антон, как всегда взял на себя роль тамады. Попутно орудуя вилкой и оглядывая гостей, он невозмутимо продолжал, как бы между делом.

- Вот... Аллочку, например, она у нас... Хоть и недавно совсем, но... Заботами не обременённая, а? – взглянул она на Эльзу.

Эльза улыбнулась. Взглянула на внука.

- Брант... – хлопнула его по плечу, - мальчик самостоятельный. Служил в королевской гвардии. Он сам...

- О-о! Почётно! – заявил Антон громко.

Стало оживлённей. Заговорили разом, застучали посудой. Солнце скрылось неожиданно, стало прохладней. Дневной зной спал.

- Ах, - тихо сказала Эльза с сожалением, - я хотела закат...

Оглянулась к горизонту.

- Э... Ещё увидим! Будет закат! – заверил Антон. – Брант? – спросил неожиданно. – Может, у тебя какие планы есть?

Пока Брант думал, Катя ответила за него.

- Брант собачку хочет... Щенка!

- Собачку? – повернулась вопросительно Эльза.

Все засмеялись. Брант улыбнулся застенчиво.

- Да, - ответил негромко, - ещё интернет... Может, купить ещё машину, простую... Вот... -–кивнул он в сторону домика Андрея.

- О! – громко воскликнул Антон, - слышу голос настоящего мужчины! Собака, интернет, машина! Да, тётя Эльза, вы зря беспокоитесь за него! Действительно – самостоятельный!..

Брант, наконец, и сам засмеялся.

Эльза была удивлена немножко. Сокрушительно водила головой, обращаясь к гостям.

- Это как, Брант? – серьёзно повернулась к нему.

- Я потом, скажу... – скупо пояснил он ей.

Кирилл сходил к машине, принёс большую папку, отодвинул стул назад и с улыбкой принялся за эскизы. Рука с карандашом быстро летела над бумагой, но не кто, кроме Кати, не заглядывал на листы. Немного погодя и успокоившись, Эльза снова поднялась из-за стола. Облизывая губы, уже спокойно обратилась ко всем.

- Так... Я ещё хочу сказать немножко... Ещё тост! -–чуть улыбнулась. – Мальчики, надо... Так, налейте, да!..

Я сделала, что просил дедушка. Это его мечта... Я хочу теперь пить за вас, за всех, за друзей и, ещё за эту землю! Чтобы земля, эта, была, стала, счастливой для Бранта! Так, да?

- Спасибо, тётя Эльза! Очень даже так! – серьёзно ответил Антон. – Золотые слова! – поднял он фужер.

- Это!.. Спасибо вам! Пришли!.. Все здесь!.. Спасибо! – опять заволновалась она.

Снова отведав вино, гости не торопясь принялись за еду. Поглядывали на Кирилла. Бросая короткие взгляды, он, чуть улыбаясь, сосредоточенно занимался работой. Спокойно и уверенно бегал карандашом по листу.

- Что касается собачки и интернета, это – хоть сегодня... – повернулся Антон к Бранту. – Вот машина... Это - дня три-четыре...

- Да... Спасибо! – затряс быстро головой довольный Брант. – Сколько денег? Надо?..

- Ладно... Это потом... Найти сначала надо! – ухмыльнулся Антон.

- Да! Хорошо!

Вадик с Ольгой, переговорив, сказали, что ненадолго отлучатся. Спешно направились к машине. УАЗик задом выскочил на дорогу, подпрыгнув, и с воем понёсся мимо домика.

- А мы покурим пока... – вышел из-за стола Саша.

Все встали, разбрелись неподалёку, занятые разговорами.

- Саш!.. – потянув руки, спросил Антон, - а где «рояль в кустах?»

Лена засмеялась.

- Вообще-то, гитара у него в машине! Папа новую заставил купить, говорит, не солидно на фанере играть, хочет его композитором сделать!

- Ох... – помотал Сашка головой, сморщив смешно нос.

- Саш! – подхватила Катя, - а песни новые будут?

- Будут! Будут! – опять посмеялась Лена, - вчера пел!..

- Это Маша просила... Её стихи... – отозвался Сашка, улыбаясь.

Катя подхватила Аллу под руку.

- Пошли щенка смотреть! – потянула в сторону, догоняя Аню. – Брант! Пойдём с нами! – крикнула оглядываясь.

Видя, что все разбредаются, Эльза, решила воспользоваться временем.

- Надо это погреть... – решила она вслух.

- Давайте, я помогу! – подошла Люся.

- Да! Хорошо! Давай... – оживилась Эльза.

Кирилл невозмутимо сидел на стуле и спокойно и быстро делал эскизы. Никто к нему не подходил. Только посматривали изредка, улыбались, переглядываясь.

- Саш, ты не уходи пока... – не поднимая глаз, тихо обратился он к Сашке. Тот, дымя сигаретой, смотрел, как Лена, присев, собирала щепки в кучу. Любовался женой, вспоминал, как они жгли костёр у Кирилла на усадьбе, когда он первый раз спел для всех песню. Заметил, с того случая, Ленка любит сидеть у костра, зачарованно глядя на пламя и всё время просила сыграть что-нибудь. После знакомства, они часто жгли костёр на пасеке, и пока Ленка что-нибудь грела или жарила, он сидел возле костра и играл на гитаре. Там родилось несколько песен. Там они обсуждали свои планы. Там же, он сказал ей однажды:

«Лен, переезжай сюда». «Ладно...» – ответила она тогда, не отрывая от огня глаз, - «у мамы скоро день рождения, я ей всё скажу...»

И сказала, когда разошлись гости. Сказала всё. Про знакомство, про орден, про его мысли о маленьком цехе. О том, что, кажется, его любит. О том, что он предложил выйти за него замуж. О том, что она готова учиться заочно и помогать ему в его работе. Сказала быстро и очень чувственно... Раиса выслушала не перебивая, и ничего не ответив толком, улыбнулась хмельными глазами. – «Давай спать! Завтра поговорим...»

Говорить не пришлось. Пару дней помолчав, Раиса Павловна пожелала съездить в деревню. Ленка, едва успела позвонить Сашке, как хлопнув дверью своего «Вольво», Раиса вдвоём с дочерью, быстро понеслась в Холмы.

Фрау Эльза устала. Внеся в дом приготовленные блюда, она опустилась на кровать, виновато улыбнулась Люсе.

- Надо посидеть чуть-чуть... Что-то, кружится голова... – поводила она кистью руки в воздухе, - наверное, от вина! – вздохнула тяжело.

- Ничего, я сама... Отдохните!.. – занялась Люся тарелками.

- Теперь всё будет хорошо, да? Брант кажется доволен! И что-то уже придумал! – хохотнула она устало.

Посидела молча с застывшей улыбкой, смотря куда-то в стену, добавила с лёгким разочарованием:

- Ему ещё учиться... – и со вздохом взглянула на Люсю.

- Вы не беспокойтесь, Антон всё сделает... – обернулась Люся, стоя у плиты.

Щенка вынесли на улицу. Опустили в траву. Гладили все по очереди. Он, беспомощно путаясь лапами между травинок, поскуливал коротко. Рано оторванный от мамы, искал приюта, обнюхивал вокруг землю.

Брант присел рядом, гладил щенка по блестящей шёрстке.

- У тебя в Австрии нет собаки? – опустилась рядом Катя.

- Нет, - ответил он не поднимая головы, - есть лошади... А это, какая?.. Как называется?

- Овчарка, немецкая... – пояснил Андрей.

- Немецкая? – поднял голову Брант, продолжая гладить щенка. – А русские собаки есть?

- Есть! – посмеялись все. – Если чистая порода, то трудно найти, а так, - усмехнулся Андрей, - вон, везде бегают... - Кивнул он на деревню.

- А какая, - чистая? – опять спросил Брант без улыбки.

- Ну... Лайка, или борзая, гончая... Это охотничьи собаки.

- Ты не охотник, нет? – подняла глаза Катя с улыбкой.

- Нет... Я не люблю это... Но знаю, я читал... Про Сибирь... – опять опустил голову.

- А это? Какая?

- Эта всё может, охраняет... – опять сказал Андрей.

- А русские, не охраняют? – снова серьёзно спросил Брант.

- А чего нам охранять? – усмехнулся Андрей, взглянув на Аню с Аллой.

- Что, русские не бояться? – улыбнулся Брант, чувствуя, что слишком откровенные вопросы задаёт. Но верил, что его новые друзья совсем не обидятся, и лукавить не станут.

Андрей снова усмехнулся, глядя на улыбки девушек, сказал не рассуждая:

- Сейчас бояться! Раньше, видно, не боялись...

- Да. Так. Сейчас вы, как у нас...

- Не... Не получиться. Мы не так... Это не всё... – криво усмехнулся Андрей.

- Да. Правильно. Это хорошо. Старая Россия лучше... – снова наклонил он голову и стал гладить щенка.

Улыбки у всех спали. Странно, но иностранец больше волновался о России, чем многие свои. Это, все почувствовали и стало неуютно и неловко. Брант, видимо, это тоже понял. Сказал бы это им свой, русский, никто бы не обратил внимания.

- Тебе бабушка рассказывала, о старой России? – спросила Катя.

- Да. И прадед тоже, он ей рассказывал. Я не знаю, мне – бабушка.

- А как его звали?

- Георгий...

Щенок начал повизгивать и Аня, присев, взяла его на руки и прижала к себе.

- Что? Маму ищешь, ну пойдём. Пойдём в дом... – чувствительно запричитала она.

- Привыкнет... – чуть улыбнулся Андрей, - давай Ань, отнесу.

Вернулись Вадим с Ольгой. Свернув с дороги, машина уткнулась носом в высокую траву. Звонко хлопнули дверцы. Ольга и Вадим, увидев Бранта у дома Андрея, подошли к ним.

- Ну как ваша? – спросила Ольга у Ани.

- Пищит... А у вас?

- И у нас, даже не знаю что делать...

- Поторопились!.. – упрекнул Вадик, - другие вон, теперь кушают вволю!

- А сколько ещё осталось? – спросила Катя Вадима.

- Два, кажется...

- Брант! Можешь такого же взять, от одной мамы.

Брант пожал плечами, растерялся немного.

- Я пока не знаю, ещё хочу подождать...

- Андрей! Аня! – крикнул Антон, - вы что всех увели? Все сюда! – стоял он около Кирилла.

Потихоньку двинулись через пустырь на ту сторону. Брант больше держался возле Кати, она охотно разговаривала, часто его спрашивала о чём-нибудь. Вообще, была общительной и подвижной. Алла тоже держалась поближе к Кате. Остальных она знала ещё плохо, хотя познакомилась уже со всеми и некоторые, приняли деятельное участие в её судьбе.

После того случая в городе, они помирились с парнем. Но подвыпив, он закатывал шумные скандалы ревности. Грозился разобраться с её бывшим тренером. Кате он не поверил. Решил, что было всё подстроено специально. За этим следовали извинения и вроде бы всё успокаивалась. Была любовь или увлечение, Алла не понимала, пока не поссорившись ещё раз, его призвали в армию. Он даже не пришёл проститься.

Поступить она не смогла, просто не захотела, хотя старалась готовиться. Родители разразились упрёками. Тогда, найдя Катин телефон, наспех записанный на календаре, она позвонила ей. Просто захотелось вновь встретиться, высказаться, сменить обстановку. Где-то в тайне, в глубине души, она верила, что Катя как-то, может не осознанно, что-то изменит в её жизни. Как потом оказалось, изменилось всё. Внутренне она была готова к этому, нужен был небольшой толчок. Но кто, и куда сделает этот толчок?

Алла позвонила, сказала, что хотела бы поговорить. Катя сразу пригласила её в гости. Обстановка резко изменилась. Алла даже ничего не успела рассказать. Просто ходила вокруг, наблюдала, смотрела на иностранцев, на деревню, на то, как люди заняты чем-то очень понятным и результат можно потрогать руками.

Свежие стены домиков, распускающиеся листья на только что высаженных деревьях, и дорожки цветов, и маленькие дети, беззаботно бегающие среди свежей зелени. Всё было понятно и естественно.

Поселили Аллу в мансарду, совсем недавно, по весне, отделанной Кириллом. Было уютно и спокойно. Катя пригласила погостить немного и не о чём не спрашивала. Алла позвонила домой, объяснила, что ночует у знакомой в деревне. На следующий день позвонила снова, и на следующий – тоже.

Катя с Кириллом пригласила Аллу на всё лето. Она согласилась не раздумывая, но хотела чем-то себя занять. Вадим узнал через отчима, что в соседней деревне, в километре- двух, есть место на молочном комплексе. Алла опять согласилась. Ей было хорошо здесь. Много молодых людей, интересные изменения вокруг, рядом речка и возможность в любой момент попасть в город.

Она приехала снова, через три дня, захватив с собой не хитрые пожитки. Потом, чтобы не стеснять Катю с Кириллом, поинтересовалась насчёт отдельного жилища. Хотя бы временно. О будущем она не загадывала. Нужно было успокоить себя и захотелось впитать в себя неизвестную совсем новую картину жизни, которую она ещё не ведала.

Но она манила, и будущее само, не дожидаясь, помчало ей навстречу. Помчалось так быстро, что она не успевала оценить, что с ней происходит.

- Так! Прогулялись? – сходила шустро Эльза с крыльца, - теперь к столу, пожалуйста, мы всё погрели...

Эльза бегала взглядом, ища Бранта, старалась не отвлекать его, обращаясь как бы ко всем. Видела краем глаза, как внук влился в обстановку, с кем-то беседовал, чем-то был занят, даже забывая о бабушке. Того Эльза и хотела, пытаясь теперь стать незаметной и не встревать в ситуацию. Хорошо зная друг друга, гости справлялись со всем сами, да и Антон, как-то невидимо, всех объединял.

- Садитесь, ещё покушаем, поговорите... После, - негромко припевала она, наблюдая за порядком только на столе.

Когда все расселись, Кирилл поднял над собой первый листок. Поднял молча, придерживая за верх двумя пальчиками. Но говорить ничего было не надо. Тут же прокатилось волна возгласов, и просьба повернуть туда или сюда.

- О-о! – зашумели все, - нам поверни! Здорово! Посмотреть можно?

Листок тут же пошёл по рукам.

- Не пачкать! – скомандовал со смехом Антон.

- Здорово! Похоже! Точь-в-точь!.. – улыбались все.

Эльза задрожала от напряжения. Во весь лист, промелькнувший издали, крупно изображено лицо Бранта. Наконец, листок дошёл до внука. Брант аккуратно взял в руки и замер, с очень серьёзным видом. Сняв очки, рядом придвинула любопытное лицо бабушка. Напряжение сменилось изумлением.

- Замечательно! Очень хорошо! – трясла кудрями Эльза.

- Это так... Просто эскиз!.. – заметил попутно Кирилл, уже бегая карандашом по другому листу, и почти сразу поднял его вверх.

Снова волна возгласов покатилась вокруг стала. Ленка даже чуть взвизгнула от удовольствия. Во весь лист – серьёзное лицо Сашки Севидова. Сам он, ухмыляясь, только водил глазами, когда листок быстро кочевал из рук в руки.

- Кирилл! Кирилл! – смеялась Эльза, - ну подожди! Опять всё остынет! – сокрушённо всплеснула она руками, видя, что никто не успел притронуться к еде.

- Всё! У меня перерыв! – улыбаясь хлопнул он твёрдой папкой, и придвинулся ближе к столу.

- Что? Все портреты будут? – подняла брови Эльза.

- Всех! – ответила за него Катя, видя что рот у него уже занят.

- А Кирилла портрет? Как же? – повис в воздухе её вопрос.

- Может, видео? - улыбнулся Брант, всё ещё держа в руках своё изображение.

- Да! Правильно! – почти крикнула бабушка, - сейчас возьмём камеру. – Кто у нас хорошо снимает?

- Лена снимает, Люся, да все снимают... – стали перебирать вслух.

- Пусть по очереди! – крикнула Катя, - а Люся смонтирует – такой фильм будет!

- Так... Браво! – захлопала по ребячьи в ладоши Эльза, - я покажу Францу! Замечательно! Может быть... Ещё кому показать?.. – подтолкнула плечом Эльза внука.

- Ома! – снова повёл щекой Брант.

- Замечательно! – горели глаза у Эльзы, - только сначала – кушать!

- На сей раз и так все кушали, уговаривать никого не пришлось. Только звенела посуда и редкий смех девчонок, перекликался с шутками Антона и хохотом Эльзы.

- Вон! Вон! Смотрите – опять солнце! – засветилась она весело, показывая на красный диск, застрявший между тяжелыми тучами.

- Так... Красиво! – суетилась она, - я принесу камеру! – будто смыло её со своего стула.

Быстро вернулась, барабаня каблучками по ступенькам крыльца.

- Ну, где «рояль в кустах?» – оглянулся Антон на Сашку.

- А может Брант! Брант? Ты играешь на гитаре? – спросила Катя.

- Да... Так... Чуть-чуть... – улыбался он.

- Споёшь нам? – не отступалась она.

- Нет... Я не знаю... По-русски... – замотал он головой решительно.

- А по-английски?

- Чуть-чуть...

- Ничего... тебя Сашка научит, у них там даже скрипка есть!

- Скрипка?

- Да! – хохотнула она и очень выразительно показала игру на скрипке.

Все засмеялись.

- Нет, нет... – замотал головой Брант, - я не могу...

Опять смех. Кирилл быстро пожевав, тёр пальцами, оглядываясь по сторонам. Ему не терпелось показать следующий эскиз. Эльза сразу заметила его движение, лёгкие морщинки перечеркнули лоб.

- Брант! Боже! Мы забыли салфетки... Не подумали... – сделала она кислое лицо, соображая, как быть.

- Есть! – смехом прозвенела Лена.

Аккуратно выбираясь из-за стола, боясь зацепить своё воздушное платье, облизывала на ходу пышные губы.

- Куда ты... – повернулся Сашка.

Все повернули за ней головы. Ленка отбежала чуть в сторону, там, где трава была погуще, и принялась рвать какие-то широкие листья.

- Вот... Фантазёрка... – фыркнул он смехом.

Весело подскочила, кучками раскладывая по столу.

- Ой!.. Ой! Замечательно! – подняла пикантно Эльза сухонькие плечики, трясла в воздухе пальчиками.

- Замечательно! – дрожал тоненько её смех, будто первый раз видела листья, взяла пальчиками пару листов, показывая всем.

Антон лениво усмехнулся, очертив всех гордым взглядом, сказал шутливо безразлично.

- Я же говорю, у нас всё рядом...

Снова засмеялись все, обрадовавшись находке. Даже Алла, заметил Брант, улыбалась беззаботно, забывшись от каких-то невесёлых мыслей. Вытерев пальцы, Кирилл открыл папку, и опять молча вытянул вверх очередной листок.

- Ну-ка! Ну-ка! Кто?.. – тянули шеи с мест. – Кто? Антон!.. – пробежался смех по столу.

Пока смотрели изображение Антона, следующий лист появился над головой у Кирилла. Он только улыбался молча и водил бровями по сторонам.

- Ой! Вон ещё!.. А это? Ой! Андрей! – потянула Аня обе руки.

- А девушки? – округлился у Эльэы розовый ротик.

- А девушки потом... – негромко ответил Кирилл и снова, опустив веки, со скрытой улыбкой взялся за карандаш.

Сжав в напряжении губы, Анька придирчиво водила глазами по изображению Андрея. Наконец, напрягая розовые щёки, по лицу разлилась довольная улыбка.

- Похож как... – удивлённо прошептала она.

Пока листы переходили из рук в руки и любопытные глаза, изучали изображённые глаза, очередной листок с портретом повис над головами в воздухе.

- Ой! Аллка! – пискнула Лена, и тут же все взоры обратились в сторону Кирилла, и тишина повисла неожиданно. Кирилл увидел и показал то, что не успели рассмотреть в девушке другие.

- Здорово... – простонал кто-то с завистью.

- Жалко не в цвете... – улыбалась Люся, закинув вверх ресницы.

- Как это ... – тут же нашёлся Антон, - в самом цвете... Так сказать... В самом соку... девушка.

Редкий смешок, как мотылёк пролетел незаметно. Никто не тянул руки, что бы сказать «дай!» Смотрели молча, как качался одинокий листок в руках у Кирилла. Алла сама, с напряжённой улыбкой не отводила глаз, застыв на своём месте.

- Можно... Посмотреть... – нетерпеливо привстал со стула Брант.

Будто задержанное дыхание, вылились у всех сразу разноликие возгласы. Стало шумно и возбуждённо. Эльза сжав маленький ротик любопытно заглядывая через плечо Бранту, поднимала свои глаза на лицо внука.

- Лена! – закричали за столами, - ой! ну-ка?..

Кирилл работал виртуозно, невидимо летал его карандаш над бумагой, только вскидывал иногда взгляд, не поднимая головы и чуть криво улыбнувшись, летела его мысль по бумаге, оставляя точные акценты и мягкую тушёвку. Портреты были как бы накиданы, без подробных мелочей. Но сходство и характер лица, читался сразу и отчётливо. Непринуждённая недосказанность оставляла пространства для воображения смотрящего, заставляя его внимательно присмотреться, как будто к давно ему знакомым людям.

- Люся! Люсь! – искали её взглядом.

Люся уже прохаживалась с камерой за спинами гостей, непрерывно меняя планы и ловя освещение. Отрывать её сейчас было бесполезно.

- Люсь! Смотри! – подняли листок вверх.

Листок, видимый в объективе камеры стал медленно приближаться. Люся улыбалась молча. Потом камера поползла на Кирилла, и открыла то, что никому было не видно. Вот он оттолкнулся носочками ног от травы, качнулась назад спинка стула, и из-за плеча Кати, показался профиль Ани Панковой. Сидели они с Кириллом в одну линию и он не мог напрямую видеть её лица.

- О! У меня тост! Прошу вина! Антон!.. – загорелась неожиданно Эльза.

Спинка стула опять опустилась. Свесились волосы над бровями Кирилла. Карандаш продолжал плясать над бумагой. Зеленоватое вино, булькая полилось в бокалы.

- Так! – вскочила Эльза, - у меня тост! – торжественно подняла она палец.

- О... о! – снова прокатилось за столом.

Новый листок бумаги повис в воздухе.

- Ой! Дайте!! – затрепыхали рядом Анины пальцы

Катя со смехом передала листок.

- Кирилл! – засмеялась Эльза, страстно притопнув ногой, - у меня тост! – За русских красивых девушек! – задрожали у неё раскрасневшиеся щёки.

Кирилл сразу закрыл папку, подняв на Эльзу улыбающиеся глаза.

- Вот так! – тряхнула она белыми кудряшками.

Дружно зазвенели бокалы.

Ольга с Вадимом, не сговариваясь снова вышли из-за стола и бросив на ходу «мы скоро!» - лёгким шагом, взявшись за руки, заспешили наискосок поляны к ручью. По одному выбираясь из-за стола, гости стали медленно разбредаться вокруг. Стало спокойно и благодатно. Эльза не пряча улыбку шумно выдохнула. Потекли разговоры. Саша, по настоянию Антона, пошёл к машине за своим новым инструментом. За спиной у Аллы неожиданно вырос Брант. Чуть опередив, и бросив короткий взгляд в её лицо, он спросил скованно.

- Можно?.. Мне это взять... Себе... – кивнул он быстро на листок бумаги в её опущенной руке.

Алла чуть вздрогнула, остановилась, метнулись её ресницы к его лицу и чуть беззвучно шевельнулись губы. Не дожидаясь ответа, Брант потянул к листку руку. Пальцы на руке Аллы бессильно разжались.

На дороге хлопнула эхом железная дверь. Переливаясь в лучах закатного солнца, качалась большая гитара в руках у Сашки. Он шёл не спеша, покачивая грифом, жмурился на красный диск, повисший над узорчатым трафаретом леса.

- О! – сейчас будут песни, - засмеялись девушки.

Сашка улыбался молча, смотря как переливаются в бронзовом свете кружева Ленкиного платья.

-А танцы? Танцу будут? – не сходя с места приподняла подбородок Эльза. Она тоже, сидя лицом на запад, любовалась заходящим за далёкий лес солнцем.

- Это у нас, Катерина балетмейстер! – тут же прокомментировал Антон. – Это к ней!

После шумного знакомства и застолья, когда обязательная процедура подошла к логическому концу, появилась какая-то пауза. Гости разбрелись кто куда, разбрелись парами или мелкими группками. Заходили и выходили из дома Андрея. Спускались к ручью. Все ждали Вадима с Ольгой. Катя звонила домой, где остались мама с бабушкой, приглядывая за Никиткой.

В доме бабушки всё светлое время суток продолжалась работа с пристройкой. Дмитрий торопился всё закончить к зиме.

Фрау Эльза, сильно притомилась. Говорила с усталой улыбкой Люсе с Антоном.

- Надо отдохнуть... – улыбалась устало. – Когда я была как вы, совсем молодой, я тоже бегала целые сутки!.. И ничего... – хохотнула она не громко. – Я, полежу, чуть-чуть, хорошо? Теперь вы справитесь... И Брант тоже... – кивнула она на него, стоящего рядом с Аллой.

- Тётя Эльза! Сейчас Панковы придут, Сашка споёт новую песню или не одну. Вы любите песни?

- Да! – хохотнула снова. – Хорошо, я подожду... Он сам это пишет?

- Сам. А стихи – Маши Парамоновой, они с Олегом, это - дядя Кирилла, вон в том домике живут! Только летом часто ездят... Маша скоро родит, может, уже в роддоме сейчас. Сашка вот и торопился песню написать к этому сроку, порадовать её. У неё хорошие стихи очень. Я могу вам книжку дать.

- Да? Книжку? – приоткрыла рот Эльза, - да! Надо! И ещё Бранту надо! Это важно... – закивала она серьёзно. – Да, я подожду!

Ни с кем не разговаривая, с камерой бродила Лена. К ней тоже, никто не подходил и не обращался с разговорами. Эльза попросила снимать. Этот материал – она увезёт домой, покажет Францу, родственникам, знакомым. Просила снимать всё, всех гостей, домик, окружающее место, всё, что Люся с Леной посчитают нужным, чтоб можно было смонтировать фильм. Она рассчитывала на знание и опыт Людмилы, видела сама её рекламные ролики, снятые ещё в Австрии, тот материал, который снимали ещё на усадьбе Кати, чтобы отправить Антону, когда Люся неожиданно уехала в Россию.

Время от времени, какой-то шум или смех привлекал Лену, и она, оглянувшись шагала туда, поймав в объектив интересный сюжет. Появилась в объективе и Алла с Брантом. Напротив заката, терялся цвет её вишнёвого платья, зато костюм тройка Бранта, хорошо гармонировал с чёрной полосой леса на горизонте, и малиновым закатом в сиреневых тучах. Полоска света, тянущаяся вдоль горизонта, придавала всему плану состояние «между небом и землёй».

Лена сама улыбалась своей неожиданной находке и часто поворачивала объектив на запад, пытаясь захватить в кадр медленно идущую к ручью пару.

Отдав парню листок со своим изображением, Алла тут же пожалела об этом. Косила глазами на руку с бумагой, но взять назад не хватило решимости.

- Зачем тебе это... – с приглушённой обидой сказала она так тихо, что бы никто не услышал.

Брант как-то вспыхнул изнутри. Её голос, интонация, всколыхнули в нём похожие чувства. Что-то созвучное шевельнулось неожиданно и он сразу вспомнил Луизу. Что сказать, он не знал. Да она и не ждала ответа, понимая, что любой его вариант будет лишь обычной отговоркой.

- Я не знаю сам... – не складно ответил он.

Алла усмехнулась. «По крайней мере не врёт...» – подумала сразу, - «тогда хоть какой-то смысл в разговоре есть». Лёгкая ирония пополам с раздражением отразилась в её усмешке. Бранта это задело. Он шагнул неосторожно вперёд и получилось так, что чуть толкнул её в плечо. Алла не представляя с какой целью, тронулась рядом с ним. Шли наугад, пока не упёрлись в редкую цепочку зазеленевших саженцев рябин и берёз. Она повернула вниз к ручью. Он за ней.

Разговора вслух не было. Каждый думал о своём и задавал вопросы. Тут же, за собеседника и отвечал сам себе. Что тут говорить...

- Красивый портрет... – сказал неопределённо Брант.

Какая-то игривая злость колола её. Она всё понимала, или считала что всё понимает, и хотелось слегка укусить этого романтичного внучка миллионера. Да ещё и красивый, бес!.. Ох, как красив! Аллу распирало какое-то злорадство. Сама не понимала, что вдруг нашло. Ну зачем он подошёл к ней! Сразу, да ещё при всех!.. Теперь будут трепаться... Да ещё плёнка за границу попадёт... Может, к этой Луизе даже!.. Интересно! Кто она?..

- А она красивая? – бросила Алла с ехидством.

- Другая...

- Не понятно! – скривила губы Алла.

- Я думал мне понятно... Теперь, тоже непонятно...

Алла усмехнулась шумно. Дошли до ручья. Она осторожно спустилась к руслу, опустила ладошку в струящуюся воду. Приподнялась и увидела протянутую навстречу руку. Хмыкнула притворно, взглянув на него, вцепилась пальцами и шагнула на ровное место.

- Пошли обратно, наверное Ольга пришли... – сказала просто, с выдохом.

Стали подниматься вверх.

- Зря ты всё... – опустила она голову, поднимаясь в гору, где длинные тени уже скрывали низинки, - приедешь, помиришься со своей Луизой... А тут – смеяться будут...

- Я не знаю... Если приеду... Может быть, буду тут...

- Ха!.. А что ты тут делать будешь? – медленно перебирала она ногами.

- Не знаю... Я люблю собирать грибы... – усмехнулся простодушно он, думая совсем о другом.

- Что, на рынке торговать?.. – зло усмехнулась.

Брант понял не так. Слово – рынок, он переводил иначе.

- Да. Это можно... Торговать с Австрией... Дедушка поможет... Хорошая голова... Мысль! – поправился он, усмехнувшись.

- Во даёт... - чуть слышно шепнула Алла вслух.

- Ты обиделась. Я вижу. Не понимаю... Почему?

Алла вдруг взялась за блестящий ремешок, обвитый вокруг волос и сдёрнула его, хлестнула себя по ноге, тряхнув волосами.

- Да я сама не понимаю... – выдохнула с огорчением.

Брант улыбнулся, покосился глазами.

- Мы похожи немножко...

- Ага... Только у меня лошадей нет и виллы... – съязвила она показательно, - а у твоей Луизы, поди и яхта есть...

- Есть... - признался он тихо, шагая близко. - В Марселе... Маленькая...

- Ого! – вырвалось у Аллы. – И у тебя есть? – спросила наугад.

-Да, только дома, в Дунае...

- Где?

- Река – Дунай!

- А-а... – Понятно... – кисло улыбнулась Алла.

У домика их уже поджидали. Ольга с Вадимом прошли мимо, по дороге. Недалеко от стола, готовились разжечь костёр. Андрей принёс котелок, что бы вскипятить чай со смородинным листом. Воткнули рогатки. Все собрались кучкой, негромко беседовали. С сумерками наступила прохлада и Эльзе стало полегче. Она что-то рассказывала о себе, Бранте, сидя на своём стуле, у самого стола.

Когда подошёл Брант с Аллой, Эльза замолчала, повернув любопытное лицо к ним.

- Вот! Теперь Саша споёт нам свои песни... – сказала она, не переставая смотреть на них.

Сашка стоял поодаль от всех, о чём-то думал, топтался у гитары, но не брал её в руки. Все оживились.

- Давай, Саш!..

Он неохотно взялся за гриф, поднял гитару, задев за стул ремнём. Струны нестройно загудели.

- Может, не стоит...

- Ну чего ты, Саш! Давай!..

- Я сам стихи выбрал... Может не то...

- Да почему не то?.. Саш, ты пел же вчера!.. – подошла Лена, - красивая песня...

Сашка ухмыльнулся.

- Слишком личное... Да и голос женский должен... Я не знаю...

Катя подошла к Алле, взяла её под локоть, подвела к столу.

- Садись! Он споёт... Это Маши стихи... Помнишь, я говорила... У меня есть книжка...

- Если попросила, тогда почему?.. – пыталась осторожно убедить Эльза, заинтересовавшись.

- Может, другое что? – обвёл он взглядом всех.

- Нет, Саш! Эту! – повисла на руке Лена, - ну что ты... Она же попросила тебя...

- Но это для неё...

- А что за песня? – подняла носик Эльза.

Сашка повёл головой, закатив глаза.

- Она из детдома, - принялась пояснять Лена, - там много стихов, грустные такие. Всякие есть! Ну, очень красивые, просто... Душа говорит... Иногда, мы не видим этого... А-а... Эта!.. Она познакомилась с Олегом... И вот... Такие волнения... Сомнения... В общем... Красивая песня... Сашка такую музыку сделал... Ну спой, Саш, чего ты! – вытянула Лена губы.

- А где она сейчас, может позвонить ей... Спросить?.. – предложила Эльза опрометчиво, - раз так... Саша...

- Точно! Давайте позвоним! А ты ей по телефону споёшь!.. А? – загорелась Катя.

- Да нет... Ну что ты?..

- А что Саш? Знаешь, как помогает? – улыбнулась Ольга.

Сашка неопределённо замотал головой. Заговорили враз негромко. Катя уже нажимала кнопки, вытащив у Кирилла телефон.

- Кать, не надо, может? – улыбался Сашка, - я так спою...

- Погоди... Алло? Олег? Привет... А где Маша? Сейчас! Идёт! – зажала трубку она. – Бери гитару!

- Да ну что вы... – махнул он рукой.

Лена сунула в руку гитару, стоящую тут же, у стула.

- Маша! Привет! Как ты, ещё дома? Ха!.. – усмехнулась Катька, что-то выслушивая, - Маша! Тут Саша тебе сказать что-то хочет! Что? Нет! Он песню написал... На твои стихи... А не хочет нам спеть... Без твоего разрешения... Разреши, а? А он сейчас тебе споёт... Сам... Сейчас... По телефону, Маш, можно? Послушаешь? На!.. – сунула она ему трубку.

- Привет Маша... Да... – усмехался он. - Да... Тут... Просят...- «Карусели»... Да? Если получиться... Ладно... Попробую... – протянул он Кате трубку.

- Стул! Стул! Дайте... – шёпотом заговорила она.

Кто-то сунул стул. Сашка сильно заволновался. Присел быстро, взял гитару, трепетно провёл по струнам.

Катя приблизила телефон, вместо микрофона.

- Да не торопись, Саш! Всё нормально! – нарочно лениво успокаивал Антон.

Саша знал, волнение пройдёт, когда только начнёшь петь, как только оживёт образ перед глазами. Он сухо кашлянул, в полной тишине послышался серебряный перезвон струн. То ли новая гитара звучала так, то ли откликалась душа, но перелив звуков стал заполнять сиреневые сумерки. Все затаили дыхание.

Завертелись карусели,

Не прошло ещё недели...

Просто оба захотели –

Убежать за горизонт!

Детство скомкано и смято,

Не досмотрены закаты...

Только в чём я виновата?

Да ни в чём...

Из потресканых строений,

Сразу в поле – нету тени...

Босиком по колкой стерни –

Лучше так, но на ветру!

Я проснулась – он смеётся!

Сердце маленькое бьётся...

Неужели всё сотрётся?

Поутру...

На ребре стоит монета,

Сердце бьётся – нет ответа!

Только свет далёкий где-то,

Зажигает в жилах кровь!

Проплывает день, и вечер –

Лёг прохладой нам на плечи.

Ощущение жизни – вечность,

Как любовь!

Твой букет - как двери настежь!

Будто солнышко в ненастье,

Заглянуло в одночасье,

В детский дом...

На лугу ромашки смяты,

На губах оттенок мяты...

Мне слова не все понятны –

Будто сон!..

Песня закончилась в полной тишине. Даже не пошевелился никто.

- Замечательно! – негромко сказала Эльза. – Саша!.. – мотала она головой, сжав губы.

Катя прижала телефон к уху, улыбалась, обводя глазами всех.

- Маша! Ну как! Ты... Олег? – подняла она глаза, - а ... Маша? Где? Что? Плачет? Что? А!.. – хохотнула вдруг, - и плачет и смеётся? Да? Да? Как... Что? Сейчас? Да? Ой!.. Ладно... Ладно... Мы перезвоним! Счастливо вам!.. Ага... – закончила говорить Катя.

- Ой... – медленно провела она взглядом по лицам.

-Что? – вырвалось у Сашки.

- Она... Она послушала, очень понравилось! Ну! Села сразу – Олег сказал, - и смеётся и плачет... Вот... Потом взялась за живот... В общем поехали они сейчас...

- Куда? – не отрывал он глаз.

- Ну туда!.. – улыбнулась Катька, - в роддом! – сказала с тревожным смехом.

По лица пробежали улыбки. Кто с радостью, кто с волнением, кто с тревогой заговорили негромко. Андрей с Аней, молчали, наблюдая за всеми.

- Ну вот... – ткнул Сашка гитарой в траву, как втыкают в землю лопату.

- Ну что ты, Саш!.. – улыбнулась Катя, - ты то, ни при чём тут! Да хорошо всё! Зря ты...

- Что ты Саша! – песня замечательная! Она просто поволновалась! Это – хорошее волнение!.. – приговаривала Эльза.

Сашка тяжело вздохнув, отошёл в сторону, приткнув гитару к стулу. Наперебой заговорили все.

- Да не волнуйся! Чего – ты! Она обрадовалась!

Подошла Оля.

- Наоборот Саш! Ей понравилось! А это!.. Даже к лучшему! – положила она ладонь на плечо.

Сашка закурил, пытаясь улыбнуться. Лена стояла в стороне, тихо хлопала глазами.

- Хорошая песня, Саша! – шагнул вдруг Брант к нему, - я плохо понял, но... – постучал он себя пальцами по груди, - чувствую... Спасибо!

Сашка ухмыльнулся криво, прятал глаза и жадно вытягивал сигарету.

- Саш, да не бойся... Ничего не случиться! – отозвался Кирилл.

- Да нет... Я не боюсь... – бросил он вскользь.

Взглянул проникновенно на Лену пару раз. Подошёл к Кате.

- А что?.. Олег что сказал ещё?..

- Да ничего, Саш! Он тоже рад... Просто сказал, что нам, наверное, уже пора ехать... И всё! – улыбалась Катя, заглядывая ему в глаза.

Лена стояла не двигаясь, на глаза наворачивались слёзы. Разговоры поутихли. Стали переглядываться. Раздался Люсин голос.

- Саша, ты просто поволновался немножко, а то что они в роддом, просто, ну, время пришло.

- Да, пришло... – кивнул он Люсе, - не в этом дело... – повернулся он спиной потихоньку зашагал вдоль стола к ряду реденьких деревьев.

- Саш! – услышал он сзади.

Лена вдруг сорвалась с места и быстро стала догонять его. Ухватилась за плечо, догнав, пыталась развернуть к себе.

- Саш! Ну подожди... Ну хочешь, я институт брошу, а? Саш, ну постой!.. – зашептала она с жаром, обняв его за спину. – Саш...

Они отошли в сторону, стояли близко друг к другу, негромко переговаривались.

- Да-а... – протянула Эльза с усталой улыбкой, - а песня – замечательная! – медленно закивала она головой, - и музыка и стихи – просто очень!..

Помолчали немного.

- Ну что ребятки! – обвела всех маленькими глазами, - пора мне!.. Ох! Я сегодня падаю!..

- А чай? Тётя Эльза! – поднялся Антон с места.

- Нет, нет!.. Это без меня! – поднялась следом она.

- Сейчас костёр разожжём....

- Нет, нет... – помахала она ладошкой, подходя к крыльцу, - Брант! Утром меня не буди! – хохотнула облегчённо.

Незаметно опустились сумерки. Полоса заката, не затухая поползла к северу. Только менялись цвета, на более холодные. Красный – уступал место бирюзовому, жёлтый – зелёному. Размывались очертания дальних предметов.

- Брант! Может, вы ещё разик прогуляетесь? – подошёл Антон, протягивая котелок.

Алла повернула голову на голос, потом вопросительно взглянула на Бранта. Он охотно взял котелок. Переглянувшись, шагнули в сторону низины.

Кто-то присел на стул, кто-то стоял, переговариваясь негромко. Севидовы заложили большой круг вокруг стола, медленно приближаясь с противоположенной стороны. Рядом с Сашкиной гитарой у стула, стоял Андрей, скрестив руки и спрятав ладони под мышки. Сзади, обхватив ладонями его плечи, Аня положила подбородок ему на плечо. О чём-то задумалась глубоко, водила глазами по сторонам. То ли слушала кого, то ли о чём мечтала. Надо было разжечь костёр и Вадик подошёл к Андрею. Но взглянув на его лицо, улыбнулся.

- Ты чего?..

Вздёрнув губу, Андрей прищурил сильно один глаз. Анькины ресницы щекотали ему ухо.

- Эй!.. Робинзон! Может, огонёк разожжёшь? – улыбался Вадик.

Раса на траве. А в самой низине, у ручья, растекался молочный туман. Пронизывая тишину, неожиданно разрезал воздух резкий птичий голос. Высыпались звёзды. Повеяло холодком. У домика вдруг вспыхнул, заплясал язычок пламени. Разгорался ярче, прибавляясь вширь, высвечивал лица и пёстрые наряды девушек. Все придвигались к огню, ставили полукругом стулья. Голосов издали не было слышно, но вдруг донёсся приятный гитарный звук.

Брант обернулся. Алла, двигаясь первой, постоянно оступалась в ямы, не громко вскрикивая. Он молча взял её за запястье.

- Сам не упади...

- Нет, я хорошо держу, даже не падаю с лошади...

Она иронично усмехнулась.

- А ты чем занимаешься? Бизнес?

- Я учусь. Университет. – Сказал он по буквам.

- А-а! А где?

- В Мюнхене...

- В Германии что ли?..

- Да. Это близко... Ехать не долго...

- На чём?

- У меня есть «Мерседес».

- Ух ты... Каждый день?

- Нет... Два раза, в неделю. Ещё интернет...

- Ясно... Ой!.. – поехали у неё ноги.

- Стой!.. Я Сам... Подожди... – отпустил он её руку и осторожно спускаясь, стал исчезать в тумане у самого ручья. Наклонился, замер. Стало слышно журчание воды. Брант молча сидел не шевелясь.

- Эй! Нас ждут!.. – сказала она сверху, обхватив себя ладонями за руки.

Тоненькое платье на бретельках, совсем не грело.

- Я пью... – ответил он не сразу.

- Холодная вода? – передёрнуло её тело.

- Хорошая...

Вдруг, внизу, сильно булькнуло. Брант непонятно зашевелился.

- Ты что?..

- Так... Попал в воду...

- Эх!.. Ты что, провалился?!

- Я иду... – невнятно ответил он.

Неуклюже вылез из русла, держа перед собой котелок, притопывал правой ногой. Алла присела низко.

- Ты что, по колено?.. – хихикнула не сдержась.

- Так, чуть-чуть...

- Чуть-чуть... Ничего себе... Без лошади тебя нельзя отпускать!.. – хохотнула снова.

Брант подумав, посмеялся. Выпрямился и зашагал верх.

- Иди... Вперёд! – сказал он веселей. – А ты... Здесь, одна? Родители...

- Одна.

- Почти?

- Как это? – хохотнула она. – Одна и всё! Родители в городе.

- А-а... – не знал он как спросить.

- Нет одна!..

- Почему?

- А ты почему?

- А... Да. Понимаю!

- Чего ты понимаешь!.. – вздохнула Алла.

- Ты снова... Обижаешься...

- Ладно, не буду... – улыбнулась она, глядя на костёр.

Подошли не торопясь к костру. Все ждали воду.

- Чего долго?.. – улыбалась Катя.

- Глубину мерили...

- А! Как?..

Алла улыбаясь, обернулась к Бранту, смотря ему на ноги.

- Ох! Ты!.. – засмеялись у костра. – Сушить надо!

С далёкой звёздной высоты спускалась ночь. Окутала тишиной округу, навевала сон и негу. Глаза у Бранта светились от огня, будто и не было длинного, утомительного дня, сковавшего душу и тело напряжения. Напротив, оно спало и испарилось, перегорело за день. А блуждающие чувства, заглушенные дневной суетой, стали волновать его и будоражить.

Гости давно разъехались. Вадим, оставив ключи Андрею, сел с Ольгой в серебристый джип Антона. И две машины, обшарив темноту лучами фар, стали пробираться мимо нового посёлка, через ручей. Исчезли из вида за чёрными кронами деревьев и кустов. Потом всё стихло. Тишина надавила на уши. Только свежие щепки, подброшенные Брантом в огонь, потрескивали, вскармливая оранжевое пламя. Щепок валялось вокруг – великое множество.

- Странно... Всё есть, а тебе мало... Даже девушка с яхтой...

- Яхты – много... Девушек – много тоже... Прадедушка говорил, бабушка писала, потом я писал... Всё так... Получилось. Он говорил: - «Чего не хватает – надо искать в России. Там – есть...» Только потом. Когда будет изменение... Я думаю – чего искать? Это – зачем, что есть зачем, для чего... Никто не знает...

- Что – зачем? Не понятно...

- Да. Не понятно. Месинг... Кейси... Штайнер... И здесь есть... Спирит.

- Ах, вон чего!.. Ты это ищешь?

- Нет... Не это! Не знаю ещё... Это не то... Я понял, здесь надо... Прадедушка правильно говорил... Он знает! Тут, тоже знает кто-то... Много людей... Я сам хочу!

- Странный ты...

- Нет, нет! Не это!.. Я такой... Простой... Как все!

Алла мотала головой несогласно.

- А ты? Ты тут, зачем? – поднял он на неё глаза.

Сидел на траве, босой – ботинки валялись рядом с костром, шевелил прутом красные, как черепица, щепки.

- Хм... Зачем... – усмехнулась она сузив глаза на огонь.

- Ты тоже ищешь... Все ищут... – ответил он за неё.

- Не знаю... Ничего я не ищу... – лениво ответила она.

- Я вижу... Твои глаза...

- Что глаза?

- Ищут... И ещё – красивые...

Алла подняла на него глаза. Он улыбаясь, смотрел в огонь.

- А у неё?

- Та!.. – усмехнулся он, ковыряя прутом в углях. – Я знал, ты спросишь... Были ли вместе, спросишь... Ещё... Нет, не были... Мы мало виделись. Я туда – она сюда... Редко. Два года знали. – Так... Интернет... Дедушка сказал: – «Она хорошая, знакомая, поехали...» Я поехал...

- А где вы познакомились?

- Марсель...

- На яхте?

- Да. Так... – улыбнулся он.

- Она стояла в купальнике, под парусом, да?

Брант бросил взгляд ей в глаза, усмехнулся шумно. Помолчал, вспоминая.

- Нет... Парус – она не может... Трудно... Она любит мотор! Быстро!..

- Красиво на море?

- Да. Так... Вода, вода... Лес лучше...

- Да? – хохотнула Алла, - интересно!

- Да. Так...

Алла опять усмехнулась. И он смотрел на неё с улыбкой.

- Ты любишь её? – спросила, подбрасывая щепки.

Брант не ответил. Стал смотреть в огонь. Жар обдал лицо, стало припекать. Он жмурился, отведя голову в бок.

- Чего молчишь?

- Когда без неё – люблю, когда вместе – я... Не понимал... Думал, думал... Себя спрашивал...

- Как это? – усмехнулась она.

- Не знаю... Трудно это...

- Сомневаешься?

- Да. Сомневаюсь. Так нельзя... А ты? – взглянул он пристально.

Она снова усмехнулась, скривив губы. Поправила волосы. Задумалась.

- Он меня бросил...

- Дурак!..

- Почему? – со смехом произнесла она.

- Так... Тебя бросил...

- Ладно тебе...

- Это ты потому, что я одна... – помолчала она. – Была бы Ленка одна, ты бы сегодня ей то же самое говорил, да?

- Не знаю... Я её не понимаю... А так – она красивая. Все красивые!..

- А меня, что? Понимаешь?

- Чуть-чуть... Ты тоже...

- Что, тоже?..

- Красивая...

- А ты болтун!.. – привстала она со стула, опустившись рядом к костру и улыбаясь наивно.

- Как это? Не понятно... – любопытно приоткрыл он рот.

- Да понимаешь ты всё!..

- Я нет. Не всё. Сам думаю. Гадаю только...

- Догадался?

- Немножко... – улыбался он, - тебе холодно?

- Немножко... – улыбалась она.

- На это... – снимал она жакет, привстал, подойдя, накинул ей сзади на плечи.

- Правда... Ты мне нравишься... Так... Как говоришь, как думаешь... Всё... Это правда!

- Ну, болтун... – качала она головой с улыбкой, глядя на костёр.

Брант засмеялся. Присел рядом. Посматривал на неё, не скрывая.

- Хочешь есть?

- Хм! Хочу... – усмехнулась она себе, обхватив колени.

- Сейчас, принесу. – Поднялся он сразу, постоянно улыбаясь.

Ходил от костра к костру, принёс несколько тарелок и расставил на траву вокруг Аллы.

- Будем есть! – подал ей вилку и сам присел рядом, очень довольный.

- Я правду сказал... – заглядывал ей в глаза.

- У меня яхты нет! – отрезала Алла, - вообще ничего!..

- Ха! – фыркнул он. – Яхта!.. Это... Куча палок... Неважно... У тебя душа есть... Ещё, ты как ежик!..

- Смотри, руки не уколи!.. – скривила она губы.

- Ха! – громко вскрикнул он, чуть подумав, - ты тоже... Чуть-чуть болтун...

Алла хохотнула. Кусочек рыбы застрял у неё в горле. Чуть закашлялась. Он тут же поднял руку.

- Помочь?

Она тут же выгнула спину, схватив его за руку.

- С ума сошёл?..

- Да. Извини... – уткнулся он в тарелку.

Замолчал.

- Вот, приедет она завтра, и побежишь к ней!..

- жевала Алла, с безразличным видом.

Брант поднял голову, закинул волосы не отводя взгляда.

- Нет. Завтра я буду с тобой!

Она медленно повернулась, сжав рот, спрятала улыбку. Обожгла его глазами. Произнесла с шипением:

- Ох!.. Болтун! Ну, болтун... Бабник! – Выскочило у неё быстро.

Нет! – засмеялся он, - посмотри! Вон там солнце! Завтра – уже сейчас!.. – продолжал он смеяться.

- Что, весело? – оглянулась она, передохнув.

- Мне хорошо... – немного успокоился он.

- Тише... Тётя Эльза проснётся!..

- Нет... – улыбался он, - она не спит!

- Да? – выкатила она глаза.

- Да. Я знаю... – сказал он спокойно. – Она будет спать, если мне хорошо. Сейчас уже будет...

- Да?.. А твоя мама?..

- Мама есть... Другая семья... – ответил он сухо.

- А отец?

- Тоже так... – помолчал он. – Я могу там и там... Но, я бабушку люблю... И деда. Так живу. С ними.

- Ясно... – сказала Алла растерянно.

- Ты... Это – хорошо очень! Ты – это... Судьба ведёт руку...

- Ну ты дал!.. – улыбнулась Алла, - что, веришь в судьбу?

- Да. Так. Только... Хочешь так... Хочешь так... – покачал он головой в лево и в право. – Прадедушка говорил.

- Как это?

- Так... – привалился он на локоть у её ног. – Сам выбирай! Судьба показывает только...

- Ты верующий, да?

Он поднял голову, закатил белки глаз к ней. Потом опять, в темноту.

- Да. Это трудно сказать... Я ищу...

- Понятно... Ты ищешь... – грустно как-то и шёпотом произнесла она. – Тебе можно... Есть время... О хлебе думать не надо...

Брант шевельнулся, заглянул на неё через голову. Потом поднялся и присел быстро, глядя в темноту. Молчал ничего не говорил. Алла пошевелилась.

- Ты что не ешь?

- Я всё... Хочешь вина? – спросил серьёзно.

- Нет... – мотнула головой, - чай лучше, есть? – поискала котелок взглядом.

- Да! Я сейчас! – вскочил он на ноги.

Стал убирать тарелки. У домика Андрея, завёлся мотор машины. Немного спустя, вспыхнули фары. Машина медленно выезжала на дорогу. Затем, ослепив их светом, покатила медленно по посёлку. Поставив котелок на угли, Брант тихо присел рядом.

- Как это, - «почти замужем?» – спросил её по слогам.

- А вот так! – кивнула Алла, вслед уплывающим красным огонькам. – У них ещё всё впереди... И уже есть дом... – добавила она с грустью в голосе.

Засветился восток. Костёр догорал. Брант снова накидал щепок.

- Ты завтра на работу... Рано... Да?

- Нет... Я в смены... Вечером только...

- Тогда ещё посидим? Мне хорошо с тобой...

- Я же – как ёжик!? – кокетливо покачала она головой.

- Да! – хохотнул он, - хороший только... Очень...

Алла вздохнула, закатив зрачки к нему.

«Дура она, не поехала с ним. Я бы поехала. Куда угодно». – И закрыла глаза.

Понеслись картинки в голове – стыдно рассказать кому.

- Ты хочешь спать? – очнулась от его голоса.

- Вообще то, да... Вторую ночь не сплю... – добросовестно призналась она.

- Тогда пока чай в костре, - кивнул он, - я могу быть подушка! – улыбнулся просто, бесхитростно.

- А уколоться не боишься?

- Нет, - посмеялся он, - я чувствую, не боюсь, не сомневаюсь!

- Не любит она тебя... – привалилась Алла к его плечу и закрыла глаза.

- Я понял. Здесь понял.

Он замолчал, застыл и не шевелился, как каменный. Потрескивал костёр, медленно зашумела вода в котелке. Алла задремала, отключилась на секунду.

Солнечный свет бил в глаза. Колыхалась вода – рябила зайчиками, переливаясь. Белая яхта с распущенным парусом величаво стояла у причала. Алла, в купальнике, держась за мачту, смотрела на берег. За парусником виднелось чистое море, среди которого далеко, далеко и редко просматривались ещё несколько разноцветных яхт.

Брант стоял на пристани и не отрывая взгляда, глядел на неё. Потом помахал рукой и крикнул:

- Алла!

Она не стала отвечать. Тогда он сделал ладони рупором и крикнул ещё раз:

- Алла!

Тогда она только улыбнулась ему.

- Алла! – услышала она снова.

Открыла глаза. Он наклонил сверху голову и раскрыл удивлённые глаза. Волосы спадали вниз, за головой его – тёмное звёздное небо.

- Алла! Чай!.. Кипит вода! – улыбался он.

Она дёрнулась сразу, он тут же помог ей подняться, поддерживая за спину. Села, моргая глазами. Темнота вокруг.

Брант подобрав щепку покрепче, зацепил за душку котелок и перенёс в сторону, мягко опустив руку.

- Ты улыбалась всё время... – сказал он как-то робко, мечтательно.

Она сидела на траве, спиной к нему, и смотрела в темноту не оборачиваясь. Зрачки расширялись.

- Мне снилось море...

- Правда? – перевернулся он на колени и долго смотрел ей в спину. – Садись ближе, я налью чай... – произнёс он совсем тихо.

Она нехотя перевалилась на бок, поближе к огню. Поставив около неё кружку, он сбегал к столу и, захватив горсть каких-то конфет – высыпал рядом, между щепок. Подбросив в костёр, устроился на боку поблизости.

- Алла! – горели у него глаза.

Она только посмотрела в ответ, прикрыла веки оторопев. То ли от огня они светились, то ли внутренним светом обожгло у неё внутри.

- Алла!

Чуть вздрогнула даже, от его шепота. Улыбнулась в ответ.

- Ой, помолчи... Пропадёшь с тобой!..

- Алла, а ты бы поехала?

- Куда? – усмехнулась она одним выдохом.

- Со мной бы поехала?

- Пей чай! – подняла она глаза и опустила тут же.

«Ох, невозможно...» – подумала она, - «смотрит как на распятье...»

Затуманило рассудок. Медленно разворачивала конфету.

- Ты не сказала... – застыл он не мигая.

- День какой... Голова кружиться... – пролепетала она, вздохнув.

- Не хочешь сказать?

Скрыть улыбку радости – не получилось.

- Но ты меня не звал!..

- Так... Я зову! Слышишь!?

У неё будто оторвалось что-то внутри. Ответила не подымая глаз.

- Что ты несёшь... Завтра бабушка тебя... Приведёт в чувства!

- Что ты! – зашептал он горячо. – Она... Она!

- Всё! Всё! Всё!.. Остынь!.. – подняла она голову, вытянув подбородок и боясь открыть глаза.

Он помолчал. Потом заговорил снова, твёрдо и возбуждённо, будто высекал из камня икры.

- Я покажу тебе море! Ты увидишь! Осенью! Мы поедем... Вместе! Потом, потом вернёмся! Сюда! Совсем! Это будет... Это не сон! Хочешь!?

- Господи, помолчи... – закрыла она ладонями лицо.

То ли смеялась, то ли плакала. Мотала головой в стороны не переставая, упершись локтями в траву.

- Я не знаю, как по-русски... Не надо смеяться!.. Я правду говорю! Я не думаю, не сомневаюсь сейчас, это само!.. Здесь. Здесь внутри, и в глазах тоже... И там, в небе! Ты веришь?..

Алла раздвинула пальцы рук, посмотрела в щёлочку. Ох! Закрыла глаза.

- Так быстро... Так не бывает... – прошептала.

- Ты не веришь?

Кровь била у неё в ушах. Как звон колокола прозвучали собственные слова.

- Странно... Но верю....

Даже не почувствовала, как он присел близко и обхватив плечи, чуть прислонил к себе.

- Ты пожалеешь, ведь пожалеешь... – шептала она чуть слышно.

- Ещё, - шепнул он со смехом, - ты поплывёшь на яхте, там, по Дунаю... Она белая, белая... Там... Я напишу потом... Другое название – «Алла». Хочешь?

- Так не бывает... – прижала она голову к его плечу.

- Ты хочешь? Пусть будет! – улыбался он. – Жалко, нельзя сюда яхту!..

- Ох, помолчи... – улыбалась она, закрыв глаза.

Послышался шум мотора. За посёлком заплясали снопы света. Через минуту проехал УАЗик Вадима. Подрулив к дому, машина заглохла. Погас свет фар, негромко открылись две двери. Какой-то шум донёсся. Потом – отрывистый Анькин смех. И стихло всё.

- А такой домик, подойдёт? – наклонил голову к её лицу.

- Не мучай...

- Разве больно?..

- Ох!.. Отпусти лучше...

- Да. Чай ещё, вот! И ты сидишь, где конфеты.

- Что? – вздохнула она, приподнимаясь.

- Да. Так! Дай мне тоже, я хочу... Сладкое!..

Она сползла с его рук. Обхватила голову, закрыла глаза.

- Давай пить! Сухо внутри! – улыбнулся он. – Алла!

Она открыла глаза.

- Алла... Яхты тут не будет плавать, - кивнул он на ручей, - я пробовал!.. Давай её туда... Собака живёт пусть... Или гараж!

- Ох, болтун! – сказала громче, закрыв глаза с улыбкой, и опять закачала головой.

- Нет! – хохотнула он, - я только сегодня! Сам не знаю... Я ни чего не знаю... Не хочу думать!.. Так хорошо... Алла? – сказал уже серьёзно. – Ты скажи... Ты не сказала... Ты тоже... Тоже мучаешь...

- Торопишься?..

- Нет, попью чай! – улыбнулся он.

- Ох!.. Несносный!.. Хорошо! Давай пить! – бодро добавила она.

Сидели молча, глотая остывший чай, но не замечали этого. Брант не сводил с неё глаз. Алла изредка вскидывала ресницы.

- Брант... Ты не шути со мной... Слышишь?.. – поставила она кружку. – Иначе... – перехватило у неё голос.

В секунду он оказался рядом. Обхватил её, как получилось. Покачивая, шепнул на ухо.

- Алла, это любовь!

Не открывая глаз, она ответила шёпотом.

- Наверное... Здесь всё рядом!..

Костёр тихо угасал. Но на смену ему с востока, поднимался другой свет. Живительный и ясный, струился из-за края, заполняя пространство теплом. И только теперь пришло ощущение, что завтра – уже наступило.

Продолжение следует.

Content

Круглов Евгений ПУЛЬС СВЕТА