Круглов Евгений

С Е М Я

Книга третья. «С Е М Я»

Она шла легко и беззаботно. В голове лёгкий туман и головокружение. Мир парил вокруг и колыхался перед глазами. Всё казалось невесомым. Ноги бежали сами, не очень-то прислушиваясь к рассудку. Это ничего, что не солнечно сегодня и облака такие серенькие, как перья птицы. Плотно прижались друг к другу, но движутся, не стоят ведь!.. Пробегут скоро, и очистится небо, как очистилась её душа от тяжких сомнений и долгих дум. Просветлело внутри и потеплело. Кончились безрадостные муки и пришло понимание: - жизнь – это радость!

Так должно быть. А жить по-другому, - терзать душу сотворившего тебя. Ведь, души-то, - соединены невидимо!.. Научишься жить без боли в душе, и другому больно не сделаешь.

Дорога пошла под уклон. Ноги несли легко, колыхая новенькое платье, цвета кофе с молоком. Долго примеряла. Смотрела на себя в зеркало, как на диво. Давно уже так не разглядывала себя. Что ещё с собой взять? А, ничего!.. Будто и не было трудной недели. Недели рассуждений и вопросов к себе. Недели молитв и слёз. Когда глаза сверлили стену и огонёк лампады, сначала двоился, затем разбегался и множился в усталых глазах.

Как будто уже просохли платочки от слёз и исчезли припухшие мешки под глазами.

Вот и мостик новый. Выбежала на середину, и остановилась. Опустила голову низко за перила. Шелковистые волосы упали вниз. Там, под мостом, стремительным бегом шумела вода по красным валунам. Вздымались струи, как груди, щекотали гладкие камни, неслись прочь неразрывно. Вода шумела приятно и неназойливо. А по берегам – лето! Нектарным запахом било в ноздри, невидимыми крылами качало воздух над головой.

Ирина распрямилась и улыбнувшись себе сладко, застучала каблучками, перебегая на другой берег. Трава нынче – в пояс! Свернула с дороги, что вела к Севидовым, и, теряющейся в траве тропкой, зашагала к его дому. Только крышу и видно, такая была трава. Хорошо на душе. Зелёное море, скрывало чуть ли не по плечи. Так бы и рухнула в ароматную ткань из листьев. Полежала бы и послушала взбунтовавшееся сердце. Что подскажет оно, перед самой встречей? Может, слова какие? Может, ещё что? Не-ет! Несут ноги, как непослушные кони упряжку. И сердце не говорит ничего, млеет и колотится так, что каждая жилка слышит. Нету слов... Шумит кровь в голове, заглушая мысли и душа тает и растёт в объёме.

Где он, интересно? Чем занят? Как посмотрит на неё? Наверное, со цветами своими... Чудо, а не цветы! Но иногда так колются, если не осторожно с ними...

Рядом с домом – выкошено. Чисто и опрятно. И тихо. Никого не видно. Там, у Севидовых – какой-то шум: - то ли музыка, то ли голоса. А тут – тихо, только гудят насекомые и пчёлы. Огляделась. Никого близко не было. Подошла к двери и остановилась. Никого вокруг.

- «Так и не завёл себе кошку!.. – подумала она с улыбкой, - «непременно бы бегала по двору!»

Набрала в лёгкие воздуха и повернула ручку двери. Щелчок. Дверь не тронулась с места. Под сердцем что-то щипнуло. Обошла дом, - никого кругом. Возле теплиц – бочки с водой и пустые. Валяются в траве чёрные шланги. Прошла вдоль стеклянных стен, смотря на своё смазанное изображение. Море цветов, но не чувствовалось запаха. Пробежала тенью лёгкая тревога. Где же он?

Может у соседей? Или в город поехал за чем? Машины не видно. Следов -–тоже... Поникла голова у неё. Опустились плечи. Странное предчувствие вспугнуло вспорхнувшую душу.

- «Ничего, подожду... Здесь, где-нибудь...» – успокаивала себя.

Ещё раз обошла дом, широким полукругом обогнула участок, постоянно озираясь по сторонам. Снова поплелась к дому.

- Тётя Ира! – неожиданно разрезал воздух женский голос.

Быстро пробираясь по заросшим кочкам, бежала с соседнего участка Лена Савельева. Теперь уже Севидова. Раскрасневшись, в лёгкой блузке и тонких брючках приближалась с улыбкой.

- Здравствуйте... Тётя Ира! Я увидела Вас, и за ключами!.. Вот!.. – протянула она руку со связкой ключей.

- Здравствуй Лена! Что это?.. – упал взгляд на связку.

- Это Вам... Виктор Васильевич оставил! Сказал, если увижу вас здесь, - отдать ключи, что б Вы зашли посмотреть там!..

- Что посмотреть?

- Я не знаю, он велел передать...

- А где он сам? – с тревогой подняла глаза на Лену.

- Я не знаю, - с тревогой забегали у той глаза, и, улыбка пропала с лица сразу, - он уехал куда-то...

- Когда, давно?

- Где-то... Неделю назад. Может... Дней десять.

У Ирины потухли глаза. И руки похолодели вдруг. Лена, видя её состояние, поправила волосы и, чуть морщась, добавила сочувственно:

- Он попросил цветы поливать, и вот... – кивнула она на связку в сжатой руке Ирины, - просил, если увижу Вас здесь, сразу отдать ключи и что бы Вы зашли в дом...

Ирина перевела взгляд на дверь.

- Вы заходите к нам, ладно?.. Я побегу... – уже разворачивалась она и улыбнулась, как-то жалостливо.

Ирина покивала головой, и слабым голосом выдавила:

- Да... Спасибо, Леночка!

Лена быстро, не оглядываясь, зашагала к себе на участок. Когда она пропала за зеленью деревьев и кустами, Ирина пошевелив в руке ключи, шагнула к замкнутой желтой двери. Дрожащими руками совала по очереди ключи, поворачивая лихорадочно в обе стороны. Замок щёлкнул вдруг. Раз. Другой... Скрипнув, отворилась дверь. Вошла волнуясь. Мысли, словно волна на волну, накатывались друг на друга, толпились в голове бестолково. Душа сжалась в комочек, и где-то под сердцем, повисла тяжёлым камнем, больно потянув вниз.

Напахнуло чем-то нежилым... Воздух спёртый. Давно не проветривалось помещение. Гулко отражались шаги от пола. Вот и комната. Стол посреди. Белый лист исписанный, и ручка сверху.

Быстро застучали каблучки новых туфель. Схватила листок. Глаза впились в бумагу.

- Милая Ира! Здравствуй!

Сил больше нет ждать. Быть рядом,

и не видеть тебя! Это мучение!

Решил поехать к детям, посмотреть,

чем они живут. Внуков повидать.

На досуге подумаю, чего мне не хватает,

что б быть достойным тебя.

Если захочешь, позвони! С надеждой жду.

Виктор.

Далее, чётко написан номер сотового телефона. У неё снова забилось сердце. Сложила бумажку плотно. Нет карманов! Куда положить-то? Ну конечно же!.. Сообразила сразу. Погладила сверху платье – не торчит ли?..

Дышать трудно стало. Почти бегом на воздух. Стук каблучков обгонял стук сердца. Захлопнула дверь, повернула ключ. Куда ключи-то? Взглянула в сторону Севидовых. Ленка бродила рядом с домом, бросая редкие взгляды.

- Лена! – шагнула сама навстречу.

Подождала всё-таки. Ноги, как не свои стали.

- Лена! Вот, Лена, возьми... – протянула ключи быстро, - Лена! А у тебя телефон далеко?.. Можно позвонить?

- Вот!.. – невозмутимо протянула Ленка руку, протягивая маленький аппарат.

- Да!? – неожиданно вздохнула смехом Ирина.

- Тётя Ира! Вы на крыльцо положите, я заберу потом!

- Да?.. – опять усмехнулась Ирина радостно, - спасибо, Лена!

Ленка тут же развернувшись, довольная пошла к дому. Ирина шумно вздохнула и осмотрелась. Только сейчас у куста крыжовника увидела низенькую зелёную скамеечку. Присела, вытащила записку и расправляя на коленях, раскрыла телефон. Шаловливый ветер настойчиво задирал полу платья и норовил вырвать из рук листочек бумаги. Волнуясь, набрала номер.

- Алло? Кто это?.. – Послышался отрывистый голос, - Лена? Алло!..

- Что ж ты убежал?.. – сказала она тихо, грудным голосом.

- Кто?.. Ира? Ира!.. Это ты!? Ира!.. – зазвучало нервно из трубки.

- А я, платье новое купила... Думала, - понравится или нет?.. – бархатно тихо шептала она в самую трубку.

- Ира! Ты где? Ира!.. – и затих голос, пропал совсем.

- А ты где? – улыбалась она.

- Я в Москве! Ира! У сына!.. – опять оборвался он.

- Ну так... Я жду...

- Да! Ира! Ты не уходи!.. Слышишь? Я скоро!.. Ты останься!.. Я утром!.. Слышишь?.. Ира!

- Слышу!.. – негромко ответила она.

- Всё! Ира! Всё! Всё!.. – оборвался ответ.

Телефон замолчал. Ирина отняла от уха, взглянув на экран. Экранчик погас. Положив телефон рядом, она снова сложила записку и спрятала опять. Оглянулась молча. Улыбалась, мотая головой.

- «Боже мой!.. Как школьница!» – подумала с трепетом в душе.

Щёки жгло, и только сухие губы почувствовали соль слезы. Потёрла лицо ладонями. Не чувствуя тела, поднялась со скамейки. Душа вновь вспорхнула лёгким облачком, растеклась вширь, заполнила пространство ласкающим светом. Легко кольнуло в груди. Ирина с шумом и глубоко вздохнула. Повернулась к дому Севидовых, пошла по траве, по Ленкиным следам. Не дойдя до дома, снова неожиданно наткнулась на Лену. Та, распахнув глаза, застыла на месте. Ирина улыбалась, легко переступая по траве.

- Лена!

- Тётя Ира! – просияла улыбкой Ленка, - я забыла сказать!.. Я вам цветов нарежу! Виктор Васильевич просил! Я забыла!.. – повернулась она к дому, - сейчас, ножницы возьму! Шипы обрезать!..

- Поздно... – усмехнулась себе Ирина, опустив плечи.

- А?.. – обернулась Лена, - я сейчас!.. – и быстро убежала в дом.

На небе просветлело. Ей не показалось. Серая пелена расступилась просветами. Матовый яркий свет прорывал завесу облаков. Молча шли к теплице. Лена первой, Ирина за ней. Ленка всё время улыбалась, наверное что-то хотела сказать, но не решалась. Переступала грациозно через некошеные кочки, изгибаясь всем телом.

- Лена, - разглядывала Ирина сзади, - ты когда рожать будешь? – спросила шутливо.

- Теперь уж буду!.. – тут же ответила та, словно ждала вопроса, - теперь диплом получила! Всё!.. – шумно усмехнулась она с явным удовольствием.

- Диплом?

- Да! – опять смехом отозвалась Лена, - я бросать хотела, Сашка тоже... Ну, хотел очень ребёнка, видела, как он... Ну... Он понимал, конечно! – завела она глаза к небу, улыбаясь. – Я и решила... Маме сказала... Она только вздохнула!.. – рассказывала Лена, постоянно поворачиваясь.

Подошли к теплице. Лена по хозяйски открыла дверь, вытащив кусок провода из душек и, опять оглянувшись, зашла внутрь, как бы приглашая Ирину за собой. Оглядела цветы, показала рукой.

- Вон те!.. Пришла в институт, - охотно продолжала она снова, вспоминая, видимо с удовольствием. - Заявила... Так и так!.. А они: - «Что? Как? Зачем?» Потом, говорят, можно экстерном сдать, только курсы пройти надо, платные... Я маме сказала, она съездила и всё устроила там... Я курсы прошла, вроде не все даже!.. – засмеялась Ленка, - потом они назначили день экзаменов, только говорят, посмотреть хочется на вашу фирму, что там за продукция по старинным рецептам!

Я пригласила сюда. Мы с Сашкой приготовили всё!.. Приехали... Показали всё... Потом за стол пригласили!.. – опять засмеялась она, - так и сдала экзамены!.. Потом позвонили, пришла – диплом получила... – срезала Лена цветы и аккуратно собирала в руку стебли.

- Ты заслужила, Леночка! – улыбалась Ирина, - хватит! Хватит!.. Не режь много!.. – спохватилась она, увидев, как прибывает букет в Ленкиной руке.

- Теперь у меня другой экзамен! – посмотрела она в глаза Ирине.

- Ждёшь?

- Ага!.. – выдохнула Ленка легко и мечтательно.

Вышли из теплицы. Сразу повеяло прохладой, ветерок затрепал полы лёгкого платья.

- Вот... Держите!.. – двумя руками подала Лена букет, закрыв стеклянную дверь.

Ирина аккуратно приняла цветы, утопила лицо в лепестки роз, вздохнула аромат с удовольствием.

- Прелесть... – протянула она тихо с восторгом.

- Тётя Ира... – осторожно начала Лена, - а он... В последнее время... Такой был... Ходил... Ходил... – двинулась она снова первой, но не к своему дому, а к лужайке у дома Виктора Васильевича.

Ирина послушно пошла следом, поднимая букет к лицу и медленно втягивая аромат розовых шапок цветов.

- То на речку пойдёт... Посидит там... Опять домой... Здесь походит... В теплице... Всё бродил Каждый день... Мне видно хорошо... Домой не заходил почти... На скамеечке посидит. Я когда приду, принесу чего-нибудь к чаю... Поговорим, как раньше. Вот тут, на скамейке!.. – подошла она и, подумав, села на краишек.

Ирина, бросая внимательные взгляды на Лену, присела рядом осторожно.

- Потом, заметила, такое лицо грустное, глаза, куда-то глядят... Так же улыбается всё, спрашивает меня, а когда я говорю, будто не слышит, только головой кивает... Тётя Ира... Он так ждал Вас... Я точно знаю... Хотя он не говорил ничего...

Ирина вздохнула задумчиво, глядя себе под ноги, закрыв лицо розами.

- Тётя Ира!.. Вы ключи возьмите! Зачем мне... – положила она на скамейку между ними.

- А что за машина у него? – повернула глаза Ирина, не отрывая букета от лица.

Лена скосив взгляд, улыбалась скрытно, обведя Ирину глазами снизу вверх.

- Тётя Ира... – вздохнула Лена с усмешкой.

- Что?

- А Вы такая красивая...

Даже через букет было заметно, как улыбнулась Ирина, тряхнув слегка головой.

- А машина – «Нива» у него... Старенькая ещё, он на ней и уехал... Он недавно купил. Как у нас...

- В Москву, на машине? – подняла из цветов лицо.

- А он, что, в Москве? – приоткрыла губы Лена.

- Да... – ухмыльнулась Ирина спокойно, - завтра утром обещал вернуться...

- Правда?! – округлились у Лены глаза, - да нет! – оживилась она сразу, - он у приятеля оставил!.. Он говорил, к нему ездил часто в последнее время! Он не очень ездит... хорошо! Он говорил...

- Да? – улыбнулась Ирина.

- Тётя Ира... А... Вы останьтесь! – слетело с губ у Ленки, и тут же замолчала.

Видимо пожалела сразу, что сказала, и виновато и со страхом, бросила короткий взгляд, но не в лицо Ирины, а на букет цветов.

- Придётся... – улыбалась та, - а то дома, - как в хлеву, приберусь хоть... – мягко и доверительно посмеялась, рассматривая букет.

- Да!? – обрадовано выскочило у Ленки.

Сразу поднялась, вздохнула коротко, взглянув на свой дом.

- Я пойду, тётя Ира?.. – как бы спрашивая разрешения, сделала короткий шажок назад.

Ирина тоже поднялась, обмерила Лену взглядом.

- Держи! – протянула ей букет, - это тебе! У меня вон сколько!.. – кивнула на теплицу и негромко засмеялась снова.

- Ой... Спасибо!..

- Лена, а вода где у вас?

- Вода?.. – растерялась совсем Ленка.

Вадик вспотел. Госпожа всё время спотыкалась, вертя головой и что-то спрашивая на ходу. Он останавливался, просил говорить медленнее, извиняясь, что плохо знает язык. Он обратил внимание на неё ещё в автобусе. Сегодня прибыла новая группа и было трое туристов из Франции. Расселив всех по домикам и проведя необходимый инструктаж на первые дни, Антон с Вадимом вздохнули спокойно. Через час обед, затем гостям предоставлялось свободное время до самого вечера. Первый день – никаких мероприятий. Отдых с дороги и время, чтобы осмотреться. Зря Вадик успокоился.

Госпожа де Мольен, попросила его после обеда показать ей посёлок. Было госпоже по виду, лет двадцать от роду. И когда она попросила показать, где здесь прибывает господин Брант Крафт, Вадика осенила неожиданная догадка. Он тут же связался с Антоном, и тот, помолчав немного, вздохнул устало.

- Ну что ж... Покажи! – усмехнулся в трубку.

Вадик понял, неделя предстоит – тяжёлая. Только теперь он обратил внимание на её имя. Луиза де Мольен – значилось в списке. С нехорошим чувством, Вадим медленно вёл госпожу через посёлок самым длинным путём, на ходу обдумывая предстоящую встречу с Брантом. Хорошо бы Аллки не было, а то конфуз будет изрядный. Что на уме у этой француженки, знает один Бог.

Утром, когда группа выкатилась как горох из автобусов, зазвучал весёлый гомон с шутками, смехом и вопросами. Сразу пошли в ход камеры, фотоаппараты. И только молодая госпожа, поставив объёмную сумку у своих ног, крутила головой с пасмурным лицом и долго не сходила с места. Волосы стянуты на затылке в узел, подчёркивая высокий, чистый лоб, падали подкрученным пышным хвостом на спину. Покатый нос с горбинкой и большие неподвижные глаза, беспокойно осматривали округу, как поверхность незнакомой планеты. Плаксивый, неулыбающийся пухлый ротик, и маленький, круглый подбородок. Тёмная, синяя короткая куртка со множеством кармашков и молний. Такие же синее джинсы на высоких ногах. Госпожа всё время крутила головой, раскачивая длинными цветными серьгами, словно боялась попасть в плен.

Теперь она шагала впереди Вадима, придерживая на плече ремешок сумочки, и с трепетом и волнением, вглядывалась в окрестности и отдельный людей, надеясь побыстрей заметить знакомое ей лицо.

Домик уже был не далеко, но Бранта нигде не было видно. Только серый УАЗик стоял неподалёку, но это ничего ещё не значило. Брант любил прогуляться по близ лежащему лесу, захватив с собой объёмную тетрадь, которую перед отъездом вручила ему тётя Эльза. Долго храня семейную реликвию, она сделала это в последний момент, вместо прощальных наставлений.

Это был дневник прадеда Георгия, который завещал вручить его тому, кто захочет остаться в России. После долгих колебаний, Эльза выполнила и это завещание предка, решив что другого случая уже, пожалуй, не будет.

Брант принял это сокровище с трепетом и днями просиживал у себя в домике, не появляясь в столовой и в посёлке вообще. Он приехал сюда с тайной мыслью научиться тому, что умел его прадед. Об этой мечте, он не рассказывал никому, даже своей любимой бабушке. Но получив увесистую рукопись, состоящую из нескольких толстых тетрадей, Брант провожая Эльзу, признался наконец, растроганный от неожиданности.

- Я знаю... – сказала тогда Эльза, ничуть не удивясь, только заглянула внуку в глаза, блеснув стёклами маленьких очков.

Француженка опять споткнулась о кочку на сей раз Вадим машинально вскинул руку, пытаясь её удержать. Молодая госпожа, ничуть не смутясь, с чистой версальской грацией просунула ему свою тонкую ручку под локоть. Он случайно заглянул в её лицо. Нет, ей не было дело до Вадика! Она где-то летала сейчас. Предвкушение встречи будоражило её ум, и душа, уже давно парила вне тела, которое едва поспевало за ней, неуклюже оступаясь в ямы и незаметно дёргая Вадима за руку. Вадик, уже начал жалеть девушку.

Подойдя к домику Луиза остановилась. Вот тут он живёт. Доски возле домика, стружка, какие-то предметы из железа. В некоторых местах перекопана земля. Среди травы протоптаны зигзагами тропинки. Весь склон порос мелкими жёлтыми цветочками. Вдали, за оврагом деревня, ещё дальше, слева поляны, кустарник, русло речки и снова виднелись крыши какой-то деревни. Сверху хорошо видно. В прозрачном воздухе висел полуденный зной. За домиком многозвучно и сонно шумела стена леса. Налетал порывами ветерок и становилось легче дышать и тут же, обволакивал тело аромат цветущих трав. Но хвойный терпкий запах отрезвлял размякшее сознание. От птичьих трелей, несущихся со стороны леса, казалось, вибрировал воздух. Природа дремала и млела.

Бранта дома не оказалось, и девушка сникла сразу, присев на строганые ступеньки крыльца. Положила сумочку рядом. Она устала. Устала от перелёта, дорог, и бесконечного ожидания. Какая-то вялость и нега растворяли сознание и Луиза никак не могла принять никакого решения. Видя, что Вадим молча ждёт, переминаясь с ноги на ногу, она, наконец, спросила вяло:

- А можно его найти? – стирала ладонью проступивший на лбу пот.

- Можно попробовать... – неохотно согласился Вадик.

Вытащил телефон и подумал, что подаст её сейчас и пусть сами говорят, без лишних объяснений. Но телефон у Бранта молчал. Может, просто лежал сейчас дома. Пришлось предложить Луизе прогулку по Холмам. Искать, так искать... Она гостья, а все разумные желания туристов, старались выполнять. К тому же, обратиться ей было больше не к кому. Да и приехала она именно к Бранту.

Она согласилась. Спустившись вдоль участка к ручью, они перешли на сторону деревни. По пути встретили Аньку, бежавшую со щенком к своему дому. Он тоже не видела Бранта. Тогда Вадим стал обзванивать всех на ходу.

Парень, как в воду канул.

Алле решил не звонить. Придётся объясняться, а ему не хотелось этого делать. Жалко девчонку. Впрочем, Вадька не знал, кому больше сочувствовать.

Луиза шла медленно, внимательно присматриваясь ко всем встречным. Приостанавливалась, рассматривая новые, аккуратные домики, свежие посадки деревьев и цветы, цветы. Кругом цветы. Дорог нигде не было. Одни тропинки и примятые следы от колёс. Где попало не ездили, да и вообще ездили редко. Ветер нагонял тучки, скорее всего к вечеру соберётся дождь. Тогда Брант должен вернуться. Может, гуляет сейчас по лесу с огромной папкой. Лес редкий, чистый, гулять – одно удовольствие. Под птичье пение, наверно, легко понимать мысли своего предка, выросшего в русских лесах. Стало жарко и Вадик захотел пить. Луиза молчала и всюду следовала за ним по пятам. Может, привыкла к жаре. Всё-таки, юг Франции. Может, проявляла выдержку. На лице – выражение растерянности и удивления.

Выучив наизусть все стандартные фразы, Вадик вежливо предложил гостье зайти к нему в дом, и выпить чашку чая, или брусничной водички.

- Жарко! – улыбнулся он, кивнув на солнце и показательно помахав на себя ладонями. Француженка улыбнулась кротко пересохшими губами и помедлив чуть, согласно кивнула головой. Звонить было не зачем, окна новенького дома, с такой же сиреневой крышей, были видны напрямую. Меж кустов вышли на поляну и сразу услышали женский смех. Ольга гуляла с Настей и, как часто бывало, забежала Катя с Никиткой. Гостья вопросительно взглянула на Вадима и замедлила шаг.

Вадик улыбнулся вежливо, ничего не объясняя. Подойдя, представил гостью. Сказал, что ищем Бранта, но тот задевался куда-то, а по-французски здесь не говорит никто, так что придётся погулять с госпожой сегодня, а может и в ближайшие дни.

Ольга с Катей, посерьёзнели сразу, и взглянули на Луизу одновременно. Их взгляды встретились. Девушка как-то осунулась снова. Анька тоже, взглянула похоже на неё. Почему-то жалостливо смотрят и смеяться перестали. Луиза совсем потухла.

Русских она себе представляла немножко не так. За это утро – вообще с ней что-то случилось. Всё в голове перемешалось. Всё не так, как она думала. Думала, вытащить Бранта из этой дыры – России. Пригласить снова во Францию. Съездить на море. Что он себе вбил в голову!.. А тут... Странно тут... Как сказка какая-то, или... Как на съёмках фильма. Чистый воздух, ясные, прямые взгляды этих молоденьких женщин. И красивые они – эти русские... И ещё – дети! Везде маленькие дети. И там, по дороге, когда этот парень, Панков, помахал рукой молодой женщине с девочкой, так похожей на эту – темноглазую. И тут, русоволосый мальчик бегает со щенком, таким же чёрным, как она уже видела сегодня. И там – девушка молодая гуляла. Луизе было легко и тревожно одновременно.

И удивление, не выходило из ума. А ум – он совсем не работал, рассеялись мысли, как ветром раздуло. Никак не соображала голова, сколько не напрягайся. Всё что делала, как-то случайно вроде, словно подталкивало что. Странно тут как-то. Но хорошо. Легко.

Не об этом ли тщетно ей пытался толковать Брант? Она вздохнула, осматриваясь. И Брант, подевался куда-то...

Присели тут же, за деревянный круглый столик, с трёх сторон окружённый скамейками. Светловолосая девушка с парнем, ушли в домик. Осталась эта, с мальчиком. И коляска рядом с маленьким ребёнком.

Темноглазая подошла сразу и смело присела рядом. Глаза шустрые, проницательные. От её голоса, что-то вздрогнуло.

- Шпрехен зи дойчь? – спросила с улыбкой.

- Я... – сухо ответила Луиза, растерявшись.

Вадик приоткрыл рот, выходя из двери и видя, как Катя с француженкой о чём-то говорят за столиком на поляне.

- Чего, Вадь... – остановилась за спиной Ольга с парящим чайником в руке.

- Ну, Катька... – помотал головой он, держа в руке чашки и вазочку с вареньем.

Подошли с изумлением к столику. Гостья с Катей, о чём-то спокойно переговаривались. Катька улыбалась, заглянув на Ольгу с Вадимом.

- Вадик! А ты притомился уже?..

- Да уж... Не знаю чего делать... Кого жалеть больше... И одну оставить нельзя... – невесело улыбнулся он.

Присели к столу. Ольга разливала чай. Луиза взволнованно водила глазами по округе. Подбежал Никитка с каким-то цветочком в руке. Протянул Кате руку.

- Мама, на!.. – заглядывал в глаза Кате.

- Подари тёте! – улыбнулась она, кивнув в сторону француженки.

Никитка тут же оббежал Ольгу с чайником в руке и не раздумывая подошёл к Луизе, высоко, как факел, держа в руке крохотный цветок.

- На!.. – протягивал он руку к самому лицу, тянувшись на носочках, очень довольный.

Гостья, охватив всех взволнованным взглядом, улыбнулась робко.

- Мерси! – взяла цветок двумя пальчиками и усмехнулась веселей, глядя как Никитка отойдя на шаг, продолжал по взрослому смотреть ей в глаза не мигая.

Потом прискочил на месте и побежал куда-то по поляне взмахивая руками, будто птица машет крыльями. Молча выпили по чашке чая.

- Нох?.. – улыбнулась Катя, обращаясь к гостье.

Та кивнула головой, улыбнувшись, и вздохнула облегчённо.

- Вадик, а давай мы поищем? – усмехнулась весело Катя, скосив на Вадима глаза.

- А ты знаешь где?

- Догадываюсь... – лукаво водила глазами Катька.

- У Аллы? – гадал Вадик.

- Нет... Ехать надо...

Вадик с Олей переглянулись.

- Ладно, только не оставляй её одну.

- Не оставлю... – отвлечённо сказала Катя, взглянув не гостью.

Та водила глазами по лицам, не понимая ни слова. Потом поднялась с места, пискнув «мерси» и прижала сумочку к ногам, остановив взгляд на Вадиме.

- Мы его найдём!.. – как-то загадочно сказала Катя по-немецки, глядя на гостью.

Потом поднялась и позвав Никитку, предложила Луизе пройти с ней, указав рукой перед собой.

Перейдя кустарник, они оказались на Катиной усадьбе. Никитка весело бежал впереди, увидев Наталью и прабабушку Варвару. Те ходили по огороду, отделённому длинным рядом подсолнечника и что-то искали, или рассматривали Катины насаждения. Чего только не посадила Катька, и всё вперемёшку. И ещё, цветы меж грядок росли. Любопытно.

Луиза тоже водила головой, двигаясь по прокошенной дорожке. Никитка свернул к бабушкам, те, помахали рукой Кате и гостье. Участок был большой. Крикнешь – не слышно. Под липами в тени валялся Тимка. Вскочил, услышав Катин голос.

- Тимка, свои! – весело крикнула она, повернув к нему ладонь.

Пёс молча проводил взглядом. Луиза поминутно крутила головой, не видя никакой роскоши, но чувствовала какую-то притягательность места. Не понимала, что происходит с ней, пьянела без вина и хотелось ещё вкусить этого состояния. Очень прагматичная, удивлялась себе, почему она соглашается со всем, что б ей не предложили. Совсем не думает, внимая чему-то другому.

Слепо повинуясь, зашла за Катей в дом и поймала себя на мысли, что ей здесь всё нравиться. Не понимала что именно и почему. Но даже не хотелось думать. Вообще.

- Кирилл! У нас гости! – зазвенел Катин голос.

Кирилл был наверху. Часть мансарды оборудовал себе под мастерскую. Луиза осматривалась. Чистенько и опрятно. Светло. И ничего лишнего. На стене картины и в одном месте, портрет этой девушки. Луиза невольно подступила ближе. Не мигая – застыла, рассматривая.

Кирилл, тут же спустился, накинул рубашку. Знал, если Катька зовёт, надо идти. Обычно она его не тревожила понапрасну, когда он днём работал.

- Это Кирилл – мой муж! – взяла его за руку Катя.

- Это Луиза ... Из Франции. – Взглянула пристально на него Катя

Кирилл округлил глаза, глядя на неё.

- Мы сейчас поедем искать Бранта, а ты можешь сделать такой же набросочек с неё, как тогда!.. Помнишь?..

Кирилл всё ещё смотрел на Катю непонимающе.

- Ладно... – наконец выдавил он.

Катя бесцеремонно взяла гостью за руку и усадила на стул, к окну, возле стола.

- Через пять минут мы поедем! Хорошо? – сказала ей на немецком, - Кирилл сделает маленький рисунок! Хорошо? – улыбнулась она и исчезла в другой комнате.

Кирилл сходил за бумагой и присев на лестницу, улыбнулся гостье. Затем стал сосредоточенно водить карандашом по листу, вскидывая, на какие-то мгновения, голову. Неожиданно вышла Катя, с плотным, большим конвертом в руке. Пристроилась у Кирилла за спиной, наблюдала, улыбаясь, как он рисует. Только одному человеку это позволялось. Кате.

Закончив, Кирилл вздохнул и поднял вверх голову, закатив на жену глаза.

- Здорово... – разглядывала она, - вот спасибо, Кирюш!.. – взяла из его рук листок и карандаш и подсунув конверт, прижала к лестнице, подписывая что-то.

Потом сунула листок в конверт и с улыбкой подошла к Луизе. Та, только хлопала ресницами.

- Всё! Едем! – и Кириллу на ходу, - Кирюш, мы в Калачево, скажи маме где я и зачем, пусть поесть приготовит чего-нибудь, у нас гости... Ладно? – и пропуская Луизу вперёд к двери, добавила:

- Кирюш, она у нас ночевать останется, ага?

Кирилл улыбнулся, пожал плечами.

- Хорошо!..

Вышли из дома и Катя направилась к машине, стоящей в тенёчке, под густыми липами. Луиза сразу почувствовала пьянящий дух цветущих лип. Даже, кажется, закружилась голова. Подняла лицо вверх. Высоко среди цветков мелькали пчёлы, издавая ровный, едва слышный гул. Она снова потянула воздух, раздувая крылья маленького носа, приостановилась на ходу.

Сладкий дурман пьянил голову.

- Что, нравится? – открыла дверь Катя.

- Шён!.. – простонала француженка.

- Это тебе не «Шанель...» – сказала Катька по-русски.

«Форд» заурчал монотонно.

- Садись!..

Девушка послушно села в машину, хлопнула дверцей. Катя звонила по телефону, пока грелся мотор.

- Аллка, привет!.. Где наш гость?.. С тобой? Ты долго ещё?.. Буду проезжать мимо, могу подбросить, если успею... Да? – хохотнула вдруг, - как хотите!.. Ладно!.. Пока...

Положив телефон, включила передачу, взглянула мимолётно на Луизу.

- Едем!

Медленно выезжали из деревни. Катя смотрела на дорогу молча. Потом заговорила не поворачиваясь, медленно и бесстрастно, будто с трудом вспоминая:

- Почти сто лет назад, в России было восстание. Против власти встали молодые офицеры. Царь послал их в Сибирь. Это – тюрьма. Под землю... Навечно... В шахты... За ними поехали жёны. Молодые женщины. Знатные фамилии. Потому, что любили. Только не все поехали... Потому, что не все любили!..

Француженка изумлённо повернула голову, раскрыла широко глаза. Машину качало на ухабах, но Луиза шарила рукой не глядя, ища опору. Не отрывала от Кати глаз. Та, продолжала, смотря лишь на дорогу.

- После школы я хотела ехать в Австрию. Жить. Там жила сестра с мужем. Потом приехала сюда, к бабушке. Хотела прощаться. Увидела Кирилла. Я полюбила. Сразу. Прошло несколько часов. Он – тоже. Он для меня построил домик. Ты была там сейчас. Я тоже пошла бы за ним под землю... Потому, что люблю...

Луиза застыла, смотря на Катю. Ехали медленно. Машину покачивало.

- Ты не поехала с Брантом... – с горечью продолжала Катя ровным голосом, продолжая смотреть перед собой, - ты его встретила, но ты не встретила любовь... Так бывает... Но, жизнь без любви... Это – обман, фальшь... – подбирала Катя слова. – Потом... Тебе стало скучно, и решила посмотреть, что он тут делает...

Луиза раскрыла рот и хотела что-то сказать, но Катя повернула руль влево и джип пошёл по кочкам мимо дороги к кустарнику. Луиза раскрыв рот, вцепилась в сиденье и переводила взгляд с кустов на Катю. Заехав за кустарник Катя заглушила мотор и распахнула дверцу.

- Зачем ты сюда!.. Почему ты так говоришь!? – задрожал у Луизы голос.

- Не бойся... – тихо сказала Катя, - я могу тебе помочь, хочешь? Я хочу, что бы ты встретила любовь. Если нет... Ты обманешь себя... Обманешь Бранта... – смотрела Катя в упор, - потом родятся дети...

Луиза тяжело задышала, сморщив лоб, смотрела страшным взором в Катины глаза.

- Брант встретил любовь здесь... – продолжала та спокойно. – Её зовут Алла. – Замолчала она.

Луиза оглянулась тревожно. Снова устремила леденящий взгляд на Катю.

- Сейчас они пойдут по этой дороге в деревню... Ты хотела увидеть его? Если хочешь, можешь всё сломать...

Катя тяжело сползла с сиденья, отошла от машины, смотря как француженка впилась взглядом в извилистую колею дороги, ведущей из Калачёва. Тишина надавила на уши. Жужжали насекомые и откуда-то рядом, доносился глуховатый голос кукушки.

- Ку-ку, ку-ку... – отсчитывала секунды птица.

Катя присела на траву, опустила на колени голову и со вздохом закрыла глаза. Из-за кустов машину не было видно, а дорога просматривалась далеко вперёд. Но никого вокруг. Ни спереди. Ни сзади.

Щёлкнул замок двери. Блеснув стеклом она медленно распахнулась. Луиза вышла подавленная и всё смотрела и смотрела на извивающуюся колею, потом прошла мимо Кати, присела у неё за спиной. Катя не подняла головы, а услышала только редкое всхлипывание сзади. Привстала, почти подползла к ней и взяла за руку.

- Не надо... Ты не виновата...

Дорога была пустынной. Сидели обе рядом и смотрели вдаль, где за деревьями виднелись крыши молочного комплекса. Потянулись бесконечные минуты. Катя встала бесшумно и двинулась к машине. Достала телефон с полочки, отыскала номер.

- Мама Ира? Ты где? Да? Можно мы заедем к тебе...? Тут девушка плохо себя чувствует... Да. Из новой группы... Француженка... Угу... Мы заедем...

Луиза вскочила вдруг. Сощурила глаза, впилась взглядом вдаль. Из-за поворота показались две фигуры. Одна из них – в алом сарафане. Высокая – волосы чёрные и распущены по плечам. Лица не разглядеть. На плечи Луизы легли сзади горячие Катины руки...

- Я пойду... – почти шепотом сказала она.

У Луизы задрожал подбородок.

- Нет!.. – слёзно выдавила она, - поедем!

И повернувшись резко, мимо Кати почти бегом ринулась к машине. Быстро села, хлопнув дверью. Катя пошла следом. Запустив двигатель, сразу выехала на дорогу и прибавила скорость. У Луизы текли слёзы и она всхлипывая, смотрела не мигая перед собой, не замечая, что машина едет мимо деревни.

- Спасибо тебе... – мягко сказала Катя, - ты его спасла... И себя!.. И девушку эту... Она хорошая. И ты хорошая... И красивая!..

Луиза нервно взглянула на Катьку, судорожно дёрнув шеей. Подъехали к речке. У моста Катя снова остановилась. Вышла из машины и кивнула Луизе головой. Та, не соображая ничего, послушно вышла. Взяв её за руку, Катька подвела к воде и прыгнула на ближайший валун. Нагнувшись, умылась прозрачной водой. Набрав пригоршню, выпила несколько глотков. Луиза присела тихо и намочив платочек, водила себе по лицу. Застыла, разглядывая скользящие струи журчащей воды.

- Эс ватер – дас ист лебен... – тихо сказала Катя.

Луиза очнулась, взглянув рассеянно на неё. Катька не сильно брызнула на неё водичкой, улыбнувшись. Та зажмурилась, скривила губы натянуто. Снова сели в машину и через пару минут подъехали к домику Виктора. Вышли из машины. Девушка недоумённо оглядывалась.

- Пойдём... – потянула за руку Катя.

Недалеко раздавалась негромкая музыка. Это у Севидовых. Деревья, тропинки, маленькие домики. Всё мелькало перед глазами у Луизы.

- Где мы? – крутила она головой.

Из дома вышел Виктор Васильевич, расплылся в улыбке.

- Ой! Катенька! Проходите!.. – раскинул он руки в стороны.

- Это Луиза... Она из Франции...

- А нам всё равно! Мы всех принимаем! – засмеялся простодушно.

- А где мама Ира?

- Да здесь! – улыбался он, - Ира!! – позвал громко.

Увидев знакомую машину, бежала по тропинке Ленка. Ещё издали помахала рукой.

- Кать!.. – улыбалась довольно.

- Привет!.. – улыбалась Катя подружке, - это Луиза, та самая...

Ленка замедлив шаг, сразу сделала удивлённое лицо, кивнув Луизе.

- Это Лена, - повернулась Катя к гостье, - Лен... Кончай таращиться... Она только с утра и видит... Сейчас видели Алку с Брантом... Лен!..

Ленка сочувственно вытянула губы, пытаясь улыбнуться, стрельнула глазами на подругу. Виктор снова вышел из крыльца.

- Сейчас! Одевается! Только с фермы!.. – улыбался он, - ну! Показать розы?

- Да... Сейчас... Вот Луиза... Чувствует себя не очень... Мы сейчас, посмотрим!..

- Ничего! Ирочка у нас всё лечит! Все болезни! – хохотнул он и направился к теплице.

- Из Франции, говоришь?.. – на ходу переспросил он, обернувшись.

- Кать, пойдёмте к нам! Там костёр! Мы тут, готовим, уху... Сашка там... Сыграет... Они с папкой... Слышите? – усмехалась она, показывая рукой куда-то за яблони. Где-то неподалёку, курился дымок, рассеиваясь в пасмурном небе.

- Сейчас, Лен... Мы придём!.. Ага?.. – улыбалась Катя коротко.

Луиза осматривалась вокруг. Вдохнула тяжело и увидев скамейку, отошла и присела, чуть улыбнувшись. Взялась пальцами за голову, покачала чуть.

- Голова... – сказала Кате хрипло.

Ей приходилось держать себя в руках, среди незнакомых людей. Да и деваться ей было некуда. Ещё она понимала. Ей, всё-таки, хотят как-то помочь.

Вышла Ирина, окинув всех взглядом.

- Мама Ира, вот она... – растерянно сказала Катя, указав на гостью пальцем.

Подошла к Луизе близко, присела рядом.

- Это доктор, - сказала негромко, - она лечит животных, а ещё лучше – людей! Это мама Кирилла.

- Что случилось? – улыбнулась Ирина.

- Понервничала сильно... Голова болит, и вообще...

Ленка повернула к себе на участок. Улыбнулась мягко.

- Кать, ну я жду!..

Ирина сходила в дом, вернулась с чашкой и подала гостье.

- Выпей это... И это...

Луиза послушно выполнила.

- Сейчас пройдёт!.. – улыбнулась Кате, положив ей на плечо руку.

Запиликал телефон у Кати. Склонила набок голову, слушая. Голос Вадима звучал тревожно.

- Кать... Ну как?.. Нашли?

- Нашли...

- Да? Как, вообще... Она?

- Ничего... Переживёт, - улыбалась Катя, смотря себе под ноги.

- А где вы?..

- А мы за рекой... У мамы Иры, тут... Ты не волнуйся, приедем!.. Ещё часик... Или два! Я позвоню!

- Ладно... – вздохнул Вадим облегчённо.

Ирина потрепала гостью легонько по волосам.

- Всё будет хорошо! – улыбнулась ласково.

Виктор Васильевич открыл дверь из теплицы.

- Ну, проходите!

Катя взяв Луизу за руку, потянула на себя.

- Пойдём, сейчас будет лучше!..

Шли посреди теплицы. Медленно переступали, стараясь не задевать кусты.

- Откуда такая красавица? – оглянулся улыбаясь Виктор Васильевич.

- Из Монпелье... – разглядывала Катя розы.

Луиза метнула взгляд на Катьку.

- О-о!.. Не слыхал!..

Слева и справа кустились разные по оттенкам розы. Крупные шапки источали тончайший аромат, хотя были приоткрыты верхние рамы. Цветы стояли в капельках воды. Орошались как-то, приспособлением похожим на душ.

- Ну! Выбирайте! – щёлкал ножницами Виктор.

- Какие хочешь? Говори! – спросила Катя вкрадчиво.

Луиза скованно улыбнулась, взглянув на хозяина. Пожала плечами, продолжая разглядывать цветущие грозди.

- Виктор Васильевич, на ваш вкус! – засмеялась Катя.

- Да? Ну тогда... – развёл он руками, остановившись у одного из кустов.

- А все хороши, правда, Катя?! – поднял он довольно кверху лицо.

- Правда! – смеялась она.

Букет он обернул снизу травой, где стебли и сверху бумагой. Подал с улыбкой Луизе.

- Данке шён!.. – забывшись произнесла она, будто все здесь понимали немецкий.

- Битте, битте! – на удивление Кати тут же произнёс он.

Луиза была в лёгком смятении. Горечь несостоявшейся встречи, неприятные слова от этой русской и от неё же такая забота и внимание. И тут... Розы! Дали какое-то лекарство и успокаивают постоянно. Странно всё... Ей захотелось поплакать. Но ни думать, ни плакать Катя ей не дала.

Сначала увлекла за собой куда-то мимо отцветающих яблонь, последние лепестки которых сыпались ей на голову. Шли по тропинке с полянки на полянку и вот опять домик... Где-то метров за сто промелькнул ещё один меж кустарника. То ли парк, то ли что... Кустарники цвели красиво, мелкими цветами и ещё пахло дымком и пряностями.

Горел костёр и котелок над ним парился белым дымком. Уже знакомая ей девушка, потом парень с гитарой сидел рядом на толстом обрезке бревна. Тут же мужчина со скрипкой. Рядом обычный стол, пара стульев и два пенька с приколоченными спинками. Вокруг яблони, сливы, вишни, ещё какие-то северные деревца. Ровная травка и снова цветы, цветы. Цветы в клумбочках – высокие, и так повсюду врассыпную, низенькие разноцветные.

Боль в голове стала отступать. И будто, полегче на душе. Приходило ощущение, что эта темноглазая – права. Забыла, как её зовут. Ничего в голове не держалось. Только ощущения. Они и руководили событиями и её телом.

Катя снова познакомила её со всеми. Лица, лица, всё перепуталось в голове. То там, то тут. Где она только не побывала сегодня! И где остановиться на ночь?

- Ну я пойду пожалуй! Веселитесь тут без меня! – сказал отец Лены, убирая в футляр скрипку.

- Пап! Ну сыграй что-нибудь, для гостьи! – заупрямилась Ленка, - Саш! Ну сыграйте вместе! Девушка из Франции к нам... Пусть послушает!.. Вы как одни, так, хоть до утра!.. – простодушно ворчала она, мешая в котелке.

- Ну если из Франции... – доставал обратно скрипку отец Лены, - ну, что, Саш? «Пошутим?» – улыбнулся он подчёркнуто.

Резко и стремительно залетал смычек в его руке. Грациозно и точно, с показательными акцентами полилась известная «Шутка Баха». Под гитарный аккомпанемент, у дымившегося костра в цветущем саду, это было впечатляюще. Только встряхивались завитки седеющих волос у скрипача, так азартно он водил плечом, будто перед тысячным залом играл. Напротив, парень с гитарой сидел неподвижно и только бросал взгляды со струн гитары, на смычок скрипки. Стройно и чётко прозвучали последние аккорды.

Катя была поражена. Весело захлопала в ладоши и засмеялась.

- Браво!

Лена, уставшая от ошибок и рваных кусочков на репетициях, бесконечных настроек и проб, тоже довольно улыбалась, услышав что-то целиком и закончено.

- Для тебя играли!.. – шепотом проговорила быстро Катя, склонив голову к уху Луизы.

Француженка обвела всех потеплевшим взглядом и благодарно качнула головой несколько раз. Ленка суетилась около костра. Рассуждала неспешно, не отрывая глаз от дела. Солила, мешала, пробовала. Попутно разговаривала, то с Катей, то с Сашкой.

- Всё вроде... – облизала она ложку, смотря на вращающуюся пену в котелке, - Саш, давай! Снимаем! – просто и по-домашнему рассуждала часто вслух.

Сашка молчал, поглядывая на девушек с улыбкой, водил по струнам негромко, что-то пробуя и просто по наитию. Незаметно подкрался вечер. Было тихо и уютно в саду у Сивидовых. Отец Лены, ушёл сразу, оставив молодёжь обсуждать свои проблемы. Так вчетвером и сидели.

Угостили ухой гостью. Та, отказавшись сперва, попробовала немного русского блюда из речной рыбки, наловленной с утра Сашкой и Виктором Васильевичем. Сосед Севидовых по переезду, сделался заядлым рыбаком.

Супчик так понравился, что незаметно для себя гостья закончила трапезу первой.

- Ой! Кать! Я шахматы не показывала! Нет?

- Какие шахматы?

- Ну торт, Кать! – изумилась Ленка, будто пекла его вместе с подружкой, - мы на заказ делали, на эту спартакиаду или олимпиаду... Короче, как настоящие, на доске не видела?

- Нет... – улыбалась Катя глянув на гостью.

- Ой, я принесу сейчас, у нас есть, Саш, ещё? Где? – певуче говорила Ленка, поднимаясь из-за стола.

Торт был, как настоящие шахматы, только покрупнее. Лена смеялась, рассказывая, как придумали приз, как по традиции должны были вручить торт проигравшему в финальной партии, но соперники согласились на ничью, и ели торт вместе. А первое место дали обоим. Всё-таки спартакиада была школьная...

Самую суть Катя переводила Луизе и говорила простыми словами и короткими фразами, что бы обеим было легче. Одной объяснять, другой понимать. Кажется, получалось. Луиза согласно кивала, в знак понимания услышанного. Часто улыбалась, переводив взгляд с Лены на Сашку.

- Они шуточную партию сыграли за чаем, а фигуры и вправду «ели», потом бросили играть и стали есть просто!.. – визгливо смеялась Ленка.

Саша улыбался, иногда вставлял слова, поправляя жену, а сам, попросту, любовался ей. Ленка в любой кампании вела себя натурально и просто. Для не её не было авторитетов. Осталась такая же, как была в школе: - легковерной, и чересчур восприимчивой. Она всем всегда нравилась. С ней было легко. А своей женственностью, наводила зависть даже на подружек.

Вот и Луиза, оглядывала её оценивающе. Было что сравнить. Сразу же вспомнилась та, в алом сарафане, и Луиза снова затосковала, вспомнив о Бранте.

Звонок Антона прервал пиршество. Катя попросила не искать госпожу сегодня, она оставит её ночевать у себя. Что ей одной там делать? Антон согласился охотно. И сам думал, как её оставить... Посмеявшись, пожелал Кате удачи. Все понимали обстановку.

Попрощавшись, сели в машину. Молча тронулись с места.

- Я хочу с ним поговорить, - перебила гул мотора Луиза.

- Конечно, поговори... Сегодня хочешь? – обернулась Катя спокойно.

- Нет... Нет!.. Не могу сегодня... – налились у неё глаза слезами.

Букет роз прыгал на заднем сиденье. Рядом, лежал большой конверт с портретом. Пока ехали медленно, Катя обернулась назад и кончиками пальцев стащила конверт себе на колени. Переключив передачу, протянула Луизе.

- Держи! Тебе на память!

Та, всхлипнув, вынула плотный лист бумаги и замерла сразу, лишь подпрыгивая на кочках изредка. Дрогнули в улыбке пухлые губки, шевельнулись брови.

- Данке... – шмыгнула она носом.

Катя улыбалась.

- Хочешь спать сегодня у нас?

Луиза теребя мокрый платочек, неопределённо повела плечом.

- Хорошо! – снова улыбнулась Катька.

Поздно вечером гуляли на закате. Солнце уже цеплялось за верхушки елей, неожиданно вынырнув из плотных туч. Было тихо и умиротворённо. Зашла Люся со Светкой.

Девочка сразу увела Никитку в сад. Дети в опеке не нуждались, зная каждый уголок усадьбы. Мохнатая собака сопровождала их чуть ли не по пятам, давая забраться на свою спину и скулила жалобно, когда кто-то из ребятишек со смехом валился в траву, тщетно цепляясь за пушистую шкуру.

Обычно, по прохладе прогуливались мимо иностранцы группками, до речки и назад. Но сегодня, в первый день, в Холмах было пустынно. Втроём говорили весь вечер по-немецки. Катина сестра изъяснялась довольно свободно, ставя гостью в тупик своими вопросами.

Спустились к пруду. Луиза залюбовалась беседкой, окружённой водой со всех сторон. По берегу, раскинув перья-листья, качались длинноногие ирисы.

Но вдруг, как-то случайно, Луиза взглянула через поляну и ручей на освещённый последними лучами, далёкий лес на холме. Домики! Она увидела знакомые домики, и тот, с сиреневой крышей! В боковом окошке горел свет. Остановилась в нерешительности.

- Катя... Можно, я буду спать?

Вечер, незаметно перешёл в ночь. Потух закат и всё стихло в Холмах.

Яркий свет бил настолько, что всё вокруг казалось плоским. Всё было ярким: небо, море, широкая полоса прибрежного песка. Закроешь глаза и красные круги плыли кольцами и ломило веки. Далёкий, привычный шум мало тревожил. Выводила из забвения только вода, шлёпая о глянцевые борта яхты. Солнечные блики светились звёздами на гребешках прибрежной воды и белыми всполохами отражались на покатом борту. Играли, переливаясь, будто из-под воды кто-то светил фонариками. Луиза со стоном опускала голову, снова и снова как в омут, проваливаясь в воспоминания. Уже несколько дней, как она вернулась из России. В первый день побродив по дому, она уехала в пригород Марселя, где стоял небольшой домик неподалёку от причала. Совсем небольшой, сложенный из белого, тёсаного, известкового камня, купленный специально неподалёку от стоянки яхты. Здесь хранилось кой-какое снаряжение, здесь можно было собраться в дорогу, отдохнуть после прогулки по морю. Одномачтовый шестиметровик лениво покачивался на прибрежной волне, полностью готовый к походу. Два мощных «Меркюри» висели на транце, задрав вверх винты. Такелаж был убран, так как под парусами ходил только отец Луизы – Пьер.

Внутри лодки копошился Андре, толковый и серьёзный парень, неплохо разбирающийся в морском деле, нанятый случайно, когда он безвозмездно помог Пьеру с ремонтом мотора.

Пьер предложил плату за ремонт, но парень отказался, сказав что они соседи по пристани, и повозиться с лодкой ему в удовольствие. Добавил, что он тоже, мечтает о такой же лодке, и когда-нибудь, обязательно купит, после того, как накопит денег. Парень понравился Пьеру, и отец Луизы предложил ему подработать, - присматривать за лодкой, содержать её в рабочем состоянии, и иногда попрактиковаться за штурвалом. У Андре был утлый швертбот с небольшой рубкой, скорее от непогоды, чем для удобства и он любил море и своё побережье. Конечно, Андре согласился.

Сейчас он что-то проверял и перепроверял, но взглянув на госпожу, сидящую на песке с опущенной головой, понял, что поход задерживается. Госпожа вернулась мрачной и неразговорчивой, даже не цеплялась по пустякам, как бывало раньше, не преминув показать разницу в происхождении и свой вздорный и заносчивый характер.

Захватив горстью песок, она безучастно наблюдала, как он вытекает светлой струйкой между пальцев, напоминая чем-то песочные часы. И снова потекли струйками воспоминания, возвращая время назад.

Время... Время сыграло с Луизой неожиданную шутку. Вернувшись из России и осмотревшись вокруг, она с удивлением обнаружила, что прошло не три дня, а очень много времени. Столько, что трудно его определить. Она возвратилась домой словно в место, покинутое ещё в детстве. Когда обнаруживаешь, что так желанные когда-то игрушки, уже совсем не радуют и кажутся смешными и нелепыми. Что прожито и понято очень много, и теперь необходимо совершенно другое, а то, что было раньше, совсем не нужно и чувствуешь себя обделённым и бедным.

Потеряв терпение, Андре выбрался на палубу и уселся не край, свесив ноги.

- Всё готово, хозяйка!..

Луиза подняла холодные глаза, скрытые тенью широкой шляпы, и дольше обычного рассматривала его из подлобья. Парень из робости, уже перестал качать ногой.

- Андре... Почему ты так меня называешь?

- Так приказала мадам де Мольен.

- Андре... Не зови меня так больше...

- Но...

Луиза опять посмотрела на него странно. И он решил помолчать, что б не сделать какую-нибудь оплошность. Недавно он совсем перешёл на работу к Пьеру. Попутно прибавилось ещё много разных мелких дел. Автомобили. Гараж. И за такие деньги, что предложил её отец, можно было совсем сделаться немым. Но приходилось отвечать на вопросы и терпеть поведение его дочери, которая на борту делала всё, что заблагорассудится и много того, чего на лодке делать не полагается никому. Поскольку молчал отец, молчал и Андре.

- Зови меня просто Луиза, - влажным голосом заявила она.

- Но... Я не могу.

- Почему?

- Я не знаю, - вздохнул парень.

Луиза ухмыльнулась кисло. Протяжно вздохнула.

- Андре!..

- Да, хозяйка!..

- У-у!! – стукнула она кулачком по песку.

Он опустил голову, усмехнувшись невесело, смотрел на играющие зайчики в воде.

- Как же... Мне обращаться к Вам? – смущённо спросил, запинаясь.

Луиза тоже, фыркнула иронично, покачав головой.

Посмотрела вдаль, на редкие постройки у причала и несколько яхт, стоящих на большом расстоянии друг от друга. Вдали, несколько человек бродили по берегу к лодкам и обратно, занятые своей работой. Она вздохнула.

- Андре... Я хочу есть!

Парень удивлённо поднял голову. Луиза продолжала смотреть в глубь побережья.

- На яхте всё есть... – пожал он плечами.

- Нет. – Тут же перебила она, - не будем трогать... – и вздохнула устало, - мы останемся ночевать на берегу и нужно что-нибудь купить!..

Андре опять вопросительно вскинул глаза и с недоумением охватил её взглядом. Она сидела прямо на песке в купальнике и широкополой шляпе. Протянув руку, она наклонилась к стоящей рядом сумке, возле которой валялся светлый халатик и торчали воткнутые душками в песок тёмные очки.

- Кто останется? – осторожно спросил он, скрывая иронию в голосе.

- Ты и я... – невозмутимо произнесла она обыденным голосом, - я не хочу ехать домой... – оторвалась она от сумки и повесив на указательный палец ключи, протянула вперёд руку, взглянув на него в упор.

Андре тоже не отводил от неё взгляда. Затем, чуть насмешливо и раздражённо, с расстановкой произнёс:

- Но, это, кажется... К моим обязанностям не относится?..

Луиза, будто бы сильно удивилась, наигранно подняв брови.

- Ты что? Хочешь бросить меня одну? – уронила она руку с ключами, - или тебе мало платят? – язвительно закончила она.

Это была пощёчина. Парень опустил глаза и лёгкая тень усмешки пронеслась по лицу.

- Нет... Я доволен... Но... – замолчал он, поняв что партия закончена.

- Тогда что? – в открытую издевалась она, нахально улыбаясь, - ты отказываешься?

Парень, передохнув унижение, решил закончить достойно.

- Я хотя бы должен предупредить мать... – Смелее заговорил он, - что ночью мне предстоит... Работа... – усмехнулся он криво, - и что я должен делать?

- Хорошо!.. – легко выдохнула она, - заодно предупредишь! Ты, ведь, кажется неподалёку здесь живёшь? – снова брякнув ключами, протянула она руку, хорошо понимая, что он не мог достать их сидя на борту.

Яхта стояла метрах в десяти у причальной стенки. Сильным движением он забросил тело на борт и по лёгкому трапу спустился на высокий настил причала. Стуча досками, спрыгнул на песок.

Госпожа показательно высоко держала руку с вытянутым мизинцем и болтающимися ключами от стоящего неподалёку «Феррари».

- Я не поеду на Вашей машине, я боюсь, что... – замолчал он, не зная что соврать.

- Да? – вскинула она голову, - боишься? Я видела из окна, как ты катался по двору! Неплохо!..

- Но это на мойку, - пожал он плечами, - или...

- И как жёг резину!.. – капризно улыбалась она.

- Да... Я пробовал тормоза... Сушил... После мойки... – понимал он бесполезность своих оправданий.

Госпожа приехала в плохом настроении и капризы будут продолжаться ещё долго, подумал он.

- Ладно!.. – неожиданно вздохнула Луиза, - едем вместе! – поднялась она с песка, надевая очки, - но видишь, как я одета? – пыталась надавить она в последний раз.

- Да... – усмехнулся он, - совсем никак... – пробурчал под нос.

Луиза с показательным раздражением подцепила пальцем халатик и тряхнув его в воздухе, недовольно накинула на себя, набросив сверху ремешок сумочки.

- Ну, так лучше? – продолжала она куражиться, прекрасно понимая, что халатик чуть прикрывал купальник.

- Немного... – крутил он губами, пробежав взглядом сверху вниз.

- Хм! – задрала она нос и не глядя на него, быстро зашагала к машине.

Бросив на ходу сумочку на заднее сиденье, она открыла широкую дверцу с пассажирской стороны и быстро сев, хлопнула ею без надобности. Не оборачиваясь, застыла в ожидании, смотря через круто загнутое стекло открытой машины.

Тупо осмотрев след на песке, Андре, не разгибаясь повернулся и быстро пробежал по доскам причала на яхту. Закрыв все замки, он торопливо спустился на берег и, оглянувшись на лодку, быстро зашагал к машине. Подойдя вплотную, окинул взглядом неподвижно сидящую хозяйку, сумочку, небрежно брошенную назад и туфли рядом. На водительском сиденье лежали ключи.

Подняв ключи, он взялся за спинку одной рукой и за дверь другой, ловко перебросил ноги через верх и втиснулся между рулём и спинкой. Луиза косила любопытные глаза и высокомерно улыбнувшись, снова упёрлась взглядом вдоль побережья.

Вздрогнул мотор, издавая ровный низкий рокот. Блестя переливающимися на солнце спицами, широкие колёса вывернули круто и сделав дугу, покатили машину по верхней дороге вдоль берега. Парень нажал на «газ» и спицы слились в единую массу света, меняя оттенки по мере разгона.

Слева и справа проплывали невзрачные строения, навесы, лодки вверх килем, на самодельных стапелях. Наспех сложенные кучи белых камней и снова лодки, лодки и, среди чахлой растительности, бесконечные съезды с дороги. Повсюду стояли машин владельцев этих маленьких судов.

Вдали показался разбросанный посёлок двухэтажных домиков. Тут же сараи, низенькие заборы, редкие деревья с натянутыми верёвками и трепыхающимся на ветру бельём. Везде бегала ребятня. Здесь снимали жильё небогатые приезжие, заселяя верхние этажи с видом на море. Посёлок имел заброшенный и неопрятный вид.

Расхаживающие жильцы повернули голову на подъезжающую шикарную машину. Остановившись у одного из домов, Андре не торопясь вышел из машины, обдумывая своё положение. Вглядываясь, топтался на месте, разыскивая мать взглядом.

Луиза вдруг обернулась назад, схватила быстро сумку и туфли и распахнула дверь машины. Бросив туфли перед собой вытянула голые ноги под неусыпные взгляды зевак, и на ходу одевая очки, суетливо вставляла пальцы в обувь. Любопытные соседские сплетники медленно обступали дорогой автомобиль, не подходя, однако, совсем близко.

- Я сама! – вдруг решительно заявила госпожа, – поднимаясь с сиденья. – Куда? – тряхнула она волосами, остановившись рядом с парнем.

Он кивком показал на дверь и быстро обернулся вокруг. Местные зеваки млели от искушения. Луиза смело шагнула к двери. В то же время, отогнув край белой простыни показалась голова женщины, затем она сама с пластиковой квадратной корзиной в руке. Мать Андре с удивлением разглядывала сына с ключами в руках рядом с экстравагантной полураздетой девицей.

Госпожа уже подходила к двери и была готова взяться за ручку, как Андре открыл рот и, лихорадочно перебирая варианты, крикнул коротко:

- Луиза! – опрометчиво выскочило у него.

Она отпустила ручку и не сразу обернулась, окатив его взглядом, как прибойной волной. Женщина приблизилась вплотную к сыну и непонимающе уставилась на девицу. Луиза легко развернулась и сдёрнув очки, подступила к женщине. Стоящие рядом зеваки приоткрыли рты.

Исподлобья окинув их взглядом парень повернулся спиной и начал первым.

- Мама...

- Добрый день мадам!.. – перебила его госпожа.

- Мама... Это госпожа де Мольен, она хотела...

- Я хочу попросить вашего сына об одной услуге... – снова перебила Луиза, - но он отказывается!..

- Мама! – снова начал Андре.

Мать водила испуганные глаза с одного на другого и обратно.

- Дело в том, что я хочу остаться на берегу в новом домике на ночь! Завтра утром вы выходим в море... Но первый раз в незнакомом месте... – улыбнулась изысканно она, - я просила Андре находиться поблизости на яхте... Это недалеко и есть связь! Так мне спокойнее...

- Мама, я хотел предупредить тебя, что сегодня...

- Он сказал, что это не его работа!.. – снова перебила бесцеремонно госпожа, - поэтому... – открыла она сумочку и вытащила крупную бумажку, - Вот!! – сунула в руку женщины.

Наморщив брови, женщина с трудом соображала. Разжав пальцы, изумлённо раскрыла глаза. Местные зеваки до предела напрягли слух и зрение. Андре широкими плечами пытался прикрыть непристойную сцену, подступив ещё ближе. Мать подняла голову, заглядывая в глаза высокорослому сыну и хлопая глазами переминала бумажку в руке.

- Мама... Верни деньги... – прошипел Андре.

- Нет, нет! Что Вы!.. – сжала Луиза потянувшийся было к ней кулачёк женщины. – Это премия! – и вскинув глаза на сжавшего рот Андре, добавила, чуть вальяжно. - ... Или нет! Подарок!.. Вам! – отпустила её руку и круто повернувшись, застучала каблучками по брусчатке. Ловко села в машину и забросила за спину сумочку.

- Мама, - наклонился он к самому её уху, - придётся подежурить, - скривил он губы в улыбке и потоптавшись на месте, быстро зашагал к машине, махнув матери коротко. Сходу, оперевшись на машину, закинул ноги за сиденье и запустив двигатель, погнал машину назад. Затем, круто вывернув, бросил сцепление. «Феррари», завизжав по брусчатке, рванула к выезду и притормозив у поворота в посёлок, бесшумно потекла по дороге, уменьшаясь на глазах.

Оторвав от дороги головы, соседи повернули их к одиноко стоящей матери Андре. Она так и стояла, поражённая картиной полураздетой девицы и бронзово-блестящей машины. Можно было счесть это за видение, если бы не шуршала в руке новенькая купюра.

- Теперь за продуктами!.. – самодовольно заявила госпожа.

Андре прилично разогнался, упрямо сжав рот.

- Зачем Вы так... При всех... В этом!.. – кивнул он на задравшиеся полы халатика, теперь будут болтать по побережью... – впился он глазами в дорогу.

Луиза сочувственно вытянула губы, вращая глазами.

- Андре!.. Тебе сколько лет?!

Он ухмыльнулся зло.

- А?.. – повернулась она, раскрыв рот.

- У Вас неприятности... Зачем же смеяться надо мной!..

- Ты не ответил! – невольно щурила она глаза от задуваемого ветра.

- Двадцать семь... И что?

- Ах!.. А я думала шестнадцать!.. – по-киношному всплеснула она руками.

Машина резко затормозила. Луиза едва успела схватиться рукой.

- Здесь можно купить. – Не оборачиваясь сказал он.

Окинув его взглядом она огляделась. Небольшая площадка. Несколько немытых машин. Кучка парней у входа. То ли кафе, то ли лавка. Входят и выходят люди.

- Сходи... – смирительно произнесла она.

Он молча отвернулся, шмыгнув носом.

- Ты хочешь, чтобы я в этом сходила? – приподняла она до пупка полы халатика.

- М... – промычал он по телячьи, опустив глаза на её голые ноги.

С силой оттолкнувшись от сидения и дверей, выпрыгнул ногами вперёд из машины. «Феррари» лениво покачнулся. Она с улыбкой достала сумочку, вытащив деньги, потянулась за руль и подала бумажку.

- Купи что-нибудь, что сам хочешь... – хитро заглядывала ему в глаза.

Андре помявшись у дверей, рассматривал деньги, повернулся и поводя плечами вразвалку пошёл к двери.

- И ещё вина!.. – услышал он вслед.

Не повернулся, а лишь напряглись уши, ускорил шаг и скрылся за дверью. Госпожа накинув очки обхватила себя за плечи и со сладкой улыбкой замерла в ожидании, глядя непонятно куда. В молчаливом ожидании застучали в голове слова, как стучит в висках кровь.

- ... Ты обманешь Бранта, обманешь себя, потом родятся дети...

Поплыли воспоминания. Они не давали ей покоя, как не старалась она заглушить их, как не занимала себя. Может здесь, у моря, это утихнет. Она забудется ненадолго. Слишком сильное впечатление оставила эта поездка.

Розы. Она проснулась утром и первое, что увидела перед глазами – цветы. Эта Катя поставила букет ночью на табурет напротив её кровати в мансарде. Раннее солнце ударило в глаза и она проснулась. Розы. Они стояли близко и шевелили лепестками от прохладного ветерка. Вместо рамы, во весь проём окна натянута тонкая белая сетка.

После завтрака она взяла цветы и они с Катей направились к Бранту. Луиза захотела подарить ему их и сказав прощальные слова, быстро уехать домой. Домой! Не дожидаясь группы. Но открыв дверь сиреневого домика, она увидела её. В алом сарафане. Ранним утром.

- Это тебе! – сказала тогда она, протянув цветы черноволосой девушке. – Люби его! – повернулась она обратно и чуть не столкнула Катьку со ступенек. Брант догнал по дороге. Ничего не получилось, кроме общих фраз и прощальных слов. Даже не было слёз.

- Я всё знаю!.. – сказала она сразу.

Смято поговорили. Катя стояла поодаль. Брант был растерян. Слёзы были потом, там, за домиком. В высоком лесу. Катя не шутила тогда, сказав – «не брошу». Не бросила. Нянчилась с ней, все три дня. Луиза даже не решалась уже – ухать или нет. Антон проводил до Москвы. Посадил на самолёт.

- Приезжайте на море!.. – улыбнулась она ему на прощанье, жмуря припухшие глаза.

- Нет! Лучше вы к нам! – посмеялся он. – Осенью! Будет очень красиво и грибы! И клюква!

- Я подумаю!.. – бросила она вскользь, не представляя, насколько реально это будет происходить.

Мысли раскручивались теперь, как клубок ниток, опутывая её по рукам и ногам. Проникали внутрь и пронизывали тело.

- «Я подумаю...» – усмехнулась она себе.

Очнулась от шагов у самой машины. Андре поставил пакет на заднее сидение, подняв попутно шляпу с пола.

- Унесёт ветром... – подал ей в руки и сел за руль.

- Купил? – стащила она очки.

- Да... – сухо ответил он, взглянув ей в глаза и замер от неожиданности, будто увидел отражение высоких сосен и цветочных полян, с бегающими детьми.

Ехали молча. Остановились у домика. Над морем галдели чайки, садясь на воду и на песок. Солнце клонилось к горизонту и калило, как чугунная печь.

- Идём на палубу, - сказала она улыбнувшись.

Раскинув складной столик и два стула, уселись под солнцем на возвышении. Луиза рылась в сумке, выкладывая на столик еду, бутылку вина.

- И это всё? – сморщила она губы. – А ты экономный! – скинула она халатик, чувствуя приступивший жар.

- Ну! Угощай даму! – кивнула она перед собой, скривив в усмешке губы.

- Вы бы оделись... – скользнул он глазами по её открытой груди, - а то ходят люди... Смотрят... Поползут слухи по побережью... Да ещё вино... – ухмыльнулся он, - вот, приедет ваша матушка... Будет вам... И не надо меня дразнить... – брезгливо сморщился он.

- Что тако-о-е? – протянула она игриво, наклонившись над столиком и пытаясь заглянуть ему в глаза.

- Я тебя смущаю? Да? – цинично строила глазки. – Или ты меня боишься? – застыла в ожидании ответа, повиснув над столом.

Андре отвернулся к морю.

- Не бойся... – вдруг пружиной сжалась она, сев на место, - я не собираюсь тащить тебя в постель! – обожгла его взглядом и замерла, будто раздумывая, не зря ли сказала.

Сама открыла вино и налила в две пластиковые кружки, т.к. стеклянной посуды на яхте не было.

Андре смотрел на море.

- Ну, что ты молчишь? – заговорила она резко.

- Какого ответа вы ждёте, - «спасибо» или «очень жаль»?

- Давай есть... – сказала она сухо, глотнув вина, принявшись за еду.

- Ну, что ты сидишь... Попробуй вино...

- У нас праздник? – усмехнулся он

- Нет... У нас траур... – без улыбки ответила она.

Он опустил голову, сидел не шевелясь.

- Ну не сиди так!.. – остановилась она.

- Я не понимаю, что вы от меня хотите... – поднял он наконец, глаза.

- Я? – замерла она и тоже отвернулась к морю.

Сидела так некоторое время, не меняя позы. Андре ждал.

- Скажи... Что значит, обмануть детей? – не поворачиваясь спросила она совсем другим тоном.

Он пошевелил губами, качнул плечом.

- Пообещать... Потом не сделать... Просто сказать неправду... Или, или не сказать правду... – медленно рассуждал он.

- А как ты думаешь, - приблизила она к нему лицо, положив на колени руки, - что значит, когда дети родятся в обмане?

Он поднял глаза на её глаза. Усмехнулся чуть.

- Странно... Что вы об этом думаете.

- Странно? – отшатнулась она, - почему? – спросила с обидой.

- Ну... От вас не ожидал.

- Да?.. – сощурила она глаза и снова отвернулась к морю.

Кричали чайки. По заливу чуть заметно ползли корабли у горизонта. Порывами дул ветер, иногда покачивая яхту. Она вздохнула, взялась за край кружки и сказала потерянным голосом не поднимая головы.

- Выпей со мной...

- Почему вы про детей, про обман? – немного осмелел он.

- Ты не то думаешь... – уставилась она в кружку, держа её за ободок, - давай выпьем...

- За что? – прищурил он глаза.

- Хочешь?.. Расскажу всё! – обожгла она его взглядом.

Посмотрела пристально и дрогнув губой, осушила кружку до дна.

- Не нужно. Вообще, мне правильно мать сказала, - никогда не связывайся с богатыми женщинами...

- Чего же ты боишься?

- Боюсь потерять работу...

Солнце садилось со спины и било ему в глаза. Багряной рябью колыхалась вода вдоль берега. Мерцающими точками огней покрылся весь залив.

- Ты считаешь, что все богатенькие – взбалмошные, да?

Андре усмехнулся.

- Нет. Одна... Была... Это давно уже... Я лицо смутно помню... – с волнением вспоминал он.

- Расскажи? – с любопытством подпёрла она подбородок, задрав вверх нос.

Он медлил. Передохнул неслышно. Думал. Сразу решил, ещё когда устроился на работу в их семью. Кроме дела, никаких разговоров. Так проще. Когда меньше знаешь, когда меньше знают тебя. Только дело. Но молоденькая Лаура, видимо домработница, с порога несла ему все новости о семье де Мольен. Он её начал избегать, а ей показалось что-то другое и тогда она стала крутиться возле него, используя все способы обольщения. Он боялся, что это заметят хозяева, и их обоих выгонят с работы. А ему тут нравилось. Никто не ставил жестких рамок. Только дело. И выполнив работу, он мог считать себя свободным, если не приходило что-то в голову госпоже Луизе.

- Это не относиться к делу... – выпрямился он за столиком.

- Ты любил её, да? – тут же переспросила она, с какой-то завистью в голосе, - ну, не так, как... Я имею в виду – по-настоящему?..

- «Что она знает?.. По-настоящему...» – подумал он про себя. – «Сладкоежка...» – ухмыльнулся недовольно.

А вслух сказал:

- Я не хочу, чтобы этого кто-то касался.

- Понятно... Значит, серьёзно, да?

- Серьёзно...

- Она тебя бросила, да?

- Нет. Я не знаю... Они просто уехали...

- Она не звала тебя, нет? С собой!

Он снова усмехнулся. Почесал нос, опустил голову, упёрся локтями в колени.

- Звала.

- И ты не поехал? – округлила она глаза.

- У меня же нет... Графского титла... – сморщился он иронично, взглянув на неё.

- У моего папы тоже не было. Это меня мама наградила.

- У тебя хороший отец...

- А мама?

- Пора спать... – взглянул он на закат, поняв, что разговор зашёл слишком далеко.

- Ясно... – приподнялась она, - ты знаешь больше, чем Лаура.

- Я знаю то, что касается моей работы, - поднялся он со стульчика.

- Ладно, - встала она следом, - завтра утром мы выходим в море! – сказала холодно и требовательно, схватив в горсть халат.

Быстро спустилась по трапу и со стуком пробежала по доскам причала. В одной из комнат через минуту вспыхнул свет. С раздвоенным чувством он стал убирать с палубы. Почти стемнело. Над заливом багровым глянцем разлилась заря, подсвечивая воду. Уезжали с берега машины. Постепенно пропал дневной шум. Прибавилось огней у горизонта. С минуту он стоял и любовался морем. Он любил на него смотреть. Море успокаивало. Перед тем, как проверить якорные канаты и лечь спать, нужно было выбросить стеклянную бутыль и другой мусор в бак, стоящий за домиком. Бесшумно вступая, он сошёл с причала. Так же тихо опустил всё в бак и смотря на догорающую зарю, направился к яхте.

- Андре... – услышал он за спиной.

Повернулся. Косая полоса света из открытой двери и её голова.

- Андре!.. Поговорим немного... Не спится...

- Поздно уже... – не двинулся он с места.

- А как её звали?

Он вздохнул.

- Катрин...

- Да!? – почему-то обрадовалась она, - мою знакомую в России тоже зовут Катрин!

Он улыбнулся.

- Андре! Я лягу... Побудь немного... Постой, потом пойдёшь... Я тебя хочу ещё спросить...

- Немного... – сдался он, понимая что идёт на уступки своим принципам.

- Хорошо! – кажется улыбнулась она, закрыв сразу дверь.

Клин света сразу исчез, стало совсем темно. С непонятным чувством тревоги, он зашёл в дом. Луиза лежала в углу на кокой-то кровати, заваленной одеждой, укрывшись сверху пледом. На стене не ярко горел светильник.

Он встал у двери, привалившись к стене. Её лицо было в тени, локоть упёрт в подушку, волосы распущены.

- Скажи, ты не женился до сих пор из-за неё, потому что любил? Не можешь забыть?

- И это тоже... – не сразу ответил он.

За окном полоснул свет. У домика остановилась машина. Андре прислушался.

- Кто-то подъехал...

- Запри дверь! – скомандовала она.

Двигатель заглох. Хлопнули двери.

- Это ваша машина. Это мадам!

- Нет... Как ты узнал?

- Мотор... – скупо ответил он.

Послышались шаги. Направлялись к двери, без разговоров, молча.

- Нет... – помотала она головой, - запри дверь!

Он оторвался от стены. Дверь гулко растворилась. На пороге появилась мадам де Мольен. Увидев Андре, остановилась от неожиданности.

- Что?.. Что Вы тут делаете? – округлила она глаза.

За спиной показалась голова Пьера. Парень отступил на шаг внутрь. Мадам, не сводя с него глаз, тут же шагнула следом.

- Что Вы здесь делаете!? – с возмущением повторила она, жмурясь от света.

- Мама! Андре...

- Что?! – взглянула она в угол, услышав голос дочери.

Луиза забывшись, вынырнула по пояс из-под пледа.

- Что?! – вытаращила она глаза, глядя уже на парня. – Вон!! – крикнула вне себя.

- Шарлотта... – подал голос муж.

- Мама!

- Пошёл вон! Ты уволен! – закипело у неё внутри.

Повисла секундная пауза. Вдруг парень сорвался с места и с шумом, как ужаленный, выскочил за дверь.

- Мама! Верни его! Он выносил мусор! Я позвала его спросить! Папа!..

- Шарлотта, не горячись...

- Что? Почему он здесь, когда ты в постели!! – крикнула она, ткнув пальцем в тёмный проём двери.

- Папа! Верни его! Он шёл на яхту!

Пьер, покрутив головой и потоптавшись, вышел за дверь. Шарлотта вбежала на середину комнаты, наклонилась вперёд, вытянув шею.

- Почему ты в таком виде? Что на тебе надето? – с надрывом заговорила она.

- Это купальник! – так же выкрикнула дочь.

Вошёл Пьер, прикрыв за собой дверь. Шарлотта обернулась.

- Ты посмотри на неё! Это что? Костюм для стриптиза?..

- Мама! Днём жарко!.. Тут все так ходят!

- Все? – снова вытянула шею Шарлотта, - кто все!? Тут живут портовые шлюхи и грузчики!.. – продолжала негодовать она.

- Шарлотта, успокойся! Андре хороший парень, я его знаю... Не надо выдумывать! Разберёмся спокойно!.. – взял её сзади за плечи Пьер.

- Спокойно? – повернулась она в пол оборота, наморщив брови, - на яхтенной стоянке, среди сараев!.. Одна в домике!.. Твоя дочь в постели... – наморщась перечисляла она, - ночью! И рядом находиться этот!..

- Мама!..

- Всё!! – крикнула Шарлотта. – Собирайся! Мы едем домой! Кстати!.. Где твоя одежда?

Взгляд Луизы упал на халат. Шарлотта увидев это, подбежала к нему и подняв двумя пальцами, с визгом в голосе, возмущённо произнесла:

- Вот это!? И всё?.. Эта паутинка! – бросила Луизе в руки.

- Шарлотта, перестань! На побережье жарко!.. Ты посмотри, как ходят по пляжу сейчас...

- Здесь яхтенная стоянка! А не пляж для нудистов!

У Луизы навернулись слёзы. Это было уже оскорбление.

- Всё Шарлотта! Хватит! – требовательно произнёс Пьер, - ничего не случилось! Ты говоришь, Бог знает что!.. – повысил он голос. – Успокойтесь! Обе!

- Ты слишком много ей позволяешь! – подняла вверх палец Шарлотта, - она не думает, как это выглядит со стороны... – сказала она спокойнее, поняв, что погорячилась с обвинениями.

- Папа, где Андре?..

- Он ушёл, - мрачно сказал Пьер.

- Мама! Зачем ты так!? – опять всхлипнула Луиза.

- А он подумал о твоей репутации, когда входил сюда? Он – что? Глупый?! – опять завелась Шарлотта.

- Всё! Едем домой! – перебил Пьер. – Луиза! Надень что-нибудь!.. – кивнул он на ворох одежды у кровати, - прохладно... И не обгоняй!.. – повернулся он и вышел из домика.

Утро выдалось ветряное. К обеду ещё появились тучи неожиданно. Не зря вчера садились чайки на песок. Уже явно слышался тревожный шум прибоя и захлопала бельё на верёвках в маленьком посёлке. Стирали, видимо, часто. Поселенцы без конца менялись и многие здесь жили тем, что сдавали лишнюю, а то и совсем не лишнюю жилплощадь. Народ бывал разный, поэтому кто и зачем, никогда не спрашивали.

Бронзовый «Феррари» подкатил сзади. Монотонно шуршал двигатель. К машине неожиданно подбежал шустрый паренёк, лет семи-восьми и любопытно задрав нос, довольно улыбался. Тут же за плечом, пристроился ещё один. Поменьше ростом, худой, с испуганным лицом и чёрными, как угли, глазами.

- Мадам! Вы Андре ищите? – нахально улыбался первый, оскалив зубы, на коих не хватало одного переднего.

Второй, за его плечом, молча перебрасывал свой взгляд с Луизы на своего товарища. Луиза подняла очки на верх лба, взглянула серьёзно на мальчишек.

- Да, его...

- Его нет дома! – отважно заявил первый, продолжая улыбаться.

По виду он походил на тех сорванцов, которые знают всё в округе. Все входы и выходы. Кто и где бывает, и можно было узнать любую информацию, не боясь быть обманутой.

- А ты знаешь где он?

- Знаю! Но Вам не найти! Он на причале... У своей лодки!.. – громко отчеканил старший.

- Можешь показать?

Мальчуган победно повернулся к своему товарищу, стоящему за спиной, и расставив чуть ноги, кисло сморщился.

- Вообще-то, я занят...

- Ладно... – улыбнулась Луиза, - чего ты хочешь?

Старший опять обернулся назад. Худенький впился в него угольными глазками, плотно сжав рот.

- А Вы что, не знаете?.. – скривил губы первый.

- Садитесь... – потянулась за кошельком Луиза.

Мальчишки, как мыши, заскочили в машину, усевшись на первое сидение. Луиза с удивлением посмотрела на них, но помолчав, сунула им в руки по блестящей монете. Младший, разжав кулачёк, долго смотрел на ладонь.

- Ладно, поехали... – оценив расчёт, откинулся на спинку старший.

Луиза усмехнувшись, тронулась с места. Развернуться было негде, и она, наехав на низкий бордюр, остановила машину.

- Тут не Париж! Везде можно!.. – понимающе пояснил мальчуган.

Выехали за ворота.

- Туда!.. – показал он пальцем. – А это какая машина? Французская?

- Итальянская...

- А сколько миль даёт? Сто пятьдесят?

- Больше... – усмехнулась Луиза.

Мальчишки восхищённо переглянулись.

- А вы сто пятьдесят давали? – задрал нос старший.

- Нет!.. – помотала Луиза головой с улыбкой.

- А... – разочарованно отвернулся он.

Машина не слышно катилась по дороге.

-Сюда!.. – ткнул пальцем мальчишка.

Луиза круто свернула вниз, на песчаную отмель. Хрустнул песок по днищу. Она сбросила скорость.

- Вон он! – потянул руку старший.

Она вытянула шею и тут же нажала на тормоз. «Феррари» присел и клюнул носом. Мальчишки едва успели схватиться. Тут же выскочили. Старший повернулся к ней лицом и приняв бодрый вид, смотрел на Луизу с любопытством.

- Мадам! – стараясь перекричать ветер, сказал он громко, - приезжайте ещё! Мы вам спицы вычистим! – кивнул он на переднее колесо.

- Я подумаю! – улыбнулась Луиза.

- Тогда до встречи!.. – деловито повернулся он и довольно зашагал обратно.

Худенький тут же пристроился за приятелем. Догнав, проговорил разочарованно:

- Не приедет...

- Приедет! – уверенно заявил старший, не глядя на друга.

- Не-ет... – помотал головой тот.

- Чего ты понимаешь в женщинах!.. – важно заявил старший, - видал?.. Как она на него посмотрела?! – повернулся свысока к нему.

Младший недоверчиво заглянул в самодовольное лицо дружка.

- Спорим? На твою долю!.. – скривил рот старший.

Худолицый опустил голову и разжав ладошку посмотрел на монету, шагая рядом.

- Не-е... – поднял он глаза вверх.

Луиза долго смотрела через стекло машины, не решаясь выйти. Метрах в ста, близко от воды виднелась спина парня. Он возился в корпусе лодки, лежащей на боку прямо на песке. Чем-то стучал, потом разгибался и опять стучал. Из-за ветра, было почти ничего не слышно. Прибойная волна шумела заодно с ветром, оставляя на песке белую пену.

Андре пытался поднять шверт. Лебёдка не помогла. Тогда он пытался увесистым молотом посадить его обратно в колодец. Шверт безнадёжно заклинил. Он лихорадочно топтался у лодки, то забираясь внутрь, то опять выскакивая. Длинные кудрявые волосы намокли от пота, несмотря на ветер. Он взял длинную стальную трубу, и, с каким-то рвением, снова полез в лодку.

- Андре... – показалось ему сквозь шум волны.

Замер, поднял голову к прибою. Волна с шумом откатилась обратно.

- Андре... – послышалось громче, сзади.

«Нет, не послышалось...» – Подумал он и резко обернулся.

Она стояла всего в нескольких шагах. Белые брюки и белая куртка с погончиками, и широкими открытыми бортами. Укороченные, вздёрнутые в складках рукава. Пальцы переминали сумочку, прижатую спереди к ногам. Волосы окручены сверху, открывая длинную шею. От вчерашней Луизы ничего не осталось.

- Здравствуй... – неопределённо сказала она, шевеля губами.

Глаза изучающе-жгучие, застыли на неподвижном лице. Он только шевельнул языком, открыв сухой рот. Ещё ночью он поклялся выкинуть её из головы, теша себя мыслью, что больше всё равно её не увидит.

- Твоя?.. – кивнула она на лодку, смущённо улыбаясь.

- Моя... – глотнул он слюну.

Она шагнула вперёд, как бы разглядывая, что он там делает.

- Заклинил шверт? – сочувственно спросила снова.

- Заклинил... – опустил он трубу в лодку.

- Это соль... Придётся снимать... – понимающе сказала негромко, вскинув на него блуждающий взгляд.

- Придётся... – опустил он голову, шевеля грязными пальцами.

- Андре...

Он устало присел на борт, уронив взгляд на песок. Она закусила губу, покачиваясь.

- Ты извини... Вчера...

- Да... – покачал он согласно головой, не подымая глаз.

Она морщась подняла голову, окинув шумящий берег глазами, затем склонила чуть набок.

- Идём в машину поговорим... Или поехали на яхту... – сморщила она нос.

Он вскочил с места, размашисто отряхивая руки.

- Я уволен!..

Она сжалась от его голоса, расстроено заводила мимо него глазами, готовая всхлипнуть в любую секунду.

- Да ничего ты не уволен... – едва сдерживаясь, смотрела мимо него в воду.

У него заходили скулы, заморгали глаза от её возгласа. Сглотнул с трудом.

- Ну извини... А?.. – вдруг положила она ему ладонь на плечо, сморщив лоб.

Глаза её повлажнели, как прибрежный песок от волны. Он покосился на её ладонь, неопределённо поёжился.

- Можно выйти в море... А хочешь, поставь парус!.. – чуть просветлело её лицо.

Андре хотел вымыть руки, но не мог двинуться с места, ощущая её ладонь на плече. От этого ощущения его пробил озноб. Он покрутил пальцами вместо ответа и дёрнул щекой. Луиза сразу убрала руку и он тут же зашагал к воде, не зная как ему теперь быть. Она сразу шагнула следом, утопая каблучками в песке. Остановилась сзади не отрывая от него глаз.

- Только один стаксель... Ладно? – виновато улыбнулась она, будто он уже стоял на палубе яхты.

Он улыбнулся вяло.

- Боишься грот? – спросил примирительно и оглянулся, оттирая руки песком.

Она сразу подступила ближе.

- Два года назад, мы ходили на Корсику! – оживлённее начала она, - папа поставил паруса бабочкой, мы шли в фордевинд!.. Она неслась, как бешеная!.. Он сказал, - давали больше двадцати узлов!.. Я вылезла на бак... ничего не видно! Паруса закрыли пол горизонта! Вода шуршит!.. – захлёбываясь рассказывала она, - а обратно шли под мотором!.. Мама ругалась... А ты... С гротом ходишь? – умерив пыл, кивнула на ботик.

- С гротом! – улыбнулся он отвернувшись.

- А если...

- Беру рифы!.. – отрезал он.

- А... Да... – потрясла она головой.

Он поднялся, встряхивая руки, повернулся к ней лицом и мимолётом заглянув в глаза, шагнул мимо неё. Она неожиданно ухватила его за руку, вытаскивая туфли из песка, поспешила пристроившись рядом.

- Андре... Мама, конечно, не станет извиняться, ты знаешь, но она просила передать, что погорячилась... Знаешь!? – не дождавшись ответа заторопилась она притворно весело, - а меня «воспитывали» почти всю ночь...

- Да ну?.. – криво усмехнулся он.

- Да! – хмыкнула она, - и отец тебя отстаивал...

- Спасибо...

Дошли до лодки. Остановились.

- Сейчас поедем? – завела она глаза.

- Я же на работе!.. – смотрел он мимо.

- Ну перестань!.. – дёрнула она за руку, обиженно отвернувшись.

- Не узнаю Вас... – шмыгнул он носом.

- Ну ты!.. Хоть можешь ... Называть меня на «ты», ну!.. – уже не в шутку обиделась она.

- Попробую, - мягче ответил он.

- Сам? – протянула она ключи.

- Давай... – неуклюже взял он из ладони.

Как тень, скользнула к машине, тихо села. Андре уже привычно, одним махом забросил тело в машину и сразу завёл мотор. Отвернувшись, она улыбнулась, пустив слезу. Выехали на дорогу, он быстро разогнал машину. Зашумел ветер. Затрепал волосы.

- Не гони, а!.. Голова раскалывается... – тёрла она пальцами лоб, нагнув голову.

- Значит, море отменяется! – заключил он вслух.

- Ну и пусть...

Свернули к причалу, колёса зашуршали по песку. Подкатив, он поставил машину на прежнее место. Сидел за рулём, не спеша выходить.

- Идём?.. – завела она глаза, поставив сумочку на колени.

Он открыл дверь, вышел, встав у машины. Ветер усиливался. Ползли тучи и тревожно кричала чайки, проносясь низко.

- Похоже на шторм... – задрал он вверх голову.

- Ну и пусть!.. – морщилась она от ветра и постоянно поправляла разлетающиеся волосы.

Ветер поднимал сухую пыль и мелкий песок. Она прикрыла глаза.

- Идём в домик? – повернулась спиной к ветру.

- Лучше на яхту.

- Там качает. – Поморщилась она от боли.

- Тогда в домик, но лучше бы мне дали выходной...

- Ладно. А давай проведём его вместе? Мне тоже надо выходной...

Андре усмехнулся, глядя на неё. Подошли к домику.

- Проходи... – открыла она дверь, морщась и не шевеля головой.

- Не боишься за репутацию? – спросил он с усмешкой.

- Хватит, а!..

- Болит?

- Болит...

- Схожу на яхту, принесу что-нибудь...

- А я прилягу, а?.. – простонала она.

Он фыркнул смехом, открыл дверь. Нашёл в аптечке лекарство. Принёс, захватив и кружку с водой. Она приподнялась на локтях, выпила и, посмотрев на него, закрыла глаза.

- Спасибо...

- Выздоравливай! – ответил он бесчувственно.

Она опустилась на кровать.

- Ты всё злишься... – не спросила, как бы согласилась с этим. – Меня все считают виноватой. И даже там, в России. – Обречённо и тихо проговорила она.

Он молча стоял у дверей, скрестив на груди руки. Она устало повернула голову набок, произнесла тихо:

- Ты сядь. Куда-нибудь, сядь... У меня пройдёт, и мы куда-нибудь пойдём...

- Куда? – уселся он на кучу канатов и чехлов и ещё чего-то, сложенного у стены.

- Мне всё равно...

- Вчера ты была веселей!.. – иронично заметил он.

- Вчера я тебе больше нравилась? – повернула к нему голову.

Он промолчал, и пытался изобразить безразличность. Но то была маска. А она, рассматривая его лицо, не поняла.

- Понимаю... – болезненно улыбнулась, - я не нравлюсь тебе никакая... Ещё неделю назад, - помолчав, добавила она, - мне было всё равно...

Он всё молчал, продолжая с собой бороться и не выдавать никаких чувств. Но на неподвижном лице, предательски забегали глаза. Глаза ведь, не могут лгать. Но она, не заметила и этого. И уже было решила для себя, что он или бесчувственный чурбан, или просто тихо ненавидит её. Ну, может не совсем так, но что-то очень похоже.

- Ты как меня нашла? – спросил он неожиданно, с какой-то тревогой в голосе.

- Мальчишки... Я приехала сначала в посёлок! – с волнением в голосе ответила она сразу.

Но боялась посмотреть на него, что б не увидеть это каменное лицо. Но первым посмотрел он.

- Отец попросил? – шевельнулись его губы в усмешке, будто он уже уличил её в обмане.

- Тебе не всё равно?

- Нет, если спрашиваю... – отвернул он глаза.

Накатила какая-то обида, даже злость на него опять. Ну сколько можно? Оправдываться и что-то ещё, пытаться доказать, объяснить, зачем... Почему она это должна делать? Что её заставляет желать, что бы он её хотя бы понял... Надула губы... Ну какие тут слова помогут. Набухло внутри. Стало давить...

- А ты... Не слышал вчера? Не слышал? Как я кричала! – Папа верни его! Папа, где Андре!.. – и что-то перехватило горло, не дало говорить.

Наверное потому, что дальше, были бы уже не слова.

Он вдруг поднялся. Затем плавно и будто безразлично проделать круг по тесной комнате.

- Нет. Я бежал... – сказал сдерживая волнение.

Она вздохнула шумно. Кажется, стало легче. И боль утихала.

- А он вышел за тобой, искал... Вошёл, а тебя нет...

- Ладно!.. – прервал он обеспокоено, - я не злюсь, правда! – повернулся он к ней, - давай так, пусть, всё будет как раньше!.. – старался он говорить мягче. – Хорошо?

- Не будет... – отвернулась она к стене и замолчала.

- Ну, если честно, - сегодня больше! – развёл он руки, прохаживаясь по кругу.

- Чего больше? – повернулась снова.

- Ну, сегодня больше нравишься... – усмехнулся он.

Вдруг остановился и свалился на прежнее место. Она улыбнулась, потом закрыла ладонью лицо и долго не шевелилась.

Оба замолчали. Стало слышно как за окнами, носиться ветер. Вздымает пыль, волнует воду. В закрытой бухте шторм не страшен. Волна не сильная, но шум тревожит. И крики чаек, как любой крик, будоражит душу.

- Ты изменилась ... Как приехала...

- Да... Всё изменилось... Всё...

- Что-то случилось? – спросил он больше для поддержания разговора, чем из интереса.

- Всё перевернулось... – подумала она вслух, тут же вспоминая русский посёлок, Бранта, Катю, их домики, то как они живут.

Ощущение к Бранту изменилось. Но странно. Она вдруг увидела всё в естественном виде. Просто хороший парень, богатая семья, красивый, с ним интересно, к нему тянет, как к мужчине и всё, больше ничего... На этом всё заканчивалось. Будущее туманно. Будущее – не звало, ни манило. Она ничего не хотела от будущего, только от настоящего. Она не представляла, где и как оно может быть. И где она, любовь?

В чём? Катины слова, как холодный душ... Отрезвили её. Была жалость и злость, было удивление и разочарование. Сначала к Кате, потом к Бранту, потом к себе... Нет, она не стала презирать его. Даже обижаться. Брант хороший. И если он почувствовал нечто, что не смогла она... Если с этой русской они ощутили нечто, что ни чем не остановишь, если это больше и что-то другое, великое и чистое, чем было у неё, как она могла встать на пути? Не могла...

И Катя, почувствовав её ветряное настроение, сказала ей об этом, но не держала за руку... Сама... Она успела сама... А Брант? Теплота не исчезла к нему... Наоборот, захотелось – пусть он будет счастлив! Он не пустой, не ветряный, он бы не смог просто так... И он её не обманывал, она не поехала сама. И, как бы, отказалась от него... И только потом... И то... Стало, права Катя, ох как права, стало просто скучно...

А сейчас, что-то зажгло. Тревожит и волнует душу. Закрутилось всё!.. Всё сразу... Какой-то день... Слова... Слова... А он... Он такой!.. Просто хотелось с ним, быть... Плохо без него... Кружиться всё... Чем-то, опалило душу... Непонятно... То в жар, то в холод... «Что-то случилось?» – спросил он, - ещё бы!.. Но рассказать ли ему?.. Зачем? Да и сил нет...

Мысли рвались – то там она, с необыкновенной ясностью вернулась в Россию, то тут, в тесном домике, где за окном носился ветер и рядом шумело море. И потемнело за окном, нахмурилось небо. Но в душе, согревая и радуя, заструился какой-то свет. И что-то отзывалось и окутало вокруг, не смотря на непогоду, на шум ветра и начавший моросить дождь.

Андре сидел рядом и повернув голову, внимательно изучал её взглядом. Этот взгляд, как нить, или мостик, или луч света. Она чувствовала эту связь почти физически. И будто её мысли уже перетекли через этот мостик к нему, и он уже всё знал. Она рассуждала, а он пил её текучие мысли, будто она говорила ему вслух. Ей казалось, что она думала сейчас и вспоминала для двоих и спохватившись, как-то смутилась этого взгляда.

Он сразу перестал смотреть, будто насытившись, и больше не спрашивал ничего, опустив глаза. Стало неуютно и неловко. Но ведь ни слова не сказала! Ни слова!

Мысль развернулась круто, как-то сама, и будто её не спросив, вырвалось словом:

- Андре... Скажи честно... Только честно... Как ты относишься ко мне? Я должна знать... Очень хочу... – и сама немножко испугалась своего вопроса.

Так это прозвучало!.. Не так, как в голове...

Он встрепенулся сразу, заволновался, зашевелился на месте.

- Зачем это Вам... – выдавил, и незаметно для себя, невзначай, как бы раздвинул пространство.

И дунуло вокруг, как холодком отчуждения. И охватило её целиком. Луиза сбросила ноги с кровати, наклонилась вперёд к нему. В её лице застыл испуг.

- Ты что?.. Ты что, Андре?.. – громко прошептала она, наморщив лоб.

Глаза как омут, нырнёшь - не выбраться... Он спохватился и головой тряхнул, смутившись чуть.

- Да нет... Забылся!.. – усмехнулся, тёр себе ладони.

- Честно... – проговорил тоже, почти шёпотом.

- Конечно, зачем врать?.. – не меняла она позы.

- Если честно, то боюсь... – встал он с канатов и опять заторможено заходил, то к окну, то к двери, не подходя к ней.

- Чего? – почти сорвался её голос.

- Чего... – переспросил он самого себя, - боюсь относиться... – против своей воли выговорил.

Набегающая волна чувств, смыла все её мысли. Она только и смогла спросить, первое, что пришло на ум:

- Почему?..

Всё! Она нашла ниточку!.. Потянет, и распутает этот клубок. Клубок его тугих дум. А он не хотел. Он так его туго смотал, что б самому не путаться. И не раз пытался порвать эту нить. Но нить судьбы крепка, хоть и не видима.

- Ты всё время прячешься... Зачем... Ты не такой!.. Я чувствую! Скажи!

Он понял, она не отстанет, не отступится. И вот уже подходит и не закрыться ничем от её взгляда. И вроде бы кто-то должен размотать всё и, может, отвязать эту нить или свить её по-другому, красивым узором или расстелить красной канвой перед ногами, что б не тащилась она сзади, а вперёд звала.

Но кто? Неужели она?! И он уже не знал, что сейчас лучше, а что хуже... И не было ни сил, ни желания бороться с собой, да и понимал он, что обманывает себя, хоть и оправдания были сильны.

- Что ты молчишь? Ну!? – её лицо было уже напротив.

Она это, или нет?.. И не было её раньше... Другая была. Похожая. А это?..

- Всё повторяется...

- Что повторяется? – отдалось в голове эхом.

- Как с Катрин... – отстранился он и ощутив жар во всём теле, сел на своё место, провалившись между свёртков.

Она осталась стоять и смотрела на него такими глазами, что он понял: - что выпьет его душу до дна и клубок уже покатился и нить, как растянувшаяся киноплёнка, оживила забытые кадры.

- Жарко!.. – вскочил он, - я выйду!.. Подышу! – соскочил он с места, как вчера, услышав голос Шарлотты.

- Куда ты? Дождь! Андре!.. – протянула она ладонь.

- Я ненадолго... Сейчас... – старался он проскочить, что б не задеть её.

Вот дверь. Рывок! И ветер встретил!.. И струи тёплого дождя. Но нет, не хочется бежать... Только дышать. И остудить жар чувств.

Нет... Стоп! Надо взять себя в руки. Надо... Да как?.. Когда мысль, как вспуганная кобыла – понеслась вскачь в чистом поле, попробуй, встань на пути!.. Взять себя... А где я? Растворился вокруг, не ухватишь. Нет!.. Взять в руки хотелось её! И притянуть к себе близко, и заглянуть в глаза снова, потому, что это уже другая она. И не колют глаза её, а как лесное озеро – отражают его чувства...

Но не взять её в руки. А можно только смотреть, как на цветок, и чувствовать аромат, а вот сорвать, нельзя...

Нельзя! Потому, что де Мольен!.. Голубая кровь! Ударят по рукам плетью... Потому, что он бывший портовый грузчик, а сейчас, по сути, служанка! Как ни крути!.. И кроме старого ботика на берегу, - нет ничего...

А он – этот ботик, унесёт его в море... Вот там – простор! И закат никто не отнимет, и плыви куда хочешь! Там, в море – он хозяин! А тут... Тут – де Мольен! Как же он забыл, как же дал себе расслабиться? Эта ниточка – совьёт ему петлю... И останется он наедине со своим ботиком, с одиноким парусом.

Дождь, будто остудил жар мыслей. И он, всё-таки, поймал себя на скаку. Но как удержать эту уздечку?

Катрин... Её просто увезли тогда... Украли у него! Потому, что тоже графиня! А он!..

Дверь распахнулась.

- Андре! Ты что стоишь? – показалось её лицо.

- Пью свободу... – будто кто шепнул на ухо, а он лишь повторил.

- Андре! Что с тобой? Иди сюда! – и её рука увлекла его назад.

Вернее он сам вошёл, лишь только руку ощутив её. И всё сначала. Не мог противиться...

- Андре! Ты вымок весь! Смотри! – хохотнула она с удивлением.

Со страхом он взглянул в её глаза. Так и есть! Не показалось. Другая. Наклонился. Взглянул на себя. Всё мокрое...

- Всё! Раздевайся!..

Он удивлённо вскинул голову.

- Сейчас найдём что-нибудь! – быстро подошла она к вороху одежды у кровати.

В куче лежали куртки, штормовки, свитера.

Он усмехнулся, вспомнив её халатик. И сразу всплыл вчерашний вечер. Она улыбнулась криво и удивлённо спросила:

- Ты чего?..

Видимо совсем дурацкая улыбка была у него на лице.

- Так... Представил, что сейчас снова сюда войдёт твоя матушка. – Честно признался он.

- Не войдёт! – твёрдо заявила она, перебирая одежду.

- Луиза! – вдруг вспомнил он с тревогой, - я не закрыл тент машины... Всё вымокло!.. – рванулся было он к двери.

- Андре!.. – остановила она, - да чёрт с ней!..

Он удивлённо открыл рот.

- Ты на себя посмотри! – жалостливо окинула она глазами.

- А что я?

- Ты!.. – тронулась она с места и подошла медленно.

Смотрела так долго, что зашевелились губы.

- Закрыть? – промямлил он.

- Снимай всё!.. – улыбнулась она, теребя себе пальцы.

- А машина... – следил он за её губами.

- А при чём тут машина? – продолжала улыбаться она.

- Не знаю...

- Очнись, а?

Он вздохнул. Она развернулась и подскочила к куче одежды.

- Иди сюда! Выбирай! – посмотрев на кровать, отошла в сторону и села на его место.

Он стал бессмысленно перебирать вещи, думая совершенно о другом.

- Не можешь забыть её, любишь, да? – услышал за спиной её голос.

Руки перебирали одежду, а он продолжил рассматривать остановившуюся киноплёнку.

- Это давно было... Пять лет прошло... Ей, как мне сейчас... А была как ты... Сейчас, уже не она... Другая... Наверное дети... Семья... Другую любил... Ту, которая была. Не в этом дело...

- А в чём? – вскочила она с места, будто долго ждала, что б ухватиться за конец ниточки.

- А в том!.. Что... – никак не мог перешагнуть он через себя.

- Ну!! – дунуло от неё, как горячей волной.

- Ты тоже...

- Что – я!? – почти крикнула она.

- Де Мольен... А я – просто... Я совсем... – остановился он, бросив на кровать какую-то вещь и стоял так, не поворачиваясь.

- И всё?? – горячим шёпотом произнесла она, будто с треском разорвалась нить.

Он молчал. Потом услышал быстрые шаги. Обернулся и увидел её уже у двери.

- Стой... Куда ты!.. – в два прыжка догнал, когда она уже распахнула дверь.

Держал за плечи, боясь шевельнуться. За дверью шумел дождь. Ветер утих и дождь лил ровно и монотонно. Не слышно даже прибоя. Серая стена падала вниз и сразу исчезала в песке. Он чувствовал в ладонях её горячие плечи. Де Мольен...

- «Боже, что он делает?.. Что теперь будет?..» – Что-то подобное пронеслось в эти секунды у него.

У неё стало успокаиваться дыхание. Она смотрела на дождь и не шевелилась.

- Лучше убей меня сразу... – проговорил он ей в затылок.

- Я выброшу тебя за борт...

- Хм!.. Прибоем вынесет обратно.

- Я привяжу тебе на шею якорь!

- Оба якоря на дне...

- Тогда!.. – Запнулась она, - Тогда!.. – повернулась рывком, перехватив его руки.

Глаза её светились блеском.

- «Не она!» – мелькнула мысль.

Вцепилась пальцами в мокрую рубашку, упёрла голову ему в подбородок. Он вздрогнул, когда трелью запиликал телефон. Она сорвалась с места, дрожащими руками открыла сумочку, торчащую из-за подушки.

- Алло?.. Папа!

- Луиза, где ты сейчас?

- На берегу в домике...

- А как Андре? Ты нашла его?

Луиза улыбнулась, взглянув на стоящего у дверей парня.

- Нашла... На берегу, он хотел уплыть! Только шверт опустить не смог... Шверт заклинил...

- Да? – Неохотно посмеялся Пьер, - и что он? Сильно обиделся?

- Ну-у... – клонила она голову к плечу, пряча улыбку.

- Ясно... Как он? Согласился вернуться?

- Он попросил выходной, - уклончиво ответила она, набивая цену своим стараниям.

- Ты ему объяснила всё, да?.. Извинилась?

- Папа! Ты сам всё скажи!.. Иди!.. – Махнула страстно она рукой, протягивая парню трубку.

Андре дёрнулся сначала, но подошёл не смело.

- Добрый день, месье...

- Да? Добрый? – посмеялся тот, - здравствуй Андре! Ну, ты, не сильно обиделся, а?

- Всё в порядке месье.

- Ну, ты, ладно, извини, сам понимаешь... – Замолк он, - женщины!.. – посмеялся, - я думаю, вы поладите!

- Да, месье...

- Ну, хорошо!.. Дай трубку Луизе... – опять сдержанно посмеялся он.

Андре протянул трубку.

- Да, папа! – охотно заговорила она, излучая радость.

- Что-то он, не очень весёлый... – осторожно спросил отец.

- Он просто мокрый! Сейчас я его буду сушить!

- Как мокрый?

- Да он, папа, опять сбежать хотел!.. Но не вышло!

Пьер посмеялся.

- Что же он, от тебя бежит?

- Теперь не сбежит!..

- Ну ладно! Суши! – закончил смешком Пьер.

Луиза довольно защёлкнула телефон, с улыбкой бросила в сумку.

- Ну, что сказал папа? – ухмыльнулся парень.

- Сказал, что бы я посадила тебя на якорную цепь!.. – скорчила она хитрую гримасу.

Ну и трава нынче в Холмах! Прямо в пояс трава, а то и выше... Это потому, что лето такое знойное: палит, как огнём, того гляди, кожа слезет! А потом как вдарит гроза! Как хлынет с неба! Враз напитается земля и опять солнце начнёт припекать. И так всё лето. Вот, она и прёт, травища-то. А уж цветов!.. Вроде, раньше и не было таких. И на огороде всё, как на дрожжах. Но душно днём. На улицу и не суйся лучше. Только к закату спадёт жар. Тут уж – все на свежий воздух! И на речку вечерами. И наши и иностранные, все вперемёшку. Ох, и визгу на речке! И те стали с детками приезжать. До полуночи ходят, ходят... А так – ничего, не мешают. Больше у посёлка своего крутятся. А днём то в лес, то уедут группой. Отдыхают, одним словом...

Людмила Борисовна сидела у окошка, думала. Теперь другая мысль привязалась. Да и куда в такое пекло... Вон! Тамара бежит! Наверное с молоком. В такую-то жару! Опять скиснет! Только воду и пьют! Вот, собачонок, этот охотно... Только язычком мелькает. Раздуется как пузырь, а всё давай!

Людмила улыбалась, поглядев на щенка, лежащего на коврике с закрытыми глазами. Не дело, конечно, что б собака в доме. Да мал ещё, да и жара такая! А он-то, чёрный, как дёготь! Дверь бухнула, потом вторая, и через порог тяжело перешагнула Тамара Фёдоровна. Потная и красная, поставив сумку на стол, отдирала с себя одежду.

- Здравствуй, Люда! Ой! В висках стучит! – с трудом переводила дух.

- Здравствуй, Тамарочка! Проходи! Отдохни! Что ты таскаешься всё! Сами придут! – встала Людмила на встречу.

- Дождёшься... – присела Тамара, стирая пот с лица, - а где Оля? Ты одна, что ли?..

- Одна!.. Оля с Настей – к Кате, Вадик сегодня на новом посёлке, там всё доделывают, всё не кончат что-то, а то, группу новую скоро, вот весело будет!.. – усмехнулась Людмила.

- Да и сейчас не скучно... – скороговоркой ответила Тамара, - ой, попить бы чего?..

Людмила встала сразу, пошла на кухню. Принесла воды холодной. Тамара выпила не отрываясь.

- Вот... Пока одни, давай-ка, Тома, поговорим... Давно хочу. Всё думаю, думаю... Я про младших наших...

Тамара сразу вздохнула. Сама думала беспрестанно и была готова к разговору, только вот, всё недосуг.

- Вот...- начала Людмила со вздохом, - Андрюшку заберут осенью... – помотала она головой. – Вот, ну что у них, а... Как ты думаешь?.. Смотрю я, Анютка, всё там... И всё у них, всё чего-то там копошатся... И делают, а то, где... Не знаешь! – ловила она Тамарин взгляд.

Та, тоже передохнула с улыбкой.

- Да и я думаю... Анютка! – ухмыльнулась вдруг. – Анютку и дома-то не увидишь! Когда и спит, не знаю! А есть и совсем перестала!

- Вот и я говорю... Чего уж теперь... Посмотри! Ведь! Ведь как семья у них!.. И дом и всё. И всё вместе! Посуда откуда-то... И вещи все...

- Да Оля с Вадиком! – улыбалась Тамара. – То Антон что подарит, всё смеётся, на будущее мол, а то – мой!.. Вот Аня, говорит, тебе, ничего не покупал, теперь бери! И всё без нас с тобой! То Катерина что, с Кириллом! Ну, беда прямо! И всё втихую!.. – с удовольствием жаловалась Тамара.

- Вот, вот, Тома! Чего уж, прячутся, да любятся... Пускай уж! Как следует, хотят так, и распишутся! Что скажешь-то?.. Всё тебя хотела спросить... – тревожно и радостно продолжала Людмила.

Тамара прикрыв веки, потрясла головой, как стряхивают сновидение. Улыбалась молча.

- А то и без нас решат... Останемся при фактах... Их уж все, чуть ли не поздравлять! Я всё слушаю, чего говорят-то вокруг! Ведь всё видят... Ну, поди не книжки там вечерами читают... А ничего! А все-то... Ничего! Вроде, как и хвалят даже... Ну, не знаю... Надо, Тома, нам тоже... Давай договоримся, да спросить надо... Скажем им... А то...

Тамара опять вздохнула с улыбкой.

- Да я не против... Только Анька у меня... Ну ветер в голове...

- Да не скажи, Тома! Это напрасно, ты... Тебе это кажется, - ветер! Посмотри-ка, как она с Андрюшкой разговаривает. И какие у них вопросы решаются, ты-то, не видишь их... А здесь-то, часто бывают!.. Не смотри, что молоды, а толковые. Оба... Да и собаку, тоже взяли... Все собак набрали... Скоро не войдёшь ни к кому... – улыбалась Людмила. – Не-ет!.. – протянула она, - у них всё уж наперёд продумано... Как бы нам не прозевать...

Тамара засмеялась вдруг. Вздохнула после. Сама спросила:

-Так что решим?..

- Да я бы, рада!.. – дрогнул голос у Людмилы.

- Ну и решили! – опять засмеялась Тамара.

Поднялась, прошлась по комнате, остановившись, посмотрела на Людмилу в упор.

- А пойдём, сходим!.. – решительно предложила.

Людмила взялась за крышку стола, чуть замерев.

- А пойдём!..

Петляя по одной из тропинок, протоптанных в высокой траве, спускались к ручью. Шли не торопясь, переговариваясь и собираясь с мыслями. Тропинок было несколько и все сходились в одно место, к границе участка Андрея и Бранта. Здесь находился небольшой омуток с холодным ключом. Тут и переходили на другую сторону. А там, одна дорожка вела к дому Крафтов, другая вдоль линии деревьев, прямо к крыльцу другого домика.

- Смотри-ка, чистая, и колодца не надо... – показывала Людмила, перешагивая рядом узкое русло.

Тяжело поднимались в затяжной уклон, показывая друг другу с улыбкой то на клумбы, то на собачью будку под навесом, где стоял мотоцикл приставленный к ровной стопке досок. Было любопытно и интересно. Но больше, пока, следы от недавней стройки. Не залечённые раны земли, кучи песка, глины и щепок. Обрезки досок. Но всё собрано, где в кучи, где уложено наспех. Только разбросанный щебень, порос травой, да свежую стружку трепал ветер вокруг навеса.

И всё же, жизнь уже чувствовалась в этом месте.

Аня не ожидала прихода родителей. Она ждала Андрея, готовила ему нехитрый ужин. Горел газ. На единственном столе, стояла посуда. Мамы вели себя очень странно. Пришли вместе, чего раньше не бывало. Разговоров обычных и вопросов, не задавали. Людмила Борисовна сразу села на стул возле окна, Тамара придирчиво разглядывала немногие вещи и предметы, постепенно появляющиеся в домике. Прохаживалась у Ани за спиной и непонятно улыбалась. Людмила, сделав торжественное лицо, наблюдала за обеими.

Заподозрив неладное, Анька заволновалась, беспокойно оглядывалась на мать, бегала глазами по дому. Потом, подойдя к столу, перебирала бессмысленно посуду.

- Да... – важно протянула Тамара, - а вы тут, обживаетесь постепенно...

- А говорил ничего не надо... Буду только отделывать!.. – тут же вставила Людмила Борисовна, колыхнувшись на стуле.

- Да... – ходила за спиной у дочки Тамара, - а что, Ань, хорошо, правда?

- Ну... – покрутила Анька губами и ничего не прибавив, опустила голову.

Людмила усмехнулась шумно, заёрзав на стуле.

- Анюта! А Андрей-то когда подойдёт?..

- Скоро... Через час... Где-то. – Обернулась быстро Анька, метнув взор в её сторону.

Опять все замолчали. Анька, не вытерпев, повернулась, наконец, лицом.

- А что... Что-нибудь случилось? – забегали у неё глаза открыто.

- Да нет, нет, ничего не случилось! – опять зашевелилась Людмила.

- Да вот мы с вами поговорить пришли, да рановато немного, вот подождём Андрея... – двусмысленно прозвучало из уст Тамары.

Анька совсем растерялась, сама заходила по кухне, поглядывая на мать и чинно сидящую маму Андрея.

- А что... – вдруг дрогнул у неё голос и ноги отказались больше ходить.

- Да не томи её, Тамара!.. скажи уж!.. – Встала, наконец, Людмила и заулыбалась, глядя, будто на замороженную, Аньку.

- Ну как, что?.. – полушутя продолжала Тамара, - вот, про планы ваши узнать хотели! – остановилась она тоже и скрестила руки на груди.

Анька совсем испугалась, косяком понеслись мысли, соображала быстро, что хотят у неё выпытать. Машинально шагнула к газу и взялась за ручку, раздумывая, выключить лучше или нет.

- Какие планы... – пропищал у неё голос и шевельнулись несмело плечи.

Людмила Борисовна вздыхала от нетерпения, но в разговор не встревала, предоставив инициативу Тамаре.

- Ну как, Ань!.. Ну может, тебе Андрей замуж предлагал?..

Анька неловко фыркнула, с трудом улыбнувшись.

- Ну... Предлагал...

- Да-а?.. И давно ли? – шумно удивилась мать.

- Там летом ещё... – сипло выдавила Аня.

- Ох!.. Ну!.. – засмеялась Людмила Борисовна.

- И ты, что? – не отставала Тамара, посмеиваясь.

- Чего я...

- И больше, что, не предлагал? – вздрогнула сама от смеха и неотступно смотрела на дочку.

- Да всё время... – выключила она вдруг газ.

- Ну вот!.. – притворно разочарованно взмахнула Тамара, обернувшись на Людмилу, которая пыхтела за спиной, - и ты мне, хоть бы слово?..

- Да!.. – вырвалось у Аньки, - поговоришь с тобой!.. – нервно ответила она.

Тамара с Людмилой засмеялись одновременно. Но просто и добродушно, от души как-то. У Аньки отлегло. Людмила вдруг открыто заговорила по-простому:

- Да ты Анюта не волнуйся! Мы ждали, ждали от вас, да вот сами и решили спросить, может уж вы надумали что, про свадьбу-то, али как... А молчите всё!.. А что молчать-то?.. А мы вот и думаем с Тамарой, самим, что ли, вас расписать? – засмеялась она. – Вот, Андрея сейчас подождём да и решим все вместе... Правда ведь?..

Аньку жаром охватило. Взглянула на часы. Глаза забегали, запылали щёки. Стала искать босоножки на полу. Закружилась по дому.

- Я сейчас сбегаю за ним... Скажу, что б пораньше... – засуетилась она у дверей.

- Да Ань, осталось-то с полчаса... Подождём... – улыбалась Тамара, подняв брови.

- Я быстро... – шмыгнула Анька за дверь, и прыгая через ступеньки крыльца, сбежала вниз, раскинув руки.

Как добежала до столярного цеха, не помнит. Мужики расступились, увидев её лицо. Охотно поприветствовали Аню. Она и раньше забегала к Андрею. Но весело и скромненько заглянет, а тут!.. «Видать, случилось что-то. Вон, какие глазищи!» Станки уже не работали, мужики что-то грузили или перекладывали.

- Андрюш!.. На минутку... пойдём!

Мужики посмотрев на время, кивнули Андрею с улыбкой.

- Беги уж... Всё на сегодня!..

Переодевшись, Андрей вышел быстро. Увидел, как Аня бродит по опилкам сзади столярки. Отсюда, через крапиву, тропка под уклон на ту сторону ручья. Можно и по дороге, через новый посёлок. Она чесала руки, значит, через крапиву неслась.

- Чего, Ань?.. – на ходу бросил он коротко.

Шагнув навстречу, она распахнула глаза и только шевелила губами в улыбке. Сразу просунула руку ему под локоть.

- Чего скажу сейчас, упадёшь!..

- Чего? – заулыбался он.

- Знаешь, кто у нас сейчас?

- Ну, кто? – не пытался отгадывать он.

- Твоя мама, и моя! – хихикнула она.

- И всё?

- Да ты, слушай!..

- Ну чего Ань! Говори!..

- А знаешь, чего хотят? – испытывала она его терпение.

- Ну не знаю... Ань, ну говори сразу!

- Ах, ты!.. Сразу!.. – сузила она глаза, кривляясь, - меня как допрашивали сейчас!..

- Чего? – испугался слегка он, - постой, Ань, не беги, - схватил он её за руку у самого ручья.

Она остановилась внизу, поправила растрёпанные волосы, взглянула на него бегающими глазами.

- Чего?.. Испугался?.. Сейчас тебя будут допрашивать... – изучающе впилась в него взглядом, с трудом сдерживая смех.

Встав рядом, тревожно мигая глазами, чуть обиженно спросил с напряжением в голосе.

- Хватит, Ань, говори, чего там...

Она на цыпочках подошла вкрадчиво, потянулась, обхватив его шею руками и медленно, тихо произнесла на ухо.

- А розы купишь? Скажу!..

- Ань, погоди, какие розы?.. – пытался он освободиться.

- Ну жене ведь, розы дарят, да? – шептала она не отпуская рук.

- Какой жене, какие розы? Ань, толком говори? – ненастойчиво пытался освободить голову.

- А купишь?

- Куплю, куплю... Ну хватит, Ань, какой жене? При чём тут... Чего случилось-то?

- Ну ты, Самарин, тупо-о-й!.. – шептала она с жаром в самое ухо, - твоей, твоей жене!

Он, казалось, долго раздумывал. Очень долго. Аня уже устала не дышать, как вдруг!.. Только небо мелькнуло перед глазами!.. Когда опустил на траву, дыхание перехватило и всё кружилось: кружилась трава, домики, солнце...

- Сумасшедший! – опёрлась она ему на плечо, покашляв от визга.

Закрыла глаза, и мир завертелся и замелькал, как в калейдоскопе.

Вбежали в дом, как после скачки, запыхавшись, красные от жары и возбуждения. Родители только окинули взглядом их и переглянулись с улыбкой.

- Вот, прилетели голуби!.. – опять первой начала Тамара.

Андрей поздоровался скромно. Сразу встал посредине, только водил головой по сторонам. Аня пристроилась за спиной и ухватив за плечи, выставила одни глаза из-за спины. Глаза блестели и не находили места.

- Так, ну мы не будем повторятся, Андрюш! – улыбалась Тамара, - вижу, что не надо, да?

Андрей улыбнулся, заглянув на Аньку через плечо.

- Ну, не передумали, пока бежали, нет?

Анька пискнула смехом, повиснув у него на плечах.

- Ань! Ну что ты там спряталась? Ну пройдите, сядьте! – махнула Тамара рукой.

- Да у них и сесть-то не на что!.. – подала голос Людмила.

- И то верно... – оглянувшись, добавила Тамара, - тогда вот что! Мы пойдём потихоньку сейчас... А вы... Собирайтесь тут... И к нам... К Людмиле Борисовне... Сейчас Вадим с Олей подойдут. Поужинаем и обсудим всё, что да как... Хорошо?

- Да!.. – мотнул головой Андрей, ещё не совсем веря в происходящее.

- А где собачка-то у вас? Не видно... – поднялась Людмила со стула.

- Там!.. В газовом ящике спит!.. – выставила голову Аня, - не хочет в будке! – улыбнулась и медленно провела ладонью по лицу.

Андрей обернувшись, обхватил за плечо Аньку.

- Не забудь... За розами... к тёте Ире! – пылали у неё щёки.

Тамара с Людмилой, переглянувшись, пошли к двери, более ни о чём не спрашивая. Дверь хлопнула и Анька снова повисла у него на шее. Закрыла глаза и покачивалась, как хмельная.

- Съездим к нам... платье переодену... – сказала шёпотом.

Спускались обе по тропинке. Не торопясь, вздыхая, как от тяжёлой работы. Людмила шла первой, грузно переставляя ноги. К ручью тропинка становилась круче и она совсем замедлила шаг, оборачиваясь с улыбкой:

- Ну вот, Тома, как мы быстро... – поглядывала себе под ноги на ходу. Тамара легко шла сзади, оглядывая округу. Длинный уклон, лес за спиной. Справа новый посёлок прятался за редкими деревьями. Слева, река виднелась вдали. Отсюда, всё как на ладони. Другой вид. За ручьём она редко бывала. Всего несколько раз. Приезжала с Вадимом на машине взглянуть, - где это целыми днями пропадает дочка. Какой такой дом выстроили Андрею у леса. И правда, вид замечательный просто. Одним словом - Холмы! Ручей, цветы на полянах. А сверху, вдали, такая панорама открывалась! Простор! Не то, что у них в Калачево. Ютились среди полей ветхие домики кучей. Обросли кривыми сараями. Сжалась в комок деревня, будто от страха. А вокруг – поля необъятные. Нелепо. И неуютно.

Внизу зажурчала вода. Несколько кустов вербы по берегу. Камушки на дне. Бежит прозрачная водичка, колыхая травинки у края. Тамара вздохнула улыбаясь. Здесь, у самой воды в низине, было как-то посвежей. Людмила остановилась у ручья, поджидая Тамару.

- Сейчас, Люда, стол соберём, посидим немного, только домой позвоню... Есть наверное, что-нибудь, у молодых хозяев?

- Да есть!.. – улыбалась Людмила, - теперь всё есть!.. – вдруг изменившимся голосом пропела она.

Вдруг всхлипнула неожиданно, прижав ладонь к лицу.

- Вот... Теперь-то, что... – взахлёб простонала слёзно, - не дожила мама... Посмотрела бы... Как стало всё, - всхлипывала она в голос... На Олю бы... На Андрюшку... Теперь всё есть...

- Ну что ты, Люда... Хорошо ведь всё!.. – пыталась утешить Тамара, встав рядом.

- ... Хорошо!.. – с плачем улыбнулась Людмила, - и Анютка с Вадимом... Вот, не поглядеть ей... И без батьки мы... А Олька-то... Дёрнулась было... Мама-то... говорила мне... – завыла тихо она.

- Хватит, Люда, хватит! – взялась под руку ей Тамара, - ну что ты, вспомнила!..

- Ох! – схватилась за левый бок Людмила.

Осела сразу, всхлипывая.

- Ну-ка, держись за меня!.. – приподняла Тамара её за руки.

- Погоди... – тихо просипела Людмила, присев к самой воде.

- Умойся водичкой!.. Холодная... Сразу легче будет!.. Давай! – присела Тамара рядом.

- Пройдёт сейчас... Это я дура, от радости... – и вздохнула глубоко.

Ручей журчал успокаивающе. Дрожали, переливаясь, камушки под водой. Потянуло прохладой снизу. Людмила опустила ладонь в воду, стряхнув, отёрла раскрасневшееся лицо. Улыбнулась себе.

- Сейчас... – взглянула в гору на другом берегу.

- Ладно, ладно... Ты отдохни!.. Они тоже, не скоро соберутся!.. – улыбалась Тамара.

- Смотри-ка!.. – какой стал! – расширила зрачки Людмила, - за эти два года, сама не узнаю... – улыбалась чуть. – А Анютка-то!.. Глазки, как светлячки забегали... Встала за спиной!..

- Я ей, вот, дам светлячков! - вспыхнула, было Тамара с улыбкой.

- Не на-а-до!.. – протянула Людмила лениво. – Вижу я, чего ты допытываешься... Не вороши... Не трогай их... Так хорошо!.. Пусть, как хотят... Что нам!.. Видишь! Какие счастливые!.. Приятно поглядеть...

Тамара вздохнула, улыбаясь.

- Ладно!.. Правильно говоришь... Вот, Оля с Вадиком, не нарадуюсь... Маринка вот, не знаю...

- Не будем лезти, оно и лучше!.. – уже ровным голосом заговорила Людмила.

- И то верно... – тоже, ополоснула лицо леденящей водой. – Хорошо! Пойдём? – обернулась к Людмиле.

- Пойдём! – решительно поднялась та.

Перешли ручей и берегом побрели вверх по течению. Тут и трава поменьше и солнце в спину.

- А я – всё! Тома... Ухожу с работы!.. – снова заговорила Людмила, коротко обернувшись. – Теперь забот прибавится!.. Ещё посёлок... – с расстановкой рассуждала она вслух, - тут и бельё и инвентарь, а продукты!.. Ещё больше всего! Боюсь... – шла она медленно и грузно впереди Тамары. – На компьютере всё... Ничего я не могу запомнить там... Кабы не Вадик!.. Путаюсь, путаюсь... Нет!.. – приостановилась она, обернувшись.

Тамара поравнялась с ней.

- Я уж и Антону Алексеевичу сказала!.. Не обижайся мол, спасибо, что пристроил... – снова тронулась она вперёд, - не справиться мне... Поздно учиться... А он, погоди мол, замену найдём... Придумаем что-нибудь!.. А что тут думать!.. – замолчала она.

- Найдёт замену и работу попроще найдёт! – подбодрила сзади Тамара.

- Нашёл уж! – громко сказала Людмила, - у вас девчонка работала, новенькая эта!..

- Кто? Аллка, что ли?

- Она и есть... Антон Алексеевич смеётся... У нас, говорит, всё рядом!.. А куда я с такими ногами? Сейчас ничего... Знаешь!.. – хохотнула Людмила, - поправляться стала! Мало двигаюсь... А группу дали...

- Ничего и дома не соскучаешь! – посмеялась Тамара.

- Да с ними соскучаешь!.. – усмехнулась та. – Я всё думаю, думаю!.. А они прибегут: А! А! Раз! И всё решили! А я говорю: «А! А!.. И как хотите!..» – взмахнула она руками, - и самой смешно станет! – усмехнулась громко. – Не-е-т!.. Не соскучаешь! Малышка, вот! Какое!..

- Да... – улыбалась Тамара, - теперь ещё ждать будем!

- Будем! –хохотнула Людмила, обернувшись.

Мотоцикл с шумом пролетел по мосту. Затормозил, и петляя по тропинке исчез среди высокой травы, оставляя шлейф дыма за собой.

- Куда ты!.. Дорога же вот!.. – кричала Анька в ухо.

- Знаю! Тут ближе!

Выехали к самому дому Виктора. Быстро соскочив, приставили мотоцикл к берёзе и вокруг дома – бегом. Поднялись на крыльцо. Андрей вскинул на Аньку взбудораженные глаза.

- Ну?

- Сам проси! – шепотом сказала она.

Он нажал кнопку звонка и оба спустились вниз, на травку. Вышла Ирина. Распахнула дверь.

- Ой! Кто к нам!.. – улыбнулась мягко. – Ну заходите!

- Нет... Мы!.. – переглянулись молодые, - мы попросить!.. Мы роз купить приехали!.. – волнуясь, но бодро начал Андрей.

- Купить?.. – удивилась она, подняв брови.

- Да... Нам надо... – заулыбался Андрей, - вот... Невесте!.. – кивнул он на Аньку, не глядя.

- Что? – хохотнула Ирина, опустив ногу на ступеньку.

- Да... Мы... Вот... Расписываемся... С Аней, а сейчас... Там родители ждут!

- Ой!.. – всплеснула руками Ирина, сцепив пальцы. – Правда? – засмеялась. – Вить! – обернулась на дверь, - Витя!.. – крикнула громче.

Андрей вздохнул шумно, обернувшись к Аньке. Она сама как цветок, стояла розовая и чуть покачивалась.

- Андрюш... – вдруг пропал голос, и шёпотом, - завернуть бы...

- Что? – не понял он.

Анька покашляла ему в плечо и вытерла слёзы.

На следующий день все знали, что в ближайшую субботу на той стороне ручья будет гореть костёр до ночи. И если долго смотреть на небо, то наверняка увидишь звездопад. Потому, что начинался август.

К Ане с Андреем относились все в Холмах с уважением. Даже с каким-то трепетом. Очень уж необычно и красиво у них всё получается. Не как у всех. Да и молоденькие оба. Конечно, все знали и ждали, что когда-нибудь...

Но тут, новость так новость! Совсем неожиданно. Так что же!.. И будто все обрадовались сразу. Потянулись, приходили за ручей с расспросами, гуляя по вечерам. И хотелось, всем хотелось сделать что-нибудь приятное им. И порадоваться, вместе с ними или глядя на них.

Они решили без свадьбы, так, посидеть семьями в новом домике. Съездить в город с утра, в ЗАГС, потом погулять!.. А вечером, пожечь костёр на склоне. Антон свою машину предложил. И себя, в качестве провожатого. И пошло тут!.. Катя с Кириллом собрались. Да многим захотелось. Сами решили, договорились с Дмитрием. Ирине, вдруг, захотелось съездить, позвала Виктора. Как же!.. Он-то помнил Андрея, после того случая с мотоциклом!

В субботу утром выстроился автомобильный ряд в Холмах. Стояли машинки помытые, одна за другой после машины Антона. Ещё и хозяева не готовы оказались, а весёлый шум и хлопанье дверей, предвещало что-то необычное. Такая делегация! Девчонки разнаряжены, и Ирина даже потерялась в этой разноцветной толпе. Любой скажет – помолодела, похорошела мама у Кирилла. И когда Вадик привёз Тамару с Игорем из Калачёво, та, увидев карнавальный ряд автомобилей, прослезилась скрытно. Надо же... Никого, ведь, не просили! Людмила Борисовна глазам не поверила, выглянув в окно. Никто в дом не входил. Гуляли рядом, смеялись, поджидая молодых. Кое-кто уже и подарки приготовил, только и ждали появления Ани с Андреем.

Ничего не подозревая, они застряли у себя в домике с приготовлениями. И когда, перейдя речей, выбрались на поляну через кусты к Вадиму с Олей, заметили сколько людей собралось неподалёку от дома. Как у храма в пасхальный праздник. Их тоже заметили. Смех и крики, весёлые приветствия, колонна машин под старыми берёзами. Высыпала навстречу шумная толпа. Анька с Андреем растерялись. Держали друг друга за руки, будто боялись потеряться. Севидовы тут же вручили огромный торт, требуя, чтобы немедленно убрали в холодильник до вечера. Да что с них требовать с такой день? Долго Андрей соображал, в какой холодильник нужно это поставить и зачем...

Ещё двое подошли. Мало знакомы. Последнее время, совсем в Холмах не появлялись. Это Маша с Олегом, привезли показать сынишку знакомым. Да побывать у Ирины в новом доме, да на свой участок поглядеть. Наверное, всё заросло за лето. Вот, только девочку ждали... А тут – снова мальчик! Олега толкали в плечо – «Да что тебе девочка! Смотри – у тебя Маша сама, как девочка! Никак больше двадцати не дашь!»

Олег жмурился довольно от таких слов. И правда, Машка совсем выглядела молодо. Ну, как первокурсница! А сына – Родионом назвали. И вот они, как специально в субботу!..

Шум! Смех! Расспросы! Да что тут объяснять? В голове туман какой-то, только сердце колотиться!

- Так!.. Надо ехать! От них сейчас ничего не добьёшься! – смеялся кто-то из девчонок.

- Ну, готовы? – спросила Тамара, моргая влажными глазами.

Аня с Андреем только переглянулись. В ответ – засмеялись хором. Стали расходиться по машинам. Кто-то подал цветы в руки. Обе мамы стояли рядом. Людмила, та совсем раскисла от слёз. Молчит только, да кивает всем с улыбкой. Не может сообразить, в какую машину садиться. У Оли со свадьбой не получилось. А тут и не чаяли, а вон оно что!.. Всё за них организовали. На что уж Тамара находчивая, а и то, вон губы кусает.

Маринка с Юрой в стороне стоят. Сестра подошла к Ане, поцеловала в горячие щёки, что-то сунула в руку.

- Мы тут останемся... – шепнула на ухо.

Тронулись, наконец! «Тойота» призывно посигналив и включив фары, плавно двинулась с места. За ней, все остальные. Несколько человек осталось стоять под длинными, зелёными плетями берёз. Ветки покачивались лениво, то ли от ветра, то ли махали вслед. Оставшиеся, поплелись медленно к дому бабушки Вари. Там, с ней и Натальей, оставили весь «детский сад».

Ехали быстро. Всё мелькало перед глазами у Аньки. С утра так. Ничего голова не соображает. Думала, не так будет. Попроще. Только чувствовала твёрдую руку Андрея. Он то и дело, молча заглядывал в глаза. Улыбался и молчал всё время. У неё наоборот, похолодели руки вдруг. А как стали подъезжать к городу, то заколотилось сердце шумно и стало тяжело дышать.

- Андрюш... – наклонилась она к нему, - остановиться бы...

- Антон Алексеевич! – тут же застучал Андрей по плечу.

Мгновенно отреагировал. Выскочил первый, оббежал машину, рывком открыл дверь.

- Чего Ань?.. – взялся под локоть взволнованно.

- Чего то... Трясёт... – улыбалась она боязливо.

Подошли с задних машин.

- Что у вас тут?

- Да невеста переволновалась! – улыбался Антон, - нормально всё!.. Поедем сейчас! Поедем! – махал он рукой подходящим.

- Что Аня? – заглядывала в глаза Тамара.

- Да нет... – улыбнулась Анька, - ничего, мам!

Андрей вцепился Ане в руку, не отводил глаз.

- Ой, жарко! – улыбнулась Анька снова.

- А ты говоришь – знобит... – улыбался он.

- Да всё, всё! – Поехали! – повернулась она, видя как подходят сзади.

Вздохнула глубоко, задышала ровнее.

- Да всё! – улыбалась, - жарко просто!.. – пошевелила рукой.

- Андрей! Да отпусти ты её! – усмехнулась Тамара, - не убежит!

- Держи, держи! – засмеялся Антон, - вот, Вадик, отпустил один раз Олю, насилу отыскали!

Ольга засветилась улыбкой. Взяв Аню под руку, подсадила в машину и села рядом. Вадик сел впереди. Андрей, - с другой стороны.

Мигая фонарями, колонна тронулась дальше. Весь день, как в тумане... Куда, зачем? Только и помнила Анька, как тряслись руки когда ставила подписи в ЗАГСе. Ей бумажки подкладывают, а она – подписи... Андрей шепчет рядом.

- Ань, не спеши, Ань!..

Потом его поцелуй, потом цветы! Цветы! Лица, лица, улыбки! Их всё время то подталкивали, то звали. «Сюда пожалуйста! Теперь сюда...» Андрей только смотрел по сторонам и водил Аньку. А она ему на ухо:

- Куда?..

- Пошли... – шепотом отвечал он смеясь.

Только ноги не шли. Как пьяная. Улыбалась, глядя на всех. Наконец, опять сели в машины. Куда-то поехали. Магазины. Магазины... Ещё куда-то. Все бегали, опять садились! Совсем закружилась голова. А ей, никуда не хотелось. Сидела сзади, обложенная цветами. Улыбалась беспечно А он рядом. Хорошо!..

- Ань, сейчас в автомагазин, и всё! – шептал он на ухо, перебивая магнитолу. – А ты куда хочешь?

- Домой!.. – улыбалась она хмельной улыбкой.

Вокруг ходили, смеялись. Тащили какие-то коробки. Постучали сверху по крыше.

- Ты чего, Ань! Совсем разомлела?

Свежий ветерок подувал через окна. И снова, перекрёстки, машины. Люди, люди. Остановились. Подбежала Ольга.

- На... – сунула в окошко мороженое, - Ань, пойдём сходим куда-нибудь? – наклонилась низко к ней.

- У-у...- помотала она головой, словно пьяная.

Улыбалась только, бестолково гладя Ольге в глаза.

- Скоро домой? – как ребёнок запросилась она.

Вадик засмеялся, стукнув Андрея по плечу.

Тот стоял тут же, у раскрытого окна и курил нервно. Антон прохаживался вдоль машин, спрашивая, все ли собрались.

- Андрюш... – высунула Аня руку, потом голову из окна, - чего ты куришь часто? – дёргала его за карман.

Зажмурилась от солнца. Андрей наклонившись, чмокнул её в нос, загородив солнышко на секунду. Где-то рядом девчонки засмеялись.

- А чего Аня, не выходит?

- А ей уже ничего не надо! У неё теперь всё есть уже! – отозвалась Тамара, смехом.

Снова тронулись с места. Наконец, колонна выехала за город. Теперь всё! Домой! Шуршали колёса. Негромко играла музыка. Андрей улыбаясь, подтолкнул в плечо Аню, показывая пальцев в раскрытую книжку.

«Самарина Анна Владимировна» - прочитала она.

Потянулась Ольга.

- Дайте-ка посмотреть!

Прочитала. Засмеялась вдруг.

- Вадь! – ткнула пальцем в раскрытое свидетельство.

Вадик обернулся.

- Вадь! Была Панкова – стала Самарина! А я, была Самарина – стала Панкова! – засмеялась Ольга.

Выехали в деревню, как в новую жизнь. Через ручей, все машины потянулись к крайнему домику у леса. Захлопали двери, полились весёлые голоса по усадьбе. Даже щенок, прижав уши, завилял коротким хвостом.

- Альфа! – обрадовано присела Анька, словно после долгого расставания.

Андрей улыбался, стоя рядом. И без того не очень разговорчивый, сегодня совсем был молчаливым. Только живые глаза, да улыбка, выдавали волнение и напряжение. Он, как бы и боялся чего-то, и радовался одновременно. Было немного неловко, что никого не звали, ничего не приготовили, а все знакомые собрались и помогали всем, чем можно.

Тащили коробки из машин. Балагурили на ходу. Как-то появился Сергей Борисович. То же, растерялся немного, узнав в чём дело. Пришёл он, разметить участок. Сразу, после пуска нового посёлка, бригада переходила к нему на участок – начинать строить домик по соседству с Андреем.

- Вот не знал, а!.. Ну, молодцы! Вот ведь, а! – сокрушался он с улыбкой, почёсывая волосатую грудь.

Был он без рубашки, в одних шортах от жары. Подошёл, думал случилось что, увидев столько машин и людей.

- Ну я сейчас!.. – заторопился, побежав на свой участок.

Антон куда-то звонил. Виктор Васильевич с Ириной, тут же развернувшись, поехали к себе за реку. Шум кругом, смех. Коробки с подарками ставили на стол и прямо на пол. Некоторые, тут же распечатывали. Все ходили туда-сюда. Девчонки бегали, шутили над Анькой. А она, как села на кровать, так и сидела крутя головой, не могла ещё прийти в себя.

Людмила Борисовна тоже присела на стуле рядом, раскиснув от жары и волнения. Тамара, та хоть принимала участие в этой суете, что-то кому-то помогала. Андрей ходил мерно из угла в угол, не зная, чем заняться. Подойдёт к Ане, скажет что-нибудь, улыбнётся, опять убежит.

Появилась еда на столе. Вино. Какая-то посуда. Гости на время стали хозяевами, распоряжались, не спрашивая. Смеялись только, бегая то за водой, то опять к машинам. Собрали импровизированный столик. Подъехали снова Виктор с Ириной. Позвали молодых из дома. У крыльца, на каком-то полотнище стоял огромный куст белых роз. Старательно выкопанный с землёй и корнями, намоченными водой.

- Вот, Анюта!.. Такие же... Как вы просили... Вот, примите от нас!.. Не вовремя правда, ну, ничего! Надо посадить сразу! А цветы – срезать!.. Полегче растению будет... И полить обильно! Ну!.. – обхватил Виктор улыбающуюся Ирину, - куда посадить?

Анька ахнула очаровательно, смотря на белые шапки цветов. Небольшие крапинка красного цвета на лепестках, а так – как снег!

- Ой! Спасибо... – простонала она чувственно, не в силах оторвать взгляда от куста.

- Куда, Андрюш? – повернулась к Андрею.

Он, как тень, следовавший за Анькой неотступно, сам впился взглядом обширный куст. Улыбался молча. Пожал чуть плечами.

- Может тут... У крыльца? – и опять на цветы.

- Ну решайте, решайте!.. – посмеялся Виктор, - надо посадить побыстрее...

- Пусть тут... У крыльца... – не смело улыбнулась Аня, заглянув Андрею в глаза.

Собралось уже много гостей у крыльца. Все дивились красивым розам. Обступили полукругом.

- Так! Есть лопата в этом доме? – стал оглядываться Виктор.

- Давайте я сам! – тронулся с места Андрей.

- Нет! – отрезал Виктор. – Позвольте, молодой человек я свой вклад внесу в вашу жизнь, и до конца доведу дело! Не возражаете?.. – шутил он с улыбкой.

- Нет... – отступил, усмехнувшись Андрей, - там... – показал он рукой, - у мотоцикла, лопата!

Все оживились. В это время, скрипнули тормоза у домика Бранта. Сам он, выйдя из машины, остановился в недоумении, повернув голову. Брант ничего не знал.

- Брант! Иди к нам! – замахали руками.

Парень не смело шагнул к дому Андрея и Ани. Не сразу вник в суть происходящего. Крутил головой, переспрашивая, почему-то покраснел сразу. Занервничал.

- Поздравляю!.. – взволнованно говорил, смотря на Аню с Андреем.

Потом заторопился. Собрался было уйти. Но Антон, выйдя из дверей, торжественно заявил, как глашатай с царского крыльца.

- Желаем!.. Выпить за здоровье молодых! – отвел он руку в сторону. – Прошу всех в дом!

- Сейчас! Куст напоим сначала!.. – суетились около роз Вадим с Виктором Васильевичем.

Закапывали спешно, подливая воду. Остальные стояли вокруг, пользуясь небольшой паузой.

Вошли в домик. Посадили молодых на имеющиеся два стула у собранного стола. Разная еда, бутылки шампанского, новые фужеры. Гости встали полукругом. Распоряжался Антон. Хлопнули пробки разом, полилась пена по зелёному стеклу. Взвизгнули девчонки под общий смех потекло виноградное вино в фужеры.

Тамара с Людмилой ничего не спрашивали, не во что не вмешивались, только наблюдали с волнением и радостью. Незаметно оказались Марина с Юрой, Игорь, но без сына. Да много чего не замечали сегодня молодые!..

- Ну! За счастье в этом доме! – поднял фужер Антон.

Зазвенело стекло. Навернулись слёзы у женщин. В общем шуме, подходили, целовали молодую пару.

- Сестрёнка... – поцеловал в щёку Брант Аньку и похлопав Андрея по плечу, быстро удалился, не заметно для остальных.

Он часто стал её так называть. Махал рукой с крыльца по утрам: - «Привет, сестрёнка! Доброе утро!»

Поставив шампанское, зашуршали коробками. Гости вытаскивали подарки, подходили к Ане с Андреем. Дарили, поздравляли опять, отходили в сторону, уступая место остальным.

Тамара с Людмилой, промокали влажные глаза, Анька с Андреем – совсем растерялись... Не знали, куда что складывать. Подъехала «Газель», мужики выносили большой ящик. Внесли в дом, поставили у входа. Подошли, все знакомые, улыбались, поздравили молодых и назад сразу.

- А это, – указал Антон на высокий ящик, - подарок от нашей фирмы! Сгодиться в такую жару.

- Надо же, холодильник!.. – всплеснула Людмила руками.

- У Антона хобби такое... Холодильники дарить! – пошутил Кирилл.

Мужики не ушли, оказывается. Внесли ещё большой стол и кучу стульев.

- Спасибо, ребята!.. – жал им руки Антон, и, повернувшись к молодым, добавил радостно, - а это – от нас с Люсей...

Сделалось шумно, как на ярмарке. Стали растаскивать что куда, не спрашивая хозяев. Потом Антон, переговорив коротко со всеми, заявил снова.

- Ну, вы тут... Отдохните немного... – улыбался оглядываясь, - мы к вам вечерком... На часик заглянем... У костра погреться!

- Не прощаемся!.. – кивали головами гости, выходя из дверей.

Загудели моторы. Машины, одна за другой, разворачивались и отъезжали от дома. Остались только родители, Игорь и Ольга с Вадимом. Стало совсем тихо.

- Что? Проголодались? – улыбалась Тамара, - ну садитесь, садитесь!..

Весь остаток дня, как в карусели. Хорошо – тучка набежала, на короткое время повеяло спасительной прохладой. Решили тоже – на улице стол поставить, ещё один привезли от Вадима. Сдвинули, соединили кое-как...

- Да кто сидеть-то будет?.. – улыбался Вадим, - костёр, гулять будем!

О еде гости тоже побеспокоились. Всё было припасено в коробках. Даже хлеб!.. Чувствовалось, что всё продумано и организовано было заранее. Людмила удивлялась только разводя руками.

- Имеется опыт... – улыбался Вадик, - иностранцев обслуживаем!.. – подмигивал Ольге.

К закату стали выносить всё на воздух. Гостей ещё не было. Не хотели беспокоить раньше времени. Один Сергей Борисович прибежал, приодевшись и запыхавшись.

- Не знал, не знал! Вот уж неожиданно!.. Ну, конечно мы ждали, надеялись!.. – засмеялся он. – Я уж, извиняюсь, не подумал о подарке... Вот, примите от меня... – совал он конверт в руку Андрея. – Очень я рад! Да!.. – опять засмеялся, - а скоро и совсем!.. Соседями будем! Да!.. – растерянно говорил он, обращаясь к Людмиле с Тамарой. – Ну! Молодцы! Ну, порадовали! Честное слово!.. – приложил он руку к груди.

Немного поговорив, Сергей Борисович торопливо удалился. Гости появились все один за другим. Всё было спланировано у них. Хотелось дать время молодым хозяевам разобраться у себя дома. Но они, только бродили по поляне и вокруг дома и беспрестанно целовались. Всё устраивали Вадик с Игорем. Да обе мамы с Ольгой, иногда убегающей на полчаса за ручей, к дочке.

Ещё раз расселись тесно за столы, подняли фужеры за молодую пару, родителей... Да не сиделось на месте. Стали бродить вокруг, послышалась гитара Сашки Севидова. Потекло всё само собой. Напрасно волновались мамы. Подъехал Брант, прямо к дому. Вышли с Аллой. Аллка поздравила молодых. Смеясь, надела венок из цветов Аньке на голову. Была счастлива – не меньше Ани. Искрились глаза светом. В том же бордовом платье, только теперь всё время цеплялась за руку Бранта и улыбалась беспечно.

В очередной раз, мамы посадили гостей за столы, скорее для порядка, из соображения традиции. Но тут поднялся Брант, подошёл к Ане с Андреем и серьёзно протянул связку ключей.

- Попробуйте, может подойдут? – кивнул он в сторону дома, и, наконец, улыбнулся, взглянув на Аньку.

Молодые недоумённо переглянулись, а гости поутихли, наблюдая со стороны за сценой.

- Идите, идите... – показал рукой Брант.

Аня с Андреем встали, теряясь в догадках и оборачиваясь пошли к крыльцу. Все с любопытными улыбками провожали их взглядом.

- Какой-нибудь сюрприз! – смялся кто-то.

- Нет, нет, не туда! – махал рукой Брант, когда Андрей потянул Аню не крыльцо, - туда, туда, за дом!

Прокатился смешок. Молодые переглянувшись, свернули за угол. Молча скрылись из вида. За ними следом никто не шёл. Только повставали из-за столов, что б было лучше видно, и ждали, чем это кончится. Поглядывали на Бранта с Аллой. Брант ждал, с серьёзным видом, а Аллка закрывала улыбку ладонью.

Аньки с Андреем долго не было. Затем явились, хлопая глазами и прямо к Бранту.

- Брант, ты что с ума сошёл? Ты что?.. – улыбнулась Аня.

- Почти...

- Ну что ты... Зачем... – замялся Андрей.

- А что там? Можно посмотреть?

Брант рукой остановил Андрея.

- Покажи! ...Пожалуйста, сам... Хорошо? – и подтолкнул обратно.

Андрей помотал головой в стороны, но не тронулся с места.

- Андрей... Сам... Сам... – торопил Брант.

- Ну что, Андрей, показывай! Давай!.. Может помочь? – заговорили вразнобой.

- Пойдём Ань... – тихо склонился он к ней.

Пошли, улыбаясь и охая, обратно.

Взвизгнул стартер машины. Потом из-за угла показалась машина Бранта. Чисто вымытая. На зеркалах – два букета полевых цветов. На переднем стекле нарисованы два сердечка Аллкиной помадой. И надпись ниже: - «Ане и Андрею! Поздравляем!»

- Оо!! – враз зашумели гости, - Вот это подарки!..

Кто-то захлопал в ладоши. Андрей смущённо вылез из-за руля, не зная как себя вести. Открыл дверцу Ане, подал руку, стараясь не смотреть на гостей. Она, придерживая венок на голове, мягко спрыгнула на траву. Улыбалась скованно, краснея. Все потянулись к ним, ближе к машине.

- Брант! А сам-то как теперь?

- А у него крылья выросли! Зачем ему!..

Смеялись весело.

- Да что же это... – раскинула Людмила руки, - опять машина...

- Брант! Ну!.. – двигал руками Андрей, смущённый вконец.

- Мы с Аллой... – окинул взглядом Брант гостей.

Все повернулись к нему, внимая с любопытством.

- Мы с Аллой!.. Через месяц едем туда... – махнул он рукой в сторону, - в Австрию, потом Швейцария, потом на море, Францию, Потом ещё дела, бумаги, я сюда... Учиться здесь, в России хочу... Университет... Надо изменить... Как... – повернулся он к Алле, заволновавшись.

- Перевестись хочет, в Москву... – тихо подсказала Алла.

- Да!.. Здесь учиться! Тут жить... – кивнул он на свой домик, - там, в Австрии, продолжил Брант, - у меня тоже есть машина. Две машины. Одна – «Рено», тоже хорошая!.. – улыбнулся он, - кивнув на УАЗик.

Гости засмеялись.

- Мы обратно – на машине! – Сделал он паузу. – Алла будет смотреть там Европу, я буду ехать, и смотреть Россию. Так!.. – улыбался он широко.

Шум возгласов остановил его речь. Смеялись, хлопали его по плечу. Бросали радостные взгляды на Аллу. Она скромненько пристроилась за его спиной, обхватив руку.

- Так... Я хочу тост! – кивнул он на стол, - можно?

Шумной толпой двинулись к столу. Рассаживались, беспечно смеясь и разговаривая. Людмила Борисовна только хлопала глазами, про себя повторяя.

- Да что же это... Надо же...

Места всем, всё равно не хватило. Сидели и у стола и рядом. Брант поднял бокал и сказал сразу, без паузы:

- Пусть здесь живёт любовь! Так... Да? – оглянулся на Аллу.

Закатывалось солнце за горизонт. Сразу сделалось прохладней. Тут же вспомнили о костре.

- Саша споёт нам, да? – улыбалась Катя.

- Не... Сегодня сами!.. Все вместе! Я только играть!.. – улыбался он.

- Тогда сначала одно действо! Чуточку внимания! – поднялась Катя.

Все повернули к ней головы.

- Сейчас проведём одно... – задумалась она, - ...Прошу встать молодожёнов! – бойко скомандовала она.

Аня с Андреем поднялись.

- А теперь!.. – засмеялась Катька, - уберите стулья у них!

Гости оживились. Со смехом оттащили стулья в сторону.

- А теперь!.. – громко звенел Катин голос, - стул получит тот, кто вспомнит самые красивые слова, которые вы говорили друг другу! А то!.. – смеялась она, - будете стоять так до ночи!

Анька с Андреем переглянулись с улыбкой.

-Только так будем!.. – продолжала весело Катя, - Андрей вспомнит Анины слова! А Аня – его слова! Понятно, да? Самые красивые, что запомнились, понятно? А мы решим тут, отдавать стул или нет!.. – хихикнула она.

Гости зашумели одобрительно. Людмила Борисовна с напряжением вникала в суть новоявленного обряда.

- Так!.. – раскраснелась Катька, - вспомнили? Кто самый красноречивый? – хохотнула она.

- Пусть Андрей вспоминает! – улыбался Антон.

- Ну, Андрей! Вспоминай, что тебе Аня говорила, Какие красивые слова?..

Андрей улыбнулся широко, закатил глаза к небу. Анька мельком, поглядывала на него смущённо.

- Ну! Вспомнил?! – допытывалась со смехом Катя.

За столами переговаривались, шутили громко.

- Тише! Тише! – сдерживала смех Катя, - пусть вспоминает!

Но молодой супруг только улыбался смущённо и прятал глаза.

- Что, Андрюш? Неужели не говорила ничего?

- Если не вспомнит сейчас!.. – прокурорским голосом добавила Катя, - придётся Ане ему сейчас красивые слова говорить!.. Ну, Андрей! Что запомнилось? Ну хоть, одно слово! – со смехом приставала Катька.

Анька крутила губами и тоже, прятала глаза.

- Ну, что?.. Какое слово на ум приходит? – не отставала Катя.

Андрей вздохнул с улыбкой, поняв, что от него не отступятся, и надо спасать Аню, выпалил, что пришло в голову.

- Сумасшедший!.. – сказал громко.

Грохнули смехом. Все разом. Даже Анька, закрыв лицо ладонями, вздрагивала от смеха.

- И всё?! – хохотала Катя, перекрикивая общий смех. – Этого мало! Может... Поласковей что-нибудь вспомнишь? Неужели не говорила? – звенел в шуме её голос.

Мамы тоже переглядывались с улыбкой. Тамара не в шутку, переживала за дочку. Всё время, считая её болтушкой. Задело за живое.

- Ну, видно придётся Ане выручать... – махнула Катя рукой, - сейчас, красивые слова говорить!..

- Говорила... – вдруг вставил смущённо Андрей, взглянув на Аньку.

- Что!? – замерла Катька, распахнув глаза.

- Миленький... говорила... – неловко выдавил он.

Анька выдохнула шумно, покрывшись румянцем.

Всё! – крикнула Катя, - отдайте ему стул!

Гости зашумели. Подставили стул. Надавили Андрею на плечо.

- Теперь Аня! – Вспоминай! – снова заговорила Катя, перебивая голоса.

Анька вздохнула, расширив глаза, подбирая слова.

- Да где там... – улыбалась Людмила Борисовна, - придётся Анютка, до ночи тебе тут стоять!..

Снова засмеялись гости, предвкушая очередное испытание. Но тут Анька удивила. Вернее не она.

- Когда мы сидели у костра однажды... – начала она негромко.

Все утихли враз, обернувшись к ней. Аня смотрела отрешёнными глазами вдаль. На лице появились пятна красные. И побледнела чуть.

- Я уснула. Тогда ещё домика не было. Палатка стояла... Потом, Андрей разбудил меня и говорит... Говорит... – Аня замолчала, глотнув с трудом, - я запомнила... Это... – опять остановилась она.

Андрей с изумлением поднял на неё глаза.

- Он сказал, что когда я спала, у него на руках, он сказал, что ему казалось, что он держит на руках целый мир... – с трудом закончила она, гладя поверх голов, куда-то к горизонту. А у самой дрогнул нервно подбородок.

Неожиданно повисла тишина. Никто не мог сказать ни слова. Только застыли лица, как на фотографии. Разные лица, разные выражения. Только все молчали, вникая в суть. Потом зашевелились, будто опомнившись.

- Чудно... – сказал Антон первым.

- Поэт просто...

- Да... – протянул кто-то.

- Вот, ведь...

- Ну, Андрей, это...

- Это любовь! – громко обобщил Антон.

Зашумели одобрительно.

- Стул ему!

- Да не ему, Ане! Да! А ему трон!.. За такие слова!

Сразу пихнули стул Ане. Она села, мигая ресницами. Андрей наклонился к ней и поцеловал в губы. Вот тут снова шум поднялся.

- А можно мне теперь... – привстал Антон. – Я тоже, про любовь... Тут письмо пришло по электронной почте. Письмо - Кате. Ещё два дня назад. Ты извини, Катюш! Я поберёг, для такого случая... Ты прочитай сейчас, а если позволишь, я озвучу, ладно? Вот... Я отпечатал... – протянул он через стол письмо, чтобы передали.

- Из Франции письмо, из Монпелье... – добавил он безстрастнно.

У Бранта сразу вытянулось лицо. Аллка тут же взглянула на него, затем на Антона и на Катю. Катя же, быстро взяв листок в руки, забегала глазами по строчкам. Все повернули к ней головы, следя за выражением её лица. Разгорячённая от свадебной игры, она дышала часто и брови-стрелы взлетели над глазами. Чуть дрогнули в улыбке губы. Глаза же, живо впитывали слова, написанные по-русски.

Сообщение было коротенькое, и Катя пробежала глазами по строкам бумажку опустила, и заглянув в глаза Кириллу, сказала Антону с улыбкой.

- Спасибо.

- Катя, это, наверное, тебе спасибо сказать надо, - усмехнулся он, - ты у нас чудотворец...

- Да нет... – смутилась она, опустив голову.

- Так что Кать, прочесть? Тут и про любовь и про Францию. Как раз, и про нас всех... А?

- Я не знаю... – пожала она плечом, просияв улыбкой.

Села сразу.

- Тогда давай, давай сюда! – протянул Антон руку, смешно дурачась.

Но взял бумажку, обвёл всех проникновенным, серьёзным взглядом.

- На наш адрес, с припиской «для Катрин». – Смотрел он на листок. – «Здравствуй Катрин! Теперь я часто вспоминаю тебя. Вашу деревню, и всех кого видела. Только всё не чётко получается. Тогда я много волновалась. Плохо помню. Спасибо Катя. Теперь я поняла, что ты мне говорила по-немецки. Тогда не поняла. Спасибо ты помогла. Я встретила это! Это любовь. Я хочу снова приехать в Россию. К вам. Только теперь не одна. Приветствие моему очень хорошему другу и его девушке! Луиза Д. М.»

Антон оторвал глаза и окинув гостей взглядом, сделал короткий поклон в сторону Бранта и Аллы. Улыбнулся чуть. У Аллки затрепетали ресницы. Брант, кажется, всё ещё внимал услышанному, не отводя от Антона глаз.

- Простите, что не по теме немножко... Но!.. Не удержался! Важно очень, когда люди любовь находят! – кивнул он, как бы сам себе, - правильно я говорю, Андрей?

Андрей кивнул молча сначала. Потом прибавил коротко:

- Да.

Анька, закинув голову на Антона, хлопала ресницами и видимо, мечтала о чём-то. Детская улыбка шевелила губы, зрачки блуждали среди неба. Слова доносились издалека, лишь вскользь касались сознания и растворялись по поляне. Венок съехал чуть на бок, плечи опустились устало, подчёркивая длинную, изогнутую шею.

Гости, что-то говорили, негромко смеялись. Этот весёлый шум, как цветки в венке незримо переплетался с её воздушными, неясными мыслями. Вечерний ветерок студил жар на щеках, приятно пробирался сквозь лёгкое платье внутрь. Она, кажется, слегка привалилась к Андрею, вдруг ощутив тепло его плеча. Что-то опустилось сверху невидимое, похожее на сон или на недосягаемую явь. И закачало, как на волнах. Чувства были ясны, почти осязаемы, приобретали цвета и формы, вырастали в воображении и менялись, бесследно исчезая и вырастая из ничего.

- Аня!..

- Ань... – шепнул рядом Андрей, слегка качнув плечом её размякшее тело.

Касанье его руки вернуло резкость изображению. Она услышала звуки вокруг, мир приобрёл плоть.

- Ань... – шепнул он снова.

- М?.. – вздохнула глубоко она.

За столами – лёгкий смех.

- Невеста-то, уснула у нас!..

- Любовь укачала!

- Аня, - смеялся Антон, - сгоняйте-ка за тортиком! Хочется успеть чайку попить!.. Да и по домам... Любовь не ждёт!.. – повернулся он со смехом к гостям.

- Ань, поехали, - с улыбкой заглядывал Андрей в глаза.

Анька обвела гостей томным взглядом, поднялась устало. Улыбаясь, сняла с себя венок, одела Андрею на голову.

- На... Поноси!.. – улыбалась довольно, не до конца ещё очнувшись от забытья.

Стало темнеть. Свет насыщался красными тонами и перемещался на запад, за густеющий ельник. Над головой заволакивало лиловыми сумерками. Отражая свет, задрожали на востоке первые звёзды. Всё больше и больше искрящихся точек появлялось на небе. Засветились окна жёлтыми квадратиками. Тишина, незримой вуалью, затягивала усыпающую деревню. Время замедлило свой шаг и тоже, переводило дух. Угасали, бледнели краски заката. Красноватые тона остывали и перетекали в зеленоватые и нехотя будто, тихо ползли к востоку за краем земли.

Сонно парили дымчатые облака, как призраки, беззвучно скользили по ночному небу. То закрывали звёздную пыль, то открывали вновь бездонное пространство. И никто не заметил, что среди мириадов звёзд, прямо над головой, блеснула ярким, молодым светом ещё одна звёздочка. Чистая и трепетная, как детская душа. И заструился её нетерпеливый свет на землю, прокладывая новый путь к вечности. Путь, который обязательно приведёт к счастью. Иначе и быть не может. Теперь у них будет так. Всегда.

Тоненький тёплый дымок струйкой улетал ввысь. Огонёк сигареты плясал на крыльце в непроглядной тьме. Бледной полоской светился горизонт. Ночная свежесть пронизывала мрак, обволакивала тело, приятно наполняя лёгкие. Вздрогнула дверь, с шорохом отворилась.

- Андрюш... – услышал он мягкое шуршание её губ, - ты скоро?..

Андрей обернулся. Из приоткрытой двери, напахнуло сладковатым вкусом её кожи, теплом, ещё каким-то новым, необычным запахом.

- Ань!.. – горячо зашептал он, - беги сюда! Так здорово! Смотри!.. – закинул он назад голову.

- Смотри, небо какое! Звёзд столько!.. – улыбался он невидимо.

Дверь раздвинулась шире, она просунула в щель голову. Скользнули с плеча волосы, рассыпались у него по лопаткам.

- Спускайся!.. – опять зашептал он, на ощупь протянув к ней руку.

- Прямо так?.. – хихикнула она чуть слышно.

- Да кто видит, Ань!.. – гулко хохотнул он, поймав её руку вместе с прядью волос.

Анька, бросив взгляд в сторону домика Бранта, шлёпнула босой ступнёй на шершавый пол крыльца.

- Смотри, красиво... – улыбался он в темноте и водил глазами по мерцающим точкам в небесной сфере.

Аня тихо выскользнула из двери и мягко прильнула к нему телом. Он почувствовал тепло и запах её кожи. Тёплое дыхание щекотало ему шею, влажные губы заскользили по щеке. Потом она подняла глаза вверх и улыбнулась.

- А где наша? – всматривалась она в голубоватую высь.

- Где-то тут... – с улыбкой искал он в небе её взгляд.

Анька, широко распахнув глаза, смотрела в мерцающее небо, обхватив его за грудь. Ощущение мгновения и вечности переплелось неразрывно. Ощущалось и то, и другое. И ещё ощущалось счастье. Оно только прикоснулось к ним и всё ещё было впереди. Но и от этого касания – кружилась голова и таяло внутри.

- Андрюш... Я тоже... Что-то пролетела!.. Кажется, много времени прошло... Столько всего сразу... За два года... Не могу поверить... – улыбалась она и, сомкнув глаза, уткнулась ему в плечо, - пошли?

- Сейчас... – всё ещё наблюдал он светящуюся сверху россыпь, - посмотрим маленько...

- Ладно... – шумно усмехнулась она и подняла лицо вверх.

Между зорями – пролетали дни. Между зорями – тянулись ночи. Войдёт солнышко в одно окно, а в другое заходит. Стала замечать, каждый день и каждая ночь, оставляет свой след. Будто время обрело плоть и стало живым. Ходит сзади по пятам и ждёт чего-то... Что-то ты должна сделать. Но что? Что от неё зависит?

Алла вздохнула. Как-то тревожно стало в последнее время. Неловко. Будто не в своей одежде ходишь. Что-то всё не так. Неудобно. Брант сказал, что скоро поедем в Австрию. И всё. Ничего не спрашивает, не рассказывает. Нет, он всё такой же. Хороший, и внимательный. Довольный всегда. Не обманул ни разу. Даже в мелочи. Всегда чем-то занят, что-то пишет, сидит за компьютером, читает. Ходит, думает.

Но всё по часам. Нельзя, вот так просто сказать: - «Давай сходим, куда-нибудь, или просто погуляем..» У него всё расписано. Обязательно спросит, - куда, и в какое время. Потом будет думать. Конечно, почти всегда соглашается. Но всё равно... Будто что-то не так. Ни разу не спросил про семью. Не захотел познакомиться с родителями, съездить к ней домой. Никаких планов, ничего ей не рассказывает о доме, о своей семье.

Куда же она поедет? Да в чем?.. Одеть-то нечего... Денег, только на прожитьё хватает. Вещи – всё потёртое... Дома просить? Нет... Не так что-то... И тут, дома нет своего... Вот, хоть работа теперь другая. Зарплата больше и рядом всё. Но Брант... Он, конечно, хороший парень. Очень. Но у него всё по-другому. Может, так у них? Может, он сам боится спросить?

Она опять вздохнула. Не весело что-то. Может, сказать ему всё? Усмехнулась криво. Даже не поругались ни разу, не поссорились, хоть чуть-чуть. И она, всё сдерживает себя, когда не ловко. Может и он? Да мало ли что... Вот вырвется что, всяко бывает... Как он отреагирует? Какой он вообще? Не всегда же всё гладко так. Это пока гуляем по вечерам. И вообще... Никогда не оставалась у него на ночь. Ни разу. И он не просил... Хоть бы раз...

Она опять усмехнулась кисло. Смотрела в окно. Брант обещал вечером зайти. Пока вязала быстро на спицах. Когда голова занята, руки свободны. Сами помнят, что – куда. Тоска, как тучка, заволокла душу. И дышать трудно. Воздух будто тягучим стал. Как-то неуютно. Брант... Как легко всё вышло! Так уж легко и просто!.. И вроде всё хорошо. А она – его ждёт. Ещё как! Всегда! Может, опомнится он... Остыл... Одумался... Да не хватает решительности признаться? Может...

Бросила спицы. Стала ходить по дому. Туда-сюда. Отчего-то захотелось съездить к родителям. Поговорить. Не важно о чём? Как там дома? Она бы рассказала всё! Похвасталась. За границу поедет! И он – внук миллионера! Лошади, машины! Господи, да только мечтать о таком! И к ней!.. «Алла, Аллочка!..» Хоть бы слово против? Ну! Чего ещё? Чего...

Закрыла глаза. Остановилась у окна. Не скажет. Не похвастается... Но захотелось съездить ещё сильней. Завтра. Попросится у Антона. Да! Нет, сегодня. Да, сегодня! Нет... Скоро Брант придёт. Господи!.. Сморщила она брови и закрыла лицо рукой.

Вспомнила квартиру. Родителей. Иногда звонит домой. Родители, вроде как обиделись с того раза. Но в последнее время, стало спокойнее. Уже всё случилось. Стали привыкать. Часто зовут на выходные. Сей час бы, самое время всё рассказать. Вот бы обрадовались, наверное!.. Но захочет ли Брант? Неужели не думает, не понимает? Нет... надо всё рассказать ему... Сегодня же... Только как? Какими словами? Хватит ли духу?..

Брант появился неожиданно и раньше времени. Радостный. Принёс пакет, стал доставать виноград.

- Есть тарелка? – весело оглянулся на Аллу.

Она подумала: - «Всё по правилам... Конечно... Тарелка... Поднёс бы гроздь к губам, сказал бы – открой ротик!.. Тарелка...»

- Брант, я завтра еду домой, к родителям!..

Он, отчего-то остановился сразу, осёкся. Тихо положил пакет с виноградом на стол. Аккуратно, зелёную гроздь сверху. Сел на табурет рядом, расставив колени, свесил сложенные ладони вниз.

- Одна?..

- Конечно! С кем же ?.. – выпалила Алла сразу, почувствовав, что больше уже не сможет сдерживать себя.

Так и сидела на стуле. Только отложила вязание в сторону. Не сорвалась, не вскочила в этот раз по его приходу. Не стала прихорашиваться. Пусть... Как есть. Только горели глаза и тупо сдавило под рёбрами.

- Меня не хочешь звать? – поднял он на неё глаза.

Кольнуло внутри стало не хватать воздуха. Выпрямилась на стуле, как струнка. Затрепетали ресницы.

Брант внимательно и беспокойно наблюдал за ней.

- Тебя? – передохнула она.

- Да, я хочу посмотреть на твоего папу, маму. Поговорить тоже... Хочу знать чуть-чуть... – улыбнулся он несмело.

- Да?.. – схватила она ртом воздух, - ладно!.. – усмехнулась громко и соскочила со стула.

Брант сидел неподвижно, только водил за ней взглядом, когда она заходила нервно по комнате, не представляя, что сказать дальше.

- Я писал бабушке, - продолжал он следить глазами за ней, - сказал, мы приедем с Аллой, будем знакомиться... Ещё вчера писал... Сегодня тоже... Сейчас получил письмо...

- Да?.. – выдохнула она растерянно и встала посредине комнатки.

-Да. – Помолчал он. – Бабушка спросила: - «Есть ли любовь?»

- Да?.. – еле выдохнула она, остановив на нём взгляд.

Больше ничего не спросила, только задышала с трудом. Брант сидел и наблюдал за её поведением, тихо и вкрадчиво рассказывал о интернетовской переписке.

- Я сказал: - у меня есть! А русские – очень сложно... Понять трудно сразу... – монотонно говорил он.

Аллка шмыгнула носом и быстро подошла к окну. Зажгло щёки. Отвернулась к стеклу. Глаза затянуло мутью. Намокли ресницы, смазав изображение за окном. Вроде, накрапал дождь, или стёкла грязные были, не понять. Слилось всё, не разберёшь. Только дрожь в теле и сердце колотиться сильно.

Скрипнул стул. Брант поднялся и подошёл тихо сзади. Засунул ей ладони под мышки. Аллка сжала руки.

- Получишь щас...

Он усмехнулся. Запустил нос в её волосы, сказал тихо:

- Бабушка спросила, видел ли я твоих родителей? Говорил, или нет? – замолчал ненадолго он. – Я сказал, что – нет. Она пишет, что я – балда. Это как?..

- Точно...

- Это как? Голова такая? – улыбнулся и водил губами по её затылку.

- Это когда головы нет...

- Да? – усмехнулся он, - а это что? – потряс он головой.

- А это балда...

Он усмехнулся громко. Вытащил руки и обхватил её за грудь.

- Что бабушке написать? – тихо говорил ей в волосы.

- Не разобрался, да? Трудно? Балда... – хмыкнула она с усмешкой.

- Хорошо! Так напишу. Алла сказала тоже – я балда!

- Вот, вот... Напиши... – взялась она за его ладони и потянула вниз.

Потом отошла чуть в сторону от окна и стала вытирать глаза.

- Ты такая, как в первый раз. Ёжик.

- Я предупреждала...

- Завтра поедем? Ещё надо паспорт... Ещё... Много надо. Пора уже... А что бабушке написать? Слова какие? – говорил он уже серьёзно, взяв её за плечи. – Она переживает, спрашивает много, у меня дома письма. Я печатал... Пойдём ко мне?

Алла вскинула глаза.

- А что спрашивала? Про меня?

- Да. И про тебя. И про меня...

- А что про меня?

- Та!.. Я забыл... Идём? – склонил он голову на бок, заглядывая ей в глаза.

Аллка растерялась, совсем забылась. Вздохнула.

- Даже не знаю, чего надеть... – слетело у неё с уст.

Потом робко взглянула на него, опомнившись, захлопала глазами.

- Я знаю. Хочу тебе купить. Подарок. Только сказать боюсь. Сама купи?.. Завтра, хорошо? Только обязательно! Только много, ладно? Я хочу так...

Алла застыла, раскрыв рот. Смотрела ему в глаза с испуганным видом. Брант улыбался.

- Алла... Что бабушке писать будем? Может ты сама? Давай вместе? Надо, про любовь...

Аллка вспыхнула улыбкой, отвернулась в сторону. Дрогнули руки и... обвила его шею руками.

- Балда... – прошептала она громко, - не понял ещё?

- Понял!.. Головы нет...

- Ну болтун!.. – шептала она, улыбаясь.

- А я боялся, как всё сказать, спросить... Давно пишу бабушке, она спрашивает. Как я живу. О тебе тоже. Что мы думаем. Я писал так... Сам не знал... Думал, как ты?..

- Что я? – отпрянула Алла, боязливо заглянув ему в глаза.

Брант пожал плечом, усмехнулся смущённо.

- Что я? – переспросила она.

- Не знаю, как сказать... – замялся он, - ну... время прошло... может... устанешь... нет! – замотал он головой, - не так!

- Думал, брошу тебя, да? Не люблю? Так только?.. Сомневался, да? – сощурилась она. – Изучал меня?

- Я боялся... – выдохнул он облёгчённо, поняв, что подобрал необходимую фразу.

- Чего боялся? – недоумевала она.

Брант замолчал. Смотрел мимо. Во взгляде появилась тоска, или безысходность. Он подбирал слова. Он всегда так делал, чтобы сказать понятно и складно. Ему хотелось быть понятным. А слов – не хватало. Когда волновался, то сразу забывал слова, хотя дома в тишине, он мог долго по-русски рассуждать с самим собой. И получалось легко и даже красиво.

- Родители... – начал он сухо, - просто жили долго. Семья была такая... Дедушка помогал встретиться им. Думал помогал. Выгодно, не выгодно... Так, без любви. Потом они устали. Теперь, другая семья. Даже две. Не получилось. Я не хочу так тоже... Хочу, меня любили чтобы тоже... Луиза тоже... – он задёргал головой. – Хорошо... она не поехала... А я... без тебя... не могу жить... Не знаю зачем...

Алла дрогнула. Открыла рот, но не смогла ничего сказать. А он продолжил.

- Бабушка всё видит, понимает... Хочет, чтобы это было счастье. Была любовь. Моя и твоя. Пишет, пишет... Тогда я написал – мы приедем! Сегодня думал сказать всё тебе... Пошёл рано, не мог ждать...

У Аллки отлегло. Кровь хлынула, побежала по телу, зажгло всё. Даже зашумело в ушах. Подошла к нему, взялась за руки, что бы сказать. И снова не смогла. Руки у него были ледяные и сухие. Она потёрла пальцами кожу. У него зашевелились зрачки. Взглянул на неё. Шевельнулась улыбка.

- Брант... – сказала хрипло, но с улыбкой, - ты напиши, она зря волнуется, пусть не волнуется больше!..

Он только мотнул головой и смотрел зачарованно на неё. Сразу заблестели глаза и зрачки бегали быстро, выдавая бешенный поток мыслей и чувств.

- Давай не завтра, в выходной поедем к нашим... – разглядывала она его глаза.

Он опять только потряс головой быстро, не отводя глаз от неё.

- А ты ел сегодня? – почему-то спросила она, разглядывая его осунувшееся лицо.

Он опять помотал головой. Только отрицательно.

- А вчера?.. – наугад спросила снова .

- Я не знаю... Плохо помню. Делать не могу... обед.

- Так я и думала... Пошли!

- Куда? – смотрел он обалдело.

- К тебе! Кормить тебя буду! Приедешь к бабушке... как облезлый кот!..

Он чуть нахмурил брови, пробуя перевезти последнюю фразу.

На улице и в самом деле накрапал дождь. Шли быстро не смотря по сторонам и друг на друга. Неприятно хлестала по ногам мокрая трава. Вокруг никого. Все попрятались по домам, и только от домика Вадима доносился стук и отчаянный щенячий лай. Вадик что-то пристраивал к дому и не терял понапрасну время, даже в ненастную погоду.

Перескочив через ручей, стали подниматься в гору. Тут трава была поменьше. Тропинки, прокошенные дорожки. Ряд молодых саженцев распушился зеленью за лето и отчётливо делил пространство между домиков пополам. Подбежали к крыльцу, заскочили под навес. Брант спешно открывал двери. У домика Андрея и Ани два раза тявкнул щенок. Алла оглянулась, как-то по-новому оценивая прилегающий вид. Весной было не так. Всё обросло, потонуло в зелени. Дождь шуршал по траве, струйками стекал с крыш. Где-то барабанила капель по железу. Серые тучи нестройно ползли грядами, заслонив свет неба.

- Заходи... – сказал быстро Брант, продрогшим голосом.

Зашли в дом. Алла давно не была здесь. Заходила редко. Иногда, если собирались с Братом куда-то с утра. Или в лес, или в город. Не хотелось, чтобы её видели здесь.

В домике было отчуждённо. Какая-то подавленная атмосфера. Прохладно, даже холодно. Алла прошлась по двум комнатам и остановилась на кухне. Закрыла форточку. От печи тянуло сыростью. Как-то всё было не ухожено, не уютно, как в казарме. Будто жил здесь больной человек: не было ощущения радости.

Брант всё время молчал, только живое лицо и большие глаза светились каким-то восторгом. Чуть улыбка на губах и ожидание какого-то чуда во взгляде.

- Вот... – обвёл он рукой, криво усмехнулся, и тут же сел на какой-то диванчик в кухне. Странный диванчик. Старый, но красивый. Алла всё осматривалась, и ходила медленно крутя головой. Обернётся, улыбнётся ему, и опять ходит. Было сыро и не уютно. Зябко. Заглянула в печь, лязгнув дверцей. Полно каких-то бумаг. Всё забито. Дёрнула задвижкой трубы. Задвижка не шевелилась. Обернулась на него.

- Ты что, не топил ни разу?

Брант помотал головой. Сидел и не улыбался, только умоляюще смотрел на неё, как на спасательный круг. И так же расширены зрачки. Алла задержала взгляд, склонив голову. Только сейчас заметила – бордовые кольца вокруг глаз. Чуть впали щёки. Заострился подбородок, отросли и без того длинные волосы. Безнадёжно подёргав задвижку, она опять обернулась к нему.

- Открой!.. – сказала уже без улыбки, и с лёгкой тревогой в голосе. Брант, тут же соскочил с диванчика, сделал пару сильных шагов и с ходу дёрнул задвижку на себя. Лязгнула чугунина, посыпалась пыль и какие-то крошки сверху. Она прикрыла глаза и подставила ладонь, отскочив на шаг в сторону.

- Фу... – подняла она снова сощуренные глаза, - а ещё есть?

Брант снова пожал плечами и сел на диван, свесив между коленей руки. Алла задержала на нём взгляд и вдруг волной охватило непонятное чувство. Что-то случилось. И случилось не сейчас. Давно. Она чувствовала, но не могла понять причину этой тревоги. Теперь она коснулась этого собой и ощутила физически. Ещё немного и понимание вспыхнет в голове, будто в темноте включат свет. И она увидит невидимое ясно и просто. А сейчас, она как-то инстинктивно захотела зажёчь огонь. Непонятно зачем. Затеплить очаг в этом студёном пространстве.

Не найдя второй задвижки, Алла стала шарить глазами и искать спички. Даже не спросила, просто прошлась по кухне и увидела-таки, коробок. Открыла – пусто! Брант, только следил глазами, видимо не вникая в суть происходящего. О чём-то напряжённо думал. Ему было просто хорошо, что она здесь и они что-то оба осознали и прониклись единым ощущением. У него пропало волнение и он провалился в безмятежность, и отдыхал, и купался в этом беззаботном чувстве.

- Брант! А где спички?.. – сдвигала и выдвигала она пустой коробок.

- Нет... – пожал он плечами.

- Как же ты греешь?..

Алла вдруг кинулась к кастрюлям и сковородкам, стала греметь и открывать всё подряд, бросая крышки на стол. Везде старые, засохшие остатки. Рывком открыла холодильник. Придирчиво водила глазами по полкам. Вздохнула спокойно, удовлетворившись увиденным. Холодильник был полон. Но всё было нетронуто, не распаковано.

Она тихо прикрыла дверцу, бросила на него короткий взгляд. Брант улыбался блаженно, думая о чём-то.

- Ты что, уморить себя решил? А в кафе, ходишь, нет?..

- Нет, не люблю... – подпёр он подбородок кулаками, поставив локти на раздвинутые колени.

Аллу окатило какой-то волной. Почему-то ощутила чувство вины. Почему? Не понимала. Но вот первая вспышка. Представила: что он приедет домой похудевший и с впалыми глазами. Сразу вспомнила тётю Эльзу, как она просила помочь Бранту. «Ведь он ничего не умеет», - смеялась тогда бабушка, указывая пальцем на дом. А кто должен был помочь? Конечно, Антон или кто-нибудь из парней. Люся, может быть. Алла тогда сидела тихо в ряду гостей и не видела, чувствовала, как парень бросает на неё искромётные взгляды. Антон тогда пошутил: - «Вот, Аллочка у нас...»

Она только улыбнулась тогда, даже обиделась чуть. Ну, шуточки у него. Какое там, Аллочка... Но дальше... Что было дальше? Опять, как вспышка, прозрение. Прошло почти всё лето. Антон, конечно, видя их всё время рядом, был уверен... Алла закрыла глаза. «Дура...» – пронеслось в голове. Рука потянулась к лицу. Бессмысленно пятернёй провела по лбу, захватив волосы закинула назад. Тряхнула головой. Прошли какие-то секунды. Но сразу всё изменилось. Не поняла что. Кровь ударила в лицо.

- Брант... – снова посмотрела на него.

Брант плыл где-то в мечтах, уставив на неё расширенные зрачки.

- Надо спички... – пожала она плечом, как будто извиняясь, что потревожила его мысли.

Он захлопал ресницами. Вскочил, зашёл в свою комнатку и вышел сразу. Вынес большую зажигалку-сувенир. Подошёл к ней и щелкнул кнопкой. Как в сказке, вспыхнул огонёк. Он щурился на него и смотрел долго, не желая гасить это маленькое тепло, это спасительное пламя жизни.

Алла не выдержала.

- Дай... – взяла из рук настойчиво.

И снова ощутила холод и сухость его пальцев. Он занял своё место и замер.

- Есть дрова? – обернулась она, и сама себе ответила мысленно: – «Откуда...»

Брант улыбнулся первый раз, качнул головой в бок.

- Там, в лесу...

Алла тряхнула головой. В глазах появился какой-то страх.

- Ну... ты что!.. – вырвался отчаянный возглас. – Так, сейчас! - засуетилась она.

Подбежала к электрическому самовару. На секунду задумалась. Открыла крышку со звоном. Пусто! Опять, с отчаяньем повернула к нему голову.

- Ты что... не пьёшь чай? А сегодня?

- Пил... Там... В ручье... – усмехнулся он.

- Ох... Несносный! – взялась она за виски.

Ей уже стало не до шуток.

- Где вода?

- Нету...

Алла быстро подбежала к нему, присела на корточки, взялась за руки. Сухие и холодные. Но он будто не понимал ничего. Только смотрел на неё неотступно и слабо улыбался.

- Брант... Ты что? – пропищала она жалостливо. – Ты заболел... Да? Чего молчишь?

А он всё улыбался и рассматривал её лицо. Откровенно и взволнованно. Никогда её не видел такой.

- Болит где, да? Желудок, да? – испугалась она.

- Здесь. – Показал он на грудь, приложив ладонь напротив сердца.

- Что, давит, да? – сморщила она губы.

- Любит... – улыбнулся он.

Алла замерла. Потом просмеялась, как козочка.

- Он ещё шутит!.. С ума сошёл? – вскочила с места.

Но ободрилась немножко.

- Так... – вспомнила, - дрова!.. – сказала себе в слух.

- Я принесу! – шевельнулся он.

- Куда! Сиди уж... – настойчиво потребовала она.

Дрова было не куда положить. Вся топка была забита листами бумаги. Напечатанные листы и исписанные вручную. Она стала нетерпеливо щёлкать кнопкой-курком. Пальцы дрожали. Но вот жёлтый огонёк вспыхнул и замер в своём однообразии формы. Алла тут же подожгла бумагу. Захлопнула дверцу. Огонь объял бумагу, потом вдруг произошёл хлопок, вспышка, и дым с пеплом вырвался из поддувала в кухню. Брант вскочил на ноги, ничего не понимая. Алла махала руками и морщила нос.

- Зачем так набил!..

Вся кухня поплыла в дыму. Дым настойчиво шёл обратно. Аллка открыла форточку и махая руками, пошла к двери.

- Фу... – морщилась она и распахнула дверь настежь.

Гул огня стал ровнее, дым перестал идти через щели и оранжевое пламя стало беспощадно пожирать бумагу. Брант, наконец, вышел из оцепенения и крутя головой сказал быстро:

- Я принесу воду!

- Погоди!.. – морщилась от запаха она, ты лучше дров поищи, щепок, палочек, чего-нибудь... есть?

- Да! – вспомнил он. – Там, в сарае!

- А я за водой. Дай ведро!

Через полчаса он снова сидел на диване и слушал, как гудит в печке огонь. От раскалившейся чугунной дверцы повеяло теплом. Алла живо хозяйничала на столе. Хлопала дверцами. Что-то открывала, резала. Торопливо поправляла падающие на щёки волосы и снова бренчала посудой, иногда поворачиваясь, и бросая краткие взгляды в его сторону. Потом, молча улыбалась и продолжала своё занятие.

Брант смотрел на неё и слушал, как в топке гудит огонь. Иногда она отходила от стола и присев у дверцы печки, ножом открывала её и подбрасывала щепки и обрезки досок, грудой высыпанные тут же. Жар из открытой топки растекался по кухне, смешиваясь с запахом пищи и дыма и становилось как-то уютно.

Он задвинулся на диван глубже, откинул голову назад и спросил тихо.

- Алла, ты останешься?

Она обернулась круто, сомкнув губы, бросила игриво:

- Посмотрим!..

Он откинул к стене голову и закрыл глаза. Что-то зашипело на газу. Потом, что-то свалилось на пол. Он улыбнулся, не открывая глаз. По телу стало растекаться тепло. Домик стал наполняться жизнью. В голове помутнело, заволокло пеленой сознание.

- Брант...

Он резко открыл глаза. Алла стояла с полотенцем в руках и улыбалась.

- Вставай... Ешь иди...

Он шевельнулся и присел на край дивана. Взглянул на стол.

- Переоденься сначала, мокрый весь... – мяла она полотенце в пальцах.

Он поднялся и вздохнул тяжело.

- Да! – Спохватилась она, - тащи сюда бельё, всё тащи... грязное...

- Зачем?

- Тащи!.. С собой возьму! Или ты сам стираешь?.. – ехидно сощурилась она.

- Нет. Я бросил.

- Куда бросил?..

- Совсем...

- Выбросил, что ли!? – округлила она глаза.

Он качнул согласно головой.

- Да. Так.

- Ох... – прикрыла она веки, вздохнув показательно.

И снова вспышка в сознании... Ведь могла бы догадаться. Только о своём бельишке думала. Хороша хозяйка... Тётя Эльза только и мечтала о такой.

- Ну ладно... – улыбнулась она виновато, - переоденься и иди... Ешь скорей!.. – нескладно вышло у неё.

- Да... – устало улыбнулся Брант, - шагнул пару шагов, обернулся.

- Ты уйдёшь, да?..

- Иди!.. – подтолкнула она в спину.

Он улыбнулся и молча пошёл в свою комнатку. Алла вздохнула громко и с разворота плюхнулась на диван. За окном стемнело. Теперь стало темнеть раньше. Загорелись огоньки в домах нового посёлка. Расползались и мерцали в стекающих каплях на стекле. Какая-то щемящая радость заиграла внутри. И поняла, что никогда уже не уйдёт отсюда. Ложное ощущение стыда сменилось желанием подарить и сделать что-то большое и радостное.

Сделать. Сотворить. Изменить жизнь! Неукротимое желание изменить всё самой заклокотало внутри! Пора пустых ожиданий кончилась. Поняла! Нечего ждать! Всё прошедшее кануло невозвратно. Не хотела возвращаться в прошлое даже в мыслях. Всё! Хватит! Пора! Настала другая пора!

Качнула головой – огоньки за стеклом побежали, замигали, как в калейдоскопе, меняя цвета. Капли стекали по стеклу как слёзы... Появлялись новые неожиданно и стекали змейкой вниз.

За спиной открылась дверь. Брант вышел бодрый и нарядный. Подошёл тихо и встал рядом, поедая её глазами. Алла тоже приподнялась и встала напротив, разглядывая его любопытно. Он улыбнулся вдруг и сказа смешно.

- Здравствуй Алла!

- Здравствуй! – хохотнула она и повисла у него на шее.

Но быстро разжала руки, отскочила улыбаясь.

- Ну всё!.. Садись! Не могу видеть тебя голодным!

Брант ел не спеша, но всё без разбора. Она сидела рядом и теребила полотенце на коленях. Снова и снова его разглядывала и улыбалась. Иногда сознание вырывалось и улетало на секунды. За это короткое время вспышками возникали картинки уходящего лета.

Так он и жил всё это время. Один по сути. В чужой стране, лишь связанной с ней духом прошлого и какими-то странными мечтами и надеждами. Странно, но он влюбился в неё сразу. При первой встрече. Боялся её огорчить, даже пустяком, совсем забывая о себе. Иногда он трезво ощущал своё состояние, но ничего сделать не мог. Или не хотел. Не хотел, что б его жалели. Не хотел этой подмены. Когда любовь путают с жалостью. Часто путают, и всё остывает потом, когда жалеть уже нет нужды. Приходит безразличие. Потом недовольство. Такое вот, коварство. И это повсеместно. Он ждал и пугался. Думал, и страдал от этого.

Бабушка Эльза постоянно слала послания и просила, чуть ли не отчёта в его мыслях. Была такая слабость у бабушки, отчасти жить за него. Может оттого, что она ещё не видела ни одного серьёзного шага, ни одного серьёзного самостоятельного решения с его стороны. Тогда бы она, наверное, отступилась от опёки, подумав: - «Вот теперь вижу, он сам может поступать не хуже меня. Теперь я спокойна!» Несмотря на молодость, Брант понимал и это. Видел, как на глазах развалилась семья и долго не понимал – отчего?.. Он не мог упрекнуть ни отца, ни мать. Не знал в чём. И дал себе слово – понять, почувствовать, почему так происходит у всех.

А бабушка Эльза, загадывала ему очередные загадки, рассказывая о прадеде, о каких-то таинственных чувствах и знаниях. О божественной природе человека и говорила, что люди всё теряют и теряют это... Вот прадед, тот знал многое. Говорил: - «Россия - это источник всего». Там всё можно понять, ощутить и стать счастливым. Скоро придёт время и можно будет посетить эту страну. Это – заворожило Бранта. Знакомство с Луизой только переполошило его душу и усилило сомнения. И тут – бабушка предложила поездку, после своего краткого посещения. Сказала, что нашла красивое уютное место. Тихое, с нетронутой природой. В небольшой деревне живут несколько молодых русских семей. Очень интересные люди. Добрые и красивые. Привезла картину и добавила, что тут недалеко и домик построят по её заказу. Встретила там людей, как бы случайно, живших в Австрии. Они всё устроят.

- Брант, - говорила она, - это судьба! Ты просто съезди и посмотри, а там решай сам!

Алла вдруг протянула к нему ладонь и погладила по щеке.

- Ты правда не заболел? Нет? – спросила заботливо, но весело.

Ему это понравилось, что как-то игриво спросила. Он боялся этой самой жалости, за которой, как за шторкой, может не оказаться любви. Ещё хуже, если бы она, эта жалость была показной и Алла вздумала бы сыграть какую-то роль, пусть благородную. Брант боялся любой фальши. Потому, что и правду полюбил её. Как, за что? И почему? Да разве разберёшь?.. И мысли-то такие никогда не приходят. Вот, кто не любил, тот начинает рыться в мыслях, пытаясь понять то, чего не испытал.

- Нет, - улыбнулся он, - я себя закаляю.

- Ничего себе, - хохотнула она, - хорошо не одичал тут!.. Оброс бы шерстью ещё!.. Ты хоть в зеркало на себя смотришь? – провела она рукой и лишь потом проследила взглядом.

В прихожей – зеркало не было.

- У тебя хоть, зеркало-то, есть?

- Нет... – снова улыбнулся он, не отрываясь от еды.

- Хо!.. – легко хохотнула она, - ничего себе!.. Как же ты бреешься?

- Так... Руки чувствуют...

- Чувствуют!.. – с дрожью в голосе усмехнулась она.

Встала со стула и с любопытством стала бродить по дому, будто надумала тут сделать ремонт. Оглядывала всё от пола до потолка, привставала на носочках, заглядывала по углам и за печь. Была весёлой и романтичной.

Брант с улыбкой косил взглядом.

- Алла!.. Ты ешь тоже!..

- Я потом! – без умысла заявила она просто, заглядывая куда-то в прихожей и обшаривая любопытными глазами старинный шкаф. Что-то мурлыкала себе под нос, водила пальцами по тиснённым дверцам антресоли.

Брант забывал жевать. Останавливая взгляд, улыбался скрытно. Нет, она не играла, не жалела. Она хотела быть с ним. Очень хотела. И плохо получалось скрывать это. Задержала внимание на картине. Улыбнулась с лёгкой грустью.

- Красиво...

- Это Кирилл рисовал... Они с Катей подарили мне... Нам с бабушкой.

- Красиво...

- Я хочу чтобы тут было так же! – показал он рукой в окно.

Алла бросила на него взгляд, потом шагнула в комнату, с окнами на лес. И оттуда громко:

- А часы? Почему стоят? А дай ключ!.. Я заведу!

- Там! – тоже повысил голос Брант, - там есть!

Спустя секунду раздался медный звон курантов.

- А сколько время? – так же звонко спросила она из комнаты.

Брант поднялся, подошёл и встал в дверях.

- Тридцать две минуты... – сказал он грустно.

- Какого?.. – округлила она глаза.

- Одиннадцатого... – сказал он внятно, по буквам.

У Аллы потускнела улыбка.

- А ты пил чай, уже остыл... – ослаб у неё голос.

- Я жду тебя...

- А-а... Пойдём... – опустила она голову и первой протиснулась возле него в прихожую.

- Алла... Не уходи... – сказал он мягко вслед. – Я без тебя умру. Или зарасту шерстью!..

Она обернулась резко. Заправила волосы за ухо, просияла сразу.

- Болтун!.. – и отвернувшись, быстро пошла к столу.

В кухне стало жарко. Она воткнула в розетку самовар, села на стул и стала дуть себе на лицо, смешно выгибая губы. Щёки раскраснелись к лицу прилипли волосинки.

- Видишь? Тепло!.. А ты не топил! – с таким же жаром в голосе заявила она.

Нет, это не печь. Это она необъяснимым образом влила в него тепло жизни. Любовь бездонна и чиста. Невероятной силы и тепла. Конечно она! Потому, что все остальные чувства не так сильны и сразу заметны их потуги, когда тебе хотят помочь. А у любви – легко всё происходит, без усилий! Как бы играючи! Конечно, это не жалость.

Брант оттаял. Почувствовал силу и снова вспыхнул в нём огонь мечты, который тлел угольком и остывал на глазах.

Провела пальцем ему по щеке, сказала с глянцем в голосе.

- А ты, ничего!.. Порозовел! Вот ещё откормлю и можно маме показывать!..

Он хохотнул откровенно. Алла отскочила в сторону, встав на цыпочки, потянула руки в стороны.

- Ты посмотри за чаем, я ещё не всё посмотрела! – и направилась с улыбкой в его маленькую спальню.

Брант только открыл рот, но не успел ничего сказать. Она нащупала выключатель. Щелчок, и вспыхнул свет. Кровать, наспех закинутая покрывалом. Компьютер в углу, принтер, ещё что-то. Высокой стопкой – книги. И на полу стопка. Шагнула внутрь.

Над изголовьем кровати – её карандашный портрет. Пришпилен иголкой к стене. На иголке, за ушко, надет маленький тёмный крестик. Весь стол завален листками. Отпечатанные и написанные вручную. Написано по-русски, но над зачёркнутыми местами, исправлено по-немецки, наверное. Взяла листок, хотела почитать, но появилось ощущение, что подсматривает в замочную скважину. Положила лист на место. Книги старые и совсем новые. Толстенная рукописная тетрадь, обёрнутая то ли кожей, то ли чем-то похожим.

Шкафчик небольшой. Валяется одежда: куртка, кроссовки, носки. Тронула – всё влажное... Собрала в охапку и сразу повернула назад. Брант стоял у стола, наливал чай.

- А это!.. Кто сушить будет? Пушкин!? – заявила сразу с показной строгостью, неумело пряча улыбку.

- Почему Пушкин?.. – пожал он плечом.

- Вот и я думаю... почему?.. Печка же есть! – сразу забросила она на верх печи, и стала расправлять.

Вдруг постучали в дверь... Брант бросил на Аллу тревожный взгляд. Ничего не мог вымолвить и не шелохнулся. Алла тоже, замерла у печи.

Дверь приоткрылась, и в прихожую тихо прокралась Анька. Увидела Бранта, затем Аллу. Оторопела, остановилась неуклюже.

- Ой... – спохватилась она, - привет... – нескладно выдавила, - ой!.. Вы извините... Я... Мы думали... Свет горит!.. Андрей сказал – сходи! У меня он не возьмёт!.. Вот... – протянула она ключи.

Брант с Аллой переглянулись.

- Брант! – сморщилась Анька. – Мы вообще... Андрей который день... Чего-то вбил в голову!.. Совсем уже!.. Сегодня весь день... Чуть не поругались! Сейчас увидели свет, ну всё!.. Не терпится! Ты извини... Вон он, курит там... – оглянулась Аня на крыльцо.

- Что, Аня... Не понимаю... – замотал головой Брант.

- Да ну его!.. – чуть ли не пробило слезу у Аньки. – Вбил в голову... Про машину... Хочет, что бы ты взял назад!.. Говорит, очень дорогой подарок и вообще... У нас уже была такая ...история. С машиной... Вот он и думает теперь... Ты сходи, - поглядывала она на Аллу, - поговори с ним, а? Сам... Его сшибли, на мотоцикле, потом подарил Антон свою! А он!.. А я!.. В общем, так получилось... Он чуть не уехал!.. Дурак... Теперь вспоминает. И вообще, всё хочет сам!.. Говорит, больно везёт теперь! Слишком!.. Вон он, курит!.. Курит, курит...

Брант сорвался с места, проскочил мимо Ани, только улыбнулся мимолётно. Закрыл плотно дверь.

Алла улыбнулась Ане. Шагнула к столу.

- Садись, Ань, чай горячий!

- Да нет... Поздно уж... И вообще...

- А я переезжаю, Ань, сюда!.. Насовсем! – обернулась она.

- Да? Правда? Здорово! Веселей будет!

Дверь дёрнулась. Первым, неуклюжё вошёл Андрей. Поднял голову, увидел Аллу, засмущался сразу.

- Привет... – выдавил с кислой улыбкой.

Анька уставилась на него, хлопая глазами.

- Заходи!.. – бесцеремонно толкал его в спину Брант. – Будем пить чай! – твёрдо и громко заявил.

- Да нет... Какой чай... – пробурчал тот.

- Давай!.. – продолжал толкать его Брант. – Будем говорить! Я буду!.. Ты, только слушать!..

Прошло пол часа. Всей гурьбой вышли на крыльцо. Толкались весело.

- Пойдём! – тащила за руку Анька Андрея, - поздно уже!.. – улыбалась розовыми от жары щеками.

- Ну пока! – повернулся Андрей, пожал Бранту руку и взглянув на Аллу, добавил, - спокойный ночи!

Ухмылялся, довольный, легко сбежал с крыльца. Анька, обхватив его за пояс, помахала рукой. Через минуту оба скрылись в темноте. Потом, сквозь шум дождя, послышался Анькин визг. Андрюшка, подхватив её на руки и вбегая в крыльцо, поскользнулся на ступеньке. Свет у крыльца погас и равномерный шум дождя слегка надавил на уши.

- Жарко! – прошептал Брант, слушая как барабанит капель в темноте.

- Тебя отогреть хотела!

- Хм!.. Ты сама – как огонь!

Вошли в дом. Совсем другое дело! Запах – уже жильём пахнет... Тепло, но как-то влажно, душно немного. Алла по привычке расстегнула верхние пуговицы на платье, встряхнула его за плечи на себе. Форточка открыта. Повернулась к двери.

- Открой... Душно...

Брант возился в прихожей, повернулся к ней, задержал взгляд, улыбаясь.

- Что?..

- Так... – улыбнулся он и толкнул дверь, - там... ещё двери и там... – показывал он рукой в темноту коридора.

- Ладно, ладно! Я посмотрю!.. – смешком ответила она, отдуваясь от жара, - чего улыбаешься?

- Хорошо, что ты остаёшься... – негромко ответил он.

В комнате пробили куранты. Алла вздрогнула с непривычки.

- Так!.. – волчком обернулась она, подошла к дивану павлиньим шагом.

- Ты будешь спать здесь! – отчеканила звонко, - ткнув пальцем в диван, - я – там! – и отошла к двери маленькой спальни.

Приоткрыла, сразу взглянув на свой портрет, кровать.

- Нет... Я здесь, - снова указала рукой на диван, - ты, так и быть, там! – и посмотрела на него твёрдо, но с любопытством.

Братн молчал, пожав плечами, улыбался просто и смотрел на неё, свесив бессильные руки.

- Не перепутай, смотри!.. – картинно погрозила она пальцем.

- Да... – усмехнулся он.

- Что, да? – округлила она глаза.

- Буду смотреть...

Аллка закусила губу, секунду прожигала его недвижимым взглядом, потом, прикрыв веки и подняв нос, улыбнулась сама себе.

- Несносный!..

Ещё бродили по дому в полутьме, долго, не торопясь. Алла взмахивала руками как птица, вставала на носочки, кружилась, что-то напевая без слов. Брант следовал рядом, радуясь её настроению. Она подходила к окнам, смотрела на дождь, вглядывалась в тёмные очертания ночи.

- А там лес, да?

- Лес... – кивал он.

- Не страшно?

- Теперь нет...

- Хм... Нет, страшно... – отходила она от окна и снова кружилась по дому.

- А на самолёте страшно?

- Я не думал, не знаю...

- А мне страшно... Ой, а там что? – остановилась она в прихожей.

- Там... ещё комната.

- Там? Вверху?

- Да, только лестницы нет... Она там, под крышей, указал он в окно.

- Да? Интересно! А как посмотреть? Там есть свет?

- Есть. Сейчас принесу стул. Можно открыть.

- Давай!.. А там можно жить?..

- Конечно!.. – вбежал он на кухню, - только ещё нет ничего...

- Хорошо!.. – отступила она в сторону.

В открытый люк она посмотрела в пустующую комнату. Небольшая, но уютная. Два окна напротив. Всё околочено деревом.

- Мне нравиться! – присела она, опустив голову из люка, - поставишь лестницу завтра?

- Да, поставлю... – ответил не громко и подхватил её на руки.

- Брант! Ты...

Он мягко опустил её на пол и добавил.

- Так, на самолёте... Страшно?

Она отошла молча, поправляя платье и села на диван.

- Боюсь чего-то... – усмехнулась грустно.

Брант подошёл, сел рядом.

- Быстро. Четыре часа и в Вене.

- Да? Так быстро? А далеко от Вены?

- Нет. Там бабушка встретит и дедушка.

- Бабушка... – вздохнула она. – Знаешь, мне кажется я ей не понравилась.

- Почему? – шумно усмехнулся он.

- Не знаю... – вяло улыбнулась, - она меня даже не помнит, наверное. И когда провожали, даже не смотрела на меня. И тогда, помнишь, когда познакомились, в первый вечер... Так поглядела, я потом стала прятаться за всех... А дедушка твой, - Алла усмехнулась, - вообще не представляет...

- Представляет!

- Да? Откуда?.. – Алла поднялась и тихо подошла к столу, - ещё пить хочешь?

- Хочу. Дедушка видел твой портрет, ты ему понравилась.

- Откуда?

- Интернет...

Алла повернулась изумлённо.

- Да? Ну ты даёшь!.. – вспыхнули у неё щёки.

Он сидел и рассматривал её открыто. Алла доливала воду в блестящий маленький самоварчик. Разглядывала гравировку точками и молча раздумывала.

- Алла, тебя уже все ждут!..

- Ну ты даёшь... – усмехнулась сомнительно.

- А как тебе фамилия?

- Мне? – вскинул она ресницы от неожиданности, - Красильникова...

- Как!? – почти крикнул Брант и привстал на диване, держась лишь кончиками пальцев.

- Что?.. – испугалась она, - Красильникова... А что?

- Ещё! Скажи медленно... Буквами!..

- Что... – пожала она плечами, - зачем тебе?..

- Скажи! – замер он от восторга.

- Ну... Красильникова... – Проговорила она медленно.

- Мой пра... дед, тоже Красильников! Алла!..

- Да?.. И что? Ты, что думаешь?..

- Ты знаешь?.. Это может быть!.. Ты знаешь?.. Твой прадед, или брат... кто-нибудь?..

- Не... знаю... – Запнулась она, - надо спросить мамы...

- Надо! Алла! Я чувствую... А... Кто воевал?.. Домой пришёл? Что известно?

Алла тихо подошла к нему. Села рядом.

- Почему ты решил?.. – пожала плечом, - тогда все воевали... Я не знаю... надо спросить у мамы, или у отца. Я не знаю... Приедем в субботу, спросим...

- Да, спросим!.. Красильникова!.. – улыбнулся он. – Алла, ты чай включи!..

- А? – вздохнула она и соскочила с дивана.

Воткнув вилку самовара, повернулась к нему с улыбкой.

- Брант... Ты думаешь я родственница, да?

- Ты судьба!.. – приоткрыл он рот.

- Брант... – склонила она голову вбок с улыбкой, - знаешь сколько в России Красильниковых? Может... тысячи!.. Может, больше!.. Это – в России только... А везде?

- Я знаю...

Алла опять подошла к нему, погладила волосы.

- А если не родственница?..

- Тогда знак! Знак судьбы!..

Она трепала ему волосы. Улыбалась, рассматривая взволнованное лицо.

- Смешной ты... – и вздохнула протяжно, - а если не знак, а просто?.. А?

- Всё равно люблю! – поднял он вверх глаза и обхватил её за ноги.

- Ладно! Ладно! Остынь!.. – хохотнула она.

Он посмеялся тоже.

- И ты смешная! Сначала – грейся, теперь – остынь!..

- Ох, несносный!.. – засмеялась заливисто, крутя головой, - Пусти!.. Вода закипает!

Сели у самовара. Улыбаясь пили горячий чай. Алла вздыхала, водила глазами вокруг, качала головой.

- Ты сказала? Родителям? Что мы приедем?

- Нет... ничего не говорила.

- Почему? Как я буду там?..

- Скажу сразу!.. – усмехнулась она.

- А раньше, почему не сказала?

- Раньше... – взглянула она не ловко.

- Не верила мне? – не отводил он глаз.

- Не в этом дело... Просто...

- Теперь веришь?

Алла поставила чашку, опустила голову и только сейчас заметила, что расстёгнуты пуговицы до груди. Приложила ладонь, тут же застегнула нижнюю. Подняла голову, посмотрела отрешённо на него.

- А хочешь... сейчас поедем? – блестели у неё глаза.

- На чём? – хохотнул он не отводя глаз.

- Ещё вопросы будут? – сжала она губы, притворно изображая обиду.

- Да! – тут же ответил, - а почему колючки растут? – хохотнул он сдержано.

- Ух, ты!.. – схватила она его за шею.

Не спалось. Тихо-тихо за окном. Приятно шелестел дождь и больше никаких звуков. Диванчик был мягкий и бесшумный, хоть и старый на вид. Печь исправно отдавала тепло и Аллке было душно. Вертелась с боку на бок, не боясь что услышит Брант. Закроет глаза и грезилось, как видит с воздуха города, страны и другие самолёты. Как птицы летят рядом. Туда летят, а некоторые – обратно. А внизу горы и другие чудные картины. А потом они приземляются в Австрии, в Вене. А там бабушка Эльза. У Аллы холодок пробежал по телу. Как она её встретит? Аллке было как-то не ловко, даже стыдно перед Эльзой. Но почему? Не могла себе ответить. Искала причины, вспоминала своё поведение за всё лето. Не видела причин. Потом почувствовала, что она сама себе причина. Это совесть её не даёт ей покоя, а не бабушка Эльза.

Вилла, лошади, машина. Наследство богатого Франца. Где-то там, глубоко внутри, таилась и щекотала её эта тлетворная мысль. Было приятно об этом думать, но только самой себе признаться. Надо же, так и лезет наружу! Так лезет, что кажется, отражается в глазах. Не дай Бог, бабушка прочитает эту мысль! А бабушка у него, не промах. Она-то – прочитает! Но как избавиться от неё, но не из-за денег же. Задала себе вопрос, похолодело внутри. Испугалась сама: - «Ну я и сволочь!..» – даже привстала на локти.

А если не будет ничего, отвергнет её бабушка, вернуться сюда, и Брант возьмёт в руки лопату, и скажет: - «Давай всё сами?» Что? Что она почувствует? Уже почувствовала. «Вот так проверочка...» Не хочешь, а в голову лезет. А что в самом деле? Да нет же... Нет!.. Даже вспотела от такой мысли. Ведь ему не стыдно смотреть в глаза! Нет же!..

Захотелось вскочить и прибежать в его комнату. Стало страшно. Сама себя испугалась. Не уснуть теперь! «Хоть бы сам пришёл, посидел просто!.. Поговорили бы...»

Дверь отворилась. Алла вздрогнула. Села на диване, закрыв ноги. Брант просунул голову. Спросил шёпотом:

- Алла... Ты не спишь?..

- Нет... А ты что не спишь?.. – дрогнула от радости.

- Жарко... И скучно без тебя.

Она промолчала. Так и сидела, забыв что без платья.

- Я посижу рядом? – опять спросил он шёпотом.

- Да?! – вырвалось у неё ехидно. – Сначала посмотрю, потом посижу, потом полежу...

«Дура, что я говорю...» – подумала она. Брант посмеялся тихо.

- Можно?

- Можно, если осторожно...

«И кто за язык тянет...» – точила её мысль, - «наверное от злости к себе».

Брант подошёл тихо и присел рядом.

- Тебе нравиться здесь? – спросил мягко.

Что-то шевельнулось внутри, подкатило к горлу.

- Брант... Я поняла почему боюсь тёти Эльзы...

Он молчал. Она искала его глаза в темноте.

- Она думает, что я не тебя люблю, а твои деньги. Правда! Помолчи! Она тогда посмотрела! Я вспомнила! Давай не поедем никуда, не в какую Швейцарию, ни к морю! А? Давай назад сразу!..

- Она так думала про Луизу. И это было правда. Луиза не боялась это показать.

- А мне что делать? – выкрикнула Алла, - притворяться, оправдываться, да? Что я!..

- Не надо... – взял он её голову и прислонил к себе, - бабушка увидит тебя и всё поймёт! Она хорошая и добрая! Вот увидишь! Я тоже думал об этом.

- Что думал? – вырвалась Алла, лихорадочно упёршись пальцами в одеяло, искала его глаза в теми.

Но не видно очертания. Только тёмный силуэт. Брант снова обхватил её и придвинул к себе. Гладил по волосам, по телу. И молчал. А она поняла вдруг. Что почти голая. А он молчал. Вдруг выступили слёзы и Алла всхлипнула.

- Видишь, - тихо сказал он, - вот тебе ответ! Я напишу бабушке, что ты плакала и сама всё придумала.

- Не надо... – всхлипнула Алла, - не говори ничего, теперь я знаю... не боюсь... Я лягу, ты посиди, ладно?

- Ладно... – помолчал он. – Мы поедем в Марсель... там море... яхты и статуя девы Марии и золота! Прямо в воде стоит. Огромная! Это маяк.

- Правда? – вытирала она слёзы, - а ты умеешь на яхте?

- Конечно! Мы попросим яхту у Луизы!

- С ума сошёл!..

Он усмехнулся.

- Да. Давно уже. Как тебя увидел...

- Ох, пропадёшь с тобой... – шёпотом пропела она, улыбаясь в темноте, и зарылась под одеяло.

Он усмехнулся и стал искать ладонью её голову. Алла тут же вынырнула.

- Твои родители... Я не знаю как говорить с ними... – сказал он тихо.

- Ты что, боишься? – привстала она на локоть.

- Чуть-чуть.

- Кого, папу или маму?

- Нет, там сидит... – ткнул он себя пальцем в грудь.

Она дурашливо, по-детски усмехнулась.

- И у меня сидит... – сказала серьёзнее. – Я лучше скажу, ты плохо понимаешь по-русски. Чтоб меньше спрашивали.

- Не надо. Как знаю, так скажу.

- Они узнают про тебя подробнее, и будут, как Луиза.

- Ничего, - усмехнулся он, - это нормально. А Луиза – она...

- Ладно, извини... – перебила его Алла. – Я ведь её не виню! Я сама, чуть-чуть Луиза, - и почувствовала, что хорошо стало.

Как хорошо с ним. Скажешь всё и хорошо. Только откровенно. И исчезают проблемы. Чище на душе и просторнее. Просторнее!.. Пусть там лучше любовь живёт, чтоб места хватило.

- Знаешь, а с тобой хорошо говорить. Можно всё сказать, не обижаешься, всё понимаешь... Вот Сашка был... Не знаешь, как и сказать... Нет... у нас ничего не было! Честно, я его даже боялась! Вообще, я такая тварь! – усмехнулась она нехорошо, - я в первый день представила, как валяюсь с тобой в постели... Ты делаешь меня чище...

- А сейчас, не хочешь валяться?

- Ну ты вредный, а!.. – отвернулась она.

- Я просто хочу быть рядом, можно я лягу, я просто хочу спать...

- Но только спать! – усмехнулась она.

- Алла... Ты делаешь меня чище!

- Ох! – вздохнула она, - несносный! – и повалилась с улыбкой на подушку.

Он не спеша разделся и лёг рядом, засунув руки за голову.

- Не свались... – хихикнула она.

- Тут невысоко...

Аллка хохотнула громко. Потом повернулась к нему, опёрлась локтем в подушку.

- А откуда полетим?

- Шереметьево – два...

- Да? А на каком самолёте? – улыбалась себе.

- Можно ТУ – 154, можно «Фоккер», авиакомпания Аустрия Эйрлайн.

- Ух ты!.. Узнал всё, да? Уже...

- Узнал...

- Ну ты даёшь!.. – задохнулась она от удовольствия.

Замолчала, водила глазами по потолку. Улыбалась.

- Брант... Поцелуй меня и я усну спокойно.

Он повернулся, привстал и поцеловал её в губы.

- Спи, милая Алла Красильникова!

- Ну Крафт! – хохотнула она, - я тебе припомню!

- Ты тоже скоро будешь Крафт! Алла Крафт!

Она улыбнулась.

- Не... Не звучит!

- Тогда я буду Красильников, хочешь?

- Брант Красильников!.. – засмеялась она, - нет! Ещё хуже!.. Ой нет! Лучше я... Насмешил... весь сон прошёл! – затихла она вдруг. – Правда, давай спать... мне вставать завтра рано...

Он помолчал, усмехнулся. Потом опять наклонился медленно и поцеловал её снова.

- Алла! Завтра – уже наступило!..

- Это хорошо... закрыла она глаза.

С той самой минуты, как она открыла глаза утром, время полетело стремительно. Час за часом, день за днём. Настала череда срочных дел, мелких хлопот. Но хлопоты были приятные, а срочные дела - не раздражали. На следующий день Брант пошёл к Антону. Антон уехал. Пришлось ждать. Бранту не сиделось на месте, стал заходить ко всем подряд. Просто приходил, посмотрит, поулыбается, и уходит обратно. Чуть не опоздал к обеду. Алла сказала – обязательно, чтоб не уходил далеко. Попутно обсуждали предстоящие дела.

Брант снова искал Антона. Будто забыв, что можно позвонить. Скорее не хотел его отрывать от дел. Разговор предстоял серьёзный и может быть не простой. Решение созрело неожиданно. И наступило такое облегчение, что разом снимало все проблемы у Бранта. Ему не терпелось. Антон приехал и куда-то торопился снова Но Бранту не хотелось говорить в спешке.

- Ты уезжаешь? – спросил с разочарованием у него.

- Да нет!.. На веранду пойду! Крышу конструирую! Из стекла.

- У меня предложение... – странно произнёс Брант.

Антон взглянул на него смело, с весёлым прищуром и сказал твёрдо:

- Ну, идём!

Обогнули дом. Как ажурное полотно, к дому примыкала веранда. Сложная, хитрая конструкция, похожая то ли на купол, то ли на арку. Сплошная сеть стоек, раскосов, креплений, как паутина, спускалась с задней стены новенького дома и опиралась на мощный каркас нижней обвязки. Уже был сделан пол, завален стружкой, обрезками досок и брусьев. Разложен инструмент, провода и пара стульев с наваленными на них коробками и бумагами. С торца стены в дом врезана дверь. В мансарде, сверху, зиял пустой прём. Конструкция была высокой и с ломаным уклоном спускалась в сад.

Антон спешно освободил стулья и кивнул весело.

- Вот, душу отвожу!.. Моё изобретение! Крыша только беспокоит... Из стекла всё будет! – задрал он вверх голову, - ну ты садись, садись!..

Брант без размышления сел. Сразу начал говорить, не спеша, спокойно. Говорил медленно, но без пауз. Казалось, весь разговор он уже подготовил и мысль его созрела. Говорил долго, сосредоточенно.

Антон молчал, слушал внимательно. Нагибался, брал щепку, молча грыз. Смотрел то на Бранта, то куда-то вдаль сада. Ломал щепку вдоль, снова грыз, бросал под ноги и чесал себе руки. Лицо было взволнованно, беспокойно бегали глаза. Лихорадочно работала мысль. Иногда он улыбался, иногда с прищуром долго смотрел в глаза Бранту. Не прерывал его, а только вздыхал коротко, роняя взгляд под ноги.

Брант закончил. Спокойно смотрел на Антона, ждал, что он скажет и возможно, мог бы продолжить рассказ.

- Да... – протянул Антон с едва уловимой улыбкой. – Сразу скажу тебе, спасибо! Спасибо Брант, но, ты не торопишься? – взглянул на него. – А вообще, - не дождался он ответа, - заманчиво!.. Молодец! – Далеко смотришь! Дальше наших... Долго думал, да? – засмеялся он и поднявшись со стула стал ходить вокруг. Но ходить мешали щепки и обрезки досок. Попрыгав с места на место Антон снова сел, улыбаясь, задумался на секунду.

- Понимаешь Брант, какая штука, я бы согласился конечно, хоть сейчас!.. Но... есть тут закавыка! Проблема, не проблема... Как тебе сказать!.. Борисыч у нас, уходит на пенсию. Вот беда... Мог бы ещё, да тут выборы местные... Всё! Другого надо... Вот в этом-то и дело всё! Борисыч – меня толкает, ревёт прямо! А кромя тебя, говорит, и не кого! Ему, мол, наверху, так сказали, вот заварили кашу... сами и давайте! Ищи, мол, себе замену. Вот так у нас... Тут планы, понимаешь, серьёзные, по переустройству деревень. Дали нам волю, немножко... – усмехнулся он, - дали территорию, пол района! Вот мол, посмотрим! Видят, дело вроде двинулось у нас, есть конкретные цели, цифры, даже цветные проекты! Вот, денег мало!.. Но область, на нас и надеяться! Позвали мол... только сами и финансируйте. Понимаешь?

- Да! Это есть!.. То, как надо! Это... – запнулся Брант, - поможет! Решит это... проблемы...

- Решит-то, решит!.. – усмехнулся Антон. – Только вот время!.. Придёт другой глава... ему всё втолковывать надо, объяснять! Решит на нашем горбу в рай въехать... Использовать могут, понимаешь? Надо, чтобы свой был! Чтобы душа горела! Понимаешь?

- Да! – улыбнулся Брант. – Понимаю! А что ты сам? Не хочешь?

- Да не хочу, в том-то и дело!.. – встряхнулся Антон, - не моё это, понимаешь? А кто тут будет? Мне и здесь нравиться! Я тут – как рыба в воде! Никто не лезет, да и друг у меня есть – Томас. У нас с ним уговор! Рисковали вместе! Отличный парень, Том! Мне поверил, сам там, как паровоз пыхтит! Умница! Только всё пошло, и раз!.. Нет Брант! Я – пас... Тут просто, был бы свой человек и всё! Ничего не надо... Есть тут мысль, вот, с Васильичем обговариваем!

Солидный, толковый, учёный, степени есть! Мужик с душой, подошёл бы... Да вот, боится и всё! Боится ответственности... Люди, семьи... Проблемы! Не обвык руководить, подчинятся привык! Да и лирик в душе...

Ему бы, годик под Борисычем поработать, оглядеться. Вот, уламываем с Борисычем!.. А его бы, поддержали! В школе сейчас, подрабатывает! Родители довольны, дети не хотят домой с уроков его уходить. Вот бы его!.. Мало времени!.. – хлопнул он себя по коленке, - мало!

Вздохнув, поглядел на Бранта уважительно.

- А ты молодец! Не ожидал! Дело, правда, щепетильное – но... смотри! Да и ещё что тебе семья скажет?!

- Я могу сам решать! Имею права. По закону.

- Ой-ой! Не спеши, Брант, не спеши! Нельзя так, через колено... Это семья, Брант, поколенья людей, традиции...

- Да, я не хочу так... Будет хорошо! Тебе нравиться, дедушке тоже понравиться!

Антон улыбнулся.

- Одно дело, Брант, Австрия... Другое – Россия! Тут ещё, кто куда! Поиски!.. Но, молодец! – тряхнул головой Антон, - всё продумал... Аллочка, что ли, вдохновляет? – посмеялся Антон, - они могут!..

Брант улыбнулся.

- Алла ко мне переедет!

- Ну добро! – засмеялся опять, потом вздохнул глубоко, стал серьёзным и добавил чётко, - ты вот что, Брант! Пока ездите к себе, тут решиться вопрос, скорее всего... Да и ты там разберись, только чтоб, красиво всё и откровенно! Понял?

- Да. Но я должен знать. Что ты скажешь? Мне нужно решение. Согласие. Это важно.

- Понимаю, понимаю! – вздохнул Антон, постукивая его по коленке. – Я-то готов, Брант, давай так!.. Поезжай! Реши всё, а потом мы продолжим, может, вместе слетаем в Австрию! Наверное, потребуется! Согласен?

- Да, согласен!

- Ну вот! – опять хлопнул его по коленке Антон и быстро встал со стула, - пошли ужинать! - сказал решительно, шагнув к краю веранды.

Брант поднялся следом.

- Нет. Спасибо. Я домой. Алла там уже...

- А-а!! – обернулся весело Антон. - Да! Да! Забыл! – засмеялся простодушно, - ну как ей, работа новая, нравиться? – на ходу спрашивал.

- Да, нравиться! Просить научить компьютер! – улыбался Брант, пробираясь между щепок, - мне тоже нравиться это! – поднял он вверх голову. – Тоже так хочу! Свет, стекло!.. Солнце! Хорошо!.. – щурился он, оглядывая свежий каркас.

- Да... Давнишняя мечта! Ещё цветов разведу, кустами! Кругом будут! Море!..

- Хорошо... – быстро догонял Брант.

На новой работе Аллке действительно нравилось. Новые люди, многие знакомы. Просто уже видела эти лица. Работа рядом, до дома Бранта, - через первый просёлок, перебежал ручей и вокруг второго. Всё. Все свои вещи перенесли с Брантом вечером второго дня. В руках всё и убралось. Повесив замок на старенький домик Игнатьевых, Алла вздохнула. Вот и всё... Что-то безвозвратно ушло... Хотелось попрощаться с этим... Но Брант не дал окунуться в воспоминания.

- Идём, Алла... – шагнул он с обветшалого крыльца к зелёной аллее улицы. Ещё раз оглядев перекошенную дверь с кованой душкой, она не смело шагнула следом. Всё-таки, оцепенение не прошло до конца. Что там, впереди? Враз всё поменялось! И уже через день, к родителям, с Брантом. А потом - в Европу, через несколько стран, далеко на юг, на берег Средиземного моря. Потом обратно, потом свадьба!.. Потом...

У Аллки кружилась голова от предчувствия. Как бы не потеряться в этом мире... Есть ли то, твёрдое в душе, на которое всегда можно опереться? Мишура искусственного блеска – осыплется. Тут же, кто-то повесит другую приманку. Меняются лозунги и призывы. Меняются флаги и деньги. Меняются моды на формы и звуки. А что остаётся неизменным? Что есть всегда и всегда будет? Чему отдать себя, используя свои невеликие силы? На что опереться?

Как ветер, неслись мысли, оставляя за собой неясные чувства.

Алла стала отставать. Наконец, поставила сумки в траву и остановилась, потому, что разжались пальцы. Силы вдруг покинули её.

- Брант!..

Брант обернулся и тут же бросил в траву свою поклажу. Подошёл к ней испуганно. В свете электрических фонарей лицо выглядело худым и бледным. Пропали краски. Брант всматривался ей в глаза. Блики ламп давали неестественный блеск. Она протянула руки и пошевелила пальцами.

- Руки устали... – улыбнулась испуганно.

Он взял её ладони и потёр пальцы. Они были холодными и сухими.

- Не бойся, сейчас придём и сядем пить чай, да? – тепло улыбался он.

- Страшно... – выговорила она тихо.

- Алла, что ты... Где ты видишь страх? – обнял он её за плечи, - ты покажи мне это... пальцем! Там, или там? – поворачивал её за плечи в одну сторону аллеи, затем в другую.

Алла улыбалась.

- Нету, да? – заглядывал он ей в лицо.

- Есть...

- Где? Я не вижу!

- Там сидит... – ткнула она себя под рёбра, совсем серьёзно посмотрев ему в лицо.

Брант усмехнулся нежно как-то.

- Алла, я знаю, сейчас придём и он уйдёт! Он света боится! Идём!.. – схватил он сумки и подтолкнул её вперёд себя.

Затем зацепил свои две в одну руку и забросил себе на плечо.

- Куда ты... Дай я...

- Нет... Мне так легче!

Она усмехнулась веселей. Ей тоже стало легче и страх стал пропадать. От света. Но стало темней,отходя от аллеи. Да, она почувствовала! Есть другой свет, невидимый! Греет сейчас спину, хоть и блеска нет... И сразу почувствовала тепло внутри. Тепло и опору.

Рабочее место было там же, в теремке. Приходили туристы обедать, постоянно незнакомая речь. Свои, те, кто работал на кухне, шушукались в коридорах. Про неё и Бранта. Вот, за иностранца замуж выйдет! Точно выйдет! Разве упустит такой случай? Вон какие ездят!.. Эх, им бы кто предложил!.. Это не наши мужики, сыромяжные... Как не таи, не скроешь секретов. Но трепались так, весело и беззлобно... Аллке даже приятно было. Приезжали машины. Сдавали продукты. Бельё из прачки. Приходили свои, сдавали овощи фрукты, зелень. Консервированные и свежие. Антон велел всё брать: даже если даже один огурец принесут!.. Лучше останется и выбросят, чем отказывать. Несли всё! Бабушки особенно. Одних варений!.. Жаловались, не хватает тары. Антон привозил тару. Складик стал тесноват. Тогда попросили Ирину, на время использовать её подвал. Тут же, срочно, стали строить просторный погреб. Аллке было интересно. Люди, люди. Новостей столько! И местных и городских. В столовой работал телевизор без перерыва. Можно было выйти и посмотреть. Никто не мешал. Но нет, домой!

Она никогда так не хотела домой! В его маленький домик! Почему-то хотелось опять затопить печь, хоть и тепло было. Но хоть немного, чуть-чуть пожечь огонь! Брант сразу натаскал дров, спросил, а где брать на зиму и сколько надо. Сколько? Откуда она знала – сколько! Надо к Вадиму сходить, или к Кириллу с Катей. А потом, к Антону, конечно!..

В субботу утром первым рейсом с Дмитрием, выехали из Нижней деревни. Народу было много, но Иваныч заметил их, и всё оглядывался с улыбкой и часто смотрел в зеркала заднего вида с разных точек, пока ехали до города. Потом обернулся и сказал громко:

- Алла! Не убегайте! До дома довезу!

Довёз, уже на опустевшей машине.

- Обратно когда? Звоните, заскочу!

- Ещё не знаем!.. – улыбалась Алла.

Поднялись на третий. Алла занервничала. Ещё как сюрприз обойдётся? И есть ли дома кто? Есть! Шаги за дверью. Мать открыла дверь, глянув в глазок. Обрадовалась, но увидев за спиной незнакомого парня, вопросительно заглянула дочке в глаза.

- Мама, это мой жених! – непривычно представила Бранта.

Мать усмехнулась сомнительно.

- Ну заходи, если жених... – даже не посмотрела как следует.

- Проходите туда, - толкнула дверь в комнату, - папа у нас, за сигаретами ушёл – сейчас явиться! – и сразу ушла на кухню.

Аллке сделалось неловко. Конечно, не торжественный приём ожидала, но не так, безразлично. «Но ничего!» – подбадривала она себя. – «Сейчас узнают! Всё не так будет». Она спешно проводила Бранта в комнату. И бросив на ходу - «Посиди минутку!» – тут же удалилась в кухню. Влетела в дверь.

- Мам, ну ты что!.. Даже не спросила как зовут!.. Я тебя хотела представить!..

- Представить... Я что, английская королева? Ну... Как зовут? – улыбнулась неохотно, занимаясь с посудой.

- Ну пошли! Ну!.. – потянула её Алла за карман.

- Да подожди, хоть, расчешусь....

Алла распахнула сильно дверь. Дверь ударилась. Брант сразу вскочил со стула. Алла раззадорилась, решив бросить на стол все козыри сразу.

- Мама! – встала она рядом с матерью, придерживая её за рукав.

Мать снисходительно покосилась на дочь, изогнув губы.

- Мама, это Брант! Он из Австрии. Жил в Вене. Хорошо понимает по-русски, только ещё говорит не очень... Мама, мы знакомы всё лето, Брант предложил мне выйти за него замуж. Жить будем здесь, в посёлке. Тётя Эльза купила ему маленький домик, Антон построил, помнишь, я говорила... Мама, Брант позвал меня в Вену, знакомиться с его родителями. Мы улетаем через две недели. Потом ещё в Швейцарию, потом на Леман, потом на море в Марсель, а потом обратно сюда на машине. Он пока учиться в Германии, в Мюнхене, но переведётся в Москву. Вот... А я в домик его переехала, а то он готовить не умеет!.. Брант, а это моя мама, - Елена Викторовна! А паспорт, дай! – шагнула она к Бранту.

- Здрасте... – процедила Елена и чуть наклонилась.

- Здравствуйте! – ясно выговорил Брант и улыбнулся.

Аллка подскочила к матери и раскрыв паспорт, оставила его на вытянутую руку.

- Похож, да? – усмехнулась шумно. – На!.. – сунула в руку. – А то не поверишь!..

Елена облизнула обсохшие губы и закрыла рот.

- Как... – повернулась она к дочке.

- Брант, мама!..

- Садитесь, Брант!.. – потянула она пальцы руки к стулу. – Я сейчас... – и, повернувшись к двери, неуверенно шагнула в коридор. И уже оттуда, негромко донеслось в комнату.

- О, Господи...

Алла подошла снова к Бранту, щеки горели, у самой слабо дрожали руки. Взялась за его локти.

- Алла, зачем ты?.. – неуверенно улыбнулся.

Она усмехнулась.

- Ничего! Вопросов поменьше будет! – задрав голову вверх, смотрела ему в глаза. – Подожди немножко, ага?

- Да! Хорошо! – кивнул он.

- Посиди тут... – и выскочила следом за матерью, плотно прикрыв дверь.

Мать сидела на стуле, держала в руках паспорт и смотрела в стену. По щекам текли слёзы. У Аллки защемило внутри, присела быстро к её ногам. Взялась за колени.

- Мам, ну чего ты?

- Предупредить могла бы, - шмыгнула она носом, - не чужие наверное...

- Да ты что, мам! Я хотела сюрприз устроить, чтобы обрадовались! Думаю, вот весело будет! – взлетели у Аллки брови.

- Весело... – усмехнулась мать, - что теперь вот!.. – раскинула она руки по кухне, обведя стены глазами.

- Мам, ну прости, мам! Я не думала... – остановилась она с улыбкой.

- А подумала бы!.. – вспыхнула беззлобно Елена.

- ... Мам, - тихо сказала Аллка, - когда Сашка был, тебя мало интересовало...

- Сашка... Вон! Письма шлёт!.. Не говорила только... – утирала она лицо.

- Письма?

В дверь позвонили.

- Подожди, я сама!.. – вскочила Елена, отгородив дочку рукой.

Тяжело стуча ногами, быстро прошла коридором. Аллка шмыгнула следом. Мать открыла дверь. С порога сразу заговорила:

- Серёж... Тут, давай, пойдём-ка в кухню!..

- О! Аллка! – улыбнулся отец, - приехала... – вырывался он из рук жены.

- Здравствуй, пап... – поцеловала его Аллка быстро.

- Пойдём со мной, - уцепилась Елена ему за руку, - в кухню иди!.. – протащила мимо дочери.

- Что тут у вас? – оборачивался он усмехаясь.

Зашли в кухню.

- Слушай папа! – сходу заговорила Елена, - дочка не одна, с кавалером приехала! Иностранец, замуж собралась. За границу собираются... На! Знакомься... – сунула она ему паспорт в руки.

- Кто, где?.. – закрутил он головой.

- А ты читай!

- Да нет, пап! Мы тут жить будем, ну, в смысле, в посёлке, в Холмах! Там дом новый! За границу – это познакомиться! С его родителями, хотя меня уже знают там! И тётя Эльза видела! А дедушка у него – миллионер! Пап, да ты сядь... Ну, сядь!.. А лучше пойдём! – вдруг вцепилась в его руку Алла. – Пошли! Пошли! – потащила она отца как мешок, - сразу нужно... знакомиться!

Вошли в комнату. Брант уже был на ногах.

- Вот, папа, это Брант! Это мой папа! Сергей Николаевич, зовут! Знакомьтесь!..

Брант резво шагнул на встречу, с готовностью протянул руку.

- Брант!..

- Да... Здравствуй... – оглядывался отец на жену, на дочь.

- Вот, теперь познакомились! – вошла а раж Алла. – Сейчас Брант ещё подождёт, потом будем пить чай! Только у вас самовара нет, а у нас есть! Да, Брант?

- Есть... – усмехнулся тот.

- Так... – оглядывался отец растерянно, - Лен, надо бы...

- Давай... – тихо произнесла она одними губами, - только быстро, далеко не ходи...

- Брант, ты подождёшь ещё, да? – громко командовала Алла.

- Да, конечно! – с готовностью согласился он, но вдруг застыл на месте и сказал чётко, вслед уходящему Сергею.

- Можно, я с вами?..

Все переглянулись, оторопев слегка. Брант, приняв это за согласие, тут же устремился к выходу.

- Нет, вы посидите! – первой заговорила Елена, - мы сейчас, недолго.

- Ничего! Я прогуляюсь! – усмехнулся он искренне.

Родители переглянулись. Алла взглянув на Бранта, сказала спокойно:

- Пусть, мам!..

Спускаясь с лестницы, Сергей оглянулся вверх.

- Извини, не запомнил имя!..

- Брант. – ясно выговорил парень.

- Брант? Правильно?

- Да.

Спустились во двор. Сергей дал себя догнать, не спеша побрёл в ближайший магазин.

- Ты извини, мы ничего не знали, не приготовились... – вяло усмехнулся он.

- Да, я знаю!

Прошлись ещё немного по улице. Ветер уже нёс тополиную листву по тротуару. Пропуская встречных прохожих, Сергей соображал на ходу, как вести разговор.

- Давно с Аллой знакомы?

- Весной познакомились... в конце...

- Она ничего не говорила... – шёл плечо в плечо Сергей.

Брант усмехнулся.

- Да. Я тоже не знал. Она сказала недавно. Несколько дней – «Еду домой!» Я сам просил. Хотел знакомиться.

- Ты как здесь, учишься, работаешь? Что?.. – осторожно спрашивал Сергей.

- Буду в Москве учиться. Надо перевод. Пока в Германии. В Мюнхене...

- А живёшь где?

- Там. В Холмах. Там посёлок туристов. Бабушка купила дом, свой. У меня русский пра-дед. Тоже, Красильников. Я здесь хочу...

Сергей оглянулся на него изумлённо.

- Да? – качнул головой.

- Можно, я сам куплю? – спросил, наконец, Брант.

Сергей усмехнулся. Подумал секунду.

- Да нет, зачем уж!..

- Лучше я! Мне хочется, можно?

- Ну, не знаю... Ладно, увидим сейчас... – ускорил он шаг.

Что ещё спросить, Сергей не знал. Решил, что спешить не стоит, всё само разрешиться. Без спешки. Понял только, что парень открытый, хорошо понимает язык и ведёт себя довольно скромно. Уже это было не плохо, и Сергей немного стал приходить в себя и слегка успокоился.

Алла решила, что раз так провинилась, всё возьмёт на себя. Вертелась на кухне, выхватывая у матери всё из под рук. Наконец, Елена села на стул и перевела дух.

- Алл!.. А он хоть любит тебя? Может...

- Мам! – перебила дочка сразу, - ты поговоришь, и всё сама увидишь! – предвосхищала она события, раздуваясь важностью.

- Ой... – тихо выдавила мать, взявшись за лоб, - надо было заранее сказать, предупредить, спокойно обговорить, ну кто так делает!..

- Мам... – усмехнулась Алла, - у нас всё так! Необычно... Я сама... Всё так!.. – повертела она ладонью над головой.

Елена усмехнулась лениво.

- Ты что, живёшь у него?

- Дня три как... Переехала! Он совсем там!.. Заболел, не ест, не готовит, я редко была, а тут зашла как... Ужас! И осталась... А собирались уже в Вену, на море там... на яхте! А у него, представляешь!! Воды нет! Из ручья пил! Говорит, из-за меня, переживал всё!.. А дома – сыро, ужас!.. – быстро перебирала Алла пальцами, разрезая рыбу.

- Может, денег у него нет?

- Мам! – выронила Алла нож, - у него денег!! Знаешь сколько?! У него дедушка – миллионер! Компания своя в Австрии! Они ему!.. Он с дедушкой и бабушкой живёт, там... Жил... А родители в разводе... А мы... Не спим вместе...

- Ох! – вздохнула снова Елена, взявшись за голову.

- Ты посиди мам!.. Он почему с папкой пошёл? Знаешь? Щас купит чего-нибудь! Увидишь!

- Аллка! Ты за денежками не гонись! Плохо кончиться! – подняла глаза Елена.

- Да нет, мам! Ты чего!.. – пересмеялась Алла, - я уж думала и ему говорила!

- Ох! – снова вздохнула Елена.

- Да не переживай ты... А Серёга был, заходит?

- Да куда он денется, вчера был... Таскается теперь с ребёнком. Куда вы торопитесь... Говорила тоже... Смотри в оба...

- Да чего ты сравниваешь?

- А что не сравнивать! Тоже... Торопился всё. Мама, мама! – повысила голос Елена.

- Ну я не тороплюсь никуда! Брант сам предложил!

- Он тоже – сам!..

- Ну мам! – нагнулась Алла к стулу, - я знаешь столько думала, столько вечеров одна просидела в темноте!.. Потому и не успела рассказать! Согласилась, а сама думаю, думаю!.. Скоро в Вену, надо загранпаспорт, а я ни гу-гу!.. – бросила она кусочек лука в рот.

- Ну что ты делаешь! Пахнуть будет! – сморщила Елена лицо.

- Ну и что!.. Сейчас от всех будет!..

В прихожей, переливаясь, два раза «люлюкнул» звонок.

- Мам иди, у меня руки в масле!

Елена встала тяжело.

- Сколько ему лет?.. – спросила на ходу.

- Лет?.. А я не знаю... – удивилась себе Алла.

- Да ты что!.. – сморщила губы мать, и остановилась.

- Мам, да служил он! В Королевской гвардии!

- Где?

Звонок повторно прокатил по дому приятный перезвон.

- Иди!.. Иди!.. Открой! Это они!

Брант вошёл первым. В руках увесистый пакет. Отец топтался сзади, тоже с пакетом. Оба протянули пакеты Елене. Она улыбнулась, взглянув на Бранта.

- Накупили-то, сколько... – взялась за ручки, - ну проходите...

Быстро вбежала в кухню. Аллка на ходу жевала селёдку.

- Во! Я говорила! И делать ничего не надо!

- Иди... Проводи! – зашептала Елена, - да не жуй ты!

Алла проворно вытерла пальцы и выскочила в коридор. Тут же вошёл Сергей.

- Ну, что? – наморщила лоб Елена, - как он, вообще?

Сергей распечатывал пачку сигарет.

- Как... Ничего! – ответил охотно, - сам всё купил, я только бутылку!

- Какую хоть?..

- Коньяк, какой-то!..

- Помоги ей, я переоденусь! – заговорила быстро она.

Сидели уже больше часа. После взаимных извинений и общих слов, разговорились. Елена Викторовна отошла от шока, стала задавать Бранту вопросы. Он внимательно выслушав, отвечал коротко, с запинкой, поглядывая на Аллу. Сергей больше молчал, слушал и часто выходил курить. Елена успокоилась, порозовела, стала улыбаться чаще и вздыхала глубоко.

- Да чего вы!.. – весело взорвалась Алла, - поедемте к нам!.. Посмотрите хоть! Там так чудно! Окно откроешь и лес! Хоть рукой достать! Да? Брант!

- Да. Я тоже, хочу!.. – замялся он, - надо, вам надо, поехать! Смотреть всё!.. – кивал он Алле.

- Точно! Сегодня! На пять успеем! Я позвоню Дмитрию Ивановичу! Он заедет!

- Алла! Алла! – схватила мать за руку, - куда сегодня!

- Ну, мам! – вскочила Алла, - ну не спорь! Ну не отказывайтесь, а? Ну прошу! Пожалуйста! Хоть раз!.. – умоляюще заговорила с жаром, - и так всё!.. – вздрогнул у неё голос.

Елена обернулась к мужу.

- Поедем... – согласился тот спокойно, взглянув на дочку.

Смотря на Аллу отказать было не возможно. Стояла с прижатой к груди ладошкой, вся на взводе, как пороховая бочка.

- Ладно, давайте... – не смело выдохнула Елена, - а где мы ночевать будем?

- Сейчас! – сорвалась Алла с места, тут же вернулась из коридора, раскрыв телефон.

Засветился цветной экранчик. Алла довольно жала кнопки.

- Ух, какой!.. – разглядывала Елена.

- Брант подарил! – совсем другим, мягким голосом вкрадчиво отозвалась она.

Брант с любопытством наблюдал.

- Алло! Антон Алексеич! – зажурчал Аллкин голос, - да, я это!.. Антон Алексеич, я пригласила родителей на выходной, до понедельника, а, ночевать... не подумала! Нельзя ничего?.. Ага! Хорошо!.. Подожду!.. – захлопнула она телефон радостно. – Антон придумает! Сейчас перезвонит! Так! – разошлась Аллка, - Санников... Ой!.. - Рассмеялась она задорно, - Иваныч, не Санников же! – и снова стала давить кнопки.

- Дмитрий Иваныч! Алла это... Да, собрались, с родителями вместе, куда... Да? Хорошо! Спасибо! В пять, да? Спасибо! Будем... – захлопнула она крышку. – Всё! В пять едем! Здорово! Брант? – смеялась она.

Брант смотрел зачарованно. Затуманилось лицо, как в забывчивости, улыбался сладко, разглядывая Аллу. Не видел её такой задорной и раскованной.

- Да. Хорошо!.. – покивал он, стряхивая опьянение.

Под пытливый взгляд Аллы, выпил две рюмочки спиртного, сказав сразу.

- По русскому обычаю!..

Аллка ухмылялась только, цепко устремив на него взгляд. От следующей он отказался. Сказал со смешком.

- Я чай люблю!.. Горячий!

Зазвонил телефон. Аллка быстро схватила трубку.

- Да, я... Да? Ой, хорошо... Угу, угу! Спасибо! Зайду! Спасибо!

В новом посёлке будете!.. Это рядом! Там, что-то не доделали в домике, но всё есть! Всё! – выдохнула она, излучая радость.

Все переглянулись довольно.

- Брант! Мы погуляем? Мне надо! По городу?

- Мне тоже надо!.. – улыбнулся он.

- Идём? – вскочила Алла, брякнув стулом.

Шумно собрались и ушли.

Родители Аллы остались вдвоём. Елена присела к столу, задумалась в тишине. Сергей вернувшись с кухни сел рядом.

- Что с ней, а? – взявшись за подбородок смотрела ему в глаза.

- А что!? – налил себе чуть-чуть коньяка Сергей. – Молодец! Парень, тоже ничего... Ладно, посмотрим завтра... – опрокинул он рюмочку.

- Серёж, хватит... больше не надо... Нет, ты видел, а? Ты видел её такой!

- Не видел! Но всегда бы смотрел! – жевал он огурец.

Елена усмехнулась. Вздохнула тяжко.

- Может ей повезёт...

- Ну-ну! – торопливо похлопал он ей по руке, - опять ты! А что, не понравился тебе?

- Да нет, - усмехнулась она устало, - как тут скажешь... Ничего плохого... Симпатичный... А кто он? Откуда?

- Австрия. Вена!

- Вена... Ничего не соображаю! – помотала она головой, - как снег на голову... Ты представляешь... Она не знает сколько ему лет! – остекленели глаза у Елены, улыбалась не мигая. – Говорит, служил в гвардии короля! А? Сказка какая-то!.. Что там? Король у них?..

Сергей засмеялся.

- Хорошо, что сказка! Это лучше чем... Не переживай! Завтра посмотрим, что там за чудо!

- Сегодня! – ответила сонно Елена.

Просидев пол дня в неспешном разговоре и догадках, Сергей с женой поняли оба. Дело серьёзное, дочка действительно выходит замуж. И уже без них, настроили с парнем планов, уже обговорили поездку за границу. Какой-то маршрут, куда-то на море. Яхты. Ещё что-то. Поняли, парень не бедный. Но странно, что жить будет в России, да ещё в деревне. Что-то настораживало.

Хотя, где сейчас лучше – не поймёшь. Заграница – тоже не сахар. Круговорот и свои проблемы. Думали раньше – благодать. Теперь, когда всё можно узнать и увидеть, стало понятно. За красивой обёрткой те же проблемы. Даже хуже, Европа давно больна: и физически и духовно. Золотой телец пожирает последние остатки человеческого. Деньги хороши, когда есть что купить.

А у нас – красный товар! За русскими невестами, едут аж из-за моря. Русские притягивают. Твёрдые духом и чуткие душой. Здоровые телом и рожают здоровых детей. Россия ещё, как могучее дерево, с неизъеденной корой и крепким яром.

Аллка с Брантом вернулись неожиданно. Оказывается, прошло уже много времени. Довольные и румяные. Оба промокли. За окном моросил дождь, сменяя солнце. Затем тучи разбегались и солнце с ветерком сушило сырой асфальт. Потом, всё повторилось. И так уже который день.

Аллка легко, часто дышала. Пробежала в комнату обдав свежестью и влагой, шумно поставила в кресло огромную коробку. Сверху, какой-то хрустящий мешок. Елена убрав лишнее, поставила чистую посуду. Приготовила свежий чай и снова собрались за столом. Немного спустя, Алла выскочила из другой комнаты в новом, красивом костюме. Пробежалась мимо всех, развевая волосами.

- Нравиться? – обратилась ко всем сразу.

И уже не снимала его до конца дня. Пока ехали в деревню, моросил дождь. По перелескам желтели листья. Дыхание осени за городом ощущалось яснее. Когда въехали в Холмы, Сергей с Еленой не сразу поняли где они. Какой-то парк, или заповедник. А может санаторий лесной, или, скорее пригородная дача крупных московских вельмож. Много цветов. Люди ходят аккуратно одетые. Какие-то сказочные домики. Бегает детвора. Много молодых женщин.

Здесь бы, кино снимать. Дмитрий Иванович подрулил сразу к своему дому. Как раз и Катька с Кириллом тут оказались. Алла сразу, по пути предложила взглянуть к Кате на усадьбу. Встречались иностранцы, кивали весело нашим, Катька перекидывалась иногда общими фразами с туристами. Чуть поправилась, была как спелое яблочко.

Сергей с Еленой удивлённо переглядывались. Катя пригласила всех в дом. Алла шептала:

- Зайдём! На минуту всего! Картины посмотрите у Кирилла. Такие!.. – выкатила она глаза.

Зашли. Смотрели. Удивлялись. Молча переглядывались между собой.

- Ну как? – хотелось похвастаться Аллке.

Потом прошлись по чистым аллеям усадьбы. Спустились вниз, взглянуть на чудо-пруд с теремком на острове. Затем, через первый посёлок, через ручей и в новый посёлок. Шли мимо опушки леса, под птичий звон.

- А вот и наш домик! – неожиданно заявила Аллка.

Остановились, слушая щенячий лай в соседнем домике. Стоял УАЗик Вадима. Ольга с Вадиком были в гостях у сестры и брата. Видимо, со своим щенком. Молодые овчарки, прижав уши, носились возле домика, приминая крапиву и цветы. Кругом никого не было.

Брант шёл с краю, молчал и улыбался скрытно, давая Алле показать товар лицом. Родители несказанно удивились. Слово деревня, с её непременными атрибутами, здесь не подходило совсем. А другого слова, пока не было. Говорили просто – Холмы.

Зашли в аккуратный домик, обогнув его пару раз вокруг и обмерив взглядом пространство. Алла летала по домику, стараясь показать всё сразу. Присели в кухне.

- Ну, чем вас угостить?

- Да нет, Алл... Дай осмотреться, - говорил отец, улыбаясь поглядывал на жену. Ходил по комнатам медленным шагом, водил глазами по стенам. Бранта не было. Поставив у входа сумку, он сказал Алле, что сходит к Антону за ключами от домика. Алла бегала по дому, показала свой портрет, забралась на лестницу и открыла люк.

- Залезайте!.. Здесь у нас ещё комната!

Забрались за дочкой. На вбитых гвоздях висели пучки трав, кой-какое бельё на верёвке. Пустые коробки в углу. Оба окна были раскрыты. По мансарде гулял свежий ветерок. Елена заглянула в окно. Щенки забежали на поляну перед домиком Бранта. Катались по траве и каждый, хотел ухватить неприятеля непременно за живот. Потом вскочили и понеслись обратно, к соседнему дому.

Там, кто-то вышел и позвал собак громко. Елена высунула в окно голову. Сверху, было всё как на ладони. На крыльцо вышли молодые девчонки и два парня.

- А это кто?

- А! Это Анька с Андреем... Наши соседи... Недавно поженились!

- Там ещё двое...

- Оля с Вадиком, наверное!.. – ходила Алла по мансарде, передвигая бельё, чтоб не мешало двигаться.

- Ольга – сестра Вадима, а Анька – сестра... Ой! Что я говорю! – схватилась она за щёки, - Наоборот!! – засмеялась громко.

Смех раскатился по пустой мансарде звоном. Елена усмехнулась глядя на мужа. Сергей, тоже был доволен, смотря на дочь.

- Наоборот!.. У них так: сестра одного, вышла за брата другого... Ну, Анька с Вадимом и Ольга с Андреем, брат и сестра... понятно? Ольга с Вадиком в прошлый год поженились, а Катька с Кириллом – два года назад, вроде, или три уже! А Дмитрий Иванович, отец Катьки! Да вы бы приехали сразу!.. Посмотрели! А я во-он там жила! С той стороны! – тянула Аллка руку в распахнутую створку.

- Хороший вид!.. – смотрел сзади Сергей.

Щенки снова взвизгнув, понеслись по соседней поляне, но уже вниз, к ручью.

- А мы тоже щенка возьмём, вот приедем обратно...

Елена растроганно посмотрела на дочь. У соседей хлопнул капот машины. Алла перебежала на другую сторону, прижала голову к стеклу.

- Идите сюда!

Сергей с Еленой подошли. Заглядывали в окно.

- Вот, видите, серая машина! Это Бранта была. Он купил сразу тут. Недорого. Мы везде ездили тут, в лес... Он меня встречать ездил. В Калачёво, когда я там ещё работала. Потом подарил на свадьбу Аньке с Андреем. Вон они! Маленькая Анька... Пониже! Мы нарядили с Брантом, я на стекле помадой написала и въехали во двор! Вот было!.. – засмеялась она. – А назад, мы на другой поедем! У Бранта там две машины. «Рено» он возьмёт, а «Мерседес» оставит. Он на нём в Мюнхен ездил, в университет. Говорит, «Рено» лучше здесь, везде проедет... Ну!.. Пойдём вниз? Брант где-то... Чего-то долго!..

Спустились вниз. Аллка снова загорелась.

- Сейчас фотки покажу!

Принесла фотографии. Сели на диван в кухню.

- Вот... Это тётя Эльза... Бабушка Бранта. Это – Франц, - муж её. Они были здесь год назад. Оба. Это... – отец его, Юрген. А это – его мать, Рибека, вроде, не помню точно. Это дом их, дедушки. Он с дедушкой жил и бабушкой. Это он – на лошади! – смеялась Аллка. Это под Веной где-то... не знаю... – подавала она по одной фотографии по очереди. – Это яхта. Это... А это... Ну, Брант!.. – усмехнулась и замолчала.

- Кто это? – протянула руку Елена.

- Француженка одна... Знакомая его... Сюда приезжала... – тихо заговорила она.

- Сюда?! – удивилась Елена сверх меры.

- Да... подарила мне букет роз и уехала на следующий день. – скривила Алла губы.

Родители обалдело повернули к дочке головы.

- Луиза. Они дружили раньше... – скованно и неохотно комментировала она.

- К кому приезжала?.. – спросила мать.

- Не ко мне же... – косилась Алла на фото.

- Ну Алла!.. – покачала Елена головой.

- Что Алла? Сашка тоже у нас бывал... – сморщила она нос.

- Сашка... – усмехнулся Сергей. – Сашка - не француз!.. – покосился он на жену.

Неожиданно вошёл Брант. С пакетом в руках, дышал прерывисто. Прошёл мимо улыбаясь. Сразу стал выкладывать свежие фрукты на стол.

- В кафе был? – вскочила Алла, - а я знакомлю заочно!.. – кивнула она на фото.

- Да. Хорошо! - улыбался он. – Я сам хотел! – вытаскивал он какую-то высокую бутыль.

- Ой, опять! – прикрыла она ладошкой смеющийся рот.

- На всякий случай! – улыбался Брант, взглянув поверх головы Аллы на её родителей.

Незаметно подкрался вечер. Дождь прекратился. В обрамлении лиловых туч, выкатилось малиновое солнце над ельником. Красноватым светом залило пространство. Косой свет бил в рамы, искрился каплями невысохших стёкол после дождя. Брант вытащил стол к дивану. Присели поужинать, прежде чем проводить родителей в дом неподалёку. На столе появилась высокая, тёмная бутыль какого-то лёгкого вина.

- Брант, такая же... Помнишь? Когда познакомились!

- Да. – улыбнулся он.

- А где вы познакомились? – с любопытством спросила Елена.

- Да здесь! Вон, под окошком!.. Тётя Эльза собрала всех, ну, всех знакомых в деревне! А тут все знакомы, одна молодёжь! Столы поставили и вот это вино! Бранта хотела со всеми познакомить. А сама уезжала... – вспоминала Аллка с улыбкой.

На минуту перенеслась мыслями в тот вечер. Ясно возродились события.

- Вечером все разошлись, - продолжала она вкрадчиво, - горел костёр... Все парами, все по домам... У многих дети маленькие дома. А мы остались... Кроссовки сушили! – засмеялась Алла. – Пошли к ручью за водой на чай, а Брант провалился!.. А вода холоднющая! – передёрнула Аллка плечами, - токлько снег сошёл в овраге! А он – по колено! – смотрела она на Бранта.

- На тебя засмотрелся! – поправил Брант.

- Ой, болтун! Темно же было!.. – пропела Алла.

- Алл... – толкнула мать в бок.

- Закат был, помнишь? Вот так! – кивнул он в окно.

- Ну, помню!.. – прикрыла Алла веки, подняв нос.

- Ты стояла на горе... – тихо говорил Брант.

- На какой?.. А, ну да!..

- А за спиной – свет! Красный! – зачарованно вспоминал он. – Я смотрел, смотрел... Красиво...

- И съехал по колено! – засмеялась она. – Потом... Пришли к костру... Пили чай из котелка. Все разъехались, а мы остались. А он босиком, сидел, рассказывал... Обещал мне море показать. Мне сон приснился тогда... – хихикнула она. – Задремала, пока котелок кипел... Говорю, море во сне видела! Вот, теперь жду! Когда море покажет... – завела она глаза на Бранта, поджав хитро губы.

- Покажу. – Тихо сказал он.

Закат догорал. Сергея с Еленой проводили в свободный дом. Всё было готово там, да чего-то не хватало для туристов. Висели занавески, было бельё и мебель.

Весь следующий день провели на улице. Даже за реку забрались. Алла показала розарий Виктора Васильевича. Рассказывала о цехе Сашки Севидова. Оттуда, через деревню и старый мостик снова вверх. Прогулялись по аллее. Весь день в разговорах. Алла рассказывала всё о всех, что знала... Родители слушали, как старинные легенды. Но всё было в яви. Можно потрогать руками. Зашли в кафе-теремок. Алла показала картины Кирилла и своё рабочее место. Попали в обед.

Иностранцы шумно подходили группами и по одиночке. Немецкая речь пересыпалась французской, русской и чешской. Было шумно в посёлке. Бегала детвора туристов и русские дети приходили. В основном послушать, как смешно говорят иностранцы. Смеялись в сторонке.

Поражало обилие цветов. Антон, как-то ревностно заботился о цветах. Сажали и кустарники и клумбы, не считая дикорастущих повсюду. Разноцветие и аромат кружили голову.

Нагулявшись, вернулись в домик, немного отдохнуть. Поговорив о предстоящей поездке, Брант с Аллой проводили её родителей к домику Гончаровых. Сливовая «Газель» скоро должна была ехать в Покровское, оттуда в город. Стояли возле дома бабушки Вари, смотрели на шпиль пристройки за её домом. Сергей с Еленой были в смятении. Ничего подобного они не ожидали увидеть. Елена улыбалась, глядя на дочку. Вышел Дмитрий. Пора было прощаться.

Брант вдруг подошел ближе к родителям Аллы, сказал с теплотой и негромко.

- Мы будем вас ждать теперь. Часто.

Растроганные Елена и Сергей – уехали. Теперь надо было готовиться к Австрии. Оставалась совсем немного времени. Придётся снова просить Антона, чтобы помог с оформлением выездных документов. Надо было всё делать быстро. А в местных органах Антона хорошо знали. И часто видели у его дома чёрную «Волгу». Местные МВДэшники тоже любили грибы и малину.

Побывав дома, Алла вдруг загрустила. Шли обратно медленно, по единственной дороге в Холмах. Иваныч накатал плотную колею по середине. Блестели мелкие лужицы и Алла, не отрывая руки от Бранта, далеко обходила воду или прыгала, дёргая его за рукав. Улыбалась молча, разглядывая спрятавшееся солнце за кромкой тучи. Было легко и грустно. Была рада, что всё уладилось с родителями. Им понравилось, особенно отцу, хотя он и не говорил ничего. Но Алла видела. Теперь нормальная семья будет. Будут приезжать. Дома тоже машина есть, но она не звала раньше. Да и куда было? Посмотрели бы на провалившееся крыльцо Игнатьевых, на чужой по сути дом, совсем бы сникли. Теперь, совсем другое дело!

Вспомнив про своё новое жилище, она повернулась к Бранту, оживясь сразу.

- А я у тебя фотокарточку Луизы нашла, ты не показывал, а?

- Ты хочешь... что? Надо мне бросить?

Алла промолчала, раздумывая. Качала головой в лево и в право, как бы решая - казнить или помиловать.

- А мама спрашивает, кто? – улыбалась придирчиво она.

- Алла, - смотрел он под ноги, - она друг, она не плохая совсем. Там есть парень. Говорит, что любит... Катя ей пишет... в интернет... Знаешь?

- Знаю, знаю!..

- Поедем. Встретимся. Вместе поедем на море. Там близко. Если хочешь – выброшу...

- Нет, зачем!.. Пусть. Это я так... Наверно она хорошая, раз поняла всё... – вздохнула глубоко она.

- Устала? –шёл он чуть сзади.

- Так. Немножко. Хорошо как... Я думала дома просто будет... Съездим и всё!

- Мне они понравились. Только забыл, как звать... отчество?

- Придем, на бумажке напишу! – засмеялась она. – Домой? – остановилась вдруг, заглядывая ему в глаза.

- К Антону зайдём? Я спрошу...

- Давай! – улыбнулась она и шагнула первой.

Неделя пролетела стремительно. Пришлось два раза съездить в город. Заскочили раз к родителям Аллы. Сергея дома не оказалось, зато Елена Викторовна встретила их радостно, даже прослезилась скрытно от всех. Алла снова позвала в Холмы, после выходных они уезжали. Уже были заказаны билеты. Всё было решено и рассчитано. Елена сильно волновалась. Предлагала деньги. Аллка хотела было немного взять, но вмешался Брант.

- Это не нужно!.. – сказал он уклончиво, - я сам всё. Спасибо!

Когда остались одни на минутку, Елена снова стала совать деньги.

- Возьми!.. Оденься хоть... В чём поедешь-то?.. – говорила она как-то жалостливо и по-доброму.

- Да есть у меня! Брант дал денег, говорит, покупай чего хочешь, только обязательно! Не надо, мам, я уж купила всё...

Елена вздыхала с улыбкой.

- Что, к свадьбе что ли, готовиться?

- Вот приедем!.. Потом всё! – тоже вздыхала Алла.

- Папа сказал у нас, машину продаст...

- Да ты... мам! А на чём к нам будете ездить, а?

- Серёжке помогли и вам поможем! Как же... – трепала она воротник на Аллкином платье.

- Да не надо, мам! Сами мы!..

- Сами... А на что жить-то будете? Ведь он учиться ещё... Долго ему?

- Два года. Мам, они что-то с Антоном замышляют! Там строить столько! Сначала для иностранцев строили, теперь своим будут. Тут новый посёлок будет! Сады, парки, дома, земли у всех будет! Делай, что хочешь... Деньги ищут. Власти поддерживают, Антон говорит, но не хватает инвестиций, может за границей найдут!

- Инвестиций... – улыбалась мать, - ох, угораздило тебя... Смотри Аллка, голову не потеряй! – а сама млела от удовольствия.

- Да ладно!.. А как тебе Брант, а?

- Как... Хороший парень... А как тебе? – скосила на неё глаза.

- Да ну тебя! – захохотала дочка, махнув рукой.

Спешно уехали обратно. На выходной Сергей с Еленой приехали на своей машине. Самим захотелось отдохнуть, да внимательней посмотреть вокруг дома.

- Может, помочь чего? Вон, места-то!.. – говорил Сергей Бранту, дымя сигаретой и кивал на голый участок.

- Алла хочет сад, копать много будем. Деревья. Сажать тоже. Надо трактор. Куплю трактор. Маленький...- показал он рукой, как показывают рост собачки.

Сергей улыбался. Курил и прохаживался по участку. Брант ходил рядом, следом.

- У нас тоже дача. Маленькая. Совсем земли нет. А у вас тут, полигон... – щурил он глаза от солнца. – Вот Алла не любила в саду раньше...

- Она говорила. Сейчас хочет. Вот приедем, будем всё делать. Гараж надо.

- Сам будешь? – щурился Сергей на него.

- Сам. Хочу сам. Мне нравиться. Только умею плохо... – усмехнулся он.

- Хочешь, помогу! – дымил сигаретой Сергей, довольно поглядывая на парня.

- Спасибо. Хорошо... – усмехнулся Брант.

Сергей дошёл до ручья, и уже снизу с интересом глядел на округу. За домом шумел сосновый лес, терпко пахло хвойным ароматом. Ветер лениво дул с юга.

- Ты её там, не оставляй одну... Она языков не знает...

- Нет, нет! Будем рядом всегда!.. Только в Мюнхен... Там бабушка, она хорошо говорит. Меня учила...

- А на море, куда?.. – неспешно расспрашивал Сергей, с удовольствием вдыхая свежий поток.

- Марсель... Мы так... Один день... Я буду снимать на видео Аллу. Потом на яхте чуть-чуть... Она хотела!

- Смотри, - усмехнулся Сергей, - она плавать не умеет!..

Брант тоже заулыбался. Сергей вздохнув, стал медленно подыматься вверх. Оглядывал соседний участок, где Андрей строил теплицу на косогоре.

- А земля, как? Песок? – ткнул он носком туфля в траву.

- Ничего... Рыжая... Я буду в сад из леса брать!

- Да-а! – снова засмеялся Сергей, - тут близко! Хорошо вам... – шагал не спеша вверх в небольшой подъём.

Брант плёлся рядом, самому хотелось поговорить, но не знал как начать, напала какая-то оторопь.

- Сергей Николаевич... – выговорил он непривычно правильно. – Алла сказала, вы машину продавать... Не надо! Это не нужно... Так всё получиться... Всё хватит... Есть деньги...

Сергей покачал головой, шёл не останавливаясь, смотря себе под ноги. Передохнул коротко.

- Ладно. Посмотрим... Приезжайте быстрей!.. – изменился его голос.

- Да, я тоже хочу быстрей!.. Хочу грибы искать!

Сергей остановился, взглянул на парня и засмеялся.

Шереметьево встретило гулом голосов, потоком людей. Разнохвостные лайнеры взлетали и садились беспрестанно. У Аллки слегка закружилась голова. Вцепилась в его руку и уже не отпускала, пока не уселись в кресла самолёта. Всё было как в кино. Антон весело болтал с Брантом, а у неё волнение не отступало. Плохо соображала, что твориться вокруг, даже забыла с Антоном попрощаться перед посадкой. Мысль была, уже в незнакомой ей Вене. Не города и страны её прельщали сейчас, думала о другом. Как её встретят.

Брант до последнего слал послания из компьютера. Читал ответы бабушки. Она неожиданно поняла: её приезду в Австрии предают какое-то особое, знаковое значение. Всех оповестили. Будут даже отец и мать семьями. Семейные традиции у Крафтов, сильны. Семья, род, фамилия – это особая тема. Она Алла, как продолжать рода Крафтов, Красильниковых. И тех и других. Особая надежда из России. Аллку била дрожь.

Под рёв двигателей самолёт вдруг затих и стал медленно задирать нос. Ощутила телом – она уже в воздухе. Уже, вроде и не в России, но ещё и не в Австрии. Так, между небом и землёй. Брант посматривал за её лицом, поправил ремень и крепко сжал руку.

Говорить уже было не о чем. Всё переговорили. Оставалось ждать. При наборе высоты неприятно закрутило в желудке. Мелькала стюардесса с подносом в руках. Брант спросил, наклонясь близко.

- Ты как, хочешь чего-нибудь?

Алла улыбнулась, покачала головой в стороны.

- Успокойся. Всё пройдёт! Скоро уже... Скажешь, если что надо? Хорошо? Не молчи только!..

- Ладно... – выдавила она с улыбкой.

Самолёт выровнялся и стало легче. Брант непрестанно посматривал на неё. Гладил пальцами по её ладони.

«Милый Брант...» – думала она.

Он ей был сейчас самым дорогим человеком. И опора и тепло.

Что творилось в салоне, она сначала не замечала. Всё поглотили мысли. Потом стала присматриваться. Кто-то переговаривался тихо. Кто-то читал газеты, будто в метро, по пути на работу. Многие – откинув спинку, закрыли глаза и лежали молча. Пассажиры были привычные. Летать для них было обыденным и скучным делом. С видом, тоже не повезло. Сплошные облака. Ничего не видно. Где земля – не понятно. Немножко жутко.

- Хочешь, поспи... – говорил Брант ласково, - проснёшься – уже в Вене!

Какое там!.. У Аллки в теле – будто иголки везде. Непонятно от чего, то ли от полёта, то ли от предвкушения предстоящей встречи. Потеряла ощущение времени. Закрыла глаза и только мягкая рука Бранта напоминала ей, что она – существует. Время потеряло соразмерность. Сколько прошло? Иногда оглянется вокруг, сразу встретит тёплую его улыбку. Он тут же наклониться.

- Что хочешь?

Алла улыбнулась.

- На землю... – сморщила она нос.

- Скоро уже, один час!..

- Угу!.. – кивала она.

Пробовала повторят наспех выученные немецкие фразы. Но всё из головы – прочь. Помнила только – «гуд» и «я». Вспомнила почему-то дом, родителей. Свадьбу брата. И отчего-то захотелось, чтобы самолёт развернулся. Что там внизу сейчас? Польша? Германия?.. А она одна... Только Брант... Обернулась к нему.

- Что? – тут же наклонился он.

- Так... Хорошо с тобой... Скоро?

- Да! Сейчас объявят посадку. Надо пристегнуться! Хочешь пить?

- Да. Немножко...

- Сейчас.

Как только появилась стюардесса в униформе, Брант остановил её и что-то взял с подноса.

- На! Попей!

Было что-то похожее на лимонад, кисленькое... Объявили посадку, и по-русски тоже. Чуть наклонив нос, сто пятьдесят четвёртый стал плавно падать. У Аллки слегка закружилась голова. Наконец появились очертания земли. Самолёт вынырнув из облаков, стал сближаться с землёй. Казалось, проваливаешься вниз. В иллюминатор, лучше не смотреть, сразу начинало поташнивать. Наверное – от страха.

- Ничего! Не бойся! Страх – он света боится... Чувствуешь?

Алла закрыв глаза улыбалась, чувствуя его ладонь. Правда! Стало легче. Скорость упала и вдруг лёгкий удар и гул шасси. Вот она! Земля! А тело, как чужое. Брант настойчиво потряс её руку.

- Алла! Мы прилетели!

Прошли минуты. Пассажиры поднимались с мест. Алла зашевелилась.

- Не торопись... – улыбался Брант, - пусть они сначала...

Затекли ноги, повисла у него на руке. Выйдет сейчас – чужая земля. И она для всех – чужая.

- Брант!..

- Ты не бойся! Я всё буду говорить! Всё! Ты всё поймёшь!

Подрагивая, спустилась с трапа. Шарила глазами вокруг. Брант крепко держал за руку. Подрулил какой-то автобус. Но они пошли мимо, пешком.

- Брант, Брант! – услышала она знакомый голос.

Где-то рядом, среди людей, кричала бабушка Эльза. Дальше творилось невообразимое. Брант, куда-то потянул в сторону. Съехала сумочка с плеча. Окружила толпа каких-то людей. И вот – она узнала, - бабушка Эльза. Смеялась, в светлой, плетёной шляпке.

- Брант! Алла! – засуетилась бабушка и сразу подошла к ней.

Тут же, кто-то сунул большой букет цветов, непонятно откуда взявшийся. Кто-то пятился впереди, наводя глаз видеокамеры. Брант куму-то махал рукой, отвечал коротко, крепко обняв Аллу.

- Алла! Как ты себя чувствуешь? – заглядывала в лицо смеющаяся Эльза.

- Хорошо... Спасибо...

- Брант! Я украду Аллу на пять минут! – взяла её под локоть Эльза, потянула в сторону.

Аллка только взглянула на него.

- Иди! Не бойся! Мы будем ждать! – и отпустил свою руку.

Алла не понимая, последовала за Эльзой. Кругом сновали люди. Смех, возгласы.

- Пойдём Алла! Мы быстро! Никуда без нас ни денутся! – весело тараторила она с улыбкой, настойчиво тянув её за руку. – Алла! – приблизилась вплотную, - тебе что-нибудь нужно? Говори, не стесняйся! Может, в туалет? – шептала она почти на ухо, и не дождавшись ответа, сказала – идём!

Вернулись снова, через толпу людей, уже поредевшую. Эльза настойчиво держала её за руку.

- Сейчас! В машине всё расскажем! Ты не бойся ничего!

Подошли опять к группе людей. Вышел Брант, взяв Аллку под локоть. Подвёл ко всем. Стал называть имена и показывать кивком. Алла узнала лишь Юргена, отца. Но старалась отвечать всем приветливо.

Шустрый, пожилой мужчина суетился около Эльзы, что-то говорил Бранту быстро. Эльза тут же переводила ей, что Франц боится, что утомили девушку, надо садиться в машину и ехать. Как потом выяснилось, машин было четыре. Первая – огромная, чёрная как автобус внутри, сколько мест – сосчитать трудно. Поглотила сразу Бранта, Эльзу, её, Аллку, и ещё сели человек пять. Машина оказалось ещё и бронированная. Так и ехали... впереди машина, потом они и две сзади. Куда? Алла не имела представления. Брант взял цветы, передал куму-то вперёд.

- Аллочка! Всё! Скоро будем дома! – улыбалась сладко Эльза. – Чуть-чуть потерпи!.. Потом всё покажем! Потом! Ты устала? Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо. Спасибо. – Слабо улыбнулась Алла.

- Самолёт!.. Это такая мука! – махнула Эльза рукой. – Я не люблю летать! – смеялась она, повернувшись к Алле. – Брант! Что ты молчишь всё время? – говорила она только по-русски.

Брант улыбался, посматривая на Аллу.

- Что сказать? – тихо спросил он её, - может, рассказать про печку?

Аллке стало смешно. Машины неслись быстро. Прошло какое-то время. Потом дорога стала петлять и въехали под высокую арку. Огромная поляна. Дома, белые, один большой, трёхэтажный. Тоже белый. Машины плавно остановились. Распахнулись двери и все вмиг вышли. Брант протянул Алле руку. Она вступила на траву газона и снова кто-то протянул букет цветов. Уже других. Ещё какие-то люди. Улыбались. Бегали неподалёку дети. Снова камера, потом где-то заиграла музыка. Алла крутила головой. Большой компанией подошли к ступеням дома. Появилось шампанское. Хлопнули пробки. Вокруг засмеялись, расступились. Подали Алле и Бранту фужеры.

- Добро пожаловать! – сказал старый Франц, когда Алла с Брантом выпили по глоточку.

Аллу все разглядывали, улыбались и стояли полукругом.

- Это дедушка устроил! – говорил шутливо Брант, - ты не смущайся! Всё просто!.. Ему хотелось, что бы ты запомнила лучше! Хочешь, пойдём в дом, или погуляем?

- Погуляем... – закинула она глаза на него, слабо улыбнувшись.

Брант что-то сказал дедушке. Тот наклонился чуть вперёд, закивал Алле приветливо.

- Так, Алла так! – говорила рядом Эльза. – Надо всё посмотреть! Гуляйте, гуляйте! Брант, ты позвонишь! – подошла она к Алле и потрясла за руку. – Аллочка! Ты ничего не бойся!.. Если он тебя обидит, говори мне! Хорошо? – дурачилась Эльза.

- Он не обидит... –улыбнулась Алла, заглянув опять на Бранта

Все встречающие и родственники медленно потянулись в дом, шумно разговаривая между собой. Брант с Аллой остались вдвоём.

- Ничего, сейчас успокоятся все и ты поспишь, хочешь?

- Не знаю...

- Пойдём куда-нибудь пока... Туда хочешь? – наугад ткнул он рукой куда-то за дом. – Тут тоже есть пруд. Пошли?

- Пошли!.. Ты тут живёшь?.. Ну, жил...

- Да!.. Только давно! Теперь там, у ручья, вместе с тобой... – прижал он её к себе.

Шли медленно вокруг дома, но Алле казалось, что из каждого окна, на них смотрят несколько пар глаз. Но не подняла глаз, не смогла даже мельком взглянуть в сторону. Обогнув дом, вернулись обратно. Интерес к окружающему как-то угас. Чистые строения, спускающиеся с крыш лианы, бережно остриженные кустарники, всё это видели глаза, но мысль была занята другим. Разноликая толпа гостей больше волновала её. Кто есть кто, она не знала. Как себя вести – тоже. Усталость навалилась на плечи, волнение сковало мысль.

Алла остановилась у боковой двери. От дома здесь падала тень.

- Брант, а кто эти люди, я никого не запомнила...

Брант тоже о чём-то думал и не мешал ей размышлять о своём.

- Ничего, тебе это не надо... Многие, уедут сегодня вечером, после большого ужина... Мама, тоже уедет, но она хочет с тобой поговорить. С нами, вместе...

- Я не узнала её...

- Да. Она изменилась... Болеет часто...

С парадного входа кто-то вышел. Быстро направился к стоянке машин. Затем раздался голос Эльзы. Бабушка была чем-то встревожена. Дальше Алла услышала только визг резины и одна из машин, сорвавшись с места, с воем проскочила под аркой и быстро исчезла за поворотом. Вышел ещё кто-то из гостей. Появился Франц и отец Бранта. Эльза что-то нервно говорила, взмахивая сухими руками, при этом произнесла имя Алла. И кажется не раз. Франц, спустившись со ступенек, негромко говорил супруге отрывисто, оглядываясь по сторонам и смотря в арку.

Брант обернувшись, замер, слушая. Его отец, заметив сына с Аллой, не торопясь направился прямо к ним, не выражая на лице никаких чувств.

- Брант, что там? – заглянула она ему в лицо, - что-то случилось?

Брант, взглянув на Аллу, снова отвернулся и продолжал слушать. Подойдя вплотную к ним, Юрген обернулся коротко и улыбнулся Алле.

- Это ничего... – сказал он по-русски.

Потом перекинулись с Брантом несколькими фразами.

- Брант, ты что молчишь? – взяла его за локти Алла.

Бабушка Эльза увидев Аллу, улыбнулась натянуто и помахала им рукой. Ещё кто-то из гостей показались на площадке перед входом. Лица у всех были озабоченные. Гости коротко переговаривались, смотрели по сторонам и топтались на месте.

Тётя Эльза, поняв, что Алла заметила нервозное состояние у дома, медленно и оглядываясь направилась к ним. Следом двинулся Франц, но на пол пути, окликнув супругу, остановился.

- Брант, что там происходит? – заглядывала ему Алла в глаза. – Бабушка повторяла моё имя. Брант!

Брант наконец повернулся к Алле.

- Ничего... Так... Недоразумение... Видимо он уже подбирал слова.

- Брант... – дрогнул у неё голос, - ты мне обещал всё объяснять! Всё говорить! – теребила она его за руки. – Слышишь?..

- Алла... это так... Ничего такого... – с волнением произнёс он без улыбки.

- Брант! Говори! Это из-за меня, да?

Бабушка, наконец, снова двинулась к ним. Отец Бранта молчал. Лицо было печальным. Он переминался с ноги на ногу, и как бы безразлично смотрел по сторонам.

- Ты слышишь? – тряхнула Алла Бранта, - что случилось?!

Это уже услышала бабушка, подойдя к ним близко.

- Ома, я обещал Алле всё объяснять и переводить! – сказал Брант обняв Аллу.

- Аллочка, - пыталась улыбнуться бабушка, - я объясню! Один человек, сказал неприличную вещь, у нас в доме... Я сказала ему, что не буду терпеть оскорблений... Он уехал... Это... Наш родственник. Он... Такой... – снова улыбнулась Эльза с усилием.

- Про меня? – окатила она Эльзу холодным взглядом.

Брант сильней прижал Аллу к себе.

- Алла... ты не волнуйся... Его все осудили... Он вёл себя недостойно... Аллочка, ты... ты очень всем нравишься!

- Что он сказал? – в упор спросила Алла тихо.

- Он... – взглянула Эльза на внука, - он... – и посмотрев Алле в глаза, сдалась. – Он спросил... Видел ли кто-нибудь твою медицинскую книжку... Алла... Ты... – потянула Эльза к ней руки, но остановила, будто боясь обжечь пальцы.

Алла сначала не поняла, о чём идёт речь. Оглянулась на стоящих и увидев их каменные лица, испугалась не понятно чего. Догадка как муть со дна заволокла окружающий вид. Как чей-то шёпот, полезли мысли.

- «Оценивают... Как самку... Для селекции... Как... Здоровье, болезни... Как...» – и слёзы сами, не спросясь просто потекли у носа вниз.

Ещё пришло в голову, что они бояться, что может заразить Бранта чем-то. Она резко отвернулась от всех и застыла, даже боясь прижаться к Бранту, лишь чувствовала его железные пальцы, которые не могли ни сомкнуться, ни разжаться. А рядом, никто не произнёс ни звука, видимо ожидая её реакции, которая должна была непременно последовать. Лишь одним дыханием, она произнесла не смотря на него.

- Брант... Ну почему?.. – и бессильно привалилась к нему телом, даже ни разу не всхлипнув.

Кажется все услышали это: и те, кто стоял рядом, и те, кто подходил медленно от крыльца и замерли в ожидании, образовав разорванное полукольцо.

Нет, она не плакала. Она просто страдала. Сильно. Она боялась показать свою слабость или сумела побороть её.

- Почему... – снова произнесла сипло и повернулась к нему лицом.

Кажется, никто не заметил даже слёз, которые текли сами по себе, сколько им вздумается.

- Алла, - еле слышно, только для неё произнёс Брант. – Он негодяй, Алла!.. Но недавно, он развёлся с женой. У них не было детей несколько лет. Она была больна и знала что это так. Ему не сказала это. Обманула. Он искал, думал. Думал это он больной... Теперь он один... Стал злой... На всех злой... Сам говорит, что делать не знаю... Себя ругает тоже...

Алла вздохнула с дрожью. Брант продолжал.

- Он, как... Ревнует... Сам не хочет... Так часто бывает... Если бы не обманула... взяли бы другого ребёнка... Надо было так... Алла, ни тебя... Он!.. Ты прости... Такой у нас день... Я тебя люблю, Алла!

Все слышали шёпот Бранта. А Эльза всё понимала. Что-то понял его отец. Он немного знал язык. Остальные стояли и молчали. Никто не посмел пошевелиться. Алла вздохнула ещё раз и не отрывая головы от его груди, покосилась взглядом в сторону большой лужайки. Человек десять стояли молча, лишь переглядываясь и посматривали иногда на стоящих в обнимку Аллу и Бранта.

- Почему часто? – уже голосом спросила Алла тихо.

- Не знаю. Так получается.

- Почему часто? – уже голосом спросила Алла тихо.

- Не знаю. Так получается…

Она медленно оторвалась от него и взглянула ему в глаза. Увидела какую-то безнадёжность. Ни он, никто сейчас, не мог ничего изменить.

- Как его зовут?

- Вальтер…

Она глубоко вздохнула и оглянулась робко на гостей. Увидела бледное лицо бабушки Эльзы, всегда смеющееся и подвижное.

- Брант… Ему можно позвонить?

Брант вопросительно взглянул на Эльзу. Не сразу, как от удара током Эльза зашевелилась вдруг, поняв, что ещё можно как-то спасти этот безнадёжно испорченный вечер.

- Франц! Франц! – заговорила она что-то по-немецки быстро и взволнованно.

Франц тут же подошёл и протянул телефон, с удивлением посмотрев на Аллу.

- Не плачь, Алла… - чуть сморщилась бабушка, и спохватившись, торопливо нажимала кнопки.

Затем протянула ей телефон в полном недоумении. Смахнув слезу, Алла сказала твёрже Бранту.

- Потом ты переведёшь… – и окинула взглядом присутствующих.

Все снова застыли, ожидая, чем это всё закончится. Отзыва долго не было. Потом зашумело в трубке, и сухой голос коротко и невнятно что-то произнёс.

- Вальтер? – спросила Алла.

Опять отрывок фразы.

- Вальтер, это Алла… Послушай меня. Всё лечит – только любовь. Поверь мне, пожалуйста… Я хочу, чтобы ты вернулся. Обратно. Мы с Брантом будем ждать под аркой… - опустила она руку.

Эльза замотав головой, пустила слезу и отошла в сторону. Франс, ничего не поняв, жестко смотрел на Аллу. Шагнул к жене, пока не услышал, что переводил Брант, одной рукой удерживая Аллу. Тишина была такой, что все всё услышали. Брант, отдав телефон Франсу, тихо прижал Аллку к груди. Гости зашевелились. Стали подходить друг к другу и заговорили в пол голоса. Алла с Брантом медленно двинулись к арке. Гости расступились в стороны, но никто не уходил. Бросая взгляды на всех, Алла устало улыбалась, как будто кому-то кивала головой. Толи извинялась, то ли отвечала на немые вопросы. Ей тоже слегка кивали и улыбались.

Две женщины, подошли одна за другой, что-то коротко сказали. Одна, легонько потрясла Аллу за руку. Когда они отошли к арке, гости стали собираться вместе у входа. Рокот перешёл в оживление. Говорили одновременно, но не громко.

Брант ничего не переводил, и всё теснее прижимал к себе.

- Было больно?.. – наконец спросил он, когда уже никто не мог услышать.

- Немного… - усмехнулась она, почувствовав огромное облегчение и усталость. Она поняла: знакомство уже состоялось. Вот так ей пришлось о себе рассказывать.

Франс с Эльзой остались на месте, чуть поодаль, и коротко переговаривались. Бабушка всё время посматривала в сторону арки. «Русский урок…» – потом скажет она гостям.

До вечера, Алла валялась на диване на третьем этаже, который на эти дни принадлежал только им . Болтали ни о чём и дурачились. Он поил её через соломинку каким-то соком, вспоминали речей и то, чем они заполнять комнату в мансарде. О случившемся, не было произнесено ни одного слова. Потом она спала. Правда, не долго. Брант разбудил осторожно и сказал, что пора одеваться. Торжественный ужин на первом этаже, будет через час.

- А мне машина приснилась, что мы с папкой куда-то едем… А вас с мамой не было… - улыбалась она.

- Значит, мы вас ждали. – Ответил тихо он. – Ничего, скоро поедем…

- Ты снова дома… Не хочется остаться?..

- У нас теперь свой дом, Алла. И всё будет своё, да?

- А что – всё?

- Ну всё, что захочешь! Что ты хочешь?

- Потом скажу, ночью…

Всё-таки вечер удался. Она даже смеялась. Потом, ещё были танцы. Кажется, инцидент полностью был исчерпан, и гости, и хозяева, всё забыли. Невысокий парень с орлиными глазами весь вечер молчал, не на кого не глядя. Затем, под конец, пригласил Аллу на танец. Она закатила на Бранта глаза, тот улыбнулся, и хлопнул ресницами. После, парень подошёл к Эльзе, и что-то говорил ей без остановки. Бабушка не перебивая выслушала Вальтера, задрав к верху нос. Далее, что-то ответила коротко, оглянувшись на Аллу с Брантом. Парень улыбнулся, кивнул ей, и не с кем не попрощавшись, быстро вышел из дома. В этот вечер Алла его больше не видела.

На другой день Брант уехал с дедушкой в Мюнхен. Алла осталась с Эльзой. Никуда не уехал и отец Бранта. Ребекка, тоже осталась после ночи. И ещё двое или трое гостей. Бранту нужно было закончить дела с переводом в Москву. Но сначала нужно было иметь в России постоянное жительство. Предварительно всё было решено заочно. Теперь требовалось, его личное присутствие. Брант обещал вернуться после обеда.

Посидели тихо за завтраком. Не торопясь пили кофе. Отец с матерью Бранта приехали одни. Почти не общались между собой. Поговорить с Аллой без бабушки, они не могли, но видимо хотелось, особенно матери. Она выглядела немного нервозной, хотя и весёлой. Юрген был спокоен и задумчив. В общее, он почему-то сразу понравился Алле. Открытый, спокойный взгляд, ему хотелось всё время быть рядом с сыном, весь вчерашний вечер он или стоял неподалёку, или подходил часто. Говорил мало, ничего не спрашивал. Видимо многое понимал, или старался это сделать. Почему-то, именно его Алла запомнила на фотографии. Он был сыном Эльзы и Франца, поэтому немного знал русский. Казалось, его тянуло назад, в старый отцовский дом. Решение сына навело его на размышления, может, болезненное для него. Иногда он пытался заговорить с Аллой, но слов не хватало. Он больше слушал, как она отвечала ему и улыбался. Было видно, что он вполне одобрил выбор Бранта.

Дедушкины дневники он тоже читал и пытался понять. Но что-то не хватило ему для этого. Может сейчас, он хотел осмыслить непонятное.

Ребекка задала Алле несколько ничего не значащих вопросов, и выслушав перевод Эльзы, торопливо заявила, что очень рада за сына и желает ему счастья. Попутно, выразила сожаления, что не сможет бывать в России, но будет с нетерпением ждать их у себя дома. По всему было видно, что она тяготилась нахождением у Крафтов. И была готова уехать при первой возможности. После обеда, наскоро попрощавшись с сыном, Ребекка поспешно покинула дом. Видя, что всё уладилось, Франц спокойно передал опёку гостей в руки супруги и занялся своими делами.

Скорее всего, он раздумывал над неожиданным предложением внука, вложить часть денег, его, Бранта, долю наследства, в некие дела в России. По дороге в Мюнхен, внук рассказал о своих делах и попросил дедушку помочь ему разобраться. Франц был не из тех людей, которые с ходу соглашаются или сразу отвергают услышанное. Его только порадовало стремление внука самостоятельно вступить с жизнь, приняв непростое решение по её устройству. Дедушка улыбался и пообещал подумать, оценить ситуацию и всё проверить.

Остаток дня просто гуляли. Эльза водила Аллу с Брантом по обширному именью. Юрген тоже составил им компанию и был очень доволен. Бабушка же, просто не скрывала своей радости. Побывали на конюшне. Хлопая по белым мордам лошадей, Эльза спросила, не хотела ли Алла научиться ездить верхом.

- Может быть, когда-нибудь мы заведём лошадку, а сейчас мы щенка возьмём! – смеялась Алла.

Эльза тоже смеялась. Вчерашний поступок Аллы снял все вопросы. Она даже немножко гордилась перед гостями за русскую невесту, и поняла окончательно - Брант будет с ней счастлив. Это ощущение росло и множилось, когда она стала по-простому общаться с Аллой, иногда шептаться в сторонке, пока Брант с отцом говорили о чём-то своём.

- Брант, покажи наконец, Алле свои автомобили! На каком вы решили отправиться обратно? Может быть, вам лучше лететь? Купить такое можно и в России, да?

- Мы возьмём «Рено»…

- Ну, так покажи!..

Противиться Эльзе было нельзя. Бранту пришлось выехать из гаража. Крупный, солидный джип подкатил к самым ногам Аллы.

- Вот так! Тебе нравиться, Алла? – суетилась восторженно бабушка.

Было видно, что ей хотелось не похвастаться, а просто порадовать девушку.

- Да, хороший… - улыбалась та, - у моих родителей совсем маленькая машина, - ходила она вокруг.

- Теперь так!.. – сделалась Эльза сдержанней, - я немного подумала о ваших планах… Позвольте, я хочу сделать поправки! – подняла она палец вверх. – Вам надо к морю – самолётом!.. Обратно – тоже! Да, я знаю Брант, ты хотел показать Алле Леман!.. Послушай! Это долго, и утомительно для Аллы! Это можно в другой раз! Ещё!.. Ехать до России должен шофёр Франца! Вы – отдыхать! Там ещё ехать много-много… Не спорь, Брант! – остановила она внука, пытавшегося открыть рот. – Бабушка тоже кое-что понимает! Как ты скажешь, Алла? – повернулась она к ней.

- Да!.. Слишком много сразу… Можно и море отложить… В другой раз!

- Нет! Нет! – всколыхнулась бабушка, - самолёт в Марсель? Это совсем быстро! Море не надо… Брант писал – ты хотела!.. Так! Надо лететь! Так Брант? Спроси отца!

Внук молча перевёл взгляд на Юргена.

- Да, пожалуй так. Столько дорог, это уже не отдых… Ещё увидите Европу! – сказал он по-немецки.

Ельза тут же перевела.

- Да!.. – Кивнула Алла с улыбкой.

- Итак! Когда вы собираетесь в Марсель?

- Завтра… - ответил Брант.

- Так быстро?.. Ещё один день, Брант!.. Франс всё сделает, билеты, позвонит де Мольен… Всё будет готово! И надо отдохнуть Алле, да, Брант?

Противиться Эльзе было невозможно. Брант лишь взглянул на Аллку и разведя руками, улыбнулся.

- Хорошо!

Бабушка одобрительно закачала головой. Затем подошла к машине и оперлась руками на капот. Опустила голову, как-то съёжилась.

- Теперь ещё… - в раздумье выпрямилась она, - вчера… Ко мне подошёл Вальтер, – ненадолго умолкла она, - он извинился. Потом сказал. Он сказал, что когда уехал, он хотел кончить жизнь. Ему всё надоело. Его никто не понимает. – Снова замолчала она, глядя в своё отражение в блеске машины. – Когда позвонила Алла, он думал она хочет сказать… Но Брант перевёл совсем не то. Он сказал - были слёзы. Он… сказал: - «Я решил всё сначала…» Ещё раз жить всё сначала, но всё сделать сам! – повернулась она к Алле, упершись руками в капот. – Ты Алла, спасла ему жизнь… - горькой улыбкой обозначилось её лицо.

- Мне тоже спасли жизнь… Я отдаю долги.

- Кто? – изумилась Эльза и перевела взгляд на внука, почему, мол, ты не сказал мне, но по его лицу поняла – он ничего не знает.

- Катя Санникова, вы её знаете…

- Катя? – оторвалась она от машины.

Затем с пониманием покачала головой и посмотрела на отца Бранта.

- Юрген, ты не был в России… Это замечательно!.. – уныло и протяжно проговорила она . – Эх…

- А я как раз хотела пригласить господина Крафта к нам на свадьбу, - повернулась она к Югрену, - только Бранту ещё ничего не сказала! – улыбнулась Аллка.

- Да? – снова изумилась Эльза, быстро переведя фразу.

Юрген удивительно раскрыл глаза, его губы тронула улыбка. Видимо, он совсем не ожидал такого поворота.

- Мы обязательно устроим свадьбу, или какой-нибудь праздник, мама у меня очень хочет… Я хочу, чтобы отец Бранта и вы, тётя Эльза, приехали обязательно. Родители очень обрадуются.

Смотря на Аллу, бабушка быстро переводила. Юрген топтался на месте, сильно взволновавшись. Брант, подойдя к Алле, встал рядом с ней.

- Алла поняла всё… Сама. Я тоже так хочу! – сказал он негромко.

- Юрген! – подняла бабушка плечи, смотря на сына, выражая недоумение и тут же требуя ответа.

Вечер провели в доме. Юрген остался до конца дня и уехал только поздно вечером. Эльза водила Аллу по дому, показывала комнаты, вещи. В одной комнате – целая коллекция картин. Огромные рамы и совсем маленькие – занимали все стены.

Картину Кирилла можно было выделить сразу. Знакомый, почти родной пейзаж. И цвета какие-то тёплые, мягкие. Сразу вспомнился дом, Россия, растеклось теплом в душе при виде солнечной поляны и медных стволов сосен. Были и портреты. Видимо родственников. Роскошные одежды, спокойные, уверенные лица. Когда Алла рассматривала родственников, Эльза тихо подошла сзади.

- Мне обещал Брант, что привезёт твой портрет! – негромко сказала она, сложив руки на животе и с умиротвореньем оглядывая полотна. Алла оглянулась с улыбкой на бабушку. Та только засмеялась раскатисто.

- На контроле меня спросили:

- «Это что - Шишкин?» – обернулась она и показала на картину Кирилла.

- Я сказала: - «Нет, это современный художник, это подарок друга!» – и, показала подпись! – с удовольствием вспоминала она.

Дом был просторный, много комнат, коридоры, санузлы на каждом этаже, а в комнатах у Аллы и Бранта были холодильники, телевизоры, и другие вещи, что могло пригодиться гостям. Третий этаж – был гостевой. В первый же день, приведя Аллу с Брантом на верх, бабушка сказала твёрдо:

- Вот здесь вы будете жить, пока находитесь тут, всё это время. Никто сюда не зайдёт ни днём, ни ночью! Остальное – никого не касается! Алла! Брант всё тут знает!.. – поводила она вокруг пальцем и удалилась важно.

Франц появлялся не часто. Был у себя в кабинете, куда-то ездил. Снова приезжал. Встречаясь на этажах – кивал коротко, широко улыбаясь. На кухне, постоянно находилась какая-то женщина. Кажется в доме ещё кто-то жил, проходя быстро по двору. Средних лет мужчина. Алла видела его, когда смотрели коней. Он же, запирал гараж. Может садовник, может конюший, или, всё в одном лице.

Поздно вечером, сидя за столом, бабушка спросила:

- Ну, как тебе у нас понравилось? – осторожно улыбалась она.

- Хорошо!.. Но хочется домой… - улыбнулась Алла.

- Уже?.. – удивилась Эльза, - так! Завтра я оставлю вас с Брантом одних! Отдыхайте. Пусть Брант покажет тебе что-нибудь. Может, съездить в Вену?.. Здесь есть что посмотреть!

С утра ничего не хотелось. Алла просто отсыпалась. Не заметила, когда исчез Брант. Бродила по этажу, думала обо всём сразу. Помылась в ванне. Затем, позвонила Бранту. Он был рядом, в кабинете дедушки. Сразу прибежал, очень довольный и чуть взвинченный.

- А я проспала!. Ты что не разбудил? – улыбалась она, - а что ты такой, а?

- С дедушкой говорил!

- Ну и что? – расправляла она волосы, подходя к нему.

- Скажу потом, когда будем ехать, хорошо?

- Ну, хорошо!.. – улыбалась она.

- Сейчас, я буду делать фильм! Одевайся!.. – воодушевлёно хлопал он глазами.

Сначала бродили вокруг дома, облазили все уголки имения, все места, где было красиво. Потом сели в машину, и Брант повёз Аллу по окрестностям. Великолепные планы, какие-то старые замки, увитые растительностью, сады и огромные луга с красивым задним видом. Потом Алла закапризничала.

- Брант, мне надоело одной!.. Если бы нас вместе снимали, а то непонятно что… - игриво дулась она.

- Ладно, на море будем вместе!

- Что, Луизу попросишь?.. – заострила она взгляд.

- Алла, Луиза не одна там…

- А я без неё хотела!

- Без неё нельзя, яхта – её! Или её отец будет. Он друг дедушки… Алла, ты что – ревнуешь?

- Я?.. – задумалась она, изобразив обиду.

- Несносный, да? – поправлял он ей волосы, раздуваемые ветром.

- Хуже… - надула губы.

- Алл… - улыбался он, - а что хуже бывает?

Не выдержала его взгляда, обняла за шею, закрыв глаза.

- Пропадёшь с тобой… - шептала её улыбка.

Второй перелёт был много легче. Удалось посмотреть Европу сверху. Интересно, как на карте всё! Горы, снежные вершины, городки, ленточки дорог и рек. Всё – как игрушечное. Погода была прекрасной. Она повеселела. Брант тоже стал подвижным, разговорчивым. Без конца шутил. Понял, что главное позади. А волновался он – не меньше её. И что творилось в душе – скрывал тщательно. Тогда, в первый вечер, он сильно испугался. Он думал, она убежит сейчас. И всё кончиться крахом. И как всё исправить, он не знал в те секунды. Чудо, что она справилась с собой. Да ещё как всё повернула! Брант был восхищён. А потом, ловил восхищённые взгляды родственников. Думали – крестьянку необразованную привезёт он из русской глубинки. Ан, нет!.. Или капризную красавицу, что держатся за кошелёк скоробогатеев. Таких насмотрелись в Австрии среди туристов. И даже далеко не красавицы, вздёрнув нос, ехали покорять Европу. Сорили долларами. И море им по колено. Не такая… Совсем другая она! Может, поняли тогда гости, из чего состоит Россия внутри? Какие соки её питают?

Брант был доволен! Но столько мелких дел нужно было решить. А ему хотелось быть с ней. Всё показать, всё объяснить по-своему. Но время!.. Такая штука, не ухватишь рукой!

До Марселя долетели быстро. Ещё на подлёте, она спросила хитро:

- А тут кто встречать будет?

- Кто-то, де Мольен! Не знаю…

- Понятно… - покачала она головой.

Но совсем не обидно, без ехидства говорила. Сегодня Алла была в лёгком духе. Почувствовала наверное, что все трудности, уже позади. И видела конечно, что она понравилась Крафтам, хотя и не старалась рисоваться. Ещё дома решила – какая есть, такая есть. Но сильно волновалась, и тоже, была на пределе. Что-то помогло просто. Подтолкнуло позвонить и слова нашлись сами. И силы остались. Что-то помогло…

Теперь всё! На море, потом назад и домой!.. Конечно красиво тут, но всё не пересмотреть. Вот море – хочется! Такой сон тогда был! Ну, настоящий! Неужели так будет?

Снова стаяла у трапа и снова глаза вразбежку. И снова другая страна. Но ничего… Теперь полегче. Никто не кричит и не бежит навстречу. Брант кого-то искал глазами. Они появились неожиданно, эти двое. Конечно, она узнала её сразу! Довольная, без смущения. И рядом с ней мужчина. Её отец. Пока Брант переводил Алле, Луиза не спускала с неё глаз. Всё время улыбалась. Потом зашла слева и обхватила её за руку, как старую подружку.

- Идём?.. – сказала неожиданно по-русски.

Алла растерялась чуть. Затвердело, закостенело тело, как у манекена. Не то что бы было неприятно, снова неожиданно. Всю дорогу до стоянки, Луиза молчала, только улыбалась. Брант говорил с её отцом, бросая на Аллу взгляды. Она поморщилась чуть и мотнула головой, показывая что перевода не нужно. В Марселе было жарко. Подошли к машине. За рулём золотистого кабриолета, сидел смугловатый, кудрявый парень. Сразу вышел из машины, кивнул приветливо, открыв дверцы. Окинув Бранта взглядом, быстро сел за руль. Отец Луизы сел вперёд, Брант с краю, Алла посередине и снова слева Луиза.

- Здесь близко! Быстро приедем! – весело сказал Брант и прижался к двери.

Алла тут же, придвинулась насколько можно к нему вплотную. Сразу тронулись. Ехали быстро. С открытым верхом разговаривать было невозможно. Шум ветра закладывал уши. Почти в ухо Алла крикнула:

- Ты тоже так гоняешь?

- Нет! – громко ответил он, приблизившись к её лицу, - ещё быстрей!..

Выехали на побережье. Алла распахнула глаза. Вот оно – море! Дул ветерок. Белыми гребнями гнало к берегу воду. Какое-то время ехали вдоль берега. Потом машина нырнула вниз и покатилась по песку. Остановились у какого-то домика на берегу. Много лодок и яхт. Сразу услышала прибой. Непривычный для неё звук. Отец Луизы обратился к ним. Можно остаться ночевать в домике, на яхте, или ехать в Монпелье. Луиза всё приготовила. Если нужно, он проведёт всё это время здесь. Ну тут останется Луиза и Андре. Он и живёт здесь неподалёку. Сегодня или завтра, можно выйти в море. Яхта готова. Андре во всём поможет.

- Лучше здесь, можно на яхте… - негромко сказала она Бранту.

Брант перевёл.

- Я так и думал! – засмеялся де Мольен. – Только если будет ветер, на яхте не просто спать. С непривычки может не понравиться. Но вы ещё решите! Сейчас, скромный обед и всё в вашем распоряжении. Прошу! – указал он на домик.

По пути говорил, что Луиза почти живёт здесь. Перебралась на лето и всё тут устроила. Она немножко повздорила с матерью. Женские капризы! Знаете, как у них бывает! – посмеялся он, обращаясь к Бранту и Андре одновременно.

Кто такой Андре, и почему он будет тут, отец Луизы не пояснил. Здесь всё было просто, без церемоний. Немного посидев и поговорив, де Мольен опять предложил свои услуги. Брант сказал, что они справятся. Тогда он попрощавшись, подозвал к себе дочь и что-то напомнив ей, сел в свою машину и сразу уехал.

Луиза сразу оживилась. Предложила ещё немного посидеть и поговорить. Спросила, какие у них планы на сегодня. Парень, хотел было выйти из домика, но Луиза схватила его за руку и потянула назад к стоящему посередине столу. Усадив его рядом, налила всем какого-то виноградного вина. Затем, обхватила за шею парня и произнесла:

- Я встретила здесь Андре… - окинула гостей довольным взглядом, хотела ещё что-то добавить, но только засмеялась и подняла фужер с вином.

Теперь Алла с Брантом поняли, кто такой Андре, и почему ничего не сказал его отец. Парень вёл себя скромно, но спокойно. Решили немного погулять по побережью, поснимать на видео, искупаться в море конечно, а ночевать - остаться в домике. Ветер не унимался и яхту покачивало. Луиза тут же заявила, что покажет хорошее место. Мелко, нет лодок и чистый берег. Вечером, можно куда-нибудь съездить, если они захотят. Утром можно устроить прогулку по заливу.

Потом спросила неожиданно.

- Как там Катя?

Вопрос был адресован, почему-то Алле.

- Хорошо. Говорила, что вы переписываетесь. Катя ждёт ребёнка!

Брант перевёл. Луиза чуть ли не взвизгнула, схватившись за щёки. Повернулась к Андре, что-то сказала.

- Я снова хочу к вам, в Россию! Если бы взять Андре!.. Гулять по лесу! Фантастика!.. – быстро и взволнованно говорила она. – Но мама ничего не хочет слышать! Мы убежим!.. – посмотрела она на парня и засмеялась.

Тот усмехнулся, опустил голову. Луиза ещё что-то спрашивала и опять у Аллы. Аллка почувствовала, наконец, что неприязнь к француженке стала пропадать. Потом спросила, неожиданно для себя.

- А можно отсюда позвонить? Туда, в Россию?

Она оставила телефон матери.

Луиза стала звонить отцу. Что-то обсуждали.

- Сейчас отец позвонит и скажет как!.. – бросил она телефон рядом.

Минут через десять Алла стояла по колено в воде и набрав длинный ряд цифр, затаила дыхание. Остальные остались далеко на берегу. Вдруг услышала голос Елены. Совсем рядом, будто у себя за спиной.

- Алло, Алла!

- Мама это я, привет!

- Ты где, ты откуда?

- Мама я на море, во Франции, вот, стою прямо в воде! Так здорово!.. Мы на один день сюда, завтра улетаем в Австрию. Потом домой, мам…

- Как, вы не на машине? А где Брант, тут?

- Нет… Мам! Мы самолётом, быстрее. Потом на машине домой! А Брант, вон, рядом гуляет!

- Как ты там? Познакомились? Хорошо всё?

- Хорошо! Приедем, расскажу! Как у вас?

- Да как… Беспокоимся, ждём вас!

- Мы скоро… Когда выедем, я позвоню!

- Ну хорошо. Буду ждать!

- Ну всё мам! Папке привет! Целую! Пока! От Бранта привет! Он молодец! Ну ладно! Всё, всё!

- Ждём, Алла!

- Всё! Скоро! Позвоню!

Она улыбалась. Закрыла глаза. У ног ласкалось море. Всё-таки, мир не такой уж большой! А человек, не такой уж маленький. Окатив ноги, волна проскользнула куда-то далеко за спину. Обдала белой пеной и исчезла. За ней другая, потом ещё, ещё… Непривычный шум тревожил душу. Вода уходила за горизонт, била в глаза ослепительными зайчиками. Изредка кричали чайки, ещё какие-то птицы носились в вышине. Всё необычно, но реально. Как в том сне. Вот она заберётся завтра на яхту и попросит Бранта снять её. И всё будет, как она увидела.

Брант незаметно подошёл сзади.

- Алла! – окликнул приветливо.

Она не ответила.

- Алла! – крикнул он снова.

Алла только улыбнулась. Тогда он подошёл ближе к самому краю, докуда добегала вода.

- Алла!

Аллка засмеялась, закинув назад голову, подняла руки вверх.

- Ещё! – крикнула она смеясь.

- Очень хорошо! – услышала она за спиной.

Обернулась. Брант стоял с камерой направив на неё объектив.

- Здорово!

- Ах так!.. – нагнулась она, зачерпнув руками воду, окатила его до головы.

- Ещё! – смеялась он.

Но она бессильно опустила руки, сжав телефон.

- Ну… Несносный!.. – качала головой укоризненно.

Опустив камеру, он смеялся и утирал с лица воду.

- Хороший фильм!

- Вредный… Хоть бы сказал!..

- Так лучше, Алла! Натурально!

- Ладно! Идём! Надо телефон отдать… Я не хочу, чтобы она снимала… Не могу я, – негромко говорила она, смотря в песок.

- Что же делать?.. – шагали они рядом, - может попросить Андре?

- Да… - хмыкнула Аллка, - а она будет в кадре, да?

- Её нельзя зачеркнуть, Алла… И она тут хозяйка… Видишь, она старается… Ты видишь, она даже не смотрит на меня…

- Вижу, вижу… - капризно ворчала Аллка.

Брант замолчал, потускнел сразу. Сдавленно вздохнул. Андре с Луизой побродив около домика, пошли за чем-то на яхту, бродили по палубе, держась за ванты, смотрели в море, о чём-то переговаривались. Алла кинула взгляд на них, потом на Бранта быстро, снова на них. Всё-таки, обхватила его за руку, повисла слегка.

- Пусть, ладно… - чуть улыбнулась, - зачем зачёркивать… Будем купаться? – заглядывала ему в глаза.

- Да, будем… - вяло улыбнулся он.

Ноги вязли в песке, Алла делала длинные шаги, чтобы подстроиться под него. Шли босиком, обувь оставили в домике. Андре с Луизой сбросив верхнюю одежду, продолжали бродить по палубе. Алла придирчиво рассматривала её. Высокая, как она, стройная. Парень был худой, но широкоплечий и даже выше Бранта. Луиза вдруг перешагнула через леер у самого носа и вытянув руки, прыгнула головой вниз. Сразу вынырнула и смеясь, поплыла к берегу. Андре стоял улыбался, расставив руки на бёдрах. Потом развернулся и пройдя по палубе, спустился с трапа на дощатый причал и, гулко пробежав, спрыгнул на берег. Луиза засмеялась, выходя из воды, и что-то ему крикнула. Парень только улыбался. Говорил он совсем мало.

Брант с Аллой плелись тихо по сырому песку у самой воды и молча смотрели.

- Ты обиделся, да? Брант!..

Она говорила тихо, хотя опасаться было нечего. Русский здесь никто не понимал.

- Нет… Алла… Нет… - опять улыбнулся он вяло.

- Ладно, - закусила она губу, - я сама попрошу…

Тем временем Луиза, сказав что-то парню, развернулась и направилась прямо к ним. Отирая с лица воду, сказала быстро, что сейчас она заберёт некоторые вещи и отдаст им ключ от домика. Спросила, будут ли они сейчас купаться, если да, то она может с ними сходить и указать место, протянула она руку вдоль берега.

- Здесь недалеко… - с улыбкой прибавила она.

Брант коротко перевёл.

- Луиза! – впервые обратилась к ней Алла, - ты не могла бы снять нас на видео. В море, на яхте… Брант хочет сделать фильм… Память о нашей поездке!

Брант усмехнувшись, оживлённо перевёл, жестикулируя руками. С интересом слушая, Луиза перебегала глазами снова на Аллу.

- Да! Конечно! – с восторгом согласилась она и, совсем неожиданно, - а вы? Могли бы снять нас с Андре? У меня есть камера! Но я не знаю… есть ли ещё плёнка… - щурилась она на солнце, перебегая взглядом по их лицам.

В одной из комнат, Алла переоделась. Луиза, было, предложила ей купальник, сказав, что у неё несколько, есть совсем новые. Сказала, что они с Аллой почти одинакового сложения. Алла это тоже отметила. Но она купила купальник ещё дома, в России. Долго и придирчиво выбирала, заставив Бранта погулять по улице.

Дойдя до места, Брант взял камеру у Луизы, а она с Андре направились в море, сказав, что они недолго. Оба загорелые, оба плавали как рыбы. Отмель была длинной и Бранту пришлось далеко зайти в воду. Аллка кралась следом, ощупывая ногами дно и боясь оступиться. Но напрасно. Вода была прозрачной, а дно ровным, как аэродром. Луиза немного подурачилась в воде, не показушно, а просто с удовольствием. Хитрить она, похоже, совсем не умела. Алла это тоже приметила и совсем успокоилась.

Потом поменялись ролями. Брант взялся учить Аллу плавать, объяснив, что в морской воде научиться легче. Вода хорошо держит тело, в отличие от пресной.

Забыв что их снимают, Алла отчаянно визжала, распугивая птиц. Два темнокожих марокканца на берегу, дружно повернули на отмель головы, вслушиваясь в незнакомый им диалект. В какой-то момент она поняла, что непонятно как, но она держится на воде и нужно просто выше завести подбородок.

- Брант! Плыву!.. – отдувая от губ воду выкрикнула она удивлённо и тут же встала на ноги.

- Я плыла, Брант, сама! – смеялась Алла, нечего вокруг не замечая.

- Попробуй ещё, я придержу! Попробуй грести вперёд, только тихо, осторожно!

- Плыву!.. – снова крикнула она, пока длинная косая волна не качнула её в сторону и поглотила с головой.

Брант тут же вытащил её из воды и поставил на ноги.

- Надо привыкнуть! – смеялся он.

Выходя на отмель Алла увидела направленный на них глазок видеокамеры в руках Луизы.

- Ты всё снимала? – ткнула она пальцем в объектив.

Та, опустив руку, согласно кивнула головой со смехом.

На закате ужинали на палубе. Потрясающий вид на море. Алла не отводила глаз, с удовольствием отметив, что она, всё-таки, не зря приехала заграницу. Затем они с Брантом ушли в домик.

- Ты опять одна? – улыбался он, сев на край кровати.

- Что, заждался?.. - сузила она глаза.

Брант усмехнулся легко.

- Я тебя ждал всю жизнь…

- Ой, болтун!.. – улыбалась она радостно, - скажи!.. А я правда плыла? – вдруг округлила глаза, забираясь в соседнюю кровать.

- Да, я видел! – опять усмехнулся он и стал снова смотреть на неё пристально.

- Скоро домой… - опустила она глаза и замолчала.

Брант сидел не шевелясь, задумчиво смотря на неё с лёгкой улыбкой.

- Иди сюда!.. – шепнула она громко. – Посиди немного!

Он подошёл бесшумно и присел у изголовья. Аллка вытащила руку и обхватила его за шею.

- Так хорошо сегодня! – улыбнулась она, не отводя глаз.

Утром вышли в море. Ветер был слабый и надо было ставить грот. Но Андре боялся, что при смене галсов, гик может кого-нибудь задеть. Такелаж был низкий. Под стакселем яхта еле ползла, и тогда парень предложил убрать парус и запустить мотор. Луиза согласилась и сразу опустили в воду два «Меркюри». Обзор стал прекрасный и лодка сразу набрала скорость, оставляя за кармой длинный, пенный след. Андре посоветовал надеть на Аллу спасжилет, но Брант сказал, что не отойдёт от неё ни на шаг.

К обеду вернулись к причалу. По пути снимали друг друга на видео. Алла тоже попробовала себя в роли оператора. На второй день все освоились и понимали друг друга даже без слов. Алла шепнула Бранту довольно, что ей Луиза стала нравиться. Он задумался, потом серьёзно ответил:

- Я тоже увидел. Она стала другая. Не такая.

- Какая? – хитро усмехнулась Аллка.

- Добрая. Не гордая…

- Что, Андре? – хохотнула Аллка.

- Да, так! Тоже… Любовь!.. – усмехнулся он, взглянув ей в глаза.

После обеда стали собираться. Луиза позвонила отцу, что они скоро выедут в аэропорт. Чуть погрустнела. Снова заговорили о России. Сказала, что мечтает приехать с Андре. Катя звала, и Антон. Тяжело вздохнула. Аллке стало её от чего-то жаль. Потом Луиза странно заявила, что во Франции мало места. Нет покоя и нет кусочка земли для них с Андре. Парень, с какой-то болью смотрел на Луизу. Первый раз за два дня Алла увидела её печальной.

Потом она стряхнула грусть. Все сели в машину и отправились на самолёт. Стало даже немножко грустно расставаться. И у Аллы сорвалось с уст.

- Приезжайте к нам, у нас много места!..

Брант с усмешкой перевёл. Но Луиза не улыбалась. Приехал её отец. Подошло время вылета. Прощались недолго, но трепетно. Андре крепко пожал Бранту руку.

Менее чем через час, маленький самолёт садился в аэропорту Вены. Оставалась последняя ночь, которую они провели в Австрии. Следующий день ушёл на сборы. Водитель готовил машину. Бабушка не отходила от Бранта и Аллы. Ехать собрались в ночь. К вечеру неожиданно пошёл дождь. Приехал Юрген, тоже неожиданно. Так, полная неожиданностей, заканчивалась эта поездка за границу.

Собрались на последний ужин. Было очень тихо в доме и как-то пустынно. Старый особняк, окружённый такими же старыми деревьями и ухоженными молодыми посадками, кажется, тоже загрустил. На площадке стоял мокрый джип. Водитель Франца Ральф, болтал на кухне с поварихой. За столом чинно расселись впятером. Даже твёрдый и самостоятельный дедушка, немного размяк, с какой-то грустью и завистью смотря на молодых. Негромко звенела посуда. Эльза осунулась сразу. Будто ещё больше заострился её маленький восковой носик.

- Так, Алла… Мы живём от случая к случаю. Когда кто-то приезжает. Тогда здесь весело и разговоры. Видно, что жизнь течёт. Но это редко…

Ты сделала оживление в нашем доме. Родственники снова поняли, что они родственники. Мы вспомнили, что мы большая семья… Я всегда хотела всех собирать… Но… Когда Юрген и Ребекка… - вздохнула она. – Стало пусто.

Затем она повернулась к Алле, подперев кулачком щёку. – Аллочка, ты заботься о нём… Бранту нужна заботливая женская рука… А я уже старая, всё может случиться… - грустно улыбалась она.

- Ну что вы, тётя Эльза!.. – тихо положила вилку Алла. – Мы приедем, - подумав сказала она, - всё устроим, и будем ждать вас!

- Да-да! Я хочу теперь увидеть только правнуков. А там у вас хорошо… После, мы с Францем построим вам приличный дом, надо успеть…

- Тётя Эльза…

Эльза с тихой печалью, но твёрдо продолжила:

- Да! Буду рада видеть твою маму и отца. Наверное, они молодые ещё, они успеют порадоваться за вас. Мы с Францем!.. Две старые лошади! – полушутя обняла она мужа за плечо, усмехнулась громко и на минуту стала прежней Эльзой. – Но мы можем только шагом, а вам скакать нужно! Юрген!.. – повернулась она к сыну, - ты будешь часто бывать в России, хорошо?!

Слова Эльзы звучали как завещание.

- Ома! – ответил внук, не дав отцу сказать, - что ты так!.. Мы ждём вас скоро с папой! Потом дедушка приедет! Всё будет хорошо! Вы всё увидите, будете радоваться тоже!.. Не говори так!..

- Да-да! – спохватилась Эльза и засмеялась, чуть бодрее. – Давайте кушать! Путь длинный! Дедушка всё рассказал Ральфу, но он и сам знает, много ездил! Но ты, Брант, не торопись от границы!.. Не торопись! Там… мы вам не сможем помочь… - стучала она вилкой. - Я, правда, звонила Антону, он будет держать с вами связь! Юрген… - щурилась она, - ты будешь удивлён!.. Ты увидишь, какие там люди… Там, всё немножко не так… - вздохнула она с облегчением.

Настала пора отправляться. Было ещё светло. Через большие стёкла, был хорошо виден дождь за окном. Неожиданно позвонила Ребекка. Брант взял телефон и стал говорить с матерью негромко, мерно шагая по этажу. Потом поднялся по лестнице на второй. Все молча ждали. Багаж уже лежал в машине.

- Пора! – пасмурно улыбнулся дедушка, - я позову Ральфа…

Брант вернулся минут через пять. Веки были красные, улыбка растерянная.

Долго усаживались в машину. Алла тоже, неожиданно пустила слезу. Всё. Бесшумно поднялись стёкла. Джип, фыркнув двигателем, плавно тронул с места, оставляя троих под дождём. Начало темнеть. Выехав из арки, увидели вспышки фар стоящей на обочине машины. Ральф остановил джип.

- Это Вальтер, - пояснил скупо.

Опустились задние стёкла. Вальтер подошёл к двери и искал глазами Аллу с Брантом.

- Хорошего вам пути!.. – сказал он и продолжал стоять, не зная что прибавить.

- Спасибо! – ответила Алла, улыбнувшись.

Он ещё постоял молча, всматриваясь в её лицо и убедившись, что он прощён, шумно вздохнул.

- Вальтер, посиди с бабушкой… - тянул голову Брант.

- Хорошо. – Охотно ответил.

- Удачи тебе!.. – улыбнулась снова Алла.

- Спасибо… - не отходил он от машины.

- Нам пора! – махнул ему Брант.

Стёкла опять поднялись и «Рено», завывая мотором, стал быстро разгоняться.

Алла привалилась в Бранту, и утонув в мягком сиденье, шепнула облёгченно:

- Домой!..

Мерно гудел двигатель, за мокрыми стёклами переливались огни, исчезали за спиной. Щётки лениво разгоняли дождь. Текли километры. В машине стало тепло и равномерный шум дороги убаюкивал. Алла задремала. Сползала и сползала по спинке, пока не улеглась на широком сиденье, положив голову ему на колени.

Незаметно выехали из Австрии. Алла спала. Настала глубокая ночь. Проснулась она от непривычной тишины. Машина стояла на обочине, в салоне никого не было. Брант с Ральфом вышли размяться. Оказывается незаметно пересекли Чехию. Впереди польская граница. Предстояло без конца петлять по путаным польским дорогам и городкам. Прямого пути к Бресту не было. Можно было взять севернее и через Варшаву двинуться к Гродно. Но решили, всё же, через Брест. Там, на границе с Беларусью, Ральф должен был передать руль Бранту.

Утром позавтракали в каком-то придорожном кафе, которых здесь было в великом множестве. И снова весь день, виляя, двигались на восток. Она уже устала рассматривать местные пейзажи с городками и сёлами, коим давно потеряла счёт и чем ближе к белорусской границе, тем чаще мысли возвращались к дому. Квартира родителей или Холмы – сейчас это всё было для неё едино.

Конечно, домик Бранта теперь казался как свой, и так хотелось поскорей вернуться и всё начать сначала. В который раз. Как теперь всё будет? Многое стало видеться по-другому, о многом задумалась в первый раз. Вот, семья, например… Раньше было так: мама, папа и я!.. Ну, брат ещё… Хоть и женился. Муж и жена…

А бабушка у него представляет иначе. Там, вся родословная… Все, друг за друга держаться. Династия. А у нас? У нас не так…

Вдруг, ей захотелось, что б родители тоже в Холмы переехали. Пусть сами, но где-то рядом. Близко совсем. Какая она дура… чуть не испортила всё!.. Вспоминала с удовольствием, как приезжали в последний раз. Так хорошо было. Мама, радостной такой была, всё смотрела… Удивлялась. И папка тоже, довольный!.. С Брантом гуляли, разговаривали. А она думала, уехала – вот воля!.. Живи как хочешь… И что бы было, если бы не Брант?

Хорошо… Хорошо, всё-таки, что так всё вышло. И там тоже, не плохо встретили. Даже парень этот, попрощаться приехал.

Ральф гнал быстро. Брант рассказывал, что одно время Ральф был в автоспорте. Потом авария. Ушёл. Настояла жена. Потом пробовал себя инструктором в горных лыжах. Не понравилось, да и травма спины. Потом опять к автомобилю потянуло. Любил он машины. Брант говорил, что если бы не Ральф, не успели бы так быстро в Мюнхен съездить. Так никто не мог. И сейчас, постоянно едет больше ста… Но хорошо ездит, спокойно. Не страшно, почему-то. А Брант задремал… Видно не спал ночь…

Дорога. Не поспать толком, не поговорить… Оставалась только думать. И она думала. О Крафтах, О Луизе, о Бранте. И о свадьбе. Как всё будет, когда? Вообще, Брант столько денег на неё истратил!.. Улыбалась себе. Адвокат!.. Да что он там делать будет в Холмах? Наверное с Антоном… Ничего пока не говорит, шутит всё! Шутник!.. Аллка вздохнула. Быстрей бы… От европейской пестроты уже рябило в глазах. Да ей и не интересно это… За другим ехала. Себя показывать.

Усмехнулась. Вспомнила лицо матери, когда в комнате про Бранта рассказывала. Дура… Удивить хотела. А сама обидела. Ладно… Домой! Быстрей бы!..

Остановились где-то, около Лодзи. Брант уговорил Ральфа немного поспать. После обеда, оставив Ральфа в машине, решили погулять неподалёку. Дождь перестал. Но было пасмурно. О серьёзном – не было сил. Так, болтали о пустяках. Она всё смотрела, как он? Не грустит? Теперь уж точно, насовсем… Будут, конечно, в Австрию приезжать, но всё равно…

- Домой хочешь? – заглядывала она в глаза.

- Да. Хочу! И спать! – улыбался он.

- Ага! Спрячемся и сутки не выйдем из дома! Ага?..

А когда приедем? Днём? Ночью?..

- Не знаю… Лучше вечером! – смеялся он.

- Да… Хорошо бы… А машину куда спрячем, в лес?

- Давай в лес!.. – и оба смеялись.

Шли по обочине шоссе, потом свернули к какой-то деревне. Везде сыро, и часто встречались поляки. Развернулись потом и шли обратно в обнимку и пошатываясь, как пьяные. Минуя машину, где спал Ральф, по кромке сырого шоссе ушли на километр, наверное. Пролетали рядом машины, обдавая водной пылью. Но им было всё равно.

- Маму сразу позовём с папкой, ладно? Кино покажем, ага?

- Ладно. Только я хотел ещё сделать… монтаж, музыку.

- Да так пока!.. Потом сделаешь! – махнула она рукой.

- Так натурально, да? – улыбался он.

- Ага!.. А я правда плыла, или ты держал?

- Плыла, плыла! Не помнишь?

- Ничего не соображала! – залилась она смехом, - интересно посмотреть будет!

- Да. Ты такая красивая была…

- Да?.. – обвисла она на его руке, - лучше Луизы?

- Алл… Ты снова, да?

- Да ладно! Я так!.. – вздохнула она с улыбкой, - от радости!.. Пойдём!? – стала поворачивать его назад.

- Пусть поспит…

- А давай пешком? В Россию? А? – захохотала она звонко и потянула его за руку вдоль шоссе, - догони!.. - Вдруг отпустила руку.

С первого сентября в покровской школе решено изучать немецкий язык. Идея зрела давно, но дальше разговоров да слухов дело не продвигалось. Теперь Наталья Николаевна будет заниматься своим предметом. Может быть и тянулся бы во времени этот вопрос о целесообразности изменения изучаемого языка, рассматривая местный фактор, да ребятишки сами обратились к директору. И не просили, а прямо-таки требовали поставить вопрос в вышестоящих органах. Взрослые улыбались, зная что происходит. А директор, Ирина Константиновна, призадумалась.

Вот и «физика» их, Шарова Виктора Васильевича выдвигают главой местной администрации. Уговаривали долго, пока Антон не пошёл на крайнюю меру: попросил Ирину Даниловну повлиять. Ирина была не против. Действительно, и дети уважают Виктора, и родители. И те, и другие – настоящее и будущее этой земли. Против Ирины Виктор, конечно, не мог устоять. Не по месяцам, по дням разгоралась к ней любовь. Будто, только ещё рассмотрел эту женщину. И то не до конца.

А Виктор Шаров связан с Антоном и всем, что там происходит. Что происходит что-то, все видели. Планируется реконструкция ближайших деревень, а скорее земель. Новые деревни будут, необычные. И даже не деревни уже, а пока непонятно что. Прямо-таки оазисы, если верить рассказам и цветным планам - эскизам. А как жить там, чем заниматься – представить было трудно. Можно было и не верить в такие фантазии, не такие ещё планы рисовали перед людьми. Но туристические посёлки стояли уже три года. Стояли и манили к себе всех, как сказочные иллюстрации из книжек. Неужто и всем такие сделают? А земля? Столько земли предлагают!.. Глаза разбегаются! Вот и получалось, хочешь верь, хочешь нет… А хотелось… Так хотелось верить!

А школьники, вернее группа настойчивых девчонок-семиклассниц, пришли прямо к ней в кабинет. Вся школа их знала, девчонок этих, хоть и тайком они всё старались сделать. И историю эту трогательную, тоже все знали. Не смеялись в открытую, не скалили зубы. Жалко было Веронику… Вот и решили подружки: надо помочь как-то, уж очень красивая история получилась, как в кино. Да не история, в общем-то, а настоящее. И не где-то там, а прямо у них на глазах. Некоторые махнули рукой, а другие, наоборот, пытались залезть в душу, чем ещё больше расстраивали девчонку.

А всё просто вышло. Влюбилась она, в иностранца мальчишку из очередной группы, что пребывала в новом посёлке. Ребятишки эти быстро всё пронюхают: кто приехал, где… Сами и познакомились без помощи. А как объяснялись – кто их знает!.. Да и нужны ли слова? За последнюю неделю, что жил мальчишка с родителями в посёлке, почти каждодневно встречались. Гуляли по опушке леса. Малолюдно и красива природа на диво. А сколько надо времени, что бы влюбиться? Да миг всего!.. И говорят, такое расставание было, куда там Шекспиру!..

Хоть и держалось всё в тайне, историю эту знал каждый в деревнях. Обрастая слухами и догадками она росла, как снежный ком. Девчонки подружки решили Веронике денег собрать для поездки в Австрию. Парень её пригласил на рождественские каникулы. Легко сказать!.. А на что ехать? Согласны ли родители, те и другие, можно ли без согласия, девчонки не думали тогда. Главное – деньги собрать! Сначала думали все, пустяки мол… Успокоятся. Конечно, любовь!.. Само собой… Переживёт… Может, и верно, ещё раз приедет парнишка!..

Не успокоились. А когда сумма начала расти, азарт какой-то получился. Сначала парни стали помогать, потом и у родителей просить начали. История получила огласку. Уже не до шуток стало, задумались многие. Надо же!…

Когда слух до Антона дошёл, он смеяться не стал. Наоборот. Ходил долго молча. Тогда и пришла мысль, от фирмы отправлять желающих по человечку-два в Австрию. Но только своих, местных. Поделился с Томасом. Решили поддержать идею. Местные – с восторгом приняли известие. А девчонку эту – Веронику, решили первым номером с очередной группой отправить В Австрию, заручившись согласием её родителей. А как у них там будет – время покажет.

Вот тогда официально и поставили вопрос о изучении немецкого в покровской школе. Вопрос в области решился мгновенно, на удивление. Будто все ждали, кто первый.

Выборы ещё только осенью, а Сергей Борисович довольно потирал руки и при первой возможности говорил всем о своей замене. Местное население Шарова узнало. Он им нравился. Учёный, мужик покладистый, поселился тут. А главное, что женился на местной. Да ещё на ком! Ирину-то совсем представлять не надо было. Были люди за неё рады.

Фактически дело было решённое. Антон успокоился и с удовольствием принялся достраивать дом. Свои дела шли ровно и без осложнений. Но мысль о переустройстве не давала ему до конца расслабиться. Это его идея. Захотелось, что б люди вокруг стали не хуже жить. Захотелось, когда видел глаза местных, как они смотрят на беззаботных туристов. Захотелось, что бы картинка красивых посёлков не цветной точкой в округе была, а повсюду, куда ни кинь взгляд. Он бы и сам смог наверное. Да долго это и денег не хватало. А Светка, вон, на глазах растёт. Ещё и сына хочется. Хочется, что б выросли они уже на другой земле и не вздумалось им бежать в края далёкие, как он когда-то опрометчиво кинулся. Спасибо Люське, а то как бы там жил сейчас на чужбине?.. А тут, так бы и осталось всё. Бабушка Варя и один жилой домик наверху. Пел одинокий петух по утрам, а зимой – только следы от лыж. Даже снег не разгребали. Не для кого…

Съехали наугад, встали на краю поля. Разожгли костёр. Брант раскинул какое-то покрывало. Сразу свалились оба. Было тихо, потрескивали ветки и доносился только шум машин, с воем пролетающих по шоссе. Ещё не ночь, но уже не вечер. Половина дороги позади. Брант лежал на спине и отгоняя веткой мошек, смотрел в небо. Серое небо, не видно звёзд. Когда въехали в Россию, дождь кончился. Асфальт уже просох и он гнал отчаянно. Алла постоянно косилась на спидометр. Когда машина разгонялась до ста сорока, ста пятидесяти, она говорила не громко:

- Не надо, не надо… Успеем…

- Хочу быстрей, ты устала… - улыбался он.

Переговаривались иногда. Но дорога выматывала. Много машин, обгоны и населённые пункты. Шум и свист ветра в окнах. И без конца серая лента шоссе перед глазами. Оба думали, мечтали. Она заметила, как у него потяжелели веки, как реже стал он улыбаться и меньше говорить. Заставила его остановиться.

Повалялись в траве на обочине, смотря в небо. Просто хотелось распрямить тело и вытянуть руки. Перекусили кое-как, попили из бутылки. Всё равно не домашняя еда… К вечеру, вообще съехали с дороги. Ей хотелось, что бы он выспался. Уже две ночи в машине.

Потрескивал костёр. Не было сил подняться и подбросить сухих веток. Брант перекатился на бок.

- Плохо, котелка нет… - улыбнулся он.

- Да-а… - улыбалась она не открывая глаз, - Чаю охота… Настоящего, крепкого!.. – не шевелилась она.

- Всё-таки, будем в машине спать… Тут закусают! – усмехнулся он вставая.

Подбросил веток, походил по округе. Сходил в близлежащий лесок. Алла дремала. В голове шум. Перед глазами летящая лента асфальта. Даже мошек не замечала. Брант закрыл её краем покрывала, снова подбросил в огонь веток. Алла улыбнулась в полусне.

- Ещё побудем, шевелиться лень…

- Завтра будешь спать дома, в кровати. – Рассматривал он её лицо.

- Да-а… - снова протянула она.

- Алл, может в гостиницу?

- Не… Не хочется… Туда-сюда… - заплетался у неё язык. – Ляг рядом… - протянула она руку.

- Сейчас прогорит и в машину… - смотрел он на огонь, пристраиваясь рядом.

- Я придумала… - поползла у неё улыбка.

- Что?

- Про фамилию… Пусть двойная будет, да? Красильникова-Брант! – усмехнулась она, приоткрыв глаза.

- Да. – Немного подумал он, - а дети сами решат, или так, или так… - улыбнулся, - а про свадьбу?..

- Ещё нет… Не знаю… Не придумала ещё… - повернулась она на бок, лицом к нему, - кусают?..

- Ничего. Ты спишь...

- Ещё нет… Ты сам… решай про свадьбу… - говорила она с закрытыми глазами, - ты же сказал, если я могу читать дневник, значит мы уже семья, да?

- Да, так…

- А ты мой муж?

Брант улыбнулся.

- Ты как думаешь? – искал её взгляда.

- А я твоя жена? – продолжала она.

Он смотрел удивлённо с улыбкой. Она тоже улыбалась и как будто что-то задумала. Брант пожал плечами, спросил серьёзно.

- Алла, а кто решает?..

- Не знаю, - хохотнула не громко, - а кто?

Он смотрел в её смеющиеся глаза, немножко оторопев от простого вопроса.

- Давай спросим у кого-нибудь? Вот на шоссе выйдем…

Он хохотнул вдруг. Потом опёрся на руку.

- Алл, ты что?.. – расширил зрачки от удивления.

Недоумение на лице и пьяная улыбка.

- Давай сами решать… Всё сами… - набежали морщинки у неё на лбу.

- Конечно!.. Всё сами!.. – не отводил он глаз.

Сидел так с минуту. Алла прикрыла веки и улыбалась устало.

- Значит, я могу считать тебя своей женой, так? Можно?

- Всё можно… Только дома!.. – вырвался у неё смешок и приоткрылись глаза щёлочками.

- Алла!.. – замотал он головой, - ты несносная! – свалился рядом и обхватил её руками.

Аллка взвизгнула от неожиданности.

Костёр быстро прогорал. Стало прохладно. За деревьями мелькали огоньки фар. Неслись машины.

- Алл… Надо ехать… - шептал он в её лицо.

- Куда ты… Выспись!.. – громко шептала она тоже.

- Ночью легче… Машин мало. А днём, завтра, посплю!

- Нет… Ты уснешь… За рулём!.. Нет… Давай в машину и спать, ладно? Послушай меня… - водила она ладонью по его щеке.

- Ладно. Поспим. Недолго…

С рассветом снова в дорогу. И снова мелькающая кутерьма за окнами и серая лента шоссе перед глазами. Уже не хотелось разглядывать местные пейзажи. Всё слилось в единый поток мелькающих картинок. Только дорога перед глазами и желанная мысль в голове – домой! Тихо и медленно побродить по комнатам без всякой цели, потянуть к потолку руки и не торопясь поболтать о будущем, раздеться и рухнуть в кровать. Тишина и неспешный бой курантов. Благодать!..

Под Москвой увидели аварию. Много техники столпилось и людей. Мигали спецмашины. Что случилось, не понятно, но по середине стоял большой автобус, окружённый людьми. Пропускали медленно. Когда Брант увидел въезжающий на дорогу джип, то сразу завёл машину и потихоньку спустился с насыпи. Алла даже не успела испугаться. Ниже дороги ползли ещё несколько машин. Объехав злополучное место, забрались по откосу вверх, попутно прицепив какую-то машину, так и не сумевшую въехать на шоссе. И опять, набрав скорость, нетерпеливо погнали вперёд. Только объехав Москву, остановились поесть по дороге в кафе. Затем, заправившись, дальше. Оставалось совсем немного. Ещё не сядет солнце, а они уже войдут по ступенькам на крыльцо своего маленького дома. Радостным шумом встретит лес и залает щенок у Аньки с Андреем. Так они представляли, переговариваясь между собой.

- А Игорь, что? – спросил Антон у Борисыча, не поднимая головы и грызя травинку.

- Игорь своё гнёт… Побаивается пока. Он корпус строит, ссуду взял. Не верит что ли?.. Наверное, расчёт теперь в голове, нужна отдача. А тут – ждать надо. Его можно понять!.. – рассуждал Борисыч с бутылкой пива в руке.

Сидели с Антоном на фундаменте будущего дома главы. Рядом раскатаны кучи ошкуренных брёвен, кругом стружка, кора и терпкий запах сосновой смолы.

- Нам главное – людей найти, - продолжал неспешно говорить Сергей Борисыч, - местных немного найдётся. И денег нет и представление о колхозе всё портят. Самостоятельно-то - боятся ещё… Разве кто родственников соблазнит. Скорее – городские приедут, кто насытился тамошней жизнью.

- Есть у меня человек пять-семь, - сосредоточенно говорил Антон, - хоть сейчас готовы переехать. – Но то-то и оно, что городские… Не представляют, что да как… Работать придётся, не как на даче у себя...

- А может и лучше, что не представляют! – глотнул пива Борисыч, - больно уж у наших испугу много!.. – с жаром выдохнул он, поставив бутылку на бетон.

- Может и лучше… - пасмурно согласился Антон, - но пока-то освоятся… А можно ли коровку-то прокормить на двух-трёх Га, а? Борисыч?

- Можно, если подсеивать…А у нас только берут… Да топчут… А тут своё!.. Другое дело! На крайняк, кто решит взять корову – ещё дадим за посёлком на первое время… Для страховки. Я знаю где! Травища, только коси! Вот, техники нет… Это плохо…

- Мотоблоки можно… В аренду! Опять же, расходы… Ну ладно!.. – упёрся он ладонями в колени. – Брант приедет, потолкуем!

- А что? – повернул голову Борисыч с удивлением.

Антон посмеялся, помотав головой.

- Да капиталец мне свой предложил, часть наследства! А расчёт, мол, потом, продукцией с хозяйств, чистой, спелой, экологической! Да ещё грибы вздумалось ему! Соус грибной!.. Романтик!.. – задумчиво улыбнулся Антон.

- Да ты что!? – сильно удивился Сергей Борисович, - серьёзно? Этот, парень-то?.. – снова взял бутылку пива в руки.

- Да!.. – усмехнулся Антон, - пока, говорит, учусь, немножко прибыль нужно, что б жить, остальное, мол, потом.

- Ты смотри!.. С головой! – потянул с удивлением Борисыч.

- С головой… - согласился Антон, улыбаясь, - только дедушка его, коммерсант, согласиться ли? Тут посчитать надо!..

- Ну посчитаем!.. – опять глотнул пива Борисыч.

- Объявления дам в газеты! – сузил глаза Антон.

- Правильно!

- Будут льготы. Рассрочка. Перспективы…

- Точно! – мотал головой Борисыч.

- Иностранцы рядом. Не скучно. Природа. – Перечислял Антон.

- Пойдут!.. – хлопнул его по коленке Борисыч, - ещё конкурс будет, погоди!.. Ну, пивка будешь?..

- Да давай!.. – махнул рукой Антон.

Борисыч распечатал ещё бутылку.

- Я вот, своих внуков, тоже привезу! Пусть поглядят! У меня двое… - возился он с пробкой, - парень, и невеста! – усмехнулся громко. – Это, Антоша, заняться некому было!.. Теперь-то пойдут! И посмотреть есть на что! Вон, Сашка Севидов!.. Уже безбедно живёт!

- Сашка… - улыбнулся Антон, - не Ленкины бы глазки, как бы ещё всё вышло!..

- Ха!.. – чуть не подавился пивом Борисыч, - это верно! Девка завидная!.. Да у нас тут все такие! – провёл он рукой по округе. – А что, парень этот, Брант, не жениться ли задумал?

- А то!.. – громко усмехнулся Антон, - тоже глотнув из бутылки. – Невесту увёз показывать!

- То-то я смотрю их не видать! Ну вот, а ты говоришь, не пойдут… Пойдут, Антоша! Такие места, глянь!.. Земли даём! Всё!.. Делай для себя! Вот, у Сашки Севидова, Надежда, мама, тоже орденоносец! – заглядывал в лицо Антону. – «Знак почёта» дали! Сам вручал! – сделал он болезненное лицо и задумался на несколько секунд, будто вспоминая, что вспоминать не хочется. – Знак-то остался, в коробке дома лежит, рядом с орденом сына, а вот почёт-то, Антоша… - замолчал он. – Все жилы вытянули у Нади, одни болезни остались вместо почёта-то… Вот так!.. – вздохнул он. – Теперь не то… О тебе знаешь что говорят?.. – снова заглянул в глаза Антону.

- Что? – повернул тот голову.

- А вот, не скажу!.. Загордишься!

Антон усмехнулся криво.

- Некогда мне…

- Бабы говорят, кормилец, мол, не он бы, так…

- Ну уж… - мотнул головой Антон.

- Вот и «ну!» – передразнил Борисыч, - я-то, тоже… посмотрел на твою деятельность, на мысли твои, извини, соблазнился, поверил. Теперь, наверстать хочу! А раньше всё – зря, зря, зря!.. Таких, как Надя Севидова, знаешь сколько вокруг? То-то!.. Надоело указывать… Хочется и самому топором потюкать! – засмеялся он, повернувшись назад к начатому срубу. – А Игорёк, не спеши, к нам потянется! Эх, поздновато, а?..

- Ну почему?..

- Это тебе «почему», тебе сколько? Тридцать?..

- Побольше…

- Эх!.. – хлопнул звонко его по коленке и встал, потянув руки. – А мотоблоки, это дело!.. – добавил мельком. – Если что, найдём денег, есть одна мыслишка, но это так, про запас… - крякнул он, бросив руки вниз. – А как наш Виктор Васильевич?

- Готовится… - усмехнулся Антон.

- Вот, вот! Пусть!.. Пока он в свои дела входит, я тебе во всём помогу, рассчитывай!..

- Спасибо, Борисыч, давно рассчитываю, - тоже встал Антон, ну, пойду! Тоже потюкать охота!.. – посмеялся он, потянувшись.

- Вот, вот!.. А что там у тебя? Тоже оранжерея будет?

- Сделаю, покажу!

- Да… У нас есть, что показать! Пойдут, Антоша, пойдут! Нам бы начать! Хоть, два! Хоть пять домиков поставить!

Антон вздохнул мечтательно, взглянув куда-то, далеко за речку. Где-то среди обширных полей начал желтеть лес. Торопилось солнце за горизонт, как бы подустав от лета. Дышали сыростью овраги по утрам. Роса была уже холодной. Но шляпки разные грибов, ещё не скрыли листья. И пряталась во мху, не спелая, ещё, брусника. А днём пекло, но в речке не купались. Наспело много овощей. Успеть бы сделать погреб до зимы. Несут теперь уже и банками и так. Самим приходится закатывать. Пора.

- Пойдут! – подумал Антон с улыбкой.

Брант притормозил. Джип беззвучно прокатил мимо женщины и съехав на обочину, остановился. Замер. Не сразу открылась дверь и вышла девушка. Из-за руля – молодой парень. Оба направились к ней.

- Картошечка, свежая, только с грядки, не дорого… - заученно заторопилась женщина, поглаживая маленького котёнка, прижав к груди.

- Нам бы попить… Нет водички у вас? – спросила девушка.

- Водички нету, - упал голос у женщины, - разве домой идти… Вот, картошечки, не возьмёте ли, только с грядки… - на всякий случай повторила она.

Брант нагнулся, и, опершись руками в колени, с интересом рассматривал не просохшую от земли картошку. Потом распрямился, посмотрел в сторону от дороги на деревушку, что раскинулась рядом.

- Домой, это далеко, да?

- Да нет, - без интереса ответила женщина, кивнув назад, - не далеко, да только идти надо.

Котёнок царапался острыми коготками и упрямо забирался ей на плечо.

- Брант, а нам картошки тоже надо, - повернулась Алла к нему.

- Давай купим! – без раздумий улыбнулся он.

- Берите, берите, а сколько вам? – сразу оживилась женщина.

- Да нам бы много надо, - усмехнулась Алла, взглянув на Бранта.

- Так вот, всё и забирайте! – махнула женщина рукой, сразу повеселев.

Алла засмеялась. Брант стоял и улыбался, глядя на пакеты.

- А у вас ещё есть свежая? – вскинула Алла на неё взгляд.

- Так есть. Как же!.. Дома только! – махнула она рукой, - сейчас и копаем! Подъехать надо! Тут рядом! Вон, дом-то!.. Второй с краю. Сможете подъехать? Я и чайком напою! Вы издалека наверное? Не с Украины ли?.. Я слышу, говор-то, не наш!..

- Нет, мы из Австрии, из Вены…

- Ну-у!.. – закинула женщина голову.

- Ваш? – протянула Алла руку к котёнку.

- Да наш!.. – мягко пропела женщина с улыбкой, - вот отдать бы, может возьмёт кто, взяла с собой… Не надо ли?..

Брант улыбался, смотря то на Аллу, то на котёнка.

- Да мы собаку хотели, щенка взять… - гладила Алла маленькую головку.

- Щенка? Так я знаю у кого щенки!.. Может не отдадут, так продадут недорого! Хорошая собака у них, породистая! Уже брали у них, вон! У Тархановых! – опять потянула она руку к домикам за полем. – Вот, не знаю, проедите, или нет?

- Да проедем!.. – смотрела Алла через поле, - Брант, что? Будем покупать?

- Щенка?

- Да нет! Не знаю!.. Картошку! – усмехнулась она громко.

- Алла, ты сама… Как хочешь. Сколько? Я не знаю. Там много места!.. – кивнул он на машину.

- Тогда поехали?

- Поехали! – улыбнулся он.

- Вы садитесь, покажите, мы это возьмём тоже... А у вас ещё что есть? – взялась Алла за пакеты.

Брант тут же подхватил остальные и всё погрузили в багажник.

- Так у нас всё есть! Вы попозже подъезжайте только… - неуклюже забиралась женщина в машину.

Переехав через поле остановились у второго с краю дома. Хозяйка сразу пригласила в дом. Поставила на газ чайник.

- Да мне бы попить, водички просто… А то от покупной этой, в желудке колет… - поморщилась Алла.

- Так быстро сейчас, и попьёшь, ты посмотри, - кивнула она на газ, - а мы с пареньком сходим, картошку возьмём, - взглянула на него, - как тебя звать-то?

- Брант.

- Как?..

Алла засмеялась.

- Он из Австрии! А жить здесь будем! У нас тоже домик. У леса. Только ничего не посадили ещё… А нам на свадьбу надо и на зиму!..

- Вон что!.. – заулыбалась женщина, - ну пойдём!

Загрузив картошку, просидели за чаем около часа. Женщина охотно рассказывала про своё житьё-бытьё. Брант слушал с интересом, иногда задавал вопросы. Алла, напившись вдоволь крепкого чая, молча улыбаясь, почёсывала котёнка меж ушей. Он вытянул во всю длину лапки и громко замурлыкал.

- Вот вы меня как хорошо выручили: ни стой, ни что… - разговорилась женщина.

- А Вы одна живёте? – спросила Алла.

- Нет! Дочка с мужем. Они вон в поле. Копают…

- А сюда как?..

- Так в тележку в тракторную сложат!.. Вечером привезут к дому и сгрузим всё! А вы… оставьте картошечку-то, разведёте! Я вот, - вскочила она, - ведро вам дам! Так, без денег… Только без ручки ведро, оберну сейчас, а то чисто у вас, а весной – посадите! Разведите! Хорошая картошка у нас, увидите вот!.. – убежала она из дома.

Брант с Аллой улыбались, переглядываясь. Женщина вернулась вскоре, очень довольная.

- Вот пойдёте, и возьмёте ведро, обернула я плёнкой!.. А собачку-то, будете смотреть? А то, свожу, покажу где!

- А какая порода? – спросил Брант.

- А не знаю… Большая собака! Лохматая и рыжая!.. Но щеночки-то малы ещё, вам попозже приехать бы, у них и телефон есть, хотите – сходим! Сами и договоритесь! Далеко вам ехать-то?.. – хлопотала она простодушно.

- Брант, сколько?

- Часа два…

- Ой! Далёко!.. сочувственно помотала головой.

Сели в машину. Попрощались как с родственницей. Женщина вдруг сбегала домой и сунула Алле какую-то стеклянную банку.

- Вот… Возьмите ещё! Это вам так, в подарок! А то, ещё приезжайте!.. Дорогу знаете!

Брант протянул женщине бумажку.

- Спасибо, это вам!

- Да нет, зачем уж… Я ведь так! Вам…

- Это за котёнка, возьмите! Спасибо за чай!

- Да что чай!.. Спасибо вам, да счастливо добраться! Поди долго едете уже?..

- Трое суток уже!.. – устало улыбнулась Алла.

- Ай… - замотала жалостливо головой женщина.

Снова выехали на дорогу. Брант улыбался, поглядывая то на котёнка у Аллы на коленях, то на её лицо.

- Хорошая женщина… Мне понравилась…

- У нас просто в деревнях…

- Да… И отдохнули. – Вяло улыбался он. – Смотри! Скоро сядет солнце!..

- Ты же хотел вечером! – из последних сил посмеялась Алла.

- Ты поспи… Ещё чуть-чуть!..

- Нет уж!.. Ты тут не знаешь, заблудишься ещё! – выдохнула она.

Как доехали, уже не понимали оба. В сумерках прокатили по посёлку. Завернули круто к дому. У самого крыльца Брант плавно затормозил. Выключил двигатель. Тишина надавила на уши.

- Всё Алла…

- Боже мой… - закинула она голову назад, с трудом прогнув спину, - нету сил встать!..

- Посиди, я открою…

Как пьяные вышли из машины. Поднялись на крыльцо и оглянулись на Холмы. Много огоньков за ручьём и рядом. Тихо вошли в дом. Брант включил свет. Алла опустила котёнка на пол. Он замер, и пискнул жалобно. Они переглянулись с улыбкой.

- Я включу самовар, прошёл он вперёд.

- Может… Поедим?

- Это можно!.. Сейчас найду!

- Я сама. Лучше зажги печку. Немного… Сыро как-то… Домик, не просох видно.

- А спать будем? – улыбнулся он.

- Не!.. Расхотелось! – пробовала она шутить.

Обстановка дома немного взбодрила и успокоила. На западе очистилась полоска неба и красиво растёкся закат за окном. Непривычная тишина давила на уши. Алла тихо ушла в комнату, переоделась и вышла в халате. Затем села на диван и закрыла глаза.

- Ой, не могу!.. – простонала с улыбкой.

Брант копошился в холодильнике.

- Ничего, я сам! У нас есть вино. Хочешь?..

- Не знаю… - опять простонала она.

- Надо отметить. Чуть-чуть…

- Что?

- Свадьбу…

- Болтун… - растеклась у неё улыбка. – Ой, не могу!.. Закрою глаза и мелькает, мелькает, дорога…

- Где спать будем? – собирал он на стол.

- Тут… - простонала она, не глядя хлопнув ладонью по дивану. – Тепло тут…

В печи потрескивал огонь. Около оставшихся дров ползал котёнок, пробуя грызть щепки. Она закрыла глаза, чувствуя, что куда-то проваливается.

- Алла, не спи! – раздался его голос совсем близко.

Она открыла глаза. Брант стоял на коленях у её ног и держал в каждой руке по фужеру золотистого вина. Со дна на поверхность стремительно подымались крохотные воздушные пузырики. Алла с трудом разлепила глаза. Улыбалась, смотря на два переливающихся в свете фужера. Смотрела так несколько секунд. Смутные ощущения зашевелились в сознании. Что-то было не так.

- Брант… - чуть слышно прошептала она, ещё не решив, что сказать.

Он и так не отрывал от неё внимательного взгляда.

- Ты… Тебе можно в нашу церковь?.. – родилось у неё само.

Он медленно опустил фужеры к коленям. Затем опустил глаза, о чём-то задумался. Алла незаметно поморщилась, пожалев, что начала об этом сейчас.

- Наверно нет… - раздумывал он. – Я хочу не в церковь…

- Куда? – раскрылись глаза сами.

- Туда!.. – качнул он головой вверх, - на небо… Там нет церкви… Нашей… Вашей… - медленно выговаривал слова, - там только Он…

- Да?.. – шепнула она раздумывая.

Потом опустила голову и медленно распахнула полы халата. На голой груди лежал небольшой крестик. Брант проводил взглядом её движения.

- У меня тоже есть. – Ответил он на немой вопрос.

Она сдвинула полы, виновато - вопросительно взглянув на него.

- Я хочу быть выше… Выше этого… Там, где только Он… - волнительно получилось у него.

- Разве можно?.. Как… Это можно? Где? Это?.. – испуганно усмехнулась она. – Это тоже… Прадедушка говорил?

- Да. – Твёрдо ответил он и стал подыматься.

Секунду помедлив, прошёлся до стола и тихо поставил фужеры. Сон рассеялся. Но появилось что-то другое. Будто посетило домик нечто лёгкое, светлое и непоколебимое. Какая-то вечная истина. Явилась напомнить о себе. И тут же ответили, заволновались в унисон человеческие души.

- Брант!.. – тревожно сказала она громче, - там… Как это?.. Что?.. Ты подойди…

Он подошёл сразу и присел напротив её лица.

- А… - наклонила она голову, нащупывая крестик под халатом, - а это… что?

- Это не помешает… - чуть улыбнулся он.

- Да?.. – с пугливой усмешкой выскочило у неё. – А что там? Ты что?.. Знаешь!?

- Там души…

- Какие это?..

Брант улыбнулся.

- Все. Разные. Они ждут.

- Чего ждут?.. – выскочило быстро.

- Ты сейчас хочешь слушать? – снова улыбнулся он.

- А… Я не знаю... Ну ты… Наговорил всего… - передохнула она. – Боюсь даже… - отвернулась в сторону, плотнее запахивая халат.

Он присел на край. Обнял её, пропустив ладонь под полу халата. – Сама говоришь, всё сами решаем. Так и будет!

- А… Ребёнок?..

- Тоже сами. Ты хочешь? – шептал он.

Аллка не ответила сразу. Закинула назад голову и затихла. Казалось, простой вопрос. И разве не думалось об этом раньше? И разве ответа не было в голове? И разве воображение не рисовало картины того, что хотелось? Но маленький и родной человечек из будущего, будто бы ждал сейчас этого ответа. И прислушивался там, где-то высоко, высоко. Там, где выше всего, и вашего, и нашего. Выше придуманного и воображаемого. Там, где только Он…

Ждал, и мог появиться уже сегодня, уже сейчас, или не появиться. И стать их родным, или не стать. Или не он… Какой он? Кто? Алла почувствовала, что сказать «да», слишком мало. Это никак не отражает её понимания происходящего, не отражает её ощущения только что увиденного за границей. Не отражает её чувств здесь. Но Брант, он такой!.. Он всё поймёт! Он стремился сюда, он её полюбил! Брант… А она ждала этого… Но так оно повернулось всё… И так неожиданно… И что-то… Что-то вокруг!..

- А ты… Ты хочешь?.. – спросила она с удивлением для себя, что прозвучало как-то пошло…

Но ведь нет! О ребёнке подумала! В первый раз только о ребёнке!

- Брант! – вдруг обхватила его руками.

- Конечно!.. – туманно докатился ответ.

И уже всё слилось, и Брант и сын едино. Всё стало родным, неделимым. И радость, и счастье, и… что-то светлое и непоколебимое, что живёт вечно и без него невозможно…

Перед рассветом она проснулась. Но в другом мире. Нет! Тот остальной мир остался таким же, там же… Но появился новый. Свой маленький мир, который только для них, вокруг них и ими же сотворённый! Такой родной и неделимый! Такой светлый и навсегда!

Вот и фужеры стоят!.. А напротив, в окошке, алой свежестью выплывала заря, играя капельками на запотевшем стекле. За окном было тихо и чисто. Посёлок ещё спал в полумраке. А завтра! Нет, Алла улыбнулась, уже сегодня, столько хочется всего начать нужного и хорошего! А Брант ещё спит… Милый Брант… Он так устал!.. Такой путь! Теперь дома… Пусть поспит… Она улыбалась, и чувствовала, что ещё не проснулась и ещё можно чуть-чуть отдохнуть… Что-то мягко коснулось ноги. Она вздрогнула. Дымчатый с белым котёнок, бархатно мурлыкав, довольно тёрся головой, разведя по сторонам уши.

Второй раз разбудил Брант. Был уже день. Только к обеду выбрались из дома. Погода, кажется, налаживалась. Всё чаще появлялось солнце между туч. Стоящий у крыльца «Рено» казался здесь неестественным. Не будь его, можно было отнести зарубежную поездку к разряду разыгравшегося воображения, будто от прочитанной только что книги. Аллке захотелось помыть машину. Не терпелось похвастаться молча. Позвонили родителям, пригласили в гости, сами же беззаботно бродили по поляне и краю соснового бора. Решили день-другой отдохнуть, никуда не собираясь и ничего не загадывая. Прошлая неделя была столь бурной на события, что подумать просто было некогда. Прибежала Анька, радостная, не стесняясь завалила вопросами Аллу, ходила вокруг машины, гладила блестящие бока. Стрекотала весело, узнав, что Алла навсегда поселилась тут и теперь уж, будут настоящими соседями, а то ей, одиноко здесь днём. Ольга всё время с Катей или Люсей, гуляют с детьми или сидят дома со своими делами.

Брант улыбался молча, слушал и попутно разгружал машину. К вечеру неожиданно приехали родители. Видимо, прождав всю неделю, замучили себя предположениями. Конечно, не терпелось узнать, чем кончилось австрийское знакомство для дочери. Маленькая «Ока» выглядела как божья коровка по сравнению с майским жуком и могла, наверное, уместиться внутри тёмно-синего ждипа, въехав через заднюю дверь.

Сергей не без удовольствия разглядывал машину. Аллку от тихого восторга, просто распирало. И не машиной хотелось похвастаться ей, и не состоятельным мужем. Просто хотелось показать, вот, мол, здесь как здорово у нас, и не зря она уехала сюда и всё здесь будет хорошо и даже так, что никто и не мечтал! Ни она, не папа с мамой. Хотелось, что бы они порадовались за неё. За неё и вместе с ней. Как мало, было этой радости раньше. И никто и не думал даже, не предполагал, что вдруг... И вот оно! Свалилось, как с неба всё. За каких-то несколько месяцев, или даже недель. Ну разве так бывает?.. Бывает! Говорила за себя Аллкина улыбка. Видимо к счастью, как и к несчастью, тоже готовым быть надо. Не пробежать в суете, не просмотреть, проходя мимо. Не только ждать, но и не побояться сделать шаг навстречу.

Родители мало спрашивали. Ждали видимо, когда дочка сама расскажет о поездке или не хотелось в спешке говорить. Но у Аллки тоже не было сил будоражить улёгшиеся было страсти. Лучше – показать плёнку. Да и самой интересно со стороны посмотреть. После ужина на кухне тут же и уселись у маленького телевизора. Алла приготовилась с удовольствием комментировать.

- Ой!.. Брант, а что это? – удивилась она первым кадрам, - домик наш... А это?..

- Я первый фильм тоже сюда вставил... Там у дедушки копировал. Интересно тоже. Это, как в первый день познакомились, видишь?

- Да... – раскрыла глаза Алла.

Сергей с Еленой, кажется, не мигали даже. Без вопросов не отрывались от экрана.

- Красиво... – задумчиво произнёс Брант, когда на фоне Багряного заката издалека показались тёмные силуэты его и Аллы, паря над землёй, едва касаясь земли.

Люся снимала умело, с фантазией. Видимо присела к самой земле, а потом приблизила кадр. Алла не ожидала такого и замолчала, вспоминая тот вечер.

- А вот за столом все! А вот Кирилл рисует... Вон, Аньку из-за спины! Ха!.. А это я!.. Ой!.. – удивлялась Алла больше всех.

Все замерли, следя за сменой картинок на экране.

- А вот уже там! Видите? Самолёт!.. Ой, ещё летит!.. Вон, мы! Вон! На трапе!..

В кадре – растерянное Аллкино лицо. Вот ей вкладывают цветы в руки. Бледная, и бегают испуганно глаза.

- А вот машина... Народу!.. Все говорят, говорят, а я... – смеялась она рассматривая себя.

- А это дом. Ой, опять... – улыбалась она распахнув глаза.

Сергей с Еленой замерли у экрана, боясь не пропустить что-нибудь. Смотрели молча. И так было видно, что дочку встречали, как наследницу престола. Было приятно и тревожно одновременно.

- А это мы где-то под Веной, да? – улыбалась она заглядывая на Бранта.

- Красиво... – выговорила, наконец, Елена.

- Ага... Это катались мы...

Иногда все сидели молча, обо всём забыв. Мелькали кадры, менялись планы. И везде – только Алла и красивые австрийские виды. Она только ухмылялась шумно и дёргала Бранта за рубашку. Родители поглядывали за тем, как дочка смотрит и вообще, как ведёт себя по отношению к парню. Очень им это нравилось. Аллка была раскована и бесцеремонна. И Брант был спокоен и доволен. Странно, будто знали друг друга уже не один год.

- Всё! Австрия кончилась! Давайте!.. Брант, выключи пока...

Потом пили чай, и теперь уже Алла рассказывала взахлёб обо всём, что хотелось. Но историю с Вальтером никто не услышал.

Смотрели дальше. Вдруг экран потемнел. Еле заметно двигались и прорисовывались очертания большой комнаты. Полумрак. Какая-то мебель...

- Ничего не понимаю... – не отрывалась от экрана Алла.

Брант ухмылялся. Затем, выплыла сбоку кровать, рука и крупно, лицо Аллы с закрытыми глазами. Затем она сама, раскинувшись на кровати, чуть прикрытая одеялом.

- Ох, ну наглый!.. А! Ну-ка, стой!.. – схватилась она за пульт, - чего ещё наснимал? – с радостным возмущением теребила его за руку.

Экран погас.

- Это ночью. Я спала, а он!.. – повернулась она к родителям, - нам дали целый этаж, представляете!? Третий! А такая жара! Душно!.. Ну-ка, перематывай! – трясла за рукав Бранта. – А почему мне не показал? А? А дальше что?.. – трясла его уже за шею.

- Алл!.. – отбивался лениво Брант, - всё, Алл! Дальше уже море... Франция!

- Франция!.. Может ты, и как я переодевалась, снял? – продолжала она его трепать.

Родители улыбались с удовольствием.

- Алла! Что ты... Я же на берегу был!

- На берегу... Вот!.. – грозила она пальцем.

- Не было времени... – оправдывался он, посмеиваясь, - только переписал, и когда, Алла? Только приехали!..

Потом смотрели море. Луиза снимала долго, всё без разбора. И получилось даже лучше. Камера беспристрастно фиксировала всё, на что не было времени обратить внимания.

- А вот, смотрите! – подскочила Алла, повернувшись к родителям, - помните, я звонила вам? Вот, я звоню!.. – щебетала она весело.

Потом рассмеялась, когда брызги воды полетели прямо в объектив. Казалось капли пролетят сквозь экран и выплеснуться на стол, с расставленной посудой. И не важно, что Марсель далеко от Холмов... Все даже зажмурились от неожиданности.

Дальше – смотрели весело. Смеялись и переговаривались. Сергей что-то спрашивал о яхте, о море.

- Плыву! Правда плыву!.. – смеялась весело Алла, хлопнув в ладоши.

И ещё она кричала оттуда, из воды. А вот два марокканца на берегу, повернули головы на русскую речь. А вот снова яхта, уже в заливе. Берег не снимали, и создалось впечатление, что вокруг открытое море. Парусники, катер спасателей, и бесконечная вода от края до края. Детали яхты и парень с девушкой. Девушку эту, родители узнали. Они видели её на фото.

После просмотра все вышли на воздух. Сергей, улыбаясь курил. Елена слушала рассказ о картошке и маленьком котёнке. Брант вынес ключи от машины.

- Сергей Николаевич, вот... Попробуйте!

- Ой, такая большая! – встрепенулась Алла, - я так спала, вытянулась сзади!.. Всю Чехию проспала! Представляете?! Уснула в Австрии, а проснулась в Польше! – смеялась она.

Сергей сел за руль. Осматривал салон.

- Может вместе?.. – спросил Бранта.

- Можно вместе!

Когда Сергей с Брантом уехали, мать снова стала спрашивать. Говорили о вещах, о которых говорят без мужчин. Алла стрекотала быстро, смеялась, встряхивая ладошками. Осенний вечер быстро сгустил сумерки. Сергей с Брантом подъехали уже с фарами. Засобирались домой с Еленой.

- Нет! Ну куда вы?.. – Засуетилась дочка. - Оставайтесь! Завтра суббота! Мы в комнатке, а вы на кухне уберётесь, большой диван! Оставайтесь! Побудите ещё завтра и вообще, надо всё решить! Мы ничего не успели, даже поговорить... Надо тёте Эльзе написать, позвать! Она так хотела с вами встретиться! Ещё отец Бранта приедет!..

Родители переглядывались.

- Останемся? – спросила Елена мужа.

- Давай останемся! – улыбался тот.

- Конечно! Куда вы... Я припасу всё! Всё есть! – торопилась Алла.

Вечер получился длинный. Несмотря на усталость, долго говорили. Теперь уже все и обо всём. Вспоминались детали. Брант рассказывал о родственниках и о родителях. Снова вспомнили о прадедушке. Оказалось, что если только это и он, то ещё трое Красильниковых ушли на фронт в те далёкие годы. Один погиб, один вернулся. А двое оставшихся, пропали без следа. И затеплилась надежда, что один из пропавших всё же остался жив. И жил на чужбине после лагеря, думая о своих близких и далёкой Родине. Но вернуться живым из плена, да ещё после лагеря, КГБ никогда бы не поверило в это. Заподозрили бы в измене или вербовке и скорее всего, снова попал бы в лагерь. Так было. А потом юная австрийка и всё решилось само собой. В дневниках Георгий ни словом не обмолвился о родственниках в России. Не было не имён, ни названий городов. Говорилось о брате.

И брат был, тот, который не пропал. Может это он, Брант, далёкий и желанный правнук из их разбросанной войной родни? Проверить было невозможно. Всё перевернула война. Всё перекалечила. И нужно было начинать всё сначала. В который раз. И «бросить семя», как говорил прадед. И ждать всходов. И только свой урожай принесёт счастье, а чужие плоды не будут так радовать, сколько б их не было.

Просидели до полуночи. Снова шумел самовар. Раз за разом выходил на крыльцо Сергей. За ним Брант. Тихо переговаривались, смеялись негромко. И сизый сигаретный дымок легко улетал в ночное небо.

Брант-Красильникова. Так решила Алла. И решили ещё со свадьбой не мешкать. Пока ещё не холодно, погулять на воздухе, если не грянут дожди. И тёте Эльзе и Юргену нужно написать, что как только они соберутся, так пусть и приезжают в Россию. А здесь, на месте, всё решиться быстро. Тут всё рядом.

После разговора с Антоном Брант уехал в Москву. Антон не находил себе места. Стал задумчивым, немножко замкнулся в себе. Уйдёт в свою стеклянную пристройку, встанет посреди и смотрит в небо через стекло. Баловалась осень, отрывая от верхушек деревьев листья. Иногда окропит холодным дождём, но потом снова выйдет солнце. А не намокшие листья долго плавают в лужах на дороге, вращаясь от ветерка. А он всё смотрел в переменчивое небо и о чём-то долго думал. Иногда присядет дома у окна и опять смотрит бесцельно.

Сзади подойдёт Люся.

- Ну чего, Антош?

Он повернётся с улыбкой, обхватит её за спину и прижмёт к себе, уткнувшись лицом в тёплый разбор груди.

- Ну всё нормально вроде?.. – запустит она пятерню тонких пальцев ему в волосы.

- Ах!.. – протяжно вздохнёт он, - да нормально вроде, но понимаешь... – снова взглянет в окно, сомкнув брови, - вот, свои деньги тратишь для себя – это одно!.. – опять вздыхал он. – Свои деньги даёшь другим – это другое уже... А вот когда не свои деньги, да ещё другим... Это!.. – цокнул он языком.

- Но Брант же согласился?

- Да согласился... – неуверенно произнёс он, - но всё равно!..

- Ну смотри, уже много людей захотели, - пыталась утешить она, - около сорока человек, да?

- Да больше уже!.. – усмехнулся он, - за пол сотни уже...

- Ну! И чего ты?..

- Не знаю... Как пойдёт все? Местные бояться... Только мои знакомые... Вот, ещё иностранцы просят...

- Ну и что?

- Скажут... продаём землю иностранцам... Нельзя пока... Не знаю... – мотал он головой.

Люся гладила его волосы, привалившись животом и выгнув спину.

- Смотри, - улыбалась она, - похудел даже!

- Да ладно, Люсь, - ловил он её руку, - тогда, в Австрии, проще было! – пытался встать со стула.

- Ты отдохни... Погуляй просто так!

- Да как тут... Всё равно домой ходят... – поднялся он. – Люсь, съезжу в Нижнюю!..

- Не долго только!.. – ещё держала она его руку.

- Нет! Посмотрю только...

Не сиделось на месте. Что-то поднимает, как пружина и толкает куда-то. Ехал медленно, думал. Беспокойство, как тетива лука. Стрелы нет, а всё равно натянута. Смотрел печально, сквозь пыльные стёкла машины. Думал.

- «Люська! Одна отдушина... Придёшь, спокойная всегда, подойдёт тихо... «Ну что ты?..» и теплей станет. Хорошо. Нет. Надо отдохнуть! Машину на прикол! Тапочки! Или в лес... Боровиков пособирать. Пока иностранцы не обобрали...» – улыбался он, не торопясь крутя руль.

Поехал специально в объезд. Подальше. Хотелось побыть одному. О себе не когда подумать.

- «Зима скоро... Заметёт опять... Пустынно как-то... Надо ёлочек посадить, как у Кирилла... А то переметает, кружит как в поле – не прогуляешься. Горку бы... Светке кататься. Точно! Для всех надо сделать! Большую!.. Нет... Потом... Вадику бы помощника! А Люська волосы отрастила!..» – опять улыбался он. – «Парня бы ещё!..»

Джип медленно катил по объездной. Кто-то махнул рукой с обочины. Не разглядел кто...

- «Хоть бы свои кто начали... Для примера... Пока всё городские... До зимы работы хватит... Надо Люське чего-нибудь купить... Одно и тоже всё... Всё! В новый год, праздник устроим! Бал, какой-нибудь! Иностранцы землю просят... Вот ведь!.. Что же наши-то?..» – кусал он губу.

Пропылил по Покровскому. Свернул в поле и по лесовозной колее раскачиваясь, направился к речке, минуя Нижнюю. Издалека виднелся выгруженый лес. Две бригады готовились ставить срубы. Стоят две машины. Не наши. Опять прикатил кто-то. Мужики, увидев знакомый джип, повтыкали топоры. Медленно сходись в одно место, смотря в поле. Заглушил машину, не спеша выбрался. Молча поздоровался за руку с каждым.

- Алексеич!

- А это кто? К нам опять? – кивнул он на две машины.

- Да, это хозяин тут, да привёз кого-то, посмотреть! Ушли, показывать пошёл! – махнул мужичок рукой в поле, к реке.

- Опять приезжие... – посмотрел Антон в даль. – Наши-то что же?.. – кисло улыбнулся он.

- Алексеич!.. Вот и мы про это... Мы тут с Игорем тоже решили... Возьмём по участку! – взглянул на соседа, стоящего рядом. – Ещё вон, Толя хочет! Толян!.. Иди сюда!.. – крикнул он другому, что лазил по брёвнам.

- Вань! Правда что ли? – улыбнулся Антон.

- Ну!.. Подумали, подумали... Чего... Вот, строить кончим, потом займёмся делом, у себя... Сейчас бы присмотреть участок, застолбить!.. Документы там, договор написать. Толя!! – опять громко гаркнул он, повернувшись назад.

- Та-а-к! – протянул Антон довольно, - значит, первые ласточки! А дома, что?

- А чего дома... Нормально... Поговорили...

- Согласились? – заглядывал в глаза Антон.

- Ну... Так... Деньги только... Бояться... Я думаю, не получиться, ссуду возьмём... Рассчитаемся. Все-то как... Надо как-то... За деньги ты не бойся!

- Да не деньги! Мужики! Продукцией!.. За десять-то лет!.. Не бездельничать будете! Да, Игорь? А у тебя как?

Игорь помялся. Улыбался, не зная как сказать.

- А чего? Хочется! – улыбался он широко, вертя головой, - а мои чего, охают только!

- А ты Толя, тоже? – протянул Антон руку подходящему.

- Здорово Алексеич... – запыхавшись сказал он.

- Ты как решился?

- Так... живут же фермеры! Неплохо! – оглядывал он товарища.

- Ну молодцы!.. А я всё ждал... Кто да кто!? – развеселился Антон.

- Так если с тобой!.. – пожал плечами Иван, - чего бояться?

- Ну ладно! Участки, вон поглядите там, у реки, я застолбил на всякий случай для своих... Понравиться - бейте тычки! Подойдут деньги, оформим, завезём лес... Ну, молодцы! Вот, порадовали!.. Ладно! – сразу двинулся он к машине, - а где Василий? – обернулся он на ходу.

- Да приболел чего-то...

- Ну вот! А я в отпуск хотел... Толя, за старшего пока!.. – залезал он в машину. – Звони если чего!..

- А у меня телефона нет...

- У Васильича возьми! – с улыбкой хлопнул он дверью.

- «Теперь полегче... Свои ребята. На этих можно положиться!» – думал он, ехав обратно.

Вздохнул глубоко. Опять по окружной дороге покатил не спеша к дому. Это ещё пол дела. Теперь нужно Бранту – развёрнутый план. Цели, средства, перспективы. Общие цифры. Парень говорит, дедушка деньги всё равно даёт, но должен понять весь замысел в целом.

- «И хочется и колется... Что делать... Не себе же... И парень... Ну, молодец парень! Вот, дедушка явится весной опять. Надо уже показать что-то... Ну что же наши-то?.. Эти, городские, хоть на свои деньги. Да... Бросить семя... Свои плоды... Эх! Дождаться бы плодов этих!» – рассуждал он трясясь по кочкам.

- «Ничего, ничего... Не всё сразу... Вот бы ещё парня! А вдруг опять девка родится?..» – улыбался себе. – «Скоро детей в Холмах будет!..»

Выехал из Покровского и отчего-то погнал в город. Быстро разогнался и летел не сбавляя скорость. Мысли смешались. Только видел Люсю перед собой. Так и въехал в город. Катил по улицам, искал глазами вывески магазинов. Где, что теперь? Остановился у одного, долго бродил, не зная что выбрать. Представлял, как это будет сидеть на Люсе. Купил. На выходе, в палатке, купил огромную коробку конфет. Положил на заднее сиденье и не заезжая к бухгалтеру, как обычно, погнал быстро обратно.

- «Всё! Буду отдыхать!..» – решил твердо и передохнув протяжно, улыбнулся себе.

Сначала разогнался, было, потом сбросил скорость резко. Достал телефон.

- Люсь, я еду! Долго, да? А я в город мотал... Так, купил кое-что... Сейчас покажу... Ладно... Жди!.. Люсь! Хочешь новость? Наши ребята участки возьмут! Да... из бригады... Всё, еду! – и спрятал телефон с улыбкой.

Какая-то благость растеклась в душе. Поднял плечи, сжал, распрямил с выдохом. За окнами – осень. Приятно и чуть грустно. Как грустно природе, наверное, оставлять цветные наряды. Но нужно отдыхать. И ему нужно. Год за годом, как в бешеной скачке, одно дело настроил, тут же захотелось другое. Ещё сложнее. И всё сначала. И никакого примера перед глазами. Пока получалось всё. И народ хороший.

Желтеющие деревья за окном сменялись тягучими пустыми полями. Осень, как дождём окропила всё жёлтым цветом. Но днём было по-летнему тепло. Легко. И ветерок за окном полоскал свежестью волосы. Ехал не быстро. Смотрел бессмысленно по сторонам. В голове завертелась какая-то мелодия.

- «Выйти бы, нарвать последних цветочков, да Люська сама обсадила весь участок. Ходить боишься! На рыбалку с тестем! Вот! Костерок, палатку! Катьку с Кириллом захватить! Всё! Отдыхать!.. Так!..»

Усталыми глазами разглядывая перелески. Издали хвойный лес отдавал синевой на фоне салатной зелени. Женщина на обочине, руку тянет. Сбросил скорость, прокатил мимо бесшумно. Открыл замок задней двери.

- «Поторопился, надо было ещё по магазинам поездить! Всегда так!..»

Женщина в длинном плаще села сзади тихо, прикрыв дверь. Тронулся дальше. Машина тоже, ему в такт журчала легко, лениво разгонялась, будто раздумывая. А ему не хотелось думать. Устал думать. С посёлком, пусть теперь Борисыч с Виктором... Пошло вроде... Теперь свои дела доделать до зимы. Раскидано всё у дома. Антон вздохнул.

- Далеко? – спросил не глядя на попутчицу.

- А где хочешь... – пронзительно чисто услышал из-за спины.

Враз обернулся. Резко очертанные глаза молодой девицы впились ему в спину. Небрежная улыбка на красивом лице.

- Опа-на!.. – съехало с языка, когда увидел, что под расстегнутым плащом ничего нет.

- На дорогу смотри... – подёрнулось её лицо усмешкой.

- Ну!.. – застряло у него в мозгу.

Растерялся на мгновение. Сбросил скорость. Дивная осенняя идиллия испарилась в одну секунду.

- Ну!! – дёрнул он головой, будто забыл все слова на свете.

- Что, передумал что ли?..

Горьковатое чувство мщения перемешалось с азартной злостью. В голове заклокотало, как в жерле вулкана.

- Та-а-к!.. Ну!.. – звенело в ушах. – Да нет!.. – вдруг вернулся дар речи, - в самый раз! – повернулся он к дороге.

Вдруг захотелось тормознуть резко, что бы она перелетела через спинку переднего сиденья, а затем выдернуть за руку на обочину.

- «Ну, наглость!..» – вертелось на языке.

- Что, новенький что ли?.. – услышал опять с заднего сиденья ироничный голосок.

И вдруг вскипело внутри что-то, и словно обожжённый плетью конь, втопил ногу в педаль «газа». Машина с воем пошла в разгон.

- «Ну нагота!.. Ладно!..» – чуть не сорвалось с губ. – «Вот стерва, как у себя дома!» Как звать-то? – громко спросил взамен.

- Как хочешь... – безразлично ответила она.

- А всё-таки...

- Таня.

- Врёшь, ведь!..

- Ну вру.

- Так как же?..

- Вера. – Сухо ответила, уверенная, что он не поверит.

- Та-а-к!.. – вслух простонал он, - ну и какой нынче тариф, Веруня? – спросил с издёвкой.

- С кого как...

- А!.. Вот так?! – наигранно пропел он, вскинув нос.

Запихнул руку во внутренний карман курточки, вытащил несколько бумажек. Отделил пяти-сотенную. Не глядя протянул через плечо. Спустя секунду, бумажка выскользнула из пальцев.

- Ну и где же? – входил он в раж.

- Не здесь же... – хмыкнула она.

Заметил. Голосок изменился, поувял малость.

- «Ща... Ты у меня посмеёшься!..» – кипело внутри. – Понял! – глуповато валял он дурака.

Стал искать глазами съезд с дороги. Перед горкой, небольшой спуск. Низинка. Протекала речушка поперёк. У моста незаметный съезд вправо. Сбросил «газ» и кувырнул машину под уклон. Наезженная колея повела вдоль речки. Отъехав метров сто, остановился у самого берега. Раскидистый кустарник сползал к самой воде. Тихо. Красиво.

Обернулся назад и достал коробку, что лежала с ней рядом.

- О! – чмокнул аппетитно, - хочешь платьишко примерить? – снял крышку, наклонив к ней коробку.

Она внимательно качнула взглядом, скривила губы.

- Хочешь, примерю! – потянулась рукой к коробке.

- Так! – остановил он рукой, - ты сбегай, умойся чуть-чуть...

- Чего?.. – брезгливо перекатила она на него глаза.

- Понимаешь, чужой запах... Не нравится... – поморщился он наигранно.

Девица молча открыла дверь, и изображая голливудскую походку направилась к воде. Подойдя к краю воды, зло обернулась не него и присев, опустила ладонь в воду. Стряхнув капли, отёрла рукой лицо и медленно поднявшись, недовольно побрела обратно.

Антон смотрел на небо, крутил губами.

- Не нравится мне тут... Сыро как-то... Поехали! – азартно махнул рукой.

- Куда?

- Да тут недалеко... Там домик есть, я вообще!.. – усмехнулся торопливо он, - комфорт люблю! Давай! – протянул ладонь к двери.

Секунду подумав, она с сомнением на лице лениво забралась обратно. Он быстро выехал на шоссе и быстро набрал скорость.

- А знаешь, Веруня, я передумал... Вот, смотрю на твои голодные глаза, - барабанил он пальцами об руль, - думаю!.. Меня – тебе мало будет! Вот сейчас приедем, тут недалеко, там лагерь у нас... Иностранцы... Да!.. Ещё две бригады мужиков наших!.. Не парни – жеребцы стоялые! Вот, повеселишься, Веруня! Заработаешь!.. Чего тут зябнуть?..

Девица замерла. Лицо застыло. Губы сжаты. Притихла сзади. Антон тоже замолк, выжидая. Мщение угасло быстро. И так же быстро нарисовался смутный план. Этот спектакль ему и самому не по душе. Увидит, почувствует, хоть каплю раскаяния на лице. Высадит спокойно и уедет. Всё зависело – как она теперь. Нарочно не поворачивался и не смотрел в зеркало. Был уверен, она наблюдает за его лицом. Машина неслась.

- Стой! – будто ткнула пальцем, - остановись!.. – не шевелясь, выкрикнула сдавленно.

- А что, Верунь? Передумала? – лениво закинул назад голову.

- Стой, сказала!..

- Веруня! А деньги как же?..

Она встрепенулась, зашуршала плащом и бросила скомканную бумажку на переднее сиденье.

- Да подавись ты...

- Ну вот!.. – разочарованно потянул он, - а как хорошо всё началось!

Пора было заканчивать игру. Но он, будто раздвоился. Сам не зная, как это сделать. Машина неслась вперёд.

- Остановись! – отчаянно коротко выкрикнула она. – Козёл!.. – тихо прибавила.

- Что? – прошипел он надменно, - а ты прыгай! Ну!! Ты же смелая!.. Всё одно жизнью не дорожишь! – повернулся с искажённым лицом.

Она всхлипнула, ударив кулаком по стеклу. Всё... Опустил педаль. Вой мотора исчез, лишь гул ветра и шум колёс об асфальт. Только машина встала, она, дёргая все подряд ручки, широко распахнула дверь. Размашисто выбралась и отойдя пару шагов от машины, остановилась, спиной к дороге. Антон спокойно вышел, закрыл дверь, и со смутным чувством неудовольствия, сел за руль. Тронул машину. Всё не понравилось. Сам себе не понравился. «Идиот... поиграть захотелось...» Отъехал недалеко. Взглянул в зеркало. Девица молчаливо застыла, повернувшись лицом к полю.

Вдруг стал колотить рёбрами ладоней по ободу руля:

- Чёрт! Чёрт! Чёрт!..

Затормозил с визгом. Воткнул «заднюю», и джип с воем покатил обратно. Подъехал почти вплотную. Она стояла не шевелясь упрямо глядя в пустое поле. Он вышел, обогнув машину, стал рядом. В горле застряла горечь. Было противно. Надо было что-то изменить.

- Вера... – тут же унёс слова ветер.

Сделал полшага, взяв её за запястье.

- Не лапай! – дёрнула она руку, взвизгнув тканью плаща.

- Скажи-и-те пожалуйста!? – сделал он будто поклон, - только что, чуть ли!.. – расставил руки.

Она продолжала стоять, коротко шмыгнув носом.

- Ладно... – сказал мягче, спокойно. – Порезвились и будет... Давай домой отвезу.

- Нет. – Слетело без раздумья с её губ.

- Что... сбежала? – усмехнулся чуть-чуть.

- Ушла. – Продолжала она смотреть прямо перед собой.

Он окинул её взглядом, криво усмехаясь. Но голос потеплел.

- Ну... а вещички, документы где? – смотрел как она скрывала дрожь.

- Не лезь... Надоели все...

- Ну а какого чёрта? Не пойму!.. – опять повысил он голос.

Она чуть повернулась, скосив глаза ему в лицо. Засунула руки в карманы так, что натянулись складки плаща.

- Долг отдать... – опять повернулась к полю.

- Сутенёры что ли?.. – поморщился он.

- Муж...

- Кто? – удивился он.

- Бывший...

- Муж требует?.. – не сходило изумление.

Она молчала.

- И много ли? – усмехнулся он.

- Восемь...

- Что, долларов!?

Первый раз увидел её улыбку, качнула головой слегка.

- Да нет...

- А что? – пожал он плечами.

- Не твоё дело... – метнула она взглядом.

Он вздохнул, обернулся на шоссе, передёрнул плечами. Самому стало зябко. Что-то зазнобило. Быстро соображал. По шоссе пролетали иногда машины, отдавая воздушной волной. Он прикрывал глаза, щурился, рассматривая её профиль.

- Так, садись!.. – сказал негромко, мотнув головой к машине.

- Зачем...

- Не бойся, хуже не будет... – шагнул сам в сторону джипа.

Иногда вздрагивая, продолжала стоять всё так же бездонно смотря через поле.

- Что? Здесь останешься?! – зло крикнул он.

- Никуда не поеду...

Он сжал губы, рванулся к ней, схватил за руку и упрямо поволок к машине.

- Некогда мне!.. – с силой подвёл к двери.

Открыл рывком.

- Садись! – впился взглядом.

- Куда? – не смело взглянула она.

- Сказал же... Не бойся! Разберёмся сейчас! Давай! – громко потребовал.

Она взглянула на сиденье, на коробку конфет и другую, с платьем. Мелко затрясла головой, закрыв глаза.

- Ну! – надавил он голосом.

Проглотив унижение и страх, она медленно поползла в джип. Он, захлопнув дверь, быстро обошёл вокруг и сел за руль. Сразу разогнался, но не надолго. Свернул с дороги и петляя по краю поля, погнал в Холмы. Оба молчали. Вращая глазами, она осматривала местность.

- Остановись.

- Что, опять?! – не терпеливо обернулся он.

- Не поеду!

Он затормозил. Вышел из машины. Обогнул вокруг и рывком раскрыл дверь.

- Ну иди!.. Вон шоссе! – зло махнул рукой. – Стой там! Ну!.. – держал дверь раскрытой.

Она выбралась и минуя его и машину, бессмысленно побрела через поляну к изгибу речки, блестевшей между гибких ив. Проводив её взглядом, он резко шагнул в след.

- Слушай, Вера!

- Да не Вера я!.. – оборвала громко.

Он приостановился, оторопев.

- Да уж точно! Не во что не веришь! Значит так! Мне всё равно кто ты! И что у тебя там!.. – догнал он её у самого берега.

Схватил за руку.

- Слушай сюда!.. Есть домик!.. Поживёшь пару дней, осмотришься! Понравиться – дам работу! Заработаешь – отдашь долг! Поняла? Хочешь, дам денег, отдай сразу, потом отработаешь! – тряс он её за руку.

Она усмехнулась криво.

- По ночам ходить будешь?

- Слушай, ты!.. – дёрнул он снова её руку.

Проглотил слюну. Замолк. Понял, что занервничал сам. Вспылил. А она не повернулась даже. Болтается, как тряпка рука.

- Ладно. Как зовут? Меня Антон. Сказал же... Не бойся... Понравиться может. Замуж выйдешь, ну?

- Таня зовут...

- Ну правильно, сразу сказала... Ну пошли, пошли... – легонько потянул за локоть.

Её шатало. Подсадил в машину. Сам сел за руль, но заводить не стал. Положил на руль руки. Вдруг зазвонил телефон. Вытащил нервно.

- Да. Да, еду... Вот, Люсь, уже Холмы видно... Пять минут... Тут... У меня... Сюрприз для тебя! Нет, Люсь, это другой уже... – усмехнулся устало. – Всё уже почти... Сейчас... Да нормально всё... Так, мелочь!.. Ну ладно...

Завёл. Сразу тронул. Вздохнул протяжно. Показался посёлок.

- Высади, я уйду... – не смело предложила она.

- Не надо. Сиди. Молчи только... Я сам...

Подъезжая к дому, увидел «Газель» тестя и его самого с Натальей. Рядом стояла Людмила с дочкой. Разговаривали меж собой. Увидев машину, повернули головы навстречу.

Он сбросил «газ».

- Вот та... Попали мы... с тобой! Я тебе уже завидую... – пробормотал негромко.

Подъехали. Он остановился. Бросил взгляд на неё.

- Молчи. Поняла? – и открыл резко дверь.

Вышел мрачный, кивнул всем невесело. Люся шагнула к нему.

- Чего долго? – хлопала глазами, - Антош? Случилось что?..

- Да так... Не успело... случиться. – Улыбнулся, обходя машину.

Открыл дверь сзади. Протянул руку.

- Ну, выходи... – и сам взялся за её руку, чувствуя что она упирается.

- Давай, давай... – размягчил голос.

Вытащил из машины.

- Что? Антон?.. – испугалась Люся.

- Так... Авария небольшая...

Все подступили ближе.

- Задел? – спросил Дмитрий.

- Чуть не переехал... – усмехнулся сам себе.

- Может, врача? – разглядывала плащ Наталья.

- Да нет... Ничего. Шок просто... Пошли... – сказал негромко девице.

- Люсь... – кивнул жене, - вы извините!.. – обернулся к Наталье с Дмитрием.

- Ладно. Вечерком зайдём... – провожал взглядом тесть.

Люся, подхватив дочку, поспешила вслед за Антоном.

Зашли в дом. Посадил гостью на диван. Она закрыла лицо ладонями и опустила голову.

- Люсь! – поманил он пальцем.

Вышли с Люсей в коридор. Он волновался. Знал, конечно, что сможет объяснить всё и она поймёт. Но всё же... И как с одеждой быть. И вечер... Пропал вечер. А он хотел, обрадовать Люську, и погулять сегодня.

- Люсь... Не так всё было... Я не стал при тесте... Подняла руку, села в машину. Я думал, подвезти. Спросил ещё – далеко? А она как скажет!.. Оборачиваюсь... Смотрю, под плащиком-то, нет ничего... Знаешь, вскипел! Попугать захотелось, проучить! Да перестарался... Хотел бросить, уехать... Да жалко. Она, дура, подзаработать вышла. Долг отдать. Восемь тысяч. Знаешь кому!?

- Кому? – раскрыла Люся губы.

- Мужу!.. Бывшему! Домой хотел, не хочет, документов нет, вещей тоже... В общем, бросить... Ну не собака же... Сказал, устрою, заработаешь – отдашь долг. Не на дороге же... Люсь!.. А хочешь - выгоню нафиг!..

- Нет, что ты...

- Люсь, а я в город, платье тебе купил, вон ещё... в машине... Думаю, сюрприз будет! Давай покормим, пусть, вон, в домике пока... Очухается... Ей, тоже не хорошо, понимает ведь... Деваться некуда, а у нас, Люсь! – усмехнулся он негромко, - вон, прачки нету!.. Работы – во!.. А наши девчонки – с детками. Как ты думаешь? А? – смотрел в глаза Люсе.

- Ну давай, пусть! – зашевелилась она.

Он обнял её мягко.

- Я знал, Люсь, ты поймёшь сразу... Сейчас я принесу из машины!.. Только, Люсь! Как она без одежды, а? Может я погуляю со Светкой, ты придумай чего-нибудь, а?.. Я сейчас приду, при тебе ещё скажу, спрошу! Погоди!.. – побежал к машине.

Зашли с Люсей в дом. Как сидела закрыв лицо, не шевельнулась даже. Антон подошёл.

- Таня, слушай...

- Я не Таня.

- Чего, опять, да?..

- Вера. Правда... – тёрла она глаза.

- Во!.. Даёт!.. – обернулся он к Люсе, стоящей сзади.

- Лучше б ты меня задавил... – всхлипнула она вдруг.

Антон снова обернулся молча. Люся сделала шаг к ней, но Антон произнёс первым.

- Ладно, ладно, ты кончай это... Ну всё!.. Успокойся... Я тебе сказал всё, так и будет!.. Мало ли... Бывает!.. – отступил на шаг к Людмиле, посмотрев на неё внимательно. Подступив ближе, Люся присела, положила ей руку на колено.

- Вера... Сейчас... Уладим всё... Подожди... Антош, погуляй немного со Светкой, я позову. Поужинаем!..

Маленькая Света, бегала по дому за кошкой, хлопала в ладоши. Кошка присев, опять перебегала на новое место.

- Киску!.. – пропищала Света, когда Антон подхватил её на руки.

Когда они вернулись обратно, после часовой прогулки, Вера уже спала в одной из комнат. Антон полушёпотом говорил, сидя за столом.

- Вот, Люсь, как бывает... – усмехнулся, потупив глаза. – А платье примеришь? Посмотреть хочу! А вообще, понравилось?

- Понравилось, что купил!.. – улыбнулась она, - да я не видела ещё...

Он тоже улыбнулся грустно. Вздохнул. Посмотрел в окно. Потом опять стал водить вилкой в тарелке.

- А я боялся... Ревновать будешь... Подумаешь чего!..

Люся сменила позу, изогнув тело в другую сторону, плавно подняла глаза, подёрнулись усмешкой губы.

- Ревнуют, когда не любят...

- Да-а-а? – оживился он, - не знал, интересно!..

- Совсем и нет... – опустила она голову.

Наконец-то стал торопливо есть. Передохнул коротко.

- Люсь, сходи завтра с туристами на «Медвежью гору»? А? Я со Светкой побуду... Всё у бабушки, у бабушки... Погуляем вместе, а? Люсь!

- В новом платье? – облизывала она губы.

- Ну почему?.. А... Как хочешь!

- Ладно, отдыхай! – улыбалась она, вставая из-за стола, - будешь чай?

- Всё буду! – опять оживился он. – Люсь! Может её разбудить, на чай?..

- Потом покормлю... Пусть поспит! – повернулась на ходу она.

Он вздохнул.

- Пусть, пусть...

Явилась осень. И рано похолодало. И посыпалась, посыпалась листва со старых берёз. Молодые деревца отчаянно не хотели на зимний покой. Упрямо не сбрасывали листья. Как всё молодые... Но осень убаюкивала, остужала горячие страсти и зелёное царство замирало и уходило куда-то внутрь, в сочную землю. Природа мудро колдовала и перестраивала свои силы, заботясь о каждой своей клеточке. Чтобы когда придёт время, вновь возбудить буйный рост во всём живом. А земля накормит и напоит эти нежные, живые ткани. А сейчас она собирает и копит могущую силу своими невидимыми превращениями.

Так было всегда и так будет. И будет новая весна, как новый день. И восход солнца никто не отменит. И так радостно осознавать это. И как вечерний закат, осень окрашивает всё в жёлтый и оранжевый. А затем в красный и бурый цвета. Только закат угасает быстро, а осень даёт время налюбоваться всласть. Вот и клёнчик Люсин пожелтел лимонно, вспыхнул апельсиновым цветом, затем рябиновым. Листья, как ладошки улеглись вокруг ствола, прикрывая на зиму свои корни.

Антон затих. Стал меньше говорить. И юмор, как-то потускнел. Нет, это не печаль. В душе что-то бродило и росло, перетекало из одного в другое. Что-то огромное и завораживающее. Поднималось из глубин и приводило в зыбкий трепет. Он ещё не осознавал, что это. Но что-то менялось в нём. Растёт, и будто ему не хватает места. Стал угасать интерес к туристам. Появилось нечто новое, но очень волнующее и очень важное. Он прочитал это в глазах людей, в их блеске, когда говорил с приезжающими, со своими, с кем общался в Нижней деревне. Да и ребята из бригады смотрели по-другому. Нет, не на него. На то, что происходит. Что-то невидимое коснулось всех сразу, почти одновременно. Но все смотрели друг на друга и не понимали – что?.. Осознавать было приятно и боязно. Боязно, потому, что ощущение было необъятным, казалось не вместимым в сознание. Похоже на возвращение домой, после долгого расставания.

Да... Возвращение! Но дом пустой... Забыт и неухожен. Когда-то было хорошо и звонко радостно, как в детстве. А дом-то ждал, храня забытое тепло. Огромный дом и старый сад огромный, скучал и чах от забытья... Но ждал, надежду потеряв почти. Рассеивался дым столетий, стихала судорожная пляска кутерьмы... И рисовалось что-то вечное, надёжное и основное, чему пока определенья нет... Манило, звало, обволакивало душу таким теплом, заботой, тихой радостью. Но что это?.. А вдруг, мираж? Тогда страшила мысль, что это пропадёт. Хотелось этим чувством наслаждаться и вглядываться в его картину. И замирало время, будто поджидая мысли. Но осознание приходило медленно, не сразу...

Веру поселили в бывшем Люсином домике. Домик оставили на всякий случай. Так, для гостей. На двух машинах съездили в город с Верой. Забрали вещи, документы, в обмен на десять тысяч. Бывший её муж прибавил к долгу две...

Она почти нигде не появлялась. Спросила сразу, когда можно приступить к работе. Даже не узнала, к какой... Маленькая пристройка к столовой, две машинки - автомат, да утюг. Вот и вся работа. Заговорили о молодой красавице, которая раз, другой, проскользнёт тенью по Холмам и пропадёт, неведомо где. Люся часто приглашала её на ужин, просто посидеть вечером вместе. С расспросами никто не лез. Соглашалась иногда. Когда не было дома Антона, говорили о чём-то. Высокая, с округлым лицом и выразительными глазами. Мягкий, маленький носик. Улыбки её никто не видел. Проходила стремительно не оборачиваясь и не рассматривая ничего вокруг и исчезала.

Говорили, что это родственница Антона, которую он устроил на работу. Однажды, после разговора с женой Антон появился вечером в своём бывшем жилище. Не то что ночью, но и днём не заходил сюда ни разу. Даже без неё. Вера сразу вскочила на ноги устремив на него свой проникновенный взгляд. Антон растерялся на секунду.

- Вера... Поехали прокатимся. Мне в нижнюю надо... Люся говорит, что б взял тебя с собой. Посмотришь места наши. Чего ты всё одна, да одна... – усмехнулся тихо он, - давай, я в машине подожду!.. – и вышел сразу, не дожидаясь ответа.

Ждал, думал не выйдет. Вышла, быстро одевшись. Робко села сзади.

- Ну вот!.. – включил он передачу, - давай, в нижнюю сначала!..

Снова, по привычке, не спеша поехал в объезд. Так же не спеша рассказывал ей о посёлке туристов. О ближних соседях, о том, что за рекой будет новое поселение. Обширное, и соединит несколько деревень. Говорил, и мечтал одновременно. Будто вспоминал дивные картины какой-то сказочной жизни.

Вера молчала. Подъехали на стройку. Антон знал, что мужики часто разгорячившись от работы, сидели на брёвнах, не спеша домой, разговаривали и обсуждали свои дела. Тема была одна. Как что будет и кто собирается подать заявление. Шутили над Иваном, Игорем и Толей. Шутили и выспрашивали с любопытством о их планах. А те вообще, часто бродили по своим отмеченным вехами новым владениям. Собирались втроём на краю одного из участков у реки. И долго толковали о чём-то.

Так и есть! Опять кто-то бродит вдалеке. Двое. Крайний участок – светловолосого Толика. Пока Антон на «каникулах», он старший в бригаде. В другой – дядька Василий.

Антон остановил машину. Вышел, открыл Вере дверь, протянул руку.

- Пошли, ребята наши, познакомлю!.. – сказал мягко с улыбкой.

Отказываться было неловко и она вышла. Подняла воротник куртки – по берегу гулял сырой ветерок.

- Толик! – громко крикнул Антон и махнул рукой.

Коренастая фигура Толика в развалку приближалась к машине. Антона тянуло сюда. Как-то всё сложиться? Хотелось поддержать ребят. Их тоже тянуло непонятной силой на эти, прямо-таки, барские участки. Толя подошёл. Крепкий, как орех, с приятным открытым лицом. Но молчун и рассудительный. Лет тридцати, и холост. Не вышло. После длинного романа, невеста вышла за другого. Знакомства были, но короткие. Стал Толик очень осторожен с женщинами.

- Ну! – жал Антон руку, - как? Смотришь?

- Смотрю... – оба понимали друг друга без слов, вкушая жажду начинанья.

- Вот, знакомься – Вера! Это Толя, наш бригадир! Вот, землю себе взял!.. Ходит, видишь, мечтает!.. – посмеялся Антон.

Толик улыбался, бегая глазами.

- Ну, пойдёмте, прогуляемся! – шагнул Антон, потянув легонько Веру за руку. – Решил, где дом? Отметил? Показывай!.. – не терпелось ему.

Медленно тронулись с места. Антон охватывал участок взором.

- Толик у нас, оригинал большой!.. – повернулся он со смешком к Вере, - когда первый посёлок строили для туристов, начинали ещё только... Вот!.. Явился как-то на работу в белой рубашке и белых рукавицах! А там! Кто в чём!.. – смеялся Антон, - помнишь, Толь, как пальцем показывали?

- Помню... – опустил голову парень шагая в ногу рядом.

Антон ещё раз увидел, как Вера улыбнулась.

- А там кто маячит, Ванька что ли?

- Он!.. – поглядел Толя вдаль.

- Хорошо у тебя тут... Река рядом!

- Да!.. – оглядывал землю парень, щурясь от удовольствия.

Ветер порывами носился по огромному лугу вдоль речки. Пригибал обмякшую, желтеющую траву, гнал рябь по воде, свистел ветвями прибрежных ив. Чувствовался простор и оторванность от остального мира.

- Ну? Какие планы?..

- Да не знаю... – усмехнулся Толя, - вот хожу тут... думаю! Мужики вон, пахать собрались, – кивнул он взглядом к соседям, - подпарить!..

- А ты чего? – щурился Антон.

- Не знаю, где... Как тут... Расположить всё. На раз надо.

- Видишь, Вер?.. Серьёзный какой!.. – обернулся Антон.

Вера тихо плелась сзади, закрываясь воротником от ветра, мягко вступала в траву, смотря под ноги и оглядываясь на западную сторону, где уже началось строительство первых домов. На огромном просторе, далеко друг от друга кучами и вразброс виднелись брёвна, доски, чернеющие полосы вспаханной земли. Стоял трактор у вагончика. Кучками рос кустарник и отдельно деревца одиноко вздрагивали от носившегося по полю ветра. Раньше здесь было пастбище. Теперь животных стало мало. Пасли уже в другом месте, а частники так далеко своих не гоняли. Хватало места и ближе. Огромное поле между деревней и перелеском постепенно зарастало. Лучшее место, конечно, неподалёку от реки, в которую упиралась вытянутая в длину долина. Здесь и отметил Антон четыре участка. Хотел предложить тем, кто первыми согласиться раскинуть тут свои угодья. Первыми откликнулись городские знакомые, а ему хотелось своим, а лучше, если из их бригады кто пожелает. Оставил-таки участки про запас.

- Чего в деревне говорят? – обернулся он к парню.

- Всякое... – поморщился тот с улыбкой. – Вроде, как охота, только вот чем отдавать, бояться... А так всё спрашивают, спрашивают!..

- Значит интересуются?

- Ещё бы!.. – хмыкнул он, только и разговоров...

- Ничего, Толик! Следующим летом уже столько домов стоять будет! Сады сажайте! Полосы из деревьев между собой, чтобы не подглядывать!.. – засмеялся Антон. – А сажать?.. Да всё что сможешь, а там видно будет! Разберёмся скоро!

Вера невольно прислушивалась к разговору. Антон, будто вспомнил о ней.

- А что Вера, хорошо тут, да? Вольно!..

Она снова улыбнулась, не глядя никому в лицо.

- Слушай, Толя, у меня дело к тебе есть! Просьба одна. Поможешь?

- Постараюсь. – Пожал тот плечами.

Все остановились.

- Надо мне одного человека найти. Ты не очень пока занятый, только быстро надо, не откладывая.

- Потерялся кто?

- И не говори...

- Туристы, что ли?

- Да если бы... Нашли бы уже!.. Свои, Толик, свои...

- А кто у нас?

- Да не у вас... Поможешь?

- Ладно. А кто? Как потерялся? Когда?

- Да сам не знаю как...

- Знакомый?

- Знакомая...

- Женщина, что ли?

- Ещё какая!.. – улыбнулся Антон.

- А кто такая? Где потерялась?

- Кто, кто... Да вот она!.. – качнул головой Антон, - вот, Вера, сама себя потеряла...

- Ну, Алексеич!.. – качнул головой, - я думал!..

Вера повернула лицо к реке, тряхнув разлетевшимися по ветру волосами. Усмехнулась чуть, вздрогнул ямочками подбородок.

Антон посмеялся коротко.

- Ладно, поехали Вера!.. – потянул её за локоть. - Смотри! Обещал!.. Как вообще, надо чего? – обернулся на ходу.

- Да вроде нет... – растерянно опустил руки Толик.

Смотрел им в спину, как Антон подсадил гостью в машину, как отъехали и, развернувшись, покатили мимо, прыгая на кочках. Там, за дорогой в Покровское, клонилось к деревьям солнце.

Колесили по округе. Тепло в машине. А за окном, ветер раскидывал листву. Бордовым цветом пылали рябины по опушке. Темнел ельник на фоне жёлто-бурой листвы. У леса ветер тише и листья не летели, кувыркаясь, а падали, как первый снег лениво переворачиваясь. Застревали за щётками лобового стекла. Шуршали под колёсами. Антон свернул к домику Бранта. Вот и его машина. Наверняка дома. Залаяла овчарка у Ани. Антон открыл дверь.

- Зайдём в гости... – кивнул Вере.

- Я подожду.

Он всё же открыл ей дверь, обойдя машину. Стоял секунду.

- Вер... Сколько можно... Идём!..

Вера пошевелилась в нерешительности, посмотрев через стекло на соседний участок. Антон держал дверь и молчал. Вскинула глаза на него и помявшись на сиденье, стала выбираться. Заметили Аллу внизу склона. Линия из свежих ям ровным рядом уходила вниз к ручью. Алла, заметив гостей, стала быстро подниматься к дому. От ветра и движения порозовело её лицо. Аллка улыбалась, часто дыша.

- Привет, хозяйка, а Брант где?

- В лесу... На своём «гномике» уехал... Здрасте!.. – сбившимся дыханием выговорила она.

- Вот, Алла, это Вера, знакомься! Моя знакомая! – улыбнулся Антон, - переживает трудности временного характера, а может, и совсем останется у нас!

Вера кивнула, усмехнувшись.

- Мы видимся иногда, - улыбалась Алла.

- То - видитесь, а то – познакомились! Ну! Когда свадьба? – выдохнул он облегчённо.

- Ждём тётю Эльзу с отцом Бранта. Вот, вот! Собираются!.. Может, через пару дней прилетят... А пойдёмте в дом! Мы всё... На сегодня хватит!..

- Деревья сажаете?

- Ага!.. Завтра будем!.. Заходите!

Пришлось задержаться. Алла с Брантом не отпускали никак. Рассказывали, что в домике праздник устроят. Так – дня на три! Все сразу не вместятся, так пусть заходят, когда кто захочет! За три дня – точно все перебывают!.. На поляне – холодно, а в кафе, как предлагал Антон, не хотелось. Алла бегала по дому румяная, улыбающаяся. Стала угощать всем подряд.

- Не... Не... Не!.. – поднял руки Антон, - мы так, заглянуть, на экскурсию! Да хотел узнать, как у вас, когда всё!..

- А мы уже расписались!.. Теперь занавес хотим... зелёную! Вот, деревьев насадим! У Катьки здорово, как в сказке! Теремок такой, войдёшь, а там как лес! – быстро стрекотала Алла.

- Да. Красиво! Грибы есть даже!.. – улыбался Брант.

- Тебе бы, только грибы!.. – плавно махнула она рукой, засмеявшись.

Недалеко отъехав от дома, Антон остановился. Вера подняла вопросительно глаза. Он вышел молча, и опять, в который раз, протянул руку, открыв дверь.

- Пошли лес покажу... И домой! Прогуляемся по краю...

Сегодня она не сопротивлялась. Выбралась из машины, оставив открытой дверь. Напротив леса – посёлок туристов. Здесь тоже сажали деревья и любимые Антоном цветущие кустарники. Сейчас в лагере было тихо. Туристов почти не видно. Чуть углубились в лес. По краю – островки кустарника, мелкий рябинник, молодой березняк и цветастые осинки редко. Сосенки по колено. Вот дальше – высокая стена соснового бора. Нависали обширные кроны, закрывая небо. А к вечеру внутри, сгустился полумрак.

Вера молчала. Шуршали листья. Шли подлеском, огибая берёзки и кустарник. Антон нагибался за листьями, выбирая самые красивые, цветные... Получился симпатичный осенний букетик. Протянул ей листья:

- На... - и вздохнул шумно.

Она растроганно улыбнулась.

- Пошли обратно, - сразу предложил он.

- Ты её любишь?

- Кого?.. – он удивлённо повернулся.

- Людмилу.

Антон усмехнулся откровенно, качнул плечами.

- Да!.. И... – не находил он слов.

- А я... Не вышло...

- А есть дети?

- У него есть, у нас нет...

- Как же...

- Пожалела... А потом... И с ребёнком не смогла... Он ревновать стал... Злился... Винил меня. А дальше...

- Тебе забыть всё надо... И вот что, Вер... Запомни, ты нам ничем не обязана. Живи, сколько захочешь! А лучше – оставайся совсем! А там... У нас тут и правда!.. – усмехнулся он, сняв берёзовый листок с ёлочки, - как в сказке всё!.. У всех, посмотри, как складывается... Место, что ли, такое? Или люди подобрались?.. Говорят, - что вам! У вас там, как рай!.. Работу, правда, не могу, пока, другую предложить... Потом...

- Да нет! Спасибо... – перебила она быстро, - только не надо... Меня никому предлагать... – коротко заглянула ему в глаза.

Антон остановился.

- Да что ты, Вер... Просто знакомлю... Ну, - хмыкнул он, - шучу я так... А Толик, он хороший парень, только ожегшись на молоке, теперь на воду дует... Ладно. Поехали...

Опять порыв ветерка, и снова закружилась листва перед стеклом. Завалило кругом, как снегом, даже не видно травы. Антон ехал медленно и смотрел за окна. То на лес, то за овраг на первый посёлок, то на кустарник с краснеющими листьями. Неглубокая колея была доверху засыпана листвой. Даже из салона было слышно, как они похрустывали иногда. Благодатное время – осень. Время размышлений и подведения итогов. Время новых мечтаний.

Небо на востоке сделалось дымчато-серым. А на душе уютно и тепло. Вот-вот, что-то произойдёт, изменится, и даже природа затаилась, тихо прислушиваясь.

Встретилась машина. Остановилась. Антон тоже остановился, вышел из машины. Это Вадик его встречает. Что-то неотложное снова. Вера забралась в самый угол и осматривала пустой салон. Двигатель шуршал чуть слышно. Ей вдруг подумалось, что сейчас машина сама, никого не спросясь, возьмёт, да и поедет одна, и увезёт её снова в город, в мужнину квартиру. Её передёрнуло от глупой мысли. Пальцы нащупали ручку и против воли открыли дверь. Выскочила из машины и хватила ртом воздух. Свежий ветер окатил лицо прохладной волной.

Однажды утром повалил снег. Не просто снег, а крупными хлопьями тихо опускался сверху. Так плотно, что даже плохо видно. Мохнатая серая туча медленно проползала над Холмами. Чудно смотреть! Небо серое, черноватое даже, а снег белый, белый, и крупный!.. Как манна небесная. И валит, валит нехотя. Будто от скуки... Но завораживает. Почему-то хочется смотреть и смотреть.

Значит зима скоро. А этот, первый, наверное растает завтра. Но потом уж заморозит, закуёт всё!.. Застынет неподвижно лес и лютый холод пронзит воздух. Треснет со звоном сучок в тишине и эхо пронесётся по сонному лесу. Заскрипит снег под каблуками и повалят из труб дымы в морозное небо. А этот первый, мягкий и рыхлый... Но непривычно побелели крыши и островками увядшая трава. Белая скамейка во дворе. Белые ленточки расстелились по тонким веткам саженцев. Побелело...

Аня опустила занавеску. Быстрей бы!.. Быстрей бы проходила эта холодная зима и снова наступало тепло. И когда солнце будет пригревать, тогда он вернётся. Вернётся, когда она уже будет держать на руках их дитя. Тогда будет синее небо и полноводно забурлит ручей. И покажутся первые голубые цветочки на косогоре. Лопнут набухшие почки, не в силах держать поток сладковатого сока. И этим соком будут питаться чуть проклюнувшиеся молодые листики. И она будет кормить... Своим соком ребёнка.

Андрюшка хотел девочку... Конечно! Потом-то мальчика, обязательно!.. Но сначала дочку. И что бы была она обязательно на Аньку похожа!.. С такими же игривыми глазами и тоненькой улыбкой. Аня улыбнулась, глядя через белую сетку.

Как он торопился осенью!.. Всё хотел успеть, закончить. Что-то таскал, пилил и устраивал. Вот и скамеечку вкопал, что б ей отдохнуть на свежем ветерке весной, когда устанут ноги от приятной ноши. Натянул верёвку для белья. Сделал лесенку к самой воде у ручья, что б она, упаси Бог, не поскользнулась на сыром склоне, не упала. Вот, дурачок!.. Уж Вадька наносит воды-то!.. И сейчас заезжает через день. «Что, Ань, скучно? Ну ничего, Ань!.. Зима не вечная!» – улыбнётся, и побродив вокруг и натаскав дров на два дня, скажет снова: - «Ну что, Ань, поеду я...»

Вздохнула протяжно. Под новый год, конечно, отпустят! Должны отпустить... Если что, пойдёт в военкомат и будет просить, что б отпустили. Он и ёлочку посадил у самого крыльца, с другой стороны, где розы!.. Как выйдешь, так слева. Так близко, что б не тянуть провода далеко и повесить гирлянды. Говорил: - «Вот, Ань, занесёт всё снегом, а тут и лазить не надо, ты наряди, огоньки включишь, здорово будет, красиво, а я представлять там буду... Как ты сидишь у ёлочки на крыльце...»

- «Сумасшедший...» - пробило у неё слезину и дрогнули в усмешке губы. Даже грядок наделали с Брантом его маленьким трактором. Длинными полосами с того краю. Брант на тракторе сидит, оглядывается, а он бегает следом с тяпкой, разбивает комки земли с травой. А то, говорит, засохнет, ничем не возьмёшь эту глину... Уж и холодно, а с него пот потоками и волосы мокрые торчат. Красный весь, подойдёт, блестит глазами, обернётся на вспаханную полосу: - «Ну как, Ань, нормально, да? Может, посадить ещё успеем, когда приду...» «Дурачок...» – снова усмехнётся она криво. Подхватит её за ноги и поднимет вверх, прижав а себе. А она визжит, вцепившись руками в плечи: - «Упаду! Отпускай! Сумасшедший!..» – и теребит его за волосы, смеясь. А он подымет голову и как ни в чём не бывало: - «Ань... Ты только не скучай тут, ладно?» – улыбается грустно.

А в последние дни всё молчал. Походит вокруг дома. Везде заглянет, постоит молча, потреплет Альфу за уши и опять начинает молча бродить по склону. Никуда даже не ходил. Всё с ней. Ань, - говорил, - может чего ещё успею?.. А последнюю ночь совсем не спал. Сидел на кровати и смотрел на неё в темноте.

Она снова вздохнула. Не в моготу. «Пойду к Катьке» – подумала. Стала теперь к ней часто ходить. Расспрашивать. Катька вспоминала с улыбкой. Вспоминала, как сидела у раскалённой плиты в сыром доме длинными вечерами. Улыбалась и плакала и мечтала. И не было ни света, ни воды... Только верный лохматый Тимка цокал когтями по некрашеному полу в тишине. Да сиротливо горела на столе свечка. Но это ничего, что одна, зато не одинока!..

Поговорит с Катей и вроде бы легче. Нехитрый эскиз Кирилла повесила на кухне на видное место. Крупный рисунок, даже с порога видно. Изменилась сразу. Не узнать весёлую, подвижную Аньку. Ходит по деревне и будто ищет глазами что-то. Как потеряла память последних лет и очнувшись, ничего не узнаёт. Но нет... Память-то как раз и рисовала ей эти два года подробно. Остальное – словно в забытом сне.

- Ань, да что ты!.. – говорили ей, - очнись ты! Ну нельзя так, Ань!.. – а она лишь улыбнётся задумчиво.

Мама Андрея, Людмила Борисовна не раз предлагала:

- Аня, а хочешь я с тобой поживу? Не так скучно будет!

Анька только мотала головой с улыбкой.

- Да нет, ничего, я сама...

- Ну смотри, Анюта... – вздыхала Людмила, - а то, помогу тебе чего!..

- Да нет... Спасибо! Потом если...

Каждый день заглянет кто-нибудь. Мать баз конца звонит. Ничего... Скоро и Новый год... Ничего... И Альфа по ночам рядом с ней. Днём, даже приходилось прицеплять коротко. Стала овчарка неравнодушна к гостям, хотя и знала всех. Наверное, ревновала к хозяйке, или чувствуя её расслабленность, боялась, что бы не обидел кто. Так похоже всё... Как у Катьки... А может и у других так. Каждый прошёл через что-то, что-то своё – только ему понятное...

Вот Аллка!.. Катька говорила, она уже горсть снотворного приготовила для себя одно время. Дурочка, Аллка! Сейчас-то!.. Вот на свадьбу такое платье Брант выбрал! Ну... Не отведёшь глаз! Волосы отросли свои и не чёрные стали, а бронзой отливают. Улыбка с лица не сходит. Вот погуляли!.. Три дня двери хлоп-хлоп... То одни выходят, то другие входят. Шум такой!.. Бабушка Бранта приезжала, его отец тоже... Да тут вся деревня кружила вокруг их дома! Альфу, дома заперли, только лает!.. Тётя Эльза, даже кого-то из австрийцев привела, с кем прилетели вместе. Высыплют на поляну, побегают, посмеются и опять в дом. И все три дня туда-сюда... Машины, машины... То – никого, то опять наставят. Все перебывали. Потом они в город ездили, наверное к Аллкиным родителям. Неделю гостили тётя Эльза и отец Бранта. Так интересно было! Не то свадьба, не то, не понятно что... Как встреча близких, после разлуки. Здорово... Да и у них с Андрюшкой хорошо было. Не так шумно, но приятно очень. Все так отнеслись... как родные!..

Опять вздохнула. «Надо шить научиться, или вязать... Вот! Надо к Ольке сходить, она умеет...»

Вдарила-таки зима!.. Неожиданно, как всегда. Охватило морозцем, обжигало студёным ветром. И снегу ещё мало, а землю уж сковало. Гуще задымили дымы в посёлке и деревнях. Несколько дней держался холод, потом растепляло резко и повалил снег. Уже настоящий. Этот, наверное, не растает уже. Так нанесло много, да ещё с ветерком, враз завалило овражек в ручье. Не пройти теперь, вокруг надо... С первыми холодами уехала за границу восьмиклассница Вероника. Провожали толпой. А перед этим, Антон провёл «домашний» инструктаж, предварительно ещё раз проверив намеренья стороны принимавшей и отправляющейся. Для верности, связался с Томом и дал трубку девчонке, что бы услышала в «живую» голос друга. Том на ломаном русском сказал девушке, что сам её будет встречать. Позвонили и родителям парня и они, вернее он, сказал несколько заученных фраз Веронике. Надо ли говорить, как она одержимо переучивала язык за эти полгода!..

Не охладел мальчишка в своих мечтах. Писал письма смесью немецко-русского. Расцвела Вероника и дрожала душа одновременно. Вся школа знала, никуда не денешься. Да что школа, всё население знало в округе. Но обставили это всё для солидности, в рамки дружбы народов и налаживания отношений с местной школой. Завидовали по-доброму местные. Как же!.. Первая за границу поехала из этих мест. Никто не был ещё. Ну и правильно! Пусть уж молодые сразу! Может и любовь у них выйдет, кто знает?.. Спасибо, опять, Антону.

Хороший мужик! Вот бы, его председателем раньше!.. Может, и не докатились бы до такой нищеты... Да и сейчас, такое тут затеял, задумаешься. Теперь вот, мотоблоков обещал впридачу к домам пятнадцать штук закупить. А весной мол, магазин свой откроем вместе с Севидовым, что б своей продукцией торговать. Так он и смущает всех!.. И без того разговоры в округе по домам и меж семей. Встретятся, где-нибудь на огороде или у магазина, спрашивают друг друга, будто бы в шутку, что мол, вы ещё не надумали барскую усадьбу себе взять? Смеются, а сами уголком глаза наблюдают за соседом, ловя его истинные намеренья. А иные и прямиком рассуждают не таясь. Когда, мол, хотели, да не предлагал никто, сейчас вот дают – да все взять боятся!.. Буде языком-то молоть! А то нам и впрямь не угодишь!.. Ясно, что не за так... Кто за так-то даст?.. Но условия – подходящие, лучших – никто не предложит, а скорее, и вообще никто не предложит ничего... Спорили, чуть ли не до ругани, и в своих домах, и с соседями. Другие уже тёлочек прикупили даже с осени. Ждали весны. Что б без разговоров взять землицу когда степлеет, и на свежую травку! А весной – не купить. Всем хотелось хозяевами стать, не знали как. Отвыкли своей головой думать. Иным проще опять свою шею под хомут подставить. Лишь бы платили, хоть сколько-нибудь.

Антон же, не агитировал, не наваливал. Предлагал только и откровенно говорил: - «Смотрите ребята, решайте... Чем могу – помогу. Но кто согласится, не пожалеет после. А с начала всем тяжело». Антону верили. Но, ведь, Антон-то, не Бог... Мало ли что случиться может? Чего у нас только не было за последние годы. Только и жди опять чего-нибудь... Но и понимали деревенские. Земля-то, не обманет. Завсегда прокормит, да ещё, если с толком, и прибыль большую даст. Только б не совался никто, да не менялось бы ничего больше. Вот и молочко можно Игорю на комплекс сдавать. Внял директор рассудку. Проще перерабатывать, чем свои стада содержать. Лучше чем у хозяина, молочку всё равно не бывать!.. Да и забот с кормами много. А они-то там для себя, обязательно запасут.

Так и бродили страсти в головах, перетекали в разные картины будущей жизни и всё яснее становилось, понятнее. Решили подождать зиму, посмотреть что будет. Хотя многие втайне, для себя решение приняли. Хуже уже некуда, а тут, сообща, глядишь, что-нибудь да и получится. Да кто знает, может ещё и заживут по-человечески, и верно Антон говорит, будет, что потомкам оставить.

А девять домиков в поле, как специально росли с каждым днём и кололи глаза всем. Вот, берут люди! Не загорать же на трёх гектарах будут?!

Спустя небольшое время, после того, как бабушка Бранта вернулась с сыном на свою родину, Брант прибежал к Антону с радостным известием. Старый Франц дал окончательное согласие на идею внука и переведёт часть средств сразу же, но ему, Бранту, а внук, ещё раз всё взвесив, пусть распоряжается сам. Остальные деньги, когда Брант использует эти. Просил Франц держать его в курсе всех дел и сам он, будущим летом обещал вновь посетить Россию. Факт получил огласку и в местных деревнях вновь забродили в головах соблазнительные мысли. Антон тут же предложил Бранту работу, но не с посёлком, а в турфирме. Вадик, мол, уже стонет там один, а мне сейчас, посёлок свой важнее, не могу без этого... Перед глазами стоит. Девчонок просить приходится, Люсю с Катей, а у них – детки. Да ещё ждут... Обе!

Брант улыбался.

- Да, я согласен. Но тоже время надо, учиться...

- Ну конечно!.. Без разговоров! Сам и спланируешь! Всё успеешь, Брант! И на Аллочку время останется!.. – смеялся откровенно, - просто помочь иногда! Вот с Вадиком встретимся – обговорим всё! Ну, спасибо, спасибо!.. – хлопал его по плечу торопливо, - я твой телефон, включу в список общий, готов?..

- Да. Готов! – улыбнулся Брант.

- Ну и ладненько... – выдохнул глубоко, задумался на секунду, лицо не проницаемо и опять, медленно, заторможено:

- Понимаешь... Всё решается сейчас... Всё!..

- Да, я понимаю... – чуть улыбался Брант.

И снова, приедет на заснеженное поле, руки в карманы, щурится от колючего ветра и бродит, бродит, как блаженный. Работы не прекращались и зимой. Торчали рёбра стропил, две бригады без задержек настойчиво продолжали строить. Антон ходил молча, ничего не спрашивал, к нему никто не обращался. Учить и подсказывать – никому не надо. Работали ребята умело, без суеты.

Погреет у костра руки, присядет, подбросит щепок. Посидит так в задумчивости и пойдёт снова от дома к дому. Изредка махнёт кому-нибудь рукой. У следующего домика – опять костёр на снегу. Никого не отвлекал, лишь разглядывал жёлтые строения, пряча глаза от снежной пыли и снова, как тень, побредёт к следующему дому. Иногда подойдёт, кто-нибудь из бригады, протянет горячую руку, спросят что-то.

- Да знаю... Торчит там... – махнёт рукой, - вытащат, подъедет Коля... Да... Трактор надо... Свой... – снова побредёт, подставляя глаза колючей крупе.

Передувает в поле. Закружит как!.. Посыплет снег за шиворот... Пока не замёрзнет – ходит. Но вот уже немеют пальцы ног... Надо в вагончик. Там, кто-нибудь сидит из мужиков, отогревается. Кипит чайник на чугунке, накурено, конечно. Хлопает скрипучая дверь, кто-то входит, кто-то выходит. Сидят, быстро обмениваются вопросами, обжигая пальцы о железную кружку, глотают горячий, свежезаваренный чаёк.

- Алексеич, Коля плачет уже... Не машинка – веретено! На ней по эстраде ездить...

- Ты сколько ложек положил?..

- Четыре...

- Обалдел!.. В рот не взять... Да знаю, чёрт...

- Трактор надо, с тележкой... А то ждём, ждём... Её же не протащишь даже... Скребёт по снегу!

- Ладно! Будет трактор... На!.. – двинет кружку, - сам пей!..

- Давай разбавлю, Алексеич?..

- Давай... А как сами-то, не надумали?

- Да все уж... на взводе! – усмехнулся парень. – Вот... Весны ждём, поглядеть надо... Места. Ребята кучей хотят... Рядом!

- Рядом? – засмеялся Антон.

- Ну! Привыкли же!..

- Хорошо, если рядом!

Выйдя из теплушки, снова окинет взглядом необъятное поле и двинется к машине. Отряхнув снег, заберётся внутрь и за телефон сразу. Часто встречался с Виктором Васильевичем. Тот тоже, проберётся на своей «Ниве» по рыхлой колее, подрулит к вагончику и давай лазать по домам. Смотрит изнутри с интересом. Ничего сам не строил, только пользовался готовым, а тут... посёлок целый! Борисыч заглядывал, а то и городское начальство завернёт. Дело новое, небывалое.

Но мужики привыкли к гостям. Появись сейчас президент, никто бы, наверное не слез с чердака. Почувствовали все – только сами смогут устроить свою жизнь. Только на плечо друга опереться можно и стоять можно крепко, не на политической платформе, а на своей земле. Как хребёт, как становая жила земля эта. Что-то надёжное и родное. И накормит и приласкает. И не просит ничего, только сохнет иногда от нечеловеческого обращения...

Вздрогнув, запустился мотор. Смахнув щётками снег, Антон тронул машину. Виляя по измятой колее, медленно пробирался к дороге. Пустое поле. Летом, здесь опять начнётся работа. С радостным волнением и хрупкими мечтами, сюда придут люди.

Теперь он знал – обязательно придут! Снова зазвенит детский смех, наполняя пустоту, местные мальчишки будут заглядываться на приезжих девчонок, и наоборот... Люди опять будут сеять здесь жизнь. Будут! Это прочитал он в их глазах, почувствовал в мужских руках, которые с радостным неистовством работали инструментом. Вот уж их, не остановишь... Почувствовали что-то, как и он, расширяющееся внутри и сладостное. Ещё не поняли, что это... Только почувствовали все. Это – оно!! Звало и питало, вселяло надежду. Будет! Здесь что-то будет. Хорошее. Доброе и родное. И горячило кровь, и наполняло упругое тело невероятной силой. Будет. Оно будет!

У поворота к дороге, безнадёжно сидела на боку серенькая «Газель», доверху нагруженная брусом для стропил. Суетился водитель и помощник, без пользы подкидывая еловый лапник в прокопанную снежную канаву. Антон подрулил спереди. Вышел из машины. Молча достал плетёный буксир. Подошёл к «Газели». От капота пахло горячим маслом. Мужики, отирая пот, подошли к Антону.

- Да чёрта с два её вытащишь... Алексеич! На мосту сидит смачно!.. Бесполезно! «Урал» надо, или МТЗ. Это хрен не работа... – горячился водило.

- Цепляй, Коля, - негромко сказал Антон, - завтра будет МТЗ... – и повернулся к джипу, бросив на ходу, - копни, Вить, спереди...

- Да бесполезно!.. – отчаянно махнул рукой Николай, без надежды забираясь в кабину.

Бесполезно. Как впечатали в снег машину, бросив сверху. Джип тут же закопался колёсами, не протащив грузовичок ни на сантиметр. Отцепили буксир. Встали в кружок. Мужики закурили, устало вздыхая.

- Это я виноват... – щурил от ветра глаза Антон, - плотно сжимая губы, - надо было осенью подумать... о тракторе. Сейчас на ремонтах все, разобрали... Ладно, будет завтра трактор... Даже сегодня... Садитесь ко мне, поехали...

- Куда, Алексеич...

- Чай пить... – улыбнулся он вяло, - ну, садитесь!..

Застывшими пальцами тыкал в кнопки телефона.

- Игорь... Это я... Игорь... Сегодня надо уже... Игорь, машина с материалом торчит... Сегодня без тележки, а завтра как договорились...

Мужики молча сидели сзади, переглядывались.

- ...Ну поищи Игорёк... Пусть к повороту гонит, к полю... Хоть через два! А мы чайку попьём пока, погреемся... Выедет – звони... Ладно... Ладно...

Завёл машину, включил «щётки». Снова жал кнопки.

- Люся... ты где... Да... Чайку хотели попить с ребятами... Подобрал в поле заморозков... Машина села... Успеешь? Ладно, едем...

Тронулся с места. Проводил взглядом завалившуюся на бок «Газель», глубоко вздохнул.

- Ничего мужики... Коль, завтра всё... Снимай колёса...

Выехали на дорогу к Покровскому. Прибавил газу. Машина резко набирала скорость.

- Так-то парни... Самим всё... Своё всё надо...

Мужики развалились на заднем сиденье. Смотрели уныло в окна.

- Эх, Алексеич!.. Где ты раньше был, а?

- Я-то? – улыбался Антон, - подруливая скользящую машину, - в Зальцбурге...

- Где, где?!

Усмехнулся шумно. Косил взглядом в зеркало.

- Коль, сними сосульку с волос! А ты чего не женишься-то?

Коля улыбнулся, расстегивая куртку на груди.

- Невест нету, Алексеич!..

- Да врёшь! – улыбался Антон, - у нас-то... И нету?

После обеда «Газель» вытащили из снега. Подъехал лихой молодой парень и попытался сходу выдернуть грузовичок. Но не тут-то было. Пришлось, Роме, так звали парня, покрутиться и побуксовать. Весь снег умял рядом. Но Антон не вмешивался, не советовал. Сидел в машине и наблюдал с усталой улыбкой. «Смекалистый парень. И наши молодцы! И что они так рвутся, - думал он, - так ожесточённо сопротивляются неудачам? Раньше, рассказывали, в колхозе, кричать и ругаться приходилось, заставляя работать. Но ведь эти домики – не себе делают. Зарплата хорошая? Хорошая. Нет. Не в этом дело. Совсем не в этом»

Он завёл машину и тихо тронул в этот, ещё совсем снежный городок. Тянуло туда, как не терпится взглянуть на своего первого новорождённого ребёнка.

А машину трактор, так и тащил до места. Пока Рома отцеплял буксир и разворачивался, мужики уже забрались в кузов и быстро, но уверенно и толково, стали разгружать грузовичок. Без лишней болтовни и привычного крика. Антон подошёл к парню. Поблагодарил. Тот, не отрывал глаз от новостройки. Совсем недавно, здесь ещё ничего не было. Назад не торопился. Стал ходить от дома к дому, переговариваясь с некоторыми знакомыми. Трактор, отогнал на целину с дороги. Глядел во все глаза, весело встряхивал кудряшками, лазая по лестницам.

Антон, встретив кого-то из бригады, ушёл в теплушку поговорить. Взвыли бензопилы, заготовки тут же пошли в ход. Сразу же стали вырастать детали крыши из только что привезённого материала. Рома был в восторге. Некоторые из мужиков, чем-то не удовлетворившись, звонили по мобильному в столярку в Холмах. Что-то обсуждали, перекатывая бруски ногами. Антона, или Борисыча, негласно руководившего стройкой, не тревожили по таким пустякам.

Парень с блеском в глазах и весь занесённый снегом, шумно ввалился в вагончик.

- Здорово у вас!.. Что тут, за бояре-то жить будут? – плюхнулся он на лавку.

- Да люди, Рома... – спокойно повернул Антон голову.

- Места дали!.. Пол деревни каждому!.. – не унимался парень.

Антон усмехнулся. Скосил на Рому глаза.

- Так наша же земля...

Парень вздохнул с ухмылкой. Крутил головой, озираясь.

- Чайку будешь, Рома? – спросил Иван, полный мужичок с засылыми висками.

- Давайте, если есть... – поежился весело тот.

Зашли ещё двое из бригады. Молча бросили рукавицы на кирпичи у чугунной печки, зло тёрли красные руки. Кто-то, погревшись, молча вышел, хлопнув дверью. Вошедшие открыли дверь чугунки, подбросили колотых чурбаков, тянули к огню озябшие ладони. Иван, с накинутой на плечи безрукавкой из бараньей шерсти, молча доставал кружки.

Присутствие Антона никого не смущало. Наоборот, завидев его, тихо сидящего на скамейке, заинтересованно присаживались. Но наскоро хлебнув чайку и погревшись, мужики быстро уходили. Антон на стройке не командовал. Дела вёл, в основном, Сергей Борисович, и то не официально. Просто лучше знал, что где взять. Сам договаривался. Новый глава, Виктор Шаров, поддерживал стройку только в руководящих кругах. Сам тоже был новичком в районе.

Странно получалось. Никто официально строительством посёлка не руководит, а дело идёт. Да ещё и как. Конечно все знали, что финансирует всё Антон. Но тут он – совсем свой человек, больше подбадривает, мечтает, да помогает, а вовсе не командует. Мужики в бригадах сами, наконец, взяли ответственность на себя, поняв, что отвечать придётся не перед каким-то начальством, перед своими односельчанами, соседями с их семьями. Перед самим собой, перед своей совестью, наконец. Что как построят посёлок, так и будут жить.

На следующий день с всю неделю, Рома возил на тракторе, прицепив тележку, материалы в поле. Курсировал между Холмами и стройкой, сам иногда помогая и разгружать, что придётся. Как-то, стоя у вагончика, заговорил с Антоном.

- Мне бы трактор свой, я бы у вас поработал... Совсем бы остался!

- Свой трактор хочешь? – улыбался Антон.

- Да. Есть тут «восьмидесятка». Надо «бортовые» менять, и просят много...

- Что, не потянуть?

- Нее... Нету столько... – усмехнулся парень.

- Хочешь дам?... - изучал его взглядом Антон.

Рома хохотнул, помотал головой, перетаптываясь на месте. Посерьёзнел сразу. Замолчал.

- Что? Подумай...

- Да не... Алексеич... Отдавать надо, а жить на что?

- Женатый?

- Да нет, куда торопиться-то?.. – засмеялся парень.

- Да, - улыбался Антон, - торопиться тут не надо... А что за трактор? Ничего?..

- Да ничего... Делать надо, правда. Да нет, Алексеич... Это токо так, я думал...

Антон ухмылялся. Водил глазами по полю. Рома тоже, топтался рядом, не отходил, будто надеялся на какое-то чудо. Знал, что здесь всё не так, мало ли что может произойти? Ну, конечно, Антон, хоть и деловой мужик, а деньги не рисует... Рома вздохнул.

- Давай я трактор выкуплю, ты сделаешь, и будешь у нас работать. Общий будет... Зарплата, как в бригаде, работы полно будет. Не на один год. Навеску купим, всё, что надо... Идёт? – со слабой улыбкой говорил Антон, поглядывая на двоих парней из бригады, стоящих тут же.

Мужички улыбались, курили, слушая молча, ждали, когда Антон закончит разговор. Рома тоже взглянул отважно на мужиков, и, налившись гордостью, наигранно ответил, явно набивая себе цену.

- Вербуете?.. – усмехнулся криво, будто бы раздумывая.

Светловолосый Толик, взглянув исподлобья на Рому, бросил окурок в снег, передёрнул широкими плечами.

- Ты парень, думай, чего бакланишь-то!..

- Чего я...

- Чего!.. – передразнил второй мужик, - да Алексеич душу свою на карту поставил! – Повысил он голос, - ты, Рома, разберись сначала – чего, куда... потом спрашивай... «Вербуете!..» – брезгливо передразнил мужик снова, и отвернулся.

- Ладно, ладно, ребята! – засмеялся Антон, - Рома тут не в курсе!.. Но хороший парень! – похлопал его Антон по плечу.

Кудрявый Рома, поник сразу, стыдливо опустив глаза.

- Ты, вот что!.. – опять хлопнул его по плечу Антон, погоди пока... Сейчас мы всё обсудим с тобой! – и повернулся к мужикам.

Роман, отойдя не пару шагов, захватил горсть снега и утерев себе лицо, молча стал рассматривать свой трактор. Стоял не шевелясь, будто потерял память, не зная куда идти.

Зима разгулялась вовсю. Завертела, закружила метелями. Снежная зима, с ветрами. Понесёт позёмка в поле, глаза не разлепишь. С белой пылью несется снег по ровному насту. Вдарит в лицо, заколет, как иглами. Обжигает ветерком. Где вчера прошёл, сегодня горбатая гора с гребешком. А то – выдует ложбину, чуть не до земли.

Куражится, показывает свой характер. Иной раз так поддаст морозцем, что затрещат стволы в сосновом бору и попрячется всё живое.

Андрюшку не отпускают не новый год... В военкомате сказали, если всех отпускать, некому служить будет... Маленькая Анька, набравшись храбрости чуть ли не плакала перед военкомом. Военком – только руками развёл, понимаем мол, но, как в части посмотрят!..

Плелась обратно с автобуса, сквозь пургу к своему домику. Ни к кому решила не заходить, что б поделиться своим горем. Вот придёт домой, затопит печь. Заберётся в холодную постель не раздеваясь и будет слушать, как Альфа скулит носом и вытянув шею, постарается лизнуть её прямо в лицо. Не хочется есть, не хочется ничего делать. Даже не хочется, что бы кто-нибудь приходил... Опять утешать будут... Да разве понять им!.. Ладно хоть, Вадька ничего не спрашивает. Прилетит на своей машине, только снег клочками и крутится спиралью возле колёс! Нароет такие канавы, у Аньки и валенок не хватает, а он всё равно проедет. Разгребёт снег быстро, побегает по дому, жаркий, красный, без рукавиц. Щипнёт её за бок, засмеётся.

- Поехал я!.. Приходи вечером!.. – и пробежит быстро под окнами к машине.

Несколько дней осталось. Она нарядила ёлочку у крыльца. Включила гирлянду. И днём горит, и ночью. Может, отпустят всё же, передумают?.. Что бы увидел издалека, понял, что ждёт она. Думает всегда о нём. Разговаривает мысленно. Даже спорит... Как он там? Думает ли о ней? Наверное думает. Только телефон всё время выключен... Держится за живот, вспоминает: - «Нельзя расстраиваться!» - говорят. Да она не расстраивается. Грустит просто. И грусть эта – сладкая.

В новом посёлке за ручьём, нарядили ёлку, а в старом сосну нарядили. Не росло ёлок перед ручьём. Повесили гирлянды. По вечерам включают до следующего утра. Вот, чудная картина! Занесло ёлку снегом, и игрушки занесло некоторые. А как зажгутся огоньки, замерцают, забегают рядами!.. Искриться снег по веткам. Чудо! А часть лампочек совсем в снегу и просвечивает снег, как белый мрамор на солнце, переливается радужно!.. А издали – просто сказочное зрелище. Пылает ёлка, как костёр разноцветными всполохами. Даже у Аньки из окна видно!

Кругом разгребли снег и большущие скамьи поставили со столами. Опять наши ребята какую-то новую затею придумали. На столовой – тоже гирлянды мигают, обвились спиралями по столбам. Идёшь вечером – как в царстве самоцветов! Туристы толпами бродят среди куч нагребённого снега, отливающёго всеми цветами. А совсем рядом, стоит молчаливо чернеющий лес стеной. Чудно! А главное-то – тишина! Только цветные всполохи на снегу и звёздное небо. Хочется размышлять и думать только о хорошем. Где-то у столовой - теремка шумные голоса и раскатистый смех. Кто-то взвизгнет отрывисто, значит уже торчит вверх ногами в сугробе!.. Диво для туристов – столько снега нынче! Ходят по дорожкам, как в гигантских желобах. Некоторые, по второму разу приехали. Кто был летом, решили зимой теперь. И с детьми. Нравится им тут и всё!.. Покой и воля. А всё что надо – есть! В полном достатке и рядом всё. Можно просто отдохнуть. От всего...

В бывшем домике Игнатьевых, укрепив брусками переднюю стену – выпилили большой проём. Вставили туда новые ворота и загнали туда приобретённый трактор. Куча мужиков со смехом и криками закатили последние метры в самый дом. Наслали ряд досок по старому полу на всякий случай. Шутили над Ромой.

- Вот и живи тут с ним! А что? Печка есть, дрова остались. До весны сделаешь! А если погреться, вон, к соседке Антоновой сходи: - такая «царевна-несмеяна»!

Рома был просто счастлив. Допоздна вечерами возился в доме. Топил печь. А часто и оставался на ночь у своего трактора. Куда в такую погоду ночью? Переметёт всё... А утром разгребать дороги надо. И начинать с туристов. Никакого смысла нет в Покровское тащиться.

Подгонит свой трактор поближе, выйдет вечером и смотрит на танцующий фейерверк огней. Фонари кругом. Местные гуляют парами и с детьми. Смеются. Иностранцы разгуливают. Антона часто видит. Хорошо у них... И смех – радостный, не хихикает никто и не орёт. Привалился Рома к косяку соседнего дома, закурит и смотрит на предновогоднюю суету. Что-то не так тут... Не такие люди... И засосёт истомой сердце, защемит от чего-то. И холодно уже и не охота уходить... Домой – далеко. В новом, тёплом гараже, - пахнет солярой... Подойти к кому-то, не знает никого. И эти, девчонки с детками - болтают с немцами на ихнем... Смеются... Он – опять закурит. Вроде прижмёшься к дому, не так дует... Теплее... Все к празднику готовятся. А ему – тоскливо.

Перешёл к Антону работать. В первые дни, не знал как себя вести. Хотелось сознакомиться со всеми, пошутить, поболтать... Но как не скажет что, понимает, что не удачно ляпнул. Не понятно у них... Но интересно. Кто тут всем командует, тоже не понятно. Тогда Рома замкнулся в себе, стал присматриваться. Толика с этим... стал стороной обходить. Нет, к нему хорошо относились. Только на дружбу никто не напрашивался, как у себя в деревне. Стоит поболтать с кем-то, о чём хочешь, - уже друг. Тут как в другом государстве. Будто в другом времени живёшь. То ли в прошлом, то ли в будущем? Стал думать, приглядываться. В голове – кавардак какой-то... Половину выбросить захотелось. И в Покровское, домой, совсем не тянет.

Совсем продрог. Надо идти. Вдруг, хлопнув, взвилась вверх с шипением светящаяся ракета в посёлке туристов. Раздался отдалённый визг оттуда. За ней, виляя змеиным хвостом – вторая, хлопнув в небе, рассыпалась цветными звёздами. Прохожие на дороге повернули головы вверх. Рома тоже, закатив вверх глаза, поднял взгляд в морозное небо. Когда опустил глаза, увидел в нескольких десятках метрах высокую фигуру девушки, с накинутой на плечи длинной шубой. Неоновый свет с дороги, бросал длинную тень на голубом снегу, освещая её непокрытую голову.

Девушка стояла молча, спиной к нему и смотрела не шевелясь на посёлок туристов, где мигала в огнях наряженная, высокая сосна и доносился изредка весёлый смех. Как из-под земли выросла!.. Но Рома понял – эта и есть «царевна – несмеяна», соседка Антона. От мужиков он слышал про неё. Красотка, хоть куда, но не подходи... Ни с кем ни слова. И не видать её негде. Появиться вдруг где-то, и исчезнет тут же, как приведение. Хлопнула ещё ракета, только теперь уже в новом посёлке. Таял мутный снег на фоне чёрного леса. С треском рассыпалась в небе одуванчиком. Девушка подняла голову. Рома, забыв про холод, ведомый непонятно каким чувством, оторвался от стены дома и двинулся к стоящей спиной.

Скрип снега выдал его сразу. Она резко обернулась, смотря как он медленно двигается к ней и снова отвернулась, приняв прежнюю позу. Рому взяла оторопь. Казалось, не во сне ли всё?.. Проснётся вот, и не будет никаких Холмов, трактора возле печки, иностранцев, огней в небе и тёмного силуэта девушки с распущенными волосами. Почувствовал, что весь окоченел и мелко дрожит. Даже застыли губы. Но подходил ближе и ближе, встал рядом и тоже смотрел за бывший домик Санниковых, где заревом светилась высокая разноцветная сосна. Чудно, и правда как в сказке. Девушка молчала и не шевелилась, а он даже боялся заглянуть в её лицо. Только трясся мелко, забыв все слова на свете... Она медленно повернула к нему голову, он, будто под гипнозом, сделал то же самое. Так секунду смотрели друг на друга.

- Ты что тут делаешь? – спросила тихо она.

Застывшими губами, он вымолвил с трудом.

- Я? Трактор тут делаю...

Девушка улыбнулась и хохотнула тихо, повернув голову к посёлку. А он, с открытым ртом, стал рассматривать её профиль. Шли секунды. Наконец, она снова улыбнулась и не поворачиваясь спросила опять:

- Слышала про тебя... А чего дрожишь?

Рома наконец пришёл в себя. И захотелось вдруг сразу включить себя прежнего, шутливого, довольного и шаловливого. Но она вновь повернула к нему голову. И посмотрела в глаза... Рома прикусил язык, а взгляда не мог оторвать.

- Что? – спросила она опять, улыбнувшись.

Треснула ещё ракета, ещё... Она повернула голову к посёлку и подняла к небу глаза. Он замер, наблюдая, как в её зрачках разбегаются точками огоньки. У него мелко стучали зубы и подрагивало тело. Огоньки в зрачках исчезли. Она улыбнулась опять не глядя на него.

- Хочешь чаю?

- А?.. – открыл он рот.

Она снова усмехнулась шумно, тряхнув волосами.

- Ты что, живёшь здесь со своим трактором?

Рома вопроса не понял. Только пожал плечами и всё смотрел на неё и мелко трясся телом.

- Пошли, - качнула она головой, - погреешься.

- Ты кто? – спросил он сквозь стук зубов.

Девушка вдруг засмеялась, качнувшись телом и сделала шаг к крыльцу, подошла к самой двери и обернувшись, сказала без смеха, но с улыбкой.

- Врач. Детский врач. У тебя есть дети?

- Откуда...

Опять смех в ответ. Потом взялась за ручку двери, сильно дёрнула на себя.

- Заходи... – и скрылась за дверью.

Но он всё стоял, продолжая трястись от холода. Соображалось плохо. Закурил. Но даже сигарета не держалась в застывших губах. Бросил. Подошёл к двери. За спиной опять хлопнула ракета и через секунду цветная россыпь озарила небо. Будто звёзды падают. Из посёлка снова донёсся задорный смех. Он обернулся, держась за ручку, пальцы застыли на морозе. Вдохнув ледяной воздух, рывком открыл дверь. Сразу пахнуло жаром натопленной печи. Горел неяркий свет. Шумел электрический чайник.

- Присядь у печки. Прижмись. Быстро отойдёшь. – не поворачиваясь сказала она.

Не раздеваясь сел. Она опять стояла спиной, но уже без шубы. Рома изучал её взглядом, пока она что-то делала на столе. Высокая, стройная. В джинсах и свитере. Волосы по лопаткам.

- Садись... – вдруг сказала она, не смотря на него.

Рома молча подошёл и сел бочком на табурет. На столе стояла крупная чашка крепкого чая, с которого вился вверх лёгкий парок. Банка с мёдом и длинная десертная ложка. Она развернулась молча и ушла в тёмную комнату, скрытую за занавеской. Он даже не успел разглядеть её лицо. Схватился за чашку, отдёрнул руку. Сидел не шевелясь долго. За шторкой тоже было тихо. От тишины зашумело в ушах. Отошли руки и он стал потихоньку глотать чай. Даже ложкой боялся брякать. В голове блуждали обрывки мыслей. Наконец, ощутил приятное тепло в теле. Даже жар в груди. Тихо поставил чашку.

- Когда пойдёшь, не забудь погасить свет...

Он вздрогнул от её голоса. Подошёл к двери. Огляделся. Нашёл выключатель и погасил свет, держась за ручку. В голове туман, не понимал что делает. Стоял не двигаясь. Никакая мысль не давала покоя и не задерживалась в голове надолго.

- Ты ещё не ушёл?..

- Нет...

- Не хочешь домой?

- Нет.

Опять тишина за шторкой. Ни одного звука. Никакого шевеления.

- За печкой комнатка. Там кровать. Но нет ничего... Укройся моей шубой. И не кури в доме...

У Ромы зажгло уши. Глотнул с трудом. Потом, не понимая себя, рывком открыл дверь и выскочил на морозный воздух. Студёная свежесть наполнила лёгкие. Быстро зашагал к дому – гаражу, вбежал почти, запнувшись за какую-то железку и не включая света, привалился к печке. Закурил. Успокоился немного. Так сидел долго и думал. Даже не думал, а слушал свои ощущения, как слушают музыку. Но звуки были странные – цветные. Точками рассыпались в чёрных зрачках, смотрели на него выразительными глазами, играли в улыбке её губ. Звучали в обычных словах, в смысл которых он не вдумывался. Закурил опять, закрыл глаза и открыто улыбнулся себе. Потом добрался до кровати и тихо улёгся. А перед глазами, ещё долго не угасал неясный профиль, озаряемый падающими с неба цветными звёздами.

Всё-таки, трактор Антон продал Роме. Только на длинный срок расчёт отодвинул. Собственно, о самом сроке даже не говорили. «Как сумеешь рассчитаться, так и документы оформим» – сказал Антон, - «...Так что себе делаешь!»

Но странное дело: как-то вдруг стал угасать интерес у Романа к технике. Нет, он добросовестно и почти ежедневно занимался по вечерам, сняв кабину, что б можно было приподнять немного. И дома появлялся всё реже, объявив отцу, что там и жить вполне можно. Но не в этом была причина. Улыбающийся профиль «царевны – несмеяны» н6е выходил у Ромы из головы.

- «Какая же она несмеяна, - думал он, - ещё какой приятный смех. С переливом голосок, такой, каким поют забытые русские песни. А вот царевна... Похоже что-то».

Так и не видел её больше. Хоть и выходил часто курить их ворот и проглядел все глаза в задёрнутые плотно занавески. Даже ночью выходил. Темно в окнах.

Рома стал задумчивым, даже заторможенным немного. Мужики шутили:

- Что, Рома, не выспался что ли? Трактор по ночам спать не даёт!..

- Храпит, что ли, сильно? – смеялись на ходу.

Он стал расспрашивать о домах, участках, не дают ли своим такие наделы? Оказалось, что вся бригада с весны возьмёт себе по участку, и сразу же, летом, строить себе будут, только через дом. Дом себе, дом другим. А кому, потом решат. Как только разговор о земле зашёл, так сразу дружба сама завязалась. Мужики, будто оттаяли, с охоткой поддерживали тему, изложив все планы, как на местности в целом, так и свои попутно. Только говорить долго не приходилось, больше урывками, между делом. Зато было время подумать в промежутках между разговорами.

Рому подбадривали, давай, мол, делай скорей свой трактор, по весне столько участков разработать надо, спать некогда будет! Но в последние дни разговоры про новый год больше. Кто куда пойдёт. Всей артелью в город собрались, обойти все магазины. А после полуночи, скорей всего в Холмы заявятся. Всем семейством и с детьми, у кого есть. Тут программа обширная для иностранцев. И нашим не запрещалось участвовать, и даже наоборот. Одно условие – алкоголя с собой не брать. Но теперь и не хотелось, шли больше, как на концерт. А ещё лошадки с бубенцами для детей, огромная ледяная горка, где и самому интересно покататься под визг немок. В общем, пошалить немного в новогоднюю ночь! Это позволялось. А в прошлый год в Холмах всем маски выдали ночью, заставляли надеть. Такой карнавал получился!.. Где наши, где иностранцы, не разобрать в темноте! Визгу, смеху было! Некоторые потерялись!.. Зачем тут алкоголь. Это от скуки раньше...

На этот год, планы у каждого свои. У Антона своя компания, Катька с Кириллом, Дмитрий с Натальей, бабушка. Брант в последнее время с Вадиком сдружился, они в доме у Бранта собираются. Туда же и Аньку зазывают. А всё одно – в новогоднюю ночь, все у кафе соберутся. Там и будет происходить главное действо. А какое в этом году, пока никто не знал...

Рома тоже решил в Холмах остаться. Походит, посмотрит, что за иностранцы такие. Ферверк будет, как в Москве, свои ребята обещали подойти. А главное – должна появиться она. Неужели не покажется? Не выйдет посмотреть на брызги праздничных огней в небе? И тогда он снова подойдёт тихо и спросит что-нибудь. А потом, как Дед Мороз, подарит ей подарок, который уже стоял в углу кухни, обёрнутый тщательно целлофаном, что б запахом соляра не пропитался. А может, она снова пригласит его на чашечку чая с мёдом. А если не пригласит? Тогда он пригласит её сам. Так, просто заглянуть и выпить фужер шампанского за знакомство. Всё у него уже приготовлено и порядок на кухне. Только, что сказать ей? А что сказать, он пока не знал. Но он, что-нибудь придумает потом. Главное, что бы появилась она Всё-таки, Новый год...

Зайти самому, такого Рома не допускал никак. Говорили, светловолосый Толик заходил как-то пару раз. Но разговор получился коротким. Толик, оба раза, удалялся тот час ни с чем... Про Веру в деревнях мало говорили. Сказать просто было нечего. Говорят, девка молодая, красивая, но людей сторонится отчего-то. Что там у неё – кто знает... Да и когда о других, теперь о себе в пору подумать. Голова кружится от вопросов. А вдруг получится что у них?! Тогда, уж, даже сказать смешно, о хорошей жизни подумать можно. Кому же её не хочется, хорошей-то?.. Вот бы поглядеть где, как это всё... Что делать-то надо? Для себя-то уж, не поленились бы!.. Как раньше «вкалывали!..» Да где всё? Куда подевалось? Куда утекли их силы и жизни? Молодость - на что потратили? И почему лица изрубцованы, как на дублёной коже, так же, как и земля, неся на себе страшную печать обмана?!

А ведь, верили... Больше чем себе верили!.. Сколько их было, этих хозяев и вождей, укравших их счастье и молодые силы! А что оставили им взамен?..

Наверное, прав этот парень, Антон, говоривший, что пора уже и самим хозяевами стать. Главное-то, всё же осталось. Земля, на которой выросли. И ещё теплилась надежда, что всё не будет вот так... Изменится что-то. А когда надежда по земле ходит, тогда ещё многое может человек.

Рома, конечно, не рассуждал так. Философии разные, ему были ни к чему... У него было много сил и желаний. Вот, вот, думал он, и устроится у него жизнь. Даже работа хорошая подвернулась, интересно даже! Что тут будет? Вот и техника теперь своя, не совсем ещё конечно, но будет! Весной подзаработает на участках, и отдаст всё, как первый взнос. Пусть не думает Антон, что он болтун. Вот, если бы ещё!.. Но это уже совсем фантастика... Но надежда, всё ещё ходит по земле.

Он решил от её дома далеко не уходить. Будет так гулять, будто бы, и глядеть во все глаза. Искать среди людей её белую шубку с черными, длинными мазками. А люди уже бегали по деревне, весёлые, нарядные. Парами и кучками расхаживали. Хорошо, что его не знает никто здесь толком. Ну, ходит и ходит тут... Гараж у него рядом. Да и на праздник пришёл, как все. Как ему не хотелось, что бы узнал кто-нибудь про его настоящие намеренья. Точно смеяться мужики будут, ещё и в бригаде-то, без году неделя, а уже – того... В «царевичи!»

А она странная... Не заигрывала и не рисовалась перед ним. Поглядела так, вдумчиво, необычно. Будто проверяла что-то. Позвала ещё, а сама скрылась сразу. И остаться предложила. У себя в доме!.. Узнает кто, не поверят. Скажут, ты, Рома, наверное перепил в тот вечер, вот и померещилось. Так бы она тебя и пригласила!.. Чего же ты тогда, убежал-то? И до сих пор найти не можешь!.. Или не приглашает больше? Да уж... Ему и самому иногда кажется, не приснилось ли всё... Нанюхался бензина за ночь...

Нет света в окнах. Значит ещё не пришла. Но где она может быть? Говорят же... не видит никого, не говорит ни с кем. Но с ним-то говорила! И смеялась!.. Колдовка, какая-то... А может и впрямь так?.. Уж очень всё похоже! Тогда понятно всё... У них, тут, в этих Холмах, чего только не бывает...

Рома себя замучил вопросами. Но не хотелось верить в такую ерунду. И опять замёрз. Хочешь, не хочешь, надо идти греться. Оглядев единственную улицу в оба конца, он быстро зашагал к дому. Уже стемнело. Включились фонари, заиграли светом разноцветные гирлянды на столбах. Засветилась, заблестела вся деревня. Как в калейдоскопе, заиграл снег цветными бликами. В посёлке туристов послышались возгласы, доносились отдалённые голоса.

Нет света в её окнах. А может, принести подарок к её двери и не ждать вообще, неужели не догадается? Или нет, надо в окно постучать. Если выйдет, то выйдет, если нет... тогда и ждать нечего.

Вот ведь!.. К Светке так не подходил на цыпочках, не крался как вор. Заходил запросто в любое время, хлопнув дверью! Если не так, что-то, надуется, как мышь на крупу, уставится в телевизор... Ну и сиди!.. Завтра сама прибежишь! И точно, на другой день звонит: - «Чего обиделся-то?..» И так без конца. Дурак. Ещё жениться хотел. Она, конечно, Светка ничего, но как все. И говорит, как все и думает, будто копирует кого-то. А как что не так!.. Вот тогда как есть... собой становится! Нет, не то всё это...

Сидел в своей прибранной кухоньке, курил. Думал. Огляделся придирчиво. Идиот... Размечтался, мальчик... Да может, она уже постель кому-нибудь стелет!.. Будет, как дура, в Новый год одна сидеть! За стенкой что-то стукнуло. Значит опять Антон, даже в такой день не забыл зайти. Шагнул в дверь, распахнул и замер...

- Вот ты где!.. А я смотрю – свет загорелся! – пробиралась она через железки, - Не узнал? Да? – щурилась на свет в проёме двери.

- Узнал...

- Пришла посмотреть на твою любовь! – улыбалась она сдержанно.

- Какую любовь...

- На трактор твой!.. Ты же все вечера с ним проводишь! – усмехнулась негромко. – Даже на ночь боишься оставить, - медленно двигалась она в полутьме, выбирая куда вступить.

Подошла близко, опять пристально и любопытно заглянула ему в глаза с ироничной улыбкой.

- С новым годом!

- С новым годом... – проворил без чувств.

Секунду на него посмотрев, она засмеялась, прихватив шубу за полы.

- А ещё говорят, болтун и балагур... ты, хоть, говорить-то умеешь, Рома?

- Да... Заходи... – отступил он на шаг, пропуская её в крохотную кухоньку, а сам, не отводил от глаз.

- Та-а-к!.. Хорошо у тебя! – сразу присела она, приподняв шубу.

- Да откуда... – замялся он, не зная что делать.

Взгляд его, как-то случайно упал на пакет в углу.

- Гостей ждёшь, или сам в гости собрался? – спросила она с игривой улыбкой, и острым, пристальным взглядом.

- Почему... Нет...

- Нет?! Кого же ты поджидал на улице, часа полтора?

- Я? – пожал он плечами и замолчал.

Она тоже замолчала и перестала улыбаться. Опустила веки, усмехнулась слабо. Он понял – надо что-то делать. Боялся больше всего, что она встанет сейчас, и уйдёт... Уйдёт, и заберёт с собой надежду. Вера, надежда... Промелькнуло у него в голове. Он даже усмехнулся вслух. Она тут же вскинула ресницы.

- Вот!.. – спохватился он, кинувшись в угол, - это тебе! – отделил от обёртки и вытащил большой и тяжёлый пакет из угла.

Поднял и со стуком поставил на маленький деревянный столик возле неё.

- Мне? – удивлённо округлила она глаза.

- Да. С новым годом тебя!..

Она привстала. Ещё раз пронзительно взглянула на него и взялась кончиками пальцев за пышный бант. Потом отдёрнула руку и медленно провела себя по лицу, закрыв глаза. Он испугался.

- Что?.. – вздрогнул его голос.

- Так... За два года, это первый подарок... – замерла она. – Спасибо...

Он пожал плечами, вместо ответа.

- Только ты Рома, не знаешь многого... Можно я посмотрю? – повернулась она к нему и снова, будто проверяя что-то, без улыбки глубоко заглянула в его глаза.

Он снова пожал плечами и сглотнул сухо.

- Во-первых, Рома, - дёрнула она за бантик, - я старше намного... Во-вторых, - дёрнула она ещё, и бантик съехал с зашуршавшего целлофана, - во-вторых... – снова повернула она свои красивые глаза и остановила на нём взгляд.

- Ладно... и первого хватит... – усмехнулась невесело.

Он прислонился к стене и стал шарить по карманам, ища сигареты. Приоткрыл дверь, закурил. Сразу потянуло холодком по ногам. Запахло соляркой и маслами.

- Ой, Рома!.. Ты потратил на меня сколько денег... – разворачивала она пакет с улыбкой. – Я столько не стою. – Усмехнулась безразлично. – Хотя нет, десять тысяч...

Ему стало нехорошо. Хотел спросить о многом. Сразу. Но боялся.

- Шампанское... – усмехнулась она веселей.

- А что... Во-вторых... – резко вылетело у него.

Она опять посмотрела пронзительно, но отвела глаза сразу.

- Сегодня Новый год... Ты где будешь встречать?

- Тут наверное... – серьёзно сказал он.

- А где хотел? – улыбнулась она веселей.

Он опять, в который раз, пожал плечами и не выдержал, отвернул глаза в сторону.

- Я же... купил это... – качнул он взглядом к столу.

Она вздохнула. Опустила голову и опустилась сама на стул. Заговорила, не поднимая глаз.

- Мы познакомились у меня в кабинете. Он пришёл со своей дочкой. Девочке было пять лет. Она заболела. Потом ещё раз, потом ещё... Потом он попросил полечить её дома. Потом... Я его пожалела. Думала, вот, какой заботливый... Он меня завалил всякими вещами. Дорогими... А девочка была капризной... Он и её завалил. Но мы расписались. Так. Без свадьбы. Не смогла я с дочкой справиться. Он стал меня учить... Оговаривать... И хотел ещё ребёнка. А я испугалась. Потом... он меня сильно обидел... Даже унизил... Я ушла. Случайно встретилась с Антоном, он предложил работу и пожить тут пока... Сколько захочу. Я ему благодарна и Люсе... Вот так, Ромочка...

- А Толик...

- А Толик, посмотрел на меня, как на плюшевого мишку, и тоже... Сказал, что всё для меня сделает... что захочу. Только не надо для меня ничего делать... Я сама хочу свою жизнь прожить, самой всё решать.

- Я тоже... – без улыбки ответил он.

Она подняла большие глаза на него и усмехнулась громко, запустив пальцы в волосы.

- А тебе сколько... – неожиданно спросил он.

- Двадцать семь... – опустила она глаза.

- А мне двадцать шесть, почти... – тут же ответил он прямо.

- И мне почти! – вдруг засмеялась она, опять заглянув в его твёрдо смотрящие глаза.

Но потухла сразу. Взглянула на пакет, усмехнулась себе.

- Ты меня искал, да?

- Искал...

- А почему?

Простой вопрос, а как ответишь? Он размышлял. Непросто говорить с ней.

- Захотел... увидеть... Думал все дни...

- А теперь? – повернулась она к нему, - будешь искать?

- Так... нашёл уже!.. – улыбнулся он.

- Хм... – качнула она головой и встала.

Он опять испугался. Что шагнёт сейчас мимо него и оставит на столе развёрнутый пакет. Она сделала какое-то движение и он не выдержал.

- Давай! – вскрикнул быстро.

- Что, давай?

- Ну... встретим Новый год вместе!

- Пожалел меня, да? Не надо... – опять шевельнулась она сжав губы.

- Нет, нет! – вскинул он руку, загородив ей путь.

Она посмотрела на руку, прищурила и подняла глаза. Он сразу опустил руку.

- Если уйдёшь... буду жалеть, - взволнованно выплеснул он, - и опять искать буду...

Шагнув назад она рухнула на стул. Низко опустила голову. Молчала и покачивала головой по сторонам. Потом снова, изучающе и надолго упёрлась в него взглядом. Но губы дрогнули и она улыбнулась.

- Ох, Рома... А почему ты не спрашиваешь, чего хочу я?..

- Не успел ещё... – не думая ответил он сразу.

Тогда она засмеялась. И продолжала мотать головой, будто всё ещё не веря ему. Он тоже улыбнулся.

- Тебя знаешь как зовут? В бригаде?

- Как?

- Царевна-несмеяна.

Несколько хлопков на улице прервали её вырвавшийся смех. Рома обернулся к двери.

- Посмотрим? Ты любишь, я видел... – улыбался он.

Она поднялась и взглянув на высокий пакет на столе, сказала с улыбкой:

- Захватишь?

Всё небо в фонтанах цветных, летящих огней. Хлопки раздавались то тут, то там, потом из-за реки. Вспышки и россыпи в небе появились над Покровским. То один за другим, а часто и вместе, грандиозные цветы вырастали над Холмами. По деревне ходили люди, знакомые и не знакомые. Смеялись и задирали вверх головы, не обращая внимания на них, стоящих в тени возле домика Игнатьевых.

Он тоже смотрел, но не вверх, а на неё, как первый раз. Смотрел, как змейками взвивались в её зрачках, на запрокинутом вверх лице, маленькие цветные точки. Тухли, за ними вслед вспыхивали новые и плавно исчезали, уступая место другим. Она мечтательно улыбалась, плотно запахнув полы шубы и держа руки крест-накрест, обхватила себя за пояс. Волосы крупными кольцами лежали вразброс вокруг вытянутой, изогнутой шеи.

Он, переминаясь, хрустнул обёрткой пакета и она тихо, не отрываясь глаз от зрелища, сказала с улыбкой.

- Отнеси в дом...

- А ты не убежишь?.. – серьёзно спросил Рома.

Её плечи вздрогнули от короткого смеха. Кто-то из прохожих обернулся на них. Выждав, он тихо, не выходя под свет фонарей, двинулся к крыльцу дома. Зайдя в крыльцо остановился неожиданно. На полу у самой двери, стоял большой пакет с торчащими вверх ручками. Рома ревниво осмотрелся, но не обнаружив никого вокруг, вошёл в дом. Вошёл, и опять замер от неожиданности. Весь стол на кухне, был заставлен тарелками с едой, чашками, вазочками и букет сосновых веток стоял в углу в глиняном, высоком горшке, похожем на крынку. Оставив подарок на стуле, он тут же вернулся. Хлопки ещё продолжались, но уже не так часто. Следующего цветного потока, надо было ожидать после полуночи.

- Ты гостей ждёшь?.. – спросил он просто.

- Я знала что ты придёшь, - ответила сразу она, не отводя от неба глаз.

- Откуда?.. – усмехнулся он.

- Ну как же... ты ведь, все вечера на окна смотришь, и по ночам даже...

- Ты... – запнулся он, - что, не спишь?

- Идём, - шагнула она неожиданно мимо него.

На крыльце остановилась, присела и молчала долго. Рома тоже молчал, стоя сзади.

- Толик, да?.. – подавленно спросил он, уверенный, что она безошибочно определит, от кого подарок.

- Да нет, - усмехнулась она громко, - Толик – он послушный, сказали - нет, значит – нет... – обернулась она на него, - это Люся, - добавила она мягко, ласковым голосом.

Вошли в дом. Она сразу прошла в комнату, за занавеску, бросив на ходу:

- Раздевайся, повесь там... – кивнула рукой не глядя.

Он снял короткую, на меху куртку, подошёл к столу, рассматривал с волнением. Затем вытащил шампанское из пакета, который подарил, огляделся и поставил у самой двери на порог, в холодок. Волновался. Тёр себе руки. Она опять пропала за занавеской. Он несмело подошёл, но остановился, не решаясь войти.

- Вера... Я выйду, на минутку... покурить...

- Да, да, выйди!.. – охотно и быстро ответила она.

Вышел. Закурил. Не понимал отчего, но почувствовал какую-то тревогу внутри. Казалось бы, чего как лучше... Проста с ним и откровенна. Позвала снова. Смеётся... А как красива!.. Безумно красива! Может, от этого волнение? Что слишком хороша для него? Разговаривает охотно, но ничего, по сути не сказала. Торопливо вернулся. И снова её не было в кухне.

- Вера... – произнёс он с волнением и встал перед занавеской, как перед каменной стеной.

- Я сейчас, я чуть-чуть... – ответила она потерянным голосом.

Волнение его достигло предела и он снова, как в прошлый раз принял неожиданный для себя шаг. Но в тот раз наружу, а сейчас – внутрь!

В комнате полумрак, только пробивающийся сквозь занавеску свет. Она лежала на кровати, шуба в ногах, у изголовья на стуле, - чашка с какой-то водой. Он всматривался, остановившись в нерешительности.

- Ты что... Что с тобой?..

Она усмехнулась слабо.

- Ничего... Я сейчас... Голова кружится. Болит немного...

Он тут же подошёл близко, присел, напрягал зрение, разглядывая её лицо.

- Есть хочешь? – улыбалась она вяло, - знаю, голодный, давно здесь, а у самого нет ничего... Иди на кухню, я сейчас... – шевельнулась в кровати.

- Нет... не пойду... – вырвалось у него.

Она опять улыбнулась нехотя. Он, сдерживал дыхание. От чего-то разволновалось сердце. Стучит, как барабан.

- Может, надо чего-нибудь? – поёжился он.

Она промолчала.

- Рома... скажи... зачем я тебе, б.у. – Тебе молодая девочка нужна, чистая.

Его бросило в дрожь. Охватило как морозцем, когда слова дошли до сознания.

- Не говори! Не надо так... Не говори... – отрывисто повысил он голос.

Она отвернула голову.

- Ты лучше... лучше всех... – с волнением выскочило у него.

- Ой, Рома!.. – качнула она головой слабо, смотря в потолок, - ты что, рекламы насмотрелся...

- Какой? Я не смотрю ничего...

- ... И книжек не читаешь! – повернула голову к нему.

- Почему? Читаю...

- А что последнее прочитал? – улыбнулась она.

Она улыбнулась. И он передохнул коротко.

- Последнее?. – задумался, потом улыбнулся в ответ.

- Коза и семеро козлят!

Она упёрлась затылком в подушку и взорвалась смехом, красивым смехом с переливом в голосе.

- Ой, Рома!.. – вытирала она слёзы, вздрагивая.

Он улыбался.

- Это я Максимке читал, сыну сестры...

Она повернулась набок и продолжала смеяться, открыто его рассматривала привстав на локоть.

- Иди, я встаю! – улыбалась ему в лицо.

Он тут же встал, заметив на ходу, изгиб её тела, как у волны. Действительно, сразу вышла, жмурилась на свет. А он рассматривал её платье.

- Ну? – улыбалась она.

- А давай! За знакомство! – кивнул он на порог, - шампанского!

- Так ещё не Новый год? – присела она.

- Ну и что! Это важнее.

- Ты так считаешь, да?

- Конечно!

Она отвернулась в тёмное окно. Он стал возиться с бутылкой. Увидел её отражение в стекле, замер.

- Болит?

- Немного... – усмехнулась чуть, не отрываясь от окна.

- Наверно, думаешь много.

- А что мне остаётся?..

Он качнул головой. Хлопнула пробка. Она вздрогнула и повернулась. Шампанское с бульканьем и шипением понеслось в фужеры. Он сразу подал ей один и присел торопливо.

- Значит, за знакомство? – улыбалась она.

- Да. – Смотрел он на неё не мигая.

Звякнули фужеры друг о друга.

- Спасибо, Рома...

- За что? – пожал он плечами.

Она медленно пила, прикрыв веки. Так же медленно поставила фужер на стол. Раздумывала.

- За что?.. – как бы спросила себя, - ты ешь, ешь... Мой бывший муж... сказал тогда, два года назад – «Ты мне нужна». Ещё ему много чего нужно было. И связал меня этим. А этот... – взяла она пальцами разрезанный апельсин, - Толик, сказал что всё сделает для меня... – стала она сосать оранжевый кружок, - а зачем?

Рома молча жевал, следил за её мыслью и глазами, блуждающими за окном.

- А ты сказал... самое главное!.. – без улыбки продолжала она, как бы разговаривая сама с собой.

Помолчали.

- Ты ешь... У меня там... – положила она руку на живот, - ещё рассасываться... – поморщилась с усмешкой.

Он вскинул на неё свои крупныё, открытые глаза.

- Я ещё... не сказал главного.

Она выдержав паузу, засмеялась легко.

- Хорошо с тобой... Ты простой, добрый... – окинула взглядом, - красивый!

- Ты говоришь со мной, как мама! – чуть сморщился он.

- Я и была, как мама, только плохая... оказалась... – опять отвернулась она.

- Вер... Да не ты! Он это... воспитал так! – быстро вырвалось у него, - не могла ты...

- Что не могла?

Он качнул головой неопределённо.

- Ты не можешь быть плохой...

Она замерла.

- Я сейчас... – вдруг вскочила с места, шмыгнув носом. И быстро, почти бегом, убежала за занавеску.

На этот раз он недолго думал. Быстро встал и тут же шагнул следом. Она стола у кровати и утирала глаза платком. Он подошёл близко.

- Ты ещё не всё знаешь...

- Что не всё? – спросил он бесцеремонно.

- Не могу сказать... – шмыгнула она носом, - пошли... – двинулась к кухне, но остановилась у занавески, вытирая глаза.

Он подошёл вплотную.

- Что не всё... И не надо! – пожал плечом.

- Надо...

- Что... Ты не можешь рожать, да? – выскочило у него то, что считал важным.

Она округлила глаза, взглянув удивлённо. И немного возбуждённо и твёрдо:

- Да с чего ты взял?.. – расставила чуть руки.

Пальцы выпрямились и напряглись, подрагивая.

- Я всё могу!.. Вот... выгоню тебя сейчас! – с обидой прозвучало.

Рома застыл. Растерянно смотрел ей в глаза.

– Ой... Прости... – схватила обеими ладонями его запястье и ткнулась головой в плечо.

Свободной рукой он легко обхватил её за плечи.

- Рома, Рома, Рома!.. – быстро заговорила она, вцепившись пальцами и отдирая его руку, - пошли-ка лучше на свет!.. – усмехнулась игриво и первой шагнула за шторку.

Присели. Помолчали оба. Она слегка передёрнула плечами, тихо улыбнулась не смотря ему в лицо.

- Прохладно, да? – следил он за её движениями.

- Прохладно.

- Надо затопить печь. – Решил он твёрдо.

- Надо бы...

Рома тут же вскочил. Быстро стал одеваться. Она как-то виновато улыбалась, поглядывая на него.

- А ты найдёшь?..

- Найду! – тут же ответил и выскочил из дверей.

Последняя ночь в этом году. Последние часы. Где-то перекликались радостные голоса. В доме Антона свет во всех окнах. Свет в застеклённой веранде. Все стёкла в морозных узорах и кто-то движется там. Видны силуэты. Красиво. Как в театре... Рома был почти счастлив. Извилистая тропка, несколько шагов и дверь в дровеник. Как всё знакомо. Закурил и присел за вмёрзшей в снег дверью. Проход – только-только... Жадно курил, приглядываясь в темноте. Дров много, до весны хватит. Наколоты крупно. Дёрнул за полено, тяжёлые, сыроваты. Как тут она одна? Всё сама... Не боится ничего! Видно, было ещё хуже.

Посмотрел на часы, щёлкнув зажигалкой. Как быстро пролетел вечер! А он, так ничего и не сказал ей, и ничего не может спросить. Да и не будет. Вот она! Такая как есть... И другой ему не надо... А что там было? Что у него было? Нет! В новом году всё по-другому будет. Он понял, что всё что раньше – не то!.. Бесцветное... Ничего не шевелилось внутри. А тут – обогрело! Ещё тогда, когда подошёл к ней сзади и постоял минуту рядом. Что-то перевернулось, ожило внутри, заговорило ему тысячами голосов! Только не понятно о чём... Он почувствовал, что стал каким-то другим, будто проснулся. Хорошо-то как!.. Хорошо, что она есть! Как же он сможет жить без неё? Теперь, не мог представить!..

Быстро набрал дров, сколько мог захватить. С трудом пролез в замёрзшую дверь, отжав сильно плечом. Почти вбежал в крыльцо, стал шарить рукой ручку, но дверь раскрылось сама. Она с улыбкой смотрела в глаза.

- Ой, Рома!.. Куда ты столько!.. – отстранилась, пропуская.

Дрова бухнули у печи.

- Давай я сама... – подошла она.

- Нет... Я тоже умею...

Она сразу отошла и села на стул, молчаливо и задумчиво наблюдая за ним. Рома обернулся.

- А есть топорик?

- Я ножичком...

- Зачем? Как же ты... Долго же...

- Там был, - кивнула она за окно, - не видно, сейчас не найдёшь.

Затрещала лучина. Он всё сидел и не отходил от печи. Она тоже о чём-то думала. Потом он повернулся с улыбкой:

- А ты... чего хочешь?

Она раскрыла глаза, выпрямившись.

- А!.. Вспомнил!.. – и усмехнулась довольно.

Зашевелилась на стуле.

- Так... надо проводить старый, плохой год...

- Почему плохой? У меня - хороший, тебя встретил...

Она вздохнула глубоко, улыбнувшись встала и подошла к газу. Зажгла.

- Ох, Рома!..

- Так, чего ты хочешь?..

- Не хочу быть заложницей. И жить по чужим правилам. – Отчеканила твёрдо.

Было видно, что долго думала над этим и формулировала своё решение.

- А хочешь чего? – усмехнулся он.

Она скосила глаза в его сторону.

- Тебе это очень надо, да?

- Очень...

Что-то поставила на газ. Он тоже, открыв дверцу печи, шевельнул поленом горящие внутри и бросил его сверху.

- А водичка есть? – вспомнил он вдруг.

- Есть ещё...

- Ты не хочешь уехать, нет? – промелькнула тревога в голосе.

Вопросы рождались сами, вырастая тут же, вразнобой.

- Любопытный какой... Ты всё хочешь узнать, да?

- Нет, не всё. Только, что интересно! – улыбнулся он.

Она замялась. Раздумывала с улыбкой.

- Ой, Рома!.. – пропела загадочно, - давай лучше посмотрим, что Люся подарила!

Достала пакет и поставив перед собой, раскрыла ручки. Остановилась, и долго всматривалась внутрь. Рома увидел напряжение в лице. И даже испуг. Ничего не понимая, он растерянно наблюдал за ней.

- Как он узнал... – прошептала она в полной тишине.

Лицо её исказилось, будто кто-то дал пощёчину. Быстрым движением она вытащила коробку конфет, бросила на стол, затем, осторожно, как бомбу, подняла со дна коричневого плюшевого медвежонка, заглянув внутрь, положила игрушку на конфеты и достала то ли бумажку, то ли открытку. Быстро пробежала по строчкам и бросила внутрь пакета.

- Нет... – шепнули её губы, - никогда...

Пакет, будто сам упал на стул, она повернулась, как бы в забытье, шагнула к занавеске в комнатку и встав спиной к нему, остановилась в проёме двери. Не ушла с кухни, но уже и не находилась тут.

Ураганом понеслись у Ромы мысли, но ухватившись за одну самую вероятную, ноги сами подняли его. Он шагнул к двери, забыв, что раздетый, толкнул дверь и сзади себя услышал её возглас.

- Рома!.. – оборвался голос и бухнула тяжёлая дверь.

Выскочил из дома и на дорогу. В посёлке негромко играла музыка. У дома Антона стояло несколько человек. Разговаривали весело, смеялись. Все нарядные. Всё мигало и переливалось вокруг. Он часто дышал. В сторону реки было темней. Один фонарь, горел правда, у дома Гончаровых, и помигивал какой-то маячок на шпиле пристройки. Пара человек прогуливалась мирно в полумраке. В сторону посёлка туристов, было многолюдно.

Рома стал смотреть под ноги, но никаких следов от машины не обнаружил. Не было и не каких машин рядом.

- Рома! – крикнул кто-то из толпы у дома Антона.

Ноги сами понесли на голос. Быстро и решительно подошёл. Крикнул Антон, оказывается. С ним, молодые парни и девушки. Все улыбались, смотрели на него.

- С Новым годом, Рома! Ты чего раздетый?..

- Здравствуйте... С Новым годом... – еле выдавил он, - Алексеич... Тут не приезжал никто, недавно... в деревню... не наши?..

- А... – протянул Антон, - я сейчас, - кивнул знакомым и отошёл с Ромой на несколько шагов.

- Это я поставил, Рома. Он попросил, я поставил. А где живёт, не показал. Сказал, что вряд ли она захочет его видеть, а если захочет, то даст знать... Он извинился и уехал. Что, как она?

Рома только головой покачал, раскрыв рот.

- А вот и Вера... – чуть усмехнулся Антон.

Она тоже шагала быстро, тоже раздетая и разлетались волосы по плечам. По плотной тропинке, скрипели туфельки.

- Так, подождите-ка... – повернулся Антон, и быстро мимо всех проскочил к дому.

Вера подойдя к Роману, сразу припала к нему, спрятав лицо. Тень от фонаря, скрывала её совсем за фигурой Ромы. Он взял её за плечи и зашептал быстро:

- Это Антон поставил. Он попросил. Антон не дал... не показал дом. Сказал, если она захочет, сама найдёт... Он уехал. Извинился ещё... Это Антон...

- Рома... – протянула она болезненно, трясущимися губами.

Их отвлёк скрип снега. Роман обернулся. Подходила жена Антона.

- Верочка! С Новым годом тебя! – улыбалась Людмила.

Снова хлопнула ракета. Совсем неожиданно. Вера вздрогнула. Выглянула из-за его плеча. Ракета рассыпалась на множество зелёных точек, осветив снег вокруг. Хлопая мокрыми глазами, со смехом и слезным всхлипом вперемёшку получилось трогательно.

- Спасибо... И тебя Люся... с Новым годом!

От дома бежал Антон. Сейчас уже бежал. На ходу протянул пакет.

- А это вам!.. Подарочек от нас! Да бегите вы, замёрзните оба!.. Вот ещё участок у реки, берёг для своих! Дарю в придачу! Да бегите же!.. – смеялся он.

- Спасибо... – прошептала она застывшими губами.

Рома первый опомнился.

- Спасибо, Алексеич! Я хотел спросить... про участок!

- Заходите к нам! – поднял Антон руку вверх, цепляя Люсю второй.

- Спасибо! – крикнул Рома и тоже, повернул Веру за плечи свободной рукой.

У неё смерзались ресницы. В глазах плыло.

- Ничего не вижу... – усмехнулась она слёзно, съезжая ногами в снег с утоптанной колеи.

Пакет хрустел на морозе. Он открыл дверь и пропустил её вперёд, ещё раз оглянулся на светящийся в огнях посёлок. До Нового года оставалось совсем немного.

«Верочка, с Новым годом тебя!

Прости, если сможешь.

Алёнка хочет тебя видеть, послала тебя своего мишку.

Позвони, если захочешь. Телефон тот же...»

- Дай, - взяла она открытку из рук Романа и бросила в открытую топку перед собой, - кончено... – сказала тихо слезливым голосом.

- А игрушку куда? – взялся он за плечи накинутой шубы, стоя за её спиной у придвинутого к печке стула.

- Не знаю.

- Можно, я Максимке подарю?..

- Подари. – Усмехнулась она, вздохнув. – Рома!? – замолчала она, почувствовав его пальцы на плечах, - налей шампанского, и... не убегай так... больше!

Рома усмехнулся шумно и тут же пошёл к столу.

- Вера, а что с подарком делать?

- Съедим!

Забулькало, запенилось шампанское.

- Вер... Я не об этом подарке... У реки который... – улыбался он.

- Так это же тебе подарок! – скосила она глаза с хитрой усмешкой.

- Вер... А тут нет ничего, пустая коробка... – покачал он в руке подарок её мужа.

Она удивлённо обернулась, смотря как он бесшумно качает в воздухе плоскую цветную коробку.

- ...Или не конфеты! – Подумал он вслух.

Как в первый раз, на её лице застыл испуг. Переводила глаза с выкаченными белками с коробки на него. Хотела привстать, но шуба поехала с плеч.

- Открой! – придержала она за ворот шубу.

Поставив фужер, он взялся за коробку. Открылась легко, потому, что не было слюды сверху.

- Вера... Тут деньги! – уставился он на дно коробки.

- Сколько? – сухо спросила она, сглотнув.

Рома быстро пересчитал несколько бумажек.

- Десять... Десять тысяч... – и тут же вспомнил её слова.

- Вот... видишь... – пошевелила она губами, видимо хотев что-то прибавить. – Ничего. Это мои. Личные...

Он повернулся к ней, наморщив лоб и с жалостью в глазах.

- Он что? Купить тебя хочет?

Она отвернула лицо.

- Уже продал...

- Нет! Всё, Вер!.. К чёрту всё! Вера! Забудь! – бросил он крышку о стол, - давай проводим этот год и ты всё забудешь!

Взял шампанское и подскочил к ней с фужером.

- Держи! – поднёс к её рукам.

- Рома... – усмехнулась она, подняла глаза вверх, - а ты отчаянный!

- Да нормальный... вообще, пойдём к столу... и поедим!

- Пошли! – усмехнулась она.

Поднялась, шуба соскользнула на пол. Он стоял возле столика, на котором лежал Антонов пакет и коробка с игрушкой.

- Давай!.. Всё уберём... и забудем! – глянул на часы, - полчаса осталось! - И сам стал убирать со стола, поставив шампанское.

Взял игрушку, подошёл к куртке и с трудом затолкал во внутренний карман. Собрал деньги, положил с краю, и коробку, разорвав пополам, бросил в печь, попутно подбросив полено. Бегал по кухне, обходя её, стоящую с фужером и улыбающуюся.

- Всё! Садись!

- А это?.. – кивнула она на подарок Антона, - открой! Наверно, тут всё настоящее... – усмехнулась громко, - ой!.. – плеснулось шампанское на платье.

Просели оба. Она улыбалась. Водила глазами мимо него.

- Рома... – сказала одним дыханием, - ты...

- Чего... – улыбнулся он.

- Так... Ничего... – Закрыла глаза и прислонила фужер к губам.

Он выпил следом.

- Ты ешь, ешь, я сейчас!.. – встала она с улыбкой.

- Куда ты?..

- Не бойся, не убегу... – наклонилась и поцеловала его в щёку.

Сгребла деньги и быстро ушла в свою комнату.

Минут через пять вернулась. В другом платье, волосы как-то уложены, не понять сразу. Но на лице тень тревоги. Села быстро, коротко улыбнулась.

- Ты как невеста.

- Рома!.. – тут же перебила она, схватив его за руку, - я должна тебе сказать... одну вещь, пока старый год... этот... плохой год... Пусть всё останется в нём. Ты должен знать.

Он поднял глаза на неё и молчал.

- Антон подобрал меня на дороге, я ... Он думал, что довезти... Мне нужно было отдать долг... Мужу. Он забрал документы, сказал что я зря проедаю деньги и он зря старался... покупал мне всё... Тогда я, что бы заработать... В общем, жила у подруги. Но только один раз вышло... потом Антон. Он... обозлился. Решил ещё попугать... Потом... Высадил. Вернулся. Сказал – давай домой отвезу, я – нет, тогда он сказал, что отдам долг, а ты живи, есть домик, заработаешь, вернёшь. Работу дам... Только он и Люся знали... – лицо её сделалась красным, руки дрожали, - вот какие деньги это... Антону ещё три... Я сейчас... Пять минут! – вскочила она и подойдя к печке, схватила шубу, - или уходи сразу!..

- Вера! Погоди! Вера!.. – вскочил он.

Но дверь уже хлопнула. Рома медленно опустился. В голове всё перемешалось. Один вечер, как год жизни. Время неслось вскачь. Он взглянул на часы. Тут же вскочил и побежал следом. Антон увидел его первым. Поднял глаза с крыльца. Печальная улыбка. Она стояла спиной. Не обернулась. Рома почти бежал. Не дождавшись, Антон махнул ему рукой.

- Пять минут осталось!.. Заходите! Ну, живее!..

- Нет, мы домой!.. – бросил на ходу Рома, не доходя пару шагов.

Успел увидеть, как она обернулась, схватил, и переставил на тропинку с другой стороны. Антон посмеялся:

- Поторапливайтесь! Я побежал!

Почти внёс в дом. Но посадить не смог. Она не расцепляла рук, обхватив его за спину.

Через полчаса в посёлке поднялся шум. Включились прожектора, направленные в небо. Народу собралось множество. Даже из соседних деревень.

Они тоже стояли возле дома и прижавшись друг к другу, наблюдали. Салют внезапно прекратился, как по команде. Заиграла какая-то музыка. Послышались весёлые крики, шум. И тогда увидели...

Из-за кафе-теремка стало что-то подыматься вверх. Огромное, больше автомобиля. Как горб. Потом выше, выше... Голубое и пятнистое. Уже выше крыши. Свет прожекторов с окрестных домов осветил огромный предмет. Поднялся визг, смех. Шар! Огромный шар, как глобус, метров шести или больше медленно всплывал над посёлком.

Земля! Это была модель земли с океанами и материками. Враз ударили прожектора с трёх сторон и шар быстро пошёл вверх, в перекрёстном пучке света! Была видна нить, держащая его. В посёлке взволнованный шум, вспышки фотоаппаратов. Направленные в небо глазки видеокамер. Из домов тоже вышли. Кто в чём был, не смотря на морозец. Всеобщее ликование вокруг. Потом выстрел!.. И несколько хлопков в небе, почти враз. Искусственная Земля озарилась сотнями голубых огоньков.

Несколько минут, поворачиваясь боками, «планета» позировала для всего населения. Зрелище захватывало. В ночном небе, освещаемая прожекторами, висела ещё одна «Земля», как бы показывая всем, что мир, действительно тесен... Люди стояли, запрокинув головы. Многие – обнявшись. Ликование спало. Люди просто смотрели и улыбались. О чём они думали сейчас? Австрийцы, немцы, французы, русские...

Потом маленькую планету отпустили и её понесло куда-то на восток. Насколько было можно, прожектора провожали «Землю», вместе с повёрнутыми вслед объективами видеокамер. Тем временем, перед кафе-теремком уже зажгли костёр.

Вера повернула голову, заглядывая ему в глаза с грустной улыбкой. Привалилась устало на грудь.

- Жалко... Улетела...

- Ничего! Нам и своей хватит!..

- А я успела... отдала деньги. Антон не брал. А я сказала, что должна отдать!.. Избавиться... до двенадцати!.. Тогда он взял. Пошли?.. Подарки есть? – доверчиво заглянула ему в глаза.

Тихо подошли к крыльцу. Она выглядела усталой и рассеянной. Будто невыносимая ноша свалилась с плеч, а она не верила ещё в это, и кажется, что ещё давит и висит.

- А ты отдыхаешь завтра?

- Нет, - вздохнул он, - надо дороги чистить, но я до обеда успею, пораньше выеду... Второго отдыхаю, а выезжать скоро. В пять часов...

Зашли в домик. Оба усталые и слегка взволнованные и радостные. И радость была тихой. Скинув шубу, она подошла к нему улыбаясь, и медленно обхватив шею, повисла, тоненько пискнув.

- Есть хочешь? – спросила шёпотом.

- Нет уже...

- Тогда ложись... Хоть немного поспишь... – заглядывала снизу в глаза.

- Вера... Я тебе хотел сказать...

- Нет! Ты поспи!.. У нас ещё будет время!

Отшумел праздник, и ослабли морозы. Сделалось тепло и кружил лёгкий, крупный снежок. У всех – приятные воспоминания. Особенно про «Землю». Здорово придумали! У каждого возникли свои, особые ощущения. Всех это как-то разволновало. И часто потом в разговорах вспоминали об этом.

У Вадика с Брантом куча отгулов. Организовывать «Новый год» и проводить его, им пришлось вместе. Теперь, мысли постепенно перетекали к весне. Ещё такой далёкой, но такой желанной. А зима ещё вовсю хозяйничала и развлекалась вволю. То застынет и затихнет на несколько дней. Ясное солнце искрит снег, а ночью, полноокая луна рисует причудливые тени.

В иные дни, разгуливает ветер по полям. Несёт колючий снег вдоль земли, взбивает фонтаном, будто хочет смешать сугробы с небом, тогда уж на улицу не суйся: все тропы переметёт, всё лицо исколет. Но вот утихнет погода и снова зачирикают синицы возле домов. Тихо на улице. Спят деревья запорошенные снегом. Где-нибудь в стороне послышится треск трактора. Потом утихнет всё. Чей-то кот пробирается по комкам снега, возле расчищенной дороги. Иногда голоса перекликаются возле посёлка.

Недавно Маринка с Юрой уехали в город. Анька жалела сестру. Как она там будет, с маленьким ребёнком? Юрке работу предложили на местном телевиденье. Комнату обещали. Здесь ему не интересно. Постоянной работы нет, а там, хватит работы. Маринка пришла попрощаться. Сидели у Вадика, она улыбалась, а глаза беспокойные.

- Зря вы... – сочувствовала Аня.

- Ладно, Ань, посмотрим!.. Не понравится – вернёмся! – смеялась для вида.

- Зря... – морщила губы Анька, - у нас тут такой посёлок скоро будет! Всё по другому! Дорога в другом месте будет в Калачёво! Может, тоже, своё телевидение будет... Вот, газету хотят...

- Вот тогда и вернёмся! – улыбалась Марина.

- Как же одна-то... Здёсь мама хоть...

- Ничего, Ань, как-нибудь... Я бы конечно... Но Юрка рвётся, чего ему здесь делать?.. А домик, никуда не денется, может, на лето приеду обратно...

- Одна?

- Не знаю, Ань, посмотрим... – без улыбки смотрела Марина в окно.

Уехали таки. Анька опечалилась совсем. Андрей редко напишет письмо, а звонить перестал совсем. Что там, за служба такая? И телефон выключен всё время. Ребята успокаивали. Говорили, армия это такая штука, Аня, ничего от тебя не зависит. Он сам, наверное, больше тебя переживает. Не мучайся. Лучше пиши чаще.

Писала. Только комкала письма часто и бросала в печку. Совсем не то получалось, что хотела. Вадик брал с собой в город, ездил, что бы отвлечься от тоскливых мыслей. У подружек тоже сидеть невыносимо. Смотреть на чужое счастье и мечтать о своём? Ещё невыносимее становиться. Но хоть бы знать, что там у него?

Недавно Антон купил «КамАЗ». А «Газель» одну продал. Сразу уехали на нём и привезли пятнадцать мотоблоков. Сложили всё хозяйство в домике-гараже. Опять по деревням разговор прокатился. Мотоблоки, это только для своих. Но Антон и не думал подогревать страсти, а просто последовательно делал то, что наметил. Во что верил беззаветно. Понимал, что люди устали от перемен. И просто бояться поверить в очередные. Но понимал, а теперь и почувствовал, в чём самая большая ценность у человека. Страсти и сомнения улягутся, а душа не даст себя обмануть. Идея с моделью Земли в Новый год, это его идея. А в соседних деревнях утверждали, что видели НЛО в Новый год.

У девчонок, одни разговоры при встрече. Весной почти все ждали пополнения в своих семьях. Как соберутся вместе или встретятся на единственной дороге в Холмах, так все об одном. У кого когда. Там же и родилась идея, на образовавшимся пустыре, напротив Антонова дома, между Катиной усадьбой и домиком Санниковых, посадить небольшой парк, с аллеей посередине. Можно погулять с детьми, скамеечки поставить, павильончик крытый от дождя и чтобы каждая семья, у кого дети родятся, своё дерево посадило или не одно. Да и дети маленькие пусть потом тут гуляют под присмотром мам. Ещё много всего девчонки нафантазировали: и про цветы, и про фонтан. И название родилось сразу – «Мамина аллея». Рассказали дома. Парням задумка понравилась. Хотели попросить Кирилла всё нарисовать всё, да передумали. Пусть весной, на месте, душа сама подскажет, где, кому, и что посадить. Прикинули место, если дряхлый домик убрать, полно места будет. Уже виделась она в глазах у всех. Красотища одна!.. И в самой середине деревни. «Мамина аллея» - так хорошо звучит. И красиво и ласково.

Смеялись девчонки и часто поглядывали на новых соседей. Кудрявый Дон Жуан стал появляться в Холмах чуть ли не ежедневно. И трактор свой тут ставит. Это Рому в бригаде так прозвали. И Вера стала часто появляться «на людях». Все с ней уже, конечно, были знакомы, ещё там, на свадьбе у Бранта, но ни с кем она не общалась. Да и сейчас не напрашивалась, но и не избегала, когда кто-нибудь из девчонок заговорит на прогулке по вечерам. А гуляли с детьми часто, и так, по пути в гости встречались. Дорога зимой – была единственная.

Сегодня Аня пришла пораньше, Вадик обещал заехать и нужно было съездить в город. Людмила Борисовна рассказывала новости, что слышала от дочки, ходила степенно из кухни в комнату, стараясь насильно накормить Аньку. Заиграл телефончик у Ани, значит надо собираться. Сейчас Вадик заедет. Но вместо него в трубки услышала взволнованный, задыхающийся голос Ольги.

- Ань! Ты где?

- Здесь, у вас...

- Ань! Ты чего сидишь-то? Тебя тут Андрюшка по всей деревне бегает, ищет!

- Где?.. – задрожал у Аньки телефон в руках.

- Да везде! Домой сейчас побежал! Говорит, может пришла уже! Ань, слышишь?

- Где... – бестолково повторяла пропадающим голосом.

- Беги, Ань, быстрей! Ой нет, Ань, не беги! Пошутила я!..

- Как? Что... – выступили у неё слёзы.

- Да нет, Ань! Не то... – возбуждённо кричала Ольга, - не беги, дурочка! Шагом иди, не упади только, Ань! Не спеши, если что, он к нам вернётся! Слышишь? Чего молчишь-то?

- Да... – выдохнула Аня и почувствовала, что телефон стал весить как камень, и рука совсем ослабла и устала держать.

Опускалась бессильно и уже было плохо слышно, как засмеялась Ольга и говорила что-то ещё. Первой мыслью было вскочить немедленно и побежать. Но только встав, почувствовала сразу, что и пару шагов не сможет сделать. Так и сидела на стуле с телефоном в руки и глотала тёплые слёзы.

Людмила вышла из кухни и остановилась, наклонив голову, увидев Аню.

- Что, Анюта? Что ты это, а?

Анька часто глотала и никак не могла сказать одно слово.

- Андрюшка... – наконец выдавила она, сквозь слёзы.

- Что?.. – опустились руки у Людмилы.

Анька наморщила лоб и пробовала улыбнуться.

- Бегает по деревне... ищет меня...

Людмила вместо ответа всё шире раскрывала глаза и рот.

Она увидела его ещё наверху, спустившись в ложбину ручья. Вернее, услышала сначала повизгивание Альфы. Потом, за изгибом дороги, в серой шинели... Сразу бросились в глаза ярко-зелёные погоны. И будто бы окатило лицо студёным Норвежским ветром. И сразу остановилась, вместо прилива силы, ощутила знобящую слабость. Он увидел её и сразу побежал, путаясь в длинных полах шинели. Ноги скользили в окаменевших сапогах. Шинель была в снегу, и розовое лицо в улыбке. Мелкая дрожь забила её. Больше боялась, чтобы не придавил ей живот сильно. Он остановился в двух-трёх шагах, и только искал её бегающий взгляд. Шагнул ещё и мягко и легко подхватил на руки.

Иностранцы, кто был поближе, поворачивали головы и останавливались. Стояли и улыбались. Потом, видели они солдат опустил деву на снег и они долго не шевелились, прижавшись друг к другу. Молчали. А может издалека не было слышно. Никто не считал сколько прошло минут, перед тем как они медленно двинулись к самому руслу. Одни, по широко разгребённой дороге, обрамлённой глыбами снега, шли, обнявшись, к первому посёлку. Затем свернул на какую-то едва заметную тропинку и часто проваливаясь в снег, не отрывая рук друг от друга, шагали неуклюже к одиноко стоящему домику среди кустарника.

Ещё издалека залаял чёрный Пегас, брякнув цепью и бегая из конца в конец длинно-натянутой проволоки. Не узнал подросший пёс Андрея в странной одежде, и пропавшего на несколько месяцев неведомо где.

Анька не выдержала.

- Пегас! – отчаянно выкрикнула, - ты что?!

Рыча, овчарка выпрямила стрелками уши и замерла, опустив хвост.

- Пегас! – крикнул Андрей, смеясь.

Собака застыла, не дрогнув, и водила незаметной мочкой носа.

- Ты что! Не узнал, да? – ожила наконец Анька.

Ощутила какой-то жар внутри, взглянула Андрею в лицо блестящими глазами и взвизгнув смехом, обхватила горячими руками его за шею.

Собака вскочила на задние лапы, как конь на дыбы и завертелась на месте, махая распушившимся хвостом. Людмила Борисовна, накинув какую-то шаль на голые плечи, сошла грузно с крыльца и всхлипывая, в тапочках, по снегу, поспешила через двор к сыну. Анька, сияя от счастья, расцепила наконец пальцы.

Пробравшись за домик, через кусты и двор, чтобы наговориться наедине, незаметно вошли в дом Вадика и Ольги. Остаток дня пролетел в разговорах. Коротких, торопливых. О всём сразу, обрывками со смехом и пышным застольем. Появилась Ольга, к вечеру приехал Вадик. Анька совсем оттаяла и вернулась в реальность текущих дней. Разлука оказалась дольше, чем их совместная жизнь. Но оказалось, что счастье совсем рядом и только ушло на время, как уходит солнце на ночь. Но эта снежная ночь для неё стала вечной и бессонной, и трудно было поверить, что настанет утро. Весеннее светлое утро, когда он снова будет рядом, и уже навсегда. Иногда не верилось... Что всё было... И только странные ощущения в организме говорили ей, что память не обманывает. Боялась, каким он вернётся? Как посмотрит, как будет относиться? Ведь теперь...

И закружилась голова от слов, что услышала по дороге. И поплыло в глазах, проваливаясь в снег, не могла осознать, он так любит!.. Он так ждал! Рвался к ней! И тут же спросил о маленьком. Тут же... И где он слова такие нашёл... Простые совсем, но так произнёс... И только слушала, прикрыв глаза, не могла ответить ни слова. Сменилась туманом дрожь, а сейчас волнующее счастье сменило туман. И стало стыдно за себя. За свои трусливые, шаткие мысли.

Сейчас её просто распирало от радости. То и дело подходила и усаживалась к нему на колени. И видела, как он всё время бросал на неё взгляд. Когда рассказывал сам, когда его расспрашивала мама, когда обнимала в слезах сестра, когда держал в руках рюмочку, когда она делала хоть какое-то движение. Ловил её взгляд, своими быстрыми, сощуренными глазами. Как бы пытался сказать: - «я здесь, я с тобой, каждую секунду с тобой и всегда был с тобой...»

У Аньки горели щёки и она смеялась, как колокольчик, по каждому пустяку. Напоминало ту Аньку, которую он переносил через ручей по талому снегу. «А будешь здесь жить, когда я уеду?» – спрашивал пытливо он. «Где, на травке?» – смеялась тогда она.

- Мам, - встал вдруг Андрей, - мы домой пойдём... – нетерпеливо засобирался. – Вы приходите!.. Вечером...

- Да уж какое, вечером!.. – улыбалась довольная Людмила, - сейчас уж вечер! Ладно, бегите! Завтра заглянем! – не скрывала удовольствия мать.

Вадик вызвался проводить на машине по темноте.

- Не... Мы прогуляемся!.. – обернулась весело Анька.

Вышли с крыльца и через двор, по тропинке, утонули в темноте вечера. Анька глубоко вздыхала. Крепко вцепилась пальцами в его руку. Проваливалась в снег, ойкала и смеялась.

- Тише, Ань... держись, - шёл он первым, в пол оборота, то и дело подхватывая её за что придётся.

- А чего не звонил?.. – искала она тропу, смотря с улыбкой под ноги.

- Телефон потерял. Где-нибудь в снегу лежит.

- Да? – вспорхнули у неё ресницы, - и не найти теперь?

- Даты чего, Ань, тут же замело!.. Там такие ветра, Баренцево море близко.

- Холодно, да?

- Ага... – усмехнулся он. – Ань, а кто будет... тебе не сказали, ты не узнавала, нет?

- А-а!.. Вспомнил! – изобразила она обиду.

- Да ты что... Ань, я не забывал вообще... всё время думал, думал... – остановился он, повернувшись лицом.

- Сказать, да? – щурила она глаза.

- Ань... – потянул он навстречу руки.

Анька вдруг прижалась щекой к колючей шинели, вздохнула сдавленно.

- Как ты и хотел... – сказала тихо, быстро мигая глазами.

- Ань... – почти шептал он, гладя её по спине, и у самого подкатил комок к горлу.

- Идём быстрей! – вдруг оживилась она.

Вышли на дорогу.

- Не верила уже, что отпустят... – вздохнула она, обивая снег с сапог.

- Ты и помогла! Твоё фото!

- Да? Как это? – засмеялась она.

- Я просился, говорил, разные там, а мне капитан, что мол ничего, с родителями, родители помогут... А я, что она одна живёт. В новом домике. Он стал спрашивать, что, где? Заинтересовался. Тогда я ему всё... И про домик и про посёлок и про туристов... А он опять, всё спрашивает. К себе в кабинет пригласил. Я уже не знаю чего... Так хотелось домой. Рассказал и про машину и как строили. Всё, короче... Само... Он спросил, есть ли фотографии? Я сходил, принёс со свадьбы... Он говорит, что красиво у вас, твою увидел, говорит: - «Девчонка совсем... и одна». Ладно говорит. А любишь? А я: - «Товарищ капитан!..» Он смеётся, тебе, говорит, и так немного осталось. Молчал сидел. И я молчу. Всё сказал уже. Потом встал, и говорит: - «Десять суток! Собирайся! Завтра приказ будет!» Я, Ань, чуть... – рассказывал тихо Андрей, опустив вниз голову.

Скрипел снег под каблуками. Незаметно подошли к дому Бранта. Свет в окнах. Машина в снегу. Тихо. Вдруг тявкнула, завизжала Альфа, и раскатилась весёлым лаем.

- Узнала! А как ты прошёл?

- Я сперва постоял... Потом кричу, кричу, она смотрит, сморит... Потом как запрыгает на задних лапах, цепь натянула, заскулит как, завизжит! Я к ней... – улыбался он, - а она как даст лапами и покатила меня! И лизать и лизать!.. Еле встал... Выросла!

Анька разлилась смехом.

- Да! А ты думал?! Знаешь, как меня сторожит? Никого не подпускает! А это ты, тут, лазил везде? – смотрела она на следы у сарая и возле окон.

- Я... Расчистили! Вадик, да?

- Вадька! Кто же!.. Почти каждый день... Брант тоже, иногда заходят с Аллкой! Пока мы болтам, он снег чистит. Снегу нынче!.. – отпирала она дверь.

- Ну! Вот и дома... Заходи быстрей...

- А ёлку?.. Так и не выключаешь?

- Не выключаю... Пока не вернёшься... думала...

Снег, свежеиспечённый пирог, стал покрываться блестящей корочкой. После обеда, совсем тепло. Повернёшь лицо к солнцу, закроешь глаза и если нет ветра, то почувствуешь раннее летнее утро. Чуть припекает даже... Шумливые воробьи стайками носятся по деревьям, громко чирикают. Вовсю течёт с крыш по длинным сосулькам. Потемнел снег в ручье, осел и если раскопать глубже, мутная вода уже скопилась в русле и ждёт, когда освободиться путь. Сосновый лес давно очистился от снега и грелся, оттаивал, под ослепительными лучами.

Торопливо завозили последний материал на огромное поле. Складировали и вы домах и на очищенных площадках на подкладки из брусьев. Пойдёт таить снег разом, не проехать не на чём. На дороге и сейчас каша. Каждый день, кто-нибудь, кого-нибудь тащит. Рыхлый снег, напитался влагой.

Антон с Виктором не сидели на месте. Не упустить бы чего. Опыта строить зимой не было. Завезли даже кирпич для печей. Всё, что тяжёлое и большое. Часто стали появляться новые хозяева. Но больше мешали, застревая в снегу и загораживая движение. Лазали по домам, отвлекая бригады расспросами. Да ещё жён своих привезут, а то и родственников. А больше хвалили и удивлялись быстрым темпам. Тут же, на радостях изливали свои планы или просили совета, как что лучше устроить потом.

Мужики улыбались. Понимали. Весна пришла. Хлопотливое время и проснувшаяся земля звала. Звала всех. И хорошо, что они услышали это. Природа манила и возбуждала бурные фантазии в воображении.

Но вот же, стоят ведь!.. Цветные крыши яркими пятнами веселили снежно-серое однообразие. Кругом движение, идёт работа. А ещё осенью было чистое рыжее поле. Быстро знакомились с новыми соседями. Собирались кучками на тропинках и мешали рабочим ходить.

Но ничего, скоро начнёт таять, думали мужики, никто не сунется! Но и хорошо как-то, приятно... Для них ведь делали. Понятно, что им не терпится. Не терпелось и самим. Подсохнет земля, пойдут бригадами гулять по полям, подбирать себе подходящие места. Где лесок, где овраг, где косогор... Кому что приглянётся? Есть конечно и линия дороги, и края есть. Но такой простор! Уже сейчас переговаривались между собой, вспоминая знакомые места. Спрашивали друг у друга, кому что нравится. Да ещё местные попросили у Антона несколько участков. Так, без домов пока. Сами будут потихоньку... И одна семья приедет из Австрии. Наши, конечно... Послушали, посмотрели. И уезжая, просили Антона оставить им тоже кусочек земли. Разговаривали серьёзно, долго... Уезжали мол, когда была безысходность и неразбериха. Но чужбина, как мачеха, светит, да не греет... Пробыв две недели, поговорив с молодёжью а Холмах, посмотрев, как идут дела на строительстве, поняли: что не смогут больше оставаться там. Незачем.

Весна была бурной. Южный вечер ласкал кожу. Щебетание птиц тревожило душу. Всё преображалось на глазах. Днём пекло солнце, как летом и проседал и проседал снег с каждым днём, местами оголялась земля. Мутновато зелёной водой зашумел ручей. Каждый день менялась картина перед взором и всё больше и больше показывалось серо-зелёных островков. Хрустели по утрам корочки льда под ногами, сочилась повсюду вода после полудня. Кругом лужи и весёлые голоса жителей. Всех потянуло на улицу. Раскидывали последний снег, прочищали ложбинки на земле, что бы ушла быстрей талая вода. Набухли почки на деревьях и кустах. Заползали мошки по прогретым стенам домов. По серебристым почкам ивовых кустов поползли проснувшиеся пчёлы.

Солнце садилось не торопясь, длинной дугой очертив небо. Чистыми, яркими красками горели закаты меж кучных облаков. У весны даже был свой запах. Свежий и неповторимый.

Из соседней комнаты раздался женский смех. Потом ещё хором в несколько голосов. Австриец улыбнулся, поднял глаза на Кирилла. Тот тоже, оторвав взгляд от мольберта усмехнулся быстро. Узнал Катькин голосок. Здесь, в старом доме Санниковых девчонки, вслед за Кириллом, организовали себе мастерскую. Только он переехал в комнату матери, а Ольге с Катей поставили швейную машинку в большой комнате.

Решили мансарду освободить на лето, тесновато стало. А там на верху, хорошая спальня получилась, светло и просторно. От крыши печёт правда, но откроешь ставни, свежий ветерок вмиг разгонит духоту и станет так легко дышать. Да ещё повеет ароматами из сада, просто прелесть! И обе зари видно: и утреннюю и вечернюю.

Кирилл решил было закончить на сегодня, но заказчик заслушавшись смехом девчонок, сделал удивительное выражение лица. Открылся, как говорят, совсем забывшись, что позирует художнику. Кирилл быстро ловил детали и делал едва заметные поправки, после чего лицо приобретало живой, подвижный оттенок.

За стенкой топот ног и Кирилл улыбнулся снова. Побежали мереть, в его маленькую комнатку, где он раньше рисовал. Теперь там примерочная. Опять смех. Иностранец заёрзал на стуле, но заметив лёгкую улыбку Кирилла, успокоился, вздохнул облегчённо. Сидеть ему, уже порядком надоело и если бы не щебетание девчонок в соседней комнате, лицо его наверняка бы приобрело скучный вид.

А всё началось с пустяка. Ленка Севидова, тоже изрядная фантазёрка, увидела как-то, что Ольга ловко и изящно перешивает свои старые вещички, к которым так привыкла, и попросила сшить Ольгу халат. Ничего другого теперь не налезает... На своей старенькой машинке Оля ей сшила. Но как!.. Все девчонки ходили смотреть. Ленка в нём, как боярыня Морозова смотрелась. С отделкой, как из музея, будто сохранившаяся реликвия зажиточных русских барышень. И живот скрывает и не мешает и красиво.

И всё тут... всем надо! Но где ей всем успеть? Придумали вместе делать. Люся свою машинку предложила. Сашка у Лены увидел, тут же купил ей импортную. А катя с мамой Ирой, предложили девчонкам в домике всё обустроить. Со смехом спрашивали у Кирилла: - «Не помешаем?» Потом другое захотелось, потом ещё... Кто-то приходил просто посидеть, посмотреть. Так и устроили себе ателье. Появились журналы, стол для раскройки, светильники и зеркала.

То двое придут, то нет никого. А если шум и дружный смех за стенкой, то значит вся компания собралась. По пути обсуждались все женские темы, плотно прикрыв дверь в комнату Кирилла. А его самого, часто приглашали в качестве эксперта, взглянуть на свои новые изделия. Просили оценить, как художника. Кириллу весело работалось, часто ходил отдыхать от женских шуток к парням, которые, кто свободен днём приходили расчищать место для «маминой аллеи».

Там – свои разговоры. Кирилл, с детства привыкший к одиночеству, приобщался медленно к компании. Но приобщение это, было удивительно приятно. Просто горели у всех глаза, всё делалось с душой. Видели, как начала меняться жизнь у всех, и как оазис, стала зацветать бывшая деревня. Вернее, это уже было что-то совершенно другое.

Территорию решили не перепахивать, а привезли два «КАМаЗа» земли. Ненужный мусор собрали в кучу поодаль и закидали землёй. Всё у Антона перед окнами. И сам он, загоревшись, принимал деятельное участие, отложив все личные дела. Думали, каких саженцев привезти. Все заторопились, самое время сажать. Сашка Севидов с Леной приезжали часто. Сашке фонтан будущий понравился. Решил сам и заняться им. Предлагал всякие идеи. Вечерами все парни сходились на аллее. Девчонок не привлекали, все, одна за другой собирались рожать.

Катька с Аней – решили дома рожать непременно, остальные – колебались. Аньку, конечно, отговаривали родители по- всякому, а с Катей, знали, бесполезно говорить. Да и Катька, она, особенная какая-то. Она многое может. А так, только смеётся. Анька снова сделалась весёлой и заводной, знала, что как родиться дочка, сразу Андрей вернётся. А скоро – настоящее лето. Вот благодать будет.

Пока кроили и шили себе халаты, похожие больше на произведение искусства, рассказывали друг другу об именах, коими хотелось наречь своих детей. Даже заставили Ольгу полазать по интернету. Рассуждали о значении старинных имён, древнерусских и то, как называют сейчас. Попутно распивали чаи с Севидовской выпечкой. Отрывали часто Кирилла, предлагая угощение, а если находились у него иностранцы при позировании, то угощали и их, конечно. Иностранцы не мало смущались таким вниманием, но не отказывались.

Было им приятно, любопытно и удивительно. Общение оказалось до крайности простым. Но эти русские, были не только обаятельны, но так же острого ума и чувствительные необыкновенно. А их экстравагантные новые наряды? Так любовно выполненные! Не просто красиво, нет! Это нужно было увидеть! И иностранцы, просили разрешения на съёмку. А потом и вовсе неожиданно. Просили им продать что-то или сделать подобное на заказ. Что-то было необычное в этих нехитрых вещицах. Блузки с орнаментом, сарафаны. Сильно расклешённые воланами платья.

Отделку сначала покупали готовую. Но получалось всё похожее и не совсем, то что хотелось. Ольга попробовала вышивать. Понравилось. Долго, но зато как нравиться. Каждая хотела одежду подогнать под себя, но пока животы мешали и делали по старым меркам.

Иностранцы удивлялись, а женщины спрашивали, где они этому научились? Девчонки пожимали плечами и улыбались. – «Ни где, так, само как-то придумывается...» Часто с Люсей приходила Вера. Больше слушала и смотрела. Долго рассматривала картины Кирилла. Девчонки переглядывались, посматривали на неё, потом кто-то предложил:

- Вер, а давай тебе сарафанчик сошьём на лето? Хочешь? Только ты найди ткань какую-нибудь!..

Вера улыбалась.

- Мне сначала о доме подумать надо!

- Всё равно, Вер!.. А хочешь, из такой сошьём, а? Только обмерить надо... А ну-ка, давай, прикинем!.. – и тащили её за руки со стула. – Постой так!

Тут Катя заводилой была, а Анька любую идею подхватывала. Вообще, они часто с Катей бывали вместе. Гуляли у ней по усадьбе под липами, по долго говорили о чём-то. И рожать, судя по всему, должны были чуть ли не в один день. Катя стала для Ани авторитетом номер один, в эти дни. Правда, после Катьки хотелось, чтоб подкрепиться духом да и чтоб мама с Людмилой Борисовной не переживали так. Им и попугать её хотелось и постращать даже. Вот придумала. Да разве можно в такое время?.. Но пришлось смириться мамам. Правда, просили Катю повлиять, чтобы хоть она Аньку отговорила. Но Катя от разговора отстранялась. Лишь сказала уклончиво и серьёзно: - «С любовью легко всё...» Мамы только вздохнули. Оставалось одно – побольше узнать о домашних родах и самой настроиться на помощь. Оказалось и литература есть и курсы и всё больше желающих. Поговорили с медиками. Конечно, придётся «скорую»-то вызывать... Так, на всякий случай. Но многие врачи полушепотом и наедине говорили: - «Ну и правильно! А то знаете...»

Вроде поуспокоились. Оставалось только ждать. А Анька им – только повторяла Катины слова, что ребёнок должен в родном доме родиться! Так-то оно так, разве скажешь что против такого довода? На том и порешили.

.

Content

Круглов Евгений С Е М Я