Ольга Викторовна Трофимова, Наталья Владимировна Кузнецова

Публицистический текст. Лингвистический анализ: учебное пособие

Предисловие

Профессия журналиста складывается из многих составляющих. Немаловажная среди них – работа со словом, ведь именно слово – оружие журналиста, и им, как и любым другим оружием, нужно пользоваться умело. В наши дни, когда средства массовой информации приобрели такое влияние, это особенно актуально. Не случайно лингвисты говорят, что язык СМИ становится моделью общенационального языка – «великого и могучего». Тем внимательнее пишущая (а также радио– и телевизионная) братия должна относиться к слову, тем грамотнее использовать его богатые возможности.

Конечно, сроки создания газетного материала, радио– и телесюжета, как правило, жестко ограничены, поэтому соответствующими навыками обычно владеешь автоматически и при написании текста часто полагаешься на интуицию. Но всегда полезно осмыслить свои интуитивные умения, посмотреть на них со стороны, тем более со стороны современных достижений лингвистики текста. Образцы применения «продвинутых» языковедческих теорий к газетным текстам, в том числе нашей региональной прессы, в большом количестве приведены в этом пособии.

Книга, несомненно, поможет «работнику слова» быть более убедительным в своих материалах, чтобы в полном объеме донести информацию до читателя, достичь наибольшего понимания. Уверен, что она послужит не только подготовке будущих, но и повышению квалификации действующих журналистов.

…Владение законами текстообразования необходимо журналисту прежде всего для успешной практической работы. Разумеется, автор, моделируя свое произведение, не стремится лишь на сугубо дискурсивной, т. е. рассудочной, основе разрабатывать творческие ходы, просчитывать наиболее рациональные варианты интертекстуальных включений, формировать пространство подтекста Безусловно, очень большую роль играет также интуиция, поскольку творчество немыслимо без смелого выхода за границы стереотипов, поворота «против течения» и в ряде случаев парадоксального отрицания жестких логических схем. Однако без понимания природы строго выверенного закона текстообразования творческий процесс будет развиваться непременно хаотично, с высокой энтропией – рассогласованностью структурных элементов. Даже одаренный журналист, не знакомый с основами теории текстообразования, не сможет в полной мере использовать те возможности, которые таятся в текстовом материале, пройдет мимо интересных творческих ходов, скорее всего, упрощенно и одномерно отразит события в своем произведении…

Б.Я. Мисонжников. Феноменология текста

Предисловие авторов

В заголовок книги вынесен термин «публицистический текст». Однако практически все анализируемые тексты извлечены из газет, и, следовательно, читатель может сделать вывод, что в предлагаемом его вниманию учебном пособии продолжается отечественная традиция сближения понятий «язык газеты» и «газетно-публицистический стиль». Подкрепим это читательское умозаключение следующей авторитетной цитатой:

«Газетные тексты и их функционально-стилистические особенности подробно рассматриваются в работах В.Г. Костомарова, А.Н. Васильевой, И.П. Лысаковой, O.A. Лаптевой, Г.Я. Солганика. <…> Такое повышенное внимание именно к языку газеты вполне закономерно: во-первых, газета является старейшим средством массовой информации, в котором складывались и формировались основные стилистические приемы и средства, характерные для языка массовой коммуникации в целом, во-вторых, газетные тексты представляют собой наиболее доступный и удобный с точки зрения лингвистического описания материал, так как не требуют предварительной записи и последующей расшифровки, как, например, радио– и видеоматериалы. Всё это позволило ученым рассматривать язык газеты, в особенности газетные тексты информационной направленности, в качестве базового компонента языка средств массовой информации вообще. Словосочетание „newspaper language“ довольно часто встречается в англоязычных лингвистических исследованиях; существует целый ряд работ зарубежных авторов, специально посвященных изучению языка газеты» [Добросклонская 2008: 23].

Лингвистический анализ текста на сегодняшний день – все еще в большей степени собственно научная, чем учебная дисциплина. Именно этим определяется явное «многоголосие» предлагаемого учебного пособия. В нем, помимо авторской концепции составителей, имеющих собственный опыт научной работы по теме и практику преподавания дисциплины студентам отделения филологии и отделения журналистики, представлены фрагменты монографических исследований ведущих специалистов в области лингвистического исследования текста, функциональной стилистики, публицистического стиля современного русского языка и современного публицистического дискурса. Большое количество цитат и фрагментов из словарей, монографий и научных статей обусловлено тем, что «научная цитата апеллирует прежде всего к объективной истине, установленной (или окончательно оформленной) цитируемым автором. <…> Цитация имеет первостепенное значение при обзоре современного состояния изучаемой области знаний, с ее помощью вскрывается недостаточность или противоречивость предложенных решений, намечается то направление исследований, которое намерен развивать автор, выявляется общее и особенное в предлагаемом подходе, обосновывается актуальность проблемы. <…> Цитация подтверждает надежность научного знания, его включенность в интертекст как информационную реальность» [Кузьмина 1999: 226,231][1].

Хочется надеяться, что читатель найдет в книге полезные и интересные для себя теоретические сведения, соотнесет собственное восприятие современных публицистических текстов, которые привлечены в качестве иллюстративного материала в лекционном курсе или предлагаются для анализа в практической части, с восприятием авторов учебного пособия и, самое главное, использует полученные знания, отдельные наблюдения, опыт лингвистического анализа публицистического текста в своей будущей или настоящей профессиональной деятельности.

Настоящее учебное пособие представляет собой переработанное и дополненное переиздание учебного пособия О.В. Трофимовой «Лингвистический анализ публицистического текста», изданного по заказу Института дистанционного образования Тюменского госуниверситета в 2006 г. и прошедшего апробацию на отделениях журналистики и филологии, а также в практике проведения курсов повышения квалификации для корректоров и журналистов, организуемых кафедрой русского языка ТюмГУ, Союзом журналистов Тюменской области и Тюменским областным Домом журналистов.

Методические указания

Предлагаемый курс лекций состоит из четырех частей, последовательность изучения которых подразумевает постепенное «погружение» в проблематику дисциплины. Целью первой части курса является:

а) формирование необходимой теоретической базы;

б) раскрытие сути феномена текст, понимаемого в качестве материальной основы коммуникации;

в) знакомство с терминологией современной когнитивной лингвистики, в центре которой – понятие дискурса. До настоящего времени даже эти основополагающие термины не получили однозначного толкования (т. е. не стали терминами[2] в классическом понимании слова), поэтому читателю предлагается сформировать собственное представление о соотношении текста и дискурса, для чего в качестве «подспорья» предлагаются выдержки из наиболее значимой на сегодняшний день научной литературы по теме. Теоретические понятия проецируются на специфику газетного текста, на проблемы его изучения. Тесты для самоконтроля составлены так, чтобы студент мог закрепить основные теоретические положения и соотнести их с практическим материалом – реальными газетными текстами, увидевшими свет в столице и регионах: Москве, Тюмени, Томске, Новокузнецке, Ярославле – с 2005 г. по декабрь 2009 г.

Вторая часть знакомит читателя с понятийным аппаратом коммуникативной лингвистики и теории речевых актов. Изучая теоретические основы и анализируя вместе с авторами учебного пособия цитируемые тексты, студент получает необходимые навыки объективированного прочтения текста, понимает, в чем состоит (в каждом конкретном случае) лингвистическая «предсказуемость» однозначного или неоднозначного восприятия текста читателем. Каждая часть заканчивается практикумом и тестами для самоконтроля. В случае, если все тесты будут решены правильно (что можно узнать, обратившись к ключам, помешенным в конце пособия), студент может смело приступать к знакомству с третьей и четвертой частями, содержащими именно лингвистический анализ отдельных текстовых категорий газетных текстов (или их фрагментов).

Практикумы содержат новый материал для самостоятельной работы, извлеченный как из центральной, так и из региональной печати, анализируя который, студент сможет поставить перед собой проблему существования региональных (или провинциальных?) особенностей газетного текста.

Известно: прелесть письменного текста (в сравнении с устным общением) заключается в том, что скорость восприятия информации задается не автором, а читателем, адресатом текста. Это обусловливает принцип организации письменного текста. Если в устной речи достаточно жестко выдерживается правило: через 7+2 слова должна тем или иным образом повториться важная для развития текста информация[3], то в письменной речи это расстояние может увеличиться до 20 слов. Итак, «скоростной режим» работы с текстом определяет сам читатель, главное, чтобы была заложена необходимая теоретическая база и сформированы навыки критического отношения к речевому произведению, в первую очередь публицистическому.

Указанная в списке источников научная литература послужила базой, фундаментом данного учебного пособия. Если у читателя появится желание найти и прочитать полностью ту или иную статью или книгу, авторы с большим удовлетворением сочтут это доказательством актуальности и востребованности книги.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ТЕКСТА. ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ

Лекция первая. ТЕКСТ КАК ВЫСШАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА. МНОГОМЕРНОСТЬ ТЕКСТА

1.1. Понятие о тексте в лингвистике и семиотике

Текст в современной лингвистике признается «высшей реалией языка» [Золотова и др. 1998: 6]. Язык – это код, система знаков, которую невозможно наблюдать непосредственно. Словарь и грамматика языка обнаруживаются в речи, которую люди строят в процессе общения, и в результатах этого процесса – текста[4]. Одним из классических в отечественной науке определений текста является определение И.Р. Гальперина, сформулированное в конце 1970-х годов: «Текст – это произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» [Гальперин 2004:18].

Это определение текста – впрочем, как и другие, – не является общепринятым. Отдельные исследователи считают текстом результат не только письменной, но и устной монологической речи: устный рассказ, устное рассуждение и т. д. Другие допускают, что текстами являются и спонтанные диалоги, «разговоры ни о чем», поскольку в них также реализуется определенный речевой замысел, «каковым может быть просто желание пообщаться» [Гольдин и др. 2003: 97]. И все же типичным текстом признается построенное по определенным нормам письменное произведение.

Неоднозначность определения термина в современной науке неудивительна: текст стал особым объектом изучения лингвистов лишь в XX в. До этого в традиционной грамматике «основной единицей, являвшейся предметом всестороннего анализа <…>, было предложение. Причем это было отдельное предложение, извлеченное из контекста, из всей системы его внешних связей[5]. Тем не менее исследователи не могли в конце концов не обратить внимания на наличие в составе предложения элементов, так или иначе указывающих на его связь с другими предложениями…» [Левицкий 2006: 63–64].

К концу XX века восприятие текста как особого объекта[6] нашло свое отражение в грамматиках, например в академической «Русской грамматике» 1980 г.

Фрагмент грамматики

«Организованный на основе языковых связей и отношений отрезок речи, содержательно объединяющий синтаксические единицы в некое целое, называется текстом. <…> Во многих случаях относительно большой текст членится на достаточно самостоятельные части. Эти части обычно бывают соединены друг с другом как синтаксическими, так и несинтаксическими связями: отношениями неместоименных и местоименных слов, интонацией, лексической семантикой слов, специальными средствами выражения субъективного отношения к сообщению. Грамматический анализ предложения опирается на тексты, свойствами которых определяются те или иные характеристики как самого предложения, так и особенностей его функционирования. В сферу грамматики входят такие тексты, части которых связаны друг с другом формально, синтаксически» (Н.Ю. Шведова) [Русская грамматика 1980: II, 82].

Но текст – не только грамматическое явление. Текстом может называться лишь такой результат речетворческого процесса, который является осмысленным, соответствует ситуации, понятен для адресата. Это подчеркивается в следующем словарном определении.

Фрагмент словаря

«Текст (от лат. texstus – ткань, сплетение, соединение) – объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность. <…> В языкознании текст – последовательность вербальных (словесных) знаков. Правильность построения вербального текста, который может быть устным и письменным, связана с соответствием требованию „текстуальности“ – внешней связности, внутренней осмысленности, возможности своевременного восприятия, осуществления необходимых условий коммуникации и т. д. Правильность восприятия текста обеспечивается не только языковыми единицами и их соединениями, но и необходимым общим фондом знаний, коммуникативным фоном, поэтому восприятие текста связывается с пресуппозициями[7]» [Николаева 1990: 507].

Связное и осмысленное сообщение можно создать не только из языковых единиц, но и из знаков других типов. «Современная культурология считает текстом как словесные, так и несловесные сообщения (ритуал, музыка, кинематограф, живопись, город как архитектурный „текст“, составленный градостроителем, ментальность и т. д.) <…> поскольку, как считают современные структуралисты и постструктуралисты, все знание человека о себе и окружающем мире заключено в слове, то можно говорить и о Тексте Культуры (Ю. Лотман), и о Тексте Жизни (Р. Барт)» [Миловидов 2000: 10]. Понимание текста как «осмысленной последовательности любых знаков» [Николаева 1990: 507] – это его семиотическое понимание.

Фрагмент словаря

«Семиотика (от греч. semein – знак, признак) (семиология): 1) научная дисциплина, изучающая общее в строении и функционировании различных знаковых (семиотических) систем, хранящих и передающих информацию, будь то системы, действующие в человеческом обществе (главным образом язык, а также некоторые явления культуры, обычаи и обряды, кино и т. д.), в природе (коммуникация в мире животных) или в самом человеке (например, зрительное и слуховое восприятие предметов; логическое рассуждение); 2) система того или иного объекта, рассматриваемая с точки зрения семиотики в 1-м значении (например, семиотика данного фильма; семиотика лирики А.А. Блока; семиотика обращений, принятых в русском языке и т. п.). <…>

Существуют три семиотических членения (уровня, аспекта) – синтактика, семантика, прагматика. Синтактика определяется как отношение между знаками, главным образом в речевой цепи и вообще во временной последовательности; семантика в общем виде – как отношение между знаконосителем, предметом обозначения и понятием о предмете; прагматика – как отношение между знаками и тем, кто их использует. В прагматике языка особенно интенсивно исследуются два центра – субъект речи и адресат речи, а также связанные с ними „точки референции“, выражающиеся дейктическими[8] словами, местоимениями, относительными временами глагола и т. д.» [Степанов 1990:440,441].

В реальной коммуникации, как известно, вербальный[9] текст в той или иной степени дополняется (а то и заменяется) невербальными средствами. В устной речи – жестами, мимикой, в письменной – изображениями: рисунками, фотографиями, диаграммами (создается так называемая инфографика). Кроме того, письменный текст может быть оформлен разными шрифтами, что в некоторых случаях также имеет значение (сравните, например, «экспрессивный заряд» шрифтов Comic Sans и Monotype corsiva). Вербальные и невербальные элементы в человеческой коммуникации образуют семиотическое единство. При этом лингвистический анализ применяется лишь к вербальным средствам.

1.2. Признаки текста как лингвистической единицы

Существование множественности толкований термина текст не позволяет считать термин каноническим, т. е. удовлетворяющим условиям однозначности. Неопределенным является, в частности, такой текстовый параметр, как объем («протяженность») текста[10].

Границы текста определяются причинами не собственно языковыми. Начало и конец текста зависят от реальной речевой ситуации (коммуникативной ситуации). Ученые опираются на следующий постулат: текст предназначен для передачи информации, а «передача и распознавание смысла (информации) является фундаментальной задачей акта коммуникации, без разрешения которой акт коммуникации не может состояться» [Откупщикова 1982: 30]. Поэтому границей текста предлагается условно считать момент перехода к новой информации, к новому смыслу, хотя этот момент осознается скорее интуитивно, субъективно. «Законченность мысли может быть определена как понятность текста: если текст не вызывает никаких дополнительных вопросов, если он понятен без них, значит, он завершен» [Левицкий 2006: 90]. Исследователи предлагают в каждом конкретном случае «членения» потока речи на тексты руководствоваться следующим правилом: «Если данная последовательность предложений (или данное предложение) не связана со следующей за ней последовательностью (предложением) семантически, что выражено при помощи того или иного языкового способа связи, то мы имеем в данном случае границу связного текста» [Откупщикова 1982: 30]. Это правило базируется на признании цельности и связности главными свойствами текста.

Фрагмент книги

К. А. Филиппов. Лингвистика текста

«В современной отечественной лингвистике текста внимание прежде всего акцентируется на двух главных свойствах, составляющих существо текста, – на цельности и связности. Эти свойства предполагают связь, объединение текстовых элементов в одно целое, затрагивая разные стороны организации речевого произведения. Цельность предполагает внутреннюю законченность, смысловое единство текста. Связность заключается в сцеплении элементов текста между собой, причем не только элементов, следующих в тексте непосредственно друг за другом, но и на некоторой дистанции друг от друга. <…>

В зарубежной лингвистической литературе связность и цельность также признаются основными признаками текста. Чаще всего ученые рассматривают их отдельно друг от друга <…>, но иногда их объединяют под одним названием, например „когерентность текста“. Под этим термином понимается специфическая взаимосвязь конституентов текста, наблюдаемая на различных уровнях: а) между предложениями на грамматическом уровне („грамматическая когерентность“), б) между пропозициями на тематическом уровне („тематическая когерентность“), в) между речевыми действиями (иллокуциями) на прагматическом уровне („прагматическая когерентность“). <…>

Т. ван Дейк предпочитает говорить о двух видах связности, характеризующих разные уровни дискурса. Локальная связность определяется отношениями между соседними пропозициями. Глобальная связность имеет более общую природу и характеризует весь дискурс в целом или его большие фрагменты… Но в принципе, здесь речь идет также о связности и цельности – центральных понятиях современного лингвистического анализа текста» [Филиппов 2003: 134–136].

Основными, фундаментальными признаются следующие положения теории текста.

1. Любой связный текст – это некое сообщение, порожденное автором текста и предназначенное для восприятия реципиентом (следовательно, любой текст, с точки зрения автора, заключает в себе информацию, неизвестную для реципиента, т. е. слушателя, адресата, получателя информации).

2. В нормальных условиях речевого общения предложение функционирует не изолированно, а лишь в составе связного текста.

3. Предложение включено в контекст и в конситуацию[11]речи, и его полный смысл может быть распознан лишь при обращении к этому контексту или конситуации.

Осмыслив эти положения и проанализировав любой существующий текст любого стиля, заметим, что действительно трудно извлечь предложение из связного текста, «вырвать» его из словесной ткани, сохранив при этом его смысловую «самодостаточность» (по крайней мере, с воспринимаемым в данный момент предложением этого сделать нельзя: что значит, например, вне контекста сочетание «эти положения»?). Следовательно, мы готовы к тому, чтобы принять еще одно определение текста: «Текст представляет собой почти жестко фиксированную, передающую определенный связный смысл последовательность предложений, связанных друг с другом семантически, что выражено различными языковыми способами» [Откупщикова 1982: 30].

Построение текста автором и его восприятие реципиентом всегда опирается на общие знания участников общения, их некоторый совместный опыт. Поэтому, например, «на один и тот же лаконичный, но типичный для русской разговорной речи вопрос Ну как? могут быть получены различные и вместе с тем адекватно отвечающие потребностям коммуникации ответы: Пятерка! (если сдавал экзамен); Поправляется (если кто-то болен); Теплая (если человек ходил купаться и ясно, что собеседника интересует, какая в море вода) и т. д.» [Земская 2004: 9].

XX век был ознаменован сменой позиций в лингвистическом восприятии текста. Его перестали воспринимать только как конкретный материальный объект, который хранится в фиксированном виде (т. е. конкретный «экземпляр» текста). Ученые признали, что текст:

– принципиально ситуативен (зависим от коммуникативной ситуации)[12],

– дискретен (как правило, имеет составные части),

– континуален (текст не равен простой сумме составляющих его предложений),

– вступает в синтагматические отношения (например, цикл лекций, собрание сочинений писателя, газетные материалы в продолжающейся рубрике) и

– парадигматические отношения (разные тексты могут описывать один и тот же референт – предмет реального мира, т. е. внеязыковой действительности, – и являться условно эквивалентными) [Человек-текст-культура 1994:163].

Так, одному и тому же предмету речи (референту) посвящена подборка 16-ти ответов под рубрикой «Вопрос недели»: «В субботу – футбольный матч года. Как сыграют Россия и Германия?» [Российская газета. 8 октября 2009][13]. Приведем некоторые из них:

«1. Валерий Газзаев, главный тренер киевского „Динамо“:

– 2:1 победит сборная России.

2. Борис Игнатьев, главный тренер сборной России по футболу (1996–1998 гг.):

– Если будем хорошо играть в пас, то победим с преимуществом в один мяч. В любом случае российская команда должна играть в финальной части чемпионата мира. Своей игрой ребята это право заслужили.

3. Игорь Кириллов, народный артист СССР, диктор:

– Вряд ли России удастся выиграть. Думаю, будет ничья 1:1. В финал чемпионата мира мы, может, и выйдем, но особых успехов от нашей команды в ЮАР ждать не стоит.

4. <…> Александр Овечкин, нападающий „Вашингтон Кэпиталз“ и сборной России по хоккею:

– Я буду переживать за команду Хиддинка. Надеюсь, они выиграют. Счет должен быть хоккейный, ну скажем, 3:1.

5. <…> Владимир Перетурин, футбольный комментатор:

– Прогноз тут может быть один – наши выиграют. А счет будет 2:1.

6. <…> Михаил Грушевский, артист разговорного жанра:

– С минимальным преимуществом Россия должна победить.

7. Кай Метов, певец:

– Россия – Германия сыграют вничью, так как они равнозначно сильные команды. Счет будет либо 1:1, либо 2:2. <…>»

Все находящиеся в парадигматических отношениях ответы могут удовлетворить информационный запрос читателя исключительно в проекции на заданный вопрос: в них по-разному представлена только одна из играющих команд (сборная России; российская команда; Россия, мы, наша команда; команда Хиддинка; наши – при этом только посвященный в ситуацию знает, кто скрывается под «командой Хиддинка»); футбол так или иначе упомянут только в ответе 2 (играть в пас). Следовательно, получить полное представление о ситуации можно, только совместив информацию вопроса и ответа.

Несколько иной тип отношения к общей теме представлен в подборке текстов рубрики «На людском ветерке» под заголовком «К вам идет участковый» [Пермские новости. 16 ноября 2007]:

«Как сообщило ГУВД, с конца октября по 15 декабря в рамках операции „Здравствуй, участковый!“ хранители безопасности и порядка городских кварталов посетят каждую из наших квартир. Мы спросили пермяков: обращались ли они когда-либо к услугам участкового и какие пожелания хотели бы ему высказать?

Ирина, работник банка:

– Никогда не обращалась к услугам участкового… Открою дверь, если он предъявит удостоверение. Хотелось бы, чтобы было поменьше подозрительных лиц в подъезде и во дворе, а территория вокруг дома была освещена.

Татьяна, домохозяйка:

– Участковому, скорее всего, не открою. Я не знаю, как он выглядит. А пускать незнакомого человека в дом боюсь, ведь я сижу с маленьким ребенком. К участковому никогда не обращалась и не хотела бы, чтобы это произошло. Честно говоря, не верю, чтобы кто-то искренне интересовался проблемами граждан.

Анастасия, школьница:

Наш участковый приходил в школу. Объяснял правила безопасности на улице и в подъезде, советовал не носить сотовые телефоны на шее. Это опасно!»

Представляется, что в ответах жителей Перми континуальность ослаблена. Они достаточно независимы от тематического вопроса, в каждом тема участковый названа в первом же предложении в сильных (в соответствии с теорией актуального членения предложения) позициях абсолютного начала или конца предложения.

Обратимся к ответам на вопрос «А как Вы выживаете на работе?» [Комсомольская правда. 26 октября 2005]:

«1. Сергей Самойлов, советник Владимира Путина:

– Во-первых, я сам к себе хорошо отношусь – по утрам бегаю, плаваю, на тренажерах занимаюсь. Начальство, конечно, не выбирают… Но Владимир Владимирович Путин, с которым я работаю с 1998 года, без причины брови на меня никогда не хмурит.

2. Владимир Поляков, консультант Михаила Горбачева:

– От сумасшедшего графика Горбачева спасение одно: не затягивать задания, не делать проблемы „долгоиграющими“.

3. Евгений Белоглазов, руководитель секретариата Виктора Черномырдина:

– Сам удивляюсь, как я выживаю. Но помогает жизнерадостность Виктора Степановича, его отношение к подчиненным, как к родственникам, – может и за стол с собой рядом посадить.

4. Николай Брагин, пресс-секретарь губернатора Рязанской области Георгия Шпака:

– Мы, бывшие военные, все проблемы близко к сердцу не принимаем. Во время службы в ВДВ, когда в Ульяновске было страшное ЧП (десантники расстреляли милиционеров), у меня чуть сердечный приступ не случился. А Шпак успокоил: „Уже ничего не поправить. Давай подумаем, что делать дальше“.

5. Андрей Волков, помощник министра образования и науки Андрея Фурсенко:

– Чтобы меньше было стрессов, надо заниматься спортом. Я стараюсь каждое утро плавать в бассейне по полчаса».

Смысл каждого ответа вытекает только из связи его с вопросом, в этом проявляются одновременно и дискретность, и ситуативность, и континуальность текста. Особенно ярко континуальность обнаруживает себя в ответе 5, который, в принципе, может быть ответом не только на поставленный вопрос, ведь в нем никак не представлена отсылка к тексту вопроса. Читатель сам «достраивает» ответ 5, связывая его с вопросом, например, так: «Такая закалка позволяет не реагировать эмоционально на стресс, и поэтому с работой я справляюсь успешно». В этом ответе нет также ни имени (обратим внимание, например, на официальную, полную номинацию – имя, отчество, фамилия – в ответе 1 и разные степени «полуофициальности» в прочих ответах), ни оценочного портрета начальника – такие оценки присутствуют во всех предыдущих текстах, ни слов, входящих в тематические группы 'работа' (начальство, работаю; график, задания, проблемы; подчиненные; служба) и 'выживать' (спасение, выживаю, близко к сердцу не принимаю; сердечный приступ).

Представленные выше ответы являются «условно эквивалентными» по отношению к теме текста и к абстрактному образцу ответа, некоему содержательному «формуляру», в котором (в случае «КП») должны быть учтены следующие составляющие: ситуация (я, начальник, стресс) и способ реагирования на нее. Таким образом, тексты находятся в парадигматических отношениях. Но каждый из ответов выступает в качестве индивидуализирующей характеристики субъекта речи (каждый из них имеет свою «биографию»), воспринимающего объективный мир. Тексты расположены рядом на газетной полосе, связаны с вопросом, с которым они находятся в синтагматических отношениях. Интересно, что формальным адресатом ответов является корреспондент, задавший вопрос, однако «истинный» адресат, конечно, – читатель газеты, который пожелает соотнести опубликованные ответы со своим личным опытом «выживания на работе» (а также своим прогнозом футбольного матча или отношением к участковому).

1.3. Медиатекст

Современная наука признает, что тексты, посредством которых осуществляется массовая коммуникация, выполняют в мире (который принято называть и «информационным пространством») особые функции, и в их исследовании есть своя специфика.

Фрагмент учебника

В.З. Демьянков. Семиотика событийности в СМИ

«Текст журналиста отличается от текста художественной литературы и от научного текста нацеленностью на подачу событий в их актуальности. От СМИ мы ожидаем в первую очередь сообщений о новостях. Это типовое ожидание, отличающее СМИ от художественной литературы.

Объективность или необъективность сообщения сама по себе – пустой звук: объективность сообщения определяется только в социальном взаимодействии людей: фактическая ценность сообщения зависит от того, каков спрос на соответствующие факты и как эти факты подаются.

При этом необходимо учесть, что сообщения <…> являются результатом интерпретации и сами интерпретируются. Интерпретация текста предполагает определенный уровень „культуры чтения“, включая „менеджмент знаний“. <…> Благодаря особенностям такой системы восприятия язык СМИ и обладает „воздействующей функцией“» [Язык СМИ… 2004: 69].

Фрагмент учебника

Т.Г. Добросклонская. Язык средств массовой информации

«В современных условиях становления информационного общества особую актуальность приобретает изучение дискретных единиц медиапотока. Вне всякого сомнения, основной такой единицей является медиатекст, рамки которого позволяют объединить такие разноплановые и многоуровневые понятия, как газетная статья, радиопередача, телевизионные новости, Интернет-реклама и прочие виды продукции средств массовой информации. Появившись в 90-х годах XX века в англоязычной научной литературе, термин „медиатекст“ быстро распространился как в международных академических кругах, так и в национальных медиадискурсах. Быстрое закрепление концепции медиатекста в научном сознании было обусловлено всё возрастающим интересом исследователей к изучению проблем медиаречи, особенностей функционирования языка в сфере массовой коммуникации. <…>

Концепция медиатекста как объемного многоуровневого явления дополняется устойчивой системой параметров <…>:

– способ производства текста (авторский – коллегиальный);

– форма создания (устная – письменная);

– форма воспроизведения (устная – письменная);

– канал распространения (средство массовой информации – носитель: печать, радио, телевидение, Интернет);

– функционально-жанровый тип текста (новости, комментарий, публицистика (features), реклама);

– тематическая доминанта или принадлежность к тому или иному устойчивому медиатопику» [Добросклонская 2008: 29, 31].

1.4. «Семь критериев текстуальности»

Одной из наиболее известных зарубежных теорий, посвященных описанию общих свойств текста, является концепция Р.-А. де Богранда и В. Дресслера о семи «критериях текстуальности». Под текстуальностью понимается совокупность тех свойств (признаков, параметров), которые присущи тексту: 1) когезия, 2) когерентность, 3) интенциональность, 4) воспринимаемость, 5) информативность, 6) ситуативность, 7) интертекстуальность. Большинство свойств уже упомянуты в предыдущих разделах, теория позволит обобщить их. Представление теории дано, в частности, в монографии К.А. Филиппова.

Фрагмент книги

К. А. Филиппов. Лингвистика текста

«Когезия. Данный критерий затрагивает способ образования поверхностной структуры текста. Иными словами, это ответ на вопрос, каким образом соотносятся друг с другом компоненты текста, т. е. те слова, которые мы реально слышим (при восприятии устного текста) или видим (при восприятии письменного текста). <…> Компоненты поверхностной структуры текста соединяются друг с другом посредством грамматических форм и грамматических отношений. <…>

Стандартным примером когезивных отношений признаются отношения между местоимением и его антецедентом (прономинализация): Позвонил Пауль. Он приедет завтра. <…> Следующим средством является полная или частичная рекурренция (повтор): Пауль позвонил. Пауль очень взволнован… При эллипсисе: Я люблю тебя! – Я тебя тоже! – восполнение элинированных компонентов производится на основе содержательного единства описываемой ситуации. <…>

В качестве когезивных средств де Богранд и Дресслер называют также порядок слов, сочинительные средства связи, а также временные формы глагола.

Когерентность. Этот критерий охватывает чисто содержательные (точнее, когнитивные) взаимосвязи в тексте. <…> Когерентность текста основывается на смысловой непрерывности „мира текста“, т. е. смысловых отношений, лежащих в основе текста… „Мир текста“ не обязательно должен соответствовать реальному миру: речь идет о мире, заложенном в основу текста говорящим, его знанием и его интенциями. „Мир текста“ состоит из концептов и отношений между концептами. <…>

В примере У людей искусства особые амбиции. Искусник – это фамилия. Все восхищаются ее искусством. Это трехсложное слово. Программа отличается искусным оформлением. Искусницу зовут Катрин каждое предложение фрагмента содержит средства связи с другим предложением или другими предложениями. К ним относятся лексемы с общим корневым значением, а также местоимения. Тем не менее трудно усмотреть наличие общего смысла у этого фрагмента, потому что в нашем сознании отсутствует слепок подобных взаимосвязей в действительности. А раз смысловая непрерывность „мира текста“ нарушена, то нарушена и когерентность данного фрагмента. <…>

Интенциональность[14]. Под этим признаком понимается намерение производителя текста построить связный и содержательный текст. Этот текст служит определенной цели (например, сообщить кому-либо знание или достичь какой-либо конкретной цели). <…>

Воспринимаемость. Данный термин (как и интенциональность) пришел из теории речевых актов. <…> Под воспринимаемостью понимают ожидание реципиента получить связный и содержательный текст, который является для него нужным или значимым. Эти ожидания реципиента основываются на знакомстве с типами текста, социальным и культурным контекстом, избирательностью целей. <…> Воспринимаемость подразумевает также уместность в той или иной коммуникативной ситуации применяемых языковых средств. <…>

К достоинству приведенной выше трактовки интенциональности и воспринимаемости текста можно отнести уравнивание ролей двух участников акта коммуникации – говорящего лица и реципиента: и тот и другой являются активными партнерами по общению, в своем речевом поведении они учитывают индивидуальные особенности друг друга.

Информативность. Под этим термином понимают степень новизны или неожиданности для реципиента представленных текстовых элементов. <…>

Ситуативность. Текст всегда несет в себе отпечаток той ситуации, в которой он возникает и используется. Особенности ситуации диктуют определенные нормы коммуникативного поведения партнеров, например, при приветствиях, напоминаниях, при отдаче приказа и т. п. Говорящий должен правильно оценить ту или иную ситуацию, чтобы затем адекватно представить ее в тексте. <…>

Интертекстуальность. Данный критерий можно трактовать двояко: во-первых, как соотнесенность конкретного экземпляра текста с определенным типом текста и, во-вторых, как его соотнесенность с другим текстом / другими текстами.

Первый вариант трактовки данного признака в своей основе опирается на различные активно развиваемые ныне текстовые классификации, т. е. на выделение неких классов текстов, обладающих определенным (типичным) набором содержательных и/или формальных признаков (например, интервью, доклад, конспект и т. п.). <…>

Когда говорят об интертекстуальности как соотнесенности с другими текстами, то прежде всего имеют в виду такие специфические речевые жанры, как критика и пародии, весь смысл которых заключается в постоянном соотнесении одного речевого произведения с другим. Однако данная проблема, конечно, не исчерпывается изучением только критических и пародийных произведений. „Интертекстуализмы“ – так некоторые лингвисты называют сигналы-отсылки от одного текста к другому – начинают выдвигаться на передний план лингвистического интереса» [Филиппов 2003: 119–132].

1.5. Дискуссии об интертекстуальности

В современной филологии не утихают споры о содержании термина «интертекстуальность»[15]. По словам В.Д. Мазо, «одним из первых в мире обзорно-аналитических исследований, посвященных учению об интертекстуальности как возможному разделу поэтики», является переведенная на русский язык в 2008 г. книга Натали Пьеге-Гро «Введение в теорию интертекстуальности»[16]. Понятие интертекстуальности связано с насущной во все времена филологической проблемой воспроизводимости как универсального свойства мысли и речи; при этом авторы считают важным разграничивать два типа «чужого слова» в тексте: воспроизводимость как «повторение в дискурсе общеизвестного, устоявшегося и потому утратившего свою свежесть, обреченного на автоматизм воспроизведения и восприятия», и интертекстуальность как «возобновление в индивидуальной дискурсной практике уже существующего, не освоенного всей лингвокультурой, а потому обладающего новизной на фоне общепринятого» [Хорохордина 2009: 33]. Любопытный анализ публицистического текста в этом аспекте приведен в следующей статье из журнала «Мир русского слова»:

Фрагмент статьи

О.В. Хорохордина. «Чужое» в текстовой деятельности

«Итак, что и как воспроизводится в дискурсе? Обратимся к примеру.

„Строительство транспортных коридоров в 2005 году будет продолжено

Петр Великий, прорубив на Северо-Западе России окно в Европу, рассчитывал, что это подтянет страну до уровня цивилизованного мира. Но одна из двух вечных российских бед – дороги, вернее их отсутствие, снижали значимость выхода к Балтийскому морю. Три века понадобилось, чтобы преодолеть обе российские беды, и только сейчас балтийский транспортный коридор готовится связать Европу с Дальним Востоком и Южно-азиатскими странами.

С подробностями – Вячеслав Чуманов“ (Вести. 10.01.2005. <…>)

Возникает вопрос: не будь нам известно, откуда взят этот фрагмент, что могли бы мы сказать о его происхождении?

Содержание – информация об актуальном событии и комментарий к нему, равно как соединение в речи ориентации на чередование стандарта (транспортный коридор; подтянет… до уровня; цивилизованного мира; вернее… отсутствие; снижали значимость…;… понадобилось, чтобы…, и только сейчас… готовится + инфинитив) с экспрессивными формами (прорубив… окно в Европу; одна из двух вечных российских бед – дороги)обнаруживает связь данного текста со СМИ; наличие фразы: „С подробностями – Вячеслав Чуманов“, типичной для современных новостных передач, свидетельствует о том, что перед нами фрагмент речи ведущего новостной передачи; наличие же заголовка, используемого в качестве анонса в новостных радио– и телепередачах, но обычно не воспроизводимого вместе с текстом о конкретном сюжете в общем потоке новостей, указывает на письменный характер данного текста, тем самым позволяя идентифицировать текст как фрагмент интернет-версии новостной передачи.

Таким образом, типовое содержание, его типовое языковое воплощение и типовые элементы речевой композиции, иными словами, регулярно воспроизводимые жанрово-стилевые индикаторы, позволяют любому современному россиянину, пользующемуся Интернетом, безошибочно определить источник данного текстового фрагмента.

Налицо, с одной стороны, воспроизведение в индивидуальном дискурсе единиц семантико-строевого уровня языковой личности[17]современного представителя русской лингвокультуры. Этот уровень „является продуктом переработки речевого опыта человека, в его поверхностном ярусе должны храниться единицы разной протяженности – от готовых словоформ до типовых фраз, частотность употребления которых приводит к целостному „переживанию“ последних без расчленения их на составляющие элементы“[18]. С другой стороны, в текстовой деятельности проявляется глубинный ярус (лингвокогнитивный уровень языковой личности) через воспроизведение фрагментов языковой модели мира, характерных для типичного современного представителя русской лингвокультуры.

Одним из средств хранения языковой картины мира в сознании и воплощения её в дискурсе являются прецедентные феномены, такие как прецедентные имена (например, Петр Великий), прецедентные высказывания (например: „В России две беды – дороги и дураки“), прецедентные ситуации, часто вербализуемые в дискурсе прецедентными именами и/или высказываниями (например: „В Европу прорубил окно“). <…> Автоматизм операций с прецедентными феноменами в текстовой деятельности позволяет авторам использовать их, не теряя уверенности, что речевой продукт будет и без особых усилий интерпретирован средним представителем данной лингвокультуры, в том числе и параллельно со звучанием речи (анализируемый пример текста имел изначально устную форму представления, для которой, как известно, характерна необратимость). Фраза: „Три века понадобилось, чтобы преодолеть обе российские беды, и только сейчас балтийский транспортный коридор готовится связать Европу с Дальним Востоком и Южно-азиатскими странами“ – предполагает, что слушатель знает, что Россия получила выход к Балтийскому морю в начале XVIII века, а также поймет, о каких двух российских бедах идет речь» [Хорохордина 2009: 33,34].

Итак, интертекстуализмы часто включаются в ряд так называемых прецедентных феноменов – особого рода знаков, «вербализуемых феноменов»: 1) которые хорошо знакомы всем представителям национально-лингвокультурного сообщества; 2) которые актуальны в когнитивном (познавательном и эмоциональном) плане; 3) обращение (апелляция) к которым постоянно возобновляется в речи представителей того или иного национально-лингвокультурного сообщества [Красных 2003: 170]. Среди авторов теории прецедентности в первую очередь называют В.В. Красных.

Фрагмент книги

В.В. Красных. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность?

«Прецедентная ситуация (ПС) – некая „эталонная“, „идеальная“ ситуация, связанная с набором определенных коннотаций. <…> Означающим ПС могут быть прецедентное высказывание или прецедентное имя (например, Ходынка, Смутное время)или не прецедентный феномен (яблоко, соблазнение, познание, изгнание – как атрибуты одной ситуации).

Прецедентный текст (ПТ) – законченный и самодостаточный продукт речемыслительной деятельности. <…> Обращение к ПТ может многократно возобновляться в процессе коммуникации через связанные с этим текстом прецедентные высказывания или прецедентные имена. К числу прецедентных текстов принадлежат произведения художественной литературы (например, „'Евгений Онегин“, „Война и мир“), тексты песен, рекламы, анекдотов, политические публицистические тексты и т. д.

Прецедентное имя (ПИ) – индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом (например, Печорин, Теркин), или с прецедентной ситуацией (например, Иван Сусанин, Стаханов) <…> ПИ может состоять из одного (например, Ломоносов, Кутузов)или более элементов (Павлик Морозов, Баба Яга), обозначая при этом одно понятие[19].

Прецедентное высказывание (ПВ) – репродуцируемый продукт речемыслительной деятельности; законченная и самодостаточная единица, которая может быть или не быть предикативной. <…> К числу ПВ принадлежат цитаты из текстов различного характера (например, Не спится, няня! Кто виноват? и Что делать? Ждем-с!), а также пословицы (например, Тише едешь – дальше будешь)» [Красных 2003:172–173].

Прецедентные феномены используются автором текста для установления и поддержания контакта с реципиентом. Автор сигнализирует: если ты понимаешь, о чем (о ком) я, то ты – «наш человек», а значит, этот текст для тебя. Реципиент же, обнаружив в тексте прецедентный феномен, испытывает сопричастность к некоторой группе, где данный феномен известен («другие», «чужие» его не знают). Группа эта может быть национальной, конфессиональной, профессиональной (например, медицинские работники), генерационной (например, молодежь) и т. д. [Красных 2003:174].

По словам О.В. Лисоченко, изучившей типологию прецедентности в газетных текстах, «свободное включение в речь прецедентных явлений на основе разного рода ассоциаций – признак русской речи постперестроечного периода» [Лисоченко 2007: 268].

Фрагмент учебника

О.В. Лисоченко. Риторика для журналистов: прецедентность в языке и в речи

«Слово „прецедент“ переводится как „случай, имевший место“. Поэтому к языковой прецедентности относятся все те языковые произведения, которые созданы до момента производства данной речи другими производителями речи и которые включаются в речь говорящим или пишущим как готовые, лишь используемые им при построении собственной речи образования.

В былые годы все передовые статьи и многие другие газетные публикации начинались с прецедентных текстов, представлявших собой выдержки из постановлений коммунистической партии и советского правительства. В настоящее время процесс <…> представляет собой включение в газетные статьи и заголовки прецедентных текстов в виде фразеологических единиц, пословиц и поговорок, крылатых фраз и выражений, известных современникам – читателям газеты – литературных строк, строчек из песен, популярных кинофильмов, частей рекламных текстов и т. д. Понятно, что включаемый в публикацию прецедентный текст берет на себя функцию выражения определенного содержания или некоего смысла публикации. Но это содержание или некий смысл выражаются при этом не прямо, а иносказательно, косвенно и становятся предметом восприятия читателем в результате его логического вывода. <…>

Совокупность содержащихся в памяти современников, говорящих на данном языке, явлений языковой прецедентности представляет собой культурный фонд нации. Следовательно, обладание знанием прецедентных текстов и способностью как включать их в собственную речь, так и понимать смысл их включения в речь других говорящих или пишущих свидетельствует о приобщении к культуре народа – носителя языка. <…>

Чем богаче речь прецедентными текстами, тем она остроумнее, привлекательнее и выразительнее. Узнавание прецедентного текста в речи доставляет читателю радость открытия, сопровождается догадкой, установлением ассоциативных связей. Речевое творчество характерно для речевой деятельности не только пишущего, включающего в свою речь прецедентный текст, но и читающего, понимающего <…>, в чем дело. При использовании в речи прецедентных текстов осознание говорящим и слушающим коммуникативного равенства доставляет удовольствие общения» [Лисоченко 2007: 12, 13, 268].

1.6. «Чужое слово» в тексте

Отражение в тексте чужого слова (в том числе в юридическом аспекте авторского права) – одна из фундаментальных проблем порождения публицистического (как правило, вторичного по своей природе) текста, автор которого дает свой комментарий прецедентному событию. Таким образом, интертекстуальность выступает основной текстовой категорией, принципом построения любого публицистического текста. Эксплицитное (выраженное материально, специально обозначенное) включение «чужой речи» может реализовываться в виде цитаты, которая «позволяет непосредственно наблюдать, каким образом один текст включается в другой. Материалом проявления разнородности текста являются типографские приемы: отбивка цитаты, использование курсива или кавычек и пр.» [Пьеге-Гро 2008: 84])[20] и ссылки-референции («к ней прибегают, когда требуется лишь отослать читателя к иному тексту, не приводя его дословно» [Пьеге-Гро 2008: 87]).

Разговор о цитации невозможен без учета мнения отечественных лингвистов. Обратимся к работам К.Ф. Седова и H.A. Кузьминой.

Фрагмент статьи

К.Ф. Седов. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетентности

«Особым объектом прагмалингвистического рассмотрения становится дискурс, содержащий чужую речь. <…> Как известно, современный русский язык располагает двумя основными способами передачи чужих высказываний: „прямая речь – это показ чужого слова, а косвенная – рассказ о нем“… Отличие косвенной речи от прямой – в большей аналитичности этой формы; здесь происходит перекодировка содержания чужого высказывания. Еще дальше по пути компрессии и ассимиляции передаваемого сообщения идет так называемая скрытая косвенная, или тематическая, речь. Этот способ позволяет „кратко передать основное содержание чужой речи или ограничиться лишь указанием темы чужого высказывания“» [Седов 2004: 30, 33, 34].

Цитация является одной из практик речевой деятельности человека, при которой создается вторичный текст, т. е. происходит интерпретация текста-оригинала. Таким образом возникает интертекст, включающий в себя реализацию речевых намерений нескольких субъектов речи. По словам H.A. Кузьминой, рассматривающей процесс взаимодействия коммуникантов (автора и читателя) в интертексте с позиций синергетики – единой теории сложных систем, «цитация представляет собой творческую деятельность субъекта в интертексте. Интертекст мы рассматриваем как информационную реальность, способную бесконечно самогенерироваться по стреле исторического времени. В применении к языку под информационной реальностью подразумеваются тексты» [Кузьмина 1999: 217].

В своем исследовании автор рассматривает проблему цитации в художественном и научном текстах, однако выводы, к которым приходит автор, распространяются и на публицистический стиль, одна из функций которого – донести до адресата «чужой» текст. При этом известно, что «чужой» текст обязательно подается «в огранке» редакционной политики, и поэтому адресат (читатель, слушатель) получает информацию «в матрешке» нескольких точек зрения (т. е. с лингвистической точки зрения иерархии субъективных модальностей, являющихся показателем текстовой категории тональности, – см. подробнее лекцию 9).

Фрагмент статьи

Н. А. Кузьмина. Когнитивные механизмы цитации

«С когнитивных позиций цитация – креативная аналитико-синтетическая деятельность субъекта по обработке текстовой информации. Цитирующий как бы анализирует прототекст, выделяя те его элементы, которые представляются ему наиболее репрезентативными. <…> Цитация <…> представляет собой осуществляемую субъектом семантическую компрессию прототекста, а цитата – результат этого процесса. <…>

Ментальная обработка информации прототекста при цитации носит характер интерпретации: выражение, ставшее объектом интерпретации, необходимо подвергается реконструкции в соответствии с индивидуальной когнитивной системой субъекта и временем. <…>

Те же самые свойства, которые делают цитату привлекательной для ученого (определенность смысла, четкое разграничение „своего“ и „чужого“, указание на преемственность знания, демонстрация принадлежности к научной школе), отвращают от прямого и точного цитирования художника. Цитата в узком смысле не связана непосредственно с природой художественной речи, которой свойственны многообразные формы интертекстуальности. <…>

Самый распространенный вид цитат в научном тексте – целостное высказывание, передающее более или менее завершенную мысль. Этому есть свое объяснение: для автора (ученого) важно прежде всего содержание цитаты, ее эксплицитная энергия, та информация, которую она несет. <…> В научном тексте, наряду с собственно цитированием, распространены другие синтаксические формы передачи чужой речи – например, изложение идеи со ссылкой на автора в сносках или примечании. <…>

Точность воспроизведения формы и смысла при цитировании – „неоспоримо важная этическая норма в науке“, недаром в научных изданиях существует сакраментальная формула: „Автор несет ответственность за аутентичность цитат“. Именно поэтому цитатное слово непременно выделяется в тексте разными способами: кавычками, курсивом, указанием на автора в скобках и т. п. Четкое разграничение „своего“ и „чужого“ – граница, разделяющая оригинальное изложение и плагиат. <…>

Диалогическая модальность, выражающая субъективную оценку цитирующим информации цитаты, может быть более или менее явной. <…> Но даже в тех случаях, когда нет явных показателей „согласия“ или „несогласия“ с автором цитаты, следует говорить об их значимом отсутствии, текстовом нуле, имплицитном диалоге, потому что самый факт выбора цитаты означает ее включенность в систему авторского сознания и как следствие – в систему текста. Таким образом, обнаруживается еще одна общая функция цитат в художественном и научном стиле – они всегда несут информацию об „образе автора“, его тезаурусе, литературных вкусах или научной ориентации, коммуникативном намерении в данном тексте. <…>

Сопоставление художественного и научного стиля позволяет выдвинуть следующую гипотезу; цитация представляет собой когнитивную универсалию, обеспечивающую преемственность знания и надежность его передачи из поколения в поколение» [Кузьмина 1999: 217–233].

К имплицитным способам выражения в тексте «чужого слова» относят аллюзию (в основе термина – французское слово «намёк»), которая иначе, чем цитата, воздействует на память и интеллект читателя. Н. Пьеге-Гро цитирует следующее толкование аллюзии: «…„это хитроумный способ соотнесения широко известной мысли с собственной речью, поэтому она отличается от цитаты тем, что не нуждается в опоре на имя автора, которое всем известно и так, и особенно потому, что заимствованное удачное высказывание не столько отсылает к авторитету, как это делает, собственно говоря, цитата, сколько является удачным обращением к памяти читателя, дабы заставить его перенестись в иной порядок вещей, но аналогичный тому, о котором идет речь“. <…> Суть аллюзии в том, чтобы „дать возможность уловить наличие связи между одной вещью, о которой говорят, с другой вещью, о которой не говорят ничего, но представление о которой возникает благодаря этой связи“[21]» [Пьеге-Гро 2008: 91].

Особое место в системе интертекстуальности занимает плагиат, который проявляется в имплицитности «первичного» текста в структуре «вторичного». Приведем еще одну выдержку из книги Натали Пьеге-Гро, которая кратко определяет плагиат как «неотмеченную цитату»:

«Совершить плагиат – значит привести отрывок из какого-либо произведения, не указав при этом, что оно принадлежит другому автору. Обычные метафорические обозначения плагиата – кража или воровство. Он тем более предосудителен, если цитирование оказывается буквальным, а цитата длинной. Плагиаторство расценивается как подлинное посягательство на литературную собственность, как своего рода мошенничество, ибо оно не только ставит под сомнение честность плагиатора, но и нарушает правила нормальной циркуляции текстов» [Пьеге-Гро 2008: 89].

Проблема передачи в тексте чужой речи традиционно обсуждается в вузовских учебниках по синтаксису русского языка, когда идет речь о коммуникативно-синтаксической организации текста.

Фрагмент учебника

О.А. Крылова, Л.Ю. Максимов, Е.Н. Ширяев Современный русский язык

«Прямая речь представляет собой чужую речь, включенную в авторский текст без всяких смысловых и структурных изменений с помощью специальных „слов автора“, в которых содержится следующая информация: отмечается сам факт говорения, сообщается, кому принадлежит чужая речь, а также (факультативно) кому она адресована, и даются сведения обстоятельственного характера. <…>

Предложения с косвенной речью представляют собой изъяснительно-объектные предложения с союзами что и чтобы, где слова автора – это главная часть, а чужая речь – придаточная часть сложноподчиненной структуры. При передаче чужой речи этим способом происходит сообщение только содержания чужой речи, без сохранения её структурных и всех лексических особенностей. <…> В форме косвенной речи чужая речь лишается модальных частиц, междометий, вводных слов, обращения, форм повелительного наклонения. Местоимения и личные формы глаголов употребляются в косвенной речи с точки зрения автора, передающего содержание чужой речи. <…>

С косвенной речью несобственно-прямая речь сближается употреблением форм местоимений, а с прямой – использованием лексических средств и грамматических форм глаголов (наклонение, время), частиц, междометий и проч.» [Крылова и др. 1997: 237–240].

1.7. «Чужое слово» в газете

Проблеме чужой речи, чужого текста в газете, его традиционным и новейшим функциям в структуре «авторского»[22]текста уделяют особое внимание авторы коллективной монографии «Русская речь в средствах массовой информации» [СПб., 2007].

Фрагмент книги

Русская речь в средствах массовой информации

«Проблема чужой речи особенно актуальна для текстов СМИ именно ввиду их вторичности: они отражают уже существующие тексты – как письменно-объективированные, так и те, которые представляют собой не фиксированный письменно дискурс (совокупность высказываний конкретных лиц в связи с определенным информационным поводом). Речь другого лица, появляющегося в авторском повествовании в форме прямой, косвенной или несобственно-прямой речи, позволяет рассматривать данное лицо в качестве одного из субъектов публицистического текста. <…>

Новая коммуникативная ситуация приводит к тому, что в текстах СМИ представлена модифицированная в той или иной степени речь представителей практически всех социальных групп, включая маргинальные, которые „не имели права голоса“ в прессе доперестроечного периода (криминальные элементы, наркоманы, бомжи, сектанты, представители сексуальных меньшинств и т. п.). Таким образом, увеличивается набор социально-типологических характеристик потенциальных субъектов текста СМИ и встает вопрос о необходимой мере авторской модификации конкретного лица в публицистическом тексте» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 145, 146].

Наиболее традиционное представление в газете чужой речи – речь прямая. Исследователи выделяют следующие типы субъектов прямой речи в текстах СМИ: абстрактный, неопределенно-обобщенный, корпоративный, единичный. Их речь вводится в текст по традиционным правилам пунктуации. Однако в современных газетах всё чаще встречается «необозначенная прямая речь, графически не выделенная из авторского контекста». Исследователи отмечают, что, с одной стороны, отсутствие кавычек «может стать помехой для адекватного восприятия» текста, с другой, – что «необозначенная прямая речь не „документирует“ присутствие чужого высказывания, приближает текст к дискурсу, у которого, в отличие от текста, нет единичного автора, а коллективный создатель».

Цитата в газете может выполнять функцию аргумента, может выражать иронию автора, обозначать ситуацию как типичную (например, «Вы скажете, что это было всегда, может, даже Пушкина вспомните „народ безмолвствует“. И понятно почему…»); цитата может быть использована как прием речевой манипуляции в идеологической речи:

«Значительная часть печатных изданий обслуживает потребности той или иной идеологической системы. <…> Несмотря на заявления о свободе печати, практически для любого общественно-политического издания можно назвать круг авторов, абсолютно неприемлемых для него по идеологическим причинам. <…>

Политический оппонент мыслится как противник. <…> Он лишен речевых прав. Соответственно его тексты – это объект манипуляции.

Приемы такой манипуляции хорошо известны.

Цитаты сплошь и рядом могут извлекаться из текста таким образом, что, будучи лишенными ближайшего речевого окружения, они лишаются своего первоначального смысла. Поэтому и возникло выражение, отражающее суть данной ситуации, – „понадергать цитат“.

Иногда политическую позицию соперника пересказывают, потому что пересказ позволяет трансформировать текст противника в нужном направлении, вплоть до полного его искажения» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 68, 69].

На присутствие в тексте чужой речи могут указывать так называемые ксенопоказатели – «конструкции с вводными словами и частицами, отсылающими к источнику информации» (их принято рассматривать также как разновидность логических связок, вводящих чужую речь, – см. п. 9.3.2. учебного пособия). В качестве ксенопоказателя «нового поколения» авторы предлагают «рассматривать стилистически маркированную частицу типа (хоть толковыми словарями она не отражена)» [там же: 173]; говорят и о том, что у несобственно-прямой речи в СМИ «есть еще одна характерная формальная черта – она может отражать речь корпоративного субъекта» [там же: 176].

Резюме

В современной лингвистике текст признается высшей лингвистической единицей – результатом синхронного взаимодействия всех языковых уровней. Следовательно, именно в тексте проявляются все формальные и смысловые закономерности функционирования языковых единиц на фонетическом, морфемном, словообразовательном, морфологическом, синтаксическом, лексическом и стилистическом уровнях. Однако тексту свойственны собственные признаки – как общие для всех семиотических систем (цельность и связность), так и специфические (ситуативность, дискретность, континуальность, синтагматичность, парадигматичность, интенционалъностъ, воспринимаемость, информативность, интертекстуальность).

Лекция вторая. СОВРЕМЕННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ИССЛЕДОВАНИИ ТЕКСТА

Поскольку текст – явление многоаспектное, существуют разные подходы к его изучению, в том числе в российской лингвистике. Л.Г. Бабенко [2004: 12–14] называет среди них следующие:

1) лингвоцентрический (аспект соотнесенности «язык – текст»);

2) текстоцентрический (текст как автономное структурно-смысловое целое вне соотнесенности с участниками коммуникации);

3) антропоцентрический (аспект соотнесенности «автор – текст – читатель»), внутри которого выделяются следующие направления: психолингвистическое, прагматическое, деривационное, коммуникативное, речеведческое (жанрово-стилевое);

4) когнитивный (аспект соотнесенности «автор – текст – внетекстовая деятельность»).

2.1. Лингвоцентрический подход

Лингвоцентрический подход наиболее традиционен для анализа текста и основан на изучении функционирования языковых единиц и категорий в условиях художественного текста.

Фрагмент книги

Л. Г. Бабенко. Филологический анализ текста. Основы теории, принципы и аспекты анализа

«Это то, чем занималась традиционная стилистика. <…> Предметом рассмотрения при таком подходе могли быть как лексические, так и фонетические, грамматические, стилистические единицы и категории. Например, предметом изучения во многих работах стали встречающиеся в художественном тексте прилагательные цвета, глаголы речи. <…> Такие функционально-стилистические этюды послужили в дальнейшем основой для возникновения как функциональной лингвистики, так и функциональной стилистики. Но с позиций лингвистики текста подобный подход не позволял в полной мере вскрыть текстовые функции рассматриваемых единиц, их роль в структуре и семантике текста, а потому познание текстовой природы этих единиц оставалось за рамками исследования» [Бабенко 2004: 13].

2.2. Текстоцентрический подход

Для текстоцентрического подхода характерно рассмотрение текста как целостного завершенного объекта исследования, как уникального речевого произведения, имеющего «многослойную и многоуровневую организацию. Как системно-структурное образование он должен иметь собственные текстовые единицы, связанные определенными отношениями и в силу своей неоднородности организующиеся в уровни. <…> Самое популярное поуровневое представление текста ориентировано на языковую стратификацию[23] с соответствующим выделением в тексте фонетического, морфологического, лексического и синтаксического уровней. При этом обычно особо подчеркивается текстовая значимость лексического уровня как наиболее тесно связанного с идейно-тематическим содержанием текста» [Бабенко 2004: 34].

Текст понимается также как совокупность определенным образом соотнесенных текстовых категорий. Данный аспект лингвистического анализа текста рассматривается в лекции 9.

2.3. Антропоцентрический подход

чет человеческого фактора во многих лингвистических направлениях, прежде всего в психолингвистике как теории речевой деятельности, по словам Л.В. Сахарного, «дает возможность изучить закономерности речемыслительной деятельности человека, которые позволяют порождать тексты для отражения в них некоторого содержания и обрабатывать тексты для извлечения из них содержания. Текст в этом случае рассматривается лишь как некоторое связующее звено в коммуникации говорящего и слушающего. <…> Любой текст может рассматриваться как один из возможных вариантов реализации данного содержания (в парадигме других, синонимичных ему текстов, реальных или потенциальных)» [Человек – текст – культура 1994: 7, 8].

С методологических позиций предлагается различать три стадии существования текста: 1) создание текста автором («рождение», творческий акт); 2) фиксированное состояние; 3) восприятие адресатом («жизнь текста», по Бахтину). Фазы 1 и 3 характеризуются наличием субъекта и динамичностью, и учет их позволяет «предугадать» дискурсное восприятие текста как речевого события. Фаза 2 дает возможность рассматривать текст как некое объективное данное, статическое, которое удобно исследовать с помощью аналитических методов. По словам В.Н. Абызовой, «становление новой лингвистической дисциплины – лингвистики текста – было, видимо, обусловлено невозможностью исследовать текст без учета субъективного начала… С другой стороны, прикладные и прагматические задачи современной лингвистики и информатики должны быть ориентированы на фазу 3, т. е. учитывать практические интересы субъекта 3: его заинтересованность в новой информации, что требует несколько иного взгляда на фазу 2 (возникает потребность извлечь из объективно данного субъективно интересное). В связи с этим тексты иногда подвергаются специальной обработке – вплоть до схематической смысловой записи – для осуществления многоаспектного тематического поиска. Здесь лингвистика текста дает прямой выход в информатику, тогда как фаза 1 выводит на стилистику и психологию творчества» [Абызова1984:7].

Психолингвистическое направление сосредоточено на процессах порождения и восприятия текста. В этих процессах может быть выделено несколько стадий. Так, К.Ф. Седов предлагает следующую концепцию речепорождения.

Фрагмент книги

К.Ф. Седов. Дискурс и личность

«1. Высказывание стимулируется мотивом данного акта речевой деятельности (для чего, с какой целью я говорю?), а предварительно у говорящего должна быть сформирована установка на общение в целом (ее нет, например, во сне).

2. Первичная стадия формирования высказывания – стадия коммуникативного намерения, которое реализуется в виде настроя на определенную типичную ситуацию социального взаимодействия людей. <…> Формируется общая установка на определенную интонационную тональность коммуникации, модальность речи (на кооперативное или конфликтное общение, на понимание или коммуникативный саботаж и т. п.) <…>

3. От коммуникативного намерения процесс переходит к моменту формирования смыслового содержания будущего высказывания (не только „для чего“, но и „что именно буду говорить“, начну с вопроса или с констатации?). <…> Формируется целостная (может быть, пока еще неотчетливая, диффузная) семантическая „картина“ будущего высказывания: смысл, семантика уже есть, а конкретных слов и синтаксических структур еще нет.

4. Сформировавшаяся внутренняя программа (замысел) начинает трансформироваться: начинает работать механизм перекодировки, перевода смысла с языка образов и схем на конкретный национальный язык – язык значений. Здесь появляется первичная вербальная запись будущего высказывания: ключевые понятия, обрывки фраз, которые несут ядерный (рематический) смысл. <…>

5. Дальнейшее формирование речи представляет собой разворачивание ядерного смысла (темы) в построенное в соответствии с психолингвистической нормой текстовости речевое целое.

6. При этом сначала образуется синтаксическая схема будущего высказывания. „Внутренние слова“, т. е. значения слов, уже становятся прообразами слов внешних и занимают постепенно „свои“ синтаксические позиции.

7. Следующая стадия речепорождения – грамматическое структурирование и морфемный отбор конкретной лексики, после чего:

8. Реализуется послоговая моторная программа внешней речи, артикуляция» [Седов 2004: 41–42].

В идеале эти стадии порождения высказывания автор текста проходит неосознанно и плавно, в устной речи – за доли секунды. Но часто, особенно если он утомлен, сильно волнуется, не в полной мере владеет лексическими и грамматическими нормами языка, возникают такие ситуации, когда процесс «застревает» на какой-то из стадий (например, на первой, когда «хочется что-то поведать миру, но что – пока не знаю»; или на третьей, когда «вроде бы знаю, что хочу сказать, но не могу подобрать нужных слов»; или на четвертой, когда отдельные слова и выражения «мелькают в голове», но связываться в единое высказывание «не хотят»; или на восьмой, когда создается в целом правильный текст, но в нем возникают казусы, например оговорки типа оборзел вместо обозрел). В этих случаях коммуникация «дает сбой», возникают дополнительные трудности в восприятии текста.

А ведь восприятие текста реципиентом – и без того очень интенсивная работа. Слушающий или читающий должен «свернуть» текст в образную схему, создать собственный текст, но на языке своей внутренней речи. «Это не просто поэтапная дешифровка смысла, в которой представленная выше модель порождения высказывания „работает“ в обратной последовательности. <…> Это сложный целостный психологический процесс, в котором большую роль играют предвосхищение (антиципация) и установка на понимание (или непонимание)» [Седов 2004: 43, 44]. Для адекватного восприятия текста реципиенту необходимо уяснить мотив автора, являющийся, напомним, первым этапом порождения текста. Проще говоря, реципиент, если у него есть установка на понимание, стремится осознать, «что хочет сказать» автор, «к чему он клонит». Для этого необходимо не только знание языковой системы и норм построения текста, но и умение распознавать сигналы иронии, намеки, подтекст, знание личности автора, ситуации и т. п.

При прагматическом подходе «текст рассматривается как сложный речевой акт, который осуществляется с определенными намерениями и целями и в котором используется комплекс языковых средств и приемов воздействия на адресата» [Бабенко 2004: 20]. Данное направление строится, в частности, на наиболее общих положениях теории речевых актов, представленных в лекции 4.

Для работ в русле деривационного направления изучения текста существенно, что «внимание исследователя сосредоточено на объективных, независимых от воли и сознания говорящего универсальных правилах и законах построения текста». Различая глубинный («уровень мысли, замысла») и поверхностный («уровень произнесенного слова») уровни текста, представители этого направления считают, что 1) закон инкорпорирования (т. е. включения в общий смысловой комплекс) каждой последующей семантической конструкции действует на глубинном уровне, а результаты его в разнообразных формах отражаются на поверхностном уровне текста; 2) не все компоненты глубинного уровня должны быть представлены на поверхностном уровне.

Фрагмент книги

Л.Г. Бабенко. Филологический анализ текста. Основы теории, принципы и аспекты анализа

«Процесс имеет две стороны: предикацию и номинацию. Предикация на поверхностном уровне обнаруживается в предикативной основе предложения, в процессе соединения субъекта (в широком смысле слова) и предиката. Номинация обычно выражается существительными и словосочетаниями. Л.Н. Мурзин приводит следующую цепочку предложений, иллюстрирующую процесс превращения предикаций в номинацию: Ветер был сильный; Сильный ветер дул с моря; Дующий с моря сильный ветер гнал тучи…

По наблюдениям Л.Н. Мурзина, на поверхностном (лексико-грамматическом) уровне действуют еще два взаимосвязанных и противоположно направленных текстовых механизма – это контаминация, имеющая целью развертывание текста, и компрессия, предназначенная для его свертывания. <…> Предназначение закона компрессии – свертывание предшествующей информации, с одной стороны, и обеспечение некоторой автономности, самостоятельности высказываний внутри текста – с другой. Все это осуществляется с одной целью – сократить план выражения текста при сохранении в полном объеме плана содержания. <…>

Контаминация и компрессия – это способы проявления в тексте более общих, универсальных законов развертывания и свертывания, так как те и другие связаны с тема-рематической организацией высказывания. Развертывание направлено на рему, поскольку развертывается наиболее важная информация, а свертывание сопряжено с темой, так как опускается, редуцируется именно то, что менее информативно значимо» [Бабенко 2004: 21–25].

Разумеется, процессы свертывания и развертывания текста, номинация и предикация осуществляются не сами по себе, а автором (при порождении текста) и реципиентом (при восприятии).

Среди недавних исследований в области коммуникативного направления необходимо назвать «Коммуникативную грамматику русского языка» Г.А. Золотовой, Н.К. Онипенко, М.Ю. Сидоровой, которые считают: «Коммуникативная ориентированность грамматики помогает понять, что правила существуют как средства управления коммуникативным процессом, как средства порождения и понимания различных текстов в единстве их формы, содержания и функционального назначения, в соответствии с потребностями и характером общения» [Золотова и др. 1998: 8].

Фрагмент книги

Г.Л. Золотова, Н.К. Онипенко, М.Ю. Сидорова. Коммуникативная грамматика русского языка

«„Коммуникативная грамматика“ поставила в центр своего внимания говорящую личность и текст как результат речевой деятельности этой личности.

Выход грамматики за пределы изолированного предложения привел к построению коммуникативной типологии текстов. В основе этой типологии – понятие коммуникативного регистра речи, дифференцирующее тексты и их речевые составляющие по совокупности взаимно обусловленных признаков: характер отображаемой действительности, мера дистанцированности от нее пространственно-временной позиции говорящего, сенсорный или ментальный способ восприятия, коммуникативные интенции говорящего и соответствующие языковые средства. В структуре любого текста, в его композиции различима комбинация блоков, реализующих те или иные коммуникативно-регистровые функции.

В системе коммуникативных регистров, подрегистров и регистровых вариантов прослеживаются закономерности выражения смысла средствами языка от элементарных структурно-семантических единиц – синтаксем, через компонентный состав предложений разной степени сложности до текста, общих и конкретных принципов его построения» [Золотова и др. 1998: 476, 477].

В книге, в частности, разрабатывается теория речевых регистров, или коммуникативных типов речи. В структуре монологического текста выделяются репродуктивный, информативный и генеритивный регистры, преимущественно в диалоге – волюнтивный и реактивный.

«Волюнтивный и реактивный регистры не содержат собственно сообщения, но реализуют речевые интенции, соответственно, адресованного потенциальному исполнителю волеизъявления говорящего и экспрессивно-оценочно и реакция на речевую ситуацию. <…>

Высказывания репродуктивного типа можно заключить в модусную рамку „Я вижу, как…“ или „Я слышу, как…“; информативного – „Я знаю, что…“или „Известно, что…“; генеритивные высказывания существуют в виде умозаключений, афоризмов, пословиц. Модусная рамка в каждом предложении, имеющем обязательно диктум, т. е. объективную информацию, „проявляет“ позицию субъекта речи. По способу получения информации различают три модусные рамки: „Я видел, как…“, „Я думаю, что…“, „Он сказал мне, что…“ – новая информация может быть получена посредством прямого наблюдения самого говорящего, посредством логической операции (умозаключения) над имеющимися в его сознании фактами и, наконец, в процессе речевого общения» [Золотова и др. 1998: 32, 33, 75, 76].

М.В. Всеволодова так комментирует названные регистры, соотнося их с известными «с античных времен» типами текстов.

Фрагмент учебника

М.В. Всеволодова. Теория функционально-коммуникативного синтаксиса

«1. Изобразительный, или репродуктивный (в художественном тексте, рассказе о пережитом или увиденном, где события описываются „по ходу действия“) – способ представления событий.

2. Информативный (очерк, корреспонденция, учебник истории) – способ хранения и представления знаний.

3. Генеритивный (сообщение о мыслях по поводу фактов) – способ хранения и представления общечеловеческих истин.

4. Волюнтивный (волитивный – просьба, приказ, инструкция).

5. Реактивный (реакция на высказывание собеседника).

<…> Повествование – „есть изображение событий или явлений, совершающихся не одновременно, а следующих друг за другом или обусловливающих друг друга“ [Солганик 1987]. Описание – это перечисление упорядоченных признаков, свойств, пространственной ориентации физического объекта, лица, места, события и т. п., названного именем или именным словосочетанием. Рассуждение – это цепь умозаключений о логических связях и отношениях. <…> В повествовании основную нагрузку несет видовременная система глагола, определяющая таксис[24]. В описании реализуются в первую очередь лексические связи имен, глагол представлен в основном несовершенным видом. Рассуждение обеспечивается модально-оценочными характеристиками глагола. Для повествования и рассуждения, в отличие от описания, характерна субъективация речи: модальности, вводные слова и оценки; для описания и рассуждения – постоянный временной план, для рассуждения, в отличие от двух других, обязательны дейктические средства. Различаются они и тема-рематической организацией, т. е. актуальное членение оказывается категорией не только предложения, но и текста» [Всеволодова 2000: 339, 340].

Тема-рематическое членение текста и теория рематических доминант рассматриваются в лекции 5.

Речеведческое (жанрово-стилевое) направление представлено исследованиями функциональных стилей, жанров текста, речевых жанров.

Фрагмент книги

А.Н. Кожин, О.А. Крылова, В.В. Одинцов. Функциональные типы русской речи

«Будучи обобщенной категорией, жанр отражает не непосредственно действительность, а характер отношения к ней составляющих жанр произведений. Жанр – это всегда установка на определенный тип, способ изображения, характер и масштаб обобщений, вид подхода, отношения к действительности.

Вместе с тем не приходится забывать, что жанры выделяются в рамках того или иного функционального типа, функционального стиля. Поэтому для характеристики жанра существенен собственно языковой состав (лексико-синтаксическое наполнение) относящихся к нему речевых произведений. Совершенно естественно, например, что в таких газетных жанрах, как очерк, репортаж, интервью, статья, будет играть значительную роль газетная лексика. Вместе с тем в зависимости от рассматриваемого автором вопроса, от темы, в соответствии с той или иной задачей (целевой установкой) публициста в газетном тексте возможно использование и научной лексики, технической терминологии, оборотов художественной или разговорной речи. Для характеристики же жанра существенен не сам факт такого использования, а специфика сочетания, взаимодействия языковых единиц, т. е. важны собственно стилистические параметры (особенности используемых структур). Учитывая, что материал действительности организуется под определенным „углом зрения“, необходимо включить сюда и единство конструктивного принципа, обеспечивающего цельность, законченность текста.

Таким образом, жанр можно определить как выделяемый в рамках того или иного функционального стиля вид речевого произведения, характеризующийся единством конструктивного принципа, своеобразием композиционной организации материала и используемых стилистических структур» [Кожин и др. 1982: 155, 156].

Более подробному теоретическому представлению данного направления и анализу публицистических текстов в указанном аспекте посвящены лекции 4, 6, 7.

2.4. Когнитивное направление

«Когнитивное направление в лингвистике исходит из понимания языка как основного средства выражения знаний о мире» [Бабенко 2004: 25]. К базовым понятиям когнитивной лингвистики относится понятие дискурс. Его рассмотрению посвящена следующая лекция. Для публицистического текста (в его широком понимании как медиатекста) когнитивный аспект анализа речевой ситуации особенно значим.

Фрагмент учебника

Е.С. Кубрякова, Л.В. Цурикова. Вербальная деятельность СМИ как особый вид дискурсивной деятельности

«<…> способ представления информации – это ключ к пониманию конкретных задач, ставящихся перед СМИ и решаемых ими. Мы, естественно, не сводим передаваемую СМИ информацию только к информации языковой (в частности, возможно её совмещение, а иногда и замещение, с информацией, передаваемой в визуальной и звуковой форме), но полагаем, что главным средством коммуникации здесь всё же является язык. При этом знание способов представления информации и выбора языковых средств её передачи <…> должно быть выявлено, установлено, описано – точно так же, как выявляются и описываются, вербализируясь, любые структуры знания. Таким образом, именно когнитивный аспект, пока еще наименее исследованный, оказывается в анализе деятельности СМИ наиболее перспективным. Решительно необходим он и при соотнесении языковых форм с их когнитивными аналогами при выявлении главных закономерностей в использовании языка в определенных условиях и для достижения конкретных результатов» [Язык СМИ… 2004: 157].

2.5. Методы изучения медиатекстов

Фрагмент учебника

Т.Г. Добросклонская. Язык средств массовой информации

«Сегодня для изучения текстов массовой информации применяется весь диапазон методов текстовой обработки <…>. Среди наиболее эффективных и распространенных методов изучения медиаречи можно выделить следующие:

1) целую группу методов лингвистического анализа, позволяющих выявить базовые свойства и характеристики текста на различных языковых уровнях: лексическом, синтагматическом (сочетаемость), стилистическом (использование тропов, сравнений, метафор и прочих стилистических приемов), социолингвистическом;

2) метод контент-анализа, или анализа содержания, основанный на статистическом подсчете специально выбранных текстовых единиц;

3) метод дискурсивного анализа, основанный на концепции дискурса и позволяющий проследить взаимосвязь между языковой и экстралингвистической стороной текста;

4) метод критической лингвистики (или риторической критики), позволяющий выявить скрытую политико-идеологическую составляющую медиатекста;

5) метод когнитивного анализа, основанный на изучении концептуальной стороны текстов массовой информации и направленный на выявление соотношения реальной действительности с её медиапрезентацией;

6) и, наконец, метод лингвокультурологического анализа, основанный на выявлении культурозначимых компонентов текста, как то: реалий, заимствований, иностранных слов, единиц безэквивалентной лексики и т. п., позволяющий составить представление о культурологическом аспекте того или иного произведения медиаречи, о его национально-культурной специфике.

Несомненно, ключевое значение в рамках медиалингвистики имеет группа собственно лингвистических методов» [Добросклонская 2008: 39, 40].

Резюме

Многоаспектность исследования текста объективно вытекает из сложности устройства текста как лингвистического и семиотического феномена. Абсолютизируя для решения непосредственных исследовательских задач тот или иной аспект, ученые отдают себе отчет в том, что только комплексный анализ текста, учет достижений всех направлений исследования позволит приблизиться к адекватному пониманию феномена текста.

Лекция третья. ПОНЯТИЕ ДИСКУРСА

Сложившийся в концу XX в. «плюрализм» в понимании текста и в его исследованиях привел к тому, что, по словам В.А. Миловидова, «современная филология все чаще демонстрирует явную неудовлетворенность понятием „текст“» [Миловидов 2000: 21] и отказывается употреблять его без пояснения через синонимические понятия. Важнейшим из таких понятий оказался дискурс[25].

3.1. Историческая многозначность термина дискурс

Сегодня понимание термина дискурс представителями разных научных школ различно. Впрочем, следует указать, что и в работах одного и того же исследователя, например в работах классика теории дискурса Мишеля Фуко, этот термин может выступать в разных значениях[26].

Фрагмент книги

Поль Серио. Как читают тексты во Франции

«Следует признать <…>, что сам термин дискурс получает множество применений. Он означает, в частности:

1) эквивалент понятия „речь“ в соссюровском[27] смысле, т. е. любое конкретное высказывание;

2) единица, по размеру превосходящая фразу, высказывание в глобальном смысле; то, что является предметом исследования „грамматики текста“, которая изучает последовательность отдельных высказываний;

3) в рамках теории высказывания, или прагматики, „дискурсом“ называют воздействие высказывания на его получателя и его внесение в „высказывательную“ ситуацию (что подразумевает субъекта высказывания, адресата, момент и определенное место высказывания);

4) при специализации значения 3 „дискурс“ обозначает беседу, рассматриваемую как основной тип высказывания;

5) у Бенвениста „дискурсом“ называется речь, присваиваемая говорящим, в противоположность „повествованию“, которое разворачивается без эксплицитного вмешательства субъекта высказывания;

6) иногда противопоставляются язык и речь (langue/discours) как, с одной стороны, система мало дифференцированных виртуальных значимостей и, с другой, как диверсификация на поверхностном уровне, связанная с разнообразием употреблений, присущих языковым единицам. Различается, таким образом, исследование элемента „в языке“ и его исследование в речи;

7) термин „дискурс“ часто употребляется также для обозначения системы ограничений, которые накладываются на неограниченное число высказываний в силу определенной социальной или идеологической позиции. Так, когда речь идет о „феминистском дискурсе“ или об „административном дискурсе“, рассматривается не отдельный частный корпус, а определенный тип высказывания, который предполагается вообще присущим феминисткам или администрации;

8) по традиции А. Д.[28] определяет свой предмет исследования, разграничивая высказывание и дискурс: высказывание – это последовательность фраз, заключенных между двумя семантическими пробелами, двумя остановками в коммуникации; дискурс – это высказывание, рассматриваемое с точки зрения дискурсного механизма, который им управляет. Таким образом, взгляд на текст с позиции его структурирования „в языке“ определяет данный текст как высказывание; лингвистическое исследование условий производства текста определяет его как „дискурс“» [Серио 1999: 26–27].

3.2. Современное понимание терминов текст и дискурс

Обзор классических и новейших толкований терминов текст и дискурс дает Н.В. Петрова, приводя обширнейшую библиографию по теме: «Текст есть продукт процесса порождения и интерпретации. Дискурс представляет собой динамический процесс, частью которого является текст. Таким образом, анализ текста – это лишь часть анализа дискурса. Понимание дискурса как сложного коммуникативного события при лингвистическом подходе (как сложного семиотического события – при широкой трактовке понятия „текст“) становится более или менее устойчивым на настоящем этапе развития науки, как и различение понятий „дискурс“ и „текст“: текст (вербальный или невербальный) рассматривается лишь как часть дискурса, его знаковый продукт» [Петрова 2003:125,129].

Несколько иное соотношение понятий представлено в монографии К.Ф. Седова: «Дискурс – объективно существующее вербально-знаковое построение, которое сопровождает процесс социально значимого взаимодействия людей <…>. Текст – это не что иное как взгляд на дискурс только с точки зрения внутреннего (имманентного) строения речевого произведения. В рамках такого понимания термины дискурс и текст соотносятся как родовое и видовое понятия» [Седов 2004: 8, 9].

В современной отечественной когнитивной лингвистике дискурс становится предметом изучения в большей степени синхронных [Елизарова 2000; Попова 2001; Грушина 2001; Хомякова 2002 и др.] и, значительно реже, исторических исследований, в которых термин дискурс применяется к деловым текстам XVI–XVII вв. Это противоречит традиции, представленной, в частности, в статье Н. Д. Арутюновой в «Лингвистическом энциклопедическом словаре». В соответствии с традицией «термин „дискурс“, в отличие от термина „текст“, не применяется к древним и другим текстам, связи которых с живой жизнью не восстанавливаются» [Арутюнова 1990: 137].

Таким образом, термин дискурс употребляется в том случае, когда исследователь стремится подчеркнуть связь текста – «произведения речетворческого процесса» (см. определение в лекции 1) – с «живой жизнью», с прагматической ситуацией. Особенно ярко эта связь проявляется в проекции на использование языка в СМИ. Его исследователи предлагают следующее толкование термина: «С нашей точки зрения, дискурс – это ограниченный вполне определенными временными и общими хронологическими рамками процесс использования языка (речевая деятельность), обусловленный и детерминируемый особыми типами социальной активности людей, преследующий конкретные цели и задачи и протекающий в достаточно форсированных условиях не только с точки зрения общих социально-культурных, но и конкретных индивидуальных параметров его реализации. <…> В понятие дискурса не вводится ограничений ни на тип речевой деятельности (устный или письменный), ни на участников этой деятельности (ср. монолог, диалог, полилог), зато вводится противопоставление дискурса и текста (как любого результата указанного процесса) и фокусировка внимания на рассмотрении дискурсивной деятельности on-line, т. е. по мере его протекания и осуществления – планирования, программирования и реализации» [Язык СМИ… 2004:131].

3.3. Понятийный аппарат лингвистики дискурса

Одним из важнейших понятий, которыми оперируют исследователи дискурса, является «прагматическая ситуация». Это некая «сумма», с одной стороны, специфических типовых ситуаций («фреймов» и «сценариев»), с другой, личностно-психологических, индивидуальных моментов, обусловленных ментальными процессами участников коммуникации: говорящего (или пишущего) и его собеседника (или адресата письменного текста). Каждый из нас, создавая письменные и устные речевые произведения, вносит вклад в дискурс. «Совокупность знаний и умений, которыми располагает человек для участия в дискурсе», называется языковой личностью[29]. Она включает «знание возможных ролей в коммуникации, владение первичными и вторичными речевыми жанрами и соответствующими речевыми тактиками и речевыми стратегиями» [Ревзина 2004: 410].

В определении исследовательских подходов к языковой личности классической стала теория Ю.Н. Караулова. Согласно этой теории выделяются три уровня языковой личности:

1) вербально-семантический, единицами которого являются слова и отношения между ними (ассоциативные и грамматические связи), а стереотипами – «наиболее ходовые, стандартные словосочетания, простые формульные предложения и фразы» типа ехать на троллейбусе, купить хлеба и т. п.;

2) лингво-когнитивный (тезаурусный), включающий «обобщенные (теоретические или обыденно-житейские) понятия» и стереотипы – пословицы, поговорки, афоризмы, крылатые выражения, которые выражают «вечные» истины, незыблемые для данной языковой личности;

3) мотивационный, состоящий из коммуникативно-деятельностных потребностей личности, среди которых – «необходимость высказаться, стремление воздействовать на реципиента письменным текстом, потребность в дополнительной аргументации, желание получить информацию (от коммуниканта или из текста)», задающиеся «условиями сферы общения, особенностями коммуникативной ситуации и исполняемых общающимися коммуникативных ролей» [Караулов 1987: 53, 54].

В тексте, устном или письменном, проявляются разные уровни как языковой системы (о чем шла речь выше), так и языковой личности. «Следы языковой личности как автора, так и адресата, „отлитые в языке“ речевого произведения, можно извлечь из текста при помощи лингвистического анализа» [Чернышева 2007: 49].

В связи с тем, что человек (в том числе и как языковая личность) действует в разных ситуациях и сферах общения, исследователи обычно говорят не о дискурсе вообще, а о какой-либо его области, которая соотносится с определенной областью человеческой жизни и деятельности.

Фрагмент статьи

Л.О. Чернейко. Базовые понятая когнитивной лингвистики в их взаимосвязи

«<…> Термин дискурс свободно сочетается с названиями тех родов деятельности человека, объект которых теоретичен по своей сути (греческое слово г. пеопа означает 'наблюдение, исследование'). Наблюдается закономерность в распределении относительных прилагательных и мотивирующих их существительных при термине дискурс: если в фокусе внимания говорящего находится научный объект и „принцип дисциплины“, направляющий речь о нем, то избирается прилагательное – лингвистический дискурс, компьютерный дискурс. Если же внимание говорящего фокусируется на субъекте научного мировоззрения, то избирается существительное – дискурс лингвистов, дискурс компьютерщиков. Существительное субъекта при термине дискурс (дискурс управленца/ев, путешественника/ов)имеет меньше ограничений, чем прилагательное объекта (* управленческий дискурс), что свидетельствует, во-первых, о приоритете дискурса субъекта над дискурсом объекта, а во-вторых, – об отсутствии во многих сферах человеческой деятельности как самого доминантного интенционального объекта, так и, естественно, его языка» [Чернейко 2004: 419].

Особенности построения дискурса в разных группах людей и в разных типичных ситуациях позволяют различать такие типы дискурса, как институциональный (относящийся к тому или иному социальному институту) и неинституциональный (бытовое общение) [Карасик 2002: 282].

Фрагмент книги

В.И. Карасик. Языковой круг: личность, концепты, дискурс

«С позиций социолингвистики дискурс – это общение людей, рассматриваемое с позиций их принадлежности к той или иной социальной группе или применительно к той или иной типичной речеповеденческой ситуации, например, институциональное общение. Представляется возможным выделить применительно к современному социуму политический, административный, юридический, военный, педагогический, религиозный, мистический, медицинский, деловой, рекламный, спортивный, научный, сценический и массово-информационный виды институционального дискурса. Разумеется, приведенный список может быть дополнен либо видоизменен. Важно отметить, что институциональный дискурс исторически изменчив – исчезает общественный институт как особая культурная система, и, соответственно, растворяется в близких, смежных видах дискурса свойственный исчезающему институту дискурс как целостный тип общения. Например, в современной России вряд ли можно установить охотничий дискурс.

Для определения типа институционального общения необходимо учитывать статусно-ролевые характеристики участников общения (учитель – ученик, врач – пациент, офицер – солдат), цель общения (педагогический дискурс – социализация нового члена общества, политический дискурс – сохранение или перераспределение власти), прототипное место общения (храм, школа, стадион, тюрьма и т. д.). Институциональный дискурс есть специализированная клишированная разновидность общения между людьми, которые могут не знать друг друга, но должны общаться в соответствии с нормами данного социума.

Разумеется, любое общение носит многомерный, партитурный характер, и его типы выделяются с известной степенью условности. Полное устранение личностного начала превращает участников институционального общения в манекенов, вместе с тем существует интуитивно ощущаемая участниками общения граница, выход за которую подрывает основы существования того или иного общественного института. Институциональность носит градуальный характер. Ядром институционального дискурса является общение базовой пары участников коммуникации – учителя и ученика, священника и прихожанина, ученого и его коллеги, журналиста и читателя (слушателя, зрителя). <…>

Необходимо отметить, что с позиций социолингвистики, т. е. с учетом того, кто и в каких обстоятельствах принимает участие в общении, можно выделить столько типов дискурса, сколько выделяется типизируемых личностей и соответствующих обстоятельств, например, дискурс театральной репетиции, молодежной дискотеки, психотерапевтической консультации и т. д.» [Карасик 2002: 282–283, 284].

Общий фонд знаний, ассоциаций, представлений (в число которых входят и «вечные истины») языковых личностей, которые принадлежат к одной социальной, национальной и т. п. группе, действуют в схожих «речеповеденческих» ситуациях, образует некоторую систему. В специальной литературе эту систему принято называть языковой картиной мира, а ее элементы – концептами. Ученые говорят, например, о концептах жизнь, душа, тоска, любовь, власть, труд, закон, хлеб в русском языковом сознании, о концепте престиж в языковом сознании студенческой молодежи и т. п.

Фрагмент книги

Ю.Е. Прохоров. В поисках концепта

«…Можно построить <…> следующую картину роли и места концепта:

1. Каждая языковая единица в процессе своего существования в речевом общении „обрастает“ определенной совокупностью ассоциативных связей с другими единицами – она образует вокруг себя некоторую семантическую сферу, а совокупность семантических сфер, реализуемых в ассоциативно-вербальной сети речевого общения носителей данного языка, образует семантическое пространство.

2. Каждая языковая единица, будучи знаком, фиксирует и именует определенную связь между явлением действительности, значением и смыслом этого явления. Знак должен содержать – пусть виртуально, т. е. на уровне совокупности всех возможных ситуаций речевого общения, – и всю эту совокупность смыслов, проявляющихся с учетом реального процесса общения. <…> Совокупность семиотических сфер образует семиотическое пространство.

3. Совокупность семантических сфер и семиосфер, расположенных во взаимосвязанном пространстве, создает условия для возникновения сфер более высокого порядка – концептосфер, которые, с одной стороны, через семантические сферы связаны с языком, с возможностью именования их или их частей, а с другой – посредством семиосфер связаны с достаточно устойчивыми моделями восприятия и постижения мира. Совокупность концептосфер создает концептуальное пространство.

4. Взаимодействие семантических, семиотических и концептуальных пространств образует национальную языковую картину мира» [Прохоров 2008: 119–120].

3.4. Публичный дискурс

Одним из научных объектов самого последнего времени в сфере интереса лингвистов становится публичный дискурс (вбирающий в себя тексты публицистического стиля). Как пишет Е.С. Щелкунова, «обращаясь сегодня к средствам массовой информации в поисках новостей, анализа происходящих событий, а нередко и просто развлечения, реципиент сталкивается с медиатекстом[30], который может быть представлен как публицистическим, так и рекламным или PR-текстом» [Щелкунова 2004:3].

Фрагмент книги

А. Д. Кривоносое. PR-текст в системе публичных коммуникаций

«Публичные коммуникации возникают, формируются и функционируют в обществах, где возможно существование публичной сферы. Очень часто в тоталитарных системах публичные коммуникации изначально замещаются политической пропагандой, которая в таком обществе являет собой единственную форму информирования общественности. В обществе же, построенном по демократическому принципу, государственные органы и организации стараются всесторонне оптимизировать свой имидж, активно включаясь в публичный дискурс.

<…> Формирование публичной сферы и активные публичные коммуникации находят свое отражение и в речевой практике общества. Не случайно лингвисты говорят о последнем десятилетии как о периоде, когда „происходит формирование и одновременно структурирование огромного речевого массива, который удобнее было бы назвать устной публичной речью. <…> В сфере устной публичной речи формируются типы речевых стратегий, своя система речевых действий, свои, качественно новые разновидности текстов“. Добавим: в последнее десятилетие происходит также и формирование корпуса письменных текстов особого рода, функционирующих в пространстве публичных коммуникаций. В.И. Коньков, исследуя речевой массив средств массовой информации, выделяет две группы текстов, предназначенных для массовой аудитории: устную публичную и письменную публичную речь. Письменная публичная речь, по мнению исследователя, „представлена разнообразными газетными и журнальными изданиями, листовками, а также отдельными текстами, специально изданными для массовой аудитории в виде брошюр и т. п. изданий. Специфической чертой письменной публичной речи является ее глубокая и разнообразная дифференциация по характеру аудитории: политические взгляды, возраст, интересы, уровень культуры, характер занятий и др.“» [Кривоносое 2001: 14, 17].

Таким образом, для публичного дискурса чрезвычайно важна дифференциация как на уровне автора текста, в том числе журналиста, так и на уровне адресата, в том числе читателя, который активно пользуется предоставленным ему в современном обществе правом выбора того или иного СМИ, той или иной точки зрения на окружающий его мир. Вспомним: среди основных условий адекватного восприятия текста реципиентом – установка на понимание в противоположность установке на непонимание (выражающейся, например, в высказываниях: «Даже слышать не хочу!», «Я такое не читаю!» и т. п.). Для автора публицистического текста сформировать установку на понимание, побудить прислушаться к себе, пусть даже и не согласиться, а вступить в спор, – значит завоевать доверие читателя (слушателя). Завоевавший доверие аудитории автор стремится оправдывать ее ожидания, «говорить на ее языке». Автор прогнозирует реакцию адресата и в соответствии с этим прогнозом корректирует свой текст.

Фрагмент статьи

Л.Р. Дускаева. Жанрово-стилистические особенности современных газетных текстов

«Поверхностно-речевой уровень жанра зависит от представлений автора о когнитивном, эмоциональном, поведенческом аспектах жанровой концепции адресата. Тем самым в речевом жанре составной коммуникативной целеустановкой задается способ ее воплощения, который корректируется своеобразной формой самоконтроля, воплощаемой в жанровой гипотезе адресата. <…>

Жанровая форма, с одной стороны, является ответом на информационный запрос читателя и тем самым связана с предыдущей социальной коммуникативной практикой. С другой стороны, обращена к будущей интерпретации этой модели адресатом, поэтому определяет оптимальное соотношение, взаимодействие между инициирующей стороной автора и ответной стороной адресата» [Дускаева 2007: 221–222].

Фрагмент книги

Т.В. Чернышева. Тексты СМИ в ментально-языковом пространстве современной России

«Адресная направленность газетно-публицистического текста, ориентированного на „своего“ читателя, предполагает также единство концептуальных систем автора и адресата, так как именно речемыс-лительное взаимодействие коммуникантов порождает высказывание (текст) как единицу и результат коммуникации. Особенности концептуальной системы адресата (высказывания; знания, которыми он обладает, его модель релевантного „мира“ и модель адресанта; способность адресата к переработке информации; его опыт по освоению языка и т. п.) должны быть обязательно учтены автором, рассчитывающим на успешную коммуникацию. <…>

Характеризуя взаимоотношения автора и адресата художественного текста, Ю.М. Лотман отмечал, что текст и читатель как бы ищут взаимопонимания. Они прилаживаются друг к другу. Текст „подобен собеседнику в диалоге“: он перестраивается по образу аудитории, ожидая и от адресата подобной же гибкости, приближающей его к миру текста. Полагаем, что подобная „перестройка“ текста и „настройка“ читателя на текст происходят и в процессе интерпретации им газетно-публицистического текста» [Чернышева 2007: 90].

Исследователи выявили разные способы проявления автора в тексте массовой коммуникации и разные типы его восприятия аудиторией.

Фрагмент книги

Е.С. Щелкунова. Публицистический текст в системе массовой коммуникации

«Одним из проявлений взаимодействия автора с текстом является не только отбор определенных фактов для отражения событий действительности, но и та оценка, которую дает этим событиям публицист. При этом авторская модальность в публицистическом тексте проявляется в следующих моментах:

а) в степени персонификации автора в тексте (присутствии авторского „я“);

б) в присутствии в нем „биографического автора“;

в) в использовании автором какой-либо маски, позволяющей разграничивать биографического автора и повествователя;

г) в наличии авторского стиля как приметы, объединяющей и создающей „эффект узнавания“ его текстов;

д) в степени проявления „коллективности“ коммуникатора. <…>

В рамках анализа взаимодействия „текст – аудитория“ мы выделили возможные позиции аудитории с точки зрения ее активности/ пассивности:

а) прагматическая позиция (обращение реципиента к СМИ только за фактами – его активность проявляется в их самостоятельной интерпретации);

б) критическая (и крайний вариант – опровергающая) позиция (основана на недоверии „истине текста“);

в) интерпретационно-диалогическая позиция (реципиенты готовы рассмотреть факты и позицию автора, но „сверяют“ ее с собственными знаниями, логикой и опытом);

г) пассивная позиция принятия монолога-интерпретации автора, а также ее разновидность – пассивное развлечение с помощью публицистического текста» [Щелкунова 2004: 178–182].

Резюме

Самое общее представление о дискурсе можно выразить формулой «дискурс = текст + контекст (или конситуация)». Следовательно, текст в момент его создания есть дискурс автора, текст в момент его восприятия есть дискурс реципиента. Дискурс – это коммуникативное событие, в котором обязательны вербальные и невербальные составляющие. В дискурсе проявляются социальные характеристики автора и ориентированность на адресата определенного типа. Поэтому классификация дискурсов основывается на классификации областей человеческой деятельности, что обусловливает и лингвистические характеристики каждого типа дискурса.

Практикум первый

Задание 1. В приведенном ниже газетном тексте найдите примеры, представляющие «чужую речь» в виде а) бессоюзных сложных предложений с прямой речью; б) придаточных изъяснительных частей в сложноподчиненном предложении; в) «закавыченных» дополнений при глаголах со значением речи, мысли; г) таких же дополнений без кавычек; д) предложений, осложненных вводными конструкциями; е) предложений, принадлежность которых «чужому» устанавливается только в структуре текста.

Задание 2. В том же тексте укажите глаголы, вводящие «чужую речь». Как в каждом случае они соотносятся с содержанием «чужой речи»?

Задание 3. По вашему мнению, чьей речи могут принадлежать в тексте слова и выражения: киношники; в основном деньги затрачены; обозначить шаги; роль изображал; на серьезный лад; достойный; мы создадим фильмы!

«Премьер пообещал господдержку киноиндустрии

Кино будет

Подробности

Игорь Марков

Премьер осмотрел новые павильоны и студии ВГИКа, которому в этом году исполняется 90 лет.

Приехав к киношникам, Владимир Путин напомнил, что правительство выделило на развитие ВГИКа почти 4 млрд рублей. Так что, кроме юбилейных поздравлений, премьерский визит преследовал и сугубо прагматическую цель: на месте оценить, насколько эффективно эти миллиарды осваиваются. Выяснилось, что в основном деньги затрачены на строительство нового учебного корпуса и техническое переоборудование вуза.

Путин остался доволен увиденным и даже выразил желание „по-сниматься в кино“. А именно: обозначить шаги человека по свежевыпавшему снегу, роль которого изображал крахмал. А заодно и освоил искусство имитации выстрелов – в документальном фильме о спецназе.

– Будем считать, что я внес свою лепту в киноискусство, – весело прокомментировал свои достижения премьер, и под хохот студентов пообещал „в конце месяца прийти в кассу“ за гонораром.

Прямо во ВГИКе Путин провел заседание Правительственного совета по развитию отечественной кинематографии, где разговор перешел на серьезный лад.

– Нам удалось не просто сохранить кадровый потенциал и инфраструктуру, но и кадры, – констатировал премьер.

Это позволило вывести нашу киноиндустрию на уровень, который глава правительства оценил словом „достойный“.

– Доля кассовых сборов отечественного кино на внутреннем рынке увеличилась более чем в 10 раз, – обнадежил Путин.

По его данным, хоть мировой кризис и негативно повлиял на кино, тем не менее кассовые сборы продолжают расти. Кроме того, премьер вспомнил, что именно Великая депрессия США дала мощнейший импульс развитию американского кинематографа и сделала эту отрасль сверхприбыльной.

– И дивиденды от этого рынка отрасль ощущает до сих пор, – прозрачно намекнул Путин, подчеркнув, что проблемы киноиндустрии кроются не в количестве денег и не в налоговых преференциях, хотя, конечно, всё это важно. Главное – грамотно управлять ресурсами, и тогда мы создадим фильмы, которые завоюют не только внутреннего, но и мирового зрителя» [Российская газета. 12 ноября 2009].

Задание 5. Проследите за использованием прецедентных феноменов в газетных заголовках различных столичных и региональных изданий. Как вы считаете, различаются ли газеты по этому критерию?

Тесты для самоконтроля

NB! В тестах для самоконтроля может быть несколько правильных ответов!

1. Термин текст относится к терминологии:

а) семиотической; в) лингвистической;

б) морфологической; г) логической.

2. В лингвистике текст – это последовательность:

а) знаков препинания; в) морфем;

б) вербальных знаков; г) любых знаков.

3. В область синтактики входит исследование отношений между:

а) знаками и теми, кто их использует;

б) знаками в линейной последовательности;

в) субъектом речи и адресатом речи;

г) знаками и предметами внеязыковой действительности.

4. В область прагматики входит изучение отношений между:

а) знаками в речевой цепи;

б) знаками и теми, кто их использует;

в) знаками и субъектом речи;

г) субъектом речи и адресатом речи.

5. К основным свойствам текста принадлежит:

а) целенаправленность; в)связность;

б) наличие подтекста; г) цельность.

6. Границей текста можно считать:

а) момент перехода к новой информации;

б) отсутствие формальных показателей связи между двумя соседними предложениями;

в) отсутствие общих элементов смысла в двух соседних предложениях;

г) интуитивное ощущение исчерпанности темы.

7. Определение цельности текста предполагает анализ:

а) поверхностной структуры текста;

б) смыслового единства текста;

в) сцепления элементов текста, следующих друг за другом;

г) сцепления элементов текста на дистанции друг от друга.

8. Какие признаки текста, реализованные в последовательности предложений: «Концертно-танцевальный зал „Империал“ был переполнен. Тюменское межрегиональное объединение организаций профсоюзов отмечало вековой юбилей профсоюзов России» [Тюменская правда. 2 декабря 2005], – позволяют считать ее фрагментом текста!

а) континуальность;

б) интертекстуальность;

в) формально выраженное повторение части информации первого предложения во втором;

г) наличие общих элементов смысла на уровне лексического значения слов.

9. Когезия осуществлена в последовательности следующих предложений [Тюменская правда. 2 декабря 2005]:

а) «Это некоммерческий проект по обмену опытом. О его актуальности и необходимости говорит и то, что…»;

б) «Особенно их поразили царившие там порядок и чистота. Завершил день открытых дверей „круглый стол“»;

в) «Супруги Отрадных прожили в мире и согласии пятьдесят семь с половиной лет. Родители вырастили двух сыновей, сумели дать им высшее образование, вывели их в люди»;

г) «Неприязнь между ними жила долго. Но жизнь, забегу вперед, примирила».

10. Когерентность реализована в следующих парах предложений [Тюменская правда. 2 декабря 2005]:

а) «В прошлом году за „золото“ боролись более ста желающих: активность проявили детские сады, школы, крупные предприятия. Этой зимой победителей также ждут премии»;

б) «Протяженность путепровода через железную дорогу составляет 99 метров. Подобных объектов на счету местных строителей уже не одна сотня»;

в) «Подобная ситуация и с Утиным прудом, что в районе улиц 50 лет ВЛКСМ и Тульской. Этот водоем относится к некупальным»;

г) «Лед сползает в виде айсбергов. Они попадают в мировой океан и пополняют его холодной водой».

11. Определение «Текст – знаковое произведение духовной деятельности человека» характерно для_____ подхода к изучению текста:

а) текстоцентрического; в) лингвоцентрического;

б) когнитивного; г) антропоцентрического.

12. Порождение текста начинается с:

а) отбора конкретной лексики (выбора слов);

б) построения синтаксической схемы будущего высказывания;

в) формирования смыслового содержания высказывания;

г) коммуникативного намерения говорящего (пишущего).

13. Компрессия – это текстовый механизм, предназначенный для:

а) развертывания текста;

б) свертывания текста;

в) включения текста в интертекст;

г) обеспечения некой самостоятельности высказывания внутри текста.

14. Во фрагменте публицистического текста «Курганская городская Дума утвердила „Правила отлова и содержания безнадзорных животных на территории города“. Этого документа горожане ждали давно. Правила уже хороши тем, что в них впервые прописано, какие животные относятся к безнадзорным» [Российская газета. 8 октября 2009] представлены следующие типы коммуникативного регистра:

а) репродуктивный; в) реактивный;

б) информативный; г) генеритивный.

15. Во фрагменте публицистического текста «Как сложно было впихнуть в наши головы разницу температур на Северном полюсе или способ вычисления интеграла. Но ценят ли бывшие и нынешние школьники безграничное терпение своих учителей? В мире много любви, но много и жестокости. В школьном мире – точно так же…» [Тюменские известия. 5 октября 2005] представлены следующие типы коммуникативного регистра:

а) репродуктивный; в) реактивный;

б) информативный; г) генеритивный.

16. Во фрагменте публицистического текста «Курсанты Надымского детско-юношеского центра „Альфа“ вернулись из Ноябрьска, где проходили соревнования по военно-прикладным видам спорта „Патриот“. В состязаниях участвовали 13 сильнейших команд из Уральского федерального округа» [Тюменская правда. 7 октября 2005] представлены следующие типы коммуникативного регистра:

а) репродуктивный; в) реактивный;

б) информативный; г) волюнтативный.

17. Во фрагменте публицистического текста «По итогам визита Дмитрия Медведева Россия и Сербия заключили два газовых соглашения и пять межправительственных. Главы „Газпрома“ и Srbijagas Алексей Миллер и Душан Баятович подписали договор о создании СП для модернизации ПХГ „Банатски Двор“, а также протокол о создании СП для строительства сербской ветки „Южного потока“. По сути, это начало реализации двусторонних газовых соглашений» [РБК daily. 21 октября 2009] представлены следующие типы коммуникативного регистра:

а) репродуктивный;

б) информативный;

в) реактивный;

г) генеритивный.

18. Во фрагменте публицистического текста «Больше радуйтесь жизни. Наша психика способна воздействовать на иммунную систему. Положительные эмоции, приятные впечатления, задорный смех способствуют выработке эндорфинов – гормонов радости, которые являются крепким защитным барьером от любого недуга» [Российская газета. 8 октября 2009] представлены следующие типы коммуникативного регистра:

а) репродуктивный; в) волюнтативный;

б) информативный; г) генеритивный.

19. Во фрагменте публицистического текста «Перевод пригородных электропоездов, курсирующих по югу Кузбасса, на „зимнее“ расписание поставил многих жителей в крайне сложное положение. Добраться до своих дачных участков или отдаленных поселков теперь стало практически невозможно» [Кузнецкий рабочий. 8 ноября 2007] представлены следующие типы коммуникативного регистра:

а) репродуктивный; в) реактивный;

б) информативный; г) волюнтивный.

20. Для современной лингвистики:

а) дискурс и текст – синонимичные понятия;

б) текст – это составная часть дискурса;

в) текст – это открытая система, несущая в себе следы других текстов;

г) дискурс – это текст плюс контекст (или конситуация).

21. Какая метафора может быть признана некорректной:

а) текст – это «затвердевший дискурс»;

б) у каждого текста есть своя «изнанка»;

в) дискурс – это «язык в языке»;

г) алфавит – это «текст».

22. Какие из анонсов (вторичных текстов), полученных в результате компрессии первичного газетного текста [Тюменская правда. 2 декабря 2005], могут существовать как отдельный текст:

а) 30 ноября в Тюмени подписано трехстороннее соглашение;

б) Через железную дорогу Тюмень – Новый Уренгой на 23-м километре автотрассы на Тобольск перекинут новый путепровод;

в) Что делается в Тюмени по сохранению природы;

г) Можно без преувеличения сказать, что пульс деловой жизни бьется на выставках;

д) Лариса Долина на тюменской сцене.

23. Каким из заголовков публицистических текстов [Тюменская область сегодня. 16 февраля 2006] свойственна яркая прецедентность:

а) Болеем за наших;

б) Ничто не вечно под…;

в) Мурашка и другие;

г) Продумать быт заранее;

д) Стиль без имен и шедевров.

24. Каким из заголовков публицистических текстов [Тюменские известия. 16 февраля 2006] свойственна яркая прецедентность:

а) Игорный бизнес: детям до восемнадцати вход запрещен!;

б) Инвестиционный климат теплеет;

в) Муниципалитеты всей страны, объединяйтесь!;

г) Селяне ищут ответа.

25. Каким из заголовков публицистических текстов региональных изданий свойственна яркая прецедентность:

а) «В Москву! Карету ей!» [Кузнецкий рабочий. 20 ноября 2007];

б) «Одной любви музыка уступает…» [Пермские новости. 16 ноября 2007];

в) Детский сад для мамы [Тюменский курьер. 26 октября 2007];

г) Лучше один раз увидеть [Томский вестник. 21 ноября 2007];

д) Дома и стены выздороветь помогают [Золотое кольцо. 23 ноября 2007].

26. Соотнесите прецедентные заголовки публицистических текстов [Российская газета. 16–22 июля 2009] с хэдлайнами[31]статей:

27. Соотнесите заголовки публицистических текстов [Независимая газета. 9 июля 2009] с хэдлайнами статей:

28. Соотнесите заголовки публицистических текстов [Время. 5 июня 2008] с хэдлайнами статей:

29. Соотнесите заголовки публицистических текстов [Ведомости. 14 мая 2009] с лидами статей:

30. На место пропуска подставьте необходимый термин: «___ перестает быть просто посредником в акте коммуникации. ___ становится равноправным собеседником (и по отношению к аудитории, и по отношению к автору), обладающим высокой степенью автономности. _____ начинает выступать как „самостоятельное интеллектуальное образование“ (Ю.М. Лотман), играющее активную роль в диалоге. В этом смысле древняя метафора „беседовать с книгой“ наполняется реальным содержанием» [Щелкунова 2004:118]:

а) концепт; в) языковая личность;

б) дискурс; г) текст.

31. О каком явлении, принципиально значимом для построения публицистического текста, идет речь в следующем фрагменте:

«[Периодическое издание], отличаясь исключительно высоким уровнем активности коррелирования содержательных и формальных структур, демонстрирует особенно сложные и яркие образцы текстуализации. Их отличает значительный динамизм порождения и обновления структур, быстрая сменяемость стилевых доминант, и это – при устойчивых системообразующих характеристиках и несомненной содержательно-формальной преемственности: тексты печатных изданий <…> не создаются каждый раз совершенно заново, в них используются во многом уже апробированные материалы. Принцип_______ в процессе текстопостроения применяется гораздо чаще, чем это может показаться. Осуществляется приблизительно следующая парадигма: „Вырванная из контекста ___ может утратить свой первоначальный смысл и будет выражать то, что требует от нее составитель нового текста“. Идет непрерывный процесс трансформации и адаптации некогда уже использованных текстов» [Мисонжников 2001: 478–479].

Какие из предлагаемых ниже терминов пропущены в этом фрагменте:

а) компрессия, конструкция;

б) цитация, цитата;

в) интенциональность, интенция;

г) стереотипность, речевая формула.

32. Характеризуя использование явления интертекстуальности в российской прессе, Т.В. Пономаренко анализирует «Московский комсомолец» (МК) и «КоммерсантЪ» (Ъ)[32]. Какие из представленных ниже выводов исследователя соотносятся с каждым из изданий:

а) Среди прецедентных текстов, которые встречаются на страницах_____, значительную часть занимают поговорки, крылатые выражения, цитаты из песен и рекламы – то есть тексты, знакомые любому читателю. Также журналисты ___ нередко обыгрывают в газетных текстах цитаты из кинофильмов – названия картин и реплики их героев можно считать одним из самых популярных источников интертекстов. Кроме того, можно отметить, что прецедентные тексты в материалах ____ преимущественно относятся к цитатам, знакомым подавляющему большинству аудитории – в том числе той её части, которая не сможет определить источник интертекста;

б) Одной из особенностей применения интертекстов в ___ является очень широкий разброс источников. В качестве исходного материала для словесной игры используются любые тексты – от устойчивых бранных выражений до литературных произведений, цитаты из которых может распознать только образованная аудитория;

в) Другой отличительной чертой использования интертекстов в материалах_____ является то, что он часто скрыт и не всеми читателями может быть опознан как завуалированная цитата;

г) В среднем число названий материалов, построенных с использованием интертекста, составляет 15 %, в некоторых номерах это число доходит до 18–20 %. При этом интертекст можно найти в заголовках материалов любой рубрики;

д) Заголовки в ___, в которых присутствует интертекст, составляет в среднем около 10 % от общего числа. Частота его использования в заголовках варьируется в зависимости от тематики материалов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТЕКСТ В СТРУКТУРЕ КОММУНИКАТИВНОЙ СИТУАЦИИ

Лекция четвертая. РЕЧЕВЫЕ ИНТЕНЦИИ. РЕЧЕВОЙ АКТ И РЕЧЕВОЙ ЖАНР

4.1. Функции текста и речевые интенции адресанта

Функция текста определяется характером и условиями коммуникативной ситуации, в которой посредством дискурса общаются субъект речи (т. е. адресант, или автор, отправитель информации) и адресат (т. е. получатель, реципиент); заметим, что эти «роли» стабильны, когда речь идет о письменной коммуникации. В устном диалоге активная и пассивная роли коммуникантов постоянно чередуются.

Речевая деятельность – один из видов человеческой деятельности, поэтому высказывание (текст) можно представить как действие: «Произнося высказывание, мы совершаем определенное действие (греч. pragma, род. п. – pragmatos), направленное на адресата. Это действие, определяемое целью (намерением) говорящего, и называется в неориторике и прагматике „речевой акт“, „речевой поступок“, „речевое действие“» [Михальская 1996: 56][33].

В научной литературе обращается внимание на то, что «в любой реальной речи крайне редко осуществляется только одна из <…> целей говорящего и, соответственно, выступает один определенный тип речевых актов. Даже в „сухом“ и чисто информативном на первый взгляд сообщении о погоде или в метеорологическом прогнозе нередко присутствует более или менее выраженная оценка сообщаемого и эмоции говорящего по этому поводу. <…> Поэтому каждый из выделенных нами основных типов речи (дискурса) может быть соотнесен с несколькими типами речевых актов, которые в нем осуществляются, а следовательно, в каждом типе дискурса реализуется не одна, а сразу несколько целей говорящего» [Михальская 1996: 58].

Принято выделять несколько функций текста, каждая из которых производна от речевого намерения (интенции) автора текста. Посредством речевого действия, или текста, субъект речи может: а) психически разгрузить себя (функция самовыражения); б) установить или поддержать контакт с партнерами (контактная функция); в) получить или передать какую-либо информацию (функция информирования); г) побудить партнеров что-либо сделать (функция управления) [Филиппов 2003: 149–151]. Соответственно этому принято говорить о следующих функциях текста:

1) информативная функция. Отправитель дает понять адресату, что хочет передать ему новое знание, проинформировать его о чем-то. Это речевое намерение (речевая интенция) может быть обозначено словом (в этом случае используется перформативный глагол сообщаю, информирую, уведомляю и др.) или остаться невыраженным, только подразумеваться. Наиболее явно информативная функция представлена в газетных, радио-и телевизионных новостях;

2) апеллятивная функция. Отправитель дает понять реципиенту, что хочет побудить его занять определенную позицию по отношению к предмету (воздействие на мнение) и / или совершить определенное действие (воздействие на поведение). О явном речевом намерении этого типа свидетельствуют глаголы приказываю, советую, рекомендую и др. Апеллятивная функция характерна для рекламных текстов, политических комментариев, рецептов, инструкций;

3) функция возложения (принятия на себя) обязанностей. Отправитель дает понять получателю текста, что обязуется совершить определенное действие. В список перформативных глаголов входят обещаю, гарантирую, клянусь и т. д. Соответствующие письменные тексты – это договоры, гарантийные письма, соглашения и т. п.;

4) контактная функция. В данном случае речь идет о личных отношениях, в частности об установлении и поддержании живых человеческих контактов. Перформативные глаголы: благодарю, сожалею, приветствую, прошу извинения <…>. Виды письменных текстов – личные письма, поздравительные открытки, записки;

5) декларативная функция. Отправитель дает понять реципиенту, что данный текст создает новую реальность, что (успешное) произнесение текста означает установление определенного положения дел. Функция характерна для завещаний, назначений на должность, судебных решений, передачи полномочий и т. д. «Сюда же относятся записи в студенческой зачетной книжке» [Филиппов 2003: 151].

4.2. Терминологический аппарат: речевой акт, перформатив

Среди исследователей, внесших особый вклад в теорию речевых актов (далее – ТРА), называют таких авторов, как Дж. Л. Остин, Дж. Р. Серль, Л.П. Якубинский, A.M. Пешковский, М.М. Бахтин и др. Их труды имели разную судьбу, и в связи с этим влияние их на создание общей теории оценивается по-разному (см., например, вып. XVII «Теория речевых актов» серии «Новое в зарубежной лингвистике», 1986). Еще в 1929 г. М.М. Бахтин писал об основах будущей ТРА: «Для говорящего важна та сторона языковой формы, благодаря которой она может фигурировать в данном конкретном контексте, благодаря которой она становится адекватным знаком в условиях данной конкретной ситуации. <…> Для говорящего языковая форма важна не как устойчивый и всегда равный себе сигнал, а как всегда изменчивый и гибкий знак»; «Языковое сознание говорящего и слушающего-понимающего <…> практически в живой речевой работе имеет дело вовсе не с абстрактной системой нормативно тождественных форм языка, а с языком-речью, в смысле совокупности возможных контекстов употребления данной языковой формы» [Бахтин 2000: 404, 405].

Фрагмент словаря

«Речевой акт – целенаправленное речевое действие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе; единица нормативного социоречевого поведения, рассматриваемая в рамках прагматической ситуации. Основными чертами P.a. являются: намеренность (интенциональность), целеустремленность и конвенциональность. P.a. всегда соотнесены с лицом говорящего. Последовательность P.a. создает дискурс» [Арутюнова 1990:412].

«Перформатив (от ср. – лат. performo – действую) – высказывание, эквивалентное действию, поступку. Перформатив входит в контекст жизненных событий, создавая социальную, коммуникативную или межличностную ситуацию, влекущую за собой определенные последствия (например, объявление войны, декларации, завещания, клятвы, присяги, извинения, административные и военные приказы и т. д.). Произнести „Я клянусь“ значит связать себя клятвой. Сопутствующее перформативу действие осуществляется самим речевым актом. Так, присяга невозможна без произнесения ее текста. В этом смысле пер-формативы автореферентны: они указывают на ими самими выполняемое действие. В перформативе язык реализует функцию, близкую к магической (ритуальной), ср. такие акты, как присвоение объектам имен, провозглашение республики и т. д. Перформатив – одно из центральных понятий прагматики и теории высказывания» [Арутюнова 1990: 372, 373].

4.3. Типология иллокутивных целей (речевых интенций)

Цель, с которой адресант создает то или иное высказывание, может быть выявлена только в контексте, с учетом ситуации (взаимоотношений адресанта и адресата и т. д.). Однако все многообразие человеческих речевых поступков может быть сведено в единую классификацию – конечно, весьма объемную. Так, обобщая существующие типологии иллокутивных целей, И.Н. Борисова предлагает следующую классификацию речевых поступков[34]:

1. Директивы (выражают попытку адресанта (говорящего, пишущего) побудить адресата к действию или бездействию, повлиять на мировоззрение, установки, эмоции адресата, вызвать в них желаемые изменения): агитация*, жалоба-2, заверение, запрет, инструкция*, команда, наказ, поручение, подстрекательство, предложение, предписание*, приглашение, призыв, приказ, принуждение, просьбы различной степени интенсивности (заклинание, мольба, «настояние», упрашивание, «канючение»), разрешение (позволение), распоряжение, рекламация* (требование возместить убытки), рекомендация-2, совет, требование, убеждение, уверение, увещевание, уговаривание, угроза, ультиматум, урезонивание, успокаивание, утешение, ходатайство, шантаж и т. п.

2. Комиссией (принятие на себя обязательств): гарантирование, зарок, заявление о намерениях, клятва, обет, обещание, обязательство, ратификация (подтверждение договоренности), отказ выполнить просьбу, отклонение предложения, признание вины, согласие выполнить просьбу, подтверждение намерений, присяга*, ручательство, «честное слово» и т. п.

3. Экспрессией (ориентированы на самовыражение адресанта и делятся на два подкласса в зависимости от степени социально-этикетной обусловленности экспрессивного проявления в данной ситуации):

А. Эмоционально-личностные экспрессивы – эмотивы: выражают возникающие в ходе общения чувства, эмоциональные оценки и эмоционально окрашенные отношения: радость, печаль, боль, гнев, удовольствие, недовольство, обиду, досаду, удовлетворенность, заинтересованность, безразличие, негодование, возмущение, симпатии и антипатии и др.

Б. Социально-этикетные экспрессивы (регулируют эмоциональные проявления в социально регламентированных этикетных и ритуализованных ситуациях): благодарность, благословение, вокатив (различные формы обращений, например величание, титулование, уменьшительно-ласкательные и презрительно-уничижительные формы), извинение, напутствие, приветствие, прощание, прощение (принятие извинения), поздравление, пожелание, представление (незнакомого лица), соболезнование, сочувствие, тост.

4. Вердиктивы (оценки):

А. Валюативы (выражают оценочное мнение и мнение-суждение): возражение (несогласие с мнением), дискутирование (дискуссия*), опровержение, оспаривание (спор*), осуждение, отрицание, полемизирование (полемика*), порицание*, «пререкания», «препирательства», протест*, сомнение, выговор*, диагноз*, жалоба-1 (нытье, причитание, сетование, хныканье), заключение*, замечание, издевка (глумление, обзывание), инвектива (брань, ругань, оскорбление, проклятие, хула), интерпретация (оценочный метавывод), иронизирование, колкость, комплимент, лесть, насмешка, обвинение, обличение, оправдание, острота, призыв к стыду и совести, похвала, приговор*, покаяние (признание вины), рекламирование-2, рекомендация-1, согласие (присоединение к мнению: одобрение, поддержка, подтверждение, уступка), сожаление, укор, уличение, упрек, характеристика*, хвастовство, шутка и т. п.

Б. Суппозитивы (выражают мнение-предположение): догадка, допущение, опасение, предостережение, предположение, предсказание, предупреждение, прогноз*, прорицание (пророчество*), угадывание и т. п.

5. Репрезентативы (оперирование информацией): выдавание секретов и тайн, выяснение, дескриптив (описание предмета, лица, явления), доклад*, донос*, запрос*, заявление*, извещение*, исповедь*, истолкование, комментарий* (сопроводительное сообщение о текущих событиях), констатив (констатация наличия, существования факта, явления), коррекция (добавление, поправка, пояснение, уточнение), намек, напоминание, нарратив (рассказывание, повествование), объявление*, ответ на вопрос, отчет*, признание в чувствах, рапорт*, провокация, репродуктив (передача чужой речи посредством зачитывания, пересказа, перефразирования, повтора, цитирования и т. п.), рогатив (запрос информации, уточняющий вопрос и т. п.), сообщение, уведомление*, экспликатив (аргументирование, вывод, иллюстрирование, обоснование, объяснение, рассуждение), умолчание.

6. Коммуникативные регулятивы (связанные с «организационными» аспектами взаимодействия): речевые поддержки, подтверждения наличия контакта, тематическая инициатива, отказ от темы, мена темы, различные способы передачи и захвата коммуникативной инициативы, асемантические контактивы, заполнители пауз и т. п. [Борисова 2007: 158–160].

В конкретном тексте интенции сочетаются в разных пропорциях. Приведем пример текста – отзыв читателя на «колонку редактора», поступивший на сайт журнала, и ответ автора заметки на этот отзыв. Текст и ответ опубликованы в журнале [Русский репортер. 23–30 июля 2009] на одной странице и имеют единый заголовок «Социальная анестезия»:

«Не стоит, уважаемый Дмитрий, собственные проблемы экстраполировать на всех. Из-за одного пьяного дебила не разрешают выпить на борту самолета тысячам нормальных людей. Если Вы алкаш (а судя по болезненности излагаемой темы, так оно и есть), не надо решать свои проблемы за счет всего общества. Закодируйтесь. Михаил Гиляров

Я давно подозревал, что люди пьющие лучше осведомлены о происходящем, чем трезвенники. Ограничения на выпивку на борту самолетов, которые были введены авиакомпаниями пару лет назад, касаются только бухла „земного происхождения“. Проносить с собой нельзя, но если очень хочется побороться с аэрофобией, то зовите стюардессу и покупайте продукцию бортового бара.

Теперь про экстраполяцию. Насколько я понимаю, вы подозреваете, что я преувеличиваю масштабы проблемы. Путаю собственный алкоголизм и общественный. Но тут вам, как человеку трезвому, снова не хватило ясности взгляда. На самом деле мне пришлось даже слегка возвысить свои достижения в сфере употребления спиртного, чтобы иметь моральное право сказать очень важные вещи нементорским тоном. Россия спивается – это факт. Если вы с ним не знакомы – значит, мало общаетесь с людьми, не интересуетесь статистикой и редко перемещаетесь по стране. Нам, репортерам, питать иллюзии гораздо сложнее, поэтому даже пьющие журналисты понимают: обуздать алкогольную вольницу давно пора. Но, скорее всего, власти ограничатся полумерами, например с воодушевлением поднимут цены на алкоголь. Ненамного. Чтобы люди платили больше, но не пили меньше. Потому что водка – это социальная анестезия, и трезвая Россия не будет терпеть всего того, с чем мирится пьяная. Но „ресурс России пьяной исчерпан. Или мы протрезвеем сами – или придут другие и выкинут нас в вытрезвитель истории“.

Вот о чем моя статья. Как в ней можно было разглядеть что-то другое – непонятно. Трезвый ум – потемки. Дмитрий Соколов-Митрич»

Предложим интерпретацию текста, точнее двух текстов, находящихся в синтагматических отношениях друг с другом, с точки зрения теории речевых актов[35]. Общую интенцию текста – отзыва читателя можно обозначить как валюатив – осуждение автора текста: читатель отрицательно оценивает текст журналиста, полагая, что тот необоснованно «экстраполирует» собственные проблемы «на всех». Из высказываний выводится представление данного читателя о норме публицистического текста: темой публицистического текста должны быть общественные проблемы, а не индивидуальные проблемы автора; не соответствующий такой норме текст не достоин публикации, что, по мнению читателя, не осознается автором, а следовательно, отрицательно характеризует последнего:

Итак, автор данного текста выражает отрицательную оценку другого текста (а через нее – осуждение автора), показывая его несоответствие норме публицистического текста, однако делает это не только при помощи оценочных метавыводов. В тексте насчитывается три директива. Чтобы выяснить тип и функцию директива, необходимо знать статусно-ролевое соотношение автора и адресата (в зависимости от них один и тот же директив может быть, например, просьбой или требованием). Применительно к публицистическому тексту не предполагается, что автор последует совету читателя, изменив свою манеру мышления (перестав «свои проблемы экстраполировать на всех») или выбрав метод лечения своих заболеваний («закодировавшись»); осознает это, скорее всего, и читатель – автор отзыва на текст. Значит, функция директивов в данном тексте – не прямая. Являясь в принципе «сильным средством» влияния одного участника общения на другого, директивы здесь усиливают осуждение текста и его автора. С этой целью читатель – автор отзыва употребляет и констатив – сообщение о возмутительном, по его мнению, факте. Очевидно, он видит сходство между этим фактом и манерой мышления автора публицистического текста (один «алкаш» – все общество, один «пьяный дебил» – тысячи нормальных людей).

Как видим, общая интенция текста (читательского отзыва) реализуется речевыми поступками разного типа. Анализ текста с точки зрения теории речевых актов демонстрирует сложность человеческой коммуникации, ее насыщенность косвенными речевыми поступками. К сожалению, такие речевые поступки часто используются для усиления уничижения адресата (что имеет место и в приведенном тексте).

Рассмотрим ответный текст. Его общую интенцию, вероятно, можно определить как возражение читателю (несогласие с его мнением), т. е. также род валюатива.

Нельзя не обратить внимание на то, что значительная часть речевых поступков, представленных в этом тексте, – репрезентативы (констативы, экспликативы, коррекции), т. е. речевые поступки, в которых автор оперирует информацией. Таким образом, автор стремится реализовать свою основную интенцию, валюатив – возражение, преимущественно путем обращения к фактам и логических рассуждений. Валюативы включены в текст в умеренных дозах, поэтому текст производит впечатление «спокойного» возражения – впрочем, к такому поведению обязывает статус автора публицистического текста, для которого нормой является спокойная реакция на эмоциональные «выпады» реципиентов. Однако текст содержит парадоксальные суждения с заложенным в них ироническим потенциалом, причем эти суждения касаются личности читателя (например, вам, как человеку трезвому, снова не хватило ясности взгляда). Тем самым автор, очевидно, отвечает «ударом на удар»: на оценку своей личности – оценкой личности читателя, но делает это не так прямолинейно, как тот, кому он отвечает. Обратим внимание на интерпретацию, представленную как констатив (Россия спивается – это факт). Дальнейший ход текста показывает, что этот оценочный метавывод автор сделал на основе фактов, полученных из общения с людьми, знакомства со статистикой и перемещений по стране. Сами факты не приводятся – очевидно, автор полагает, что они и так всем известны.

Обобщая существующие типологии иллокутивных целей, Е.А. Красина [Красина 1999] предлагает следующую: 1) ассертивная цель: «сказать, как обстоят дела»; 2) комиссивная цель: «обязать говорящего сделать нечто»; 3) директивная цель: «попытаться заставить кого-либо другого (других) сделать нечто»; 4) декларативная цель: «изменить мир», «каузировать» положение дел, отраженное в сообщении; 5) экспрессивная цель: «выразить чувства или установки относительно положения дел», представленного в сообщении. Специализированными выразителями речевых намерений являются перформативы:

к ассертивам относят специализированные сообщения и утверждения типа докладываю, свидетельствую, уведомляю, признаю, оспариваю (ср. – информативная функция текста);

к комиссивам – глагольные формы типа даю обещание, клянусь, присягаю, гарантирую (ср. – функция принятия на себя обязанностей);

к директивам – просьбы (умоляю, прошу), предложения и советы (предлагаю, рекомендую); предупреждения и предсказания (предвещаю, предостерегаю); требования и приказы (приказываю, ставлю условие); запреты и разрешения (воспрещаю, санкционирую)(ср. – апеллятивная функция);

к декларативам – признания (винюсь, каюсь), одобрения (благословляю, одобряю), осуждения (порицаю), прощения (прощаю, отпускаю ваши грехи), называния и назначения (нарекаю, посвящаю в рыцари), специальные акты передачи, отчуждения, отмены (даю отвод, подаю в отставку)(ср. – декларативная функция);

к экспрессивам – глаголы извиняюсь, поздравляю, соболезную, сожалею, приветствую (ср. – контактная функция).

Перформативы в текстах СМИ встречаются нечасто. В качестве иллюстрации, говоря о функционировании перформативных глаголов в публицистическом тексте, приведем очень яркий пример, в котором речевая интенция[36] коллективного адресанта – редакции газеты – выражена (вербализована) в конструкции авторизации (подробнее см. 8.4.), посредством глаголов 1-го лица (выделим их). Процитируем второй, заключительный абзац статьи Ивана Маркеева «Частный случай или закономерность?» под рубрикой «Резонанс» [Тюменские известия. 11 января 2006]:

«<…> Через несколько дней после обнародования этой информации в „ТИ“ позвонил юрист Сергей Цибульский и вызвался помочь Пуртовым в поисках правды. И вот в новом году Сергей Михайлович позвонил снова и сообщил, что земельный налог Пуртовым с его помощью снижен до прежней (около семисот рублей) суммы. Благодарю юриста Цибульского за неравнодушие к проблемам людей, радуюсь за Пуртовых и констатирую: при желании в наше время, оказывается, человеку можно защитить свои права».

Экспрессивы благодарю и радуюсь, «выносящие» на поверхностный уровень текста экспрессивное намерение субъекта речи (реактивный коммуникативный регистр в концепции Г.А. Золотовой), «готовят» читателя к не вполне обычному употреблению репрезентатива констатирую. Как правило, этот глагол вводит в текст информацию о частном факте (информативный регистр). В анализируемом же тексте – обобщение (ср. отсутствие в предложении четких временных границ – в наше время; употребление предельно общего слова человек; значение настоящего постоянного или, по крайней мере, настоящего расширенного времени – можно защитить)(генеритивный регистр), желательное и для читателя, и для редакции. Таким образом в текст вводится тональность одобрения и текст приобретает новую иллокутивную цель – декларативную, реализация которой изменит мир так, как того желал бы субъект речи. Детерминант же условия при желании «рекомендует» способ достижения цели – таким образом в тексте реализуется директивная интенция, а через нее – воздействующая функция СМИ.

Анализируя в качестве разновидности публицистического стиля политический дискурс предвыборного характера, исследователи отмечают в нем реализацию следующих интенций.

1. Анализ. Рассмотрение, разбор темы, ситуации, не предполагающий выражение отношения к действующим лицам и самому говорящему.

2. Анализ (+). Основанное на фактах рассмотрение, разбор темы, ситуации, предполагающий выражение положительного отношения к действующим лицам.

3. Анализ (-). Основанное на фактах рассмотрение, разбор темы, ситуации, предполагающий выражение отрицательного отношения к действующим лицам.

4. Безличное обвинение. Обвинение (см.), при котором виновники осуждаемых действий или поступков не указываются.

5. Безличное разоблачение. Разоблачение (см.), при котором его объекты) не называются, т. е. не указывается лицо (лица), чьи злоупотребления, тайные замыслы и т. п. становятся предметом открытого обсуждения и осуждения.

6. Дискредитация. Приведение фактов и аргументов, подрывающих доверие к кому-либо или чему-либо, умаляющих чей-нибудь авторитет.

7. Информация. Приведение точных данных и фактов.

8. Кооперация. Выражение отношения, направленного на привлечение к участию в совместных действиях или разделение позиций.

9. Критика. Отрицательное суждение о людях (человеке) и их (его) действиях и поступках.

10. Неявная самопрезентация. Самопрезентация (см.), выражаемая косвенно, без прямого указания на объект позитивного оценивания.

11. Обвинение. Приписывание кому-нибудь какой-либо вины, признание виновным в чем-либо.

12. Отвод критики. Отрицание негативных суждений о людях (человеке) и/ или их (его) действиях и поступках.

13. Отвод обвинений. Отрицание приписываемой кому-нибудь вины.

14. Отказ в просьбе. Отрицание возможности выполнения просьбы.

15. Оценивание (+). Положительное суждение о людях (человеке) и их (его) действиях и поступках.

16. Побуждение. Призыв к какому-либо действию, принятию точки зрения.

17. Предупреждение. Предостережение; предваряющее извещение о возможных событиях, действиях, ситуациях и т. п.

18. Презентация. Представление кого-либо или чего-либо в привлекательном виде.

19. Противостояние. Обнаружение противоположной позиции, непримиримого несогласия.

20. Размежевание. Выявление различий и несходства в позициях и мнениях.

21. Разоблачение. Раскрытие, обнаружение чьих-либо неблаговидных действий, намерений, отрицательных качеств.

22. Самокритика. Критика (см.), направленная на самого говорящего.

23. Самооправдывание. Приведение аргументов и/или фактов с целью доказательства своей невиновности.

24. Самоохранение (осторожность). Выражение неопределенного отношения к разбираемой теме, ситуации и ее действующим лицам.

25. Самопрезентация. Представление себя говорящим в привлекательном, выгодном свете.

26. Угроза. Запугивание, обещание причинить кому-нибудь неприятность, зло.

27. Успокоение аудитории. Приведение аргументов и/или фактов с целью успокоить аудиторию. Кроме того, в политическом дискурсе выделяются интенции: 28) демонстрации силы и 29) похвалы, например, народу[37].

4.4. Речевой жанр

Понятие речевой жанр, введение которого было связано первоначально с исследованием художественных произведений, сегодня активно проникает и в изучение нехудожественных текстов, а также разговорных «текстоподобных участков» и «семейных бесед: открытых и интимного диалога», конфликтных ситуаций, различных жанров делового дискурса. В устной деловой речи выделяются, например, речевые жанры «монологического типа» (вступительное слово, речь на презентации, рекламная речь, ответное слово) и речевые жанры «диалогического типа» (речь в прениях, мнение, предложение, возражение, опровержение, критика, обвинение) [Анисимова 2000].

В исследовательской практике термины четко не разграничиваются, например, говорят и о речевом акте, и о речевом жанре социального этикета, жалобы, угрозы, утешения и др. Активность и множественность контекстов употребления[38] заставляет современных авторов предпринять попытки разобраться в терминологии, например, следующим образом: «Речевой акт – это термин, предназначенный для обозначения речевого действия или высказывания как процесса. Речевой жанр – это термин, обозначающий тип текста или высказывания как продукта. У термина речевой жанр есть более обстоятельное определение: устойчивый тематический, композиционный и стилистический тип построения текста» [Труфанова 2001: 56].

Развитие отечественного жанроведения связано с именем М.М. Бахтина. Отличительной чертой его концепции о речевых жанрах является социолингвистический подход: «ученый исследует <…> речевое общение в процессе деятельности людей как социокультурное явление, как взаимодействие общающихся (а не только воздействие говорящего на слушающего) со всеми вытекающими отсюда последствиями» [Кожина 1999: 22]. Речевые жанры социальны, они не являются достоянием отдельного человека.

Фрагмент книги

К.Ф. Седов. Дискурс и личность

«Повторяющиеся ситуации взаимодействия членов общества обслуживаются типическими формами речевой коммуникации, которые носят названия жанров общения. Именно речевые жанры, эти „приводные ремни от истории общества к истории языка“ (М.М. Бахтин), становятся тем буферным пространством нашего сознания, где в одновременном существовании сливаются представления об эталонах социально значимого взаимодействия людей и о нормах речевого оформления такого взаимодействия» [Седов 2004: 13, 14].

В коммуникативном пространстве современного общества существует множество типичных ситуаций взаимодействия людей, соответственно, и число речевых жанров, которыми мы пользуемся, весьма велико. Исследователи предпринимают попытки составить классификации РЖ по различным основаниям. Например, среди жанров речевого общения в пределах разговорной речи «по типам коммуникативных установок, по способу участия партнеров, их ролевым отношениям, характерам реплик, соотношению диалогической и монологической речи» различаются беседа[39], разговор, рассказ, история, предложение, признание, просьба, спор, замечание [Лазуткина 2000: 83].

Фрагмент книги

В.Е. Гольдин, О.Б. Сиротинина, М.А. Ягубоеа. Русский язык и культура речи

«Главный признак жанра, от которого зависят другие его признаки, – это цель речи, общий речевой замысел говорящего или пишущего. Поэтому существует тесная связь между жанрами и основными функциями речи. Так, деловой отчет, рапорт, протокол эксперимента, репортаж о каком-либо событии, летопись, географический очерк, справочник и многие другие разновидности текстов объединяет общая задача воплотить в речи мир, – задача, соответствующая <…> репрезентативной функции. Из жанров художественной литературы к данной группе близки эпические: рассказ, повесть, роман.

Экспрессивная функция, функция выражения в речи ее автора, объединяет такие, например, жанры, как письма-исповеди, мемуары типа „история моей жизни“, лирические художественные жанры.

В молитве, заговоре, проповеди, приказе, просьбе, воззвании, лозунге, прокламации, поздравлении, пожелании, совете, рекламе и подобных жанрах на первый план выдвигается апеллятивная функция, т. е. функция воздействия.

Существуют жанры, задача которых – создавать, поддерживать, видоизменять или прекращать коммуникацию, организовывать, укреплять или разрушать коммуникативные коллективы (контактоустанавливающая функция): объяснения в любви, дружеская болтовня, воинская присяга, представление кого-либо с целью организовать знакомство, жанр приветствия при встрече и жанр прощания при расставании и т. п. <…>

Узнаваемость жанра позволяет адресатам ориентироваться в ситуации общения, понимать намерения партнеров и адекватно реагировать на их речевые действия» [Гольдин и др. 2003: 51, 54].

Среди речевых жанров выделяются первичные и вторичные. Последние строятся на основе какого-либо текста, отсылают к нему. Это, например, рецензии, пародии, рефераты, аннотации. Однако и в других жанрах автору нередко приходится передавать чужую речь. Формы передачи могут быть различны: повтор, цитирование, зачитывание, пересказ, перефразирование, скрытая косвенная (тематическая) речь. Примером тематической речи может служить высказывание Теперь про экстраполяцию из анализировавшегося выше текста. Автор отсылает читателя к высказыванию из другого текста Не стоит, уважаемый Дмитрий, собственные проблемы экстраполировать на всех. Обратим внимание на грамматическую трансформацию: часть речи, при помощи которой обычно осуществляется предикация (глагол), преобразуется в часть речи, предназначенную для номинации (существительное): экстраполировать – экстраполяция. При этом автор оставляет незамещенными обязательные для глагола синтаксические позиции (экстраполировать – что на что). Чтобы указать на другой текст, оказалось достаточно одного слова.

И вторичный речевой жанр, и ситуация цитирования (см. о ней подробнее в п. 1.6 и 1.7) отражают восприятие первичного текста – восприятие, которое может быть как адекватным (т. е. соответствовать замыслу автора), так и неадекватным. Адресант, передающий чужую речь, может бессознательно «передергивать» слова автора первичного текста в соответствии со своими установками и представлениями о мире. Такие случаи следует отличать от намеренного деформирования цитат в СМИ с целью привлечения внимания аудитории[40].

Резюме

Исходя из дискурсивной природы текста, в каждом тексте исследователь может обнаружить отпечаток реальной действительности, в которой и ради которой создавался текст, некий «автопортрет» автора и созданную автором «модель» читателя, следы преобладающих в обществе образцов речевого поведения и текстовых формуляров. Таким образом, индивидуальность конкретного, неповторимого текста всегда пробивается сквозь «толщу» принятых в языке, нации, социальной группе требований и стереотипов. Каждый текст содержит в себе множество сигналов и множество каналов передачи информации от автора к «просвещенному» и «посвященному» читателю. Главное – суметь распознать и адекватно воспринять посланные сигналы.

Лекция пятая. КОММУНИКАТИВНАЯ СТРУКТУРА ТЕКСТА. РЕЧЕВАЯ ТАКТИКА И РЕЧЕВАЯ СТРАТЕГИЯ

5.1. Понятие темы и ремы в тексте

В соответствии с теорией коммуникативной организации высказывания текст понимается как иерархическое тема-рематическое единство глубинных тема-рематических образований, в которых темы и ремы более сложных объединений есть синтез тем и рем менее сложных явлений, а элементарными единицами являются высказывания. По словам Е.А. Реферовской, «в центре внимания лингвистического изучения текста находятся сперва языковые и коммуникативные структуры предложения как минимальной единицы речи, затем – сверхфразовых единств как выразителей комплексной структуры мысли и, наконец, текста в целом, отвечающего своей связностью и логическим развертыванием содержания характеру поступательного движения человеческой мысли» [Реферовская 1989: 4].

Повторим, что в любом связном тексте отражается коммуникативная установка говорящего (автора текста, адресанта) на определенного получателя текста (слушателя, воспринимающего, реципиента), реализуется цель коммуникации (сообщение информации; запрос на её получение; волеизъявление говорящего, направленное на собеседника и предполагающее изменение окружающей действительности реципиентом). К коммуникативному аспекту текста относят «функционально-коммуникативную перспективу предложения – его актуальное членение, которое обеспечивает распределение смысла в тексте» [Откупщикова 1982: 22]. По мнению М.И. Откупщиковой, актуальное членение «является категорией синтаксиса связного текста, так как задает порядок изложения содержания. Исходя из этого, тему и рему целесообразно определять с точки зрения их функционирования в связном тексте. С точки зрения основного закона текста тема (Т) – это такой элемент предложения, основным назначением которого является осуществление связи с предыдущим контекстом (или конситуацией), а рема (К) – такой элемент, в котором заложена потенция связи с последующим текстом» [там же: 83].

Опираясь на идею Ф. Данеша о том, что «изучение связного текста может осуществляться через установление движения тем и рем, проходящих через текст», Е.А. Реферовская утверждает: «Если ставить задачей исследования структуры текста выявление языкового оформления поступательного движения его информативного содержания, то, очевидно, путь к выполнению этой задачи ведет от выявления темы и ремы тех предложений, которые лежат на основной линии (или на основных линиях) текста, к теме и реме сверхфразовых единств (с исключением предложений, не продвигающих повествование или описание), и от тем и рем сверхфразовых единств к структуре основной или основных линий содержания текста в целом. При этом все находящееся за пределами основных сюжетных линий будет представлять собой побочные линии повествования, обогащающие и украшающие текст, углубляющие его содержание, но не продвигающие собственно повествования, а лишь сообщающие некую дополнительную информацию» [там же: 29].

Таким образом, в коммуникативной организации текста, состоящего из нескольких предложений, выделяют тему текста, или гипертему, и рему текста, или гиперрему [Крылова и др. 1997: 231].

5.2. Элементарные тема-ремные структуры в тексте

Говоря о коммуникативной структуре текста, М.И. Откупщикова вводит понятие «равносмысленность» (темы, ремы): «Будем считать два предложения связного текста имеющими одинаковую тему, если тема первого предложения равносмысленна теме второго предложения (в общем случае – на уровне понятий, в частном – на референциальном уровне). Равносмысленность осуществляется в тексте разными способами: путем замещений, синонимичных замен и т. п.». Выделяются различные элементарные «тема-ремные» структуры:

1) каноническая структура зацепления:

Т1-R1; Внук приехал к бабушке.

Т2[равносмысленная R1 т. е. = R1] – R2; Она пекла пироги.

Т3[= R2] – R3 и т. д.: Пироги были вкусные;

2) параллельная структура: Т1 – R1; Т1 – R2; Т1 – RЗ и т. д.: Мальчик играл в лошадки. Он громко кричал и смеялся. Он был счастлив;

3) обратная параллельная структура: Т1 – R1; Т2 – R1; ТЗ – R1 и т. д.: Сын читал книгу. Дочь – тоже. И родители погрузились в чтение;

4) пучковая структура: Т1 – R1, R2, RЗ…: Он пошел дальше по улице. Потом завернул за угол. Вошел в ворота;

5) обратная пучковая структура (при однородных подлежащих или при однотипных выделениях тем): Т1, Т2, ТЗ… – R: Деревья, дома, прохожие – все покрыты снегом,

а также сложные структуры, представляющие собой комбинации элементарных. Авторы «Коммуникативной грамматики русского языка» различают в повествовании два способа соединения предложений: параллельный и последовательный (равный «структуре зацепления» М.И. Откупщиковой), отмечая, что такие фрагменты «в чистом виде встречаются не часто, в реальных текстах эти схемы осложняются и взаимодействуют между собой. <…> При параллельном развитии межфразовых связей тема предыдущего предложения вступает с темой последующего в отношения местоименно-заместительные, синонимические, однородные, родо-видовые, посессивные, партитивные; при последовательном те же отношения наблюдаем между ремой предыдущего и темой последующего предложения» [Болотова и др. 1998:387, 388].

В качестве примера взаимодействия идеальных структур все названные авторы приводят «тематическую последовательность с производными темами, где частные темы вытекают из общей темы (гипертемы) отрезка» [Реферовская 1989: 22; Откупщикова 1982: 84; Золотова и др. 1998: 386; Всеволодова 2000: 342, 343][41]:

«У старика было несколько братьев. Первый брат был бездетен. У второго брата были сын и дочь»; «Это был трехмачтовый кораблик с килем, форштевнем, каютами, бортовыми шлюпками. По всему было видно, что кораблик находился в долгом и трудном плавании. Его корпус, выкрашенный белым, покрылся илистой рыжей пленкой. Мачты были сломаны… К парусу прилип бурый ракитовый лист…».

Ср. приведенную выше классификацию и тема-ремные структуры лидов газеты «Ведомости», представляющих собой относительно самостоятельные мини-тексты:

1. «„Ведомостям“ стали известны объемы контрактов на поставку оружия, заключенных „Рособоронэкспортом“ за последние два года. Эти данные не обнародовались с 2006 г.» [21 мая 2009].

2. «Банки и страховые компании отказываются от телерекламы. За первое полугодие они потратили на неё в 1,5 раза меньше, чем за тот же период 2007 г. Банкиры переключились на более дешевые медиа – наружку, Интернет, региональное ТВ» [14 августа 2008].

3. «Производители минудобрений по-разному реагируют на кризис: „Акрон“ сокращает производство, „Уралхим“, „Еврохим“ и „Фосагро“ – цены» [30 октября 2008].

4. «Страхнадзор отозвал лицензию „Дженерал резерва“ и запретил „Метополису“ продавать новые полисы, дав месяц на устранение нарушений» [27 февраля 2009].

5. «Привлеченные от ЦБ 200 млрд руб. и заявление о доступе к самым разным видам финансирования ЦБ не помогли Газпромбанку сохранить „инвестиционный“ рейтинг от Standard & Poor's» [14 января 2009].

5.3. Теория рематических доминант

Виды актуального членения связаны с типовым содержанием текста. «Рема предложения составляет то текстовое звено, в котором осуществляется взаимодействие лексики и грамматики. Рема внутри предложения, противопоставленная теме, соединяет исходную и новую, коммуникативно значимую информацию. За рамками предложения рема вступает в смысловые отношения с ремами соседних предложений; при этом она создает рематическую доминанту текстового фрагмента, сигнализирующую его семантическую общность и способствующую членению текста» [Золотова и др. 1998: 388]. Таким образом, тип рем в серии предложений некоторого фрагмента текста (сверхфразового единства) может считаться, по мнению исследователей, «одним из средств его цементирования».

Понятие сверхфразового единства (СФЕ), или сложного синтаксического целого (ССЦ), т. е. «группа предложений, объединенная различными средствами и способами», единица, которая по сравнению с предложением более независима «от окружающего её контекста связной речи», вошло в российский синтаксис в середине XX в. Отмечалось, что ССЦ может совпадать с абзацем как «композиционно-стилистической единицей, отражающей субъективные интенции (намерения) автора текста»; абзац может включать в себя несколько ССЦ; одно ССЦ может быть разбито на несколько абзацев. Разрабатывалось учение о способах действия межфразовой связи: 1) зацепление, 2) повтор, 3) следование, 4) ассоциативная связь. «По характеру средств связи и способа её действия в тексте различаются цепная и параллельная связь. <…> Учет структуры, характера межфразовой связи и семантического типа текстового фрагмента позволяет выделить три типа ССЦ: статические ССЦ, которые носят описательный характер; 2) динамические ССЦ, которые носят повествовательный характер; 3) смешанные ССЦ, объединяющие разные смысловые типы речи» [Современный русский язык 2008: 560 – 574]. Смена типов рем может служить знаком окончания одного сверхфразового единства и перехода к следующему[42].

В книге «Коммуникативные аспекты русского синтаксиса» Г.А. Золотова, не ставя перед собой задачу «полного описания, максимального охвата всех существующих типов рематических доминант», приводит следующую таблицу соотношения семантических типов текстовых фрагментов и характеризующих их рематических доминант, выделение которых опирается на «различия в языковых средствах их организации и выражения (синтаксико-семантические модели предложений, семантико-грамматические разряды слов)» [Золотова 1982: 315, 316].

Приведем примеры и комментарии к ним из книги Г.А. Золотовой «Коммуникативные аспекты русского синтаксиса», а также цитаты из современных газет, в которых, как представляется, обнаруживается та же рематическая доминанта. Подчеркнем в соответствии с традицией члены предложения.

Предметная рематическая доминанта

«Все ударные (выделенные курсивом) слова этого отрывка отличаются грамматико-семантической однородностью: это – обозначения предметов описываемой обстановки. Смысл описания обычно в том и состоит, чтобы констатировать наличие предметов, представляющих компоненты общей картины, и указать на пространственные соотношения между ними. Соответственно общими чертами характеризуются и предложения, рематическими элементами которых служат выделенные слова. Несмотря на то что с формальной стороны все эти предложения глагольные, они вместе с тем не сообщают о действиях, а только о существовании и местоположении. Ни один из этих глаголов не принимает на себя логическое ударение. Другими словами, глаголы этого фрагмента характеризуются признаками неакциональности и нерематичности» [Золотова 1982: 305].

Качественная рематическая доминанта

«Логическое ударение <…> несут слова, называющие качества, признаки внешности, характера представляемого персонажа. Грамматически это прилагательные, деадъективы или существительные признакового значения, именные сочетания, качественные наречия. Глаголы, как и в описаниях места, нерематичны и неакциональны. Семантика их призвана выражать отношение признака к предмету (быть, бывать, иметь, обладать), либо восприятие наблюдателя (казалось, чувствовалось, обнаруживалось и т. п.)» [Золотова 1982: 308].

Обратим внимание на отражение в тексте характеризующего субъекта (адресанта), т. е. на проявление в тексте явления авторизации. В представленных цитатах из газет субъект качественной характеристики, как правило, назван в самом тексте личным местоимением, соотнесенным с именем собственным (например, Сергей Владимирович – я), или обнаруживается в личной форме глагола (считаю, думаю), или это автор-журналист, принимающий на себя функцию рассказчика – участника событий.

Акциональная рематическая доминанта

«Применительно к текстовым фрагментам такого рода можно говорить об акциональной рематической доминанте, выраженной глаголами со значением действия. Тематическая организация акциональных фрагментов зависит в основном от характера субъекта действия: при одном субъекте чаще наблюдается последовательное развитие текста, темами следующих предложений могут быть достигаемые объекты, цели, адресаты, включенные в сферу рематических действий, при двух или нескольких субъектах темами обычно служат параллельно сменяющиеся обозначения этих лиц» [Золотова 1982: 310].

Статуальная рематическая доминанта

«Состояние замершей перед грозой природы передается как бы заглавным рематическим выделением слова тишина, с категориальным значением состояния, и затем конкретизируется, развивается в глагольных ремах, в которых с помощью префиксации, отрицания, фазисных глаголов выражается прекращение, отсутствие действия. Люди, противостоящие природе, еще продолжают действовать, но они поддаются общему состоянию, выраженному статуальной фраземой в последней реме» [Золотова 1982: 313].

Статуально-динамическая рематическая доминанта

«Лексико-грамматическими средствами в отрывке рематически выделяются значения состояний и признаков в их движении, фазисных переходах, утрата и приобретение качеств, изменение степени качества» [Золотова 1982: 314].

В текстовых фрагментах чередуются двусоставные и односоставные предложения, глагольные и именные сказуемые, прямой и обратный порядок слов, глаголы совершенного и несовершенного вида. Значимы лексические и грамматические показатели времени и места.

Импрессивная рематическая доминанта

«Можно назвать импрессивной доминанту тех фрагментов, в которых окружающая среда, внешний мир передаются через эмоциональное восприятие субъекта, через производимое на него впечатление; средствами выражения импрессивной ремы окажутся слова из категории состояния, качественно-оценочные прилагательные и наречия, отвлеченные имена соответствующей семантики» [Золотова 1982: 314].

В предложениях значимы субъектные детерминанты, вводные слова как показатели авторизации, имена собственные, личные местоимения и прочие средства, указывающие на воспринимающего, сопоставляющего и оценивающего субъекта, а также полузнаменательные связки в составе именных сказуемых и безличные предложения.

Применение теории рематических доминант, например, в практике «озвучивания» письменной речи, при чтении вслух позволяет тому, кто читает текст (в частности, диктору или журналисту, читающему свой или созданный другим автором текст), правильно расставить в нем логические ударения, интонировать именно те слова, которые объективно являются важными в тексте, потому что именно они несут рематическую, т. е. существенную информацию, ради которой, собственно, и строится текст.

5.4. Речевая (текстовая) тактика и стратегия

Как отмечалось в лекции 3, понятие дискурса в коммуникативной лингвистике[43] приводит исследователей к постановке проблемы текстовой тактики и стратегии[44].

Фрагмент книги

Г.Л. Золотова, Н.К. Онипенко, М.Ю. Сидорова. Коммуникативная грамматика русского языка

«Тактикой текста определяются приемы и принципы соединения, сцепления единиц, создающие дополнительные смыслы, и конструктивно-семантические, и субъективно-оценочные. Тактика – комплекс языковых и речевых приемов построения текста, анализом текста и выявляемых. Если выявление тактики текста показывает, как строится текст, то выявление стратегии текста отвечало бы на вопрос зачем, для чего этот текст создается.

Тактика текста избирается и организуется текстовой стратегией его автора. Текстовая стратегия, в которую входят понятия замысла, позиции, мировосприятия, отношения автора к предмету и поставленной им проблеме, его прагматических интересов, в отличие от тактики, осуществляемой в тексте, стоит как бы за текстом, или над текстом. Чем адекватнее анализ тактики текста, тем достовернее понимание стратегии автора. Но стратегия автора – категория гипотетическая, абсолютное знание ее невозможно, и читатель, и исследователь может в разной степени только приближаться к нему» [Золотова и др. 1998: 446].

Развивая учение о речевой тактике и стратегии конца XX в., применяемое в основном к анализу художественных текстов, как это сделано, например, в той же «Коммуникативной грамматике русского языка», К.Ф. Седов выводит его на уровень коммуникативной компетентности личности, способной воспринимать, а в отдельных случаях и порождать тексты всех функциональных стилей. Эту способность он называет дискурсивной деятельностью, противопоставляя ее дискурсивному поведению, мышлению и дискурсивной компетентности.

Фрагмент книги

К.Ф. Седов. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетенции

«Под дискурсивной деятельностью нами понимается разновидность речевой деятельности, направленной на осознанное и целенаправленное порождение целостных речевых произведений. Более широкое понятие дискурсивное поведение включает в себя, кроме осознанных и целенаправленных, речевые поступки помимовольные и не вполне контролируемые. Под дискурсивным мышлением мы будем понимать особый вид вербального мышления, обслуживающего процессы порождения и смыслового восприятия дискурсов. Представляется уместным введение термина дискурсивная компетенция – составляющая коммуникативной компетенции, которая позволяет измерять уровень сформированности умений личности в осуществлении результативной дискурсивной деятельности <…>.

Анализ речевого материала позволяет говорить о существовании в рамках дискурсивной деятельности различных коммуникативных стратегий, т. е. общих прагмалингвистических принципов реализации иллокутивного смысла. <…> Выделяются две глобальные коммуникативные стратегии речевого поведения: репрезентативная, или изобразительная, и нарративная, или аналитическая <…>.

Репрезентативно-иконическая стратегия речевого поведения предполагает передачу информации путем изображения фактов и событий. <…> Рассказ в своих крайних формах строится таким образом, будто говорящий и адресат речи одновременно созерцают изображаемые события, находясь внутри сюжетного хронотопа[45].

Репрезентативно-символическая стратегия ориентирована на моделирование действительности сугубо языковыми средствами. <…> Однако при детальном изображении действительности отсутствуют какие-либо элементы ее анализа и оценки изображаемых фактов.

Нарративная стратегия формирования текста несет в себе языковое отражение действительности на более высокой степени абстрагированности[46] <…>.

Объективно-аналитическая стратегия предполагает информирование о реальных фактах таким образом, что точка зрения автора (слушателя) находится вне хронотопа рассказа, в будущем по отношению к времени повествования времени. Здесь имеет место не только передача некоторой информации, но и рефлексия по поводу изображаемой действительности, которая подается слушателю через призму таксономической обработки. Однако в этом способе построения не присутствует субъективная оценка от автора (говорящего)[47].

Субъективно-аналитическая стратегия разворачивания дискурса представляет не столько сами события, сколько субъективно-авторский комментарий к ним. Такой принцип построения речевого произведения обычно приводит к образованию в одном тексте двойной структуры – текст в тексте (или текст о тексте). Это наиболее „прагматизированная“ форма моделирования действительности, отражающая в своем строении особенности авторского субъективного начала и максимально учитывающая потенциал перцепции, т. е. фактор адресованности речи»[48] [Седов 2004: 9, 35, 36, 37].

Развернутая классификация стратегий публицистического текста в их соотношении с системой жанров представлена Л.Р. Дускаевой. В концепции исследователя выделяются три больших группы жанров: «ориентирующие в мире событий и людей» информационные и оценочные и «ориентирующие аудиторию на действия в определенном направлении» – побудительные [Дускаева 2007: 223]. Например, стратегия информирования может реализовываться в трех тактиках:

1) информирование о событии; тексты строятся по моделям «Ход события», «Пространство действий», «Причины события», «Событие и его последствия». «Основным речевым действием, совершаемым для реализации названных жанровых задач, является повествование» [там же: 225];

2) информирование «о состоянии действительности, т. е. о том, что, как, где, почему складывается и каким образом существует»? Для реализации такой цели сложились следующие модели: «Факт и его разъяснение», «Ситуация как результат взаимодействия сторон», «Место ситуации, обнаружения факта», «Причины факта, ситуации». Основное коммуникативное действие здесь – описание, констатация [там же: 228];

3) информирование «о действиях и деятельности известных персон, об их мнениях и статусе» по моделям «Действия персонажа события», «Сообщение о деятельности известного лица», «Мнение лица», «Человек и его качества». Первые две модели реализуются в повествовании, третья и четвертая – в описании [там же: 231–234].

Стратегия оценивания в СМИ может реализовываться следующими тактиками:

1) оценка действительности по моделям «Оценка и прогноз общественных изменений», «Оценка последовательности и причин социальных действий, ведущих к изменениям». Основной тип речи, используемый для реализации первой модели, – собственно рассуждение, которое «воспроизводит ход мысли с его гипотезами, догадками» [там же: 239]. В реализации второй модели преобладает рассуждение, которое «выстраивается по принципу объяснения или обоснования» [там же: 241];

2) оценка чужих высказываний. Основной тип речи – рассуждение, подтверждающее или опровергающее эти высказывания [там же: 243].

Стратегия побуждения в публицистическом тексте является, по сути, продолжением стратегии оценивания. Побуждение подразумевает обращенный к адресату («рядовому читателю» или «официальным лицам») призыв не оставаться равнодушным к оцениваемым фактам и предпринять какие-либо действия для исправления некоторого положения дел (если оно оценивается негативно) или для его сохранения (если оно представляется как положительное). К частным моделям реализации стратегии побуждения относятся следующие: «Определение целей и задач общественной деятельности», «Предложение способов решения проблемы», «Сопоставление вариантов решения общественной проблемы», «Коррекция принятых для решения проблемы действий», «Коррекция неверной модели управленческой деятельности» [там же: 255].

Традиционно выделяемые публицистические жанры тяготеют к разным текстовым стратегиям: репортаж – к информированию, рецензия – к оцениванию и, как продолжение, к побуждению (знакомиться или не знакомиться с рецензируемым произведением) и т. п. В тексте могут реализовываться разные стратегии – как, например, в следующем [Ведомости. 14 августа 2008]:

Золотые дети

Результаты международных олимпиад по школьным предметам – интересный индикатор. Они демонстрируют уровень образования в разных странах, качество преподавания отдельных дисциплин и умение педагогов найти и развить юные дарования в обычных и специализированных школах. В Мадриде закончилась олимпиада по математике, и российские школьники вернулись с победой.

Обладателями медалей разного достоинства на этих соревнованиях становятся не три человека, а все, кто наберет нужное число баллов за решение конкурсных задач. Все шесть отечественных участников соревнований по математике получили золотые медали (всего золотых медалей было 43), опередив Китай (пять медалей высшего достоинства), а также США, Корею и Турцию (по четыре). Чуть раньше на олимпиаде по химии в Будапеште все четверо российских юных химиков получили золотые медали, не уступив сверстникам из Китая и опередив остальных. Физики завоевали в Ханое три золотые медали (из 46), серебряную и бронзовую, уступив сверстникам из Китая, Тайваня, Кореи, которые выиграли по пять золотых медалей, а также американцам и вьетнамцам (по четыре). Географы добились в Карфагене золотой, серебряной и бронзовой наград, они уступили в командном зачете канадцам, мексиканцам и американцам, но это можно считать успехом – в 2006 г. медалей нам не досталось. Неудачей, да и то относительной, можно признать выступление юных биологов – серебро и три бронзы. Добавим, что на олимпиаде 2007 г. по информатике наши школьники уступили только китайцам (три золота против четырех), обогнав США и Тайвань.

Итоги соревнований показывают, что в России достаточно юных талантов и педагогов, способных выводить отечественных вундеркиндов на мировой уровень. Но одновременно они наводят на печальные размышления. Россия пока не сумела использовать потенциал собственных талантов для построения экономики знаний. Отсутствие механизма конвертации интеллекта в производительную работу и материальное благополучие приводит к оттоку талантов в «неинновационный» бизнес и за рубеж. Результаты научных олимпиад подтверждают необходимость создания целевых фондов (эндаументов) для поддержки образования и удержания талантов в России. От редакции

Текст создан в информативном регистре. Его модальная рамка четко определяется как «Я (автор) знаю, что…». Большую часть текста занимает описание успехов российских школьников на международных олимпиадах в 2008 г., состоящее из перечисления частных фактов (точки географического пространства, где проводились олимпиады по разным предметам, количество наград, места в командном зачете), в чем проявляется модель «Факт (развернуто представленный в генеритивном высказывании В России достаточно юных талантов и педагогов, способных выводить отечественных вундеркиндов на мировой уровень)и его разъяснение». Но начинается текст с высказывания, содержащего оценочное прилагательное интересный. В чем «интересность» результатов международных олимпиад по школьным предметам – в полной мере выясняется в заключительной части текста, где констатируется еще один факт: в России отсутствует «экономика знаний». Этот факт сопоставляется с основным фактом, разъяснению которого посвящена большая часть текста (Россия богата научными талантами). Операцию сопоставления автор обозначает как размышления, которые он называет печальными; это оценочное прилагательное характеризует, конечно, не логическую операцию сопоставления как таковую, а второй факт, сопоставляемый с первым, положительным.

Последняя часть текста строится по модели «Оценка и прогноз общественных изменений» (в данном случае – отрицательная оценка ситуации оттока талантов в «неинновационный» бизнес и за рубеж), в нем имеет место собственно рассуждение, которое «воспроизводит ход мысли с его гипотезами, догадками». Правда, основная гипотеза не сформулирована явно, она выводится из последнего высказывания Результаты научных олимпиад подтверждают необходимость создания целевых фондов (эндаументов) для поддержки образования и удержания талантов в России. Очевидно, основная гипотеза автора состоит в том, что отрицательная ситуация в обществе сложилась по причине отсутствия таких фондов. Само же приведенное высказывание реализует стратегию побуждения, обращенного к тем адресатам, которые «уполномочены» создавать подобные фонды.

Резюме

Анализ коммуникативной структуры текста в первую очередь направлен на правильность понимания присутствующего в тексте смысла, восприятие которого не может быть вариативным. Владение навыками такого анализа позволит любому говорящему или пишущему добиться эффективности коммуникации, что и является сверхзадачей любого филологического исследования, имеющего прежде всего прикладной характер.

Практикум второй

Задание 1. Укажите имеющиеся в газетном тексте [Ишимская правда. 24 октября 2009] перформативы. Определите иллокутивную цель каждого предложения. Назовите речевые поступки, восстановив возможные перформативы.

Заходи, автобус, к нам в деревню

Просим через газету, которую всё время выписываем, помочь нам, жителям д. Симанова. Дело в том, что рейсовый автобус, курсирующий по маршруту Ишим – Орловка, не заходит в нашу деревню. И нам приходится добираться пешком до трассы, а это тяжело для пожилых людей и инвалидов. Установленную дорожными строителями на трассе остановку с крышей и сиденьями председатель сельсовета Г.М. Малышкин распорядился увезти в Клепиково. Вот и стоим теперь в дождь под открытым небом. Детей из Симанова в школу возит автобус, и он заходит в деревню, где дорога асфальтирована (до бывшего птичника). Почему бы не заходить сюда и рейсовому автобусу Ишим – Орловка за счёт сокращения времени пребывания в конечном пункте? Помогите решить проблему в наше пользу. А руководство ПАТП благодарим за то, что автобус по маршруту Ишим – Орловка стал ходить три раза в день.

По просьбе жителей д. Симанова Л. Чернявская

Задание 2. На материале двух газетных текстов, в основе которых лежал один и тот же материал, поступивший из пресс-службы губернатора Тюменской области (первичный текст), определите речевую тактику и стратегию газет, опубликовавших эти вторичные тексты.

Задание 3. Сопоставьте хэдлайны, заголовки, лиды и начальные фрагменты публикаций, посвященных посланию Президента Российской Федерации, в трёх еженедельниках 2009 г. (1. «Аргументы и факты» № 47, рубрика «Главное»; 2. «Российская газета» № 44, рубрика «Темы недели»; 3. «Тюменские известия» (четверговый выпуск) № 205, рубрика «От четверга до четверга»). Какие речевые интенции (иллокутивные цели) авторов проявляются в текстах? Каковы и в каком порядке расположены в предложениях текста темы и ремы? Следовательно, что (или кого?) именно можно воспринять в качестве основного предмета речи в каждом случае?

1. «От строительства школ до полётов на Марс

Когда и как будут решены задачи, поставленные в ежегодном послании Президента России Д. Медведева

Второе по счёту обращение Дмитрия Медведева к элите страны запомнится обилием конкретных поручений правительству и депутатам. По выражению одного из высокопоставленных чиновников, документ получился предельно „мясистым“. Ключевое слово послания – „модернизация“. Иначе говоря, осовременивание власти и общества, армии и правоохранительной системы, науки и культуры… Журналисты „АиФ“ выделили наиболее предметные указания главы государства и попросили экспертов оценить, что потребуется для воплощения этого „громадья планов“ в жизнь».

2. «Президент: Начать работу по Посланию

Без пауз

Послание президента Федеральному Собранию было почти полностью посвящено модернизации страны.

Речь длилась 1 час 40 минут – на 10 минут дольше предыдущей. Дмитрий Медведев подчеркнул, что стране нужна модернизация, основанная на демократических ценностях и институтах, и „умная экономика“ вместо сырьевого хозяйства.

Президент рассказал о преобразованиях в избирательной системе. <…>»

3. «От послания президента к конкретным поручениям

Дмитрий Медведев дал ряд поручений по реализации своего послания Федеральному Собранию

Таким образом, началась реализация конкретных задач, поставленных президентом в своем недавнем выступлении. Первый блок поручений, срок выполнения которых не превышает нескольких месяцев, касается модернизации российской экономики.

Открывает список пункт о внесении в Госдуму проекта о лекарственных средствах. <…>»

Задание 4. Сопоставьте приведенные ниже тексты, определите реализованные в них речевые интенции адресанта. Найдите перформативы. Проследите за движением в текстах глагольных и именных сказуемых, рематических доминант, употреблением глагольных форм настоящего, прошедшего и будущего времени.

1. Почта России напомнит об индексах

14.11.09 21:59

Почта России начинает кампанию «Пиши индекс правильно». Обо всех преимуществах точного написания индекса будут рассказывать плакаты, которые развесят во всех почтовых отделениях. На следующем этапе планируется размещать уличную рекламу и телевизионные ролики, передает ИТАР-ТАСС.

Корректное написание почтового индекса становится необходимостью в связи с переходом почты на автоматическую сортировку писем и посылок. В течение почти 20 последних лет эта система не работала. Актуальность индексов снизилась, и выросло целое поколение клиентов Почты России, не имеющих навыков написания индекса.

Первый новый сортировочный центр построили в Московской области. Он уже работает в тестовом режиме. Этот АСЦ станет главным сортировочным узлом Центрального региона. Он сможет обрабатывать до 3 миллионов почтовых отправлений в сутки. Работа центра позволит сократить сроки прохождения корреспонденции в центральных регионах до 2–3 дней.

http: //www.ntv.ru/novosti/179852/

2. Волгоградцев научат писать индекс

14.11.09 14:25

Почта России призывает писать индекс правильно. В скором времени об этом горожанам напомнит уличная реклама и телевизионные ролики.

Волгоградцам предложат более высокое качество почтового обслуживания, которое они смогут оценить после ввода в строй нового автоматизированного сортировочного центра. Благодаря этому время прохождения почтовых отправлений по центральному региону страны заметно сократится. С переходом на автоматическую сортировку отправлений почтовый индекс вновь стал обязательным. Во всех отделениях почты размещаются плакаты с информацией о преимуществах правильного написания индекса на письмах, бандеролях и посылках. Позже плакаты появятся на улицах.

Система почтовой индексации была разработана еще в 1970 году. С тех пор она несколько раз совершенствовалась и модернизировалась. Современная система индексации содержит шестизначные почтовые индексы. Первые три цифры индекса указывают на принадлежность к региону, а три последних – это номер местного почтового отделения.

За два последних десятилетия из-за фактического отсутствия в России системы автоматической сортировки с использованием почтовых индексов их актуальность заметно снизилась. Выросло целое поколение клиентов, не имеющих навыков написания индекса. В пресс-службе УФПС Волгоградской области напомнили, что на письмах и почтовых карточках с кодовым штампом индекс адресата заполняется стилизованными цифрами чернилами любого цвета, за исключением красного, желтого и зеленого, http://www.vlg.rodgor.ru/ users/17481/news/l 1579

3. «Пиши индекс правильно»

13.11.09 23:24

Именно так называется кампания, начатая ФГУП «Почта России» накануне открытия первого в стране автоматизированного сортировочного центра (АСЦ).

Мы начали вставлять индекс в адреса почтовых отправлений еще в 1970 году. Но особой привычки следовать установленным правилам у многих из нас не выработалось. Теперь, с внедрением современной технологии сортировки, индекс становится обязательным требованием, и почтовый оператор призывает клиентов быть в этом деле аккуратней и. внимательней.

Как сообщает редакции пресс-служба Управления федеральной почтовой связи СК – филиала ФГУП «Почта России», если кто-то не знает или не уверен в точности индекса места назначения, он может уточнить его в своем отделении почтовой связи или на сайте ФГУП «Почта России» www.russianpost.ru в разделе «Поиск объектов почтовой связи».

http://www.stapravda.ru/20091114/pochta_rossii_otkryla_pervyy_avtomatizirovannyy_sortirovochnyy_t_40998.html

4. Эксперт: Новгородские письма должны доходить как в Европе за сутки

12.11.09 15:32

Новгородские письма будут доходить быстрее, при условии, что горожане будут в обязательном порядке указывать почтовые индексы, сообщила ИА «ВАШИ НОВОСТИ» Светлана Кобленц, специалист по связям с общественностью филиала ФГУП «Почта России» УФПС Новгородской области.

В преддверии открытия первого в России автоматизированного сортировочного центра (в Москве) почтовики напоминают пишущим письма новгородцам о необходимости указывать почтовый индекс.

– Дело в том, что до сих пор сортировка писем велась вручную, и наличие индекса не было обязательным. Теперь же, когда сортировка будет автоматической, письма, на которых не будет стоять индекс, машиной будут определяться как неопознанные и будут отправляться на ручную сортировку, а это дополнительные временные затраты, – говорит Светлана Кобленц. – К тому же в 2010 году должен открыться другой сортировочный центр, в Санкт-Петербурге. Сегодня цель Почты России доставлять отправления максимально быстро, например как это делается в маленьких европейских государствах, в течение суток. http://vnnews.ru/news/3791/

5. Жителей Белгородской области приучат правильно писать почтовый индекс

12.11.09 12:20

В Московской области скоро откроется первый в стране автоматизированный сортировочный центр почты. Существенная доля почтовых отправлений, которыми обмениваются белгородцы с другими регионами, пойдёт именно через него. Центр позволит оптимизировать систему логистики и время прохождения почтовых отправлений по всему центральному региону.

Ещё один автоматизированный центр обработки почты появится в Санкт-Петербурге. В перспективе – построить 33 таких объекта.

Накануне открытия первого в стране автоматизированного сортировочного центра федеральный почтовый оператор проводит информационную кампанию «Пиши индекс правильно». Во всех отделениях почтовой связи появятся плакаты с информацией о преимуществах верного написания индекса на письмах, бандеролях и посылках. С переходом на современную высокотехнологичную сортировку почтовых отправлений это становится особенно важным. Правильно написанный индекс не вызовет затруднений при автоматической сортировке, следовательно, почтовое отправление будет доставлено быстрее.

Система почтовой индексации появилась ещё в 1970 году. С тех пор она несколько раз модернизировалась. Современная система индексации содержит шестизначные почтовые индексы, охватывающие все объекты почтовой связи страны. Первые три цифры индекса указывают на принадлежность к региону, а три последних – это номер местного почтового отделения.

За последнее десятилетие актуальность почтовых индексов заметно снизилась. Выросло целое поколение клиентов почты, пренебрегающих индексом. Но с появлением современной технологии сортировки от правильности написания индекса будет зависеть скорость обработки и доставки почтовых отправлений, сообщает пресс-служба Белгородского филиала ФГУП «Почта России». http:// bel.ru/news/society/2009/ll/12/42154.html

Задание 5. Дополните своими примерами (желательно – из ваших собственных публицистических произведений) приведенные в лекции списки текстовых фрагментов с разными рематическими доминантами. Какие из рематических доминант используются чаще? Обнаруживается ли при этом зависимость от объема и жанра публицистического текста?

Тесты для самоконтроля

NB! В тестах для самоконтроля может быть несколько правильных ответов!

1. Выберите правильную формулировку:

а) речевая интенция обязательно выражается словесно;

б) в речевом произведении реализуется только одна интенция;

в) речевая интенция – это речевое намерение говорящего;

г) целью агитирующего дискурса является желание говорящего обсудить проблему с помощью партнера.

2. Перформатив – это:

а) средство выражения речевой интенции говорящего;

б) слово-поступок;

в) одно из центральных понятий прагматики;

г) слово или словосочетание, предназначенное для выражения оценки.

3. Термины тема и рема:

а) используются при характеристике актуального членения предложения;

б) являются показателями смысловой зависимости предложения от предтекста и «посттекста»;

в) связаны с представлением только основного содержания текста;

г) можно объяснить терминами данное (известное)и новое в содержании предложения.

4. Для русских текстов нейтральной (нейтральным, обычным) является:

а) тема-ремная последовательность в представлении информации;

б) рема-темная последовательность в представлении информации;

в) наличие в предложении только ремы;

г) выражение темы подлежащим.

5. В текстовых фрагментах с предметной рематической доминантой:

а) нейтральный (прямой) порядок слов на уровне главных членов предложения (подлежащее – сказуемое);

б) рема выражена подлежащим;

в) чаще всего рема выражена глагольным сказуемым;

г) чаще всего рема выражена именным сказуемым.

6. В текстовых фрагментах с качественной рематической доминантой:

а) нейтральный (прямой) порядок слов на уровне главных членов предложения (подлежащее – сказуемое);

б) рема выражена подлежащим;

в) чаще всего рема выражена глагольным сказуемым;

г) чаще всего рема выражена именным сказуемым.

7. В текстовых фрагментах с акциональной рематической доминантой:

а) рема может быть выражена только глаголом;

б) логическое ударение падает на слово любой части речи, но с лексическим значением активного действия;

в) акцентируются слова и конструкции, называющие временную точку или временной отрезок;

г) обычен прямой порядок слов.

8. В текстовых фрагментах со статуальной рематической доминантой:

а) значимы слова разных частей речи, называющие состояние или прекращение движения;

б) частотны безличные и номинативные предложения;

в) часто описывается состояние природы;

г) обязательно описывается состояние человека.

9. В текстовых фрагментах с предметной рематической доминантой реализуется____ тип дискурса (по классификации А.К. Михальской):

а) эпидейктический; в) информирующий;

б) агитирующий; г) аргументирующий.

10. В текстовых фрагментах с качественной рематической доминантой реализуется_____ тип дискурса (по классификации А.К. Михальской):

а) эпидейктический; в) информирующий;

б) агитирующий; г) аргументирующий.

11. Укажите «лишний» компонент при характеристике функций текста:

а) апеллятивная функция; в) указательная функция;

б) контактная функция; г) декларативная функция.

12. Укажите «лишний» компонент при характеристике речевых намерений говорящего:

а) побудить к действию; в) высказать и доказать свое мнение;

б) выразить и возбудить эмоции; г) провести время.

13. Вставьте пропущенное слово в предложение «В этом смысле перформативы_____: они указывают на ими самими выполняемое действие» (Н.Д. Арутюнова):

а) автореферентны; в) интенциональны;

б) целенаправленны; г) предикативны.

14. Рематическая доминанта текстового фрагмента «Несколько лет в нашем городе реализуется программа по благоустройству детских дворовых площадок. Словно конструкторы, вырастают новенькие многоцветные горки, лестницы, турникеты, песочницы, качели» [Тюменская правда. 5 мая 2006]:

а) предметная; в) качественная;

б) акциональная; г) статуальная.

15. Рематическая доминанта текстового фрагмента «А ведь в семидесятые годы местные доярки и телятницы были лучшими в области, – вспоминает Факирзян. – „Золотые звезды“, ордена получали за первые места. Наши предки-переселенцы из Средней Азии первыми начинали на этой земле расширенное скотоводство. Так что все мы – потомственные животноводы» [Тюменская правда. 5 мая 2006]:

а) предметная; в) качественная;

б) акциональная; г) статуальная.

16. Рематическая доминанта текстового фрагмента «Буквально коршуном летал Факирзян по ферме. Ему показывали – он оценивал, ощупывал, гладил бока…» [Тюменская правда. 5 мая 2006]:

а) предметная; в) качественная;

б) акциональная; г) статуальная.

17. В текстовом фрагменте «<…> у „Ричарда III“ был шанс на успех. Во что искренне верила, пока не началось действо. Громкая, оглушительная музыка, актеры в шутовских костюмах, выделывающие какие-то странные па, – и никакого намека на то, где разворачиваются события (в Англии, Лондоне, читаем у Шекспира)» [Тюменские известия. 25 мая 2006] ведущей является:

а) предметная доминанта; фрагмент состоит из бытийных (номинативных, безличных) предложений, логическое ударение падает на существительные музыка, актеры и на обстоятельство места то, где – в Англии, Лондоне;

б) качественная доминанта; логическое ударение падает на качественные прилагательные громкая, оглушительная, шутовской, странный;

в) акциональная доминанта; главными являются слова со значением действия (музыка, выделывающие, разворачиваются, события);

г) нет правильного ответа.

18. Соотнесите тему (заголовок) и рематическую часть текстов, опубликованных под рубрикой «Так сказал президент» [Аргументы и факты. № 47, 2009 г.]:

19. Соотнесите рематическую доминанту и соответствующий текстовый фрагмент [Комсомольская правда. 25 ноября 2009]:

20. Соотнесите газетные тексты и наиболее свойственные им рематические доминанты:

21. Соотнесите рематические доминанты и наиболее характерные для них синтаксические характеристики двусоставного предложения:

22. Определите тема-ремную структуру (по М.И. Откупщиковой) лидов двух статей, опубликованных в газете «Тюменские известия» [28 октября 2009]:

«В Тюмени может открыться китайская клиника по иглоукалыванию. С таким предложением обратились к тюменцам делегаты города-побратима Дацин (КНР), побывавшие у нас с рабочим визитом на прошлой неделе»; «На минувшей неделе в Тюмени прошел Всероссийский турнир по греко-римской борьбе на призы Владимира Чебоксарова. Нынешние соревнования, названные именем нашего титулованного земляка, получили юбилейный – пятнадцатый – номер»:

а) зацепления; в) обратная параллельная;

б) параллельная; г) пучковая.

23. Определите тема-ремную структуру (по М.И. Откупщиковой) фрагмента статьи «Непоследний караван», опубликованной в «Российской газете» [19 ноября 2009]:

«В прошлом году в Магадан приехал на ПМЖ только один человек – руководитель Охотского территориального управления Росрыболовства Сергей Склинин.

До этого он служил замом главного инспектора рыбнадзора страны, носился по России из конца в конец, занимаясь восстановлением разрушенной системы рыбоохраны, и постоянно твердил своему начальству: „Там отсутствие кадров полное, поставьте меня“. А друзьям жаловался: „В столице боя нет, скучно“.

Теперь боя в его жизни более чем достаточно. К началу лососевой путины Склянин сделал браконьерам подарок: восстановил неподвижно стоявшее у пирса лет семь рыбоохранное судно „Афарей“ и пустил его вдоль берегов Охотского моря»:

а) зацепления; в) обратная параллельная;

б) параллельная; г) пучковая.

24. Определите тема-ремную структуру (по М.И. Откупщиковой) фрагмента статьи «По лекалам прошлого», опубликованной в «Томском вестнике» [22 ноября 2007]:

«А уж тем более не всякий инвестор будет вкладывать деньги в реставрацию. Хлопотно это и дорого. Много дороже, чем построить новый дом из кирпича»:

а) зацепления; в) обратная параллельная;

б) параллельная; г) пучковая.

25. На какое слово в предложении «Вы посмотрите, что там сегодня написано!» [Ишимская правда. 24 октября 2009] должно падать логическое ударение:

«Тут как-то писалось в газете про остановку „ПМК-3“, которая сразу после ремонта была исписана-исчёркана. Думаю, это не самое страшное, так как красовалось там название рок-группы и номер телефона автора подписи. Вы посмотрите, что там сегодня написано! Горе-художник, наверное, хихикает где-то невдалеке, наблюдая реакцию пассажиров на его „шедевр“»:

а) посмотрите; в) сегодня;

б) там; г) написано.

26. На какие слова во фрагменте текста «„Премьерный“ показ» [Вслух о главном. 27 февраля 2010] должно падать логическое ударение:

«Позже в разговоре с педагогами тюменской гимназии № 1 Владимир Путин выяснил, что в Тюмени средняя зарплата учителя в школе, которая перешла на новую систему оплаты труда, также сравнялась или превышает среднюю по югу Тюменской области. Это подтвердил и губернатор Владимир Якушев»:

а) выяснил, в школе, новую, превышает, Якушев;

б) Путин, в Тюмени, труда, среднюю, подтвердил;

в) Позже, средняя, перешла, среднюю, губернатор;

г) выяснил, учителя, труда, также, подтвердил.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ТЕКСТ В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

Лекция шестая. ПОНЯТИЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА. ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ СТИЛИ

6.1. Понятие функции языка

Под функцией языка понимается в первую очередь роль (употребление, назначение) языка в человеческом обществе. Согласно традиционной классификации важнейшими, базовыми функциями языка являются коммуникативная – быть средством общения, когнитивная (познавательная, гносеологическая) – быть средством выражения деятельности сознания, «непосредственной действительностью мысли» (К. Маркс), эмоциональная – быть одним из средств выражения чувств и эмоций и метаязыковая – быть средством исследования и описания языка в терминах самого языка. В отдельных актах речи и текстах те или иные функции проявляются в разной степени.

Частными (производными) базовой коммуникативной функции являются контактоустанавливающая (фатическая), конативная (усвоения), волюнтативная (воздействия), функция хранения и передачи национального самосознания, традиций культуры, истории народа и некоторые другие. С когнитивной совмещаются функции: орудия познания и овладения общественно-историческим опытом и знаниями; оценки (аксиологическая); денотации (номинации), референции (соотнесенности слова и предмета объективной действительности), предикации (соединения компонентов предложения, выражающих отношение предмета и признака) и некоторые другие. С эмоциональной функцией связана модальная функция и соотносимо выражение творческих потенций, которое наиболее полно реализуется в поэзии (поэтическая функция)[Слюсарева 1990: 564].

Одна из современных типологий языковых функций представлена в статье А.К. Киклевича [Киклевич 2009], который выделяет 12 функций языка:

1) номинативная (передача языковыми знаками представлений о мире),

2) магическая (характерная, например, для пропагандистских текстов),

3) индексальная (принадлежности человека к определенной социальной группе),

4) экспрессивная (реализация которой помогает, в частности, установить физическое, физиологическое, психическое состояние говорящего),

5) социативная (языковое выражение социальных отношений между людьми),

6) прагматическая (выражается в стремлении говорящего влиять на поведение собеседников, воздействовать на них),

7) стилистическая (выбор одного из возможных языковых вариантов в зависимости от ситуации общения),

8) этологическая (эвристическая, благодаря которой говорящий оптимизирует собственное поведение),

9) когнитивная (познавательная, гностическая),

10) креативная (проявляющаяся в воздействии структуры, специфики национального языка на познание и поведение говорящих на этом языке),

11) конститутивная (связана со статусом языка в социальной структуре общества, например с административным его статусом),

12) интерлингвистическая (проявляется в воздействии одной языковой системы на другие, например в современной экспансии английского языка в мире).

Все названные языковые функции в той или иной степени актуальны для журналиста[49], строящего устный или письменный публицистический текст. В то же время следует учитывать мнение современных лингвистов (Е.С. Кубрякова, Л.В. Цурикова), считающих, что «в деятельности СМИ реализуется новая функция языка, охарактеризованная нами как коммуникативно – когнитивная. <…> Посредством информирования осуществляется управление коллективным адресатом, т. е. контролирование и регулирование поведения огромных масс людей. Не только с точки зрения назначения языка как используемого для достижения определенных целей средства, но и с точки зрения имеющего здесь место процесса, деятельность СМИ и участие в ней языка не вполне тождественны тому, что наблюдается при осуществлении как чисто коммуникативной, так и когнитивной (репрезентативной) функции в прямом межличностном общении. <…> Коммуникативные интересы участников этого вида общения зачастую радикально расходятся. В то время как главная цель источника информации в СМИ – воздействовать на получателя (в том числе посредством дозирования информации и манипулирования ею), адресат дискурса СМИ имеет другую стратегическую цель – получить как можно больше информации: недаром современное общество живо откликается на все попытки ограничить информацию, передаваемую СМИ» [Язык СМИ… 2004: 155,156].

6.2. Функциональная грамматика

Основополагающие принципы функциональной грамматики сформулированы российским лингвистом A.B. Бондарко.

Фрагмент книги

A.B. Бондарко. Функциональная грамматика

«функциональная грамматика может быть определена как грамматика, 1) ориентированная на изучение и описание закономерностей функционирования грамматических единиц во взаимодействии с элементами разных языковых уровней, участвующими в передаче смысла высказывания; 2) предполагающая возможность анализа не только в направлении от формы к значению (от средств к функциям), но и в направлении от значений к форме (от функций к средствам). <…>

Функционирование языковых единиц – это процесс актуализации и взаимодействия в речи единиц, классов и категорий той языковой системы, которой владеет каждый член данного языкового коллектива. Живой процесс функционирования осуществляется в речи, однако правила и типы функционирования языковых единиц относятся к системе и норме языка, к языковому строю (представляя собой его активный, динамический компонент). Именно эти правила и типы находятся в центре функционально-грамматического описания. <…>

Понятие „функционирование языковых единиц“ включает: 1) отбор говорящим (пишущим) средств, необходимых для передачи смысла высказывания, что предполагает возможность выбора того средства, которое в наибольшей степени соответствует замыслу говорящего; 2) взаимодействие структур и функций единиц, относящихся к разным аспектам и уровням системы языка; 3) преобразование функций-потенций в функции, выступающие как достигаемые цели.

Необходимо подчеркнуть присущий рассматриваемому понятию признак динамики. Функционирование – это всегда преобразование: преобразование языка в речь, преобразование функций как потенций и потенциальных целей в функции как реализуемые и реализованные цели коммуникации, преобразование функций с точки зрения говорящего, для говорящего – в функции для слушающего, воспринимаемые слушающим.

В рассматриваемом понятии могут быть выделены три стороны: а) системно-языковая (внутренне-лингвистическая) сторона, охватывающая преобразование элементов системы языка в элементы системы речи; б) психолингвистическая сторона, связанная с процессами программирования и формирования высказывания, с динамикой речи и ее восприятия; в) социолингвистическая сторона, охватывающая все факторы социальной обусловленности реализации языковых функций. <…>

Наиболее высоким возможным уровнем реализации функций языковых единиц является уровень целостного текста. Так, весь текст первого из „Севастопольских рассказов“ Л.Н. Толстого – „Севастополь в декабре месяце“ построен в том „персональном ключе“, который связан с взаимодействием целого комплекса более частных функций: речь идет о действиях реальных и конкретных, но вместе с тем репрезентирующих действия потенциально возможные, типичные, характерные для описываемых событий; о действиях, участником или свидетелем которых мог бы быть обобщенный читатель (неопределенное множество читателей). Ср. отрывок текста: „Вы подходите к пристани – особенный запах… поражает вас… – На Графскую, ваше благородие? – предлагают вам свои услуги два или три отставных матроса… Вы отчалили от берега…“ Такой способ повествования, непосредственно включающий читателя в описываемую ситуацию как ее образного, обобщенного участника, репрезентирующего опыт как автора, так и других возможных участников описываемых событий, создает актуальный персональный ключ всего текста, обусловливающий соответствующие функции форм лица – числа и в каждом отдельном высказывании, отражающем эту общую персональную доминанту текста» [Бондарко 1984: 5, 39–42].

Функциональная грамматика акцентирует внимание на том, что в языковой системе каждый элемент предназначен «к определенному способу существования в системе, к определенному служению этой системе» [Золотова и др. 1998: 45]. В свою очередь, языковая система служит для коммуникации, приспособлена для выражения говорящими различных смысловых оттенков. Вот, например, как может модифицироваться «лично-глагольная» модель предложения в русском языке [там же: 133].

В пособиях для журналистов большое внимание обычно уделяется употреблению объектно-пассивной модификации. Автор текста должен отдавать себе отчет в том, ставит ли он в центр повествования объект действия или передает его динамику. «Конечно, если преступник был задержан нарядом милиции или был осужден, это вполне уместно в отношении преступника, на которого пало справедливое возмездие. Но наряд милиции задержал преступника по горячим следам или суд присяжных осудил преступника на максимальный срок[50] – гораздо больше говорят о милиции и о суде, которые хорошо выполнили свою работу. Другой пример – фразы был оправдан судом присяжных и суд присяжных оправдал. Эти фразы не идентичны в смысловом отношении и говорят про разные аспекты события в зависимости от контекста» [Самарцев 2009: 460].

Впрочем, «про разные аспекты события» говорят и другие приведенные модификации исходной лично-глагольной модели, возможные в русском языке и, соответственно, имеющиеся в распоряжении у автора. Правда, не все они одинаково уместны в публицистическом тексте. Например, объектно-пассивная модификация несет на себе печать официально-делового стиля, с его стремлением к «устранению активного субъекта», субъектные модификации типа Пишу пьесу, Пишешь пьесу или субъектно-предикатные типа Ему не пишется, Мне бы писать! характерны для разговорной речи, их употребление придает тексту «живость», переходящую в фамильярность. Таким образом, языковые единицы могут иметь различную стилистическую окраску, дифференцироваться по функциональным стилям.

6.3. Понятие функционального стиля

Фрагмент словаря

В.Я. Мурот. Функциональный стиль

«функциональный стиль (Ф. с) – разновидность литературного языка, в которой язык выступает в той или иной социально значимой сфере общественно-речевой практики людей и особенности которой обусловлены особенностями общения в данной сфере. Наличие Ф.с. связывают также с различием функций, выполняемых языком. Ф.с. – категория социальная и историческая, зависящая от исторически изменяющихся социально-культурных условий использования языка. Системы Ф.с. различны в различных языках и в разные эпохи существования одного языка.

Ф.с. реализуется в устной и письменной формах и имеет особенности в лексике, фразеологии, словообразовании, морфологии, синтаксисе, фонетике, в использовании эмоционально-оценочных и экспрессивно-образных средств, в наличии своей системы клишированных средств. Различен в Ф.с. удельный вес стилистически нейтральных средств выражения.

Существует регулярная воспроизводимость, предсказуемость употребления определенных языковых явлений для каждого Ф.с.» [Мурот 1990: 567].

В соответствии с определением, приведенным в монографии «Функциональные типы русской речи», функциональные стили – это «исторически сложившиеся в данное время в данном языковом коллективе разновидности единого литературного языка, представляющие собой относительно замкнутые системы языковых средств, регулярно функционирующие в различных сферах общественной деятельности» [Кожин, Крылова, Одинцов 1982: 69].

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий

«функциональная стилистика имеет целью выявить типовые разновидности литературного языка в соответствии с типовыми разновидностями экстралингвистических факторов в их комплексе. При этом для функционально-стилевого подхода характерно абстрагирование от текста как отдельного структурно-содержательного единства, как речевого произведения. Группа или все множество существующих однотипных текстов условно принимается за один текст, что вполне правомерно, так как стилистов интересует языковое отражение совокупности экстралингвистических условий в целом. Этот совокупный текст, „текст целой речи“, связанный с определенной сферой деятельности, интерпретируется в аспекте уровневой концепции языка или со стороны отражения типовой экстралингвистической ситуации в целом. Термина „текст“ специалисты по функциональной стилистике нередко избегают, например: „Понятие стиля есть результат абстрагирующего обобщения на базе речевых данностей, отбираемых по принципиальному сходству на основе опыта и интуиции“ (курсив мой. – Т. М.)» [Матвеева 1990: 5–6].

Фрагмент книги

А.Н. Кожин, О.А. Крылова, В.В. Одинцов. Функциональные типы русской речи

«Не подлежит сомнению истина, что литературный язык – феномен функционально-речевой дифференциации, что это – совокупность стилистически отмеченных типов русской речи. Более того, стилевая дифференциация литературного языка – следствие функционально-речевой дифференциации средств общения на разных этапах истории общества. Взаимодействие литературно-книжной речи с речью народно-разговорной определяло контуры стилей и характер их соотношения на каждом этапе развития национального языка, поэтому стили языка следует рассматривать как явление, исторически обусловленное и исторически изменчивое» [Кожин, Крылова, Одинцов 1982:218].

Итак, литературный язык предстает как совокупность текстов (т. е. материальных фиксаций дискурсов), реализующих пять основных функциональных стилей (в настоящее время говорят также о формировании религиозного стиля – при этом имеется в виду не освященный традицией текст молитвы, а относительно свободное речевое общение священника и прихожан; см., например, [Крысин 1996; Шмелев 1999]). Публицистический стиль – один среди прочих, существующий наряду с прочими. Необходимо подчеркнуть, что понятия литературный язык и язык художественной литературы – не одно и то же. «Литературный язык охватывает <…> и языковые реализации в области публицистики, науки, государственного управления, а также язык устных выступлений и определенный тип разговорной речи (устная форма Л.я.)» [Гухман 1990: 271].

Напомним, что литературным языком признается лишь часть национального языка; в национальный язык входят также территориальные диалекты, жаргоны (социальные диалекты) и просторечие – язык необразованного городского населения. В отечественной лингвистике сложилась и иная традиция классификации литературного языка. В частности, К.Ф. Седов, наследуя эту традицию, указывает на существование двух видов литературного языка: кодифицированного литературного языка, которому свойственна дифференциация на функциональные стили, и разговорной речи, для которой членение на функциональные стили не значимо.

Фрагмент книги

К.Ф. Седов. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетенции

«Для разговорной речи гораздо важнее дифференциация на речевые жанры, отражающие типические ситуации социально значимого взаимодействия членов социума. <…> Жанры речи присутствуют в сознании языковой личности в виде фреймов, влияющих на процесс разворачивания мысли в слово. При этом формирование дискурса уже на стадии внутреннего планирования использует модель порождения речи, которая соответствует конкретной ситуации общения и которая диктуется жанровым фреймом. Дискурсивное мышление, обслуживающее задачи создания многообразных речевых произведений, имеет принципиально жанровый характер» [Седов 2004: 59, 70].

Дифференциация литературного языка влияет на построение любого дискурса. Так, автору публицистического текста часто советуют писать «простым языком», «как если бы он обращался к конкретному человеку, у которого есть собственное имя и собственное лицо и который автору хорошо знаком» [Самарцев 2009: 392]. Однако «простота языка» публицистического текста и «знакомство» его автора и его адресата – это не то же самое, что «простота» разговорной речи и знакомство друг с другом участников неофициальной коммуникации, в которой используется разговорная речь. Продемонстрируем это на примере эксперимента. Студентам отделения журналистики было предложено создать текст в публицистическом стиле о событии, отраженном в разговорном повествовании (разговорном нарративе). Приведем этот первичный «устный текст» из книги И.Н. Борисовой «Русский разговорный диалог: структура и динамика»[51], представляющий собой фрагмент обширного застольного полилога (И., О., Г. и В. в гостях у А. и Н.; Н. и Г. давно знакомы, учились вместе; О. и А. – компаньоны по бизнесу, дружат семьями).

И. – А Наталья тут как-то тоже шуганула//[52]

Н. – Я рассказывала/ как я тут?…

В. – Расскажи//

Н. – Я значит/ э-э…/ мы тут въехали в квартиру/ соседи ремонтом занимаются/ и тогда-то у нас знакомство и произошло/ мы уже дверь доделали// я захожу/ тут значит жена муж/ значит жена в этом/ платке таком завязанном// проходит наверно/ где-то неделя/ я слышу шебуршание около дверей/ думаю <что такое?>// Я выглядываю/ стоят две пьяных бабы/ с каким-то букетом цветов значит/ чё-то они там шебуршались шебуршались/ вышли и снова подошли// и я э-э/ пошла/ мусор выносить/ мешок взяла// дверь-то открываю/ одна значит сидит/ у второй связка ключей/ и они там э-э… дверь открывают// а у этой/ она меня там увидела/ она как-то привстала и от меня старается ключи спрятать// я говорю значит <вы что тут делаете?>

О. – Смелая с мешком// (смех)

В. – Смелая!

A. – Нет бы с газовым баллончиком/ так эта с мешком!

Н. – Я говорю <что вы делаете?>/ она говорит (подражая интонациям пьяного) <д-дверь открываем>/ я говорю так строго <зачем открываете?> (смех)

О. – (с шутливым восхищением) Это вопрос!

B. – Вопрос ребром!

Н. – Она/ (подражая голосу и интонациям)<мы здесь живем>/ я говорю <вот класс! это кто здесь живет?>/ <вот мы>/ и они как-то знаешь/ так очень поспешно/ быстренько ретировались/ э… с таким испугом// я говорю <ни фига себе>/ думаю/ то ли мне милицию вызывать? то ли еще что/ Ну соседей пытались ограбить нахально/ понимаешь/ это/ отмычками тут открывали дверь// проходит где-то день… нед…/ соседей я не слышала// я решила зайти предупредить/ что грабануть вас решили// я звоню/ выходит этот мужик/ я говорю/ <вы знаете/ тут такое-такое дело/ тут выходит жена его// я так на нее смотрю (изображает крайнее удивление на лице)

А. – (патетически) Это она! (все смеются)

Н. – То есть эта баба… которая… которая… она понимаешь/ была в платочке/ а тут она с прической (смех)/ и тут я ее медленно узнаю!

Я говорю ото вы были?>/ она <угу>/ я говорю <ой!>/ она говорит <да ничего/ бывает>

И. – Спасибо за бдительность не сказали?

Н. – Нет// [Борисова 2007: 282–283, 286–287].

Приведем один из вариантов текста, написанного в публицистическом стиле. Темой текста является та же история.

Рубрика: Курьез недели

С пакетом мусора на «грабительниц»

Своих соседей желательно знать в лицо. Чтобы не спровоцировать нелепую ситуацию, в которую попала тюменка Наталья Н.

Наталья совсем недавно вселилась в новую квартиру. Ее соседи делали ремонт, поэтому хозяйку соседней квартиры она видела лишь мельком, да и то в робе и косынке. Примерно через неделю после знакомства Наталья услышала странный шум на лестничной площадке. Заподозрив неладное, она посмотрела в дверной глазок. На площадке две подозрительные незнакомки склонились над замочной скважиной соседней квартиры. Прихватив пакет с мусором, Наталья вышла на разведку. Увидев ее, нетрезвые женщины попытались спрятать ключи и, как показалось Наталье, набор отмычек. На ее вопрос, что они здесь делают, «подозреваемые» не смогли внятно ответить. Испугавшись ее грозного вида, они убежали вниз по лестнице.

Только через неделю Наталья решила зайти к соседям, чтобы сообщить о случившемся. Каково же было ее удивление, когда в соседке она узнала одну из тех самых «грабительниц»!

Если сравнить полученный текст в публицистическом стиле с исходным разговорным повествованием, мы увидим, что текст изменился почти до неузнаваемости. Рассказ от первого лица трансформировался в рассказ от третьего лица. Исчезли реплики собеседников – показатели «обратной связи», обязательный элемент любого разговорного повествования (если по каким-то причинам рассказчика перестают слушать, он прерывает свой рассказ). Текст стал сугубо монологическим. Из него исключены показатели спонтанности речи типа самоперебивов (Я значит/ э-э…/мы тут въехали в квартиру; проходит где-то день… нед…), «слов-паразитов» (значит). Разыгранный «в лицах» диалог на лестничной площадке оказался «свернут» до констатива На ее вопрос, что они здесь делают, «подозреваемые» не смогли внятно ответить. (Интересно изменение «платка такого завязанного» на «робу и косынку».) Удивление главной героини в момент узнавания (кульминация рассказа) в разговорном тексте выражено невербально – мимикой (изображает крайнее удивление на лице), в публицистическом тексте – вербально, при помощи книжного клише Каково же было ее удивление, когда… Вообще, текст в публицистическом стиле, несмотря на свою «простоту», более официален. Так, исчезли фамильярные номинации «действующих лиц» и их действий, ср.: две пьяных бабы, одна, у второй, у этой, они – две подозрительные незнакомки, нетрезвые женщины, «подозреваемые», «грабительницы» (обратим внимание на соответствие кодифицированной норме согласования определения с существительным, зависящим от числительного два, в сочетании две подозрительные незнакомки и несоответствие этой норме – в сочетании две пьяных бабы); въехали в квартиру – вселилась в новую квартиру, соседи ремонтом занимаются – соседи делали ремонт, шебуршание – подозрительный шум и т. д.

У двух приведенных текстов различаются и контексты. Разговорное повествование функционирует в составе застольного праздноречевого полилога, направленного на поддержание контакта участников неофициальной коммуникации – хорошо знакомых друг другу людей; их общую установку можно сформулировать следующим образом: «мы интересны друг другу, а значит, каждому из нас интересна жизнь другого». На первом плане – личность участника общения, не случайно текст начинается высказыванием: Я рассказывала/ как я тут?… Интерес собеседников выражается и вербально – в реплике Расскажи. Повествование действительно обращено «к конкретному человеку, у которого есть собственное имя и собственное лицо и который автору хорошо знаком» (здесь – к нескольким таким людям).

Текст в публицистическом стиле существует в ряду других подобных текстов – сообщениях о занимательных происшествиях, «нарушающих привычный порядок вещей». «Публика всегда охотно воспринимает сообщения этого рода, поскольку они как забавны, так и поучительны» [Самарцев 2009: 184]. Происшествие можно интерпретировать и как отражение проблемы разобщенности людей в современном городе (хотя в данном случае главная героиня все-таки решила сказать соседям о том, что их пытались «грабануть»), как сигнал для «включения» стереотипа массового сознания – противопоставления прошлого и настоящего, например: «раньше все друг друга знали, гуляли всем двором, а теперь не то» и т. п. В любом случае, если у читателя существует установка на понимание этого текста, то потому, что ему (в отличие от участника разговорного диалога) интересно лишь происшествие как таковое, а не конкретный человек, с которым оно приключилось. Это отражено и в заголовке, выявляющем нелепость ситуации: С пакетом мусора – на «грабительниц». Поэтому и личность «главной героини» оказывается для текста несущественной, для ее обозначения достаточно имени с инициалом. В тексте, в отличие от разговорного диалога, представлена «дискурсивная доминанта» публицистического произведения – социальная оценочность [см. Клушина 2007: 101, Чернышева 2007: 102]; в данном случае она выражена вербально, высказыванием в генеритивном регистре Своих соседей желательно знать в лицо. Таким образом, публицистический функциональный стиль «предоставляет» свои, отличные от разговорной речи, средства повествования о событии.

Резюме

Язык существует как функционирующая система. Язык – это абстракция, реализующая себя только и исключительно в текстах. Но текстовое проявление языка не бывает свободным от условностей. И самые главные условности, заставляющие язык предстать перед человеком в виде той или иной «маски», – это ситуации жизни человека говорящего, который по некоторому образцу, навязанному, с одной стороны, лексико-грамматической структурой языка, с другой – самой реальной, внеязыковой жизнью, строит собственное речевое произведение, собственный текст, который прежде всего является реализацией того или иного функционального стиля.

Лекция седьмая. КОМПЛЕКС СТИЛЕОБРАЗУЮЩИХ ФАКТОРОВ ДЛЯ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО СТИЛЯ НА ФОНЕ ДРУГИХ СТИЛЕЙ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

Фрагмент книги

Русская речь в средствах массовой информации

«Понятие публицистического стиля, традиционно используемое при описании языка массовой коммуникации, подразумевает наличие у того или иного текста особых качеств, связанных с функциями, которые выполняет публицистический текст: „Главная функция публицистического стиля – сообщение социально значимых новостей и их комментирование, оценка событий и фактов. Публицистические тексты имеют ряд общих черт: все они носят воздействующий характер, связанный с созданием у читателей (зрителей) определенного отношения к передаваемой информации; пишутся в соответствии с определенной идеологической системой и опираются на систему определенных идеологических ценностей; отличаются тенденциозностью, т. е. журналист сознательно ставит свой текст на службу той или иной идее; обладают ярко выраженным субъективным началом; воспринимаются читателями (зрителями) как определенный эталон речи, поэтому создаются журналистами с установкой на демонстрацию речевого мастерства[53]“» [Русская речь в средствах массовой информации 2007:81–83].

В «двойной» цитате приведено одно из многих имеющихся в научной и учебной литературе определений публицистического стиля. Чтобы продемонстрировать специфику публицистического стиля на фоне других традиционно выделяемых стилей литературного языка, приведем наиболее общий, но и достаточно четкий, с нашей точки зрения, набор параметров (факторов) и характеристики функциональных стилей.

7.1. Экстралингвистические факторы[54]

53 Ср. фрагмент интервью с В. Познером: «…Самое главное – пытаться общаться со зрителем. На тебя смотрят 30 миллионов человек, но необходимо разговаривать с каждым по отдельности. Надо сделать так, чтобы каждый почувствовал, что ты улыбаешься, подмигиваешь, разговариваешь именно с ним» [Российская газета. 19 ноября 2009].

54 См., например, характеристику масс-медиального дискурса в [Желтухина 2004: 26]:

7.2. Собственно лингвистические факторы

7.2.1. Объектная информация (о предмете речи)

7.2.2. Субъектная информация (о позиции говорящего)

7.2.3. Соотношение эксплицитной и имплицитной информации (наличие подтекста[55])

Обращая особое внимание на собственно лингвистические факторы, приведем фрагменты публицистических текстов, в которых ведущим является тот или иной тип указанной в таблице объектной или субъектной информации. В целом тексте, как правило, представлено несколько типов информации.

7.2.1.1.[56] Собственно фактологическая информация

Синтаксическая структура предложений, посредством которых передается информация о конкретных фактах, – самая распространенная в русских текстах. Её структурная схема считается наиболее частотной для русского синтаксиса: N_1 Vf(подлежащее и глагольное сказуемое). В абсолютном начале предложения, как правило, детерминант времени (как во всех предложениях приведенного ниже первого текста и в двух первых предложениях второго текста). Частотное в речи средство выражения детерминанта со значением времени использовано как имя газетной рубрики – «Даты». Подобные тексты насыщены собственными именами, конкретными существительными в форме единственного числа, глаголами совершенного вида прошедшего времени, что характерно для текстов с предметной рематической доминантой:

ДАТЫ

1 февраля

В 1795 году родился Александр Смирдин, русский книгоиздатель, первым в русской печати введший авторский гонорар.

В 1884 году родился Евгений Замятин, русский писатель («Мы», «Островитяне»).

В 1898 году застрахован первый автомобиль.

В 1930 году в СССР объявлено начало массовой коллективизации.

В 1931 году родился Борис Ельцин, первый президент России (1991–1999 гг.).

В 1939 году родилась Екатерина Максимова, русская балерина.

В 1942 году родился Лев Лещенко, русский певец [Тюменская область сегодня. 1 февраля 2006].

* * *

ВОЛЕЙБОЛ

В минувшую субботу стартовал очередной, 15-й чемпионат России. В первый же его день прошли игры с участием трех уральских клубов – новоуренгойского «Факела», «ЗСКТазпрома» из Сургута и екатеринбургского «Локомотива-Изумруд». Свердловчане, считающиеся одними из претендентов на победу в чемпионате, разгромили новокуйбышевскую «Нова» со счетом 3:0 <…> [Коммерсантъ. 4 октября 2005].

7.2.1.2. Обобщенная информация

Представленные ниже текстовые фрагменты резко контрастируют с предыдущими. В первом тексте все собственные имена нужны только для идентификации источника информации, во втором имена городов предстают как условные номинации государств, столицами которых эти города являются. Тексто-образующими же выступают глагольные формы несовершенного вида настоящего времени, множественное число имен существительных и зависящих от них прилагательных, обобщающие понятия и термины, за которыми стоят многочисленные конкретные их носители (власть, публичная политика, социум, печать, сотрудничество, военная сфера и др.). Во втором текстовом фрагменте показателем обобщения служит вводное сочетание таким образом, подводящее итог примерам и аргументам и вводящее в текст обобщающие выводы.

<…> Тема взаимодействия власти и СМИ не могла не оказаться в центре внимания. Гость фестиваля, известный журналист, создатель «Независимой газеты» и нынешний главный редактор «Московских новостей» Виталий Третьяков заметил, что федеральные власти при всех своих авторитарных замашках на порядок демократичнее, чем власти некоторых регионов. Не потому ли федеральные СМИ в нашей стране намного свободнее, чем региональные.

Сегодня, по словам В. Третьякова, сильно «схлопнула», сократилась публичная политика. Но от нее нельзя окончательно отучать общество. Именно средства массовой информации в отсутствии реальной партийности поддерживают в социуме политический тонус. Именно печать постоянно, каждодневно должна оказывать давление на власть, корректировать ее действия. Иного в современном мире не дано [Тюменские известия. 11 февраля 2006].

* * *

<…> Таким образом, Москва и Ереван укрепляют свое сотрудничество в военной сфере. Это происходит на фоне стремления России сохранить позитивные отношения с Азербайджаном, которому, как известно, очень не нравятся военные контакты Москвы и Еревана.

Очевидно, не понравится Баку и факт расширения 102-й военной российской базы [Независимая газета. 27 января 2006].

7.2.1.3. Абстрактная информация

На лексическом уровне приведенные ниже текстовые фрагменты изобилуют основными показателями абстрактной информации – терминами и другими отвлеченными существительными (девальвация, уважение; приобретение, разъяснений и др.). Отвлеченность от конкретной действительности на собственно текстовом уровне поддерживается активным употреблением логических связок (например, одним словом; соответственно), на синтаксическом уровне – предложений с грамматическим настоящим временем (принимают меры, появляется, ограничивается; рассматривает и др.; нулевые формы связки быть в именных сказуемых и в безличных предложениях проиграна, нельзя бороться, надо защищать; необходимо согласовывать, нет; присуща и др.), имеющим значение абстрактного. Здесь нет имен собственных, дат, обстоятельств времени и места. Встретился лишь детерминант условия (в противном случае) – показатель аналитической информации.

АЛЬВАРО ХИЛЬ-РОБЛЕС: ЕВРОПЕЙСКИЙ ПРОЕКТ НЕВОЗМОЖЕН БЕЗ РОССИИ

<…> Права человека и так уже сильно пострадали. Все правительства принимают меры, ущемляющие права человека. Например, появляется специфическое законодательство, предполагающее большой срок содержания подозреваемых под стражей, ограничивается доступ к адвокатам, устанавливается контроль над средствами коммуникации, ограничиваются права иностранцев и т. д. Одним словом, идет девальвация наших ценностей.

<…> Нельзя бороться с терроризмом без уважения свобод и принципов правового государства. В противном случае эта борьба уже наполовину проиграна. Демократию надо постоянно защищать. Демократия – это не только закон, но и то, как этот закон соблюдается <…> [Независимая газета. 26 января 2006].

* * *

<…> Закон рассматривает депозитарии, которые хранят у себя акции и выпускают на них расписки, как владельцев этих бумаг. Соответственно, будучи акционерами, банкам-депозитариям по новому закону необходимо согласовывать с государством приобретение пакета акций, который превышает 25 % (для компаний, ведущих разведку или добычу на участках недр федерального значения, этот порог составляет 5 %). Проблема в том, что пока нет никаких разъяснений, как будут проходить эти согласования о покупке бумаг [Время новостей. 5 июня 2008].

* * *

«Многовекторность вообще присуща слабым странам, – говорит политолог Андрей Хан. – Это политика ситуативного реагирования, а проще говоря, круговая оборона» [Комсомольская правда. 25 ноября 2009].

7.2.1.4. Аналитическая информация

– <…> Почему Сбербанк принял решение сосредоточиться на чистом кредитовании строительства и полностью отказаться от программ соинвестирования?

– Если совмещать два вида деятельности, то неминуемо возникнет конфликт интересов, который, как правило, приводит к печальным результатам. Когда мы выступаем как чистый кредитор, то обеспечиваем максимальные объемы, однозначность всех кредитных и маркетинговых технологий. Кроме того, мы демонстрируем клиенту, что не имеем прямого интереса к его бизнесу и тем самым безопасны для него. Если проследить историю, можно увидеть много примеров того, как банки сначала кредитовали бизнес, а потом поглощали его и создавали банковско-промышленные группы. Поэтому у участников рынка всегда есть опасение, что в силу такой тенденции их бизнес могут поглотить <…> [Коммерсантъ. 4 октября 2005].

Как правило (и это наблюдаем в процитированном текстовом фрагменте), аналитическая информация переплетается с информацией абстрактной (представленной в данном случае абстрактными существительными, образованными от глаголов и имен прилагательных, строительство, деятельность, конфликт, однозначность и терминами кредитование, соинвестирование, кредитные и маркетинговые технологии, клиент и т. д.).

Обратим внимание на выделенные логические связки – показатели цепочки хода мысли текста (см. п. 9.3.2), а также на распределение по тексту глагольных форм – грамматических показателей времени. В примерах – это формы прошедшего времени кредитовали, поглощали, создавали, в основном тексте, построенном по модели текста-рассуждения, это преимущественно формы настоящего времени со значением вневременности, как и в следующих фрагментах, – оценивают, царит, пытаются, преподается. Важны также показатели оценочности (печальны, безопасны, невыгодны, безуспешна) и внутрисинтаксической модальности (может, должны), свидетельствующие о рассуждении в виде предположения:

<…> Китаю невыгодна наша демократия, которая может спровоцировать хаос, невыгодны наши технологии. Мы должны быть законсервированы как сырьевой придаток, и попытка вырваться из этой роли безуспешна [Комсомольская правда. 25 ноября 2009].

* * *

<…> Еще одна проблема – русский язык плохо преподается в школе. В силу очень большого количества причин <…> Более того, многие современные школьники даже ручку правильно держать не умеют. <…> Дети смотрят телевизор, поэтому то, что они слышат с экрана, они переносят в свою повседневную жизнь. «Дядя из телека» становится для них учителем русского языка. Поэтому, на мой взгляд, нормы русского языка должны соблюдаться всегда и везде [Российская газета. 12 ноября 2009].

7.2.1.5. Конкретно-образная информация

Чрезвычайно активное использование в современной газете слов в переносном значении, позволяющих читателю «нарисовать яркую картинку» происходящего, связано с возрастанием значимости воздействующей функции масс-медиального[57], в том числе газетного, текста.

Насыщенность следующих фрагментов зримыми контрастными образами, метафорами[58] и стилистическими фигурами, парцеллированными конструкциями[59] экспрессивного синтаксиса, прецедентными феноменами позволяет привести их в качестве примера текстов с ведущей конкретно-образной и субъективно-эмоциональной информацией.

<…> Еще люблю наблюдать. Вот две женщины возвращаются с рынка. Одна – 150 см «на коньках и в шляпе», другая… Ну все при ней – и рост, и вес, и уверенная поступь ноги, заполняющей обувь 42-го размера. Она-то и взвалила на себя большую часть поклажи, рассчитанной на двоих. Поэтому идет тяжело, а та, что семенит сзади, сочувствует ей, пытается помочь советами: «Может, тебе будет легче идти, если ноги будешь ставить „веточкой“?»

Несколько лет носила в себе этот уличный эпизод. И вот пригодился – выплеснулся. Иллюстрацией к материалу о том, как добывает свой хлеб журналист. Мягкий или черствый, белый или черный – любой – горьковат и солоноват на вкус. Потому что трудно добывался. <…> И чем дольше торишь свою дорогу в профессии, тем отчетливее осознаешь: как же далеко еще до Киева! [Тюменские известия. 13 января 2006].

* * *

<…> «Индекс счастья» – это разница между теми, кто считает себя счастливым, и теми, кто не считает <…> Так вот, у них, на диком Западе и загнивающем Востоке, у них, может, и колеблется этот индекс в таком диапазоне. А у нас – нет. У нас, я уверен, он идёт собственным курсом, своим, третьим путём.

Они от кризиса плачут – мы хохочем. Что русскому хорошо, то немцу – смерть. Кризис – наш кормилец и благодетель. Счастливых-то стало больше. Так, может, стоит продолжить? Может, надо немного подбавить, что ли, кризису-то? Подкинуть дровишек? [Независимая газета. 12 ноября 2009].

* * *

Главная головная боль МИД Казахстана – вода. Китай давно и бесстыдно забирает воду из рек Черный Иртыш и Или, угрожая экологической катастрофой не только Казахстану, но и России. (Иртыш – главный приток Оби. Мы ещё наплачемся, когда процесс зайдет далеко.) Закрыть водный кран сейчас так же легко, как закрыть газовый. Но если без газа ещё можно выжить, то без воды – нельзя [Комсомольская правда. 25 ноября 2009].

7.2.2.1. Эмоциональная информация

РЕЗУЛЬТАТ ОТМЕНИЛИ ИЗ-ЗА ДРАКИ!

ВПЕРВЫЕ В ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ФУТБОЛА

БУДЕТ ПЕРЕИГРАН МАТЧ РЕГУЛЯРНОГО ПЕРВЕНСТВА

<…> Разбирательство протекало очень долго и наконец привело к историческому событию. Исполком РФС принял беспрецедентное решение – матч переиграть. Такого в нашем футболе еще не было! [Комсомольская правда. 26 октября 2005].

В заголовок текста вынесено повествовательное по цели высказывания, но эмоционально окрашенное предложение[60], выражающее, как представляется, не только коллективную радость болельщиков в связи с беспрецедентным решением исполкома РФС (которое было возведено на уровень исторического события), но и эмоциональную реакцию на нарушение футбольной этики – на драку. Те же смысловые составляющие выражены риторическим восклицанием, в структуре которого логическое ударение падает на первое слово. Такой порядок слов принято называть экспрессивным. Текстообразующая значимость данного типа информации в предложении подчеркивается, как и в заголовке, интонационно (в письменном тексте – восклицательным знаком).

В следующем ниже текстовом фрагменте яркое присутствие автора, субъективная окрашенность окружающего мира, синтаксические конструкции «внутренней речи» (или задумчивого монолога, адресатом которого может быть только близкий человек, перед которым не страшно «открыть душу») – все это на языковом уровне представлено активным функционированием местоимения я в формах разных падежей (мне, меня), определенно-личных односоставных предложений (не соответствую, чувствую), вопросно-ответными и уточняющими конструкциями, графическим отображением пауз – многоточиями.

<…> Идеальным «вариантом» журналиста мне представляется человек молчащий. Тот, который умеет слушать и слышать других. Не перебивая, мотая себе на ус… Этому идеалу явно не соответствую. Потому что чувствую себя виноватой уже в первые секунды нависшей паузы. Я должна ее заполнить. Чем? Наводящим вопросом? Но он может увести в такие дебри… И так затянуть разговор… А у меня, как у всякого пишущего, есть план по строчкам, по срокам сдачи готовых материалов в секретариат – есть такой штаб в редакции <…> [Тюменские известия. 13 января 2006].

7.2.2.2. Оценочная информация

U APPARATА!

ПАРАЗИТЫ-СЛОВА И НАЦИОНАЛЬНАЯ ГОРДОСТЬ ВЕЛИКОРОССОВ

«Господи, какой же у вас красивый язык! – чуть не плачет от умиления подружка-француженка, которая прожила в России восемь лет, а теперь звонит из Парижа. – Но только не могу слышать это ваше „Алё!“ по телефону. Так вульгарно…»

«Алё» – вульгарно? Мы даже не сразу поняли, что она хочет сказать. <…>

…Но вот проблема: правильная, отфильтрованная русская речь в условиях московской какой-нибудь там дизайн-студии или, того пуще, съемочной группы (про интернет-общение даже не говорю) звучит ужасно пресно, как этот самый «тупогубенк'ай бычок». Или как простое «Да, да!» в ответ на звонок. Я пробовала отвечать «Да, да!» – люди шугаются, переспрашивают. И что тут делать, спрашивается? Говорить «Привет!» – а вдруг там официальное лицо? <…>

Да лучше бы мы научили всех говорить «У аппарата!». Только для этого первым делом надо самим привыкнуть так говорить. Да и слово «аппарат» не слишком-то русское… [Независимая газета. 26 января 2006].

Как видим, оценочная информация является отражением субъективного авторского начала – в данном случае молодого, «продвинутого» московского журналиста. Но если субъект – должностное или «коллективное» лицо, через «личностную» субъективность языковой формы может быть передана и некая общая оценка – мнение учреждения, политической партии, общественной организации или государства в целом, т. е., как ни парадоксально это звучит, «объективная» оценка, как в следующем интервью военного комиссара Тюменской области.

<…> В общем-то все знают, что многие подростки не хотят идти в армию, – рассказывает генерал-майор Юрий Серков. – Но я уже в 2002 году видел тех, кто хочет служить. Сегодня я могу привести примеры, когда мальчишки не просто хотят, но буквально рвутся на службу. В прошлом году был интересный случай: один молодой человек, закончивший ТюмГУ с золотой медалью, поступил в аспирантуру. Но специально перевелся на заочное отделение для того, чтобы служить в армии. Кроме того, он просился в горячую точку! Есть случаи, когда призывники, которые по каким-либо причинам не подходят для службы в армии, чуть ли не со слезами просятся защищать Россию [Тюменские известия. 13 января 2006].

Яркая индивидуальность «предмета речи» неизбежно предопределяет оценочность посвященного ему текста (и в содержательном, и в речевом аспекте), например, материала, посвященного 60-летию Александра Градского:

<…> Бескомпромиссный, он яростный противник лжи в искусстве (например, фонограмм и различного рода проектов, где проталкивают неталантливых артистов) и в жизни – с большим трудом дает интервью, а телевидение, кажется, вообще презирает (словечко «журналюги» ведь из его лексикона, так же как и знаменитый «совок») [Независимая газета. 12 ноября 2009].

7.2.2.3. Модально-волевая информация

<…> Всем активно работающим необходимо не менее активно отдыхать, переключаться на другие виды деятельности, используя полный арсенал средств восстановления. Поэтому, если бдительное око начальства вдруг отвлеклось от вашей скромной персоны, иногда нелишне отложить в сторону медиаплан или финансовый отчет, воспользоваться случаем и развлечь себя чем-нибудь <…> [Независимая газета. 27 января 2006].

В этом текстовом фрагменте модальность волеизъявления выражена как прямым лексическим способом (необходимо), так и косвенным – посредством оценочного слова (нелишне). Обратим внимание на синтаксическую структуру предложений: это безличные конструкции, грамматическое значение которых – в представлении сложившейся ситуации как объективной, не зависящей от субъективного мнения автора. Тем более что в тексте нет никаких показателей субъективной модальности, и это усиливает значение модальности не просто рекомендации, а, скорее, правила, без соблюдения которого можно и не выжить…

В следующем текстовом фрагменте прямые показатели модально-волевой информации входят в грамматическую основу каждого предложения, а их лексическое значение более категорично (надо, должна). К косвенным показателям относится инфинитив представить в достаточно изолированной от грамматически главного для него слова надо позиции, имитирующей структуру инфинитивного предложения (синтаксически специализированного показателя максимального, категорического волеизъявления). «Льют воду на ту же мельницу» наречие энергично и глагол пробить в переносном употреблении.

<…> Теперь тюменской стороне надо действовать энергично – в короткие сроки представить варианты размещения производств вина и масла. Площадка должна быть обеспечена подходящими помещениями, электроэнергией, водопроводом, канализацией.

Надо формировать единую коммерческую структуру для юга области и обеих автономий, способную «пробить» в Евросоюзе свои интересы <…> [Тюменские известия. 1 февраля 2006].

Прямое выражение волеизъявления представляют собой определенно-личные предложения с глагольными формами повелительного наклонения. Для выражения скрытого побуждения к действию в тексте используются предложения с обобщенно-оценочной информацией (своего рода аргументы к «повелительному» тезису):

<…> Начните правильно питаться. Кишечник играет чуть ли не основную роль в формировании иммунитета. <…> Постарайтесь лучше высыпаться. Хорошо отдохнувший и восстановившийся за ночь организм значительно эффективнее борется с болезнями. Закаляйтесь. <…> Не игнорируйте прививки. Зачем попусту напрягать иммунитет болезнями, если от них можно заранее привиться. <…> Больше радуйтесь жизни. Наша психика способна воздействовать на иммунную систему [Российская газета. 8 октября 2009].

7.2.2.4. Усилительно-экспрессивная информация

В ПОИСКАХ ДЕНДИ

В повседневной жизни англичане не склонны придавать одежде большого значения

«Как денди лондонский одет…» Что имел в виду поэт, характеризуя этим английским словом своего героя? Раскроем словарь: денди – щеголь, франт.

Летом я исколесил несколько графств Британии, был на модных приморских курортах, но ни на улицах, ни в театрах и пабах не встретил ни одного джентльмена, одетого, как у нас говорят, «с иголочки», элегантного. То же самое можно отнести и к англичанкам.

Искать денди на улицах и площадях Лондона? Бесполезно в толпах туристов вряд ли угадаешь местного жителя. <…>

Девушки тоже одеты более чем скромно: незамысловатая кофтенка с короткими рукавчиками, оголенный пупок, джинсики ниже поясницы… И это англичане, законодатели моды? <…>

Дамские шляпы – неотъемлемая традиция Британии; продаются эти роскошные головные уборы в самом широком ассортименте. Но ни одной леди в шляпе – пусть даже в шляпке! – я не встречал. Исключение – королева, которую показывали по телевидению на какой-то торжественной церемонии. <…>

За два месяца пребывания в Англии я видел всего нескольких курильщиков! И тех – в специальной комнате в театре. А на улице ни одного! <…> [Независимая газета. 27 января 2006].

Основными средствами выражения усилительно-экспрессивного значения в тексте являются риторические фигуры (вопросы, восклицания), отмеченные соответствующими знаками препинания, а также конструкции усиленного отрицания с одиночным или повторяющимся союзом ни. В цитируемом ниже текстовом фрагменте экспрессия усиливается благодаря обращению к прецедентным культурным феноменам (семь чудес света, «Книга Гиннесса», алтарь, грешные и праведные), специализированному значению междометия увы, той же синтаксической структуре с повторением союза ни… ни, отношениям нарастающей градации (молодость… саму жизнь), морфемному составу редкого слова сверхусилия (экспрессивность которого нагнетается плеонастическим[61] сочетанием с прилагательным титанические), лексической семантике слов в переносном употреблении человек-легенда, щедро жить, история – великое драматургическое действо…

ЧЕЛОВЕК-ЛЕГЕНДА

НЕ КАЖДОМУ ДАНО ТАК ЩЕДРО ЖИТЬ…

В свое время поэт и публицист Альфред Гольд точно подметил: «Ни сегодня, ни в будущем, увы, никому в голову не придет присовокупить наши полярные „газовые пирамиды“ к семи чудесам света. Титанические сверхусилия людей, положивших молодость, ум, талант, а порой и саму жизнь на их алтари, не занесут в „Книгу Гиннесса“. Более того, в новых формациях и поколениях всегда отыщутся „аналитики“, для коих история – лишь повод почесать языки…»

Поводы отыщутся. Ведь история северного освоения многослойна. В великое драматургическое действо были вовлечены десятки и сотни тысяч живых «исполнителей» – и грешных, и праведных <…> [Тюменские известия. 8 декабря 2005].

7.2.2.5. Эстетическая информация

В основном эстетическая информация выражается на уровне конкретного содержания текста, провозглашающего высокие эстетические идеалы (которые формируются в противовес «низменным плотским интересам»), и поддерживается, как в цитируемом ниже текстовом фрагменте, лингвистическими оппозициями (старые балеты – новые смыслы, тяжелое – легкое, балерина – движущееся устройство, развлекательное искусство – экзистенциальная трагедия и др.).

<…> Считается, что Павлова привнесла в старые балеты XIX столетия новые смыслы века XX. Например, психологизм. Или то понимание танца, что воспевали новейшие писания модного философа Ницше: «Все тяжелое должно стать легким, всякое тело – плясуном, всякий дух – птицей; поистине это есть мои альфа и омега».

После Павловой балерина перестала восприниматься как движущееся устройство для эротических томлений, созданное для демонстрации ножек, достойного бюста, осиной талии и кокетливых манер. Павлова привнесла в развлекательное искусство невиданную глубину трактовок. И трансформация знаменитого Лебедя от милой имитации птичьих повадок до экзистенциальной трагедии – тому вечное доказательство [Независимая газета. 27 января 2006].

Представляется, что в следующем фрагменте публицистического текста (оформленном как отдельный абзац) эстетическое начало, выражающее авторское представление о категории прекрасного (об эталоне прекрасного!) и безобразного, также является ведущим – именно ему подчинены все языковые средства, которые направлены на выражение авторского поиска слова, которое бы адекватно выразило суть города. Отсюда и разброс авторских сравнений: то с конкретностью человека (подросток, биография), то с абстрактностью модели мира. Город постоянно стремится ввысь (очередная высотка), и в то же время для него реальна угроза свалиться в болото (актуализированная привлечением в текст образа утонувшего «Титаника»). Представляется, что речь в тексте идет не только о физической призрачности в облике города, но и о духовных миражах. Именно на такое восприятие нацеливают контрасты, подтексты и аллюзии: в северном городе – но рядом с искусственной елкой; несмотря на то, что из ледяных кубиков, – но все-таки настоящая Северная Венеция. Авторский «путь» от реального города Губкинского к образу Санкт-Петербурга оказался намеренно длинным и сложным – через «Курск» (да, высотка, но одновременно и имя утонувшей подлодки, известной всему миру)в Италию, излюбленный эстетический идеал художников всего мира.

<…> Губкинский. Как все города-подростки, он еще не имеет ни своей большой истории, ни биографии. Но в какой-то мере этот город тоже можно сравнить с маленькой моделью мира. На одной из улиц стоит здание, которое острый на язык народ окрестил «Титаником». А рядом, пожалуйста, – «Курск», очередная высотка. Про эти дома-тяжеловесы говорят: «Есть опасение, что свалятся в болото». А возле искусственной елки какие-то заезжие мастера соорудили из кубиков настоящую Северную Венецию – Санкт-Петербург… [Тюменские известия. 10 февраля 2006].

Разговор о соотношении текстовой (вербализованной, выраженной словом) и подтекстовой, скрытой (подразумеваемой, понимаемой, в частности, из контекста и конситуации) информации в публицистическом стиле проиллюстрируем примером из номера газеты «Тюменская правда» за 15 февраля 2006 г. Под рубрикой «Спортивная панорама» первым помещен текст под заголовком «Ахатова рядом с пьедесталом», вторым – «Президент поздравил Дементьева». По отношению к самому тексту второй заголовок является «компрессионным», т. е. в свернутом виде однозначно представляет как содержание, так и – посредством перформативного глагола поздравлять – речевое намерение (интенцию) автора (агентства спортивных новостей «Тюменская арена»). Заголовок же первого текста сам по себе может быть прочитан (если не знать уровня спортсменки и тех надежд, которые возлагаются на нее) двояко: как показатель и положительной, и отрицательной оценки сложившейся ситуации. Думается, что фоновые знания читателя о спортсменке (конситуация) и соседство на газетной полосе со вторым текстом, в котором явно выражена положительная оценка (контекст), заставляют адресата почувствовать в подтексте заголовка «Ахатова рядом с пьедесталом» скорее выражение неудовлетворенности автора текста.

АХАТОВА РЯДОМ С ПЬЕДЕСТАЛОМ

Триумфально для российской биатлонной сборной завершилась женская индивидуальная гонка на зимних Олимпийских играх в итальянском Турине.

На дистанции 15 километров с четырьмя огневыми рубежами «золото» завоевала Светлана Ишмуратова из Челябинска. <…>. Четвертый результат показала аспирантка института физической культуры Тюменского государственного университета Альбина Ахатова. Наша землячка допустила два промаха и уступила победительнице 1 минуту 30,9 секунды.

По словам заслуженного тренера России Леонида Гурьева, <…> у Альбины Ахатовой еще будет шанс проявить себя на Олимпиаде. Биатлонная трасса в Турине, как сказал Леонид Александрович, тяжелая. Перед стрельбищем лыжня тянется в гору до одного километра, и на огневых рубежах каждого спортсмена может подстерегать неудача.

Первое же предложение текста (зачин) вступает в сложные смысловые взаимоотношения с заголовком. Исходя из основополагающих критериев цельности и связности текста, приходится считать, что не вербализованная в заголовке оценка находит в этом предложении свое языковое выражение и, следовательно, общая положительная оценка триумфально ретроспективно распространяется и на заголовок. В направлении же текстовой перспективы «затухающий след» этой оценки может обнаружить себя в предложении Четвертый результат… Содержанию именно этого предложения фактически равен смысл заголовка. Таким образом, в проекции на весь предыдущий «лишний» текст это предложение выявляет «местечковый интерес» автора.

Однако наличие в следующем предложении слов с отрицательной оценочной семантикой промах, уступила заставляет вернуться к заголовку и «вытащить» из него примерно такой смысл: 'плохо, что спортсменка не оправдала наших надежд'. Правда, весь следующий абзац направлен как раз на «реабилитацию» спортсменки: в нем есть и положительный прогноз(шанс проявить себя), и ссылка на объективные обстоятельства, представленная как обобщенная информация, что подчеркивается местоимением каждый[62].

7.3. Специфика публицистического стиля (по классическим и современным источникам)

Характеризуя специфику газетно-публицистического стиля в 70-80-х годах XX в., авторы называли следующие признаки (представляется, что все они остаются сущностными и в настоящее время[63]):

– реализация стиля и в письменной, и в устной (ораторские выступления на митингах и собраниях) формах;

– сочетание в нем экспрессивности и стандарта, образного и логического (функции убеждения, эмоционального воздействия и информационно-содержательной функции): с одной стороны – метафоры, например рычаги власти, ростки демократии, прорубить окно в Европу, финишная прямая (в избирательной кампании), сколотить состояние, с другой – термины и выражения официально-делового стиля, например мониторинг, менеджмент, курс рубля, негативные последствия, нуждаться в поправках;

– консервативность и подвижность одновременно: «Язык газет переполнен штампами – да иначе не может быть: трудно писать быстро и правильно, не прибегая к избитым выражениям» (Ш. Балли); «В то же время средства воздействия очень быстро „срабатываются“, „изнашиваются“, требуют постоянного обновления. Иначе речь убеждающая становится неубедительной» (И. Кожевникова)[64];

– присутствие языковых средств, обладающих эмоционально-экспрессивной окраской, разговорных, просторечных, жаргонных элементов и слов, относимых к высокой, книжной лексике, ср.: показуха, разборка, ан нет, с одной стороны, и воздвигать, служение, держава – с другой;

– эмоционально-оценочный характер лексики и фразеологии: мелиоративный (поборник, инициатива, дружеский визит)или пейоративный (насаждать, вояж, клика, с позиций силы);

– в области словообразования: продуктивность иноязычных приставок (а-, анти-, ультра-, нео-, квази-…), суффиксальные образования в сфере существительных со значением лица: по роду занятий (заочник, многостаночник)и по политическим взглядам (реваншист, экстремист);

– статистические закономерности в области морфологии: широкая употребительность форм родительного падежа в сравнении с формами других падежей (если в художественной речи – 13 %, то в газетно-публицистической – 36 %), форм и настоящего, и прошедшего времени глагола;

– широкая употребительность эмоционально и экспрессивно окрашенных синтаксических конструкций: восклицательных и вопросительных предложений, обращений, риторических вопросов, повторов, сегментированных и парцеллированных конструкций[65], предложений с именительным темы[66], инверсий, неполных и эллиптических предложений, бессоюзных сложных предложений.

Анализируя тексты СМИ как особый тип дискурса, современные исследователи характеризуют его как «дистантный, ретиальный (передача сообщения неизвестному и не определенному количественно получателю информации), с индивидуально-коллективным субъектом (под этим подразумевается не только соавторство, но и, например, общая позиция газеты, теле– или радиоканала) и массовым рассредоточенным адресатом. Необходимо отметить и такую особенность коммуникации в СМИ, как ее обусловленность социокультурной ситуацией, с одной стороны, и способность (в определенных пределах) вызвать изменение этой ситуации – с другой» [Платонова, Виноградов 2000: 239].

В литературе отмечается, что в текстах СМИ представлена система «стереотипов массового (общественного) сознания, включенных в круг привычных ассоциаций, достаточно устойчивых независимо от характера интерпретируемого события» [Чернышева 2007: 231]. К подобным стереотипам применяется также термин ключевые слова идеологической системы [Русская речь в средствах массовой информации: 2007: 63], или идеологемы.

Фрагмент книги

Н.И. Клушина. Стилистика публицистического текста

«Идеологема – это базовое понятие публицистического дискурса. <…> В основе идеологемы лежит мировоззренчески насыщенное обобщающее слово, чаще всего образное слово, метафора, обладающая мощной суггестивной[67] силой (железный занавес, империя зла, ось зла, холодная война и т. п.). <…>

Публицистический дискурс демонстрирует два основных типа идеологем: социальные и личностные. Социальные идеологемы отражают установки и ориентиры общества на конкретном отрезке его развития. Концептуальными для публицистического дискурса являются идеологемы „модель будущего / прошлого“, „образ друга / врага“, „образ государства“, „идентификация народа“, „национальная идея“ и др. <…>

Личностные идеологемы складываются вокруг руководителя государства, любого значительного политического лидера, „героев / антигероев своего времени“. Личностные идеологемы помогают формировать стереотипы социального поведения, то есть выполняют морально-дидактические функции» [Клушина 2008: 93–95].

Давая характеристику современным СМИ с позиций культуры речи, авторы учебника для гуманитарных вузов «Культура русской речи» обращают внимание на следующее:

– функции СМИ, предопределяющие специфику публицистического дискурса: информационная, комментарийно-оценочная, познавательно-просветительская, функция воздействия, гедонистическая («речь здесь идет не просто о развлекательной информации, но и о том, что любая информация воспринимается с большим положительным эффектом, когда сам способ ее передачи вызывает чувство удовольствия, отвечает эстетическим потребностям адресата»);

– риторическое усиление речи достигается с помощью стилистических фигур (основные в газете: вопросы, повторы, аппликации и структурно-графические выделения) и тропов, которые «не только украшают текст, но и помогают осмыслить действительность, структурируя и смещая акценты».

Фрагмент книги

Русская речь в средствах массовой информации

«В сфере СМИ сформировались две глобальные, масштабные речевые концепции, каждая из которых обладает как своей ярко выраженной спецификой, так и внутренней стилевой дифференциацией, многообразием.

Первая разновидность – это газетно-журнальная речь, ориентированная на идеологию речевого поведения, сложившуюся в сфере кодифицированной книжной письменной литературной речи. Эта идеология речевого поведения сложилась в сфере публичного официального общения. <…> На эту систему речевого поведения в наиболее полном виде ориентируются такие издания, как классические массовые общественно-политические газеты и журналы, а именно газеты „Известия“, „Коммерсант“, „Парламентская газета“. <…>

Укажем основные особенности этой концепции речевого поведения. Одно из основных положений – официальные отношения с читателем. Личная, интимная сфера собеседников закрыта для участников общения. <…>

Данная разновидность газетно-журнальной речи ориентирована, с одной стороны, на информацию, с другой – на воздействие. Влияние единства двух этих функций на строй речи показано В.Г. Костомаровым и сформулировано им в виде принципа чередования экспрессии и стандарта. Здесь, таким образом, актуализирован фактор содержания и фактор адресата.

Если говорить о специфике экспрессивных средств, то в данной разновидности речи наиболее распространены типовые, общеупотребительные средства выражения экспрессии. Предпочтение отдается синтаксическим средствам: сложноподчиненные с придаточным изъяснительным, вводные слова, модальные частицы, а также использование разговорных конструкций, которые на фоне книжных воспринимаются как выражения экспрессии. <…> Доминирующие речевые действия – констатация факта, информационное сообщение, рассуждение, директива. В значительно меньшем количестве – повествование и описание. <…>

Вторая разновидность – это газетно-журнальная речь, ориентированная на идеологию речевого поведения, сложившуюся в сфере разговорной речи. Это идеология речевого поведения повседневной бытовой жизни, где господствует межличностная неофициальная коммуникация. Данную стилевую манеру воплощают в себе различного рода бульварные издания <…>, издания, рассчитанные на молодежь <…>, глянцевые журналы.

<…> Данная разновидность письменной газетно-журнальной речи строится так, чтобы по интонации максимально приблизиться к устной разговорной речи. Это неизбежно ведет к изобилию конструкций нераспространенных и малораспространенных, неполных, односоставных и неосложненных. <…>

Общий уровень экспрессивности в текстах данной группы существенно выше. Такое положение вполне естественно, так как сам характер бытовых коммуникационных отношений ориентирован прежде всего не на информационный обмен, а на выражение своего отношения к участникам коммуникации. <…> Авторы текстов получают возможность использовать как экспрессивные средства, сформировавшиеся в сфере письменной речи (например, весь набор тропов и фигур), так и экспрессивные средства разговорной речи (разговорная и просторечная лексика, разговорный синтаксис, установка на языковую игру). Подобного рода речевая специфика требует высокой квалификации журналиста, и текст бульварного издания – это вовсе не примитивный текст.

Тексты второй разновидности гораздо разнообразнее, и они глубже разрабатываются в аспекте категории диалогичности, прежде всего в аспекте контактоустанавливающем. <…> Среди речевых стратегий и тактик встречаются в том числе и такие, которые отличаются долей агрессивности, балансируют на грани этической нормы» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 57–63].

Различным аспектам исследования языка современных СМИ (в частности, семиотическому, психолингвистическому, когнитивному, юридическому, социологическому, культурологическому, стилистическому) посвящено учебное пособие под редакцией М.Н. Володиной «Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования» [Язык СМИ… 2004], подготовленное на филологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова.

7.4. Язык СМИ и современное общество

Грамматические отношения, представленные в сочинительном словосочетании язык СМИ и современное общество, свидетельствуют, с одной стороны, об относительной самостоятельности каждого сочиненного компонента, с другой – об их взаимообусловленности, которая может быть проиллюстрирована как отдельной цитатой[68], так и самими названиями двух очень важных для поднятой темы книг В.Г. Костомарова «Русский язык на газетной полосе: Некоторые особенности языка современной газетной публицистики» (М., 1971) и «Языковой вкус эпохи: Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа» (М., 1994).

Фрагмент книги

Культура русской речи (Под ред. проф. Л.К. Граудиной и проф. E.H. Ширяева)

«Как известно, субъект в коммуникации обладает сложной структурой. По мнению Е. Гоффмана, говорящий выступает в трех ипостасях: аниматора – того, кто произносит высказывание; автора – того, кто порождает высказывание; принципала – того, чья позиция выражена в высказывании. При помощи этой триады может быть охарактеризовано не только психологическое и когнитивное „расщепление“ субъекта, но и его социальная структура. Тогда (при известной детализации) структура субъекта в массовой коммуникации, скажем, применительно к тоталитарному обществу, может быть представлена следующим образом: автор – редактор – цензор – идеологический демиург. В период перестройки и особенно в постперестроечное время эта структура претерпевает существенные изменения. Постепенно ослабевает, а затем и „нулизуется“ влияние государственной идеологии; исчезает, правда, временами напоминая о себе отдельными рецидивами, цензура; редактор утрачивает функции идеологического наставника и становится организатором коллектива журналистов, объединяемых общей позицией. <…> Результатом этого стала глобальная авторизация газетного дискурса, то есть совмещение в субъекте ролей автора и принципала. Субъект в современной массовой информации не просто функционален – он выступает как личность со всеми особенностями ее менталитета, причем в структуре его целей все большую роль начинает играть стремление к самовыражению. <…>

Обратная сторона авторизации – чрезмерный субъективизм дискурса. <…> Этот авторский эгоцентризм находит адекватное лингвистическое выражение в гипертрофированном Я-дейксисе» [Платонова, Виноградов 2000: 256, 257].

Точки зрения разных субъектов могут сочетаться и сопоставляться на небольших участках публицистического текста с помощью приема, характерного в основном для художественного текста, – несобственно-прямой речи, например: «Опрашиваемые в один голос говорили, что им про кризис больше не интересно. Телевидение, газеты, антикризисная реклама в метро. Достали уже. Но социологи подозревают, что люди лукавят» [Русский Newsweek. 16.02 – 22.02.2009]. Курсивом выделено высказывание, содержащее несобственно-прямую речь – формально не выделенную речь «опрашиваемых» (сравните с высказыванием Опрашиваемые в один голос говорили, что им про кризис больше не интересно, где чужая речь оформлена как косвенная по модели сложноподчиненного предложения с придаточным изъяснительным). При этом предыдущее высказывание, построенное по модели ряда номинативных предложений (Телевидение, газеты, антикризисная реклама в метро)также отражает восприятие «опрашиваемых», но вместе с ними и «социологов», и автора, и читателей текста.

Авторы коллективной монографии «Хорошая речь», развивая концепцию о нескольких типах речевой культуры носителей русского литературного языка в современном обществе, констатируют, что авторы текстов нынешних российских СМИ проявляют, как правило, среднелитературный тип речевой культуры. Для носителей этого типа характерен, в частности, «недостаточный (по сравнению с элитарным типом речевой культуры) уровень языковой и речевой компетенции, самоконтроля, а также отсутствие привычки всегда сомневаться и проверять свои знания (как в области языка, так и в других областях человеческой деятельности)» [Хорошая речь 2007: 228]. Такая установка ведет к языковым и фактическим неточностям, погрешностям и ошибкам. Кроме того, «стремление быть нестандартным, проявить свои знания нередко приводит носителей среднелитературной речевой культуры к излишней вычурности», к неуместному употреблению малопонятных слов (терминов, иностранных слов, профессионального жаргона) без их пояснения [там же: 230, 231]. Яркий пример – обилие специальных терминов (волатильность, депозитарные расписки, хеджировать, опцион и мн. др.) без соответствующих комментариев в обзорах фондового рынка в СМИ, рассчитанных на массового адресата (не специализированных).

Новый взгляд на суть и место публицистического стиля и языка СМИ в современном мире и в структуре современного русского языка представлен в научных исследованиях нового тысячелетия.

Фрагмент статьи

Ю.Л. Караулов. Язык СМИ как модель общенационального языка

«Язык СМИ сегодня обрел господствующее положение среди всех функциональных разновидностей, вобрав в себя, поглотив, ассимилировав в себе ресурсы всех названных функциональных стилей. Иными словами, язык СМИ сегодня представляет собой, хотим мы этого или не хотим, обобщенную модель, совокупный образ национального языка, коллективным пользователем которого являются все россияне <…>

Язык СМИ не является одной из разновидностей национального языка, а представляет собой самостоятельную полноценную модель общенационального языка. Описывать и изучать язык СМИ – это значит анализировать и оценивать степень использования ресурсов и удовлетворения базовых потребностей этого феномена, оценивать степень объективности и полноты воспроизводимой в нем картины мира, характер и степень соответствия общенациональным идеалам тех возможных миров, которые конструируются в языке СМИ» [Цит. по: Ашуркова 2006: 56].

Фрагмент статьи

М.Н. Володина. Язык СМИ как отражение языковой действительности

«Главная особенность использования языка в современном мире – глобализация информационных процессов и расширение форм воздействия на человека с помощью новых СМИ, которые по-новому структурируют „старые“ формы и возможности коммуникации. <…> В процессе коммуникации слово обретает относительную свободу от правил языковой системы. Если понимать языковую систему как совокупность возможностей, обусловленных определенными закономерностями конкретного языка, то норма выступает как признаваемая носителями этого языка реализация возможностей данной системы. Согласно М.В. Панову, норма в настоящее время – это не запрет, как раньше, а выбор языковых средств выражения. Норма „советует взять из языка наиболее пригодное в данном контексте“ <…>.

К основным чертам, характерным для языка СМИ сегодня, относят:

1) количественное и качественное усложнение сфер речевой коммуникации на уровне СМИ (прежде всего Интернет, в котором развиваются новые виды текста и диалогических форм);

2) „американизацию“ языка СМИ;

3) разнообразие норм речевого поведения отдельных социальных групп, свойственное современной речевой коммуникации, которое находит отражение в языковой действительности СМИ;

4) следование речевой моде;

5) демократизацию публицистического стиля и расширение нормативных границ языка массовой коммуникации» [Русский язык… 2007:518].

Фрагмент статьи

А.В. Полонский. Язык современных СМИ: культура публичного диалога

«<…> Судить о языке СМИ необходимо с пониманием всей сложности и противоречивости этого феномена, отражающего – воспользуюсь здесь формулой О. Мандельштама – две истории одного процесса: одна говорит только о приобретениях, а другая – только об утратах. Язык современных СМИ, сочетающий традиционное и новаторское, стремится, как известно, и к максимальной экспрессивности, и к максимальной доступности, которые в совокупности обеспечивают требуемый уровень отношений между субъектами публичного диалога, автором и адресатом, журналистом и получателем информации. <…>

Сегодня язык СМИ, хотим мы этого или нет, принял на себя важнейшую культурологическую функцию языка-эталона, но эталона, который формируется не только творчеством журналистов, но и прежде всего нашей повседневной практикой говорения, отражающей особенности современной культуры и её коммуникативного идеала. СМИ, как говорил Маршалл Маклюэн, это „технологическое расширение“ нашей жизни. <…> Наблюдаемые в языке СМИ процессы производны от стиля нашей жизни и его осознания обществом (как верно заметил Б.И. Осипов, „слова отражают не обстоятельства бытия как таковые, а осмысление и изменение бытия людьми“) и влияют как на повышение качества родной речи, так и на его понижение.

Своеобразие современного медийного диалога исследователями обычно определяется посредством понятия „персонификация“ как проявления в публичном диалоге личности, открыто заявляющей своё мировоззрение и утверждающей свой стиль. Растабуирование личностного начала качественно изменило культуру публичного диалога, изменило язык СМИ, в котором особую значимость, наконец, приобрело индивидуальное „я“, а не безликое „мы“. <…> Как справедливо замечает Г.М. Шипицына, „язык современной массмедийной коммуникации <…> стал своеобразным питомником для выработки и апробации новых языковых средств, как информативных, так и экспрессивных“. <…>

Язык СМИ смело берет на себя и эту функцию – функцию поставщика (а зачастую и разработчика) новых слов и новых фразеологизмов: флэшка, онлайн-торговля, экотур, наезд, отгуглиться „воспользоваться поисковой системой google“, оцифровка, тачпэд, богатый Буратино, протестное голосование. Вводя их в публичный диалог и закрепляя многократным повторением, язык СМИ ликвидирует „лексические зияния“, „латает дыры“ на русской языковой картине мира.

Таким образом, язык современных СМИ усиливает прагматический потенциал слова и обогащает его семантическую структуру, чем обеспечивает развитие языка и его качественный рост. Это не может не оцениваться положительно.

Однако необходимо видеть и другие происходящие в языке СМИ процессы, в основе которых лежит пафос предельной раскованности или даже „вседозволенности“, сопряженный с неконтролируемой стихией рынка и диктатом покупателя» [Полонский 2009: 62–64].

Резюме

В современном обществе публицистический стиль претендует на то, чтобы стать «языком в языке», и представляет собой обобщенную модель общенационального языка со всеми его достоинствами и недостатками. Вероятно, возможна некая аналогия между функциональными стилями литературного языка и жанрами в самом публицистическом стиле. Задача дальнейшего исследования языка современных СМИ как раз и заключается в аргументации или в опровержении этой аналогии.

Практикум третий

Задание 1. Определите функционально-стилевую принадлежность приведенных ниже текстовых фрагментов. Докажите. Ответы можно сверить с предлагаемыми в ключах к тестам.

1. Впервые голливудский кинорежиссер снимает фильм о Никарагуа на сандинистской земле. Название его – «Уокер» – связано с именем американского авантюриста Уильяма Уокера, который в 1855 году вместе с группой флибустьеров и наёмников отправился в Никарагуа и спустя два года провозгласил себя её президентом. Все пять центрально-американских стран объединились тогда для борьбы с авантюристом. В 1860 году Уокер был расстрелян в Гондурасе. Таков вкратце сюжет фильма.

2. У Васьки есть дядя. Лида, безусловно, сказала бы, что это враньё, никакого дяди нет, но ей приходится помалкивать: дядя есть; вот его карточка – на этажерке, между двумя вазами с маками из красных стружек. Дядя снят под пальмой; одет во всё белое, и солнце светит таким слепым белым светом, что не рассмотреть ни лица, ни одежды. Хорошо вышла на карточке только пальма да две короткие черные тени, одна дядина, другая пальмина.

3. Библиография (от греч. BIBLION – книга и …графия), отрасль научной и практической деятельности, в задачи которой входят информация о произведениях печати и их активная пропаганда в определенных общественных целях. Развитие библиографии обеспечивается системой специальных учреждений (библиографической службой), результатом деятельности которых является библиографическая продукция, составляющая разновидность справочной литературы.

4. С учетом имеющегося в продаже ассортимента товаров изменено название магазина одежды «Руслан и Людмила». Теперь он называется «Адам и Ева».

5. Трудность определения залоговой принадлежности глагольной словоформы проистекает оттого, что не всегда ясно, является ли подлежащее объектом действия. Такая неясность возникает с так называемыми глаголами возвратно-пассивного значения, т. е. с такими глаголами, которые выражают пассивные восприятия. Например, в предложении «И три раза мне снился тот же сон» (А.С. Пушкин) в качестве объекта действия можно рассматривать подлежащее сон, следовательно, мне – субъект действия, ср.: «Я видел сон».

6. Обучающимся в заочных высших и средних специальных учебных заведениях один раз в году оплачивается проезд до места нахождения учебного заведения для выполнения лабораторных работ и сдачи экзаменов.

7. Увы, все обыкновенные… А профессор Дубовский, он что, особенный? Порядочный… Мой отец, простой деревенский мужик, чем хуже его? Не ловчил, не обманывал, жил своим трудом… Так, может, дело в нас? Сергей Уткин нашел себе духовного отца, а я… Не искал? Увы, да.

8. Авторский надзор проектных организаций осуществляется на протяжении всего периода и приемки в эксплуатацию законченных строительных объектов в целях обеспечения соответствия технологических, архитектурно-строительных и других технических решений и технико-экономических показателей введенных в эксплуатацию объектов строительства решениям и показателям, предусмотренным в утвержденных проектах, а также повышения ответственности проектных, строительно-монтажных организаций и заказчиков за обеспечение высокого качества возводимых зданий и соблюдения их сметной стоимости.

9. Вена, 3. (ТАСС). Сегодня здесь завершился очередной раунд переговоров о взаимном сокращении вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе. На пленарном заседании выступили представители делегаций Польши и США.

10. В наших местах болота больши, топки, а ягодны. За болотами ягод больше того, и грибов там, кабы дорога проезжа была, – возами возили бы. Одна болотина верст на пятьдесят будет.

11. Если ваш ребенок всё схватывает на лету, возможно, он станет жонглером. Если ваш ребенок любит ершиться, значит, он может стать ихтиологом.

12. Очищенный картофель нарезать довольно крупными кубиками или дольками, положить в низкую кастрюлю, влить кипящую воду так, чтобы она только наполовину покрыла его, добавить соль, поставить варить.

13. Были ли мы уверены сразу же после Рейкьявика в том, что не без труда достигнутые там договоренности так скоро начнут претворяться в конкретные соглашения? Не хочу лукавить, поэтому отвечу, что нет, не были. Для этого были основания. Помню, как едва встреча Горбачев – Рейган в столице Исландии завершилась, все без исключения ТВ и радиостанции США и Западной Европы утверждали, что она провалилась.

14. Установившиеся морозы проверяют сейчас на прочность все системы жизнеобеспечения. И самое радостное всегда для специалистов и руководителей города или района утром услышать доклад: «Сутки прошли без ЧП».

Задание 2. Проанализируйте несколько номеров доступных вам центральных и местных газет. Какие речевые штампы вы заметили? Предположите происхождение этих штампов («стершееся» образное выражение, официально-деловой стереотип, клише специальной речи). Есть ли среди них идеологемы?

Если вам доступны архивы, выполните задание на материале газет, издававшихся в разные периоды существования СССР.

Задание 3. Найдите в текстах, с которыми вы работали, показатели авторизации. Сколько субъектов речи в них выделяется (чьи точки зрения отражаются)?

Тесты для самоконтроля

NB! В тестах для самоконтроля может быть несколько правильных ответов!

1. Как конструкция, передающая аналитическую информацию, построен следующий анонс [Тюменская правда. 15 февраля 2006]:

а) О чем говорили завучи?;

б) Впервые в Тюмени устраиваются публичные слушания по генеральному плану;

в) Который год в верхах муссируется идея об учреждении Дня памяти декабристов, а воз и ныне там;

г) Духовная судьба России и цивилизация нового века.

2. Какие из перечисленных ниже функций языка и публицистического текста можно совместить?

3. К признакам функционального стиля как термина относится:

а) зависимость от внеязыковой действительности;

б) наличие особенностей и на уровне лексики, и на уровне грамматики;

в) соотнесенность с понятием национальный язык;

г) соотнесенность с понятием литературный язык.

4. Публицистический текст может включать в себя без каких бы то ни было комментариев или помет:

а) разговорную лексику;

б) просторечные слова;

в) общественно-политическую лексику;

г) диалектные слова.

5. Вставьте пропущенный термин в приведенную ниже цитату:

«________, использование языковых средств, различных по стилевой принадлежности и нормативному статусу, необходим в силу предназначенности публицистического текста разнородной массовой аудитории, именно ей он дает „максимальные возможности приспособления текста к себе… Многоголосие, проявляющееся прежде всего в смешении лексики из разных культурно-речевых сфер, является способом привлечения аудитории, гибкого моделирования адресата“» [Щелкунова 2004:77]:

а) объективизм;

б) публичный характер коммуникации;

в) полистилизм;

г) организованный характер коммуникации.

6. Соотнесите текстовые фрагменты из [Российская газета. 17 сентября 2009] и представленные в них типы объектной информации:

7. Соотнесите текстовые фрагменты из [Российская газета. 17 сентября 2009] и представленные в них типы субъектной информации:

8. Показателем авторизации в публицистическом тексте:

ФИЛАНТРОПИЯ

Товарищу Правительству!

Размышление о водке, акцизных марках и об исторических граблях

Совсем замотался я в последнее время. Госдума, Кремль, прокуратура, то да сё. Коридоры власти столько сил отнимают. Ни минуты передышки. Вчера случайно вечер свободный выдался. Надо, думаю,

расслабиться. Ну, обычно я выбираю между Хеннесси и Курвуазье. На худой конец – Мартель. Открываю бар. А там пусто! Что бы вы делали в подобной ситуации, господа? Правильно, побежали бы в ближайший супермаркет. Вот и я побежал.

Прибегаю и вижу: в супермаркете такая же пустыня, как в моем баре. Все, что было, говорят, выпили, ждем завоза… Ну ладно, думаю, хрен с ним, с Хеннесси и Курвуазье. Возьму водки. Чтобы к народу поближе быть. А уж водки, отвечают, совсем нет. И не предвидится. Ввиду того, что вопрос с акцизными марками никак решить не могут. Ликероводочные заводы стоят. Стратегических запасов спиртного не больше, чем на два месяца.

Тут меня как переклинило. Голова закружилась. Пол под ногами поплыл. Глюки пошли, аллюзии там разные. Преимущественно неприятного свойства. Представилось, будто некая зловредная машина времени перенесла меня лет на 20 назад. В самый разгар антиалкогольной кампании, чтоб ей неладно было!

Безалкогольные праздники. Длинная очередь в винный отдел. Самогон, наконец… Да, странное было время. А потом и вовсе страшное, иначе не скажешь. Путч, развал, расстрел, коробки из-под ксерокса… Как вспомнишь, так вздрогнешь. А как вздрогнешь, так еще больше выпить хочется.

И что же? Опять наступать на те же самые исторические грабли? Только хоть как-то всё устаканилось. Не хочу! Протестую!

Товарищ Правительство! Господин премьер-министр Фрадков! Михаил Ефимович, дорогой, и другие члены кабинета министров! Да определитесь же наконец с этими акцизными марками. Верните водку народу.

По-хорошему прошу. Точнее – предупреждаю. А иначе все по новой. Антиалкогольная кампания, путч, развал, расстрел, коробки из-под ксерокса… И т. д., и т. д., и т. д.

Архилох [Независимая газета. 26 января 2006]

является активное использование:

а) личного местоимения я; в) перформативных глаголов;

б) определенно-личных предложений; г) номинативных предложений,

9. Бесспорно, что «чрезмерный субъективизм» для приведенного выше текста является принципом текстообразования. Субъективизм проявляется:

а) в лексическом наполнении конструкций однородных членов предложения (градация);

б) в обилии показателей эмоциональной информации;

в) в выборе темы текста;

г) в обилии показателей модально-волевой информации.

10. В том же тексте использованы следующие конструкции экспрессивного синтаксиса:

а) риторические вопросы;

б) предложения с именительным темы;

в) парцеллированные конструкции;

г) бессоюзные сложные предложения.

11. Обратите внимание на подзаголовок того же самого текста – размышление. Следовательно, отглагольное существительное представляет основной тип объектной информации текста – аналитический. Вывод, ради которого строится данное публицистическое произведение:

а) находится на уровне подтекста;

б) сформулирован в самом тексте;

в) не предполагается, так как в тексте ведущей является фактологическая и оценочная информация.

12. В тексте «Товарищу Правительству!» представлены приметы:

а) разговорного стиля;

б) русских диалектов;

в) жаргонной лексики.

13. Выберите правильное продолжение цитаты:

«В книге „Русский язык на газетной полосе“ В.Г. Костомаров выделил основную черту языка газеты: стремление к стандартизованности и одновременно к экспрессивности. Широкие возможности для реализации этой тенденции представляют фигуры речи – отступления от нейтрального способа изложения с целью эмоционального и эстетического воздействия. Стандартизованность обеспечивается воспроизводимостью фигур: в их основе лежат определенные схемы, которые в речи» [Культура русской речи 2000: 264]:

а) всегда заполняются одними и теми же словами;

б) могут наполняться каждый раз новыми словами;

в) обязательно чередуются с конструкциями «нейтрального синтаксиса».

14. «Вкрапление» в текст общеизвестных выражений (фразеологических оборотов, пословиц, поговорок, газетных штампов и т. д.) – как правило, в несколько измененном виде – называется:

а) метафорой; в) градацией;

б) аппликацией; г)синекдохой.

15. Аппликация как средство речевой выразительности использована при создании следующих газетных заголовков на одной и той же газетной полосе [Коммерсант. 4 октября 2005]:

а) Никопольский завод ферросплавов отойдет с миром;

б) Газпром по осени считают;

в) Таможня отключает бытовую электронику;

г) Банки не дождались укрепления рубля.

16. В заголовке «Бизнес не должен ждать милостей от власти» [Независимая газета. 26 января 2006] реализованы приемы создания речевой выразительности:

а) аппликация; в) антиперсонификация;

б) персонификация (олицетворение); г) каламбур.

17. В.И. Даль в своем словаре приводит следующие толкования слов: «______ – писатель, более газетный, журнальный, по современным, общим вопросам, по народному праву»; «______ – журнальная, срочная словесность». Так В.И. Даль объясняет слова:

а) беллетрист, беллетристика;

б) очеркист, публицистика;

в) публицист, журналистика.

18. Укажите лишний компонент в характеристике экстралингвистических факторов публицистического стиля:

а) адресат массовый, социально и психологически типизированный;

б) коммуникативная задача – поддержание живых человеческих контактов;

в) социальная активность коммуникантов;

г) письменная форма речи как первичная.

19. Укажите лишний компонент в характеристике собственно лингвистических факторов публицистического стиля:

а) обобщения имеют пропагандистскую направленность;

б) конкретно-образная информация противопоказана;

в) модально-волевая информация активна;

г) риторические фигуры используются активно.

20. Текст, начинающийся предложением «Давно ли передел земли в России перестал быть поводом для бунтов, переворотов и смены политического строя?» [Тюменские известия. 25 мая 2006], является, скорее всего,______, так как предложение построено как______

а) научным (учебным); запрос информации и требует ответа;

б) разговорным; эмоционально-экспрессивное выражение;

в) публицистическим; риторический вопрос;

г) научным; риторический вопрос.

21. В текстовом фрагменте «Как бы это дико ни звучало, в налоговом нововведении виноваты сами дачники. Десятилетиями возделывая болота, строя на свои кровные дороги, электролинии к „фазендам“, они превратили мертвые земли в цветущие сады» [Тюменские известия. 25 мая 2006] присутствует информация:

а) обобщенная; в) оценочная;

б) конкретно-образная; г) фактологическая.

22. В том же текстовом фрагменте можно обнаружить:

а) разговорную лексику; в) парцеллированные конструкции;

б) антитезу; г) эпитеты.

23. В текстовом фрагменте «Любопытно, что г-жа Шевчик оценила проведение столь значимого международного мероприятия как большой аванс тюменской науке и здравоохранению, а г-жа Николаенко увидела в этом высокую оценку профессиональным сообществом тех достижений, что уже есть у тюменских кардиологов» [Тюменские известия. 25 мая 2006] ярко выражена _____ рематическая доминанта, ведущей является_____ информация:

а) качественная; конкретно-образная; в) импрессивная; оценочная;

б) предметная; фактологическая; г) нет правильного ответа.

24. В том же текстовом фрагменте на уровне лингвистических характеристик текста присутствуют

а) узкопрофессиональные слова;

б) синтаксический параллелизм;

в) антонимические отношения на уровне лексики;

г) метафоры;

д) качественные прилагательные.

25. В заголовке «Всем на свете нужен дом. Но не на бумаге» [Тюменские известия. 25 мая 2006] представлено такое явление, как:

а) эллиптическое предложение;

б) бессоюзное сложное предложение;

в) парцеллированная конструкция;

г) обобщенно-личное предложение.

26. В заголовке «Вода. Самое дешевое лекарство!» [Тюменские известия. 25 мая 2006] представлено такое явление, как:

а) парцеллированная конструкция; в) эллиптическое предложение;

б) именительный темы; г) неполное предложение.

27. В заголовке «Там, где центр Земли» [Тюменские известия. 25 мая 2006] представлено такое явление, как:

а) эллиптическое предложение; в) именительный темы;

б) неполное предложение; г) парцеллированная конструкция.

28. В текстовом фрагменте «Это очень взрослая музыка – прекрасно сыгранная, местами даже красивая. Но ни о чем. Без души. Типичные песни профессиональных музыкантов» [Русский Newsweek. 15.06–21.06.2009] содержится:

а) эллиптическое предложение; в) именительный темы;

б) обобщенно-личное предложение; г) парцеллированная конструкция.

29. В текстовом фрагменте «Вывод, казалось бы, очевиден: надо ужиматься. Не получается» [Русский Newsweek. 15.06 – 21.06.2009] содержится:

а) эллиптическое предложение;

в) бессоюзное сложное предложение;

б) неполное предложение;

г) обобщенно-личное предложение.

30. В текстовом фрагменте «На прошлой неделе президент Дмитрий Медведев вручил государственные премии за 2008 год. Среди награжденных – создатели мультипликационного сериала „Смешарики“» [Русский Newsweek. 15.06–21.06.2009] содержится:

а) парцеллированная конструкция;

б) бессоюзное сложное предложение;

в) именительный темы;

г) эллиптическое предложение.

31. В текстовом фрагменте «Но язык – достояние государственное. „Собака“ должна писаться через „о“. Всегда и везде» [Русский репортер. 25.06–02.07.2009] содержится:

а) эллиптическое предложение;

б) бессоюзное сложное предложение;

в) парцеллированная конструкция;

г) неопределенно-личное предложение.

32. В текстовом фрагменте «В мае оптовые цены в зависимости от вида топлива выросли на 15–30 %. С начала июня – еще на 15–20 %» [Русский репортер. 25.06–02.07.2009] содержится:

а) эллиптическое предложение;

б) бессоюзное сложное предложение;

в) неполное предложение;

г) обобщенно-личное предложение.

33. В текстовом фрагменте «Женщины в черных лаковых туфлях, надетых на разноцветные носки, улыбаются и здороваются со всеми. Уволенные – они друг другу как братья. Или сестры» [Русский репортер. 25.06–02.07.2009] содержится:

а) именительный темы;

б) бессоюзное сложное предложение;

в) парцеллированная конструкция;

г) эллиптическое предложение.

34. В текстовом фрагменте (передающем прямую речь жителя города Верхний Уфалей) «А чего мне переучиваться?! Я вуз оканчивал. Государство в меня деньги вложило. Я теперь интеллектуальная инвестиция России. И если я иду работать не по специальности, то таким образом расхищаю народное добро. Человек со специальностью – он как домна: его нельзя останавливать, потом не разожжешь» [Русский репортер. 25.06–02.07.2009] содержится:

а) бессоюзное сложное предложение;

б) сложноподчиненное предложение;

в) именительный темы;

г) эллиптическое предложение.

35. В текстовом фрагменте «На открытии 31-го Московского международного кинофестиваля показали новую картину Павла Лунгина „Царь“, в которой Петр Мамонов играет Ивана Грозного, а покойный Олег Янковский – его совесть, митрополита Филиппа. Внимание к премьере было пристальное, все чего-то ждали. Особенного» [Русский репортер. 25.06–02.07.2009] содержится:

а) неполное предложение;

б) именительный темы;

в) парцеллированная конструкция;

г) неопределенно-личное предложение.

36. Соотнесите газетные заголовки из [Тюменские известия. 6 ноября 2009] и типы синтаксических конструкций:

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПИСЬМЕННОГО ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО ТЕКСТА

Лекция восьмая. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ СВЯЗНОГО ТЕКСТА. СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ЦЕЛЬНОСТИ И СВЯЗНОСТИ ТЕКСТА

8.1. Связность и цельность как предмет теории текста

Во второй половине XX в. на пересечении текстологии, лингвистики текста, поэтики, риторики, прагматики, семиотики, герменевтики сложилась особая филологическая дисциплина – теория текста.

Фрагмент словаря

Т.М. Николаева. Теория текста

«Теория текста охватывает любые знаковые последовательности, однако основным ее объектом является вербальный текст. Исследования по теории текста обычно направлены на два основных свойства текста – связность и цельность. <…> При ориентации на связность на первый план выступает проблема правильности – неправильности построения связного текста. Связность художественного текста изучается повествовательной (нарративной) грамматикой, которая входит в теорию текста и во многом основывается на идеях В.Я. Проппа, описавшего общие принципы построения („морфологии“) волшебной сказки. <…> Правила последовательного развертывания текста изучаются так называемой школой французских структуралистов, близка к ним и генеративистская теория текста, рассматривающая текст как результат последовательного развертывания некоторой основной темы.

Исследование цельности текста требует выявления функциональной нагрузки его элементов; при этом цельность не предполагает обязательной законченности: так, например, смысловые отношения отрывка могут быть реинтерпретированы при нахождении полного варианта. Общая функциональная направленность теории текста особенно важна для анализа художественного текста, для которого проводится определение явных и неявных смыслов, учитывая, в случае вербального текста, показатели всех языковых уровней.

<…> Теория текста в основном имеет дело с анализом функционирования и соотношения знаков – элементов текста» [Николаева 1990: 508].

8.2. Законы связного текста

На основе закона связности формируется само понятие связного текста, а нарушение любого из двух аспектов связности – смыслового или структурного (или одновременно двух) – нарушает правильность устройства текста, что может исказить, например, его правильное восприятие. М.И. Откупщикова формулирует законы связного текста следующим образом.

8.2.1. Закон связности

Предложения текста связаны между собой по смыслу, и эта связь выражена различными языковыми способами.

В качестве примера нарушения закона рассмотрим фрагмент текста, предложенного И.П. Севбо. Текст построен по принципу последовательного тема-ремного развертывания: R1=T2; R2=T3 и т. д.: Сегодня я взглянул на небо. Всё оно было в тучах. Тучи образуются из пара. Горячий пар полезно вдыхать при насморке. Насморк – верный признак гриппа. Грипп возбуждают вирусы. Вирусы исследуют в лабораториях и т. д. «Текст связный <…>, но мысль нанизывается одна на другую, безнадежно удаляясь от первой, исходной. В сущности, связность проявляется на стыке двух рядом стоящих предложений. Текст, построенный таким образом, едва ли может быть осмысленным; обычно человеческая речь рано или поздно возвращается к начальному (или центральному, основному) предмету повествования» [Севбо 1981: 46].

8.2.2. Закон антагонизма между линейной организацией текста и его гиперсинтаксической и смысловой структурой

С одной стороны, в тексте наблюдаем простоту линейной организации текста, с другой стороны, фиксируем сложность («объемность») гиперсинтаксической структуры текста и его смысловой стороны.

Текст развивается в линейной последовательности: устный – как последовательность звуков от прошлого к будущему времени, письменный (для европейской культуры и, в частности, культуры русского текста) – как последовательность графических знаков, протягивающаяся слева направо. Правда, потенциальная бесконечность устремленности письменного текста направо корректируется гениальным открытием – открытием строки и возможности переноса текста со строки на строку. «Объемность» синтаксической и смысловой структуры текста зависима от «глубины» оперативной памяти человека: для устного текста это, как правило, 7±2 слова, для письменного – около 20 слов. Примерно через такое текстовое «расстояние» так или иначе должны повториться элементы смысла, чтобы обеспечить правильность продолжения построения (для адресата – восприятия) текста.

Приведенный выше искусственно созданный текст о небе и вирусах сохраняет только линейную организацию, но в нем отсутствует «объемная» связность, преодолевающая границы синтагм, – именно это заставляет воспринимать его как искусственный[69].

8.2.3. Закон повторяемости смысла

Повторение элементов смысла – необходимое условие появления и существования текста. Проиллюстрируем данное положение анализом газетного текста [Тюменские известия. 2 февраля 2006]. Выделим в нём слова, лексически или грамматически выражающие один и тот же смысл.

Местное время

Провинциальные хроники

ЗА ВАШИ ДЕНЬГИ ЛЮБОЙ КАПРИЗ

Сорокинский район. В конце прошлого года на территории Пинигинского сельского поселения Сорокинского района организовался[70]новый сельскохозяйственный кооператив.

Его работники выполняют самые различные заявки сельчан. В частности, по заготовке и вывозке дров, сена. При помощи новой структуры станут[71] даже оформлять кредиты для Ø[72] желающих заниматься фермерством или развитием личных подсобных хозяйств.

Сергей Разумов

Данный информационный текст, отвечая на вопросы Где? Когда? Что? содержит следующие элементы смысла:

место – значение представлено прилагательными местное, провинциальные; административными наименованиями, включающими в свой состав оттопонимические прилагательные Сорокинский район, Пинигинского сельского поселения Сорокинского района; существительными территории, сельчан;

время – значение присутствует в существительных время, хроники (в названии рубрики и в заголовке статьи); в темпоральном детерминанте в конце прошлого года (здесь важны и лексическое значение существительных конец, год, прилагательного прошлый, и синтаксическая функция члена предложения); грамматически значение времени выражено в формах глагола прошедшего (организовался), настоящего (выполняют) и будущего (станут) времени;

деятель – лексическим способом значение выражено в словосочетаниях новый сельскохозяйственный кооператив, его работники, новой структуры;

содержание деятельности – лексическим способом в сочетаниях выполняют заявки, при помощи, оформлять кредиты;

содержание заявок – лексическим способом в сочетаниях любой каприз, самые различные заявки, по заготовке и вывозке дров, сена, заниматься фермерством или развитием личных подсобных хозяйств.

Мы видим, что элементы смысла достаточно равномерно распределены по тексту, т. е. в нем реализован закон повторяемости смысла[73].

8.2.4. Закон сокращения (экономии)

В общем смысле под сокращением внешней организации текста понимается способность текста передавать определенный смысл минимумом лексических средств, в частном случае нулем. Следовательно, умение адресата делать содержательные выводы из воспринимаемого текста всегда, когда текст это диктует, а также в том случае, когда выводимый смысл имплицирован в тексте, т. е. специально не выражен лексическими средствами (не выражен вербально), является одним из основных условий понимания текста.

Знания (смысл), заключенные в тексте и выводимые из него, но не выраженные вербально, принято называть скрытыми знаниями, а правила, описывающие их имплицирование, называют скрытой грамматикой, или грамматикой умолчания. Те знания, из которых исходит автор при порождении текста и которые он не выражает в тексте вербально, называют пресуппозицией.

Повторение смысла в связном тексте возможно лишь при условии действия принципа сокращения. Если этот принцип не реализуется на уровне поверхностной организации текста, возникают «громоздкие» тексты (обратим внимание на то, что на уровне «глубинного синтаксиса» все эти связи и элементы смысла сохраняются, и «невербализованный» текст походит на все увеличивающийся по мере своего движения снежный ком). М.И. Откупщикова провела эксперимент по созданию намеренно избыточного текста.

Фрагмент книги

М.И. Откупщикова. Синтаксис связного текста

«В левом столбце поместим естественный текст, а в правом – искусственный, в котором большинство повторяющихся элементов текста не подвергается сокращению, а, наоборот, восстанавливается.

Если же иметь в виду полное повторение смысла (см. отмеченное знаком! союзное слово который), то восприятие „раскрученного“ текста даже в эксперименте может оказаться невозможным.

Пример на случай создания двусмысленности: Отец купил отцу пальто. Отец был очень рад. Отсутствие необходимых замен во второй словоформе отцу на местоимение себе и в третьей отец на местоимение он создает возрастающую ко второму предложению двусмысленность. Первое предложение понимается как Отец купил его отцу (деду) пальто. Дед (отец отца) был очень рад. В этом случае имеет место обратный эффект от действующего в языке закона сокращения повторяющегося смысла при помощи слов-заместителей: незамещенные, хотя и не громоздкие конструкции воспринимаются как неправильные» [Откупщикова 1982: 48, 49].

8.2.5. Закон избыточности

Под избыточностью на уровне связного текста понимается увеличение средств выражения какого-либо смысла, необходимое для повышения надежности восприятия. Следовательно, избыточность – понятие относительное. В естественном тексте она необходима, а мера избыточности определяется и спецификой языка[74], и особенностями коммуникативной ситуации (ср. ситуацию переспроса, например при телефонных разговорах).

«Избыточная» текстовая избыточность может быть продемонстрирована искусственным текстом С.К. Шаумяна: Ко мне пришел старый друг. Приход старого друга обрадовал меня. Обрадованный приходом старого друга, я решил отложить дела и остаться дома. Решив отложить дела и остаться дома, я попросил мать приготовить нам ужин. Попросив мать приготовить нам ужин,… и т. д. По словам И.П. Севбо, «связный текст строится здесь путем подстановки трансформированных предложений в другие предложения, которые в свою очередь могут подвергаться трансформации и подставляться в новые предложения». Как видим, схема нанизывания аналогична схеме примера пункта 8.2.1. «Однако кардинальное различие <…> состоит в том, что второй характеризуется единым ситуативным полем, тогда как о первом этого никак нельзя сказать» [Севбо 1981:75].

8.3. Способы выражения связности текста

По словам М.И. Откупщиковой, «феномен связности текста, будучи его основной, определяющей характеристикой, имеет двусторонний характер: содержательную сторону и формальные языковые средства выражения. Превалирующей является при этом содержательная сторона (ведь основным назначением связного текста является передача смысла)» [Откупщикова 1982: 50]. Однако субъект речи не всегда выражает содержательную сторону необходимыми формальными средствами, и эти нарушения на формальном уровне мешают адресату приблизиться к адекватному пониманию задуманного автором.

Разговор о формальных средствах в первую очередь предполагает определение единиц текста, которые автор связывает в цельный текст посредством формальных средств. Под единицей текста разные исследователи понимают предложение, абзац, период, сверхфразовое единство, сложное синтаксическое целое, микротекст (противопоставленный макротексту). Отношения между частями связного текста выражаются как грамматическими, так и лексическими средствами. Кроме «общепринятых» форм связи (союзов и союзных слов), к ним относятся порядок следования предложений, соотнесение форм сказуемых, лексический параллелизм и лексическое противопоставление соединяемых предложений.

Так как в пределах абзаца одно предложение может быть связано сразу с несколькими другими, В.В. Виноградов предлагал рассматривать разные виды «сцепления» предложений и разные степени их зависимости, выражаемые союзами и другими грамматическими средствами: формами наклонений, формами относительных времен, порядком слов, местоименными словами, интонацией и т. п. В 1947 г., завершая свое «Грамматическое учение о слове», В.В. Виноградов писал: «Над всеми <…> кругами и сферами грамматики воздвигается совсем не исследованная область стилистического синтаксиса, в центре которой лежит проблема строя сложных синтаксических единств с типичными для него приемами расслоения и сцепления синтагм как предельных синтаксических единиц в структуре этих сложных синтаксических целых. В системе стилистического синтаксиса органически объединяются теория синтагм и учение о структуре сложных синтаксических единств в разных стилях русского литературного языка»[75].

И.П. Севбо по способу выражения выделяет связи: а) имеющие в тексте графические показатели и б) не имеющие их. В случае вербализации (а) формально-грамматически выделяются:

1) синтаксические связи, выражающие лишь синтаксические отношения; значение этих отношений и есть семантика связи (все семантические союзы, например причинный так как, целевой чтобы, условный если и т. д.);

2) лексические связи: повторение одинаковых или семантически близких понятий, а также различные виды слов-заместителей;

3) пограничные – союзные слова. Их природа двойственна: с одной стороны, они, как и союзы, передают синтаксические отношения; с другой стороны, их значение соотносится со значением некоего полнозначного слова в главном предложении.

В случае (б) имеется в виду «значащее» отсутствие показателей («значащий нуль», нулевой субститут). Представим средства связи в табличном виде.

74Словарь русского языка приводит два значения термина: «1. Лит. Усиление эмоциональной выразительности речи <…>, достигаемое сменой интонации и применением различных риторических фигур. 2. Лингв. Напряженность в произнесении некоторых звуков» [Т. 4. М., 1988: 761].

Воспользовавшись полученными сведениями, проведем «сборку» предварительно «рассыпанного» цельного газетного текста [Тюменская правда][76]:

(а) Более того, на такой воде катер сопровождения не мог следовать за находившимся в воде участником заплыва, поэтому акцию пришлось остановить.

(б) После этого участники и организаторы заплыва решили, что продолжать заплыв небезопасно.

(в) Добровольцы были полны решимости в обнаженном виде преодолеть три круга по 37 километров.

(г) Когда силы одного пловца подходили к концу, его заменял другой.

(д) Неудачей закончилась попытка четырех мужчин и двух женщин вплавь совершить три круга по знаменитому шотландскому озеру Лох-Несс.

(е) Они по очереди входили в воду.

(ж) Погодные условия значительно ухудшились: внезапно похолодало, задул сильный ветер.

(з) Выяснилось, что команда сумела преодолеть первые 37 км за 14 часов и 4 минуты.

(и) Решение устроить заплыв в Лох-Нессе было принято не просто «из любви к искусству», а чтобы собрать средства для британских лабораторий, исследующих новые способы лечения рака.

(к) Свою акцию энтузиасты начали ночью и к утру завершили первый круг.

(л) Считается, что в нем может обитать доисторическое чудовище.

(м) Это вызвало возникновение сильных волн.

Помня о том, что логика построения текста определяется в первую очередь семантическими причинами, обратим тем не менее основное внимание на лексико-грамматические характеристики предложений. Итак, какие предложения и почему не могут начинать текст?

Во-первых, те предложения, в которых содержатся субституты – местоименные заместители базовой номинации, указывающие на предмет речи в предыдущем предложении. Это предложения а (такой), б (этого), е (они), л (в нем), м (это). Во-вторых, предложения, содержащие логические связки, соотносящие содержание последующего предложения с содержанием предыдущего: а (более того), з (выяснилось). В-третьих, вероятнее всего, предложения, содержащие таксономические предикаты: а (акцию), к (акцию).

Предложения в, г вряд ли могут открывать текст, ибо в них не определено место события, а деятели (добровольцы, пловцы)представлены референтно тождественной лексикой. Глагольная форма ухудшились в предложении ж предполагает сопоставление (по сравнению с чем?). Тема-ремная структура предложения и представляет «заплыв в Лох-Нессе» как известный читателю факт и содержит комментарий к нему, выводящий частное, достаточно неординарное событие (инициатива «чудаков») на уровень социально значимых проблем человечества. Таким образом, единственно возможное начало текста – предложение д, а вся последовательность восстанавливается следующим образом (укажем компоненты номинационных цепочек, см. лекцию 9, п. 9.3.1):

д (вплавь; три круга; озеро Лох-Несс) – л (в нём) – в (добровольцы; три круга по 37 км) – е (они; в воду) – г (пловцы) – к (акция; энтузиасты; первый круг) – б (участники; заплыв; небезопасно) – ж (сильный ветер) – м (возникновение волн) – а (участник; заплыв; акция) – з (команда; первые 37 км) – и (заплыв; Лох-Несс).

На уровне грамматики, обеспечивающей связность текста, обратим внимание на функционирование глагольных форм совершенного (СВ) и несовершенного (НСВ) вида, представляющих событие как законченный этап или продолжающееся действие:

д (закончилась, СВ) – л (считается, может, НСВ) – в (были, НСВ) – е (входили, НСВ) – г (подходили, сменял, НСВ) – к (начали, завершили, СВ) – б (решили, СВ) – ж (ухудшились, похолодало, задул, СВ) – м (вызвало, СВ) – а (не мог, НСВ, пришлось остановить, СВ) – з (выяснилось, сумела, СВ) – и (принято, собрать, СВ, исследующих, НСВ).

Завершая рассмотрение темы, представим краткое ее выражение в цитате из монографии, к которой мы уже не однажды обращались.

Фрагмент книги

К.Ф. Седов. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетенции

«фундаментальными категориями текста выступают связность и целостность. Представление о целостности отражает наличие у речевого произведения единой семантической программы, единого замысла. <…>

Грамматический аспект изучения предполагает рассмотрение дискурса вне его когнитивно-культурологических функций, т. е. как текст. <…> На первый план здесь выступает поверхностная структура речевого произведения. К настоящему времени лингвистика текста накопила значительный багаж работ, рассматривающих проблему внутритекстовой связности (когезии). <…> В центре исследования текстовой когезии находятся связи между предложениями, входящими в микротекст» [Седов 2004: 24].

Резюме

В качестве резюме представим изложение наиболее известной и лаконичной концепции целостности текста, которая была разработана О.И. Москальской в 1980-е годы и представлена, в частности, в книге К.А. Филиппова.

Фрагмент книги

К.А. Филиппов. Лингвистика текста

«По мнению О.И. Москальской, единицами лингвистики текста и объектами ее изучения являются: 1) сверхфразовое единство (микротекст) и 2) целое речевое произведение (макротекст). <…>

Сверхфразовое единство (микротекст) – это специальным образом организованная закрытая цепочка предложений, представляющая собой единое высказывание. Тесная взаимосвязь составляющих частей текста (когерентность) проявляется одновременно в виде смысловой, коммуникативной и структурной целостности, которые соотносятся между собой как содержание, функция и форма.

Смысловая целостность заключается в единстве его темы. <…> Сверхфразовое единство монотематично. <…> Переход от одной темы к другой есть пограничный сигнал, знаменующий конец одного сверхфразового единства и начало другого.

Коммуникативная целостность текста проявляется в том, что каждое последующее предложение в сверхфразовом единстве в коммуникативном плане опирается на предшествующее, продвигая высказывание от данного, известного, к новому, неизвестному. В результате образуется тема-рематическая цепочка, имеющая конечный характер и определяющая границы сверхфразового единства. Структура тема-рематической цепочки поддается моделированию и может быть сведена к нескольким основным моделям.

Структурная целостность заключается в наличии в тексте многочисленных внешних сигналов связей между предложениями. Они указывают на то, что сверхфразовое единство является также структурным целым. Сигналами структурной связи между предложениями служат местоимения и местоименные наречия <…>, употребление времен и многое другое. Они активно участвуют в установлении левосторонних (анафорических) и правосторонних (катафорических) связей между предложениями, составляющими сверхфразовое единство. Тем самым они выполняют текстообразующую функцию» [Филиппов 2003:133,134].

Лекция девятая. ТЕКСТ КАК СОВОКУПНОСТЬ ТЕКСТОВЫХ КАТЕГОРИЙ. СПЕЦИФИКА ТЕКСТОВЫХ КАТЕГОРИЙ В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ СТИЛЕ

9.1. Текст как система текстовых категорий

Подводя итог существующему множеству определений текста и основополагающих текстовых признаков, Т.В. Матвеева пишет в монографии «Функциональные стили в аспекте текстовых категорий» (1990): «Бесспорно выделяются два признака: наличие авторского замысла и коммуникативная природа явления, называемого текстом». Обосновывая исследование функциональных стилей в аспекте текстовых категорий, автор отмечает: «Текст может пониматься, во-первых, как некий информативный концепт, как материальный объект, обладающий определенным информационным содержанием (результативно-статический аспект текста), а во-вторых, как фиксация развертывания и постепенного осуществления дотекстового авторского замысла (процессуальный, динамический аспект текста). <…> Во втором случае центр тяжести перемещается на вопросы манифестации текстовых категорий и весь в целом остается в рамках лингвостилистики. <…> Настоящая работа полностью соответствует данному аспекту» [Матвеева 1990:10,11].

Признавая, что «целый текст – коммуникативная система, текстовая категория – одна из коммуникативных линий этой системы, материализованная языковыми средствами», автор выделяет линейные и полевые категории, обращая внимание на то, что «наиболее крупные текстовые категории могут быть выделены в соответствии с известной психолингвистической моделью К. Бюлера (1965), указывавшего на зависимость языкового факта от трех составляющих речевой коммуникации – говорящего, слушающего и предмета речи».

9.2. Понятие текстовой категории. Набор текстовых категорий

Под текстовой категорией понимается типологический признак текста, т. е. такой, который свойственен всем текстам и без которого не может существовать ни один текст. Текст же, следовательно, может рассматриваться как совокупность определенным образом соотнесенных текстовых категорий. Выделяются [Матвеева 1990: 21–34] следующие инвариантные текстовые категории:

1) тематическая цепочка текста. Набор обозначений некоторого предмета речи, представленный на некотором протяжении текста, называют номинационной цепочкой. Основная номинационная, или тематическая, цепочка проходит через весь текст, является представителем темы целого текста, содержит главную информацию. Реализуется через последовательность текстовых замещений;

2) цепочка хода мысли, или логическая цепочка. В проекции этой категории текст рассматривается как отражение процесса формирования смысла;

3) тональность, или эмоционально-экспрессивное содержание текста – отражение психологической установки автора текста;

4) оценочность текста – отражение авторского представления о положительном или отрицательном содержании описываемого явления и положительном или отрицательном отношении к адресату речи;

5) темпоральность, или текстовое время;

6) локальность, или текстовое пространство;

7) композиция текста, структурно отражающая тему текста.

9.3. Средства выражения текстовых категорий

9.3.1. Тематическая цепочка

Номинационная цепочка состоит из базовой номинации, т. е. имени собственного, термина или нейтрального общеупотребительного слова, и широкого набора возможных дополнительных номинаций. Их типология представлена в схеме.

Комментарии к схеме

Лексически новые номинации полнозначные слова с номинативным значением, называющие предмет речи (но не местоимения, которые выполняют указательную функцию):

1 – синоним, т. е. слово, тождественное или очень близкое по своему значению другому слову. Синонимы, в отличие от референтно тождественной лексики, фиксируются в словарях, однако с течением времени эти синонимические ряды могут изменяться, например,

волевой – самостоятельный, настойчивый, произвольный, активный, организованный, целеустремленный[77]; ср.: с характером, хар́актерный (прост.)[78]; или:

сторонник – приверженец, последователь; партизан (уст. книж.) / человека, группы, организации: единомышленник, союзник / учения: адепт (книж.) / принципа, дела: друг, поборник (книж.); ревнитель (уст. книж.). Ср. толкование значения слова сторонник в «Словаре русского языка» [Т. IV. М., 1988. С. 277]: 'тот, кто разделяет какие-л. взгляды, солидарен с идеями кого, чего-л.; приверженец'.

Ср. также частотность функционирования названных синонимов (отметим, что некоторые из них имеют несколько значений) в современном публицистическом стиле (по данным Национального корпуса русского языка; поиск ведётся по пользовательскому подкорпусу объемом 60 130 766 слов):

См. два синонимических ряда, восстанавливаемых в газете: (заголовок:) Законодатели подкормят бюджет; (лид:) Депутаты добавят денег на реализацию нацпроектов; (текст статьи:) Сегодня депутаты Госдумы внесут свой первый вклад в реализацию национальных проектов… Перед нижней палатой парламента выступит министр образования… [Независимая газета. 27 января 2006];

2 – референтно тождественная лексика, т. е. несинонимичные в словаре слова, называющие один и тот же предмет реальной действительности (референт), например: дорожный, бродяга, царь – по отношению к Емельяну Пугачеву (базовая номинация – имя собственное), одному из главных героев «Капитанской дочки» A.C. Пушкина. Ср. в газете:

Нашёлся пропавший без вести

Нынешней осенью жительница Воронежской области во время грибной охоты набрела на… останки, рядом с которыми лежал солдатский медальон.

Свою находку она отнесла в местный военкомат. Вкладыш медальона сохранил: Прудаев Павел Иванович. 1913 г.р., призван 13.08.1941 г. Ялуторовским РВК. В этот военный комиссариат и прислали недавно весточку о местонахождении останков нашего земляка, пропавшего без вести в феврале 1942-го.

К поиску родственников П. Прудаева подключилась председатель Ялуторовского районного совета ветеранов Зоя Демьяновна Нижегородова. И нашла! В деревне Южной живёт дочь Павла Ивановича – Людмила. В настоящее время Людмила Павловна уже в дороге: глава администрации района М. Шарашин выделил дочери красноармейца материальную помощь, и она поехала в Воронежскую область «хоронить косточки отца» [Тюменские известия. 28 ноября 2009];

3 – таксономические предикаты, т. е. обозначения родовых понятий по отношению к базовому, например документ (по отношению, например, к договору, заявлению, уставу, инструкции и т. д.); родственники по отношению к дочери в тексте выше или *Растут в цене и «дочки» «Роснефти» – «Сахалинморнефтегаз» и «Пурнефтегаз»[79].

Трансформы – результаты процесса трансформации, т. е. преобразования сочетаний морфем, слов или классов слов, благодаря которому из одной конструкции может быть получен ряд других:

4 – свернутые трансформы, например, разного рода аббревиатуры или опорные слова в терминах (или номенклатурных наименованиях), выраженных словосочетаниями: функциональный стиль = ФС = стиль или военкомат = РВК = военный комиссариат в тексте выше; *…ОАО «Энергомашиностроительный альянс» (ЭМАльянс):

5 – нулевой трансформ, т. е. не выраженная словом позиция члена предложения (синтаксическая позиция), например, в неполном предложении И нашла! из текста выше: в нем не выражены словом позиции подлежащего (восстанавливаем: З.Д. Нижегородова)и прямого объекта при переходном глаголе (нашла – кого? Одного из родственников П.И. Прудаева);

6 развернутые трансформы, например: нацпроектов… национальных проектов (см. пример выше, п. 1) или Да, основным принципом их финансирования… оказался так называемый БОР – бюджетирование, ориентирование, результат [Тюменские известия. 2 февраля 2006];

7 – грамматические трансформы, например преобразования глаголов в отглагольные существительные:

<…> Теперь проверке на предмет того, сотрудничал ли человек со спецслужбами коммунистического периода, будут подвергаться ректоры университетов, деканы, директора школ. В Сейме подготовлены документы о том, что заявления о своем сотрудничестве или несотрудничестве со спецслужбами эпохи Польской Народной Республики (ПНР) должны будут делать мэры всех населенных пунктов [Независимая газета. 27 января 2006].

Субституты – неполнозначные вне контекста заместители базовой номинации, в первую очередь местоимения[80], например: *«У сторон есть принципиальная договоренность согласовывать свои действия, и я уверен, что она будет выполняться», – сказал господин Тукманов.

Анализ газетного текста «Нашёлся пропавший без вести» показывает, что в структуре связного текста номинационные цепочки часто берут свое начало в заголовке. Особенно это касается заголовков небольших публицистических текстов, как, например, двух сообщений, опубликованных в газете «Коммерсантъ» 4 октября 2005 г.:

Глава Интерпола отметит 15-летие

Генеральный секретарь Интерпола Рональд Ноубл нанесет визит в Екатеринбург. Он примет участие в международном семинаре начальников НЦБ Интерпола стран СНГ, а также региональных филиалов бюро РФ. Мероприятие посвящено 15-летию вступления России в Интерпол.

В заголовке названы начала трех номинационных цепочек: субъекта действия, его активного действия и причины (повода)этого действия. Первая цепочка представлена трансформом глава Интерпола, свернутым по отношению к базовой номинации (должность + организация + имя + фамилия) в первом предложении материала; в составе трансформа остались только синонимическая номинация должности и название организации. Глагол отметит, начинающий вторую цепочку, можно считать базовым по отношению к контекстуальным синонимам в тексте. Третья цепочка начинается свернутым трансформом 15-летие, в состав которого не вошел субъект – носитель возрастного признака (кому 15 лет? Ведь не главе Интерпола!). Такое построение заголовка «Глава Интерпола отметит 15-летие» в виде синтаксической структуры простого семантически неполного предложения, при автоматическом восприятии которого возникает чуть ли не фактическая ошибка, фиксирует на себе внимание читателя и заставляет его перейти от автоматизма восприятия текста к более внимательному прочтению.

В Екатеринбурге откроют памятник клавиатуре

На набережной реки Исети в Екатеринбурге состоится презентация памятника клавиатуре. Он состоит из 86 бетонных клавиш весом от 100 до 500 кг. Их поверхность плоская с рельефными обозначениями алфавита и функциональных символов, все они размещены в том же порядке, что и на обычной компьютерной клавиатуре.

Тематической считается номинационная цепочка, которая проходит через весь текст и представляет тему целого текста. Анализ текста показывает, что таковой здесь является цепочка с базовой номинацией (выраженной словосочетанием – номенклатурным наименованием) компьютерная клавиатура в последнем предложении. По отношению к ней в заголовке и в первом предложении употреблен трансформ (существительное без зависимого прилагательного), который, кстати, может провоцировать у читателя ложное представление о референте (предмете внеязыковой действительности, предмете реального мира). Конец текста показывает, что это компьютерные технологии, но начало не исключает и иной сферы человеческой деятельности – искусства, в частности фортепианной музыки. Такая иллюзия не разрушается и во втором предложении – словом той же тематической группы клавиши (опредленное сомнение, вероятно, может внести информация о количестве клавиш). И только компонент алфавит, который сразу же кажется чужим в «мире музыки», заставляет переосмыслить значение трансформа клавиатура, в определенной мере предсказать появление функциональных символов и подготовить к введению в текст базовой номинации как результата реализации не только информирующей функции журналиста, автора материала, но и аналитической способности читателя.

9.3.2. Логическая цепочка

Логическая цепочка связана с логической схемой текста, т. е. с авторским формированием и развертыванием темы. Текст в этом аспекте может рассматриваться как сумма микротекстов с учетом их лексического состава, последовательности расположения и совокупного смысла. Формальным средством выражения категории являются связки – специфические средства, указывающие на смысловые отношения вводимой информации к последующей или к предыдущей. Связки, выражаемые словами разных частей речи, не зависят от индивидуального содержания текста. Так, в любом тексте вводное слово итак сообщает адресату, что далее последуют выводы, т. е. определенное сжатие предварительно сообщенной информации, подчинительный союз потому что вводит причину, сочинительный союз и – однотипную в том или ином отношении информацию, а частица так (начавшая, в частности, данное предложение) предупреждает о введении в текст примера, то есть[81] иллюстративной информации.

К языковым средствам выражения композиционно-структурной связи фрагментов текста относятся языковые связки вначале, прежде всего, в первую очередь, начнем с… и т. д. (обычно располагаются в начале развития темы или микротемы), продолжим, теперь, здесь… (в середине развития темы), в заключение, наконец… (в конце развития темы), еще раз, как отмечалось выше… (на дистанции к предшествующему фрагменту той же тематики), далее, ниже следует, в дальнейшем… (на дистанции к последующему фрагменту).

В представленных выше текстах из «Коммерсанта» нет специальных показателей цепочки хода мысли. Логика текста и впечатление об исчерпанности темы создается благодаря разрешению заявленных в заголовке текстовых загадок: кому 15 лет? О какой клавиатуре идет речь? Информационные загадки решаются, когда снимаются противоречия между смысловой и формальной организацией предложения и когда уточняется лексическое значение слова, т. е. «приходят в норму» лингвистические параметры текста.

Т.В. Матвеева приводит следующую таблицу языковых средств выражения информативных связей в тексте [Матвеева 1990:40].

Анализ функционирования логической цепочки в связном тексте проведем на следующем газетном материале. Отглагольные существительные, использованные в названии рубрики – обзор и самого текста – прогноз[82], в словарном составе русского языка входят в группу слов с названием мыслительных, интеллектуальных действий, в том числе логических операций. Подчеркнем в тексте логические связки, а также укажем порядковые номера предложений, что облегчит дальнейший комментарий.

ОБЗОР СОБЫТИЙ В МИРЕ И РОССИИ

ОТ ЧЕТВЕРГА ДО ЧЕТВЕРГА с Дмитрием НЕВОЛИНЫМ

Прогноз недели

Британские ученые выступили с серьезным предостережением*(1) По их мнению, уже через два десятка лет процесс глобального потепления и климатических изменений станет необратимым(2). И это приведет к страшным последствиям*(3) Как пишет издание «Утро. Ру». с соответствующим докладом экологи выступили в Королевском научном обществе в Лондоне(4) На встрече присутствовал и премьер-министр Великобритании Тони Блэр(5). Он согласился с выводами ученых, отметив, что «риск от глобального изменения климата гораздо серьезнее, чем мы предполагали»(6).

Ученые не только предостерегают, но и предлагают выход* из сложившейся ситуации(7). В частности, они уверены: для того чтобы избежать катастрофы, человечество должно не позднее 2025 года остановить рост* выбросов двуокиси углерода(8). Для этого правительства ведущих государств мира обязаны выработать совместную политику, инвестировать средства в безопасные технологии и т. д.(9). Вот только вряд ли политики смогут договориться*(10) Если Россия, например, идет навстречу и не так давно ратифицировала Киотский протокол, ограничивающий вредные выбросы в окружающую среду, то американцы отказались подписывать документ(11). При этом США загрязняет атмосферу больше, чем кто-либо еще(12) [Тюменские известия. 2 февраля 2006].

Кроме связок, отмеченных в таблице и проявляющих в тексте те же отношения, в формировании цепочки хода мысли принимают участие подчеркнутые союзы: со значением сравнения чем, сопоставления если… то, цели для того чтобы, градационного соединения не только… ной. Двойная частица вот только вводит в текст субъективное мнение автора, противоречащее содержанию предшествующего текста (или, по крайней мере, вносящее сомнение).

Логические связи в тексте выражены также на уровне отношений уточнения между соседними предложениями, которые можно «проявить» связкой а именно. Опорные компоненты, предсказывающие появление отношений уточнения, выделены и отмечены знаком звездочки (*). Такая связь реализуется между предложениями 1–2, 7–8, 8–9. В последнем случае дополнительным средством выражения логических отношений служит местоименный компонент номинационной цепочки, «вбирающий» в себя содержание предшествующего предложения, с целевым предлогом для этого. В то же время потенциальные отношения уточнения между предложениями 3–4 не реализованы. Вместо ожидаемой детализации последствий процесса потепления автор «поворачивает» разговор не только на уточнение источника информации (с одной стороны, ученых, т. е. непосредственных авторов устрашающих прогнозов, с другой – средств массовой информации, посредников между учеными и обществом, в частности читателями), но и на введение в текст «третьей стороны» – власти, целенаправленная деятельность которой может помешать прогнозу сбыться.

В композиционном аспекте два абзаца текста формально связаны деривационными отношениями: на уровне компонентов номинационных цепочек грамматическим трансформом предостережение – предостерегают, а также свернутым трансформом британские ученые – ученые, таксономическим предикатом глобальное потепление и климатические изменения – катастрофа. Предложение 7 не только повторяет, сворачивая его, содержание первого абзаца, но и дает перспективу развитию текста, которая заключается в изменении тональности и оценочности текста: от отрицательной семантики угрозы – к положительной семантике избавления от нее. Правда, субъективно-логическая связка вот только вносит в текст «ложку дегтя»: от «радужных» теоретических рекомендаций – к представлению реальной ситуации. В предложении 10 тоже есть опорная конструкция вряд ли политики (множественное число существительного указывает на наличие по крайней мере двух референтов реальной действительности) смогут договориться (лексическое значение глагола предполагает, как правило, две противоположные стороны, чаще всего с разными целями и интересами); эта конструкция предсказывает реализацию отношений уточнения в следующем предложении: (а именно) Если Россия идет навстречу… то американцы отказались (на уровне субъекта фиксируем логическую неточность: название страны Россия – имя жителей американцы).

Таким образом, логика текста оказывается выраженной не только на событийном уровне ситуации, но и на лексическом, морфологическом и синтаксическом уровнях языка[83]. В ее выражении так или иначе могут принимать участие все тексто-образующие категории. Одним из основных способов создания логически стройного публицистического текста является реализуемая в нем система аргументации, которая «имеет целью добиться, чтобы мнение автора стало мнением адресата» [Аргументация… 1992: 7].

Фрагмент книги

Аргументация в публицистическом стиле (жанрово-стилистический аспект)

«<…> Средства аргументации гораздо богаче, чем средства доказательства: это не только логические приемы, но и приемы, отвергаемые формальной логикой, вроде ссылки на авторитет или аргумента к личности. Как подчеркивает Г.А. Брутян, „в процессе аргументации с помощью одних аргументов устанавливается истинность тезиса, с помощью других обосновывается целесообразность его принятия, демонстрация его преимуществ по сравнению с другими подобными утверждениями, предложениями“.

<…> В логическом аспекте структура аргументации может быть уподоблена структуре доказательства. Она включает в себя три элемента: тезис, аргументы и демонстрацию связи тезиса и аргумента – доказательное рассуждение. <…> Различаются тезисы фактологические, оценочные и нормативные. Фактологический тезис описывает какое-либо явление с точки зрения его бытия: „Выборы секретаря парткома[84] произведены на альтернативной основе“. Оценочный тезис выражает оценку явления, которая в дальнейшем изложении аргументируется: „Положение складывается поистине кризисное“. Нормативный тезис имеет предписывающий характер, выражает долженствование, требование: „Предотвращение конфликтных ситуаций должно стать главной заботой парторганизации предприятия“.

<…> Фактологические аргументы представляют собой ссылки на научные и документальные факты. Научные факты – это научные эмпирические сведения, научные законы и принципы. Документальные факты – это сведения, полученные в ходе обыденного наблюдения действительности журналистом или другими людьми, [которые] журналист приобретает в интервью, узнает из документов. Ценностные аргументы содержат ссылки на оценки и нормы (идеологические, политические, правовые, культурные, религиозные), привлеченные в качестве обоснования тезиса.

<…> Как уже не раз подчеркивалось, аргументация рассчитана на убеждение аудитории в правильности суждений говорящего. Аргументация изначально диалогична и поэтому включает в себя не только обоснование тезиса, но и опровержение антитезиса, спор с оппонентом, даже заочным, предвидение его возражений, сомнений и использование контраргументов. Опровергать можно тезис, аргумент и демонстрацию. В случае прямого опровержения тезиса против него приводятся контраргументы, в случае косвенного опровержения тезиса приводятся аргументы в пользу антитезиса. Если опровержение строится против демонстрации, тогда доказывается, что выдвинутый оппонентом тезис из приведенного аргумента не вытекает. Если опровергается аргумент, показывается его неточность или неистинность.

Риторические приемы опровержения расширяют возможности спорящих сторон. Здесь в известных пределах допустимы такие приемы спора, как реторсия – оборачиваемость аргумента против оппонента, ироническое признание своей некомпетентности. Забавный пример реторсии приводит X. Перельман: в провинциальном театре зал запел „Марсельезу“, полиция бросилась запрещать пение и объяснила это тем, что пение не предусмотрено в афише. На это один из присутствующих возразил, что появление полиции в афише также не предусмотрено» [Аргументация… 1992: 7-14][85].

9.3.3. Категория тональности

Если показатели первых двух текстовых категорий (номинативная и логическая цепочки) выстраиваются в тексте линейно (и эти категории называются линейными) – их вычленение из текста схематизирует текст в смысловом и логическом отношении, то категория тональности (как и следующие) является полевой:

«Полевая категория „рассеяна“ в тексте, допускает и даже предполагает параллельные способы языкового выражения определенной семантики. Ядро и периферия полевой категории определяются в зависимости от текстовой значимости определенных языковых единиц в выполнении коммуникативного задания.

<…> Тональность, или эмоционально-экспрессивное содержание текста, – это текстовая категория, в которой находит отражение психологическая установка автора текста. Поле тональности содержит в себе психологическое самораскрытие автора, обладающее, по закону эмоционального заражения, эффектом усиленного воздействия на адресата текста» [Матвеева 1990: 17, 27].

Категория тональности[86] содержит оценку предмета речи и адресата на эмоциональном основании, показатели усиления значимости того или иного факта или оценки, а также сигналы волеизъявления. Средства выражения на языковом («дотекстовом») уровне: эмоциональные междометия, эмоционально-экспрессивная лексика, слова с суффиксами субъективной оценки, экспрессивные интонационные конструкции; на текстовом уровне это в первую очередь композиция, наличие или отсутствие стандартных выражений, клишированных конструкций, а также размещение средств тональности на пространстве текста.

Предваряя анализ газетного текста, обратимся к тексту художественному, в котором категория тональности может считаться основным стилеобразующим средством. Сопоставим два фрагмента из классического художественного текста – повести И.С. Тургенева «Ася». Их фабульная аналогия очевидна. Не сокращая ничего в тексте, подчеркнем слова и конструкции, напрямую выражающие тональность – в данном случае настроение, состояние лирического героя[87]. Отметим, что эти же средства направлены и на выражение в тексте оценочности – другого типа субъективной информации (что обычно для художественного текста).

В структуре художественного текста тональность оказывается выраженной параллельным построением композиции фрагментов текста. Мы выделили шесть блоков, порядок следования и тематика которых одинаковы, но в отношении тональности они противопоставлены и даже контрастны. В соответствии с теорией рематических доминант (см. п. 5.3) в сопоставляемых фрагментах выделяется импрессивно-оценочная доминанта.

Если в первом фрагменте – состояние счастья (счастлив[88]), легкости (примчались, вальс, воздух, игривые чувства), доверия к жизни (ничего не желал, нырнул в постель, немедленно заснул), «детскости» (как дитя в колыбели), нежелания рассуждать и анализировать (разнеженный, ни о чем не думал), то во втором – состояние тоски, горького и жгучего волнения, мертвенной тяжести, досады.

Текстообразующая функция категории тональности, в частности тональности протестного волеизъявления, реализована в следующем сообщении газеты «Коммерсантъ» за 4 октября 2005 г. Лексические показатели категории представлены как в заголовке (следует обратить внимание на его лексическую избыточность, оправданную грамматикой языка: протестуют – против), так и в самом тексте. Вторая по значимости текстообразующая категория в этом тексте – категория оценочности (против, «нелепыми», «других покупателей»).

Миноритарии Nelson протестуют против сделки с ЛУКОЙЛом

Значительное число миноритарных акционеров компании Nelson Resources на телеконференции с ее руководителем Ником Заном высказались против условий продажи акций Nelson российской НК ЛУКОЙЛ. Акционеры сочли ценовые параметры сделки «нелепыми» и призвали менеджмент «настойчиво поискать других покупателей».

Категория тональности может считаться основным средством реализации воздействующей функции СМИ, которая в настоящее время часто преобразуется в функцию внушения и связана с рекламной функцией СМИ: «Суггестивность, или внушение, понимается как процесс воздействия на психику адресата, на его чувства, волю и разум, связанный со снижением сознательности, аналитичности и критичности при восприятии внушаемой информации» [Желтухина 2004: 16]. Суггестивное воздействие является частью манипулятивного воздействия, окотором всё чаще говорят исследователи современного газетного текста[89].

Фрагмент автореферата

М.Р. Желтухина. Специфика речевого воздействия тропов в языке СМИ

«1. Современный масс-медиальный дискурс[90] представляет собой синкретичное образование, в котором проявляются практически все другие типы дискурса, подчиненные основной цели масс-медиа как социального института – оказывать дифференцированное воздействие на максимально широкую аудиторию посредством её информирования и оценки сообщаемой информации. 2. <…> Информативность и суггестивность масс-медиального дискурса тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены. 3. Суггестивность как разновидность манипулятивной воздейственности представляет собой вербальное и невербальное воздействие на адресата, основанное не на информировании и логической аргументации, а на внушении. Суггестивность масс-медиального дискурса существует параллельно эмоциональности, иррациональности, которые способствуют её реализации, она не оппозиционна информативности, а накладывается на информативность.

<…> Перлокутивный критерий (реакция адресата) положен в основу следующей типологии речевого воздействия: 1) оценочное (изменение отношения субъекта к объекту, коннотативного[91] значения объекта для субъекта: призывы, лозунги, реклама); 2) эмоциональное (формирование общего эмоционального настроя: лирика, гипноз, политические воззвания); 3) рациональное (перестройка категориальной структуры индивидуального сознания, введение в неё новых категорий).

<…> Выявлены следующие методы воздействия: 1) обольщение, базирующееся на авторитете; 2) внедрение агентов вождя для усиления посылов в толпу через активную реакцию на мнение, формулировки, лозунги лидера с эффектом заражения окружающих; 3) образный, аллегорический, энергичный язык пропаганды с преобладанием повелительных формулировок; 4) внушение идеи (революции, свободы, победы в войне и т. д.) до превращения в коллективные образы и действия; 5) грамматика убеждения, основанная на утверждении и повторении; 6) ясное, не допускающее возражений, двусмысленных толкований утверждение однозначной позиции, господствующей идеи» [Желтухина 2004: 6, 12, 27].

Фрагмент статьи

А.Л. Любимова. Традиционная система ценностей носителя русского языка как объект деструктивного воздействия средств массовой информации

«Среди наиболее широко используемых средств языкового манипулирования можно выделить следующие:

– выделение доминантной ценности и устойчивой лексемы[92] – в текст вводится определенная лексическая единица, обозначающая доминантную ценность и имеющая ряд семантических составляющих – наименований качеств, обладание которыми делает их носителя причастным ко всей группе в целом <…>;

– изменение лексической сочетаемости слова – контекстное окружение слова и многократный повтор позволяют создать новые адгерентные[93] коннотации для определенной лексической единицы;

– полисемия – выбор из семантического поля слова, наиболее удаленного по смыслу от семантического ядра. Выбранное слово часто имеет коннотацию, не применимую в данном контексте, или употребление слова не соответствует его словарному определению;

– заимствования – употребление русского литературного языка в молодежных изданиях: намеренно пренебрежительное отношение к лексике, использование максимально возможного количества заимствований, фонетическое написание слов, сокращения;

– универсально-обобщающие конструкции – назидательно-нравоучительные и ограничительные конструкции» [Русский язык… 2007: 523].

9.3.4. Категория оценочности

Категория оценочности понимается как отражение авторского представления о положительном или отрицательном содержании описываемого явления, а также о положительном или отрицательном отношении к адресату речи[94]. В поле категории два ядра: «хорошо» и «плохо» (оценки даются на рациональном основании, т. е. должны быть или, по крайней мере, могут быть обоснованы). Основное средство выражения – лексическое: слова, основным или дополнительным значением которых является оценка, например: великолепный, гармония, улучшить[95] и диспропорция, воровать, негодяй; не исключен также подтекст, понимая который адресат самостоятельно делает заданный автором оценочный вывод. Оценочные слова заголовков (выделены курсивом), коррелирующие с оценочностью лидов, предсказывают и оценочность самого текста. Для примера рассмотрим первые полосы трёх изданий:

95 Помочь – '1. Оказать кому-л. помощь ('содействие, поддержка') в чем-л. 2. Оказать нужное действие'.

96 Угроза – '1. Обещание причинить какое-л. зло, неприятность. 2. Возможность, опасность какого-л. бедствия, несчастья, неприятного события. 3. (обычно в сочетании с глаг.: 'быть', 'являться' и т. п.) Тот, кто (или то, что) может причинить зло, неприятность'.

97 Оптимизм – 'Бодрое и жизнерадостное мироощущение, исполненное веры в будущее; склонность во всём видеть хорошие, светлые стороны'.

98 Минус – '1. Мат. Знак (-), обозначающий действие вычитания или отрицательность величины <…> 4. Перен. Разг. Недостаток, отрицательная сторона'.

99 Полезный – '1. Приносящий пользу, способный приносить пользу ('1. Хороший результат, благоприятные последствия для кого-, чего-л. 2. Разг. Устар. Нажива, барыш'). 2. Спец. Составляющий ту часть целого, которая может быть использована по непосредственному назначению'.

100 Опора – '1. То, на что опираются, на что можно опереться ('1. Прислониться к кому-, чему-л., перенося на него центр тяжести своего тела. 2. Перен. Найти себе поддержку в ком-, чём-л., воспользоваться кем-, чем-л. в качестве опоры, поддержки'). 2. Часть сооружения, воспринимающая тяжесть других частей и служащая для них основанием. 3. Перен. Сила, на которую можно опереться; поддержка, помощь в чем-л.'

101 Патриот – 'Тот, кто любит своё отечество, предан своему народу, родине'.

102 В известных словарях, в том числе фразеологических, это выражение еще не зафиксировано. Версию его возникновения см. на справочном сайте [http: www.gramota.ru]. Обращение к Национальному корпусу русского языка позволяет привести следующие его фиксации, подтверждающие наличие оценочного элемента значения: «К сожалению, „ветер перемен“, пронесшийся над страной, коснулся и нашего училища, прекратившего свое существование» [Встреча (г. Дубна). 18 июня 2003]; «Ветер перемен принес надежду на то, что популизм „верхов“ будет иметь реальные позитивные последствия» [Отечественные записки. 2003].

Категории оценочности и тональности «переплетены» в статье Аллы Гореловой «Земельный вопрос» [Тюменские известия. 25 мая 2006], которая заканчивается так:

<…> А чиновнику осталось лишь обсчитать результаты чужого труда. В рублях. И вывесить ценник. Хочешь дальше пахать на этой земле? Плати!

Нет, законопослушный садовод не пойдет с граблями наперевес, защищая свои обильно политые потом шесть соток. Он забросит грабли в дальний угол и махнет рукой: у болота взял, болоту и отдам. Но государству этого не простит. <…>

В тексте, кроме автора, присутствуют еще два субъекта оценки: чиновник (результаты его оценивающей деятельности будут представлены в ценнике)и садовод (его оценка выражена невербально, жестом – махнет рукой). Содержание категории тональности в проекции на чиновника – волеизъявление, выраженное явно и однозначно – повелительным наклонением глагола: Плати! Реакция же законопослушного садовода противоречит его привычной «законопослушности», столь желанной для чиновника, – его протест, его волеизъявление выражены глаголом с отрицательной частицей не пойдет – не пойдет на чиновника с граблями, значит, чиновнику ничего не грозит. Отсутствующее действие «переливается» в психологическое состояние: не простит. Но не простит не чиновнику, а государству… Последнее предложение текста таким образом коррелирует (по закону кольцевой композиции) с первым его предложением, представляющим собой риторический вопрос с явно выраженными категориями оценочности и тональности (бунт, переворот, смена политического строя):

Давно ли передел земли в России перестал быть поводом для бунтов, переворотов и смены политического строя? Еще не исчезли с лица земли могилы тех, кого ради клочка чернозема клеймили «кулаками» и уничтожали как класс, а земельный вопрос вновь на повестке дня…

Переход категории оценочности в категорию тональности ярко демонстрирует фрагмент предложения клеймили «кулаками» – уничтожали как класс.

9.3.5. Категория темпоральности

В отношении к тексту как материальной единице внеязыковой действительности можно говорить о реальном времени его создания, существования и восприятия. Помимо этого, существует некое «внутритекстовое» время, пропущенное сквозь субъективное восприятие автора и читателя произведения («перцептуальное» время). В минимальной степени время «подчиняется» воле автора в научном тексте, максимально – в художественном, в котором получает свойства многомерности, обратимости, неравномерности.

Обязательным способом выражения категории времени является грамматический – в первую очередь посредством формы глагола настоящего, прошедшего и будущего времени. Однако сами грамматические формы могут иметь разные значения: прямые и переносные (контекстные). Кроме того, грамматическое значение времени может быть выражено структурой безглагольного предложения. Посмотрим с этих позиций на заголовкистатей, например, одного и того же номера газеты [Независимая газета. 28 января 2006]:

Госдума снова раскошелится на нацпроекты – глагольная форма будущего простого времени (глагол совершенного вида) в прямом употреблении, называет конкретное единичное действие в будущем. Но не все так прямолинейно: контекст (т. е. лексический указатель времени – снова – в контактной позиции со сказуемым) заставляет читателя задуматься: единично ли это будущее действие (его успешность может подвергнуться сомнению).

В феврале жилкомхоз ждет катастрофа – глагольная форма настоящего времени (в контексте январского номера газеты) вступает «в конфликт» с обстоятельством будущего времени в феврале, следовательно, перед нами переносное употребление: настоящее при обозначении будущих действий. Такое употребление принято называть настоящим намеченного действия. Традиционно при этом используются глаголы, которые могут обозначать действие преднамеренное, зависящее от воли субъекта (например, идти, уезжать, пировать, встречать, заказывать, посылать). Глагол ждать в данном перечне является «чужим», и потому здесь можно говорить о «языковой игре»[96]: таким образом в заголовке (на уровне подтекста) актуализируется достаточно неприятный смысл преднамеренности, заданности катастрофы.

Перебрали: Новосибирский электорат обманули – глагольная форма прошедшего времени в прямом перфектном употреблении: действие совершилось в прошлом, но результат его важен для настоящего (электорат оказался обманутым).

Рейтинг бизнесменов: Евтушенков укрепляет позиции – глагольная форма в прямом употреблении настоящего неактуального: грамматическое значение настоящего времени постоянного действия заключается в том, что констатируется наличие того или иного отношения, не связанного с временными ограничениями; в контексте газеты таким образом может быть передано значение неопределенности, непредсказуемости сложившейся ситуации.

Бедность – не проект – в безглагольном предложении присутствует грамматическое значение синтаксического настоящего времени, и читателю задается лингвистическая загадка. Какое значение он должен выбрать: значение настоящего актуального (т. е. ситуация актуальна в «момент речи»), настоящего расширенного (имеющего временные ограничения; какие именно, может ответить текст статьи), настоящего постоянного или настоящего «долженствования» (как в формулировке, например, правил правописания: ЖИ, ШИ пишутся с буквой И или статей ГОСТов: Текст документа составляют на русском или национальном языке)?

Лексический способ выражения категории времени включает в себя использование слов разных частей речи, в лексическом значении которых присутствует элемент значения времени (вчера, зимой, во время войны, завтрашний, бывший), например, в газетах: Потехе час: Из пекла – в стужу [Независимая газета]; В Крещенский сочельник [Тюменские известия], а также историзмов (слов, вышедших из употребления по причине утраты исторических реалий, например: облучок, кафтан, подьячий, по-вытье, буденновка, СССР), архаизмов (устаревших и вышедших из употребления слов, оборотов речи, грамматических форм, например: каковой, оный, нумер, фортеция, сонм, град)и неологизмов. Последние, правда, могут устаревать с течением времени или быстро утрачивать на страницах газеты свою «индивидуальность» и прямую связь со временем, например комсомолец, фломастер, космовидение, ипотека, ЕГЭ, нацпроект. Выделяются также индивидуально-авторские неологизмы (паспортина – В. Маяковский, ненасыть, осенебри – А. Вознесенский).

Отдельно следует упомянуть активно входящие в язык заимствования и «возвращенную лексику» – слова, сохранившие звучание и написание, но изменившие значение в соответствии с изменившимися реалиями жизни (например, губернатор, присяжный). К косвенным темпоральным указателям можно отнести имена исторических лиц, цитаты (в том числе и синтаксические конструкции), заимствованную лексику, «свежесть» и новизна которой еще ощущается носителями языка, слова с ассоциативным значением времени. В качестве примеров приведем заголовки из центральной и местной печати.

[Независимая газета]: Пахнуло нафталином: Вселенский переполох в Год Собаки: Диджей от изобразительного искусства; ЮКОС пугает Степашина: Вешняков поправил Думу и Совфед.

[Тюменские известия]: Программа «Здоровье» коснется каждого; Фронтовые дороги учителя; «Антилопа-Гну» или…; Но – вое мышление поколения next.

[Российская газета]: Дикари-2009: Рэп с Путиным: Пока не Познер: Варшавская мелодия; XX век как увлекательное кино; Прощай, Монро!

Любопытно сравнить заголовки к одной и той же информации о встрече губернатора Тюменской области В. Якушева с генеральным директором Уральской горно-металлургической компании А. Козицыным, поступившей из пресс-службы губернатора, в двух тюменских газетах [1 февраля 2006][97]. Заголовок в газете «Тюменская область сегодня» цитирует синтаксическую структуру и лексическое наполнение лозунгов советского периода истории нашей страны – Даешь Родине стальной прокат! – и в определенном смысле «направлен в прошлое», в воспоминания о советских энтузиастах. Заголовок в «Тюменских известиях» В Тюмени появятся металлургический комбинат и классный отель представляется в большей степени ориентированным в будущее (обратим внимание и на грамматическое будущее время глагольной формы). Он выдержан в стиле повествовательного предложения и содержит лексическое заимствование постсоветского времени отель и приобретающее двойное значение прилагательное классный: относительного прилагательного (ср. отель такого-то класса) и качественного (оценочного, при этом со значением высокой степени проявления признака) прилагательного.

Обратим внимание и на то, как выражена идея социальной перспективы проекта в каждой из газет. В первой газете информация помещена под рубрикой «Перспективы» (тональность выражена лексическим значением слова). Во второй значение социальной перспективности проекта выражено подтекстом, ассоциативно: и комбинат, и отель, который привлечет в город, в частности, туристов, дадут городу новые рабочие места… Как видим, анализ категории темпоральности вывел нас на выводы, связанные с выражением категории тональности текста.

9.3.6. Категория локальности

К средствам выражения категории локальности относятся в первую очередь лексические (нарицательные существительные со значением места, географические и административно-территориальные названия, имена собственные, «экзотизмы»), ср. заголовки в газетах (обратим особое внимание на контекстуальное столкновение топонимов и оттопонимических прилагательных):

[Тюменские известия]: Сургут – столица мира: Почем в Тюмени бизнес-ланч?: «Сибирская одиссея» француза Ванье: Настоящая Сибирь: «Российская зеленая неделя» в Берлине: Мань Ускве. маленький городок.

[Независимая газета]: В поисках денди: Кавказское усиление: В Питере взялись за Британский совет: Ближневосточное землетрясение; Ющенко и Тимошенко нашли общего врага.

[РБК daily]: Балканское гостеприимство; Каникулы Берлускони: Volkswagen нашел у себя русские корни: Потанин подружился с американскими банкирами; Microsoft: перезагрузка 7; Приключения англичан в Москве.

Грамматические (синтаксические) средства – это обстоятельства места и соответствующие придаточные в сложноподчиненных предложениях.

9.3.7. Композиция текста

К средствам выражения композиции текста относится делимость его на части и сами эти части, которые принято называть композиционными блоками. Композиционные блоки создаются соединением содержательной обособленности текстового фрагмента и его относительной структурной завершенности (см., в частности, теорию рематических доминант, п. 5.3). К средствам текстовой выделенности блоков относят лексические, грамматические, контекстуальные, графические, в том числе абзац, нумерацию, пробелы.

Традиционно выделяются следующие композиционные блоки:

1) заголовок[98], который вводит тему и достаточно часто задает тексту тональность, оценочность, темпоральность и локальность;

2) вступление (зачин, введение, экспозиция…) – конкретизирует тему и задает ее пространственно-временную развертку;

3) основная часть, как правило, состоящая из нескольких блоков, детализирующих подтемы;

4) заключение, основная функция которого – свертка информации целого текста. Этот блок может отсутствовать в отдельных жанрах публицистического стиля и, как правило, не представлен в текстах официально-делового стиля.

В конкретных стилях и жанрах[99] бывают также специфические композиционные блоки, например мораль в басне. Современные газетные тексты, кроме традиционных композиционных блоков, часто содержат аннотации в виде лидов и хэдлайнов, причем не только на той же газетной полосе, но и на первой (выполняют функцию анонса); кроме того, возможны разнообразные комментарии (имеющие заголовки «Справка», «Прямая речь», «Досье», «Цифры и факты» и др.). Таким образом, на газетной полосе явно реализуется стремление к диалогичности современного публицистического текста[100].

Например, на региональной полосе «Урал. События» «Российской газеты» от 17 сентября 2009 г. в рубрике «Ситуация» помещен текст, имеющий заголовок «Присвоение звания». В заголовке – абстрактное существительное, образованное от многозначного глагола присвоить, причем значения его явно противоположны[101], вынесенное в заголовок существительное может предопределять по крайней мере наличие двух точек зрения на ситуацию, если не её конфликтность. Хэдлайн, содержащий слово суд, поддерживает значение конфликтной ситуации и в то же время вводит два номенклатурных наименования, которые пока не являются тождественными и не входят (хотя, казалось бы, это само собой подразумевается) в одну номинационную цепочку:

Победители соцсоревнования идут в суды, чтобы стать ветеранами труда.

В лиде общая ситуация представлена единичным наглядным примером:

Житель города Шадринска Иван Темняков проработал на заводе «Полиграфмаш» почти всю жизнь. За труд его удостоили ведомственной награды – знака «Победитель социалистического соревнования».

Завязка конфликта, касающегося пока только И. Темнякова, представлена в первом абзаце текста (содержащем информацию о месте, времени ситуации и втором её участнике), выполняющем функции вступления:

Когда подошла пенсия, Темняков обратился в городской отдел соцзащиты, чтобы ему присвоили звание «Ветеран труда». Там отказали. <…>

Заключительные абзацы содержат сведения, свидетельствующие о типичности известной уже читателю ситуации, а также уточняющие (цифрой и глаголами прошедшего времени совершенного вида) хэдлайн (глагольная форма идут имеет несколько значений: актуальное – сейчас, в момент речи; расширенное; постоянное). Таким образом композиция «закольцовывается»:

Никто не может даже приблизительно оценить, сколько всего в Курганской области победителей социалистического соревнования. Известно только, что последний такой знак был выдан в 1985 году.

Меж тем пенсионеры массово пошли в суды: с начала года восстановлены в правах 26 обладателей ведомственного знака.

Кроме того, текст сопровождается «Справкой „РГ“», приводящей сведения от другой стороны конфликта:

В Курганской области около 80 тысяч ветеранов труда. Каждый из них получает. <…> На меры социальной поддержки ветеранов труда областная казна запланировала истратить в этом году 1,1 миллиарда рублей.

9.4. Публицистический стиль в зеркале текстовых категорий

Специфические черты публицистического стиля (в его газетной разновидности) Т.В. Матвеева определяет сквозь призму информационных программ и текстовых категорий.

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стали в аспекте текстовых категорий

«Публицистический стиль речи <…> сосредоточен на информации, отобранной под углом зрения актуальности и новизны, кроме того, в нем резко усиливается роль <…> как оценочной, так и прагматической [программ]. Оценочная программа – это, по сути, ведущая программа газетно-публицистического стиля. Тот или иной факт интересует журналиста не сам по себе, а в аспекте социальных оценок. Во многих жанрах эти оценки даются как личностные авторские оценки, включающие в себя эмоциональную окрашенность. Авторская ориентация при создании публицистического текста определяется не стремлением выявить гносеологические и онтологические признаки предмета речи, как в научном стиле, а стремлением выявить признаки, существенные в социальном, идеологическом, политическом отношении. По названным причинам оценочная программа газетного текста, независимо от того, выражена она в оценочных логических тезисах или „вкраплена в текст“, не может быть устранена при свертывании этого текста, а его основная мысль всегда имеет оценочную окраску или допускает возможность оценочной интерпретации.

Важное место в газетно-публицистическом тексте занимает и прагматическая сторона. Стандартизованная в силу особенностей ее создания и функционирования, газетная речь уравновешивает стандарт экспрессией. Экспрессивность – конструктивный признак публицистической речи. Формы и приемы экспрессивности в газетном тексте чрезвычайно многообразны, и поиск нового в этой сфере постоянно продолжается. Экспрессивная программа газетного текста только дополняет его объективно-логическое содержание и теоретически может быть устранена при компрессии текста. На практике же мы легко убеждаемся в том, что очищенный от экспрессии и сведенный к строгологическому содержанию газетный текст теряет свое лицо, превращаясь то в общеизвестную истину, то в фактографическое описание события. Иначе говоря, информационные потери, возникающие при устранении экспрессивной программы газетного текста, оказываются невосполнимыми. Экспрессивная программа затрагивает существо газетного текста, ее роль здесь – строевая, а не дополнительная.

Основная мысль газетного текста определяется, таким образом, на основе всех трех его программ: объективно-логической, оценочной и прагматической. Здесь актуально разграничение объективно-логического основного тезиса текста и тезиса-идеи, в формулировке которого применимы оценочные и экспрессивные средства» [Матвеева 1990: 84].

9.5. Примеры комплексного анализа газетного текста в аспекте текстовых категорий

Подробному анализу функционирования в публицистических текстах всех текстовых категорий посвящена соответствующая часть практикума. Здесь же приведем только два примера[102].

В качестве образца комплексного анализа текста по всем текстовым категориям проведем, во-первых, анализ публицистического текста, опубликованного в газете «Тюменская правда» 10 декабря 2002 г. После каждой предикативной части укажем её порядковый номер в тексте.

Глубинка

ЧЕМУ УЧАТ В ТАЕЖНЫХ ШКОЛАХ?(1)

Приобщение детей коренных народов к традиционным видам жизнедеятельности – охоте, рыбалке и народным промыслам – насущная проблема сегодняшнего дня.(2)

Обучение их в специальных интернатах себя не оправдало(3). Дети аборигенов теряли последние связи с родными стойбищами(4) и утрачивали первоначальные навыки общения с природной средой(5). Разработан и уже действует проект развития стойбищных школ.(6) Цель – приблизить образовательные учреждения к местам проживания аборигенов(7). Такие таежные школы уже действуют в селах Шутур – Кондинского, Чахломей – Нижневартовского районов и в других местах.(8) Там накоплен опыт сочетания учебы и приобщения подростков к ремеслу предков(9). По их примеру и в других стойбищах планируется наряду с общеобразовательными предметами учить рыболовству, оленеводству и народным промыслам(10).

С. Раисов

Номинационные цепочки. Как правило, тема текста задается уже в заголовке. В нашем примере в заголовок помещено предложение с сильноуправляемым (3 актанта: субъекта, объекта, адресата) глагольным главным членом неопределенно-личного предложения учить – кто? (субъект S, позиция реализована через структуру предложения Vf3рl), кого? (позиция прямого дополнения – адресата Апр – при переходном глаголе не заполнена – предложение структурно неполное), чему? (позиция косвенного дополнения – содержания действия Акосв – заполнена местоименным словом чему); в предложении также заполнена позиция обстоятельства места – где? Глубинная структура предложения может быть представлена таким образом:

Заголовок задает начало пяти возможным номинационным цепочкам.

(1) В тексте не вербализована цепочка субъекта: активные целенаправленные действия приобщать(2), обучать(3), разработать(6), накопить(9), планировать(10) представлены в тексте отглагольными существительными приобщение, обучение; краткими причастиями со значением результата разработан, накоплен в конструкциях страдательно-пассивных предложений; страдательной формой планируется в пассивной конструкции. Следовательно, автор текста намеренно выводит из сферы своих интересов деятелей (которые в противном случае должны быть названы в тексте, персонифицированы), представляет их деятельность как «обезличенную», объективную данность и направляет свое и читательское внимание на адресата и на содержание деятельности[103].

(2) В тексте прослеживается цепочка адресата деятельности (кого?), представленная в заголовке нулевым трансформом. Далее по тексту: дети коренных народов(2), их(3), дети аборигенов(4), Ø (при глаголе утрачивали)(5), подростков(9), Ø (при глаголе учить)(10). Базовой номинацией можно считать дети аборигенов, так как в тексте отмечено употребление термина абориген(7).

(3) В тексте сформирована цепочка номинаций со значением содержания обучения: чему(1), к традиционным видам жизнедеятельности(2), охоте(2), рыбалке(2), народным промыслам(2), навыки общения с природной средой(5), к ремеслу предков(9), рыболовству(10), оленеводству(10), народным промыслам(10). Базовой номинацией является таксономический предикат, называющий самое общее, родовое явление (прочие – видовые), традиционные виды жизнедеятельности. Данная цепочка – самая длинная (10 компонентов).

(4) Цепочка с базовой номинацией учить(1) представлена также компонентами обучение(3), учеба(9), учить(10).

(5) Цепочка с первичной в заголовке номинацией в таежных школах(1) продолжается компонентами в специальных интернатах(3), стойбищных школ(6), образовательные учреждения(7), таежные школы(8), базовая номинация – родовое понятие образовательные учреждения.

Проанализировав состав номинационных цепочек, берущих свое начало в заголовочном предложении, распределение их компонентов по тексту, приходим к выводу, что тематическая цепочка, выводящая читателя на тему всего текста, – содержание обучения; иначе говоря, весь текст есть ответ на вопросительное слово чему в заголовке.

Цепочка хода мысли не имеет в данном тексте специализированных лексических средств выражения (например, вводных слов). Логическая структура текста в композиционном отношении содержит тезис(2), аргументы (сложившееся положение вещей(3_5) и меры по улучшению ситуации(6_9)) и вывод(10). Логика рассуждения поддерживается реализацией категорий оценочности (от плохого: не оправдало, теряли последние связи, утрачивали навыки – к хорошему: сочетание учебы и приобщения к ремеслу предков), темпоральности (от прошлого, выраженного морфологической формой глагола не оправдало, – к будущему, выраженному лексико-синтаксически, планируется учить)и локальности (повсеместное отрицательное – отдельная локализация положительного в селах Шугур, Чахломей – повсеместное положительное и в других стойбищах).

Тональность текста может быть охарактеризована как тональность одобрения предлагаемого способа решения насущной проблемы сегодняшнего дня, как тональность не-акцентированного волеизъявления: в тексте отсутствуют грамматические показатели модальности распоряжения (глаголы в форме повелительного наклонения или инфинитивные предложения), но на лексическом уровне (насущная проблема, разработан проект, цель, планируется)предлагаемый способ решения проблемы «подается» как рациональный, оправданный, проверенный на практике, ожидаемый на местах и потому нуждающийся в осуществлении.

* * *

В праздничном номере «Тюменских известий» за 6 мая 2006 г. под рубрикой «С натуры» помещена прекрасная в содержательном отношении заметка Ивана Маркеева, словно специально предназначенная для демонстрации принципов лингвистического анализа хорошего публицистического текста. В тексте много конкретно-образной (построенной на употреблении слов в переносном значении) и субъектной информации, поэтому и анализ её неизбежно будет достаточно субъективным. Честно говоря, страшновато «алгеброй разъять гармонию» текста, поэтому остановимся лишь на отдельных деталях.

Цена четырех секунд, или Поседевшая совесть

После затяжной промозглости апреля яркий свет майского утра тормошил затаившуюся до времени радость, призывая её выплеснуться на всех знакомых и незнакомых, дабы умножить здоровый оптимизм и направить его на всеобщее благо.

Даже многоэтажки вроде приподнялись, не желая отставать от взлетевшего настроения. И веселенький частный автобус с рекламой магазина «Школьник» на правом боку, воскресивший на языке знакомую с детства сладость одноименной конфетки, не заставил себя ждать. Цифры на билете, поданном симпатичной кондукторшей, тут же выстроились в счастливый ряд. Умилял веселый щебет молоденьких пассажирок на соседнем сиденье. И у черноусого водителя с седой головой сквозь темные очки, казалось, просвечивает доброжелательность.

«Шел автобус сорок третий номер…» – сама собой завертелась в голове юморная перерифмовка известного детского стишка. Но тут же замелодило гораздо более серьезным: «Это праздник с сединою на висках…» – мимо окон автобуса проплывали городские кварталы, наряжавшиеся к празднованию Великой Победы. От остановки на улице Челюскинцев к двери автобуса двинулся седой ветеран. То, что понятие «устремиться» к нему явно не применимо, выдавали его тяжелые шаги и трость в руке. На два-три метра до автобуса молодому хватит секунды, а ему надо было секунд пять. Этой разницы и не хватило. Водитель захлопнул дверь перед носом ветерана и спокойно повел дальше свое частное средство обогащения.

Вместе с отчаянным взмахом ветеранской трости померк свет майского утра. Замолчали щебетавшие пассажирки. Понурили головы башенные краны на стройках. Черные очки усатого водителя источали нечто, не совместимое с его собственными сединами. Ехать дальше в этом автобусе не представлялось возможным. Надпись «Школьник» на правом боку скукожилась в смятый фантик, а номер «242» сзади упрекал в неисправленной двойке по поведению. Родина должна знать и таких «героев»…

Конечно же, ведущими здесь являются категории тональности и оценочности, нашедшие в тексте свое непосредственное лексическое выражение: радость, здоровый оптимизм, благо, взлетевшее настроение, веселенький, знакомая с детства сладость, симпатичная, счастливый ряд, умилял веселый щебет – вся эта начальная информация о настроении города и его жителей подается как объективная, в отличие от характеристики водителя, сквозь темные очки которого, казалось, просвечивает доброжелательность. Вводное слово казалось является показателем субъективного восприятия действительности, лексико-синтаксическим показателем наличия в тексте импрессивной доминанты – того самого личного взгляда автора, который приписывает предмету речи те или иные характеристики.

Итак, все вокруг хорошо. Но есть слово казалось. Это слово-сигнал – предупреждение о возможном конфликте того, что, по мнению автора, есть на самом деле, и того, что только кажется. После казалось текст «раздваивается» (вступает в свои права категория времени). Параллельно с темой беззаботного детства («итог» которой подводится упоминанием детского стишка)всё явственнее пробивается тема не только старости, лексически заявленная в заголовке (поседевшая)и поддержанная упоминанием седой головы «доброжелательного» водителя, но и тема уважения, благодарности, всеобщности победы, завоеванной сегодняшними ветеранами.

Обратим внимание на то, что городские кварталы проплывали – глагольная форма несовершенного вида сообщает нам о неспешности, размеренности названного действия, т. е. в данном контексте – движения автобуса (который, в принципе, если бы спешил, мог ехать и побыстрее, и тогда кварталы бы, например, мелькали). Но движение ветерана было объективно медленным: тяжелые шаги, трость в руке… На этом фоне глагольная форма совершенного вида с суффиксом однократности, мгновенности действия – ну– (захлопнул)актуализирует не столько свое грамматическое и прямое лексическое значение (захлопнул дверь), сколько текстовое значение: захлопнул, т. е. положил конец призрачной надежде старого человека на свое место в этой новой жизни не «многоместных автомобилей для перевозки пассажиров» [Словарь русского языка 1985], а частных средств обогащения. Таким образом категория места в тексте приобретает характеристики не реального географического, а социального пространства.

Вновь выдвигаются на первый план категории тональности и оценочности. Объективно в пространстве автобуса ничего, казалось бы, не изменилось: разве что пассажирки могли на самом деле замолчать, прореагировав таким образом на ситуацию. Но солнечное утро-то вокруг автобуса объективно было, как были и башенные краны. Изменилось их субъективное восприятие: свет – померк (но для кого? Как оказалось, не для водителя: он был спокоен), башенные краны – понурили головы. И очки водителя источали нечто, для чего не нашлось оценочного слова в лексиконе автора. Изменилось состояние, но это личностное состояние, не локализованное в субъектном пространстве (например, я не мог, мне было невозможно), приобретает характеристики всеобщего состояния и, следовательно, объективной невозможности: предложение Ехать дальше в этом автобусе не представлялось возможным близко к безличным. Поэтому и оценка стала не авторской, а объективированной: сам номер «242» упрекал в неисправленной двойке по поведению. Автор и читатель таким образом вновь вернулись к теме детства (кольцевая композиция) – но не динамического, радостно-беззаботного, которое повзрослеет и станет в свое время мудрым, а застывшего в своем внутреннем развитии и жестокого, как все, кто обделен даром внутреннего зрения (может, и деталь – темные очки – здесь символична и играет свою роль: это шторки, прикрывающие внутреннюю пустоту). Номинативные цепочки здесь просты, очевидны и неизменны, как четкие декорации спектакля. Переоценивается лишь автобус, превращающийся в средство обогащения, да водитель, становящийся героем в кавычках («героем»)…

Резюме

Представленный в лекции взгляд на текст как на систему текстовых категорий позволяет выявить не только формальные показатели связности текста, но и условия реализации смысловой целостности (а также их взаимообусловленность) в каждом конкретном случае. Разработанный механизм анализа текста можно использовать в качестве методических основ реальной практической работы и журналиста, и редактора.

Практикум четвертый

Задание 1. ТЕМАТИЧЕСКАЯ ЦЕПОЧКА

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий

«Тематическая цепочка публицистического стиля подчиняется конструктивному принципу сочетания стандарта и экспрессии. Состав цепочки публицистического текста разнообразен, с выраженным чередованием нейтрально-номинативных и оценочно-эмоционально-экспрессивных номинаций. Базовой номинацией служит собственное имя, если предмет речи характеризуется его наличием. <…>

Самое существенное в строении цепочек публицистического текста состоит в следующем: 1) основная номинация в количественном отношении незначительно превосходит неосновные (ср. с научным и официально-деловым стилем); 2) базовая номинация в публицистическом стиле далеко не всегда выводится в заголовок, она может быть отодвинута в глубь текста, тогда как первичной номинацией в заголовке и/или экспозиции текста служит любая из дополнительных номинаций: нейтральная и образная перифраза, синоним, в том числе индивидуально-авторский, субститут-местоимение. <…>

Экспрессивные единицы тематической цепочки выполняют не только собственно номинационную и связующую функции. Не менее важна для них функция характеристики, формирования прагматического эффекта целого текста, причем тематическая цепочка – очень заметная структурная линия текста, по которой можно судить о степени ясности и доступности текста, его тональности, эстетических установках автора» [Матвеева 1990: 85–88].

В первом из предлагаемых ниже текстов выделены компоненты шести номинационных цепочек. Проанализируйте их в соответствии с образцом, приведенным в тексте лекции. В каждой цепочке определите способ выражения, базовую номинацию, проследите за частотностью компонентов в разных композиционных блоках текста. Какая из цепочек является тематической? Отражена ли она в заголовке текста?

Проведите такую же работу на материале других текстов. Сделайте выводы о специфике номинационных цепочек в зависимости от жанра, функции публицистического произведения и набора речевых интенций автора текста.

Необычный дебют[104]

Юрий Хозяинов

Задание 2. ЦЕПОЧКА ХОДА МЫСЛИ (ЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕПОЧКА)

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стали в аспекте текстовых категорий

«Логическая схема публицистического текста может иметь эксплицитное и имплицитное выражение <…>, в числе логических отношений фрагментов много прагматически существенных: детализация информации, разъяснение, комментирование, выражение авторской реакции, призыв к социально необходимым действиям.

Логические связи публицистического текста не обеспечены обязательными языковыми связками, а если они и употребляются, то в большинстве случаев имеют другое выражение по сравнению с научной и деловой речью. Ведущими способами раскрытия хода мысли автора являются неспецифические способы: последовательность расположения фрагментов в тексте, лексико-семантические связи текста, в частности связи тематического характера и связи по линии конкретное/абстрактное. Резкая смена подтем скачкообразно продвигает вперед авторское изложение, а смена конкретных номинаций общими либо наоборот сигнализирует соответственно о переходе от фактических фрагментов к обобщающим или о противоположном ходе мысли» [Матвеева 1990: 88–91].

Сопоставьте логическую схему текстов «Необычный дебют» и «Механизмы поддержки предпринимательства в Томской области» (фрагмент интервью). В каком из них активно использованы языковые средства выражения логических связей (связки)? Чем вы можете это объяснить?

Механизмы поддержки предпринимательства в Томской области

<…> – Мы в апреле участвовали в конкурсе «Бизнес-старт» и стали его победителями. В настоящее время мы расширяем сферу деятельности, и в связи с этим хотели узнать, могли бы мы рассчитывать на компенсацию или ещё какую-то поддержку от областной власти?

– Конечно, вы имеете возможность получить субсидирование части процентной ставки по кредитам, лизинговым платежам или договорам франчайзинга в подключении к электроэнергии. Кроме того, вы можете получить компенсацию по затратам на участие в зарубежных выставках, компенсировать часть затрат при получении сертификатов по системам менеджмента качества и так далее. То есть получить дополнительную помощь на развитие. Вы уже участвовали в областных конкурсах, значит, знаете, куда обращаться – в профильные департаменты: развития предпринимательства и реального сектора экономики и потребительского рынка [Томский вестник. «Деловая среда». 21 ноября 2007].

Задание 3. КАТЕГОРИЯ ТОНАЛЬНОСТИ

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий

«Важность эмоционально-экспрессивного содержания публицистических текстов подчеркивается тем, что разграничение подстилей публицистики осуществляется в функциональной стилистке на эмоциональном основании. <…> Диапазон тональностей здесь очень велик – от подчеркнуто объективного, нейтрального тона до эмоционально насыщенного, со всеми возможными переходами. Конкретно поле тональности зависит от жанра, темы, целеустановки.

Официально-информативные жанры хроникального сообщения, информативной заметки связаны с тональностью объективности. Эти жанры содержат рациональную информацию <…>. Подчеркнутое внимание к фактической стороне дела создает психологическую картину деловитости, отстраненности от личных эмоций – и это тоже определенная тональность.

Аналитический жанр газетной статьи связан со сдержанным проявлением психологических красок. Наиболее полно категория тональности проявляется в очерке, а также в репортаже, с его жанрово узаконенным отличием – открытым описанием присутствия при излагаемом событии автора-журналиста.

Вообще наличие, набор, количество средств тональности зависят от жанрово определенного права автора на „личное присутствие“ в тексте: „Коэффициент модальности тем выше, чем отчетливее проявляется личность автора в его произведениях“ (И.Р. Гальперин). Жанры, дающие автору текста возможность самовыявления, обладают сильным полем тональности, неличностные тексты – слабым. <…>

На наш взгляд, универсален для публицистического произведения тон непринужденности и дружелюбия, тон собеседования с читателем. Иногда это единственная психологическая краска публицистического текста – так бывает в строгом жанре статьи. <…> Назовем эту тональность базовой, или фоновой, тональностью публицистики. <…>

Полевый способ создания фоновой тональности <…> прежде всего связан с широким использованием средств разговорности. <…> Разговорная лексика и синтаксис, диалогичность, резкие ассоциативные переходы, свободное изменение тона в зависимости от предмета речи, элементы языковой игры – эти и другие особенности, свойственные живой устной речи, характерны сейчас не только для самого свободного публицистического жанра – очерка, они проникают и в более строгие жанры. <…>

Количество языковых средств, с помощью которых создается модальность непринужденного общения, очень велико (вопросно-ответные единства, парцеллированные конструкции, разговорная лексика, разнообразные экспрессивные средства и др.). <…> Среди них – простая фраза, т. е. предложение типовой нейтральной или нейтрально-разговорной синтаксической структуры, без осложняющих элементов, с общеупотребительным, чаще всего конкретно-предметным лексическим составом. <…>

Сюжетно-фактическое обеспечение тональности следует поставить на первое место как чрезвычайно разработанное в публицистике. Факты отбираются и выстраиваются в той последовательности, которая формирует тональностное восприятие. Это, в частности, очень характерно для жанров статьи и информации.

Второй путь <…> – фиксация эмоций героев, а также эмоциональной окраски ситуации. Автор не изображает чувства своего героя, но с помощью нейтральной лексики соответствующего значения обнаруживает богатство его эмоциональной жизни или эмоциональный заряд избранной ситуации, за счет чего весь текст приобретает определенную психологическую окраску. <…> И только в третью очередь назовем создание тональности открытым способом, за счет экспрессивных средств субъективной модальности. В их числе лексические (экспрессивная лексика и фразеология), морфологические (усилительные частицы, эмоциональные междометия, вводные слова с эмоционально-оценочным содержанием), синтаксические (инверсия, субъективно-оценочные конструкции), собственно текстовые (повтор и другие стилистические фигуры)» [Матвеева 1990: 91–98].

Приведите примеры всех указанных выше языковых средств выражения тональности в центральной и региональной прессе. Можно ли проследить какие-либо авторские предпочтения или «языковой вкус» редакции? Какие темы или персонажи (общегосударственного или местного масштаба) привлекают к себе максимальное количество языковых средств выражения тональности? Обратитесь в архивы и перечитайте с этой точки зрения советские газеты.

Проанализируйте средства выражения тональности в тексте:

Во время кризиса прибавилось мошенников, зарабатывающих на чужой доверчивости, беспечности, любопытстве

Рога и копыта

Всех видов и вариантов мошенничества не сосчитать: неприятности могут подстеречь на улице, нагрянуть прямо на дом, их можно заполучить по Интернету и телефону.

Общее одно: в любом случае вам прямо или косвенно предложат расстаться с наличными деньгами. Не соглашайтесь!

Работа за бесплатно

В агентстве по трудоустройству с вас просят предоплату за услуги. Уже одно это – негативный сигнал. Прочтите договор внимательно: скорее всего наткнетесь на тщательно закамуфлированную каверзу, благодаря которой агентство не вернет вам деньги, если с работой у вас ничего не получится. <…>

Что делать

Найдя работу, требовать от работодателя заключения трудового договора, записи в трудовую книжку, закрепленной печатью организации.

<…> Телефонные «кидалы»

В последнее время пышным цветом расцвело вымогательство денег по телефону. Жертвами выбирают, как правило, пожилых людей, да еще нередко таких, у кого проблемы со слухом. <…>

Что делать

Не теряя присутствия духа, дозвониться до родственника и убедиться, что он жив и здоров.

<…> С миру по эсэмэске

Sms-вымогательство – отдельная ветвь мошенничества, большая статья дохода, совместного у телефонных компаний и организаторов всевозможных «услуг». <…> «За эти три строчки я заплатила 900 рублей. Ну что ж, за глупость приходится иногда платить», – не без юмора констатировала Татьяна.

Что делать

Без комментариев. Наша читательница сама ответила на этот вопрос [Российская газета. 16 июля 2009].

Задание 4. КАТЕГОРИЯ ОЦЕНОЧНОСТИ

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стали в аспекте текстовых категорий

«Оценка предмета речи возводится в принцип создания публицистического текста <…> Авторские оценки могут быть рациональными по смыслу и развернутыми по форме, тогда они выражаются в отдельных микротекстах и входят в логическую схему текста на правах отдельных логических тезисов. Оценочные тезисы являются логическим продолжением основного или развивающего тезисов. В другом случае авторская оценка бывает разлита по всему тексту, при этом оценочные единицы вкраплены во многие микротексты, за счет чего оценочно окрашивается весь текст. <…>

В современной публицистике очень распространены тексты, которые вообще не содержат лексических сигналов оценочности, хотя никто не усомнится в оценочной позиции автора. Все фрагменты такого текста носят объективно-логический характер, изложение, казалось бы, фактографично, рассудочно – и только. Но отсутствие в тексте оценочных тезисов или оценочных языковых сигналов еще не означает отсутствия оценочности вообще. Отбор и расположение объективно-логической информации, средства экспрессивного усиления используются автором газетного текста таким образом, что предполагают вполне определенную социальную оценку предмета речи. Читатель получает оценочную идею автора не в готовом виде – он самостоятельно выводит ее из объективно-логического содержания текста. <…>

Другой важный способ организации оценочного содержания публицистического текста – это использование нейтральной лексики с рационально-оценочной коннотацией, известной носителям данного языка из общечеловеческого или национального опыта. В сознании людей существует выработанный в коллективном опыте набор понятий, которым приписывается положительная или отрицательная оценка. Так, если иметь в виду обозначения черт характера, то честность, смелость, трудолюбие и др. – это положительная рационально-оценочная лексика, а лживость, трусость, лень – отрицательная. Равным образом в развитом обществе накапливается оценочное представление об общественных (идеологических, политических, культурных) явлениях, откладывающееся в коннотации соответствующих слов: демократия, право, фашизация, экстремизм…

Еще один способ передачи оценки в публицистическом тексте – это ее открытое выражение. <…> Высокая плотность средств открытого выражения оценки не так уж характерна для современного публицистического текста. Опосредованные же, завуалированные способы передачи оценки достигают большого разнообразия и значительной сложности» [Матвеева 1990: 98-101].

Подберите примеры разных способов организации оценочного содержания публицистического текста. Хорошо бы с этой точки зрения проанализировать собственные материалы, написанные вами по разным поводам и в разное время.

Содержат ли сигналы оценочности помещенные в Практикуме газетные тексты? Какие средства – открытое выражение оценки или нейтральная лексика – преобладают в каждом из них?

Задание 5. КАТЕГОРИЯ ТЕМПОРАЛЬНОСТИ

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стали в аспекте текстовых категорий

«Организация поля времени публицистического текста связана с общей целеустановкой публицистики информировать и, информируя, воздействовать. Объективное время публицистического текста имеет точкой отсчета текущий момент действительности, историческое „сегодня“. <…>

За счет объективно-хронологической оси журналист получает возможность организовать повествовательную линию текста, которая чрезвычайно важна для его восприятия читателем: хорошо известно, что повествование воспринимается гораздо легче, чем описание и рассуждение. <…>

Сигналы объективного времени, кроме функции общетекстовой связи, выполняют функцию сегментации. <…> Они располагаются, как правило, в начале абзацев, иногда – в начале и в конце смыслового фрагмента текста. <…>

Кроме объективного времени, применительно к публицистическому тексту можно говорить о концептуальном времени (отражение реального на уровне концептов, моделей этой реальности). Для публицистического стиля характерна не только приверженность к фактам, но и стремление подняться над этими фактами до крупных социальных обобщений. <…>

Субкатегория объективного времени реализуется в тексте на лексической основе (даты, слова с категориальной, дифференциальной или потенциальной семой времени, описательные обороты с семантикой количества или направления времени); субкатегория концептуального времени осознается через отрицательные лексические показатели названных типов, а также через следующую лексико-грамматическую модель: субъект концептуально-текстового значения (ключевое слово текста) предицируется с помощью глагольной формы настоящего времени. Грамматическое настоящее время глагола в наибольшей степени пригодно для целей обобщения (настоящее постоянное, настоящее вневременное, настоящее концептуальное). <…>

Принципиальное отличие публицистического стиля – это „образ времени“, который несет в себе публицистический текст, и особенно группа текстов одного периода. Публицистический стиль <…> настолько пристально следит за реальным социальным временем, используя не только его прямые номинации, но и многообразные и многочисленные характеристики, что в результате складывается целостное представление об эпохе, периоде, конкретном времени» [Матвеева 1990: 101–105].

Для закрепления полученных знаний найдите в ваших и чужих публицистических текстах примеры, иллюстрирующие все перечисленные выше положения. Обратитесь к старым газетным подшивкам. Изменилось ли с течением реального времени ваше понимание «образа времени», соответствующего разным периодам жизни СССР, времени «перестройки», перелома тысячелетий? Тексты остались те же, а вы?

Задание 6. КАТЕГОРИЯ ЛОКАЛЬНОСТИ

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стали в аспекте текстовых категорий

«Пространственная организация публицистического текста в значительной степени изоморфна темпоральной. Ведущей смысловой линией в таком тексте является линия объективного пространства, преимущественно в его социальном варианте. Публицистический текст воспроизводит объективное пространство с помощью лексических и контекстных средств. От содержательной структуры текста зависит единство места или отсутствие такого единства, дискретность или общность пространства, его концентрический или векторный характер. <…> Отметим обязательность локальной привязки факта для публицистики. Факт (что), не снабженный конкретизаторами (где и когда), – это не публицистический факт. Значимость пространственно-временных указателей подчеркивается наличием специальных приемов, характерных для отдельных жанров публицистического стиля. Одним из таких приемов является изолированное использование локального указателя в абсолютном начале текста. Он широко применяется во всех хроникальных материалах, а нередко и в жанре информационной статьи. <…>

Мера самостоятельности и текстовая роль пространственных указателей в публицистическом произведении зависят более всего от функционально-смыслового типа речи во фрагменте или целом тексте. В повествовательных фрагментах текста или при повествовательной логической схеме локальные указатели чаще всего блокируются с темпоральными. <…> Фрагменты аналитического типа могут строиться вообще без локальных указателей, т. е. без фиксированной пространственной точки зрения автора. Зато в описательных текстах, функция которых – „дать образ предмета вместо простого его названия“ (Л.М. Лосева), локальные указатели независимы от темпоральных и используются для контактной и дистантной связи. <…>

В задачи автора может входить создание „образа пространства“ по типу художественного, тогда <…> используются <…> развернутые пространственные описания. Но чаще пространственная привязка событий носит деловой, информирующий характер и осуществляется экономно и сдержанно» [Матвеева 1990: 105–109].

Предлагаемое задание традиционно: на материале своих и чужих текстов проанализировать функционирование разных средств выражения категории. Методическая рекомендация: попробуйте на чистом листе бумаги представить «маршрут» предлагаемых текстом перемещений в объективном, реальном, и внутреннем, субъективном, пространствах, а также в иерархически организованном пространстве служебных полномочий, должностей и т. д. Могут получиться любопытные картинки…

Задание 7. КОМПОЗИЦИЯ

Фрагмент книги

Т.В. Матвеева. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий

«Конструктивный принцип публицистики распространяется на все текстовые категории, в том числе и на композиционные блоки. В первую очередь это относится к заголовкам публицистических текстов. Информативность их содержания сочетается с экспрессивностью выражения, ведь особая функция публицистического заголовка – это функция рекламы текста (заголовок должен вызывать интерес и побуждать к чтению текста). В заголовке концентрированно выражаются все три функции текста – информативная, оценочная и прагматическая (экспрессивная), с преобладанием двух последних. Как следствие этого, публицистический заголовок представляет собой средоточие особо напряженного экспрессивного поиска, разнообразнейших приемов и способов достижения выразительности, усиленного воздействия. Так, в заголовках чрезвычайно активно используются рефлексы разговорности, трансформация фразеологизмов, вопросительные конструкции. <…>

Сиюминутность публицистических произведений, а также их социальная ситуативность подталкивают журналистов к созданию в заголовках, с одной стороны, эффекта необычности, а с другой – эффекта узнавания. Экспрессивность заголовка должна не отрицать, а подчеркивать информационное содержание текста. „Эффект узнавания“ в значительной степени обеспечивается опорой на цитатный и афористический фонд русской речи, прежде всего широко известные авторские и народные произведения. Вероятно, такие заголовки неодинаково прочитываются русским и иностранцем, культурно подготовленным и малоподготовленным человеком, людьми разных поколений, но автор всегда может рассчитывать на то, что часть читателей воспримет заголовок семантически полно, т. е. воспримет его культурный компонент.

Все сказанное не отрицает возможности заголовков информативного типа, особенно для жанров информационной заметки и статьи. Как и в других типах речи, заголовок публицистического произведения – это информативно сильная единица текста, имеющая перспективные связи с его основным корпусом. Заголовок воздействующего типа должен получить обоснованную и четкую мотивировку, в том числе оценочную. Такое обоснование содержит весь текст, но особенно значимы в этом плане зачин и концовка. Непосредственная связь заголовка с зачином, концовкой или с тем и другим одновременно нормативна для публицистического текста. <…>

Зачин публицистического текста – это композиционный блок, назначение которого сходно с назначением заголовка – выразить авторскую целеустановку, привлечь и удержать внимание читателя. <…> В любом случае зачин проясняет исходные позиции, задает тональность, знакомит читателя с манерой авторского изложения, т. е. содержит в себе целый пучок смысловых нитей текста. Концовка публицистического текста аналогична зачину по характеру функций» [Матвеева 1990: 109–111].

Приведем некоторые комментарии к помещенным ниже текстам. В небольшом первом тексте нет графических показателей композиционного членения. Особенность текста в том, что в заголовке сконцентрировано, как представляется, содержание только основной части – до логической связки таким образом. Эта связка в содержательном отношении должна вводить в текст обобщающую, итоговую информацию (в данном тексте это следствие принятого решения), в композиционном отношении предсказывает появление нового композиционного блока – заключения. Но по сути последнее предложение не является «чистым» заключением – оно выводит текст «на новые горизонты». В предложении содержатся начала новой информации, позволяющей «дописать» текст в следующих газетных номерах, ибо в нем заложены «отправные точки» новой номинационной цепочки (Deportivo), категорий времени (сегодня), места (на поле), тональности (сможет). Категория оценочности, ставшая «информационным поводом» основного текста и получившая отражение в его заголовке, в заключении присутствует лишь на уровне подтекста.

Дэвида Бекхема оправдали

Испанская федерация футбола аннулировала решение судьи, который показал Дэвиду Бекхему красную карточку в воскресном матче чемпионата страны между Real и Valencia. Англичанин был удален с поля за три минуты до конца встречи за то, что, по словам рефери, «аплодировал судье в саркастической манере». Real подал апелляцию, поскольку, по заявлению клуба, на видеозаписи матча видно, что в аплодисментах Дэвида Бекхема не было ничего оскорбительного и саркастического. Таким образом, англичанин сможет сегодня выйти на поле в матче чемпионата Испании против Deportivo.

Reuters [Коммерсантъ. 26 октября 2005]

Второй текст, графическое представление которого выявляет все композиционные блоки, содержит заголовок, зачин, основную часть, заключение. Последний абзац, на наш взгляд, по сути своей является «моралью» (ср. мораль в басне), так как поднимает содержание текста на новый уровень обобщения. Именно с этим композиционным блоком (а не с конкретным фактическим материалом, который, скорее, «вступает в конфликт» с заголовком) соотносится заголовок текста «Легко быть сильным».

Легко быть сильным

Нынче было все, как всегда. В августе выросли цены на горючее. В сентябре, в самый разгар уборки, зарядили дожди. Вдобавок невесть откуда занесло вирус птичьего гриппа.

И вопреки всему хлеборобы собрали урожай. Пусть не 1 миллион 700 тысяч тонн, как ожидалось. Сжигая сверх нормы дорогую солярку на вязких после дождя полях, прихватывая каждый погожий час, механизаторы завершили молотьбу к началу октября.

Валовой намолот составил 1 миллион 425 тысяч тонн зерна. На 150 тонн больше, чем год назад. В эти же дни на всероссийской сельскохозяйственной выставке «Золотая осень» тюменские аграрии удостоились 46 медалей. 16 из них – золотые. Урожайности выше, чем в Тюменской области, нет ни в одном регионе от Урала до Дальнего Востока. Министр сельского хозяйства Алексей Гордеев теперь не устает приводить в пример наш, нефтегазовый, регион как образец хозяйствования в условиях рискованного земледелия.

Как стать сильнее всех? Ясно, что сказывается бюджетная поддержка, редкая для России. В 2005 году из региональной казны тюменским крестьянам безвозмездно передано порядка 1 миллиарда 200 миллионов рублей.

– Наши сельские производители применяют самые современные приемы хозяйствования, используя передовые технологии, набираясь знаний на выставках, перенимая опыт зарубежных аграриев, – объясняет ситуацию заместитель губернатора области, директор департамента АПК Владимир Васильев.

Проверенный навык надежнее любого вспоможения. Бюджетные субсидии – величина непостоянная. А опыт с годами только укрепляется.

Александр Белов [Тюменские известия. 13 октября 2005]

Анализ композиции публицистического текста включает в себя исследование назначения всех составляющих текст категорий, связей и взаимоотношений. Не очень легко «разбирать текст на кирпичики», обнаруживая в нем таким образом материальное основание достоинств и недостатков, но получив подобные навыки, легко быть сильным и самому творить текст!

Прежде чем перейти к решению тестов, попробуйте на листе бумаги зрительно совместить содержание всех предложений последнего текста (да и всех прочих). Для этого задайте к каждому вопрос где? Например, «ответ» первого предложения, в котором нет обстоятельства (детерминанта) места, – в пространстве восприятия говорящего (ср.: в России, в мире, в Сибири, рядом с домом, на столе…). Правда, в соответствии с максимально обобщенным представлением времени всегда можно предположить, что везде. Но в контексте региональной газеты – вероятнее всего, в нашем регионе…

Тесты для самоконтроля

NB! В тестах для самоконтроля может быть несколько правильных ответов!

1. Набор базовых номинаций для текста «Необычный дебют»:

а) дебютант, вечер, слушатели, Николай;

б) инструмент, первая встреча, тюменцы, он;

в) рояль фирмы «Зайлер», концерт, слушатели, Николай Бирман;

г) Зайлер, концерт, масса поклонников и старых друзей, музыкант.

2. На роль тематической цепочки, судя по количеству и разнообразию элементов в ней и их расположению по всему тексту, претендует номинационная цепочка, включающая в себя компоненты:

а) он, дебютант, новый инструмент;

б) исполнитель, музыкант, «свободный художник»;

в) слушатели, тюменцы, публика;

г) концерт, вечер, не экзамен.

3. К таксономическим предикатам относятся все номинации ряда:

а) я, дебютант, тюменцы;

б) инструмент, музыкант, он;

в) инструмент, артист, публика;

г) рояль фирмы «Зайлер», Николай Бирман, Ø.

4. В тексте представлены тематические группы слов с общим значением:

а) чувства, состояния; в) музыкальные произведения;

б) семья; г) производители музыкальных инструментов.

5. Какие из предложений текста «Необычный дебют» содержат логические связки:

а) И вовсе не потому, что он старший брат <…>, а потому, что признанный в мире исполнитель <…>;

б) Но первые три года за границей дались особенно тяжело;

в) Оценил он и новый инструмент;

г) Поначалу жил в Израиле, затем ему присвоили статус «свободного художника».

6. Какой из абзацев текста «Легко быть сильным» выполняет функцию заключения (оно содержит свернутое содержание всего текста):

а) четвертый; б) пятый; в) шестой.

7. Какое из предложений этого же текста имеет самые тесные смысловые связи со всеми прочими предложениями данного текста:

а) И вопреки всему хлеборобы собрали урожай;

б) Как стать сильнее всех?

в) Бюджетные субсидии – величина непостоянная;

г) А опыт с годами только укрепляется.

8. В том же тексте нет лексических показателей:

а) категории оценочности; в) категории темпоральности;

б) логической цепочки; г) категории локальности.

9. Укажите, в какой последовательности представлены в том же тексте подтемы:

а) урожай; в) особенности рискованного земледелия;

б) бюджетная поддержка; г) собственные силы.

10. «Соберите рассыпанный» текст [Тюменские известия]:

(а) Американские ученые разработали метод, позволяющий в ста процентах случаев получать вундеркиндов – особей, обладающих повышенными умственными способностями.

(б) «Виноватым» во всем оказался белок, обозначенный номером NR2B.

(в) В ребенка мало встроить «белок гениальности», ему надо помочь включить белок в работу, а деятельность направить в нужное русло.

(г) И тогда он сможет в неполные 8 лет поступить в университет, в 12 лет стать доктором философских наук или просто обойти на школьной олимпиаде тех, кто старше.

(д) Некоторые сомневаются, надо ли вообще растить вундеркиндов, подчеркивая: став взрослыми, они мало отличаются от других обладателей дипломов о высшем образовании.

(е) Оказалось, именно он благотворно влияет на процессы запоминания и обучения.

(ж) Он оказался удачным: одаренной мышке ничего не пришлось повторять дважды.

(з) С людьми гораздо сложнее.

(и) Скептиков стоит привести в класс к обычным ученикам, а потом – на урок к способным детям.

(к) Таким, как в академической гимназии ТГУ…

(л) Эксперимент поставили, как водится, на мышах.

11. «Соберите рассыпанный» текст [Независимая газета]:

(а) В стране вчера прошли президентские выборы.

(б) Выборы прошли в спокойной обстановке.

(в) Индонезия.

(г) Как свидетельствуют предварительные официальные данные и опросы на выходе из участков, действующий президент Сусило Бамбанг Юдхойоно, который считался фаворитом предвыборной гонки, может победить в первом туре, набрав около 50 % голосов.

(д) На втором и третьем местах находятся вице-президент Юсуф Кала с 25, 92 % голосов и экс-президент Мегавати Сукарнопутри, набравшая 21,33 %.

(е) Сам Юдхойоно также уже заявил, что одержал победу на выборах.

(ж) Согласно этим данным, за него отдали голоса 52,7 % избирателей.

12. «Соберите рассыпанный» текст [Ведомости]:

(а) Далее вам предложат записать в пяти строчках по одному событию текущего дня.

(б) Если событий больше, придется выбрать пять главных.

(в) Забывчивые и занятые могут настроить напоминания о предстоящих делах, которые будут приходить по электронной почте, а обладатели учетной записи в Twitter – трансляцию событий в свой микроблог.

(г) Но многим и не нужен полноценный дневник, а вот от фиксатора событий своей жизни они, возможно, и не откажутся.

(д) Регистрация чрезвычайно проста: нужно указать адрес электронной почты и выбрать пароль.

(е) Русский язык полноценно поддерживается, а вот длина одной записи ограничена 160 символами.

(ж) Сегодняшний сайт может вызвать недоумение у некоторых пользователей, например у тех, кто ведет блог.

(з) Сервис этот адресован педантичным и верным пользователям: в награду за постоянство они получают возможность спустя много месяцев или даже лет вспомнить, что именно они делали в тот или иной день.

(и) Сохраненные записи можно редактировать, вернувшись к ним спустя какое угодно время.

(к) Таким инструментом может стать Memuary.

13. «Соберите рассыпанный» текст [Российская газета]:

(а) Арендатор и три его помощника признаны виновными в незаконной рубке леса в особо крупном размере.

(б) Вместе с тем исковые требования лесничества о возмещении причиненного государству ущерба удовлетворены в полном объеме.

(в) За три месяца работы на вверенном им участке Вязовского лесничества они незаконно спилили 525 сосен из лесного фонда, не назначенного в рубку.

(г) Однако с учетом наличия у преступников малолетних детей, отсутствия судимостей и положительных характеристик суд счел возможным назначить им условное наказание.

(д) По закону подобные прегрешения наказываются лишением свободы на срок до шести лет.

(е) Подсудимые, в один момент ставшие миллионерами со знаком минус, предупреждены об ответственности за неисполнение решения суда.

(ж) Усть-Катавский городской суд оставил четырех «ночных лесорубов» на свободе, наказав их рублем.

(з) Ущерб – 10 миллионов 113 тысяч рублей.

14. «Соберите рассыпанный» текст [Аргументы и факты]:

(а) В некоторых городах переносят начало рабочего дня из-за неудобной разницы во времени со столицей.

(б) В последние годы ряд регионов перешли на другой часовой пояс, считая это экономически выгодным.

(в) В США-4 пояса.

(г) Но пока о резком сокращении числа поясов – до разницы в 4–5 часов между Москвой и Камчаткой (сейчас это 9 часов) говорить нельзя.

(д) Нужно взвесить все «за» и «против», в том числе с точки зрения комфорта людей.

(е) У нас есть анекдотичные примеры, когда, например, в Восточной Сибири в некоторых местах пересекаются сразу три часовых пояса.

(ж) Хотя если брать опыт Китая, то там вместо 4–5 часовых поясов установлено единое время для всей страны.

(з) Человек делает шаг вперед или назад и перемещается во времени на час вперед или назад.

(и) Что касается перехода на летнее время, то энергетики оценивают экономию от него примерно в 1 % от годового потребления электричества.

15. В тексте «Кино будет» (см. Практикум первый, задание 3) только логические связки представлены в ряду:

а) так что, а именно, конечно;

б) заодно, даже, по его данным;

в) кроме того, прямо, тем не менее;

г) это, до сих пор, насколько.

16. В пяти текстах, находящихся между собой в парадигматических отношениях (см. Практикум второй, задание 4), посвященных кампании «Пиши индекс правильно», основные текстообразующие функции выполняют категории:

а) локальности; в) тональности;

б) темпоральности; г) оценочности.

17. В заголовке какого из тех же текстов лексическая реализация категории тональности (волеизъявления) выражается наиболее категорично:

а) Почта России напомнит об индексах (напомнят);

б) Волгоградцев научат писать индекс (научат);

в) «Пиши индекс правильно» (правильно);

г) Эксперт: Новгородские письма должны доходить как в Европе – за сутки (должны);

д) Жителей Белгородской области приучат правильно писать почтовый индекс (приучат, правильно).

18. Укажите номер текста (из указанных в задании 16), к которому относится характеристика «Смысловая связь между заголовком и последним предложением текста – это выражение причинно-следственных отношений».

19. Восстановите реальную хронологическую последовательность действий, упоминаемых в тексте «Дэвида Бекхема оправдали» (Практикум четвертый, задание 7), выстроив последовательность из порядковых номеров предикативных частей (самостоятельных простых предложений или частей сложного предложения) текста.

20. Помня о принципе «повторение – мать учения», определите, сколько раз в этом же тексте представлена ситуация воскресного матча?

21. Характеризуя современные СМИ, A.B. Полонский пишет: «Личность заявляет себя слишком бескомпромиссно, не сомневаясь в собственных суждениях и оценках, поэтому из современного медийного диалога, репрезентированного СМИ, практически уходят слова „кажется“, „может быть“, „наверное“, „возможно“. Безапелляционность „я“ проявляется и в провокационных оценках, в подчеркнутых интонациях иронии и стеба, которые характеризуют язык современных СМИ и зачастую являются не приглашением к серьезному социальному диалогу, а вызовом к барьеру. Ярким примером тому может служить оценка Евгения Киселева, данная им журналистам: „Безответственные трепачи, которые обсуждают серьезные проблемы“» [Полонский 2009: 64]. Представленный в цитате список слов входит в состав средств выражения категории:

а) оценочности;

в) логической цепочки (объективная информация);

б) тональности;

г) логической цепочки (субъективная информация).

22. Говоря о современном газетном тексте, М.С. Головкова[105] обращает внимание на то, что «одним из основных средств выражения взглядов издания и важной стилеобразующей чертой газетной речи является оценка. Выражение оценки позволяет журналистам представить события и факты в______ аспекте. С точки зрения_____, оценка является категорией, основанной на сопоставлении реальных качеств оцениваемого объекта с общепринятой нормой. Однако норма – понятие относительное. <…> Подвижность норм становится основополагающим фактором в специфике формирования и выражения оценки в современном газетном тексте». Вставьте пропущенные слова:

а) гносеологическом; гносеологии;

б) креативном; креативности;

в) аксиологическом; аксиологии;

г) когнитивном; когнитивизма.

* * *

В представленных ниже семи вторичных медиатекстах – откликах на один и тот же информационный повод – проследите функционирование всех текстовых категорий. Сопоставьте количество и качество информации, передаваемой текстами. Какому из них вы как читатель склонны доверять больше? Отметьте «разночтения». Решите предлагаемые ниже тесты.

1. Британец пытался вывезти из Рио-де-Жанейро 1 тыс. живых пауков

13 ноября 2009, 06:45

Гражданин Великобритании, пытавшийся тайно вывезти из Бразилии около тысячи живых пауков, задержан в аэропорту Рио-де-Жанейро, сообщила Федеральная полиция Бразилии.

По данным ведомства, редкие членистоногие, упакованные в две дорожные сумки с двойным дном, были обнаружены при просвечивании багажа рентгеновскими лучами на таможенном контроле.

Пауки были изъяты представителями бразильского института окружающей среды и возобновляемых биоресурсов (Шата), а затем направлены на попечение Национального музея в Рио-де-Жанейро.

После допроса турист был отпущен на свободу – с него взято обязательство явиться по первому требованию бразильского правосудия.

По местным законам, за попытку вывоза из Бразилии редких представителей местной фауны британцу грозит тюремное заключение от шести месяцев до года, а также штраф до 4 миллионов бразильских реалов (2,35 млн долларов), передает РИА «Новости». http://vz.ru/news/2009/ll/13/348241.html

2. Британец пытался нелегально вывезти из Рио-де-Жанейро тысячу живых пауков

13.11.09. 07:28

Британский подданный пытался нелегально вывезти из Рио-де-Жанейро около тысячи живых пауков. Редкие членистоногие были упакованы в сумки с двойным дном и обнаружены бразильскими таможенниками при просвечивании багажа рентгеном. Пауки были направлены в Национальный музей столицы. Туриста отпустили на свободу, но выезжать из страны он не имеет права и обязан явиться в полицию по первому требованию властей. По законам Бразилии, за вывоз за границу редких видов местной фауны нарушителю грозит тюремное заключение от 6 до 12 месяцев и штраф более 2 миллионов долларов, http://ras.ruvr.ru/2009/ll/13/2232504.html

3. Британец пытался нелегально вывезти из Рио-де-Жанейро тысячу пауков

08:24 13/11/2009

РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, 13 ноября РИА Новости, Александр Краснов. Гражданин Великобритании, пытавшийся тайно вывезти из Бразилии около тысячи живых пауков, задержан в аэропорту Рио-де-Жанейро, сообщила Федеральная полиция Бразилии.

По данным ведомства, редкие членистоногие, упакованные в две дорожные сумки с двойным дном, были обнаружены при просвечивании багажа рентгеновскими лучами на таможенном контроле.

Пауки были изъяты представителями бразильского института окружающей среды и возобновляемых биоресурсов (Шата), а затем направлены на попечение Национального музея в Рио-де-Жанейро.

После допроса турист был отпущен на свободу – с него взято обязательство явиться по первому требованию бразильского правосудия.

По местным законам, за попытку вывоза из Бразилии редких представителей местной фауны британцу грозит тюремное заключение от шести месяцев до года, а также штраф до 4 миллионов бразильских реалов (2,35 миллиона долларов).

http://eco.rian.ru/danger/20091113/193305826.html

4. Житель Великобритании пытался нелегально вывезти из Бразилии тысячу пауков

13.11.09 09:26

Энтомолог-контрабандист спрятал восьминогих в двойное дно своих сумок. Однако рентгеновскую машину обмануть не удалось.

Пауки были изъяты, а турист отпущен с обязательством явиться в участок по первому требованию.

http: //www.govoritmoskva.ru/news.php?id=18683

5. 1.000 пауков не пустили на борт самолета

14.11 13:12

Британцу грозит штраф в размере более миллиона реалов за попытку контрабандного провоза в самолете 1.000 пауков.

Нарушитель пытался протащить членистоногих на борт самолета, в том числе смертельно опасного бразильского Блуждающего паука.

Британец был арестован при прохождении через таможню в Рио-де-Жанейро, он намеревался вылететь с опасным грузом в лондонский аэропорт Хитроу.

Среди контрабандных пауков были и редкие виды тарантулов – они находились в отдельных коробочках в чемодане преступника. Все особи остались живы.

Офицер федеральной полиции Бразилии отмечает: «Можете ли вы представить себе переполох в салоне самолета, если бы пауки выбежали из чемодана и начали спускаться по паутине на головы пассажирам?»

Опасный груз был выявлен в ручной клади при прохождении через рентгеновскую установку.

Британец, сообщивший полицейским, что является владельцем зоомагазина в Лондоне, был обвинен в незаконной торговле животными. Он признался в преступлении и рассказал, что намеревался продать пауков. Полиция также расследует вероятность того, что нарушитель собирался извлечь из пауков яд, который используется в ряде лекарственных средств.

Неназванный контрабандист был отпущен под залог, но ему запрещено покидать Бразилию, пока не будет определена дата суда для вынесения приговора. Он может получить до года тюрьмы, и вынужден будет заплатить штраф в размере 1,3 миллиона бразильских реалов (755.000 долларов).

http://www.mignews.com/news/travel/world/141109_125257_304-82.html

6. Британец пытался провезти в багаже пауков

17:03, Москва, Пятница, 13 Ноября 2009

Владелец английского зоомагазина арестован в аэропорту Рио-де-Жанейро за попытку вывезти из Бразилии 1000 пауков.

Владелец зоомагазина был арестован после того, как в его багаже нашли более 1000 пауков.

Мужчине предъявлено обвинение, и он выпущен под залог. Дата суда пока не назначена. Ему грозят от одного до трех лет тюремного заключения и штраф размером в 2,3 млн долларов за экспорт бразильских животных без специального разрешения.

Предполагают, что среди пауков были тарантулы. Все изъятые членистоногие направлены в музей федерального университета в Рио при бразильском агентстве по надзору за окружающей средой Ibama, чтобы выяснить, были ли среди них ядовитые.

7. Пауки в чемодане 18:32 13.11.2009

В аэропорту Рио-де-Жанейро, Бразилия, задержан британский подданный, который пытался вывезти в багаже тысячу живых пауков. Каждый паук был упакован в отдельную коробку, емкости с членистоногими находились в двух чемоданах, пишет Daily Telegraph.

Странный груз был обнаружен, когда чемоданы просвечивались рентгеном перед погрузкой в самолет. Имя мужчины не сообщается. Власти говорят, что ему грозит штраф в размере £1,5 млн за попытку нелегального вывоза животных. Пауки были конфискованы и отправлены в бразильское агентство по защите окружающей среды для изучения.

Нелегальный вывоз животных считается в Бразилии серьезным преступлением и власти часто арестовывают таких правонарушителей. Полицейские часто обнаруживают в багаже авиапассажиров ящериц, птиц, пауков, жуков и все виды насекомых.

«Вокруг Света» писал, что в 2007 году европейские наблюдатели, контролирующие границу Сектора Газа, Палестина, с Египтом, задержали женщину из Палестины, которая пыталась ввезти в палестинский анклав трех крокодилов. Рептилий палестинка прятала под национальной одеждой, заклеив им пасти скотчем, чтобы те не смогли ее покусать. Полицейские предположили, что крокодилы предназначались для местного зоопарка. Это не первый случай контрабанды экзотических животных в сектор Газа. Ранее были попытки провезти через границу кроликов редкой породы, птиц и даже тигра.

В России среди экзотических животных большим успехом пользуются змеи. Обычно их усыпляют, после чего по несколько штук упаковывают в специальные пакеты и кладут на дно багажных сумок. Несколько лет назад сотрудникам Пулково, Санкт-Петербург, проверяющим женскую сумку, показался подозрительным слишком большой вес найденного там французского батона. Взломав его, вместо хлебной мякоти таможенники обнаружили находящуюся в бессознательном состоянии королевскую кобру, http://www.vokrugsveta.ru/news/7868/

23. Соотнесите номер текста и количество компонентов в номинативной цепочке, включающей в себя существительное британец:

24. Укажите текст, в котором номинативная цепочка с начальным компонентом британец не может считаться тематической.

25. Укажите текст, в котором тематическая цепочка не имеет своего начала в заголовке.

26. Укажите номера текстов, в которых логическая цепочка выражена специальными связками.

27. Укажите номера текстов, в которых назван источник информации об инциденте в аэропорту.

Тематический указатель

(после термина указан раздел)

Абстрактная информация – 7.2.1, 7.2.1.3

Аналитическая информация – 7.2.1, 7.2.1.4

Антиципация – 7.2.1.5

Аргументация – 9.3.2

Воспринимаемость (текста) – 1.4

Вторичный речевой жанр – 4.4

Глубинный уровень текста – 2.3.3, 8.2.4

Дискретность (текста) – 1.2

Дискурс-2.4, 3.1,3.2,3.3

Идеологема – 7.3

Иллокутивная цель – см. Интенция речевая

Интенциональность (текста) – 1.4

Интенция речевая – 4.1, 4.3

Интертекстуальность – 1.5

Информативность (текста) – 1.4

Категория пространства – см. Локальность как текстовая категория

Категория текстовая – см. Текстовая категория

Когезия – 1.4

Когерентность – 1.4

Коммуникативные регистры речи – см. Регистр коммуникативный

Коммуникативный стереотип – 9.3.5

Композиция текста – 9.3.7

Конкретно-образная информация – 7.2.1, 7.2.1.5

Конситуация – 1.2

Континуальность (текста) – 1.2

Концепт – 3.3

Косвенная речь – 1.6, 7.4

Ксенопоказатели – 1.7

Культура речи и язык СМИ – 7.4

Литературный язык – 6.3

Логическая цепочка текста – 9.3.2

Локальность как текстовая категория – 9.3.6

Манипулятивное воздействие – 9.3.3

Медиатекст – 1.3, 2.5

Модально-волевая информация – 7.2.2, 7.2.2.3

Научный стиль – 7.1, 7.2

Несобственно-прямая речь – 1.6, 7.4

Номинационная цепочка текста – см. Тематическая цепочка текста

Номинация – 2.3

Обобщенная информация – 7.2.1, 7.2.1.2

Объектная информация (о предмете речи) – 7.2.1

Описание – 2.3, 5.4

Официально-деловой стиль – 7.1, 7.2

Оценочная информация – 1.5, 7.2.2, 7.2.2.2

Оценочность как текстовая категория – 9.3.4

Парадигматические отношения – 1.2

Парцелляция – 7.2.1.5, 7.3

Передача чужой речи – см. Цитирование

Перформатив – 4.2, 4.3

Повествование – 2.3, 5.4

Подтекст -7.2.3

Прагматика – 1.1, 2.3

Предикация – 2.3

Пресуппозиция – 1.1, 8.2.4

Прецедентные феномены – 1.5

Прямая речь – 1.6

Публицистический стиль, специфика – 7.1, 7.2, 7.4, 7.4, 9.4

Публичный дискурс – 3.4

Разговорно-бытовой (разговорный) стиль – 7.1, 7.2

Рассуждение – 2.3, 5.4

Регистр коммуникативный – 2.3, 5.4

Рема – 5.1, 5.2

Рематическая доминанта – 5.3

Речевая стратегия – 3.3, 5.4, 7.3

Речевая тактика – 3.3, 5.4, 7.3

Речевой акт – 4.2, 4.4

Речевой жанр – 3.3, 4.4

Речевой поступок – см. Интенция речевая

Сверхфразовое единство – 1.1, 5.1, 5.3

Связность (текста) – 1.1, 1.2, 8.1, 8.2, 8.3

Сегментация – 7.2.1.5

Семиотика – 1.1

Синтагматические отношения – 1.2

Ситуативность (текста) – 1.2, 1.4

Сложное синтаксическое целое – см. Сверхфразовое единство

Собственно лингвистические стилеобразующие факторы – 7.2

Собственно фактологическая информация – 7.2.1, 7.2.1.1

Среднелитературный тип речевой культуры – 7.4

Стадии порождения текста (речи) – 2.3

Стилеобразующие факторы – 7.1, 7.2

Субъектная информация (о позиции говорящего) – 7.2.2

Суггестивность – 9.3.3

Текст, признаки – 1.2, 1.4

Текст, специфика – 1.1

Текстовая категория – 9.1, 9.2, 9.3

Текстуальность – 1.4

Тема и рема – 5.1, 5.2

Тема-ремные структуры, типы – 5.2

Тематическая цепочка текста – 9.3.1

Темпоральность как текстовая категория – 9.3.5

Тональность как текстовая категория – 9.3.3

Усилительно-экспрессивная информация – 7.2.2, 7.2.2.4

Функции текста – 4.1

Функции языка – 6.1

Функциональная грамматика – 6.2

Функциональный стиль – 6.2, 7.1, 7.2

Художественный стиль – 7.1, 7.2

Цельность (текста) – 1.1, 1.2, 1.4, 8.1, 8.2

Цитирование (цитация) – 1.6, 4.4, см. также Вторичный речевой жанр

Экстралингвистические стилеобразующие факторы – 7.1

Эмоциональная информация – 7.2.2, 7.2.2.1

Эмоционально-оценочная лексика – 7.3

Эстетическая информация – 7.2.2, 7.2.2.5

Язык СМИ – 7.4

Языковая игра – 7.3, 9.3.5

Языковая картина мира – 3.3

Языковая личность – 3.3

Литература

1. Абызова В.Н. К вопросу о методологии исследования текста // Текст как объект лингвистического анализа и перевода. М., 1984.

2. Аймермахер К. Знак. Текст. Культура. М., 2001.

3. Анисимова Т.В. Типология жанров деловой речи (риторический аспект). Автореф. дисс…. д-ра филол. наук. Краснодар, 2000.

4. Аргументация в публицистическом тексте (жанрово-стилевой аспект): учеб. пособие. Свердловск, 1992.

5. Артемьева Е.Ю. Основы психологии субъективной семантики. М., 1999.

6. Арутюнова Н.Д. Дискурс. Перформатив // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

7. Ашуркова Т.Г. Деактуализация названий лиц в публицистическом стиле во второй половине XX – начале XXI в. Дисс…. канд. филол. наук. М., 2006.

8. Бабенко Л.Г. Филологический анализ текста. Основы теории, принципы и аспекты анализа. М.; Екатеринбург, 2004.

9. Бахтин М.М. (Под маской). Фрейдизм. Формальный метод в литературоведении. Марксизм и философия языка: статьи. М., 2000.

10. Богуславская В.В. Особенности многофакторного анализа текста //Русский язык: исторические судьбы и современность. М., 2004.

11. Бондарко A.B. Грамматическая категория и контекст. Л., 1971.

12. Бондарко A.B. Функциональная грамматика. Л., 1984.

13. Борисова И.Н. Русский разговорный диалог: структура и динамика. М., 2007.

14. Васильева A.M. О целостном комплексе стилеобразующих факторов на уровне макростилей // Функциональная стилистика: Теория стилей и их языковая реализация. Пермь, 1986.

15. Винокур Т.Г. Штамп речевой // Русский язык: энциклопедия. М., 1997.

16. Всеволодова М.В. Теория функционально-коммуникативного синтаксиса: учебник М., 2000.

17. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 2004.

18. Гольдин В.Е., Сиротинина О.Б., Ягубова М.А. Русский язык и культура речи: учебник для студентов-нефилологов / Под ред. О.Б. Сиротининой. М., 2003.

19. Трушина Н.Б. Структура дискурса современных художественно-публицистических журналов // Русский язык на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской конференции 26–27 октября 2000 г.: В 3 т. Т. 2. Динамика синхронии. Описание русского языка как этнокультурного феномена. Язык художественной литературы. СПб., 2001.

20. Гухман М.М. Литературный язык // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

21. Диалектика текста: В 2 т. / Отв. ред. А.И. Варшавская. СПб., 2003.

22. Добросклонская Т.Г. Язык средств массовой информации: учеб. пособие. М., 2008.

23. Дускаева Л.Р. Жанрово-стилистические особенности современных газетных текстов// Язык массовой и межличностной коммуникации. М., 2007.

24. Елизарова Т.В. Культурологическая лингвистика (Опыт исследования понятия в методических целях). СПб., 2002.

25. Желтухина М.Р. Специфика речевого воздействия тропов в языке СМИ: Автореф. дисс…. д-ра филол. наук. М., 2004.

26. Земская Е.А. Русская разговорная речь: Лингвистический анализ и проблемы обучения. М., 2004.

27. Золотова Т.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. М., 1982.

28. Золотова Т.А. Роль ремы в организации и типологии текста // Синтаксис текста. М., 1979.

29. Золотова Т.А. Синтаксический словарь. Репертуар синтаксических единиц русского синтаксиса. М., 1988.

30. Золотова Т.А. Труды В.В. Виноградова и проблемы текста // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. 1995. № 4.

31. Золотова Т.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998.

32. Ивин А.А. Основы теории аргументации. М., 1997.

33. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002.

34. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М., 2007.

35. Киклевич А.К. Двенадцать функций языка // Мир русского слова. 2009. № 3. С. 5–13.

36. Клушина И.М. Стилистика публицистического текста. М., 2008.

37. Клушина H.H. Стереотипность языковой игры в дискурсивной деятельности современного журналиста // Средства массовой информации в современном мире: Петербургские чтения: тезисы межвузовской науч. – практ. конф. СПб., 2009.

38. Кожин А.Н., Крылова O.A., Одинцов В.В. Функциональные типы русской речи. М., 1982.

39. Кожина М.Н. Некоторые аспекты изучения речевых жанров в нехудожественных текстах // Стереотипность и творчество в тексте. Пермь, 1999.

40. Кохтев H.H. Публицистический стиль // Русский язык: энциклопедия. М., 1997.

41. Красина Е.А. Русские перформативы. М., 1999.

42. Красных В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? М., 2003.

43. Кривоносое А.Д. PR-текст в системе публичных коммуникаций. СПб., 2001.

44. Кронгауз М.А. Семантика. М., 2001.

45. Крылова O.A., Максимов Л.Ю., Ширяев E.H. Современный русский язык: Теоретический курс. Ч. IV. Синтаксис. Пунктуация. М., 1997.

46. Крысин Л.П. Религиозно-проповеднический стиль и его место в функционально-стилистической парадигме современного русского литературного языка // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. Памяти Татьяны Григорьевны Винокур. М., 1996.

47. Кузьмина H.A. Когнитивные механизмы цитации // Стереотипность и творчество в тексте. Пермь, 1999.

48. Лазарева Э.А. Заголовок в газете. Свердловск, 1989.

49. Лазарева Э.А. Системно-стилистические характеристики газеты. Екатеринбург, 1993.

50. Лазуткина Е.М. Жанры речевого общения // Культура русской речи. М., 2000.

51. Левина Е.М. Невербальная вербальность: некоторые вопросы и уточнения к понятию «дискурс» // Мир русского слова. 2003. № 2.

52. Левицкий Ю.А. Лингвистика текста. М., 2006.

53. Лисоченко О.В. Риторика для журналистов: прецедентность в языке и в речи. Ростов н/Д, 2007.

54. Лукин В.А. Художественный текст: Основы лингвистической теории. Аналитический минимум. М., 2005.

55. Майданова Л.M. Структура и композиция газетного текста. Красноярск, 1987,

56. Масленникова A.A. Лингвистическая интерпретация скрытых смыслов. СПб., 1999.

57. Матвеева Т.В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий. Свердловск, 1990.

58. Миловидов В.А. От семиотики текста к семиотике дискурса. Тверь, 2000.

59. Мисонжников Б.Я. Феноменология текста (соотношение содержательных и формальных структур печатного издания). СПб., 2001.

60. Михальская А.К. Основы риторики. М., 1996.

61. Мурот В.П. Функциональный стиль // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

62. Мучник Б.С. Человек и текст. М., 1985.

63. Николаева Т.М. Текст // Лингвистический энциклопедический словарь, М., 1990.

64. Норман Б.Ю. Грамматика говорящего. СПб., 1994.

65. Откупщикова М.И. Синтаксис связного текста. Л., 1982.

66. Отье-Ревю Ж. Явная и конститутивная неоднородность: к проблеме другого в дискурсе // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М., 1999.

67. Папина А.Ф. Текст: его единицы и глобальные категории. М., 2002.

68. Петрова Н.В. Текст и дискурс // Вопросы языкознания. 2003. № 6.

69. Платонова О.В., Виноградов С.И. Средства массовой информации и культура речи // Культура русской речи. М., 2000.

70. Полонский A.B. Язык современных СМИ: культура публичного диалога // Мир русского слова. 2009. № 1. С. 62–66.

71. Попова Т.Н. К вопросу о системе дискурсов в современном русском языке // Русский язык на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской конференции 26–27 октября 2000 г.: В 3 т. Т. 2. Динамика синхронии. Описание русского языка как этнокультурного феномена. Язык художественной литературы. СПб., 2001.

72. Прохоров Ю.Е. В поисках концепта. М., 2008.

73. Пьеге-Гро Н. Введение в теорию интертекстуальности: Пер. с фр. / Общ. ред. и вступ. ст. Г.К. Косикова. М., 2008.

74. Ревзина О.Г. Понятийный аппарат лингвистики дискурса // Русский язык: исторические судьбы и современность. М., 2004.

75. Реферовская ЕЛ. Коммуникативная структура текста. Л., 1989.

76. Рождественский Ю.В. Теория риторики. М., 1997.

77. Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. М., 1994.

78. Русская грамматика. Т. 2. Синтаксис. М., 1980.

79. Русская речь в средствах массовой информации: Стилистический аспект / Под ред. В.И. Конькова. СПб., 2007.

80. Русский язык: исторические судьбы и современность // III Международный конгресс исследователей русского языка: Труды и материалы. М., 2007.

81. Самарцев O.P. Творческая деятельность журналиста: Очерки теории и практики: учеб. пособие. М., 2009.

82. Севбо H.H. Графическое представление синтаксических структур и стилистическая диагностика. Киев, 1981.

83. Седов К.Ф. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетентности. М., 2004.

84. Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М., 1999.

85. Серль Дж. Р. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. Теория речевых актов. М., 1986.

86. Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса / Под ред. Т.Н. Ушаковой, Н.Д. Павловой. СПб., 2000.

87. Слюсарева H.A. Функции языка // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

88. Современный русский язык. Теория. Анализ языковых единиц: учебник: В 2 ч. / Под ред. Е.И. Дибровой. Ч. 2 М., 2008.

89. Степанов Ю.С Семиотика // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

90. Труфанова И.В. О разграничении понятий: речевой акт, речевой жанр, речевая стратегия, речевая тактика // Филологические науки. 2001. № 3.

91. Филиппов К.А. Лингвистика текста: курс лекций. СПб., 2003.

92. Хомякова Е.Г. Эгоцентризм речемыслительной деятельности. СПб., 2002.

93. Хорохордина О.В. «Чужое» в текстовой деятельности // Мир русского слова. 2009. № 3.

94. Хорошая речь / Под ред. М.А. Кормилицыной и О.Б. Сиротининой. М., 2007.

95. Человек – текст – культура / Под ред. H.A. Купиной, Т.В. Матвеевой. Екатеринбург, 1994.

96. Чернейко Л.О. Базовые понятия когнитивной лингвистики в их взаимосвязи // Русский язык: исторические судьбы и современность. М., 2004.

97. Чернышева Т.В. Тексты СМИ в ментально-языковом пространстве современной России. М., 2007.

98. Шелякин М.А. Функциональная грамматика русского языка. М.,2001.

99. Шмелев А.Д. Функциональная стилистика и моральные концепты // Язык. Культура. Гуманитарное знание: Научное наследие Г.О. Винокура. М., 1999.

100. Щелкунова Е.С. Публицистический текст в системе массовой коммуникации. Специфика и функционирование. Воронеж, 2004.

101. Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования: учеб. пособие. Ч. 2. М., 2004.

Ключи к тестам для самопроверки

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Практикум

1) публицистический;

2) художественный (стилизация устной детской речи);

3) научный (фрагмент словарной статьи);

4) художественный (стилизация официально-деловой речи);

5) научный (фрагмент монографии);

6) официально-деловой;

7) художественный (стилизация внутренней речи персонажа: несобственно-прямая речь);

8) официально-деловой;

9) публицистический;

10) художественный (стилизация диалектной речи);

11) художественный (стилизация научного текста);

12) официально-деловой;

13) публицистический;

14) публицистический.

Тесты

Часть четвертая

Примечания

1

Представляется уместным обратить внимание на следующее мнение, которое приводит д-р филол. наук, профессор СПбГУ В.В. Колесов: «Западный ученый, – писал сто лет назад известный психолог П.И. Ковалевский, – высказывает свою точку зрения и не соглашается с другими гипотезами. „Иначе поступает русский. Он тщательно изучит и обсудит одно и другое, заберет у каждого то, что имеет смысл и значение, и найдет выход, который является примирением непримиримого (синтез! – В.К.). Такая объединительная способность несомненно составляет особенность именно русских национальных дарований“ – они самокритичны» [Колесов В.В. Слово и ментальность как национальное своеобразие // Обретение смысла: Сб. статей, посвященный докт. филол. наук, проф. К.А. Роговой. СПб., 2006. С. 422]

2

«Термин – слово (или сочетание слов), являющееся точным обозначением определенного понятия какой-л. специальной области науки, техники, искусства, общественной жизни и т. п.» [Словарь русского языка. Т. 4. М, 1988].

3

«Текст <…> характеризуется линейной протяженностью в пространстве (или протяженностью во времени – для устной формы). Все известные на земле тексты, какому бы языку они ни принадлежали и какой бы письменностью ни были зафиксированы, обладают этим свойством. Это свойство характеризуется большой ограничивающей способностью, связанной, в свою очередь, с ограниченными возможностями речемыслительного аппарата человека. Психологи, исследующие возможности человеческого мышления, на основе ряда экспериментов (в частности, экспериментов по одновременному запоминанию символов) утверждают, что объем „быстродействующей“ памяти человека не превышает 7±2 единиц. Этот вид непосредственно работающей памяти обычно называют оперативной памятью, в отличие от долговременной» [Откупщикова 1982: 38].

4

В недавней публичной лекции В. Плунгяна (д-ра филол. наук, членкора РАН, зав. секторами Института языкознания РАН и Института русского языка РАН), посвященной современной корпусной лингвистике и, в частности, Национальному корпусу русского языка (стенограмма лекции опубликована в Интернете по адресу http://www.polit.ru/lectures/2009/10/23/corpusprint.html), можно было услышать: «…Что такое язык – неизвестно точно. Существует он или нет – неизвестно, может быть и существует, но тексты – вот они, их надо изучать. И теперь, благодаря корпусу, это очень легко делать».

5

М.И. Откупщикова в монографии 1982 г. «Синтаксис связного текста», ссылаясь на цитату из книги Т.И. Сильман, опубликованной в 1967 г., «чем прочнее и плотнее контекст, „взаимопереплетенность“ предложений, тем относительнее, условнее семантическая самостоятельность каждого отдельного предложения», считает, что «имеет смысл говорить лишь о разной степени автономности предложений текста <…> Например, предложение „Ваня вошел в дом“ <…> более автономно, чем предложение „Там он оставался долго“» [Откупщикова 1982: 35, 36].

6

Ср. цитату из статьи 1976 г., которую приводит М.И. Откупщикова: «…понятие „связный текст“ во всех известных нам работах приводится без определения» [Откупщикова 1982: 26].

7

По словам И.Р. Гальперина, «пресуппозиция – это те условия, при которых достигается адекватное понимание смысла предложения» [Гальперин 2004: 44].

8

От греч. déixis – указание; например, указательные слова: местоимения (ты, мой, тот), местоименные наречия (здесь, туда, никогда).

9

От лат. verbalis – выраженный в словах, словесный.

10

Ср., например, следующее понимание: «Газета – комплекс отдельных произведений – должна быть описана как единый текст», – реализованное в монографии Э.А. Лазаревой «Системно-стилистические характеристики газеты» [Екатеринбург, 1993]; см. также: «Мы можем рассматривать номер того или иного издания как многоканальную семиотическую систему» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 22].

11

Конситуацией принято называть непосредственную обстановку речи, в которой протекает общение. Например, если предмет речи находится в поле зрения участников общения, то они могут не называть его и при этом прекрасно понимать друг друга. Сравните отрезок речи: Какие мне надеть-то? Вот эти, что ли? Или вот эти? Смысл краткого монолога будет ясен, если мы учтем, что говорящая смотрит на сапоги. Самого же слова сапоги она не произносит, предметы присутствуют в конситуации (пример из [Земская 2004: 8]).

12

Ср. мнение: «<…> Стилистическая природа газетного текста не может быть полностью выявлена, если мы будем рассматривать газетный текст как отдельно взятое произведение, имеющее сугубо вербальную природу. Мы должны рассматривать газетный текст в комплексе вербальных и невербальных компонентов и во взаимодействии с другими текстами, находящимися рядом, в том же номере газеты <…>» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 24].

13

Матч завершился, напомним, со счётом 0:1 в пользу сборной Германии.

14

Подробнее теория интенций рассмотрена в лекции 4 настоящего учебного пособия.

15

«Термин „интертекстуальность“ возник сравнительно недавно: впервые этот неологизм, созданный Ю. Кристевой, прозвучал осенью 1966 г. в её докладе о творчестве М.М. Бахтина, сделанном на семинаре Р. Барта и опубликованном весной 1967 г. в виде статьи „Бахтин, слово, диалог и роман“. <…> Интертекстовая концепция, выдвинутая 25-летней стажеркой из Болгарии, развивавшей и интерпретировавшей идеи неизвестного в те годы ни во Франции, ни вообще на Западе русского мыслителя, поначалу встретила сдержанный прием со стороны парижского интеллектуального истеблишмента. Понадобился авторитет Ролана Барта, поддержавшего и оригинально развившего – в книге „S/Z“ (1970), а также в таких статьях и эссе, как „От произведения к тексту“ (1971), „Текст (теория текста)“ (1973), „Удовольствие от текста“ (1973) – основные положения интертекстовой теории, чтобы эта теория обрела „права гражданства“ и, войдя в научный обиход, превратилась в объект критического анализа и многочисленных интерпретаций. Отметим, прежде всего, что осмысление и переосмысление бахтинского „диалогизма“ осуществлялось Кристевой в свете набиравшей в 1960-е гг. силу постструктуралистской „философии множества“ (Ж. Деррида, Ж. Делёз)» (Г.К. Косиков) [Пьеге-Гро 2008: 8, 9].

16

В аннотации книги, в частности, сказано: «В непрекращающейся дискуссии о теоретическом статусе интертекстуальности – дискуссии, в которой выдвигались самые разные точки зрения, – Натали Пьеге-Гро заняла позицию, взвешенность которой обеспечена неоспоримым фактом: пространство культуры – это место взаимоориентации и взаимодействия текстов, когда любой из них может быть прочитан как продукт впитывания и трансформации множества других текстов. Лейтмотив книги <…> – это вопрос: что же, в конечном счете, представляет собой интертекст – „продукт письма“ (то есть авторской, осознанной или неосознанной, интенциональности) или же „эффект чтения“, зависящий от неотъемлемой способности каждого из нас сопрягать самые различные смысловые инстанции, формирующие пространство культуры?» [Пьеге-Гро 2008: 4].

17

Термин Ю.Н. Караулова (см.: Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987. С. 36 и след.) [сноска здесь и далее автора статьи. – О.Т.,Н.К.].

18

Залевская А.А. Слово в лексиконе человека. М., 1990. С. 76.

19

См. типологию прецедентных имен, используемых в российских СМИ, в аксиологическом аспекте: 1. Несущие пейоративную оценку («Интерес масс-медиа притягивают прежде всего отрицательно оцениваемые события: Шариков, Держиморда, „дети лейтенанта Шмидта“, Молчалин» и др.). 2. Несущие мелиоративную оценку (Данко, Золушка, Наташа Ростова и др.). 3. «Большинство ПИ литературного происхождения (и их производных) обладают неоднозначной (диффузной)оценочностью, однозначно дифференцируемой лишь в контексте. Оценка зависит от идеологической направленности издания (отражающей идеологически маркированную, социально-групповую систему ценностей), а также от сложности литературного образа <…>, но при всей неоднозначности оценки в текстах СМИ преобладает пейоративная оценка (Остап Бендер, Дон Кихот, Павка Корчагин, Карлсон и др.). Неоднозначность оценки в некоторых случаях служит предметом публицистического осмысления: <…> главный водораздел в интерпретациях донкихотства проходит по линии: положительный или отрицательный герой, образец для подражания или объект для насмешек (Вестник Европы. 2005. № 16). В некоторых случаях наблюдается синтез пейоративной рациональной оценки и мелиоративной эмоциональной (Бендер на рациональном уровне – мошенник, проходимец, плут, на эмоциональном – любимый аудиторией персонаж; в СМИ положительно оцениваются его талант, предприимчивость, юмор, самоирония, находчивость и т. д.)» [Русский язык… 2007: 537].

20

К текстам, «пестрящим цитатами, часто уподобляемым мозаике, лоскутному одеялу», можно отнести и текст настоящего учебного пособия, авторы которого разделяют следующую точку зрения: «Такая реализация интертекстуальной стратегии, когда в тексте выявляется один ведущий голос, присваивающий себе право последней текстовой предикации по отношению к интертекстуальному включению, порождает тип дискурса, который Л.А. Гоготишвили называет монологическим диалогизмом. Такая реализация интертекстуальности преобладает в научных и официально-деловых текстах» [Хорохордина 2009: 36]; см. также: «…в современной эстетике упор делается на разнородность и дискретность как на конститутивную особенность всякого текста, в который вторгаются фрагменты другого» [Пьеге-Гро 2008: 112].

21

«Этой другой „вещью“ не всегда оказывается корпус литературных текстов. <…> С помощью аллюзии можно отсылать читателя к истории, мифологии, общественному мнению или к общепринятым обычаям» [Пьеге-Гро 2008: 91]. К явлениям интертекстуальности в художественном тексте относят также пародию, бурлескную травестию и стилизацию.

22

Достаточно условный для газеты термин: не забудем о законных правах вмешательства в газетный текст, например, редактора СМИ.

23

Стратификация (спец.) – слоистое строение чего-л. или расположение чего-л. слоями; слоистость [Словарь русского языка: В 4 т. Т. IV. М., 1988].

24

«Таксис – языковая категория, характеризующая временные отношения между действиями. <…> Таксис включает в себя аспектуальную (видовую) характеристику комплекса соотносимых по времени действий и может взаимодействовать с причинно-следственными, уступительно-противительными и др. значениями» [Лингвистический энциклопедический словарь 1990: 504].

25

В русский язык слово «дискурс» вошло в XVIII в. Оно зафиксировано в форме дискурс в 1709 г., дишкурс – в 1711 г., дискур – в 1746 г. Слово имело значения: разговор, беседа (обычно в речи дипломатов); одна из форм научного изложения или проповеди; речь, публичное выступление; диспут, прения, спор [Словарь русского языка XVIII века. Выпуск 6. Л.: Наука, 1991].

26

Так, переводчик и автор вступительной статьи к книге М. Фуко «Слова и вещи» Н.С. Автономова пишет, что слово «discourse», одно из самых употребительных слов у Фуко, «не поддается однозначному переводу на русский язык».

27

Имя швейцарского лингвиста Фердинанда де Соссюра связано с четким разграничением языка как знаковой системы и речи как проявления этой системы.

28

А. Д. – традиционное сокращение названия французской школы анализа дискурса.

29

Понятию «языковая личность журналиста» посвящены многие современные исследования. См., например, заголовки тезисов межвузовской научно-практической конференции в сборнике «Средства массовой информации в современном мире: Петербургские чтения» (СПб., 2009): «Риторический взгляд на языковую личность журналиста» (И.В. Анненкова), «Структура языковой личности журналиста» (М.Я. Запрягаева) и др.

30

«Медиатекст – тип текстов, распространяемых по каналам массовой коммуникации с целью налаживания взаимодействия между коммуникаторами и массовой аудиторией» [Щелкунова 2004: 120].

31

Предложение, расположенное на газетной полосе, как правило, над заголовком, привлекающее внимание читателя; см.: Самарцев O.P. Творческая деятельность журналиста: Очерки теории и практики: учеб. пособие. М., 2009. С. 297–322.

32

Пономаренко Т.В. Явление интертекстуальности, использование инвективной и разговорной лексики в языке современной массовой и качественной российской прессы: Автореф. дисс…. канд. филол. наук. М., 2009. С. 14, 16.

33

Представление об обусловленности речевых поступков реальной действительностью, в том числе желаниями, тайными и явными целями говорящего, дает адресованное учащимся старших классов школ современное учебное пособие по риторике [Михальская 1996: 57]: «Естественно желание лингвистов классифицировать возможные речевые действия человека. <…> Типы речевых актов (поступков) чаще всего выделяют в соответствии с речевыми целями говорящего. Назовем некоторые из основных, но только те, которые существенны для риторики <…>».

34

Коммуникативные смыслы речевых поступков, обозначенные знаком (*), «оцениваются как сублимированные, вырожденные или вторичные варианты первичных, характерных для разговорной речи интенций» [Борисова 2007: 158].

35

Мы не приводим анализ этих текстов в прочих аспектах, в частности в стилистическом, культурно-речевом и других. Так, наблюдения над стилевым составом текстов позволяют утверждать, что в свободном сочетании книжных элементов с языковыми средствами «низких» речевых пластов (просторечия, жаргона), например алкаш и экстраполировать, бухло и аэрофобия, отражены речевые навыки и «языковой вкус» носителей среднелитературного типа речевой культуры [ср. Хорошая речь 2007: 105, 236].

36

Современная психолингвистика, исходя из положений о том, что речь – это зеркало души человека, а текст – это вынесенный вовне кусочек человеческой психики, ставит перед собой задачу «научиться читать психологическое содержание устного или письменного текста: внутренний мир автора, его желания, опасения, практические направленности» [Слово в действии 2000: 6, 7]. «Поскольку коммуникативные интенции гибки, изменчивы и порой бывают весьма сложными, возникает необходимость их гибкого „обслуживания“. Отсюда возникновение нестандартного пути их выражения. Существуют, однако, и прямые способы выражения коммуникативных интенций. Чаще всего это приказы, просьбы, уведомления и др., использующие глагольные формы. Лингвисты приводят в виде примеров прямых выражений интенций следующие фразы: „Беру эту женщину в жены“, „Завещаю часы моему брату“ и т. п. Однако огромная часть произносимого речевого материала использует совсем другие способы выражения интенций говорящего, и самая замечательная из особенностей использующих язык людей состоит в том, что даже при нестандартном и непрямом выражении интенции они понятны слушателям – носителям данного языка. Причина этому в том, что говорящий сам стремится к тому, чтобы его интенции были поняты, в противном случае цели его „речевой работы“ просто не достигаются, она оказывается неуспешной. При этом внешняя, лингвистическая форма речи, используемые слова, грамматические конструкции часто оказываются чисто технической стороной, не задерживающейся в памяти слушателя и не оказывающей решающего влияния на восприятие содержания. Проиллюстрируем сказанное на небольшом примере. Фраза „Вот эта книга“ может быть произнесена в различных контекстах, выражая совершенно различные интенциональные содержания, и только они (при идентичности речевой формы) будут составлять ее смысл:

– Вот эта книга (которую ты потерял и не мог найти): интенция упрека.

– Вот эта книга (где напечатан интересующий тебя материал): интенция помощи.

– Вот эта книга (которую ты должен отремонтировать): интенция побуждения к действию» [Слово в действии 2000: 17, 18].

37

Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса / Под ред. Т.Н. Ушаковой, Н.Д. Павловой. СПб., 2000. 95–97, 139, 140.

38

Термин как слово тоже проявляет свою дискурсную природу, и здесь уместно вспомнить слова М.М. Бахтина: «Слово всегда наполнено идеологическим или жизненным содержанием и значением» [Бахтин 2000: 406].

39

В частности, беседа определяется как «жанр речевого общения (диалог или полилог), в котором, при кооперативной стратегии, происходит: а) обмен мнениями по каким-либо вопросам; б) обмен сведениями о личностных интересах каждого из участников – для установления типа отношений; в) бесцельный обмен мнениями, новостями, сведениями (фатическое общение). Разные виды беседы характеризуются соответствующими видами диалогической модальности.

При обмене мнениями по каким-либо вопросам участники выражают свою точку зрения, руководствуясь социокультурными стереотипами, выработанными веками приоритетами и ценностными ориентирами, общечеловеческими абсолютными истинами и нормами жизни. Поэтому данный вид диалогической модальности называется аксиологическим <…>.

Второй тип беседы предполагает душевное „созвучие“, похвалы, одобрения, комплименты, искренние признания.

Третий тип жанра беседы – праздноречевое общение, в котором участники снимают эмоциональное перенапряжение, упражняются в остроумии, рассказывают анекдоты, делают политические прогнозы, делятся своими заботами, ищут сочувствия, рассказывают шутки и истории. Для этого типа бесед характерна эмоциональная модальность.

Жанр беседы – это тот тип разговора, в котором, при различных тактиках, доминирует стратегия солидарности во мнениях и согласия» [Лазуткина 2000: 83, 84].

40

Известен случай, когда герой интервью выразил публичное возмущение трансформацией цитаты из его речи. На обложку журнала «Форбс» было вынесено закавыченное высказывание: «Мне гарантирована защита», при том что в интервью прозвучало: «Мне, как и любому инвестору, гарантирована защита моих прав». Очевидно, высказывание сократили, чтобы заинтриговать читателя, вызвать у него вопросы: Какого рода защита гарантирована герою интервью? от чего защита? почему именно ему? и т. д. Сокращенная цитата, таким образом, звучит многозначительно (особенно с учетом личности интервьюируемого – владелицы крупных предприятий, супруги мэра Москвы: об этом, по мысли автора, читатель журнала непременно осведомлен). Исходное же высказывание дает гораздо меньше простора для читательских «гипотез». Можно ли считать этически приемлемым прием подобной трансформации цитаты, очевидно, должно определить для себя журналистское сообщество.

41

М.В. Всеволодова так соотносит типы текстов и способы развертывания тема-ремной цепочки: Р-доминанта в текстах описательных, описывающих: а) соположение предметов – это имена предметов, существительные, б) лицо, предмет, явление – названия качеств и признаков, то есть существительные, прилагательные и характеризующие наречия; Р-доминанта повествовательных текстов – это обычно глаголы (акциональная рематическая доминанта) [Всеволодова 2000: 342].

42

Ср.: «Такого типа тексты, в которых коммуникативное задание, выполняемое каждым предложением, соответствует общему коммуникативному заданию, в соответствии с которым построен весь текст, называем моноструктурными: <…> актуальное членение каждого отдельного предложения-высказывания и актуальное членение всего текста однотипны. <…> Тексты, строящиеся из предложений, отвечающих различным коммуникативным заданиям, называем полиструктурными. В полиструктурных текстах актуальное членение отдельных предложений, из которых строится текст, может не соответствовать общему коммуникативному заданию, выполняемому всем текстом в целом. Однако в этом случае связность текста не нарушается, так как частное коммуникативное задание, которому отвечает актуальное членение последнего предложения, в тексте подчиняется основному, доминирующему коммуникативному заданию текста и тем самым нейтрализуется» [Крылова и др. 1997: 232, 233].

43

«Дело, очевидно, за тем, чтобы выявить, какие языковые возможности подвластны „творящей силе“, процессу превращения языка в дискурс» [Золотова и др. 1993: 446].

44

Анализируя речевые тактики и стратегии в разговорной речи, Е.М. Лазуткина отмечает, что «речевые стратегии выявляются на основе анализа хода диалогового взаимодействия на протяжении всего разговора. <…> Как правило, стратегию определяет микроинтенция одного (или всех) участников диалога, обусловленная социальными и психологическими ситуациями. Стратегия связана с поисками общего языка и выработкой основ диалогического сотрудничества: это выбор тональности общения, выбор языкового способа представления реального положения дел. Выработка стратегии осуществляется всегда под влиянием требований стилистической нормы. <…>

По отношению участников диалога к такому принципу организации речевого общения, как солидарность, или кооперация, речевые стратегии можно разделить на кооперативные и некооперативные. К кооперативным стратегиям относятся разные типы информационных и интерпретационных диалогов; например, сообщение информации (инициатор – активный участник диалога); выяснение истинного положения вещей (спор, обмен мнениями по какому-либо вопросу: активны все участники); диалоги с ожиданием ответной реплики инициатором диалога и „диалоги“, исключающие ответные реплики (к первому разряду относятся просьба, совет, убеждение, увещевания, ко второму – требование, приказ, рекомендация). <…>

К некооперативным стратегиям относятся диалоги, в основе которых лежит нарушение правил речевого общения – доброжелательного сотрудничества, искренности, соблюдения „кодекса“ доверия, например, конфликты, ссоры, перебранки, претензии, угрозы, проявление агрессии, злобы, ирония, лукавство, ложь, уклонение от ответа. <…>

Речевые тактики выполняют функцию способов осуществления стратегии речи: они формируют части диалога, группируя и чередуя модальные оттенки разговора (оценки, мнения, досаду, радость и т. п.). Так, например, в стратегии отказа в выполнении просьбы может быть тактика: а) выдать себя за некомпетентного человека (не способного к выполнению этой просьбы), б) сослаться на невозможность выполнения просьбы в данное время (на занятость), в) иронии, г) отказа без мотивировки, д) уклониться от ответа, не обещать ничего определенного, е) дать ясно понять, что не желает выполнять просьбу. Все эти тактики основаны на некооперативной стратегии речевого поведения участника общения. Вне зависимости от выбранных способов согласие достигнуто не будет, инициатора ждет коммуникативная неудача» [Лазуткина 2000: 73–82].

45

Ср. репродуктивный коммуникативный регистр Г.А. Золотовой. Хронотоп (от греч. chrónos – время и tópos – место) – указание на время и место событий, описываемых в тексте.

46

Ср. признаки информативного регистра по Г.А. Золотовой.

47

Ср. генеритивный регистр в концепции Г.А. Золотовой.

48

Ср. признаки реактивного и волюнтивного регистров в концепции Г.А. Золотовой.

49

См., например: «Наиболее благоприятная сфера для фатического общения – это бытовой диалог, где наиболее полно представлено межличностное общение. Однако сейчас и в сфере СМИ наблюдается стремление уйти от официальности. В связи с этим появляется тенденция к использованию навыков бытового общения в официальной обстановке – в эфире или на газетной полосе. Все это имеет разнообразные формы проявления» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 126]. На фатическую коммуникацию ориентированы издания бульварного типа, это принципиально стилевая черта, например, «журнала нового поколения» «Yes!» [там же: 42].

50

Фактическая неточность: коллегия присяжных, во всяком случае в Российской Федерации, выносит обвинительный или оправдательный вердикт, т. е. устанавливает виновность или невиновность обвиняемого. Меру наказания («срок») определяет председатель суда.

51

Мы позволили себе изменить лишь одну бытовую деталь. Текст записан в середине 1990-х годов, в нем фигурировал такой предмет, как ведро, в котором тогда выносили твердые бытовые отходы (мусор); сейчас для этой цели используется специальный пакет, называемый также «мешком». Для более точного соответствия текста сегодняшнему городскому быту ведро было заменено на мешок.

52

В точных записях разговорной речи не приняты точки и запятые. Небольшая интонационная пауза обозначается знаком «/», более длинная – знаком «//».

53

Попова Т.И. Жанровая дифференциация, отбор языковых средств в публицистике: Речевая агрессия и речевая манипуляция в СМИ // Русский язык и культура речи: Учебник для технических вузов / Под ред. В.И. Максимова и A.B. Голубевой. М, 2006. С. 128–129.

54

В таблице обобщены материалы статьи А.Н. Васильевой [Васильева 1986: 3-12].

55

«Подтекст – явление чисто лингвистическое, но выводимое из способности предложений порождать дополнительные смыслы благодаря разным структурным особенностям, своеобразию сочетания предложений, символике языковых фактов. Буквальное и подтекстовое становятся в отношение тема – рема. Буквальное – тема (данность); подтекстовое – рема (новое). Особенность подтекста заключается еще и в том, что он, будучи недоступен непосредственному наблюдению, ускользает от внимания при первом чтении и начинает проступать сквозь содержательно-фактуальную информацию при повторном и даже неоднократном чтении» [Гальперин 2004: 44].

56

В параграфах 7.2.1.1–7.2.1.5; 7.2.2.1–7.2.2.5 приведены примеры и комментарии к таблицам (нумерация параграфов соответствует позициям таблиц).

57

«Метафора, метонимия, синекдоха как основные виды тропов оказывают наибольшее суггестивное воздействие в масс-медиальном дискурсе. Маркерами реализации суггестивного воздействия тропов на адресата являются интенсивность, экспрессивность, образность, эмоциональность <…>, мифологичность, комичность» [Желтухина 2004: 6].

58

См., например, типологию моделей (антропоморфная, натуроморфная, социоморфная, артефактная) метафор в текстах СМИ А.П. Чудинова и признаки, позволяющие оценить модель как доминантную (например, высокая частотность использования, рассредоточенность по тексту, использование в наиболее сильных позициях текста, использование ресурсов интертекстуальности, не только стандартные, но и индивидуально-авторские метафоры, применение разнообразных стилистических фигур: антитезы, инверсии, парцелляции, разнообразных повторов, синтаксического параллелизма и др.) [Язык СМИ… 2004: 175–197].

59

Парцелляция, сегментация и антиципация представляют собой три типа расчленения текстов, которое может происходить в соответствии с коммуникативной установкой говорящего, «который стремится более экспрессивно выразить свое коммуникативное намерение. Таким образом, возникает отчлененный от текста компонент или ряд компонентов, занимающих различное положение по отношению к остальному тексту и по-разному с ним соотносящихся. <…> При парцелляции элементы, входившие в состав ремы начального предложения-высказывания, отъединяются интонационно, становятся самостоятельными рематическими высказываниями и располагаются последовательно, в постпозиции. <…> Отчлененный сегмент текста может быть присоединен к предыдущему без всяких структурных и лексических изменений: Человек всегда был красив, если его имя звучало гордо. Когда был бойцом. Когда был открывателем. Когда дерзал. <…>

При сегментации в начало выносится гипертема: Уволить! Такое решение должно быть веским, продуманным… <…> При сегментации каждая из частей получает самостоятельное оформление. Их соединение в единый несегментированный текст не только нарушает коммуникативное строение текста, но и требует формально-грамматических и лексических перестроек. И сегментация, и парцелляция <…> – специальный прием коммуникативно-стилистической организации текста, обеспечивающий ему большую экспрессивность. Поэтому он распространен главным образом в газетно-публицистических, а также в художественных текстах.

<…> Антиципация – это отчленение итоговой, обобщающей части текста и перестановка её в начало, например: Это произошло в воскресенье днем 5 мая. Двое юношей и одна девушка направились к ближайшей автобусной остановке… Смещение логической структуры – перенос итоговой части в начало – создает более экспрессивный текст, служит специальным стилистическим приемом, который призван заинтриговать читателя, возбудить его интерес и тем самым побудить прочитать текст до конца. А так как подобного рода прагматические задачи возникают чаще всего перед газетно-публицистическим стилем, антиципированные тексты мы находим большей частью в газетной речи» [Крылова и др. 1997: 235–237].

60

По словам A.B. Полонского, «современный публичный диалог становится всё более эмоциональным, однако чрезмерно усиленная эмоция, как правило, не освещает мысль, а ослепляет её, в результате чего блекнут выразительные контуры мира и человек теряет из виду предмет своей мысли» [Полонский 2009: 65].

61

Плеоназм – речевая избыточность.

62

Любопытнейшее стечение обстоятельств: через три дня после публикации текста (18 февраля 2006 г.) Альбина Ахатова реализовала этот свой шанс подняться на пьедестал: в очередном виде состязаний она стала бронзовым призером и единственная из россиянок стояла в тот раз на олимпийском пьедестале! И сразу вспомнился тютчевский текст: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…».

63

Обобщение исследований публицистического стиля см. в словарных статьях, например [Кохтев 1997].

64

«<…> В определенный момент самый безобидный нейтральный языковой факт способен перейти в разряд штампованного. Напр., слова цивилизованный (способ борьбы, принятия решений, дискуссии и цивилизованное общество, нация, государство), правовой, однозначный / неоднозначный (однозначно / неоднозначно), словосочетание разумный компромисс, конструкция с позиций здравого смысла и др. вследствие частого и не всегда оправданного использования вдруг начинают ощущаться как назойливые и даже достойные осмеяния. <…> Неодобрительно воспринимаются Ш. [штампы], в основу которых положено образное выражение: гамма красок и палитра звуков, разбить страну на удельные княжества, поставить телегу впереди лошади, закончить разговор на оптимистической (пессимистической) ноте. Штампованным можно сделать, из-за неумеренного употребления, даже идеальный художественный образ, цитату из первоклассного поэтического произведения» [Винокур 1997: 633].

65

Парцелляция (от франц. parcelle – частица) – способ речевого представления предложения несколькими коммуникативно самостоятельными единицами – фразами. Например: Девушка говорила без умолку. Про Сибирь, про счастье, про Джека Лондона (В. Шукшин); здесь дополнения, обозначающие предмет речи, выделены в самостоятельную фразу. Они входят в структуру предложения с основой девушка говорила, но интонационно обособлены, о чем сигнализирует точка. См. также сноску 58.

66

Именительный темы (именительный представления) – конструкция разговорного синтаксиса, представляющая собой словоформу именительного падежа существительного (с зависимыми словами или без них), стоящую перед предложением, тему которого она представляет. В структуру предложения именительный темы не входит. Например: Язык цифр – он бывает удивительно ярким (подлежащее – он, сказуемое – бывает ярким, именительный темы – язык цифр).

67

Суггестия (от лат. suggestio) – гипнотическое воздействие на кого-либо, внушение.

68

«…влияние идеологических факторов на язык общественно-политического издания ведет к тому, что со сменой идеологии меняется и речевой облик эпохи» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 145].

69

М.И. Откупщикова приводит реальные примеры текстов с нарушением связности, построенные больными шизофренией [Откупщикова 1982: 37].

70

В глагольной форме нас интересует суффикс прошедшего времени – л– (грамматический показатель категории времени, в отличие от лексических, выделенных ниже).

71

В неполном предложении опущено подлежащее, которое может быть восстановлено из предыдущего предложения, при сказуемом станут (синтаксическое место для него «забронировано» структурой двусоставного предложения, но выражено «синтаксическим нулем»).

72

Синтаксический нуль вместо слова сельчане.

73

Правда, некоторое затруднение вызывает анализ начала четвертого предложения При помощи новой структуры станут даже оформлять кредиты для желающих… Как уже сказано, это предложение может быть рассмотрено как неполное предложение с опущенным подлежащим. Вот в этом-то подлежащем и вся суть затруднения. Кто станет оформлять кредиты? Из предтекста может следовать, что оформление кредитов входит в сферу деятельности новой структуры, т. е. кооператива (или только помощь в оформлении?). Сельчане представлены в анализируемом предложения как желающие заниматься… Но ведь и предмет речи текста – кооператив – тоже назван в предложении: новая структура (и даже обозначена ее деятельность – помогать: при помощи). Следовательно, отсутствующее в предложении подлежащее должно было назвать какого-то третьего участника, помимо кооператива и желающих сельчан. Может быть, лучше было бы вообще не «намекать» на этого третьего участника – ведь предметом речи является не он, а само дело – оформление кредита – и написать, например,..можно будет оформить кредиты? И тогда устранится некая смысловая и структурно-семантическая неточность предложения (кстати, кому адресована потенциальная помощь? Сельчанам? Тогда именно они станут оформлять кредиты. Но тогда зачем в предложении слово желающие?).

74

Например, в русском предложении Маленькая девочка Катя играла в куклы семантика «женскости» представлена «избыточно»: грамматически – в окончаниях женского рода прилагательного, существительного, глагола (ср. перевод, например, на английский язык); лексически – значением нарицательного существительного девочка и имени собственного Катя; культурологически – куклы считаются игрой прежде всего будущих женщин. Семантика «невзрослости» выражена лексическим значением всех входящих в предложение слов, при этом лексическое значение глагола уточняется его связью с существительным куклы. Ср. предложение Саша играет, в котором вне контекста (или конситуации) неизвестны ни пол, ни возраст, ни конкретное занятие деятеля.

75

Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). 3-е изд., испр. М, 1986. С. 626.

76

См. аналогичный опыт на материале художественного текста, опубликованный в [Кронгауз 2001: 361–365].

77

Милаева Т.В. Черты характера от А до Я: словарь-справочник. Ростов н/Д, 2009. С. 52.

78

Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. М., 1975. С. 74. Обратим внимание на то, что слово волевой достаточно недавно вошло в русский язык: оно не зафиксировано ни в «Словаре русского языка XVIII века», ни в словаре В.И. Даля. Ср.: на запрос от 03.12.2009 о функционировании прилагательного волевой в публицистических текстах Национальный корпус русского языка сообщил о том, что слово зафиксировано в 340 документах и отмечено 546 вхождений, например: Путь волевого создания точек роста в производстве (Сергей Доренко. Левые силы – перезагрузка (2003) // Завтра, 2003.08.13) или «Россия и русский народ должны применить самые бескомпромиссные волевые усилия по разоблачению действий зла и для свидетельства истины» (Митрополит Агафангел (Саввин). Да поможет Господь Бог России! (2004) // Наш современник, 2004.04.15).

79

Все примеры, отмеченные звездочкой, взяты из газеты «Коммерсантъ» за 4 октября 2005 г.

80

Считается нормой, что субститут не может быть базовой номинацией предмета речи. Однако в современной прессе исследователи констатируют «неопределенность как принцип подачи информации» (М.А. Кормилицына): «Предметно-логическая неопределенность заключается в приблизительности, неточности, а иногда и просто неинформативности сообщения о фактах и событиях: Ведь то, что у нас сегодня есть и на что опирается Путин, – это все же не то, что называется осознанным патриотизмом образованной личности (ЛГ. № 27. 2006). Малознаменательные местоименные слова, используемые автором, делают информацию несодержательной, плохо понятной читателю. <…> Причины появления таких неясных высказываний кроются, вероятно, с одной стороны, в непрофессионализме авторов публикаций, в их неумении кратко, предельно конкретно донести до читателя самое важное. С другой – это способ манипуляции читателем, стремление уйти от прямого ответа <…> или просто скрыть какую-то важную информацию» [Русский язык… 2007: 521].

81

Выделенные курсивом слова в частности и то есть также являются логическими связками: первое предупреждает о введении в текст частной информации, второе – о смысловой тождественности левого (до связки) и правого (после связки) компонентов конструкции.

82

Из трех значений слова обзор, указанных в четырехтомном «Словаре русского языка» [М., 1985–1988], для нас актуальны: «1. Действие по знач. глаг. обозреть – обозревать <…> 3. Сжатое сообщение о фактах, событиях, явлениях и т. п., связанных каким-л. образом». При этом: обозреть. «2. Перен. Исследовать, рассмотреть (в речи, статье и т. п.)». Слово прогноз в словаре имеет одно значение: «Предсказание, суждение о дальнейшем течении, развитии чего-л. (событий, явлений и т. д.)».

83

Известны и другие классификации показателей логических отношений в тексте. Но так как значение логических связок – «вещь объективная», все классификации коррелируют друг с другом. Так, М.В. Всеволодова приводит следующую классификацию средств выражения в тексте «организующих метатекстовых смыслов» [Всеволодова 2000: 351–355]:

I. Собственно логико-теоретическая информация:

1.1. Введение пояснения, номинации, иллюстрации и пр. (то есть; иначе говоря; к примеру; взять хотя бы; имеются факты, что…)

1.2. Средства соблюдения кодекса речевого поведения (общеизвестно, что…; позволю себе напомнить вам, что…; напомним, что…)

1.3. Средства выражения авторского присутствия (если мы расцениваем… представим себе, что…)

II. Средства оформления логических связей в тексте:

2.1. Средства, оформляющие очередность представления:

2.1.1. Передают очередность следования компонент информации (во-первых; второе – …; римские и арабские цифры, буквы, отчерки)

2.1.2. Представляют фазы презентации компонент информации (прежде всего; начать с того, что…; итак; как видно из примеров…)

2.2. Средства, оформляющие соотношение частей информации между собой:

2.2.1. Средства выражения отношений тождества (кореферентности, подобия) (такой; данный; равно как и; то же самое; здесь…)

2.2.2. Средства выражения присоединения частей информации (точно так же; также; и далее; еще один; кроме того; мало того; между прочим; кстати…)

2.2.3. Сопоставление и противопоставление частей информации (с одной стороны…, с другой стороны…; одни – другие; однако; наоборот; в то же время…)

2.2.4. Связь с предыдущей и последующей информацией (как указывалось; согласно сказанному выше и др.)

84

Цитата содержит актуальную для эпохи СССР номинацию – номенклатурное наименование «секретарь парткома», которая в настоящее время большинством читателей воспринимается как историзм (т. е. средство выражения категории темпоральности). Однако семантическая структура фразы корректная и сегодня. Ср. с этой точки зрения содержание следующей «актуальной, к сожалению, во все времена» цитаты.

85

Авторы учебного пособия на конкретных примерах рассматривают специфику аргументации в разных жанрах газеты (статье, рецензии, фельетоне, очерке и др.).

86

В работах исследователей используется также термин «субъективная модальность»: «Основу модальности как языковой категории составляет категория оценки, но авторская оценка отображаемого, речевого партнера или самого себя может носить и логический, и сверхлогический (эмотивный) характер». Т.В. Матвеева включает в состав категории тональности оценки, сделанные на эмоциональном основании [Матвеева 1990: 27.]

87

Не забудем о том, что мы вторгаемся в сферу субъективности текста, и потому вполне вероятно выделение читателем и других показателей тональности художественного текста.

88

Курсивом выделим слова из повести, лексически выражающие тональность.

89

См., например, исследования, опубликованные в материалах III Международного конгресса исследователей русского языка «Русский язык: исторические судьбы и современность»: «Манипулирование в рекламе» (O.K. Андрющенко), «Об инструментах языкового манипулирования» (СМ. Треблер) и др.

90

М.Р. Желтухина считает синонимичными понятия масс-медиальный дискурс, язык СМИ, массово-информационнный дискурс, средства массовой информации и др. [Желтухина 2004: 23]. Мы считаем возможным включить в этот ряд и газетно-публицистический стиль.

91

От «коннотация (ср. – лат. connotatio, от connoto – имею дополнительное значение) – эмоциональная, оценочная или стилистическая окраска языковой единицы узуального (закрепленного в системе языка) или окказионального характера» [Лингвистический энциклопедический словарь 1990: 236].

92

Что можно назвать «навязыванием концепта и его имени».

93

Чуждые, не свойственные прежде, чужеродные.

94

«Оценка – явление не инородное для диалога, репрезентированного масс-медиа, поскольку его субъект призван самим обществом предъявлять социально-оценочный взгляд на те или иные факты. Однако всё чаще эта оценка выставляется не на основе логически выверенного умозаключения, а на основе эмоции и неприятия того, что осуждено изначально, а потому нетерпимо. Это находит своё отражение и в употреблении языка. Так, например, в программе „Непутевые записки“ её ведущий Дмитрий Крылов некоторых „новых русских“ путешественников за границей назвал „хрюноподобными существами“. Говоря словами Виктора Ерофеева, „пословицы кончились – началось хамство“.

Обратим внимание также на тот факт, что оценка репрезентируется не только семантикой негативно заряженных лексем, но „проникает“ и в грамматическую семантику. Так, например, значительное число глаголов, как отмечают исследователи, приобретает в качестве нового объектного актанта имя существительное, обозначающее человека: достать кого-либо 'надоесть', заказать кого-либо 'заказать убийство', пасти кого-либо 'следить', замочить кого-либо 'убить' и т. д. Приобретение подобного актанта приводит в движение нетипичный для русского литературного языка механизм – семантический перенос по модели „от нечеловека к человеку“, понижающий культурный статус человека» [Полонский 2009: 64, 65].

95

См. здесь и далее толкования слов в четырёхтомном «Словаре русского языка» [М, 1985–1988]: великолепный – '1. Роскошный, отличающийся пышной красотой. 2. (Разг.) Прекрасный, превосходный, отличный'; гармония – '1. Благозвучие, стройность и приятность звучания. 2. Стройное сочетание, взаимное соответствие (предметов, явлений, частей целого, качеств и т. п.)'; улучшить – 'Сделать лучше, по качеству, свойствам, привести в лучшее состояние'; диспропорция – 'Отсутствие пропорциональности, несоразмерность, несоответствие между частями целого', воровать – '1. Похищать принадлежащее другим; красть. 2. Заниматься воровством', негодяй – 'Подлый, низкий человек'.

96

«Понятие „языковая игра“ в настоящее время все чаще воспринимают как коммуникативный стереотип „новой журналистики“: „Коммуникативные стереотипы“ – это автоматическое, бессознательное отражение журналистских интенций, обусловленных эпохой. Это штампы не на уровне слов, а на уровне коммуникативного намерения. <…> Яркие, на первый взгляд броские и оригинальные заголовки современных газет, в которых щедро используются всевозможные приемы языковой игры (затрагивающей все уровни языковой системы), которые заключают в себе интригующую сенсацию или привлекают внимание читателей своей намеренной агрессивностью, за внешним блеском скрывают клишированность мысли.

Однотипность и повторяемость приемов языковой игры разрушают эффективность их использования. Частотный экспрессивный контекст не воспринимается как эффективный. Повторяющаяся эффективность становится стандартом. Адресат перестает воспринимать языковую игру в заголовках, погруженных в однотипные контексты (например, выборы, поступки государственных деятелей и т. п.), как игру, как закодированную информацию, цель которой – ментальные усилия читателей. Подобные коммуникативные стереотипы оказывают негативизирующее воздействие на формирование общекультурного пространства, поскольку увеличивают долю стереотипности, а не творчества, в современном журналистском дискурсе» [Клушина 2009: 149,150].

97

Полностью статьи приведены в задании 1 практикума во второй части данного пособия.

98

Ср.: «Заголовок в газете – явление уникальное. Одна из возможностей этой речевой единицы – это способность формировать собственный текст. <…> Совокупность заголовков какого-либо газетного издания представляется нам самостоятельным речевым произведением, аналогичным, но не идентичным развернутому газетному тексту. Подобный заголовок мы называем совокупным заголовочным текстом (СЗТ)» [Русская речь в средствах массовой информации: 2007:179].

99

См., например: Дроняева Т.С. Новости в газете с точки зрения организации текста // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. Ч. 2. М., 2004 С. 307–326.

100

См., например: [Полонский 2009].

101

Присвоить – '1. Самовольно сделать своим, своей собственностью; выдать за своё. 2. Дать, предоставить что-л. (имя, чин, звание и т. п.)' [Словарь русского языка. Т.3.1987: 439].

102

См. опыт анализа разных типов медиатекстов в [Добросклонская 2008], например: «Лингвомедийные свойства основных типов медиатекстов: новости», «Лингвомедийные свойства информационной аналитики», «Лингвостилистические особенности публицистических текстов»; в [Язык СМИ… 2004] «особенности языка конкретных каналов коммуникации»; в [Русская речь в средствах массовой информации 2007] «Речевая структура модульного текста».

103

О специфике различных модификаций лично-глагольной модели предложения в русском языке см. также в разделе 6.1.

104

При публикации всех газетных текстов сохраняется пунктуация оригинала.

105

Головкова М.С. Оценка как способ создания индивидуального стиля в газетной речи // Средства массовой информации в современном мире: Петербургские чтения: тезисы межвузовской научно-практической конференции. СПб., 2009. С. 142.

Content

Ольга Викторовна Трофимова, Наталья Владимировна Кузнецова
Публицистический текст. Лингвистический анализ: учебное пособие

Предисловие

Предисловие авторов

Методические указания

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ТЕКСТА. ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ

Лекция первая. ТЕКСТ КАК ВЫСШАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА. МНОГОМЕРНОСТЬ ТЕКСТА

1.1. Понятие о тексте в лингвистике и семиотике

1.2. Признаки текста как лингвистической единицы

1.3. Медиатекст

1.4. «Семь критериев текстуальности»

1.5. Дискуссии об интертекстуальности

1.6. «Чужое слово» в тексте

1.7. «Чужое слово» в газете

Лекция вторая. СОВРЕМЕННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ИССЛЕДОВАНИИ ТЕКСТА

2.1. Лингвоцентрический подход

2.2. Текстоцентрический подход

2.3. Антропоцентрический подход

2.4. Когнитивное направление

2.5. Методы изучения медиатекстов

Лекция третья. ПОНЯТИЕ ДИСКУРСА

3.1. Историческая многозначность термина дискурс

3.2. Современное понимание терминов текст и дискурс

3.3. Понятийный аппарат лингвистики дискурса

3.4. Публичный дискурс

Практикум первый

Тесты для самоконтроля

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ТЕКСТ В СТРУКТУРЕ КОММУНИКАТИВНОЙ СИТУАЦИИ

Лекция четвертая. РЕЧЕВЫЕ ИНТЕНЦИИ. РЕЧЕВОЙ АКТ И РЕЧЕВОЙ ЖАНР

4.1. Функции текста и речевые интенции адресанта

4.2. Терминологический аппарат: речевой акт, перформатив

4.3. Типология иллокутивных целей (речевых интенций)

4.4. Речевой жанр

Лекция пятая. КОММУНИКАТИВНАЯ СТРУКТУРА ТЕКСТА. РЕЧЕВАЯ ТАКТИКА И РЕЧЕВАЯ СТРАТЕГИЯ

5.1. Понятие темы и ремы в тексте

5.2. Элементарные тема-ремные структуры в тексте

5.3. Теория рематических доминант

5.4. Речевая (текстовая) тактика и стратегия

Практикум второй

Тесты для самоконтроля

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЙ ТЕКСТ В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

Лекция шестая. ПОНЯТИЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА. ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ СТИЛИ

6.1. Понятие функции языка

6.2. Функциональная грамматика

6.3. Понятие функционального стиля

Лекция седьмая. КОМПЛЕКС СТИЛЕОБРАЗУЮЩИХ ФАКТОРОВ ДЛЯ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО СТИЛЯ НА ФОНЕ ДРУГИХ СТИЛЕЙ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

7.1. Экстралингвистические факторы

7.2. Собственно лингвистические факторы

7.2.1. Объектная информация (о предмете речи)

7.2.2. Субъектная информация (о позиции говорящего)

7.2.3. Соотношение эксплицитной и имплицитной информации (наличие подтекста)

7.3. Специфика публицистического стиля (по классическим и современным источникам)

7.4. Язык СМИ и современное общество

Практикум третий

Тесты для самоконтроля

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПИСЬМЕННОГО ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО ТЕКСТА

Лекция восьмая. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ СВЯЗНОГО ТЕКСТА. СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ЦЕЛЬНОСТИ И СВЯЗНОСТИ ТЕКСТА

8.1. Связность и цельность как предмет теории текста

8.2. Законы связного текста

8.2.1. Закон связности

8.2.2. Закон антагонизма между линейной организацией текста и его гиперсинтаксической и смысловой структурой

8.2.3. Закон повторяемости смысла

8.2.4. Закон сокращения (экономии)

8.2.5. Закон избыточности

8.3. Способы выражения связности текста

Лекция девятая. ТЕКСТ КАК СОВОКУПНОСТЬ ТЕКСТОВЫХ КАТЕГОРИЙ. СПЕЦИФИКА ТЕКСТОВЫХ КАТЕГОРИЙ В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ СТИЛЕ

9.1. Текст как система текстовых категорий

9.2. Понятие текстовой категории. Набор текстовых категорий

9.3. Средства выражения текстовых категорий

9.3.1. Тематическая цепочка

9.3.2. Логическая цепочка

9.3.3. Категория тональности

9.3.4. Категория оценочности

9.3.5. Категория темпоральности

9.3.6. Категория локальности

9.3.7. Композиция текста

9.4. Публицистический стиль в зеркале текстовых категорий

9.5. Примеры комплексного анализа газетного текста в аспекте текстовых категорий

Практикум четвертый

Тесты для самоконтроля

Тематический указатель

Литература

Ключи к тестам для самопроверки

Примечания