Эллен Сандерс

Марсианка

1

— Вы с ума сошли?! — резко спросил Марк, оттолкнув от себя молодую женщину, которая только что кинулась ему на шею и страстно впилась губами в его губы на виду у всех.

Ладно, если бы только на виду у незнакомых Марку жителей Лос-Анджелеса, спешивших в свои офисы после обеденного перерыва! Но, возможно, эта ярко-рыжая бестия набросилась на него на глазах у его подружки Вероники! Марку и без того доставалось по первое число от ревнивой подруги каждый раз, когда он задерживался на деловом ужине. Теперь же она его просто растерзает, разорвет на мелкие клочки.

— Спасибо! — с ослепительной белоснежной улыбкой сказала незнакомка.

Марк ошалело уставился на нее.

Конечно, стоявшая перед ним молодая женщина была настоящей красавицей. Стройная, высокая, хотя и несколько ниже его самого. Наверняка она уже привыкла к восхищенным взглядам, которыми провожали ее мужчины. Однако назвать ее классической красавицей вряд ли у кого-нибудь повернулся бы язык. Скорее, она напоминала инопланетянку, заброшенную на Землю с какой-нибудь тайной миссией. Ярко-рыжие, почти красные, длинные волосы разметались крупными локонами по плечам. Огромные, чуть вытянутые к вискам зеленые глаза обрамлены густыми черными ресницами, завивающимися вверх чуть ли не до красиво изогнутых бровей. Гладкая бархатистая кожа нежного персикового оттенка и алые губы… Казалось, эта женщина само совершенство.

Взгляд Марка скользнул дальше. Да, красавица, если бы… если бы не маленькая яркая звездочка, нарисованная на правой скуле под глазом. А эти немыслимо крупные металлические серьги геометрической формы, солнечные блики от которых едва не ослепили его!

Марк сделал шаг назад. Марсианка, как он окрестил про себя незнакомку, стояла перед ним с задорной улыбкой и очаровательными ямочками на щеках. Господи, во что она одета? — удивился Марк.

Марсианка была облачена в белоснежную блузку из тончайшего шелка, развевавшегося на ветру, в красный бархатный корсет, который делал талию невообразимо тонкой, и в черные обтягивающие брюки, выгодно подчеркивавшие округлость бедер и стройность длинных ног. Высоченные каблуки-шпильки заканчивали образ эксцентричной леди.

Классическое сочетание «красный — белый — черный» впервые показалось Марку настолько оригинальным. Несмотря на то, что он, как ему казалось, недурно разбирался в живописи. Во всяком случае, неплохо зарабатывал на ней, будучи удачливым арт-дилером. Привычный триколор впервые настолько потряс его.

Однако отменный вкус незнакомки отнюдь не извиняет ее поведения, напомнил себе Марк.

Он не дает ей никакого права набрасываться на незнакомых мужчин с поцелуями.

— Что вы себе позволяете?! Кто вы такая?! — довольно грубо спросил он, наконец, вдоволь налюбовавшись на Марсианку.

Женщина вскинула брови. Казалось, она и впрямь удивлена его грубостью. Надо же! Она что, ожидала, что Марк умрет от восторга, после неожиданно обрушившегося на него счастья в виде поцелуя незнакомки? Хотя при других обстоятельствах… не дожидайся он по обыкновению опаздывавшей Вероники… Марк осекся. Что это еще за мысли? Не хватало только увлечься сумасшедшей!

— Можно подумать, вам не понравилось, — лукаво прищурившись, сказала она.

— Представьте себе — нет, — солгал Марк.

— Не верю, — глядя ему в глаза, дерзко заявила Марсианка.

— Да мне абсолютно наплевать, верите вы мне или нет. — Марк ощутил, как в нем начала клокотать ярость.

Вместо того чтобы извиниться и хоть как-то объяснить свое поведение, эта женщина еще и заигрывает с ним!

— Господи, да вы хам! — с притворным испугом заметила она и артистично прикрыла рот ладонью.

— Хватит играть со мной в кошки-мышки, я, кажется, задал вам вопрос. — Марк уже еле сдерживал себя.

Возмущение в нем нарастало прямо пропорционально пробегавшим минутам. Марсианка расхохоталась, сильно запрокинув голову.

Марк строго смотрел на веселившуюся незнакомку и ждал, когда она успокоится. Пусть эта сумасбродка поймет, что имеет дело не со смазливым юнцом, готовым бежать за ней по пятам, умоляя о благосклонности. В конце концов, он совершенно посторонний, взрослый мужчина со сложившейся судьбой и налаженной жизнью. А тут какая-то сумасшедшая в одно мгновение разрушила все его сегодняшние планы. Возможно, и не только сегодняшние.

Если Вероника все же что-то видела и не поверит его объяснениям — а будь он на ее месте, точно бы не поверил! — то выходка Марсианки дорого ему обойдется. Нервов и денег на то, чтобы утихомирить ревнивую Веронику, уйдет намерено. Да и вообще сейчас ему скандалы и выяснение отношений с подружкой ни к чему.

Марк не терпел разговоры по душам и семейные склоки. Видимо, поэтому до сих пор и оставался холостяком.

Внезапно Марсианка перестала смеяться и посмотрела ему в глаза. Черные зрачки, казалось, гипнотизировали Марка. Еще бы несколько секунд прямого контакта глаз, и он бы уже заочно простил незнакомке все прошлые и будущие прегрешения. Однако она резко опустила ресницы. Марк заворожено продолжал смотреть в одну точку. И — о чудо! — таинственно-магический взгляд вернулся. Марсианка снова подняла глаза.

Не отрывая взгляда, она с улыбкой произнесла:

— Не принимайте все так близко к сердцу. Для мужчин это вредно. Говорят, на июль приходится пик сердечных заболеваний. Вдруг дело не только в летнем зное и городской пыли?

Эффект, произведенный ее словами на Марка, пожалуй, можно было бы сравнить только с зажженной спичкой, брошенной в канистру с бензином.

Марк вспыхнул. С подобной наглостью и самоуверенностью он столкнулся впервые.

Не иначе передо мной — пациентка психиатрической лечебницы, подумал он. Разве здравомыслящие женщины так поступают?

В этот момент женщина, которой Марк только что мысленно отказал в наличии разума, как ни в чем не бывало, продолжила беззаботным тоном:

— Радуйтесь!

— Радоваться?! Чему?! — взревел Марк, готовый наброситься на Марсианку с кулаками, только бы стереть с ее лица самодовольную усмешку.

— Тому, что вас поцеловала красивая женщина. При этом не потребовала ничего взамен и не обременила вас никакими обязательствами, — прощебетала она.

Марк промолчал. Разговаривать с безумцами — бессмысленно. Доказывать что-либо человеку, который живет в другом измерении, — все равно, что пытаться выпить океан.

Видимо, женщина решила все-таки объясниться с ним именно в тот момент, когда Марк уже желал только одного: избавиться раз и навсегда от ее общества и как можно скорее. Иначе он будет не в состоянии отвечать за свои поступки. А оправдываться ему придется перед судом, потому что дело уже попахивало членовредительством.

— Я только что поссорилась со своим парнем.

Марсианка внезапно абсолютно преобразилась. Теперь перед Марком стояла маленькая девочка: губки сложены бантиком, ямочки на щеках, невинно хлопающие ресницы. Разве можно обижаться на невинного ребенка?

Бушевавший пару минут назад Марк почти оттаял, с умилением глядя на это очаровательное создание. Однако вовремя одумался и спросил:

— А какое отношение к этому имею я? — К удивлению самого Марка, в голосе уже не было прежней злости.

— Вы помогли мне. Можно сказать, стали моим сообщником, — с улыбкой ответила она.

— Я? Ничего не понимаю, — признался ошарашенный Марк.

— Дело в том, что я давно решила расстаться со своим парнем. Его зовут Адам. То по одной, то по другой причине мне никак не удавалось с ним объясниться. В конце концов, я решила вообще обойтись без долгих выяснений отношений.

Марк согласно кивнул. Как это похоже на него!

— Так вот, — продолжила Марсианка после недолгой паузы, — я только что… ну-у, перед тем как поцеловать вас… — с некоторым смущением уточнила она, — я увидела Адама на противоположной стороне улицы. Без сомнения, он тоже меня заметил и уже собирался помахать мне рукой, чтобы я к нему подошла. «Минута настала! — решила я. — Сейчас или никогда!» Выбрав «сейчас», я осмотрелась и заметила вас. Вы не поверите, меня осенила блестящая идея. Как ослепительная молния она пронеслась в моей голове. Медлить было нельзя. Вот так получилось, что я на глазах у своего — теперь уже бывшего — бойфренда поцеловалась с вами. Судя по тому, что он тут же развернулся и пошел прочь, могу с уверенностью сказать, что теперь я — свободная женщина. Наверняка ему, как обычному мужчине со свойственным вашему полу конкретным восприятием, — с иронией произнесла она, — в жизни не придет в голову мысль, что я впервые вас вижу и даже не знаю, как вас зовут. Кстати, как?

Марк проигнорировал вопрос Марсианки. Он был совершенно ошеломлен. Вот так невинная крошка! Нет, эта женщина точно сумасшедшая. Благо, что ее вызывающий экстравагантный облик, как и яркая окраска ядовитых насекомых, сразу же настораживала потенциальных жертв. Жаль, что он сам не успел вовремя метнуться от нее в сторону.

— Вы в своем уме? — Единственное, что смог спросить Марк, хотя в ответе вовсе не нуждался. Все и так ясно.

— Не знаю. — Марсианка пожала плечами. — Мне кажется, что я вполне отвечаю за свои поступки. Однако говорят, что все сумасшедшие отрицают психические отклонения. Так что… Более того, я абсолютно убеждена, что в мире не существует ни одного абсолютно нормального человека. Да и вообще, кто определил эту норму?..

Она продолжала еще что-то говорить, но Марк ее уже не слушал. Он думал лишь о том, как бы ему поскорее отделаться от безумной красотки и, если еще не поздно, встретиться с Вероникой. Правда, надежды на то, что и она вместе со злополучным бойфрендом Марсианки, ради которого, собственно, и был устроен весь этот фарс, не стала свидетельницей страстного поцелуя, почти не было. Наверняка Вероника поступила точно так же, как и Адам: развернулась и ушла. Однако это вовсе не означало, что дома Марка не ожидает разбор полетов. Боже, сохрани бабушкин сервиз! — промелькнуло у него в голове.

Внезапно он осознал, что вокруг только рев автомобильных двигателей, шаги пробегавших мимо людей и выкрики уличных торговцев. Мелодичного щебетания незнакомки больше не было. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Неизвестно почему, но Марк почувствовал некое разочарование и досаду.

Видимо оттого, что она ушла сама, не дожидаясь, когда я ее попрошу, объяснил себе Марк собственное недовольство.

Он быстро взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что вся сцена с «инопланетной» женщиной заняла не более десяти минут. Десять минут, в течение которых он пережил огромный спектр эмоций: от крайне радужных до весьма неприятных. Удивление, недовольство, гнев, ярость, умиление и симпатия сменяли друг друга со скоростью света. Марк глубоко вздохнул, поблагодарив Бога, что все закончилось так быстро. По крайней мере, он не опаздывает на работу. Это самое главное. Работа — превыше всего.

— Ты ничего не желаешь мне объяснить? — язвительно спросила Вероника, едва Марк переступил порог их общей квартиры.

Он устало вздохнул. Только этого не хватало. Именно сейчас, после изнурительных переговоров с экспертом аукционного дома.

— Милая, если ты о той женщине… — начал Марк.

Однако закончить Вероника ему не позволила:

— О той?! Это следует понимать как то, что есть еще и другие?

— Не говори глупостей, Ники. Я впервые в жизни видел эту экстравагантную особу.

— Даже так! — громогласно заявила Вероника. — Любовь с первого взгляда! Увидел — и тут же решил оценить вкус ее губ. Ве-ли-ко-леп-но! Браво, Марк.

Вероника разошлась не на шутку. Марк даже поёжился, представив, что ждет его впереди. Вероника регулярно закатывала истерики и устраивала скандалы, но с таким яростным и испепеляющим взглядом он столкнулся впервые.

Спаси и сохрани! — помолился он про себя.

Они с Вероникой прожили вместе три года. Официально свои отношения они так и не оформили, хотя Вероника регулярно заводила разговор на эту тему. Правда, Марк увиливал от прямого ответа, в очередной раз, пообещав обдумать вопрос о свадьбе. В чем причина его нерешительности, пожалуй, он не знал и сам. Просто он не видел особой необходимости в бракосочетании. Им с Вероникой было хорошо вместе. Вернее было бы сказать, что Марку было хорошо с ней. Вероника устраивала его по всем показателям: умна и образованна настолько, насколько это необходимо, чтобы поддерживать разговор в приличной компании; красива настолько, насколько это необходимо, чтобы составить подходящую пару на светском рауте, и так далее.

В общем, Марку не на что было жаловаться. Вероника всегда была под рукой и в то же время не отвлекала от работы. В свою очередь Марк исполнял все ее прихоти и капризы, никогда не отказывая в очередном колечке с бриллиантом, которое она присмотрела, гуляя по ювелирным бутикам.

— Почему ты молчишь? — Вероника, подперев бока кулаками, приняла довольно угрожающую и воинственную позу.

Отличная натурщица для скульптора, пронеслась в голове Марка несвоевременная мысль. Талантливый художник, сумевший передать все оттенки ее чувств, наверняка заработал бы кругленькую сумму на своем творении.

— Марк, я долго буду дожидаться ответа? — Все мускулы Вероники напряглись, она походила на замершую перед решающим прыжком хищницу.

— Какого ответа ты дожидаешься? Я что, должен упасть перед тобой на колени и покаяться в измене? Не дождешься, потому что… — Марк осекся, посмотрев Веронике в глаза.

Секундное затишье знаменовало скорую бурю. Так оно и случилось.

— Подлец! — Вероника схватила с каминной полки фарфоровую вазу и швырнула ею в Марка.

Чудом раритетная ваза, приобретенная им пару лет назад на миланском аукционе, не раскроила Марку череп. Ваза с грохотом упала на журнальный столик и разбилась вдребезги.

— Мерзавец! — Вслед за вазой полетела массивная чугунная чернильница.

Марк поблагодарил Бога за то, что гнев и ярость лишили Веронику меткости и твердости руки.

— Ники, успокойся. Я понятию не имею, кто эта женщина. Она внезапно набросилась на меня и начала целовать, — пытался оправдаться Марк, судорожно вспоминая самое укромное местечко в квартире, где можно спрятаться от разгневанной и обезумевшей от ревности Вероники.

— Набросилась?! Придумай что-нибудь поинтереснее, Марк. В любом случае тебе, видимо, понравилось. Признайся же, Марк, понравилось? Ну? Что ты молчишь?

— Да ты не даешь мне ни слова сказать, — быстро проговорил он, встав недалеко от створки двери на случай, если его любовнице придет в голову снова поиграть с ним в «вышибалы».

Однако Вероника успокоилась так же внезапно, как и завелась. Она подошла к большому зеркалу в резной раме и, слегка поправив прическу, нараспев произнесла:

— Знаешь что, милый, я не желаю больше иметь с тобой ничего общего. И не пытайся меня уговорить остаться.

Собственно говоря, у Марка даже и мысли не возникло сделать что-либо подобное.

— Мне осточертело быть на втором месте после твоей работы, — продолжала Вероника. — Хотя нет, теперь, похоже, я занимаю максимум третью строчку в списке твоих приоритетов, не так ли?

Марк промолчал, опасаясь своим ответом снова разгневать Веронику.

— Так вот, терпеть твои любовные похождения я не собираюсь. Если бы ты… ты попытался хотя бы скрыть от меня… — Ее голос предательски задрожал, выдав волнение. — Но нет! Ты дал мне ясно понять, как низко ценишь наши отношения. Неужели мы не могли цивилизованно, как взрослые люди, поговорить, обсудить наши проблемы… Если ты меня не любишь, не желаешь жить вместе со мной, то почему же… почему ты не сказал об этом прямо? Зачем устроил уличную сцену? Или тебе захотелось острых ощущений?

Вероника жалобно заплакала, присев на краешек шикарного кожаного дивана. Марк подошел к ней, желая обнять за плечи и утешить. Однако Вероника резко встала и категорично заявила, смахнув слезы:

— Все кончено, Марк. Я уже собрала вещи. Так что можешь привести свою рыжую любовницу в наш дом. Вернее, в наш бывший дом.

— Ники, я не виноват. Ты должна остаться. Ники… — неуверенно начал Марк, но вдруг осознал, что совершенно не представляет, что он может и должен сказать ей.

Вероника же не обратила ни малейшего внимания на жалкую попытку Марка оправдаться.

— Я поживу у мамы.

Непреднамеренно она употребила слово «поживу», предполагавшее, что разрыв, быть может, еще не окончательный, и она вполне может вернуться. Конечно, в том случае, если Марк сделает все возможное и невозможное, чтобы вернуть ее расположение.

— Как знаешь, милая. — Марк устало вздохнул и положил кейс на диван.

Удивительно, почему он до сих пор держал его в руке?

В дверь мастерской громко и требовательно постучали.

— Войдите! — крикнула Беатрис, продолжая смешивать на палитре краски. Она уже минут пятнадцать пыталась добиться желаемого оттенка.

Скрипнула открывшаяся дверь, и за спиной художницы раздались тяжелые мужские шаги. Затем посетитель откашлялся. Однако Беатрис по-прежнему не обращала на визитера ни малейшего внимания, сосредоточившись на палитре.

— Бетти, милая, — вкрадчиво произнес мужчина, как будто опасаясь вызвать гнев художницы тем, что оторвал ее от творческого процесса.

Беатрис вздрогнула. Адам! Надо же, а она-то надеялась, что ей не придется объясняться с бойфрендом! Ей хотелось, чтобы Адам просто-напросто исчез из ее жизни, понял, что он больше не нужен Беатрис, перестал звонить и приходить.

И как сейчас все это не вовремя! Замысел нового полотна только что дозрел в ее голове. Беатрис даже отпросилась с работы чуть раньше обычного, чтобы не упустить уникальный момент рождения чуда, творческой искры.

Конечно, авангардная живопись — ее призвание и смысл жизни, но, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, необходим презренный металл. Беатрис зарабатывала его в небольшом полиграфическом предприятии, специализировавшемся на выпуске поздравительных открыток. Нельзя сказать, что Беатрис насиловала свою волю и изнывала от тоски на рабочем месте. Напротив, иногда она так увлекалась созданием очередной почтовой карточки, что готова была сидеть на рабочем месте допоздна.

Безусловно, она мечтала о всемирной славе и миллионах, вырученных на аукционах за свои полотна. Но в отсутствие признания Беатрис утешала себя тем, что великие творцы прошлого иной раз еле находили кусок хлеба на обед, с тем, чтобы потом, после ухода в мир иной, обрести всемирную славу. Однако Беатрис не устраивала подобная перспектива. И посмертные лавры Ван Гога казались ей горькой иронией над несчастным и нищенствующим при жизни художником. Беатрис твердо верила, что когда-нибудь настанет и ее звездный час. Какой-нибудь арт-дилер, случайно забредший в ее небольшую мастерскую на мансарде, по достоинству оценит ее творчество и рискнет вложить в него свои денежные средства. И тогда…

— Бетти, ты слышишь меня? — Голос Адама вырвал ее из патоки грез, резко швырнул в жестокую реальность. Реальность, в которой ей предстоял неприятный разговор с любовником.

Художница с неохотой отвернулась от мольберта и устремила взгляд больших зеленых глаз на смущенного и неуверенно топчущегося на пороге мужчину.

— Да, Адам. В чем дело? — спросила она так, будто и не случилось ничего особенного.

— Бетти, я видел тебя на улице… — неуверенно начал Адам.

— Какое событие! — язвительно заметила Беатрис. — Не ошибусь, если предположу, что помимо тебя, меня сегодня видели еще несколько тысяч прохожих. Это все, что ты хотел мне сообщить? Извини, но я крайне занята. — Беатрис снова повернулась к мольберту.

— Бетти, зачем ты издеваешься надо мной? Я ведь люблю тебя. Мне было больно видеть тебя с другим мужчиной. Кто он? Скажи, ты любишь его? — Адам не на шутку нервничал. Голос у него слегка дрожал.

Господи, до чего это пошло и банально! — промелькнуло в голове Беатрис. Ненавижу мелодраматичные сцены. Ну почему Адам такой зануда? Неужели он сразу не понял, что все кончено и что я не желаю его больше знать?

Беатрис снова обернулась и, лучезарно улыбнувшись, произнесла:

— Адам, дорогой. Между нами все кончено. Прощай.

— Но почему? — недоумевал он.

Почему? Хороший вопрос, подумала Беатрис. И в самом деле — почему? Со стороны их отношения могли показаться идеальными. Адам буквально носил на руках сумасбродную художницу. Прощал ей все выходки, потакал малейшим ее прихотям. Все их друзья и знакомые считали, что Адаму давно пора поставить памятник за терпение и выдержку. Видимо, только огромная любовь давала ему силы сносить тяжелый характер Беатрис.

Адам списывал перепады ее настроения на творческую натуру. Объяснял самому себе, что такова уж природа художника — быть немного не от мира сего. Правда, Адам вовсе не считал Беатрис гением современности. Более того, он иной раз вообще не понимал, что она изобразила на очередной картине.

Временами он пытался разглядеть среди тысяч хаотично разбросанных по холсту мазков хоть какую-то закономерность и собрать их воедино в знакомый образ, но… Но, вероятно, он был, как выразилась однажды Беатрис, слишком земным человеком, чтобы по достоинству оценить ее творения.

Однако это вовсе не означало, что Адам не поддерживал свою подругу во всех начинаниях. Он старался всеми силами подбодрить и утешить Беатрис после очередного разгромного критического отзыва о ее работе. В глубине души Адам рассчитывал, что Беатрис, наконец, одумается и остепенится. Займется настоящим делом и перестанет попусту тратить время на свою мазню.

— Потому что я так захотела, — категорично заявила Беатрис.

Адам подошел ближе и вытянул руки, чтобы обнять ее, но Беатрис резко отступила назад.

— Бетти, я отказываюсь тебя понимать.

— Я вовсе не нуждаюсь в твоем понимании.

— Вот уж точно! Ты не нуждаешься не только в моем понимании, но также в моей любви, заботе и…

— …И в твоих деньгах, — закончила за него Беатрис.

— Я вовсе не это хотел сказать, — парировал Адам.

Последние несколько лет они практически жили вместе, если можно так назвать те редкие, свободные от творчества часы, которые Беатрис проводила в доме Адама. Как случилось, что они стали жить вместе, Адам вряд ли бы вспомнил. Просто в один прекрасный день его новая знакомая, необычайно красивая и экстравагантная женщина, позвонила в его дверь и попросила принести из багажника такси ее чемоданы. Вот и все. Никакого объяснения. Впрочем, Адам был только рад. Если бы дело зависело только от него, то их отношения с Беатрис стояли бы на мертвой точке еще не один месяц. А так все разрешилось довольно быстро и легко. Они стали жить вместе.

Через некоторое время Адам предложил Беатрис выйти за него замуж, но, к его величайшему удивлению, она отказалась. Другая женщина на ее месте с радостью ухватилась бы за возможность пойти под венец с преуспевающим финансистом, а Беатрис лишь молча помотала головой, поцеловала Адама в губы и поволокла его в сторону спальни. На этом разговор был закончен.

Позже Адам еще несколько раз повторил свою попытку, но каждый раз результат был неизменен. Беатрис ничего не желала знать о замужестве, домашнем очаге и детях. Однако это вовсе не мешало ей беззастенчиво пользоваться банковским счетом Адама. Беатрис не привыкла отказывать себе в дорогих мелочах. Тем более если дело касалось произведений искусства.

Адам иногда задавался вопросом, на что Беатрис тратит свою зарплату. В конце концов, полиграфическая отрасль дело прибыльное, а дизайнеры всегда неплохо зарабатывают. Но потребовать у Беатрис отчета о личных доходах означало навсегда потерять ее. Беатрис никогда не задумывалась о деньгах и не желала обсуждать связанные с ними вопросы. И если бы не регулярно снимаемые с его банковского счета крупные суммы, Адам вообще решил бы, что Беатрис и не подозревает о существовании денег: настолько безразлично она к ним относилась.

— Беатрис, ты же не решила уйти от меня? — с надеждой спросил он.

— Нет, Адам. — После минутной паузы Беатрис добавила: — Я уже ушла от тебя.

— Что ты такое говоришь, милая? — изумился он. — Все твои вещи у нас дома. Я только что оттуда.

— Вещи? — Беатрис вскинула брови, как будто впервые вспомнила о них. — Ах, вещи! Можешь оставить их себе.

Адам натянуто улыбнулся.

— Ты шутишь, Бетти? Зачем мне твои платья и косметика? Послушай, не дури. Давай поговорим: ты мне все объяснишь, и мы отправимся домой.

— Домой? — с еще большим удивлением переспросила Беатрис. — Мой дом здесь.

Адам растерялся. Конечно, Беатрис и раньше вела себя довольно странно, но сегодня она поступала наперекор всем логическим законам и правилам.

— Милая, о чем ты говоришь? Это же не дом, это — грязная мансарда, которая годится максимум на то, чтобы служить мастерской нищему художнику. Если ты решила уйти от меня к другому мужчине, то почему бы тебе так прямо и не сказать. Мол, извини, милый Адам, но я люблю Стивена — или как там зовут твоего любовника? Но не надо водить меня за нос и утверждать, что твой уход — всего лишь очередная сумасбродная выходка.

— Адам, если ты все сказал, то прошу тебя покинуть мой дом, — равнодушным тоном произнесла Беатрис.

— То есть ты ничего не собираешься мне объяснить?

— Ты догадлив, — съязвила она, нанеся пару уверенных мазков на холст.

— И тебе абсолютно наплевать на то, что я люблю тебя?

— Верно. — Еще пара жирных мазков.

— И на то, что я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж?

— Боже упаси. — Прямая черная линия пересекла все полотно.

— Любая другая женщина мечтала бы об этом всю жизнь… — начал Адам, уже ни на что не надеясь.

— Какое мне дело до других женщин? — Беатрис улыбнулась. — Иной раз мне следует напоминать о том, что я вообще принадлежу к человеческому роду. Кроме того, я тебе уже тысячу раз говорила, что замужество не для меня. У меня аллергия на кринолины и свадебные торты. Ты же не хочешь, чтобы я вся покрылась красными волдырями?

— Милая, не говори глупостей. Если бы ты любила меня, то забыла бы о своей аллергии.

— Вероятно, ты прав. Тогда нам тем более не о чем разговаривать. — Беатрис громко чихнула и сказала с улыбкой: — Вот видишь, у меня уже начинается аллергия и на тебя.

— Беатрис, что ты со мной делаешь?! — воскликнул Адам.

Он только что осознал, что ему предстоит вернуться в пустой дом, лечь в холодную постель и затем промучиться ночь от бессонницы либо отправиться в ближайший бар и надраться до бесчувственного состояния, чтобы забыться и не вспоминать о страстных объятиях Беатрис.

На этот раз Беатрис не удостоила его даже ответом. Она сосредоточенно наносила на холст один мазок за другим.

Адам тяжело вздохнул и вышел за дверь.

Как только мужские шаги на лестнице стихли, Беатрис с облегчением вздохнула и улыбнулась.

Свободна! Свободна! Свободна! — пело ее сердце. Наконец-то с занудой Адамом покончено!

Конечно, все прошло не так легко, как бы ей того хотелось, но главное — их роман остался позади. Все-таки она правильно поступила сегодня днем. Поцелуй с незнакомым мужчиной дал первый толчок к расставанию. По крайней мере, ей не пришлось начинать разговор с Адамом о разрыве. Впрочем, и продолжал его, по сути, он один.

Задумалась ли хоть раз за весь этот день Беатрис о том, как отразился ее спонтанный поцелуй на жизни ее случайного сообщника? Нет, нет и нет.

Хотя… если вспомнить… Не его ли серые глаза и крупная темная родинка на щеке вдохновили ее на создание нового полотна? Да, однозначно в этом типе было что-то особенное, решила про себя Беатрис. Иначе я бы ни за что не обратила на него внимание. Точнее он бы не оказался на моем пути. Случайностей в жизни не бывает. То ли движения планет, то ли Всевышний задолго до нашего рождения определили нашу судьбу.

Беатрис попыталась отрешиться от мыслей о незнакомце и полностью отдаться творчеству, но, к своему удивлению, осознала, что ей это не удается. Обычно дело обстояло противоположным образом: она никак не могла сосредоточиться ни на одном важном вопросе, будучи охваченной творческим порывом.

Надо же. Беатрис прикусила от досады нижнюю губу. Даже не узнала его имя! Кому же я посвящу теперь эту картину?

2

— Привет, Ричи, — прощебетала в телефонную трубку Беатрис.

— А, сестренка! Чертовски рад тебя слышать. Как дела?

— Все нормально, — ответила Беатрис таким тоном, будто произошла мировая катастрофа, а ее сверхзанятый братец опять не в курсе.

Успешный адвокат Ричард Холден прославился тем, что за свою недолгую карьеру защитил большую часть представителей высших деловых кругов Лос-Анджелеса. Конечно, нуждавшихся в услугах адвоката. И, к чести Ричарда, ни одного дела он не проиграл. Будучи в свои тридцать два года весьма состоятельным мужчиной, Ричард немного снисходительно относился к младшей сестре. Пять лет разницы в возрасте — и миллионы световых лет разницы во взглядах на жизнь и на свое место в ней. Ричард всегда пытался добиться благосостояния и стабильного положения в обществе. Беатрис же, как казалось ему порой, нарочно делала все возможное и невозможное, чтобы окончательно растратить свою долю родительского наследства и вылететь из приличного общества. Эпатаж и репутация свободной художницы сослужили ей плохую службу: большая часть былого окружения старейшей семьи Холден предпочла сократить свое общение с Беатрис до минимума. Правда, постоянная работа, которую Беатрис получила по протекции брата, несколько обелила ее в глазах столпов общества.

— Так что же все-таки произошло? — со вздохом спросил Ричард, ожидая услышать очередную невероятную историю.

Сегодня сестра его, видимо, решила снова удивить… На этот раз отсутствием шокирующих происшествий.

— Ричи, у меня действительно все хорошо. С работы пока не выгнали. Наоборот, на днях я получила приз как лучший американский дизайнер.

— Поздравляю! — воскликнул Ричард. — Хочешь отпраздновать? Приглашаю в ресторан, — быстро предложил он.

— Не-е-ет, — протянула Беатрис, — тоже мне награда. Вот если бы я стала художником года!.. — мечтательно произнесла она.

— Бетти, твои открытки — настоящее чудо, — искренне заверил ее брат. — Все мои любовницы от них без ума!

Беатрис весело рассмеялась.

— Ричи, перестань. Твои подруги скорее теряли разум от шикарных роз, к которым прилагалась моя открытка.

— Не скромничай, Бетти. К тому же меня, как видишь, поддерживает даже компетентное жюри.

— Жюри?! — с издевкой переспросила Беатрис. — Старые упрямые ослы, которые заладили свое: классика, академизм… Знать ничего не желают. Не дают проходу молодым талантливым художникам. Начинающий самобытный автор не имеет ни малейших шансов…

— Тише, тише, милая… — вклинился в ее гневную тираду Ричард. — Давай не будем снова начинать дискуссию о праздных гениях и трудолюбивых ремесленниках. Помнится, в прошлый раз ты умудрилась благодаря ей рассорить меня с компаньоном.

Ричард добродушно рассмеялся, вспомнив, как Беатрис налетела на Алекса Хармсворта, имевшего неосторожность похвалить признанного американского скульптора. У Беатрис, видите ли, оказалась иная точка зрения насчет его работ. Диаметрально противоположная мнению авторитетных критиков.

— Ладно, Бетти, так что все-таки у тебя случилось?

Беатрис помедлила пару секунд, затем произнесла преувеличенно безразличным тоном:

— Ричи, мне срочно нужны деньги.

— Деньги? — удивленно переспросил он. — Бетти, но ведь у тебя есть свой капитал. Неужели ты уже успела его растранжирить?

— Дело не в этом. Деньги нужны мне срочно.

— Бетти, сейчас же объясни мне, что произошло. — В голосе старшего брата появились суровые нотки.

— Не волнуйся ты так. Я уже дважды сказала, что у меня все хорошо. Просто я недавно ушла от Адама и теперь мне понадобится кое-какая сумма, чтобы обустроить новую квартиру. Ту, что я снимала прежде, хозяин уже сдал в аренду, а жить в мастерской я больше не могу. В конце концов, мне просто необходима теплая ванная!

— Конечно, нет. Я и так удивляюсь, что ты продержалась почти два месяца без привычного комфорта и джакузи. Однако почему ты не воспользуешься своим банковским счетом?

Повисла неприятная пауза. Ричард испугался, что обидел сестру излишним контролем и учиненным допросом, и поспешно добавил:

— Только не подумай, что мне жаль для тебя пары сотен баксов, но, Бетти, должен же я иметь представление о твоих денежных делах! В конце концов, я не хочу, чтобы к старости ты осталась на бобах. Родители оставили нам неплохое состояние…

— О, Ричи, ты тоже не начинай! Я прекрасно помню о том, как тебе удалось не только сохранить, но и многократно приумножить свою долю. А я… я оказалась не способной к зарабатыванию денег.

— Бетти, дело вовсе не в деньгах. Дело в тебе. Я волнуюсь за твое будущее. Ты уже не маленькая девочка, а все еще носишься с безумной идеей покорить мир.

Беатрис вздохнула и сочла за лучшее промолчать. Ссориться с братом по стародавнему поводу ей не хотелось. К тому же Беатрис действительно требовались деньги. Обращаться к Адаму за помощью после вчерашнего было бы непозволительной наглостью. Уж насколько наплевательски Беатрис относилась ко всяческим общественным и моральным нормам и принципам, но даже ей претило принять деньги от бывшего бойфренда.

— Ладно, сколько тебе нужно? — Ричард устало вздохнул. Если Беатрис что-то вбила себе в голову, то даже все его красноречие и умение убеждать окажутся бессильны.

— Я не знаю, но, боюсь, сумма может оказаться довольно крупной, — неуверенно начала Беатрис, внутренне торжествуя из-за очередной победы над братом.

— Бетти, ты что же, собираешься поселиться в Белом доме и снять Овальный кабинет? — язвительно поинтересовался Ричард.

— Я пока еще не знаю. Но мне бы так хотелось найти уютную квартирку неподалеку от твоего дома…

Беатрис знала, как можно умаслить брата. Достаточно лишь намекнуть, как ей не терпится поскорее увидеться с ним. А сказать, что жить у него под боком — ее розовая мечта, — значит добиться от Ричарда исполнения любого ее каприза.

После того как они покинули старинный родительский особняк и разъехались по разным уголкам Соединенных Штатов, чтобы получить то образование, которого были достойны отпрыски рода Холденов, Ричард лелеял детскую мечту снова воссоединиться всей семьей.

Однако его надеждам и мечтам не суждено было осуществиться. Артур и Моника Холден, родители Ричарда и Беатрис, погибли в автокатастрофе за несколько месяцев до долгожданного воссоединения семейства.

Ричард вернулся в пустой и холодный дом. Через неделю прибыла Беатрис, окончившая с отличием Итальянскую художественную академию. Жить вдвоем в огромном старинном особняке оказалось им не под силу. Слишком тяжел был гнет воспоминаний и мрачных мыслей о безвременно погибших родителях. Ричард и Беатрис стали жить отдельно: каждый своей жизнью. Однако не проходило и дня без того, чтобы они хотя бы по телефону не обсудили все происшествия истекших суток.

Беатрис всегда знала, что Ричард чуточку больше, чем она сама, желает, чтобы они жили поближе друг к другу.

— Когда тебе нужны деньги? — деловым тоном спросил Ричард.

— Я заеду к тебе в офис через пару часов.

— Надо же какая прыть! — съязвил он.

— Я ужасно соскучилась по любимому братцу, — проворковала Беатрис.

Ричард вздохнул.

— Ну почему я никогда не могу тебе ни в чем отказать?

— Потому что ты мой старший брат. Таков уж твой удел, — философично заметила Беатрис.

Ричард усмехнулся.

— Что ж, жду тебя.

— До встречи, — сказала Беатрис и положила трубку.

По крайней мере, полдела уже сделано. Оставалось договориться на работе о том, чтобы взять пару дней за свой счет.

— Мистер Дэлейн, позвольте войти, — вежливо произнес Марк, остановившись на пороге кабинета босса.

Грузный седоволосый мужчина, сидевший за массивным дубовым письменным столом, кивнул.

— Добрый день, Марк. Прошу, присаживайтесь. — Он указал взглядом на стоявший напротив его стола стул.

— Добрый день, мистер Дэлейн. Что произошло? Зачем я вам так срочно понадобился?

Босс позвонил Марку пятнадцать минут назад на мобильный телефон и попросил срочно наведаться в его кабинет. Следовательно, дело было действительно важное и безотлагательное. Босс редко беспокоил и срывал с места арт-дилеров или экспертов без предварительной договоренности.

— Взгляните на это. — Мистер Дэлейн протянул Марку через стол небольшую брошюру.

— Новый каталог? — спросил Марк.

— Да, утром прислали из Лондона.

Марк удивленно вскинул брови. Чудеса, да и только! Обычно мистеру Дэлейну требовалось несколько дней на полное ознакомление с лотами и на принятие окончательного решения по поводу приобретения какого-либо произведения искусства. К чему такая спешка?

— Что-нибудь особенное? — Марк старался не выдать своего волнения и недоумения.

— Более чем, — серьезно подтвердил мистер Дэлейн. — Попробуйте отгадать, о чем идет речь.

Босс иной раз любил устраивать такие экспресс-тесты на предмет выяснения уровня компетентности своих подчиненных. Вот и сейчас Марку предстояло сыграть в небольшую игру «Угадай, чего хочет босс?».

Марк развернул каталог и внимательно взглянул на дату очередного лондонского аукциона.

Пятнадцатого сентября? Через два дня! Как же так? Ведь традиционные торги проводились британским аукционным домом раз в полугодие. Прошлый аукцион состоялся всего три с половиной месяца назад. Неужели найдена новая картина Пикассо или Шагала, ради которой решили провести внеочередной аукцион?

В любом случае дело действительно должно быть стоящим, раз организаторы рискнули устроить дополнительную конференцию специалистов по современному искусству и провести аукцион.

Марк судорожно начал перелистывать глянцевые страницы присланного каталога. Внезапно он резко остановился.

— Миро? «Неизвестное полотно Хоана Миро, выставленное на продажу родственниками его друга», — прочитал он вслух аннотацию к лоту номер сто четырнадцать.

— Браво, Марк. — Мистер Дэлейн захлопал в ладоши. — Кто бы сомневался в вашем профессионализме! Да, Миро, — подтвердил он догадку своего подчиненного.

— Разве сейчас у нас есть средства на подобное приобретение? — с сомнением поинтересовался Марк.

— Дорогой Марк, — со снисходительной улыбкой мягкосердечного родителя начал босс, — на «подобные приобретения» деньги найдутся всегда. Я более чем уверен, что Миро ждет второе рождение после этого полотна. Вспомните посмертную славу — и, кстати говоря, стоимость картин — Ван Гога. Я абсолютно убежден… Да-да, слышите, абсолютно убежден в том, что эта картина принесет нам ни с чем не сравнимую прибыль. Лет через пять, а возможно, и много ранее, мы станем миллионерами. Вы еще вспомните старика Дэлейна, когда будете приобретать виллу на экзотических островах.

Марк усмехнулся.

— Думаете, я преувеличиваю? — сказал мистер Дэлейн. — Ни черта подобного! Эта картина должна стать нашей.

— Однако ее стартовая цена не слишком высока. Вряд ли эксперты аукционного дома так же уверены в великом будущем наследия Миро, как и вы, — осторожно произнес Марк.

За последний год мистер Дэлейн ошибся уже дважды, потеряв изрядную часть оборотного капитала арт-корпорации. Допустить третий промах — значит поставить крест на собственном будущем. Имели ли они право делать ставку на будущее Миро, рискуя собственным?

— Никаких сомнений, — твердо заявил мистер Дэлейн. — Именно вы отправитесь в Лондон. Эта картина должна быть нашей. Любой ценой. Наши инвесторы уже согласны.

— Согласны? — Брови Марка подскочили от удивления вверх. — Но как вам удалось так быстро убедить их?

Обычно мистер Колдридж и мистер Стеффенсон сотни раз проверяли их документацию, требовали массу гарантий и лишь, затем скрепя сердце выделяли необходимую сумму. А тут за считанные часы мистеру Дэлейну удалось уломать придирчивых и въедливых финансистов! Есть чему удивиться.

— Конечно, согласны. Они не хуже меня осведомлены о нынешнем состоянии рынка произведений искусства и знают, как выгодно в данных обстоятельствах делать ставку на художников, покинувших наш суетный мир. — Мистер Дэлейн широко улыбнулся, дав Марку понять, благодаря кому инвесторы получили представление об этом.

— Однако здесь указано, что заявки на участие в аукционе принимаются не позднее сегодняшнего полудня, — осторожно сказал Марк, боясь, что босс мог не обратить внимания на эту пометку и опоздать с подачей заявки. Мистер Дэлейн согласно кивнул.

— Но сейчас уже четверть второго, — уточнил Марк.

Начальник снова кивнул и лукаво улыбнулся.

— Уж не хотите ли вы сказать, что уже связались с аукционным домом? — предположил Марк.

— Снова угадали!

Марк помолчал, проделав в голове необходимые выкладки, затем, обнаружив ряд нестыковок, спросил:

— Мистер Дэлейн, вы сказали, что хотели отправить в Лондон меня.

— Не просто хотел, но именно вас я и пошлю, — перебил его босс.

— Как же вы могли записать меня на участие в торгах, если к тому времени даже не переговорили со мной? А вдруг бы я оказался в больнице и не смог отправиться в Британию?

— Что ж, пришлось бы мне лечь под нож пластического хирурга и лететь в Лондон по вашим документам! — сказал мистер Дэлейн и раскатисто рассмеялся.

— А вдруг мне не удастся привезти эту картину? — неуверенно начал Марк, опасаясь, что его босс как всегда не учел кое-какие обстоятельства, увлекшись строительством планов шикарного будущего.

— Как это?

Мистер Дэлейн и впрямь был озадачен. Он почесал чисто выбритую щеку и пристально взглянул на Марка в ожидании объяснений.

— Ну-у-у… — Марк помедлил, — аукцион есть аукцион. Вдруг отыщется еще парочка столь же одержимых знатоков искусства, как и вы, которые захотят непременно повесить в гостиной своего загородного дома малоизвестную картину Миро. И надо же будет такому случиться, что на их банковском счете окажется на пару миллионов долларов больше, чем у всех наших инвесторов вместе взятых. — Марк говорил в несвойственной ему резкой манере, поскольку хотел изначально расставить все по местам, чтобы между ним и боссом не осталось недоговоренностей.

Будучи молодым специалистом, он имел неосторожность согласиться со всеми условиями мистера Дэлейна и с треском провалился на первом же испытании. Тот неудачный опыт многому его научил. Теперь Марк предпочитал сразу выяснить предел своих полномочий в экстренных обстоятельствах.

— Без картины не возвращайтесь, — категорично заявил мистер Дэлейн. — Любой ценой добудьте полотно Миро. Слышите? Любой ценой. В пределах разумного, конечно, — добавил он с лукавой усмешкой.

3

— Какая встреча! — громко воскликнул высокий загорелый мужчина, едва Марк вошел в зал, в котором через полчаса должен был начаться аукцион.

В смуглом жизнерадостном человеке Марк узнал своего старого приятеля Юджина О'Нила. Казалось, двух более разных людей трудно увидеть вместе. Юджин в отличие от Марка ненавидел сидеть на одном месте. Он носился по белу свету в поисках неизвестно чего. Застать О'Нила в его калифорнийской квартире — событие под стать чуду оживления мертвецов. Неудивительно, что каждая случайная встреча на аукционах в разных уголках планеты расценивалась приятелями как подарок судьбы и возможность весело провести время в ближайшем к аукционному дому баре за кружкой-другой пива.

— Юджин, дружище, безмерно рад видеть тебя снова. — Марк подошел и дружески похлопал приятеля по плечу. — Что привело тебя сюда, признавайся?

Юджин рассмеялся.

— Марк, разве Дэлейн никогда не предостерегал тебя, чтобы ты не вздумал вступать в разговоры перед торгами с потенциальными конкурентами? Но так уж и быть, тебе я открою причину своего визита сюда.

Марк замер. Чертовски неприятно будет тягаться с Юджином за картину Миро, если она являлась объектом его желания. К тому же приятель наверняка взвинтит цену до потолка. Таков уж Юджин: азарт превыше всего. Стоит ему забыться и вовлечься в игру перешибания стоимости, и ни одному коллекционеру или музею не видать лота как своих ушей.

Юджин загадочно улыбнулся.

— Дело в женщине.

— В женщине? — удивился Марк.

— Так точно, приятель. В женщине, покорившей мое бесприютное сердце.

— Ты имеешь в виду какую-то скульптуру? — попытался уточнить Марк, судорожно пролистывая в уме каталог. Однако ничего сколько-нибудь отвечающего предпочтениям О'Нила по части прекрасного пола не попадалось. Юджин снова рассмеялся.

— Дружище, ты слишком много работаешь! Совсем оторвался от реальной жизни. Неужели тебе нужно объяснять, что такое женщина?

Марк немного смутился. Однако он до сих пор не мог понять, о чем толкует О'Нил. Увидев его растерянный взгляд, Юджин решил объясниться:

— Видишь ли, Марк, несколько месяцев назад я познакомился на художественной выставке в Лос-Анджелесе с одной молодой леди. — Он помедлил, видимо вспомнив, какое неизгладимое впечатление она произвела на него. — Так вот. Если мне еще не отказывает дилерское чутье, она непременно должна быть здесь.

Глаза Марка округлились от удивления. Неужели сердце непреклонного Юджина наконец-то оттаяло? Интересно было бы взглянуть на эту фею-красавицу!

Внезапно Юджин сменил тему разговора:

— А ты, Марк, по какому поводу здесь? Чего на сей раз возжаждала душенька мистера Дэлейна?

Марк не ответил — не стоит раньше времени открывать свои карты. Конечно, Юджин его старый приятель, но… босс прикончит его, если картину Миро уведут у него из-под носа!

— Ага, все-таки Дэлейн чему-то тебя научил, — с усмешкой заметил Юджин. — Держать язык за зубами — первая заповедь дилера, не так ли?

Марк кротко улыбнулся.

— Ладно, можешь не говорить. Менее чем через час я все сам узнаю. К тому же я более чем уверен, что Дэлейн тебя сюда отправил вовсе не за главным лотом дня. Никогда не поверю, что твоему боссу приглянулась мазня Хаггарда. Ума не приложу, что им все так восхищаются. По-моему, его ширпотребные картины умрут раньше своего создателя. Однако сегодня, судя по всему, состоится жаркая схватка за его очередной «шедевр». Если уж ради него устроили внеочередной аукцион, это о чем-нибудь да говорит. Дэлейна же наверняка привлекло что-то неприметное на первый взгляд. Что-то, в чем глаз мастера распознал великое будущее. Я ведь прав?

Юджин заметил, что Марк успокоился, и добродушно улыбнулся.

— Так, значит, гвоздем аукциона должен стать Хаггард? — Марк прекрасно об этом знал, но хотел увести разговор подальше от опасной для него темы.

Юджин понимающе кивнул и начал рассказывать приятелю сплетни, которые он успел собрать по всему миру о молодом и неимоверно популярном художнике.

Постепенно просторный зал лондонского аукционного дома заполнялся людьми разных возрастов и национальностей. Единственное, что их сближало, — страсть к искусству. Правда, это чувство по-разному преломлялось в сознании посетителей. Кто-то пылал искренней любовью и страстью к художественному творению, а кого-то привел сюда лишь коммерческий расчет и желание получить прибыль. Даже Юджин и Марк, стоявшие в двух шагах друг от друга, являлись показательным срезом собравшейся публики.

— Дамы и господа, прошу вашего внимания! — громко сказал аукционист, мужчина преклонных лет, облаченный в смокинг и при «бабочке». — Для начала хочу поблагодарить всех присутствующих за то, что вы откликнулись на наш призыв и, забыв обо всех своих — без сомнения, важных — делах, прибыли в Лондон. Надеюсь, что никому из вас не придется об этом пожалеть.

— Итак, начинаем наш аукцион. Конечно, все вы без особого труда догадались, что главным номером нашей программы… аукционист сделал паузу, лукаво улыбнулся и добавил, — точнее, главным лотом наших торгов сегодня является новое полотно Хаггарда. Однако, дамы и господа, оставим его на десерт. Начнем с лота номер один.

Аукцион пошел своим чередом. Марк с любопытством следил за ходом торгов, в то время как Юджин нервно осматривался.

— Ищешь свою даму сердца? — с иронией поинтересовался Марк.

Юджин согласно кивнул, продолжая внимательно ощупывать взглядом каждого участника аукциона. Однако, по-видимому, надежды О'Нила на прибытие обольстившей его красавицы не оправдались.

Он грустно улыбнулся и, повернувшись к Марку, предложил:

— Может, сходим пока в бар? Вначале все равно ничего интересного.

Марк с радостью согласился. В конце концов, пока дело дойдет до сто четырнадцатого лота, они с Юджином успеют обсудить миллион вопросов.

— Итак, мы приступаем к лоту номер сто тринадцать! — неизменно торжественно объявил аукционист.

Публике представили нечто невразумительное, отдаленно напоминавшее сиденье унитаза и одновременно раму для зеркала.

Юджин снисходительно улыбнулся и обменялся с Марком ироничным взглядом, когда этот лот был продан пышнотелой итальянке за несколько тысяч фунтов стерлингов.

Внезапно Юджин крепко схватил Марка за плечо.

— В чем де…

Марк не успел закончить вопрос, потому что О'Нил с жаром зашептал:

— Она! Та женщина, о которой я тебе рассказывал! Какая красавица!

Не успел Марк посмотреть в ту сторону, в которую указывал приятель, как услышал:

— Лот номер сто четырнадцать! — громко представил картину Миро аукционист. — Начальная цена — полторы тысячи фунтов стерлингов.

— Пять тысяч, — раздался мелодичный женский голос со стороны входной двери.

Марк обомлел. Дэлейн не предупреждал, что ему придется распоряжаться такими огромными суммами. Торги только-только начались, а…

— Семь, — быстро назначил он новую цену.

— Десять, — спокойно произнесла женщина.

Обычно Марк умудрялся не терять головы даже в самые напряженные минуты аукционов, но сейчас… Сейчас он вдруг утратил всякую уверенность в своих силах и способностях. Голос женщины показался ему смутно знакомым. Где и когда он мог его слышать? Нет, Марк не мог соотнести голос ни с одной из знакомых ему дам. К тому же сейчас было не самое подходящее время для игр с памятью. Необходимо было действовать.

— Двадцать пять, — глухим басом лениво вклинился в торг толстый мужчина в очках, сидевший в первом ряду. Это был один из VIP-гостей.

— Сорок, — столь же невозмутимо, как и прежде, произнесла женщина.

Однако мужчина не стал вступать с ней в борьбу. Видимо, полотно Миро его вовсе не интересовало, и его предыдущее предложение было лишь уловкой, чтобы несколько расшевелить публику. Правда, это нисколько не помогло. Коллекционеры и представители музеев, по-видимому, утомились и почти не реагировали на призывы аукциониста к активному торгу.

Марка, с одной стороны, это успокоило. Дэлейн именно это и предсказывал. Однако он не предположил, что может появиться фанатичная поклонница Миро, готовая расстаться из любви к искусству с огромной суммой.

— Семьдесят, — твердо произнес Марк, будучи абсолютно уверенным, что, удвоив цену, он избавился от конкурентки.

— Сто пятьдесят.

Опять тот же невозмутимый голос, сводящий его с ума! Где же Марк его слышал? Почему он приводит его в бешенство и в то же время зачаровывает нежными нотами?

По залу пронесся удивленный вздох. Повисла напряженная пауза. Казалось, один аукционист оставался хладнокровен.

— Сто пятьдесят, кто больше?

Марк потерял дар речи. Сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов! Сумасшедшая цена, учитывая, что стартовая стоимость Миро — полторы тысячи. Дэлейн желал получить эту картину любой ценой. «Любой ценой. В пределах разумного, конечно…» — вспомнил напутствие босса Марк. Разумная ли цена — сто пятьдесят тысяч? Нет, нет и нет. Взвинтить стоимость в сто раз! Уму непостижимо… Эта женщина безумна!

— Сто пятьдесят тысяч — раз, — громко произнес аукционист.

Марк обернулся и взглянул на сумасшедшую, предложившую эту сумму за Миро.

В дверях с решительным видом стояла ярко-рыжая высокая женщина. Марсианка!

— Сто пятьдесят тысяч — два!

Та самая рыжая бестия, по вине которой он потерял Веронику. Она что, преследует его?! Да, видимо, она и есть его рок, наказание божье. Рядом с Марсианкой суетился Юджин О'Нил, сиявший от счастья.

— И ты, Брут? — с горькой усмешкой прошептал Марк.

— Что-что? — переспросила сидевшая около него женщина в непропорционально больших очках, похожая на морскую черепаху. — Я не расслышала, что вы сказали.

Марк не ответил. Женщина окинула его укоризненным взглядом и отвернулась.

— Сто пятьдесят тысяч — три! — Аукционист стукнул молоточком по столу. — Поздравляю, картина Миро — ваша, прекрасная леди.

Марк замер как громом пораженный. Мало того, что Дэлейн его прикончит — так еще и по чьей вине? Из-за этой сумасбродной Марсианки! Она, видимо, вознамерилась окончательно испортить ему жизнь. Сначала лишила его любви Вероники, а теперь… Марку даже думать не хотелось о том, что ожидает его в Лос-Анджелесе. Перспектива увольнения и потери прибыльной и любимой работы казалась едва ли не самой радужной. Мистер Дэлейн бывал страшен в гневе, и Марк об этом прекрасно знал.

Как же он ненавидел эту марсианскую красотку! Какого черта ей понадобилась картина Миро?!

Марк горько усмехнулся, внезапно осознав, что рациональное объяснение поступкам сумасшедшей он не найдет никогда. Просто ей так захотелось. Она решила: сейчас или никогда. И, на его беду, выбрала «сейчас». Как и в прошлый раз, когда она накинулась на него с поцелуями.

Аукцион закончился, а Марк по-прежнему сидел в своем кресле, не в силах сдвинуться с места. Раньше он и представить не мог, что способен так сильно ненавидеть. Особенно женщину. Но нет! Марсианка — не женщина. Она инопланетное существо, внеземной разум, и подходить к ней с обычными человеческими мерками бессмысленно.

— Ох, попадись еще мне на пути! — прошептал Марк, сжав кулаки.

4

Марк поднял телефонную трубку, но, в очередной раз набрав код Лос-Анджелеса, нажал на рычаг. Сообщить мистеру Дэлейну о потере Миро — значит подписать свой смертный приговор. Но что же делать? Марсианка одержала победу. Новая волна бешенства подкатила к горлу Марка.

Можно ли сделать хоть что-то, чтобы спасти положение? — подумал он, однако выхода из создавшейся ситуации не видел. Рыжая бестия во второй раз пыталась сломать его жизнь!

А что, если?.. — озарила Марка неожиданно смелая идея. Почему бы не попробовать? А позвонить мистеру Дэлейну я всегда успею.

Он быстро собрался и вышел из гостиничного номера.

— Минуточку! Сейчас открою. — Марк услышал легкие шаги за дверью. — Надо же, какой быстрый сервис. Я только что сделала заказ и…

Дверь распахнулась. Беатрис, увидев Марка, так и осталась стоять с открытым ртом.

Марк был удивлен не меньше. Перед ним стояла красивая женщина, завернувшаяся в большое пушистое полотенце. Более того, все ее тело было расписано странными причудливыми узорами. Черные мелкие завитушки начинались россыпью на правой щеке и, увеличиваясь в размере, спускались по шее. На плече замысловатый узор отдаленно напоминал грациозную кошку, следы лапок которой были разбросаны по всей руке.

— Что вы здесь делаете? — Беатрис первой справилась с растерянностью от неожиданной встречи.

— Извините. — Марк замешкался. — Вы не пригласите меня войти?

— Пока я не узнаю цель вашего визита, нет, — категорично заявила Беатрис, отметив, что поздний посетитель совершенно обескуражен ее экстравагантной внешностью. — Увлекаетесь боди-артом? — с улыбкой спросила она.

Марк окончательно смутился.

— Нет… хотя, впрочем, очень мило… да, мило и оригинально… Весьма.

Беатрис весело рассмеялась, вскинув голову, отчего ее рыжие локоны разметались по обнаженным плечам.

— Хорошо, проходите. Не хочу, чтобы еще кто-нибудь из постояльцев отеля так же уставился на меня.

Беатрис отошла в сторону, дав Марку возможность пройти в номер.

— Как вы меня нашли? — спросила она после того, как Марк сел в глубокое кресло.

— Проще простого. Я спросил у швейцара, в каком номере остановилась самая прекрасная женщина, принявшая участие в аукционе, — с обаятельной улыбкой ответил Марк. — Не обратить на вас внимание невозможно.

— Это комплимент? — язвительно спросила Беатрис. — Или, наоборот, оскорбление моего индивидуального стиля?

— Это искреннее восхищение вашей красотой и оригинальностью, — Марк из последних сил сдерживал раздражение и старался быть обаятельным и учтивым. Однако в отношении Марсианки это ему удавалось с огромным трудом.

— Кстати, как вас зовут? — спросила Беатрис. — В первую нашу встречу вы так и не удостоили меня ответом.

Марк сжал кулаки. Да как она смеет беззастенчиво напоминать ему о той уличной сцене, которую устроила на глазах Вероники! Беатрис, похоже, не заметила вспышки гнева гостя или решила проигнорировать ее.

— Так вы ответите самой прекрасной женщине? Или ваше имя священно и его знание грозит вам мучительной гибелью?

— Марк Рассел.

— Марк, а вы не желаете узнать, как зовут меня? — кокетливо поинтересовалась Беатрис.

— Нет, не желаю. — Заметив ее вопросительный взгляд, Марк добавил: — Швейцар сказал, что ваше имя Беатрис Холден. Надеюсь, я не ошибся?

— Все верно. Так что же все-таки привело вас ко мне? Наверняка не только моя красота, но и картина Миро, которую я увела у вас из-под носа, — сказала Беатрис с улыбкой.

— Вы не только необыкновенно красивы, но и поразительно умны, — заметил Марк.

— Так что же вы теперь хотите от меня? — упорствовала Беатрис.

— Я хочу сделать вам предложение, — деловым тоном ответил Марк.

— Да-а-а?! Неужели моя красота настолько вас покорила, что вы сразу решили сделать мне предложение? Или вам настолько понравилось, как я целуюсь?

Марк смутился. Вот чертова бестия! Вечно переворачивает все с ног на голову. Он приказал себе сохранять спокойствие и хладнокровие, вернее то, что от них еще осталось после десятиминутного разговора с Беатрис.

— Вы покраснели, как маленький мальчик, пойманный за кражей яблок в чужом саду. — Беатрис беззаботно рассмеялась.

— Вы не поняли… я хочу предложить… перекупить у вас полотно Миро.

Беатрис перестала смеяться.

— Вот как? И сколько же вы можете предложить?

— Вы приобрели ее на аукционе за сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, предлагаю еще двадцать сверху. И вы уступаете мне картину.

Беатрис снова рассмеялась, рискуя свести Марка с ума от бешенства.

— Вы это серьезно? — наконец спросила она, поборов очередной приступ звонкого смеха.

— Абсолютно.

— Тогда мой ответ — нет.

— Нет? — переспросил Марк. — Сколько же вы хотите?

— Я неясно выразилась? Нет, значит, нет. Я мечтала иметь полотно Миро всю сознательную жизнь. Я считаю его своим учителем. Благодаря Миро я стала художницей, обрела, так сказать, смысл жизни. Неужели вы думаете, что я уступлю вам картину только ради того, чтобы она пылилась в каком-нибудь грязном чулане, дожидаясь своего часа? Вернее, того момента, когда ее рыночная стоимость подскочит до небес. Ни за что! Я не предам своего учителя. Не продам его дельцу, мечтающему лишь о прибыли.

Искусство — не только объект вложения капитала. Может быть, для вас это и станет новостью, но художественные произведения обладают особой ценностью. Эстетической.

— Это ваше последнее слово? — спросил Марк, играя желваками на скулах от досады и раздражения.

— Мистер Рассел, я уже начинаю сомневаться в вашем умственном здоровье. С какого раза обычно вы улавливаете смысл слов? Я уже, кажется, не раз сказала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не откажусь от картины Миро. Тем более не отдам ее в ваши алчные лапы.

— Сомневаетесь в моей нормальности?! Что ж, я в вашей давно перестал сомневаться. Я уверен, что вы не в своем уме. Достаточно на вас взглянуть: разрисовали себя с ног до головы и думаете, что от этого стали красивее. Да вы ненормальная! С какой вы планеты, милочка? Или лучше было бы спросить, какая сейчас погода на Марсе?

Марк быстро встал с кресла и метровыми шагами направился к выходу. Через секунду он вышел за дверь, хлопнув ею так, что наверняка постояльцы соседних номеров испугались, что началось землетрясение.

Беатрис в недоумении стояла на прежнем месте.

Что за игры затеяла с ней судьба? Случайностей не бывает, тем более дважды. Следовательно, Марк… Нет, только не это. Никогда не повторю ошибку прошлого! Никаких отношений с земными мужчинами! — твердо решила про себя Беатрис. Хватит с меня занудства Адама, чтобы терпеть еще и раздражительность Марка Рассела.

Однако она снова и снова возвращалась мыслями к тому летнему дню, когда впервые увидела Марка на улице. Нет, она пыталась обмануть саму себя, утверждая, будто кинулась на шею первому попавшемуся мужчине. На самом деле Марк ей понравился. Она сразу выделила высокого широкоплечего мужчину из толпы спешивших в кондиционированные офисы менеджеров и банковских служащих. Беатрис подсознательно ощутила близость Марка. Что-то шепнуло ей, что он создан именно для нее.

Имела ли она право не поверить чутью? Могла ли противиться судьбе? А вдруг… Марк так и будет ненавидеть ее… Что тогда?

— Марк, дружище, куда ты так торопишься? — спросил Юджин О'Нил, едва не столкнувшись лбами с разгневанным приятелем.

— Мне показалось, что ты остановился на десятом этаже, — начал Марк, попытавшись скрыть свое волнение.

— Да, этажом выше, чем ты, — подтвердил Юджин, многозначительно взглянув на друга.

Сейчас они оба стояли на седьмом — том самом, на котором остановилась Беатрис Холден.

— Да, зашел к той дамочке, которая купила картину Миро. Дэлейн отправил меня в Лондон только ради этого полотна, — произнес Марк как можно более бесстрастным голосом. После паузы он добавил: — Кстати, Юджин, кажется, ты даже знаком с мисс Холден. На аукционе ты стоял рядом с ней и, похоже, подбадривал в тот момент, когда Миро уплывал из моих рук.

— Приятель, не обижайся, но Беатрис — та самая женщина, о которой я тебе рассказывал перед торгами. Та, ради которой я, собственно, и прилетел в Лондон, бросив все дела в Африке.

— Что?! — Глаза Марка округлились от изумления. Неужели Марсианка покорила его друга? Не может быть! Да, безусловно, она очень привлекательная женщина, но… Марк пытался придумать хоть один аргумент в пользу того, что О'Нил не мог влюбиться в Беатрис. Однако почему бы и нет?

Беатрис не целовала Юджина на улице на глазах его любовницы, не рушила одним махом его планы на будущее. Собственно, Юджин всегда казался Марку большим оригиналом и сумасбродом. Что ж, из этих людей получилась бы отличная пара. Возможно, так и должно быть: безумцы должны притягиваться друг к другу, избавляя здравомыслящих сограждан от своего пагубного влияния. Вот было бы здорово, если бы Юджин покорил сердце Беатрис и увез ее в африканские джунгли на веки вечные!

Юджин заметил волнение Марка, поэтому спросил с лукавой улыбкой:

— Что? Беатрис покорила и тебя? Ничего удивительного. Она потрясающая женщина. Впервые в жизни я встретил настолько красивую, умную, обаятельную и талантливую леди. В ней столько непосредственности, юного задора, жизнерадостности!.. К сожалению, Беатрис не отвечает мне взаимностью. К тому же у нее уйма поклонников… — Юджин погрустнел. — Ты бы видел ее на торжественном ужине! У Беатрис буквально не было отбою от кавалеров.

Вот теперь и ты, оказывается, тайком бегаешь в ее номер.

— Не мели чепухи! — вспылил Марк. — Я пытался перекупить у нее картину Миро.

— Конечно-конечно, приятель. Ничего другого я и не подумал, увидев тебя на этаже обворожительной Беатрис.

— Юджин… — начал Марк, но О'Нил не дал ему закончить.

— Единственное, что меня радует, так это то, что, судя по твоему разгневанному виду, Беатрис отказала и тебе. Значит, у меня еще остался шанс.

— Да, шанс попасть в сети безумной художницы у тебя точно остался! — взревел Марк, окончательно потеряв контроль над эмоциями.

— Я счел бы за счастье запутаться в любовных сетях с Беатрис, — мечтательно произнес Юджин.

— Тогда беги скорее к своей ненаглядной художнице, пока она бродит по номеру полуголая, — со злостью сказал Марк.

— Так вот почему ты так взбешен! Она распалила тебя, а потом указала на дверь! Приятель, надо уметь проигрывать, — нравоучительно заметил Юджин.

— Бред! Ты такой же ненормальный, как эта рыжая бестия, свалившаяся на мою голову с другой планеты.

Юджин вскинул брови.

— О чем ты говоришь, приятель?

— Спроси у Беатрис, как она набросилась на меня в Лос-Анджелесе! — огрызнулся Марк, протиснувшись между О'Нилом и стеной.

— Приятель, ты пьян? Что ты несешь?

Однако Марк не имел ни малейшего желания продолжать разговор о сумасшедшей особе, которая уже во второй раз с легкостью и непосредственностью, отмеченными в ее характере Юджином, нарушила все его планы.

— Извини, я устал и хочу пораньше лечь спать. Беатрис совершенно измотала меня, высосала все соки. Завтра начнется конференция, и я бы с удовольствием прослушал пару докладов и прогнозов о состоянии рынка произведений искусства на следующий сезон.

Марк пошел прочь, оставив Юджина в полном недоумении.

5

— Вы были великолепны! — произнес пожилой представительный мужчина, поздравляя Беатрис после ее выступления на конференции.

— Спасибо, мистер Флеминг. Вы очень любезны.

— Мисс Холден, не скромничайте. Я поражен вашей проницательностью. Никогда бы не подумал, что столь юное создание способно так зорко отслеживать новейшие тенденции в живописи. Вы сделали настоящее открытие.

— Прекратите, мистер Флеминг, иначе вы меня захвалите. Ничего сверхнового и оригинального я не сказала.

Мистер Флеминг улыбнулся.

— Хорошо-хорошо, не стану вас больше смущать. У меня единственная просьба.

— Все, что угодно, — быстро ответила Беатрис. — Для меня честь чем-либо помочь величайшему знатоку современного искусства.

— Теперь вы решили меня разбаловать похвалами? — лукаво прищурившись, спросил собеседник Беатрис.

— Мистер Флеминг, вы это знаете не хуже меня, — ответила она.

— Так вот, через неделю я собираюсь в Штаты. Основная цель моего визита — навестить старого приятеля, работающего в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Однако думаю, что смогу выкроить пару денечков, чтобы наведаться в вашу мастерскую. Вы не возражаете? Мне действительно хочется ближе познакомиться с вашим творчеством.

Беатрис расцвела в счастливой улыбке.

— Вы не шутите, мистер Флеминг?

— Какие уж тут шутки, мисс Холден. Разве я похож на несерьезного джентльмена? — Он встал по стойке «смирно», выпятил вперед грудь и горделиво поднял голову.

Беатрис рассмеялась.

— Нет, что вы! Но это такая большая удача для начинающей художницы. Я просто не могу в это поверить!

— Значит, мы договорились? — спросил мистер Флеминг. — Я вам еще обязательно перезвоню накануне своего прибытия в Америку.

— Я пробуду в Лондоне до конца конференции. Так что у нас еще два дня, чтобы обо всем договориться и обсудить детали.

В этот момент мистер Флеминг заметил неподалеку Юджина О'Нила и, подмигнув Беатрис, добавил:

— А вон и ваш поклонник. Беатрис, вы роковая женщина. Все мужчины, приехавшие на аукцион, без ума от вашей красоты. Нельзя же так жестоко обходиться с другими прелестницами. Они совсем обделены мужским вниманием.

Беатрис снова звонко и заразительно рассмеялась, тряхнула копной рыжих волос и с видом заговорщицы прошептала:

— Мистер Флеминг, вы же знаете, что мое сердце принадлежит только вам.

Он подмигнул ей и раскатисто расхохотался.

— Если я сейчас же не отпущу вас, этот молодой человек нашлет на меня какое-нибудь древнее проклятие. Не хотелось бы искушать судьбу.

— Да, с судьбой шутки плохи, — подтвердила Беатрис и распрощалась с пожилым джентльменом.

Однако Юджина опередил итальянец средних лет, подошедший поздравить Беатрис с приобретением полотна Миро и с успехом на конференции. Еще он пригласил ее на ланч. Заметив, что Юджин расстроился, Беатрис извинилась перед итальянцем и сказала, что уже приняла приглашение мистера О'Нила.

— Беатрис, я на седьмом небе от счастья! — воскликнул Юджин, взяв ее маленькие ладошки в свои руки.

— Неужели одного моего слова достаточно, чтобы отправить вас на небеса? — с улыбкой спросила она.

Юджин улыбнулся в ответ.

— Я на самом деле счастлив, что смог вырвать вас из лап всех этих знатоков современного искусства. В конце концов, даже таким талантливым художницам, какой, без сомнения, являетесь вы, необходимо хорошо питаться.

— Что ж, в таком случае не будем терять время. Пойдемте в ресторан. — И Беатрис взяла Юджина под руку.

— Ого, Марк тоже решил подкрепиться, — сказал Юджин, увидев своего приятеля за столиком в углу.

Марк сидел один, однако Юджин счел за лучшее не присоединяться к нему. Перспектива разделить трапезу с Марком могла прийтись не по вкусу Беатрис. Огорчать «очаровательную Бетти», как Юджин называл ее в своих грезах, ему хотелось в последнюю очередь.

Беатрис взглянула на вчерашнего визитера и едва заметно кивнула в знак приветствия. Однако Марк не только не ответил на ее знак внимания, но и с еще большим ожесточением начал пережевывать свой кусок ростбифа.

Юджин и Беатрис заняли освободившийся столик. Юджин выдвинул стул и тем самым предложил своей даме сесть спиной к Марку.

Беатрис благосклонно улыбнулась и присела. Однако на протяжении всего ланча она почти физически ощущала буравящий взгляд Марка Рассела. Казалось, он пытался просверлить в ее спине два отверстия. В результате к концу трапезы Беатрис чувствовала себя настоящей пуговицей с двумя аккуратными сквозными дырочками.

Марк же все это время мучительно соображал, что бы предпринять в оставшееся время. Позвонить мистеру Дэлейну он так и не решился, хотя назвать его трусом, пожалуй, никто бы не осмелился. Марк не привык сдаваться и опускать руки при встрече с непредвиденными или с досадными помехами и препятствиями к достижению цели. Мелкие неприятности и неудачи он считал лишь шагом на пути к большому успеху. Возможно, поэтому он и добился определенных достижений в карьере.

Неужели же он не справится с одной женщиной? Пусть Беатрис Холден и не вполне обычная женщина, но Марк всегда обращал на себя внимание представительниц прекрасного пола. Что, если ему использовать свое обаяние и…

А что? Неплохая идея. Соблазнить Беатрис и выманить у нее картину. Быть может, через неделю она станет умолять его принять от нее полотно в знак любви.

Марк довольно усмехнулся. Что ж, тряхнем стариной, вспомним былые уловки. Главное — ничего банального, вроде «разрешите пригласить вас в ресторан». Для Марсианки необходимо придумать что-нибудь особенное.

Беатрис устало опустилась на кровать. Боже, ну и сумасшедший же выдался день! Столько событий, новых впечатлений, знакомств, надежд на будущее… Если мистер Флеминг и правда посетит ее мастерскую в Лос-Анджелесе, то о большем и мечтать не стоит. Такой высококлассный специалист не сможет не оценить по достоинству ее мастерство и уж точно не упустит возможности заработать на ней деньги. А ей как молодой художнице недостает лишь протекции знатока искусства подобного уровня. Ко всему прочему мистер Флеминг известен всему творческому сообществу. Вряд ли найдется хоть один человек, имеющий даже отдаленнейшее отношение к миру искусства, который бы не слышал о нем.

Сняв босоножки, Беатрис отметила, что ноги немного отекли за день. Еще бы! За весь день она присела лишь на полчаса. Да и то во время ланча с Юджином. Беатрис поежилась, вспомнив, какой недоброжелательный взгляд был у Марка Рассела, случайно встреченного ими в ресторане отеля. Ну и дела, подумала она. Этот мужчина, конечно, имеет некоторые основания для неприязни ко мне… но неужели он еще до сих пор не осознал, что нам никуда друг от друга не деться?

Беатрис сняла жакет и бросила его на резную спинку кровати.

— Что это? — спросила она саму себя вслух, заметив маленький белый листок бумаги, выпорхнувший из кармана ее жакета.

Беатрис нерешительно подняла бумажку.

Записка?

Брови Беатрис удивленно поползли вверх.

Интересно, от кого? Вокруг нее сегодня крутилось столько мужчин! Конечно, сподручнее всего подкинуть в ее карман записку было бы Юджину, но… Нет, с его стороны это явилось бы излишним ребячеством. Он и так не стеснялся звонить и приходить в ее номер в любое время.

Кажется, со школьных времен она не получала посланий от тайных поклонников. По мере взросления знакомые мальчики пытались завести с прелестной Беатрис разговор, а затем приглашали в кино или кафе. Записки, как и дерганье за косички, остались в далеком прошлом. И вдруг… Беатрис быстро развернула листок и пробежала глазами по неровным строчкам: «Срочно позвоните по этому телефону».

Далее следовал ряд цифр. Никакой подписи. Никакого даже отдаленного намека на то, кто бы это мог быть. Правда, телефонный код указывал, что тайный воздыхатель остановился в том же отеле, что и она. Значит, этот человек тоже прибыл на аукцион и конференцию. Следовательно, человек связан с миром искусства. Поэтому ничего удивительного в столь эксцентричном поступке нет. Все творческие люди — не от мира сего.

— Срочно позвоните по этому телефону, — еще раз прочитала Беатрис.

Что ж, почему бы не сделать это прямо сейчас?

Она подняла телефонную трубку и набрала указанный в записке номер. После двух длинных гудков трубку подняли. Однако говорить не спешили.

— Алло! — задорно произнесла Беатрис.

Вся эта таинственность ее забавляла. По крайней мере, это было куда интереснее, чем многочисленные скучные мужчины, обхаживавшие ее в течение дня.

Молчание.

— Ал-л-ло-о-о, — пропела Беатрис, прислушиваясь к чужому дыханию.

Однако ответ она услышала только через несколько секунд.

— Мисс Холден, давайте встретимся сегодня вечером в мраморной беседке в парке отеля. Жду вас в девять.

Хриплый мужской голос показался Беатрис знакомым, но, видимо, мужчина старался его изменить, поэтому ей так и не удалось раскрыть инкогнито его обладателя.

— Кто это? С кем я разговариваю? — быстро спросила Беатрис, но ответом ей послужили лишь короткие гудки. — Вот и поговорили, — в смятении пробормотала она.

Беатрис взглянула на часы. Уже около семи, следовательно, на все сборы остается не более двух часов. Не так уж и много, учитывая тот факт, что она собралась покорить незнакомца своей красотой.

Тайны, загадки, приключения… Беатрис обожала авантюры с детства и никогда не упускала возможности в них поучаствовать. Правда, она вообще была из тех женщин, которые используют каждый шанс, выпавший на их долю.

В этот момент зазвонил телефон. Неужели мой тайный поклонник все же решил побаловать меня разговором? — промелькнуло в ее голове. Беатрис улыбнулась и подняла трубку.

— Ал-л-ло-о, — кокетливо прощебетала она. Однако ее ожидания не оправдались. На телефонной линии был ее брат Ричард.

— Привет, сестренка. Как дела?

— Все отлично, — с легким разочарованием ответила Беатрис.

Однако брат моментально уловил расстроенные нотки в ее голосе.

— Ожидала звонка от кого-нибудь другого? — то ли с сарказмом, то ли с упреком спросил Ричард.

— Нет. Просто устала. Резкий звонок испугал меня, — пыталась оправдаться Беатрис.

— Так уж и быть, сделаю вид, что поверил.

— Уверяю, что так оно и есть, братец. Как ты? Работаешь в поте лица?

Беатрис прилагала неимоверные усилия, чтобы скрыть свое волнение и говорить как можно более беззаботным тоном. Однако Ричард слишком хорошо знал свою сестру и успел изучить все ее маневры и уловки. Проигнорировав ее дежурные расспросы и этикетные тонкости, он довольно сурово поинтересовался:

— Объясни-ка мне, пожалуйста, где ты находишься? Мне передали, что ты звонила и оставила этот телефонный номер. Если я не ошибаюсь, код лондонский. Не желаешь ничего рассказать своему братцу? — спросил Ричард язвительно, и в то же время в его голосе слышались тревожные нотки. Он действительно волновался за Беатрис, которая исчезла пару дней назад, ничего ему не сообщив.

— Ричи, я в Лондоне.

— Пра-а-авда? А я думал, ты улетела на Марс по приглашению инопланетян.

— Не злись на меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, какая я сумасбродка… — начала виноватым тоном Беатрис, желая смягчить сердце брата.

Обычно ей это удавалось довольно легко, но сегодня Ричард был настроен воинственно. Похоже, он наконец-то решил взяться за легкомысленную сестру всерьез.

— Бетти, ты ведь собралась заняться поиском новой квартиры! Как прикажешь тебя понимать? Если ты и дальше будешь скакать из одной страны в другую, ты останешься без крыши над головой, — нравоучительно заметил Ричард. Тебе двадцать семь лет, а ты все еще считаешь, что жить в мастерской и иметь репутацию бедного непонятого художника — романтично. Так вот, милая. Это далеко не ро-ман-тич-но, — произнес по слогам Ричард. — Это печально. Мне крайне грустно осознавать, что моя сестра губит свою жизнь и карьеру из-за каких-то глупых мечтаний.

На этот раз наступила очередь Беатрис выйти из себя.

— Глупых мечтаний?! Ричи, меня признают! Я точно это знаю. Мистер Флеминг проявил интерес к моему творчеству и через неделю-другую собирается навестить мою мастерскую!

— Мистер Флеминг? Не слышал о таком.

— Ричи, — вздохнула Беатрис, — любому человеку, имеющему хоть малейшее отношение к миру искусства, это имя знакомо с пеленок. Мистер Флеминг — гуру и благодетель всех творцов современности.

— Конечно-конечно, милая. И этот гуру обратил на тебя свой ласковый взор…

— Не будь пошлым, Ричард Холден. — Беатрис назвала брата полным именем, следовательно, она не на шутку рассердилась. — Мистеру Флемингу за семьдесят и, кроме того, он очень порядочный джентльмен.

Ричард промолчал. Неловкая пауза затянулась. Наконец Беатрис продолжила:

— Я и в самом деле поступила несколько неосмотрительно, бросив все дела и…

— Да уж!

— Дай мне сказать! — воскликнула Беатрис. — Так вот, я признаю, что не имела права волновать тебя. Мой вылет в Великобританию, наверное, показался тебе очередной сумасбродной выходкой, но это не так. У меня не было иного выхода.

Ричард молчал, давая ей возможность выговориться. Беатрис помедлила, раздумывая, стоит ли полностью воссоздавать все события или лучше ограничиться констатацией главного факта. Остановившись на последнем, она уверенно произнесла:

— Ричи, я купила на лондонском аукционе Миро. За сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Я счастлива.

— Что-о-о?! — взревел ее брат на другом конце провода. — Сколько ты отдала за мазню этого Мибо, Мило, Мино… Как его там?

— Сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, — спокойным и ровным голосом повторила Беатрис. Разговаривать с любимым братом на повышенных тонах не входило в ее планы.

— Извини, дорогая, но откуда у тебя такие деньги?

— Ричи, ты ведь сам разрешил мне воспользоваться твоим банковским счетом, — вкрадчиво произнесла Беатрис, заранее зная, какой шквал эмоций это сообщение вызовет у брата.

— Моим счетом?!! — прогремела трубка. — А почему тебе не пришло в голову заложить и мой дом в придачу?!

— Ричи, не злись, Я всю жизнь мечтала иметь картину великого Миро.

— Поздравляю с приобретением! — съязвил Ричард. — Господи, сто пятьдесят тысяч! Сколько лет мне понадобилось на то, чтобы заработать их!

— Деньги для того и существуют, чтобы их тратить, — философски заметила Беатрис. — К тому же стоимость этой картины будет расти не по дням, а по часам. Поверь мне, братец, Миро — выгодное вложение капитала. Мне еще пришлось потягаться с конкурентами за это полотно.

Беатрис решила разговаривать с братом на его языке, раз уж он не понимает ее чувств. Пусть тогда думает, что сестра в кои-то веки взялась за ум и вложила деньги в стоящее дело.

— Ты в этом уверена? — спросил Ричард уже гораздо спокойнее.

— Абсолютно.

— Но, Беатрис, где же ты будешь жить? Я не смогу больше доверять тебе свой капитал. Иначе ты растранжиришь оставшиеся деньги за неделю.

— Пустяки, Ричи. Ты же знаешь, я неприхотлива в быту. К тому же я могла бы остановиться на пару недель у тебя. — Беатрис резко замолчала. Конечно, с ее стороны это величайшая наглость: сначала потратила деньги брата, а потом еще и напросилась под его крыло.

Однако Ричард, похоже, напротив, обрадовался ее просьбе.

— Бетти, ты ведь знаешь, что двери моего дома всегда открыты для тебя. Когда ты возвращаешься в Лос-Анджелес?

— Через пару дней.

— Отлично, я подготовлю тебе комнату.

— Ричи, ты так добр ко мне. Я не заслужила такой любви и заботы, — произнесла Беатрис тоном, вызывавшим слезу и улыбку умиления одновременно. Иной раз она действительно умудрялась покорить сердце мужчины за считанные секунды.

— Надеюсь, за оставшиеся два дня ты не, купишь еще пару картин каких-нибудь скрытых гениев, — заметил Ричард после непродолжительной паузы. Однако от былой злости и язвительности не осталось и следа. Сейчас он говорил тоном дружеского подтрунивания.

Беатрис улыбнулась.

— Не беспокойся, аукцион закончился еще вчера. Завтра последний день конференции и банкет.

— Бетти, ты уверена, что тебе стоит оставаться в Лондоне? — с сомнением спросил Ричард. — Банкет с икрой и шампанским я устрою тебе и сам.

— Нет, нет и нет, — твердо ответила Беатрис. — Дело не в сытном ужине и бокале дорогого вина. Я хочу лишний раз повертеться в кругу богемы. Здесь на каждом шагу встречаешь знаменитостей. К тому же у меня сегодня свидание.

— Свидание? Надеюсь, не с нищим художником?

— Не знаю.

— Как это, не знаешь? Бетти, сейчас же объясни, что там у тебя творится?

— Ричи, ты снова кричишь. Не волнуйся. У меня назначена встреча с тайным поклонником, который подсунул мне в карман записку с номером телефона. Я только что позвонила, и мы договорились увидеться сегодня в девять часов.

— То есть ты можешь и не пойти… — с надеждой спросил брат.

— Безусловно, я пойду. Без сомнения, это будет очень интересный человек. По крайней мере, отличный от всех прочих мужчин, которые обхаживали меня весь день.

— Бетти, ты с ума сошла! Идти на свидание неизвестно с кем. А вдруг это какой-нибудь мерзавец, постеснявшийся назвать свое имя?

— Я думаю, что это просто очень оригинальный человек! — парировала Беатрис.

— Неужели у тебя нет никаких предположений о том, кто бы это мог быть? — спросил Ричард.

— Ну-у, — протянула она, — может быть, это Дэвид, с которым я познакомилась сегодня во время конференции. Нам не дали поговорить нормально. Возможно, это кто-то другой… В любом случае вечером все выяснится, — задорно закончила Беатрис.

— Судя по всему, мои слова для тебя ничего не значат… ты все равно поступишь так, как вбила себе в голову… Что ж, потом не говори, что я тебя не предупреждал, — устало сказал Ричард.

— Конечно, дорогой. Я знаю, что ты всегда прав. Тебе достался по наследству весь разум наших родителей. Я получила лишь жалкие крохи.

Ричард рассмеялся.

— Ловко же тебе удается списывать все на наследственность. Только вот ума не приложу, кому в нашем роду был свойственен талант художника.

Действительно, Холдены не отличались особой одаренностью в области искусств. Скорее это были люди склада Ричарда: предприимчивые, энергичные и умевшие извлекать прибыль буквально из воздуха. Их троюродный дед по материнской линии, по семейному преданию, сколотил состояние на производстве воздушных шаров.

И вдруг, откуда ни возьмись в родовом гнезде появилась впечатлительная Беатрис. Единственное, к чему она не проявляла интерес с детства — это бизнес. Зато все остальное не оставляло юное создание равнодушной: от утренней росинки на траве до движения планет.

— Давай сейчас не будем ковыряться в генотипе и ползать по раскидистым ветвям нашего генеалогического древа, — довольно резко произнесла Беатрис.

Она с детства ощущала на себе жалостливые взгляды, как будто говорившие: «Несчастное создание. И откуда такая девочка в приличном доме? Бедные родители. Правду говорят, в семье не без урода».

— Ладно, отправляйся на свое свидание, — без особого энтузиазма произнес Ричард. — Только будь, пожалуйста, осторожна. Хотя требовать от тебя соблюдения правил безопасности — все равно, что просить снег летом.

Беатрис рассмеялась.

— Ричи, обещаю, что буду осторожна в меру своих возможностей.

— Следовательно, на ноль целых ноль десятых, — подытожил Ричард.

Они попрощались. Беатрис положила трубку и снова взглянула на часы. До назначенного свидания оставалось полтора часа. Надо поторопиться, иначе приду замухрышкой, подумала Беатрис. Нельзя разочаровывать мужчину. Тем более мыслящего столь нетрадиционно.

Беатрис еще раз взглянула на свое отражение в зеркале. Вроде бы все безупречно. Черное бархатное платье с открытой спиной, изящный металлический пояс со множеством крошечных гранатово-алых камешков, переливавшихся всеми оттенками красного. Такие же длинные серьги. Туфли на высоком каблуке. Распущенные волосы струятся по оголенным плечам. Кажется, все на своих местах. Недоставало только духов. Беатрис достала из сумочки маленький флакон и нанесла несколько капель ароматной жидкости за мочки ушей и на запястья. Теперь все: образ прекрасной незнакомки закончен.

Она еще раз критически осмотрела себя в зеркале. Ее всегда поражало ощущение от взгляда на собственное отражение. Она оценивала его как картину, в которой при желании можно что-то подправить, подровнять, изменить тон… Собственного говоря, она и к жизни относилась, как к огромному божественному полотну, где каждый человек способен подрисовать и изменить окружавшую его реальность.

Без пяти минут девять Беатрис вышла из своего номера и направилась к парковой беседке.

6

— Эй, дружище, куда ты так спешишь? — спросил Юджин, остановив Марка в холле отеля.

— Да так… решил прогуляться немного по парку, — солгал тот.

— Один? — с сомнением спросил Юджин.

— Да, один. Прекрасный вечер. Почему бы, собственно, и нет?

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? — бесхитростно поинтересовался Юджин.

— Извини, но я и в самом деле хотел бы побыть один. Насладиться, так сказать, тишиной и покоем вечера.

— Да уж, — усмехнулся Юджин, — сумасшедший выдался денек, не правда ли?

— И не говори, — согласился Марк, собираясь расстаться с приятелем.

— Не-ет, так не пойдет, — упрямо заявил Юджин, крепко схватив Марка за плечо. — Только что Беатрис промчалась мимо меня, теперь еще и ты не желаешь остановиться на минуту, чтобы поговорить со старым другом.

— Беатрис? — Марк поднял брови, изобразив на своем лице величайшее удивление.

— Да, моя божественная Бетти. Она только что вышла из отеля. Боже, какая же она красавица! — Юджин мечтательно закатил глаза. — Изящна и грациозна, как лань. Наверняка отправилась на свидание с каким-нибудь местным толстосумом. Ты бы ее видел: черное платье, подчеркивающее стройность фигуры, и при этом дерзко оголенная спина… Видение из сказки, парящее в ароматном воздушном облаке.

— В тебе погиб поэт, — усмехнулся Марк.

Юджин притворно рассмеялся.

— Вот уж точно! Несчастный Пьеро, поющий печальные песни о неразделенной любви.

Марка позабавила трагикомичная фигура О'Нила. Красивый молодой мужчина, душа любой компании, неутомимый путешественник — и вдруг такие душевные муки. Правда, все это отдавало какой-то театральностью. Слишком уж напыщенные речи и артистичные жесты были у его приятеля.

— Теперь вот и ты, мой верный друг, отказываешь мне в участии и в дружеской беседе. Что ж, бросай меня на произвол судьбы в бурлящие воды земных страстей.

Марк расхохотался, хотя это и было несколько неучтиво по отношению к Юджину.

— Извини, приятель. — Марк справился с очередным приступом смеха и добавил: — Спасибо, что поднял мне настроение.

— Иди, веселись, — мрачно произнес Юджин. — Оставь меня одного.

— Не преувеличивай. Насколько я вижу, вон та сексапильная блондинка за барной стойкой глаз с тебя не сводит. Думаю, она сможет утешить «несчастного Пьеро».

Юджин тут же метнул взгляд в сторону бара. Марк снова рассмеялся.

— Приятель, нельзя же так откровенно пялиться на женщину. К тому же не забывай, что ты по уши влюблен в Беатрис.

Юджин подмигнул блондинке и тихо сказал Марку:

— Беатрис — далекая мечта, а я бренное создание, жаждущее признания и земного наслаждения.

— Приятель, надеюсь, плотские утехи излечат тебя от меланхолии. Ты сам на себя не похож, — заметил Марк.

— Будем надеяться на всевышнего и благосклонность той прелестницы. — Юджин изобразил на своем лице обаятельную улыбку и направился к бару.

Марк же поспешил к парковой беседке. Черт бы побрал этого О'Нила с его любовными бреднями, думал он. Надеюсь, Беатрис еще не устала ждать незнакомца. Ожидание вряд ли добавит мне очков. Марк сбежал по ступенькам и припустил по парковой дорожке.

Внутренне он торжествовал. Если то, что сказал Юджин по поводу внешнего облика Беатрис — а повода обманывать у него не было — правда, следовательно, записка от тайного воздыхателя действительно произвела на нее сильное впечатление. Что ж, полдела сделано. Марсианка заинтригована и ждет не дождется встречи с ним.

Внезапно он услышал смех. Звонкий женский смех… Беатрис?! В следующее мгновение раздался мужской раскатистый хохот.

Марк обомлел. Неужели кто-то его опередил?

Он подошел ближе к беседке и присмотрелся. Так и есть: Беатрис в облегающем черном платье. Юджин не солгал, сказав, что она неотразима. Но кто это рядом с ней? Высокий загорелый молодой мужчина, лет двадцати пяти — двадцати семи. Кажется, Марк видел его вчера на аукционе, хотя он мог и ошибаться. Как это понимать? Неужели Беатрис приняла его за того человека, от которого получила записку?

Идиот! — в сердцах выругался Марк. Кретин! Сам устроил им свидание. Вручил Беатрис этому желторотому юнцу! Что же делать? Как дать ей понять, что она ошиблась, приняла другого за меня?

Марк был разъярен и взбешен, хотя откуда Беатрис могла знать, с кем у нее назначено свидание? Этот чертов Юджин спутал ему все карты! Надо же было ему именно в этот момент изливать душу старому приятелю!

Что делать? Что делать? — вертелось в голове Марка. Однако никакого мало-мальски приемлемого решения не созревало. Все потеряно. Беатрис проведет оставшиеся в Лондоне часы в обществе этого молодого красавца, а он, Марк, уедет ни с чем. В Лос-Анджелесе его ждет разговор с Дэлейном и пара часов увлекательного сбора своих вещей. Интересно, кто теперь займет его кабинет? Марк еще сильнее распалил свой гнев. Однако никаких гениальных идей по поводу исправления сложившейся ситуации в голову не приходило.

Он резко развернулся и зашагал в сторону отеля.

— Интересно, от кого же все-таки была та записка? — с улыбкой спросила Беатрис.

— Ума не приложу. Однако могу лишь отметить, что ваш поклонник — большой оригинал, — ответил Дэвид. — Жаль, что мне в голову не пришла эта гениальная в своей простоте идея.

Беатрис рассмеялась.

— Надо же! А я влетела в беседку и чуть не набросилась на вас с поцелуями! Забавно получилось.

Дэвид тоже беззаботно рассмеялся.

— К моему огорчению, я оказался слишком честен. А возможно, дело в том, что я никудышный актер. Ну что мне стоило подыграть вам?! Сказал бы, что да, записка от меня, жду с трепетом и нетерпением вас уже полчаса. Так нет же. Ляпнул сразу: Беатрис, что вы здесь делаете?

Она подавила очередной смешок:

— Похоже, мы так развеселились, что совсем забыли о моем поклоннике. Наверняка он увидел нас и решил, что я уже нашла своего загадочного принца.

— Вот уж кому точно не позавидуешь, — заметил Дэвид. — Такое разочарование. Я, по крайней мере, и не рассчитывал ни на что сегодня. Думал, что проведу тихий, спокойный вечер наедине с книгой великого художника. И вдруг — такая неожиданная удача.

Беатрис погрустнела.

— Действительно жаль беднягу, с которым у меня должно было состояться свидание. Как-то глупо получилось. Ну да ладно. — Она махнула рукой. — Значит, сегодня нам встретиться была не судьба.

— Вы верите в предопределение? — серьезно спросил Дэвид, отложив в сторону книгу, которую читал до внезапного появления Беатрис.

— Конечно, — уверенно ответила она. — Ничто не происходит случайно.

— Возможно, вы правы. Значит, и наша встреча закономерна. Может быть, когда-нибудь… мы… — Дэвид замолчал, заглянув в глаза Беатрис.

— Может быть, когда-нибудь, — весело прощебетала она.

— Вы, как всякая женщина, отказали, не произнеся «нет». Что ж, такова, видимо, моя судьба.

— А что за книгу вы читаете? — сменила тему Беатрис.

— «Дневник одного гения» Сальвадора Дали, — ответил Дэвид.

Беатрис вскрикнула.

— В чем дело? Вы не любите Дали? — с тревогой спросил Дэвид.

— Нет-нет, что вы! Я обожаю сюрреалистов, а Дали в особенности. Просто только что я получила очередное подтверждение силе судьбы.

— Какое же? — поинтересовался мужчина. Беатрис наклонилась к нему настолько низко, что он увидел в вырезе ее платья грудь.

— Боже, Беатрис, что вы со мной делаете? — прошептал Дэвид, закрыв глаза.

— Чувствуете?

— О да! — страстно выдохнул Дэвид.

— Я имею в виду, вы узнали духи?

— Духи? — удивленно переспросил он. Пелена страсти тут же рассеялась.

— Да, я пользуюсь духами «Сальвадор Дали».

— А вечером случайно встречаете в беседке человека, читающего его дневник, — продолжил за нее логическую цепочку Дэвид.

— Вот именно! — воскликнула Беатрис. — Удивительное совпадение, не правда ли?

Дэвид рассмеялся.

— Интересно, ваш тайный воздыхатель носит такие же космические усы, как у Дали? Иначе и быть не может: ведь он — ваша судьба. Вы ведь так полагаете?

Беатрис тоже звонко рассмеялась. Легкое разочарование от несостоявшегося свидания с тайным поклонником с лихвой компенсировала приятная болтовня с Дэвидом. Она была абсолютно уверена, что, даже уехав из Лондона, все равно продолжит знакомство с остроумным англичанином. Все, что ни случается, — к лучшему. Теперь у нее появился новый друг.

— Быстро же ты насладился тишиной и покоем, приятель! — воскликнул Юджин, заметив в дверях отеля Марка.

— Не быстрее, чем ты — женскими прелестями. Где твоя чаровница?

— Пошла к себе. — Юджин увидел вопросительный взгляд Марка и добавил: — Я сейчас к ней присоединюсь. Не переживай за меня, приятель.

— Великолепно! Сначала испортил мне вечер, а теперь…

— Эй-эй, дружище, ты о чем? — Юджин О'Нил выглядел и в самом деле ошарашенным грубостью Марка. — Да я с тобой и поговорить толком не успел сегодня, а ты меня в чем-то обвиняешь. Ты что, с цепи сорвался?

— Не твое дело! Отойди прочь! — огрызнулся Марк, оттолкнул Юджина в сторону и направился к лифту.

— Псих! — крикнул ему вслед Юджин. — Совсем чокнулся!

Беатрис возвращалась в свой номер с легкой улыбкой на устах. Вечер оказался чудесным. Конечно, жаль, что она не встретилась с таинственным незнакомцем, но Дэвид оказался необыкновенным человеком. Сколько всего интересного и нового он ей рассказал за несколько часов! Казалось, что они успели обсудить все мыслимые и немыслимые вопросы: от глобального потепления климата до рождения замысла картины. Дэвид был настолько похож на нее саму, что у Беатрис создалось впечатление, что они духовные близнецы, разлученные волей судьбы. Через пять минут общения она уже считала Дэвида своим лучшим и самым близким другом, с которым можно поделиться самыми сокровенными мыслями и мечтами.

Ну вот, она почти пришла. Беатрис вздохнула. Слава богу, этот безумный, богатый событиями и новыми людьми день закончился. Она достала из сумочки ключ и…

— Надо же, а где ваша свита? Толпы поклонников? — Мужской голос раздался за ее спиной настолько неожиданно, что Беатрис вздрогнула. Судя по тону, человек был настроен весьма агрессивно.

— Что вам… — Она повернулась и увидела перед собой Марка Рассела.

— Кто бы это еще мог быть? — с сарказмом заметила она. — Только вы способны напугать несчастную женщину до полусмерти! Что за манеры! Кто вас воспитывал?

— Извините, если я вас действительно напугал, — начал Марк. — Хотя очень сомневаюсь, что такую женщину, как вы, вообще что-то страшит в этом мире.

— Это комплимент? Простите, мистер Рассел, но я всегда теряюсь и не знаю, как реагировать на ваши замечания, — с улыбкой ответила Беатрис, несколько придя в себя.

Она снова стала рыться в сумочке в поисках ключа.

— Неужели ваш кавалер отпустил вас одну? — снова заговорил Марк.

— Как видите. Впрочем, вас это совершенно не касается. Я могу возвращаться с кем захочу, во сколько захочу и… — Беатрис нащупала ключ и ловко вынула его.

В следующий момент она уже поворачивала его в дверном замке.

— И-и-и?.. Что вы еще можете? — лукаво улыбнувшись, спросил Марк.

Беатрис дерзко тряхнула копной рыжих волос и с улыбкой ответила:

— Еще я могу пригласить вас на чашечку кофе.

Марк вопросительно поднял брови. Однако уже в следующую секунду с готовностью кивнул.

— Не хочу устраивать очередную сцену на виду у всех постояльцев отеля, — пояснила Беатрис, пропустив Марка вперед.

— Мм, обещана «очередная сцена»? Надеюсь, не менее захватывающая, чем уличный поцелуй незнакомки? — Марк заглянул Беатрис в глаза и слегка коснулся оголенного плеча.

— Посмотрим по ходу пьесы. — Беатрис снова улыбнулась и закрыла дверь.

— Беатрис… Марк… — произнесли они одновременно.

— Говорите первая, — по-джентльменски предложил Марк.

— Нет, вы первым начали. — Беатрис чуть смутилась. Щеки порозовели. Надо же, до чего довел ее этот мужчина! Она не краснела с пятнадцати лет! А тут — что ни встреча — она чувствовала себя неразумной школьницей, влюбленной в учителя. Каждый раз буквально коленки тряслись от страха и в животе сводило от глупого волнения.

— Почему вы так на меня смотрите? — Беатрис не выдержала пристального взгляда беспардонно оценивавших ее серых глаз.

— Ничего не могу с собой поделать. Покорен вашей красотой, — с мягкой улыбкой ответил Марк, не подумав отвести взгляд. Напротив, теперь он скользнул чуть ниже и остановился на уровне ее груди.

— Вас никогда не укоряли за наглость? — спросила Беатрис, скинув туфли.

— Нет. Мой босс обычно хвалит меня за это качество. Знаете ли, в нашем деле…

— Да уж. В вашем деле в порядке вещей караулить ночью у номера счастливую соперницу, чтобы любыми путями отвоевать честно приобретенную на аукционе картину.

— Вы несправедливы ко мне, Беатрис. Я действительно хотел с вами встретиться и…

— С сахаром или без? — как ни в чем не бывало перебила она излияния Марка.

— Одну ложечку, пожалуйста, — с преувеличенным огорчением ответил он, как будто Беатрис только что прервала объяснение в любви, к которому Марк готовился не одну ночь.

Беатрис подала ему чашку с дымящимся ароматным напитком.

— Если вы хотите сказать, что записка с номером телефона была от вас, то можете не трудиться. Я это знаю с самого начала.

Беатрис немного лукавила. На самом деле она догадалась обо всем, только увидев Марка у своей двери. Но зачем ему об этом знать? Пусть Марк думает, что ему так и не удалось обвести ее вокруг пальца! А вот она как раз обошла его по всем пунктам.

— Знаете? — удивился Марк. — Тогда почему?..

— Почему сразу не призналась, когда позвонила? Решила продолжить затеянную вами игру.

— А мужчина в беседке?

— Дэвид? О, он оказался там совершенно случайно. Мы с ним были едва знакомы до того. Так что вы зря не присоединились к нашей веселой компании.

— От вашего смеха содрогался весь парк, — огрызнулся Марк.

— И вы испугались? — Беатрис отпила немного кофе, подняла глаза и взглянула на сидевшего напротив мужчину.

Казалось, Марк сейчас выплеснет на нее свой кофе — настолько исказилось от ярости его мужественное лицо после замечания Беатрис. Однако уже через долю секунды он снова обаятельно улыбался.

Ричи был прав. Необходимо соблюдать осторожность. С такими людьми, как Марк, лучше не шутить. Неприятностей потом не оберешься, подумала Беатрис.

— Нет, я просто решил не нарушать ваш разговор. Вам, судя по всему, было весело.

Беатрис кивнула.

— Более чем. У нас оказалась уйма общих интересов.

Марк выпил свой кофе тремя большими глотками и поставил чашку на журнальный столик.

— Благодарю за кофе. Теперь я точно не усну до самого утра.

— Это намек? — В Беатрис как будто проснулся чертенок, подстрекавший к опасным шалостям.

— Возможно. — Марк заглянул ей в глаза. — К тому же вам теперь тоже будет не до сна. Так почему бы нам не пободрствовать вместе?

— Что вы предлагаете? — Беатрис тоже поставила чашку с остатками кофе на столик.

Марк пощелкал языком.

— У меня как минимум десяток вариантов.

— Назовите хотя бы один. — Беатрис из последних сил старалась удержать взгляд.

Марк встал и подошел сзади к ее креслу. В следующее мгновение она ощутила его горячие сильные ладони на своих плечах.

— Ну-у-у, — протянул Марк, — я мог бы сделать вам расслабляющий массаж. Это прекрасный способ снять напряжение после трудного дня. Я слышал, вы сегодня блистали на конференции? Мистер Флеминг совершенно очарован вами.

Беатрис закрыла глаза, наслаждаясь теплом, растекавшимся по всему телу от магических движений Марка. Она потеряла контроль над своими мыслями и чувствами. Усталость и без того валила ее с ног, а в совокупности с нежными мужскими прикосновениями… Беатрис уплывала далеко-далеко. Марк мог сделать с ней сейчас все, что угодно. Она, как мягкая податливая глина в руках умелого гончара, могла приобрести любую форму.

Затем Беатрис ощутила горячее прерывистое дыхание на своей шее. Боже, что он делает? — мелькнуло в ее голове. Что он делает… это… это божественно…

Марк покрыл легкими поцелуями ее шею, захватил губами мочку уха, провел влажным требовательным языком по завитку раковины. Беатрис глубоко вздохнула, сдерживая стон наслаждения.

Внезапно Марк отстранился.

Беатрис от досады прикусила нижнюю губу. Черт бы его побрал! Сначала распалил, а теперь в кусты! Чего он добивался? Если дело только в картине… Картина?! Вот в чем дело! И плевать ему на все мои вздохи под луной. Этот циничный и самодовольный тип готов лезть по головам ради достижения своей корыстной цели. Что ж, придется его проучить.

Однако вся решимость Беатрис растаяла, как утренний туман с первыми лучами солнца, едва губы Марка нашли ее губы. Беатрис удивилась, как быстро Марк оказался перед ней. Казалось, секунду назад он ласкал ее шею, стоя за спиной, и вот — он уже на коленях, гладит горячими ладонями ее ноги. Беатрис закрыла глаза, чтобы сполна насладиться вкусом требовательных, страстных и жаждущих большего губ Марка. Его язык ворвался в ее рот, пробежался по верхнему ряду зубов, столкнулся с ее языком, отступил назад… Это блаженство могло продолжаться бесконечно. Беатрис потеряла счет времени, паря на облаке неземного удовольствия. В следующее мгновение Марк бесстыдно запустил руку под ее платье. Ладонь обожгла бедра. Тихий стон вырвался из губ Беатрис. Рука скользнула выше, еще выше…

— Нет! — громко воскликнула Беатрис.

— В чем дело, милая? — Марк был совершенно обескуражен ее резким и довольно неожиданным отказом.

Хотя от Марсианки он уже привык ожидать чего угодно. Но сейчас!.. Марк забыл обо всем на свете. Он испытывал несказанное удовольствие, лаская Беатрис и чувствуя ее нарастающую страсть. Еще несколько мгновений, и Марк, пожалуй, окончательно потерял бы голову от желания. Впрочем, трезво рассуждать он и так был уже не в состоянии. Ему казалось, что Беатрис тоже нравится то, что происходит между ними. Женщины, конечно, большие мастерицы изображать дикую страсть, но Марк считал себя довольно искушенным любовником, чтобы судить о том, действительно ли женщина получает удовольствие от близости.

— Марк, перестань вести себя как уличная шлюха. Неужели ради картины ты способен переспать с женщиной, которую ненавидишь? — Глаза Беатрис по-прежнему были слегка затуманены недавней страстью, но в то же время в них мелькали злые искорки.

Марк сделал глубокий вдох, пытаясь остудить свой пыл и прийти в себя.

— Беатрис, послушай меня. Ты действительно мне нравишься. Очень. Я хочу тебя. Мне показалось, что несколько минут назад…

— Вот именно, Марк. Тебе показалось.

— Ты несправедлива. Да, сначала я хотел уложить тебя в постель только ради Миро, но сейчас… сейчас все изменилось, — попытался оправдаться Марк.

Беатрис оттолкнула его от себя и, встав с кресла, отошла к окну.

— Лучше тебе уйти, — коротко сказала она.

— Держишься на безопасном от меня расстоянии, — констатировал Марк, усмехнувшись. — А что, если я подойду и поцелую тебя? — Он встал с пола и сделал несколько шагов по направлению к Беатрис.

— Стой на месте, иначе я за себя не отвечаю!

— Можно подумать, ты вообще когда-нибудь отвечала за свои поступки. — Марк приблизился к Беатрис и обнял ее обеими руками за талию. — Зачем ты все портишь?

— Порчу что? Твой план обокрасть ни в чем не повинную женщину?

— Как ты смеешь такое говорить?

Марк убрал руки. Нет, эта сумасшедшая снова принялась за старое. Решила, что мало поиздевалась над ним, недостаточно неприятностей доставила. За те несколько раз, которые Марк имел удовольствие общаться с Беатрис, ничего, кроме проблем, он не получил. А что плохого он сделал ей? Помог избавиться от надоевшего приятеля. Затем уступил картину на аукционе. Марк поморщился, вспомнив тот проклятый день, когда сумма, предложенная Марсианкой, абсолютно выбила его из колеи и лишила дара речи. А сейчас им обоим было так хорошо… И какая муха ее укусила?

— Я долго буду ждать? — прервала его размышления Беатрис.

— Не волнуйся! Я сейчас же покину тебя и, надеюсь, никогда больше не встречу на жизненном пути. Тридцать пять лет как-никак Бог меня берег. Есть шанс, что и следующие тридцать пять пройдут столь же гладко и счастливо. Без пагубного влияния неких сумасшедших особ. — Последние слова Марк произнес уже стоя на пороге номера Беатрис. — Счастливо оставаться.

Дверь с грохотом захлопнулась.

7

Беатрис опустила голову, едва сдержав слезы отчаяния, злости и разбитых надежд.

Боже! Все кончено. Марк ушел. Я сама все испортила… Испортила? Нет, детка, не кори себя ни в чем! Во всем виноват один Марк. Это он задумал провернуть грязное дело за твой счет.

Даже нет — за счет Ричарда. А я? Разве ты сама не пошла бы на крайние меры ради Миро? — спросила Беатрис саму себя.

Однако тут же опять последовал упрек в излишнем самобичевании. И с чего это ей в голову взбрело оправдывать этого подлеца? Она не пожалела бы никаких денег и сил на то, чтобы иметь полотно Миро из чистой и искренней любви к искусству. А Марк гоняется за ним только ради наживы. Он как стервятник готов растерзать любого, кто чуть ослаб. Вот и она сама только что потеряла бдительность — и, пожалуйста. Чуть было не впустила Марка в свою спальню. Более того — в свое сердце. Беатрис горько усмехнулась. Действительно ли высокий, широкоплечий и сероглазый красавец еще не занял и уголка в ее душе?

Стоило Беатрис подумать о Марке, как его образ тут же встал перед ее глазами. Казалось, что не было этой жуткой ссоры и Марк никуда не уходил.

Беатрис помотала головой, пытаясь избавиться от мыслей о страстных поцелуях, обжигающих прикосновениях сильных мужских рук, мускусном аромате его кожи…

Хватит! — приказала себе Беатрис. И неожиданно пришло смелое и дерзкое решение: довольно терять драгоценное время. До рассвета осталось всего несколько часов.

— Беатрис?

Перед ней стоял Марк в одних спортивных трусах. Беатрис услышала шум воды. Видимо, он собирался принять перед сном расслабляющий душ. Беатрис с трудом оторвала взгляд от мускулистой груди, поросшей жесткими золотистыми волосками. Как бы ей хотелось прикоснуться к ней…

— Не стоило так хлопать дверью, — произнесла она с улыбкой, заглянув в его удивленные глаза.

— Неужели ты пришла только затем, чтобы сообщить мне об этом?

Взгляд Марка скользнул вниз и остановился на ногах Беатрис.

— Почему ты босиком?

Беатрис тоже опустила глаза. Надо же, она даже и не заметила, что выскочила из своего номера без туфель. Беатрис пожала плечами и рассмеялась.

— Ты же сам сказал, что я ненормальная. Почему же тебя удивляет, что я примчалась ночью в твой номер без обуви?

Марк сосредоточенно потер переносицу, затем неуверенно спросил:

— Так что тебе надо? Хочешь подать на меня в суд за сексуальное домогательство? Я бы даже не очень удивился. Только не забывай, что я могу выступить со встречным заявлением. Поверь, свидетелей у меня найдется множество. Буквально центральная улица Лос-Анджелеса.

— Я хочу остаться у тебя.

Марк вопросительно поднял брови.

— Что ты имеешь в виду под словом «остаться»? Впредь я буду всегда интересоваться у женщин, какой смысл они вкладывают в каждое произнесенное слово.

Упоминание других женщин больно укололо Беатрис, хотя она отдавала себя отчет в том, что не имеет ни малейшего права требовать от Марка хранить ей верность до скончания века.

— Я хочу заниматься с тобой любовью до самого утра, — медленно проговорила Беатрис, давая понять, что ее решение окончательно и бесповоротно.

— Ах, так! — воскликнул Марк с ироничной усмешкой.

Беатрис кивнула.

— Может быть, ты предложишь мне войти?

— Проходи. Не такой уж я изверг, чтобы позволять женщине морозить ноги на холодном полу.

— Только поэтому? — с нотками разочарования спросила Беатрис.

— Только поэтому, — отрезал Марк. — Впрочем, я вообще не вижу смысла тебе оставаться. В смысле заходить в мой номер, — пояснил он.

— Не видишь смысла? А… а как же мы? Недавно ты сгорал от нетерпения и страсти.

— А теперь, как видишь, я совершенно спокоен. Непоколебим, как скала, как выразился бы поэт байроновских времен. Точнее было бы сказать, что ты быстро остудила мой пыл.

— И ты… ты больше не хочешь меня? — запинаясь, пробормотала Беатрис.

— Нисколечко, — покривил душой Марк.

Он был готов на любые испытания и лишения, лишь бы на веки вечные лишить Беатрис ее самонадеянности и бравады. Пусть эта красотка раз и навсегда уяснит, что не все мужчины сгорали от желания уложить ее в постель. Хотя, похоже, именно так и было на самом деле. В том числе и он сам не удержался и попал в ее сети. Однако тот жалкий остаток мозгов, который пока еще остался не затронутым пагубной страстью, слава богу, не позволил Марку забыть о здравом смысле и самолюбии. Он еще раз напомнил себе, что ненавидит Беатрис. Впрочем, тот факт, что ему пришлось об этом напоминать — и более того, убеждать себя в этом, — говорил о многом.

— Ладно, поговорили и хватит. Девочкам и мальчикам пора баиньки, — язвительно сказал Марк, давая понять, что Беатрис прямо сейчас может отправляться в свой номер.

— Не пойду же я босиком! — упрямо заявила она, вздернув вверх подбородок.

— Да-а-а-а? Кажется, пять минут назад тебя это не очень-то беспокоило? Но если тебе действительно никак не добраться босиком, можешь позаимствовать мои тапочки. Только с возвратом. Не хочу, чтобы в этом шикарном отеле за мной закрепилась дурная слава мелкого воришки.

— Неужели ты предпочел бы репутацию великого мошенника? Мелкие кражи — не твой уровень?

— Беатрис, если ты затеваешь очередную ссору, то я уже сказал, что больше тебе не удастся лишить меня равновесия и хладнокровия. Поэтому тебе лучше покинуть мой номер. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Для нас обоих.

— Возможно, лучше для тебя, но не для меня. — Беатрис приблизилась к Марку и нежно провела указательным пальцем по рельефно выступавшим мускулам на его груди.

Марк лишь усмехнулся.

— Долго будет продолжаться этот фарс? — спросил он после того, как Беатрис обвела горячим язычком вокруг его соска.

— Да что с тобой?! — воскликнула она, раздосадованная холодностью Марка. — Быстро же испарилась твоя любовь!

— Любовь? Не припомню, чтобы я говорил тебе когда-нибудь о любви. Речь шла о физическом удовольствии. Кстати, ты сама от него отказалась. Дубля не будет. Я не игрушка, которую можно завести в любой момент.

Слезы подступили к глазам Беатрис. Однако расплакаться перед унизившим ее мужчиной она себе не позволила.

— В общем, когда, наконец, соберешься уходить, не забудь прикрыть дверь. Не хотелось бы завтра не досчитаться чемодана. Лично я иду в ванную. И, дорогуша, иду я туда один, — добавил Марк, заметив, что Беатрис открыла рот, чтобы что-то сказать.

8

Ранние солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы. В полосах света виднелись пылинки, задорно мельтешившие в воздухе.

Марк глубоко вздохнул и потянулся. Выспаться толком ему, конечно, не удалось. А все из-за рыжей чертовки Беатрис! Интересно, много времени ей вчера потребовалось, чтобы осознать, что Марк Рассел не намерен иметь с ней ничего общего? А тем более заниматься любовью! Самому ему долго не удавалось уснуть. Не помог даже прохладный душ, снявший большую часть накопившегося за день напряжения.

Сразу выйдя из ванной, Марк отправился спать, даже не заглянув в гостиную. Он и сам не мог объяснить себе, чего опасался. То ли встретить Беатрис, то ли осознать, что она все-таки ушла к себе. А тот недолгий сон, который выпал на его долю этой ночью, спокойным назвать никак нельзя. Марку мерещились какие-то преследовавшие его тени, превращавшиеся на свету в Беатрис. Он вздрагивал и просыпался в холодном поту. Однако, даже не будучи в сладостном плену забытья, Марк не мог избавиться от мыслей о злосчастной Марсианке.

Боже, сейчас Марк чувствовал себя абсолютно разбитым. Голова нестерпимо болела, в висках стучало. Казалось, все вены гудели, требуя еще несколько часов крепкого безмятежного сна. Но времени на сон не осталось ни минуты. Скоро должна была начаться вторая, заключительная часть конференции: подведение итогов и торжественные проводы гостей аукционного дома. Марк не горел желанием появляться в конференц-зале или в торговом холле, опасаясь столкнуться лицом к лицу с Беатрис, но и бегать от нее, как мальчишка, он тоже не собирался. В конце концов, им вовсе не обязательно заводить разговор. Достаточно вежливо поприветствовать друг друга при встрече. Если, конечно, она, к его несчастью, произойдет.

Марк зевнул. Еще раз потянулся, распрямив затекшие мышцы, и встал с постели. Он опустил ноги на ковер, пошарил около кровати в поисках тапочек и только затем вспомнил, что вчера отдал их Беатрис.

— О господи! — вздохнул он. — Ну и начало дня! Ничего хорошего, похоже, можно не ждать.

Он побрел босиком в ванную. Почистил зубы, побрился и уже взялся за расческу, как вдруг услышал какое-то шевеление в гостиной. Как будто семейство мышей решило устроить в его номере дискотеку. Шелест бумаги, шорох, легкий топот… Что бы это могло быть? — подумал Марк. Надеюсь, это не подарок, оставленный Беатрис. Я бы не удивился, обнаружив в ванной крокодила, с усмешкой отметил про себя Марк. Хотя красные человечки, поедавшие мои тосты, пожалуй, смогли бы меня шокировать. Этакая встреча с родней Беатрис.

Шелест повторился.

— Что за чертовщина! Для уборщицы еще слишком рано, — пробормотал Марк, выходя в гостиную.

— Беатрис?! Ты меня преследуешь?! — воскликнул он, увидев на своем диване женщину в вечернем платье. — Зачем ты снова сюда явилась?

— Ты не очень-то любезен, Марк.

— Ты тоже не очень-то воспитана. Врываешься в номер холостого малознакомого мужчины то среди ночи, то спозаранку. Чего ты хочешь от меня на этот раз? Сделать тебе массаж или согреть озябшие ножки? А может быть, ублажить тебя?

— Во-первых, я не уходила со вчерашнего вечера.

— Ночи, — поправил ее Марк.

— После ночного визита, — огрызнулась Беатрис. — Я вчера очень устала, поэтому едва присела на диван, как тут же уснула.

— Могу только позавидовать. Я промучился не один час, ворочаясь с боку на бок, — неосмотрительно признался Марк.

— Видимо, твоя агрессия не давала тебе покою, — заметила Беатрис, всовывая ноги в его тапочки.

Марк оставил ее реплику без внимания. Не хотелось портить себе настроения с раннего утра. А ничего иного, кроме дурного расположения духа на весь день, разговор с Марсианкой принести не мог.

Беатрис справилась с упрямыми тапочками, встала и продолжила:

— Во-вторых, мне от тебя, представь себе, ничего не надо! Даже видеть тебя больше не желаю.

— Аллилуйя! Наконец-то наши желания совпали! — Марк воздел руки к потолку.

— И снова я с тобой солидарна, — проронила Беатрис, покидая его номер.

— Предатель! — воскликнул Юджин О'Нил, едва Марк открыл ему дверь.

— Привет, Юджин! Ты о ком?

— О тебе, Марк. Надо же, какой я был болван! Ничего не замечал. Я верил тебе, а ты предал меня!

— Зайди и объясни же, в конце концов, в чем дело, — попытался утихомирить разбушевавшегося приятеля Марк.

Юджин помедлил, но все же вошел в номер.

— Почему ты мне сразу не сказал, что у вас с Беатрис роман? Зачем надо было разыгрывать спектакль? А я, болван, и впрямь решил, что ты ненавидишь очаровательную Бетти. Я еще ломал голову, как такое вообще возможно!

— Какой роман?.. Какая еще очаровательная Бетти? Ты спятил, дружище?

— Не называй меня так! — огрызнулся Юджин.

— Да ты и в самом деле не в себе. Похоже, общение с чокнутой художницей негативно отразилось на твоем психическом здоровье, — с усмешкой заметил Марк. — И как же мне прикажешь тебя называть теперь?

Эффект, произведенный на Юджина ироничными словами Марка, можно было бы сравнить только с реакцией быка на красную тряпку. Юджин даже побелел от гнева.

— Я больше не считаю тебя своим товарищем, Марк! Дружба и предательство — понятия несовместимые.

— Да кто же тебя предал? — Марк был явно обескуражен обвинениями Юджина.

Юджин начал мерить гостиную большими шагами. Пройдя раз пять по периметру комнаты, он, наконец, взял себя в руки и сказал уже гораздо спокойнее:

— Я только что встретил Беатрис.

Марк промолчал.

— Она вышла из твоего номера. Она была в том же черном платье, что и вчера вечером. Значит, когда ты вчера отказался взять меня с собой на вечернюю прогулку по парку, ты… — Желваки на скулах Юджина нервно задергались. — Ты торопился на свидание с ней. А я, как последний идиот, изливал тебе душу! Марк, неужели в тебе не шевельнулась ни одна живая струнка, когда я ревновал Беатрис к счастливому сопернику? И ты… ты ни словом не обмолвился, что у тебя встреча с женщиной, от которой я окончательно потерял рассудок!

— Вот уж точно, приятель, здравого смысла в тебе ни грамма не осталось, — подтвердил Марк.

— Я тебе больше не приятель! Знать тебя больше не желаю! — категорично заявил Юджин, грозя Марку указательным пальцем.

— Перестань пороть горячку. Давай я все тебе объясню, — начал Марк.

— Не желаю слушать никаких объяснений. Перестань принимать меня за полного кретина. Я и сам знаю, что Беатрис провела прошлую ночь в твоем номере.

Марк нехотя кивнул в знак согласия.

— Так и есть.

— Ну, наконец-то ты перестал морочить мне голову, Марк! Я уже приготовился услышать очередную порцию твоего вранья.

— Но это вовсе не значит, что Беатрис провела эту ночь со мной, — закончил свою мысль Марк.

— Ха! Опять принимаешь меня за дурака? Думаешь, я поверю, что вы всю ночь разговаривали о живописи? К тому же Беатрис ушла от тебя в тапочках. Как это мило! Почти семейная идиллия в духе Диккенса.

— Не ерничай, Юджин. Просто она забыла туфли в своем номере, — быстро ответил Марк, не подумав, как глупо и двусмысленно прозвучали его слова.

— Всего-то? Забыла туфли? Так спешила в твои объятия, что понеслась босиком. Великолепно! Как она еще не забыла надеть платье?!

— Юджин, Беатрис зашла ко мне после своего свидания с Дэвидом и уснула от усталости прямо на моем диване, — терпеливо произнес Марк, сдерживая свое раздражение.

Надо же, из-за этой Марсианки он вот-вот потеряет еще и друга. Вероника. Работа. О'Нил. Что дальше? Она лишит его жизни? Хотя Марк уже и не удивился бы, накинься Беатрис на него с острым кинжалом.

Юджин с удвоенной энергией кивал головой. Мол, рассказывай свои сказки кому-нибудь другому.

— Значит, свои туфли Беатрис оставила Дэвиду на память. Когда она спешила к нему на свидание — если она спешила действительно к нему, а не к тебе, — она была в изящных туфельках.

Марк не ответил на выпад Юджина.

— А! — воскликнул Юджин и стукнул себя ладонью по лбу. — Как я сразу не догадался! Беатрис потеряла свою туфельку как сказочная Золушка. А добрый принц Марк снабдил ее домашними тапочками взамен. Главное — никаких проблем с размером. Принц нашел свою принцессу! Все счастливы. Занавес.

Юджин снова сбился на театральный тон и начал злоупотреблять жестикуляцией. Похоже, он прекрасно вжился в роль обманутого друга, буквально упивался ею. Разговаривать с человеком в состоянии аффекта показалось Марку бессмысленным. Однако и просто попросить Юджина уйти — кратчайший путь к окончательному разрыву дружеских отношений.

— Юджин, поверь мне. Беатрис провела эту ночь одна, вот на этом диване. — Марк указал на красный кожаный диван.

Юджин оценивающе взглянул на предмет мебели, как будто решая про себя, могла ли красавица Беатрис уснуть на столь неудобном диване. Затем он покачал головой.

— Извини, Марк, но я больше не могу тебе верить. Беатрис не из тех женщин, которых оставляют одних. А ты не из тех мужчин, которые могли бы спокойно храпеть, зная о присутствии в соседней комнате дамы. К тому же молодой и красивой, как богиня.

— Да я и не знал о том, что Беатрис спит в моем номере! — взревел Марк, выйдя из себя. — Юджин, пойми, наконец, Беатрис сумасшедшая. Примчалась ко мне среди ночи босиком, а утром я обнаружил ее сидящей в моей гостиной. — Марк снова указал на злополучный диван.

Юджин горько усмехнулся.

— Никогда бы не подумал, Марк, что ты такой искусный лжец. Одна ложь покрывает другую. При этом ты доказываешь свою правоту с пеной у рта, нисколько не стесняясь и не краснея. Да-а-а, — задумчиво протянул Юджин, почесав чисто выбритую щеку, — Дэлейн вырастил примерного ученика. Главное — умение лгать, глядя прямо в глаза человеку. Ты прекрасно усвоил уроки босса. Молодчина! Так держать. Далеко пойдешь, Марк. Жаль только твоих клиентов.

— Юджин, если ты не веришь мне, спроси у Беатрис. Ее ты наверняка считаешь святой. Она уж точно не станет тебя обманывать, — неожиданно предложил Марк.

Юджин с интересом посмотрел на приятеля, которого считал уже бывшим.

— Возможно, ты и прав. Но не кажется ли тебе, что это будет несколько неучтиво с моей стороны? Вдруг Беатрис решит, что я лезу в ее личную жизнь?

— А ты действительно туда лезешь. Однако мне ты не постеснялся устроить форменный разнос, а твоя «непорочная» Беатрис, уверяю тебя, не растает и не умрет со стыда, если ты напрямую спросишь: было ли между нами что-нибудь этой ночью?

Юджин сдвинул брови, размышляя об идее, поданной Марком.

— А, в самом деле, почему бы и нет? — медленно произнес он. — В конце концов, если ты не солгал, то мне придется перед тобой извиниться.

— Пустяки, — заметил Марк. — Я заранее тебя простил.

Юджин снова нахмурился и скрестил руки на груди.

— Простил? Меня? А вот я тебя — пока нет. И если ты снова пудрил мне мозги — то можешь забыть имя Юджина О'Нила. Для тебя этого человека больше не существует.

— Я надеюсь, что Беатрис спасет нашу дружбу, приятель, — грустно заметил Марк, с ужасом осознав, что столь серьезное дело зависит от сумасбродной женщины.

У него не было стопроцентной уверенности, что она из чувства мести или из элементарной вредности не начнет разуверять Юджина в том, что у них роман.

День прошел незаметно. На банкете Марк несколько раз вдалеке видел Беатрис, но они ни разу даже не пересеклись взглядами. Так что день вопреки ожиданиям и мрачным предчувствиям Марка удался на славу.

Уже в аэропорту, перед самой посадкой на рейс Лондон — Лос-Анджелес, к Марку подбежал Юджин и в двух словах извинился. Однако у Марка все равно остался неприятный осадок. Их дружба с О'Нилом уже никогда не станет прежней. Рана зарубцуется, но шрам от нее останется навсегда. И виной всему — Беатрис.

Марк, правда, как-то упустил из виду, что именно благодаря ей Юджин вообще подошел к нему. Судя по всему, Марсианка все-таки не стала окончательно ломать его жизнь.

Хотя ломать уже было практически нечего. Конечно, с Вероникой, возможно, отношения еще наладятся. Перед отъездом Марка они вроде как даже помирились. Вернее, Вероника назначила Марку испытательный срок, и если в течение нескольких недель он не будет, не только уличен, но даже заподозрен ни в каких связях на стороне, то мир восстановится.

С Дэлейном дело обстояло куда хуже. Босс в гневе был страшен и бескомпромиссен. Марк с трепетом ожидал встречи с ним. Духу позвонить хозяину арт-корпорации из Лондона у него так и не хватило. А звонки мистера Дэлейна Марк старательно игнорировал.

В любом случае бури не избежать. И счастье Марка, если обойдется без кровопролития.

Однако перспектива поисков новой работы его угнетала. Ему казалось, что, будь на то его воля, он бы так и остался в Великобритании навсегда, лишь бы избежать неприятного разговора с боссом, а также чрезмерного внимания и заботы Вероники. Теперь его уже далеко не так, как перед отъездом, радовала мысль о воссоединении с ней. Хотя это был большой шаг вперед на пути к восстановлению прежнего равновесия и жизненного благополучия. Но почему же теперь тихая, почти семейная гавань воспринималась Марком как болото обыденности, трясина привычки, засасывающая его целиком?

Неужели Беатрис оказалась тем глотком свежего воздуха, после которого прошлый уклад его жизни уже не казался Марку столь безупречным?

9

До взлета оставалось менее пяти минут. Все пассажиры уже заняли свои места. Марк с удивлением обнаружил рядом с собой пустое кресло.

— Простите, вы не подскажете, кто-нибудь занял соседнее место? — спросил Марк стюардессу.

— Да-да, не волнуйтесь. Ваша соседка сейчас подойдет. У нее случилось мелкая неприятность на трапе.

Марк улыбнулся, узнав, что его попутчицей станет прекрасная дама. Однако внезапная догадка, молнией пронесшаяся в голове, буквально приковала его к спинке кресла.

— Боже, нет!

Марк быстро огляделся в надежде обнаружить Беатрис где-нибудь по соседству.

— Уж не меня ли высматриваете? — раздался над самым его ухом задорный звонкий голос.

— Нет, — огрызнулся Марк.

Как только она умудрилась проскользнуть, не попав в поле его зрения?!

— Да, милый. Да. Мы полетим вместе, — успокаивающим тоном заявила Беатрис.

— Неужели ты все это подстроила?

— Марк, ты параноик. Не думай, что я тебя преследую. Ничего подобного. Просто это судьба. Почему ты никак не хочешь смириться с этим? Не думай, что я сама в восторге от всего происходящего. Однако сопротивляться бесполезно.

Беатрис, наконец, села на свое место. Марк только сейчас обратил внимание, что она держит в руках босоножки.

— Вошли во вкус? — поинтересовался он с притворно равнодушным видом, указав взглядом на ее обувь.

— Что вы имеете в виду? — Беатрис подняла голову и взглянула в его насмешливые глаза.

— Вам так понравилось разгуливать босиком, что вы решили и в Штаты заявиться с обувью в руках?

Беатрис беззаботно рассмеялась, даже и не подумав обидеться на колкость Марка.

— Нет, вовсе нет. — Очередной приступ смеха, после которого Беатрис, смахнув пару выступивших слезинок, пояснила: — Встала на движущуюся ленту, и мой каблук застрял в какой-то дырке. Два очаровательных служащих аэропорта помогли мне высвободиться, но с каблуком пришлось расстаться.

Беатрис продемонстрировала Марку, что на одной из босоножек действительно отсутствовал каблук.

— Слава богу, вовремя успели. Мне было бы жутко стыдно, если бы из-за меня задержали вылет. Я ведь понимаю, как всем не терпится поскорее вернуться домой.

Я бы с удовольствием остался в Лондоне, подумал Марк. Никакого желания возвращаться в Лос-Анджелес не имею.

Беатрис обнаружила, что Марк давно ее не слушает, а с самым равнодушным видом погрузился в чтение газеты. Она резко замолчала и с досадой уткнулась в иллюстрированный журнал. Если этот грубиян, возомнивший себя оскорбленной добродетелью, так и будет сидеть с хмурым видом, то… Беатрис неожиданно осознала, что агрессивно настроенный, молчаливый сосед ее вовсе не устраивает. К тому же этим соседом был Марк.

В отличие от него, войдя в салон и издали увидев, с кем рядом ей предстоит лететь через океан, Беатрис искренне обрадовалась еще одному сюрпризу судьбы. Оказалось, что ничего придумывать и бегать за Марком по отелю не надо. Все складывалось само собой. Жаль, что Марк злился на нее. Мог бы отнестись к перепадам ее настроения и сменам желаний как к особенностям женской психики. Подумаешь, сначала отказала, а затем сама же и предложила себя! Он поступил как обиженный ребенок, из детского упрямства отказавшийся от любимой конфеты.

Беатрис вздохнула. Марк сделал вид, что ничего не заметил.

Она пощелкала языком. Ноль внимания.

Через некоторое время напряжение достигло такого накала, что Марк и Беатрис почти физически ощущали его. С разницей в доли секунды они повернули головы друг к другу и хором сказали:

— Довольно!

Беатрис улыбнулась. Надо же, мы уже начали разговаривать в один голос!

Марк, как будто смутившись своего внезапного порыва, тихо спросил:

— В чем дело?

Беатрис с удивлением посмотрела на него.

— А вы ничего не заметили? Мы уже полчаса сидим и пытаемся сделать вид, что ничего не происходит. Мне уже тяжело дышать одним воздухом с вами. Еще пять минут и самолет рухнет в океан, не выдержав перегрузок.

— Что вы предлагаете? Мне досрочно покинуть борт, чтобы вам легче дышалось? — язвительно поинтересовался Марк.

Беатрис снисходительно улыбнулась.

— Не говорите глупостей.

— Хорошо, давайте заключим перемирие. Конечно, только на время перелета. В Лос-Анджелесе, надеюсь, мы с вами никогда не встретимся.

— Неужели вы еще не поняли, что мы с вами при желании судьбы можем столкнуться и на необитаемом острове? — ответила Беатрис.

— Так как насчет перемирия? — повторил свое предложение Марк. — В конце концов, мы взрослые, цивилизованные люди… Даже другие пассажиры уже обратили внимание, что мы ненавидим друг друга, хотя всячески пытаемся это скрыть.

— Ненавидим? — Беатрис удивленно вскинула брови. — Я вовсе вас не ненавижу!

— Хорошо, выражусь иначе: все наши попутчики уже обратили внимание, что нам неприятно находиться на столь близком расстоянии друг от друга, — медленно произнес Марк.

— Вы снова ошиблись. Возможно, это вам неприятно мое общество. Хотя, скорее всего, вы только пытаетесь себя в этом убедить.

Марк громко и неискренне расхохотался.

— Конечно, на самом деле я безумно в вас влюблен и стесняюсь предложить вам руку и сердце. Поэтому предлагаю всего лишь создать видимость нормальных отношений.

Беатрис кивнула.

— Все верно.

— Вы сумасшедшая. Неужели вы даже не понимаете человеческого языка? — с раздражением спросил Марк.

— Не волнуйтесь. Зачем так нервничать? Если я вам нравлюсь, так в этом нет ничего плохого и противоестественного. Было бы гораздо хуже, если бы вы положили глаз вон на того серьезного господина в круглых очках.

Беатрис махнула рукой в сторону мужчины, с сосредоточенным видом читавшего какой-то деловой журнал. Он забавно шевелил губами, вздыхал и периодически хватался за сердце, изучив очередную колонку цифр.

Однако Марка этот человек не развеселил. Он по-прежнему сидел, сдвинув брови и плотно сжав губы.

Летели они долго. На протяжении всего полета Марк сделал все, что было в его силах, чтобы спасти положение, но Беатрис умудрялась каждый раз вывести его из равновесия. Вот и сейчас она с лукавой усмешкой разглядывала Марка, как будто напрашивалась на очередную бестактность с его стороны.

Чтобы не прослыть на весь салон грубияном, Марк решил хранить молчание до самой посадки в Лос-Анджелесе.

— Вы знаете, — начала Беатрис беспечным тоном после минутной паузы. — У меня к вам встречное предложение.

Марк вопросительно поднял брови.

— Давайте жить вместе, — произнесла Беатрис таким тоном, как будто предложила ему съесть по мороженому в городском парке в жаркий летний день.

— Вы абсолютно не в своем уме. Я удивлен, что таких людей, как вы, не изолируют от здоровых сограждан, — отрезал Марк и снова уткнулся в газету.

— Вы против? — как ни в чем не бывало, продолжила Беатрис.

— Разумеется, против, — бросил Марк, не подняв головы.

— Почему?

— Вы действительно не догадываетесь? — Марк взглянул на улыбавшуюся женщину.

— Предположим — нет. — Беатрис смотрела прямо в его глаза.

— Что ж, для начала… — Он помедлил, попытавшись найти наиболее вескую причину для категоричного отказа. Такую, услышав которую Беатрис разом забудет все остальные вопросы.

— Ну? Где же ваши основания для отказа, как сказал бы мой брат адвокат.

Похоже, растерянность Марка только раззадоривала Беатрис. Во всяком случае, сейчас она выглядела веселой. Остальные пассажиры могли бы даже подумать, что они с Марком наконец-то завели дружескую беседу, делились впечатлениями от Великобритании и рассказывали друг другу анекдоты.

— У меня есть любимая женщина, которая ждет меня в нашем доме, — сказал Марк, дав понять, что дальнейшие объяснения излишни.

Однако Беатрис не унималась:

— Вы же обвиняли меня в том, что я рассорила вас с ней. Быстро же вы успели найти себе новую сожительницу.

— Нет, я помирился с Вероникой, — пытаясь держать себя в руках, терпеливо пояснил Марк.

— Вероника? Красивое имя.

Марк проигнорировал ее последнюю реплику.

— Правда, на мой взгляд, Беатрис лучше. Как вам кажется?

— Гм, да-а, скромность вы где-то потеряли. Видимо, оставили вместе со своим каблуком.

— Наверное, так оно и есть. Поэтому сейчас мне ничто не помешает задать вам очередной нескромный вопрос.

— Какой? — с тягостным вздохом поинтересовался Марк.

— Вы любите Веронику?

— Конечно, я ее люблю, иначе разве стал бы жить с ней под одной крышей, — привычной скороговоркой ответил Марк.

— Странно. — Беатрис на секунду задумалась. — Действительно, как вы можете жить вместе с женщиной, которую не любите?

Марк удивленно уставился на нее.

— Не понял, что вы имели в виду?

— Именно то, что я сказала. Меня удивило, что вы живете с Вероникой без любви. Я, например, разорвала отношения с Адамом сразу же, как только осознала, что не испытываю к нему ничего, кроме дружеской симпатии. Ну, может быть, некоторого сексуального влечения. Неужели ваша Вероника настолько хороша в постели?

Марк был окончательно смущен и обескуражен откровенностью и беспардонностью вопросов Беатрис.

— Какое вам дело до моей личной жизни?! — воскликнул он.

— Я же уже объяснила. Хочу с вами жить. Мне кажется, мы бы отлично поладили.

— Если вы шутите, то ваше чувство юмора оставляет желать лучшего, — с сарказмом заметил Марк.

— Я не привыкла шутить подобными вещами. Знаете, своим отказом вы меня несколько успокоили и обрадовали.

Марк окончательно потерял нить ее рассуждений. Вернее, снова убедился в отсутствии в словах Беатрис какой-либо логики.

— Да-да, — продолжила она. — Решила проверить вас. Интересно было узнать, существуют ли какие-нибудь пределы в вашей погоне за картиной Миро. Вы, слава богу, меня не разочаровали. Значит, деньги все же для вас не важнее любви. Хотя вы и отрицаете, что влюблены в меня.

— Я вас не люблю, — огрызнулся Марк. — Сколько можно вам это повторять? Неужели вы настолько уверены в своей неотразимости, что и не предполагали, что мужчина может не испытывать к вам никаких… гм… позитивных чувств.

— Не в вашем случае.

— Скоро мы долетим? — поинтересовался Марк у проходившей мимо стюардессы.

— Через два часа примерно, — ответила она с вежливой улыбкой.

— Будьте любезны, стакан апельсинового сока, — попросила Беатрис.

— И виски, — добавил Марк. — Возможно, тогда оставшееся время пролетит незаметнее.

Стюардесса с недоумением взглянула на него.

— Могли бы так откровенно не намекать на то, что вам настолько неприятно находиться в самолете, — упрекнула его Беатрис.

— Ничего не мог с собой поделать. Тем более что я действительно жду, не дождусь посадки.

— Так вы отказываетесь продолжить наши отношения в Штатах?

— Никаких отношений между нами не было, и быть не может, — отрезал Марк.

— Но вы же забыли о Веронике в ту ночь, когда пришли в мой номер, не так ли?

Марк промолчал. Удивительно, но он и в самом деле совсем не соскучился по своей любовнице. Те редкие минуты, когда он о ней вспоминал, скорее огорчали, чем радовали его. Ничего нового их отношения не сулили, а прежние проблемы и рутина быта наверняка никуда не исчезнут.

— Если вы молчите, значит, я права, — вкрадчиво заметила Беатрис.

— Это было минутное помутнение моего разума. Видимо, сказалось ваше влияние. Так вот, Беатрис, не хотел быть невежливым, но вы сами вынудили меня к откровенному разговору. Скажу прямо: я никогда не свяжу свою жизнь с женщиной, от которой можно ожидать любого безрассудства. Вы заметили, насколько мягко я сформулировал? Я мог бы назвать вас сумасшедшей, безумной, чокнутой…

— Что вы неоднократно уже делали, — перебила его Беатрис.

— Так вот. — Марк прочистил горло. — Возможно, Адама или кого-нибудь еще устраивала жизнь на «русских горках». Но только не меня. Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь ждать от вас подвоха. Хотя жизнь, скорее всего, закончится значительно раньше срока.

— Неужели вам больше по вкусу прозябание и серость? Полноценная жизнь как раз в том и состоит, чтобы ждать от каждого дня чего-то нового, неожиданного, переворачивающего все с ног на голову и обратно.

— Беатрис, именно об этом я и говорил. Это ваша безумная жизнь такова. Может быть, вас это и удивит, но у нормальных людей все обстоит иначе.

— Хорошо, Марк. Когда-нибудь вы сами поймете, что были не правы, и захотите повернуть время вспять. Однако боюсь, может оказаться слишком поздно. Время так быстро летит…

Марк демонстративно взглянул на часы, желая прервать философствования Беатрис, и произнес:

— Посадка через час. Слава богу.

Он откинул спинку кресла и сделал вид, что спит.

10

— Да, милая, я уже в аэропорту Лос-Анджелеса. Только что приземлился. Сейчас как раз направляюсь к такси, — бодро ответил Марк по мобильному телефону.

— О! Милый, я так рада, что скоро увижу тебя, — прощебетала Вероника. После небольшой паузы она добавила с притворной стыдливостью: — Значит, я могу уже приготовиться к…

Марк вздохнул. С одной стороны, ему не терпелось поскорее вернуться в свою уютную квартиру, обнять Веронику, принять горячий душ, хорошо выспаться и набраться сил для неприятного разговора с мистером Дэлейном. Однако позволить себе подобную роскошь в нынешних обстоятельствах сродни самоубийству. Босс разорвет его на части, если узнает, что дилер не только упустил картину Миро, ради которой его, собственно, отправили в Лондон, но и предпочел любовные утехи тому, чтобы явиться с повинной в офис арт-корпорации. Марк снова тяжело вздохнул.

— Нет-нет… дома я буду только вечером. Ты ведь знаешь…

— Знаю что? Что тебе абсолютно наплевать на меня? Мы не виделись несколько дней, а ты… ты…

Вероника, похоже, никак не могла решить, какую тактику лучше выбрать. Либо заплакать в трубку и вынудить Марка если не явиться тотчас же с утешениями, то, по крайней мере, почувствовать себя виноватым. Либо более выигрышным окажется вариант, если она закатит скандал, с грозными обвинениями и проклятиями. Наконец, взвесив все «за» и «против», она остановилась на первом варианте.

— Солнышко, может быть, тебе как-нибудь удастся улизнуть с работы, — медовым голоском пропела она. — Уверяю, ты об этом не пожалеешь.

— Нисколько не сомневаюсь.

Марк уже имел возможность убедиться, что, когда Вероника в романтическом настроении, он действительно забывал не только о работе, но и обо всем остальном на свете.

Беатрис поразительно быстро угадала причину, по которой Марк все еще жил с Ники. Постоянная любовница избавляла от множества проблем, времени на решение которых у Марка попросту не оставалось. Не было необходимости обхаживать женщин, водить их по ресторанам и снимать номера в гостиницах. Когда Марк возвращался с работы, дома его всегда ждала страстная любовница.

— Ну как? Согласен? — поинтересовалась сладкоголосая сирена.

— Но, Вероника, пойми, мистер Дэлейн. — Марк поморщился, представив скорый разговор с боссом. — Мне обязательно надо появиться на работе…

— Работа, работа, работа… Я только о ней и слышу с тех самых пор, как только мы познакомились! — вспылила Вероника.

— Давай не будем начинать старый разговор. Ты ведь сама согласилась на мои условия. Ты прекрасно знала, что я трудоголик и не могу прожить ни дня без любимого дела. К тому же кто-то же из нас должен зарабатывать деньги!

Это был последний и самый беспроигрышный аргумент Марка. Обычно после его «тяжелой артиллерии» Вероника осекалась на полуслове и смиренно кивала в знак согласия. Мол, конечно, милый. Ты в нашей семье добытчик, а мне остается лишь стоять у плиты и штопать носки. Какая горькая ирония! Вероника наверняка не представляла, как выглядит игла для шитья, не говоря уж о игле для штопки. Марку иногда казалось, что, скажи он Ники, что это новомодное женское украшение, она бы тут же нацепила иглу на свое платье. Побрякушки были ее страстью. Особенно драгоценные.

— Порой мне кажется, что ты думаешь о своей работе двадцать четыре часа в сутки. Что же тогда остается на мою долю? — плаксивым голосом спросила Вероника и в доказательство своих переживаний дважды всхлипнула.

Марк в очередной раз отметил, что из нее вышла бы никудышная актриса.

— Нет, я далеко не все мысли посвящаю работе.

— Признайся, ты хоть раз вспомнил обо мне в Англии?

— Конечно. Как же иначе? Я страшно по тебе тосковал, — без зазрения совести солгал Марк.

— А ты не забыл о подарке? Ведь ты обещал привезти мне какую-нибудь прелестную безделушку из Лондона, — игриво напомнила Вероника.

Черт побери, он совершенно забыл об обещании, данном Ники перед отъездом! «Что-нибудь маленькое, изящное и бешено дорогое из бутика на Оксфорд-стрит», — вспомнил Марк ее прощальные слова.

— Милая, да я с ног сбился, подбирая нечто достойное твоей красоты, — ответил он, судорожно пытаясь вспомнить, есть ли в Лос-Анджелесе какие-нибудь английские магазины. Конечно, придется посуетиться, поездить по городу, но это все же лучше, чем весь вечер лицезреть обиженную и надувшую губы Веронику. Тем более что установленный ею испытательный срок еще не прошел.

— И что же это? Скажи быстрее, иначе я умру от любопытства! — Вероника обрадовалась, как маленькая девочка, получившая в подарок первую в своей жизни косметику.

— Э-э-э… — Марк помедлил. — В общем, пусть это станет для тебя сюрпризом.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста! — детским голоском умоляюще попросила Вероника.

— Думаю, теперь ты будешь меня ждать с еще большим нетерпением и трепетом, — пошутил Марк.

Вероника рассмеялась. Видимо, известие о подарке-сюрпризе заметно подняло ей настроение.

— Ладно, милый. Жду тебя вечером.

— До встречи, Ники.

Марк отключил телефон и посмотрел на часы. Мистер Дэлейн наверняка уже в офисе. Что ж, бури не избежать. Какая разница, когда прогремит первый гром: сегодня или завтра? Марк подошел к одному из желтых автомобилей, припаркованных у стеклянных дверей здания аэропорта. Он быстро уложил чемодан в багажник и назвал адрес доброжелательно улыбавшемуся таксисту.

Не успели они отъехать, как у Марка снова зазвонил телефон.

— Да.

— Марк?

— Мистер Дэлейн? — От неожиданности и охватившего его волнения у Марка выступили на лбу капельки пота.

— Куда ты запропастился? Знать о себе не даешь, а на мои звонки не отвечаешь, — дружелюбно пожурил его босс. — Как там дела с нашим Миро?

Марк откашлялся.

— Это не телефонный разговор. Думаю, нам лучше встретиться и…

— А-а-а, — протянул мистер Дэлейн. — Кажется, я слышу шум двигателя. Ты что, в автомобиле?

— Да, в такси, — подтвердил Марк. Он выглянул в окно и добавил, попытавшись перекричать шум дороги: — Стою на перекрестке. Думаю, минут через тридцать-сорок мне удастся добраться до офиса.

— Марк, ты что? Собрался сразу же засесть за работу? — удивился босс. — Даже не думай об этом. Ты и так работал сверхурочно. К тому же эта незапланированная командировка в Лондон…

— Мистер Дэлейн, но вы же сами… — начал Марк таким тоном, как будто выходной день для него — напрасно прожитое время. Однако искорка надежды на то, что Страшный суд будет отсрочен хотя бы на сутки, уже загорелась в его душе. Все-таки пусть гром и неизбежен, но завтра он предпочтительнее, чем сегодня. В конце концов, он успеет насладиться ласками Вероники.

— Марк, не думай, что я освобождаю тебя от работы только ради твоего удовольствия. На самом деле у меня сегодня важная встреча, так что меня сегодня ты все равно не застанешь. А завтра с самого раннего утра мы с тобой засучим рукава и поговорим о новом приобретении. Когда должны доставить полотно в Лос-Анджелес?

На перекрестке создалась пробка, и сразу несколько водителей с остервенением и злостью нажали на клаксоны. Таксист, везший Марка, громко выругался. Однако создавшийся шум сыграл на руку Марку. Теперь ему ничего не стоило сделать вид, что он не расслышал последний вопрос босса.

— Алло… Мистер Дэлейн, говорите громче! — прокричал Марк в трубку. — Ал-ло-о… Встретимся завтра утром. Я вас совсем не слышу.

Марк нажал на «отбой» и с облегчением вздохнул.

Что ж, все, что ни делается, — к лучшему, подумал он. Вот и Ники обрадуется, что я приехал гораздо раньше, чем обещал. Внезапно он вспомнил о подарке.

— Вы не подскажете, где можно приобрести какую-нибудь безделушку британского производства? — поинтересовался Марк у таксиста.

Тот добродушно усмехнулся и только затем уточнил:

— Что? Забыли привезти сувенир жене?

— Ну-у, не совсем жене.

Водитель вскинул брови.

— Надо же, еще не поженились, а вы уже возвращаетесь без подарка! Я впервые явился домой из дальней поездки без памятного сувенира только на пятнадцатый год супружеской жизни. Ох, и скандал же мне закатила Берта! — таксист присвистнул.

— И все же? — напомнил Марк, прервав излияния словоохотливого водителя.

— Подождите-ка, дайте вспомнить. Кажется, пару дней назад один клиент вроде вас, — с улыбкой пояснил таксист, — заезжал в небольшой английский антикварный магазинчик.

— Что ж, стоит хотя бы попытаться. Далеко отсюда?

— Пять минут езды. К тому же нам не придется стоять в этой злосчастной пробке, — с довольной улыбкой ответил водитель. — Ну, так как, едем?

Марк кивнул. Автомобиль резко развернулся и рванул в переулок.

Таксист оказался прав. Небольшой английский магазинчик оказался удивительно богат на различные побрякушки, стоившие неимоверно дорого. При этом хозяин умудрился собрать уникальную коллекцию предметов чуть ли не из всех уголков земного шара. На многочисленных полках, буквально ломившихся под всевозможными диковинами, при желании можно было найти все: от русского самовара до старинных золотых монет.

Марк купил тонкий английский браслет из белого золота. Как уверял обаятельный и весьма общительный хозяин магазина, точно такое же украшение носила принцесса Диана. Марк с усмешкой принял из рук продавца маленькую, обтянутую бархатом коробочку. Удивительно, насколько все торговцы похожи. Он и сам порой слагал для клиентов целые легенды о том, как картина малоизвестного в данный момент художника обретет былую славу и снова займет законное место в императорских покоях.

Таксист тоже остался доволен щедрыми чаевыми.

Неслышно ступая, Марк подошел к входной двери и по возможности бесшумно повернул ключ в замке. Вот Вероника удивится и обрадуется! — мелькнуло у него в голове. Да и мне перепадет.

Марк перешагнул порог и едва не споткнулся.

— Что за черт? — пробормотал он, опустив глаза.

Прямо у двери валялся мужской зонт. Марк сурово сдвинул брови. Вероника не упоминала, что ожидает гостей. Интересно, что еще за франт? И не лень ему таскать с собой этакую дубину, подумал Марк, рассмотрев модный зонт-трость.

Марк поставил сумку на пол и прошел в гостиную. В ней никого не было.

Ну и ну! Неужто Ники решила скрасить несколько часов вынужденного ожидания в компании другого мужчины?

Собственно, это единственное разумное и логичное объяснение тому, что ни самой Вероники, ни ее гостя не было видно.

Оставалась только спальня.

Марк решительно направился к закрытой двери. Едва он ее распахнул, как его глазам предстала пошлая по своей банальности картина. В самых дешевых бульварных романах и мелодрамах, пожалуй, все выглядит куда пристойнее и романтичнее. Утомленные любовной игрой любовники, как ни в чем не бывало, спали.

Спутанные волосы Вероники разметались на груди незнакомого мужчины. Одна его рука была откинута в сторону, а вторая покоилась на спине обнаженной женщины.

— Так-так. Голубки потеряли бдительность, — сказал Марк, придя в себя после минутного замешательства.

Вероника первой разлепила глаза.

— Марк?

— Не ждали? — усмехнулся он в ответ. — Привет, дорогая. Я ведь обещал устроить тебе сюрприз. Правда, ты меня перещеголяла. Надо же, плутовка, даже не намекнула, что конкретно меня ожидает дома.

Теперь уже и ее любовник проснулся.

— Марк, я все тебе объясню, — быстро проговорила Вероника, вскочив с постели и обмотавшись в простыню.

— Жду с нетерпением и трепетом, — съязвил он. — Почти так же, как ты обещала меня ждать до вечера.

— Главное, не сходите с ума! Обойдемся без кровопролития, — заметил незнакомец, обшаривая взглядом комнату в поисках своих трусов.

— Ха-ха, — рассмеялся Марк. — Я вовсе не намерен вас бить.

Мужчина выпрямился с таким видом, как будто его только что смертельно оскорбили. Марк отметил про себя, что Вероника выбрала себе любовника не робкого десятка. Пожалуй, незнакомец был даже выше, чем он сам. Да и мускулами играл нешуточно.

— Значит, так, дорогая. Я пойду покурю, а когда я вернусь, мы с тобой поговорим. Надеюсь, вы поняли, на что я намекаю? — спросил Марк, выразительно взглянув на атлета.

— Ты же не куришь! — напомнила ему Вероника с видом строгой мамочки.

— Похоже, самое время начать. Раз уж ты пустилась во все тяжкие… то я и подавно могу позволить себе парочку вредных привычек.

Марк вышел из спальни. Когда он вернулся, незнакомца в квартире не было, а Вероника успела привести себя в порядок. Вид у нее был более чем воинственный и решительный.

Казалось, что она решила сражаться до последнего. Во всяком случае, на ее лице читалось: я во всем права и пусть кто-нибудь только посмеет заявить обратное. Марк посмел:

— Итак, дорогая. Кажется, ты желала объяснить мне недавний… э-э-э… инцидент.

— Марк, оставь официальный тон. Да, я виновата, но это ты вынудил меня пойти на это.

Он вопросительно вскинул брови.

— Да-да, ты слишком мало уделял мне внимания, вечно пропадал на своей работе, а я сидела дома одна!

— Одна? Теперь я в этом сильно сомневаюсь, — с сарказмом заметил Марк.

— А потом… потом ты умчался в Лондон.

— Я выполнял свою работу.

— Конечно работу! — громогласно заявила Вероника. — На улице, когда ты целовался с рыжей красоткой, ты тоже исполнял служебные обязанности?

— Ну и нахалка же ты, дорогая! Перевернула все с ног на голову. Не забывай, что это я застукал тебя с каким-то накачанным мужиком. А насчет Беатрис я тебе тысячу раз объяснял, как все произошло.

— Беатрис?! — победно воскликнула Вероника. — Вот ты и проговорился, милый. В прошлый раз ты уверял меня, что знать не знаешь, кто была эта женщина. Теперь же выясняется, что ее зовут Беатрис. Чудесно! Великолепно! Может быть, желаешь еще что-нибудь рассказать о своей любовнице? Так давай, я внимательно тебя слушаю!

Марк поразился, насколько искусно Вероника загнала его в положение обвиняемого.

Теперь он, а вовсе не она, должен оправдываться. Ни черта подобного! — твердо решил про себя Марк. Не выйдет, детка.

— Ники, дождусь я, наконец, твоих объяснений?

— Мне нечего тебе объяснять. Я молодая, здоровая женщина, которая нуждается в мужском внимании и ласке…

— Моего внимания и ласки тебе показалось недостаточно, — продолжил за нее Марк.

— Вот именно! — воскликнула она. — Марк, я люблю тебя, но…

— Не думал, что ты так ненасытна, дорогая.

— Кроме того, мы давно живем с тобой вместе, и что? Все мои подруги вышли замуж, завели детей… А ты, похоже, и не собирался на мне жениться.

— Ники, разве это что-либо изменило бы в наших отношениях? Мы жили с тобой как обычная супружеская пара.

— Тогда что тебе помешало предложить мне руку и сердце?

— Ники, если тебе нужно было очередное кольцо…

— Перестань, Марк, ты ведь знаешь, что я тебя люблю. Иначе стала бы я терпеть все твои командировки, встречи и переговоры?

— Да, сегодня ты в очередной раз доказала свои высокие чувства, — съязвил Марк.

— Нас с Адамом ничего, кроме секса, не связывает. Я познакомилась с ним недавно. Он тоже любит другую женщину.

Адам? Марку это имя показалось смутно знакомым, однако где и когда он мог его слышать, он так и не вспомнил. К тому же, какое это имело значение?

Вероника продолжала:

— Марк, признайся, ты ведь тоже мне изменял? Взять, к примеру, эту Беатрис. Давай будем считать, что мы квиты, и забудем об этом раз и навсегда.

Он улыбнулся.

— Ты шутишь?

— Нет, почему же… — Вероника беззастенчиво заглянула ему в глаза.

— Я полчаса назад застал тебя с каким-то голым мужиком в собственной постели, а теперь ты, невинно хлопая ресницами, предлагаешь мне все забыть и по-прежнему спать с тобой в той же кровати.

— Но ты ведь тоже… — Злые слезы выступили на ее глазах.

— Давай обойдемся без истерик, дорогая. К тому же не стоит портить макияж. Думаю, твоя мама будет счастлива снова увидеть тебя в своем доме. Я прав?

— Ты об этом пожалеешь! — выкрикнула Вероника.

— Возможно, — с усмешкой произнес Марк. — Да, кстати, чуть не забыл: мой прощальный подарок на тумбочке в прихожей.

— Если ты надеешься, что я оставлю его твоей Беатрис, то сильно ошибаешься, милый, — прошипела Вероника. — Я не оставлю в этом доме ни единой вещи, которую купила сама или которую ты мне подарил.

— Кто бы сомневался! Можешь забрать и кровать. После того, что я сегодня видел, мне будет противно на ней спать.

Вероника злобно сверкнула глазами.

— Отлично, я заберу вещи, когда ты отправишься на работу. Думаю, что времени у меня будет предостаточно.

— Как погода в Лондоне? Все те же дожди и туманы? — с ироничной усмешкой поинтересовался Ричард, когда Беатрис подошла к заказанному им столику.

— Привет, мой самый-самый любимый братец! — воскликнула она и обняла его обеими руками за шею.

— Эй, смотри не задуши меня. Иначе кто будет платить по твоим счетам? — с притворной строгостью спросил Ричард.

— Я так соскучилась, — призналась Беатрис, присев на предложенный официантом стул.

— Хватит меня задабривать. Лучше скорее рассказывай свои новости. Хотя нет, подожди. Давай-ка сначала сделаем заказ. Боюсь, твой рассказ затянется до полуночи.

Ричард пригласил сестру в ресторан на следующий день после ее возвращения в Лос-Анджелес. Будь на то его воля, он бы примчался в мастерскую, чтобы лично убедиться, что Беатрис жива и здорова, еще вчера. Однако она сослалась на то, что жутко устала после перелета, и поэтому предпочла бы встретиться с братом чуть позже.

Беатрис на самом деле была утомлена и страшно измотана. Однако вовсе не из-за длительного перелета.

Она путешествовала на самолетах с раннего детства — родители часто брали ее с собой в поездки, в том числе и деловые. Затем последовали постоянные перелеты из Италии, где она училась. Можно сказать, что Беатрис даже предпочитала воздушный вид транспорта всем остальным, но…

Но Марк Рассел, этот надутый индюк, всю дорогу просто издевался над ней. По-другому его отношение к ней не назовешь. Все попытки Беатрис найти хоть какой-нибудь компромисс натыкались на холодную стену отчуждения. Марк всем своим видом давал понять, что с трудом терпит ее присутствие.

— Неужели тебя так озадачил заказ? — прервал ее размышления Ричард.

— О нет, — со вздохом ответила Беатрис, отложив папку меню в сторону. — Буду консервативна и закажу свой любимый салат и омаров.

Ричард улыбнулся.

— Хоть в чем-то ты предсказуема. Беатрис скорчила забавную гримасу, передразнив усмешку брата.

— Веди себя прилично, — прошептал он деланно строго. — Все-таки мы в приличном заведении. Здесь ужинают столпы высшего общества.

— Бу-бу-бу, — пробасила Беатрис и залилась звонким смехом.

— Не обращайте на нее внимания, сэр, — извиняющимся тоном произнес Ричард, посмотрев на кого-то, стоявшего за ее спиной. — Моя сестра — сущее дитя.

— Упс! Кажется, я снова доставила тебе неприятности. — Беатрис моментально перестала смеяться.

— Разве тебя когда-нибудь это заботило дольше пяти минут? — спросил Ричард без тени обиды или злости. В конце концов, Беатрис уже не переделать — так есть ли смысл ругаться с единственной сестрой каждый раз, когда ей взбредет в голову пошалить?

В следующее мгновение подошел официант, и они быстро сделали заказ.

— Ну, слушаю тебя о-о-очень внимательно.

— Даже не знаю, с чего начать. — Беатрис задумалась. — Про то, что я летала на аукцион и приобрела там картину великого Миро, ты уже знаешь.

— Почему бы не начать с начала? — с улыбкой спросил Ричард.

Беатрис решительно помотала головой.

— Нет.

— Что значит, нет? Тебе трудно определить в хаосе событий первопричину?

Беатрис закатила глаза, как она обычно делала в том случае, когда брат явно пытался «задавить» сестру интеллектом, как говорила современная молодежь.

— Лучше задавай конкретные вопросы, а я буду отвечать по мере возможности.

— Бетти, зачем тебе сдался этот Миро?

— Он мой учитель.

Ричард удивленно вскинул брови.

— Вернее, мой духовный наставник. Я так чувствую.

— Ага. То есть ты хочешь сказать, что помчалась на другой конец света в поисках мудрости своего учителя, — съязвил Ричард.

Беатрис кивнула и сообщила с самым серьезным видом:

— Знаешь, не могу объяснить это логически, но… что-то побудило меня отправиться в Лондон. Что-то свыше.

— О, Беатрис, если ты снова собираешься завести свою волынку о божественном предназначении и высшем предопределении, позволь мне сразу тебя остановить. Иначе ты нарушишь мое пищеварение. Все эти метафизические разговоры мне не по нутру. — Ричард задорно улыбнулся. — В прямом смысле этого слова.

— Тогда о чем же тебе рассказать? — неуверенно спросила Беатрис, подождав, когда официант расставит на столе принесенные блюда.

— Как прошло твое свидание «вслепую». Незнакомец оказался на высоте?

Беатрис плотно сжала губы от досады, вспомнив, как глупо у них с Марком все произошло. Сначала она ошибочно приняла Дэвида за тайного поклонника, затем отказала Марку, потом сама же и вымаливала у него хоть каплю любви и ласки…

— Бетти, он тебя обидел?

Она упорно молчала, не моргая, уставившись в незримую точку.

— Скажи, что он тебе сделал?

Беатрис вновь не проронила ни звука.

— Не увиливай от ответа. Я по твоим глазам вижу, что твой тайный воздыхатель обидел тебя, — с тревогой продолжал ее брат.

— Да нет же, — попыталась успокоить его Беатрис и с сосредоточенным видом принялась за свой салат.

— У тебя глаза на мокром месте. Быстро говори, что между вами произошло?

— Ничего… ровным счетом ни-че-го, — отчеканила по слогам Беатрис.

— Ничего? То есть как?

Беатрис отправила в рот порцию салата и принялась с преувеличенным тщанием жевать. По крайней мере, так она надеялась выиграть пару минут на обдумывание вопроса и на то, чтобы собраться с духом и откровенно поговорить с братом.

— Он посмел тебе отказать? — с удивлением спросил Ричард, внезапно догадавшись о причине расстройства и недовольства сестры.

Беатрис кивнула.

— Я отказываюсь тебе верить! — Ричард резко откинулся на спинку стула.

— Однако дело обстояло именно так, — грустно заметила Беатрис.

— Ни один мужчина не пренебрег бы такой шикарной женщиной, как моя сестра, — с уверенностью произнес Ричард.

— Спасибо за комплимент, Ричи. — Беатрис едва сдержала слезы отчаяния и обиды.

Обиды на Марка.

Обиды на себя.

Обиды на свою судьбу.

Внезапно Беатрис взяла себя в руки, тряхнула копной огненно-красных волос и бодро поинтересовалась:

— А как твои дела, Ричи? На уме по-прежнему одна работа?

Ричард в очередной раз поразился интуиции сестры. Действительно, до самого последнего времени все свое внимание он уделял исключительно юридической практике. Однако в течение нескольких недель в его жизни произошли коренные изменения.

— Бетти, милая, — мягко начал он, — я тоже хочу тебе кое в чем признаться. Вернее, я собирался сделать это еще несколько дней назад, но ты внезапно исчезла и… и…

— Ричи, да что с тобой?! Не волнуйся. Я же твоя сестра. Ты можешь рассказать мне обо всем на свете.

Беатрис ободряюще улыбнулась брату. Ричард отпил немного вина, тщательно прочистил горло и только затем произнес:

— Да, конечно-конечно… знаю. Но тебя это известие, наверное, очень удивит.

— Ричи, говори скорее, я уже начинаю нервничать.

В доказательство своих слов Беатрис вытянула вперед левую руку. Напрягшиеся пальцы слегка дрожали.

Ричард поставил на стол бокал с красным вином и осторожно взял тонкие пальчики сестры в свою ладонь.

— Бетти, я безумно влюблен и собираюсь в самое ближайшее время связать свою судьбу с… с одной женщиной.

Беатрис выронила вилку и вскрикнула от удивления. В следующее мгновение она радостно захлопала в ладоши.

— Сестренка, не забывай, где мы находимся, — предупредил Ричард, оглядевшись и удостоверившись, что ни один из его бывших, настоящих или потенциальных клиентов не стал свидетелем очередной непосредственной выходки Беатрис.

— И кто же эта прелестница? — спросила она. И с легким упреком добавила, опередив Ричарда: — Надо же, брат называется! Собрался под венец, а я даже не знакома с твоей будущей женой!

— Бетти, ты с ней знакома.

Ее брови снова поползли вверх, а и без того фантастически большие глаза округлились еще больше.

— Ричи, ну сколько можно нагонять таинственность и говорить загадками?!

— Это Моника.

— Моника?! — воскликнула Беатрис.

— Моя секретарша, — пояснил Ричард.

Беатрис бросила на брата укоризненный взгляд и твердо заявила:

— Незачем объяснять мне, кто такая Моника.

— Да? А что же тебя тогда так удивило?

— Меня поразило то, мой любезный братец, что ты только недавно рассмотрел в своей помощнице женщину. Ну и дела! — Беатрис всплеснула руками. — Моника! Да она же сохла по тебе с самого первого дня, что работала у тебя. А неприступный Ричард ничего не желал замечать. Я уж думала, ты никогда не женишься. Моника и так, и эдак пыталась обратить твое внимание… Однако ты обсуждал с ней лишь очередное судебное дело. Мне было так жаль бедняжку!

— Жаль бедняжку? Что же ты мне тогда ни разу даже не намекнула о ее чувствах? — в свою очередь удивился Ричард. — Ты сэкономила бы нам кучу драгоценного времени.

— Ну, знаешь ли, Ричи. В нашей семье роль воспитателя — твоя. Моя — быть непослушной и сумасбродной младшей сестренкой, вечно доставляющей тебе проблемы.

— Перестань, Бетти. Я люблю тебя, и ты приносишь мне помимо неприятностей еще уйму радости и счастья.

— Да? — с сомнением спросила Беатрис. — Недавно один мужчина уверял меня, что к такой женщине, как я, вообще нельзя испытывать никаких «позитивных чувств».

— Можешь ему передать, что он болван.

— Именно это я и ответила, — гордо вскинув голову, заявила Беатрис.

— Однако от этого тебе не стало легче, ведь так? — снова угадал причину ее расстройства Ричард.

Беатрис молча кивнула.

— Кстати, раз уж речь зашла о твоих поклонниках… Адам несколько раз звонил мне. Просил поговорить с тобой. Образумить. Наставить на путь истинный, что ли?

— Я не желаю возвращаться к прошлому. Адам — пройденный этап моей жизни.

— Да, конечно, это твое личное дело. Но он говорит, что любит тебя больше жизни и не хочет терять.

Во время этой проникновенной речи Беатрис тщательно работала челюстями, изображая на лице безумное удовольствие от поглощаемого ею омара. Однако Ричард не сдавался, видимо решив довести начатый разговор до конца.

— Бетти, ты окончательно решила порвать с ним?

— Более чем, — отрезала она, продолжив жевать.

— Не думай, что я защищаю его. Но, милая, я так и не понял, почему вы расстались. Я спросил об этом Адама, но ничего вразумительного он не смог мне сказать. Заявил лишь, что это твой очередной легкомысленный и необдуманный поступок. Бетти…

Беатрис на минуту отложила вилку и пожала плечами.

— Так оно, наверное, и есть. Я легкомысленно переехала к нему жить и столь же легкомысленно покинуло его теплое и уютное гнездышко.

— Перестань. Я ведь лучше других знаю, что на самом деле у тебя нашлись куда более весомые причины для разрыва.

— Да? И какие, например? Просвети неразумную сестренку, — с иронией поинтересовалась Беатрис, вновь приступив к трапезе.

— Ну-у-у, возможно, Адам был с тобой недостаточно ласков.

— Напротив, он мне проходу не давал со своими нежностями.

— Тогда, может быть, ты заподозрила его в измене?

— Разве Адам не поведал тебе о том, что это он меня увидел с другим мужчиной?

— Да, но Адам отказывался верить в то, что ты могла иметь любовника.

Беатрис вопросительно вскинула брови.

— В самом деле, Бетти, ты же все свободные от работы часы посвящала живописи. Адам вечно жаловался, что у тебя не хватает на него времени. Трудно поверить, что ты умудрялась крутить еще и роман на стороне.

Беатрис снова пожала плечами.

— Возможно, вы не подозреваете о моих скрытых возможностях.

— В любом случае, Бетти, подумай еще раз. Адам любит тебя и мечтает создать с тобой семью. Одно то, что он готов терпеть все твои выходки…

Беатрис хмыкнула.

— Да-да, не каждому мужчине под силу примириться с такой своенравной женщиной, как ты, — без тени улыбки сказал Ричард.

— И не говори. Адаму это тоже не по плечу.

— Почему ты так решила? Мне кажется, что из вас получилась бы прекрасная пара. Адам поддерживал бы все твои начинания. У тебя отпала бы необходимость корпеть над открытками в твоей полиграфической фирме…

Беатрис внимательно взглянула на брата.

— Это Адам тебя надоумил? Уж не решил ли он купить меня? Кроме того, ты как-то расхваливал мои открытки. Теперь же выясняется, что я впустую трачу на них время и силы!

— Бетти, что ты такое говоришь? Но я действительно считаю, что Адам мог бы сделать тебя счастливой.

— Ты заблуждаешься, Ричи. Адам никогда не позволит мне целиком и полностью посвятить себя любимому занятию. Да, конечно, он всегда хвалил мои картины, но в его глазах читалось в лучшем случае недоумение, а в худшем — разочарование. Мои пошлые и примитивные открытки всегда нравились ему куда больше. Адам даже собирал что-то вроде коллекции. Я как-то обнаружила целую стопку пестрых карточек в его письменном столе.

— Разве это не доказательство его любви? — спросил Ричард.

Беатрис отрицательно покачала головой.

— В любом случае Адам просил тебе передать, что любит и ждет тебя.

— Ну да ладно, не будем о грустном. Можешь считать, что миссию, возложенную на тебя Адамом, ты выполнил. Лучше скажи, когда состоится твоя свадьба?

— Мы пока не назначили точную дату…

— …Но не желаете терять «драгоценное время», — передразнила его слова Беатрис.

Ричард расплылся в счастливой улыбке, по сравнению с которой любые слова и уверения оказались бы блеклыми и неубедительными.

— Ричи, я так за тебя рада! Ты заслужил счастье, семью, множество ребятишек… — Неожиданно Беатрис вскрикнула и прикрыла открытый рот ладонью.

— Быстро же ты пожалела о собственных словах, — обескуражено пробормотал Ричард.

— Нет-нет… Я подумала о том, какая же я эгоистка! — Беатрис нахмурилась.

— Для тебя это стало новостью?

Она укоризненно взглянула на язвительного брата.

— Если бы я только знала! — с досадой произнесла Беатрис.

— О чем ты, Бетти? — Ричард никак не мог взять в толк, почему его сестра так переполошилась. Обычно он за ней не замечал угрызений совести и публичного самобичевания.

— Если бы ты сказал мне о своих планах раньше, я бы… я бы не стала раскидываться твоими деньгами. Надо же, я пустила твою, еще не сложившуюся семью, по миру!

Ричард рассмеялся.

— Не преувеличивай, Бетти. Деньги ведь на то и существуют, чтобы их тратить, не так ли?

Она улыбнулась, узнав свои слова.

— К тому же кое-что у меня все-таки осталось. Неужели ты думала, что я настолько плохо тебя знаю, чтобы доверить все свои сбережения?

— Так, значит… — Беатрис не закончила, потому что ее губы снова расплылись в широкой улыбке. — Значит, ты не банкрот?

— Тебя это расстроило?

— Не мели чепуху! — отрезала Беатрис. — В любом случае, я верну тебе все потраченные деньги.

— Интересно было бы узнать как? Собираешься ограбить банк?

— Нет, но я уверена, что меня ожидает великое будущее. Мои картины поднимутся в цене и…

— И когда-нибудь я продам твое полотно на лондонском аукционе за сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, — подхватил Ричард.

— Вот именно! — твердо заявила Беатрис. — Правда, скорее всего, тебе придется дождаться моей смерти.

— Фу! Бетти, что ты такое несешь?!

— А что тебя удивляет? Мало кто из великих добился славы и признания при жизни. Однако через несколько дней обещал приехать мистер Флеминг. Не хочу загадывать наперед, но… — Беатрис загадочно улыбнулась. — Кто знает, как сложится моя творческая судьба? В любом случае обещаю тебе работать в поте лица и по частям возвращать долг.

— Боже, Бетти. Я слышу от тебя эти слова в тысячный раз.

— На этот раз я чувствую, что у меня все получится! А теперь, Ричи, перестань насмешливо смотреть на меня и принимайся за свое рагу. Оно уже абсолютно холодное!

— Тогда тем более спешить некуда, — философски заметил Ричард, наконец-то вооружившись вилкой и ножом.

11

— Дэвид! — громко крикнула Беатрис, приветствуя друга.

— Привет открытию года! — с улыбкой ответил он, подходя ближе.

Они встретились на затененной дорожке Хэнкон-парка. Дэвид всего пару часов назад прилетел в Штаты и сразу же позвонил новой знакомой. Беатрис изъявила желание немедленно увидеться с остроумным и обаятельным англичанином. Они не виделись всего месяц, а Беатрис уже соскучилась так, будто прошли десятки лет со дня их первой и — по стечению обстоятельств — последней встречи.

— Мистер Флеминг уже по всему миру раструбил о том, что берет тебя под свою опеку.

Беатрис было сконфузилась, но все же довольно улыбнулась.

— Да, кажется, ему понравились мои работы.

— Понравились?! — воскликнул Дэвид. — Да старик просто в восторге от них! Теперь я и сам сгораю от любопытства. Не терпится взглянуть на твои шедевры.

— Всему свое время. А сейчас давай погуляем и посекретничаем.

— Как старые, добрые друзья? — с улыбкой спросил Дэвид.

— Да, как старые, добрые друзья, — медленно повторила Беатрис, взяв высокого видного мужчину под руку. При этом несколько женщин с завистью взглянули на спутницу Дэвида.

— Ну, Бетти, рассказывай, как твои дела. Откуда у такой очаровательной женщины столь печальный взгляд?

Беатрис тяжело вздохнула.

— У тебя какие-то неприятности? — участливо поинтересовался Дэвид. — Только скажи, и я сделаю все, что потребуется.

— Да нет же, с чего ты взял? У меня, наоборот, в кои-то веки наступил в жизни спокойный период. Удача вроде бы повернулась ко мне лицом. Вот и мистер Флеминг…

— Но?.. — перебил ее Дэвид.

Беатрис крепче сжала его руку.

— Ох, Дэвид, мне кажется, что я впервые в жизни полюбила мужчину.

— То есть до этого момента ты предпочитала женщин? — пошутил ее спутник, чтобы как-то разрядить напряженную обстановку.

Беатрис натянуто улыбнулась.

— Кто этот счастливец? — спросил он через пару мгновений.

— Марк Рассел.

— Тот бедолага, у которого ты из-под носа увела на аукционе Миро? — уточнил Дэвид.

— Да, и тот самый, с кем я должна была встретиться в беседке тем вечером, когда познакомилась с тобой, — подтвердила Беатрис.

Дэвид присвистнул.

— Ну и дела! Так в чем проблема? Неужели он так и не смог простить тебе, что ты оказалась шустрее?

— Не только это, — тихо пробормотала Беатрис.

Дэвид вопросительно поднял брови.

— В тот вечер мы все-таки с ним встретились, и… и Марк… вернее, мы чуть не… — Беатрис замолчала.

— Бетти, успокойся и расскажи по порядку, что там у вас произошло.

Беатрис взяла себя в руки и поведала другу обо всех событиях той ночи и о поведении Марка в самолете.

— И вы больше с ним не встречались? Я имею в виду в Лос-Анджелесе.

Беатрис помотала головой.

— Какой же болван этот Марк Рассел! — воскликнул Дэвид. — Сногсшибательная красавица предложила ему свою любовь, а он в ответ нахамил. Вот и понимай после этого людей.

Беатрис промолчала. От грустных мыслей о несостоявшемся романе с Марком ее спасала только живопись. Она с головой окунулась в работу и не оставляла на раздумья ни минуты. К тому же она помогала Монике с подготовкой к свадьбе с Ричардом. Однако упрямые неприятные мысли, воспоминания о гордом Марке Расселе назойливо проникали в ее мозг, стоило ей только потерять бдительность и ослабить внутреннюю оборону. Иногда для того, чтобы попасть во власть сладостных грез и фантазий, ей достаточно было лишь взглянуть на свои босоножки.

— Бетти, что ты собираешься делать?

Она молча пожала плечами, и Дэвид продолжил:

— Не можешь же ты всю жизнь страдать из-за мужчины, который пренебрег тобой? Может быть, тебе стоит разыскать Марка. Думаю, это не составит особого труда. Мистер Флеминг наверняка знает, какую компанию он представлял на аукционе.

— Дело не в этом, Дэвид! — горячо начала Беатрис. — Просто я не привыкла навязывать свое общество людям, которым оно неприятно. А Марк дал мне это понять яснее ясного.

— Глупости! — безапелляционно заявил Дэвид. — Возможно, он просто испугался твоего напора и решительности.

— Ты правда так думаешь? — Беатрис с надеждой взглянула в глаза своему новому знакомому.

— Знаешь, мужчины издревле считают себя охотниками и завоевателями, поэтому, когда женщина проявляет инициативу, их это несколько настораживает и…

— …И они стараются как можно быстрее унести ноги, — с горькой усмешкой произнесла Беатрис.

— Вот именно, — подтвердил Дэвид. — Я и сам такой же.

Беатрис с сомнением взглянула на него.

— Значит, я снова поступила как идиотка!

— Нет, ты поступила так, как подсказало тебе сердце, — успокоил ее Дэвид. — Разве ты могла иначе?

Беатрис покачала головой.

— Вот видишь. Марк поступил так, как счел более разумным. В этом разница между вами. Для тебя на первом месте — сердце, а для него — разум.

— И что же мне теперь делать с этим сердцем?! — воскликнула Беатрис.

— Прислушайся к себе. Наверняка ты уже подсознательно приняла какое-то решение, — вкрадчиво произнес Дэвид, подталкивая Беатрис к еще большей откровенности.

— Нет, я не знаю!.. Не знаю! — Слезы брызнули из ее глаз.

Дэвид крепко обнял ее за плечи.

— Ну-ну, не хнычь. Что подумают прохожие? Решат, что я измываюсь над красивой женщиной.

Беатрис шмыгнула носом и пробурчала:

— Плевать мне, что они все подумают!

— Вот теперь я узнаю свою Бетти. Великолепную и неподражаемую Беатрис Холден, с которой меня свела судьба в один прекрасный день. Вернее, в один прекрасный вечер.

— Судьба! — воскликнула Беатрис и чуть отстранилась от утешавшего ее мужчины.

— Ты о чем? — Руки Дэвида по-прежнему покоились на ее стройной талии.

— Точно. Мы с Марком непременно еще раз встретимся. Возможно, к тому моменту он все-таки осознает, что любит меня!

Дэвид с удивлением взглянул на Беатрис. Поразительно, насколько быстро менялось ее настроение. Как будто хмурую свинцовую тучу унесло внезапным порывом ветра — и вот уже снова вовсю сияет солнце.

— А теперь угости меня мороженым! — шутливо скомандовала Беатрис, хлопнув Дэвида по плечу. — Умираю от жары.

Марка разбудил пронзительный звонок телефона. Он потянулся и взглянул на часы.

Пять часов утра!

Он еще раз протер глаза и взглянул на циферблат будильника. Все верно: короткая стрелка указывала на цифру «пять».

Черт побери, кто может звонить в такую рань?! Телефон по-прежнему трезвонил, нарушая предрассветную тишину.

— Да! Слушаю! — проревел в трубку Марк.

— Привет, дружище. — Бодрый голос Юджина О'Нила довел Марка до последней стадии бешенства.

— Привет-привет, приятель.

Юджин слегка опешил от неучтивости друга.

— Ты чего это такой злой? Не с той ноги с утра встал?

— Ты смотрел на часы?

— Черт! — воскликнул на другом конце провода О'Нил без тени раскаяния. — Я совсем забыл, что в Штатах еще раннее утро!

— И куда тебя занесла нелегкая на этот раз? — спросил Марк уже более миролюбиво. Юджин не в первый раз будил его ни свет, ни заря или заявлялся среди ночи со своими рассказами о дальних краях и заповедных уголках Земли.

— Я в Сиднее! — радостно сообщил О'Нил.

— Поздравляю, конечно, но в чем дело? Неужели я тебе так срочно понадобился, что ты забыл о разнице во времени?

— Не бурчи, как сварливый старик, Марк. Раньше начнешь день — больше успеешь достичь.

— Если не свалюсь от усталости и недосыпания к полудню.

— Настоящий брюзга! Вероника тебя что, не кормит? Почему ты такой недовольный?

— Мы с Ники уже давно не живем вместе, — резко заметил Марк.

— Как это? В нашу последнюю встречу в Лондоне ты говорил, что вы помирились и… Неужели ты снова проштрафился, приятель?

— Нет, — неохотно начал Марк, все еще не зная, стоит ли посвящать Юджина в перипетии своих личных взаимоотношений. Однако, памятуя о любви Вероники к тому, чтобы первой рассказать всему их окружению свою версию событий и тем самым настроить знакомых против Марка, он все же решил признаться Юджину — по крайней мере, хоть один человек будет изначально на его стороне. — Видишь ли, мое возвращение застало Веронику врасплох. Вернее в постели с любовником.

Похоже, Юджин был обескуражен. Нельзя сказать, чтобы он так уж любил или не любил Веронику, но они были сто лет знакомы и часто проводили в общей компании уик-энды, ходили на дружеские вечеринки, пили пиво в барах… Однако Юджин всегда интуитивно, так называемым «шестым чувством» ощущал в Веронике какую-то червоточину. Возможно, поэтому он так и не решился завести с ней роман, хотя Вероника была необыкновенно эффектной и яркой женщиной. Пожалуй, самой привлекательной среди знакомых ему на тот момент девушек.

Позже, когда Марк начал с ней встречаться и у них сложились довольно серьезные и прочные отношения, Юджин решил, что все-таки ошибся в оценке давней подруги. И вот теперь…

— Э-э-э… сочувствую, приятель, — протянул Юджин.

— Благодарю, — коротко ответил Марк. — А как твои дела?

— Лучше не придумаешь. Я встретил самую прекрасную женщину в мире, и, похоже, она тоже не равнодушна ко мне.

— Постой, ты же был без ума от Беатрис Холден, — напомнил Марк.

— Да-а, но солнечная Австралия излечила меня от ошибочной страсти.

— «Ошибочной страсти»? Что-то я не слышал раньше о подобном заболевании.

Юджин хмыкнул.

— Марк, твои отношения с Вероникой — один из ее многочисленных вариантов.

— Так ты предлагаешь мне отправиться в Австралию, чтобы в компании с кенгуру и крокодилами избавиться от заразы? — с издевкой спросил Марк.

Юджин заливисто рассмеялся.

— Вовсе не обязательно так далеко ехать. Главное — вовремя найти противоядие.

— Господи, Юджин, ты окончательно спятил! Какая австралийская муха тебя укусила?

— Муху зовут Кларисса. Ей двадцать два года, и она влюблена без памяти в твоего покорного слугу, — радостно проговорил Юджин.

— Отлично, приятель. Ты позвонил так рано только ради того, чтобы похвалиться своей новой пассией?

— В общем-то, да. — После небольшой неловкой паузы Юджин добавил: — Хотя нет, безусловно, я позвонил, чтобы удостовериться, что с тобой все в порядке. Мистер Дэлейн, похоже, потерял часть былой суровости? Сужу по тому, что ты все еще не играешь на флейте в компании ангелочков.

Марк улыбнулся.

Наконец-то его старый друг обрел прежнюю веселость и жизнерадостность, а то Марк начал уж было сомневаться в его психическом здоровье после последней встречи в Лондоне. Теперь же Юджин снова шутил и сыпал остротами и меткими замечаниями. Вот и не верь после этого в целительную силу любви!

— Босс, как только узнал о том, что я вернулся без Миро, готов был тут же отдать меня на растерзание разъяренным львам, но… после нескольких доз успокоительного, пары недель отдыха на Гавайских островах за мой счет и нескольких выгодных сделок сердце старика смягчилось и забилось ровнее. Обошлось даже без рукоприкладства, — с улыбкой добавил Марк.

— Слава богу! Я опасался, что ты после разноса начальника ополчишься на милую Беатрис.

— Милую Беатрис? Юджин, ты издеваешься?! — вспылил Марк. — Эта сумасшедшая испортила мне столько крови, что мне пора подыскивать донора.

— А ты, как я посмотрю, все еще выходишь из себя при одном упоминании ее имени.

Марк недовольно фыркнул.

— Хочешь мое мнение? — невозмутимо осведомился Юджин.

— Нет.

— Я все равно скажу. Ты по уши влюблен в Беатрис. Только вот не пойму, почему ты сам не хочешь себе в этом признаться.

Марк сжал телефонную трубку, рискуя разломать ее надвое.

— Полный бред, Юджин. Я ее ненавижу. Ненавижу всем своим сердцем. Не-на-ви-жу, слышишь? — с нажимом сказал он.

— Кого ты пытаешься в этом убедить? — ехидно спросил Юджин.

И в самом деле, кого? Уж не себя ли? — мелькнуло в полусонном сознании Марка.

С тех пор как он расстался с Марсианкой у трапа самолета, не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о ней. Бывало, душными ночами он просыпался от ее незримого присутствия в своей спальне. Однако признаваться в этом Юджину он не собирался.

В последние недели Марк был одержим идеей разыскать молодую художницу, но здравый смысл останавливал его на полпути. Он даже несколько раз порывался открыть телефонный справочник и позвонить Беатрис, но… Каждый раз внутренний голос шептал ему: «Не будь идиотом. Не вздумай пойти на поводу у этой сумасбродной особы. Ты что же, решил отправиться в межпланетное путешествие, которое доведет тебя до безумия?»

Впрочем, подобная перспектива с каждым днем казалась Марку все заманчивее. Видимо, я и впрямь свихнулся, решил он. Как еще объяснить, что я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не спросить у О'Нила, где можно встретить Беатрис?

— Если ты и дальше намерен молчать, то я вовсе не собираюсь оплачивать бешеные счета за международные переговоры! — резко заявил Юджин. — Эй, Марк, ты что, заснул там? Ладно, поздравь меня и иди досыпай свои законные часы.

— Юджин, я чертовски рад за тебя и за Клариссу. Будьте счастливы, дети мои.

Юджин снова беззаботно рассмеялся и, прежде чем положить трубку, сказал неожиданно серьезным тоном:

— Марк, перестань терять время. Беатрис создана для тебя.

— Недавно ты считал, что она создана для тебя, — напомнил Марк.

Однако Юджин уже положил трубку.

Снова ложиться в кровать уже не хотелось, а отправляться на работу было слишком рано. Марк сварил себе крепкого черного кофе, чтобы взбодриться. Ароматный напиток заметно улучшил Марку настроение.

Он почистил зубы, побрился, оделся. До выхода на работу оставалось, по меньшей мере, полтора часа.

Марк включил телевизор, посмотрел утренний выпуск новостей. Его мучило какое-то свербящее ощущение. Как будто он забыл о чем-то важном, о чем-то, что необходимо сделать как можно скорее. Машинально рука Марка потянулась к толстому телефонному справочнику.

Уверенным движением он открыл страницу жителей Лос-Анджелеса, фамилии которых начинались с буквы «X».

— Та-а-ак, посмотрим. Кто тут у нас есть, — пробормотал Марк, проводя пальцем по столбцу имен. — Хенскли, Хенсон, Хиггинс, Холден! Ага. Сколько, однако, вас здесь! Итак, начнем по порядку: Холден Алекс, Холден Александр, Холден Антонио… Так, так, о, вот: Холден Беатрис!

Марк довольно потер руки. Все оказалось значительно проще, чем он предполагал. Он быстро выписал указанный в справочнике номер телефона и адрес.

Следующий час Марк ходил вокруг телефона, с нетерпением поглядывая на часы. В семь часов утра он схватил трубку и набрал заветный номер.

— Алло, — раздался сонный мужской голос на том конце провода.

Марк молчал, не решаясь заговорить. Какое право, в конце концов, он имел беспокоить людей по утрам? У Беатрис — своя жизнь, у него — своя. И почему он удивляется тому, что она живет не одна?

Странно, но Марк как-то совершенно упустил из виду то обстоятельство, что у Беатрис может быть постоянный любовник. Он был так погружен в собственные переживания, что решил, будто то, состоится или нет у них роман, целиком и полностью зависит от него. Конечно, Беатрис изъявила желание жить с ним, но где гарантии, что за несколько недель все кардинальным образом не изменилось?

— Алло, вас плохо слышно! — раздраженно рявкнул мужчина.

Марк все-таки справился с охватившим его волнением и попросил позвать к телефону Беатрис Холден.

— Простите, но здесь такая не живет, — сказал мужчина чуть вежливее.

— Но в справочнике указан этот номер телефона.

— Возможно, она жила здесь раньше. Мы с женой снимаем эту квартиру всего несколько месяцев, — неохотно пояснил он.

— И вы не знаете, куда она переехала? — Марк решил использовать все шансы.

— Представьте себе, мы не потребовали у владельца отчета о его бывших жильцах.

Марк извинился и с разочарованным вздохом повесил трубку. Что ж, он хотя бы попытался связаться с Марсианкой. Установить, так сказать, «контакт с внеземными цивилизациями».

12

— Моника, поторопись. Ричард уже волнуется, — подгоняла невесту Беатрис.

— О, Бетти, я так счастлива! Так счастлива!

— Однако это не дает тебе повода опаздывать на собственную свадьбу на целый час, — пожурила ее Беатрис.

— На час?! — воскликнула в испуге Моника. — Не может быть!

— Что ты переполошилась? Я немного преувеличила, — успокоила ее Беатрис. — Да не вертись же ты, а то я так и не смогу закрепить эти прелестные цветочки на твоих волосах.

Моника с облегчением вздохнула и успокоилась. Однако ее выдержки хватило ненадолго, и вскоре она снова вертелась перед зеркалом, не давая Беатрис уложить завитые волосы в экстравагантную и причудливую прическу.

— Да можешь ты хоть минуту посидеть неподвижно?! — прикрикнула Беатрис, в очередной раз неудачно прицепив искусственную розочку к крупным локонам Моники.

— Прости, но я так волнуюсь, — призналась невеста.

— Я тоже, однако, это же не мешает мне делать свое дело. Твоя задача — просто сидеть. Неужели ты хочешь, чтобы все гости заскучали и разошлись, так и не дождавшись виновницу торжества?

— Конечно, нет. Ричард пригласил столько народу!

— Да уж, мой братец и впрямь решил погулять на славу. Вся лужайка заставлена столами.

— Эти дамы и господа вытопчут весь газон, — с улыбкой заметила Моника.

Свадьбу решили устроить дома. Вернее, на лужайке перед особняком Ричарда. Сначала планировали скромное семейное торжество, но затем жених и невеста резко передумали, и в результате Беатрис чуть не упала, когда увидела список приглашенных — он занимал несколько страниц. Причем, как заметил Ричард, несколько десятков знакомых пришлось вычеркнуть.

— Ну, вот, наконец, и все. — Беатрис с облегчением вздохнула и отступила на несколько шагов назад. — Ну-ка встань и пройдись до того угла комнаты, — скомандовала она невесте.

Моника послушно кивнула, тщательно подобрала пышные юбки свадебного платья и, гордо подняв голову, продефилировала в указанном Беатрис направлении.

— Ну, как? Достойна я твоего брата? — с улыбкой поинтересовалась она у Беатрис.

Та в ответ лучезарно улыбнулась.

— Ты же знаешь, я всегда надеялась, что Ричи, наконец, обратит внимание на скромную и услужливую секретаршу.

— А я несколько лет стеснялась посмотреть ему в глаза и смущенно краснела, стоило Ричарду поинтересоваться, не звонил ли кто-нибудь в его отсутствие.

Женщины дружно рассмеялись.

— Ладно, нам пора. Не стоит волновать жениха. Скажу по секрету, — с таинственным видом прошептала Беатрис, — Ричард со вчерашнего вечера места себе не находит от беспокойства. Никогда не видела его в таком состоянии.

— Мы еще посмотрим на тебя, — ответила Моника, подмигнув подруге.

Беатрис вдруг помрачнела.

— В чем дело? Я чем-то обидела тебя? — с тревогой спросила невеста.

Беатрис попыталась улыбнуться, но улыбка получилась крайне неубедительной и натянутой.

— Бетти, неужели тебе так грустно из-за нашей свадьбы? Я обещаю, что никогда… никогда не стану препятствовать вашему тесному общению с братом. Я ведь знаю, как сильно Ричард любит тебя. Я ни за что не допущу, чтобы ему пришлось выбирать между нами, — уверила ее Моника.

— Что за ерунда! Я вовсе не ревную тебя к Ричи! — воскликнула Беатрис.

— Тогда что случилось? Почему твой взгляд внезапно потух? Если я в чем-то перед тобой виновата, то я сразу прошу у тебя прощения. Я не нарочно, честное слово. — Теперь уже и Моника готова была расплакаться.

— Чего это ты распустила сопли? — укоризненно спросила Беатрис.

— Но, Бетти… — начала невеста.

— Никаких «но». Просто ты упомянула о моей свадьбе. А я… мне кажется, что она никогда не состоится.

Моника с недоумением взглянула на подругу.

— Бетти, конечно, у тебя тоже будет пышная свадьба. И платье лучше моего… — быстро проговорила она.

— Нет, вряд ли. Я всегда ненавидела все эти церемонии, платья, торты и прочие обычаи. Меня от них воротило, как от тухлого мяса. Но сегодня ты такая красивая и счастливая… Ричард тоже весь светится! Вы так сильно любите друг друга, что это заметно с первого взгляда.

— Бетти, но ведь и ты когда-нибудь так полюбишь мужчину, что не сможешь ни дня прожить без него. А он и подавно будет сходить по тебе с ума.

Беатрис хмыкнула, дав понять, что давно рассталась с розовыми очками и уже не верит в романтические сказки с заморскими принцами.

— Точно тебе говорю. Две половинки всегда притягиваются друг к другу. Вот увидишь: ты еще встретишь своего суженого.

Беатрис с сомнением пожала плечами.

А что же делать, если она уже встретила свою половинку? Как поступить, если тот человек, которого она полюбила всем сердцем, знать ничего не желает о ней? Не всем везет так, как Монике и Ричарду. Конечно, они слишком счастливы, чтобы даже предположить, что бывают любовные истории с совсем другим финалом. Гораздо более печальным. К сожалению, не всем сердцам суждено соединиться.

— Бетти, если ты сейчас же не улыбнешься, я на тебя рассержусь, — шутливо пригрозила Моника.

Беатрис откинула прядь волос со лба и весело ответила:

— Слушаюсь и повинуюсь. Вот видишь, я уже улыбаюсь.

— И выброси из головы все мрачные мысли. Ты обязательно скоро встретишь своего единственного и неповторимого. Уверена: в самом ближайшем будущем мы погуляем и на твоей свадьбе.

— Надеюсь. — Очень надеюсь, повторила про себя Беатрис, как заклинание.

— Привет счастливым новобрачным! — громогласно произнес Адам.

Моника и Ричард в недоумении переглянулись. Они намеренно не пригласили Адама на свадебную церемонию, чтобы не портить Беатрис настроение. К тому же Адам пришел не один. Под руку с ним стояла и щедро раздаривала гостям улыбки высокая красивая женщина.

— Познакомьтесь с моей новой подругой Вероникой, — представил спутницу Адам, заметив недоумение на лицах друзей.

— Вероника, счастливые молодожены — Моника и Ричард Холдены.

— Очень приятно с вами познакомиться, — сладко пропела длинноногая красотка.

— Нам тоже, — ответила Моника, увидев, что ее муж вовсе не в восторге от нового знакомства.

— Вы наверняка удивлены, почему я заявился на ваше семейное торжество без приглашения? Что ж, отвечу на ваш невысказанный вопрос. Просто я так захотел. Кажется, именно так любит объяснять все свои сумасбродные выходки твоя сестрица, Ричард.

— Адам, надеюсь, ты не станешь устраивать скандал? — умоляющим голосом попросила Моника.

Незваный гость закатил глаза в притворном ужасе.

— Как можно?! Разве я бы посмел? Да никогда в жизни. Неужели я похож на буяна и скандалиста? Ты меня оскорбляешь.

Моника смутилась.

— Так уж и быть. Прощаю тебе твои слова только потому, что сегодня твой праздник. Спишем твою неучтивость на нервы, ладно? — Адам задорно подмигнул молодоженам.

— Извини, приятель, — смущенно пробормотал Ричард. — Но Беатрис… В общем, не стоит вам с ней собачиться на нашей свадьбе.

— Ричи, и ты туда же. Да что вы оба, спятили? Я пришел поздравить старых друзей с самым торжественным и радостным событием в жизни… — Адам протянул им блестящий сверток. — Кстати, и о подарке старина Адам позаботился заранее.

Моника чуть расслабилась и улыбнулась. В конце концов, с чего это они с Ричардом налетели на Адама? Да, конечно, они вычеркнули его из списка приглашенных, но это вовсе не означало, что теперь он превратился в их заклятого врага. Может быть, он действительно решил начать новую жизнь. Например, с той же Вероникой. Конечно, Беатрис обладала куда более изящной внешностью… но новая подруга Адама — весьма привлекательная женщина. Правда, что-то в ее облике намекало на развратную натуру. Хотя Моника могла и ошибиться. Нервы, как объяснил Адам.

Сейчас она вообще не отвечала за свои мысли и чувства. Счастливая эйфория возносила ее к небесам, и только твердое плечо Ричарда рядом заставляло вернуться к реальности.

— Ричард, позволь обнять и поцеловать твою счастливую жену, — попросил Адам.

— Конечно, приятель. Если Вероника не против, — с лукавой усмешкой добавил он.

— А теперь шампанского! — громко потребовал Адам, после того как поздравил молодоженов по всем правилам этикета.

— Смотри осторожнее, — предупредил его Ричард. — Вино сегодня льется рекой.

— Ты как, Ники, хочешь бокал шампанского?

Соблазнительная красотка благосклонно улыбнулась.

— Банкет за счет четы Холденов! — провозгласил на всю лужайку Адам. — Гулять, так гулять!

Возмутитель общественного спокойствия залпом выпил несколько бокалов, принесенных официантом на большом подносе.

— Эй, старые хрычи и хрычовки, оторвите свои дряблые задницы от скамеек!

Адам с Вероникой расхохотались, увидев ошарашенные и перекошенные от ужаса лица столпов высшего общества.

— Похоже, неприятностей нам не избежать, — грустно заметил Ричард.

— Надеюсь, эта парочка долго не задержится здесь. Столь изысканное общество покажется им слишком скучным, — ответила Моника и нежно погладила мужа по руке. Она задержала свои пальцы на его обручальном кольце и заглянула в счастливые глаза Ричарда. — Я так люблю тебя, милый. И я так сегодня счастлива, что никому в целом мире не удастся испортить мне настроение.

— Я тоже люблю тебя. Я готов повторять это тысячу раз, лишь бы ты поверила мне. — Ричард наклонился и поцеловал жену в губы.

Моника обхватила его обеими руками за шею, и они слились в страстном долгом поцелуе.

— Эй, извините, конечно, что я вас побеспокоила и оторвала от столь приятного занятия, но гости ждут, не дождутся свадебного торта, — прервала их идиллию Беатрис.

— Ой, я совершенно о нем забыла! — Моника слегка покраснела от смущения.

— Как и обо всем на свете, кроме меня, надеюсь? — с улыбкой поинтересовался Ричард.

Она быстро чмокнула мужа в щеку и повернулась к подруге.

— Представляешь, Бетти, я думала, что гости уже и забыли о виновниках торжества. Я даже мечтала сбежать вместе с мужем в укромное местечко и…

— Отличная идея, милая. Давай, по-быстренькому, исполним последний ритуал с разрезанием лакомства и сбежим с собственной свадьбы.

— Вот как?! А разгребать горы мусора и провожать гостей придется мне? — притворно недовольным тоном осведомилась Беатрис.

— Обещаю ответную услугу на твоей свадьбе. — Моника задорно подмигнула подруге.

Беатрис лучезарно улыбнулась.

— Что ж, голубки, летите.

Великолепный огромный торт в три яруса, со множеством кремовых роз и лебедей предстал перед глазами публики. На вершине кондитерского шедевра возвышалась влюбленная пара. Некоторые особо любознательные и внимательные гости даже нашли некоторые внешние сходства с четой новобрачных.

Однако сами Моника и Ричард лишь снисходительно улыбались на подобные замечания. Безусловно, они и не думали позировать еще и кондитеру. Хватит с них многочисленных фотографов, которые так и норовили щелкнуть новобрачных в самый неподходящий момент. От ярких вспышек постоянно слепило глаза.

На Беатрис возложили почетную обязанность разрезать торт. Несколько минут она в растерянности ходила вокруг кремово-бисквитного монстра, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Наконец она решительно занесла нож, и… острое сверкающее лезвие погрузилось в сочный ванильно-шоколадный бисквит.

— Мм, пальчики оближешь. — Беатрис и правда слизнула с указательного пальца нежный крем. — Никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее! Можно сразу забыть о фигуре. Теперь буду питаться только тортами.

— Не увлекайся, Бетти, — предупредила с улыбкой Моника. — Иначе другим гостям не достанется.

— Первые кусочки — молодоженам, — объявила Беатрис, протянув Ричарду и Монике тарелки с кремовым чудом.

Все зааплодировали. Затем началась суета и радостная суматоха вокруг торта. Беатрис едва успевала нарезать куски и раздавать тарелки с лакомством. Множество рук тянулось к ней. Мелькали лица, улыбки…

В результате, когда все гости принялись танцевать под громкую веселую музыку приглашенных музыкантов, Беатрис едва стояла на ногах от усталости. В висках стучало, и она мечтала лишь об одном — уединиться в дальнем конце сада.

Слава богу, Ричи и Моника успели незаметно улизнуть от фотокамер и докучливых гостей, желавших еще раз поздравить молодоженов, со вздохом подумала Беатрис, шагая по затененной дорожке.

Через несколько минут она достигла небольшого искусственного водопада. Ричард с юности увлекался ландшафтным дизайном. Вот и сад, разбитый вокруг особняка, он устроил по высшему разряду.

Как, впрочем, и все в своей жизни. И почему это я такая непутевая? — мелькнуло в голове Беатрис. Все у меня шиворот-навыворот! Даже дома своего нет, не то, что сада с водопадами и искусственными водоемами.

Беатрис присела на влажный гранитный камень рядом с падавшим потоком кристально-чистой воды.

Внезапно она почувствовала чью-то горячую ладонь на своем плече. Терпкий мускусный запах. Мужчина! Сердце Беатрис затрепетало в груди. Господи, неужели ты решил сделать мне такой подарок и…

Беатрис встала, медленно повернулась и отпрянула.

— Адам!

— Да, детка. Сюрприз! Не ожидала меня здесь встретить?

Беатрис промолчала, оглядевшись по сторонам. В поле зрения не было ни единого человека. Основное веселье развернулось на лужайке перед домом. К тому же многие гости, вряд ли даже подозревали о существовании тихого, уединенного уголка, скрытого от чужих глаз густыми зарослями цветущих кустарников.

— А вот я знал, что найду свою драгоценную Бетти именно здесь. Помнишь, как мы любили уединяться в этом райском местечке? — Адам схватил Беатрис за руку и резко дернул женщину к себе.

— Мне больно! — воскликнула она.

В следующее мгновение она почуяла резкий запах алкоголя.

— Ты пьян!

— Мм….

— Адам, ты напился, как портовый грузчик!

— И что с того? — Адам оскалился в пьяной улыбке. — Тебе не нравится, когда тебя лапает грязный мужик?

— Адам, я тебя совершенно не узнаю! Откуда такое хамское отношение ко мне? — Беатрис попыталась освободиться из его крепких объятий.

Адам еще сильнее притянул ее к своей груди. Беатрис подняла глаза и с ужасом осознала, что Адам абсолютно невменяем. Стеклянный взгляд, направленный в пустоту, ничего не выражал. В нем не было ни злобы, ни нежности. Ничего. Черная дыра.

По спине Беатрис пробежали неприятные мурашки. Она действительно никогда не видела своего бывшего бойфренда в таком состоянии. Соответственно, она растерялась и не знала, что предпринять.

Возможно, Беатрис стоило позвать на помощь. Но громкая музыка, шумные разговоры, смех на лужайке наверняка заглушат ее жалкие потуги. С другой стороны, молча стоять и ничего не делать — еще опаснее. От человека в состоянии столь сильного алкогольного опьянения можно ожидать чего угодно.

— Адам, сейчас же отпусти меня! — строго потребовала Беатрис.

— Черта с два, детка! На этот раз ты не угадала. Я не намерен тебя никуда отпускать. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Адам снова дернул Беатрис на себя и с остервенением впился в ее губы. Беатрис укусила пьяного мерзавца. Однако вкус крови, похоже, только раззадорил Адама.

— Ха, Бетти, ты, оказывается, предпочитаешь жесткий и грубый секс! Что ж, я доставлю тебе такое удовольствие! Прямо сейчас. — Адам снова начал ее целовать, а еще Беатрис ощутила его потную руку на своей оголенной спине.

— Боже, нет! — взмолилась она, попытавшись ударить обезумевшего Адама коленом в пах.

Адам вовремя увернулся, и уже в следующее мгновение его рука скользнула в вырез ее платья. Сильные пальцы больно сжали напрягшийся сосок.

Беатрис заскулила от боли.

— Нравится? Да? Ты этого хотела? Добивалась, чтобы я стал мужчиной. Таким, которому можно подчиниться. Верно, Бетти. Ричи как-то поведал мне, что тебя можно только покорить… завоевать. Что ж, завоеватели во все времена выступали в роли варваров и разрушителей. А потом возводили крепости, прославлявшие их в веках. — Адам пытался содрать с Беатрис платье.

Со стороны могло показаться, что влюбленная парочка, охваченная любовным пылом, решила уединиться. Беатрис так ни разу и не крикнула. Все ее попытки оттолкнуть Адама лишь распаляли его еще больше. Она извивалась, брыкалась, скрежетала зубами, скулила…

— Адам! — Пронзительный женский крик раздался за спиной Беатрис в тот самый момент, когда она уже считала, что все потеряно. Сил на сопротивление больше не осталось. Руки опустились под собственной тяжестью. Единственное, на что хватало пока ее воли, — это уклоняться от страстных поцелуев насильника.

Адам отпрянул от Беатрис и резко обернулся. Однако сильное алкогольное опьянение и недавняя страсть не позволили ему сохранить равновесие. Адам не удержался на ногах и упал возле водопада. Его счастье, что он не угодил головой на камни. Иначе свадьба омрачилась бы трагедией. Однако вместо того, чтобы истекать кровью после тяжелой черепно-мозговой травмы, Адам безмятежно заснул.

Самодовольная улыбка так и осталась играть на его губах. Ни один посторонний человек, взглянувший на спавшего, как невинный младенец, Адама, никогда бы в жизни не поверил, что всего несколько минут назад он был готов надругаться над беззащитной женщиной.

— Ах ты, рыжая стерва! Потаскуха! — визгливо крикнула Вероника.

Беатрис в недоумении посмотрела на рассвирепевшую незнакомку.

Ничего себе поворот сюжета! — мелькнуло в ее голове. Кто эта сумасшедшая? Защитница Адама?

Беатрис поправила платье и лишь, затем, подняла взгляд.

— Тебе было мало Марка?! Ты решила и Адама прибрать к рукам?! — гневно бросила Вероника, подступив почти вплотную к смутившейся от напора незнакомки Беатрис.

— О чем вы говорите? Кто вы такая?

— Кто я такая? Кто ты такая, рыжая шлюха!

— Не смейте меня оскорблять! — Беатрис окончательно пришла в себя. К ней вернулись прежняя уверенность, смелость и чувство собственного достоинства.

— Тебе мало свободных мужиков, что ты отбиваешь женихов у приличных женщин?! — Щеки Вероники пылали, глаза сверкали гневом и злостью.

Не приведи господи встретиться с ней в темном переулке, подумала Беатрис. Впрочем, дальний конец сада — место немногим лучше.

— Либо уходите прочь, либо сейчас же объяснитесь и извинитесь. — Беатрис безуспешно пыталась вспомнить, видела ли она эту женщину раньше.

Однако одно она знала наверняка: в списке гостей Ричарда и Моники подобной особы оказаться не могло! Впрочем, Адам среди приглашенных тоже не числился, однако этот факт вовсе не помешал ему заявиться на семейное торжество Холденов.

Вероника немного успокоилась. Она подошла к спавшему на изумрудной траве Адаму, провела дрожавшей рукой по его волосам, лбу, пощупала пульс на шее, чтобы удостовериться, что с Адамом действительно все в порядке. Конечно, если сбросить со счетов сильнейшее алкогольное опьянение.

— Так вы скажете, наконец, кто вы такая и что делаете в доме моего брата?

Вероника бросила на сторону Беатрис убийственно-испепеляющий взгляд, от которого у Беатрис пробежали по спине мурашки. Всем своим видом красотка пыталась показать, что не обязана отвечать на вопросы какой-то замухрышки, которая только что пыталась отбить ее друга, воспользовавшись временной слабостью мужчины.

— Я пришла вместе с Адамом, — наконец соизволила она ответить. — А вот что ты здесь делаешь, дрянь?!

Беатрис была совершенно сбита с толку неожиданной грубостью совершенно незнакомой ей женщины.

Мегера! — подумала она. Впрочем, если эта красотка — новая любовница Адама, то так ему и надо! В первое мгновение Беатрис потеряла дар речи и просто не нашла подходящих слов, которые могли бы отрезвить и поставить на место агрессивную нахалку.

Через несколько мгновений Беатрис все-таки собралась с духом и произнесла твердо и уверенно:

— Во-первых, не забывайте о том, что вы в гостях. Во-вторых, на данный момент единственная хозяйка этого дома — я. Молодожены уже уехали. Так что если вы и впредь намерены разговаривать в прежнем тоне, то я попрошу охрану выставить вас за ворота. — Беатрис с презрением взглянула на спавшего Адама. — И заберите с собой это… пьяное чудовище.

Вероника в недоумении захлопала густо накрашенными ресницами.

— Так, значит, ты родственница одного из супругов, — пробормотала она.

Беатрис кивнула.

— Да. Ричард — мой брат.

— И ты решила обольстить друга своего брата? Дешевый маневр! — с новым приступом злости прошипела Вероника.

Беатрис гордо вскинула голову и бросила на рассвирепевшую красавицу уничтожающий взгляд. Казалось, он немного охладил пыл любовницы Адама. Во всяком случае, она глубоко вздохнула, поправила прическу и произнесла уже значительно спокойнее:

— Запомните: я не позволю вам отобрать у меня еще и Адама. Довольно и того, что я видела, как вы целовались прямо на улице с Марком.

Беатрис вздрогнула. Значит, Марк Рассел был на нее зол из-за того, что она рассорила его с этой красоткой. Что ж, он еще должен благодарить Беатрис за то, что она избавила его от этой мегеры. Надо же, как тесен мир! Их вторые половинки нашли друг друга. Возможно, и их с Марком ожидает счастливая встреча. Беатрис мечтательно вздохнула. Однако сейчас был совсем не подходящий момент предаваться грезам и мечтам. В двух шагах от Беатрис по-прежнему стояла длинноногая блондинка, вознамерившаяся сражаться за Адама. Беатрис подняла на нее глаза и преувеличенно вежливо и учтиво произнесла:

— Не желаете ли пройти к столам? Возможно, вам даже повезет, и вы сможете отведать свадебный торт. Кроме того, насколько я могу судить по доносящимся звукам музыки и голосам, веселье в самом разгаре.

Вероника неуверенно пожала плечами и бросила взгляд в сторону храпевшего Адама. Беатрис мягко улыбнулась.

— Не беспокойтесь. Вряд ли Адам кому-нибудь понадобится в таком состоянии. Во всяком случае, в мои планы его похищение не входит.

Беатрис развернулась и быстрыми шагами направилась по знакомой тропинке к гостям.

Слава богу, все было кончено. Конечно, инцидент с Адамом порядком испортил ей настроение, и воспоминания о свадьбе любимого брата будут омрачены, однако теперь Беатрис знала, что Марк свободен. Его бывшая любовница без ума от прежнего бойфренда самой Беатрис. Странно, но почему-то у нее не возникло мысли о том, что за то время, что они не виделись, Марк мог полюбить другую женщину. Нет, нет и нет! Беатрис была уверена, что Марк любит только ее, пусть и не отдает пока себе в этом отчета.

И какие только проделки не вытворяет с ними судьба! Интересно, долго ли еще им предстоит дожидаться счастливого воссоединения?

Беатрис подняла вопрошающий взгляд к облакам. Однако слепящие лучи солнца и сияющая небесная лазурь говорили лишь о том, что сегодня замечательная погода и что завтра будет новый день, который принесет еще массу сюрпризов и неожиданных подарков или разочарований.

13

— Марк, ты что-то неважно выглядишь в последнее время. — Мистер Дэлейн с беспокойством взглянул на своего лучшего арт-дилера.

Марк пожал плечами.

— Возможно. В последнее время не удается даже нормально выспаться.

Мистер Дэлейн постучал карандашом по гладкой полированной поверхности массивного письменного стола.

— Эй, Марк, в чем дело? Если ты до сих пор переживаешь из-за Миро, так… Ладно уж, скажу откровенно: я давным-давно простил тебя. Конечно, это был настоящий удар для меня, но, видимо, дух Миро пожелал того, чтобы его творение попало в руки настоящему ценителю.

Марк с удивлением вскинул брови. С чего это босс расфилософствовался? Еще неделю назад одно упоминание имени Миро вызывало у него ярость, а тут… Нет, Марк отказывался понимать мистера Дэлейна. Неужели он и в самом деле так плохо выглядит, что ему готовы списать все долги и простить прегрешения?

— Марк, я всегда хорошо к тебе относился, — снова начал мистер Дэлейн мягким, певучим голосом. — Ты ведь это знаешь?

Марк быстро кивнул в знак согласия. Да, конечно, у них с мистером Дэлейном часто возникали разногласия. Более того, босс мог наорать на своего подопечного, но, тем не менее, Марк не мог не признать, что критика всегда оказывалась справедливой и конструктивной. Мистер Дэлейн никогда не срывал на подчиненных плохое настроение, не самоутверждался за счет других людей. От острого взора мистера Дэлейна не ускользала ни одна мелочь, ни единая незначительная провинность. Однако и наказание было соразмерно вине. Можно сказать, что мистер Дэлейн был строгим, но справедливым и заботливым отцом для своих подчиненных.

Марк действительно нравился ему больше других. Мистер Дэлейн с самого первого взгляда на робкого молодого человека, пришедшего в его офис много лет назад, понял, что Марк Рассел далеко пойдет. Чутье никогда не подводило Дэлейна. Вот и сейчас босс чувствовал, что с Марком творилось что-то неладное. Как будто какой-то червь точил его изнутри. Привлекательный молодой мужчина на глазах превращался в брюзгливого старика. Глубокая циничная складка залегла в левом уголке его губ, две поперечные морщины на переносице придавали его лицу агрессивный и суровый вид.

— Марк, если у тебя какие-то проблемы, можешь поделиться со мной. Ты же знаешь, я не оставлю тебя в беде.

Марк прочистил горло и только затем произнес:

— Все в порядке, мистер Дэлейн. Не беспокойтесь. Просто я слишком много работал в последние дни. Вот и обрел несколько помятый вид.

Босс усмехнулся.

— Вот об этом я и говорю. Тебе срочно необходим отдых. Почему бы тебе не поехать на те великолепные райские острова, куда ты отправил меня? Возьми с собой Веронику. Наверняка она не откажется от столь заманчивого предложения. — Мистер Дэлейн лукаво подмигнул Марку.

Однако тот стал еще угрюмее.

— Я что-то перепутал? Разве твою очаровательную подругу зовут не Вероника? — неуверенно спросил мистер Дэлейн.

— Нет-нет. Мою бывшую подругу действительно звали Вероникой, — произнес Марк без особого энтузиазма.

— Так вот в чем дело! — Мистер Дэлейн довольно потер руки.

Наконец-то он понял причину хандры Марка. Во всяком случае, так ему казалось.

— Нет, дело вовсе не в этом, — отрезал Марк, не дав боссу выразить сочувствие и предложить подыскать новую пассию.

— Не в этом? — удивился мистер Дэлейн. После минутной паузы он добавил: — А я думаю, что в этом. Марк, тебе необходима женщина. Теплое, нежное существо, которое всегда ждет твоего возвращения с работы. — Он мечтательно закатил глаза. — Если бы ты только знал, как мне не хватает моей Матильды!

Дэлейн овдовел около пяти лет назад, и с тех пор ни одна женщина не смогла занять в его сердце место верной Матильды.

Марк демонстративно посмотрел на наручные часы, дав понять, что время для него бесценно.

— Ладно, Марк. Если ты и сегодня не расположен говорить по душам со стариком Дэлейном, то, надеюсь, через пару дней ты все-таки придешь в норму.

— Через пару дней? — Марк поднял брови. — Уж не хотите ли вы сказать, что не желаете меня видеть в своем офисе в ближайшее время?

— Вот именно. Ты догадливый мальчик. Одна поправка: я не желаю тебя видеть не только в своем офисе, но и в любом другом кабинете в этом здании. Считай, что я дал тебе отгул до следующей недели.

Марк в растерянности почесал в затылке.

— Да… но… что же мне делать все эти дни?

Босс улыбнулся.

— Неужели молодой мужчина нуждается в советах дряхлого старика? Может быть, ты еще ждешь от меня, что я открою записную книжку и подброшу тебе пару телефончиков своих подружек?

Марк рассмеялся.

— Было бы неплохо. У такого ценителя и знатока искусства, как вы, наверняка собрана уникальная коллекция.

— Да уж, без ложной скромности могу сказать, что несколько экземпляров не уступят в красоте Венере и Данае. А теперь иди домой, немного отдохни. Только не трать слишком много времени на сон. В твои годы спать — особенно рядом с женщиной — грех.

Беатрис помахала рукой брату сразу, как только заметила его за угловым столиком уличного кафе.

— Эй, Ричи! А вот и я! Надеюсь, ты еще не устал меня ждать? В издательстве сегодня был настоящий сумасшедший дом. Впрочем, так бывает всегда в преддверии больших праздников. — Беатрис села рядом с братом. Похоже, она и в самом деле очень торопилась. Молодая женщина никак не могла отдышаться. Однако это вовсе не мешало ей широко и жизнерадостно улыбаться. — А где же твоя очаровательная жена? — поинтересовалась Беатрис.

Ричард пожал плечами.

— Уже перед самым обеденным перерывом она вспомнила, что забыла договориться о моей встрече с мистером Роллингсом.

— Что?! — воскликнула Беатрис так громко, что несколько посетителей кафе обернулись в ее сторону.

Ричард снова пожал плечами.

— Ты же ее знаешь. Моника — сама ответственность и трудолюбие.

— Вот уж никогда бы не подумала, что мой брат — настоящий деспот и домашний тиран! Ричи, как это называется?! Заставляешь свою секретаршу работать без перерыва на обед…

— Особенно учитывая, что она же является и моей женой, — с улыбкой добавил Ричард.

— Вот именно! Скоро дойдет до того, что ты перестанешь ей платить заработную плату.

Ричард улыбнулся.

— Бетти, не нервничай так. Кроме того, Моника сама уже попросила меня об этом.

Беатрис округлила глаза.

— Да-да. Это довольно разумно, учитывая, что у нас общий кошелек. Моника в любом случае тратит на дом больше, чем способна у меня заработать.

— Никогда не пойму твою жену! — фыркнула Беатрис. — Сидеть на шее у мужа — не для меня.

— Конечно, Бетти, ты совершенно другая. Ты любишь командовать и распоряжаться своей жизнью сама. А Моника… ей достаточно моей любви и заботы. Тщеславные мечты о всемирной известности не лишают ее сна.

— Если ты намекаешь на то, что мои планы на будущее — пустые грезы, то… — начала воинственно Беатрис, однако Ричард не дал сестре закончить.

— Эй, успокойся. Я уверен, что ты сможешь добиться всего, чего пожелаешь. Но пойми, Бетти, не все женщины похожи на тебя. Большинство их мечтают лишь о тихой семейной гавани, любящем муже и множестве ребятишек.

Беатрис глубоко вздохнула и сказала примиряюще:

— Ладно, не будем спорить. Я все равно останусь при своем мнении, а ты — при своем.

— Сестренка, ты что-нибудь закажешь? Или и дальше собираешься смотреть, как я поглощаю один салат за другим? — с улыбкой спросил Ричард.

— Да, пожалуй, я с удовольствием выпью чашечку кофе с круассаном.

Ричард подождал, пока Беатрис сделала заказ.

— Бетти, у меня для тебя целая пачка новостей. Одна лучше другой.

— Так чего же ты ждешь?!

— Ну, знаешь ли, после твоего разноса по поводу того, что я эксплуатирую собственную жену…

— Ричи, не начинай сначала. Скорее говори, что там такого хорошего у тебя произошло?

— Не только у меня.

Беатрис с досадой поджала нижнюю губу.

— Я долго буду ждать? — с нетерпением спросила она, заметив, что Ричард намерен сначала покончить со второй порцией салата и лишь затем удовлетворить ее любопытство.

— Одну… минут-чавк-ку, — тщательно пережевывая зеленые листья, сказал он.

Беатрис недовольно насупилась. Наконец Ричард, довольный произведенным эффектом, торжественно произнес:

— Жаль, что здесь нет Моники… ну да ладно. Скажу сам. Бетти, у нас скоро будет ребенок!

Беатрис лишилась дара речи и лишь ошеломленно хлопала ресницами.

— Боже… — наконец пробормотала она.

— Неужели ты не рада за нас?

— Господи, конечно же, я счастлива, что стану тетей!

Беатрис вскочила со стула, едва не сбив с ног официанта, принесшего ее заказ. Она обежала вокруг столика и крепко обняла брата за шею.

— Ричи, поздравляю! Это настоящее чудо! В нашей семье появится малыш! Вы еще не знаете, кто это будет, мальчик или девочка?

Ричард помотал головой.

— Эй, осторожнее. Ты меня сейчас придушишь.

Внезапно Беатрис опустила руки.

— Не могу поверить!

— Неужели ты сомневалась в том, что у нас будут дети? — удивился Ричард.

— Дело вовсе не в этом, — резко оборвала его Беатрис. — Я не могу поверить в то, что мой брат заставляет свою беременную жену работать без отдыха и пищи.

Ричард улыбнулся.

— Не говори глупостей. Если бы ты видела ту гору съестного, которую Моника закупила на сегодня! Вот уж правду говорят, что беременные женщины едят за двоих. Боюсь, я ее не прокормлю.

Беатрис рассмеялась.

— Как здорово! Я не могу представить тебя отцом.

Ричард посерьезнел.

— Думаешь, я не справлюсь с этой ролью? Беатрис снова обхватила руками шею брата.

— Нет же! Скорее, наоборот, ты будешь великолепным отцом. Правда, наверняка избалуешь своих детей.

Ричард с облегчением улыбнулся.

— Дети созданы для того, чтобы их баловать. Вспомни, как родители потакали всем нашим капризам. Однако это не значит, что они вырастили из нас самовлюбленных эгоистов и недостойных членов общества.

Беатрис поцеловала брата в щеку.

— Да, мама и папа внушили нам, что самое главное — это любить друг друга и никогда не оставлять в беде близкого человека.

Они помолчали несколько минут, вспоминая ласку и заботу родителей. Эти добрые и самозабвенно любившие друг друга люди дали своим детям все, что только смогли. Любовь, ласку, заботу, счастливое беззаботное детство, престижное образование.

— Ладно, сестренка, пей-ка свой кофе, иначе он совершенно остынет, — поторопил Беатрис Ричард.

— Если все остальные твои новости будут столь же удивительными, то, скорее всего, я останусь сегодня без бодрящего напитка.

Ричард снисходительно улыбнулся.

— Бетти, тебе пора научиться контролировать свои эмоции.

— Зачем? — спросила она таким беззаботным тоном, как будто не поняла, на что он намекал.

— Затем, что уже все посетители кафе в курсе, что я скоро стану отцом, — тихо пояснил Ричард.

— А разве это секрет? — так же тихо пробормотала Беатрис.

— Бетти, не придуривайся, пожалуйста. Я не могу разговаривать с тобой, когда ты ведешь себя, как маленький шаловливый ребенок. Кроме того, у меня к тебе серьезное предложение и просьба.

— Ваши дальнейшие приказания, сэр? — с задорной улыбкой отчеканила Беатрис.

Ричард преувеличенно вздохнул.

— Бетти, мы с Моникой хотели попросить тебя… мм…

— Ричи, неужели ты еще собираешься стесняться о чем-то попросить свою непутевую сестрицу? Вспомни только, сколько раз я обращалась к тебе с просьбами о помощи. Говори скорее, чем я могу быть вам полезна?

— Монике пришла в голову замечательная идея — приготовить нашему малышу детскую комнату.

Беатрис расплылась в счастливой улыбке.

— Ричи, уж не хочешь ли ты сказать, что мне выпала честь заняться декором? — предположила она.

— Не только. Для начала надо создать проект. Надеюсь, ты понимаешь, что мы мечтаем об уникальной детской. Об особом, сказочном царстве, подобного которому не будет ни у одного ребенка в мире.

Беатрис захлопала в ладоши.

— Конечно! Я с огромной радостью займусь комнатой для будущего наследника Холденов. Неужели ты мог даже предположить, что я откажусь?

Ричард неуверенно пожал плечами.

— Бетти, я ведь знаю, сколько у тебя работы. Открытки, твоя мастерская… Ты ни минуты не сидишь без дела. Вот и сегодня едва вырвалась на обед.

— Пустяки. Для тебя я готова на время забыть обо всех своих заботах. Кроме того, я работаю так много только потому, что сама этого хочу.

Беатрис и в самом деле загрузила себя работой по самую макушку не ради презренного металла или тщеславных замыслов. Просто постоянная работа на износ всех физических и духовных сил оказалась единственным спасением от мыслей о Марке Расселе.

— Более того, я решила покончить с открытками. Ричард удивленно вскинул брови.

— Я уже подала заявление. Работаю последнюю неделю.

— Но почему, Бетти? Тебя не устраивает зарплата или, может быть, кто-то притесняет тебя?

— Конечно, нет! — воскликнула она. — Напротив, все очень хорошо относятся ко мне. К тому же меня взяли благодаря твоей протекции.

— Не говори глупостей, Бетти. Тебя приняли на работу, потому что ты действительно заслуживала занять это место. Разве не ты стала лучшим дизайнером года? Я вообще удивляюсь, как это директор допустил, что лучшая художница покидает его издательство.

— Не льсти мне, Ричи. Я вовсе не лучше остальных.

— Нет, это ты не скромничай, сестренка. Я всегда знал, что ты — самая талантливая на свете.

— Ну-у-у, не самая, — протянула она, — однако и мне есть чем похвалиться. Благодаря мистеру Флемингу — надеюсь, ты еще не забыл имя этого великого человека? — мои картины попали на выставку в Нью-Йорке. Несколько полотен купил Музей современного искусства. Это редкая удача для начинающего художника, — не без гордости закончила Беатрис.

— Бетти, ты невыносима! — воскликнул Ричард. — Ну почему я узнаю о твоих успехах в самую последнюю очередь?!

— Просто я не хотела сглазить и отпугнуть удачу преждевременными разговорами, — неуверенно произнесла Беатрис.

Она действительно чувствовала определенную вину перед братом. Ричард всегда поверял ей все свои секреты, делился радостью и горем, а она… Она предпочитала хранить все в себе и переживать в душе счастье и несчастье. Пусть это и оказывалось порой ей не под силу. Но она считала себя не вправе взваливать на других людей свои проблемы. Скажи она об этом Ричарду, он бы наверняка обиделся и стал ее уверять, что всегда рад помочь сестре.

— Бетти, но ты твердо решила бросить стабильную работу? — с беспокойством спросил Ричард.

— Да. Я давно собиралась это сделать, но то одно, то другое… А теперь я получила объективное доказательство своего призвания. Хотя я и раньше никогда в нем не сомневалась, — с улыбкой добавила Беатрис. — Кроме того, все, что ни делается, — к лучшему. Я рада, что у меня был опыт работы в творческом коллективе. Я познакомилась с очень интересными и талантливыми людьми, которые научили меня ответственности и дисциплине.

— Неужели? — с усмешкой проронил Ричард.

— По крайней мере, я узнала, что это такое. Поняла, что от меня и моей работы зависят другие люди. Правда, я лишний раз убедилась, что строгий рабочий график и стабильный заработок не для меня. Вдохновение не приходит по заказу. Одно дело — открытки и совсем другое — настоящая живопись.

— Бетти, кстати, ты меня очень удивила, — перебил ее Ричард.

— Почему?

— Недавно я с трудом узнал твои открытки среди множества других. Раньше ты изображала забавных карапузов и карикатурных персонажей: обжор, пьянчужек, модниц, кокеток и им подобных. А теперь я обнаружил на карточках свою собственную сестру. Стройная рыжеволосая красотка в самых разнообразных комических ситуациях. С чего это? Решила прославить себя напоследок?

Беатрис рассмеялась.

— Может быть, и так. На самом деле это было спонтанное решение, которое мне почему-то показалось забавным. А почему бы и нет? — подумала я. Изображают же себя художники на автопортретах. А я, без ложной скромности, обладаю незаурядной внешностью. К тому же, возможно, ты и прав. Работать в издательстве мне осталось всего несколько дней, почему бы не воспользоваться последней возможностью выставить себя на всеобщее обозрение?

Брат и сестра дружно рассмеялись.

— Надеюсь, ты не вздумаешь нарисовать и нас с Моникой? Не хотелось бы получить на Рождество открытку от клиента, на которой его адвокат был бы изображен на ночном горшке.

— А что, неплохая идея, — со смехом ответила Беатрис.

— Если ты оставишь работу, значит, сможешь больше времени уделять детской? — с надеждой спросил Ричард.

Беатрис улыбнулась. До чего же ее брат умилителен в своей тактичности и предупредительности!

— Можешь не сомневаться: я буду проводить в твоем доме все свободное время.

— Кстати, у меня для тебя еще один сюрприз. Надеюсь, он придется тебе по вкусу. На днях я совершенно случайно встретил старого приятеля, который собирается переезжать в Канаду. Так вот его квартира расположена в пяти минутах ходьбы от нашего с Моникой дома. Так как он спешит с продажей, то он согласился на мою цену.

— Уж не хочешь ли ты сказать… — Беатрис не могла поверить в то, что у нее наконец-то появится собственное жилье.

— Да, надеюсь, ты не станешь сердиться, но я уже договорился с Колином. От тебя требуется только подпись на договоре, и буквально через пару дней ты станешь владелицей шикарной квартиры.

— Через пару дней? — Беатрис внезапно помрачнела. — Но, Ричард, боюсь, что я не смогу в столь короткий срок добыть необходимую сумму. Я и так еще не расплатилась с тобой за Миро. Конечно, музей заплатил мне за картины довольно крупную сумму, но, во-первых, на мой счет она будет переводиться частями. А во-вторых, вряд ли этих денег хватит даже на оплату одной гостиной.

Ричард снисходительно улыбнулся. Словно маленькая дочка спросила его, откуда берутся дети.

— Бетти, я уже расплатился с Колином.

— Что?!

— То, что ты слышала, сестренка. Квартира — твоя. Не мог же я допустить, чтобы ты и дальше продолжала ютиться в своей мастерской и дышать красками и растворителями? Я решил, что так будет удобнее для всех нас. Ты сможешь приходить к нам в гости в любое время. Кроме того, в том же доме есть светлая мансарда, ничем не хуже, чем та, в которой находится твоя мастерская. Правда, я с трудом представляю себе, как перетащить все твои холсты и краски.

— Но, Ричи, я смогу рассчитаться по долгам не раньше, чем через несколько лет! Да и то в том случае, если мои дела пойдут в гору и коллекционеры бросятся скупать мои полотна.

— Что ж, придется назначить тебе бешеные проценты, — с улыбкой сказал Ричард. — Должен же я что-то иметь со своей сестры-миллионерши.

Беатрис показала брату язык. Она с самого детства дразнила так Ричарда, когда желала показать, что нисколько не боится его угроз и строгих замечаний.

— Беатрис, мне так жаль, что ты решила покинуть нас. Конечно, нельзя сказать, что мы с тобой стали настоящими подругами, но…

Клотильда Грехт, в течение двух лет делившая рабочий кабинет с Беатрис, протянула ей серебристый сверток.

— Что это? — удивилась Беатрис.

Уж от кого-кого, а от Клотильды она не ожидала подобных нежностей и проявления внимания. То, что они не стали лучшими подругами, — мягко сказано. Правильнее было бы сказать, что они, слава богу, ни разу не вцепились друг другу в горло. Любое предложение Беатрис вызывало у напарницы протест. Причем ни о каком компромиссе не могло быть и речи. Едва Беатрис пыталась уладить конфликт, попытавшись найти приемлемое для обоих решение, как Клотильда становилась в горделивую позу и заявляла, что «с ее стажем и опытом работы слушать какую-то выскочку — непозволительная роскошь». И вдруг на корпоративной вечеринке, устроенной по поводу ухода Беатрис, Клотильда решила выразить свое восхищение талантом теперь уже бывшей коллеги.

— Это, — Клотильда смущенно опустила глаза, — маленький презент самой оригинальной художнице из всех, что встречались мне в жизни. Возьми, Беатрис, и поверь: я дарю его тебе от чистого сердца.

— Не сомневаюсь, Кло. Я всегда сожалела, что мы не смогли найти общий язык. Возможно, когда мы будем на более отдаленном расстоянии…

Клотильда слегка улыбнулась. Беатрис ко всем прочим своим достоинствам обладала еще и поразительной проницательностью. Опытная художница, отдавшая работе в издательстве больше двадцати лет своей жизни, действительно несколько ревновала Беатрис. Особенно ее неприязнь обострилась, когда в связи с реконструкцией здания босс в приватной беседе попросил Клотильду как о личном одолжении потесниться и выделить в своем кабинете уголок для молодой сотрудницы.

— Спасибо, — вежливо произнесла Беатрис и взяла сверток. Она развернула шуршащую бумагу и ахнула, едва ее глазам предстала керамическая рамка для небольшой картины. Беатрис безошибочно угадала технику Клотильды. — Боже, ты сделала ее специально для меня?! Наверное, ты потратила уйму времени.

Клотильда кивнула, окончательно смутившись.

— Да… пустяки. Работа заняла не много времени… К тому же роспись доставила мне удовольствие. Пусть эта рамка напоминает тебе обо мне.

Беатрис широко улыбнулась и обняла коллегу за плечи.

— Милая, можно подумать, будто я уезжаю на другой конец света и мы больше никогда не увидимся. Вообще я собираюсь забегать к вам в каждую свободную минутку.

— Ты так говоришь, чтобы сделать нам приятное. Однако вскоре ты прославишься, разбогатеешь и забудешь своих посредственных друзей.

— Ну что ты, Кло! Ничего себе бездарности! Да тут кого ни возьми — титулованные дизайнеры.

— Беатрис, а ты оказалась великой конспираторшей. Кто бы мог подумать, что ты занимаешься авангардной живописью?! Когда ты только находила время на свободное творчество? Я едва добираюсь до дома, валясь с ног от усталости после рабочего дня.

Беатрис пожала плечами.

— Для меня живопись — удовольствие.

— Конечно, но как же личная жизнь? Прости за нескромный вопрос, но неужели твоему молодому человеку нравится, что ты не расстаешься с кисточкой и красками?

— Видимо, поэтому мне пришлось расстаться с ним, — с горькой усмешкой заметила Беатрис.

— Искусство требует жертв, — серьезно добавила Клотильда. — Однако, Беатрис, не повторяй моих ошибок.

— Ошибок? — Беатрис удивленно вскинула брови.

Клотильда казалась вполне довольной жизнью свободной, зрелой женщиной. Хороший заработок позволял ей вести безбедное существование в собственное удовольствие: шикарный автомобиль, заграничные путешествия, дорогие украшения и никаких домашних забот и хлопот с грязными носками и сопливыми детьми. Вдруг печальный взгляд, глубокая складка в уголке рта… Беатрис хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять тоску одинокой женщины, вынужденной ежедневно играть на публику и изображать уверенную, самодостаточную и счастливую.

— Да, Беатрис, не забывай, что в жизни есть вещи поважнее. Возможно, тебе покажется, что я говорю банальные и старомодные вещи, но… — Клотильда сглотнула слюну. — Но любая, даже самая сильная и целеустремленная женщина всю жизнь ищет мужчину, которому смогла бы подчиниться. Не пройди мимо своей любви. Кроме того, искреннее чувство и сильные переживания никогда не станут помехой для творчества. Скорее, наоборот, любовь — лучший генератор идей. Все творцы превращались в гениев, лишь обретя свою музу. Возможно, нам, женщинам, тоже требуется какое-то близкое, любимое существо, вдохновитель.

Беатрис снова обняла Клотильду. Как много времени они упустили! Что мешало им раньше поговорить по душам? Возможно, для них обеих душевная беседа стала бы целительной.

— Ну да ладно! — Клотильда отстранилась и быстро поморгала, будто пыталась скрыть навернувшиеся слезы. — Пойдем к остальным. Все-таки сегодня праздник в твою честь.

— Ага, все празднуют, что наконец-то избавились от такой никудышной сотрудницы, как я, — пошутила Беатрис.

Женщины направились в сторону холла, откуда доносилась громкая музыка и веселый смех. Прощальная вечеринка стала для Беатрис приятной неожиданностью. Она вовсе не собиралась устраивать из своего ухода какое-то торжественное событие. Более того, она считала, что ее исчезновения никто, кроме разве что Клотильды, и не заметит. Поэтому Беатрис была крайне удивлена, когда выяснилось, что коллеги не только ценили ее как талантливого дизайнера, но и свыклись с ее причудами и прониклись симпатией к молодой художнице.

Сегодня она услышала столько хороших и добрых слов в свой адрес, сколько не слышала, наверное, за всю свою жизнь. Конечно, Ричард всегда поддерживал сестру и хвалил ее картины, однако брат есть брат. Беатрис прекрасно понимала, что, будь она полной бездарностью, он бы все равно восхищался ее талантом. Совсем другое дело — титулованные и опытные художники.

Беатрис никогда не афишировала в издательстве свое истинное творчество, опасаясь, что тогда все будут считать ее работу над открытками недобросовестной. Теперь же, когда ее имя появилось в специализированных газетах и журналах, посвященных искусству, многие коллеги взглянули на Беатрис другими глазами. Кто-то искренне восхищался ее картинами, кто-то критиковал, но, к радости Беатрис, никто не остался равнодушен. А это самое главное для художника — вызывать в зрителях какие-то переживания и находить отклик в их душах.

Марк вышел из лифта, и устало побрел к своей двери. Он о многом передумал за этот день. После разговора с боссом Марк отправился со старым приятелем в кегельбан, затем они посидели в баре за кружкой пива, вспомнили былые времена и договорились как-нибудь тряхнуть стариной и погулять на полную катушку. Правда, Марк сильно сомневался в том, что его друг действительно намерен пуститься во все тяжкие. Времена бурной молодости и университетских гулянок прошли. Теперь они были взрослыми, деловыми людьми. Стивен успел обзавестись семьей, оброс долгами и заботами. А Марк… Марк стоял на распутье, не зная, в какую сторону направить свои стопы. То ли продолжить жизнь трудоголика, то ли и впрямь создать семью, купить большой дом и завести собаку.

Может быть, мистер Дэлейн прав и ему действительно не хватает любимой женщины. Но кто она? Кто та женщина, мысли о которой лишают его сна и наполняют все его существо необъяснимой тревогой?

Вероника?

Беатрис?

Возможно, кто-то еще?

Марк открыл дверь и потянул носом.

— Что за черт? Жареный цыпленок? Что бы это могло значить? — пробормотал он себе под нос.

Марк быстро скинул ботинки и прошел в гостиную.

— Вероника?!

— Милый, мой руки и быстрее садись за стол. Ужин почти остыл. Ты как всегда работал сверхурочно.

Вероника встала из-за стола и сделала несколько шагов по направлению к ошарашенному Марку. Боже, да на ней же ничего нет, кроме кружевной комбинации! — промелькнуло у него в голове. Тонкая струившаяся ткань, больше открывавшая, нежели скрывавшая, приковала к себе его взгляд. Марк облизал внезапно пересохшие губы.

— Тебе нравится? — вкрадчиво прошептала Вероника, безошибочно угадав, в какое состояние поверг Марка ее наряд.

— Что ты здесь делаешь? — хриплым голосом спросил Марк. — Кажется, ты уже давно забрала свои вещи.

Вероника медленно провела рукой по груди, затем расслабленная кисть скользнула по плоскому животу, по крутому бедру и безвольно повисла, рискуя свести Марка с ума.

Он сжал в кулак всю свою волю и отвел взгляд от коварной обольстительницы. Только сейчас Марк понял, почему Вероника выглядит столь соблазнительно. Вместо ослепительно-яркой электрической иллюминации комнату заливал мягкий свет от горевших на столе свечей, отбрасывавших таинственные блики на ровную загорелую кожу когда-то любимой им женщины. На столе стояло ведерко, из которого виднелась бутылка дорогого французского шампанского.

Да-а-а, Вероника основательно подготовилась к его приходу. Эта мысль потешила мужское самолюбие Марка. Красивая женщина готова на все, лишь бы доставить ему удовольствие. В висках пульсировала кровь. Черт побери, не стоило соревноваться со Стивеном, кто выпьет больше пива, с досадой подумал Марк. В любой другой день он смог бы дать Веронике достойный отпор, но сегодня… сегодня он был слишком расслаблен и огорчен. А она была столь соблазнительна и доступна… Марк закрыл глаза, попытавшись отогнать внезапно нахлынувшие мысли.

В следующую секунду он ощутил прикосновение нежных губ к своим губам. Горячий дерзкий язычок пробежал по его щеке, обжог мочку уха… Марк резко открыл глаза и оттолкнул от себя Веронику.

— Оставь меня в покое. Разве тебе недостаточно накачанного дружка?

Однако отпор Марка Веронику нисколько не охладил. Напротив, казалось, она с еще большей страстью и настойчивостью принялась целовать его.

— Адам ничего для меня не значил, — прерывисто дыша, начала Вероника, продолжая покрывать поцелуями его шею и запустив руку под рубашку. — Ты же знаешь, я люблю только тебя. Марк… я хочу тебя… ты ведь тоже… тоже мечтаешь об этом… — Одна рука Вероники терзала его спину, а другая боролась с упрямым ремнем.

— Ники, пожалуйста, прекрати! — произнес Марк скорее жалостливо и умоляюще, нежели требовательно.

Сопротивление казалось ему бессмысленным. Вероника могла сделать с ним все, что угодно. Она мяла его в руках, как послушную глину, придавая мужскому телу необходимую ей форму.

— Марк, я так скучала по тебе… Так давно хотела ощутить твое тепло, силу, желание, — шептала Вероника, снимая с него рубашку.

Марк уже и сам, забыв обо всех предосторожностях, запретах и обидах, ловил ртом ее дыхание, мечтая лишь об одном — слиться с ней в едином порыве, утолить безумное желание, погасить страсть. В конце концов, у него давно не было близости с женщиной!

Вероника на секунду остановилась и, взяв Марка за руку, повела его к дивану.

— Думаю, ужин еще немного подождет, — произнесла она, с улыбкой заглянув в его потемневшие от страсти глаза.

Уверенным движением она смахнула с дивана свою сумочку. Из нее со звоном выпало несколько монеток, ключи и телефон.

— Эй, аккуратнее, — предостерег ее Марк.

— Пустяки, — прошептала Вероника. — Иди же ко мне.

Однако Марк уже склонился над ее сумочкой и с интересом что-то рассматривал.

— В чем дело, милый? — с тревогой и недоумением поинтересовалась Вероника.

— Откуда у тебя это? — неожиданно твердым голосом спросил Марк, подняв с пола яркую открытку.

Вероника пожала плечами.

— Не помню.

На самом деле она прекрасно помнила, что эту карточку вместе с изумрудным браслетом подарил ей Адам в знак извинения за свое неподобающее поведение на свадьбе Ричарда Холдена. Однако знать об этом Марку вовсе ни к чему. И чего это он вдруг заинтересовался какой-то открыткой в такой момент?

— Милый, давай поговорим об этом позже. Сейчас у нас есть занятие поинтереснее, — промурлыкала Вероника, по-кошачьи изогнувшись над Марком.

— Поиграли — и хватит. Единственное интересное занятие для меня на сегодня — съесть жареного цыпленка. Чертовски проголодался.

Вероника в недоумении хлопала накрашенными ресницами, увидев, что Марк собирается встать с дивана.

— Марк? В чем дело?

— Ни в чем, моя дорогая. Мне казалось, что мы с тобой уже все обсудили при последней нашей встрече… Вернее, в тот раз, когда я застукал тебя с другим мужчиной в собственной постели.

— Но ведь мы… мы могли бы снова… — бормотала Вероника. Вся ее уверенность и напор испарились. Вернее, Марк выглядел настолько уверенным в себе и своем решении, что у нее опустились руки. Единственное, что Вероника смогла произнести: — Как же так? Ты ведь тоже хотел меня.

— Да? С чего ты взяла? — с издевательской ухмылкой спросил Марк, надев рубашку и усевшись за стол. — Так-так. Посмотрим, что тут у нас. Мм, пахнет божественно.

Вероника вскочила с дивана и с остервенением начала натягивать на себя платье.

— Ты сам все портишь, Марк! Я хотела начать все заново, с чистого листа. Хотела сделать тебя счастливым, создать настоящую семью, родить тебе ребенка.

— Мм… — промычал Марк, тщательно пережевывая кусок мяса. — Только не говори, что сама приготовила этого цыпленка, я все равно тебе не поверю. Признайся хотя бы, где так превосходно готовят? Обязательно как-нибудь забегу.

Вероника фыркнула, пробурчала что-то нечленораздельное себе под нос и, громко хлопнув дверью, ушла.

— Аллилуйя. — Марк поднял вверх вилку, продирижировал ею перед воображаемым оркестром и снова принялся за цыпленка.

Теперь он точно знал, что следует делать. Судьба дала ему последний шанс, который он ни за что не упустит.

Завтра.

Завтра станет великим днем.

14

— Вы не подскажете, где я могу найти художника, нарисовавшего эту открытку?

— Что, простите? — Женщина средних лет, сидевшая на ресепшене, окинула высокого широкоплечего мужчину оценивающим взглядом. За все годы, которые она проработала в издательстве, подобный вопрос ей приходилось слышать впервые. Она даже не предполагала, что у художников-оформителей могут появиться поклонники, осаждающие двери домов и обрывающие телефон.

— Видите ли, я разыскиваю дизайнера, который создал эту открытку, — пояснил Марк, желая произвести благоприятное впечатление на недоверчивую собеседницу. — Это молодая стройная женщина с огненно-рыжими, почти красными волосами. Вот взгляните. — Марк протянул ей открытку.

— Вы в своем уме? — спросила она, даже не взглянув на карточку. — Вы что же, ищете женщину, похожую на ту, что на открытке? — Она скептически улыбнулась, всем своим видом показав, что ей искренне жаль мужчин, гоняющихся за мечтами и призраками.

— Да нет же. Только взгляните. Вы непременно ее узнаете. На открытке указана именно ваша полиграфическая фирма.

Женщина тягостно вздохнула и с видом, будто делает великое одолжение, опустила глаза на открытку.

— Ой, и правда! Это же наша Беатрис!

— Да-да, Беатрис Холден. Где я могу ее найти? — быстро спросил Марк.

— Молодой человек, не торопите события. Беатрис здесь больше не работает.

Марк ошалело уставился на женщину.

— Как же так? — пробормотал он. — Где же мне теперь ее искать?

Женщина пожала плечами.

— Сожалею, однако, вряд ли могу чем-то вам помочь. Наша Беатрис теперь высоко взлетела. Наверное, вскоре и знать нас не пожелает.

— О ком это ты снова сплетничаешь, Дороти? — услышал Марк задорный молодой голос.

— Вовсе я не сплетничаю, — обиженно ответила секретарша. — Просто говорю этому молодому человеку, что Беатрис у нас уже не работает, так как теперь стала знаменитостью и знать нас больше не желает. Разве не так? Вряд ли мы еще хоть раз увидим Беатрис в нашей скромной фирме. О ней теперь надо читать в газетах.

Молодая девушка заливисто рассмеялась.

— Милая Дороти, ну что ты такое говоришь? Беатрис вовсе не заносчива. Кроме того, не успели мы с ней попрощаться, как она снова вернулась.

— Как вернулась?! — в один голос воскликнули Марк и Дороти.

Девушка в недоумении взглянула на них.

— Ну да. Я только что встретила ее на лестнице. Кажется, Беатрис забыла свою любимую кисточку-талисман, которую ей подарил наставник на выпускном балу в колледже. А что, собственно…

Девушка не успела закончить фразу, как Марк пулей метнулся к лестнице и быстро побежал вверх, перескакивая через ступеньки.

— Кто это такой? — растерянно спросила девушка у Дороти.

Секретарша пожала плечами.

— Понятия не имею. Разыскивал Беатрис. Вернее, искал дизайнера, нарисовавшего открытку. — Она указала на лежавшую перед ней карточку.

Девушка с улыбкой взяла ее в руки.

— Все верно. Это рисунок Беатрис. Здесь она изобразила саму себя. — Девушка захихикала. — Надо же, какая забавная открытка. Карикатурно-веселая, босоногая Беатрис на руках у рассерженного господина. И откуда только она берет свои сюжеты? Ой! — громко воскликнула девушка. — Тот мужчина, что только что был здесь… Дороти, взгляни. Тебе не кажется, что он чем-то похож на этого злого и одновременно забавного господина с открытки?

Дороти взяла карточку из рук смеявшейся девушки и начала пристально изучать ее.

— Так-так, сравним. Ты права. Он самый. Может быть, решил подать на Беатрис в суд? Очень уж у него сердитый взгляд. Хорошо, что Беатрис уже уволилась.

— А, по-моему, он очень забавный. Это только кажется, что он сердитый. На самом деле он притворяется. Да на него нельзя смотреть без улыбки! — И девушка снова расхохоталась.

— Беатрис, слава богу, я нашел тебя! — Марк обнял Беатрис и прижал ее к себе. — Я до сих пор не могу в это поверить. Милая…

— Марк, ну почему же ты так долго не приходил?

Марк в недоумении уставился на нее.

— Беатрис, ты что же, нисколько не удивлена моему визиту?

— Конечно, нет. Единственное, что меня удивило, так это то, что ты не пришел раньше. Но, видимо, судьба дала нам обоим напоследок погулять и сполна насладиться свободой. Теперь уж мы точно не расстанемся, ведь так? — Беатрис заглянула ему в глаза.

Марк улыбнулся и крепче прижал ее к своей груди.

— Так, милая моя. Конечно, мы всегда будем вместе.

— Марк… — начала было Беатрис, но замолчала и смущенно опустила длинные густые ресницы.

— В чем дело, Беатрис? Тебя что-то тревожит? Если ты боишься, что я…

— Нет-нет. — Беатрис резким жестом остановила его объяснения. — Я ничего не боюсь. Особенно рядом с тобой.

— Тогда что случилось?

— Я… я люблю тебя, — прошептала Беатрис. Марк расплылся в улыбке.

— Тебя так развеселило мое признание? — с тревогой спросила Беатрис.

— Глупышка! — Марк наклонился и поцеловал Беатрис в маленький носик.

Теперь уже и она одарила его ослепительной улыбкой.

— Я тоже люблю тебя, Беатрис. Я был абсолютным болваном. Мне давно следовало это понять. Ты простишь мне мое поведение в Лондоне?

— Только в том случае, если ты сможешь когда-нибудь забыть о моей выходке в Лос-Анджелесе.

Они беззаботно рассмеялись.

Марк притянул Беатрис к себе и нежно поцеловал в призывно раскрывшиеся губы.

Скрип отворившейся двери прервал долгий страстный поцелуй.

— Упс! Кажется, я не вовремя. — Клотильда стояла на пороге, не зная, в какую сторону ей лучше двинуться. То ли выйти и закрыть за собой дверь, то ли все-таки пройти на свое рабочее место.

Вид нерешительной и растерявшейся женщины еще больше развеселил влюбленную пару. Они рассмеялись, однако так и не выпустили друг друга из объятий, словно боялись снова потеряться на просторах планеты.

— Пустяки, Клотильда. Я только зашла за своей кисточкой-талисманом и уже ухожу, — пояснила Беатрис и подмигнула Марку. — Извините, но я познакомлю вас в следующий раз. Например, завтра за ужином. Не возражаете? Вот и отлично. Еще созвонимся и обо всем договоримся, Кло. А сейчас нам пора бежать.

Беатрис взяла Марка за руку и потащила за собой. Когда они спускались по лестнице, Беатрис беспечно поинтересовалась:

— Куда едем, к тебе или ко мне?

— А ты, оказывается, бесстыдная женщина, — лукаво прищурившись, произнес Марк.

— Это означает, что ко мне? — спросила Беатрис, пропустив мимо ушей его ехидное замечание.

— Межгалактический корабль припаркован у входа?

Они вышли на улицу.

— С самого первого взгляда на тебя я решил, что ты прилетела к нам с другой планеты. Скорее всего, с Марса, — ответил он на немой вопрос Беатрис.

Она улыбнулась.

— Мне и самой порой кажется, что я инопланетянка.

Беатрис подняла руку, и в следующее мгновение возле них остановилось такси.

— Я так сильно люблю тебя, — прошептала Беатрис, устраиваясь поудобнее на широкой груди Марка.

Они лежали среди скомканных простыней на большой кровати в новой квартире Беатрис, утомленные несколькими часами любовной игры.

Марк нежно погладил ее по голове, перебрал пальцами шелковистые волосы, затем поднял небольшую прядь и пощекотал ею спину обнаженной женщины. Беатрис захихикала.

— Ой, перестань. Щекотно. — Она быстро перебрала тонкими пальцами по его ребрам. Марк даже не улыбнулся. — Ты не боишься щекотки? — удивилась Беатрис.

Он отрицательно покачал головой.

— Значит, ты совсем не будешь меня ревновать?

Марк притянул Беатрис к себе и начал жадно целовать в губы. В перерывах между страстными глубокими поцелуями он бормотал:

— Ревновать? Тебя?.. Ни за что на свете… Я просто убью любого, кто подойдет к тебе ближе, чем на пять метров.

Беатрис вскарабкалась верхом на распростертого под ней мужчину и с торжествующей улыбкой произнесла:

— Что ж, ловлю тебя на слове. Должен же кто-то избавлять меня от фанатичных поклонников.

Она медленно подвигала бедрами, отчего Марк моментально пришел в состояние боевой готовности. Как вовремя мистер Дэлейн решил устроить мне каникулы, промелькнуло у него в голове. Спешить никуда не надо. Можно целыми днями наслаждаться любовью и близостью с Беатрис.

— Я хочу тебе кое-что показать, — с загадочным видом произнесла Беатрис, протянув Марку стакан апельсинового сока.

— Да-а? — произнес он со сладострастной улыбкой. — Я еще не все видел?

Беатрис нахмурилась.

— Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме секса?

— Уже не уверен, — честно признался Марк.

Беатрис преувеличенно тяжело вздохнула.

— Ну и семейка у нас будет!

— А, по-моему, из нас выйдет отличная пара.

— Вот именно! — воскликнула Беатрис и демонстративно взглянула на большие настенные часы. — Мы весь день не вылезали из постели. Сейчас уже время ужина.

— Ага, — подтвердил Марк, поставив пустой стакан на стол. — Все нормальные люди в столь поздний час отправляются в постель, а ты, наоборот, подскочила, как будто тебе бежать на работу в ночную смену.

Беатрис шутливо щелкнула Марка по носу.

— Сделаем небольшой перерыв. Я хочу показать тебе свои картины.

Улыбка моментально исчезла с лица Марка.

— Я надеюсь, тебе понравится, — с волнением продолжила Беатрис. — Но в любом случае мне важно узнать твое мнение. Пусть даже и негативное. Я ненавижу подхалимов и льстецов.

— Жду не дождусь увидеть твои шедевры.

— Марк, я же просила: без лживых комплиментов!

— А я искренне заранее уверен в твоей гениальности. Кстати, о гениях. Как поживает наш Миро?

Беатрис подозрительно взглянула на Марка.

— Прекрасно. Мой благоразумный братец подыскал ему безопасное место. В конце концов, не могу же я целыми днями сидеть дома и сторожить картину?!

Марк согласно кивнул и лукаво улыбнулся.

— Давай не будем тратить время. Чем быстрее, тем…

— Господи, Марк, неужели тебе уже снова не терпится прыгнуть в постель? — прервала его Беатрис.

— Можно подумать, тебе не хочется того же самого.

Беатрис слегка покраснела.

— Еще одно слово, и мы никуда не пойдем вообще, — категорично заявила она.

— Ну, уж нет. Я и так слишком долго ждал этого момента! — Марк быстро натянул рубашку и брюки.

— Можешь особо не наряжаться, — с улыбкой заметила Беатрис. — Нам надо только подняться вон по той винтовой лестнице. — Она указала рукой в сторону дальнего угла.

— Ты хочешь сказать, что все твои бесценные шедевры хранятся на чердаке?

Беатрис ничего не ответила.

Через несколько секунд они достигли лестницы, и, повернувшись к Марку вполоборота, Беатрис предупредила:

— Смотри, осторожнее. Лестница довольно крутая, и ступеньки узкие.

— О-го-го! — Марк даже присвистнул, когда поднял голову и обнаружил, что Беатрис ничего не надела под комбинацию. — Ну и вид отсюда.

— Сейчас кто-то слетит с лестницы, — без тени улыбки пригрозила она.

— Иду-иду. Однако нельзя же так действовать на мои нервы! Они ведь у меня не железные.

Марк и Беатрис преодолели десяток ступенек и вошли в просторную, светлую мансарду. Всюду в художественном беспорядке были расставлены мольберты с только загрунтованными или с незаконченными холстами, вдоль одной стены стояли готовые картины, валялись какие-то грязные тряпки, кисти, пустые баночки из-под красок…

— Ну вот, собственно, это и есть моя мастерская. Здесь, конечно, не убрано, но ноги мы вряд ли сломаем. Самые удачные картины мистер Флеминг взял на выставку в Нью-Йорк, но тут тоже есть на что посмотреть.

Марк попросил Беатрис дать ему возможность спокойно и в полной тишине ознакомиться с полотнами. Она согласилась, и в течение следующих двух часов Марк сосредоточенно изучал картины.

— Беатрис, ты действительно чертовски талантлива, — наконец вынес свой вердикт Марк.

— Ты, правда, так считаешь?! — обрадовано спросила Беатрис.

— Конечно. Могу только тебя поздравить. Впрочем, себя тоже.

Беатрис удивленно вскинула брови.

— Что ты имеешь в виду?

— С этой минуты я твой новый дилер. Неужели же ты полагала, что я упущу столь редкий шанс? Пусть не я открыл тебя как художника мировому сообществу, но теперь именно я выгодно продам тебя ему.

Счастливая Беатрис обняла Марка за шею.

— Люблю, люблю, люблю, — шептала она в сотый и в тысячный раз.

Это единственное слово ее губы не уставали повторять. Беатрис казалось, что она всю жизнь может вот так стоять в объятиях Марка и признаваться ему в вечной любви.

Content

Эллен Сандерс
Марсианка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14