Жаклин Топаз

Анатомия страсти

Глава 1

Почтительного вида дом в стиле Тюдоров находился в конце улицы, скрытой развесистыми кронами величественных дубов. Сбавив скорость, Корки въехала на извилистую подъездную дорожку и затормозила перед входом. На миг ей показалось, что она перенеслась из Южной Каролины в старую добрую Англию.

Немного волнуясь, Корки осмотрелась вокруг. Двор, освещенный лучами заходящего солнца, был пуст.

Она заглушила мотор, прислушиваясь. Но все было тихо. Никто не вышел, никто не окликнул ее. И все-таки старинная усадьба по-своему отреагировала на ее появление. Корки показалось, что цветы камелий отвернули от нее свои нежные головки, а окна фасада сердито блеснули, словно давая понять, что она здесь непрошеный гость.

Царственный и уединенный дом Кристофера Шмидта, ученого-антрополога, которым Корки восхищалась с тех пор, как впервые прочла его труды, идеально воплощал личность своего владельца.

Интересно, каков г-н Шмидт на самом деле? Корки доводилось видеть его фотографии в журналах и несколько телевизионных интервью, но она так и не составила себе мнения, что за человек профессор Шмидт. Он был красив, это несомненно, но за внешней сдержанностью трудно было разглядеть его истинное лицо.

Хорошо, если он окажется человеком прямым и доброжелательным. Тогда, возможно, он не вышвырнет ее, как бездомного котенка. Но если профессор строг, рассеян да еще курит трубку, тогда ее дела плохи.

А, все это глупости! Корки упрямо тряхнула головой и полезла в сумочку за расческой. В конце концов, ей уже двадцать шесть лет, она успела многое повидать и не собирается отступать на полпути.

Корки взглянула на себя в зеркало заднего обзора. Каштановые волосы вились в полном беспорядке даже после того, как она провела по ним расческой, глаза цвета лесного ореха поблескивали от возбуждения. Пожалуй, утонченные леди так не выглядят, со вздохом безнадежности отметила Корки. Но, с другой стороны, она не претендует на большее, чем уровень обычной американки, в поте лица добывающей свой хлеб и время от времени имеющей скромные радости в жизни.

Корки бросила взгляд на джинсы и изрядно полинявшую олимпийку — свой повседневный наряд. Всего какой-то час назад этот классический образ слушательницы Калифорнийского государственного университета казался ей вполне уместным. Теперь же она сожалела, что не оделась более тщательно.

Корки жила недалеко, всего в нескольких милях отсюда. Можно было бы вернуться и переодеться.

— Не трусь! — одернула она себя вслух. — Ты целую неделю собиралась с духом, чтобы явиться сюда. Теперь нужно это пережить.

Корки стала быстро перебирать книги и кипы бумаг, сваленных на заднем сиденье. Это были книги по кулинарии, присланные издателями для газеты «Фулертон уикли ревью», письма от читателей с полезными советами по домоводству для ее рубрики «Советы Корки». Куда же оно запропастилось… ах, вот же, письмо декана факультета антропологии.

Корки вышла из машины и энергично хлопнула дверью, но кипа книг соскользнула с сиденья. Вот тебе раз! Не она ли два месяца назад напечатала заметку о том, как поддерживать порядок в салоне машины? Почему всегда бывает трудно пользоваться собственными советами?

Корки пересекла двор, поднялась на крыльцо и нажала звонок. Сердце ее бешено колотилось. Она прислушалась к негромким звукам где-то в глубине дома. Шаги приблизились, и дверь распахнулась…

— Вы ко мне? — Профессор удивленно смотрел на нее сверху вниз.

Корки никак не ожидала, что Кристофер Шмидт произведет на нее столь ошеломляющее впечатление. Наверное, потому, что ее кумир стоял перед ней во плоти и крови.

Ростом он был высок, кожа — бронзовая от многолетней работы под палящим солнцем, темно-русые волосы слегка выгорели. А глаза были просто необыкновенные, цвета небесной лазури. Одет профессор был в свитер толстой вязки и вельветовые джинсы, плотно облегавшие длинные стройные ноги.

Он осмотрел Корки с головы до ног, и ее словно обдало океанской волной. Умение профессора глубоко проникать в суть явлений было совершенно сверхъестественным, Корки поняла это из его книг. И не было бы ничего удивительного в том, если в этот момент Шмидт читал бы ее самые сокровенные мысли.

— Меня зовут Камилла Коркоран, или просто Корки, — сказала она, заметно волнуясь. — Я оставляла вам записку на кафедре антропологии.

— К сожалению, в связи с переездом у меня еще не было времени заняться почтой. — Корки показалось, что он хотел спросить ее о чем-то, но, по-видимому, передумал. — Если вас интересуют занятия, то подождите до следующей недели, когда начнутся лекции. Вы сможете найти меня в присутственные дни. — Профессор начал закрывать дверь.

Корки инстинктивно вставила ногу в проем и вскрикнула от боли, когда дверь прищемила ей пальцы.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросил Шмидт, вновь приоткрывая створку.

Корки, нагнувшись, растирала ногу.

— Кажется, трансплантация конечностей в наши дни проходит успешно?

Он даже не улыбнулся в ответ на ее неуклюжую шутку.

— Вы очень неосторожны! Чего мне меньше всего хотелось бы, так это наносить увечья молодым легкомысленным особам вроде вас. — Корки еще раз заметила на себе его оценивающий взгляд. — Думаю, было бы нелишне сделать рентгеновский снимок.

Господи, какой у него голос! Глубокий, проникновенный, с едва заметным английским акцентом. Корки заметила искреннюю озабоченность в глазах профессора, но не стала принимать это на свой счет. А может, он опасается судебного иска?

Корки все еще стояла на одной ноге, как цапля, но, наконец опомнившись, опустила и вторую ногу.

— Видите ли, профессор Шмидт, на самом деле я не студентка университета, но мне бы очень хотелось прослушать ваш курс лекций. На факультете мне сказали, что набор уже закончен.

— Тогда боюсь, что ничем не смогу помочь.

Но Корки не собиралась сдаваться.

— И все-таки… я надеюсь… Мне сказали, что я смогу быть слушателем, если получу ваше разрешение. Страшно подумать, что кто-то меня опередит. Я уже много лет восхищаюсь вашими трудами, и потом, вы ведь здесь только на один семестр.

Кристофер Шмидт молчал, но, во всяком случае, не пытался захлопнуть дверь перед ее носом.

— Буду с вами откровенен, — начал он уже более приветливо. — Я планировал перебраться сюда еще в прошлом месяце, но возникли непредвиденные обстоятельства, и поэтому я приехал только три дня назад. Сегодня четверг, занятия начинаются с понедельника, и у меня, честно говоря, голова идет кругом.

Профессор не спускал глаз с Корки, и от его взгляда у нее по спине побежали мурашки. Интересно, подумала Корки, так должно быть или, как говорил Гамлет, в этом есть нечто сверхъестественное?

— Мне нужна только записка от вас. — Корки протянула письмо. — Взгляните сами, декан пишет, что нужно лишь ваше письменное согласие, это не займет много времени.

Кристофер Шмидт прислонился к косяку, внимательно глядя на Корки.

— А вам известно, что вы уже четвертый посетитель, обратившийся ко мне за эти три дня?

Корки судорожно сглотнула. Что ж, сама виновата, не следовало тянуть с визитом.

— Вы хотите сказать, что уже набрали полный состав слушателей?

— Нет, это были студенты факультета. — Профессор провел рукой по густой шевелюре, слегка взъерошив ее. — Одного интересовало, расширяю ли я свой кругозор, двое других хотели знать, требую ли я выполнения зачетных работ в конце семестра. По-моему, ответы пришлись им не по душе, и я едва ли увижу этих охотников до знаний в своей аудитории.

Стало быть, он еще не набрал слушателей! Корки решила, что самое время пустить в ход дар убеждения, в неотразимости которого она, правда, сильно сомневалась. Но, черт побери, получила же она работу в «Уикли ревью», не имея никакого опыта!

— Не стану утверждать, что из меня получится самый блестящий студент, — сказала она с обезоруживающей откровенностью. Я закончила только два курса университета во Фресно Стейт.

Не стоило объяснять, что она бросила учебу ради замужества с Мэтом Лидсом, которого, как Корки ошибочно полагала, по-настоящему любила. И это после всех ее усилий стать образцовой женой и хозяйкой дома! Но муж, войдя в мир деловых людей в качестве исполнительного директора крупной рекламной компании, решил, что нуждается в более изысканной подруге жизни. Тут ему и подвернулась эта выпускница Стэнфорда с фигурой топ-модели. Но такую знаменитость, как Кристофер Шмидт, едва ли заинтересует банальная история неудавшегося брака и навеки разбитого сердца незнакомой провинциалки.

— Так получилось, что преподаватели не особенно способствовали моему стремлению к знаниям. Наверное, в том была и моя вина, — поспешила уточнить Корки, — но я любила сидеть в библиотеке, копаться в книгах и вот однажды нашла «Возмущение в Самоа» Маргарет Мид.

— И с тех пор вы тоже мечтаете однажды отправиться куда-нибудь в тропики и открыть для людей рай на Земле? — немного сухо спросил профессор. По выражению его глаз можно было судить, что он вполне представляет Корки в одеянии из пальмовых листьев или, скорее, вообще без одежды, ритмично покачивающую бедрами под монотонный стук тамтамов.

— Нет, что вы! — Корки нервно закашлялась. — Я не настолько наивна. Просто после этого я начала читать запоем другие книги по антропологии, в том числе и ваши. И вашей жены, хотела добавить она. Но вовремя удержалась. Несомненно, трагическая гибель Элинор Шмидт в автокатастрофе год назад была еще слишком свежа в памяти профессора.

— И все же я не совсем понимаю, почему вам хочется прослушать курс именно по — как там его называют? — введению в социальную антропологию?

Корки едва поняла смысл вопроса. Она все еще пребывала в странном состоянии, словно преодолела пространственно-временной барьер или приземлилась на другой планете. Неужели она действительно беседует с самим Кристофером Шмидтом, словно с обыкновенным смертным? Это, должно быть, галлюцинация.

И все-таки это была реальность. И Шмидт был таким же человеком, как и все остальные. Нет, не таким. Корки поняла это сразу же, как только взглянула на него, не говоря уже обо всем, что читала о его научной карьере в книгах и журналах. В его облике чувствовалось превосходство в сочетании с какой-то необъяснимой мягкостью. Вот и сейчас он смотрит на нее, ожидая ответа, словно это действительно что-то значит для него.

— Верите вы мне или нет, но я просто хочу учиться, — наконец ответила Корки и быстро добавила: — У меня своя колонка в местном еженедельнике: советы хозяйкам, рецепты и всякое такое.

Хотя, если честно признаться, ее попытки наводить в доме порядок в итоге напоминали поле брани. Нельзя сказать, что она не старалась, но ее мысли постоянно где-то блуждали, ее руки действовали сами по себе.

— Боюсь, что мои лекции не принесут много пользы в интересующей вас области. — Тон профессора ясно говорил о том, что он достаточно развлекал собеседницу и полностью удовлетворил собственное любопытство.

— Но поймите, антропология очень увлекает меня! — Теперь Корки почти умоляла его. — Мне кажется, я смогу достичь многого в этой области. Прошу вас, дайте мне шанс! — Она замолчала и, затаив дыхание, ждала ответа. Больше всего Корки боялась, что профессор просто посмеется над ней. Как нелепо она, должно быть, выглядит в глазах такого ученого человека!

Однако антрополог, задумавшись на минуту, видимо, принял решение и, сделав шаг в сторону, сказал:

— Раз уж ваше желание учиться столь серьезно, думаю, мы сможем что-нибудь предпринять. Проходите!

Корки шагнула через порог и словно оказалась в совершенно ином мире, где все говорило о давно исчезнувших цивилизациях, далеких странах и неизведанных таинствах науки.

Она еле поспевала за широким шагом профессора, стараясь не особенно пристально глядеть по сторонам, но не могла не восхищаться бесценной антикварной мебелью, персидскими коврами, китайскими вазами и подлинниками живописи, стоящими вдоль стен, ожидая своей очереди, чтобы занять подобающее им место. Интересно, что из этих богатств принадлежит Шмидту и что осталось от прежних хозяев?

Странно, но ничто в доме не указывало на то, что профессор был женат. Корки лишь однажды видела фотографию Элинор в журнале «Нэшнл джиогрэфик». Со страницы на нее смотрела блондинка, холодная красота которой отдавала некоторой надменностью, хотя, скорее всего, случайный кадр создавал неверное впечатление. Как, должно быть, он тоскует по ней, если убрал все, что напоминает об их совместном прошлом. Или, скорее всего, он собрал все самое дорогое в своей комнате и предается воспоминаниям, когда остается один.

Пройдя коридор и поднявшись по лестнице на второй этаж, они вошли в рабочий кабинет, который украшали различные дипломы в рамках, книжные полки от пола до потолка и стол в стиле чиппендейл. На стенах висели фотографии, на которых Кристофер Шмидт был изображен с двумя президентами США, а также с Маргарет Тэтчер, Индирой Ганди и Анваром Садатом. Ничего себе знакомые у господина профессора!

На некоторых фотографиях была запечатлена Элинор. Она являла собой смесь элегантности и холодности, стоя рядом с Кристофером, принцем Чарльзом и принцессой Дианой; а еще на одной фотографии она была рядом с Маргарет Мид, возвышаясь над ней на целую голову!

Корки отвела глаза от фотографий, когда Кристофер остановился у стола, держа в руках серебряную авторучку и глядя на нее. Наверное, все-таки решил написать записку.

Корки сцепила руки, чтобы не было заметно, как они дрожат от волнения. Близость этого человека странным образом волновала ее — мужское обаяние профессора, казалось, заполняло атмосферу комнаты. Корки не могла не заметить, как свитер слегка обтягивает его сильные широкие плечи, а запах лосьона щекочет ей ноздри, возбуждая чувственность.

Корки казалось, что даже воздух между ними вибрировал от какой-то странной напряженности. Интересно, ощущает ли он то же, что и она? Однако не следовало забывать, что Кристофер Шмидт не был обычным мужчиной. Она снова перевела взгляд на фотографии и увидела улыбающиеся лица Пьера Трюдо, Жака Кусто и Глории Стейнэм. Это был его круг общения.

Вдруг Корки почувствовала что-то вроде страха при мысли, что им придется встречаться каждый вечер по вторникам в течение всего семестра. Ведь она всего лишь дочь водителя грузовика и официантки и, как не сумела в свое время соответствовать запросам Мэта, тем более не сможет соответствовать уровню требований научного светилы. Этот человек, которым она так восхищается, может, сам того не ведая, уничтожить все ее благие порывы, но во второй раз она этого не выдержит.

Она вдруг почувствовала, что сгорбилась, и инстинктивно расправила плечи, словно готовясь дать отпор невидимому противнику. Ее зовут Камилла Маргарет Коркоран, и она никому не позволит подавлять себя. И неважно, что для этого придется предпринять.

— Я так признательна вам за внимание, — сказала она вслух. — Уверяю вас, я буду много работать.

— Посмотрим. — Кристофер Шмидт поджал губы. — Но, боюсь, у меня не хватит времени нянчиться с дилетантами, мисс Коркоран. Или вас следует называть миссис Коркоран?

— Мисс. — Она была в нерешительности: с одной стороны, не хотелось казаться навязчивой, а с другой — невежливой. — Если я в свою очередь могу чем-то… я имею в виду, что вы недавно в Оранж Каунти, так что…

— Вы предлагаете мне экскурсию в Диснейленд? — Бровь профессора насмешливо поползла вверх.

Корки залилась краской смущения.

— Нет, конечно, я не это имела в виду. Просто я могла бы порекомендовать хорошего дантиста или еще что-то…

Профессор впервые открыто улыбнулся.

— Стало быть, дантиста?

— Даже у великих людей бывает кариес, — оживилась Корки и тут же внутренне застонала, осознав всю нелепость своего предложения. Только слепой не заметил бы, что ровные белоснежные зубы профессора были в безупречном порядке.

Кристофер Шмидт облокотился о край стола.

— Что ж, благодарю вас за заботу… Корки вдруг резко обернулась — она почувствовала запах горелого.

— Вы что-то готовите?

— Что? — В следующее мгновение профессор все понял. — О Боже! — Он поспешил в кухню. Корки последовала за ним. — Я совсем забыл! — Он схватил с плиты сковородку.

Корки взглянула на содержимое.

— Говядина с бобами?

Он молча кивнул.

— Вот видите, мисс, — можно испортить даже консервированные продукты. За такие подвиги следует давать награды, ибо тут требуется беспримерное отсутствие каких-либо навыков. — Кристофер Шмидт рассматривал содержимое сковородки со смешанным выражением гордости и отвращения. Можно было подумать, что он обнаружил червя в бутылке с текилой.

Корки никогда не слышала, чтобы подгоревшие консервы стали поводом для столь возвышенной тирады.

— Это моя вина, — сказала она, — я отвлекла вас, не следовало приходить в обеденное время.

— Ерунда. — Кристофер Шмидт пожал плечами. — Просто придется снова пообедать в ресторане. По правде говоря, последние несколько месяцев я ни разу не ел дома и на сегодняшний вечер был намечен большой эксперимент.

— Консервированное мясо с овощами?

— Видите ли, я обнаружил это сокровище в кладовой и подумал, что никогда не ел ничего подобного. Своего рода приключение. — Профессор соскреб остатки подгоревшего блюда в мусорный бачок. — Но вчера вечером мне действительно удалось организовать себе обед: английские вафли, сыр и икра. Очень вкусно, но едва ли разумно питаться подобным образом каждый день. — Он одарил холодильник взглядом, полным немого упрека, словно тот уклонялся от обязанности самостоятельно готовить пищу.

— А вы случайно не умеете готовить?

Корки показалось крайне неприличным предлагать этому человеку бурду собственного приготовления. Кроме того, едва ли в холодильнике найдется все необходимое. И потом, профессор привык к семейному укладу жизни — Элинор, вероятно, была отменным кулинаром или имела хорошую прислугу.

Все же это неожиданное проявление беспомощности профессора заставило Корки почувствовать нечто похожее на материнскую заботу. Или это совсем иное чувство?

— Представьте, я могу зажарить газель на костре, но в доме для этого нет подходящих условий. — Профессор немного помолчал. — Но, мне кажется, кулинария ваш конек? Вы что-то упоминали о вопросах домоводства для газеты. Не откажетесь дать мне несколько уроков по приготовлению пищи на кухне?

— Да, конечно, — выпалила Корки не подумав.

По рекомендации местного благотворительного центра Корки однажды вызвалась давать уроки кулинарии. К ее стыду, ученики оказались искуснее учителя, и с первых же дней занятий уже взбивали какие-то немыслимые суфле, посрамив ее незатейливо запеченного цыпленка.

Должно быть, я просто выжила из ума, если решила, что могу учить самого Кристофера Шмидта, как готовить обеды! — мысленно запаниковала Корки. Это означало бы проводить вдвоем каждый вечер в его доме, думать, как поддержать разговор, и каждый раз вздрагивать, когда он нечаянно заденет ее, проходя мимо.

Кристофер Шмидт принадлежал к тому типу мужчин, которые отпугивали Корки. Но она уже чувствовала, что с точки зрения физиологической привлекательности профессора была уязвима. Кристофер был живым воплощением ее фантазий. В своих прежних мечтах она видела себя прекрасной кинозвездой, которую преследовали шпионы и международные гангстеры. Но, разумеется, в конце концов являлся благородный рыцарь и спасал ее. И рыцарь этот сильно смахивал на Кристофера Шмидта.

Корки, конечно, хорошо сознавала, что ей далеко до блистательной звезды экрана или даже до жены профессора. Но при ее чувствительной натуре она способна кинуться в омут любви. И все это ради того, чтобы еще раз увидеть прекрасный сон? Прекрасный, но мимолетный? Нет уж, в этой жизни ей хватит одного разочарования!

— Вы же пишете о кулинарии, — продолжал настаивать профессор, — даете всякие советы по домоводству, мои же навыки в этой области оставляют желать лучшего.

Корки широко распахнула глаза, как всегда, когда ее заставали врасплох. Ей никогда не пришло бы в голову, что ее скромные познания могут иметь какую-то ценность для такой знаменитости. Уж не смеется ли он над нею?

— Простите, профессор, но я вам не верю, — наконец ответила она, стараясь сохранить бодрый тон. — Такой человек, как вы, должен быть талантлив во всем, в том числе и в борьбе с домашним хозяйством.

— Нет, серьезно, — профессор развел руками, — я совершенно беспомощен в этих вопросах. Может, нужно закончить специальные курсы или достаточно обладать вашей красотой?

Красотой? Это что, неудачная шутка?

— Я получила степень магистра по переездам семьи с места на место и защитила докторскую по мелкому ремонту. — Слова застряли у нее в горле. Почему он так пристально смотрит на нее?

Словно не замечая смятения Корки, Кристофер Шмидт повел ее обратно в кабинет.

— Я буду вам весьма признателен за помощь. Все, что мне нужно, это скромная овощная запеканка или жареный цыпленок.

— Я… я, право, не знаю. — Все, что смогла вымолвить Корки, щуря глаза под ярким лучом света, бьющим из окна. — Мне кажется… что, будучи вашей студенткой… хотя я понимаю, что вы не станете выделять меня… — Она замолчала, окончательно смутившись. Почему бы ей просто не отказать ему?

Корки не знала, как разговаривают люди его круга, никогда прежде не встречала таких мужчин. Наверное, профессор привык к общению с остроумными и образованными женщинами, способными не только поддержать содержательную беседу, но одновременно взбить аппетитный омлет или приготовить коктейль. Корки могла легко представить в этой роли Элинор, но только не себя.

Кристофер Шмидт глядел на нее как-то странно. Можно было подумать, что он… желал ее. Господи, что могло его привлечь во мне? — недоумевала Корки. Не может быть, чтобы у такого мужчины не было женщины…

Шмидт заметил ее смущение.

— Это все солнечный свет. Последний луч пробился сквозь шторы и осветил ваше лицо, когда вы что-то говорили.

Сначала Корки показалось, что он имеет в виду кого-то другого. До сих пор мисс Камилла Коркоран с ее взлохмаченными волосами и веснушками на носу никого не вдохновляла на поэтические экзерсисы.

— Я… я даже не знаю, с чего начать наши уроки, — сказала она волнуясь. — Кстати, вы не могли бы все же написать для меня это письмо? Мне действительно очень хочется прослушать ваш курс.

— Да-да, сию минуту. — Отвернувшись, он что-то быстро написал на листе бумаги и протянул ей.

Корки поняла, что пора уходить, и все же что-то удерживало ее. Не в ее характере было оставлять человека в беде.

Разумеется, ты внушила себе, Корки, что совсем не помышляешь просто о возможности подольше побыть в обществе этого человека, а думаешь только о том, чтобы помочь, а то он возьмет да и помрет голодной смертью!

— Вот что мы сделаем, — сказала Корки вслух, — у меня в машине есть поваренная книга для начинающих. Пойду принесу ее.

И прежде чем Кристофер Шмидт смог что-то возразить, она, стараясь не хромать, кинулась прочь из комнаты к входной двери и далее во двор к машине. Она зарылась в кипу разбросанных книг и наконец достала то, что было нужно…

Стоя в гостиной, Крис — так Корки уже называла его про себя — с любопытством перелистывал страницы книги.

— А это что такое? — спросил он, указывая на сокращение ч. л.

— Чайная ложка, — пояснила Корки, — а вот столовая ложка.

Неужели он и в самом деле не знает этого? Или только подсмеивается над ней? Трудно сказать! Видимо, профессор на славу потрудился над непроницаемым выражением лица, чтобы случайно не задеть чувства обидчивых вождей племен.

— Кажется, у меня где-то есть набор ложек. — Крис опустил книгу. — Видите, какой я невежда? Мне в этом никак самому не разобраться. Чего доброго, еще устрою в доме пожар. А вы будете прекрасным преподавателем, я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Я еще не дала согласия, — напомнила Корки. — Не подумайте, что мне это в тягость, просто на практике я сама не грешу избытком умения.

Правда в том, что я до смерти боюсь его, подумала она про себя. Эта птичка не моего полета.

— Меня не смущает ваша квалификация, — настаивал Крис. — Я ведь дал вам разрешение посещать свои лекции. Конечно, я не хочу сказать, что вы обязаны отплатить мне за это. Но я действительно был бы вам очень признателен за помощь, и к тому же это было бы по-соседски.

И снова он посмотрел на нее этим странным пристальным взглядом, словно хотел запомнить каждое ее движение.

— Кроме того, мисс Коркоран, вы очаровательны. В вас столько жизнерадостности, энергии, молодости. Вы меня совершенно обезоружили. Неужели вы откажетесь уделить мне несколько часов, причем по столь уважительной причине?

Корки поняла, что ее отказа не примут. Она уже готова была сдаться, только бы продлить время общения с этим человеком, но тут же одернула себя. Надо выбираться из этой истории, и как можно быстрее.

— Вы все-таки сначала прочтите книгу, возможно, после этого вам не понадобятся уроки. — Корки поспешно вынула какой-то клочок бумаги из набитого бог знает чем кошелька и написала на нем свой адрес и телефон. — Вы можете позвонить, как только книга будет не нужна, и я подъеду за ней, или отдадите мне ее перед лекцией во вторник.

Корки протянула записку, и их руки встретились. Она невольно отпрянула, застигнутая врасплох странным ощущением, похожим на волну тепла, прошедшую от его руки по всему ее телу.

Ей показалось, что их прикосновение вызвало что-то напоминающее электрический разряд, а расстояние между ними было заполнено чем-то более плотным, чем воздух. Поистине этот мужчина таил в себе много сюрпризов.

Их глаза встретились. И его небесно-голубые властно притягивали к себе ее светло-карие. «Очаровал», нашла Корки верное слово, будучи не в силах отвести свой взгляд. Почему все-таки он так изучающе смотрит на нее? Взгляд Криса скользил по ее полным губам, слегка вздернутому носу, доставшемуся в наследство от ирландских предков, по небольшой ямочке на подбородке.

Наконец ей удалось отвести глаза.

— Я, пожалуй, пойду.

Крис ответил не сразу.

— Хорошо, Корки. До скорой встречи.

Она повернулась и направилась к двери.

— Увидимся в аудитории. Тогда и вернете книгу. Хотя можете подержать ее дольше, если будет нужно.

— Не исключено, что мы увидимся гораздо раньше, — сказал ей вслед профессор, как бы не замечая ее желания побыстрее сбежать из его дома. — Кстати, вы уже обедали?

— Сегодня? Да, конечно.

Это была неправда: по дороге сюда Корки наскоро проглотила один гамбургер.

— Может, вы свободны в эти выходные? — продолжал настаивать профессор. — Не знаю, сколько я еще смогу переносить ресторанную пищу. Зеленые бобы по-французски скоро полезут у меня из ушей.

— У меня назначены кое-какие встречи. В субботу ко мне придут коллеги из редакции. А вы можете пользоваться книгой сколько нужно. Мне она не к спеху. — Боже, что она несет! — Так я побежала? — И Корки выпорхнула из комнаты, подтвердив тем самым, что она человек слова.

Уже у двери ей послышалось, как профессор пробормотал: «До свидания, солнечный зайчик». Но… но этого просто не могло быть!

Этот человек опасен, размышляла Корки, заводя машину и выруливая на подъездную аллею. Он как омут — манит своей темной глубиной.

С другой стороны, может, не стоило спешить с отказом? Ведь он действительно не умеет готовить. А потом, когда еще у нее будет случай побыть рядом и поговорить с человеком, собеседниками которого были принцы крови, президенты и премьер-министры?

Даже такой рядовой случай, как подгоревший ужин, в изложении Кристофера Шмидта приобретал краски необычного приключения. Мир молодел в его присутствии, и Корки находила это восхитительным. Более того, она была очарована его умом, энергией и… невероятной притягательностью.

Вот так-так, думала Корки, теперь я знаю, что чувствует мотылек, порхая вокруг пламени. Но я не мотылек, и ни один мужчина больше не ранит меня.

Корки знала, как поступить. Она встретится с ним перед лекцией, но не в джинсах, а в своем самом изысканном платье. И тогда она покажет ему — в этот момент насмешливое лицо Мэта непрошено возникло в памяти, — что мисс Коркоран вполне светская женщина.

Глава 2

Тем же вечером у себя дома Корки достала все бережно хранимые книги и журнальные статьи, написанные Кристофером и Элинор Шмидт.

Листая страницы, она внимательно вглядывалась в фотографии человека, который должен был стать ее преподавателем. Снимки прекрасно подчеркивали стройность и тренированность фигуры, широкие скулы, сияющую голубизну глаз. Но они ничего не говорили о нем как о человеке.

Какой же он на самом деле, думала Корки. Их недавняя встреча оставила сильное, но едва ли полное впечатление. Должны же у него быть какие-то слабости? Возможно, он не умеет завязывать галстук или что-нибудь в этом роде.

Да, вполне вероятно. Корки понимала, что он не может быть во всем идеальным. Но даже сковородка с подгоревшими консервами была скорее ее виной, она сама отвлекла его в обеденное время, и это еще больше подчеркивало степень его удивительной сосредоточенности на деловых вопросах.

Без сомнения, Кристофер Шмидт был баловнем судьбы, или, точнее, ее избранником. Корки припомнилось, с каким достоинством он избавился от испорченного ужина, как легко и непринужденно игнорировал ее неловкие отговорки по поводу уроков кулинарии.

Такой человек едва ли поймет, что значит вырасти на стоянке грузовиков, где она помогала матери накрывать столы в час пик и где одинокие водители гладили ее по голове, соскучившись по своим детям.

Он не мог знать, как запах пыли и бензина пропитывает одежду, заменяя духи.

Зато теперь она знала, в чем ее сила. Пережитый развод и болезненный процесс примирения с собой раскрыли перед Корки меру ее внутренних ресурсов. Теперь она уверенно стояла на ногах и не нуждалась ни в чьей поддержке.

А как же образование? Изысканные манеры, непринужденность? Ей бы понадобилась вся жизнь, чтобы научиться этому. И все равно она вряд ли смогла бы достичь естественности Кристофера Шмидта.

Корки снова вернулась к журналам. Вот Элинор обменивается браслетами с женщиной из африканского племени, на другом снимке она на базаре в одной из арабских стран. На ее безупречном лице, словно сошедшем с полотен Боттичелли, едва заметная улыбка.

Какой она была в жизни? Как, наверное, должен был страдать Кристофер Шмидт, когда она погибла! Корки вздохнула и оперлась на локоть, лежа на застеленном ковром полу. Ей даже представить было трудно, что значило быть образованной светской дамой и иметь Кристофера Шмидта в качестве по уши влюбленного мужа. О чем они говорили лежа в постели? Об обычаях первобытных племен?

По-видимому, Элинор была идеальной подругой для Криса. И как только эта женщина умудрялась выглядеть так изящно верхом на верблюде? Брюки для верховой езды и жакет сафари выглядели на ней, словно вечернее платье от Сен-Лорана.

В один из журналов была заложена вырезка из газеты, и Корки достала ее. Любопытно. Она уже забыла, что сохранила заметку о гибели Элинор.

«…Сегодня рано утром в результате автомобильной катастрофы погибли антрополог Элинор Шмидт и фотограф Аарон Брислинг. В машине больше никого не было.

Автомобиль врезался в телефонный столб, и обоих пассажиров выбросило наружу. Согласно заявлению полиции Брислинг, сидевший за рулем, находился в нетрезвом состоянии.

Миссис Шмидт и ее муж, антрополог Кристофер Шмидт, недавно приехали в Англию вместе с Брислингом, который сопровождал их в последней экспедиции…»

Над статьей была помещена фотография Элинор, державшейся очень официально и напоминавшей чем-то принцессу Грейс.

Корки встала и потянулась. Нога уже не болела.

Обходя свой современный двухэтажный дом, она придирчиво осматривала его. Все было таким обычным — плинтуса, отделка, прямая лестница наверх. Ничто здесь не напоминало дом в нескольких милях отсюда, где жил Кристофер Шмидт: старинная мебель, оригиналы картин известных мастеров, фотографии знаменитостей. И в центре всего этого человек, личный магнетизм которого можно было впитывать только небольшими порциями, как хорошо выдержанный коньяк.

Корки отправилась спать со смешанным чувством беспокойства и радостного возбуждения. Всю ночь ей снились странные сны — тигры, преследовавшие ее по залам музея, битком набитого бесценными антикварными реликвиями.

На следующее утро Корки отправилась на работу в том самом шелковом платье, которое купила, чтобы явиться на бракоразводный процесс во всеоружии и показать Мэту, что она не была серенькой провинциалочкой, как ее называл бывший супруг. С тех пор она ни разу не надела этого платья.

Тушь для ресниц, тени, румяна и помада двух оттенков потребовали от Корки больше времени, чем обычно. Впервые в жизни она опаздывала. Подлетев к машине и открыв дверцу, Корки вдруг почувствовала, как что-то зацепило колготки, а это означало, что поехала стрелка.

Неужели на колготках Элинор тоже могла появиться стрелка? Если и так, то одного взгляда этой дамы было наверняка достаточно, чтобы петли поднялись сами собой. Что ж, не может все сразу измениться к лучшему, подумала Корки, направляя свой старенький автомобиль в сторону Университетского бульвара. К счастью, у нее в машине всегда был запасной комплект колготок на такой случай.

Корки как раз выбрасывала порванную пару в урну в женском туалете, когда туда зашла Френа Перальта.

— Очередная полоса неудач? — пошутила она.

Сорокадвухлетняя Френа тоже была разведена и появилась в редакции газеты восемь месяцев назад. Она была репортером. Свободная, несколько приземленная манера поведения Френы импонировала Корки, и они быстро подружились.

— Умираю от любопытства! Тебе удалось затравить льва в его логове?

Корки коротко описала встречу с профессором, стараясь, чтобы все выглядело самым обычным образом, даже эпизод с подгоревшим ужином.

Но Френу было трудно провести.

— И когда же свадьба? — игриво поинтересовалась она.

Корки рассмеялась:

— Он не принимает меня всерьез. Для него я всего лишь очередная надоедливая студентка, и он, видимо, думает, что на этот раз можно внести в процесс обучения какое-то разнообразие.

— Хмм! — Подруга бросила выразительный взгляд на шелковое платье. — Нужно быть слепой, чтобы не заметить, как ты сегодня привлекательна. Кстати, миленькое платьице. Собираешься куда-нибудь после работы?

Вопрос был задан самым невинным тоном, но Корки хорошо знала, в каком направлении работают мозги Френы.

— Нет, я не встречаюсь с профессором Шмидтом, как ты, может быть, вообразила. Просто решила, что хватит ходить распустехой.

— В таком случае почему бы нам не завалиться куда-нибудь сегодня вечером? Не подумай только, что я назначаю тебе свидание! — Шутка была вполне в духе Френы.

Корки хотела было согласиться, но вдруг вспомнила:

— Не могу. Завтра ко мне нагрянут наши. Нужно убраться и приготовить какую-нибудь закуску. Как насчет вечера в субботу?

— Идет!

В редакции, как всегда, было шумно.

Корки села за свой рабочий стол и вынула блокнот с макетной бумагой. Каждый лист был разбит на колонки, это помогало ей планировать размещение материала. На одной стороне она расположила снимки и копию набранного текста, затем откинулась назад, чтобы взглянуть на макет со стороны.

Редактор отдела для женщин уволился месяц назад, и Корки пришлось замещать его. Работы было навалом, не считая ее собственной рубрики, но она твердо решила, что должна справиться. Или, по крайней мере, не завалить все дело.

Однако сегодня мысли Корки витали далеко от редакции, гораздо ближе к дому в тени старых дубов.

«Светский» и «импозантный» — эти два слова одинаково подходили для описания дома и его хозяина. Возможно, вчера место показалось ей немного сумрачным, потому что солнце уже заходило и только несколько фонарей горело во дворе. Но кому нужен свет, когда рядом Кристофер Шмидт?

И все-таки дом был мрачноватым. Возможно, Крис так обставил его, чтобы соблюсти траур? Элинор была не только его женой, но и коллегой. Каждая вещь, каждая фотография в рамке, каждая книга, написанная совместно, говорили о светлом прошлом и подчеркивали печаль настоящего.

Как, должно быть, нелепо я выглядела, появившись там в джинсах и олимпийке, снова подумала Корки. Он, наверное, был недоволен моим вторжением. Но тогда почему он назвал меня солнечным зайчиком?

— Корки? Видно, ты сегодня очень спешила, впрочем, как обычно. Мне пришлось дожидаться автобуса.

Берениса Элдер прервала ее размышления. Она стояла у стола и смотрела на Корки взглядом судебного обвинителя. В руках у нее была стопка страниц, мелко исписанных карандашом.

Корки вздохнула. Колонка светской жизни, как всегда, опаздывала. И, вне всякого сомнения, именно она была виновата в том, что Беренису подвел транспорт.

Репортерша жила недалеко от Корки, но редко пользовалась своей машиной. Она заявляла, что бережет окружающую среду от избытка выхлопных газов, однако при этом никогда не упускала возможности прокатиться на машине Корки и ни разу не заплатила за бензин. Но хуже всего было то, что по дороге она без умолку болтала, задавала бестактные вопросы и совалась с неуместными советами.

— Берениса, я не разбираю твой почерк. — Корки вернула пачку листков. — Напечатай, пожалуйста.

— Вот еще! — огрызнулась Берениса. — Я писательница, а не машинистка!

— А я редактор, а не медиум. — Корки не удалось скрыть раздражения.

Берениса вскинула голову и гордо удалилась из комнаты. Ей было около пятидесяти, и она работала в газете с незапамятных времен. Но и в двадцать лет Берениса наверняка доставляла окружающим немало головной боли.

Корки снова вернулась к работе над макетом. Ее колонка полезных советов находилась на левой стороне листа, а остальное пространство занимали рецепты приготовления хот-догов.

Из художественного отдела прислали картинку: сияющую копченую колбаску в сдобной булочке, танцующую с баночкой горчицы. Куда бы лучше поместить рисунок?

Часом позже, когда Корки дописывала последний заголовок, перед ее столом остановился главный редактор Гарри Раглз.

— Загляните ко мне на минуту.

Гарри ушел, а Корки встала и стряхнула с платья катышки от ластика. Конечно, надо бы надевать фартук, подумала она, но это не вязалось с ее новым обликом.

Она прошла через комнату редакции новостей, мимо спортивного редактора и копировальной машины, стараясь подавить неприятный холодок в душе.

Корки всегда волновалась, когда Раглз вызывал ее к себе. Даже родители отнеслись с недоверием к ее заявлению о том, что она будет зарабатывать на жизнь газетными заметками. Корки хорошо понимала, как рисковал Гарри, дав ей работу. И все-таки она два года продержалась в редакции!

Корки нажала ручку двери и вошла.

— Я слушаю, Гарри.

— Садитесь. — Он откинулся на спинку стула, попыхивая трубкой.

Начало не обещало ничего хорошего.

— Что-нибудь случилось?

— Вы знаете, что сейчас нам приходится выдерживать жесткую конкуренцию.

— Да, я заметила, что реклама пошла на спад. Я подумала, что конкуренты предложили новые цены. Если так, то мы получим свой рекламный тираж через несколько недель, когда вопрос с деньгами утрясется. Не могут же они взвинчивать их до бесконечности.

— Верно, но владелец нашей газеты хочет, чтобы мы немного подстегнули события. Ваша колонка пользуется большой популярностью.

— Правда? — Корки не знала, как реагировать на похвалу.

— Я хочу сказать, что сейчас мы не можем брать нового редактора женской рубрики, поэтому я хочу попросить Френу помочь вам и взять на себя часть редакторской работы. Мне бы не хотелось, чтобы «Советы» потеряли свою привлекательность из-за вашей загруженности.

— Отлично. — Корки была очень довольна. И если к тому же Френа сможет работать с ней полный день!.. — А не хочет ли наш босс оживить рубрику городских новостей?

— Конечно, — согласился главный редактор. — Мы собираемся напечатать несколько серьезных статей. Нечто такое, что действительно заинтересовало бы читателей.

Корки задумалась. Френа всегда мечтала написать что-нибудь в этом роде.

— К счастью, у нас есть опытный репортер, хорошо знакомый со вкусами наших читателей. — Говоря это, Гарри отвел взгляд в сторону, и Корки вдруг поняла, что он поддался на очередную бредовую идею хозяина. — Эту серию будет вести Берениса. Мы назовем ее… кхм… «Апельсиновый сок».

— Апельсиновый? — Корки подавила смешок. Похоже, Гарри и без ее зубоскальства было несладко.

— Видите ли, это созвучно с названием нашего города, и писать она будет о «сочных» новостях. Мне кажется, это удачный каламбур.

— Надеюсь, это не означает, что мы скатываемся до уровня желтой прессы?

Гарри скорчил гримасу, словно у него заболели зубы.

— Я уже предвижу, что меня забросают гнилыми помидорами, когда новость дойдет до остальных сотрудников.

— Не стоит раньше времени унывать. А вдруг у Беренисы получится? Я же со своей стороны сделаю все возможное, чтобы поддержать популярность своих «Советов». — Корки встала, собираясь уйти.

— Спасибо. — Гарри выпустил колечко дыма. — Я знал, что могу положиться на вас.

Когда она вернулась к себе, Френы на месте не оказалось. Корки немного подождала, ей хотелось рассказать подруге о последних новостях. Но Френа все не появлялась. Корки отправилась обедать в одиночестве, а вернувшись, узнала, что Френа уже ушла на сессию городского ученого совета и не вернется до конца дня.

Корки решила поговорить с ней вечером. Она надеялась, что подруга не примет слишком близко к сердцу потерю возможности освещать события их жизни города. Впрочем, это было настоящее безобразие, так как Берениса ей и в подметки не годилась.

Один из макетчиков вернул Корки к реальности, бросив макет на стол перед ее носом.

— Вы разместили материал на двух колонках, а заголовок сделали для трех, — сказал он безразличным тоном. — Размер снимка тоже не подходит.

— Есть еще замечания? — Корки недовольно поморщилась. Хорошо, что рядом не оказалось свидетелей ее невнимательности.

— Ваша колонка мала. Придется добавить еще заметку.

Он подождал, пока Корки исправит заголовок, заново измерит снимок и добавит один из дежурных материалов вроде «Не забудьте удалить осадок со дна вашей кофеварки…»

Возвращая макет, Корки чувствовала себя неуютно под взглядом этого человека, словно он внутренним взором видел осадок на дне ее собственной кофеварки.

Корки удалось избежать встречи с Беренисой, и она поехала домой, вновь возвращаясь мыслями к Кристоферу Шмидту.

Не заехать ли ей по дороге в Фулертон и не сказать ли ему, что у нее абсолютно нет времени на кулинарные уроки? Нужно покончить с этим раз и навсегда. Ведь у нее есть вполне уважительная причина. Разве босс не сказал, что она должна максимально сосредоточиться на новых задачах издательства?

Если ей повезет, то, возможно, Криса не будет дома, и тогда она отделается запиской.

Но, с другой стороны, если он дома, Корки снова окажется с ним один на один в этом странном доме.

Что он сделал со мной? — не переставала удивляться Корки. За три года, прошедшие после замужества, она встречалась с несколькими молодыми людьми, но ни один из них не произвел на нее столь неизгладимого впечатления.

Нет, лучше подождать до вторника и сказать ему все после лекции, решила она, и внутренний голос тут же шепнул: «Трусиха».

Корки была настолько поглощена этими мыслями, что забыла заехать по дороге в магазин. Поставив машину в гараж, она прошла прямо на кухню и сунула пару чизбургеров в микроволновую печь.

Затем она принялась за уборку, строго придерживаясь советов, которые давала другим.

Прежде всего она смастерила фартук из целлофанового мешка для мусора, прорезав дырки для головы и рук. Затем принесла из гаража домкрат и подняла диван, чтобы пропылесосить как следует.

Когда она закончила уборку, был уже девятый час. Следующая задача состояла в том, чтобы сварить десяток яиц. Мурлыкая себе под нос популярную песенку, Корки положила яйца в кастрюльку с водой и поставила на плиту.

Потом она набрала номер Френы, но никто не ответил. Должно быть, заседание продолжалось допоздна.

Чем же заняться, пока варятся яйца? Кажется, в корзине накопилось много грязного белья. Не снимая своей целлофановой туники, Корки спустилась на первый этаж, выстирала ночную рубашку и нижнее белье.

Она раскрыла вешалку для сушки, которую смастерила из старого зонта, содрав с него материю и связав металлические спицы лентой. Изогнутая ручка прекрасно цеплялась за веревку, на которой висела штора для душа.

Когда она вешала последнюю рубашку, раздался телефонный звонок. Корки поспешила на кухню.

— Слушаю!

— Не поверишь, что случилось! — Френа никогда не утруждала себя необходимостью поздороваться.

— Ты о новой колонке Беренисы? Я целый день пытаюсь тебе дозвониться.

— «Апельсиновый сок»! — фыркнула Френа. — Послушай, я ничего не имею против Беренисы и ее немыслимых брюк, которые делают ее задницу похожей на круп кобылы. Или что она прибедняется и не ездит на своей машине. Кто я такая, чтобы судить ее?

— Но? — подсказала Корки.

— Но она не способна написать ни одной вразумительной строчки! — наконец выпалила Френа.

— Может, они еще передумают. — Корки от души хотелось верить в то, что она говорила. — А вдруг этот «Апельсиновый сок» окажется таким недозрелым лимоном, что босса перекосит от первой же публикации и он признает свою ошибку?

— Слабая надежда, — отозвалась Френа. — Наш босс вообразил себя наместником Бога на земле. И знаешь…

И тут в кухне раздался взрыв. Корки подлетела вверх фута на два, чуть не лишившись сознания.

— Что случилось? — ахнула Френа.

Трубка выпала у Корки из рук, и она кинулась к плите. Еще один взрыв. Яйца! Вода вся выкипела, и когда Корки сообразила, в чем дело, очередное яйцо стартовало из кастрюли к потолку. Корки сорвала кастрюлю с горящей комфорки. В это время еще два яйца с треском петарды щедро осыпали скорлупой волосы и одежду Корки.

Закашлявшись, она подошла к окну и распахнула его настежь, чтобы выпустить отвратительную гарь.

— Корки, — тоненько звучал из трубки голос Френы, — с тобой все в порядке? Похоже, у тебя стреляют.

Корки снова схватила трубку.

— Со мной все в порядке. Просто я варила яйца.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— Кто-то звонит, — пробормотала Корки, не вполне соображая, что же делать дальше.

— Кто бы это мог быть? А вдруг грабитель? — продолжала причитать подруга.

Корки направилась к двери. Это были полицейские. Они жались к стене дома, словно ожидали, что какой-нибудь фанатик начнет палить куда ни попадя. В руках у стражей порядка были пистолеты.

— Слушаю вас, — слегка придушенным голосом сказала Корки.

Один из них, тот, что помоложе, нахмурился, почувствовав странный запах.

— Вы в порядке, мисс? Соседи сказали, что слышали выстрелы. Хорошо, что мы проезжали поблизости.

— Это яйца. — Корки очень надеялась, что темнота скроет краску стыда, залившую ее щеки. — Я… я забыла о них, и они взорвались.

— Яйца? — Молодой полицейский спрятал пистолет.

— Такое бывает, — подтвердил его старший напарник. — Я однажды тоже натворил дел, хотел сделать пасхальные яйца для детишек.

Вой сирены заглушил их разговор. Подъехала пожарная машина, и с десяток фигур в спецодежде высыпали на лужайку перед домом.

— Да что же это такое! — не выдержала Корки.

— Был вызов в этот район, — сказал один из пожарных. Им оказалась дородная женщина в блестящем шлеме.

— Простите, ложная тревога…

— О! Слава Богу, они здесь! — Это была Берениса. Она бежала через двор, разделявший их дома. — Корки! Ты жива?

— У меня взорвались яйца! Корки надоело уже в который раз повторять одно и то же. — Спасибо, Берениса, за беспокойство.

— Я была уверена, что ты лежишь бездыханная в луже крови! — вопила еще не остывшая от бега Берениса.

— Так это ты вызвала полицию и…

Послышался вой еще одной сирены.

— Господи, кого еще несет? — застонала Корки.

— Это «скорая», — сказала женщина-пожарник и отошла просигналить, что вызов отменяется.

— Что ж, хвала Создателю, обошлось без жертв, — сказал полицейский постарше. — Когда места для развлечений уже закрыты, а домохозяйки осознают свой долг перед обществом, в этом районе обычно тихо.

— Спасибо, что приехали, — сказала Корки. — Я бы с удовольствием предложила вам кофе, но на кухне страшный разгром.

Среди шума моторов отъезжающих машин Корки не заметила, как подъехал еще один автомобиль, пока кто-то из пожарников не крикнул:

— Эй сдай-ка назад! Ты загородил выезд!

Корки посмотрела в ту сторону и в один миг увидела всю картину глазами стороннего наблюдателя: у дверей двое полицейских, перед домом пожарная машина, а сама она облачена в мусорный мешок и усыпана крошками от яиц.

Подъехавший был Кристофер Шмидт, который выходил из своего серебристого «порше» с выражением крайнего изумления и испуга.

Глава 3

— Корки! — Тусклый свет уличного фонаря осветил его встревоженное лицо. Крис легко взбежал по ступенькам и подошел к ней. — Что случилось? Ты не ранена?

— Нет. — Корки, машинально отметив его обращение на «ты», попыталась сунуть руки в карманы, но почувствовала, как они скользнули вдоль гладкого пластика. — Просто у меня взорвались яйца, которые варились.

— Никогда не слышала ничего подобного, — фыркнула Берениса. Она все еще стояла на лужайке. — Ты, как всегда, витаешь в облаках, Корки, и когда-нибудь потеряешь голову.

Она повернулась с самым возмущенным видом, словно Корки нарочно устроила весь этот тарарам, но тут же обернулась и уставилась на Кристофера.

— Это ваш портрет был в сегодняшней газете? Вы тот самый антрополог, который будет читать лекции в университете?

Шмидт кивнул.

— Да, вы не ошиблись.

— Надеюсь, во время экспедиций вам не приходилось испытывать таких потрясений? — Сделав это заявление, Берениса удалилась, вполне довольная собой.

Крис открыл входную дверь и пропустил Корки вперед. Та вошла, чувствуя непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

— Извините, что приехал в такой неподходящий момент. — Он протянул Корки книгу. — Я все внимательно прочитал и, скажу вам честно, чуть не свихнулся. Проще изучить язык какого-нибудь африканского племени.

— Да… Что-нибудь выпьете? — Корки, все еще пребывая в прострации, повела профессора на кухню.

Проходя через гостиную, Корки вдруг увидела ее как бы заново. Самодельное макраме можно было считать украшением одной из стен, только глубоко забывшись. Обивка мебели поблекла, а салфеточки ручной вязки и подавно не спасали положение. При разводе Корки достался дом, а Мэт взял себе всю мебель.

Домкрат все еще лежал возле дивана, и если Крис заметил его, то не подал виду.

Несомненно, профессиональный инстинкт антрополога должен был подсказать ему, что она рождена и живет в совершенно ином мире. Да, они могут стать друзьями, но в последствии каждый останется на своем месте. Неужели он не понимает этого?

Они остановились на пороге кухни. Корки в отчаянии смотрела на яичные сгустки, прилипшие к потолку, и скорлупу, застрявшую в плафоне люстры.

— Кажется, у меня начинается мигрень, — пробормотала она. — Пожалуй, мне лучше прилечь и заснуть… на пару столетий.

— К тому времени этот дом станет бесценным археологическим экспонатом, — произнес Крис. — Вам действительно плохо? Может, примете аспирин?

Корки не сразу сообразила, что профессор направляется в ванную, где на спицах ободранного зонта висело ее нижнее белье.

— Постойте!..

Кристофер Шмидт замер на пороге.

— Боже праведный! Вы убили Мэри Поппинс?

— Не надо аспирина. — Корки намочила полотенце в раковине на кухне и приложила ко лбу.

Крис вернулся.

— Любопытный рецепт приготовления яиц. Вы ничего не перепутали, когда сказали, что учите готовить других?

— Конечно, я не повар-профессионал. — Она отмерила порцию кофе и насыпала в кофеварку. — Что касается наших кулинарных занятий, то, к сожалению, это совершенно невозможно. Мне придется максимально сосредоточиться на работе в газете.

— Но, надеюсь, вы не отказываетесь от посещения лекций? — Профессор непринужденно уселся на один из стульев. — Не зря же я потратил столько усилий, чтобы написать записку за моей подписью.

— На лекции я буду ходить. — Корки налила воды в кофеварку, отметив при этом, что белый осадок плотно покрывает ее стенки. Как-нибудь она выберет время и…

Снова зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Корки поспешила в подсобку рядом с кухней и взяла трубку.

— Позволь, я угадаю сама. На тебя напал какой-то маньяк-насильник? — послышался голос Френы.

— Извини, я совсем забыла перезвонить тебе. — Корки хлопнула себя по лбу. — Берениса вызвала полицию, пожарников, и в довершение всего приехал профессор Шмидт, чтобы вернуть книгу.

— Да что ты? — Корки не надо было видеть Френу, чтобы представить, как она мгновенно сделала стойку. — Он еще у тебя?

— Да.

— Тогда увидимся завтра. Или у тебя изменились планы?

— Конечно нет. Наш договор остается в силе. — Корки никогда бы не отменила встречу с подругой ради мужчины. По крайней мере, так было до сего дня.

— Отлично. До завтра. — Френа повесила трубку, и Корки снова осталась один на один с профессором.

Она неохотно направилась на кухню, осознавая, что не в состоянии победить свою странную тягу к Кристоферу Шмидту. Его глубокий спокойный голос проникал в ее сердце, вызывая желание очертя голову броситься в объятия этих сильных рук и, закрыв глаза, слушать клятвы в вечной любви.

Чем дольше они оставались наедине, тем больше была опасность совершить какую-нибудь глупость. Бесполезно было отрицать некую чувственную тягу, возникшую между ними. Вот и сейчас, когда Корки стянула с себя душный целлофановый «скафандр», взгляд Криса тут же скользнул по ее обтянутой кофточкой груди и плотно облегающим фигуру джинсам. Корки инстинктивно поежилась. Она вдруг почувствовала себя раздетой и испуганно опустила взгляд, чтобы проверить, не стянула ли вместе с мешком какой-нибудь предмет туалета. Нет, все дело было в Крисе, в том откровенном восхищении, с которым он разглядывал ее, словно фотограф, ухвативший в объектив удачную позу прекрасной модели.

Корки почувствовала, как ее тело напряглось, а затвердевшие соски стали заметнее под тонкой тканью кофты. Она молила Бога, чтобы Крис ничего не заметил, и в то же время понимала, что такие очевидные признаки ее возбуждения ни за что не пройдут мимо его внимания.

В чем-то Берениса права. Если она не будет осмотрительна, то в конце концов потеряет голову.

— Это моя подруга, — сказала она Крису, указывая на телефон. — Ну и вечерок выдался! После всей этой суматохи я чувствую себя выжатой как лимон.

— Неужели пропадет такой ароматный кофе? — Кристофер явно не собирался уходить в ближайшее время.

— Ах, да! — Упоминание о кофе вернуло Корки к реальности. Она заторопилась, осматривая шкафчики в надежде найти чистые кружки. Все тщетно! Тяжело вздыхая, Корки просмотрела ящики стола, пока не отыскала какие-то старые чашки.

Крис подозрительно осмотрел их.

— Вы уверены, что они всегда были такого серого цвета?

Оставив вопрос без ответа, Корки тщательно протерла чашки.

— Кажется, они здесь лежат со дня моей свадьбы.

— Свадьбы?

— Да, я вышла замуж шесть лет назад. И вот уже три года как в разводе с мужем.

Корки сама удивилась, как буднично прозвучала последняя фраза. Первые два года ее голос дрожал каждый раз, когда приходилось произносить слово «развод». На этот раз она так поразилась своему спокойствию, что плеснула горячий кофе на руку.

Крис вскочил с места и промакнул ее покрасневшую кисть бумажным полотенцем.

— Скажите, у вас уже вошло в привычку каждый день прищемлять ноги и ошпаривать руки или это мое неблаготворное влияние?

— Думаю, без вас тут не обошлось. — Корки всегда была готова поддержать шутку, но в последние дни ее шутки приобрели двойной смысл.

Они уселись за стол. Корки отхлебнула из своей чашки. Крепкий, даже слишком. Сколько она положила кофе? Одну восьмую или одну четвертую? Все эти мерки так похожи одна на другую!

Однако Крис пил с явным удовольствием. Возможно, в Африке любят именно такой кофе?

— Я немного удивился, услышав, что вы в разводе. Надеюсь, я не затронул больную тему? — Он поставил чашку на стол.

— Уже нет, — сдержанно ответила Корки. — Но что, собственно, вас удивило?

— Вы так молоды, жизнелюбивы, энергичны. Не могу представить себе мужчину, способного отказаться от вас.

Что он такое говорит? Конечно, она не лишена определенных достоинств, но этого явно недостаточно, чтобы произвести впечатление на мужчину, общающегося с принцессами и премьер-министрами.

— Мэт был иного мнения, — сказала она вслух и быстро сменила тему. — Антропология такая увлекательная профессия. Наверное, не очень-то весело оказаться в нашем захолустье, где нет других развлечений, кроме как наблюдать за любителями виндсерфинга.

— Меня всегда влекло неизведанное. — Крис подошел к стойке и налил себе еще кофе. Крепкий напиток определенно пришелся ему по вкусу. — В феврале я снова отправлюсь в экспедицию, чтобы завершить проект, тот, что был… прерван.

Корки кивнула.

— Я читала об этом.

Крис удивленно посмотрел на нее, и Корки тут же подумала, что ляпнула что-то невпопад. Крис снова сел за стол и задумчиво уставился в чашку, отгородившись стеной молчания.

Это ее вина! Не следовало распускать язык. Корки попыталась заговорить о чем-нибудь нейтральном, не связанном с его воспоминаниями.

— Что вы будете требовать от своих студентов? Я хочу сказать, мы едва ли сможем отправиться в Африку, чтобы написать курсовую работу.

Глаза Криса тут же прояснились.

— Вам не придется никуда ехать. Социальная антропология предполагает изучение местной культуры с точки зрения стороннего наблюдателя.

— Но как же это возможно? — Только бы заставить его снова говорить, возможно, тогда она снова улыбнется. Сердце Корки сжалось от сочувствия. Все, что угодно, только бы не видеть боли в его глазах!

— Ничто не дается без усилий. — Крис оживился. — Вы узнаете из лекций, что даже элементарные социальные взаимоотношения — поведение на улице, на работе или в колледже — основаны на множестве условностей и заученных моделей поведения.

Корки быстро нашла пример.

— Это как сегодня, когда я предложила вам кофе?

— Или то, что вы вообще меня впустили. — Крис положил руки на стол, и сердце Корки учащенно забилось. — Какое-нибудь столетие назад респектабельная женщина даже и помыслить не могла, чтобы впустить к себе мужчину, когда дома никого нет.

— Особенно если в этот момент она облачена в мусорный мешок, — пошутила Корки, стараясь ослабить напряжение. Интересно, это его обычная манера разговаривать с женщинами?

Крис подхватил шутку, добавив:

— И с прической, украшенной яичной скорлупой.

Корки тут же запустила пальцы в волосы.

— Только не говорите, что у вас нет наготове полезного совета, как извлекать скорлупу из прически, — продолжал подшучивать Крис.

— Можно попробовать керосин, но я не привыкла мыть голову керосином, — рассмеялась Корки. — Или подержать голову в раковине пару часов. Глядишь, она и растворится. Я имею в виду скорлупу, а не волосы.

— Уверен, в любом случае вы не потеряете своего очарования.

В это время позвонили в дверь. Корки недоуменно пожала плечами.

— Наверное, закоротило провод. Ко мне никто не приходит в такое время, если только это не марсиане. — Теряясь в догадках, Корки направилась к двери. Уж если Кристофер Шмидт сидит у нее на кухне, то ничему не приходится удивляться.

На крыльце стояли двое пожилых людей. Это были местный зубной врач и его супруга, жившие неподалеку. Корки никогда прежде с ними не общалась. Они всегда были заняты в своем саду, доводя его до пределов совершенства: то стригли траву на лужайках, то срезали отцветшие розы.

— Прошу прощения. — Доктор был полноват и уже лысел, но одевался очень опрятно. — Я доктор Альфред Бекинз.

— О, спасибо, что зашли. — Должно быть, он заметил «скорую помощь». — Со мной все в порядке. Их вызвали по ошибке.

— Да, мы знаем, — вступила в разговор его жена, — мы разговаривали с Беренисой Элдер. Кстати, меня зовут Мейбл.

— Корки. — Она протянула руку для рукопожатия. — Чем я могу вам помочь?

Супруги переглянулись, и доктор сказал:

— Видите ли, миссис Элдер упомянула, что профессор Кристофер Шмидт зашел навестить вас. А мы его давние поклонники.

— Понимаю. — Корки оглянулась и увидела, что Крис уже в комнате. Интересно, откажет ли он этим милым людям? Это было бы очень невежливо, поэтому Корки решила рискнуть и представила их Кристоферу.

Крис очень спокойно выслушал панегирик в свой адрес, перечисление написанных им книг и заверения в том, что он является чуть ли не единственным носителем передовой мысли Америки.

Корки смутило это новое доказательство широкой популярности Криса. Она не участвовала в разговоре и только молча подливала кофе новым гостям.

Супруги Бекинз сидели недолго, минут через пятнадцать Мейбл извлекла из сумки последнюю книгу профессора и попросила поставить автограф.

— Я так взволнована, — призналась миссис Бекинз, когда они с доктором собрались уходить. — Кристофер Шмидт здесь, в нашем городе! — Она понизила голос и прошептала Корки на ухо. — А он красавчик! Мне даже захотелось вновь оказаться незамужней девицей!

Поскольку Мейбл было около пятидесяти, о чем свидетельствовали поседевшие волосы и приличная полнота, ее перспективы завоевать сердце г-на Шмидта сводились к нулю, но Корки понимала ее чувства.

— Миссис Бекинз, мне было очень приятно познакомиться с вами.

Дверь за супругами закрылась, но они оставили в гостиной какую-то ауру восхищения, окутавшую Криса с головы до ног. Корки никогда прежде не встречала более знаменитого человека, и теперь визит доктора и его супруги кое о чем ей напомнил. Она прошла в кабинет и принесла оттуда книгу Кристофера.

— А мне можно получить ваш автограф?

Он расписался и внимательно посмотрел на нее.

— Вас все это немного вывело из равновесия, не так ли?

— Кажется, да, — призналась Корки. — Меня просят поставить автограф только на проездном билете.

Крис усмехнулся. Они стояли так близко, что Корки ощущала его дыхание на своем лице. Все ее чувства настолько обострились, что реагировали на малейшее движение с его стороны. Корки не нужно было видеть, чтобы знать: вот сейчас он смотрит на нее своим особенным взглядом.

— У меня есть идея, — мягко сказал Крис, — давайте перейдем на «ты»?

— Согласна. — Голос Корки слегка дрогнул.

— Ты изумительна. — Голубые глаза Криса скользили по ее телу, но в этом откровенном взгляде не было ничего оскорбительного, напротив, он рассматривал ее как некое диво, как существо, явившееся с другой планеты.

— Я? — Прежде чем она успела еще что-то сказать, Крис взял из ее рук книгу, положил на стол и, подойдя ближе, обнял Корки. Перед ее глазами заплясали огненные искры, дыхание стало прерывистым, она была не в силах что-либо сказать.

— Ты такая женственная, — дыхание Криса щекотало ее ухо, — и такая притягательная, хотя сама не осознаешь этого. — Он слегка коснулся губами щеки Корки.

Волна чувственности прокатилась по ее телу вниз, до кончиков пальцев, и обратно. Крис покрывал легкими поцелуями ее шею и лицо, задержавшись чуть дольше на голубой жилке у ключицы и на чуть заметной ямочке на подбородке.

Корки словно губка впитывала в себя каждое прикосновение, ее тело дрожало, а душа уносилась в заоблачные миры. Пальцы Криса блуждали по ее спине, а бедра его были так близко, что она чувствовала их жар.

Неужели такое возможно? Блистательный профессор Шмидт пылает страстью к дочери водителя грузовика? Нет, она грезит, это не может быть реальностью, и в то же время это слишком прекрасно, чтобы быть сном.

Корки закрыла глаза и окунулась в мир давно забытых грез. Она не сопротивлялась, когда Крис прижал ее крепче, и их губы слились в нежном поцелуе. Если он не остановится, я пропала, подумала Корки. Это было сумасшествие — радостное, незабываемое, безграничное.

Корки сделала над собой невероятное усилие и отстранилась от Криса.

— Ты необыкновенная женщина! Ты знаешь об этом? — Он дотронулся до ее щеки. Губы Корки невольно раскрылись, и Крис провел по ним своими губами.

Его пальцы блуждали в ее волосах, в то время как язык раздвинул зубы и проник глубоко в рот. Тело Корки отреагировало помимо ее воли, груди налились желанием и прижались к его груди.

Но мысленно Корки сопротивлялась. Кристофер Шмидт в течение целого года жил один, а теперь он в незнакомом городе, где его никто не знает. Что тут удивительного? Вполне естественно, его потянуло к женщине. Но это абсолютно ничего не значит.

Каким-то чудом она вновь нашла в себе силы и отстранилась. После некоторого колебания Крис неохотно отпустил ее.

— Сегодня слишком много всего произошло, — сказала Корки, стараясь дышать ровнее. — Такой суматошный день.

— Ты выглядишь усталой, — заметил Крис озабоченно. — Вот что, иди к себе и ложись отдыхать, а я тут побуду немного. Когда почувствуешь себя спокойнее, позвони мне. Я уходя закрою за собой дверь.

«Уходи немедленно!» — хотелось закричать Корки. Ее бросило в дрожь при мысли, что Крис будет находиться где-то поблизости, когда она станет раздеваться. Ей казалось, что и сквозь стены он услышит биение ее сердца, почувствует ее желание покориться… Но, собравшись с силами, она произнесла:

— Нет никакой необходимости дежурить возле меня. Я совершенно здорова.

— Необходимости, конечно, нет, но мне бы не хотелось лишиться одной из самых многообещающих студенток.

Корки вздохнула. Дальше спорить не имело смысла, и она понимала это. К тому же она и самой себе не решилась бы объяснить истинную причину отказа.

Взрывы, звонки, приезд полиции, пожарные совершенно выбили ее из колеи. Без сомнения, Крис с его профессиональной наблюдательностью заметил ее состояние, хотел просто помочь, подбодрить ее, и поцелуй был просто дружеским.

— Ну, хорошо, — согласилась она, — спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Я буду неподалеку, если тебе что-то понадобится.

Очутившись в своей спальне, Корки долго не могла заставить себя раздеться. С первого этажа были слышны равномерные шаги и поскрипывание половиц. Она улыбнулась. По крайней мере, сегодня ей нечего бояться, что кто-то прокрадется в ее дом. Иногда по ночам ей бывало страшновато одной.

Подумать только! Сам Кристофер Шмидт оберегает ее сон! И не подозревает, что для многих женщин он является идолом, кумиром, чем-то недосягаемым. Ведь даже у добродетельной миссис Бекинз он вызвал греховные мысли. Себя же Корки не считала холодной, но и безмозглой тоже.

Она собралась было надеть ночную фланелевую рубашечку, но тут вспомнила, что та сушится внизу на зонтике. Тогда Корки принялась искать ковбойку. Черт побери, ведь в прошлые выходные она работала в ней в гараже. Стало быть, ковбойка в корзине для грязного белья.

Оставалась только розовая кружевная рубашка, которую она купила в последний месяц своего замужества, надеясь, что еще сможет вернуть Мэта. Но муж даже не заметил ее обновки.

Корки надела рубашку и посмотрела на себя в трюмо. Изящное ночное одеяние подчеркивало чувственную сторону ее образа, все то, что она давно похоронила в себе.

Какого черта она стоит тут и рассматривает себя с головы до ног? Что она хочет увидеть? Чего ожидает? Раздосадованная, Корки резко повернулась к двери, чтобы отправить Криса домой.

И вдруг поскользнулась. Виной тому был половичок. После очередной стирки он стал очень скользким, и Корки давно собиралась заменить его. Она попыталась ухватиться за туалетный столик, но промахнулась, громко вскрикнув, с грохотом шлепнулась на пол.

— Корки! — На лестнице послышались шаги. Господи, что Крис подумает о ней? Он не должен видеть ее в таком положении. Но было уже слишком поздно.

— Что случилось? — Крис пулей влетел в спальню и увидел распростертую на полу Корки. — Ты не ушиблась?

— Разве ты не почувствовал землетрясения? — Она смотрела на него снизу вверх с притворным удивлением.

Крис помог ей подняться и заметил в углу сбившийся коврик.

— В доме нужен мужчина, теперь мне это совершенно ясно, а у дверей должна дежурить «скорая помощь».

Корки потеряла дар речи. Если Крис был неотразим в гостиной, то здесь, наверху, он буквально парализовал ее. Он заполнял собой все пространство маленькой спальни, являя образец мужественности, заботы и решимости одновременно.

При близком рассмотрении Корки заметила новые детали: зеленые огоньки в глубине его синих глаз, маленький белый шрам на виске, впечатляющий рельеф мышц.

Похоже, мысли Криса двигались в том же направлении.

— Какой прелестный наряд, — сказал он с легкой хрипотцой в голосе, поддерживая Корки за локоть.

Они молча смотрели друг на друга, и воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения. У Корки от его прикосновения все поплыло перед глазами.

Взгляд Криса ласкал ее пылающие щеки, возбужденно горящие глаза, нежную беззащитность шеи, высокую грудь с темными сосками, заметными под тонкой тканью, изящный изгиб бедер и длинные стройные ноги.

Корки в свою очередь не могла отвести взгляд от Криса — синих глаз, широких скул, мужественного подбородка, мощных плеч, подтянутого живота. Такой мужчина справится с любой ситуацией.

И хотя они едва касались друг друга, это был самый интимный миг, когда-либо пережитый Корки. И она поняла, что без памяти влюбилась.

Но через пять месяцев он уедет, напомнила себе Корки. Вернется в Африку. Возможно, ему нужен кто-то на время, чтобы скрасить одиночество. Но женится он на какой-нибудь даме вроде Элинор, равной ему по интеллекту.

— Я, пожалуй, лягу спать, — тихо сказала Корки. — Тебе лучше уйти.

— Да, — ответил он, неохотно отпуская ее руку, — наверное, так будет лучше.

Крис повернулся и вышел не оглядываясь. Она слышала его быстрые шаги на лестнице и мгновение спустя — звук закрывшейся двери.

С этого момента, решила Корки, между ними будут исключительно деловые отношения. И единственное место, где они будут видеться, — это аудитория университета.

Глава 4

Корки прижимала к груди тетрадь, спеша к высокому современному зданию учебного корпуса, где располагалась кафедра социальных наук.

Подойдя ближе, она увидела, что много людей идет в том же направлении. В основном это были студенты, идущие парами или небольшими группами, и люди постарше, шагавшие солидно, с чувством собственного достоинства.

Перед зданием было еще более оживленно. Прямо на траве стояла машина местной студии кабельного телевидения.

— Что происходит? — спросила Корки важного седовласого господина с носом, напоминающим птичий клюв.

— Сегодня профессор Шмидт читает здесь лекцию! — Он посмотрел на Корки с видом явного неодобрения.

— Я знаю, просто не думала, что соберется так много желающих его послушать.

— Надеюсь, мисс, вы убедились. А теперь прошу извинить, хочу занять место поудобнее. И господин с выдающимся носом поспешил вперед.

Как странно! Тот самый Кристофер Шмидт, который еще совсем недавно пил кофе у нее в доме, поднимал ее с пола и чуть было не стал ее любовником, вызвал такой прилив энтузиазма у респектабельного пожилого мужчины. И тот, в свою очередь, почти бежал к зданию университета, словно лекцию читал сам Иоанн Богослов!

Корки неподвижно стояла на ступеньках, а мимо нее, толкаясь, шли люди. Что она делает среди этой ученой братии? Корки оглядела свое платье из светло-серого хлопка, черные босоножки на высоких каблуках. Единственным украшением служила тоненькая золотая цепочка вокруг шеи. Слава Богу, она не выделялась из общей массы слушателей.

Но это утешительное обстоятельство не изменило ее внутреннего самочувствия. Она безумно волновалась при мысли, что во время лекции Крис будет глядеть на нее, и она выдаст себя каким-нибудь нечаянным жестом. И тогда уже вся аудитория уставится на нее, как на идиотку.

А, глупости все это! Корки преодолела робость и последовала за общим потоком в большой лекционный зал. В дверях она вздохнула поглубже. Трудно было не стушеваться при виде амфитеатра, заполненного по меньшей мере двумя сотнями людей.

У Корки мелькнуло желание повернуться и убежать. Еще было время выйти из аудитории, навсегда уйти из жизни Криса.

Но о чем она, собственно, беспокоится? Разве он заметит ее в такой толпе?

Половину аудитории составляли представительницы слабого пола, и большинство из них пребывало в состоянии нервного возбуждения — постукивали ручками по столам, накручивали волосы на пальцы и с пристальным вниманием смотрели на кафедру.

Корки заметила двух работников телевидения. У одного на плече была камера, другой устанавливал микрофон.

Кто-то сел рядом с Корки. Она обернулась и ахнула — Берениса!

— Как интересно, правда? — Репортерша сияла. На ней было аляповатое платье, лиловое с желтым.

— Ты пришла на лекцию?

Корки не удивилась бы, если бы эта особа забрела не в ту аудиторию, и важный господин с улицы ошибся, и все собрались просто на очередной показ мод. Тогда присутствие здесь Беренисы было бы объяснимым.

— Конечно нет! — Берениса махнула рукой с такой беззаботностью, как будто вся антропология вкупе с другими науками не стоила и секунды ее внимания. — Я хочу написать статью. Разве Гарри не говорил тебе об «Апельсиновом соке»?

— Говорил, — подтвердила Корки, — но какое отношение имеет эта рубрика к Кристоферу Шмидту?

— Я собираюсь взять у него интервью. — Берениса извлекла блокнот и шариковую ручку. — Думаю, Шмидт прекрасный объект для новой серии, ты согласна?

— Что еще за серия?

— Ты что, с луны свалилась? Статья с последующим продолжением. Это же тянет на приз городского Пресс-клуба. Так что, надеюсь, в моей коллекции появится новинка.

— Не сомневаюсь.

Корки была неприятна мысль о том, что о Кристофере будет писать эта самоуверенная, взбалмошная и недалекая бабенка.

— Значит, именно поэтому ты интересуешься антропологией? Тогда тебе, вероятно, придется прослушать весь курс лекций. — И регулярно приставать, чтобы я подвезла тебя до дому, с досадой подумала Корки.

— Глупости, — беззаботно ответила Берениса. — Какое дело обывателю до первобытных племен? Послушаю лекцию, и этого будет достаточно. Меня интересует сам профессор, а не его наука! Все о нем — привычки, привязанности. А смерть его жены? Да на одном этом факте я напишу потрясающую статью!

Потрясающую статью? Корки ужаснулась. Она тут же вспомнила, как Крис замкнулся при упомянутом ею вскользь имени Элинор. Что будет с ним, когда Берениса, эта беспардонная охотница за сенсациями, станет донимать его вопросами?

Но размышления Корки были прерваны внезапно наступившей полной тишиной. Открылась боковая дверь, и в аудитории появился Кристофер Шмидт.

Вокруг зашептались. Он даже красивее, чем на фотографиях! Как только удалось уговорить его приехать к нам? Вы читали его последнюю книгу, ту, что выдвинута на соискание премии? Это же настоящий переворот в науке!

Женская часть аудитории, словно сговорившись, начала прихорашиваться. В ход пошли пудра, расчески, губная помада. Как наседки, завидевшие петуха, недовольно подумала Корки и тут же одернула себя. Какое она имеет право ревновать Кристофера Шмидта? Он ей не принадлежит!

Крис взошел на кафедру, и разговоры мигом стихли.

— Добрый вечер. — Его голос заставил Корки поежиться. — Меня зовут Кристофер Шмидт. Я прочту вам курс введения в социальную антропологию. — Он сделал паузу. — У многих антропологи почему-то ассоциируются с далекими джунглями, звуками барабанов в ночи, таинственными ритуалами в бликах пламени костров. В таком случае я вправе ожидать увидеть что-либо подобное в окрестностях вашего университета.

По аудитории прокатился смех.

— Дело в том, что нам придется иметь дело с обычными людьми, — продолжал Крис. Он сошел с кафедры, взял в руки микрофон и принялся ходить, обращаясь то к одному, то к другому студенту.

Ответная реакция последовала незамедлительно. Слушатели наклонились вперед, хотя и так было слышно каждое слово. Никто даже кашлянуть не смел. Атмосфера была словно наэлектризована.

— В действительности, если как следует подумать, то легко убедиться, что социальные структуры, о которых вы никогда не подозревали, существовали всегда, а вашими действиями руководили подсознательные желания. Так кто же мы? И почему мы такие, какие есть? Сколько в нас своего личного, а что сформировано окружением?

Время летело незаметно. Корки сидела, словно погруженная в транс. Шмидт был одновременно и чародеем, и актером, безусловно, большим ученым и блестящим оратором, способным удерживать внимание сотен людей.

Корки, заслушавшись, не делала никаких записей, но скрип ручки Беренисы напомнил ей, что она не в театре.

Крис обрисовал в общих чертах содержание курса и рассказал о своих требованиях к студентам. Каждый должен был избрать свою сферу для наблюдения.

— Это может быть что-то из повседневной жизни, — напомнил он. — Сомневаюсь, что многие из вас могут позволить себе отправиться в Перу.

Кто-то поднял руку.

— А что интересного может быть в нашем городе? — спросил молодой человек в водолазке. — Антропология в товарной лавке?

— Почему бы и нет? — подхватил Крис. — Вам никогда не приходило в голову, что люди, делая покупки, ведут себя особым образом? А каково их поведение в лифтах или в ресторанах быстрого обслуживания? Вот видите, сколько объектов исследования!

Далее он посоветовал не брать в качестве объекта собственную семью или учебную группу, так как это слишком ограниченная сфера. В остальном выбор оставался за студентом с условием, что тема будет предварительно оговорена с преподавателем.

— Надеюсь, никому не придет в голову выбрать нашу редакцию, — проворчала Берениса. — Представляешь, если за нами будут наблюдать, словно за какими-то дикарями? Хорошенькое дельце!

Действительно, усмехнулась про себя Корки. А почему бы и в самом деле не выбрать редакцию? Где еще она бывает изо дня в день?

Корки снова переключила внимание на Криса. Неужели он целовал ее? Губы Корки дрогнули при этом воспоминании. Неужели она дотрагивалась до него, ощущала запах его одеколона?

Самым невероятным казалось то, что этот вот профессор Шмидт был в ее спальне и видел ее тело, едва прикрытое легкой ночной рубашкой. Грудь Корки тут же напряглась, сердце учащенно забилось, и, к своему полному отчаянию, она залилась краской. Искоса глянув на Беренису, Корки убедилась, что та ничего не заметила. Потребовалось несколько минут, чтобы ее возбуждение улеглось.

Мощная аура Криса, захватившая аудиторию, действовала и на Корки. Она поймала себя на том, что думает о Крисе как-то отстраненно, словно о каком-нибудь киногерое, с той лишь разницей, что ее уважение к живому человеку, его уму и таланту было несравненно выше. Но ясно было одно — она никогда не сможет вписаться в его избранный круг.

Она улыбнулась своим мыслям, записывая требования Криса к оформлению курсовых работ. Интересно, провел ли кто-нибудь из присутствующих хоть один день на стоянке грузовиков? Знают ли они, каково это, часами слушать, как незнакомые люди рассказывают о своей тоске по дому и семьям?

Крису, наверное, и в голову не могло прийти, что в такой среде мог появиться человек, интересующийся проблемами антропологии.

В ее семье не привыкли сдерживать свои чувства, не умели красиво говорить. Интересно, что сказал бы профессор Шмидт, избрав объектом своих исследований ее родных и близких?

Сдержанная манера поведения в ученых кругах была чужда Корки, отчасти даже страшила ее. Правда, она несколько изменилась в журналистской среде, но не хотела расставаться с тем, что составляло ее сущность.

Крис напоминал ей далекую звезду, сияющую на небосклоне, яркую, завораживающую, но абсолютно недостижимую.

Корки с грустью подумала, что сегодня вечером он получит столько приглашений на ужин, что никогда не вспомнит об уроках кулинарии.

Когда лекция закончилась, слушатели окружили Шмидта. Берениса тоже вскочила с места.

— Мне нужно оговорить с профессором время интервью. Похоже, он будет очень занят.

— Хорошо. — Корки бросила грустный взгляд на высокую фигуру, возвышавшуюся над студентами. Вспомнит ли он когда-нибудь о ней?

И вдруг ее обожгла вспышка голубого пламени — Крис взглянул наверх. Он вернулся к микрофону.

— Мисс Коркоран, подойдите к выходу из аудитории, пожалуйста.

Ничего не соображая, Корки оглянулась, чтобы посмотреть, к кому обращался Крис, но в следующее мгновение поняла, что слова адресованы ей. Боже! Неужели она что-то не так сделала?

Он наблюдал за ней, и Корки почувствовала, что ведет себя глупо. Она поспешила спуститься.

Берениса опередила ее и подошла первой, чтобы представиться.

— Кажется, мы уже встречались как-то вечером у дома мисс Коркоран, — сказал Крис. — Вы антрополог?

— Нет, я репортер. — Берениса произнесла это так, словно ее род занятий был очевиден с первого взгляда.

— Ах вот как. — Крис посмотрел на Корки. — Это одна из ваших сотрудниц?

Он коснулся рукой ее запястья легким, едва ощутимым движением, реакция же Корки была совершенно неадекватной — ноги вдруг ослабли, а кровь горячей волной прихлынула к щекам.

Пока Берениса что-то говорила о своей статье, Крис не спускал глаз с Корки. И взгляд этот был равен физическому прикосновению.

Непостижимым образом Крису удалось воспламенить Корки на виду у всех своих почитателей, которые и не подозревали, что творится у них под носом.

Корки поднесла руку к пылающей щеке. Температура, повышенное давление и еще целый ряд симптомов могли бы в этот момент обеспечить ей бюллетень недели на две. А небесно-голубые глаза продолжали держать ее в плену.

— Я хочу рассказать о том, чего не знает никто. — На Беренису снизошло вдохновение. — Мне хотелось бы знать, что в действительности происходило во время ваших путешествий по Африке, Индии, Пакистану. Что вы видели, чем питались, как сумели выжить в таких условиях.

— Преимущественно с помощью «Белой лошади», — ответил Крис. Кто-то из стоящих рядом хихикнул.

— Извините, не поняла? — Берениса застыла, занеся ручку над блокнотом.

— Переваривать местную пищу мне помогала «Белая лошадь»[1], — пояснил Крис, стараясь подавить усмешку. Корки закашлялась, чтобы не рассмеяться.

— Понятно, а теперь, пожалуйста, несколько слов о вашей жене, — продолжала напирать Берениса.

Корки почувствовала, как Крис напрягся. Боже правый, надо же было додуматься при всех задавать такой вопрос! И только потому что Берениса сочла тему подходящей для «Апельсинового сока»!

— Я никогда не обсуждаю тему личных взаимоотношений на публике, — ответил Крис ледяным тоном.

— Но прошел уже год со дня гибели госпожи Шмидт! — не унималась Берениса. — Видите ли, дорогой мой, иногда приходится начинать жизнь сначала. Я сама вдова, но не отказываюсь говорить о своем муже в любое время.

— Тогда вам лучше взять интервью у себя самой, — резко сказал Крис и направился к выходу.

— Похоже, он не склонен говорить о жене, — пробормотала Берениса, бросив вслед профессору недовольный взгляд. — Но господин Шмидт, читатели имеют право знать! — завопила она, бросаясь следом.

Крис круто повернулся.

— Запомните раз и навсегда: читатели имеют право знать о моей работе, не более того. И прошу вас впредь не отнимать у меня время своими вопросами. — Он схватил Корки за руку и потащил через боковую дверь в спасительную тишину пустого коридора.

— Я сожалею о случившемся. — Корки тяжело дышала — то ли от поспешного бегства из лекционного зала, то ли от близости Криса. — Берениса всегда была несколько бестактной, но сегодня она превзошла самое себя.

Крис отпустил ее руку и принялся вышагивать взад-вперед по коридору. Чувствовалось, что он кипит от бешенства. Корки вдруг подумала, что он похож на льва, запертого в клетке.

— Обычно я не уклоняюсь от вопросов журналистов. — Крис успокоился немного, остановился и прислонился к стене. — В числе прочих вещей, происходящих в мире, пресса освещает и мою работу. Но иногда репортеры заходят слишком далеко. Популярность не означает, что ты теряешь право на личную жизнь.

— Конечно нет. — Корки было трудно соединить два образа Криса: одинокого человека, горюющего в своем изысканном доме по погибшей жене, которая так много значила в его жизни, и выдающегося ученого, лекции которого во всем мире слушали затаив дыхание.

Вдруг оба почувствовали, что стоят совсем близко друг от друга и рядом никого нет.

— Спасибо, что пришла. — Крис провел пальцем по щеке Корки. — Я очень боялся, что ты не придешь. От его прикосновения Корки охватило странное чувство, словно она была озером, по глади которого, гордо выгнув шею, плыл одинокий лебедь.

— Почему же я не должна была прийти? — спросила Корки шепотом. Она стояла, также прислонившись к стене, и Крис склонился над ней, словно согнутый бурей мощный ствол дерева.

— Иногда я невольно отпугиваю людей. — Он наклонился еще ниже и легко коснулся губами ее шеи. — Но на тебя я так не действую, правда?

— Как это?

— Ты ведь не боишься меня? — Пальцы Криса коснулись ее висков, прошлись по волосам легким движением. — У тебя не возникает чувства, что я подавляю тебя, лишаю собственной воли?

— Лишаешь меня воли? — Корки поняла, что повторяет слова Криса, словно заезженная пластинка. Да, пожалуй, именно это он и делал, касаясь губами ее щеки и медленно приближаясь к губам.

— Ты не чувствуешь себя подавленной, правда? — Прежде чем Корки успела ответить, губы Криса достигли цели. Он целовал ее медленно, как бы смакуя сладость ее губ.

Затем он обнял ее, лаская плечи, спину, проводя ладонями по изгибу талии, бедрам, и вдруг прижал ее к себе изо всех сил.

Подавлял… да, да, он подавлял ее, и это было прекрасно! Даже пытаясь отстраниться, Корки почувствовала, что провоцирует его на новый взрыв страсти. Крис осыпал ее лицо и шею поцелуями.

— Ты удивительная… — прошептал он ей на ухо.

— Может… не следует делать этого здесь? — Корки меньше всего хотела, чтобы у Криса возникли проблемы с руководством университета. Ведь наверняка существовали какие-то правила, запрещающие преподавателям флиртовать со своими студентами. И в то же время оторвать ее от Криса сейчас могло бы только землетрясение, да и то не наверняка.

— Хочешь, пойдем куда-нибудь? — Он поцеловал ямочку у основания ее горла. Корки поежилась, словно от озноба. — Мы могли бы погулять или покататься на машине. Я угощу тебя коктейлем собственного приготовления — амаретто со сливками.

Я сплю, и мне снится сон, подумала Корки, прижимаясь щекой к мягким густым волосам Криса. Неужели это правда, и Кристофер Шмидт действительно целует меня в коридоре университета? И это ради меня он пренебрег толпой почитателей?

Нет, неправда. Он ушел ото всех, потому что Берениса донимала его расспросами об Элинор. Но тогда зачем эти объятия? Или он пытается найти радость в настоящем, чтобы забыть прошлое?

Корки замерла в горьком прозрении. Как она могла быть такой близорукой? Желание быть рядом с этим мужчиной лишило ее здравого смысла. Кристофер Шмидт любил и любит другую, ту, что даже после смерти жила в нем, в каждой клеточке его существа. А что она, Корки? Не более чем средство забыться! Разве она не дала себе слова больше не сближаться с ним?

Крис почувствовал ее сопротивление и выпрямился.

— Иногда я бываю несдержан, дорогая. — Он выглядел несколько смущенным. — Извини.

— Все в порядке. — Корки рассеянно оправила платье, хотя в этом не было никакой необходимости. — Который час?

Крис взглянул на часы.

— Почти половина одиннадцатого. Наверно, тебе нужно завтра рано встать и отправиться на работу, как всем нормальным людям?

— Боюсь, что так.

— Я провожу тебя до машины.

Корки была рада его предложению: студенческий городок уже опустел, а идти в темноте одной было не очень-то приятно. Здания университета возвышались вокруг, словно космический город, холодный и оторванный от мира.

Корки очень бы хотелось разобраться в своих чувствах к этому необыкновенному мужчине. Одна ее половина стремилась ему навстречу, говорила: доверься, рискни отдаться любви. Другая же страшилась будущего. Кем он был на самом деле? Чего ожидал от нее? Почему переселился именно в этот город, где Корки родилась и выросла, где все было для нее знакомым с детства? Наверное, он был для Криса очередным объектом наблюдения, еще одной ступенью на пути к славе и признанию.

Парковочная площадка пустовала, было очень темно, и Корки поежилась от ощущения неясной тревоги. Она поспешила открыть дверцу машины.

— Ты не обиделась на меня, девочка? — спросил Крис. — Ты была сегодня так… неосмотрительно хороша, что я не устоял.

Корки пристально посмотрела ему в глаза, чувствуя, что снова теряет почву под ногами.

— Было немного странно чувствовать себя частью толпы. Все от тебя в восторге. Я не исключение.

— Что же ты делаешь со мной, маленький бесенок? — Крис улыбнулся. — Я не слышал твоих лекций, но почему-то тоже в восторге от тебя.

Он снова обнял ее и слегка прижал к дверце машины.

— Побудь со мной еще немного, — прошептал он Корки на ухо, и в следующее мгновение уже целовал ее страстно, неистово, увлекая все глубже в омут страсти. Корки чувствовала, как внутри у нее вспыхнул костер, разогнавший темноту ночи и зажегший на небе мириады сверкающих звезд…

Она прильнула к широкой груди Криса.

— Да, да, да… — услышала она свой голос и в следующий миг словно растворилась в его объятиях.

Крис взял ее губы в свои, слегка втянул, словно пробовал на вкус какое-то экзотическое блюдо. Затем кончик его языка осторожно и медленно проник ей в рот. Поцелуй длился бесконечно, прерываясь на краткий миг и возрождаясь вновь.

С Мэтом это было не так. Он относился к поцелуям, как к прелюдии перед чем-то более важным и приятным. Крис же откровенно наслаждался тем, что возбуждал ее все больше и больше.

Возбуждал? Неужели это слово объясняло и удивительный огонь внутри, и волшебное притяжение, которое сплело их тела в единое целое?

И Корки в отчаянии поняла, что все ее существо с первой их встречи тянулось к Крису. Это незнакомое чувство было сродни голоду.

— Я… я, пожалуй, поеду. — Корки не могла бы сказать наверняка, произнесла ли она это вслух или только подумала. В любом случае Крис понял ее.

— Завтра вечером я заеду, чтобы взять первый урок по кулинарии. Мне нужно привезти что-нибудь для этого?

— Урок? — Отказаться было уже невозможно. — Может, начнем с чего-нибудь несложного? Например, спагетти?

Разум Корки наотрез отказывался функционировать в нужном русле. Какая разница, что он привезет? Ей все равно кусок в горло не полезет.

— Я позабочусь обо всем, — пообещал Крис, с явной неохотой разжимая объятия, — найду какой-нибудь интересный рецепт и куплю необходимые ингредиенты.

Корки смотрела на него затаив дыхание.

— Ты уверен, что… хочешь прийти? Сегодня в аудитории было столько привлекательных женщин. Я подумала, что ты будешь ангажирован до конца семестра. Корки делала над собой невероятные усилия, чтобы говорить беззаботно.

Крис рассмеялся.

— И ты даже не подумала о том, что я предпочитаю тебя? — Он смотрел ей прямо в глаза. — Неужели ты столь невысокого мнения о себе? — Бархатный голос Криса буквально обволакивал ее.

— Почему же? Я знаю себе цену. Но мы ведь едва знакомы. Я имею в виду, что мы мало знаем друг друга. И ты, надо полагать, здесь не задержишься.

— Где? В городе или на земле? — смеясь, спросил Крис. — К сожалению, жизнь коротка, и даже когда люди говорят, что хорошо знают друг друга, бывает совсем наоборот.

Говоря это, Крис смотрел в глаза Корки, но мыслями был далеко. Элинор? Может быть, он хочет сказать, что и ее знал недостаточно хорошо?

Скорее всего, Крис имел в виду другое: любая женщина была для него чужой после близости, которую он познал с женой. Эта мысль больно кольнула Корки в самое сердце.

Послышались шаги. Кто-то приближался к парковочной площадке. Крис отстранился.

— Профессор Шмидт? — Незнакомец подошел. На нем был твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях, он курил трубку. Корки не удержалась от улыбки. Человек с трубкой имел типичный облик ученого и, по всей видимости, старательно держался в рамках этого образа.

— А, доктор Лангли. — Крис представил Корки декану факультета гуманитарных наук.

— Я хотел поговорить с вами сразу после лекции, — сказал декан, — но пришлось принимать поздравления от коллег. Мы очень рады, что заполучили вас на этот семестр.

В докторе Лангли было что-то неприятное. Корки он показался человеком неискренним, скрывающим истинную натуру за искусственным дружелюбием.

— Думаю, вашим коллегам надо повременить с поздравлениями, — заметил Крис, — ведь лекции только начались. Половина слушателей может отсеяться меньше чем через неделю.

— Дорогой коллега, я немного послушал вашу первую лекцию и должен сказать: это впечатляет! — поспешил заверить доктор Лангли. — Вы не только человек обширных знаний, но и прекрасный оратор, а этого, к сожалению, не хватает многим из нас. Ваш вклад в общеобразовательный курс по антропологии трудно переоценить. Повторяю, мы счастливы, что вы с нами, и уверен, что студенты разделяют это мнение.

Рука Криса сильнее сжала талию Корки. Вероятно, ему порядком надоели излияния декана.

— Благодарю вас, — сдержанно сказал Крис, — комплименты всегда приятны, даже если ты их не заслужил.

Когда Крис представлял Корки доктору Лангли, тот едва взглянул на нее. Очевидно, вежливость не относилась к числу его достоинств, обиженно подумала она.

Но, с другой стороны, что может думать о женщине известный ученый, если она попала в фокус его внимания только потому, что стояла рядом с Кристофером Шмидтом?

Корки поняла, что для таких людей звание «доктор» перед именем было своего рода визитной карточкой. Остальные же были просто толпой.

— Господин Шмидт, я хотел бы пригласить вас на обед, который я и моя жена устраиваем для небольшого круга друзей. — Доктор откашлялся. Говоря о приглашении, он даже не взглянул в сторону Корки. — Мы были бы рады видеть вас у себя.

— Что ж, мы с удовольствием придем. — Крис непринужденно поклонился. Он включил ее в приглашение, словно это подразумевалось с самого начала. Значит, он тоже заметил бестактность доктора. Корки почему-то почувствовала большое облегчение, хотя не знала, чем это объяснить.

— Да, конечно. — По лицу доктора Лангли пробежала легкая тень досады, хотя справедливости ради нужно заметить, что это могла быть игра ночных теней.

Декан уточнил время встречи. Обед должен был состояться вечером в пятницу. Супруги Лангли жили в Анахейм Хиллз, в районе дорогих новостроек.

— Очень любезно с вашей стороны пригласить нас. — Крис попрощался с деканом за руку.

— Не стоит благодарности. — Лангли коротко кивнул обоим и направился к своему «мерседесу».

— Извини, дорогая, с моей стороны было очень самонадеянно сказать, что мы придем вдвоем, но пойти туда одному было бы выше моих сил, — сказал Крис.

— Боюсь, я буду чувствовать себя не в своей тарелке. — Корки посмотрела на свои руки. — Не буду знать о чем говорить. — Или скажу какую-нибудь глупость, подумала она, снова чувствуя, как в ней закипает возмущение при воспоминании о докторе Лангли.

Крис улыбнулся, и Корки сразу почувствовала облегчение.

— Не думаю, что это будет официальный прием. Людям необходимо иногда расслабиться. Даже антропологи любят поговорить о бейсболе и политике.

Корки вздохнула. Ее не вдохновляла перспектива общения с людьми, которых боготворил Мэт, карьеристами и снобами, но потом она подумала, что, возможно, несправедлива. Наверняка не все в этой компании походят на господина Лангли.

— Спокойной ночи, дорогая, увидимся завтра. — Крис снова поцеловал ее.

Корки не хотелось уезжать, но она заставила себя сесть в машину и, уже высунувшись из окна, сказала:

— Возьми все необходимое для салата. Не забудь зелень и маринованные артишоки, и еще нужна пара баночек томатного соуса.

— Вино, — предложил Крис, наклонившись, чтобы убрать локон с ее глаз.

— И штопор. А то Мэт забрал их все с собой.

— Штопор я возьму в первую очередь.

— Вот и прекрасно! — Кто бы мог подумать, что г-н профессор Шмидт способен на такие шутки? Может, эти слова сорвались у него нечаянно? Или смысл был более тонким, а она не поняла?

Корки завела мотор и наблюдала за Крисом в зеркало бокового обзора, пока он не сел в свою машину.

Должно быть, она сошла с ума. Подумать только, согласилась пойти с ним на вечеринку, договорилась об уроке по кулинарии и немедленно теряет разум, стоит Крису прикоснуться к ней!

По дороге домой Корки пыталась представить себе, как это было между Крисом и Элинор, как он ухаживал за ней.

Она где-то прочла, что Крис и Элинор встретились на последнем курсе Колумбийского университета.

Наверно, они занимались вместе в библиотеке, обменивались конспектами, спорили, мечтали… Интересно, и в постели они говорили об антропологии?

Корки покраснела и была рада, что никто ее не видит в этот момент. Господи, что за глупости лезут ей в голову?

Ставя машину в гараж, Корки вдруг вспомнила, как отреагировал Крис на требование Беренисы рассказать о жене. Он разозлился и тут же замкнулся. Очевидно, память об Элинор была для него настолько священна, что ее не должны касаться посторонние.

С чего вдруг втемяшилось Беренисе писать об Элинор?

И тут Корки с ужасом поняла, что это могло случиться, когда Берениса увидела Кристофера у ее дома среди медиков и пожарных. Стало быть, отчасти в этом есть и ее, Корки, вина.

Почему же тогда намерение Беренисы так тревожит ее? Ведь Крис отказался отвечать на вопросы, стало быть, и статьи не будет.

Но Корки знала, что Берениса не отступит. Она обожает сплетни и считает себя ищущим репортером, хотя все ее искания сводятся к сбору скандальных подробностей и пикантных деталей из жизни местной знати.

Остается надеяться, что «Апельсиновый сок» в самом начале своего существования не опустится до кухонного уровня.

Корки мысленно отмахнулась от тревожных мыслей. Не стоит расстраиваться из-за пустяков!

Глава 5

Очередной номер «Уикли ревью» вышел в среду. Свежий экземпляр положили Корки на стол после ланча, и она бегло просмотрела его.

Первая статья новой рубрики уже была напечатана. Берениса выбрала в качестве темы, или, скорее, жертвы, единственную в городе женщину-детектива, Риту Эрнандес, ведущую в данный момент расследование убийства.

В первой части статьи говорилось о специфике работы мисс Эрнандес и случаях из ее практики. Корки нашла материал довольно интересным.

Далее шли подробности из личной жизни детектива.

Берениса переговорила со всеми соседями своей героини, с бывшими друзьями по колледжу, с продавцом магазина, где Рита регулярно покупала продукты.

Она описала все размолвки, когда-либо имевшие место между сержантом Эрнандес и ее коллегами, не забыла ни одного поклонника и подробнейшим образом передала их воспоминания, даже о том, как Рита однажды провалила экзамен по математике. Короче, Берениса откопала все возможные компрометирующие детали из жизни абсолютно добропорядочной и, можно сказать, отважной женщины.

В жизни любого человека можно найти много такого, о чем он сам предпочел бы забыть, подумала Корки.

Черт возьми, у Беренисы, пожалуй, хватит ума написать нечто подобное и о Кристофере! Но она не посмеет опубликовать ни строчки, не взяв предварительно интервью. Если же это случится… О, если это случится, господин Шмидт, надо полагать, сделает все от него зависящее, чтобы «Апельсиновый сок» иссяк навеки. И дай бог, чтобы дело ограничилось только этим.

Корки улыбнулась и снова занялась сортировкой писем читателей с предложениями для своей рубрики. Выделенный «Советам Корки» бюджет позволял ей платить «собственным корреспондентам» пять долларов за заметку, но многие женщины были довольны только потому, что их имена стояли в конце статьи.

Предложения авторов писем были зачастую интересными, порою удивительными, а иногда смешными. Корки любила эту часть работы. Она надорвала очередной конверт и стала читать.

«Если стекло цветочной вазы покрылось налетом, воспользуйтесь таблетками для чистки зубных протезов». Недурно! Пара следующих советов тоже оказалась вполне приемлема.

Корки вдруг вспомнилось время, когда она впервые решила попробовать себя в журналистике. Это было в последние месяцы замужества. Благодаря своему веселому нраву ей захотелось написать что-нибудь в юмористическом жанре. Но чувство юмора улетучилось вместе с дымком от семейного пепелища. И она написала воспоминания личного характера, сдобренные далеко не романтическими подробностями ее опыта в качестве хозяйки дома.

Корки показала свои истории нескольким редакторам крупных газет. Мнение было единогласным: у нее, безусловно, есть чувство стиля, но материал… не актуален.

В редакции «Уикли ревью» ей сказали:

— Вот если бы вы написали что-нибудь вроде полезных советов…

Идея понравилась Корки, и она несколько дней тщательно ее обдумывала. Потом поговорила с несколькими знакомыми домашними хозяйками, и те охотно поделились своим опытом. Материал был собран, отредактирован, снабжен остроумными ссылками на собственные злоключения по части домоводства, и Корки, перечитав, нашла, что написанное ею получилось интересным и содержательным. Как ни странно, главного редактора «Ревью» не пришлось долго в этом убеждать, и Гарри взял ее на работу. И вот теперь она довольно известная фигура — автор популярной рубрики. Кто бы мог подумать, что такое возможно?

Корки открыла еще несколько конвертов, радуясь активности своих читательниц, и тут у ее стола появилась Берениса.

— Тебе известно что-нибудь о прошлом доктора Шмидта?

— О прошлом доктора Шмидта? — недоуменно повторила Корки. — Но ведь он отказался давать интервью.

— Ну и что? Статья и интервью — это разные вещи! — как ни в чем не бывало заявила Берениса.

— Но это же просто смешно! — не выдержала Корки. — Его прошлое известно всем, и об этом много писали. Что еще ты собираешься вынюхивать?

Но резкость Корки не смутила Беренису.

— Ты что, не понимаешь? Сейчас он в городе фигура номер один, и многим интересно о нем узнать побольше. Ты можешь ответить на несколько вопро…

— Об этом забудь! — Для большей убедительности Корки шлепнула по столу пачкой писем. — Профессор Шмидт имеет право на личную жизнь.

— Глупости, — упорствовала Берениса. — Когда людям есть что скрывать, они не должны обижаться, если кто-то об этом узнает.

— Послушай, наверняка и в твоей жизни есть нечто такое, что ты не стала бы выставлять на всеобщее обозрение! — Корки кипела от негодования.

— Я была бы счастлива оказаться в центре внимания, — невозмутимо ответила Берениса. — Ну что ж, если ты молчишь, скажут другие. И запомни: я ни при каких обстоятельствах не забуду своего долга перед читателями!

Корки возмущенно посмотрела ей вслед. Обширный круп Беренисы сегодня был так обтянут узкой юбкой, что та в любой момент грозила лопнуть по швам на глазах у изумленной публики.

Может, предупредить Криса? Но сейчас он все равно бессилен что-либо предпринять и только расстроится. А может так случиться, что он и не увидит этой проклятой статьи…

Тем же вечером Корки забыла о Беренисе, лишь только Крис переступил порог ее дома.

— Привет! — Она вдруг смутилась и опустила глаза. Потом снова взглянула на него, отмечая каждую деталь — длинные стройные ноги и облегавшие джинсы, узкие бедра, сияющие синие глаза и, наконец, два больших пакета с продуктами.

Их взгляды встретились. Не соображая, что делает, Корки протянула руки и дотронулась до широкой груди Криса, словно желая убедиться, что это не сон.

Они молча смотрели друг на друга со смешанным чувством удивления и восторга. Корки опомнилась первая и отступила, пропуская Криса в дом.

— Надеюсь, ты ждала меня? — Он вошел и положил пакет на стол. — Я не ошибся, мы договаривались на сегодняшний вечер? Ты выглядела немного удивленной, когда открывала дверь.

Корки старалась взять себя в руки. Она не должна позволять ему брать верх над ее чувствами, как это было прошлым вечером. Она была легко уязвима, и в этом таилась опасность.

— Ты не ошибся, мы действительно договорились на сегодня. Но это деловая встреча. — Корки отошла и встала подальше от него. — Я обещала научить тебя готовить несколько простых блюд, и все.

— А что значит «все»? — Крис сделал шаг вперед и вновь сократил дистанцию.

— Я имела в виду наши отношения. — Корки казалось, что сердце бьется у меня в горле. — Ты должен понять, что это все бессмысленно.

— Абсолютно бессмысленно. — Он взял руку Корки в свою и, поднеся к губам, коснулся каждой ямочки между пальцами, возбуждая в ней страсть, совершенно несоразмерную с его действиями.

— Пожалуйста, прекрати!

Ей хотелось отдернуть руку, но ощущение было таким приятным!

Похоже, близость этого мужчины сковывала ее мозговую деятельность. Магия его личности была неотразима, магия интеллекта и внешней привлекательности.

Все! Не думать о нем! Держаться на расстоянии!

Корки подхватила один из пакетов, и Крис последовал за ней на кухню, неся второй.

— Ты скупил весь магазин? — спросила она, доставая гамбургеры, паштет и овощи. Содержимого даже одного из пакетов хватило бы на неделю. Он что, надумал здесь поселиться?

Крис достал бутылку вина.

— Это французское. Надеюсь, тебе понравится.

— Я такого никогда не пробовала, — призналась Корки, извлекая штопор со дна пакета.

Когда в результате долгих мучений она все же отковырнула часть пробки, Крис молча взял штопор у нее из рук и вскрыл бутылку.

— Я так и не научилась обращаться со штопором, — сказала Корки, доставая рюмки из шкафа.

— Главное в этом деле — выбрать правильный угол. — Крис произнес это, делая ударение на каждом слове, словно говорил о чем-то более интимном, чем откупоривание бутылок. — И как надавить, — добавил он, сохраняя полнейшую невозмутимость.

— Короче, нужно иметь опыт, — отозвалась Корки, пробуя вино и находя его превосходным. — Очень приятное.

Крис поднял рюмку.

— За нас!

Тост застал ее врасплох.

— За нас? А что, если, хм… за счастье?

— Это одно и то же, — сказал Крис и пригубил вино. — Ну-с, а теперь к вопросу о спагетти. Нужно ли помешивать их деревянной ложкой и говорить при этом с итальянским акцентом, как в телевизионной рекламе?

— Только если готовишь из итальянских консервов, — рассмеялась Корки.

Крис оказался способным учеником. Он внес предложение добавить в соус вина и убедил Корки, что томатную пасту надо добавлять в последнюю очередь.

Странно, Корки всегда считала, что у нее большая кухня. Но двоим здесь было буквально негде повернуться!

Потом он полез за ложкой и коснулся ее бедра. Корки в это время что-то говорила о важной роли чеснока и, вспыхнув, замолчала посередине фразы.

— Тебе действительно необходимо касаться меня каждый раз, когда ты берешь что-то со стола? — не выдержав, спросила она.

— А я разве касаюсь? Извини, я нечаянно! — с видом девушки, никогда не лгавшей, ответил Крис.

Боже праведный, ну не глупо ли обвинять Кристофера Шмидта в том, что он бессовестно пристает к ней? Вполне возможно, что он действительно делал это непреднамеренно.

— Извиняю. — Корки вновь сосредоточилась на салате, но дергалась всякий раз при малейшем движении Криса.

Между тем подготовка обеда шла полным ходом. Профессор проявил чудеса умения, нарезая овощи и помешивая соус. Движения его были уверенны и энергичны. Интересно, а в любви он так же умел и напорист? Корки тут же прикусила губу. Салат и спагетти — вот венец ее желаний!

Крис ко всему прочему обладал сверхъестественной властью над неодушевленными предметами — соус вел себя паинькой и не выплескивался через край, а спагетти не слипались в комок, как это часто случалось у Корки.

Какая несправедливость. Или это просто везение новичка?

И вновь Корки, сама того не желая, представила себе Криса в постели. Талантливый человек во всем талантлив, в том числе и в любви, подумала она.

Покончив с салатом, Корки повернулась, чтобы заглянуть в духовку, и в это же время Крис наклонился, собираясь что-то сказать. Они замерли друг против друга с полураскрытыми ртами, сгорая от желания.

Держись! — кричал ей голос разума.

Не сопротивляйся, подсказывало тело.

И никто в этом споре не хотел уступать друг другу.

Крис медленно приблизил свои губы к ее губам. Он притянул ее к себе, и Корки задохнулась от страстного поцелуя.

Аппетитные ароматы кухни обволакивали их, словно диковинные благовония, возбуждающие страсть.

— Я мог бы обнимать тебя до бесконечности. — Крис просунул ладони под ее свитер и прикоснулся к обнаженной талии. Корки задрожала всем телом, и он почувствовал это.

— Ты хоть сама понимаешь, какая ты необыкновенная женщина?

Эти слова вместо эффекта, которого, по-видимому, ожидал Крис, заставили Корки замереть от обиды и разочарования.

Необыкновенная? Как бы не так! Это для Кристофера Шмидта? Пусть придумает что-нибудь более правдоподобное.

Корки больно было сознавать, что он просто заигрывал с ней! Приятно проводил время, так сказать. Возможно, он даже не подозревал, как легко можно ранить ее чувства, разбередить старые раны…

— Все готово, — услышала Корки свой охрипший голос. Она отстранилась от Криса и, наклонив голову, чтобы скрыть непрошеные слезы, стала накрывать на стол.

Корки шарила по шкафам в поисках приправы к салату, негодуя на себя, что так легко пошла на поводу у этого человека. Крис, очевидно, был не промах по женской части.

К тому же ей были неведомы законы морали, по которым живут такие, как он. Во всяком случае, они наверняка отличались от нравственных устоев ее семьи.

Как можно быть такой наивной? — спрашивала себя Корки уже в который раз, раскладывая тарелки и салфетки. Ты и в самом деле веришь, что на свете существуют порядочные мужчины? Даже в облике профессоров антропологии?

Корки сняла фартук и, не говоря ни слова, села за стол. Крис с озадаченным видом разливал вино.

— Я обидел тебя? — спросил он напрямик. — Мне казалось, что ты тоже этого хотела…

— Нет, просто… — Корки с трудом подбирала слова, — я не шутила, когда сказала, что это деловая встреча. — Она решительно вскинула подбородок. — Так будет лучше для нас обоих.

Крис высоко поднял бокал.

— Не знаю как для тебя, но для меня то, что происходило между нами минуту назад, было самым прекрасным на свете.

— Не будем об этом. — Корки чувствовала, что ей не выиграть словесной битвы, но она не хотела показывать Крису, как глубоко он задел ее чувства. — Ешь, пожалуйста.

Спагетти тем не менее удались на славу. Возможно, все дело было в вине, добавленном в соус.

Корки, вяло ковыряя вилкой салат, представляла себе Криса, сидящего в кафе на Монпарнасе или в ресторанчике на Капри с какой-нибудь известной актрисой или фотомоделью. Или он предпочел бы женщину, близкую ему по интеллекту?

— Ужин бесподобен, несмотря на затянувшееся молчание, — заметил Крис. — Никогда бы не подумал, что вся эта вкуснота готовится так легко.

Корки взглянула ему прямо в глаза.

— У меня есть сильное подозрение, что ты прекрасно управился бы и без меня. Ты случаем не закончил кулинарную школу во Франции?

— Я — и вдруг шеф-повар? — Крис от души рассмеялся. — А что, мне, наверное, пошел бы белый колпак. Но тогда придется отрастить еще и усы, как ты считаешь?

— Трудновато будет представить, как ты одной рукой снимаешь пробу, а другой хватаешь за попку хорошенькую официантку. — Корки заставила себя улыбнуться. — Для этого ты слишком респектабелен.

— Это я-то респектабелен?

— Не морочь мне голову. Когда встречаешь светского человека, его ни с кем не спутаешь.

— И как ты собираешься поступить с этим светским человеком? — спросил Крис, глядя на нее поверх своего бокала.

— Прежде всего проверить его на детекторе лжи, — ответила Корки. — Тебе наверняка приходилось прежде готовить.

— Клевета! До сего дня я не делал ничего подобного.

— Кто же готовил у вас в доме? Твоя жена?

— Мы держали повара, — после небольшой паузы тихо произнес Крис, и от его слов будто повеяло зимней стужей.

Он встал и отнес свою тарелку в посудомойку.

Корки прикусила губу, чувствуя себя совершенно несчастной. Ну что ей стоило промолчать? Каждый раз, когда упоминалось имя Элинор, Крис становился холодным и отчужденным.

Но Крис неожиданно повернулся к ней и спросил:

— А твой муж любил готовить?

— Кто, Мэт? Он лишь однажды устроил барбекю, но только для того, чтобы показать себя перед друзьями.

Крис подошел и сел напротив, касаясь ее своими коленями. Никогда прежде она не испытывала такого волнения от простого прикосновения, даже с Мэтом, когда они впервые встретились во Фресно Стейт. Но с ним было просто, и никаких восторгов, а тем более чувства опасности, как сейчас с Крисом, она не испытывала.

— Твой муж был не в своем уме, если ушел от такой женщины, как ты. — Звук его голоса ласкал слух.

— Мэт был другого мнения на этот счет.

Боже, как некстати эти слезы, снова навернувшиеся на глаза! Зачем он заставляет ее вновь переживать эту муку? Превозмогая себя, Корки проговорила с трудом:

— На прощание он сказал, что я невежественная провинциалка и вообще… синий чулок.

— Синий чулок? Это что, оскорбление? — Крис, казалось, был искренне удивлен.

— Так считал Мэт. Мы выросли в одной среде, но он хотел достичь нового уровня жизни. Я была просто домашней хозяйкой, у которой нет законченного образования. У меня до сих пор такое чувство, словно он нанял меня на работу, а затем уволил за несоответствие должности.

— Стало быть, вы не стали одним целым?

Боже, как больно! Правда, они оба потеряли тех, кого любили, но какими разными были их воспоминания!

— Никогда. — Корки вытерла слезы тыльной стороной ладони, ненавидя себя за слабость. — Мэт все рассчитал до последней мелочи. В коридоре перед залом суда его уже дожидалась новая избранница. Они поженились сразу же, как только он получил свидетельство о разводе.

— Думаешь, они счастливы? — Крис взял ее руку в свою.

— А почему нет? — Корки не смогла скрыть своей горечи. — Она получила прекрасное воспитание, умеет себя вести, знает, что сказать, как одеться.

— Но мир полон женщин, которые элегантно одеваются, устраивают прекрасные приемы и никогда не смеются слишком громко, — сказал ей Крис. — Однако я провел тщательное исследование и нисколько не сомневаюсь, что на свете только одна Корки Коркоран.

— Вы очень добры, сэр! — Слезы снова подступили к ее глазам, но теперь уже по совсем непонятным причинам.

— Я причинил тебе боль? — Крис повернул ее руку ладонью вверх. — Как-то одна очень ста… уже немолодая женщина научила меня считывать линии руки, но боюсь, что я был не очень хорошим учеником.

— Что же ты там видишь? — Корки моргнула, чтобы смахнуть слезы. — Что моя жизнь так и пройдет у посудомойки?

— Посмотрим… — Крис сделал вид, что сосредоточенно изучает ее ладонь, водя по ней указательным пальцем. — Мм, так. Я вижу большие перемены. Вижу человека, который будет мыть посуду вместо тебя.

— Серьезно? — Корки усмехнулась. — Я позолочу тебе руку, если это правда.

— Я еще не закончил. — Он бросил на нее притворно-демонический взгляд и снова уставился на ладонь. — Скоро в твоей жизни появится высокий мужчина. Но ты должна быть начеку, так как он оттачивал навыки соблазнения женщин на шести континентах.

— Какой же был пропущен? — подзадорила Корки.

Крис снова посмотрел на ее руку.

— Антарктида.

— Я слышала, там длинные ночи, — медленно произнесла Корки, удивляясь собственной дерзости.

— Нам совершенно необходимо туда съездить, чтобы самим убедиться. — Крис потерся щекой о ее ладонь. Корки почувствовала легкую шероховатость щетины, вновь зажегшую огонь в ее крови.

Вдруг резким движением Крис усадил ее к себе на колени и стал целовать, расстегивая пуговки на одежде…

Корки вспомнила, что должна сопротивляться, но не могла. В этот момент она принадлежала ему, была частью его. Ее губы были его губами, ее кожа оживала под его прикосновениями.

Поцелуй стал глубже. Корки почувствовала, как ее грудь коснулась сильного торса Кристофера. Она раскрылась ему навстречу, словно цветок на заре. Ее пальцы легко скользили по волосам, покрывавшим его грудь.

Отвечая на это движение, Крис нашел рукой ее набухшую грудь, поддерживая снизу, словно желая ощутить тяжесть этого прекрасного плода.

Корки была его женщиной, она имела право занять место Элинор, а он имел право быть на месте Мэта. Любовь принадлежит живым!

Любовь? Он откинул Корки назад и наклонился, чтобы провести языком по розовым соскам, покрыть легкими поцелуями ложбинку меж грудей. Потом он взял ее левый сосок губами и начал медленно всасывать, все глубже и глубже, пока она не застонала в изнеможении.

Голова Корки пылала. Да, она его женщина. Да, она его хочет! И так ли уж важно, что будет с ее жизнью?

Рука Криса скользит по ее телу, вот она на животе, устремляется ниже…

Бедняжка судорожно дышала, пытаясь поймать какую-то мысль, нечто важное… А, вот оно! О-ох! Он необыкновенный человек, да, и поэтому никогда не женится на ней. Заставит раствориться в себе и… уйдет. Так будет! Она не перенесет боли расставания.

Корки высвободилась из его объятий и неверным шагом направилась к стойке, поправляя на ходу одежду.

— Корки?

— Я… я не в состоянии с этим справиться. — Ее голос звучал немного хрипло, руки дрожали, когда она вставляла фильтр в кофеварку. Корки двигалась как автомат, в то время как чувства ее продолжали бушевать.

— Тебя не смутила вся эта глупая суета после лекции? — Крис снова сделал попытку к сближению, и Корки была благодарна ему за это. — Черт бы побрал всех этих репортеров, как будто я какая-нибудь голливудская знаменитость!

— Ты и есть знаменитость, — ответила Корки, стараясь говорить спокойно. — Но дело не в этом. Ты не похож на людей, с которыми я привыкла общаться. Ты содержательный, целеустремленный. Я не похожа на тебя, Крис.

— Этого и не требуется. — Глаза Криса ласкали каждую черточку ее лица. — Корки, пойми, я восхищаюсь женщиной, которую вижу перед собой!

— Я сама не могу точно сказать, что собой представляет эта женщина.

— Правильно. И мой долг показать ее тебе с лучшей стороны. — Крис говорил уверенным тоном, не допускающим возражений.

— Вряд ли ты успеешь это осуществить. — Корки наполняла кофеварку водой, пряча глаза от напряженного взгляда Криса. — Ты ведь в городе только на один семестр. Похоже, на развитие отношений маловато времени, тебе не кажется?

— Так вот что тебя беспокоит? — В приглушенном свете висевшей на потолке лампы синева глаз Криса казалась бездонной. — Я, между прочим, не собираюсь оставаться в Африке на всю жизнь.

Но Корки не верилось, что он будет помнить ее, когда уедет отсюда. С какой стати! Она же не Элинор. Как только развеется флер новизны, она в лучшем случае останется для Криса приятным воспоминанием. Ему нужна родственная душа, кто-то, принадлежащий его миру.

— Думаю, я еще не готова начать все сначала, Крис. — Корки достала две кружки из буфета. — Все случилось так неожиданно, а мне нравится жить так, как я живу. Может быть, нам лучше держаться на расстоянии. Ведь мы учитель и ученик.

— Проблема в том, что всю свою жизнь я то ученик, то учитель, — сказал Крис. — К тому же путь к сердцу мужчины… ну, ты знаешь.

— Боюсь, что путь к твоему сердцу лежит совсем через другое место, — не подумав, ляпнула Корки и тут же отчаянно покраснела. Она имела в виду его голову, но фраза получилась чрезвычайно двусмысленной.

— Ты действительно так думаешь? — Крис выглядел озадаченным. — Нет, ты серьезно считаешь, что я способен попользоваться тобой и бросить? Корки, ты меня плохо знаешь!

— Я не то хотела сказать, — выдавила из себя Корки, наливая кофе в кружки. — Давай прекратим этот разговор. Если я попытаюсь объяснить, что имела в виду, то еще больше запутаюсь.

— Ты веришь мне? — Крис пылко обхватил обеими руками кружку с кофе.

— Да, конечно, — Корки села за стол, — но, видишь ли, я не гожусь для временных отношений. — Она отпила горячий напиток, который на этот раз сделала втрое крепче.

— И слава Богу! — Крис широко улыбнулся. — Знаешь, я ни минуты не думал о тебе, как о женщине подобного рода.

Напряжение рассеялось, но не до конца.

Корки слишком уважала Криса, чтобы сомневаться в правдивости его слов. Но она еще не могла полностью расстаться со своими сомнениями.

Крис допил кофе, убрал со стола и, сменив любовный пыл на тяжелый физический труд, до блеска вычистил кастрюли.

Впечатляет, подумала Корки. Какой-то женщине очень повезет. Той, что похожа на Элинор.

— Ты не забыла, что мы приглашены на ужин в субботу вечером? — напомнил ей Крис.

— В субботу вечером?

— Да, к декану Лангли. Правда, ужин — это громко сказано, предварительно надо плотно поесть.

— Ты действительно собираешься взять меня с собой? — Глупый вопрос. Конечно, собирается! Но это полное безумие. — Я не знаю, о чем говорить с этими людьми.

— О смысле жизни, о роли информации в жизни общества… — подсказал Крис. — В сущности, любая тема сгодится.

— Да… наверное, ты прав. — В конце концов, она всегда может посидеть молча. Наверняка доктор Лангли этого даже не заметит.

— И потом я хочу воспользоваться еще одним твоим предложением.

— Вот как? — Корки решительно не могла припомнить никакого «еще одного предложения».

— Ты обещала показать мне достопримечательности города, — сказал Крис.

— Верно, обещала. — Неужели только на прошлой неделе она неловко топталась в его кабинете и что-то лепетала, пытаясь доказать, как важно для нее попасть на курс его лекций?

— Мне бы не хотелось откладывать это в долгий ящик. Как насчет следующего воскресенья?

— Очень хорошо. — Отвертеться не было никакой возможности, несмотря на все предупредительные сигналы, звучавшие в ее мозгу. Корки понимала, что не надо соглашаться еще на одну встречу, даже ради кулинарных уроков.

Обаяние этого человека было велико. Кто даст гарантию, что она не поддастся ему снова? Но, в конце концов, она не девочка и сумеет удержать себя в руках.

Корки проводила Криса до дверей. Там они постояли немного — обоим не хотелось расставаться. Крис пригладил ей волосы, потом его рука как бы невзначай скользнула на ее плечо, на талию.

— Ты нужна мне, — сказал он, чмокнул ее в щеку и ушел.

Ты тоже мне нужен, думала Корки, наблюдая, как Крис садится в машину.

Глава 6

Накануне субботнего вечера Корки перевернула весь свой гардероб, пока не нашла темно-красное платье под старину с глубоким вырезом на груди и рядом мелких пуговок до самого пояса. Сверху она надела жакет из черного бархата.

Наряд не соответствовал ее представлению о строгом академическом стиле, но она выбрала его намеренно.

Взяв кисточку с тушью, Корки провела ею по ресницам и посмотрела на себя в зеркало.

Это было лицо, которое она привыкла видеть на протяжении многих лет в помутневшем зеркале с трещиной, висевшем в родительской ванной.

Разумеется, со временем ее черты стали мягче, длинные волосы сменила короткая стрижка, но она осталась все той же Корки. И она решила, что не станет переделывать себя ни ради господина Лангли, ни даже ради самого Кристофера Шмидта.

Наряд Корки соответствовал ее романтическому представлению об элегантности. Если другие думают — прекрасно, но им придется принимать Корки такой, какая она есть.

Крис подъехал ровно в пятнадцать минут седьмого. В синем смокинге, сидевшем безупречно, он был неотразим.

Когда он вошел, сердце Корки дрогнуло при виде его мужской красоты. Все бесполезно. Крис безгранично властвовал над ее чувствами, и у Корки не было сил сопротивляться этому.

— Ты выглядишь как героиня романа. — Крис даже присвистнул, пристально разглядывал ее стройную фигуру. — Элегантна, спокойна, уверена в себе и… полна желания. Я не ошибся?

— Полна чего? — пролепетала Корки.

— Желания идти со мной на вечер, разумеется. — Крис невесело улыбнулся. — Готова ли ты встретиться со львами в их логове?

Корки одернула жакет, чтобы скрыть замешательство. Ха! Полна желания. А разве это было не так, когда она впервые увидела его на пороге своего дома? Осталось надеяться, что в гостях у декана у нее не будет возможности наделать глупостей.

— С желанием все в порядке, — подтвердила она. — В любом случае я здесь и готова к отъезду.

— Конечно, ты здесь, где ж еще ты можешь быть?

— Например, в стенном шкафу.

Он расхохотался и вывел Корки на крыльцо, затем взял у нее ключ и запер дверь.

Ему по-прежнему удается руководить моими действиями, подумала Корки, шагая с Крисом к его машине.

Ей никогда еще не встречался такой мужчина — уверенный в себе и одновременно нежный. Почему он выбрал именно ее из всех женщин в городе? И почему он тащит ее в общество своих коллег, когда она там ни к селу, ни к городу?

Сидя в роскошном «порше», Корки была вынуждена признать, что интерес Криса к ее особе выходит за рамки простого флирта. Она ведь ясно дала понять, что не признает легких отношений, а он тем не менее продолжал ухаживать, и это начинало походить на настоящую привязанность.

Но что бы ни было у него на уме, все равно из этого ничего не получится, грустно подумала Корки. Возможно, их отношения продлятся недели, даже месяцы, но не всю жизнь.

С нее хватило Мэта и всего, что с ним связано. Господи, она наизнанку выворачивалась, чтобы угодить мужу, и все-таки у нее ничего не получилось. Но Мэт лишь ранил ее чувства, Крис же способен уничтожить.

К местечку, где жил мистер Лангли, вела узкая извилистая дорога. В темноте казалось, что она проходит по краю земли. У Корки было странное чувство, что стоит им немного свернуть в сторону, и они окажутся среди звезд в каком-нибудь сказочном королевстве.

Но тут они свернули на подъездную дорогу и остановились у двухэтажного особняка в колониальном стиле, залитого светом.

Мистер Лангли сам открыл дверь и расплылся в широчайшей улыбке при виде Криса. Корки он едва кивнул.

— Я так рад, что вы нашли время заехать к нам. Прошу, проходите. С чего желаете начать?

— Скотч с содовой, если можно, — сказал Крис. Лангли с готовностью кивнул, словно предвидел такой заказ.

— Белое вино. — Корки отметила холодок, с которым была принята ее просьба.

Они проследовали в просторную гостиную, где уже собрались приглашенные.

Корки быстро окинула взглядом комнату. А вот и знакомый господин, с которым она разговаривала перед началом лекции. Она еще тогда подумала, глядя на его торопливую семенящую походку, что он напоминает Белого Кролика из мультфильма.

Рядом с ним стояла женщина с приятным лицом, очень миниатюрная, очевидно, его жена. Было заметно, что она сильно смущалась, поэтому Корки сразу прониклась к ней симпатией и окрестила Крольчихой.

Две женщины у окна, по всей видимости, тоже были представители науки, или этот эффект создавали строгие твидовые жакеты, которые, кстати, были им не особенно к лицу. Их развлекали двое мужчин, по всей видимости журналисты, как показалось Корки. Но, возможно, она ошибалась.

Миссис Лангли оказалась очень худой, нервной женщиной с гладко зачесанными назад волосами и тонкими поджатыми губами. Из всех присутствующих только миссис Крольчиха обратила внимание на Корки и застенчиво улыбнулась ей.

Как только Крис вошел в комнату, гости словно по команде потянулись к нему. Каждый спешил пожать ему руку и представиться.

Крис вежливо выслушивал похвалы в свой адрес.

— Боюсь, я не силен в преподавании, — с улыбкой говорил он. — Меня больше тянет к работе на раскопках.

— Ерунда! — заявил Белый Кролик. — Я слышал вашу лекцию, и скажу вам: сударь, нам есть, чему у вас поучиться!

Вокруг послышался ропот одобрения.

— Вы, очевидно, не задержитесь здесь после окончания семестра? — спросила одна из женщин в твидовом пиджаке. Говоря, она все время раздувала ноздри, и Корки тут же дала ей нелестное прозвище миссис Лошадь.

— Да, меня ждет работа, — ответил Крис. Он стал рассказывать о своей будущей книге, в которой собирался описать различные влияния на культуру одной из африканских стран и их последствия на современном этапе.

Гости продолжали задавать вопросы, от которых у Корки голова пошла кругом. Они ссылались на работы антропологов, о которых Корки никогда не слышала, и отпускали замечания, смысл которых доходил до нее с трудом.

Крис попытался вовлечь Корки в обсуждение, но, похоже, ее мнение никого не интересовало. Исключением была только миссис Крольчиха, которая, взяв Корки за руку, прошептала так, чтобы никто не слышал:

— Я не пропускаю ни одной вашей статьи.

— Правда? — Корки была польщена.

— Мне кажется, что новая рубрика «Апельсиновый сок» тоже интересна, — продолжала миссис Крольчиха. — Эта Берениса Элдер очень умна. Она как-то выступала в читательском клубе, который я посещаю. Должна вам сказать, я была в восторге.

Корки увяла. Комплимент из уст этой дамы немногого стоил.

Наконец позвали к столу. У каждого прибора стояла персональная карточка.

Место Криса было во главе стола на некотором расстоянии от Корки, которую задело явно пренебрежительное отношение хозяев к ее персоне. Пары действительно часто разбивались во время официальных приемов, но не в таком узком кругу. То, что другие пары тоже сидели отдельно, нисколько не утешало Корки.

Ее настроение не ускользнуло от внимания Криса. Он отвел ее в сторону.

— Если хочешь, я попрошу посадить нас вместе.

— Нет, — отказалась Корки, — я не хочу создавать проблемы, это не так уж важно.

— Но ты расстроена. — Крис взял ее руку и посмотрел в глаза, словно хотел сказать, что только ради нее он терпит всю эту скуку.

Корки сразу почувствовала облегчение.

— Кажется, я ошибалась, когда считала, что это светский прием. По-моему, большинство присутствующих пришли в надежде на перспективу продвижения?

Крис вежливо кивнул одному из гостей — все рассаживались, отыскивая место по карточкам. Потом он снова повернулся к Корки.

— Ты не ошиблась. На таких вот приемах и гоняются за протекцией, чтобы получить очередное повышение. Впрочем, это свойственно любой профессиональной сфере.

— Пожалуй, нам лучше занять свои места, пока гости не подумали, что мы собираемся объединиться.

Прежде чем расстаться, Крис многозначительно пожал ей руку.

Корки оказалась между миссис Крольчихой и стареньким глуховатым профессором. Одному ей пришлось кричать на ухо: «Передайте, пожалуйста, соль», другая утомляла Корки потоком восторгов в адрес Беренисы. На другом конце стола мистер Лангли и миссис Лошадь донимали Криса бесконечными вопросами.

Когда подали напитки, горло Корки саднило от крика, а челюсть свело от постоянной необходимости подавлять зевоту.

Мучиться осталось не больше часа, подумала она, чувствуя себя совершенно разбитой.

Вдруг, к большой радости Корки, Крис сказал:

— Прошу простить, но я обещал навестить друга сегодня вечером.

Супруги Лангли превзошли самих себя. Они чрезвычайно благодарны, они в высшей степени очарованы, они тронуты до глубины души. Крис и Корки, слушая эти излияния, поспешно собирались и только в машине облегченно вздохнули.

— Мы действительно должны с кем-то увидеться или это только предлог, чтобы удрать? — спросила Корки.

— В действительности я крупный Специалист по части исчезновения со скучных мероприятий, — пошутил Крис, заводя машину.

Значит, он тоже скучал, отметила про себя Корки.

— Все были от тебя в восторге, — сказала она вслух.

— На самом деле они были в восторге от самих себя. — Крис выехал на главную магистраль.

— Они все показались мне такими умными! Я боялась слово сказать, — призналась Корки.

— Это все книжные знания. Не думаю, что кто-то из них знаком с реальной жизнью.

— Значит, все эти львы, как ты говоришь, не имеют никакого практического опыта?

— Видишь ли, университет — это своего рода обособленный мирок. Вот почему я никогда не чувствовал себя на месте как преподаватель. — Крис взял резко вправо на свободную полосу движения. — Восемнадцать или двадцать лет ты ходишь в колледж, а потом остаешься в этом же колледже и учишь тому, чему учили тебя. Я предпочитаю путешествовать в поисках новых знаний.

Корки закрыла глаза и почувствовала, как близость Криса вновь начинает проникать в ее нервы.

Неожиданно он свернул и притормозил на стоянке.

— Где это мы? — удивленно спросила Корки.

— Я подумал, что нам не мешало бы немного пройтись. — Крис вышел из машины и галантно отворил для нее дверцу.

Корки тяжело вздохнула. Сейчас он заставит меня сделать пробежку километров на десять. Она беспомощно оглянулась и была приятно удивлена, обнаружив рекламный щит с изображением мини-площадки для гольфа. А, так вот почему он здесь остановился!

— Я сто лет не играла в эту игру. — Она посмотрела на него с любопытством. — Где ты научился играть в гольф?

— В дикой безлюдной пустыне под названием Нью-Джерси, где я, собственно, и вырос. — Они пошли через парковочную площадку.

Нью-Джерси! Не очень-то это вязалось с экзотическим имиджем Кристофера Шмидта.

Корки никогда не задумывалась об этом прежде, но всегда полагала, что он вырос где-нибудь в Южной Америке или в Англии.

Они долго выбирали клюшки и мячи и наконец нашли то, что нужно. Место оказалось оживленным, но не переполненным.

— Ты играл в мини-гольф с женой? — спросила Корки. Ей не хотелось затрагивать болезненную тему, но топтаться на цыпочках вокруг нее она тоже не собиралась. Ей просто очень хотелось понять, каким на самом деле был их брак.

— Нет. — Крис помолчал и добавил: — Элинор не получала удовольствия от… простых развлечений.

Трудно было сказать, кого он критикует, жену или мини-гольф. Но поскольку Крис сам выбрал программу вечера, то Корки решила, что речь, скорее всего, идет о жене. Но такая мелочь не могла служить предметом разногласий в их семейной жизни. Хотя, с другой стороны, кто знает.

Во всяком случае, хотя ей было немного стыдно, на Корки успокоительно подействовала мысль о том, что брак Криса и Элинор не был безоблачным.

Пока Крис вел ее к первой лунке, Корки успела изучить все препятствия.

— Я уже отвыкла от гольфа. И вообще очень плохо играю.

— Что я слышу? Хочешь сказать, что у тебя проблемы с координацией движений?

Корки рассмеялась.

— Вместо того чтобы дразнить меня, лучше покажи суперкласс.

Крис прищурился, проверил направление ветра и тщательно прицелился. Р-раз! Голубой мяч лег точно в лунку.

— Недурно. — Корки постаралась скрыть досаду. Не то чтобы ей важна была победа, но все-таки не хотелось показать себя профаном.

Она ударила по желтому мячу. Тот, проделав половину пути, скатился на асфальт.

— О Боже! — простонала Корки, возвращая мяч на исходную позицию. — Можно еще одну попытку?

— Разве мы играем на счет? — поинтересовался Крис.

— Да, с этого момента. — Это была уловка, чтобы получить небольшую передышку.

На этот раз Корки прицелилась более точно и, казалось, направила мяч прямо в лунку. Но он пролетел в воздухе мимо цели и скрылся в кустах.

— Может, помочь? — предложил Крис.

Она недовольно сверкнула на него глазами, но потом согласилась.

Отыскав мяч, Крис вернул его на место и встал позади Корки. Он нагнулся над ней и взял за руки.

— Прежде всего ты должна постоянно держать лунку в поле зрения.

Он наставлял Корки с таким серьезным видом, что та не удержалась от шутки.

— Правда? А я-то считала, что нужно следить за кустами.

Крис усмехнулся и сжал ее руку на клюшке.

— Теперь разворот и… бей! — Мяч улетел на площадку.

После небольшой тренировки Корки наконец попала в лунку.

— Есть! — вскрикнула она. — С трех ударов. Нет, с четырех. Я бы смогла стать чемпионом по промахам. Как ты думаешь?

Крис вдруг схватил Корки за талию и приподнял над площадкой, заставив вздрогнуть. Это все прохладный ветер, сказала она себе, но на самом деле знала, что это не так.

— Я никогда не встречал таких, как ты, — сказал Крис, когда они шли к следующей лунке.

— Каких?

— Ты не пассивна, но в то же время не одержима идеей быть во всем самой лучшей. Крис нахмурился, рассматривая следующее препятствие, но на самом деле не видя его. — Ты умеешь наслаждаться жизнью, смеясь над собой.

— И что в этом особенного?

— Это дано немногим. — Крис установил мяч и стал прицеливаться.

Корки стиснула свой мяч в руке. Она от души желала, чтобы в жизни Криса нашлось место для женщины, не похожей на Элинор, может, даже для такой, как Корки Коркоран.

На этот раз Крис попал только со второго удара. Затем он вернулся, чтобы помочь Корки, вновь обняв ее со спины.

Корки едва различала мяч. Она вся устремилась к нему, к его рукам, обхватившим ее руки, к губам, щекотавшим ее шею.

— Ты не хочешь повернуться? — прошептал Крис ей на ухо.

— Мне и так хорошо, — отшутилась Корки и направила мяч в песочную ловушку.

Они потеряли счет времени. Корки не упустила ни одной возможности послать мяч в воду или в кусты, а Крис продолжал настойчиво помогать.

Корки поймала себя на том, что ждет прикосновения губ Криса к шее, а его рук — к своей груди.

— Может, нам лучше отправиться в более уединенное место? — прошептал Крис, когда мимо них прошла шумная компания подростков.

Корки чувствовала, что ее тело готово расплавиться от желания. Она опасалась остаться с Крисом наедине, не доверяя себе и в то же время не находя сил, чтобы ответить отказом. Пока Крис платил за игру и возвращал клюшки и мячи, Корки стояла рядом, нервно покусывая губу.

Куда он ее повезет? В свой большой роскошный дом? Или в ее каморку, где он чувствовал себя не менее раскованно?

Корки многое дала бы в тот момент, чтобы не ощущать мучительной истомы, терзавшей ее тело и душу. Но это было нечто большее, чем просто физиология. От Криса исходила мощная энергетика, ломавшая все возводимые ею преграды. «О, говори, я хочу тебя слушать! Звучит так дивно голос милый», — пропела Корки про себя из любимой ею «Тоски».

А вдруг она ошибается? Вдруг он просто настолько увлекся, что не замечает пропасти, разделяющей их?

Корки в отчаянии стиснула руки. Если они поедут к ней, она просто не пустит Криса. Наверное, он рассердится, но другого выхода нет.

Правда, при мысли о ссоре или даже размолвке с Крисом сердце Корки чуть не разорвалось, но она постаралась утвердиться в своем решении.

Крис, однако, не поехал ни к ее дому, ни к своему. Вместо этого он притормозил у летнего кинотеатра под открытым небом.

— Что это такое? — удивленно спросила Корки.

Крис молча показал ей на афишу.

— Я не о кино, а о том, что мы делаем здесь? — Корки легонько шлепнула его по руке.

— Хочу возродить воспоминания детства. Я очень любил после тренировки ходить на вечерний сеанс.

Крис не стал тратить время на дальнейшие разъяснения и поставил «порше» на парковочной площадке перед экраном в стороне от других машин. Корки отметила, что место довольно уединенное, но в то же время на виду.

— Никогда бы не подумала, что ты способен развлекаться таким образом, — сказала она Крису.

— Вот как? — Он повернулся к Корки. Свет экрана падал на его лицо, высвечивая широкие скулы и глубоко посаженные глаза, еще больше подчеркивая выразительность его черт.

— Разве тебе не интереснее, скажем… просто побеседовать? — не сдавалась Корки.

— Как сегодня у декана? — засмеялся Крис. — Дорогая, боюсь, у меня голова треснет.

— И тогда ты расслабляешься на площадке для гольфа? — поддела его Корки.

— Что-то в этом роде. — Он наклонился к ней и убрал упавший на лицо локон. — Почему бы нам не расслабиться вместе? Во время путешествий я узнал несколько новых способов.

Корки поперхнулась.

— Неужели?

Синие глаза Криса отсвечивали в темноте влажным блеском, их взгляд говорил о том, что ему понятны все ее сомнения.

— У меня еще не было случая, чтобы испробовать их. Получается, что я сберег их для тебя одной.

Признание Криса застало Корки врасплох, и она пролепетала:

— Кажется, картина началась.

Крис взглянул на экран.

— Так и есть. — Он включил радио, настроил на нужную волну, и звуки джаза наполнили машину.

Крис протянул руку, чтобы обнять Корки, но ударился бедром о рычаг переключения скорости.

— Черт! Одному из нас эта штука всегда будет мешать. Нам лучше перебраться на заднее сиденье, — предложил Крис.

Корки показалось очень смешным то, что профессор Шмидт ведет себя как школьник и пытается затащить ее на заднее сиденье. Она хихикнула и тут же разыграла маленькую сценку собственного сочинения.

— Я не из таких девушек, — сказала она жеманясь.

Крис принял игру.

— Вот еще! Я ведь купил тебе мороженое в прошлое воскресенье!

Их глаза встретились, и вдруг обоим стало понятно, что все происходящее — вовсе не шутка. Корки захотелось, чтобы Крис немедленно обнял ее и сказал еще раз, что она для него — особенная, единственная. В этот момент она не думала о последствиях.

Корки бросила свой жакет на сиденье и присоединилась к Крису, чувствуя себя школьницей, которая плохо себя ведет, несмотря на мамины наставления. Он слегка поцеловал ее, и какое-то время они молча смотрели фильм.

— А ведь мне действительно кажется, что молодость возвращается, — тихо сказал Крис.

— Я почему-то думала, что ты вырос в африканских джунглях, — призналась Корки.

— Нью-Джерси ни в чем не уступает джунглям.

Чувство единения окутало их и заставило ненадолго забыть все на свете, в то время как на экране метались какие-то фигуры.

— Ты так же вел себя, когда был подростком? — прошептала Корки.

— Нет, я вел себя так. — Крис вновь поцеловал ее. — А теперь я веду себя так. — И он провел языком по ее губам.

Корки приоткрыла губы и приняла его язык. Крис неторопливо исследовал ровную линию ее зубов и сладость нёба.

На этот раз она ответила на поцелуй, встретив его язык своим. Неожиданно Корки почувствовала, как в ней словно что-то взорвалось. Это напоминало приступ чувственного голода.

Крис запрокинул ее голову, чтобы поцелуй стал еще глубже. В сознании Корки все расплывалось, единственной реальностью были губы Криса. Она была полна желания подарить ему блаженство, которое испытывала сама.

И тут до Корки дошло, что они не одни на площадке.

— Крис, — пробормотала она, отстраняясь от него, — нам лучше остановиться. Что будет, если кто-то заметит нас?

— Дело ясное. — Крис расплылся в улыбке. — Либо нам придется убраться по своей воле, либо нам покажут, где раки зимуют.

Корки рассмеялась. Она снова обвила шею Криса руками и подставила лицо под град его поцелуев. В ответ она наклонилась и поцеловала его в шею, коснувшись языком голубой пульсирующей жилки.

Вдруг радио щелкнуло, и оба разом подскочили от неожиданности. В это время на экране главные герои осыпали друг друга жестокими оскорблениями.

— Бесподобно, — мрачно сказал Крис. — Давно я не слышал хорошей перепалки.

— Мы могли бы выключить радио. — Губы Корки стыли без его поцелуев, и ей хотелось продолжения.

— Это самообман. Если нам не удастся вновь сосредоточиться, тогда мы пропащие любовники.

И словно желая доказать обратное, Крис тут же наклонился и возобновил поцелуй. Как только его язык проник ей в рот, рука скользнула к низкому вырезу платья, расстегнула пуговки, спустила его с плеч и стала ласкать ее нежную шелковистую кожу. Корки тут же напряглась всем телом, одновременно испуганная и полная желания. Одно легкое прикосновение Криса возбуждало в ней более сильную страсть, чем та, которую ей довелось познать прежде.

Она отогнала все мысли и, расслабившись, полностью отдалась чувственному наслаждению.

Крис ласкал ее грудь, и его дыхание становилось все более учащенным. Он проводил пальцами по ее соскам, слегка сжимая их, потом взял всю грудь в ладонь и стал осторожно массировать.

Корки показалось, будто по ее телу прокатилась волна раскаленной лавы. Ее руки блуждали по спине Криса.

Она чувствовала движение каждого его мускула, когда он медленно, едва касаясь, провел ладонью от ее живота к груди и обратно. Корки без сопротивления уступала этому любовному натиску.

Крис безотрывно ласкал ее рот языком, принимая ответные поцелуи Корки. Вдруг его пальцы сжали ее обнаженный сосок.

Это была двойная атака — язык и пальцы одновременно усиливали возбуждение Корки до тех пор, пока она беспомощно не заерзала на сиденье.

Темное пространство машины принадлежало только им, целый волшебный мир вместился в несколько дюймов, разделявших их тела. Никто не смел вторгаться в этот мир, в нем обитали только Крис и Корки.

Тело Корки таяло в сладкой истоме. Она чувствовала себя свободно, словно в собственном доме, где стены надежно укрывают, а в камине горит огонь. Корки доверчиво приникла к Крису со всей нерастраченной страстью, требовавшей утоления.

Смутно она слышала какую-то музыку по радио, голоса с экрана только усиливали радость от полученного украдкой удовольствия.

Теперь была ее очередь расстегивать пуговицы на его рубашке и изучать неизведанное пространство широкой груди и плоского живота, покрытых темными волосками.

Его кожа на вкус была немного солоноватой. Корки почувствовала, как Криса бросило в дрожь, когда она проводила языком по впадинам над ключицами. Она склонилась к груди Криса, чтобы послушать, как бешено колотится его сердце.

Сильные пальцы Криса гладили ее шею и затылок, погружаясь в густые волосы.

Корки покрывала поцелуями его плечи, в то время как он продолжал свои ласки. Ей и в голову не приходило, что затылок может быть так чувствителен: каждое движение Криса дарило ей новый чувственный импульс.

Крис мягко уложил ее на сиденье и лег сверху. Тело Корки приняло его с готовностью, словно после долгой томительной разлуки.

О, как прекрасно было прижиматься к нему всем телом, особенно когда ее соски касались мягких волос на его груди, а обнаженные руки покоились на широких плечах.

На экране кто-то пронзительно завизжал. Корки и Крис вздрогнули и невольно подняли головы, чтобы взглянуть на происходящее. Оказалось, двое подростков, подсматривая за главной героиней, свалились в душевую.

Актриса взвизгнула что есть мочи и потянулась за полотенцем, выставив на всеобщее обозрение неимоверно большие груди. Схватив полотенце, она принялась неистово лупить мальчишек, вместо того чтобы скрыть наготу.

— Мне кажется, что актрисы не должны сниматься обнаженными, — заметила Корки.

— Согласен. — Крис игриво провел пальцем по ее груди. — Женщина должна раздеваться только перед мужчиной, который ее действительно любит.

Эти слова заставили Корки затаить дыхание. Он действительно любит?! Сегодня вечером Крис уже несколько раз намекал, что Корки значит для него больше, чем прошлое. Но насколько ясно он соображал в пылу объятий?

Воспользовавшись перерывом, Корки поправила одежду.

Крис погладил пальцем ее щеку.

— Ты уверена, что хочешь одеться?

— Думаю, так будет лучше.

— Тебе нечего бояться. — Крис не принуждал, а успокаивал. — Я не обижу тебя.

— А знаешь ли ты, что львята иногда наносят серьезные раны своим владельцам, когда хотят поиграть с ними?

— Я не хищник.

— Уверен?

Крис озадаченно посмотрел на Корки, но принял ее решение без обиды.

Они сидели молча, дружески обнявшись, в то время как подростки на экране продолжали шалить.

Крис рассмеялся над остроумной репликой, а Корки усмехнулась неловкости героя. Сейчас она чувствовала себя с Крисом как со старым другом, удобным и надежным.

Это не был профессор Кристофер Шмидт, объект поклонения Лангли и идол Белого Кролика. Это был просто живой человек, выросший в Нью-Джерси и умевший наслаждаться жизнью.

Когда камера остановилась на лице одной из актрис, в памяти Корки всплыл образ Элинор, холодной, царственной, с гордо поднятым подбородком. Неужели она больше не занимает главного места в сердце своего мужа? Корки не знала, чему верить.

Наконец по экрану поползли титры, послышался рокот заводимых моторов.

— Ужасная глупость, но играли неплохо, — сказал Крис. — Во всяком случае, лучшая часть картины не попала на экран.

Прежде чем расстаться, они договорились о следующем кулинарном уроке в пятницу вечером. Впереди была долгая неделя ожидания.

Глава 7

Присутствие Беренисы на лекциях Кристофера Шмидта раздражало Корки. На что, собственно, надеялась эта женщина, копаясь в прошлом Криса?

Репортерша больше не просила его об интервью. Вместо этого она сидела среди слушателей с видом заговорщицы и быстро строчила в блокноте своим мелким неразборчивым подчерком.

Постепенно Корки перестала замечать ее. Тем более что это было нетрудно — как всегда, лекции Криса были захватывающими.

Но его магическая власть над аудиторией вновь пробудила в Корки старые сомнения.

Крис был для нее больше чем друг, она по-прежнему им восхищалась, но постоянно терзалась мыслями о различии их характеров, уровня мышления, окружения.

Как всегда, после лекции его взгляд отыскал Корки, и она помимо воли направилась в центр зала, пробираясь сквозь толпу студентов.

Белый Кролик проследовал мимо, не удостоив ее вниманием. Корки улыбнулась. Интересно, что бы он сказал, если б узнал, чем закончился субботний ужин?

Крис проводил ее до машины.

— Мне бы очень хотелось почаще видеть тебя на неделе, но меня ждет кое-какая работа, — сказал он. — Как ты думаешь, мы протянем до пятницы?

— Думаю, протянем, — кивнула Корки с улыбкой, но на самом деле не была в этом уверена. Ведь Крис стоял так близко, и его красивое тело было необыкновенно притягательно.

— Что мне купить?

— Купить?

— Для кулинарного урока, рассеянная твоя голова. — Крис слегка взлохматил ей волосы.

— Ах да, кукурузные лепешки, сливочный сыр, соус на твой вкус и чилийский перец, перечислила Корки. — Мы приготовим блюдо по моему рецепту.

— Кажется, будет вкусно. — Крис наклонился ближе, и его дыхание щекотало ей щеку. — Ты хорошо пахнешь.

— Это французские духи. Называются «Дикие лилии».

Глаза Криса скользнули по ее груди, словно он мог ее видеть сквозь крепдешиновую блузку. Он покачал головой, упрекая себя за легкомыслие.

— Прости. Я вернулся во времена юности.

— Ты очень мил. — Корки не собиралась говорить ничего подобного, но слова вырвались сами собой.

— Правда? — Он открыл дверцу ее машины. — Мне бы очень хотелось продолжить этот разговор, но становится прохладно, а ты забыла надеть плащ. Ты должна беречь себя, дорогая.

Забота Криса тронула Корки.

— Мне не нужен плащ, когда ты рядом, — сказала она кокетливо, но тем не менее послушно села в машину.

Уже по дороге домой Корки вспомнила, что не предупредила Кристофера о намерениях Беренисы.

В среду она была занята воскресным выпуском «Советов Корки». Приближался День всех святых. Корки, памятуя о том, что в этот праздник бывает обычно много фейерверков, петард и свечей, решила включить в статью предостережения, особенно для несовершеннолетних.

Затем ко Дню благодарения Френа собиралась написать об особенностях его празднования в Калифорнии. А Корки предупредит читателей о том, что не следует слишком долго держать пищу при комнатной температуре, а индейку надо готовить утром праздничного дня, не раньше.

Но Корки помнила и о своей курсовой работе. Ее привлекала идея написать о сотрудниках редакции.

Конечно, на первых порах она не сможет использовать все многообразие методов антропологических исследований, но Корки была уверена, что написанный ею материал будет интересен. Эта мысль вдруг наполнила ее ощущением счастья.

Успех всегда много значил для нее, но не для того, чтобы хвастаться своими победами, а чтобы раз и навсегда покончить с низкой самооценкой, навязанной бывшим мужем.

Еще до встречи с Мэтом родители внушали Корки, что единственный путь к успеху для нее — это удачное замужество. Поэтому до недавнего времени Корки болезненно переживала крушение надежд, пустоту, неуверенность в себе.

Корки открыла свежий номер «Ревью», чтобы еще раз взглянуть на свой материал в печатном виде. До сих пор, беря в руки газету, она волновалась, как в первый раз.

И вдруг на левой полосе первой страницы в рубрике «Апельсиновый сок» Корки увидела статью под заголовком «Прошлое известного профессора — мыльная опера в жизни».

С замирающим от дурного предчувствия сердцем Корки начала читать.

Берениса беседовала с учителями и студентами, а также обзвонила друзей Криса в Нью-Йорке. Чувствовалось, что она проштудировала старые подшивки. Тщательность, с которой Берениса собирала факты, была бы достойна уважения, если бы ее усилия были направлены в нужное русло.

Статья скорее бы подошла для скандального журнала, а не для семейной газеты.

Начало посвящалось детству Криса в Нью-Джерси (кстати, откуда Берениса об этом узнала?) и встрече с Элинор в Колумбийском университете.

Каждая мелочь была вытащена на свет и обсосана со всех сторон. Элинор изображалась, с одной стороны, целеустремленной натурой и блестящим исследователем, а с другой — известной светской красавицей и идеальным партнером в семейной жизни. Эта часть заканчивалась гибелью Элинор.

«Почему же у них не было детей? — вопрошала в статье Берениса. — Женится ли профессор когда-нибудь снова? Удастся ли ему найти достойную преемницу своей супруге?»

В конце статьи г-жа Элдер заверяла своих читателей в том, что продолжение следует. Что ж, подумала Корки, хотя статья довольно беспардонная, вполне в стиле Беренисы, никаких скандальных фактов она не содержит. Хотя для Криса это не имеет значения. Он ведь ясно дал понять, что не намерен выносить факты личной жизни на обсуждение в прессе.

Корки изо всех сил сжала в руке газетный лист. Ей было неприятно, что она имеет, пусть и косвенное, отношение к этой статье. Где же все-таки Берениса выискала подробности о прошлом Криса?

Пылая негодованием, Корки направилась в кабинет Гарри Раглза. Прежде она никогда не приходила без вызова, поэтому главный редактор очень удивился, увидев ее в дверях. Но это был не последний сюрприз со стороны его сотрудницы.

Корки изумила даже себя, швырнув газетный номер на стол со словами:

— Что это значит?

— Вообще-то похоже на свежий номер нашей газеты, — ответил Гарри. — Садитесь, пожалуйста.

Все еще не остыв, Корки села напротив.

— Я говорю об «Апельсиновом соке». Во что, по-вашему, мы превратимся, если и дальше будем вытаскивать на свет чье-то грязное белье?

Гарри пожал плечами.

— Я не был в восторге от этой идеи с самого начала. Но в конце концов этот антрополог не оставил нам выбора. Он отказался дать интервью Беренисе.

— Совершенно верно, но это произошло потому, что она стала задавать бестактные вопросы. Я присутствовала при этом разговоре. Я посещаю лекции профессора.

— Если так, то лучше бы вам написать статью, но «Апельсиновый сок» — территория Беренисы.

— И вы намерены продолжать в том же духе? — не унималась Корки. — О чем же будет следующая статья? О том, что профессор Шмидт ест на завтрак? И спит ли он нагишом? Уверена, наши читатели будут в восторге!

— Берениса хочет подробнее написать о его работе. А почему вас это так расстраивает?

— Я случайно узнала, что господин Шмидт очень болезненно реагирует на любое упоминание о гибели своей жены. Если бы Берениса отыскала какую-то интересную информацию, тогда другое дело. Но какой толк от пересказывания слухов? Едва ли это можно назвать долгом перед читателями.

— Я уверен, что для многих жителей нашего города эта информация интересна. И потом, Берениса всегда тщательно проверяет каждый факт, — заметил Гарри.

— Но подает эти факты не как статью, а как скандальную хронику! — Корки зашла слишком далеко, чтобы отступать. — А этот материал о женщине-детективе? Какое кому дело до того, что она поругалась со своим поклонником или завалила экзамен в школе?

Гарри задумался.

— Мы и в самом деле получили несколько писем с критикой на эту статью. Если на этой неделе произойдет то же самое, я буду вынужден поговорить с Беренисой.

Корки не оставалось ничего другого, как встать и уйти. По дороге домой Корки вновь вернулась мыслями к статье и разговору с Гарри. Может быть, она впадает в крайности? В конце концов, «Ревью» небольшая газета, и было бы преувеличением сказать, что она формирует общественное мнение. И хотя Корки любила свою работу и считала, что ей сказочно повезло, впервые она усомнилась в том, хочет ли и дальше оставаться в составе редакции.

Она волновалась за Криса, страшилась его реакции, словно сама написала эту несчастную статью.

Если бы только она знала номер его домашнего телефона! Ничего не поделаешь, придется ждать до пятницы.

Вопреки опасениям Корки, Крис приехал ровно в шесть. Он был немного бледен.

— Добрый вечер, — бросил он и вошел не глядя на нее.

Зачем он приехал, если так сердит? Или расстроен совсем по другой причине, не связанной со статьей?

Корки проводила Криса на кухню, где он принялся выгружать покупки.

— Я не хотел приходить сегодня.

Что ж, во всяком случае, он не собирается ходить вокруг да около.

— Из-за статьи в газете? — Корки пыталась унять дрожь в руках.

— Совершенно верно. — Крис аккуратно свернул бумажный пакет и повернулся к Корки. — Не люблю делать поспешных выводов, но я видел, как ты сидела рядом с этой женщиной на лекции, и знаю, что вы вместе работаете.

— К тому же в статье были некоторые подробности, которые ей трудно было бы выяснить без моей помощи, так? — добавила Корки. — Но я не помогала ей, Крис. Более того, я высказала свое мнение главному редактору.

— Ты знала о ее намерениях? — В вопросе Криса не прозвучало обвинения, но видно было, что ему стоит больших усилий владеть собой.

— Я… я была в курсе, — призналась Корки, доставая сковородку. Хотя, наверное, она не пригодится. Крис уйдет, прежде чем урок начнется. — Я собиралась сказать тебе о публикации на этой неделе, но… было уже поздно что-либо предпринимать.

Крис молча смотрел на Корки, словно решал, можно ли верить ее словам.

И Корки поняла со всей ясностью, что важнее его мнения о ней нет ничего в жизни. Мысль о том, что Крис может счесть ее лгуньей или, еще хуже, предательницей, была невыносима.

— Все, что я могла сделать, это выразить свой протест. Нельзя сказать, что шеф прислушался к моим доводам, но обещал поговорить с Беренисой, если поступят письма с отрицательными отзывами. Я старалась убедить его в том, что статья неэтична, что наша газета проигрывает в глазах читателей, печатая подобные вещи, ну, и все такое…

— Надеюсь, тебя не уволили? — Крис тут же смягчился, протянул руку и погладил ее запястье. Кровь горячей волной тут же прилила к щекам Корки.

— Нет, ничего серьезного не произошло. Просто я была очень расстроена. Берениса в своем репертуаре, но, к сожалению, от меня тут мало что зависит.

— Корки. — Крис подошел ближе и обнял ее за плечи. — Мне стыдно, что я усомнился в тебе.

— Ты этого не сказал. — Она утопала в теплой близости его тела и надеялась, что Крис никогда не отойдет от нее.

— Но я намекнул на это.

Уже знакомый запах одеколона возбудил в ней желание. Корки хотелось, чтобы Крис поцеловал ее.

— Все в порядке. — Она с трудом соображала, что говорит. Чего он медлит? Надо же, просто стоит и смотрит на нее. — Как только я прочла статью, то сразу поняла, что у тебя возникнут сомнения на мой счет.

— В душе я никогда не сомневался, что ты способна на такое. — Крис провел пальцем по ее ключице, заставив Корки задрожать всем телом.

Она почувствовала легкое головокружение, дыхание стало прерывистым.

— Это правда? На твоем месте я бы засомневалась.

Крис наклонился совсем близко.

— Но я оказался умнее. С самого первого дня, когда я увидел тебя на пороге своего дома в той смешной олимпийке, я понял, что ты особенная, не такая, как все.

— Я действительно выглядела нелепо? — спросила Корки, а сама все думала: почему он не целует меня?

— Да. Мне хотелось обнять тебя и никогда больше не отпускать. — Крис снова погладил ее руки до локтей и выше, доставляя ей этим простым прикосновением неизъяснимое удовольствие.

— Никогда не отпускать? — Все, на что была способна Корки в эту минуту, это повторять за Крисом словно попугай. Но в следующий момент он с силой прижал ее к себе, и их губы слились в страстном поцелуе.

Корки буквально упивалась ощущением его языка у себя во рту, легкой шероховатостью кожи на шее, мягкостью ткани его рубашки.

Крис наклонил ее, чтобы прижать еще теснее — грудь к груди, бедра к бедрам.

Ее место было здесь, рядом с ним. Но так ли это? Смешавшись, Корки уклонилась от очередного поцелуя.

— Крис… — Она не сразу нашла нужные слова. — Честно говоря, кое в чем я тоже не доверяю тебе.

— У меня прекрасные рекомендации, миледи. — Очевидно, Крис не принимал ее всерьез.

— Я хочу сказать… что уже пережила один неудачный брак. Как только чувство новизны рассеялось, оказалось, что у нас с Мэтом очень мало общего.

— Но я не… как там его зовут? — сказал Крис и начал покрывать поцелуями ее ключицу и плечи. Эти прикосновения сняли напряжение в душе Корки, но не избавили ее от сомнений.

— Да, но я все та же простофиля Корки, которая очарована своим преподавателем. — Она изо всех сил старалась не показаться Крису обиженным ребенком.

— Кажется, ты сказала, что я не совсем безразличен тебе? — Крис не скрывал удовольствия от такого поворота в разговоре.

Корки вовсе не собиралась говорить ему этого, но невысказанная правда все равно оставалась правдой.

— Крис, ты хоть раз подумал о том, какие мы с тобой разные? — Она почти умоляла его. — Мы из совершенно разных миров.

— Об этом мне ничего не известно. — Руки Криса обвили ее талию. — Мы играли вместе в мини-гольф, потом были в кино — это я помню.

— У меня незаконченное образование и…

— Разве я беру у тебя интервью? — Дыхание Криса щекотало ей щеку, крепость была готова пасть.

— Мне бы не хотелось повторения ошибки.

При этих словах Крис стал серьезен.

— Неужели ты думаешь, что я веду себя легкомысленно? Поверь, я очень дорожу тобой, Корки. Более того, я настроен очень решительно и серьезно.

Из-за странного комка в горле Корки с трудом выдавила:

— Решительно?

— Да, я твердо решил, что ты будешь моей, несмотря на все твои страхи и абсурдные понятия о том, что я из другого мира, — сказал Крис, глядя на Корки сияющими глазами.

— Но я не такая… как… — Она хотела сказать: как Элинор, но не посмела. Она не должна впускать призрак прекрасной блондинки в свой дом и позволить украсть любимого человека. Да любимого! Навсегда.

Губы Криса приближались. В этом движении было что-то неотвратимое. Его язык заставил ее губы раскрыться.

Так они стояли очень долго, наслаждаясь поцелуем и страстным переплетением рук. И все же Корки была не в состоянии отдаться своему чувству, позволить совершиться чему-то непоправимому. Привычная обстановка отнюдь не сообщала ей чувства безопасности.

— Наверное, нам лучше заняться ужином, — пробормотал Крис, оторвавшись от губ Корки. — Иначе я не удержусь и проделаю с тобой одну очень приятную вещь прямо здесь, на кухне.

Корки вспыхнула до корней волос.

— Крис, будь серьезен. Ничего из этого не получится. Наших чувств недостаточно, чтобы изменить свою жизнь.

— Наших? — Крис вопросительно поднял бровь. — Я рад, что ты считаешь наши чувства взаимными.

Схватив какой-то пакет, Корки сделала вид, что читает инструкцию к применению, хотя в этот момент не могла бы сосредоточиться и на уличной вывеске.

— А ты мне кое-что задолжала. — Крис подошел к ней сзади и, обняв за талию, всем телом прижался к ее спине.

Корки почувствовала его твердую плоть, однако в этом интимном контакте не было ничего грубого или принудительного.

— Так что же я тебе задолжала? Нервничая, она стала развертывать сыр. Неужели Крис намекает на секс? Но разве она должна ему себя? Это та сторона отношений, которая не подчиняется долгу.

— Я настаиваю на том, чтобы ты выполнила обещание и показала мне местные достопримечательности.

Корки улыбнулась.

— Диснейленд?

— Нет, я имел в виду что-нибудь менее формальное, например, пляжи, красивые уголки…

Глубокий голос Криса даже этим безобидным словам придавал оттенок чувственности. Чуткая натура Корки тут же уловила сигнал и ответила горячей волной, разлившейся по всему телу.

— Да, я… я думаю, это возможно. Скажем, через неделю. Или две.

— Завтра. — Крис отпрянул от нее, сверкнув белозубой улыбкой. — Завтра выходной, и я абсолютно свободен. — Он взял ложку и принялся выгребать томатный соус на содержимое сковородки.

— Я еще точно не знаю… — Провести с ним весь день? И это теперь, когда ее тело сгорает от желания? Но Корки не знала, чем можно мотивировать отказ. — У меня есть свои планы…

— Только не говори, что члены читательского клуба посещают тебя каждую неделю.

— Нет, конечно.

— Тогда решено, — заключил Крис.

Глава 8

Для субботней поездки Корки выбрала нью-портский пляж. Это было самое живописное место на побережье.

По дороге Крис говорил о своих ближайших планах, телевизионной передаче, которую готовил к выпуску одновременно с книгой.

И все-таки время от времени его взгляд задерживался на лямочках купальника, видневшихся в вырезе пляжного костюма Корки.

А она в свою очередь не могла не думать, одел ли Крис плавки под джинсы, туго обтянувшие его бедра. В конце концов, они ехали на пляж не только для того, чтобы полюбоваться красотами природы.

Мысль о том, что она увидит Криса полуобнаженным, пусть даже на публике, возбуждала Корки. Положение спасала только необходимость слушать, что он говорит.

— Думаю, что очень скоро ты обнаружишь в себе природную способность наблюдать за людьми, хоть и не имеешь специальной подготовки, — говорил Крис, обгоняя шедшую впереди машину.

— Честно говоря, мое последнее и единственное наблюдение на пляже касалось исключительно моды на купальники. — Корки не стала признаваться, что иногда она все-таки посматривала на интересных мужчин.

— Даже так? Никогда бы не подумал, — заявил Крис с самым невинным видом.

— Клянусь тебе! — Корки пыталась поддержать игру, но, не сдержавшись, рассмеялась. — Скажите, господин ученый, если мимо вас на пляже проходит молодая особа в бикини, вы думаете только о ее этническом происхождении?

— Я отказываюсь комментировать замечание, поскольку полностью признаю свою вину, рассмеялся в ответ Крис.

Он положил руку на бедро Корки, и даже сквозь ткань она почувствовала тепло его ладони.

Рука Криса продолжала вести свою нежную игру, в то время как его глаза внимательно следили за дорогой. Он погладил ее округлое колено и затем спустился ниже, на стройную, тонкую голень. Потом его рука вернулась на бедро и скользнула внутрь, к ее пульсирующему желанием центру.

Последним усилием воли Корки заставила себя отодвинуться.

— Ты бы лучше следил за дорогой, Крис.

— Да, пожалуй. — Неожиданная горечь, с которой это было сказано, заставила Корки подумать, что Крис, очевидно, вспомнил, как погибла его жена.

Но Крис недолго пребывал в подавленном состоянии. Как только они подъехали к пляжу и оставили машину на парковочной площадке, он стянул с себя рубашку.

Его кожа отливала на сентябрьском солнце золотистым цветом. Корки невольно залюбовалась этим красивым мужским телом и, не справившись с порывом, протянула руку, коснувшись груди Криса.

— Не убирай руку, — прошептал он.

Заметив, что Корки колеблется, Крис снял с нее кофточку. И хотя она сама собиралась это сделать, зная, что внизу на ней кокетливый лифчик-бикини, жест Криса взволновал ее своей интимностью. При этом она испытала очень странное чувство — смесь беззащитности с чувственным возбуждением.

Корки знала, что от его внимания не укрылось, как мгновенно набухли ее соски и как она невольно подтянула живот под его взглядом.

Крис прикоснулся к ее животу указательным пальцем, обвел полукруг вокруг пупка и спустился ниже…

Корки отпрянула и попыталась рассердиться.

— Это нечестно! Ты обещал помогать мне.

— А разве я не помог? — улыбнулся Крис. — Нужна еще помощь?

— Нет уж, спасибо. — С притворным раздражением Корки расстегнула молнию на джинсах и сняла их.

Крис наблюдал за ней со спокойным любопытством, его взгляд с удовлетворением задержался на ее безупречно гладкой коже.

— Может, нам лучше забыть о пляже?

Но Корки уже пришла в себя и была настроена решительно.

— Можешь забыть, если хочешь, а я собираюсь позагорать.

Она схватила полотенце и решительно зашагала по дорожке.

Не пройдя и десяти шагов, Корки почувствовала, что Крис догоняет ее.

При дневном свете ей удалось лучше рассмотреть его фигуру, и то, что она увидела, заставило ее дышать глубже. Крис был сложен, как ловец жемчуга, в меру мускулистый, ни грамма лишнего веса.

Из-за жары на его коже проступили капельки пота, придавая ей бархатистый вид. Корки подавила порыв снова коснуться его.

На пляже было много народу, но он не был переполнен, как в летние дни, и Корки была довольна, что им не пришлось искать удобное место.

Она с удовольствием подставила лицо солнечному ветерку, вслушиваясь в шум прибрежных волн, которые наполняли ее душу успокоением.

Корки овладела ленивая расслабленность, как и всеми, кто приходит на пляж. Казалось, у людей не было других забот, как только поглощать солнечные лучи и флиртовать с представителями противоположного пола.

Давно уже Корки не чувствовала себя так беззаботно. Крис, казалось, тоже позабыл о делах и с довольной улыбкой улегся на песок.

Когда Крис снял джинсы, то под ними оказались плотно обтягивающие бедра темно-синие плавки. Теперь его тело было почти полностью обнажено и отливало на солнце ровным загаром.

Корки было трудно отвести от него восхищенный взгляд, но Крис начал шепотом давать характеристики окружающим, и его наблюдения были очень точны и интересны. Корки увидела знакомый пляж как бы другими глазами. Молодые люди, играя в волейбол, намеренно направляли мячи в сторону собравшихся стайками хорошеньких девушек. Те, в свою очередь живописно растянувшись на песке, томно потягивались каждый раз, когда чувствовали на себе мужские взгляды.

Время от времени наиболее смелая молодая леди включала транзистор и просила молодых людей помочь поймать нужную волну. Кавалеры, забыв о мяче, всей гурьбой бросались на помощь.

— Это такая же установившаяся процедура, — отметил Крис, — как и в любом первобытном племени. Корки, разомлевшая от солнца и аромата, исходившего от его тела, едва кивнула в ответ.

Затем их внимание привлекли любители серфинга. Это тоже был чисто мужской вид спорта, который давал возможность показать в наиболее выгодном свете тренированное тело и ловкость.

Но главный секс-символ пляжа явился в лице спасателя на водах. Он восседал на полотенце, словно морское божество, в то время как девушки вились вокруг, причесывая волосы, поправляя лямочки бикини и пытаясь завести разговор.

— Бьюсь об заклад, что работа спасателя — мечта каждого юноши, — сказал Крис. — Не исключено, что их отбирают после прохождения какого-то немыслимого теста. Настоящий образчик мужественности!

После очередной выкладки Криса по поводу местного общества у Корки возникло не совсем приятное чувство.

— Так вот как ты смотришь на людей? — Она повернула к нему голову. — Приплясывающая в брачном танце толпа дикарей, которым не хватает разве что перьев и колец в носу?

Крис рассмеялся.

— Ты не права. Племенные традиции отточены веками и чрезвычайно деликатны. Это не то, что ты видела в старых фильмах.

— Ты не ответил на вопрос. — Корки вытянула ноги, отметив, как расправились ее груди, когда она сменила позу.

Участившееся дыхание Криса говорило о том, что он тоже это заметил.

— Я смотрю на жизнь, как обычный человек. И, разумеется, не думаю, что все происходящее между нами — лишь часть чего-то заранее предопределенного.

— Мне приятно это слышать. — Корки запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам. Затем она вдруг поняла, что смысл сказанного Крисом не совсем ясен. Может, это его обычная манера вести разговор? И тут Корки почувствовала, как струйка песка просыпалась ей на щиколотку.

— Эй!

Приподняв голову, Корки увидела, как он посыпает песком ее ноги.

— Я думал, тебе приятно, — сказал он с улыбкой. — Здесь жарче, чем я ожидал, а песок такой прохладный.

— Да… приятно. — Корки решила не продолжать разговор и, откинувшись назад, снова подставила лицо солнцу.

Песок был на самом деле прохладен, струйка ходила вверх и вниз по ее ногам, потом просыпалась на обнаженный живот. Эти ощущения были еще более чувственны и интимны, чем прикосновения.

Горячие волны желания прокатились по телу Корки и сосредоточились у самого края узеньких бикини.

Прохладный поток мгновенно остановился и тут же возобновился меж ее грудей. Тело Корки ответило легкой дрожью, которую она не сумела подавить.

Господи, они же на общественном пляже!

Корки резко выпрямилась.

— На нас смотрят.

— Тебя это волнует? — Крис улыбнулся как бы в подтверждение того, что говорит серьезно.

Сейчас он ничем не напоминал профессора, которым Корки могла восхищаться только на расстоянии. Это был полный жизни мужчина, готовый веселиться и дурачиться вместе с ней.

— Я иду купаться. Надо смыть все это безобразие, — проворчала Корки, поднимаясь на ноги.

— Пожалуй, я пойду с тобой и помогу. Песок мог забиться в труднодоступные места. — Крис говорил так серьезно, что ей захотелось схватить пригоршню песка и запустить ему в физиономию.

Они побежали навстречу прибою, вскрикивая, как дети, когда прохладная вода окатила их ноги.

Крис нырнул и проплыл приличное расстояние, прежде чем появиться на поверхности. Он рассекал воду быстрыми уверенными движениями.

Корки с удовольствием наблюдала за ним. Здесь, в воде, никто не мог помешать ей открыто восхищаться Крисом.

Казалось невозможным, чтобы человек его интеллекта имел такое совершенное тело. Должно быть, он когда-то занимался спортом. Ну да, ведь Берениса писала, что в университете Кристофер Шмидт был одним из лучших пловцов и мало кто тогда предполагал, что в будущем — это блестящий ученый-исследователь.

Корки видела, как Крис развернулся и поплыл в ее сторону.

Она никогда еще не встречала мужчину, с которым было бы так легко, весело и интересно. Но сегодняшний день проходил как-то особенно — они просто наслаждались обществом друг друга.

Крис поднырнул и схватил Корки за щиколотки, заставив ее присесть так, что вода доходила ей до плеч.

Корки поежилась. Набегающие волны сильно холодили кожу после палящего солнца.

Крис забеспокоился.

— Не нужно, чтобы ты простыла. — Он подхватил ее на руки и понес, словно спасатель беспомощного пловца.

— Немедленно отпусти меня! — Корки показалось, что она выглядит нелепо. — Со мной все в порядке.

— Я бы этого не сказал. — Глаза Криса скользнули по ее мокрому телу.

Корки взяла полотенце и начала вытираться, недовольно фыркая, но не устояла перед веселым нравом Криса и засмеялась.

— Из тебя получится прекрасная утопленница, — посмеивался он. — Хочешь попробовать еще раз?

— Ни в коем случае, — ответила Корки с улыбкой.

После обеда они построили песочный замок у самой воды, там, где полоска песка была влажной. Крис лепил его, проявляя недюжинный талант, и скоро вокруг них собралась толпа зевак.

— В Нью-Джерси тоже были пляжи, — сказал он Корки, — а я большой мастер знакомиться с девушками. Это мой излюбленный трюк.

Время летело незаметно, пока они рыли рвы и возводили башенки, пользуясь маленькими совочками, которые одолжили у детишек, разрешив им внести свой посильный вклад.

Корки с восторгом наблюдала, как Крис управляется с малышами, с самым серьезным видом выслушивая их советы. Он легко подхватил девочку, которая свалилась на самую высокую башню, и поставил на безопасном расстоянии, легонько надавив пальцем на ее носик.

В памяти Корки всплыла фраза из статьи Беренисы: «Почему у Кристофера и Элинор Шмидт не было детей? Мешала ли этому работа или были другие проблемы?»

Крис как-то сказал ей, что Элинор не находила удовольствия в простых развлечениях. Например, искупаться или позагорать? Трудно представить, чтобы кому-то это не нравилось.

К вечеру они устали и немного обгорели. После душа Корки переоделась, слегка подкрасилась и снова почувствовала себя на высоте. Она с удовольствием отметила, что загар очень эффектно смотрится вкупе с облегающим фигуру платьем в гавайском стиле.

В комнате переодевалась еще одна молодая женщина. Почувствовав взаимную симпатию, они дружески кивнули друг другу, подкрашивая губы перед зеркалом.

— Послушай, — обратилась девушка к Корки, — этот потрясающий мужчина, с которым ты пришла, кого-то мне напоминает. Он не актер?

— Он антрополог, — ответила Корки. — Возможно, ты видела его по телевизору.

С минуту девушка молча что-то припоминала.

— Ну конечно. Я действительно видела его в одной из передач. А он молодец! Такой известный человек, а резвится, как мальчишка.

Корки рассмеялась. Надо обязательно передать Крису этот разговор.

— Как мальчишка? — повторил он уже в машине. — Что ж, иногда мне это удается, но приходится туго.

Крис выбрал ресторан с видом на бухту. Они расположились у окна. Солнце уже садилось, отбрасывая на воду розовые блики.

— Как видишь, здесь есть все, что нужно, — пляжи, бухта, рестораны, — заметила Корки.

— Ночные дискотеки, — подсказал Крис, изучая меню.

— Это намек? — Корки не хотелось возражать. Сегодняшний день снял напряжение и сблизил их гораздо больше, чем она рассчитывала.

— Не исключено. Мое настойчивое ухаживание за Камилой Маргарет Коркоран не знает преград.

— В добрый час. Пожалуй, я закажу лангуста.

Но вместо этого она заказала салат из крабов, а Крис — запеченную кефаль.

Свет от настольной лампы отбрасывал причудливые блики на лицо Криса. Корки он казался человеком, вместившим в себя черты всех времен и народов.

В нем была какая-то тайна, несмотря на беззаботную манеру поведения, и это смущало Корки. Возможно, причиной был его мощный интеллект или затаенная печаль, связанная с трагическим прошлым.

Крис прервал ее размышления.

— Хотел бы я знать, о чем ты сейчас думаешь.

Корки виновато взглянула на него. Она не могла признаться, что думала о гибели Элинор. Это могло вмиг разрушить возникшую между ними ауру.

Вместо этого она сказала:

— Я думала о том, как много разных культур ты изучил.

— Это правда? — Нежность затуманила его голубые глаза. — Не забывай, я изучил брачные ритуалы народов всего мира и намерен их все испробовать с тобой.

Корки смотрела на него, не говоря ни слова. Надо понимать, что Крис всерьез увлечен ею. При других обстоятельствах она была бы вне себя от радости. Но Корки знала, что их совместная жизнь будет омрачена прошлым. К тому же дистанцию, существующую между ними, трудно преодолеть.

— Не забывай, я уже студентка и могу разгадать все твои трюки, — произнесла Корки вслух с самым беззаботным видом.

— Раз уж ты так серьезно относишься к своим занятиям, мы можем продолжить наблюдения в баре. — Крис наконец-то расправился с рыбой и отпил глоток вина.

— Ты имеешь в виду какой-то конкретный бар?

— Я слышал об одном на Хансингтон Бич. — Было ясно, что Крис не примет отказа.

— Нет проблем! — сказала она и про себя подумала: это лучше, чем остаться с тобой наедине и совершить то, о чем я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Бар был погружен в полутьму, музыка гремела, угрожая перепонкам. Оглушенная Корки сразу же потеряла всякую ориентацию. Она чувствовала себя почтовым голубем, страдающим головной болью.

Крис прокладывал путь сквозь толпу к единственному свободному месту.

Официантка, больше раздетая, чем одетая, приняла заказ и, грациозно вильнув задом, исчезла в темноте.

— Это же сумасшедший дом! — прокричала Корки, повернувшись к Крису. В этот момент мимо них проскакала танцующая пара, видимо не ведающая, что такое ритм.

— Что?

— Я говорю, что это сумасшедший дом. — Корки прокричала это прямо на ухо Крису, и только тогда он ее услышал.

Музыка грохотала по-прежнему, но глаза Корки постепенно привыкли к полумраку, и к тому времени, когда принесли кофе по-ирландски, она уже могла осмотреться по сторонам.

Ей сразу же стало ясно, что здесь действует свод неписаных правил. Одинокие посетители должны были устраиваться у бара, столики занимали только парочки или компании.

Мужчины и женщины непринужденно подходили друг к другу. Вот что значит свобода нравов, подумала Корки. Она вспомнила, как еще в колледже не смела подойти к парню, с которым не была знакома.

Тем не менее за выпивку по-прежнему платили мужчины, или во всяком случае ей так показалось.

Крис делился с ней своими наблюдениями, его баритон легко прорывался сквозь грохот музыкальных инструментов. Однако через некоторое время оба совершенно охрипли.

— Давай потанцуем, — предложил Крис, и Корки кивнула.

Ансамбль заиграл одну из знакомых вещей старого репертуара «Роллинг Стоунз». Они поднялись.

Несмотря на тесную толпу танцующих, Корки чутко улавливала каждое движение Криса.

Их тела изгибались и поворачивались в одном ритме, словно управляемые невидимой нитью.

Корки всегда восхищалась природной грацией Криса, но сегодня она воочию убедилась в том, что он безупречно владеет своим телом. Он умудрялся довольно выразительно крутить своими узкими бедрами и при этом сохранять достойный вид, что резко выделяло его среди танцующих мужчин.

Корки чувствовала, что Крис не сводит глаз с ее тела. Интересно, как она выглядит в его глазах?

Движение Корки стали откровеннее. Музыка разрушила ее скованность, придав жестам соблазнительную эластичность.

Корки вдруг показалось, что они с Крисом одни на необитаемом острове и она танцует только для него, взмахивая руками, прогибая талию, покачивая бедрами.

Даже в царящем вокруг полумраке Корки заметила, как широко раскрылись глаза Криса, как часто и глубоко он дышал.

Без всякого перехода ансамбль вдруг заиграл медленный танец. Корки тут же оказалась в объятиях Криса и уже не могла притворяться, что это только танец.

Его руки обвились вокруг ее талии, и он повел ее в такт музыке, щека к щеке. Грудь Корки прижалась к широкой груди Криса, его восставшая плоть то и дело касалась центра ее чувственности.

Озарение посетило Корки подобно вспышке молнии. Все это правда, все настоящее — и танец, и их взаимная страсть. Они принадлежали друг другу!

Корки больше не могла, не желала сопротивляться, она хотела остаться с Крисом наедине прямо сейчас.

Он, видимо, почувствовал то же самое. Мелодия еще не закончилась, а Крис уже тащил ее к машине.

Они ехали, не смея взглянуть друг на друга.

Над ними раскинулось бескрайнее темное небо, усыпанное звездами. Корки старалась не замечать огней города, чтобы чувствовать, будто они с Крисом одни во всем свете.

Крис затормозил у своего дома, возвышавшегося на фоне ночного неба. Их молчание было напряженным и многообещающим.

Глава 9

Крис закрыл за собой тяжелую дубовую дверь. Их губы слились, слова были не нужны. Они стояли в холле, крепко обнявшись, забыв обо всем, что не касалось их двоих.

Крис в этот момент напоминал Корки волшебный замок, а ключом было ее сердце.

Они пошли через холл, держась за руки, прислушиваясь к скрипу половиц.

Корки смотрела на Криса глазами, полными счастья, упиваясь нежностью его ответного взгляда. Она поднялась на цыпочки и снова поцеловала Криса, наслаждаясь вкусом его губ и бессознательно гладя его плечи.

— Я хочу видеть тебя обнаженной, — прошептал Крис. Не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки и понес в спальню. То, что на пляже было только игрой, сейчас приобретало глубокий смысл.

Сейчас они поднимутся по этой широкой лестнице, и дороги назад не будет. Корки вдруг почувствовала себя беззащитной и даже немного испуганной. Но в ее душе уже не осталось места для сомнений.

Нет второго Криса на земле, а уж в ее жизни наверняка не будет. Возможно, позже она будет жестоко страдать, но сейчас Корки любила и не желала отступать.

Она крепко обняла Криса за шею. Спальня была роскошной и на редкость уютной. Пол был покрыт голубым ковром, в углу стоял секретер из красного дерева, как и кровать, полупрозрачные шторы закрывали большое окно. Мягкий свет подчеркивал интимность обстановки. В воздухе стоял тонкий аромат мужского одеколона.

Крис осторожно высвободил руки, положив Корки на кровать.

Он медленно расстегнул молнию на ее облегающем платье и снял его вместе с шелковой комбинацией. Корки дрожала под его пристальным взглядом.

Крис, не говоря ни слова, нагнулся и поцеловал ее живот. Он покрыл поцелуями каждую впадинку на теле Корки, словно боготворил ее тело.

Грохочущая музыка бара давно растворилась в памяти Корки, и теперь в ее ушах звучала торжественная кантата, славя воссоединение двух душ.

Тела Корки касался прохладный воздух, но жар внутри нее был способен, казалось, спалить покрывало.

— Я хочу, чтобы это было незабываемо для нас обоих, — прошептал Крис.

Ее кожа помнила нежность его губ, а руки — легкую шероховатость шеи. Корки судорожно вздохнула, когда Крис расстегнул ее кружевной лифчик.

Он взял каждую грудь в руку, словно оценивая их тяжесть, потом провел языком по набухшим соскам. Корки застонала, инстинктивно выгибая спину. Она испытывала несказанное удовольствие от того, что Крис взял упругую грудь в рот и ласкал до тех пор, пока Корки не почувствовала, что ее тело горит как в огне.

— О, Крис! — Слова рвались прямо из сердца. — Крис, я хочу тебя. — Я… люблю тебя. Она не сказала этого вслух, но это было правдой.

Проворные пальцы Криса избавили ее от шелковых трусиков, и теперь Корки лежала совершенно обнаженной. Крис приподнялся и сел. Корки немного поежилась, то ли от прохладного воздуха, то ли от возбуждения.

— Позволь, я просто посмотрю на тебя. — Голос Криса был полон сдерживаемой страсти. — Ты изумительно сложена.

Он наклонился над Корки, рассматривая каждый дюйм ее трепещущего тела, покрытого ровным загаром. Затем Крис слегка провел рукой по всем холмикам и впадинкам, словно скульптор, изучающий анатомию своей модели, чтобы впоследствии запечатлеть ее в мраморе.

— Я мог бы воспеть твою грудь в стихах. — Он осторожно прикоснулся к розовому соску. — А твоя талия и… — Корки почувствовала, как Крис провел пальцем по темному холмику внизу живота, и невольно застонала.

Она закрыла глаза и ощутила на коже его дыхание, когда Крис, наклонившись, поцеловал ее в живот. Он пробовал ее на вкус, словно она была чашей с выдержанным вином. Корки не подозревала, что рот мужчины может творить с телом женщины такие чудеса.

Крис задержал поцелуй на ее соске и затем стал целовать ее плечи. С деликатной осторожностью он ласкал губы Корки, запястья, внутреннюю сторону бедер, и, наконец, его дыхание обожгло ее лоно. Корки не сдержалась и вскрикнула. Открыв глаза, она увидела, какое удовольствие получал Крис, возбуждая ее.

— Крис, — Корки провела рукой по его свитеру, — я хочу тебя.

Вместо ответа он перевернул Корки на живот и сел сверху, массируя пальцами ее спину. Этот умелый и нежный массаж мгновенно лишил ее дара речи, и Корки погрузилась в океан чувственного удовольствия.

Каждый раз руки Криса, опускаясь от плеч к бедрам, касались ее груди. Наконец его ладони скользнули к твердым соскам, и Корки застонала, чуть приподнявшись на локтях, поощряя Криса к действию. Его твердый член прижался к ее крестцу. Теперь Корки желала его со всей полнотой страсти, на какую была способна.

Она вдруг повернулась, застав Криса врасплох, и стянула с него свитер, от которого пахло так же, как от тела Криса. Корки замешкалась с пряжкой ремня, а с молнией дело обстояло еще хуже — она застряла на полпути.

— У меня не получается, — призналась Корки, окончательно смутившись и густо покраснев.

— Это неважно. Я был бы озадачен, если бы ты вдруг проявила сноровку, — сказал Крис, сбрасывая одежду.

Корки решительно отбросила мысли об источниках любовного опыта Криса. Сейчас с ним была она, Корки Коркоран, и только это имело значение.

Как это говорилось в книге, которую она прочла однажды? Ах да, мужчина мечтает, чтобы женщина была у него первой, а женщина мечтает быть у мужчины последней.

В свете лампы кожа Криса приобрела иной оттенок, чем при дневном освещении. Теперь она отливала червонным золотом.

Корки восхищенно рассматривала его развитые плечи и узкую талию. Вспомнив их игру на пляже, она протянула руки навстречу.

Засмеявшись, Крис увернулся и сел в изножии кровати, нимало не стесняясь своей наготы.

— Ты хочешь оставить меня с носом? — спросила Корки, желая его в этот миг еще больше.

— Хмм. — И снова уже знакомый жест — удивленно взметнувшаяся бровь. — Разве мы куда-то торопимся?

Этот мужчина был способен довести до бешенства, тем более теперь, когда она изнывала от желания слиться с ним воедино.

— Ты прав, нам некуда спешить. — Корки притворилась равнодушной и сосредоточила внимание на покрытом лаком ногте.

— Нет? — Крис неожиданно провел рукой по ее набухшим грудям, животу и между бедрами. Он проделал это так искусно, что Корки не могла больше скрывать своей страсти.

— Ты готова? — Его голос провоцировал, бросал вызов. — Докажи это, любовь моя.

Сидя напротив друг друга, они напоминали участников древнего ритуала. Корки никогда не знала мужчины, который бы так много требовал от нее и в то же время отдавал всего себя.

Она погладила ноги Криса, чувствуя под руками мягкие волоски. Затем встала на колени, вытянув свои сильные стройные бедра и прижалась животом к его груди, совершая круговые движения.

Эта интимная забава возбуждала ее. Крис хоть и оставался неподвижным, но отвечал на ласки дрожью, пробегавшей по всему телу. Он напоминал Корки огромный корабль, подчинивший свою мощь воле слабого, но любимого человеческого существа.

Но Корки тут же забыла обо всем, получая неизъяснимое удовольствие от того, что возбуждала Криса.

Его плечи были солоноватыми на вкус. Ее язык нашел ушную раковину Криса, прошелся по ободку и углубился внутрь. Дыхание Криса вновь стало частым и прерывистым.

Сколько еще он выдержит? Корки провела грудью по его ключице, затем по щеке и губам… Твердый сосок разжал его губы, проник внутрь, прижался к языку.

Крис потерял над собой контроль. Он схватил Корки и положил ее на себя, по-прежнему держа сосок во рту. Одно движение — и он неожиданно вошел в нее.

Корки ахнула, вонзив пальцы в плечи Криса. Ее затопила такая волна радости, что в одно мгновение были смыты все годы разочарований, осталось только волшебное чувство воссоединения.

— О, Крис! Да! Да! — Тело Корки извивалось в экстазе.

Казалось, он наполнил ее до краев, но ей хотелось еще и еще. Корки раскачивало, словно на морских волнах, и Крис поднимался с нею на каждый гребень и опускался вниз.

Вдруг он приподнял ее, и Корки ощутила пустоту. Она застонала, протестуя, но Крис не спеша уложил ее поперек кровати и наклонился, вдыхая аромат страсти, наполнявший пространство между ними.

Сдерживая порывы вожделения, он сосал ее груди, лизал и покусывал ноги и наконец добрался до горящей желанием плоти между бедрами. Корки громко вскрикнула, испытав наслаждение такой мучительной силы, о которой до сего момента не подозревала.

В ее ушах стоял шум бушевавшего моря, которого нет ни на одной карте. Корки без колебания погрузилась в его воды, полностью расслабившись и издавая стоны наслаждения.

Когда Крис снова вошел в нее, Корки вцепилась в него с такой силой, будто хотела приковать к себе навечно обретенное и отныне неотделимое от нее тело.

Они двигались ритмично, в едином порыве все возрастающей жажды, забыв о том, что и у моря есть пределы, пока оба не достигли пика страсти.

Корки молча лежала в объятиях Криса, ошеломленная, оглушенная. До сих пор она не ведала, что страсть может подыматься до таких вершин. Я люблю его, думала Корки.

Теперь Крис мог взять от нее все, что хотел. Корки оставалось надеяться, что он хочет многого.

— Скажи мне что-нибудь, — попросил Крис.

Но она была не в состоянии говорить. Вдруг ее признания вновь повергнут Криса в пучину воспоминаний и она не сможет вернуть его?

— Я просто… просто думала, как это здорово, что мы с тобой подружились, — неуверенно пробормотала Корки.

— Подружились? Надеюсь, что это нечто гораздо большее. — Крис провел ладонью по ее ягодицам, и Корки ощутила, как волна желания вновь затопляет ее.

— Да, мы стали любовниками, но… — Корки показалось, что в его взгляде появилась настороженность. — Я имею в виду, что мы можем не терять связи, даже когда ты уедешь.

Корки затаила дыхание в ожидании ответа. Если Крис ответит согласием, это большее, на что она смела надеяться.

В наступившей тишине ее дыхание казалось Корки чересчур громким. Неужели она сказала что-то не то, потребовала слишком многого?

— Мы можем придумать нечто лучшее, чем просто поддерживать связь. — Прошла вечность, прежде чем Крис вновь заговорил. — Мы отправимся в экспедицию вместе, ты поедешь со мной.

— Что? — Корки не могла поверить, что слышит это наяву. Она даже не сразу поняла смысл сказанного Крисом. — Я не понимаю.

— Мы с тобой отправимся в одну небольшую, но очень интересную страну на юге Африки, — пояснил Крис, массируя ей спину и плечи одной рукой. В компании с тобой эта поездка будет еще увлекательней.

— Чем же я буду заниматься? — спросила Корки, чувствуя, как в ее теле растет возбуждение, но стараясь сосредоточиться на предложении Криса. — Я ведь не антрополог.

— Мне не нужны люди для полевых работ. — Он поцеловал ее в шею. — Мне нужна обворожительная и неповторимая Корки, чтобы озарять мое неприкаянное существование.

Значит, она нужна ему! Он хочет, чтобы она ехала с ним! Может быть, потому, что Крис нашел в ней достойного партнера в любви? Судя по крику, который вырвался у Криса в момент оргазма, для него их близость тоже была чем-то особенным.

И все-таки постель — это еще не все.

Корки откинулась на спину и внимательно посмотрела на Криса, на его влажные волосы, румянец на широких скулах, на глаза, полные восторга.

И тут до нее дошло, что ни на стенах, ни на секретере нет фотографий Элинор. Может, он убрал их перед ее приходом из чувства деликатности? Или боль утраты все еще сильна?

Корки положила голову на подушку и закрыла глаза, чтобы разобраться в своих мыслях.

— Честно говоря, я рассчитывал на другую реакцию, — с обидой проговорил Крис.

— То, о чем ты просишь… невозможно. — Корки не смела открыть глаза, но почувствовала, как прогнулась кровать: Крис перевернулся на бок и лег, подперев голову рукой.

— Я так не думаю. — Его дыхание щекотало ей шею. — Все, что требуется, это виза и билеты. Я сам все организую.

— Я не это имела в виду. — Корки повернулась и открыла глаза, обнаружив, что их губы находятся в дюйме друг от друга.

Соблазн был слишком велик. Корки мгновенно растворилась в его поцелуе. Крис лег сверху. Тело Корки вновь отвечало на каждое его прикосновение.

К ее удивлению, Крис снова был готов для любви, и в следующий миг овладел ею.

На этот раз волны были спокойнее, они ласкали Корки, уносили в сияющую даль.

Они вновь достигли вершин блаженства, но Крис не отнял своих губ, их тела чувствовали друг друга каждой соприкасавшейся клеточкой. Это было истинное единение!

И когда позже они лежали рядом, обессиленные и счастливые, между ними уже не было никаких преград. Разве что в душе Корки.

— Крис, — прошептала она, — я не могу поехать с тобой.

Он ответил не сразу, но когда заговорил, его голос был спокоен.

— Понимаю, я обрушил все это на тебя так неожиданно. Трудно отрываться от привычной жизни, но, дорогая, когда ты привыкнешь к этой мысли, то обязательно согласишься.

Корки не смогла ничего ответить, в голове ее роились противоречивые мысли.

Она ведь подумывала о том, чтобы сменить работу. Но бросить все, чего добилась… Корки нравилась ее колонка в газете, она ценила внимание читателей.

Но вот случилось так, что она полюбила Криса больше всего на свете. Да, Корки хотела быть с ним, но у нее была также и своя жизнь. Она понимала, что когда пройдет первое опьянение страстью, то понадобятся более сильные стимулы, чтобы сохранить их чувства.

Но есть и другая причина. Крис хотел, чтобы Корки заняла место Элинор. Но ведь он должен понимать, что Корки не сможет стать его соратником по работе. Он неизбежно начнет их сравнивать. Сейчас они оба на нейтральной территории, но совсем иное дело отправиться вместе в поездку. Неважно, будет ли это Африка или Нью-Йорк. Его всюду сопровождала жена, и там они строили свою совместную жизнь.

Наверняка в экспедиции все будет напоминать ему об Элинор. Крис непременно изменится, когда они уедут из Калифорнии и он увидит, как сильно Корки проигрывает в сравнении с его бывшей женой.

Корки вспомнились первые месяцы жизни с Мэтом, когда они оба были на последнем курсе. Их брак всегда был далек от идиллии, но они стремились к общей цели и будущее казалось безоблачным. Мэт должен был достичь положения и благосостояния, а она — создать уют для него и их будущих детей.

Но все стало стремительно меняться, как только они покинули стены университета, — Мэт со своей ученой степенью, а она — с курсовыми работами первых двух лет обучения.

Корки страшно было даже подумать, что ей придется пережить нечто подобное во второй раз. В случае с Крисом все будет во сто крат хуже, потому что она любит его по-настоящему.

— Мы не совсем подходим друг другу. — Корки было больно произносить эти слова. — Крис, из этого ничего не получится.

— Глупости. — Он притянул ее к себе, словно его физическое превосходство могло оградить Корки от мучительных сомнений. — Мы вместе сделаем так, чтобы все получилось как надо.

— Иногда недостаточно одних добрых намерений. — Придется высказаться до конца. — В данный момент на наши отношения ничто не влияет. Ты не работаешь над своими исследованиями, а я не вожусь с кухней и палаткой.

— Только пожелай, и мы проведем несколько дней в горах Сан-Габриэль, — сказал Крис. — Будет лить проливной дождь, а я буду страстно тебя любить в нашей маленькой палатке. Так страстно, что все твои сомнения развеются.

— Опять не то, Крис! — Корки еле удержалась, чтобы не улыбнуться. — Мы вышли из разных слоев общества, у нас разный уровень знаний, разные требования к жизни.

— От жизни я хочу лишь любви, а ты?

— И я конечно, но…

— Со временем у нас появятся дети. Не сразу, конечно, но, скажем, через несколько лет. Разве это не входит в твои планы? — Крис говорил шутя, но чувствовалось, что в глубине души он вполне серьезен.

— Ну конечно! — Корки глубоко вдохнула волнующий запах его одеколона. Почему она не может выразить свои мысли более четко?

— Тогда все решено! — объявил Крис.

Ничего не решено! Эта мысль не давала Корки покоя. Если бы она могла объяснить! Но такое признание может оттолкнуть Криса. У Корки возникло эгоистическое желание до конца насладиться днями полного счастья перед неизбежной разлукой, и пусть потом ее сердце разорвется от горя.

— Я не могу бросить все, чего достигла большими усилиями. — Корки сама почувствовала, что ее слова звучат неубедительно. — У меня есть своя карьера, Крис.

— Но почему бы тебе, человеку, интересующемуся антропологией, не поменять сферу деятельности?

Корки покачала головой.

— Давай прекратим этот спор, ладно? Будем наслаждаться обществом друг друга, пока это возможно, и будем помнить, что во всем остальном мы несовместимы. Я имею в виду планы на будущее.

— Ах, значит, несовместимы! — Крис крепко обнял ее сильными руками. — Но я надеюсь поймать тебя на одной вещи.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь, чтобы мы проводили как можно больше времени вместе, пока это возможно, так?

— Верно.

— Отлично. Так и поступим. Мы проведем вместе каждую свободную минуту, и в результате ты сама убедишься, насколько на самом деле мы совместимы.

Корки хотелось возразить, но что можно сказать на это? В предложении Криса был здравый смысл. Но он поймет гораздо раньше, чем думает, что им не следует жить вместе.

— Договорились, — согласилась Корки. — Только боюсь, что результат будет для тебя неожиданным.

— Ммм, ты свободна в следующие выходные?

Корки задумалась.

— Ничего такого, чего нельзя было бы отменить.

— Отлично. Ты сможешь взять дополнительный день в пятницу? — Крис смотрел на Корки с таинственной улыбкой.

— Зачем?

— Я подумал, что для начала мы могли бы отправиться в небольшую экспедицию, но для успеха такого предприятия понадобится три дня. — Крис нежно провел пальцами по бровям Корки.

— А куда? — Корки тут же представила себе, как они вдвоем месят грязь в какой-нибудь мексиканской деревушке. — Я не уверена, что поддержу эту идею.

— Изучать можно любое окружение. — Криса было трудно сбить с толку. — Я выберу такое место, где люди живут по своим законам, изолированное, но легко доступное.

— Звучит заманчиво, — признала Корки, несмотря на все свои опасения. Она уже предвкушала увлекательную поездку. — Признавайся, что у тебя на уме?

— Это сюрприз. Помучайся немного от любопытства.

Сказав это, Крис самым бессовестным образом заснул, предоставив Корки в одиночестве размышлять, во что она влипла на сей раз.

Глава 10

К понедельнику в редакции «Уикли ревью» скопилось множество писем с критическими отзывами на статью Беренисы. И только один отзыв был хвалебным.

— Не понимаю, чем они не довольны? — фыркнула Берениса намеренно громко, так чтобы все в комнате ее слышали. — Можно подумать, речь идет о президенте!

Френа, зная отношение Корки ко всей этой истории, хлопнула по столу пачкой свежих газет и пробормотала нечто нечленораздельное.

— Что? — Корки подняла голову от макетного листа.

— Я говорю, что некоторые не ценят хорошего к себе отношения. — Френа бросила негодующий взгляд в сторону Беренисы. — Ей дали такой прекрасный шанс, как «Апельсиновый сок», а она превращает его в желтую прессу. И ведь берет не кого-нибудь, а Кристофера Шмидта!

— Почему бы тебе не сказать Гарри, что ты думаешь по этому поводу? — предложила Корки.

Френа пожала плечами, постукивая карандашом по столу.

— Бесполезно. Наш шеф считает Беренису лучшим репортером современности.

— Может быть, и так, но, если ты не дашь понять Гарри, что интересуешься делами газеты, как ты думаешь пробиться?

Корки понимала, почему Френа не желает обращать на себя внимание главного редактора таким способом. Ее многое объединяло с Френой, в том числе убеждение, что если ты действительно чего-то стоишь, то рано или поздно признание придет само.

Но, к сожалению, в мире бизнеса свои законы. Поэтому Корки с облегчением вздохнула, когда увидела, что час спустя ее подруга поднялась и направилась в кабинет Гарри.

Чуть позже Френа сказала:

— Я говорила, он молча слушал. Не знаю, чего я этим добилась.

Корки очень надеялась, что Френа ошибается. Когда она зашла в кабинет Гарри, чтобы отпроситься на пятницу, он выглядел настолько растерянно, что согласился без всяких вопросов.

Лекция Криса на этой неделе, как обычно, прошла успешно, но когда занятия окончились, толпа поклонников окружила его таким плотным кольцом, что Корки не смогла к нему протолкаться. Через головы слушателей она увидела, как досадливо взметнулась его бровь, но это было слабым утешением.

В среду «Апельсиновый сок» опубликовал статью, посвященную профессиональной деятельности Криса. Статья была краткой и содержала только факты. Создавалось впечатление, что Берениса не приложила к этому руку.

— Так и есть, — сообщила Френа во время ленча. — Секретарь Гарри сказала мне, что Берениса настаивала на публикации всяких сплетен, но Гарри лично вымарал все эти глупости.

После обеда поступило распоряжение: Берениса Элдер переходит в женскую редакцию, а «Апельсиновый сок» достается Френе. Корки получила в помощь другого сотрудника, так что по-прежнему могла уделять достаточно времени своей колонке.

По случаю победы Корки пригласила Френу во французский ресторан. Отметить возрождение рубрики с новой концепцией они решили, заказав утку в апельсиновом соке.

Прихлебывая белое вино, Корки не переставала думать о Крисе. Куда он повезет ее? Что они будут делать вместе целых три дня? Ответ был настолько очевиден, что она покраснела.

— Скажи, пожалуйста, ты влюбилась? — напрямик спросила Френа, от которой ничего нельзя было утаить.

Корки покраснела еще больше.

— Это реакция на дичь. Каждый раз, когда я ем утку, то становлюсь краснее свеклы.

И вдруг Корки почувствовала, что больше не может держать секрет в себе. Она рассказала Френе, что Крис предложил ей ехать с ним в Африку.

— Но это не для меня, — заключила она. — Я буду чувствовать себя неприкаянной. Мне хочется большей надежности, я не должна терять контроль над собственной жизнью.

— Возможно, ты недооцениваешь себя, — заметила Френа, с аппетитом поглощая мороженое.

— Я знаю свое место, Френа.

— А я знаю, что ты не из числа искательниц приключений. Почему бы не попробовать начать сначала?

Искательница приключений? Еще какая, когда речь идет о налете на новый бутик или опустошении продуктовой лавки, не более того. Но разве этого достаточно, чтобы объехать земной шар, живя то в палатке, то в отеле «Ритц»?

В четверг, когда Крис вечером заехал за ней, Корки пребывала в состоянии нервного возбуждения.

Она примчалась домой за полчаса до его приезда и торопливо побросала косметику в дорожную сумку, забыв при этом расческу и зубную щетку.

Прозвенел звонок, и Корки опрометью бросилась вниз. На пороге стоял Крис. Он был неотразим в теплом скандинавском свитере.

Они обнялись и рассмеялись, радуясь близости, которая в первый же момент встречи возникла самым естественным образом. Они были старыми друзьями и вновь обретшими друг друга любовниками.

— Готова? — Не дожидаясь ответа, Крис прошел в ее спальню, чтобы забрать багаж. — Ты взяла теплые вещи?

— Куда мы едем? — спросила Корки, засовывая в переполненную сумку свитер и теплые брюки.

— В аэропорт.

Так, значит, они улетают? Положительно не миновать беды!

Крис наконец признался, что они летят на озеро Тахо, курорт, на котором Корки никогда прежде не была, но о котором много слышала: о красивой голубизне воды, головокружительных лыжных спусках, роскошных ресторанах и богатых казино.

— Но что там изучать? — спросила она Криса, когда они заняли свои места в салоне самолета. — Зачем лыжники рискуют своей жизнью?

Крис пристегнул ремень и повернулся к Корки.

— Попробуй еще раз.

— Игроки! Ну конечно!

Точно!

Небольшое замкнутое пространство, где правят свои законы. Что, как не казино, отвечает этим требованиям?

— Я думала, мы будем проводить раскопки.

— Тебе этого хватит в Южной Африке. — Крис взял ее руку в свою.

— Я не поеду в Африку.

— Это вопрос дискуссионный, — ответил Крис с невозмутимым спокойствием, которое выводило Корки из равновесия.

Они остановились в отеле типа «шале»[2], расположенном на горе. В ванной комнате их номера, поразившего Корки своей роскошью, имелся небольшой бассейн.

— Вот это здорово! — Корки восторженно захлопала в ладоши. — Пойду надену купальник!

— А я наполню бассейн водой, — сказал Крис, радуясь энтузиазму Корки.

Она бросилась в комнату и извлекла бикини. Это был последний крик моды.

Корки переоделась в спальне. Даже после близости с Крисом ей не удалось изжить своей застенчивости, так как она по-прежнему считала, что Крис ей не принадлежит.

От поверхности воды поднимался пар. Корки закрыла кран и погрузила ноги в приятное тепло бассейна в ожидании Криса.

Он появился с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

— Это входит в ритуал, — сказал Крис, разливая искрящуюся жидкость.

— Ты прелесть. — Она сделала глоток и тут же чихнула, когда шипящие брызги попали ей в нос. — Я и не мечтала о таком романтическом отдыхе.

— Я тоже. — Крис сел напротив, и Корки вновь залюбовалась его мускулистым телом. — Ты помогаешь мне открывать в себе такие качества, о существовании которых я раньше не подозревал.

— И это говорит Кристофер Шмидт, мировая известность? — полусерьезно спросила Корки. — И что ты только нашел во мне?

— Надеюсь, что сумею тебе доказать, какая ты особенная. — Крис взглянул на Корки поверх своего бокала. — Мне все в тебе нравится, и твой прямой характер, и твоя бархатная гладкая кожа, и соблазнительные зелено-карие глаза.

Жаркая волна прокатилась по телу Корки при этих словах. Она таяла под ласкающим взглядом Криса.

Наконец он тоже опустился в бассейн.

— Давай на время оставим споры. — Он схватил Корки за щиколотки и утянул ее в воду.

Шампанское подействовало расслабляюще на ее напряженные мышцы. Корки устроилась в воде поудобнее и с наслаждением вытянула ноги.

Крис взял в руки ее маленькую изящную стопу и слегка помассировал. Затем он проделал то же самое с другой ногой, постепенно возбуждая Корки. Кто бы мог подумать, что ноги так чувствительны к прикосновению?

Руки Криса продолжали неустанно трудиться, разминая ее икры, бедра, бока… Корки почувствовала, как напряглись ее соски, когда он добрался до плеч.

— Я хочу вспомнить твой вкус, — прошептал Крис ей на ухо и закрыл ее губы поцелуем. Корки ответила, встретив его язык своим.

Крис на мгновение отстранился и шутя схватил ее за запястья.

— Ах ты, дикая кошка, позволишь ли ты мне завоевать тебя?

— Да, пожалуйста, — прошептала Корки.

Губы Криса нашли ее ухо, затем ямочку у основания шеи. Вода тихо плескалась в такт его движениям.

Он приподнял Корки над поверхностью воды так, чтобы показались ее упругие груди.

Одной рукой Крис расстегнул лифчик. Его пальцы нежно ласкали цветущую зрелую плоть, затем Корки почувствовала, как его язык лижет соски. Она громко вздохнула от наслаждения.

Крис притянул ее к себе и снова поцеловал. Корки страстно прижалась к нему, чувствуя, как его рука гладит ее живот.

Она сама помогла ему снять с нее трусики. Как приятно ощущение обнаженного тела в воде! Затем Крис снял свои плавки и снова стал ласкать ее тело, каждый изгиб, каждое углубление.

Корки застонала, не в силах больше выносить эту сладостную муку. Он так умело управлял ее телом, как только опытный музыкант может управлять инструментом, извлекая глубокие трепетные звуки вперемешку со страстными ритмами.

Когда Корки показалось, что она больше не может откладывать решительный момент, Крис поднял ее из воды и положил на мягкий матрац. Он стоял над ней во весь рост, и вода, стекавшая с его тела, капала на нее.

Корки подняла глаза на Криса, словно впервые увидев совершенство его фигуры. Он был прекрасен в своей обнаженности.

Крис присел рядом с ней. Он взял в руки ее щиколотки, которые Корки никогда не считала эрогенной зоной. Теперь она поняла, что заблуждалась.

Крис погладил изящные косточки, затем провел ладонью по внутренней стороне бедер, поощряя Корки раздвинуть ноги.

Затем он медленно провел губами по ее животу и выше, пока его рот вновь не сомкнулся над розовым бутоном ее соска. Корки казалось, что еще немного — и она расплавится.

Их губы снова встретились. Крис взял ее руки за запястья и положил ногу между ее раздвинутыми бедрами.

— Корки, — прошептал он, прерывисто дыша, — неужели ты действительно моя?

— Да. — Ее ответ прозвучал словно легкий вздох.

Он вошел в нее уверенно, но нежно. Тело Корки извивалось под тяжестью Криса. Ей страстно хотелось довести его до такого же безумного экстаза, который испытывала сама.

Крис не знал устали. Запах его тела смешивался с паром. Корки погрузилась в океан ни с чем не сравнимого удовольствия. Наконец они вместе взлетели на гребне волны. Искры бурлящей радости пробежали по телу Корки.

Еще не придя в себя, она почувствовала, как Крис снова опускает ее в теплую воду бассейна. Одарив Корки нежной улыбкой, он стал осторожно намыливать ее тело, все ниже и ниже, меж грудей, вдоль живота.

Каждое прикосновение Криса к ее телу было подобно соитию. Корки потянулась и поцеловала Криса в губы. Вдруг одним сильным движением он перевернул ее на себя и снова вошел в нее прямо в воде.

Корки никогда прежде не занималась любовью в ванной. Ощущение было необыкновенно волнующим. Вода была их союзником, омывая своим теплом бедра, плескаясь между ее грудями и телом Криса.

Корки получала удовольствие даже от учащенного дыхания Криса. Она обвила ногами его бедра, чтобы усилить проникновение, и громко ахнула, когда Крис ответил на ее движение со всей силой страсти.

Отныне вся жизнь была в их распоряжении. Корки не спеша гладила спину и бедра Криса, он медленно втягивал в рот ее язык, прижимал ее к себе, входил в нее снова и снова.

Потом они лежали в воде, тяжело дыша. Щека Корки покоилась на плече Криса.

Он включил водный массажер, и вода забурлила вокруг них, освежая и успокаивая.

— Хочешь пить? — прошептал Крис и наполнил ее бокал шампанским.

— Должно быть, это совсем новый способ развлечения. — Корки хотелось смеяться и одновременно целовать его.

— Это только начало. — В синих глазах Криса загорелись озорные огоньки. — Ты когда-нибудь была в Париже?

— Нет, — ответила Корки, — но я всегда мечтала побывать там.

— Пожалуй, сначала мы слетаем в Афины, посмотрим на Акрополь при лунном свете. Потом, разумеется, Рим. Ты так восприимчива ко всем проявлениям жизни, Корки. Уверен, с духами древности у тебя будет полный контакт. — Крис задумчиво потягивал шампанское из своего бокала.

Корки боялась шелохнуться, чтобы ненароком не разрушить возникшую поэтическую атмосферу. Просто поразительно, как он многогранен! Талантливый преподаватель, известный ученый, страстный любовник, а теперь еще и поэт.

На следующее утро они завтракали в отеле. Подали яйца, приготовленные по особому рецепту, а на десерт — вафли с черничной начинкой.

Был уже полдень, когда Крис и Корки добрались до казино. Для заведения подобного рода было еще рано. Игорные столы пустовали, только вокруг одного собралась небольшая группа энтузиастов.

Несколько немолодых уже мужчин и. женщин держали в руках карты. Они подозрительно покосились на Корки, когда она подошла слишком близко, словно охраняли клад.

У игровых автоматов сновали детские фигурки и, словно заведенные, бросали монету за монетой.

У рулетки стояли трое игроков и не мигая смотрели на вращающееся колесо.

Единственный игрок в «блэк джек» склонился, над столом, уставясь на крупье, словно хотел прочитать его мысли. Рядом с ним два пожилых джентльмена о чем-то шептались над игровыми фишками.

— Я чувствую себя так, словно попала в зал Короля гор, — заметила Корки, вспоминая «Пер Гюнта» Ибсена. — Все эти люди какие-то сгорбленные, словно всю жизнь провели под мостом, собирая дань с прохожих.

Крис усмехнулся.

— Следи получше за своим кошельком.

Он отмечал такие детали, которые ускользали от внимания Корки. Тем не менее от нее не скрылось, что родители, поглощенные игрой, совершенно не обращают внимания на своих детей.

— Как можно так небрежно относиться к своим детям? — Корки захотелось собрать их всех в охапку и унести куда-нибудь.

— Родители зарабатывают деньги, — ответил Крис. — По крайней мере, они так думают. И это очень печально.

Они перешли к обсуждению отдельных людей и общества в целом, сравнивая свободные нравы их мира с более строгой жизненной этикой южноафриканских государств.

Корки, с удовольствием слушая рассуждения Криса, несколько раз вставляла свои замечания. Интересно, каково это — быть с ним рядом, когда он работает, каждый вечер обсуждать события прошедшего дня?

Мимо прошли мужчина и высокая блондинка, чем-то неуловимо напоминавшая Элинор. Еще недавно рядом с Крисом была женщина, во всех отношениях достойная его, а не какая-то самозванка. Ух, как все это сложно, непонятно, непреодолимо!

Подбадриваемая Крисом, Корки решила попытать счастья в игре.

— Я, честно говоря, профан, — призналась она, протягивая в кассу доллар и получая взамен жетоны.

Корки опустила их в автомат, чувствуя, что волнуется, но, овладев собой, дернула ручку. С третьей попытки ей удалось отыграть несколько монет. И тут Корки заметила пояснение о работе автомата.

— Ага! Если бросить сразу три жетона, а не один, то шанс выигрыша увеличивается!

— Верно, — бесстрастно заметил Крис. Ему хотелось, чтобы она сама справилась с ситуацией.

— Отлично, сейчас попробую.

Но выигрыш по-прежнему оставался незначительным, и очень скоро Корки спустила все деньги.

— По-моему, с автоматами играть бесполезно. — Она с завистью посмотрела в сторону крупье, объявившего выигрыш в миллион долларов. — Я хочу испытать судьбу у стола.

— Хммм, — неопределенно промычал Крис.

Корки рассмеялась.

— Я уже вижу перед собой кучу долларов. Этот вирус быстро проникает в кровь, ты не находишь?

Его ответная улыбка заставила ее забыть обо всем на свете. Они снова были вдвоем, и ничто другое не имело значения.

Когда подошло время обеда, они решили сделать передышку и поднялись на лифте в буфет. Корки никогда еще не видела такого разнообразия блюд и, несмотря на твердые намерения придерживаться строгой диеты, никак не могла остановиться, выбирая и заказывая самые изысканные французские сладости и деликатесы.

— Все в порядке, — подбодрил ее Крис. — Мы ведь на отдыхе. Калории сгорят в мгновение ока. Ты с легкостью избавишься от них в горах.

Она с благодарной улыбкой отправила в рот кусок «Наполеона», впрочем, Крис тоже не отставал.

Потом они устроились за небольшим столиком в баре, поглядывая в окно. Внизу в лунном свете поблескивало огромное озеро, безмятежное и живое в своем постоянном движении.

Корки заказала кофе по-ирландски, а Крис — виски с содовой.

— Честно говоря, я думала, что в эти выходные мы будем работать в поте лица, — заметила она.

— Никогда не понимал людей, которые считают своим долгом трудиться до изнеможения. — В мягком приглушенном свете глаза Криса, казалось, излучают лазурный блеск.

Они оглянулись, когда мимо них по направлению к буфету прошла группа людей. Обеденный зал сейчас был заполнен до отказа, поэтому новоприбывших попросили подождать в баре.

Впереди шла пара, выискивая глазами свободный столик. Внезапно мужчина остановился возле них.

— Крис?! — воскликнул он. — Кристофер Шмидт?

Улыбаясь в ответ, Крис поднялся и пожал мужчине руку.

— Эрнст, Марта! А я думал, что вы все еще в Японии.

— В этом семестре я читаю курс в Сан-Франциско.

Пока мужчины обменивались новостями, Корки застенчиво улыбнулась Марта Стоуфер.

Корки ответила ей приветливой улыбкой и придвинула стул, чтобы сесть поближе.

— Вы живете здесь, на Тахо?

— Нет, в Оранж Каунти. — Корки в самых общих чертах рассказала о себе, испытывая неловкость при мысли, что эти люди, должно быть, хорошо знали Элинор. Тем не менее они легко приняли ее присутствие.

Крис и Эрнст довольно долго разговаривали друг с другом, пока последний не сказал, спохватившись:

— Мы, кажется, ведем себя бестактно, заставляя скучать твою очаровательную подругу.

Крис рассказал о визите в казино. Супруги Стоуфер весело смеялись над тем, как забавно описывала Корки азартных игроков, сравнивая их с гномами и троллями.

— Да они на самом деле такие! — заявила Марта. — Кривые, все в бородавках и охраняют сокровища, которые им не принадлежат.

Хотя Марта и Эрнст были оба социологами и профессорами университета, они ни на минуту не заставили Корки почувствовать себя неуютно в их обществе.

Значит, бывает так, что люди, добившиеся успеха и положения в обществе, на самом деле нисколько не похожи на декана Лангли или Белого Кролика. Может быть, Корки просто не повезло и она вытащила единственное гнилое яблоко, а посчитала, что весь бочонок порченый? Наверняка друзья Криса сравнивали ее с Элинор. А если так, то в чью пользу?

Разговор перешел на более серьезные темы. Через несколько минут, когда Корки, извинившись, вышла в дамскую комнату, Марта последовала за ней.

— Мы очень рады, что встретили Криса и познакомились с вами, — сказала та сразу же, как только они остались одни. — Вы оказываете на него благотворное влияние.

— Что вы имеете в виду? — Корки принялась расчесывать волосы, стараясь не показать, с каким нетерпением она ждет ответа.

— Он выглядит более спокойным, я бы даже сказала — умиротворенным. — Марта тронула губы светло-розовой помадой.

— С тех пор, как умерла его жена? — Имя, которое у всех четверых крутилось в голове, все равно должно было прозвучать.

— Ах, нет. Мы очень редко видели Криса последние несколько лет. Эрнст и я… не стремились поддерживать знакомства с Элинор. — Марта припудрила покрасневшее от загара лицо.

Корки была потрясена.

— Но почему?

Марта на минуту задумалась, затем ответила, осторожно подбирая слова:

— Видите ли, она была умна и очень красива, но холодна как женщина. Элинор уж слишком стремилась быть всегда в центре внимания, и, откровенно говоря, я никогда особенно не любила ее, хотя должна заметить, что прошло довольно много времени, пока у Криса открылись глаза.

Корки нахмурилась.

— Но он всегда очень остро реагирует, если кто-то случайно произносит ее имя. Должно быть, он очень ее любил.

— Когда они только поженились, это было так. — Марта закрыла пудреницу. — Но, насколько я знаю… Впрочем, вам лучше поговорить об этом с Крисом.

Конечно, Марта права. Корки должна была поговорить с ним об Элинор. Но как отреагирует на это Крис?

Они присоединились к мужчинам, и через несколько минут супругов Стоуфер позвали к обеду.

— Твои друзья мне очень понравились, — сказала Корки, когда они с Крисом возвращались в отель.

— Мне они тоже нравятся. — Крис какое-то время не отрывал глаз от сгустившейся тьмы за окном. — Я очень скучал по ним.

Оба они за день устали и, когда добрались до своего номера, Крис направился прямиком к постели. Корки пыталась придумать, как завести разговор об Элинор, но не могла набраться смелости.

Ничего, завтра она обязательно с ним поговорит.

Глава 11

На следующий день настроение Корки было мрачноватым. Она чувствовала, что еще не настало время обсуждать с Крисом болезненную для них обоих тему.

Крис беззаботно посапывал рядом. Чувствуя себя совершенно несчастной, Корки села, стараясь двигаться осторожно, чтобы не разбудить его.

Выглянув через двойные французские окна на улицу, Корки увидела, что идет густой снег, укутывая мир белоснежным покрывалом. Это был настоящий праздничный снег, чистый и сверкающий. Он ложился на ветви сосен и на круглые холмы в ожидании веселого звона бубенчиков.

Впрочем, Корки в этот момент было не до праздника.

Любое ее замечание в адрес Элинор скорее всего вызовет у Криса вспышку гнева. И все же, если он продолжает настойчиво уговаривать ее ехать вместе с ним, разве может она обойти молчанием эту тему?

Больше всего Корки беспокоило то, что она по-настоящему полюбила Криса, полюбила с самой первой встречи. И вряд ли сможет теперь выбросить его из сердца, как это было с Мэтом.

Корки помыла голову, взяла полотенце и вытерла волосы. Сквозь монотонный шум фена она, как ей показалось, вдруг услышала голос Криса; должно быть, он говорил по телефону. Но кто мог звонить так рано, да еще в воскресенье?

Накинув велюровый халат, Корки тихо вошла в комнату. Крис лежал на постели и наблюдал за ней.

— Крис, — произнесла Корки неуверенно, — мне кажется, я слышала, как ты говоришь по телефону. — Не самое удачное вступление к тяжелому разговору, который она собиралась начать.

— Я заказывал завтрак в номер. — Он потянулся всем своим великолепным телом. Его кожа была розоватой от сна.

Руки Корки сами потянулись, чтобы погладить его по плечу, но она сдержала себя.

— На улице снег, наверно, ты и сам заметил. Не думаю, что мы с тобой сможем куда-нибудь выбраться.

— И прекрасно. Послушай, малыш. — Крис посмотрел на нее с притворным гневом. — Может быть, вместо того чтобы расхаживать взад-вперед, ты пойдешь в кроватку? Ведь мы собирались доставить радость друг другу.

После минутного колебания Корки решила присоединиться к нему и, чуть дрожа, села на кровать.

— В чем дело? — тем же шутливым тоном продолжал Крис. — Может быть, я обидел тебя во сне? Только не говори мне, что я храплю.

Корки невольно улыбнулась.

— Нет, не храпишь, это я успела заметить.

Он приподнялся, протянул руку и взъерошил ее мокрые волосы.

— Ты пахнешь молодой травой.

— Это шампунь. — Почему она не может довериться Крису? Прямой, откровенный разговор может завести слишком далеко. Корки задумчиво посмотрела на него.

— У тебя явно что-то на уме. — Его острый, проницательный взгляд, казалось, проникал прямо в душу. — Вы с Мартой пробыли в дамской комнате довольно долго. Надеюсь, она не предостерегала тебя на мой счет? Конечно, я допускаю, что у меня есть недостатки, но…

— Крис, мне не до шуток. Кое-что она мне сказала. Это связано с Элинор.

В комнате повисло напряженное молчание.

— Что же?

— Я… я знаю, что она была очень красива и ты любил ее. — Корки старательно разглядывала свои тапочки, не в силах поднять глаза. — Конечно, я никогда не смогу быть для тебя таким другом и помощником, как Элинор.

— Это тебе Марта сказала?

— Нет. — Кажется, она окончательно запуталась. — Я всегда это понимала. Марта сказала, что она не ладила с Элинор, и тогда я кое-что вспомнила. Ты как-то сказал, что никогда не чувствовал себя с ней легко, свободно и не мог просто пошутить.

— Ммм-хмм.

Ну почему он не хочет позволить ей узнать, что думает? Крис сел и внимательно посмотрел в глаза Корки. Это был лев, изготовившийся к прыжку.

— Извини, что я напомнила тебе. — Слезы готовы были брызнуть из ее глаз. Но все бесполезно! Она никогда не сможет войти в его жизнь. А чего она ожидала? Что Крис тотчас же бросится ее успокаивать, уверять в своей любви? — Конечно, меня это совсем не касается.

— Нет, тебя это очень даже касается. — Голос Криса звучал словно издалека. — Я давно должен был сам завести этот разговор.

Вежливый стук в дверь прервал их беседу. Корки неохотно открыла дверь, но ее недовольство тут же исчезло, когда она увидела заказанные Крисом яйца «Бенедикт», сдобные булочки, апельсиновый сок и кофе.

Буфетчица поставила поднос на столик и ушла, поблагодарив Криса за щедрые чаевые.

Корки вновь села возле него на краешек кровати. Несмотря на то, что ей очень хотелось есть, она сразу взяла чашку с кофе.

— Продолжай, пожалуйста.

— Все очень просто. — Крис уставился в свою чашку. — Прошлое не может повлиять на нашу с тобой совместную жизнь. Не стоит терзать себя и постоянно думать об этом.

Корки ждала в надежде, что Крис скажет еще что-нибудь, но он молчал.

Конечно, она не права, что сует нос в его семейные дела. Но если разговор начат, надо довести его до конца.

— Крис! — Корки услышала отчаянные нотки, прозвучавшие в ее голосе. — Я не могу ехать с тобой в Африку и быть бледным подобием кого-то, кого уже нет на свете. Я не Элинор и никогда ею не буду!

Ну вот, наконец-то она произнесла эти слова. Теперь он должен понять. Но что будет дальше?

Крис смотрел на нее в крайнем изумлении.

— Разве я требую, чтобы ты была кем-то, кроме себя самой?

— Мысленно, может быть, нет, но в душе… Тебе ведь нужно, чтоб кто-то делил с тобой заботы, помогал в работе, был тебе равен интеллектуально, ведь так?

Он нежно провел рукой по ее плечу, и, несмотря на драматическую напряженность разговора, ее сердце бешено забилось в ответ на ласку.

— Я и представить себе не мог, что ты все видишь в таком свете.

— Извини. — Слезы все-таки брызнули у нее из глаз. — Я знала, что раздосадую тебя.

— Нет, не то. — Она скорее почувствовала, чем увидела, как он покачал головой. — Кажется, я свалял дурака, но предоставь мне самому решать мои проблемы.

— Проблемы? — переспросила Корки и, подняв глаза, увидела, как он хмурится.

— Меня приглашают в Нью-Йорк на торжественное открытие кафедры в Колумбийском университете в память об Элинор. — Крис придвинулся ближе, его колено коснулось ее бедра, вызвав в Корки чуть заметную дрожь.

Она сидела не в силах произнести ни слова.

— Это правда, я очень любил свою жену. — Голос Криса зазвучал громче. — Но спустя несколько лет мы стали отдаляться друг от друга.

Корки терпеливо ждала, не будучи уверена, что хорошо понимает его. Крис продолжал:

— Она была тщеславной и очень эгоистичной женщиной, а сам я был слишком погружен в свою работу. И все же мы могли бы продолжать жить и работать вместе, поскольку вполне устраивали друг друга. Мы оба были ужасно честолюбивы.

Корки почувствовала, как он напрягся.

— Во время последней поездки в Африку, когда мы только начинали наши исследования, все как будто наладилось. Мы реже ссорились. Элинор стала терпимее, как мне казалось. Я уже начал надеяться, что нам удастся сохранить наш брак.

Он с усилием сглотнул.

— Когда мы приехали в Англию, сделав перерыв в наших исследованиях, Элинор вдруг объявила мне, что между ней и нашим фотографом, Аароном Брислингом, завязался роман и она хочет развода.

Корки чувствовала себя так, словно сама была свидетелем катастрофы, потрясшей и сломавшей привычный мир прошлой жизни Криса.

— Я растерялся. Я не знал, что говорить, как отнестись ко всему этому. А они с Брислингом в тот вечер вместе уехали, и больше я их уже никогда не видел.

— О, Крис! — Корки потерлась щекой о его плечо. — Прости меня, я не знала.

— Этого никто не знал. — Он поцеловал ее в макушку. — Да и зачем было говорить об этом кому бы то ни было? Но мне будет очень трудно на пресс-конференции в Нью-Йорке отвечать на вопросы, встречаться со старыми друзьями.

— Мой дорогой! — взволнованно воскликнула Корки. — Как бы я хотела быть там рядом с тобой, поддержать тебя. Но, думаю, это совсем уж неприлично, и я уверена, что только помешаю тебе, — закончила она печально.

— Милая, ты всегда для меня желанна. — Крис с любовью взглянул на нее. — Ты такая нежная, добрая, полная жизни. Я хочу, чтобы ты была со мной в Нью-Йорке, прилично это или нет. Я хочу, чтобы всегда и везде ты была со мной.

— Я буду рада поехать с тобой в Нью-Йорк. — Корки повертела в руках булочку, намазывая ее маслом. — Но вот насчет того, чтобы всегда, не могу обещать.

— Почему это? — Крис обнял ее за талию. — Все из-за твоей карьеры? Но, малыш, статьи можно писать и в Африке. К тому же мы пробудем там всего несколько месяцев, и ты сможешь накопить много интересного материала для своей колонки.

Он все еще не понимает!

— Крис, я человек очень домашний. Я не принадлежу к тем, кто любит приключения и экзотику. Я потяну тебя вниз, сделаю нас обоих несчастными. Ведь я боюсь ехать даже в Нью-Йорк.

— Уж не думаешь ли ты, что я отпущу тебя? — Он взял с тарелки половину булочки и поднес ее ко рту, коснувшись пальцами губ. — Но сегодня с меня достаточно обещания, что ты едешь со мной в Нью-Йорк.

— Прекрасно. А теперь давай поедим, пока все не остыло. — И Корки нежно улыбнулась ему.

У нее еще будет возможность погрустить и поплакать, когда Крис отправится в экспедицию. Разумеется, он должен ехать, это его работа. Но будет ли разлука временной или они простятся навсегда — кто знает?

После завтрака они лежали рядом на кровати.

— Я все думаю, как будет приятно заниматься с тобой любовью в палатке где-нибудь в горах Ломба. — Крис распахнул ее халат, обнажая белоснежные округлые холмики грудей и соблазнительную впадинку пупка на гладком животе. — Или, может быть, на берегу океана.

— А как насчет номера в гостинице на озере Тахо? — сказала Корки чуть слышно.

Крис приподнялся на локте и немного удивленно посмотрел на нее.

— Это предложение необходимо серьезно обсудить.

Наклонившись над Корки, он провел губами по ее шее, и она чувствовала, как его губы очень медленно двигаются вниз, покрывая томительными поцелуями грудь.

А когда он приник жадным ртом к соску и принялся ласкать его языком, она застонала от наслаждения и, выгнувшись, скользнула руками по его бедрам.

В это мгновение раздался стук в дверь. Корки готова была запустить подушкой в того, кто осмелился им помешать.

— Кто там? — крикнул Крис.

— Горничная, — отозвался женский голос. — Я пришла забрать тарелки.

— Мы еще не закончили, — ответил Крис, и они услышали звук удаляющихся шагов.

— Ты совершенно прав. Мы действительно не закончили. — Корки обвила руками его шею. — Люби меня, мой милый!

Крис сделал вид, что зевает.

— А не слишком рано для любви? — И с этими словами он провел рукой по телу Корки и накрыл ладонью мягкие завитки волос, скрывающих ее лоно.

Корки приникла к Крису, чувствуя его возбуждение. Вспыхнувшее желание жаркой волной прокатилось по ней, и она, встав над ним на колени, провела языком по его уху, затем приникла к его губам.

Он раскрыл рот, принимая ее язык и затягивая его в себя глубоким поцелуем. При этом руки Криса ласкали затвердевшие кончики ее сосков. Наконец, оторвавшись от ее губ, он приник ртом к этим восхитительным, чувственным бутонам.

Наклонившись над ним, Корки резко всхлипнула, когда Крис, продолжая жадным ртом ласкать груди, руками развел в стороны ее бедра.

Быстрое, сильное движение — и он овладел ею, сжигая ее изнутри безумным огнем своего желания. Корки показалось, что она словно взмыла вверх тысячами сверкающих капель огненного фонтана.

Крис притянул ее к себе, и вновь они двигались в едином ритме, слившись в порыве наслаждения и радости разделенной любви. Плоть растворялась в плоти, душа проникала в душу. Они плыли по реке блаженства к берегам новой, счастливой жизни.

Глава 12

К тому времени, как их самолет приземлился в Нью-Йорке, Корки постаралась укрепить свой дух перед испытанием, которое ее ожидало.

Она много думала в эти последние несколько недель. Крис проявил себя как надежный друг и страстный любовник. В его чувствах к Корки, казалось, не приходится сомневаться, но в то же время они и не подвергались никаким испытаниям.

Они по-прежнему жили в отдаленной местности штата Калифорния, где не происходило никаких из ряда вон выходящих событий.

Время от времени Корки отказывалась от намерения ехать в Нью-Йорк. Но единственным и последним аргументом было то, что Крис нуждался в ее поддержке. Ему не давала покоя мысль о предстоящей пресс-конференции и встрече со старыми знакомыми. В последнее время он даже стал плохо спать.

Крис мрачно смотрел в иллюминатор. Как всегда, когда он был расстроен, его голубые глаза приобретали более глубокий, темный оттенок.

Корки взяла его за руку.

— Не беспокойся, ты их всех заговоришь.

Он обернулся с улыбкой.

— Я очень рад, что ты со мной, малыш. Ты даже не можешь себе представить, как я рад.

Их встречал пожилой грузный мужчина по имени Фрэнк Алинсон, у которого в свое время учились Крис и Элинор.

Он крепко пожал руку Крису и пристально посмотрел на Корки.

— Я не предполагал, что ты привезешь с собой своего секретаря, — сказал он.

— Прошу извинения. — Крис постарался сгладить оплошность. — Это моя невеста, Камилла Коркоран.

Что ж, если ему так легче избежать ненужных объяснений по поводу ее присутствия здесь, то Корки была готова примириться с ролью невесты на те несколько дней, что они здесь пробудут.

Фрэнк поклонился ей вежливо, но без особой теплоты. Было ясно, что он не одобрял присутствия Корки в каком бы то ни было качестве. В течение всего дня ей приходилось видеть приподнятые в удивлении брови и пристальные, недоуменные взгляды, в которых ясно читался вопрос: как же он мог так быстро забыть Элинор? Ведь прошло меньше года со дня ее смерти!

Но кое-кто, в основном женщины, приняли Корки приветливо. И она поняла, что далеко не все были в восторге от миссис Шмидт. Особо благоприятное впечатление произвело на окружающих то обстоятельство, что Корки была знакома с Мартой Стоуфер, которая, очевидно, пользовалась здесь всеобщей любовью.

К концу дня Корки стало казаться, что она успела встретиться с половиной населения Нью-Йорка. Но им предстояло еще пройти через самое трудное испытание — открытие кафедры и пресс-конференцию.

Она была совершенно согласна с Крисом, который не хотел вытаскивать на свет все обстоятельства жизни с Элинор. Главное, что она заслужила добрую память о себе как ученый. А кроме того, нельзя позволить любопытным копаться в грязном белье семьи Шмидта. Потому Корки решила не обращать внимания на хмурые взгляды и холодные приветствия. Она понимала: все дело в том, что никто не знает правды.

Официальная часть торжества состояла из нескольких речей, в том числе и Криса, перед сотрудниками факультета и студентами-выпускниками.

Позже в соседнем зале должна была начаться пресс-конференция. Ожидалось большое число журналистов.

Будучи сама работником газеты, Корки лучше, чем кто-либо из присутствующих, понимала, что репортеров в основном интересует не научная деятельность Элинор или важность сделанных ею открытий в области антропологии. Их внимание больше привлекали обстоятельства смерти этой красивой женщины и, разумеется, личность ее неутешного вдовца. К тому же сам профессор Шмидт был всемирно известным ученым и эффектным мужчиной.

Вечером, накануне торжества, Корки и Крис обедали в обществе его знакомых, причем все присутствовавшие чувствовали себя довольно неуютно.

— Никогда не думал, что сохранять внешнее спокойствие так утомительно, — заметил Крис, когда они вернулись в гостиницу. — Он обхватил Корки и зарылся лицом в ее пушистые волосы. — Я не смог бы все это вынести без тебя.

В его словах слышались отголоски старой боли, которую он испытал, узнав об измене Элинор.

Их любовные игры в эту ночь были неторопливыми и нежными. Они скорее старались успокоить друг друга, а не зажечь, чем достигли более глубокого понимания друг друга. Их тела реагировали на взаимные ласки более чутко и откровенно.

Потом, лежа в объятиях Криса, Корки размышляла о будущем.

Суетная жизнь Нью-Йорка утомляла, но не пугала ее. Уверенности в себе придавало Корки то обстоятельство, что во всех отношениях она принадлежала самой себе.

Сейчас она действительно нужна Крису. Но это не может длиться вечно. Его потребности изменятся, как только он вернется к работе, и Корки вряд ли будет им соответствовать.

Хорошо, пусть Элинор не была для Криса идеальной женщиной, но ему нужен кто-то, кто был бы похож на Элинор первых лет их совместной жизни.

Корки с силой сжала кулаки. Нет, она не позволит себе потерять чувство реальности. Ей вполне достаточно того, что она пережила, порвав с Мэтом!

На следующий день, во время официальной части, Корки вдоволь поскучала. Все выступавшие говорили долго, пространно и даже несколько слезливо. И лишь речь Кристофера была, как всегда, краткой, яркой и сдержанной. Он благополучно обошел тему личных взаимоотношений с Элинор, отдав при этом должное ее научным достижениям. Корки оценила его деликатность и от души надеялась, что большинство присутствующих последовали ее примеру.

Крис держался спокойно, но Корки знала, какой ценой дается ему это спокойствие.

Затем настал черед пресс-конференции.

Телевизионные камеры замерли в ожидании. Корки отметила, что репортеры, сидящие в зале, выглядят гораздо более респектабельно, чем их коллеги из Калифорнии.

Фрэнк Алинсон открыл пресс-конференцию и предоставил слово Крису.

Весь зал замер в ожидании, когда Крис подошел к микрофону.

Репортеры подались вперед, сконцентрировав свое внимание на высокой фигуре в элегантной серой тройке, профессиональным нюхом почуяв обаяние незаурядной личности.

Операторы включили юпитеры.

— Тот, кто знал Элинор, очевидно, представляет себе, какой потерей для науки явилась ее смерть, — начал он. Мне предоставлена большая честь объявить об учреждении этой кафедры в память об известном и замечательном человеке — госпоже Шмидт.

Едва Крис закончил выступление, в воздух поднялся лес рук.

Первые несколько вопросов касались его работы и творческих планов.

Один из репортеров, как заметила Корки, изнывал в ожидании своей очереди. Наконец Крис указал рукой в его сторону, и тот немедленно вскочил.

— Господин Шмидт, кто будет сопровождать вас в очередной экспедиции? Прошел слух, что вы приехали сюда с невестой. Значит ли это, что вы уже нашли замену доктору Элинор Шмидт?

Бестактность этого вопроса была очевидна для всех, кроме того, кто его задал.

— Мои планы на этот счет пока еще не вполне определены, — ответил Крис. Корки оценила обтекаемость фразы.

Вечером у себя в номере они смотрели трансляцию пресс-конференции по телевизору. Сразу же после заключительной фразы Криса на экране появилась красавица Элинор, белокурая богиня в джинсах, рубашке и высоких черных сапогах до колен. На плече у нее висела сумка с фотокамерой.

В какой-то миг Корки вообразила, что Элинор жива, что где-то скрываясь, она приберегала свое появление в этот важный, решающий момент…

— Перед вами Элинор Шмидт за два месяца до своей трагической гибели, — прозвучал голос диктора. — Она дала интервью нашему корреспонденту, рассказав о своей жизни и работе.

Красавица на экране холодно улыбнулась.

— В течение этих лет не раз бывали моменты, когда мы не надеялись остаться в живых, но я никогда не жалела о решении посвятить свою жизнь антропологии. — Элинор глотала концы слов, словно ученица школы. — Эта наука поглощает ученого полностью. Для меня она стала смыслом жизни.

Крис щелкнул выключателем.

— Я должен был с большим вниманием отнестись к этому интервью, — пробормотал он. — Работа стала смыслом ее жизни, а брак, надо понимать, нет.

— Ты все еще чувствуешь горечь, ведь так? — спросила Корки.

Он поднял голову и удивленно посмотрел на нее.

— Ты считаешь? — Он помолчал минуту. — Я не задумывался над этим. Послушай, Корки, я не хочу, чтобы между нами что-то становилось. Обещаю тебе, я избавлюсь от этого эмоционального груза. Мы с тобой начнем все заново.

Она покачала головой.

— Мы ничего не начнем. Я буду очень рада вновь увидеть тебя, когда ты вернешься из Африки, но не могу поехать с тобой. Я совсем не гожусь для такой жизни. Я слишком люблю тебя, чтобы заставить вновь страдать.

— Увидим, — спокойно ответил он.

В последний день пребывания в Нью-Йорке они решили посмотреть шествие в честь Дня всех святых.

— Я никогда не видел шествия, — признался Крис, когда они вышли из такси, — но слышал, что это великолепное зрелище.

Узкие, изогнутые улочки были полны народа. Казалось, сам воздух наполнен бьющей через край энергией и весельем. Корки почувствовала, как и ее захватывает всеобщее воодушевление.

Она слышала о Гринвич Вилидж. Ее совершенно очаровало множество маленьких магазинчиков на любой вкус: новомодный бутик, а рядом — антикварный салон.

И еще там было множество ресторанчиков, где можно было отведать национальную кухню любой страны мира. От такого разнообразия у Корки закружилась голова.

Праздник опрокинул все сумрачные прогнозы. Корки ожидала, что это будет нечто авангардистское и эксцентричное. Ее собственные воспоминания о праздновании Дня всех святых были светлыми и радостными, и Корки не была уверена, что хочет увидеть всякие ужасающие образы или какую-нибудь фантасмагорию.

Крис, в свою очередь, был полон радостного ожидания, когда прокладывал путь среди зевак.

Что ж, она для Криса тоже не более чем праздник; может быть, долгожданный и радостный, но однажды заканчивающийся в преддверии будней. Ах, почему не произойдет что-нибудь такое, что отдалит их друг от друга?

Они остановились на перекрестке, где сходились вместе пять улиц, образуя нечто вроде звезды.

Возле них крутилась пара панков с пурпурными волосами, в кожаной, с бахромой одежде. Полная женщина, стоящая слева, щеголяла розовыми локонами.

Шествие началось пышным представлением, которое, к удивлению Корки, захватило ее с самого начала.

Тут были огромные передвижные платформы, гигантский Хампти-Дампти, множество оркестров, исполняющих все, от народной музыки до песен «Битлз».

Корки была так увлечена всем происходящим, что подхватывала все песни и мелодии.

— Никогда не встречал человека, который бы знал от начала до конца «Мой старый дом в Кентукки», — сказал Крис, и когда Корки пытливо взглянула на него, то увидела неподдельное восхищение в его глазах.

Она усмехнулась.

— Я могу не помнить таблицу умножения, но эту песню всегда очень любила.

За оркестром следовал восьмифутовый Микки Маус. Его сопровождала целая стайка маленьких мышат, которые весело прыгали вокруг него, размахивая хвостом.

— Посмотри, какие они милые! — крикнула Корки.

Всегда приятно ошибаться в лучшую сторону, подумала Корки. Все вокруг поют и танцуют. Почему она ожидала увидеть здесь какую-то мрачную экзотику? Везде люди как люди, будь то в Риме или Африке. Они собираются иногда вместе, чтобы повеселиться и отдохнуть.

Корки взяла Криса за руку и чуть сжала. Он повернулся, вопросительно глядя на нее.

Корки приподнялась на цыпочках так, чтобы ее губы коснулись его уха.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Наконец-то! — И пока они наблюдали за проплывающим мимо них пиратским кораблем с флибустьерами на борту, Крис обхватил ее за талию, крепко прижав к себе.

За кораблем шла еще одна группа музыкантов, лихо наигрывая «Когда святые маршируют».

Подхваченная зажигательным ритмом, Корки громко запела, хлопая в ладоши в такт музыке. Глядя на нее, стоявшие вокруг тоже запели, заразившись ее энтузиазмом.

Корки, не успев сообразить, что делает, оказалась среди участников шествия, приветствовавших ее громкими одобрительными возгласами. Крис, весело смеясь, присоединился к ней.

Они шли вслед за музыкантами по узким улочкам, распевая и пританцовывая, с радостными улыбками на лице.

По пути к ним присоединилась молодая пара, затем двое мужчин среднего возраста в строгих костюмах пошли с ними рука об руку. Следующим в их шеренге было совершенно неописуемое создание, которое вполне можно было принять за инопланетянина.

Для Корки оказалось очень важным это ощущение сопричастности, и теперь она чувствовала себя совершенно счастливой. К тому же рядом был Крис, а с ним она везде будет как у себя дома.

— Для меня было очень непривычно оказаться в гуще подобного сумасшествия, — заметил Крис, когда они вернулись в отель, — но, должен сказать, я от души повеселился.

— Я тоже. — Корки скинула туфли и плюхнулась на кровать.

Он взял стул и сел к ней лицом.

— Но ты очень легко влилась в это действо. У тебя несомненный талант общения с людьми.

— Правда?

— По крайней мере, со мной. — Крис пересел на кровать и обнял ее за талию. — Я люблю тебя, Корки, и я принял решение.

— Какое? — Серьезный тон Криса захватил ее врасплох.

— Я не поеду в Африку. — Уголок его рта дернулся, затем он продолжил: — Меня приглашают читать лекции в Калифорнийском университете, и я собираюсь принять это предложение.

— А как же твоя работа? — Ее сердце замерло при мысли, что Крис готов пожертвовать столь многим, чтобы быть рядом с ней.

— А что хорошего, если тебя не будет со мной? — Он крепко прижал ее к себе, словно не хотел больше никогда отпускать.

— Я не могу принять от тебя такую жертву. — Корки слишком любила Криса, чтобы позволить ему стать опустошенным и несчастным.

— Это не жертва, Корки. — Его взгляд, казалось, проникал ей в душу. — Когда я сказал, что люблю тебя, то имел в виду, что хочу заботиться о тебе, хочу сделать тебя счастливой. Ты значишь для меня гораздо больше, чем работа.

И вдруг Корки начала смеяться. Крис растерянно посмотрел на нее.

— Что здесь смешного?

Она схватила его руки и прижала к груди, как некую драгоценность.

— О, Крис, сегодня там, во время шествия, я поняла, какой дурой была. Я все время придумывала какие-то глупые отговорки, все усложняла, смотрела и не видела, по-книжному воспринимая все происходящее. Но теперь все искусственные преграды рухнули, и я знаю лишь одно: я хочу быть с тобой, хочу ехать в Африку, в Арктику, к черту на кулички! Я хочу разделить твою жизнь.

— Разделить. — Он кивнул, обращаясь скорее к самому себе. — Хорошее слово.

— Это значит — быть вместе.

Их глаза встретились, и в них отразилась радость понимания.

— Мы будем вместе, — произнес он тихо, словно давая клятву. — Всю оставшуюся жизнь.

Он наклонил голову, и их губы слились в нежном поцелуе. Затем он оторвался на мгновение и посмотрел в глаза Корки, светившиеся любовью и счастьем. Слова были уже не нужны.

Эпилог

Журналистка великолепно говорила по-английски, хотя и с небольшим французским акцентом.

— Вы не представляете, какой интерес вызвала во Франции ваша свадьба, — сказала она, скрестив свои изящные ножки.

— В самом деле? — Корки чуть напряглась от смущения и вновь почувствовала себя неуютно в кресле с высокой спинкой. — Не хотите ли кофе? — Не дожидаясь ответа, она наполнила чашки из серебряного кофейника.

Парижские отели гораздо более комфортабельны, чем в Америке, решила Корки, когда они прилетели сюда два дня назад. Может быть, они несколько старомодны, но в них чувствуешь себя уютнее.

Тем не менее сейчас эта комната с высоким потолком выглядела несколько пугающе, а журналистка, сидящая напротив в золоченом кресле, очень органично вписывалась в окружающую обстановку, чувствуя себя, на зависть Корки, свободно и раскованно.

— Вообще-то свадебная церемония была довольно скромной. — Крис говорил очень спокойно и убедительно. — В наши намерения не входило вызывать широкий общественный резонанс.

— Тем не менее это произошло! — Посетительница с нетерпением постучала шариковой ручкой по блокноту. — Ваш первый брак казался прочным и благополучным. Никто не ожидал, что вы женитесь так скоро!

Корки видела, какого труда стоило Крису сдержаться.

— Моя жена умерла более года назад. Мне кажется, это вполне приличный срок для траура в любой стране, мадемуазель.

Не надо было соглашаться на это интервью, подумала Корки.

После шести месяцев, проведенных в Африке, Корки и Крис поселились на уединенной вилле, которую Крис снял на Ривьере, и еще полгода посвятили друг другу и своим делам.

Крис завершил работу над книгой, в то время как Корки написала серию статей для своей колонки, используя собранный ею материал.

Кроме того, Корки описала обычаи разных народов в воспитании детей, и ее раздел «Советы Корки» завоевал широкое признание.

— Как вы думаете, почему ваша колонка пользуется таким успехом? — спросила мадемуазель Шемро, выводя Корки из задумчивости.

— Я думаю, что всем женщинам интересно узнавать друг о друге, о том, как лучше справляться с домашними проблемами.

— Ты себя недооцениваешь. — Палец Криса легко скользнул по ее руке. Даже спустя год после свадьбы они не могли удержаться от того, чтобы не коснуться друг друга. — Твои остроумные заметки о нашем путешествии также способствовали успеху.

— Вы по-прежнему любите друг друга? — Журналистка стрельнула глазами в их сторону. — Заняты своими делами, никогда не ссоритесь?

— Ну почему же, — возразил Крис, — мы как раз постоянно спорим.

Глаза мадемуазель Шемро засверкали.

— Это правда, — кивнула Корки. — Мы спорим, например, по поводу того, кто оставил после себя грязную чашку.

— Или чья очередь идти за газетой.

— Или кормить верблюда, — импровизировала Корки.

— А еще — будет ли сегодня дождь, — добавил Крис.

— И кто выставит свою кандидатуру на пост президента. — Корки от души наслаждалась реакцией журналистки. Та быстро строчила в блокноте, чтобы не забыть ни единого слова.

Через несколько минут интервью было закончено.

Выпроводив журналистку, Крис и Корки от души расхохотались.

— Я думаю, она приняла нас всерьез! — сказал Крис.

— Но ведь это все правда! — Корки притворно надула губки. — Мы действительно спорим по любому поводу, и я, разумеется, всегда бываю права.

— За исключением тех случаев, когда ошибаешься. — Крис притянул ее к себе, заглянул в глаза.

Корки не переставала испытывать трепет от его присутствия, но теперь это дополнялось взаимопониманием и чувством преданности друг другу.

Она никогда не думала, что может быть так счастлива. Конечно, за год случалось всякое. Были минуты, когда она очень скучала по своему дому в Калифорнии, по своим друзьям, падала от усталости, плакала втихомолку, потому что не могла больше есть консервы.

Но все это бледнело перед тем счастьем, которое они дарили друг другу. Крис постоянно поддерживал в Корки стремление найти свое место в жизни, и она была ему за это очень благодарна.

А самое главное — они были вместе.

— Интересно, что ты испытаешь, когда увидишь интервью в газете? — поддразнивал ее Крис.

— Я думаю, это поможет мне почувствовать себя дома, — ответила Корки.

— Каким образом?

— А разве вопросы мадемуазель Шемро не напомнили тебе комариные укусы Беренисы Элдер?

Они засмеялись. Веселье плавно перешло в нежные ласки, а затем — в страстные объятия.

Корки чувствовала себя на вершине блаженства всякий раз, когда сильные руки Криса обнимали ее. Муж — какое восхитительное, странное и одновременно уютное слово!

Они занимались любовью прямо в кресле, даже не дойдя до кровати, и были слишком поглощены друг другом, чтобы замечать прохладный воздух, струившийся из окна.

— Куда мы теперь отправимся? — спросила Корки, когда утомленная и счастливая лежала в его объятиях.

— Хммм?

Все-таки странное это чувство — не знать, где ты будешь завтра, но за последний год у Корки исчезла потребность в насиженном месте. Все ее спокойствие и уверенность заключались в этом мужчине, который был всегда рядом.

— Может быть, в Калифорнию? — тихо выдохнул Крис.

— Калифорния? — Корки выпрямилась. — А что мы будем там делать?

— Не понял?

— Я имею в виду, мы будем там жить?

Его палец осторожно скользнул по краешку ее губ.

— Ты хочешь сказать, что никогда не надо повторяться?

Корки закрыла лицо ладонями, и ее плечи задрожали.

Крис тоже выпрямился, обеспокоенно глядя на нее.

— Малыш, что случилось? Я расстроил тебя?

— Да, я не плачу! — Она растопырила пальцы, и Крис увидел ее смеющееся лицо. — Я только сейчас поняла, как сильно изменилась. Всего год назад я не могла себе представить, что покину свой дом, а теперь мне не хочется туда возвращаться. Там все слишком знакомо, нет ничего интересного и волнующего.

— Надеюсь, ты передумаешь. — Он крепче прижал ее к себе и обвил ногой ее ногу. — Я узнал, что там продается один дом. В стиле Тюдоров, с большим количеством комнат, где мы сможем спокойно работать. Ты ведь говорила, что он тебе нравится?

Корки посмотрела ему в глаза.

— Ах, Крис, конечно, я люблю этот дом. Ведь именно там я с тобой встретилась. Но теперь для меня дом везде, где находишься ты.

— Мы еще попутешествуем, — пробормотал он, взъерошив ее волосы. — Мы увидим новые места, пройдем неизведанными тропами. В этом и заключается смысл брака — пробуждать друг в друге все самое лучшее и помогать в достижении цели.

— Да, — сказала она. — Я понимаю.

Корки действительно поняла. Всем своим сердцем. Ее научил этому Крис.

Примечания

1

Марка шотландского виски (прим. ред.).

2

Сельский домик (прим. ред.).

Content

Жаклин Топаз
Анатомия страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания