Альберт Байкалов

Под грифом «Любой ценой»

Пролог

Салауддин Алиханов пришел в себя от металлического лязга. Некоторое время он не мог понять, что с ним и где он. Лишь когда с грохотом откинулась нижняя крышка бортовой двери, Салауддин наконец понял, что сидит в бронетранспортере. Щурясь от яркого света, он попытался разглядеть стоявшего снаружи человека.

Открыв люк, в образовавшийся проем протиснулся конвоир.

– Почему без команды выполз? – с ходу строго спросил его кто-то.

В ответ солдат пробурчал что-то нечленораздельное, но обратно не полез.

– Алиханов! – раздался голос.

Салауддин слегка подался вперед. В тот же момент сидевший сбоку здоровяк в маске с прорезями для глаз и рта положил ему на шею руку, пригнул и слегка подтолкнул к выходу.

Морщась от боли в плече, Салауддин выбрался наружу. Каково же было его удивление, когда вместо ожидаемых забора и корпусов следственного изолятора он увидел покрытые лесом горы…

БТР стоял на извилистой каменистой дороге, подпираемый сзади «Уралом». Впереди захлопали дверцы, и Салауддин обернулся. Из «уазика» выбрались трое чеченцев в камуфлированных куртках без знаков различия. Нижнюю часть лица каждого покрывала густая щетина.

«Кадыровские собаки!» – зло плюнул он себе под ноги и отвернулся. Больше схвативших его русских Салауддин ненавидел предателей-земляков. Ничего, пройдет время, и он отомстит. У него хорошая память. Каждый из них навсегда остался в ней.

Между тем ехавшие в остальных машинах солдаты, выпрыгивая на землю, веером разбегались в стороны от колонны и занимали круговую оборону, а часть из них стали подниматься в гору. В действиях солдат чувствовалась слаженность. Салауддин тяжело вздохнул.

Сбоку от него вдруг раздались шаги.

– Ты? – удивленно воскликнул Алиханов.

Перед ним стоял Мухмат, его правая рука. Салауддин хорошо помнил, что, когда спецназ последний раз пошел на штурм, Мухмата буквально опрокинуло на спину взрывом разорвавшейся во дворе гранаты.

– Я тоже не ожидал тебя увидеть, – вымученно улыбнулся Мухмат. Его лицо было бледным, оттого черная как смоль борода смотрелась неестественно. Он и раньше не брился, даже живя в селе.

Теперь Салауддин понял: он действительно не ошибся, Мухмата точно ранило в грудь.

– Ты как? – спросил он своего помощника.

– Разговоры! – раздался окрик, и кто-то толкнул его в спину. Боль молнией ударила в плечо. Салауддин втянул через стиснутые зубы воздух и обернулся. Сзади стоял ехавший с ним в БТР солдат, держа в руках направленный ему в спину автомат.

«Сопляк!» – подумал Салауддин и спросил на чеченском:

– Интересно, что они задумали?

– Вперед! – скомандовал офицер.

Вся колонна направилась к горе и начала подъем. Вокруг Салауддина и Мухмата шли кольцом сразу четверо солдат.

«Неужели решили убить без суда?» – с тоской подумал Алиханов, морщась от боли, которая при каждом шаге отдавалась под лопаткой и в предплечье.

Вчера рано утром дом, в котором находились он, Мухмат и еще трое моджахедов, окружили сначала милиция, потом подъехавший спецназ. На предложение сдаться они ответили огнем. Но силы были неравные. Не прошло и нескольких минут, как был убит Аслан, потом Доку, тяжело ранили Хакима. Возможно, и Салауддин тоже умер бы, однако пуля попала в плечо, и он только потерял сознание. В себя Алиханов пришел от боли и собственного крика, когда двое спецназовцев, перевернув его на живот на грязном, усыпанном осколками битого стекла и обломками мебели полу, хотели связать за спиной руки. Ему надели на голову мешок из плотной ткани, бегом вывели из дома и усадили в машину. Долго куда-то везли.

А потом был допрос. Салауддин отвечал нехотя, тщательно обдумывая каждый ответ. Плотный майор с квадратной фигурой особо не усердствовал. Было видно: он хорошо информирован обо всех делах Салауддина. Поздно вечером Алиханова отвели в помещение без окон. Напротив двери были нары. Ему обработали рану, сделали укол. Сегодня разбудили, снова надели на голову мешок и куда-то повели. Салауддин не мог определить даже время суток. Потом он понял, что его загрузили в бронетранспортер. Сколько ехали, Салауддин не знал, потому что уснул. И вот привезли в лес. Солнце почти в зените. Значит, полдень.

Неожиданно он узнал это место и украдкой оглянулся по сторонам. Точно! Когда-то здесь неподалеку был лагерь. Возможно, их ведут туда для следственных действий. Салауддин успокоился.

Вскоре они спустились в овраг. На земле кое-где виднелись масляные пятна, они здесь оставляли машины. Летом не найти лучшего места, даже с вертолета их не видно. Росшие по кромке деревья смыкались над головой, прикрывая от чужих глаз все, что здесь прятали.

Они поднялись по склону и вскоре оказались на небольшой поляне.

– Пришли, – раздался голос.

Салауддин обернулся. Рослый военный в маске по-хозяйски огляделся. Следом за ними на поляне появились чеченцы, приехавшие на «уазике».

– Странно. – Алиханов посмотрел на Мухмата. Моджахед едва держался на ногах. Было видно, что подъем в гору дался ему с большим трудом. Лицо мокрое от пота, губы посинели. С двух сторон его поддерживали двое солдат.

– Одевайте их, – распорядился рослый военный.

Солдат подошел к Салауддину и протянул ему разгрузочный жилет.

– Бери!

Теряясь в догадках, Салауддин вставил в проем жилета здоровую руку и поморщился от боли.

– Сейчас, – подошел чеченец, осторожно взял его за запястье и помог надеть. Второй солдат принес автомат.

– Хотите устроить все так, будто застрелили нас в лесу? – попытался угадать Салауддин.

Его охватил животный страх. Сколько раз, убивая пленных, Алиханов пробовал понять, что испытывают они! Ему было интересно наблюдать за тем, с каким ужасом люди переживали последние мгновения своей жизни. Он смаковал и наслаждался этим, испытывая неописуемый восторг, граничащий с безумным ужасом. Невозможно передать словами ощущения человека, перешагнувшего черту, дозволенную только Аллаху.

– Просто нужно немного побыть фотомоделью, – объяснил рослый военный.

– Фотосессия! – добавил худощавый, с болезненным лицом, мужчина, единственный, одетый в штатское, отчего Салауддин сделал вывод, что это контрразведчик.

– Ага, – хохотнул военный в маске. – Для журнала «Плейбой».

– Что ты сказал? – нахмурился Салауддин.

Он знал, что это за журнал, и слова его оскорбили. Забыв про боль, он со всей силой размахнулся, и в тот же миг стоящий на расстоянии вытянутой руки чеченец толкнул его в грудь. Не удержавшись на ногах, Салауддин полетел на спину. Его словно молния ударила в плечо. От удара о землю в глазах потемнело, и он стиснул зубы, чтобы не закричать от боли.

– Джин, зачем? – раздосадованно спросил рослый в маске и обернулся к стоящему позади себя крепышу: – Банкет, помоги ему встать.

– Декорации готовы? – спросил кто-то.

Сделав глубокий вдох, Салауддин сел. В тот же момент его подхватили под здоровую руку и поставили на ноги.

Затем усадили на прорезиненный коврик у костра, разведенного на месте старого кострища. Рядом опустился чеченец, которого рослый военный назвал Джином.

Их тут же сфотографировали. Потом еще. Справа присел на корточки второй «кадыровец», позади заставили встать Мухмата.

– Зачем это? – нахмурился Салауддин. – Вы хотите показать, какой трофей попал к вам в руки?

Неожиданно его обдало жаром. Он вдруг понял, что все это значит. По всей видимости, ФСБ задумала внедрить к кому-то из полевых командиров предателей, которые будут утверждать, что воевали в его отряде.

От того, что его в очередной раз использовали, а он ничего не может сделать, Салауддин зарычал.

– Что с тобой? – испуганно спросил Мухмат.

– Эти шакалы… – вскочил Салауддин, отбрасывая автомат.

Договорить он не успел. В грудь словно влетела раскаленная игла, пробила его до самого позвоночника, сковав дыхание, и Салауддин полетел на спину…

Мухмат лишь удивленно посмотрел в сторону, откуда раздался выстрел. Следующая пуля попала ему в переносицу.

– Противник со стороны ручья! – раздался вдруг чей-то вопль, и вслед за ним сразу треснула автоматная очередь.

Рослый военный в маске поднес к губам станцию:

– Дрон, молодец… Отработал, уходи…

Глава 1

Ирочка Земляникина, по мужу Оутис, жгучая брюнетка с синими глазами, игриво вытолкнула язычком трубку, через которую сосала коктейль, и положила голову на плечо Мартынова.

– Я говорю тебе, у Жука кокс – отпад! – стараясь перекричать музыку, продолжал спорить обладатель худосочной фигуры в модной майке и джинсах.

Ирину воротило от этого «мажора», но ничего не поделаешь – назвался груздем, полезай в корзину. Никто не заставлял ее год назад подписывать контракт с Сэмом Кейро. Хотя, не поставь она тогда закорючку в каждом листе толстой пачки стандартных листов с едва различимыми глазом водяными знаками, не видать ей ни визы, ни сына, с которым уехал в Штаты супруг. В принципе, печать в паспорте о том, что она законная жена Оутиса, уже давно ни к чему не обязывала. Ирина познакомилась с Томасом на конкурсе красоты. Занявшая третье место девушка не могла и мечтать, что американский гость обратит на нее внимание, однако уже после второго прохода поняла, что он смотрит только на нее. Потом – ресторан, бурная ночь в гостинице, уроки английского и скромная свадьба, после которой Ирочка быстро поняла, что нужна средней руки бизнесмену лишь в качестве вывески. Он жил своей жизнью, не обращая на нее никакого внимания. Вскоре родился сын, однако это никак не укрепило их отношений. Нет, Томас души не чаял в наследнике, но после его появления и вовсе перестал замечать свою супругу. В довершение ко всему Ирочка узнала, что женщины Томаса никогда не интересовали. Связь с ней ему была нужна лишь для продолжения рода. Известие привело ее в ужас, который постепенно перешел в хроническую депрессию. На одной из презентаций Ирочка познакомилась с журналистом из небольшой газеты. Романа между ними не было, так, легкая интрижка. Но этого хватило, чтобы девушка оказалась за забором роскошного особняка без гроша в кармане. По сути, Томас только этого и ждал. Здесь ей и подвернулся Сэм…

– Я у Жука брал – фуфло! – растягивая слова и улыбаясь странной, резиновой улыбкой, вяло махнул рукой Хмурый. – Даже не заторчал.

– Да умойся, Мартын, бадяжит он его, – встрял в разговор изможденный, похожий на смерть Капа. Сложив на груди руки и натянув на голову капюшон худи, он до этого просто смотрел перед собой невидящими глазами.

«Господи, что я делаю среди этих уродов?» – с тоской подумала Ирочка и посмотрела на часы. Ее словно ударило током. Почти одиннадцать, а она назначила встречу на десять. Тихонов уже больше получаса мается в ресторане, в любой момент может психануть и отправиться домой. Ирочка огляделась и встала. Мартын ничего не заметил. Она уже не раз выходила, и он не придавал этому значения.

В туалете, в углу рядом с зеркалом, вытянув худые ноги, сидела похожая на Мальвину девушка. Лицо бледное как мел, с нижней губы на силиконовую грудь стекает слюна. Ирина со знанием дела тронула ее за шею. Жива. Не рассчитала, дуреха. Быстро прошла в кабинку, повернула никелированную ручку, закрыла крышку унитаза, поставила на нее сумку и сняла куртку. Быстро поменяла майку с белой на черную. Надела парик и очки…

Через пару минут, под шум воды из сливного бачка, из туалетной комнаты вышла совершенно другая девушка.

На улице было безлюдно. Ирина прошла на автостоянку.

– Где тебя черти носят? – с возмущением заговорил Сэм, когда она уселась за руль «Форда». – Ключи давай!

Она вложила в протянутую руку брелок, и он тут же вышел из машины.

Через минуту со стоянки плавно выкатил серебристый «Хаммер» и повернул в сторону Большой Черкизовской.

Ира остановила «Форд» на другой стороне улицы. Ресторан «Опера» был выбран Сэмом не случайно: парковка напротив него все время была занята, поэтому те, кто приезжал позже, были вынуждены оставлять машины, где придется. «Хаммер», за рулем которого сидел Сэм, уже притулился у обочины. Некоторое время Ирина со страхом разглядывала этого угловатого монстра, похожего в темноте на бронтозавра времен палеозоя, потом вздохнула и надавила на кнопку сотового.

– Ира? – с ходу раздалось в трубке.

– Да, Сережа, здравствуй, – заговорила она уставшим голосом. – Ты уже в «Опере»?

– Давно, – ответил парень.

– Можешь выйти?

– А что случилось? Ты где? – засыпал он вопросами.

– Напротив, через дорогу.

– Почему не зайдешь?

– Увидишь. – Она всхлипнула и отключила телефон.

Двери ресторана распахнулись, и на улицу выскочил рослый молодой мужчина. Оглядевшись по сторонам, он бросился через дорогу. Наперерез ему уже поехал «Хаммер».

Вот до тротуара остается несколько шагов. Еще немного, и Сергей на проезжей части. Теперь дозвон! Нужно отвлечь, как учил Сэм, иначе может отскочить. «Хаммер» надвигался, словно танк. Ирина надавила на кнопку сотового. Сергей посмотрел в сторону машины, но тут же схватился за карман и остановился.

«Услышал звонок», – догадалась она и зажмурилась. Хлопок и странный звук лопнувшей тетивы утонули в женском крике.

Ира открыла глаза. На том месте, где стоял Сергей, никого не было. Она глубоко вдохнула и тут увидела его. Как оказалось, мужчину отбросило на несколько десятков метров к автобусной остановке. Огни «Хаммера» на первом светофоре уплыли вправо.

– Теперь надо немного выждать и не спеша отъехать, – помня инструктаж Сэма, прошептала Ирина. – Иначе обратят внимание…

– Ты где была? – тяжело сопя, положил ей на плечо руку Мартын.

– Там уже нет, – брезгливо поморщилась она. – Носик пудрила.

– Ага, – хохотнул Капа. – Герычем!

– Мальчики, мне пора. – Ирина посмотрела на часы.

– Тебя довезти? – Мартын упер руки в диван и подался вперед.

– Я с обдолбанными не езжу, – она толкнула его кончиками пальцев в щеку.

– С каких это пор? – прокричал ей вслед Мартын.

Но Ирочка уже не ответила. Зачем? Страница перевернута. Больше он ее не увидит.

Уже светало, когда, свернув с шоссе и проехав через лес, она остановила машину перед воротами. Направив на столб с едва заметно мигающим светодиодом небольшой пульт, надавила на кнопку. Раздался щелчок, створки отъехали в стороны. Ира включила передачу, и машина плавно вкатилась во двор, посреди которого, в окружении сосен, стоял двухэтажный коттедж. Его арендовала для своих сотрудников американская компания, в которой Сэм числился каким-то клерком. Ира понимала, что это лишь прикрытие его основной деятельности.

Она открыла дверь своим ключом и вошла в дом. На ней уже не было легкомысленного одеяния. Она успела съездить на свою квартиру и переодеться. Убранные под шляпку волосы, длинный плащ и воздушный шарф вокруг шеи изменили ее до неузнаваемости. Одежду, в которой Ирочка была в ночном клубе, она выбросит. Пусть вместе с ней уйдет и страх воспоминаний об этом дне.

По лестнице, ведущей на второй этаж, кто-то медленно спускался, и Ира навалилась на стену плечом:

– Сэм?

– Кто может ждать тебя в этих стенах, кроме меня?

– Оперативные сотрудники ФСБ, – пошутила она. – Полиция.

– Все шутишь?

– Почему не включаешь свет? – Ира сняла с плеча сумочку.

– Так легче думается.

Ира щелкнула выключателем.

На Сэме была футболка и спортивные штаны. В этой одежде он выглядел убого. Впалая грудь, тонкие руки, покрытые черными волосками… Ни за что не скажешь, что разведчик. А может, и не разведчик вовсе? Он не рассказывал, она не спрашивала. Была обязанность выполнять все, что говорит Сэм, она выполняла. Даже более… Иногда Ирочка начинала ощущать себя вещью, которой безраздельно пользуется этот человек. Или не человек, как и Сэм Кейро? А впрочем, какая разница? В ее положении выбирать не приходится. Ничего не поделаешь, на карту поставлено самое дорогое – ребенок. Сэм однозначно заявил, что в случае возникновения любых проблем он сможет с ними разобраться, нужно только время. А вот она уже никогда не увидит своего сына. Поэтому Ирочке приходилось даже имитировать, будто Сэм ей интересен. Это было не намного легче, чем все остальное, тем более что в постели он не блистал.

Сэм подошел и помог ей раздеться, участливо заглядывая в глаза.

– Все нормально?

– А у тебя?

– О чем ты? – нахмурил он лоб. – Сколько живу в вашей стране, так и не понимаю многих предложений, везде какой-то двойной смысл.

– Мы человека убили. – Она отпила из стакана вина. – Разве может быть нормально?

– Хочу тебя успокоить: не убили, – он положил ей на запястье руку. – Он выжил.

– Слава богу! – Ира прижала стакан к щеке, но тут же встрепенулась и испуганно посмотрела на Сэма: – Но его так далеко отбросило… Наверное, ни одной целой кости?

– Ты почти права, – кивнул он. – Парень в коме. У него сломаны кости таза, руки и нога, травмирован позвоночник. Я уж не говорю о повреждении мозга. Все идет строго по плану. В ближайшее время врачи будут рекомендовать конструктору лечить сына в Израиле, а стоимость лечения окажется космической.

– Ты уверен, что врачи посоветуют Тихоновым везти сына за границу? – недоверчиво спросила Ира.

– За что же им завтра заплатят? – спросил он и сам же ответил на этот вопрос. – Ты появишься в больнице под видом любимой девушки. Пустишь слезу и попросишь об этом врачей. Скажи, что отец твоего любимого работает в закрытом институте и будет использовать любые причины противиться этому. Он – патриот, но тебе важнее живой жених. Правильно?

– Но как? – растерялась она. – До сих пор я считала, что больше не увижу его. Тем более наверняка проверили, с кем он говорил по телефону…

– Брось, – отмахнулся Сэм. – Звонок был сделан с другой трубки. К тому же, даже если он придет в себя, наверняка не будет помнить того дня.

– Послушай, Сэм… – Ира, не мигая, уставилась ему в глаза. – А что ты будешь делать, если вдруг он умрет?

– Еще лучше. – Сэм взял бутылку, снял с никелированного крючка стакан. – Если такое случится, я знаю, как действовать. Поверь, это мой хлеб.

– Но как ты тогда вынудишь Тихонова уехать из страны? – удивилась Ирина.

– Смерть сына обозлит его. Ты только представь себя на его месте…

– Не дай бог, – она постучала по стойке костяшками пальцев.

– Он знает убийцу и уверен, что это сделал Мартынов, а полиция будет вынуждена утверждать, что не он, – не обращая внимания на ее реакцию, увлеченно продолжал Сэм. – Самолюбие человека, внесшего огромный вклад в развитие оборонных систем, будет сильно затронуто. Он просто обязан возненавидеть свою страну.

– Сколько будет получать Тихонов, если согласится на твои условия? – спросила Ирина.

– Он ни в чем не будет нуждаться. – Сэм обошел стойку и положил ладонь на Ирино бедро. – Америка бережно относится к таким людям. Он гений.

Рука поползла выше.

– Не сейчас. – Она взяла его за запястье и отстранилась. – Нет настроения.

– Понимаю, – кивнул он. – Скоро это пройдет.

Дрон выглянул на дорогу. Чисто. Держа автомат направленным в гору, он перебежал на другую сторону, опустился на одно колено и поднял вверх сжатый кулак. Из зарослей поднялся Гайрбек Куциев и устремился следом. За ним – Гайнулин. Все происходило без единого звука. Как в немом кино.

Дрон надвинул нуристанку на лоб:

– Ну что, господа моджахеды, с богом?

Они стали быстро подниматься вверх по склону.

Со стороны могло показаться, что идут трое боевиков. Спецназовцы давно забыли про бритвы. Вместо привычного «вала» у Дрона был «АКМ». Голову Гайрбека, которого называли Габбро, украшала повязка с арабской вязью. Он был в самодельном разгрузочном жилете, надетом на кожаную безрукавку. Среди троих спецназовцев Габбро – единственный чеченец. Ринат Гайнулин, доктор группы, с позывным и кличкой «Москит», раздобыл для такого случая кепку с длинным козырьком и натовскую униформу. Вот с кроссовками – явный перебор, из-за молодой травы, покрывавшей склоны, они сильно скользили. Ничего не поделаешь, есть вероятность напороться на настоящих боевиков. Но больше спецназовцев волновало, чтобы свои не догадались, кто их обстрелял. Будут большие проблемы, если ответным огнем ранят, или того хуже, убьют кого-то. Цель «маскарада», как назвал эту операцию командир группы подполковник Филиппов, – убедительно сыграть роль боевиков, которые устранили находившихся в плену у русских полевого командира Салауддина Алиханова и его помощника Мухмата. Место выбрали не случайно. Они знали, что для следственных действий начавших давать показания бандитов привезут сюда. Рядом с блиндажом, в котором месяц назад пряталась банда, был устроен хитроумный тайник с взрывчаткой и тремя гранатометами. У него и было решено организовать ликвидацию ставших опасными свидетелями «братьев по оружию». Вся сложность заключалась в том, что, кроме офицеров спецназа, об этом никто не знал, поэтому на огонь наверняка ответят все, кто будет принимать участие в следственном эксперименте. А это – работники военной прокуратуры, комендантский взвод, сотрудники ФСБ и милиции…

– Пришли, – замедлил шаг шедший чуть сзади Габбро.

– Уверен? – зачем-то спросил Дрон и огляделся.

Москит посмотрел на часы:

– Осталось десять минут.

– Да, – кивнул Дрон и, нахмурившись, добавил по-чеченски: – Если ничего в пути не случится.

– Вася, у тебя такой акцент, что я с трудом понимаю, о чем ты говоришь, – не выдержал Габбро. – Еще ты слова меняешь местами. Лучше говори на русском.

– Хорошо, – улыбнулся Дрон.

Снизу раздался гул машин.

– Едут! – одними губами прошептал Москит.

– Ты туда, – показал ему рукой на заросли барбариса Дрон, – а я останусь здесь. Габбро, спустись ниже и правее. Сильно не маячьте на глазах и помните: у них патроны настоящие.

– Ты точно обоих успеешь положить? – недоверчиво спросил Габбро.

– С каких это пор ты мне не доверяешь? – Дрон ударил его в плечо: – Давай!

Они разошлись, каждый на свою позицию.

Дрон прошел к росшим от одного корня дубам, присел на корточки. До поляны, на окраине которой устроен тайник, не больше ста метров. Она с этого места хорошо просматривалась. Накануне, как только было решено, во избежание утечки информации, сразу после съемок уничтожить бандитов, он приезжал сюда с Филином. Они не только выбрали позиции для назначенных играть роль моджахедов спецназовцев, но и оговорили, на каких направлениях выставить охранение комендантского взвода, как в последний момент будут стоять Джин и Шаман относительно бандитов. Нужно было продумать каждую мелочь. Окажись кто-то на линии огня, и все пойдет насмарку. У Дрона почти нет шансов сменить позицию, его наверняка заметят. Нельзя было допустить, чтобы и за бандитами, которых он должен уничтожить, оказались свои.

Дрон вздохнул и лег на живот. Вынул из нагрудного кармана станцию, положил рядом и направил автомат на березку. Ее решили использовать как ориентир для Антона: он разместит бандитов и спецназовцев относительно этого дерева и тропы. Дрон прицелился, потом перевернулся на бок, убрал из-под себя веточку и снова лег.

Внизу захлопали дверцы, раздались голоса.

Вскоре на поляне появились двое бойцов. Озираясь по сторонам, они прошли выше по склону. Следом вышел Банкет. Оглядевшись, он задержал взгляд на деревьях, под которыми укрылся Дрон. Василий с трудом подавил в себе желание обозначить себя. Невысокого роста лейтенант с солдатом принялись разводить рядом с березой костер. Наконец Дрон увидел Антона. Командир был в маске. Стоя посреди поляны, он отдавал короткие команды, ни разу не посмотрев в его сторону. Вот появились и бандиты. Дружка Салауддина вели под руки. Дрон усмехнулся. Его усадили на прорезиненный коврик у костра, и Джин присел рядом.

Напротив опустился на одно колено офицер с фотоаппаратом и сфотографировал боевика в обществе переодетого спецназовца. Потом еще. Позади заставили встать Мухмата. Подошел Шамиль Батаев, черная борода капитана закрывала грудь.

Салауддин стал возмущаться:

– Зачем это? Вы хотите показать, какой трофей попал к вам в руки?

Мухмат спросил его о чем-то.

В этот момент Антон слегка приподнял край маски, открыв нижнюю часть лица. Это был условный сигнал. Дрон скосил взгляд на солдата, которого так некстати понесло в кустики. Он стоял между его позицией и ямой, в которой укрылся Габбро. Хорошо, если боец сразу после выстрела ляжет. А если нет? Тогда обязательно увидит Дрона.

Тем временем события принимали неожиданный оборот. Салауддин отбросил автомат и вскочил:

– Эти шакалы…

Дрону ничего не оставалось, как стрелять. Он прицелился в грудь и надавил на спуск. Короткая очередь заставила всех отшатнуться от бандитов в стороны. Салауддин полетел на спину…

Мухмат удивленно посмотрел Дрону прямо в глаза, и тот еще раз надавил на спуск. Автомат привычно ударил в плечо. Бандит упал.

– Противник со стороны ручья! – раздался вопль.

Ожила лежавшая рядом станция:

– Дрон, отработал, уходи!

– Аллах акбар! – крикнул Габбро.

Дрон вскочил и бросился вниз по склону. В этот момент треснули очередями автоматы Габбро и Москита.

Три, четыре…

Дрон прыгнул в сторону, упал на спину и стал разряжать автомат короткими очередями в небо.

Сбоку раздался шум бегущего вниз человека. Дрон повернул голову и увидел Москита.

– Олень! – улыбнулся он и оглянулся назад. Их никто не преследовал.

Дрон поднялся и устремился следом. Перебежав дорогу, они спустились к ручью и повернули вверх по распадку.

В течение часа быстрым шагом, стараясь не издавать ни звука, уходили на север. Потом повернули вправо, перевалили хребет, спустились вниз и двинули в обратном направлении, в сторону равнинной части.

– Кажется, ушли, – вытер рукавом пот со лба Габбро.

– Ага, – усмехнулся Дрон. – Ты про вертолеты забыл.

– Филин обещал, что не допустит этого, – напомнил Москит.

– Будем надеяться. – Дрон перепрыгнул яму.

– Не пойму, зачем понадобилось убивать Салауддина? – неожиданно спросил Габбро.

– Он мог рассказать про то, что его использовали для внедрения, – ответил Дрон. – К тому же видел Шамана и Джина.

– Можно было держать этого шакала отдельно от остальных заключенных, – продолжал стоять на своем Габбро.

– Везде люди работают, – цокнул языком Москит.

– Кроме того, не факт, что он сядет или не выйдет через год. – Дрон поднял автомат выше и перешагнул лежащее поперек дороги дерево.

– Разве такое может быть? – не поверил своим ушам Габбро.

– Ты хоть и бывший сотрудник милиции, а с правосудием нашим, видно, мало знаком, – усмехнулся Дрон.

– Это точно, – поддержал его Москит. – Педофилов через одного амнистируют…

– Еще неизвестно, когда этот материал понадобится. – Дрон придержал ветку, дождался, когда ее перехватит шедший следом Москит. – Столько времени прятать двоих бандитов тяжело.

– Тогда, конечно, лучше так, – согласился Габбро. – Списать на своих, и все… Но не по себе как-то… Другое дело – в бою…

– Пройдет, – заверил Дрон.

Они перешли через ручей и стали подниматься в гору.

Глеб Васильевич Тихонов сидел за дальним столиком бара и в одиночестве пил водку. Пузатый графинчик наполовину опустел, однако голова по-прежнему была ясной, а так хотелось забыться… Вообще подобные этому заведения он посещал исключительно редко. Глеб Васильевич не был любителем выпить, да и работа не позволяла. Просто сегодня позвонил человек, представился Эдуардом Аркадьевичем и сказал, что может помочь. Назначили встречу здесь.

Глеб Васильевич опрокинул внутрь еще одну рюмку и некоторое время сидел, размышляя, удобно или нет он поступил, напиваясь перед встречей.

Прошло три дня, как они с женой потеряли сон и покой. Их единственного сына, студента МАИ Сергея Тихонова, сбила машина. Несмотря на большое количество свидетелей, показания которых подтверждались записями нескольких видеокамер, следствие топталось на месте. А все потому, что за рулем злополучного «Хаммера» сидел не простой смертный, а сынок Мартынова, крутого бизнесмена и чиновника в одном лице. Нет, тот не отрицает, что машина принадлежит сыну. Более того, уверен, что наезд совершен именно на ней. Только не был его сын в этот вечер за рулем, а проводил время с такими же балбесами, как и он сам, в ночном клубе. Сразу придумали некую Таисию, которая будто бы была с ними и в этот период времени отсутствовала. На снимках, сделанных с записи камер видеонаблюдения, они все показали на одну и ту же девушку. Но она пришла в клуб задолго до того, как там появилась развеселая компания, а покинула его спустя час после трагедии. Молодые люди тоже пределов заведения не покидали. По крайней мере, об этом говорят факты. А они основаны опять же на показаниях свидетелей и видеоматериала службы безопасности клуба. Благо что на выходе из клуба видеокамеры. Но Глеб Васильевич не верил ни записи, ни заверениям Мартынова-младшего, ни показаниям «свидетелей», таких же «мажоров». Его давно удивляло отношение государства к так называемой элите. Дочь председателя избиркома сибирского города посреди дня сбивает на машине двух девушек – и получает условный срок. Сынок нефтяного магната, врезавшийся в стоявшую на перекрестке машину, которая отлетает и давит еще троих человек, становится в результате расследования всего лишь свидетелем дорожно-транспортного происшествия, а бедная девушка, оказавшаяся на его пути, получает срок и непомерные выплаты семьям погибших… Ни в одной стране мира нет такого. Даже в когда-то считавшейся дикой Африке.

Глеб Васильевич никогда не причислял себя даже к среднему классу, хотя был успешным инженером-конструктором секретного НИИ и имел в свои пятьдесят пять квартиру, дачу и машину. Правда, как выяснилось, до поры до времени.

«И как теперь жить дальше? Ради чего? – размышлял он. – Двадцать три года растили, лелеяли, учили быть порядочным, а какой-то Мартынов взял и покалечил. Просто так. Нет, я этого так не оставлю! – он стиснул зубы и ударил кулаком по столу, однако тут же сник. – А что я, собственно, могу? Только убить сына Мартынова. Разве это выход? Везде глухая стена. Сначала думал, что самая огромная беда – это сокращение штата лаборантов и помощников, в связи с оптимизацией бюджета на новые разработки. Оказывается, бывает еще хуже».

– Свободно? – раздался над головой чей-то голос.

– Занято, – покачал головой Глеб Васильевич.

– Кого-то ждете? – продолжал допытываться незнакомец.

– Какая разница? – Глеб Васильевич взял графинчик и налил себе водки.

– Есть разница, господин Тихонов, – сказал незнакомец, опускаясь напротив.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил Глеб Васильевич и тут же спохватился: – Так это вы?

Как он сразу не понял! Это и есть тот самый человек, который обещал помочь ему!

– С вашего позволения, я сяду, – уже расположившись на стуле, вздохнул незнакомец.

– Если мне не изменяет память, Курочкин Эдуард Аркадьевич? – Глеб Васильевич застыл в ожидании ответа.

– Не ошибаетесь, – кивнул мужчина и подозвал официанта.

Пока новый знакомый делал заказ, Глеб Васильевич пытался понять, что это за человек. Он опасался подвоха со стороны Мартынова, поэтому стал мнительным.

Курочкин не отличался ни ростом, ни комплекцией и носил очки. Сейчас их на нем не было, но об этом говорили два углубления на переносице и близорукий прищур.

– Мне очень жаль, – дождавшись, когда официант все запишет и уйдет, приятным голосом заговорил Эдуард Аркадьевич.

– Как все надоело, – кивнул Глеб Васильевич.

– Что именно? – Курочкин подался вперед, словно пытался заглянуть ему в рот.

Глеб Васильевич снова потянулся к стакану, но, вспомнив, что у собеседника даже нет рюмки, передумал:

– Одним – все, другим – ничего.

– Страна такая, – вздохнул Курочкин. – Сами виноваты, что сделали ее такой.

– Это точно, – согласился Глеб Васильевич.

– Ваш заказ. – Подошедший официант выставил перед Курочкиным тарелку с салатом и поставил на стол еще один графинчик с водкой.

– Вы говорили, что имеете желание помочь, – осторожно напомнил Глеб Васильевич. – Располагаете какой-то информацией?

– Давайте, за его здоровье, – вместо ответа проговорил Курочкин, плеснул себе, наполнил рюмку Глеба Васильевича.

Они выпили и немного помолчали.

– Глеб Васильевич, – снова заговорил Курочкин, – я в курсе всех несчастий, свалившихся на вашу семью. Наезду на сына предшествовал отказ от финансирования ваших разработок. На стадии чертежей и расчетов остались достаточно серьезные системы…

– А вы, простите, откуда знаете? – Глеб Васильевич уставился на собеседника захмелевшим взглядом.

– Ну, как? – Курочкин наколол вилкой оливку и отправил ее в рот. – Во многих зарубежных изданиях упоминается ваше решение по внедрению комбинированных схем запуска в систему «Коллапс» ракет «земля – воздух» и адаптации ее к кораблям.

– Что вы сказали? – У Тихонова от удивления даже нижняя челюсть отвисла. Он мотнул головой, решив, что ему показалось.

– Чем вы удивлены? – Брови Курочкина поползли вверх. – Я не ожидал такой реакции.

– Но, простите, ведь эти разработки засекречены… – прошептал Глеб Васильевич.

– Бросьте! – рассмеялся Курочкин. – Это для вас. По крайней мере, в этой стране они имеют такой гриф только потому, что руководство военного ведомства не заинтересовано в монополии России на производство изделий, подобных вашему. Они скрывают это от президента и народа. Поверьте, в Штатах и Европе пристально следят за работами гениального конструктора Тихонова. Более того, определенным кругам выгодно передавать информацию по работе над проектом иностранным разведкам. Как только там соберут и испытают ваше детище, Министерство обороны тут же заявит, что мы безнадежно отстали в этой области, и предложит закупать его у тех же американцев через Францию. Средств, как всегда, выделят в сорок раз больше, чем на собственные разработки. А что, должны же у наших чиновников из министерства жены отдыхать на хороших курортах, а дети ездить на достойных машинах?

– Ездить на дорогих тачках, – словно эхо повторил Глеб Васильевич, в глазах его блеснули слезы.

– Извините, если сказал что-то не так, – заволновался Курочкин.

На самом деле Сэм умышленно затронул эту тему. Он долго и тщательно планировал разговор. В его работе нельзя допускать ошибок. Он особенный человек, с особыми полномочиями, и в случае прокола ему придется тяжело. Любая спецслужба мира сочтет за огромную удачу заполучить в свои лапы секретного агента специального отдела ЦРУ. Что по сравнению с ним Джеймс Бонд? Сценаристам даже не снилось, какие парни есть в великой Америке. Конечно, Сэму не дала природа той физической силы и доблести во взгляде, как отцу, бывшему «зеленому берету», – он пошел в мать, имевшую большую склонность к точным наукам и искусству. Зато ее интеллект и отцовская тяга к приключениям полностью воплотились в Алексе – так его звали после рождения. Потом он стал Рональдом, Майклом, Ричардом… Теперь вот – Сэм. Для его страны наступают тяжелые времена: имея огромный долг, она должна удержать свои позиции супердержавы. На фоне Китая и той же Индии делать это все сложнее. У Кейро тоже свой небольшой участок в этом огромном мире противоречий.

– Все равно, я не понимаю причины вашего интереса к моей персоне, – тихо сказал Глеб Васильевич.

– Что же. – Собираясь с мыслями, Курочкин прижал к губам салфетку, скомкал ее и бросил в тарелку. – Я – представитель крупного международного фонда, оказывающего помощь людям, которые по каким-то причинам не могут самореализоваться у себя в стране.

– Значит, вот оно что! – задумчиво пробормотал Глеб Васильевич.

– Как дела с сыном? – неожиданно сменил тему Курочкин.

Вести разговор в этом русле становилось опасно. Все должно быть дозированно.

– Он в коме, – опустил взгляд Глеб Васильевич.

– Что говорят врачи? – продолжал участливо расспрашивать Курочкин.

– Шансы мизерны, – вздохнул Тихонов. – Жена слегла. Но можно попытаться перевезти его в Израиль. Только… – Он вдруг сник.

– Что? – нахмурился Курочкин.

– Как минимум, нужно сорок тысяч долларов, – выдохнул Глеб Васильевич.

– В чем же вопрос? – сделал вид, будто не понял, Курочкин.

– Как раз в них, – зло ответил Глеб Васильевич. – Разве не понятно?

– Значит, я не зря сегодня попросил вас прийти сюда, – оживился Курочкин.

– Почему? – удивленно протянул Глеб Васильевич.

– Есть люди, которые очень заинтересованы в продолжении вашей работы, – внимательно следя за реакцией Тихонова, заговорил Курочкин. – И чтобы вы не останавливались, они готовы взять финансирование лечения вашего сына на себя.

– Но проект закрыт! – воскликнул ученый.

– Вам дадут лабораторию и выделят деньги. Вы сами наберете себе штат сотрудников…

– Я понял, – помрачнел Глеб Васильевич. – Вы предлагаете мне стать предателем?

– Вы им не можете стать.

– Почему?

– Вас самих страна предала.

– Согласен, – кивнул Глеб Васильевич. – Но мне никто не даст возможности уехать из России.

– Это уже не ваша забота. Вы же не хотите зла своему единственному ребенку?

– Вы мне угрожаете?

– Позвольте, вы сами только что сказали, что без денег его крайне сложно спасти…

– Да, я именно так сказал. – Глеб Васильевич снова опустил голову.

Антон вошел в вестибюль санатория и огляделся. За стойкой, именуемой в новой России «ресепшн», никого не было. Гигантский фикус в деревянной кадке, раздвижная лестница у нелепой, обитой рейкой квадратной колонны и запах краски слегка портили первое впечатление.

– М-да! – вырвалось у вошедшего следом Дрона. – И это санаторий!

– Мы сюда не отдыхать приехали, – негромко напомнил Антон. – Да и не сезон еще.

– Кто-то пришел! – раздался откуда-то из глубины зала испуганный женский голос.

– Сиди, ты куда? – сказал второй, принадлежавший молодому мужчине.

– Я, вообще-то, на работе, – возмутилась девушка.

– Работа не волк, в лес не убежит! – хохотнул третий голос.

– Васька, руки! – строго одернула девушка.

Антон шагнул в сторону и увидел, как с одного из диванов, обтянутых черным кожзаменителем, поднялась молодая женщина в зеленом платье с белым воротничком. Двое солдат остались сидеть, причем у одного из них на коленях лежал автомат. Антон знал, что санаторий охраняется российскими патрулями, однако не ожидал, что так.

– Здравствуйте! – приветствовала их крашенная в рыжий цвет девушка с размазанной по щеке губной помадой.

Антон кивнул и перевел взгляд на солдат:

– Где начальник патруля?

– А что случилось? – Солдат с автоматом на коленях вскочил со своего места и водрузил кепку на покрытую рыжей шевелюрой голову.

– Пока ничего, – покачал головой Антон. – Но при такой организации службы наверняка должно случиться.

– Мы отдыхаем, – не вставая, бросил дружок рыжего. – На территории второй патруль. – У него было круглое лицо, маленькие глазки и неимоверно большая нижняя губа.

«Наверное, в детстве плаксивым был», – подумал Антон, а вслух спросил:

– Почему с оружием в помещении?

– Мы – охрана, – пояснил очевидное наглец.

Большинство отдыхающих здесь были либо военными пенсионерами, либо уволенными с военной службы по причине болезни или ранения. Антон с Дроном больше двух месяцев не стриглись, чтобы походить на эту категорию.

Антон оглянулся на Дрона.

Среднего роста, смуглолицый, с живым взглядом майор сразу понял командира. Василия хлебом не корми, дай поглумиться над людьми, тем более над теми, кто не до конца понимает, что поступает плохо.

– Василий! Тезка, не узнал? – Дрон бросил на пол баул, выпрямил перед собой руки и двинул к солдату с автоматом.

Недоумение на лице солдата сменилось радостью, потом снова недоумением. Он во все глаза смотрел на мужчину, явно лет на семь старше его.

– Ты что, не узнал? – продолжал Василий.

– Блин, нет, – смутился солдат.

– Но ты же Василий?

– Ну?

– Откуда родом?

– Смоленск.

– На какой улице живешь?

– На Школьной, – пробормотал вконец растерявшийся солдат.

– А я – на Гагарина. Ну, ты, Рыжий, даешь! А ну, вспоминай!

Дрон нагло врал. Про прозвище он догадался. Это легко, имя услышал, а улица Гагарина, как и Горького, Чкалова и многих других выдающихся людей, есть в любом областном центре.

– Вы с отцом работаете? – продолжал хлопать глазами парень.

– Нет. – Дрон положил ладонь правой руки на ствол автомата, левой отсоединил магазин и запустил им в голову сидящего на диване «плаксы». Раздался грохот и вскрик.

– Перебор, – поморщился Антон.

Тем временем, используя автомат в качестве рычага, Дрон опрокинул тезку на пол:

– Да не был я никогда в Смоленске, лох!

Со стороны показалось, что Дрон просто коснулся пальцами шеи припечатанного спиной к полу тезки, однако солдат словно умер. В это время опомнился «плакса» и вскочил с дивана. Держась за рассеченный магазином лоб, он бросился к колонне, у которой, как выяснилось, стоял его автомат. Однако Дрон оказался там быстрее и просто наступил ногой на ремень. Солдат схватил оружие за цевье, дернул и от неожиданности темечком врезался в колонну. Дрон не церемонился и в следующий момент двинул ему локтем в основание черепа.

Антон развернулся на звук неожиданно упавшего на пол тела.

– Этого нам еще не хватало!

Девушка от испуга рухнула в обморок.

– Нервы слабые, – констатировал Дрон, отсоединяя магазин от автомата «плаксы».

– Зря ты так. – Антон поставил на стойку свою дорожную сумку, подхватил девушку с пола и понес на диван.

Она открыла глаза и резко выпрямила руки, попав Антону в подбородок ногтями:

– Отпусти!

– Ожила! – обрадовался Антон и поставил ее на пол.

Девушка отскочила и испуганно уставилась на не подающих признаки жизни солдат.

– Вы их убили? – Ноги несчастной вновь подкосились.

Антон шагнул к ней и придержал за плечи.

– Они спят. – Дрон вынул документы «рыжего», быстро пролистал, сунул себе в карман. – Сама же слышала, что устали дежурить.

– Вы кто? – наконец догадалась спросить она. – Грузины?

– Угу, – подтвердил ее предположение Дрон. – Самые настоящие. – Он снял с ремня солдата подсумок и штык-нож. – Меня Гиви зовут, а его, – он показал взглядом на Антона, – Дато.

– В общем, так, – улыбнулся Антон, – скоро они придут в себя. Скажешь, что мы убежали. А пока дай нам ключи от номера. – И он протянул ей свое удостоверение.

– И не вздумай никуда сообщать, – предупредил Дрон.

Девушка с готовностью кивнула и бросилась за стойку.

Дрон закончил осматривать солдат, подошел к стойке и вывалил все изъятое.

– Девушка, вам нравится эта картина?

Она испуганно посмотрела ему через плечо и покачала головой:

– Нет.

– Так вот, если бы здесь появились те, от кого они охраняют это заведение, ты бы лежала рядом с ними, – перейдя на «ты», с нотками металла в голосе заговорил Дрон. – Только вы все были бы мертвы. Тебе нравится такая охрана?

– Нет.

– Поэтому сделай, как тебе сказали.

В отличие от фойе, где шел косметический ремонт, этажи уже сияли чистотой, везде, где только было возможно, стояли диковинные растения, звук шагов приглушали чисто пропылесосенные бордовые дорожки.

С трудом справившись с замком, дежурная по этажу пропустила Антона и Дрона вперед.

Номер был уютным. Две кровати с деревянными спинками, два стула, две небольшие тумбочки. У стены стол, на котором стоял чайный сервиз и электрический чайник. В углу, на холодильнике, телевизор. Обои с розовым рисунком, на паркетном полу ковер.

– Холодильник работает? – спросил Дрон и бросил сумку на пол.

– Конечно, – кивнула женщина.

– Нас все устраивает, – успокоил ее Антон. – Скажите, а когда официально начало купального сезона?

– Да есть уже смельчаки, – пожала она плечами. – Если погода хорошая, с середины апреля можно.

– Телевизор тоже работает? – спросил Дрон, заглядывая в душевую.

– Да, – сказала женщина и добавила: – Еще вопросы есть?

– Нет, – щелкнув выключателем, ответил Антон.

– Тогда приятного отдыха. – И с этими словами дежурная покинула номер.

Антон вышел на балкон, уперся руками в перила и посмотрел вниз. Перед входом в здание шаркала неким подобием метлы полная женщина. Асфальт был весь в глубоких трещинах, однако парковая зона выглядела ухоженной. После промозглой и слякотной Москвы радовало глаз обилие зелени: пальмы, кипарисы, вдоль дорожек подстриженные на одинаковую высоту акации. Ярко светило солнце. Со стороны моря дул легкий ветерок. Рай, да и только.

Неожиданно внизу раздался грохот и протяжный вопль, и женщина с метлой шарахнулась от крыльца. По ступенькам кубарем скатился «рыжий». Кепки на нем не было. Волоча за ствол автомат, он устремился в сторону ведущей к морю лестницы. Следом вылетел его дружок. Антон усмехнулся и вернулся в комнату.

Дрон сидел на кровати и вынимал из стоявшей на полу между ног сумки вещи, которые укладывал в тумбочку.

– С патрулем перебор, – сказал Антон.

– Я так не считаю. – Дрон бросил в выдвижной ящик пенал с туалетными принадлежностями. – Эти уроды должны обеспечивать безопасность, но не хотят. Таких учить надо.

– Я не против этого, – согласился Антон. – Только не забывай: мы не должны привлекать к себе внимание. И так приезд четверых здоровых мужиков, да еще задолго до сезона, выглядит нелепо.

– Может, у нас гей-конгресс здесь, – хохотнул Дрон.

– Дурак, – вздохнул Антон и тоже стал разбирать вещи.

Три дня назад группа спецназа ГРУ подполковника Филиппова получила задание скрытно пересечь границу с Абхазией и под разными предлогами обустроиться в районе Нового Афона. Поводом послужили участившиеся случаи нарушения со стороны Грузии границы, причем не одиночками, а целыми группами хорошо подготовленных диверсантов, которых готовили вблизи Зугдиди. Российские пограничники уступали подобным подразделениям, на стороне которых были внезапность, хорошее знание местности, скрытность. Они широко применяли засады, умело маскировались под местных жителей. Их численность, в десять-двенадцать человек, вдвое превосходила наряды и патрули. По уровню подготовки грузинские спецназовцы уже могли составить конкуренцию аналогичным подразделениям большинства европейских государств. В связи с этим командование приняло решение использовать одну из групп спецназа ГРУ.

Прошло около получаса. Дрон, держа в руках пульт дистанционного управления, «листал» телевизионные программы, когда снизу донесся звук подъезжающей машины и скрип тормозов. Захлопали дверцы, раздались крики.

– Началось, – проворчал Дрон и посмотрел на часы: – Однако быстро, почти тридцать семь минут. Можно всех отдыхающих два раза лишить жизни и спокойно уйти.

– Зря ты так, – возразил Антон. – Служба здесь организована нормально. Таких вот козлов – единицы. Остались без старшего и сразу расслабились.

– Не выходя на балкон, могу сказать, что приехал комендант или, как минимум, дежурный помощник военного коменданта, – не унимался Дрон. – За это время можно половину Абхазии проехать.

– Думаю, бойцы сначала привели себя в порядок, потом придумали легенду, а уже потом отправились докладывать, – отстаивал свою точку зрения Антон.

Послышались шаги сразу нескольких человек и торопливый женский голос, принадлежавший рыжей девушке с ресепшн. Тут же раздался стук в дверь.

– Кто? – не вставая с кровати, спросил Антон.

– Помощник военного коменданта Платонов.

– Чем обязаны?

– Это по поводу патруля. Предлагаю сдать оружие и выйти с поднятыми руками.

– Вот дают! – скорчил удивленную гримасу Дрон.

– У нас оружия нет, – ответил Антон, направляясь к дверям, – только боеприпасы, которые мы забрали у нерадивых солдат. Зачем им они? – И с этими словами открыл двери.

Отбросив его к стене, в комнату ворвались сразу четверо милиционеров и военный в полевой форме с погонами старшего лейтенанта. Антона ловко развернули лицом к стене и прижали.

– Глупо, – выдохнул он.

– Где магазины, штык-ножи и военные билеты? – строго спросил кто-то с кавказским акцентом.

– Вон, сзади тебя лежат в углу, – простонал Дрон.

Антон повернул голову. Двое милиционеров повалили Василия на кровать и завернули руки. Конечно, если он сейчас захочет, то легко освободится. Но только зачем? Они же сюда не приемы самообороны и нападения приехали показывать.

– Вы что, вместо отдыха хотите дебоширить? – Лейтенант замолчал, по-видимому, подумал, что до сих пор не знает, с кем разговаривает.

– Ой, как больно! – простонал Дрон, при этом на его лице не было ничего, кроме иронии.

– С какой целью приехали?

– Лечиться, – за двоих ответил Дрон. – У него вон с головой не в порядке, две контузии. Он, кстати, и солдат ваших разоружил. А у меня гастрит…

– Если у него так плохо с головой, пусть его в психушке сначала лечат, а уж потом в санаторий отправляют, – заметил один из милиционеров.

– Лечили, – закивал Дрон. – Теперь необходим реабилитационный период…

– Документы, пожалуйста, – уже более миролюбиво попросил лейтенант.

Дрона отпустили. Он протянул руку к тумбочке, однако один из сотрудников неожиданно снова схватил его за запястье и сам потянул за ручку выдвижного ящика.

– Слушайте, если бы мы были грузинскими диверсантами, то наверняка после всего уже давно бы ушли, – не выдержал Антон.

– А сколько времени прошло с того момента, как вы встретились с патрульными? – неожиданно оживился старлей.

– Вы приехали через тридцать восемь минут, – с готовностью ответил Дрон.

– Так, – протянул старлей. – А где эти два клоуна все это время были?

– Мы, как в себя пришли, сразу к вам, – раздался из коридора плаксивый голос.

– Не врать! – строго сказал Дрон, напоминая воспитателя детского сада. – Я засек время от того момента, как вы покинули территорию.

– Значит, инвалид второй группы? – с уважением протянул офицер, изучая пенсионное удостоверение Дрона.

– Да, – кивнул майор.

– Все равно, это не дает вам права так поступать. – Старлей вернул Дрону документы. – А вообще это было усиление. Оба солдата должны были еще утром отправиться в расположение части. Дежуривший с ними ночью прапорщик ушел, а они решили немного побалдеть.

– Побалдели, – констатировал Антон и с усилием обернулся: – Мне долго еще так стоять?

– Отпусти его, – приказал полный милиционер своему коллеге.

То ли на того подействовали слова Дрона о невменяемости, то ли просто туго доходило, но он еще некоторое время продолжал удерживать завернутую за спину руку.

– Может, хватит? – не выдержал Антон.

Сержант отступил на шаг.

– Хорошо, будем считать, инцидент исчерпан, – вздохнул старший лейтенант. – Только просьба: больше так не делайте. Есть телефон, если что не устраивает, звоните. Здесь прямая связь и с милицией, и с нами. Лечитесь. – И он с опаской посмотрел на Дрона, глупо таращившегося в стену.

Глава 2

Вахид Джабраилов проснулся от лая собаки. Он открыл глаза. Уже рассвело. В окно, словно хвастаясь своим весенним нарядом, заглядывали одетые в зеленые листочки ветки деревьев.

– Кто-то пришел, – то ли спросил, то ли констатировал Шаман.

– Может, милиция? – выдвинул предположение Вахид и потрогал голову, словно проверяя, на месте ли она у него.

– Все может быть. – Шаман свесил с кровати ноги и встал.

– После чачи затылок болит, – приподнялся на локтях Джин.

– Не надо было пить, – поскреб волосатую грудь Шаман.

– Как тут не выпьешь? – насмешливо спросил Вахид. – Сам видел, абхазы считают оскорблением, если отказался за стол сесть. Ты лучше посмотри, из окна видно калитку.

Когда неделю назад они договаривались с хозяином дома об оплате, он намекнул, что участковый ревниво следит за приезжими нерусской национальности – во всех видят грузинских шпионов и диверсантов, но до сих пор представитель власти их так и не навестил.

Шаман уперся руками в стол, выглянул во двор и тут же отпрянул:

– Точно, милиция!

– Сколько? – Джин резко сел на кровать.

– Двое, – натягивая штаны, ответил Шаман. – Капитан и один в гражданке. Наверное, опер.

Хлопнула входная дверь, послышались шаги и голоса. Ни Джин, ни Шаман не понимали абхазского языка. Оба, под видом обыкновенных коммерсантов, накануне пересекли границу со стороны России на машине, причем на законных основаниях и по российским паспортам.

Для приличия дважды стукнув в дверной косяк, первым в комнату с опаской заглянул хозяин. Будто убедившись, что у гостей нет никаких нехороших намерений, кивнул:

– Доброе утро! Обычная формальность, – и показал рукой назад: – Тут милиция пришла. Не волнуйтесь, так заведено. Сами знаете, совсем недавно война была. – Сухощавого, с абсолютно седой головой абхаза звали Гызмал Пилия.

– Пусть заходят, – хмыкнул Джин, доставая из кармана кожаной куртки паспорт, – мы не кусаемся. Или тут, как в России, если чеченец, значит, террорист? – громко, чтобы было слышно в соседней комнате, добавил он.

– Здравствуйте! – Широкоплечий милиционер в форме старшего лейтенанта протиснулся боком между щуплым хозяином и стеной.

Джин протянул документы.

– С какой целью в Абхазии?

– Бизнес.

– А точнее? – углубившись в изучение паспорта, спросил милиционер.

– У моего родственника в Москве гостиницы, – стал объяснять Джин. – Конечно, небольшие, но дела идут неплохо. Вот он и отправил меня узнать здесь обстановку. Хочет выкупить небольшой пансионат.

– И как, нашли что-нибудь? – поинтересовался милиционер. – Мне сказали, вы часто ездите вдоль побережья.

– Просто изучаем местность, присматриваемся, – пояснил Джин. Он не удивился, что милиционер пришел лишь спустя неделю. Так бы и он на его месте поступил. Сначала изучил, что представляют собой люди, какие у них планы, кто знакомые. Через хозяина дома, где они поселились, и другую агентуру выяснил бы имена и фамилии, пробил по базе. Пугать своим визитом в первый же день нет смысла. Если человек приехал с нехорошими намерениями, это его насторожит. А так – пусть сначала считает, будто о нем еще никто не знает.

– Среди чеченцев много хулиганов, – прищурившись, сказал старший лейтенант и вернул паспорт.

– Не без этого, – согласился с ним Джин. – Но сейчас уже не те времена, когда все решают на «стрелках».

– Вы не подумайте, здесь хорошо относятся ко всем, кроме грузин. Мы помним, как чеченцы воевали в Осетии. Здесь тоже было много из ваших мест.

– Мои земляки были и на другой стороне, – напомнил Джин о Гелаеве, с помощью которого грузинские военные в свое время планировали прорваться к Сухуми.

– Всего хорошего. – Милиционер не стал проверять паспорт Шамана и развернулся к выходу.

– Как всегда, мое лицо ему не понравилось, – констатировал Джин.

Он был на полголовы выше Шамана. Строгий, исподлобья, взгляд, сросшиеся на переносице густые брови и массивный подбородок добавляли свирепости. Немудрено, что, в случае встречи с милицейским нарядом, зачастую именно из-за внешности Джина у всех требовали паспорта. Всего в группе было три чеченца. Гайрбек Куциев, по кличке Габбро, тоже пришел из МВД Чеченской Республики. Как и Джин с Шаманом, он подвергся жесткой проверке. Сейчас, вместе с доктором группы Ринатом Гайнулиным, он обосновался в Кандыге. У них легенда была немного другой. Они разыскивали брата Рината, который якобы уехал месяц назад навестить служившего здесь племянника и пропал. Аналитический отдел использовал для легенды реального человека. Как и Ринат, он был татарин. Следы тридцатилетнего жителя Казани действительно терялись в этих краях. Против него возбудили уголовное дело, так как местные силовики не исключали, что он незаконно пересек границу с Грузией и примкнул к проживающим там радикалам.

Остальная часть группы рассредоточилась по многочисленным курортам и пансионатам.

Джин едва успел умыться и вернуться в комнату, как младший сын хозяина пригласил на завтрак. Они с Шаманом прошли на веранду. Сам домик был намного меньше крыши, которую по периметру придерживали столбы. Здесь стояли несколько столиков. Один был накрыт на троих.

– Проходите! – Из сада по ступенькам поднялся хозяин, на ходу вытирая руки висевшим через плечо полотенцем.

Дождавшись, когда гости усядутся, он устроился напротив Джина и, беря в руку ложку, вздохнул:

– Вы уж не обижайтесь на Дочиа, работа у него такая.

– Это имя участкового? – не сразу понял, о ком речь, Шаман.

– Да, – подтвердил Гызмал.

– Он мингрел? – отправив в рот ломтик лепешки, спросил Джин.

– Как догадался? – оживился хозяин.

– По фамилии.

– Ты прав, – кивнул хозяин. – А вот оперативный сотрудник с ним – абхазец.

– Ладят?

– А как же? – удивленно воскликнул хозяин.

– Мингрелы – это те же грузины, – на всякий случай заметил Шаман.

– Это в России так считают, – возразил хозяин. – Есть разница.

Джин принялся за мамалыгу, обильно политую акутом[1]. Появился подросток, который поставил на середину стола чашку с курицей в аджике.

– Сын? – спросил Джин, когда мальчуган удалился.

– Племянник, – с грустью посмотрев ему вслед, вздохнул хозяин. – Брата моего сын. Погиб еще в начале девяностых. Страшная война была…

– Я слышал, – кивнул Джин, по-хозяйски разламывая руками курицу на части.

– Когда сегодня пришел участковый, вы сказали, будто собираетесь купить здесь гостиницу, – неожиданно сменил тему разговора хозяин.

– Разве нельзя? – Джин стал вытирать руки о лежащее на коленях полотенце.

– Как-то не похоже это на вас, – набравшись смелости, заметил Гызмал.

– Почему? – удивился до этого молчавший Шаман.

– Не мое, конечно, дело, – ответил хозяин. – Может, вы просто решили переждать здесь какие-то проблемы?

– Если так, то выгонишь? – насмешливо прищурился Джин.

Он знал: сейчас, после зимы, до наступления курортного сезона абхазы, жившие за счет туристов из России, будут рады любому квартиранту.

– Нет, почему? – заволновался Гызмал. – Живите сколько хотите. Только имейте в виду, я многое могу. Есть связи. Надо съездить в Грузию – пожалуйста.

– Как это? – переглянулся с Джином Шаман.

– Да просто, – повеселел Гызмал. – У вас на машине российские номера, а я вам достану грузинские и абхазские. В Рухи поехать можно. Только с нашей стороны с абхазскими номерами, а на мосту через Ингури поменяете их на грузинские.

– А как же пограничники? – сделал вид, что удивился, Джин.

– Главное, чтобы документы были в порядке. Скажете, родственники там остались. Вы давно в Россию уехали, вот вернулись проведать. Те, кто в Гальском районе живет, часто ездят туда-сюда. Это у политиков война, простые люди всегда способ найдут, как выживать.

Появившийся племянник убрал со стола чашки. Следом вышла жена Гызмала. Джин уже знал, что ее зовут Наала. Она поздоровалась, вытерла стол. Подросток принес чай.

– Знаете, как переводится мое имя на русский? – разливая чай по чашкам, спросил Гызмал.

– Хитрец, – сказал Шаман и улыбнулся.

– Откуда знаешь? – Лицо Гызмала вытянулось от удивления.

– Так сам рассказал, – покачал головой Джин. – Это все чача.

Елозя спиной по мелкой гальке, Лаша пытался сбросить с себя осетина, но тот продолжал цепко держать его за горло. «И откуда у этого доходяги столько сил?» – с ужасом подумал Лаша. Глаза разъедал дым горевшего сарая, в горле першило. Лаша из последних сил начал работать руками и ногами, отползая назад, пока не уперся теменем в стену. Осетин на мгновение ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Лаша выпрямил руки и сел. Однако осетин снова схватил его за горло и надавил сильнее.

– И-иих! – втянул Лаша воздух, понимая, что это конец. Зачем он вошел во двор этого дома?!

Неожиданно асфальт под ним провалился, и он полетел в бездну, теряя сознание, а когда пришел в себя и открыл глаза, оказалось, что он сидит на заваленном штукатуркой и обломками мебели полу, прислонившись спиной к стене. Надетый под спортивную куртку разгрузочный жилет, по карманам которого были рассованы пистолет, нож и магазины к автомату, стеснял дыхание, отчего Лаше и приснилось, что его душат.

– Фу! – выдохнул он, радуясь, что умер лишь во сне.

– Что с тобой? – стоявший в простенке между окон Гургени Микадзе слегка наклонился и участливо заглянул ему в глаза.

– Сон страшный приснился, – Лаша взял лежащий на коленях «АКМ», упер его в пол откинутым прикладом и стал вставать. На пол полетели прилипшие к ткани кусочки кирпича. От долгого нахождения в одном положении ноги затекли, поэтому, вставая, он сморщился от боли – по венам от кончиков пальцев будто устремились вверх миллионы мелких муравьев с железными лапками.

– А мне сны не снятся, – подал голос лежащий в соседней комнате Бахва. – А что тебе приснилось?

– Война, – лаконично ответил Лаша.

– А почему не рассказываешь? – не унимался Бахва.

– Зачем?

– Так. Интересно, все равно делать нечего.

– Я в Осетии в одной деревне во двор забежал, а там пятеро осетин. Все с автоматами. Думал, убьют. Ополченцы…

– И что? – раздались шаги, и в дверном проеме появился Бахва. Среднего роста, с огромным носом грузин тоже был одет в спортивный костюм и защитного цвета ветровку. Как у остальных бойцов диверсионной группы, под одеждой был разгрузочный жилет с карманами под магазины, заметно всех полнивший.

– Я тогда срезал их двумя очередями, – стал врать Лаша.

– Правда? – недоверчиво спросил Гургени.

– Ты лучше в окно смотри, – строго нахмурил брови Абесалом Ходжава, командир группы, устроившийся под подоконником окна напротив.

– Я смотрю, – обиженно надулся Гургени, присел и выглянул наружу.

– Что дальше? – спросил Бахва.

– Ничего, – отмахнулся Лаша.

Ему неприятно было вспоминать тот день. На самом деле все было не так. Он вбежал во двор дома следом за девочкой лет десяти. Она убегала, неся в руке какой-то сверток. Лаша теперь даже мыслей стыдился, которые роились тогда в его голове. Заскочив в открытую калитку, он успел заметить, как девочка вбежала в сарай. Лаша остановился, не решаясь войти следом, ведь там могли быть ее родители. Он достал гранату и метнул ее в небольшой пролом, образовавшийся от попадания снаряда. Взрыв приподнял крышу, после чего она с треском провалилась вовнутрь. Раздались крики о помощи. Лаша развернулся и вдруг налетел на невесть откуда взявшегося старика. Тот вцепился ему двумя руками в горло и уронил на землю. Лаша забыл тогда про оружие. Он выронил автомат и схватил старика за запястье. На какое-то время его охватил ужас. Он увидел перекошенное ненавистью лицо, закопченный подбородок, седую щетину и протяжно и жалобно завыл. Неожиданно старик вздрогнул и упал на него сверху. Лаша выбрался из-под него и головой чуть не ткнулся в живот Михаилу.

– Ты что, не можешь со стариком справиться? – скривился в презрительной улыбке Мико.

Приходя в себя, Лаша подобрал автомат.

– Не знаю, вырос как из-под земли.

– Добей его, – приказал Михаил, поворачиваясь к калитке.

Лаша расстрелял лежащего на земле старика и устремился вслед за Мико. Через час его спасителя не стало. На соседней улице они нарвались на русских, и его почти в упор убили. Лаша тогда не стал открывать огонь, чтобы спасти друга. Он просто убежал. Хорошо, что так случилось, иначе бы Мико рассказал потом, как старик едва не задушил молодого Лашу.

– Сколько лет этому дому? – неожиданно отвлек его от размышлений Гургени.

– Отец строил, когда мне был год, – вздохнул Лаша и еще раз оглядел родные стены.

– Если бы не война, ты бы сейчас здесь жил? – продолжал засыпать вопросами Гургени.

– Не знаю. – Лаша зевнул, подошел к нему и встал рядом. – У меня еще два брата и сестра.

За окном росли уже одетые в листву яблони и тополя. Соседний дом, в котором когда-то жили его тетя и дядя, был разрушен до основания. Лаша вздохнул. Сегодня ночью он вернулся в родные края уже в составе диверсионной разведывательной группы и вынужден прятаться в собственном доме от русских пограничников и осетинских милиционеров. Почему так? Пятнадцать лет назад его семья покинула это село и ушла в Грузию. Много воды утекло с тех пор. Лаша закончил в Ингири школу, а через месяц его за драку задержала полиция. Отделался взяткой. Потом попал серьезнее и провел в тюрьме год – снова за драку. Избил армянина. Едва оказавшись на свободе, встретился со своим другом Вахтангом. Тот занимался тем, что вымогал деньги у торговцев. Однако за время, пока Лаша был в тюрьме, многое изменилось. Президент, на фоне нищеты и безработицы основной массы населения, не жалел денег на силовые структуры, прекрасно понимая, что только в этом залог незыблемости его бездарного правления. Полиция преобразилась, и народ стал ей больше доверять. Поэтому результат не заставил себя ждать. Среди ночи позвонил брат Вахтанга и сказал, что его задержали. Лаша не стал испытывать судьбу и убежал в Абхазию. Здесь, на родине, оставалось еще много грузин и просто знакомых. Нежелание жить честным трудом, в совокупности с повальной безработицей, сделали свое дело.

Через пару месяцев он уже сколотил небольшую банду и успешно грабил отдыхающих. Вернуться в Грузию вынудила смерть отца. Там-то его и взяли. Лаша уже приготовился провести пару лет в тюрьме, как неожиданно ему предложили работу. И не где-то, а в одном из структурных подразделений МВД Грузии. Лаша с ходу согласился. Последующий год показался ему настоящим адом. В секретном лагере далеко в горах его и еще несколько десятков парней тренировали, обучали военным премудростям инструктора из Украины, США, Англии и Израиля. Потом началась война в Осетии. Из всей группы ему повезло больше всех: он не только уцелел, но ни разу даже контужен не был. После ее окончания попал в Зугдиди. Два года прошли в напряжении и в постоянных занятиях. Они освоили много новых специальностей. Долгое время изучали водолазную подготовку, прыгали с парашютом. В промежутках между учебой провели еще несколько операций, в основном имевших чисто разведывательный характер. Изучали состояние абхазской границы, маршруты и график патрулирования, количество единиц техники, расположение узлов связи и мест компактного проживания семей пограничников. Но месяц назад группу, в которой служил Лаша, стали готовить к выполнению более серьезной задачи. Теперь им предстояло работать не в приграничной зоне, а пройти в глубь территории и совершить диверсию.

– Русские! – Голос Гургени заставил Лашу присесть.

В соседней комнате раздался звук упавшего на пол автомата и торопливые шаги.

– Почему шумишь?! – зло прошипел Абесалом, пробираясь на четвереньках к окну, у которого стоял Гургени.

Лаша устремился к дверям. Там определил ему место командир, на случай внезапного появления пограничного наряда или милиции. Осторожно присев на корточки, он выглянул наружу, и его сразу обдало жаром. Прямо к дому направлялись трое пограничников, на заросшей травой дороге стояли еще несколько человек.

– Козлы! – в сердцах вырвалось у него. – Нас заметили!

Лаша вспомнил, как на рассвете, невзирая на предупреждение, Гургени сходил по нужде в разросшиеся вдоль развалившегося забора кусты. Ему говорили, что вокруг на высотах дома абхазов. Люди здесь встают рано и могут его увидеть, а сейчас любой в приграничной полосе вызывает подозрение.

– Гургени, это твой косяк! – в подтверждение его мыслей, зло бросил Ради.

– Всем внимание! – заговорил Абесалом. – Слушайте мой приказ. Гургени и Савле, остаетесь. Мы, прикрываясь домом, отходим к следующему. Вы подпускаете пограничников ближе и открываете огонь. Пока они разберутся, что к чему, быстро догоняете нас.

– Почему нужно оставаться двоим? – неожиданно возмутился Савле. – Один Гургени справится.

– Как вы будете отходить? Один другого должен прикрывать!

Пограничники были уже совсем близко, можно было различить даже обрывки фраз. Лаша стал пятиться назад. Под ногой хрустнул обломок чашки.

– Тише! – цыкнул Абесалом.

Диверсанты начали быстро уходить. Неожиданно Лаша понял, что это новый шанс стать героем и при этом выжить. Он воровато оглянулся назад. Из соседней комнаты вышел и, пригибаясь ниже подоконников, к окну крался Хакута Нижарадзе. Он спал на груде тряпья, сваленного в углу гостиной, и теперь, хлопая длинными ресницами, таращил воспалившиеся после сна глаза и выглядел испуганным. Отчего-то именно это подстегнуло Лашу к действиям. Он развернулся и шагнул к дверям. На это никто не обратил внимания, все столпились у единственного выходящего в тыл окна. Лаша встал у двери, снова и снова проигрывая в голове варианты развития событий. Он был уверен: пограничники, уставшие от частых сообщений о подозрительных людях, давно расслабились и наверняка думают, что в лучшем случае застанут здесь жителей из соседнего села, которые разбирают на доски полы или снимают рамы. Гургени стоял у окна в комнате. Наверняка пограничники войдут именно через дверь. Здесь их и встретит Лаша, а потом спокойно уйдет. Ведь его обязательно прикроют.

В окно, выходившее на другую сторону, уже выбрался Эзра Панаскертели. Следом за ним устремился Абесалом.

– Бомжи, наверное, – раздался чей-то голос.

– Все равно проверить надо, – ответил другой.

Послышались отчетливые звуки шагов.

– Пятый раз за неделю сюда выезжаем, – продолжал сетовать один из пограничников. – Достало. Снести здесь все давно надо…

– Да хоть сотый, – одернул его напарник. – Работа такая.

– Лаша, ты почему не уходишь? – удивленно прошептал Гургени.

– Тихо, там кто-то есть! – раздался окрик.

Лаша понял, что один из пограничников уже поднимается по ступенькам крыльца. Он высунулся из-за косяка, одновременно щелкнув предохранителем, и надавил на спуск. Все как на тренировке – не целясь, в силуэт. Словно в замедленном кино, идущий первым сделал шаг в сторону, закрыв собой оставшихся двоих. Лаша отпустил курок. Он отчетливо видел, как пули вошли в грудь и живот. Однако полковник ухватился за перила и продолжал стоять. Двое шедших следом военных вскинули оружие.

– Отойди! – зло крикнул Лаша и снова надавил на спуск.

В ответ раздалась автоматная очередь. Офицер начал медленно заваливаться на бок. Гургени и Эрза не стреляли. «Неужели сбежали?» – ужаснулся Лаша и бросился прочь.

В этот момент в комнате грохнули сразу два автомата. Он влетел туда и боковым зрением успел заметить, как Гургени упал на спину и, схватившись за живот, закрутился на полу.

Когда Лаша перемахнул через подоконник, группа уже скрылась за руинами соседнего дома. Не оглядываясь назад, подхлестываемый треском очередей, он устремился следом. От протяжного, полного отчаяния воя раненого Гургени стыла в жилах кровь. Лаша отбросил мешавший бежать автомат и припустил со всех ног.

Глеб Васильевич оглянулся по сторонам, потом кашлянул в кулак и нерешительно стукнул в дверь. Ему никто не ответил. Он посмотрел на секретаршу. Со скучающим видом девушка водила по столу компьютерной мышкой.

Глеб Васильевич вынул платок, помял его в кулаке и еще раз постучал.

– Мужчина, – секретарша окатила Тихонова осуждающим взглядом, – я же сказала, проходите! Чего стучать? Там еще дверь, все равно ничего не слышно.

– Спасибо! – кивнул Глеб Васильевич и неожиданно понял, что забыл имя-отчество помощника заместителя министра.

– Николай Егорович или Егор Николаевич?.. Что я несу! – опешил он. Память на имена и числа у него была отменной. С чего бы это вдруг забыл?

– Привет, Галочка! – Приемную заполнил высокий, статный мужчина с благородным лицом и сединой на висках. Лацкан его пиджака украшал депутатский значок. – Анатолий Николаевич у себя?

– Точно! – вырвалось у Тихонова. Он взялся за ручку двери, но депутат бесцеремонно подвинул его в сторону и сам вошел в кабинет.

– Чего же вы стоите? – рассердилась секретарша.

– А что мне делать? – Глеб Васильевич стушевался, будто перед ним не девушка, моложе его как минимум в три раза, а премьер-министр.

– Теперь долго ждать придется. – Она подперла кулачком подбородок и покосилась на часы. – Пока весь коньяк не выпьют, не разбегутся.

– А много его у них? – с наивностью первоклассника спросил он.

Девушка не ответила и вновь направила свой взор в монитор.

Двери внезапно открылись, и Тихонов от неожиданности вздрогнул.

– Галочка, меня ни для кого нет! – Круглолицый, с большими залысинами коротышка вновь исчез за массивной дверью.

– А как же я? – растерялся Глеб Васильевич.

Он первый раз у начальства такого высокого уровня. Обычно общение с курирующим институт чиновником было прерогативой директора. В крайнем случае его зама или генерального. На этот раз Тихонову предложили попытаться решить вопрос самостоятельно.

Осторожно ступая, он прошел к стене, опустился на стул, на котором сидел с утра, и пробормотал:

– Никогда за себя не просил.

– Когда-то надо начинать, – не отводя взор от монитора, заметила секретарша.

Идея просить помощника заместителя министра ходатайствовать по поводу самолета МЧС принадлежала не ему, сам бы он не догадался. Ее подсказал один из аспирантов. Он был в курсе событий и спросил, как состояние сына. Глеб Васильевич сказал, что все упирается в транспортировку сына в Израиль.

– Так ведь у МЧС имеются специальные самолеты! – воскликнул тогда аспирант. – Вот как раз подходящий случай.

– Точно? – не поверил своим ушам Тихонов.

– Точнее некуда, так что идите сразу к генеральному.

Однако генерального визит Тихонова удивил. Он долго пытался выяснить, откуда у конструктора деньги на столь дорогостоящее лечение. Глеб Васильевич стал сбивчиво упоминать друзей, кредит, который спешно оформляла под залог дачи жена, продажу машины. В конце концов поняв, что от него требуется, генеральный порекомендовал обратиться лично к помощнику заместителя министра.

«Голубчик, поймите, – жеманно потирая руки, вздыхал он. – Кто, как не убитый горем отец, может растопить очерствевшее сердце Анатолия Николаевича?»

За окном уже темнело, когда дверь открылась, и депутат, наконец, вышел из кабинета. Его пиджак был расстегнут, галстук ослаблен.

– Прекрасный кофе готовите, Галочка! – громко похвалил он секретаршу. – Не желаете ли сменить обстановку?

– В смысле? – зарделась девушка.

– В прямом, – навис он над столом. – Предлагаю работать у меня.

– Извините… – Глеб Васильевич попытался из-за спины законодателя обратить внимание девушки на себя, чтобы узнать, можно ему войти или нет.

Но та разомлела от вида похожего на медведя мужчины и его предложения.

В это время из своего кабинета вышел Анатолий Николаевич. Он был в плаще и шляпе, в руках портфель – этакий стереотип номенклатуры.

– Галочка, я на совещании у министра…

– Позвольте, – шагнул ему наперерез Глеб Васильевич.

– Что еще? – нахмурился чиновник.

– Я по личному…

– По личному – пятница, – отрезал чиновник, норовя обойти Глеба Васильевича.

– Невозможно ждать до пятницы. – Глеб Васильевич преградил ему дорогу и сложил руки лодочкой на уровне груди.

– Но я занят! – побагровел чиновник.

– Да прими ты человека! – неожиданно загремел басом депутат. – Он тут под дверями торчал еще до меня. Я думал, так…

– Хорошо. – Чиновник нехотя развернулся и направился в кабинет.

– Я… у меня… В общем, – семеня следом, пытался начать говорить Глеб Васильевич.

– Ну. – Чиновник встал у стола, поставил на него портфель, положил рядом шляпу и приготовился слушать.

– Моего сына сбила машина! – выпалил наконец Глеб Васильевич.

– Так, – протянул чиновник и наморщил лоб. – Если мне не изменяет память, вы – Тихонов.

– Да, – часто закивал головой Глеб Васильевич, обрадованный таким оборотом дел.

– На совещании у министра этот вопрос поднимался, – сложил на круглом животике руки чиновник. – Что же вы не смотрите за своими чадами? Жаловались, что платят мало, а как добавили, так дети по ресторанам…

– Мой сын…

– Ладно, – отмахнулся чиновник и посмотрел на часы. – Что хотели? Насколько я в курсе, все обошлось?

– Да, – кивнул Глеб Васильевич. – Вернее, нет. Не совсем…

– Быстрее! – поторопил чиновник, теряя терпение.

– Он до сих пор в коме. Нужна операция. Очень сложная. – Глеб Васильевич втянул носом воздух. – Такую могут сделать только в Израиле.

– А я здесь при чем? – оторопел чиновник.

– Деньги мы найдем, – догадавшись, что насторожило чиновника, поспешил успокоить его Глеб Васильевич. – Но вот чтобы отвезти его туда, необходим специальный самолет. Такие есть в МЧС…

– Вы хотите, – ткнул себя в грудь чиновник, – чтобы я просил об этом министра?

– А кто? – опешил Глеб Васильевич.

– Помилуйте! – воскликнул чиновник. – У нас в России, слава богу, врачи есть. Нечего забивать себе голову, что за границей лучше. Я понимаю, когда что-то случается в Африке, и оттуда человека везут к нам. Но чтобы в Израиль, только из-за недоверия к отечественной медицине…

– Но сам главврач сказал…

– Он расписался в собственном бессилии? – склонил голову набок чиновник. – А-яй-яй!

– Но я прошу вас…

– Кто вы такой, чтобы сейчас поднимать вопрос о самолете? – неожиданно прищурился Анатолий Николаевич. – Средней руки инженеришка, который тянул из бюджета деньги на дорогостоящий проект, а в результате…

– Что? – не веря своим ушам, протянул Глеб Васильевич. – Да как вы смеете?! – Он потянулся к ставшему вдруг ненавистным бюрократу. Окружающие предметы потеряли цвета, сделавшись уныло-серыми, а в голове зашумело. – Да я…

Он хотел сказать, что даже в Америке его работы не подвергаются сомнению, как воздуха стало катастрофически не хватать. Пол медленно поплыл. Пытаясь удержаться на ногах, Глеб Васильевич шагнул к столу, однако нога его провалилась в пустоту…

После процедур Антон вернулся в номер. Как всегда, Дрона еще не было. Третий день подряд майор приходил намного позже его. Антона это ничуть не беспокоило, даже наоборот – после массажа или бассейна хотелось с полчасика вздремнуть, а с неугомонным Дроном этого сделать невозможно. Здесь он попал в обожаемую им стихию, веселил медперсонал: рассказывал анекдоты врачам, донимал медсестер и мотал нервы санитаркам, снуя взад-вперед по коридорам лечебного корпуса. Курортно-санаторное лечение для обоих было в тягость, особенно разного рода процедуры. На второй после приезда день их тщательно обследовали. Антон твердо знал, что оба абсолютно здоровы, вернувшись из последней командировки в Африку, они прошли диспансеризацию. Однако здесь все же накопали по мелочам и теперь усердно, по принципу «кашу маслом не испортишь», лечили.

Антон повесил мокрое полотенце на спинку кровати, снял кроссовки и лег на кровать. Однако едва закрыл глаза и расслабился, как раздался грохот, и в комнату, подобно бурану, ворвался Дрон.

– Командир!

– Чего тебе? – не открывая глаз, спросил Антон, стараясь не вспугнуть блаженное состояние, предшествующее сну.

– Просьба у меня к тебе одна.

– Какая? – с тревогой в голосе спросил Антон, уловив в голосе Дрона нотки легкой паники. Это его заинтриговало, но он продолжал лежать с закрытыми глазами.

Дрон молчал. Антон не выдержал и сел:

– Чего тебе, горе луковое?

Дрон загадочно посмотрел на дверь, потом опустил взгляд в пол:

– Ты номер не освободишь?

– Что? – протянул Антон, медленно вставая с кровати.

– В общем, мне тут… Я…

– Слушай, Вася… – Антон поднял руку, собираясь сопроводить следующую реплику из ненормативной лексики жестом, как в дверь постучали.

– Ну, вот. – Дрон посмотрел так, как смотрят дети, у которых отобрали самую любимую игрушку.

– Что вот? – Антон упер руки в бока. – Посмотри лучше, кто это.

– Я и так знаю. – Дрон пошел открывать.

Сон как рукой сняло, пришлось вставать.

– Здравствуйте! – раздался робкий девичий голос.

Антон обернулся.

Молоденькую женщину из кабинета физиолечения он узнал сразу. Хрупкая, с большими глазами, она растерянно смотрела на него.

– Виделись уже, – напомнил Антон.

– Вы знакомы? – прикинулся дурачком Вася.

– Так, – пожала она плечами. – Антон Владимирович приходит к нам на процедуры.

– А я его сегодня встретил, чуть не упал. Мы служили до увольнения в одной бригаде, – ошарашил Дрон. – Правда, Антон Владимирович? – Антон едва открыл рот, чтобы ответить, как Василий бодрым голосом продолжил: – Сегодня выхожу в коридор и глазам своим не верю: он идет. Оказывается, даже поселили на одном этаже.

– Так я вам помешала? – неожиданно догадалась девушка. – Может, вы поговорить хотели?

Антон попытался сказать, что именно так оно и есть, но и в этот раз Дрон его опередил:

– Нет, не волнуйся. Просто Антон Владимирович занес мое полотенце, которое я оставил в душевой.

– Так оно и было, – подтвердил Антон, надевая кроссовки: – Пойду к себе в номер.

Направляясь по тенистой дорожке, с двух сторон которой росли экзотические пальмы, Антон размышлял, как наказать Дрона. Сегодня Василий перешагнул черту. Отдых и лечение – это прикрытие операции. Конечно, ничего не стоило сейчас позвонить ему и приказать прибыть на берег. А еще лучше, поставить задачу проверить, например, чердак на предмет посторонних предметов, или отправить его в Сосновый бор, где поселились недавно прибывшие в группу лейтенанты Песков и Вербицкий. Пусть посмотрит, как обустроились молодые. Однако немного поразмыслив, вдруг подумал, что с его стороны это будет выглядеть, словно он завидует.

Громкие голоса, донесшиеся из-за акаций, заставили Антона замедлить шаг.

– Не надо меня пугать, – хныкала женщина.

– Тебе ничего не стоит это сделать, – с нотками недовольства говорил мужчина.

– Я с трудом устроилась! Ты же знаешь, на всем побережье не найти такой работы.

Антон решил ускорить шаг и пройти мимо, однако последующая фраза заставила его остановиться.

– Пойми, ты ничем не рискуешь. Они до обеда на процедурах, ключи от дверей у тебя есть…

Антон оглянулся по сторонам. Людей в этой части парка не было. Совсем рядом – ограждение. Он присел на корточки у прямоугольной бетонной клумбы. Взору открылась выкрашенная в салатовый цвет беседка. На скамейках, расположенных напротив друг друга, сидели двое. Она – русоволосая женщина в костюме дежурной по этажу. На плечи была накинута куртка. Лицо мужчины было Антону незнакомо. Он знал уже весь обслуживающий персонал – от дежуривших на проходной охранников, из числа местных жителей, до назначаемых для патрулирования территории военных. За исключением двух лодырей из усиления, которых выставила накануне их с Дроном приезда одна из расположенных в Сухуми частей, сюда заступали одни и те же солдаты комендантского взвода.

– С чего ты взял, что это проверяющие? – поежилась женщина.

– Ты же знаешь, что они в первый день устроили? – Мужчина оглянулся по сторонам. – Один легко обезоружил патруль.

– Это не патруль был, так себе, – отмахнулась женщина.

Антон весь превратился в слух. Сомнений не было, речь шла о нем и Дроне.

– А я тебе говорю, это засланные казачки, – не унимался мужчина. – Не могут так себя вести обычные военные.

– Думаешь, ФСБ? – испуганно спросила женщина.

– Надо это выяснить, – подтвердил ее предположение мужчина.

– Тэваз, не заставляй меня делать этого, умоляю тебя! – неожиданно попросила женщина. – У меня двое детей, сестры на руках, больная мать. Чем я их кормить буду?

– Никто ничего не узнает, – стоял на своем Тэваз. – Вон Хибла сразу согласилась, а ей еще труднее. Что будет, если муж узнает, чем она здесь занимается?

– Я точно ни с кем спать не буду! – неожиданно громко объявила женщина.

– Я тебя и не заставляю; знаю, ты у нас с принципами. – Тэваз наклонился и взял ее руки в свои ладони. – Ну, так как? Или ты забыла, кто замолвил за тебя словечко перед главврачом?

– Хорошо, я попробую, – сдалась наконец женщина.

Антон стал медленно пятиться задом. Злость на Дрона вмиг улетучилась. Благодаря ему Антон узнал, что к ним проявляют нездоровый интерес работники дома отдыха, причем заправляет всем этим Тэваз. Конечно, можно предположить, что это всего лишь обычные опасения администрации. Уезжая сюда, Антон узнал, что Министерство обороны проводит объединение санаториев, собирается уменьшить штат, и под сокращение попадает почти треть персонала. Для местных это удар. Потерять место даже уборщицы для женщины в этой республике равносильно оставить престижную работу в Москве. Деньги в учреждениях Министерства обороны России платили, по местным меркам, невиданные.

Лаша пронесся мимо руин следующего дома, пробежал через сад, перемахнул через сложенный из камня забор и ужаснулся – группа словно сквозь землю провалилась.

Между тем сзади вовсю шел бой. Треск автоматных очередей то и дело тонул в разрывах гранат, слышались крики. Пробежав немного по улице, образованной полуразрушенными домами, Лаша свернул в сад и перешел на шаг. Что делать? Озираясь по сторонам, он пытался понять, куда могли деться остальные, и клял себя за неосмотрительность. Кому теперь нужен его подвиг?

Сзади раздался гул. Он шагнул в заросли сухой травы и опустился на корточки. По дороге, с которой он только что ушел, промчался бронетранспортер и неожиданно резко остановился. Лаша приподнялся, пытаясь понять, что происходит, но стена дома и распустившиеся деревья не позволили этого сделать. Лязг откинувшихся дверец заставил его снова пригнуться, и почти сразу грохнул КПВТ. Лаша понял, что дом полностью блокирован, и теперь Гургени и Эзре остается либо погибнуть, либо сдаться. Хотя после того, как Лаша расстрелял офицера, их наверняка не оставят в живых.

Он стал пятиться задом, потом выпрямился, развернулся и снова побежал. На одном дыхании вбежал в гору и перешел на шаг. Кажется, оторвался. Хотя, если начнут преследование, ему несдобровать. Что делать? Идти днем через границу обратно в Грузию – самоубийство. Прятаться в окрестностях – опасно. Как только русские ворвутся в дом, они быстро поймут, что Гургени и Эзра лишь прикрывали отход остальной части группы. Неизбежно район наводнят военные и милиция, в ближайших селах организуют патрулирование из числа ополченцев. Лаша стал лихорадочно соображать. По всему выходит, группа повернула в глубь территории. Но куда? Задачи никто, кроме командира, не знал. Это новшество ввели после того, как несколько раз подряд из-за одного попавшего в плен просчитывали остальных и принимали меры.

За размышлениями он не заметил, как вновь оказался на дороге. Опомнился лишь тогда, когда услышал странный скрип. Навстречу ему, толкая перед собой тележку, шел какой-то старик, позади него семенила преклонного возраста женщина. Лаша бросился прочь, однако, сделав несколько шагов, остановился. Он поздно понял, что совершил глупость. Теперь эти люди сообщат куда надо, что видели человека, который их испугался, и район быстро обложат. У русских много техники и вертолетов и большие шансы найти его. Между тем мужчина тоже остановился. Он разглядывал Лашу так, словно перед ним был инопланетянин. На тележке лежали доски. По-видимому, эта престарелая чета разбирала один из брошенных домов, а когда началась стрельба, решила уйти.

– Здравствуйте! – крикнул Лаша на абхазском языке первое, что пришло в голову. – Внизу стреляют. Я с трудом унес ноги.

Старик и его спутница молчали. Они словно окаменели.

«Глухие, что ли?» – подумал про себя Лаша и медленно двинул в их сторону.

– Мои родители когда-то жили в этих краях. Вот приехал, чтобы посмотреть, как здесь теперь. И надо же такому случиться – сразу попал в переделку…

Старик отпустил ручки телеги, которые с грохотом упали на землю, наклонился и вытащил из-под досок топор:

– Не подходи!

– Не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого, только хотел спросить…

– Не подходи! – топнул ногой старик. – Ты, я вижу, грузин, а вы не приходите в эти края с миром.

– Клянусь, я живу в России, – не сводя со старика глаз, стал уверять Лаша. – И не был в Грузии уже много лет. Просто хотел побывать на родине и приехал. А здесь такое…

Лаша упрекнул себя за опрометчивость. Надо было сказать, что он мингрел, который приехал из Дихазурта. Ведь и по паспорту, который был у него, он вовсе не Лаша Ахвледиани, а Чанба Кеубая. Теперь этот абхаз уверен в своей правоте. И откуда он только здесь взялся?

В кармане надетого под куртку жилета у Лаши нож и пистолет. Но как их сейчас достать, чтобы не насторожить стариков?

«Лаша, – обратился он к самому себе, – ты совсем из-за страха рассудок потерял. Разве они смогут тебе чем-то помешать? Ведь старик с трудом катит тележку, в которой лежат две доски».

Следя за реакцией абхаза, он неторопливо расстегнул «молнию» ветровки, достал закрепленный на левом боку пистолет и направил на старика. Все это время абхаз стоял, не шелохнувшись, а женщина испуганно шагнула к нему ближе и взяла под руку. Лаша целился в лицо, но попал в шею. Старик как подкошенный упал, увлекая свою спутницу за собой. Лаша шагнул ближе и выстрелил женщине в ухо, потом в лоб старику. После этого развернулся и устремился прочь.

Неожиданно ему стало легко и спокойно. Он наконец принял решение, как быть дальше. По сути, ничего страшного в том, что он оказался один, не произошло. Может, это даже к лучшему. Не считая Абесалома, в группе остались еще шесть человек. Такому количеству тяжело уйти в светлое время суток от преследования. Наверняка их теперь все равно найдут и уничтожат. Ему нужно лишь добраться до Гали, большинство проживающих там – грузины, и у Лаши много знакомых в этом городе. Они помогут ему добраться до Сухуми. Для диверсантов, оказавшихся в его положении, существовала определенная инструкция. Согласно ей, он должен обосноваться в крупном населенном пункте и, используя специальные закладки, пароли и коды, сообщить о случившемся представителю агентурной сети или, проще говоря, подполья. Неожиданно Лашу охватил страх. А что, если сейчас наткнутся на трупы и его след примут за след всей группы? Он невольно обернулся, а потом ускорил шаг.

Подъем закончился и начался спуск. Эта часть холма тоже была покрыта лесом. Лаша шел быстро и вскоре оказался у небольшой реки. Оглядевшись по сторонам, сел на корточки и умылся. Подумав немного, сбросил с себя ветровку, вынул из карманов жилета паспорт, запакованные в полиэтилен тысячу долларов, запасные обоймы к пистолету, снял жилет, еще раз воровато оглянулся по сторонам и сунул его в воду. Дождавшись, когда он плотно ляжет на дно, стал закладывать его сверху камнями. Когда дело было сделано, Лаша надел спортивную куртку, накинул сверху ветровку, рассовал содержимое жилета по карманам. С минуту посидев на корточках, встал, вошел в воду и повернул вдоль русла. Он опасался, что русские могут использовать собак, и первый раз пожалел, что бросил автомат где попало. Нужно было спрятать, теперь у них появился в распоряжении предмет с его запахом.

Ноги стало ломить от холода. Речушка скорее походила на большой каменистый ручей и называлась Сида. Сейчас вода в ней была мутной. Если развернуться и пойти вниз по руслу, то через пару километров будет дорога, которая соединяет Абхазию с Грузией. Лаша еще вернется к ней, но другим руслом. Речка Хумушкури течет параллельно Сиде, и в верховьях они берут свое начало совсем близко друг от друга. Конечно, до конца подниматься в горы он не будет. Это невозможно. Ноги до колен уже словно деревянные. Он оглянулся по сторонам и устремился к другому берегу. На середине реки вода доставала почти до пояса. С трудом удерживаясь на ногах, Лаша наконец перебрался на другой берег, вошел в заросли кустарника и упал на землю. Некоторое время неподвижно лежал, приходя в себя. Потом перевернулся на спину, сел, стянул кроссовки. Носки протерлись до дыр. А ведь Мамиа Лордкипанидзе утверждал, что они сшиты из лучшего материала по специальным технологиям…

– Тебя бы хоть однажды отправили с нами, – вслух проговорил Лаша.

Перед глазами встал майор с рябой кожей на отвислых щеках, и Лаша невольно улыбнулся. Лордкипанидзе пытался скрыть свою полноту, поэтому туго затягивался ремнем. Особенно он старался выглядеть подтянутым, когда ему приходилось присутствовать на занятиях, проводимых американскими инструкторами. Майор был на базе главным. Иногда он принимал зачеты и нормативы, следил за дисциплиной. Между собой кадеты называли его Лордом.

Лаша стянул носки, немного подумал, скатал их в шарик и бросил в реку. Проследив за полетом, снова улегся на спину и закрыл глаза. Ласковое солнце, пение птиц, запах распустившейся листвы и шум воды в реке не радовали Лашу. Скорее, наоборот, ему от всего этого становилось еще тоскливее. Рано или поздно его наверняка схватят или просто пристрелят. И уйти он из группы не может. Некуда. Одним словом, со всех сторон обложен и работает на правительство Грузии взамен свободы. Ведь он преступник. Здесь, в Абхазии, Лаша тоже давно в розыске. Одно и остается – выживать в этих адских условиях. По сути, вся группа набрана из таких, как он, людей, преступивших закон. А куда денешься? Пришлось жить в такое время, когда по-другому нельзя. Повезло его родителям. Они с ностальгией вспоминали времена своей молодости, когда была одна большая страна.

Едва слышно прошуршала прошлогодняя листва.

«Мышь, наверное», – подумал Лаша. Однако в следующий момент внутри все сжалось. Он почувствовал тем звериным чутьем, которое вырабатывается годами у людей, постоянно живущих в напряжении, что к нему приблизился человек. Причем совсем близко. Лаша едва хотел резко откатиться в сторону и вскочить, чтобы успеть вынуть из кармана пистолет, как в лоб уперся ствол автомата:

– Тихо!

Глава 3

Глеб Васильевич лежал на кровати и смотрел на заглядывающую в окно верхушку тополя, украшенную распустившейся листвой, когда вошли медсестра и врач.

– Доброе утро! – нарочито громко поприветствовал его моложавый доктор и сел на край кровати: – Как спалось?

– Спасибо, нормально. – Глеб Васильевич перевел на него взгляд. – Сколько мне еще лежать?

– Вы так спрашиваете, будто провели здесь уже не один год, – улыбнулся доктор, беря из рук медсестры историю болезни. – Вас привезли два дня назад. Скажу больше, вовремя. Еще немного, и сейчас мы бы не разговаривали.

– Мне нужно позвонить домой, – попросил Глеб Васильевич.

– Телефоны держать при себе мы не разрешаем. – Врач шутливо нахмурил брови и стал мерить пульс. – Отделение кардиологии. Волноваться вам нельзя, к тому же он плохо влияет на установленное здесь оборудование.

– Мы сообщили вашей жене, – попыталась успокоить больного медсестра.

Глеб Васильевич знал, что ей позвонили вечером того же дня, как его привезли в больницу. Конечно, Татьяна не может прийти. Ей надо находиться рядом с сыном и одновременно заниматься поиском денег.

Доктор закончил мерить пульс, просмотрел вклеенную в историю кардиограмму, задал еще несколько вопросов и вышел.

Глеб Васильевич снова уставился в окно. На душе скребли кошки.

«Может, зря я отказался от помощи этого человека? – неожиданно подумал он. – Хотя разве я отказывался? Просто не дал ответ, надеясь, что вырученные с продажи квартиры и дачи деньги покроют расходы».

Едва Тихоновы дали объявление и заключили договор с риелторской конторой, как появилось огромное количество покупателей. Но все предлагали сумму в три раза меньше заявленной. Надежды на быстрое разрешение проблемы таяли на глазах.

– Почему я лежу? – неожиданно сказал он вслух и медленно сел. – Надо немедленно позвонить Татьяне.

Неожиданно двери открылись, и в палату осторожно вошел не кто иной, как Курочкин.

– Господи! – схватился за грудь Глеб Васильевич.

– Вам плохо? Вы не рады, что я пришел? – растерялся посетитель.

– Что вы, – показал на стул Глеб Васильевич, – как раз о вас думал. Проходите.

Курочкин с опаской оглянулся на дверь:

– Я кое-как прорвался. Меня могут в любой момент выгнать. Приемные часы после обеда.

– Как вы меня нашли?

– Очень просто, – опускаясь на стул, заговорил Курочкин. – Позвонил вам, трубку взяла медсестра. Все. Осталось узнать номер больницы, отделение и палату.

– Понятно, – вздохнул Глеб Васильевич.

– Как я понял, вам стало плохо, когда вы были у своего начальника?

– Да, – подтвердил Глеб Васильевич. – Он отказал в помощи.

– Ну, ничего. – Курочкин положил ладонь ему на предплечье. – Из любого положения есть выход.

– Какой?

– Мы можем перевезти вашего сына обычным рейсом. – Курочкин откинулся на спинку стула. – Наймем хороших врачей, купим оборудование. В конце концов, есть частные самолеты.

– Вы так добры ко мне…

– Не только к вам, – улыбнулся Курочкин. – В мире столько несправедливости, поэтому часто приходится помогать людям в беде. Это прямая обязанность фонда.

– Как мне вас благодарить?

– Я ничего еще не сделал, – напомнил Курочкин. – А вообще, лучшей наградой для меня будет ваш переезд в Америку.

– Но это предательство, – ответил ему Глеб Васильевич, ловя себя на мысли, что предложение Курочкина уже не вызывает у него бурю негодования.

– Я уже сказал вам, вы никого не предаете, это вас давно предали. И то, что вы здесь, – тоже результат попустительского отношения государства к светилам науки. Я же говорил, что нечистые на руку дельцы давно продают ваши труды за границу, выдавая за свои…

– Этого вы мне не говорили. – Глеб Васильевич от удивления даже приподнялся на локтях.

– Ну, немного не так выразился, – пожал плечами Курочкин.

– У вас есть с собой телефон?

– Да, конечно.

– Можно позвонить?

– Без проблем. – Курочкин сунул руку в карман и протянул Глебу Васильевичу трубку сотового телефона.

Телефон жены был отключен.

– Наверное, у сына сидит, – с сожалением проговорил Глеб Васильевич, возвращая трубку.

– Перезвоните позже. Оставьте телефон себе, только спрячьте. Здесь, я знаю, не положено.

– Спасибо вам! – Глеб Васильевич вдруг понял, что нет сейчас для него ближе человека, чем Курочкин. – И простите.

– За что? – удивился тот.

– Я плохо о вас думал.

– Бросьте!

– Скажите, если все пройдет нормально и сына удастся вывезти, как мне быть?

– В любом случае вам необходимо покинуть Россию, – пожал плечами Курочкин.

– В моем положении это тяжело сделать. – Глеб Васильевич покосился на окна, словно опасаясь, что его могут подслушать.

– Конечно, вам будут препятствовать, – кивнул Курочкин. – Особенно те, кто все это время получал барыши за ваши изобретения. Кстати, как только я узнал, что вы были у помощника заместителя министра, сразу связался с Вашингтоном и попросил проинформировать, что это за тип. Так вот, он претендует на авторство ряда ваших изобретений.

– Да этого просто не может быть! – не поверил Глеб Васильевич. – Он же ничего не смыслит в физике. Если мне не изменяет память, этот негодяй с трудом закончил в свое время политехнический институт в провинции, потом делал карьеру по партийной линии. Комсорг, парторг…

– Я не так выразился, – смутился Курочкин. – Он намерен требовать вознаграждения как за собственные изыскания, но при этом не скрывает, что просто крадет их у вас.

– Все равно не укладывается в голове, – растерялся Глеб Васильевич.

– Но почему тогда он в штыки воспринял вашу просьбу? – хитро прищурился Курочкин и сам же ответил на этот вопрос: – Наверняка опасается, что в том же Израиле кто-то попытается предложить вам работать напрямую.

– Но я могу продолжать работать в России и информировать вас лично, – неожиданно пришедшая в голову мысль показалась спасением.

– Смею вас огорчить, – на лице Курочкина появилась скорбь. – Как только этот чиновник узнает, что деньги пошли мимо него, он донесет на вас куда надо…

Антон направлялся в номер в приподнятом настроении. Как ни странно, причиной этого стало повышенное внимание к ним со стороны Тэваза. Теперь преимущество на их стороне. Но еще большее удовольствие доставляло то, каким ударом для Дрона окажется его сегодняшняя интрижка. Ведь майор наверняка считал, что завоевал девушку, и теперь гордился своим очередным «подвигом».

На всякий случай Антон стукнул в дверь и потянулся на цыпочках, предвкушая, как будет распекать разгильдяя за утраченную бдительность.

– Войдите, – нарочито громко разрешил Дрон.

– Можно? – Антон изобразил на лице плебейскую улыбку.

– Пожалуйста, – по-барски ответил Дрон, продолжая лежать на заправленной кровати.

– Ну, что, развратник, и следы успел замести? – злорадно спросил Антон.

– Вы это о чем? – Дрон сел.

– Ну, как? – Антон прошел к столу и сел. – Не чай же вы здесь пили?

– Представь себе, – показал взглядом на чашки Дрон. – С твоим печеньем.

– Мне сегодня ночью можно здесь остаться?

– Не ерничай. – Дрон встал, подошел к дверям, приоткрыл их и выглянул в коридор.

Его поведение напрочь расстроило все планы Антона в отношении проведения воспитательной беседы.

– Ты меня, Вася, не пугай, – глядя на то, как Дрон вернулся и уселся с другой стороны, предупредил он.

– Придется, – слегка наклонился вперед Дрон. – Не было у меня с ней ничего и быть не могло.

– Неужели возраст подкачал? – попытался пошутить Антон, но по взгляду Дрона понял, что удивит скорее он его, а не наоборот.

– Она сама предложила мне пройти в номер и разыграть сцену, будто у нас интрижка, – перешел на шепот Дрон.

– Вася!.. – Антон неожиданно догадался, в чем дело, и прижал палец к губам.

Любой офицер спецназа знал: нельзя вести серьезные разговоры в номерах гостиниц, на съемных квартирах, которые приходится оставлять без присмотра, и в машинах. Замки сейчас не проблема, а техника шагнула так далеко, что, того и гляди, станут считывать мысли.

– Я помню, – кивнул Дрон, – поэтому пойдем со мной.

Теряясь в догадках, Антон отправился с Дроном к морю.

– В общем, на электрофорезе она ко мне в кабинку вошла и сунула вот это. – Дрон протянул свернутый вчетверо листок.

Антон огляделся. Они были в конце пляжа. Справа вплотную подступал густой кустарник, слева на берег накатывали волны, прямо – ограждение из сетки. Он развернул записку, написанную аккуратным женским почерком, выдававшим волнение пишущей:

«Василий, меня вынуждают познакомиться с вами и узнать, кто вы на самом деле. Настаивают на любых способах. Я обязана выполнить требование этих людей, иначе у меня будут неприятности. Пригласите меня в номер, как будто я вам понравилась. Там все объясню».

Затем свернул листок и сунул в нагрудный карман куртки.

– Ты решил мне про Тэваза рассказать?

Если сказать, что Дрон удивился, значит, не сказать ничего. У человека, которого учили скрывать свои эмоции, открылся от удивления рот.

– Блин, с трудом верится, но спрошу. – Дрон упер руки в бока и оглянулся по сторонам: – Неужели ты снизошел до того, что перебрался из соседнего номера на балкон и подслушивал?

– Нашел мальчика, – Антон даже разозлился. – Рассказывай.

– Что? – удивился Дрон.

– Все!

– Так ты знаешь или нет? – удивленно захлопал глазами Дрон.

– Говори, – потребовал Антон.

– Они пришли к ней домой два дня назад…

– Кто? – перебил его Антон.

– Тэваз и еще один его друг. Он русский. Сказали, что ФСБ прислала из Москвы двух своих агентов, которые должны накопать компромат на персонал. Будто абхазские врачи ненадежны, а медсестры сплошь и рядом работают на все разведки мира.

– Для чего? – Антон наклонился, поднял камень и запустил его в море.

– Якобы чтобы иметь основание безболезненно уволить всех, – следя за тем, как голыш подлетает на волнах, вздохнул Дрон.

– Сам-то в это веришь? – Антон отряхнул руки.

– Во что?

– Что это так.

– Как? – нахмурился Дрон.

– Прикидываешься?

– Нет, – честно признался Василий. Было видно, он действительно не понимает вопроса.

Антон развернулся и пошел в обратную сторону.

– То, что мы из ФСБ, и с такой миссией, – просто повод вынудить несчастных женщин выполнять все, что им говорят. На самом деле здесь дело совсем в другом. Я думаю, нас просчитали.

– Кто? И откуда ты знаешь Тэваза?

– Случайно подслушал разговор в беседке, когда ты меня за дверь выставил, – объяснил Антон. – Он требовал, чтобы наша дежурная по этажу проверила номер и, возможно, установила что-то.

– Ну и ну, – протянул Дрон. – Неужели мы так администрацию напугали?

– Бери глубже, – цокнул языком Антон. – Скорее всего, здесь замышляется что-то нехорошее. Почву готовит Тэваз, а мы вызываем у него подозрение как люди, которые приехали, чтобы помешать этому.

– Что будем делать? – спросил Дрон.

– Для начала думать, – как само собой разумеющееся, ответил Антон. – И еще, – он замедлил шаг. – Надо узнать, кто сейчас и в каких номерах отдыхает. Я не беру в расчет обычных пенсионеров, а людей посерьезнее.

– Думаешь, планируется похищение? – догадался Дрон.

– И это в том числе тоже не исключаю.

– Знаешь, мне кажется, все банально просто. Это обычные грабители. Возможно, считают, что храним в номере много денег. Сам подумай, разве из того же Центрального аппарата сюда кто-то поедет? Конечно, не исключено, что готовят банальный теракт.

– У нас уже теракты банальными стали? – удивленно хмыкнул Антон.

– Извини, не так выразился, – развел руками Дрон.

– Твоя подружка не сказала, кто такой этот Тэваз, – спросил Антон, – и почему он свободно разгуливает по территории?

– Фамилия – Агирбая, мингрел. Держит на побережье небольшой частный пансионат. Здесь у него магазин.

– Это тот, что на первом этаже? – уточнил Антон.

Дрон кивнул.

– Уже что-то, – оживился Антон. – Адрес знаешь?

– Конечно, Песчаная, девять. Дом с желтым фасадом.

– Сообщу сегодня шефу и предложу поработать в этом направлении.

– Думаешь, даст добро? – осторожно спросил Дрон.

– А ты как считаешь?

– Наверняка этим смежники займутся.

– Да, задача у нас есть, – согласился с Дроном Антон. – Но, если этот Тэваз как-то связан с грузинской разведкой, не исключено, что мы попадем в самое яблочко.

– Согласен, – кивнул Дрон.

– Тем более у нас есть чеченцы, – напомнил Антон. – Так что, как только Родимов разрешит, Джин с Шаманом сразу навестят заведение этого Тэваза. А теперь давай подумаем, какую информацию мы должны ему слить.

Лашу трясло так, что ноги сами собой подпрыгивали. Между тем человек, подкравшийся со стороны головы и уткнувший в лоб ствол автомата, кроме как «тихо», ничего не сказал.

«Чего он хочет, почему молчит? – едва сдерживая себя, чтобы не закричать от навалившегося ужаса, думал Лаша. – Неужели конец?»

– Испугался? – громом среди ясного неба прозвучал голос Абесалома.

Лаша сел и открыл глаза. Сердце билось так, что трудно было дышать. Он медленно развернулся. Криво улыбаясь, перед ним стоял командир. Чуть дальше, позади него, – Бахваи Ради.

– Зачем так шутить? – с обидой в голосе заговорил Лаша. – Еще немного, и я бы схватил тебя за ствол. Что было бы потом, сам знаешь…

– Ты чуть не умер со страха, – рассмеялся Абесалом.

– Это я специально трясусь, – пытаясь унять дрожь, стал оправдываться Лаша.

– Сказочник! – Абесалом забросил автомат за спину. – Где твое оружие?

– Пуля попала, – стал врать Лаша, – перебила газоотводную трубку.

– Опять врешь, – сокрушенно вздохнул командир.

– Почему так решил? – рассердился Лаша.

– Хватит, – отмахнулся Абесалом. – Обувайся, пошли.

– Куда?

– Ты что, здесь остаться решил? – Глупые вопросы подчиненного окончательно вывели командира из себя.

– Я просто спросил, – натягивая кроссовки, заторопился Лаша, еще не зная, хорошо это или плохо, что его нашли. – А где остальные?

– Мы разделились, – пояснил Абесалом, озираясь по сторонам. – Так легче запутать следы и выжить.

– Я убил начальника пограничников, – похвастал Лаша.

– Лучше скажи, почему не выполнил приказ? – со злостью в голосе неожиданно спросил Абесалом.

– Разве не слышал, что я сказал? – обиженно проговорил Лаша.

– Тебе было приказано уходить вместе со всеми, – процедил сквозь зубы Абесалом. – Ты остался и поэтому отстал от группы. К тому же потерял автомат.

– Еще я одного ополченца убил, – спохватился Лаша, вспомнив старика и его супругу. – Наткнулся на него у дороги.

Он вдруг осекся, заметив, как переглянулись Бахва и Ради, и поняв по их повеселевшим лицам, что на этот раз перегнул палку. Скорее всего, они наткнулись на трупы престарелой пары или же попросту шли выше и могли наблюдать сцену расправы.

– Скажи лучше, Гургени и Эзра могли спастись?

– Нет, – уверенно заявил Лаша. – Я едва унес ноги. Они еще стреляли, когда дом со всех сторон окружили. Мышь не проскочит.

Лаша наконец натянул кроссовки и направился в лес. Следом двинул Абесалом, на ходу назначив Ради в головной дозор. Худощавый грузин тут же ускорил шаг, оказавшись впереди группы.

– Лаша, почему ты постоянно врешь? – спросил, когда они поравнялись, Бахва. – Только и делаешь, что хвалишься. Мы видели стариков, которых ты убил из пистолета. Ничего не скажешь, герой.

– Что мне оставалось делать? – стал оправдываться Лаша. – Они же догадались, кто я.

– Все, хватит разговаривать! – вконец разозлился Абесалом.

Шли быстро. На одном дыхании поднялись в гору, перевалили через нее и спустились к Хумушкури. Река гудела. Даже на расстоянии от нее веяло холодом, и казалось, что под ногами мелко трясется почва. Глядя со склона вниз на желтый поток, Лаша поежился. У него до сих пор не просохла одежда, а кроссовки натерли ноги.

Ради замедлил шаг. Осмотревшись, махнул рукой, давая понять, что ничего подозрительного не увидел.

Они быстро сбежали к воде.

– Здесь опасно переходить! – стараясь перекричать рев воды, крикнул Лаша.

– У нас нет другого выхода, – ответил Абесалом. – Иди первый.

Лаша опешил и оглянулся на поток:

– Может, поищем, где река шире и не такое сильное течение?

– Сейчас везде так, – покачал головой Абесалом. – В горах все тает. Давай! Как дойдешь до другого берега, из воды не выходи, а начинай спускаться. Русские могут пустить следом собак.

– Я знаю, – кивнул Лаша и шагнул в воду. – Уф! – вырвалось у него.

С трудом передвигая ногами, он чувствовал, как из-под подошв кроссовок вылетают крупные камни. Вода была до того холодной, что кости стало ломить, но он упорно шагал вперед, до боли стиснув зубы. От брызг Лаша уже был весь мокрый, а оставалось пройти еще больше половины. Он оглянулся назад. В этот момент подошва кроссовки скользнула по гладкой поверхности камня, и Лаша со всего размаха полетел в воду. Ледяной холод сковал дыхание. Его в одно мгновение закрутило, несколько раз перевернуло и понесло течением с бешеной скоростью. Вокруг все бурлило, ревело и клокотало. Лаша хаотично махал ногами и руками, ударяясь о каменистое дно то коленом, то локтем, однако при этом не чувствовал боли. Пару раз ему удалось хватануть воздуха, но в тот же миг грязно-желтая вода вновь смыкалась над головой. Неожиданно его со всего размаху будто впечатало к чему-то корявому. Перебирая ставшими непослушными руками, он устремился вверх. Оказалось, его бросило на корень вывернутого из земли дерева. Оно лежало почти у противоположного берега. Лаша стал давиться кашлем. С трудом отдышавшись, он оглянулся, однако ничего, кроме цветных размытых пятен, не увидел. Глаза были забиты песком.

Он попытался встать, но течение прижимало его к корням, правда, здесь оно было уже слабее. С трудом разглядев берег, Лаша устремился к нему и, сделав несколько шагов, упал. Но уже не из-за течения силы покинули его. Как Лаша выбрался на берег, он не помнил. В себя пришел, когда его с такой силой рванули за воротник, что из глаз искры посыпались. Лаша ухватился за отворот. Его отпустили, и он снова упал на камни.

– Только и может языком болтать, – раздался голос.

– Я думал, его совсем унесет, – ответил другой.

Лаша узнал голос Ради. Он попытался перевернуться на бок, но боль в ногах не дала этого сделать.

– Из-за Лаши рушатся все наши планы, – раздался голос Абесалома. – Я собирался спуститься по воде как минимум до Верхних Цхири. Но как мы его понесем?

«Неужели они меня бросят?» – ужаснулся Лаша и попытался встать.

– Помогите ему, – приказал Абесалом.

Его подхватили под руки и поставили на ноги.

– Ух! – Лаша присел, схватившись за левую ногу.

– Этого нам еще не хватало! – зло выругался на русском Абесалом.

Постепенно к Лаше вернулась способность видеть, и одновременно с этим тело заполнила боль.

– Хорошо его потрепало.

– Как вы здесь оказались? – морщась от боли, спросил Лаша.

– По мосту перешли, – усмехнулся Ради. – Как и ты, вброд.

– Может, пристрелить его? – неожиданно вспылил Бахва. – Возимся с ним, как с маленьким.

Лаша притих, ловя каждое слово и пытаясь понять, шутят они или говорят всерьез.

– Ты совсем идти не можешь? – заглянул ему в глаза Абесалом.

– Могу, – кивнул Лаша, выпрямился и для наглядности сделал несколько шагов. Надо сказать, они дались с трудом, но он старался не подавать виду, что хромает.

– Тогда пошли, – приказал Абесалом. – Бахва, вперед!

Джин с Шаманом уже знали окрестности Сухума и сам город не хуже старожилов. Каждое утро они были вынуждены уходить из дома Гызмала и возвращались только под вечер. Иначе их легенда рассыплется в прах. Разве можно найти подходящее здание для вложений денег мифического дяди, сидя в четырех стенах? Они очень правдоподобно имитировали заинтересованность в приобретении недвижимости – снимали объявления, покупали местные газеты. Пару раз Гызмал показывал им на побережье большие дома, в которых можно оборудовать пансионат. Погода была прохладной. Возвращаясь под вечер домой, они ужинали вместе с Гызмалом, рассказывали ему о своих делах, обсуждали последние события. Сегодня в «Новостях» передали о гибели российского пограничника. Подполковника ФСБ расстреляли в упор, когда тот направлялся для осмотра брошенного дома. Гызмал неподдельно сопереживал трагедии, жалел жену погибшего и детей, клял на чем свет стоит Саакашвили и его родственников, под конец добрался до США. Джин, немного поразмыслив, решил остаться дома, интуитивно чувствовал, что именно сегодня поступит условный сигнал для «сбора». Место может быть где угодно в зависимости от задачи. В «Новостях» сказали, что некоторым членам банды диверсантов удалось скрыться. Тогда им предстоит выехать в Гальский район для их поисков. Хотя, скорее всего, ими займется ФСБ и МВД. А рассредоточившейся в Сухуме и его окрестностях группе спецназа ГРУ предстоит на основании полученных данных снова работать в Грузии. Так было не раз. Джин и его коллеги уже неплохо понимали грузинскую речь и ориентировались там не хуже, чем на Северном Кавказе. Это будет уже шестая командировка в эту страну, однако со стороны Абхазии они еще ни разу не заходили туда.

Джин с Шаманом сидели в гостиной перед телевизором, когда заработал сотовый телефон. По мелодии оба поняли, что звонит командир. Переглянувшись с Шаманом, Джин достал трубку, встал с дивана и отправился на улицу.

– Слушаю тебя, дорогой! – поприветствовал он командира на родном языке. Мало ли что. Тем более Антон хорошо говорил на чеченском.

– Запоминай, – с ходу «напряг» Филиппов. – Мной и Дроном заинтересовался человек по имени Тэваз Агирбая. Вынудил угрозами двух сотрудниц дома отдыха пробить, кто мы есть. Нужно им заняться. Он хозяин небольшой частной гостиницы на улице Песчаная, девять. Дом с желтым фасадом.

– Полномочия у нас какие?

– Полные, – на секунду задумавшись, ответил Антон. – Мы сначала с Дроном предположили, что это воришки. Однако сегодня я узнал, что в доме отдыха подготовлены номера для командующего РВСН и его семьи и двух генералов из Росвооружения. Персонал знал об этом, по крайней мере они готовятся к встрече. Вторая причина проявленного к нам интереса – обычный теракт. Скоро начало сезона, и можно одним махом отпугнуть туристов, планирующих здесь отдохнуть. Для экономики Абхазии это будет серьезным ударом. Не исключаю третьего варианта, о котором не знаю. Как в этих краях работает разведка, ты в курсе. Немного скорректируй легенду. Теперь ты – человек, которому надо в Грузию, а гостиница – это прикрытие.

– Хорошо, понял, – вздохнул Джин, – будет правдоподобно. Мы здесь на побережье уже глаза намозолили. Предлагаю подключить Габбро.

– Зачем? – насторожился Антон. – Думаешь, не справитесь?

– Если этот Тэваз представляет интерес, я разыграю с Габбро спектакль, который поможет втереться в его окружение.

– Делай как знаешь, – согласился Антон и отключился.

Джин убрал телефон в карман спортивной куртки и медленно побрел по благоухающему цветами саду.

– Случилось что? – раздался позади голос Гызмала.

Джин обернулся. Абхаз с лопатой в руках стоял в двух шагах.

– Я тебя не заметил, – расстроился Джин, соображая, мог этот человек подслушать или нет. Конечно, языка он точно не знает, однако если проявляет интерес, это плохо.

– Я ходил к соседу за саженцами, – показал Гызмал в конец двора, где в заборе была устроена калитка. – Смотрю, ты по телефону разговариваешь на родном языке. Потом грустный стал и пошел в сад. Вот и подумал, что из дома позвонили и чем-то расстроили.

– Нет, – цокнул языком Джин. – Как раз родственник звонил, который нас сюда отправил. Спрашивает, как дела. А что я могу ответить? Мы так ничего подходящего и не нашли. То, что можно купить, потом надо долго ремонтировать, а хорошие дома дорого стоят.

– Так всегда, – вздохнул Гызмал, положил руки на черенок лопаты и упер в них подбородок. – Я был бы рад вам помочь.

– Есть хорошее место, – осторожно заговорил Джин. – В Гудаудах. Песчаная улица. Там Тэваз Агирбая живет. Ты не знаешь такого?

Гызмал едва заметно напрягся. «Неужели они знакомы?» – подумал Джин, глядя на абхаза.

– У нас хоть и небольшая республика, но людей на побережье много. Разве всех запомнишь?

– Может, у тебя там знакомые есть? – Джин сложил на груди руки. – Хочу узнать, что он за человек.

– Есть, – кивнул Гызмал. – Родственник жены. Зовут Кьягуа Барас. Но, судя по всему, этот Тэваз – мингрел, вряд ли он с ним общается.

– Все равно, дай нам его адрес, – попросил Джин.

Ему не столько надо было найти знакомого Кьягуа в тех краях, сколько притупить на всякий случай подозрительность этого человека. Если участковый поручил абхазу негласно наблюдать за ними, то теперь он будет спокоен, поскольку Джин дал понять, что ему нечего скрывать, и сам навязал себе соглядатая.

Ближе к вечеру они подъехали к дому, где жил Агирбая. Джин оглядел утопающий в зелени коттедж с витиеватым балконом на мансарде и вышел из машины. За высокой оградой из кирпича залаяла собака.

Как Гызмал и сказал, его родственник не общался с этим человеком, хотя жили они на соседних улицах, но и не угадал причину. Она крылась вовсе не в национальной принадлежности Тэваза, а в его грязных способах конкурентной борьбы. На заре развития туристического бизнеса, когда у него был одноэтажный саманный дом, он не гнушался распускать при помощи многочисленных родственников грязные сплетни, отпугивающие от соседей клиентов, и угрожать.

Однако, кроме всего прочего, Джину удалось узнать еще много интересного. Как оказалось, ни для кого не было секретом, что Тэваз мог быстро и дешево оформить паспорт с гражданством республики, чем занимался практически в открытую. Услуга стоила в среднем две тысячи долларов. Бизнес был поставлен на широкую ногу. Также ходили слухи, что он с легкостью мог оказать содействие в пересечении границы России с Абхазией, а также помочь проехать в Грузию.

Джин подошел к калитке и надавил на звонок. Потом, вспомнив, что когда они находились у родственника Гызмала, в этом доме погас свет, несколько раз ударил носком кроссовки в ворота. Собака залаяла с новой силой. Послышался стук, затем чьи-то шаги. Кто-то прикрикнул на собаку. Звякнул засов, калитка открылась. Перед Джином стоял средних лет смуглый мужчина.

– Зыдравствуйте, – приветствовал на русском Джин, глядя на мужчину сверху вниз. – Мне Тэваз нада.

Он специально говорил с сильным акцентом, с ходу давая понять мужчине, кто он.

– Здравствуй. – Мужчина выглянул на улицу, задержал взгляд на джипе, у которого стоял Шаман, и вновь уставился на Джина. – Зачем?

– Ему скажу, – не мигая, ответил Джин.

– Я – Тэваз, – прищурился мужчина.

– Не сомневался, – усмехнулся Джин и потер заросший подбородок. – Поговорить надо.

– Проходите. – Тэваз посторонился, снова с опаской выглянув на улицу.

Он провел гостей в построенную посреди заасфальтированного двора летнюю столовую для отдыхающих и указал на один из четырех столиков.

– Хороший у вас дом, – похвалил Джин, усаживаясь за стол.

– Три года строил, – гордо произнес Тэваз. – Все родственники помогали. А у меня их здесь очень много.

– Это хорошо, когда так, – кивнул Джин. – Мое имя Ваха, а его, – он показал взглядом на Шамана, – Шамиль.

– Меня вы знаете. – Тэваз дождался, когда гости усядутся, и опустился на скамейку с другой стороны стола.

Появилась женщина в черном платье и такого же цвета платке. Не проронив ни слова, она поставила на стол чашки.

– Как раз к ужину успели, – улыбнулся Тэваз.

– Мы только из-за стола, – заранее зная, что все равно не отпустят, не накормив, ответил Джин.

Между тем подросток принес салат.

– Вы, я вижу, не местные, – проводив сына взглядом, заговорил Тэваз. – Если не секрет, откуда родом?

– Ичкерия, – лаконично ответил Джин.

– Понятно. – Тэваз стал двигать тарелку по столу. Было видно, он не знает, как продолжать разговор, и ждет, когда заговорят гости.

Но Джин решил его немного помучить и снова задал нейтральный вопрос:

– Семья большая?

– Да, – кивнул Тэваз и спохватился: – Почему спрашиваешь?

– Просто, – пожал плечами Джин, отстраняясь от стола.

Хозяйка поставила большую миску с вареным мясом.

– Вы как будто ждали, что мы придем! – покачал головой Джин.

– Сам знаешь, на Кавказе всегда так заведено, – дипломатично подметил Тэваз. – Я бывал в ваших краях. Тоже не уйдешь, пока не накормят.

– Где, если не секрет?

– За машиной в Гудермес ездил, – накалывая вилкой мясо, сказал Тэваз.

Некоторое время ели молча.

– Тэваз, – наконец решился Джин, – есть одна проблема. Сказали, ты можешь решить. Мы в долгу не останемся.

– Чем смогу, помогу, – насторожился Тэваз. – Рассказывай. И не бойся, все проблемы людей я с собой в могилу унесу.

– Ты не нужен своей семье мертвым, – цокнул языком Джин. – В общем, дело такое… – он переглянулся с Шаманом и заговорил тише: – Нам документы надежные нужны.

– Для чего? – Тэваз слегка наклонился вперед.

– Здесь хотим жить спокойно и в Грузию, если что, уехать.

– Сколько стоит, знаете? – сразу перешел к делу Тэваз.

– Нет, но деньги у нас есть.

– Вы не подумайте, что это все мне, – спохватился хитрец. – Сами понимаете, Тэваз не волшебник и документы сам не делает. Есть люди, которые за деньги их оформляют.

– Это понятно, – кивнул Джин.

– Тогда завтра мне нужны будут ваши фотографии и данные.

– Все уже готово. – Джин достал конверт и протянул Тэвазу. – Не в первый раз. Там написано, как нас зовут и откуда родом.

– Это настоящие фамилии и имена?

– Нет, – покачал головой Джин.

– Тогда будет дороже, – нахмурился Тэваз. – Ведь на всякий случай всех проверяют по единой базе данных.

– Мы готовы платить.

– …Теперь дело за Габбро, – отъезжая от дома Тэваза, проговорил Джин. – Надо убедить этого шакала, что мы серьезные люди.

– Думаешь, если они задумали теракт, то предложат нам участвовать в нем? – зевая, спросил Шаман.

– Когда я буду передавать деньги, скажу, что это последние. Привезем немного меньше, объясним, надеялись заработать, но здесь негде. Это же не Москва, курортный сезон еще не начался. Увидишь, предложит дело.

…– Что бы я без вас, Оксаночка, делала? – всплеснула руками Татьяна Тихонова, когда дверь за грузином закрылась.

– Ну, что вы такое говорите? – опустила взгляд Ирочка.

На душе было тяжело. Бедная Татьяна, она даже не представляла, как ее второй день водят за нос. И этот грузин, кричавший, что за трехкомнатную квартиру в этом районе она не возьмет больше половины заявленной суммы, тоже был специально подослан Сэмом. Он первым узнал, что жена конструктора распродает недвижимость, и тут же придумал план. Иногда Ире начинало казаться, что он не человек, а киборг. Возможно, так и есть. Она долго не могла прийти в себя от его идеи нанести еще один удар по этой семье. Его связям и умению ориентироваться в любой обстановке можно было только позавидовать. Сэм незамедлительно потребовал, чтобы Ира позвонила и предложила свои услуги. Она пыталась отказаться, ведь ничего не стоит за деньги нанять настоящего профессионала. Но Сэм едва не набросился на нее с кулаками, пригрозив серьезными проблемами. Уже к вечеру он привез документы с ее фотографией. Теперь она – Оксана Петренко, юрист по образованию. Вместе с дипломом и трудовой книжкой у нее появилось и прекрасное резюме. После подробного инструктажа она пошла налаживать контакт. Сделать это было нетрудно, большую часть времени Татьяна проводила в клинике, где лежал ее сын. Рискуя быть узнанной врачами, с которыми ей уже пришлось на этой неделе общаться, Ирина встретила женщину у проходной. Татьяна Игоревна, не видя ничего вокруг, шла к станции метро. Ире ничего не стоило завязать разговор. Поводом послужило то, что она якобы каждый день видит Татьяну Игоревну в отделении интенсивной терапии. Та сказала, что приходит навещать сына. Узнав, какая беда у женщины, Ирочка предложила свои услуги юриста и дала ей визитку. Татьяна Игоревна не заставила себя долго ждать и уже вечером позвонила Ирине с просьбой помочь проконтролировать сделки по продаже недвижимости и машины. На следующий день Ира вынудила женщину расторгнуть договор с риелторской конторой, убедив ее, что эти наглецы слишком много приберут к рукам, и предложила прямую, без посредников, продажу. Сегодня была кульминация аферы.

Они прошли на кухню.

– Кофе? – вопросительно посмотрела на Иру Татьяна Игоревна.

– Нет, спасибо, – покачала она головой и села.

– Как я устала! – Татьяна Игоревна подошла к окну. – Интересно, куда он торопился?

– Кто? – не поняла Ира.

– Сергей, – вздохнула Тихонова. – Он был в ресторане. Кого-то ждал. Потом вышел и попал под машину.

– Вы думаете, его специально сбили? – немея от страха, спросила Ирочка.

– Нет, – покачала головой Тихонова. – Не за что. Хотя, – отвернувшись от окна, она поежилась, – в наше время все возможно.

– Действительно, – отвела взгляд в сторону Ирина.

– Может, вышел встретить того, ради кого заказал столик, – всхлипнула Тихонова.

– Интересно, почему, если это девушка, она ни разу не появилась? – переборов себя, спросила Ирочка.

Тихонова хотела что-то сказать, но тут в дверь позвонили.

– Я открою, – вскочила со своего места Ира и устремилась в прихожую.

Она не узнала Сэма через глазок.

– Здравствуйте! – Войдя в квартиру, он сделал вид, будто принял ее за хозяйку. – Я давно в вашем районе подыскивал себе гнездышко. Могу себе позволить и в центре. Но, знаете ли, отсюда я быстрее доберусь до загородного дома и до работы.

– Проходите, – посторонилась Ира, пропуская его вперед себя.

– А вы, как я понимаю, мама? – Сэм слегка наклонился и замер в ожидании ответа, глядя на вышедшую следом Тихонову.

– Нет, – покачала головой Татьяна Игоревна, – хотя я хотела бы иметь такую дочь.

– Спасибо. – Ира покраснела от стыда, однако со стороны наверняка выглядело, будто она смутилась. – Я – юрист, а Татьяна Игоревна – мой клиент.

– Понятно, – кивнул Сэм. – Меня зовут Виталий.

– Очень приятно, – ответила Ирина, проходя следом за Сэмом.

Татьяна Игоревна показала на вход в зал:

– Здесь, как вы видите…

– Извините меня, Татьяна Игоревна, – вмешалась Ирина и развернулась к Сэму: – Нельзя ли увидеть ваши документы?

– Конечно, – часто закивал Сэм и вынул паспорт.

– Все? – тщательно пролистав его, спросила Ира. – Желательно еще какой-нибудь документ. Любой, права, например.

– А у вас серьезный помощник, – протянул Сэм, доставая водительское удостоверение.

– Оксаночка, ну зачем вы так? – осуждающе покачала головой Тихонова.

– Она все правильно делает, – поддержал Сэм и прошел в зал.

Он тщательно осмотрел каждую комнату, проверил, куда выходят окна, подробно расспросил о соседях. Было заметно, Сэм настолько обаял женщину, что она, казалось, даже забыла о своем горе.

Справившись о цене, он попытался торговаться, но Ира скосила ему чисто символически.

На следующий день, ровно в полдень, Ирина уже была в доме Тихоновых. Она привезла документы на новую квартиру, куда должна была переехать семья конструктора после сделки. Однокомнатная «хрущевка» располагалась в Солнцеве и продавалась за смехотворную для Москвы цену.

– Будете смотреть документы? – Ира выложила на стол пластиковую папку.

Татьяна Игоревна кивнула, протянула руку, потом махнула:

– Зачем? Я вам верю, – и посмотрела на часы.

Ире вдруг стало невыносимо тяжело смотреть на эту женщину. Они даже подписание документов назначили на время, когда Татьяна Игоревна едет в больницу к сыну. По мнению Сэма, это оптимальный вариант. Мысли несчастной матери будут заняты другим, и она наверняка доверит все своему «юристу».

– Так дело не пойдет, – покачала головой Ира и подвинула папку к женщине. – Вы обязаны просмотреть.

– Ирочка, я вам полностью доверяю, – почти по складам проговорила женщина.

В дверь позвонили. Ира вздрогнула и с опаской покосилась на хозяйку, но Тихонова ничего не заметила. Она встала и отправилась открывать.

Сэм, как и обещал, привез с собой нотариуса. Суховатый мужчина в очках заметно нервничал, и Ире сразу передалось это волнение. Однако Тихонова по-прежнему ничего не замечала.

– Ну, что? – потер руки Сэм и вопросительно посмотрел на Иру. – Документы готовы. Будете смотреть?

– Обязательно, – кивнула Ира.

– Иннокентий Петрович! – не оборачиваясь, позвал Сэм.

– Да, я понял, – не переставая кивать, нотариус прошел к столу и положил на него пачку бумаг.

Ира села на стул, подвинула к себе договор. Он был оформлен очень хитро. Это была не купля-продажа, а передача квартиры в собственность, в счет погашения долга. Сумма была прописана та, которую выторговала накануне Ира. Она невидящими глазами просмотрела первый лист, отложила в сторону, стала делать вид, будто читает следующий. Буквы прыгали, в голове шумело. Она боялась оторвать взгляд от текста.

– Может, кофе? – неожиданно спросила Тихонова.

– Да, конечно, – обрадовался Сэм.

– Татьяна Игоревна, – позвала ее Ира, – вам следует вместе со мной прочитать все пункты договора.

На тот случай, если хозяйка квартиры все же решит изучить документ, Ира должна была подвинуть ей второй экземпляр. Он был оформлен, как положено. Но Тихонова уже отправилась на кухню.

Ира подняла осуждающий взгляд на Сэма. Тот лишь улыбнулся в ответ.

Глава 4

Лаша разлепил веки. Голова гудела, словно старое дерево, в котором поселился пчелиный рой. Некоторое время он не мог понять, где находится и что за люди стоят у двух огромных, заросших кустарником, камней. Наконец дошло – это Абесалом раздает из тайника взрывчатку. Странно, Лаша лишь на мгновение закрыл глаза, а показалось, что прошла целая вечность. Вечерело.

Абесалом присел, вынул из врытой в землю пластиковой бочки еще один сверток и всучил его Хакуте. Следом достал рюкзак:

– Складывай сюда.

Куски пластита были обернуты в пластиковые мешки из-под мусора. Кто заложил этот тайник, никого особо не интересовало. Автоматы, боеприпасы к ним и гранаты они тоже достали из тайника, устроенного в сельском доме, где на группу нарвались пограничники. Интересно, кто так рискует и готовит все это?

– Почему сидишь? – выжидающе уставился на Лашу Абесалом. – Ждешь, когда я сам принесу?

С трудом поднявшись, Лаша подошел и встал рядом.

– Вот твой рюкзак. Клади в него три свертка.

– Почему мне больше, чем остальным? – возмутился Лаша.

– Потому что ты – супермен, – съязвил стоявший у сосны Евдомси.

Час назад обе части группы соединились, и теперь над Лашой стали подтрунивать в два раза больше.

– У тебя нет автомата, – пропустив шутку мимо ушей, пояснил Абесалом.

– Может, теперь скажешь, зачем и куда мы идем? – спросил его Хакута.

– Всему свое время, – строго одернул его Абесалом и выпрямился. – Теперь установите крышку на место и засыпьте галькой. Наверняка этот тайник еще пригодится.

Лишь вчера утром был бой, в котором они потеряли двух своих товарищей, а казалось, прошла целая вечность. Остаток дня и половину ночи они шли. Было тяжело. Лашу бросало то в жар, то в холод. Он понял, что простыл, но изо всех сил старался не подавать виду. Лаша был уверен, никто нести его не будет, оставлять тоже, просто ликвидируют, а тело спрячут. Все. Не он один тяжело переносил этот марш. Всем было трудно. Однако ему – вдвойне. При переходе через реку Лаша сильно разбил колени, ободрал спину, ушиб затылок и плечо. Но никуда не денешься, страшно отставать и становиться обузой. Он шел на пределе человеческих возможностей. То, что в схроне оказалось много взрывчатки, сужало круг задач. Наверняка они должны были устроить большой взрыв либо серию маленьких, но в нескольких местах. При этом все указывало на то, что сами рисковать не будут. Все взрыватели, которые были упакованы отдельно, приводились в действие по звонку с сотового телефона. Только что будет их конечной целью? Лаша, как и все диверсанты, хорошо знал Абхазию. Поблизости находится стратегически важная плотина Гальской ГЭС. Но, во-первых, семидесяти килограммов взрывчатки не хватит, чтобы ощутимо повредить ее, да и охрана там неслабая. А во-вторых, ГЭС входит в систему каскадов общей с Грузией энергосистемы. Поэтому взрывать ее – значит, рубить сук, на котором сидишь. Конечно, можно вывести из строя трансформаторы и гидроагрегаты, но с таким количеством они попросту не пройдут в турбинный зал. Подступы к плотине хорошо охраняются. Еще в Сухуми есть порт. Однако для проведения акции в отношении него не нужна разведывательно-диверсионная группа, там необходим другой подход. Железнодорожная ветка тоже не имеет стратегического значения. Остается какое-то учреждение. На носу курортный сезон, и если поднять на воздух один из санаториев, это нанесет огромный ущерб экономике республики.

– Все. – Хакута поднялся с колен, отряхнул руки и развернулся к стоявшему у дерева Абесалому: – Готово.

Тот критически оглядел место, где недавно в земле зияла правильной формы дыра, и кивнул:

– Уходим.

От тайника они стали спускаться по склону. Лаша терялся в догадках. Группа шла практически в Гали, до которого здесь меньше двух километров. Уже можно разглядеть между деревьями огни фонарей. Шедший впереди в головном дозоре Савле все чаще останавливался и подолгу вглядывался вперед. То ему кто-то померещился в зарослях барбариса, то напугался какого-то зверька. Наконец вышли к шоссе. Некоторое время лежали в росшем вдоль обочины кустарнике, потом быстро перебежали на другую сторону и оказались на чайной плантации.

Было далеко за полночь, когда вышли к южным окраинам Мизури. Небольшое село можно было угадать лишь по паре желтоватых огней. Это был пригород Гали, до которого отсюда рукой подать.

Все рассредоточились вокруг Абесалома, который достал ночной бинокль и рассматривал крайние дома. Тишина стояла такая, будто люди давно ушли из этих мест, даже собаки не лаяли. Лаше стало жутко.

– Впереди здания мастерских и гараж бывшего колхоза, – негромко заговорил Абесалом. – Они давно брошены, остались одни стены. Туда утром придет человек, которого надо встретить. Лаша!

– Я здесь! – Лаша приподнялся на руках, пытаясь разглядеть место, где лежал на земле Абесалом.

– Оставляешь оружие и идешь туда. Твоя задача – пробраться в здание, которое ближе всего к деревне. Как рассветет, будь внимателен. Тот, кто нам нужен, будет делать вид, будто разбирает стоящий там трактор. Подойдешь к нему и скажешь: «Что тут можно найти? Уже все давно снято». Он ответит: «Мне нужны гайки на четырнадцать». Значит, свой. После этого он уйдет, а ты дашь нам сигнал, что встреча состоялась.

– И это все? – изумился Лаша. – Он больше ничего не должен мне сказать?

– Достаточно, что он увидит тебя. Значит, мы рядом. Это водитель. Дальше поедем на машине.

Лаша стал выкладывать на землю пистолет, нож, обоймы.

– Вот еще. – Послышалась возня, что-то булькнуло, и ему в грудь уперлась рука.

– Что это? – Он нащупал пластиковую бутылку. – Вода?

– Нет, это чача, – пояснил из темноты Абесалом. – Как доберешься до развалин, немного выпей, только не переборщи. Надо, чтобы от тебя запах шел – на тот случай, если милиция поймает. Скажешь, будто напился и не помнишь, как здесь оказался. Документы у тебя как настоящие.

– А если они решат проверить и повезут меня в Салхино?

– Э-э, – протянул кто-то, – снова Лаша ноет, как будто его уже поймали.

– Кому ты нужен, возить тебя? – усталым голосом спросил Абесалом. – Пьянчужка, сейчас таких много. Они не захотят тратить на тебя бензин. В лучшем случае отвезут в участок. Но ты предложишь денег; скажешь, на стройке дома заработал.

Выложив из карманов все лишнее, Лаша надел куртку, осторожно поднялся и направился в сторону деревни. Шел осторожно, однако несколько раз споткнулся и упал. Несмотря на то, что нужно было пройти каких-то пару сотен метров, до развалившегося бетонного забора он добрался, когда небо начало сереть. Посреди захламленной территории стояли два полуразрушенных здания. Ворота были сняты, оконные переплеты отсутствовали.

Озираясь по сторонам, он вошел в мастерские. Посреди стоял остов трактора. Лаша поежился, обошел его вокруг и сел на лежащий у стены металлический ящик. Достал бутылку, открутил пробку и сделал несколько глотков. Чача оказалась крепкой. В голове сразу зашумело, а по телу растеклось приятное тепло. Он приложился еще. Стало совсем легко. Лаша поднял воротник куртки, навалился спиной на стену и задумался. Со слов Абесалома он понял, что отсюда они поедут в глубь Абхазии на машине. С одной стороны, это единственный способ миновать несколько мостов через Эрис Цкари. Значит, работать будут, как минимум, в районе Сухуми.

Лаша опустил руку вниз, нащупал горлышко стоящей на полу бутылки и приложился еще раз. Мысли приобрели ясность. Он неожиданно понял, что при таком раскладе у них получается дорога в один конец. Если здесь, на юге Абхазии, заселенном большей частью мингрелами, еще можно найти убежище, то там уже нет.

«А что, если взять сейчас, потихоньку уйти отсюда и сдаться? – неожиданно подумал он. – Ведь если я расскажу про целую группу диверсантов, мне наверняка в суде сделают снисхождение. Пусть посадят. Но зато я останусь живой!»

Лаша стал размышлять, сколько ему «светит», если вскроются все совершенные в Абхазии преступления. Как ни крути, выходило, что очень много. На его совести несколько убитых туристов из Украины и России. Два изнасилования… «Нет, – он даже замотал головой. – Лучше смерть, чем такая жизнь».

– Как он достал! – Москит ударил рукой по рулевому колесу. – Прошел всего лишь полкилометра, но четыре раза остановился, чтобы поговорить!

– Здесь так принято, – попытался успокоить доктора Габбро. – Не исключено, что Тэваз обратил на нашу машину внимание и пытается понять, кто мы.

– Не боишься, что вспугнем?

– Вряд ли. Он ведь знает, что к нему на днях должен приехать Джин с деньгами за паспорта. Наверное, думает, что это он едет следом.

Вчера лейтенант Гайрбек Куциев получил задачу под видом милиционера, который разыскивает чеченских боевиков, навестить владельца небольшой частной гостиницы Тэваза Агирбая и показать ему фотографии Джина и Шамана. По легенде, он разыскивает этих людей в частном порядке за убийство его родственников. На всякий случай, для усиления, Филиппов предложил ему работать в паре с доктором группы Ринатом Гайнулиным. Татарин по национальности, мог сойти для Тэваза, который не знает языка, за чеченца.

Наконец Тэваз дошел до своего дома, однако заходить во двор не спешил.

– Точно, заметил, – трогая машину с места, констатировал Москит.

Они подъехали и встали напротив Тэваза. Габбро открыл дверцу:

– Здравствуйте! Как мне найти хозяина этого дома?

– Я и есть хозяин. – Тэваз окинул улицу взглядом и медленно подошел к машине. – Как будто не знаешь, ведь вы с самого начала едете за мной.

– Люди показали на тебя издалека, – пояснил Габбро. – Мы же не местные, были сомнения, что ошиблись.

– Чего вам надо?

– Поговорить хочу с тобой, – без обиняков объяснил Габбро. – Дело очень серьезное. Может, в машину сядешь?

– Хорошо, – на секунду задумавшись, согласился Тэваз и забрался на заднее сиденье.

Москит включил передачу, и они медленно покатили в конец улицы.

– Только не надо выезжать из города, – попросил Тэваз, – иначе разговора не получится.

– Почему? – сделал вид, будто удивился, Габбро.

– Сам знаешь, война была. Мало ли что у вас на уме…

– Хорошо, будь по-твоему, – кивнул Габбро и сказал на чеченском Москиту, чтобы тот остановился.

Ринат послушно прижался к обочине и надавил на тормоз.

– Не буду ходить вокруг да около, – развернувшись на сиденье, начал Габбро. – Я чеченец. Мое имя Абдулла. Приехал сюда не отдыхать. Работаю там в полиции. Это, – он показал взглядом на Москита, – мой земляк. Зовут Ислам.

– При чем я и чеченская полиция? – шокированный таким оборотом дела, воскликнул Тэваз.

– Не волнуйся, – стал успокаивать его Габбро. – К моей работе эта поездка в вашу республику не имеет отношения. Просто есть люди, по следу которых мы идем уже почти месяц. Они не только враги чеченского народа, но и мои «кровники». – Габбро сделал паузу, давая переварить Тэвазу услышанное, потом продолжил: – В начале прошлой недели в Ингушетии взяли сестру одного из этих шакалов. Она проболталась, что брат последний раз собирался уехать сюда. Он хочет пересечь границу с Грузией, а оттуда уехать в Турцию или в другую страну.

– Все равно ничего не понимаю! – с нотками фальши воскликнул Тэваз. – Я – мирный человек, у меня бизнес.

– Тэваз, я тебе в самом начале признался, что работаю в полиции, – терпеливо стал объяснять Габбро. – Поверь, я всегда найду общий язык с такими же ментами здесь. Мне много рассказали о твоих связях с местной властью. Ты помогаешь людям с оформлением документов. Вместо того, чтобы ждать годами гражданство, у тебя на это уходят дни. Наверняка эти шакалы придут к тебе, – с этими словами Габбро протянул ему фотографии.

– О! – воскликнул Тэваз, разглядывая снимки, где Джин с Шаманом были запечатлены вместе с полевым командиром Салауддином Алихановым и Мухматом за секунды до их гибели от пуль Дрона. – Это настоящие боевики?

– А ты уже видел их? – оживился Габбро.

– Нет, – спохватился Тэваз. – Да я таких на порог не пущу. У них на лице написано, что они за люди…

– Возьми фотографии себе, – продолжил Габбро. – Я знал, что ты не откажешь. На другой стороне написаны номера телефонов, по которым ты можешь мне позвонить в любое время. Того, что здоровый, зовут Асланбек. Но он может представиться по документам, которые у него на руках, Усамой Бархаджиевым. Имя второго ишака – Хасим.

– Хорошо, – задумчиво протянул Тэваз. – А где гарантия, что после всего меня не убьют их дружки?

– Вся банда этих шакалов уничтожена. Он спасается бегством.

– Если появятся, сделаю, как просил, – пообещал Тэваз.

– Я буду искать этих людей, пока не найду, – заверил Габбро. – Если поможешь, в долгу не останусь.

– Скажи, если не секрет, сколько ты готов заплатить за мои услуги? – осторожно спросил Тэваз.

«Хитрец», – подумал про себя Габбро, лихорадочно соображая, как ответить. Назовешь большую сумму, тут же расскажет, что ждет появления Джина на днях. Либо не клюнет, а позвонит, когда тот появится у него, и сорвется с крючка, который ему приготовили. Если денег покажется мало, может заподозрить подвох. Хотя какая разница?

– Триста долларов хватит?

– Пятьсот, – немного подумав, ответил Тэваз.

– Согласен, – кивнул Габбро.

– Тогда я пойду? – Тэваз взялся за ручку дверцы.

– Иди, – облегченно перевел дыхание Габбро.

– …Как думаешь, сдаст Джина или нет? – спросил Москит, когда они повернули на соседнюю улицу.

– Не сдаст, – покачал головой Габбро. – За паспорта он больше получит.

Вопреки настоянию врачей, Глеб Васильевич выписался из больницы. Дела налаживались. Жена удачно продала квартиру и приобрела небольшую комнату, куда они смогут перевезти вещи. Пока проблема жилья меньше всего волновала супругов. Нужно было спасать единственного сына.

Глеб Васильевич не спеша дошел до проходной, пропустил вперед какого-то мужчину и прошел через турникет на улицу. В этот момент двери открылись, и навстречу ему шагнул Курочкин.

– Вы?! – не веря своим глазам, воскликнул он.

– Не ожидали? – довольный произведенным впечатлением, улыбнулся Глеб Васильевич.

– Задержись я немного и уже не застал бы вас. – Курочкин пошел рядом.

– Любая критическая ситуация мобилизует организм, – наслаждаясь свежим воздухом, проговорил Глеб Васильевич.

– Вы обдумали наше предложение? – осторожно поинтересовался Курочкин.

– Да, – кивнул Глеб Васильевич. – Я, конечно, признателен вам за все, однако предложения принять не могу.

– Отчего же? – брови Курочкина полезли вверх.

– Видите ли, – замедлил шаг Глеб Васильевич, – что бы вы ни говорили, но я не представляю себя в роли человека, предавшего родину.

– Я же вам объяснял, – с досадой заговорил Курочкин, – в этом нет ничего зазорного. Вы просто хороните себя в этой стране.

– Зато сплю с чистой совестью, – гордо ответил Глеб Васильевич. – И вам того же желаю.

– Как же вы решите вопрос с лечением сына?

– Своими силами обойдусь. – Глеб Васильевич занервничал. Сегодня нужно было решить вопрос с перевозкой Сергея, нанять медицинскую сестру, которая будет сопровождать его в полете, купить большое количество самых разных вещей. Жена перечислила ему лишь часть того, что нужно для полета, но и этого было уже немало.

– Интересно, – проговорил себе под нос Курочкин.

– Моей супруге повезло: она встретила женщину, которая помогла собрать необходимую сумму, – похвастался Глеб Васильевич. – Правда, мы остались ни с чем, но это ничто по сравнению с тем, что могло произойти.

– Вы распродали все свое имущество! – догадался Курочкин. – Неужели думаете, что этого хватит?

– С перелетом вопрос решен, – стал рассказывать Глеб Васильевич. – До Домодедова нас довезут на «Скорой помощи». Там, как оказалось, у авиакомпании «Эль Аль» имеются рейсы с оборудованными салонами. В Тель-Авиве тоже встретит «Скорая». Все обойдется нам в три тысячи евро.

– А лечение? – нахмурился Курочкин.

– По поводу него нам еще ничего не сказали, – вздохнул Глеб Васильевич. – Но мы выручили за все почти двадцать пять миллионов. Думаю, хватит…

– Долларов?! – воскликнул Курочкин.

Отчего-то Глеба Васильевича насторожила интонация его знакомого, однако он тут же успокоился и улыбнулся:

– Ну, что вы, рублей, конечно.

– Что же. – Курочкин остановился и протянул руку: – Желаю удачи.

– Знаете что, – отвечая на рукопожатие, Глеб Васильевич склонил голову набок, – хоть вы и мерзавец, а все-таки приятны мне.

– Спасибо за откровенность, – рассмеялся Курочкин. – Возьмите. – И протянул ему свою визитку.

Глеб Васильевич отказался от предложения Курочкина, который хотел его подвезти, и взял такси.

У подъезда стояла машина, в которую загружали вещи. Глеб Васильевич узнал кресло и торшер, стоявшие в спальне.

– Уже? – протягивая таксисту деньги, вслух удивился он и вошел в подъезд.

Поднявшись на площадку лифтом, Глеб Васильевич едва шагнул из кабинки, как почувствовал неладное. Из открытых дверей квартиры, часто перебирая ногами, четверо мужиков в синих комбинезонах тащили пианино. В нос ударил запах валерианы.

Он прижался к стене, с трудом дождался, когда рабочие пройдут, и шагнул через порог. Запах усилился. Сомнений не было, что-то случилось с Татьяной.

В зале, на отодвинутом от стены диване, лежала супруга. На краешке сидела соседка с полотенцем в руках.

– Что с тобой? – немея от страха, спросил он.

– Ох! – Жена положила руку на лоб и закрыла глаза.

– Да не убивайся ты так, Татьяна, – стала гладить ее соседка. – Полиция разберется. И эту юристку твою, вертихвостку, найдут…

Глеб Васильевич схватился за ворот рубахи, который вдруг неимоверно сдавил шею, и отступил к стене. Во рту пересохло.

– Глебушка! – проскулила жена. По сморщенным щекам потекли слезы. – Прости меня!

– Что? – выдохнул он и на ватных ногах направился в кухню.

Посуда была уже сложена в коробки, гарнитур вынесен. У стены, с желтыми квадратами от шкафов, осталась лишь осиротевшая раковина, в которой валялся стакан. Он набрал воды и стал пить. Следом вошла соседка.

– Вы уж не ругайте ее, – запричитала она. – Я «Скорую» два раза вызывала. Все никак отойти не может.

– Как все случилось? – Он поставил стакан на коробку.

– Да все эта вертихвостка обстряпала, – зачем-то показала рукой на дверь соседка. – Набилась в подруги, свела с покупателем. Тот осмотрел квартиру. Понравилась. Решили, что купит. Пришел вскоре с нотариусом. Подписывать договор было решено после того, как на счет, который эта Оксана посоветовала открыть, придут деньги. Твоей Татьяне и позвонили на сотовый, сказали, будто вся сумма поступила. Она расписалась, а сегодня пошла деньги снимать…

– Все ясно. – Глеб Васильевич неожиданно повеселел. – Это что же за страна такая? Почему тут только негодяям и подонкам раздолье?

– Вам плохо? – испугалась женщина.

– Да нет, мне как раз хорошо. – Он полез в карман и вынул оттуда визитку Курочкина. – Передайте Татьяне, ничего страшного не случилось. Пусть не переживает…

Лаша вздрогнул и открыл глаза. Было уже совсем светло. Придя в себя после болезненного забытья, он осторожно выглянул из-за сваленного в кучу металлического лома и разного мусора. У стоявшего по центру цеха остова трактора возился какой-то мужчина. Некоторое время Лаша тупо смотрел на него, пытаясь вспомнить, что нужно делать дальше, однако пароль напрочь вылетел из головы.

Опасаясь, что мужчина сейчас уйдет, Лаша стал осторожно выбираться из укрытия.

Мужчина испуганно обернулся. Стало ясно, он наверняка думал, что Лаша ждет его появления снаружи, и войдет в ворота. Из-за падающего со спины света Лаша видел лишь силуэт.

– Здравствуйте!

– Доброе утро, – кивнул мужчина.

– Что тут можно найти? Уже давно все снято, – вспомнил наконец Лаша пароль.

Однако мужчина не спешил называть отзыв. Он сделал шаг вперед, внимательно разглядывая Лашу.

– Что-то не так? – растерялся Лаша.

Мужчина повел себя странно. Он неуверенно стал пятиться задом и мотать головой.

– Что с вами? – испугался Лаша.

Мужчина остановился.

– Твоя фамилия Ахвледиани?

– Да, то есть нет. – Окончательно растерявшись, Лаша сначала кивнул, потом, когда вспомнил, что у него паспорт на другое имя, замотал головой.

– Лаша, – двинулся навстречу ему мужчина, – неужели ты не узнал меня?!

Лашу обдало жаром. Перед ним стоял родной брат отца, его дядя Учакочи.

– Мать давно выплакала все слезы. – Дядя выпрямил перед собой руки и шагнул к нему. – Бедный мой мальчик!

Лаша на негнущихся ногах подошел и обнял родственника. За то время, пока они не виделись, дядя сильно изменился. Его лицо, словно вылепленное из глины, было покрыто многочисленными трещинами морщин.

– Дядя, что ты здесь делаешь? – спросил Лаша. – Неужели ты… – он отстранился от него и заглянул в глаза. – Ты ждешь здесь кого-то?

– Мне нужны гайки на четырнадцать.

Лаша снова обнял его и прижал к себе.

– Но как?..

– У меня машина. Твой двоюродный брат, мой сын, возит летом в Россию мандарины, зимой и весной – орехи и вино. Его знают на постах.

– Значит, нас должен увезти Гочия? – догадался Лаша. – Зачем он согласился на это?

– Долгая история, – уклончиво ответил дядя.

– Я даже не знаю, куда мы едем, – с опаской покосился на вход Лаша. – Может, ты скажешь?

– На верную смерть, – ответил дядя. – Тебе надо бежать. Гочия должен провезти вас через Сухуми и высадить. Сам поедет дальше.

– Но разве он не понимает, если кто-то из нас попадет в руки абхазов или русских, его тоже схватят? Наверняка никто не будет скрывать, на чем проехал половину республики.

– Нас заставили. – Взгляд Учакочи потемнел. – Эти нелюди грозятся убить семью Гочия.

– Какие нелюди? О ком ты говоришь? Выходит, вас шантажируют? – растерялся Лаша.

– Послушай, раз ты с ними, значит… – Родственник дотронулся до нижней губы пальцами, словно боясь произнести следующее слово.

– Дядя, я ничего не знал! – выкрикнул Лаша. – Поверь, до сих пор я думал, что вас уже нет. Только вчера я был в селе и в том доме, где прошло мое детство. Там одни развалины… Ваш дом тоже превратился в руины.

– Так, значит, это вы обстреляли пограничников?

– У меня не было выбора, – стал оправдываться Лаша.

– Выбор всегда есть, – нахмурился Учакочи.

– Скажи, дядя, как нам теперь быть? – умоляющим голосом спросил Лаша. – Недалеко отсюда спрятались остальные. Семь человек, все с оружием, много взрывчатки. Ты можешь сказать, что мы должны сделать?

– Не знаю, – покачал головой Учакочи.

– Кто бы сомневался, – сокрушенно вздохнул Лаша, – те, кто отправлял нас, хорошо все продумали. Задачу знает лишь командир, а мы, как слепые котята, узнаем обо всем только в последнюю очередь.

– Вам не доверяют? – попытался угадать родственник.

– Боятся, что если кто-то окажется в руках абхазов, то расскажет, зачем шли, – подтвердил Лаша.

– Послушай, Лаша, ты должен сейчас сказать своему командиру, что связной приходил. Только не говори, что мы родственники. Ночью вы все должны быть здесь. Рано утром Гочия подгонит сюда машину и выбросит кое-какой хлам. Вы должны будете забраться в будку и спрятаться за коробками с вином и мешками с орехами. Он повесит снаружи замок и откроет вас только тогда, когда проедете Сухуми.

– Хорошо, я понял тебя, – кивнул Лаша. – Давай прощаться.

– Почему от тебя так пахнет чачей? – неожиданно спросил дядя.

– Это на тот случай, если меня поймают, – объяснил Лаша. – Скажу, что вчера много выпил и не помню, как здесь оказался.

– Думаешь, это поможет? – с какой-то обреченностью и грустью спросил дядя.

– Не хочу думать об этом, – отмахнулся Лаша.

– Может, попробуешь убежать? – неожиданно предложил дядя.

– Как и куда? – растерялся Лаша.

– Смотри, – притянул его к себе дядя. – Вы приедете в Сухуми ночью. Будет темно. Я поговорю с Гочия. Ты займи место в самом углу. Когда все выйдут, останешься. Твой брат закроет будку и быстро уедет. На все уйдут минуты. Тебя не сразу хватятся, а потом подумают, уснул.

– У меня есть российский паспорт, – уцепился за ниточку Лаша, – и немного денег.

– Там у нас живут родственники, – оживился дядя. – Я скажу Гочии, чтобы он сунул тебе листок с адресами.

– Хорошо! – воспрял духом Лаша.

– Прощай! – Дядя снова обнял его…

Как и сказал дядя, Лаша постарался опередить всех и забрался в кузов первым. Гочия сделал вид, будто не узнал его. Он подогнал старенький «ГАЗ» задом прямо в цех, вышел из кабины, открыл навесной замок и распахнул две обитые железом створки будки, когда-то в ней перевозили лотки с хлебом, а сейчас сюда были загружены коробки с вином, которое родственники привозили из Грузии, и мешки с орехами. За ними, у стены рядом с кабиной, было оставлено свободное пространство. Диверсанты по очереди забрались туда и расселись. Гочия завалил проход между правой стенкой мешками, выбрался наружу и закрыл двери.

– Как в могиле, – заметил кто-то.

– Не каркай! – одернул Абесалом.

Машина тронулась. Лаша сидел в самом углу, упираясь спиною в стенку, а ногами в какие-то ящики. В будку не пробивалось ни лучика света. Машину трясло и подбрасывало. Стало казаться, что она просто подвешена на тросах и вращается вокруг своей оси. Наконец они остановились.

Абесалом предупредил, что день машина простоит и тронется лишь с наступлением сумерек. Лаша уснул, однако положение, в котором он находился, делало сон похожим на бред. То и дело он просыпался от возни сидевшего рядом Савле или из-за того, что затекала какая-то часть тела. После обеда страшно захотелось в туалет. Он терпел до тех пор, пока Ради не пожаловался на то же самое.

– Абесалом, – решил поддержать его Лаша, – никто не вытерпит до вечера.

– Что ты предлагаешь? – зло спросил тот.

– Здесь вино в бутылках. – Лаша оттолкнулся от стены локтями и сел на корточки, пытаясь по голосу определить, где находится командир. – Можно одну вылить.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Абесалом. – Только выливать не надо. Выпьем.

Так проблема была решена.

После нескольких глотков вина Лаша уснул. Проснулся от толчка и поначалу никак не мог понять, где находится. Тело было мокрым от пота, а левый бок просто казался чужим. Однако звук заработавшего стартера вернул его в реальный мир. Машина вздрогнула и завелась. Он подтянул под себя ноги, сел на корточки, потом упер руки в стены и выпрямился, поморщившись от неприятного ощущения в затекших ногах. В этот момент машина хрустнула коробкой передач и тронулась. Еще плохо чувствуя конечности, Лаша потерял равновесие и полетел к выходу. Однако его падение остановили коробки. Стоявшая сверху лопнула, и на пол попадали бутылки. Одна из них разбилась, и в нос сразу ударил запах спиртного.

– Э! – вскрикнул Савле и тоже вскочил, но тут же повалился на Лашу.

– Что это?! – раздался встревоженный голос Абесалома.

– Опять ты! – заорал Савле.

– Тихо! – взмолился Хакута.

– Сели все! – потребовал Абесалом.

– Что это течет? – удивленно протянул Бахва.

– Вино? – спросил кто-то.

– Еще хоть кто-то пикнет, убью, – прошипел Абесалом, и в его руке вспыхнул фонарик.

Лаша зажмурился от лучика, направленного прямо ему в лицо.

– Так я и знал, – торжественно проговорил Абесалом. – Чучело, ты уже всем надоел.

– Я не виноват, – стал оправдываться Лаша. – Она вывалилась на меня, я встал.

Пользуясь моментом, он посмотрел под ноги. На полу лежали осколки стекла, и перекатывалось казавшееся черным вино.

– Сядь быстро! – рассвирепел Абесалом.

– Сейчас! – Лаша стал торопливо отгребать ногой осколки к коробкам.

– Ты не понял? – неожиданно взвился Савле. В тот же миг Лаше показалось, что фонарь вспыхнул в тысячу раз ярче. От удара кулаком в лицо он отлетел на стенку и ударился затылком. Как назло, машина притормозила, Лаша поскользнулся и с размаха уселся прямо на осколки.

– У-уу! – забыв обо всем на свете, взвыл он.

Оставшийся стоять на ногах Савле вышел из себя. Он подтянул к животу колено и несколько раз ударил подошвой ботинка Лашу по темени…

…Лаша пришел в себя от боли в предплечье левой руки и застонал. Он лежал, прижавшись щекой к мокрому полу. Голова подпрыгивала на каждой кочке. Лаша осторожно ощупал рукой свой зад. Все было мокрым – то ли от крови, то ли от вина. Потом он понял, что порезана еще и щека. Насколько позволяло положение, Лаша стал осторожно выбирать из-под себя осколки, твердо решив, что теперь ему с этими людьми точно не по пути.

Кое-как расчистив под собой место, он попытался представить, сколько они уже едут. До Сухуми – семьдесят километров, значит, уже подъезжают.

Неожиданно машина стала тормозить. Лаша уперся теменем в переднюю стенку будки. Кузов сильно тряхнуло, и они остановились.

«Выехали на обочину», – догадался он, весь превратившись в слух.

Послышались голоса. Непонятно было, о чем говорили люди. Хлопнула дверца машины. Через некоторое время послышалась возня, и двери распахнулись. На улице было уже темно.

– Вино, орехи…

Лаша понял, что их остановила милиция. От страха заныл живот.

– Давай пару бутылок и езжай себе на здоровье, – раздался голос.

Снова послышалась возня, и в кузов забрался Гочия.

– Почему так пахнет? – спросил снизу все тот же голос.

– Бутылка разбилась, – пояснил Гочия и спрыгнул. Двери закрылись. Через пару минут машина вновь тронулась. Теперь ехали медленнее. Несколько раз повернули. Лаша понял, они уже едут через Сухуми. Он осторожно сел на корточки и вжался в угол, чтобы не задевать Савле.

Опять остановились.

– Наверное, приехали? – предположил Хакута.

– Тсс! – зашипел кто-то.

Двери с грохотом распахнулись. Лаша напрягся. Ударивший в потолок свет фонаря заставил сжаться в комок.

– Убрата свадьба, давай ящик.

– Передай брату от меня привет! – попросил неизвестного вымогателя Гочия, забираясь в машину.

– Он же тебя совсем не знает, – ответили ему снизу.

– Не знает, – согласился Гочия, вытаскивая одну из коробок. – Но сколько он моего вина выпил?

– Разве оно твое? – насмешливо спросил еще кто-то. – Вы покупаете его по дешевке в Грузии, а продаете за бешеные деньги в России.

– Какие там деньги? – возмутился Гочия, направляясь к краю кузова. – С трудом бензин окупается и взятка пограничникам.

– Русские тоже берут? – поинтересовался мужчина, который говорил про свадьбу.

– Нет, – цокнул языком Гочия и спрыгнул. – Только наши…

Джин едва коснулся кнопки звонка, как калитка открылась и перед ними возник Тэваз.

– Здравствуй, – поприветствовал хозяина Джин и переглянулся с Шаманом. – Ты будто знал, что мы придем.

– Хотел к соседу зайти…

– Так мы подождем.

– Это можно отложить. – Тэваз выглянул, как и в первый раз, на дорогу и пропустил их во двор. – Проходите.

Под навесом летней столовой за одним из столиков сидела молодая пара и малолетний ребенок.

– У тебя гости? – обернулся на Тэваза Джин.

– Сезон начинается. Постепенно начинают люди приезжать. – Тэваз показал на вход в дом.

Было ясно, он не хочет говорить в присутствии посторонних.

Разговор продолжили в просторной гостиной.

– Я выполнил вашу просьбу, – разливая по чашкам чай, заговорил Тэваз. – Все готово. – Он поставил чайник и выжидающе посмотрел на Джина: – Вы готовы сейчас рассчитаться?

– Конечно, – подтвердил Джин. – Только сначала хотелось бы взглянуть.

– Хорошо, – кивнул Тэваз, поднялся и вышел. Вскоре появился с паспортами в руках. Всего четыре. На каждого по два – грузинский и абхазский.

Джин вытер о штаны руки, бережно взял пахнущую типографской краской книжицу и открыл. Шаман тоже пролистал документы и положил их на край стола.

– Ну, как? – следя за реакцией Джина, спросил Тэваз.

– Пойдет, – сдержанно ответил Джин. – Сколько?

– Я же говорил.

– Тэваз. – Джин сунул свои документы в карман куртки. – У нас возникли небольшие проблемы. Совсем маленькой суммы не хватает. Уступишь двести долларов?

– Для Абхазии это целое состояние! – Тэваз в недоумении откинулся на спинку кресла и развел руками.

– Мы понимаем…

– Нет, могу уступить сто, но не больше. И то, получается, что я работал бесплатно. Лишь отблагодарю тех, кто этим занимался.

– Правда, нету. – Джин вынул деньги.

– Я знаю, что вас ищут, – неожиданно зашел с другой стороны Тэваз. – Поэтому постарался…

– Кто тебе сказал, что нас ищут? – нахмурился Джин.

– Действительно, – не удержался Шаман. – Что, если чеченец, значит, обязательно бандит?

– Нет, – замотал головой Тэваз, – вы не так меня поняли. Я не хочу вас в чем-то обвинить. Но вчера сюда приезжал один человек, он из Чечни. Показал удостоверение полицейского.

– И что? – Джин сделал вид, что информация его не на шутку встревожила.

– У него ваши фотографии, – выдохнул Тэваз.

– Ты не ошибся? – Джин, не мигая, смотрел на Тэваза.

– Нет, – покачал тот головой. – Он на машине был. Номер могу сказать.

– Понятно. – Джин устало откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза рукой, словно размышляя над услышанным.

– Это опасный человек? – настороженно спросил Тэваз.

– Нет, – цокнул языком Джин. – Мы никого не боимся, это нас боятся. Но он может создать большие проблемы.

– Как? – Тэваз подался вперед.

– Может дать наши данные пограничникам, – пояснил за Джина Шаман.

– У вас действительно большие проблемы, – задумчиво проговорил Тэваз. – Но все можно решить.

– О чем это ты? – насторожился Джин.

– Где ваша машина?

– Почему спросил? – удивился Шаман.

– В первый раз вы приехали сюда на джипе, а сейчас пришли пешком. Устроились поблизости?

– Мы просто оставили машину на другой улице, – пояснил Джин. – Зачем мозолить глаза?

– Я могу вам помочь, – неожиданно сказал Тэваз. – И вы довольны будете, и я не останусь с носом.

– Расскажи, что ты задумал? – не сводя глаз с Тэваза, Джин отпил из чашки.

– Я могу купить у вас машину. – Следя за реакцией гостей, Тэваз переводил взгляд с Джина на Шамана и обратно.

– На чем же мы поедем дальше? – растерялся Шаман.

– Вы сами сказали, что этот полицейский может закрыть вам путь дальше, – напомнил Тэваз. – Я же знаю другой способ.

– У тебя есть вертолет? – улыбнулся Джин. – Насколько я знаю, граница идет по реке. Сейчас весна. Она очень разлилась.

– Не везде граница по реке, – уточнил Тэваз. – Но есть люди, которые скоро пойдут в Грузию пешком.

– Кто они?

– Сейчас я не могу вам сказать.

– Сколько будет стоить эта работа? – прищурился Джин.

– Мы заложим эту стоимость в скидку на вашу машину, – с ходу ответил делец.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Джин. – Мне надо подумать.

– Человек, который приходил ко мне, утверждал, да и на фотографиях… – Тэваз осекся.

– Продолжай! – нахмурился Джин.

– Вы ведь боевики?

– Зачем тебе знать?

– Думаю, такие, как вы, везде нужны, – закончил свою мысль Тэваз.

– Ты что-то недоговариваешь, – недовольно проговорил Джин.

– Я могу помочь вам с работой. – Тэваз оглянулся на дверь и слегка наклонился вперед. – Вы ведь тоже ненавидите русских?

– При чем тут это? – Джин сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– У меня есть знакомый, ему нужны люди, которые умеют воевать, – пояснил Тэваз.

– С кем он воюет?

– Против абхазов и русских, которые им помогают.

– Я готов рисковать жизнью и жить в лесу как волк ради своего народа, но не буду этого делать в угоду грузинам, – с нотками недовольства в голосе произнес Джин.

– Почему ради грузинов? – удивился Тэваз. – Здесь один общий Кавказ и общий враг – русские.

– Грамотно говоришь, – кивнул Шаман. – Не поверю, что занимаешься лишь тем, что сдаешь комнаты отдыхающим и достаешь паспорта.

– Ты прав, – признался Тэваз. – Я не отношусь к тем, кто будет сидеть сложа руки, когда его землю топчут оккупанты.

– Если мне не изменяет память, эти земли отошли к Грузии благодаря России, – сказал Джин. – Еще двести лет назад она победила Османскую империю и забрала у Турции побережье. Сами грузины кланялись в ноги русским царям и просились стать их подданными. Так какие же они оккупанты? – Он выдержал паузу, насмешливо глядя Тэвазу в глаза. Но хозяину дома нечего было сказать в ответ, и Джин продолжил: – Чечня – совсем другое дело, она никогда не гнула спины перед завоевателями.

– Откуда ты так хорошо знаешь историю? – удивился Тэваз.

– Все очень просто. – Джин отодвинул опустевшую чашку от себя. – Это русский не знает, кем были его дед и прадед, а каждый чеченец может назвать имена своих предков еще до времен Шамиля, кто и как проявил себя в борьбе с неверными. Из поколения в поколение мы воспитываем своих детей на примере истории Кавказа. Поэтому мы сильные, хоть нас совсем мало.

– Я знаю, – кивнул Тэваз. – И все же, что мне сказать человеку, насчет которого я говорил?

– А как быть с машиной?

– Я не обману вас. На деньги, которые дам, в Грузии, если захотите, купите себе еще. Конечно, не такую…

– Хорошо. – Джин посмотрел на Шамана. – У нас, наверное, нет другого выхода.

– Вот и договорились, – хлопнул себя по коленям Тэваз. – Еще один вопрос.

– Спрашивай, – разрешил Шаман и улыбнулся в усы.

– Что, если вам прямо завтра предложат участвовать в диверсии?

– Смотря что делать, – медленно ответил Джин.

– Убивать русских, – сказал Тэваз.

– Скажи, что мы готовы, – немного подумав, кивнул Джин.

– Вы не пожалеете, – обрадовался Тэваз.

– Только смотри, если решил нас подставить или кинуть, а потом умыть руки, не выйдет. Тебя потом найдут, и ты пожалеешь, что родился на этот свет, – предупредил Джин.

Глава 5

– Если честно, я не ожидал, что все так выйдет, – признался Антон, когда Джин закончил рассказ о визите к Тэвазу.

– Я тоже, – раздался с заднего сиденья голос Дрона.

– По плану мы должны были изучить обстановку, пройти акклиматизацию и, в случае проникновения на территорию Абхазии грузинской диверсионно-разведывательной группы, приступить к ее поиску и уничтожению. Еще не исключал, что снова заглянем к ним в гости. В Зугдиди, например, есть база подготовки диверсантов, которая существует под юрисдикцией МВД.

– Это все нам известно, – кивнул Джин и напомнил: – Ты говорил, что этот Тэваз заставлял женщин узнать, кто вы?

– Да, – подтвердил Антон. – Одна честно призналась Дрону в этом. Через нее мы «слили» нужную информацию.

– А дежурная по этажу? – продолжал допытываться Джин.

– В номере ничего компрометирующего нет, – догадавшись, что беспокоит майора, успокоил его Антон. – Оставили документы военных пенсионеров. Как ты знаешь, причиной нашего «увольнения» были заболевания, полученные в период прохождения службы. Дрон – танкист, я и вовсе бывший начальник физической подготовки бригады.

– Тэваз не зря крутится вокруг санатория, – размышляя над тем, что может послужить причиной столь пристального интереса мингрела к сослуживцам, вздохнул Джин.

– Мог бы и не говорить, – заметил Дрон.

– Пограничники подозревают, что группа, на след которой они вышли три дня назад, идет в глубь территории республики, – сказал Антон. – Не исключаю, что одна из их целей – дома отдыха.

– Незаметно, что местная милиция об этом знает, – усмехнулся Джин. – За все время у меня с Шаманом только один раз проверили документы.

– У вас на машине российские номера, – напомнил Антон. – Здесь негласный приказ как можно меньше досаждать отдыхающим из России.

– Поэтому распустились все. Тэваз совсем нюх потерял, на второй встрече раскрыл все карты. – Джин выглянул в окно. – Я даже ненароком подумал, что он из местных силовиков.

Уже совсем стемнело. Слева высились остовы недостроенного здания, справа шевелились ветки разросшегося на стихийной свалке кустарника.

– Не забывай, что Габбро ускорил процесс, – напомнил Антон.

– Все идет к тому, что эти бандиты из Грузии собираются атаковать дом отдыха, – заключил Джин.

– Сомневаюсь, – возразил Антон. – Им незачем стрельба и шум. Ведь в этом случае уйти не дадут.

– Ты совсем забыл про заложников, – не согласился Джин. – Вспомни, как Салман Радуев уехал из Дагестана.

Бандит в свое время прославился самыми неординарными поступками и заявлениями. Но еще большее презрение он снискал после того, как захватил в заложники целое родильное отделение. После этого даже среди боевиков его за глаза называли «Гинеколог».

– Я помню, – заверил его Антон. – Но ты не путай Чечню и Грузию. Что будет, если террористы захватят транспорт, женщин и рванут туда? Тбилиси потеряет свое лицо. Нет, они не решатся на такой шаг.

– Значит, у них дорога в один конец, – сделал вывод Джин.

– Почему? – удивился Антон. – Если группа из числа коренных абхазов или мингрелов, им ничего не стоит затеряться здесь после всего.

– Люди могут быть использованы для чего угодно, – вновь подал голос Дрон.

– Считаешь, могут что-то тащить? – догадался Антон. – Но тогда возможны минометы и боеприпасы к ним. Самый оптимальный вариант – обстрелять территорию санаториев и сам Сухум с предельной дальности, бросить позиции и уйти. Если начать операцию с наступлением темноты, заблаговременно осуществив привязку к местности и сделав расчеты, то к утру можно затеряться так, что никто уже не достанет. Жертв от такого обстрела будет мизер, если вообще они будут. Потому что пронести смогут максимум полтора десятка мин. Зато год без туристов обеспечен.

– Они могут нести ПВВ или тротил, – как бы невзначай заметил Джин. – Ночью снять охрану, установить заряды, отойти и рвануть.

– Мне кажется, это наиболее логичный вариант, – неожиданно поддержал Джина Дрон.

– Есть еще лучше, – оживился Антон. – Пронести взрывчатку, а заложить ее заставить кого-то из персонала. Сумки можно перекинуть через забор. Одному-двоим ничего не стоит разнести их по лечебным и спальным корпусам.

– Сегодня же съезжаем, – пошутил Дрон.

– Как нам вести себя дальше? – задал Джин самый волнующий его вопрос.

– Как вели бы себя настоящие бандиты, – как само собой разумеющееся, ответил Антон.

– А машина?

– Продавай.

– Как, если у меня документы тоже поддельные? – опешил Джин.

– Это не твоя забота, – вздохнул Антон. – Забираешь деньги, джип отдаешь. Тэваз наверняка знает, как легализовать транспорт.

– А я на чем потом буду ездить? – растерялся Джин.

– На медали, – пообещал Дрон. – Возможно.

– Вася, хватит шутить! Ведь он ее сразу перепродаст, и что тогда?

– Могу обещать, что после всего машину просто подадим в розыск, – успокоил Антон.

– Я дам тебе маяк, – пообещал Дрон, – забрось в нее. Когда надо будет узнать местоположение, скажешь, я активирую.

– Хорошо, – успокоился Джин, но тут же встрепенулся: – Вы же сказали, что в номере ничего не держите?

– Обижаешь, Джин, – усмехнулся Антон. – Конечно, не держим. Но разве долго устроить тайник?

– Действительно, – согласился Джин. – Что-то я совсем голову потерял.

– А ты, оказывается, кусочник, – съязвил Дрон. – Для общего дела пожалел тонну железа.

– Посмотрел бы я на тебя, – обиделся Джин.

– Смотри. – Дрон высунул лицо между сиденьями. – У меня машина была такая, что не жалко было выбросить. И я отношусь к ним не как к роскоши, а как к средству передвижения.

– Правильно, – улыбнулся Антон.

Джин молча протянул ладонь, и Антон шлепнул по ней.

– А со мной не попрощаешься? – раздался обиженный голос Дрона.

– Ты, Вася, всегда со мной, – ответил Джин. – Каждый день снишься… Сегодня опять кошмары с твоим участием будут мучить.

Он осторожно открыл калитку и проскользнул во двор. В доме свет не горел. Направляясь к крыльцу, скорее почувствовал, нежели увидел едва уловимое движение под навесом столовой.

– Кто здесь? – спросил Джин.

– Это я, Гызмал, – раздался удрученный голос. – Иди, Ваха, сюда. Поговорить надо.

– Ты что, меня ждешь? – пытаясь разглядеть лицо хозяина, спросил Джин, усаживаясь на стул.

– Угадал, – подтвердил Гызмал.

– Говори, что случилось?

– Во-первых, не хотел, чтобы ты звонил, – негромко заговорил Гызмал. – Все уже спят.

– А что во-вторых?

– Ты и твой друг – хорошие люди, – начал издалека Гызмал. – Но пойми, у меня семья…

– Ты нас прогоняешь? – пытаясь разглядеть в темноте глаза Гызмала, спросил Джин.

– Нет, ты не так понял. – Гызмал перешел почти на шепот.

– Говори яснее, чтобы понять, – хмуро потребовал Джин.

– У нас маленькая республика, – вздохнул Гызмал, – новости разносятся быстро.

– Какие новости? – начал терять терпение Джин. – Где Шамиль?

– Шамиль отдыхает, – торопливо ответил Гызмал.

– Так почему мы вдруг стали тебе мешать? – вновь спросил Джин.

– В этом городе есть люди, с которыми стараются не общаться. – Гызмал выдержал паузу, словно давая Джину возможность самому догадаться, что он хочет сказать.

Но Джин молчал. Он понял: каким-то образом хитрец узнал, что они были у Тэваза.

– Как говорят, не пойман – не вор, – с шумом втянув в себя воздух, продолжал Гызмал, – но все считают, что Тэваз Агирбая связан с бандитами.

– Вот ты о чем! – Джин сделал вид, будто обрадован, что ему не инкриминировали что-то более тяжелое. – Я с ним особо и не знаком. Мне нравится его дом, и мы хотели бы его купить.

– Зачем?

– В самом начале я говорил тебе об этом. Постой! – спохватился Джин. – Так ведь ты даже родственника нам своего давал, чтобы тот показал, где живет Агирбая!

– Неужели он подходит для гостиницы? – притворно удивился Гызмал.

– Сам знаешь. – Джин положил руки на стол. – Нам для начала и такой подойдет.

– Так скажи правду: ты покупаешь себе или работаешь на своего дядю?

– Вначале я приврал тебе, – заговорил Джин виноватым голосом. – Пойми, мы впервые в вашей республике, мало ли у кого что на уме… Я не трус, но деньги, которые мы приготовили для сделки, принадлежат не только мне.

– Понятно, – кивнул Гызмал.

– Ты больше не будешь нас прогонять? – осторожно спросил Джин, чувствуя, что это не конец разговора. Более того, он вдруг понял, что хитрец ведет какую-то двойную игру, даже заподозрил, Гызмал сейчас предложит ему свой дом. Однако дальше разговор пошел по самому непредсказуемому сценарию.

– Если собираешься начать свой бизнес здесь, то должен знать условия, – заговорил Гызмал. – Главное – это постоянный контакт с властями. Мы поддерживаем мир только благодаря бдительности. Заметил, милиции здесь как будто и нет? Они стоят на дорогах, и все. А между тем, и войны нет. Знаешь, почему?

– Скажешь – буду знать, – пытаясь понять, к чему клонит Гызмал, ответил Джин.

– Все должны проверять своих жильцов, наблюдать за соседями и сообщать милиции о подозрительных людях.

– Стучать, значит, – усмехнулся Джин.

– Нет, обеспечивать спокойную жизнь себе, своим детям и остальным гражданам республики. Мы все на войне.

– Это я знаю, – согласился с ним Джин, жалея, что раньше немного с иронией относился к этому человеку.

– Так вот, – удовлетворенный реакцией Джина, продолжал Гызмал, – я тоже являюсь сотрудником КГБ. Эта гостиница – прикрытие. Мы сейчас работаем над тем, чтобы вывести Тэваза на чистую воду. Скажу больше. На него собрали много компромата, завтра, наверное, будем арестовывать. Мне известно, что он собирался купить у тебя машину.

«Так вот оно что! – осенило Джина. – Не зря твое имя в переводе означает «хитрец». Ты работаешь на этого негодяя, и он попросил тебя таким примитивным способом проверить меня».

– Это хорошо, что ты сказал мне, – кивнул Джин. – Машину мы предложили в качестве залога за дом. Только мне непонятно, откуда ты мог узнать такие подробности?

По наступившей паузе он понял, что Гызмал был готов к такому вопросу, но будет врать.

– Понимаешь, один из его очень хороших друзей работает на нас. Через него мы обо всем и узнали.

– Ловко работаете, – похвалил Джин.

– Пойми сам, на войне живем.

– Хорошо, я согласен с вами сотрудничать, – прикинулся простаком Джин. – Только никаких документов подписывать не буду.

– Тогда спокойной ночи, – поднялся Гызмал.

– Давай, – пожал ему руку Джин.

«Если следовать логике, завтра мне необходимо предупредить об аресте Тэваза и предложить ему убить Гызмала. Это не что иное, как непрофессиональная проверка», – размышлял он, направляясь в комнату.

Глеб Васильевич вошел в кабинет директора и кашлянул в кулак.

– Это вы? – расстроенно спросил тот и показал взглядом на стул: – Проходите.

– Спасибо. – Глеб Васильевич прошел к столу для совещаний и сел.

– С чем пожаловали? – напрягся директор.

– Вот. – Глеб Васильевич торопливо раскрыл папку, вынул заявление и протянул через стол.

– Так, – надевая очки, вздохнул директор и стал читать.

Глеб Васильевич, замерев дыхание, ждал.

Он очень волновался. Если сейчас что-то пойдет не так, то оказавшиеся в Тель-Авиве сын и жена окажутся без средств к существованию.

Между тем директор хмыкнул, снял очки, сунул дужку в рот и поднял на него задумчивый взгляд.

– Что-то не так? – подался вперед Тихонов.

– Все так, – покачал головой директор, – только странно все как-то…

– Разве я не имею права отдохнуть?

– Почему? Конечно, имеете! – закивал директор. – На вас столько сразу свалилось… Но почему именно сейчас?

– Я все равно не могу работать, пока не станет ясно, будет мой сын жить или нет, – стараясь говорить как можно убедительнее, ответил Глеб Васильевич.

– М-да. – Директор отложил листок в сторону.

– Так вы подпишете или нет? – заволновался Глеб Васильевич.

– Но почему вы хотите именно в Абхазию? – спросил директор.

– А что тут такого? – задал встречный вопрос Тихонов. – Это курорт Министерства обороны, а я работаю на это ведомство. Если помните, даже имею звание.

– Помню, – кивнул директор. – Полковник запаса, и имеете право поехать туда отдыхать. Но разве мало других мест?

– Там у меня друг работает, – соврал Глеб Васильевич, – главный врач. Не виделись давно.

– Хорошо, – вздохнул директор. – А путевка?

– Ах, да. – Глеб Васильевич снова торопливо открыл папку и вынул бланк с печатями. – Вот.

– Уже оформили? – удивился директор.

– Да, сейчас начало сезона, еще относительно свободно, – кивнул Глеб Васильевич. – К тому же, сами знаете, туда еще не все охотно едут.

– Хорошо, – поднял вверх руки директор. – Сдаюсь.

«Куда бы ты делся?» – подумал Глеб Васильевич, глядя, как он подписывает заявление на отпуск.

Курочкин ждал его в машине напротив того самого бара, где они встречались первый раз.

– Скажите честно, на кого вы работаете? – устроившись на переднее сиденье, спросил Глеб Васильевич.

– А вам какая разница? – удивился Курочкин.

– Хотя ладно, – махнул рукой Глеб Васильевич, – не говорите. Все равно соврете.

– Ну почему вы так категоричны? – рассмеялся Курочкин и завел машину.

– Какие мои дальнейшие действия?

– А вам разрешили ехать?

– Конечно, – Глеб Васильевич вцепился двумя руками в стоящий на коленях портфель, словно испугавшись, что Курочкин сейчас отберет у него отпускной и путевку. – Вы так и не ответили.

– Что делать? – переспросил Курочкин: – Спокойно собираться в дорогу.

– А как быть с вещами?

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – отъезжая от обочины, кивнул Курочкин. – Вам придется все оставить.

– Совсем все? – встрепенулся Глеб Васильевич.

– Я понимаю, вы сейчас скажете, что у вас есть семейные реликвии, – ловко управляя машиной, заговорил Курочкин. – Альбом с фотографиями, памятные подарки… Ничего этого брать с собой нельзя. Это сразу насторожит спецслужбы. И вообще, берите то, что не жалко выбросить.

– Это как? – не понял Глеб Васильевич.

– Возможно, если все сложится, как я задумал, из санатория вы уйдете в майке, трусах и пляжных тапках. Все это и ваши часы с дарственной надписью позже найдут на пляже. Среди оставленных в номере вещей не должно быть ничего, что может натолкнуть на мысль о готовящемся побеге. Для всех вы утонете. С вашим сердцем, после всего пережитого, такой исход не вызовет подозрений.

– А сын, жена? – глядя на дорогу невидящими глазами, спросил Глеб Васильевич.

Ему с самого утра казалось, что все происходящее – просто сон. Разве мог он еще месяц назад представить себя в роли предателя?

– За них не переживайте, – перестраиваясь в левый ряд, успокоил его Курочкин. – Израиль не выдает даже преступников, а ваши родственники тем более в безопасности. Как только вы окажетесь в Грузии и подпишете документы о сотрудничестве, вторая часть денег будет тут же перечислена на счет клиники.

– Куда потом меня отправят?

– Конечно, в Америку, – удивился вопросу Курочкин. – Но имейте в виду: вы ни при каких обстоятельствах не должны говорить, как вам удалось покинуть Россию. Меня вычеркните из памяти. Все за вас придумают.

– Почему? – часто захлопал глазами Глеб Васильевич.

– Любой подобный инцидент сказывается на международных отношениях, – пояснил Курочкин. – Поэтому вы должны везде твердить одно и то же – никто вас не принуждал к отъезду и не оказывал никакого содействия, просто вы разочаровались в стране, на которую работали, и бежали. Причина есть – сын.

– Сын, – повторил Глеб Васильевич и задумался.

«Что, если вся история с Сергеем – дело рук самого Курочкина? – осторожно покосился он на своего благодетеля, ловко управляющего машиной. – Ведь действительно во всей этой истории много странностей. Куда так торопился Сергей, выскочив из ресторана? Кто ему позвонил, когда он бежал через дорогу? То, что его кто-то позвал, несомненно. Ведь машина была на парковке, расположенной рядом с театром».

– О чем вы думаете? – насторожился Курочкин.

– Странно все как-то, – промямлил Глеб Васильевич, неожиданно придя к выводу, что, даже если все так и есть, ему уже все равно никуда не деться. Кто бы ни сбил сына, лечить его надо.

– Ничего странного, – видимо, по-своему поняв его реплику, повеселел Курочкин. – Поедете поездом. Билеты вам куплю я.

От напряжения лицо и спина Лаши были мокрыми от пота. Казалось, время остановилось. Наконец машина сбросила скорость и стала притормаживать. Снова тряхнуло. Зазвенели бутылки. Лаша полетел вперед и ударился плечом в стенку. Остановились. Затаив дыхание, он вслушивался в каждый звук. Наконец послышалась возня, и двери открылись:

– Все, приехали!

Лаша узнал голос Гочия, выпрямился и прижался к стене спиной. Он боялся, что сейчас услышат стук его сердца.

Между тем диверсанты молча выпрыгивали на обочину.

Спрыгнул и Савле. Лаша стал осторожно красться следом к сереющему выходу. В красном свете габаритов мелькали фигуры диверсантов.

– Бахва! – раздался сдержанный голос Абесалома.

– Я.

– Ради!

– Здесь.

«Этого еще не хватало! – ужаснулся Лаша. – Абесалом задумал перекличку!»

Он прокрался к выходу и присел на корточки у мешка с орехами. Сунул руку в карман, нащупал рукоять пистолета и потянул на себя.

– Хакута, это ты? – продолжал проверку Абесалом.

– Не видишь? – раздался насмешливый голос Хакуты.

– Лаша!

«Нет, не пойду!» – Лаша сжался.

– Где этот урод? – уже громче спросил Абесалом.

– Рэмбо, ты где? – кто-то заглянул в кузов.

– Я здесь, – сдался Лаша. – Надо орехов набрать. Что будем есть?

– Первая умная мысль! – восхитился Абесалом.

– Лаша начал думать, – удивленно протянул Евдомси.

Лаша схватил мешок и стал развязывать, лихорадочно соображая, как быть дальше.

– Ты же не обидишься, если мы возьмем немного орехов? – спросил Гочия Абесалом.

Кто-то поставил на край кузова рюкзак:

– Сыпь сюда.

Лаша наконец справился с веревкой, расправил края мешка и стал горстями пересыпать орехи в рюкзак. Они со стуком падали на пол.

– Быстрее! – поторопил Абесалом.

Когда рюкзак наполнился и его забрали, раздался окрик:

– Лаша, прыгай!

Ему пришлось подчиниться. От удара о землю он вскрикнул. Страшно болели ушибленные при переправе колено и ступня.

Над головой тут же скрипнули двери. Гочия стал закрывать замок.

«Почему он не выключил зажигания? – с досадой подумал Лаша. – А если улизнуть сейчас, когда начнут движение? – Он огляделся. Все толпились в кустарнике у обочины. – Но как тогда я выберусь в Россию?»

– Я поехал, – громко проговорил Гочия.

– Давай, брат.

Гочия направился к кабине. Кто-то двинул в глубь леса. Рядом с Лашей надевал на себя рюкзак Эзра.

Между тем хлопнула дверца.

«Сейчас или никогда»! Лаша набрал полные легкие воздуха, вырвал пистолет и выстрелил в стоящий к нему спиной силуэт, целясь в голову. Тут же развернулся и снова надавил на курок. В лицо ударили горячие брызги. Крики ужаса эхом отозвались на выстрелы. Затрещали ветки. Диверсанты бросились в разные стороны. Уже не целясь, разряжая пистолет куда попало, Лаша устремился к кабине.

– Что это было?! – раздался вопль.

– Лаша!

Машина тронулась и тут же заглохла. По-видимому, Гочия решил, что его решили убрать, но поздно спохватились. Он занервничал и резко отпустил сцепление. Старенький «ГАЗ» чихнул и замер.

Снова заскрипел стартер. Лаша повис на ручке двери. Машина вздрогнула и завелась. Он наконец забросил себя на сиденье.

– Ты?! – закричал Гочия и надавил педаль газа.

Сзади раздались несколько выстрелов.

– Лишь бы по колесам не попали! – выдохнул Лаша.

– Зачем ты это сделал?

– Как, но ты же сам… – Лаша не договорил. До него только дошло, в какое положение он поставил своего двоюродного брата. Ведь Гочия вынудили везти диверсантов, шантажируя семьей.

Навалившись грудью на руль, Гочия гнал машину по пустынной дороге. По обеим сторонам мелькали деревья, в свете фар ярко светились летевшие навстречу ночные бабочки. Неожиданно он сбавил скорость, прижался к обочине и надавил на тормоз.

– Ты чего? – испуганно спросил Лаша. Он вдруг подумал, что Гочия решил его высадить.

– Ты собираешься так ехать через границу? – глядя перед собой, спросил Гочия.

– Не понимаю тебя, – окончательно растерялся Лаша.

– Оружие надо выбросить, – стал объяснять Гочия. – Оставь только деньги и документы.

– Ты так странно говоришь, – выкладывая на панель паспорт, записную книжку и пистолет, сказал Лаша.

– Сейчас ты ударишь меня несколько раз в лицо, потом прострелишь ногу, – ошарашил его Гочия.

– Зачем? – ужаснулся Лаша.

– Я не поеду дальше.

– Почему?

– Если узнают, что я помог тебе бежать, убьют мою семью.

– Но я не смогу… Я в розыске. У меня даже прав нет.

– Я дам тебе свои документы. Мы похожи.

– Это невозможно! – Лаша разозлился. Казалось, что совсем немного, и он избавится от целого груза проблем, и на тебе…

– Все возможно, – не унимался Гочия. – Можешь бросить машину и перейти границу пешком. Там есть люди, которые помогут тебе это сделать за небольшие деньги. Я дам. Но мне с тобой нельзя.

Лаша сник.

– Давай быстрее! – поторопил Гочия.

По дороге пронесся какой-то грузовик.

Лаша открыл дверцу и выбрался на обочину. Гочия подошел и встал рядом.

– Давай! Скажу, что выпрыгнул на ходу из машины, но ты успел выстрелить.

– Хорошо. – Лаша сглотнул слюну. – Тогда надо было еще в машине это сделать, чтобы там кровь осталась.

– Хоть чему-то ты научился за это время, – грустно похвалил его брат и вернулся за руль.

Лаша снова сел на место пассажира.

– В общем, я умолял отпустить меня, но ты отказывался. Тогда я стал сбавлять скорость. Когда ты заметил, что мы почти встали, а мне удалось открыть дверцу, выстрелил. Но я все равно выпрыгнул и убежал.

– Разве такое возможно?

– В шоке все возможно, – кивнул Гочия. – Стреляй!

Лаша развернулся спиной к своей дверце и направил ствол пистолета в бедро Гочия.

– Постарайся не попасть в кость! – выкрикнул напрягшийся в ожидании выстрела Гочия.

– Кто бы мог подумать, что нам когда-то придется такое пережить? – Лашу затрясло, и он опустил пистолет.

– Давай! – крикнул на него Гочия и открыл дверцу.

Лаша выстрелил.

– Ах! – Гочия так подскочил, что Лаше показалось, что он сейчас пробьет крышу кабины. Но, вопреки ожиданию, он сразу обмяк и замер, глядя прямо перед собой.

Некоторое время Лаша завороженно смотрел на брата, не понимая, что происходит. Потом осторожно потрогал его за плечо свободной рукой.

– М-м-м, – промычал Гочия.

– Что с тобой? – испуганно спросил Лаша, торопливо сунул пистолет в бардачок и стал трясти брата двумя руками. – Ты слышишь меня?

– Ох! – наконец придя в себя, простонал Гочия и скорчился, уткнувшись лбом в рулевое колесо. – Больно-о!

– Скажи, что я должен делать? – спросил Лаша.

– Ой! – Гочия словно не слышал его. Он скрипел зубами, тужился и стонал. В носу щекотал запах пороховых газов и крови.

– Очнись! – Лаша стал сильнее тормошить брата.

– Тише, – выдавил из себя Гочия и стал выбираться наружу.

Едва он вывалился из-за руля, Лаша, забыв обо всем на свете, ловко перебрался на его место, закрыл дверцу и повернул ключ в замке зажигания.

На следующий день, сразу после завтрака, Джин с Шаманом выехали к Тэвазу. Было решено играть роль осторожных людей. Они остановили машину на соседней улице, подняли капот и подозвали подростка, игравшего прямо на тротуаре.

– У нас здесь недалеко друг живет, – повертел перед лицом мальчишки сторублевой купюрой Джин. – Скажи, у Вахи машина сломалась, пусть ключи принесет.

Хитрого мингрела не пришлось долго ждать. Он появился буквально через несколько минут.

– Не совсем верится, что такой конь может ломаться, – проведя ладонью по черному боку заокеанского красавца, цокнул языком Тэваз.

– Если этого коня кормить таким бензином, который продается на ваших заправках, он не только сломаться, убежать может, – высунувшись из-под капота, сказал Шаман.

– Здравствуй, Тэваз, – поприветствовал его Джин, распаковывая комплект новых свечей.

– Неужели действительно сломалась? – удивился Тэваз.

– Конечно, нет, – оглянувшись по сторонам, ответил Джин. – Но не будем же мы просто так сидеть с поднятым капотом.

– Что случилось, почему ко мне не поехали? – насторожился бандит.

– Слушай, это правда, что у вас каждый здесь сотрудничает с милицией? – спросил Джин, следя за реакцией мингрела.

– Почему спрашиваешь? – глаза Тэваза забегали.

Не надо быть слишком умным, чтобы догадаться: он знал, что послужило поводом к разговору.

– Да или нет? – нахмурился Джин.

– Есть такое дело, – вздохнул Тэваз.

Джин оглядел улицу и сплюнул:

– Не пойму тебя, Тэваз: если ты решил меня проверить, почему так тупо? Или думаешь, твой Гызмал хитрее меня? Вся моя жизнь – война. Я по запаху чувствую врага.

– Не понимаю, о чем ты? – Тэваз не ожидал такой постановки вопроса и глупо хлопал глазами.

– Знаешь, Тэваз, – Джин положил упаковку со свечами на воздушный фильтр, – я давно играю в опасные игры и очень хорошо научился понимать, где ложь, а где правда. Видишь, я напрямую сказал тебе, что ты меня решил проверить через Гызмала. Я мог бы сейчас тебя просто предупредить, что хозяин дома, в котором мы с Шамилем поселились, проболтался вчера, будто тебя собираются арестовать, а он на самом деле – сотрудник МВД. Только зачем врать?

– Гызмал просто необразованный, вот ты обо всем и догадался, – опустил голову Тэваз.

– Почему тогда связываешься с такими людьми? – прищурился Джин.

– На самом деле он у меня вот где. – Неожиданно Тэваз поднял руку на уровень глаз и сжал в кулак. – Прошлым летом Гызмал проболтался, что у него поселился очень богатый человек из России. Говорил, денег куры не клюют, просто жмот. Я предложил заставить его поделиться. Гызмал обманом заманил этого человека в одно место, и мы стали его там трясти. Но этот ишак перестарался… В общем, если что, я всегда могу показать, где тело.

– Понятно. – Шаман закрыл капот, вытер о тряпку руки и вопросительно посмотрел на Джина: – Сейчас куда?

– Ты собирался машину покупать, смотреть будешь? – спросил Джин.

– Дай прокатиться, – оживился Тэваз.

– Садись, – пожал плечами Джин.

Шаман протянул ключи, а сам забрался на заднее сиденье. Джин устроился рядом с Тэвазом.

Как оказалось, мингрел знал толк в машинах. Он спрашивал по существу, не задавал глупых вопросов. Они выехали за город. На одном из участков трассы Тэваз разогнал машину почти до двухсот километров в час. Дорога шла через живописный лес. Справа возвышались горы, слева, среди деревьев, можно было увидеть море. Неожиданно Тэваз сбросил скорость и свернул на проселок.

– Ты куда? – схватился за ручку Джин.

– Одно место покажу, – не отрывая взгляд от дороги, пообещал Тэваз и прибавил газу.

– Стой! – потребовал Джин. – Куда ты нас везешь?

– Испугались? – проговорил Тэваз с каким-то восторгом и остановил машину.

– Ты следи за словами, – предупредил Джин.

– Извини, если обидел, – Тэваз вышел из машины.

– Куда мы приехали? – последовав его примеру, спросил Джин.

– Сейчас познакомлю вас с одним человеком, – оглядывая подступившие к дороге деревья, пообещал Тэваз.

– Разве мы просили тебя знакомить нас с кем-то? – Джин удивленно вскинул брови.

– Ты сам говорил, что готов воевать, – напомнил Тэваз. – И дал согласие, чтобы я организовал тебе встречу с человеком, который нуждается в таких, как вы, воинах.

– Откуда тебе знать, какие мы? – обескураженный таким оборотом дел, усмехнулся Джин.

– Я хорошо разбираюсь в людях, – похвастал Тэваз. – Вы ведете себя правильно.

– Если бы я рассказал тебе о грозящей опасности и скрыл свои подозрения, что Грызмал работает на тебя, ты бы не поверил так легко? – напрямую спросил Джин.

– Скажу немного не так, – потер пальцем переносицу Тэваз, – скорее, меньше бы вам верил.

Раздался шорох, и послышались шаги. Джин оглянулся. Из зарослей вышел круглолицый, заросший до самых глаз мужчина. Одежда на нем была грязной. На локтях она вообще висела клочьями, порванная правая штанина оголяла колено. Даже на расстоянии Джин с ходу уловил запах пота и, как ни странно, вина.

– Здравствуй, Тэваз, – поприветствовал мужчина, не сводя взгляд с Джина. – Это и есть те люди, о которых ты говорил?

– Да, – кивнул Тэваз.

– Меня зовут Абесалом, – протянул руку мужчина.

– Ваха, – ответил Джин. – Ты пьяница?

Абесалом рассмеялся, однако было видно: усталость валит его с ног.

– Нет, я почти не пью, просто сегодня пришлось купаться в вине.

– У тебя такая привычка по утрам? – продолжал Джин.

– Такой привычки у меня нет, – нахмурился Абесалом. – Просто пришлось ехать в машине, в кузове которой везли вино, и один ящик свалился. Несколько бутылок разбились.

– Понятно, – сказал Джин, уловив в голосе Абесалома неприкрытую злость.

– Раз понятно, давай теперь я буду спрашивать? – спросил Абесалом.

– Пожалуйста, – пожал плечами Джин.

– Твой друг и ты воевали на стороне чеченских боевиков?

– Мы – моджахеды, – подтвердил Джин.

– Почему бежал из республики?

– Я не бежал, – покачал головой Джин, – просто уехал.

– Пусть будет по-твоему, – согласился Абесалом.

– У моих родственников начались большие проблемы, – на секунду задумавшись, продолжал Джин.

– Неужели в России до сих пор, как при Сталине, отец отвечает за сына? – удивился Абесалом.

– В России нет, а в Чечне так. Зачем спрашиваешь? Все равно никак не проверишь.

– Я – нет, – подтвердил Абесалом, – а вот там, куда мы придем, точно проверят. И знай, от людей, которые будут этим заниматься, невозможно что-то скрыть.

– Пусть проверяют, – пожал плечами Джин.

Следующий вопрос Абесалома застал Джина врасплох:

– Вы готовы прямо сейчас идти с нами?

Джин оглянулся на машину. По-своему поняв его жест, сидевший там Шаман вышел.

– У тебя документы при себе? – спросил его Джин.

– Да, – подтвердил Шаман.

Джин снова повернулся к Абесалому:

– Если сейчас твой родственник прямо здесь отдаст деньги за машину, то я согласен.

Сзади раздался шорох. По тому, как зрачки Абесалома едва заметно дернулись в направлении Шамана, Джин понял: сзади к ним подошли еще люди.

– Вы решили отобрать у нас машину? – упер он руки в бока.

– Возможно, если вы те, за кого себя выдаете, вам заплатят, – ошарашил ответом Абесалом. – Но позже.

Послышался тихий вздох и удар тела о машину.

– Руки!

Джин развернулся и отступил к Тэвазу. Шаман оказался прижатым грудью к джипу. Уперев ему в бок пистолеты и завернув руки, рядом стояли двое крепких мужчин.

– Оружие есть? – спросил Джина Абесалом.

– В машине под сиденьем, – процедил сквозь зубы Джин.

Ирочка протиснулась по проходу и встала перед четвертым купе. На душе было тревожно. Сэм окончательно сделал из нее «исчадие ада». Страшно подумать, сколько несчастий она принесла за две недели этой семье. Сначала покалечила сына, потом обобрала, теперь вот будет следить за папашей… Ирочка трясущимися руками поставила сумку и открыла двери.

Тихонов сидел у окна и невидящими глазами смотрел на снующих по перрону людей.

– Здравствуйте! – поздоровалась она, втаскивая сумку.

Не отрываясь от своего занятия, он что-то нечленораздельно ответил.

Ирочка плюхнулась на полку, устало сняла с плеча ремешок дамской сумочки:

– Вы до конца?

– Что, простите, не понял? – встрепенулся он.

– Куда едете? – повторила она вопрос.

– Отдыхать. – Он убрал со столика руки. – А вы?

– До Сухума, – она стала разматывать полупрозрачный шарф.

– Странно, – пробормотал он.

– Что?

– Обычно мужчин селят отдельно от женщин.

– Не бойтесь, я не буду приставать, – пошутила Ирочка. – А вообще, это место оказалось последним, поэтому у меня не было выбора. Могу попробовать поменяться. – Она наклонилась вперед, делая вид, будто собирается выйти.

– Да нет, что вы, – покраснел он. – Извините.

Ирочка приподняла полку, свалила туда свой баул, сняла курточку.

Глеб Васильевич тактично вышел из купе, давая ей возможность переодеться. Еще немного времени ушло на то, чтобы поправить макияж. Поезд тронулся.

– Можно? – спросил Глеб Васильевич, осторожно приоткрыв двери.

– Конечно! – оторвала взгляд от купленного в дорогу романа Ирочка.

Он сел напротив.

Она чувствовала, как конструктор разглядывает ее, но делала вид, будто не замечает.

«А что, если я где-то засветилась? – От неожиданно пришедшей в голову мысли буквы стали расплываться перед глазами. Ирочка вспомнила, что в подъезде, где жили Тихоновы, была установлена видеокамера. Вдруг он каким-то образом просмотрел запись? И хотя Сэм заверил, что Тихоновы никуда не обращались, она вполне допускала, что Глеб Васильевич мог попытаться провести собственное расследование. Пытаясь не впадать в панику, Ирочка спросила:

– Вы отдыхать едете?

– Угадали, – кивнул Глеб Васильевич.

– Я тоже. – Она положила книжку на столик. – Правда, еще рано, но летом не смогу.

– Почему? – Он спросил с явным безразличием, лишь из-за приличия.

– Работа, – неопределенно ответила Ирочка и перевела взгляд в окно.

– Давайте знакомиться? – неожиданно предложил Тихонов.

– Давайте! – улыбнулась она.

– Глеб Вас… Просто Глеб.

– А я – Вика.

– Виктория, значит, – кивнул он.

В дверь дважды стукнули, и в проеме появилась проводница.

– Билетики!

Ира с готовностью протянула свой.

– Чай, кофе? – вопросительно уставилась на Иру женщина.

В этот момент в купе просунулась чья-то голова. Карие глаза, бобрик соломенного цвета волос… Ирочка едва не поперхнулась. Надо же! Ее сокурсник Сева Знаменский, собственной персоной. И ведь она, дуреха, расслабилась. Даже цвет волос у нее сейчас тот, как в институте…

– Привет, Ир!

Она лишь открыла рот, абсолютно не зная, что делать.

– А я тебя еще на перроне узнал, только не смог подойти, – обрадованно тараторил парень. – Я в соседнем вагоне.

Ирочка продолжала сидеть с открытым ртом.

– Ты чего? – Радость встречи на лице Севы сменилась растерянностью. Он стрельнул взглядом на Тихонова.

– Я не Ира, – выдавила она из себя, чувствуя пристальный взгляд конструктора.

Ирочка даже представить не могла подобной ситуации. Конечно, Сева не поверил. Ее заявление сейчас, спустя всего лишь пару лет после расставания, по меньшей мере, глупо.

Проводница встала и развернулась к дверям:

– Дайте пройти.

Сева исчез.

Ирочка приподнялась, чтобы закрыть купе, однако появившаяся вновь голова не дала этого сделать.

Теперь Сева молчал, лишь глупо хлопал глазами.

– Молодой человек, это не Ира, а Виктория, – вмешался Тихонов. В его голосе слышался явный сарказм.

– Но как же?.. – Бедняга во все глаза смотрел на Иру.

– Вы хотите сказать, что я не знаю, как зовут мою жену? – возмутился Тихонов.

«Вот дает!» – удивилась про себя Ирочка.

– Извините. – И голова исчезла.

Ира, наконец, встала и, закрывая дверь, сказала:

– Спасибо.

– За что?

– Но как…

– Едва вы вошли, я сразу все понял, – не дав ей договорить, объяснил Глеб Васильевич.

– Извините, я не понимаю, о чем речь. – И снова, лихорадочно соображая, как себя вести, Ирочка взяла со стола книжку и стала ее листать, силясь вспомнить, на какой странице остановилась.

«Господи, как я глупо выгляжу!» – думала она.

– Скажите, меня посадят? – окончательно сбил ее с толку своим вопросом Тихонов.

Некоторое время Ирочка молчала, стараясь понять, чего он хочет. Наконец до нее стало доходить: «Ну, конечно! Старый маразматик догадался, что Сэм отправил меня присматривать за ним, и боится, что, если вдруг что-то пойдет не так, его упекут за решетку. Значит, у него даже в мыслях нет, что она может быть как-то причастна ко всем его неприятностям!»

– Никто вас не посадит, – охрипшим от волнения голосом заговорила она. – Мы приложим все усилия, чтобы все обошлось.

«Господи, а вдруг он передумает и откажется бежать?! – ужаснулась Ирочка. – Сэм предупредил, что, чем ближе мы будем подъезжать к границе, тем сильнее конструктор будет терзать себя сомнениями. Моя задача – любой ценой не допустить, чтобы он передумал. Но что же делать? И откуда только взялся этот Сева?»

– Как вы догадались, кто я? – осторожно спросила она, откидываясь к стенке.

– Я же сразу спросил, как вам продали билет в одно купе с мужчиной, – напомнил Глеб Васильевич.

– Сейчас это можно, – возразила Ирочка. – По желанию.

– Этот Курочкин, – глаза Глеба Васильевича забегали, – хотя я даже не уверен, что это его настоящая фамилия.

– Не настоящая, – окончательно растерявшись, зачем-то подтвердила Ирочка.

– Он как дьявол. – Глеб Васильевич даже всхлипнул. – В общем, продал я ему душу…

– Он мастер этого дела, – честно призналась Ирочка.

– Понятно, – прикрыв глаза, прошептал Глеб Васильевич. – Даже легче стало.

– Вот и хорошо. – Ирочка вновь уткнулась в книгу, пытаясь понять, отчего Глебу Васильевичу стало легче.

Лаша некоторое время гнал старенький грузовик на пределе возможностей. Однако вскоре спохватился, сбросил скорость и поехал медленнее. До границы оставалось совсем ничего. Нужно было где-то спрятать машину. Причем так, чтобы ее как минимум не нашли до завтрашнего дня. А он едва не въехал в приграничную зону, которую патрулируют. Мимо промелькнул указатель – «Солнечный». Значит, осталось десять километров. Впереди, правее дороги, появились силуэты рассыпанных по склону домов. В некоторых дворах горел свет. Лаша лихорадочно соображал, что делать дальше. Шедшего от стоящих у обочины «Жигулей» милиционера он заметил в последнюю очередь. Держа в левой руке автомат, блюститель порядка махнул палочкой с красным кружком на белом фоне. Напротив, с другой стороны дороги, у обложенного бетонными блоками вагончика, стоял еще один.

Лаша схватил лежавшие на сиденье документы Гочия и надавил на тормоз.

– Куда так рано? – уставшим голосом спросил милиционер.

– Очередь скоро будет. – Лаша открыл дверцу и протянул документы.

– Какая сейчас очередь? – Милиционер сдвинул пальцем за козырек на затылок фуражку. – Первый раз?

– Нет, на прошлой неделе ездил.

– Я помню, – неожиданно кивнул лейтенант. – Показывай, что везешь.

Лашу бросило в жар. Уже было совсем светло, и милиционер наверняка увидит кровь на его одежде. Одновременно его осенило, что он не забрал у Гочия ключ от будки. И почему родственник не носил его на одной связке с ключом от машины? Размышляя, как быть, он открыл крышку бардачка и сделал вид, будто что-то там ищет.

– Вылезай! – приказал милиционер, проследив взглядом за проехавшими мимо «Жигулями».

Несмотря на все природные недостатки, Лаша все же прошел соответствующую подготовку и чувствовал себя уверенно. Волнение внезапно прошло. Он смог взять себя в руки и успокоиться.

– Товарищ лейтенант, – разглядев погоны, умоляющим голосом протянул Лаша. – Хочешь верь, хочешь нет, ключ потерял. В Сухуме несколько раз ваши друзья смотрели.

– Какие друзья? – часто заморгал милиционер.

– Там на каждом посту останавливали.

– Как ты собираешься через границу ехать? – удивился лейтенант.

– Э-э-э, – протянул Лаша, – меня знают. В крайнем случае замок сломаю, а потом проволокой замотаю.

– Ломай здесь, – упрямствовал милиционер.

– Хочешь, заплачу? – Лаша с опаской покосился на второго сотрудника.

– Выходи из машины! – Неожиданно милиционер отступил на шаг и направил на кабину автомат.

– Хорошо, – пожал плечами Лаша и спрыгнул. Едва он коснулся земли, как пуля, выпущенная из его пистолета, пробила скулу лейтенанта. Вскрикнув, милиционер развернулся вокруг своей оси, выронил автомат и упал на живот. Разряжая последние патроны в стоявшего на другой стороне дороги сержанта, Лаша подскочил к лейтенанту, опустился на одно колено и забрал лежащий на асфальте автомат.

Напарник лейтенанта от неожиданности стал пятиться, оступился и упал с насыпи. Этого времени Лаше хватило, чтобы забежать за машину.

– Мечия! – раздался через минуту испуганный голос.

– Лишь бы никто не поехал, – пробормотал Лаша, пытаясь увидеть милиционера.

Однако, как назло, послышался звук двигателя. Прикрываясь машиной, Лаша перебежал через кювет и юркнул в кусты. По дороге на огромной скорости несся «КамАЗ». Ехавший за рулем молодой парень в последний момент увидел лежавшего на дороге милиционера и резко повернул руль влево, пытаясь объехать. Многотонный грузовик вылетел на обочину, снося на своем пути мелкие деревца. В следующее мгновение рев двигателя утонул в страшном грохоте врезавшейся в бетонные блоки машины. Водитель, словно большая черная тряпка, вылетел через лобовое стекло и исчез в поднятых клубах пыли.

Лаша вскочил и устремился в гору. Однако, сделав несколько шагов, понял, что бежать не может, и перешел на шаг. Приволакивая больную ногу, он шел напролом. В висках стучало, пот заливал глаза. Лаша понял, что шансов скрыться практически нет, но, продолжая надеяться на чудо, уходил все дальше от страшного места. Треск автоматной очереди бросил его на землю. Он перевернулся на спину, сел и в тот же момент увидел вставшего за ствол дерева сержанта.

– Козел! – вырвалось у него.

– Бросай оружие! – приказал милиционер и еще раз выстрелил. Пули просвистели над самой головой.

Лаша поднял автомат и надавил на курок. Он стрелял не целясь, совсем не понимая, для чего это делает. Когда автомат заглох, он еще некоторое время давил на курок, потом отбросил его в сторону, встал и направился к сержанту.

– Стой! – не своим голосом крикнул милиционер.

Лаша наконец осознал, что его песенка спета, и подчинился.

– Подними руки вверх и медленно иди ко мне! – приказал милиционер. Когда до него оставались считаные шаги, он снова приказал остановиться, и Лаша выполнил приказ.

– Развернись спиной!

– Убьешь, а своим скажешь, попал, когда убегал, да? – спросил Лаша, не узнавая своего голоса. От ужаса язык не поворачивался, а во рту пересохло.

– Делай, как сказал! – рявкнул милиционер.

Лаша заметил, он тоже боится.

«Может, попробовать отобрать у него автомат?» – мелькнула мысль.

Лаша вздохнул и повернулся. В последний момент он лишь услышал, как скрипнул под подошвой милиционера камешек. Последовавший за этим удар в затылок будто расколол голову на мелкие кусочки.

…Лаша долго не мог понять, где он, и вообще, что это за серые существа, которые снуют вокруг него. Потом откуда-то издалека стали пробиваться звуки. Наконец вместе с болью, заполнившей затылок, вернулось сознание.

– Зачем ты так ударил его? – сетовал сидевший перед ним на корточках человек в камуфлированной форме. – Мог ведь убить.

– А как бы ты поступил на моем месте? – оправдывался милиционер, задержавший Лашу.

– Смотри, он очнулся! – воскликнул кто-то.

Лаша торопливо закрыл глаза, надеясь немного прийти в себя и собраться с мыслями. Ведь надо выработать линию поведения. Однако его тут же схватили за грудки и вынудили сесть:

– Не притворяйся!

Лаша поморщился и открыл глаза.

В тот же момент он вздрогнул от несильного, но резкого и точного удара под ребра. Кто-то из стоящих слева поддел его ногой. Лаша вскрикнул и повалился на бок. На руках у него оказались наручники.

– Не трогай его! – раздался над головой голос.

Лашу схватили за плечи и снова заставили сесть.

– Скажи, как тебя зовут?

Он назвал имя и фамилию, которые были записаны в его фальшивом паспорте.

– Ты куда ехал?

– Не помню, пьяный был, – стал врать Лаша.

– Зачем обманываешь? – Сидевший напротив мужчина нахмурил брови. – Хочешь сказать, что ты не помнишь, как прострелил владельцу машины ноги? Почему ты бросил его умирать на дороге? В чем он провинился перед тобой? Ты знаешь, как сейчас тяжело прокормить семью? А ведь у него дети были и жена…

Лаша хлопал глазами, не понимая, о чем говорит этот мужчина.

– Лочбия! – окликнули с дороги.

Мужчина обернулся.

– Здесь много людей ехали, – заговорил стоящий у машины человек. – Они прятались за коробками с вином и мешками с орехами.

– Значит, Гочия умер? – отрешенно спросил Лаша.

– Какой Гочия! – вспылил милиционер, который задержал Лашу. – Ты Мечия чуть не убил…

– Погоди, – отстранил его Лочбия. – Что ты сказал?

– Меня зовут Лаша Ахвлидиани. Я – грузинский диверсант, – представился Лаша. – Готов сотрудничать…

Глава 6

Антон снова вынул трубку сотового телефона и надавил на кнопку автоматического набора номера Джина. Результат оказался тот же, никто не отвечал.

– Странно, – пробормотал Антон и посмотрел на Дрона.

Положив руки на ограждение набережной, майор щурился от дувшего с моря ветра.

– Что? – почувствовав на себе взгляд, спросил он.

– Горцы не отвечают.

– Джин, наверное, от жадности умер, – грустно пошутил Дрон. – Ты только представь себе, что он пережил, когда узнал, что для успешного внедрения им предстоит по-настоящему расстаться с машиной.

– Неумная шутка. – Антон убрал телефон в карман, однако вновь сработал виброзвонок.

– Говорить можешь? – раздался голос шефа.

– Могу.

– Как обстановка?

– Горцы с утра ехали на встречу с представителем местной мафии и пропали.

– Как это? – с недоумением спросил генерал.

– Выясняю.

– На меня вышли смежники, – сменил тему Родимов. – В районе Солнечного захвачен грузинский диверсант. Сразу стал давать признательные показания. Перешел границу в составе группы из десяти человек. Двое убиты в Чибурхинджи.

– Это та группа, которая причастна к убийству пограничника, – догадался Антон.

– Дальше они дошли почти до Гали, – продолжил вводить в курс дела генерал. – Оттуда в кузове машины их должны были провезти в Сухум. Так получилось, что водителем оказался родственник задержанного. Диверсант решил воспользоваться этим и бежать. Когда они высаживались, он открыл огонь и запрыгнул в кабину.

– Увидеть бы его.

– Тебе передадут все, что он расскажет, – заверил генерал. – Главное, что касается сейчас вас: группа, в которой остались пять человек, несет с собой два десятка килограммов взрывчатки и радиоуправляемые взрыватели.

– Он точно не знал задачи? – недоверчиво спросил Антон.

– Уверен, что не врет, – заверил генерал.

– Если известно, где высадилась группа, разрешите обследовать район? – Антон покосился на Дрона.

– Смысл тебе там светиться? – удивился генерал. – У них было время запутать следы.

– Возможно, теперь я знаю, где Джин с Шаманом.

– Думаешь, из-за потерь они решатся привлечь людей со стороны? – догадался Родимов. – Маловероятно.

– А я считаю это возможным, – стоял на своем Антон. – Грузины для своих грязных дел используют в основном отщепенцев, а Джин с Шаманом как раз играли роль отъявленных негодяев.

– Возможно, ты прав, – нехотя согласился генерал. – Что еще?

– У них были телефоны, – спохватился Антон. – Пусть дежурный по ГБУ попробует их распознать.

– Не вопрос, – ответил генерал. – С этого и надо было начать. Жди. – И он отключился.

– Что, шеф? – спросил Дрон.

– Он самый. – Антон посмотрел на часы, примерно прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы вычислить местонахождение чеченцев по их телефонным аппаратам.

Родимов позвонил, когда они уже были в машине. Как выяснилось, один телефон постоянно перемещался. Второй неподвижно замер в нескольких сотнях метров от шоссе, которое связывало Сухум с Россией.

– Неужели Джина завалили? – опешил Дрон.

– Типун тебе на язык! – пробурчал Антон, ломая голову, что же могло произойти.

– Может, там укрытие и Джина в нем оставили? – выдвинул второе предположение Дрон.

– Не уверен, – цокнул языком Антон. – Скорее им приказали выбросить телефоны. Джин подчинился, а Шаман оставил.

– Зачем?

– Мы теперь знаем, где их боевики взяли и куда они направляются.

– А если у телефона засада? – прищурился Дрон.

– Исключено, – уверенно заявил Антон. – Никому и в голову не придет, что телефоны на контроле.

– А вдруг просчитали?

– Значит, мы найдем рядом трупы, – спокойно ответил Антон, уверенный, что с Джином и Шаманом все в порядке.

– Тогда кто движется с телефоном Шамана?

– Кому-то из грузин приглянулся, вот и сунул в карман, – продолжал издеваться Антон.

– Неужели веришь, что их вычислили? – спросил Дрон, сбитый с толку спокойствием Антона.

– Конечно, нет, – усмехнулся Антон, выезжая на шоссе.

– Ты хочешь вдвоем выехать на место, чтобы осмотреть? – догадался Дрон, когда Антон повернул в сторону выезда из города.

– Прихватим Банкета, – на секунду задумавшись, ответил Антон. – Звони ему. Пусть выходит к дороге.

– Неуютно я себя чувствую с одной лишь хлопушкой, – заерзал на сиденье Дрон.

– Не волнуйся, – успокоил его Антон.

– И все-таки давай возьмем оружие посерьезнее, – не унимался Дрон. – Да и одеты мы не для подобных прогулок.

– Место, где обнаружили телефон Джина, слишком опасное для того, чтобы там долго находиться, – стал объяснять свое решение Антон. – Рядом две дороги, много сел.

– Как знаешь, – немного успокоился Дрон.

Впереди Антон увидел Банкета и сбавил скорость. В майке, бриджах и сандалиях на босу ногу майора было не узнать.

– Что случилось? – устроившись на заднем сиденье, с ходу спросил Банкет.

– Джин с Шаманом не выходят на связь, – следя за дорогой, стал вводить в курс дела Дрон. – С ГБУ отследили местонахождение телефонов. Труба Джина на месте, рядом с проселком. Аппарат Шамана перемещается.

– Что все это значит? – Банкет наклонился вперед, и Антон почувствовал, как он посмотрел на него.

– Вот командир и решил разобраться, – пояснил Дрон.

– А не вспугнем? – насторожился Банкет.

– Не должны, – еще раз взвесив все «за» и «против», покачал головой Антон. – У группы, с которой мы имеем дело, много взрывчатки. А людей между тем заметно поубавилось. Они не в состоянии разделиться, чтобы еще выставить засаду. Так что уверен: Шаман, а с ним и Джин, идут вместе с диверсантами.

– Понятно. – Банкет откинулся на спинку сиденья.

Некоторое время ехали молча. Машин на сухумских дорогах было мало, в основном старые «Жигули», «Москвичи» и «Волги». Выехав за город, Антон сбавил скорость.

– По всем расчетам, первый поворот направо, – подал голос Дрон.

Антон свернул с дороги на проселок и вопросительно посмотрел на него. Держа на коленях карту, Дрон хмурил лоб.

– Ну! – поторопил его Антон.

– Еще триста метров, – ответил Дрон.

Антон вдавил педаль газа. Дорога пошла в гору. Справа и слева замелькали деревья.

– Давай здесь встанем, – предложил Дрон и показал рукой на съезд.

Антон заглушил двигатель и вышел из машины. Его примеру последовали Дрон и Банкет.

– Ты останешься на связи, – осадил его Антон.

– Понял, – кивнул Банкет.

Антон расстегнул куртку, под которой был пистолет, и направился вверх по дороге. Дрон шел следом. Они встали, не доезжая полкилометра того места, где оперативно-технический отдел пеленговал работу телефона Джина. Вообще телефоном эту средних размеров трубку с логотипом «Моторола» уже назвать трудно. На занятиях его именуют не иначе как «специальное устройство». Кроме обычной передачи речевого сообщения кодированным сигналом, он мог работать как радиомаяк, навигатор, сигнальная мина и датчик движения. Причем часть функций оставалась даже при вытащенной батарее от резервного источника питания размером с монету.

В кармане Дрона зазвонил телефон. Антон остановился, и Дрон достал трубку. Антон был уверен, звонил дежурный по ГБУ. Он сейчас видел на своем экране маяк Дрона и оба телефона чеченцев.

– Слушаю, Дрон… да… Понял. – Он развернулся вправо и пошел. – Так… – Войдя в лес, он остановился. – Все?

Антон огляделся. Судя по всему, дежурный утверждал, что все точки совпали.

Дрон тем временем опустил руку с телефоном вдоль туловища и сказал:

– Мы стоим где-то рядом.

– Ты же знаешь, какая погрешность на таком расстоянии. – Внимательно глядя себе под ноги, Антон стал ходить кругами.

– Как ты думаешь, они их выбросили или спрятали? – спросил Дрон.

– Позвони.

Дрон набрал номер. Совсем рядом с Антоном раздался едва слышный зуммер. Он резко повернулся. На глаза попался корень вывернутого дерева. Телефон оказался под ним. Антон огляделся и взял трубку в руки. Вспомнив код Джина, ввел его и на всякий случай надавил на кнопку воспроизведения записи диктофона. Не ошибся. Послышались шорох и кашель.

– …и не под сиденьем, – раздался отчетливый голос Джина.

– Ради, проверь, – приказал незнакомый голос.

Затем звук открывшейся дверцы автомобиля.

– Да, есть, – прохрипел кто-то. – Смотри! «Макаров».

– Зачем вам здесь оружие? – удивленно спросил кто-то голосом, похожим на голос Тэваза.

– С такими, как вы, разговаривать, – отчетливо ответил ему Джин.

– Не стоит нас пугать, – недовольно проговорил уже другой голос.

Антон напрягся. У говорившего был легкий кавказский акцент. Судя по голосу, ему где-то около тридцати. По характерной хрипоте чувствовалось, что этот человек устал и немного простужен.

– Это мне решать, что стоит, а что нет, – строго ответил Джин. – Не родился еще тот человек, который будет мне указывать, как поступать.

– Смотри сам, Ваха, – снова заговорил мужчина, но уже более примирительным тоном. – Я предлагаю тебе решить разом все проблемы. Поверь, у меня на родине я имею большой вес. Документы помогу сделать, деньги дам. Кроме этого, проведу тебя без проблем через границу.

– Ну, допустим, через границу мне не привыкать ходить, – словно размышляя над предложением грузина, заговорил Джин. – Да и в Грузии есть к кому обратиться.

– Зачем тогда ты искал встречи с Тэвазом?

– Раньше не было русских пограничников, – ответил Джин.

– В том-то и дело, – согласился с ним неизвестный.

– Ты сказал, тебя зовут Абесалом Ходжава? – спросил Джин.

Антон догадался, что Джин специально просит подтвердить или опровергнуть сказанное, чтобы хоть немного сориентировать Антона.

– Зачем тебе? – удивился грузин.

– Мало ли, – с шумом перевел дыхание Джин. – Вас пятеро. Зачем мы вам?

– Ну, теперь хотя бы только потому, что вы знаете о нашем существовании.

– Тогда сразу убивай, если не веришь и думаешь, будто Усам Бархаджиев побежит стучать. Зачем просто так говорить?

– Постой, – спохватился Тэваз, – разве тебя не Ваха зовут?

– Кто из людей, ведущих в России подобный образ жизни, называет свое настоящее имя? – вопросом на вопрос ответил Джин. – Мой отец назвал меня Усам. Так звали мой дед. А Ваха – это так.

– Понятно, – протянул кто-то.

– Нам нужна помощь, – вновь раздался голос Абесалома.

– Что мы должны делать? – напрямую спросил Джин.

– Не могу вам сейчас говорить, – после небольшой паузы заговорил Абесалом. – Пока надо помочь донести груз.

Послышалась возня, словно что-то упало на землю.

– Что в этих рюкзаках? – поинтересовался Джин.

– Здесь взрывчатка, – пояснил Абесалом.

– Так много? – удивился Джин.

– Разве это много? – хмыкнул Абесалом. – Пора идти. Мы и так потеряли много времени.

– Пусть отдадут телефоны, – раздался голос еще одного грузина.

– Почему я должен отдавать тебе телефон? – разозлился Джин. – Кто ты такой?

– Но таково правило, – растерялся Абесалом. – Мало ли, кто вы?

– Смешные вы люди, – неожиданно подал голос Шаман. – Сначала предлагаете идти с вами убивать русских, потом вдруг не доверяете… Вот мой телефон. Хотите, батарею вытащу?

– Ладно, не надо, – нехотя согласился Абесалом. – Но смотрите, раз вас ищут, то могут найти по этим игрушкам.

– Вот и договорились, – оживился Шаман. – Просто здесь записная книжка. Как я потом восстановлю все?

Глядя по сторонам, Джин пытался понять, куда они идут. По всему выходило, обходят Сухум сверху. Странно, до города совсем близко, неужели Абесалом не боится так рисковать? Или они торопятся?

Бандиты долго не мучили их расспросами. Большую роль сыграла национальная принадлежность. Отойдя от дороги, на которой они оставили машину Тэвазу, Джин, как мог, вынудил Абесалома максимально раскрыть карты при включенном на запись встроенном в телефон диктофоне, после чего незаметно забросил его в небольшое углубление, образовавшееся под корневищем упавшего дерева. Джин не видел другого способа проинформировать Филиппова о произошедшем. Он был уверен, им еще долго не представится возможность общаться по телефону, так как прекрасно знал общепринятые правила действия групп, подобных той, в которой они оказались. На чужой территории, по мере возможности, любое подобное подразделение до минимума ограничивает себя в использовании любых технических средств связи. Тем более грузины уже засветились. Сразу после перехода границы они нарвались на пограничный наряд и убили одного офицера. Однако им удалось в короткие сроки преодолеть достаточно приличное, по местным меркам, расстояние. Причем, судя по всему, они использовали сложный способ. Группа не рассеивалась, не использовала поддельные документы, но уже через четверо суток оказалась близ Сухума. Для республики, кишащей военными и милицией, где каждый мужчина – бывший ополченец, это достаточно сложная задача. Все говорило о том, что операция была хорошо спланирована и подготовлена. Джин был спокоен: они сделали все возможное с максимальным эффектом. Не получив от него доклада, Филиппов однозначно попытается определить местонахождение своих офицеров при помощи сотовых телефонов. Однозначно выйдет в район, где оставлена его труба, и прослушает запись. Ну, а дальше – дело техники. Ведь за перемещением второго телефона он тоже следит. Не исключено, что уже сегодня к вечеру грузинская диверсионная группа будет обезврежена. Однако перед этим Филин, или кто-то из ребят, наверняка попытается наладить визуальный контакт. Каждый офицер спецназа знает, что для подобных случаев существуют определенные временные рамки – десять последних минут каждого часа. Возможны действия по сигналам. Поэтому необходимо постоянно быть предельно внимательными.

Шедший впереди Ради неожиданно остановился и опустился на одно колено. Джин, по привычке, шагнул вправо и присел, однако висевший за спиной рюкзак потянул назад. Он не удержался и завалился на спину. Отчего-то стало весело.

– Что с тобой? – испуганно спросил шедший следом Шаман.

– Ничего. – Джин сел на корточки.

– Тихо! – строго одернул их Абесалом.

– Наша обувь не подходит для таких прогулок, – негромко сказал Джин. Однако и эту фразу услышал командир.

– Усам, – обдав запахом пота, опустился он рядом с Джином, – дозорный заметил впереди что-то. Не надо сейчас шуметь.

– Зови меня Ваха, – попросил Джин, глядя вперед.

Впереди была ложбинка, заросшая густым кустарником и деревьями. Укрывшись за пнем, назначенный в головной дозор Бахва Эристов что-то разглядывал среди росших на склоне берез. Наконец он медленно поднялся и осторожно направился вниз. Все остальные последовали его примеру.

Джин замедлил шаг и пропустил вперед Шамана.

– Куда мы идем? – спросил он, когда Абесалом поравнялся с ним.

– Уже пришли, – нехотя ответил командир.

Джин увидел, что шедшая гуськом группа повернула по ложбине вниз. Деревья стали гуще. Приходилось раздвигать руками росший сплошной стеной орешник.

– Стой! – негромко скомандовал Абесалом.

Все собрались вокруг него.

«Совсем слабо подготовлены, – с некоторым разочарованием подумал Джин. – Собрались вокруг своего вожака, как стадо баранов».

Его самолюбие было задето. Всегда приятно иметь дело с подготовленными людьми. Это даже вызывает уважение. В случае с грузинами в который раз выясняется, что с дисциплиной у них, как и прежде, не все в порядке.

– Чего вы меня окружили? – словно прочитав его мысли, насупился Абесалом. – Бить будете? Бахва, – окликнул он, – занять позицию по ходу движения на правом склоне распадка. Постарайся, чтобы со стороны города тебя не видели, но будь у меня на виду.

Джина развеселила постановка задачи. Он не помнил, чтобы Филиппов уточнял такие мелочи.

– Понял, – вздохнул между тем черноволосый, с огромным носом грузин и вразвалочку отправился выполнять приказ.

– Цинцадзе и Гугунава, – с досадой глядя вслед подчиненному, продолжал Абесалом, – один там, – он показал рукой направление в тыл, – другой слева.

– Я пойду наверх, – с ходу принял решение Ради Цинцадзе.

– Почему ты? – вспылил Евдомси Гугунава.

– Я старше, поэтому имею право выбирать, – объяснил Ради.

Джин не переставал удивляться. Повеселел и Шаман.

– Цинцадце! – вспылил Абесалом. – Иди на левый фланг!

Играя желваками, грузин нехотя направился вверх по склону.

– А ты чего смотришь? – рассвирепел Абесалом и шагнул к Гугунаве.

– Все равно скоро пойдем дальше, к чему эти секреты? – ошарашил ответом Гугунава.

От такого заявления у Абесалома отвисла челюсть. Джин понял, что командир сам не ожидал, что его подчиненные так расслабятся, и даже пожалел его.

Между тем Абесалом медленно снял с плеча автомат:

– Живо!

Скривившись в брезгливой улыбке, Гугунава отправился выполнять приказ.

– Хакута! – Абесалом развернулся к оставшемуся диверсанту. – Иди проверь крайний дом. Ты знаешь, где это.

– Может, здесь дождемся темноты? – Среднего роста молодой грузин обвел обступившие их деревья взглядом. – Развалины привлекают больше внимания.

Абесалом уже ничего не говорил, просто смотрел на подчиненного испепеляющим взглядом.

Не дождавшись ответа, Хакута хмыкнул, развернулся и двинул вниз по склону.

Абесалом неторопливо снял рюкзак, бросил его у векового дуба и медленно сел на землю.

– Ты знаешь, – опустился рядом на корточки Джин, сорвал зеленый стебелек травы и с задумчивым видом сунул его в рот, – пожалуй, мы не пойдем с вами дальше.

– Это почему? – с нотками угрозы в голосе спросил Абесалом.

– С таким войском, как у тебя, много не навоюешь, – не кривя душой, ответил Джин. – Сам посуди, каждый выразил сомнение твоим приказам. У нас так не бывает. За такое можно… – и он провел большим пальцем по шее.

– Вы правы, – неожиданно легко согласился Абесалом. – Это уроды. Все они пошли служить только из-за страха. Сплошь преступники. Я даже не сказал им, зачем мы идем.

– И нам не скажешь? – Джин выжидающе посмотрел ему в глаза.

– На вас у меня вся надежда, – признался Абесалом. – Честно скажу, этим людям я не доверяю; более того, последнее время стал их бояться. Сегодня утром один уже убежал, да еще убил двоих – как назло, самых лучших. После этого всех как подменили.

– Хочешь сказать, что еще вчера они были настоящими воинами, а сегодня превратились в непослушных детей? – прищурился Шаман.

– Они и раньше не блистали дисциплиной, – нехотя ответил Абесалом. – Но уйти я вам не позволю, – неожиданно заявил он. – Сами знаете, почему.

– Тогда прикажи вернуть оружие и скажи, какая у вас задача, – поставил условие Джин. – Учти, обманешь – найду, как подставить. Не люблю, когда меня делают слепым котенком.

– Хорошо. Задача простая. Нужно с наступлением темноты пройти на территорию военного санатория, оставить взрывные устройства, отойти и взорвать.

Джин напрягся – именно там живут четверо его сослуживцев, – однако внешне никак не выдал своего волнения.

– Зачем? – Он посмотрел на Шамана и вновь перевел взгляд на Абесалома.

– Основной доход в Абхазии приносят туристы. Военный госпиталь охраняется намного лучше, чем остальные. Если устроить в нем диверсию, люди задумаются, прежде чем ехать сюда.

– У вас есть там свои люди? – спросил Джин.

– Почему спросил? – насторожился Абесалом.

– Всегда, когда мы проводили подобные акции, у нас обязательно был свой человек, который помогал. Мы платили ему, – пояснил Джин.

– Тэваз пытался найти там таких людей, но это очень опасно, – вздохнул Абесалом.

– Понятно, – кивнул Джин.

Послышались шаги, хрустнула ветка, и вверх взметнулась маленькая птичка. Абесалом быстро положил руку на автомат. Из-за кустов вышел Хакута.

– Что скажешь? – спросил командир.

– Там никого нет, – грузин поставил автомат прикладом в землю и выжидающе уставился на Абесалома.

Поезд медленно проплывал мимо заполненного встречающими перрона. Глеб Васильевич покосился на Иру. Сосредоточенно глядя в маленькое зеркальце, девушка подкрашивала глаза.

Глеб Васильевич почти всю ночь не спал. Задремал лишь под утро, окончательно приняв решение идти до конца. Сначала он решил бежать, уверенный в том, что стоит ему выбраться из России и оказаться в руках любой спецслужбы, как о нем тут же узнают те, кто заказывал выезд. Однако постепенно пришел к выводу, что самостоятельно ему, скорее всего, не под силу пересечь границу. Так или иначе, а в санаторий ехать надо. Но как? Для чего приставлена Вика? Выход был один – каким-то способом избавиться от нее. Поезд приходил в Адлер утром. Стоянка длилась полтора часа, после чего их вагоны перецепляли и тащили уже в Абхазию. На станции Веселой – таможенный и пограничный контроль. Глеб Васильевич уже успел узнать, поезд там стоит не больше получаса. Во второй половине дня он будет в Сухуме. Курочкин обещал, что на вокзале его встретят. Этот человек предложит подвезти. В правой руке он будет держать свернутую в трубку газету. Глеб Васильевич пришел к выводу, что, узнав, в какую переделку он попал, его наверняка не повезут в санаторий, а спрячут. Незаметно для себя он сунул в рот палец и стал грызть ноготь.

– Вы пойдете гулять? – Раздавшийся рядом голос «Вики» заставил его вздрогнуть.

– Да, конечно, – часто закивал он. – А что, разве нельзя?

– Можно, но я с вами.

«Слава богу!» – едва не вырвалось у него. Он ломал голову, как вынудить девушку пойти с ним. Дело оставалось за малым, заманить ее в один из старых кварталов. Ввиду специфики работы, подобным Глебу Васильевичу людям не разрешалось даже для отдыха покидать пределов страны, поэтому излюбленным местом проведения отпуска у него было Черноморское побережье. Сочи и Адлер он знал лучше Москвы и не сомневался, что с легкостью заведет шпионку в укромное место, где и оставит. Нет, он не собирался ее убивать. Более того, даже боялся навредить. Но оглушить и связать придется. Нужно, чтобы девушка как минимум до вечера не смогла связаться со своими покровителями.

Глеб Васильевич сунул руки в карман и потянулся на цыпочках. Еще утром он переоделся, и сейчас на нем были соломенная шляпа, синяя футболка и бриджи, на ногах сандалии. «Вика» тоже были в шортах. Поезд наконец остановился. Загремели в тамбуре двери, и народ медленно потянулся к выходу.

– Надо сказать проводнице, чтобы закрыла купе, – спохватился Глеб Васильевич.

– Я уже об этом побеспокоилась, – улыбнулась «Вика» и вынула ключи.

«Хорошо подготовились», – с тоскою подумал Глеб Васильевич.

Они вышли на перрон, продрались через толпу и направились в сторону вокзала.

– Вы раньше здесь были? – осторожно поинтересовался он.

– Нет, – призналась «Вика».

– Могу показать местные достопримечательности, – предложил Глеб Васильевич, лихорадочно соображая, как заманить девушку в знакомый ему квартал.

– У нас мало времени, – напомнила она.

– Полтора часа? – удивленно вскинул брови Глеб Васильевич. – Тут в пяти минутах живет мой хороший знакомый, – быстро заговорил он. – Раньше, когда мы с женой и сыном приезжали сюда, останавливались у него. Давайте навестим? Ведь можно?

– Конечно, – кивнула «Вика».

Однако от внимания Глеба Васильевича не ускользнула настороженность в глазах девушки.

– А как ваше начальство к этому отнесется? – спросил он, когда они вышли в город и направлялись по нарядной улице.

– Никто не узнает. – «Вика» замедлила шаг у витрины с купальниками и приподняла за дужку очки.

– Нам надо зайти и что-то купить, – заволновался Глеб Васильевич. – Нехорошо с пустыми руками.

– Вот магазин, – показала она на вывеску.

– Нет, не подходит, – поморщился он. – Дальше есть подходящее заведение.

– Вы действительно хорошо знаете город, – восхитилась девушка, когда они выходили из небольшой сувенирной лавки. В пластиковом пакете Глеба Васильевича лежали массивные, размером с небольшой кирпич, часы, сделанные из зеленого камня – скорее всего, из яшмы.

Он свернул в проезд под домом. Здесь было прохладно и сыро, пахло мочой и кошками.

– Куда вы меня ведете? – насторожилась «Вика».

– Здесь дорога короче, – залепетал Глеб Васильевич, опасаясь, что девушка сейчас повернет назад или поднимет тревогу. Вдруг она обманула, и, кроме нее, в поезде ехали еще сотрудники?

Они вошли во двор, и тут Глеб Васильевич встал как вкопанный. На месте серых двухэтажных домиков с деревянными пристройками и запахом керосина он увидел высотку с голубой крышей и празднично сияющими на солнце окнами.

– Что? – «Вика» проследила за его взглядом.

– Снесли половину квартала, – промямлил он и зашагал вперед.

Они прошли мимо большого котлована. Слева потянулся бетонный забор, справа были корпуса каких-то складов.

«Может, вернуться? – неожиданно подумал Глеб Васильевич. – В чем виновата эта, по сути, девчонка? Она выполняет свою работу». – «Какая она девчонка? – раздался другой голос. – Сатана. Вика и ей подобные хотят, чтобы я остался в России. Боятся, что выдам секреты и причиню ущерб государству. А на лечение сына дать денег не могут. Сколько, интересно, затрачено на слежку? То-то!»

Они повернули, и взору открылся знакомый дом с лабиринтами гаражей. Он действительно хорошо знал этот район. Однако соврал, что жил здесь.

Глеб Васильевич оглянулся. Сзади никого, впереди шла какая-то женщина.

– Нам сюда, – показал он направление между трансформаторной будкой и забором.

– Заведете сейчас. – В глазах «Вики» появился страх, и она остановилась.

– Вы боитесь? Будет нехорошо, тем более подарок купили, – срывающимся от волнения голосом сказал он и поднял пакет на уровень лица.

– Нет, не боюсь. – Она оглянулась: – Далеко еще?

– Вон тот дом. – Глеб Васильевич показал на видневшуюся за хрущевкой высотку.

«Вика» вздохнула и шагнула на тропинку. Он посмотрел по сторонам – место, лучше не придумаешь. Небольшой, размером с волейбольную площадку, дворик выполнял функции хозяйственного двора кафе и супермаркета. Часть пространства завалена ящиками и коробками. С другой стороны мусорные баки.

Глеб Васильевич стянул с головы кепку, сунул ее в пакет и обернул массивный сувенир. Неожиданно рука перестала слушаться. Он встал, потом снова бросился следом за «Викой». Ноги стали подгибаться, и Глеб Васильевич вдруг подумал, что не сможет ударить ее.

«Господи, это ведь надо еще уметь! – ужаснулся он. – Возьми себя в руки! Из-за этой девчонки ты можешь лишиться сына», – потребовал внутренний голос.

Глеб Васильевич втянул сквозь стиснутые зубы воздух. Мгновение, и часы опустились на темя девушки. «Вика» как подкошенная упала на землю, не издав ни звука.

В голове Глеба Васильевича зашумело, а окружающие предметы окутал туман.

– Господи, – прошептал он, – неужели убил?

Затем присел перед ней на корточки, просунул левую руку под шею, вторую под ноги, подтащил бедняжку к сложенным в штабеля ящикам и уложил ее на сваленные между ними коробки. Быстро перевернул на живот, связал заранее прихваченной веревкой руки, потом вынул из кармана скотч и заклеил рот. Огляделся. Со стороны тропинки девушку видно не было. Он взял ее за запястье и с трудом нащупал пульс. Жива! Потрогал голову, на которой уже была огромная гематома. Ничего, пройдет! Быстро заложив беднягу пустыми коробками, Глеб Васильевич направился прочь. Никто ему не помешает спасти сына!

Закрывшись в комнате, Антон лежал на кровати, вставив в правое ухо небольшой головной телефон, и слушал в прямом эфире разговор, который вели между собой грузинские диверсанты и офицеры-чеченцы. Час назад Родимов сообщил координаты «точки», где остановился Шаман. Это был лес, начинавшийся сразу за частным сектором, а когда Антон уже собирался выйти в этот район, чтобы изучить обстановку на месте, с ГБУ, в режиме реального времени, на его телефон пошла трансляция. Теперь Антон имел возможность слышать все, что творилось вокруг Шамана. В обычной ситуации это прерогатива оперативно-технического отдела, однако сейчас, когда необходимо быстро реагировать на любые изменения в обстановке, такое решение Родимова было кстати. Но и этот подход к делу пока не решал проблемы. Прошло уже достаточно времени, а ничего, касающегося задачи диверсантов, узнать не удалось. Между собой грузины говорили на родном языке, лишь с Джином и Шаманом на русском. Антон быстро разобрался, кому принадлежат голоса, но не мог понять, сколько всего бандитов.

– Ваха, – позвал Джина Абесалом, – что ты будешь делать в Грузии?

– Разве я сказал, что собираюсь там задержаться? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– Давай к нам, – неожиданно предложил командир.

– Я не грузин, – ответил Джин. – Мне тяжело будет с вами.

– Почему? – спросил Ради.

– Скажи, Абесалом, у вас всегда принято вмешиваться в чужой разговор?

– Почему чужой? – вскипел Ради.

Абесалом что-то резко ответил на грузинском. Ради не остался в долгу. Завязалась словесная перепалка. Антон поморщился.

– Что? – сидевший на соседней кровати Дрон подался вперед.

– Рот закрой, а то слюна сейчас на пол потечет, – пошутил Антон.

– Не мучай, что они там говорят? – не унимался Дрон.

– Ничего особенного. – Антон поправил наушник. – Между собой ругаются.

– Про задачу молчат?

Антон кивнул.

– Скажи, Абесалом, – вновь заговорил Джин. – Вот сейчас мы оставим адские машинки в санатории и уйдем. Через сколько ты собираешься привести их в действие?

– Молодец, Джин, – прошептал Антон, наконец поняв, какая задача у группы.

– Сигнал на подрыв можно подать хоть из Америки, – стал вводить в курс дела грузин. – Нам надо уйти максимально далеко. Но не раньше того времени, как рассветет.

– Почему? – удивился Джин.

– Не уверен, что нам удастся хорошо спрятать взрывные устройства. Внутрь зданий не попасть, повсюду патрули. А к подъему территорию обследует кинолог с собакой.

– Откуда знаешь?

– Тэваз там все разнюхал.

– Абесалом, мы прошли и проехали всю Абхазию, почему ты нам не сказал задачу, а совсем незнакомым людям доверился? – спросил кто-то на русском. – Чем они заслужили такую честь?

– Почему я должен перед тобой отчитываться, Хакута?

Хакута тут же перешел на грузинский, и Абесалом стал отвечать ему тоже на родном языке.

– Теперь все ясно, – поморщился Антон.

– Что тебе ясно? – нахмурился Дрон.

– Они собираются провести диверсию в санатории Министерства обороны.

– То есть… – Дрон придал лицу испуганное выражение, открыл рот и прикрыл его ладошкой.

– Хватит паясничать, – вздохнул Антон и сел.

– Что, собираем группу? – выжидающе уставился на Антона Дрон.

– Думаю, незачем.

– Почему?

– Есть у меня одна идея…

– Какая, если не секрет?

– Не секрет, – кивнул Антон. – Скажу позже.

Он задумался. С одной стороны, неплохо было бы взять всю группу с поличным. Проблем с этим не будет. Тем более Джин с Шаманом уже среди диверсантов, командир которых, как выяснилось, больше доверяет чеченцам, нежели своим отморозкам. С другой – группа не представляет особой ценности. Возьмут эту, придет другая. Нужно сделать так, чтобы грузины надолго отказались от мысли использовать подобные подразделения для проведения диверсий.

Во время обеда Антон обдумывал варианты решений. Чувствуя, что командир занят серьезным мыслительным процессом, Дрон терпеливо молчал. Было видно, это дается ему с большим трудом.

– Так скажешь или нет, что ты задумал? – осторожно спросил Дрон, когда они устроились в беседке напротив друг друга.

– Думаю, надо им позволить установить взрывные устройства, – оглянувшись по сторонам, сказал Антон и положил руки на спинку скамейки.

– Ты хочешь, чтобы Джин с Шаманом ушли вместе с ними?

– Догадливый, – подтвердил Антон.

– Опасно, – нахмурился Дрон.

– А то я, Вася, сам не знаю, – усмехнулся Антон.

– Их наверняка на детекторе будут гонять.

– Не наверняка, а точно, – подтвердил его опасения Антон. – Грузины перенимают весь передовой опыт.

– Если бы они еще могли мозги перенять, – съязвил Дрон.

– Вася, сколько раз тебе говорил, не надо скептически относиться к противнику, – с назиданием проговорил Антон.

– Знаю, – фыркнул Дрон. – Нужно считать, что любой умнее тебя. Но не могу я смотреть на это войско спокойно.

– Чего ты хочешь? – вздохнул Антон. – Они используют для диверсий отщепенцев. Ты бы слышал, как эти бандиты со своим командиром разговаривают…

– Догадываюсь, – пробурчал Дрон.

– Радуйся, что все так, – сказал Антон. – Думаешь, все грузины на них похожи?

– Нет, конечно. – Дрон даже обиделся. – Нормальные просто не согласятся на подобную работу.

– Не согласятся, – кивнул Антон. – Но не забывай, что любого можно подставить.

– Ты не подумал, что у смежников на них может быть информация?

– Родимов общался с ними. Сказал: «для нас нет ничего заслуживающего внимания».

– Абесалом раньше нигде не всплывал?

– Информации по нему нет, – подтвердил Антон. – Сейчас установили весь состав группы. Среди них только двое нигде не проходят – это убитый еще в приграничной зоне Гургени Микадзе и сам Абесалом.

– А ты не думал о том, что Абесалом – это псевдоним? – нахмурился Дрон.

– Вполне возможно, – согласился с ним Антон. – Так это или не так, если шеф утвердит мой план, узнаем не скоро.

– У Джина как насчет легенды? – осторожно спросил Дрон.

– Аналитический отдел поработал, – кивнул Антон. – Сейчас Тэваз найдет их настоящие документы и кое-какой материал.

– Значит, Джин до сих пор выдает себя за другого человека?

– Не могу со всей уверенностью сказать, что это так, – немного подумав, ответил Антон. – Но Абесалом называет его не Усамой, а Вахой. Да и Шаман по-прежнему Шамиль.

– Ты уверен, что Тэваз именно сегодня наткнется на то, что спрятано в машине? – недоверчиво спросил Дрон.

– Не волнуйся, – успокоил его Антон. – Там спецы на славу потрудились. Крышка бардачка так устроена, что при попытке заглянуть в нее отвалится. Все будет выглядеть, будто только сломали. В щели между панелью торчат уголки документов. Он не может не обратить на них внимания. Все устроено таким образом, что пока их не достанут оттуда, крышка на место не встанет.

– А как же до этого она не оторвалась? – удивился Дрон.

– Так с самого начала наши «кулибины» из лаборатории устроили. Шаман и Джин уже демонстрировали машину Тэвазу. Он несколько раз открывал и закрывал ящик. Но стоило слегка придавить ее по-хитрому, когда закрывали последний раз, и сработал механизм, который вывел из строя замок.

– Теперь понятно, – интерес в глазах Василия сразу пропал. Он давно перестал удивляться разным приспособлениям и устройствам двойного назначения.

Глава 7

Придерживая правой рукой лямку рюкзака, а левой прикрываясь от веток, Джин осторожно шел вслед за Шаманом. Сзади едва слышно шуршала листва под ногами Абесалома. Час назад они вышли из развалин дома, где подготовили к боевому применению взрывные устройства, и направились уже непосредственно к санаторию.

Абесалом провел последний инструктаж. Специально для Джина и Шамана нарисовал на земле схему, дотошно объяснил, до какого здания сколько метров, какая высота забора, где расположены беседки. Знал он также маршрут и график смены патрулей. Акция носила, судя по всему, лишь устрашающий характер. С одной стороны, Грузия хотела больно укусить, с другой – не имела желания получить большое количество жертв. По сути, они должны были своими взрывами напрочь отбить охоту у россиян ездить на отдых в эту республику и причинить материальный ущерб санаторию. В число целей входили подстанция, пустующий в ночное время пищеблок и лечебный корпус. Планировалось также разнести в клочья открытую веранду, разрушить спуск к морю. Если взрывы состоятся, приятного для тех, кто находится здесь на отдыхе, будет мало, однако обойдется без жертв.

Шаман пошел медленнее.

– Что? – едва не налетев на него, спросил Джин.

– Пришли, кажется, – ответил он шепотом.

Впереди действительно был бетонный забор, из-за которого на росшие вокруг деревья лился свет фонарей.

Джин ничего не понимал. Почему Филиппов никак не попытался выйти с ними на связь? Хотя бы дал понять, что он в курсе происходящего, а так… До сих пор Джин не знал, нашли они оставленный им в яме телефон или нет, и опасался, что не прослушали разговор, который велся в развалинах. Сотовая связь в Абхазии была устойчивой, однако периодически все же происходили сбои – в основном из-за перебоев с электричеством ввиду изношенности оборудования. Как быть? Может, взять на себя ответственность и самим нейтрализовать группу? Тяжело это будет сделать. Хоть и хромает у грузин дисциплина, все равно подготовка чувствуется. Да и оружия у них никакого. По замыслу, здесь они проникают на территорию и сразу разбиваются на две группы. Джин идет с Абесаломом, Бахвой и Ради, Шаман – с остальными. Через час снова встречаются на этом месте.

– Давай вперед, – подтолкнул его сзади Абесалом.

Джин развернулся, схватил его за грудки и притянул к себе:

– Оружие верни!

– Сейчас. – Абесалом кивнул головой и повернулся к Евдомси: – Отдай нашим помощникам стволы.

– Ты уверен? – спросил грузин.

– Живее! – поторопил Абесалом.

Послышалась возня. Евдомси снял рюкзак, поставил его на землю и стал развязывать.

– Сергей Геннадиевич! – раздался вдруг из-за забора голос Дрона.

Джин присел на корточки.

– Чего разорался? – ответил Филиппов.

Послышался женский смех.

– Ольга, а чего это выот нас прячетесь?

Все замерли.

Джин лихорадочно пытался понять, что все это значит. Стало ясно, что таким образом командир дал понять – они контролируют ситуацию. Но каков дальнейший план действий?

– Пойдемте назад, – вновь раздался женский голос. – Здесь патрули после десяти вечера.

– Нет здесь никого, – стал заверять Дрон. – В беседке балдеют, я видел.

Джин посмотрел на силуэт Абесалома.

– Что будем делать?

– Ждать, когда уйдут, – немного подумав, ответил тот.

– Может?.. – Джин провел по шее большим пальцем.

Он знал, Абесалом не согласится на убийство. Так оно и вышло.

– Ты что? Нам потом еще надо успеть уйти.

По периметру шла широкая тропа. Диверсанты рассредоточились в кустарнике вдоль нее.

Вскоре негромкий разговор двух прогуливающихся пар удалился.

Джин понял: Антон о них знает. Более того, был точно информирован, где находятся диверсанты, и безошибочно вышел к этому месту. Значит, часть спецназовцев рассредоточилась снаружи, и сейчас их видят. Одновременно Джин с Шаманом теперь знали, что патруля с этой стороны не будет. Что это значит? Их будут брать на территории?

Джину вернули пистолет.

– Хакута! – громким шепотом окликнул Абесалом.

– Здесь я! – шевельнулась тень у самого забора.

– Лаз готов?

– Да. Я нашел его.

– Пошли. – Увлекая за собой Джина, Абесалом перебежал через дорожку и присел рядом с Хакутой.

Вдвоем они стали осторожно убирать мелкие ветки и траву, которыми был завален лаз под вертикальной бетонной плитой. Вскоре проход был свободен. Абесалом опустил в него голову и некоторое время вслушивался в доносившиеся из глубины двора звуки. По-видимому, его ничто не насторожило. Он снова сел и махнул рукой Цинцадзе.

Согласно расчету, этот грузин должен был проникнуть на территорию первым. Он не брал с собой ни оружия, ни рюкзака. В случае чего должен был врать, будто решил просто поживиться вещами отдыхающих. У него за плечами были две судимости за кражу, и он знал, как вести себя с представителями власти. Конечно, в результате разбирательства все равно установят, что он уже год не живет в Абхазии. Раскопают и более серьезные грешки. Но пока до этого дойдет, группа будет уже далеко.

На другой стороне было тихо, и вскоре все оказались на территории санатория.

Джина не удивило, что все время, пока они занимались установкой взрывных устройств в этой части санатория, не появился ни один патрульный. Он чувствовал, за каждым их шагом наблюдают. Однако время шло, а никто и не пытался обезвредить людей Абесалома. Немного поразмыслив, Джин пришел к выводу, что из опасения шума Филиппов не предпримет сейчас никаких шагов. Действительно, зачем зря пугать людей? Они установят мины и уйдут. Спецназовцы их снимут, а банду блокируют где-то в малозаселенном районе…

Изобилующие оврагами и ямами горы, лес, непроходимый кустарник и темнота не позволяли идти быстро. Уже светало, а группа не прошла и пяти километров. Абесалом заметно нервничал. Он опасался, что район оцепят.

– Как бы ты поступил на моем месте? – неожиданно спросил он Джина.

– Совсем не так.

– Объясни.

– Нужно было уходить к российской границе, а не наоборот, – пояснил Джин.

– Почему? – опешил грузин.

– Разве не догадался? – Джин насмешливо посмотрел на Абесалома. – Именно в этом направлении сосредоточат основные усилия по розыску. В приграничных районах усилят патрулирование пограничники. Как позволят условия, привлекут авиацию.

– Почему раньше не сказал? – расстроился командир.

– Разве ты спрашивал? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– Странные вы люди, чеченцы, – сокрушенно вздохнул Абесалом. – Пора взрывать санаторий. Ты как думаешь?

– Учти, – прищурился Джин, – не пройдет и полчаса, здесь будет много военных.

– Скажи, что делать?

– Ты командир, – пожал плечами Джин, – неужели сам не знаешь?

– Знаю. Но все же хочется узнать твое мнение.

– Если бы мы лучше спрятали адские машинки, самый удачный вариант – взорвать завтра утром.

– Тогда было бы вернее вообще сделать это, когда окажемся в Грузии, – возразил подслушавший разговор Хакута.

– Нет, – цокнул языком Джин. – Я видел батареи. Тем более что у моря сыро. Половина бомб не сработает.

– Правильно говоришь! – восхитился Абесалом и вынул пульт размером с сотовый телефон.

Глеб Васильевич вышел на перрон. От волнения он забыл даже номер вагона. К тому же их прицепили к другому составу, и теперь он вконец растерялся. Лишь когда случайно увидел в окно знакомое лицо пассажира из соседнего купе, немного успокоился и взял себя в руки. Стараясь не выдать волнения, прошел мимо болтающих о чем-то на перроне проводниц.

– Наконец-то! – неожиданно обрадованно воскликнула одна. – А я уже стала волноваться. До отправления три минуты, а вас нет.

– Нет, я здесь был, – не оборачиваясь, бросил он и взялся за поручни.

– А где ваша попутчица?

– Какая? – втянул голову в плечи Глеб Васильевич.

– Девушка.

– Так она сошла, – соврал он, размышляя, как быть.

– Но у нее билет до Сухума! – не унималась проводница.

Глеба Васильевича охватила злость.

– Послушайте, она что, дочь мне? Сказала, что, возможно, здесь сойдет, а дальше на машине. Парень у нее в этом городе.

– Я не видела, чтобы эта пассажирка багаж забирала, – удивленно протянула проводница.

Глеб Васильевич испугался. Как быть, если сейчас отправятся проверять?

– Чего ты волнуешься? – неожиданно поморщилась ее напарница. – Или поезд решила задержать? Человек говорит тебе, что сошла, – значит, сошла.

Глеб Васильевич понял: таким образом женщина сняла с себя моральную ответственность.

Он наконец забрался в вагон и отправился в купе. Однако по пути вспомнил, что оно закрыто.

– Черт! – топнул он ногой и встал у окна.

Просить проводницу открыть двери было опасно. Она может увидеть оставленные Викой вещи, и тогда неизвестно, как будут развиваться события.

Вскоре поезд тронулся. Мимо поплыли утопающие в зелени дома и устремившиеся вверх кипарисы.

По проходу шла проводница, и Глеб Васильевич попросил:

– Откройте, пожалуйста.

Без лишних вопросов она повернула ключом в замке и направилась дальше. Глеб Васильевич зашел в купе, закрыл дверь и облегченно перевел дыхание. Однако его словно молнией ударило. Что же он наделал! Ноги вмиг сделались ватными. Только сейчас Глеб Васильевич осознал ужас своего положения.

«Как я мог додуматься ударить по голове сотрудницу ФСБ, да еще при исполнении служебных обязанностей?! Это же уму непостижимо! Почему тогда меня еще не схватили? Неужели она и правда одна ехала? – Следующая мысль заставила встать: – Пограничники! Они обязательно заинтересуются Викиным багажом. Более того, наверняка они уже предупреждены, что через границу поедет сотрудник… Может, сойти раньше? Но что дальше? А вдруг пронесет?»

Мысли путались. К этому прибавилась тупая боль под лопаткой и шум в ушах. Наверняка давление подскочило.

Глеб Васильевич попытался собраться и представить, как должен действовать подобный Вике агент. Немного поразмыслив, он неожиданно пришел к выводу, что девушка была скорее внештатным сотрудником. Что-то вроде проституток, которые в свое время состояли на службе КГБ. Ей приказали проехать под видом пассажира и, в случае, если Тихонов попытается выйти раньше, сообщить куда следует. Не более того. Действительно, зачем привлекать для такой работы настоящих оперативников? Эта мысль успокоила. И все же избавиться от ее вещей придется.

Глеб Васильевич встал, вытащил сумку «Вики» и задумчиво посмотрел на окно. Даже если его открыть, в образовавшийся просвет она не пройдет. Может, выкинуть по частям? Он торопливо расстегнул замок. Сумка доверху была забита тряпками. Он представил, как все это будет вываливаться из окна, и отказался от своей мысли. Но и оставлять сумку в купе нельзя. Что он скажет на таможне? Неожиданно в голову пришла идея. А что? Он даже удивился простоте решения вопроса и решительно распахнул дверь.

В купе проводников была как раз женщина, больше всего переживавшая за «Вику».

– Вы правы были! – с ходу испуганно заговорил он. – Отстала моя попутчица. И вещи оставила!

– Надо же! – всплеснула руками проводница. – Я же говорила.

– Может, «стоп-кран» дернем? – предложил он, заранее зная, что никто этого сделать не позволит.

– Да вы что?! – нахмурила она брови. – Поздно. И не волнуйтесь вы так. Бывает. Доложу сейчас начальнику поезда, вещи опишем, и все.

Поезд пришел с небольшим опозданием. Стоя в тамбуре, Глеб Васильевич то и дело тер носовым платком шею и лоб.

– Чего так рано вышли? – осуждающе посмотрела на него проводница, прошла к дверям и стала открывать.

Глебу Васильевичу казалось, что время остановилось. Ему не терпелось покинуть злополучный вагон. Появилось ощущение, что еще немного, и его схватят. В каждом пассажире теперь он видел сотрудника ФСБ. С трудом дождавшись, когда поезд окончательно встанет, Глеб Васильевич сошел на перрон. Неожиданно в глаза бросились трое милиционеров, направлявшихся в его сторону. Он вдруг подумал, что Вика давно пришла в себя, сумела позвать на помощь или сама вышла к людям. Теперь его «тепленьким» возьмут прямо у поезда. Глеб Васильевич бросился бежать. Под левой лопаткой кольнуло. «Только не это!» – испугался он. Воздуха стало катастрофически не хватать, и Глеб Васильевич пошел медленнее. Люди, обгоняя его, делились на несколько потоков. Часть шла в вокзал, другая обтекала одноэтажное старинное здание.

Оказавшись на привокзальной площади, он огляделся по сторонам. Здесь тоже было много милиции, но на него никто не обращал внимания.

«Действительно, чего это я? – удивился он. – Эту публику наверняка больше интересует не моя персона, а те, кто организовал бегство. Возможно, они больше боялись за мое здоровье, а цель Вики – проследить, чтобы я в добром здравии добрался до конечной точки. Но что теперь делать? Куда ехать? Ведь в санатории ее точно хватятся!» Он стал озираться по сторонам, пытаясь увидеть человека с газетой.

– Куда едем, дорогой? – раздался сзади голос.

Глеб Васильевич обернулся. Перед ним, улыбаясь во весь рот, стоял полный абхазец.

– За мной подъедут…

Наконец Глеб Васильевич увидел среднего роста мужчину в кепке. В правой руке он держал свернутую в трубку газету, которой легонько постукивал по ладони.

Глеб Васильевич сглотнул слюну. Вдруг, как только он подойдет, его схватят? Тогда все пропало.

Неожиданно у него появилась идея. Он огляделся по сторонам, ища взглядом толстяка. Тот со скучающим видом стоял на прежнем месте.

Глеб Васильевич устремился к нему:

– Уважаемый!

– Что, не встретили? – вновь расплылся в улыбке толстяк. – Говорил же, поехали!

– Где ваша машина?

Через минуту они сидели в видавшей виды старенькой «Волге».

– Видите вон того мужчину? – Глеб Васильевич показал взглядом на абхаза.

– Какой? – заговорщицки переспросил толстяк.

– С газетой…

– Гызмал?

– А вы его знаете?

– Конечно, – погрустнел толстяк, по-видимому, решив, что его втягивают в какую-то авантюру. – Мы здесь все друг друга знаем…

– Вот и хорошо, – оживился Глеб Васильевич. – Тогда сразу к нему домой?

– А почему ты с ним не поедешь? – Взгляд толстяка сделался подозрительным.

– Хочу сюрприз сделать, – ответил Глеб Васильевич, держа двумя руками ручку дорожной сумки, стоящей на коленях.

Немного поколебавшись, таксист завел двигатель.

Придерживая Наталью за талию, Антон прошел по коридору и остановился у номера.

– А твой друг, случайно, нас не опередил? – Девушка игриво заглянула ему в глаза, потом посмотрела в сторону стола, за которым сидела дежурная по этажу.

– Мы переселим его на балкон.

– Вместе со Светкой? – прыснула со смеху Наталья.

– И ее тоже, – подтвердил Антон, открывая двери, и пропустил девушку вперед.

Дрона еще не было.

Наталья прошла к окну, выглянула на балкон и стала закрывать шторы.

Антон снял ветровку, бросил ее на кровать, щелкнул выключателем.

– Не рано? – слегка уставшим голосом спросила она.

– В самый раз. – Антон сел на стул. – Если хочешь, можешь отдохнуть. До утра все равно придется торчать в номере.

– Да, я страшно хочу спать, – опускаясь на кровать, призналась Наталья.

– Думаю, уже завтра вы можете просто посвятить себя отдыху.

– Вряд ли выйдет. – Девушка легла на подушку и прикрыла глаза. – Всю ночь не спали.

– Сочувствую, – кивнул Антон.

Наталья и Светлана были сотрудницами ФСБ, которые, также под видом отдыхающих, приехали утром в санаторий. Они поселились на втором этаже. Обе имели документы лейтенантов войск связи. Девушкам уже на обеде пришлось отбиваться от назойливых ухажеров. Обе имели задачу подыграть офицерам ГРУ. Однако кто на самом деле Дрон и Антон, они и не представляли. Наверняка считали, что помогают своим коллегам. Так Антон и Дрон «случайно» обзавелись подругами. Когда стал ясен замысел грузинских диверсантов, а дежурный ГБУ сообщил о начале перемещения в сторону санатория Шамана, за которым продолжали следить, используя операторов сотовой связи, развеселая компания отправилась на прогулку. Не заставили себя ждать и выставленные снаружи «секреты». Песков и Вербицкий, с интервалом в полминуты, доложили, что диверсанты вышли к зоне отдыха. Для удобства Антон заранее поделил забор на сектора. Когда Вербицкий уточнил, что вся группа в пятом секторе, они с Дроном и своими новыми знакомыми выдвинулись туда и некоторое время шумели. Таким образом, Антон преследовал одну цель: дать Джину понять, что он контролирует ситуацию. Теперь осталось проследить, где будут оставлены «адские машинки». Хотя Антон знал примерный план действий из разговора Абесалома и Джина, все же не исключал импровизации, поэтому на крышах зданий устроилась остальная часть группы. Вооруженные приборами ночного видения спецназовцы контролировали каждый квадратный метр территории.

Наконец заработал виброзвонок. Антон приложил трубку к уху:

– Слушаю.

– Это Туман, – представился майор. – «Гости» проникли за ограждение трансформаторной будки.

– Принял, наблюдай.

– Москит говорит, – быстро зашептал доктор группы. – В урну у парадного входа. Двое.

– Понял…

Спустя час Антон знал, что диверсанты заминировали четыре объекта. Их работе никто не мешал. Патруль специально «задержал» у КПП приехавший для проверки комендант.

Вскоре Антону доложили, что все диверсанты благополучно покинули территорию. Но Антон ждал доклада Вербицкого и Пескова, которые находились за забором. Лишь после того, как они скажут, что грузины отошли на приличное расстояние, он даст команду обезвредить взрывные устройства. На случай, если по каким-то причинам Абесалом решит произвести подрыв раньше времени, в один из дворов расположенного по соседству с санаторием домов въехала неприметная грузопассажирская «Газель» с размещенным на ней оборудованием системы «Пелена». Ее работа делала невозможным прохождение любого радиосигнала в радиусе до двух километров. Поэтому станции у спецназовцев, как и сотовые телефоны, вскоре перестанут работать.

– Вербицкий говорит, – наконец ожила лежащая на столе станция, – группа покинула район…

Комнату залил утренний свет. После бессонной ночи глаза слипались. Антон сидел на кровати, а Дрон устроился в кресле. На коленях у него лежал сотовый телефон с примотанной батареей. Он был установлен на одном из обезвреженных взрывных устройств. Теперь нужно было не прозевать время звонка. Мощность остальных зарядов была в несколько раз уменьшена, после чего их перенесли за забор и оставили в овраге, предварительно оцепив район. С большим трудом удалось добиться разрешения на небольшой фейерверк. Как только прогремят взрывы, милиция и военные начнут отрабатывать вопросы действия при чрезвычайных ситуациях. Патруль и прибывший для усиления комендантский взвод оцепят территорию. Пожарники и сотрудники санатория приступят к эвакуации. В фойе гостиницы уже сидели на диванах «раненые» из числа отдыхающих. Были проинструктированы врачи «Скорой помощи» и персонал санатория. Антон надеялся обмануть тех, кто отправил в Сухум диверсионную группу. Ему было важно, чтобы в Грузии поверили, будто она справилась с поставленной задачей. Наверняка в следующий раз ее командиру Абесалому доверят более сложную операцию. В этом случае с ним вернутся Джин и Шаман.

Для всех отдыхающих и жителей города все происходящее будет казаться масштабными учениями. Грузины же посчитают, что абхазы попросту пытаются таким образом скрыть огрехи в своей работе. И овцы целы, и волки сыты.

– Есть контакт! – восторженно проговорил Дрон.

Антон открыл глаза, однако не услышал ожидаемых хлопков.

– Странно. – Дрон взял лежавшее на коленях устройство и переложил на стол.

– Мальчики, что случилось? – Наташа проснулась и села.

– Скорее, наоборот, не случилось, – почесал затылок Дрон.

– Ты уверен, что сигнал был? – зачем-то спросил Антон.

– Обижаешь. – Дрон повертел в воздухе устройством. – Сработало.

– Хочешь сказать, что мы слишком маленькие заряды сделали и здесь не слышно? – Теряясь в догадках, Антон встал с кровати. – Тогда и Абесалом их наверняка не услышал.

– Скорее, пластит не настоящий, – цокнул языком Дрон.

– Вот так номер! – вырвалось у Антона. – Выходит, «грузы» нас просто потренировать решили?

– Выходит, что так, – подтвердил его версию Дрон.

– А она, между прочим, имеет право на существование, – сказал Антон.

– Как быть с ученьями?

– Отменять нет смысла, – спохватился Антон. – Ведь и отдыхающих предупредили. Звони главврачу, перенесем на десять. Так будет лучше. Пусть считают, будто эти мероприятия связаны с обнаружением муляжей.

Двое перепачканных с головы до ног грязью мужчин практически одновременно перевалились через кирпичную стену, оставив на ней мокрые отпечатки, рухнули на землю, с трудом выпрямились и, едва передвигая ногами, устремились к макету разрушенного моста. Казалось, еще немного, и они свалятся под тяжестью снаряжения. У бежавшего по правой дорожке почти под ногами взорвался взрывпакет. Мужчина смешно вздрогнул, подняв руки на уровень ушей, однако тут же сконцентрировался и бросился вперед. Второй в это время был уже на мосту. Перепрыгивая через балки, он проворно добежал до места, где нужно было перебраться по веревке над заполненной водой ямой. Мужчина добрался до середины, когда слева от него поднялась мишень. Он отпустил правую руку, пытаясь перевести висевший за спиной автомат на грудь, однако не удержался и рухнул вниз, подняв фонтан мутной воды.

– Черт! – вырвалось из уст Сэма Кейро.

Словно испугавшись собственной несдержанности, он стушевался и поправил за дужку очки. Стоявший с ним инструктор был на голову выше его и шире в плечах. Лицо этого человека напоминало Кейро образец солдата американской армии, изображенного на плакатах, которые развешивали в призывных пунктах во время войны во Вьетнаме. Еще в первый день своего приезда на базу подготовки грузинского спецназа, пожимая сильную руку инструктора, Сэм невольно вспомнил своего отца, хранившего реликвии тех лет. Был среди них и такой раритет. Кейро вздохнул. Сколько лет прошло с того времени? Ханой теперь не узнать. Экономика Вьетнама набирает обороты, а сын Томаса Кейро продолжает его дело уже на Кавказе.

Тем временем, с шумом выдыхая воздух и попавшую в легкие воду, кадет с трудом шел к берегу. Не сводя с него взгляда, Кейро слегка наклонился к инструктору:

– Холлуорд, и это диверсанты? Хорошо, что хоть стреляют здесь холостыми патронами.

– Они недавно начали заниматься, – с невозмутимым видом ответил Холлуорд.

– Я думаю, что вы показали мне достаточно, чтобы сделать выводы. – В голосе Кейро слышались нотки недовольства и разочарования.

Холлуорд поморщился, но так, чтобы не заметил Кейро, снял кепку с длинным козырьком и провел по отливающим медью волосам ладонью:

– Эти люди уже перешагнули оптимальный для обучения возраст.

– Наберите молодых! – хмыкнул Кейро, с интересом наблюдая, как грузин пытается выбраться из ямы и падает обратно. Тем временем до веревочной переправы наконец добрался его дружок. Он преодолел ее до середины, ловко перевел автомат на грудь и обстрелял мишень.

Сэм не стал смотреть дальше, развернулся и направился прочь по асфальтированной дорожке. Следом двинулся Холлуорд.

– Эта группа прибыла в центр совсем недавно, – на ходу стал оправдываться он. – До этого занималась на севере Грузии, в горах. Ходили в рейды, отрабатывали вопросы марша, действия из засад и другие виды маневра. Научились подрывать мосты, опоры электропередачи, маскировать взрывные устройства под игрушки или мусор. Все умеют водить машину, обращаться с ножом, длительное время автономно существовать в любых условиях, и еще много чего.

– Где вы их берете? – замедлил шаг Кейро.

– Вопросами подбора занимается майор Лордкипанидзе. – Холлуорд оглянулся по сторонам и заговорил тише: – Все эти люди абсолютно надежны. Главное их преимущество – то, что они в розыске за совершение особо опасных преступлений. В разное время бежали в Грузию, где их взяла на контроль полиция до особых указаний.

Когда лейтенант Холлуорд и Сэм Кейро вошли в кабинет Лордкипанидзе, его хозяин корпел над картой, разложенной на двух стоящих рядом столах. У стены за компьютером сидел помощник майора лейтенант Вирсаладзе. Высокий широкоплечий грузин при появлении гостей поднялся и приветливо улыбнулся. Это был, пожалуй, сейчас единственный на учебном центре человек, который вызывал у обоих американцев симпатию. Потомок князя не был болтлив, не ленился изматывать себя наравне с подчиненными на полосе препятствий, отлично владел всеми видами стрелкового оружия, хорошо знал компьютер.

Сэм по-дружески кивнул ему и подошел к Лордкипанидзе:

– Мы помешали?

– Нет, – покачал головой майор. – Что вы!

«Еще бы, – подумал Сэм, – куда же ты без нас, тупая свинья?!» – а вслух сказал:

– Я не отниму у вас много времени.

Окна закрывали шторы из плотного черного материала, и в комнате стояла духота. Но форточки здесь не открывали, их попросту не было. Такова инструкция, ведь в этом помещении работают с секретными документами. Лордкипанидзе опасался, что в противном случае кто-то в его отсутствие может передать через окно ту же карту, с нанесенной на нее обстановкой, или какой-нибудь документ. Он ревниво следил за тем, чтобы никто не пронес сюда ни сотовый телефон, ни даже часы. Все оставлялось в специальной комнате дежурного.

– Я весь внимание. – Лордкипанидзе преданно уставился в глаза Кейро.

– Для начала, прикажите своим подчиненным оставить нас.

Лордкипанидзе что-то сказал на грузинском, и комната мгновенно опустела.

– В ближайшее время интересующий нас объект прибудет в расположенный в Сухуми военный санаторий Министерства обороны России, – дождавшись, когда дверь закроется, заговорил Сэм. – Поверьте, затрачены гигантские средства, время и силы, чтобы добиться этого. Я лично занимался этим вопросом в России, поэтому можете себе представить, какую ценность для нас имеет этот человек. Вам останется лишь отправить за ним подготовленных людей и привезти сюда. Скажу честно, конструктор не привык к длинным переходам. Более того, он перенес сердечный приступ. Задача осложняется тем, что за ним могут наблюдать спецслужбы русских.

– Мы подготовили группу майора Ходжавы, – вытянув руки по швам, стал докладывать Лордкипанидзе. – Она прошла подготовку и недавно была заброшена в Грузию. Цель – пройти указанным маршрутом, проверить явки, готовность наших людей сотрудничать. Конечной точкой является как раз указанный вами санаторий. В итоге они должны оставить там муляжи взрывных устройств.

– Зачем? – нахмурился Сэм, сделав вид, будто не в курсе этого плана.

На самом деле от начала и до конца это его идея. Только вот Лордкипанидзе считал ее своей. Это говорило о высоком уровне подготовки и личных качеств агента, который уже полгода носил имя Сэм Кейро. Весь замысел хитроумного плана сводился к тому, что группа диверсантов в конечном итоге будет уничтожена или пленена на территории Абхазии. Уцелеет лишь майор Ходжава, который хоть и служит офицером грузинской армии, на самом деле давно штатный сотрудник ЦРУ, о чем Лордкипанидзе даже не подозревает. И незачем. Такова доля и участь марионеток.

– Зачем? – переспросил Лордкипанидзе и пожал плечами: – Для того, чтобы усложнить задачу. Максимально приблизить ее к реальной. К тому же никто из личного состава группы не знает, что пластит в тайник заложен не боевой, а учебный. Просто муляж. Образно говоря, оконная замазка.

– Вы понимаете, что в случае обнаружения этих муляжей русские усилят охрану объекта?! – взревел Сэм, удивляясь самому себе, как у него получается разыграть действительно пришедшего в ярость человека.

Грузин вздрогнул, однако на лице его не дернулся ни один мускул.

– Мне кажется, наоборот.

– Поясните.

– Это их расслабит, – как само собой разумеющееся, ответил грузин. – Они поверят в то, что мы опасаемся причинять вред российским объектам.

– Неубедительно.

– А я считаю, как раз здесь грузинское руководство тщательно продумало каждый свой шаг, – неожиданно вступился за своего коллегу Холлуорд. – Ведь диверсанты не могут действовать без задачи. Что будет, если им сказать, что все это – чудовищная тренировка к предстоящим действиям? Они попросту перейдут границу, отсидятся где-то в деревне, а потом вернутся.

– Можно снабдить их радиомаяками, – нахмурился Сэм.

– Не забывайте, что у русских тоже есть средства обнаружения подобных устройств, – напомнил Холлуорд.

– Вам перечислить способы контролировать группу? – не унимался Сэм.

– Согласен, – неожиданно кивнул Лордкипанидзе. – Мы можем следить за каждым шагом любого нашего подразделения на вражеской территории, а решение снабдить группу муляжами вызвано не только желанием ее контролировать.

– Для чего еще? – насторожился Сэм.

– В случае, если они попадут в руки русских, их командир рано или поздно признается, что ? было их целью. Установив, что взрывные устройства всего лишь имитация, русские придут к выводу, что таким образом попросту преследовалась цель научить диверсантов действовать в тылу врага, проверить надежность охраны объектов, качество несения службы милицией. Такие задачи любая разведка выполняет постоянно, в этом нет ничего зазорного. В противном случае, не узнав цели группы Ходжавы, они могут догадаться, что это всего лишь тренировка к предстоящим действиям, разведка и сбор информации вдоль маршрута движения.

– Я давно хотел спросить вас, господин майор, – разглядывая карту, по диагонали поделенную голубой полосой Ингури, заговорил Кейро. – Каким образом вы собираетесь забросить группу в Абхазию?

– Точнее будет отправить, – ответил Лордкипанидзе, взял лежащий на карте карандаш и повел его острием вдоль реки: – Граница проходит по этой стороне в километре от абхазского берега. Как видите, некоторые села располагаются у самой воды. Летом во многих местах реку можно перейти вброд. Кроме того, и там, и здесь живут мингрелы. Берега пологие, контрольно-следовая полоса со стороны Абхазии отсутствует. Есть заминированные участки, но мы их давно разведали и знаем, где эти места. Так что проблем с тем, как пройти на ту сторону, нет.

– Даже сейчас, когда там русские? – нахмурился Сэм.

– Граница проходит по сложной пересеченной местности, – развел руками грузин. – Они не могут контролировать каждый квадратный метр.

– Где сейчас ваша группа?

– Вы имеете в виду подразделение Ходжавы?

– Именно так я и хотел поставить вопрос, – часто закивал Кейро.

Лордкипанидзе ткнул толстым, как сосиска, пальцем в место, где желтым маркером было выделено название деревни «Верхний Цхири»:

– Согласно графику движения, вчерашнюю ночь они провели здесь.

– Расскажите подробнее об их действиях. – Сэм пытался прикинуть, сколько времени уходит у группы, чтобы дойти до Сухуми и вернуться.

– В ночь с понедельника на вторник они форсировали на лодках Ингури в районе Оцарцо. – Грузин взял карандаш и показал его кончиком изображенное на карте селение. – Затем вышли к Чубурхинджи. У этого села, в специально устроенном тайнике, для них спрятаны автоматы и боеприпасы. День должны были провести там же, однако их обнаружили пограничники. По предварительным данным, им удалось оторваться от преследования. – Последние слова он своеобразно выделил пренебрежительной интонацией.

– Значит, убийство пограничника – это их рук дело? – нахмурился Сэм.

– Мы не имеем связи с группой, – развел руками Лордкипанидзе. – Не исключаю этого. Хотя там много людей, которые могут оказать вооруженное сопротивление.

– Хорошо, продолжайте, – кивнул Кейро.

– В Мзиури наши люди встретили их и на грузовике перевезли всю группу в окрестности Сухуми. Произведя закладку взрывных устройств, подразделение выдвинулось обратно к границе своим ходом. Час назад мне сообщили, что они вышли к Ингури.

Сэм внимательно выслушал Лордкипанидзе. По всему выходило, что, даже используя в один конец транспорт, группа находится на территории Абхазии уже семь суток.

– Вернемся к нашему плану. Они будут пересекать границу без оружия? – спросил он.

– На каждом, как и сейчас, будет специальный разгрузочный жилет, в котором устроены карманы. В них находятся нож, пистолет с пятью обоймами, перевязочный пакет…

– Зачем? – Кейро выжидающе уставился на Лордкипанидзе.

– Ну, как? – растерялся грузин. – Мало ли что может случиться?

– Жилеты и оружие сразу выдадут их, – стал развивать свою мысль Сэм. – Не лучше ли отправить группу совсем без ничего? В случае, если окажутся в руках пограничников, смогут утверждать, будто шли к родственникам. Вы сами сказали, что почти все они из тех мест.

– Дело в том, что плена они боятся больше смерти. – Лордкипанидзе выдержал паузу и добавил: – На каждом не один убитый.

– А как у них с дисциплиной?

– У командира группы неограниченные права. Он любого может очень строго наказать.

– Когда вы ожидаете их возвращения?

– Сегодня ночью.

– Хорошо, – протянул Кейро. – Держите меня в курсе.

Джин так налегал на весла, что на куртке трещали швы. Абесалом сидел на корме, то и дело с тревогой оглядываясь на стремительно удаляющиеся огни Зени. В этом селе они провели целый день. Джин не удивился тому, что один из диверсантов когда-то жил там. Грузинские спецслужбы использовали для ведения подрывной деятельности в основном выходцев из Абхазии. Они пришли в село перед рассветом. Перебрались через сложенный из камня забор стоящего прямо у леса дома, где их уже ждал брат Ради Ценцадзе. Перекусив сыром и козьим молоком, день провели в сарае, а когда стемнело, спустились к реке. Здесь, в специально оборудованном тайнике, были спрятаны насос и резиновая лодка.

Чем дальше они удалялись от берега, тем сильнее раскачивало и подбрасывало лодку. Грузины были озадачены, что всего лишь за неделю Ингури сильно изменилась. Клокочущей воды видно не было, однако брызги вмиг сделали одежду мокрой. От напряжения у Джина гудели мышцы, немела спина, но он, не останавливаясь, продолжал грести.

– Ты как мотор! – не без восхищения прокричал ему на ухо Евдомси.

Он вычерпывал воду похожим на совок черпаком. Дно лодки под ногами напрягалось, вздувалось и прогибалось, словно спина живого существа. Джину казалось, еще немного, и стихия порвет их суденышко в клочья. Только теперь он понял, почему они пошли через деревню, хотя можно было дождаться темноты в лесу. Сейчас огонек лампы, висевшей на столбе во дворе родственника Ради, был единственным ориентиром. Пока они видят его, знают, где противоположный берег. В противном случае Джин, несмотря на свой опыт, давно бы потерялся. Ведь звезд из-за облаков видно не было, а лодку все время норовило развернуть вокруг оси, и только желтоватое пятнышко света в ночи давало возможность держать правильный курс.

– Тебя сменить? – раздался над ухом голос.

Джин не узнал говорившего, но, не рискуя доверить свою и Шамана жизни кому-то другому, выдохнул:

– Нет!

– Ты сильный, – не без восхищения протянул тот же голос.

– Не мешай! – прохрипел Джин.

Наконец шум стал тише. Мотание тоже почти прекратилось.

– Берег? – спросил кто-то.

– Главное, чтобы к острову не снесло, – забеспокоился Абесалом и закрутил головой, пытаясь понять, что впереди. Ингури изобиловала многочисленными островами, а огня уже видно не было.

– Мы хоть туда плывем? – раздался встревоженный голос Хакуты.

– Туда, – заверил Шаман.

В тот же миг раздался шум. По днищу словно провели гигантской щеткой, и лодка затормозила. Кто-то охнул и полетел на Джина. Он повалился на спину, отпустив весла, и в тот же момент их развернуло.

– В воду, живо! – скомандовал Абесалом.

Днище под тяжестью Джина прогнулось. Свалившийся на него грузин зло выругался и встал. Это оказался Евдомси.

Со стороны кормы к носовой части пробирался Абесалом.

– Кто здесь?

– Я это, – ответил Джин и поднялся.

– Дай пистолет.

– Почему?

– Он уже не нужен.

– Ты берешь меня в плен? – усмехнулся Джин, вынимая из кармана ветровки «ПМ».

– Просто не положено, – объяснил Абесалом. – Начнут разные вопросы задавать… Тебе это надо?

– Ты боишься своих начальников? – догадался Джин. – Тогда тебе надо было заранее меня предупредить.

– О чем? – не понял Абесалом.

– Что мы теперь должны говорить?

– Как было, так и расскажешь, – ответил Абесалом и протиснулся вперед.

Джин присел, едва удержавшись на ногах. Кто-то еще перевалился через борт, а два силуэта стояли рядом, держа лодку.

– Давайте живее! – поторопил один из них голосом Шамана.

Вода доставала до колен и была ледяной. На берегу Джин различил свет фонаря. Он загорелся и погас.

– А если это все-таки остров? – засомневался кто-то.

– Нет, – заверил Ради. – Точно наш берег.

– Почему все ушли? Давайте назад! – рассвирепел Абесалом и перешел на грузинский.

Джин понял: командир требует всем вернуться, чтобы выволочь лодку на берег. Не успели они прийти в себя, как из темноты появились несколько силуэтов. Раздались команды на грузинском. Абесалом ответил, потом скомандовал на русском:

– Берите лодку!

Джин нащупал пропущенную вдоль борта веревку. Взяв лодку, двинули прочь от воды. Под ногами зашуршала трава. Отойдя от берега, оказались на дороге, за которой Джин различил огни города. Это был Зугдиди, его видно и с абхазской стороны. Еще некоторое время шли вслед маячившим впереди силуэтам, пока не оказались у машины, небольшого американского грузовика.

Снова раздались команды на грузинском, и лодку бросили на асфальт. Кто-то стал выдергивать пробки и спускать из нее воздух. Остальные собрались у заднего борта грузовика и принялись что-то негромко обсуждать.

– Ваха, это ты? – послышался рядом голос Шамана.

– Я, – вздохнул Джин. – До нас никому нет дела.

– Как это нет? – вышел из темноты Абесалом. – Я уже доложил лейтенанту. Он велел загрузить лодку и всем садиться в кузов. Приедем на базу, разберемся.

– Абесалом, с кем ты разговариваешь? – спросили из темноты.

Голос был незнаком. Джин разглядел силуэт высокого мужчины.

– Это Ваха, – тронул Джина за руку Абесалом. – Вернее, он просил, чтобы его так называли. Если бы не они, у нас бы возникли проблемы.

– Они у вас и так возникли, – заверил, подходя ближе, лейтенант. – Один предатель, четверо убиты… Не слишком ли много?

– Но задача выполнена, – неуверенно проговорил Абесалом.

– Слишком дорогой ценой. – Лейтенант выдержал паузу и заговорил, уже обращаясь к Джину: – Сейчас ты и твой друг вместе со всеми едете на базу. Там разберемся, кто вы.

– Нам лишь надо было перейти границу, – возмутился Джин. – Мы помогли вашим людям. Неужели после всего нужно нас еще и проверять?

– Доверяй, но проверяй, – вздохнул лейтенант. –Все, в машину!

Глава 8

Накрыв лицо книжкой, Антон сидел в шезлонге. В меру жаркое майское солнце, легкий ветерок, убаюкивающий шум прибоя располагали к размышлениям. О такой командировке можно только мечтать. Однако на душе скребли кошки, а погода и отдых не радовали. С того момента, как Джин и Шаман ушли с грузинской диверсионной группой, прошла неделя. Ровно столько же времени осталось до окончания времени путевок. В принципе в этом ничего страшного нет. Можно продлить, либо переехать в другой санаторий, или вообще устроиться в частной гостинице. Однако бездействие и неизвестность угнетали. Антон уже жалел, что уговорил генерала отпустить грузинских диверсантов.

Поводом для оптимизма послужило начало операции. Оно было многообещающим. Чеченцам понадобилось несколько дней, чтобы войти в доверие к пособникам грузинских спецслужб в Абхазии. Это вдохновило и придало уверенности, что и дальше дела пойдут как по накатанной. Такая удача бывает очень редко. Подобные операции тщательно готовятся, а на внедрение уходит не один месяц или год. Успеху в большей мере способствовали офицеры-чеченцы и своеобразный имидж людей, за которых они себя выдавали. Но Антон стал подозревать, что поспешил и переоценил свои возможности. С самого начала они шли на большой риск. Выехавшая в Абхазию и разбитая на части группа имела цель пресекать действия грузинских диверсионных подразделений на территории республики. Попутно Антон должен был провести анализ объектов, определить, с точки зрения профессионала, наиболее лакомые для проведения диверсий учреждения и предприятия, их уязвимые места, разработать предложения по противодействию угрозам. Не исключался вопрос внедрения офицеров-чеченцев в подполье. Заранее были разработаны легенды, приготовлены документы, подтверждающие, что Джин и Шаман длительное время воевали в отряде полевого командира Салауддина Алиханова. На следующий день после задержания этого бандита и уничтожения его боевиков их вывезли в район, где большую часть времени обитал террорист. Там сделали десятки снимков с их участием, часть из которых, вместе с диском, описывающим подвиги банды, были спрятаны в машине, проданной Джином Тэвазу Агирбая. Все было тщательно подготовлено, однако никто и не помышлял, что Джину и Шаману придется уйти в самое логово.

Антон стал вспоминать все операции в Грузии. Вообще, они особо в этой стране не светились. Конечно, были такие, кто знал Джина и Шамана под другими именами и фамилиями, но вероятность встречи с ними была ничтожно мала.

Антон убрал книжку с лица и сел.

– Чего, зажарился? – не поворачивая головы, спросил лежавший на соседнем лежаке Дрон.

– Не по себе что-то, – признался Антон. Хотелось, чтобы кто-то попытался его переубедить и успокоить.

– Брось. – Дрон взял лежавшую сбоку шляпу, водрузил ее на голову и тоже сел.

Антон огляделся по сторонам.

– У них последний раз отпечатки снимали в полиции в Тбилиси.

– Ты же говорил… – Дрон осекся, так как к ним подошла женщина и расстелила рядом на камнях огромное полотенце.

Но Антон понял, что хотел сказать Василий. Родимов заверил, что сотруднику «глубокого бурения» смежников, внедренному в руководящий аппарат МВД Грузии, удалось изъять из базы данных материал на их офицеров. Обычная формальность. То, что не может сделать специальное подразделение, делают те, кому это под силу. Так или иначе, но подобные моменты постоянно на контроле. Иногда на обеспечение работы одного сотрудника задействуются десятки самых разных специалистов.

– Все равно, – глядя на море, тихо произнес Антон, – мало ли что.

– Сплюнь, – постучал кулаком по лежаку Дрон.

– Уже слюны нет плеваться, – грустно пошутил Антон.

– Вы уходите? – раздался за спиной голос.

Антон обернулся. Молодой мужчина в шортах и майке вопросительно смотрел на него. Рядом стояла худенькая голубоглазая девушка.

– Уходим, – кивнул он, взял полотенце и встал.

Дрон последовал его примеру.

– Я уверен, все будет нормально, – направляясь к лестнице, сказал он. – Увидишь, скоро выйдут на связь.

– Только вот вопрос, как они свяжутся? С собой у них телефонов нет. Если все сложится и они окажутся на базе подготовки, тем более не будет такой возможности. Мы засунули их туда безо всякого обеспечения…

Лишь сегодня утром Банкет выезжал почти к границе, где нашел телефон Шамана. Мощности батареи хватало лишь на редкие сигналы радиомаяка в экономичном режиме. Все указывало на то, что «горцы» ушли в Грузию, форсировав реку в районе небольшого селения Зени. Тащить с собой в логово диверсантов аппарат было нельзя, его наверняка бы проверили, и провал обеспечен. Но у них было много вариантов связаться с тем же Родимовым. Обычно на такой случай каждый держит в голове несколько телефонных номеров в Москве. По ним ответит специально подготовленный сотрудник, возможно, и женщина. Человеку, вышедшему на связь, нужно быть готовым к этому. Он может начать имитировать разговор с женой, любовницей, братом. Есть вариант наладить связь и через Интернет. На этот случай существуют специальные сайты, замаскированные подо что угодно, и пароли, которые каждый находящийся в любой точке мира офицер носит в голове на все случаи жизни. Вариантов много. Другой вопрос, где они находятся и в какой степени им доверяют.

– Кто этот человек? – Лордкипанидзе положил перед Джином снимок, на котором он был запечатлен в обществе Салауддина Алиханова, и ткнул пальцем в Мухмата.

– Это помощник Салауддина, – бросив на фотографию взгляд, ответил Джин. – Мухмат зовут. Он из Гудермеса. Его отец погиб в Грозном еще при Дудаеве. Хороший был воин. Откуда она у вас? Мы прятали их в машине.

– Плохо прятали, раз нашли, – улыбнулся одними губами грузин. – Или хотели этого? Хороший фотомонтаж. Ваши друзья из ФСБ знают свое дело.

– Послушай, ты! – Джин подался через стол вперед. Одновременно боковым зрением он заметил, как напряглись двое стоявших у стены мордоворотов в масках с прорезями для глаз и рта. В руках они держали резиновые дубинки.

– Тихо! – нахмурился грузин. – Если не хочешь, чтобы я допрашивал тебя связанным, не делай резких движений.

– Разве я делал? – возмутился Джин. – Раз ты еще живой, значит, я спокойно сижу. Или думаешь, боюсь этих заморышей? – показал он рукой на мордоворотов. – Не пойму, зачем мы вам помогли? Вам нечем заняться? Лучше учите своих людей воевать. Абесалом, не успев дойти до Сухуми, половину отряда потерял. Один и вовсе сам ушел. Это потому, что вы делом не занимаетесь. Своих лучше допрашивайте.

По тому, как Лордкипанидзе переменился в лице, стало ясно, Джин задел его за живое.

– У нас есть все основания считать, что вы оказались в подразделении Ходжавы в результате тщательно спланированной операции русских спецслужб, – завел старую пластинку грузин.

– Какое такое подразделение? – сделал вид, будто удивился, Джин. – Этих нытиков ты называешь подразделением? Он сам умолял нас пойти с ним!

– Хорошо, – устало поднял руки Лордкипанидзе. – И все же вы не ответили, зачем вам, находящимся в розыске моджахедам, прятать в машине такой опасный компромат?

– Будь по-твоему, – Джин поскреб пальцами заросший подбородок, – я расскажу. В России нас ищут. У себя на родине мы можем жить только в лесу, а сейчас это тяжело. Мы с Шамилем остались одни. Какой от нас толк? Еды и денег нет, патронов тоже. Все базы уничтожены. Идти в другой отряд не хотим, мало того, что его еще надо найти, так там придется заново зарабатывать авторитет. Выход один, добраться до наших братьев в Турции и просить у них помощи. Если дадут денег, мы можем вернуться и собрать свой отряд. А как доказать, что я воевал в отряде Салауддина, если почти весь он погиб?

– Вот и мне интересно, почему вы остались живы? – прищурил и без того заплывшие жиром глазки грузин.

– Разве плохо? – удивился Джин. – Салауддин пошел на встречу с гудермесским амиром. С собой взял четырех моджахедов. Мы остались в лагере. Такова была его воля.

Грузин открыл лежащую перед ним папку и взял лист с компьютерным текстом.

– Я держу в руках результаты вашей проверки на «детекторе лжи», – посмотрел он на Джина. – Объясни, почему на вопрос «сотрудничаете вы или нет с ФСБ» ваш ответ противоречит показаниям прибора?

– Это обидный вопрос! – Джин сжал кулаки.

– Но аналогично повел себя полиграф и при следующем вопросе…

– Работаю я или нет на ГРУ? – вспомнил Джин и улыбнулся. – Мы вам в самом начале сказали: была первая война, я и мой брат воевали на стороне Дудаева. Наш командир был Ямадаев. Потом нас обманули агенты ГРУ. Многие тогда перешли на сторону Кадырова. Тогда из нас сделали батальон «Восток». Когда началась вторая война, я, Шамиль и еще многие моджахеды ушли обратно. Поэтому твой прибор говорит правду.

– Твое имя тоже вызывает сомнение, – продолжал грузин. – Ты утверждаешь, будто тебя зовут Усам Бархаджиев, а результат проверки заставляет в этом усомниться.

– Я давно привык к этому имени, два месяца так живу. Ничего не поделаешь. – Джин чувствовал себя уверенно. Он знал, что, несмотря на тренировки, ответы на «детекторе лжи» будут подвергаться сомнению, и был готов к этому.

– Вы находитесь здесь по заданию другого правительства, – пробормотал Лордкипанидзе, просматривая остальные ответы. – Вот! – Его лицо оживилось. – На вопрос, были вы раньше в Грузии или нет, вы отвечаете «да», прибор это подтверждает. Однако ответ на следующий вопрос снова удивляет. Вас спросили по поводу задержаний полицией. Вы ответили – «нет», а прибор показал, что это ложь. Я отправил запрос… – Грузин замолчал, выжидающе глядя на Джина.

– Почему так смотришь? – нахмурился Джин. – Что тебе ответили?

– Не было никаких задержаний. Кто врет?

– На улице много раз документы проверяли, – выкрутился Джин, в душе благодаря инструкторов и психологов, которые учили их, как вести себя и что отвечать в подобных ситуациях.

– У нас другая информация, – прищурился грузин и многозначительно посмотрел на своих помощников.

– Почему загадками говоришь? – делая вид, будто теряет терпение, спросил Джин.

– Я думаю, вы попадались, но имели тогда при себе документы на другое имя. Отсюда вывод: вы сотрудники ГРУ, которые неоднократно пересекали границу по разным документам, меняя внешность…

В следующий момент в голове Джина будто что-то лопнуло.

В себя он пришел на полу. Сначала увидел под столом ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки рыжего цвета, и почему-то подумал, что спит. Однако быстро пришел в себя. Его подхватили под руки и усадили на табурет.

– Почему падаешь? – заглянул ему в глаза Лордкипанидзе, и Джин увидел в его взгляде страх. Даже в этих стенах грузин боялся его.

– Это зря, – криво улыбнулся Джин.

– Угрожаешь?

– Зачем? – Джин тронул разбитую губу, посмотрел на окрасившиеся в алый цвет кончики пальцев: – Даже бить не умеете.

– У тебя последний шанс. – Лордкипанидзе снова скользнул взглядом по своим мордоворотам. – Признайся сейчас нам во всем, тогда мы можем рассмотреть вопрос о сотрудничестве.

Джин был спокоен. Пока единственное, что могло насторожить грузин, это непонятные результаты проверки на полиграфе.

– А что будет, если не признаюсь? – прищурился он.

– Тебя больше не станут допрашивать, – откинулся на спинку стула Лордкипанидзе. – Для таких, как ты, у нас есть специальные камеры. Раз в день тебе будут приносить воду и хлеб. Прогулки не будет, видеть будешь только стены. Все. Люди выдерживают максимум месяц.

– Ты вынуждаешь меня врать. Это глупо.

– Ты хорошо подумал? – Лордкипанидзе склонил голову набок, отчего его отвислая щека почти коснулась плеча.

– Тут и думать нечего, – фыркнул Джин.

– Уведите его…

– Скажи, – сворачивая на узкую улицу, в конце которой было видно синюю гладь моря, заговорил таксист, – зачем тебе Гызмал?

– А почему вы спрашиваете? – встрепенулся Глеб Васильевич.

– Вдруг ты везешь ему неприятности?

– Что тогда? – Глеб Васильевич с интересом посмотрел на абхаза. – Высадите?

– Не знаю, – пожал плечами таксист. – Странно все как-то. Вы могли подойти к нему на вокзале, а вели себя так, словно чего-то боялись. К тому же он должен был брать пассажира вперед меня, но заранее сказал, что ждет гостя и пропустит сегодня клиента. Вот я и не хотел вас везти.

– Неужели я похож на человека, который может причинить кому-то зло? – спросил Тихонов и неожиданно вспомнил, как он ударил Вику.

«А если она умерла?» Возникшая вдруг мысль сделала мир уныло-серым. Он отвернулся в окно.

Проехав еще немного, водитель остановил машину.

– Что? – встрепенулся Глеб Васильевич.

Вместо ответа абхаз показал взглядом на утопающий в зелени дом, второй этаж которого просматривался из-за высокого железного забора.

Калитку открыла невысокого роста женщина с уставшим лицом.

– Здравствуйте, – кивнул Глеб Васильевич. – Как мне увидеть вашего мужа?

– Он на работе. – Женщина выглянула на улицу. – Поезд встречает. А вы кто?

– Отдыхать приехал. – Глеб Васильевич обернулся на то место, где только что стояло такси, и снова уставился на женщину.

– Если вы хотите снять комнату, то не обязательно ждать Гызмала, – посторонилась она. – Проходите.

Они прошли через просторный двор и поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Женщина остановилась, собираясь что-то сказать, но тут со двора послышался шум.

– Кажется, муж приехал, – виновато улыбнулась она. – Странно, обычно он приезжает позже…

– Почему вы не подошли ко мне? – развел руками Гызмал, выслушав Глеба Васильевича. – Я думал, что-то случилось!

– Извините, – лепетал Глеб Васильевич. – Но в дороге возникли проблемы…

– Хожу, стучу этой газетой! – негодовал абхаз. – Какие проблемы?

Глеб Васильевич оглянулся по сторонам и заговорил тише:

– Ко мне в купе подсадили сотрудницу ФСБ.

– Как?! – переменился в лице Гызмал. – Откуда знаете?

– Она представилась Викой, а один из пассажиров назвал ее совершенно иначе. Правда, она настаивала, что он обознался, но я разбираюсь в людях… И потом, сейчас в России женщины ездят отдельно от мужчин.

– Вам могло просто показаться, – недоверчиво глядя на него, ответил Гызмал. Было видно, он не хотел в это верить и надеялся, что и Глеб Васильевич усомнится в своих предположениях. Ему было чего бояться.

– Несмотря на то, что с билетами уже проблема, два места в купе до конца никто не занял, – привел еще один аргумент Глеб Васильевич.

– И вы привезли ее с собой? – Гызмал оглянулся на ворота.

– Нет, – замотал головой Глеб Васильевич. – В Адлере мы вышли. Я сказал, что хочу проведать товарища, а по дороге завел ее в безлюдное место и ударил по голове…

– Убил? – одними губами спросил Гызмал, непроизвольно переходя на «ты».

– Не знаю, – покачал головой Глеб Васильевич.

Гызмал взял его под руку и увлек к беседке. Они сели друг напротив друга. Кинув взгляд на окна дома, абхаз наклонился вперед и заговорщицки спросил:

– Значит, девушку Викой звали?

– Так вы все знаете? – догадался по выражению его лица Глеб Васильевич и удивленно захлопал глазами, пытаясь понять, почему организаторы его побега не сообщили ему, что в купе поедет оперативный сотрудник.

– Что я должен знать? – прищурился Гызмал.

– Что Вика работает на ФСБ.

– Она должна была ехать с вами, – растерялся Гызмал.

– Так она и ехала! – вконец запутавшись, подтвердил Глеб Васильевич.

– Значит, это ее вы приняли за шпиона? – наконец дошло до Гызмала.

– А разве не так? – опешил Глеб Васильевич.

– Это наш человек, – подтвердил его предположение Гызмал.

– Но почему она не сказала?

– Не знаю, надо Тэваза спрашивать.

– А кто такой Тэваз? – переспросил Глеб Васильевич.

– Вот что. – Гызмал встал. – Вы пока попейте чай, а я съезжу в одно место и вернусь.

Уже стемнело, когда Гызмал затормозил у контрольно-пропускного пункта военного санатория.

– Приехали.

Выглядел он неважно. Глеб Васильевич и вовсе с трудом держал себя в руках. Ему не хватало воздуха. Опившись сердечных капель, он плохо соображал. Еще бы! Как оказалось, подсевшая к нему в купе девушка – не кто иной, как человек Курочкина. Она имела инструкции, как действовать Глебу Васильевичу. В ее задачу входило проконтролировать его встречу с Гызмалом, после чего она должна была поселиться в санатории. Вика имела при себе путевку. Из-за самодеятельности Глеба Васильевича вся операция ставилась под угрозу. Если девушка умерла, будут пытаться установить ее личность. В курортном городе милиция обязательно проверит, не была ли она в числе пассажиров проходящих поездов. А так как проводники доложили о происшествии, то наверняка легко установят, с кем она направлялась в город. В этом случае найти Глеба Васильевича не сложно. Оставалось надеяться, что она выжила. Тогда девушка наверняка скажет, что не помнит, кто ударил ее.

– Поезд давно пришел, – протянула ему документы и ключи заспанная администраторша. – Где же вы так долго были?

– Навестил друзей, – попытался улыбнуться Глеб Васильевич.

Первое, что испытала Ирочка, это не боль и не связанные руки, а неописуемый ужас от того, что она задыхается. Рот оказался заклеен. Воздуха, который она с силой втягивала через нос, не хватало. Ирочка открыла глаза, однако поначалу ничего, кроме темноты, не увидела. От ощущения того, что сейчас умрет, она засучила ногами. Раздался странный шум. Рук она не чувствовала, зато вывернутые плечи корежило болью.

– М-м-м!

Наконец, согнув ноги в коленях и перевернувшись на бок, ей каким-то чудом удалось сесть. Во все стороны повалились небольшие картонные коробки и какой-то хлам. Ира озиралась по сторонам и не могла понять, где находится. Вокруг были навалены какие-то ящики. Лишь когда она увидела небо, вдруг вспомнила, как ехала в купе с конструктором. Потом, в Адлере, пошла с ним к его другу. Что было дальше? Неужели он маньяк? Или на них напали? Она опустила глаза вниз – одежда была в порядке. Затем ещераз, для верности, помычала, надеясь привлечь внимание людей, однако это не принесло никаких результатов.

Тупая боль в темени наконец начала что-то прояснять. Одновременно с болью навалилась тошнота, и перед глазами поплыли круги. На Иру накатила новая волна ужаса. Что, если ее сейчас с заклеенным ртом стошнит? Это конец! Она попросту захлебнется. Ирочка снова легла на бок, перевернулась на живот и попыталась встать, подтягивая под себя колени. Бесполезно. Лежащие под ней картонки скользили и расползались. Она снова стала задыхаться, по щекам потекли слезы.

– Смотри, кто это? – раздался сзади голос, принадлежавший молодому мужчине.

– Вот накирялась! – протянул второй.

– М-м-м! – снова замычала она и стала сучить ногами.

– Да она связанная!

– Ну ее, пошли, – испугался дружок.

Послышались шаги. Ирочка замерла. Один из парней все же решил подойти к ней. Наконец он навис сверху, взялся за уголок скотча и потянул.

– У-ух! – давясь воздухом, протянула она. – Развяжите руки!

– Кто это тебя так? – присел сзади парень.

Через минуту Ирочку подхватили под руки и поставили на ноги.

Она огляделась. Двое парней стояли с двух сторон от нее, однако удержать равновесие никак не удавалось. Видя, что девушку швыряет из стороны в сторону, парни подхватили ее под локти.

– Я здесь одна?

– Да вроде никого больше не видно, – огляделся парень с густой кудрявой шевелюрой. – А что здесь делала?

– Я с поезда. – Неожиданно ее словно ударило током: – Сколько времени?

– Толян! – Кучерявый посмотрел на своего напарника.

Тот достал из кармана сотовый:

– Почти шесть…

– Сколько?! – ужаснулась она.

– Отстала? – с сочувствием спросил Толян.

– Безнадежно, – кивнула Ирочка и протянула руку: – Дайте, пожалуйста, телефон. – Как только на другом конце ответили, она быстро заговорила: – Я отстала от поезда. Попутчик предложил в Адлере проведать своего знакомого, а пришла в себя только сейчас. Ничего не пойму. Его рядом нет.

Вопреки ожиданию, Сэм выслушал ее сбивчивый рассказ спокойно.

– Почему дала ему повод думать, что работаешь в ФСБ? – строго спросил он.

– Ничего я не давала, – покосилась на стоявшего рядом Толика Ирочка. – И откуда знаешь, что он так подумал?

– Он доехал.

– Что мне делать?

– Где твои документы?

– Они оставались в поезде…

– Иди и веди себя так, будто все произошло по-настоящему. Только не говори, что тебя ударил пассажир. Ты была в городе одна и не знаешь, кто на тебя напал. Кстати, деньги есть?

Она хлопнула ладонью по карману.

– Кажется, да.

– Все, мне больше не звони. Надо будет, сам свяжусь с тобой.

– Спасибо, – поблагодарила Ира, возвращая телефон парню.

– Ты кому звонила? – поинтересовался Толик.

– Все тебе расскажи, – вымученно улыбнулась она.

«Значит, этот недотепа принял меня за сотрудницу ФСБ и таким образом избавился. – От того, что все так быстро и легко встало на свои места, у Ирочки сразу исчезло чувство дискомфорта. – Смелый, однако… Хотя что не сделаешь ради единственного ребенка?»

– Пойдем, мы тебя проводим, – неожиданно предложил кучерявый парень и подал ей руку.

– Мне бы умыться. – Она оглядела себя. Колени были грязными, ссадины кровоточили, футболка и шорты – под цвет земли.

– Пойдем ко мне, – предложил Толян. – Кстати, моя сестра одного роста с тобой. Может, заодно подберем что-то из одежды.

Сотрудник линейной полиции первым делом спросил, будет она или нет подавать заявление.

– Смысл какой? – удивилась Ирочка. – Даже если случится чудо и вы их поймаете, все равно я не приеду даже на опознание.

– Логично, – сразу успокоился полицейский. – Да и кого ловить, если вы даже не помните, куда шли.

– Мне главное как-то до Сухума добраться.

– Только завтра, – отрезал полицейский.

– А где выгрузят мой багаж? – встрепенулась она.

– Там, куда вы по билету ехали.

– А как раньше уехать?

– Такси. – Он встал из-за стола. – Да и попутных машин много. Не проблема. Лишь бы паспорт был в порядке.

– Документы не тронули, – закивала Ира.

– А деньги? – едва заметно улыбнулся полицейский.

– Есть.

– Ну, вот и хорошо, – обрадовался он, окончательно поняв, что очередная проблема разрешилась сама собой.

Выйдя на привокзальную площадь, Ирочка огляделась. Новые знакомые стояли у правого крыла вокзала и о чем-то разговаривали с рослым мужчиной.

Она направилась к ним.

– Вот она, – встрепенулся Толик.

Мужчина обернулся, и Ирочке сразу не понравился его взгляд. Хотя мало ли как могут выглядеть люди? Вон, Тихонов, например. Кто бы мог подумать, что этот «божий одуванчик» в состоянии ударить по голове девушку булыжником? Да и сама она не подарок…

– Здравствуйте.

– Вика, тебе же в Сухум надо? – переглянувшись с мужчиной, спросил Толян.

– Да, – кивнула она. – А что?

– Четыре тысячи, и не успеет закатиться за горизонт солнышко, ты уже будешь там.

– Четыре чего? – захлопала глазами Ирочка.

– Деревянных, – пояснил он.

– Не вопрос, – обрадовалась она.

– Пошли. – Не говоря больше ни слова, мужчина развернулся и направился в сторону стоянки машин.

Как оказалось, его звали Михаил, и ехал он как раз в Сухуми, где и жил.

– Садись. – Он услужливо открыл перед ней дверцу «Жигулей» девятой модели.

Ира села на переднее сиденье.

– Сейчас заедем в одно место, – пристегивая ремень, сказал Михаил, – заодно и перекусим.

– Я не хочу есть, – заявила она.

– Все равно я деньги беру заранее и оставляю у сестры. Так что не обессудь.

Изрядно покружив по городу, они наконец въехали во двор пятиэтажного дома.

– Пошли, – приказал он, выходя из машины.

Ирочка направилась следом. Они поднялись на второй этаж. Странно, но на площадке была только одна дверь. Михаил позвонил. Ирочка обратила внимание, что он не просто надавил на звонок, а сделал это трижды, с разной длительностью.

Дверь открыл здоровый бугай с заплывшими глазками.

– Привет, Якут! – Михаил подтолкнул ее в спину. – Опять бухал?

Оказавшись в прихожей, Ирочка вздрогнула от грохота захлопнувшейся двери.

– Паспорт дай, – протянул руку Михаил.

– Зачем? – удивилась она и в тот же момент под лязг собственных зубов врезалась затылком в стену.

В себя Ира пришла уже на полу. Михаил и Якут о чем-то говорили.

– Оклемалась? – Неожиданно Якут присел перед ней на корточки и взял за нижнюю челюсть: – Ну что, работать будем?

– Ребята, вы что?!

– Вопрос не поняла, – хмыкнул Якут.

В тот же миг голова будто взорвалась ослепительно-белым светом. Однако Ира от удара не потеряла сознания, лишь повалилась на бок.

– Запомни, ты, – раздался сверху голос. – Будешь себя вести хорошо, в конце сезона дадим на обратный билет денег, и поедешь домой. Нет – никто тебя больше живой не увидит. Поняла?

Она зажмурилась и кивнула.

Дрон залез в машину и сел рядом.

Антон включил правый поворот и повернул к нему голову:

– Поменял?

Дрон вынул из нагрудного кармана ветровки небольшое, размером с детскую ладошку, записывающее устройство с намотанной на него проволокой, выполняющей функции антенны. Перед тем как устройство приводилось в действие, она растягивалась и пряталась в листве. Ее можно было обмотать вокруг ветки. Точно такое он заложил на склоне горы внутрь трухлявого пня. Устройство записывало всю поступающую с установленных Джином в доме Гызмала «жучков» информацию. Менять прибор приходилось раз в сутки. Именно столько элементы питания обеспечивали устойчивую работу.

Антон выехал на дорогу. Дрон тем временем отсоединил разъем, снял крышку с батарейного отсека и быстро заменил небольшой аккумулятор. Вернул крышку на место, после чего присоединил к записывающему устройству головные телефоны от обыкновенного плеера. Систему запускал начинавший работать «жучок», который, в свою очередь, активизировался голосом. Поэтому, как правило, они снимали каждый день запись не больше чем на пару минут. В основном это были короткие фразы Гызмала, жены и детей. Однако Антон уже выехал из частного сектора и мчался по центральной улице, а Дрон все слушал. Лицо было сосредоточенным.

– Ну, что? – Антон переключил скорость.

– Сначала по-своему балакал, – поморщился Дрон, – кажется, с женой. Сейчас говорит уже на русском… Да, с приехавшим отдыхающим. Постой! – Он вдруг нахмурился.

Антон насторожился и сбавил скорость. Неужели что-то есть? Дрон продолжал сосредоточенно смотреть перед собой. Заподозрив, что они, наконец, подловили хитреца-абхаза, Антон прижался к обочине и встал.

– Чего?

– Сам послушай. – Дрон с победным видом несколько раз надавил на кнопку, перематывая запись, установил ее на начало заинтересовавшего его эпизода и протянул ему один из телефонов.

Антон вставил его в ушную раковину.

– …девушка, звали Вика? – раздался голос Гызмала.

– Так вы все знаете? – ответил ему неизвестный мужчина.

– Что я должен знать?

– Что Вика работает на ФСБ…

Дослушав диалог, Антон вынул микрофон и снова завел двигатель.

– Пока мне ничего не ясно. Кто этот человек?

– Не знаю, – пожал плечами Дрон. – Судя по всему, какая-то важная шишка, которую сопровождала эта самая Вика…

– И которую он в Адлере двинул по голове будильником, – договорил за него Антон.

– Может, чистой воды криминал? – спросил Дрон.

– Возможно, – согласился Антон. – Тем не менее надо узнать, кто был у Гызмала.

– Как?

– Просто. – Антон сбавил скорость и развернулся на перекрестке. – Он повез его в санаторий. Сейчас на компьютере посмотришь время диалога. До любого санатория здесь не больше пятнадцати минут езды. Прибавляем их, а по книгам записи регистрации вычисляем, кого привезли и куда поселили.

– Нам придется проверять все санатории, – протянул Дрон.

– А я не думал, что ты такой тупой, – улыбнулся Антон.

– Точно, – ударил себя ладонью по лбу Дрон. – Ведь Гызмал трется именно у нашего.

– И грузины тренировались производить закладку у нас, – торжественным голосом напомнил Антон.

– Неужели скоро узнаем, чего они мутят? – оживился Дрон.

Как Антон и предполагал, проблем с установлением личности приехавшего на отдых не было. Он выехал с Гызмалом в одиннадцать вечера. Дрон быстро узнал имя отдыхающего. Им оказался некто Тихонов Глеб Васильевич. Ввиду того, что санаторий ведомственный, не составило труда уточнить, что представляет собой этот человек. Вскоре Антон уже знал, что Тихонов является одним из разработчиков новейшей системы управления наведения ракет «земля – воздух». Еще Родимов сообщил, что конструктор переживает серьезные трудности. Недавно у него сильно пострадал сын, его сбили машиной. Личность водителя установлена, но к ответу его так и не привлекли, – слишком высоко сидел папа. В настоящий момент сын с женой переправлены в Израиль, где он находится в одной из частных клиник.

– Тихонов что, собрался бежать в Грузию? – удивился Дрон, выслушав Антона.

– Все возможно. Кто-то хочет получить в свое распоряжение высококлассного специалиста, а заодно и секреты передовых российских разработок.

– Как поступим?

– Пока лишь ограничимся наблюдением, – принял решение Антон. – Поэтому при первой возможности нужно установить на прослушку его номер.

– Не вопрос, – кивнул Дрон.

Когда в коридоре раздались шаги дежурного, Джин уже не спал. Он был уверен: Шаман тоже проснулся, просто, как и он, не подает виду. Они привыкли вставать до рассвета. Здесь же, на базе МВД, подъем был в шесть. Подходила к концу первая неделя их в новом качестве, теперь они – кадеты учебного подразделения. Только вот вопрос, поверили им или нет? Хотя в подобных структурах до конца никому не верят. Не исключено, что грузины заподозрили подвох. Пять дней до этого они тянули из чеченцев жилы. Хотя Джин был уверен, они еще легко отделались. Большую роль в том, что активная фаза их проверки кончилась так быстро, сыграло знакомство с Абесаломом и участие в операции.

Самыми неприятными были последние трое суток. Джина перевели в нечто, напоминающее каменный мешок. Отшлифованные черные доски узких нар, серые стены, небольшое, размером с ладошку, оконце и бетонный пол. Не было даже стола, да он, в общем, и не нужен. Как и обещал грузин, Джину приносили каждое утро железную кружку воды и ломоть липкого хлеба. Однако он был спокоен. И не только потому, что и подобные моменты его научили переживать, – просто понял, у грузин на него ничего нет. Пауза понадобилась, чтобы проверить их через агентуру. Конечно, у грузин в Чечне мало надежных источников, зато они есть у американцев и англичан. На четвертые сутки Джин снова предстал перед Лордкипанидзе, который без обиняков предложил сотрудничество. После подписания соответствующих документов Джина отвели в душ и выдали новую форму. На медосмотре он встретился с Шаманом. Оба уже знали, их командиром будет Абесалом.

Тот первым встретил их в новом качестве и провел подробный инструктаж. Как выяснилось, все перемещения по территории центра организовывались с таким расчетом, чтобы курсанты разных подразделений не имели возможности даже обменяться отдельными фразами. В столовую или учебные классы группа бежала в масках с прорезями для глаз и рта. Снимали их, оказавшись в помещении. Сразу после завтрака расходились на занятия. Они могли быть в центре либо на полигоне, расположенном в двадцати километрах от Зугдиди. Туда отвозили на специальном автобусе с наглухо закрытыми шторками. Расписание было насыщенным до предела, изучали даже вопросы психологии и актерского мастерства. Все чем-то напоминало Джину их учебный центр, только качество обучения и материальная база оставляли желать лучшего. Даже режим секретности был лишь для показухи. Уже к вечеру первого дня он узнал, что курсанты разных групп, невзирая на запрет, общались, сколько душе угодно. Кадеты находили земляков и близких по интересу. Но особенно выделялись выходцы из криминальной среды. Они и здесь пытались навязать свои порядки и делились на касты. Эта категория вела себя вызывающе, выпячивала свои заслуги и пренебрежительно относилась к остальным. Однако чеченцев все уважали.

К исходу дня курсанты с трудом доползали до своих кроватей. Для Джина и Шамана нагрузки были «детскими», но и они имитировали усталость.

Джина беспокоил один вопрос: он до сих пор не дал знать ни Филину, ни Родимову, что жив. Местные могли на выходные уезжать домой. Своим близким все говорили, будто служат в полицейском спецназе, не более. Однако Лордкипанидзе, которого здесь чаще называли «Лорд», с самого начала дал понять, что чеченцам выход за забор заказан – появление в городе людей другой национальности может вызвать массу вопросов. Но сегодня Джин решил во что бы то ни стало связаться со своим руководством. Вообще как таковой проблемы позвонить не было. Несмотря на строжайший запрет, у каждого второго грузина был сотовый телефон. Бахва и вовсе внаглую клал его на край прикроватной тумбочки. Джин начал подозревать, что делает он это специально – по всей видимости, попросту провоцирует новичков на звонок, а его аппарат наверняка прослушивается.

Джин недолго думал, как с наименьшим риском связаться с генералом. План его был прост и дерзок. Он попросту решил обратиться с такой просьбой к американцу. Инструктор Лейн Холлуорд проводил у них занятия по огневой, тактической и инженерной подготовке. Он же учил готовиться и совершать марши, правильно пользоваться снаряжением, добывать пищу, устраивать ночлег… Джин заметил, американец симпатизирует горцам. Еще бы, придя в группу позже всех, они показывали зачастую результаты лучше, чем грузины. Джин не боялся насторожить этим своих начальников и инструкторов: ведь они с самого начала позиционировали себя как людей, которые посвятили войне не один год. К тому же, в отличие от своих коллег, оба никогда не курили и не употребляли спиртного.

Наконец раздался прерывистый писк сигнала – общий подъем. Джин откинул одеяло и сел в кровати. Зевая, потянулся Бахва Эристов.

– Всем доброе утро! – пожелал Ради.

– И тебе того же, – буркнул Шаман.

В небольшом кубрике жили четверо курсантов. Кроме кроватей, здесь были тумбочки с предметами первой необходимости, шкаф для одежды и письменный стол.

Джин встал, взял со стула спортивные штаны.

– Ваха, – натягивая футболку, окликнул его новым именем Ради, – а ты в Аллаха веришь?

– Почему спросил? – нахмурился Джин.

– Но ведь мусульмане утром молятся. – Ради встал, расправил майку на животе. – Намаз, кажется, называется.

– Как же без веры? – Джин натянул штаны и стал надевать кроссовки. – Но здесь мы будем вам мешать, поэтому просто позже попросим у Аллаха прощенья.

Он посмотрел в окно. На середину небольшого плаца выбегали курсанты. Диковато смотрелись одетые в спортивную форму мужчины с масками на лицах, но таково требование начальника центра Лордкипанидзе. Диверсанты знают в лицо лишь свою группу. Это вся информация, которой они должны располагать. Настоящие имена заменены оперативными псевдонимами. У Джина, например, остался псевдоним «Ваха», потому как он убедил грузин, будто его зовут Усам. По той же причине Шамана по-прежнему называли Шамиль. Но это только требование начальника. На самом деле Джин и Шаман знали и как зовут их сослуживцев, и кто откуда родом. Вообще Джина удивляло отношение грузинских военных к службе. Не было заметно, что они ею гордятся, скорее пошли из-за хорошей зарплаты и привилегий. Их группа состояла из мингрелов, за исключением Абесалома. Все остальные – выходцы из Абхазии. Никто не скрывал, что из республики им пришлось уехать из-за проблем с законом.

Двери распахнулись, и в комнату влетел Абесалом.

– Смирно! – рявкнул увидевший его первым Ради и вытянулся в струнку.

Джин развернулся в сторону начальника.

– Живее на улицу! – приказал майор и вышел.

На плацу в течение десяти минут проходила зарядка. Делали ее грузины неохотно, можно сказать, для «галочки». Джин с Шаманом тоже «филонили». Они приседали не полностью, отжимались медленнее, чем считал инструктор. После этого пробежали один круг по периметру центра. Теперь Джин знал, что на этой базе занимается двадцать девять курсантов.

Все группы жили в одном здании. Внутри оно было поделено на четыре части глухими перегородками, и в каждый из четырех отсеков был отдельный вход с небольшого дворика, образованный забором из маскировочной сетки.

На инженерной подготовке Лейн Холлуорд в течение часа объяснял способы устройства мин на основе радиовзрывателя. Потом приказал разложить на столы разные устройства и игрушки. Кому-то достался сотовый телефон, кому-то – радиостанция. Перед Джином поставили радиоуправляемую машинку.

– Я даю вам возможность самостоятельно изготовить устройство, при помощи которого можно будет осуществить дистанционный подрыв. – С этими словами американец посмотрел на часы и сел за стол.

Джин осмотрел со всех сторон машинку, потом взял пластмассовый пульт и надавил на одну кнопку – машинка покатилась вперед, на другую – назад. Взял отвертку и быстро разобрал игрушку. Не прошло и десяти минут, как механизм управления был присоединен к электродетонатору, который он вдавил в кусок обернутого скотчем пластита, и Джин поднял руку.

– Ну, что же, неплохо, – осмотрев адскую машинку, похвалил американец на сносном русском и оглядел аудиторию: – Еще кто готов?

Поднял руку сидевший за последним столом Шаман.

– Я и не сомневался. – Лорд осуждающим взглядом обвел аудиторию.

После занятий Джин дольше, чем положено, задержался в классе. Холлуорд заполнял какой-то журнал.

– Скажи, откуда ты так хорошо знаешь собачий язык? – спросил Джин.

– Что вы сказали? – удивленно захлопал глазами американец.

– На русском языке где говорить научился? – глядя сверху вниз, повторил Джин.

– Давно учил. – Холлуорд отодвинул журнал.

– У меня просьба одна будет. – Джин посмотрел на двери и снова уставился на американца: – Сегодня у родственника день рождения. Дашь телефон позвонить?

– А! – Холлуолд, словно завороженный, вытащил из кармана трубку: – Только в моем присутствии.

Джин без колебаний набрал номер Габбро.

– Слушаю, – раздался знакомый голос.

– Здравствуй, дорогой, – поприветствовал его Джин на родном языке. – Это Ваха. Передай нашему брату, у меня все нормально…

Оправившись, американец скорчил недовольную мину. Джин кивнул и заговорил на русском:

– Теперь буду чаще звонить. Пусть отец не волнуется…

– Хорошо, сделаю все, как сказал, – заверил его Габбро. – У нас все по-прежнему. С момента вашего отъезда ничего не менялось. Ждем вашего возвращения.

Джин отключился и протянул трубку Холлуорду:

– Большое спасибо!

– Только не говори никому, – расплылся тот в улыбке.

Глеб Васильевич чувствовал себя скверно. Его ничего не радовало. Завтрак, процедуры, обед… Уже на второй день пребывания в санатории начало казаться, что он здесь уже целую вечность. Позвонил жене – Сергей все еще в коме, его готовят к операции и ждут денег. Глеб Васильевич заверил, что со дня на день часть суммы поступит на счет, который Татьяна открыла в Тель-Авиве на свое имя. После обеда он сидел перед телевизором, вечером отправлялся к морю и подолгу стоял на берегу. Как ни странно, засыпал сразу. Однако уже после полуночи просыпался и до рассвета уже просто лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок.

В столовой его усадили за стол с двумя молодыми мужчинами и средних лет женщиной по имени Алена. Общение с ними тяготило. Особенно доставал крепыш, которого дружок называл Дрон. Этот человек напоминал Глебу Васильевичу шута при короле. Он без умолку рассказывал анекдоты или смешные истории. Это веселило Алену, но не его. Однако приходилось прикидываться, что ему тоже смешно. Сегодня с утра Дрон искал компаньона для игры в шахматы.

«Может, предложить ему партейку-другую? – неожиданно подумал Глеб Васильевич. – Хоть как-то отвлечься. Точно! На обеде скажу, чтобы зашел».

Дрон, как и обещал, пришел через полчаса после того, как покинул столовую. Под мышкой держал коробку шахмат.

– У меня вообще-то разряд, – похвастал Глеб Васильевич, глядя на взъерошенного Дрона. – В институте был первый, но вообще я играю сильнее. А вы, извините, занимались серьезно?

– С компьютером играл, – ошарашил его Дрон, бесцеремонно проходя в номер. – Иногда обыгрываю.

– Сильно, – улыбнулся Глеб Васильевич.

Дрон, словно находясь у себя дома, положил доску на стол и отодвинул его от стены.

Они расставили фигуры. Глебу Васильевичу достались белые, и он стал разыгрывать испанскую партию. Дрон изображал нечто вроде сицилианской защиты.

– Извините за любопытство, – передвинув пешку, посмотрел на Дрона Глеб Васильевич, – вы женаты?

– Конечно, – кивнул тот и пошел слоном.

– Почему здесь без жены?

– Работает.

– А сами вы в отпуске?

– Да, – кивнул Дрон. – По болезни.

– Вы хотели сказать, по ранению?

– Почему так решили? – Дрон вскинул удивленный взгляд. – Разве я похож на человека, который может воевать?

– Не знаю, – пожал плечами Глеб Васильевич.

– Нет, я начальник гарнизонного Дома офицеров. – Дрон «съел» пешку. – Концерты, вечера, встречи…

– Так вот откуда у вас такой запас анекдотов! – догадался Глеб Васильевич. – А ваш друг кто?

– Мой начальник… – сосредоточенно думая, ответил Дрон. – Антон Владимирович – заместитель командира бригады по воспитательной работе.

– Ясно, – кивнул Глеб Васильевич. – Давно приехали?

– Завтра заканчиваются путевки. Сегодня как раз двадцатый день.

– Вы сказали, что приехали сюда из-за болезни, – напомнил Глеб Васильевич.

– Угу, – подтвердил Дрон. – Желудок и печень. Пить много приходится.

– Вы с такой обыденностью это говорите, – удивился Глеб Васильевич.

– А что тут такого? – Дрон потер ладони. – Алкоголизм – это болезнь…

– Никогда бы не подумал, что вы… А ваш начальник?

– Так из-за него и я к этому пристрастился, – отмахнулся Дрон.

– Странно, – не зная, шутит Дрон или говорит правду, вздохнул Глеб Васильевич, ловя себя на мысли, что стремительно теряет инициативу на шахматном поле. – Да что же это со мной?

– Ничего особенного. – Дрон забрал коня. – Вы проигрываете.

– Вижу. – И тут в голову Глебу Васильевичу пришла неожиданная идея: – Извините, как я понял, у вас машина?

– Да, – подтвердил Дрон и поднял на него взгляд. – А что?

– И вы на ней приехали из самой Москвы?

– Ну, не совсем. – Дрон откинулся на спинку стула. – Из Рязани.

– А сколько отсюда ехать до Адлера?

– Пару часов, – пожал плечами Дрон. – Летом дольше из-за таможни. А почему вы спросили?

– Видите ли… – Глеб Васильевич замялся, лихорадочно соображая, как правильно объяснить свою проблему. – В общем, я ехал сюда в одном купе с девушкой.

– И она вам понравилась? – попытался угадать Дрон, чем вогнал Глеба Васильевича в краску.

– Нет, – замотал он головой. – Просто она отстала от поезда…

– Понятно. – Дрон вздохнул и сходил конем: – Шах.

– Да, да, – кивая, Глеб Васильевич передвинул короля на другую клетку.

– Мат! – Дрон уставился ему в глаза.

– Вы хорошо играете, – вконец растерялся Глеб Васильевич.

– Так чего вы хотите? – Дрон положил на стол руки.

– Меня беспокоит…

– Поверьте, она наверняка уже добралась до места.

– Не совсем так. – Глеб Васильевич хотел сказать, что во всем виноват он, и его мучает совесть, однако неожиданно поймал себя на мысли, что Дрон совсем не тот человек, каким он его себе представлял. Он не походил на ветреного весельчака и прожигателя жизни, как показалось сначала.

«Да что же в самом деле! – рассердился он на себя. – Теперь в каждом буду видеть врага. Разве мало тебе, старый маразматик, Вики?»

– Мне нужно знать, все ли с ней в порядке, – выпалил он.

– Предлагаете нам заехать в Адлер и все выяснить? – попытался угадать Дрон.

– Нет, – покачал головой Глеб Васильевич, – я хочу поехать с вами.

Неожиданно на душе стало легко. Он обязательно исправит свою ошибку. Главное, чтобы этот Дрон согласился. Откажется, придется ехать на поезде. Но и в этом ничего страшного нет, просто потратит больше времени.

– Знаете, я бы рад вам помочь, – стал ломаться Дрон, – но от меня не все зависит. Ведь я здесь с шефом. Да и бензин…

– Неужели вы думаете, что я не оплачу ваши расходы? – изумился Глеб Васильевич.

– Дело даже не в этом, – начал было Дрон.

– А давайте три партии на поездку? – неожиданно загорелся Глеб Васильевич.

– Проиграете, – уверенно заявил Дрон.

– Я? – возмутился конструктор, ткнув себя в грудь пальцем. – Это недоразумение. Вот увидите!

Глава 9

Дрон прикрыл ладошкой рот и зевнул.

– Что, – насмешливо посмотрел на майора Антон, – спать хочешь?

– Есть маленько, – подтвердил Дрон. – Привык к курортному режиму.

– Нечего было в шахматы профессорам проигрывать. – Антон снова уставился на экран монитора.

– Во-первых, он не профессор, а конструктор, – поправил его Дрон. – А во-вторых, я ведь поддался. Хотя, соглашусь, играет сильно.

Сегодня утром они приехали в Адлер. Как Антон ни старался, им так и не удалось отговорить конструктора ехать с ними. Они прекрасно понимали, почему Глеб Васильевич так рьяно рвется в этот город. Ведь, как следовало из разговора, который им удалось записать, конструктор принял ехавшую с ним девушку за агента ФСБ и ударил по голове специально купленным будильником, корпус которого был сделан из яшмы. Несмотря на всю драматичность ситуации, это веселило Дрона, а Антона, напротив, волновало. Он опасался, что из-за своих переживаний Глеб Васильевич откажется от затеи бежать в Грузию, а они, соответственно, лишатся возможности сработать на опережение по высланной за ним группе. То, что грузинская разведка провела тренировку, целью которой было проверить маршрут, по которому они поведут конструктора, теперь сомнений не оставалось. Уже через час после того, как они прослушали разговор между Гызмалом и Тихоновым, запись была переправлена в Москву. Антон знал, вопросом розыска загадочной Вики занялась ФСБ. Но откажи они ему, и неизвестно, по какому сценарию начнут развиваться события. Глеб Васильевич, несмотря на свои взгляды, человек старой, еще советской закалки. Неизвестно, что может выкинуть.

По приезду в Адлер они отправили конструктора по больницам и моргам, заранее зная от смежников, что он там никого не найдет, сами же решили сначала обратиться в отдел полиции железнодорожного вокзала. На юге России вопросам безопасности на транспорте традиционно отводится серьезное внимание. Здесь впервые были опробованы устройства распознавания разыскиваемых лиц в пассажирском потоке, а видеокамеры контролировали практически все места скопления людей.

– Вот он! – Дрон привстал со стула и показал пальцем на шедшего в толпе Тихонова.

– Значит, рядом справа Вика, – облегченно вздохнул Антон. – Быстро нашли.

– Распечатываем? – Сидевший за столом лейтенант полиции положил руку на компьютерную мышку.

– Да, конечно, – кивнул Антон.

– Бедный профессор, – цокнул языком Дрон, когда они вышли на привокзальную площадь.

– Почему бедный? – Антон надел солнцезащитные очки.

– Представь, с его настроением сейчас на «жмуриков» любоваться… Что, кстати, тебе смежники сказали?

– У них пока нет никаких результатов, – покачал головой Антон, подходя к машине. – Они тоже имеют снимок и фамилию по билету. Прошло четверо суток, а она никак не дала о себе знать ни в Сухуме, ни в Адлере. Предполагают, что его провожатая после всего случившегося вернулась в Москву. Что ей здесь делать?

– А вещи? – не унимался Дрон.

– Ну, и что? – удивился Антон. – Паспорта среди них не оказалось, деньги она тоже с собой, по всей видимости, взяла.

– Ты думаешь, ее целью было просто проконтролировать Тихонова в пути? – Дрон открыл дверцу.

– Судя по всему, она собиралась отдыхать. – Антон уселся за руль. – Но поняв, что конструктор теперь ее на пушечный выстрел к себе не подпустит, вернулась.

– А я бы все же поискал. – Дрон пристегнул ремень.

– Зачем мы, по-твоему, взяли ее фото? – улыбнулся Антон.

Тихонов подробно описал маршрут, по которому они шли. Правда, он скрыл, что ударил девушку; сказал лишь, что они разошлись у хозяйственного двора магазина. Но это им не особо было и нужно, из его разговора с Гызмалом они хорошо представляли, что произошло на самом деле. Вскоре Антон с Дроном были на месте. Оставив машину у гаражей и осмотрев место, куда, по словам Тихонова, он затащил девушку, они решили разделиться. Дрон отправился по близлежащим домам, в надежде что-то узнать у вездесущих старушек. Антон решил поговорить с работающими в магазине подсобными рабочими. Однако пообщаться с ними в полной мере он не успел. Не прошло и полчаса, как позвонил Дрон и сообщил, что напал на след.

Они встретились во дворе. Дрон сидел на ограждении песочницы. За его спиной копошился какой-то карапуз.

– Ну чего? – Антон оглядел двор высотки.

– Считай, повезло. – Дрон показал взглядом на молодую маму с коляской. – Говорит, что видела эту девушку в обществе своего соседа Толика Разумовского. Больше всего ее насторожило, что эта Вика пришла к нему домой в перепачканных грязью шортах и майке, а вышла в джинсах и кофточке.

– Она не могла ошибиться?

– Да ты что? – выпучился Дрон. – Все сходится. И район как раз этот.

– Ты не узнавал, чем Толик занимается? – Видя, что женщина подошла ближе, Антон заговорил тише.

– Ничем. – Дрон сплюнул. – Говорит, от армии бегает. Постоянно к нему полиция и военком наведываются.

– Странно, – пробормотал Антон.

– Чего?

– Обычно люди неохотно кого-то опознают, – разглядывая хрупкую женщину в простом платье, заметил Антон.

– Она говорит, что он весь подъезд достал, всем деньги должен. Ее брату тоже…

– Все равно не повод.

– Тебе какая разница? – фыркнул Дрон.

– Ты чего это ершишься? – нахмурился Антон.

– Извини, – вздохнул Дрон.

– Понимаешь, если этот Толик сделал нашей Вике что-то плохое, то сразу не расколется, – стал объяснять Антон. – Его придется пытать. Естественно, после всего он может начать выяснять, кто его сдал. Ты хочешь, чтобы эта девушка пострадала?

– Она сказала, что видела с балкона, – буркнул Дрон. – Он не заметил ее.

– Тогда другой разговор, – повеселел Антон. – Имя известно, номер квартиры – тоже, теперь пойдем выяснять, кто сейчас дома.

– Обижаешь, начальник, – шутливо надулся Дрон. – Я уже поинтересовался. Дома он. Один. Вообще, живет с сестрой и матерью, но они сейчас на работе, а он, так сказать, «в творческом отпуске». Говорят, со среды не просыхает.

– Со среды, говоришь? – переспросил Антон. – Вот это уже интересно.

– Хочешь сказать, что запой имеет отношение к исчезновению Вики? – догадался Дрон.

– Думаю, да, – подтвердил его предположение Антон. – Ведь она во вторник отстала от поезда.

– Согласен, – кивнул Дрон, – во вторник. Только все равно связи не вижу. Или ты думаешь, что он ее на органы продал?

– Пошевели мозгами, Вася, у нее с собой деньги были!

– Черт! – Дрон стукнул кулаком по лбу и поднялся. – Пойдем?

– Если он сделал что-то нехорошее, то просто так не впустит.

– Что предлагаешь? – Дрон посмотрел вверх. – Шестой этаж.

– Пошли. – Антон направился к выезду со двора.

Стоя по щиколотку в ледяной воде, Джин осторожно выглянул из-за густо разросшихся кустов.

– Ну, что? – раздался сзади голос Абесалома.

– Никого, – ответил Джин и, осторожно ступая, направился вдоль берега.

Вторые сутки шли тактические занятия. По замыслу руководства, группа Абесалома должна была добраться до курорта Лебарде, похитить там «объект» и вывести его к селу Мухури. Время поджимало. И не потому, что они медленно шли, – напротив, все выкладывались как в боевой обстановке. Просто сразу после захвата стали отходить в сторону, противоположную условной границе, в направлении которой противник должен был сосредоточить розыски диверсионной группы. Абесалом запомнил рекомендации Джина, которые тот сделал в военном санатории Сухуми.

Диверсанты действовали слаженно и сноровисто. Здесь, в Грузии, на занятиях, бойцы не позволяли себе таких вольностей, как в Абхазии. Они не пререкались, не обсуждали приказы. Оно и понятно, там командир в какой-то мере заложник, им ничего не стоит при неблагоприятном развитии событий попросту ликвидировать его. Попробуй потом докажи, что он погиб не от пули российского пограничника или милиционера. А можно и вовсе не возвращаться. Здесь же все наоборот: одного его слова достаточно, чтобы человек надолго отправился в тюрьму – ведь почти все так называемые «спецназовцы» имели разные сроки. Таким образом, государство в лице военной разведки, по-видимому, считало, что убивает двух зайцев: решает проблемы секретности и дисциплины.

Группа успешно справилась с первой фазой задачи. Они быстро нашли среди отдыхающих лейтенанта Квабули Вирсаладзе, который играл роль важного носителя информации. Ночью пробрались через ограждение, нейтрализовали охранника на первом этаже и прошли в номер, где связали офицера. Причем Джин с Шаманом на всех этапах были лидерами. Теперь, пройдя почти сорок километров, вышли к реке.

Абесалом был уверен: если их ждут, то выше. Разве зря они делали такой гигантский круг, обходя лесистую местность, а потом ночь потратили, чтобы пройти открытые участки? Однако Джин с ним был не согласен, но отказался отстаивать свою точку зрения. Нервы у всех на пределе – мало того, что совсем недавно вернулись из Абхазии, все догадывались, что группе не дадут набраться сил и скоро отправят обратно. Накануне в центре появился Сэм Кейро. Каким-то внутренним чутьем Джин понял: за неприметной внешностью мужчины кроется высококлассный специалист своего дела. Хотя у грузин он вызывал легкое презрение.

Джин вышел на берег и стал осторожно подниматься по склону. Чуть выше и впереди крался Шаман. Его тоже насторожили росшие в распадке кусты орешника.

– Шамиль! – окликнул его Джин.

Капитан остановился и присел. Джин сделал ему знак оставаться на месте и развернулся к Абесалому.

– Что опять? – разволновался майор.

– Надо ждать наступления темноты и обходить это место.

– Почему? – разозлился Абесалом.

– Очень удобное место для засады. – Джин показал рукой в направлении ложбины: – Смотри, справа река, с другой стороны – дорога, сразу за ней – село, дальше – поля. Если бы я был местный и знал этот район, то заранее отговорил бы идти здесь.

– Но ведь ты видел карту! – удивился Абесалом.

– Карта старая, – вздохнул Джин. – Раньше на этой стороне было поле.

– Что предлагаешь? – с нотками недовольства спросил Абесалом и покосился на Бахву, который с недовольным видом покачал головой.

– Надо всегда на такой случай иметь гражданскую одежду, – заметил Джин. – Сейчас мы могли бы все легко проверить, а так…

– У нас нет другого выбора. – Абесалом почесал грязной рукой заросший черной щетиной подбородок. – Сегодня в восемь время истекает.

– Я знаю, – кивнул Джин, – поэтому есть предложение.

– Какое? – оживился Абесалом.

– Задача группы – любой ценой доставить объект в Мухури. Свою принадлежность нам скрывать нет смысла, и так засветились в санатории. Поэтому выход один: кто-то отдает лейтенанту свою одежду, а у него забирает куртку и штаны. Мы связываем ему руки за спиной и ведем вдоль берега. Те, кто на нас охотится, сосредоточат свое внимание на этой группе. Если идти осторожно, с большими интервалами, подолгу сидеть и наблюдать, можно создать у противника впечатление, что нас больше. Он станет стягиваться сюда. А тем временем кто-то проведет настоящего лейтенанта в нашей форме вдоль шоссе. Даже если там есть секрет, он скоро сместится сюда. Потом, когда нас обнаружат, мы еще будем имитировать отражение атаки. За это время можно не только до Мухури дойти – до Поти.

– Хорошо придумал, – похвалил его Абесалом. – Тогда ты поведешь лейтенанта, а я – остальную группу.

– Евдомси Гугунава пусть наденет костюм лейтенанта. У них одинаковый рост, – обрадованный, что к их мнению прислушались, сказал Шаман.

Как Джин и предполагал, его уловка сработала. Мало того, что он определил место засады, в точности сбылись его прогнозы действий противника. Да, группа Абесалома, совершившая отвлекающий маневр, была признана уничтоженной, однако задача выполнена. Джин вышел в район условной эвакуации и вывел туда лейтенанта Вирсаладзе.

На следующий день всех собрали в классе военной топографии. Джин уселся за один стол с Шаманом. Вошли Лордкипанидзе и Сэм Кейро.

– Встать, смирно! – скомандовал Абесалом на русском.

– Вольно, садись! – кивнул Кейро и прошел за стол руководителя занятия. – Господин майор, прошу вас.

Лордкипанидзе кивнул и развернулся лицом к аудитории:

– Вчера на итоговом занятии вы показали отличные результаты.

– Я хочу вас поправить, – неожиданно перебил его Кейро. – Была выполнена учебная задача, но подразделение майора Ходжавы перестало существовать.

– У нас не было другого выхода, – вспылил Абесалом.

– Вам не давали слова, – нахмурился Лорд.

– Виноват, – опустил голову Абесалом.

Кейро поднялся со своего места:

– Я не поставлю вам «отлично», но твердое «хорошо» у вас есть. Вы совершили ошибку, раньше выйдя к реке, однако быстро исправили ее. Снова отличились наши новые солдаты из Ичкерии.

Сидящие за первыми столами кадеты обернулись на Джина и Шамана.

– Ничего особенного мы не сделали, – стушевался Джин. – Все поровну работали. Я бы хотел с такими моджахедами вернуться в свою республику. Жаль, что они не мусульмане…

Все рассмеялись.

Кейро поднял руку, дождался тишины и продолжил:

– Сегодня мы собрали вас, чтобы сообщить новость. – Он обвел притихших диверсантов изучающим взглядом и договорил: – Через три дня ваша группа убывает для выполнения следующей задачи. Есть такие, кто не хочет или боится?

Класс ответил молчанием.

– Ну, вот и хорошо, – повеселел Кейро. – Ваха и Шамиль, вы останетесь.

– Почему, если не секрет? – уставился на Кейро Джин.

– Срок, который вы провели в центре, слишком мал, – заложил руки за спину Кейро.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что у меня меньше опыта, чем у остальных? – усмехнулся Джин. – Зачем тогда надо было устраивать весь этот цирк? Если вы нам не доверяете, скажите сразу.

– Почему вы так хотите обратно в Абхазию? – подал голос Лордкипанидзе.

– Думаю, для вас не секрет, что нам пришлось в Сухуми продать машину. Кое-кто, – Джин многозначительно посмотрел на Абесалома, – заверял меня, что здесь отдаст деньги.

– Зачем они вам сейчас? – Глаза Лордкипанидзе забегали.

– Глупый вопрос, – сложил на груди руки Джин. – Где гарантия, что завтра мы не окажемся за забором?

– Вас никто не собирается выгонять, – вновь заговорил Кейро. – Напротив, мы рассматриваем вопрос о сотрудничестве.

– К тому же никто вас не собирался обманывать, – вздохнул Лордкипанидзе. – Деньги у меня в сейфе. Но отдать пока не могу.

– Боишься, что убежим? – усмехнулся Джин.

– Допускаю это, – подтвердил его предположение грузин. – Мы недостаточно знаем вас.

– Странные вы люди, – мотнул головой Джин. – Или я тупой? Тогда зачем вам воины, которым вы не верите?

– Как говорят русские, не лезьте в бутылку. – Кейро встал из-за стола. – Если не нравится, можем рассмотреть вопрос о расторжении контракта. Но тогда мы должны иметь гарантии, что полученная вами информация не попадет к русским.

– Неужели я не понимаю, что в этом случае снова окажусь в камере? – Джин сделал вид, будто расстроился.

– Видите, вы все знаете, – улыбнулся Кейро.

Шаман с Джином прошли в беседку. Джин вытер рукавом взмокшее под маской лицо.

– Странно все это, – оглянулся по сторонам Шаман. – Они не успели вернуться, как их снова отправляют, хотя здесь есть еще три группы…

– Я думаю, что первая и вторая задачи как-то связаны, – выдвинул предположение Джин.

– У них в прошлый раз один диверсант сбежал. – Шаман слегка наклонился вперед. – Убил двоих. Может, это было сделано специально?

– Не думаю, – покачал головой Джин. – Хотя все может быть, это же расходный материал. Чего им стоит для правдоподобной легенды пожертвовать парой отщепенцев?

Шаман бросил быстрый взгляд на сидевшего неподалеку Евдомси. Запрокинув голову назад, тот как будто дремал.

– Как сообщить нашим?

– Не знаю, – признался Джин. – Я думал, что нас хотя бы будут выпускать отсюда.

– Послушай, – нахмурился Шаман, – а тебе не кажется, что о предстоящей задаче Кейро специально рассказал при нас? Сам посуди, зачем нам надо было говорить об этом?

– Думаешь, они хотят посмотреть, что мы предпримем?

Джин задумался. Версия Шамана имела право на существование. По сути, если они агенты ФСБ или ГРУ, то должны принять меры, чтобы сообщить своим о планируемой операции. Что, если и сидящий сейчас рядом Евдомси получил задание контролировать их? Джин примерно прикинул расстояние до него. Он, конечно, мог разобрать отдельные фразы, но даже зная язык, все равно бы не понял, о чем они разговаривают.

– Если все так, как ты говоришь, можно предположить, что американец знает, кто мы, – сделал вывод Джин. – И нам должны позволить уйти с этой информацией.

– Зачем?

– Не знаю. – Джин растерялся от собственного умозаключения, но в глубине души чувствовал, что недалек от истины.

– Может, как раз и решили таким образом проверить, попытаемся мы как-то связаться со своими или нет? – выдвинул новое предположение Шаман.

– Надо уходить, – неожиданно произнес Джин.

– Разве можно? – Шаман удивленно посмотрел на Джина.

– Конечно, раз Филин принял решение отпустить нас с грузинами, мы должны врасти в эту структуру, – стал рассуждать Джин. – Но мне кажется, нам уделяют больше внимания, я не могу сказать, хорошо это или плохо. Думаю, мне не понадобится много времени на решение.

– Главное, чтобы оно было правильным, – облегченно вздохнул Шаман.

Дрон оглядел Антона и скривился:

– Я бы такого газовщика на порог не пустил.

– Что ты имеешь против?

– Не знаю, – сосредоточенно размышляя, вздохнул Дрон. – Вид какой-то странный. Можно сказать, – щелкнул он пальцами, – парадный.

Они зашли в магазин спецодежды, где купили Антону синюю униформу и кепку. Прямо за трансформаторной будкой, расположенной в соседнем дворе, Антон надел ее на себя. Из багажника машины достали ящик с инструментами.

Антон огляделся по сторонам. Взгляд упал на мужчину, копошившегося под капотом стареньких «Жигулей».

– Я знаю, что делать.

Они подошли к автолюбителю.

– Бог в помощь! – оперся на крыло Дрон.

Мужчина пробормотал что-то нечленораздельное, продолжая крутить гайку крепления трамблера.

– Что, не заводится? – спросил Антон.

– Зажигание, – процедил сквозь зубы мужчина таким тоном, словно держал на своей худой спине как минимум бетонную плиту.

– Дай посмотрю. – Антон решительно отодвинул его в сторону.

– Я…

– Ты иди и крутани стартером, – попросил его Антон.

Через десять минут машина завелась. Перепачканный маслом Антон вытер тряпкой руки и усмехнулся:

– Решил две проблемы: помог человеку и себя в порядок привел.

Мужчина вылез из машины с бутылкой водки:

– Спасибо.

– Нет, вот это уже лишнее, – предостерегающе выставил вперед руку Антон. – Работа.

С этими словами они покинули двор.

– Теперь совсем другое дело, – критически оглядев Антона, заметил Дрон.

Спустя пять минут, миновав сидящих на скамейке старушек, Антон вошел в подъезд, где жил Толян.

– Кто? – раздался из-за дверей вымученный голос.

– Служба газа, – ответил Антон. – Плановая проверка состояния оборудования.

Раздался звук отпираемого замка, и дверь со скрипом открылась. Толян представлял собой взъерошенного, с изрядно помятым лицом молодого мужчину в майке и спортивных штанах.

– А если бы меня дома не было? – Он развернулся и направился внутрь квартиры.

– Между прочим, я уже третий раз к вам прихожу, – с раздражением в голосе соврал Антон.

– Да ну, – обернулся Толян и оглядел его недоверчивым взглядом. – Хотя возможно. Мать с сестрой на работе…

– Ладно. – Антон прошел на кухню, бесцеремонно поставил ящик с инструментом на стол: – Бери стул, садись.

– Куда? – удивленно захлопал заспанными глазами Толян.

– У плиты.

– Зачем?

Антон схватил его за шею, с силой притянул к себе и приставил отвертку к глазу:

– Пытать тебя, придурок, буду, поскольку иначе ты мне ничего наверняка не скажешь. Вам же обязательно сначала надо глаз выбить или яйца отрезать…

– У-уу! – обезумев от боли и ужаса, взвыл парень, обдав Антона запахом перегара.

– Объясняю правила, я задаю вопрос, ты на него отвечаешь, заметь, всего один раз, – продолжал свирепым тоном Антон. – За неправильный ответ ты умрешь самой страшной смертью.

– Я понял! – выдавил из себя Толик.

– Где девушка, которая отстала от поезда?

– А-аа! – протянул парень, догадавшись, наконец, чему обязан таким визитом. – У Киры.

– Кто такой Кира?

– Это женщина… У нее салон.

– Какой? – Антон сдавил шею сильнее, заранее зная, что все «удовольствия» быстро притупляются и должны идти по нарастающей.

– Массажный, – проскулил Толян.

– Ответ неверный. – Антон вдавил острие отвертки с такой силой, что из-под него по щеке потекла кровь.

– Интим-услуги! – хрипел Толик.

– Кто хозяин, как попасть, адрес…

Выслушав ответы, Антон примотал мокрого от пота Толика к стулу скотчем, заклеил ему рот и вышел.

Спустя полчаса они с Дроном стояли у дверей притона.

– Ну, что, звони. – Заранее зная, что за ними наблюдают, Дрон приложился к небольшой плоской фляжке из нержавеющей стали.

– Кто? – раздался из-за двери глухой голос.

– Мы от Марии Ивановны, по поводу комнаты.

Дверь открылась. Круглолицый крепыш окинул их изучающим взглядом и кивнул:

– Проходите.

Антон шагнул через порог.

– Вам туда, – показал в коридор крепыш.

– Девочки! – Худая, как смерть, женщина лет шестидесяти с неимоверным слоем макияжа на лице хлопнула в ладоши. Было ясно, это так называемая «мамочка».

Двери двух комнат открылись, и в коридор вышли «жрицы любви». Одной из них была «Вика». Даже если бы у него не было фотографии, он бы сразу ее узнал. Припухшие веки, синяки на запястьях, поникший вид. Одного взгляда достаточно, чтобы понять – она здесь недавно и удерживается силой.

– Кто хозяин заведения? – спросил Антон и вопросительно посмотрел на крепыша.

– При чем тут хозяин? – Брови на узком лбу «бугая» съехались к переносице.

– Хотим закрыть вашу богадельню, – хмыкнул Дрон.

– Чего? – протянул «бугай».

В дверях кухни появился еще один. Он был выше своего дружка, узкое лицо на две неравные части делил нос с искривленной переносицей.

– Чего за кипеш, Якут?

– Да вот, пацаны вроде как рамсы попутали, – растерянно протянул Якут.

– Проверь, здесь все? – Антон посмотрел на Дрона.

Василий шагнул к комнате, из которой никто не вышел, но дорогу ему преградила «мамочка». Дрон осторожно взял ее за плечи и подвинул в сторону.

– Вы куда смотрите? – неожиданно крикнула она Якуту.

Охрана оказалась либо слишком опытной, либо чересчур трусливой. Якут не решался продолжать разговор. Он оглянулся на своего товарища:

– Чего им надо?

– Короче, времени у нас нет, – разозлился Антон.

В следующий момент его левая рука легла на плечо Якуту. Развернув его к себе лицом, Филиппов двинул ему в челюсть. Бил, как говорится, от души, по-свойски, уверенный в том, что без хирургов парень точно уже не обойдется. Отлетев к стене, Якут сполз на пол. Голова свалилась на грудь, на которую тут же вытекла кровь. Дрон в это время шагнул к длинному. Тот попытался скрыться в кухне, и Дрон устремился следом. Раздался звук битой посуды и нечеловеческий крик. Тем временем девушки, прижавшись к стенам, визжали что есть мочи.

Антон взял руку так и не пришедшего в себя Якута и хладнокровно сломал ее. От боли тот пришел в себя и взвыл. Однако следующим ударом ногой в ухо вновь был отправлен в глубокий нокаут.

– Наркоз, – хмыкнул Антон и отпустил запястье.

Дверь комнаты, в которую пытался войти Дрон, открылась, и оттуда выглянул тучный мужчина в очках. Антон с силой двинул по ней открытой ладонью. Раздался хруст ломающихся очков, нечеловеческий рык, и мужчина, вывалившись в коридор, рухнул на пол. На нем были наспех надетые рубашка и брюки. Схватившись за виски, он перевернулся на бок и стал извиваться, визжа что-то нечленораздельное.

– Жене расскажешь, – процедил Антон и залепил ему ногой по зубам.

Тем временем в дверях кухни появился Дрон. Отряхивая руки, он кивнул, давая понять, что со вторым охранником тоже все кончено.

– Вика, – поманил пальцем девушку Антон.

– Так вон оно что! – протянула «мамочка».

– Где ее документы? – спросил Антон.

– Сейчас, – засуетилась женщина.

– Кто еще здесь содержится не по своей воле? – Антон упер руки в бока.

– Нет таких, – ответила она.

– По-хорошему, прикрыть бы вашу лавочку, да времени нет. – Антон направился вслед за юркнувшей в комнату «Викой». Он не боялся, что она убежит, на окнах были решетки.

Девушка была абсолютно голой. Прыгая на одной ноге, она надевала шорты. Пеньюар, в котором она встретила гостей, валялся на огромной кровати.

Антон вернулся в коридор.

– …Скорее! – донеслось из зала. – Точно не полиция.

– Ах ты, старая курица! – возмутился Дрон и устремился вслед за «мамочкой».

Из комнаты раздался звон битого стекла и сдавленный женский крик. В следующий момент из дверей комнаты вылетел телефон, врезался в стену над головой продолжающего стонать клиента и разлетелся на куски. Девушки с визгом бросились в кухню.

– Кто вы? – испуганно хлопая глазами, спросила «Вика», когда они бежали вниз по лестнице. – Вас Сэм прислал?

Антон толкнул дверь подъезда, однако она с силой снова захлопнулась. Сзади на него налетела «Вика», которую подталкивал Дрон. И в этот момент дверь широко распахнулась, и навстречу шагнул рослый мужчина. Весь его вид говорил о том, что он настроен решительно. Лицо было пунцовым, рыжие волосы торчали в разные стороны. Антон присел, и рыжий буквально налетел животом на его кулак. Громко вскрикнув, он чуть ли не пополам сложился. Антон положил ему на шею ладонь правой руки, но тут в проеме двери показался еще один здоровяк. Он не успел сообразить, в чем дело, как тут же охнул и рухнул на колени, схватившись за причинное место. Девушка взвизгнула, ударившись животом о голову рыжего. Дрон стал проталкивать ее между Антоном и стеной на улицу. Снаружи запричитала какая-то женщина. Антон с силой зашвырнул рыжего обратно в подъезд. Сделав два гигантских шага, тот так и не смог разогнуться и со всего размаху врезался в ступеньки лестницы. Раздался звук, похожий на треск лопнувшего ореха.

– Ты чего творишь? – ужаснулся Дрон и столкнул с крыльца второго бандита.

«Вика» прижалась спиной к двери и смотрела на все происходящее округлившимися от ужаса глазами.

– Кто вы?

– Идем! – Дрон схватил ее за запястье и бросился к стоящей у соседнего подъезда машине. Он втолкнул девушку на заднее сиденье и забрался следом. Антон прыгнул за руль, тут же завел двигатель и включил передачу.

– Неосмотрительно они вдвоем приехали, – глядя на проплывающую мимо «БМВ» с открытыми дверцами, цокнул языком Дрон и развернулся к девушке: – Ну, что, красавица, давай знакомиться. Меня Василий Ужасов зовут. А его, – он показал на Антона, – Антон Страхов.

– Мальчики, я ничего не понимаю, вы кто?

– Давай так, мы спрашиваем, ты отвечаешь.

– Так вы что, не от Сэма?

– Я же предупредил тебя, красавица, – покачал головой Дрон. – Назови свое имя.

– Ира, – выдавила из себя девушка.

– Так Вика или Ира?

– Скажите, кто вы? – умоляющим голосом попросила она.

– Она не поняла. – Дрон сел прямо. – Давай в лес.

– Не надо в лес! – взмолилась девушка.

Антон свернул с шоссе на улицу Димитрова. С утра он изучил подробную карту города и теперь ориентировался здесь лучше любого местного. Через пару километров начинался лес.

– Какова твоя роль в похищении Тихонова? – спросил Дрон.

– Так вон оно что, – протянула девушка. – Не знаю я никакого Тихонова.

– А кто тебя по темечку приложил? – Антон посмотрел на Иру в зеркало заднего вида.

С размазанным макияжем девушка сейчас походила на панду.

– Пассажир, – шмыгнула она носом. – В одном купе ехали.

– За что?

– Маньяк, наверное…

– Вижу, разговор у нас не получается. – Антон включил кондиционер. – Дрон, документы у нее проверь.

– Уже, – снимая с паспорта обложку, кивнул тот.

Под корочкой оказалась пластиковая карта.

– Сколько здесь? – Дрон повертел ею перед носом девушки.

– Нисколько. – Ира попыталась отвернуться к окну, но Василий схватил ее за подбородок и вынудил смотреть на него.

Неожиданно у Антона появилась идея. Они уже мчались по загородному шоссе, справа и слева высились покрытые живописным лесом холмы. Наконец он увидел съезд, сбавил скорость и включил правый поворот.

В машине стало темно. Подпрыгивая на выступающих из земли корнях, они отъехали от шоссе так, чтобы джипа не было видно из проезжающих машин, и встали.

– Два здоровых мужика, – всхлипнула Ирочка.

– Как ее все-таки по паспорту кличут? – не обращая внимания на причитания, открыл свою дверцу Антон. В салон ворвался запах леса и шум кузнечиков.

– Ирина.

– Вот что, Ира, – глядя перед собой, заговорил Антон. – От того, как ты будешь с нами откровенна, зависит, увидишь ты еще людей или сгниешь здесь. Надеюсь, я понятно тебе объяснил?

– Да, – кивнула она.

На девушку было страшно смотреть – лицо сделалось мраморным, губы тряслись.

– Как ты, наверное, поняла, нас попросили уважаемые люди узнать, куда делись деньги Глеба Васильевича. Мы, конечно, узнаем, но лучше, чтобы нам не пришлось особо прилагать усилия.

– Я все отдам, – упавшим голосом пообещала она, – до копейки. Ничего не потратила. Все на карточке. Сэм сказал, что это мое вознаграждение за труды…

– Вот с этого места поподробнее, – Дрон потер руки и приготовился слушать, в очередной раз удивившись, как быстро люди становятся откровенными, когда узнают, что попали в руки не полиции, а бандитов.

С утра группу вывезли на полигон. Первые два часа, под руководством инструктора, диверсанты стреляли из автомата Калашникова, «М16» и пистолета Макарова. Вообще, несмотря на то, что в целом грузины отдавали предпочтение натовскому снаряжению и тактике действий, основное вооружение группы было российского производства. И не потому, что лучше. Просто подразделения, которые готовились на базе в Зугдиди, впоследствии планировалось использовать исключительно в Абхазии и на территории России. Здесь не изучался никакой другой противник, кроме северного соседа. Большой упор делался на русский язык. Даже американские инструкторы и грузинские офицеры говорили на русском. Причина проста – в Грузии появилось целое поколение людей, не знающих ни слова на этом языке, или говорившие, но очень плохо.

Джин с Шаманом внимательно изучали все, что касалось вопросов службы. По-другому это называлось – «собирали сведения о противнике». Как полагается, в любое время суток и непрерывно. Приходилось многое запоминать. Офицеры спецназа хорошо знали, что в будущем может пригодиться даже женщина-повар или электрик, который периодически менял лампы и чинил розетки. Важно все. Впоследствии, уже используя другие способы и методы, но отталкиваясь от полученной ими информации, ГРУ глубже изучит гражданский персонал. Выявит проживающих в России родственников или знакомых, узнает о проблемах в семье…

– Смирно! – скомандовал Батал и развернулся к Лордкипанидзе.

– Вольно! – кивнул грузин и оглядел строй. – Темой занятия была стрельба из стрелкового оружия, находящегося на вооружении вероятного противника. Считаю, что цель занятия – научить вас прицельно вести огонь – достигнута. Вы показали хорошие навыки в обращении с автоматом Калашникова…

Глядя в поле, где на электрических подъемниках были установлены мишени, Джин размышлял, как быть дальше. Вчера вечером группа Абесалома загрузилась в автобус и выехала в неизвестном направлении. Ему и Шаману было приказано встать в строй третьей группы. Теперь они проходили обучение с новыми людьми. Хотя большинство из них, конечно, были уже знакомы.

Джин не исключал возможности уже сегодня покинуть центр и вернуться к своим. Он всерьез обдумывал возможность сделать это прямо на занятии по стрельбе. Огонь вели по целям, расположенным от семидесяти пяти до трехсот метров – нормативы армии США. Джин и Шаман могли не только уничтожить группу, но и уйти с оружием, боеприпасов на пункте боепитания было достаточно. Однако от такого шага они отказались, вернее, отказался Джин. Шаман же делал все, что приказывал старший. Джин не был уверен в том, что их не сразу хватятся и дадут затеряться в окрестностях. К тому же он знал: запуганное полицией и спецслужбами местное население при первой возможности сдаст чужаков властям. Поэтому уходить надо ночью и иметь запас времени как минимум два часа. Кроме того, было подозрение, что занятия организованы специально. Джин не исключал, что где-то вдоль кромки леса, росшего по периметру стрельбища, укрылись снайперы, которые не сводят с них глаз. Да и уничтожение группы особо ничего не решит. Другое дело – базы данных, особенно на агентуру в Абхазии. То, что она здесь, он не сомневался, ведь грузинские диверсионные группы работают в тесном контакте с подпольем.

У Джина с Шаманом было достаточно времени, чтобы разобраться в том, как организована внутренняя служба. Караул здесь занимался охраной парка машин и КПП. Причем в него заступали семь солдат из расположенной в Гори части. Они приезжали на грузовике, а после инструктажа на плацу уходили в расположенное за столовой караульное помещение. Штаб на ночь оставался под присмотром дежурного офицера. Всего их здесь было трое. В обязанности этой категории входило принимать под охрану помещения, следить за распорядком дня и контролировать курсантов через установленные на территории камеры. Меняя друг друга, они уже давно относились к службе с прохладцей. В качестве помощника с ними заступал сержант. Едва со стоянки перед штабом исчезала последняя машина, как начиналась анархия. В подразделениях не назначался наряд, как это было принято в России. Здесь ночь распределялась равномерно между всеми. Выходило, что каждый по часу должен просидеть за установленным в коридоре столом. Однако, по негласному правилу, эта привилегия изо дня в день отдавалась четырем кадетам, которые дежурили по два часа. Ничего удивительного в этом не было: с наступлением темноты подразделения начинали жить по другим законам, принесенным сюда из криминального мира, – ведь подавляющая масса курсантов была обыкновенными уголовниками. Несмотря на то, что Джина и Шамана старались не задевать, чувствовалось напряжение. К ним относились сдержанно, однако не упускали случая попытаться показать свое место.

– Ваха, Шамиль! – оторвал от размышлений голос командира группы.

– Я! – Джин перевел взгляд на Батала.

– Заберете ящик с материальной базой и оставшиеся боеприпасы.

– Почему мы? – возмутился Джин.

– Потому что я так решил, – сквозь зубы процедил Батал.

– Мы его сюда тащили, – напомнил Шаман. – Решили зачмырить?

– Почему пререкаетесь с командиром? – неожиданно вступил в разговор Холлуорд, до этого с безучастным видом наблюдавший за разбором занятия.

– Мы не понесем, – за двоих ответил Джин.

– Это вам не Чечня! – вспылил Батал.

– Не надо, – поднял руку Лордкипанидзе. – Они правы. Назначь других. Хотя сначала надо выполнить приказ, а потом обсуждать. Так даже в Советской армии было.

– Я не служил в армии, – огрызнулся Джин.

Тем временем Ахрик и Рамин нехотя вышли из строя и взяли ящик.

– Козлы! – неожиданно прошипел Рамин. Маленького роста, говоривший в нос мингрел был намного моложе Джина.

– Повтори, что ты сказал? – вспылил Джин и шагнул к нему.

Он понимал, что легко мог не отреагировать на выпад, однако не имел на это права, иначе американец наверняка насторожится.

– Тихо! – схватил его кто-то за плечо и одновременно за висевший за спиной автомат.

Джин едва не упал на спину и процедил сквозь зубы:

– Ты ответишь за свои слова.

Рамин был «шестеркой». Он бессменно дежурил, убирал спальное помещение, переносил учебные пособия. Из-за этого оскорбление было еще обиднее.

– Успокойтесь! – между тем нахмурился Лорд. – Или забыли, где вы находитесь?

– Направо! – скомандовал Батал уже на грузинском языке. – Шагом марш!

Джин специально повернул сначала налево, потом развернулся кругом. Пусть думают, будто он не понимает даже примитивных команд.

Группа двинулась в направлении полигона. Следующие два часа, согласно расписанию, будет инженерная подготовка.

Грузины принялись на ходу перешептываться. По тому, как изредка на него бросали взгляд, Джин понял, что они обсуждают, чем может закончиться конфликт.

Он посмотрел на шедшего рядом Шамана. Капитан был спокоен. Еще утром они договорились на занятии украсть немного пластита и детонаторы.

Неожиданно Джин понял, что, сам того не подозревая, забияка Рамин подсказал ему выход из очень трудной ситуации. До сих пор он опасался, что в случае их побега группе Абесалома отменят задачу и отзовут назад. Наверняка попытаются до минимума обезопасить агентов. Не исключено, что приостановят подготовку диверсантов или даже перенесут центр в другое место. Теперь побег свяжут с инцидентом, невольными свидетелями которого стали и Лордкипанидзе, и американец. А чтобы он выглядел более убедительно, они оставят Рамина покалеченным или мертвым.

Остаток дня прошел спокойно. Как Джин и предполагал, не составило труда вынести с полигона приличное количество ПВВ. И он, и Шаман при подрыве рельсов и опоры ЛЭП дважды заложили меньше взрывчатки, чем того требовалось.

Вечером Джин надел спортивные штаны, такие, которые им здесь выдали, и отправился на спортивную площадку. В отсеке, где они жили, постоянно стоял шум. Несмотря на запрет, грузины громко разговаривали на своем языке, причем все диалоги сопровождались жестами и восклицаниями. Любой рассказ напоминал целое театральное представление.

– Вымотался я за день, – вздохнул Джин, усаживаясь на скамейку рядом с Шаманом.

– Когда?

– Через час после отбоя, – понимая, о чем спрашивает Шаман, ответил Джин. – Сначала убираем дневального, – он заговорил тише. – Потом дожидаемся, когда дежурный проверит караул и направится в штаб. Он ходит строго по графику – с часа до трех. Нейтрализуем его. Останется только один сержант.

– Может, еще сутки подождем? – осторожно произнес Шаман.

– Думаешь, Абесалом со своими людьми до сих пор не перешел Ингури? Даже если так, вряд ли они отменят переход. Мы ведь не даем им повода думать, что возвращаемся в Абхазию. А пожар они спишут на нашу месть Лордкипанидзе. Забрали у него из сейфа свои деньги и подожгли штаб.

– А если их там нет?

– Нам все равно нет дороги назад. Ведь мы убьем Рамина. Я уже уточнил, именно он сегодня заступает в наряд.

– Хоть с этим нам повезло. – Шаман встал. – Пойду…

Глава 10

– Да-а, – протянул Дрон, дослушав Вику, которая оказалась Ирой. – Наворотила ты, подруга, дел.

Рассказ девушки поразил его и Антона. За короткий срок хрупкая на вид Ирочка умудрилась выступить в трех обличьях, при этом побывала соучастницей в покушении на убийство и сумела войти в доверие к убитой горем матери. Ей почти удалось выполнить последнюю задачу – сопроводить конструктора до санатория и проследить, чтобы он не поменял своего решения.

– Что теперь со мной будет? – размазывая по лицу тушь и всхлипывая, спросила Ирочка.

– Совесть заест, – размышляя над тем, как обойтись с Ирочкой, ответил Антон и добавил: – Если она у тебя есть, конечно.

– Чего вы ждете? – проскулила Ирочка.

– Посмотри, – Дрон показал на окошко.

Ирочка наклонилась и увидела, что в их сторону направляется Глеб Васильевич.

– Он?! – ужаснулась Ирочка. – Но как?

– Просто хочет сам тебя порвать на куски, – продолжал глумиться Дрон.

Антон не возражал, пусть отведет душу. В голове не укладывалось, как такое с виду хрупкое создание могло за короткий срок хладнокровно провернуть столько дел. Ее не оправдывал даже шантаж собственным ребенком. В конце концов, сама виновата. Никто ее за американца замуж не тащил.

– Пожалуйста, не говорите ему ничего! – взмолилась Ирочка.

– Как? – удивился Антон.

Между тем Глеб Васильевич открыл дверцу и, не заметив забившейся в угол Ирочки, сел на переднее сиденье.

– Как успехи? – спросил Антон.

– Вы бы знали, – он снял кепку с длинным козырьком, достал платок и стал утирать им пот, – не приведи Господь… За это время обнаружили два трупа неизвестных девушек. Как назло. Но к счастью, не она.

– Конечно. – Антон показал большим пальцем себе за спину: – Вот ваша «муза».

Глеб Васильевич медленно развернулся на сиденье:

– Вика?!

– Она же Ира, – наблюдая за реакцией девушки в зеркало заднего вида, сказал Антон. – А ваша супруга знает ее как Оксану…

– Нет! – взвыла Ирочка, дернула ручку двери на себя и двинула в нее плечом. Все произошло настолько быстро, что даже натренированный Дрон поймал лишь воздух. Немудрено, в экстремальной ситуации, когда степень опасности огромна, человеческий организм творит чудеса. Ученые до сих пор бьются над разгадкой этого феномена. А для Ирочки это был именно такой момент.

Кубарем вывалившись из машины, девушка едва не угодила под колеса проезжавшего мимо автобуса. Водитель вовремя успел нажать на тормоза.

– Дрон! – крикнул Антон. Но Василий уже был снаружи.

Вдруг двери остановившегося автобуса с шипеньем открылись, и оттуда выскочил молодой парень.

– Когда не надо, сразу куча заступников, – с досадой проговорил Антон, заранее зная, что подумал пассажир, увидевший выпрыгнувшую из джипа девушку и устремившегося следом Дрона.

Между тем пассажир автобуса бросился за Дроном, который успел поймать Ирочку, не решившуюся бежать дальше из-за плотного движения, и, догнав его, схватил за плечо. Однако больше ничего сделать не успел. Ударом ладони в предплечье Дрон развернул его к себе боком и двинул кулаком под ребра. Парень присел, потом поставил руку на землю и медленно завалился на бок. Дрон схватил Ирочку за руку и поволок к джипу.

Снова оказавшись в машине, Ирочка ухватилась за подголовник сиденья, на котором сидел Тихонов.

– Простите меня, если можете!

– Что происходит? – Глеб Васильевич, бледный как мел, развернулся всем телом и вопросительно смотрел на Антона.

Ирочка сникла. Рухнув на сиденье, она опустила голову и зарыдала.

– Надо ехать, – поторопил Дрон. – Мы и так привлекли внимание.

Антон включил передачу.

– Куда вы меня везете? – взяв себя в руки, спросила Ира.

– Для начала – в банк, – как само собой разумеющееся, ответил Антон, – вернешь долг Глебу Васильевичу. Или ты код забыла?

– Верну. – Она всхлипнула и часто закивала.

– Так вон оно что! – протянул Глеб Васильевич.

Человек, решавший в уме сложные математические задачи, державший в голове огромное количество формул и сложных расчетов, только сейчас понял, какую роль сыграла эта женщина в жизни его семьи.

– У вас есть еще желание покинуть страну? – напрямую спросил Антон.

– Значит, Курочкин – ее сообщник? – вместо ответа спросил Тихонов.

– А вы только сейчас поняли? – усмехнулся Дрон.

– Остановите машину, – неожиданно попросил Тихонов.

Антон удивленно хмыкнул, но все же выполнил просьбу и затормозил в тени росших вдоль обочины деревьев. Глеб Васильевич с трудом открыл дверцу и вышел.

– Смотри за ней, – показал Дрону на девушку Антон и последовал его примеру.

Держась за сердце, Глеб Васильевич некоторое время шел по тротуару, отрешенно глядя перед собой, потом развернулся и направился назад. Он словно не замечал ничего вокруг.

– Вам плохо? – обеспокоенный его поведением, спросил Антон.

– Скорее, стыдно. Как я мог?!

– О чем вы?

– Понимаете, ведь я едва не стал предателем…

– Понимаю, – согласился с ним Антон. – Но ничего удивительного в этом нет. Операция по вашей персоне готовилась хорошими специалистами.

– Все ясно, – кивнул Глеб Васильевич. – Одно не укладывается в голове, как они все рассчитали у ресторана?

– Вы удивлены тем, что ваш сын жив? – догадался Антон.

– Да, – подтвердил Глеб Васильевич. – Я сам хорошо вожу машину…

– Огорчу вас, они не специально оставили его живым, – перебил его Антон. – Управлявший машиной человек преследовал одну цель – сбить вашего сына. Дальше было несколько вариантов развития событий. Как вы сами понимаете, следствие однозначно зашло бы в тупик и «мажора» оправдали бы. Но это наверняка не устроило бы вас. Ведь на фоне того, что в России дети чиновников и олигархов практически всегда избегают наказания, вы бы наверняка не поверили в очевидные для следствия выводы. Со слов нашей знакомой, – посмотрел он на джип, – на такой случай у ее друга был вариант с дорогим адвокатом. Кроме того, разработаны и планы психологического воздействия на вас и вашу жену. Вы были бы вынуждены пойти на принцип, и это стало бы для вас делом чести.

– Действительно, – кивнул Глеб Васильевич, – единственный сын… Они правильно все рассчитали. Жизнь для меня теряла всяческий смысл. – Неожиданно он вскинул на Антона испуганный взгляд: – Получается, что он любил эту женщину?

Антон пожал плечами:

– Возможно.

– Какая жестокая эта Ира…

Джин несколько раз с силой зажмуривался и открывал глаза. Страшно хотелось спать. Прислушиваясь к храпу и сопенью, он вновь и вновь просчитывал все возможные варианты развития событий. Когдаподошло время, осторожно сел и прислушался. Звуки не изменились, значит, никто не проснулся. Едва слышно скрипнула кровать Шамана. Он тоже встал.

Оба легли в одежде, так что оставалось надеть кроссовки. Стараясь не шуметь, вышли в коридор, где горело дежурное освещение. В бледном свечении за столом, положив голову на руки, спал дневальный. По всем расчетам, это должен был быть Рамин. Джин осторожно прокрался к нему и заглянул в лицо. Первая неувязка – это не он, а Сака. От досады Джин чуть не зарычал. Все ясно, этот хам проспал смену. Что делать? Ждать, когда они, наконец, проснутся и исправят положение, или убить Рамина прямо в отсеке? Слишком рискованно. Грузины хоть и измотаны занятиями, но наверняка проснутся.

Немного поколебавшись, Джин развернулся и показал Шаману рукой следовать за ним. Тот кивнул. Осторожно ступая, они прошли в туалет. Джин прикрыл дверь и шепнул на ухо Шаману:

– Раздевайся, будто ты по нужде ходил.

Шаман с ходу понял и стянул с себя куртку.

Не прошло и минуты, как он появился в коридоре в трусах и майке.

– Э, дневальный, хватит спать!

– Я не сплю, – раздался звук сдвигаемого стула.

– Я вижу, – усмехнулся Шаман и прошел в туалет. Немного постояв, надавил на кнопку спуска воды и вышел. Джин сидел в самой дальней кабинке. Здесь же лежала одежда Шамана. Из коридора послышались негромкие голоса, и Джин, узнав среди них голос Рамина, облегченно перевел дыхание. Осталось дождаться, когда грузин тоже расслабится и задремлет. Время тянулось медленно. Джин выждал еще полчаса и вышел из кабинки. Шаман предусмотрительно не захлопнул дверь, и он выглянул в образовавшуюся щель. Так и есть, Рамин уже спал. Еще бы, день был такой напряженный. Джин перешагнул через порог и направился к нему вдоль стены. Когда до грузина оставалась пара шагов, тот вдруг с шумом вздохнул и открыл глаза. По-видимому, возникшего сбоку чеченца, которого оскорбил днем, Рамин принял за продолжение сна, потому как на какое-то мгновение снова закрыл глаза и отвернулся, однако уже в следующую секунду резко поднял голову. Поздно. Джину хватило этого времени, чтобы оказаться у разгильдяя за спиной. Правой рукой он накрыл нижнюю часть лица дневального, левую положил на затылок. Бедняга даже не успел пикнуть, как в тишине раздался леденящий хруст шейных позвонков.

Джин осторожно положил его голову на стол. Немного подумал, расстегнул его куртку и запустил руку во внутренний карман. Никаких документов с собой курсанты не носили, однако у Рамина он нашел почти тысячу лари и сотовый телефон, чему был несказанно рад. Можно было, конечно, вместо спортивного костюма надеть более практичную форму и ботинки, однако от этой мысли пришлось отказаться – грузин был намного мельче Джина.

Он отошел к двери в спальное помещение и слегка провел по ней пальцем. Она бесшумно открылась, и в коридор выскользнул Шаман.

Оказавшись на улице, они направились вдоль стены казармы, обходя ее со стороны КПП. Джин заранее все рассчитал. Здесь была дорожка, по которой дежурный офицер ходил проверять караул, а на середине пути стоял стенд с изображением герба Грузии, установленный на кирпичную кладку. Высотою в полметра, она была надежным укрытием. За ней они и легли.

– А если дежурный уже проверил и вернулся? – едва слышно спросил Шаман. – Или вовсе не пойдет?

– Тогда будем уходить ни с чем. Двоих нам никак без шума не убрать.

Однако они напрасно волновались. Не прошло и нескольких минут, как послышались шаги. Джин приподнял голову и выглянул на дорожку. Освещение в центре было скудным, однако он различил силуэт дежурного и снова опустил голову.

Вскоре дежурный поравнялся со стендом, и шаги стали удаляться. Джин с Шаманом синхронно поднялись и устремились следом за грузином. Попадая в такт шагов армейских ботинок, они бесшумно нагнали его. В какой-то момент грузин все же что-то почувствовал. Нет, он не вскрикнул и не обернулся, лишь пошел медленнее да приподнял плечи…

Джин закрыл ладонью левой руки ему рот, а кулаком правой двинул в основание черепа. Грузин обмяк и стал падать. Джин прижал его голову к груди, Шаман ухватил офицера за ноги, и они быстро сошли с дорожки и осторожно двинули назад.

Через минуту, обойдя места, на которые были направлены видеокамеры, оказались с тыльной стороны штаба.

– Ну что? – одними губами спросил Шаман.

Джин отсчитал шестое от угла здания окно:

– Это кабинет Лорда.

– Знаю, – кивнул Шаман. – Но как мы туда войдем?

Джин прокрался к окну, взялся за решетку и несколько раз дернул. Сидела мертво.

– Один вариант, только через центральный вход, – отряхнул он руки, – но там остался помощник дежурного.

– Зато у него ключи, – заметил Шаман.

– Предлагай.

– Мусор! – Шаман показал рукой за столовую.

– Не пойдет, – возразил Джин, с ходу догадавшись, что он предлагает устроить пожар. – Пока разгорится, много времени пройдет, а как заметит, скорее всего, поднимет тревогу, и тогда обнаружится, что один дневальный мертв. Да и дежурного хватятся. Нам не дадут уйти.

– Смотри, – показал вверх Шаман.

– Что? – не понял Джин. Неожиданно его осенило. Кондиционер! Нет, снять его и пролезть в образовавшуюся брешь они не могли из-за решеток, однако можно было в прямом смысле выкурить сержанта из дежурного помещения. – Давай, ищи тряпку! – прошептал он, пытаясь примерно прикинуть, через какое время запах дыма почувствует оставшийся за дежурного помощник.

– Зачем искать? – удивился вопросу Шаман, снимая куртку. Через минуту он уже поджигал свернутую в рулон майку. Едва она занялась огнем, Шаман положил ее на землю и наступил. От едкого дыма из глаз брызнули слезы. Он поднял ее над головой. Даже в темноте было заметно, как дым поднимается к пластмассовым решеткам сделанного еще в советские времена БК-1500.

– Я пошел. – Джин слегка коснулся плеча Шамана и направился вдоль здания.

Вскоре он устроился на другой стороне небольшого плаца с таким расчетом, чтобы видеть через окно, что творится в помещении дежурного.

Сержант дремал за пультом. Джин стал волноваться. Вдруг во сне он не почувствует запаха гари? Тогда придется сделать так, чтобы проснулся. Он огляделся. За дорожкой, проходящей по периметру плаца, располагалась волейбольная площадка, обнесенная сеткой, которая крепилась на металлических столбах. Камней вокруг много. Если хорошо стукнуть, звук прервет сон. Он успокоился. Однако прибегать к дополнительным мерам не пришлось – сержант вдруг встрепенулся и посмотрел на часы, потом стал крутить головой, заглянул под пульт. Вскочил и вышел в коридор. Теперь мониторы камер никто не контролировал.

«Вперед!» – скомандовал себе Джин и бесшумно устремился через плац.

Сквозь стеклянные двери было видно, как силуэт помощника дежурного исчез в коридоре первого этажа. Джин перешагнул через бордюр, прошел через газон и заглянул в окно. Никого.

«Только бы двери были не заперты», – подумал он, вспомнив, что внутри установлена задвижка. Но это уже не так страшно. Теперь на его стороне – внезапность. Он знал, сейчас сержант плохо соображает, реакция заторможена, многое дорисовывает воображение, притупилось чувство опасности. Наверняка запах гари в штабе совсем сбил его с толку, и бедняга не знает, как быть. Конечно, есть масса инструкций на любой случай. А вдруг ему показалось, или дым тянет с улицы? Что будет, если он зря поднимет весь учебный центр, переполошит начальство? Джин прокрался к двери, потянул за ручку, и она с едва слышным скрипом открылась. В тот же миг он услышал приближающийся звук шагов и быстро прошмыгнул в здание, осторожно прикрыл двери и перебежал через фойе. Стараясь не дышать, прижался спиной к стене. Почти одновременно из-за угла вышел сержант. В какой-то момент Джину показалось, что не только лицо, весь череп грузина вытянулся от удивления. Недолго думая, он схватил его правой рукой за горло и сжал. Лицо грузина вмиг сделалось пунцовым. Он вцепился в запястье, не в силах даже вдохнуть воздух. Джин дернул его на себя, развернулся и с силой приложил сержанта затылком о стену, у которой только что стоял сам. Ноги бедняги подкосились. Джин осторожно уложил грузина на пол, вынул из висевшей на поясном ремне кобуры пистолет и устремился в комнату дежурного. Оказавшись в небольшой комнате, он с опаской посмотрел в окно, через которое совсем недавно наблюдал за сержантом, и огляделся. Пульт сигнализации мерцал светящимися номерами принятых под охрану помещений. Джин быстро отключил все тумблеры. Ключи лежали в шкафчике слева от входа и хранились в тубусах. Всего девять, с наклеенными на них номерами. Не зная, какой из них от дверей кабинета Лордкипанидзе, Джин забрал все и выбежал в коридор. Пара минут ушла на то, чтобы открыть дверь. Забежав в апартаменты Лордкипанидзе, Джин сморщился от зловония. За окном, голый по пояс, стоял Шаман и жег куртку, держа ее в вытянутой руке.

Джин подбежал к окну и стукнул по стеклу:

– Давай сюда! Закроешь за собой двери и заберешь в комнате дежурного керосиновую лампу.

– Понял, – бросил под ноги остатки куртки Шаман.

Джин немного поколебался и включил свет. Скромный письменный стол, с монитором компьютера, сейф, несколько шкафов и карта за шторой из плотного материала. Над спинкой кресла – флаг и портрет президента Грузии.

– Во что ты страну превратил? – укоризненно сказал ему Джин и приступил к делу.

В первую очередь он вытащил из-под стола системный блок, достал из кармана куртки специально припрятанную на занятии отвертку и стал снимать крышку. Нужно было вынуть жесткий диск, потом вернуть все на место. Джин надеялся, что из-за пожара грузины не сразу хватятся пропажи. В противном случае они могут принять меры, чтобы максимально уменьшить ущерб, связанный с утечкой информации. Он уже ставил компьютер на место, когда дверь открылась и в кабинет вошел Шаман. В руке у него были две керосиновые лампы. Если в других странах этот раритет в учреждениях министерства обороны хранится на случай войны или стихийного бедствия, то здесь, в Грузии, жившей в условиях энергетического кризиса, они были просто необходимы.

– Возьми, это тебе, – протянул ему пистолет Джин. – И готовь к подрыву сейф.

– Ты думаешь, успеем после всего уйти? – Шаман замер.

– Просто обязаны, – кивнул Джин.

– Не выйдет, – возразил Шаман.

Джин медленно развернулся в его сторону. Это первый случай, когда капитан поставил под сомнение его решение.

«А ведь Шаман прав», – мелькнула мысль. Однако никакого другого выхода он не видел.

– Не думай, что я боюсь, – отвел взгляд в сторону Шаман. – Выход из штаба напротив казармы. Все проснутся. Будет слышно и в карауле. Пока мы проверим сейф, в котором наверняка многое будет уничтожено взрывом…

– Что предлагаешь? – перебил его Джин.

Шаман молча пожал плечами.

Джин подошел к сейфу, обхватил его руками и потянул. Тот оказался прикрученным к полу.

– А ты не думал, что ключи от него могут быть у дежурного? – неожиданно оживился Шаман.

– Как я сразу… – Джин сунул руку в карман. На связке, лежавшей в тубусе пятого кабинета, было три ключа, причем один очень необычной формы. Не веря в удачу, Джин вставил в замочную скважину дверцы сначала один, потом второй. Есть!

Он открыл сейф и стал быстро выкладывать его содержимое на стол. Кроме нескольких папок, здесь оказался ноутбук в сумке и денежный ящик. В верхнем отделе, закрывающемся на маленький ключик, хранились печать и небольшой пластиковый пакет, запечатанный сургучной печатью.

– Пароль на случай войны, – догадался Джин. – Точно такой должен быть у дежурного в сейфе. Если совпадают, значит, сигнал верный.

– Раз у дежурного есть ключи от сейфа начальника, следовательно, могут быть и от секретной части, – выдвинул предположение Шаман.

– Секретной части здесь нет, – со знанием дела ответил Джин.

– Откуда знаешь? – удивился Шаман.

– Тогда бы печать туда сдавалась.

– Может, просто, как всегда, обычная грузинская лень?

– Нет, – покачал головой Джин. – Здесь за все отвечал Лордкипанидзе. Он был уверен, что сюда никто никогда не придет.

Шаман стал обливать стены керосином. Пока он готовил штаб к поджогу, Джин вскрыл конверт, вынул из него пачку листов с машинописным текстом и какими-то графиками. Вместо них стал засовывать чистую бумагу, упаковку с которой нашел в одном из выдвижных ящиков. Потом положил пакет обратно на полку. То же самое сделал с содержимым папок. Пожар расплавит пластик, а бумага обуглится. Пусть считают, будто они ничего, кроме денег, не взяли. Конечно, если грузины проведут тщательную экспертизу, то наверняка установят, что документов во время пожара уже не было. Но на это уйдет не одна неделя.

На случай тревоги в небольшом и узком как пенал шкафу находились два комплекта снаряжения и рюкзаки офицеров. В один из них Джин уложил документы, жесткий диск и ноутбук.

– Шаман, – щурясь от запаха керосина, позвал он, когда застегнул клапан. – Надевай одежду лейтенанта, а я – майора. Повезло, у них наши размеры.

– И звания почти совпали, – усмехнулся Шаман, натягивая куртку.

Джин надел рюкзак и посмотрел на часы. С момента, как они вышли из казармы, ушло тридцать семь минут. Он не поверил своим глазам и поднес часы к уху. Они шли.

– Что с тобой? – насторожился Шаман.

Он успел разобрать сотовый телефон, который украл в отсеке у спящего курсанта, присоединил к нему провода электродетонатора, воткнул его в скатанный из пластита шарик и осторожно уложил все это под стол на ворох политого керосином мусора.

– Сработает?

– Главное, чтобы кто-то раньше не позвонил на этот номер, – кивнул Шаман.

Антон так и не понял, что произошло раньше: то ли он открыл глаза, а потом заработал сотовый телефон, то ли телефон его разбудил. Уверенный в том, что звонит Джин, он в темноте нащупал и взял со стоящего рядом стула трубку.

– Здравствуй, брат, – раздался знакомый до боли, с легкой хрипотцой, голос чеченца.

– Здравствуй, – пытаясь определить по светлому силуэту окна время, ответил Антон.

– Извини, проблемы были, не могли позвонить, – быстро заговорил Джин. – Вчера к тебе вновь вернулись те же самые гости. Только не знаю, какой дорогой поехали. Нас не взяли, приказали отдыхать. Но мы едем следом. Уже час в пути. Они собираются кого-то пригласить к себе.

Антон догадался, группа диверсантов, в составе которой Джин ушел в Грузию, возвращается. Однако чеченцев они с собой не взяли. Было ясно, что они собираются вывезти кого-то из Абхазии. Антон понял: их конечная цель – Тихонов, однако самого главного – где они пойдут, – Джин не сказал.

– Ваха, – перебил он звонившего, – я уже все знаю. Мы встретим. Только какой дорогой поедут? Дожди все размыли.

– Не знаю, – вздохнул Джин. – Связи с ними нет. Спроси их друга. Он должен быть в курсе, в каких селах они могут останавливаться на ночлег. И еще: у меня теперь будет этот номер.

Понятно. Джин считает, что нужно допросить пленника. Еще он дал понять, что по номеру этого сотового телефона его можно отследить.

Антон сел и нащупал ногами тапки.

– Что? – Дрон перевернулся на бок и подпер голову рукой.

– Все, как мы и думали, – сказал Антон. – Только неизвестно место перехода и маршрут.

– А как Джину удалось связаться?

– Они их не взяли. Я понял, что наши горцы идут самостоятельно.

– Ясно, – откинул одеяло Джин. – Что делать?

– Пока ничего. – Антон посмотрел на часы. Начало четвертого. Ехать сейчас допрашивать грузинского диверсанта смысла нет. Кто их пустит к нему среди ночи? Да и хозяев дома не с руки тревожить.

Он набрал номер Родимова. Теперь нужно было определить местонахождение Джина.

Накануне, приехав из Адлера, они сняли комнату на краю города, совсем недалеко от санатория. Хорошо проинструктированный Тихонов вернулся в номер.

– Пусть мы не знаем, где пойдут грузины, зато знаем куда, – сказал Дрон, когда они выехали со двора. – Можем встретить.

Погода с утра была безветренной. Деревья замерли в неподвижности, гладь моря казалась нарисованной. Время словно застыло.

– В этом случае мы можем упустить большую часть группы, – возразил Антон.

– Думаешь, в санаторий отправятся не все? – догадался Дрон. – Сомневаюсь.

– Обоснуй. – Антон бросил на него изучающий взгляд, пытаясь понять – Дрон решил просто поспорить или имеет веские основания так считать.

– Судя по последнему визиту, группа разложена, дисциплина ниже плинтуса. Пример тому – дезертир, которого мы сейчас едем навещать. Поэтому сомневаюсь, что Абесалом – а я понимаю так, что там он единственный нормальный человек, – решится ее делить на части. Он захочет постоянно всех держать в поле зрения.

– Есть другая проблема. – Соглашаясь с ним, Антон все же пытался доказать, что они едут не зря. – Им придется почти сто километров идти по чужой территории, и в любом месте они могут нарваться на пограничников, милиционеров, военные патрули, бывших ополченцев. Так мы хотя бы сможем подстраховать. Да и вообще, лучше взять сразу.

– Почему?

– Я не исключаю, что они могут на своем пути нарваться на простых людей. Ты знаешь, как поступаем в этом случае мы. Не думаю, что они будут оставлять свидетелей своего присутствия в живых.

– В этом ты прав, – кивнул Дрон, сонно глядя на дорогу. – Они и первый раз порезвились на славу – четверо убитых.

Сухощавый грузин, с испуганным, бегающим взглядом и тонким носом, сидел посреди бетонной комнаты на вмонтированном в пол табурете. Под обоими глазами синяки, губы разбиты.

Антон прошел и сел за стол. Дрон остался стоять у дверей.

– Имя назови. – Антон сложил руки в замок.

– Лаша Ахвледиани.

– У нас есть информация, что твои друзья возвращаются…

– Хотите меня им отдать? – грустно пошутил Лаша и отвернулся. – Почему так быстро? Даже толком не успели отдохнуть.

– Ваша первая операция была лишь тренировкой, – спокойно пояснил Антон.

– Не моя, а их! – вскинул подбородок Лаша. – Я устал говорить, что меня вынудили идти воевать. Я решил бежать. Но когда попытался сдаться милиции, по мне открыли огонь. Пришлось даже отбиваться, и я случайно убил милиционера. Теперь мне никто не верит…

– Тихо! – поднял руку Антон. – Не надо меня здесь лечить. Я знаю, как ты попал в грузинскую диверсионную школу. У правоохранительных органов Абхазии есть неопровержимые доказательства твоей причастности к нескольким преступлениям.

– Поэтому я сначала устроился в эту школу, – с обидой в голосе заговорил Лаша, – потом бежал. Хотел рассказать, где искать диверсантов, чтобы они не успели наворотить дел. Думал так вину искупить…

– А тебя здесь не поняли, – констатировал Антон. – Вот глупые абхазы!

– Забыл, наверное, я двоих своих убил…

– Эту лапшу оставь для прокурора, – не дал договорить ему Антон. – Насколько мне известно, ты еще подозреваешься в убийстве как минимум шести человек, четверо из которых – граждане России и Абхазии.

– Даже родственника своего «замочил», – напомнил от дверей Дрон.

– Это случайность! – вскипел Лаша и вскочил со стула. Однако наручники вернули его обратно.

– Его отцу расскажешь, – успокоил Антон.

– Так я и знал, – с досадой процедил сквозь зубы Лаша. – Стоило одному у вас оказаться, все грехи на него стали валить…

– Поговори мне еще! – Антон глянул на Дрона и достал из папки карту приграничных территорий: – Скажи мне, каким маршрутом они могут пойти?

Некоторое время, подавшись вперед, Лаша разглядывал лежавшую на столе карту, потом сел прямо и пожал плечами:

– Здесь много мест, где можно пройти.

– Подумай хорошо.

– Послушай, начальник, – брезгливо прищурился грузин, – а какой смысл мне помогать вам?

– Смысл есть, – заверил Антон. – Мы все равно их поймаем, и тогда тебе придется ждать приговора суда в одной с ними камере.

– Тогда ловите, а я подожду…

– Слышишь, ты, урод, – подошел к Лаше Дрон и взял его за плечо, – я сейчас тебе методично все кости переломаю.

– Ло…

Дрон надавил большим пальцем под ключицу.

В следующий момент грузин скривился и слетел на пол. При этом его левая рука, пристегнутая наручником, осталась под сиденьем вмонтированного в пол табурета. Однако правой он вцепился в штанину Дрона.

– Нет!

– Да! – выдохнул Дрон, взял его за большой палец руки и резко нагнул к предплечью. Лаша полетел на спину, едва не вырвав из пола табурет. От затянувшегося браслета ему стало еще больнее, и он завыл нечеловеческим голосом.

Дрон оглянулся на дверь и присел перед ним на корточки:

– Ты что на полу валяешься? – Взял Лашу за отворот куртки и усадил на табурет.

Теперь грузин выглядел иначе. Волосы мокрые от пота, лицо бледное; нижняя губа отвисла и тряслась.

– Теперь начнем снова, – присел на край стола Дрон. – Где они могут пойти?

– Я правда не знаю, – завыл Лаша. По его лицу покатились крупные слезы.

Дрон обернулся на Антона:

– Чего это с ним?

– Похоже, не врет. – Антон махнул рукой, давая понять, чтобы Дрон отошел. Дождавшись, когда майор вернется к дверям, он продолжил: – Давай рассуждать по-другому. Первый раз группа шла по маршруту, на котором вас встречали твои родственники…

– Это совпадение.

– Вы прошли именно через те места, где ты раньше жил?

Лаша кивнул.

– Теперь ситуация аналогичная, но тебя у Абесалома нет. Он воспользуется этим маршрутом еще раз?

– Нет, – покачал головой Лаша.

– Почему?

– Хотя бы потому, что мой брат и дядя вышли из игры.

– Значит ли это, что на других участках нет аналогичных помощников?

– В основном людей вынуждают к сотрудничеству. Ищут таких, у кого родственники в Грузии, начинают ими шантажировать… Постойте, – оживился он, – а как они вернулись?

– Через Зени.

– Какое Зени? – переспросил Лаша. – Их два.

– То, что выше, – переглянувшись с Дроном, ответил Антон.

– Правильно, – задумчиво заговорил Лаша. – Ниже моста через Ингури они не пойдут. Там река делится на два рукава… Хотя, – пожал он плечами, – когда мы шли в этот раз, Абесалом много шептался с Евдомси Гугунавой. Он из Чконхумле. А когда остановились в селе, где я жил, они и вовсе на два часа исчезали.

– А у этого Евдомси есть родственники в Чконхумле?

– Да, – кивнул Лаша. – Брат и сестра там живут. Точно! Он после этого случайно сказал, хорошо, что хоть брату деньги смог передать! Это деньги за услугу…

…В машине Антон достал карту и углубился в ее изучение. Дрон с безучастным видом наблюдал в окно за пасшимся у обочины ишаком.

– Если двое суток назад группа покинула Зугдиди, то наверняка они уже покинули Чконхумле, – принялся рассуждать вслух Антон. – А сейчас находятся где-то между Гали и водохранилищем. Местность пересеченная, плюс лес… Самый сложный для них участок на всем пути – это канал Ингурской ГЭС и шоссе. Скорее всего, именно сегодня ночью они их должны пересечь.

– Не думаю, – возразил Дрон.

– Почему? – поднял голову Антон.

– Сам посуди, если в первом случае с учебным пластитом они использовали машину и агентуру, то теперь, когда нужно выполнить реальную задачу, наверняка привлекут лучшие силы.

– Логично, – согласился с ним Антон. Неожиданно подсказанная мысль натолкнула на новый вывод: – Не знаю, как туда, а вот обратно транспорт им будет точно необходим.

– Конечно, – кивнул Дрон. – Ведь Тихонов не приспособлен к длительным переходам.

– Погоди, – неожиданно Антона осенило. – А зачем им вообще идти в Сухум?

– Точно! – кивнул Дрон. – Скорее, люди Абесалома перешли границу, чтобы потом перевести Тихонова обратно. Они попросту сейчас сидят и ждут, когда он появится.

– Его, вероятно, привезут туда Тэваз или Гызмал.

– Что будем делать? – Дрон напрягся.

– Нужно установить, где находятся Абесалом и его люди, одновременно взять под наблюдение Тихонова.

– Без местных нам это будет тяжело сделать, – покачал головой Дрон.

– Согласен, – кивнул Антон. – Но придется.

Джину с Шаманом везло. Совсем недавно закончили ремонт столовой, и после него за спортивным городком остались сваленными строительные леса. Используя их, они перебрались через бетонный забор и оказались в частном секторе, за которым был лес.

Отойдя от центра на приличное расстояние, Джин перешел на шаг и достал из кармана сотовый телефон. Нужно было, наконец, хотя бы дать знать, что они живы, а заодно сообщить о группе Абесалома.

Пока он говорил, Шаман вынул из нагрудного кармана куртки найденный в тревожном рюкзаке лейтенанта фонарик, достал карту, которую нашли в сейфе, и стал ее изучать.

Вскоре Джин отключил телефон, достал из него батарею и сунул ее в нагрудный карман.

– Как пойдем? – Шаман посмотрел на его силуэт. – Мы сейчас севернее Зугдиди, идем от границы с Абхазией. Чтобы выйти к ней, надо повернуть назад и обойти город. Но с утра там все перекроют.

– Я так не думаю, – размышляя над ситуацией, покачал головой Джин. – Лорд и американцы считают, что мы в России в розыске. Поэтому нас будут искать где угодно, только не в том направлении. Но их уверенность надо подкрепить.

– Как? – насторожился Шаман.

– Я сейчас позвонил по телефону, который забрал у дежурного. Грузинские спецслужбы и полиция очень хорошо оснащены и там знают свое дело, в отличие от людей Лордкипанидзе. Не пройдет и часа, как этот номер возьмут под контроль. Пока в нем нет батареи, его не видят, лишь определят точку, откуда я позвонил. Поэтому нам надо срочно найти транспорт, который будет двигаться в сторону Поти или Тбилиси.

– Когда подрывать кабинет? – спросил Шаман.

– Перед подъемом, – ответил Джин.

– В километре отсюда деревня Чаквинджи. Думаю, дальше ее нам нет смысла уходить, – Шаман погасил фонарь, свернул карту и сунул за отворот куртки. – Кстати, ты не боишься, что караул поднимет тревогу?

– Не поднимет, – уверенно заявил Джин и посмотрел на небо.

Уже светало, надо было торопиться. Однако до сих пор они не остановились ни на одном из вариантов дальнейших действий. А их было три. Первый – выходить к границе с Абхазией и под покровом ночи форсировать Ингури. Второй вариант – выдвигаться в Поти и там искать возможность уйти морем. Этот способ был знаком, они уже им пользовались год назад. Джин не исключал также эвакуацию по воздуху, но это чревато серьезным международным скандалом.

Удар по лицу веткой вернул его в реальный мир. Подняв правую руку вверх, Шаман присел. Джин шагнул вправо и тоже опустился на корточки. Впереди, среди деревьев, виднелись редкие огни и белели в предрассветной дымке крыши домов.

– Чаквинджи, – догадался он.

– Левее этого села проходит шоссе, – едва слышно заговорил Шаман. – Можно выйти к нему, а там забросить телефон в машину, которая едет на юг. Это легко устроить, ведь на нас грузинская форма.

– Американская, – поправил его Джин. – Я думал над этим. Действительно, несложно, но наверняка грузины к обеду уже найдут машину и тогда точно поймут, что их водят за нос, а мы не такие уж и простые.

– Никто не говорил, что мы ничего не смыслим в таких вещах, – попытался отстоять свою точку зрения Шаман. – Они сами признали наш опыт. Неужели боевики не знают таких мелочей?

– Знают, – согласился Джин. – Но тогда они сместят зону поисков к реке. У меня другая идея.

– Говори.

– Мы поступим именно так, как ты сказал, – заговорил Джин, взвесив все «за» и «против» своего решения. – Скажу больше, надо сразу отправить и твой телефон следом, уже другой машиной. Это прибавит им головной боли. Но самим двинуть в том же направлении.

– Точно! – Шаман даже приподнялся. – Ты стал хитрее Филина!

– Жалко, что он не слышит этого, – улыбнулся Джин. – Только нам придется сейчас вернуться.

– Но в сторону границы почти нет транспорта.

– Мы отправим наши телефоны в Анаклиа. Он почти на берегу моря, там же и устье Ингури. Лучшего места не найти.

– Но ведь и грузины так же подумают, – удивился Шаман.

– Поставь себя на место Лорда. – Джин сорвал травинку и сунул в рот. – После свалившихся на него проблем ему сообщают, что похищенные нами телефоны обнаружены и движутся в направлении моря. Первое, что он сделает, – отправит на перехват основные силы. В Анаклиа поднимут на уши полицию. Но когда выяснится, что мы просто подбросили телефоны, он решит, что его водят за нос. Наверняка вспомнит все наши решения на занятиях и придет к выводу, что таким способом мы просто ввели его в заблуждение, а сами двинули в другом направлении. Поэтому уже к обеду нас будут искать везде, только не в Анаклиа. А мы как раз туда доберемся.

– План хороший, – задумчиво пробормотал Шаман.

– Что тебя настораживает? – нахмурился Джин.

– А если догадается?

– Совсем ничтожный процент, – выплюнул травинку Джин. – Пора поджигать штаб. Давай, звони…

Джин удивлялся своей выносливости. Вроде давно не мальчик. С того момента, как Шаман позвонил на телефон, из которого сделали взрывное устройство, оставленное в кабинете Лордкипанидзе, прошло почти пять часов, а они как заведенные, пешком почти не шли. На шаг переходили, лишь когда либо лес редок, либо что-то настораживало. Около четверти часа провели у железной дороги, не решаясь ее перейти с ходу. Сразу за ней пошли чайные плантации, часть из которых были брошенные. То и дело приходилось обходить людей и работающие в поле трактора. Местность изобиловала оврагами, балками, небольшими рощами, вдоль каналов росли кустарники. Все это позволяло оставаться незамеченными.

Был полдень, когда Джин с Шаманом вышли к шоссе, соединяющему Анаклиа и Зугдиди. Сразу за ним протекала Ингури, разделяющая между собой некогда два братских народа. Местность вдоль нее была достаточно открытая, поэтому долго шли рядом, выбирая места, где вдоль обочины рос кустарник. Неожиданно Джин увидел на дороге десяток военных и полицейскую машину. Рука поднялась вверх, а сам он присел.

– Что и требовалось доказать, – прошептал Шаман.

– Давай назад, – стал пятиться Джин, и они быстро скрылись за кустарником.

Обойдя пост, вернулись к дороге, вышли на обочину, огляделись и перебежали на другую сторону. Джин расправил края маски с прорезями для глаз и рта, Шаман последовал его примеру. С минуту было тихо, однако вскоре со стороны Зугдиди послышался гул.

– Машина, – напрягся Шаман.

– Работаем, – Джин стал торопливо вставлять в телефон батарею. – Все будет нормально.

Шаман прошел чуть дальше.

Из-за поворота появился «КамАЗ». Джин заложил руки за спину и неторопливо побрел вдоль обочины.

Когда грузовик приблизился так, что стало видно лицо сидящего в кабине человека, Шаман поднял руку.

«КамАЗ» включил правый поворот, замедлил ход и, поравнявшись с Шаманом, встал. Джин развернулся и оказался как раз напротив заднего борта. Водитель высунулся из кабины и стал что-то объяснять на грузинском. Было ясно, он говорил, что его только что проверили. Джин взялся за край борта, подтянулся и заглянул в кузов. Никого. Справа – сваленные в кучу мешки и коробки. Он сунул между ними телефон и спрыгнул. Отряхивая руки, выразительно кивнул Шаману. Тот махнул водителю рукой, давая понять, чтобы водитель проезжал.

Однако на этом этапе им перестало везти. Одна за другой пошли легковые машины, причем до отказа забитые людьми. В случае остановки общения не избежать. Здесь уже не сделаешь вид, будто не можешь разобрать, что тебе говорят. Придется отвечать. А это провал. Поэтому, когда при виде двух военных на дороге машины замедляли ход, Джин яростно махал рукой, давая понять, чтобы проезжали.

– Может, выбросим его да пойдем уже? – наконец не выдержал Шаман.

– Еще десять минут, и сделаем так, как ты говоришь, – согласился Джин.

Из-за поворота появился серебристый джип с тонированными стеклами. Он тоже сбавил скорость. Шаман махнул, чтобы проезжал, однако, поравнявшись с ним, джип остановился. Джин аж зарычал от досады. Из машины вышел военный в форме майора и что-то сказал, но оба спецназовца сделали вид, будто не расслышали.

Между тем майор направился к Шаману, на ходу доставая из нагрудного кармана какой-то документ. Видимо, придется нейтрализовать этих военных. Джин подошел к джипу со стороны пассажира, который с безучастным видом ковырял ладонь, и оглянулся. Шаман был уже на расстоянии вытянутой руки от майора, и Джин с силой рванул на себя дверцу. Сидевший в машине грузин лишь успел открыть рот. В следующий момент он уже лежал на дороге. Еще мгновение, и Джин приложил его головой об асфальт. Этот тоже был офицером.

Не прошло и минуты, как оба военных оказались в багажнике. Прыгнув за руль, Шаман включил передачу, и они помчались по шоссе.

– Что дальше? – спросил Шаман.

– Через двадцать минут ищи съезд с дороги на левую сторону.

– Почему на левую? – не понял Шаман.

– Справа пограничная зона.

Джин волновался. Вдоль дороги были раскиданы многочисленные деревни, которые разделяли между собой заплатки полей и рощи. Вскоре впереди замаячил «КамАЗ», в который они забросили телефон, и Джин, вытащив из телефона Шамана батарею, выбросил ее в окно.

Машина подпрыгнула на стыке асфальта с бетоном. Въехали на мост через небольшой канал. Сразу за ним промелькнул указатель на грузинском языке. Но Джин и так знал, что это Кахати. За ним еще одно село – Киров. Проехав через него, оказались в лесу.

– Куда машину денем? – растерялся Джин, когда увидел указатель, который говорил, что до Анаклиа пять километров, и, тут же разглядев уходивший влево проселок, обрадованно воскликнул: – Есть!

Они съехали с шоссе и, подпрыгивая на ухабах, понеслись через поле. Салон заполнили клубы пыли.

Джин развернулся на сиденье – по дороге никто не ехал.

– Кажется, пронесло, – вздохнул он.

Миновали несколько небольших переездов через оросительные каналы и снова оказались в лесу. Джин знал: до моря осталось совсем ничего. Местность здесь была сильно заболочена и изобиловала небольшими речками и озерами.

– Сейчас направо, – восстановив в голове план местности, скомандовал он и показал рукой на уходивший вправо проселок. Проехав с километр, оказались на берегу небольшого озера.

– Это Тикоре. – Шаман остановил машину.

Джин вышел и направился к берегу. Людей видно не было. Он вернулся к машине. Шаман уже выволок обоих пленников. Майор так и не пришел в себя и лежал у машины. Его дружок сидел, прислонившись спиной к дереву.

– Что ты сделал с майором? – нахмурился Джин.

– Ударил в висок, – развел руками Шаман.

– Вы чеченцы, да? – промямлил второй. – Отпустите, я ничего никому не расскажу.

– Куда вы ехали? – Джин присел перед ним на корточки.

– В Анаклиа.

– Зачем?

– Вас искать, – признался грузин и отвернулся.

Джин взял его за подбородок и вынудил смотреть в лицо:

– Что случилось на базе?

– Разве не знаешь? – усмехнулся военный. – Вы убили трех человек, устроили пожар в кабинете начальника… Но это мелочи по сравнению с похищенной базой данных на агентурную сеть в Абхазии. А она создавалась не один год…

– Какую должность ты занимаешь?

– Департамент военной контрразведки. Помощник начальника отдела по расследованию чрезвычайных ситуаций…

– Его помощник? – показал на майора Джин.

Грузин кивнул.

– Какой план поисков и кто руководитель?

– Все делает полиция. Военные выставили оцепление вокруг Зугдиди.

– А чем занимается Сэм Кейро? – Джин склонил голову набок. – Я его давно не видел.

– Он уехал.

– Куда?

– Вот этого сказать не могу, – покачал головой контрразведчик. – Кейро мы не можем контролировать. К тому же это имя у него наверняка не настоящее…

– Кто бы сомневался, – согласился с ним Джин. – И все же, сам как считаешь?

– В Грузии его точно нет, – уверенно заявил лейтенант.

– А говоришь, не контролируете, – усмехнулся Джин. – Значит, в Анаклиа вы ехали, чтобы проверить, как там выполнены мероприятия по поиску?

– Никто не предполагал, что вы отправитесь в том направлении. Пока все считают, что вы спрятались где-то в районе Зугдиди.

– Тогда почему вы туда направлялись? – удивился Джин.

– Майор был единственный, кто подозревал, что вы засланы ГРУ. Он уверен, что вы уйдете в Абхазию через Анаклиа, лучшего места не придумаешь. А совсем недавно оперативно-технический отдел обнаружил и телефон, который быстро двигался в том направлении, до этого он был отключен. Мы как раз подъехали к посту в километре от того места, где вы нас остановили. Там в это время находился Лордкипанидзе. Он стал всех уверять, что вы таким образом пытаетесь обмануть тех, кто идет по следу, а сами направляетесь в противоположную сторону. Но Сако, – показал взглядом грузин на майора, – сказал, что все сделано с таким расчетом, чтобы мы так и думали. С его мнением никто не согласился, и он решил лично проверить свою версию.

«Жалко убивать таких умных», – с тоской подумал Джин и толкнул капитана в подбородок ладонью так, что тот приложился основанием черепа о ствол дерева. Голова упала на грудь.

– Хватай его за ноги, – приказал Джин Шаману.

Они усадили контрразведчиков в машину. На случай, если вода приведет кого-то из них в чувство, ногу майора загнали между педалями. Лейтенанта зацепили курткой за ручной тормоз, отломали с его стороны ручку открывания дверцы и столкнули машину в воду.

– Надо было завести и пустить на скорости, – наблюдая за тем, как машина медленно скатывается с берега, сказал Шаман.

– Она на мелководье заглохнет и на скорости остановится, – цокнул языком Джин. – А так, медленно, но будет катиться, пока дно под наклоном. Тем более оно не илистое. Тебя как будто не учили…

Он оказался прав. Вскоре над крышей джипа сомкнулась вода.

Глава 11

Глеб Васильевич прогуливался по набережной, наслаждаясь утренней прохладой и шумом прибоя. Над белесыми барашками, венчающими бегущие к берегу волны, с криками метались чайки. На душе было тревожно и радостно. Всего пару дней назад он и мечтать не мог о том, что когда-нибудь станет так легко. Ночью позвонила жена и сказала, что переведенные им деньги не понадобились. Как оказалось, почти все расходы уже оплачены по линии Минздрава и сына прооперировали. Он пришел в себя, и худшие предположения не оправдались. Врачи уверены в благоприятном исходе. Кроме того, Глеб Васильевич больше не предатель и не убийца.

«Может, выпить? – мелькнула мысль. – А что, ради такого случая можно».

Он оглядел набережную. Почти все заведения были еще закрыты. И тут неожиданно вспомнил, что в самом начале проходил мимо шашлычной, из которой уже доносился запах дыма. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и оторопел, едва не налетев на Курочкина.

– Вы?!

– А что вы так удивились? – расплылся в слащавой улыбке негодяй, беря его под руку. – Не рады?

– Я… Мы… – оглянулся по сторонам Глеб Васильевич.

«Как быть, что делать? – руки предательски затряслись. – А вдруг он уже знает обо всем и приехал, чтобы убить меня?»

– Вижу, не рады, – погрустнел Курочкин, увлекая его в город. – Понимаю, страшно, но это всегда так.

– Куда вы меня ведете? – испуганно озираясь, спросил Глеб Васильевич, когда они вышли на улицу.

– Я вас? – удивился Курочкин. – Нет, это вы уезжаете… Бежите без оглядки из предавшей вас страны.

«Понятно, он ничего не знает», – успокоился Глеб Васильевич. Однако облегчение тут же сменилось новым приступом ужаса. До сих пор все, кто занимается его проблемой, считают, что выводить на встречу с группой грузинских диверсантов его будет либо Гызмал, либо еще один местный житель по имени Тэваз. Никто и подумать не мог, что американский агент, выдающий себя за Курочкина, здесь.

Тем временем они подошли к автостоянке. Приветливо мигнул габаритными огнями уже не новый «Форд».

– Мы уезжаем? – стараясь скрыть волнение, спросил Глеб Васильевич.

– Прямо сейчас, – подтвердил его самые наихудшие предположения Курочкин.

– Но мне надо забрать кое-какие вещи, – залепетал вконец сбитый с толку Глеб Васильевич.

– Ничего вам не нужно. – Курочкин услужливо открыл перед ним дверцу.

Глеб Васильевич плюхнулся на заднее сиденье.

«Может, выскочить и позвать на помощь? – неожиданно подумал он, наблюдая за тем, как Курочкин обходит машину и садится за руль. – Стоп! – Неожиданно пришедшая в голову мысль вновь сделала окружающий мир уныло-серым. – У них теперь жена и сын. Самое дорогое. Что будет, если я сейчас сдам здесь этого негодяя? Господи, ну почему все мне?!»

Между тем Курочкин завел двигатель, не спеша надел очки, включил передачу и стал выезжать со стоянки.

В надежде, что за ним все же негласно наблюдают люди Антона, Глеб Васильевич обернулся назад, но следом никто не ехал.

– Не волнуйтесь, русские и подумать не могут, что вы решитесь на побег, – по-своему поняв его тревогу, стал успокаивать Курочкин. – Сейчас вам надо переодеться. Я купил все необходимое для поездки на машине. За городом «похороним» ваш паспорт, и я дам вам другой. До границы вы должны изучить свою новую биографию.

– Разве это так важно? – не переставал удивляться Глеб Васильевич. – Насколько я понял, нам придется переходить ее нелегально.

– Мы возвращаемся в Россию.

– Ничего не понимаю, – протянул Глеб Васильевич. – А Гызмал?

– При чем тут эти недоумки?! – вспылил Курочкин. – Это пушечное мясо! Отработанный материал. Не сегодня завтра все они окажутся в застенках спецслужб. Поверьте, и без того для вашего отъезда задействовано огромное количество людей. – Некоторое время он сосредоточенно управлял машиной, потом внимательно посмотрел на Глеба Васильевича: – Чего вы так волнуетесь?

– Но вы говорили, что мы уйдем в Грузию, – не унимался Глеб Васильевич. – Я уже настроился…

– Неужели вы думаете, что я решился бы отправить вас пешком через границу? Мне кажется, вам не под силу подобное испытание, – Курочкин бросил удивленный взгляд в зеркало заднего вида. – Тяжело даже представить, как вы после всего пережитого справитесь с таким переходом. Да и люди, которые должны были прийти за вами, сами нуждаются в сопровождении. Они умеют лишь грабить, убивать и насиловать.

Глеб Васильевич приуныл.

Джин перебежал проселок и посмотрел вниз. За рассыпавшимися вдоль берега домиками синело море, в котором маячило несколько утлых суденышек.

– Может, грузины специально убрали все, что может держаться на воде, подальше от берега? – предположил Шаман.

– Возможно, – согласился с ним Джин. – Полиция здесь оперативно работает. Раз ее подключили к нашему поиску, жди проблем. Ребята знают свое дело.

– Это я успел прочувствовать в прошлую командировку, – кивнул Шаман, вспомнив неделю, проведенную в полицейском участке.

Вечерело. Горизонт размыла свинцовая дымка. Они прошли не один километр, но так и не увидели подходящего катера или лодки.

– Я где-то слышал, что в свое время Гамсахурдиа переплыл с температурой Ингури, – Шаман нагнал Джина и пошел рядом. – Потом еще смог власть захватить.

– У нас с собой документы, ноутбук, винчестер из компьютера Лорда, – прикрываясь руками от веток, напомнил Джин. – Думаешь, если намокнут, потом можно восстановить?

– Так или иначе мы уже почти дошли до реки, – вздохнул Шаман.

– Она за дорогой, – покачал головой Джин, – еще километра два.

– Для нас с тобой это не расстояние. – Шаман резко остановился и присел.

Джин последовал его примеру.

Сквозь молодую листву кустарника были видны остатки бетонного пирса, рядом с которым ржавел старый рыболовецкий баркас. К нему направлялся катер.

– Как ты думаешь, кто это? – пытаясь понять, сколько в нем человек, спросил Джин.

– На полицию не похоже, – покачал головой Шаман. – Пограничники?

Некоторое время Джин размышлял, как быть. От пирса их отделял участок открытого берега. Едва они выйдут из кустов, как их сразу заметят.

– А если он сейчас высадит кого-то и уплывет? – неожиданно спросил Шаман. – Это единственный шанс.

– На нас американская форма, – стал вслух рассуждать Джин. – На нем максимум четыре человека. Наверняка уже все знают, что на побережье полно военных, которые ищут диверсантов… Пойдем! – С этими словами он выпрямился и спокойно направился к берегу. Шаман последовал его примеру.

Когда они вышли на пирс, катер подошел уже совсем близко. В нем оказались два грузина. К счастью, не военные. Ничего не подозревая, один поднялся во весь рост, держа в руке конец веревки. Джин подошел к кромке бетонной плиты, присел и вытянул руки, давая понять, что готов помочь пришвартоваться. Катер медленно прошел вдоль торчащих из воды свай, царапнул бортом плиту. Грузин что-то крикнул и бросил веревку. Джин поймал ее и потянул, а Шаман стал помогать.

Лодка по инерции проплыла еще пару метров и встала.

– Давай руку! – наклонился к старику Джин.

Оказавшись на берегу, тот кивнул. Шаман прыгнул в катер. Грузин, который стоял у штурвала, удивился и что-то спросил на своем языке.

– Мы не понимаем по-вашему, – признался Джин. – Говорите на русском.

– Кто вы?! – ужаснулся стоявший на пирсе старик.

Неожиданно Джин передумал оставлять их на берегу, а тем более убивать.

– Хочешь вернуть себе лодку? – спросил он старика, толкнул его обратно в катер и спрыгнул следом: – Заводи!

– Вы – чеченцы! – воскликнул второй грузин. Он был моложе старика, и Джин решил, что это отец и сын.

– Если тебе не хочется кормить рыб, заводи! – повторил он уже более настойчиво.

Шаман схватил шест и стал отталкиваться от пирса. Катер развернулся боком к волне.

– У нас бензин закончился, – охрипшим от волнения голосом проговорил молодой.

– Ты слышал, что я сказал?! – зарычал Джин. – Нет бензина, веслами грести будете!

Неожиданно молодой грузин наклонился и двинул его головой в живот. Однако в последний момент Джин убрал корпус вправо, бедняга не удержался, полетел вперед и рухнул за борт. Фонтан брызг разлетелся в разные стороны.

Шаман бросил шест, шагнул к старику и схватил его за капюшон прорезиненного плаща:

– Последний раз говорю!

Джин обернулся. Сын старика встал на ноги, вода доставала ему до груди. Хрипя и кашляя, он устремился к берегу.

Шаман подтолкнул старика к корме. Тот с тоской посмотрел в сторону берега и принялся колдовать над мотором. Джин встал у руля. Мотор чихнул и завелся. Шаман к тому времени шестом развернул катер носом в море.

– Не волнуйся отец, – глядя в сторону удаляющегося берега, хлопнул старика по плечу Джин, – мы не сделаем тебе ничего плохого. Дойдем до Абхазии и вернем тебе лодку.

– Вы думаете, после всего мне дадут спокойно жить? – прищурился грузин. – У меня заберут катер и объявят предателем.

– Мы заплатим тебе, – неожиданно вспомнив о деньгах, которые нашел у Лорда в сейфе, пообещал Джин. Нет, его не особо волновало, как сложится дальнейшая судьба этого человека. На карту поставлено слишком много, чтобы задумываться над этим. Пусть радуется, что остался жив. Просто Джин волновался, что старик незаметно выведет мотор из строя или направит их на мель.

Шаман показал рукой за борт:

– Устье Ингури.

Джин опустил взгляд. Вода здесь была грязно-желтой.

– Можно считать, что ушли.

Мотор чихнул и заработал прерывисто.

– Что случилось? – посмотрел на старика Джин.

– Бензин на дне остался, – с обидой в голосе сказал тот. – Грязь сосет…

– До берега дотянем?

– Думаю, нет.

– Тогда на веслах придется. – Джин оглянулся назад. За ними никто не гнался.

– Это Туман, въехали в Оцарце, – раздался голос из динамика.

Антон поднес станцию к губам:

– Филин, понял, – и посмотрел на сидевшего рядом Дрона: – Что наблюдаешь?

– Подтверждаю доклад Тумана, они в Оцарце, – глядя в экран монитора небольшого компьютера, ответил Дрон. – Снизили скорость. Не исключаю, что собрались менять направление движения.

– Туман, – заговорил Антон, – установи визуальный контакт с объектом. Возможно, сворачивают.

– Понял.

Антон наклонился. Обозначенная красной точкой машина Гызмала едва заметно пульсировала на дороге, образованной улицей из двух десятков домов. Справа быстро менялись цифры скорости. Сейчас они показывали двадцать четыре километра в час.

– Свернули в направлении реки, – торопливо заговорил Туман.

– Сейчас проезжай мимо, – приказал Антон. – Гущин!

– На связи.

– Повторишь маневр объекта.

– Мне еще его нагнать надо.

– А ты где? – Антон выглянул на дорогу.

Перед ними маячил, выпуская из-под рыжего брюха черные клубы дыма, видавший виды «Москвич».

– Черт! – Антон в сердцах ударил кулаком по подголовнику водительского сиденья.

– Осторожнее, – напомнил о себе сидевший за рулем Москит.

– Объект встал, – между тем сообщил Дрон.

– Ты тоже притормози. – Антон тронул Москита за плечо и вновь заговорил в станцию: – Туман, он остановился. Проедешь мимо к любому дому.

С того момента, как от Джина поступило сообщение о том, что Абесалом со своими головорезами уже работают в Абхазии, группа, распределившись по машинам, следила за каждым шагом Гызмала и Тэваза. Однако прошло три дня, а оба негодяя продолжали как ни в чем не бывало заниматься своими делами. Люди уже валились с ног. Вчера Родимов сообщил, что офицеры-чеченцы благополучно пересекли границу с Абхазией и уже находятся в Москве с очень ценной информацией. Антона поразило это известие. Джин с Шаманом были бы, как никогда, кстати здесь. Однако он понимал и другое – горцы сейчас нарасхват. Еще бы, больше двух недель провести на базе подготовки диверсантов… Хотя он рассчитывал, что они задержатся там как минимум на пару месяцев и, что называется, врастут в обстановку.

С утра, едва узнав, что Гызмал и Тэваз выехали к границе, отправились следом. Отследить перемещение машины не составило труда. Просто едва Гызмал попал в поле зрения группы, как с ним с вокзала проехал в один из санаториев Вербицкий, который оставил в салоне, под обшивкой, радиомаяк и «жучка». На этом этапе Антон был вынужден просить помощи у смежников, они обеспечили его переводчиком. Сотрудник департамента государственной безопасности Абхазии теперь почти постоянно был рядом, а Дрон обеспечивал запись разговоров. Однако прослушка ничего не дала. Гызмал не обсуждал интересующие их вопросы в машине. Сейчас же всю дорогу ехал молча. Антон не мог понять, сколько человек в машине, есть ли среди них Тихонов. С утра конструктор ушел, не поставив никого в известность, гулять, и до сих пор никто не знал, куда он делся. Антон не исключал, что именно его сейчас привезли в находящийся почти у самой границы поселок.

– Мрачное зрелище, – глядя на брошенные дома, вздохнул Москит.

– Вам не кажется, что наша машина не вписывается в местный колорит? – оглядываясь по сторонам, усмехнулся Дрон. – Надо было взять что-то попроще.

– Ехал бы с Туманом, – съязвил Москит.

– Если нас увидят, то заподозрят неладное, – подлил масла в огонь переводчик. – Такие машины в этих краях редкость.

– Кстати, что слышно? – встрепенулся Антон.

– Сидят в машине и смотрят, что будут делать ваши коллеги, которые приехали в «Москвиче», – ответил переводчик.

– Что же ты молчал? – разозлился Антон и поднес станцию к губам: – Туман, убирайся оттуда. Ты насторожил нашего «друга».

– Они делают вид, будто за досками приехали, – ответил за Тумана Гущин. – Разбирают какой-то сарай и выносят к машине. Вербицкий крепит их на багажник.

– Клоуны, – успокоился Антон.

Вскоре на улицу из-за дома выехал «Москвич» с почерневшими досками на крыше и повернул в их сторону.

Раритет взяли по доверенности у одного из местных жителей, заплатив ему столько, что он разрешил его не возвращать. Впрочем, никто и не планировал этого делать. Антон вообще забыл, что когда-то такие машины раскатывались по дорогам.

– Они вышли. – Переводчик прижал пальцем вставленный в ушную раковину телефон.

– Что будем делать? – выжидающе уставился на Антона Дрон.

– Не понимаю, куда дели Тихонова и кто еще приехал с Гызмалом и Тэвазом, – размышляя, как поступить, проговорил Антон.

– Спроси Тумана. – Дрон закрыл крышку ноутбука.

В этот момент «Москвич» как раз поравнялся с джипом.

Антон поднес станцию к губам:

– Тебе удалось разглядеть, кто в машине?

– Тихонова не видел, – догадавшись, что интересует командира, ответил Туман. – В салоне только двое. Может, в багажнике?

– Говорит Гущин, – раздался из динамика голос лейтенанта. – Наблюдаю с горы. Гызмал вошел во двор. Там его встретили трое… Нет, четверо, с оружием.

– Так, – протянул Антон и торжественно посмотрел на Дрона. – А ты говорил, нечисто…

– Но где Тихонов? – удивленно воскликнул Дрон.

– Может, его прятали на заднем сиденье? В багажнике он загнулся бы, у него сердце больное.

Опасаясь вспугнуть бандитов, Антон строго предупредил не сближаться с их машиной.

– Не могу поверить, чтобы на глазах стольких людей Гызмал с Тэвазом умудрились незаметно упрятать в машине человека, – заметил Москит.

– Что делать будем? – заволновался Дрон.

– Нужно установить, здесь конструктор или нет, – подал из-за руля голос Москит.

– Точно нет, – неожиданно заявил Дрон.

– Внимание всем! – снова заговорил в станцию Антон. – Готовность к выдвижению семь минут.

– Будем работать? – Дрон взялся за ручку дверцы.

– Догадливый. – Антон расстегнул стоящую между ними сумку и вынул оттуда защитного цвета куртку и штаны, выложил две гранаты и «винторез».

– Вот так вот, без подготовки и обеспечения, вперед? А если Тихонов все же там и они его сейчас грохнут?

– Если ты против, можешь после всего обжаловать мое решение. – Антон толкнул дверцу.

– Я всего лишь высказал свое мнение, – вздохнул Дрон и вышел из машины. Его оружие было в багажнике.

Вскоре группа переоделась и начала выдвигаться к дому с четырех направлений. Используя разрушенные и брошенные дома, сады, канавы, пары скрытно вышли к дому, окруженному остатками забора.

– Так он тоже брошен, – оглядев саманное строение, стоявшее посреди двора, удивился Антон.

– Судя по всему, его совсем недавно оставили, – присел рядом Дрон. – Не пойму, ты чего это ни с того ни с сего решился на штурм?

– Тихонова здесь точно нет, – уверенно заявил Антон. – А вот нас – еще немного, и вычислят. Четыре машиныв безлюдном районе – явно перебор…

Джин пробежался взглядом по тексту, написанному корявым почерком, и вздохнул. Строчки наезжали одна на другую, буквы были разными. Его сын в первом классе пишет лучше, хотя медленнее. За время службы в ГРУ Джин научился многому. Освоил большое количество специальностей, осилил, как казалось вначале, невозможное – английский язык. Мог нарисовать лицо человека по памяти. Но вот писать…

Он вздохнул, отложил исписанный лист бумаги в стопку справа от себя, взял новый и задумался.

Уже сутки в управлении кипит работа по обработке и анализу привезенной Джином и Шаманом информации. Сегодня с утра они должны были описать все, что с ними произошло. Для этого каждому выделили по комнате. Нужно было постараться вспомнить имена, фамилии, звания, время… Джин не сомневался, что разница в описании событий может повлечь за собой ужесточение проверки. Ни одна разведка мира не может пренебрежительно относиться к спецслужбам противника. Он уже не обижался, когда понимал, что его проверяют на предмет предательства. Это стало таким же обыденным делом, как сдача общего анализа крови на медицинском осмотре. Немудрено, история знает немало случаев вербовки разведчиков.

…Возвращение в Абхазию обошлось без приключений. Они благополучно пересекли границу на лодке. Как старик и предупреждал, бензин скоро закончился, но лодку уже заметили с пограничного катера, и в обед Джин с Шаманом предстали перед комендантом участка. Оперативность, с которой их доставили к Родимову, поразила обоих. Через два часа они были в Сочи, откуда вылетели в Москву. В аэропорту Чкаловский их встретил полковник, который препроводил чеченцев в грузопассажирский «Форд». Микроавтобус прямиком въехал в здание резиденции ГРУ на Хорошевском шоссе. Пройдя по безлюдным коридорам, о существовании которых Джин даже не подозревал, они, как были в форме грузинских офицеров, так в ней и предстали перед Родимовым.

Документы, ноутбук и жесткий диск тут же передали для изучения в соответствующие отделы. Джин около часа во всех подробностях рассказывал генералу обо всем, что произошло с ними в Грузии, отвечал на вопросы. Потом они, вместе и по отдельности, беседовали с самыми разными людьми, причем лиц их не видели, поскольку находились за столом, закрытым со всех сторон матовыми стеклами. Пришлось ответить на сотни вопросов, просмотреть десятки фотографий и видеофильмов. Но особое впечатление на Джина произвела аудиозапись, которую сделали в МВД Абхазии. Джин узнал на ней голос лейтенанта Вирсаладзе. Если ей верить, месяц назад помощник Лордкипанидзе сообщил нашим пограничникам, что на территории Абхазии, в населенном пункте Чубурхинджи, скрывается группа людей. Буквально через час после этого там был убит пограничник.

От размышлений отвлек звук открывшейся двери, и Джин поднял голову. Вошел Родимов. Он был в сером костюме и галстуке.

– Сиди! – предостерегающе выставил руку генерал.

Джин опустился на стул.

– Только что твои коллеги нейтрализовали группу Абесалома. Это произошло у самой границы, в брошенном доме. Самого майора там не оказалось. Филин предполагает, что он отправился в Чконхумле. Там у одного из бойцов по имени Евдомси Гугунава есть родственники. Его, кстати, среди убитых и захваченных в плен тоже нет. Знаешь такого?

– Знаю, – подтвердил Джин. – Только насчет родственников слышу от вас впервые.

– Об этом Филину рассказал захваченный в начале месяца Лаша Ахвледиани.

Джин в очередной раз про себя удивился памяти генерала, который с легкостью запомнил не только имена, но и фамилии грузин.

– Все возможно, – кивнул он. – А где Тихонов?

– В том-то все и дело, что конструктор пропал, – развел руками Родимов. – Как сквозь землю провалился.

– Почему? – удивился Джин.

– Моя вина, – вздохнул генерал. – Филиппов всех людей бросил на наблюдение за Гызмалом и Тэвазом. Он был уверен, что кто-то из них повезет конструктора к границе, где его будет поджидать со своими людьми Абесалом. А оказалось, что есть кто-то еще…

– Кто? – машинально повторил Джин, и неожиданно его словно ударило током.

– Что? – заволновался генерал, видя по реакции чеченца, что тому в голову пришла какая-то идея.

– Я все понял! – Джин вскочил со стула и зашагал по кабинету, сосредоточенно думая.

Генерал завороженно наблюдал за чеченцем.

Неожиданно Джин остановился посреди кабинета:

– Абесалома нет в Чконхумле. – Он сжал кулак и поднял его на уровень уха, словно боясь потерять нить рассуждений. – Как я сразу не догадался! Они все продумали заранее.

– Что? Думаешь, они поняли, кто вы, и использовали ваш побег?

– Возможно, так и было, – подтвердил Джин.

– Нет, – категорично покачал головой генерал. – Почти все документы, которые вы привезли, переведены и расшифрованы. Мне утром доложили, что тебя и Джина планировали использовать в интересах Грузии. А вот группа Абесалома признана разложенной и не имеющей перспективы. Кстати, – спохватился он. – Руководству было известно, что в Мизури группе Ходжавы будет оказана помощь людьми, родственником которых является один из диверсантов.

– Вот! – торжествующе произнес Джин. – Теперь в моей голове все встало на свои места. С самого начала группа Абесалома была обречена. Но об этом не знал даже Лорд! Все провернул американец. Наверняка и лейтенант Вирсаладзе сообщил про то, что грузинские диверсанты находятся в Чубурхинджи по его указанию. Этот грузин в почете у Сэма Кейро! Они ему доверяли больше, чем Лорду. Это было видно. Кейро был уверен, что будет бой. Таким образом, они «засветили» пограничникам группу…

– Но ведь ее в этот же день могли уничтожить, – возразил генерал. – Тогда вся операция теряла бы всякий смысл. Я уверен, Абесалом с учебным пластитом давал нам повод считать, будто у него тренировочный поход в Сухум…

– Все было спланировано очень грамотно, – поднял вверх палец Джин. – Ведь даже в случае разгрома группы пограничники наверняка обнаружили бы предназначенный для нее пластит и обязательно провели бы экспертизу на предмет, откуда взрывчатка…

– …В ходе которой было бы установлено, что она учебная, – договорил Родимов. – И мы стали бы ждать другую группу, уверенные в том, что ее отправят в санаторий уже без тренировки…

– Точно, – согласился с ним Джин.

– Но если бы вдруг Абесалом был убит, как бы те же пограничники узнали, какая у них задача? Ведь ты сам утверждал, что группа до конца не знала, зачем они идут.

– Оставались еще Гызмал и Тэваз, – напомнил Джин. – Совсем несложно что-то «слить» через них.

– Все сходится, – согласился с ним Родимов.

– Почему сразу не сказали, что конструктор пропал, а Тэваз с Гызмалом к этому не причастны? – расстроился Джин. – Я бы раньше догадался. – Он вернулся за стол и опустился на стул. – Вместо того чтобы писать…

– Ты не договорил, – напомнил Родимов. – Где искать Абесалома?

– Нигде. Я уверен, он вернулся в Грузию, – сказал Джин. – А все подстроил так, чтобы те, кто им занимается, сейчас отправились в Чконхумле. Он использовал нашу с Шаманом тактику. Значит, нас не взяли не из-за недоверия, а потому что мы были лучшими. – Джин сказал это не без гордости, и Родимов улыбнулся.

– Тогда где, по-твоему, может быть Тихонов?

– Раз предназначение группы Абесалома отвлечь на себя все силы и вынудить сосредоточить поиски у границы, значит, Тихонова надо искать в другом направлении.

– Тоже наша тактика? – улыбнулся генерал.

– Нет, – серьезно ответил Джин. – Сэм Кейро придумал это раньше, чем познакомился со мной и Шаманом. Думаю, он лично вывезет Тихонова в Россию. Больше скажу, они полетят из Сочи. Это оптимальный вариант.

– Если уже не улетели. – Генерал встал и направился к дверям. – Надо торопиться.

За полчаса наблюдения не удалось понять, сколько человек находится в доме. Гызмал дремал в машине, которую подогнал прямо к крыльцу. По открытой веранде прогуливался вооруженный автоматом бородач…

Антон недоумевал, почему такая беспечность? Местность вокруг достаточно хорошо просматривается. При грамотной организации охранения три человека могут контролировать всю прилегающую территорию. Может, ловушка? Чем больше он размышлял над этим, тем больше возникало вопросов.

– Ну, что? – одними губами спросил Дрон.

– Будем штурмовать.

– Сами? – удивился Дрон.

– А что?

– Здесь граница, как бы потом…

– Пока пограничники раскачаются, стемнеет, – ответил Антон.

Задачу каждой паре он поставил заранее. Сигналом к штурму будет открытие огня Дроном. От использования станции на последнем этапе отказались. Ее далеко слышно, и при сближении это может переполошить диверсантов. Поэтому все заняли позиции с таким расчетом, чтобы видеть командира или тех, кто может наблюдать за его действиями. Антон, в свою очередь, держал в поле зрения на левом фланге, с фасада, Москита, на правом – Габбро, который работал в паре с Вербицким. Спецназовцы были в обычной одежде, поэтому рубашки, ветровки, джинсы предварительно «закамуфлировали» соком травы и грязью. Лишь Антон прихватил с собой армейскую куртку и штаны. Зато оружие взяли на всех. Все это время оно хранилось в машине Гущина, который даже спал в ней.

– Часовой, – посмотрел на Дрона Антон.

Тот кивнул.

Антон выпрямился, держа «винторез» направленным на дверной проем, и шагнул вперед. В тот же момент справа раздался хлопок «вала». На веранде вскрикнул и упал прогуливавшийся там грузин. В дверном проеме появился силуэт еще одного бандита. Антон нажал на спуск. Налетев грудью на пулю, тот рухнул на пол и стал сучить руками.

Раздались крики и вопли, с другой стороны дома прогремела автоматная очередь. Щелкали «валы» и «винторезы», дружно грохнули «АКМы» Москита и Габбро. Здание вмиг окутала белесая дымка пыли.

Антон присел на одно колено и стал разряжать магазин по оконным проемам. Дрон в это время добежал до машины и рванул на себя дверцу со стороны пассажира. Оттуда на него вывалился до смерти перепуганный Гызмал. Работая всеми конечностями, словно гигантский таракан, он понесся на четвереньках прочь. Антон шагнул вправо, преграждая ему путь. Гызмал вскрикнул и упал на живот, закрыв голову руками. В этот момент сработали сразу два запала. Принимая решение на штурм, Антон уже был уверен, что Тихонова в доме нет, и разрешил использовать гранаты. Но сейчас было непонятно, кто их бросил. Не теряя времени даром, он упал рядом с Гызмалом. Раздался грохот и звон битого стекла, упругая волна воздуха обдала теплом, а в нос ударил запах пыли. Антон поднял голову. Из окон дома вылетали сгустки черного дыма.

Он вскочил на ноги и огляделся. Надо было идти вперед, чтобы не дать опомниться находящимся в доме. Однако Гызмала просто так тоже в тылу не оставишь. Антон приставил удлиненный глушителем ствол к бедру абхаза и нажал на спуск.

– Ах! – Гызмал подлетел над землей.

А Антон уже бежал к дому.

Дрон, обогнув машину, влетел на крыльцо. Держа руки на уровне ушей, навстречу вывалился черный мокрый грузин. Антон выстрелил ему в колено. Вскрикнув, тот рухнул, попытался подтянуть колено к груди, но тут же выпрямил ногу, перевернулся на бок и завыл нечеловеческим голосом. Даже у Антона по спине пробежали мурашки. Этот способ воздействия на тех, кто еще в состоянии думать, они использовали всегда, когда собирались предложить сдаться.

– Прекратить огонь! – Антон перебежал к машине. Усевшись у колеса, он разрядил выстрелом последний патрон в магазине, отсоединил его, вставил новый, выглянул и крикнул в сторону дома: – Даю минуту на размышление! Выходим с поднятыми руками!

С улицы раздался гул бронетранспортера – на шум подтягивались пограничники. Их должен был встретить переводчик, которого оставили у машин на выезде из села.

– Не стреляй! – раздался сдавленный крик из дома. Кто-то закашлял.

В окне появился человек с залитым кровью лицом; в дверях, пошатываясь, – еще один. Послышался топот ног. Антон оглянулся назад – с десяток людей в военной форме быстро разбегались по периметру осажденного дома.

– Абесалом! – крикнул Дрон. – Кто из вас майор Ходжава?

– Нет его, – процедил сквозь зубы вышедший из двери грузин. Под ногами у него лежал подстреленный Антоном дружок. Он перестал вопить и сейчас лишь тихо поскуливал.

– А кто старший? – раздался голос Пескова.

– Абесалом. Он ушел…

– Так, – протянул Антон и стал пятиться к Гызмалу. Абхаз лежал, закрыв голову руками, и не подавал признаков жизни. Не сводя глаз с окна дома, Антон ткнул его в бок:

– Ты кого сюда привез?

– Тэваза.

– Где Тихонов?

– Какой Тихонов?

– Человек, которого ты должен был встретить неделю назад с поезда, – разглядывая стоящего в окне грузина через прицел винтовки, уточнил Антон.

– Не знаю, – ошарашил Гызмал. – Я его с тех пор не видел.

Антон достал сотовый телефон и набрал номер Родимова.

– Слушаю, – раздался голос генерала.

– Это я, – Антон облизал пересохшие губы. – Группу нейтрализовали. Тихонова здесь нет. Абесалом тоже отсутствует.

– Уверен?

– Не совсем. – Антон оглянулся на окутанный дымом дом. – Но по предварительным данным, это так.

Тем временем на порог с поднятыми руками вышел Тэваз. Испуганно озираясь по сторонам, он медленно спустился по ступенькам.

– Сколько внутри человек? – спросил его Дрон.

– Они не могут идти.

В дом, под прикрытием Гущина, осторожно двинул Москит.

– Стой! – крикнул ему Антон. – Пусть те, кто может ходить, помогут выбраться остальным. Только после этого приступим к осмотру.

Тэваз вернулся назад.

Вскоре под руки вывели первого диверсанта. Его сразу уложили на землю лицом вниз и стали обыскивать.

Сзади раздались шаги, и Антон обернулся. С опаской глядя на окна дома, в его сторону направлялся военный с майорской звездочкой на груди.

– Кто старший? – посмотрел он на Антона.

Сзади рванул взрыв, и Антон присел. Из дома вновь вырвались клубы дыма и пыли, на землю упали куски штукатурки и мелкие щепки.

– Какого черта?! – возмущался майор.

– Что там? – не обращая внимания на пограничника, крикнул Антон Дрону, который заглянул в окно.

– Клоун какой-то себя подорвал, – стараясь перекричать вопли и стоны, ответил тот. – И еще, – шмыгнул носом Дрон. – Они говорят, будто Абесалом ушел и никакого Тихонова здесь нет.

– Тихонова нет, Абесалом ушел, – пробормотал себе под нос Антон, сосредоточенно размышляя, что все это значит.

Последние сомнения развеялись – его переиграли, а группа, которую они сейчас здесь громят, послана на заклание. Неожиданно Антон вспомнил слова Джина, который сказал, что американский куратор покинул базу. Все сходится. Он вернулся в Россию, чтобы вывезти Тихонова.

Заурчал в кармане куртки сотовый телефон, и Антон машинально вынул трубку.

– Это Родимов, – торопливо заговорил генерал. – Сколько тебе надо времени, чтобы добраться до Сочи?

– Значит, вы тоже все поняли? – удивился Антон и посмотрел на Дрона: – Через два часа я буду в аэропорту.

– Давай.

Антон отключился и повернулся к пограничнику:

– За меня остается майор Туманов. Все вопросы к нему. – И махнул рукой Дрону: – В машину…

С трудом протиснувшись между пассажирами, Антон направился ко второму терминалу. Его нагнал Дрон:

– Мы и так уже внимание привлекаем.

Антон встал и сунул руки в карманы.

– Что ты предлагаешь?

– Почему не хочешь подключить службы аэропорта?

– Слишком хитер этот американец, чтобы поднимать ажиотаж, – разглядывая очередь на регистрацию пассажиров московского рейса, ответил Антон. – Ведь какой план задумал и претворил в жизнь! Шедевр хитрости и цинизма!

– Не говори, – согласился с ним Дрон. – Но мы так долго не выдержим. Надо было хотя бы ребят взять…

В кармане куртки зазвонил сотовый.

– Здравствуй, Тамарочка, – раздался старческий голос. – Все, мои мучения кончились. Сегодня я вылетаю…

Антон понял: конструктор не ошибся, просто рядом с ним кто-то есть, поэтому он не может говорить открыто.

– Рейс завтра, в десять тридцать, – продолжал Глеб Васильевич. – Летим на «Боинге». Да… За два с лишним часа не успею устать. До отлета отдохну в гостинице. Уже сняли номер. Удобно, здание терминала напротив. Кстати, номер, как наудачу, год рождения Сергея – семьдесят пятый.

Теперь окончательно стало ясно, где Тихонов. Уловка конструктора понравилась Антону. Он улыбнулся, одновременно вспомнив, что на самом деле сын конструктора родился на три года раньше названной цифры.

– Я все понял, – прошептал он.

– Вот и хорошо, – радостно ответил Глеб Васильевич. – Значит, с ним все нормально!

Эпилог

Сэм Кейро взял стоящий у кровати чемодан и посмотрел на Глеба Васильевича:

– Ну, что, как у вас говорят, с богом!

– Надо присесть на дорожку. – Глеб Васильевич опустился на край кресла и достал из кармана пиджака платок. Руки предательски тряслись. Он с опаской посмотрел на американца и провел платком по лбу.

«Неужели они что-то перепутали? – подумал он и снова посмотрел на часы. – До отлета час с небольшим. Я позвонил вчера вечером… Нет, этого не может быть».

– Что вы так волнуетесь, Глеб Васильевич? – Курочкин встал и подошел к двери. – Через два часа у вас начнется новая жизнь.

Он вышел в коридор. На красной, с зеленым узором вдоль кромки, дорожке стояли двое мужчин. Один, рослый, с мощной грудью и умным лицом, второй, чуть ниже ростом, что-то оживленно ему рассказывал. Они одновременно посмотрели на появившегося в дверях Кейро и медленно пошли в его сторону.

– Я тебе говорю, там только деньги плати, все есть, не пожалеешь, что согласился, – размахивая руками, говорил тот, что пониже.

Кейро отступил обратно в номер, намереваясь пропустить их. Сзади уже стоял Глеб Васильевич. Неожиданно Сэм заметил, как конструктор переменился в лице. Глядя на мужчин, он буквально сиял от счастья.

– Это ваши знакомые? – удивился такой реакции Сэм.

– Коллеги мы, – услышав вопрос, сказал тот, что пониже, и неожиданно толкнул Кейро в грудь ладонью: – Что, хотели просто так улететь?

Опешив от такой наглости, Кейро растерялся.

Между тем рослый поднял на уровень лица пакет и тряхнул им. Внутри что-то звякнуло.

– А обмыть это дело не надо?

– Нам лететь два часа, – залепетал вконец растерявшийся Кейро. У него в голове не укладывалось, где эти дружки Тихонова могли договориться с ним о встрече. В следующий момент он вдруг понял, что не могут они быть в дружеских отношениях с его подопечным. Менталитет не тот, да и возраст…

– Не два часа тебе лететь, – прикрывая за собой двери, сказал рослый.

– Если не обменяют, то полет продлится лет двадцать. – Тот, что пониже, посмотрел на рослого. – Я правильно говорю, Антон Владимирович?

– Ты же, Вася, у нас ясновидящий…

Примечания

1

Кукурузная каша с фасолевым соусом.

Content

Альберт Байкалов
Под грифом «Любой ценой»

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Примечания