Кэтти Уильямс

Честная игра

Глава 1

Услышав стук в дверь своего кабинета, Габриэль почувствовал облегчение. Вот уже двадцать минут на его письменном столе восседала Кристабель — в туфлях с высоченными каблуками и мини-юбке, представляющей взору верхнюю и значительную часть ее ног, — и тараторила без умолку.

Ей нужно было «на самом деле пройтись по магазинам», ведь день свадьбы приближался, и «все должно быть идеально», и она ни при каких обстоятельствах не поручит решение «всех деталей странному устроителю свадеб», нанять которого порекомендовала его мать, «причем в категоричной форме».

Каждое свое заявление она подчеркивала взмахом длинных вьющихся белокурых волос и тыканьем пальца в воздух. При этом она не забывала наклоняться вперед и демонстрировать Габриэлю зону декольте и полные груди, обтянутые шелком облегающего топа.

Кристабель была абсолютно уверена в силе собственных прелестей, и Габриэлю на пару минут все-таки пришлось обратить на них внимание, но прямо сейчас он жаждал выгнать ее из кабинета. Пусть отправляется в свой обожаемый магазин, где от уровня цен можно свихнуться. Ему действительно наплевать! Ему еще нужно сделать несколько телефонных звонков и просмотреть кое-какие отчеты. От эмоционального стаккато голоса Кристабель у него уже начинала болеть голова.

Естественно, Габриэль сдержал недовольство, так как она была его невестой. Однако он едва не устроил своей вошедшей в кабинет секретарше стоячую овацию, когда та сообщила, что нашла среди персонала фирмы человека, говорящего по-испански, который сопроводит Кристабель в Найтсбридж, где она купит все, что нужно, а потом вернется в Мадрид.

— Но я хочу, чтобы со мной поехал ты! — Кристабель надулась, наклонилась вперед и отодвинула в сторону несколько документов, чтобы было куда упереться руками. — Для меня важно, чтобы ты принимал участие в подготовке к свадьбе.

— Ты не хочешь, чтобы я занимался планированием свадьбы, — сухо сказал Габриэль. — В любом случае тебе известно, как я отношусь к подобным вещам. Роскошные свадьбы — не мой конек.

«Мне вообще не нужна никакая свадьба», — подумал он, хотя год назад поддался на мольбы любящих, но чрезмерно настойчивых родителей. Те просто жаждали увидеть Габриэля женатым и остепенившимся. Они старели, и им хотелось успеть понянчиться с внуками.

И Габриэль согласился, что, возможно, пора ему подыскать себе жену. Существует очень тонкая грань между желанным холостяком и неуемным бабником. Сейчас ему уже за тридцать, а у жизни есть привычка быстро проходить…

Кристабель могла бы стать ему идеальной женой. Из богатой и знатной семьи, как и он. Она понимала неписаные правила его жизни и согласилась бы их соблюдать. У нее будет все, что она пожелает, но ей придется смириться с тем, что работа для Габриэля превыше всего. Помимо всего, Кристабель была красива, чувственна, ухожена и… невысока ростом. Габриэль как раз предпочитал маленьких женщин.

Теоретически их союз можно было считать предопределением свыше, а все сомнения отметались доводами здравого смысла и рассудительности — тем, что никогда не подводило Габриэля прежде.

— Ты насладишься походом в «Харродс» с женщиной. — Он ответил на телефонный звонок, сосредоточившись на работе и рассеянно поглядывая, как Кристабель, надув губы, слезла с его стола и выпрямилась, разглаживая узкую кремовую юбку.

Она уже собиралась взять сумочку, как дверь в его кабинет снова открылась и вошла испаноговорящая спасительница Габриэля. Он не знал ее имени, но сразу вспомнил ее лицо. Мгновение Габриэль безмолвствовал, а Кристабель продолжала прихорашиваться, накрасив губы и под разными углами разглядывая в зеркальце творение рук своих.

Алекс Макгир. Вот как представила женщину его секретарша Джанет. Впрочем, это уже не требовалось — Габриэль узнал ее. Он познакомился с ней несколько лет назад. Она была высокой и по-прежнему обладала тем игриво-ребяческим изяществом, которое Габриэль однажды счел необычным и привлекательным. Короткие темные волосы, которые она решительно не хотела отращивать, не желая становиться похожей на девушек, носящих туфли на высоченных каблуках, лифчики, облегающую одежду и красящих губы ярко-красной помадой. К слову, Габриэль ни разу не видел ее в каком-либо шикарном наряде, да и сейчас на ней был деловой серый костюм, и туфли оказались по-прежнему без каблуков, а ногти коротко острижены. И если женщина и наносила на лицо макияж, то очень скромный.

Алекс — новый работник бизнес-империи Габриэля Круза — проследовала за секретаршей, вся в нервном напряжении. Поначалу, когда ее вызвали из офиса на нижнем этаже к боссу, она приготовилась к наихудшему сценарию. Неужели она отправила неверный запрос какому-либо важному клиенту? Может быть, она не так поговорила с кем-нибудь по телефону? Алекс никогда еще не получала такую высокую зарплату, как в этой фирме, поэтому от страха потерять работу из-за глупой мелочи у нее засосало под ложечкой.

Но затем ей сказали, что требуются ее навыки в испанском языке, и она немного расслабилась. По-испански она говорила свободно, хотя не была в Испании уже более пяти лет. Мистеру Крузу, как ей сказали, требуется человек, для того чтобы сопровождать по магазинам его невесту, обладающую скудными познаниями в английском языке.

Теперь, уставившись на легендарного Габриэля Круза, Алекс почувствовала, будто земля ушла у нее из-под ног. Во рту у нее пересохло, мозг отказался выполнять свою функцию, а лицо залилось румянцем от ужаса. Ей пришлось моргнуть, так как образ мужчины, сидящего напротив нее за столом, был необычайно и пугающе неожиданным.

Наконец проснувшийся разум принялся твердить ей, что этот человек не может быть тем парнем, которого она знала несколько лет назад. Ей пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Может быть, ее знакомый и Габриэль Круз просто относятся к одному типу мужчин? Этакий порочный средиземноморский красавец.

— Ну? — произнесла по-испански Кристабель и кисло посмотрела на Габриэля. — Это и есть та девица, которая пойдет со мной по магазинам?

Габриэль обрел дар речи:

— Она говорит по-испански. И, как я уже сказал, сейчас у меня нет свободного времени.

— Посмотри на нее! Откуда ей знать, куда меня отвезти?

— Простите? — перебила Алекс, откашливаясь и изображая вежливую улыбку. — Если вы скажете мне, какие товары вам необходимы…

Алекс больше не могла смотреть на человека, лениво сидящего за письменным столом. Она боялась, что пройдет еще немного времени и она начнет задаваться вопросом, уж не является ли Габриэль Круз тем самым Лусио, которого она знала когда-то?..

— Мне нужна одежда! — рявкнула Кристабель. — Мне нужны безделушки для украшения стола. Мне нужно нечто эксклюзивное для свадьбы. — Она обошла стол и обняла Габриэля. — Я представить себе не могу, чем эта девица сможет мне помочь. С тех пор как вошла, она и двух слов сказать не смогла! Дорогой… — она коснулась губами его шеи, и он деликатно, но решительно отстранился от Кристабель, — неужели нет никого другого, говорящего по-испански? Мне нужен тот, с кем мы одинаково смотрим на вещи. Она даже не умеет красиво одеваться!

Алекс чуть не заскрежетала зубами.

— Извините, что мало говорю, — она неохотно оглядела Габриэля, — но вы застали меня врасплох, напомнив одного моего знакомого, мистер Круз. — Алекс быстро перевела взгляд на Кристабель, которая была одета явно неподобающе для похода по магазинам в середине зимы. — И хотя предпочитаю одеваться практично, я знаю, где продается модная одежда.

— Мне не нужна модная одежда! Мне нужна клас-си-ка! — с раздражением, по слогам произнесла по-испански Кристабель.

— Ну да, и это тоже.

— Полагаю, вы знаете, что делаете. Мое пальто в шкафу.

Чувствуя себя рядом с маленькой Кристабель большой, словно телохранитель, Алекс взяла пальто и последовала за властной невестой босса, вполуха слушая ее перечисления того, что следует купить. Двойник Лусио пробудил в Алекс воспоминания, и теперь они заполняли ее мозг, словно ядовитый газ, исключая всякие попытки контролировать мысли.

Занятия любовью с Лусио, смех и разговоры до рассвета, затем снова занятия любовью — такова была жизнь Алекс пять лет назад. Утром утомленная Алекс поднималась и помогала на кухне отеля, где работала в течение года, обучаясь ведению гостиничного бизнеса, отшлифовывая навыки испанского языка и приобретая красивый загар под солнцем Испании.

И еще она безнадежно влюбилась… Ей было восемнадцать лет, и предметом ее любви стал самый роскошный из живущих на свете мужчин. У нее самой было четверо братьев, и Алекс отлично знала, как общаться с мужчинами, какие вести беседы — о футболе, регби и автомобилях. У нее даже была парочка приятелей, с которыми она попивала пиво и мерзла зимой на футбольных стадионах.

И вот ей встретился Лусио… Он представлял собой образец воплощения всех девичьих грез — роскошный и невыразимо сексуальный альфа-самец испанского происхождения с черными, как вороново крыло, волосами и карими глазами…

До конца дня Алекс сопровождали нежелательные воспоминания. Она вернулась в офис через шесть с половиной часов, в течение которых сопровождала невесту Габриэля Круза. Алекс рылась в сумочке, пытаясь отыскать свою карту Ойстер на метро, когда зазвонил телефон. Машинально подняв трубку, она придерживала ее подбородком, продолжая рыскать в сумочке.

Голос Габриэля Круза — глубокий, лениво-неторопливый, с едва заметной иностранной интонацией — заставил ее замереть на месте с учащенно забившимся сердцем. Она достаточно долго убеждала себя, что ее босс не является призраком из прошлого. Габриэль Круз никогда не работал в отеле, у него всегда была куча денег. Вероятно, его семья имеет впечатляющее происхождение и связи. Алекс удалось многое узнать о Габриэле от Кристабель, и эта информация развеяла ее сомнения.

— Поднимайтесь в мой кабинет. Сейчас же.

— И-извините. Сэр? Мистер Круз? Я не могу. Я уже собираюсь домой. Нельзя ли отложить встречу до завтра?

— Как давно вы работаете в моей компании?

— Три недели, — безвольно произнесла Алекс, в отчаянии поглядывая то на дверь, то на часы.

— Достаточно долго для того, чтобы узнать, что я не люблю, когда мои работники жалуются, если им приходится работать сверхурочно. Так вот, чтобы не было никаких недоразумений, я не приглашаю вас в свой кабинет. Я вам приказываю.

— Сегодня все прошло отлично! Я думаю, ваша невеста купила почти все, что хотела…

— Быть в моем кабинете через пять минут!

Габриэль закончил телефонный разговор и оттолкнулся от письменного стола. Ему было не по себе оттого, что он не мог забыть Алекс. Совсем неподобающие мысли лезут в голову тому, кто намерен жениться на другой женщине.

Он нетерпеливо постукивал пальцами по сияющей поверхности письменного стола. Была пятница, почти без четверти шесть. Габриэль отпустил секретаршу, привыкшую к сверхурочной работе, домой. Большинство его работников, которые были заняты за пределами основного офиса, должны были уже разойтись по домам. Оставшиеся на верхних этажах руководители отделов продолжали работать. Так следовало поступить и Габриэлю, но его мозг работал сегодня явно со сбоями. Он встретил женщину, которая так напоминала ему девушку из прошлого!

— Вы хотели меня видеть, — произнесла Алекс, у которой от страха скрутило живот. Она неуверенно остановилась в дверях, будто приготовившись бежать.

— Хотел. — Габриэль отклонился в кресле назад и внимательно посмотрел на Алекс. Она очень слабо изменилась. Сколько ей? Двадцать три или двадцать четыре? Ей до сих пор не удалось приобрести налет изысканности и гламура, который характерен для большинства молодых людей в столице. — Входи! — Широким жестом он указал на один из стульев напротив его письменного стола. — Присаживайся. Я предложил бы тебе кофе, но моя секретарша Джанет уже ушла. — Пожав плечами, он одарил ее извиняющейся улыбкой.

Алекс задалась вопросом: «Может ли мужчина, занимающий такое положение в обществе, как он, справиться с кофемашиной?»

— Я… я в самом деле не могу остаться…

Габриэль нахмурился:

— Может быть, ты не до конца меня поняла. Я не выношу, когда работники жалуются мне на сверхурочную работу.

— Я знаю. И с большой радостью поработаю сверхурочно, но сегодня я задерживаться не могу. Кстати, я уже опаздываю…

Габриэль властно поднял руку:

— Меня это не интересует. Какое бы свидание у тебя ни было назначено, оно подождет. Нам нужно кое-что обсудить.

— Что обсудить?

— Ты сказала, что я кое-кого тебе напомнил. Расскажи.

— Ч-что?

— И перестань цепляться за дверную ручку, словно ты сейчас упадешь в обморок! Я приказал тебе сесть!

Алекс едва могла собраться с мыслями. Кровь стремительно бежала по ее жилам. Хотя она понимала, что под ее ногами разверзается пропасть, все равно отчаянно старалась успокоить себя и убедить в том, что все хорошо. Якобы она всего лишь ведет неприятную беседу с боссом.

— Я… я действительно должна уходить, мистер Круз. На мне лежат обязанности. Я знаю, что вы терпеть не можете, когда жалуются на сверхурочную работу, но…

— Я уже сказал, чтобы ты отменила свою встречу. Это будет намного проще, чем ты думаешь.

Алекс постаралась не выглядеть обиженной перед неизменно улыбающимся Габриэлем. По правде говоря, она изо всех сил старалась на него не смотреть.

— Ладно, — произнесла она поспешно и уступила ему.

— Итак. — Габриэль наблюдал, как она осторожно присела на стул. Непроизвольный язык тела и жестов ясно свидетельствовал, что Алекс ужасно взволнована. — Поговорим о парне, которого я тебе напомнил.

— Это не важно. Я думала, вы вызвали меня для того, чтобы узнать, как прошел мой день с вашей невестой.

— Ладно. Поговорим сначала об этом. Как прошел день? Выкладывай все, что у тебя на уме. Я люблю прямолинейность в своих служащих.

— День прошел очень хорошо. Ваша невеста человек требовательный, но я думаю, ей все-таки удалось купить кое-что подходящее.

— Да, — задумчиво протянул Габриэль. — Могу легко вообразить, что Кристабель показалась тебе немного невыносимой. Что еще ты можешь о ней сказать?

— Не думаю, что имею право высказываться, сэр.

— Перестань называть меня «сэр». Итак, насколько я понимаю, вам обеим не удалось поладить…

— Я думаю, ей очень помогли мои навыки в испанском языке.

— Я начинаю понимать, куда ты клонишь.

— Она очень и очень… изысканная женщина.

Между ними повисло неприятное молчание. В конце концов, Алекс заставила себя поднять глаза и встретиться взглядом с Габриэлем, отчего у нее стало покалывать кожу.

Когда он тихо заговорил, она едва его услышала. Его слова пролетали мимо ее ушей, как лазерные торпеды. От ужаса она округлила глаза.

— Тот парень, которого я тебе напомнил, звался Лусио?..

— Откуда… откуда вы узнали? — Она уже обо всем догадалась, но подсознательно все еще придумывала различные отговорки.

— Я удивлен, что ты не узнала меня, Алекс. Я узнал тебя сразу же, как только ты вошла в дверь моего кабинета. Знаешь, в какой-то степени я даже немного обижен, но не будем обращать на это внимание.

— Но… но твое имя было не Лусио… это… — Она старалась не смотреть в его темные глаза, напоминающие пропасти.

— Лусио — это мое второе имя.

Итак, Лусио и Габриэль Круз — один и тот же человек! Только теперь ему двадцать шесть лет, и природа придала его внешности еще больше обаяния.

И он собирается жениться…

— Я не понимаю, — начала запинаться озадаченная Алекс.

— Чего ты не понимаешь?

— Ты лгал мне несколько лет назад? Когда я увидела тебя в кабинете, то просто подумала, что ты напоминаешь одного знакомого мне парня. Я знала одного парня, но у него не было денег, он вообще жил бедно. Кем же ты был на самом деле?

Губы Габриэля превратились в тонкую линию, он покраснел, услышав обвинение в тоне Алекс. Она всегда была прямолинейной и честной, что нравилось ему в ней. Никаких игр, отговорок или скрытых мотивов. Ни при каких обстоятельствах она не поймет его невинного притворства. Поэтому сейчас он чувствовал себя негодяем. А ведь Габриэль так привык собой гордиться!

— Я решил позволить себе немного притвориться, разве это преступление? — произнес он, растягивая слова и пожимая широкими плечами.

И действительно, в те годы он считал, что ведет себя совершенно невинно. Впервые в жизни Габриэль вырвался из золоченой клетки и почувствовал свободу. Тогда ему удалось убедить Алекс в том, что он обыкновенный парень, работающий в близлежащем отеле…

— Немного притвориться?! Я считаю ложь почти преступлением! — Она мгновенно отвлеклась, размышляя над его шокирующим заявлением. Алекс по уши влюбилась в парня, которому почти не было до нее дела, и он с легкостью ей лгал. — Я поверила всему, что ты о себе рассказывал!

— Твоя память решила над тобой подшутить. Я никогда ничего о себе не рассказывал.

— Ты позволил мне поверить в то, что ты обыкновенный парень! Ты гулял со мной по пляжу, мы обедали в дешевых и шумных ресторанах, и ты сочувствовал мне, когда я говорила, что у меня мало денег. И все это время ты был Габриэлем Крузом — мегабо-гачом, обладающим мегавластью! Ты искажал истину, а, насколько мне известно, это, то же самое, что лгать! Ведь на самом деле ты не работал в «Тиволи».

— Работал, в какой-то степени…

— Что это значит?

— Я владею отелем «Тиволи». По меньшей мере, сейчас. Несколько лет назад я был в процессе его приобретения.

У Алекс голова пошла кругом. Как получилось, что она ни разу не поставила под сомнение его самоуверенность? Он так резко отличался от парней, с которыми она привыкла общаться и которые казались ей молокососами по сравнению с ним.

Она задалась вопросом: уж не ходили ли они в дешевые рестораны лишь потому, чтобы его никто не узнал? Богачи не посещают дешевые забегаловки, набитые местными рыбаками.

И сразу же после этой мысли ей в голову пришла другая, от которой стало еще более тошно. Алекс совершила ужасающую ошибку — призналась ему в любви, а он… он смылся. Конечно, он не бросил ее вот так, сразу. Габриэль расставался с ней мягко, объясняя, что она молода, и они просто немного развлеклись, и впереди у нее вся жизнь. Он никак не отреагировал при виде расстроенного выражения ее лица и деликатно отстранился от ее объятий. Алекс пережила тогда серьезное потрясение, но со временем оправилась от него. Ей удалось убедить себя в том, что она совершила глупость, по молодости влюбившись по уши в того, кто не ответил ей взаимностью. Всякое бывает в жизни…

— Итак, — медленно произнесла Алекс, будучи очень-очень злой, — позволь, я скажу обо всем напрямик. Пять лет назад ты выдавал себя за другого человека, чтобы немножечко развлечься. Я правильно тебя поняла, да? Тебе надоели подлизывающиеся к тебе богатые девочки? В этом было дело? Поэтому ты решил, что называется, «немного притвориться» обыкновенным человеком, а я оказалась той несчастной тупицей, что встретилась на твоем пути и обманулась.

— Ты преувеличиваешь!

— Я не преувеличиваю! Ты можешь быть богат и обладать властью, но не имеешь права манипулировать людьми! Я тебе доверяла…

— Во-первых, я тобой не манипулировал, — тихо сказал Габриэль, — во-вторых, я не делал ничего, что могло бы тебе не понравиться!

Он запустил беспокойные пальцы в свою черную шевелюру, и Алекс проследила взглядом за этим хорошо знакомым ей жестом с такой зачарованностью, что испугалась. Она не хотела вспоминать о том, насколько хорошо ей было с Габриэлем…

— Дело не в этом! Дело в том, что я могла бы иначе относиться к тебе, если бы знала, кто ты на самом деле!

— А позволь узнать, по какой причине ты повела бы себя иначе? Стала ждать бы от меня большего? Вероятно, проживания в пятизвездочном отеле? Любви на огромной кровати с балдахином? Поездок в лимузине, который был бы предоставлен в полное твое распоряжение?

— Какие ужасные вещи ты говоришь!

— Почему ужасные? Можешь называть меня циником, но я заметил, что солидный банковский счет у предмета страсти позволяет заранее определить поведение женщин.

— Можешь мне верить, можешь не верить, но существуют женщины, которые бегут прочь от мужчины с солидным банковским счетом!

Габриэль грубо и недоверчиво расхохотался, отчего Алекс еще сильнее рассвирепела.

— В самом деле? Дай-ка подумать… Н-е-е-ет… Я не думаю, что встречал таких особенных представительниц женского пола…

— Не удосужишься ли ты мне поведать, зачем вызвал меня сюда?

— А ты как думаешь, Алекс? — Он закинул руки за голову и, потянувшись, отклонился назад. — Неужели ты действительно вообразила, что сможешь на меня работать и притворяться, будто меня не знаешь?

Алекс заставила себя спокойно выдержать его взгляд, не вздрогнув. Теперь она соображала быстро, думая о том, что появление Габриэля может усложнить ее жизнь. Конечно может, и сильно! Меньше всего ей хотелось, чтобы он начал выделять ее из толпы сотрудников. Хотя это маловероятно. Он почти женат. Но вдруг он решит немного поразвлечься?! В таком случае она в большой опасности…

— Ты прав, — тихо уступила ему Алекс. — Мне не следовало… позволять моим чувствам возобладать над разумом. Да, встреча с тобой на меня сильно подействовала, но теперь я успокоилась. Я провела много бессонных ночей, когда ты меня оставил… — Она заставила себя криво усмехнуться. — Но это было давно. И если сейчас я отреагировала слишком бурно, узнав о том, кто ты такой, то приношу свои извинения…

Габриэль смотрел на нее настороженно, прищурившись. Такая резкая смена настроения в Алекс изумила его. Кроме того, его насторожила поспешность, с которой она старалась от него отделаться.

— Извинения принимаются, — сказал он, растягивая слова, и его проницательные глаза заметили, как она поджала губы. «Меньше всего она чувствует себя извиняющейся», — подумал он.

Боже, он уже и забыл, какой злюкой может быть эта женщина! Он забыл о том, как освежающе действовали на него их отношения, ведь Алекс не суетилась и не подлизывалась к нему. Сумасшедшие, неподобающие воспоминания…

— Если это все, тогда… — Алекс быстро вскочила и схватила сумку с пола у стула, где оставила ее прежде.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, как она жаждет убраться из кабинета Габриэля. Он поднялся с привычной для него изящной грацией и подошел к Алекс, которая торопливо направилась к двери.

— Итак… — Его голос был ленивым и уверенным — голос человека, привыкшего, что все ему повинуются, как только он откроет рот. Алекс замерла на месте и повернулась, чтобы на него посмотреть. — Где я могу тебя найти?..

— Что? — Она побледнела. Зачем он хочет ее искать?

— Я имею в виду, в каком отделе ты работаешь?

— А что? — насторожилась Алекс.

Габриэль почувствовал, что начинает злиться.

— Потому что мне могут снова понадобиться твои услуги, — выпалил он. — Кристабель часто приезжает в Лондон. Было бы хорошо, если бы ты поработала ее гидом, если я буду в отъезде.

Неужели он действительно хотел об этом сказать? Может быть, и нет, но ее саму раздражало накатившее на нее отчаяние и решимость, с которой она хотела уйти от Габриэля.

Алекс опустила глаза, внезапно ей в голову пришла мысль. Неужели он настолько безумен, что решил провести некий эксперимент по сближению своей бывшей любовницы и будущей жены? Как далеко может зайти этот мужчина? Но разве он не доказал, что беспокоится только о себе? Пять лет назад ему захотелось развлечься, поэтому он лгал и использовал Алекс. Теперь ему может понадобиться переводчик испанского языка, поэтому он будет требовать для этой работы именно Алекс. И не дай бог, если она сочтет его требования неприемлемыми!

Осознавая серьезность ситуации и уже смирившись с тем, что продолжать работать в компании Габриэля небезопасно, Алекс подняла глаза и посмотрела на него в упор, игнорируя то, как участилось биение ее сердца, когда его карие глаза скользнули по ее телу. Она помнила, какие чувства пробуждал в ней Габриэль. Вот почему ей сейчас так неуютно в собственном теле!

— Этого не произойдет, — тихо сказала Алекс. — Мне не платят за то, чтобы я нянчилась с твоей невестой, когда она изволить приезжать в Лондон. Мне не понравились мои сегодняшние обязанности. Возможно, ты без ума от своей невесты, и я действительно рада за тебя, но я, ни за что не соглашусь снова ходить с ней по магазинам! Мы с ней не похожи, и мы не можем найти общего языка. Нам пришлось терпеть друг друга, потому, что ни у нее, ни у меня не оказалось выбора! — Она глубоко вздохнула и обнаружила, что ее руки трясутся так сильно, что пришлось завести их за спину и сжать кулаки. — Сегодня я испытала шок. Произошло сверхъестественное совпадение, что я работаю в твоей компании, но у нас с тобой нет причины поддерживать какие-то отношения в дальнейшем. У каждого своя жизнь. Я желаю тебе всего наилучшего, и я, в самом деле больше не хочу когда-либо с тобой встречаться.

На последнем слове она выскочила за дверь и понеслась к лестнице, предпочтя спускаться по ней, а не беспокойно ждать прибытия лифта.

Алекс всегда задавалась вопросом, как развивались бы события, если бы несколько лет назад она разыскала Габриэля и сообщила ему о Люке.

Но скоро Габриэль женится, и его жизнь войдет в новое русло. Ему в жены достанется идеальная женщина. Алекс поняла, что просто должна смириться с тем, что о некоторых проблемах лучше вообще никогда никому не говорить.

Глава 2

Алекс подала заявление об уходе из компании Габриэля в следующий понедельник. Ей пришлось выслушать множество вопросов и увидеть немало удивленно выгнутых бровей, но она добилась своего, используя старый как мир повод, который назывался «по семейным обстоятельствам». Никто не захотел бы чересчур подробно расспрашивать о семейных проблемах того, кто устроился в компанию менее месяца назад.

Она чувствовала сильное и горькое разочарование, когда быстро собирала вещи со своего рабочего стола. Но ночью Алекс все обдумала и пришла к выводу, что ни при каких обстоятельствах не останется работать в компании Лусио-Габриэля.

Неделю спустя Алекс уже вышла на прежнюю свою работу. Ее бывший босс оказался достаточно милым и понимающим человеком, он благосклонно принял Алекс, которая возвратилась на предыдущее место работы, что называется, «с зажатым между ног хвостом». Босс не задавал ей щекотливых вопросов, не делал едких замечаний.

Алекс спокойно проработала ровно восемь дней, когда неожиданно объявился Габриэль. Она его не видела, так как была занята подготовкой документа, закончить который стремилась в половине пятого.

Стоя в маленьком коридоре, Габриэль быстро оглядел небольшое помещение, разделенное прозрачными перегородками на секции. В помещении было очень холодно. Габриэль это понял, когда его взгляд остановился на низко опущенной голове Алекс. Она быстро набирала текст на клавиатуре, будучи в перчатках без пальцев и шерстяной шапочке, так низка надвинутой на глаза, что были видны только кончики ее коротких темных волос. На смену деловому костюму, в котором он видел ее в своем кабинете, пришли джинсы и серый свитер. Впрочем, Габриэлю стоила бы предугадать, что она оденется по-спортивному. Однажды Алекс рассказала ему о том, что впервые приобрела туфли на высоких каблуках в семнадцати лет, чтобы отправиться в них на похороны деда.

Прежде чем его кто-либо заметил, прошло несколько минут. Затем о его присутствии в комнате было сообщено при помощи яростного перешептывания и хихиканья. И вот к нему направилась предположительно начальница отдела.

Увлеченный рассматриванием Алекс, он коротко кивнул начальнице, отчего та опешила. Алекс подняла на него глаза, встретила его пристальный взгляд и тут же побледнела.

Она сняла шапочку, ее темные волосы взлохматились. Пригладив их рукой, она одновременно поднялась и стянула перчатки. Пошептавшись с начальницей, покрасневшая и взволнованная, Алекс наконец взяла свои вещи и направилась к Габриэлю.

— Что ты здесь делаешь? — Это было первое, что она спросила, едва сдерживая негодование.

— Знаешь, а я забыл, какая ты высокая…

— Ты мне не ответил!

— Я не люблю вести долгие беседы, стоя в дверях.

— А я не люблю, когда меня выслеживают!

— Почему бы нам не пойти и не обсудить это там, где нет таких пристальных взглядов твоих сослуживиц? Такое впечатление, что они никогда прежде не видели мужчину.

«Не видели, — подумала задетая Алекс. — По меньшей мере такого, как ты».

Она старалась держаться от него на приличном расстоянии и казаться сердитой и осуждающей, но даже так ей не удавалось игнорировать мощную энергию, идущую от Габриэля — импозантного мужчины, одетого в дорогой деловой костюм.

— Чего ты хочешь? — Она мельком взглянула на часы, когда они прошли через помещение с более тусклым освещением, а затем вышли на улицу.

— Я хочу знать, почему ты уволилась.

— А сам-то ты как думаешь? — Алекс с вызовом посмотрела на него, вспоминая прежние годы и думая, сколько прошло времени с тех пор. И сколько испытаний выпало на ее долю…

— Понятия не имею. Неужели ты по-прежнему от меня без ума?

— Не льсти себе, Лусио! Или называй себя, как хочешь! — Она повернулась на пятках, и он, резко вытянув руку, успел схватить ее за запястье.

— Меня зовут Габриэль. Запомни.

— Ты делаешь мне больно!

Габриэль отпустил ее руку, и она потерла запястья пальцами, разыгрывая сцену небольшого насилия. В действительности он не причинил ей боли. Совсем нет. Просто от прикосновения его пальцев к ее коже Алекс создалось впечатление, будто ей поставили клеймо. Тело Алекс жарко затрепетало и стало покалывать, она заволновалась и ощутила, как под флисовым свитером напряглись соски, упираясь в кружевной лифчик. Алекс была потрясена своей реакцией

— Так расскажи мне, почему ты ушла. Неужели у тебя возникла ностальгия по старому офису, где вероятно, не работает центральное отопление, а флуоресцентное освещение явно не идет на пользу здоровью?

— Какая разница? — В ее голосе слышалась усталость.

Алекс остановилась. Словно почувствовав, как изменилась обстановка, Габриэль стал молчаливо взирать на ее расстроенное лицо. Было почти пят часов вечера, по домам расходились служащие, из школ возвращались дети. Он вывел Алекс из толпы.

— В прошлый раз, когда мы встретились, ты была сильно расстроена.

— Ты еще и обвиняешь меня?!

Прошло много времени…

«А ты по-прежнему ко мне неравнодушна…» Алек догадалась о его мыслях. Конечно, он сразу раскусил ее — по этим явно нарочитым жестам и по выражению лица. Она даже покраснела, хотя не сказала ни чего, только продолжила свой путь к автобусной остановке.

— Куда ты идешь? Я тебя подвезу.

В ответ на ее молчание Габриэль нетерпеливо щелкнул языком. Его удивляло, что женщина, с которой он познакомился несколько лет назад, до сих пор испытывает к нему чувства. Именно поэтому она и уволилась из его компании, разве нет?

— Погоди минутку. — Алекс быстро позвонила по телефону, потом повернулась к Габриэлю.

— Какого черта ты все время кому-то названиваешь? — спросил раздраженный Габриэль.

— Почему тебя так это задевает? Разве рядом с тобой запрещается разговаривать по телефону?

— Не помню, чтобы ты была такой сварливой.

— За углом есть кафе. Если ты не мог поговорить со мной в офисе, то я не могу разговаривать с тобой посреди улицы.

Поговорить им следовало, только Алекс ни за что не станет разговаривать с ним в его автомобиле! Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, какой из автомобилей, стоявших на улице, принадлежит Габриэлю, — черный БМВ последней модели.

Габриэль окончательно рассердился, но возражать не стал, лишь пожал плечами. В самом начале он не был уверен, что чего то добьется, заявившись к Алекс на работу. Теперь же стало ясно, что она оказывает ему менее чем теплый прием. В конце концов, он притащился к ней только по велению сердца — ему не нравилось, что из-за него она бросила работу.

— Я понимаю, что ты можешь быть немного расстроена, — начал Габриэль, как только перед ними поставили по чашке черного кофе. — Ты считаешь, что тебе лгали…

— Мне действительно лгали…

— Видишь ли, Алекс… Ты должна понимать, что очень богатые люди живут в ином мире.

— Ты хочешь сказать, что они живут на игровой площадке? — с горечью спросила Алекс, уставившись на свою чашку с кофе. Если она чуть-чуть пошевелится, то их колени соприкоснутся. Чтобы избежать такого развития событий, она осторожно подвинула ноги в сторону. — Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, а потом отстраниться и возложить ответственность за непредвиденные последствия на разницу в правилах игры.

— Нет никакого смысла ёрничать. — Габриэль едва заметно повел плечами. — Ты заслуживаешь чтобы перед тобой извинились, и я готов это сделать. Тебе станет от этого лучше?

— С какой стати ты сюда явился?

— Чтобы предложить тебе работу. — Он сам изумился тому, что говорит, хотя где-то глубоко внутри обрадовался своему предложению.

Алекс удивленно на него посмотрела и в душе содрогнулась. Находиться рядом с Габриэлем было все равно, что получать удар кувалдой.

— Зачем это тебе?

— В моей компании тебе платили в два раза больше, чем в нынешней дыре. Из-за меня… — Он на сколько секунд молчал, чтобы до нее дошел смысл его слов. — Ты была вынуждена оставить отличную работу с прекрасными перспективами и огромной выгодой. — Взяв чашку кофе, он откинулся на спинку стула, внимательно оглядывая Алекс поверх края чашки.

Он всегда удивлялся тому, что находил ее привлекательной. Алекс совсем не была похожа на женщин с которыми он встречался, — как в физическом, так и в духовном и интеллектуальном плане. Он и сейчас удивлялся. Шерстяная шапка и перчатки без пальцев были убраны в огромную сумку, на лице Алекс почти не было макияжа: только тушь на ресницах и остатки блестящей помады на губах. На ногтях нет лака, одежда — спортивная, практичная, но отнюдь не женственная.

— К слову, я желаю поднять тебе зарплату в качестве компенсации за причиненные неудобства.

— Когда ты женишься? — спросила она.

— Что ты сказала?

— Твоя невеста не назвала дату свадьбы. Я думаю, она была слишком занята выбором цветов.

Габриэль нахмурился. Он совсем не хотел говорить о Кристабель. Кстати, он ни разу о ней не вспомнил с тех пор, как три дня назад она вернулась в Испанию.

— В марте, — отрезал он.

— Весенняя свадьба! Как мило…

— Я пришел сюда не для того, чтобы разговаривать о Кристабель.

— Как ты с ней познакомился?

— Для тебя это имеет значение? — спросил он.

— Мне просто любопытно.

— Я познакомился с ней… на вечеринке, устроенной ее родителями.

Габриэль встретил Кристабель ровно год назад. Если быть до конца честным, то их познакомили, а потом уже решили поженить. Его это устраивало. Родители Габриэля жаждали понянчиться с внуками, а сам он подумал, что пора остепениться.

— Давно это было?

— Что ты все спрашиваешь! — Он беспокойно поерзал на стуле и подозвал официантку, чтобы та принесла вторую чашку кофе. С раздражением он снова заметил, как Алекс поглядывает на часы. — Я… я познакомился с ней год назад.

— Это была любовь с первого взгляда?

Сразу было понятно, что Кристабель является для Габриэля идеальной партией. Она обладала врожденным презрением к людям, стоящим ниже ее на социальной лестнице, и самоуверенностью человека, купающегося в роскоши. Алекс могла представить, как эта маленькая блондинка с пышной фигурой раздает торопливые приказы в каком-нибудь огромном особняке в Испании, пока ее муж работает и приумножает свое и без того огромное денежное состояние.

Странно, но ведь Габриэль когда-то носил выцветшие джинсы и старую футболку, уплетал паэлью с пластиковой тарелки в замечательном маленькое кафе на пляже…

— Куда ты клонишь?

— Я поддерживаю беседу. — Алекс отвела взгляд от его обеспокоенного красивого лица и пристально посмотрела на менее волнующее зрелище — медленно остывающий кофе.

— В таком случае… — Габриэль отодвинул чашку в сторону, наклонился вперед и поставил локти на маленький столик. От неожиданной близости к Габриэлю Алекс отпрянула назад. — Почему бы тебе не рассказать немного о себе? К примеру, зачем ты уже шесть раз посмотрела на часы с тех пор, как мы сюда пришли? Торопишься с кем-то увидеться?

Габриэль подумал, что волнение Алекс можно объяснить присутствием мужчины в ее жизни. Может быть, она торопится домой, чтобы навести там порядок. Хотя обручального кольца она не носит. Увидев, как Алекс покраснела, он почувствовал внезапную злость.

Итак, мужчина у Алекс все-таки имеется!

Габриэль задался вопросом, каков этот таинственный парень. Очевидно, он немного зарабатывает, если она вынуждена работать. Хотя, по правде говоря, деньги всегда мало волновали Алекс. И все же, что за парень заставляет ее заниматься нелюбимой работой? Возможно, она единственный кормилец в семье!

— Ну, — побуждал он Алекс, желая выяснить, в правильном ли направлении идут его мысли.

— Мне действительно есть к кому торопиться.

Услышав ожидаемый ответ, Габриэль оказался настолько потрясен, что потерял дар речи. Он почти пожалел, что заговорил на эту тему, ведь ее личная жизнь вряд ли его касается. У него достаточно собственных проблем, а еще имеется невеста, которая сводит его с ума своими идеями относительно предстоящей свадьбы.

— Я рад это слышать, — оживленно сказал он. — Итак, о моем предложении работы…

— Я думаю, что останусь там, где работаю сейчас. Но в любом случае благодарю тебя.

— Нет никакого смысла в том, чтобы прикидываться мученицей, Алекс. Тебе явно нужны деньги…

— Почему ты так решил? — удивленно спросила она, и он оттолкнулся от стола, чтобы лучше ее рассмотреть.

Габриэль признавал, что Алекс обладала самыми изумительными глазами. Большие, темные озера глаз, мерцающие как стекло, и полные губы, любящие улыбаться. Его охватил неожиданный жаркий трепет, но он быстро взял эмоции под контроль.

— Если бы тебе не были нужны деньги, ты воспользовалась бы временем и подыскала другую, более подходящую работу. Кроме того, ты по-прежнему носишь кроссовки. За пять лет можно было бы обзавестись парой туфель.

Алекс тут же обратилась к воспоминаниям о прошлом, к тем прекрасным, головокружительным дням, когда каждый из них таил в себе обещания…

Порывшись в сумке, дрожащими пальцами она выудила оттуда кошелек, не глядя на Габриэля и не беспокоясь о том, что он подумает о ее резкой реакции.

— Я не думаю, что тебе следует предаваться воспоминаниям, как ты считаешь? — резко ответила она, доставая немного мелочи и кладя ее на стол. — Учитывая то, что ты помолвлен и собираешься жениться!

Вместо того чтобы смутиться, Габриэль откинул голову назад и расхохотался. Когда его изумление поубавилось, он тихо сказал:

— Ты всегда выглядела очень привлекательной когда злилась. А насчет того, что следует и чего не следует делать, скажу, что ревность твоя совсем неуместна, ведь у тебя имеется мужчина. Верно?

— Не льсти себе! — процедила Алекс сквозь стиснутые зубы, покраснев от злости. Она встала и сделала шаг к двери.

— И тебе незачем огрызаться!

— Я имею полное право огрызаться! — Алекс знала, что еще чуть-чуть и она поведет себя по-ребячески. Но ей казалось, будто ее голова сейчас взорвется. Алекс хотелось заорать, обращаясь к недоброй судьбе: «Ладно, ты победила! Я сдаюсь!» — Твой автомобиль! — Она резко повернулась, чтобы посмотреть на него, гневаясь сильнее от увиденной усмешки на губах Габриэля. Чему он смеется? — Это тот огромный БМВ, потребляющий слишком много горючего, который я заметила у здания, где работаю?

— Хм, неужели ты хочешь прочесть мне проповедь о глобальном потеплении?

— Еще чего не хватало!

Выйдя из кафе, они пошли по улице. Габриэль наслаждался ее необузданным проявлением чувств. Та Алекс, которую он знал прежде, была человеком откровенным, но он никогда не становился жертвой ее острого языка.

— Ладно. В таком случае я признаюсь, что этот неэкономичный монстр действительно принадлежит мне. — Габриэль вынул из кармана пульт и отключил сигнализацию автомобиля. Алекс рванула к нему и взялась за ручку дверцы со стороны пассажирского сиденья. — Ты просишь, чтобы я тебя подвез?

— Ты сам предлагал меня подвезти ранее.

— А ты сказала, что поедешь на автобусе.

— Я передумала!

— В таком случае запрыгивай внутрь и называй свой адрес. Я добавлю его в свой спутниковый навигатор.

— Интересно, был ли у тебя автомобиль вроде этого, когда мы познакомились? Тогда ты катался на мотоцикле! Наверное, отправил автомобиль в гараж, до лучших времен, пока развлекался со мной?

Хорошее настроение Габриэля исчезло, как роса в летний день, и он поджал губы в тонкую линию.

— Не веди себя недостойно. Мне это не нравится.

Алекс не осознавала глубины своей обиды и горечи, поэтому ужаснулась ей. Да, она по-прежнему думала о Габриэле, что было, по сути, естественно. И она была уверена, что поборола свое влечение нему. Теперь тонкий голосок разума твердил ей, что она все еще к нему неравнодушна. Если бы она не была влюблена в Габриэля, разве не нашла бы себе другого мужчину? Не начала бы жизнь заново? Именно так поступают люди, получившие от судьбы суровые уроки.

Вот Габриэль начал жизнь заново. Совсем скоро он женится!

Алекс назвала ему свой адрес и понаблюдала, как он со знанием дела вносит его в какую-то штуковину на приборной панели. Она обратила внимание, что он не ответил на ее вопрос о том, был ли у него автомобиль, когда они познакомились.

— Ты будешь работать в руководстве отеля, — бросил Габриэль, отъезжая от тротуара и мельком поглядывая на Алекс, которая сидела молчаливо и неподвижно, словно мраморная статуя. Он задался вопросом: зачем она попросила подвезти ее, если решила молчать?

— Планы изменились.

— Как так?

Алекс повернулась, чтобы видеть его профиль.

Когда Габриэль скосил на нее глаза и их взгляды встретились, она заставила себя выглядеть спокойно. Она также решила приложить героические усилия и побороть свою обиду.

— Увидишь.

Впервые за все время Габриэль почувствовал себя неловко. Он вновь посмотрел на Алекс, но она уже уставилась в окно. У нее была длинная и изящная шея, максимально открытая взору из-за короткой стрижки. Ресницы, обрамляющие большие миндалевидные глаза, были длинными и густыми. Вначале их отношений она призналась, что всегда была сорвиголовой, так как у нее было много братьев. Сейчас она выглядела кем угодно, только не сорвиголовой, хотя и была одета небрежно, а на голове у нее красовалась шерстяная шапка, которую она придерживала сзади.

К изумлению Габриэля, его тело тут же откликнулось на Алекс, отчего он лишь крепче сжал руль и решил думать о чем-нибудь другом.

— Итак, у тебя есть автомобиль? — спросил он.

— Нет. На автомобиле я еду только в данный момент.

Наконец они приехали. Ее сердце билось часто и сильно, а нервы напряглись до предела. Ее буквально затошнило и пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем она открыла автомобильную дверцу.

— Мне… мне действительно жаль… — сказала она низким голосом, вылезая из машины и оглядываясь на него через плечо.

— Чего жаль? — Габриэль бросил на нее резкий взгляд, но она уже отворачивалась и шумно захлопывала за собой дверцу. — О чем ты сожалеешь?

Алекс не ответила, предоставляя ему время на размышления по поводу ее загадочного заявления. Они подошли к дому, Алекс сдернула с головы шапку, засунула ключ в замочную скважину, открыла парадную дверь, и Габриэль увидел залитую светом маленькую прихожую.

Габриэлю понадобилось несколько секунд, чтобы понять — ее квартира пусть и уютная, но очень маленькая. Раза в три меньше его квартиры в Челси с двумя спальнями. Повсюду царил большой беспорядок. Пальто, жакеты и различные предметы одежды висели на небольшой вешалке, которая почти падала от тяжести вещей. Тут же была небольшая коллекция поношенных туфель и кроссовок, аккуратно выстроенных вдоль стены, а в конце стены сваленных в кучу.

Живет ли парень Алекс с ней с одной квартире. По какой-то причине Габриэлю не понравилась эта идея.

— Подожди здесь, — сказала она.

— С открытой дверью? Или мне позволено ее закрыть?

— Просто подожди, и я вернусь через нескольку минут.

Габриэль обнаружил, что слишком потрясен, чтобы спорить. Он закрыл дверь и прислонился к ней засунув руки в карманы и внимательно осматривая пространство вокруг себя. Желтые стены, маленькая лестница наверх, где, по всей вероятности, может находиться только одна спальня и ванная комната. Справа от него была приоткрытая дверь, и он увидел бледные стены и край цветастого дивана. Напротив вероятно, была кухня и нечто вроде кабинета.

Алекс так тихо вышла из-за двери, что сначала он даже не осознал ее присутствия, а когда увидел, ему потребовалось еще пара секунд, чтобы прийти в себя. Рядом с ней стоял ребенок.

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Ты намерена рассмотреть мое предложение о работе? Оно довольно щедрое. К слову, я не думаю, что кто-то еще станет предлагать работу человеку, уволившемуся по причине, которую ты указала…

— Габриэль! Это Люк…

Габриэль, будучи вынужденным обратить внимание на ребенка, кивнул и вновь перевел взгляд на Алекс.

— Мама… можно мне мороженого? Можно? Сьюзи сказала, что мне можно…

— Сьюзи не могла такого сказать, нахальный врунишка!

Из-за спины мальчика вышла крошечная полненькая улыбающаяся девочка. Она поправила сумку на плече и взъерошила Люку волосы, отчего тот немного нахмурился, а потом пригладил непослушные вихры.

За всем этим Габриэль наблюдал уже как во сне — его потрясло то, как мальчик обратился к Алекс. Он застыл и едва ли заметил, как удивленно посмотрела на Алекс Сьюзи, которая тут же выскочила из дома.

— Люк, поздоровайся с Габриэлем, — сказала Алекс.

— Только если получу мороженое.

— Ни за что на свете, босс! — Смеясь, Алекс взяла мальчика на руки и подошла к Габриэлю.

Он выглядел как человек, который распечатал посылку и обнаружил в ней бомбу. Алекс же испытала облегчение. Встреча Габриэля и Люка была неизбежна с того самого момента, как она вошла в кабинет мистера Круза и поняла, что ее снова настигают последствия прошлого.

Она предприняла нерешительную попытку убедить себя, что все будет в порядке, если не вмешиваться в ход событий. Габриэль помолвлен и женится на любимой женщине, с которой вскоре создаст семью. Алекс окажет ему услугу, если сохранит свой секрет. И все же время от времени она сталкивалась с яростной и неприкрытой правдой: Люк заслуживает того, чтобы познакомиться со своим отцом.

— Как дела в детском саду? Ты перепачкался, неряха!

Люк повернулся в руках Алекс, с любопытством глядя на незнакомца в их доме.

Не имея возможности сравнить их непосредственно, Алекс только сейчас осознала потрясающее физическое сходство отца и сына. Те же самые темные волосы, хотя у Люка была копна вьющихся волос. Те же карие глаза и оливковый оттенок кожи — свидетельство наличия испанской крови. Та же улыбка и крошечные ямочки на щеках. У нее сжалось сердце, и она испытала яростную, всепоглощающую, покровительственную любовь к сыну.

— Я собираюсь искупать его и уложить спать, — тихо сказала она. — Ты можешь уходить, если хочешь, или подожди меня на кухне. Я вернусь не позже чем через полчаса.

Габриэль решил, что уйдет только в том случае, если у него вырастут крылья и он улетит в окно. В его голове творился настоящий хаос. Он — отец, и в этом нет сомнения! Да, он может поднять шум из-за даты рождения ребенка и потребовать провести тест ДНК, но доказательство его генетического родства с мальчиком было налицо. Это все равно, как если бы он смотрел на свою фотографию в возрасте четырех с половиной лет.

Несколько мгновений Габриэль стоял как вкопанный, пока Алекс поднималась по узкой лестнице в ванную комнату. Он слышал отдаленный шум воды. Очень медленно он прошел на кухню и осмотрел ее новыми глазами.

У него есть ребенок! И он растет практически в нищете.

Габриэль почувствовал, как медленно пробуждается его гнев, и приложил значительные усилия, чтобы успокоиться.

На одном из стульев был закреплен детский стульчик. В сушилке находилось много пластиковой посуды. Он подошел к холодильнику и посмотрел на детские рисунки, хаотично прикрепленные к металлической поверхности магнитами в виде фруктов.

Это были рисунки, изображающие счастливую семейную жизнь, в которой отец не значился…

Итак, никакого парня у Алекс нет! Когда она говорила, что ей есть к кому торопиться, она ссылалась на своего сына. Их сына.

В голове Габриэля проносилась тысяча вопросов. Короче говоря, он не мог дождаться возвращения Алекс.

Глава 3

Несомненно, Габриэль не собирался уходить. Алекс дала ему повод для размышлений и не сомневалась, что он будет ждать ее. Через сорок минут она наконец спустилась по лестнице. Люк, чувствуя напряженную атмосферу, никак не мог уснуть, требуя сказку за сказкой, и в конце концов выпросил назавтра мороженое, и только после этого неохотно coгласился закрыть глаза.

Без сына, который служил физическим барьером между ней и Габриэлем, предотвращая любые вспышки гнева, Алекс чувствовала себя нагой и уязвимой. И еще она довольно сильно боялась реакции Габриэля, когда тихо спускалась по лестнице на кухню.

Она напомнила себе, что больше не является той впечатлительной девушкой, какой была несколько лет назад, когда подпала под чары Габриэля. Прежде она сделала бы все, что он пожелает. Она была куклой, а он — кукловодом. Когда Габриэль бросил ее, она едва не сошла с ума. Потом была беременность, рождение ребенка, переезд из Ирландии в Лондон, где удалось бы сделать карьеру. Возможно, ей и стоит опасаться реакции Габриэля, но трусить она не намерена!

Войдя на кухню, Алекс обнаружила Габриэля сидящим на стуле у стола, лицом к двери. Перед ним стоял стакан, наполненный апельсиновым соком. Габриэль молча ждал ее и выглядел сурово, словно палач.

— Хочешь выпить чего-нибудь горячего? — предложила Алекс, проявляя некое подобие вежливости перед началом откровенной войны. — Чай, кофе? Или еще апельсинового сока?

— Это все, что ты можешь предложить? Как насчет виски? Или джина? Я думаю, мне нужно выпить что-нибудь покрепче чая или кофе.

— У меня есть вино. Оно не слишком хорошее, но это лучшее, чем я располагаю. — Алекс наполнила вином два бокала и предложила Габриэлю расположиться на диване. Молчание Габриэля, пока они шли к дивану, было более нервирующим, чем если бы он рявкнул на нее. К слову, от его молчания дрожь пробегала по ее спине.

— Итак, — сказал он, как только они присели, — когда ты собиралась мне сказать? Или ты вообще не намеревалась ничего мне сообщать?

Алекс отпила немного вина, а затем стала поигрывать бокалом, пристально глядя в пол. Ее сердце бешено колотилось. Она чуть не подпрыгнула на месте, когда Габриэль повторил свой вопрос ледяным тоном.

— Когда ты узнала? — Габриэль сменил тактику, придя в ярость от ее молчания.

Не жалеть же он ее должен! Да, у Алекс вытянулось лицо, она выглядела несчастной, но в сравнении с шоком, который испытал Габриэль, ее страдания были не в счет.

— Ну? — резко спросил он. — Ты собираешься мне отвечать или намерена сидеть и молчать, ожидая, что я буду читать твои мысли?

— Ты меня нервируешь!

— Ты заслуживаешь того, чтобы нервничать!

— С какой это стати? — Она подняла на него злые глаза и с силой сжала кулаки. — Это ты, а не я, исчез, так как не хотел связываться с иностранкой, с которой поиграл немного в любовь! Это ты, а не я, скрывал свое истинное имя. Поэтому, когда я узнала, что беременна, и попыталась тебя разыскать, мне пришлось натолкнуться на кирпичную стену!

Внезапно комната показалась ей слишком маленькой. Алекс поднялась и подошла к окну, присела на подоконник и вцепилась в его деревянную поверхность с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Ей захотелось увеличить расстояние между собой и Габриэлем. Алекс казалось, что ей снова восемнадцать лет, и то сильное чувство, которое она испытывала к Габриэлю, явно ее не восхищало.

— Я узнала о том, что беременна, когда срок был почти четыре месяца и я уже вернулась в Англию! К слову, я вернулась в университет. Думала, что моя жизнь войдет в нормальное русло, после… после Испании. — Она вспомнила, какой пережила шок. События пятилетней давности пронеслись перед ней заново.

Габриэль густо покраснел. Он признавал, что им были совершены ошибки. Не преднамеренно, но были совершены. Их следовало исправить. Такова жизнь.

— Я пыталась с тобой связаться. — Вздохнув, Алекс снова уселась на обитый цветастой материей стул лицом к Габриэлю. Она избегала встречаться с ним взглядом, поэтому уставилась на затейливый узор на ковре. И стулья и ковер были щедрыми подарками ее родителей, которые отдали ей свои сбережения, чтобы поддержать дочь. Родители Алекс оказались единственными, кто ее поддержал. Во всяком случае, не мужчина, сидящий сейчас напротив нее, который даже не оставил своего адреса.

— Конечно, это было невозможно. — Ее большие темные глаза были полны горечи. — Я спрашивала о тебе в отеле, в котором ты якобы работал, но никто никогда не слышал о Лусио, а фамилии твоей я не знала. Едва ли это удивительно, учитывая то, что Лусио никогда и не существовал. Я пыталась описать тебя, но никто не смог бы догадаться, что я разыскиваю владельца отеля.

Чувство вины оказалось сильнее его стального самообладания.

— Никто не мог бы предвидеть такую ситуацию, — мрачно сказал он.

— Нам следовало быть аккуратнее с контрацепцией.

Алекс не принимала противозачаточные таблетки. В порыве страсти и она и Габриэль часто забывали о презервативах. Как законченная идиотка, она легкомысленно полагала, что последствий не будет. У нее всегда был нерегулярный цикл, поэтому она долго не могла понять, что беременна.

— Нет смысла говорить: «Никто не мог предвидеть, если бы…»

Снова чувство вины ударило по его самообладанию. На этот раз Габриэль сказал себе, что их расставание пошло на пользу Алекс. Она была молода и едва окончила школу, когда он появился на ее пути. Ей явно не нужен был парень вроде Габриэля. Она обладала независимым нравом и только начинала жить. Он же поднимался по карьерной лестнице — единственный ребенок в семье, запрограммированный на определенные ожидания.

— Если это как-то тебя утешит, я поднимаю руки и признаю, что моя безобидная ложь оказалась на сто процентов недопустимой.

— О, ну спасибо большое за запоздалое извинение, — язвительно ответила Алекс. Она никогда прежде не была цинична. Забавно, как иногда жизнь меняет человека. — Меня спасла моя семья. Я спряталась в родительском доме, хотя понимала, что в конце концов мне придется искать работу, а в Лондоне мне будет найти ее проще всего. Поэтому я приехала в Лондон и сняла жилье с подругой, а затем переехала сюда.

— А потом ты встретилась со мной. — Он изо всех сил старался не подключать эмоции.

— Это был удар! — Алекс настороженно на него посмотрела. — Похоже, ты воспринял новость очень хорошо, — неуверенно прибавила она. — Я думала ты будешь в ярости.

— Какой в этом смысл? — спросил Габриэль, демонстрируя леденящее самообладание. — Это что-нибудь изменило бы? Мой сын продолжал бы спать в комнате наверху, а жизнь, насколько мне известно, не прекратилась бы.

Если когда-либо Алекс грезила наяву о «и жили они долго и счастливо» и ждала, что их внезапная встреча закончится радостными восклицаниями о любви, то ей пришлось окончательно отказаться от подобных фантазий.

— Расскажи мне кое о чем, — сказал он тем же сдержанным тоном. — Ты оставила работу потому, что побег был единственным решением, к которому ты пришла? Решив со мной не встречаться, ты планировала никогда не рассказывать мне о сыне? Ты ни о чем не сообщила бы мне, если бы я тебя не нашел? Или ты бы исчезла с лица земли и наблюдала за тем, как мой сын растет без отца?

У Алекс покраснели щеки. Сообщила бы она Гариэлю о сыне? Конечно, она сказала бы об этом несколько лет назад, когда обнаружила, что беременна. И ей хотелось думать, что она поступила честно, сообщив ему сейчас. Но теперь он помолвлен. И влюблен в другую женщину. Совсем скоро он создаст семью с Кристабель.

— Понимаю, — тихо сказал Габриэль, воспринимая ее многозначительное молчание.

— Ты не понимаешь! — воскликнула она.

— Просвети меня.

— Мы… мы из разных миров, — устало начала Алекс, не удостоившись в ответ даже кивка в знак согласия. Ей хотелось сейчас одного: чтобы его взгляд не сверлил бы ее насквозь. Под этим ледяным взглядом, она знала, скрывалась его страстная натура. И Алекс думала о том, какие странные ощущения вызывает в ее теле близость к Габриэлю… — Я… я пережила наше расставание.

— Насколько ты его пережила? — мгновенно отреагировал Габриэль. Наклонившись вперед, он оперся ладонями о колени и спросил: — У тебя есть парень?

— Нет!

— Хорошо. — Он немного успокоился.

— Что это значит?

— Это значит, что теперь я владею ситуацией. Парень оказался бы совсем некстати.

Алекс почувствовала, как красный туман гнева окутывает ее, лишая всяких благих намерений сохранять спокойствие и самообладание. Будь у нее под рукой что-нибудь тяжелое и бьющееся, она запустила бы этим предметом в голову лживого и высокомерного Габриэля. И на этом ее благие намерения закончились бы.

— Не будешь ли ты любезен повторить? — спросила она натянутым и неестественно высоким голосом.

— Парень был бы некстати.

— Парень. Был бы. Некстати. И все же твоя невеста оказывается кстати, да?

«Чего он ожидал? — размышляла Алекс. — Он будет жить себе преспокойненько, женится, а я должна будут сохранять обет безбрачия, так как он не желает, чтобы рядом с его сыном был другой мужчина?» Она задрожала от гнева.

— Ты преувеличиваешь.

— Я не преувеличиваю!

— Я честен с тобой. Разве не этого ты хотела? Хочешь правду? Она в том, что я не приветствую другого мужчину, который может оказать влияние на моего сына. Почему тебе так трудно это понять?

— Я не желаю об этом говорить, — натянуто сказала Алекс. — Я не хочу с тобой ссориться. Теперь, когда ты узнал о Люке, мы постараемся и уладим… практические дела…

— Он знает, кто я такой? — спросил он.

— Нет. Я еще ему не сказала.

После ее слов на Габриэля обрушилась вся чудовищность ситуации. За секунду в его мозгу пронесся образ его черноволосого, кудрявого сына с большими сонными глазами, и из ниоткуда возникло безумное, неясное ощущение потерянного зря времени.

— Мне жаль, — тихо сказала Алекс, и выражение лица Габриэля снова изменилось.

— Когда ты собираешься ему сказать?

— Как можно скорее.

— Не принимается.

— Ладно! Завтра! Я скажу ему завтра! В любом случае он очень любознательный. Вероятно, утром он задаст о тебе сотню вопросов. — Она перевела взгляд с лица Габриэля за его спину, где находилась каминная доска, а на ней стояли фотографии Люка разного возраста. Габриэль проследил за ее взглядом, медленно поднялся и подошел к каминной доске, с которой стал брать фотографии и внимательно их рассматривать. Фотографий оказалось семь.

Рассматривая их, он испытал сильное разочарование. Вне сомнения, Алекс могла лгать. Вероятно, она вообще не собиралась разыскивать Габриэля. Хотя он мог стать постоянным источником ее доходов. С какой стати ей его отвергать? Поставив последнюю фотографию на каминную полку, Габриэль медленно повернулся и посмотрел на Алекс.

— Когда ты собираешься сказать… тем, кого знаешь? Членам твоей семьи? Твоей невесте? — неуверенно спросила она, чтобы прервать тишину.

— Немедленно!

Алекс едва слышно вздохнула с облегчением. Как только новость будет принята значимыми для Габриэля людьми, она и он обсудят условия, на которых он сможет видеться с сыном. Алекс задалась вопросом: как отреагирует на известие Кристабель? Вероятно, безрадостно, хотя Габриэля нельзя обвинить в неверности.

— Тогда, может быть, когда ты скажешь… ну, я расскажу о тебе Люку, конечно… мы постараемся уладить дела…

— Уладить дела?..

— Да. Ну, разрешение на посещение ребенка. Я буду действительно рада, если ты станешь общаться с Люком… — Она поднялась, чтобы проводить его до двери, но вскоре умолкла, сообразив, что Габриэль не произнес ни слова. И он смотрел на нее так, словно она спятила.

— Разрешение на посещение? — наконец переспросил он.

Заметив подтекст в его вопросе, Алекс взглянул на него настороженно:

— Да. Например, ты захочешь прийти к Люку как-нибудь днем и отвезти его куда-нибудь…

— Неужели ты действительно не догадываешься, что это не сработает, Алекс?

— Не сработает? — повторила опешившая Алекс. — Почему не сработает? Так поступают все, кто разводится и имеет общего ребенка. Хотя мы и женаты-то не были…

— С каких это пор я стал таким, как все?

Она изо всех сил старалась понять суть того, что он говорит, но мозг отказывался ей подчиняться.

— Я не собиралась прятать от тебя Люка! — парировала она, упершись руками в бока, вся дрожа. — Он заслуживает лучшего! Поэтому, если ты решил поступать нечестно, лучше убирайся прочь! Я не могу в это поверить. Я действительно не могу, Лусио! То есть… Габриэль.

— Сядь!

— Перестань приказывать мне в моем доме!

— Тогда перестань вести себя как ребенок! — Габриэль понятия не имел, о чем она говорит, и готов был признать, что Алекс пребывает в истерике. Однако, когда он уже был готов потерять терпение Алекс затихла и опустила плечи. Поднявшись, он подошел к ней и увидел слезы в уголках ее глаз.

Плаксой Алекс не была. Однажды она сказала ему, что плачут только маленькие избалованные девочки. Даже когда он уходил от нее, сообщив, что так будет лучше, ей удалось сохранить самообладание. Поэтому, увидев Алекс расстроенной, Габриэль опешил.

— Почему тебе так легко удается испортить мне настроение? — пробормотал он едва слышно и достал из кармана белоснежный носовой платок.

Как только слова сорвались с его губ, он понял, что сказал чистейшую правду. Вот только услышала ли его Алекс?

Сунув носовой платок ей в руки, действуя машинально, он обнял Алекс.

И сразу же забыл обо всем, кроме нее. Ее тело было провоцирующе знакомым. Маленькие округлые груди прижимались к его груди, и его переполнило желание снять с нее топ и запустить пальцы под лифчик. Стремительность желания и реакция его тела поразили Габриэля настолько, что он резко отпустил Алекс и отвернулся.

Она высморкалась в носовой платок, чувствуя внезапную потерю тепла, когда Габриэль от нее отстранился. Алекс проклинала себя за то, что повела себя перед ним как дура.

— За кого ты меня принимаешь? — спросил Гариэль, опускаясь в кресло и едва замечая, что некстати возбужден. — С чего ты взяла, что я намерен жить вдали от сына?

— Тебя не интересуют разрешения на визиты. — Алекс снова высморкалась, села и откинулась на спинку кресла. Впервые она пожалела о том, что не носит длинные волосы, которые могли бы спадать на ее лицо своеобразным покрывалом, закрывая заплаканные, припухшие глаза и покрывшуюся красными пятнами кожу. — Это означает, что ты не желаешь видеться с Люком. Я понимаю, что для тебя случившееся, должно быть, оказалось ужасным шоком, но…

— Перестань пересматривать свое мнение обо мне! Я намерен взять на себя половину обязанностей, и не брошу своего сына только потому, что он каким-образом не вписывается в стиль моей жизни. Но ты права. Для меня это оказалось ужасным шоком… В моей жизни произойдут большие изменения. — Он тяжело вздохнул и пригладил волосы рукой.

— Для тебя все не так плохо, как могло быть, — оптимистично сказала Алекс.

— Это ты так решила?

Она встретилась с его темным, пронизывающим взглядом и почувствовала, как обмякла всем телом. Вот именно эту реакцию на Габриэля ей следовало сдерживать.

— Я уверена, что Кристабель поймет. Я имею в виду, мы с тобой были вместе до того, как ты с ней познакомился! К слову, есть вероятность, что она тебя пожалеет…

— В самом деле? Я так не думаю.

Честно говоря, Алекс тоже не могла в это поверить.

— Естественно, я объявлю о произошедшем, — мрачно произнес Габриэль. — Начну со своих родителей. — Он представил их разочарованные лица. Они воображали, что выполняют миссию, готовя его свадьбу. — Потом поговорю с Кристабель. Ни у кого не возникнет сомнения в том, что свадьбу придется отменить.

Несколько секунд Алекс размышляла, правильно ли она его поняла. Затем она уставилась на Габриэля с непониманием:

— О чем ты говоришь? — У нее на лице было написано искреннее замешательство.

Габриэль задался вопросом: «Неужели она действительно так наивна?»

— Неужели ты думаешь, что я в самом деле соглашусь на то, чтобы мой сын рос в таких условиях?

— В каких таких условиях?! В этих условиях нет ничего плохого! Ты хоть догадываешься, как упорно я работала, чтобы перебраться сюда? И время от времени мама и папа помогают мне деньгами.

— Да, и тут появляюсь я. Ты можешь начать успокаиваться.

Алекс снова задала ему вопрос о том, что он подразумевал, говоря об отмене свадьбы.

— У меня есть ребенок, так? И ни один из моих детей не будет незаконнорожденным! Уясни это себе, Алекс.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

— В нынешних обстоятельствах у нас не слишком большой выбор.

У Алекс было тяжело на душе. Пять лет назад она была бы счастлива выйти замуж за этого человека. Не моргнув глазом она забыла бы о собственных мечтах, об учебе и карьере или, по крайней мере, отодвинула бы их. И вот теперь на ее пути появляется Габриэль, предлагает стать его женой, так как не видит другого выхода из сложившейся ситуации. И он еще ждет, что она станет его благодарить! Она искренне надеялась, что он не ждет от нее благодарности, так как благодарить его ей хотелось меньше всего.

— Ладно. Позволь мне уточнить. Ты расторгаешь помолвку с Кристабель и отказываешься от женитьбы на ней, чтобы жениться на мне из-за того, что я стала матерью твоего сына, о существовании которого ты не подозревал.

— Я так и сказал. У меня не слишком большой выбор. — Габриэль с удивлением обнаружил, что чувствует себя менее взволнованным подобной перспективой, чем ожидал. С какой стати? — Мы должны будем это сделать как можно скорее, — рассуждал он, думая о своих родителях и готовясь к неизбежному скандалу. — Мои родители, вне сомнения, будут разочарованы таким развитием событий. Но, когда мы поженимся и мой сын станет носить фамилию Круз, ситуация немного улучшится. Я могу устроить скромную свадьбу в этот уик-энд. — Он мельком взглянул на часы и нахмурился. — После свадьбы можем поехать за границу и пробудем там, пока не улягутся страсти. Естественно, я смогу проводить с тобой очень мало времени. Невозможно оставлять бизнес на столь долгий срок…

— Я не верю, что все это слышу.

— Я знаю. — Рот Габриэля искривился в сдержанной усмешке. — Почти невозможно поверить в то, что тебе удалось отхватить такой куш.

— Я не имею никакого желания выходить за тебя замуж!

— В действительности ты думаешь иначе, — усмехнулся Габриэль.

— Нет, я думаю так, как сказала! — Сердце Алекс бешено заколотилось от злости и отвращения. — Во-первых, мы живем не в Средние века. Возможно, ты считаешь, что стоит жертвовать жизнью из-за некоего исковерканного понятия о семейной чести, но я так не считаю. Во-вторых, Люк заслуживает большего, чем родителей, вынужденных заключить брак без любви! — Она видела, как выражение его лица становится все более неодобрительным. Однако сдаваться Алекс не собиралась. — Неужели ты действительно вообразил, что я настолько отчаялась, что соглашусь выйти за тебя замуж при подобных обстоятельствах?

— Разве не этого ты хотела больше всего на свете, когда мы были вместе? — произнес Габриэль с категоричным спокойствием.

— Это было много лет назад! Хочешь, верь, хочешь, не верь, но теперь я другой человек!

— Насколько другой? — пробормотал Габриэль, и Алекс тут же почувствовала, как атмосфера слегка изменилась.

Он лениво оглядел ее с головы до ног, затем уставился на ее раскрасневшееся лицо. Габриэлем завладели чувственные фантазии. Он нервно поерзал на стуле и постарался сосредоточиться.

Алекс взяла себя в руки и с трудом, но поборола ощущение того, будто Габриэль ее ласкает… Тем более между ними было определенное расстояние.

— Я думаю, тебе пора домой, Габриэль. И придумай более реалистичный способ выхода из ситуации.

— Я считаю, это наилучший выход из ситуации.

— Не для меня, определенно!

Впервые с начала разговора до Габриэля стало доходить, что он может получить отказ на свое предложение руки и сердца. Губы Алекс были плотно поджаты, на лице — выражение упрямства.

«Какого черта ей надо? — подумал он. — Разве сейчас я не совершил самый достойный из возможных поступков?»

— Я не намерена связывать себя с человеком, который предпочтет находиться вдали от меня, — продолжала Алекс, уточняя на случай, если Габриэль не понял.

— Дело не в тебе, а в ребенке.

— С этим ребенком ты даже не знаком!

— Естественно, мне понадобится время, чтобы узнать его.

— Хорошо. Я рада, что ты так сказал, — быстро вставила Алекс, — так как это станет твоим первым шагом.

Габриэль нахмурился:

— Первый шаг?

— Знакомство с Люком. Своди его куда-нибудь. Пусть он станет частью твоей жизни. Будет нелегко. Внезапно ты обнаружил, что у тебя есть четырехлетний сын, а опыт общения с детьми у тебя нулевой.

Острый ум Габриэля быстро схватился за другую мысль.

— Конечно. И каковы другие шаги в твоем реалистичном сценарии? — спросил он, неторопливо растягивая губы в улыбке, отчего по телу Алекс побежала дрожь. — Следует ли мне поступить по-современному и отказаться от отмены свадьбы с Кристабель? Незачем говорить, что она в качестве моей жены будет оказывать огромное влияние на принятие мною решений относительно Люка. Как ты к этому относишься?

«Без одобрения», — было первое, что пришло на ум Алекс. Ей совсем не хотелось, чтобы Кристабель оказывала какое-то влияние на ее ребенка. Сценарий усложнялся, и в голову Алекс закралась мысль: «Воспитывать Люка вместе с Габриэлем — это одно. А вдруг он захочет чего-то большего помимо общения с сыном?»

Побледнев, она откашлялась.

— И конечно, мои родители тоже захотят общаться с внуком. Они живут в Испании. Вероятно, Кристабель будет отвозить его к ним на праздники…

— Праздники?..

— Так, скажи мне, как мы должны поступить, по-твоему?.. Просвети меня.

Алекс бросила на него из-под ресниц злобный и затравленный взгляд:

— Как, по-твоему, я буду себя чувствовать, зная, что ты бросаешь свою возлюбленную из-за ошибки, совершенной несколько лет назад? В результате этой моей неожиданной беременности?

— Я знаю, как ты должна себя чувствовать. — Он не имел никакого желания говорить ей о своих чувствах к Кристабель. Если Алекс не сумеет оценить его чрезвычайно щедрый жест, значит, она никогда не поймет, что брак для них — самое правильное решение. — Тебе следует испытывать известную долю уважения к мужчине, который хочет поступить правильно. Немногие так поступили бы на моем месте.

Озадаченная, Алекс задалась вопросом, как ей лучше выставить Габриэля в другом свете.

— А тебе следует испытывать известную долю уважения к женщине, которая не желает надевать на палец обручальное кольцо и далее беспечно жить, так как у нее свои принципы! Не у многих женщин они имеются.

Стальные нервы Габриэля сдали, его охватила ярость. Откуда только взялась эта женщина? С какой причудливой планеты? Хотя Алекс всегда отличалась от известных ему женщин — и не только тем, что родила ему ребенка. У нее вздорный нрав, и ее совсем не прельщают деньги. Но чем сильнее Габриэль будет стараться добиться своего, тем скорее она уступит ему.

Он все равно поступит по-своему. Так было всегда, и он не намерен на этот раз кому-либо уступать.

Глава 4

Впервые о том, что происходит за ее спиной, Алекс узнала, когда три дня спустя открыла газету, как обычно просматривая заголовки, а затем забавляясь чтением страницы со светскими сплетнями.

Это было ее любимое время суток. Половина восьмого вечера. Люк лежал в кровати. Как обычно, он умудрился заставить мать читать ему перед сном как можно дольше. Рядом с Алекс, на столе, стоял небольшой бокал вина. Был включен телевизор, но звук приглушен настолько, чтобы создавать только успокаивающий фоновый шум.

Она с раздражением осознавала, что не может думать ни о ком, кроме Габриэля. Он ей не звонил. В первый день она решила, что, шокированный новостью, Габриэль размышляет о том, что ему делать дальше. Но теперь, после трех дней молчания, Алекс начала думать, что он просто решил исчезнуть.

Алекс неоднократно говорила себе, что его исчезновение никак на нее не повлияет. Он не появлялся в ее жизни в течение последних пяти лет, и поэтому стиль существования Алекс останется прежним. Она также много раз повторяла себе, как хорошо, что Люку не пришлось знакомиться с Габриэлем, который появился в его жизни на миг, а затем так же быстро исчез.

А еще Алекс считала, что Габриэль испарился потому, что она оказалась недостаточно хороша для него. И ее приводило в ярость то, что ему по-прежнему удавалось лишать ее покоя и заставлять проводить бессонные ночи в раздумьях о нем.

И вот, пребывая в разъяренном состоянии, Алекс наткнулась на газетные заголовки, гласящие о расторжении помолвки одаренного миллиардера Габриэля Круза и Кристабель Ривера — дочери магната Джеральдо Ривера, занимающегося импортом и экспортом товаров. На несколько секунд Алекс опешила, затем стала перечитывать новость, которая преподносилась как скандал года. Ей даже пришлось выключить телевизор, чтобы сосредоточиться на статье, которая занимала почти две газетных полосы, а также рассмотреть фотографию маленькой блондинки, прячущей от окружающих глаза под огромными дизайнерскими солнцезащитными очками. Судя по бликам на ее очках, фотографы снимали бывшую невесту не переставая. На другом фото был Габриэль в деловом костюме. Он невозмутимо взирал на хаос, к которому привело его провокационное заявление.

В статье приводилось много спорной информации о том, почему Габриэль и Кристабель расстались, но ни слова не говорилось ни об Алекс, ни о Люке.

Услышав резкий звонок своего мобильного телефона, Алекс быстро прервала чтение и едва не вылила вино из бокала, который держала дрожащей рукой.

Еще до того, как услышала голос, она уже знала, что звонит Габриэль. Его присутствие в ее жизни она чувствовала интуитивно.

— Надеюсь, ты сидишь? — спросил он бархатным голосом, отчего Алекс украдкой огляделась, на всякий случай. Вдруг он окажется поблизости и ему доведется увидеть ее реакцию?

— Я… я только что прочла…

— Я предполагал, что ты прочтешь, — сказал он.

— Ты… должен был предупредить меня…

— Я обо всем тебя уже предупредил. Я сказал, что расторгну помолвку. Ты должна была знать, что это окажется сенсационной новостью. Я публичный человек, нравится мне это или нет.

— Да, но…

— Расскажешь, когда я приеду. Буду через сорок минут. Вероятно, мне лучше войти через заднюю дверь. Если она имеется.

— Через заднюю дверь? — Алекс быстро вспомнила последние несколько дней, когда Габриэль молчал, а ее жизнь оказалась перевернутой с ног на голову, пока она пыталась найти оправдание его исчезновению. Алекс казалось, что теперь ее судьбе суждено проходить бесконечный цикл взлетов и падений, снова и снова. Именно так. Он вернулся в ее жизнь, и вместо того, чтобы найти в себе силы защищаться от напористости Габриэля, она обнаружила, что не может ему сопротивляться. — Через заднюю дверь? — повторила она на тон выше. — Не нужно изображать из себя главного героя шпионского триллера, Габриэль! И да, у меня есть черный ход, и ты можешь им воспользоваться, но тебе все равно придется заходить с фасада дома, так как черный ход находится сбоку!

— Ты не в настроении потому, что я не звонил тебе последние несколько дней? — спросил он.

— Я в отличном настроении.

— Хорошо. Тогда до скорой встречи.

Алекс услышала короткие гудки, когда он повесил трубку. Несколько секунд она смотрела на телефон, прежде чем начать действовать. Постоянное разочарование, водоворот грустных предположений и нежелательные мысли о Габриэле сменились бешеным энтузиазмом, с которым Алекс поднялась по лестнице в комнату, переоделась в приличные джинсы и приталенную клетчатую рубашку с короткими рукавами, пригладила рукой волосы.

Ее щеки пылали, а глаза слишком ярко сияли. Она окончательно настроилась к бою к тому моменту, когда через сорок пять минут в дверь позвонили она отправилась открывать дверь.

— Уф. Не похоже, что за тобой была слежка. Может быть, тебе прокрасться тайком, на всякий случай?

— Очень остроумно, Алекс! Просто открой дверь впусти меня!

Его глаза потемнели, когда он увидел выцветшие джинсы Алекс и клетчатую рубашку с расстегнутым воротом, в котором виднелась полная грудь. Габриэль ничего не смог с собой поделать…

Последние несколько дней оказались для него ужасными.

Кристабель закатила жуткий скандал, но он не мог ее ни в чем обвинить. В конце концов, они не любили друг друга. Когда она крикнула ему в лицо, что в браке есть нечто, что важнее любви, Габриэль в ответ только крепко сжал губы. Кстати, разве не он первым выдвинул подобную теорию?

Он оставил квартиру своей теперь уже бывшей невесты, испытывая необычное ощущение, словно ему дали отсрочку на приведение в исполнение смертного приговора. Кристабель выросла в роскоши, была избалованна и не считала за людей тех, кто находился за пределами ее круга общения. Как получилось, что Габриэль не замечал прежде ее снобизма?

Удивительно, но его родители отнеслись к новости хорошо, хотя говорить наверняка об этом было трудно, так как Габриэль общался с ними по телефону. Он пообещал матери, что скоро к ним прилетит, чтобы все рассказать в подробностях.

«Твоя мать, вероятно, согласится с тобой, сынок, — тихо сказал его отец. — Хотя это должно остаться между нами. Она всегда относилась к Кристабель с предубеждением. Она симпатичная девушка, я в этом не сомневаюсь. И безусловно, ваш брак стал бы очень выгодным для слияния компаний, но я хочу, чтобы ты не чувствовал себя так, будто разочаровываешь нас…»

— Ты мог бы предупредить меня, чего ожидать. — Алекс стояла в стороне от него, скрестив руки на груди, тем самым обеспечивая себе некую столь необходимую ей защиту от сильного влияния Габриэля.

— Разве Люк спит? — спросил он.

— Конечно, он спит. У меня очень строгие правила в отношении распорядка дня.

Она сказала об этом только на тот случай, если он вбил себе в голову, что Алекс плохая мать.

— Перестань изображать из себя жертву. — Габриэль пронесся мимо нее, снимая пиджак и бросая его на перила. Он прошел прямо на кухню, открыл холодильник и налил себе бокал вина, в то время как Алекс проследовала за ним следом и с изумлением стала наблюдать за поведением Габриэля — тот словно находился у себя дома.

— Почему ты не звонил?

Он посмотрел на нее поверх края бокала и медленно изогнул губы в улыбке:

— Ты ведешь себя как сварливая жена. Почему ты спрашиваешь? Неужели скучала по мне?

— Как собака по палке!

Габриэль откинул голову назад и рассмеялся:

— Я забыл про твое своеобразное чувство юмора.

Алекс наблюдала за ним, закипая от обиды:

— Я рада, что ты находишь ситуацию такой забавной, Габриэль.

— Давай договоримся кое о чем прямо здесь и сейчас! — Он поставил бокал на барную стойку из сосны, прислонился к кухонному столу и мрачно посмотрел на нее. — Это самая невеселая из ситуаций, в которых я когда-либо оказывался. И если ты думаешь, что можешь тут стоять, дымиться от злости и вести себя так, будто заслуживаешь сочувствия, то я советую тебе подумать еще раз. Я единственный, чья жизнь пошла кувырком, причем в одночасье! Сейчас я вынужден принимать очень важные решения, которые повлияют на жизнь всех нас, а не только на мою! А ты ведешь себя как девчонка, которая не собирается мне помогать! Я понятно говорю?

Алекс упрямо уставилась себе под ноги, признавая, что его слова правдивы, но все еще обижаясь его тон.

— Я никогда не просила тебя изменить свою жизнь ради меня, — произнесла она едва слышно.

Подняв глаза, она обнаружила, что он оттолкнулся от кухонного стола, подошел и встал рядом, нависая над ней. Она пожалела, что на ногах у нее не туфли на высоких каблуках, а носки. По крайней мере, будь она в туфлях на высоких каблуках, их глаза находились бы примерно на одном уровне.

— Я не меняю свою жизнь ради тебя, — проворчал Габриэль. — Я меняю ее ради моего сына.

«А ты сама ничего для меня не значишь. Именно это он подразумевает», — подумала Алекс. Габриэль намерен поступить правильно только ради своего сына, и ей придется с этим смириться, нравится ей это или нет.

Она сделала глубокий вдох:

— Может быть, нам поговорить в гостиной? Я… я еще не ужинала. Еда готова, можно поделить ее на двоих.

Итак, Алекс предлагает ему перемирие.

— Я думал, ты ненавидишь готовить.

Алекс работала в одном из отелей и практиковалась в испанском языке, когда призналась, что от готовки ей становится дурно. При воспоминании об этом Габриэлю захотелось улыбнуться.

— Я научилась… Предпочитаю кормить Люка, домашней пищей, — неохотно призналась она. — Я могу приготовить что-нибудь простое, об изысканных блюдах не может быть и речи.

Значит, он еще не пробовал суфле…

Алекс прошла мимо него в направлении гостиной, которая находилась в передней части дома. Она знала, что его вежливые издевки — способ улучшить неприятную ситуацию и ей придется либо смириться с этим ради Люка, либо превратить их жизнь в постоянное поле битвы.

— Что будет теперь? — спросила она резко, как только они оказались в гостиной. Габриэль уселся на диван, она расположилась в удобном кресле у камина. Взяв бокал, она отпила теплое вино.

— В статье нет никакого упоминания о Люке, — продолжала она, подтянув ноги на кресло и положив подбородок на колени.

— Потому что я о нем не упоминал. Не было никакого смысла. Мир узнает о тебе и о нем тогда, когда я буду к этому готов.

— Ты хочешь сказать, что не сказал своей невесте правду?

— Бывшей невесте. Не сказал. Для этого еще будет время.

— Что же ты ей сказал? — спросила она.

Габриэль пожал плечами.

— Я сказал Кристабель, что нас с ней не связывали такие отношения, которые могут продолжаться долго, и поэтому нам следует их прервать, прежде чем мы оба наделаем глупостей.

— Эта маленькая ложь, должно быть, легко тебе далась, Габриэль. Ты наверняка практиковался много лет.

Габриэль посмотрел на нее задумчиво.

— Кристабель быстро найдет мне замену.

— Все не так просто, как ты думаешь! — Слова сорвались с губ прежде, чем Алекс смогла их сдержать. Она увидела, как Габриэль медленно рассматривает ее смущенное лицо.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептал он, внося в слова некий сексуальный подтекст. — Я по-прежнему тебе небезразличен?

— Конечно безразличен! — в ярости парировала Алекс.

Их взгляды встретились, и она мгновение осознала, что все еще испытывает к нему чувства.

— Здесь нечего стыдиться… Я до сих пор считаю тебя очень привлекательной женщиной…

— Как ты можешь тут сидеть и говорить подобные вещи, хотя совсем недавно сам расторг свою помолвку? Неужели ты так непостоянен?

В какую-то секунду Габриэль стал из потерпевшего обвиняемым. Так решила Алекс. Казалось, у нее был талант к подобным проделкам.

— Я никогда не был влюблен в Кристабель, — сказал он и тут же задался вопросом: «Какого черта я считаю необходимым оправдываться?»

— Ты не был в нее влюблен? — У Алекс радостно екнуло сердце, хотя никакого повода для веселья не было.

— Нет, я не был в нее влюблен, Алекс, — сказал Габриэль, глядя на нее хмуро и неодобрительно. — Из-за этого ты должна чувствовать себя лучше, — процедил он сквозь зубы. — Ты не виновата в расторжении помолвки века.

— Почему же ты собирался на ней жениться?

— Какой смысл говорить об этом теперь?

— Не следует отвечать вопросом на вопрос.

Алекс ухмыльнулась.

— Я отчетливо помню, что однажды ты мне так говорил.

Габриэль вскинул руки и пробормотал себе под нос:

— Это был бы брак по расчету.

Очевидно, он неправильно подобрал слова, потому что она продолжала смотреть на него в упор, затем задумчиво произнесла:

— Брак по расчету. — То же самое ты предлагаешь и мне…

Габриэль открыл рот, чтобы оправдаться, но потом передумал.

— Я надеюсь, ты оценишь тот факт, что пока еще никому ничего не известно ни о тебе, ни о Люке…

— Напомни мне, почему я должна это оценить, — ехидно произнесла она.

— Потому что я не думаю, что ты захочешь иметь дело с папарацци на пороге твоего дома.

— Прежде ты не был таким жестким и циничным, — сказала она, размышляя вслух. — Хотя мог хорошо маскироваться…

— Ты меня совсем не знаешь! — резко ответил Габриэль и нахмурился.

— Разве? — спросила Алекс, посмотрев куда-то вдаль, потом остановила задумчивый взгляд на его лице.

— Это все слова. Я пришел сюда не для того, чтобы оценивать наши характеры, Алекс.

— Ну, я надеюсь, ты пришел сюда не для того, чтобы повторить предложение о браке, потому что я не передумала. Возможно, с Кристабель тебе удалось бы вступить в брак по расчету, но я на такое дело не гожусь.

— Разве кто-нибудь что-нибудь сказал о браке? — Габриэль пожал плечами. — Я предложил поступить достойно, но ты мне отказала, потому что предпочла занять позицию человека с моральным превосходством.

Алекс смутилась, почувствовав, что слегка разочарована тем, как быстро Габриэль отказался от идеи брака.

— Я не старалась показать тебе свое моральное превосходство, — немного нервно произнесла она и глубоко вздохнула.

— Не важно, — сказал он по-испански.

— Я полагаю, что рано или поздно папарацци станут меня донимать. Это лишь вопрос времени. Поверь, я тоже не хочу, чтобы моя жизнь превратилась в хаос.

— Итак, ты поняла, что изменения затронут нас обоих, — протянул Габриэль. — Тем не менее проблем будет меньше, если ты уедешь из страны до тех пор, пока не улягутся страсти.

— Уехать из страны?

— Уехать.

— Ты решил поселить нас у черта на кулич на неопределенный период времени…

— Не смешно. — Габриэль резко поднялся, и Алекс в смятении за ним наблюдала. — Еда. Я чувствую запах.

Алекс вскочила и тревожно вскрикнула, в ужасе от перспективы лакомиться обугленными остатками курицы.

— Я не шутила! — Она выложила на тарелки отменно приготовленную курятину и рис.

— Я не собираюсь отправлять вас к черту на кулички. Честно говоря, я не могу не думать о том, что меня никто бы не осудил, если бы я тебя упрятал подальше.

— Что это значит?

— Это значит, что ты похожа на ротвейлера на привязи.

— Что за гадости ты говоришь! — обиженно воскликнула Алекс, потом поразмышляла какое-то время, скользнула по Габриэлю взглядом и пробормотала: — Но я согласна с твоим решением.

— Наконец-то… — с облегчением произнес Габриэль. — Мы уже о чем-то договорились. — Он положил вилку на пустую тарелку и отодвинулся от стола, чтобы скрестить ноги. — Мои родители до сих пор не знают, что происходит на самом деле. Я сказал им только о расторжении помолвки.

— Бьюсь об заклад, они были вне себя от радости! — пробормотала Алекс с замирающим сердцем. Ведь их сын был готов связать себя узами брака с прекрасной женщиной, а тут появляется змей-искуситель в эдемском саду и рушит все планы семьи!

— Они смирились. Но я хотел рассказать им о Люке при личной встрече. И ты с ними встретишься. Я организую для нас небольшие каникулы в Испанию. Это также позволит мне лучше узнать Люка. Кроме того, мы будем вдали от вездесущих репортов.

— А как насчет твоей работы? — спросила она, мысленно просматривая всевозможные сценарии, которые могли бы стать постоянной угрозой для ее психического здоровья. Габриэль будет вместе с ними обедать, лежать развалившись на пляже с полотенцем на широких плечах, выглядя веселым и расслабленным. Ужасно тревожная ситуация. — Но тебе нужно управлять бизнес-империей! — выпалила она, борясь с тем, как образ Лусио в ее мозгу уступает место образу Габриэля.

Он пожал плечами, услышав страх в ее голосе, и произнес холодно:

— Нужно чем-то пожертвовать. Я готов принести жертвы.

— Твои родители меня возненавидят! — Она ткнула в курицу вилкой, словно копьем, и с сожалением на нее уставилась. — Они, должно быть, настолько расстроены из-за произошедшего между тобой и Кристабель, что, когда узнают причину расторжения помолвки, наверняка меня повесят или четвертуют.

Не зная его родителей, она уже представляла их постаревшими копиями Габриэля — надменные, амбициозные, сказочно богатые и признающие только браки по расчету.

Габриэль почувствовал, как его губы дергаются от внезапного желания улыбнуться. Алекс всегда была склонна драматизировать ситуацию.

— Может быть, сначала ты сам с ними поговоришь, — вкрадчиво произнесла она, — а я с Люком где-нибудь подожду… А потом они приедут и встретятся с нами.

Габриэль уже отрицательно качал головой, и она бросила на него мрачный, угрюмый взгляд из-под ресниц.

— Ты несешь чушь. Никто не будет тебя вешать или четвертовать. Мои родители не варвары. Естественно, они всего лишь обычные люди и сочтут странным, что мы не намерены узаконить наш союз ради нашего ребенка, но я уверен, что смогу убедить их в правильности твоей точки зрения.

— Ну, допустим. — Алекс ничуть не смягчилась от его заверения.

— Теперь, когда ты согласилась сделать этот маленький шаг, мы должны обсудить практические вопросы. Я организую продажу твоей квартиры, и ты сможешь вернуть одолженные деньги своим родителям. Ты поступишь на работу, но это будет формальностью, потому что ты уедешь в Испанию на следующей неделе. Твой заграничный паспорт в порядке? Люк в него вписан?

Алекс посмотрела на него, открыв рот от изумления. Ей казалось, что Габриэль швырнул ее в стиральную машину и включил программу отжима.

— Я не могу все решить за несколько дней! — выдохнула она, когда по-настоящему почувствовала стоящие перед ней проблемы во всей их сложности.

— Ты и не должна. — Габриэль умолк и несколько секунд смотрел в сторону, прежде чем остановить взгляд своих темных задумчивых глаз на ее лице. — Однажды ты многое решила в одиночку. Теперь все будет иначе.

От его слов, произнесенных низким, хриплым голосом, Алекс покраснела. Кроме того, его слова пробудили в ее душе невероятно теплое чувство. Она тщательно культивировала в себе дух независимости, зная, что благополучие ее сына зависит от нее, но теперь разделение столь сложных обязанностей показалось ей соблазнительной мыслью.

— Я… я хочу встретиться с моим сыном до отъезда в Испанию, — резко сказал Габриэль. Это был вопрос нескольких дней, и он не знал, следует ли откладывать знакомство с Люком. При мысли о встрече с собственным ребенком он переполнялся любопытством и нервничал, хотя прежде отличался хладнокровием и сдержанностью. Откашлявшись, он налил себе еще вина. — Есть что-нибудь, что я должен знать?

— Что ты хочешь узнать? — спросила озадаченная Алекс.

— Что он любит? Чего не любит?

— Он любит все, что обычно любят четырехлетние мальчики, — медленно произнесла Алекс. — Ну, знаешь…

— Ну, на самом деле я не знаю.

— Ты нервничаешь? — спросила она.

— С чего ты взяла? Я нисколько не нервничаю! — Сказав это, Габриэль подумал, что поступил правильно. Следует развеять любые намеки на собственную слабость. — Он должен иметь определенные предпочтения. Поезда? Легковые автомобили?

Или мальчик слишком юный для таких вещей? Габриэль не знал. Он был единственным ребенком в семье. У него не было ни племянниц, ни племянников, которым требовались подарки и развлечения на дни рождения и Рождество. Конечно, у него были друзья, у некоторых из них имелись маленькие дети, но Габриэль никогда с теми не встречался.

— Он любит самолеты, — сказала Алекс. — У него есть целая коллекция.

— Хорошо. У нас уже есть нечто общее. У меня тоже два самолета.

— Вот об этом мы должны поговорить, — произнесла Алекс, решив поделиться с ним своими правилами до того, как могла обнаружить, что каждое из них нарушается. — Я пыталась привить Люку привычку быть благодарным и радоваться малому. Я не хочу, чтобы он вырос избалованным сопляком. Так что не думай, будто вплывешь в его жизнь белым лебедем и завалишь его дорогими подарками.

Габриэль нахмурился. Для начала следует сказать, что он не любил, когда руководили его действиями. Ему также нет дела, что скажет Алекс о его методах воспитания.

— Не жди, что я буду сидеть сложа руки и смотреть, как мой собственный ребенок прозябает в бедности…

— Конечно, я ожидаю, что ты захочешь сделать финансовый вклад в его благополучие! Я просто хочу сказать…

— Ты просто хочешь сказать, что имеешь право устанавливать законы по своему усмотрению. Прошедшие четыре года ты действовала по-своему. Теперь я здесь, и все изменится. Я предложил тебе вступить в брак. Ты отказалась. Прекрасно. Но постоянная война между нами не будет альтернативой нашим отношениям. Перед моими родителями мы предстанем цивилизованной и дружной парой. И, когда мы вернемся из Испании, ты переедешь из этого дома в то место, которое я сочту подходящим для моего сына.

— Что ты сочтешь подходящим? — искренне изумляясь, спросила Алекс, потому что парень, который владел парой самолетов, вероятно, обладал идеями по поводу подходящего жилья, отличными от идей большинства нормальных человеческих существ.

— Для начала скажу, что ваше жилье будет недалеко от моего дома. — Властным жестом он поднял руку, не давая Алекс возможности возразить. — Помни, Алекс, это был твой выбор. Выбор женщины двадцать первого века. Мы будем поддерживать дружественные отношения во благо нашего сына. То, что было между нами, уже в прошлом. Главное то, что мы имеем сейчас, и ты меня в этом не переспоришь.

Разве их отношения в прошлом? При виде ее, тело Габриэля охватывает чувственным трепетом. Ему хочется узнать, как выглядит тело Алекс после рождения ребенка…

Однако в данный момент ему следует думать о другом. Бог свидетель, Алекс считает Габриэля законченным подонком, поэтому он будет держать свои неуместные желания при себе. Не нужно создавать дополнительные проблемы. И потом, разве Габриэль не отточил до совершенства свое мастерство самообладания?

Глава 5

Усевшись в удобном кресле самолета, Алекс закрыла глаза. Ей казалось, что она в первый раз за три дня сомкнула веки, ведь ее жизнь в промежутке этих семидесяти двух часов стала похожей на катание на сумасшедших американских горках.

Габриэль действовал с безжалостной эффективностью и предоставил ей очень мало времени на раздумья и еще меньше времени на споры. Может быть, он думал, что она откажется ехать вместе с ним? На самом деле она бы с удовольствием отказалась, потому что мысль о встрече с его родителями и вероятность стать объектом их определенного разочарования и даже враждебности ужасала Алекс. Но разве у нее были хоть какие-то основания для возражений? Она отвергла его предложение о браке и поэтому каким-то образом оказалась лишенной возможности возражать против других его предложений, касающихся благополучия ребенка.

Итак, теперь квартира Алекс проходила оценку, находясь в ведении агента по недвижимости. Хотя она и пыталась настаивать на том, чтобы сдавать квартиру в аренду.

«Мы не можем это сделать. — Габриэль качал головой без видимых угрызений совести, наотрез отказываясь от ее предложения. — Аренда подразумевает неприемлемое отсутствие каких-либо обязательств между нами. В тот момент, когда тебе не удастся добиться своего, ты возвратишься в свое крошечное жилище, и все вернется на круги своя — мой сын будет жить в условиях, которые я не одобряю, и у меня будут возникать сложности всякий раз, когда я захочу его навестить».

Конечно, Габриэль сильно преувеличивал, но ей просто пришлось признать, что он никогда не будет считать ее скромное жилище тем местом, что заслуживает его сын. И любая поездка к ним по оживленной трассе Лондона длительностью более двадцати минут, будет для Габриэля неприемлемой.

Алекс сложила руки и что-то пробормотала себе под нос, явно демонстрируя свою недоверчивость, но он умудрился ее проигнорировать.

Она закрыла глаз. Ничего не поделаешь, руки у нее связаны. Единственный положительный момент — встреча Габриэля и Люка.

Алекс, не открывая глаз, коснулась ладонью пухлой руки сына, лежащей на мягком подлокотнике кресла, разделяющего их.

Ее губы дрогнули. Габриэлю, возможно, удавалось легко обвести вокруг пальца Алекс, но его сын отреагировал на него иначе. Конечно, она объяснила Люку, что Габриэль, которого он видел всего несколько секунд, приходится ему отцом. Но Люк в ответ слегка нахмурился, затем медленно кивнул и продолжил расспрашивать ее об игрушке, которую увидел по телевизору и хотел получить, ведь точно такая была у его лучшего друга. Люк оказался слишком юным, чтобы полностью понять последствия того, что произошло.

Поэтому, когда Габриэль появился в дверях и представился, пожимая руку Люку, ребенок спрятался за спиной Алекс и выглянул оттуда только тогда, когда Габриэль протянул ему набор игрушечных самолетов.

— Я следовал инструкции, — сказал он, глядя на Алекс. — Никаких слишком дорогих вещей.

Они все сидели за кухонным столом, и Габриэль задавал неудобные вопросы, пока Люк неаккуратно и жадно уплетал спагетти болоньезе, время от времени поднимая глаза и давая ребяческие уточнения.

Теперь Люк спал, сидя между матерью и отцом, опустив голову на ее руку. Габриэль хмурился, глядя на экран ноутбука.

Алекс приоткрыла глаза и украдкой посмотрела на него из-под ресниц. Габриэль был без пиджака. Прошло пять лет, но он по-прежнему чертовски красив… Она понимала, что никакие жесткие меры не помогут ей побороть влечение к этому мужчине. Будто почувствовав, что она на него смотрит, он резко закрыл компьютер и повернулся к ней, прежде чем у нее появилась возможность закрыть глаза и притвориться спящей.

Габриэль посмотрел на спящего Люка и подумал, как легко ему жилось до того, как он узнал о своем отцовстве. Он предвидел трудности и оказался прав.

Во время знакомства мальчик спрятался за мать, явно испугавшись внезапного вторжения абсолютного незнакомца в его жизнь. Сегодня было ненамного лучше. Он был рад видеть, как Люк возится с игрушечными самолетами, но мальчик по-прежнему смотрел на Габриэля с плохо скрываемым подозрением и сжимал руку матери, будто боялся остаться наедине с дядей, которого почему-то называют его папой.

— Не очень хорошо, верно? — резко спросил Габриэль, и Алекс нахмурилась и выпрямилась в кресле.

— Что не так?

Не привыкший к провалам, Габриэль посмотрел в сторону и ничего не сказал.

— Ты не привык к общению с маленькими детьми, — приободрила его Алекс. — Ему действительно понравились игрушечные самолеты, которые ты ему купил.

— Он не слишком впечатлился, увидев настоящий самолет.

— Может быть, в этом он похож на меня. — Алекс оглядела комфортабельный частный самолет.

Габриэль немного успокоился. Он скользнул взглядом по ее длинным ногам, обтянутым тканью джинсов, и полосатому джемперу, который на любой другой женщине смотрелся бы ужасно, но не на ней. Если бы у него была возможность выбирать себе спутницу, он выбрал бы женщину, похожую на Кристабель — красивую, грациозную, женственную…

— Не говори мне, что ты не под впечатлением, — лениво протянул Габриэль, разглядывая ее грудь.

— Я не под впечатлением!

— Лгунья, — тихо сказал он, одаряя ее убийственной улыбкой, от которой у нее кожа покрылась мурашками. — Помню, как когда-то я показал тебе «феррари», сообщив, что автомобиль принадлежит местной знаменитости. Ты была вне себя от восторга.

— Я была юной! — высокопарно ответила Алекс, не в состоянии отвести взгляд от его лица. — Кстати, разве она принадлежала не тебе?

— Ты швырнешь в меня чем-нибудь, если я скажу, что автомобиль принадлежал мне?

— Ну, теперь я этому не удивлюсь, — пожала плечами она. Внезапно в ее голове возникла мысль о том, как они занимаются любовью на заднем сиденье «феррари». Вот эта мысль ее удивила и взволновала.

Алекс густо покраснела и обратилась ко всем святым с просьбой, чтобы Габриэль оказался неспособным читать ее мысли.

Затем она задалась вопросом, настолько ли нужна обходительность Габриэля, ведь ей самой не хотелось быть с ним обходительной.

Но в глубине души неужели она по-прежнему хочет, чтобы он испытывал к ней желание? Хотя его привлекают совсем иные женщины, непохожие на нее…

— И я надеюсь, ты не ждешь, что я стану расшаркиваться перед твоими родителями только потому, что они богаты…

— Я ожидаю, что ты будешь вести себя естественно. — Габриэль почувствовал, что Алекс снова напряглась.

— Когда мы приземлимся?

— Очень скоро.

У Алекс сдавило живот. Он сказал ей, что его родители в настоящее время обо всем знают. Итак, ей предстоит войти в логово льва, не имея на себе никаких доспехов. Остается надеяться, что Люк очарует бабушку и дедушку…

Им предстоит пробыть в Испании почти четыре недели!

Алекс была ошеломлена, когда Габриэль мимоходом сообщил ей об этом уже на борту самолета. Две недели вместе с его родителями, а затем еще две недели путешествий по Испании, где у него, видимо, было несколько домов в разных провинциях. Габриэлю нужно лучше узнать своего сына, и он намерен это сделать на земле своей родины. Что она могла на это возразить?

— Они не монстры, — сказал он ей, немного поморщившись. — Заживо они тебя не съедят.

Сидящий между ними Люк подвинулся ближе к Алекс. Она видела, что Габриэль это заметил, и на несколько секунд у нее болезненно сдавило сердце. Прежде чем дать волю чувствам, Алекс поняла, что самолет начинает снижаться, да и Люк стал играть с игрушечным самолетиком, забрасывая ее кучей вопросов.

Считая себя отвергнутым, Габриэль смотрел исподлобья в иллюминатор и наблюдал, как земля становится все ближе и ближе. Наконец самолет коснулся взлетно-посадочной полосы. Когда он погасил скорость и остановился, Габриэль увидел в иллюминатор водителя своих родителей, который ожидал их, стоя за ограждением.

— Нас встречает Алонсо, — обратился он к Алекс, которая вдруг неуверенно огляделась, будто ожидая услышать сообщение о том, что можно отстегнут ремни безопасности и приготовиться к высадке. Тебе придется на время взять себя в руки.

— Легко тебе говорить, — пробормотала Алекс держа на руках Люка, который занимался своим делом — играл с самолетиком и отдавал приказы воображаемому экипажу.

— Моя очередь еще придет, — сухо сказал Габриэль. — Когда я предстану перед членами твоей семьи, и меня до смерти изобьют твои братья.

Его сказочно красивые карие глаза встретились с глазами Алекс, и она неохотно улыбнулась:

— Я не могу представить, что ты можешь нервничать.

— Ладно, — протянул он, поддев пальцами ее подбородок. — Мне это нравится.

Габриэль вел себя в прежней манере, и Алекс рассмеялась, а у него перехватило дыхание. Он страстно взглянул на ее мягкие полные губы, жемчужно-белые зубы, затем увидел, как она нервно пригладила волосы. Для Габриэля на секунду весь мир сосредоточился в Алекс.

Она затаила дыхание, когда он протянул руку, чтобы отвести прядь волос от ее лица, и резко вдохнула, затем отвернулась и слегка оступилась. Алекс пришла в ужас, обнаружив, что не желает прерывать этого магического единения, возникшего сейчас между ними, и жаждет, чтобы Габриэль ее поцеловал. Как она могла позволить себе предаваться эротическим фантазиям? Люк перестал играть и изогнулся в ее руках, чтобы посмотреть прямо в ее глаза.

Пристыженная, Алекс поставила сына на ноги. Как только они спустились по трапу, она заметила, как он бессознательно сунул свою ладошку в руку отца.

Габриэль взял Люка на руки и посмотрел на Алекс поверх темноволосой головки сына. Несколько секунд они обменивались молчаливыми посланиями, затем она отвернулась.

Их ждал длинный черный лимузин. Если нервы Алекс были напряжены до предела, Люк, наоборот, стал с интересом рассматривать интерьер салона автомобиля.

— Кажется, он очень сообразительный, — заметил Габриэль, глядя на Алекс, которая впервые за время поездки одарила его по-настоящему теплой улыбкой.

— Я думаю, это наследственная черта.

За те сорок минут, что они ехали в особняк родителей Габриэля, находившийся на окраине города, он решил как-то отвлечь Алекс, чтобы она не предстала перед его родителями слишком настороженной и готовой к отпору. Во время поездки он мило и весело шутил над Люком. Габриэль так увлекся разговором, что едва заметил, как усадил сына себе на колени и взъерошил его темные шелковистые волосы.

— Мы приехали.

Алекс моргнула и посмотрела на огромный вытянутый особняк. Широкий круглый двор с красивым фонтаном в центре, а вокруг — безупречные газоны, расположенные веером.

— Твои родители живут здесь… одни? — дрожащим голосом спросила Алекс.

— Здесь еще живет прислуга.

— Понятно.

Габриэль увидел недоверчивость в ее широко раскрытых глазах и испытал опьяняющее чувство, словно подросток. Ему удалось произвести впечатление на девушку. Такого ощущения он не испытывал очень-очень долгое время.

Посмотрев на сонное личико Люка, он поначалу решил отдать его матери, но передумал. Мальчик чувствовал себя на руках отца совершенно непринужденно.

— Теперь я понимаю, почему ты считаешь мое жилище немножко маловатым, — прошептала она, чтобы скрыть нервозность, когда водитель открыл ей дверцу. Вдобавок ко всему прочему, она чувствовала себя неподобающе скромно одетой. Алекс всегда одевалась подчеркнуто небрежно, словно в знак протеста, не желая подстраиваться ни под чьи требования. Сейчас она об этом искренне пожалела.

— Мы будем тут жить? — с большим интересом спросил Люк Габриэля.

— Недолго, — улыбнулся Габриэль. — Но ты сможешь приезжать сюда в любое время, когда захочешь. — Он бросил на Алекс предупредительный взгляд, на всякий случай, если она соберется протестовать. — Твои бабушка и дедушка всегда буду рады твоему приезду.

— Бабуля и дедуля живут в Ирландии, — сказал мальчик.

— А другие твои бабушка и дедушка живут здесь.

Люк согласился с этим простым утверждением, слегка кивнув.

Алекс едва обратила на это внимание — она увидела в дверях мужчину и женщину. Высокий мужчина обладал классически правильными чертами лица, женщина была низенькой и полной, на ее лице не было ни одной морщинки.

— Разве я не предупреждал, что они не монстры? — тихо произнес Габриэль, взяв ее за руку в знак моральной поддержки.

Алекс знала, что должна возразить, но не смогла, зато испытала большую благодарность от его прикосновения.

Улыбаясь, Габриэль наклонился, чтобы поцеловать свою мать, и тут до Алекс дошло. Габриэль любил своих родителей! Его предложение руки и сердца было лишь способом дать собственному ребенку то, что было у него самого. Конечно, ни о какой любви между ним и Алекс не могло быть и речи, но она начинала понимать его мотивы.

— Антонио Круз… Рад с вами познакомиться… — мужчина протянул Алекс руку и улыбнулся, как и женщина, которая тоже вышла вперед и заговорила по-английски, правда с сильным акцентом. И тут взгляды родителей Габриэля перешли на Люка, который с радостью воспринял повышенное внимание к себе и позволил деду взять себя на руки.

Едва ли прием, оказанный Алекс, можно было назвать холодным. Войдя в дом, она начала сбивчиво рассказывать о том, как ей жаль, что они не увидели своего внука раньше. Все ее извинения были отвергнуты, родителей Габриэля буквально переполнял восторг. Они презентовали своему внуку роскошный, блестящий трехколесный велосипед.

— Так они решили показать, что очень рады познакомиться с внуком, — тихо сказал Габриэль Алекс.

Он тоже оказался удивленным тем, как радушно его родители приняли Алекс.

— Пожалуйста, воздержись от замечаний по поводу вреда, приносимого большими деньгами.

— Я и не думала ничего такого говорить.

— Хорошо.

Пока Габриэль беседовал с отцом, его мать, Мария, отвела Алекс в сторонку.

— Мы можем понаблюдать за тем, как Люк катается в саду на новом велосипеде, — сказала она, совершенно не протестуя против того, что мальчик уже взобрался на велосипед и намеревался использовать сияющий пол в качестве велотрека. — Вы, должно быть, очень им гордитесь, — продолжала пожилая женщина, когда они последовали за ним на улицу, оставив Габриэля с отцом. — Габриэль объяснил нам сложившуюся ситуацию. Он сказал, что вы, узнав о своей беременности, не смогли связаться с ним. Очень жаль, что мы не познакомились со своим внуком сразу после его рождения, но я и мой муж рады познакомиться с ним теперь. Наконец-то Габриэль будет счастлив! Знаете, любая мать хочет счастья для своих детей.

Алекс покраснела и с чувством вины задалась вопросом, как отреагирует эта симпатичная женщина, когда узнает, что счастье ее сына не является основной темой повестки дня? Ничего не сказала она и по поводу того, что Мария заблуждается насчет романтических пристрастий Габриэля, который, так или иначе, не верил в любовь.

— Кристабель не была подходящей парой Габриэлю, — призналась Мария, ахнув, когда Люк одарил ее усмешкой и вдруг стал точной, уменьшенной копией Габриэля. — Вы другая. Как только я вас увидела, моя дорогая, я сразу это поняла. Мать понимает подобные вещи.

— Какие вещи?

Совершенно опешив. Алекс повернулась к Марии и недоуменно нахмурилась. Однако, заметив, что Габриэль с отцом выходят из дома, Алекс не стала комментировать странное замечание Марии и снова обратила внимание на сына, который выглядел так, словно его привели в магазин сладостей.

— Вы, наверное, устали, — произнесла Мария.

Услышав эти слова, Алекс поняла, что в самом деле устала. Прошедшие несколько дней были трудными и изнурительными.

— Ваш багаж отнесли в комнаты наверху. Если вы не возражаете, я и Антонио с удовольствием займемся размещением нашего внука.

Алекс посмотрела на Люка, переполняемого безграничной энергией и волнением в своем новом окружении, хотя ему уже пора было ложиться спать. Для того чтобы он сегодня уснул, придется потратить много сил и прочесть немало сказок.

— Мы купили несколько книг… — Мария улыбнулась ребенку и протянула ему руку. — Мы постарались подготовить комнату, я надеюсь, вы не возражаете… — Она бросила беглый взгляд на Алекс, которая согласно кивнула и сразу почувствовала, как у нее потеплело на душе. — Мальчик будет жить в голубой комнате рядом с вами…

— Тебе пора спать, — усмехнулся Габриэль и неуверенно посмотрел на сына. Нагнувшись, он взял ребенка на руки и удостоился его застенчивой улыбки. Усмехнувшись, Габриэль подбросил его вверх, словно перышко, и Люк, громко рассмеявшись, попросил повторения.

У мальчика не было опыта общения с мужчинами. Расставшись с Габриэлем, Алекс не заводила романов. Ей было не до романтических отношений. Каждая ее минута была расписана, она едва сводила концы с концами.

Небольшая игра с Люком закончилась, когда Габриэль осторожно поставил его на ноги. Алекс знала, что за несколько секунд этой игры Люк совсем забыл о ней, с удовольствием общаясь с отцом. Мария и Антонио наслаждались, наблюдая, как Габриэль играет с сыном. Поймав взгляд Алекс, Мария улыбнулась шире, и Алекс тоже не сдержала улыбки, глядя на запоздалое воссоединение семейства.

— А теперь в постель, все трое! — Мария указала на великолепную лестницу, которая раздваивалась в противоположных направлениях, ведя в два крыла огромного дома.

— Я уверена, что Габриэль хотел бы остаться и поговорить с вами. — Алекс бросила ему многозначительный взгляд, надеясь, что он правильно его интерпретирует: «Расскажи в подробностях о нас своим родителям».

— Завтра будет достаточно времени, — спокойно сказала Мария. — А этот маленький мужчина тоже очень скоро отправится спать.

— Если я такой хороший… — обратился Люк к недавно обретенным дедушке и бабушке, старательно избегая взгляда матери, — можно мне мороженое? — Он одарил их обаятельной улыбкой. — Или даже шоколада?

И наконец, понимая, что разрешение должна дать вышестоящая инстанция, то есть мать, мальчик умоляюще посмотрел на Алекс, и она безропотно вздохнула.

— Ты ужасный ребенок, — сказала она ему улыбаясь. — Но, во-первых, иди и посмотри свою комнату. Я проверю, чтобы через час ты уже лежал в кровати.

Мысли о теплой расслабляющей ванне придали Алекс сил, когда все стали подниматься по лестнице и на верхней площадке повернули налево. В первый раз с момента приезда Алекс по-настоящему рассмотрела обстановку.

Огромный дом был заполнен роскошными вещами: ковры с длинным ворсом, многочисленные традиционные картины на стенах. Создавалось впечатление, что в доме жило несколько поколений одной семьи. Возникало странное ощущение при мысли о том, что Габриэль вырос здесь. Не потому ли ему так захотелось представиться Алекс ненастоящим именем?

Алекс моргнула, когда Мария остановилась, чтобы открыть дверь в комнату Люка, а затем, несколько минут спустя, распахнула тяжелую деревянную дверь другой комнаты.

Комната оказалась огромной. Почти всю ее площадь занимала старомодная кровать с балдахином, которую сейчас можно было увидеть только в старинных журналах или фильмах. Разглядывая мебель, Алекс затаила дыхание от восхищения. Большой, богато украшенный туалетный столик, роскошные портьеры ярко-синего цвета, шкаф с зеркальной инкрустированной панелью.

— Я решила поместить вас обоих здесь. Вообще-то комната Габриэля находится в другом крыле. Но я понимаю, что вам обоим захочется быть поближе к сыну, который будет находиться в соседней комнате…

Слова Марии медленно проникли в мозг Алекс, пока она в отупении смотрела на чемоданы в углу спальни — роскошный багаж Габриэля и ее дешевые чемоданы.

Она в ужасе огляделась, пытаясь встретиться глазами с Габриэлем, но он был занят — разговаривал с отцом. А Люк в это время прыгал с ноги на ногу, мечтая добраться до кухни, где его ждало потрясающее угощение.

Алекс откашлялась.

— Я не думаю, что вы поступили правильно… — отважилась сказать она и тут же остановилась, ошеломленная наступившей тишиной. — Я не могла не заметить… ну… — Она указала на чемоданы на полу.

— Мы о них позаботимся, — спокойно произнес Габриэль и встал между Алекс и своими родителями.

Недоумевающая, Мария улыбнулась. Взяв бабушку за руку, Люк стал ее дергать.

— Слушайте… — снова начала Алекс, — кажется, произошло недоразумение…

Родители Габриэля и Люк вышли из комнаты. Габриэль закрыл дверь и повернулся к Алекс.

— Я думаю, что все прошло хорошо. Лучше, чем ожидалось на самом деле. — Он медленно подошел к окну и выглянул, прежде чем усесться на широкий подоконник, на котором красовались две черные мраморные скульптуры скачущих лошадей.

— Что происходит? — спросила Алекс, скрестив на груди руки и не желая вести вежливые разговоры.

— Я не понимаю тебя.

— О, не притворяйся, что ты не понимаешь, о чем я говорю, Габриэль! — гневно вспыхнула Алекс и указала на чемоданы на полу. — Почему твой чемодан оказался в комнате, в которой должна спать я?

— Потому что это не твоя, а наша комната. И я удивлен, как и ты. Я не мог и подумать, что мои родители настолько либеральные люди. Сегодняшний день полон сюрпризов.

Алекс молчаливо посмотрела на него, закипая от злости.

— Я не буду жить в одной комнате с тобой! — сердито процедила она сквозь стиснутые зубы.

— У тебя нет выбора. — Габриэль говорил предельно вежливо. Когда она наклонилась, чтобы взять два своих нейлоновых чемодана, Габриэль оказался рядом с ней прежде, чем она смогла выпрямиться. На этот раз выражение его лица было настолько непримиримым, что у Алекс по спине пробежала дрожь.

— Что ты имеешь в виду? Вне сомнения, у меня есть выбор! Комната Люка достаточно большая для того, чтобы устроить там небольшую вечеринку! Не возникнет никаких проблем, если сегодня я переночую у него, пока не разрешится недоразумение!

— Разве я не говорил, что мои родители старомодны? — Теперь его голос напоминал растопленный темный шоколад — такой же сладкий и тягучий. Он обволакивал Алекс, лишая ее возможности мыслить здраво. — Они и представить не могут, что между нами нет никаких отношений.

— Но разве ты не сказал им?..

— Сказать им о чем? О том, что ты хочешь оставить Люка незаконнорожденным? О том, что ты желаешь поступить по-своему? О том, что они смогут видеться с внуком только тогда, когда ты им позволишь? О том, что мальчик станет невинной жертвой наших нестабильных отношений? Удивительный сюрприз. В настоящее время мои старики сделали собственные выводы. — Он развел руками. — Будем ли мы прерывать их наслаждение от общения с Люком? Сообщим ли мы им о том, что они мыслят категориями Средневековья и сейчас мать-одиночка — нормальное явление?

— Это несправедливо!

— Прямо сейчас мы ничего не можем поделать. Все обдумаем завтра утром. У меня было несколько тяжелых дней, и я не намерен стоять тут и спорить с тобой. Кровать большая, ее хватит для двоих. А теперь я собираюсь принять душ. А тебе предлагаю начать распаковывать вещи…

Глава 6

Габриэль поспешил в душ. Алекс никуда не денется. Во-первых, она не знает планировку дома, и, во-вторых, она ни за что не захочет выслушивать поток вопросов, который на нее обрушатся, если переедет в комнату к Люку. Алекс ожидала худшего приема от его родителей, поэтому теперь, когда ее так радушно приняли в доме, она не захочет закатывать скандал. По крайней мере, не сегодня. Завтра будет новый день, и Габриэль уладит все проблемы, которые могут появиться.

Прямо сейчас он предоставит ей время, чтобы она успокоилась, ведь Алекс уже готова взорваться. В душе он усмехнулся. Женщины всегда ходили вокруг него на цыпочках, страстно желая продемонстрировать свои лучшие качества. Алекс делала все наоборот. Он задавался вопросом, как ей — почти похожей на сорванца — удавалось тем не менее выглядеть безумно женственной.

После душа Габриэль чувствовал себя возродившимся и совершенно расслабленным, несмотря на нарушение распорядка очень хорошо организованной повседневной жизни. Он оставил свой компьютер на нижнем этаже дома, решив сегодня не работать, и приготовился ко всему, что приготовила ему судьба на этот вечер.

Выйдя из душа с полотенцем на бедрах, он обнаружил, что комната пуста. Не удосужившись одеться, Габриэль отправился в комнату Люка. Алекс оказалась там. Она дочитывала сказку сыну, который уже крепко уснул.

— Как невинно он выглядит, — пробормотал Габриэль, и Алекс удивленно ойкнула, так как не слышала, как он вошел.

— Нечему изумляться!

Она посмотрела на его босые ноги, и ее сердце екнуло. Она пришла к Люку затем, чтобы убедиться, что он почистил зубы. И потом, она не намеревалась ждать в спальне, когда Габриэль выйдет из душа. И Алекс никак не рассчитывала, что он придет за ней в комнату Люка, и уж меньше всего предполагала увидеть его в таком виде…

Подняв глаза, она облегченно вздохнула, увидев махровое полотенце, обернутое вокруг его талии.

— Не мог бы ты одеться? — отрезала она, поднимаясь и резко кладя книгу на прикроватный столик.

Оказалось, что комнату для Люка подготовили со знанием дела. Получилось просто отлично, учитывая короткий период времени до его приезда. Кровать была в форме гоночного автомобиля, а в книжном шкафу находились все мыслимые книжки с картинками. Гигантская игрушка из искусственного меха лежала в углу комнаты, как раз рядом с электрической беговой дорожкой. Тут же были миниатюрные игрушечные спортивные автомобили и пульты дистанционного управления к ним.

Все это могло избаловать Люка, но у Алекс не хватило духу сказать об этом его бабушке и дедушке, которые были заметно взволнованы знакомством с внуком, обрести которого даже не планировали.

Они оказались добрыми и симпатичными людьми, и Алекс была им благодарна.

— Я искал тебя. — Красивый и расслабленный Габриэль стоял у дверного проема и ждал, когда Алекс присоединится к нему. — Я вдруг подумал, что ты, возможно, спряталась в дальнем углу дома, но потом увидел твой чемодан в комнате и решил, что ты просто пошла навестить сына.

Алекс прошла мимо него и тихонько закрыла за собой дверь. От желания подольше наслаждаться видом его великолепного тела у нее подкашивались ноги.

Их комната была огромной, но не настолько, чтобы спокойно находиться в ней с Габриэлем, которым пробуждал в ней чувства и желания.

Она взволнованно подумала о том, носит ли он пижаму. В прежние времена Габриэль всегда спал обнаженным. Тогда Алекс нисколько не возражала против этого, но теперь подобная ситуация лишит ее покоя.

— Ты пристально меня рассматриваешь, — протянул Габриэль. — Мне следует быть польщенным?

Алекс насторожилась. Прошедшие несколько дней он вел себя образцово. И вот теперь, оказавшись у себя дома, Габриэль действует так, что она чувствует себя уязвимой.

— Я надеюсь, ты привез с собой… что-нибудь… приличное…

— Что-нибудь приличное? — Он в недоумении сдвинул брови. — Что ты имела в виду?

— Пижама. Кальсоны. Что-то в этом роде.

— Зачем я должен был их с собой брать? Я же не знал, что мои родители захотят поместить нас в одной комнате.

— Они бы этого не сделали, если бы у тебя хватило здравого ума объяснить им ситуацию.

— Ты снова за свое, Алекс. Мы будем ночевать в одной спальне. Смирись с этим.

— Отлично! — Она скрестила на груди руки и воинственно уставилась на него. — Хочу, чтобы ты знал: я не планировала, приехав сюда, ночевать с тобой в одной спальне! Выбора у меня нет, но… но…

— Я должен следить за своими руками? Так, что ли? — холодно осведомился Габриэль.

Он очень медленно направился к Алекс и увидел, как она при каждом его шаге съеживается. Испытывает ли она страх или отвращение?

Ее молчание подтвердило его безмолвное предположение.

— Давай кое-что уточним, Алекс. Я не привык создавать себе неприятности в общении с женщинами.

— Я не говорила этого…

Габриэль властно поднял руку:

— Почему ты решила, что настолько фантастически неотразима, что я не в состоянии провести с тобой несколько часов в одной постели, не приставая к тебе?

— Я ничего не решила, — пробормотала Алекс, становясь пунцовой. — Я просто подумала, что должна установить некие границы…

— Разве я дал тебе повод думать, что я человек без чести?

— Нет, но…

— Ты подарила мне сына. Я не поставил под сомнение свое отцовство. Я даже не угрожал обратиться в суд, чтобы получить над ним опеку. На самой деле я сделал все наоборот. Я предложил тебе узаконить наши отношения ради Люка. Ты мне отказала, потому что для тебя твои собственные нужды, и желания важнее благополучия нашего ребенка. Ни что ж, прекрасно! Ты хотела, чтобы между нами сохранялись исключительно дружеские отношения. Я согласился на твое предложение. Более того, я сделал все от меня зависящее, чтобы защитить тебя от агрессивного и нежелательного внимания папарацци, привез тебя и сына сюда, где вы находитесь в полной безопасности до того момента, как пресса подхватит сенсационную новость. Мои родители тебя не осудили. Они не задавали никаких вопросов. Они смирились со свершившимся фактом, проявив снисходительность и достоинство, и сердечно приняли у себя внука. И если даже предположить, пусть ошибочно, что между мной и тобой не просто дружеские отношения, мои родители преодолели свою природную стыдливость и скромность и поместили тебя и меня в одну спальню, полагая, в чем я не сомневаюсь, что они поступили с пользой для нас. А ты, учитывая вышесказанное, имеешь наглость стоять тут и обращаться со мной как с изголодавшимся по сексу подростком, который не может дождаться возможности прыгнуть на тебя.

Алекс почувствовала, будто ее пробили неким психологическим тараном. Габриэлю удалось словами начисто снести ее оборону. Мол, он не что иное, как образец разума, справедливости и искренности — судя по его непродолжительной, но довольно пафосной речи, — а она, неблагодарная, упорно относится к нему как к обычному преступнику.

Ему удалось выбить почву у нее из-под ног. Теперь она чувствовала себя законченной дурой.

— И какие, по мнению твоих родителей, между нами… хм… отношения? — натянуто спросила Алекс.

— Естественно, они предположили, что их сын поступил благородно и предложил заключить брак.

— Они так сказали? Что же мы будем делать? — осведомилась Алекс.

Габриэль нахмурился. Он по-прежнему был задет тем, что она отказалась выйти за него замуж. Пять лет назад Алекс с радостью согласилась бы стать его женой.

— В данный момент мы ничего не будем делать, — сказал он ей откровенно. — Они пожилые люди и заслуживают того, чтобы поверить в иллюзию, по крайней мере на некоторое время. Так что, будь уверена, твое тело в безопасности рядом со мной.

— Хорошо. — Алекс опустила глаза, потому что не могла рядом с ним сохранять спокойствие. — Я собираюсь принять ванну.

Она надеялась, что к тому времени, когда выйдет из ванной комнаты, он будет спать. И желательно, если Габриэль поступит достойно и удалится спать на диван.

Габриэль наблюдал за тем, как Алекс рванула в ванную комнату и закрыла за собой дверь на замок. Проявляя истинную галантность, он выключил верхнее освещение, чтобы не смущать Алекс. Затем снял с бедер полотенце и скользнул под одеяло.

Алекс не взяла с собой пижаму целиком, поэтому облачилась для сна в пижамные шорты и майку. Казалось, Габриэль уже спит. Она нырнула в кровать и отодвинулась от него как можно дальше. Через пятнадцать минут, затаив дыхание, Алекс выбралась из кровати, вышла из комнаты, взяла несколько подушек с дивана и стала раскладывать их на кровати, создавая некий барьер между собой и Габриэлем.

Глядя на нее из-под ресниц, Габриэль задался вопросом: «Как долго мне следует молчать и лежать неподвижно, прежде чем сломать этот дурацкий барьер между нами?»

Без предупреждения он приподнялся на локте и небрежно сбросил все аккуратно разложенные ею подушки на пол.

— Забудь об этом, — медленно произнес он. — Я не хочу, чтобы куча подушек сковывала мои движения.

Стараясь не смотреть на выглядывающее из-под одеяла бедро Габриэля, Алекс резко и осуждающе спросила:

— Почему ты не спишь?

— Это еще одно из твоих безумных правил?

— Мои правила не безумные!

— Ты хочешь сказать, что психически вменяемая женщина будет возводить на кровати барьер из подушек? — спросил он.

— Я просто подумала, — ответила Алекс, заскрежетав зубами, — что было бы лучше…

— А ты не думай об этом! Я уже говорил тебе, что не собираюсь к тебе приставать. Кроме того, для нас это не новинка — в прошлом мы спали в одной кровати, помнишь?

— В прошлом все было по-другому!

Габриэль подумал, что не может с ней в этом согласиться. Его тело по-прежнему реагирует на ее близость, как и несколько лет назад.

— Я хочу, чтобы эти подушки лежали на кровати! — Алекс чуть не плакала от досады.

— Хорошо. — Габриэль вздохнул и начал выбираться из постели. И только тут Алекс осознала, что он совершенно голый.

— Забудь об этом!

— Ты уверена? — Он повернулся, чтобы посмотреть на нее через плечо, выражение его лица было серьезным.

Следовало швырнуть в него подушкой! Вместо этого Алекс что-то невнятно пробормотала себе под нос и снова улеглась.

— Глупо, — сказал он тоном неустрашимого соблазнителя, — устраивать такой переполох из-за какой-то ерунды…

Снова скользнув под одеяло, он улегся на несколько дюймов ближе к Алекс. От нее пахло чистотой, свежестью и мылом. Она никогда не пользовалась никакими духами.

Алекс посмотрела на него с подозрением. Трудно было рассмотреть в темноте выражение его лица. Она очень переживала по поводу того, что не может позволить себе доверять ему. Против его властности ей удавалось применять только свой гнев, беспокойство и недоверие.

— И раз уж мы заговорили об этом… — Он понизил голос, протянул руку, чтобы лениво поиграть с ее растопыренными пальцами. Алекс едва почувствовала его прикосновение. Она оказалась завороженной сладкой мягкостью его голоса. Луна отбрасывала серебристые тени на лицо Габриэля, подчеркивая его красоту. — Ты права.

— Я? В чем я права? — Она говорила слабо тихо. Габриэль продолжал поигрывать ее пальцами, а Алекс притворилась, будто ничего не ощущает, та как, честно говоря, ей нравились его действия.

— Может быть, мне следует сказать родителя всю правду, рассказать обо всем без прикрас? Скажу им о твоем решении. Они поймут, что у них нет выбора, и смирятся. Я не сказал потому, что…

Ему хотелось признаться, что он струсил. Однако Габриэль и трусость понятия несовместимые, и Алекс вряд ли ему поверит.

— Я беспокоился за их душевный покой, — произнес он. — Я отменил свадьбу, потом на них обрушилась другая новость. Стрессовая ситуация могла оказаться для стариков невыносимой…

— Понятно.

— Ты не представляешь, какое облегчение для меня слышать, что ты…

— Правда? — спросила она.

— Конечно. Мне ужасно не хочется с тобой воевать.

Алекс не знала, как ему удалось оказаться так близко к ней. Она чувствовала тепло его тела и прикосновение бедра. Габриэль не предпринял никаких усилий, чтобы придвинуться к ней еще ближе. Вместо этого он улыбнулся и пробормотал с сожалением:

— Не обращай на меня внимания.

Что означало: «Не обращай внимания на мое непокорное тело и на то, что я пробуждаю в тебе невероятно сильное желание».

Габриэль видел, как затуманился взгляд Алекс, которую он называл про себя Снежной королевой, как она разомкнула губы, жаждая его поцелуя. Однако она может в любой момент заупрямиться, повернуться на бок и уснуть. А ему придется отправляться принимать холодный душ…

— И раз уж я настроился искренне раскаиваться, — продолжал он ласковым шепотом, — то должен сказать, что обязан был находиться рядом с тобой, когда ты узнала о беременности.

— У нас ни за что не получилось бы создать союз, — пробормотала Алекс, смиряясь с его близостью, хотя и понимая, что рискует. — Посмотри на Кристабель.

— Кристабель? — Габриэль уже начинал задаваться вопросом, как ему вообще пришло в голову жениться на Кристабель. Теперь ему казалось, что они с ней принадлежали к совершенно разным мирам.

— Ты всегда хотел найти женщину, которая была бы тебе ровней. — Алекс почувствовала жалость к самой себе, и ее взгляд затуманился от слез. — Я была для тебя временным развлечением, и ты бы сошел с ума, если бы в итоге связался со мной на всю оставшуюся жизнь.

— Ты говоришь чушь. И не принижай себя до такой степени. Это временное развлечение, как ты говоришь… оно было приятным.

— Я просто стараюсь быть правдивой. Но мило с твоей стороны, что ты так говоришь…

— Мило? С каких это пор я стал милым?

В его тоне было столько искреннего негодования, что губы Алекс дрогнули, и она в конце концов рассмеялась.

— Жаль, что я не видел, как мой ребенок растет внутри тебя, — хрипло сказал Габриэль. — Я хотел бы видеть, как ты меняешься…

После такого откровенного признания Алекс почувствовала, что уровень опасности достиг максимума, и прерывисто вздохнула.

— Тебе бы не понравились эти изменения, — прошептала она, решив, что если Габриэль узнает, как она день за днем становилась все более похожей на жирного, выброшенного на берег кита, то перестанет испытывать к ней желание.

— Твоя грудь стала больше?

Алекс затаила дыхание.

— Мы… ты… мы не должны говорить об этом…

— Почему бы и нет? В то время меня не было рядом с тобой. Вполне естественно, что мне любопытно узнать о том, что я пропустил.

Габриэль говорил рассудительно, приводил разумные доводы, но ничего не было разумного в том, как от его слов жарко затрепетало тело Алекс.

— Итак… — побуждал он ее, наслаждаясь своим возбуждением и эротическими фантазиями по поводу беременной Алекс. — Она стала больше?

— Конечно, она увеличилась в объеме, — пробормотала Алекс.

— У меня в голове возник образ…

Алекс тихо застонала, ее веки затрепетали.

— Ты что-то сказала? — осведомился Габриэль заинтересованным тоном.

— Настало время немного поспать. Наша договоренность… Она просто перестанет работать…

Габриэль игнорировал ее слабый протест.

— Я не говорю, что сейчас твоя грудь не впечатляет. Она маленькая, но красивой формы.

— Пожалуйста, не надо…

— Не надо — что? Возбуждать тебя? Потому что ты уже возбуждена, не так ли? Я и сам едва сдерживаюсь, но я помню, что пообещал не прикасаться к тебе, а я человек слова… Итак, если ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался, ты просто должна протянуть руку…

Волна неуместных и безрассудных ощущений пробежала по телу Алекс, уничтожая все на своем пути. Здравый смысл, разумные доводы, горечь, обиды… Все то, за что она цеплялась, рассыпалось как карточный домик.

«Ну почему бы и нет?» — внезапно подумала Алекс. К ней так давно не прикасался мужчина. После расставания с Габриэлем у нее никого не было. Ей даже не нравился ни один мужчина. Так почему бы ей не насладиться одной ночью? Ведь это не будет означать, что она обречет себя на постоянные отношения с Габриэлем. Все останется так, как есть! На самом деле ей будет проще поддаться искушению и чувствовать себя спокойнее рядом с Габриэлем, а не вести себя как кошка на раскаленной крыше всякий раз, когда он оказывается неподалеку от нее.

— Только на этот раз… — неторопливо пробормотала она. — Только сегодня ночью…

— Одна ночь дикой страсти…

Алекс протяжно и облегченно выдохнула. Итак, она и Габриэль сошлись во мнениях. Она не заметила его мрачной улыбки, когда подчинилась ему и протянула руку, чтобы прикоснуться пальцами к его плоскому, мускулистому животу. Она больше не сдерживала страстного стона и инстинктивно подалась бедрами к Габриэлю.

— Я не буду торопиться… — сказал Габриэль глубоким голосом, притянул Алекс к себе, и она почувствовала силу его возбуждения через тонкую ткань своих свободных пижамных шорт.

Приподнявшись, Габриэль опустил голову и припал к ее мягким губам. Алекс постанывала и вздыхала, а он почувствовал, что за прошедшие пять лет, хотя у него было множество любовниц, так и не испытал истинного наслаждения от близости с женщинами.

Запустив пальцы в волосы Алекс, он наклонил ее голову так, чтобы осыпать жаркими поцелуями тонкую шею. Он не забыл, какие поцелуи ей нравились. Алекс любила, когда он прикасался губами к коже за ее ушами и к ключицам…

Он удовлетворенно улыбнулся, слушая ее постанывания.

— Ты такая же, как прежде…

— Ты не можешь помнить, какой я была, — запротестовала Алекс, открыла глаза и уставилась на него затуманенным от страсти взором.

— Ты удивишься, но я помнил о тебе. — Габриэль говорил правду. — Например, я помню, что ты любишь, когда я подолгу ласкаю твою грудь…

Он одарил ее зловредной улыбкой, когда Алекс, краснея, отвернулась. Он потянул вверх ее майку, обнажая грудь.

— Я думаю, твои груди стали немного больше. — Он ловко обхватил их ладонями, а затем погладил пальцами припухшие нежные соски. — Интересно, они такие же на вкус, как прежде?..

От его словесной прелюдии у Алекс закружилась голова. Она тихо простонала и выгнулась, побуждая Габриэля продолжать. Он всегда умел заставить ее почувствовать себя дикой и необузданной. Он стал ее первым мужчиной и научил страстной любви. Сегодня, всего на одну ночь, Алекс решила уступить своим желаниям и насладиться близостью сполна.

— Хочешь, чтобы я попробовал их на вкус? — Габриэль обвел пальцем ее сосок и самодовольно улыбнулся, когда она потребовала, чтобы он прекратил ее дразнить. — Но мне нравится тебя дразнить, и ты не ответила на мой вопрос.

— Да! Пожалуйста…

Она задохнулась от удовольствия, когда он коснулся губами ее соска и стал посасывать его, попеременно лаская языком…

Открыв глаза, Алекс увидела, что Габриэль смотрит на нее, лениво улыбаясь. Кончиками пальцев она провела по его широким плечам, словно слепой, который читает книгу со шрифтом Брайля. Габриэль в свою очередь раздвинул ей ноги и стал ласкать ее между бедер. Он чувствовал возбуждение Алекс и наблюдал, как она извивается под его прикосновениями.

Ему очень хотелось овладеть ею немедленно, но он решил не торопиться. У них впереди вся ночь.

— Нет… Габриэль… перестань, я не могу себя контролировать…

Габриэль поднял глаза и сказал:

— Я не хочу, чтобы ты себя контролировала, моя милая. Мы не станем торопиться. Я хочу, чтобы ты наслаждалась…

Алекс содрогнулась от неконтролируемого удовольствия, страсти и желания, которое охватило ее разгоряченное тело. Развязка была такой ошеломляюще сладострастной, что ей показалось, будто она продолжалась вечность.

Габриэль подождал, пока она придет в себя, затем нежно поцеловал в губы и погладил по щеке пальцем.

— Итак, моя дорогая, сегодня ночью мы определенно не выспимся…

Глава 7

Передвинувшись на низкой кровати, Алекс медленно открыла глаза. Через открытую балконную дверь, завешенную москитной сеткой, в комнату проникал бриз, наполненный ароматами сада.

Габриэль сейчас гуляет по берегу с Люком, ищет вместе с ним ракушки и различные коряги. Эти утренние прогулки стали своеобразным ритуалом с тех пор, как семь дней назад они приехали из дома родителей Габриэля на остров.

Или они приехали сюда шесть дней назад? Или восемь? Было очень легко потерять счет времени на этом уединенном острове, в доме на берегу величественной бухты с бирюзовой водой. Алекс пребывала среди такой тишины и покоя, какой никогда не знала прежде. Дом был большим и современным, с деревянной широкой верандой и спальней с видом на ухоженные газоны и море, от красоты которого захватывало дух. В доме работали две горничные, Ана и Эдна, которые поддерживали порядок.

После той первой ночи любовных утех Алекс поклялась больше не поддаваться чувствам. Габриэль шутливо поддержал ее решение. Однако на третью ночь она сдалась и снова оказалась в его объятиях…

Своим родителям и братьям Алекс сообщила о том, что находится в Испании, но не стала вдаваться в подробности отношений с Габриэлем. Пару раз она говорила с матерью по телефону, и ей удалось ответить уклончиво на прямые вопросы той.

С удовольствием потянувшись, Алекс надела шорты и топ с завязками на шее и талии, которые купила во время одного из походов по магазинам в городе.

Уже вовсю светило солнце и было тепло.

Минуту Алекс оглядывала красивые газоны, густо засаженные яркими и пышными цветами, бассейн со сверкающей голубой водой, прохладный, роскошный дом позади себя с широкой деревянной террасой, увитой жимолостью. Алекс так хотелось сохранить в памяти увиденное, что она тайком даже сделала несколько снимков на мобильный телефон, хотя знала, что Габриэль, вероятно, не одобрит ее поступок. Он страстно охранял свою частную жизнь. Именно поэтому они приехали на этот остров.

Прогулявшись всего несколько минут, она заметила Габриэля и Люка на пляже. Габриэль сидел на корточках и удерживал сына рукой под живот, пока тот водил руками по воде каменистой заводи.

Подойдя, она бросила тень на Габриэля, который взглянул на нее, заслоняя глаза от солнца рукой.

Под взглядом его карих глаз Алекс снова затрепетала, и он улыбнулся, увидев ее покрасневшие щеки. Они занимались любовью несчетное количество раз, а она продолжает краснеть, когда он на нее смотрит!

— Мило, — заметил он, в то время как Люк нахмурился и ткнул пальцем в воду, желая посмотреть, что будет делать в прозрачной волне крошечная рыбка.

Алекс наклонилась к сыну и заговорила с ним о пустяках, ожидая, когда румянец сойдет с ее щек. Но этот шаг оказался бесполезным, потому что Габриэль протянул руку и провел пальцем по ее руке.

— Сегодня, — лениво протянул он, — я отвезу тебя в особенное место.

— Я не думаю, что нам удастся найти место, боле впечатляющее, чем это.

Бросив на Габриэля мимолетный, но буквально пожирающий взгляд, она обратила внимание на его шорты цвета хаки, свободную футболку, мускулисты загорелые ноги. Когда он наклонился к Люку, у нее напряглись соски, словно в ожидании его прикосновения.

— Ана сегодня останется с Люком…

Люк навострил уши при упоминании о себе и тут же спросил, что его ждет. Тонкой загорелой рукой он обнял отца за шею и пристально посмотрел в его карие глаза. Чем дольше Алекс за ними наблюдала, тем сильнее удивлялась сверхъестественному физическому сходству отца и сына.

Пока Габриэль рассказывал ему об одном деревенском парне — его друге и специалисте по конструированию бумажных змеев, — который должен был прийти, чтобы научить Люка, как сделать своего бумажного змея, мальчик обрушил на него кучу вопросов. Люк часто переводил взгляд с матери, молчаливо ища ее поддержки, на отца. Алекс подумала, что со стороны они могли бы показаться идеальной семьей, что в очередной раз доказывало, как обманчиво все внешнее.

— А теперь, — лениво протянул Габриэль, обращаясь к Алекс, пока они шли обратно к дому, — мы отправимся на прогулку. В двадцати пяти минутах езды отсюда у меня есть лодка. Только ты, я и природа… Поверь мне, ты никогда не видела ничего подобного…

Люк находился в саду за домом и с довольным видом пристально наблюдал за Марко, который кропотливо конструировал первого бумажного змея. Габриэлю пришлось очень постараться, чтобы придумать занятие мальчику, поэтому он решил сполна насладиться возможностью побыть с Алекс наедине. Он приложил все усилия, чтобы стать неотъемлемой частью жизни Алекс. Проблема состояла в том, что он делал это без ее ведома, она даже об этом не подозревала.

Отчетливее, чем когда-либо, он осознавал, что нетрадиционные отношения, которые предложила ему Алекс, его совсем не устраивали. Несмотря на двадцать первый век на дворе и в общем-то не испытывая желания обзаводиться наследниками, Габриэль чувствовал, что его отношения с матерью Люка являются неприемлемыми.

Однако он решил не озвучивать свои мысли, предоставив ей возможность верить в то, что страстные отношения между ними не продлятся долго. Пусть держится за иллюзии, если хочет. Пусть верит, что желает быть независимой, ведь она все равно к нему вернется. Габриэль знал об этом. Разве она уже не сдалась под напором желания?

— Кто поведет лодку? — спросила она немного нервозно. — Ты знаешь, я не очень хорошо отношусь ко всему, что связано с парусным спортом.

Они направились обратно в спальню, и она стала рыться в ящиках, отыскивая бикини. Там, где они собирались быть, бикини ей не понадобится, но Габриэль все равно решил не препятствовать ее поискам и лишь попросил переодеться в бикини перед ним.

— Ты знаешь, как мне это нравится, — сказал он, лаская ее взглядом, когда улегся на кровать и подложил руки под голову. — Кстати, лодку поведу я. Я не желаю, чтобы мой покой и уединение были нарушены присутствием лодочника. Медленно-медленно сними топ и подойди ближе…

— Не учи меня, как я должна переодеваться в купальник! — Алекс смеялась, развязывая маленькие бантики сзади на шее и на талии, отчего топ скользнул на пол.

Карие глаза Габриэля одобрительно вспыхнули, когда Алекс, упершись руками в бока, пошла в его сторону, широко улыбаясь от удовольствия и удовлетворения. Несмотря на неопределенность ситуации, она была уверена в одном: между ними существует сильная физическая тяга. Габриэль хотел ее, он действительно ее хотел, хотя она и не пышногрудая блондинка с длинными волосами.

— Ближе, — прорычал Габриэль, поймав ее за руку и притянув к себе так, что она упала на него, смеясь. Пока она протестовала, говоря, что пора одеваться и отправляться в путь, требуя от него обещания вести лодку очень-очень медленно, он усадил ее на себя. — Я согласен со всем, что ты говоришь. Продолжай рассказывать. — Он приблизил ее к себе так, чтобы иметь возможность коснуться губами ее груди, и стал неторопливо посасывать сосок. Алекс выгнулась над ним, удерживаясь на руках. Она чувствовала, как все сильнее возбуждается. — Сейчас, сейчас… — сказал он, неохотно отталкивая ее от себя. — Тебе и правда следует перестать меня отвлекать. Если мы не отправимся в путь… Ну… Мне на самом деле придется вести лодку очень-очень быстро, а я знаю, как сильно тебе это не понравится…

Лодка, до которой они в конце концов добрались, была пришвартована в месте, которое не проглядывалось от дома, за поворотом в бухте. Ана заранее собрала им корзину для пикника, а Люк оказался так увлечен поднятием в воздух бумажного змея, что едва заметил отъезд родителей.

Поездка на остров оказалась настолько захватывающей, а погода была так великолепна, что Алекс и не вспомнила о морской болезни. Раньше на воде ее жутко укачивало. Но так было в детские годы, когда она ездила в Нормандию с одноклассниками.

Габриэль всячески отвлекал Алекс от возможных проявлений морской болезни, настаивая на том, чтобы она училась водить парусник, а затем стал рассказывать ей о лодке, используя технические термины, словно опытный яхтсмен. Поэтому, прежде чем у Алекс появилась возможность задуматься о своих ощущениях и почувствовать тошноту, они уже оказались на острове.

Этот маленький остров оказался очень красивым.

— Раньше я часто сюда приплывал, — признался Габриэль. — Здесь есть коттедж, который теперь полностью реконструирован и модернизирован. Когда-то мы всей семьей часто проводили здесь отпуск. Я помню, как ходил под парусом через этот залив вместе с отцом, когда был мальчишкой.

Алекс представила, как Габриэль будет ходить под парусом с Люком, но ничего не сказала.

Чтобы произвести впечатление, Габриэль показал Алекс весь маленький остров с белым песком, деревьями и кустарниками и небольшим коттеджем в центре острова.

Алекс была под большим впечатлением, как и все прошедшие недели, пока они находились в Испании.

— Тебе нравится? — непринужденно спросил он, когда они наконец вернулись на пляж.

— Очень красиво, Габриэль. Все, что я успела увидеть здесь, великолепно. Я словно рассматриваю фотографии в глянцевых журналах. Удивительно, что ты вырос среди такой красоты. — Теперь она понимала, почему пять лет назад Габриэль скрыл от нее свое настоящее имя. Ему захотелось отвлечься и встретить женщину, которая не знала о его богатстве.

— Конечно. — Он элегантно повел плечами и снял футболку. — Мои родители принадлежат другому поколению и родились в другом месте. В наше время было бы безумием позволять Люку думать, что все это богатство дает ему право ничего не делать в этой жизни.

— Даже если тебе ужасно хочется его баловать?

— Я расцениваю твои слова как комплимент, — он улыбнулся и расстелил полотенце в тени на песке под нависающими ветвями деревьев, — учитывая то, что миллионы раз ты говорила, будто я самый высокомерный парень на свете, которого ты когда-либо встречала. И совсем тебе не пара.

Он ждал, что она начнет ему противоречить, и оказался несказанно раздражен, когда она не поддалась на его уловку.

— Ты много работаешь, — одобрила его поведение Алекс. Она тоже не хотела, чтобы Люк в конечном счете вырос избалованным мальчишкой. — Может быть, мне следовало сказать именно это.

Габриэль едва заметно нахмурился.

— Конечно. Но, тем не менее, стремясь не баловать ребенка, мы всегда будем иметь возможность пользоваться комфортом… Честно говоря, я хотел бы привозить Люка в Испанию как можно чаще. Не только ради моих родителей, которые с радостью приехали бы в Лондон, чтобы увидеться с ним. Я вижу, что общение с внуком действует на них успокаивающе, доставляет радость. А вот я, возможно, забыл некоторые простые удовольствия жизни…

Он задался вопросом: «Должен ли я продолжать отстаивать свою точку зрения? Будет ли сама Алекс наслаждаться такими поездками?» Габриэль тактично избегал упоминания о будущем, о котором неизбежно предстояло разговаривать. Но возможно, его дипломатия окажется ошибочной. Впервые Габриэль вдруг почувствовал непоколебимую уверенность в успехе. Он и Алекс были идеальными любовниками, и она была с ним чрезвычайно мила. Может быть, ему стоит надеяться на то, что она падает в его объятия не только из-за обыкновенного влечения, но и по другим причинам?

Взволнованный, Габриэль быстро сравнил женщину, которая сейчас находилась рядом с ним, с той девушкой, которой она когда-то была. У них был замечательный секс… Лучшего он и представить не мог. Алекс в его обществе чувствовала себя непринужденно, но не стремилась выполнять каждую его прихоть. Нравится ли ему это? Габриэль не знал наверняка. Учитывая сложившуюся ситуацию, было бы намного легче, если бы она соглашалась с его логическими доводами.

— Я не знала, что тебе нравятся простые удовольствия. — Алекс присела, обхватила руками колени и подняла лицо к солнцу, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением тепла.

— Я любил их еще пять лет назад…

Алекс замерла. Ей пришлось бороться с искушением и не думать о том, что мужчина, лежащий на полотенце в нескольких дюймах от нее, был тем же самым человеком, в которого она безумно влюбилась, считая его беззаботным гулякой с красивой внешностью и отсутствием стремления нести ответственность за свои поступки. Тот мужчина оказался мифом. Реальный Габриэль привык щелкать пальцами и смотреть, как весь мир берет под козырек и несется исполнять его приказы.

— Простые вещи в жизни всегда лучше, — сказала она, не оказывая ему должной поддержки, которую Габриэль хотел услышать.

— Ты намерена придерживаться точки зрения о том, что лучшее в этой жизни достается бесплатно?

Алекс посмотрела на него сверху вниз. Его близость, как обычно, лишала ее возможности мыслить здраво. Она услышала прохладные и даже резкие нотки в его голосе, и ей очень захотелось избежать спора с ним любой ценой. Последние три недели они ни разу не поссорились, что было замечательно, и она не хотела возобновления военных действий.

— Нет. Я действительно наслаждаюсь своим пребыванием здесь и ничего не получаю бесплатно.

— Кое-что ты получала. — Габриэль заговорил тише, приподнялся и поцеловал ее в плечо. — Ты пахнешь солнцем, дорогая.

Он быстро лизнул ее плечо, затем развернул Алекс к себе лицом.

На пляже они еще не занимались любовью. В доме оба никогда не забывали о присутствии Люка и двух слуг. Всегда кто-то находился поблизости, поэтому остаться наедине они могли только в спальне. Теперь Алекс взбудоражилась от перспективы заниматься любовью под солнцем, ласкающим их тела, и с нежными ритмичными звуками моря в качестве фоновой музыки.

Когда Габриэль осторожно спустил бретели ее бикини, она не сопротивлялась и затем прикоснулась к его возбужденному телу.

Будучи непревзойденным любовником, Габриэль всегда стремился доставить Алекс наслаждение. На этот раз удовольствие решила доставить ему Алекс. Будь у нее несколько шарфов и пара удобных пеньков, торчащих из земли, она связала бы Габриэля. Но пришлось лишь приказать ему не двигаться.

— Обычно я не подчиняюсь приказам, — сказал Габриэль, предвкушая наслаждение, — но на этот раз я готов уступить тебе…

Оказалось, что легче сказать, чем сделать, поскольку Габриэль был вынужден наблюдать за тем, как провокационно медленно раздевается Алекс. Снимать-то было особенно нечего, но когда она осталась только в трусиках от бикини, Габриэль уже едва сдерживался.

Между неторопливыми занятиями любовью и плаванием в море они наслаждались пикником.

— Блаженствуешь сегодня? — спросил Габриэль, наблюдая, как она аккуратно надкусывает один из бутербродов.

Он был уверен, что Алекс знает о том, как великолепно выглядит. Она натерла все тело солнцезащитным кремом. Габриэль запретил ей надевать бикини, чтобы иметь возможность в полной мере насладиться видом каждого дюйма ее тела. Она сидела скрестив ноги и смотрела на него с той же жадностью, что и он на нее.

— Нет. Мне ужасно неприятно! — засмеялась она и скормила ему кусочек бутерброда, а затем вздрогнула, когда он взял ее палец в свой рот и стал его посасывать, не сводя с ее лица сказочно красивых глаз.

— Еще одна ночь, а затем на работу, — сказал он. Его слова стали для нее ушатом холодной воды.

Она посмотрела на него с ужасом.

— Но… Я думала, у нас еще несколько дней…

— У тебя и у Люка. К сожалению, я получил письмо вчера вечером, возникли проблемы с одной из моих сделок. У меня нет выбора, моя дорогая.

— Значит, все это было последним пиршеством! — Она встала и повернулась к нему спиной, чтобы одеться.

Алекс знала, что выглядит смешной. Она знала, что их интерлюдия не будет продолжаться вечно. Она знала об этом всегда. Они занялись любовью потому, что их захватила страсть, но никакая страсть не изменит той реальности, которая ждет их по возвращении в Англию.

Она почувствовала себя униженной и разочарованной. Предаваясь страсти с Габриэлем, она считала, что выработает иммунитет к его притягательности и сексуальности. Как же она заблуждалась! Он избаловал ее постоянным вниманием и ласками, и Алекс сдалась.

И теперь она снова в него влюбилась!

— Вернись назад. Ты выглядишь смешной и слишком бурно реагируешь.

— Почему ты не сказал мне, что собираешься завтра уезжать? — спросила она.

— Не все ли равно? Я бы привез тебя сюда в любом случае. — Габриэль поднялся и оделся.

— Зачем?

— Что значит «зачем»? — Габриэль не мог понять, почему она так себя ведет. С его точки зрения, с самого первого дня он действовал безупречно. И вот теперь ни с того ни с сего она устраивает ссору из-за какой-то ерунды!

— Еще один, последний день похоти и страсти перед возвращением в реальность, — бросила она.

— Ты так считаешь? — Габриэль услышал нотки презрения в ее тоне, когда она сделала свое импульсивное замечание. — Из-за того, что я собираюсь вернуться в Лондон и положить конец нашим отношениям? — Он подошел к ней и приподнял ее обожаемое лицо, на котором сейчас явственно читалась подозрительность.

— Об этом мы и договаривались, — сказала Алекс, хотя не помнила подробности и детали их соглашения.

— С каких это пор мы должны придерживаться правил какого-то соглашения, которое мы заключили, прежде чем узнали, что нас по-прежнему тянет друг к другу? — Он нежно поцеловал ее надутые губы, и она почувствовала мгновенный отклик в своем теле. Независимо от того, что говорил ей разум, ее тело подчинялось своим собственным правилам, и Габриэлю это нравилось.

Дав ей время прийти в себя после поцелуя, он опустил руку и пальцами стал поглаживать между ее ног.

— Перестань, Габриэль!

— Ты знаешь, что не хочешь, чтобы я… Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе… К твоим губам… К твоей груди… Тебе нравится, когда касаюсь тебя между ног и чувствую твое возбуждение…

— Ты ведешь нечестную игру! — Алекс не поверила в то, что голос, произнесший эти слова, принадлежит ей. Да это был и не голос вовсе, а низкий, хриплый, неконтролируемый стон.

— Я не люблю честных игр. Мне нравится получать то, чего я хочу. И я хочу тебя.

Он дразнил ее еще какое-то время, медленно поглаживая ее живот и обводя пальцем вокруг ее пупка, затем отвернулся, быстро побросал остатки еды в корзину для пикника и направился к лодке.

— Пошли. — Он посмотрел через плечо на Алекс, которая уставилась на него, едва заметно хмурясь. — Мы должны уезжать, Алекс. Очень скоро стемнеет, а в темноте весьма неудобно ориентироваться на воде.

Давая ей время на то, чтобы обдумать его слова, он помог ей усесться в лодку, завел мотор и поплыл прочь от острова.

— Я никогда и нигде не видел таких закатов, как здесь, — размышлял Габриэль, понимая, что за прошедшие годы вообще ни разу не любовался закатом. — Я бы с радостью продолжал смотреть на закаты рядом с тобой.

Вдали показались крошечные огоньки дома, когда сияющий оранжевый диск солнца стал медленно снижаться.

— Не понимаю, как такое может быть возможно. — Алекс отлично знала, что Габриэль не сомневается в том, что добьется желаемого.

— Не понимаешь? — Он направил лодку к берегу. — Однажды я просил тебя выйти за меня замуж и прошу снова. На этот раз, думаю, ты сочтешь мои доводы более убедительными. Ладно, я понимаю, что у тебя могли иметься сомнения, когда я предлагал тебе пожениться в первый раз. Но теперь, когда мы провели время вместе, ты должна согласиться, что мы отлично ладим.

Алекс увидела его белые зубы, когда он улыбнулся, отводя от нее взгляд в сторону причала у дома.

— Между нами был только секс, — пробормотала она, и он бросил на нее осуждающий взгляд.

— Не клевещи на то, что между нами было, Алекс. Ты удовлетворяешь меня, и мне этого достаточно. Прибавь к этому то, что у нас есть ребенок. Теперь у этого ребенка будут оба родителя. Какие еще тебе нужны доводы?

«Ты не привел главный довод — любовь», — подумала смущенная Алекс.

— Как, по-твоему, почувствует себя Люк, если я исчезну в ту же секунду, когда вы вернетесь в Англию? — спросил он.

— Он всего лишь ребенок…

— А детям не полагается обижаться, расстраиваться и быть озадаченными?

— Я этого не говорила…

— Нет? Тогда я не понимаю, о чем ты говоришь. — Ни при каких обстоятельствах Габриэль не намеревался уступать ей в споре. Он развернул Алекс к себе лицом, глядя на нее сурово и бескомпромиссно. — Давай посмотрим правде в глаза, — сказал он, мрачно отвергая все возможные возражения, которые она собиралась озвучить. Он замедлил движение лодки — находясь на воде, Алекс никуда от него не денется. — Я человек чести. Я готов был жениться на тебе, но ты меня отвергла. Я уважил твое решение. Однако ситуация изменилась. Теперь ты не просто мать моего ребенка и та, с которой у меня был непродолжительный роман несколько лет назад. Мы любовники, Алекс, и я считаю ситуацию очень удовлетворительной.

Произнося это, Габриэль явно недоговаривал. Алекс удалось изгнать из его головы воспоминания обо всех его любовницах. Учитывая то, что теперь она связана с ним нерушимыми узами, радость от близости с ней стала для Габриэля приятным дополнением.

— Ты не можешь отрицать того, что прошедшие несколько недель были приятными. Я поладил с сыном, и мне совсем не улыбается перспектива перестать с ним общаться. И даже не пытайся читать мне нотации по поводу того, как хорошо, когда отец встречается с сыном дважды в неделю и изредка — по выходным дням. Согласись, между нами сложились хорошие отношения и брак принес бы выгоду нам обоим. Люк получит стабильность, а ты распрощаешься с волнениями и тревогами по поводу денег. Тебе больше не придется выживать в одиночку. Так и должно быть.

Алекс молчала. Она чувствовала, что ее обводят вокруг пальца, но в то же время понимала, что Габриэль говорит правду. Между ними сложились хорошие отношения. По правде говоря, их отношения были очень хорошими! Как мотылек летит на огонь, так и Алекс бросалась в объятия Габриэля и позволила ему снова завладеть ее сердцем.

— Ты все спланировал? — тихо спросила она, с трудом сдерживая слезы.

Габриэль нахмурился.

— Как я мог что-то планировать, если не знал заранее, что ты сама захочешь со мной близости? — спросил он, мягко ее убеждая. — Разве я мог заранее спланировать секс между нами? — Он прибавил скорости и повел лодку в бухту. — Я сделал все, чтобы доставить тебе удовольствие, а ты по-прежнему считаешь мои добрые намерения преступлением.

— Я не говорила этого…

Габриэль ловко пришвартовался и взял Алекс за руку, чтобы помочь ей сойти на берег. Вокруг стояла такая темнота, что он не видел ее лица, но чувствовал, как она слегка подрагивает и медлит. Самое главное, чтобы она от него не сбежала и ему не пришлось бы анализировать причину ее побега.

— Если мы расстанемся, — сказал он ей с явным подтекстом, — учитывай, какие могут быть последствия.

Когда она остановилась рядом с ним, он решил перестать быть мистером Хороший Парень и ждать, когда она примет решение. Только дурак бесконечно чего-то ждет. Габриэль предоставил ей необходимую свободу действий. Пора перестать вежливо стоять в стороне, пока она колеблется и, вероятно, принимает неверные решения.

— Давай на минуту забудем о Люке и подумаем только о нас с тобой… — проворчал Габриэль. — Ты не можешь вечно прятаться от меня. Это несправедливо по отношению к Люку и чертовски несправедливо по отношению ко мне. Пора принять решение, Алекс. — Он остановился и повернулся к ней, от всей души жалея, что не видит выражения ее живого лица. — Я не могу быть рядом с тобой и не прикасаться к тебе, — резко признался он. — И я не могу представить, что мы будем жить порознь. Но я не могу ждать вечно, пока ты раздумываешь над всеми за и против уже в миллионный раз. Если ты не хочешь официально оформить наши отношения, тогда я ухожу.

— Что значит, ты уходишь? — Алекс почувствовала, что кровь отлила от ее лица.

— То и значит, — подтвердил Габриэль, — что я не стану ждать тебя вечно. Как тебе мысль о том, чтобы я завел себе любовницу? Или влюбился в другую женщину? Хочешь, чтобы я приходил к Люку на пару часов, а вместе со мной приходила бы какая-нибудь женщина?

Алекс показалось, что земля внезапно ушла у нее из-под ног. Пока она размышляла об отношениях с Габриэлем, он тоже не терял времени зря и все продумал. Он был человеком действия. Так было всегда. Не следовало считать, что он не будет размышлять о будущем, пока Алекс пытается обрести хрупкое душевное равновесие. При мысли о том, что Габриэль ляжет в постель с другой женщиной, ей стало тошно.

Когда молчание затянулось, Габриэль почти запаниковал. Неопределенность проникла в его тело словно яд. Никогда он не испытывал таких ощущений. И когда Алекс заговорила, он испытал облегчение.

— Мне… мне неприятно думать о том, что у тебя появится другая женщина…

Итак, Алекс не сказала ничего вроде «Позволь мне об этом подумать». Габриэль снова почувствовал удовлетворение.

Неужели он всегда будет получать то, что захочет?

Глава 8

Весь следующий день Алекс размышляла об отношениях с Габриэлем. Он уехал с острова рано утром, а она, проснувшись, обнаружила на подушке записку. Габриэль обещал позвонить позже, и пожелал ей насладиться оставшимся временем. В приписке к посланию было указано, что они обсудят свои отношения, как только Алекс вернется в Лондон.

Долгое время она беспомощно смотрела на записку, понимая, что действительно настало время принять решение. От бесконечных размышлений к концу дня у Алекс слегка разболелась голова. Она пожалела о том, что невозможно выключить мозг, когда его переполняют надоедливые мысли.

В отсутствие Габриэля дом казался невыносимо унылым и пустым. С тоской Алекс понимала, насколько быстро привыкла к его обществу. Она уложила Люка в кровать и в очередной раз столкнулась с неизбежной реальностью, когда мальчик отказался слушать сказку, а стал выяснять, где Габриэль и когда он с ним увидится. Алекс начинала понимать, что Габриэль становится неотъемлемой частью их семьи.

Теперь, когда Габриэля не было в доме, остров уже не казался таким волшебным. Алекс с неохотой ела крабовый салат, который почему-то напоминал ей опилки.

Она даже испытала облегчение, когда услышала звонок в дверь. На секунду Алекс подумала, что вернулся Габриэль. Может быть, он отменил совещание или приехал потому, что соскучился? Она рванула к двери.

Хотя могла вернуться одна из домработниц, которая забыла что-нибудь из личных вещей. Алекс с радостью пообщалась бы с ней и заодно попрактиковалась бы в испанском языке.

* * *

Теперь, лежа на кровати и вспоминая произошедшее, Алекс пребывала в смятении…

Итак, когда раздался звонок, она помчалась к двери и… застыла на месте от шока, а потом попятилась назад, увидев на пороге Кристабель.

— Ты!

— Я. Я предполагала, что ты меня не ждешь. — Она коснулась рукой двери, и Алекс обратила внимание на ее роскошный маникюр ярко-красного цвета. Увидев эту незначительную деталь, она занервничала, ее сердце бешено заколотилось.

— Чего ты хочешь? — спросила Алекс.

— Поболтать по-девичьи, разумеется. Чего еще?

— Я не думаю, что Габриэль…

— Но Габриэля здесь нет, да? Он в Лондоне.

— Откуда ты знаешь?

— Я не привыкла разговаривать, стоя на пороге. — Кристабель одарила ее холодной улыбкой и толкнула дверь.

Несомненно, Алекс могла захлопнуть дверь перед ее носом. Она была, в конце концов, выше ростом этой блондиночки и сильнее физически. Однако Алекс, к своему удивлению, передумала. Но ведь, по правде говоря, сердце Габриэля всегда принадлежало Кристабель, и он женился бы на ней при иных обстоятельствах.

— Возможно, ты думаешь, что победила, — сказала Кристабель с холодной улыбкой, буравя Алекс суровыми голубыми глазами, — но ты не победила. У тебя нет ни манер, ни внешних данных, чтобы удержать его рядом с собой. И то, что на твоем пальце нет обручального кольца, это доказывает. Мужчина вроде Габриэля придерживается традиций, но черта с два он станет изображать из себя счастливого семьянина с не подходящей ему женщиной! Пусть ты немного знаешь испанский язык, но тебе нужно научиться понимать образ мышления испанцев, особенно таких испанцев, как Габриэль…

И сейчас, мысленно прокручивая в мозгу заявление Кристабель, Алекс громко простонала и уткнулась лицом в подушку.

К собственному удивлению, ей все-таки удалое сохранить спокойствие и ответить Кристабель:

— Габриэль уже сделал мне предложение. К слову, Габриэль делал мне предложение несколько раз, хотя тебя это не касается. Мы поженимся сразу, как только я вернусь в Англию.

Ей хотелось присочинить, что Габриэль был безумно в нее влюблен, но подобная ложь показалась ей неуместной.

Алекс перевернулась на бок, уставясь невидящим взглядом на стену. Да, она пессимистично воспринимает предложение Габриэля. Да, у нее в голове крутятся худшие сценарии их совместного будущего.

Но она любит его! Неужели невозможно, чтобы он ее полюбил?..

— Я не хочу возвращаться в Лондон, — пожаловался Люк, когда наутро Алекс вела его через зону безопасности аэропорта. На этот раз не будет никаких частных самолетов. Она решила прилететь раньше назначенного времени и преподнести Габриэлю сюрприз.

— Но ты увидишь своего папу. Разве ты этого не хочешь?

Вернувшись домой и усадив Люка в гостиной, где он стал смотреть свои любимые мультфильмы, она набрала телефонный номер Габриэля.

Габриэль уже собирался на совещание, когда увидел на дисплее телефоне номер Алекс. Ничуть не сомневаясь, он приказал секретарше отменить совещание, и та моментально принялась исполнять его указание.

Габриэль с удивлением отметил, что с радостью слушает голос Алекс. Он откинулся на спинку кожаного кресла и развернул его так, чтобы посмотреть на довольно унылую панораму серого неба, несущихся по нему облаков и крыш зданий.

— Я тебя отвлекаю? — спросила она.

— Вообще-то у меня важное совещание, — сказал Габриэль, ослабляя узел галстука. — Но теперь это уже не столь важно.

Он не намеревался позволять Алекс думать, будто она отныне будет делать то, что ей заблагорассудится. Работа всегда была для него на первом месте, поэтому он и добился таких успехов в бизнесе. Женщинам он не позволял вмешиваться в свои дела, и тот факт, что он только что отменил важное совещание ради телефонного разговора, явилось подтверждением особенного положения, которое Алекс занимала в его сердце.

— Как Люк? Он скучает по мне? — И, не дав Алекс возможности ответить, он прибавил резким тоном: — А ты скучала по мне? Ты не слишком обидишься, если я скажу, что вчера ночью принимал ледяной душ, так как не смог выбросить тебя из своей головы?

Почему ее тело трепещет при звуке его голоса? Алекс покраснела, хотя не собиралась позволять себе превращаться в тряпку. Она вспомнила Кристабель и ее отвратительные выпады. Говорила ли она правду? Неужели сердце Габриэля действительно принадлежало этой блондинке? Ведь он несколько раз предлагал Алекс стать его женой, а это что-нибудь да значит. И вот теперь, уже почти приготовившись принять предложение его руки и сердца, она вспомнила об их договоренности и о том, что сказала Кристабель.

— Вообще-то я вернулась в Лондон.

Габриэль неторопливо растянул губы в улыбке. Ее возвращение означало только одно: она соскучилась без него. И хотя Габриэлю никогда не нравились слабые и зависимые люди, он с ошеломляющей радостью и живостью принял тот факт, что Алекс привязывается к нему.

— Где ты в Лондоне?

— Как ты думаешь, Габриэль? В своем доме, конечно.

— Нам нужно что-нибудь придумать, — пробормотал он.

— Я хотела бы с тобой поговорить, но не по телефону. С глазу на глаз. Ты мог бы заехать ко мне сегодня вечером?

— Я могу заехать прямо сейчас.

— А как же важное совещание?

— Ты удивишься, узнав, как легко его можно перенести.

— Нет… — Алекс не была готова к такому стремительному развитию событий. — Мне нужно прийти себя после поездки и заняться кое-какими делами.

— Дела? Какие дела? — Габриэль нахмурился, ведь ни одна женщина прежде не отказывала ему во встрече, ссылаясь на дела.

— Мне нужно переодеть и покормить Люка, распаковать вещи, принять душ и помыть голову… Почему бы тебе не прийти примерно в половине седьмого? Ты проведешь время с Люком, а потом мы… поболтаем. Я приготовлю что-нибудь поесть. Хотя я не уверена, что у меня есть продукты в холодильнике. По правде говоря, холодильник у меня пустой. Может быть, мне удастся вырваться из дому и что-нибудь купить…

— Я привезу продукты!

— Ты не знаешь, что мне нужно.

— Тебе нужна еда. Я привезу еду.

— Ладно! — Алекс поборола желание спросить, знает ли он, где находится супермаркет, но потом пришла к выводу, что Габриэль прикажет купить продукты кому-нибудь из своих служащих.

Значит, такой и будет их совместная жизнь? Невероятное богатство и привилегии, которые, безусловно, отдалят ее и Люка от реальной жизни. Хотела ли она такой жизни для своего сына? Алекс понимала, что нет.

— Я не хочу показаться занудой, — сказала Алекс как можно мягче, предвидя непонимание Габриэля, — но за прошедшие две недели у Люка была слишком калорийная пища. Ему не повредит посидеть на простой домашней еде.

— Ладно. Только тут я перестаю тебя понимать. — Габриэль провел пальцами сквозь волосы и поборол внезапное ощущение, будто его затягивает в зыбучие пески. Он понятия не имел, о чем говорит Алекс. — Ребенок получал лучшее питание, какое может быть в Испании. Здоровое питание. — Он нахмурился. — Он употреблял в пищу много рыбы.

— Может быть, тебе купить немного хлеба, сливочного масла и фасолевую пасту? Да, и какой-нибудь простой еды для нас с тобой.

— Насколько простой?

— Решай сам. В любом случае мне пора проверить, что делает Люк. Я оставила его в гостиной смотреть мультфильмы. Увидимся позже.

Габриэль озадаченно уставился на телефонную трубку, в которой слышались короткие гудки.

Через два часа, вместо того чтобы провести остаток рабочего дня на важном совещании, Габриэль бродил по супермаркету с тележкой, не имея никакого понятия о том, что следует покупать.

В половине седьмого вечера Алекс открыла дверь своего дома и увидела взъерошенного Габриэля в деловом костюме. В руках у него было три сумки с продуктами, в ногах стояли еще две сумки.

— Я полностью отоварился. Я многого добился, учитывая то, что мне пришлось бороться с продуктовой тележкой, у которой оказалось собственное мнение и она сама выбирала себе продукты.

Алекс выглядела свежей и чертовски сексуальной в старых шортах и футболке, которая едва прикрывала ее плоский загорелый живот.

— Понятно. Входи. Люк требует встречи с тобой.

Она открыла дверь пошире. Люк стоял позади нее, похожий на щенка, который услышал шаги хозяина. Он вручил Габриэлю несколько рисунков, которые тот стал рассматривать с такой серьезностью, что Люк ужасно разволновался, а Алекс улыбнулась, так как в живописи мальчик был не силен.

— Ты купил фасолевую пасту. — Она взяла четыре упаковки пасты и повернулась к Габриэлю с притворным изумлением на лице. — Я думала, что ты забудешь.

На ужин Люку вручали тост с сыром и фасолевой пастой. Когда мальчика наконец уложили спать, Габриэль и Алекс вернулись на кухню.

— Ты так и не ответила на мой вопрос… — Он пристально разглядывал ее черными как ночь глазами до тех пор, пока она не покраснела.

— Какой вопрос?

— Ты скучала по мне?

«Глупый вопрос, — подумала Алекс. — Разве рыба, выброшенная на берег, не задыхается без воды?»

Габриэль уселся за стол, а Алекс продолжала стоять, прислонившись к кухонному столу, хотя у нее создалось ощущение, будто Габриэль к ней прикасается.

— Ты можешь думать только о сексе? — осведомилась она.

— Я только о нем и думаю с тех пор, как вернулся в Лондон.

Алекс задалась вопросом, ждет ли он, что она станет жеманничать от удовольствия? Скрестив руки на груди, она одарила его долгим и холодным взглядом, желая остудить пыл Габриэля, который взирал на нее с восхищением.

— Итак, Снежная королева возвращается?

— В жизни есть не только секс.

— В самом деле? — Он одарил ее жадной улыбкой. — Просвети меня на этот счет. Я внимательно тебя слушаю.

— Ради бога, Габриэль! Иногда ты ведешь себя как ребенок.

— Меня очень бодрят отношения с женщиной, которая чувствует себя вправе критиковать меня, — сказал он, явно веселясь. — Я не знал, что именно ты хотела поесть, поэтому купил различные продукты.

— Я вижу. — Она повернулась, чтобы взглянуть на невероятное количество купленных им продуктов, сложенных на кухонном столе. Свежие тигровые креветки, говяжье филе, большое количество красивых баночек и бутылочек с вкусными соусами. А такие простые продукты, как куриные яйца, молоко и сыр, очевидно, не нашли у Габриэля одобрения — видно, не обладали броской сексуальной внешностью. Она вздохнула. Даже когда речь шла о пище, Габриэль всегда выбирал продукты в яркой, привлекательной упаковке.

Она принялась внимательно изучать этикетки и наконец выбрала креветки и соус в наименее яркой упаковке.

— Я много думала о том, что ты говорил о преимуществах брака, — беспечно сказала она, стоя к нему спиной, хотя чувствовала, как он буравит ее взглядом, отчего ей не удавалось ловко управляться с кухонным ножом.

— И?.. — Габриэль затаил дыхание. Странно она себя ведет!

— И я решила, что ты прав. Если твое предложение еще в силе, я согласна.

«Веди себя по-деловому, — напомнила себе Алекс. — Говори понятным ему языком».

Она включила кухонную плиту и начала подогревать соус, хотя сердце барабанило у нее в груди, как отбойный молоток. В конце концов, устав вести себя официально и помешивать соус, а также наблюдать за тем, как отвариваются спагетти, она повернулась кругом и посмотрела на него.

Боже, ну почему Габриэль родился таким красивым? Прерывисто вздохнув, она присела напротив него.

— Хорошо. Я знал, что рано или поздно ты образумишься.

— Ты стал важным человеком в жизни Люка, и было бы несправедливо лишать его общения с тобой, ведь он к тебе привык. Запоздало скажу, что такая продолжительная поездка в Испанию оказалась ошибкой. Было бы лучше, если бы ты налаживал с ним контакт здесь, на его собственной, привычной ему территории, где он смог бы держаться немного отстраненно…

Габриэль поджал губы и тихо спросил:

— Ты специально говоришь о том, что выводит меня из себя?

— Конечно нет! Я просто хочу сказать, что оказалась в такой ситуации, когда была ограничена в выборе и…

Габриэль провел рукой по волосам и одарил Алекс мрачным, угрожающим взглядом.

— Я не хочу с тобой ссориться, — произнес он, считая, что хорошо сдерживает свои чувства. — Ты сделала меня очень счастливым человеком, согласившись стать моей женой. Нам следует это отпраздновать. — Он поднялся и взял два бокала.

Габриэль купил три бутылки вина. Он откупорил бутылку шабли и разлил вино по бокалам. В это время Алекс молчаливо расставляла на столе тарелки, думая о том, что скажет дальше.

— Ладно. — Алекс откашлялась и посмотрела на неаппетитно выглядевшую дорогую еду. Она отпила вина, которое показалось ей вкусным. — Только до того, как вступит в действие… наш… хм, план, нужно установить несколько нерушимых правил.

Габриэль нахмурился.

— Какие нерушимые правила?! Мы же не начинаем военную кампанию.

— Раньше я полагала, что брак обязательно связан с романтическими чувствами, но теперь понимаю, что самое главное в браке — разумный подход. Я поняла это в Испании, когда увидела, как счастлив Люк в обществе обоих родителей. Сейчас он маленький мальчик, но чем старше он будет становиться, тем больше будет нуждаться в полноценной семье. Я никогда не думала, что соглашусь выйти за тебя замуж на разумных основаниях. Я и представить не могла, что кто-то может жениться по расчету, но… — она пожала плечами и отвела взгляд в сторону, — ты был прав, а я нет.

Габриэль задался вопросом, как ей удается признавать свою ошибку и при этом делать происходящее бессмысленным. Разве он не добился того, чего хотел? Да, добился! Он сосредоточился на достигнутом результате и отмахнулся от ощущения неудовлетворенности.

— Кстати, — с искренним любопытством спросила его Алекс, — почему ты отвергаешь брак по любви? Ведь твои родители любят друг друга и счастливы в браке…

Габриэль густо покраснел. Он всегда чувствовал, что на его плечах лежит большой груз ответственности. Хотя он мог запросто влюбиться, жениться и блаженно и счастливо жить с женой и детьми до самой смерти.

— Я уехал из дома учиться за границу, когда мне было шестнадцать лет. Мне было предначертано судьбой заниматься наследием, отца. В то время возникли финансовые проблемы. В некоторых филиалах компании осуществлялось неправильное руководство. Я с головой ушел в работу и забыл обо всем.

— Это ужасно, — пробормотала Алекс. — Какой смысл работать сутками, если не остается времени на то, чтобы насладиться плодами своего труда?

— Избавь меня от этой философии. — Габриэль нервно поерзал на месте и бросил на Алекс задумчивый взгляд из-под полуопущенных век. Подобные вопросы он тысячи раз слышал от своей матери.

— Так какой смысл жениться, если Люк не будет видеться с тобой, а ты будешь пропадать на работе?

— Слушай, мы можем обсудить это в более подходящем месте? Кухонные стулья ужасно неудобны для такого большого парня, как я.

Ему удалось мгновенно отвлечь Алекс, которая бросила на него внимательный взгляд. Подняв глаза, она увидела, что он усмехается.

— Итак, — протянул Габриэль, — какое место занимает в нашем соглашении секс?

— Я… я знаю, что ты пытаешься сделать… — Алекс нервно облизнулась и удивилась, насколько быстро потеряла самообладание.

— Что же это?

— Ты пытаешься меня одурачить.

— Тем, что говорю, как неудобно мне сидеть на этих узких стульях? — Чтобы доказать свою правоту, он поерзал на стуле, затем поднялся, чтобы размять мускулы. Он закатал рукава белой рубашки, и Алекс беспомощно уставилась на его сильные руки.

— Я хотела сказать…

— Я уже слышал. Ты считаешь, что я надену тебе на палец обручальное кольцо, а сам уеду на работу и появлюсь только тогда, когда мой сын должен будет оканчивать университет. — Он сделал два шага в ее сторону и уперся руками в подлокотники стула, на котором она сидела. — Ты недооцениваешь свою притягательную силу, моя дорогая, — пробормотал он, лаская ее своим голосом.

Лицо Алекс стало пунцовым.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Ты просто хочешь, чтобы я тебе об этом сказал. Следует ли мне сказать тебе об этом, моя дорогая, чтобы у тебя не осталось сомнений? Хотя я могу просто… — он опустился перед ней на колени, — продемонстрировать тебе… Тебе нравится, что я стою перед тобой на коленях?

Алекс сдержала стон и постаралась посмотреть на Габриэля сурово, но он уже устроился между ее ног и поигрывал мягкой тканью ее футболки. Запустив пальцы под футболку, он коснулся ее груди, и Алекс ахнула, прикрыв глаза.

— Ты не забыла… — Он поднял ее футболку и почувствовал сильное желание.

— Не забыла чего?

— Как мне нравилось то, что ты не носишь лифчиков. Мне нравится твоя грудь. Я уже говорил тебе об этом прежде? Но я, вероятно, уже забыл, какова она на вкус…

— Габриэль! — в отчаянии произнесла Алекс. — Я пытаюсь поговорить…

— И я слушаю. Действительно. Я весь превратился в слух. Не обращай на меня внимания. — Он осторожно прикоснулся к ее напрягшемуся соску кончиком языка, и когда Алекс содрогнулась всем телом и тихо простонала, ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться.

— Дверь…

— Я ее закрою. — Он тихо закрыл кухонную дверь, затем постоял несколько секунд, смотря на развалившуюся на стуле Алекс. Ее футболка была поднята, представляя взору великолепную грудь. Она прикрыла глаза и едва дышала.

Разговаривать не о чем, так как она согласилась стать его женой. Наслаждаясь ощущением сладострастного восторга, он неторопливо прошагал к Алекс, чтобы продолжить то, что начал.

Глава 9

Алекс чувствовала, что проявила малодушие, поддавшись Габриэлю и занявшись с ним любовью. О каком серьезном разговоре может идти речь, если их ноги переплетены, а тела едва прикрыты простынями? Алекс смутно помнила, как поднималась вместе с ним в спальню.

— И все равно нам нужно поговорить!

Сначала она старалась завладеть ситуацией, но в следующую минуту забыла о своих благих намерениях и прыгнула в постель с Габриэлем, стоило ему поманить ее пальцем и одарить умопомрачительной улыбкой…

Алекс от отчаяния закрыла глаза, когда он отвел прядь волос с ее лба и поцеловал его.

— Так, мы разговариваем. Ты не можешь обвинять меня в том, что я не хочу тебя слушать.

— Как я могу с тобой разговаривать, когда ты… ты…

— Получаю от тебя удовольствие? — послышался грудной смех Габриэля. Он неторопливо поглаживал ее грудь, наслаждаясь тем, как она напрягается под его дразнящими пальцами.

— Я выйду за тебя замуж на нескольких условиях, Габриэль.

Алекс понимала, что не следует вести подобные разговоры, лежа в постели. Однако она также понимала, что Габриэль начнет ставить собственные условия, как только наденет ей на палец обручальное кольцо. Сейчас, в кровати, она имеет над ним определенную власть, но на ограниченное время, поэтому следует говорить именно теперь.

— Условия? О чем ты говоришь? Какие условия? — Он оперся о локоть и посмотрел на нее, озадаченно хмурясь.

— Я не хочу жить в Лондоне. Я приехала сюда только потому, что хотела куда-нибудь сбежать и изменить жизнь после рождения Люка. Но я предпочитаю жить в деревне. Я не говорю о том, что хочу вернуться в Ирландию, но я желаю жить там, где много зелени. Может быть, где-нибудь за пределами Лондона, чтобы тебе не пришлось долго добираться до работы.

— Согласен.

— Ты согласен? Так сразу?

— Ты считаешь, что для забавы мне следовало с тобой поспорить? — Габриэль лег на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок. — Какой дом тебе хочется: деревенский особняк, коттедж с соломенной крышей, переделанную часовню, особнячок в георгианском стиле? Намекни мне, чтобы мои люди подыскали такой дом.

Алекс терзалась от изумления и раздражения. В мире Габриэля все желания исполнялись сразу же, стоило только щелкнуть пальцами.

— У меня еще одно условие, — осторожно произнесла Алекс, удостоившись очередного хмурого взгляда Габриэля.

— Что еще? — спросил он, с трудом сдерживая раздражение. — Хочешь научить меня, как прыгать через обруч? Должен тебе сказать, что я не готовился к такому развитию событий.

— Брак предполагает компромиссы. Я пошла на большие уступки, согласившись стать твоей женой, ибо считаю, что так будет полезно для Люка. И я хочу, чтобы ему прививались те же ценности, что и мне. Уважение к другим людям и желание усердно работать. Я не хочу, чтобы он думал, будто лучше остальных из-за того, что его отец оказался весьма богатым.

— Я больше чем весьма богатый.

— Люк не усвоит должного урока от жизни, если дом появится из ниоткуда, по волшебству.

— Ты самая придирчивая женщина в мире! Ты хочешь переехать в деревню. Я согласен. Но тебе этого недостаточно. — Он выпрыгнул из кровати, и Алекс испуганно села.

— Куда ты идешь?

— Принимать душ.

— Но я разговариваю с тобой!

— Ты со мной не разговариваешь! — Габриэль направился в смежную со спальней ванную комнату — единственная роскошь, которая была в доме Алекс. — Ты устанавливаешь правила и условия.

— Так поступают те, кто заключает деловое соглашение!

— С каких это пор секс считается деловым соглашением? — бросил через плечо Габриэль.

Она свирепо уставилась на него. Даже сердясь на Габриэля, Алекс находила его порочно привлекательным и едва могла отвести от него взгляд.

— Секс относится к дополнительным льготам.

Габриэль мог шумно захлопнуть за собой дверь ванной комнаты, но боялся разбудить Люка. Деловое соглашение! Дополнительные льготы! Он счел ее слова невыносимо оскорбительными, хотя сам в прошлом применял такие определения для брака.

— Я не предполагал, что моя женщина будет употреблять такие понятия, — холодно информировал он ее и закрыл за собой дверь ванной комнаты.

Прошло несколько секунд, прежде чем Алекс начала действовать. Она выбралась из кровати, поспешно надела облегающий топ и эластичные шорты, затем открыла дверь ванной комнаты и оказалась встречена стеной пара.

— Я сожалею, что тебе не нравятся понятия, которые я использую, — ее голос дрожал, костяшки пальцев побелели, когда она вцепилась руками в унитаз, который был единственным сооружением в маленькой ванной, на что можно было присесть, — но я очень стараюсь все продумать наперед. Я не хочу, чтобы такое солидное приобретение, как покупка дома, прошла без нашего участия. Люк должен иметь право голоса и увидеть дом, который мы собираемся ему предоставить. Дом должна также увидеть я. Деньги могут дарить удобства, но время бесценно, и я хочу, чтобы именно так строился наш брак. Я знаю, что тебе будет трудно, ведь ты привык делать именно то, что хочешь, но… — Ее голос стал неожиданно очень громким, когда Габриэль выключил душ и вышел из кабинки.

Он неторопливо вытерся, затем обернул полотенце вокруг бедер.

— За прошедшие несколько недель я потратил на отдых столько времени, сколько не тратил за всю мою жизнь. И если это так много значит для тебя, то мы можем посмотреть дом вместе.

Алекс улыбнулась с облегчением и последовала за ним из ванной.

— Это здорово. Итак…

— Итак?.. — Он надел ее мешковатый старый халат, который висел на крючке за дверью, присел на туалетный столик и скрестил на груди руки.

— Еще одно условие.

— Еще одно? Я в шоке. Я думаю, мы застрянем здесь на всю оставшуюся ночь, пока ты будешь оглашать список соглашений и условий.

Алекс покраснела.

— Это касается других женщин.

— Других женщин? — Габриэль не мог поверить в то, что слышит.

После воссоединения с Алекс он и думать не мог о других женщинах.

— Да. Других женщин. Ты должен обещать мне, что их у тебя не будет.

— Какие обещания? — Габриэль разочарованно всплеснул руками. До чего невыносимая женщина! Никто и никогда, даже Кристабель, не переступала границы, диктуя ему свои условия.

— Я думаю, что если мы хотим серьезно подойти к вопросу брака, то…

Разговор с каждой минутой становится смешнее.

— Кто знает, что произойдет в будущем? По-твоему, у меня есть хрустальный шар, с помощью которого я узнаю грядущее?

Алекс молчаливо покачала головой и вспомнила слова Кристабель о том, что она не знает психологию испанцев вроде Габриэля. Сейчас он испытывал к ней физическое влечение и относился к сексу как к бонусу, прилагаемому к обязательному в их ситуации браку.

Но Габриэль был человеком, привыкшим к разнообразию. Он жил так, словно ехал по скоростной трассе, и последние несколько недель, проведенные с ней и сыном, были, вероятно, самыми спокойными в его жизни.

Изо всех сил стараясь не поддаваться чарам Габриэля, Алекс не заметила одну важную деталь. Он не выносил, когда кто-нибудь, особенно женщина, ставит ему условия. Тем более женщина, к которой у него нет сильной эмоциональной привязанности, хотя у них имеется общий ребенок.

Алекс осознала, что ей остается лишь втайне любить Габриэля и ждать того дня, когда она либо наскучит ему, либо добьется невозможного — взаимной любви. Ей придется либо стать покорной жертвой обстоятельств, либо бороться за своего мужчину.

Глубоко и прерывисто вздохнув, она в конце концов одарила его печальной, примирительной улыбкой:

— Ты прав. Я была сумасшедшей, требуя от тебя невозможного.

— Ты хочешь сказать, что не веришь в мою способность сохранять верность? — агрессивно проворчал Габриэль, и Алекс поборола желание сказать ему, насколько иногда бывают невыносимыми мужчины. Он был непредсказуемым человеком. За это она его и любила — рядом с ним Алекс чувствовала себя счастливой.

— Я не хочу, чтобы ты приписывал мне то, чего я не говорила, Габриэль.

Он проигнорировал ее слова.

— Но ты подразумевала то, что я тот, кто, женившись, станет приводить в семейный дом любовниц. Перед носом у своего сына!

— Ты выглядишь по-настоящему глупо в этом халате, — сказала Алекс, чтобы разрядить напряжение, нараставшее между ними.

— Ты пытаешься увести разговор в сторону.

— Я пытаюсь сказать тебе, что ничего подобного не говорила!

— Ты заговорила о верности для того, чтобы найти оправдание своим романам на стороне? — внезапно спросил Габриэль, прокручивая в голове возможные варианты.

— Что?!

— Ты меня слышала. Я не намерен повторять.

— Я ничего такого не подразумевала! Я не настолько изворотлива! — Алекс попробовала и не смогла представить другого мужчину в своей постели. — Но, если я закручу роман, — прибавила она, не сдержавшись, — ты станешь меня ревновать?

Наступил один из тех редких моментов, когда Габриэль почувствовал себя неуютно, поэтому решил уклониться от правдивого ответа.

— Я не ревнивец и никогда им не был.

«Но ты был бы им, если бы меня любил», — с грустью подумала Алекс, бесстрашно улыбаясь.

— Ладно.

— Но это не означает, что я не собственник по натуре, — решил он уточнить. — Если я только замечу, что ты посмотришь на другого парня, будучи моей женой, я его прикончу.

При мысли о том, что Алекс будет с другим мужчиной, взор Габриэля застилала красная пелена.

— Я рада, что мы все выяснили, — призналась она, подходя к нему и обнимая его за шею. — Приятно поговорить.

Габриэль согласился с ней, и она, усевшись ему на колени, запустила руку в вырез халата.

— Тебе нужно привезти сюда одежду.

— Зачем? Мы здесь долго не задержимся. — Ему нравилось, как она поглаживала его грудь, отчего по телу распространялся сладостный трепет.

По меньшей мере Алекс была уверена в том, что в физическом плане имеет над ним власть. Габриэль был по натуре однолюбом.

— Верно, — призналась она. — Я сообщу новость своим родственникам завтра.

— А пожениться официально мы можем в конце недели.

— Почему так скоро?

«Хороший вопрос», — подумал Габриэль. Алекс не была стыдливой беременной невестой, которая стремглав бежит к алтарю, желая успеть выйти замуж до родов.

— Почему нет? — непринужденно ответил он. — Если я что-то задумал, то не люблю откладывать на потом. Кроме того, чем скорее ты уедешь из этой норы, тем будет лучше для всех.

— Мы можем просто переехать к тебе и неторопливо осваиваться.

— Не выйдет. — Габриэль немного смутился оттого, что действительно не хотел такого развития событий.

— Ох, забыла! Нужно соблюдать традиции.

— Верно. Нужно соблюдать традиции. Я не говорю, что ты не переедешь в мой дом как можно скорее. Кстати, я могу организовать переезд к завтрашнему вечеру.

— Давай-давай, продолжай меня унижать!

— Ты когда-нибудь с чем-нибудь согласишься, не устраивая перепалок? — Габриэль переместил ее на своих коленях, и она почувствовала, как сильно он возбужден.

— Ты предпочитаешь, чтобы я была благодарной и покорной?

— Ты это всерьез?

Алекс поняла, что не шутит, и испытала странное облегчение, когда он ответил с удивленной улыбкой.

— Будь ты благодарной и покорной, я так и не понял бы, что меня в тебе так привлекает. Если бы ты перестала мне перечить, я отвел бы тебя к доктору.

— Мне трудно быть благодарной и покорной, — искренне призналась она. — Могу поспорить, что Кристабель была благодарной и покорной.

— Она была… послушной. Покорность и послушание в женщине меня не заводят. И раз мы заговорили о правилах, у меня тоже есть несколько условий…

— Они мне понравятся? — настороженно спросила она и ахнула, когда он прикоснулся рукой к ее груди и стал водить пальцем вокруг возбужденного соска.

— Во-первых, ты должна будешь одеваться так, как полагается моей жене по статусу.

— Неужели ты говоришь серьезно?

— Совершенно серьезно.

Алекс представила себя в роскошном дизайнерском наряде и бриллиантах размером с куриное яйцо и содрогнулась.

— Я не могу.

— Что это означает? Разве ты не настаивала на том, что мы должны идти на компромиссы?

— Я не могу ради тебя, Габриэль, превращаться в рождественскую безделушку.

— О чем ты, черт побери, говоришь?

— Не хочу обвешиваться драгоценностями с головы до ног… носить длинные красные ногти… вздыбленные завитые волосы, обильно политые лаком…

Габриэль откинул голову и рассмеялся. Он захохотал еще громче, увидев хмурое и презрительное выражение лица Алекс. Одно было известно наверняка: Алекс была ничуть не впечатлена его огромным богатством.

— Я не могу тебя представить в таком виде… Как ты там говорила? Драгоценности с головы до ног? Длинные красные ногти и вздыбленные волосы?

— Я знаю, как выглядит твоя бывшая невеста, — натянуто ответила Алекс. — И я не стану перекрашиваться в блондинку. Я никогда не верила мифу о том, что блондинки раскованнее других женщин.

— Я и не стану просить тебя перекрашивать волосы. И до того, как ты решишь сообщить мне об очередном своем предположении по поводу моих желаний, скажу, что как только завтра ты переступишь порог моего дома, ты должна будешь отказаться от… откровенной одежды. Никаких узких платьев, никаких мини-юбок в виде лоскутков…

— У меня нет узких платьев.

— Хорошо! Значит, тебе ничего не придется менять.

— Я не припомню, чтобы Кристабель одевалась как чучело. — Алекс нахмурилась, изумленная его условием. — Кстати, когда я ходила с ней по магазинам, то заметила, что она была одета очень-очень откровенно. Включая туфли на высоченных каблуках.

— Не уверен, что это уместное замечание…

— Почему для нее одни правила, а для меня другие?

— Скажем, так… Когда касается тебя, я становлюсь собственником. Смирись с этим.

Алекс покраснела, услышав, что небезразлична Габриэлю. Ведь он не чувствовал себя собственником с Кристабель! Это что-то да значит.

— Ладно, — беспечно произнесла она. — В любом случае я не люблю легкомысленную одежду для привлечения мужского внимания…

— Ну, я не хотел заходить так далеко, — пробормотал Габриэль. — Ты можешь надевать все, что захочешь, но только для меня. Или, — продолжал он, подняв ее топ и наслаждаясь видом ее груди, — ты можешь вообще ничего не надевать.

Не сдержавшись, он припал к ее груди и стал посасывать сосок. А затем, с трудом оторвавшись от нее, сообщил Алекс свое второе условие: заботиться о том, чтобы он всегда был удовлетворенным.

* * *

— Как ты относишься к домашней еде? — мечтательно спросила Алекс, лежа в его объятиях после долгих сексуальных утех и слушая биение его сердца.

— Не могу сказать, что я ею питался, — ответил Габриэль с ленивым изумлением. — Зачем готовить еду самому, если можно сходить в ресторан, где готовят лучше? Хотя я знаю, что ты имеешь в виду, — сухо прибавил он, и Алекс притворилась озадаченной. — Не волнуйся. Ты не хочешь, чтобы Люк вырос неженкой. Я это понял. И я с тобой согласен. Я найму повара. Никаких проблем.

Алекс улыбнулась, не желая вступать в спор по поводу того, как следует воспитывать сына.

У Габриэля зазвонил мобильный телефон. Он ответил на звонок и быстро заговорил по-испански, отвернувшись от Алекс. Бизнес. Она почти не слушала его скучный разговор о долевых ставках и денежных проектах. Она погрузилась в праздные размышления и постаралась побороть желание погладить Габриэля по спине.

— Кризис на работе, дорогая. Я знаю, ты предпочла бы видеть меня сутками семь дней в неделю, но… — Он пожал плечами и уныло улыбнулся. — Мне придется улететь на несколько дней в Нью-Йорк. Возможно, меня не будет целую неделю.

Алекс рассмеялась и взъерошила свои волосы.

— Почему ты решил, что я хочу видеть тебя сутками семь дней в неделю?

Габриэль нахмурился.

— Ты же говорила, как хочешь, чтобы я проводил с тобой больше времени.

— Больше времени с Люком. — Она одарила его лучезарной улыбкой. Как бы Алекс ни хотела завоевать сердце Габриэля, она не желала, чтобы он думал, будто она станет плясать под его дудку и умолять уделить ей внимание. — Твое супер-эго может отдыхать. Вообще-то я отлично себя чувствую в твое отсутствие. Я начну упаковывать книги, различные вещи, всякую мелочь. Если мы переедем из Лондона, мне не придется искать работу. Тогда, может быть, — размышляла она, — я навещу родителей в Ирландии. Мама жалуется, что скучает по Люку, и я расскажу родителям о нашей свадьбе.

Габриэль смутился, почувствовав неожиданное раздражение из-за ее независимого плана действий. Хотя она, несомненно, должна поговорить с членами своей семьи!

— Ты должна дать мне номер своего телефона в Ирландии.

— Зачем? Я возьму свой мобильный телефон.

— Не выйдет. Ты забываешь его заряжать. Вдруг мне понадобится с тобой связаться?

Алекс пожала плечами и продиктовала ему номер телефона в доме родителей, а потом заявила, что может передумать и не поехать в Ирландию.

— Менять решения — женская прерогатива. Возможно, я приглашу маму и папу в Лондон. Они здесь сто лет не были. Но я не уверена… Я дам тебе знать. — Она снова широко улыбнулась.

Габриэль фыркнул. Ему хотелось поскорее перевезти Алекс и Люка в свой дом. Может быть, ему удастся сократить командировку на день или два?

Алекс тайком поглядывала на него, гордясь тем, что так искусно притворилась, будто ничуть не будет переживать, если он уедет из страны. Чем зависимее от него она будет, тем меньше он станет ее уважать. В этом она была уверена.

А когда он вернется, она встретит его с распростертыми объятиями. И еще его встретит темноволосый, победоносно улыбающийся Люк. И Алекс приготовит что-нибудь вкусненькое.

И все ее планы действительно воплотились бы в жизнь, если бы через два дня после отъезда Габриэля под ее дверь не подсунули конверт…

Глава 10

Аккуратно вырезанная газетная статья сопровождалась приторно-сладкой припиской: «Я думаю, ты должна это увидеть». Алекс только что отвела Люка в детский сад и сходила за покупками.

Вынув из конверта газетную статью, она уставилась на фотографию. Ей показалось, что время остановилось.

На фотографии был надменный и горделивый Габриэль, склонивший голову к лицу Кристабель. Так, значит, конверт принесла Кристабель? Конечно! Кто же еще? Статья была вырезана из американского таблоида. Что она делала в Нью-Йорке? Внезапно на Алекс нахлынули сомнения и нехорошие предчувствия. Она поставила сумки с покупками на пол и присела, чтобы еще раз внимательно рассмотреть фотографию.

После отъезда в командировку Габриэль звонил ей дважды. Она подолгу разговаривала с ним, болтая о пустяках и наслаждаясь звуком его низкого и неторопливого голоса. Теперь Алекс задавалась вопросом, не находилась ли рядом с ним в номере отеля Кристабель, пока он звонил ей по телефону? Может быть, она нетерпеливо постукивала своими длинными алыми ноготками и поглядывала на часики с бриллиантами, нетерпеливо ожидая, когда можно будет броситься Габриэлю на шею? Алекс так ясно представила себе эту картину…

Весь день она провела в терзаниях и уже подумывала о том, не вернуться ли ей в Ирландию. Но смысла в этом не было. Габриэль сможет ее отыскать.

В семь часов вечера Алекс решила ложиться спать. Она была настолько измучена переживаниями, что едва пошевелилась, когда в десять часов вечера зазвонил ее мобильный телефон. Он звонил и звонил, но она не отвечала…

Разочарованный, Габриэль провел пальцами по волосам и уставился на свой мобильный телефон. Алекс не отвечала. Никогда еще он не встречал женщин, которые бы так беспечно относились к своим мобильным. Если ее телефон был заряжен, — что бывало редко, — он был запрограммирован на сигнал без звука. Естественно, большинство звонков оставались без ответа. А когда Алекс все-таки слышала звонок своего мобильного телефона, не всегда могла его быстро отыскать на дне огромной сумки.

Ему следовало позвонить ей утром. Габриэль совсем забыл о работе и слишком часто думал об Алекс, особенно теперь, когда в Нью-Йорке внезапно объявилась Кристабель, заявив, что хочет пройтись по местным магазинам. Будучи человеком вежливым и галантным, он пригласил ее на ужин и в очередной раз изумился, как вообще собирался на ней жениться. Габриэль был несказанно благодарен судьбе, что теперь в его жизни есть Алекс и Люк…

Когда следующим утром, в шесть часов, он попробовал дозвониться до Алекс и она снова не ответила, Габриэль начал беспокоиться. Он провел несколько совещаний и изо всех сил старался сосредоточиться на делах, хотя его голова была занята совсем иными размышлениями.

Может быть, она решила навестить родителей в Ирландии? В мгновение ока он набрал телефонный номер ее родителей. Ему ответила женщина, которая сообщила, что родители Алекс уехали и вернутся через неделю.

Никогда еще у Габриэля воображение не разыгрывалось так бурно. Он прокручивал в мозгу всевозможные сценарии развития событий: больницы, приемный покой… Заболел Люк? Но в этом случае Алекс наверняка позвонила бы ему. Может быть, с Алекс произошел несчастный случай и она не может с ним связаться?

Будучи человеком действия, Габриэль вернулся в Лондон и прямо из аэропорта отправился по знакомому адресу.

Услышав три громких удара в парадную дверь, Алекс едва не пролила кофе из чашки. Прошедший день выдался ужасным, ей едва удалось утихомирить Люка и уложить его в постель. Он все-таки выпросил у нее две порции мороженого и плитку шоколада. Она знала, что Габриэль пытается до нее дозвониться, и предприняла все усилия, чтобы игнорировать его настойчивые звонки. Она просто не была уверена, что не набросится на него в ярости.

Ее тело напряглось от шока, когда она открыла дверь и увидела перед собой Габриэля. Он был явно взбешен.

— Габриэль?! Что ты здесь делаешь? Ты должен вернуться через два дня… — Она умолкла, когда он прошел мимо нее в маленькую прихожую, подошел к лестнице и повернулся к Алекс, глядя мрачно и грозно.

Алекс тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ей не хватило времени собраться с силами и противостоять ему. Сейчас она пребывала в смятении. Сердце Алекс бешено колотилось, нервы были натянуты до предела. Почему он вернулся так рано? Определенно это как-то связано с Кристабель.

— Я пытался до тебя дозвониться, — натянуто сказал Габриэль. Он внимательно смотрел на нее. Его пытливые карие глаза словно переполнялись беспокойством и непониманием того, что происходит.

— Да, я знаю.

— Ты знала, что я звоню, но предпочла не отвечать на мои звонки?

— Ты приехал прямо из аэропорта? Почему?

Чувство облегчения от того, что с Алекс и Люком все в порядке, смешивалось в душе Габриэля с гневом и озадаченностью.

— Я… беспокоился о вас обоих, — горестно произнес Габриэль. — И ты еще меня обвиняешь? Я был в тысячах миль от вас, понятия не имея, что здесь происходит.

— Мне жаль, — пробормотала Алекс, глядя на свои смешные домашние тапочки.

Хотя в голове у нее кружились безумные мысли, а сердце разбивалось на тысячи кусочков, она по-прежнему осознавала тот факт, что ей следовало переодеться в нечто более привлекательное. Но ведь она не знала заранее, что он приедет и обрушится на нее! Поэтому на ней старые-престарые спортивные штаны и футболка с выцветшим от многочисленных стирок рисунком из комикса.

— Итак? — резко спросил он, но Алекс словно окаменела. — Удосужишься сообщить мне, что происходит? Я бросил все дела и прилетел сюда.

Он отменил совещания и конференции, чтобы прилететь обратно в Лондон? Она с трудом поборола отчаянное желание найти какой-нибудь значительный мотив такого поведения. Он что, беспокоился о ней?.. В это Алекс плохо верила.

— Может быть, нам лучше поговорить в гостиной? — тихо сказала она, отходя от двери, держа руки скрещенными на груди.

— Мы туда не пойдем до тех пор, пока ты не скажешь мне, что происходит. Я догадался, что это никак не связано с Люком, иначе ты бы ответила на мои звонки. Из этого я сделал вывод, что что-то произошло с тобой.

— Например?..

— О, ради бога! Как ты сама думаешь? Какой-нибудь несчастный случай…

— И не вздумай притворяться, будто тебе есть до меня дело! — выпалила Алекс. Слезы жгли ей глаза, поэтому она оказалась вынуждена уставиться в пол.

Наступило молчание. У Габриэля возникло странное ощущение, будто сейчас решается его судьба. Что ему следует сделать?

— Тебе нужно кое-что увидеть, — продолжала Алекс дрожащим и расстроенным голосом и быстро прошла мимо Габриэля в гостиную, к сумке, где в течение нескольких дней, которые показались ей бесконечными, пролежала газетная вырезка.

Габриэль наблюдал за ней. Он запаниковал, когда она стала рыться в своей бездонной сумке и наконец выудила из нее газетную вырезку и молча протянула ему.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы узнать на фотографии Кристабель, которая смотрела на него так, словно они были любовниками. Черт! А он даже не догадался о том, что рядом с ними могли находиться папарацци! Он лишь помнил, как страстно хотел поскорее от нее избавиться. К сожалению, Кристабель удалось его одурачить, подослать фотографа и сфабриковать историю из ничего.

— Она приезжала ко мне на остров, когда ты уехал. Я тебе не рассказывала. Она сказала, что вернет тебя, но я не хотела ей верить…

Габриэль оторвал взгляд от газетной вырезки, затем молча и спокойно смял ее и бросил на стол, стоящий между ним и Алекс. Засунув руки в карманы, он неохотно поднял на нее глаза.

— Ты хотел, чтобы я вышла за тебя замуж ради Люка. И в ту самую секунду, когда я приняла твое предложение, ты решил, что… — Голос Алекс дрожал, она избегала встречаться взглядом с Габриэлем, а вместо этого смотрела на смятую газетную вырезку на столе. — Ты рассказал бы мне о том, что встречался с Кристабель в Нью-Йорке, если бы она не предоставила мне доказательство?

— Мне не о чем рассказывать.

— Это тебе так кажется.

— Я не… привык отчитываться в своих действиях. Ну, я никогда этого не делал…

— Я не могу выйти замуж за человека, который считает, что не несет никакой ответственности перед своей женой. Я знаю, что внешность для тебя самое главное, но как, по-твоему, я себя чувствую, зная, что ты отлично проводишь время в отъезде вместе со своей бывшей невестой? Кристабель ничуть не смутится, если станет крутиться вокруг тебя за моей спиной. Вероятно, так поступают испанцы. Я хочу сказать, что она заявила мне, будто у испанцев особенная психология. Ты женишься, так как на тебе лежат обязательства, а потом начнешь делать то, что тебе вздумается!

— Должно быть, она специально все подстроила…

— И это все, что ты можешь мне сказать, Габриэль? Что она, «должно быть, все специально подстроила»? — Алекс крепко сжала кулаки, слезы горечи и разочарования жгли ее глаза.

— Нет.

— Что ты имеешь в виду под этим «нет»? Почему ты не можешь быть, по меньшей мере честным со мной?

— Мне нелегко говорить о чувствах. Я никогда не был особенно сентиментальным…

— Ладно. — Алекс отвернулась, чувствуя себя побежденной, и прошла к окну, подальше от Габриэля.

— Нет, не ладно! — Габриэль привычным жестом запустил пальцы в свои волосы.

И внезапно его охватила нерешительность. Алекс не смотрела на него, она уставилась в окно, и он не имел права ее осуждать. Если Кристабель плела интриги, то действительно добилась успеха у него за спиной, желая разрушить его планы, сорвать их с Алекс свадьбу. И каким образом ему полагается реагировать, когда ему под нос сунули эту ужасающую фотографию? Только молчать в ответ. Нет ничего удивительного в том, что Алекс не в силах на него смотреть.

— Я… — неуверенно начал он. Тряхнув головой, переполняемый нетерпением, Габриэль подошел к Алекс, не обращая внимания на то, как она отпрянула назад, когда повернулась и увидела его совсем рядом. — Я понятия не имел, что Кристабель собирается приехать в Нью-Йорк, — сказал он, растягивая слова. — Она позвонила мне на мобильный телефон, заявила, что хочет просто со мной поговорить, что я обязан предоставить ей такую небольшую возможность, поэтому я с неохотой согласился пригласить ее на ужин.

— Ну конечно! На фотографии отчетливо видно, с какой «неохотой» вы смотрите друг на друга!

Находясь так близко к Алекс, он не мог не заметить исходящего от нее аромата шампуня — едва слышимый запах яблок и меда.

— Что бы ты ни увидела на фотографии, — тихо произнес Габриэль, — ты заблуждаешься. Хотя тот ужин принес мне пользу — я осознал, каким дураком был, решив заключить помолвку с Кристабель. Она не просто пустой и мелочный человек, но еще и злобная по натуре. И это меня поразило.

— Ты только так говоришь… — прошептала Алекс.

— Должно быть, — продолжал Габриэль, — она все заранее спланировала и удостоверилась в том, что кто-нибудь с фотоаппаратом будет рядом с нами. Она знает, что черта с два я когда-либо возобновлю с ней отношения! Но отвергнутая женщина есть отвергнутая женщина, тем более, если она испанка… Ты… ты мне небезразлична, Алекс…

— О, в самом деле?

— Да, в самом деле. — Он приподнял пальцами ее подбородок, чтобы она взглянула в его глаза, и Алекс отпрянула от него назад. В ее глазах стояли слезы, и он почувствовал, как сжимается его сердце. — И я тебе небезразличен.

— Что это значит? — набросилась на него Алекс, вытирая тыльной стороной ладони текущие по лицу слезы. — Я тебя завожу?

— Ты заставляешь меня становиться сентиментальным.

При этих словах Алекс подняла глаза и посмотрела на него. Она разомкнула губы, желая сказать ему что-то обидное, но в голове не оказалось мыслей. Она лишь слегка хмыкнула и моргнула.

— Впервые встретив тебя, я повел себя как высокомерный нахал. Я был слишком молод, чтобы понять: ты лучшее, что я когда-либо имел в жизни. Но потом, через пять лет, мы встретились снова, и я опять повел себя как самодовольный наглец. Но мне не пришлось долго ждать, чтобы привязаться к тебе. Теперь я думаю о тебе постоянно. Я не могу ни на чем сосредоточиться, если тебя нет рядом со мной. Ты делаешь меня цельным человеком.

Глаза Алекс стали похожи на блюдца. Для человека, который никогда не был сентиментальным, Габриэль слишком разоткровенничался, и она не желала его прерывать.

— Ты так смотришь на меня… — Он усмехнулся. Габриэль решил рискнуть и провел пальцем по ее щеке, касаясь ее, словно перышком. — Я люблю тебя, Алекс. И если ты по-прежнему хочешь уйти и отказываешься выйти за меня замуж, я не стану тебя останавливать…

— Ты меня любишь?.. Почему же ты никогда мне об этом не говорил?

— Я этого не понимал, моя дорогая. Откуда мне было знать, если я не понимал, что любовь приходит нежданно и наезжает на тебя, как грузовой поезд? Как я мог заметить, что влюбился в тебя, если даже не понял, когда начал терять над собой контроль?

Алекс улыбнулась, затем просияла, подняла руки и погладила его по лицу.

— И я тебя люблю. Я никогда не переставала тебя любить, Габриэль. Даже тогда, когда чертовски сильно на тебя злилась, я все равно продолжала тебя любить. Именно поэтому я согласилась на твое предложение. После того как приехала Кристабель и вывалила мне теорию о том, что такой испанец, как ты, потеряет ко мне интерес, я решила, что должна приложить все усилия, чтобы твои чувства ко мне окрепли и мы остались вместе.

Она закрыла глаза и потянулась вверх, протягивая ему для поцелуя разомкнутые губы. И Габриэль подарил ей страстный поцелуй. Алекс тихонько простонала, когда он наконец отстранился от нее и посмотрел с такой любовью во взгляде, что у нее замерло сердце.

— Значит, ты выйдешь за меня замуж… — хрипло и тихо произнес он.

— Тебе не удастся меня остановить.

— Вот увидишь, — с серьезным видом пообещал Габриэль, — я стану лучшим отцом и лучшим мужем, самым хорошим любовником и самым лучшим другом, который когда-либо у тебя был.

С ее губ сорвался вздох истинного удовлетворения. Алекс обвила руками шею Габриэля и снова вздохнула, когда он нежно и собственнически коснулся рукой ее груди.

— И я постараюсь и стану для тебя лучшей, — прошептала она.

Эпилог

Годы, которые прошли в разлуке, было невозможно вернуть, но Алекс не позволяла Габриэлю обвинять себя в этом. Имело значение только настоящее, которое, по мнению Габриэля, было просто замечательным.

Люку уже исполнилось семь лет, и Габриэль не чаял в нем души. В самом деле, Габриэль едва мог вспомнить время, когда не только работал, но и успевал отдыхать. Теперь он понимал, что его настоящая жизнь связана с семьей. Хотя, если кто-нибудь прежде сказал ему, что он станет настоящим семьянином, он не поверил бы.

— Я считаю, что это ты виновата, — вслух размышлял он, когда Алекс присела в кресло напротив него.

Они вернулись на остров, чтобы отпраздновать три года семейной жизни, оставив Люка с бабушкой и дедушкой. Габриэль отпустил домработниц, чтобы побыть наедине с любимой женой. Алекс выглядела сегодня просто великолепно — в платье из летящей ткани кремового оттенка, которое он намеревался очень медленно снять с нее через пару часов.

Перед уходом Ала приготовила им ужин, а Алекс, как всегда, очень ее хвалила. «Пусть я не умею отменно готовить, — смеялась она, — но зато умею отлично разогревать приготовленные блюда».

— В чем ты меня обвиняешь? — усмехнулась Алекс. Со временем она все отчетливее понимала, насколько сложный характер у Габриэля.

— Я становлюсь домоседом.

Алекс потягивала шампанское и улыбалась.

— Боюсь, что это неизбежно.

— То же самое сказала мне твоя мать, когда мы навещали их недавно. Твои братья женились и превратились в пушистых домашних котиков.

Габриэль ожидал, что в семье Алекс его ждут непростые отношения, но все оказалось удивительно легко. Ее родители радушно приняли его. И хотя ее братья поначалу поглядывали на Габриэля с подозрением, затем они впустили его в свое священное сообщество, когда он доказал им осведомленность по поводу того, что присуще ирландцам.

— Милое платье, между прочим, — тихо сказал он и наклонился так, чтобы коснуться бедром ноги Алекс под столом. — Мне очень понравится снимать его с тебя. Все эти маленькие пуговки спереди… Интересное и трудное будет занятие.

Их взгляды встретились, и у Алекс привычно засосало под ложечкой. Так было всегда, когда Габриэль был рядом с ней.

— У тебя только одно на уме, — поддразнила она его, смеясь.

— Ты единственная женщина, о которой я могу думать.

— Совершенно верно!

— Прошедшие три года были лучшими в моей жизни, — серьезно сказал ей Габриэль. — Я всегда считал себя довольно беспечным парнем. Я ошибался. Ты научила меня нести ответственность за свои поступки. Ты и Люк… — он откашлялся, его голос звучал почему-то неуверенно, — вы для меня все в этом мире.

— Это потрясающе… — Алекс дотронулась пальцами до его лица и нежно улыбнулась прекрасному мужчине, который был для нее всем в этой жизни. — Только тебе нужно оставить немного места в своем сердце и для другого человека, потому что я… беременна.

Габриэль поднялся и притянул к себе Алекс, улыбаясь ей тепло и с любовью. Он коснулся рукой ее пока плоского живота и, переполняясь ощущением покоя и довольства, подумал о том, что всегда мечтал о большой семье.

Как и присуще испанскому мужчине.

Примечания

1

Найтсбридж — район Лондона (Здесь и далее примеч. пер.)

2

«Харродс» — всемирно известный торговый дом в Лондоне

3

Ойстер (англ. Oyster) — транспортная карта для проезда в лондонском метро, автобусе, некоторых поездах

Content

Кэтти Уильямс
Честная игра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания